Восемнадцатилетняя Тринити Марроу теряет зрение, но она может видеть и общаться с призраками и духами. Ее уникальный дар — часть настолько опасного секрета, что она годами скрывалась в изолированном комплексе, который яростно охраняли Стражи-оборотни — Горгульи, защищающие человечество от демонов. Если демоны узнают правду о Тринити, они поглотят ее плоть и кости, чтобы стать сильнее.
Когда Стражи из другого клана приходят с тревожными сообщениями о том, что кто-то убивает как демонов, так и Стражей, безопасный мир Тринити рушится. Не в последнюю очередь потому, что один из прибывших — самый раздражающий и очаровательный человек, которого она когда-либо встречала. У Зейна есть свои секреты, которые снова перевернут ее мир — но совместная работа становится необходимой, как только демоны прорываются в комплекс, и тайна Тринити выходит на свет. Чтобы спасти свою семью и, возможно, мир, ей придется довериться Зейну. Но все возможно, когда развязана сверхъестественная война…
1.0 — создание файла
— Просто поцелуй?
Волнение прокатилось по моим венам, и я перевела взгляд с экрана телевизора на Клея Армстронга. Моему хилому зрению понадобилось пару секунд, чтобы собрать воедино картинку лица Клея.
Всего на несколько месяцев старше меня, он был запредельно милым, со светло-каштановыми волосами, которые всегда ниспадали на его лоб и просто умоляли меня пальцами пробежаться по ним.
Впрочем, я никогда ещё в жизни не встречала непривлекательного Стража, и при том, что у меня был не особо изворотливый ум, чтобы понять, когда они выглядят как люди, а когда как Стражи.
Клей сидел рядом со мной на диване в гостиной его родителей. Мы были одни, и я не совсем понимала, какие сделанные мной жизненные решения привели меня к тому, что я сидела здесь, рядом с ним, наши бёдра соприкасались. Как и все Стражи, он был невероятно больше меня, даже не смотря на то, что во мне было 177 сантиметров, и я была совсем немаленькой девушкой.
Клей всегда был намного дружелюбнее со мной, чем большинство Стражей, даже флиртовал, и мне это нравилось — он уделял мне внимание, которое я наблюдала между другими, но никогда раньше не получала. Никто в клане Стражей, кроме моей подруги Джады, и, конечно же, Миши, не обращал на меня внимания, и никто из них не хотел меня поцеловать.
Но Клей всегда был милым, отвешивал мне комплименты, даже когда я прекрасно понимала, что выгляжу ужасно, а за последние пару недель он частенько стремился побыть со мной. Мне это нравилось.
И в этом не было ничего плохого.
Поэтому, когда он подошёл ко мне у Ямы, которая на самом деле была просто огромной ямой для костра, где молодые Стражи тусовались по ночам, и спросил, не хочу ли я пойти к нему и посмотреть фильм, меня не надо было просить дважды.
А теперь Клей хотел поцеловать меня.
А я хотела, чтобы меня поцеловали.
— Тринити? — произнёс он, и я вздрогнула, увидев, что его пальцы неожиданно оказались вблизи моего лица. Он поймал прядь волос, которая лежала на моей щеке и заправил мне её за ухо. Его рука замерла: — Ты опять это делаешь.
— Что делаю?
— Ускользаешь от меня, — сказал он. Да, я часто так делала. — Где ты была?
Я улыбнулась.
— Нигде. Я здесь.
Ох уж эти глаза Стража; его ярко-голубые глаза, вглядывались в меня.
— Хорошо.
Моя улыбка стала шире.
— Просто поцелуй? — повторил он.
Возбуждение стало ещё сильнее, и я медленно выдохнула.
— Только поцелуй.
Он улыбнулся и наклонил голову, наши губы встретились. Мои губы приоткрылись в ожидании. Меня и раньше целовали. Однажды. Ну, точнее я поцеловала. Поцеловала Мишу, когда мне было шестнадцать, и он поцеловал меня в ответ, но тогда это было очень странно, потому что он для меня как брат, и ни один из нас не придал этому значения.
К тому же, между мной и Мишей не могло быть чего-то подобного, из-за того, кем он был.
Из-за того, кем была я.
Губы Клея коснулись моих, они были тёплыми и… сухими. Это удивило меня. Я думала, ну, не знаю, они будут влажными. Но это… было приятно, особенно, когда поцелуй стал напористым и его губы раздвинули мои и он углубил поцелуй. Его губы двигались по моим, и я поцеловала его в ответ.
Я не хотела останавливать его, когда он рукой скользнул по моей шее, вниз по спине, и опустил её на моё бедро. Это тоже было приятно, и когда он опустил меня на спину, я была не против, положив руки ему на плечи, когда он навис надо мной, опираясь на руку, чтоб не раздавить меня своим весом.
Температура тела Стражей была высокой — выше человеческой, выше моей — но он казался таким горячим, будто полыхал огнём.
И я… я чувствовала себя… как в печке.
Мы целовались и целовались, и эти поцелуи больше не были сухими, и мне нравилось, как нижняя часть его тела упиралась в меня, как он двигался надо мной, в волшебном ритме, который ощущался так, словно должен был быть, мог бы быть, интенсивней — если бы я захотела этого.
И это было… приятно.
Так же приятно, как когда он держал мою руку по дороге сюда. Так же как и зажжённая им свеча с запахом арбуза и лимонада — нечто романтичное было в этом и то, как его рука сжимала и разжимала моё бедро. Я ощущала тепло и удовольствие, не такое, чтобы срывать с себя одежду и перевозбуждаться, но это… было, и правда, приятно.
Затем его рука оказалась у меня под рубашкой, на моей груди.
Стоп.
Я опустила руку и схватила его за руку, отстраняясь и разрывая поцелуй.
— Притормози-ка.
— Что?
Его глаза всё ещё были закрыты, рука оставалась на моей груди, а его бёдра всё ещё двигались.
— Я сказала просто поцелуй, — напомнила я ему, потянув его руку. — Это больше, чем поцелуй.
— Разве ты не здорово проводишь время?
Так и было. Ключевое слово «было».
— Уже нет.
Я понятия не имею, как это произошло, каким образом мы опять начали целоваться, но Клей сделал это. Он прижался своими губами к моим, и это давление больше не было приятным. Оно было чуть ли не болезненно.
Раздражение вспыхнуло во мне, как подожжённая спичка. Сжав его руку, я вытащила её из-под рубашки. Я толкнула его в грудь, обрывая поцелуй.
Я уставилась на него.
— Слезай.
— Я пытаюсь, — пробубнил он, поднимаясь, но мне показалось недостаточно быстро после этого грубого комментария.
Я толкнула — толкнула сильно. Клей свалился с меня, отправляясь в свободное падение. Он приземлился на пол, от его веса задрожал телевизор, и замерцало пламя свечи.
— Какого чёрта? — заорал Клей, присаживаясь.
Он выглядел ошеломлённым от того, что я оказалась способной сделать то, что я только что сделала.
— Я же сказала тебе, что мне это неприятно, — я опустила ноги с дивана и встала. — А ты не остановился.
Клей уставился на меня, медленно и удивлённо моргая. Казалось, он даже не слышал меня.
— Ты столкнула меня.
— Да, я это сделала, потому что ты отвратителен.
Я перешагнула через его ноги и прошла мимо окна, направившись к двери.
Он вскочил на ноги.
— Тебе не казалось это отвратительным, когда ты умоляла меня тебя поцеловать.
— Что? Ладно. А вот это уже заведомо лживые сведения, — рявкнула я. — Я тебя не умоляла. Ты спросил, можно ли меня поцеловать, и я сказала «только поцелуй». Не приписывай того, чего не было.
— Отлично. А знаешь, мне даже не понравилось.
Закатив глаза, я повернулась к двери.
— Уверенна, так и есть.
— Лишь потому, что ты единственная женщина здесь, которая не ждёт, что я буду с ней спариваться.
Стать парой в клане Стражей не означало заниматься сексом. Это подразумевало пожениться и завести чёртову метрическую тонну маленьких детей-Стражей, и для меня это выходило за рамки оскорбительного в этот момент. Не только потому, что говорить такое было суперужасно, но и потому что для меня это была больная тема.
Здесь не было никого мне подходящего, никаких отношений, которые возможно было рассматривать как серьёзные. Стражи не якшались с людьми.
Они не водились даже с такими, как я.
— Уверена, что я не единственная девушка здесь, которая не захочет образовать с тобой пару, болван.
Клей переместился со скоростью Стажа. В один миг он стоял около дивана, а в следующий — уже передо мной.
— Ты не должна…
— Осторожнее выбирай слова, дружище.
Раздражение быстро сменялось злостью, я пыталась сдерживаться, потому что… плохие вещи случались, когда я так злилась.
И эти плохие вещи, обычно, включали кровь.
Мышца на его челюсти напряглась, и его грудь поднялась в глубоком вдохе, прежде чем его красивое лицо расслабилось.
— Знаешь, а давай начнём заново.
Его рука исчезла из поля моего зрения, а потом опустилась мне на плечо. Я подпрыгнула, испугавшись внезапного контакта.
Неправильное действие с его стороны, потому что мне не нравится, когда меня пугают.
Я поймала его руку.
— Дай знать, очень ли больно, когда ударяешься о землю?
— Что?
Рот Клея немного приоткрылся.
— Потому что сейчас будет реально жёстко.
Я выкрутила его руку, и на краткий миг увидела, как потрясение промелькнуло на его лице. Он проходил обучение Стражей, готовился стать воином, которых в мире знали как Стражей, и он не мог понять, как я так быстро смогла одержать верх.
И потом он уже ни о чём не думал.
Я развернула его, перенося вес на правую ногу. Пнула его левой, совершенно не сдерживаясь, когда моя нога пришлась на прямо центр его спины. Невероятно гордая собой, я ждала, что он будет жрать пол.
К удивлению, этого не произошло.
Клей пролетел через комнату и ударился об окно. Стекло затрещало и поддалось, и он, пролетев через окно, оказался в саду. Я услышала, как он ударился о землю. Звук, похожий на небольшое землетрясение.
— Ууупс, — прошептала я, прижав ладони к щекам. Я постояла, кажется, полминуты и затем рванула вперёд, поспешив к входной двери: — Ох, нет, нет, нет.
К счастью, на крыльце был включён свет, и было вполне светло, чтобы разглядеть, где был Клей.
Он приземлился в куст роз.
— О, Боже.
Я спустилась по ступенькам, когда Клей со стоном выкатился из куста на бок. Выглядел живым. Это был хороший знак.
— Что за дерьмо?
Я подпрыгнула от звука и посмотрела наверх, первым узнав голос. Миша. Он вышел из тени, остановившись на крыльце под светом фонаря. Слишком далеко, чтобы хорошо его рассмотреть, но мне и не надо было видеть выражение его лица, чтобы знать, что на нём была смесь разочарования и неверия.
Миша отвернулся от лежавшего на земле Клея, взглянув на меня, затем на окно и снова на меня.
— Я хочу об этом знать?
Я вовсе не удивилась, увидев Мишу. Я знала, что это был только вопрос времени, когда он поймёт, что я смылась из Ямы и оказалась здесь.
Мы росли вместе, стали тренироваться по одной и тоже программе, как только оба научились ровно ходить, и он был рядом, когда я впервые разодрала коленки, пытаясь угнаться за ним, и упала — он смеялся надо мной — и он был рядом, когда моя жизнь разрушилась.
Миша быстро превратился из очаровательного парня с копной каштановых волос и веснушками в милашку. Я даже была влюблена в него порядка двух часов, когда мне было шестнадцать, и тогда-то я его и поцеловала.
У меня было несколько мимолётных увлечений.
Но Миша был больше, чем сообщник или лучший друг во всём мире. Он был моим Защитником, связанным со мной с тех пор, как я была маленькой девочкой, и эта связь была очень сильной.
А именно такой: что если я умру — умрёт и он, да, довольно напряжённо, но если он умрёт первым, то связь будет разорвана, и затем другой Страж займёт его место. Я всегда думала, что это несправедливо, но связь не была односторонней полностью. Что-то было во мне, то, кем я была, подпитывало его, а его силы Стража часто восполняли мою человеческую часть.
В некотором смысле, будто мы были двумя сторонами одной монеты, и я нарушила одно из высших правил, когда поцеловала его. По представлению моего отца, Защитники и их подопечные никогда не должны шалить и веселиться друг с другом. Предположительно, дело было в связи, но я понятия не имела, что это значит на самом деле. Например, как это вообще может повлиять на связь? Я спрашивала отца, но он свысока посмотрел на меня, будто я просила объяснить, как появляются дети.
Ничего из этого не значило, что я была менее раздражена в этот момент.
— У меня всё под контролем, — я показала на стонущего на земле Клея. Я заметила маленькие тёмные крапинки на его лице. Шипы? Боже, я на это надеюсь: — Очевидно.
— Это ты сделала? — Миша уставился на меня.
— Да? — я сложила руки на груди, когда Клей стал подниматься. — И я нисколечко не сожалею. Он не понял что значит «просто поцелуй».
Миша повернулся к Клею.
— Это так?
— Абсолютно, — сказала я.
Прорычав сквозь зубы, Миша подошёл к Клею, который наконец-то, поднялся на колени. Он рассчитывал на помощь подняться. Схватив за рубашку, Миша поднял Клея с земли, развернул его лицом к себе. Когда Миша отпустил его, то меньшего роста Страж отступил на шаг.
— Она сказала тебе нет, а ты не послушал? — требовательно спросил Миша.
Клей поднял голову.
— Она не имела в виду…
Двигаясь с быстротой молнии, Миша отвел назад руку и ударил Клея кулаком в лицо. Парень грохнулся второй раз за ночь.
Я усмехнулась.
— Как и я не хотел этого делать? — сказал Миша, присев. — Когда кто-то говорит «нет», именно это и подразумевается.
— Святое дерьмо, — заныл Клей, прижимая руку к лицу. — Думаю, ты мне нос сломал.
— Мне плевать.
— Иисусе.
Клей стал подниматься, но упал на задницу.
— Ты должен извиниться перед Тринити, — приказал Миша.
— Серьёзно, мужик, — Клей с трудом поднялся на ноги, его голос был невнятным, когда он повернулся ко мне. — Прости, Тринити.
Я подняла руку и показала средний палец.
Миша с ним ещё не закончил.
— Ты с ней больше не заговоришь. Не посмотришь в её сторону и даже не дышишь рядом с ней. Если сделаешь это, то снова вылетишь через окно, и в следующий раз всё будет намного хуже.
Клей опустил руку, и я заметила тёмную кровь, бегущую по его лицу.
— Ты не заставишь меня снова…
— Ты, очевидно, не догоняешь, — зарычал Миша. — Я вышвырну тебя через окно, и в следующий раз это будет намного хуже. Понял меня?
— Да, — Клей вытер рукой рот — Понял.
— Тогда, пошёл к чёрту с глаз моих.
Клей влетел внутрь и захлопнул за собой дверь.
— Ты должна вернуться в дом, — голос Миши прозвучал хрипло, он взял меня за руку и повёл через сад, в полумрак.
Я позволила ему вести себя, потому что мы находились на неосвещённой дорожке, и я ни черта не видела.
— Тьерри должен узнать об этом, — сказала я, как только мы вышли на тротуар, ведущий к основному дому.
— О, чёрт, да, я расскажу Тьерри. Он должен знать и Клей заслуживает кое-что покруче, чем эпическое избиение.
— Согласна.
По большей части мне хотелось вернуться и вышвырнуть Клея через другое окно, но я позволю Тьерри разобраться с ним, даже если это приведёт к очень неловкому разговору с человеком, который был для меня вторым отцом.
Но Тьерри был единственным, кто мог сделать намного больше. Он был здесь главным, и не просто лидером клана, а Мастером, осуществляющим надзор за всеми другими кланами и многими поселениями в Средней Атлантике и долине Огайо. По сути, он нёс ответственность за обучение новых воинов и обеспечивал этой общине безопасность и относительную скрытность.
Он мог бы научить Клея больше никогда так не делать.
Миша остановился, когда мы оказались достаточно далеко от дома Клея.
— Нам надо поговорить.
Я вздохнула.
— Я очень не хочу слушать лекцию прямо сейчас. Я знаю, ты хочешь как лучше, но…
— Как ты смогла швырнуть его в окно? — спросил он, прерывая меня.
С обидой сжав губы, я уставилась на скрытое тенью лицо Миши.
— Я схватила его, и затем я… Ну, ударила его с ноги.
Отпустив мою руку, он положил руку мне на плечи.
— Как у тебя получилось вышвырнуть его в окно, Трин?
— Ну, ты же видел, я подняла ногу, как на тренировке…
— Я не это имел в виду, ты маленькая хитрющая язва, — отрезал Миша. — Ты становишься сильнее. Намного сильнее.
Дрожь прокатилась по моей спине и затанцевала по коже. Я становилась сильнее, но я представляла, что с каждым проходящим годом, это будет происходить с нами обоими, пока…
Пока что?
Почему-то, я всегда считала, что когда мне стукнет восемнадцать, что-то изменится, но мой день рождения был месяц назад, а мы всё ещё оставались здесь, скрытые и хорошо спрятанные, просто ожидая, что настанет время, когда меня вызовет отец, чтобы сражаться рядом с ним.
Я не жила.
Как и Миша.
Хорошо знакомое чувство недовольства начало оседать во мне, будто тяжёлое одеяло, но я сбросила его.
Сейчас не время думать обо всём этом, потому что правда была такова, что уже некоторое время я становилась сильнее. И довольно быстро, но я могла сдерживаться, когда тренировалась с Мишей.
Просто сегодня ночью я потеряла контроль.
Хотя всё могло быть гораздо хуже.
— Вообще-то, я не собиралась выбрасывать его в окно, но я рада, что сделала это, — сказала я, опустив глаза на свой тёмный свитер. — Он показался… перепуганным тем, что я такая сильная.
— Конечно, он перепугался, Трин, потому что почти все здесь считают, что ты простая смертная.
Но я ею не была.
Я даже не была наполовину Стражем, а они были подлинными супергероями, охотящимися на плохих парней, если бы супергерои были, ну, горгульями.
Ещё около десяти лет назад, чудовищного вида статуи, установленные на церквях и зданиях по всему миру, казались просто чудесами архитектуры, но затем они открылись публике, явив всему миру, что многие из этих статуй были в действительности живыми, дышащими существами.
После первоначального шока люди поняли, что Стражи были просто другим видом, и они признали их. Ну, большинство людей. Были такие фанатики как Церковь Детей Божьих, где верили, что Стражи были знамением конца света или что-то вроде того, но большинство людей нормально относились к Стражам, и время от времени Стражи помогали правоохранительным органам, если случайно наталкивались на людей, совершавших преступление, на самом деле Стражи сражались с куда большими злодеями.
С демонами.
Широкая общественность понятия не имела, что демоны реальны, и как они выглядят, и сколько видов демонов существует. Чёрт, они понятия не имели, что многие демоны смешались с людьми настолько хорошо, что даже были избраны в правительство и наделены огромной властью и влиянием.
Большинство людей верили, что демоны были библейскими мифами, потому что какое-то высшее правило требовало, чтобы человечество оставалось во тьме, когда дело касалось демонов, концентрируясь вокруг неоспоримой идеи слепой веры.
Человек должен верить в Бога и Небеса, и их вера должна исходить из чистого места, а не от страха перед небесными последствиями. Если человечество узнает, что ад существует на самом деле, всё очень быстро изменится для каждого, включая Стражей.
Это была работа Стражей — отправлять демонов восвояси и держать людей в неведении, чтобы те могли жить свободно и припеваючи, имея свободу воли и всё такое.
По крайней мере, так нам рассказывали, и в это мы верили.
Когда я была младше, я не понимала этого. Ну, ведь если бы люди знали про демонов, они могли бы защититься от них. Если бы они знали, скажем, что убийство друг друга могло бы обеспечить им билет в один конец до Ада без возмещения расходов, то, возможно, они бы поступали правильно, но эти действия могли ограничить их свободу воли. Тьерри объяснил мне это однажды.
Человечество должно всегда иметь возможность проявить свободу воли, не страшась последствий.
Но Стражи нагорья Потомак, которое было местом сосредоточения силы для кланов из средней Атлантики и долины Огайо, где воины были натренированы защищать человеческие города и сражаться с постоянно растущей популяцией демонов, имели ещё одну цель, выходящую за обучение воинов.
Они прятали меня.
Большинство тех, кто жил в общине, даже не знали этого, включая Клея и его глупые торчащие волосы. Он даже не знал, что я могу видеть призраков и духов, и да, между этими двумя была разница. Я могла сосчитать на пальцах одной руки всех, кто знал правду. Миша. Тьерри и его муж Мэтью. Джада. Вот и всё.
И это никогда не изменится.
Большинство Стражей считали меня просто человеческой сиротой, над которой сжалились Тьерри и Мэтью, но я была далеко не просто человеком.
Часть меня была человеческой, досталась от матери. Каждый раз, когда я смотрела в зеркало, я видела, что это она смотрит на меня. Я унаследовала от неё тёмные волосы и карие глаза, а ещё оливковую кожу, мягкого оттенка, дар её сицилийских корней. У меня было её лицо. Большие глаза. Возможно, слишком большие, потому что могла изобразить выпученные глаза, без особых усилий. У меня были её высокие скулы и маленький нос, слегка изогнутый в одну сторону на кончике. И её широкий выразительный рот.
Но от матери мне досталась не только внешность. Я так же унаследовала её дерьмовую генетику.
Моя нечеловеческая сторона… Ну, я не была похожа на отца.
Совсем.
— Человек не может ударить или сбить Стража, даже на миллиметр, — сказал Миша, подчеркнув очевидное. — Я не говорю, что ты не должна была этого делать, но тебе надо быть осторожнее, Трин.
— Знаю.
— Так ли это? — тихо спросил он.
Я сделала вдох и закрыла глаза. Я знала. Боже, знала. Клей заслужил то, что я сделала, и даже больше, но я должна быть осторожней.
И хотя Тьерри нужно было знать о том, что случилось с Клеем, потому что если он поступил так со мной, вряд ли я была единственной, а значит, у Тьерри дел было невпроворот.
С тех пор как лидер клана Стражей Вашингтона умер в январе, здесь было напряжённо. Было много закрытых встреч, больше, чем обычно, и я услышала — ну, подслушала — Тьерри говорил о возросших атаках и не только на посты, но и на общины, почти такие же большие, как наша, а это случалось нечасто.
Пару недель назад демоны приблизились к нашим стенам. Та ночь…
Та ночь была ужасной.
— Думаешь, Клей что-нибудь расскажет? — спросила я.
— Если у него есть хотя бы пара мозговых клеток, работающих вместе, то нет, — Миша обнял меня за плечи и потянул вперёд. Я прижалась лицом к его груди: — Он, скорее всего, чересчур напуган, чтобы что-то говорить.
— Мной, — сказала я и усмехнулась.
Миша же не засмеялся, как я ожидала. Вместо этого, я почувствовала, как его подбородок опустился на мою макушку. Долгое время стояла тишина.
— Большинство Стражей понятия не имеют, кого они скрывают. Они не могут знать кто ты, — он озвучил то, что я знала, всегда знала. — Они не должны узнать.
Резко проснувшись и ловя ртом воздух, я села в кровати. Демоны были за стенами общины.
Не было сирен, предупреждающих жителей искать убежище, а именно это случалось, когда демоны оказывались рядом со стенами. На территории было тихо, как в гробу, но я знала, что демоны были неподалеку. Какой-то внутренний демонический радар говорил мне об этом.
Мягкое блестящее сияние звёзд, прилепленных к потолку, угасло, когда я включила ночную лампу и поспешно встала с кровати.
Быстро надела спортивные чёрные штаны и топ, ведь выйти наружу и бродить в трусах с надписью «Трудовые дни» на заднице, было не лучшей идеей.
Выходить, вероятно, было плохой идеей, но я не дала себе времени обдумать об этом.
Я обула свои беговые кеды, схватила железные кинжалы из комода, которые подарила мне Джада на восемнадцатилетие, и тихо вышла в освещённый холл. Все огни в доме горели специально для меня, потому что я могла захотеть перекусить среди ночи. А никто не хотел, чтобы я споткнулась из-за отсутствия хорошего зрения и сломала себе шею, упав с лестницы, так что особняк выглядел как грёбаный маяк.
Я даже представить не могла, какой приходит счёт за электричество.
Холодный металл кинжалов согрелся в моей ладони, пока я ловко прокладывала себе путь с третьего этажа на первый, спеша, пока кто-нибудь, а именно моя личная тень, не обнаружил, что я встала и задумала.
Миша взбесится, если поймает меня, особенно после всего, что случилось с Клеем накануне вечером.
Как и Тьерри.
Но это был второй раз за месяц, когда демоны подобрались так близко к стенам, и в последний раз я сделала как раз то, чего от меня ожидали. Я осталась в безопасности, спрятавшись в крепостных стенах дома Тьерри, охраняемая не только Мишей, но и целым кланом Стражей, которые были готовы отдать за меня свои жизни, даже если понятия не имели, кто я.
Двое умерли той ночью, разодранные острыми, словно бритва, когтями демона Высшего уровня. Разорваны на кусочки таким ужасным образом, что от них практически ничего не осталось, чтобы похоронить, ни говоря уже, чтобы показать родным.
Подобного не должно случиться снова.
Вести себя как было сказано, делать то, чего от меня ожидали — всё это почти всегда заканчивалось тем, что кто-то другой расплачивался за мою пассивность.
Ради моей безопасности.
Даже моя мама.
Выскользнув через заднюю дверь на прохладный горный воздух начала июня, я побежала к левому флангу стены, я знала, что здесь она контролируется не так сильно, как спереди. Тусклый свет городских фонарей и свет солнечных ламп угас, погрузив расчищенную землю в полную темноту. Мои глаза ещё не привыкли. Они никогда не привыкнут к ночи, но я знала эту дорогу как свои пять пальцев, исследуя каждый дюйм нескольких миль общины вдоль и поперёк в течение многих лет. Мне не нужно было моё дерьмовое зрение, чтобы идти через густо растущие деревья, когда я прибавила шаг. Ветер сдувал пряди моих длинных тёмных волос от лица. Когда я пронеслась мимо последнего из древних вязов, я точно знала, сколько шагов осталось между мной и стеной, даже не видя её в темноте.
Пятьдесят.
Стена была огромного размера, высотой с шестиэтажное здание. Когда я впервые пыталась перемахнуть через неё, я в итоге врезалась, как жук в лобовое стекло.
Было больно.
Вообще-то, на это ушло десятка два попыток, прежде чем я миновала стену, и вдвое больше, прежде чем я смогла с успехом повторить это.
Я собралась, когда взрыв мощи и силы прокатился по мне. Взмахнув руками, я переложила кинжалы в одну руку и, дойдя до точки «двадцать шагов до стены», я прыгнула.
Казалось, что я лечу.
Поток воздуха, невесомость и ничего, кроме темноты и слабого мерцания огней в небе. В течение несколько драгоценных секунд, я была свободна.
И затем я врезалась в стену, у самой верхушки. Хлопнув ладонью по гладкому цементному покрытию верха, я зацепилась свободной рукой, прежде чем упасть. Мышцы рук гудели, пока я висела в течение нескольких опасных секунд, а затем я сгруппировалась и забралась наверх.
Тяжело дыша, я стряхнула жжение в левой руке и взяла кинжалы в обе руки, напряжённо пытаясь что-нибудь расслышать в темноте — знак того, что что-то происходит.
Там.
Повернула голову направо. Я услышала звук низких мужских голосов недалеко от входа. Стражи. Даже не смотря на их усиленные чувства, предупреждающие их о присутствии демонов, они были не в курсе. Мои чувства были более обостренными, и я знала, что это лишь вопрос нескольких минут, прежде чем Стражам станет известно о демонах.
У меня был выбор.
Поднять тревогу и отправить Стражей в холмистый лес, окружавший общину. Тогда был большой шанс, что кто-то окажется ранен, возможно, может даже умрёт, но это то, чего от меня потребовал бы Тьерри, что Миша был призван обеспечить.
Это то, что я делала раз за разом, в различных ситуациях, и все они заканчивались одинаково.
На мне ни царапины, а кто-то другой погиб.
Или я могла изменить этот исход, позаботиться о демонах раньше, чем даже сами демоны поймут с чем они столкнулись.
Мой мозг уже знал решение, когда я покинула дом.
В результате прыжка со стены на землю я сломала бы одну или две кости, и так как у меня уже был доказывающий это опыт, я осторожно прошла вдоль узкого выступа к месту, где, как я знала, вблизи со стеной тянется дерево, даже если я не могла видеть его. Я остановилась в двадцати футах слева, сделал глубокий вдох, произнесла короткую молитву и присела. Мышцы ног напряглись. В руках я сжимала кинжалы.
Раз. Два. Три.
Я прыгнула в пустоту, высоко подняв кинжалы, и притянув ноги к животу. Сначала я почувствовала мягкое прикосновение листвы, затем удар по ногам и затем я обрушила кинжалы вниз. Зловещие острые концы вонзились в кору, глубоко царапая, когда я соскользнула вниз по дереву, остановившись лишь, когда коснулась ногами толстой ветки.
Тяжело дыша, я высвободила кинжалы и опустилась на колени, используя руки для опоры. Я закрыла глаза и дала волю инстинкту. Соскользнув с ветки, я приземлилась на корточки в тишине, оставаясь так в течение какого-то времени перед тем, как подняться. Я направилась влево, вглубь леса, позволив нарастающему давлению вдоль задней части шеи вести себя. Примерно сотню шагов спустя, я остановилась близ поляны, через которую бежал узкий ручей, тускло освещённый серебряным лунным светом. Меня наполнил богатый запах почвы, я огляделась вокруг. Сердце забилось чаще, стоило мне почувствовать тяжесть гнетущей атмосферы, опустившейся на мои плечи.
Пальцы расслаблялись и сжимались вокруг рукояток кинжалов, я рассматривала тени, падающие от деревьев. Они, казалось, пульсировали, и импульс требовал, чтобы я рванула вперёд, но я знала, что не стоит доверять тому, что говорят мне глаза. Я всё ещё оставалась неподвижной, ожидая…
Треск.
Позади меня сломалась ветка. Развернувшись, я замахнулась кинжалом, очертив им высокую широкую дугу.
— Иисусе, — хмыкнул голос, а затем твёрдая тёплая рука обхватила моё запястье.
— Ты чуть мне голову не оторвала, Трин.
Миша.
Я прищурилась, силясь разглядеть его лицо в темноте.
— Что ты здесь делаешь?
— Ты серьёзно задаешь мне этот вопрос? — он держал меня за руку, когда воздух вокруг нас зашевелился. Миша наклонился, и я смогла разглядеть лишь яркие светло-голубые глаза Стража: — Что ты делаешь снаружи стены посреди ночи со своими кинжалами?
Теперь лгать не было смысла.
— Здесь демоны.
— Что? Я не чувствую никаких демонов.
— Это не значит, что их здесь нет. Я чувствую их, — сказала я ему, вытягивая руку. Он отпустил: — Они рядом, даже если ты их пока ещё не чувствуешь.
Миша молчал мгновение.
— Это ещё одна из причин, почему ты должна быть где угодно, только не здесь, — злость звучала в его голосе. — Ты должна быть осмотрительнее, Тринити.
Раздражение прокатилось по моей коже, я отвернулась от Миши, бессмысленно уставившись на тени, как будто от этого мои глаза волшебным образом могли стать лучше работать.
— Я устала быть осмотрительной, Миша. Осмотрительность убивает людей.
— Осмотрительность сохраняет твою жизнь, и это всё, что действительно важно.
— Это неправильно. Это не может быть единственным, что важно, — я почти топнула ногой, но как-то сдержалась. — И ты знаешь, что я могу сражаться. Я могу сражаться лучше, чем любой из вас.
— Попробуй не быть такой самоуверенной, Трин, — ответил он сухим, как пустыня, тоном.
Я проигнорировала его.
— Что-то происходит, Миша. Это второй раз за месяц, когда демоны оказываются вблизи этих стен. За последние шесть месяцев сколько общин было атаковано? Я прекратила считать, когда число стало двузначным, но не надо быть гением, чтобы понять, что общины, которые подверглись нападениям, расположены всё ближе и ближе к этой общине, и каждый раз, когда они умудрялись разрушить стены в других общинах, ясно, что они искали что-то. Они устраивают облавы.
— Откуда ты узнала это? Ты снова подслушивала Тьерри?
Я сверкнула быстрой ухмылкой.
— Неважно откуда я это узнала. Что-то происходит, Миша. И ты это знаешь. Демоны могут нападать на небольшие общины в городах, но они не настолько глупые, чтобы пытаться совершить налёт на такие, как эта и другие общины.
Он мгновение молчал.
— Ты думаешь… они знают о тебе? Они ищут тебя? — спросил он, и мелкая дрожь прошлась по моей спине. — Это невозможно. Они не знают о твоём существовании.
Беспокойство скопилось у меня в животе.
— Нет ничего невозможного, — ответила я ему. — Я живое этому доказательство.
— И опять же, если твои подозрения правдивы, то в самую последнюю очередь ты должна быть здесь.
Я закатила глаза.
— Я видел, — отрезал он.
— Это невозможно, — я обернулась через плечо, посмотрев в точку недалеко от того места, где он стоял. — Ты стоишь позади меня.
— Думал, ты сказала, что нет ничего невозможного?
— Не важно, — пробормотала я.
Вздох Миши мог сотрясти деревья вокруг.
— Если твой отец узнает, что ты была здесь…
Я фыркнула, как маленький поросёнок.
— Можно подумать он обращает на меня внимание.
— Ты знаешь, что это не так, — ответил Миша. — Он может наблюдать за нами прямо сейчас. Чёрт, он мог наблюдать за вами с Клеем прошлой ночью…
— Ой, да ладно. Не говори так.
— Я просто… — он умолк.
И тогда-то Миша почувствовал это.
Я поняла это по тому, как он выругался себе под нос, и давление на задней части моей шеи сменилось на острые покалывания, которые растеклись по поверхности спины между лопаток.
Демоны были здесь.
— Если я скажу тебе вернуться за стену, ты послушаешь? — спросил Миша, выйдя на лунный свет. Серебряный свет падал на сизого оттенка кожу и огромные крылья. Два рога торчали из его черепа, разделяя каштановые кудри.
Я усмехнулась.
— А ты как думаешь?
Миша вздохнул.
— Не дай себя убить, потому что я хочу жить.
— Лучше сам не дай себя убить, — огрызнулась я в ответ, сканируя прибывающие тени. — Потому что я не хочу быть связанной с каким-то незнакомцем.
— Да, ведь это станет полным отстоем для тебя, — пробормотал он, расправив плечи и заняв широкую стойку. — А между тем я буду всего лишь мёртв.
— Ну, если ты умрёшь, вряд ли тебя будет что-то беспокоить, — рассуждала я. — Потому что, ну, знаешь, ты будешь мёртв…
Миша поднял огромную когтистую руку, призывая к тишине.
— Ты слышишь?
Сначала, я ничего не слышала, кроме птичьего крика где-то вдалеке или, может, чупакабры. Мы были в горах Западной Вирджинии, так что всё возможно. Но потом я услышала это — шелест кустов и сломанных веток, серию щелчков и болтовню. Мурашки побежали по моим рукам.
Вряд ли чупакабра издаёт такие звуки.
Прожекторы, расположенные высоко на стене, вспыхнули, освещая лес ярким бело-голубым светом, сигнализирую о том, что Стражи на стенах тоже почувствовали демонов.
И я, вероятней всего, буду здесь поймана, и у меня будут большие-пребольшие проблемы.
Но уже поздно.
Шелест усиливался и тени между деревьев, казалось, коробились и распространялись. Каждая мышца в моём теле напряглась, а затем появились они, выскочив из кустов и засеменив по поляне. Десятки демонов.
Одержимых демонов.
Я ещё никогда не видела Одержимых демонов; я только читала о них в классе и слышала, как другие Стражи говорили о них. Ничто из того, как они описывали этих существ, не передавало точно какими они были.
Они были похожи на крыс — гигантские безволосые крысы, которые бегали на двух ногах, имели зубы, на зависть большой белой акуле, и когти, способные прорвать даже каменную кожу Стражей.
— Ну, эта коробочка полна ночных кошмаров, — пробормотала я.
Миша со смехом фыркнул.
Одержимые были низшими демонами-падальщиками, чьей добычей становились больные люди и трупы животных, ну, в общем, всё мёртвое. Они не атаковали общины Стражей.
— Тут что-то не так, — прошептал Миша, очевидно, подумав о том же самом, что и я. — Но сейчас это не имеет значения.
Нет.
Не имеет.
Как минимум шестеро из них направились прямиком к Мише, видя и ощущая в нём Стража. А я? Они по большей части проигнорировали меня, вероятно, потому что я пахла как обычный человек.
Это была их первая и последняя ошибка.
Рукопашный бой был не самым лёгким видом борьбы для меня, поскольку моё зрение ограниченно сужено, и поэтому мне следовало быть осторожной. Я должна быть разумной и держать дистанцию.
Миша бросился вперёд, двигаясь по широкой дуге. Одним крылом он поймал ближайшего к нему Одержимого, отшвырнув его на несколько футов назад, одновременно вонзив когтистую руку в центр груди другого Одержимого.
От хрустящего булькающего звука у меня перевернулся желудок.
Другой Одержимый взмыл в воздух, используя свои мощные ноги. Он целился прямо в спину Мише.
Я дала волю отточенному инстинкту. Вскинув руку, я метнула кинжал.
Он попал в цель, глубоко проткнув грудь Одержимого. Существо взвизгнуло, скукожившись в воздухе и приземлившись на бок, уже мёртвым.
Миша развернулся, его рот был слегка приоткрыт от удивления.
— Как ты это делаешь?
— Я профи, — я переложила другой кинжал в правую руку. — И прямо позади тебя ещё один.
Он повернулся, поймал его и швырнул ублюдка об твёрдую землю.
Бросок ножа привлёк внимание нескольких Одержимых. Один из них отделился, бросившись ко мне, всё громче и громче издавая стрекочущий звук. Он замахнулся на меня, и я нырнула вниз, почувствовав, как ветер от его движений колышет мои волосы. Я вынырнула у твари за спиной и пнула ногой в спину. Одержимый ударился о землю и перекатился, но я не дала ему времени подняться. Я опустила железный кинжал, оборвав его яростный крик.
Я развернулась, но не заметила хвоста присоединившегося к нам другого Одержимого, пока тот не врезался в мою ногу. Я взвизгнула и отпрыгнула назад, в полной мере ощутив его толщину и резиновую текстуру через штаны.
— О, Боже, у тебя хвост, — застонала я, содрогнувшись. — У вас у всех хвосты. Меня сейчас стошнит.
— Подождать с этим не можешь? — спросил Миша откуда-то сзади.
— Не обещаю, — я снова вздрогнула, прыгнула в сторону и, развернувшись, проткнула кинжалом грудь другого Одержимого. Горячие струи жирной крови демона брызнули мне в грудь: — Вот блин, теперь мне надо в душ.
— Боже, ты невыносима.
Усмехнувшись, я бросилась вправо и обнаружила быстро разлагающееся тело Одержимого, которого я первым заколола. С колотящимся сердцем, я вытащила клинок из его груди и затем окинула взором поляны. Осталось шестеро. Я шагнула вперёд.
— Возле тебя! — заорал Миша.
Вихрь паники ударил меня в грудь, и я обернулась. Отскочив назад, я чудом увернулась от удара когтей. Было бы плохо — очень плохо.
Если бы пролилась моя кровь, в тот самый момент, как только бы пары крови оказались воздухе, они бы почувствовали, кто я такая.
Они бы обезумели — обезумели от голода.
Тварь атаковала на меня, широко открыв рот. Порыв прогорклого дыхания опалил меня, когда я вонзила кинжал ей в грудь.
— Что, чёрт тебя дери, ты жрёшь?
— Думаю, ответ ты не захочешь услышать, — пробубнил Миша.
Это верно.
Я обернулась, обнаружив очередного Одержимого, мчавшегося на меня. Уголок моих губ приподнялся, когда выброс адреналина огнём разнёсся по венам. Это чувство было намного лучше поцелуя. Я перехватила в руках кинжалы, готовясь показать ему, и шагнула вперёд…
Огромная масса приземлилась передо мной, сотрясая землю и вязы.
Сначала мне показалось, что это огромная масса обозленной ярости, настолько мощной, что весомо ощущалась в лесу. Шестиметровые крылья расправились, блокируя мне обзор почти всего.
И затем мои глаза сфокусировались. Я увидела тёмно-рыжие волосы до плеч, и моё сердце упало. Мэтью.
Он был не только мужем Тьерри, но и вторым по старшинству в древнем обиталище, отвечая только перед Тьерри.
Он оглянулся на меня через плечо. Черты его лица были смазаны, но нельзя было не различить гнев, прозвучавший в его голосе.
— Пожалуйста, скажи, что у меня галлюцинации, и тебя, на самом деле, здесь нет.
Я оглянулась вокруг.
— Ну…
— Верни её в дом, — прогремел Мэтью, когда приземлилось ещё несколько Стражей, вызвав мини землетрясение. — Если, конечно, ты сможешь с этим справиться, Миша.
О, Боже.
Миша отшвырнул Одержимого и затем, словно испарился с места, где только что стоял.
Я открыла рот, чтобы защитить Мишу, и указать на то, что со мной не надо нянчиться, но впервые в жизни, я мудро благоразумно заткнулась.
Но затем Мэтью, который был для меня считай третьим отцом, снова заговорил:
— Ты должна быть осторожна, Тринити.
И затем я неблагоразумно открыла рот.
— Я справлялась. Очевидно же.
Мэтью шагнул ко мне, и тогда-то я увидела его голубые глаза, в которых горела с трудом сдерживаемая ярость.
— Тебе очень повезло, что здесь я, а не Тьерри.
Это, вероятно, правда.
Миша внезапно позади меня, и у меня не было особого выбора. Он обнял меня за талию и присел на корточки. Чтобы я не хотела сказать, оно потерялось в потоке прохладного воздуха и в ночном небе.
У меня были такие огромные проблемы.
Миша со мной не разговаривал.
Он сел в гостиной, закинув длинные ноги на диван, скрестив на груди руки. Всё его тело растянулось на трех подушках. Он смотрел какую-то коммерческую передачу про волшебную сковороду, как будто она была самой потрясающей вещью, показанной на экране.
Я вышагивала за диваном, нервы были на пределе. Я могла бы спрятаться в своей спальне, прикинувшись спящей, но тогда я была бы трусихой. Да и не было смысла откладывать огромную лекцию, которая ожидала меня впереди.
Какое-то движение показалось перед телевизором. Миша никак не отреагировал на него, и я прищурилась. Это Арахис, мой, так сказать, не совсем живой друг? Я не видела этого панка весь день и ночь. Только одному Богу известно, что он задумал.
Где-то в огромном доме открылась дверь, а через пару секунд захлопнулась. Я замерла. Только тогда Миша посмотрел на меня. Его брови приподнялись.
Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору рядом с гостиной, и я повернулась к арочному проёму. Вошёл Тьерри, натягивая свежую футболку через свою лысую голову. Он ещё был далеко от меня, поэтому я не могла разобрать выражение его смуглого лица. Мэтью шёл следом за ним. Он немного ниже ростом и не такой широкоплечий. Я сжала вместе руки.
— Есть несколько вещей, которые мне надо сказать, но сначала я хочу кое-что знать, — прогремел глубокий голос Тьерри. — Какого чёрта она делала за пределами стен?
Мой рот открылся.
— Понятия не имею, — Миша спустил ноги с дивана и сел, повернувшись так, чтобы видеть Тьерри. — Я счастливо спал, когда она тайком улизнула.
Я захлопнула рот, удивлённая тем, откуда Миша узнал, что я была на улице, если он глубоко спал. Связь не предупредила бы его. Она так не работает.
— Твоя обязанность — всегда знать, где она, — ответил Тьерри. — Даже, если ты спишь.
— Ну, это представляется несколько нереальным, — сказала я, встряв в разговор. — И я сама в одиночку перелезла за стену, так что не понимаю, почему ты спрашивать с него за то, что сделала я.
Тьерри медленно повернулся ко мне и теперь, когда он был ближе, я смогла увидеть жёсткую линию его челюсти и прищуренные глаза. Упс! Вероятно, мне надо было держать рот на замке.
— Он — твой Защитник. Он должен знать, где ты.
Даже не глядя на Мишу, я почувствовала, что он волком смотрит на меня.
— Он не может отвечать за меня, пока…
— Не уверен, правильно ли ты понимаешь его роль, но да, он всегда в ответе за тебя. Спит или бодрствует, это не имеет значения, — прервал меня Тьерри, а Мэтью прислонился к спинке дивана. — Почему ты была за стеной, Тринити?
Как будто уже в тысячный раз за эту ночь, я начала объясняться.
— Я проснулась и поняла, что поблизости демоны. Я почувствовала их…
— Во время сна? — спросил Мэтью, нахмурив свои рыжие брови. Я кивнула, и он мельком взглянул на Тьерри: — А вот это что-то новенькое.
— Не совсем, — сказала я. — Когда демоны появились в прошлый раз, я почувствовала их среди ночи. Это разбудило меня.
— И в ту ночь ты сделала то, что должна была сделать, — ответил Тьерри. — Ты осталась внутри, где…
— Где безопасно. Я знаю это, — раздражение росло. — И той ночью двое Стражей погибли.
— Не имеет значения, сколько погибнет, — Тьерри шагнул ко мне. — Твоя безопасность является приоритетной задачей.
Я резко выдохнула.
— Я могу сражаться. Я могу сражаться лучше, чем большинство Стражей! Меня готовят к этому с тех пор, как научилась ходить, но я должна сидеть, сложа руки, пока люди умирают? И не говори, что их жизни не имеют значения. Я устала это слышать, — руки сжались в кулаки. — Жизнь Миши важна. Жизнь Мэтью важна. Твоя жизнь важна! Здесь важен каждый, — кроме Клея, но это будет перебор сейчас. — Я устала сидеть и ничего не делать, пока люди умирают. Из-за моего бездействия умирают люди. Это убило мою маму, — я остановилась, резко выдохнув.
Стало очень тихо, можно было услышать, как чихает кузнечик.
Атмосфера в комнате изменилась. Миша поднялся, будто собирался подойти туда, где я стояла, но я отступила на шаг. Я не хотела, что бы он дотрагивался до меня. Я не хотела ни его сочувствия, ни его сострадания.
Я не хотела ничего, кроме как заняться тем для чего я был послан на эту землю. Сражаться.
Всё в Тьерри смягчилось, даже голос.
— Твоя мать погибла не из-за тебя.
Да, это была его позиция, но не факт.
— Я понимаю, ты хочешь выйти в ночь и помочь, — продолжил он, — и знаю, что ты натренирована и ты хороша, но, Тринити… ты должна быть осторожна со своим зрением, особенно ночью.
По позвоночнику пробежала огниво.
— Я знаю, каково мое зрение ночью, но это не остановит меня от того, чтобы надрать задницу демону. Никогда.
Все в комнате знали, что это ложь, потому что, в конечном итоге, моё зрение остановит меня.
Оно остановит меня от свершения многих вещей, которые значительно бы упростили мне жизнь.
Но это случится не сегодня и не завтра.
Я вскинула подбородок, когда Мэтью и Тьерри обменялись беспомощными взглядами.
— Рано или поздно, отец вызовет меня, и я должна буду сражаться по его приказу в любой битве, и вряд ли каждая из них будет проходить днём, и даже если так, моё зрение всё также будет отстойным. Оно не изменится. Поэтому я готовлюсь по восемь часов в день и почти постоянно практикуюсь. Я должна быть там, получая реальный опыт до того, как меня вызовут.
Тьерри отвернулся, пробежав рукой по своей гладкой голове. Миша, наконец, решил заговорить:
— У неё не было проблем, — сказал он, и это было правдой на девяносто девять процентов. Я не заметила одного Одержимого, пока не стало слишком поздно: — Она очень хорошо действовала.
Я улыбнулась ему, широко и светло.
Он бросил на меня взгляд.
— И мы, вероятно, должны дать реальный жизненный опыт.
Мэтью пристально наблюдал за своим мужем. Он вздохнул и скрестил руки на груди.
— Думаю, сейчас немного поздно для этого обсуждения.
И хотя я хотела это обсудить, было кое-что, что мне показалось куда более важным.
— Разве не слишком странно, что Одержимые оказались здесь? Я впервые увидела этих демонов, ну и гадость же, они реально жуткие, но считала, что они были демонами-падальщиками. Самого низкого уровня.
— Так и есть, — ответил Тьерри, глядя на Мэтью. — Они не должны быть наверху. Они и близко не сольются с толпой.
Из-за того же упорядоченного правила, согласно которому невозможно было рассказать людям, что демоны были реальны, только демонам, которые могут слиться с толпой людей, разрешалось быть наверху. Было много таких, кого на первый взгляд, не отличишь от людей. Гигантские ходячие крысы совершенно точно ни одни из таких.
— И не только это, Одержимые обычно предвещают большие проблемы, — добавил Мэтью. — Если видишь Одержимого, почти всегда за этим стоит демон Высшего уровня.
Моё сердце едва не остановилось в груди. Похоже, эту маленькую деталь оговаривали на уроке, но я позабыла. Я посмотрела на Мишу, он выглядел таким же обеспокоенным, как и я.
Демоны Высшего уровня были Большим Злом.
Их способности включали всю гамму. Некоторые из них могли заставить человеческие умы творить плохие, очень плохие вещи. Другие могли вызвать огонь и заставить серу пролиться дождем, изменить внешность по щелчку пальцев, став человеком, а через миг животным. Многие из них были библейским старьём. И все они могли победить Стража.
И если присутствие Одержимых означало, что где-то неподалеку есть демон Высшего уровня, это было очень серьёзно.
Я скрестила руки на груди, ну не хотелось мне спрашивать о том, что я уже подозревала.
— Думаете, возможно, что демон Высшего уровня знает обо мне?
Тьерри замялся.
— Все, до последнего из твоего вида жестоко убиты, Тринити. Если бы демон Высшего уровня знал, что ты здесь, эти стены уже были бы разрушены. Ничто не остановило бы его от того, чтобы добраться до тебя.
На дороге у дома стоял призрак.
Снова.
«Могло быть и хуже», — подумала я. Но нападение Одержимых было два дня назад, и демон Высшего уровня, одержимый моим уничтожением, не пробил брешь в наших стенах, который умирает от желания сожрать меня.
Буквально.
Даже с моим дерьмовым зрением, я знала, что фигура, маячащая перед живой изгородью на подъездной дорожке, была супермёртвой. Я понимала это в основном потому, как мерцало его тело, подобно слабому приёму сигнала на старом телевизоре.
Фигура точно не была духом, и за восемнадцать лет я повидала их достаточно, чтобы отличать. Человек в золотистой рубашке ещё не перешёл порог.
Духи, были умершими, которые видели свет — этот свет был почти всегда — и шли на него, а потом возвращались по той или иной причине. Обычно они несли сообщение или просто хотели присмотреть за своими любимыми.
Встав на колени на выступе Большого Зала, я ухватилась за жёсткий край крыши одной рукой, а другую положила на согнутое плечо каменной горгульи возле меня. От неё исходило тепло, согревая мою ладонь. Я прищурилась за стёклами солнцезащитных очков и наклонилась насколько могла, чтобы не рухнуть лицом вниз с крыши. Большой Зал был почти такой же высокий как стена и, по меньшей мере, на два этажа выше дома Тьерри.
Наблюдая за призраком, как он мечется взад-вперед, явно растерянный, мне стало любопытно, откуда вообще он явился. Общину не так-то легко найти, она располагалась среди гор, и можно было добраться только по проселочным дорогам — извилистым, петляющим просёлочным дорогам.
Может, автокатастрофа.
Многие уставшие, ничего не подозревающие путешественники пали жертвой этих предательских дорог, с их крутыми изгибами и обрывами, неожиданными откосами.
Бедный парень, возможно, потерял контроль и очнулся уже мёртвым перед тем, как забрести сюда, как делали многие призраки. На прошлой неделе был путешественник, который заблудился в горах и разбился насмерть. Две недели назад была передозировка — пожилой мужчина, который умер на этих просёлочных дорогах, был слишком невменяем, чтобы понять, что умирает, а помощь не придёт, потому что он был слишком далеко. В прошлом месяце была девушка, и её смерть была самой ужасной, которую я видела в последнее время. Она забрела далеко от своей семьи во время похода, и столкнулась с какой-то дьявольщиной, казавшейся человеком.
Все воспоминания о том, как девушка кричала, зовя мать, оставили тяжкое бремя в моей груди. Позабыть её было непросто, и не было ни дня, чтобы я не вспоминала её криков.
Стряхнув эти воспоминания, я сосредоточилась на новом призраке внизу. Автомобильные аварии были неожиданными и часто травматичными, но погибший отнюдь не походил на жертву убийства или тех, кто умер от рук зла. Ему не сложно будет уйти в мир иной.
Я давно уже не видела никаких духов, потому что я не была снаружи от стены уже год. Пару раз мне удалось улизнуть, но я не уходила так далеко, чтобы столкнуться с одним из них.
Беспокойство ползло по моей коже, проникая вглубь меня. Ощущение быть пойманной в ловушку кусало и грызло изнутри, пробираясь наружу. Как долго они планируют держать меня здесь? Вечность? Отчаяние пробудилось к жизни, а вслед за ним возникло чувство вины.
Тьерри и Мэтью всё ещё злились меня, а я ненавидела, когда они злились, но они не понимали, почему я больше не могла просто сидеть на месте.
Мой живот скрутило, когда я посмотрела на статую рядом со мной. Я была так близко, что могла разглядеть всё в деталях. Гладкий слой камня и два жёстких, толстых рога, которые могли пронзить самый жесткий металл. Смертоносные когти, которые могли распороть цемент, сейчас были расслаблены. Лицо, даже такое устрашающее, с плоским носом и широко открытым ртом, из которого торчали жуткие клыки, было спокойным. Отдыхающий. Спящий.
Миша не позволял мне ускользнуть из его вида с той ночи Одержимых. Я была удивлена, что он не попытался разбить палатку на полу в моей комнате в последние две ночи.
Я не пленница.
Это был мой дом, а не тюрьма. Всё, что мне нужно, было здесь. Я совершенно точно знала, сколько домов стояло вдоль идеальных улиц, и сколько парков тут было. Кроме дома Тьерри, было сто тридцать шесть домов для семей и несколько десятков дуплексов и таунхаусов для тех, у кого не было пары. Община, окружённая стеной, была небольшим городком, включающим больницу, торговый центр, театр, спортзал и разные рестораны, и клубы для удовлетворения любых желаний и потребностей. Те, кого не готовили стать воином, работали в общине. У каждого здесь было предназначение.
Кроме меня.
Почти все, кто был здесь, приняли нас с мамой в свой клан, когда мы приехали. Тьерри защищал нас — точнее, защищал меня. Не маму. Он заботился о ней. Он принял её и обращался, как с королевой, а со мной, как с принцессой, но он не смог защитить её.
Её защита никогда не была частью уравнения.
Однако, в конечном счёте, я не была Страж, и я… моё время выбраться отсюда было на исходе. Я очень увидеть мир за пределами гор Западной Вирджинии и Мэриленда.
Мне восемнадцать, и даже закон Стражей не отменял того, что я была, по сути, взрослой и могла делать, что хочу, но уйти было не так просто.
Вздохнув, я перевела взгляд с отдыхающей горгульи, и сосредоточилась на дороге, когда прохладный июньский воздух поднял пряди моих тёмных волос, разметав вокруг головы.
Должно быть, я выглядела как Медуза.
Я прищурилась, хотя лучше от этого видеть я не стала, даже в тусклом солнечном счете, окутывающим Зелёную Гору, но я разглядела, что призрак остановился и повернулся к дороге. А секундой позже, он распался как дым на ветру, и больше не собрался в одно целое.
Но он вернётся, всем своим нутром я знала это. Они всегда возвращаются.
Я подняла глаза на дорогу по ту сторону стены и на густую поросль высоких древних вязов, толпившихся вдоль мощёной дороги. Всё это выглядело пятном красок — зелёным, белым и голубым. Я услышала, что внизу открылась дверь, и через миг, увидела макушку тёмной головы Тьерри, когда он вышел на подъездную дорожку.
Я очень надеялась, что Тьерри не поднимет голову, и я не попадусь.
Безусловно, я не была наказана или что-то такое. Чёрт, Тьерри никогда не наказывал меня. Мама — это совершенно другая история. Она наказывала меня каждые пять секунд.
Грызя ноготь большого пальца, я наблюдала за Тьерри. Он вглядывался в пустую дорогу, обрамленную живой изгородью. Даже с места, где я сидела, я чувствовала исходящее от него напряжение, наполняющее горный прохладный воздух, подхватываемое ветром.
Спустя миг, к нему присоединился Мэтью. Он встал рядом с Тьерри, положив руку ему на поясницу.
— Всё будет хорошо, — сказал Мэтью, и я напряглась.
Тьерри покачал головой.
— Мне это не нравится.
— Мы не обязаны, но… они просили нас о помощи, — Мэтью прижался губами к виску Тьерри. — Всё будет хорошо.
Тьерри не ответил. Они стояли в тишине, как будто кого-то или чего-то поджидали.
Несколько минут спустя, я услышала даже раньше, чем увидела. Хрустели шины по гравию, соперничая с далёким пением птиц. Я присела на колени и выглянула из-за спящего Миши как раз в тот миг, когда огромный чёрный внедорожник въехал на дорожку и остановился внизу.
Любопытство снова ожило, и мои глаза широко распахнулись. Шум хлопнувших дверей машины сложно было игнорировать. Приподнявшись ещё чуточку, я выглянула из-за края и увидела, как Мэтью и Тьерри пошли вперёд, чтобы поприветствовать…
Святое дерьмо размером с Техас, у нас были гости, а я даже не знала, что к нам собирались гости. Если нашему клану надо было встретиться с другим кланом, один из Стражей организовывал назначенную встречу в другом месте. Редко, если вообще такое бывало, чтобы встречи проводились здесь. Юные Стражи из Средней Атлантики приезжали лишь раз в год, в сентябре, чтобы потренироваться со старшими Стражами, пока не наберутся опыта, но сейчас только июнь, гости не могли приехать сюда из-за юного Стража.
Я прищурилась, но всё, что мне удалось разглядеть, что помимо Мэтью и Тьерри, было ещё трое Стражей. У одного были длинные каштановые волосы, у второго были короткие тёмные волосы, подстриженные под ёжик, а третий был блондин. Женщин с ними не было. Это не удивительно. Женщины-Стражи редко покидали пределы своих домов в общине или постов, потому что они часто становились объектами нападения демонов, как и дети.
Демоны были удивительно умны и логичны. Они знали, что если убьют кого-то из тех, кто может воссоздать следующее поколение Стражей, то нанесут непоправимый ущерб.
И это была одна из причин, почему демоны всех классов в целом превосходили Стражей в миллион раз.
Я была как женщина-Страж, сидела здесь, как в клетке, обеспечивающей мою безопасность, но по очень, очень другой причине.
Тьерри поприветствовал каждого и гостей, пожав им руки, и мне захотелось увидеть их лица. Группа развернулась и направилась в Большой Зал.
Что же тут вообще происходит?
Протянув руку, я стукнула костяшками пальцев по каменной оболочке и была тут же вознаграждена низким, раскатистым раздражённым рычанием. Я захихикала. Миша любил поспать после обеда, на закате солнца. Он всегда так делал после тренировок и занятий.
— Иди в свою комнату, — послышался грубый ответ Миши. — Почитай книгу. Посмотри кино. Найди себе хобби.
Я проигнорировала сказанное Мишей, испытывая извращённое удовлетворение от того, что бесила его до ужаса каждый раз, когда могла.
— Здесь Стражи, — сказала я, слова неслись возбужденным потоком.
— Здесь всегда Стражи, Тринити.
Я уставилась на него, сдвинув брови.
— Стражи, которые не живут тут.
Статуя пошевелилась, камень стал не таким твёрдым, и из тёмно-серого превратился в серебристо-ртутный, когда позади меня развернулись крылья. Рыже-каштановые волосы появились вокруг рогов, локоны развевались на ветру.
Ярко-голубые глаза с узкими вертикальными зрачками встретились со мной взглядом. Раздражение вспыхнуло в этих глазах. Стажи очень странно спали. Некоторые бодрствовали всю ночь и спали утром и после полудня. Расписание Миши зависело от того, что делала я.
— Тринити…
Нырнув под крыло, я спрыгнула, когда Миша поднялся с насеста, развернувшись.
— Твою мать! — крикнул он.
Я знала крышу вдоль и поперёк, и мне даже не нужно было видеть её, чтобы знать, куда иду. Я была почти на другой стороне, прыгнув на выступ, когда Миша полетел за мной.
— Не дай им увидеть тебя! — заорал он, когда я прыгнула. — Богом клянусь, Тринити, я запру тебя в твоей комнате!
Нет, не запрёт.
Ударившись о маленький выступ внизу, я соскользнула на округлую крышу. В тот миг, когда мои ноги оказались в воздухе, я перевернулась на живот. Ухватившись за край крыши, я ввалилась в окно, которое оставила открытым, когда уходила присоединиться к Мише на крышу.
Я приземлилась в пустом тускло освещённом коридоре и повернулась, чтобы закрыть окно, а потом решила даже запереть его, на случай если Миша попытается последовать за мной. Засунув солнцезащитные очки в задний карман джинсов, я рванула по коридору, минуя несколько закрытых дверей в гостевые комнаты и апартаменты, которые практически не использовались, и открыла дверь на пахнущую плесенью лестницу. Перепрыгивая по три-четыре ступеньки, я спустилась вниз уже секунд через десять.
Отсюда я пошла медленнее и держалась ближе к стене, прошмыгнула мимо кухни, которая использовалась только во время банкетов и церемоний. Активная деятельность бурлила здесь, в преддверии предстоящего Чествования — большой церемонии, которая проводится в честь того, что Стражи становятся полноценными воинами. Она включала в себя много еды, много выпивки и даже много секретных вещей, которые открываются только посвященным Стражам.
После кухни располагалась та самая комната, которую я искала. Она являлась некой промежуточной зоной и была до краёв забита сложенными столами и складными стульями. Я старалась ни во что не врезаться, а для этого приходилось идти очень медленно.
Для этого требовалось много усилий.
Я не стала медлить.
Голоса стали громче, когда я приблизилась к тёмно-бордовым занавескам, отделявшим коридор от Большого зала.
Остановившись перед занавеской, я осторожно пальцами ухватила край одной из них и отодвинула в сторону на несколько сантиметров, открыв вид на широкий, цилиндрический зал, во всей его красе, и тут воздух заполнился пылью.
Боже, когда в последний раз кто-то прикасался к этой занавеске?
Мои глаза сразу же метнулись к потолку, хотя теперь уже не могла видеть роспись, независимо от того, как ярко был освещён холл. Ангелы были изображены на потолке, многие из которых были боевыми ангелами — Альфами. Эти ангелы присматривали за Стражами и часто общались с ними, иногда даже лично, но я не видела ни одного в реальной жизни. Изображённые в доспехах и владеющие праведными мечами, они являли собой устрашающее зрелище.
— Как прошла поездка? — спросил Тьерри, появившись в поле моего зрения, и я сосредоточилась. Гости стояли на возвышении, ожидая: — Надеюсь, без неприятностей?
Мэтью последовал за Тьерри в центр зала, к стулу, который иначе как троном не назовёшь, хотя Тьерри и не нравилось это. Но стул был невероятного размера, и его спинка была вырезана из гранита в форме щита, по мне так, стул выглядел как трон.
Но что я могла понимать?
— Да, — ответил тот, который стоял ближе всего к помосту. Я не смогла разглядеть его достаточно ясно, но у него были длинные каштановые волосы: — Поездка была долгой, но места здесь красивые.
— Прошло так много лет с тех пор, как я был в столице, — сказал Мэтью, сцепив руки за спиной. — Подозреваю, наша община весьма отличается от того, к чему вы привыкли.
Вот это да.
Неужели они были из Вашингтона, округ Колумбия? Клан округа Колумбии был огромным, и их лидер погиб недавно, как раз тогда-то Тьерри стал действовать более напряжённо, чем обычно.
Мои глаза опустились на того что говорил. Он выглядел чуть старше двадцати и казался слишком юным, чтобы быть лидером клана, но все разговоры вёл он.
— Весьма отличается, — ответил Страж, усмехнувшись. — Не думаю, что видел так много открытого пространства за последние годы.
Тьерри сел.
— Ну, мы рады, что ты смог приехать, Николай.
Я проговорила его имя губами, как бы попробовала на вкус.
— Спасибо, что приняли нас, — ответил Николай. — Мы были удивлены, что вы приняли нашу просьбу.
Как и я.
— Мы не одобряем многие запросы, — ответил Тьерри. — Но мы посчитали, что лучше встретиться лично с тобой и твоим кланом.
Итак, он был новым лидером клана. Мой взгляд переместился на других Стражей. Тот, что был с короткими тёмными волосами, стоял рядом с блондином, который был ближе ко мне, стоя, возможно, в метре или двух от того места, где я пряталась за шторой. Я пока ещё не видела лица блондина, но, силы небесные, он был высоким, около шести с половиной футов (195 см), и надетая чёрная футболка обтягивала его плечи. Его волосы, длиной до плеч, были зачёсаны назад и закреплены на затылке.
— Уверен, вы осведомлены, что активность демонов вокруг нескольких городов в последние три месяца стала значительно меньше, — сказал Николай, возвращая моё внимание на лидера клана. — Раньше мы замечали двух-трех Верховных демонов в неделю. Но не видели ни одного в течение нескольких месяцев.
Как по мне, это казалось хорошей новостью, особенно, учитывая, что один из них может вынюхивать здесь.
— Ну, я в этом проблемы не вижу, — прокомментировал Тьерри.
— На первый взгляд так и есть, но также произошло увеличение числа демонов в Фиенде, и что особенно тревожно, демонов низшего уровня, которые не могут смешаться с толпой, как бы ни пытались, — продолжил Николай. — Зейн столкнулся с четырьмя ордами Одержимых демонов в этом месяце. Странно видеть такую активность от демонов низшего уровня без того, чтобы за этим стоял Верховный.
Мой взгляд опустился на блондина. Должно быть, это его имя. Он слегка повернулся, и все мои мысли развеялись, словно пепел на ветру, стоило мне впервые взглянуть на него. Малюсенькая, чудом функционирующая часть моего мозга знала, что плохо отвлекаться на внешность, но я… я была ошеломлена.
Ошеломлена, откровенным образом, до дури.
Мне нравилось думать, что я ни одна из тех, кто легко отвлекается на привлекательное лицо, но он был… Он был красив. И это кое о чём говорило, потому что меня постоянно окружали привлекательные Стражи, которые выставляют напоказ свою чудесную ДНК, когда находятся в образе человека.
Его кожа была золотистой, как будто он провёл много времени на солнце. У него была твёрдая челюсть, словно высеченная из камня, а эти губы… Как они могли выглядеть такими мягкими и твёрдыми одновременно? И разве не странно было заметить, но я заметила, а это, вероятно, значило, что я ступаю на скользкую дорожку. Высокие угловатые скулы были под стать ровному гордому носу. Я была слишком далеко, чтоб разглядеть его глаза, но предположила, что они такие же, как у других Стражей. Самые таинственные, самые светло-голубые.
Оттуда, где я стояла, этот Страж выглядел на пару лет старше меня, и он напомнил мне ангелов, которые были изображены на росписи потолка в Большом зале — на росписи, которую я больше не могла видеть в деталях.
— Ничего себе, — прошептала я, мои глаза распахнулись настолько, что я выглядела как придавленный жук.
Он застыл, и я затаила дыхание, испугавшись, что он меня услышал. Когда он не повернулся в поисках меня влево от себя, где я стояла, мои плечи немного расслабились.
— Что-то испугало Верховных демонов настолько, что все они попрятались, — снова заговорил Николай. — И это что-то убивает нас — убивает Стражей.
Из меня вырвался рваный вдох. Что-то убивает Стражей? За исключение Верховных демонов и, ну, меня, Стражи были практически неуязвимы, они были рождены, чтобы сражаться в самых яростных битвах.
И убить их было крайне сложно.
— Сначала, мы считали, что это демон — Верховный демон, и он убивает себе подобных, — заговорил Зейн. — Но, хоть они и сражаются друг с другом, они не убивают так, словно не боятся разоблачения. Затем стали таким же образом убивать Стражей. И то, что происходит сейчас — происходит с демонами и Стражами.
Страж с короткими волосами шагнул вперёд.
— Можно я скажу?
— Дез, ты же знаешь, что я не придерживаюсь формальностей, — ответил Тьерри.
Едва заметная улыбка появилась на лице Деза.
— Я знаю, что у нас с Зейном нет десятилетий опыта за плечами, как у вас с Мэтью, но то, что мы видим, это нечто совершенно новое. Некоторые из наших лучших Стражей погибли, Стражей, над которыми было очень нелегко одержать верх.
— Почему вы думаете, что это не работа Верховного демона с превосходными навыками? — спросил Мэтью. — Почему все вы считаете, что это нечто иное?
— Может, мы и ошибаемся. Может, это организовал демон, — ответил Николай, и я заметила, что Зейн стиснул челюсть, как если бы заставил себя промолчать. — Пока что не знаем наверняка, но на этой неделе мы потеряли ещё одного Стража. Нам требуется подкрепление, вот почему мы здесь.
Тьерри откинулся на спинку стула, его плечи напряглись.
— Ну, вы как раз вовремя. Чествование скоро начнётся. У нас будут новые рекруты.
Николай обменялся взглядом с Зейном и Дезом, но ничего не сказал.
— Мы подготовили ваши комнаты, и скоро будет готов обед. Уверен, вы хотели бы отдохнуть, — сказал Тьерри. — Вы останетесь на Чествование.
Николай, казалось, задумался на миг, прежде чем ответил:
— Для нас это честь — остаться, но нам очень важно вернуться в город…
— Полагаете, что за неделю как-то нарушится баланс? Я так не думаю, — сказал Тьерри, и я узнала тон, который не оставлял места для спора. Я слышала его слишком часто, но если Стражи умирали, им нужно вернуться с подмогой. — У нас будет время, чтоб обсудить ваши нужды, — последовала пауза. — И наши тоже.
Уголки моих губ опустились. Пальцы сжались на занавеске, когда Зейн внезапно сделал шаг назад, повернул голову и…
И посмотрел туда, где стояла я.
Кое-что… кое-что случилось.
Шок осознания пронзил меня, и меня накрыло чувство дежавю, как будто я была здесь раньше, но этого не могло быть. Я видела Зейна впервые. Я бы запомнила, если бы видела его раньше.
Я не двигалась, пока он пристально смотрел на меня. Я не могла. Я приросла к месту, и была слишком близко, чтобы разглядеть его рот и прочитать по его губам, когда они задвигались.
«Я вижу тебя».
О, Боже мой.
Отскочив назад, я отпустила занавеску, позволив ей скользнуть на место. Медленно попятилась.
Святое дерьмо, он видел меня — ну, точнее часть меня, и этого ему вполне хватит, чтобы узнать меня позже. Помимо того, что мы стояли не так далеко, Стражи имели поразительное зрение, особенно ночью…
Я ударилось бедром о край сложенного стола, и это вызвав вспышку боль, послав её вниз по моему бедру. Сыпля проклятьями себе под нос, я быстро развернулась и выровняла стол прежде, чем всё он рухнул бы. Убедившись в том, что падения не произойдёт, я выскочила из Большого зала и вышла на прохладный вечерний горный воздух.
Солнце уже село, но тропинка была хорошо освещена, когда я шла по многочисленным садам позади зала. Мои мысли постоянно возвращались к услышанному. Что-то, что возможно не демон, убивает Стражей и демонов?
Что это могло быть?
Пересекая пространство по направлению к главному дому, я замедлила шаг, оказавшись близ густых зарослей деревьев. Начиная отсюда, путь освещал только серебристый свет луны, а это означало, что я ни черта не видела, но я ходила по этой тропинке так много раз, что мои шаги были уверенными, хотя и немного осторожными — в отличие от ночи Одержимых. Тогда я была так полна адреналина, что все мои шаги были уверенными. Так бывало не всегда.
Мои мысли переключились от того, что я подслушала, к моей реакции на Зейна, к странным ощущениям. Это было так странно, но вероятно во всём виновато моё непомерное воображение….
Ветка хрустнула позади меня. Слишком близко. Превосходя эффект неожиданности, я отреагировала первая, как меня и учили.
Выбросив руку, я схватила его за предплечье. Последовал импульс. Прокатился статический разряд, когда я развернулась, выкручивая руку, и перенесла вес на правую ногу. Я поймала нечёткие очертания кого-то огромного, взмахнув кулаком.
С поразительной быстротой моя рука была поймана, и меня развернули лицом в другую сторону, прижав к твёрдой груди и животу, определенно мужским. В считанные секунды, он пригвоздил мои руки, и запах… свежей мяты окружил меня.
— Так ты обычно встречаешь людей? — смутно знакомый, обманчиво мягкий голос прошептал мне на ухо.
Я наклонилась вперёд, вознамерившись создать некоторое пространство между нами, чтобы нанести удар в спину.
— Это будет не слишком умно.
Моё дыхание стало прерывистым и хриплым, когда я выпрямилась и постаралась освободиться.
— Хватать людей сзади в темноте — не умно.
— Я не хватал тебя, — ответил он, крепче прижав меня, стоило мне лишь на несколько дюймов отодвинуться. — Я позвал тебя, а ты не ответила.
— Я не слышала, — я повернула голову в сторону. — И вот так ты обычно делаешь, если тебе не отвечают? Хватаешь их из-за…
— Я не хватал тебя.
— Прямо сейчас ты позади меня, — сказала я, раздражённая от того, что он вывел меня из строя так быстро. — Может, отпустишь?
— Не знаю, — повисла пауза. — Ты не попытаешься снова ударить меня? Пнуть меня?
— Нет, если ты не попытаешься снова меня схватить, — бросила я в ответ.
Сердце запнулось на минутку, и затем руки вокруг меня опустились. Я рванула вперёд, словно на ногах были пружины, преодолев несколько футов между нами, прежде чем развернулась. Света от луны было достаточно, чтобы рассмотреть его.
— Святое дерьмо, — прошептала я, снова отступая.
Это был он.
Тот самый красивый блондин-Страж.
Зейн.
Он наклонил голову.
— Ты… человек.
Да. Что-то типа того.
— Ожидал кого-то другого?
— Да-дааа, — протянул он, а затем остановился, прежде чем продолжить, будто бы подбирал слова. — Особенно учитывая, где мы.
Довольно редко люди жили в общинах Стражей, так что меня не удивило, что он был поражен.
— Только если, — сказал он, делая осторожный шаг ко мне, — тебя здесь не должно быть.
Я напряглась.
— Я должна здесь быть.
— Точно так же, как должна была быть за занавеской в Большом Зале и подслушивать?
Вот проклятье.
— Я живу здесь, — сказала я, вместо ответа на его вопрос.
Слава Богу, большая часть его лица была скрыта в тени, и я могла говорить с ним, а не стоять и пускать слюни, как будто никогда не видела красивого парня прежде.
— А почему ты здесь? Разве ты не должен был отправиться в свою комнату, а потом пойти на приготовленный для вас ужин?
— Мне стало любопытно, когда я увидел тебя за занавеской. Решил, что надо разобраться.
— По-моему, ты должен быть здесь и следить за мной.
— Не знал, что как Страж, не могу приходить и уходить, когда захочу.
Я опустила руки по бокам.
— Ты приезжал сюда раньше? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Нет.
— Тогда быть может, тебе не следует рассуждать, что ты можешь, а чего не можешь делать.
Зейн промолчал, а потом издал глубокий рваный смешок.
Я нахмурилась.
— Ты права, — согласился он, и опять стало тихо. — У меня множество вопросов.
Неуверенная, хорошо это или плохо, я огляделась, но ничего не увидела в темноте деревьев и слабом сиянии солнечных фонарей.
— Да ну?
— Да. Какого дьявола ты здесь оказалась? Человек, живущий в региональной общине — человек, знающий о том, что демоны реальны? И ты явно об это знаешь, потому что не сбежала с криками или смехом из зала, когда мы говорили об активности демонов.
Хотела бы я видеть его выражение лица, я потёрла руки о бёдра.
— Я не первый и не последний обычный человек, который знает о демонах.
Это правда. Были люди, которые действительно знали — большинство из них работали в полицейском департаменте или занимали должности в правительстве и тесно работали со Стражами. Не они немногочисленны и редки.
Он придвинулся ближе, и большая часть его лица оказалась в поле моего зрения, но его черты по-прежнему оставались размытым пятном.
— Держу пари, что в тебе нет ничего обычного.
Я понятия не имела, был комплимент или нет с его стороны.
— И с чего бы тебе так думать?
— Ты живёшь здесь, в центре сосредоточения силы десятков кланов, и ты чуть не ударила меня по лицу менее чем за пять секунд, — объяснил он. — И к тому же ты пряталась за занавеской, как маленький шпион.
Я скрестила руки на груди.
— Я не шпион.
— Разве?
— Я просто случайно оказалась там…
— За занавеской.
Я проигнорировала это.
— Только потому, что я оказалась за занавеской…
— Пряталась за занавеской, — исправил он.
— Просто потому, что я частично пряталась за занавеской, не означает, что я шпионила.
Теперь Зейн был всего в метре от меня, и я снова уловила запах зимней мяты.
— И как часто ты частично прячешься за шторой?
Я закрыла рот и потом сделала глубокий длинный вдох.
— Почему мы говорим об этом?
Он пожал плечами.
— Потому что ты утверждаешь, что не шпионила. Ну, в самом деле, может ты проводишь за занавеской всё своё свободное время. Откуда мне знать?
Я прищурилась.
— О, да, я обычно люблю зависать за шторами. Нравится, что они такие пыльные.
— Раз я уловил сарказм, значит, ты, по сути, признаёшь, что шпионила.
— Я ничего такого не признавала.
Он опустил подбородок.
— Почему бы просто не признаться в этом?
Я начала было говорить, что ничего такого не признаю, но я же шпионила. Очевидно же. Я вздохнула.
— У нас не было так много… гостей, и когда я увидела вас, мне стало любопытно. Я и понятия не имела, что вы будете говорить о чём-то важном.
— Что, было так тяжело признать это?
— Да, — ответила я сухо. — Это ранит меня. Глубоко внутри. Возможно, уже не сумею никогда восстановить свое здоровье.
— И всё же, как так оказалось, что ты живёшь здесь? — спросил он, снова вернувшись к своему первому вопросу.
— Долгая история, и я не собираюсь рассказывать тебе.
Несколько мгновений тишины, и даже не видя его глаз, я чувствовала тяжесть его взгляда.
— Ты… невыносима.
Мои брови взлетели вверх.
— Ну, а ты предвзятый. Догадайся, что хуже?
Зейн засмеялся, и это не было похоже на предыдущую глубокую усмешку. Смех был сухим, как песок.
— Я, вероятно, наименее предвзятый человек, которого ты когда-либо встречала.
— Знаешь, я вынуждена сказать, что это не так.
— Ты не знаешь меня.
— И ты меня не знаешь, но ты только что сказал, что я невыносима, — подметила я.
— Я сделал это обоснованное наблюдение после того, как поговорил с тобой несколько минут.
Я сжала руки в кулаки, когда у меня возникло желание ударить его, а это было бы неправильно, хотя и приятно, но всё-таки неправильно. Мне нужно было уходить.
— Знаешь, я даже не собираюсь лгать и говорить, что было приятно поболтать с тобой. Я просто собираюсь уйти, — я начала поворачиваться.
— Как тебя зовут?
Я остановилась и снова повернулась к нему.
— Серьёзно?
— Как тебя зовут? — повторил он — точнее, он потребовал.
У меня волосы встали дыбом.
— Минди Бизнес.
— Исключительное… имя, — парировал он.
Я фыркнула. Как маленький поросёнок.
— Я посчитала, это очень остроумным.
— Мы, очевидно, оба имеем очень разное представление об остроумии, — сказал он, и я прищурила глаза. — Ты же понимаешь, что я всё выясню, рано или поздно?
Да, но будь я проклята, если расскажу ему что к чему.
— Ну, думаю, тебе придётся просто подождать. Оставайся с миром.
Я показала ему средний палец, уверенная, что со своим зрением Стража, он это увидит, и затем развернулась, собираясь броситься долой с его глаз…
— Тринити Линн Марроу! — выкрикнул Миша. — Клянусь Иисусом, девчонка, когда я доберусь до тебя…
Резко выпрямившись, я закрыла глаза.
— Признаю, я не ожидал узнать так быстро, — тон Зейна был полон иронии.
— Я не знаю тебя, — сказала я, обернувшись. — Но ты мне не нравишься.
— Это не очень мило, — возразил Зейн.
Раньше, чем я смогла сообщить, что мне плевать, в небольшое пространство лужайки ворвался Миша. В мгновение ока он возник передо мной, встав между Зейном и мной, как будто думал, что Зейн дикое животное, готовящееся атаковать.
— Отойди, — прорычал Миша, подняв в предупреждении руку в сторону Зейна, когда я выглянула из-за него.
Зейн не отошёл.
Он шагнул вперёд, остановившись в паре миллиметров от руки Миши, и наклонившись в сторону, где я стояла.
— А вы, и правда, не очень приветливые здесь, да?
Мои губы подёрнулись в неохотной усмешке.
— Как я и сказала, у нас не часто бывают гости.
— Да уж, — сухо ответил Зейн.
Миша передвинулся так, что Зейн снова оказался заблокирован, на это я закатила глаза.
— Кто ты, чёрт возьми, такой и что ты здесь делаешь?
— Его зовут Зейн, — ответила я за него. — И он из клана округа Колумбии. Их сюда пригласили.
— Сюда не приглашают случайно, — отрезал Миша.
— Ну, я думаю, что всё бывает впервые, — от ледяного тона Зейна могли бы замерзнуть листья на деревьях вокруг.
Я привыкла считать Мишу одним из самых высоких и устрашающих Стражей, которых я видела, даже когда он был в человеческом обличье, но прямо сейчас, я думала, что Зейн мог бы занять первое место.
— Мне плевать, пригласили тебя или нет, — ответил Миша, от него исходила волна жара, с этими словами он опередил Зейна в неофициальном соревновании ужасающих Стражей. — Ты не должен ошиваться вокруг и говорить с ней.
— Во-первых, я не ошиваюсь вокруг, — сказал Зейн. — Во-вторых, почему я не могу говорить с ней? Это потому что она человек или потому что она сначала бьёт, а потом говорит?
О, мой Бог! Я обошла Мишу и свирепо глянула на Стража-блондина.
— Я накинулась на тебя потому…
— Я подошёл к тебе сзади? Извини. Постараюсь больше так не делать, — ответил он, и даже не видя его лица, я слышала улыбку в его голосе.
— Что ты здесь делаешь? — потребовал Миша, и на этот раз не от меня.
Зейн помолчал прежде, чем сказать:
— Просто нужен был свежий воздух. Поездка была долгой.
Я выгнула бровь, удивляясь, что он не бросил меня под автобус и не переехал.
— Ну, теперь, когда ты подышал свежим воздухом, предлагаю тебе вернуться в Большой зал.
Отчасти я ожидала, что Зейн откажется. Он показался задиристым типом.
Но он удивил меня, отступив.
— Да, думаю, самое время вернуться.
— Отлично, — прорычал Миша.
Зейн наклонил голову в мою сторону.
— Приятно было познакомиться… Тринити Линн Марроу.
Я была близка к тому, чтобы взорваться, как фейерверк, тот, что визжит, но Миша схватил меня за руку, и я проглотила ругательства, что вертелись на языке, но прокричала:
— Я поступлю правильно и проигнорирую это.
— Но аморальной быть куда веселее, — эхом отозвался Зейн.
Я повернулась туда, где был Зейн, но Миша не отпустил меня и потащил прочь, прежде чем я смогла придумать достойный ответ.
— Проклятье, Трин.
— Что? — мне приходилось делать огромные шаги, чтобы успевать за его до дури длинными ногами. — Я ничего не сделала.
— У тебя всегда «ничего не сделала».
Я нахмурилась.
— И о чём это ты?
— Ох, я не знаю. Может о том разе, когда ты разозлилась и спряталась в Большом зале на целый день, заставив всех считать, что ты пропала? И когда тебя нашли, ты сказала что-то вроде «я не сделала ничего такого плохого».
— Что? — я пренебрежительно вскинула руку. — Мне тогда было от силы лет восемь, и ты был очень груб со мной.
— А как насчёт того раза, когда ты скулила до тех пор, пока я не взял тебя с собой в кино за пределы общины, и ты бросила меня, чтобы увидеться с ребятами, с которыми познакомилась в Интернете?
— Я работала.
— Нет, ты играла в «Говорящую с призраками»[1], — поправил он.
— Это не игра! Там был дух, которому нужно было передать очень важное сообщение.
— А как насчёт того случая, когда ты свалилась с крыши, а обвинили в этом меня? Это случилось приблизительно месяц назад.
Я поджала губы.
— А что ты скажешь про ночь, когда ты оказалась за стеной и вступила в схватку с Одержимыми, а, Трин?
Жар затопил мои щеки, когда мы вышли из-под деревьев, и в поле зрения появился дом Тьерри.
— Ты прекрасно знаешь, почему мне нужно было это сделать, и ты тоже выходишь за стенами.
— Мы говорим не обо мне.
— О, ну, конечно же, нет.
Миша проигнорировал это.
— Ты станешь причиной моей смерти.
— Мне кажется, ты драматизируешь, — сказала я, хотя я могла стать причиной его смерти.
— Неужели?
— Да.
Он выругался себе под нос.
— Значит, ты подслушала Тьерри, когда он разговаривал с ними?
— Ты будешь в бешенстве, если я скажу, «да»?
— Тринити.
Я вздохнула.
— Да, я подслушала. Зейн увидел меня и выследил снаружи. Вот почему мы разговаривали.
— И что ты услышала?
— Они приехали сюда за подкреплением. Что-то творится в Вашингтоне.
— Что?
— Они сказали, что-то убивает демонов и Стражей, и они считают, что виной этому не демон, — объяснила я. — Думаю, они хотели получить подкрепление и сразу же уехать, но Тьерри заставил их остаться до Чествования.
— Что-то, убивает Стражей, но это не демон?
— Да.
— Это бессмысленно.
— Да, — повторила я. — Но, может, это именно оно, понимаешь? Какой-то большой злодей убивает Стражей. Может, нас вызовут.
Он нахмурился.
— Сомневаюсь насчёт этого.
Да, я тоже сомневалась, но когда-нибудь нас должны были вызвать. Мы бы покинули это место. Вместе. И мы отправились бы сражаться. Я пожала плечами.
— В любом случае, кажется, они пробудут здесь неделю.
Несколько минут Миша молчал.
— Я хочу, что бы ты оставалась в доме, пока они не уедут.
— Ты серьёзно? — потребовала я, когда мы достигли подъездной дорожки. Зажглись прожекторы, предупреждая о нашем прибытии, я поморщилась от их яркости. — Я не могу сидеть в доме, пока они здесь.
— Ты забыла, почему мы не приглашаем сюда гостей? Или ты просто безрассудно эгоистична?
— А третий вариант?
Миша остановился перед широкой лестницей и включил подсветку на крыльце. Он смотрел на меня сверху вниз, кончиками пальцев коснувшись моих щёк, заставляя меня сфокусировать взгляд на нём.
— Можешь просто сделать это? Держаться в тени?
Раздражение загромыхало во мне, как летний шторм.
— Я не буду просто так сидеть в доме, Миша. Это нелепо. Я не арестантка.
На его лице появилось выражение отчаяния.
— Всего неделя, и то в том случае, если они действительно задержаться так надолго.
— Неделя — это вечность.
— Пару дней в доме, где есть всё что угодно, чтобы развлечься, это не вечность, не веди себя как маленький ребёнок, — продолжил он, опустив руки. — Ты можешь сидеть и есть, смотря марафоны сериалов по телевизору, вместо тренировок.
— Я не хочу сидеть и ничего не делать. Из-за этого я могу сделать что-нибудь совершенно безответственное и безрассудное.
— Серьёзно?
— Эй! Я знаю свои пределы.
— Знаешь, большинство людей были бы счастливы, что закончили учиться и просто могут расслабиться.
— Я не большинство людей.
Наши занятия закончились в середине мая, так что мы с Мишей перешли от четырёхчасовых тренировок на восьмичасовые, а это значило, что мне всё ещё было невероятно скучно около десяти часов или вроде того.
Он проигнорировал моё очень веское замечание.
— Ты могла бы взять перерыв.
— Перерыв от чего? — рявкнула я, уже в бешенстве. — Для чего мне нужен перерыв?
— Трин, — вздохнул Миша.
— Не говори мне этого, Миша. Ты можешь покинуть общину всякий раз, как пожелаешь…
— Это совсем не так и ты это знаешь, — у Миши челюсть сжалась от злости. — Если ты намекаешь, что я могу быть свободен, когда ты нет, то это несправедливо.
Чувство вины разлилось в животе, быстро сменившись на горечь в сердце. Он был прав, и я вела себя как ребёнок. Тьерри не оставил нам выбора, соединив его со мной ещё до того, как кто-то из нас понял, что это действительно значит, готовя нас обоих к…
Я сделала рваный вдох, когда посмотрела на парня, с которым выросла. Я наблюдала, как он из мальчишки превратился в молодого парня, и впервые кое-что поразило меня с такой силой, будто в меня врезался грузовик.
— Ты хочешь этого? — прошептала я.
Он свёл брови, нахмурившись.
— Хочу чего?
— Нас, — сказал я. — Быть связанным со мной. Такую жизнь.
Понимание промелькнуло на его лице.
— Трин…
Я схватила его за руки.
— Будь со мной честен, Миша. Я знаю, что мы не сможем этого изменить. Уже всё сделано, но я… я должна знать.
Он всё ещё молчал, и чем дольше тянулось молчание, тем чаще билось моё сердце.
— Именно для этого меня растили, Трин. Это всё, что я знаю, и как ты сказала, мы всё равно не можем ничего изменить.
Почувствовав лёгкую тошноту, я отвернулась и отпустила его руки.
— Это не то же самое, что хотеть этого.
Миша отвернулся и, наблюдая за ним, я увидела, что он запустил руку в свои непослушные волосы. Он ненавидел их, а я всегда думала, что они очаровательны, и, когда он посмотрел на дом, где мы оба жили, где наши комнаты были разделены парой стен, я внезапно обнаружила, что… плачу.
Может, это было особое время месяца, потому что я никогда не плакала.
Но нет, я плакала.
В горле жгло, я всю жизнь провела рядом с Мишей, и наши жизни были неразрывно связаны вместе. Я ведь даже не думала о том, что он может чувствовать по этому поводу?
Думала, но поверхностно, и больше о том, как это влияет на меня.
— Я эгоистка, — прошептала я.
Миша повернулся ко мне.
— Обычно, я очень ценю это редкое чувство самосознания и не ставлю это под сомнение, но почему ты так считаешь?
Моя нижняя губа задрожала.
— Потому что я никогда не думала, что ты можешь не хотеть этого.
— Трин, стоп, — он снова был передо мной, обнял за плечи. — Я хочу этого. Это большая честь быть твоим Защитником.
— Правда? — я хрипло рассмеялась. — Потому что я не…
— Это честь, — повторил он, сжав мои плечи, и вес его рук одновременно успокаивал и угнетал. — И я, в самом деле, так думаю. Кто ты? Что значит для меня быть избранным, чтобы находиться рядом с тобой? Это огромная честь.
Он говорил так, будто действительно имел это в виду, но я говорила так всё время, и даже когда не имела это в виду, особенно, если я хотела быть той, кем притворялась.
Миша потянул меня к своей груди, и я пошла, небрежно обхватила его за талию, а он обнял меня за плечи. Когда я была младше, я жаждала этих объятий даже больше, чем осознавала, и даже став старше, я всегда могла найти в его объятиях утешение. Но сейчас?
Сейчас я испытывала желание уйти.
Миша долго молчал.
— Было нелепо, предложить тебе оставаться в доме. В конечном итоге, ты его сожжёшь или что-то типа того.
Я выдавила усмешку.
— Но можешь сделать мне одолжение? — спросил он, и я кивнула ему в грудь. — Держись подальше от Зейна.
А вот это было неожиданно.
Я отстранилась и уставилась на него.
— Вообще-то я не собиралась стать его лучшим другом навечно или что-то вроде этого, но в чём дело?
— Я… я слышал о нём, — сказал он, опустив руки. — Не стоит с ним связываться, Трин. Зейн — не тот, кого ты захочешь видеть рядом.
Я вела себя хорошо и оставалась в комнате как хорошая маленькая Тринити, даже несмотря на то, что Миша ушёл после того как сопроводил меня сюда, потому что я плохо себя чувствовала после прошлой ночи. Я засиделась допоздна, ожидая его возвращения, но его не было, и я решила, что он столкнулся с Джадой или её парнем Таем.
И вот я оставлена в одиночестве, а это значит, что у меня было много времени на размышления, и я думала, ну… может, мне надо извиниться перед Зейном.
Он бы не схватил меня прошлой ночью, и возможно даже пытался окликнуть меня, но я не услышала его, и, вполне возможно, моя реакция была слегка неадекватное и импульсивной.
И, вероятно, я должна извиниться когда — если — снова его увижу. Не то, чтобы я собиралась искать его. Если Миша сказал, что не стоит с ним связываться, значит не стоит.
Но с другой стороны, я умирала от любопытства выяснить, почему Зейн был таким непозволительным табу.
И всё потому, что мне было очень скучно.
Закатив глаза, я опустила зубную щётку в держатель и посмотрела на своё отражение. Пряди мокрых волос прилипли к щекам. Я взяла очки с раковины и надела их.
Еле волоча ноги, я дошла до кровати и шлёпнулась на спину. Очки соскользнули на переносицу, и я уставилась на светящиеся в темноте звёзды, рассыпанные по потолку. Их было почти не видно, потому что уже наступил день.
Нетфликс, наконец, выложил полную версию «Принца из Беверли-Хиллз»[2], и я могу шесть сезонов наслаждаться Уиллом Смитом.
Я повернулась на бок, мой взгляд упал на фотографию в рамке на ночном столике и старую потрепанную книгу, лежащую рядом с ней. На фотографии были мы с мамой, её сделали два года назад. Двадцатого Мая. Мой шестнадцатый день рождения. Фото было просто пятном, но сердцем и в мыслях я знала, как она выглядит.
Тьерри сделал снимок в Яме, в тот день. Мы с мамой сидели на каменной скамейке, я опустила голову на её плечо, и держала розовую машинку Барби. Я в шутку попросила машину на день рождения. В шутку, по двум причинам: во-первых, ни у кого в общине не было машины. Все ходили пешком… или летали. И, во-вторых, я никогда не смогу управлять машиной. Из-за плохого зрения. Так что, мама есть мама, она вручила мне машину, в качестве одного из двух подарков.
Это было… так похоже на неё.
Книга тоже была от мамы. Её любимая. Старое печатное издание где-то конца восьмидесятых, на обложке изображена обнимающаяся пара, женщина с тоской смотрит на мужчину. Джоанна Линдсей «Пылающие сердца». Мама была большой поклонницей исторического романа и читала эту книгу сотню раз.
Я прочитала дюжину раз, прежде чем шрифт стал для меня слишком мелким, и я уже не могла читать его даже в очках.
Боже, я скучала по чтению, потому что читая, я неким образом чувствовала себя ближе к маме. Я скачала электронную версию на свой iPad, но это совсем не то, что держать книгу в руках.
Это никогда не было одним и тем же.
Сев, я поправила очки. Изображение на телевизоре было совсем расплывчатым, даже после того, как Тьерри заменил его с тридцатидюймового на пятидесятидюймовый. Я взяла пульт…
— Кто эти опасные незнакомцы в Большом зале? Один из них только что переехал в мою комнату, Тринити. В мою комнату.
Я подпрыгнула от вопроса, уронив на кровать пульт, когда Арахис вошёл в мою комнату через дверь — через закрытую дверь комнаты.
Имя Арахис было очень странным прозвищем, но он сказал мне, что так его называли друзья, потому что он был не выше пяти футов. Он предпочитал это имя, и я понятия не имела, как его звали по-настоящему.
Арахис… Ну, он умер при странных обстоятельствах — на концерте Уайтснейк, подумать только, где-то в восьмидесятых годах. Он умер после идиотской выходки — взобрался на одну из концертных башен во время шторма, доказав, что был не самой яркой лампочкой в группе. Из рассказанного им, молния ударила рядом с башней, испугав его, в результате чего он разбился насмерть.
Это был его семнадцатый день рождения.
Трагично.
Я увидела его впервые восемь лет назад, когда мама и Тьерри повезли меня к офтальмологу в Моргантаун, что всего в двух часах отсюда. Мне тогда было десять, я уже видела достаточно призраков и духов, чтобы понять кто он, когда я увидела его, стоящим на тротуаре со скучающим и немного потерянным видом.
Концертная площадь, где он погиб, была недалеко, и, одному Богу известно, как долго он бродил по улицам Моргантауна. Он привязался ко мне, как только понял, что я его вижу и могу говорить с ним, и он сделал то же самое, что и все призраки.
Арахис отправился ко мне домой.
Я пыталась помочь ему перейти черту, но он отказался идти дальше. А это значило, что он застрял в своём предсмертном состоянии и выглядел так же, как когда умер, и не был похож на других духов, здоровых и целых. На нём была винтажная футболка — с названием группы, написанным белыми буквами, и с изображением солиста. Он был одет в чёрные узкие джинсы и обут в пару красных конверсов Чака Тейлора.
Иронично то, что его прикид сейчас считался модным.
Волосы у него были лохматыми и чёрными, что было хорошо, потому что они скрывали вмятину на затылке, которую я однажды, к несчастью, увидела. Он получил приличную травму головы, упав.
Итак, да, Арахис был призраком — призраком, который застрял в восьмидесятых годах настолько, что половину времени я даже не знала, что он пытается сказать мне.
Он был редкостью — он знал, что умер и мог общаться со своим окружением, он умер десятки лет назад, так и не перейдя за великую черту, и всё ещё умудрялся оставаться порядочным и добрым.
Арахис был как сосед по комнате, которого могу видеть только я одна, который должен постучать, прежде чем проплыть сквозь стены или двери.
Без преувеличений, это было единственным правилом.
Ну, как и правило не трогать мои вещи, особенно с тех пор, как он узнал, как получить доступ к моим iPad и ноутбуку, и ещё у него была отвратительная привычка выворачивать наизнанку мою одежду.
Это было особенно странно.
— Ты должен стучать, — напомнила я ему, сердце успокоило свой бег. — Таковы правила.
— Извини, маленькая чувиха, — Арахис поднял прозрачные руки, показывая перевёрнутые вниз знаки «мира». — Хочешь, чтобы я вернулся в коридор и постучал? Я могу это сделать и сделаю отлично. Я буду стучать, пока весь дом…
— Нет. Теперь уже не надо, — я закатила глаза. — Где ты был?
— Остынь… злыдня.
Он заскользил к окну — заскользил, потому что его ноги не касались пола. Верхняя часть его тела скрылась за занавеской, когда он выглянул оттуда, но спросил:
— Что за чувак в моей спальне?
Я нахмурилась.
— И какую из комнат ты считаешь своей спальней?
— Все комнаты в Большом зале мои спальни.
— Эти комнаты не твои спальни.
Он отошёл от окна, уперев руки в бока.
— И почему это нет?
— Ты призрак, Арахис. Тебе не нужна спальня.
