Я открываю глаза и сажусь на кровати. Осматриваюсь по сторонам.

Моя спальня оформлена в белоснежных тонах. Это огромная круглая комната, наполненная зеркалами, светом и воздухом.

Круглая, потому что находится в башне. Башне великолепного замка, куда я шагнула через виртуальное зеркало, представляющее собой портал.

Вообще ведьмы не могут проходить сквозь зеркала, но я отчего-то могу.

Демид предположил, что возможно это происходит потому, что моим отцом являлся Маг.

Я не знаю, кем был мой настоящий отец, я не знаю про него ничего. Как не помню и своей мамы.

Про себя саму я и то знаю крайне мало.

Ведьма. Могу исцелять наложением рук. Могу читать мысли (не у всех) и проходить сквозь порталы в виде зеркал. Научилась сопротивляться Гласу.

И я очень хочу узнать больше.

Все, что только возможно.

Демид и его друзья собирались использовать меня в своем ритуале, но я смогла выбраться из их лап.

Демид…

Надеюсь, я никогда больше не увижусь с ним. А если и увижусь, то смогу противостоять ему и послать куда подальше.

Меня встретил Сафрон — старик с тростью, с которым мы виделись в квартире Демида. Это он помог мне бежать. И он же сказал, что здесь я могу чувствовать себя в полной безопасности.

Что Темный лорд (не могу привыкнуть, что все так называют Демида) не достанет меня в этих стенах.

Он сказал, что будет рад сделать меня своей союзницей.

Но больше я пока ничего не узнала.

У меня так сильно кружилась голова и я ощущала такую слабость после перехода, что все остальные разговоры мы решили отложить на потом.

Перемещение в пространстве отняло слишком много моей энергии.

Сафрон проводил меня в эту комнату и сказал, что я могу отдыхать сколько нужно, пока не восстановлю силы.

Сейчас уже утро.

Похоже, я проспала все на свете. Но зато я снова чувствую себя бодрой и полной сил.

Интересно, что сделал Демид, когда не обнаружил меня в комнате, куда он лично сопроводил меня с тем, чтобы я оставалась там до ночи?

Представляю, как сильно он оказался взбешен.

И как же приятно думать, что я смогла его переиграть. Самого его.

Я безумно рада, что теперь он не сможет меня достать.

Мы с Сафроном смогли создать портал перемещения прямо в комнате. Старик сказал, что задействовал какую-то древнюю магию. Он тоже Маг, каким, предположительно, был мой отец? Но Демид сказал, что Магов больше не существует.

Одно, по крайней мере, остается неизменным.

Я по-прежнему мало знаю о том, что происходит вокруг меня.

Но старик пообещал, что расскажет мне больше, как только я отдохну и наберусь сил. Мне не терпится.

Но для начала я поднимаюсь с кровати и исследую комнату.

Прохожусь вдоль стен.

Несколько минут наблюдаю за рыбками, плавающими в огромном аквариуме, установленном ближе к окну.

Выхожу на балкон.

Вдыхаю теплый свежий воздух и осматриваюсь по сторонам.

Дом, или скорее замок, расположен на возвышенности, а вокруг, куда не кинь взор, простираются лесные массивы.

Моя комната расположена примерно на уровне десятого этажа, так что обзор отсюда хороший, если не сказать великолепный.

На балконе я стою минут пять, а потом возвращаюсь в комнату.

Двигаюсь дальше.

За очередной дверью я обнаруживаю ванную.

Она такая же просторная, как и спальня, очень светлая. Плитка на стенах и полу играет переливами.

Пахнет в помещении какими-то цветами. Наверное, это кондиционер для белья, ведь прямо у меня под носом расположилась целая стопка белоснежных махровых полотенец.

Я решаю, что ничего не случится, если я задержусь здесь ненадолго и приведу себя в порядок.

Примерно через полчаса я покидаю комнату и отправляюсь на поиски Сафрона.

Надеюсь, что старик сдержит обещание, и поможет мне разобраться в том, что происходит вокруг.

Толкаю дверь и попадаю в длинный темный коридор. После светлого пространства комнаты контраст очень сильный и я не уверена, что смогу добраться куда бы то ни было. Разве что ступая наощупь.

Но стоит сделать еще шаг, как вокруг меня вспыхивают факелы. Они закреплены вдоль стен на расстоянии примерно пяти метров друг от друга и светят настолько ярко, что на секунду я даже зажмуриваюсь. Но тут же вновь распахиваю глаза и продолжаю движение вперед.

Коридор представляет собой обложенный камнем тоннель, резонирующий эхом при каждом шаге, и мне немного жутковато идти по нему, да еще в полном одиночестве. К тому же я далеко не уверена, что выбрала правильное направление движения. Похожая обстановка была в моем самом первом видении в стенах университета, когда я решила, что начинаю сходить с ума. Там тоже был коридор и вовсю светили факелы.

Вообще странно, что я смогла заснуть и проспать так долго, в незнакомом и, возможно, полном опасностей месте. И сейчас лишь тот факт, что за это время со мной ничего не случилось, позволяет надеяться, что так пойдет и дальше.