— Мне нужно место, где я могу бродить и жить, и дышать, и творить искусство…
— Тебе не нужно жить или дышать, и здесь есть временно пустые комнаты для гостей, — уточнила я. — Так что можешь проявлять свою креативность там.
— Но мне нравится комната в Большом зале, — заскулил Арахис. — Та, что с видом на сад. И в ней есть собственная ванная.
Я уставилась на него.
— Ты мёртв. Тебе не нужна ванная.
Арахис встретил мой взгляд.
— Ты не знаешь меня. Не знаешь мою жизнь, мои желания и нужды.
— О Боже, Арахис. Серьёзно, — я сползла на край кровати, поставив ноги на пол. — Другие спальни просто замечательные.
— Я с этим не согласен.
Я покачала головой.
— Кто в твоей комнате, которая на самом деле не твоя?
— Какой-то здоровенный блондин.
Моё сердце пропустило удар. Наверное, несварение желудка… хотя прежде у меня не было расстройства желудка.
— Зейн?
— Так его зовут? — Арахис подплыл ко мне, его ноги были сантиметрах в шести от пола. — Тьерри устроил нечто вроде обмена горячими иностранными Стражами?
Я фыркнула.
— Нет. Эти Стражи — гости из столицы.
— О, да. Это сильно меняет дело. Не так ли? Как будто он не принимает мелких на тренировки прямо сейчас.
— Нет, сейчас не время для новой группы и они здесь по другой причине, — я умолкла. — Я встретила одного из них прошлой ночью. Блондина. Зейна.
— Расскажешь? — он подпёр подбородок кулаком. — У меня есть всё время мира, но лучше начать заниматься тем же, чем занимается этот парень, чтобы заработать такой же пресс, потому что я только что видел его во всей красе…
— Погоди. Как это ты видел его во всей красе?
Моё лицо вспыхнуло, стоило подумать обо всей красе Зейна. Возможно, я находила его весьма раздражающим и поверхностным, но это не меняло того факта, что от парня бросало в жар.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты не подглядывал за ним.
— Это вышло случайно! — он вскинул руки. — Я собирался в свою комнату…
— Это не твоя комната.
— И он вышел из душа, в одном полотенце, и я был шокирован. Шокирован, говорю тебе.
Арахис сел на кровать и погряз в ней на несколько сантиметров, отчего половина его туловища и ноги исчезли.
Создавалось впечатление, что моя кровать поглотила половину его тела.
— И вот, он стал одеваться, и я подумал «прижмись ко мне крепче, маленькая танцовщица»[3], это не та Америка, что была мне обещана, но это загробная жизнь, ради которой я здесь.
— Я даже не знаю с чего начать.
— Начни с 411[4] по его клану в Вашингтоне.
411? Я покачала головой.
— Я практически ничего о них не знаю. Они тут для подкрепления.
— Так скучно. И зачем они проделали весь этот путь из Вашингтона, спрашивается? — Арахис поднялся так, что стало похоже, будто он действительно сидит на моей кровати. — Я хочу сказать, привет Макфлай[5], у вас есть же «ФейсТайм» или «Скайп».
Я уставилась на него, и мне понадобилось время, чтобы сосредоточиться.
— Да, это странно, что они здесь… и что им дали разрешение приехать.
— Ха, — Арахис сплыл с кровати. — Может…
Стук в дверь прервал нас, и затем Миша позвал:
— Трин, ты проснулась?
— Он постучал, — заметил Арахис.
— Да, — я слезла с кровати. — Входи!
Дверь открылась, и Миша вошёл в комнату, одетый в чёрные нейлоновые штаны, футболку и сникерсы. Выглядел он так, словно только что вернулся с пробежки.
Он усмехнулся, закрыв дверь.
— На вид ты ужасно бодрая этим утром.
— Я просто рада видеть тебя — сказала я, и вздрогнула, когда Миша прошёл прямо сквозь Арахиса. — Эм…
Арахис рассеялся как дым на сильном ветру, и Миша резко замер, его светло-голубые глаза распахнулись.
— Я только что прошёл сквозь того призрака?
— Дааааа… — протянула я.
Собравшись в единое целое за спиной у Миши, Арахис скрестил руки на груди.
— Как грубо!
Миша пожал плечами.
— Это так странно и мне от этого как-то не по себе.
— А мне какого, как думаешь? — огрызнулся Арахис, даже несмотря на то, что Миша не мог услышать его. — Ты буквально побывал в моём теле. В каждой части меня. Каждой. Части.
Я сморщила нос.
— Что он говорит? — потребовал Миша.
— Ты не хочешь этого знать, — предостерегла я. — Он здесь, так как зол, что наши гости заняли «его» комнату, и я пыталась ему объяснить, что с тех пор как он умер, ему не нужна комната, но он не врубается.
— Тебе плевать на мои чувства, — раскинув руки, Арахис поплыл в сторону двери. — Пойду, посмотрю, не собирается ли Зейн снова раздеться. Пока-пока!
У меня рот открылся.
— Он всё ещё здесь? — спросил Миша, оглядываясь по сторонам.
— Нет. Он отправился заниматься извращениями.
Он сморщил нос.
— Ты права, я действительно не хочу знать. Я, если честно, удивлён.
— Чему?
— Не ожидал, что ты здесь, — он улыбнулся, когда я закатила глаза. — Ты и правда залегла на дно?
— Пока что, — пробормотала я. — Повеселился прошлой ночью вместе со всеми в Большом зале?
Он усмехнулся и отвернулся.
— Похоже, ты ревнуешь.
— Я не ревную.
— Правда?
Он подошёл к стулу и сел. Повернувшись ко мне, он одарил меня взглядом, который красноречиво говорит, что ему лучше было знать.
— Как угодно, — я сложила руки.
— На самом деле, я здесь, чтобы сказать тебе, что я наконец-то смог поговорить вчера ночью с Тьерри насчёт Клея.
— И что он сказал?
— Он собирается поговорить с ним и с его инструктором, — Миша неспешно крутился на стуле. — И думаю, его Чествование будет отложено на год, чтобы убедиться в его «зрелости» и «достоинстве» и что ему можно доверить назначение на один из постов.
— Ничего себе.
Я знала, что Тьерри что-нибудь сделает, но была удивлена, как далеко он зашёл. И все-таки крошечная часть меня переживала, что у меня могут возникнуть какие-нибудь проблемы. Это было глупо, но я ничего не могла поделать, даже зная, что не сделала ничего плохого. Проблема в том, что когда рождался мужчина, Стражи ставили его на пьедестал, и вся социальная структура была благодатной почвой для женоненавистничества. Почти такое происходит и в человеческой среде.
— Так держать, Тьерри.
— Удивлена? — уголки его губ опустились.
— Немного. В смысле, ты же знаешь, как всё тут обстоит, — я села на край кровати. — Я знала, он что-нибудь сделает, и рада, что он решил убедиться, что Клей не…
— Подонок, который слишком далеко зашёл? — помог мне он.
Я кивнула.
Миша стал крутиться в другую сторону на стуле.
— Будь начеку. Клей, вполне вероятно, будет злиться.
— Вероятно, — пробормотала я.
— Не то, чтобы ты не можешь постоять за себя, но…
— Знаю, — я вздохнула, откинув прядь волос с лица. — Видел наших гостей?
— Да, они были здесь и выглядели не особо довольными, — Миша улыбнулся, а я нахмурилась. — В общем, засовывай свою задницу в спортивную одежду, и мы покончим с тренировками на сегодня, — Миша поднялся со стула.
— Буду через десять минут, — сказала я.
Он остановился в дверях.
— Ох, готова через десять минут ты не будешь, но я подожду снаружи.
— Почему? — я моргнула.
— Я сказал Тьерри, что ты подслушала его встречу вчера вечером, — объяснил он, и у меня отвисла челюсть от потрясения. Миша усмехнулся: — Уверен, он захочет сначала поговорить с тобой.
— Ты — чёртов придурок! — заорала я, когда Миша закрыл за собой дверь.
Плюхнувшись обратно на кровать, я застонала. У меня будут большие проблемы.
Очень большие.
После того, как я выбрала пару чёрных штанов для бега и свободную белую футболку, которая постоянно соскальзывала с одного плеча, и это дерьмо наверняка будет раздражать меня весь день, в мою дверь постучала Джада.
Я собрала волосы в конский хвост, пока Джада сидела в ожидании на краешке кровати. Она была одета в красивое небесно-голубое платье с открытыми плечами и длинной пышной юбкой, которое очень подходило к её тёмно-коричневой коже. Её чёрные волосы были подстрижены «под ёжик».
Иногда, я ненавидела, что Джада без особых усилий выглядела сказочно.
— Поверить не могу, что Миша рассказал ему, что я была в холле, — бормотала я, затягивая свой хвост.
— Полагаю, он чувствовал, что должен так поступить, на тот случай, если кто-то другой расскажет об этом Тьерри, — рассуждала Джада.
А ещё, иногда я ненавидела, что она рассуждала логически.
Я вышла из ванной, натянув футболку так, что она оказалась на обоих плечах.
— Давай покончим с этим.
Джада засмеялась и поднялась на ноги.
— Прости. Выглядишь так, будто собираешься на казнь.
— Твой дядя ужасен в гневе, — я вышла из комнаты и закрыла дверь за собой.
Я оглядывалась по сторонам, пока мы шли по коридору, но Арахиса не было видно.
— Да, это так, — она подошла к лестнице. — Знаешь, я ожидала, что ты продержишься хотя бы день до того, как кто-то из них тебя увидит.
— Ну, ты меня знаешь, — мы пошли вниз по лестнице. — Я люблю превосходить ожидания.
Она фыркнула, когда мы обогнули площадку второго этажа.
— Ну, так, ты, в самом деле, замахнулась на Зейна?
— Откуда ты знаешь? Миша тебе рассказал?
— Да, — она усмехнулась, когда я застонала. — Значит, так и было. С чего вдруг?
— Ты встречалась с ним?
— Прошлой ночью, — она оглянулась на меня и улыбнулась. — Он… милый.
— Не уверена, что «милый» подходящее описание, и интересно, что Тай подумает о том, что ты находишь его милым.
Джада засмеялась.
— Я, быть может, и создам пару с Таем когда-нибудь, но это вовсе не значит, что я ослепла.
«Создать пару» — это значит очень архаичным и слишком вульгарным способом Стражей назвать то, что нормальные люди называли браком. У них была очень похожая церемония, только ритуал этот длился три дня, и создание пары было… Ну, у Стражей это было навсегда. Они не признавали такие вещи как развод или расставание, и я обнаружила, что они чертовски ужасно архаичны, потому что они все ещё воздерживались до создания пары.
Таю и Джаде повезло. По-настоящему влюбиться. Я не знаю, каково чувствовать это. Быть любимой или влюбиться так пылко, что хочется делать такие нелепые вещи, как посвящение своей жизни кому-то другому.
Я могу никогда и не узнать, каково испытывать такое, если останусь здесь.
— Тебе следует написать книгу о том, как произвести впечатление и понравиться новым людям при знакомстве, — сказала она.
— Заткнись, — я засмеялась, пихнув её в спину.
Она споткнулась на ступеньке.
— С чего вдруг ты вообще замахнулась на него? — спросила она, ведя меня сквозь лабиринт ярко-освещённого коридора. Тьерри оставлял свет включенным, не взирая день или ночь. — Он кажется очень даже классным.
— Что? — я вскинула брови. — Он вёл себя со мной как придурок.
— Это было после того, как ты накинулась на него?
— Ну, да, но… — я захлопнула рот, не желая говорить или думать о Зейне. — А знаешь что, мне всё равно. Ты в курсе мнения лидера их клана о том, что происходит в городе?
— Весь ужин они обсуждали только скукотищу, типа погоды, и о том, какими конгрессменами, по их мнению, могут манипулировать демоны, — сказала она, и по мне так, последнее звучало скучно. — Но позже Миша упоминал что-то об этом. Они думают, что нечто убивает Стражей и демонов?
— Что ты думаешь об этом?
Я несколько удивилась, мы как раз проходили мимо кабинета Тьерри. Видимо я была не по уши в проблемах, потому что когда он действительно злился, он любил сидеть за своим большим столом и читать мне нотацию.
— Не знаю, есть ли в этом что-то ещё, Трин. Кажется безумием — осторожно. Дверь, — она поймала мою руку и потянула меня к себе. Я так сосредоточилась на ней, что не увидела открытую дверь. — Скорее всего, это демон, но выставлять тела Стражей и демонов на общее обозрение? Звучит рискованно. Если люди узнают о демонах, все они окажутся мертвы. Альфы уничтожат демонов.
И уничтожат Стражей, и многие невинные люди погибнут вместе с ними.
Во всяком случае, так нам говорили.
— Ты реально думаешь, что такое может случиться? Я хочу сказать, демоны существуют потому, что необходим баланс между добром и злом, но если демоны знают, что Альфы могут их уничтожить, почему они подняли восстание десять лет назад?
Джада бросила резкий взгляд, как будто не могла поверить, что я сомневаюсь в правдивости этой давней веры.
— Многие демоны, которые участвовали в восстании, были демонами низшего уровня, слишком тупые, чтобы понимать, что сами себе подписывают смертный приговор. Они думали, что могут захватить мир и превратить его в их собственный идеальный апокалиптический пейзаж. Ты же знаешь это. Мы это изучали.
— Нас всегда учили, что есть Верховный демон, который манипулирует демоном нижнего уровня, — напомнила я ей.
Она посмотрела на меня, открывая кухонную дверь. Я знала, что говорю странные вещи, но мне всегда лезут в голову странноватые мысли, когда я заперта в доме.
Даже если прошло всего двенадцать часов.
— Привет, Тьерри, — сказала Джада.
Я бегло окинула взглядом светлую, просторную кухню и увидела его сидящим за кухонным островком, напротив него стояла чашка с кофе, а его загорелые руки лежали на мраморной столешнице.
— Привет, девочка, — он улыбнулся племяннице, и она наклонилась и поцеловала его в щёку, а затем подошла к холодильнику. — Не знала что ты здесь.
— Только что пришла. Мама попросила взять рецепт жаркого в горшочке у Мэтью, — сказала она. — Смотри кого я нашла.
Я застенчиво помахала, стоя в дверном проёме.
Выражение лица Тьерри смягчилось, он протянул руку и похлопал по барному стулу.
— Посиди со мной.
Я почувствовала себя так, словно мне шесть лет и меня только что поймали за поеданием зефира «Лаки Чармс», еле переставляя ноги, я подошла к нему и села.
— Привет, — сказала я, взглянув на него.
Кожа вокруг его глаз сморщилась.
— Привет.
— Хочешь пить? — спросила Джада, наливая себе стакан яблочного сока.
Я покачала головой и решила покончить с этим.
— Я сильно влипла?
Тьерри склонил голову набок.
— А как ты думаешь?
Подняв руки, я расставила их примерно на фут друг от друга.
— Вот настолько?
— Не уверен, что это значит, но прошлой ночью я даже было задумался, не заколотить ли твои двери и окна, — Тьерри поднял кружку. — Ты была в Большом зале, зная, что не должна там быть. Если бы остальные члены клана увидели тебя, что по-твоему, они бы подумали?
Я сложила руки на коленях.
— Что я… любопытная?
— Да, но важнее, что они могли бы задать вопрос, почему я не знаю о том, что девушка подслушивает очень важный разговор. Ты понимаешь, что это сказалось бы на моей власти здесь, на моём авторитете? Наши гости могли бы оскорбиться, что я не смог обеспечить приватность нашей встречи.
Посмотрев на Джаду, я увидела, что она усердно рассматривала свои ярко-розовые ногти.
— Я — Мастер, и ситуаций, когда кто-то подслушивает мои встречи, не должно быть, — продолжал он, и я почувствовала себя такой же высокой как банан, а я ненавидела бананы. — Тебе повезло, что тебя увидел Зейн и что, видимо, его это позабавило, а не наоборот.
Позабавило? Я его позабавила? Что…
— Знаешь, ведь мой авторитет может рухнуть в любой миг.
Я ахнула, пристально глядя на него. Я знала это, но неужели Страж, который обнаружил бы, что я подслушиваю, расценил это как огромный провал Тьерри? Одно это было уже настолько плохо, что его могли бы лишить звания Мастера?
Кажется, это уже излишняя реакция.
Его светло-голубые глаза нашли мои и задержались.
— Прямо сейчас, слишком много всего происходит, чтобы совершать ошибки или промахи.
Покусывая ноготь большого пальца — я всегда так делала когда нервничала — я перевела взгляд на кухонный островок.
— Ты знаешь, насколько важно для твоей же собственной безопасности, быть благоразумней, чем прошлой ночью, — он легонько коснулся моей руки, возвращая моё внимание обратно к нему. — Твой отец не обрадуется, узнай он об этом. Можешь не сомневаться.
Обычно, я бы засмеялась на комментарий про мою безопасность, но когда Тьерри упомянул отца? Это совсем другая история. Лёд разлился по моей коже. Мне не нужно было смотреть на Джаду, чтобы знать, что она чувствует тот же озноб. Я не смогла сдержаться и спросила:
— Ты… собираешься ему рассказать?
Тьерри посмотрел на меня поверх кружки. И тогда я увидела надпись «Сегодня я не могу быть взрослым». Мэтью. Мэтью частенько так говорил. Тьерри опустил кружку.
— Нет.
Облегчение пронеслось по комнате как летний бриз.
— Только потому, что я реально не хочу разговаривать сегодня с этим самодовольным сукиным сыном.
Я моргнула.
Губы Тьерри подёрнулись.
— Я бы предпочел, чтобы наши гости приехали и уехали, никогда не увидев тебя, но это уже невозможно. Они знают, что ты живёшь здесь, ну или только Зейн знает, и если ты внезапно пропадёшь, они могут подумать, что мы скрываем что-то. Это не означает, что я хочу, чтобы ты искала встреч с ними. Я знаю, как ты любопытна, а зачастую даже чересчур любопытна. Надо пресечь это в зародыше.
Я понимала, что это не лучшее время указывать на то, что мы скрываем что-то. Меня. Но это был один из тех редких моментов, кода я знала, что не стоит говорить первое, что пришло мне на ум.
Я сказала второе, что пришло на ум.
— Значит, я не должна искать встреч с ними, потому что Зейн плохой парень?
Тёмные брови Тьерри приподнялись.
— Что? Почему ты так думаешь?
Я посмотрела на Джаду.
— Я… не знаю?
Уголки его губ опустились вниз.
— Зейн… очень уважаемый для такого молодого парня. Он противоположность… плохому парню.
Ладно. Ну, это было полной противоположностью тому, что сказал Миша, что было странно. Как мог Миша знать что-то про Зейна, чего не знал Тьерри?
Я пока что откинула эту странность в сторону.
— Я не стану искать их или что-то вроде того, но… — я сделала глубокий вздох. — Если кто-то из них спросит обо мне, и что я здесь делаю, что я скажу?
— Скажи правду.
Джада подавилась соком.
— Повтори-ка? — пропищала я.
— Они почувствуют только твою человеческую часть, и ничего больше.
— А если они спросят, как она здесь оказалась? — спросила Джада. — Мы скажем, что её привела стая волков?
Я вкрадчиво посмотрела на неё.
— Если они спросят, как ты здесь оказалась, ты скажешь им правду, которую знают все, кто здесь живёт, — объяснил он, облокотившись руками на островок. — Мы с твоей матерью встретились, когда я был в Нью-Йорке, ты была совсем малышкой. Она подверглась нападению демонов, ранена так, что у людей возникли бы вопросы, поэтому мы привезли её сюда. Она осталась у нас. Ясно?
Это была… почти правда, но не совсем. Я, однако, кивнула.
Он снова встретился со мной взглядом.
— Мы не знаем, на что они способны, Тринити. Мы уже получили тяжёлый урок от людей, о которых думали, что знаем. Жажда власти не знает ни дискриминации, ни границ.
Лёд вернулся, пробираясь сквозь кожу в костный мозг, и я внезапно почувствовала тошноту. Я знала это. Боже, я знала.
Одной из расплат, которую нам пришлось заплатить за этот урок, стала… моя мама.
— Я знаю, — прошептала я.
— Хорошо, — ответил Тьерри. — Потому что они никогда не должны узнать, кто ты.
— Поверить не могу, что ты ни во что не вляпалась, — Миша подал мне железный кинжал.
Я взяла кинжал, обхватив пальцами обтянутую кожей рукоятку.
— Жаль разочаровывать тебя.
Он нахмурил свои скорее каштановые, нежели рыжие брови.
— Надеюсь, он хоть наорал на тебя.
— Никто не спрашивал на что ты надеешься, но да, он действительно отчитал меня, благодаря тебе.
Он фыркнул.
— Не повезло тебе.
— Это всё твоя вина.
— Как насчёт того, что я принесу тебе картошку фри с большой порцией сыра и бекона, чтобы загладить свою вину? Ту, что ты любишь, из того ресторана за стеной?
— Аутбэк, — прошептала я.
Мои глаза широко распахнулись, словно передо мной стал петь целый хор ангелов.
— Картофель фри из «Аутбэка»?
— Ой, погоди. У меня на вечер планы. Не смогу сделать этого для тебя.
Я прищурила глаза.
— Ты такой придурок.
Он улыбнулся, но, вероятно, это было хорошо, что он не собирался приносить мне картошку фри с большой порцией сыра. У Стражей был быстрый метаболизм, а человеческая ДНК во мне имела такой метаболизм, который постоянно думал, что мне нужно накапливать жир, как если бы я была медведем, собирающимся уйти в спячку.
К счастью — или к несчастью, — но всё съеденное мной откладывалось в груди и на ягодицах.
И на бёдрах.
Где угодно.
Если бы мне дали шанс, я бы с радостью уплела тарелку фри с сыром, не задумываясь. Мой желудок заурчал. Я, и правда, пошла бы на ужасные вещи ради этого фри.
Вздохнув, я оглядела огромную комнату. Не похоже, что картошка фри волшебным образом появится в огромном тренировочном заведении, где Стражи обучались всем видам боя. Рукопашному. Тактической борьбе. Оборонительным и наступательным атакам. Смешанным боевым искусствам. Были даже комнаты для стрельбы по мишеням с оружием. Не то чтобы оружие было особенно полезно, когда дело доходило до уничтожения демонов, но точный выстрел в голову мог замедлить их и даже вырубить на некоторое время.
Некоторые залы имели двойное назначение. Тот зал, в котором находились мы с Мишей, был полон синих матов, закрепленных к полу, для того чтобы смягчить удар, когда учишься делать захват или восстанавливаться после одного из такого захвата. Этот зал также использовался для метания ножей в манекены. Манекены были как живые.
Чувствуя тяжесть клинка в руке, я разжала пальцы и снова сжала их. Железо было смертельно опасным для демонов. Как и когти, и зубы Стража, но если ты хочешь убить демона, не приближаясь к нему, самый лёгкий путь сделать это железным клинком, окропленным святой водой.
Я посмотрела на лысое, невыразительное создание в другом конце комнаты. Было слишком далеко, чтобы разглядеть множество зазубрин, покрывавший почти каждый дюйм его вполне реальной на вид плоти. С того места, где я стояла, манекен казался всего лишь форменной кляксой.
— Знаешь, я думал, ты собиралась залечь на дно, пока они здесь, — Миша пошел вместе со мной, поэтому стоял недалеко от меня на периферии. — Не попусту тратить время или что-то в этом роде, но может просто держаться подальше от Большого зала.
— Сомневаюсь, что увижу их снова, — сказала я, поднимая клинок и думая о том, что Тьерри сказал про Зейна — и это сильно отличалось от Мишенного предостережения.
— Ты не пойдёшь на церемонию Чествования сегодня вечером? Они будут там.
— Это не значит, что я увижу их. Сомневаюсь, что они меня заметят.
— Мне кажется, ты недооцениваешь то, как сильно выделяешься среди остальных.
Я посмотрела на него, нахмурившись.
Он приподнял бровь.
— Это всё человеческая половина. Нам легко её учуять.
— Если честно, это не так уж и важно, верно? Я не дура. И не собираюсь подходить к одному из них и вести себя как «Привет, приятно познакомиться, а я ходячий живой миф. Хотите 411?»
— 441?
Я вздохнула. Арахис будет очень разочарован.
— Не бери в голову.
Скрестив руки на груди, он склонил голову набок.
— Вообще-то, меня это не удивляет.
— Заткнись.
Он ухмыльнулся.
Я закатила глаза.
— Ты собираешься продолжать в том же духе?
Я сосредоточилась на манекене. Сделав шаг вперёд, я слегка наклонилась и метнула кинжал.
Он попал точно в цель, прямо в грудь манекена, вонзившись по самую рукоятку. Опустив руку, я выдохнула и взглянула на Мишу.
Он таращился на манекен.
— Я всё ещё не понимаю, как тебе удаётся это делать.
Я одарила его своей самой дерзкой улыбкой.
— Я особенная снежинка, уникальная и красивая.
Он фыркнул.
— Ты — нечто.
Правда в том, что у меня хорошо это получилась лишь потому, что я усердно практиковалась и тренировалась больше, чем другие. Мне приходилось сильно сосредотачиваться, чтобы компенсировать свои недостатки. Я хорошо это делала, потому что не могла позволить своему портящемуся зрению стать мне помехой. По крайней мере, пока оно не стало совсем плохим, и даже тогда я приспособлюсь.
А значит, нужно упорнее тренироваться.
Уметь использовать кинжалы было важно, как и уметь сражаться, и не только для того, чтобы знать, как защитить себя.
Но и что бы остановиться.
То, что я делала с Одержимыми, не было даже крошечной частью того, на что я могу быть способна, если не стану себя контролировать.
— Тебе не кажется, что очень странно, что Тьерри приказал клану из Вашингтона остаться на Чествование? — спросила я, как можно беспечнее.
Миша не ответил, но нахмурился.
— Я имею в виду, с каких пор кланы приезжают к нам, даже если им необходимы новые воины? — подметила я. — Такого раньше никогда не случалось.
— Что ты хочешь сказать? — спросил он.
— Не знаю, правда. Просто это как-то странно. Они не хотели оставаться, — я пожала плечами. — Да и особых причин находиться тут у них нет.
Он долго на меня пялился.
— Думаю, если ты проводишь больше часа в день в своей комнате, твой мозг начинает выдавать реально странные вещи. Ты опять смотрела документальный канал?
— Да ну тебя, — я улыбнулась. — Я смотрела «Принца из Беверли-Хиллз».
Миша пересёк комнату и взялся за рукоять кинжала. Он вытащил его с этим отвратительным сосущим звуком.
— Ещё раз?
Я кивнула, и он подошёл ко мне. Взяв кинжал, я посмотрела туда, где он стоял.
— Ты сказал, что знаешь Зейна, и что он плохой парень. Тебе известно что-то ещё?
Он наклонил голову.
— Почему спрашиваешь?
— Потому что мне любопытно, — ответила я, что было стопроцентной правдой.
Миша сложил руки на груди.
— Его не особо жалуют в клане. Они ему не доверяют.
Это было странно, учитывая тот факт, что лидер его клана взял его в поездку сюда.
— Откуда тебе это известно? Есть какая-то доска объявлений Стражей?
Он хихикнул.
— Да, именно так. Я знаю одного из Стражей, которого послали в его клан, и он рассказал мне кое-что о нём.
Я опустила взгляд на кинжал, зная, что если продолжу приставать насчёт Зейна, он что-нибудь заподозрит. Миша хорошо меня знал. Я доверила ему свою жизнь, но сомневалась, было ли его предупреждение основано на фактах или скорее на чём-то вроде братской любви? Типа как «нет ни одного парня, который был бы достаточно хорош». Но я всего раз поговорила с Зейном, и не похоже, что это была любовь. Скорее уж ненависть. Я снова посмотрела на Мишу.
Его взгляд метнулся к двери и обратно. И мне не надо было оглядываться и смотреть, чтобы понять, кто за нами наблюдает. По мере того, как он приближался, его щёки слегка порозовели.
— Ты покраснел, — я улыбнулась.
— Заткнись, — проворчал он, встав спиной к двери.
Прошло всего мгновение, прежде чем он оглянулся через плечо.
Я переминалась с ноги на ногу.
— Думаю, ты нравишься Алине, — сказала я, упомянув симпатичную темнокожую женщину-Стража, которая определённо наблюдала за нами, стоя в дверях.
Миша резко посмотрел на меня.
— И думаю, что тебе она тоже нравится.
— Трин… — начал он.
Я размышляла над тем, что он сказал мне прошлой ночью. Его жизнь была безвозвратно связана с моей. Он не говорил этих слов, но именно это имел в виду, и это было так несправедливо. Он был на несколько месяцев старше меня, и, как и я, нёс ответственность, выдержать которую могли не все взрослые.
— Ты должен пойти и поговорить с ней.
Его глаза немного распахнулись от такой перспективы, как будто ему никогда не приходило в голову, что он должен поговорить с ней. Затем его лицо застыло, лишившись каких-либо эмоций.
— Я работаю.
— Не-а, не работаешь, — я рассмеялась. — Мы по большей части закончили тренироваться, и мне не нужно, чтобы ты упражнялся с кинжалами. Не то чтобы ты мог научить меня чему-то новому, когда дело касается их. Я в миллион раз лучше тебя.
— Это не то, что я имел в виду. Не будь такой…
— Я могу побыть одна. Мне здесь ничего не угрожает.
— Мы не можем быть уверенны, что есть такое место, где совершенно безопасно.
Я проигнорировала пробежавший холодок по моей коже.
— Я в порядке. Я только немного попрактикуюсь с кинжалами, а потом вернусь в дом, посмотрю, что там затевает Джада. Мне не нужно, чтобы ты был моим Защитником каждую секунду…
— Я делаю не только это.
Мой взгляд метнулся на него, уголки губ поникли, и я опустила клинок.
— Разве это не то, чем ты занимаешься?
Он с минуту удерживал мой взгляд.
— Я не только твой Защитник, но и друг.
— Хорошо, — я уставилась на него, подумав, что он ведёт себя странно. — Ты — мой друг, и вот что я скажу тебе, иди и поговори с Алиной.
Он оглянулся через плечо, и я увидела, как на его лице мелькнуло сильное желание. Оно было кратким, но я заметила. Я знала, как это выглядит.
Я знала, что при этом чувствуешь.
Вот что привело меня к дому Клея. Жаль, что всё закончилось тем, что он приземлился в куст роз, но иногда меня так распирало от тоски, что я не могла это вынести.
— Послушай, ты ходишь за мной по пятам, словно тень, а наши гости выглядят куда более подозрительнее, чем, как мне кажется, вы с Тьерри считаете, — я пожала плечами. — Поговори с ней. Позови её выпить кофе или какой-нибудь коктейль. А я напишу тебе смску позже.
Какой-то миг, я думала, что Миша этого не сделает, но его грудь поднялась в глубоком вдохе, и он повернулся ко мне.
— Как долго ты собираешься пробыть здесь?
— Не больше получаса. А потом я вернусь домой.
— Ты действительно пойдешь домой?
Я вздохнула.
— Да.
Миша, казалось, принял решение.
— Окей. Напиши мне позже.
— Будет сделано, — я прикусила губу и улыбнулась. — Скажи ей, что она сегодня красивая, и вообще, слушай её, когда она говорит.
— Заткнись.
Он начал поворачиваться.
— И не пялься на неё.
— Я знаю как вести себя с девушкой.
— Правда?
Он выглядел так, будто был в секунде от того, чтобы задушить меня, поэтому я рассмеялась. Он покачал головой и развернулся, а я смотрела, как он идёт к Алине, стоявшей у дверей. Я подождала, пока их силуэты не исчезли в коридоре, и подошла к маленькому столику у стены. В кожаной сумке лежал второй железный кинжал.
Я достала кинжал, гадая, как долго Миша пробудет с Алиной, прежде чем вернётся к своим обязанностям.
Я ещё и твой друг.
Не думаю, что он лгал, впрочем, как и я, когда сказала, что он мой друг. Он действительно был моим другом, одним из лучших друзей, как и Джада, и даже Тай. Ещё был Арахис. Он был призраком, но всё равно считался. А кроме них? Я больше ни с кем в общине не была близка.
Я думала, что Клей будет другим. Не то, чтобы он был безумно влюблён или желал меня, но я думала, что… что у нас могло что-то получиться.
Это было бы лучше, чем ничего.
Я отбросила эту мысль, как делала всякий раз, когда слишком задумывалась над своим будущем.
В то время как другие приняли меня, некоторые изнывали от присутствия человека в их среде. Некоторые просто игнорировали меня. Сложно было сблизиться с кем-то, когда они не знали правды обо мне.
Были и другие, кто смотрел на меня так, будто я не заслуживала находиться среди них, пожинать плоды их жертвоприношений. Я достаточно знала о мире за пределами этих стен, чтобы понимать, что наше общество фактически было утопией, по сравнению с ними, полностью самодостаточным с незначительными проблемами, с которыми сталкивается внешний мир.
Трудно даже представить, стал бы Миша моим другом, если бы не был связан со мной узами. И ещё труднее было вообразить, что дружить со мной стала бы Джада, если бы её дядя не взял нас с мамой к себе.
Были дни и моменты, такие как сейчас, когда я чувствовала себя крайне одиноко. Но затем я понимала, что это глупо, потому что у меня были друзья — друзья, которые стали мне семьёй — даже лучше, чем большинство семей. Я любила Мишу и Джаду, но я скучала по маме, и я…
Я хотела большего.
Я хотела такого же желания, какое отразилось на лице Миши, когда он увидел наблюдающую за ним Алину в дверях. Я хотела такой же страсти, как у Джады и Тая. Я хотела любви, которую я видела во взглядах Тьерри и Мэтью, в словах, что они часто шептали друг другу приглушёнными голосами.
Я хотела всего этого.
И я ничего не получу, находясь здесь.
Чувствуя тяжесть, я вернулась туда, где стояла прежде, и повернулась к манекену. Я глазела на кинжал целую вечность, твердя себе не зацикливаться на гипотезах и размышлениях о том, что нельзя изменить.
У меня был выбор.
Я могу остаться здесь. Это будет мудрый выбор. Я буду в безопасности, и Тьерри с моими друзьями не будут переживать за меня. Или я могу уйти, и я… смогу жить полной жизнью, даже если это означало бы оглядываться через плечо каждый час. Но мы с Мишей всё ещё будем связаны. Он найдёт меня, куда бы я ни отправилась, почувствует меня, если окажется в нескольких милях. И если что-то случится со мной, то случится и с ним. Не справедливо подвергать его опасности, убежав.
По рукам пробежала дрожь. Я знала, что нужно делать. Я знала, чего хочу. И в этой жизни слишком мало места для всего, чего я хочу.
Я сделала вдох, задержала дыхание и бросила кинжал. Буквально через секунду послышался приятный звук, и я улыбнулась. Перекинув второй кинжал в правую руку, я бросила его, и он глубоко вошёл прямо под первым. Тяжело выдохнув, я опустила руку…
Несколько хлопков в ладоши испугали меня, мой взгляд метнулся к дверному проёму. Там было пусто. Мой взгляд переместился вправо.
Вот дерьмо.
Там был он.
Зейн.
Прислонившись к стене у двери, скрестив ноги, Зейн был слишком далеко от меня, чтобы разглядеть выражение его лица. Он был одет отчасти почти также как вчера вечером. Чёрная рубашка-хенли и чёрные джинсы были поразительным контрастом в сравнении с его золотистой кожей и волосами.
— А ты, и правда, хороша в этом, — сказал он, теперь скрестив уже и руки. — И я крайне признателен, что вчера у тебя не было с собой этих кинжалов.
— Спасибо, — сказала я, сердце бешено заколотилось в груди. Я оглядела пустую комнату и потом вновь посмотрела на него: — И как долго ты там стоишь?
— Достаточно, чтобы задаться вопросом, запомнила ли ты каждый дюйм кинжала, прежде чем метнула его.
Мои щёки вспыхнули. Прекрасно.
— Ты всегда наблюдаешь за людьми, не предупреждая их о своём присутствии?
— Я думал, ты меня видела, — сказал он, и я предположила, что это правда. Он реально так думал: — Обычно я не прячусь за шторой или типа того.
Я прищурилась.
— Ты не поздоровался, а молча наблюдал за мной.
— Ну, в последний раз, когда я попытался тебя предупредить о своём присутствии, ты попыталась меня убить.
Я вскинула брови.
— Я не пыталась тебя убить.
— А, по-моему, именно так и было.
— А, по-моему, ты слегка драматизируешь.
— Как тяжело с тобой разговаривать, — спустя миг сказал Зейн.
Обидевшись, я пристально на него посмотрела.
— Нет, это неправда.
— Ладно, давай перефразирую. Ты постоянно споришь.
— Нет, я не спорю.
Зейн уставился на меня, как будто мои возражения были достаточным доказательством его правоты.
Хотя в какой-то степени это действительно было доказательством его правоты, и меня это раздражало.
— Почему ты здесь?
— Ты имеешь в виду на Земле, в этом месте, в этот самый момент и в нужное время…
— Я не это имела в виду, — когда я его прервала, я готова была поклясться, что увидела намёк на улыбку в его голосе. Он, что… дразнит меня? — Почему ты здесь и наблюдаешь за мной?
— Говоришь так, будто я преследую тебя.
— Заметь, это сказал ты, а не я.
Он оттолкнулся от стены, но не сдвинулся ни на шаг.
— Меня несколько удивило, когда я увидел тебя здесь, — сказал он, вместо того чтобы ответить на вопрос, почему он здесь.
— Почему же? — я направилась к манекену, чтобы забрать кинжалы. — Потому что я человек?
— Ну да, конечно, — последовала пауза. — Большинство из Стражей не могут даже попасть в цель, столь хорошо как можешь это ты.
Я не могла ничего с собой поделать. Будь этот маленький комплимент намеренным или нет, но он вызвал у меня улыбку и прилив гордости.
— Ты хорошо натренирована, да? И поэтому так отреагировала прошлой ночью?
Остановившись перед манекеном, я вытащила сначала один кинжал.
— Меня немного натренировали.
Достав второй кинжал, я обернулась. Его уже не было у стены, он стоял в центре комнаты. Я сделала неглубокий вдох. Ранее я твердила себе, что должна извиниться перед ним, и сейчас было самое подходящее время сделать это.
— Насчёт прошлой ночи? Я… думаю, я должна извиниться перед тобой.
— Думаешь?
— Ну, хорошо, знаю, что должна.
Он подошел ближе, и я заметила, что его волосы были распущены и касались острой линии подбородка.
— Неужели? — в его голосе звучало удивление, что было довольно странно, поскольку он меня не знал. — Так ты собираешься извиняться?
Я пошла к нему, переложив клинки в одну руку, и по мере того, как я приближалась, поразительные черты его лица становились яснее. Мне даже захотелось, чтобы они оставались нечёткими. Я опустила взгляд на его шею.
У него была красивая линия шеи.
Думать, что его шея красивая, было очень странно.
— Теперь мне кажется, что не должна этого делать, потому что ты снова начинаешь меня раздражать.
— Не позволяй мешать этому.
— Это уже мешает, — сухо ответила я. — Но я… я слишком остро отреагировала, ведь, ты не схватил меня.
Когда я взглянула на него, он смотрел на меня, и мне, наконец, выпал шанс, ближе рассмотреть его глаза. Они были… они были бледного оттенка голубого в обрамлении самых густых ресниц, которые я когда-либо видела у парня. Цвет был необычным, потому что у всех Стражей были ярко-голубые глаза, но его глаза были волчьими, холодными, как зимний мороз. Во мне вспыхнуло любопытство.
Я прочистила горло.
— Ну, это было… неправильно с моей стороны и всё такое.
— И всё такое? — улыбка заиграла на его полных губах. — Я принимаю твои извинения.
— Хорошо.
Я выглянула поверх его плеча. Если вернётся Миша и найдёт здесь Зейна, у него случится микроинсульт, и он никогда больше не оставит меня одну.
— Вообще-то, я искал тебя.
Удивление промелькнуло на моём лице, и я сделала маленький шаг назад. Улыбка покинула его губы.
— Зачем?
— Потому что мы неправильно начали, — объяснял он. — Я здесь гость. Обычно, я веду себя более… дружелюбнее, чем прошлым вечером.
Часть напряжения покинула мои плечи.
— Ну, я замахнулась на тебя, и это задало тон.
— Да, но по большей части, это было из-за меня. Я был так удивлён, увидев человека в региональной общине, — густые ресницы опустились, прикрыв эти удивительные глаза. — Можно мне?
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он говорит о кинжалах.
— Конечно.
Когда он брал один из кинжалов, его пальцы коснулись моих, послав небольшой странный разряд вверх по моей руке. Ощущение… близости охватило меня, чувство правильности, будто до сих пор движущиеся частички, наконец, встали на свои места.
Я отдёрнула руку.
Я подняла на него взгляд и резко втянула воздух.
Его глаза были широко раскрыты, а голова слегка наклонена набок, словно… словно он чувствовал что-то, чего не мог понять.
Или он так смотрел на меня, потому что я вела себя дико.
Наверное, так оно и было.
Зейн прочистил горло. Кинжал казался в его руке таким незначительным.
— Я не сказал Мастеру, что прошлой ночью ты была в Большом зале.
— Спасибо, — я наблюдала за тем, как он повернулся и направился туда, где стояла я, пока метала кинжалы. — Во всяком случае, Миша сделал это…
— Тот парень, который был с тобой прошлой ночью? — Зейн оглянулся через плечо. — Он выглядел… встревоженным.
Я хихикнула, свернув с пути к манекену.
— Это вроде как его работа.
Встав лицом к манекену, Зейн посмотрел на меня.
— Его работа быть взволнованным?
Чёрт.
Зачем я это сказала? Я хотела ударить себя.
— Я хочу сказать, что это очень похоже на него. Он не хотел навредить.
Вот только Миша действительно хотел навредить этим. Он сказал, что Зейн плохой парень, но Зейну не надо это знать.
Зейн уставился на кинжал, словно хотел что-то сказать, но сдержался.
— Так ты собираешься метнуть его? — спросила я.
Послав мне улыбку, он пожал плечом.
— Может мне нравится просто держать его?
Мои губы подёрнулись в улыбке.
— Может.
Я подумала о том, что нечаянно подслушала прошлой ночью. Сейчас у меня появился шанс узнать, что, чёрт возьми, происходит.
— Могу я кое-что спросить?
— Конечно.
— Ты и в правду думаешь, что других Стражей и демонов убивает вовсе не демон?
— Ты была там, — он призадумался. — Пряталась за занавеской, поэтому услышала все мои предположения.
Я проигнорировала замечание насчет занавески.
— Но, что же ещё это может быть?
Зейн долго молчал.
— Даже не знаю. Никто из нас не знает, и все мы видели кое-какие странные вещи… не такие необычные, как полностью обученный человек, живущий в региональном центре… но всё же очень странные. Это нас и беспокоит.
То, что я жила здесь было странным обстоятельством, но не настолько.
— Я… думаю, я бы тоже переживала.
— Можно предположить, что и Мастер будет обеспокоен.
— Я в этом не сомневаюсь. Тьерри довольно хорошо скрывает свои мысли, — я переступила с ноги на ногу. — Ты в курсе, что за два дня до вашего появления, в лесу за стенами были Одержимые демоны?
Черты его лица заострились.
— Нет, я этого не знал. Никто нам об этом не говорил.
Я открыла рот, чтобы ответить, но потом поняла, что если им ещё не сказали, вероятно, мне стоит придержать рот на замке.
— Ой. Уверена, что это всплывёт.
— Какого чёрта Одержимые проделали весь этот путь сюда?
— Хороший вопрос, — пробормотала я. — С ними не было Верховного демона. Просто орда Одержимых, вроде того, что ты рассказал о Вашингтоне.
Некоторое время он молчал.
— Ты много знаешь о демонах.
Это не было вопросом, поэтому я пожала плечами.
— Я живу здесь довольно долго.
— Ты слышала о нападениях на другие общины?
— Да, но Тьерри не знает, что я это слышала.
— Опять следишь за занавесками?
Я подавила улыбку.
— Больше похоже на стояние за закрытыми дверями.
— И часто ты так делаешь?
— Достаточно, чтобы знать осведомленной.
Он наклонил голову.
— Не характерно ни для одного демона пытаться вторгнуться в это место, учитывая количество обученных Стражей разных уровней.
С этим я была согласна. Это имело смысл только в том случае, если демоны знали, что ещё находится внутри этих стен.
— Может быть, они заблудились, или им скучно.
— Да, — судя по его голосу, он не был с этим согласен, и я очень надеялась, что он никому не расскажет о том, что я ему тут разболтала. — Кроме метания клинка и того, что я видел прошлой ночью, на что ты ещё способна?
Я скрестила руки на груди и солгала.
— Ничего такого. Просто мелочи, которым меня обучил Миша.
— Он учил тебя метать клинки?
Миша не был единственным, кто меня тренировал. Тьерри и Мэтью сыграли в этом огромную роль.
— Да, но у меня выходит лучше.
Зейн усмехнулся, и этот звук был таким же приятным, как прошлой ночью. Он вскинул руку. Его движения были быстрыми, и он отпустил кинжал, прежде чем я осознала это. Кинжал поразил манекен, и я поспешила посмотреть. Кинжал глубоко вошёл в живот.
— Ты туда целился? — спросила я, обхватив пальцами всё ещё дребезжащую рукоять.
— Если я скажу, что да, ты мне поверишь?
— Нет, — засмеявшись, я вытащила кинжал
— Я целился в грудь.
— Тогда я и тебя лучше, — я обернулась.
— Похоже на то, — он провёл рукой по волосам. — Я уже лет сто не пользовался кинжалами.
— Тебе это и не нужно.
— Нет?
Этот вопрос застал меня врасплох, и мой мозг лихорадочно искал возможный не вызывающий подозрений ответ.
— Ну, никогда не знаешь наверняка. Я имею в виду, что я живу с расой демонов, которые любят нацелено работать, и у нас были Одержимые за стеной, — сказала я. Ладно. Это был разумный ответ, и я была очень горда собой. — Вот почему я прошла основы подготовки и была обучена метать кинжал.
— Умно. Если ты когда-нибудь сцепишься с одним из них, имея кинжалы, ты сможешь защитить себя.
Но он не знал, что кинжалы мне вовсе не нужны. Если дело дойдет до драки, я смогу уложить Зейна. Я могу вырубить любого Стража, даже не вспотев.
Он подошёл ко мне, и когда он протянул мне кинжал, я убедилась, чтобы наши пальцы не соприкоснулись.
— Ты когда-нибудь видела демона? — спросил он.
— Да. А ты?
Зейн рассмеялся, и это был настоящий, глубокий, гортанный и чертовски сексуальный смех.
— Ты вроде как самонадеянный.
— Виновен по всем пунктам обвинения.
— Каких демонов ты видела? Только Одержимых?
— Почему ты задаешь так много вопросов? — я направилась к столу.
— Когда дело касается тебя, я становлюсь чертовски любопытным.
— Потому что я здесь живу? — я положила кинжалы в отведенные для них маленькие отсеки. — Если бы ты увидел меня на улице, ты бы и дважды не взглянул в моём направлении.
— Это не так.
Я оторвала пальцы от кинжалов, и взглянула туда, где он теперь стоял рядом со мной.
— Я всегда посмотрю дважды или даже трижды на милую девушку, — сказал он, и лёгкая улыбка вернулась, изогнув одну сторону его губ. — Не думаю, что мы должны признать это сейчас или сделать это, но это правда.
Я всё ещё таращилась на него.
Ухмылка превратилась в широкую улыбку, согревая холодные голубые глаза.
— Я перешёл черту?
— Нет, — я моргнула, снова сосредоточившись на футляре для кинжалов. Я закрыла боковины и связала их вместе: — Твоё любопытство приведёт к эпическому разочарованию.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что во мне нет ничего интересного.
— Наверное, это самая глупая вещь, которую я услышал за весь день.
Я подавила улыбку, если бы он только знал правду.
— Моя мама знала Тьерри ещё до того, как он стал Мастером, когда он жил в Нью-Йорке. Она подверглась нападению демона, когда я была маленькой, а остальное уже история, — сказала я, повторяя то, что попросил меня рассказывать Тьерри. — Когда он стал Мастером, мы переехали сюда вместе с ним.
— А твой отец не приехал?
Почти истерический смех вырвался из меня.
— Нет. Он где-то рядом, но его здесь нет.
Он нахмурил брови, как будто пытался осмыслить это. Он никогда не поймёт. Да в самом диком воображении.
— А твоя мать?
Я отвернулась, когда острый приступ боли осветил центр моей груди.
— Она ушла.
Зейн долго не отвечал.
— Ушла в… больше не с вами?
Кивнув, я проглотила комок в горле, который всегда появляется, когда я думала о маме.
— Да.
— Мне очень жаль это слышать, — сказал он, и когда я посмотрела на него, его взгляд блуждал по моему лицу. — Потеря родителей… никогда не бывает лёгкой.
Он поймал мой взгляд, удерживая его, и я спросила:
— Ты знаешь… знаешь каково это?
— Моя мама умерла при родах, как и многие женщины, — он убрал прядь волос за ухо. — А отец скончался несколько месяцев назад.
Моё сердце сжалось от неожиданного откровения.
— Мне очень жаль слышать это. Боже, это… очень тяжело. Мне действительно очень жаль. Моя мама умерла год назад, и это ещё свежо в памяти, но… не до такой степени.
— Спасибо, — он отвёл взгляд.
Что-то щёлкнуло на месте, пока я изучала его профиль. Мой желудок сжался.
— Твой отец Эббот? Лидер клана из Вашингтона?
Он снова повернулся ко мне.
— Да.
— Мне очень жаль, — я наклонила голову, поймав его взгляд. — Он умер смертью воина.
— Да.
— Я знаю, что от этого легче не становится.
— Да, так и есть.
Стражей нелегко убить, но смерть, как тень, которая тянется за ними в нескольких шагах позади, такова была ужасная сторона их повседневной жизни. Но это ни капельки не облегчало восприятие смерти.
— Мне действительно очень жаль, — повторила я, чувствуя, что должна сказать это снова.
Я прижала кожаный футляр к груди, и кое-что начало проясняться. Эббот, его отец, был лидером клана в Вашингтоне, а это означало, что после его смерти Зейн должен был занять его место. Неужели Николай бросил ему вызов и Зейн проиграл? Или он отказался взять на себя эту роль? В последнее, казалось, невозможно было поверить.
Я подумала о предостережении Миши. Разве клан не принял бы Зейна в качестве лидера? Он был молод — всего на несколько лет старше меня, — но было ли в этом нечто большее? В этом не было смысла, потому что в таком случае Тьерри знал бы об этом и не сказал бы, что Зейн был благородным мужчиной.
— Итак, — сказала я, проводя пальцами по гладкой коже.
Я собиралась спросить, то, что было очень личным, но, как сказал Тьерри ранее, я часто была слишком любопытна для своего же блага.
— Почему ты не лидер клана?
Зейн посмотрел на меня сверху вниз.
— Об этом я не могу говорить с тобой.
Разочарование поднялось во мне, хотя ответ отнюдь не был неожиданным.
— Потому что я не Страж?
Он натянуто улыбнулся в ответ.
— И потому что я тебя не знаю.
Стыд зашевелился у меня в животе.
— Прости. Мне не следовало спрашивать. Я часто так делаю… это всё мой взрывной характер и любопытство.
— Любопытство? Никогда бы не догадался, — его тон был лёгким, даже дразнящим, но я всё равно почувствовала, как краснеют мои щёки.
Взглянув на дверь, я решила, что пришло время поступить мудро и вернуться в дом до того, как ляпну ещё какую-нибудь глупость.
— Мне нужно идти, — я сделала шаг назад, чувствуя себя весьма нелепо. — Было приятно, хмм, во всём разобраться, и ещё раз, я сожалею о прошлой ночи.
Улыбка стала шире.
— Значит ли это, что ты не ненавидишь меня?
Я поморщилась.
— Я сказала это прошлой ночью, не так ли?
— Да.
— Я часто говорю, не подумав. Опять же это всё моя импульсивность и любопытство.
Он улыбнулся и сунул руки в карманы джинсов.
— Я обязательно добавлю это в пылкий список атрибутов.
— Сделай это, — отступив ещё на пару шагов, я сказала: — Увидимся позже, Зейн.
Я развернулась и сделала несколько шагов.
— Тринити.
Я остановилась и закрыла глаза. Я понятия не имела, что делать с лёгкой дрожью, которая пробежала по моему телу в ответ на то, как он произнёс моё имя. Это была сильная реакция, но он произнёс моё имя, как будто… как будто пробовал его на вкус.
— Да? — не имея контроля над собой, я повернулась к нему.
Он стоял на месте, и я снова была слишком далеко, чтобы ясно разглядеть его глаза, но я чувствовала его пристальный и твёрдый взгляд. Моё сердце забилось быстрее.
— Как умерла твоя мама? Это был демон? Или что-то естественное?
Каждый мускул в моём теле напрягся, и часть меня знала, что я не должна говорить правду, но слова сорвались с моего языка. Правда, которой я редко давала возможность быть услышанной.
— Нет, — сказала я. — Это был Страж.
Джада громко и устало вздохнула, откинувшись на спинку дивана возле моего кресла.
— Он такой нудный.
— Да.
Я отхлебнула клубничный коктейль, наблюдая как Клей толкнул одного из младших ребят в грудь и засмеялся, когда мальчишка споткнулся о камень в Яме размером с Хаммер.
Почему я не замечала его поведение раньше? Неужели я была ослеплена тем, что он уделял мне внимание? Я вздохнула. Вероятно, так и есть, а значит, мне нужно лучше думать, прежде чем делать важный жизненный выбор.
— Я очень надеюсь, что его переведут куда-нибудь подальше отсюда, — Джада пошевелила пальцами, и я протянула ей смузи. — Например, в Антарктиду.
— Это всё равно слишком близко.
Тай сидел по другую сторону от Джады, вытянув свои длинные ноги. Я всё ещё не привыкла к его волосам, которые он недавно очень коротко подстриг.
— Зная мою удачу, в конечном счете, он будет назначен в тот же город, что и я.
К этому времени в следующем году он сам пройдёт через Чествование, а потом, как Клея и остальных, перевезут в город. Джада определённо поедет с ним, а я… скорее всего, я всё ещё буду здесь. Депрессия закралась в мою грудь, и я попыталась унять её.
Джада сделала глоток моего смузи.
— А вот и его рубашка.
Нахмурившись, я снова повернулся к Яме. Пламя горело позади Клея, а он в это время стянул рубашку через голову и бросил её в парня, которого только что толкнул, что-то крича.
— Зачем он это делает? — спросила я.
— Не знаю, — прошептала Джада, качая головой. — Его тянет спариться или типа того…
— Фу.
Я вздрогнула.
— Трин, иди, поговори с ним, — на мой острый взгляд, Тай поднял брови. — Ты ему нравишься.
Угу, я уже прошлась по этому пути.
— Ну, — сказал Тай, наклонившись к Джаде. — Что там происходит с твоим парнем?
Я метнула взгляд туда, где Миша сидел рядом с Алиной, и я хлопнула в ладоши.
— Мой маленький мальчик становится взрослым.
Джада хихикнула.
— Только взгляни на него, — прошептала я, забирая смузи. Миша показывал Алине что-то на телефоне. — Он обменивается с ней номерами. Сближается. Следующее, в чём я уверена, он будет спариваться и…
Миша повернул голову в мою сторону. Как будто у него было какое-то шестое чувство или что-то в этом роде, так как я чертовски была уверена, что он нас не мог услышать.
Мы втроём помахали ему рукой.
Миша покачал головой и повернулся к Алине.
— Вы знаете Алину? — поинтересовалась я у них, подавив зевок.
— Не очень, но она кажется довольно крутой, — Джада прижалась щекой к плечу Тая. — Немного стеснительная и тихая. Она учится на целителя, чтобы работать в клинике.
Наблюдая за Мишей и Алиной, я сделала ещё один глоток своего смузи. Я разрывалась между желанием прервать их разговор и быть надоедливой, какой обычно я была, и сделать то, что я обычно не делала, а именно дать им пространство, которое Миша заслужил.
— А это парни из Вашингтонского клана? — спросил Тай, и я проследила за его взглядом.
Мой глупый желудок сжался, когда я разглядела расплывчатые лица двух фигур, сидящих не особо далеко от нас, под гирляндами огней.
— Да, — сказала я. — Это Дез и Зейн.
Джада и Тай молча посмотрели на меня.
— Что? — спросила я.
Тай вскинул брови.
— Откуда ты знаешь их имена?
— Я ничего ему не рассказывала о том, как ты пробралась в Большой зал, когда они прибыли, — Джада подняла голову с плеча Тая и широко улыбнулась.
Я застыла с пустым выражением на лице.
— Да, подслушивая, я узнала их имена.
Джада так странно на меня посмотрела. Не в силах контролировать свои действия, мой взгляд метнулся к Дезу и Зейну. Дез выглядел так, будто смеялся над чем-то, что сказал Зейн, и мне стало интересно, о чём они говорили, и улыбался ли Зейн.
Зейн вообще знает, что я здесь?
Как только этот вопрос возник в моих мыслях, мне хотелось треснуть себя. Что за глупость — это любопытство. Однако вот Зейн не выглядел так, будто наблюдает или думает обо мне. Конечно, он искал меня вчера в тренировочном зале, но ему было просто интересно, почему я здесь живу. Я не могла винить его за это.
И почему только я думала о Зейне? Не было никаких причин думать о нём. Не…
— Ты пялишься на них, — Джада наклонилась ко мне.
Я моргнула. Я и в правду пялилась на них. Слава Богу, никто из них не смотрел сюда.
— Я ушла в себя, — сказала я, чувствуя, как горят мои щёки. — Обалдеть.
Джада снова странно посмотрела на меня.
— Что?
Она снова посмотрела туда, где они сидели.
— Ничего.
— Эй! — крикнул Клей и, подняв глаза, я увидела, что он шёл в нашу сторону, по-прежнему с голым торсом.
— Чёрт, — пробормотал Тай себе под нос.
Я уронила смузи, когда он с важным видом подошёл к нашему месту. Он ни за что не заговорит со мной, особенно после того, что произошло между нами.
Никто из нас не обратил на него внимания. А я просто уставилась на него.
Клей бесстрашно посмотрел на Джаду и Тая, а затем снова сосредоточился на мне.
— Знаешь, чем бы ты могла заняться прямо сейчас?
Я насторожилась.
— Принесла бы мне выпить, — сказал он так громко, чтобы половина собравшихся вокруг Ямы услышали его. — У меня пустые руки.
У меня отвисла челюсть.
— Прости?
— Выпить, — улыбка Клея была медленной, сексуальной и очаровательной, на которую, как он думал, я поведусь. — Ты должна принести мне выпить.
Я подалась вперёд.
— Ты сейчас серьёзно?
Его ухмылка стала ещё шире.
— Да. А чем тебе ещё заняться?
— Ты под кайфом? — спросила Джада.
Он посмотрел на неё и провёл рукой по груди.
— Такое тело не сделаешь, будучи под кайфом.
Смех вырвался из меня.
— Не могу поверить, что ты только произнёс это вслух, да ещё и на глазах у людей.
— Что? — Клей опустил руку. — Это правда.
Тай фыркнул и покачал головой.
— Ну, давай же, Трин. Принеси мне выпить, и мы поговорим.
Клей проигнорировал Тая, и не осмелился подойти к Джаде. Он был придурком, но не настолько, чтобы грубить племяннице Мастера.
— Нам действительно нужно поговорить.
— Я скорее прыгну в эту огненную яму в костюме из полиэстера.
Тай откровенно рассмеялся.
— Я думаю, ты получил ответ.
— Да что с тобой? — спросил Клей, проигнорировав Тая. — Послушай, я просто пытаюсь сгладить ситуацию. Тем более, это ты всё испортила.
Я напряглась.
— Я всё испортила? Ты точно не под кайфом?
— О чём он говорит? — спросила Джада.
— Да, можно подумать ты ничего не сделала.
Клей поднял руки, потянулся и хрустнул позвоночником. Закончив эти махинации, он наклонился и положил одну руку на подлокотник моего кресла, а другую позади меня на заднюю подушку.
Он приблизил своё к лицо к моему.
— Ты собираешься вышвырнуть меня из окна, снова?
— Что? — настойчиво спросила Джада.
— Нет.
Тонкие волоски на затылки встали дымом, когда я наклонилась вперёд, и мы стали очень близки для поцелуя, как это было когда-то.
— Я собираюсь швырнуть тебя в яму с огнём, если ты не отойдешь.
— Да, — он заговорил прямо мне в ухо, чтобы только я могла его слышать. — Хотел бы я посмотреть на твои попытки, сделать это.
Я была в секунде от того, чтобы превратить его в Стража факел, потому каждая клеточка моего тела требовала как можно больше пространства между нами.
— Неужели? Буду рада помочь.
Клей ухмыльнулся.
— У меня к тебе вопрос, — сказала я. — Ты ведь смотрел «Игру Престолов», верно?
Вспышка замешательства промелькнула на его лице.
— Да?
— Помнишь Короля Джоффри? — Я мило улыбнулась. — Ты мне его напоминаешь.
Джада издавала такие звуки, словно умирала.
Чересчур очаровательная улыбка померкла. Клей очень долго пристально смотрел на меня.
— Я понял.
— Что понял?
— Тебя.
Я подняла брови.
— Какие-то проблемы? — внезапно позади Клея появился Миша. — Потому что я хорошо помню наш с тобой разговор.
— Да, припоминаю, — Клей снова усмехнулся, поворачиваясь. Он посмотрел на Мишу и похлопал его по плечу. — В один прекрасный день.
С этими словами Клей отошёл. Он вскинул руки и откинул голову назад, издав рев, который никак не походил на человеческий.
Я перевела взгляд на место, где сидели Зейн и Дез. Оба смотрели сюда, и мои плечи поникли. Конечно же, они всё это видели.
— Он осёл, — проворчал Миша, оглядываясь на Клея через плечо. — Не могу поверить, что у него хватило наглости поговорить с тобой.
— Ну, так… так что случилось? — спросила Джада.
Я ответила, прежде чем Миша рассказал бы всё за исключением того, что я вышвырнула Клея в окно.
— Это, да, я немного шокирована, что он вообще заговорил со мной.
Джада свирепо смотрела в сторону Клея.
— Тьерри перенёс его Чествование?
Я кивнула.
— Хорошо.
— Это очень важно, — Тай наклонился вперёд. — Не пойми меня неправильно. Клей заслужил это и даже больше. Но как бы мне не было больно признавать это, на самом деле он действительно хороший и опытный Страж. Его почти невозможно уложить в классе. Он быстр, и не только в форме Стража.
— Ну, он сам навлёк это на себя, — подавив очередной зевок, я встала и протянула свой коктейль Джаде, чтобы она допила его. — Я собираюсь домой.
— Почему? — беспокойство исказило черты её лица. — Из-за Клея? Если так, то не позволяй ему испортить тебе вечер.
— Нет, дело не в нём. Я действительно очень устала, — я честно ей ответила.
Джада выглядела так, будто не поверила мне, но промолчала.
— Хорошо, — сказал Миша. — Только дай мне попрощаться с Алиной.
— Нет. Останься.
Я протянула руку и погладила его по голове. Он попытался замахнуться на меня, но я ловко отскочила в сторону от его руки.
— Я всего лишь возвращаюсь в дом. Мне не нужна нянька.
Миша колебался.
— Я напишу тебе, как зайду в дом, хорошо?
— Хорошо, — согласился он через мгновение.
Я не стала терять времени, Миша в любой момент может передумать и оставить Алину сидеть возле огня. Попрощавшись, я обошла диван и оглянулась через плечо на гирлянды.
Дез и Зейн всё ещё были там, и я быстро отвернулась.
Я пошла в сторону дома. Хорошо, что Миша не знал о моей вчерашней встрече Зейном.
Или то, что я сказала Зейну.
Я до сих пор ругала себя за это, но если бы Миша знал, он бы сейчас шёл рядом со мной, вместо того, чтобы наслаждаться обществом Алины.
Пока я шла домой по тротуару, я думала о том, что сказал мне Клей. Это было… странно. Ясно-понятно. Но что он имел в виду? Дело в том, что он не понимал этого.
Слышал ли Зейн Клея? Я вздохнула. Наверное. Не то, чтобы это было постыдным или…
— Привет.
Моё сердце подпрыгнуло в груди при звуке голоса Зейна. Казалось, будто я вызвала его из тени. Я остановилась и обернулась, не обращая внимания на то, как забился мой пульс.
— Ты не пыталась меня ударить, — под мягким светом уличного фонаря, Зейн остановился в двух футах от меня, засунув руки в карманы. — Начнём с чистого листа?
— Ха-ха, — проворчала я. — Может быть, ты просто позвал достаточно громко, чтобы на этот раз я услышала.
— Возможно, — у него появилась лёгкая улыбка. — Так скажи мне, что же там произошло?
Я понимала, о чём он говорит, но прикинулась дурочкой.
— О чём это ты?
— Тот парень, — ответил он. — Кричал, чтобы ты принесла ему выпить или типа того.
— Ты услышал, — я вздохнула.
— Уверен, что его услышал весь штат Западная Вирджиния.
Покачав головой, я вскинула руки.
— Ничего особенного.
— Не похоже, что ничего особенного, раз ты ушла сразу же после этого.
Я опустила руки.
— Ничего себе. А ты весьма наблюдателен.
— Именно.
Удивление на мгновение лишило меня дара речи.
— Но почему?
— Я увидел тебя там, так что был внимательным.
— Ты даже не взглянул на меня, пока Клей не выставил себя идиотом.
Когда он прикусил губу, вернулась лёгкая, дразнящая улыбка.
— Значит, ты тоже наблюдала за мной.
Тепло разлилось по моим щекам.
— Нет.
Он улыбнулся, заправляя прядь светлых волос за ухо.
— Ты смешная.
— И надоедлива?
— И это тоже, — он взглянул налево, а потом снова посмотрел на меня. — Что у тебя произошло с этим Клеем?
— Он просто… Он просто придурок.
Легкий ветерок приподнял кончики моих волос. Странная лёгкая дрожь пробежала по моему позвоночнику. Ветер усилился, отбросив мои волосы на лицо. Я сделала шаг назад.
— Мне нужно вернуться домой.
— Я могу проводить тебя.
Внутренний голосок шептал «да», движимый почти отчаянной потребностью в чём-то большем, чем мимолетное внимание, но эта потребность была безответственной, безрассудной и интересной.
— Я всё равно иду туда, — сказал он, кивая в сторону моего дома и Большого зала за ним. — Ничего такого.
Тихо вздохнув, я кивнула.
— Конечно. Как тебе угодно.
Зейн улыбнулся.
— Ты смеёшься надо мной?
— Вроде бы.
— Тогда я передумала, ты не пойдёшь со мной.
Я повернулась и пошла прочь.
Зейн с лёгкостью догнал меня.
— Нет. Не передумывай.
Я боролась с улыбкой и победила.
Мы шли в тишине, а потом Зейн спросил:
— Каково это, жить здесь?
— Что ты имеешь в виду?
— Другие Стражи обращаются с тобой так же, как и Клей или они хорошо к тебе относятся?
Я взглянула на него.
— Почти все они приняли мое присутствие здесь, если ты это имеешь в виду. Клей, он просто… Ну, он осёл, но я росла со Стражами намного младше. Даже Клея.
— И ты училась вместе с ними? Каково это было?
— Пожалуй, хорошо. Я узнала о Гражданской войне на одном из уроков, и про демонов на следующем. И это, вероятно, более интересный образовательный опыт, чем у большинства людей, — сказала я.
Все общины были оснащены собственными школами. Они, конечно, были намного меньше, чем многие школы в человеческом мире. В одном здании размещался К-12[6], и в каждом классе обычно было не более десяти-пятнадцати учеников.
— А что насчёт тебя? Ты вырос в одной общине?
— Я родился в одной из общин в Вирджинии, недалеко от Ричмонда, больше ничего не помню.
— Значит, вы всегда жили на одном из аванпостов? — спросила я, указывая на места, где жили обученные Стражи, которые патрулировали и охотились на демонов.
— Да, — ответил он. — А ты нигде больше не жила, кроме как тут и… в Нью-Йорке?
Я удивилась, что он вспомнил.
— Когда я приехала сюда с мамой, мне было восемь.
Мы пересекли улицу, направившись к небольшой каменной стене, которая отделяла главный дом от общины.
— Это всё, что я знаю.
Зейн молчал, и я украдкой бросила на него быстрый взгляд. Он сосредоточился на тускло освещённой дорожке, а затем его подбородок склонился в мою сторону.
Я отвела взгляд, втягивая в себя прохладный, пахнущий соснами ночной воздух.
— А как там было на аванпосту?
— Ничего похожего на это, — ответил он. — Я вырос в окружении обученных Стражей, а не вдали от них… ну, всё. Я проводил в городе столько же времени, сколько и в лагере. Там никогда не бывает так тихо.
— Могу себе представить, — пробормотала я, но на самом деле не могла.
Я мало что помнила о жизни в штате Нью-Йорк. Мы были в пригороде за пределами Олбани, никогда не было такого места, как Вашингтон, округ Колумбия или Нью-Йорк.
— Вы учились на дому?
— Да. Мой отец привёл человека, который занимался моим образованием, и которого не беспокоило то, что он окружён Стражами.
— Должно быть, тяжело быть одним ребёнком.
— Я был не единственным ребёнком, — сказал он, и моё любопытство усилилось. Прежде чем я успела задать этот вопрос, он сказал: — Могу я кое-что спросить у тебя?
— Даже если я скажу нет, ты в любом случае спросишь.
— Я бы не стал спрашивать, если бы ты не хотела этого.
Искренность в его голосе заставила меня посмотреть на него. Вообще-то… я поверила этому.
— Что ты хочешь знать?
— Сколько тебе лет?
Я вскинула бровь.
— Мне восемнадцать. А тебе?
— Двадцать один, — ответил он. — Мне исполнится двадцать два через пару месяцев. В сентябре.
Я сложила руки на животе, когда мы обогнули каменную стену и приблизились к дому.
— Тебе восемнадцать, а твоей мамы больше нет, я очень сожалею об этом, — он быстро перешёл на другую тему. — Но почему ты всё ещё здесь?
Проклятье, это был очень сложный вопрос, потому что я не могла ответить на него честно. Ко времени как мы подошли к дому, я всё ещё не нашлась, что ответить. Мы остановились у края пучка света от прожектора, освещающего переднее крыльцо.
— Всё из-за того, что тебе некуда больше пойти? — спросил он. — Я ни в коем случае не хотел обидеть. Я прекрасно понимаю, как тяжело расти здесь и затем выйти в большой мир.
— Но я хочу туда пойти.
В ту же секунду, как я это сказала, я уже мысленно проклинала себя на чём свет стоит. Мне реально надо держать рот закрытым.
Зейн развернулся ко мне всем телом.
— Тогда почему не выходишь?
— Это не… Не так просто, — признала я. — В смысле, мне некуда пойти. Как ты и сказал. Это тяжело, уйти отсюда и отправиться туда. Совет по образованию признает наши дипломы, так же как большинство колледжей, но где взять денег? Получить финансовую помощь довольно сложно, потому что Стражи не имеют на неё прав, и даже несмотря на то, что я не Страж, мой школьный диплом предполагает, что я им являюсь. Будет черте что, а здесь есть дела поважнее, чем помогать мне с этим разбираться.
— Звучит так, будто ты уже искала информацию об этом.
Искала. Много. И всё, что я нашла, не имело смысла, ведь колледж — для меня не подлежит даже обсуждению. Не для этого я была… была рождена. После того, как убили маму, я подбирала колледж, решив, что нет причин, по которым я бы не могла ходить в школу и быть готовой, когда меня призовут.
Но чем я буду платить за это? Попросить у Тьерри и Мэтью? Они и так меня всем обеспечили. Я не могла просить ещё и об этом.
— У меня есть ещё вопрос, — сказал он.
— Давай, — вздохнула я, отчасти боясь, чем это может обернуться.
— Что случилось со Стражем, который убил твою маму?
Этот вопрос потряс меня, и я отступила от Зейна на шаг.
— Не надо было тебе говорить.
— Почему?
— Потому что я не люблю ни говорить, ни думать об этом.
— Прости, — сразу же сказал он. — Не стоило поднимать эту тему.
Сделав прерывистый вдох, я повернулась к ступенькам, а затем остановилась, взглянув на Зейна.
— Страж мёртв. Я не осталась бы здесь, будь он жив.
— Я даже не представляю, каково тебе, — быстро сказал он. — Прости, Тринити.
Воздух застрял у меня в горле. Снова оно. То, как он назвал моё имя. Горячая дрожь прокатилась по моей коже, и от этой дрожи я вспомнила, с какой тоской Миша смотрел на Алину. Эта дрожь заставила меня думать о тёплых летних ночах, о касании кожи к коже.
Жар внутри меня нарастал, скатываясь по горлу и растекаясь по груди, отодвигая горечь, которую я всегда испытывала, думая о маме, и я поняла, что мне пора уходить.
И я так и сделала, не сказав ни слова и не оглянувшись.
* * *
Вернулся сбитый с толку призрак, вышагивая по подъездной дорожке снаружи Большого зала, давно пришло время поговорить с беднягой и помочь ему двигаться дальше.
— От этого некомфортно, — пробормотал Миша, следуя за мной, пока мы шли по дорожке вокруг Большого зала.
Я улыбнулась.
Джада ненавидела, когда я таскала её за собой. Если честно, Мише надо было быть в Большом зале на церемонии Чествования вместе со всеми, но как обычно он был на службе у Тринити.
— Ты даже не можешь их видеть, так что не понимаю, почему тебе некомфортно.
— Может, я и не могу их увидеть, но я знаю, что они здесь.
Миша поймал край моей футболки, оттащив меня в сторону раньше, чем я врезалась в молодую ель, которую не заметила.
— Спасибо, — пробубнила я, остановившись на углу здания.
Опустилась ночь, и мягкий свет лился от входа в Большой зал.
Призрачный чувак остановился у живой изгороди, вскинув руки и начав дергать себя за волосы. Моё сердце сжалось от сочувствия.
— Что он делает? — прошептал Миша.
— Чудит, — сказала я ему.
От здания исходило достаточно света, чтобы видеть, куда иду. Я собралась подняться, но остановилась и посмотрела на широкую лестницу.
Приглушённый смех и приветственные возгласы доносились из зала, привлекая моё внимание. Чествование было хорошим временем. Танцы. Празднование. Семья. Вот на что это похоже. Семья.
Я посмотрела на Мишу. Он тоже смотрел в зал, и мне стало любопытно, думает ли он про Алину.
— Алина на Чествовании?
— Да, — ответил он, и я поняла, что это тупой вопрос.
Каждый Страж, у которого нет ребёнка, за которым надо присматривать, будет на Чествование.
Ему тоже следует быть там. А не тут со мной, ошиваясь в темноте, пока я говорю с призраками.
Грызя ноготь на большом пальце, я обернулась к нему.
— Почему бы тебе не пойти и не посмотреть, как там дела? После того, как я помогу призрачному парню двигаться дальше, я присоединюсь к тебе.
Лицо Миши было в тени.
— Почему я должен хотеть пойти туда без тебя?
— Потому что это лучше, чем торчать тут со мной, пока я разговариваю с призраками.
— Я лучше останусь с тобой, даже несмотря на всю эту призрачную фигню.
Мои губы дёрнулись.
— Ты лжёшь.
— Никогда, — ответил он. — Кроме того, я не могу оставить тебя одну, пока ты говоришь с призраком. Если кто-то выйдет и увидит тебя, то подумает…
— Что я тронулась? — вставила я.
— Я не это хотел сказать. Я собирался сказать, они посчитают это странным и станут задавать вопросы.
Повернувшись к призрачному чуваку, я увидела, что он всё ещё стоит у изгороди. Я подошла к нему, стараясь держаться ближе к изгороди. Призрак, казалось, не слышал моего приближения и, подойдя ближе, я увидела его рубашку сине-золотого цвета как у альпинистов. А ещё я увидела, что с ним что-то не в порядке.
Спина его рубашки была порвана и окрашена в тёмный цвет. Сердце у меня слегка подпрыгнуло, как всегда, когда я оказывалась вблизи призрака или духа, независимо от того, сколько раз я их видела.
Я прочистила горло.
— Привет.
Призрак рассеялся как дым на ветру. У меня от удивления приоткрылся рот.
— Как грубо.
Миг спустя, он снова появился, на этот раз лицом ко мне. Сначала появились голова и плечи, а затем и всё остальное, но его тело ниже талии было прозрачным.
— Святое дерьмо, — ахнула я, мои глаза широко распахнулись, когда я лучше разглядела человека.
Я услышала, как Миша остановился в нескольких шагах позади меня.
Призрак был юным, возможно, лет двадцати пяти, и его лицо было лишено красок. Но не это перевернуло мой желудок в приступе тошноты. Передняя часть его рубашки была разодрана, как и его плоть, а живот разорван на полосы.
Я сделала шаг назад. Я не смогла всё это разглядеть с крыши. Похоже, я ошиблась насчёт автомобильной аварии.
— Ты видишь меня? — спросил призрак, бросаясь ко мне… а потом сквозь меня.
Ледяной ветер пронёсся сквозь меня, отбрасывая пряди волос с лица. Я вздрогнула и с трудом сглотнула, ненавидя прокатившую дрожь во мне.
— Он… Он только что прошёл через тебя? — Миша побледнел.
— К сожалению, — я обернулась и увидели, что призрак смотрит на себя сверху вниз. — Эй, не делай так больше.
— Прости. Я не хотел. Я не понимаю, как такое возможно, — паника закралась в голос мужчины, когда он вновь шагнул мне навстречу, но потом остановился. — Ты можешь видеть и говорить со мной?
— Могу, — я взглянула вниз и увидела, что его ноги сделались твердыми. — Как тебя зовут?
— Вейн… Вейн Коэн. Ты поможешь мне? Кажется, я заблудился.
Боже.
Посмотрев на юг, я снова начала покусывать ноготь. Он должен знать, что мёртв.
— Я помогу тебе, Вейн, и подскажу, как тебе вернуться домой, но это не тот дом, о котором ты думаешь.
Вейн нахмурил свои темные брови.
— Я ничего не понимаю. Мне нужно домой…
— Ты знаешь, что ты мёртв? — спросила я.
С этим вопросом нельзя было затягивать.
Миша за моей спиной издал сдавленный звук.
— Ничего себе. Поразительный способ быть доброй.
Я проигнорировала его.
— Ты… Ты видел себя?
— Да, но… — он приложил два пальца к шее и опустил ошарашенный взгляд на своё тело. — Я… Я не могу быть мертвым. Я возвращался домой, а потом… — он опустил руку, всё ещё таращась на свою изуродованную грудь. — Я собирался заказать пиццу, с мясом и хрустящей корочкой.
Когда люди умирали, они, как правило, беспокоились о самых глупых вещах, вместо того, чтобы заняться более важными делами.
— Я… Я действительно умер?
— Ты определённо мёртв, — подтвердила я.
— Я не могу поверить в то, что мёртв, — прошептал он.
— Мне жаль, — и это было так, хотя я видела его впервые. Смерть редко кто с легкостью принимал: — Что с тобой случилось, Вейн?
— Я не… Моя машина сломалась. Спустило колесо, — он повернулся к Мише. — Он тоже меня видит?
— Нет, он тебя не видит.
— Он смотрит на меня? — пробормотал Миша. — Пожалуйста, скажи мне, что он не смотрит на меня.
Вейн склонил голову.
— Он смотрит и слышит тебя, — сказала я, бросив на Мишу мрачный взгляд, который кричал «заткнись». — Вейн, что случилось с твоей спущенной шиной? Не по это причине у тебя такая… грудь.
— Боже, — пробормотал Миша. — Как выглядит его грудь?
Вейн уставился на Мишу, медленно качая головой в замешательстве.
— Я менял колесо, и пришло оно… Оно появилось из ниоткуда.
— Кто оно? — спросила я. — Горный лев?
— Ты серьёзно? — воскликнул Миша.
— Здесь есть горные львы, — я вновь сосредоточилась на Вейне. — Так вот что с тобой случилось? Или, может быть, это был медведь?
— Насколько плохо он выглядит? — спросил Миша, скривив губы.
Я не собиралась отвечать на этот вопрос в присутствии бедного Вейна, но это выглядело плохо, очень плохо, и хотя Вейн уже должен был это знать, я действительно не хотела говорить ему это. Вроде тех плохих новостей, которые наверняка будут сниться мне в кошмарах.
Бывали такие времена, особенно после того как я видела нечто подобное, когда я знала, что Миша или Джада спросят, почему я просто не игнорирую мёртвых. Казалось, что это было бы легче сделать, но это не спасло бы меня от такой созерцания такой навязчивой, ужасной смерти. Бывали даже моменты, когда я задавала себе этот вопрос, особенно после того, как увидела ту маленькую девочку.
Но я не могла игнорировать этих людей.
Я всегда… всегда была готова помочь призракам и духам. За эти годы я по-настоящему научилась общаться с ними. Как бы банально это ни звучало, возможность помочь им была… была чем-то особенным. И вряд ли я вечно буду их видеть. Время было не на моей стороне.
Поэтому я не бегу о того, что могу сделать.
Я не прячусь.
— Оно было большим, но не огромная кошка. Оно было на двух ногах, — Вейн перевёл взгляд на меня. — Но это был не медведь.
Когда я снова взглянула на его грудь, волна мурашек пробежала по моим рукам.
— Это было не животное?
— Было темно, и всё произошло так быстро, но оно… О Боже, я однажды видел шоу про монстров. Оно выглядело как монстр, как что-то не настоящее, и оно… у него были крылья. Огромные крылья. Я слышал их. Я видел их, хотя больше ничего не мог видеть.
Крошечные волоски поднялись по всему моему телу. Монстры были ненастоящими, не такими, о которых он думал, но если это не медведь или голодный горный лев, который сделал это с ним, оставался только один вариант.
И это была не чупакабра.
Или снежный человек.
— Я думал, что сбежал. Я хочу сказать, вот почему я здесь. Я сбежал, — сказал Вейн. — Верно?
Я отрицательно покачала головой.
— Где ты был, когда у тебя спустило колесо?
— Рядом со старой пожарной башней. Может быть, в миле от неё.
По мне пробежал холодок. Заброшенная пожарная башня была недалеко отсюда. Всего в нескольких милях.
— У тебя есть семья?
— Я… хм, только мать и брат, — его голос был хриплым. — Как ты можешь видеть меня, если я мёртв?
— Просто могу.
Он посмотрел на подъездную дорожку. Для меня было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Мне показалось, что я знаю, что он видит.
— Там свет? — с надеждой спросила я. — Ярко-белый свет, который следовал за тобой сюда?
— Да, — его смех перешёл в рыдание, и моё сердце снова сжалось. — Там… там чёртов свет. Он был там с тех пор, как я… как я сбежал от этой твари.
— Это хорошо. Знаю, звучит банально, но тебе нужно выйти на свет, — сказала я, и к счастью Миша знал, что это был тот момент, где ему стоит помолчать.
— Серьёзно?
— Да.
— Я не понимаю, — его слова были резкими, и я вздрогнула.
— Всё приобретет смысл, как только ты войдёшь в свет. И тебе нужно идти, — сказала я ему. — Ты не можешь здесь оставаться.
— Почему нет? — его голос был тихим, ноющим.
Это был обычный вопрос.
— Потому что ты должен двигаться дальше, к тому, что тебя ждёт.
— О-откуда ты знаешь, что ждёт меня?
Ещё один стандартный вопрос.
— Я не знаю наверняка, но знаю, что как только ты увидишь свет, произойдёт что-то хорошее.
Я ни разу не встречала призрака, который не видел бы света, даже если бы они умерли задолго до того, как я их увидела. Этот свет следовал за ними, как счастливый щенок.
Некоторые люди были просто слишком напуганы или обескуражены, чтобы войти в него. Я не вправе винить их за это. Я бы тоже испугалась. А кто нет? Смерть была огромной неизвестностью.
— Я увижу своего отца? — он всё ещё смотрел на тёмную подъездную дорожку, где его ждал свет. — Он умер год назад в автокатастрофе на US50[7].
Я старалась не лгать тем, кто осуществлял переход, потому что чувствовала, что это неправильно.
— Хотела бы я сказать «да», но, честно говоря, не знаю. Я просто знаю, что ты принадлежишь этому свету, и это не причинит тебе вреда.
Вейн притих, а потом шагнул вперёд, и тогда я подошла к нему поближе.
— Ладно, — сказал он. — Всё в порядке. Я сделаю это.
Снова поднеся большой палец ко рту, я прищурилась, пока его лицо не прояснилось. Сейчас его образ был более призрачным, чем когда-либо, но я всё ещё видела выражение его лица в тот момент, когда он решил выйти на свет.
Мои губы приоткрылись на тихом вдохе.
Его глаза распахнулись, и затем тепло разлилось по его лицу, словно тысячи рождественских праздников вместе взятые слились в один, меняя выражение его лица. Он двинулся вперёд.
Затем я спросила то, что всегда спрашивала, когда видела, как это выражение застывает на их лицах.
— Что ты видишь?
Вейн не ответил.
Они никогда не отвечали.
Даже духи, которые проходили мимо и возвращались, не говорили о том, что они видели. Полагаю, есть какое-то космическое правило насчет этого, как и множество других глупых правил.
Я знала, что свет, в который собирался войти Вейн, отправит его либо в рай, либо в ад. И то и другое существовало. Но судя по выражению его лица, у меня было ощущение, что он испытывал что-то волшебное и чистое. Никто из призраков, которым я помогла, не пугался, когда выходил на свет, а это означало, что все те, кому я помогла, были отправлены на небеса.
Вейн сделал ещё один шаг и исчез.
Я прерывисто вздохнула, внезапно глаза затуманились. Я всегда так чувствовала себя после того, как кто-то осуществлял переход. Я даже не знала почему. Подняв руку, я заправила волосы за уши.
— Он исчез? — голос Миши был тихим.
— Да, — я откашлялась и медленно повернулась к Мише, отгоняя затянувшуюся грусть. — Нам нужно немедленно увидеться с Тьерри.
— Что? — удивление наполнило его голос. — Зачем?
Я шагнула к нему.
— Потому что этот мужчина был убит неподалёку… Верховным демоном.
Верховные демоны могли выглядеть как люди, так же как и Стражи, и, как ни странно, когда демоны были в своей истинной форме, они были склонным походить на Стражей, за исключением чёрно-серой кожи и рогов.
Это было тем, что неизменно неверно указывали в описании демонов. У них не было рогов.
У Стражей были.
— Будь тут, — приказал Миша.
Мы остановились перед главным банкетным залом, в атриуме, украшенном статуями горгулий, которые не превращались в настоящих, живых существ. Они стояли на расстоянии нескольких футов друг от друга, взгромоздившись на стены, широко расправив крылья.
Миша исчез раньше, чем я успела сказать хоть слово. Он шмыгнул в открытые двери, я же осталась наедине со статуями.
Я посмотрела налево. Клыкастый открытый рот одной из горгулий был в нескольких дюймах от моего лица.
Они внушали страх.
Перебросив волосы через плечо, я поспешила к широко открытым дверям и заглянула в ярко освещённый холл.
Меня тут же захлестнули чувства. Так много людей, многие одеты в яркие церемониальные цвета потрясающего жёлтого и яркого синего оттенка. Запах жареного мяса заставил бы меня броситься внутрь и схватить тарелку, а потом с аппетитом съесть где-нибудь в уголке, если бы я только что не лицезрела грудь и живот Вейна.
Оглядев зал, я не увидела Мишу, но знала, что, скорее всего, он пошёл к возвышению, где Тьерри будет сидеть вместе с Джадой и её матерью, Эйми. Наши гости будут сидеть с ними на почётном месте, и если бы я решила присутствовать сегодня вечером, то сидела бы там же.
Не знаю, почему не пошла. Весь день я чувствовала себя странно, едва выдержала тренировку с Мишей и отказалась от предложения присоединиться к Джаде и Таю и пойти с ними перекусить после этого.
Я провела большую часть дня, отсиживаясь в своей спальне с Арахисом, смотря «Принца из Беверли-Хиллз».
Я ухватилась за края двери, когда мой взгляд скользнул по десяткам прямоугольных столов, и я услышала звук хриплого мужского смеха.
В центре комнаты стоял Страж, одетый в церемониальную одежду, и который вот-вот пройдёт через Восхваление и получит льняные штаны и рубашку без рукавов. Он был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть, кто это был, в зале было, по меньшей мере, двадцать выпускников.
Нервничая, я переминалась с ноги на ногу. То, что сказал мне Вейн, не могло ждать. Мы все знали, что Одержимые часто контролируются Верховными демонами, и то, что описал Вейн…
— Снова прячешься?
Я подпрыгнула от звука голоса Зейна и резко развернулась. Боже милостивый, этот парень двигался тише призрака. Он стоял всего в нескольких футах от меня.
Первое, что я заметила, это то, что его волосы были снова убраны назад, демонстрируя высокие, широкие скулы и острую линию подбородка. Я не была уверена, что мне больше нравилось. Не то чтобы мне нужно было иметь мнение на этот счет, но я думала, что распущенные волосы, мне больше нравятся.
А ещё, мне нужно взять себя в руки.
Второе, что я заметила, он был одет не так, как остальные Стражи, присутствовавшие на банкете. Он был одет, как обычно, в своей чёрной рубашке-хенли и джинсах.
Разве он не принимает участие в банкете?
Он вскинул брови, и я поняла, что таращилась на него как дурочка.
Я быстро вырвалась из ступора. Прядь волос упала на щёку.
— Ты что, преследуешь меня? Мне начитает так казаться.
Он ухмыльнулся.
— Да. Когда я преследую кого-то, я всегда предупреждаю о своём присутствии.
— Должно быть, ты просто дерьмовый сталкер.
— Вполне возможно.
Он замолчал, в то время как взгляд его бледных глаз скользнул по мне. Мои волосы были распущены, и даже не прикасаясь к ним, я знала, что выглядела так, словно моя причёска удвоилась и схожа с прической какой-нибудь девушки из музыкального видео 80-х годов. Ну, если верить Арахису. Мои волосы легко запутывались.
— Я мог бы быть таким же дерьмовым в преследовании, как и ты в прятках.
Я сложила руки на груди.
— Я не прячусь.
— Мы что, и правда, опять будем об этом спорить? — Зейн подошёл ближе, опустил подбородок и заговорил тихим голосом. — Потому что со стороны кажется, что ты совершенно точно снова прячешься.
Приподнявшись на цыпочки, я встретила его пристальный взгляд.
— Если ты думаешь, что я прячусь, то ты слепой.
— Об этом я ничего не знаю, — он выпрямился. Его взгляд метнулся поверх моей головы к открытой двери. — Тебе туда нельзя? Вот почему ты прячешься?
Вопрос сбил меня с толку, и я обернулась, бросив взгляд на то, что было позади меня.
— Я не прячусь, и да, я могу присутствовать на церемонии награждения, если захочу, — я снова повернулась к нему. — А почему ты не там? Ты ведь гость клана.
— Не люблю такие мероприятия.
Он пальцами коснулся моей щеки, поймал прядь волос и убрал её за ухо. Я вздрогнула от неожиданности, не успев уловить момент, когда его рука шевельнулась. Он отдёрнул руку, нахмурив брови.
— Я не причиню тебе вреда.
Жар пополз по моим щекам.
— Нет, не причинишь, потому что я тебе не позволю.
На его лице появилась полуулыбка, но она не коснулась его глаз.
— Я и не думал, что ты такое допустишь.
Чувствуя себя необычайно застенчивой, я развела руки и коснулась спутанных кончиков волос.
— Почему ты не любишь банкеты?
Он поднял плечо и опустил его.
— Скучно.
— А притаиться здесь, нет?
Его бледные глаза потеплели, встретившись со мной взглядом.
— Здесь нет абсолютно ничего скучного.
Я вздрогнула от неожиданности.
— Ты… флиртуешь со мной?
Он прикусил нижнюю губу, проведя по ней зубами, и посмотрел на меня сквозь густые ресницы.
— Мне и в голову не приходило флиртовать с тобой.
Я понятия не имела, был он честен или нет. Стражи флиртовали только со своим видом. Ну, за исключением Клея, но посмотрите во что это вылилось.
Но что, если он флиртует со мной? Что, если он находит меня… привлекательной? Страстное желание расцвело во мне. Подобно цветку, ищущему солнце и воду, оно пустило глубокие корни. Что, если он захочет поцеловать меня?
Ничего себе.
Мне надо притормозить себя. Я серьёзно разогналась. Мои щёки запылали, и я сосредоточилась на одной из статуй.
— О чём ты думаешь? — спросил Зейн.
Мои глаза широко распахнулись, и я вновь посмотрела на него. Он же не мог знать, что за мысли у меня были. Если бы знал, я бы зачахла и умерла прямо на месте.
Его улыбка стала шире.
— Твоё лицо сейчас красное, как помидор.
И я ощущала, что с каждой секундой оно краснеет ещё больше.
— Я представить не могу, что за мысли у тебя в голове, но думаю, с удовольствием бы их послушал.
В груди зашевелилось волнение.
— И ни о чём я не думаю.
— Да-да, — произнёс он это так, будто не поверил мне ни на миг.
Мне отчаянно нужно было сменить тему.
— Так вот, я не прячусь. Я жду Тьерри.
— Для чего?
— Об этом я не буду разговаривать с тобой, — высказалась я, повторив то, что он сказал мне в тренировочном зале.
— Туше, — пробормотал он. — Ставлю на то, что рано или поздно я это узнаю.
— Ставлю на то, что не узнаешь.
— Ну, посмотрим, — сказал он.
Его взгляд скользнул поверх моей макушки. Зейн наклонил голову.
Я оглянулась вполоборота и обнаружила Мишу.
— Зейн, — тон Миши был сухим.
Он слегка улыбнулся.
— Миша.
Я нахмурилась.
Миша повернулся ко мне.
— Тьерри хочет, чтобы мы встретились с ним в доме. Он будет там через несколько минут.
— Хорошо.
Я взглянула на Зейна, который с любопытством наблюдал за нами. Этот глупый, глупый трепет спустился к моему животу.
— Увидимся, — сказал он, и у меня было предчувствие, что так и будет.
Мы с Мишей пришли в дом раньше Тьерри и ждали его в кабинете.
— Нам нужно поговорить до прихода Тьерри, — объявил он.
Я плюхнулась в большое мягкое кресло прямо напротив массивного стола, за которым обычно сидел Тьерри.
— О чём же?
— Тебе нужно быть осторожной рядом с ним.
— С кем? — спросила я, хотя я прекрасно понимала о ком он говорит.
— Зейн, — он прямо-таки рявкнул его имя.
Скрестив руки, я приподняла бровь.
— Два момента.
Миша прищурил глаза, прислонившись к столу Тьерри.
— Начнём с того, что мы уже говорили на эту тему. Тебе не нужно предупреждать меня, чтобы я была осторожна с ним. Мы же не собираемся быть лучшими друзьями или что-то в этом роде. Через пару дней он уедет.
Странный укол разочарования загорелся в моей груди, и я даже отдалённо не понимала этого, ведь мы всего пару раз поговорили, и к тому же большую часть этого времени мы оскорбляли друг друга.
— Это на пару дней больше, чем нужно.
— Хорошо, и это заявление подводит меня к самому важному вопросу вечера. Что за проблемы у тебя с ним? Это явно никак не связано с тем, что я поговорила с ним, — я сделала паузу. — Если только ты тайно не влюблён в меня и не ревнуешь.
Выражение лица Миши смягчилось.
— Ты его не знаешь.
— Ты тоже его не знаешь. Всё, что ты сказал, это то, что он плохой парень и его клан не доверяет ему, но это не имеет смысла. Если его клан не доверяет ему, то зачем они привезли его сюда?
Взглянув на дверь, Миша провёл рукой по копне рыжеватых волос.
— Ты не замечала в нём ничего странного?
Я многое в нём заметила, но держала это при себе.
— Можно немного поподробнее?
— Его глаза, — Миша опустил руку. — Возможно, ты не стояла к нему достаточно близко, чтобы увидеть его глаза.
— Я видела его глаза, — я прервала его, и его взгляд стал острее. — Они немного отличаются.
— Немного отличаются?
Я нахмурилась.
— Они светло-голубые.
— Ты когда-нибудь выдела такие глаза у Стража? — спросил он. — У нас у всех одинаковый цвет глаз, Трин. Именно такими мы рождены.
— Ладно. Тот факт, что глаза Зейна другие, действительно странный, но что в этом такого? Мы теперь дискриминируем светлоглазых Стражей?
— Не говори глупостей, — огрызнулся он. — Ни у одного Стража нет таких глаз.
— Нет никого, подобного мне, — заметила я.
— Это не одно и то же. Далеко не одно и то же, — заспорил Миша. — Смотри, его глаза такие, потому что он… Он потерял часть своей души.
Я много чего ожидала услышать от Миши, но никак не это. Я наклонилась вперёд, едва не свалившись со стула.
— Что?
Миша взглянул на дверь, а потом продолжил.
— Я не знаю подробностей, но их клан воспитал девушку, которая была наполовину Стражем, наполовину демоном.
— Что? — вскрикнула я. — Почему я узнаю об этом только сейчас?
Он моргнул.
— Зачем кому-то говорить тебе об этом?
— Потому что я… Ладно, у меня нет веской причины, — смягчилась я, и тут же вспомнила, как Зейн говорил, что он не единственный ребёнок, выросший в его общине. Неужели он говорил об этой девушке? — Пожалуйста, продолжай.
— Это девушка дочь Лилит.
Я резко втянула воздух.
— Той самой Лилит?
Миша кивнул, и я медленно моргнула. Лилит была матерью многих очень опасных демонов — существ, которые могли забрать душу одним прикосновением. Их называли Лилин, и в этом было что-то смутно знакомое. Несколько месяцев назад я подслушала разговор Мэтью и Тьерри об этих существах. Это было примерно в то время, когда умер отец Зейна.
— Я не знаю, как это произошло, но он потерял часть души, — продолжил Миша.
Откинувшись на спинку стула, я не знала, что и думать.
— Ты хочешь сказать, что у него… нет души?
Он покачал головой.
— Я этого не говорю, потому что если бы это было так, сомневаюсь, что он был бы ещё жив. Его клан бы его прикончил.
Прикончили бы.
Как бешеное животное.
Я вздрогнула, вцепившись в подлокотники кресла.
— Тогда о чём ты говоришь, Миша?
— Почему ты думаешь, он не лидер клана? Он был сыном последнего вождя, готовым взять власть в свои руки, но он этого не сделал.
Я спрашивала его об этом, но всё ещё чувствовала себя любопытной девчонкой.
— Может быть, он просто решил, что не хочет этого.
Миша посмотрел на меня как на дурочку.
— Сомнительно. Очевидно, что клан не доверит ему такое, тем более что он всё ещё дружит с этим демоном.
— C наполовину демоном, наполовину Стражем?
Мне сложно было понять это. Я даже не знала, что если вставить вилку в розетку между Стражем и демоном, может получиться ребёнок.
— Дочь Лилит, — поправил он меня. — И он, как известно, работает с демонами.
— Неужели?
Я рассмеялась над абсурдностью этого утверждения. Не только потому, что было безумием считать, что Страж занимается таким, но и потому, что демон не приблизился бы к Стражу, если бы у него был выбор. Эта полудемон, дочь Лилит, была, очевидно, исключением, и ещё потому, что она была наполовину Стражем.
— Где ты вообще услышал эту чушь?
— Ты не единственная, кто подслушивает. Я слышал, как Мэтью и Тьерри обсуждали это несколько месяцев назад, очевидно, когда всё это произошло. И это не ерунда, Трин.
Я начала покусывать ноготь большого пальца.
— На вид и не скажешь, что он потерял часть души.
— Ты знаешь, как выглядит Страж, потерявший часть души?
— Злым? — предположила я. — Зейн не кажется таким.
Миша встретился со мной взглядом.
— Разве это не величайшее достижение зла? Оно часто строит себя невинным?
Ну, в этом он был прав.
Я понятия не имела, что думать о предупреждении Миши. Возможно, Зейн потерял часть души. Может быть, ему нельзя было доверять, как лидеру клана, или ещё безумнее, он работал с демонами.
Миша был прав. Зло часто прячется за невинностью.
Мне следует быть осторожной с Зейном, учитывая риск, но правда была такова, что, моё любопытство лишь усилилось, и мне стало мало того, что рассказал мне Миша.
Вскоре после этого появился Тьерри, и он был не один. Он привёл с собой целую команду и Мэтью, которого я не удивилась увидеть тут. Но вот вошедший последним… стал для меня потрясением.
Николай.
Я посмотрела на Мишу широко раскрытыми глазами. Разве он не объяснил Тьерри, что повлечёт за собой этот разговор? Миша выглядел таким же растерянным, как и я.
— Николай, не закроешь дверь? — спросил Тьерри, пересекая комнату и присаживаясь за стол. Мэтью присоединился к нему, встав справа. — Миша сказал мне, что тебе нужно кое-чем поделиться, и это не может ждать до окончания банкета.
— Да, но… — я замолчала, когда Николай сел на стул рядом со мной.
— Мне кажется, Тринити не встречалась с Николаем.
Мэтью плавно шагнул вперёд, его рыжие волосы упали вперёд и коснулись лба.
— Нет, мы не встречались, — Николай улыбнулся в мою сторону. — Приятно познакомиться.
— Взаимно, — моё замешательство приближалось к точке кипения, и я взглядом встретилась с Тьерри. — Я ничего не понимаю…
— Всё в порядке. Ты можешь говорить открыто перед Николаем, — Тьерри едва заметно улыбнулся.
Миша вскинул брови.
Я понятия не имела, что происходит.
— Хм, я не уверена…
— Ты можешь. Николай понимает, что всё, услышанное здесь, не может выйти за пределы этой комнаты.
Николай кивнул.
— Конечно.
— Что ты хочешь нам сказать? — спросил Мэтью.
Я взглянула на Мишу, который так сурово хмурился, что мне показалось, что его лицо вот-вот треснет.
— Я видела… — я сделала глубокий вдох, когда моё сердце начало колотиться. — Сегодня вечером я видела призрака за пределами Большого зала.
Николай резко повернул голову в мою сторону.
— Прости?
Я уставилась на Тьерри, не имея представления, что сказать.
— Тринити может видеть призраков и духов, — довольно спокойно объяснил Тьерри, как будто рассказывал Николаю, что я могу ходить задом наперёд, похлопывая себя по животу и потирая макушку. — Только и всего.
До меня дошло негласное сообщение.
— Это правда? — Николай таращился на меня, и мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять это.
— Да, — я опустилась на стул, чувствуя себя необычным насекомым под микроскопом.
— Я никогда не встречал того, кто на такое способен.
испытывая на себе примерно семь разных видов застенчивости, я улыбнулась, плотно сжав губы.
— Да, полагаю это так, — пробормотал Мэтью.
Я метнула на него взгляд, и он подмигнул. Я понятия не имела, что происходит. Но в одно мгновение поняла, что что-то произошло, и что-то серьезное изменилось для Тьерри, чтобы перейти от того, что они ничего не должны знать, к раскрытию одной из моих способностей Николаю.
Покусывая ноготь большого пальца, я взглянула на Николая, и да, он всё ещё пялился на меня.
— Пожалуйста, Тринити, продолжай, — настоял Тьерри.
Я отвела взгляд от Николая.
— Призрак — мужчина? Он был убит демоном, — сказала я. — И вовсе не Одержимым демоном.
Напряжение ворвалось в комнату, когда Тьерри сказал:
— Расскажи нам всё.
И я рассказала, сообщив им то, чем поделился со мной Вейн.
— Как ты можешь быть уверена, что это был демон, а не животное? — спросил Мэтью. — В этих горах водятся медведи.
— Единственное животное, которое, на мой взгляд, могло сделать такое с ним, это чупакабра, и в последний раз, когда я проверяла, они не были настоящими.
— Чупакабра, — повторил Николай, качая головой.
Мэтью наклонился вперёд, положив руки на стол.
— Как давно он умер?
— Я не уверена. Он был в замешательстве, чтобы сказать мне, но впервые я увидела его в тот день, когда они приехали, — я взглянула на Николая. — И он исчез раньше, чем я успела с ним поговорить, но не думаю, что произошло это очень давно. Возможно, несколько дней тому назад.
— Этого вполне достаточно, чтобы демон обнаружил общину. — Мэтью посмотрел на Тьерри.
— Да и заброшенная пожарная башня всего в нескольких милях отсюда, — напомнил Миша. — Но это могло произойти примерно в то время, когда Одержимые были здесь.
Николай, казалось, ничуть не удивился упоминанию Одержимых, так что, либо Тьерри рассказал ему, либо рассказал ему Зейн.
— Возможно ли, что этот человек был мёртв так долго? — спросил Тьерри.
— Я не судебный патологоанатом, как и не играю роль одного из них на телевидении, поэтому не могу сказать вам время смерти. Это могло произойти до Одержимых или после, — сказала я им.
— Сегодня мы отправим команду на разведку местности, — Тьерри начал подниматься. — Я не хочу, чтобы вы двое говорили об этом с кем-либо ещё, даже с Джадой. Вам понятно? Я не хочу вызывать ненужную тревогу.
— Понятно, — сказал Миша, а я кивнула.
После этого нас отпустили, и я поднялась в свою спальню. Миша последовал за мной, и как только я открыла дверь, я поняла, что что-то не так.
В комнате было, как в холодильнике.
Я оглядела комнату и увидела занавески, развевающиеся над кремовым шезлонгом.
— Арахис, — проворчала я, торопясь к окну.
Раздвинув занавески, я закрыла окно и снова повернулась к Мише.
— Этот призрак действительно странный.
— Не столь странный, как то, что только что произошло внизу. Не могу поверить, что Тьерри заставил меня говорить в присутствии Николая, — я подошла к своей кровати и плюхнулась на неё. — Миша, что-то происходит.
— Обычно я бы сказал, что у тебя паранойя, но тут ты права, — он прислонился к двери. — Это было чертовски странно.
— Да, так и было, — я уставилась на него, потирая ладонями бёдра. — Знание, что я могу видеть призраков и духов, не так уж и важно, но…
— Но знание кто ты — это на шаг ближе к пониманию того, кто ты.
* * *
Я не могла уснуть.
Наверное, потому что было только одиннадцать вечера, и обычно я даже не думала забираться в постель до полуночи, но я чувствовала себя… странно.
Снова.
Тревожно. Взвинчено. Раздражённо.
Я даже не знала, почему была раздражена.
Я даже не приняла предложение Миши пойти к Яме. Я была немного удивлена, услышав, что люди были там, но, может быть, Чествование закончились рано? Кто знает? Всё, что я знала, это то, что Миша хотел пойти в яму, потому что Алина, вероятно, тоже будет там, поэтому я была здесь, чувствуя…
Беспокойство.
Тревожность.
Нервозность.
Раздражение.
Настороженность.
Я не понимала ни того, ни другого, особенно последнее чувство, но именно так я себя — как будто ждала, что что-то произойдёт. Как будто всё должно было измениться.
Или что-то уже изменилось.
Лёжа в постели, я смотрела на мягко светящиеся звёзды, вытягивая одну ногу вверх. Моё сердце колотилось слишком быстро, словно я была в самом центре тренировки с Мишей, но всё, что я делала в течение последнего часа, лежала здесь. До этого я ходила искать Арахиса, но предположила, что он в Большом зале подглядывает за Зейном.
Зейн.
Ахх.
Я хлопнула себя ладонями по лицу и провела ими по лицу. Неужели он флиртовал со мной? По-настоящему? Впрочем, это не имело значения. Когда он уедет, его уже не будет здесь, а уедет он скоро. Заключительная церемония была через три дня.
И у меня были другие, более важные вещи, о которых стоило подумать.
Я перекатилась на бок, широко открыв глаза. Тысячи различных мыслей, кружили в моей голове. Я беспокоилась о том, что убило Вейна, и найдёт ли что-нибудь группа, которая отправилась на разведку. Я не могла почувствовать демона, и всё это означало, что он не был близок к стенам.
Я не могла перестать думать о том, как Тьерри и Мэтью привели Николая на эту встречу, позволив ему узнать, что я могу видеть призраков, что было довольно странно.
И да, я задавалась вопросом, а что если Зейн и вправду потерял часть своей души.
Если я продолжу в том же духе, я не усну.
Нет.
Сев, я свесила ноги с кровати, затем потянулась и включила ночник. Я моргала, пока глаза не привыкли, а потом я встала. Схватила леггинсы и натянула их вместе со спортивным лифчиком, прежде чем схватить термо-рубашку, которую я украла у Миши много лет назад. Она была мешковатой, почти как туника на мне, и мне это нравилось, потому что мне в ней было уютно, и она пахла гвоздикой, сколько бы раз я её не стирала.
Я вышла из спальни и спустилась вниз. Проходя мимо кабинета Тьерри, я заметила слабый свет, просачивающийся сквозь обшитые панелями двойные двери. Послышались голоса. Мэтью. Тьерри. И третий голос, но я не могла разобрать, о чём они говорили.
Опять встречи за закрытыми дверями.
Если бы Арахис был рядом, я бы отправила его внутрь, чтобы он шпионил для меня, он бы с удовольствием это сделал. Сказал бы, что это заставляет его почувствовать себя Дэйвом Осборном, а я понятия не имела, кто это был. Я предполагала, что это было связано с 80-ми, но он был так любопытен насчёт посетителей, так что, все, что он делал, это болтался в Большом зале.
Опустив подбородок, я направилась к задней двери и пересекла внутренний дворик. Я шла по протоптанной дорожке, которую мне не нужно было видеть, чтобы идти, так как я путешествовала по этому маршруту сотни раз. Я натянула рукава и скрестила руки на всё ещё холодном ночном воздухе, когда добралась до каменной стены, которая была меньше той, что окружала всю общину. Эта стена окружала один из больших лесопарков.
В самом конце каменной стены была Яма.
Я направилась к входу Ямы. Меня окружил запах горящего дерева. Смех и гул разговоров смешивались с мягкой успокаивающей музыкой.
Я остановилась у входа, наблюдая, как пламя танцует на фоне ночного неба. Что я делаю? Неужели я сейчас встану между Мишей и Алиной? Если я это сделаю, он будет сосредоточен на мне, а не на Алине. Вместо того чтобы наслаждаться собой.
Что, если Миша не хотел быть связанным?
В тот момент, когда эта мысль пришла мне в голову, мне захотелось вычистить её проволочной щёткой. Ни у кого из нас не было выбора, ни у меня с рождения, ни у Миши с момента нашей встречи. Миша сказал, что это честь, и я ему поверила. Но то, что было честью, не означало, что кто-то этого хотел.
Чувствуя тошноту, я развернулась и направилась обратно к дому. Может быть, Тьерри и Мэтью к этому времени закончат в своём кабинете, и я смогу их побеспокоить.
Может быть, я заберусь в постель и заставлю себя заснуть. Ещё то веселье.
На полпути от Ямы я остановилась и посмотрела на небо. Ночь была довольно ясная. Я увидела четыре слабых мерцания. Звёзды. Я закрыла правый глаз. Поправка. Я видела три слабых мерцания. Вероятно, их было больше. Наверное, всё небо было усыпано звездами, и, может быть, если бы я смотрела достаточно долго…
Я услышала шаги за спиной и вместо того, чтобы размахнуться, как несколько ночей назад, я начала поворачиваться.
Боль взорвалась у меня в затылке, пронеслась по позвоночнику, закоротила мои чувства и оглушила меня.
А потом, я начала падать.
Я упала на колени, ободрав ладони об жесткую поверхность.
«Дыши».
Это слово я постоянно твердила себе, заставляя себя держать глаза открытыми и фокусируя зрение. От пульсирующей боли и тошноты я была в шаге от поражения. «Дыши сквозь боль. Не падай в обморок. Дыши». Моё зрение сузилось больше, чем обычно, и я изо всех сил постаралась не поддаться наступающей темноте и пульсирующей боли.
Чья-то рука обхватила меня за талию, и подняла, вокруг меня со свистом всколыхнулся воздух. Где-то в глубине души я знала… Я знала, что именно схватило меня. Я не чувствовала демона, и ни один человек не смог бы поднять меня вот так.
Страж.
Всплыли воспоминания годичной давности. Широко раскрытые карие глаза мамы, полные ужаса, когда она поняла, что вот-вот произойдёт. Нас застали врасплох, предали.
Нет. Ни за что.
Такое больше не повторится.
Вспышка страха пронзила меня, как выстрел, включив годы тренировок, выпихивая из меня панику и боль. Опустив одну ногу на землю, я отбросила другую назад, и моя нога соприкоснулась с икрой нападавшего.
Я была вознаграждена стоном боли, и рука на моей талии ослабла. Я обмякла в его руках, и мой внезапный сбил его с толку. Он выронил меня, и я ударилась о землю, щелкнув зубами. Я снова поборола одуряющую боль в голове и ревущее смятение. Я перекатилась, а затем вскочила, резко развернувшись.
И увидела маску — одну из тех белых пластмассовых кукольных масок с раскрашенными красными щеками и широкой розовой улыбкой.
— Считай это стимулирующей терапией.
Я отошла на шаг, вздрогнув.
Страж был в человеческой форме. Я могла судить об этом по тому, как он начал изменяться, наступая на меня. Его тёмная футболка порвалась на плечах, когда развернулись крылья, обнажив тёмно-серую кожу.
Это было плохо, очень плохо. Даже если бы у меня были кинжалы, а их не было, это был бы совершенно иной вид борьбы, стоило только его коже стать твёрдой.
Я сделала обманный выпад влево, когда он попытался схватить меня. Увернувшись, я наклонилась и ударила его ногой. Моя нога достигла его лица сбоку, откидывая его голову назад и раскалывая пластиковую маску. Она стала соскальзывать с него, но я не видела ничего, кроме теней под маской.
Он оступился, а затем резко повернулся. Он сделал это слишком быстро, став слепым пятном на периферии моего зрения. Я отпрыгнула, когда он вскинул руку, выпуская острые, как лезвия, когти. Страж поймал рукав моей футболки. Та порвалась, и затем жгучая боль охватила моё плечо.
Тёплая влага заструилась вниз по моему предплечью, когда я выкрутилась из хватки, вызвав во мне чистейший первобытный ужас. Страх, охвативший меня, был вызван не раной и не тем, что Страж преследовал меня, он был вызван пролитой кровью.
Моей кровью.
Её запах наполнял воздух и уносился ветром, металлический, сладкий аромат, который никак не скрыть.
Она привлечет их, и это знание пробудило то, что было скрыто глубоко внутри меня — силу, которую я училась контролировать с самого рождения, скрытую до тех пор, пока отец не освободит её — освободит меня.
— Нет, — прошептала я, зная, что это бессмысленно.
Процесс был запущен, и его уже не остановить.
Жар вспыхнул в груди, сила и тепло тысячи солнц, прокатившись по моим венам, словно шторм и накаленная молния.
Моя благодать поднялась, вырвавшись на поверхность, взяла верх, несмотря на мою борьбу, даже, когда я попыталась подумать о зиме, о холодном утре и ледяном дожде. Бесполезно.
Я чувствовала это.
Жар побежал по моей руке, и белый свет заполнил уголки глаз.
— Ты должен бежать.
Но Страж не послушал.
Белый огонь бурлил во мне, и затем вырвался из моей ладони, выстрелив брызгами пламени, а мои пальцы сжались вокруг нагретой ручки, уже сформировавшейся в моей ладони. Тяжесть меча сильно ощущалась, и то, что только что произошло, по своей сути было знакомым, хотя я призывала его только однажды. Огонь вспыхнул от острых, как бритва, краёв, и воздух стал потрескивать и шипеть.
Его крылья расправились, а я высоко подняла меч. Пламя изогнулось дугой, когда я обрушила его вниз, попав стражу в плечо. Кожа Стража была почти непроницаемой. Почти. Меч вонзился в него, как горячий нож, скользящий по маслу, сжигая кожу и кровь раньше, чем она успела выплеснуться в воздух, разрезая его пополам, когда праведный огонь пронзил его, поглощая каждый дюйм Стража, прежде чем он смог закричать.
Через несколько секунд от Стража не осталось ничего, кроме кучки пепла, освещённой брызгами пламени от горящего меча. Осталась только наполовину расплавленная маска.
Благодать отпрянула, и меч разрушился сам по себе, превратившись в клочья дыма и мелкую пыль золотистого света, которая испарились на ветру.
Тонкая струя крови сочилась из моего носа.
Медленно, я нагнулась и подхватила расколотую маску. В тот миг, когда мои пальцы коснулись её, пластик развалился, осыпаясь пылью на землю.
— Упс, — прошептала я, выпрямившись.
Тяжело дыша, я пожала плечами и отступила назад. Кровь… Она всё ещё стекала по моему левому предплечью, капая с кончиков пальцев и падая на тротуар.
Это было плохо, очень плохо.
Я должна найти Тьерри, немедленно. Этот беспорядок надо было убрать, прежде чем станет слишком поздно. И это было важнее, гораздо важнее, чем пытаться узнать, почему Страж снова пытался меня убить.
Развернувшись, я рванула с места и побежала быстрее, чем когда-либо прежде, не замедляя бег, хотя с каждым шагом в голове стучало так, словно в моём черепе поселился барабанщик. Я не замедлилась и не уступила тьме, преследующей меня. Если я потеряю сознание и не доберусь до Тьерри, кровотечение не остановится, и они придут.
Особенно, если тот, кто убил Вейна всё ещё рядом. Они являлись целым стадом.
Я оказалась у края стены, окружавшей дом, завернув направо…
Я врезалась во что-то тёплое и твёрдое — что-то, пахнущее… как зимняя мята.
Зейн.
Я пошатнулась, теряя равновесие.
— Какого чёрта? — воскликнул Зейн, схватив меня за руку — за раненную руку. Я подавила резкий крик, когда боль обожгла меня. — Тринити?
Он потянул меня вперёд слишком быстро, ничто уже не могло остановить меня. Я оттолкнулась от его груди, но упасть я не успела. Он поймал мою руку, помогая удержаться. Морозная мята подавила металлический запах моей крови. Я встревожено посмотрела на его лицо, но здесь было слишком темно, чтобы разглядеть его.
— Святое дерьмо, — прошептала я, чувствуя тошноту. — Ты как стена — тёплая, твёрдая стена.
— Тёплая, твёрдая стена? Подожди, — в его голосе послышалось беспокойство, и он провел по мне руками. — У тебя кровотечение. Чёрт. Сильное кровотечение.
Как в тумане, я почувствовала его успокаивающее прикосновение, и сердце забилось чаще.
— Вроде того.
— Вроде того? Что с тобой случилось? — Зейн держал мою руку, злость смешивалась с беспокойством, его тон стал резче, когда он сказал: — Кто сделал это с тобой?
Я начала отвечать, но остановилась.
— Я… я не знаю.
— Ты не знаешь?
— Нет.
Я проглотила подступившую к горлу желчь. «Боже, меня сейчас стошнит. Или я упаду в обморок. Может быть, оба варианта».
— Мне нужно… мне нужно увидеть Тьерри.
— Думаю, тебе нужен врач.
Он коснулся рукой моей щеки, и снова и ощутила странный толчок — чувство острого осознания. Я дёрнулась назад, разрывая контакт.
— Извини, — последовал грубый ответ. — Всё хорошо. Все нормально.
Я не была в этом уверена.
— Николай, — выкрикнул он, и мой желудок сжался.
«Он был не один. Отлично. Как мы всё это им объясним?»
— У нас проблема.
— Никаких проблем, — пробормотала я, осознавая, что к нам присоединился лидер клана Вашингтона.
— Что, чёрт возьми, случилось? — потребовал Николай.
— Я попала в передрягу, — сказала я.
— С бензопилой? — спросил Зейн. — Ещё где-нибудь ранена?
— Я в порядке, — я отстранилась от его прикосновения. Мои ноги… ощущались странно. — Мне просто нужно добраться до дома. Мэтью… Он поможет мне.
— Тринити…
— Мне нужно увидеть… — мир слегка покачнулся. — Ого.
— Ого, что?
Рука снова легла мне на щёку, пальцы раздвинулись и скользнули вниз по шее, по волосам. Несмотря на позывы рвоты, я вздрогнула в ответ на медленное скольжение его кожи по моей.
— Твоя голова тоже кровоточит.
Серьёзно? Хотя, я не должна удивляться. Страж всерьёз пытался проломить мой череп.
— Мне просто нужно…
— Мне кажется, что она не в порядке, — сказал Николай настойчивым голосом.
Зейн шагнул ко мне, и тепло его тела манило. Странное ощущение в ногах усилилось, и свет, который я могла видеть, погас. Мне показалось, что он выкрикнул моё имя.
В следующее мгновение я поняла, что уже не стою на ногах. Меня… меня несли на руках. Моя щека покоилась на груди… на груди Зейна.
Ох, какого чёрта?
— Отпусти меня, — сказала я, пытаясь поднять голову, что было тщетно. Казалось, она весила тонну.
— О, я не отпущу тебя, — его шаги были широкими и быстрыми. — Ты только что потеряла сознание, и я очень не хочу тебя снова ловить.
Смятение захлестнуло меня.
— Я… я не теряла сознание.
— Ты, и правда, собираешься спорить со мной после того, как упала, как мешок с картофелем?
Мешок с картофелем? Это было… лестно.
— Я никогда в жизни не теряла сознание.
— Ну, всё когда-нибудь случается в первый раз.
Я попытался разглядеть, где мы, но было темно.
— Где мы находимся? Где Николай?
— Он ушёл, чтобы найти Тьерри. Я понятия не имею, где здесь больница. Если бы я знал, твоя задница была бы уже там.
Зажмурившись, я старалась не думать о том, что меня несёт Зейн, который был не только самым привлекательным парнем, которого я когда-либо видела, но и…
— Ты… пахнешь.
— Что? — ахнула я сквозь стиснутые зубы, а мои глаза распахнулись. Теперь мы были под светом прожекторов, и Зейн пристально смотрел на меня сверху вниз, шагая вперёд. — Я истекаю кровью до смерти, а ты выбрал этот момент, чтобы сказать мне, что я пахну?
— Я думал, ты в порядке? — сказал он.
— Я не… я не пахну.
— Пахнешь, — он казался смущённым. — Ты пахнешь… мороженным.
Я моргнула, думая, что из-за удара по голове, я не правильно его расслышала.
— Что?
— Да-да, — короткий, неуверенный смешок сотряс Зейна. — Я даже не знал, что у тебя есть запах, но он есть. Ваниль и сахар, — продолжал он, и я не могла понять, серьёзно он говорит или нет.
— Я не пахну как мороженное, — проворчала я. — И опусти меня…
— Тринити! — Тьерри проревел моё имя так громко, что я была уверена, что небеса услышали его, а потом он оказался рядом с нами. Он коснулся моей щеки. — Боже милостивый, отнеси её сейчас же в дом.
Зейну не нужно было повторять дважды. Он поднялся по ступенькам, и внёс меня через открытую дверь в хорошо освещённый дом. Я мельком увидела Мэтью. Он мчался вперёд со своей сумкой, в которой, надеюсь, были очень действующие лекарства.
— Это был Клей? — спросил Тьерри
Зейн напрягся.
— Кто такой, чёрт возьми, Клей?
Моё сердце подпрыгнуло в груди. Пошёл бы он на такое из-за того, что я вышвырнула его через окно? Я подумала о том, что он сказал в Яме. На днях. Это было своего рода предупреждение.
— Я… я не знаю, — я не была уверена, что смогу ответить в присутствии Зейна, и понятия не имела, где был Николай. — Я не видела, кто это был, но это не он…
Я замолчала, встретившись взглядом с Тьерри, желая, чтобы он понял то, чего я никак не могла сказать.
Его глаза слегка распахнулись, и я поняла, что Тьерри всё понял.
— О, Тринити, — прошептал он. — Где это произошло?
Я сказал ему, где, а потом прошептала:
— Мне жаль.
— О чём я тебе говорил раньше? — сказал он, коснувшись моего лба.
— Я не знаю, — прошептала я. — Ты много чего говорил.
У Тьерри вырвался хриплый смешок.
— Я спрошу тебя позже, в следующий раз, когда ты извинишься за то, что не в состоянии.
Затем появился Мэтью, оттеснив Тьерри в сторону. Его взгляд блуждал по мне, задержавшись на руке, прижатой к груди Зейна.
— Во что ты ввязалась на этот раз, Трин?
— В небольшую неприятность.
Уголки губ Мэтью изогнулись.
— Неприятности сами находит тебя, не так ли?
— Постоянно, — прошептала я.
— Ты можешь ей помочь? — прервал меня Зейн, и мой взгляд переместился на него. Я подняла на него глаза и не смогла… не смогла отвести взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз, крепко сжав челюсть. — Думаю, что она истекает кровью прямо на меня.
Я начала хмурится. Ему не стоило произносить это столь… расстроено.
— Я не просила тебя меня нести.
— И я должен был просто взять и оставить тебя лежать на земле?
— Да, — с вызовом ответила я. — И я не лежала на земле. Ты чуть не сбил меня с ног.
— Ты налетела на меня.
— Потому что ты прятался за стеной!
— Тебе уже пора знать, что я не из тех, кто прячется за вещами, — поразительное лицо Зейна выражало недоумение. — Значит, ты предпочла бы, чтобы я оставил тебя там?
— Это лучше, чем твоё нытьё по поводу того, что я истекаю кровью на тебе.
— Ты так… раздражаешь.
Я посмотрела на него в ответ:
— Надеюсь, я испачкала твою одежду.
Его губы дрогнули, но холодные глаза потеплели.
— Уверен, что это свершилось.
— Отлично, — пробормотала я.
— Ну, вижу, что она не на пороге смерти, если уж спорит. Отнеси её на кухню, — приказал Мэтью. — Там легче будет убраться.
Зейн последовал за Мэтью по коридору, а я всё ещё… я всё ещё пялилась на него снизу вверх. И он… он всё ещё смотрел на меня сверху вниз. Я понятия не имела, как он не врезался в стену или что-то в этом роде.
— Где Миша? — требовательно спросил Тьерри откуда-то из-за спины Зейна.
Зейн моргнул и перевел взгляд наверх.
— Он… он занят, — сказала я.
— Это неприемлемо.
Тьерри рванул вперёд.
Я, наконец, оторвала взгляд от Зейна.
— Это не его вина…
— Он должен быть с тобой, — прорычал Тьерри, заставляя меня вздрогнуть. — У него только одна работа, — он рубанул рукой по воздуху. — Одна! И точка!
Руки Зейна напряглись.
— Может быть, сменить тему?
Мастер повернул к нему голову.
— Прошу прощения?
— Вряд ли, крик помогает Тринити прямо сейчас.
Зейн выдержал скептический взгляд Мастера, и в этот момент я решила, что он не так раздражает, как я думала раньше.
— Ты заставляешь её вздрагивать, как умирающую рыбу.
Хорошо. Он всё ещё чертовски раздражал.
Мэтью внезапно оказался в поле моего зрения, отодвинув два стула в сторону.
— Зейн прав, Тьерри. У нас ещё будет время покричать. Положи её сюда.
— На пол? — Зейн колебался. — Кровать или, по крайней мере, диван были бы более удобными.
— Да, но её нужно положить на пол, — рассудил Мэтью. — Сейчас.
— Всё нормально. Пол вполне сойдёт, — сказала я, не сводя глаз с медицинской сумки на стуле.
На мгновение мне показалось, что Зейн не собирается слушать, но потом он опустился на колени. Он осторожно положил меня на что-то по ощущениям похожее на одеяло. Я ожидала, что он отступит в этот же момент, но он не отступил. Удивление промелькнуло во мне, когда он остался стоять на коленях рядом со мной.
— Ладно. Я постараюсь не причинить тебе боль, Трин, — сказал Мэтью, но я снова таращилась на лицо Зейна. — Мне просто нужно проверить твою руку, а потом?..
— Её голову, — ответил за меня Зейн.
И тут я провалилась в эти бездонные бледно-голубые глаза, и они… они вдруг напомнили мне чьи-то глаза. Я не могла понять, чьи именно, но поняла, что уже видела такие глаза раньше. Или из-за потери крови у меня начало играть воображение.
— У неё идет кровь из головы и из носа.
— Спасибо тебе, — пальцы Мэтью были нежными и быстрыми, пока он снимал испорченный рукав. — О, дорогая, тут придется наложить швы.
Взгляд Зейна поднялся на меня.
— Боже. Она… она была оцарапана когтями, — на его подбородке дрогнул мускул, когда он посмотрел на Тьерри, стоявшего у моей головы. — Почему здесь кто-то оцарапал её когтями?
— Позови Мишу, — приказал Тьерри кому-то, кого я не видела. — Выясни, какого чёрта он так занят. Мне нужно, чтобы кто-нибудь нашёл Клея и убедился, что он всё ещё… здесь. И соберите команду там, у парка, чтобы убрать кровь сейчас же.
— Клей? — снова потребовал Зейн, его взгляд сузился на мне. — Это тот Страж из Ямы, который устроил тебе взбучку?
Я не ответила.
— Если это был он, то он больше никого не побеспокоит, — тихо прокомментировал Мэтью.
Зейн не ответил на это, и мне показалось, что он знал, что это значит. Если это был Клей, то он был мертвее мёртвого. Мэтью просунул пальцы под мою голову и ощупал её. Я вздрогнула и зажмурилась, когда вспыхнула боль.
— И ты, — приказал Тьерри. — Мне нужна твоя одежда сейчас.
— Что? — воскликнул Зейн.
— Вот что, я не хочу повторяться. Мне нужно, чтобы ты снял всю свою одежду прямо сейчас. Она должна быть уничтожена.
Ого, ничего себе. Я открыла глаза, потому что если он собирался раздеться, то я стану точно такой же, как Арахис. Никакого стыда. Если я умру от потери крови, то, по крайней мере, умру, увидев то, что было под этой рубашкой.
Я была ужасным человеком.
— Зачем уничтожать мою одежду? — спросил Зейн.
— Делай, как он сказал, — перебил Николай, и надо же, я совсем забыла, что он был здесь свидетелем всего этого. — Уверен, что он даст тебе что-нибудь надеть и ответит на вопросы.
Я сомневалась, что они получат ответы, которые искали.
— Я не чувствую ничего особенного в твоих ранах, но мне придется зашить руку, — Мэтью опустил мою голову и потянулся за своей сумкой. — Я дам тебе кое-что, и ты погрузишься в сон на некоторое время, хорошо? Тебе не нужно бодрствовать для этого.
— Хорошо, — я пялилась на Зейна, потому что уж очень не хотела видеть иглу. Нисколько. — Я не люблю иголки.
Руки Зейна лежали на коленях, и они были в моей крови.
— Думаю, многие их не любят.
Я сглотнула, когда пальцы Мэтью слегка задели середину моей руки.
— Ты похожа на того, кому нравятся иголки.
— Потому что я заноза в заднице?
Мой смех закончился резким вздохом, когда игла ужалила мою руку.
— Ты сама это сказала. Не я.
Одна сторона его губ приподнялась.
— У тебя всё в порядке?
— Да, — я медленно моргнула, чувствуя, как жужжащее тепло поднимается по моей шее и разливается по черепу. — А у тебя?
Другая сторона этих губ изогнулась.
— Да.
— Это хорошо, потому что если ты потеряешь сознание, то можешь упасть на меня, — сказала я. — И ты выглядишь очень тяжёлым.
— Я и правда очень тяжёлый, — его взгляд метнулся к Мэтью, а затем вернулся к моему и задержался на мне, как раз когда я захотела посмотреть, что Мэтью делает с этой иглой. — Хочешь услышать кое-что странное?
Я сглотнула, почувствовав, как тепло наполнило мою грудь.
— Конечно.
Зейн наклонился, и когда он заговорил, его голос был очень низким.
— У меня такое чувство… будто мы встречались раньше, — сказал он, и я смутно почувствовала, что пальцы Мэтью замерли. — Я почувствовал это в первый раз, когда мы разговаривали, но мы не встречались. Я бы запомнил.
Моё сердцебиение вяло ускорилось, потому что я… я тоже это чувствовала.
— У меня было также, — пробормотала я. — Это странно, не так ли?
— Да, — ответил он.
— Тьерри, — сказал Мэтью приглушённым шёпотом, но я не слышала, что он сказал, если он вообще говорил что-то ещё. Последнее, что я видела, были эти бледно-голубые глаза, а потом всё померкло, и я уже больше ничего не видела.
Когда я вновь открыла глаза, надо мной парило прозрачное лицо Арахиса.
— Я думал, ты умерла, — сказал он.
Ахнув, я вжалась в кровать, подальше от Арахиса.
— О Боже, никогда больше так не делай.
Он наклонил голову.
— Не делать что?
— Это! — завизжала я. — Нависать надо мной, пока я сплю.
— Я делаю это всё время.
Мои глаза распахнулись.
— Что?
— Прости. Забудь, что я сказал, — он сместился в сторону, куда-то за пределы моего поля зрения. — Я рад, что ты жива.
— Я тоже.
Во рту и горле невероятно пересохло, я села и огляделась. Я была в своей спальне, и прикроватная лампа горела, отбрасывая мягкий свет в темноте. Надо мной мерцали звёзды на потолке.
— Ты действительно висишь надо мной, пока я сплю?
— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?
Я задумалась над этим.
— Нет.
Он хихикнул.
Откинув одеяло, я осмотрела себя.
— Как я оказалась в пижаме?
— Какая-то леди привела тебя в порядок и переодела. Думаю, они сожгли твою одежду или что-то в этом роде. Ты была без сознания, — Арахис выплыл на середину комнаты. — Я не подглядывал. Клянусь. Я подглядываю только за незнакомками.
— Вот именно… от этого не лучше.
— Не суди меня, мою жизнь и мой выбор.
Я уставилась на него и обратно завалилась в кровать, складывалось впечатление, что между моими костями и мышцами нет сухожилий. Я знала, что глубокое изнеможение не имеет ничего общего с теми лекарствами, которыми меня накачал Мэтью.
Кстати, о лекарствах… я задрала рукав на левой руке. Три ярко красных пятна растянулись на четыре дюйма по моей коже. Швы были тонкими и аккуратными, но будет… Это определённо оставит шрам.
Шрам не был большой проблемой.
А вот то, что произошло и почему, вот это было важно. Если это был не Клей, значит это… это должно было быть похоже на то, что случилось с моей матерью, и это означало, что здесь мне было небезопасно.
Я нигде не была в полной безопасности.
Если бы это был Клей? Я понятия не имела, что это значит. Я защищалась, но Стражи были… ну, иногда они были выше того, что я считала правильным и неправильным.
Хуже того, я наследила кровью повсюду. И если поблизости было больше Одержимых, или Верховный демон был близко, то они превратятся в больших, яростных и голодных ищеек. Они учуют запах крови и придут сюда.
Демоны, как правило, становятся немного… каннибальскими, если они схватят кого-то вроде меня. Это была одна из причин, почему я была последней в своём роде.
И всё это было очень важно, по сравнению со шрамом.
Я отпустила рукав и положила руку на живот, когда действительно осознала произошедшее со мной.
Всё вот-вот изменится.
— Кто-то идёт, — сказал Арахис, и через секунду моя дверь приоткрылась.
Я приподнялась на локтях, прищурившись. Это был Тьерри.
— Трин?
— Я проснулась, — прохрипела я.
Дверь открылась, и я увидела, что он не один. Мэтью последовал за ним, неся, как я надеялась, стакан воды. Я ожидала увидеть Мишу сразу за ними, но Мэтью закрыл дверь.
Это было… странно.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Тьерри, чуть не наскочив на Арахиса по пути к креслу за моим столом.
— Нормально, — я наблюдала, как Арахис безрезультатно махал рукой перед лицом Тьерри. — Просто устала.
Мэтью сел у моих ног.
— Как думаешь, ты сможешь сесть и выпить немного воды?
— Я бы выпрыгнула из этого окна ради воды, — сказала я, поднимаясь.
Швы натянулись на моей руке.
— Это будет интересно, — сказал Арахис, когда Тьерри подкатил стул к кровати.
— Давай не будем заходить так далеко, — Тьерри потянулся ко мне сзади и взбил подушки, чтобы я могла откинуться на них. — Сильно устала?
Тьерри знал, что происходит после того, как я пользовалась своей благодатью. Он знал почти всё обо мне.
— Так же, как и прежде.
— На этот раз кровотечение из носа кажется не такое сильное. — Мэтью протянул стакан.
Именно. В прошлый раз, я несколько часов истекала кровью.
Я взяла стакан у Мэтью и начала жадно пить, пока он не обхватил стакан пальцами и не отодвинул его от моих губ.
— Помедленнее. Ты же не хочешь, чтобы тебя стошнило.
— И выблевать все на себя, — теперь Арахис стоял позади Тьерри.
— Ты можешь рассказать о том, что случилось? — спросил Тьерри.
Я неохотно опустила почти пустой стакан.
— Я была здесь, но я… Я не могла уснуть, поэтому встала и пошла к Яме, но когда добралась туда — передумала. На обратном пути я услышала, что кто-то стоит у меня за спиной. Не успела я оглянуться, как меня ударили по затылку. Это ошеломило меня.
— Ты не видела кто это был? — спросил Тьерри.
Я допила остатки воды и пробормотала слова благодарности, когда Мэтью забрал у меня стакан.
— На нём была маска.
Мэтью выпрямился, его взгляд метнулся от меня к Тьерри.
— Что за маска?
— Очень жуткая кукольная маска. Та, что с накрашенными красными щеками, — я вздрогнула. — Я не видела его лица, но знаю, что это был Страж, — я приготовилась к возможному ответу на свой следующий вопрос. — Это был Клей?
— Мы его ещё не нашли, — ответил Тьерри. — Его не было ни дома, ни в Яме.
Мой взгляд блуждал по ним.
— Значит, это мог быть он?
— Да, — сказал Тьерри.
Я не знала, что и думать. Неужели Клей действительно напал на меня из-за того, что у него возникли неприятности после происшествия между нами? Было ужасно даже подумать об этом, но, может, это было и к лучшему, чем если бы нападавший был незнакомцем?
— Проверяют каждого, не сбежал ли кто, — продолжил Тьерри, словно прочитав мои мысли. — Мы скоро узнаем, кто это был.
Сделав неглубокий вдох, я сосредоточилась на Тьерри.
— Мне очень жаль. Я пыталась остановить его, и я сопротивлялась, но я была… застигнута врасплох, — от смущения у меня перехватило горло. — Он подошёл ко мне сзади и вцепился в меня когтями. Наверное, инстинкт взял верх. Я не смогла…
— Перестань, — Тьерри накрыл мою руку своей ладонью. — Тебе не за что извиняться. Ты сделала то, что должна была сделать ради выживания.
В горле у меня образовался комок.
— Но…
— Никаких «но». То, что случилось — не твоя вина. Если этот кто-то, этот ублюдок, который напал на тебя, и Миша…
— Миша тут не виноват.
— Я уже поговорил с ним, — Тьерри откинулся назад. — Миша знает, что он отчасти виноват. Он должен был быть с тобой…
— Я сказала ему, что проведу всю ночь дома, и так оно и было. Он не знал, что я уйду из дома, — рассуждала я, не желая, чтобы у Миши были проблемы. — Я думала, что здесь безопасно.
Челюсть Тьерри напряглась.
— Его долг не в том, чтобы делать то, что ты ему говоришь, или предполагать, что ты собираешься делать, Тринити. И ты это знаешь.
— Он не может присматривать за мной круглосуточно. У него должна быть личная жизнь.
— Ты — его жизнь, — ответил Тьерри. — Это может прозвучать невыносимо, но это правда.
— Она знает это, как и Миша, — мягко вставил Мэтью. — Но они оба молоды, и ошибки будут случаться. Видит Бог, мы и сами сделали много того, о чём жалеем, — он посмотрел на Тьерри. — Мы совершали ошибку за ошибкой.
Я не понимала о чём он говорит.
Тёмные брови Тьерри сошлись на переносице, и он откинулся на спинку стула. Прошло некоторое время.
— Ты можешь рассказать нам ещё что-нибудь о том, кто напал на тебя?
Я всё ещё хотела убедиться, что Миша не попал в большую беду, но я также знала, что должна ответить на столько вопросов, сколько смогу.
— Он ничего не сказал. Он просто подкрался ко мне и ударил по затылку. Я сопротивлялась, и думаю, он был удивлён этому. Я не знаю, но всё, что я могу сказать это — маска.
Тьерри замолчал, и я заметила, что Арахис исчез. Я откинулась на сложенные подушки.
— Ты думаешь, это чем-то напоминает то, что произошло… когда убили мою маму?
Мэтью склонил голову, но Тьерри наклонился к нему.
— Не знаю, Трин. После того, что случилось с твоей матерью, мы выгнали всех Стражей, которые работали с Райкером.
Моя кожа похолодела при упоминании его имени. Оно никогда не произносилось вслух. Я даже не могла припомнить, когда слышала его в последний раз.
— Мы могли и упустить одного, — вздохнул Тьерри. — Такое всегда возможно.
Я сомневалась, что Клей был близок с Райкером.
— Если это кто-то был последователем Райкера, то почему сейчас? Почему он пришёл за мной спустя столько времени?
Тьерри и Мэтью обменялись долгим взглядом, который возбудил моё любопытство, как ничто другое. Мэтью был тем, кто ответил:
— Кто-нибудь мог догадаться, кто ты такая. Не знаю как. Мы ведь были так осторожны.
Я же считала, что рассказать лидеру клана Вашингтона, о том, что могу видеть призраков и духов, было вовсе небезопасно, но я тоже была не столь осторожна, когда швырнула Клея в окно.
Конечно, Клей, вряд ли, догадался бы, кто я такая, но он должен был понять, что со мной что-то не так.
— Я просто… Я не понимаю, почему Страж хочет навредить мне, — сказала я, спустя какое-то время. — Я не понимала этого и раньше. Я не опасна.
Оба мужчины замолчали, и Мэтью снова нарушил молчание.
— Но ты опасна.
Моё сердце пропустило удар, и я взглядом отыскала его глаза.
Он слабо улыбнулся.
— Мы с Тьерри знаем, что ты никогда не причинишь вреда Стражам, но ты — оружие, Тринити, и когда кто-то, кто не должен знать, узнает кто ты, он отреагирует именно так, как всех нас учили реагировать на оружие, способное оборвать нашу жизнь в считанные секунды,
Услышав это, я почувствовала, что со мной что-то не так. Как будто я не была… человеком, способным сдерживать себя и не поддаться диким, насильственным наклонностям.
— Не имеет значения, что сделал Райкер, или, что этот Страж пытался сделать, ясно, — продолжил Мэтью.
Тьерри провёл рукой по голове и обхватил себя за шею.
— Надеюсь, к утру мы узнаем, кто это был и с кем он был близок, чтобы мы могли выследить всех, кто может что-то знать.
Тревога никогда не расцветала так быстро, как в тот момент. А что, если их было больше?
Тьерри отодвинул стул и встал.
— У меня есть очень хорошие новости. Разведчики доложили новости. Поблизости от общины не было обнаружено никаких демонов.
Это была хорошая новость, но мы не были в безопасности. Только не тогда, когда я истекаю кровью, как заколотая свинья.
— Я хочу, чтобы ты немного отдохнула, — Тьерри наклонился и быстро поцеловал меня в лоб. — Ладно?
— Да, — пообещала я.
Тьерри вышел, закрыв за собой дверь, и остались только мы с Мэтью.
— Что-то ещё произошло? — спросила я. — Вы все вели себя так странно, даже до того, как это случилось. Все эти встречи за закрытыми дверями. Вы позволили Николаю остаться в комнате, и были очень спокойны, вводя его в курс, что я могу видеть призраков и духов.
Он медленно покачал головой, глядя на кресло, в котором сидел Тьерри.
— Ничего не происходит, Трин.
— Серьёзно?
Мэтью наклонился, двигаясь так медленно, чтобы я могла видеть его приближение. Он пригладил пальцами мои спутанные волосы, убирая пряди назад.
— Узнав, что ты можешь видеть духов и призраков, Николай не поймет кто ты. Есть много людей, которые могут делать то же самое.
Да, но эти люди были чересчур ограниченными, их кровь была слишком разбавлена, и они понятия не имели, как получили свои потусторонние дары.
Мэтью плавно поднялся.
— Кстати, к тебе посетитель.
— Миша?
Мэтью улыбнулся мне.
— Похоже, вы подружились с молодым Стражем из столицы.
— Что? — мои глаза чуть не вылезли из орбит.
— Да. Он ждал встречи с тобой, — Мэтью сделал паузу. — Вообще-то он в коридоре и отказывается уходить, пока не убедится, что ты не истекла кровью прямо на нём. Я почти уверен, что он сказал именно так.
Конечно, всё именно так.
Мэтью открыл было рот, но тут же закрыл его.
— Где он был, когда ты с ним столкнулась?
— Он огибал внутреннюю стену, как раз в районе дома. Он был с Николаем, — ответила я. — А что?
— Он не сказал, что он там делал?
— Нет. А что? — я напряглась. — Ты же не думаешь, что он имеет какое-то отношение к… к тому, что случилось со мной? — мне даже показалось неправильным предполагать такое. — Мэтью?
— Нет. Вовсе нет, — улыбка Мэтью была недолгой. — Он просто… оказался как раз в нужное время в нужном месте.
Да.
— Ты готова уделить ему минутку?
Я всё ещё была несколько ошарашена тем фактом, что Зейн хотел меня видеть, и что Тьерри с Мэтью позволили ему это.
И что Миши не было в коридоре, и он не устроил там скандал.
Поэтому я кивнула, надеясь, что выгляжу лучше, чем чувствую себя, и тут же сказала себе, что, по правде говоря, это не имело значения.
Мэтью открыл дверь и проскользнул в холл. Я услышала, как он заговорил, а через секунду в дверях появился Зейн. Он переоделся, и я могла поклясться, в пару нейлоновых тренировочных штанов Тьерри и белую рубашку. Его волосы были влажными и откинуты назад.
Я вдруг вспомнила, что он сказал мне перед тем, как я потеряла сознание. Я чувствую, что мы встречались раньше. Неужели он действительно так сказал? Или это из-за препаратов, которыми Мэтью накачал меня? Я не была уверена, но когда он прошёл вперёд, ни разу не отведя от меня глаз, я поняла, что это было то, что я чувствовала всё это время.
Словно я его знала.
Зейн остановился у изножья моей кровати.
— Рад видеть тебя живой.
Мои губы подёрнулись.
— Меня не так просто одолеть.
— Буду знать, — он повернулся к креслу, которое занимал Тьерри. — Можно?
— Конечно.
Я проигнорировала нервное жужжание в моих венах, когда он сел в кресле. Я посмотрела на дверь, всё ещё ожидая появления Миши.
— Как ты себя чувствуешь?
Я посмотрела на Зейна, и моё беспокойство вернулось с удвоенной силой. Я ошиблась насчёт того, что это было. Это была не нервозность. Это было похоже на глоток действительно мощного энергетического напитка, как дрожь от слишком большого количества кофеина.
— Тринити? — он склонил голову набок.
— Прости, — я моргнула. — Я чувствую себя хорошо. Просто немного тяжко.
Его взгляд переместился на моё плечо, где, как я знала, были видны лишь края следов когтей. И я также знала, что через день-два эти отметины почти полностью заживут.
— Что с тобой там случилось?
— Я не знаю.
И это было правдой.
Пододвинув стул поближе к кровати, он подался вперёд, упершись локтями в колени. Прядь влажных волос упала вперёд, коснувшись его щеки.
— Тьерри и Мэтью мало что мне рассказали, но у меня сложилось впечатление, что тот, кто напал на тебя, мёртв?
— Да, — призналась я.
— Хорошо.
Я вздрогнула от неожиданности.
— Он пытался навредить тебе, — он указал подбородком на мою руку. — И он причинил тебе боль. Он получил по заслугам.
Ого.
Зейн был отчасти кровожаден.
Мне это даже понравилось.
— И ты сделала это? Ты убила Стража? — продолжил он, я не ответила. — Как?
Я медленно покачала головой.
— Клинки? — спросил он, а потом добавил: — Или ты чертовски гораздо лучше натренирована, чем показываешь этого.
Улыбка тронула уголки моих губ. Пора сменить тему.
— Ты и, правда, ждал в коридоре всё это время?
— За исключением того, чтобы переодеться и принять душ? Да, — он заправил прядь волос за ухо, и я понадеялась, что Арахис больше не следил за ним. — Твоя тень не в восторге от этого.
— Ты видел Мишу?
— Недолго, — он потянул воротник рубашки. — Он твой… парень?
— Что? — рассмеялась я. — Он Страж.
— И что?
— И что? — повторила я, широко распахнув глаза. — Стражи не встречаются ни с кем, кроме Стражей.
Его брови сошлись на переносице.
— Это чушь.
— Ты встречался с человеком?
— Я встречался с не Стражем.
— Оу, — я не знала, что делать с этой информацией, кроме как принять это слишком близко к сердцу и пофантазировать об этом позже. — Мы с Мишей один раз поцеловались. Ну, на самом деле, я поцеловала его, и это было действительно странно, так как он быстрее мне брат… это было отстойно, — я не знала, зачем говорю ему это, но он слушал. — В любом случае, он и, правда, мне как брат, за исключением одного поцелуя… это было похоже на инцест.
Зейн сжал губы.
— Это был порыв страсти, не так ли?
— Немного. Я добавлю это к твоему списку атрибутов, — ухмылка вырвалась на свободу. — Но он и в правду беспокоился о тебе.
Я бросила взгляд на дверь. Где же Миша?
— Я тоже беспокоился за тебя.
Мой взгляд метнулся обратно к нему.
— Почему?
Его брови приподнялись, и улыбка исчезла.
— Ты действительно спрашиваешь меня, почему?
— Да. Я думала, ты находишь меня раздражающей и неприятной.
— Да, — мимолетная улыбка появилась и тут же исчезла. — Но это не значит, что я не могу волноваться.
— Что ж, как видишь со мной всё хорошо.
— Никто не будет чувствовать себя хорошо, потеряв столько крови, — прокомментировал он, и я не могла с этим поспорить. — Тьерри и Мэтью так странно отреагировали на всю эту историю с кровью.
Дерьмо. Они должны были подумать об этом, прежде чем терять самообладание из-за крови.
— Они… очень брезгует кровью и прочим.
— Угу.
Он ни на йоту не поверил мне.
— Я видел много странных вещей. Я уже говорил тебе это раньше, — он призадумался. — Я прошёл через много странных вещей.
Ну, если он потерял часть своей души, это определённо было странно. Вероятно, это будет самым первым пунктом списка странных вещей.
Зейн ещё не закончил.
— Ты, этот клан и всё, что случилось с тех пор, как я приехал, соревнуются за первое место по странностям. Мы приехали сюда не ради Чествования. Мы приехали за подкреплением, а Тьерри потребовал, чтобы мы остались, что странно, потому что редко кому-либо дают разрешение приехать сюда, не говоря уже о том, чтобы остаться на некоторое время. И потом ты.
— Я? — пискнула я.
— Ты человек, живущий в региональном центре власти… человек, который может убить Стража. А вся эта история с кровью? Да. Это дерьмо причудливо по максимуму.
— Я понятия не имею, что на это ответить.
— Ну, приготовься, потому что я знаю о тебе ещё кое-что, — сказал он, и я напряглась так сильно, что тупая вспышка боли прошлась по моей руке. — Николай рассказал, что ты можешь видеть призраков.
Я открыла рот и тут же закрыла. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заговорить.
— Он не должен был этого говорить.
— Николай почти всем делится со мной, — ответил он, наклонив голову. — Значит, это правда?
Я слегка покачала головой, произнося то, что сказал мне Мэтью.
— Я не единственный человек, который может видеть призраков и духов, Зейн. Многие люди могут. Это ничего не значит.
Он тихо засмеялся и опустил руки между колен.
— Только ты можешь посчитать, что это не так уж и важно. Это важно. Я никого другого не знаю, кто бы мог видеть призраков.
— Может, ты и знаешь, они тебе просто не рассказывали об этом.
— Сомневаюсь, — пробормотал он. — Ты всегда могла их видеть?
— Да, — призналась я, было странно, но приятно говорить с Зейном о том, что я могла видеть. — Всегда.
— На что это похоже? — спросил он, любопытство просочилось в его голос.
Я вскинула брови.
— Трудно объяснить. Я имею в виду, что призраки и духи — это разные вещи. Ты знал об этом?
Он покачал головой.
— Да, призраки не осуществляют переход в загробную жизнь. Они либо не знают, что мертвы, либо отказываются принимать это. Они обычно находятся в своём смертном состоянии, поэтому иногда они могут быть довольно ужасными. Духи переходят в мир иной, уходят туда, куда им положено идти, но вернулись, чтобы проверить своих близких, или передать сообщение.
— И это то, чем ты занимаешься? Передаёшь людям сообщения?
— Когда я вижу духов, да, но я не видела их уже целую вечность, — призналась я, теребя одеяло. — А когда я вижу призраков, я… Я помогаю им выйти на свет. Чтобы они могли обрести покой.
— Это звучит сложно, но всё же… удивительно, — сказал он, и когда я подняла глаза, то обнаружила, что он пристально смотрит на меня. — Некоторые люди, вероятно, предпочли бы игнорировать их или боялись бы.
— Я не могу этого сделать. Им нужна помощь, и если бы ты видел их, особенно призраков… они сбиты с толку. Их нельзя так оставлять, — сказала я ему, затихая и проводя зубами по нижней губе. — Хотя есть и другие вещи, с которыми я не буду взаимодействовать.
— Приведения?
Удивление пронзило меня насквозь.
— Откуда ты знаешь?
— К сожалению, у меня есть опыт общения с ними.
Приведения были людьми, у которых перед смертью отняли душу. Они не могли попасть ни в ад, ни в рай. Они застряли, и если чем дольше это длилось, тем больше они теряли человечность.
— Есть и другие… люди — тени, — сказала я, сжимая пальцами край одеяла. — Ты слышал о них?
— Демоны нижнего уровня, — сказал он, и я кивнула. — Они не призраки и не духи.
— Я знаю, но их часто ошибочно принимают за них. Я видела только одного. Это было очень странно, — я сделала паузу. — Откуда у тебя опыт общения с приведениями?
Зейн тяжело вздохнул и уставился на свои руки.
— За всё время слежки ты ничего не слышала об этом?
— Я не шпионка, — пробормотала я. — Не настолько.
Его ресницы поднялись, и тень улыбки коснулась его губ.
— Это долгая история.
— У нас есть время.
— Уже поздно, и тебе надо отдохнуть.
— Я отдыхаю, — я указала на себя. — Я в постели, — когда он ничего не сказал, я прищурила глаза. — Или эта история не для моих ушей, потому что, я не Страж? Или потому что ты меня не знаешь?
Зейн упорно молчал.
Раздражение нарастало.
— Ты задаешь мне кучу вопросов и отказываешься отвечать на девяносто процентов моих. Это не круто.
Он закусил нижнюю губу зубами.
— У нас в Вашингтоне Лилин.
Если бы я сидела, то упала бы.
— Ты серьёзно?
Он кивнул.
— Там был демон, который хотел освободить Лилит, — объяснил он, и я сразу подумала о полу-демоне, которого вырастил его клан. Предположительно, дочь Лилит.
— Убедил себя, что влюблён в неё, и попытался провести этот ритуал, чтобы освободить её. Его звали Паймон.
Теперь мне казалось, что мои глаза вот-вот выскочат из орбит. Паймон был древним Верховным демоном, наподобие одного из древних библейских демонов. Король Ада, он правил сотнями демонов.
— Паймон был на земле?
— На самом деле у нас в Вашингтоне имеется несколько крупных игроков. Когда все политики коррумпированы, они как бы заманиваются туда, — сказал он. — Во всяком случае, мы думали, что вовремя остановили его, но мы ошиблись, ритуал был завершён, — его челюсть напряглась, прошла минута молчания. — Был создан Лилин, и он, к сожалению, завладел несколькими людьми. Некоторых он мгновенно лишил души. С другими он играл, поэтому нам пришлось иметь дело с приведениями.
Обдумывая это, я хотела спросить, не случилось ли это с его душой, или это действительно имело какое-то отношение к дочери Лилит, но я даже не знала, правда ли это. И хотя я была импульсивной и часто говорила, не подумав, я не была настолько глупа, чтобы спрашивать кого-то в лоб, не потерял ли он часть своей души.
Поэтому вместо этого, я спросила:
— Как ты справился с Лилин?
— Это было нелегко. Потребовалось много усилий, чтобы убить его. Много потерь, — сказал он. — Лилин создал армию приведений, и каким-то образом ввёл их внутрь старых статуй горгулий, и они ожили. Это было… Это было безумие. Один из них поймал моего отца. Вот так он и погиб, сражаясь с Лилин. Я был там, но не успел ничего сделать.
— Это не твоя вина, — сказала я.
— Откуда ты знаешь? — он взглядом встретился со мной.
— Потому что я уверена, что ты сделал всё, что мог, — сказала я, и хотя я едва знала его, я до глубины души верила в то, что сказала. — Мне очень жаль, Зейн. Я знаю, что то… что ты пережил, было нелегко.
Сжав челюсти, он кивнул.
— Он погиб, сражаясь, но он также умер, чтобы защитить того, о ком очень заботился. Зная, что это… легче справиться. Принять.
— Уверена, что так и есть, — сказала я, желая сказать что-то лучше, что-то более внушающие.
— Знаешь, ты первый человек, кроме тех, кто был там, с кем я говорил о своём отце, — сказал Зейн, снова шокировав меня. Обаятельная улыбка появилась, когда он покачал головой. — Это удивляет меня.
— Почему? Со мной легко разговаривать.
Он ухмыльнулся.
— Серьёзно?
— Серьёзно, — я позволила себе улыбнуться. — Это ещё одна из моих способностей.
— Я запомню, — сказал он, и я знала, что это неважно, потому что он уйдёт. — Ты мне кое-что рассказала, когда мы были в учебном центре. Ты сказала, что твою мать убил Страж.
О, Боже, мне и впрямь не стоило этого говорить.
— Да, убил.
— А теперь на тебя напал Страж. Есть ли тут какая-то связь?
Я хотела ударить себя, но моя голова уже достаточно натерпелась, поэтому я удержалась.
— Я не знаю.
Зейн снова уставился на свои руки.
— Можно я кое-что спрошу у тебя, и ты мне честно ответишь?
— Да?
Я надеялась, что смогу честно ответить на этот вопрос, но готова была поспорить, что нет.
Густые ресницы поднялись.
— Тебе здесь ничего не угрожает?
Я открыла было рот, но тут же закрыла его, потому что не знала, как на это ответить, и почему-то я… Я не хотела лгать ему.
И это было глупо, потому что я солгала ему во многих смыслах с тех пор, как впервые заговорила с ним.
Мышца вдоль его челюсти задергалась.
— Если ты здесь не в безопасности, мы можем взять тебя с собой, когда будем уезжать. Помочь тебе чем только сможем.
Потрясение заставило меня замолчать, когда в моей груди поднялась волна, словно воздушный шар, готовый взлететь к потолку.
— Это… это очень мило с твоей стороны.
— Я не пытаюсь быть милым, — ответил он, не сводя с меня глаз. — Я серьёзно. Если тебе что-то угрожает здесь, мы можем забрать тебя туда, где ты будешь в безопасности.
Отвернувшись, я сосредоточилась на своём покрывале, обнаружив, что трудно не быть полностью искренней с ним, смотря ему в глаза.
— Со мной всё в порядке, но в любом случае спасибо.
Он так долго молчал, что мне пришлось снова взглянуть на него. Он наблюдал за мной.
— Хорошо.
— Хорошо, — повторила я.
Он схватился за подлокотники кресла и поднялся с присущей всем Стражам грацией.
— Мне пора идти.
Я ничего не сказала, потому что хотела, чтобы он остался.
Словно прочитав мои мысли, Зейн остановился, и я даже не знаю почему, но у меня перехватило дыхание, и я снова стала ждать.
— Что ты делал на улице сегодня вечером? — выпалила я.
Брови Зейна сошлись на переносице.
— Знаешь, это было чертовски странно. Весь вечер я был на взводе. Неспокойный, хотя был с Дезом и Николаем, и это… это будет звучать странно, но мне просто внезапно… захотелось подышать свежим воздухом, — он закашлялся от смеха. — Как раз вовремя, да?
— Да, — сказала я. — Своевременно.
— У меня есть для тебя работа, — сказала я Арахису.
Спустя несколько секунд после того как ушёл Зейн, призрак просочился сквозь стену спальни. Конечно же, он не постучал, но я очень устала, чтобы разговаривать с ним об этом.
— Я готов ко всему. И знаешь почему? Жизнь слишком быстротечна. Если ты не остановишься и не осмотришься вокруг, то всё пропустишь.
Я медленно моргнула.
— Что?
Арахис сник.
— Феррис? Феррис Бюллер?
— Да. Ладно. Итак, сможешь присмотреть за Мэтью и Тьерри? Может тебе удастся услышать, о чём они говорят?
— Например?
Хороший вопрос, потому что я не была уверенна, о чём конкретно просила.
— Например, если они говорят о наших гостях или… или о том, что случилось со мной. Я не знаю. Просто, обо всём странном.
Арахис кивнул.
— С этим я справлюсь. Могу заниматься этим всю ночь. Вообще-то, я собираюсь начать прямо сейчас. Они были внизу, перешёптывались между собой и другим парнем. Николаем.
— Ага. Да. Сейчас отличное время чтобы пошпионить ради меня.
— Отлично! — он поднял оба больших пальца вверх и затем просто испарился.
Я откинула голову на подушку. Вряд ли я смогу уснуть, но казалось, будто прилив энергии, который я испытала, когда Зейн вошёл в комнату, покинул меня вместе с ним.
И это было совсем уж странно.
В итоге я мгновенно вырубилась.
Проспав едва ли не вечность, я проснулась около десяти часов утра. Перво-наперво я хотела отправиться на поиски Миши, но сначала я приняла душ, высушила волосы полотенцем и распутала колтуны. Рука ещё немного побаливала, но покраснение почти прошло. Как и Стражи, я быстро исцелялась. К завтрашнему дню швы рассосутся и через неделю шрамы станут бледно-розовыми.
Я надела тёмные джинсы, футболку, шлёпанцы и пошла искать Мишу. Долго искать мне не пришлось. Он ответил, как только я постучала в его дверь.
— Привет, — сказала я, войдя и закрыв за собой дверь.
Его комната была тускло освещена, шторы задёрнуты и горела только маленькая лампа возле кровати. Он сидел за столом, и как только я вошла, он закрыл ноутбук.
— Привет.
Он не повернулся ко мне лицом.
Я остановилась посреди его комнаты, внезапно… почувствовав себя странно. Я огляделась вокруг. Его кровать была заправлена и я догадалась, что он в ней не спал, потому что после этого она всегда была в беспорядке. Я ждала, что он повернётся, но он этого не сделал, и в животе у меня неприятно закрутило. Я открыла рот, потом закрыла и попыталась снова.
— Всё в порядке?
— Да, — грубо отрезал он.
Я сжала руки вместе.
— Тогда почему ты сидишь ко мне спиной?
Миша, наконец, повернулся в кресле. Он ничего не сказал, и в тусклом свете мне было не разобрать выражение его лица.
В животе у меня всё опустилось.
— Ты… ты сердишься на меня?
— Почему бы мне сердиться, Трин?
Я не знала.
— Из-за прошлой ночи? Я сказала, что останусь…
— Я не злюсь на тебя.
— Правда?
— Правда. Я бы хотел, чтобы ты осталась дома, как и сказала или написала мне, что хочешь выйти, но ты этого не сделала.
Испытав небольшое облегчение, я подошла ближе.
— Тогда почему… — я умолкла, не зная, как спросить то, что хотела.
— Почему что?
Я сделала глубокий вдох. Я никогда раньше не робела перед Мишей.
— Почему ты не пришёл ко мне прошлой ночью?
— Я хотел, но после того как Тьерри надрал мне задницу, сомневаюсь, что стал бы хорошей компанией.
Я догадывалась, что всё этим и закончится, но всё же.
— Мне жаль, что у тебя проблемы. Я говорила Тьерри, что это не твоя вина.
— Я знаю, но Тьерри прав. Мне следовало остаться, — сказал он, откинув голову назад. — И не спорь со мной. Ты не изменишь то, что я чувствую.
— Миша…
— Моя работа обеспечивать тебе безопасность. И я облажался прошлой ночью.
Я скрестила руки на груди и прикусила губу, чтобы держать рот закрытым, но хватило меня ненадолго.
— Знаешь, прошлой ночью ты мне не понадобился.
Миша поднял голову.
— Я сама о себе позаботилась. Сама обеспечила собственную безопасность.
— Ты использовала благодать, Трин. Вот как ты о себе позаботилась.
По коже пронеслось раздражение.
— Я знаю, что не должна была, но я это сделала, и это было приятно. И если бы я использовала её в прошлый раз…
— Ты бы всё равно не спасла свою маму, Трин, — его голос был тихим. — Если бы ты использовала благодать, это ничего бы не изменило. Не мучай себя.
Я сжала губы. Чувство вины, связанное со смертью моей мамы… было больше чем просто многогранным, и Миша ошибался. Её смерть была полностью моей виной по многим причинам.
Он подался в кресле вперёд.
— Ну, так, ты хочешь сказать, что я тебе больше не нужен?
— Я не об этом говорила, и ты знаешь это, — я подошла к его кровати и опустилась на край. — Мы — команда, но это не значит, что ты должен сидеть в своей комнате и обижаться, потому что кто-то пытался навредить мне.
Миша напрягся.
— И у Тьерри не было причин надирать тебе задницу. Вместо того чтобы винить тебя, а тебе обижаться, нам надо найти того, кто пытался меня убить прошлой ночью.
Отвернувшись, он провел рукой по голове и надолго замолчал.
— Ты права.
— Я чертовски права.
Он хмыкнул.
— Просто… — он откинулся назад в кресле. — Не важно. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — я задрала рукав рубашки, зная, что он сможет это увидеть. — Видишь? Ничего страшного.
Он потёр пальцами лоб.
— Останется шрам.
Опустив рукав, я приподняла другое плечо.
— Это был Клей, — сказал он.
У меня перехватило дыхание.
— Серьёзно?
— Сегодня утром я разговаривал с Тьерри. Все учтены, кроме него, — сказал он. — И Тьерри считает, что тот не покинул общину.
Я не знала, что сказать.
— Как они могут быть уверены, что он не ушёл? Он мог просто перелететь через стену.
— Да, мог бы, но у нас есть камеры. Записи были просмотрены, и до сих пор они не видели, чтобы кто-то спрыгнул с корабля.
Встревоженная, я уставилась на свои руки.
— Ты думаешь… ты думаешь, он пришёл за мной, потому что у него были неприятности с Тьерри?
— Да.
Я слегка покачал головой.
— Какой идиот.
— Правдивее и не скажешь, — сказал Миша.
У меня скрутило желудок. Это была не вина. Я вынуждена была защищать себя. Если бы я не дала отпор и не убила Клея, я могла бы умереть, а значит, и Миша тоже. Но чувствовала я себя странно.
Это был не первый раз, когда я кого-то убила.
И возможно не последний.
Я подняла голову.
— Честно говоря, не думала, что это он. Я имею в виду, это имело смысл, но… Как давно Клей здесь? С самого детства, верно?
Миша нахмурился.
— Да.
— Значит, он должен был знать Райкера.
— Да, конечно, но это не значит, что он разделял… убеждения Райкера.
Я не была уверена. Миша был прав. Это имело смысл. Клей был зол, и он говорил мне вещи, которые можно было принять за угрозу, но что-то в этом было не так.
— Знаешь, я тут подумал, — Миша запрокинул голову. — Я ничего не почувствовал прошлой ночью. Ничего, когда ты была ранена, а мне казалось, что должен был.
Не зная, что сказать, я подняла руки и тут же опустила их.
— Связь так не работает.
— Связь предназначена для того, чтобы предупреждать меня, когда ты в опасности, — сказал он, глядя на меня. — Ты была в опасности, а я ничего не чувствовал.
* * *
Я должна была отдыхать, но я занялась совсем другим. Меня даже не было дома, и если бы Миша или кто-нибудь ещё обнаружил, что я не в своей постели, за это пришлось бы чертовски дорого заплатить.
Но у меня была миссия — найти и вернуть Арахиса.
Назовём это седьмым чувством, но я просто знала, что маленький извращенец прятался в комнате Зейна.
Я не видела его с тех пор, как он ушёл прошлой ночью шпионить за Мэтью и Тьерри, и предполагала, что он не услышал ничего примечательного.
И да, возможно, я хотела поговорить с Зейном, сказать ему спасибо за то, что так быстро доставил меня к Тьерри вчера вечером и за то, что навестил меня. Я вроде как не поблагодарила его.
И возможно мне не хотелось оставаться наедине с Мишей и нашим разговором, который я снова и снова прокручивала в голове. Мне нужно было отвлечься от того, что Клей пытался убить меня, а Миша не почувствовал через связь, что я была в опасности.
Надев свои любимые большие тёмные очки, которые не спасали меня от достаточно ярких солнечных лучей, я направилась в Большой зал и проскользнула через боковой вход. Поднимаясь по задней лестнице, я размышляла, как мне выяснить, в какой комнате остановился Зейн. Я не продумала свой план столь далеко, а стучать в каждую дверь было не самым лучшим планом.
Наверное, мне следовало бы подумать об этом.
Теперь уже поздно. Я толкнула дверь на лестничную клетку и шагнула в широкий коридор второго этажа, возникнув прямо на пути Николая и Деза.
— Ого, — я умолкла с тихим смешком. — Извините. Не ожидала увидеть вас обоих.
Николай тут же шагнул вперёд.
— Почему ты не в постели? Как ты себя чувствуешь? Ты должна быть?..
— Я в порядке, — сказала я, обрывая его быстрые вопросы. — Просто немного побаливает. Большое спасибо за помощь вчера вечером.
— Меня не нужно благодарить, — ответил он, озабоченно нахмурив лоб, когда я взглянула на Деза. — Я рад видеть, что ты встала и ходишь.
— И я рад, — Дез улыбнулся. — Дез. Мне кажется, мы не встречались, — он сделал паузу. — Я также рад видеть, что ты встала и ходишь.
— Спасибо.
Улыбка на лице Деза приподнялась на дюйм.
— Это та часть, где ты пожимаешь мне руку.
— Ой, прости, — покраснев, я посмотрела вниз и, конечно же, Дез протянул мне руку, но я её не увидела. Я пожала её. — Вообще-то я здесь, чтобы поблагодарить Зейна. У меня не было шанса прошлой ночью. Вы не знаете, он в своей комнате?
— Думаю да, — Дез оглянулся. — Его комната — пятая справа.
Я улыбнулась, благодаря за небольшую дозу прозорливости.
— Спасибо.
Оба мужчины кивнули, и как только, я обошла их, Николай заговорил:
— Тринити?
Я повернулась.
— Да?
Его пристальный взгляд изучал меня, когда он шагнул вперёд, понизив голос.
— Зейн сказал нам, что он предложил тебе возможность уехать с нами, если ты сочтёшь это необходимым. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я полностью поддерживаю его предложение.
Шок, который я испытала, когда Зейн предложил мне это, вернулся, и мой взгляд заметался между двумя Стражами.
— Я тоже, — сказал Дез. — Мы знаем, ты говорила, что в безопасности здесь, но если что-то изменится после нашего отъезда, знай, что у тебя есть друзья в Вашингтоне, которые помогут тебе.
В груди образовался узел.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Я… я запомню это.
Николай кивнул, и они ушли, исчезнув на лестнице, по которой я только что поднималась. На пару минут я застыла на месте. Они были… Они были хорошими людьми.
Улыбаясь, я пошла по коридору, щурясь, пока считала двери. Я остановилась перед пятой комнатой справа, и улыбка дрогнула, а потом исчезла.
Что я скажу Зейну? «Эй, в твоей комнате может быть жуткий подглядывающий призрак?» Ну, мне нужно было поблагодарить его, но это могло подождать.
— Чёрт. Чёрт. Чёрт, — сделав шаг назад, я начала поворачиваться…
Дверь открылась раньше, чем я успела сдвинуться с места.
— Тринити?
Повернувшись назад и отчаянно пытаясь придумать вескую причину своего пребывания здесь, которая не имела бы к нему никакого отношения, я окончательно остановилась.
Зейн был голый — голый и мокрый.
Мои глаза распахнулись. Ладно, он не был полностью голым. На нём было тёмно-синее полотенце, обёрнутое вокруг его худых бёдер, но это полотенце висело неприлично низко. По обе стороны его бёдер были впадинки, и я понятия не имела, откуда у него там мускулы.
Миша был накаченным, но у него их не было. Я знала. Я миллион раз видела его полуголым.
Была также очень интересная тонкая нить волос, немного темнее, чем светлых, которая спускалась от его пупка и дальше вниз…
Жар расцвёл в моём животе и окрасил мою кожу. Было такое ощущение, что сейчас конец лета, а не начало июня, и на мне были водолазка и куртка.
И одеяло.
Боже, он был… Он был ошеломляющим, и мне нужно было перестать таращиться на него, но я ничего не могла с собой поделать. В глубине своей души я также знала что, это было больше, чем внутренняя реакция. Но он был не первым парнем, к которому я испытывала влечение, поэтому я не понимала, почему он так сильно на меня влияет.
— Я начинаю чувствовать себя здесь немного оскорблённым.
— А? — я моргнула, переводя взгляд на его лицо. — Что?
Только что из душа, его мокрые волосы были зачёсаны назад.
— Ты пялишься на меня.
Тепло вспыхнуло ещё сильнее на моих щеках. Я была такой же плохой, как Арахис.
— Нет, не пялюсь.
— Ты пялишься на меня так, словно никогда раньше не видела парня.
— Я не пялюсь! И я видела парней… их было много.
Одна бровь идеально поднялась.
— Значит, ты видишь много голых парней?
Я прищурила глаза.
— Нет, я не это имела в виду.
— Именно это ты и имела в виду.
По правде говоря, я никогда не видела парня полностью обнажённым… или раздетым.
— Почему ты почти голый?
Он склонил голову набок.
— Я только что из душа.
Это было очевидно.
— Значит, ты всегда открываешь дверь в таком виде?
— Я услышал шаги и подумал, что лучше проверить.
— Но на тебе же полотенце, — заметила я. — И как же ты меня услышал? Я здесь не топталась.
— У меня очень хороший слух, — ответил он. — Тебе следует это знать, поскольку ты живёшь с кучей Стражей.
Он был прав. У Стражей был удивительно хороший слух и зрение. Ненавижу их.
— Ты всегда открываешь дверь в полотенце, когда слышишь кого-то?
— Не совсем, — он опустил руку и обхватил пальцами место, где сложилось полотенце. — Но ты стояла за моей дверью и ругалась, так что я решил посмотреть, что тебе нужно.
Что мне нужно? Во рту внезапно пересохло, и я сглотнула. Я не знала, что мне нужно.
— И я подумал про себя, когда услышал, как ты постоянно бормочешь себе под нос проклятия, вне всякого сомнения, это не может быть Тринити.
Я снова сосредоточилась.
— А почему нет?
— Потому что я думал об этом после того, как ты чуть не истекла кровью…
— На тебе?
— Да, спасибо за напоминание. Я думал, что после того, что случилось прошлой ночью, ты будешь отдыхать в своей комнате, а не бродить по округе одна.
Раздражение вспыхнуло во мне.
— Ну, я встаю с постели и брожу по дому, потому что мне позволено, — не совсем правда. — И то, что случилось прошлой ночью, не заставит меня прятаться в своей спальне.
— Очевидно, это к тому же не позволяет тебе использовать здравый смысл, — Зейн вздохнул. — Чего ты хочешь, Тринити? Я бы хотел вытереться и одеться.
Только потому, что ему пришлось указать, что он был в одном полотенце, мне пришлось посмотреть. На этот раз мой взгляд остановился на его груди, и мы были достаточно близко, чтобы даже с моим зрением я увидела каплю воды, бегущую между его грудными мышцами, вниз по плотно сжатым мышцам его живота.
— Ты опять пялишься.
— Я не… — ладно, в этот момент лгать было глупо. — Как скажешь.
Он пристально посмотрел на меня и затем прикусил губу.
— Подожди секунду.
Зейн не оставил мне выбора. Он отступил назад, открывая дверь до конца. Я не видела Арахиса, но и не могла видеть всю комнату целиком. Зейн повернулся, давая мне возможность взглянуть на его спину, прежде чем он исчез из виду. Меньше чем через десять секунд он вернулся. На нем были нейлоновые тренировочные штаны. Это было значительно лучше, чем просто полотенце, но если бы он нашёл рубашку, это стало бы на сто процентов лучше.
— Что происходит? — спросил он, всё ещё стоя в комнате.
— Ничего не происходит. Я просто хотела поблагодарить тебя за вчерашний вечер, но передумала.
— Зачем тебе благодарить меня за вчерашний вечер?
— Потому что ты помог мне. Убедился, что со мной всё в порядке, и вернулся к Тьерри и Мэтью.
И ты ждал, чтобы узнать, всё ли со мной в порядке. Но я этого не сказала.
— Тебе не нужно благодарить меня, — ответил он. — Я просто делал то, что было правильно.
Да.
Но было ли это чем-то большим?
Ах.
Это была такая глупая мысль. Конечно, в этом не было ничего такого.
— Почему ты передумала? — спросил он.
— Хм?
— Ты сказала, что передумала благодарить меня.
— Ох, да, — я пожала плечом своей неповреждённой руки. — Потому что я снова на тебя злюсь.
Зейн усмехнулся, и я вздрогнула, ненавидя и любя этот звук одновременно.
— Это не смешно, — проворчала я.
Он сел на кровать.
— Как ты себя чувствуешь?
— Почти идеально, — честно ответила я. — Моя рука почти не болит.
— Удивительно, — он был достаточно далеко, и его лицо теперь было размыто. — Те следы от когтей были довольно глубокими.
Дерьмо на печеньке.
— Ну, Мэтью дал мне несколько хороших лекарств, поэтому мне не так больно, — переминаясь с ноги на ногу, я покачала головой. — Спроси меня ещё раз, когда они пройдут.
На мгновение он замолчал.
— Тебе повезло прошлой ночью.
Мне не повезло.
Я была просто сильна, но, тем не менее, кивнула.
— Да, повезло.
— Ты слышала что-нибудь о том, кто мог стоять за этим?
Он откинулся назад, упершись на один локоть, и от его вида у меня скрутило живот.
Я кивнула.
Зейн уставился на меня из своего лежачего положения.
— Знаешь, ты можешь войти сюда. Тебе не обязательно стоять в коридоре.
— Я знаю.
Я не сдвинулась с места.
— Я хочу сказать, ты можешь стоять там, если тебе так нравится. Просто подумал, что тебе будет удобнее зайти, раз уж ты хочешь поговорить.
Хотела ли я поговорить? Я пришла сюда в поисках Арахиса, но была ли это единственная причина, по которой я пришла сюда? Нет. Я была достаточно женщиной, чтобы признать это, но я также была здесь, чтобы убедиться, что Арахис не подглядывает.
Я не понимала, почему всё ещё стою в коридоре. Зейн был просто парнем. Ладно, он также был Стражем, и он был умопомрачительно красив, но он был просто парнем, который раздражал меня до смерти.
Он также рассказал мне о своём отце и предложил взять меня с собой, если я не буду в безопасности здесь.
Я вошла в спальню и старательно отвела взгляд от Зейна, потому что чем ближе я подходила, тем больше замечала, что мышцы на руке, на которую он опирался, совершали интересные вещи.
Я огляделась и обнаружила ту самую боль в заднице.
Арахис сидел в углу комнаты на комоде с огромной ухмылкой на глупом лице.
— Ты в порядке? — спросил Зейн.
Поднеся палец ко рту, Арахис подмигнул.
Мои прищурила глаза, глядя на него.
— Да. В порядке.
— Ой, как страшно, — сказал Арахис, тряся руками и ногами.
— Лаа-дно, — Зейн вытянул это слово. — Есть причина, по которой ты пялишься на комод?
— Хороший вопрос, — вмешался Арахис.
Я оторвала взгляд от Арахиса.
— Мне показалось, что я увидела жука.
Арахис ахнул.
— Ты называешь меня вредителем?
— У вас тут проблемы с жуками? — спросил Зейн.
— Иногда, — пробормотала я. — Но если жучок знает, что лучше, он исчезнет отсюда.
Арахис фыркнул.
Зейн медленно моргнул.
— Ты… ты такая странная.
— Это неловко слушать, — прокомментировал Арахис.
Я проигнорировала Арахиса.
— Итак, что ты узнала о том, кто напал на тебя? — спросил он.
— Это был Клей, — со вздохом сказала я. — По крайней мере, так они думают.
— Парень с Ямы? — спросил он, я и кивнула. — Ты знаешь почему?
Отчасти я не хотела вдаваться в подробности, но я это сделала.
— Клей всегда был таким… лучше обращался со мной, чем большинство здесь. Я имею в виду, что Стражи не грубые или что-то в этом роде, но они не обращают на меня внимания. На прошлой неделе я тусовалась с ним… и мы поцеловались.
— Окей, а вот это ещё более неловко, — сказал Арахис.
Я бросила на него мрачный взгляд.
— Во всяком случае, сначала я была спокойна, но он стал распускать руки, и когда я сказала ему остановиться, он сначала не сделал этого. В смысле, я заставила его остановиться. Если бы я не могла этого сделать, я не знаю, зашёл бы он дальше или нет… — я уставилась на бежевый ковер. — Я рассказала об этом Тьерри, и он на год отложил его Чествование.
— Ну, — сказал Зейн через мгновение. — Это определённо вывело бы его из себя.
Мой взгляд метнулся к нему.
— Ты правильно сделала, что рассказала Тьерри. Клею нужно было знать, что его действия имеют последствия, чтобы научиться не совершать ничего подобного снова, — его плечи приподнялись с глубоким вздохом. — Я когда-то знал такого парня. Он тоже мёртв.
Я не ожидала, что он это скажет.
Зейн продолжил:
— Знаешь, люди думают, что Стражи выше зла из-за чистоты наших душ. Даже другие Стражи так считают, но никто не принимает во внимание, что у нас, как и у людей, тоже есть свобода воли. Стражи не выше деяний великого зла, и то, чем мы являемся, не должно защищать нас от последствий.
Я смотрела на него, как мне показалось, минут пять.
— Я никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил.
— Да, но это нужно говорить чаще.
Он был прав.
— Кто убил Стража, которого ты знал?
— Демон, — ответил он. — Демон убил его за то, что он пытался сделать с кое-кем.
— Я понятия не имею, что на это ответить.
Что было правдой. Особенно когда Миша утверждал, что Зейн работал с демонами.
— Многие не знают. У меня есть вопрос к тебе. Как ты убила Клея?
— Клинками, — соврала я. — Я ударила его… в шею, — уязвимое место, даже для Стражей. — Это было быстро.
— Ага, — пробормотал Зейн, изучая меня.
Я опустила глаза.
— Я… я убила его, и мне не стыдно, потому что я защищалась, — я не знала, зачем говорю ему это, но уже не могла остановиться. — Но мне бы не хотелось убивать его.
Зейн долго не отвечал, а потом плавно сел, положив руки на колени.
— Ты сделала то, что должна была сделать. Это всё, что тебе нужно сказать себе.
Будучи Стражем, он убивал много раз. Всех демонов. Но это не то же самое, что убить Стража или человека.
— Ты когда-нибудь?..
— Что я? — повторил он.
Я покачала головой.
— Неважно. Это глупо.
— Позволь мне решить, глупо ли это.
Скрестив руки на груди, я сделала неглубокий вдох.
— Ты убивал демонов. Вероятно, сотни, если не тысячи из них, но тебе когда-нибудь приходилось убивать Стража или… человека?
Зейн пристально посмотрел мне в глаза.
— Нет, но я был очень близок к этому, и были времена, когда мне этого хотелось.
— Серьёзно?
Я подумала о Страже, которого он знал, о том, которого убил демон.
Он кивнул.
— Если бы мне это удалось, я бы не испытывал ни малейшего чувства вины. Стражи по своей природе не очень хороши, — повторил он. — Мне потребовалось много времени, чтобы понять это, но, очевидно, тебе так много времени не потребовалось.
— Нет, — прошептала я, чувствуя, что совершаю акт измены.
— Мне он нравится, — заговорил Арахис, напоминая мне, что он всё ещё здесь.
Я вспомнила, что рассказывал мне Миша, о девушке полу-демоне и о том, как он работал с демонами.
— Можно тебя кое о чём спросить?
Зейн снова откинулся назад, и снова мышцы на его плечах и животе совершили интересные вещи, которые я хотела бы видеть более ясно.
— Конечно.
— Это правда… что ты работал с демонами в прошлом?
Что-то промелькнуло на его лице, но оно исчезло слишком быстро, чтобы я смогла разобрать, что именно.
— Кто-то шепчет тебе на ухо.
— Возможно.
Он склонил голову набок.
— Что бы ты подумала, если бы я сказал, что это правда?
Хороший вопрос.
— Я не знаю. Я бы подумала, что это невероятно.
— Большинство так думают.
— Но?
— Но я думаю, что большинство подумало бы, что видеть призраков и духов также невероятно, — сказал он.
Я нахмурилась, посмотрев на Арахиса, который показал мне средний палец. Мои губы дёрнулись.
— Видеть призраков и духов — это не то же самое, что работать с демонами.
— Нет, но для некоторых людей призраки и духи — это демоны.
— Как они смеют! — ахнул Арахис.
— Но это неправда, — отрицала я.
— Я не говорю, что это так, но есть люди, которые верят в это.
Я нахмурилась, глядя на него.
— Что ты хочешь сказать своим аргументом Чубакки?
— Аргумент Чубакки?
— Да, ты просто говоришь кучу бессмысленных слов и связываешь их вместе, как будто они что-то значат.
Он выглядел так, словно боролся со смехом.
— Я хочу сказать, что Стражи не чисты и невинны только из-за нашего рождения. То же самое можно сказать и о некоторых демонах, не являющихся злыми и испорченными.
У меня отвисла челюсть. Он говорил, что есть некоторые демоны, которые не были злыми? Он был ненормальным.
— Ты думаешь так из-за полу-демона, которого принял твой клан? — спросила я.
Всё в нём изменилось в одно мгновение. Его челюсть напряглась, а глаза превратились в лёд.
— Это тебя не касается. Тебе ещё что-нибудь нужно? Если нет, у меня есть дела.
Я дёрнулась назад, уязвленная неожиданным отторжением и очевидным отстранением.
— Тогда ладно. Мне больше ничего не нужно, — я двинулась, чтобы уйти, но остановилась. — Кстати, на твоём комоде сидит призрак, — сказала я ему и зло улыбнулась, увидев, как кровь отхлынула от его лица. — Его зовут Арахис, и ты ему очень понравился. Повеселись с этим!
Разговор с Зейном не покидал мои мысли всё утро и весь полдень, не давая сосредоточиться ни на чём-либо другом.
То, каким Зейн стал замкнутым, стоило мне упомянуть о полудемоне, и то, что он сказал, что не все демоны исчадия Ада. Я не могла это переварить.
Точно так же, как я не могла осознать, что на самом деле говорила с ним о своих чувствах после убийства Клея. Это заставило меня чувствовать себя колючей и неудобной в своей собственной коже, потому что я не должна была чувствовать ничего после того, что сделала прошлой ночью, кроме как принятия. В конце концов, Мэтью и Тьерри были правы.
Я была оружием.
И оружие не считалось плохим для убийства в целях самообороны.
Я вздохнула и провела пальцами под очками. У меня были более важные поводы для волнения, чем реакция Зейна или мои внезапно обострившиеся чувства. К примеру, тот факт, что Клей смог поцарапать меня. Мне нужно было больше тренироваться и лучше готовиться. Мне нужно было понять, как работать, не полагаясь на свои глаза, потому что я должна была быть быстрее, чем Клей. Я должна была быть достаточно осторожна, чтобы сохранять расстояние между нами.
Арахис проплыл над моей кроватью, привлекая моё внимание. Он поплыл назад через комнату. Я и понятия не имела, что думать по этому поводу.
— Что ты делаешь? — спросила я Арахиса.
— Занимаюсь ежедневными упражнениями. — Он достиг занавешенного окна. — Я должен оставаться в форме и быть подтянутым.
Я опустила руки.
— А призраки набирают вес?
— Да.
Он поплыл обратно ко мне.
— Что-то я в этом сомневаюсь.
— Ты призрак? — спросил он.
— Нет, — вздохнула я.
— Тогда откуда тебе знать?
— Мне не нужно быть мёртвой, чтобы понять, что призраки, которым нужно оставаться в форме, не имеют логического или научного смысла.
Арахис проплыл над моей головой.
— Не знал, что ты учёный. Может мне начать называть вас Доктор Марроу?
Я закатила глаза.
— Я собираюсь накачать пресс, как у сексуального парня.
Остановившись посреди моей комнаты, прямо под потолочным вентилятором, он начал качать живот.
— Его зовут Зейн.
Мои глаза становились всё шире с каждым новым «скручиванием» живота. Каждый раз, когда он садился, лезвие потолочного вентилятора пронзало его голову.
— Меня сейчас разорвёт, — продолжал Арахис, кряхтя с каждым приседанием. — У меня будет стальной пресс. Я буду таким же большим, как Халк Хоган и Рэнди Сэвидж.
Я уставилась на него.
— Потом и кровью, — продолжал он. — Пот — это слава.
— Ты что, вспотел?
Арахис остановился и посмотрел на меня как на слегка туповатую.
— Призраки не потеют.
У меня отвисла челюсть.
— Ты вообще себя слушаешь, когда говоришь?
— Не совсем, — ответил он. — Не могу поверить, что уходя, ты сказала ему, что я был в его комнате.
Я счастливо улыбнулась при этом воспоминании.
— Я думал, что он собирается просолить и проветрить комнату.
— А это работает?
— Это работает, когда это делают братья Винчестеры[8].
Я уставилась на него.
— Ты ходячая катастрофа.
Половина тела Арахиса исчезла, когда он улыбнулся мне.
— Сексуальная ходячая катастрофа. — Он спустился с потолка, остановившись примерно в футе от пола. — Кстати, я слышал, как Тьерри и Мэтью говорили о чём-то странном.
— И ты только сейчас об этом говоришь?
— Я был занят, Трин. У меня плотный график. Как ты только что видела, мне нужно было тренироваться…
— Что ты слышал? — перебила его я.
— Не так много. — Его ноги коснулись пола. — Я имею в виду, это было сегодня утром, когда они были в своей спальне.
— Арахис, я не просила тебя заходить к ним в спальню.
Он пожал плечами.
— Если кто-то и будет вести тайный разговор, то только в своей спальне. — Арахис был прав, но всё же. — Как я уже говорил, я слышал, как они говорили о какой-то ошибке. Мэтью сказал это, но потом Тьерри сказал типа «мы были не единственными, кто совершил ошибку».
Я нахмурилась, сведя вместе брови.
— Мэтью говорил что-то подобное прошлой ночью. Они не сказали, в чём была ошибка?
Он покачал головой.
— Нет, но тогда Тьерри сказал, что теперь уже ничего нельзя сделать. Что всё само собой уже «исправляется». Понятия не имею, что это значит. А ты?
— Нет, — прошептала я, качая головой. — Без понятия.
* * *
— Ты идёшь завтра на последнюю церемонию? — спросила Джада, направляясь вместе со мной к тренировочному комплексу.
Щурясь от ярких лучей утреннего солнца за солнцезащитными очками, я пожала плечами.
— Даже не знаю.
— Тьерри захочет, чтобы ты была там. — Она взяла меня под руку. — И я хочу, чтобы ты была там.
— И тогда ты не будешь страдать от скуки в одиночестве?
Джада рассмеялась.
— Возможно.
Я бросила на неё долгий взгляд, отчего она рассмеялась ещё сильнее. Заключительная церемония награждения длилась несколько часов. Между речами и ужином, я сходила с ума, но так как я ещё не ходила ни на одну из церемоний Чествования, то, вероятно, должна была появиться хотя бы там.
— Мне нечего надеть, — сказал я ей.
Она фыркнула.
— У меня есть платье, которое ты можешь одолжить, и не смотри на меня так. Многие из моих платьев подойдут тебе.
Я застонала, когда открыла дверь, и из тёплого солнечного утра мы попали в прохладный внутренний холл.
— А где, кстати, Миша? — спросила Джада.
Надев солнечные очки на голову, я пошла вперёд.
— Он с Мэтью. Они беседуют с тренерами, чтобы узнать, могут ли они получить какую-либо информацию… на Клея. Посмотрим, скажут ли они что-нибудь о том, что он… он собирался сделать.
Джада покачала головой и высвободила свою руку.
— Я до сих пор не могу в это поверить. Как и Тай. Я хочу сказать, что парень был придурком, но я бы такого не заподозрила у него.
— Я тоже. Я просто… Я думаю, что мы не можем знать наверняка, на что способны люди.
Джада притихла, следуя за мной мимо многочисленных комнат, занятых Стражами. Я направлялась к залу, в котором мы с Мишей обычно тренировались, так как он обычно был открыт.
— Как ты думаешь, тебе следует быть здесь? Без Миши? Не то чтобы ты не можешь защитить себя, по всему видно, но…
— Но Миша занят, а я устала сидеть в своей комнате, и ситуация с Клеем была одиночной. По крайней мере, мы так думаем. А ты знаешь, что Арахис делал весь вчерашний день?
— Одному Богу известно.
— Он плавал вперед и назад по моему потолку, тренируясь. — Переложив кожаную сумку на сгиб руки, я направилась к синей двери без окон. — Он приседал и подпрыгивал, напевая песню Майкла Джексона «Проваливай». Если я проведу там ещё хоть одно мгновение, то сойду с ума.
— Что? — Джада подавилась очередным смехом. — О Боже, это самое странное, что я слышала за последнее время.
— Добро пожаловать в мою жизнь, — пробормотала я, рывком открывая дверь и останавливаясь как вкопанная. — Ох.
Джада врезалась в меня сзади.
— А почему ты?.. — она замолчала, увидев то же, что и я — тренировку Зейна и Деза.
Они не заметили нас, когда Дез бросился на Зейна. Белокурый Страж вывернулся из его хватки с проворной грацией танцора, шмыгнув под протянутую руку Деза. Он выскочил из-за его спины, схватив старшего Стража за плечи, когда тот нырнул вниз. Я понятия не имела, как он сделал то, что сделал дальше, потому что он был всего лишь размытым пятном скорости. В мгновение ока он оторвал Деза от земли и поднял над головой. Секунду спустя Зейн швырнул Деза на мат.
— Боже мой, — пробормотала Джада.
— Угу.
Я кивнула, напрягшись, когда Зейн выпрямился, убирая прядь волос, упавшую ему на лицо, и посмотрел туда, где мы стояли.
Дез застонал и перекатился на бок.
— Это совсем не больно.
Зейн усмехнулся и повернулся к Дезу, протягивая руку.
— У нас гости.
— Вижу.
Он взял Зейна за руку и поднялся на ноги. Он помахал нам рукой, и мы ответили тем же.
— Приятно видеть, что у меня есть аудитория, пока мне надирают задницу, — он положил руку себе на поясницу. — Вы должны были появиться пятнадцать минут назад, когда я уложил Зейна на маты.
Зейн ухмыльнулся.
— Это произошло только в его воображении.
— Неправда, — Дез треснул его по спине, как опытный мануальный терапевт. — Вам что-нибудь нужно?
— Нет, — ответила я, всё ещё видя, как Зейн поднимает Деза в воздух, словно Страж весил не больше мешка с зерном.
Зейн склонил голову набок.
— Ну, мы искали свободный зал, — поправилась я.
— Мы не знали, что вы здесь, — добавила Джада.
— Мы закончили, — сказал Дез. — Ну, с меня хватит.
Он бросил взгляд на Зейна, прежде чем сосредоточиться на нас с Джадой.
— Ты здесь, чтобы попрактиковаться с клинками?
Удивление заставило меня крепче сжать свою кожаную сумку.
— Зейн сказал мне, что ты очень хорошо с ними обращаешься, — добавил Дез, когда Зейн отошёл в угол комнаты, скрестив руки на груди.
— У меня с ними всё в порядке.
— Правда? — рассмеялась Джада, толкая меня вперёд. — Да, она лучше любого Стража.
Не имея выбора, я пошла вперёд, украдкой поглядывая на Зейна, когда остановилась рядом с ним. В последний раз, когда мы разговаривали, наши пути разошлись не на очень теплой ноте, и он был необычно тихим.
— Не могла бы ты устроить мне небольшую демонстрацию? — спросил Дез.
— Конечно, — ответила Джада за меня и, повернувшись, я посмотрела на неё. Она выхватила сумку из моих рук и зашагала через комнату к столу. — Она любит выпендриваться.
Это было… правдой.
Обычно.
Но прямо сейчас я хотела просто вернуться в свою комнату, потому что когда я посмотрела на Зейна, я больше не видела, как он швырнул Деза на мат.
Я видела его ясно, как день, в одном лишь полотенце, с влажной грудью и…
— Ты опять на меня пялишься. — Зейн наклонился и прошептал мне на ухо. — Просто подумал, что ты должна знать.
— Нет, — огрызнулась я в ответ, и мои щёки вспыхнули, когда я отвернулась от него.
Дез с любопытством наблюдал за нами. Как и Джада, которая с трудом сдерживала улыбку, протягивая мне мои клинки.
— Как твоя рука? — спросил Зейн, когда я шагнула в сторону и встала напротив манекена в другом конце комнаты.
— Хорошо, — я обхватила пальцами знакомую тяжесть рукояти. — Как твоё настроение?
— Что?
— Оно лучше, чем в последний раз, когда я тебя видела? — спросила я, борясь с усмешкой, увидев, что он нахмурился.
— Лучше, — сказал он через мгновение.
Я ухмыльнулась, поднимая клинок.
— Скажи мне, куда бросать.
— Куда угодно? — Дез повернулся к манекену. — А как насчёт… в грудь?
— Это слишком просто, — сказала Джада. — Выбери другое место.
— Хорошо. — Дез усмехнулся. — Голова?
Голова казалась меньшим пятном бежевого цвета, но мышечная память взяла верх, и я метнула лезвие. Оно врезалось, точно попав в центр лица манекена.
— Чёрт, — сказал Дез.
— Давай в шею, — приказала Джада.
Улыбаясь, я переложила клинок в свою метательную руку. Лезвие также вонзилось туда, куда я целилась, прямо в середину горла.
Дез повернулся ко мне.
— Думаю, ты могла бы обучить наших воинов.
Я расплылась в улыбке, а Джада поспешила к манекену за лезвиями.
— Ты хороша, очень хороша, — полуулыбка появилась на поразительном лице Зейна, когда я посмотрела на него. — Но немного сложнее, если цель не стоит на месте.
— Знаю, — огрызнулась я. — Хочешь попробовать?
— Нет, — он разжал руки. — Я лучше разбираюсь в рукопашном бою.
Я приказала себе заткнуться, но мой рот начал двигаться прежде, чем я смогла остановить себя.
— Держу пари, у меня это тоже получается лучше.
Зейн фыркнул.
— Тринити, ты же знаешь, что это не так.