Мне хочется думать, что хоть кому-то я могу доверять.

А потому я усилием воли успокаиваю нарастающую во мне панику и продолжаю движение вперед.

Приходится пройти несколько десятков метров, прежде чем впереди я вижу просвет. А вскоре я даже начинаю различать чьи-то негромкие голоса. И замираю на месте. Потому что один из этих голосов, я уверена, принадлежит Кощею. Его противный надменный и скрипучий голос, от которого душа уходит в пятки, я не спутаю ни с каким другим.

Я застываю на месте, словно приклеенная. Но поздно, мое присутствие уже замечено.

— А вот и наша девочка, — слышу я голос, под руководством которого смогла сбежать от Демида, а через секунду передо мной вырастает невысокая фигура Сафрона.

— Ульяна.

Старик стоит, опираясь на свою антикварную трость, и внимательно рассматривает меня взглядом из-под густых светлых бровей.

Я киваю, потому что от волнения не могу говорить.

— Выспалась? Как ты себя чувствуешь? — продолжает интересоваться старик.

— Спасибо, хорошо, — все же заставляю себя ответить.

А между тем по моей спине одна за одной пробегают волны мурашек. Несмотря на то, что старик выглядит вполне благодушным, я вдруг понимаю, что, возможно, попала в очередной капкан.

Сафрон делает приглашающий жест рукой.

— Ульяна, проходи и присоединись к нашей беседе.

Я продолжаю стоять истуканом.

— Не бойся, с тобой ничего не случится, — говорит старик.

Я не очень-то верю ему, но выбора у меня нет. Вздыхаю и иду за ним.

Мы заходим в просторный зал, посередине которого расположен большой круглый стол. Стулья, расставленные вокруг стола, в данный момент пусты.

Это и есть их штаб? Или переговорная. Не знаю, как еще назвать это помещение. Когда Круг избранных собирается за круглым столом.

С Сафроном, Кощеем-Валентином и Усмановым старшим, отцом Демида, я уже знакома, кто же остальные? Мне пока это неизвестно, да и, честно говоря, не так сильно хочется выяснять.

Я продолжаю осматриваться, потому что Кощея я пока не увидела, хотя уверена, что он где-то здесь.

Зал, как и стол и стены в комнате, в которой я провела ночь, имеет круглую форму. Только здесь они разукрашены различными причудливыми орнаментами, вырубленными в камне и покрытые сверху черной краской. Я тут же вспоминаю татуировки Демида и его слова про защитные руны.

Значит и здесь мы окружены какой-то магией?

Той, через которую не сможет пройти тот, кому не положено, например, Демид? Поэтому они не боятся его здесь? Если это так, то мне, пожалуй, стоит взять пару уроков каллиграфии.

Запрокидываю голову и вижу уходящий ввысь куполообразный потолок.

Но тут же снова возвращаю взгляд перед собой и сжимаюсь от нехорошего предчувствия.

— Ну, вот мы и встретились снова, девочка.

Кощей выходит откуда-то сбоку. Вырастает передо мной с неприятной хищной улыбкой на осунувшемся лице.

Я тут же поворачиваюсь к Сафрону.

Не бойся, словно говорит его взгляд. Но напряжение мое не исчезает, оно только нарастает.

— Как долго мы ждали, что ты присоединишься к нам, — продолжает между тем Кощей, и осматривает меня с головы до ног как и тогда, в квартире Демида.

Он одет в черный костюм и выглядит еще зловещее, чем я его запомнила. Щеки кажутся более впалыми, а бледность лица усилилась. Не хватает только посоха, мантии за спиной и короны на голове. И получится картинка точь-в-точь, как из моей детской книжки, когда Иван-царевич пришел в замок Кощея, в то время как тот восседал на троне.

— Ведьма, кто бы мог подумать. Маленькая и глупенькая.

Слышать это очень неприятно, можно сказать, отталкивающе противно.

— Но очень сильная, — продолжает Кощей, — я чувствую твою энергию, девочка, и это больше, чем мне когда-либо попадалось. Меня удивляет, что он до сих пор не забрал ее у тебя. Но ничего, мы это быстро исправим.

В глазах старика вспыхивает алчный голод, а по моему телу проходится очередная волна страха.

— Валентин, ты пугаешь ее, — произносит из-за моей спины Сафрон, но Кощей продолжает шарить по моему лицу безумным изучающим взглядом.

— Ульяна теперь одна из нас, — продолжает Сафрон, — а потому умерь свои аппетиты.

Сафрон подходит ко мне и начинает тянуть прочь от Валентина. Тот вынужден отступить.

— Видишь ли, Ульяна, у нашего друга… весьма специфический вкус. Но он хорошо понимает, что ты нужна как нам равная союзница, а не как… не просто так. Ты избранная и мы станем относиться к тебе соответственно. Сейчас мы дождемся остальных членов круга, я уже отправил им приглашение, и проведем ритуал твоего посвящения. Тогда ты станешь полностью неприкосновенной для Темного лорда и остальных.