— О, мне лучше знать, — я схлестнулась с ним. — Ты думаешь, что лучше в этом, потому что ты Страж?
— Я знаю, что я лучше, потому что у меня были годы обучения, а ты знаешь только основы, — сказал он, предположение, которое не было даже отдалённо верным. — Не говоря уже о том, что я больше и сильнее тебя.
Я одарила его улыбкой, которая чертовски раздражала Мишу.
— Скорость и интеллект всегда будут преобладать над силой и весом, — я сделала паузу. — Разве ты не должен это знать?
Его челюсть напряглась, и он посмотрел на меня сверху вниз.
— У меня такое чувство, что ты только что оскорбила мой интеллект.
— Никогда, — возразила я.
Зейн поднял брови.
— Ты действительно думаешь, что сможешь одолеть меня?
— Я ничего не думаю. Я знаю.
Он прищурил глаза.
— Знаешь, я вдруг очень проголодалась, — объявила Джада, положив мои клинки на сумку.
— Что? — я повернулась к ней, уперев руки в бока. — Мы только что поели.
— Да, но я в настроении съесть десерт, — глаза её озорно блеснули, и она улыбнулась Дезу. — Ты уже пробовал кексы «красный бархат» в кафе?
— Нет, — Дез улыбнулся так широко, что было удивительно, как его лицо не треснуло. — Я бы с удовольствием попробовал.
— Идеально. — Джада бросила мимолётный взгляд на Зейна. — Проследишь, чтобы она вернулась домой целой и невредимой, Зейн?
Я открыла рот, но Зейн ответил с насмешкой в голосе:
— С превеликим удовольствием.
Позабыв о Джаде и Дезе, я развернулась обратно к Зейну.
— О, ничего себе. Мог бы, по крайней мере, сделать вид, что ты хочешь этого.
— Я сказал, что с удовольствием.
Эти бледные глаза сосредоточились на мне.
— Тогда твоё представление об удовольствии должно быть очень сильно отличается от моего.
— Знаешь… — он прикусил нижнюю губу. — Мне придётся согласиться с этим. Давай, бери свои клинки, и я провожу тебя обратно.
У меня было чувство, что то, что он сказал, было насмешкой, и вопрос, было ли общение с демонами чем-то приятным, поднялся до кончика моего языка, но мне удалось не озвучить его. Я была соплячкой, но не настолько.
Но я не была готова вернуться домой.
Я была взвинчена, полна энергии и чувствовала потребность проявить себя.
— Значит, ты признаёшь, что я могу взять верх над тобой. Ты ведь это знаешь, да?
Зейн уставился на меня так, словно я говорила на древнем, неизвестном языке.
— Я ничего подобного не признавал.
— Тогда давай, — я отступила назад, указывая на него рукой. — Докажи это.
Он засмеялся, глубоким смехом, который щёлкнул мой паршивый переключатель в режим питания.
— Ты же не серьёзно.
— Я совершенно серьёзна.
— Послушай, я не люблю подавлять девушек, чтобы доказать свою технику или мастерство, особенно девушек, которые только что были ранены, — сказал он, поворачиваясь. — Я возьму твои клинки…
Я подождала, пока он не оказался всего в футе от меня, прежде чем прыгнуть вперёд, быстро и легко. Я подпрыгнула, схватив его за плечи, и уперлась коленом ему в спину, сильно пихнув его. Зейн упал, в основном от неожиданности, но я это предвидела. Используя его плечи, я прыгнула через него, приземлившись в перекате, от чего раненная рука заныла, когда я вскочила на ноги и развернулась к нему лицом.
Зейн уже поднялся на ноги и ошарашено таращился на меня.
— Какого чёрта?
— Что там было насчёт подавления девушек?
Медленная, дымчатая улыбка тронула его губы.
— Ты сошла с ума.
— Только не думай, что тебе надо быть со мной помягче, — сказала я и набросилась на него.
Зейн сделал ложный выпад в одном направлении, чтобы избежать резкого удара, но я ожидала этого. Развернувшись, я ударил его в живот боковым пинком, отчего он застонал. Он развернулся, поймав мою здоровую руку, когда я схватила его. Используя его для равновесия, я прыгнула и повернулась, нанеся сильный удар ногой, который отбросил его на несколько футов назад.
— Ты уверен, что прошёл многолетнюю подготовку? — подшутила я, степенно приближаясь к нему.
Несколько прядей волос упали на его щёки, когда он повернулся ко мне.
— А ты уверена, что прошла несколько тренировок?
— Знаешь, что? — я метнулась под его замах и ударилась об пол, упершись ладонями в мат, когда я пнула его, выбивая ноги из-под него. — Я солгала.
— Это уже понял, — буркнул он.
— Признай же. Я лучше тебя.
Резко оттолкнувшись, он вскочил на ноги.
— Я пока не признаю этого, принцесса.
— Принцесса? — повторила я, моргая. — Я не принцесса.
— Ты нечто.
Он ухмыльнулся, а затем совершил удар «бабочки», который я едва успела заметить.
Я встретила его диким смехом. Удар за ударом, мы бросались друг на друга. В начале, когда я впервые стала наступать на него, он сдерживался, но с каждым ударом и пинком я пробивала его защиту, и он перестал возиться.
Зейн заблокировал серию пинков и толчков, которые сбили бы человека с ног. Он легко поспевал за выпадами.
— Ну же, Тринити, ты можешь придумать что-нибудь получше? Мне становится скучно.
От того, как его губы произнесли моё имя, у меня по спине пробежала дрожь, а кожа покрылась румянцем. Я ненавидела это.
Усмехнувшись, я развернулась на пятках и сделала круговой удар, который выбил обе его глупые ноги из-под него. Он тяжело опустился на спину, закряхтев. Тяжело дыша, я подошла к тому месту, где он лежал ничком.
— Всё ещё скучно, чудило?
Зейн закашлялся, перекатился на бок и посмотрел на меня.
— Чудило? В каком поколении ты живёшь?
Двигаясь молниеносно, он схватил меня за ноги раньше, чем я успела заметить его движение. Он уцепился за край моей ноги и дёрнул.
Не в силах удержаться, я приземлилась поперёк его худощавого тела. Я быстро пришла в себя, обхватив рукой его горло, оседлав его.
— Если бы у меня были клинки, ты был бы уже мёртв.
Он опустил подбородок, а затем его взгляд поднялся на мои глаза. Эти бледные глаза уже не были такими холодными. Они были полны огня, и я немного зависла, глядя в них. Зрачки начали вытягиваться вертикально, верный признак того, что он близок к перевоплощению.
— Я победила.
— Не совсем, — сказал он.
Я моргнула.
— Я победила. Нет никакого способа…
Мои слова закончились визгом, когда он встал, сложил ноги на моей талии и перевернул меня на спину, крутанув бёдрами. В мгновение ока он подмял меня под себя.
— Ты победила? — он улыбнулся мне сверху вниз.
Я попыталась оттолкнуться ногами, но железная сила его бёдер пригвоздила их к полу. Когда я приподняла верхнюю часть тела, пытаясь вывести его из равновесия, он быстро отбросил меня назад с чистой, грубой силой, поймав и удерживая мои запястья на мате над моей головой.
— Скорость и ум помогут тебе далеко уйти, — сказал он, склонив голову так близко к моей, что кончики его волос коснулись моей щеки. — Но скорость, ум и сила всегда побеждают, в конце концов.
Не готовая признать своё поражение, я откинула голову назад, когда мне удалось вытащить одну ногу из-под него. Я была готова упереться ногой в какое-нибудь чувствительное место, но когда я освободила ногу, произошло нечто совершенно неожиданное. Его тело переместилось и устроилось меж моих ног, выстраивая наши тела в очень интересном месте. Его стройный торс и ноги прижались к моим так, что я подумала о других вещах — вещах, которые не включали в себя борьбу, но включали в себя меньше одежды.
Когда его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, наши взгляды встретились. Я перестала двигаться. Возможно, даже перестала дышать.
В атмосфере вокруг нас произошла быстрая перемена, внезапный заряд пьянящего напряжения, когда дикий порыв желания закружился во мне, пытаясь вырваться на свободу. Это напомнило мне о моей благодати, когда она вспыхивала в моих венах, прожигая кожу и ткани.
Дыхание стало затруднённым, мы продолжали смотреть друг на друга. Зейн не отодвинулся от меня, и я посчитала, что он уже сделал бы это, но он всё ещё был надо мной, его зрачки продолжали расширяться. Его полные губы приоткрылись.
Я… Я хотела его.
Я никогда раньше не испытывала настоящего желания, но оно сжигало меня изнутри. Желание. Потребность. Вот чего мне не хватало, когда я целовала кого-то раньше. Это было то, что я действительно чувствовала, и когда я подняла голову с мата, сблизив наши губы так близко, что могла почувствовать его дыхание на своих губах, я подумала, что могу утонуть в нём. Зейн не отстранился. Вместо этого, казалось, что он стал ещё более неподвижным.
Я поцеловала его.
Сначала это был не совсем поцелуй, просто легкое прикосновение моих губ к его, и когда он не пошевелился, я прижалась сильнее, чувствуя, как дрожь пробегает от прикосновения наших губ до кончиков пальцев ног. Я коснулась его губ кончиком языка, облизнув их.
Он стиснул руками мои запястья, а затем расслабил хватку. Через мгновение его руки задвигались, скользя вниз по моим рукам, от ощущения грубых мозолей на его ладонях я затаила дыхание.
И потом, я была не единственной, кто целовался.
Зейн прижался ко мне, его тёплые губы коснулись моих на самую короткую, самую горячую секунду, а потом он исчез.
Зейн оторвался от меня, присел на корточки, тяжело дыша, когда его кожа потемнела и затвердела. Я больше не видела его глаз, но знала, что зрачки у него вертикальные.
Он начал перевоплощаться, и я…
Я села, откинулась назад, глубоко дыша. Что я только что сделала? Я поцеловала его. Ну, на самом деле, я вроде как лизнула его, а он смотрел на меня так, будто я только что это сделала.
Святое дерьмо.
Всё моё тело, казалось, стало свекольно-красным, когда я вскочила на ноги, шатаясь и испытывая головокружение.
— Извини, — сказала я, отступая назад. — Я… Я не хотела этого делать.
Он медленно поднялся, наблюдая за мной, как будто я была диким животным, способным наброситься на него в любую секунду.
— Мне очень жаль…
Я резко обернулась и, к своему ужасу, увидела, что Миша стоит в дверном проеме, придерживая одной рукой дверь.
Я бросилась по матам к двери, даже не оглянувшись, проскользнула мимо Миши в гораздо более прохладный коридор.
Черт возьми, я поцеловала Зейна.
Я поцеловала его, а он отскочил от меня, словно к его поясу была привязана ракета.
— Тринити, — окликнул меня Миша.
Я продолжала идти быстро, сжимая и разжимая руки по бокам. О чём я только думала?
Миша догнал меня.
— Что всё это значит?
— Ничего, — сказала я, прерывисто вздохнув. — Абсолютно ничего.
— Ты… ты поцеловала его? — из-за двери ванной спросила Джада, её голос был приглушённым. — Когда я вчера ушла от вас, я думала, что вы двое просто, ну не знаю, продолжите спорить-флиртовать. Ты снова превзошла мои ожидания.
Стоя перед зеркалом, я попыталась подтянуть лиф позаимствованного платья, но в тот момент, когда я отпустила его, он соскользнул вниз, открыв на мне обалденное декольте, каких ещё поискать.
Я вздохнула, сдаваясь. Белое платье тоже слегка обтягивало бёдра, но оно было идеальной длины и идеально облегало всё остальное. Оно вполне подойдет, раз уж Джада угрожала затащить меня на последнюю церемонию независимо от того, что я надену.
Заведя руки за спину, я собрала волосы и перебросила их через голые плечи. Неплохо. Так было не видно, что моя рука почти исцелилась, а это было чертовски подозрительно, плюс волосы вроде как закрывали область груди.
Вроде как.
— Тринити?
Я зажмурилась. Тушь, которую я украла из комнаты Джады, вероятно, размазалась. Я очень жалела, что рассказала всё Джаде, но я должна была с кем-нибудь поделиться.
Я бы взорвалась, если бы не сказала ей.
— Я поцеловала его, — сказала я, открыв глаза и потянувшись за тюбиком помады персикового цвета.
— И он поцеловал тебя в ответ? — спросила она.
— Я… не знаю.
Колпачок выскользнул из рук.
Последовала пауза.
— Как ты можешь этого не знать, Трин?
— Ну, сначала я подумала, что он ответил, но теперь, чем больше я думаю об этом, тем больше сомневаюсь. — Я растушевала помаду на губах и сжала губы. — Я хочу сказать, это был мимолетный поцелуй. — Совсем недолгий, но я всё ещё помню ощущение его губ на моих. — И он как бы спрыгнул с меня.
Наступила долгая тишина.
— Он что-нибудь сказал?
— Нет.
Я снова вздохнула, чувствуя смущение, стыд и злость, что на самом деле было не очень хорошим сочетанием.
Я не видела Зейна со вчерашнего дня. Клинки и солнцезащитные очки, которые я оставила в тренировочном зале, волшебным образом появились сегодня утром на кухонном столе. То ли Зейн их вернул, то ли Миша их забрал.
— Я не знаю, что и сказать, — в конечном счете, произнесла Джада.
— Да, я тоже. — Я открыла дверь в ванную. — Как я выгляжу?
— Потрясающе.
Джада была единственной, кто выглядел потрясающе в белом греческом платье с золотой лентой, обвязанной вокруг её тонкой талии.
— Достаточно хорошо, чтобы поцеловать тебя в ответ.
Я медленно моргнула, глядя на неё.
— Когда вы уже прекратите говорить о поцелуях?
Ахнув, я обошла Джаду и увидела Мишу, сидящего на краю моей кровати, одетого в чёрные льняные брюки и соответствующую рубашку без рукавов.
— И как долго ты здесь находишься?
— Достаточно долго, чтобы понять, почему ты выбежала из тренировочного зала с пылающим лицом.
— Ненавижу тебя, — пробормотала я, скрестив руки на груди.
— Я бы не советовала тебе так делать, — объявила Джада, разглядывая мою грудь. — Ты разорвёшь пару швов.
Закатив глаза, я расправила руки.
— Я ненавижу вас обоих.
— Это не мы бегаем по окрестностям и целуемся с парнями, — подметил Миша.
— Как и я!
— Послушай, это не то же самое, что с Клеем, — сказала Джада, защищая меня. — После этого она не вышвырнула Зейна через окно.
Я открыла рот, но тут же захлопнула его.
— Ну, я вроде как пнула его несколько раз перед поцелуем.
Миша вскинул брови.
— Почему ты такая жестокая?
Я подняла руки, потом опустила их.
— Мне нужна серьёзная помощь.
Всё ещё сидя на моей кровати, Миша мрачно кивнул.
— Хотя вы всё равно не понимаете, — сказала я, чувствуя себя невероятно плаксивой, когда посмотрела на Джаду. — У тебя есть Тай, — а потом я повернулась к Мише. — А у тебя что-то завязывается с Алиной. У Тьерри есть Мэтью, и я знаю, что ты считаешь Зейна плохим парнем, — сказала я Мише, — но я так не думаю, и я просто хочу… Я просто хочу немного этого. Я хочу быть…
Ты оружие, Тринити.
— Что? — тихо спросила Джада.
— Ничего, это пустяки, — я покачала головой. — Разве мы не должны уже идти?
— Нет, это не пустяки, — Джада преградила мне путь, превратившись в непоколебимую силу. — Чего ты хочешь?
Меня учили сражаться — и убивать, когда это необходимо. У меня была благодать, мощное оружие, способное уничтожать демонов, Стражей и всё, что между ними. Я была оружием с самого рождения, и очень немногие вещи пугали меня, но у меня не хватало смелости озвучить то, чего я хотела.
Чего и следовало желать для чего угодно, кроме того, для чего я была рождена.
Миша поднялся с кровати, обняв меня за плечи.
— Давайте, пойдём, иначе мы опоздаем.
На мгновение мне показалось, что Джада не уступит, но она кивнула и повернулась, грациозно взмахнув юбками. Проводив меня из комнаты, Миша остановил нас на верхней площадке лестницы, и я приготовилась к большой лекции. Когда он заговорил, его голос был шёпотом у моего уха.
— Я знаю, чего ты хочешь, — сказал он, прижимая меня к себе. — Ты хочешь, чтобы тебя хотели, и в этом нет ничего плохого, Трин. Нисколько.
* * *
В Большом зале был дух.
Я знала, что он определённо не был в команде Живых и Дышащих, потому что его тело совершало все эти мерцания, и хотя он стоял прямо позади Деза и Николая, они не замечали этого человека, заходя так далеко, что несколько раз проталкивали свои стулья через дух.
Дез и Николай сидели прямо напротив нас, на противоположной стороне широкого стола. По другую сторону от Николая стоял пустой стул, и если у меня были хоть какие-то надежды, что Зейн появится — а я на это не надеялась, — то была бы разочарована.
Он не придёт на церемонию.
Не то чтобы я была удивлена. Он сказал, что ему не нравились такие мероприятия, и если он пронюхал о моём появлении, я не могла винить его за то, что он пожелал быть где угодно, только не здесь.
Я чувствовала себя такой идиоткой… идиоткой, которая не понимает личных границ. Сделав преувеличенный вдох, я сказала себе, что это не имеет значения.
Стражи из Вашингтона уедут завтра, забрав с собой необходимое подкрепление. Утром всё вернётся в нормальное русло — ну, настолько нормальное, насколько это вообще возможно, но с уходом Зейна я перестану… Я перестану хотеть того, чего не могу иметь.
Играя с краем салфетки, я вновь бросила взгляд на духа. Он всё ещё стоял позади Деза и Николая, как будто был частью их разговора.
Это было очень странно. Дух создавал смутное ощущение, будто он мне был знаком, но я никогда раньше не видела этого пожилого человека. Был ли он как-то связан с Дезом и Николаем? Или здесь был кто-то ещё?
В любом случае, пока я осторожно наблюдала за ним, я поняла, что он определённо увидел свет и совершил переход. Цвет его кожи был здоровым золотым, и если бы он не мерцал, то выглядел бы человеком, именно поэтому, с моими-то глазами я часто принимала духов за живых, дышащих людей.
Это был красивый мужчина с густой копной рыжевато-светлых волос, которые напомнили мне льва. Он был большой и широкоплечий, и я подумала, что если бы он был жив, то привлёк бы внимание всех присутствующих.
Был ли он Стражем? такое вполне было возможно. Я уже раньше видела несколько духов Стражей.
Кто-то засмеялся.
Оторвав взгляд от духа, я посмотрела на главу стола. Тьерри был на служении с кем-то, так что место было пустым. Мэтью сидел рядом с Джадой и её матерью, его рыжеватые волосы ярко блестели в ярком свете зала.
Я снова посмотрела на духа. Он пристально смотрел на вход, сдвинув брови.
— На что ты всё время смотришь, Тринити? — спросил Дез.
Вот дерьмо.
Очевидно, я не была такой уж незаметной, как полагала. Поскольку я не знала, кто из них, Николай или Зейн, рассказал Дезу о том, что я вижу умерших, я вымучила улыбку.
— Ничего. Просто ошеломлена.
Он приподнял бровь.
— Неужели обед такой скучный?
Я поджала губы.
— Ты поверишь мне, если я скажу «нет»?
Дез усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Ни капельки.
Усмехнувшись, я посмотрела на сцену. Тьерри уже произнёс свою речь, суммируя навыки и успехи тех Стражей, которые прошли обряд Чествования. Нам ещё нужно было высидеть выступления тренеров, а потом были танцы.
Миша положил руку на спинку моего стула и наклонился ко мне всем телом, опустив подбородок.
— На что ты смотришь? — прошептал он.
Я опустила глаза.
— Тебе лучше не знать.
— Призрак? Арахис?
Я покачала головой.
На мгновение он замолчал.
— Дух?
— Да.
— Интересно, — пробормотал он, глядя туда, где раньше был дух, но теперь его не было.
Что за?..
Оглядев большой, ярко освещённый зал и украшенные мрамором стены кремового цвета, я, наконец, заметила его в центре зала.
Ухватившись за возможность отвлечься, я отодвинула свой стул.
— Я сейчас вернусь.
Миша схватился за подлокотники стула, собираясь встать, но я остановила его.
— Тебе не нужно идти, — сказала я ему, зная, что Дез и Николай наблюдают за нами. — Я в уборную.
На его лице промелькнуло сомнение, но он снова сел, зная, что если последует за мной сейчас, то это будет выглядеть очень странно. Я ухмыльнулась ему, представив себе череду проклятий, которые он выскажет мне, и кивнула двум Стражам, сидевшим напротив меня.
Я постаралась не натолкнуться ни на один столик, через которые проплывал дух, пока сидевшие поправляли тарелки и свечи, выражая своё замешательство восклицаниями.
Я ускорила шаг, проходя мимо двух воинов, ожидающих у дверей. Выйдя в гораздо более мягко освещённый коридор, я посмотрела в обе стороны. Здесь были люди, болтающие небольшими группами. Заняло несколько мгновений, но я снова увидела духа в конце коридора, у дверей, ведущих в сад. Секундой позже он проплыл прямо сквозь них.
Подхватив подол платья, чтобы не споткнуться, я прошла по коридору и остановилась у дверей. Сад освещали только тёплые струнные фонари и факелы. Что может быть хуже для моего зрения, чем чрезвычайно яркая комната?
Почти полное отсутствие света.
Я вздохнула, пнув бедром дверь, открыла её, и шагнула на веранду, в тёплый июньский воздух. Мои шаги были осторожными, так как я вспомнила, что здесь есть лестница. Моё зрительное восприятие пространства не было самым лучшим ночью. Медленно, я проделала путь вниз к асфальтированной дорожке.
Я не услышала никого на улице, пока шла по тропинке, задаваясь вопросом, смогу ли я вообще увидеть духа здесь.
Миновав несколько пустых скамеек, я двинулась по изгибу тропинки и с удивлением обнаружила, что она выходит на открытое пространство, хорошо освещённое несколькими старомодными лампами. Посередине стояла статуя — воинственный ангел, одной рукой высоко поднимающий меч, а другой сжимающий голову демона.
Я обогнула статую только для того, чтобы остановиться, заметив духа на другой стороне. Моё сердце слегка подскочило в груди, как всегда, когда я была так близко к призраку или духу, независимо от того, сколько раз я его видела.
Он смотрел на статую, и теперь, когда мы были ближе, я не могла избавиться от ощущения, что его лицо мне было знакомо. Может быть, я видела его раньше, когда он был жив.
Отпустив юбку платья, я огляделась. Я больше никого не слышала, но это не означало, что никого не было поблизости.
Я прикусила ноготь большого пальца, любопытство довело меня до состояния безрассудства.
Я проигнорировала то, как мой желудок сжался. Это была странная реакция на присутствие духа, которую я не понимала, поэтому я оттолкнула её в сторону, позже я разберусь с…
— Привет, — заговорил дух.
Вздрогнув, я отступила, когда дух повернулся ко мне и, вниз от пояса стал прозрачным. Я почувствовала, как мои глаза распахнулись.
— Ты знаешь, что я тебя вижу?
— А с чего ты решила, что я не буду этого знать?
— Потому что ты мёртв? — предположила я.
Одна сторона его губ дёрнулась в полуулыбке, отчего у меня по рукам побежали мурашки.
— Да, но я не первый дух, которого ты видишь.
— Нет, — сказала я. — Даже отдалённо. Откуда ты это знаешь?
Дух некоторое время изучал меня.
— Просто знаю.
— Это очень расплывчатый ответ, — сказала я. — Как насчёт того, что я задам тебе ещё один вопрос. Ты ведь перешёл границу, верно? — когда он кивнул, я обхватила себя руками за талию, защищаясь от прохладного горного бриза, гуляющего по саду и шевелящего листья. — Но ты вернулся.
— Да.
Я ждала, что он уточнит, но когда он этого не сделал, я подтолкнула его.
— Почему ты вернулся?
Слабая улыбка исчезла, когда он поднял глаза на статую.
— Я хотел увидеть.
Я нахмурилась.
— Что увидеть?
Прошло несколько минут, прежде чем он ответил:
— Увидеть, насколько сильно я всё испортил.
Понимание вспыхнуло во мне. Этот дух вернулся, потому что сожалел о том, что сделал или должен был сделать, или о том, что сказал или сожалел, что не сказал.
Я могу помочь ему с этим.
— Ты Страж, не так ли? — спросила я.
Дух кивнул.
— А ты… ты не Страж.
— Нет.
Он посмотрел на меня сверху вниз, и его лицо стало почти прозрачным.
— Я знаю, кто ты.
Поражённая этим заявлением, я не знала, что и сказать. Я никогда не встречала духа или призрака, который бы знал кто я такая. Жил ли он здесь? Может быть, когда я была маленькой?
— Знаешь?
— Смерть чересчур ясно проясняет некоторые вещи, а некоторые — нет. — Он полностью повернулся ко мне, черты его лица стали резче, яснее. — Теперь я знаю, почему я вернулся именно сейчас, в этот момент.
Дрожь пробежала по моему позвоночнику.
— Забавно, как судьба может уладить всё сама, вопреки всему, не так ли?
Так, это был самый странный разговор, что у меня когда-либо был с духом, а у меня бывали весьма безумные разговоры, но ещё больше эксцентричные… разве это не то, что Арахис подслушал из разговора Тьерри?
Ещё до того, как я успела спросить, что он имеет в виду, на его лице вдруг появилась такая тяжёлая печаль, что я почувствовала её в своей груди. Через секунду он растворился в воздухе. Я вскинула в удивлении брови, когда ветер поднял прядь моих волос и отбросил её мне на лицо.
Я ждала.
А он так и не вернулся.
Нахмурившись, я раскрыла руки.
— Почему же ты исчез?
— Понять не могу, зачем кому-то прятаться от тебя.
Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди при звуке глубокого голоса, наполненного весельем и намёком на сарказм. Подол моего платья закружился вокруг моих лодыжек, когда я резко развернулась.
— Зейн, — произнесла я, мои глаза распахнулись настолько широко, что я была уверена, что выгляжу как раздавленный жук.
Он выглядел царственно, стоя в нескольких футах от меня, одетый в церемониальное одеяние воина. Белые льняные брюки и такая же туника без рукавов. Его распущенные волосы касались плеч.
Я была так потрясена его внезапным появлением, что просто стояла, уставившись на него, и всё, о чем я могла думать, это то, что я поцеловала его. И может быть… может быть, он поцеловал меня в ответ, но даже если это было правдой, он определённо оторвался от меня, как будто я обожгла его. Он не потерял себя в вихревом, хаотичном желании, которое билось во мне.
Уголок его рта изогнулся вверх, когда я продолжила открыто таращиться на него.
— Ты в порядке? — Прошло мгновение. — Я начинаю немного беспокоиться.
Жар охватил моё лицо, когда я вырвалась из ступора. Я обрела дар речи.
— Прости. Ты меня напугал.
Полуулыбка появилась на его лице.
— Понимаю. Я не нарочно.
Он взглянул на статую, а потом снова посмотрел на меня.
— С другой стороны, я был довольно тихим.
— Само собой, — ответила я, теребя руки по бокам.
Прошла минута, пока он оглядывал сад.
— Значит, кто-то… скрылся от тебя?
Я кивнула. Раньше я находила забавным подшучивать над ним из-за присутствия Арахиса, но сейчас это уже таким забавным не казалось.
— Ты одет так, словно присутствуешь на церемонии чествования.
— Да.
— Тебя не было внутри.
— Я решил появиться в последнюю минуту.
Прядь светлых волос упала ему на щёку, и он поднял руку, чтобы убрать её за ухо.
— Меня удивило, что ты здесь.
Он был удивлён? И поэтому он решил прийти, потому что думал, что меня здесь не будет? Я сложила руки вместе и вздёрнула подбородок.
— По сути, я здесь против своей воли.
Зейн усмехнулся.
— Я не могу себе представить, чтобы кто-то заставил тебя делать что-то против твоей воли.
Мои губы подёрнулись в ответ.
— Ну, как видишь, я не очень-то часто присутствую на церемонии, да и ты, похоже, тоже, — я огляделась, не видя духа. — Честно говоря, я даже не уверена, что должна быть здесь.
— Почему нет? — спросил он.
— Эти сады считаются священными, — объяснила я. — Сюда допускаются только обученные воины.
Он наклонил голову и, казалось, изучал меня.
— Не могу себе представить, что это первый раз, когда ты не следуешь правилам.
Я пожала плечами.
— Не могу тебя винить, — сказал он. — Я бы предпочёл сидеть здесь, глядя на деревья и эту статую, чем быть в этом зале.
Не в силах сдержаться, я рассмеялась.
Зейн подошёл ближе.
— Но это определённо заметное улучшение по сравнению с разглядыванием статуй и деревьев.
В центре моей груди всё затрепетало, но я проигнорировала это чувство.
— Это мало о чём говорит.
— Я вынужден не согласиться, — эта ухмылка стала ещё больше. — Это говорит о многом.
Я не знала, что на это ответить.
— Сегодня прекрасная ночь. — Он поднял глаза. — Чистое небо и видны все звёзды.
Проследив за его взглядом, я прищурилась и смогла разглядеть слабые огоньки. Я знала, что для него они были ярче, и он, вероятно, мог видеть намного больше. Я смогла увидеть… четыре. Я закрыла правый глаз. Поправка. Я видела сразу три. Мои плечи напряглись.
— Так и есть, — пробормотала я, отгоняя гнетущее чувство завершённости.
— И ты… ты выглядишь как богиня, Тринити. Прекрасна.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, и я бросила на него взгляд. Неужели он говорит серьёзно? Я была уверена, что очень немногие люди, если вообще такие будут, посмотрят на меня и подумают о богине. Джада? Да. Я? Больше похоже на грязную древесную нимфу, бегущую от богов.
Зейн отвёл взгляд, прочищая горло, и я хотела бы услышать, как он произнёс эти слова, снова, когда другой вид тепла прокатился по моим щекам и спустился по горлу.
— Серьёзно? — прошептала я, и в тот момент, когда это слово слетело с моих губ, мне захотелось забрать его обратно.
Он опустил подбородок, и я подумала, что его улыбка могла бы перерасти в полную улыбку.
— Да, серьёзно.
Я прикусила губу, чтобы не заулыбаться как идиотка.
— Спасибо, — сказала я. — Ты и сам неплохо выглядишь.
Он усмехнулся, оглядываясь на меня.
— Вообще-то я надеялся поговорить с тобой. Я хотел поговорить с тобой о вчерашнем.
Каждый мускул моего тела напрягся, и я закрыла глаза.
— Насчёт вчерашнего. Я… Прости меня за моё поведение.
— За какую часть своего поведения ты извиняешься? — спросил он, подходя ближе.
Я открыла глаза и обнаружила, что он всего в футе от меня.
— Ну, возможно, есть несколько аспектов моего вчерашнего поведения, за которые я могла бы извиниться.
— Например, заставить меня драться с тобой? — предложил он
Сжав губы, я кивнула.
— Да, это, но…
— Или за предположение, что я недостаточно хорошо обучен?
— По-моему, я этого не предполагала.
— О, а я думаю, что да.
Мои пальцы впились в юбку.
— Ладно, может и так, но я извиняюсь за то, что…
— За то, что назвала меня сопливым придурком?
Я назвала его так.
— Или ты извиняешься за то, что солгала насчёт своей минимальной подготовки? — спокойно продолжил он.
Я начала хмуриться.
— Ой, подожди. — Его взгляд поднялся на меня. — Ты извиняешься за то, что отказалась признать поражение, когда я победил?
Я сделала глубокий вдох.
— Ты уже закончил?
— Даже не знаю.
Медленная, дразнящая усмешка одновременно раздражала и возбуждала меня, а последняя эмоция расстраивала ещё больше.
— Я что-то забыл?
— Да, — отрезала я. — Единственное, за что я действительно собиралась извиниться.
— Что именно?
Он собирался заставить меня сказать это. Ублюдок.
— За поцелуй. — Моё лицо горело, как дьявольский огонь.
Зейн склонил голову набок, и прошла долгая пауза.
— Это единственное, за что тебе не нужно извиняться.
— Что?
Он приподнял плечо.
— Это случилось и тебе не нужно извиняться.
— Да, но я не должна была этого делать, — сказала я. — Я имею в виду, что никто не должен бегать и целовать людей и, кажется, тебе это не понравилось…
— Ты не знаешь, что мне нравится, а что нет.
Я замолчала, не зная, как к этому отнестись. Что это вообще значит? Я была уверена, что не могу быть единственным человеком, который будет полностью сбит с толку этим заявлением.
— Это случилось, — тихо сказал Зейн.
— Это случилось? — повторила я. — Ты говоришь так, будто я поскользнулась, и мой рот упал на твой.
Зейн рассмеялся, и это был настоящий смех, приятный и глубокий.
— Это не смешно.
— То, как ты только что это описала, было довольно забавно.
— Рада, что ты так думаешь.
Я вздохнула, отодвигаясь от него.
— Тринити, ты не первая девушка, которая меня целует.
— Надо же, — мой взгляд снова скользнул к нему. — И часто у тебя бывают такие проблемы? Девушки просто случайно бросаются на тебя?
— Я бы не сказал, что ты набросилась на меня, и у меня нет такой проблемы. Я имел в виду, что ты… почувствовала что-то и поддалась этому. Такое бывает.
Чувствуя себя более неопытной, чем когда-либо в своей жизни, я не знала, что и сказать. Это было даже отдалённо не приемлемо чувствовать что-то и просто действовать в соответствии с этим, и у меня было сильное подозрение, что он говорил это, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше. Хотя я и ценила это, на самом деле, от этого мне стало ещё хуже.
— Ну, в любом случае, мне очень жаль, и я хотела это сказать, — сказала я, прочистив горло. — Наверное, мне лучше вернуться внутрь…
— Как долго ты тренируешься? — спросил он, останавливая меня. — Не может быть, чтобы ты научилась всему этому всего за несколько сеансов с Мишей или кем-нибудь из здешних тренеров.
Из-за того, что вчера я чувствовала потребность покрасоваться, мои собственные действия загнали меня в угол.
— У меня было… значительное количество тренировок. Наверное, столько же, сколько и у любого из Стражей, прошедших через церемонию Чествования.
Зейн, вероятно, уже понял это, но на его лице всё ещё читалось удивление.
— Зачем им тренировать человека?
И это был вопрос на миллион долларов, но на него я не могла ответить. Не совсем правдиво.
Зейн покачал головой.
— Вот чего я в тебе не понимаю. Ты человек, но ты можешь видеть призраков и духов, и да, я знаю, что другие тоже люди могут делать это, но ты живёшь со Стражами и тебе натренировали до такой степени, что можешь противостоять одному из нас.
— Мне нравится думать, что я сделала больше, чем просто продержалась против тебя, — подметила я, совсем не помогая себе.
— Ты права. Ты убила одного из нас в целях самозащиты, — сказал он, и холодная тревога пронзила мой живот. — На тебя напали, и ни один человек здесь, включая тебя, кажется, не обеспокоен этим.
— Люди беспокоятся. Я волнуюсь…
— Ты? — он бросил вызов. — И поэтому ты бродишь в одиночестве, как будто тебя нисколько не беспокоит, что кто-то здесь желает тебе зла.
— Вообще-то мне не положено бродить по округе, а угроза для меня… ну, с ней разобрались. Я же здесь не просто болтаюсь без дела.
— Именно это ты и делаешь, — сухо ответил Зейн. — Кстати, что ты здесь делала? Ты с кем-то разговаривала.
Я вздохнула.
— Да.
Он вскинул брови и скрестил руки на груди.
— Я видела… духа.
Его глаза едва заметно распахнулись.
— Здесь? На Чествовании?
Он так походил на Мишу, что мне пришлось рассмеяться.
— Да, духи повсюду. Даже здесь. Хотя это странно, — я оглянулась на статую. — Я никогда не видела его раньше, но он, кажется, знал, кто я, — я пожала плечами. — Наверное, он был здешним Стражем.
— Ты… ты видишь духов Стражей?
Я кивнула, испытывая облегчение от того, что оказалась на более безопасной, не столь неловкой почве.
— Я не часто вижу их, и никогда не видела призраков, но я видела несколько духов.
Зейн, казалось, обдумывал это.
— Почему ты думаешь, что никогда не видела призрака Стража?
— Наверное, они все переходят в мир иной, — объяснила я. — В отличие от людей, им нечего бояться в смерти.
— Полагаю, да…
Уголки его рта опустились. Напряжение скатилось с Зейна, когда он перевел свой пристальный взгляд на деревья и кусты, окружающие нас. Он стал таким неподвижным, что я даже не была уверена, дышит ли он. Потом он разжал руки.
В животе нарастал узел беспокойства, распространяясь как вирус, а потом я почувствовала нечто — подобно горячему дыханию на затылке, внезапной тяжести в нижней части позвоночника…
Мой дикий взгляд метался по саду, от Зейна к статуе и всем тёмным закоулкам вокруг нас.
Демоны.
Демоны были рядом.
У меня перехватило дыхание от удивления, когда рука Зейна обвилась вокруг моей руки. Электрический разряд протанцевал от его пальцев к моей коже и поднялся вверх по руке, сопровождаемый странным чувством острого осознания, но ощущение было быстрым, и я больше не думала об этом.
В одну секунду я стояла у статуи, разговаривая о призраках и духах, а в следующую уже кружилась в воздухе, когда он толкнул меня за спину и удержал там, оторвав от земли на добрых шесть дюймов.
Что-то… что-то случилось… случилось с Зейном. Рука, обнимавшая меня за талию, походила на стальной обруч, а спина, к которой была прижата моя грудь, стала твёрдой, как камень, и горячей, словно грелась на солнце. Раздался звук рвущейся ткани, а затем быстрое движение воздуха, которое подняло пряди волос вокруг моего лица, когда крылья Зейна развернулись.
Зейн перевоплотился.
Я сделала судорожный вдох, когда воздух вокруг нас, казалось, взорвался.
Испуганный крик застрял у меня в горле, когда Зейн согнулся пополам, опрокидывая меня на землю, на колени.
Что, чёрт возьми, происходит?
Мой мозг не мог обработать крики, доносившиеся со всех сторон, рёв сирен, звон разбитого стекла и крики — пронзительные крики ужаса. Мы перешли от разговоров о духах к взрывающемуся вокруг нас миру. Никакие тренировки не могли подготовить меня к этому, чтобы я реагировала так быстро, как мне было нужно.
Что-то врезалось в землю рядом с нами, отскочив от мрамора и глубоко вонзившись в почву.
Пули.
Там были пули, и это было уму непостижимо. Демоны не пользовались оружием.
Цемент раскололся, и крошечные камешки взметнули вверх, осыпая моё лицо и руки. Я прикусила губу и, почувствовав вкус крови, зажмурилась. Какой бы потрясающей я ни была, моё тело наполовину было человеческим. Пули не были мне другом, и они дождём сыпались вокруг нас.
Внутри меня, жужжащее, мощное тепло моей благодати пробудилось к жизни.
Зейн сжал руку вокруг моей талии, и я почувствовала, как он сделал следующий вдох, как будто это был мой собственный.
— Лежи.
У меня не было возможности ответить. Через секунду он убрал руку с моей талии, и положил ладонь на спину. Прижавшись к земле, я почувствовала, как мои пальцы коснулись разбитого асфальта. Затем вес и тепло покинули моё тело в порыве ветра и звуке крыльев, бьющихся в воздухе.
Какой-то глупый, первобытный инстинкт взял верх, заглушая голос здравого смысла, который твердил мне не высовываться. Я вздёрнула подбородок. Я моргнула, а затем прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь пряди волос, которые уже заслоняли большую часть моего и без того не блестящего зрения.
Я увидела… ноги — приближающиеся ко мне ноги.
Зейн приземлился передо мной, присев на корточки, отчего земля задрожала. Сердце подпрыгнуло, когда я приподнялась на локте, откинула волосы с лица и увидела его.
Увидела Зейна таким, каким он был на самом деле.
Когда он поднялся во весь рост, его фигура и размер остались такими же, как и несколько мгновений назад, но теперь белая туника свисала с его талии рваными полосами. Мышцы напряглись вдоль его голой спины, рябя под глубокой сланцево-серой кожей, и его…
Святое дерьмо размером с Техас, его крылья были расправлены по обе стороны от него, и их размах был как минимум футов восемь, а может быть и все десять. Разделяя его светлые волос, два свирепых рога завивались назад.
Я всегда считала, что Миша слишком крупный для Стража, но он не шел ни в какое сравнение с Зейном.
Он рванулся вперёд, и раздался резкий крик боли. Что-то упало на землю. Через мгновение я поняла, что это какая-то винтовка. Следующим на землю упало тело. Шея нападавшего была под странным углом. У меня свело желудок, когда Зейн повернулся вправо, отрываясь от земли и снова опускаясь. Раздался мясистый шлепок, звук раздираемой кожи и мышц. Раздались новые выстрелы, и я пальцами зарылась в землю.
Я не понимала этого… ничего из этого. Демоны не пользовались оружием, и пули были практически бесполезны против Стражей. Как только они перевоплощались, их кожу не могла пробить пуля.
Мою могла, поэтому я пригнулась и повернула голову направо, в сторону Большого зала. Беглый огонь, казалось, распространялся отовсюду сразу, и Джада была там. Как и Миша, и Мэтью, и все остальные.
Я не могла просто лежать здесь. Оттолкнувшись от земли руками, я…
Громкий удар пронзил мой слух, а затем повисла тишина. Ночь внезапно превратилась в день во вспышке ультра яркого, оранжево-белого света. Взрыв горячего, обжигающего воздуха последовал с такой силой, что меня отбросило назад, выбив воздух из моих лёгких. Ошеломлённая, я застыла на мгновение, а затем обломки начали падать на землю. Вокруг меня грохотали большие куски цемента. Закрыв голову руками, я охнула, когда мир, казалось, развалился на части.
А затем всё закончилось.
Звук вернулся с нарастающей силой, и крики — я слышала только крики и людей, выкрикивающих имена.
Руки и ноги дрожали, я поднялась на колени и увидела толстое белое облако, вздымающееся со стороны здания. Там, где раньше была стена, теперь зияла дыра со свободно свисающими проводами. Прожекторы включились с серией лязгающих звуков, и яркий свет хлынул в сад, прорезая дым. Запах горелого металла и пластика и чего-то, что напомнило мне о… развернувшемся вокруг меня барбекю. И когда я протянула руку, чтобы удержать равновесие, меня окружила жара. То, за что я ухватилась, оборвалось, когда я поднялась на ноги. Я посмотрела вниз, увидев, что держу меч от статуи, и почти истерическое хихиканье поднялось в моём горле.
С трудом дыша из-за облака тяжёлой белой пыли, хлынувшего в сад, я споткнулась об обломки и попыталась найти укрытие. Я не видела ни Зейна, ни кого-либо ещё. Взрыв был близок, и я понятия не имела, какой урон он может причинить Стражу или как близко он был к нему.
— Зейн? — крикнула я, морщась от сухости в горле.
Я попробовала ещё раз.
Паника впилась в меня острыми, как бритва когтями, когда я попыталась разглядеть сквозь густой дым. Я схватилась за железную руку и крикнула:
— Зейн?
Вряд ли кто-нибудь услышит меня из-за криков и воя сирен, которые предупредили всех в общине о возникновении бреши и что следует укрыться в безопасном месте.
Облако белого дыма шевельнулось передо мной, распространяясь и проясняясь. Я увидела мужчину… мужчину в смокинге и белой маске. Ещё одна жуткая фарфоровая кукольная маска с нарисованными на щеках розовыми кругами и ярко-красной улыбкой.
Та самая маска, что была на Клее.
— Какого чёрта? — прошептала я.
Я опустила взгляд. Он что-то держал в руках, и моё тело отреагировало раньше, чем мозг уловил то, что я увидела.
Размахнувшись каменным мечом так сильно, как только могла, я обрушила его на руку мужчины, выбив винтовку из его рук. Раздался крик боли, на мгновение напомнивший мне звук, который издаёт животное. На этом я не остановилась. Я снова подняла руку, схватив человека в маске за подбородок и отбросив его голову назад. Он упал на землю, дёргаясь.
Бросив каменный меч, я рванулась вперёд и оседлала нападавшего. Я не задумывалась, когда схватила голову существа и резко повернула. Он вздрогнул подо мной, а потом затих. Сложив пальцы под маской, я потянула, пока ремень, удерживавший её на месте, не лопнул. Я поймала себя на том, что смотрю прямо в лицо…
— Человек.
Я отшатнулась, ошеломлённая. Этот мужчина… Он был человеком. Я медленно покачала головой, поднялась на ноги и попятилась.
Осознание прояснилось. Я чувствовала демонов, но этот человек не был демоном, и это внезапно обрело смысл. Иногда я чувствовала демонов за несколько минут до того, как ощущали Стражи. Я не чувствовала мужчин в саду и не слышала их, как Зейн. Демонов здесь не было.
Пока не было.
Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я ахнула. Развернувшись, я столкнулась лицом к лицу с Зейном в его облике Стража.
Это было его лицо, но будто бы не его. Скулы по-прежнему были высокими, но лоб шире, нос более плоским, а челюсть шире.
Он был красив самым примитивным образом.
— Что я тебе говорил? — потребовал Зейн более глубоким, грубым голосом. Я увидела два белых клыка. — Я знаю, что ты умеешь драться, но у них есть оружие. Я же сказал тебе не высовываться.
— Они люди, — сказала я, делая глубокие вдохи. — Они люди и я… я убила одного из них.
Линия его подбородка, казалось, смягчилась, но его голос был хриплым, а взгляд метнулся к лежавшему позади меня человеку на земле.
— Всё в порядке. Ты сделала то, что должна была сделать.
Я открыла рот, чтобы согласиться, сказать, что да, он заслужил это, если он был частью того, что здесь происходило, но я убила человека, и я никогда не убивала человека раньше.
— Ты в порядке? — спросил он, эти странные глаза изучали моё лицо, а затем он отступил и оглядел меня с головы до ног. — Ты ранена? Тринити?
Я взяла себя в руки.
— Я в порядке. А ты?
— Я тоже.
— Там?..
Я огляделась вокруг, по ту сторону от мертвеца до дверей, из которых вышла чуть ранее. Там были… Там на полу, на земле были какие-то фигуры.
— Они?..
— Не надо, — он обхватил рукой мой затылок, переводя мой взгляд обратно на него. — Не смотри.
Сердце защемило.
— Они, скорее, люди, не так ли? Их там ещё больше…
— Тринити! Ты здесь? Тринити!
Узнав голос Миши, я вырвалась из хватки Зейна. Я отчаянно вглядывалась в выгоравший дым в попытке увидеть его, узнать, что с ним всё в порядке, хотя и так уже это знала, потому что если бы с ним случилось что-то ужасное, я бы почувствовала это через связь, но мне всё равно нужно было удостовериться.
Я увидела его. Наконец. Он шагал к дыре в стене здания, отодвигая провода в сторону.
— Миша! — крикнула я, бросаясь к нему. Он был слишком далеко, чтобы я могла увидеть, не ранен ли он. — Миша!
Зейн поймал меня за руку прежде, чем я успела сделать шаг. Я схватила его за руку, его кожа была твёрдой и горячей под моими пальцами.
— Отпусти, — сказала я, и он потянул меня назад. — Отпусти меня!
— Я не могу этого сделать.
— Что? — закричала я, вырываясь из его хватки. — Мне нужно идти…
Крылья Зейна пронеслись сбоку, складываясь надо мной и заслоняя Мишу, сад… весь мир.
— Святое дерьмо, — я ахнула, падая обратно на его грудь.
Я ничего не видела. Я была в полной темноте, как… как будто я была слепой. Комок горькой, сырой паники встал у меня в горле.
— Послушай меня, — дыхание Зейна шевелило волосы вокруг моего уха. — Тебе небезопасно бежать через весь сад. Там может быть больше людей с оружием.
— Я ничего не вижу, — прошептала я, пытаясь набрать воздуха, но ком в горле всё разрастался.
— Там могут быть ещё бомбы, — продолжал Зейн, словно не слыша меня. — Я не могу позволить тебе бежать туда.
— Я ничего не вижу, — повторила я, тяжело вздымая и опуская грудь.
— Ты в порядке. Ты…
— Я ничего не вижу! — закричала я, прочищая горло.
Его крылья распахнулись так внезапно, что моё зрение не успело приспособиться. Я вздрогнула, когда яркий свет ударил мне в глаза. Я несколько раз моргнула, и зрение сфокусировалось как раз в тот момент, когда Миша перелез через каменную стену.
— Трин, — воскликнул он. Его лицо было покрыто сажей. Под носом у него было красное пятно. — Ты в порядке?
— Да, — ответил Зейн, убирая руки с моей талии.
Я высвободилась и встретила Мишу на полпути.
— Как Джада? Тай? Тьерри и Мэтью…
— Они в порядке, — его взгляд метнулся к Зейну. — Что здесь произошло?
— Они пришли… люди, — сказала я ему, оглядываясь. — Они пришли с оружием, стреляли, и я убила одного из них.
Миша обхватил моё лицо ладонями, его взгляд изучал меня.
— Ты?..
Я знала, о чём он спрашивает.
— Нет.
— Хорошо, — он опустил руки и повернулся к Зейну. — Ей не следовало быть здесь.
Это заявление застало меня врасплох.
— Он и не заставлял меня приходить сюда. Я была здесь одна, и мы натолкнулись друг на друга.
Миша посмотрел на Зейна так, словно всё это было его ошибкой, что было смешно, и сейчас его неуместный гнев не имел значения.
— Что, чёрт возьми, только что произошло? Они были людьми, — сказала я, указывая на очевидное. — Но я чувствовала… — я умолкла раньше, чем выпалила, что почувствовала демона.
Человек не был на такое способен.
Зейн смотрел на меня сверху вниз, его жёсткое лицо выражало обдумывание.
— Почувствовала что?
— Испуг, — солгала я, резко отвернувшись к Мише. — Там были демоны?
— Нет, только люди, — прорычал он, поворачиваясь к Зейну. — Здесь были какие-нибудь демоны?
— Нет, — Зейн всё ещё смотрел на меня, его тяжёлые крылья дёргались и шевелили воздух вокруг нас. — Только люди.
— Но ведь демоны всё ещё могут быть там, — сказала я, стиснув руки Миши.
Миша понял то, что я не могла озвучить. Я их чувствовала. Они были рядом. Он кивнул, и я отпустила его руку.
— Я не понимаю, что здесь произошло.
Я потрясённо покачала головой и повернулась к Большому залу. Я даже думать не хотела о том, как эти люди прошли сквозь стены. Их всегда охраняли, а это означало…
Это означало, что те Стражи были мертвы.
Миша отвёл меня обратно в главный дом, и мы остались вдвоём. Я расхаживала по фойе, всё ещё в дурацком платье, но на всякий случай поспешила наверх и прихватила свои клинки.
— Где Джада? — спросила я, чувствуя тошноту.
— Думаю, она пошла с Таем к нему, чтобы запереть дверь, — сказал он, стоя на страже у главных окон. — Я знаю, что она в безопасности, Трин. Как только начали стрелять, она обратилась, как и Тай, а затем он заставил её уйти с ним.
Немного облегчения просочилось в мои напряжённые мышцы.
— И ты уверен, что с Тьерри и Мэтью всё было в порядке?
— Да. Единственные раны, которые я видел, были очень незначительными. — Он оглянулся на меня через плечо. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
— Да. Только царапины. — Я прошла мимо него, юбка шуршала по моим икрам. — Не могу поверить, что это были работающие с демонами люди. Сначала я подумала, что это могут быть люди из Церкви Божьих Детей, но если они ненавидят Стражей, зачем им работать с демонами?
Спина Миши напряглась.
— Потому что эти идиоты не понимают, что демоны реальны. Ими легко могут манипулировать демоны или любой, кто даст им шанс применить насилие против нас.
Это было правдой, но…
— Но они были в масках, Миша, — я вздрогнула. — Такую же маску Клей носил и на себе… и Вейн был убит демоном неподалёку. Разведчики сказали, что никаких признаков нет, но они явно ошиблись. И я всё ещё чувствую демонов.
— Я сказал Тьерри. Они посмотрят. — Миша отвернулся от окна. — Что-то определённо происходит.
Преуменьшение года.
— Как ты думаешь, где сейчас Тьерри и Мэтью? — спросила я.
— Они, наверное, у стен.
Стены находились менее чем в миле отсюда, а Большой Зал находился между ними. Главный дом отделяло от общины несколько футбольных полей, как и другая, гораздо меньшая стена, но если демоны или своенравные, идиотские люди доберутся сюда, до этого дома, они пронзят это сообщество, как лезвие ткань.
Большинство здешних Стражей, кроме тех, кто охранял стены и обучал стажеров, были отнюдь не искусными воинами. По большей части там были женщины и дети, нежели мужчины, и из-за нелепой, сексистской, как ад, структуры, женщины-Стражи не были обучены.
Даже Джада.
Я повернулась, крутанувшись на каблуках, и остановилась, когда снова завыла сирена. Мы с Мишей перестали двигаться, перестали дышать, прислушались. Если сигнал прозвучит дважды, всё было чисто. Три раза означало плохие, плохие новости.
Сирена взвыла раз, другой, когда знакомое гнетущее чувство опустилось на мои плечи… а потом в третий раз, и большой, беспорядочно хаотичный дом погрузился в жуткую тишину.
Холодок пробежал по моей спине, когда я повернулась к Мише. В ярком свете фойе его рыжеватые кудри походили на осеннее пламя.
— Демоны уже здесь.
— Да.
Зрачки его ярко-голубых глаз начали вытягиваться вертикально. Его челюсть была тверда, когда он повернулся к большим чугунным дверям.
За все те годы, что я прожила среди Стражей на Потомакском Нагорье, ни разу не было ни одного вторжения, не говоря уже о таком.
Озноб пробежал по моим рукам, когда я подошла к двери и обнаружила, что она не заперта.
— Трин, не…
Я открыла дверь, и тёмный ночной воздух ворвался внутрь, обдувая мои обнажённые руки.
— Ты действительно думаешь, что дверь остановит их, если они заберутся так далеко?
— Это хотя бы замедлит их.
Холодный цемент крыльца холодил мои ноги, когда я вышла на улицу. Я ничего не слышала. Ни птичек, ни трескотни насекомых, как будто они чувствовали что-то потустороннее в воздухе.
Было тихо, слишком тихо, пока я смотрела на дорогу, освещённую мощными прожекторами, и дальше, в темноту, куда не мог проникнуть свет.
— Ты что-нибудь видишь? — спросила я.
Миша подошёл и встал рядом со мной на верхней ступеньке лестницы. Даже если бы моё зрение не было дерьмовым, его зрение всё равно было бы в миллион раз лучше моего.
— Я ничего не вижу, — доложил Миша, взглянув на меня сверху вниз. — Кроме этого платья. Ты могла бы переодеться. Всё, что демон увидит, это твоё…
— Заткнись, — проворчала я.
— Знаешь, может, тебе стоит отойти к стене, — продолжил он. — Уверен, если бы какой-нибудь демон увидит тебя в этом платье, он дважды подумает, прежде чем попытаются осадить.
Я толкнула его.
— Ты глупый. Зейн сказал, что я похожа на богиню.
Он фыркнул.
— Неужели?
— И он сказал, что я прекрасно выгляжу.
На этот раз я пихнула его локтем.
— Тот самый парень, который не поцеловал тебя в ответ? Тот самый парень, от которого я тебя предупреждал держаться подальше? — Миша отпихнул меня назад, и я врезалась в перила. — Ты думаешь, я не собирался снова поднимать эту тему?
Я закатила глаза.
— Сейчас не самое удачное время читать мне лекции об этом. Почему бы тебе не подождать, пока нас не осадят люди и демоны?
Он вздохнул.
— Тебе лучше вернуться в дом, Трин.
Я не обращала внимания на его слова, как поступала почти всегда, когда он приказывал или кричал на меня.
— Как думаешь, с Джадой всё в порядке? — я спросила, уже должно было быть в пятый раз.
— Она с Таем. Я уверен, что она в порядке, — снова заверил он меня. — Кроме того, во всех домах есть комнаты-бункеры на случай, если что-то подобное случится, и именно там ты должна быть, но этого не произойдет. С ними всё будет в порядке. Со всеми.
Если только демоны не проломят стены и не опустошат общину, не сожгут дома, как, я слышала, случилось с общиной к западу от нас несколько месяцев назад, и эти бункеры не спасли их всех. Некоторые из бункеров не выдержали аномального огня, которым владели демоны.
— А если бы это случилось здесь?
Я закрыла глаза, и меня охватила дрожь.
— Это моя вина.
— Что? Нет, это не так, — Миша ответил быстро, почти слишком быстро. — Это не твоя вина.
Чувствуя, как жжение поднимается к горлу, я покачала головой.
— Но это так. Я была застигнута врасплох Клеем и залила тут всё кровью, Миша. Я использовала свою благодать, когда должна была просто бежать…
— Если бы ты не воспользовалась своей благодатью, то могла бы умереть, — тёплые пальцы Миши коснулись моих щёк. — Я мог умереть. Ты защищала себя. Ты сделала всё, что могла сделать.
Открыв глаза, я встретилась с ним взглядом. В свете фонаря на крыльце его глаза казались тёмно-синими озёрами.
— Почему ты всегда говоришь так логично?
Миша опустил голову так, что мы оказались на одном уровне глаз, его большие пальцы скользнули по моим скулам.
— Потому что ты всегда такая нелогичная.
Рваный смешок прервал мой смех.
— Справедливое замечание.
— Справедливое замечание это…
Внезапная вспышка покалывания на затылке и между лопатками лишила меня дыхания. Сжав лезвия так, что рукоятки впечатались в мою плоть, я прошептала:
— Они приближаются.
Миша опустил руки и повернулся лицом к подъездной дорожке.
— Назад.
На этот раз я прислушалась, сделав несколько шагов в сторону, давая ему пространство. Миша собирался принять свой истинный облик, и я не могла отвести от него глаз, когда он это сделал. Я никогда не могла отвести глаз, и я пожалела, что не видела то, как Зейн перевоплотился.
В первую очередь изменилась бледная, розоватая кожа Миши. Она стала ещё более насыщенного оттенка и затвердела, став тёмно-серой. Его руки согнулись в когтях, достаточно острых, чтобы прорезать камень. Между спутанными рыжевато-каштановыми кудрями торчали жирные рога. Кости его плеч сдвинулись под кожей, и лопатку выступили наружу. Крылья сформировались, расправляясь позади него по обе стороны.
Я была права. Миша был огромен, но Зейн был ещё больше.
Он оглянулся на меня, и я увидела, что его лицо изменилось. Ноздри расплющились в тонкие щёлочки. Рот расширился, освободив место клыкам, которые могли прорвать плоть и металл. Только глаза остались прежними: синие, как у Стража.
— Ты хоть раз послушаешься меня и войдёшь в дом? — спросил он, теперь его голос звучал ниже и глубже.
Я фыркнула.
— И позволить тебе получать удовольствие от убийства демонов в одиночку? Ха. Нет.
— С тобой что-то не так, что-то ужасно не так. — Он повернулся обратно к подъездной дорожке, и я улыбнулась, несмотря на всё это. — А что, если там больше людей?
Моя кожа похолодела, а улыбка исчезла.
— Я справлюсь.
— Просто постарайся держать всё под контролем, Трин.
Я знала, что он имел в виду.
— Конечно, босс.
Звук топающих ног эхом разнёсся по подъездной дорожке, и Миша подпрыгнул, приземлившись на корточки в нескольких футах от ступенек. У меня перехватило дыхание, когда что-то громоздкое промчалось под прожектором, и я увидела это.
Боже мой, это был Ползун.
Я была ошеломлена, когда узнала кожу цвета лунного камня. Я никогда не видела его в живую. Только в текстах, которые мы читаем в школе, наряду с обычными вещами, такими как английский и математика. Как и Одержимые, Ползуны не должны были находиться наверху, на земле, потому что они и отдалённо не могли сливаться с людьми. Их яд был ядовитым, парализуя своих жертв в течение нескольких минут, иногда даже меньше. Этот был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть детали его лица, даже при ярком свете, но я посчитала, что сейчас это было благословением.
Они славились своей уродливостью.
Миша оторвался от земли, но я могла быть и быстрее. Заведя назад руку, я сосредоточилась, и мир вокруг меня исчез. Я выпустила клинок из рук.
Он ударил точно, войдя глубоко в грудь Ползуна раньше, чем Миша успел взлететь.
Поступь Ползуна дрогнула, и он издал рёв боли и ярости, звук настолько ужасный, что у меня внутри всё задрожало. Пламя вырвалось из его груди, охватывая его тело в течение нескольких секунд.
Железо было смертельно опасно для демона, и удар в жизненно важное место, например в грудь, немедленно делало их чертовски бесполезными.
Мой железный клинок с грохотом упал на подъездную дорожку, осев в кучу демонической пыли.
Приземлившись в футе от того места, где был Ползун Миша оглянулся на меня.
— Ты не видишь меня, если я сделаю шаг влево, но ты прибила этого ублюдка в мгновение ока.
Ещё один Ползун появился на краю прожектора.
— Этот мой.
Миша взлетел, широко рассекая воздух крыльями. Секунду спустя он врезался в Ползуна, отбросив его на несколько футов назад, в темноту и пустоту, сквозь которую я не могла видеть.
Я поспешила к своему клинку и схватила его, не обращая внимания на то, каким тёплым был металл. Я замерла, вглядываясь в темноту, когда услышала хрюканье, доносившееся оттуда, где Миша сражался с Ползуном. Сколько ещё может быть тех, кто прошёл мимо Стражей на стенах? Струйка страха прыснула мне в кровь, но я проигнорировала её, отталкивая страх. Я не сдамся. Страх может быть полезен. Он мог оттачивать чувства, но мог и подавлять. Это была опасная, тонкая грань, и я не хотела идти по ней в данный момент.
Что-то переместилось справа от меня, двигаясь слишком быстро в моём периферийном зрении, чтобы я могла сосредоточиться. Я развернулась как раз вовремя, когда высокая, гибкая фигура бросилась на меня. Он выглядел как человек. Красивая, как ангел, великолепная женщина, чья красота, несомненно, соблазнила многих мужчин и женщин на какую-то ужасную судьбу.
Верховный демон.
Я увидела её жёлтоватые глаза, её рот был широко раскрыт, челюсть отвисла самым неестественным образом, когда она издала низкое рычание, которое напомнило мне очень большую, очень злую кошку. Волоски встали дыбом по всему моему телу.
Я метнулась влево, но она была быстра — быстрее, чем всё, с чем я когда-либо сталкивалась. Воздух со свистом закружился вокруг меня, когда она схватила моё платье и отбросила меня в сторону. Я ударилась о край крыльца. Яркие вспышки света усеяли моё зрение, когда я вскочила на ноги, всё ещё держа лезвия.
Демоница атаковала меня в течение наносекунды, схватив меня за плечо и потянув к себе. Я понятия не имела, что она собирается делать, но не стала дожидаться ответа.
Я позволила инстинкту взять верх. Я извернулась, уловив удивление, промелькнувшее на её лице за секунду до того, как я ударила её ногой. Моя нога коснулась её красивого лица, откинув её голову назад с тошнотворным треском. Она крутанулась, оказавшись ко мне спиной, её голова свисала под очень неестественным углом, а шея…
— Чувиха, — прошептала я, широко раскрыв глаза. — Да у тебя сломана шея.
Она издала раздражённый смешок.
— Это было не очень мило с твоей стороны.
Это было зрелище, которое ещё много лет я не смогу стереть из своей памяти.
Демоница сместилась, её кожа приобрела тёмно-оранжевый оттенок. Крылья расправились, и на короткое мгновение я позволила себе поразиться тому, насколько Верховные демоны похожи на Стражей. Затем я рванула вперёд…
Когтистая рука пронзила её грудь, окрашивая воздух тёмной кровью. Рука дёрнулась назад, и демоница отшатнулась в сторону. Удивление сменилось ужасом, когда она посмотрела на себя.
— Думаю, это было твоё сердце, — сказала я.
Демоница вздёрнула подбородок и тут же вспыхнула, испепелённая на месте.
Я подняла взгляд на Мишу. Он вытирал руку о чёрные церемониальные штаны.
— Это было отвратительно.
— Ты ведь только что не запустила руку внутрь неё.
— Ну, я достаточно умна, чтобы позволить клинкам сделать свою работу.
— Скорее тебе нужны клинки, потому что у тебя нет этих уродливых красоток. — Миша пошевелил своим окровавленными пальцами. — А разве я тебе не говорил…
Земля задрожала, когда что-то большое и тяжёлое приземлилось позади Миши. Я мельком увидела чёрные крылья, а потом Миша схватил меня за руку и потащил за собой, пока мы взбегали по ступенькам в дом.
Если что-то заставляло Мишу бежать, то это было плохо, очень плохо. Я оглянулась через плечо, когда мы пересекли крыльцо, и увидела лишь чёрную фигуру, медленно поднимающуюся по ступенькам, прогуливаясь, как в парке…
Миша втолкнул меня в фойе, отпустил мою руку, развернулся и захлопнул за собой дверь.
Я повернулась к нему лицом.
— Что это было?..
Стальная дверь сорвалась с петель, отлетела назад и врезалась в Мишу. Я закричала, бросаясь к нему, когда он впечатался в стену. От удара дверь разлетелась вдребезги. Миша рухнул на пол. Добравшись до него, я переложила клинки в одну руку и схватила его за руку, но посмотрев наверх, замерла.
Чернильная маслянистая тьма заполнила разрушенный дверной проём, облизывая стены толстыми щупальцами. Волна жара последовала за этим. Я отпустила руку Миши и выпрямилась.
Я никогда не видела ничего подобного. И я никогда не слышала ни о чём подобном.
Дымная чернота вырвалась наружу, ударив меня в живот. Оторвавшись от пола, я отлетела назад и ударилась об настил в коридоре. Вмазавшись в стену, я потеряла хватку на одном из клинков. Ошеломлённая и дезориентированная, я с трудом поднялась на ноги, когда тело заполнило фойе.
Позволив инстинкту взять верх, я прицелилась, и кинжал полетел, направляясь в центр массы.
Темнота исчезла, и мой клинок пронзил стену позади того места, где она была. Через несколько мгновений эта масса появилась прямо передо мной.
— Срань господня, — прошептала я.
Тварь быстро обрела форму. В одну секунду это была всего лишь коллекция пульсирующих, дрожащих теней, а затем это уже человек, смотрящий на меня сверху вниз, с золотыми глазами и губами, изогнутыми в жестокой улыбке.
— Ну, привет, — сказал он. — А я искал тебя.
Я замахнулась, но он поймал мою руку одной рукой и ударил кулаком в центр моей груди, выбив из меня воздух и ноги из-под меня. Меня откинуло назад, мимо офисов и на кухню, где я врезалась в барные стулья.
Сила моей благодати ожила, но я сопротивлялась ей, пока ртом хватала воздух. Развернувшись, я схватила барный стул и почувствовала, как жар ударил по моим венам. Я не могла позволить демону узнать, кто я такая. Я не могла…
В глубине коридора появился Миша. Он одной рукой держался за стену, но всё ещё был в форме Стража.
Верховный демон повернулся к Мише, и я изо всех сил замахнулась стулом.
Стул так и не нашел свою цель.
Выкинув вперёд руку, и демон ухватился за ножку стула. Он глянул на меня поверх плечо и улыбнулся. Запах горящего дерева наполнил кухню. Через секунду стул вспыхнул и превратился в пыль в мгновение ока.
— Господи, — прошептала я, отдёргивая руку.
Этот демон мог управлять огнём.
— Не совсем, дорогая.
К чёрту не использовать благодать. Я раскинула руки, позволяя жару в глубине моего живота стать сильнее.
— Сделай это! — крикнул Миша, когда что-то тяжёлое ударилось о кухонную дверь и приземлилось на кухне, импульс был похож на землетрясение.
Не глядя, я нутром почувствовала, что это был Зейн, и он вот-вот устроит шоу своей жизни…
Всё произошло так быстро, слишком быстро, чтобы я успела среагировать.
Что-то похожее на узнавание мелькнуло на лице Верховного демона, когда он встретился взглядом с Зейном. Затем он развернулся и рванул в сторону Миши. Он врезался в него, и они оба оказались в воздухе, отлетая обратно к главному входу.
Я бросилась вперёд, преследуя их, паника погасила огонь, растущий внутри меня. Мои ноги заскользили по расколотой древесине, и я споткнулась о сломанную дверь, когда побежала к входной двери.
— Миша!
Зейн поймал меня, его тёплая рука тяжело легла мне на плечи.
— Тринити…
— Нет! Нужно добраться до Миши! — я боролась с хваткой Зейна, пытаясь вырваться. — Отпусти меня! Мы должны…
— Уже слишком поздно.
— Нет! — закричала я, отбиваясь и ударяя его по ногам. — Отпусти меня!
— Я не могу, — он руками обхватил меня и притянул к своей груди. — Я не могу позволить им забрать тебя. Я не могу. Они уже исчезли.
Я перестала бороться, уставившись в небо, не в силах видеть звёзды, когда меня охватил ужас. Зейн был прав. Миша исчез, растворился в ночи, в темноте.
Я сидела на диване, поджав колени и сцепив руки. На мне всё ещё было одолженное платье.
Оно было безоговорочно испорчено.
Перед платья был разорван в области колен. Лиф и талия были покрыты сажей и кровью демонов. Мне нужно было переодеться и принять душ, потому что мне казалось, будто была куском грязи и запекшейся крови, но я не могла уйти, пока не вернется группа, ушедшая на поиски Миши.
Поисковая группа была огромной, в неё также входили и Дез с Зейной. Даже Мэтью присоединился к ним, и теперь Николай и Тьерри стояли в углу комнаты, разговаривая вполголоса. Джада появилась с Таем, как только прозвучал сигнал «всё чисто». Она сидела рядом со мной, нервно переводя взгляд с Тая на меня. Полчаса назад она оставила попытки поговорить со мной. Я был слишком напряжена, чтобы хоть словом обмолвиться.
— Что случилось? Я не понимаю, что случилось, — снова и снова повторял Арахис, перемещаясь рядом с диваном.
Я уже объяснила ему, что знаю, но он всё ещё не понимал, потому что всё это казалось нереальным.
Верховный демон забрал Мишу. Во мне бушевал гнев, ярость, направленная на Тьерри, Мэтью и всех во всем мире, но по большей части на себя, потому что я могла бы сделать хоть что-то, чтобы остановить это. Если бы я воспользовалась своей благодатью, а не боролась с ней, то смогла бы остановить этого демона до того, как он забрал Мишу.
Но вместо этого, как и во все предыдущие чертовы разы, я сделала то, что от меня ожидали. Я скрывала свою истинную силу. Точно так же было, когда убили мою маму.
Дело было не только в моём бездействии. Этот демон, он пришёл за мной.
Я руками обхватила колени и закрыла глаза. Если с Мишей что-то случится… Боже, я никогда не смогу простить себя. Я никогда…
Голоса из передней части дома вырвали меня из мыслей. Я открыла глаза и, вскочив на ноги, встала рядом с Николаем.
Первыми вошли Зейн и Дез, в своём человеческом обличье, а за ними шёл Мэтью. В ту секунду как я взглядом встретилась с Мэтью, я поняла — они не нашли Мишу.
Дез первым подошёл ко мне, его взгляд был мрачным. Сочувствие отразилось на его красивом лице, когда он положил руку мне на плечо.
— Мне очень жаль.
— Он ещё жив, — сказала я, глубоко задышав, когда вышла из его объятия. — Я знаю, что он не умер.
Дез взглянул на Зейна, а затем на Тьерри и Николая. Они не понимали, что я узнала бы, если Миша умер. Связь скажет мне, если он умрёт, а я этого не чувствовала.
Я повернулась к Тьерри.
— Миша всё ещё жив.
Он кивнул и сосредоточился на группе.
— Вы что-нибудь нашли?
— Да, — ответил Зейн. — Примерно в двух милях отсюда на обочине стоял большой пассажирский фургон. Водитель всё ещё был там, но он был мёртв.
— Человек? — спросил Николай.
Зейн кивнул.
— Мёртвый. С перерезанным горлом. Мы позаботились об этом.
Забота об этом означала, что они, скорее всего, избавились от фургона и тела.
— Больше ничего не было, — устало сказал Мэтью, присаживаясь рядом с Джадой, когда я встала в центре комнаты. — Ничего такого, что говорило бы нам, принадлежат ли они к церкви, но можно с уверенностью предположить, что да.
Для меня это не имело смысла.
— Демоны умеют манипулировать, но с ними были Ползуны. Как, чёрт возьми, демоны могли их скрыть?
— Возможно, они никогда их не видели, — ответил Зейн. — Они могли бы приехать сюда по отдельности, но я узнал демона, который забрал Мишу. — Его взгляд метнулся от меня к лидеру клана. — Я видел его раньше в Вашингтоне. Преследовал его пару раз. Он быстр, силён и может контролировать огонь, который обычно использует для идеального отвлечения, чтобы сбежать. Его зовут Баэль.
Баэль?
Мои колени ослабли. Баэль был не просто ещё одним древним, могущественным демоном.
— Баэль? — переспросила Джада, оглядываясь по сторонам. — Все стали невероятно тихими. Я понимаю, что он Верховный демон, но я чувствую, что тут есть что-то ещё?
Стражи, которые не были обучены, получали только поверхностное образование в демонологии. Они не знали всех кровавых подробностей.
— Баэль — Король Ада, — объяснил Николай. — Ещё в старые времена, он бродил по земле, как ложный бог. Один из наших Стражей впервые увидел его в январе, но Баэль не захотел вступать в бой. Мы подумали, что он в городе связался с одним из политиков. Баэль известен своей способностью влиять на умы. Каждый раз, когда мы его видели, он держался на расстоянии, устраивая нам адскую погоню по городу. Как сказал Зейн, он использует огонь, чтобы сбежать. При этом сгорела тонна зданий, но мы его не видели… Чёрт, уже как три месяца?
— В последний раз я видел его в конце марта, — ответил Зейн. — Он был последним Верховным демоном, которого я видел в городе.
— Ты думаешь, он последовал за твоим кланом сюда? — спросил Тай, стоя позади Джады. Он положил руки ей на плечи.
Николай долго не отвечал.
— Всё возможно, но если он это сделал, то почему они так долго тянули с атакой? Мы здесь уже почти неделю.
Мне с трудом верилось, что прошла всего неделя. Казалось, прошло гораздо больше времени.
— Стражи у стены были убиты таким образом, что можно предположить, что они этого не ожидали, — объяснил Дез, скрестив руки на груди. — Все они были застрелены в человеческом обличье, прямыми попаданиями в грудь или голову.
— То, что произошло сегодня вечером, должно быть связано с Клеем, — сказала я, качая головой. — А Одержимые? Мы знаем, что они никогда не появляются без Верховного демона рядом. Они были прямо за этими стенами, и этот бедный смертный парень Вейн был убит Верховным демоном. А нападения на другие общины? Они искали…
— Мы изучаем все возможные связи — вмешался Тьерри раньше, чем я успела сказать, что они искали.
— Я знаю, что Клей был полным придурком, но работать с демонами? Как он мог связаться с ними? — Тай провёл рукой по своим коротким волосам. — Я ничего не знаю об этом, Трин.
Но некоторые Стражи действительно работали с демонами.
Я мельком взглянула на Зейна, и почувствовала, как мой желудок сжался. Зейн работал с демонами и даже предположил, что он не считал, что все демоны — зло. На меня навалилась неприятная тяжесть, и я уставилась на него, пока остальные члены группы обсуждали повышение уровня безопасности на стене и более регулярную отправку разведывательных групп на случай, если возникнут планы второго нападения.
Ничего из этого не началось, пока он не приехал. Клей не пытался напасть на меня, пока они не пробыли здесь несколько дней, но почему Зейн или кто-то из них стоит за этим? Они не знали кто я.
По крайней мере, я так думала.
Моё сердце заколотилось в груди. Клан Вашингтона знал, что я могу видеть призраков и духов, и Зейн понял, что я сильнее, чем выглядела, быстрее, чем он ожидал. Я не пыталась скрыть это от него, и всё время, пока он был здесь, он, казалось, был везде, где была я.
Зейн медленно перевёл взгляд на меня, его поразительное лицо было непроницаемым, когда наши взгляды встретились. Холодок пробежал по моим рукам, оставляя крошечные мурашки после себя.
Если я была хоть немного права, я всё ещё не знала, почему Зейн или его клан стоят за этим, поэтому я ничего не сказала. Я могу быть импульсивной, но я была достаточно умна, чтобы не предлагать такое без веских доказательств.
Но были ли доказательства?
Зейн потерял часть своей души, и это могло быть достаточной причиной, чтобы творить зло.
Джада уснула на диване, а клан Вашингтона удалился вместе с Тьерри и Мэтью в кабинет. Тай отнёс Джаду наверх, в одну из дополнительных спален, и я последовала за ним, войдя в свою комнату. В конце концов, я стянула с себя испорченное платье, оставив его на полу в ванной, смятое месиво из марли и хлопка.
Я не хотела больше никогда видеть его.
Я наклонилась и подобрала испорченное платье. Скомкав его, я сунула его в мусорное ведро, а затем отступила назад, глядя на себя.
Колени выглядели воспалёнными и испещренными, как клубника. Изогнувшись в талии, я увидела, что локти такие же. Всё не так плохо. Вовсе нет, потому что всё могло быть намного хуже.
Что сейчас происходит с Мишей?
Ужасные, устрашающие вещи.
Я не могла понять, что произошло. Это не было страшным сном. Это было наяву. Мишу схватили, и если бы демон не узнал, кем был Миша для меня, он был бы убит.
А если Баэль знал, и именно поэтому он схватил Мишу?
Тогда был шанс, что он сохранит Мише жизнь. Надо было думать, что он забрал Мишу, чтобы использовать его в качестве залога. По крайней мере, я на это надеялась, потому что это означало, что у меня есть шанс вернуть Мишу.
Пар заполнил пространство, и я шагнула в душ, зашипев, когда горячая вода лизнула кровоточащие раны на моей коже. Казалось ещё несколько градусов повыше, и вода начнет обжигать, но это никак не смягчало холод, который поселился глубоко в моих костях и мозге.
Я поспешно приняла душ, наблюдая, как горячая вода кружит, стекая в сток. К тому времени, как я вышла из ванны на дрожащих ногах, я была истощена. Я стала больше смотреть на себя в зеркало, пока вытиралась и переодевалась в одежду, которую принесла с собой в ванную. Леггинсы было немного трудно надеть на всё ещё влажную кожу, подкинув градуса к моему сердитому разочарованию. Слава Богу, с рубашкой было легче, и когда я выскочила из ванной, то уже вспотела. Единственное чего мне хотелось — это просто полежать, но на это не было времени.
Арахис завис у моей кровати, когда я направилась к двери спальни.
— Что ты делаешь, Тринни?
— Спущусь, посмотрю, что они делают, чтобы вернуть Мишу, — сказала я ему, открывая дверь и выходя в тихий коридор.
Арахис проводил меня до закрытой двери кабинета на первом этаже. Я постучала, и приглушённым голосом мне ответил Тьерри. Открыв дверь, я обнаружила, что все по-прежнему находятся в его кабинете. Стражи из Вашингтона переоделись, заменив испорченные рубашки в процессе перевоплощения. Тьерри сидел за своим столом, а Мэтью с усталым лицом прислонился к его краю.
Тьерри не удивился, увидев меня, когда я вошла в кабинет.
— В чём дело, Тринити?
— Я хочу знать, как мы собираемся вернуть Мишу, — сказала я, останавливаясь позади стульев, на которых сидели Николай и Дез. Я не стала смотреть на Зейна, но знала, что он стоит у окна. Я не сводила глаз с Тьерри.
Он откинулся назад, стул заскрипел под его весом.
— Утром мы пошлём ещё разведчиков, — сказал он.
— А что, если их больше нет поблизости? — спросила я. — Ранее разведчики не увидели ни Миши, ни демона.
— Это хороший вопрос, — вмешался Арахис.
— Это не значит, что они не отсиживались где-нибудь, — рассудил Мэтью. — Мы не оставим без внимания ни одного квадратного фута.
Этого… этого было недостаточно для меня.
Я хотела, чтобы люди были там прямо сейчас, искали его.
— Ты же знаешь, что значит для меня Миша, — сказала я, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. — Он всё ещё жив, но чем дольше мы ждём…
— Почему ты думаешь, что он всё ещё жив? — спросил Зейн со своего места, привлекая мой взгляд. — Я надеюсь, что это так, и это было бы отличной новостью, Тринити, но демоны не держат Стражей живыми, если только…
— Они не хотят сначала поиграть со своей добычей? — закончила я за него, чувствуя, как у меня скручивает живот. — Или использовать их, чтобы привлечь больше Стражей? Я знаю, что демоны делают со Стражами.
— Надеюсь, они не мучают Мишу, — прошептал Арахис. — Он всегда так паникует, когда знает, что я рядом, но мне нравится этот чувак.
Николай повернулся ко мне лицом.
— Я знаю, что это трудно услышать, но вероятность того, что он жив…
— Он не умер, — сказала я. — Я бы зна…
— Мы не ставим на нём крест, — перебил меня Тьерри. — Мы всё равно будем его искать.
В воздухе между нами повисло «но». Но, которое означало, что они будут искать его, но они не будут подвергать опасности других Стражей ради этого. Но, которое означало, что, в конце концов, Мишу был устраним, потому что, если его убьют, связь будет разорвана, но будет переназначена моим отцом.
Но это означало, что Миша всё равно, что мёртв.
— Утром мы уезжаем домой, — высказался Николай. — Мы будем искать его и в Вашингтоне.
— Значит, вы получили подкрепление и всё на этом? — огрызнулась я, не в силах остановиться. — Вы пришли сюда просить нашей помощи, и как только мы её вам дали, вы просто уезжаете?
— Выскажи им всё, Тринни! — Арахис вскинул кулак в воздух.
— Тринити, — предупредил Тьерри.
— Вообще-то мы не берём подкрепление, — снова заговорил Зейн. — После такого масштабного нападения община ни в коем случае не может позволить себе выслать с нами новых стажёров.
— Ну, вот отстой, — проворчала я, а он склонил голову набок. — Жаль это слышать.
— Ух, ты, — пробормотал Арахис. — Ты можешь звучать более убедительно.
И тут меня осенило.
Зейн сказал, что узнал демона, так что был хороший шанс, что этот демон заберёт Мишу в Вашингтон. И теперь, когда они не получали подкрепления, перед ним всё ещё стояла проблема — проблема в чем-то, убивающем и демонов, и Стражей.
Я не имела ничего против Зейна или его клана. Я не собиралась полагаться на них в поисках Миши, как и не могла поехать в Вашингтон одна. Я никогда там не была и понятия не имела, где искать. Добавить к этому проблемы с моим зрением? Мне нужна помощь.
— Я хочу поехать в Вашингтон, — сказала я, но быстро потерпела фиаско.
Арахис ахнул.
— Ни в коем случае, — ответил Тьерри, положив руки на стол. — Этого не произойдёт.
Я проигнорировала его, повернувшись к Николаю.
— Я могу вам помочь.
Николай явно почувствовал себя неловко, встретившись со мной взглядом.
— Тринити, я знаю, что ты беспокоишься о Мише, но…
— Я беспокоюсь за него. Он мне как брат, и я не могу позволить всем остальным искать его, пока сама здесь отсиживаюсь, — сказала я, игнорируя то, как напряглась челюсть Тьерри.
— Я знаю, что ты обучена и можешь постоять за себя, — начал Зейн, отходя от окна. — И я сожалею о том, что случилось с Мишей. Мы будем искать его. Я тебе это обещаю. Но у нас нет ресурсов, чтобы нянчиться с тобой, пока ты бегаешь по Вашингтону в его поисках.
— Нянчиться со мной? — я засмеялась, сжав руки в кулаки. — Ты серьёзно?
— О, нет. — Арахис хлопнул руками по бёдрам. — Мальчик вот-вот получит оплеуху.
— Думаю, он совсем это хотел сказать, — сказал Дез.
— Вообще-то, я имел в виду именно это, — сказал Зейн.
— Я не спрашивала твоего мнения, — сказала я.
— Я даю его тебе по доброй воле, — ответил он.
— Хотя Зейн мог бы сформулировать это гораздо лучше, он прав, — громко продолжил Дез, заглушив все наши голоса. — Дома у нас существенное дело и без подкрепления…
— Без подкрепления, мы с тобой оба знаем, что вы не станете искать Мишу, и есть хороший шанс, что этот демон заберёт его в Вашингтон. Вы все говорили, что видели его там. — Моё сердце заколотилось, когда я повернулась к Николаю, который, в конечном счёте, должен был согласиться, чтобы я могла пойти с ними. — У вас проблема, и я могу помочь вам лучше, чем любой другой Страж.
— Тринити, — Тьерри начал подниматься. — Не…
Мэтью потянулся назад и положил руку на плечо Тьерри, останавливая его.
— У меня нет выбора, — сказала я дрожащим голосом. — Я не буду стоять в стороне и позволять, чтобы что-то случилось с Мишей, когда я могу что-то с этим сделать.
— О, нет… — Арахис взлетел к потолку. — О нет, Тринни, что ты собираешься делать?
Я собираюсь показать им, как именно я могу им помочь.
Тьерри увидел это на моём лице, когда я отступила назад. Он поднял руки, словно мог остановить меня.
— Твой отец…
— Мне плевать, что он думает. Ты не сможешь остановить меня, Тьерри. Он тоже не может. Мне восемнадцать, и нет закона, который отменял бы тот факт, что я взрослая, — сказала я, приветствуя тёплое свечение, живо вспыхнувшее глубоко в моём животе. — Я люблю вас обоих, но я должна что-то сделать.
Затем я позволила благодати взять верх.
Тёплая, пьянящая сила вспыхнула в моих венах и претворила часть моего зрения в свет, вырвав из темноты, и я увидела тот самый момент, когда все присутствующие в комнате поняли, что я не та, за кого они меня принимали. По какой-то причине я сосредоточилась на Зейне.
Его глаза расширились, и он сделал шаг назад от свечения, которое начинало лучиться от моей кожи. Он раскрыл руки, и они безвольно повисли по бокам.
— Какого чёрта?.. — прошептал кто-то.
— Скорее наоборот, — сказала я, протягивая правую руку и чувствуя, как вихрь белого огня вспыхнул и закружился по моей руке, образуя меч, очень похожий на тот, что держала статуя Боевого ангела.
— Охренеть, — прошептал Арахис откуда-то сверху.
Меч был тяжёлым и тёплым в моей ладони, извергал и истекал белым пламенем, когда я отвела взгляд от ошеломлённого выражения, появившегося на лице Зейна, и посмотрела на старших Стражей из Вашингтона. Отблески моей благодати плясали на их лицах.
— Я могу помочь вам победить то, что убивает Стражей, — сказала я, полностью осознавая тот факт, что Тьерри и Мэтью выглядели так, будто были в нескольких секундах от сердечного приступа. — Этот меч может разрубить полностью перевоплощённого Стража в мгновение ока, не оставив после себя ничего. То же самое с демоном, любым демоном, — я подняла меч и поднесла его к груди, заставив обоих Стражей вздрогнуть. Я повернула голову туда, где стоял Зейн. — Так что, как видите, нянька мне не нужна. А вот вы все нуждаетесь во мне.
— Достаточно, — голос Тьерри звучал устало, и он снова опустился в кресло.
— Неужели? — я бросила вызов, осматривая комнату. — Я ведь просто хочу убедиться, что все здесь понимают, что я не обуза. Я могу постоять за себя.
— Я уверен, что теперь все здесь это понимают, — вздохнул Мэтью. — Пожалуйста, Тринити, убери это. Думаю, ты начинаешь их пугать.
Ухмыльнувшись, я сделала глубокий вдох и заставила свои мышцы расслабиться. Белое пламя вокруг меча вспыхнуло, а затем замерцало, прежде чем меч сложился сам по себе, оставив тонкое мерцание золотой пыли, которая испарилась раньше, чем коснулась пола. Я точно знала момент, когда они больше не могли видеть то, что было во мне, когда уголки моего зрения вернулись в смутную, мутную темноту.
Чувствуя зуд в собственной коже, я скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок.
— Вы поможете мне найти Мишу, а я помогу вам решить вашу проблему.
— Кто?.. — Зейн откашлялся, и когда я посмотрела на него, то поняла, что он понятия не имеет, кто я такая.
Никто не мог разыгрывать шок, отразившийся на его лице. Это не означало, что я полностью доверяла кому-то из них, но он действительно не знал.
— Кто ты?
— Она Истиннорождённая, — ответил Тьерри таким усталым голосом, какого я никогда не слышала. — Наполовину человек…
— Наполовину ангел? — закончил Николай, широко раскрыв глаза и глядя на меня со смешанным чувством удивления… и чем-то, чем-то гораздо более мощным. Страха. — Ты Нефилим.
— Я предпочитаю называть себя Истиннорождённой, — сказала я. — Нефилим — это так… устарело.
Арахис фыркнул, напомнив мне, что он всё ещё оставался в комнате.
— Как? — Зейн протянул руку, схватившись за спинку свободного стула. — Как это возможно? Я думал что…
— Ты думал, что все Истиннорождённые исчезли? Истреблены из существования демонами и Стражами, и не что иное, как миф и легенда? — направил ход его мыслей Мэтью. — Это правда.
— Но… но она же стоит прямо здесь, — Зейн сделал шаг в мою сторону и резко остановился. — Каким образом?
— Она последняя в своём роде, — объяснил Мэтью. — И нам было поручено держать её в безопасности в нашей общине, так как она была маленьким ребёнком. Только поэтому она продержалась так долго.
— Это не единственная причина, — сказала я, чувствуя, как влажное тепло начинает капать с моего носа.
Подняв руку, я вытерла влагу под носом. И когда посмотрела вниз, мой палец был испачкан кровью. Я вздохнула.
— Именно поэтому меня и тренировали.
— И… тебя всё время здесь держали? — спросил Зейн.
— До той поры, пока мой отец не вызовет меня, — я пожала плечами, а Мэтью шагнул ко мне, доставая из кармана носовой платок. — Когда наступит конец света, наверное, или что-то в этом роде. Но я была в безопасности из-за Миши.
Мэтью медленно поднял руку, убедившись, что я его вижу, а потом сунул платок мне под нос.
— Ох, Тринити, — пробормотал он, протягивая мне платок.
— Почему у неё идёт кровь? — потребовал Зейн.
— Из-за благодати, — сказал Мэтью, отступая назад. — У неё всегда кровотечение из носа после этого, и это ослабляет её. Тринити может и ходячий, дышащий миф, но всё же она наполовину человек. Использование благодати трудно для её человеческой стороны. Скоро она где-нибудь свернётся калачиком и заснёт.
Я слегка улыбнулась на это, потому что он произнёс это так, словно я была ребёнком, который умаялся и отправляется в постель.
— Думаю, я знаю роль Миши в этом, — сказал Дез, впервые заговорив с тех пор, как я решила продемонстрировать шоу и всё рассказать. — Если я правильно помню, во времена, когда было ещё много Истиннорождённых, они были… связаны узами со Стражами. Их сила помогает… как сказать? Не допустить некоторые человеческие издержки? И наоборот? Ангельская сторона наделяет Стражей силой, делает их сильнее и быстрее?
Я кивнула.
— Он мой Защитник. Если вы возьмёте меня с собой и поможете найти его, я помогу вам решить вашу проблему. Я останусь с вами столько, сколько потребуется, даже после того, как мы найдём Мишу.
— Вот откуда ты знаешь, что он не мёртв, — сказал Зейн. — Потому что ты связана с ним?
— Да. Я почувствую смерть, — я прижала кулак к груди, комкая в руке носовой платок. — И я этого не почувствовала. Ещё нет. Пока я этого не почувствую, я не могу отказаться от него. Я не стану. А ты?
Мускул напрягся на челюсти Зейна, когда он отвёл взгляд.
— Невероятно, — пробормотал Николай. — И многие о ней знают?
— Лишь немногие, — ответил Мэтью, опускаясь на свободное место. — Если это просочиться в мир, демоны будут каждый день пытаться пробить эти стены в попытках добраться до неё. Демоны считают её человеком, пока не чувствуют запаха её крови.
— Вот почему вы все так реагировали на её кровь, — сказал Зейн, выругавшись себе под нос. — Они могут почувствовать её, и это сообщит им, что она наполовину ангел? Чёрт. Они не смогут себя удержать и придут за ней. Она ближе всех к небесам, до которых они когда-либо добирались.
— Да, и они, как правило, получают немного ням-ням, — сказала я, задрожав. — Демоны верят, что если они съедят Истиннорождённого, то смогут попасть на небеса.
— Чёрт возьми, — прошептал Дез. — Это правда?
— Без понятия, — сказать Мэтью. — Но демоны верят в это, и пока они верят, это угроза.
— И не единственная, — сказал Тьерри. — Кровь Истиннорождённой, кости, волосы и даже мускулы завидные элементы для заклинаний и чар. Каждая её частичка считается ценной на тёмном рынке.
Тёмный рынок был чем-то вроде чёрного рынка для донорских органов… за исключением того, что тёмный рынок часто посещали ведьмы, демоны и целые толпы сверхъестественных злодеев.
— Я особенная, — я снова подняла плечи. — Очень особенная.
Зейн уставился на меня, открыв рот и тут же закрыв его.
— Так вот почему ты видишь призраков? — спросил Николай.
— О, теперь людей заботит видят ли они меня? — Арахис драматично вздохнул со своего места возле потолочного вентилятора.
Я покачала головой, глядя на него.
— Да, потому что ангелы могут видеть духов и души тех, кто умер. И другие люди, которые могут это сделать, они несут в себе разбавленную ангельскую кровь. Наверное, от пра-пра-пра-прабабушки какой-то там, которая немного чокнулась с ангелом.
— Я думаю, само собой разумеется, что вы не должны никому говорить, кто такая Тринити, даже другим своим соплеменникам, — сказал Тьерри, и что-то промелькнуло на лице Зейна, как будто он складывал головоломку в голове и нашёл недостающий кусочек. — Нам было поручено охранять её до тех пор, пока она не понадобится…
— А я сейчас нужна, — сказала я Тьерри.
— Я знаю, что Миша тебе как брат, но ты не можешь обличить себя перед демонами, — снова попытался заговорить Тьерри. — Ты идёшь на риск, он бы этого не хотел, и это может оказаться ловушкой.
— Мне всё равно, — сказала я. — Я могла бы остановить этого демона. Я должна была использовать свою благодать, чтобы сделать это, но я этого не сделала. И ты это знаешь. Я не могу сидеть, сложа руки, Тьерри. Извини. И если ты запретишь это или запретишь им помогать мне, клянусь Богом, я уйду сама. Ты не сможешь остановить меня. И ты это знаешь.
Тьерри на самом деле это знал.
Откинувшись назад, он провёл ладонью по лицу и медленно покачал головой.
— Так и должно было случиться, — сказал ему Мэтью. — Мы знали это в глубине души. Она права. Мы не можем остановить её. Только её отец может.
— Кто её отец? — спросил Зейн.
— Тебе лучше не знать, — пробормотал Тьерри себе под нос, и я фыркнула.
Они не скажут. Он поднял голову, и опустил руку.
— Тринити-оружие, и какие бы проблемы ни возникли у вас в Вашингтоне, она сможет вам помочь. Это правда. Но готовы ли вы помочь ей?
У меня перехватило дыхание, когда понимание пронеслось сквозь меня. Тьерри смягчился. Срань господня, так оно и было.
— Да, — ответил Зейн, удивив меня. — Да, мы поможем ей. Ты права, — сказал он мне. — Я бы тоже не смог уйти, если бы это был кто-то, кого я знал и о ком заботился. Так что я это понимаю. Я помогу тебе.
Чувствуя себя немного неловко из-за того, что подозревала его, я опустила подбородок.
— Спасибо.
Николай перевёл взгляд с меня на Зейна, а потом на Тьерри.
— Да, мы поможем ей.
Я чуть не упала в обморок, прямо там и сейчас. Мне отчасти не верилось, что это происходит. Они помогут мне найти Мишу и я… я покидала общину, действительно покидала её, впервые с тех пор, как была маленьким ребёнком. Мы уедем утром, и мне нужно будет собрать вещи.
Я всё ещё была ошеломлена, когда Арахис заговорил.
— Я пойду с тобой.
Удивлённая заявлением Арахиса, я забыла, что нахожусь рядом с другими людьми, когда повернулась к нему.
— Что?
Арахис был полностью телесным, его глаза были широко раскрыты.
— Я поеду с тобой. В Вашингтон.
— Но ты не покидал общину с тех пор, как приехал сюда со мной.
— С кем… с кем она разговаривает? — спросил Дез.
— Возможно с Арахисом. — Тьерри вздохнул. — Он призрак.
— У тебя здесь есть призрак? — голос Николая был странно высоким.
— Да, — ответил Мэтью. — Очевидно, он проследил за ней сюда лет десять назад…
Пока Мэтью объяснял, кто и что такое Арахис, я сосредоточилась на своём призрачном соседе по комнате.
— Ты уверен?
— Да, — он кивнул. — Я уверен. Если ты уходишь, тогда и я ухожу.
— Но я вернусь, — сказала я ему.
На его бледном лице промелькнуло сомнение.
— Если ты уезжаешь, я уезжаю с тобой. Даже не пытайся спорить со мной. Ты же знаешь, что это бессмысленно. Я всё равно пойду за тобой и буду преследовать тебя. Ты же знаешь, что буду.
Я это знала. Он однозначно так поступит.
— Ладно, — я снова повернулась ко всем. — Ну, по-видимому, вы получаете специальное предложение «два по цене одного». Арахис едет с нами.
* * *
Попрощаться с Джадой и Таем на следующее утро оказалось труднее, чем я могла себе представить, даже если это было временно.
— Жаль, что мы не можем поехать с тобой, — сказала Джада, и её прекрасные ярко-голубые глаза блеснули слезами. — Я буду так нервничать из-за того, что ты там, а я застряла здесь.
— Не надо, — сказала я ей, сжимая её руки. — Ты же знаешь, что я могу о себе позаботиться и не собираюсь оставаться одна.
— Я знаю, но это не значит, что мы будем волноваться меньше, — Тай протянул руку и положил её мне на плечо. — Пообещай, что будешь звонить нам каждый день.
Я кивнула.
— Конечно.
— ФейсТайм, — сказала Джада. — Ты должна связаться с нами по ФейсТайм, хотя я знаю, что ты это ненавидишь.
— Я свяжусь по ФейсТайм, хотя мне это совершенно не нравится, — сказала я, смеясь. — Я ненадолго и вернусь раньше, чем ты об этом узнаешь, с Мишей.
— Да, — Джада сжала мои руки. — С Мишей.
Джада и Тай торчали у меня, пока я заканчивала сборы, которые состояли из того, что я побросала все леггинсы и топы, а также несколько лёгких свитеров, которые я могла упаковать в большой чемодан. На дворе лето только начиналось, поэтому я решила, что ещё могут быть прохладные ночи. По предложению Джады я положила несколько пар джинсов. После того, как они ушли, я запихнула всё нижнее белье и лифчики, которые у меня были, в маленький чемодан, потому что на самом деле я не знала, как долго там пробуду. Я старалась быть оптимисткой, но даже с помощью клана из Вашингтона, я не собиралась появляться и сразу же искать Мишу, и это если…
— Прекращай, — прошептала я, закрыв глаза.
«Миша жив, и будет жить». Я отказывалась верить во что-либо иное.
Открыв глаза, я застегнула молнию на сумке, а затем схватила свой ноутбук, запихнув его в сумку вместе с очками и наплечным футляром с клинками в них. Потом подошла к тумбочке и взяла фотографию мамы и её книгу. Я аккуратно убрала их в сумку, положив между свитерами, которые не поместились в чемодан, чтобы они не пострадали при перевозке. Я осматривала свою комнату в поисках чего-нибудь ещё, что могло бы мне понадобиться, когда раздался стук в открытую дверь. Я обернулась и увидела Зейна.
Смешанная груда эмоций взревела во мне от его вида. Подозрение засиделось во мне, но оно было омрачено предвкушением и чем-то более острым, более суровым.
— Можно войти?
Я кивнула.
— Я почти закончила. Просто хочу убедиться, что ничего не забыла.
— Всё нормально. У нас есть время, — Зейн сел на край моей кровати, взгляд его бледно-голубых глаз был устремлён на меня. — Я плохо спал прошлой ночью. Уверен, что и ты тоже.
— Я проспала, наверное, час.
Мои пальцы задержались на ремешке сумки.
Он, и правда, выглядел усталым. Под глазами расцвели слабые тени.
— Мы с Николаем и Дезом были на ногах, обсуждали, как собираемся сделать это, не сообщая остальным членам клана.
Я села рядом с ним и поставила сумку на пол.
— Итак, каков план?
— Держать в секрете то, кем ты являешься, будет слишком тяжело в общине, — сказал он, проводя рукой по распущенным волосам. — Будет достаточно трудно объяснить твоё присутствие в городе, но поскольку я… я уже несколько месяцев не живу в общине, и мы решили, что будет лучше, если ты останешься со мной.
— Что? — ахнула я, не от того, что останусь с ним наедине — хотя это было о-го-го, как очень важно, — а больше от того, что он жил один. — Ты не живёшь в общине?
— Нет.
— Почему? Ведь так опасно быть одному. Демоны могут почувствовать, кто ты, — сказала я, прозвучав, как Капитан Очевидность.
— Жильё, которое у меня есть, находится в хорошем районе, и до сих пор там было относительно свободно от демонов, — он улыбнулся. — Так будет проще, и, надеюсь, отложит необходимость объяснять твоё присутствие.
— Но как же мы это отложим? Если мы ищем Мишу и то существо, о котором вы беспокоитесь, весь клан будет вовлечён, да?
Он повернулся ко мне всем телом.
— Весь клан не может быть вовлечён в поиски Миши. Нет, если нам нужно скрыть, кто ты. Дез собирается помочь, но в основном будем только мы с тобой вовлечены в поиски. Это самый лучший вариант.
Я обдумала это. У меня особо и не выбора то не было, и его размышления имели смысл.
— Хорошо. Это сработает, — когда Зейн не ответил, я посмотрела на него. Он пристально смотрел на меня. — Что?
— Теперь я понимаю, почему для меня ты пахла мороженым.
Я покраснела.
— Это было случайно.
Быстрая улыбка появилась и тут же исчезла.
— Ты ведь знаешь, что у рая есть запах, верно? Все чувствуют его по-разному, но это всегда то, что им нравится или заставляет их чувствовать себя хорошо. Моя любимая еда это мороженое.
— Да?
— Ты так удивлена.
— Наверное, так и есть. Я не знаю. Мне представляется, что твоя любимая еда это бифштекс с картошкой.
— Это будет моя вторая любимая еда, — ответил он. — Но теперь я понимаю, почему почувствовал этот запах, когда ты был ранена.
— Это была моя кровь, — закончила я за него. — Я не знала этого. То есть, я знала, что демоны могут учуять запах.
— Но ты не знала, что у света есть запах?
Я покачала головой, думая, что никогда не чувствовала никакого запаха за всё то время, что видела свет.
— И откуда ты это знаешь?
— Всякий раз, когда Альфы приходят к нам, первым всегда появляется густой золотистый свет. Я даже не уверен, что это свет, потому что он напоминает мне жидкость. Всякий раз, когда я оказывался рядом с ними, я чувствовал его запах, — он покачал головой. — Теперь многое обрело смысл, и мне с трудом вериться, что я не понял этого.
— Впрочем, как ты мог понять? Истиннорождённые считаются творениями прошлого, — я положила руки на бёдра. — Я не хочу, чтобы ты теперь иначе относился ко мне, когда знаешь, кто я.
Зейн тихо рассмеялся себе под нос.
— Не уверен, что смогу это сделать.
— Почему?
— Потому что знаю, кто ты, Тринити.
— И что?
— И что? — он снова рассмеялся. — Ты что, не обратила внимания, как я напрягался в тот день в тренировочном зале?
Довольная этим вопросом, я даже и не стала пытаться сдержать улыбку. Я слишком устала от этого.
— На самом деле, нет. Ты очень хорош, но я просто…
— Лучше?
Я едва слышно усмехнулась.
— Не позволяй этому слишком сильно тебя расстраивать. Даже Миша… — я втянула воздух и попробовала снова. — Даже он не может взять надо мной верх.
Его взгляд скользнул по моему лицу.
— Я не знаю, каково это быть связанным с кем-то, о ком ты заботишься, но я знаю, каково это расти с кем-то, а потом терять их из своей жизни.
— Знаешь?
Зейн кивнул.
— Не по тем же причинам. Ничего подобного, но это трудно быть рядом с кем-то почти каждый день, а потом перестать быть частью их жизни и… и не иметь понятия каково им сейчас живётся.
Я хотела подтолкнуть его, чтобы выудить побольше информации, но он поднялся с кровати.
— Готова? — тихо спросил Зейн, протягивая руку.
Отвернувшись от Зейна, я бросила ещё один взгляд на свою спальню, на кровать, на звёзды, приколотые к потолку, на письменный стол, которым я редко пользовалась, и на стул в углу. Внезапное чувство неуверенности охватило меня. Я сказала Джаде и Таю, что не задержусь надолго, но оглядывая свою спальню, не могла отделаться от ощущения, что вижу эту комнату в последний раз… что ухожу и больше не вернусь.
Встревоженная, я вложила свою руку в ладонь Зейна и почувствовала, как дрожь пробежала по моим пальцам, когда сомкнула их вокруг его ладони.
— Готова.
Из-за недостатка сна и позднего выезда вследствие того, что мне надо было убедиться, что Арахис с нами — и он был с нами, — а ещё и Тьерри с Мэтью отнеслись ко мне так, как мне казалось, ведут себя родители, когда их ребёнок уезжал в колледж, я отключилась уже через полчаса езды. Я пыталась бороться с колыбельной гудящего внедорожника и тишиной внутри машины, ведь я никогда не была там, куда мы направлялись, и я хотела увидеть всё, но битву проиграла.
— Тринити?
Я нахмурилась, услышав своё имя, пробивающееся сквозь слои сна. Я проигнорировала голос, потому что моя кровать была теплой и уютной. Я снова устроилась поуютней, и моя… моя кровать слегка сместилась подо мной. Странно.
— Тринити? — снова раздался голос, и паутина сна начала рассеиваться. — Мы на месте.
Что-то коснулось моей щеки, поймав упавшие на неё пряди волос и заправив их за ухо. Я отмахнулась, не задев ничего, кроме собственного лица. Потом моя кровать усмехнулась.
Кровать усмехнулась.
Кровати так не делают.
— Спишь как убитая, — чья-то рука обняла меня за плечи и легонько встряхнула. — Давай, Тринити, просыпайся, мы на месте.
Мы на месте.
Эти два слова прорезали туман сна. Мои глаза резко распахнулись, и в тот момент, когда моё зрение привыкло к полумраку салона машины, я увидела ногу, обтянутую тёмными джинсами — фактически это было бедро.
Боже мой. Я тут же перешла на уровень повышенной боеготовности «какого хрена».
Резко выпрямившись, я перевела взгляд своих широко распахнутых глаз на Зейна, которого, очевидно, использовала в качестве подушки.
— Очень мило, что ты, наконец, присоединилась ко мне. Я уже начал волноваться, — Зейн наблюдал за мной со своей маленькой, дразнящей полуулыбкой. — Особенно когда ты начала пускать слюни.
Я вынырнула из тумана.
— Пускать слюни?
Тепло проникло в эти холодные глаза.
— Совсем немного.
— Я не пускала слюни.
Я поспешно вытерла рот тыльной стороной ладони.
Тыльная сторона моей ладони была влажной.
— Придурок, — пробормотала я.
Он вновь усмехнулся и кивнул в сторону передней части машины. Дез и Николай наблюдали за нами с передних сидений.
— Привет, — сказал Дез, улыбаясь.
— Привет, — проворчала я, чувствуя, как горит моё лицо. — Так мы приехали?
Дез кивнул.
— Отлично.
Я нашла ручку двери и потянула, обнаружив, что она заперта. Я тяжело вздохнула и подождала, пока Дез откроет двери, и сразу же выскочила на свободу. Выйдя из машины, я был готова увидеть Вашингтон, в самый первый раз, и я увидела…
Ничего, кроме теней.
Что за?.. Я обернулась. Я ожидала увидеть памятник Вашингтону, здания и людей, и хотя я слышала гудки клаксонов, я увидела…
Подождите. Мы были в гараже, рядом с несколькими лифтовыми отсеками. Хм.
Парни мигом покинули машину, выгрузили мой чемодан и сумку… и Арахиса, который сидел на моём чемодане, неведомо для Зейна.
Я медленно моргнула. Арахис улыбнулся так широко, что стал походить на слегка обезумевшего, когда Зейн взял мой чемодан за ручку и покатил его… и Арахиса… туда, где стояла я.
— Ты в порядке? — спросил Зейн.
Арахис жутко захихикал.
— Да, я… всё ещё немного не в себе.
Зейн остановился, переводя взгляд с меня на чемодан.
— Это призрак?
— Да-ааа, — я растянула слово, и Арахис захлопал в ладоши, как счастливый маленький тюлень.
— Хочу ли я знать это? — спросил он.
— Нет.
Я подошла к задней части внедорожника и схватила свою сумку. Мы расстались с Дезом и Николаем, и я последовала за Зейном к дверям лифта. Зейн нажал последнюю кнопку и ввёл код. Я не видела, сколько этажей там было, но судя по тому, как у меня заложило уши на середине пути, я решила, что мы поднимаемся высоко. Поездка была гладкой и быстрой, и когда лифт остановился, двери открылись, явив огромную комнату, освещённую солнечным светом, струящимся через стену стеклянных окон, которые, казалось, были тонированными, потому что яркий свет не сбил меня с ног.
Арахис спрыгнул с чемодана.
— Я отправляюсь на разведку!
Я ничего не сказала, когда он мгновенно исчез.
— Пошли.
Зейн придержал для меня двери, и я пошаркала внутрь, оглядываясь и обнаруживая себя… совершенно сбитой с толку.
Полы были выложены цементом, потолки были высокими, и большие вентиляторы свисали с них, медленно вращаясь. Слева от меня была кухня. Ряд белых шкафов, разделённых газовой плитой и вытяжкой из нержавеющей стали. Там был длинный прямоугольный остров, достаточно большой, чтобы вместить несколько человек, но только два чёрных, крепких на вид металлических стула стояли с одной стороны. Напротив кухни стоял большой секционный диван, достаточно широкий, чтобы два Стража могли лежать бок о бок, и он стоял перед большим телевизором. Слева от него было открытое пространство. Я разглядела боксёрскую грушу и что-то похожее на синие коврики, прислоненные к стене, вроде тех, что были в наших тренировочных залах дома. Там было несколько закрытых дверей и это… это всё.
Всё было очень промышленным, очень пустым.
— Ты уверен, что живёшь здесь? — спросила я, всё ещё удивляясь тому, что Зейн живёт один. Это было просто неслыханно.
Зейн скользнул по мне долгим, косым взглядом.
— Да. А что?
— Не похоже, что здесь кто-то живёт.
Я поставила свою сумку на кухонный остров.
— Тут есть всё, что мне нужно.
Он подошёл к холодильнику, открыл дверцу и достал две бутылки воды. Он поставил одну из бутылок на остров, а потом схватил мой багаж и закатил его за собой.
— Следуй за мной.
Взяв бутылку с водой, я последовала за ним через широкую комнату, ища что-то, что доказывало бы, что он жил здесь. Типа оставленная пара обуви, или журнал, или недопитая банка содовой. Но ничего не было.
— Это одна из ванных комнат. Но душа там нет, — он кивнул направо и повёл меня к средней двери. — Это спальня.
Он открыл дверь и включил свет. Мой взгляд скользнул от высотой во всю стену окон, которые были закрыты плотными шторами, к большой кровати в центре, рядом с тумбочкой. Больше в комнате ничего не было. Никаких комодов, телевизора. Даже коврика нет.
Проходя мимо меня, он открыл одну из дверей, открывая другую ванную, а я всё ещё стояла застывшая в спальне.
— Это главная ванная комната. В твоём распоряжении душ и ванна.
Пластик бутылки с водой затрещал под моими пальцами, пока я таращилась на кровать — единственную кровать, которую я увидела во всём этом месте. Как это должно было сработать? Мы будем делить постель? Тревожное количество тепла наполнило моё тело от этой мысли.
Я покачала головой, потому что Зейн однозначно не собирался этого делать. Он буквально спрыгнул с меня, когда я поцеловала его, и сказал мне, что я красива и что я напоминаю ему богиню.
Я вышла из двери спальни в комнату, когда Зейн прошёл мимо меня. Я не видела Арахиса, но это не означало, что его не было рядом. Я направилась к окнам. Чем ближе я подходила, тем ярче становился свет, но я выглянула наружу и увидела кирпичные здания на другой стороне улицы. Я посмотрела вниз — я была права насчёт того, что нахожусь на высоком этаже. Всё на земле было движущейся массой.
Отвернувшись от окна, я посмотрела на Зейна.
— Так что мы будем делать?
— Отдохнём, — сказал он. — У тебя есть кровать, а я займу диван.
Я уставилась на него, когда он открыл шкаф для белья и схватил подушку и тонкое одеяло.
— Может, начнём искать Мишу?
— Если ты что-то знаешь о демонах, то должна знать, что они не так активны днём.
Он бросил одеяло на спинку дивана.
— Но это не значит, что мы не можем начать их искать.
— Нет, не значит, но ты спала около часа прошлой ночью и ещё час по дороге сюда, — подметил он.
— Я в порядке. Я вполне очнулась ото сна.
Это не совсем соответствовало действительности. Если бы я легла то, наверное, снова заснула бы, но мне хотелось поскорее начать поиски.
И мне захотелось посмотреть город.
— Я тоже почти не спал прошлой ночью и, в отличие от тебя, у меня не было удобной ноги, чтобы вздремнуть, — напомнил он мне, бросив подушку на диван. — Послушай, ты можешь посидеть и расслабиться пару часов, а можешь быть умнее и немного отдохнуть.
— Ты можешь немного отдохнуть, а я могу начать искать Мишу…
— Где ты будешь его искать? — Зейн повернулся ко мне, вскинув брови. — Ты знаешь, насколько велик этот город? Сколько людей живёт в нём? Сколько людей здесь работает и не живёт? — он выпалил вопросы в быстром темпе. — Ты знаешь, где ошиваются демоны? Где ты можешь встретить одного из них?
— Ну, нет, но…
— Никаких «но», Тринити. Ты понятия не имеешь, куда идти, — он провёл рукой по волосам, потом обхватил себя за шею. — Слушай, я же сказал, что помогу тебе искать Мишу, и я помогу. Я не даю пустых обещаний, но мы будем действовать разумно, Тринити. Мы не знаем, в курсе ли демон, забравший Мишу, кто ты, но если этот демон знает, он будет искать тебя.
— Хорошо, — огрызнулась я. — Это делает мою работу намного проще, потому что на этот раз я использую свою благодать.
— Ты не покинешь это место без меня, и если ты попытаешься это сделать, я буду знать.
Мои глаза распахнулись.
— Я теперь пленница?
— Ты гость, который будет пользоваться здравым смыслом, — парировал он. — Таким образом, ты можешь чувствовать себя, как заключённая, или ты можешь чувствовать себя хорошо отдохнувшим гостем. В любом случае, я собираюсь спать, потому что мне нужно немного поспать, прежде чем мы сделаем то, что собираемся сделать сегодня вечером.
— И что же это такое? — я обозлено скрестила руки на груди. — Сделаем друг другу причёски и попробуем маски для лица?
— О, ты заплетёшь мне волосы в косу?
Он опустил руку и сжал её в кулак. Он выглядел так, будто хотел придушить меня, и я знала, что это раздражает, но у этого демона был Миша, а я должна была устроить себе послеобеденную сиесту?
— Ты знаешь, каково это — знать, что кто-то в опасности, и просто стоять и ничего не делать? — спросила я, чувствуя, как у меня сжимается горло. — Ты знаешь?
Выражение лица Зейна смягчилось, и он шагнул ко мне.
— Да, я знаю, Тринити. Я знаю, каково это, когда тебя заставляют смотреть, как кто-то, о ком ты заботишься, страдает, и ты ничего не можешь с этим поделать.
Я захлопнула рот, когда его слова проникли сквозь моё раздражение.
— Мы можем полагать, что знаем друг друга, и я знаю, что ты слышала обо мне всякое, но ты меня не знаешь. Ты не знаешь, что я испытал, а что нет, — продолжил он. — Точно так же, как я не знаю всего, через что ты прошла. Но то, что я знаю о тебе, это то, что ты сильная и упрямая, и преданная. И я также знаю, что ты достаточно умна, чтобы понять, что нам обоим нужно хорошо отдохнуть, чтобы быть готовыми ко всему.
Я судорожно вздохнула, закрыв глаза от внезапного прилива слёз.
— Ты прав, — признала я, прогоняя слёзы. — И я… прости. Я просто…
— Ты беспокоишься, — его голос прозвучал ближе, и когда я открыла глаза, он был в менее фута от меня. Я понятия не имела, как он мог двигаться так тихо. Я увидела, как он поднял руку и поймал прядь моих волос, упавшую вперёд. Он заправил её мне за ухо, задержав руку.
— Я понимаю, Тринити. Я действительно понимаю.
Моё тело взяло всё под контроль. Закрыв глаза, я прижалась щекой к его тёплой ладони. Я не должна была этого делать. Я понимала это, но в его прикосновении было что-то успокаивающее. Как будто он был создан только для этого, и это было странное чувство.
— Ты устала, — сказал он. — Просто отдохни пару часов.
— Неужели я так плохо выгляжу? — спросила я.
— Нет. Ты выглядишь идеально.
Я открыла глаза, и мой взгляд был пойман в ловушку его. Что-то мрачное собственническое промелькнуло на его лице, прежде чем он опустил руку и отступил на шаг назад.
Чувствуя себя не в своей тарелке, я скрестила руки на груди.
— Ладно. Итак, мы спим, а потом?..
— Я знаю одного человека, и не могу поверить, что даже рассматриваю это, но если кто-то и знает, где может быть Баэль, то это он. Он должен быть здесь к вечеру. Он не совсем соблюдает нормальный график.
— Кто он? Другой Страж?
Зейн снова рассмеялся, но без особого юмора.
— Нет. Он не Страж. Он, наверное, самая большая заноза в моей заднице, когда-либо существовавшая, — Зейн сделал паузу. — А это значит, что ты с ним, скорее всего, поладишь.
Я проснулась с судорожным вздохом, резко села и оказалась лицом к лицу с Арахисом…
Который дул мне в лицо.
— Что ты делаешь? — спросила я, сердце колотилось.
— Проверяю, не мертва ли ты, — он переплыл на другую сторону кровати. — Угадай что?
— Что?
Я откинула прядь волос с лица, и в этот миг ощутила, как невидимая тяжесть легла на мои плечи. Я знала, о чём предупреждало это ощущение.
— Демоны, — прошептала я, сбрасывая с себя толстое одеяло и свешивая ноги с кровати. — Поблизости есть демоны.
— Что? — завизжал Арахис.
Спрыгнув с кровати, я рванула к двери спальни и распахнула её. Босые ноги заскользили по прохладному цементному полу, пока я осматривала комнату в поисках Зейна. Я увидела довольно большую неподвижную фигуру на диване и поспешила обойти её.
Зейн спал на спине, повернув голову к спинке дивана. Одна рука лежала у него под головой, а другая, сжатая в кулак, покоилась на груди.
На его голой груди.
Серое одеяло накрывало его узкие бёдра, и я очень надеялась, что под ним он не совсем голый. Вряд ли он стал бы полностью раздеваться, учитывая, что я была здесь, но большинство Стражей спали в своей истинной форме. Именно так они погружались в самый глубокий сон, поэтому странно было видеть Зейна, спящим вот так.
— Зейн, — произнесла я сонным голосом. — Просыпайся.
Он даже не пошевелился.
Я потянулась к нему, нежно коснувшись его плеча. Проскочил странный статический заряд, который разошелся вверх по моим пальцам и не имел никакого смысла.
— Зейн…
Он двигался так быстро, что я даже не поняла, что происходит, пока не оказалась на спине, а он навис надо мной, упершись одной рукой мне в плечо, вдавив меня в толстые подушки дивана. Мой взгляд метнулся на его лицо, и я увидела, что его зрачки были вертикальными.
— Господи, — выдохнула я, замерев.
Казалось, ему потребовалось мгновение, чтобы узнать меня и понять, что он пригвоздил меня под собой. Зрачки сначала вернулись к нормальным, человеческим глазам.
— Тринити, что ты делаешь?
— Что я делаю? — я моргнула раз, потом два. — Ты спрашиваешь меня, что я делаю, когда ты просто перевернул меня в воздухе?
— Да, — он всё ещё нависал надо мной, но его рука соскользнула с моего плеча и опустилась на подушку рядом с моей головой. — Я спал.
— Знаю.
Я осмелилась посмотреть вниз и увидела, что он не голый, хвала всем детёнышам горгулий. На нём были надеты какие-то серые спортивные штаны.
— Я пыталась тебя разбудить. Я позвала тебя по имени, но ты не ответил.
— Прости, — буркнул он. — Я не привык, что здесь кто-то есть.
— Понимаю.
— Который час? — он посмотрел в сторону кухни. — Сейчас только четыре, Тринити. Ты всё ещё должна спать.
— Знаю, но я проснулась, — я всё ещё держала руки смирно по швам. — Я почувствовала демонов. И это разбудило меня.
— Я их не чувствую.
Он наклонил голову, и несколько прядей золотистых волос упали ему на щёку.
— Я более чувствительна к ним, — объяснила я. — Обычно я чувствую их за несколько минут до того, как ощутит их Страж. Здесь демоны, Зейн. Не в твоей квартире, но близко. Возможно, снаружи, на улице или…
— Они, наверное, на улице, — со вздохом перебил он.
— Хорошо. Тогда нам нужно встать и идти…
— Здесь повсюду демоны, — сказал он, встретившись со мной взглядом. Ну, только одним глазом. Его волосы прикрывали другой. — Наверное, просто Бесы бродят по округе. Они единственные, кто активен днём, обычно ближе к вечеру.
— И мы всё равно будет лежать здесь, потому что?..
— Бесы относительно безвредны, Тринити. Они только и делают, что возятся с электроникой и прочим дерьмом. Они не особо беспокоят людей.
Я знала, что Бесы в какой-то степени безобидны и что они кажутся такими же людьми, как и мы с ним, если не всматриваться им в глаза очень внимательно. Свет странно отражался от них. Бесы были в значительной степени причиной существования закона Мерфи. Если всё пошло не так для тебя в один прекрасный день — твой автомобиль сломался, светофоры вышли из строя, твоя любимая кофейня закрыта, а твой офис без электричества, — скорее всего, за этим стоит Бес.
— Ты не… охотишься на них? — растерянно спросила я.
Он долго не отвечал.
— Мне доводилось охотиться на демонов без разбора, независимо от того, в чём они были виновны.
— Разве это не входит в твои обязанности Стража?
— Да.
Когда он больше ничего не сказал, мне оставалось лишь уставиться на него и задаться вопросом, во что, чёрт возьми, я ввязалась. Неудивительно, что он не был лидером клана. Как он мог быть лидером, если не охотился на Бесов? И я никак не могла выбросить из головы, что он раньше работал с демонами. Но его клан, казалось, доверял ему, по крайней мере, настолько, чтобы позволить мне остаться с ним, даже зная, кто я.
— Ты странный Страж, — прошептала я.
Один уголок его губ приподнялся.
— А ты просто-напросто… странная.
— Кажется, я обиделась.
Полуулыбка превратилась в улыбку.
— Тебе придётся привыкнуть к ощущению демонов. Я не шутил, когда говорил, что они здесь повсюду, особенно те, что ниже по уровню, как Бесы.
— Хорошо, — сказала я, потому что не знала, что ещё сказать.
Я полностью осознавала тот факт, что всё ещё лежала под ним, и хотя наши тела не соприкасались, я чувствовала жар, исходящий от его кожи. В последний раз, когда мы были в таком положении, я поцеловала его, и тогда на нас обоих было чертовски много одежды.
— Так, эм, ты позволишь мне встать?
Зейн моргнул, как будто только что понял, что я лежала под ним, и по какой-то причине это показалось мне более оскорбительным, чем его слова о том, что я странная. Так, был ли он настолько физически противоречивым по отношению ко мне?
Чёрт.
— Да, пожалуй, я могу это сделать.
Зейн плавно откинулся назад, и я выкатилась из-под него, а потом и с дивана. Я встала на ноги. Он опустил подбородок, зажав нижнюю губу между зубами. Плечи напряглись, и он отвёл взгляд.
— Наверное, тебе стоит попытаться поспать ещё пару часов.
Я начала было протестовать, так как мы уже оба проснулись, но именно в этот момент я поняла, что не переоделась в пижаму перед сном. Я просто сняла джинсы, а это означало, что я была в рубашке и трусиках, а рубашка была короткой.
Он мог видеть мои трусики.
Мои чёрно-белые трусики с черепами.
Боже мой.
С пылающим лицом я развернулась и бросилась обратно через комнату в спальню, закрыв за собой дверь. Я прислонилась к двери, закрыв глаза.
Я была в полной растерянности.
Было около шести вечера, когда мы с Зейном покинули его дом, чтобы поговорить с этим другом… который не очень-то походил на друга.
Перед тем покинуть спальню Зейна во второй раз, я убедилась, что действительно надела брюки и вытащила набедренную кобуру, в которой были закреплены клинки. Это был ещё один подарок от Джады, который я никогда не использовала, но испытала огромное облегчением, поняв, что он подходит мне и хорошо спрятан под гораздо более длинной рубашкой.
Теперь я стояла в гараже и смотрела на черный гладкий «Шевроле Импала», припаркованный рядом с каким-то скоростным мотоциклом, отчаянно пытаясь не думать о том, что Зейн видел меня в одних трусиках.
Я находилась под огромным впечатлением, пока рассматривала «Импалу», я ещё никогда не видела винтаж в живую.
— Ты поклонник «Сверхъестественного»? — спросила я.
Зейн обошёл меня и открыл пассажирскую дверь.
— До недавнего времени нет. У меня была машина ещё до того, как я познакомился с миром Винчестеров.
— Ох.
Он повернулся ко мне, придерживая дверь. Как и я, он был в тёмных очках. У него были серебристые авиаторы, а линзы отражали свет. Мои были настолько большими, что они, вероятно, делали меня похожей на насекомое, а линзы были настолько чёрными, насколько я смогла отыскать для себя.
Уголок его рта вновь приподнялся.
— Так ты собираешься сесть в машину?
— Ох, — повторила я. — Да.
Зейн оказался за рулем в течение наносекунды, и повернул ключ в зажигании. Двигатель с грохотом ожил.
— Итак, куда мы едем? — спросила я.
— Через реку. Туда не так долго ехать, — сказал он, выезжая с парковки и оглядываясь на меня. — Пристегнись.
Я даже и не поняла, что не пристегнулась. Я влезла в машину, а потом почти что прижалась лицом к окну, когда он выехал из гаража и остановился, когда нас встретило плотное движение. Широко распахнутыми глазами я пыталась охватить всё, что видела.
Всё было совсем не так, как раньше, когда я смотрела в окно с высоты.
Здания всех размеров и цветов, казалось, теснились друг на друге, словно толстые пальцы, тянущиеся в раннее вечернее небо, загораживая большую часть угасающего солнечного света. Повсюду были люди.
Повсюду.
Я никогда раньше не видела столько людей на тротуаре. Даже в Моргантауне, когда я была младше, такого никогда не было. На улице были, наверное, сотни людей, их формы и лица были размыты для меня, когда они спешили вокруг медленно идущих людей и срезали свой путь, переходя полосу движения. Гудели клаксоны. Люди кричали. Мало того, я всё ещё чувствовала демонов, и понимала, что некоторые из этих людей были не совсем людьми. Звук лился со всех сторон, и всё это было немного ошеломляюще. Я и так едва различала людей и призраков. Как я смогу сделать это сейчас?
— Там много людей, — констатировала я.
— На самом деле всё не так уж плохо, — ответил Зейн, и я ошеломленно перевела взгляд на него.
— Серьёзно? — прошептала я.
Он кивнул.
— Час пик уже закончился. Если бы мы вышли часа на три раньше, людей было бы вдвое больше.
— Срань господня.
Я была рада, что приехала сюда не одна. Я не боялась больших толп, по крайней мере, не считала, что боюсь. Теперь я не была в этом уверена.
Я повернулась к пассажирскому окну. Мои мысли блуждали, пока я смотрела в окно, видя туманный вид зданий, которые в конечном итоге превратились в калейдоскоп вязов и парков. Я начала думать о Мише, о том, что с ним могло случиться, и мне пришлось заставить себя подумать о чем-нибудь другом. Я не могла позволить себе упасть в эту кроличью нору. Я не чувствовала потери связи, так что он всё ещё был жив, и только это имело значение.
Я поймала себя на том, что вспоминаю слова Зейна о том, что он был вынужден смотреть, как кто-то, кто ему дорог, страдает и не он мог помочь. Он снова оказался прав. Я мало что о нём знала, а я хотела… я хотела узнать больше.
— Мы на месте, — объявил Зейн, отвлекая меня от моих мыслей.
Я сосредоточилась на том, что нас окружало, и была удивлена, обнаружив, что мы были на какой-то частной дороге, остановившись перед… особняком?
Прижавшись лицом к окну, я прищурилась, разглядывая массивное двухэтажное кирпичное строение с причудливыми белыми колоннами вдоль широкого крыльца, которое, казалось, окружало весь дом.
Да, это определённо был особняк.
Я не двигалась, даже когда Зейн заглушил двигатель, и когда я сделала неглубокий вдох, я почувствовала тяжёлое присутствие… демонов. Они могут быть буквально где угодно. Я чувствовала их почти всю дорогу сюда, за исключением того момента, когда мы пересекали мост.
— Ты в порядке? — спросил Зейн.
— Да, — прошептала я. — Где мы?
— Прямо за рекой, в Мэриленде. Это… это частный дом, — сказал он достаточно отстранённым тоном, и я тут же посмотрела на него. Он тоже смотрел на дом с напряжённым выражением лица. — Здесь живут два человека, но я думаю, что другие приходят и уходят.
— Ничего себе. Здесь живут только двое?
— Да, — пробормотал он, снимая тёмные очки и вставляя их в козырёк. — Но вспомни дом Тьерри. Тот дом вдвое больше, и сколько людей там живёт? Четверо?
Он был прав.
— Ты в порядке?
Зейн моргнул и снова посмотрел на меня, выражение его лица разгладилось.
— Всегда.
Я вскинула брови, но он открыл дверь и вылез наружу, и я решила, что мне пора сделать то же самое. Оставив сумку на сиденье, я взяла с собой телефон.
Шагая по серой брусчатке, я заметила, что здесь теплее, хотя солнце стояло за домом. Ветер был не таким прохладным, как в горах.
— Эй.
Я остановилась, повернувшись к Зейну.
Он смотрел на меня сверху вниз, ветер играл с прядью волос, развевая её по щеке. Затем он глубоко вздохнул, его грудь поднялась.
— Просто предупреждаю. Парень, с которым ты собираешься встретиться? Он… другой.
— Другой в чём?
— Он демон.
— Что? — ахнула я, по привычке потянувшись за клинками.
— Плохая Тринити, — пробормотал Зейн, хватая меня за запястья раньше, чем я успела схватить клинки. — Выслушай меня. Нет причин быть убийцей. Здесь никого нет…
— Ты хочешь сказать, что здесь нет ни одного демона…
— Никто из присутствующих здесь не причинит вреда ни тебе, ни мне, — Зейн говорил тихо и спокойно, но его глаза сузились.
Святое дерьмо, Зейн действительно работал с демонами. Не знаю, о чём я вообще думала. Что это было тем, чем он занимался только в прошлом? Что он сейчас не активно работает с демонами?
Зейн встал передо мной, всё ещё держа меня за запястья.
— Я знаю, что это странно, но я говорю тебе, что они нормальные. Одного из них я знаю полжизни, и если нам нужна помощь в поисках Миши, то это те люди, которые могут её оказать.
Я сразу поняла, о ком он говорит.
Девушка — наполовину Страж, наполовину демон, которая была воспитана вместе с ним. Вот кто здесь жил? Прикусив губу, я оглянулась на огромный дом. Смогу ли я это сделать? Войти в дом, в котором жили демоны, и попросить их о помощи?
Что подумает мой отец?
Чёрт, у него будет припадок. Мне отчасти казалось, что он появится и ударит Зейна, а затем увезёт меня обратно к Тьерри.
— Здесь мы в безопасности, — продолжил Зейн, отпуская мои запястья и поднимая мои солнцезащитные очки на макушку, чтобы видеть мои глаза. — Ты доверяешь мне, Тринити?
— Я…
Я не знала, как ответить на этот вопрос. Часть меня доверяла ему, потому что он не дал мне ни единой веской причины не доверять ему, но я всё ещё опасалась его, всего этого. Я сделала неглубокий вдох.
— Ты, и правда, думаешь, что они могут нам помочь?
Зейн кивнул.
— Да.
Это было грандиозно и потенциально безумно, но я пойду на всё, чтобы найти Мишу, даже если означает пойти против всего, что я когда-либо знала.
— Хорошо, — сказала я.
Отпустив моё запястье, он повернулся вместе со мной к дому, и мы направились к нему.
Двойные бронзовые двери были уже открыты, и на пороге стоял мужчина. Его волосы были холодного светлого оттенка, и они свисали до плеч, сам мужчина был одет в… комбинезон?
Да.
Определённо в чёрный комбинезон.
Горячее дыхание на моей шее и тяжесть усилились. Я замерла, и тут же потянулась за клинками.
Мужчина в комбинезоне был демоном.
Зейн положил руку мне на поясницу, легонько подтолкнув вперёд, когда демон остановился на верхней ступеньке.
— Какой сюрприз, — сказал он.
Я остановилась у подножия лестницы, взглянув на Зейна.
— Всё в порядке. — Зейн взял мою руку в свою тёплую ладонь. Он повёл меня вверх по ступенькам. — Это Кайман.
Кайман склонил голову, его взгляд метнулся между нами.
— Давно не виделись, Зейн.
— Давненько.
Он остановился перед Кайманом, и так как мы были близко, я заметила, что глаза демона были цвета густого меда. Он отнюдь не демон низшего уровня.
— Он здесь? Мне нужно его увидеть.
— Они оба здесь.
Зейн стиснул зубы.
— Великолепно.
Кайман посмотрел на наши соединённые руки и медленно поднял глаза.
— Так и есть, — он повернулся на босых ногах. — Следуйте за мной.
Волна мурашек пробежала по моей коже, когда мы вошли в большое фойе. Я подняла глаза и увидела огромную хрустальную люстру. Роскошно. Зейн отпустил мою руку, когда мы стали подниматься по широкой винтовой лестнице. Оглядевшись по сторонам, я кое-что заметила… странные картины на стене. Некоторые были приглушёнными оттенками красного и чёрного, картины огня рядом с большими, взорванными чёрно-белыми фотографиями небоскребов.
— Итак, Зейн, дружище, когда ты позволишь мне прокатиться на своей дорогой машинке? — спросил Кайман, оглядываясь через плечо.
Его брови были почти чёрными, и этот контраст очень бросался в глаза.
— Когда ты перестанешь заключать сделки, Кайман.
Мой взгляд заострился. Был ли Кайман демоническим брокером? Они были Верховными демонами, но вроде как… средний менеджмент, заключающий сделки с людьми ради их души. Они были известны в поп-культуре как демоны перекрестков[9], но не нужно было искать дорогу где-то глубоко на юге, чтобы вызвать его. Часто их можно было встретить в барах и других местах, куда тянулись люди, полные тоски.
— Ну, этого никогда не случится, — сказал демон.
— Я знаю, — ответил Зейн, и я не могла понять, как он мог болтать с демоном, который крал души людей.
— Извини за гостиную. Тут небольшой беспорядок. Мы были на марафоне фильмов о Мстителях, и мы вроде как построили крепость из подушек в процессе.
Крепость… из подушек?
Демон передо мной носил комбинезон, хотел водить машину Зейна, а также строил крепости из подушек?
Я упала на улице и ударилась головой?
Зейн не ответил, но потом Кайман свернул налево, и я поняла, о чём он говорит. Гостиная была огромной, с книжными шкафами от пола до потолка, тянувшимися по обе стороны от телевизора, такого большого, что я даже не знала, что такие размеры производятся. В центре комнаты стоял большой диван, а на полу перед телевизором было выстроено именно то, о чём говорил Кайман.
Крепость, сделанная из красочных подушек, длинных, узких и пушистых белых.
Это выглядело слишком удобно.
Я оторвала взгляд от крепости. Самая большая миска попкорна, которую я когда-либо видела, стояла на крайнем столе рядом с недоеденным рулетом… теста для печенья?.. И около трёх бутылок апельсинового сока
Какое странное сочетание.
Кайман плюхнулся в центре дивана, а я остановилась в дверях.
— Он скоро вернётся, — эти странные глаза скользнули в мою сторону. — Ты можешь войти и сесть. Я не кусаюсь, — медленная ухмылка изогнула его губы. — Если только тебе это не нравится.
Я напряглась.
— Кайман, — предостерегающе прорычал Зейн.
Демон проигнорировал его, и я решила, что мне хорошо там, где я стою. Он надул губы.
— А как насчёт тебя, Зейн?
— Я в порядке. Спасибо, — сказал он, прислонившись к стене в нескольких футах от меня, засунув руки в карманы джинсов и скрестив лодыжки.
Он выглядел так, будто не хотел подходить ближе, и от этого я не стала чувствовать себя более комфортно.
— Прошу прощения, — потревожил нас низкий голос. — Пришлось позаботиться о нескольких вещах.
Мои глаза широко распахнулись, когда высокий темноволосый парень вошёл в комнату, как я предположила, из кухни. Он был одет во всё чёрное — чёрные джинсы и чёрную рубашку. Скорее всего, он был даже выше Зейна. Определённо не такой широкоплечий, но выше. Он был слишком далеко от меня, чтобы я смогла разглядеть его черты.
— Каменный, что случилось? — спросил он.
Каменный?
Я посмотрела на Зейна.
Он бросил на демона мрачный взгляд.
Не испугавшись довольно холодного приветствия, парень прошёл за диван, а затем остановился как вкопанный, когда его взгляд упал на меня.
Он наклонил голову, сделав шаг ближе ко мне, а затем внезапно он оказался прямо передо мной, и его черты сложились вместе. Он был… Он был потрясающе привлекателен, с резкими угловатыми чертами лица и глазами золотистого цвета, как у Каймана, светящимися и слегка изогнутыми, что придавало ему кошачий вид. Его губы приоткрылись на резком, отчётливом вдохе.
— Что ты делаешь? — спросил Зейн, отталкиваясь от стены.
Парень не ответил. Он поднял руку, как будто был в трансе, его пальцы потянулись ко мне.
— Не трогай меня, — я отшатнулась в сторону, наткнувшись на Зейна.
Зейн притянул меня к себе, и в мгновение ока я оказалась зажатой между ними, моя спина согрелась от жара, который излучал Зейн, и то же самое от парня, который стоял передо мной.
— Помни, что я тебе говорил. Он не причинит тебе вреда, — сказал Зейн. — Я говорил тебе правду. Он просто ведёт себя более странно, чем обычно.
— Это становится ненормальным, — прокомментировал Кайман с дивана. — И немного горячо, что совсем не то, чего я ожидал.
Я моргнула.
— Что? — парень передо мной моргнул, а затем посмотрел на свою руку. На его лице промелькнуло удивление, как будто он только что понял, что делает. Его рука сжалась, когда он опустил её. — Ого.
— Ого, что? — Зейн сдвинул меня так, что я оказалась немного позади него. — Что ты делаешь?
— Я иду! — раздался женский голос, и я услышала, как Зейн выругался себе под нос. — Извините…
— Всё в порядке, — окликнул её новенький, делая шаг назад от нас. — Не входи сюда, Лейла. Я серьёзно. Дай мне несколько секунд.
Мой живот сжался, в то время как мышцы вдоль спины Зейна напряглись.
— Дерьмо.
Это тоже не успокоило меня.
Демон вздёрнул подбородок.
— Где ты её нашёл? В церкви или где-то ещё?
Я начала хмуриться. Зейн часто находил людей в церквях?
— Нет. Я нашёл её не в церкви. Что это за вопрос такой?
— Хорошо. Ну, где бы ты её ни нашёл, ты должен вернуть её обратно, Каменный.
— Я не игрушка, — огрызнулась я, отходя от Зейна. — И неодушевлённый предмет, чтобы меня брали и клали обратно.
Эти свирепые янтарные глаза остановились на мне.
— О, я точно знаю, кто ты.
Я словно кол проглотила.
— Как? — потребовал Зейн. — Откуда ты знаешь, кто она?
— Я же не простой демон, Каменный, — его кожа, казалось, истончилась, и под ней расцвели тёмные тени. — Я Астарот, наследный принц Ада. И я знаю, кто она.
Святое дерьмо, Зейн привёл её к наследному принцу Ада?
Что за чертовщина?
Мои пальцы зудели от желания ощутить тяжесть клинков, но что ещё хуже, я чувствовала, как в центре моего живота оживает благодать. Я подавила её, но она всё ещё была там, требуя, чтобы её выпустили.
— Ты настоящий принц? — спросила я.
Он наклонил голову.
— Я наследный принц Ада.
Мои губы приоткрылись, когда я повернулась к Зейну.
— Когда ты сбросил бомбу, что мы собираемся увидеться с демонами, ты не упомянул, что один из них — наследный принц.
— Прости, я надеялся, что Рот оставит этот маленький факт при себе, — проворчал Зейн. — Но он вот такой… уникальный.
— Я такой, — ответил Рот.
— Уникально назойливый, — добавил Зейн, и когда я бросила взгляд на Рота, тот надул губы. — Он наследный принц, но не так… уж и плох.
Рот тянул воздух и положил руку на сердце.
— Каменный, ты только что отвесил мне комплимент?
Зейн проигнорировал его.
— Он неплохой парень, — повторил он.
— Ещё один комплимент? Ох, ничего себе, я сейчас покраснею, — сказал Рот. — Но это не меняет того факта, что я очень, очень недоволен тем, что ты притащил это в мой дом.
Зейн внезапно оказался передо мной, полностью ограждая меня.
— Я пришёл к тебе за помощью, Рот.
— Ты притащил это в наш с Лейлой дом? — повторил Рот. — Ты с ума сошёл?
— Так, — произнёс Кайман откуда-то сзади. — Теперь мне стало любопытно, что здесь происходит.
Зейн проигнорировал Каймана, и я выглянула из-за его спины.
— Я знаю, что она… она знает, что она, но она не представляет для тебя угрозы. Мы здесь, потому что нам нужна ваша помощь.
— Ладно, я больше не буду ждать, потому что клянусь, я слышу голос Зейна и это… — объявила женщина, которая, вероятно, была на кухне.
Рот что-то прокричал и тут же исчез прямо у нас на глазах. Я ахнула, когда он снова появился с другой стороны дивана, а Зейн застыл рядом со мной так сильно, что я подумала, что он начал перевоплощаться.
Я подняла на него глаза. Складывалось впечатление, будто вуаль прикрыла его лицо. Если раньше я думала, что он выглядит лишённым эмоций, то ошиблась. Теперь он был похож на статую. Я проследила за его взглядом на девушку, которая теперь стояла близко к краю дивана.
Как только я увидела её, я уже не могла отвести взгляд. Она была… красивая в нереальном, неземном смысле, и если бы я не знала, кто я и кто она, я бы подумала, что она — Истиннорождённая. С её длинными, белокурыми волосами и большими, бледно-голубыми глазами, она выглядела так, будто в ней было больше ангельской крови, чем во мне, но я знала, кто она такая.
Она была наполовину демоном, наполовину Стражем, и в ней не было ангельской крови.
— Зейн, — произнесла она с улыбкой на лице. — Я… Я так рада тебя видеть. Мы так давно не виделись.
— Да. Давно, — его голос был хриплым, так странно. — Тринити? это Лейла. Мы выросли вместе.
— Её зовут Тринити? — голос Рота звучал так, словно он подавился, и я проигнорировала это, сосредоточившись на той, кто была такой же редкостью, как и я.
Лейла всё ещё смотрела на Зейна, и у меня возникло ощущение, что она даже не взглянула на меня. Она напомнила мне одну из тех фарфоровых кукол, которая была красивой, но при этом немного жуткой и, возможно, затравленной. Я перевела взгляд на Рота.
Но ещё жутким было то, как Рот смотрел на меня, стоя рядом с Лейлой. Он смотрел на меня так, как будто… как будто я была тарелкой с картофелем фри, покрытым плавленым сыром.
Я начинала чувствовать себя супер-не-комфортно.
Лейла, наконец, оторвала взгляд от Зейна и посмотрела на меня. Её улыбка дрогнула, а голубые глаза распахнулись.
— Чёрт возьми, — прошептала она.
Я замерла.
— Ээ…
— Что ты видишь? — спросил Рот, положив ладонь на руку Лейлы.
Секундочку. Я могла бы поверить, что наследный принц Ада может чувствовать, кем я была, но наполовину Страж, наполовину демон? Это не имело никакого смысла для меня.
— Я не знаю, — сказала Лейла, обходя Рота, но он не дал ей уйти далеко, не отпустив её руки. — Я никогда не видела ничего подобного.
Мои брови поползли вверх.
— Я вот очень хочу, чтобы кто-нибудь просветил меня, — Кайман вздохнул. — Я чувствую себя здесь брошенным.
— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила я Зейна.
— Это невероятно хороший вопрос, которым я задаюсь, — подметил Рот, всё ещё держась за Лейлу, и… и теперь она тоже смотрела на меня так, словно я была фри с сыром и заправкой из пахты.
— Они не должны знать, кто я, — продолжала я. — Но эти двое пялятся на меня так, что мне становится не по себе.
— Они не должны, но Рот… просто такой особенный, — сказал Зейн. — Видимо.
— Ты что, флиртуешь со мной, Каменный? — спросил Рот.
— Да, именно этим я и занимаюсь, Рот, — Зейн повернулся ко мне, взглядом изучая меня, и потом он заговорил, понизив голос. — Сомневаюсь, что Лейла знает, кто ты, но… — он взглянул на неё. — Она видит твою душу.
— Что? — мой голос стал пронзительным, и я оглянулась на них. Теперь Лейла напряглась, вцепившись в руку Рота. — Ты абсолютно уверен, что они хорошие ребята?
Зейн метнул предостерегающий взгляд на Рота, и сказал:
— Так и есть. Ты можешь мне доверять. Можешь доверять и им.
— В этом я не уверена, — я уставилась на них. — Они смотрят на меня так, словно хотят съесть.
— Надеюсь, они прекратят это делать, — посоветовал Зейн. — Например, прямо сейчас.
— Я вижу этот взгляд, — прокомментировал Кайман. — Теперь я это вижу. Лейла, может, ты захочешь, ну знаешь, притормозить.
— Что? — Лейла моргнула и оглядела комнату, её щёки вспыхнули, когда она поняла, насколько сильно она потянула руку Рота. — О, ничего себе. Прости.
— Всё в порядке, — Рот притянул её в свои объятия, прижимая к себе, так же, как Тай держал Джаду. Я не понимала этого, как он мог так обнимать её. Я ничего этого не понимала. — У меня была такая же реакция.
Лейла положила ладони на руку Рота. Она продолжала смотреть на меня, разглядывая… мою душу?
— Что ты видишь, Лейла? — спросил Зейн.
— Я вижу… — она провела рукой по руке Рота. — Я вижу чистый белый цвет… и чистый чёрный.
Зейн посмотрел на меня, а я понятия не имела, что это значит, но он выглядел удивлённым.
— Лучшее из обоих миров, — пробормотала Лейла, и я вздрогнула. — Что она такое? — повторила она, спрашивая таким тоном, который напомнил мне ребёнка, просящего перекусить.
— Она Истиннорождённая, — ответил Рот, и я почувствовала, как у меня скрутило живот. Он, и правда, знал, кто я такая. — Более известная как нефилим.
У Лейлы отвисла челюсть.
— Чёрт побери, — Кайман вскочил и перепрыгнул через диван, точнее перескочил на другую сторону.
Я была очень горда этой реакцией.
Зейн ухмыльнулся.
— Ого, Кайман, никогда не видел, чтобы ты двигался так быстро.
— Какого чёрта, Зейн? Я же даже попросил её сесть рядом со мной. Вот прям взять и сесть рядом со мной. Это подстава, — сказал Кайман, качая головой. — Я никогда не видел Истиннорождённых. Иисус, — он попятился, широко раскрыв глаза. — Что за жизнь то.
— Я… Я не собираюсь причинять вам вреда, — сказала я, чувствуя себя вроде как задирой и вроде как уродом. — Я имею в виду, что не хочу этого, — я посмотрела на Зейна, встревоженная всем этим. — Правильно?
Один уголок его рта приподнялся.
— Правильно.
— Но ты можешь, — сказал Рот, положив подбородок на голову Лейлы. — В этом мире есть только две вещи, с которыми даже я не хочу сталкиваться лицом к лицу. Ни одна из них не является Стражем.
Зейн вздохнул.
— И одна из них это Истиннорождённая, — сказал Рот.
Я не могла удержаться, чтобы не спросить:
— А вторая?
Улыбка Рота была как дым, когда он посмотрел на меня, от чего я задрожала.
— У неё нет причин причинять вам вред, — сказал Зейн. — Так что давай не будем ей давать повод, потому что если ты хоть что-то знаешь о Истиннорождённых, то знаешь, что я не смогу остановить её, если ты выведешь её из себя.
Рот поджал губы.
— И опять же ты притащил её сюда, подвергая опасности Лейлу…
— Мы пришли сюда за твоей помощью…
— Мне нравится, когда ты нуждаешься во мне, Каменный, — Рот усмехнулся.
— Боже, я ненавижу тебя, — проворчал Зейн.
— Эй! Это первый раз, когда ты использовал моё имя.
Зейн закатил глаза.
— В любом случае, мы здесь, потому что я верю, что вы, ребята, можете отбросить в сторону факт, что она наполовину ангел, особенно если она плюнула на то, что все вы демоны, — голос Зейна стал жёстче. — Ну, так, мы можем вернуться к делу?
Никто не произнёс ни слова, и я подняла руку.
— У меня вопрос.
— Какой? — Зейн испустил ещё один вздох, который так сильно напомнил мне о Мише, что у меня заболела грудь.
Я посмотрела на Лейлу.
— Как ты видишь души?
Прежде чем заговорить, она взглянула на Рота.
— Ты знаешь, что я?
— Наполовину Страж и наполовину демон?
— Хорошо. Ты знаешь, кем была моя мать… и я использую слово легкомысленная мама?
— Лилит? — сказала я, вспомнив, что говорил мне Миша. Я почувствовала удивлённый рывок Зейна, но проигнорировала его. — Твоя мать Лилит?
— Да, и таланты моей матери проявлялись во мне по-другому из-за крови Стража, — объяснила она, всё ещё потирая руки Рота своими маленькими ручками. — Я могу видеть души. Они для меня как ауры. Белые души — самые чистые — у Стражей и ангелов, а у людей без греха — просто чистые души, — она замолчала, её взгляд скользнул по мне. — У тебя чистая душа и…
— И что? — я прищурилась, пожалев, что не могу видеть то, что видит она.
— Не знаю. Я никогда не видела такой темной души, — сказала она, и я моргнула. — Я хочу сказать, к примеру, демоны не имеют душу, так что в ауре ничего нет.
Рот надул губы у неё за спиной.
— А очень плохие и злые люди имеют очень тёмные души, но вот чтобы чисто чёрные? Чистый чёрный и чистый белый? — на её лице промелькнуло удивление. — Думаю, это из-за того, кто ты есть, и именно поэтому я никогда не видела ничего подобного.
— Но почему душа должна быть и чёрной? — спросила я. — Я имею в виду, что чем темнее душа, тем злее человек…
— Я могу ответить на этот вопрос, — услужливо предложил Рот. — Вероятно, расплачиваешься за грехи своего отца. Очень сомневаюсь, что ангелам позволено мутить с людьми.
— Не-а, — пробормотал Кайман.
— Они занимались этим довольно долго, — заметила я. — Раньше таких, как я, были тысячи.
— И сколько же сотен лет назад это было? С тех пор многое изменилось. Производство потомков от ангелов и людей было запрещено, — ответил Рот.
— Откуда ты знаешь это? — спросил Зейн.
— Я демон. Я наследный принц. Я знаю, что запрещено, а что нет, — его улыбка была самодовольной. — Что заставляет меня задуматься, почему ангел нарушил это главное правило, создал тебя и оставил в живых.
Я вскинула бровь от фразы «оставил в живых».
— А ещё напрашивается вопрос, кто твой отец, — сказал Рот.
— У тебя есть другие способности, как у твоей матери? — спросила я Лейлу, игнорируя вопрос Рота. — Например, можешь ли ты забирать души?
— Я могу, но не делаю этого, — сказала она, встретившись со мной взглядом и явно заметив в сомнения. — Я хочу сказать, что стараюсь этого не делать. В прошлом было несколько ошибок… — её взгляд метнулся к Зейну, и я нутром почуяла это. Миша был прав насчёт того, что Зейн потерял часть своей души. И я знала, что это была Лейла, которая забрала её. — Но я делаю всё, что в моих силах, чтобы этого не делать.
— И она почти всегда добивается успеха, — Рот поцеловал Лейлу в макушку. — И даже когда не добивается, — продолжил Рот, — она всё равно совершенна.
Мягкая улыбка тронула губы Лейлы, и она откинула голову назад. Поцелуй, который оставил на её губах Рот, был лёгким и быстрым, но всё равно поразил меня. Я удивилась от привязанности, от очевидной любви между ними. Я была в полной растерянности.
Меня никогда не учили, что демоны могут… любить. Да, они могли испытывать похоть, но любовь? Каждый мой урок подразумевал, что они не способны на такие человеческие эмоции.
Чистокровные ангелы не могут любить, как люди. Чёрт, в самом начале Стражи даже не могли испытать этого. Они научились любить, общаясь с людьми. За сотни лет это стало усвоенным поведением. Было ли то же самое с демонами?
Я взглянула на Зейна, он был тих и напряжён, наблюдая за ними сквозь густые опущенные ресницы.
Прошло довольно много времени, и принц-демон подвёл Лейлу к дивану и усадил рядом с собой.
— Садись, Тринити. Видимо, нам всем нужно поболтать.
Мне не хотелось садиться.
Зейн легонько толкнул меня локтем.
— Проходи.
Сопротивляясь желанию возразить, я прошаркала к дивану и села, в то же время Кайман перестал выглядеть так, словно пытался исчезнуть в стене. Вместо этого он снова проявил любопытство.
Рот наклонился вперёд, переводя взгляд с меня на Зейна.
— Итак, Тринити, которая может быть или не быть святой, как ты встретила Каменного? Я умираю от желания услышать эту историю.
— Я тоже, — пробормотала Лейла.
Я взглянула на Зейна. Он опустил подбородок и стал выглядеть так, будто вот-вот сорвет со стены книжный шкаф и запустить его в голову Рота.
— То, как мы встретились, в данный момент не имеет особого значения, — сказал Зейн напряжённым от раздражения голосом.
— Вообще-то, я думаю, что это важно. Я хочу знать, как вы познакомились, — вмешалась Лейла, переводя взгляд на меня.
Я сделала неглубокий вдох.
— Он… он приехал в общину, где я живу.
— Ты живёшь в общине… общине Стражей? — удивление окрасило её тон.
— В региональном отделении, — ответила я, не вдаваясь в подробности, но Лейла, похоже, поняла, что это значит.
Её глаза стали ещё больше.
— И как долго ты жила там?
— С малых лет… мне было семь или восемь, — призналась я, не уверенная в том, что могу поделиться тем, что не предаст клан, который защищал меня. — Меня… спрятали там. Очень немногие знали, кто я.
— Интересно, — пробормотал Рот таким тоном, который дал мне понять, что он думает как раз наоборот. — Но мне больше интересно узнать, почему Зейн нуждается в нашей помощи?
— Вчера вечером на общину напали, и кто-то… близкий Тринити был схвачен демоном, которого я узнал. Верховный демон, которого я видел в Вашингтоне, — объяснил Зейн. — Нам нужно найти его и, вероятней всего, этот демон вернулся сюда.
Рот откинулся на спинку дивана, упершись лодыжкой в колено.
— И этот кто-то, кто близок к Тринити, является Стражем?
— Да, — ответила я.
— Почему ты думаешь, что этот кто-то всё ещё жив? — спросил Рот, потянув локон волос Лейлы. — За исключением хорошеньких полукровок-Стражей, демоны обычно не оставляют пленников в живых.
— Я знаю, что он жив, — сказала я. — Он связанный со мной узами защитник. Я бы почувствовала, если бы он умер, но он жив.
— Связанный защитник? — пробормотала себе под нос Лейла.
— Так это правда? — Рот пошевелил ногой. — Истиннорождённые были связаны узами со Стражами?
Я кивнула.
— И если он всё ещё жив, то, вероятно, есть причина, — заговорил Кайман, встав позади Рота и Лейлы. — И это не очень хорошая причина. Они будут…
— Они используют его либо для получения информации об общине, либо для того, чтобы выманить меня, если они знают, кто он и что я такое, — перебила я. — Я знаю, но мы не знаем, в курсе ли этот демон, кто я.
— Я думаю, мы можем с уверенностью предположить, что он знает, если он вошёл в общину Стражей и забрал только твоего защитника, — сказал Кайман.
Рот поднял руку.
— Раз уж мы начали поднимать руки… — он подмигнул мне. — У меня есть вопрос. Как демон попал в эту общину и сумел сбежать живым, да и ещё со Стражем… связанным защитником?
Хороший вопрос, и Зейн взял это на себя, объяснив, что произошло, включая предыдущую атаку Одержимыми, людей с жуткими масками и ночных Ползунов. Единственное, что он опустил это нападение Клея на меня.
Пока он говорил, всё также стоя, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, я поняла, что хоть он и был в комнате, он не хотел быть частью этой группы.
— Если люди работали с этим демоном, есть большая вероятность, что они одержимы, — сказала Лейла, взглянув на Зейна. — Мы видели, как это происходит. Заполучаешь демона, талантливого в создании одержимости, и он может создать милую маленькую армию.
Я не приняла это во внимание и теперь чувствовала себя глупо, не подумав об этом.
— А что ещё ты знаешь? — спросил Рот.
— На Тринити тоже напали, когда я был в общине, — ответил Зейн.
Не стоило это рассказывать.
Взгляд Рота стал острым.
— Скажите на милость, это тоже может оказаться полезной информацией.
— На тебя напал Страж? — спросила Лейла, быстро заморгав.
Я кивнула.
— И что случилось с этим Стражем?
— Он мёртв, — сказала я, подавляя дрожь. — Я убила его.
— Хорошая девочка, — Рот одобрительно улыбнулся.
Озноб закружил по моей коже, когда я посмотрела на него. Боже, разве эта улыбка не пугала?
— Предыдущее нападение должно быть как-то связано, потому что Страж, который пошёл за Тринити, был одет в ту же маску, что и люди во время вторжения, — сказал Зейн. Последовала пауза. — Есть ещё кое-что.
— Что? — спросила Лейла.
Зейн посмотрел на меня, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём он говорит. Напряжение закралось в мои мышцы.
— Это не имеет отношения к делу, — сказал я ему. — Вообще никакого.
— Что это? — спросила Лейла.
Сжав губы, я покачала головой. Никогда в жизни я не думала, что буду объяснять демонам, что случилось с моей матерью, но вот я здесь.
— Моя мать была убита около года назад Стражем, которому мы доверяли.
— О, Боже мой, — Лейла прижала руку к центру своей чёрной рубашки. — Мне так жаль это слышать.
— Спасибо, — пробормотала я, обхватив руками колени.
— И почему ты уверена, что это никак не связано? — тихо спросил Зейн.
— Потому что Страж, который убил мою мать, пытался убить меня, потому что он… он считал меня мерзостью, — сказала я, таращась на свои пальцы. — Что я представляю угрозу для Стражей больше, чем любой демон. Он застал нас врасплох, и моя мама… она была очень храброй. Она встала между нами и этим… Да, всё так и было.
— Иисус, — сказал Зейн.
— Да, так что это тут ни причём, — сделав неглубокий вдох, я подняла взгляд на демонов, сидевших напротив меня. — Миша больше, чем мой защитник. Он мне как брат. Мы росли вместе, и хотя мы раздражаем друг друга до чёртиков, я не знаю, что буду делать, если с ним что-то случится.
Грустная улыбка тронула губы Лейлы, когда она перевела взгляд с меня на Зейна.
— Я знаю, каково это.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, что она говорит о Зейне, и эти двое, очевидно, серьёзно поссорились. Неужели из-за того, что она забрала часть его души? Это могло бы быть причиной. Или это было нечто большее? Я посмотрела на Рота. Это как-то связано с ним?
— Понимаю, — сказал Рот, и я понятия не имела, что он понял. Он оглянулся на Каймана. — Ты случайно не знаешь, кто этот демон?
— Баэль, — ответил Зейн.
— Чёрт, — пробормотал Рот, а Лейла побледнела. — Он вернулся в город?
— Ну, думаю, да. Какое-то время он ошивался в городе, и забрал Мишу точно он.
— Ты знаешь Баэля? — спросила я.
— Ну, да. Все мы, демоны, друзья в «Фейсбук», — ответил Рот, и я прищурила глаза. Он ухмыльнулся. — Я знаю его, и он мне не нравится.
— Это чувство взаимно, — добавил Кайман. — Баэль всегда завидовал Роту.
— Потому что у меня волосы лучше, — объяснил Рот.
Я начала хмуриться.
— Вообще-то, потому что Рот всегда был любимчиком босса, — уточнил Кайман, и у меня возникло подозрение, что босс — это Люцифер, и я не знала, что сказать по этому поводу. — Ну, был любимчиком босса. Теперь уже не таким любимчиком.
Рот медленно кивнул.
— Это правда, но если ты права, и у Баэля твой защитник, то это плохая новость.
— Я это уже поняла, — сказала я.
Принц-демон наклонился вперёд.
— Нет, я так не думаю, Тринити. Баэль — это не какой-то Верховный демон со злобной завистью. Он выходит играть только тогда, когда выигрыш большой. Он не стал бы просто прикола ради брать Стража. Он забрал твоего Стража, и если у тебя были какие-то сомнения в том, что он не знает, кто ты, кто для тебя твой Страж, стирай их все. Он взял его, чтобы добраться до тебя, а это значит, что ты должна всё бросить и убраться отсюда как можно дальше.
Я пронзительно вздохнула.
— Всё бросить? Я не могу этого сделать. Я этого не сделаю.
Рот наклонил голову.
— Как ты думаешь, что произойдёт, если Баэль доберётся до тебя?
— Я точно знаю, что произойдёт, — огрызнулась я. — Я убью его.
Его челюсть напряглась, но он продолжил смотреть на меня, а затем он откинулся назад. Он оглянулся.
— Узнай, что можно нарыть о Баэле.
— Конечно, — Кайман снова повернулся ко мне и Зейну. — Всегда рад тебя видеть, — потом он посмотрел на меня. — А ты меня пугаешь.
А потом Кайман просто взял и исчез.
Рот произнёс:
— Дайте ему пару дней…
— Пару дней? — у меня перехватило дыхание, когда я сорвалась вперёд. — У Миши может не быть пары дней.
— Может и не быть, — сказал Рот. — Но давайте попробуем оставаться позитивными в это. Мы должны тщательно всё обдумать. Демоны вроде Баэля не глупы. Мы начнём серийную бомбёжку каждого тёмного уголка в этом городе, и все, кто что-то знает, станут в дефиците.
Сжав губы, я покачала головой, борясь с нарастающим разочарованием.
— Мы узнаем, где твой защитник, — сказал Рот. — Я как бы Команда-А[10].
— Да, если «А» означает архиидиот, — прокомментировал Зейн, и мои глаза широко распахнулись.
— Это было довольно забавно, — Рот рассмеялся, поднялся и подошёл к тому месту, где лежало тесто для печенья.
Он протянул его Лейле и встал около подушечного форта.
Оставался один большой вопрос.
— Почему ты хочешь мне помочь?
— Потому что я всегда хотел, чтобы Истиннорождённый был мне должен, — Рот улыбнулся.
Я вздрогнула, подумав, что, возможно, мне и не нужно было знать почему.
— И потому что Зейн привёл тебя сюда, — добавила Лейла. — Это говорит мне о том, что ты важна для него.
Я открыла рот, но не знала, что на это ответить. Мельком взглянув на Зейна, я не смогла разобрать выражение его лица.
— Он помогает мне, потому что я обещала помочь им, — сказала я, наблюдая за Зейном.
По-прежнему никакой реакции.
— Помочь им в чём? — спросила Лейла, отламывая кусок теста.
— Ты знаешь, что в этом городе нечто убивает Стражей и Верховных демонов, — ответил Зейн минутой позже. — Что бы это ни было, оно могущественное, но сомневаюсь, что оно столь же могущественно, как Истиннорождённый.
Странное чувство разочарования охватило меня. Я была той, кто предположил, что Зейн помогает мне только из-за сделки, которую мы заключили, но… я хотела, чтобы он отрицал это и сказал, что это потому, что мы были друзьями.
Но я не была уверена, что мы друзья.
— Мы можем поговорить? — спросила Лейла, глядя на Зейна. — Буквально пару минут?
— Сейчас не самое подходящее время, — быстро ответил он. — Нам пора идти.
— Это займёт всего пару минут, — повторилась она. — Всего-то.
— У меня действительно нет времени.
Лейла наклонилась вперёд, открыла рот, закрыла его и попыталась снова.
— Я не видела тебя несколько месяцев, Зейн. Месяцев. Я звонила и писала тебе, а ты мне не ответил, а потом явился сюда без предупреждения, вот с этим.
С этим? Уголки моих губ начали опускаться. То, как она это озвучила, заставило меня почувствовать себя венерическим заболеванием, от которого невозможно избавиться.
— Лейла, — начал Рот.
— Нет, — она указала рулоном теста на Рота.
Он поднял руки в знак быстрой капитуляции.
Лайла поднялась ноги, а затем махнула рукой в сторону Зейна.
— Я видела Деза пару недель назад. Ты знал об этом?
Зейн не ответил, но даже я видела, как мускула на его челюсти пульсирует, словно бомба замедленного действия.
— И знаешь, что мне сказал Дез? — разглагольствовала Лейла, её щёки порозовели. — Ты переехал. Сам по себе! Ни один член клана не делает этого и не выживает… — она оборвала себя, глубоко вздохнув и застонав от раздражения. — Почему ты переехал?
— Это не твоё дело.
— Не моё дело? Ты появляешься после нескольких месяцев молчания с нефилимом, после того, как я узнала, что ты съехал, а потом говоришь мне, что это не моё дело? Кто ты такой?
— Очевидно, я не тот, за кого ты меня принимала, — огрызнулся Зейн. — Это ответ на твой вопрос?
Лейла напряглась, опуская рулон с тестом. Смесь боли и гнева промелькнула на её лице, а затем она повернулась ко мне с этим рулоном теста, и я могла сказать, что то, что должно было сорваться с её языка, не будет хорошим.
Я так устала молчать.
— Ладно. Я не знаю, что здесь происходит, и, честно говоря, мне плевать. Честно. Моего лучшего друга похитил демон, и его, возможно, пытают, пока мы сидим здесь и кричим друг на друга из-за неотвеченных телефонных звонков!
Лейла захлопнула рот.
Теперь, когда я была в ударе, я не остановилась.
— И вдобавок ко всему, я была воспитана, чтобы верить, что демоны являются злом, а не серой зоной, и вот я с наследным принцем Ада, который строит форты из подушек, будто это нормально…
— Для меня это нормально, — пробормотал Рот. — Мне нравятся подушечные форты.
Я проигнорировала это.
— И сижу перед наполовину Стражем, наполовину демоном, который за десять секунд съел двадцать фунтов теста для печенья! Я понимаю, что у вас есть проблемы, но они не могут быть более важными, чем то, что может произойти с Мишей. Мне нужно найти его до того, как он будет убит.
— А что, если ты не доберёшься до него вовремя? — спросил Рот, и в комнате воцарилась тишина.
— Если он мёртв? — моё сердце разбилось, и я не могла вынести мысли об этом. — Тогда я разберусь с этим.
— Есть вещи и похуже, чем быть мёртвым, Тринити.
Дрожь пробежала по моей коже, когда я встретила взгляд янтарных глаз Рота.
— Мне придётся поверить тебе на слово.
— Именно, — Рот скрестил руки на груди. — Думаю, вам двоим пора уходить. Мы будем на связи, — он посмотрел на Зейна. — И в следующий раз, когда мы будем звонить, попробуй ответить на звонок.
— Ну, это было весело, не так ли? Не могу дождаться, когда же мы повторим, — сказала я, стоило Зейну сесть за руль «Импалы».
Я подождала, пока он закроет дверь, а потом наклонилась и ударила его по руке.
— Эй, больно, — он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. — И за что это?
— За то, что ты не сказал мне, что мы собираемся встретиться с чёртовым наследным принцем Ада.
Я снова ударила его по руке.
Отодвинувшись от меня, он потёр руку.
— А это за что?
— За то, что ты был придурком по отношению к Лейле.
Я вновь занесла руку.
Зейн выкинул руку вперёд и поймал мой кулак.
— Бить нехорошо, — сказал он. — И я не был придурком по отношению к ней.
— Нет, был.
Я попыталась высвободить руку, но он не отпускал.
— Посмотри на себя. Хватило одной встречи с демонами, и ты уже защищаешь их.
Зейн опустил мою руку в пространство между нами.
— Нет, не защищаю. — (Хотя совершенно точно защищала). — Что, чёрт возьми, у тебя с ней было?
Зейн встретился со мной взглядом.
— Ты не ударишь меня снова, если я отпущу? Я хрупкий.
Я фыркнула.
— Я больше не буду тебя бить.
Он отпустил мою руку и повернул ключ зажигания. Двигатель с грохотом ожил.
— Ну, так? — спросила я.
Зейн вздохнул и включил первую передачу «Импалы».
— С Лейлой всё… очень сложно, и это всё, что я могу сказать по этому поводу.
— Это не намного больше, чем я уже знаю.
Когда он не ответил, в моей душе стал разрастаться гнев, а под ним вспыхнуло тонкое разочарование. Почему он не говорит мне, что произошло между ними? Вокруг Зейна была возведена огромная стена, сложенная из гранита и упрямства.
Зейн вёл машину молча. Солнце уже село, так что я сняла солнцезащитные очки с головы и положила их в солнцезащитный козырёк машины.
— Как думаешь, они помогут? — спросила я, сосредоточившись на важных вещах, которые не были личными проблемами Зейна.
— Да, — Зейн держал одну руку на руле, а правую закинул на спинки наших сидений. — Если кто и сможет найти информацию о том, где скрывается Баэль и что он планирует, так это Кайман.
Я подумала о демоне в комбинезоне.
— Казалось, он действительно боялся меня.
— Да, — Зейн усмехнулся. — Боялся.
Странно было улыбаться на этот счет, но я улыбнулась.
— Значит, он брокер по сделкам?
Зейн кивнул.
— Он не ищет людей. Они имеют тенденцию сами находить путь к нему, желая или нуждаясь в чём-то, ради чего они отдали бы всё, включая свою душу. Самое странное то, что большинство из них хочет совершенно несущественных вещей. Они отдают часть своей души ради повышения, или чтобы быть с кем-то, кто, вероятно, даже не заслуживает их.
— Только часть? — спросила я. — Я думала, они отдают всю свою душу?
— Нет, только небольшую часть.
— И… ты считаешь это нормально? — спросила я.
— Я думаю, что когда люди используют свою свободную волю и ставят под угрозу то, где они окажутся в итоге после смерти, это их дело. Мы делаем всё возможное, чтобы защитить их от демонов, которые нарушают правила, а ты знаешь, что правила есть. Должно быть, равновесие добра и зла, — сказал Зейн, когда мы приблизились к мосту, ведущему обратно в город. — Кайман следует этим правилам.
Я знала, что существуют правила и что баланс добра и зла проистекает из концепции свободы воли.
— Не знаю, что и думать обо всём этом, — призналась я, таращась на его затенённый профиль.
Зейн долго молчал.
— Знаешь, я был очень похож на тебя всю, чёрт возьми, свою жизнь. Я видел вещи в чёрно-белом цвете. Никакого серого, за исключением Лейлы, — говоря это, он смотрел прямо перед собой. — Раньше я думал, что та часть Стража, которой она была, затмевала ту её часть, которая была демоном. Я даже говорил ей об этом, когда она была младше и приходила ко мне, беспокоясь о том, кем она была, расстроенная тем, что клан никогда не примет её, или беспокоясь, что с ней что-то не так. Я всегда подчёркивал ей, что она наполовину Страж, и это было всё, что имело значение. Я ошибся.
Я держала рот на замке, слушая его, так как на уровне инстинктов понимала, что он не часто говорит об этом.
— Я должен был сказать ей принять ту её часть, которая была демоном, и я должен был принять это, потому что она показала мне… о чём я немного запоздал сообразить… что то, чем ты являешься при рождении, не определяет, кем ты становишься, — он крепко сжал челюсти. — А до сегодняшнего дня ты знала, что демоны могут любить?
— Нет, — прошептала я. — Я не знала.
— Да, вот, я не знал этого, пока не встретил Рота. Он один из самых могущественных демонов, с которыми ты когда-либо сталкивалась, и он всё ещё смертельно опасен, когда его провоцируют. Но тот факт, что он способен на такую любовь, которую он чувствует к Лейле, говорит мне, что то, чему нас учили, не обязательно является правдой в конечном итоге.
Теребя ремень безопасности, я всё ещё не знала, что сказать. Согласие с ним шло вразрез со всем, чему меня когда-либо учили, но он был прав насчёт любви Рота к Лейле. Я видела это своими глазами, слышала по тому, как он говорил с ней.
Что, если мы изначально ошибались насчёт некоторых демонов? И если дело обстоит именно так, как кто-то должен был понять, как действовать с ними? Может быть, некоторые из них пытаются жить своей лучшей жизнью, и Стражи должны просто игнорировать их? Да и как Стражи узнают?
Зейн, казалось, почувствовал мои мысли.
— Не так уж много демонов похожи на тех, с которыми ты только что познакомилась, и довольно легко определить, какие именно.
— Как?
— Обычно это можно определить по одному простому факту. — Зейн улыбнулся мне. — Они не пытаются убить тебя на месте.
* * *
Мы с Зейном патрулировали, и это включало в себя много… ходьбы.
Очень много ходьбы.
И это было не совсем легко с моим-то зрением. Мне хотелось, чтобы наступили сумерки, так как это было лучшее время суток для меня. Если бы сейчас были сумерки, я бы действительно смогла оценить город. Тротуары были освещены достаточно хорошо, чтобы я могла идти, не спотыкаясь, но моё восприятие глубины было отключено, и мне было трудно не натыкаться на людей, пока я пыталась расшифровать, были ли люди на оживлённых тротуарах живыми или некоторые из них были мертвы, или они были демонами.
После встречи с Ротом и Лейлой, мы вернулись в квартиру, где остановился Зейн, по пути захватив немного еды для перекуса в закусочной на улице, а потом я приступила к выполнению своей части сделки.
Я патрулировала вместе с Зейном, высматривая таинственное существо, которое убивало и Стражей, и демонов.
Мы провели в патруле уже минимум два часа, и до сих пор повстречали лишь горстку Бесов, которые сиганули в противоположном направлении, как только заметили Зейна.
— Это нормально? — спросила я, когда мы приблизились к входу в метро. — Бесы убегают, как только видят тебя?
— Да. Они никогда не вступают в бой.
Зейн повёл меня вниз по лестнице в метро. У меня ёкнуло сердце. Спускаться по ступенькам было хуже всего в плохом освещении. Я ухватилась за перила, осторожно ступая.
— Я оставляю их в покое. Некоторые другие Стражи этого не делают, но, как я уже говорил, они относительно безвредны.
Услышав это, я отчасти успокоилась, потому что многие из Бесов, которых я увидела сегодня вечером, выглядели молодыми, как подростки, и я не знала, был ли это их истинный возраст или нет.
— У меня есть ещё один вопрос, — сказала я, когда умудрилась спуститься по лестнице, не убившись насмерть, и мы добрались до сырой, пахнущей плесенью платформы.
Зейн вздохнул.
— Конечно, он у тебя есть.
Я засыпала его вопросами весь вечер и знала, что нахожусь на пике раздражения, но теперь у меня был к нему более серьёзный вопрос.
— Значит, твой переезд и полная независимость связаны с Лейлой?
Он шёл впереди меня.
— А почему тебя это волнует?
— Потому что волнует. — Я поспешила догнать его. — И ещё потому, что тот факт, что ты живёшь один, крайне странный, и, с другой стороны, если бы ты ответил на этот вопрос раньше, я бы не стала продолжать задавать его.
Зейн громко выдохнул, остановившись под ярким светом флуоресцентной лампы.
— Мне просто нужно было пространство, Тринити. После смерти моего отца и после всего, что произошло… с Лейлой, я отказался от управления кланом, потому что мне нужно было личное пространство.
На мгновение я была потрясена тем, что он действительно ответил на вопрос.
— А что случилось с Лейлой?
Он отвёл взгляд.
— Это длинная и запутанная история, но суть её в том, что клан отвернулся от Лейлы. Не все, но многие. Наблюдая, как она выросла из маленькой девочки в молодую женщину, зная, на что она способна, а на что нет, они предположили о ней самое худшее и чуть не убили. Мой отец вёл обвинительную кампанию против неё, — сказал он, и я почувствовала, как у меня скрутило живот. — И это была моя вина.
— В чём же была твоя вина? Что?.. — я умолкла, прищурившись, и уставилась в пространство позади Зейна. — Как бы это сказать, мои глаза, может быть, и издеваются надо мной, но…
Мы были примерно в пяти футах от лестницы, и тёмное пространство между нами и ступенями было… мерцающим и вибрирующим. Дыхание, которое я задержала, резко вырвалось, образуя клубы маленьких туманных белых облаков. Ледяной ветер пронёсся по туннелю, отбрасывая мои волосы назад.
— Какого чёрта? — пробормотала я.
Зейн повернулся, прикрывая меня.
— Проклятье.
— Что? — спросила я, вглядываясь из-за него, как вдруг низкий предупреждающий гул перерос в давление у основания моей шеи.
Фигура приняла форму в течение нескольких секунд. Человекоподобное существо, ростом почти семь футов. Под блестящей кожей цвета оникса вздрагивали мышцы. Два толстых рога торчали из его головы, загибаясь внутрь. Острия были острыми, и я не сомневалась, что если бы эта тварь ударила кого-нибудь головой, он бы пронзил их.
Зрачки, похожие на кошачьи, виднелись среди радужных оболочек цвета крови. Затем существо улыбнулся, сверкнув двумя острыми, как бритва клыками.
Геллион.
Созданные болью и страданием, эти существа не ходили по земле. Я читала о них в одной из больших книг, которые мы с Мишей изучали. Они существовали в недрах Ада, где мучили души проклятых. Им было запрещено находиться наверху, и всё же один прямо сейчас стоял перед ступеньками, ведущими в мир — туда, где прогуливались люди.
Но это было не самое тревожное.
— Он голый. Очень даже голый, — сказала я, потянувшись за клинками.
— Я это вижу.
— Будто я не могу этого не заметить, Зейн. Это существо ну очень обнажено, — сказала я, качая головой. — Я не могу сосредоточиться. Боже мой. Всё просто болтается там, всему миру на обозрение.
— Не могла бы ты перестать указывать на это? Заранее спасибо.
— Но почему он голый? Неужели в Аду нет одежды?
Думаю, вопрос был уместным.
— Может быть, он хотел произвести на тебя впечатление.
Я поперхнулась.
— Меня сейчас вырвет.
— Постарайся не перепачкать меня.
Зейн рванул вперёд на Геллиона, перевоплощаясь на бегу. Он был в полной форме Стража, когда врезался в существо. Геллион взревел, отбросив его в сторону. Зейн со стоном ударился о стену. Куски цемента поддались от мощи удара.
Я выругалась, направляясь к Зейну, но он поднялся сам. С облегчением убедившись, что с ним всё в порядке, я развернулась в сторону Геллиона.
Адреналин взбодрил мои чувства, когда Геллион посмотрел на меня. Он склонил голову, втягивая воздух через бычьи ноздри. Не обращая внимания на то, что он был полностью обнажён, я завела назад руку, готовясь выпустить один из своих клинков, но тут Геллион просто взял и исчез. Через секунду я почувствовал его дыхание на своей шее. Я резко развернулась. Два прокола кровоточили из-за когтей Зейна, вонзившихся в его мускулистый живот.
Я замахнулась на Геллиона своим железным клинком. Он исчез и появился в нескольких шагах слева от меня. Припав к полу, я перевела своё внимание на ноги существа, съежившись, потому что, да, оно было голым. Прежде чем мой удар успел достичь цели, Геллион снова исчез.
— Чёрт возьми! — раздражённо крикнула я.
Звук глубокого, гортанного хихиканья существа предупредил меня о том, где сейчас стоял Геллион. Вскочив на ноги, я прицелилась лезвием в живот…
Двигаясь настораживающе быстро, он поймал мою руку, а затем схватил за горло, поднимая меня в воздух. Его тело завибрировало, а потом передо мной возник мужчина, слишком красивый, чтобы на него смотреть. Рога всё ещё были на месте, как и клыки, но он выглядел так, словно вышел из календаря голых сексапильных парней.
Голые сексапильные чуваки с рогами.
Он снова понюхал воздух и зарычал.
— Он сказал, что тебя будет легко найти. Не думал, что это будет так просто.
— Кто? — ахнула я.
Темноволосый Геллион улыбнулся, сверкнув клыками, которые даже отдалённо не напоминали человеческие, и потянул меня вперёд, к своему рту.
— Тот, из-за которого твой Защитник истекает кровью.
Ярость взорвалась во мне. Моя благодать запылала в венах, но я подавила её. Даже если они знали, кто я, мне не нужно было показывать это другим находившимся поблизости демонам. Схватив мясистые запястья, я подтянула ноги вверх и использовала грудь Геллиона как трамплин. Это действие разорвало хватку существа и, перевернувшись в падении, я вскочила на ноги.
Зейн бросился через платформу, перепрыгивая через ограждение. Он ударил ошарашенного Геллиона в спину, сбив его с ног. Они оба упали на твёрдый цементный пол и покатились, оказавшись в опасной близости от края платформы и рельсов внизу.
— Не убивай его! — крикнула я. — Он знает про Мишу!
— Ничего не обещаю.
Зейн замахнулся, попав Геллиону в челюсть.
На мгновение я была немного очарована жестокостью, запечатлённой на поразительном лице Зейна, когда он отступил назад, чтобы нанести ещё один удар. Может быть, потому, что это был первый раз, когда я была здесь, сражаясь так. Мы с Мишей готовились к этому дню, но кроме Одержимых и нападения, во время которого его схватили, я никогда не испытывала ничего подобного.
Геллион исчез, и Зейн упал на пол, успев удержать себя, чтобы не врезаться лицом в цемент.
Вновь появившись над ним, Геллион схватил Зейна за шиворот и приподнял. Выгнув спину, Зейн закинул ноги назад, обхватив ими талию Геллиона, и обеими руками разорвал его хватку. Он спрыгнул вниз и упёрся обеими руками в грязный пол. Используя импульс и вес Геллиона, он перевернул существо вверх тормашками.
Ледяное дыхание танцевало на моей обнажённой шее. Развернувшись, я оказалась лицом к лицу с ещё одним Геллионом.
У этого была кожа цвета красных углей. Он замерцал и превратился в ещё одного нечеловечески ошеломляющего мужчину, который тоже был чересчур голым.
— Хватай её! — заорал первый Геллион.
— Готово, — ответил тот, что стоял передо мной, его голос тоже был глубоким и гортанным.
— Разве у вас, ребята, нет одежды в Аду? — позволив инстинкту взять верх, я нырнула под руку Геллиона и обхватила его за шею, сжимая, когда в отдалении один из поездов метро издал гудок.
Геллион рассмеялся.
— Нравится то, что ты видишь?
— Извини, — буркнула я. — Не заинтересована.
— Ох, я вот заинтересован, — Геллион внезапно бросился вниз, перекинув меня через плечо.
Я ударилась о край платформы спиной. Боль пронзила меня, боль тотчас же оглушила меня. В мгновение ока надо мной возник Геллион. Я покатилась, но недостаточно быстро. Его нога угодила мне прямо в спину, и, прежде чем я успела опомниться, я свалилась с края платформы.
Падение было всего около четырёх футов, но приземление всё равно причинило адскую боль. Однако это был не третий путь, и ревущий гудок быстро приближающегося поезда смыл боль. Вскочив на ноги, я проигнорировала боль и схватилась за край.
— Куда это ты собралась? — Геллион был позади меня, таща меня прочь от платформы. — Я думал, мы поиграем?
Я мельком заметила Зейна, который возник позади другого Геллиона и глубоко вонзил свой когтистый кулак ему в спину. Тёмная маслянистая кровь хлынула из груди Геллиона, а на месте где — по моему представлению — должно было находиться сердце, образовалась дыра.
Рев агонии Геллиона подсказал мне, что я был права, и, в общем, я не собиралась извлекать из него никакой информации.
Зейн отпустил Геллиона, когда тот вспыхнул пламенем. Через несколько секунд не осталось ничего, кроме обожжённого цемента и запаха серы.
Зейн поднял голову и увидел меня.
— Чёрт!
Секунду спустя он приземлился на рельсы рядом со мной, присев на корточки.
— Пошел на хрен, — предупредил он.
Геллион вернулся в свою истинную форму и рассмеялся.
— Отойди в сторону, или я разнесу твои внутренности по всему двору и буду лакомиться твоим сердцем, Страж.
— Хотел бы я посмотреть на твои попытки.
— Я бы хотел увидеть, как ты умрёшь, — прорычал Геллион, обнажая клыки.
Свет поглотил их, когда поезд завернул за поворот примерно в полумиле вглубь по рельсам. Моё сердцебиение ускорилось, когда Геллион исчез.
— За спиной! — крикнул Зейн.
Я резко развернулась и замахнулась, но Геллион поймал мой кулак. Он склонил голову набок.
— Или, может быть, я просто заставлю тебя переживать твои худшие воспоминания снова и снова, пока ты не начнешь раздирать собственную кожу и не будешь молить о смерти. Ах, да… Мамочка? Хочешь, я напомню тебе, как она умерла? Как ты?..
Ярость, мощная и смертельная, прокатилась по мне ядовитыми волнами, и я почувствовала, как моя благодать обжигает кожу.
— Да пошёл ты.
Я перестала думать. Изогнувшись, я согнулась в поясе, когда Геллион приблизился, и ударила ногой, зацепив существо чуть ниже подбородка. Его шея откинулась назад, и тогда развернувшись, я ударила сперва клинком по шее, и услышала его гортанный крик.
— Где Баэль?
— Можешь убить меня прямо сейчас, — кровь брызнула у него изо рта. — Потому что я никогда не скажу.
Я опустила кинжал и прижала оружие к его груди, пронзая его.
— Скажи мне, где, чёрт возьми, Баэль!
Геллион опустил голову, издал кровавый смешок, а затем полностью сам насадил себя на мой кинжал. Каким бы острым он ни был, клинок глубоко вошёл ему в грудь.
— Проклятие! — крикнула я, отдёргивая руку.
Это существо вспыхнуло пламенем, а потом исчезло. Я начала поворачиваться к Зейну…
Он рванулся вперёд, прижимался ко мне всем телом и пригвоздил меня к каменной стене. Между нами не было никакого пространства. Оглушительный рёв наполнил мои уши, когда мимо нас пронёсся поезд. Пронзительный визг колёс, катящихся по рельсам, пронзил меня насквозь. Я почувствовала, как тело Зейна напряглось вокруг меня, когда мои пальцы впились в его руки. Казалось, что поезд никогда не кончится. Ветер от его скорости обрушивался на нас, хлестал по одежде и волосам.
Наконец, последний вагон проехал мимо нас, и когда угроза попасть под поезд миновала, я стала осознавать каждое место, где его тело касалась моего. Никто из нас не пошевелился. Я не могла, когда его тело так сильно прижималось ко мне.
Не то чтобы мне очень хотелось.
Зейн всё ещё был в форме Стража, его рубашка порвалась при обращении, и жар его тела обжигал меня через одежду. Кожа его рук под моими ладонями была твёрдой и гладкой, как и кожа его груди, прижатой к моей щеке. Его голова всё ещё была прижата к моей, его рука всё ещё обнимала мой затылок. Я не поняла, что он сделал, когда он прыгнул ко мне, но его рука оказалась между моим черепом и стеной, защищая меня, пока он с силой прижимал меня к ней.
От него пахло… Боже, от него потрясающе пахло. Этот запах зимней мяты проник в каждую мою пору, и с каждым вдохом я ощущала его вкус на кончике языка.
Мои губы приоткрылись, и я закрыла глаза, удивлённая тем, что он всё ещё держит меня, и внезапно, отчаянно испугавшись, что если я пошевелюсь или сделаю что-нибудь, он отпустит меня.
Я не хотела этого.
Я хотела, чтобы он был рядом. Я хотела, чтобы он был ещё ближе. Мой пульс бешено забился, когда я почувствовала, как его сердце бьётся у моей щеки. Рука на моём затылке дёрнулась, его пальцы запутались в моих волосах, и по моей спине пробежала дрожь.
Тёплое дыхание Зейна скользнуло по моей шее, когда он медленно поднял голову. Я заставила себя успокоиться настолько, насколько это было возможно, пока его дыхание танцевало на моей щеке, и тогда я больше не могла стоять смирно.
Я повернула голову, ловя его тёплое дыхание. Я остановилась только тогда, когда почувствовала его дыхание на своих губах. Я открыла глаза, и всё, что я могла видеть, это бледные волчьи глаза, горячие и всепоглощающие. Мой взгляд опустился, и я увидела тонкую полоску клыков, раздвигающих его губы, но я не испугалась.
Я была в восторге.
Я задумалась, каково это, целовать его в его истинном обличье, и что-то, чего я никогда раньше не испытывала, пронеслось сквозь меня. Мощное, парализующее желание расцвело, оставив меня чувствовать себя неуправляемой и ошеломлённой и…
Как будто я целую вечность ждала этого — ждала его.
Зейн внезапно прервал контакт и прыгнул на платформу, оставив меня замерзать в отсутствие тепла его тела и задаваться вопросом, что только что произошло.
— Тринити, — сказал он, протягивая руку и присаживаясь на корточки. Он поднял меня, и мы оказались на боку, лицом друг к другу.
Я перекатилась на ноющую спину и согнула колени.
— Боже Милостивый.
— Да, — он тяжело выдохнул. — Он тебя укусил?
— Нет, — ответила я.
Укусы Геллиона были чрезвычайно ядовитыми. Они могли убить человека за несколько секунд и парализовать Стража на несколько дней.
— А тебя?
— Нет. Ты в порядке?
— Просто отлично, — я поморщилась, сев. — Ну, это было весело. Они искали меня. Первый из них сказал…
— Я слышал, что он сказал. Он мог и соврать, — он повернул голову и посмотрел на меня. — Просто чтобы заморочить тебе голову.
— Возможно, — прошептала я, но знала, что это не так. Зейн тоже знал. — Ты видел, что сделал этот Геллион? Он сам напоролся на мой кинжал.
— Я видел это.
— Он предпочел покончить с собой, чем сказать нам, где Баэль.
— Нисколько не удивлён, — Зейн отбросил с лица прядь волос. — Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Что? — простонала я, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя пыль.
Я выглядела так, словно упала в кучу сахарной пудры.
— Баэль знает, что ты здесь.
— Он знает, что я здесь, — сказала я Джаде, лёжа в постели на следующее утро.
Как и было обещано, мой телефон был прислонён к дополнительной подушке, и мы общались лицом к лицу по «ФейсТайм». Она выглядела потрясающе, её глаза блестели. Она уютно устроилась, закутавшись в розово-серое пёстрое одеяло. Я же, с другой стороны, была наполовину скрыта одеялом Зейна и была очень благодарна, что не могла видеть себя в этом крошечном квадрате в верхней части моего телефона.
— Баэль послал за мной двух Геллионов.
— Святое дерьмо, — сказала она.
— Да, — я прижала одеяло к подбородку. — Я даже не почувствовала их, пока они не появились прямо из воздуха. Я и забыла, что они так умеют. Мы пытались схватить их живыми, но Зейну пришлось одного убить, а другой сам напоролся на мой кинжал.
— Боже, Трин, твоя первая ночь там прошла не особо хорошо, — она протянула руку и поправила телефон, поднеся его ближе к лицу. — Наверное, он знает, кто вы с Мишей друг для друга.
— Я знаю, — вздрогнула я. — Я имею в виду, что это хорошая новость.
Я увидела, как у неё отвисла челюсть.
— Почему ты думаешь, что это хорошая новость?
— Ведь это значит, что он держит Мишу в живых, — я задумалась. — Возможно, в качестве приманки, что отстойно, но он жив, и это самое главное.
Несколько долгих минут Джада молчала, и затем спросила:
— Разве?
Я нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Она шумно вздохнула.
— Я не хочу даже думать об этом, и знаю, что ты тоже не хочешь, но одному Богу известно, что они делают с Мишей и как это повлияет на него. Я не говорю, что быть мёртвым лучше, но… наверное, будет очень тяжело, когда ты его вернёшь.
— Я знаю. — Слёзы жгли мне глаза. — Я… я не могу об этом думать. Неважно… в каком он будет состоянии, мы снова сделаем его нормальным.
— Да, — согласилась она, быстро моргая и вытирая ладонью глаза. — Ладно. Расскажи мне что-нибудь ещё. Ты уже успела посмотреть город?
Обрадовавшись смене темы, я прерывисто вздохнула.
— Не совсем так. Мы заехали в квартиру и отдохнули вчера днём, а вечером вышли, — сказала я ей, не упомянув о встрече с Ротом и Лейлой.
Вряд ли Джада поймёт, что нужно искать помощи у демонов, когда я сама этого не понимала.
— Найдешь время на осмотр достопримечательностей? — спросила она.
— Я хочу, но мне кажется немного странным ходить по экскурсиям, пока там Миша… — я слегка покачала головой.
— Да, ты права, — едва заметная улыбка появилась и тут же исчезла. — Мне бы очень хотелось посмотреть музеи. Всегда хотела, но сомневаюсь, что такое когда-то произойдёт.
Сочувствие росло, пока я наблюдала за ней. Женщины-Стражи содержались в инкрустированных драгоценными камнями клетках.
— Может быть, Тая назначат сюда в следующем году? Им явно нужна помощь.
— Возможно, — сказала она со вздохом. — Знаешь, я понимаю, почему не могу просто приехать и увидеть тебя или помочь, но это…
— Это отстой, — сказала я ей. — Если бы они просто обучали женщин драться, вы бы такими не были… — я замолчала, пытаясь подобрать подходящее слово.
— Застрявшими, — ответила за меня Джада. — Именно так я себя и чувствую. Застрявшей.
Я не знала, что сказать.
— Не пойми меня неправильно. Мне повезло, понимаешь? Я люблю Тая и знаю, что буду счастлива с ним, но… зная, что мои друзья там, и им нужна помощь, а я ничего не могу сделать, просто отстой, — она тяжело выдохнула. — Меня это тоже бесит, потому что так не должно быть.
— Тогда измени это, — сказала я ей.
— Как?
— Тьерри прислушается к тебе. Если кто и может помочь тебе изменить ситуацию, то это он.
Мне показалось, что я услышала Зейна в гостиной. Я слегка сместилась и посмотрела на закрытую дверь спальни. Но когда боль вспыхнула вдоль моей спины, я застонала.
— Я видела! — воскликнула Джада. — Ты ранена?
— Не совсем. Просто у меня спина болит, — сказал я ей. — Геллион швырял меня, как непослушного ребёнка. Слушай, давай я тебе перезвоню.
— Подожди! Вкратце расскажи, как дела с Зейном?
Я снова перевела взгляд на телефон.
— Нормально. Я думаю. Я хочу сказать, мы ещё пока не пытались убить друг друга.
— А ещё раз целовала?
— О, Боже мой, — простонала я, вспоминая прошлую ночь. — Нет, но спасибо, что напомнила. Я отключаюсь.
Она рассмеялась.
— Позвони мне позже, ладно?
— Позвоню. Люблю тебя.
— Люблю тебя больше, — сказа она, выключая связь.
Не успела я перевернуться на ноющую спину и посмотреть на фотографию на ночном столике, прижатую к книге, как с другой стороны двери заговорил Зейн:
— Тринити? Можешь выйти сюда?
Кряхтя себе под нос, я выбралась из постели и, шаркая ногами, вышла из спальни, мгновенно вдохнув запах кофе и… бекона? Мой желудок заурчал, когда я увидела Зейна у плиты. Его волосы были зачёсаны назад на затылке. До этого момента я не понимала, что мне очень нравится мужская причёска — пучок.
Джада рассмеялась бы, услышав это.
— Заходи, — он посмотрел туда, где я задержалась в середине комнаты. — Я посчитал, что ты проголодаешься.
До этого момента я и не осознавала, насколько голодна.
— Так и есть.
— Тогда садись и позволь мне накормить тебя.
Я так и сделала, вскочив на табуретку. Зейн выключил плиту. Там уже стояли две тарелки, накрытые бумажным полотенцем.
— Кофе пьешь? — спросил он, оглядываясь на меня. Я покачала головой. — У меня есть апельсиновый сок.
— Прекрасно, — я начала слезать со стула. — Я могу достать его, если ты просто…
— Оставайся на месте, — он подошёл к шкафу, взял стакан и направился к холодильнику. — Я подумал, что после того, как увидел, как тебя преследуют голые демоны Геллионы, завтрак — это самое меньшее, что я мог сделать.
Я вздрогнула.
— Мне понадобятся годы интенсивной терапии, чтобы стереть воспоминания.
— Нам обоим.
Он поставил передо мной тарелку и стакан апельсинового сока, и я быстро разделалась с беконом. Он было восхитительным, солёным и в то же время сладким. Пах клёном, и мне пришлось сдержаться, чтобы не облизать пальцы, когда бекон закончился.
Зейн выпил чёрный кофе, глядя на меня поверх края своей кружки.
— Что? — потребовала я, проводя пальцем по краю тарелки.
— Ты очень хорошо справляешься.
— В чём? В поедании бекона? Я очень искусна в этом.
Он ухмыльнулся.
— Во всём. Ты никогда раньше не патрулировала, и хотя ты сражалась с демонами, это не повседневная вещь для тебя, и ты очень хорошо справилась прошлой ночью.
Довольная комплиментом, я заставила себя пожать плечами.
— Именно для этого меня и тренировали, да? Может, я и не сражаюсь с голыми Геллионами, но я всю жизнь тренировалась с…
Я умолкла, переведя взгляд на пустую тарелку. Жаль, что у меня нет больше бекона и, может быть, шоколада.
Много шоколада.
— С Мишей? — тихо сказал он
Я кивнула.
— Мы всю жизнь готовились к тому дню, когда нас призовут.
— Призовут к чему?
— А знаешь, это ведь никогда не уточнялось, — сказала я ему, соскользнув с табурета и поморщившись, ударившись в спину. — Нам говорили только то, что в какой-то момент отец призовёт нас на бой.
Зейн опустил кружку.
— Что это было?
— А что это было?
— Ты только что вздрогнула. — На его поразительном лице промелькнуло понимание. — Ты ранена?
— Я в порядке, — сказала я, отнеся тарелку к раковине, и технически я была в порядке.
Он был неподвижен, а затем внезапно оказался позади меня, двигаясь быстрее, чем я могла уследить.
— Ненавижу, когда ты так делаешь! — огрызнулась я.
— Угу.
Он схватил мою рубашку, не обращая внимания на мои протесты, и поднял её. Он выругался себе под нос, и я поняла, что он там увидел. Я проверила себя в зеркале в ванной, когда встала сегодня утром, чтобы воспользоваться ванной.
— Почему ты ничего не сказала, Тринити?
Вытащив свою рубашку из его рук, я пошла за своим стаканом апельсинового сока. Я схватила стакан.
— Всё нормально.
— Это не нормально, — огрызнулся он. — Твоя спина похожа на изношенную боксёрскую грушу.
Я нахмурилась.
— Хорошее описание.
— Это случилось с Геллионами? Или твоя спина уже какое-то время в таком состоянии?
— От Геллионов. Наверное, от того, что меня сбросили с платформы.
— Ты должна была сказать мне.
Сделав глоток, я приподняла плечо, когда он обошёл меня, шлёпая босыми ногами по цементу.
— Почему ты ничего не сказала?
Он прошёл за остров и, открыв один из ящиков, вытащил оттуда маленькую баночку.
— Не знаю.
Честно говоря, я не хотела, чтобы он думал, что я ною.
— Может ты и крутая Истиннорождённая, но ты всё ещё наполовину человек. Ты получаешь синяки легче, чем Стражи, и если бы ты была полностью человеком, тебя бы убили дюжину раз за прошлую ночь.
Он посмотрел на меня с того места, где стоял, его взгляд был пронзительным несмотря на то, что на таком расстоянии черты его лица казались размытыми.
Я закатила глаза.
— Я просто не хотела показаться вечно жалующейся и… вообще-то всё не так плохо. Это просто синяки, и они скоро исчезнут.
— Просто синяки? — когда он снова подошёл ко мне, я поняла, что он что-то держит в руке. — Я не привык… патрулировать с полулюдьми, так что я не знаю твоих пределов, а мне нужно знать их, чтобы ты не навредила себе.
— Я не ранена.
— Позволю себе не согласиться, — он взял мою руку в свою. — И это первый раз, когда ты сталкиваешься с демонами на каждодневной основе. Ты даже не знаешь своих пределов.
— Ты слишком остро реагируешь.
— Ты видела свою спину? — требовательно спросил он.
Он потащил меня в спальню, а потом в ванную, где включил яркий свет.
Я поморщилась.
— Видела, и это не имеет большого значения.
Зейн отпустил мою руку.
— Только ты можешь спорить со мной о состоянии своей спины, — он поставил банку на стойку. — Мне нужно, чтобы ты разделась до пояса.
— Что? — я уставилась на него, разинув рот. — Обычно парень говорит мне, что я красивая, прежде чем потребовать, чтобы я сняла рубашку.
Он бросил на меня вежливый взгляд.
— И это всё, что тебе нужно, чтобы снять рубашку? Ты очень красивая, Тринити.
Я прищурила глаза, но поставила свой сок на раковину, чтобы не выплеснуть его ему в лицо.
— Это ещё не всё, что нужно. Спасибо тебе большое, но ты даже не прозвучал так, словно имел это в виду.
— О, именно это я имел в виду.
— Всё равно. Зачем мне снимать рубашку?
— Чтобы я мог помазать этим, — он поднял банку, — твою спину. Мазь поможет синякам быстрее зажить, и если только твои суставы не феноменально гибкие, то тебе понадобится помощь, чтобы нанести это. Мне нужно увидеть твою спину.
Я уставилась на него.
Он выдержал мой взгляд.
— Ты ведёшь себя нелепо, Тринити. Я не пытаюсь увидеть тебя полуголой. Я пытаюсь убедиться, что ты не ранена больше, чем я вижу, а также убедиться, что ты исцелена, чтобы мы могли продолжить патрулирование.
Крошечная часть меня испытала… разочарование, что он не пытался раздеть меня, потому что я ему нравилась. Что за фигня? Я понятия не имела, почему меня это разочаровало. Этого не должно было разочаровывать. Зейн был вечным джентльменом — надоедливым и умным, но джентльменом до мозга костей. Однако странный укол разочарования превратился во что-то взрывоопасное.
Я не знаю точно, почему я сделала то, что сделала дальше, но был целый список причин, по которым я потеряла контроль, поэтому я могла возложить вину на всё что угодно в том, что я сделала.
Не сводя с него глаз, я наклонилась и стянула с себя рубашку, а кинула её на пол.
— Теперь ты счастлив?
Зейн был невероятно неподвижен, продолжая удерживать мой взгляд, и это длилось так долго, что я подумала, что он, возможно, заснул стоя с открытыми глазами, но затем его взгляд опустился, и теперь уже я затаила дыхание. На мне не было ничего сексуального. Обычный бюстгальтер, простой чёрный с зубчатой окантовкой поверх чашечек.
Мускул дрогнул на его подбородке, когда его взгляд медленно поднялся к моим глазам. Не отрывая взгляда, он протянул мне полотенце.
Я взяла полотенце, но не стала прикрываться.
— А лифчик тоже нужно снять?
Зейн приподнял одну бровь, и снова повисла долгая пауза.
— Наверное, так будет проще.
На какую-то долю секунды я представила, как тоже снимаю лифчик, прямо перед ним. Зейн, скорее всего, умрёт, прямо тут и сейчас. Выражение его лица того стоило, но я струсила ещё до того, как всерьёз задумалась.
— Ты можешь отвернуться?
Зейн выгнул бровь и демонстративно отвернулся в сторону душа, в противоположную сторону от зеркала.
Извернувшись в талии, я положила полотенце на раковину и расстегнула лифчик. Он соскользнул с моих рук на пол. Я засунула его под упавшую рубашку, а затем подняла полотенце и прижала его к груди. Я видела свою спину в зеркале, и она действительно была похожа на шахматную доску с розово-синим полем.
— Я порядочная, — сказала я, и увидела, как Зейн развернулся за моей спиной.
— Господи, — проворчал он, но не в ответ на мою полунаготу. — Не могу поверить, что ты ничего не сказала, и не говори мне, что тебе не больно. Это должно быть больно, Тринити.
Так и есть.
— Я крепче, чем кажусь.
— Именно, но мне следовало получше за тобой присматривать.
— Это не твоя вина, — сказала я, принюхиваясь к воздуху, пока он откручивал крышку на банке. Запах напомнил мне «Жаркий лёд»[11], но в нём присутствовало что-то ещё. — Что это такое?
— Мазь, которую делает Жасмин. Жена Деза. Она очень хорошо помогает в таких вещах. Это смесь арники, куркумы и ментола. Думаю, что там может быть даже немного лещины. Это противовоспалительное средство, которое уменьшает боль и отёки, — сказал он мне. — Эта штука творит чудеса.
Затем Зейн коснулся пальцами моей кожи, и я вздрогнула от этого прикосновения.
— Прости, — пробормотал он.
Мазь была холодной и скользкой, но именно его пальцы вызвали такую реакцию. Помимо того, что Зейн иногда брал меня за руку или сбивал с ног, у него не было привычки прикасаться ко мне.
А теперь он по-настоящему прикасался ко мне.
Он нанёс густой бальзам на мою кожу, а затем скользнул руками вверх, круговыми движениями растирая. Его пальцы коснулись моей груди, и моя кожа стала странно тёплой, когда я подняла взгляд к зеркалу.
Всё, что я могла видеть, это как он стоял позади меня, такой невероятно высокий и широкий. Он склонил свою златовласую голову, сосредоточившись на том, что делал.
Созерцание его у себя за спиной никак не помогло охладить мою кожу.
— Какая она, Жасмин? — спросила я, стараясь не думать о том, что я была совершенно топлесс.
Он усмехнулся.
— Она и её сестра, Даника, как бы сопротивляются системе всякий раз, когда могут, но ей и Дезу повезло. Они любят друг друга, по-настоящему, и у них двое детей. Они оба путешествуют. Их дочь, Иззи. Она только учится перевоплощаться и летать. Всё время её тянет прямо к потолочному вентилятору.
— О боже, — пробормотала я, моё тело дёрнулось само по себе, стоило мне подумать об Арахисе, когда он был рядом с вентилятором. И я тут же взмолилась, лишь бы Арахис не появился тут. — Мне всегда нравится наблюдать за малышами в общине, когда они начинают перевоплощаться. Восхитительно смотреть, как они учатся ходить и использовать свои крылья.
— Прости, — пробормотал он, когда я снова дёрнулась.
— Всё в порядке.
Я чувствовала себя очень, дико разгоряченной, что было странно, потому что бальзам был слишком холодным.
Зейн продолжил спокойно наносить бальзам, его пальцы скользили под краями полотенца и вдоль моих рёбер, заставляя меня дрожать, и я не была уверена, были ли там вообще синяки. Когда его руки скользнули назад, я не знала, должна ли я чувствовать облегчение или разочарование.
— Как ты думаешь, я смогу встретиться с Даникой и Жасмин? — спросила я, отчаянно пытаясь отвлечься.
— Если ты хочешь, я не вижу причин, почему бы и нет, — его тихий ответ тоже согрел меня изнутри.
— Мне бы этого хотелось.
Его взгляд метнулся вверх, на секунду встретившись с моими глазами в зеркале.
— Тогда я устрою, чтобы это произошло.
Прошло ещё несколько секунд, и я начала думать о странных вещах — о чём угодно, — только бы не думать о его руках.
— До того как я поняла, кто я, я считала себя нормальной, и хотела быть кем угодно, когда была ребёнком. Ничто из этого не было этим, но…
— И кем ты хотела быть?
— О, некоторые желания были очень глупы.
— Сомневаюсь в этом.
Я фыркнула.
— Посмотрев «Парк Юрского периода», я захотела стать археологом.
— Не думаю, что это глупо, — сказал он, и хотя я не могла видеть его улыбку, я почувствовала её.
— А ещё я хотела выращивать лам.
Рука Зейна снова замерла.
— Лам?
— Да, — я хихикнула. — И даже не спрашивай почему. Я понятия не имею. Я просто хотела иметь ферму лам. Я думаю, что это самые удивительные животные на свете. Ты знаешь, что дети могут ездить на них? А вот взрослые не могут. Будет не очень удобно ни тебе, ни ламе.
— Это точно, — усмехнулся он. — Пожалуй, это самое странное, что я слышал за последнее время, — его ловкие пальцы скользнули по моему позвоночнику. — Ты хотела поступить в колледж?
— Конечно, — я сделала глубокий вдох, и до меня донёсся прохладный запах ментола. — Но мама всегда была против этого, ну знаешь, до того, как я поняла, кто я, — призналась я, закрыв глаза. — Я хотела немного посмотреть мир, и это странно, потому что в первый раз, когда мне довелось увидеть Вашингтон, когда мы пошли к Роту, это напугало меня. Это звучит глупо, не так ли?
Рука Зейна замерла.
— Нет, вовсе не глупо. Большой город нелегко постичь, если ты не привыкла видеть так много людей.
Кривая усмешка подёрнула мои губы.
— Это было потрясающе. Так много людей. Не могу выразить, сколько раз я не смогла отличить, был ли человек мёртв или жив, когда мы проходили мимо них на улице.
— Должно быть это затруднительно.
Его рука снова начала двигаться, и я слегка выгнула спину.
Мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.
— Немного.
— Кстати, говоря о призраках, с тобой же явился тот самый?
— Арахис?
— Да, — пауза. — Он. Он может… двигать вещи?
Я усмехнулась.
— Да. Он что-то двигал?
— Сегодня утром моя обувь оказалась в холодильнике.
Из меня вырвался смешок.
— Прости. Арахис очень… очень странный, но безобидный. Он просто хочет твоего внимания и у него довольно странный способ показать это.
— Могу я быть честным?
— Да?
— Я пытаюсь не обращать внимания на то, что он сейчас бродит по моему дому.
— На самом деле он не преследует тебя, — сказала я. — Считай это сожительством.
Зейн фыркнул.
— Я почти закончил, — он начал разглаживать мазь на другом боку. — Ты должна уже начать чувствовать себя лучше.
— Мне уже лучше.
И это было правдой, но когда мы оба замолчали, я больше не могла игнорировать руки Зейна на своей коже и то, что они заставляли меня чувствовать. От его пальцев по моей коже будто текло электричество, и когда его длинные пальцы коснулись чувствительной выпуклости у моих рёбер, я тихо выдохнула.
— Прости, — его голос прозвучал по-другому, более низко. — Ты в порядке?
— Да, — я прочистила горло. — Да, — я пыталась найти другое отвлечение. — Знаешь, чему я завидую больше всего, когда речь заходит о Стражах?
— Чему?
— Вашей способности летать. Я такая крутая Истиннорождённая, но у меня нет крыльев. Это отстой.
Он усмехнулся.
— Это не смешно. — Я надула губы. — Я бы с удовольствием полетела и подобралась поближе к звёздам. Я пыталась уговорить Мишу поднять меня в небо, но он никогда этого не делал, хотя вы, ребята, наверное, могли бы поднять машину в воздух. Такой паршивец.
Зейн осторожно развернул меня, а затем его руки покинули меня. Я посмотрела ему в глаза. Я сразу же попала в ловушку, чувствуя жар и головокружение, как будто сидела, загорая на белом песчаном пляже, и хотя он больше не прикасался ко мне, я всё ещё чувствовала его ладони и пальцы. Я не могла перестать гадать, что будет, если я уроню полотенце.
Каждый мускул в моём теле напрягся. Бросить полотенце и предстать топлесс перед Зейном? Боже мой, у него будет инсульт. О чём я только думала?
Но я хотела, потому что я хотела… я хотела снова почувствовать его руки на своей коже. Я хотела почувствовать его губы на своих, и на этот раз я хотела, чтобы он поцеловал меня.
Что-то изменилось в выражении его лица.
Эти бледные глаза, обычно такие холодные, были полны огня, а челюсть представляла собой твёрдую прямую линию. Черты его лица были одновременно прекрасны и жестоки, чувственное сочетание.
— Возможно, нам придётся повторить, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, глубже и грубее.
Я так ждала этого момента.
Его губы приоткрылись, словно он собирался сказать что-то ещё, но в соседней комнате зазвонил телефон. Он заколебался, его взгляд всё ещё был прикован к моему, а затем он поставил банку на стойку и, развернувшись, вышел.
— Боже, — прошептала я, поворачиваясь к зеркалу.
Всё ещё чувствуя себя разгорячённой, я прерывисто вдохнула. Мне прямо-таки нужно было снова надеть рубашку и лифчик. Надлежало так поступить, особенно до возвращения Зейна, но я стояла и смотрела на своё отражение в зеркале.
Я была на себя не похожа.
Ну, беспорядочный, наполовину развалившийся пучок волос полностью соответствовало мне, но вот остекленевшие глаза, приоткрытые губы и раскрасневшаяся кожа совсем не походили на меня. Ещё одним порыв мелкой дрожи пронесся по моей коже, и тепло собралось ниже в самой сути меня. Зейна больше не было со мной в ванной, но я всё ещё чувствовала его руки на своей спине, там, где лишь кончики его пальцев касались боковой стороны моей груди.
Резкий гул ударил по моим венам, когда я втянула воздух, и тёплая, приятная тяжесть опустилась на меня.
Это нормально.
Это то, что я продолжала говорить себе. То, что я чувствовала, было просто реакцией моего тела на прикосновение кого-то, к кому меня тянуло, а меня тянуло к Зейну, но это было всё, просто… плотское влечение, которое я была уверена, не было взаимным.
Но, что если было?
У меня перехватило дыхание. Это бы всё усложнило, не так ли? Моему телу было на это наплевать. Как и той первобытной части моего мозга, которая внезапно вспыхивала образами, сопровождая воспоминание о его голых руках, скользких и гладких на моей коже, и эти образы были столь же ясны, как реальность.
Отражение Зейна появилось в зеркале, заставив меня ахнуть. Он взглядом встретился со мной в зеркале.
— Я думал, ты уже одета, — сказал он.
— Я…
Я и правда не знала, что сказать, когда повернулась к нему, полагая, что полотенце было более целомудренным, чем моя голая спина.
— Я… я всё ещё влажная.
Эти бледные глаза вспыхнули зимним жаром, когда его взгляд опустился.
— Неужели? — сказал он, и я могла поклясться, что это прозвучало как мурлыканье по моей коже.
Моё лицо вспыхнуло, когда я поняла, что сказала, и как это могло быть воспринято.
— Мазь… мазь всё ещё влажная, и я решила дать ей немного впитаться.
Зейн медленно кивнул и прикусил нижнюю губу. Густые ресницы опустились, прикрывая его взгляд.
— Кто звонил? — спросила я.
— Рот, — ответил он, и моя кожа тут же похолодела. — Он хочет встретиться с нами. Сегодня вечером.
Место, где мы встречались с Ротом, оказалось рестораном под названием «Zeke'S». Нам пришлось припарковаться в гараже дальше по улице, и было немного странно идти рядом с Зейном, задаваясь вопросом, имел ли кто-нибудь из людей, мимо которых мы проходили на улице, представление о том, кто он такой.
Мне понравился ресторан, как только мы вошли. Мягко освещённый интерьер представлял собой смесь открытого дерева и стали. Кабинки с толстыми и пышными подушками манили уютом. Тут был деревенско-современный стиль, который напомнил мне о горах и Колорадо.
Было странно, потому что я никогда не была в Колорадо, но по какой-то глупой причине я думала, что в Колорадо много подобных мест.
Администратор, похоже, узнала Зейна. С искренней улыбкой и пристальным взглядом, и за это её сложно было винить, она усадила нас в удивительно уединённую кабинку возле большого каменного камина. В этом месте витала романтическая атмосфера, из-за чего я слишком остро ощущала Зейна и чувствовала себя не комфортно в джинсах и футболке, и у меня сложилось впечатление, что нужно было надеть что-то… более симпатичное.
Ладно, пофиг.
Мне было удобно, и только это имело значение.
Как только официантка ушла, поставив на стол наши напитки — кока-колу для меня и воду для Зейна, — я спросила:
— Это нормально, что мы встречаемся здесь?
Свет свечи в центре стола замерцал на его лице, когда он кивнул.
— Люди, которые приходят сюда, не лезут не в свои дела.
— Ох, — я затеребила салфетку, оглядываясь по сторонам. — Они знают, кто ты такой?
— Они знают, что я Страж, но не знают, кто такой Рот, — объяснил он. — Как твоя спина?
— Идеально.
И это действительно было так. Спина совсем не болела и не пульсировала, когда я делала резкие движения. Положив руки на колени, я оглядела ресторан, и лишь потом вновь посмотрела на него.
— Спасибо тебе.
Он опустил подбородок, и прядь волос скользнула по щеке.
— Рад был помочь.
Жужжащее тепло разлилось по моим венам.
— Уверена, что есть вещи получше, чем натирать мне спину грязью.
— Ты права. Я мог потратить своё время на более интересные дела, — ответил он.
Ох.
Тепло исчезло.
— Но это не значит, что я не получал удовольствия, — добавил он, и мой взгляд метнулся к нему.
Полуулыбка заиграла на его губах.
Прежде чем я успела придумать ответ, я почувствовала внезапно давление на плечи.
— Кажется, он здесь, — сказала я. — Или здесь другой демон.
Мгновение спустя Зейн произнёс:
— Теперь я почувствовал. С ума сойти, насколько раньше меня ты чувствуешь.
Зейн встал и подошёл к моей стороне стола. Он сел рядом со мной, прижавшись бедром к бедру.
— А на что это похоже для тебя? — спросил он.
— Как горячее дыхание на затылке, — сказала я ему тихим голосом. — И тяжесть в плечах. У тебя так же?
Он кивнул.
Появился Рот, одетый так же, как и при первой нашей встречи. Весь в чёрном. Он был не один. Белокурый демон был с ним, его волосы были заплетены в косички, которые странно хорошо смотрелись на нём.
— Надеюсь, мы заставили вас ждать, — Рот скользнул в кабинку напротив нас, за ним последовал Кайман. — И да, я имел в виду именно это.
— Мы только что приехали, — ответил Зейн, положив руку вдоль задней стенки кабинки. — Мы недолго ждали.
— Это разочаровывает, — ответил Рот, пронзительный взгляд его янтарных глаз был прикован ко мне, когда он уселся. — Так странно.
— Что?
Он наклонился вперёд.
— Я всё ещё хочу прикоснуться к тебе.
Мои глаза распахнулись.
— Ты странный, жуткий принц-демон.
Рот усмехнулся.
— Ну, ты всё ещё пугаешь меня, — объявил Кайман, когда Рот наклонился ближе ко мне и скользнул одной рукой по столу.
— Не трогай, — предупредил Зейн.
Принц-демон надул губы и отдёрнул руку.
— Это не весело.
— Где Лейла? — спросила я, переключая разговор на другую тему.
Рот натянуто улыбнулся.
— Она решила, что будет лучше, если она отсидится.
Я взглянула на Зейна. На его лице не было даже намёка на какие-нибудь эмоции.
— Вы двое выглядите суперпокладистыми и милыми, — Кайман пристально посмотрел на нас.
— Мы так выглядим? — пробормотал Зейн.
— Да, — ответил Рот. — Мне это нравится. Очень.
Палец Зейна начал постукивать по задней стенке кабинки.
— Я так рад это слышать, даже дыхание затаил в ожидании твоих мыслей и чувств.
Рот ухмыльнулся.
— Вы что-нибудь заказывали? — спросил Кайман, просматривая меню. — Я умираю с голоду.
Мы ничего не заказывали, и у меня не появилось возможности перевести разговор на то, зачем мы здесь, потому что появилась официантка и приняла заказ у Рота и Каймана, они заказали напитки и множество закусок.
Когда официантка поспешно удалилась, я наклонилась вперёд.
— Вы что-нибудь выяснили?
Ответил Кайман:
— У меня есть не очень хорошая новость и плохая новость.
Я напряглась, а желудок сжался.
— Ладно?
— Я держу ухо востро, и никто не говорит о твоём Мише, о Баэле… или о тебе, — пояснил Кайман.
— Не знаю, хорошая это новость или плохая, — сказала я, взглянув на Зейна.
— Это не очень хорошая новость. Это означает, что Баэль не хочет, чтобы кто-то знал об этом, и это странно, потому что мы, демоны, хвастаемся, — сказал Кайман с усмешкой. — И я не говорю о скромном хвастовстве, как это делают Стражи.
Зейн фыркнул.
— Прошлой ночью у нас произошло столкновение с двумя Геллионами. Их послал Баэль.
— В распоряжении Баэля чёртова армия Геллионов, так что тебе следует ожидать, что ты продолжишь встречаться с ними, если он заставит их искать тебя.
— А какие плохие новости? — спросила я, и Зейн коснулся моего плеча сзади, просеивая мои волосы, чтобы добраться до мышц, напрягшихся там.
Рот встретился со мной взглядом, и его лицо немного смягчилось.
— Никто не знает, где он скрывается, но я думаю, что именно из-за него мы наблюдаем увеличение активности демонов более низкого уровня. Поскольку он верхний, они следуют за ним.
Зейн сместился рядом со мной, всё ещё держа руку на моём плече.
— О чём ты?
— Я хочу сказать, что когда мы найдём Баэля, то там будет не только он. Очевидно, у него с собой тонна Геллионов, но вы понимать, что уведите гораздо большее.
— Великолепно, — пробормотала я.
— А Баэль не славится своим гостеприимством, — заметил Кайман, поднимая бокал. — Даже когда пытается быть милым.
Мой взгляд метнулся к Роту, и он пожал плечо в знак согласия.
— Но я знаю, что ты уже осознала это, и ты уже знаешь, что он держит Мишу живым по какой-то причине, которая подкреплена вашей стычкой с Геллионами прошлой ночью. Он использует Мишу, чтобы выманить тебя и поэтому пошлёт за тобой Геллионов.
— Они её не достанут, — сказал Зейн.
Я бросила на него взгляд, странным образом… мне польстила уверенность в его голосе.
— Но это подводит нас к самой странной новости, — продолжил Рот. — Никто о ней не говорит. Никаких слухов и домыслов про Истиннорождённую.
— Ну, это ведь неплохо, правда? — спросила я.
— Это тоже нехорошо, — пальцы Зейна всё ещё лежали на моём плече, необременительно, но странно успокаивающие. — Потому что это не дает нам никакого представления чего Баэль пытается достичь, кроме как его желания заполучить тебя.
— Заполучить тебя может быть достаточной причиной для него, — Рот провёл пальцем по краю бокала. — Ты знаешь, что демоны будут делать с Истиннорождённым.
Я подавила дрожь и потянулась за своим напитком.
— Может ли Баэль стоять за нападениями на Стражей и других демонов?
Рот пожал плечами.
— Баэль — это большая проблема. Он достаточно силён, но…
— Ты же не думаешь, что это он, так ведь? — спросил Зейн.
Принц-демон ответил не сразу.
— С чего бы это? Чего он добьется, рискуя разоблачением? Нет, Баэль дерзкий, но он не дурак.
Принесли множество закусок — крабовые котлетки, коктейль из креветок, крабовый соус и картофель фри. Еда выглядела и пахла потрясающе, но я к ней не притронулась.
— Ты знал, что несколько Повелителей Ада покинуло город или собираются это сделать? — Рот подхватил креветку, взглянув на Зейна. — Разве не… подозрительно?
Правители были Верховными демонами, которые управляли легионами низших демонов. Они были чем-то вроде руководителей, и я предположила, что кто-то вроде Рота генеральный директор, а его босс, Люцифер, является президентом, но это будет означать, что Баэль также был генеральным директором?..
У меня заболела голова.
Пальцы Зейна легли мне на плечо.
— Значит, то, что происходит на улицах, их тоже напугало?
— Стражи — не единственные, кто оказывается мёртвыми очень наглядно, — напомнил ему Рот.
— Я кое-чего не понимаю, — сказала я, глядя вниз на крабовые котлетки на тарелке, которую Зейн поставил передо мной. — Если это демон, зачем ему преследовать других демонов?
Покачав головой, Рот выложил на тарелку ложку соуса.
— Наверное, хочет быть самой большой рыбой в море.
— И вы двое не волнуетесь? — спросила я, снова нахмурившись, когда вилка оказалась между моими пальцами. — Боитесь? Вы оба большие… рыбы-демоны.
Зейн усмехнулся себе под нос.
— Меня никогда не называли рыбой-демоном, но да, мне нравится думать, что мы большие шишки, — Кайман сунул в рот жареную картошку.
Улыбка Рота была медленной и злой.
— Обеспокоены? Да. Боимся? Никогда.
— Самонадеянно, — пробормотал Зейн, когда я разрезала крабовую котлетку, а он взял приготовленную на пару креветку. — Тебе следует немного побаиваться, если не за себя, то за Лейлу.
Ленивое веселье исчезло с лица Рота, и его взгляд метнулся к Стражу рядом со мной.
— Разве я просил у тебя совета, о чём беспокоиться или чего бояться?
— Нет, но, чёрт возьми, похоже, он тебе не помешает.
Занятая своими делами, я откусила кусочек крабовой котлетки и чуть не застонала от удовольствия. Это было потрясающе. В основном мясо приправлено смесью специй. Я откусила ещё кусочек, едва не сорвавшись и не запихнув всю котлетку в рот, пока Зейн и Рот глазели друг на друга.
— Привыкай к этому, Тринити.
Я посмотрела на Каймана.
— Привыкать к чему?
— Они спорят и пытаются перехитрить друг друга, — Кайман подмигнул. — Некоторые люди находят это утомительным, но я нахожу это дико интересным. Я просто жду момента, когда их страстные споры превратятся в страстные любовные ласки.
Мои губы подёрнулись, когда Рот прорычал что-то себе под нос. Я прикончила вкусную крабовую котлетку.
— Я тут подумала. У Баэля есть способность контролировать людей, верно?
— Помимо того, что все мы обычно можем сделать? Да. Но на том уровне, который ты видела во время нападения на сообщество? Я был бы удивлён, — сказал Рот. — Баэль особенно искусен во влиянии на людей, но для того, чтобы получить такое количество влияния, я думаю, что-то ещё было вовлечено.
— Что?
Я посмотрела на свою тарелку, когда на ней оказались соус и чипсы. Плавленый сыр и краб выглядели аппетитно.
— Заклинание, — ответил Рот.
— Ведьмы, — кивнул Зейн. — В этом есть смысл.
— Ведьмы?
Я удивлённо повернулась к нему. Ведьмы, настоящие ведьмы, были людьми, чьи предки в какой-то момент связались с демоном, и эта разбавленная демоническая кровь одарила их определёнными способностями, которые обычно включали четыре стихии: землю, ветер, воду и огонь. Они также обладали способностью к заклинаниям и чарам.
— У вас тут есть ковен?
— Да. Некоторые очень активные. Они, как правило, прячутся и от демонов, и от Стражей, вот почему им удалось остаться в живых и скрыться от радаров Стражей, — сказал Рот, скользнув взглядом в сторону Зейна. — Ты ведь знаешь, что Стражи любят убивать без разбора.
Зейн вздохнул.
— А Истиннорождённые любят убивать без разбора? — Рот склонил голову набок, и его янтарный взгляд скользнул ко мне.
— В данный момент? Да, — сказала я раздражённо.
Зейн усмехнулся себе под нос, а Рот усмехнулся и наклонился вперёд.
— Ты мне нравишься.
— Это потрясающе слышать, — пробормотала я.
Его улыбка стала шире.
— Есть шанс, что ведьмы могли быть использованы, и хотя большинство из них держатся так же далеко от моего вида, как и Стражи, есть несколько ковенов, которые любят прогибаться и помараться с демонами. Я знаю одного в частности. Рот откинулся назад. — Конечно, Зейн не сможет с ними поговорить. Они не поклонники Стражей.
— Но они твои поклонники? — спросила я.
— Все меня обожают, — ответил он. — Ты могла бы встретиться с ними. Они не смогут определить кто ты, и я могу взять тебя. Есть огромная группа из них, и обычно они встречаются по субботам.
До субботы оставалась ещё неделя. Целых семь долбаных дней. Нетерпение расцвело с оттенком разочарования. Переживет ли Миша ещё одну неделю?
Зейн напрягся.
— Я сомневаюсь на этот счет.
Принц-демон перевёл взгляд на Зейна.
— Я думал, ты мне доверяешь?
— Я доверяю тебе, но не верю, что ты принимаешь мудрые жизненные решения, — Зейн убрал руку с задней стенки кабинки.
Рот прижал руку к груди.
— Я оскорблён.
— Я согласна, — я проигнорировала взгляд, который послал мне Зейн. — Если есть хоть малейший шанс, что они смогут дать нам какую-то информацию, я готова пойти с тобой и встретиться с ними.
— Отлично, — промурлыкал Рот, и Зейн не выглядел даже отдалённо счастливым.
— Хорошо, — я откинулась на спинку кабинки. — Ты просто должен пообещать мне, что не будешь пытаться… съесть меня или ещё что-нибудь.
Дьявольская улыбка Рота вернулась.
— Ну, это может оказаться слишком непосильной задачей.
— Мне это не нравится, — сказал Зейн, как только мы вышли из ресторана.
Я держалась рядом с ним, так как освещение на тротуаре было слабым.
— Что тебе не нравится?
— То, что ты идёшь с Ротом на встречу с ведьмами.
— А мне казалось, ты доверяешь Роту, — носком ботинка я зацепилась за бордюр, которого не заметила, и споткнулась. — Проклятие.
Зейн схватил меня за руку.
— Ты в порядке?
— Да, — я выдернула руку и уставилась на тротуар, который не могла видеть. — Я просто споткнулась. Со мной всё хорошо.
Прошло мгновение.
— Я доверяю Роту, но не доверяю ведьмам. Всё что они делают, делают исключительно ради получения чего-то взамен. Ты должна быть очень осторожна с ними.
— Значит, нельзя позволять им отрезать мои волосы или ногти?
Зейн фыркнул, и мы направились к месту парковки.
— Да, старайся избегать этого, но и не заключай с ними никаких сделок для получения информации. Иногда они помогают, но цена, которую ты платишь, никогда не бывает такой, какую ты ожидаешь
— Я заплачу любую цену.
Зейн остановился так быстро, что я налетела на него и отскочила на шаг назад. Раздражение вспыхнуло, когда Зейн повернулся ко мне.
— Вот это меня и беспокоит.
Я уставилась на него, пытаясь разглядеть его черты в резком белом свете гаража.
— Ты не должен беспокоиться об этом.
— Не должен? Ты готова пойти на всё, лишь бы получить хоть малейшую информацию о Мише, и вот это крайне опасно. Особенно, когда ты собираешься встретиться с ковеном ведьм, которые печально известны тем, что манипулируют дошедшими до отчаяния людьми в свою пользу.
Я скрестила руки на груди.
— Мной не так уж и легко манипулировать.
— Я этого и не говорил, но я также знаю, что ты в отчаянии, и я понимаю…
— Ты сейчас серьёзно? — потребовала я. — Даже не знаю. Ты продолжаешь делать неопределённые заявления о том, что ты знаешь, каково это знать, что тот, кто дорог тебе в опасности, но не в состоянии что-либо сделать. Если это правда, тогда ты поймёшь. Ты сделаешь всё что угодно…
— Я знаю, что это опасно, потому что понимаю, — Зейн сделал шаг вперёд, тесня меня, но я не двинулась с места. — Я был в таком же отчаянии, готовым на всё, и такое никогда не заканчивается хорошо, Тринити.
Постоянное чувство беспомощности нахлынуло, и оно сорвало фильтр прямо с моего рта.
— Так вот как ты потерял часть своей души?
Зейн отпрянул, словно я его ударила. Вуаль скользнула по его лицу, и черты его лица лишились всяческих эмоций.
— Кто тебе это сказал?
Я захлопнула рот.
— Кто? — потребовал Зейн, потянувшись ко мне, но затем резко остановившись. — Кто тебе это сказал?
Жалея, что не держала рот на замке, я разжала руки и отвела глаза.
— Миша мне сказал. Он сказал… Он сказал, что слышал, что ты потерял часть своей души, и вот… вот почему у тебя другие глаза.
— Это то, что он сказал? — он склонил голову набок.
С колотящимся сердцем я кивнула.
— Это… правда?
Зейн молчал в течение нескольких долгих минут, но затем сказал:
— Да, это правда.
* * *
Я сейчас умру.
Съежившись на платформе метро, я знала, что прекрасный демон с золотыми глазами и жестокой улыбкой собирается убить меня. Он должен был помочь мне, но зал был залит кровью, а сокрушенная, скученная масса на полу была Зейном.
— Он не сможет спасти тебя, — прорычал демон сквозь зубы. — Никто не может.
Крик застрял у меня в горле, когда демон рванул ко мне, выставив острые, как бритва, когти…
Резко проснувшись, я стала хватать ртом воздух, пытаясь понять, где нахожусь. Где же я? Я не узнала темноту спальни. На потолке не было звезд, а кровать… была слишком большой для меня.
Спустя пару минут я вспомнила, что была у Зейна дома, в его постели, и мы оба были живы.
Это был просто кошмар.
Застонав, я вытащила руки из-под одеяла и откинула несколько прядей волос с лица.
Дверь спальни распахнулась, напугав меня. Я затаила дыхание, пытаясь разглядеть фигуру, заполнившую темноту дверного проёма.
— Ты в порядке? — голос Зейна был хриплым от сна. — Мне показалось, что я слышал твой крик.
Жар смущения пополз по моему лицу.
— Прости. Я не хотела тебя будить.
— Всё в порядке, — ответил он, и я не видела, как он пошевелился, но почувствовала, что он подошёл ближе.
Моё зрение всё ещё не приспособилось, как вдруг лампа на прикроватном столике включилась, заставив меня вздрогнуть. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на том месте, где я сжимала края одеяла, костяшки пальцев побелели.
— Не можешь уснуть?
Удивившись, что Зейн проверяет меня, я покачала головой. После этой разборки на парковке между нами висела… неловкость. Мы почти не разговаривали, даже когда натолкнулись на стаю Одержимых в переулке у одного из главных театров города. Мы вернулись к нему домой несколько часов назад и разошлись по сторонам, почти ничего не сказав друг другу.
Я осмелилась взглянуть на него.
На его лице промелькнуло понимание, когда он взглянул на дверь, через которую только что вошёл. Затем, когда моё сердце бешено забилось, он молча указал на кровать.
— Можно?
Я не была уверена, поможет ли это нашему нынешнему противостоянию, но мне не хотелось оставаться одной, поэтому я кивнула и пододвинулась, держась за одеяло, как за спасательный круг.
— Кошмары? — спросил он тихим голосом, сев рядом со мной и прислонившись к спинке кровати.
Я кивнула, наблюдая, как он вытягивает свои длинные ноги и скрещивает их в лодыжках.
Откинув голову назад, он посмотрел на меня.
— Прости меня.
— За что?
Он долго молчал.
— Вообще-то, за всё. Ты через многое прошла, а это эмоционально и психически утомительно. Твой разум поступает грубо с тобой, даже когда ты находишься в состоянии покоя.
— Тебе не нужно извиняться. Это не твоя вина, — сказала я. — На самом деле ты делаешь всё возможное. Просто… Я не знаю. Такое чувство, что у меня нет контроля во всем этом, и я…
— Что?
Запутана. Обеспокоена. Неуверенна.
— Мне просто… Мне страшно. Я знаю, что не должна в этом признаваться, но я боюсь, что не найду Мишу вовремя или, когда найду, будет слишком поздно, потому что он, должно быть, переживает вещи, которые я даже не могу себе представить.
Он небрежно сложил руки на груди.
— Это нормально бояться, Тринити. Нет ничего плохо в том, что ты переживаешь.
— Я знаю.
Я крепче прижала к себе одеяло.
— Тогда перестань мучить себя.
Я тяжело выдохнула.
— И я… Я должна извиниться перед тобой. Я не должна была спрашивать тебя о том, о чем спросила ранее. Это было не моё дело, и я просто… я вела себя как ослиха, а ты пытался мне помочь.
— Всё в порядке. Тебе не нужно извиняться, — он подтянул одну ногу к груди. — Просто этот вопрос застал меня врасплох. Меня несколько удивляет, что ты ничего не сказала до сегодняшнего вечера, учитывая все вопросы, которые ты задаешь.
Я фыркнула.
— Да, я и сама немного удивлена.
— Я просто… Я хочу, чтобы ты знала, что я понимаю, почему ты должна делать всё, что в твоих силах, — сказал он, пока я боролась с желанием спросить его, что случилось.
Я подтянула колени под одеялом и уперлась в них подбородком. Легче сказать, чем сделать.
— Значит, ты не против, если я встречусь с ведьмами?
— Придется согласиться.
— Ты… не привык сидеть, сложа руки, да?
— Даже в мыслях никогда такого не было.
Я улыбнулась, чувствуя себя немного лучше после того, что произошло на парковке.
— Как думаешь, эти ведьмы, о которых говорил Рот, смогут нам что-нибудь рассказать?
— Чёрт его знает? — он слегка подтолкнул мои колени ногой. — Но если те люди, которые напали на общину в то же самое время, что и Баэль, были заколдованы, ведьмы должны знать, кто это сделал, или, по крайней мере, кто способен на это, и через них мы можем узнать, где Баэль и до сих пор ли у него Миша.
— А что, если ведьмы, к которым мы идём, и есть те, кто помог Баэлю? — спросила я.
— Тогда все пойдёт наперекосяк, — повисла пауза. — Я знаю, что тебя учили не использовать свою благодать, потому что она ослабляет тебя и может привлечь к тебе других демонов, но если ты когда-нибудь окажешься в ситуации, из которой не сможешь выбраться, сражаясь, используй её.
Сначала я не знала, что ответить.
— Знаешь, ты первый человек, который сказал мне это. Ни Миша, ни Тьерри никогда этого не говорили.
— Я знаю, что это рискованно для тебя, но я предпочёл бы иметь дело с риском и последствиями, чем ты пострадаешь, или ещё хуже, — сказал он мне, и в моей груди растеклось тепло. — Если ведьмы попытаются что-нибудь сделать, избавься от них.
— Ты какой-то кровожадный.
— Я научился быть таким.
Он был таким. Оторвав от него взгляд, я посмотрела на потолок и пожалела, что не вижу звёзд.
— Я скучаю по своему потолку.
— Что? — Зейн рассмеялся.
Слабая улыбка тронула мои губы.
— Дома у меня потолок весь усеян удивительными клейкими светящимися в темноте звёздам. Они белые. Не зелёные. Я не настолько вульгарна.
— Ни в коем случае — пробормотал Зейн. — Я помню, что видел их.
— Во всяком случае, мне нравится смотреть на них, лежа на кровати, — я пожала плечами, отчего у меня немного заболела спина. — Я знаю, что это глупо.
— Это не так, — ответил он. — Мне это знакомо.
Я не могла не задаться вопросом, буду ли я когда-нибудь лежать под своими звездами снова.
— Могу я у тебя кое-что спросить?
Я кивнула.
— Конечно?
— Что именно случилось с твоей матерью? — спросил он. — Мне очень не хочется поднимать эту тему, и я чувствовал себя полным дерьмом из-за этого, когда мы были у Рота и Лейлы, но ты сказала, что этот Страж думал, что ты…
— Мерзость? — со вздохом подсказала я ему.
Я не часто говорила о своей маме, потому что это всегда заканчивалось тем, что я задавалась вопросом, почему я никогда не видела её призрак или дух, но я хотела поговорить с Зейном о ней. Может быть, потому, что он не знал меня, когда это случилось, и поэтому было проще открыться? Или, может быть, потому, что, в отличие от Джады или Тая, он знал, каково это потерять родителя? Я не была уверена.
— Моя мама была обучена. Ты знал об этом?
— Нет, не знал.
Лёгкая улыбка тронула мои губы.
— Она хотела пройти обучение на случай, если что-то случится. Она была такой сильной, что не хотела, чтобы кто-то заботился о ней, пока она просиживала свою жизнь, как хрупкий цветок.
— Очень похоже на её дочь.
Это заставило меня улыбнуться ещё шире.
— Это комплимент.
— Надеюсь, что так. Кто её тренировал?
— Тьерри и Мэтью. Они… они любили её, — сказала я, перекатываясь на бок, лицом к Зейну. — И я думаю… Я думаю, они всё ещё оплакивают её смерть так же, как и я, — я сделала неглубокий вдох. — Райкер был Стражем, которому моя мама доверяла, равно как и Мэтью с Тьерри. Они были друзьями, и… он всегда был добр ко мне, но я… Я всё испортила.
— Что ты испортила?
Я закрыла глаза.
— Это случилось примерно за год до того, как убили мою маму. Мне было шестнадцать, и я тренировалась с Мишей. Он одержал надо мной верх, — я сделала паузу. — Он часто брал надо мной верх, потому что знал мои слабости и использовал их, чтобы заставить меня совершенствоваться.
— Это имеет смысл.
— Да, имеет.
Я подумала о том, как Миша намеренно оставался в моих слепых зонах, чтобы научить меня реагировать, даже когда я не могла видеть, что происходит.
— В общем, я разозлилась… и как ты уже понял, я могу быть немного импульсивной.
— Совсем чуть-чуть, — сказал он, и я услышала нежность в его голосе.
— Ну, Миша действительно меня достал, просто баловался, а я потеряла самообладание… контроль. Я позволила благодати взять верх, чтобы напомнить ему, что в конечном итоге он не сможет победить меня. Не то чтобы ему нужно было напоминать, но я вела себя как ребёнок… и Райкер увидел меня. В то время я не понимала, что он сделал, и даже не понимаю, как он это сделал, потому что он никогда не приходил на тренировки, но… тогда-то он понял, кто я такая. Он видел во мне мерзость и угрозу для других Стражей. Он также понял, что я могу привлечь демонов в общину, так что это была обоюдоострая угроза. Он рассказал об этом нескольким другим членам клана, и они решили, что меня следует… усмирить.
— Иисусе, — в голосе Зейна звучал ужас.
— Вся беда в том, что он ждал почти год, чтобы напасть на меня. Целый год притворялся моим другом, был добр к маме и скрывал, что ненавидит меня, — я прерывисто вздохнула. — Как бы то ни было, я ходила к врачу в Моргантаун по поводу того, что не могла лечить в общине, и Райкер сопровождал нас раньше, на самом деле много раз, но… в тот раз всё было по-другому. После встречи, по дороге домой, он остановился и сказал, что есть проблема с машиной. Мы с мамой вышли, и тогда он сделал свой ход. Он обратился и бросился на меня, а я была так потрясена. Я просто стояла там как дура, а мама, она прыгнула передо мной, и всё… вот и всё.
Я рухнула на спину, а Зейн молчал, и каким-то образом, когда я выпрямила ноги, мы оказались ближе. Моя нога лежала рядом с его ногой.
— Меня почти всю жизнь учили контролировать свою благодать. Чтобы не использовать её, пока не придёт время. Но если бы я воспользовалась своей благодатью, то смогла бы остановить его, остановить, как остановила Клея. Я могла бы спасти свою маму…
— Тринити, не стоит продолжать думать в данном русле. Даже не зная тебя всё это время, я знаю, что в течение этих двух лет ты винишь себя. Ты не несёшь ответственности за смерть своей мамы.
Я сглотнула, всё ещё совершенно сбитая с толку тем фактом, что говорила об этом. Джада была бы так потрясена, что захотела бы записать этот момент.
— Разве? Что, если это был момент, когда я должна была использовать её? Что, если мы воспринимаем всё это «быть вызванным моим отцом» слишком буквально? А что, если…
— Стоп. Ты не несёшь ответственности. Ты не причиняла ей вреда. Это сделал тот Страж. Он. Не ты.
Я знала, что не причинила ей вреда своими руками, но я не могла не думать, что причинила ей боль своими действиями. Было трудно забыть тот факт, что в итоге моё поведение сыграло роль в цепи событий, приведших к её смерти.
Зейн долго молчал.
— Мне кажется… Иногда мне кажется, что мой отец всё ещё здесь.
Я посмотрела на него, сжав губы.
— Можно сказать, я могу… чувствовать его? Я знаю, что его здесь нет, и это, наверное, потому, что иногда я забываю, что он ушёл. Я ловлю себя на мысли, что хочу ему что-то сказать, и тут до меня доходит. Его нет в живых.
— У меня всё ещё бывают такие дни, — призналась я. — Вряд ли мы когда-нибудь перестанем это испытывать.
— Наверное, не перестанем, — он глубоко вздохнул, и я это почувствовала. — Под конец между нами было всё очень сложно. Мы почти не разговаривали друг с другом.
Я смогла сложить дважды два из того, что он сказал мне ранее.
— Из-за Лейлы?
— Да, из-за неё, — он снова замолчал, и молчания растянулось настолько долго, что мои глаза начали закрываться, но потом он заговорил: — Но перед смертью он начал понимать, что то, как кто-то был рожден и кто он есть, не определяет, хорош он или плох. Жизнь, даже для существ, которые, как мы думаем, не имеют свободной воли выбирать между добром и злом, не является суммой ДНК. Всё… гораздо сложнее, чем это.
— У вас была возможность поговорить об этом до его гибели? — спросила я.
— Немного, — Зейн замолчал, и казалось, что между нами прошла целая вечность, прежде чем он сказал, — ты не против, если я выключу свет?
Мои глаза открылись.
— Ты уходишь?
— Если хочешь, я уйду.
— Нет, останься.
— Тогда я пока останусь, — он умолк.
Слово «пока» повисло в пространстве между нами, и я опустила глаза на свою руку.
— Ты можешь остаться ненадолго?
— Да, — кровать немного сдвинулась, когда он потянулся к свету. Через мгновение комната погрузилась в темноту. — Фотография? Ты похожа на свою маму.
Я улыбнулась в темноту.
— Я знаю.
— Кстати, хороший материал для чтения.
— Заткнись, — моя улыбка стала шире. Должно быть, он увидел книгу перед тем, как выключил свет. — Это была любимая книга моей мамы, и моя тоже.
— Может быть, мне придётся её прочесть.
— Не уверена, что Викинги, это то, о чём тебе понравится читать.
— Никогда не знаешь наверняка, — последовала пауза. — Думаю, моему потолку не помешали бы звёзды.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять о чем это он.
— Серьёзно?
— Да, — он тихо усмехнулся. — Говоришь так, будто не веришь мне.
— Я думала, что ты посчитаешь их ребячеством или чем-то таким, и я не могу представить твою комнату со звёздами на потолке.
— Я полон сюрпризов, Тринити.
От того, как он произнёс моё имя, я поджала пальцы на ногах.
Не знаю, сколько времени прошло после этого, но я всё ещё не спала, и мне… мне хотелось побольше узнать о Зейне.
— У меня есть вопросы.
Тихий смешок вырвался из его груди и сотряс кровать.
— Почему это меня ничуть не удивляет.
Моя улыбка вернулась.
— Почему у тебя нет девушки?
— Что? — Зейн тихо фыркнул. — Я не знаю, как ответить на этот вопрос, — он призадумался. — Почему у тебя нет парня?
— На это легко ответить, — сказала я, желая зарыться лицом в подушку. — Я Истиннорождённая, живущая со Стражами, которые считают меня человеком. Не совсем много вариантов с ухажерами.
— Хорошее замечание, — он сместился, и я почувствовала, как его нога чуть шевельнулась рядом с моей. — А у тебя с Мишей никогда ничего не было?
— Нет. Серьёзно. Я уже говорила тебе, что влюбилась в него секунд на пять. У меня было много увлечений, но мы с Мишей никогда не рассматривали друг друга в подобном свете. К тому же Истиннорождённые не должны сходиться со своими Защитниками, — сказала я ему.
— Почему? — спросил он.
Я слегка пожала плечами.
— Это идёт вразрез с правилами и якобы портит связь. Я не знаю как. Мне это так и не объяснили толком, — я умолкла ненадолго. — И ты не ответил на мой вопрос.
— Главным образом потому, что я действительно не знаю, как на него ответить.
— Ты привлекательный. Забавный и очаровательный, когда не раздражаешь.
— Спасибо, — пауза. — Пожалуй.
— Ты… хороший парень, — сказала я. — Поэтому, меня просто удивляет, что ты одинок.
Зейн, казалось, задумался.
— Ты же знаешь, что Стражи должны формировать пары. Мне почти двадцать два. Большинство мужчин моего возраста уже спарены и в ожидании как минимум одного ребенка.
— Да. Так почему же ты не спарился и не занялся деторождением?
Он зашевелился рядом со мной.
— Если ты спросишь моих соплеменников, они скажут, что я мало уважаю традиции, но никто не заставит меня взять на себя обязательства на всю жизнь, даже если эта жизнь не будет такой долгой.
У меня упало сердце.
— Ты собираешься скоро умереть?
— Я просыпаюсь каждый день, зная, что это может быть последний день. Я не планирую этого. Я просто принимаю это, — ответил он. — Это то, чему меня учили с самого рождения.
Я обдумала это, понимая, что сказанное им было правдой. Не многие Стражи доживали до пенсионного возраста. Это была одна из причин, почему они так быстро спаривались и заводили детей.
— Ты когда-нибудь хотел заняться чем-нибудь другим?
Он вздохнул.
— Ты задаёшь много вопросов.
— Я знаю, — мои руки расслабились на животе. — Я понимаю, что у тебя есть огромная, важная обязанность, но было ли когда-нибудь время, когда ты не хотел нести эту обязанность? Что ты хотел сделать что-то ещё? Быть воином — это то, чего ты хочешь?
— Ничего себе. Хорошо. Так много вопросов. Хочу ли я нести на себе эту обязанность? Это то, чего я хочу? — он повторил мои вопросы, а потом тихо рассмеялся. — Знаешь, никто никогда не спрашивал меня об этом. Даже… — он оборвал себя, и мне стало интересно, как бы он закончил эту фразу. — Это всё, что я знаю, Тринити.
Я прикусила губу.
— Это не ответ на мои вопросы.
— Я знаю, — ответил он.
Давление на мою грудь усилилось.
— Чем… чем бы ты занимался, если бы не был Стражем?
— Я не могу ответить на это.
— Попытайся.
Я легонько толкнула его ногу коленом.
— Я, правда, не могу, — он отодвинул от меня руку. — Я никогда об этом не думал. Я никогда даже не рассматривал такое.
Что это была за жизнь без всяких вариантов, даже невозможных мечтаний? Я мечтала ещё до того, как поняла, кто я такая. У меня всё ещё были мечты совершить нечто большее, чем то, для чего я была рождена, даже если мои возможности были серьёзно ограничены.
Между нами повисло молчание, и через несколько минут я спросила:
— Расскажи мне… Расскажи мне, каково это расти здесь, в городе, — я сделала паузу. — Пожалуйста.
Снова раздался грубый смешок, а потом Зейн рассказал мне, каково это расти единственным ребёнком в большом доме, не имея ничего, кроме обученных воинов, которые составляли ему компанию, пока не появилась Лейла. Впрочем, он почти не говорил о ней. Вместо этого он рассказал о том, как целыми днями следовал за отцом, изучая все улицы и разные здания. Не знаю, как долго мы разговаривали, но через некоторое время я почувствовала, что проваливаюсь в сон.
Я заснула с улыбкой на лице.
Я села на кровать, скрестив ноги, и уставилась на нашу с мамой фотографию. Я только что поговорила по телефону с Джадой и Таем. Арахис был в гостиной и пританцовывал под музыку, которую мог слышать только он, пока Зейн разговаривал с кем-то по телефону. Было около трёх часов полудня, и до начала патрулирования оставалось ещё несколько часов.
За последние несколько дней мы не видели никого, кроме Бесов. Никаких Геллионов. Никаких Одержимых. Ни странного существа, убивающего и Стражей, и демонов. Ночи были довольно длинными и скучными. Но вот когда мы возвращались к нему домой, обычно ближе к трём утра, места для скуки не оставалось. С той самой ночи, когда мой кошмар разбудил его, он приходил в спальню и оставался со мной, пока я не засыпала. Он всегда уходил под утро, и хотя мы говорили обо всём в те минуты, а иногда я не часами не могла уснуть, когда мы просыпались и уже светило солнце, он не упоминал, о том, что приходил ко мне, а я не заговаривала об этом.
Я не знала, что это было, Зейн просто был добр и отвлекал меня или что-то ещё, но я быстро обнаружила, что с нетерпением жду этого и конца каждого патрулирования.
Я скучала по Мише всеми фибрами своего существа, и было всего несколько минут в день, когда я не думала о нём, но как только я найду его, всё изменится между мной и Зейном. Я не уеду из города, пока не выполню свою часть сделки, но сомневаюсь, что останусь с Зейном. Может быть, мы с Мишей переедем в другую общину? Я была уверена, что снова увижу Зейна, но всё… всё будет иначе.
Я отбросила эти мысли в сторону.
Завтра мы встретимся с Ротом и ведьмами и, я очень надеялась, что мы найдём что-нибудь, что приведёт нас к Мише.
Положив телефон на кровать, я посмотрела на открытую дверь. Когда я проснулась сегодня утром, Зейна уже не было, и то, что он приходил ко мне посреди ночи, было похоже на сон.
Я надеялась, что это не так.
Поднявшись с кровати, я подошла к окну и открыла жалюзи ровно настолько, чтобы видеть улицу. День был ясный, и погода казалась тёплой. Тяжело выдохнув, я прислонилась лбом к стене. Я закрыла глаза и скрестила руки на талии.
Я скучала по маме.
Скучала по Мише.
Скучала по Джаде и Таю.
Скучала по Тьерри и Мэтью.
Мамы больше нет, и я знала, что все остальные в безопасности, за исключением Миши и меня… Боже, я всё думала о том, что Джада сказала раньше. В каком состоянии будет находиться Миша? Физически, я подозревала, что он будет разбит. То же самое эмоционально и психически, но я могла бы помочь ему поправиться.
С Джадой и всеми остальными мы могли бы… Мы могли бы помочь ему прийти в себя, если он будет нуждаться в этом. Миша был таким сильным, и я знала, что он делает всё, что в его силах. Я знала, что он не сломается. Он выжил…
— Тринити?
Открыв глаза, я обернулась на звук голоса Зейна. Он стоял в дверном проеме спальни.
— Привет, — сказала я, неловко махнув рукой.
Он вошёл в комнату.
— Ты в порядке?
Я кивнула.
— Конечно.
— Занята? — спросил он. — Прилегла к стене?
— Чрезвычайно занята. Я стараюсь делать это хотя бы раз в день.
— Извини, что прерываю.
Он начал отворачиваться.
— Что случилось?
Я оттолкнулась от стены и поспешила к нему. Недооценив, насколько далеко выступала кровать, я голенью ударилась о её ножку.
— Ай!
— Чёрт возьми, я слышал это, — он шагнул ко мне, его светло-голубые глаза были широко раскрыты. — Ты в порядке?
— Да, — пробормотала я. — Так в чём дело?
На его лице промелькнуло сомнение.
— Николаю нужно, чтобы я отметился. Подумал, что ты захочешь присоединиться ко мне.
— Правда? — мои глаза широко распахнулись.
— Конечно, — сказал он, и я была достаточно близко, чтобы увидеть едва заметную улыбку. — Ты спрашивала, можно ли встретиться с Жасмин или Даникой. Сейчас самое подходящее время. Я не могу гарантировать, что они обе будут там, но уверен, что одна из них точно будет на месте.
— Я не… — я умолкла, осознав, что не поверила ему, когда он сказал, что я могу встретиться с ними. Я даже не знала, почему думала, что он не был серьёзен. — Хорошо. Я хорошо одета? — я окинула себя взглядом. Чёрные леггинсы и майка туника могут показаться слишком повседневными. — Я могу переодеться.
— Ты прекрасно выглядишь, — Зейн усмехнулся. — Мы едем в общину, а не в оперу.
Взяв телефон, я прищурилась, глядя ему в спину, когда он пошел на выход из комнаты.
— Я просто хочу произвести хорошее впечатление. Я имею в виду, что не хочу, чтобы они посмотрели на меня и подумали «кто эта неопрятная цыпочка?».
Зейн усмехнулся, подошёл к кухонному острову и схватил ключи.
— Это не смешно, — я повернулась и увидела Арахиса, повисшего на боксерской груше. Я покачала головой. — А если я им не понравлюсь?
Зейн посмотрел на меня через плечо, нахмурив брови.
— Я не понимаю, почему ты им не понравишься, но какое это имеет значение, даже если и так? Они не из твоего клана, Тринити. На данный момент они даже не из моего клана.
Дорога к общине Стражей была по большей части тихой, и я размышляла над тем, что сказал Зейн. Меня совсем не волновало, что он сказал, что эти люди не из моего клана. Это было правдой, и кто знает, когда я увижу их снова? Меня беспокоило то, что он сказал о себе. Он не чувствовал себя частью своего клана — своей семьи? Я не знала, что сказать по этому поводу, пока смотрела в окно. В каком-то смысле, я знала, что он чувствовал, потому что я знала, каково это жить с ними, но не быть частью клана, но я же не была Стражем. Для него такие чувства — большое дело.
Когда мы приблизились к мосту, я поиграла подолом рубашки. Вдалеке я увидела что-то высокое и белое на фоне голубого неба. Я прищурилась.
— Это… Памятник Вашингтону?
— Что? А, да, он самый.
— Ух, ты, — прошептала я, пожалев, что не могу разглядеть его более отчётливо.
— Ты что, только заметила? — спросил он. — Ты должна была видеть его каждую ночь, пока мы патрулировали.
— Полагаю, я не обращала внимания, — соврала я, расправив плечи. — В один из прекрасных дней, когда мы вернём Мишу, я хотела бы увидеть его вблизи и, возможно, посетить музеи.
Зейн положил руку на руль и посмотрел на меня.
— Я бы сказал тебе, что это будет весело, но у меня такое чувство, что Миша не захочет, чтобы я был рядом, пока ты исследуешь Вашингтон.
Я улыбнулась в ответ.
— Я думаю, ты понравишься ему.
— Серьёзно?
— Да, ты нравишься мне, — я посмотрела на него. — Несмотря на то, что иногда ты бываешь придурком.
Зейн покачал головой.
— Даже не знаю. Думаю, у него всё равно будут проблемы со мной.
— Из-за этой штуки с душой? — заметила я, и я расстроилась, что он надел солнцезащитные очки, и я не могла видеть его глаза. — Миша это переживёт. Я думаю, вы поладите. Вам обоим нравится командовать мной.
— И ты не слушаешь ни одного из нас, так что у нас есть кое-что общее.
Я закатила глаза.
— Проехали. Итак, что я должна сказать, если меня спросят кто я такая?
— Николай уже сказал им, что ты здесь, из областного центра, и что ты ищешь друга. Это всё, что им нужно знать.
Я приподняла брови.
— Это объяснение ничуть не кажется подозрительным.
— Ну, они могут быть настолько подозрительными, насколько захотят, это не имеет значения.
Он свернул направо, заезжая в густую лесопосадку, и я, наконец, почувствовала, что могу глубоко вздохнуть, когда постоянное присутствие демонов ослабло.
— Но члены клана хорошие люди. Им можно было бы доверить знание того, кто ты есть.
Мы с мамой тоже считали, что Райкер был хорошим человеком, но хороший человек совершил плохие вещи.
Мы приблизились к воротам, которые открылись при нашем приближении. Впереди я увидела массивное многоэтажное кирпичное здание. Оно очень напоминало мне дом Тьерри, что у меня заныло в груди.
Я резко выдохнула, когда Зейн проехал по подъездной дорожке и припарковался перед широким крыльцом. Нервозность наполнила меня, я отстегнула ремень безопасности и посмотрела на Зейна.
Он снял солнцезащитные очки и вставил их в козырёк.
— У тебя такой вид, будто тебя сейчас вырвет.
— В самом деле?
Одна сторона его губ приподнялась.
— Может, и не вырвет, но выглядишь очень нервной.
— Я нервничаю, — я сложила руки вместе. — Я даже не знаю почему. Я хочу сказать, ты был прав. Все могут ненавидеть меня, но кого это волнует?
— Они не возненавидят тебя, — сказал он, и я увидела, как он поднял руку. Я замерла, когда он протянул руку, поймал несколько прядей моих волос и пригладил их. — Но на тебе шлепанцы. Наверное, мне следовало сказать тебе не обувать их.
О, нет.
— Почему?
— Потому что Иззи проходит через эту стадию, когда ей нравится покусывать пальцы ног.
— Что? — я засмеялась, поджав пальцы ног. — В самом деле.
— В самом деле, — он еле слышно усмехнулся. — Ну же, давай пошли.
Решив, что я веду себя как ненормальная без всякой на то причины, я открыла дверь, вышла и тут же споткнулась о бордюр. Качнувшись вперёд, я поймала себя руками, прежде чем наелась цемента. Солнцезащитные очки сползли на нос.
— О, Боже, ты в порядке? — поинтересовался женский голос, раздавшийся откуда-то сверху.
Я выругалась себе под нос. Ну, конечно же, кто-то увидел меня.
— Я в порядке, — выкрикнула я, чувствуя, как горят мои щёки.
Зейн внезапно оказался рядом, схватил меня за плечи и поднял на ноги.
— Всё хорошо? — спросил он, понизив голос.
— Просто замечательно, — пробормотала я, глядя на свои ладони.
Кожа была красной, но не поцарапанной. Я почувствовала, что кто-то присоединился к нам у подножия лестницы. Я подняла голову, широко раскрыла глаза, спрятанные за солнцезащитными очками, и посмотрела на красивую темноволосую женщину-Стража, которая была едва ли старше меня на несколько лет.
— Ты очень красивая, — выпалила я.
Она улыбнулась, взглянув на Зейна, который всё ещё стоял позади меня и всё ещё держал меня за руки, как будто боялся, что я снова упаду.
— Она мне нравится, Зейн.
— Уверен, что так и есть, — сказал он с сарказмом. — Даника, это Тринити.
— Привет! — девушка протянула мне руку. — А я всё думала, когда же мы с тобой встретимся.
Зейн отпустил меня и, подойдя, я пожала ей руку.
— Обычно я стараюсь произвести лучшее первое впечатление, — сказала я.
Даника рассмеялась и махнула рукой.
— Не беспокойся об этом, — она сжала мою руку, прежде чем отпустить. — Мне очень жаль слышать о твоём друге. Надеюсь, ты найдёшь его.
— Спасибо, — искренне сказала я.
— Как поживаешь? — спросил Зейн, обойдя меня, и я не была уверена, кто к кому подошёл первым, но они обнялись, и это было настоящее объятие, полное любви.
Моё сердце снова сжалось, потому что это были такие объятия, которые мы с Джадой дарили друг другу, такие объятия, которые мы делили с Мишей.
— Хорошо, — Даника отстранилась, стискивая его руки. — А ты?
— Идеально.
Она наклонила голову, как бы намекая, что ей виднее, но потом повернулась ко мне.
— Надеюсь, ты уберегла Зейна от неприятностей.
— Ну, скорее, наоборот.
Улыбка Даники была лукавой, когда она скользнула по Зейну долгим взглядом, который я не смогла расшифровать. Мы начали подниматься по ступенькам.
— Николай сказал, что вы приедете, и я до смешного разволновалась.
— Тебе так скучно? — спросил Зейн, когда я осторожно последовала за ними вверх по ступенькам, стараясь не упасть снова.
— Чёрт, да, скучно, — она рассмеялась, отбрасывая блестящие чёрные волосы за плечо. — К тому же у Иззи и Дрейка режутся зубы, так что я готова выброситься в окно.
Детёнышей горгулий было немного. Прорезывание зубов у маленьких горгулий, вероятно, было кошмаром.
Зейн шагнул вперёд и открыл дверь, а Даника оглянулась на меня.
— Как тебе город?
— Хорош, судя по тому, что я видела, — сказала я, а затем быстро исчерпала все мысли, которые могла бы ещё высказать. Обычно я не была такой неуклюжей, но сегодня было исключением. — Я имею в виду, когда-нибудь я хотела бы увидеть больше.
— Зейн, ты должен был организовать прогулку для неё, — Даника толкнула его, проходя мимо. — Ты что просто запер её у себя дома?
Я вскинула бровь, оглядывая широкое круглое фойе. Там было много дверных проёмов.
— Сутки напролет, — ответил он.
— Похоже, это хорошее времяпровождение? — она хихикнула, а он покачал головой. — Думаю, что Дез и Николай…
Серое пятно внезапно приблизилось прямо к моему лицу. Ахнув, я отступила на шаг и рефлекторно подняла руки, когда кто-то крикнул:
— Иззи, нет!
Руки и крылья врезались в меня, и в следующее мгновение я уже держала в руках извивающуюся маленькую горгулью. Она была крошечной, но тяжёлой, как грузовик, и стучала своими маленькими кулачками по моим рукам. Черты её лица обрели очертания, и она была в облике Стража, её пухлое лицо было серым, как сланец, а маленькие рожки разделяли буйство рыжих кудрей. Она обняла меня и прижала к себе так крепко, как это сделал бы давно потерянный друг.
Я потрясения, я просто оцепенела, когда она пробормотала что-то непонятное и закачалась в моих руках, держась за меня изо всех сил. Я уставилась поверх маленького хлопающего крылышка на Данику и Зейна. Оба уставились на нас, и я неловко похлопала девочку по спине между крыльями.
— Привет, — сказала я, крепче обнимая девочку, когда она откинула голову назад и издала дикий смешок. Я оглянулась на Зейна и Данику. Оба смотрели на нас с открытыми ртами. — Полагаю, это Иззи?
Зейн кивнул.
— Ага, — сказала Даника. — Это, должно быть, её… а это, должно быть, моя сестра Жасмин.
Мгновение спустя женщина, поразительно похожая на Данику, бросилась вперёд.
— О Боже, мне так жаль. Она вообще-то дремала, как вдруг я осознаю, что она сбежала и вот она здесь, — Жасмин потянулась к дочери, обхватив её за талию, но Иззи держалась за меня. — О! Извините. Иззи, отпусти.
Иззи не отпускала меня, и теперь она вцепилась в мои волосы.
— Мне кажется, я ей нравлюсь.
— Я тоже так думаю, — согласилась Жасмин.
Я посмотрела вниз и заметила маленького мальчика того же возраста, что и Иззи, прислонившегося сзади к ноге Жасмин. Он смотрел из-за спины матери большими голубыми глазами.
— Привет.
Он дёрнулся назад и спрятался за её спиной. Секунду позже я увидела, как из-за его ноги появился большой голубой глаз.
Я улыбнулась.
— Иззи, если ты не отпустишь эту бедную девушку, то не получишь никакого пудинга на обед.
Девочка тут же отпустила меня, обвив руками шею матери.
— Ого, это сработало на удивление быстро.
Жасмин усмехнулась.
— Этот ребёнок будет вести себя хорошо ради пудинга. Я ещё раз извинюсь.
— Все нормально, — я улыбнулась. — Это было хорошее приветствие.
— Рада, что ты так думаешь, — Жасмин повернулась к Данике и Зейну. — Даника, можешь сделать мне огромное одолжение и взять Дрейка, чтобы я не споткнулась об него.
— Конечно, — она отстранилась от Зейна и легко подхватила мальчика, который тут же уткнулся лицом ей в шею. — Дрейк немного стесняется.
— А Иззи, как видишь, нет, — Жасмин усмехнулась и отступила назад. — Они такие разные.
— А сейчас они оба меняются? — спросила я.
— Иззи может полностью перевоплотиться и быть в этот состоянии, но Дрейк может пока только частично, — ответила их мать, когда девочка повернулась в руках матери ко мне. — Иззи предпочитает быть в своей форме Стража.
— Дрейк просто слишком много думает, не так ли? — Даника взъерошила волосы маленького мальчика, и он поднял голову, даря ей крошечную улыбку, а потом опять зарылся лицом в её шее. — Иззи ни о чём никогда не задумывается. Если она хочет что-то сделать, она делает это.
— Моя девочка, — сказала я, играя с рукой Иззи, когда она снова потянулась ко мне.
— И наша тоже, — Даника и её сестра обменялись взглядами. — Но она каждые пять секунд доводит своего папу до сердечного приступа.
Рассмеявшись, я посмотрела на Зейна и увидела, что он прислонился к стене, скрестил лодыжки и засунул руки в карманы джинсов. На его лице появилась слабая улыбка, мягкость в обычно жёсткой линии подбородка. Я была поражена тем, насколько это напомнило мне тот день в доме Рота и Лейлы.
Зейн был здесь, но не был частью этого.
Моя улыбка дрогнула, когда он наклонил голову в мою сторону.
Из одной из закрытых комнат послышались мужские голоса, а затем открылась дверь. Из коридора вышел мужчина Страж, и он был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть его лицо, но я узнала голос Деза, когда он заговорил.
— Изабелла опять на кого-то напала?
— Нет, — Жасмин рассмеялась. — Она была просто чрезмерно рада видеть Тринити.
— Правда? — Дез прошагал по коридору и, остановившись, решил взять сына из рук Даники. — Привет, — сказал он мне, посадив Дрейка на согнутую руку.
— Привет, — я помахала рукой Иззи Дезу, и Иззи хихикнула.
— Как дела? — он спросил у Зейна.
— Хорошо. Новостей особых нет, кроме того, что я уже сообщил, — ответил Зейн, отталкиваясь от стены. — Как у вас тут дела?
— Нормально, но у нас есть новости для тебя, — Дез взглянул на меня. — Тринити захочет это услышать, так что я рад, что ты привёл её. Давайте навестим Николая.
Зейн взглянул на меня, и я высвободила свои пальцы из хватки Иззи, Даника забрала Дрейка у его отца. Я подошла, чтобы присоединиться к ним.
— Напомни Николаю, что у него есть тридцать минут, — сказала Даника. — Или я ухожу без него.
Дез бросил взгляд на свою невестку, но она просто улыбнулась ему в ответ, и две обстоятельства показались мне странными. Во-первых, это уход без участия лидера клана, чего я даже не слышала от мужчины Стража, а во-вторых, она уходила? В смысле, из общины? Сама по себе?
Даника встретилась со мной взглядом, и то, о чём я думала, должно быть было написано на моём лице.
— Иззи похожа на свою тётю, — сказала она, и Жасмин кивнула. — Я делаю то, что хочу.
Уголки моих губ приподнялись.
— Ты мне нравишься.
Даника подмигнула.
— Идём, — Дез жестом подозвал нас. — До того, как вы с Даникой начнёте болтать, потому что я чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет.
— Теперь я действительно хочу поговорить с ней, — крикнула Даника.
— Я не уверен, кто окажет худшее влияние, — прокомментировал Зейн, и я стрельнула в него лукавым взглядом. — Ты или Даника.
— Добавь туда Лейлу, и весь дом выгорит дотла вокруг нас, — прокомментировал Дез.
— Я всё слышала! — крикнула Даника из фойе.
Я взглянула на Зейна, но он никак не отреагировал ни на имя Лейлы, ни на то, что один из членов клана вспомнил её. Я не знала подробностей о том, кто восстал против неё, а кто нет.
Дез открыл дверь, и я сразу же почувствовала слабый запах пряного табака. Я вошла и заметила Николая, сидящего за широким большим столом. Он оторвался от бумаг, которые просматривал, когда я медленно вошла в комнату. Дез шёл впереди, по ярко сотканному ковру.
— Даника хотела, чтобы я напомнила тебе, что если ты не будешь готов через тридцать минут, она уйдёт без тебя.
Николай вздохнул, но когда заговорил, его голос был полон нежности.
— Конечно, уйдёт, — он откинулся на спинку стула. — Ну, давайте поторапливаться, чтобы я не гонялся за Даникой по улицам Вашингтона.
Я открыла рот, чтобы спросить, действительно ли ей разрешено бродить по городу, но поняла, что Зейна с нами нет. Я оглянулась и увидела, что он остановился у входа в кабинет. Он казался более бледным, чем обычно, пока медленно оглядывал комнату, словно осматривая всё вокруг.
И тут меня осенило.
Это был кабинет его отца.
Я сочувствовала ему всем сердцем и начала поворачиваться к нему, но потом он шагнул вперёд, его бледные глаза сосредоточились на мне. Я подождала, пока он не окажется рядом со мной, а затем прошептала:
— Ты в порядке?
— Всегда, — повторил он и повернулся к Николаю. — У тебя есть новости для нас?
Если Николай или Дез и заметили его колебания, то не подали виду, но тут Николай сбросил бомбу.
— Баэля видели прошлой ночью.
— Что? — ахнула я, а Зейн шагнул вперёд. — Где? Когда?
— Кэл вчера был в патруле и видел его около восьми вечера, возле площади Франклина, — ответил Николай.
Моё сердце бешено заколотилось. Это была огромная новость — новость, которую я не ожидала.
— Кэл уверен, что видел Баэля? Точно? — спросил Зейн.
Дез кивнул, откинулся назад и взял что-то со стола.
— Кэл смог сфотографировать его на телефон. Мы распечатали изображение, — он протянул снимок Зейну. — Как считаешь, это он?
Я метнулась к Зейну и посмотрела вниз на немного зернистое изображение высокого темноволосого мужчины, стоящего возле чёрного автомобиля. Он был одет в серый костюм, а его чёрные волосы были зачёсаны назад. Он смотрел наверх, и даже я смогла разглядеть странный жёлтый свет, который отражался в его глазах.
— Это он, — сказала я, и во мне вспыхнула надежда. — Это Баэль.
— Да, это он, — Зейн поднял взгляд, и я выхватила у него фотографию. — Мы знаем, кто в машине?
Я прищурилась. Там был… кто-то сидел на заднем сиденье.
— Пока точно не знаю, но мы связались с нашими контактами в полицейском управлении и пробили номер. Автомобиль зарегистрирован на местную автосервисную компанию. Мы ждём, чтобы выяснить, кто был водителем и кого они перевозили. Как только у нас появятся сведения, мы оповестим вас.
Баэль был в городе.
— Это хорошие новости, — сказала я, взглянув на Зейна. — Ведь так? Как только мы узнаем, с кем он, мы можем надеяться, что найдём его.
Он кивнул.
— И не только это. Теперь мы знаем, откуда начать патрулирование.
— Уверена, что ты в безопасности здесь наверху? — спросил Зейн, протягивая мне руку, когда я добралась до вершины пожарной лестницы здания, выходящего на площадь Франклина.
Глядя на него, я подняла бровь. Он был в облике Стража, красивое, первобытное зрелище с его светлыми волосами, разделёнными свирепыми рогами. Я вложила свою руку в его тёплую, твёрдую ладонь.
— Ты говоришь, как Миша.
— Другими словами, я похож на того, кто задает разумные вопросы?
Он подтянул меня наверх одной рукой, и я даже не поняла, что произошло.
Зейн либо недооценил, насколько он силён, либо переоценил, сколько усилий потребуется, чтобы поднять меня, но в итоге я перескочила выступ, а потом и ещё немного. Не найдя ногами опору, я повалилась вперёд, на Зейна. Он отпустил мою руку и поймал меня за талию.
— Ух, ты, — смеясь, произнёс он и поставил меня на ноги. — И я не должен волноваться за тебя здесь, наверху?
— Это была не моя вина, — я откинула голову назад. Серебристый лунный свет скользнул по его лицу. — Ты как Невероятный Халк.
— Я ничего не знаю об этом.
Я ожидала, что Зейн отпустит меня и отойдёт на приличное расстояние, как он всегда делал, но когда он этого не сделал, мне захотелось увидеть его глаза и узнать, о чём он думает. Мы не были так близки, как в метро, но я чувствовала тепло его тела.
Я сделала быстрый, неглубокий вдох и положила руки на его плечи.
— Тебе не нужно беспокоиться обо мне здесь. Правда.
— Я не могу не волноваться за тебя, когда мы находимся на высоте более двухсот футов, — его руки расслабились, и он скользнул ладонями к моей пояснице. — Ты задира, Тринити, но я не думаю, что ты справишься, если поскользнёшься и упадёшь.
— Не собираюсь я падать, — сказала я ему. — И я могу сделать несколько довольно удивительных прыжков, — я отстранилась, разрывая его теперь уже ослабленную хватку. — Я могу показать тебе…
— Ну, уж нет, — он схватил меня за руку и притянул к себе. — Мне не нужна демонстрация. Мы здесь патрулируем, а не выпендриваемся.
— Но я хочу повыпендриваться, — сказала я, потянув свою руку, но его хватка лишь усилилась. — Я могу миновать переулок и перебраться с крыши на крышу. Возможно, даже через улицу, если хорошенько разбегусь.
— Я крайне не советую тебе пытаться это сделать.
— А что же мне делать, если мы увидим внизу демона или Баэля? Ты просто прыгнешь, а я должна медленно пробраться к пожарной лестнице и спуститься вниз?
Зейн потянул меня к центру крыши, его крылья были сложены за спиной.
— Ты можешь быстро спуститься по пожарной лестнице.
— И это сделает меня очень полезной, если тебе понадобится помощь, — я закатила глаза.
— Я предпочёл бы, чтобы ты была жива, чем полезна, — и потом Зейн отпустил мою руку. — Кроме того, последние пару ночей здесь было тихо.
Зейн был прав насчёт этого.
Но сегодня всё было по-другому, потому что теперь мы знали, что Баэль был здесь.
Когда я отошла от центра здания, Зейн следовал прямо позади меня, как тень… как Миша. Моё сердце сжалось и, подняв руку, я потерла грудь.
Я скучала по Мише так сильно, что это была физическая боль, и я удивлялась, как Зейн мог быть так далеко от своего клана. Я резко повернулась к нему.
— Можно тебя кое о чём спросить?
— Знаешь, я бы подумал, что с тобой что-то не так, если бы у тебя не было ко мне вопроса, — ответил он.
Я фыркнула.
— Ну, ты всегда можешь сказать, если я перегнула палку.
— Верно, — он расправил крылья за спиной, почти закрыв луну. — И в чём заключается твой вопрос?
— Как часто ты видишь свой клан?
На мгновение воцарилась тишина.
— Зачем тебе это?
— Просто любопытно.
— Странная тема для любопытства.
— Ну, так? Просто ответь на вопрос.
— Я часто навещаю их.
Я придвинулась ближе к нему.
— Судя по тому, как вели себя Даника и Жасмин, прошло уже несколько недель, если не больше.
— Ну, я давно их не видел, и иногда связываюсь с Николаем или Дезом по телефону или здесь, в городе.
— Так сколько времени прошло с тех пор, как ты был дома? — спросила я, и крылья Зейна откинулись назад, прижимаясь к нему. Я скрестила руки на груди. — Что? Это твой дом, Зейн.
— Что-то не похоже. Только не после того, как мой отец ушёл и… — он оборвал себя на полуслове и, развернувшись, направился к выступу. — Я уже давно туда не ездил.
— Разве ты… Разве ты не скучаешь по ним? — спросила я. — Я имею в виду, что я не так давно уехала из общины, а я уже скучаю по всем так сильно, что это больно.
— Это не одно и то же, — он запрыгнул на карниз и уселся там, глядя на город внизу. — Мой клан всё ещё здесь, в этом городе, и я могу навещать их, когда захочу.
— Да, можешь, — сказала я, сжимая руки в кулаки. — Должно быть, приятно иметь такую привилегию.
Он повернул голову в сторону, и несколько долгих минут прошли в молчании.
— Ты не понимаешь. Возвращаясь туда… все мои мысли об отце, и как я не смог спасти его, и как не смог уберечь… уберечь Лейлу от боли. Это место хранило хорошие воспоминания. Великолепные, но сейчас… всё не так.
Я уставилась на его фигуру.
— Я знаю, каково это, Зейн, или ты забыл?
Зейн выругался.
— Нет, не забыл, извини…
— Не извиняйся. Просто… просто послушай меня, — сказала я. — Ты сказал мне, что я не виновата в смерти моей матери, и не хочу показаться высокомерной лохушкой, но я сильнее тебя. Я могла бы покончить с жизнью Райкера в мгновение ока, но я этого не сделала. Ты не мог спасти своего отца…
— Это не одно и то же.
— Неужели?
Зейн плавно поднялся и повернулся.
— Я отвлёкся на личное дерьмо, Тринити. Моя голова была вне игры. Если бы я не отвлекся, я мог бы остановить атаку.
Я не знала, правда это или нет, но у меня было ощущение, что всё не так просто.
— Значит, ты просто хандрил и ничего не делал, когда он умер?
— Нет. Я сражался с призраком.
Я вскинул руки вверх.
— Слушай, может, ты и отвлёкся, но это не значит, что ты ничего не делал. Его смерть не была твоей виной, и я понятия не имею, что случилось с Лейлой, но уверена, что и это не было на твоей совести.
— О, это была полностью моя вина, — он присел на крыше. — Я чуть не убил её, но дело не только в этом. Это ещё не всё, — он вздохнул, оглядываясь через плечо на улицу. — Я скучаю по ним. Да, это так. Мне просто нужно личное пространство. Вот почему я съехал. Вот почему я не стал управлять кланом.
— Потому что ты чувствуешь, что подвёл своего отца?
— Потому что я не уверен, смогу ли я… смогу ли я это сделать, — Он возник передо мной, расправив крылья. — Я не знаю, смогу ли я возглавить клан, когда больше не верю в правильность того, что они делают.
Мои глаза распахнулись от этого признания.
— Все эти убийства демонов без разбора?
Он кивнул.
— Если нам говорят, что что-то правильно, это ещё не значит, что так оно и есть.
Я не знала, что на это ответить. Тот факт, что Зейн ставил под сомнение то, что все демоны зло, уже будет считаться достаточно плохим, но это было тем, что, на мой взгляд, Альфы будут очень, очень недовольны услышать.
Как и мой отец.
Но после встречи с Ротом, Лейлой и, да, даже Кайманом, я подумала, что в словах Зейна был смысл. Они помогали мне, в то время как мой собственный клан изначально хотел, чтобы я просто… двигалась дальше.
— Это замечательно, — сказала я, наконец.
— Что?
— Ты, — сказала я, кивнув. — Замечательно, что ты позволяешь себе видеть то, что, вероятно, видят менее одного процента Стражей.
Он склонил голову набок.
— А что думают Истиннорождённые?
Я пожала плечами.
— Я думаю… Я думаю, что мне многое предстоит узнать, ну, точнее всё.
— Да.
— Но…
— Я закончил этот разговор, — сказал он, и я открыла рот. — Серьёзно.
Я захлопнула рот и кивнула. Я была удивлена, что он поделился тем, что у него было на уме. Я чувствовала себя так, словно взобралась на крепостную стену. Когда тёплый ветерок поднял тонкие пряди волос у меня на затылке, я подумала о том дне, когда к нам прибыли Зейн и его клан.
— Я лазила по домам, когда Миша поднимался на крышу одного из них, чтобы отдохнуть. Вот где я была, когда увидела ваш приезд… я была на крыше Большого зала. Не знаю, говорила я тебе это или нет? Во всяком случае, Миша ненавидел это, он всегда боялся, что кто-нибудь увидит меня или я поскользнусь и упаду, — сказала я, подходя к карнизу. — Но мне это нравилось… быть так высоко и так близко к звёздам. Я не умею летать, так что это… Это самое близкое, что я могу получить.
Зейн выругался себе под нос, когда я запрыгнула на выступ, и он быстро приземлился рядом со мной. Он склонил своё большое тело, чтобы поймать меня на случай, если я потеряю равновесие.
Я ухмыльнулась, развернулась на выступе и пошла прочь от него. Периферия была ничем иным как тенями для меня, и моё зрение ночью, по сути, было полным дерьмом, но моё равновесие было зачётным. Я видела, где впереди заканчивается здание. Когда я была в переулке раньше, расстояние между зданиями казалось около двадцати футов.
Зейн держался прямо позади меня.
— Что за увлечение звёздами?
Прикусив нижнюю губу, я оглянулась на него и подняла глаза к небу.
— Ты видишь звёзды? Прямо сейчас?
Он не сразу ответил, и я подумала, что этому причина сам вопрос. Он явно его не ожидал.
— Да. А что?
— Потому что у Бога испорченное чувство юмора?
Я тяжело выдохнула, собираясь заговорить о том, о чём говорила ещё меньше, чем о смерти матери. Я не хотела, но я заставила Зейна немного открыться, так что, возможно… Настала моя очередь.
— Мой отец — ангел. Он — Архангел, Зейн. Настолько могущественный и такой… пугающий для большинства людей, что я даже не люблю произносить его имя. Его кровь течет во мне… его ДНК… как и кровь моей матери и её семьи. Оказывается, у них не самая лучшая генетика, и некоторые из этих нарушений в генетике вышли из-за смешения.
— Что ты имеешь в виду?
— У меня есть то, что называется пигментный ретинит, и нет, не проси меня произносить это по буквам. Я, наверное, даже не произношу это название правильно. Это… дегенеративное заболевание глаз, которое обычно заканчивается частичной или полной слепотой, — объяснила я мало-мальски фактично. — Это обычно наследственное, но иногда он может просто развиваться у людей. У моей прабабушки он был, а потом пару поколений он спал, и я оказалась счастливым победителем дерьмового зрения. У меня слабое боковое зрение. Например, если я буду смотреть вперёд, то даже не увижу тебя. Ты всего лишь сгусток теней. Это всё равно, что надеть лошадиные шоры, — сказала я, поднимая руки к вискам. — И моё восприятие глубины довольно ужасно.
— Подожди. Вот почему я видел, как ты вздрагиваешь, когда что-то приближается к твоему лицу?
Я кивнула.
— Да, если что-то приближается ко мне сбоку, я часто не вижу этого, пока оно не оказывается прямо здесь, в центре моего зрения. Мои глаза плохо адаптируются при переходе от света к темноте, и очень яркий свет так же плох, как и очень тёмные области. Есть… крошечные чёрные точки в моём зрении, вроде как плавающие, и их легко игнорировать в этот момент, но у меня уже развивается катаракта. Это побочный эффект стероидных глазных капель, которые я должна была принимать, когда была помладше, — я пожала плечами и снова зашагала вдоль края. — Вот почему луна на самом деле выглядит как две луны, перекрывающие друг друга, пока я не закрою правый глаз.
Остановившись, я упёрла руки в бока и посмотрела вниз на парк напротив улицы. Деревья казались просто тёмными силуэтами на фоне более светлых теней, хотя парк был освещён.
Зейн коснулся моей руки, и когда я посмотрела на него, то увидела, что он принял человеческий облик.
— А что это значит на самом деле? Ты ослепнешь?
Я снова пожала плечом.
— Не знаю. Возможно? Тот факт, что я не совсем человек, всё портит, а болезнь требует уровня генетического картирования, чтобы увидеть, каким может быть прогноз… полагаю, ты знаешь, почему эта процедура никогда не будет пройдена. Но болезнь не предсказуема даже у людей. Некоторые в моём возрасте совершенно слепы. У других симптомы не развиваются, пока им не переваливает за тридцать. Может быть, моя потеря зрения замедлится из-за ангельской крови во мне, или может полностью прекратиться, но она становится всё хуже, поэтому я сомневаюсь, что моя ангельская сторона так уж хорошо способствует моему здоровью. Я просто не знаю. Никто не может ответить на этот вопрос. Никто не может даже ответить на этот вопрос для многих людей с этой болезнью.
Зейн молча слушал, поэтому я продолжила:
— Когда моя мама заметила, что я начала врезаться в предметы чаще и у меня возникли проблемы с ориентацией в пространстве, когда на улице было очень светло, они с Тьерри отвели меня к окулисту, и доктору хватило одного взгляда на мои глаза для выписки направления к специалисту. Ну, а потом последовало много очень раздражающих тестов, болезнь была подтверждена. Мягко говоря, это был шок, — я рассмеялась. — Я хочу сказать, да ладно. Я же Истиннорождённая. Сражаться, имея такие огромные пробелы в моём зрении, не совсем легко. И как же это произошло? Но это то… что есть.
— Я заметил кое-что, например, как ты вздрагиваешь, и твои шаги кажутся неуверенными ночью, но я никогда бы не догадался, — сказал он. — Никогда.
— Да, как и остальные. А знаешь, ведь многие люди думают только слепых и зрячих, и у них нет понимания или концепции всего, что находится посередине. Я не скрываю, что у меня есть эта болезнь, — я посмотрела на него. — Я только что научилась компенсировать это, да так, что иногда даже забываю… но потом я натыкаюсь на дверь или стену, и тогда я быстро вспоминаю.
— И звёзды?
Слабая улыбка тронула мои губы, когда я вспомнила, о чём однажды спросил меня окулист из Моргантауна.
— На последнем приёме, около года назад, мой глазной врач спросил, могу ли я всё ещё видеть звёзды ночью. Это было странно, когда он спросил, потому что я должна была подумать об этом, и я поняла, что не могу ответить на вопрос, — призналась я. — Я не смотрела на звёзды целую вечность, и это так поразило меня, понимаешь? Что однажды я посмотрю вверх и не увижу звёзды, и всё будет кончено. Я никогда не смогу снова увидеть что-то такое… красивое и простое. До этого момента я считала это само собой разумеющимся. И поэтому каждую ночь я смотрю на небо, чтобы понять, могу ли я видеть звёзды.
Зейн не ответил, но я почувствовала на себе его пристальный взгляд. Я начала крутить волосы, и сова пожала плечом, не зная, что ещё сказать.
— Ну, да…
Прошло мгновение.
— А сейчас ты видишь звёзды?
Я запрокинула голову и подняла глаза на небо. Ночь была безоблачной, и небо напоминало глубокое нефтяное пятно, разбитое на мелкие точки.
— Я их вижу. Они едва заметны, — подняв руку, я указала на две звезды, одну поверх другой. — Прямо там. Их две.
Я закрыла правый глаз, и два крошечных белых пятна превратились в одно белое пятно.
— Ой, подожди, — я рассмеялась. — Там только одна звезда.
— Да, — пробормотал он, и когда я взглянула на него, он смотрел в том направлении, куда я указала. — Там есть звезда, — он посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. — Ты видишь ещё звёзды?
Чувствуя себя немного одурманенной и глупой, я с большим усилием отвела взгляд. Я снова посмотрела на небо.
— Я вижу парочку. А что? Там много звёзд?
Когда он не ответил, я взглянула на него и обнаружила, что он снова смотрит на меня, слегка наклонив голову, отчего прядь светлых волос задевала его щёку.
Я продолжала крутить свои волосы, и нервозность стала расти, как гнездо птиц, просыпающихся и взлетающих в небо. Я отвела взгляд.
— Полагаю, на небе полно звёзд?
— Да, но важны только те, которые ты видишь.
Мой взгляд метнулся к нему.
Он улыбнулся мне.
— Ты… Ты невероятно сильная.
Это замечание застало меня врасплох.
— Что?
— Ты стоишь здесь и говоришь о потере зрения, как ни в чём не бывало. Как будто это пустяк, а дело то серьёзное. И ты это знаешь это, — он положил свою руку на мою, напугав меня. Он осторожно высвободил мои пальцы из волос. — Но ты с этим справляешься. Живёшь с этим. Если это не определение силы, то я не знаю, что это такое.
Птичье гнездо сместилось к моей груди.
— Сомневаюсь, что это сила.
Он убрал мою руку от волос.
— Трин…
Покраснев, впервые услышав от него своё прозвище и поняв, что мне нравится, когда он так меня называет, я снова перевела взгляд на две звезды, которые на самом деле были одной.
— Я имею в виду, что не считаю это силой. Я не могу изменить то, что должно произойти. Может быть, когда-нибудь появится лекарство, и оно поможет мне, но до тех пор я должна принять это, и я не могу останавливаться на этом, потому что это страшно — чертовски страшно всерьез думать, что всё это исчезнет, и мне придётся научиться жить по-другому с ожиданиями того, кто я и что я, но я должна иметь дело с этим. И я делаю это, не позволяя этому лежать в основе меня или поглощать каждый момент моей жизни. Это не сила. Это не делает меня особенной, — я пожала плечами. — Это просто означает, что я… делаю всё, что могу.
Всё ещё держа меня за руку, он сжал её.
— Как я уже сказал, определение силы.
Словно у меня не было никакого контроля, я снова уставилась в его глаза, думая, что в один прекрасный день, когда я не смогу увидеть звёзды, всё станет очень отстойно, но будет чертовски жаль, когда я больше не смогу видеть эти бледно-голубые волчьи глаза.
— Не могу поверить, что ты молчала об этом вплоть до этого момента.
— Не принимай это на свой счёт. Это не то, о чём я часто говорю, потому что я просто… Я не знаю. Я не хочу, чтобы люди относились ко мне по-другому из-за этого, — я повернулась к нему. — Я не хочу, чтобы ты относился ко мне по-другому.
— Я бы не стал, — он шагнул ко мне, не позабыв, что мы всё ещё стояли на карнизе. — Хорошо. Это не совсем так. Я восхищаюсь тобой до чёртиков, но я и так уже восхищался тобой. Так что теперь это чувство стало сильнее.
Я попыталась перестать улыбаться, но не смогла, когда посмотрела вниз, где он всё ещё держал мою руку. В лунном свете я смогла разглядеть наши руки.
— Что ты будешь делать, если станет ещё хуже? — спросил он.
— Может быть, я найду себе горгулью-поводыря.
Зейн усмехнулся.
— Я могу им стать для тебя.
— Э-э, да, я чувствую, что тебе это очень наскучит.
— Я так не думаю, — он пальцами обхватил мой подбородок, возвращая мой взгляд к нему. Воздух застрял у меня в горле. — Я сомневаюсь, что с тобой можно провести хоть одну секунду в скуке.
— Да? — нуждаясь в небольшом пространстве после обсуждения чего-то настолько личного, я вырвалась и отступила. — Хорошо. Держу пари, ты меня не поймаешь.
Развернувшись, я побежала по карнизу. Я услышала, как он выкрикнул моё имя, но оно затерялось в ветре, пока я набирала скорость, ветер поднял мои волосы с плеч и отбросил их за спину. Я достигла края уступа с головокружительной скоростью, и не было ни минуты колебания или страха. Я прыгнула, окружённая только воздухом, и в эти короткие секунды, прямо перед тем, как начать падать, я стала невесомой, и я знала, что это было похоже на полёт.
Ударившись о карниз здания на другой стороне аллеи, я сгруппировалась и скатилась, снизив оставшуюся скорость, и вскочила на ноги с дикой улыбкой, вспыхнувшей на моих губах.
Через секунду Зейн приземлился позади меня. Он снова полностью обратился, его крылья поднялись и широко расправились. Крыша здесь была более освещена, так что я могла видеть ошеломлённый взгляд, запечатлённый на его лице.
Откинув голову назад, я рассмеялась, когда Зейн ринулся ко мне.
— Видел бы ты сейчас своё лицо. О Боже, ты и правда лишился дара речи, — я резко отвернулась от него. — Не знала, что это было на самом деле…
Зейн бросился на меня в мгновение ока.
Я пискнула, когда он поймал меня, подняв в воздух и прижав к груди. Он повернулся, притеснив меня спиной к прохладному металлу ремонтной шахты. Как и в ту ночь в метро, между нами не было никакого пространства, и не знаю точно, когда обхватила ногами его стройную талию, но мне это понравилось.
Очень.
— Ты… — он опустил на меня взгляд, обнажив кончики клыков. — Ты…
— Что?
Вцепившись в его плечи, я задыхалась, и это не имело никакого отношения к прыжку, а всё было связано с тем, как близко мы были.
— Ты сводишь меня с ума, — сказал он, прижавшись сильнее, и от сильнейшей пульсации у меня по спине побежали мурашки.
Мои глаза расширились, когда я посмотрела на него. Я даже не была уверена, отдаёт ли он себе отчёт в том, что делает. Он был в ярости. Это было ясно, но в этом гневе было что-то более тяжёлое и плотное.
— Ты сошёл с ума.
Его рука соскользнула с моей талии, вниз по ягодице и остановилась на бедре. Он сжал руку, острые когти вцепились в тонкую ткань леггинсов.
Ладно. Он знал, что делает.
— Ты в корне безрассудна и совершенно импульсивна, — продолжил он, и я откинула голову назад, прислонившись к стене ремонтной шахты, с трудом набирая воздух в лёгкие. — Если ты снова сделаешь что-то подобное…
— То что?
Я сжала его плечи, когда его крылья поднялись и опустились, окутывая нас. Раньше полная темнота вызывала у меня панику, но теперь она придавала мне смелости, как будто я могла делать всё что угодно в созданном им убежище.
— Что ты сделаешь?
— Кое-что.
Его слова обжигали мою шею, и от этого жара все мои мышцы натянулись.
Я пальцами коснулась его волос.
— Ты должен рассказать мне об этом чуть подробнее, — сказала я ему. — Потому что я на сто процентов собираюсь сделать это снова.
— Мне нужно достать для тебя поводок.
Он переместил своё тело, и всё моё тело, кажется, дёрнулось от неожиданной твёрдости между его бёдрами.
О, Боже.
Моё сердце заколотилось, а жар стал усиливаться.
— Если ты наденешь на меня поводок, я им же тебя задушу.
Его хриплый смешок обжёг мне губы.
— Ты бы это сделала.
— Да, — сказала я ему, соглашаясь и давая разрешение на то, о чём он не просил, но что мне хотелось дать ему.
Думаю, он хотел мне что-то дать.
Он стоял очень неподвижно и молчаливо, а потом сказал:
— В ту же секунду, как ты поцеловала меня в тренировочном зале, я понял, что от тебя будут одни неприятности.
— Так вот почему ты убежал от меня?
— Теперь я от тебя не убегаю, — сказал он. — Кажется, теперь я бегу за тобой.
И затем от лёгкого прикосновения его губ к моим я выгнулась навстречу к нему всем телом. Я приоткрыла губы, давая ему доступ, и почувствовала острый кончик одного клыка на своей губе. Я вздрогнула, прижавшись к Зейну, и он издал глубокий гортанный стон, который чуть не погубил меня.
— Мы не должны… — он замолчал, проведя острым клыком по моей нижней губе. — Мы не должны этого делать.
Я не могла придумать ничего, чем мы должны заняться прямо сейчас, кроме этого.
— Почему?
— Почему? — он засмеялся низким и мягким смехом у моих губ. — Кроме того, что это всё усложнит?
— Мне нравится всё усложнять.
— Почему меня это не удивляет? — он прижался лбом к моему лбу. — Ты через многое прошла, Трин. У тебя столько всего на уме, а у меня нет…
Внезапный визг разорвал воздух, заставив нас разойтись. Зейн опустил меня на крышу и развернулся, поджав крылья, чтобы я не получила по голове одним из них.
Сначала я их не заметила, пока эти два существа не приземлились на крышу. Они были похожи на летучих мышей — огромных ходячих летучих мышей. Лунный свет струился сквозь их тонкие, почти прозрачные крылья.
— Импы, — вздохнул Зейн.
Я отцепила клинки и приготовилась. Импы не славились своим интеллектом, но они восполняли недостаток мозгов своими склонностями к насилию.
— Разве они обычно не болтаются в пещерах?
— Обычно, да. Наверное, они осматривают достопримечательности.
— Ты думаешь, они ищут меня?
— Ну, сейчас мы это выясним.
Один из них завизжал и бросился на Зейна. Другой взлетел и ловко приземлился передо мной. Было слишком темно, чтобы рисковать бросать клинки, так что этот бой должен был стать рукопашным… с крылом летучей мыши?
Я хихикнула.
— Мне нужно знать, почему ты смеёшься? — спросил Зейн, ловя импа за шею.
Ухмыльнувшись, я рванула назад, когда имп замахнулся на меня. Я нырнула под протянутые руки демона и прыгнула ему за спину, затем развернулась и вонзила железный клинок глубоко в спину.
Он издал пронзительный крик, а потом взорвался в огне. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как другой демон сделал то же самое. Я направилась к нему…
Меня резко дернулись назад, и я чуть не потеряла хватку на кинжалах от того, что когти схватили меня за рубашку. Спустя мимолетный миг, меня подняли с крыши. Я закричала, когда имп начал подниматься в воздух. Материал рубашки начал рваться.
Зейн повернулся в сторону, где я болталась в нескольких футах от крыши.
— Христос.
Подняв кинжалы, я отвела их назад и вонзила их в задние лапы импа. Зловеще острые лезвия вонзились в кожу и кости существа. Влажное тепло брызнуло в воздух. Демон закричал, звук, который напомнил мне о сердитом ребёнке — если сердитый ребёнок был отчасти гиеной. Тварь отпустила меня, и я начала падать.
В никуда.
Рев ветра и ночной воздух поднялись, ловя меня. Я даже не могла закричать, ужас взорвался в моём животе, пока я падала.
О, Боже. О, Боже. О, Боже, это будет больно. Это будет очень больно…
Руки обхватили меня за талию, рванув меня наверх и притянув к твёрдой груди. Удар выбил воздух из моих лёгких, но я знала, что это Зейн.
Зейн поймал меня.
Воздух хлестал вокруг нас, и он расправил крылья, замедляя наше падение, а затем приземлился на корточки, удар от приземления потряс меня до глубины души.
— Святое дерьмо, — прошептала я, быстро моргая.
Волосы выбились из пучка и прилипли к лицу. А рукояти моих кинжалов, казалось, вонзились мне в ладони.
— Святое дерьмо, я не выронила свои кинжалы.
— Ты в порядке? — голос Зейна был более напряжённым, чем обычно, когда он отпустил меня, и я быстро повернулась к нему. — Тринити?
— Да, — убрав кинжалы в ножны, я осмотрела свои плечи. — Он меня не поцарапал. Я думаю, он пытался утащить меня. Спасибо, — я посмотрела на него снизу вверх. — Ты, наверное, только что спас мне жизнь.
— Думаю, я однозначно спас твою жизнь.
— Однозначно, — согласилась я, оглядываясь и понимая, что мы находимся в переулке рядом с пожарной лестницей. — А ты в порядке?
— Он попал мне в грудь.
Зейн посмотрел вниз и чертыхнулся.
Мой желудок упал, когда я потянулась к нему, беспокойство расцвело во мне.
— Насколько плохо?
— Не так уж и плохо, — сказал Зейн, отступая от меня. — Но мы должны вернуться. Мне нужно привести себя в порядок.
Обеспокоенная, я быстро согласилась и отчаянно попыталась игнорировать внезапный арктический взрыв, исходящий от Зейна.
Тонкая полоска света от двери ванной вырвала меня из сна, напомнив о том, что я заснула без Зейна.
По возвращению домой, он вымылся в ванной и объявил, что собирается лечь спать пораньше. Свет в гостиной погас, явный признак того, что он хотел побыть один, а я осталась в спальне, совершенно сбитая с толку. В отличие от всех предыдущих ночей, он не пришел ко мне в комнату, и мне потребовалась целая вечность, чтобы, наконец, заснуть.
Но либо он, либо Арахис были в ванной.
Сев, я вытащила ноги из-под одеяла. Цементный пол был прохладным под ногами, и я тихо подошла к ванной. Я положила руки на дверь.
— Зейн?
— Извини, — последовал грубый ответ несколько секунд спустя. — Я не хотел тебя будить. Возвращайся в постель.
Уголки моих губ опустились вниз. Он звучал… странно, его голос был скупым и гораздо напряжённее, чем обычно.
— Ты в порядке?
— Да, — рявкнул он.
Я прикусила губу. Ему было больно? Когда мы вернулись, он выглядел бледным, но настаивал, что с ним всё в порядке, и я интересовалась об этом раз пять. Зная, что, вероятно, не стоит этого делать, я всё же собралась и открыла дверь ванной.
То, что я увидела, было кровавым месивом. Зейн стоял перед зеркалом, полуголый, и он… Он что-то вытаскивал из своей груди… с помощью пинцета? На туалетном столике лежали окровавленные полотенца, а в стеклянной банке было что-то молочное.
— Боже милостивый, — воскликнула я.
— Чёрт возьми, Тринити, — прорычал Зейн, отворачиваясь от меня, он снова вернулся к моему полному имени. — Ты когда-нибудь слушаешься?
Не особо.
— Я волновалась.
— Со мной всё хорошо.
— Выглядишь ты не хорошо, — он был мертвенно-серого цвета, и его пальцы, скользкие от крови, дрожали вокруг серебряного пинцета. — Что случилось?
— Ничего страшного, — проворчал он, снова поворачиваясь к зеркалу.
— Не похоже, что это пустяки, — я придвинулась ближе к нему, радуясь, что вид крови не пугал меня, но то, что он пытался сделать со своей грудью, было пугающе. — Я могу помочь тебе?
— Да. Ты поможешь мне, вернувшись в кровать, — он обернулся и посмотрел с удивлением. — Это лицо Элмо[12] на твоих шортах?
— Не говори глупостей о моих шортах. — Мне их подарила Джада — подарок с приколом, но это были самые удобные шорты, которые у меня когда-либо были. — Послушай, я очень не хочу, чтобы ты потерял сознание или умер, пытаясь сделать себе операцию. Так что перестань вести себя как глупый альфа-самец и позволь мне помочь тебе.
Его спина напряглась, а потом он оглянулся на меня через плечо.
— Ты только что назвала меня глупым альфа-самцом?
— Да. Именно это я и сказала.
Один уголок его рта приподнялся, и он опустил голову, осматривая себя. Несколько прядей волос упали вперёд, закрывая его лицо.
— Этот чёртов имп попал мне в грудь.
— Я знаю, но рана должна была затянуться…
Потянувшись за полотенцем, он вытер кровь, сочащуюся из груди.
— Да, вот только один из его когтей сломался и застрял во мне. Я вытащил большую его часть.
По моим венам потёк лёд.
— У тебя… у тебя внутри застрял коготь импа?
— Ага, отсюда и пинцет.
Я не была уверена, насколько мне поможет моё зрение, но у меня должно было получиться лучше вытащить кусок, чем ему самому копаться в собственном теле.
— Дай мне пинцет. Тебе нужно вытащить этот кусок. Сейчас же.
Зейн резко повернул ко мне голову и посмотрел на меня так, словно у меня выросли две головы.
— Что? Я могу вытащить коготь. Мои попытки должны быть лучше, чем твоё копошение в самом себе.
— Уверена, что у тебя получится?
Я прищурилась.
— Может, я и наполовину слепая, но, без сомнения, я справлюсь с этой работой лучше, чем ты сейчас.
Он так долго смотрел на меня, что я подумала было, что он просто отправит меня обратно в постель, и если он это сделает, я ударю его. Но потом он проворчал:
— Хорошо, — повернувшись обратно к раковине, он включил воду и подставил пинцет под струю. — Коготь всего около дюйма длиной. Он чёрный.
Всего лишь дюйм длиной? Иисус. Я забрала у него пинцет, а затем внимательно осмотрела его грудь. Место, где он старался вытащить коготь, находилось выше правого соска, и он как раз был на уровне моих глаз.
Я прищурилась, не видя ничего, кроме изорванной плоти.
— Мне придётся…
— Я знаю, что тебе нужно сделать, — его тёплое дыхание затанцевало по моему лбу. — Просто сделай это.
Сделав неглубокий вдох, я положила пальцы по обе стороны от глубокого пореза и раздвинула края. Зейн зашипел, и я резко подняла голову. Его зрачки снова стали вертикальными.
— Прости, — прошептала я.
— Всё нормально.
Наклонившись, я попыталась не обращать внимания на мятный запах, который смешивался с металлическим запахом крови, пока я искала этот коготь длиной в дюйм.
— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы понять, что в тебе застрял коготь?
— Примерно тогда, когда я встал и подумал, что меня сейчас вырвет. Именно тогда я понял, что не исцеляюсь. Значит около часа назад.
— Ты копался целый час?
— Да.
— Это довольно ужасно, — когда я взглянула на него, то увидела, что крепко стиснул челюсти. Скользнув рукой по его коже, я потянула надрыв ещё немного.
— Прости.
— Перестань извиняться.
— Трудно перестать, когда я раздвигаю твою грудную клетку.
Он выдавил сухой смешок.
— Ты не раздвигаешь мою грудную клетку.
Через секунду я увидела маленький кусочек черноты, застрявший в середине розовой плоти.
— Так ты всё ещё злишься на меня?
— Злюсь на тебя за что? — спросил он.
— За то, что спрыгнула со здания? — я крепко ухватилась за пинцет.
— Я пытался забыть об этом, — сухо сказал он.
я подняла на него глаза. Я хотела спросить его, не пытается ли он забыть и то, что произошло потом. Вопрос обжёг кончик моего языка, но я проглотила его обратно.
— Я не сержусь на тебя, Трин.
Воодушевлённая тем, что моё прозвище снова вошло в обиход, я прерывисто вздохнула. Сосредоточившись на осколке когтя, я выставила пинцет вровень осколку и произнесла небольшую молитву.
— Сегодня ты не пришёл в комнату, чтобы пожелать мне спокойной ночи… или что-нибудь ещё.
Он немного помолчал, а потом сказал:
— Не потому, что я злился на тебя, — Зейн резко втянул воздух, когда я вставила пинцет в пинцет. — У тебя, и правда, очень твёрдая рука.
— Так и есть, — я прикусила губу. — Так почему же ты не пришел?
Я сомкнула острый конец пинцета вокруг края отломанного когтя.
— Не уверен, что хочу говорить об этом, когда ты копаешься в моей груди.
Несмотря на то, что это могло означать, его слова заставили меня усмехнуться, и я потянула за кусок когтя. Пинцет соскользнул, и Зейн дёрнулся.
— Прости.
Он сделал долгий, медленный вдох.
— Всё в порядке.
Я попробовала ещё раз, заставляя пинцет вцепиться в коготь.
— Я немного удивлена, что имп взял над тобой верх.
— Спасибо, что указала на это.
— Я просто лишь говорю.
— Я немного отвлёкся.
— Это не моя вина.
Я снова потянула и почувствовала, что коготь начал поддаваться.
— Я хочу сказать, что в этом частично виноваты мы оба, — Зейн напрягся.
Проклятый коготь не двигался с места.
— Насколько сильно ты отвлёкся?
Зейн колебался.
— Я думаю, ты могла… почувствовать, как я отвлёкся.
Рука замерла, и я посмотрела на него.
— Да, почувствовала.
Его щёки вспыхнули слабым румянцем.
— Ну, вот и ответ на твой вопрос.
Медленная улыбка тронула мои губы.
— Ты покраснел.
Он закрыл глаза.
— Знаешь, большинство людей не обратили бы на это внимания.
— Я не большинство людей.
— Я уже заметил. — Появилась ухмылка. — Я ещё не понял, хорошо это или плохо.
— Ух, ты, — пробормотала я и резко дёрнула. Коготь выскользнул, а Зейн выругался себе под нос. — Готово.
Отступив назад, я подняла коготь и сморщила нос.
— Это отвратительно.
— Спасибо тебе.
Он громко выдохнул и потянулся за полотенцами, но я опередила его.
Отложив пинцет в сторону, я подняла полотенце и остановила новый поток крови, который вытекал из него. Узловатая рана в груди уже затягивалась.
Он опустил руки по бокам, пока я вытирала кровь. Я быстро восстанавливалась, но то, как исцеление проходило у Стражей, было полнейшим безумием. Цвет уже возвращался к его лицу.
— Выглядишь намного лучше.
— Я и чувствую себя лучше.
Он поймал мой взгляд и удержал его, а затем его взгляд опустился, и я почувствовала напряжённость его взгляда, вплоть до кончиков пальцев ног. Прежде чем он снова поднял глаза на меня. Он обхватил меня рукой за запястье.
— У тебя все руки в крови.
Я ничего не сказала, когда он взял у меня полотенце, и не сопротивлялась, когда он отложил полотенце в сторону и повёл меня к раковине.
— Я сама могу помыть руки, — сказала я ему
— Я знаю, — он включил воду, открыл ящик тумбочки и достал оттуда тюбик с пенящимся мылом для рук. — Ты хоть немного поспала?
— Немного.
Я подняла глаза и увидела нас в отражении зеркала. Его голова была опущена, брови сосредоточенно нахмурены, пока он намыливал мои руки.
Я немного растерялась, глядя на наши отражения, он был намного выше и крупнее меня, белокурый и золотистый там, где я была темнее. Мой взгляд упал на наши руки, когда он скользнул ладонью по моим. Вода пузырилась розовыми и красными пузырями, стекая в канализацию. Он мыл мне руки, пока на них не осталось ни пятнышка крови, а потом достал из другого ящика чистое полотенце.
Вытирая мне руки, он отвернул меня от зеркала.
— Знаешь, насчет того о чём ты спрашивала раньше? — его руки оставили мои запястья и скользнули вверх по предплечьям. — О том, почему я не пришёл к тебе сегодня вечером?
Мое сердцебиение усилилось, и я кивнула.
— Я не пришёл, потому что сомневался, что смогу просто лежать рядом с тобой после того, что случилось на крыше, — его голос был глубже и гуще, а его руки сжали мои плечи. Он легко поднял меня и усадил на край туалетного столика. — И не прикасаться к тебе.
Жар вернулся, танцуя по моей коже.
— А что… а что, если я захочу, чтобы ты прикоснулся ко мне?
Его глаза вспыхнули ярким бледно-голубым светом.
— И видишь, в этом вся проблема.
— Почему?
Он поднял руки и запутался пальцами в моих волосах, убирая пряди с моего лица.
— Потому что мы не должны, Трин. Это всё усложнит. Посмотри на сегодняшний вечер, мы не обращали внимания на происходящее вокруг. Имп мог бы тебя забрать. Тебя могли ранить.
— Но не ранил же.
— Да, и этого не должно было случиться, — он взглядом изучал меня. — Мне следовало бы знать лучше, Трин. Я знаю, что происходит, когда не сосредоточен. Из нас получилась хорошая команда…
— Да, — вмешалась я, обхватив пальцами край туалетного столика. — Мы чертовски хорошая команда.
— Вот почему это было бы плохой идеей.
— А я думаю, что это чертовски хорошая идея.
Его смех был натянутым.
— Конечно, ты так думаешь, но дело не только в этом.
— Я не твой отец…
— Господи, надеюсь, что нет.
Я прищурила глаза.
— И я не Лейла, — сказала я, и что-то грубое промелькнуло на его лице, и исчезло раньше, чем я поняла, что это было. — Тебе просто нужно научиться быть многозадачным.
— И это всё? — он рассмеялся.
Я кивнула.
— Даже если я научусь этому, ты через многое прошла, — одной рукой он скользнул по моей шее. Кончики пальцев прошлись по линии моего подбородка. — Я старше тебя.
— Да ладно тебе. Ты едва ли старше меня.
Густые ресницы опустились, когда он провёл пальцами по моей скуле, вызывая у меня мелкую дрожь.
— Ты приехала сюда на поиски Миши, и доверяешь мне охранять тебя, пока ты это делаешь. Это чувствуется…
— Правильным, — услужливо подсказала я. — Потому что мне так кажется. Словно я была… — мои щёки вспыхнули. — Это кажется правильным, Зейн. Ты хочешь сказать, что это неправильно?
— Нет. Я не об этом. — Эти ресницы приподнялись, и эти бледные глаза впились в мои, вокруг его рта залегли тени. — Ты хочешь поцеловать меня снова, не так ли?
Каждый мускул в моём теле был напряжённым.
— Да. Я хочу…
Зейн поцеловал меня.
Сначала это был такой нежный, красивый поцелуй, его губы коснулись моих один раз, потом второй, а потом поцелуй стал глубже, и в нём не было ничего вопрошающего или неуверенного. Поцелуй был жарким, требовательным и обжигающим душу, грубая комбинация сдерживаемой потребности и взрывного желания.
Он притянул меня к самому краю раковины и сам придвинулся ближе, прижался всем телом к моим ногам, и когда поцеловал снова, то оставил меня бездыханной и беззащитной, словно я была проводом под током. Я обвила ногами его поясницу и скользнула рукой вниз по груди, помня о заживающей ране. Его рука скользнула под мою руку, вниз по спине, и я подумала, что, возможно, пьянею от его поцелуев.
А потом он поднял меня с раковины, отступая назад. Я схватила его за плечи, а потом запустила руки в мягкие пряди его волос. Он прикусил мои губы, когда врезался в стену, и я рассмеялась в ответ на его поцелуй, а он зарычал на меня. Каким-то образом мы добрались до спальни, где он положил меня на кровать и накрыл своим большим и тёплым телом.
Спальня была освещена светом из ванной комнаты. Я протянула руку и коснулась его лица. Он повернулся к моему касанию, ткнулся носом в мою ладонь и вздрогнул. Когда он открыл глаза, я могла поклясться, что они светились.
Долгое время никто из нас не двигался и не произносил ни слова, и я поклялась Богу, что если Арахис решит выскочить прямо сейчас, я найду способ вернуть его к жизни, чтобы просто убить.
Арахис не появился, но неподвижность Зейна начала меня беспокоить.
— Зейн?
В горле у него пересохло.
— Я должен тебе кое-что сказать.
— Что? — я глазами изучала его лицо, проводя пальцами по изгибу его щеки.
Он повернул подбородок, целуя кончики моих пальцев.
— Я… Я никогда не делал этого раньше.
Мои пальцы замерли. Всё мое тело окоченело, когда его слова дошли до меня.
— Ты хочешь сказать… ты этого не делал?
— Ну, я делал это. Я делал… кое-что, но у меня не было секса, — он взглядом отыскал мои глаза, и на его лице появилась лёгкая усмешка. — Теперь ты, кажется, лишилась дара речи.
Я моргнула.
— Прости. Я не хотела, но я просто в шоке. Я имею в виду, ты… это же ты. Ты красивый и умный. Ты добрый и веселый и…
— И раздражающий.
— Да, но…
— И властный.
— И это тоже, но…
— Но я всё ещё не сделал этого, — сказал он.
— Почему? — спросила я, а потом сразу же почувствовала, какая я задница, что интересуюсь этим. — Прости. Мне не следовало спрашивать об этом.
— Всё в порядке. Я… я просто не делал этого.
Я была потрясена, но в то же время… испытала некоторое облегчение.
— Я тоже не занималась этим.
Медленная, душераздирающая улыбка тронула его губы. Настоящая, и это была такая улыбка, которая могла разбить сердца и восстановить их.
— Я не знаю, куда это ведёт, — сказала я, проследив по изгибу его плеча. — Я просто знаю, что ты мне нравишься, Зейн. Ты мне очень нравишься, и это не имеет ничего общего со всем остальным, что происходит. Я хочу тебя, но мы… мы не должны этого делать.
— Нет, не должны, — он опустил голову и поцеловал меня в уголок рта, а потом снова заговорил. — Но есть и другое… то, что мы можем сделать.
И на этот раз, когда Зейн целовал меня, он пил из моих губ, пил из моих стонов, проводя большим пальцем по моей щеке, обводя скулы. Его прикосновение было лёгким, как пёрышко, но я беспокойно пошевелилась. Похоть пронзила мою кожу, когда он провёл кончиками пальцев вниз по моему горлу, по плечу. У меня вырвался тихий вздох.
Я не лгала, когда говорила, что он мне нравится — что он мне очень нравится, и это знание, это чувство немного пугало меня. Он был первым парнем, к которому меня по-настоящему тянуло, но всё было куда серьезней. Меня тянуло в нем всё: его сила и доброта, его убеждения, даже те, что шокировали меня вначале, и его сообразительность. Его врождённая заботливость, и даже когда он сомневался в себе, она каким-то образом делало его… человеком для меня.
Что-то ещё задержалось на задворках моих мыслей, чувство близости с ним, многие сдвинутые части мозаики, наконец, встали на свои места.
Это просто ощущалось правильно.
Зейн ощущался правильно.
Он медленно провёл рукой по центру моей груди.
— Ты даже не представляешь, как долго я думал об этом.
Я положила руки ему на бока, двигая их к спине, разминая связки скрученных мышц. Он положил руку мне на бедро и потянул вниз, вдоль кровати. Затем он поднялся надо мной, одной рукой поддерживая свой вес. Используя одно бедро, он раздвинул мои бёдра, а затем опустился сам. Жёсткие линии прижимались к мягким, и когда он медленно, волнообразно двигался по мне, я ахнула и напряглась от удара удовольствия, который он послал через меня.
— Так нормально? — спросил он.
— Да. Да. Полностью.
Он усмехнулся мне в губы и снова качнул бёдрами. Следуя его примеру, я приподняла свои, когда он повернул голову, оставляя поцелуи на моей щеке, которую он ласкал несколько мгновений назад.
— Ты уже думала об этом? О нас? Интересно, на что это будет похоже?
— Да, — прошептала я, раздвигая ноги и баюкая его тело. — Думала.
Второй рукой он скользнул вверх по моему бедру, вверх по животу. Он остановился прямо под моей грудью, проведя большим пальцем по возвышенности. У меня перехватило дыхание, когда его поцелуи снова достигли уголка моего рта. Я слегка повернула голову. Наши губы встретились.
— Тебе не стоит беспокоиться, что это зайдёт слишком далеко, — сказал он.
Я пальцами впилась в его кожу.
— Я не беспокоюсь. А ты?
— Всегда, — пробормотал он, и прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, он приблизил голову к моему плечу и шее. Опустив руки на мои бёдра, он уткнулся носом мне в шею. Он позволил себе поднять выше руку, почти достигнув вершины моей груди.
Я не двигалась, ничего не говорила. Просто ждала… ждала, что он будет делать.
— Ты скажешь мне, когда остановиться, и я остановлюсь.
— Я знаю, — мой голос был хриплым, грубым. — Я… я доверяю тебе.
Зейн замер, а потом отстранился. На мгновение я испугалась, что сказала что-то не то, но потом его руки потянулись к подолу моей рубашки.
— Я хотел бы увидеть тебя, прикоснуться к тебе… попробовать тебя на вкус.
Его слова вызвали во мне тёмную дрожь.
— Да.
Он поднял мою рубашку, и я поднялась на дрожащих локтях, когда он стянул её через голову, а затем мои шорты полетели следом. Его резкий вдох затерялся в стуке моего сердца. Я снова легла, оставшись только в тонком белье, зная, что его глаза Стража могут видеть всё, и я боролась с желанием прикрыть грудь.
— Ты прекрасна, Тринити.
Затем он опустил голову, проводя языком по особенно чувствительной части моего тела, заставив меня застонать и сжать его плечи. Он засмеялся, уткнувшись мне в грудь, но смех быстро перешёл в стон, когда мои руки двинулись дальше на юг, прижимаясь к его животу. Его кожа ощущалась как атлас, натянутый на камень, и я была очарована тем, как его мышцы напряглись под моими прикосновениями.
Я подняла взгляд, когда мои пальцы пробежались по его жёстким рельефным мышцам.
— Ты само совершенство.
— Ммм? — он надавил ниже, двигая рукой, а затем он языком коснулся моей груди. — Ты хочешь, чтобы я остановился?
— Нет. Нисколько. Даже отдалённо.
— Это лучшее, что я слышал за весь год.
Мой смех закончился вздохом, когда Зейн перекатил меня через себя и сел, мои колени скользнули по обе стороны его бёдер, и он притянул меня к себе на колени. Я ахнула, когда самая мягкая часть меня прижалась к самой твёрдой его части. Он всё ещё был в пижамных штанах, а я всё ещё была в нижнем белье, но я чувствовала каждый дюйм его тела.
Он пальцами прошелся по моим волосам, и рукой обхватил мой затылок. Он притянул мой рот к своим губам и поцеловал меня, когда я сжала его плечи, позволяя себе устроиться в нём. Его ответный стон послал по мне ударные волны.
— Это очень не похоже на Стража, — прошептала я.
Рука на моём бедре напряглась.
— Ты была бы шокирована всем тем, что сейчас творится в моей голове, и это очень не похоже на Стража.
Я вздрогнула, чувствуя головокружение, тепло и жизнь.
— Тогда покажи мне.
И он показал.
Я откинула голову назад, а дыхание стало прерывистым. Его руки и рот были жадными, и мне это нравилось. Нижняя часть моего тела начала двигаться крошечными кругами, и, боже мой, мне показалось, что я чувствую его пульс сквозь хлопок штанов.
Я не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя так, точно не с Клеем, и не когда я сама касалась себя. Это было… Боже, это было намного больше; казалось, что расплавленная лава бежала по моим венам. Желание закрутилось внутри меня, оставляя меня чувствовать себя неуправляемой и ошеломлённой.
Я выгнула тело в его объятиях, желая его так сильно, что это почти пугало меня, но я доверяла ему. Я доверяла ему во всём.
И когда его рот коснулся моей груди, а язык прошёлся по моей коже, я перестала думать. Всё дело было в чувствах, и необузданные, восхитительные ощущения пронизывали меня до глубины души, согревая и увлажняя.
Я руками заскользила по его прессу, который напрягся и вздрогнул. Мои бёдра качнулись к нему, и когда он прошептал мне на ухо, его голос был густым, дымным. Я задыхалась у его рта, мои пальцы дрожали, пока они скользили по его коже, и я обхватила пояс его брюк. Он тоже схватил их, отталкивая ткань вниз, и поднявшись ровно настолько, чтобы спустить материал до бёдер, и тогда между нами ничего не осталось.
— Боже, — он зарычал мне в рот.
Он стиснул моё бедро, побуждая меня двигаться, взять то, что я хотела, но я не нуждалась в уговорах. Я телом прижалась к нему, и он прижался ко мне. Жар его тела, трение и влажность, и то, как он покусывал мои губы — всего этого было слишком много и недостаточно. Напряжение между моими ногами быстро нарастало, перехватывая дыхание, шокируя меня. Спираль затянулась глубоко внутри меня, и наши движения стали почти неистовыми. Его одобрительный рык обжёг мою кожу, разжигая огонь, и я кончила в ослепительном порыве, мышцы напряглись и расслабились одновременно. Никогда, никогда я не чувствовала ничего столь сильного, столь восхитительно уничтожающего.
Зейн быстро последовал за мной, хриплый, душераздирающий крик заглушил мои крики, когда освобождение сотрясло нас, а затем его рот оказался на моём, и он поцеловал меня, и он продолжал целовать меня, как будто хотел не просто попробовать меня на вкус, но поглотить всё мое существо, и я… я хотела быть поглощённой.
Я даже не знала, что меня могли так целовать.
Не знаю как, но мы оказались на боку, наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, ноги переплелись, и он обнимал меня. Я сомневалась, что когда-нибудь смогу нормально дышать, пока мы лежали там, моё сердце всё ещё колотилось.
— Это было… — я прочистила горло. — Я не знала, что это может быть так, даже не занимаясь этим.
Руки Зейна напряглись, и он притянул меня к своей груди, плоть к плоти.
— Я тоже не знал.
Я улыбнулась, и когда он снова поцеловал меня в уголок губ, моя улыбка стала шире. Он направил мою голову к местечку чуть ниже его подбородка, и я была окружена его теплом.
Я понятия не имела, сколько прошло времени, но почувствовала, как меня тянет ко сну.
— Ты… Ты останешься со мной на ночь?
Он губами коснулся моего лба.
— Спи, Трин. Я никуда не уйду.
— Есть новости? — спросила Джада в трубку, пока я рылась в привезенной с собой одежде, пытаясь найти что-нибудь подходящее для встречи с ведьмами.
Мне казалось, что мне нужно надеть что-то тёмное и крутое.
— Позавчера вечером видели Баэля.
Я прижала телефон к плечу. Я не сказала Джаде, что сегодня вечером мы встречаемся с ведьмами или что работаем с демонами. Я сомневалась, что она поймёт это, ведь я саму себя едва понимала.
— Мы ждём информацию, которая подскажет нам, где его найти. По крайней мере, я на это надеюсь, потому что не могу себе представить…
Я опустилась на колени и закрыла глаза.
— Я знаю, — тихо сказала Джада. — Хорошая новость в том, что ты всё ещё чувствуешь связь, верно?
— Да.
— А это значит, он всё ещё жив, и это единственное, что сейчас имеет значение.
Я прочистила горло, и открыла глаза.
— Как Тай? Тьерри и Мэтью?
— Тай, как всегда, удивителен, — ответила она после недолгого молчания. — С Тьерри и Мэтью всё в порядке, но они скучают по тебе.
— Я тоже по ним скучаю. А Тай не скучает по мне?
Джада рассмеялась.
— Тай скучает по тебе, дурочка.
— Ему лучше скучать. Всё ещё никаких нападений или чего-то подобного?
— Тихо, как в церкви, — сказала она, и я нахмурилась, поскольку Арахис прошёл через стену и мой чемодан, перемешивая одежду. — Утомительно нормально здесь.
Я не смогла сдержать улыбку, которая появилась на моём лице.
— Это отстой… для тебя.
— И для тебя, когда вернёшься, — напомнила она мне.
Странная боль пронзила грудь, и я взглянула на приоткрытую дверь спальни.
— Тогда отстойно и для меня.
— Как там Зейн?
Я прикусила нижнюю губу, вспомнив о прошлой ночи, о том, как он прикасался ко мне и заставлял меня чувствовать, как он обнимал меня всю ночь. Лицо вспыхнуло от страстных воспоминаний, и я сразу же порадовалась, что мы с Джадой не разговариваем по «ФейсТайм».
Зейн пробыл со мной всю ночь, и ограничился не только этим, он поцеловал меня сегодня утром — поцеловал так сладко, что от одной только мысли об этом у меня в груди словно раздулся воздушный шарик.
А потом он приготовил мне завтрак — вафли с беконом, и мне захотелось оставить его у себя навсегда.
— Тринити?
— Он хорош, — сказала я, понизив голос, потому что он был в ванной, принимал душ.
— Держу пари, что да.
Я хихикнула, желая рассказать ей всё, но понимала, что сейчас не время. Кроме того, я знала, что у неё возникнут вопросы, на которые я не смогу ответить. К примеру, таких, означала ли прошлая ночь, что таких ночей будет больше? Значит ли это, что мы были вместе? Я не знала. Мы не говорили об этом.
— Заткнись… подожди минутку, — я опустила трубку и увидела, что Арахис направляется в ванную. — Арахис! Даже не думай об этом!
Призрак вскинул руки и, размахивая руками, бросился на кровать. Он погрузился в неё, исчезая.
— Что он делает? — спросила Джада.
— Он чёртов засранец.
— Я не засранец, — откуда-то из кровати донесся приглушённый голос Арахиса. — Мне нужно в ванную.
— Арахис, во-первых, здесь две ванные комнаты, но самое главное, ты чертовски мёртв и тебе не нужно в ванную.
— Может, мне стоит отпустить тебя, — сказала Джада, и я вздохнула. — Позвони мне завтра, ладно?
— Хорошо. Созвонимся позже, — я бросила телефон на кровать, и голова Арахиса вынырнула наружу. — Веди себя нормально.
Он улыбнулся мне, хотя на самом деле это была просто гримаса, обнажающая все его зубы.
Покачав головой, я вернулась к своей одежде. Я взяла чёрную майку. Это был один из тех стилей Hi-Lo[13], когда спереди подол был короче, и длиннее сзади.
— Как насчёт этого? — спросила я у Арахиса.
Он склонил голову набок.
— Почему ты думаешь, что я знаю, что надеть на встречу с ведьмами?
— Я не знаю.
Я вздохнула, плюхнувшись на задницу.
— Не могу поверить, что ведьмы существуют, — голова Арахиса была всё ещё единственной видимой частью его тела. — А ещё, я до сих пор не могу поверить, что всё ещё чему-то удивляюсь.
— Я тоже, — согласилась я.
— И я не могу поверить в то, чем вы двое вчера ночью занимались.
Мои глаза распахнулись, и я понизила голос.
— Ты что, подкрадывался к нам?
— Нет. Да ладно тебе. Это было бы отвратительно, — он умолк. — Но где бы я не находился в этом месте, я везде слышу вас.
О, Боже мой.
Дверь ванной комнаты открылась, и я оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть Зейна без рубашки. Он выходил из ванной, подсушивая полотенцем мокрые волосы. На нём были спортивные штаны, которые стали влажными в… интересных местах, от чего я посчитала, что он не нашёл времени, чтобы насухо обтереться.
Он взглянул на меня.
— Что ты делаешь?
— Решаю, что надеть сегодня вечером, — я подняла майку, изо всех сил стараясь вести себя так, как будто всё было совершенно нормально. — Как ты думаешь, это подойдёт?
Одна сторона его губ приподнялась.
— Ты можешь носить всё, что захочешь, Тринити.
— Мне нравится, как он произносит твоё имя, — заметил Арахис.
Так что я была не единственной, кто думал, что он произнёс моё имя очень интересным способом.
— Да, но я не хочу выделяться.
— Не думаю, что это возможно.
Я опустила майку, ухмыляясь, как маленький идиотка. Когда он повернулся и направился к своему шкафу, я с такой жадностью его рассматривала, что Арахис хихикнул.
— С твоей грудью всё в порядке? — спросила я.
— Да, я помазал кое-чем сегодня утром на всякий случай, но всё в порядке, — он вытащил чёрную рубашку и надел её через голову. Вот и всё. Парням так просто выбирать одежду. — Я подумал, что мы могли бы отдохнуть сегодня вечером, после того, как ты нанесёшь визит.
— Серьёзно? А в чём состоит отдых?
Я мельком взглянула на кровать и почувствовала, как всё моё тело вспыхнуло.
Мне, и правда, нужно было взять себя в руки.
Он направился к двери, держа в руке джинсы.
— Да, мы можем где-нибудь перекусить.
Меня охватило возбуждение. Я собиралась повидаться с ведьмами и пойти поужинать с Зейном, как нормальный человек, как…
Я оборвала себя раньше, чем позволила этой мысли закончиться. Опустив глаза, я сложила майку.
— Я бы с удовольствием, но если ведьмы дадут нам информацию, мы…
— Мы будем действовать незамедлительно, — согласился он.
Я позволила себе улыбнуться.
— Хорошо.
— Хорошо, — Зейн помедлил у двери. — Ты скоро будешь готова?
Я кивнула.
— Я буду ждать тебя, — сказал он, закрыв дверь за собой.
Как только он ушёл, я позволила себе упасть лицом вниз на свой чемодан.
— Мне кажется, он тебе нравится, — прошептал Арахис.
Я застонала.
— Я думаю, он тебе очень нравится.
— Заткнись, — сказала я, закрыв глаза.
— Я думаю, он тебе очень-очень нравится, — пропел Арахис, и я не смогла ничего сказать, потому что, без сомнений, это было правдой.
Мне нравился Зейн.
Очень нравился.
Поездка в Бетесду заняла больше времени, чем мы ожидали, из-за плотного движения между двумя городами. Когда мы приехали, уже наступила ночь, и Рот ждал нас на парковке. Как обычно он был одет во всё чёрное. И он был не один.
С ним была Лейла.
Я решила надеть леггинсы с черепами, которые, как мне показалось, подходили для встречи с ведьмами, и чёрную майку, но увидев Лейлу в бледно-голубом платье, струящемся и с цветочным принтом, я пожалела, что не выбрала что-нибудь… более милое.
Я вздохнула. Теперь уже было поздно.
И, кроме того, я не смогла бы спрятать свои клинки в таком платье.
— Какого чёрта? — пробормотал Зейн, выключая двигатель.
Он открыл дверь и вышел, я последовала его примеру.
Рот с Лейлой подошли к нам, они держались за руку. Зейн обошёл «Импалу» спереди.
— Привет, — сказала я, неловко махнув демонам в приветствии рукой.
Рот широко улыбнулся мне, а вот Лейла ответила мимолетной напряжённой улыбкой.
— Я останусь здесь, — объявила Лейла, невинно улыбаясь Зейну. — Составлю тебе компанию.
Ой-ой.
Челюсть Зейна работала сверхурочно, как будто он собирался сломать несколько коренных зубов.
— Просто чтобы предупредить вас, Баэля видели две ночи назад на площади Франклина. Мы патрулировали там, но не видели его.
— Он был с кем-то, но мы пока не знаем с кем, — добавила я. — Мы ждём новостей.
— Довольно странное место для него, — подметила Лейла, она нахмурила свои бледные брови, посмотрев на Зейна. — Мне кажется, что я никогда не видела там демонов во время патрулирования.
— Ты патрулировала?
Она кивнула.
— Я обычно… помечала демонов, чтобы Стражи могли легко найти их, когда охотились.
Я изумлённо уставилась на неё.
— У меня так много вопросов.
— Способность Лейлы видеть души также означает, что если она прикасается к демону, то освещает его для нас, Стражей. Придаёт им сияния, — ответил Зейн, скрестив руки на груди. — Интересно, сможешь ли ты его увидеть?
— Даже не знаю.
— Это не действует на демонов вроде Рота, — объяснила Лейла. — Но работает на остальных демонов нижнего уровня. Я помечала их, а Зейн охотился на них позже.
— Ах, старые добрые времена, — промурлыкал Рот с улыбкой. — Правда же?
Лейла пристально смотрела на Зейна, который смотрел куда-то за спину Рота.
— Ты раньше охотилась на демонов? — спросила я, совершенно сбитая с толку, потому что, хотя она и была наполовину Стражем, она также была наполовину демоном.
— Да. Я помечала каждого с кем пересекалась, независимо от того, что они делали, — объяснила она. — Я всё ещё патрулирую. Мы с Ротом делаем это вместе, но теперь я помечаю только тех демонов, которые деятельно плохи.
— Вообще-то я не патрулирую, потому что мне плевать, что делают демоны, — Рот усмехнулся. — Я просто хочу убедиться, что с Лейлой всё в порядке. Как бы там ни было, мы должны приступать к делу.
Всё ещё не понимая, что происходит между Зейном и Лейлой, но чувствуя, что он даже отдалённо не рад её присутствию, я протянула руку и коснулась руки Зейна, привлекая его внимание. Когда я заговорила, то старалась говорить тихо.
— Ты в порядке?
Он пристально посмотрел на меня и коротко кивнул.
— Всегда.
Не уверенная, что поверила ему, я взглянула на Лейлу и Рота и обнаружила, что они оба внимательно наблюдают за нами. Рот, казалось, забавлялся, но Лейла смотрела на него… неуверенно и словно хотела… убрать мою руку с руки Зейна.
— Все нормально, — сказал Зейн.
Я пристально посмотрела на него, а потом кивнула.
— Ну, вы двое повеселитесь.
Рот вскинул брови.
— Наверное, нам лучше покончить с этим как можно скорее.
Повернувшись всем телом к Лейле, он провёл пальцами по её подбородку и отвёл её голову назад. Он поцеловал её, и, боже, он поцеловал её. Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули, и я отвела взгляд, пока Рот не сказал:
— Готова?
Я пребывала в смятении, потому что чувствовала, что должна сказать что-то Зейну перед уходом, но что? Я понятия не имела, и не то, чтобы я собиралась поцеловать его или он собирался поцеловать меня так же — хотя это было бы неплохо, — поэтому я повернулась и пошла туда, где ждал Рот.
— Трин, подожди секунду, — окликнул Зейн.
Моё глупое сердце слегка подпрыгнуло в груди, я обернулась и увидела, что он направляется ко мне.
— Да?
— Клинки у тебя с собой — когда я кивнула, он внимательно посмотрел мне в лицо. — И что я говорил раньше?
— Воспользуйся благодатью, если придётся, — прошептала я, полностью осознавая, что Лейла и Рот, возможно, всё ещё слышат меня.
— Хорошо, — его грудь поднялась, когда он посмотрел на Рота, а затем снова перевел взгляд на меня. — Жаль, что я не могу пойти туда с тобой.
— Мне тоже жаль, — пробормотала я.
Он открыл рот, как будто хотел сказать что-то ещё, но затем криво улыбнулся мне и переключил своё внимание на меня.
— Подстрахуй, Рот.
— Само собой, — последовал ответ принца-демона.
— Мне пора идти, — сказала я ему, немного разочарованная тем, что меня даже не обняли, но в тоже время я полностью осознавала, что у нас есть зрители. — Я скоро вернусь.
Зейн дал мне отойти всего на шаг, но потом схватил за руку и притянул назад. У меня перехватило дыхание. Прежде чем я успела догадаться, что он делает, он опустил голову и прошептал:
— Береги себя.
Потом я почувствовала его губы на своём виске, и я на мгновение закрыла глаза. Это был сладкий, быстрый поцелуй, но он что-то значил для меня. Когда я открыла глаза и отстранилась, то увидела тепло в его бледных глазах. Я подумала, что, может быть, для него это тоже что-то значит.
Чувствуя нелепое головокружение, я кивнула и, развернувшись, поспешила к Роту.
Принц-демон поднял брови, глядя на меня, а затем элегантно развернулся.
— Следуй за мной, моя святоша.
Я нахмурилась, глядя ему в спину, но не отставала, когда мы вышли из крытой парковки. Улицы были освещены яркими фонарями.
— Значит, мы идём в клуб? — спросила я, понимая, что мы идем через улицу, в сторону отеля.
— Скорее в ресторан. Это частное заведение, — он подошёл к двери раньше меня, и придержал её открытой для меня. — Возможно, это не то, чего ты ожидаешь.
Итак, уже было не то.
Войдя в вестибюль отеля, я подняла глаза на серебряные потолочные лампы, которые отбрасывали отблески на чёрный мраморный пол, напоминая мне лунный свет. Рот повёл нас к лифту, и тот открылся раньше, чем мы дошли до него. Я посмотрела на Рота.
— Жутко, — сказал он с усмешкой.
Я прищурила глаза, и он усмехнулся, когда мы вошли в лифт, и как только он нажал кнопку тринадцатого этажа, я моргнула.
Я повернулась к нему.
— Я думала, в отелях нет тринадцатого этажа.
— В этом есть.
Ладно. Это было жутко, но как только двери закрылись, я посмотрела в угол, куда отступил Рот.
— Можно тебя кое о чём спросить?
— Конечно.
— Что было между Зейном и Лейлой?
Он снова вскинул брови.
— С чего ты взяла, что между ними что-то было?
— Кроме явно неловкой встречи у тебя дома и того, что только что произошло? Зейн выглядел так, словно предпочёл бы спариться с дикобразом, чем ждать с ней.
Рот моргнул.
— Хорошая картинка.
Покачав головой, он скрестил руки на груди, и именно тогда я заметила татуировку на его бицепсе. Я прищурилась. Татуировка напоминала… котенка, свернувшегося в маленький комочек? Это не может быть верным. Демоны с татуировками котёнка? Моё зрение становилось всё хуже.
— Что ты о них знаешь? — спросил Рот.
Огромное чувство беспокойства расцвело в моём животе.
— Я знаю, что они выросли вместе и, что он… он чувствует себя виноватым из-за того, что никогда не принимал её демоническую сторону.
— Это он тебе сказал?
Я кивнула.
— И он рассказал мне, что случилось с ней… что сделал её клан, и что это была его вина.
На его челюсти напрягся мускул.
— Он сказал тебе причину, по которой это произошло?
Я покачала головой.
— Только то, что он чувствует себя ответственным.
— Конечно, нет, — пробормотал он, лифт остановился, и двери открылись. — Мы закончим этот разговор позже.
— Но…
— Потом, — повторил он, выходя в коридор. — Ну же, Тринити. Нам нужно сосредоточиться, и если у нас будет этот разговор, твои мысли будут не в нужном месте.
Я хотела надавить, но он был прав, и я оставила этот вопрос на время. Коридор, по которому мы шли, был длинным и узким, и когда Рот повернул направо, я увидела нечто похожее на ресторан, заполненный людьми.
Рот одарил меня быстрой усмешкой.
— Я же говорил, что это не то, чего ты ожидала.
— Ты определённо был прав, — пробормотала я, обратив своё внимание на молодую женщину, стоявшую у стойки администратора.
Она едва взглянула на меня, сосредоточившись на Роте, её и без того тонкие губы стали несуществующими.
— Опять ты.
— Ровена, соскучилась по мне? — Рот улыбнулся, положив руки на подставку для посетителей. — Я скучал по тебе.
— Нет, — сказала она, отступая от него. — Я не скучала по тебе. Ты здесь, чтобы увидеть Фэй?
Рот кивнул и выпрямился.
Женщина вздохнула так громко, что, возможно, сломала ребро в процессе.
— Следуйте за мной.
Ровена провела нас через лабиринт столов, мимо людей, которые выглядели, ну, нормальными людьми. Они все уставились на Рота, как будто точно знали, кто он такой, и никто из них не казался слишком взволнованным, придвигая свои стулья, давая ему больше пространства.
Я не знала, чего именно ожидать. Ладно. Я ожидала увидеть женщин в длинных чёрных платьях и мужчин в мантиях, скандирующих мистические слова и костры — много костров. Я не ожидала, что это будут люди в джинсах и летних платьях, и они будут есть жареных кальмаров.
Я была немного разочарована.
Мы подошли к круглой кабинке, которую занимала симпатичная молодая женщина с короткими тёмными волосами. Она подняла глаза, когда Ровена доставила нас туда, удивление отразилось на её лице, быстро сменившись настороженностью.
— Привет, Фэй, — сказал Рот.
— Рот, — женщина начала вставать. — Вот это сюрприз… Ох!
Что-то случилось.
Что-то очень странное.
Одна… тень уплыла от её тела, распадаясь на миллион крошечных чёрных точек. Они упали на пол и закружились вместе, кружась и поднимаясь обратно, вместе образуя…
— Срань господня.
Я отпрыгнула назад, прижав руку к груди, когда моя благодать вспыхнула во мне, и огромная змея, по меньшей мере, десяти футов длиной и шириной с меня, появилась не более чем в футе от меня.
Змея бросилась на Рота, её толстое тело извивалось и изворачивалось, когда она положила свою ромбовидную голову на плечо Рота, её красный язык метался туда-сюда, виляя.
Змея не пыталась убить меня.
И Рота тоже.
У меня отвисла челюсть. Змея напомнила мне счастливую собаку, если счастливая собака была гигантской долбаной змеёй, но она извивалась, стуча хвостом по полу. Подождите. У змей есть хвосты? Я понятия не имела, но чувствовала, что мне нужно сесть.
— Эй, девочка, скучаешь по мне? — Рот почесал голову гигантской змеи. — Знаю. Прошло слишком много времени.
Я медленно моргнула.
— Это… это гигантская змея.
— Да, — Рот поцеловал её в нос. — Это Бэмби.
— Змею зовут Бэмби? — пискнула я.
— Я тащусь от Диснея, — ответил он, и это меня ещё больше встревожило. — Она одна из моих фамильяров, но сейчас она одолжена этой ведьме…
— Мы так не договаривались, — сказала Фэй, но тут же замолкла, когда Рот послал ей взгляд, которого я не видела.
Фамильяр? Святой Моисей, я читала о них, но, конечно же, никогда не видела ни одного. Они выглядели как татуировки, когда отдыхали, но сходили с кожи и становились живыми при вызове. Они были только у самых могущественных Верховных демонов.
Мой взгляд метнулся к его руке. Татуировка котёнка всё ещё была там. Это тоже был фамильяр? Котёнок?
— Бэмби, это Тринити. Она мой друг, — продолжал Рот, пока змея извивалась, а затем повернула своё длинное, толстое тело ко мне.
Мои глаза широко распахнулись.
— А что мы делаем с друзьями? — спросил Рот. — Мы их не едим, Бэмби.
— Она… она ест людей? — спросила я.
— Она ест всё подряд. Иногда демонов, иногда людей. Она не ела ангелов. Пока что. С другой стороны, Тампер поджарил Альфу, — ответил Рот.
— Тампер?
Усмехнувшись, Рот задрал рубашку, и вся его тонкая талия стала ярко-синей и золотой…
— О, Боже мой, это дракон? — прошептала я.
Он подмигнул мне.
— Так и есть, — он опустил рубашку. — Присаживайся, Тринити.
Отодвинувшись подальше от Бэмби, я скользнула в кабинку и села напротив Фэй, а Рот сел рядом со мной. Секунду спустя Бэмби плюхнулась на колени Рота, и я отодвинулась как можно дальше, когда змея уставилась на меня своими нечестивыми красными глазами.
— Чем я могу тебе помочь, Рот? — спросила Фэй, с любопытством глядя на меня.
— Нам нужна информация, — ответил он, лениво поглаживая Бэмби по голове.
— Это я уже поняла, — она убрала короткую прядь волос с уха. — Мне очень жаль. Я не хочу показаться грубой, но кто ты?
— Друг Рота, — сказала я, подумав, что это была фраза, которую, как мне раньше казалось, я никогда скажу и, судя по тому, как ухмылялся демон, он полностью наслаждался этим заявлением. — Я ищу друга. Стража, которого похитил демон.
— Демон, который внезапно стал очень активным в городе, — добавил Рот. — Его зовут Баэль.
— Ты же знаешь, что мы редко… общаемся с демонами.
Она потянулась за бокалом красного вина, её рука слегка дрожала.
Фэй нервничала.
— Я знаю, что ты общаешься с демонами и всякими другими существами во благо ковена, — спокойно ответил он. — Так что давай прекратим политическую блаженную чушь о том, что вы хорошие ведьмы, которые поклоняются деревьям и держатся за руки, распевая «Кумбая».
Мои брови поползли вверх.
— Мы оба знаем, что всё совсем иначе, — сказал он, и дразнящая улыбка исчезла с его губ. — Большой отряд людей напал на поселение Стражей. Они работали с Баэлем, а он никак не мог овладеть ими всеми.
— И тут возникает вопрос, как один демон смог собрать небольшую армию людей, готовых умереть за него, — вмешалась я. — Полагаю, я знаю ответ.
Фэй оцепенела.
— Как и я, — Рот подался вперёд. — Может быть, ваш ковен помог какому-нибудь демону в вопросе колдовских чар? Возможно, те, которые позволяют вам контролировать людей? И давайте не будем делать вид, что такого заклинания не существует.
Она поджала губы.
— Есть такое… заклятие, заклинание. Оно не часто используется и, как правило, запрещено.
На мгновение меня отвлёк звук заработавшего рядом маленького двигателя. Я посмотрела на Бэмби. Это змея… мурлыкала?
Бэмби посмотрела на меня, показав раздвоенный язык.
Ладушки, тогда.
— Но вам нравится делать то, что запрещено, — возразил Рот. — Ты помогла Баэлю с этим заклинанием?
Отпив вина, она тряхнула головой, и с трудом сглотнула.
— Ты не Страж, — сказала она мне.
— Нет, не Страж.
— Так почему тебя волнует нападение на поселение Стражей? — спросила она Рота.
— Разве я сказал, что меня это волнует?
Я бросила на него испепеляющий взгляд.
— Твой ковен помог Баэлю с этим заклинанием? — спросил он.
— Даже если и так, а это «если» под большим вопросом, мы не несём ответственности за то, что он сделал с заклинанием, — сказала она.
Я нахмурилась.
— Не несёте ответственности? Это всё равно, что поджечь куст и уйти от него, а потом этот огонь распространится на жилой дом и уничтожит всё здание. Вы не хотели, чтобы это произошло, но вы всё ещё несете ответственность. А что, по-твоему, он собирался делать с таким заклинанием? Использовать его, чтобы убедить группу людей заняться благотворительностью?
Рот фыркнул.
Ведьма крепче сжала бокал.
— Мне уже надоел этот разговор, Фэй, — Рот откинулся назад. — Твой ковен контактировал с Баэлем?
Она долго молчала.
— Ты хоть понимаешь, как это может отразиться на нас, если станет известно, что мы разглашали… чужую деятельность
Рот продолжил гладить Бэмби по голове, поглядел на меня и улыбнулся.
— А ты понимаешь, что мне наплевать на то, что на тебя обрушится? Ты должна больше волноваться о том, как бы ни испортить со мной отношения.
— Ну, конечно, но…
— Но чего ты не понимаешь, так это того, что ты действительно не хочешь навлечь неприязнь с её стороны, — продолжил он, и я подняла руку, пошевелив пальцами. — Отвечай на этот чёртов вопрос.
Фэй долго смотрела на меня, а потом вздрогнула.
— Просто чтобы ты знал, я посоветовала ковену не помогать никому с таким заклинанием, но меня не послушали. Но два месяца назад за этим к нам пришел не демон.
Надежда вспыхнула и умерла в моей груди.
— Это был не демон?
Она покачала головой.
— Это был человек, который пришёл и попросил это заклинание.
Я посмотрела на Рота, гадая, говорит она правду или же врет.
— Кем был этот человек?
Фэй сжала губы и слегка покачала головой.
— Его… Его зовут Джош Фишер.
Это имя ничего для меня не значило.
— Джош Фишер? — повторил Рот. — Ты случайно не имеешь в виду сенатора Джоша Фишера, лидера сенатского большинства? Этот Джош Фишер?
Я почувствовала, как моё сердце пропустило удар, когда Фэй кивнула.
— Должно быть это он.
— С какой стати сенатору понадобились такое заклинание? — ошарашено спросила я. — И не использовать его, чтобы, ну, не знаю, повлиять на голоса или что-то в этом роде?
— Не знаю, зачем ему это понадобилось…
— К вам часто приходят люди за этим заклинанием? — потребовал Рот.
Фэй напряглась.
— Ну, нет. Это было впервые…
— Значит, мы можем с уверенностью предположить, что это заклинание было использовано, чтобы фактически превратить людей в пушечное мясо.
— Баэля видели с кем-то две ночи назад. Мы не знаем, кто это был и был ли этот человек человеком или же нет, — сказала я Роту. — Но сенатор должен был знать демонов, чтобы знать, что ведьмы могут сделать нечто подобное, верно?
— Верно, — Рот посмотрел на Фэй. — Если только он сам не был колдуном, но я рискну и скажу, что он не был колдуном, так ведь?
— Да, — пробормотала Фэй.
Я наклонилась вперёд, положив руки на стол.
— Ты знаешь, зачем ему понадобилось заклинание?
— Мы не спрашивали, — она допила своё вино. — Некоторые вещи лучше не знать. Он предложил довольно крупную сумму денег.
— Как удобно, — пробормотал Рот. — Ты же не хочешь сказать, что ни один из вас ни капельки не обеспокоился о том, что проклятый сенатор будет делать с таким заклинанием? Так отчаянно нуждались в деньгах?
— Он предложил не только деньги, — сказала она, скрестив руки на груди. — Он предложил кое-что ещё, что было очень желанно… то, чего нет ни у кого из нас.
— И что же это?
— Нефилим, — прошептала она.
Я застыла на месте, таращась на ведьму.
— А зачем тебе нужен нефилим? — спросила я, хотя отчасти уже понимала зачем.
— Есть много заклинаний, в которых нужны… части нефилима, — ответила она. — Костная масса. Ткани. Волосы.
Гнев вспыхнул, когда я посмотрела на женщину, которая говорила о моих частях тела, как о приправах к пирогу.
— И почему вы думаете, что сенатор имеет доступ к существу, которое было уничтожено тысячу лет назад? — спросил Рот.
Это существо в ту же секунду получило толчок в бедро от гигантской долбаной змеи. Я посмотрела вниз, и Бэмби уставилась на меня большими, полными надежды красными глазами.
Фэй огляделась, а потом сказала:
— Потому что он сказал, что знает, что один из них жив и знает, как его достать.
— Как? — спросила я.
— Он сказал, что у него есть Защитник нефилима.
Мою кожу стало покалывать от желания перегнуться через стол и ударить ведьму по лицу.
— А он случайно не сказал тебе, где у него этот… Защитник?
Она покачала головой.
— Единственное, что он сказал нам, это то, что он рассчитывал получить этого нефилима к концу солнцестояния.
— Солнцестояние через несколько дней, — сказала я, и Бэмби снова толкнула меня в локоть.
— Да, — сказала она, пожав плечами. — Так что мы скоро узнаем, сможет ли он выполнить свою часть сделки.
— Он не сможет этого сделать, — я наклонилась, едва коснувшись макушки Бэмби. Чешуя была грубой и прохладной на ощупь. — Ты можешь рассчитывать на это, поэтому я надеюсь, что эти деньги стоили тех невинных человеческих жизней.
На её подбородке напрягся мускул.
— Ты общалась только с этим сенатором? — спросил Рот. — Не с Баэлем?
Она покачала головой.
— Только с сенатором.
— Ты ведь можешь узнать, где этот Защитник, не так ли? — спросила я. — Разве ведьмы… не умеют совершать… гадания на «магическом кристалле»?
— Ни на Стражах, ни на демонах, — ответила она. — Это действует только на людей.
— Нам это не нужно, чтобы найти сенатора, — посоветовал Рот.
Бэмби прижалась к моей ладони, явно недовольная моим отсутствием стараний. Я поморщилась, слегка надавив на голову змеи. Она промурлыкала в ответ.
— Ты можешь рассказать нам что-нибудь ещё? — спросил Рот.
Фэй поставила пустой бокал на стол.
— Я знаю, что он работал не один. Когда он пришёл к нам, он постоянно разговаривал по телефону с кем-то, кто, казалось, отдавал ему приказы, — объяснила она. — Это всё, что я знаю.
Это была новость, и не самая хорошая. И так уже было плохо иметь дело с одним Верховным демоном, а вот если тут было нечто большее?
Я откинулась на спинку стула.
— Спасибо за помощь, — сказал Рот с оттенком сарказма. — Думаю, нам пора уходить.
Коснувшись змеи, он откинулся на спинку кабинки, поднял её голову с моей ноги и вышел из кабинки, позволив нам обоим встать.
— Скоро увидимся. — Рот погладил Бэмби по голове, а затем указал подбородком на Фэй. — Возвращайся к ней.
Фамильяр пошевелился, а затем издал очень похожий на человеческий вздох, прежде чем распался на точки, которые образовали густую тень. Масса поплыла обратно к Фэй, становясь чернилами на руке ведьмы.
— Рот, — окинула его Фэй, когда мы отошли от кабинки. — Мы скоро уезжаем. Вы должны сделать то же самое.
Холодок пробежал по моей спине, когда принц снова повернулся к ведьме.
— Весь ковен уходит, — продолжала она.
Крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.
— Почему?
— Здесь что-то есть, и мы не хотим в этом участвовать, — её тёмный взгляд скользнул ко мне. — Но у меня такое чувство, что рано или поздно вы узнаете, что это такое.
— Ну, это жутко и не очень полезно, но спасибо, — сказала я, покачав головой и отворачиваясь. Рот последовал за мной в холл. — Думаешь, она говорила об этом демоне, который убивает Стражей и других демонов?
Рот приподнял плечо.
— Я не считаю, что это демон.
— Тогда кто это может быть?
Он с любопытством посмотрел на меня.
— Я просто не понимаю, — я остановилась в центре зала. — Почему сенатор замешан в этом деле? Что, по его мнению, он может получить? Ведь дело не может быть в деньгах. И если этот сенатор уже выменял большую часть меня, то, что же Баэль планирует со мной делать? Просто убить меня?
— Ну, он же демон. Демоны любят убивать всякую всячину, особенно… — он наклонился и прошептал: — Ангельские штучки.
Я закатила глаза.
— Этого не может быть. Не может быть так просто и глупо.
— Некоторые демоны настолько просты и глупы. Как и многие люди, — продолжал он. — Иногда самый очевидный ответ — самый глупый.
Я пристально посмотрела на него. Это было так же полезно, как и совет ведьмы.
— Но это хорошая новость. Если мы узнаем, где сенатор, мы сможем узнать, где Баэль, верно?
— Сможем, — ответил Рот. — Если Баэль сообщил сенатору, где он находится. Сенатор всегда мог быть одержим.
— Не порти мне праздник, — сказала я ему.
— Я просто обдумываю все возможные варианты, — ответил он. — Здесь может быть много тупиков, Тринити. Если Баэль использует этого сенатора для выполнения своей грязной работы, есть хороший шанс, что Баэль был достаточно умён, чтобы прикрыть свои базы. Это может оказаться не так просто, как пойти в дом этого сенатора и получить все твои ответы.
— Я знаю.
Он наклонил голову.
— Знаешь?
Знала, но надеялась, что всё будет так просто. Я повернулась и направилась к лифту, обдумывая то, что сказала нам ведьма, и жуткое предупреждение, которое, как мне казалось, имело отношение к тому, что убивало и Стражей, и демонов. Эта встреча, возможно, не дала мне все ответы, которые я хотела получить, но и не стала полным провалом. У нас был ещё один путь, и он мог оказаться тупиком, как и предполагал Рот, но я собиралась это выяснить. Я потянулась к кнопке вызова лифта.
Затем Рот произнёс три коротких, судьбоносных слова.
— Зейн любит Лейлу.
Каждый мускул в моём теле напрягся.
— Что?
— Он влюблён в неё с детства, — сказал Рот. — И Лейла любит его. Она тоже любит его с самого детства. Какое-то время они даже были вместе.
Я медленно повернулась лицом к принцу-демону. Мы были достаточно близко, чтобы я могла разглядеть выражение его лица. На его губах не было ни ухмылки, ни смеха, ни враждебности в его янтарных глазах, ни злого умысла.
— Лейла просто любит меня больше, — продолжил он. — И я знаю, что если бы мы с Лейлой никогда не встретились, она и Зейн были бы вместе. Чёрт, иногда удивляюсь, что она не выбрала его вместо меня, — он вздохнул. — Он куда лучше человек, чем я когда-либо мог надеяться стать.
Настолько пораженная тем, что он говорил, я не находила слов. Единственное, что я умудрилась сказать, как только мой рот шевельнулся, было:
— Он любит её?
Рот прислонился к стене.
— Да. Я имею в виду, что полгода назад так и было. Я не могу себе представить, чтобы такая любовь… ну, знаешь, любить кого-то годами, годами и годами… взяла и исчезла так быстро.
Крошечная трещина открылась в моей груди, доказывая мне, как сильно мне нравился Зейн… как сильно я полюбила его, даже не осознавая этого.
И чему тут удивляться?
Именно поэтому я так поверилась ему прошлой ночью. Вот почему я не могла оторвать от него глаз, когда была рядом. Вот почему я рассказала ему о своём зрении и рассказала о своей маме.
Может, это и не была любовь, но это определённо было что-то мощное и могущественное, что могло причинить боль, ведь, что бы это ни было, оно причиняло боль прямо сейчас.
Откинув голову к стене, Рот вздохнул.
— Он тебе нравится, да?
У меня свело челюсти от того, как сильно я зажала рот.
— Наверное, ты ему тоже нравишься. Ему нравилась Стейси.
Я моргнула.
— Кто такая Стейси?
— Лучшая подруга Лейлы, — он наклонил голову в мою сторону. — Они с Зейном были очень близки после всего, что произошло между ним и Лейлой. Они не были вместе. Ну, я имею в виду, я стараюсь не лезть в их личные дела, но думаю, что они просто… отвлекали друг друга.
— От чего?
— От горя, — ответил он. — Ты многого не знаешь, Тринити. Как и не знаешь, что причина, по которой клан Лейлы напал и чуть не убил её, таилась в том, что Зейн поцеловал ее, и она забрала часть его души.
Я судорожно втянула воздух.
— И ты не знаешь, что он каждый день наказывает себя за это, — продолжил Рот. — А почему он съехал и теперь живет один? Почему же ещё он отказался занять место своего отца и отрекся от власти?
— Он сказал мне, что всё из-за того, что ему нужно пространство и что он не согласен с тем, что делает его клан, — рассуждала я.
— И я уверен, что он говорил тебе правду. Он просто не всё тебе рассказал, — лицо Рота смягчилось. — Я удивлён, что его клан промолчал, когда ты оказалась вовлечена и осталась с ним.
— А зачем им это? Я сомневаюсь, что они говорят о его… о его прошлых отношениях со случайными незнакомками.
— Да, но ты же Истиннорождённая и должна быть защищена любой ценой, верно? — в его тоне не было насмешки. — И он перешагнёт через тебя и отдаст за неё свою жизнь сию же секунду.
Я резко втянула воздух, его слова жалили. Я отвернулась от Рота, моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, пока я пыталась стряхнуть с себя то, что он говорил… пыталась убедить себя, что Рот был демоном, и он просто издевался надо мной, но… зачем ему это делать?
И я видела, как Зейн вёл себя в обществе Лейлы, слышала, как он говорил о ней и как он избегал говорить о ней любой ценой.
Рот не лгал.
Я закрыла глаза.
— Да, он тебе нравится. Вы перепихнулись?
Я резко дернула головой в его сторону.
— Прошу прощения?
— Я только спрашиваю, потому что знаю, что он не делал этого со Стейси. Они дурачились, но не перешли на следующий уровень.
— Откуда ты это знаешь?
— К сожалению, я слышал слишком много разговоров между ней и Лейлой, — сухо ответил он. — Они делятся всем. Так как, он это сделал? Ну, знаешь, перешёл на следующий уровень? Потому что, если он это сделал, то прямо сейчас я несу чушь и устрою вечеринку, потому что, поверь мне, никто так не хочет видеть, что Зейн двинулся дальше, как я.
Сжав губы, я покачала головой.
— Никакой вечеринки.
— Чёрт, — вздохнул Рот. — Послушай, как я только что сказал, никто не хочет видеть его с кем-то больше, чем я… видеть его действительно с кем-то, продолжающим жить дальше и проживающим лучшую часть грёбаной жизнью, но ты лаешь не на то дерево, — он оттолкнулся от стены и подошёл к месту, где я стояла. Наклонившись ко мне, он нажал кнопку лифта. — Так что вот, что происходит с Зейном и Лейлой. Десять лет любить того, кого у тебя никогда не будет, а потом теряешь это, как только осознаешь, что это всегда было в пределах твоей досягаемости.
Лифт звякнул, сигнализируя о своём прибытии.
Мы с Ротом молча спустились на лифте и вышли во влажный ночной воздух. Я была в оцепенении от того, что сказал Рот, но отчасти понимала, что меня не должно было это так сильно удивить. Знаки были, но я просто не знала Зейна достаточно хорошо, чтобы прочитать их.
Острая боль пронзила мою грудь от этого осознания. Я думала, что хорошо узнала его, особенно после всех тех ночей, когда мы говорили обо всём, но на самом деле, это были в основном поверхностные вещи, которыми он делился.
Ни один из нас не произнёс ни слова, когда мы вошли в крытую парковку, и моё сердце сильно забилось, когда мы обогнули колонну, и я увидела Зейна и Лейлу, стоящих перед его машиной. Между ними было чуть меньше метра, и их головы были склонены вместе, как будто они обсуждали что-то очень важное. Мой желудок начал переворачиваться, когда они оба посмотрели вверх.
— Ну, Тринити, это будет весёлый вечер для нас двоих, — Рот резко повернулся к Лейле, к девушке, в которую был влюблён Зейн. — Привет, коротышка.
Я замедлила шаг и когда подошла ближе, я смогла прочитать выражение лица Зейна, в то время как он разглядывал землю. Он не выглядел злым или раздражённым, как тогда, когда я уходила. Он просто выглядел… грустным.
Давление сдавило мою грудь, и я не знала, было ли это из-за меня, или из-за меня, или из-за всей этой ситуации.
Он поднял подбородок, и какие бы чувства он не испытывал, всё было скрыто, когда он встретился сом ной взглядом. И тогда-то я это увидела. Вуаль скользнула по его лицу, скрывая всё, что он чувствовал. Никаких эмоций, ничего глубже поверхности.
— И что же вы выяснили? — спросила Лейла, её голос звучал хрипло, как будто ей нужно было прочистить горло.
— Мы узнали, что за заклинанием к ведьмам приходил сенатор, — объяснил Рот, пока я просто стояла, пытаясь вернуть свои мысли в нужное русло. — Джош Фишер, лидер большинства в сенате. Он предложил Истиннорождённого, в основном по частям, ковену в качестве оплаты заклинания, утверждая, что у него есть защитник Истиннорождённого.
— Какого чёрта? — потребовал Зейн, поворачиваясь ко мне.
— Это в основных чертах, — Рот обнял Лейлу за плечи. — Итак, мы знаем, что Баэль работает с сенатором.
— Если найдём сенатора Фишера, то, возможно, найдём и Баэля, — Зейн всё ещё смотрел на меня. — Это хорошая новость.
Я медленно кивнула, наконец, обретя дар речи.
— Я сделаю несколько звонков. Гидеон, один из членов нашего клана… почти технический гений… он сможет узнать адрес сенатора, — сказал Зейн, и это была хорошая новость. Он уже полез в карман и сделал быстрый звонок. — Через пару часов у нас что-нибудь да будет.
— Вы поедете к нему домой, как только получите информацию? — спросила Лейла.
— Да, — сказала я, проигнорировав внезапную резкость на лице Зейна. — Мы должны…
— Давайте отложим до завтрашнего вечера, — предложил Рот. — Нам с Лейлой нужно кое о чём позаботиться сегодня вечером, но мы будем твоим прикрытием, если ты получишь информацию и решишь пойти.
Я открыла рот, но Зейн заговорил раньше меня.
— Не думаю, что это будет необходимо.
— Не думай, что меня это волнует, — ответил Рот.
Лейла отстранилась и ударила демона в грудь, а затем сосредоточилась на нас, на Зейне.
— Ты понятия не имеешь, против чего идёшь. Это может быть просто сенатор. Или там может быть человеческая охрана, и если это так, вам нужны мы…
— Потому что я позабочусь о людях, и не буду испытывать угрызений из-за этого, — объяснил Рот. — Ну, если люди станут для нас проблемой.
Я захлопнула рот.
— Не только из-за этого, — Лейла бросила взгляд на своего парня, и он просто усмехнулся. — Но у меня такое впечатление, что клан не помогает в этом, не так активно, и у тебя должна быть поддержка на случай, если дела пойдут плохо.
— Она права. Они правы, — сказала я, скрестив руки на груди. — Будет глупо делать без посторонней помощи.
Зейн выдохнул и кивнул.
— Как только я получу ответ от Гидеона, я напишу вам адрес, и завтра мы туда поедем. В восемь, устраивает?
— Звучит неплохо, — Рот взял Лейлу за руку. — Тогда увидимся, ребята, — он начал поворачиваться и вдруг остановился, взглянув на меня. — Жаль, что ты не получила все ответы, которые искала.
Резко втянув воздух, я поняла, что он говорит не только о Баэле или Мише. Он говорил о Зейне. Я кивнула и, развернувшись, направилась к пассажирскому месту «Импалы».
Зейн последовал за мной и придержал для меня дверь.
Как вежливо.
Всегда такой джентльмен.
— Гидеон сможет достать нам нужную информацию, — сказал он, словно о чём-то задумавшись.
— Я знаю.
Прислонившись к пассажирской двери, Зейн провёл рукой по волосам.
— Теперь мы знаем в каком направлении нам двигаться, но поскольку Баэль связан с сенатором, это также может означать плохие новости в долгосрочной перспективе.
— Так и есть, — я вздохнула, слишком расстроенная, я была эмоционально и морально истощена, когда посмотрела на Зейна. — Но мы уже ближе к тому, чтобы найти Мишу. По крайней мере, это так.
Зейн молча повернул голову, глядя в ту сторону, куда исчезли Лейла и Рот.
— Мне кажется… мы что-то упускаем. Что это прямо у нас перед глазами, а мы этого не видим.
— Да, ну, Рот думает, что это потому, что Баэль просто хочет моей смерти. Как будто он узнал, что я существую и, такой типа, давайте примем все эти сложные меры, чтобы убить её.
Зейн поднял брови.
— Но это не имеет смысла, иначе зачем оставлять Мишу в живых? С этой связью я сильнее. Он сильнее. И если они достаточно много знают о Мише и о том, кто он, то почему они его не убили?
— Я не знаю, — Зейн отступил назад. — Но здесь мы не найдём ответов.
Нет, не найдём.
Я пристегнулась, а Зейн закрыл дверь и, обойдя машину спереди, сел за руль. И когда мы выезжали из парковки, я хоть и понимала, что должна была сосредоточиться на том, что сказала ведьма, но все мои мысли были только об одном… только о том, что поведал мне Рот.
Моё сердце снова заколотилось, когда я взглянула на Зейна, его лицо было в тени. Я посмотрела в окно, пытаясь придумать, как поднять эту тему, потому что нам надо было поговорить об этом. Может быть, если бы прошлой ночи не было, нам бы и не пришлось говорить, потому что это было бы не моё дело, но теперь это было моё дело.
— Ты в порядке? — спросила я, вытирая о лени на удивление вспотевшие ладони.
— Да, — он оглянулся на меня. — Почему спрашиваешь?
Почему? Я медленно моргнула.
— Ты такой тихий.
— Я?
— Ты, — подтвердила я, задумавшись, действительно ли в его тоне послышалась отстранённость или мне показалось. — Как… Как дела с Лейлой?
— Хорошо.
Я подняла бровь.
— Хорошо?
— Да, всё хорошо.
— Звучит, как будто это не так.
Он бросил на меня ещё один быстрый взгляд, но ничего не ответил.
Разочарование росло, но вместе с ним и внезапное тошнотворное дурное предчувствие, которое отдавало горечью и страхом в глубине моего горла. Я вскинула руки. Я не собиралась говорить об этом, но у меня вырвалось.
— Рот рассказал мне.
Зейн не сразу ответил, поэтому я повернулась на сиденье к нему. Он был сосредоточен на дороге, его челюсть была сжата в жёсткую линию.
— Рассказал тебе что, Тринити?
— О… о тебе и Лейле.
Ни ответа. Ничего. Я не заметила даже мимолётного взгляда или проблеска эмоций.
— Он сказал мне, что ты любишь её.
А вот это вызвало реакцию, правда не ту, которую я ожидала, но хоть какую-то. Его губы изогнулись в кривой усмешке, и он медленно покачал головой.
— Это он тебе сказал?
— Да, — прошептала я и ждала, что он скажет что-нибудь, что угодно, но ответа не последовало. — Так и есть? — спросила я. — Ты в неё влюблён?
Он выдохнул, продолжая держать руку на руле. Прошло мгновение, которое было таким долгим, что у меня уже был ответ.
Тот же ответ, который я получила ещё до того, как задала этот вопрос.
Напрягшись, я сосредоточилась на тёмном пятне за окном. Я открыла рот и тут же закрыла его, потому что мне так много хотелось сказать, что я даже не знала, с чего начать.
— Я всегда буду… заботиться о ней, — произнёс Зейн тихим голосом. — Всегда.
Я вздрогнула, и у меня перехватило дыхание.
— Ты не обязан отвечать на мой вопрос. Я уже знаю ответ. Даже не знаю, зачем спросила.
— Что он тебе сказал? — спросил Зейн.
— Достаточно… Я не знаю. Я думаю, мне надо привести мысли в порядок, — пробормотала я. — Что было прошлой ночью?
О, Боже.
Как только этот вопрос слетел с моих губ, я хотела поймать его и засунуть обратно в горло, но было слишком поздно.
— Что он тебе сказал, Тринити? — повторил он.
— Он сказал мне что… что ты любишь Лейлу, и что ты был влюблён в неё в течение многих лет. Он сказал мне, что вы были вместе, и она забрала часть твоей души, — как только я начала, мне уже было не остановиться. — Он даже рассказал мне о какой-то девушке по имени Стейси, и что… — я оборвала себя, прежде чем продолжила. — Он рассказал мне достаточно.
— Господи, — пробормотал Зейн. — Ведь зачем спрашивать меня, что я чувствую или думаю, когда он, похоже, разложил всё по полочкам?
— О, да, как будто ты был полностью откровенен со мной, каждый раз, когда я спрашивала тебя о Лейле, — огрызнулась я, гнев сменился болью. Я ухватилась за неё. Гнев был лучше, с ним было легче справиться. — Вчера вечером, когда ты перечислял все причины, по которым мы не должны делать то, что сделали, ты не упомянул, что самой важной из них было то, что ты всё ещё любишь того, кого не можешь иметь.
— Я и не думал, что мы с тобой так далеко зайдём, — парировал он, и я повернула голову в его сторону.
Мои губы приоткрылись на резком вдохе, который застрял в горле, когда жгучее жало боли вернулось, но на этот раз острее, чем раньше. В горле снова встал комок, и внезапно мне стало так неуютно на этом сидении, в своей коже, что захотелось оказаться подальше отсюда. Где угодно. На улице. У реки. В логове голодных демонов. Где угодно. Мои плечи напряглись, и я медленно отела взгляд от него.
— Чёрт, — прошипел он. — Трин, я не хотел, чтобы это так прозвучало. Я не…
— Мы можем просто не разговаривать сейчас? — я перебила его.
— Нет. Нам нужно поговорить. Я… Я сейчас нахожусь в странном состоянии. Я не ожидал, что она будет здесь сегодня вечером… и всё это дерьмо, которые приходит с ней. Я не ожидал, что Рот будет сплетничать, как чёртова старуха. Я не ожидал, что вчера вечером…
— Да, но и я тоже, Зейн. Я не ожидала, что мне понравится кто-то, кто любит другую, — я впилась пальцами в колено. — И я действительно не хочу больше об этом говорить.
— Ты не понимаешь.
— Ты прав, — сказала я, смаргивая глупые слёзы, слёзы которые я не хотела проливать. Я не была такой слабой. Я была чертовски натренированным бойцом. Я бы не стану плакать. — Я никогда ни в кого не влюблялась. Так что да, я не понимаю.
— Трин…
— Я не хочу об этом говорить. Какую часть из этого ты не понял? Я просто не хочу, ясно? Я устала и хочу домой, то есть к тебе домой.
Миг тишины.
— Мне показалось, что ты была в восторге от того, что мы заскочим куда-нибудь перекусить.
Больше нет.
— Я не голодна. Я просто хочу домой.
— Хорошо. Поехали домой.
И мы сделали это в абсолютной долбаной тишине — тишине, которая последовала за нами в лифт и закончилась, когда я вошла в его квартиру и направилась к двери его спальни.
— В холодильнике есть еда, если ты передумаешь, — сказал он.
Я медленно повернулась к нему.
— Ты куда-то собрался?
— Да. На улицу.
Я шагнула к нему, понимая, что не хочу, чтобы он уходил… но и не хотела, чтобы он остался. Я хотела, чтобы он завёл этот разговор, но и не хотела говорить об этом, и я была совершенно сбита с толку этими противоречивыми эмоциями.
— Куда? — тут же выпалила я.
— Не знаю.
Он направился к лифту, потом остановился и посмотрел на меня. На мгновение стена рухнула, и я увидела всё. Печаль. Гнев. Разочарование. А больше всего чувство, которое я узнавала где угодно — тоска. Потом он отвернулся от меня.
— Мне очень жаль, Тринити. Мне просто нужно… Прости.
И потом он ушёл.
Я знала, почему он ушёл, и знала, почему он был таким тихим по дороге сюда. И теперь я знала, почему у него никогда не было секса раньше, и почему он не настаивал на этом со мной.
Всему причина — влюбленность в Лейлу с детства, и сейчас он всё ещё был так очевидно влюблён в неё.
Я сделала вдох, и он застрял во внезапном узле в моём горле. Я опустила взгляд на руки, наблюдая, как они сжимаются в безвольные кулаки. В груди… болело, как будто меня ударили в саму сердцевину, и я не знала, почему я чувствовала себя глупо, но я чувствовала это, глядя на эти двери, потому что всё, а чём я могла думать, это то, что он делал со мной прошлой ночью, то, как он прикасался ко мне, как держал меня… но всё это время он был влюблён в Лейлу, в полудемона, который был влюблён в наследного принца Ада.
Он вообще видел меня вчера вечером? Чувствовал меня? Или вместо этого он видел Лейлу, притворяясь, что я была…
Сдавленный смех сорвался с моих губ.
— Боже.
Я понятия не имела, сколько простояла в центре его квартиры, уставившись на закрытые двери лифта. Возможно, прошли минуты или часы, прежде чем я подошла к дивану и села, оцепенев до глубины души.
Арахис подплыл ко мне, откуда я он явился, я не знала.
— Тринити?
Я покачала головой, не решаясь заговорить.
— Ты в порядке? — спросил он. — Где Зейн?
Я открыла рот, но что я могла сказать? Я без понятия, где он был.
— Всё это…
Дверь лифта звякнула, и голос Зейна внезапно наполнил тишину квартиры.
— Знаешь что, Трин. К чёрту это. Нам нужно поговорить об этом.
— Ну, вот и он, — объявил Арахис.
Широко раскрыв глаза, я вскочила на ноги и обернулась, и да, там был он, шагая через гостиную. Он бросил ключи на остров.
— Рот не имел права говорить тебе то, что он сказал, — произнёс он, обойдя диван. — Это его не касается. Он может думать, что знает обо мне всё, но он ни черта не знает…
— У нас компания, — выпалила я.
Зейн захлопнул рот и огляделся, а Арахис незаметно помахал ему рукой.
— Призрак?
— У призрака есть имя, — напомнила я ему. — Арахис.
— Арахис. Хорошо, — Зейн запустил руку в волосы и пряди тут же скользнули обратно по его щеке. — Арахис ты можешь дать нам немого пространства?
Арахис опустил руки и посмотрел на меня.
— Он… он разговаривает со мной.
— Да. Он говорит с тобой.
— Серьёзно? — на лице Арахиса появилось благоговейное выражение лица. — Никто не разговаривает со мной, кроме тебя, даже когда они знают, что я здесь.
— Ну, теперь он разговаривает с тобой, Арахис, — я взглянула на Зейна. — Разве это не так?
Зейн кивнул.
— Да, Арахис, я разговариваю с тобой. Можешь дать нам немного времени наедине?
Я повернулась к Арахису.
— Обычно я бы с удовольствием поприсутствовал здесь, чтобы посмотреть на этот супернеловкий разговор, но поскольку он просит, я дам вам пространство, — сказал Арахис, и я подумала, что это было немного запутано, потому что Зейн попросил его, и всё же он никогда не делал этого для меня. — Я дам вам немного пространства и проверю, что там делает Джена.
— Ладно. Он уходит… Подожди. Кто такая Джена? — спросила я.
— Она такая классная девчонка с четвёртого этажа, которая может видеть меня. Она познакомила меня с сериалом «Очень странные дела», — сказал он, и я моргнула. — Увидимся позже, аллигатор!
— Подожди!
Я потянулась к нему, но Арахис мигнул и исчез. Я повернулась к двери.
— О, Боже, он зависал с какой-то девочкой на четвёртом этаже, которая может его видеть. Я не знаю, хорошо это или нет, но это определённо объясняет, почему он не был рядом всё это время.
— Может, это твой дальний родственник, — криво усмехнулся Зейн.
Я бросила на него мрачный взгляд и откинула волосы с лица.
— Мне придётся решить, что с этим делать позже, — я глубоко вздохнула, когда подняла свой взгляд на него, и эти бледно-голубые глаза поймали мой взгляд. Внезапно почувствовав усталость, я прерывисто вздохнула. — Что ты хотел мне сказать?
Он взглядом изучал меня.
— Рот должен был держать свой рот на замке.
— Почему? Чтобы мы продолжали заниматься тем, чем занимались, и я не имела понятия, что ты хочешь кого-то другого? — я слышала его слова раньше. («Я и не думал, что мы с тобой зайдём так далеко»). Острая тревога пронзила мою грудь и, отступив, я села на край дивана. — Всё так запутанно.
— Нет, не поэтому. Он не должен был вмешиваться, потому что это не его дело…
— Я спросила его. Он не поднимал эту тему. Я спросила его, что между вами произошло. Он ответил.
— Всё ровно это было не его дело.
Я уставилась на него, и да, возможно Зейн был прав. Возможно, это было не его дело, но это не изменяло того, что он сказал или тот факт, что я знала правду. С трудом сглотнув, я отвела глаза.
— Он не должен был говорить тебе, потому что я не хотел, чтобы это случилось. Учитывая всё происходящее, меньше всего я хотел, чтобы тебе причинили боль.
Боже.
И почему от этих слов мне стало ещё хуже?
— Мне не больно, — это была ложь. Такое ощущение, будто в грудь вонзился коготь импа. — Я… я не знаю, о чём я думала прошлой ночью, — сказала я, обхватив руками колени, и перевела взгляд на неработающий телевизор. — Я не считала, что ты безумно влюблён в меня или что-то в этом роде. Я имею в виду, я думала, что я раздражаю тебя слишком сильно для этого, но я не знала, что есть кто-то ещё.
— Нет никого другого.
— Разве? Может ты и не с Лейлой, но ты любишь её, а это значит, что есть кто-то ещё, с кем ты предпочёл бы быть, и это значит, что я… я на втором месте. Я…
— Ты не на втором месте, Трин, — Зейн вздохнул, и моё сердце сжалось. — Я знаю, что это причиняет тебе боль. Дерьмо. Слышать, как ты говоришь это, убивает меня.
— Да неужели? — я наклонила голову. — Как именно это убивает тебя, Зейн?
— Потому что ты мне, и правда, дорога. Потому что прошлая ночь была…
— Ошибкой?
— Нет. Это не было ошибкой для меня. А для тебя?
Огромная часть меня хотела сказать, что это так, наброситься, но всё, что я могла сделать, это покачать головой, глядя на свои руки, удивляясь, как я оказалась тут.
— Ты?..
— Что?
Я снова покачала головой, сердце бешено колотилось, горло перехватило, когда я подняла на него глаза.
— Ты хотел сделать это со мной вчера вечером или думал о ней?
Его глаза широко распахнулись.
— Господи, неужели это серьёзный вопрос?
— В первый раз, когда я поцеловала тебя, ты отпрянул, от меня как ракета, а в любой другой раз, когда мы сближались, ты отстранялся. Да и не похоже, что ты набросился на меня прошлой ночью. Мне пришлось… Мне пришлось убеждать тебя, — прошептала я, и мой желудок скрутило, когда я поняла, что это правда, и я не могла смотреть на него. — Ты перечислил все эти причины, и я…
— Тебе не нужно было убеждать меня. То, что я чувствую к Лейле, то, что я чувствую к ней, не имеет ничего общего с прошлой ночью. Совсем. То, что мы разделили, было чертовски близко к совершенству, — продолжил он, и я почувствовала, как прогнулся диван, когда он сел рядом со мной.
Я вздрогнула, когда почувствовала его пальцы под своим подбородком.
— Прости, — пробормотал он, переводя мой взгляд обратно на него. — Нет ни одного грёбаного момента прошлой ночи, о котором я сожалею.
Я моргнула.
Он удерживал мой взгляд ещё некоторое время, а потом отвёл глаза.
— Я знаю Лейлу чуть ли не половину моей жизни. Правда, дольше. Она была… Поначалу она была просто маленькой девочкой, которая ходила за мной по пятам и была… просто помехой. Предполагаю, что это было похоже на вас с Мишей.
Зажмурившись, я судорожно вздохнула. Я хотела, чтобы он заткнулся. Я хотела, чтобы он продолжал говорить. Я хотела…
Я не знала, чего я хотела.
Но Зейн продолжил говорить:
— Когда мы стали старше, я понял, что она влюблена в меня, сначала это было легко игнорировать, потому что она была младше, но потом она повзрослела, и она ходила в государственную школу, она просила и умоляла моего отца разрешить ей, и каждый день я с нетерпением ждал, когда она придёт домой и расскажет о том, как она провела день. Я знал, что нравлюсь ей, но это не было тем, в чём мы оба участвовали.
— Из-за того, что она не была чистокровным Стражем? — я открыла глаза.
Он всё ещё смотрел на свои руки, когда издал грубый смешок.
— Нет. Потому что способности её матери проявлялись по-разному. Ты знаешь о некоторых из них, но она не может поцеловать никого с душой. Таким образом, она будет питаться.
Мои глаза расширились.
— Это осложнило бы наши отношения… но я доверял ей. Я никогда не боялся, что она причинит мне вред. Она просто не доверяла себе, — сказал он, откидывая голову назад. В горле у него пересохло. — Не знаю, когда я понял, что в моих чувствах к ней не было ничего… братского. Это было до того, как на сцену вышел Рот. Я знаю это, и я ходил на свидания, но я просто не был ни с кем из-за неё. Я флиртовал с ней, но она никогда не думала, что я вижу её такой. Не важно, сколько раз я флиртовал с ней или намекал, что… влюблён в неё, чувствуя то же самое, она просто не замечала этого. Потом появился Рот.
— Я… Рот сказал, что вы были вместе какое-то время?
Он опустил подбородок и кивнул.
— Были. Мы пытались. Это долгая история, но Рот оттолкнул её, потому что мой отец угрожал ему, чтобы он держался от неё подальше. Рот повиновался из страха за неё, и это был мой шанс… это был наш шанс заставить это всё работать. Мы оба это видели и приняли, но это не продлилось долго.
— Потому что ты пытался поцеловать её? — спросила я, думая, что невозможность целоваться — это отстой, но есть много вещей, которые можно сделать, не касаясь губами.
— Вообще-то мы смогли поцеловаться. Мы думали, что это из-за того, что она могла контролировать свои способности, но на ней был фамильяр Рота в то время, и это изменило её способности…
— Бэмби? — спросила я. — Или другой фамильяр?
— Бэмби, — он посмотрел на меня. — Откуда ты знаешь?
— Я встретила её сегодня вечером. Она была на той ведьме.
— Эта чёртова змея, вроде как выросла у меня на глазах, — слабая улыбка появилась и тут же исчезла. — Когда Лейла пострадала от моего клана, она умирала. У ведьм было лекарство, и Рот выменял его взамен на Бэмби. Я слышал, что потеря фамильяра — всё равно, что потерять часть себя, но именно так он любит Лейлу.
— Ох, — пробормотала я.
— В любом случае, когда я поцеловал её в последний раз, Бэмби на ней не было, и она случайно подпиталась мною, — сказал он. — Забрала только маленький кусочек моей души, но это не то, что нас погубило. Она выбрала Рота, и всё время, что она была со мной, она хотела его. Она любила меня. Она всё ещё любит меня, но она… она просто любит Рота сильнее.
Я поморщилась. То же самое сказал и Рот.
— После этого, я был зол. Я чувствовал себя так, словно меня использовали, а потом выбросили, — на его челюсти заиграли желваки. — Я очень долго злился на неё.
— Похоже, ты всё ещё злишься на неё.
Зейн посмотрел на меня.
— Нет.
— Серьёзно?
— Нет. Во всяком случае, я злюсь на ситуацию, потому что я не просто потерял отношения с ней, но и кого-то, кто бы моим самым близким другом. Всё изменилось. Всё изменилось для неё и для меня, — сказал он. — И я знаю, что злился на неё не потому, что она порвала со мной. А потому что она пытается относиться ко мне так, будто ничего не изменилось. Как будто она может требовать от меня рассказа, что происходит в моей жизни и с кем я. Я тусовался с девушкой, и Лейла оказалась в центре событий.
— Стейси?
— Господи, о чём же Рот тебе не рассказал?
— Прости, — пробормотала я. — Он говорил так, будто Стейси кого-то потеряла?
— Да. Парня. Он был другом Лейлы, — Зейн провёл ладонью по волосам. — Мы со Стейси друзья. Мы… целовались несколько раз. После этого всё стало немного неловко, потому что мы оба были близки с Лейлой. Я не видел её какое-то время, — он пожал плечом. — В любом случае, Лейла считает, что я ей что-то должен… Сам не знаю что. Признание? Я уже смирился с тем, что она с Ротом. Прощение? Мне потребовалась время, чтобы прийти к этому, и я это сделал. Вернуться к тому, что было раньше, как будто ничего этого не было? Я не уверен, что когда-нибудь это будет возможно, и то, что она ожидает этого от меня, в неком смысле погано.
— В неком смысле? — повторила я. — Честно говоря, я думаю, что всё очень запутано. Я имею в виду, что это было не так давно, верно?
— В декабре, — сказал он. — Не так давно, но и не вчера.
— Нет.
Я изучала его профиль, не зная, что чувствую, услышав всё это. Это было семь месяцев назад, не шесть, и я не знала, сколько времени нужно, чтобы залечить разбитое сердце.
— Я не знаю, что сказать.
Это было правдой, потому что знание этого помогло мне понять, но не облегчило боли в моей груди. Или закипание ревности в моей душе, потому что я хотела… чтобы то, что Зейн чувствовал к Лейле, он испытывал ко мне.
Как Лейла могла не выбрать Зейна?
Он был верным и добрым. Он был умным и смешным. Он был сильным и покровительственным. Он был хорошим парнем со своей нечестивой стороной, если прошлая ночь была хоть каким-то признаком этого.
Зейн не был идеален, но, чёрт возьми, он был близок к этому.
— Рот должен был держать свой чёртов рот на замке, потому что откуда, чёрт возьми, ему знать, что я чувствую или чего хочу, когда даже я сам не знаю?
Я обхватила руками колени.
— Что ты имеешь в виду?
Зейн покачал головой.
— Я думал… Я думал, что знаю. Чёрт. Последние семь месяцев, я думал, что буду хотеть только одного человека. Как будто действительно хочу быть с ней, и это было то, что я чувствовал до той поры, пока ты не уложила мою задницу в тренировочном зале. Тогда я захотел тебя. Прямо там, на тех чёртовых матах. Ты даже не представляешь, как сильно я сдерживался, чтобы не сделать… — он сжал руку на коленях, костяшки пальцев побелели. — Я даже сомневаюсь, что когда-либо хотел её так сильно. Это было похоже, на чёртов удар в живот.
Мои губы приоткрылись.
— Это потрясло меня. Поэтому я отпрянул от тебя. Я никогда не чувствовал такой… сильной потребности в ком-то. Я… я не знаю, что делаю, когда речь заходит о тебе. Когда я с тобой, я не думаю о ней и уж точно не представляю её. Я вижу только тебя. Просто не знаю, что это значит. Всё, что я знаю, это то, что я никогда не хотел причинить тебе боль.
Я поверила ему.
Слёзы подступили к горлу, и я кивнула. Я действительно поверила ему, и почему-то мне захотелось отпустить всё и заплакать. Я отвернулась, не имея ни малейшего представления, куда это привело меня… нас.
Нет, это была ложь.
Я знала.
— Ты мне нравишься, Трин, и я забочусь о тебе. Я знаю, что это что-то да значит, — сказал он, и когда я не смотрела на него, я почувствовала, как он пальцами сжал мою челюсть, отводя мою голову назад, пока я не встретилась с ним взглядом. — И я реально хочу тебя. Чёрт, я вон из кожи лезу от желания обладать тобой, и я чувствую, что это так… будто меня тянет к тебе. Это самая сумасшедшая вещь. Такое чувство, что я знаю, где ты находишься, не глядя. Когда я сказал тебе в общине в Потомаке, что чувствую, будто знаю тебя, тогда я не был полон дерьма. Я серьёзно так чувствую, и я… Я не могу этого объяснить.
Но.
Между нами повисло «но».
Я нравилась Зейну. Он заботился обо мне. Он хотел меня. Но он был обожжён. Сильно. Вокруг него была возведена крепость, которая была связна не только с Лейлой, но и с его отцом и его собственным отношением к обязанностям своего клана. Он не знал, что ему нужно.
Может, и я не знала, какого это быть влюблённой или любить кого-то так, как любил он, но я думала… Я думала, что если тебе действительно кто-то нравится, ты понимаешь, есть ли у этих отношений будущее, даже если ты не знаешь человека неделями, месяцами или годами, ты просто знаешь. И если бы ты знал, что тебе кто-то нравится, ты бы протянул руку и схватил его. Ты бы погнался за ним.
И я знала, что он мне нравится, и я знала, что даже сейчас, когда всё так запутано, если бы он испытывал то же самое, я бы протянула руку и схватила его. Я бы погналась за ним.
Но я была почти уверена, что, несмотря на всё, что он сказал, он не собирался идти по этому пути со мной. Он не был готов.
— Всё хорошо, — сказала я и заставила себя улыбнуться, хотя это было не очень хорошо.
Это ощущалось ужасно.
Зейн скользнул пальцами по моей щеке, и я закрыла глаза.
— Трин…
Моя улыбка начала дрожать, я поняла, что настало моё время получить пространство. Всё должно было быть хорошо. Мне нужна была его помощь. Он будет нуждаться в моей помощи, и мои слёзы не сделают ситуацию лучше или менее неловкой.
Большим пальцем он скользнул по моему подбородку, чуть ниже губы, заставляя меня сделать неглубокий вдох. Я ощутила этот нежный взмах до самых кончиков пальцев ног.
— Всё действительно хорошо?
Я кивнула, открывая глаза.
— Да, я всё понимаю.
Сомнение затуманило его прекрасные глаза, но он улыбнулся, опустив подбородок и прижавшись губами к центру моего лба. Поцелуй был похож на тот, что произошел раньше в гараже, сладкий и нежный, и совершенно разрушительный.
Отстранившись, я высвободилась и поднялась на нетвёрдых ногах.
— Я думаю… Я устала. Я хочу сказать, что устала. Я просто пойду спать, — ещё не было и одиннадцати часов. — Спасибо, что поговорил со мной.
Он открыл рот, но казалось, не знал, что сказать. Наконец ему удалось выдавить сухой скрип.
— Пожалуйста, не благодари меня сейчас.
Грудь свело, и я кивнула. Я повернулась, прежде чем сотворила нечто… импульсивное и безрассудное, типа взять и плюнуть на совершенно и мучительно больно разбитое сердце, которое непременно будет разбитым впоследствии, и забраться в его объятия, потому что я думала, что он позволит мне сделать именно это.
Он будет рад этому.
Я же не могла этого сделать… потому что я уже начала влюбляться в него, и я не могла допустить этого.
Я должна была быть умнее этого.
Я буду умнее этого.
Потому что я наконец-то нашла того, кого хотела, к кому стремилась, и я не хотела быть запасным вариантом прошлого, которое он всё ещё переживал.
Торопливо обойдя диван, я направилась прямиком в спальню, но остановилась у дверного проёма.
— Спокойной ночи, Зейн.
Он остался на диване, и когда я начала закрывать дверь, он сказал:
— Спокойной ночи.
Я закрыла дверь.
И заперла её на замок.
Я не плакала.
Я хотела, но слёзы всё собирались и собирались, и иссыхали. Я лежала на спине и мечтала, как бы посмотреть на звезды.
Я не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себе плакать. Когда мама умерла? Нет. Святое дерьмо, даже тогда, я держала всё в себе. Конечно, я чувствовала жжение слёз в горле и в глазах, но я никогда не выпускала их.
И я не могла выпустить их сейчас.
Я почти не спала. Стоило мне только уснуть, как я рывком просыпалась буквально через несколько минут, вырываясь из кошмаров, в которых я всегда видела истекающего кровью, умирающего Мишу или снов, где я следовала за Зейном, но никогда не могла добраться до него, независимо от того, как быстро я бежала, или сколько раз я звала его по имени. Так продолжалось всю ночь, поэтому, когда я, наконец, проснулась рано утром и увидела слабый свет зари, просачивающийся под тяжёлые шторы, я отказалась от очередной попытки поспать.
Я перекатилась на другой бок и потянулась за потрёпанной книгой на тумбочке. Обхватив пальцами хрупкий переплёт, я прижала его к груди и держала, закрыв глаза.
Мне нужно было наладить свою жизнь.
Именно это я поняла в эти ранние утренние часы, пока лежала в постели Зейна, прижимая к груди мамину книгу. Я подумала о том, что произошло прошлой ночью между мной и Зейном. Я размышляла о том, что ведьма сказала нам с Ротом, и о том, что могло происходить с Мишей в этот самый момент.
Я ни на секунду не задумывалась, что Баэль просто хотел схватить, убить, а потом продать меня по частям ковену. За этим должно было стоять что-то ещё, и именно на этом мне нужно было сосредоточиться. А не на том, что произошло между мной и Зейном.
Я найду Мишу, а потом помогу Зейну и его клану найти то, что убивало их, а потом мы с Мишей отправимся домой. Зейн… Он будет просто воспоминанием. Надеюсь, когда я отдалюсь, это будет хорошим воспоминанием, но даже если оно всё ещё будет печальным, это будет неважно, потому что у меня будут Миша и Джада. Я буду исполнять свой долг — мы с Мишей будем исполнять свой долг.
Но что, если сегодняшний вечер ни к чему нас не приведёт?
Демон забрал Мишу с целью добраться до меня. Он уже послал за мной Геллионов и импов. Что, если единственный способ найти Мишу, это дать Баэлю то, что он хочет?
То есть меня.
Я прижала книгу к груди, мой желудок опустился и внутренности скрутило. Это звучало… безумно и безрассудно, но я буду готова пойти на это. Если сегодня вечером мы не получим ответы…
Должно быть, я снова задремала, потому что, проснувшись, обнаружила, что Арахис сидит на краю кровати, а мамина книга в мягкой обложке лежит под моей грудью.
— Доброе утро, — сказал Арахис, размахивая прозрачными ногами. — Ну, уже почти полдень. Ты должна встать и, ну не знаю, сделать что-то продуктивное.
Я нахмурилась, глядя на него.
— И ты, возможно, захочешь поскорее встать, потому что я думаю, что мистер задумчивый горячий горгулья-паренёк готовит бекон.
Бекон?
Да ради бекона, я готова встать и предстать перед Зейном абсолютно голая.
Я легла на спину, вытащила книгу и положила её на тумбочку.
— Который час?
— Время, когда пора бы начать жить правильно.
Я закатила глаза.
— Уже почти полдень, — повторил он. — У вас с Зейном всё в порядке? Когда я вернулся, вы двое не прижимались друг к другу, как маленькие жучки.
Я не хотела даже думать о том, что он видел нас вместе, и я не хотела признавать, то, как защемило в груди.
— Всё в порядке, — сказала я, наконец.
— Вчера вечером мне так не показалось.
— Кстати о прошлой ночи… — я села и откинула волосы с лица. — Кто та девушка, с которой ты разговариваешь?
— Джена? О, она потрясающая. Она увидела меня пару дней назад, когда я проверял вестибюль. Она познакомила меня с сериалом «Очень странные дела», а я познакомил её со «Звездными войнами». Ты знаешь, что первые три части, единственные которые имеют значение.
Я не знала, что и думать о том, что кто-то ещё мог видеть Арахиса.
— Сколько ей лет?
— Четырнадцать? Наверное? Она классная. Она бы тебе понравилась. Я должен вас познакомить.
Желудок скрутило.
— Ты ничего не говорил обо мне… о том, кто я?
Он закатил глаза.
— Хах. Нет. Я не идиот. Но если она может видеть, тебе не кажется, что она кто-то вроде тебя?
— Не совсем, — я поднялась. — Она, вероятно, какой-нибудь дальний потомок по линии ангела, но она не такая как я. Я…
— Особенная снежинка?
Я прищурила глаза, глядя на него.
— Нет. Я прямой потомок. Я бы хотела увидеться с ней как-нибудь, но сейчас я хочу сходить в душ и начну приводить в порядок собственную жизнь.
— Давно пора.
Проигнорировав его, я пошла в ванную и быстренько приняла душ, позволив горячей воде смыть с себя это паршивое чувство. Выйдя из ванной, я расчесала волосы и надела леггинсы и футболку, со счастливым смайликом посередине.
В спальне Арахиса не было. Я остановилась в дверях и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание.
Я справлюсь.
Я смогу войти туда, посмотреть на Зейна и сделать… всё правильно. Я смогу это сделать. Я должна сделать это.
И я сделала.
Как только открылась дверь, и мне стоило мне почувствовать запах бекона, в животе заурчало. Зейн был возле кухонного островка, вытаскивая хрустящие полосы бекона из сковородки. Мои шаги замедлились, когда он поднял голову и взглянул на меня. Даже несмотря на то, что я не видела его глаза с того места, где я стояла, я почувствовала напряженность его взгляда.
Волна настороженности скользнула по моей коже, и я заставила себя шагнуть вперёд.
— Доброе утро, — пробормотала я. — Или доброго дня.
Зейн переложил пару полосок бекона на тарелку и, подойдя ближе, я увидела намёк на улыбку на его губах, когда он убрал прядь волос за ухо.
— А я только собирался посмотреть, не проснулась ли ты.
— Угу, — сказала я и затем поняла, как глупо это звучит. Я подошла к холодильнику и взяла бутылку сока. — Хорошо спал?
— Да, — он отвернулся, положил на тарелку щипцы и опустил руки на островок. — Вообще-то, я солгал. Я отвратительно спал прошлой ночью.
Я взглядом скользнула по нему и прерывисто вздохнула.
— Если честно, я тоже не спала.
— Извини, — пробормотал он, опустив глаза. — Надеюсь, что бекон и новости, которые у меня есть, всё исправят.
— Бекон способен помочь в чём угодно, — я села на стул, поставив голые ноги на поперченную балку. — Какие у тебя новости?
— Сегодня утром звонил Гидеон, — сказал он, говоря о Страже из своего клана. — Он дал мне адрес этого сенатора. Его основной адрес в Теннесси, но у него есть дом на другом берегу реки, рядом с рестораном, где мы встречались с Ротом.
— Это хорошо. Значит, мы проверим этот адрес сегодня вечером?
Я чувствовала на себе взгляд Зейна, пока жевала бекон.
— Да, но у меня есть ещё кое-какие новости, — он подождал, пока я взгляну на него. — Гидеон смог выследить машину, в которой видели Баэля. Это связано с автосервисом, который занимается только государственными чиновникам и дипломатами. Он связался с водителем, немного убеждения и он смог получить список тех, кого везли в тот день. Это был только один человек.
— Дай-ка угадаю. Сенатор Джош Фишер?
— Да, — взяв полоску бекона. — Итак, у нас были подозрения и раньше, но теперь мы точно знаем, что сенатор Фишер и Баэль были связаны.
Вспыхнула надежда.
— Боже. Я знаю, что не должна быть счастлива услышать это, но это…
— Это явная зацепка. Связь.
Я кивнула, прерывисто вздохнув.
— Сегодня вечером может быть… — я оборвала себя раньше, чем позволила надежде унести меня.
Однако Зейн всё понял.
— Ты сможешь найти Мишу сегодня вечером. Или, может быть, мы найдём информацию о том, где он находится, — он оттолкнулся от острова. — Испытывать надежду, это нормально.
— Серьёзно? — я вытерла руки о бумажное полотенце, которое волшебным образом оказалось передо мной. — А что, если мы ничего не найдём?
— Найдём.
Он обошёл остров, и я напряглась, когда он остановился рядом со мной, встав между другим стулом и мной. Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.
— Но иногда не помешает надеяться, что, в конце концов, всё получится.
Я подумала, что возможно, слишком много надежд не привели ни к чему, кроме боли, но я оставила это при себе и опустила взгляд. В итоге я уставилась на его грудь. На нём была серая хлопчатая рубашка, на которой не было ни единого пятнышка жира. Я осознала, что это требует серьёзных навыков жарки бекона.
Я сделала глубокий, медленный вдох и уловила слабый запах зимней мяты. Я сглотнула.
— Спасибо за завтрак. Я… я бы сказала, что в один прекрасный день отплачу тебе тем же, но сомневаюсь, что тебе это понравится.
— Почему?
— Я даже яйца варить не умею.
Он усмехнулся.
— Уверен, что всё не так уж и плохо.
— О, нет, это так. Однажды я попыталась сделать сэндвич с жареным сыром, и хлеб с сыром прилип к сковороде, — сказала я ему, поигрывая салфеткой. — А потом я чуть не сожгла дом Тьерри, потому что была уверена, что смогу приготовить жареную курицу. На кухне я просто катастрофа.
— Я могу научить тебя готовить жареный сыр, — сказал он, и я резко подняла на него глаза. В его глазах была такая теплота, что мне захотелось провалиться в неё. — Как насчёт того, чтобы попробовать это завтра на обед?
Моё глупое, глупое сердце пропустило счастливый маленький удар, и если бы оно было прямо передо мной, я бы ударила его. Я потупила взор.
— Я не знаю.
Зейн взял прядь моих волос и осторожно потянул.
— Если ты научишься готовить жареный сыр, это изменит твою жизнь.
Против моей воли и здравого смысла, мой взгляд поднялся к нему.
— Просто скажи «да», Трин.
Я должна была сказать «нет», но поскольку я была отличницей по поиску приключений на свою голову, я кивнула.
Зейн улыбнулся, и это было похоже на награду, от чего мне захотелось ударить его сейчас. Но эта улыбка померкла, когда он провёл пальцами по моим влажным волосам.
— Вчера вечером ты заперла дверь.
Я замерла.
Зейн отпустил мои волосы.
— Я… хотел я, чтобы ты это не сделала.
Воздух застрял у меня в горле.
— Но, наверное, это была умная мысль.
Зейн пытался прийти ко мне прошлой ночью. То ли потому, что он не мог заснуть, или же он слышал, как я ворочалась всю ночь.
Но он всё равно попытался прийти ко мне после всего, и я не знала, что и думать об этом, кроме того, что Зейн, скорее всего, был прав.
Наверно, хорошо, что я заперла ту дверь.
* * *
Медленно выдохнув, я оторвала взгляд от густых зарослей вязов. Наступили сумерки, и мы направлялись к дому сенатора Фишера, который находился недалеко от Бетесды.
Мы уже миновали несколько домов, таких больших, что я даже смогла их разглядеть, но на протяжении последней мили я видела только деревья.
У Зейна зазвонил телефон, и он потянулся к бедру за ним.
— Это Рот, — сказал он мне, и ответил на звонок. — Что случилось?
Я наблюдала за ним, и заметила, как на его подбородке дрогнул мускул, вероятно, в ответ на что-то сказанное Ротом.
— Ну конечно. Увидимся через несколько минут, — закончив разговор, он положил телефон в выемку в двери машины. — Мы съедим и припаркуемся в стороне, и немного пройдём пешком. Рот и Лейла уже почти на месте.
Я кивнула.
— Звучит как план.
Зейн припарковался, съехав на обочину старой гравийной дороги. Деревья скрывали машину от всех на дороге и, выйдя из неё, я была благодарна, что надела рубашку свободного кроя, когда влага ударила мне в лицо.
Зейн обошёл «Импалу» спереди и присоединился ко мне.
— Мы идём на запад, через лес, так мы должны выйти к воротам, по словам Гидеона. Там нас встретят Рот и Лейла.
Я кивнула, чувствуя тяжесть кинжалов, пристегнутых к моим бёдрам, когда я сошла с гравия и скользнула вниз по небольшой насыпи. Я осмотрела лесополосу. С наступлением сумерек, быстро переходящих в ночь, это было не очень весело.
— Ты в порядке? — спросил Зейн, опережая меня на несколько шагов.
Я начала говорить «да», потому что не хотела быть обузой, но я дерьмово видела и местность была совершенно незнакомой.
— Я… я почти ничего не вижу.
Зейн остановился впереди и повернулся ко мне. Через секунду он уже был рядом со мной. Не говоря ни слова, он взял меня за руку, и я покраснела.
— Тут походу… каменистая земля. И к тому же, много упавших деревьев и веток.
— Хорошо, — прошептала я, немного смущённая и немного благодарная. — Обычно это не так сложно. Дома я могу бегать по лесу, как ни в чём не бывало, потому что знакома с местностью. Прости…
— Не извиняйся, — он сжал мою руку. — Ничего страшного в этом нет.
— Ты должен держать меня за руку, — сказала я, когда он повёл меня в обход чего-то большого на земле… валуна или ветки.
— Я не должен. Я хочу, — он поймал низко свисающую ветку и приподнял её с нашего пути. Мы нырнули под неё. — И помни, я говорил тебе, что буду твоим горгульей-поводырём всякий раз, когда ты будешь нуждаться во мне.
Покачав головой, я рассмеялась.
— Хорошо, сейчас ты очень хорошо справляешься.
— Ох, я планирую преуспеть в этом.
Я сжала губы, не зная, как принять его лёгкий, дразнящий тон. Я решила, что смогу подумать об этом позже, потому что шаги Зейна замедлились.
Мы были у забора.
Высвободив руку, я уставилась на освещённые цементные колонны и закрытые ворота. Я глубоко вздохнула, пробуя на вкус свежий воздух, смешанный с хрустящей зимней мятой Зейна, и…
— Это странно, — сказала я.
— Что? — Зейн наклонился ко мне всем телом.
— Я не чувствую никаких демонов. Единственный раз, когда я не чувствовала демонов, был когда мы находились на территории твоего клана… и здесь, — я посмотрела на ворота. — Полагаю, я ожидала почувствовать их здесь.
— Должно быть, тебе тяжело приходится в таком городе как Вашингтон, чувствовать так много демонов.
— Я начинаю привыкать к разным степеням, — подняв руку, я провела ладонью по лбу. — Но если сенатор связан с Баэлем, разве здесь не должно быть демонов?
— На самом деле, это ничего не значит, — ответил он, и я взглянула на него. Прошло несколько долгих минут, и всё вокруг нас погрузилось в тень. — Трин, я…
И тогда я почувствовала их.
И Зейн тоже.
Горячее дыхание на затылке и внезапная тяжесть в воздухе вокруг нас. Мы оба повернулись к воротам как раз в тот момент, когда из тени, по другую сторону, появилась фигура.
— Рот, — сказал Зейн, делая шаг вперёд.
Принц-демон остановился, и я прищурилась, увидев кого-то ещё позади него. Я предположила, что это была Лейла.
— Сначала мы осмотрим дом. Кажется, там никого нет.
— Дерьмо, — пробормотала я.
— Неплохие новости, — вмешалась Лейла. — Мы можем войти и осмотреться, может, найдём что-нибудь.
Она была права.
— И вероятно, появится сегодня вечером дома в какой-то момент, — сказал Зейн, и я кивнула. — Ну, давайте перейдём к взлому и проникновению, — положив руки на середину ворот, он повернулся. Металл заскрежетал, а затем поддался. Ворота раздвинулись, распахнувшись настежь. Он отступил в сторону. — После тебя.
— Показушник, — пробормотала я.
Он усмехнулся.
— Что? Ты так не можешь?
— Я сильная, — я кивнула в сторону Рота и Лейлы. — Но не настолько.
— В доме была сигнализация, но мы её отключили перед тем, как явились сюда, — сказала Лейла, и мне стало интересно, как это удалось сделать, не вызвав подозрения у охранной компании. Я решила, что это было благодаря Роту. — Мы ещё не входили.
— Хорошо, — сказала я, пока мы шли по ровной подъездной дорожке.
Зейн шёл рядом со мной. Лейла спросила:
— Вы проверили этого сенатора? Мы сделали это сегодня, и он, вероятно, последний человек, на которого вы могли бы подумать, что он будет вовлечён во что-то демоническое.
— Или первый человек, если хотите знать моё мнение, — вмешался Рот. — Прославленный сенатор участвует во множестве благотворительных организаций, которые приносят пользу молодёжи из групп риска. Ходит в церковь каждое воскресенье. Происходит из длинной линии баптистских пасторов. Женат был один раз, причем на своей школьной возлюбленной, которая умерла от рака груди два года назад. С тех пор он также участвует в реформе здравоохранения и женских услугах.
Уголки моих губ опустились вниз.
— Почему ты считаешь, что он будет первым человеком?
— Потому что, по моему опыту, это всегда последние, кого ты подозреваешь. Те, кто прячет свои тёмные души, вместо того чтобы показать миру, что они дерьмо, — ответил он, и я покачала головой. — И тот факт, что, хотя он участвует во всех этих добрых делах, он проголосовал против каждой реформы и законопроекта, которые действительно помогли бы нуждающимся людям.
— Ох.
Ну, эта последняя часть вроде как скрепила сделку.
— Если мы не встретимся с сенатором сегодня вечером, Лейла попытается найти его, чтобы мы смогли взглянуть на его душу, но у меня такое предчувствие, что мы знаем, чем это обернётся.
Мы ускорили темп, когда в поле зрения появился раскинувшийся одноэтажный дом в стиле ранчо. Включились прожекторы, и я вздрогнула от внезапного резкого света. Рот и Лейла обошли дом и направились к задней двери.
Моё сердце бешено колотилось, когда мы вошли в крытый проход, и Рот подошёл к задней двери. Он повернул ручку, щёлкнув замком надвое.
— Ну и кто же этот показушник? — сказала Лейла.
— Я, — съязвил Рот. — Всегда я.
Взглянув на Зейна, я глубоко вздохнула. Волнение охватило меня, и я последовала за Ротом и Лейлой в тускло освещённый дом.
Зейн был позади меня.
— Я ещё не видел никаких камер, так что приглядывайтесь.
— Конечно, босс, — ответил Рот.
Мы начали открывать дверь за дверью, заглядывая в каждую пустую спальню, и с каждой пустой, нормальной на вид комнатой, всё большее разочарование захлёстывало меня. К тому времени, как мы проверили все спальни, гостиную, кухню и кабинет, я уже знала, что Миши здесь нет.
Я не думала, что Миша когда-либо здесь был, и если быть честной с самой собой, с того момента, когда мы узнали о сенаторе, в глубине души я понимала, что его здесь не будет. Это было бы слишком просто.
— А вот и рабочий кабинет, — крикнула Лейла из другого крыла дома, я же в это время стояла посреди большой гостиной.
На стенах висели фотографии в рамках и, подойдя к ним, я увидела, что все они имеют отношение к одной семье. Лица на снимках были расплывчатыми пятнами, но думаю, что гостиная сенатора ничем не отличалась от миллионов других гостиных. Я протянула руку и коснулась чёрной матовой рамки одной из фотографий. Кончик моего пальца покрылся пылью.
— Трин? — позвал меня Зейн из-за моей спины.
Я повернулась, уперев руки в бока, открыла рот, закрыла его и снова попыталась найти слова.
— Его здесь нет. Ни Миши. Ни сенатора. Никого. Не думаю, что кто-то здесь был в последнее время.
— Трин, — голос Зейна был мягким, и он шагнул ко мне. — Я…
— Не говори этого, — я подняла руку. — Пожалуйста, не извиняйся прямо сейчас. Это просто очередной тупик, а Миша где-то там, скорее всего, замучен до смерти, и что мы делаем?
— Мы пытаемся найти его.
— Что, если мы никогда не найдём его? А что, если мы не успеем найти его вовремя?
Моё сердце забилось слишком быстро, и я отвернулась. Я не успела далеко уйти.
Зейн обхватил рукой мою талию и притянул меня к себе. Я запротестовала, но он обнял меня, положив одну руку мне на затылок. Я вздрогнула от прикосновения, и когда почувствовала его дыхание на своём лбу, я зажмурилась.
— Мы найдём его, — сказал он. — Найдём.
Прижавшись щекой к его груди, я не стала озвучивать то, что поняла. Единственный способ добраться до Миши, это использовать себя в качестве приманки.
— Эй, — вмешался голос Рота. — Лейла кое-что нашла, что, на мой взгляд, вы захотели бы увидеть.
Зейн медленно отстранился, но не отпустил меня. Его рука по-прежнему лежала у меня на затылке.
— Мы найдём его, Трин.
С трудом сглотнув, я кивнула.
— Что вы нашли? — спросил Зейн, убирая руку с моего затылка.
— Пойдемте.
Я заставила свои ноги двигаться, не обращая внимания на любопытный взгляд Рота, брошенный в мою сторону. Мы последовали за ним в кабинет, освещённый настольной лампой. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами. Отдельно стоящий глобус. Ещё фотографии тех, кто, как я предположила, были семьёй сенатора. Лейла сидела за столом, её волосы казались почти белыми в свете лампы. Она смотрела на то, что очень напоминало книги с большими полями, занимавшими почти весь стол. Рот подошёл к глобусу и начал вращать его, а Зейн присоединился к Лейле.
Я почувствовала странную боль в груди, увидев их вместе, и проигнорировала её, потому что эта боль была очень, очень неправильной. Скрестив руки на груди, я подошла к столу.
— Что это? — спросила я, поскольку ничего не могла разобрать.
— Похоже на… — Зейн повернул бумагу. — Это похоже на планировку школы.
Лейла огляделась вокруг.
— Да, — она указала на несколько пометок. — Там занятия… а вон тут общежития. Что такое?..
Зейн наклонился вперёд.
— Ясли?
Глобус перестал вращаться.
— В какой такой школе бывают ясли? — спросил Рот.
Беспокойство скользнуло по моей коже.
— Хороший вопрос.
Зейн покачал головой и поднял тонкий лист.
— Здесь есть название компании. «Киммерийская промышленность». Вы слышали о них?
— Нет. Но слово Киммерийская…
Рот резко дернул голову в сторону, и я почувствовала это.
Давление поселилось между лопатками, и я задрала голову, а Рот поднял подбородок, его ноздри раздулись.
— Демоны? — спросила я, потянувшись за кинжалами.
— Ты их чувствуешь? — спросил он, в это же время Зейн и Лейла перестали рыться в бумагах. — И ты знаешь, что тех, кого ты чувствуешь, это не мы?
Я кивнула.
— Я чувствую вас двоих, но это более… тёмное.
Рот наклонил голову в мою сторону, и я готова была поклясться, что он надул губы.
— А я что тёмным не ощущаюсь?
— Ничего себе, Рот. Уязвило, да?
Зейн положил руку на стол и прыгнул, приземлившись на корточки. Поднявшись, он обратился.
Серая рубашка разорвалась по центру, и разрыв разошелся вниз по спине. Его кожа из золотистой стала тёмно-серой, а за спиной развернулись крылья.
Это было довольно впечатляющее зрелище.
Я перевела взгляд с него на Рота.
— Я хочу сказать, что я чувствую тебя и Лейлу, но это присутствие я чувствую… интенсивнее.
Рот казался успокоенным этим ответом.
— Лейла, у тебя есть с собой телефон? — спросил Зейн, шагнув ко мне.
— Да, — ответила она.
— Сможешь быстро всё это сфотографировать? — спросил он. — И отправить мне?
Лейла достала телефон из кармана.
— Займусь этим.
Я пальцами сжала рукояти кинжалов и шагнула к окну. Я ничего не видела за ними. Я отстегнула оружие.
— Как ты думаешь, сенатор и, возможно, Баэль возвращаются? — спросила я, хотя для меня это не имело особого смысла. Не было видно никаких фар. Ни одной машины на подъездной дорожке. — Или что-то ещё.
— Если это Баэль, то он получит самый большой сюрприз в своей жизни, — прорычал Зейн. — Посмотри на это. Ты видишь это? — спросил он, повернувшись ко мне.
Я прищурилась, увидев нечто похожее… похожее на туман, окутывающий подъездную дорожку и передний двор, такой густой, что он походил на волну грозовых туч на земле.
— Я это вижу.
— Ничего хорошего не жди.
Зейн сложил крылья за спиной.
— Фотографии готовы, — Лейла обошла стол и сунула телефон в карман. — Я не вижу ни одной машины на подъездной дорожке, и я нигде не видела ни одной камеры.
— Ну, то, что идёт нам на встречу, это куча дерьмовых демонов, — сказал Рот. — А я не верю в совпадения.
— Ведьма рассказала тебе о сенаторе, — сказал Зейн. — Есть ли шанс, что она могла предупредить сенатора или Баэля? Подставила нас демонам.
— Если и так, то она не просто глупая ведьма, она будет мёртвой ведьмой, — прорычал Рот, и я увидела, как он изменился.
Его кожа истончилась, когда маслянистая тьма просочилась наружу, превратив цвет лица из оливкового в обсидиановый. Его крылья были почти такими же широкими, как у Зейна, но у него не было рогов.
— Святое дерьмо, — прошептала Лейла. — Сколько их там?
Моё сердце пропустило удар, и я напряглась, стараясь разглядеть что-нибудь в тумане на улице.
— Я ничего не вижу… — я умолкла, когда в густом тумане начали появляться какие-то фигуры. — Вот, чёрт.
Их было несколько… десятков, одни высокие, другие маленькие. Некоторые шли. Другие ползли. Некоторые даже витали в воздухе. Я никогда не видела столько демонов в одном месте.
Я повернулась к Зейну.
— Мне казалось, ты говорил, что вокруг не так уж много демонов.
— Да, — протянул он, растягивая слова. — Их столько не было.
— Думаю, сейчас они все здесь, — сказал Рот, взглянув на Лейлу. — Если дела пойдут плохо, я хочу, чтобы ты убралась отсюда. Возвратишься домой к Кайману…
— Ты под кайфом? — потребовала Лейла. — Если дела пойдут плохо, я буду надирать кому-нибудь задницу.
— Лейла…
Она подняла руку.
— Не забывай, я крутая.
— Там около сорока с лишним демонов.
Сорок с лишним? Боже.
Зейн возвышался надо мной, пока говорил:
— Если тебе понадобится использовать свою благодать, сделай это. Ты поняла? Если это истощит тебя, я позабочусь, чтобы между нами ничего не встало.
С колотящимся сердцем я кивнула.
— Поняла.
— Если ты остаёшься, ты должна быть готова, Лейла, — посоветовал Зейн, когда твари в тумане замерли в трех метрах от дома.
Лейла тоже обратилась, привлекая моё внимание, и я не поняла, что увидела. Она выглядела как обычно, только у неё были чёрные крылья… с перьями.
— Оперенье. У тебя крылья с перьями, — тупо сказала я.
— Да, — левое крыло Лейлы дёрнулось, и она улыбнулась мне. — Это долгая история, но суть её в том, что я чуть не умерла, и вот это происходит сейчас, когда я меняюсь.
Я уставилась на неё.
— Ты похожа на… на ангела. Если бы у ангела были чёрные крылья.
— Я не ангел, — она пожала плечом. — Я просто… уникальна.
— Именно так, детка, — ответил Рот, протягивая ей руку. Она приняла его руку, и они встали бок о бок перед окном. Он наклонился и прошептал: — Я знаю, что ты крутая. Никогда этого не забуду.
Я отвернулась от них как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна из высоких фигур подошла к окну. Тень остановилась слишком далеко, и я не могла разобрать детали.
— Это Верховный демон, — объяснил Зейн, зная, что черты лица тени были для меня всего лишь размытым пятном. — Это не Баэль. Этого я никогда не видел. А ты, Рот?
— Как я уже говорил, я не дружу со всеми демонами.
Зейн фыркнул.
— Привет? — крикнул демон, стоявший перед домом, как будто он пришёл сюда продавать печенье, приготовленное девочками скаутами, или что-то в этом роде. — Мы знаем, что вы там, — он поднял руку и помахал. — Эй! А что это у нас там? Полукровка, дочь Лилит. Принц-демон, который был очень, очень плохим. Страж, у которого странная компания, и настоящий, живой и дышащий… Истиннорождённый?
— Ну, — сказала я, вскинув брови. — Есть ли порода демонов, обладающих рентгеновским зрением?
— Насколько мне известно, нет, — пробормотал Рот.
— Тебе интересно, откуда мы это знаем? — крикнул демон, и я закатила глаза. — Я был бы счастлив рассказать вам, и надеюсь, что мы сможем сделать это приятным опытом для всех участников. Давайте начнём с того, что я представлюсь. Я Айм, но некоторые знают меня, как Хаборим. Я красивый, маленький дьяволёнок, но не позволяйте моему хорошенькому личику и очаровательному характеру обмануть вас. Я великий князь Ада, правящий двадцатью шестью легионами демонов, и половина из них сегодня здесь со мной, — промурлыкал он. — Я сжигал замки и целые города дотла, оставляя после себя только пепел и смерть, когда не получал того, что хотел. Это я так, знаете, просто, предупреждаю.
Рот зевнул.
— Ох, и вы можете считать меня… личным помощником Баэля, — продолжал Айм. — Итак, теперь, когда мы знаем, кто я, у вас есть какие-нибудь вопросы?
— Да, — отозвался Зейн. — Зачем нам связываться с таким чертовски разговорчивым демоном? Это делает убийство намного более трудоёмким.
— На этот раз, Каменный, мы с тобой действительно хоть в чём-то согласны, — Рот рассмеялся.
Раздался глубокий, рокочущий смех, от которого, задребезжали стёкла, и мои глаза широко распахнулись.
— Страж говорит первым. Интересно. Ты не хочешь поболтать? Хорошо. Мы здесь ради Истиннорождённой.
— Да ты что, — пробормотал Рот.
— Отдайте её нам, и мы отпустим всех вас по вашим маленьким весёлым делам, — Айм задумался. — Клянусь на мизинчиках.
— Этого не случится, — ответил Зейн. — С таким же успехом вы можете перейти к плану «Б».
— План «Б» состоит в том, что вы все умрёте, начиная с тебя, Страж. Я сожгу тебя заживо.
Мой желудок резко скрутило, в то время как на Зейна, казалось, это совсем не повлияло. Я шагнула вперёд и крикнула:
— Чего ты от меня хочешь? Порезать меня на части и отдать ведьмам?
— Фу, — пробормотала Лейла.
— Вовсе нет, мой дорогой маленький нефилим, — проворковал Айм, и я напряглась. — Мы просто хотим любить тебя, обнимать и стать самыми лучшими друзьями на свете.
— Ух, ты, — сказала я, крепче сжимая кинжал, а Лейла и Рот обменялись взглядами. — Где Миша?
— Твой Защитник? — спросил он. — О, да он прямо здесь в ожидании тебя.
Сердце в груди остановилось. Казалось, я целую вечность пребывала в оцепенении, а затем я заставила себя действовать без колебаний и сомнений.
Всё произошло очень быстро.
Зейн развернулся, и я услышала его крик, когда он бросился на меня. Рот и Лейла обернулись, но никто из них не был столь быстр, как я. Не тогда, когда я не хотела быть остановленной.
Я оказалась у двери, ведущей наружу раньше, чем кто-либо из них успел до меня дотянуться. Не было никакого чувства сдержанности, когда я схватилась за дверную ручку и повернула её, разрывая замок на куски и рывком распахивая дверь.
Влажный ночной воздух окутал меня, когда я вылетела наружу, сканируя линию демонов. Я не видела Мишу, но опять же, я в принципе не смогла бы увидеть его в тумане, даже полная луна не могла проникнуть сюда.
— Где он? — закричала я, быстро поворачиваясь к Айму.
Демон внезапно оказался передо мной, и он был красив. Высокий, блондин, безупречно ухоженный.
— Он говорил, что ты импульсивна, — сказал демон, и у меня перехватило дыхание. — Такая великолепная.
Он потянулся ко мне, как раз в тот момент, когда что-то крупное врезалось в него, отбросив его назад в туман.
Зейн.
Произошёл огромный сдвиг в воздухе, и туман рассеялся. Вассальные демоны атаковали, так много, так быстро, что на мгновение я была ошеломлена.
Ползуны.
Геллионы.
Импы.
Одержимые.
Это была чёртова демоническая вечеринка.
Рот пролетел мимо меня, поймав то, что, казалось, было Геллионом. Он взлетел в воздух вместе с существом, отбросив его назад в сторону дома. Лейла возникла рядом с Одержимым, схватила его за плечи и вскинула колено к подбородку твари, откинув назад шею и сломав её. Ползун бросился на Лейлу. Она развернулась, но он был быстр.
Но я была ещё быстрее.
Я метнула кинжал, и тот вонзился в лицо Ползуна, отбросив его назад. Когда он упал на землю, от него остался только пепел.
Лейла резко повернулась ко мне.
— Святое дерьмо, спасибо.
Бросившись вперёд, я не смогла рассмотреть кинжал в траве. Было слишком темно, а времени на поиски не оставалось.
— Миша! — крикнула я, бросаясь через лужайку прямо к Геллиону.
Он попытался схватить меня, но я нырнула под его руку и развернулась, вонзив кинжал ему в спину. Горячая струя крови окатила меня, когда я крутанулась.
Густые завитки тумана рассеялись, когда Зейн отлетел назад, ударившись о землю с такой силой, что я споткнулась. Я повернулась к нему, он вскочил на ноги.
Он бросил на меня быстрый взгляд.
— Этот демон раздражает меня, так, как я и думал. Найди Мишу и убирайся отсюда.
— Только не без тебя.
Зейн схватил меня за плечо, притянув меня к себе и опустив голову так, что мои глаза оказались на уровне его свирепых бледно-голубых глаз.
— Найди Мишу и убирайся отсюда к чёртовой матери. Я найду тебя. Куда бы ты ни пошла, я найду тебя.
Я прерывисто вздохнула, когда наши взгляды встретились. Слишком много несказанных слов всплыло наружу. Слишком многое мне нужно было ему сказать, а времени не было.
Его когти зацепились за мою рубашку, а затем он отпустил меня, отталкивая назад, когда он полетел вперёд, ударив полностью преобразившегося Айма сжатым кулаком в живот, от силы удара который сложился пополам.
У демона… У демона было две головы.
Развернувшись, я поймала Одержимого за колено. Он качнулся ко мне, открыв рот и щёлкнув зубами, но я отпрыгнула назад. Я сделала ложный выпад вправо, а затем развернулась и вонзила кинжал в безволосую грудь.
Выдернув кинжал, я резко развернулась, в это время Ползун направился к Роту. Ещё один удар передо мной, и принц-демон бросается в атаку. Ползун перепрыгнул через меня и устремился к Лейле. Она поднялась, высоко подняв крылья…
Когти Ползуна вцепились ей в живот. Он развернулся, отбросив её в сторону. Она закричала, падая назад и приземлившись на крыло с треском. От этого звука меня стало тошнить.
Нет.
Яростный рёв сотряс землю, когда Рот взмыл в воздух. Я обернулась, а Зейн развернулся. Я видела момент, когда он понял, что Лейла упала. Его челюсть напряглась, а затем он повернулся к Айму, а Рот приземлился возле Ползуна. Рот был подобен удару кобры. Он выбросил руку вперёд, рассекая спину демона. Рот отдёрнул руку, и Ползун свернулся в клубок, смявшись, как бумажный шарик.
Импы с визгом нырнули вниз, целясь в Зейна. Я выкрикнула его имя, и он развернулся, опрокинув Айма через плечо, и взмыл в воздух, поймав импа за шею.
На земле Одержимые пронеслись мимо меня, их когти вонзились в землю, подбрасывая её в воздух, когда они бросились на Рота и Лейлу. Импы кружили, как стервятники.
Их было слишком много.
Они окружили Рота и Лейлу, кишели возле них, пока Рот пытался поднять Лейлу на ноги. Один из импов схватил Рота за крыло. Он стряхнул их, но они продолжили приближаться. Двое снова ухватились за его крылья и начали тянуть. Принц-демон взвыл, когда Лейла попыталась встать на ноги.
Я должна сделать что-то.
Лейла и Рот были демонами, но я не могла позволить этому случиться. Не могла. Если импы разорвут крылья Рота, он будет выведен из строя, и Лейла, Боже, она и так уже пострадала. Её руки были испещрены чернильной темнотой, а крылья исчезли. Она снова приняла человеческий облик и теперь была уязвима, как новорождённый котёнок.
Отступив назад, я подняла левую руку и взяла кинжал, проведя им по центру ладони. Я зашипела сквозь зубы, когда моя кожа вскрылась. Хлынула кровь. Я крепко сжала руку, а сердце бешено заколотилось.
Я осознала миг, когда они учуяли в воздухе запах моей крови.
Импы замерли. Геллионы резко остановились и медленно повернулись. Ползуны запрокинули головы и принюхались. Моя кровь сделала то, что мне было нужно. Теперь демоны были сосредоточены на мне, а не на Роте с Лейлой.
Я улыбнулась.
— Время обеда.
Айм резко развернулся, возвращаясь в свою человеческую форму, его рот был широко раскрыт и вытянут, растягиваясь и искажаясь, когда он издал вопль, который поднял все крошечные волоски на моём теле.
— Нет! — закричал он.
А может, это был Зейн. Я не была уверена, но это определённо был демон, который кричал:
— Её нужно взять живой!
Опустив окровавленную руку, я поняла, что демоны нижнего уровня уже не слышат приказа Айма. Импы отпустили крылья Рота и полетели на меня. Я была готова, сжимая кинжал. Я подбежала к первому, подпрыгнула и, крутанувшись, вонзила кинжал глубоко в грудь импа. Он закричал, и мы оба упали клубком рук и демонических крыльев.
Я перекатилась, сбросив с себя демона, и вскочила на ноги.
— Убери отсюда Лейлу, Рот! — крикнула я ему, пригнувшись и едва избежав когтистых лап импа. — Убери её отсюда немедленно!
Рот не колебался.
Подхватив Лейлу, он присел, а затем взлетел, как ракета, исчезая в небе. А я повернулась лицом к тому, что очень походило на стадо.
Теперь все демоны пришли за мной.
Убрав кинжал в ножны, я поддалась адреналину, бурлившему в моих венах, когда благодать растянула меня по швам, требуя, чтобы я выпустила её… и я позволила ей взять верх.
Свет наполнил меня, жужжа по венам, а уголки моего зрения вспыхнули белым пламенем. Мышцы напряглись, и чистый золотисто-белый свет прорвался по моей руке, образуя меч. В тот момент, когда рукоятка легла в мою ладонь, я закричала и высоко подняла меч, поймав ближайшего Геллиона за пояс, разрубив его надвое. Я развернулась, вонзив меч в грудь другого демона. Выдернув меч обратно, я развернулась и поймала Ползуна вдоль бёдер, разрезав его пополам.
Циклон насилия и крови окружал меня. Мир сжимался от каждого удара, который я наносила, от каждого удара, который я принимала, пока демоны пытались добраться до меня. Вокруг меня громоздились тела, умирающие друг на друге перед тем, как успели превратиться в пепел и огонь. Я не чувствовала ничего, кроме праведного гнева, пока убивала демона за демоном, кровь смешивалась с потом…
Боль пронзила мой бок, и я споткнулась, потеряв контроль над благодатью, меч сверкнул и исчез. Я повернулась к демону, ответственному за жгучую боль в боку.
Демоница была облачена в красную кожу с головы до ног. Её длинные светлые волосы были собраны в высокий хвост. Когда наши взгляды встретились, рот демоницы открылся и нелепо вытянулся. От жуткого воя у меня по спине побежали мурашки. Но больше чем что либо, меня сбил с толку вид демоницы. Она была Верховным демоном, явно привлечённая моей кровью.
Она нанесла удар, нанеся удар рукой в мой живот с поразительной быстротой, выбив воздух из моих лёгких.
Ну что ж, ладно. Если она хочет бабскую драчку, то обязательно это получит.
— Ты не хочешь этого делать, дорогая.
Она склонила голову набок, обходя меня кругом.
— Я съем тебя живьём, сучка.
— Как бы очаровательно это не звучало, ты не в моём вкусе.
Я бросилась вперёд, нырнув под вытянутую руку демоницы, и ударила её в челюсть.
Отшатнувшись на несколько метров, демоница выплюнула полный рот крови.
— Это было не очень приятно.
Демоница двигалась быстро, ударив меня в грудь и опрокинув на землю. Моя спина пульсировала, но это было лишь крошечной болью, по большому счёту. Оттолкнувшись, я развернулась и врезала ногой в живот демоницы. Мы обменивались ударами и уклонялись от них. Дама была свирепой, цепкой и не чуралась того, чтобы схватить за волосы.
Она крепко ухватила меня за волосы и швырнула на землю. Теперь уже окончательно взбешенная, я вскочила на ноги и отплатила ей тем же, когда из носа у меня потекла кровь. Схватив её за белокурый конский хвост, я дёрнула её голову вперёд и подняла колено. Последовавший за этим тошнотворный хруст ломающегося носа демоницы наполнил меня неизмеримым ликованием.
— Как я тебе и говорила, — сказала я, снова ударяя лицо цыпочки о своё колено. — Ты не хочешь этого.
— Да пошла ты, — выплюнула она.
устав от этих игр, я отпустила её и выхватила кинжал, нанося последний глубокий удар в грудь. Я вытащила кинжал, тяжело дыша, когда она сдалась.
— Тринити! — крикнул Зейн, и спустя мгновение он уже был рядом со мной, обхватив рукой мою талию и потянув меня назад, когда стена пламени поднялась не более чем в нескольких футах передо мной.
Задыхаясь, я ухватилась рукой за его руку, когда он развернул меня и повалил на землю, а пламя заревело над нашими головами. Он опустил крылья по обе стороны от меня, вонзив их в землю.
— Это Айм, — прорычал он. — Он убивает других демонов.
Хотя это и было удивительно полезно, это не было жестом доброжелательности. Айм хотел получить меня живой, и он был готов убивать себе подобных, чтобы обеспечить это.
Как только пламя погасло, Зейн поднялся, поднимая меня на ноги. Запах сожжённой земли и озона атаковал мои чувства. Я сосредоточила своё зрение на светловолосом демоне.
— Вы двое понятия не имеете, что сейчас произойдёт, — насмешливо произнёс Айм, и пламя вырвалось из его пальцев, когда он двинулся вперёд. Искры падали на деревья. Они поднимались вверх, словно деревья были просто сухими ветками. — Но узнаете.
Зейн среагировал, и так как он стоял рядом со мной, я не увидела его, пока не стало слишком поздно. Он завел руку назад, обхватив меня за талию, и толкнул, когда демон бросился на нас.
Я заскользила назад по двору и зацепилась за стену дома, в то время как Зейн взлетел, врезавшись в демона, когда пламя вырвалось из него.
— Чёрт возьми, — крикнула я, отталкиваясь от стены.
Я схватила свой кинжал, но когда они оба повернулись, не было никакой возможности метнуть его в Айма, не задев Зейна.
Они были похожи на двух титанов, сражающихся друг с другом, идущих нос к носу, удар за ударом. Демон тоже изменился, его кожа стала тёмно-бордовой, и с каждым ударом, который он наносил, вспыхивало пламя, и запах обугленной плоти наполнял воздух.
Огонь… Огонь сжигал Зейна.
— Нет, — прошептала я с упавшим сердцем.
Я рванула вперёд, но затормозила, когда стена пламени взметнулась передо мной, сильно обжигая и заставляя меня отступить, прежде чем выгореть, оставив землю обугленной.
Они были размытым пятном извивающихся тел, разъярённых тел, а затем внезапно Зейн отлетел назад и врезался в дом. Тогда-то я развернулась и метнула кинжал в демона. Лезвие вошло ему в плечо, и демон отшатнулся. Зейн приподнялся. Я бросила на него быстрый взгляд. Одно из его крыльев было полностью почерневшим, и половина его тела…
О Боже, нет. Нет.
Я должна была вытащить его отсюда. Я должна…
Айм взмыл в воздух, направляясь прямо ко мне. Благодать снова ожила во мне. Я осталась стоять на месте, более чем готовая покончить с этим тупым, сукиным…
Зейн поймал демона, и они упали позади меня, заскользив по земле и врезаясь в стену. Я резко обернулась, и именно в этот момент я увидела потрясённое выражение на лице демона и Зейна, откинувшего голову назад, с его рогов и когтей капала кровь.
— Чёрт, — выдохнул Айм, и через секунду Зейн вцепился ему в шею.
Голова повернулась в одну сторону, тело — в другую. Оба вспыхнули пламенем, прежде чем упасть на землю.
И это было… Это было впечатляюще.
Жутко.
Но впечатляюще.
Зейн стоял на одном колене, и я поняла, что он пытается встать. Его крылья сложились на спине, исчезая в щелях над лопатками и смыкаясь над кожей, которая внезапно порозовела в одних местах и… и стала красновато-чёрной в других.
О Боже.
Рванув вперёд, я не успела добраться до Зейна. Он упал на бок, прислонившись к стене, полностью в своей человеческой форме.
— Зейн! — крикнула я, падая рядом с ним. Ужас охватил меня, когда я опустила на него глаза. Я взяла его за руку. — Зейн!
— Кажется… Кажется, я немного обгорел.
Я подавилась влажным смехом.
— Немного. О Боже, о чём ты только думал? Я могла бы…
— Его огонь… оставил бы на тебе шрамы… убил бы тебя.
Так бы и вышло. Кожа Стража защищала его, но только до некоторой степени, потому что белые пятна на обугленной коже говорили мне, что ожоги были третьей степени. Ужас взорвался в моём животе.
— Зейн…
— Всё… хорошо, — он вздрогнул, крепко зажмурив глаза. — Всё будет… хорошо.
Ни в коей мере это не было хорошо. Ни за что. Никак. Это было ужасно, и паника охватила меня, когда усталость затопила каждую мою пору. Он был тяжело ранен.
— Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Я позвоню Николаю или Дезу, и я получу…
— Миша, — простонал Зейн.
Я покачала головой, сердце бешено колотилось.
— Мы найдём его позже, сейчас важнее всего ты. Ты…
— Нет, — сказал он, закрывая и открывая глаза, его взгляд сфокусировался за моей спиной. — Миша.
— Здесь пахнет как барбекю… барбекю из Стража.
Я замерла.
Моё сердце замерло.
Всё замерло.
Почти как во сне, я повернулась на звук знакомого голоса, голоса, который не имел смысла. Я оглядела двор, но того, кого я увидела, там не могло быть. Не могло этого быть.
Потому что я увидела Мишу, стоящего в лунном свете.
— Я знал, что мы всегда можем рассчитывать на твою импульсивность.
Это был Миша — его кудрявые рыжевато-каштановые волосы были темными в лунном свете, красивое лицо, как всегда, знакомая поза — ноги широко расставлены, плечи расправлены, как будто он мог бросить вызов кому-то всего лишь одним своим видом.
Миша.
Казалось, я оцепенела на целую вечность, не в силах пошевелиться, наблюдая, как Миша делает шаг вперёд, но потом восторг охватил меня с такой силой, что я вскрикнула, пытаясь подняться на ноги…
Зейн крепче сжал мою.
— Не надо, — простонал он хриплым и низким голосом. — Что-то… что-то здесь не так…
Я повернулась к нему, сбитая с толку.
— Это Миша, — сказала я. — Это…
— Тебе следует послушать его, Трин, — сказал Миша. — Тем более что у него, похоже, осталось не так уж много времени.
Холодный воздух пробежал по моей спине, когда я повернулась к Мише.
— Что?
— Ты выглядишь такой удивлённой.
Остановившись в нескольких шагах от меня, Миша опустил подбородок. Горящие деревья отбрасывали на его лицо красноватый отблеск. Он… Он ухмылялся.
— Жаль, что ты не видишь своего лица прямо сейчас.
— Я… Я не понимаю.
Я осталась стоять на коленях рядом с Зейном, но подняла руку и прижала ладонь к груди, борясь с желанием подбежать к Мише, броситься к нему, коснуться его, обнять, потому что я… я не понимала этого.
— Как тебе удалось сбежать…
— Сбежать? — он пнул носком ботинка пепел Айма, ухмыляясь. — Он говорил, что именно так вы и подумаете.
— Кто? Айм?
Взглянув на Зейна, я увидела, что его глаза открыты. Он молчал, его хватка на моей руке ослабла, но я знала, что он остро осознает происходящее. Я сжала его руку, а затем отпустила, поднимаясь на дрожащих ногах.
Миша засмеялся.
— Нет, не этот идиот. Боже, тот, кто сказал нам, что демоны разумны и коварны, очевидно, не встречал и половины из них.
Беспокойство росло во мне. Я высвободила свою руку из хватки Зейна.
— Миша, что происходит? Ты сбежал? — но если это так, то почему он не помог мне или Зейну? — Что…
— Что я здесь делаю? — спросил он, разводя руками. — У меня есть вопрос получше. Ты всерьёз думала, что ты одна такая особенная?
— Что?
— Что? — усмехнулся он, наклонив голову. — Ты ведь так думала? Всё это время ты всегда верила, что ты избранная… Истиннорождённая, которую в один прекрасный день призовут, а я был твоим Защитником, твоей верной грёбаной тенью, следовавшей за тобой.
Ошеломлённая, я направилась к нему, но остановилась, подойдя достаточно близко и увидев ненависть, исказившую его черты.
Я отпрянула назад, в животе забурлило.
— О чём ты говоришь? Что он с тобой сделал?
— Он выбрал меня, — сказал Миша. — Вот что он сделал. Он выбрал меня.
— Кто? Баэль? Кто?..
— Боже, уж ты-то должна быть умнее, — сказал он. — Я знаю, ты же умная.
Я уставилась на него, сердце тяжело колотилось.
— Ладно. Я не знаю, какого чёрта с тобой происходит, но мы выясним это. Вместе. Очевидно, демон что-то сделал с тобой…
Миша бросился вперёд и, выставив руку, нанёс мне жалящий удар по лицу, который отбросил меня на шаг назад.
— Он ничего мне не сделал! Баэль всего лишь инструмент, чтобы добраться до тебя. Всё, что мне было нужно, это чтобы он отвлёк тебя. Войти, взять меня и тебя, но он всё испортил. Точно так же, как Айм сегодня всё испортил.
Почувствовав вкус крови во рту, я медленно повернула голову к нему.
— Ты что серьёзно ударил меня?
— Я сделаю гораздо хуже.
Я сделала очень глубокий вдох, и встретила его взгляд. Что-то… что-то ужасное произошло с ним. Был ли он удержим? Глаза у него были нормальны, ярко-голубые. Он был похож на Мишу, которого я знала, на Мишу, которого я любила, но звучал он совершенно не так.
— Знала ли ты, что связь Защитника может быть разорвана и без смерти Истиннорождённого? — спросил Миша, смеясь, когда увидел, как распахнулись мои глаза. — Ты ведь этого не сделала, правда? Никто нас этому не учил. С другой стороны, твой отец никогда ничему нас не учил.
Инстинкт взял верх, и я попятилась, держась на достаточном расстоянии между нами, чтобы он не оказался в моих слепых зонах.
— Все, что нужно, чтобы разорвать узы, это чтобы Защитник убил невинного, — сказал Миша. — Я не собираюсь убивать тебя, Тринити. Не сейчас. Но, в конце концов, мне придётся разорвать эту связь, потому что ты умрёшь.
Лёд пропитал мои вены, и ужас наполнил меня.
— Миша, это не ты. Ты не говоришь об убийстве невинных людей… убийстве кого-то, как будто это пустяк. Это не ты.
— Не думаю, что это пустяк, — признался он, сжимая мышцы. — Но я должен это сделать. Он показал мне дорогу. Он научил меня всему, когда выбрал меня. Он показал мне, как скрыть это, и это сработало. Я планировал это в течение многих лет.
Лет?
Я покачала головой, потрясенная тем его словами и испуганная тем, что это была правда, и что он был прав… я никогда не видела этого. Потому что, если бы это было так, я не смогу исправить это, исправить его.
— Как ты думаешь, кто стоял за Райкером? Он никогда раньше не приходил в тренировочные помещения, но однажды он пришёл, и именно в тот день, когда ты решила показать свою благодать? — он усмехнулся, увидев ужас, отразившийся на моём лице. — Как ты думаешь, кто подтолкнул его к страху и гневу? Кто, по-твоему, дёргал за эти ниточки?
Моё сердце запнулось, я покачала головой.
— Нет.
— Да.
— Нет, — прошептала я. — Нет. Ты не мог этого сделать. Он убил мою маму. Он убил её…
— Она должна была уйти, — выплюнул он, и я напряглась от отвращения, которое сочилось из каждого его слова. — Она поняла, что Тьерри совершил ошибку. Ты никогда не видела этого, но опять же, я не удивлён. Всегда всё касалось только тебя… то, какой жизни у тебя не было, то, как тебе было скучно, и как ты была одинока и как ты никогда не найдёшь никого, если останетесь в общине. Всё всегда крутилось вокруг того, чтобы убедиться, что ты была в безопасности, и ты была защищена. Всегда это касалось только того, насколько ты важна, чего ты хочешь и в чём нуждаешься, и это никогда не касалось меня! — взревел он, сотрясая землю.
Я вздрогнула от правдивости его слов, потому что это была я. О Боже, вот такая я была.
— Это никогда не касалось меня, пока он не выбрал меня и не показал мне путь. И он знает, что я добьюсь успеха благодаря тебе… ты не убьёшь меня. Ты не можешь, — его грудь поднялась с глубоким вздохом. — Поэтому, хоть раз в жизни ты выслушаешь меня и пойдёшь со мной. Если ты этого не сделаешь, я заставлю тебя, и тебе это не понравится.
Сдавленный звук вырвался из моего горла.
— А Клей?
— О, я не имею к этому никакого отношения. Он был просто придурком, который, очевидно, решил свести с тобой счёты, — сказал он. — Хотя сомневаюсь, что он намеревался убить тебя. Думаю, он просто хотел напугать тебя. Маска была приятным дополнением. Я позаимствовал этот фокус.
Мой желудок скрутило ещё сильнее.
— Миша, пожалуйста… Ты не можешь стоять за этим. Кто-то обратил тебя. Кто-то у кого…
— В кои-то веки мне показали, как я важен! — заорал он, и я резко дёрнулась.
Я вздрогнула.
— Кто «он»?
— Предвестник, — сказал Мина, и улыбнулся. — Он уже был здесь. Он то, за чем они охотятся и никогда не найдут. Он показал мне, что грядет, Тринити, — Миша покачал головой. — Ты будешь частью этого.
— Как? — потребовала я, глубоко задышав. — Как я буду частью этого, и что потом? Ты разорвёшь узы, а потом убьёшь меня? Что с тобой происходит, Миша? как ты будешь уживаться с сами собой после всего этого? Я доверяла тебе. Я люблю тебя, и ты можешь это сделать? Со мной? С нами?
— Я могу, и я сделаю, — сказал Миша, вздёрнув подбородок. — И, Трин, никогда не было никаких «нас». Всегда была только ты.
Это было хуже, чем пощёчина. Это был нож в сердце.
— Настало время для новой эры.
— Новая эра? — я покачала головой. — Ты что, с ума сошёл?
Миша внезапно бросился на меня, не дав мне возможности усомниться в том, что он однозначно намерен сделать то, что он утверждал. И, возможно, это был шок от всего этого. А может быть, дело было в том, что я не могла поверить в то, что было прямо передо мной, но в любом случае, я просто как вкопанная стояла на месте.
Первый удар сбил меня с ног, оглушив. Второй удар, пинок ногой в спину, разбудил меня к чёртовой матери. Я вскочила на ноги и, ловя ртом воздух, отпрыгнула в сторону, третий удар так и не нашёл своей цели.
— Ты истощена. Ты использовала благодать. Тебе следовало остаться лежать, — сказал он.
— Уж тебе-то не знать.
Губы Миши растянулись в презрительной усмешке.
— Да будет так.
Затем он перевоплотился, рубашка порвалась, а кожа превратилась в камень. Он атаковал меня быстро и резко, ошеломляя своей жестокостью.
Бороться с Мишей было всё равно, что бороться с самой собой, если бы я была Стражем, падающим по неконтролируемой спирали ярости. Он отклонял почти каждый удар, который я посылала в его сторону, и кулаки Миши встречались с частями моего тела больше раз, чем я могла сосчитать. Это было дико и грубо, и я чувствовала всю ненависть, которую Миша хранил и накапливал в себе плоть до этой самой минуты, с каждым ударом кулака и пинка, последний из которых поставил меня на колени.
Кровь хлынула из носа и рта. Губа по ощущения была изувечена. Рассечена. Я выплюнула полный рот крови, руки дрожали, когда я поднялась на ноги. Я отказалась смотреть на скрюченное тело Зейна, зная, что не могу позволить себе отвлечься, и снова бросилась сражаться с Мишей.
Он сердито замахнулся на меня, едва не вонзив когти мне в живот. Он был быстр в своей атаке, резал и колол меня, и в итоге припёр меня к стене дома.
Несмотря на всё это, его слова продолжали возвращаться ко мне, слова, которые он говорил мне снова и снова в течение многих лет обучения.
Борьба, это просто ожидание следующей атаки. Найди мышечный тремор. Смотри, куда смотрит Миша… где он позиционирует своё тело… Он без слов скажет тебе, куда собрался нанести следующий удар.
Но этого было не достаточно.
У нас с Мишей были равные силы, и он знал все мои движения, все мои слабости. Я знала, что он сможет победить меня.
Удар Миши пришёлся мне в челюсть. От удара я запрокинула голову и снова рухнула на землю. Я перекатилась на бок и застонала, моргая затуманенными глазами. Я попыталась сесть, но боль снова опрокинула меня на выжженную траву. Задыхаясь, я хрипела, пытаясь заставить свои лёгкие расшириться. Боль пронзила грудь. Что-то… что-то было сломанным. Ребро? Одно или несколько? Я не была уверена. Мои глаза затрепетали, желая закрыться.
— Оставайся лежать, — Миша перешагнул через мои ноги. — Я собираюсь избавить его от страданий.
Нет.
— Этого не случится, — прорычал Зейн и, открыв глаза, я увидела, как он наклонился вперёд, пытаясь подняться. Я приподнялась на локте, задыхаясь. — Я разорву тебе глотку.
— Да неужели? — усмехнулся Миша, опускаясь на одно колено рядом с Зейном. — Это должен был быть ты.
Я понятия не имела, о чём говорит Миша, но это не имело значения. Мне нужно было подняться на ноги. Мне нужно… Мне нужно было остановить Мишу, потому что он убьёт Зейна.
И я не могла, не хотела, позволить этому случится.
Моя благодать снова ожила во мне, прожигая вены и мышцы, кости и ткани, освещая каждую клеточку, и я вскочила на ноги, покачиваясь. Огонь пронзил меня, когда я вызвала меч и почувствовала, как он откликнулся, горячий и тяжёлый в моей руке.
Я была ничем иным как бурей и яростью, когда шагнула вперёд, и Миша поднял на меня глаза. Он встал на ноги.
— Я люблю тебя, — сказала я, и глаза Миши широко распахнулись.
В его взгляде промелькнуло удивление, как будто он не мог поверить, что я собираюсь это сделать, и на какую-то долю секунды я не поняла, чего он от меня хочет, чего ждёт. Неужели он совсем меня не знает? Неужели он не понимал, что я ни за что не позволю ему убить Зейна?
Что я позволю ему забрать меня?
Почему он этого не осознавал?
Миша потянулся ко мне.
Но я высоко вскинула меч, и из него выпалил белый огонь.
Крик стоял в моих ушах, заглушая всё вокруг и во мне, и отчужденная часть меня поняла, что это я издаю эти звуки, это я зарыдала, когда обрушила меч на Мишу.
Белое пламя ярко горело, и мне показалось, что на мгновение наши взгляды встретились, на мгновение я увидела мальчика, с которым росла, мальчика, смотрящего на меня знакомыми красивыми голубыми глазами, но потом пламя поглотило Мишу, и через мгновение он исчез. От него не осталось ничего, кроме пепла…
Внезапное ледяное чувство хлынуло в мою грудь, выбивая воздух из лёгких. Я сделала шаг, но ноги подкосились, и я приземлилась на колени, даже не почувствовав боли.
О, Боже.
Дрожь пронзила меня от костей до мышц, и когда она отпустила, унося с собой лёд, я не смогла…
Я ничего не почувствовала.
Я подняла дрожащую руку и прижала её к центру груди, чуть ниже сердца. Я не чувствовала… связь.
Связь исчезла… рассыпалась, а это означало, что Миша… Он действительно исчез.
Благодать отступила глубоко в меня, втянувшись внутрь. Меч разрушился сам по себе, и уголки моего зрения потемнели, когда я уставилась на то место, где стоял Миша. Я открыла рот, но не смогла издать ни звука, как будто моё горло было запечатано. Внутри меня была огромная пустота, дыра…
Миша исчез.
Согнувшись пополам, я сделала неглубокий вдох, который причинил мне боль. Сделанный вдох никуда не делся, застряв в опаленном горле. Мои руки дрожали. Всё тело забилось в конвульсиях, когда острая, невыносимая боль поглотила меня, и вопросы пронзили меня. Как такое могло случиться? Как Миша мог так поступить? Как он мог так заблудиться, а я никогда этого не видела? Я подняла руки и посмотрела на них. Мои пальцы дрожали. Как и мои ноги. Всё моё тело содрогнулось.
Я убила Мишу. Мне пришлось это сделать, но я убила его и я…
Зейн…
Оттолкнувшись от края пропасти, я вскочила на ноги и, пошатываясь, направилась к нему. Каждая частичка моего существа была сосредоточена на нём. Зейн был здесь. Он был ранен. Плохо. Я должна была помочь ему. Он был приоритетом. Не Миша. Не я. Зейн. Я опустилась на колени рядом с ним. Потянулась к нему, но остановилась, не зная, где я могу коснуться его.
— Ох, Зейн, — прошептала я.
На мгновение у меня замерло сердце, и я не знала, что делать. Его глаза были закрыты, и у меня возник ужасный страх. Это было очень плохо, и дикая паника зарылась так глубоко, и она немного ослабла, когда я увидела, что его грудь наконец-то пошевелилась.
Он не был в форме Стража, и создавалось впечатление, что он потерял силы и не могу перевоплотиться. Половина его тела была… обугленной, красно-черной. На его груди зияла ужасная рана, достаточно глубокая, чтобы обнажить мышцы под кожей. Какие бы раны у меня ни были, а их, похоже, было много, они не шли ни в какое сравнение с тем, что было нанесено Зейну.
Что он сделал с собой ради моей защиты.
— Мне надо позвать на помощь, — сказала я, касаясь его левой щеки, где не было ожогов. Дыхание у меня было прерывистым. — Как ты думаешь?..
— Мне жаль, — его голос был хриплым, когда он заговорил. — Мне очень жаль.
Я покачала головой, желая прикоснуться к нему ещё сильнее, но боясь причинить ему боль.
— За что ты извиняешься? Ты…
— Миша, — простонал он, едва приоткрыв глаза. — Мне очень жаль.
Если я думала, что моё сердце не способно разбиться ещё больше, то ошибалась. Оно широко распахнулась, когда я сморгнула слёзы.
— Не надо, — прошептала я, нежно убирая волосы с его лица. — Не извиняйся за него.
— Я знаю… — у него перехватило дыхание, а лицо напряглось. — Я знаю как много он… значил для тебя и ты… ты не должна была делать это.
Я сдерживала слезы, которые мешали мне ясно видеть его лицо.
— Спасибо тебе… — мой голос сорвался.
— Он… он причинил тебе боль, — Зейн вздрогнул.
— Со мной всё будет хорошо… — Со мной сё будет в порядке, но вот с Зейном… — Как, по-твоему, ты сможешь встать? Или ты думаешь, что сможешь перевоплотиться?
— Я… я сомневаюсь, — сказал он, и это было плохо.
Если он сможет перевоплотиться, это активирует его способности к исцелению, но если он останется в своей человеческой форме, ему будет становиться всё хуже, пока он…
Я оборвала эту мысль.
— Я не позволю тебе умереть, Зейн. Ты слишком меня раздражаешь, чтобы я позволила тебе умереть.
Он шумный, болезненный смешок.
— В этом нет… никакого смысла.
— В этом есть смысл, — сказала я ему. — Тебе нужно перевоплотиться.
— Тебе… тебе нужно уйти, прежде чем ещё больше… демонов появятся тут, — сказал он, его грудь поднялась, а затем опустилась. — Ты вся в крови. Я чувствую этот запах. Мороженое.
— Я не оставлю тебя, Зейн. Мне нужно, чтобы ты сконцентрировался и перевоплотился. Если нет, ты… ты умрёшь девственником, Зейн. Ты хочешь умереть девственником?
Он рассмеялся, и это закончилось удушливым звуком, от которого моё сердце упало.
— Не могу поверить, что ты только что это сказала.
— Я тоже, но давай, Зейн. Пожалуйста. Боже. Пожалуйста, не делай этого. Я…
Ты мне очень нравишься. Это может быть даже глубже, чем просто симпатия. Возможно, я даже влюблена… влюблена в него, но я не могла потерять его. Не сейчас. Не когда-либо.
— Ты мне очень нравишься, Зейн.
— Я думаю… что это было довольно очевидно, несколько ночей назад.
Несмотря на всё случившееся и всё, что ещё могло случиться, я покраснела, когда взяла его за руку и почувствовала вспышку, которая всегда приходила при контакте моей кожи с его кожей.
— Ты мне нужен, Зейн. Так что я не позволю тебе умереть. Ты перевоплотишься, и тогда мы выберемся отсюда…
И тут я почувствовала горячее дыхание на затылке. Каждый мускул в моём теле напрягся, и я извернулась в талии, готовая опустошить кого угодно или что угодно…
Из дыма и огня появилась фигура, принимающая форму. Только когда силуэт оказался в нескольких метрах от меня, я поняла, что это Рот.
Я расслабилась.
Немного.
— Чёрт, — пробормотал Рот, направляясь прямо к Зейну.
Он опустился на колени рядом со Стражем, потянулся к нему, но остановился, обхватив руками пустой воздух.
— Я вернулся, как только смог. Я…
— Он ранен. Сильно. Мы должны вытащить его и помочь ему, — сказала я.
Рот взглянул на меня, его янтарные глаза засияли, и взгляд, которым он одарил меня, лишил воздуха мои лёгкие. Всё, что он не осмеливался сказать, было… было написано на страдальческом выражении его лица. Всё, чего я боялась, находилось там.
Слишком поздно.
Именно такой взгляд бросил на меня Рот.
Было слишком поздно.
— Нет, — прошептала я, дрожа.
Рот приоткрыл губы.
— Я…
Как вдруг что-то произошло.
Все началось с мерцания света, которое выглядело так, будто светлячки вторглись во двор. Крошечные волоски встали дыбом по всему моему телу, а Зейн оторвал голову от стены. Я огляделась и увидела тысячи мерцающих огоньков, словно звёзды спустились с небес. Огни вокруг нас замерцали, а затем погасли.
Страх взорвался у меня в животе. Не за себя. Не за Зейна. А за принца-демона, который был так не похож на демона, который любил Лейлу и заботился о Зейне, и поэтому вернулся.
Я повернула голову к Роту, присевшему рядом с Зейном, чьи глаза снова были закрыты.
— Тебе нужно идти, — сказала я ему. — Сейчас же.
Рот ошарашено посмотрел на огни, широко распахнув глаза.
— Это?..
— Да, — у меня пересохло во рту. — Если ты останешься, он убьёт тебя. Ты ведь это знаешь, да? Ты не сможешь побороть его. Никто не сможет. Тебе нужно идти. Мы будем в порядке, — по крайней мере, я на это надеялась. — Но тебе грозит опасность.
На мгновение мне показалось, что Рот начнёт спорить и скажет что-нибудь высокомерное, но здравый смысл возобладал. Казалось, он знал, что это не Альфа, которую его фамильяр мог бы проглотить целиком. То, что приближалось, было для него смертью. Он посмотрел на меня, кивнул и повернулся к Зейну.
— Не вздумай умереть, — прорычал он. — Это расстроит Лейлу.
А потом Рот исчез, двигаясь слишком быстро, чтобы я могла его увидеть. Прерывисто вздохнув, я сосредоточилась на мерцающих огнях.
— Я… я вижу это? — спросил Зейн, и я даже стала сомневаться, что он осознал появление Рота.
— Да, — я сглотнула.
Я усилила хватку на его руке, когда ослепительный белый свет хлынул во двор, капая с сожжённых деревьев и стекая по стенам дома. Он был таким ярким, что у меня защипало глаза, и мне пришлось отвести взгляд.
Я знала, кто это был.
Я знала, кто придёт.
Зейн изо всех сил пытался поддаться вперёд, чтобы сесть, отбросив руку назад, когда он переместил своё большое тело так, что я была частично заблокирована. Даже страшно раненный, он пытался защитить меня, и я попыталась сказать Зейну, что всё в порядке, но тут зазвучали фанфары, сотрясая стены и наши барабанные перепонки. Я вздрогнула, закрывая уши руками, когда горны снова заревели. Когда они замолкли и свет померк, Зейн уставился в центр двора, его спина напряглась.
— Святое… — он замолчал.
Подняв голову, я опустила руки и посмотрела туда, куда смотрел Зейн.
Он стоял в центре подъездной аллеи, его длинные, широко расставленные ноги были обтянуты кожей, а торс и грудь защищали золотые боевые доспехи. Его руки были обнажены, а кожа излучала такой яркий свет, что трудно было точно сказать, какого цвета у него кожа. У него были светлые волосы, доходившие до плеч, и, судя по тому, что я разглядела в его чертах, он выглядел не старше Николая, хотя я знала, что у него нет возраста.
Воздух зашевелился, когда его крылья поднялись позади него, белые и покрытые перьями, вытянувшись, по меньшей мере, на десять футов по обе стороны от него.
Михаил, мой отец, однозначно любил эпические появления.
— Какая потеря, — сказал Архангел, глядя на то, что осталось от Миши.
Я вздрогнула от его слов.
Он направился к нам, земля дрожала под его тяжестью, и я сразу поняла, зачем он здесь.
Ужас пронзил меня изнутри, когда я нырнула под руку Зейна, и встала между ним и моим отцом.
— Не надо, — сказала я, глядя на отца. — Пожалуйста, не навязывай ему это.
Отец остановился.
Я сглотнула, увидев выражение его лица, которое говорило, что он был шокирован тем, что я осмелилась просить его и даже остановить.
— Ты видел, что произошло, когда ты принудил эту связь. Пожалуйста, не делай этого с Зейном, — мой голос дрожал. — Пожалуйста, не заставляйте его брать эту связь.
— Что? — Зейн склонился на бок.
— Он собирается заставить тебя стать моим Защитником, как сделал это с Мишей, — сказала я, присаживаясь на корточки перед Зейном. — Я этого не допущу. Я тебе этого не позволю…
— Ты не позволишь? — мой отец прервал меня, его белые глаза пульсировали. — И ты слишком много на себя берёшь.
Я вздёрнула подбородок.
— Я не беру на себя…
— Ты слишком много на себя берешь, просто говоря, — он снова прервал меня, сосредоточившись на Зейне. Верхняя губа отца скривилась. — Ты не производишь на меня впечатления.
— Хорошо знать, — Зейн застонал, заставляя себя сесть.
Я попятилась назад, поддерживая его вес, когда он встретил взгляд моего отца.
Отец продолжил глумиться.
— Твоя вера в демонов очень беспокоит меня.
— Я… я представляю, — ответил Зейн. — Учитывая все обстоятельства…
Ухмылка исчезла.
— Но мы здесь, как и должны были быть. Ошибка была совершена десять лет назад. Этого больше не повторится.
— Ошибка?
Я сразу вспомнила, что говорили Тьерри и Мэтью, когда их подслушал Арахис. Они говорили об ошибке. То же самое сказал и Миша, что моя мать была близка к разгадке.
— Какая ошибка?
Я сомневалась, что отец ответит, но потом он сказал:
— Защитники предопределены при рождении, связаны со своими подопечными ещё до того, как они встречаются. Они думали, что это был Миша, основываясь на том, как быстро ты привязалась к нему, когда вы впервые встретились. Они ошибались.
— Они?
— Те, кто заботился о тебе. Тьерри. Мэтью, — его белые глаза переместились на Зейна. — Твой отец.
— Мой отец? — повторил Зейн.
— Твой отец должен был забрать её, — сказал он, наклонив подбородок в мою сторону. — А не полудемона.
У меня отвисла челюсть.
Зейн покачал головой, застонав от этого движения.
— Я не… Я не понимаю.
— Я тоже. То есть, я поняла. Ты говоришь, что я никогда не должна была быть связана с Мишей, тогда почему ты связал меня с ним? — мои мысли понеслись вскачь. — Почему ты не вмешался? Почему? Ты должен был…
— Не моя работа вмешиваться, и не твоё дело ставить под вопрос то, что я должен был или не должен был делать, — сказал он, сверкнув глазами. — Я не понимал, что совершил ошибку, пока вы не связались узами. Я решил посмотреть, что будет дальше.
Я была поражена как ударом молнии.
— Ты… ты решил посмотреть, что будет дальше?
— В конце концов, это должно было быть частью грандиозного плана, — ответил он, а затем пожал плечами, как будто это не имело большого значения, и всё, что я могла сделать, это таращиться на него, в то время как меня пробирало дрожью.
Ему было плевать.
Ему было наплевать, что Мише не было предназначено быть связанным со мной, или что Миша теперь мёртв. Ему просто было всё равно.
И почему меня это удивляло? Ангелы безэмоциональные создания. У них даже не было души, как у людей.
Плечи отца распрямились.
— Принимаешь ли ты, Страж, эту связь, отказываясь от всех других и всех обязанностей, чтобы стать её Защитником, пока смерть не разорвёт эту связь?
У меня перехватило дыхание.
— Да, — простонал Зейн. — Да, я стану её Защитником.
Паника расцвела. Всё происходило слишком быстро.
— Зейн…
— Так тому и быть.
Мой отец положил руку на изуродованное лицо Зейна, от чего он стал задыхаться от боли. Отец положил свою другую руку на мою, и тогда я почувствовала это.
Жар пронёсся через его ладонь, входя и выходя из меня, перетекая через Архангела в Зейна. Его тело склонилось, и благодать наполнила его, безвозвратно связав его со мной. Зейн купался в небесном свете, совершенно неразличимый. Я едва могла дышать, чувствуя, как тепло вливается в мою грудь, заменяя узы, когда-то связывавшие меня с Мишей, стирая пустоту, оставшуюся позади.
Боль, о Боже, боль от предательства Миши всё ещё была там, но… но теперь и Зейн был там. Я чувствовала, как он глубоко внутри меня пускает корни, его сущность становится частью меня.
Потом я почувствовала ещё больше.
Два удара сердца вместо одного. Моё. Его. В унисон. И это… это было то, чего я никогда не чувствовала с Мишей.
Когда свет померк, Зейн рухнул на землю, руками упёршись в землю, обожжённая и разорванная кожа и грудь исцелены.
Видеть это, знать, что с ним всё будет в порядке, было почти невыносимо. Меня начало трясти.
Отец наклонился к Зейну и прошептал что-то ему на ухо. Я не могла расслышать, что было сказано, но что бы это ни было, глаза Зейна распахнулись, и он посмотрел на меня. На его лице появилось выражение зарождающегося понимания. У меня не было возможности допросить его и узнать, что ему было сказано.
— Восстаньте, — Михаил убрал от нас руки. — Ибо то, что началось тысячу лет назад, теперь у порога. Предвестник прибыл, — его голос стал глубже, гулким, как гром, и слова, которые он произнёс, вызвали у меня холодную дрожь. — Конец уже близок. Остановите это, или всё человечество погибнет.
— Трин.
Нежное прикосновение кончиков пальцев к моей щеке разбудило меня. Я открыла глаза, и обнаружила, что смотрю в бледно-голубые глаза Зейна, обрамлённые густыми коричневыми ресницами. Его золотистая кожа была идеально чистой — даже намёка на розовый цвет не осталось в тех местах, где он был обожжён. Как будто он никогда не был ранен. Как будто прошлой ночи и не было. Словно мы не ездили в дом того сенатора и не оказались в окружении демонов. И будто Миша вовсе не появлялся, а мне… мне не пришлось его убивать. Всё это было похоже на ночной кошмар, очень плохой кошмар, который преследовал тебя в течение всего дня, то проскальзывая в твоё сознание, когда ты меньше всего этого ожидаешь, то исчезая из него.
Но в моей груди было тепло, шар света рядом с моим сердцем, которое билось в такт с сердцем Зейна.
Прошлая ночь уже случилась, и теперь Зейн был… Он был моим Защитником.
За все десять лет, что я была связана с Мишей, я никогда не чувствовала того, что чувствовала сейчас. С Мишей это была связь, но с Зейном, как будто его частичка существовала внутри меня.
И это было странно.
Сделав неглубокий вдох, я села и вытянула ноги из-под радужного окраса одеяла. Когда я засыпала, этого одеяла на мне не было. Волосы упали мне на лицо, когда я оторвала взгляд от Зейна и оглядела незнакомую комнату. Это была небольшая овальная комната, а напротив дивана, на котором я спала, стояли игровые манежи. Я была в общине Вашингтона. Мы приехали сюда вчера вечером после… всего, и пока Зейн встречался с Николаем и остальными членами его клана, я ушла, чтобы позвонить Тьерри и Джаде, и каким-то образом забрела в эту маленькую комнату. Зейн взял на себя обязанность рассказать своему клану, что произошло прошлой ночью, что сделал Миша, на что намекнул и о чём предупредил мой отец.
Я не хотела быть там и досконально рассказывать пережитое мной, и у меня были более неотложные дела. Мне нужно было позвонить домой.
Рассказать Джаде, Тьерри и Мэтью стало одной из самых сложных задач, с которыми я когда-либо сталкивалась. Джада и Мэтью расплакались, а Тьерри хранил каменное молчание, которое, как я знала, было вызвано сильнейшим потрясением и чувством вины, потому что, как и я, он не мог в это поверить и не мог понять, как он мог этого не увидеть. Звонок закончился тем, что Мэтью выехал к нам, и я пообещала вернуться домой и повидаться с Джадой как можно скорее.
Я понятия не имела, как задремала на диване, но после того, как я дважды за сутки использовала благодать, этому не стоило удивляться, даже несмотря на то, что мои раны были исцелены, как только мой отец восстановил Зейна.
— Ты в порядке? — спросил Зейн, демонстративно поднимая руку. Он пальцами коснулся моей щеки, убирая волосы с моего лица. — Ты спишь уже несколько часов. Я проверял тебя пару раз.
Это объяснило одеяло, которое было накинуто на меня. Я положила руки на подушку рядом с собой. Я кивнула, хотя и не была уверена в своих чувствах.
— У тебя есть новости от Рота или Лейлы? — спросила я.
Он кивнул.
— Оба в порядке. Рот сказал, что ты позаботилась о том, чтобы он ушёл до… появления твоего отца.
— Да.
Мгновение тишины, а затем:
— Лейла в порядке. Отдыхает. Благодаря тебе. Ты, вероятней всего, спасла ей жизнь.
— Я ничего об этом не знаю.
Он склонил голову набок.
— Трин, она говорит, что если бы ты этого не сделала…
— Я просто рада, что с ней всё хорошо, — сказала я, обрывая его, и тут же почувствовала это. Взрыв разочарования, которое на вкус было как перец в моём горле. Это была не моя эмоция. Она принадлежала Зейну. — Ты расстроен.
— Ну, да. Я много чего чувствую сейчас. Разочарование, одно из этих чувств…
— Я чувствую это. Я могу чувствовать, что ты расстроен, — сказала я ему. — Ты тоже чувствуешь? Чувствуешь то, что чувствую я?
Зейн сел рядом со мной, и когда я посмотрела на него, его светлые волосы были в беспорядке спутанных волн. Он опустил взгляд, а затем безмолвно взял мою руку, которая была ближе всего к нему. Он поднёс её к своей груди, к сердцу. Воздух застрял у меня в горле. Он знал, о чём я спрашиваю.
— Я чувствую это, — сказал он, прижимая мою руку к своей груди. — Я чувствую тебя, но я чувствую что-то такое с тех пор, как впервые встретил тебя. Как будто я всегда знал тебя. Мы говорили об этом, но я думал… Я думал, что это было просто что-то странное. Может быть, оба наших воображения работали сверхурочно, но был ещё и этот… разряд, который я чувствовал всякий раз, когда мы касались друг друга.
— Я тоже чувствовала это, — я наклонилась к нему. — С Мишей всё было по-другому. Я имею в виду, что я могла чувствовать его. Например, я знала, что мы были связаны, но это было больше походило на ментальную связь. Не физическую. Не так, как эта.
Зейн опустил наши соединённые руки между нами.
— Может быть, это потому что… это предназначалось быть так.
Я закрыла глаза. Так и предназначалось быть. Он. Я. Защитник. Истиннорождённая.
— Боже, — он издал короткий смешок. — Если то, что сказал твоей отец, правда, а поскольку он и есть тот самый долбаный Михаил, полагаю, что всё правда. Мой отец должен был привезти тебя сюда, а не…
А не Лейлу.
Сглотнув, я слегка покачала головой и открыла глаза.
— Я просто не понимаю. Я не понимаю, как всё это могло произойти и почему.
— Ну, может быть, мы скоро получим ответы на некоторые вопросы, — сказал он. — Я пришёл разбудить тебя. Мэтью уже здесь. Он с Николаем. Ты готова увидеть его?
Не совсем, но я кивнула, и когда Зейн поднялся, он повёл меня с собой.
В тот момент, когда я увидела Мэтью, мне снова стало десять лет, и единственное, что заставило меня почувствовать себя лучше, это его объятие.
Я отпустила руку Зейна, и меня не заботило, кто находился в комнате. Я бросилась к нему, как будто он держал тарелку с кексами. Я бросилась к нему, и он поймал меня, обхватив руками, а когда я сделала глубокий вдох, то почувствовала его запах… От него пахло домом.
— Девочка, — сказал он, на секунду отрывая меня от земли. — Мне очень-очень жаль.
Я впилась пальцами в его рубашку, держась изо всех сил за Мэтью… он олицетворял меня прежнюю. До того, как я приехала сюда с Зейном. До того, как Миша… сделал то, что сделал. Я не хотела отпускать прежнюю себя, поэтому не отпускала его целую вечность.
Мэтью пришлось высвободить мои руки, как будто я была осьминогом. Когда он подвёл меня к креслу, я увидела, что Николай сидит в своём кабинете за письменным столом, а Зейн… стоит рядом со мной, как часовой.
Как будто он всегда был там.
Мэтью сел в кресло напротив меня, и я посмотрела на него, действительно посмотрела. Под его опухшими глазами растянулись тени, а в уголках рта залегли тонкие морщинки. Он заговорил, но я опередила его.
— Это была ошибка, — сказала я, положив руки на колени. — Так сказал мой отец. Что всё это время я должна была быть связана с Зейном.
— Мы не знали, Трин. Мы думали, что поступаем правильно, — он взглянул на Николая, а потом на Зейна. Прошла долгая пауза. — Твоя мать должна была отвезти тебя к Эбботу. Так она нам сказала, и по сей день мы с Тьерри понятия не имеем, почему она этого не сделала. Может быть, она просто чувствовала себя в безопасности с Тьерри, со мной, и ты так хорошо это восприняла… — он откинулся на спинку стула, прерывисто дыша. — Ты так хорошо поладила с Мишей. Мы подумали, что это он. Мы начали тренировать вас вместе, и вы были связаны. Мы ничего не подозревали об этом, пока… не приехал он.
Я взглянула на Зейна, и хотя его лицо было впечатляюще стоическим, я почувствовала, как его замешательство смешалось с моим.
— Вы, кажется, сразу нашли друг друга, — продолжал Мэтью. — Как будто ты была там и видела его прибытие, и он… он знал, что ты в Большом Зале, хотя никто из нас не знал, что ты там. Он нашёл тебя в ту ночь, когда ты была ранена. Он знал, а Миша, нет.
— Это правда, — сказал Николай, привлекая наши взгляды. Он был сосредоточен на Зейне. — Мы все сидели, разговаривали, и вдруг ты занервничал. Сказал, что тебе нужно на свежий воздух. Мы пробыли на улице не более двух минут, как наткнулись на неё.
Зейн медленно кивнул и посмотрел на меня.
— Я не знал, что она ранена. Мне просто нужно было выйти и продолжить идти.
— Защитники выбираются при рождении. Так нам сказали, и это похоже на правду. И хотя вы двое никогда не были связаны, ты смог почувствовать её, — слабая улыбка появилась и исчезла, когда Мэтью провёл рукой по лицу. — Вот тогда мы и поняли, что это ты. Мы просто не знали, что делать, и твой отец тоже…
— Он ничего не прояснил. Он просто позволил всему этому случиться, — я резко вздохнула. — Миша не был плохим человеком. Я знаю, что не был. Ты должен знать это, Мэтью. Он был хорошим и нормальным и…
— И он никогда не должен был быть твоим Защитником. Мы совершили ошибку, Тринити, а ошибки… — он покачал головой. — Я до сих пор не знаю, как он дошёл до этого. Я думаю… может быть, эта связь запутала его, сделала восприимчивым к влиянию Баэля, заставила его чувствовать и думать так, как он думал, — Мэтью склонил голову. — Это единственное, что имеет смысл.
Может быть, в этом и был смысл.
Возможно, Мэтью был прав, что эта связь, навязанная не тому Стражу, медленно отравила его, но я не была в этом уверена. То, что он сказал… он сказал, что Предвестник был здесь, то же самое сказал и мой отец.
Мэтью знал это. Как и Николай. Я сказала об этом Мэтью и Тьерри по телефону. Зейн повторил всё своему клану. Было легче думать, что всему причиной была связь. Мне хотелось думать, что так оно и было, потому что если бы это был Миша — если всё это время это был он, — я не была уверена, как должна была это переварить.
Как мне продолжить жить?
* * *
В сумерках я шла по незнакомому лесу, следуя по хорошо протоптанной тропинке, тянущейся по территории общины. Я понятия не имела, куда она ведёт, но решила, что Зейн найдёт меня, когда в общине закончится встреча.
Мэтью всё ещё был там, и они говорили о том, что нашли в доме сенатора… в доме, который, как мы только что узнали, этим утром был стёрт с лица земли. Об этом трезвонили во всех новостях, и люди говорили, как им повезло, что сенатор был в своём родном штате Теннеси во время того, что они посчитали, странным пожаром от короткого замыкания.
Очевидно, сенатор был плохим парнем, и нам нужно было точно выяснить, как он был связан с Баэлем, и что он планировал делать с этой школой.
Я должна была быть с ними на встрече, но я просто не могла больше сидеть спокойно. Мне нужно было пространство, потому что я…
Я всё ещё не плакала.
Ни слезинки.
Я не знала, почему. Я чувствовала, что со мной что-то не так. Можно было подумать, что я не пыталась пропустить через себя произошедшее. Я пыталась. Я была зациклена на этом. Я акцентировала все свои мысли на этом, прокручивая в памяти почти каждый день нашей с Мишей жизни, осознавая, где были признаки его несчастья… но это? Его недовольство сделало его открытым влиянию, потому что им манипулировали.
Миша был для меня целым миром, а я его даже не знала. Не совсем, и это было так же трудно проглотить, как и его предательство. Но я всё ещё не плакала и не понимала этого…
Я споткнулась об упавшее бревно, но вовремя спохватилась.
Вздохнув, я выпрямилась и продолжила идти, пока лес становился всё гуще, и стало появляться всё больше светлячков, мелькающих и исчезающих в нём. Миша называл их молниеносными жучками. Когда мы были младше, мы ловили их руками и гонялись с ними друг за другом.
В груди взорвалась боль, когда я обогнула толстое дерево и наткнулась на… домик на дереве?
Да. Это был домик.
Домик на дереве с чем-то вроде огромной смотровой площадки. Я оглянулась через плечо в сторону главного дома. Я всё ещё была на их территории, так что держу пари, что когда-то он был сооружен для Зейна. Для Зейна и Лейлы.
Сейчас в груди заныло ещё сильнее, потому что я действительно любила Зейна, и если раньше всё было сложно, то теперь всё было чертовски запутано, потому что Защитники и Истиннорождённые…
Это было большое «НЕТ».
И тогда я почувствовала жжение в горле и в глазах. Я хлопнула себя ладонями по лицу и сделала несколько глубоких вдохов, но эти вдохи, казалось, подпитывали уродливый, кровоточащий беспорядок эмоций, разрастающийся в моей груди, нарастающий и нарастающий, пока я не смогла сдержаться. Я не смогла ни проглотить их, ни оттолкнуть. Я не смогла отодвинуть их на задворки своего сознания. Они рвались, прорывались и вырывались на свободу.
Кончики моих пальцев увлажнились, щёки стали влажными, а когда я открыла рот, вырвавшийся крик был полон гнева, горя и ярости. Птицы с соседних деревьев рванули в небо, и всё закончилось только, когда мой голос выдохся и горло охрипло. Я сделала шаг, и я больше уже не нашла в себе сил на ещё один шаг. Я плюхнулась на настил мягкой травы, всё также закрывая лицо руками. Я перевернулась на спину и свернулась калачиком на боку, подтянув ноги как можно ближе к себе.
Я хотела к маме — хотела почувствовать одно из её объятий, прямо сейчас, больше, чем когда-либо в своей жизни, и я хотела к Мише. Боже, я хотела к Мише… к Мише, которого знала и любила, а не к тому, который ненавидел меня. Не к тому Мише, которого мне пришлось убить.
Только не к этому.
Я хотела вернуться и снова и снова доказывать ему, что он особенный и что он важен для меня, и я… я ненавидела это. Чертовски ненавидела это, потому что не я сделала это с ним. Не я заставляла его становиться таким. Я не превращала его в того, кем он стал. Это была не моя вина.
Но складывалось такое ощущение, что так оно и есть, и я снова закричала, но не издала ни звука, потому что крик по-прежнему разрывал моё горло, потому что я плакала не только из-за Миши.
Я наконец-то плакала из-за мамы — поддалась горю, которое росло больше года, боль и гнев от её потери усугублялись тем, что за всем этим стоял Миша. Это всегда был он, и мне хотелось ненавидеть его. Да, но я хотела ненавидеть его ещё больше, потому что, возможно, если бы я это сделала, это не было бы так больно.
Я не чувствовала, как согревается связь в моей груди. Я была настолько захвачена водоворотом эмоций, что не почувствовала приближения Зейна. Я почувствовала его только тогда, когда он присел рядом со мной. Он поднял меня и усадил к себе на колени, сильными руками обняв меня за плечи.
Горе и боль изливались из меня большими, уродливыми рыданиями, и это было больно — всё это приносило боль, и казалось, что это когда-нибудь прекратится. Но, несмотря на всё это, Зейн держал меня крепко, так близко, что даже если бы не было этой странной новой связи, питающей его тем, что я чувствовала, он бы знал.
Он просто держал меня, обняв одной рукой, а другой поглаживал вверх и вниз по моей спине, медленно и успокаивающе, и, наконец, дрожь ослабла и слёзы высохли.
Я не знала, сколько времени прошло, но когда всё закончилось, у меня заболел затылок и горло саднило.
И я не только порвала рубашку Зейна, потянув за неё, но и промочила её насквозь.
Неловко.
Высвободив пальцы из ткани, я отстранилась. Однако Зейн не позволил мне отклониться слишком далеко.
— Мне очень жаль, — поморщившись, я прочистила горло.
— Не извиняйся, — сказал он, и я была благодарна, что сейчас слишком темно, чтобы я могла видеть его лицо, но я почувствовала его руку на своей шее. Он медленно поднял руку к моей щеке и поймал спутанные волосы, собирая их и убирая пряди с моего лица. — Чувствуешь себя лучше? — спросил он мягким голосом.
— Нет, — пробормотала я. — Да.
— Который из них?
— Понятия не имею, — я сделала пару глубоких вдохов. — Я чувствую себя лучше. Вот правильный ответ.
— Меня не волнует правильный ответ, Трин. Я просто хочу знать правду.
Я положила руки ему на грудь.
— Я… Было такое чувство, будто я задыхалась, и… я больше этого не ощущаю.
— Это уже что-то.
Он откинул волосы с другой стороны моего лица.
Прошло несколько минут, и Зейн продолжал держать меня, рукой обхватив мою голову, большим пальцем скользя вверх и вниз по линии моей скулы.
— Я была эгоисткой. Он был прав во многих вещах. Это всегда касалось меня. Я всегда думала о себе и…
— Ты не была эгоисткой. Он был. Эгоистичным, и возможно одержимым, — сказал Зейн. — То, что он сделал, было его виной, и ни чьей больше.
— Я хочу ненавидеть его, Зейн. Часть меня хочет, но я…
— Я знаю. Я понял. Понимаю, — повисла короткая пауза, а потом я почувствовала его тёплые губы на своём лбу, и это продолжалось долго, дольше, чем следовало бы. — С тобой всё будет хорошо.
Я была в порядке.
Я знала это.
У меня всё будет хорошо.
Это будет больно, и это будет преследовать меня, как призрак, но я буду… Я буду в порядке.
И мне нужно было создать некоторое пространство между мной и Зейном, иначе я сделаю что-нибудь импульсивное, и это наверняка будет иметь последствия.
Удерживая равновесие, я соскользнула с его колен на траву рядом с ним. Наши бёдра соприкоснулись, как и руки. Я не стала отодвигаться дальше. Мне казалось, будто я… будто я должна была быть достаточно близко, чтобы прикасаться к нему, и я понятия не имела, была ли причиной этому связь, или всё дело было исключительно во мне.
Зейн откашлялся.
— Я ушёл, когда я…
Мои плечи поникли.
— Когда ты почувствовал меня?
— Да.
— Это связь будет очень… обременительной.
— Не в эту минуту, — сказал он. — Ты нуждалась во мне, и я должен был быть здесь.
Его слова прокрались в моё сердце, хотя я и понимала что к чему — ведь эти слова исходили от связи, а не от его сердца. Я знала это, и всё же они выгравировались в моих мышцах и коже.
— Что они сказали? — спросила я, сосредоточившись на важных вещах. Важные беседы, которые я проигнорировала. — Насчёт Предвестника?
Зейн прислонился спиной к стволу дерева.
— Они беспокоятся. Что бы это ни было, оно работает над этим уже некоторое время, и если Миша был вовлечён в это, оно хотело тебя, и оно всё ещё на свободе.
Я вздрогнула, прислонившись к стволу.
— Я сомневаюсь, что это демон.
— Я тоже, — сказал он, и я почувствовала, как он повернул голову в мою сторону. — Николай тоже не знает что это за создание.
И это оставляло большой вопрос. Что бы это могло быть?
— Ты знаешь, — сказала я, чувствуя усталость, и я закрыла глаза. — Мой отец мог бы ввести нас в курс дела. Дать нам какое-то направление. Может быть, спойлер. Хоть что-то.
Зейн на мгновение замолчал, и я вспомнила, как отец что-то нашептал ему на ухо. Я повернула голову к Зейну и поняла, что наши рты были в нескольких дюймах друг от друга.
— Он тебе что-то сказал?
— Ничего о Предвестнике, — его дыхание коснулось моих губ, когда он заговорил. — Мы справимся, Трин. Нам нужно только остановить конец света, не имея практически никакого предписания.
— Невелика проблема.
Он усмехнулся, и мои губы изогнулись от этого звука и ощущения.
— Нисколько.
Мы оба замолчали, хотя между нами ещё оставалось много недосказанного, но я чувствовала то, что не было сказано через связь. То, что горело живым огнём глубоко во мне, происходило то же самое и в нём. Это было там. Вожделение, потребность и… сильное желание.
Желание чего-то большего. Оно присутствовало, даже если я не была уверена, что это значит, хотя его сердце всё ещё могло принадлежать другой. Желание всё ещё тлело, даже если теперь он был моим Защитником.
Оно всё ещё было там.
— Трин?
— Да?
— Я знаю, что творится апокалипсис и его нужно остановить, но я думал над тем, что ты сказала.
— Одному Богу известно, что это.
Он снова усмехнулся, и я улыбнулась, зная, что он, вероятно, мог это видеть.
— Ты сказала, что тебе нравится бывать на крышах зданий, потому что это ближе всего к звёздам и ближе всего к полёту. А ещё ты сказала, что единственное, чему ты завидуешь, это способности летать.
— Я так и сказала.
— Ты хочешь полетать?
Отстранившись от дерева, я повернулась к нему, хотя и не могла его видеть. Я положила руки на его колени.
— Ты предлагаешь то, о чём я думаю?
— Ты хочешь увидеть звёзды? — спросил Зейн, и я решительно кивнула, зная, что он имеет в виду, и когда он взял меня за руку, я сложила свои пальцы поверх его, как в тот день, когда покинула общину.
Я почувствовала, как он начал двигаться, его кожа затвердела под моей.
— Тогда держись крепче, Трин. Я собираюсь приблизить нас как можно ближе.
Спасибо, что прочитали «Буря и Ярость»!
Читайте продолжение истории во второй книги серии «Предвестник»
Сериал с Джениффер Лав Хьюит 2005 г.
Сериал Принц из Беверли-Хиллз транслировался в 1990–1996 годах, с Уиллом Смитом в главной роли
Цитата из песни Элтона Джона «Tiny Dancer»
Америке цифры 411 — это номер телефонной справочной службы
Макфла́й (Marty McFly) — главный герой фантастической приключенческой трилогии «Назад в будущее»)
K-12 — это аббревиатура, объединяющая название дошкольного и всех ступеней полного среднего образования в США, начиная с подготовительной группы (kindergarten).
US 50 — одна из основных трасс США, соединяющая Ошэн Сити, Мэриленд и Западное Сакраменто, Калифорния. Протяжённостью 3000 миль (4800 км), шоссе пролегает в основном по сельским районам в западной части США.
речь идет о Семье Винчестеров — охотниках за нечистью, главных героев телесериала «Сверхъестественное».
Демоны перекрёстков или красноглазые демоны — уникальный вид демонов, которые способны исполнить любое желание человека за его душу. Демоны перекрёстков, отличающиеся от других красным цветом глазных склер, представляют собой организованную структуру, представители которой заключают официальные соглашения или сделки с людьми, исполняя желание в обмен на душу и жизнь в определённый момент в будущем.
«Кома́нда-А» (англ. The A-Team) — Боевик, триллер, комедия. Команда состоящая из нескольких бравых военных может справится практически с любым заданием. Это опытные бойцы, на счету у которых не одна успешно выполненная операция.
Icy Hot — Жаркий Лёд — знаменитый лечебный крем от болей в суставах, боли от артрита, боли в мышцах, радикулите
Э́лмо — кукла из международного телешоу «Улица Сезам», пушистый красный монстр с большими глазами и оранжевым носом.
Hi-Lo— это стиль одежды, а особенностью является то, что подол юбки спереди короче чем сзади. Тоже применимо и к блузам/туникам/топам/юбкам