За моей спиной раздается мерзкий хохот.

— Она будет еще большей дурой, если поверит тебе, — бросает Валентин отсмеявшись.

— Не в том, что кто-то очень злобный, представляю, что сейчас с ним происходит, не сможет ее здесь достать. Тут ты прав, мой дорогой друг. Но в том, что ее силы останутся при ней. Но если хочешь, ты можешь тешить ведьмочку этой надеждой.

Пока он говорит все это, мы успеваем обойти стол и тем самым оказаться почти на противоположенной стороне комнаты. Но даже отсюда я чувствую неприятную энергетику, исходящую от Кощея.

И почти жалею, что согласилась на этот переход, а не осталась в доме Демида.

— Не обращай внимания, Ульяна. Валентин специализируется на том, что питается страхом. Старая профессиональная привычка, от которой сложно избавиться. Присаживайся. Сейчас нас за столом всего пятеро, одно место ждало именно тебя.

— А вы на чем специализируетесь? — спрашиваю я, едва успев присесть.

— Вы маг?

— Маг? — отвечает за Сафрона Кощей.

Устраивается за другим концом стола и снова заливается хрипящим смехом.

— Магов нет уже давным-давно, девочка. Очень давно. Мы истребили их всех. Всех до единого. Потому что они много чего возомнили о себе. Решили, что людишки стоят того, чтобы помогать им. Разве не смешно? Ставить себя практически вровень с ними.

— Я принадлежу к Дому Просветленных, — перебивает Сафрон речь своего приятеля, — Демоны служат нам сейчас, как раньше служили Магам. Можно сказать, мы заняли их место. Мы обладаем многими преимуществами, такими как долгожительство и разные виды магии, в числе которых умение влиять на простых смертных и их сознание. Мы стареем настолько медленно, что успеваем прожить века и наблюдать за очень многими вещами. За тем, как сменяются поколения. Мы помогаем нашей планете и регулируем… экологию. Назовем это так.

Кошей презрительно хмыкает.

— Дальше, наш многоуважаемый Валентин, — продолжает Сафрон, а я внимательно слушаю, — он представляет интересы Клана Вампиров.

— Людишки даже не догадываются, сколько нас среди них по всему миру, — довольно произносит Кощей.

— Валентин, как один из самых сильных вампиров, обладает дополнительным рядом умений и способностей. Далее, за круглым столом у нас сидят самые уважаемые представители Дома Драконов и Клана Оборотней.

Сафрон замолкает на самом интересном, и я не выдерживаю.

— А Демид? К какому дому принадлежит он?

— Темный Лорд… Кто он? Это… сложный вопрос. Никто не знает, как, когда и откуда появились он и его окружение.

Но он обладает способностями и возможностями, о границах которых мы можем лишь догадываться. Бессмертие, конечно, это самое главное.

На этих словах ко мне приходит понимание.

Так вот почему Кристиан выжил. Значит, я ошиблась, когда решила, что он умер. Он не может умереть. Также, как и Демид.

— Мгновенная трансформация, как у оборотней, беспроблемные перемещения в пространстве, как у живших ранее Магов. Огромная сила, физическая и магическая, которую он отчего-то все время сдерживает и почти не использует. Демон, который мечтает быть простым смертным. Либо простой смертный, который принимает личину Демона только на время.

Несмотря на то, что он самый сильный из… многих…

К сожалению, он плюет на правила и обязанности, а потому долгое время почетное место в нашем Круге занимает его отец.

Темный лорд мог бы помогать нам в решении мировых проблем, например, таких, как перенаселение планеты, ведь стоит ему пошевелить пальцем… При объединении его усилий с нашими…

Но, к сожалению, у него другие интересы.

Мы вынуждены считаться с его желанием. Но мы рады, что он, по крайней мере, не вмешивается. Конфликт сейчас не нужен никому.

— Скажи точнее, не вмешивался до этого момента, — подает голос Кощей, — потому что из-за нашей ведьмы он словно сорвался с цепи. Хотя своей силы завались, куда ему еще.

— Она оказалась его парой, — говорит Сафрон Кощею, — в этом все дело. В нем ведь есть часть и от оборотня. А для оборотней это очень много значит. Если бы мы настояли на том, чтобы забрать Ульяну силой, у нас бы появились большие проблемы. Весь Клан встал бы на его защиту, включая самого Сэра Грейхема. Ты же знаешь, как они помешаны на теме поиска пары.

— Он не моя пара, — говорю я, и Кощей снова смеется.

— Встретить свою пару и понять, что она не чувствует к тебе того же, что и ты к ней? Хоть в чем-то ему не повезло.

Я хмурюсь.

Если бы я была его парой он ни за что не отдал бы меня для ритуала.

— Что за ритуал они собираются провести? — спрашиваю я.

Сафрон с Кощеем переглядываются, и я понимаю, что они не в курсе.

— Ритуал? — тянет Кощей и в его взгляде вспыхивает любопытство. А еще настороженность.

Сафрон в задумчивости хмурится.

— Ритуал…, - тянет он вслед за Кощеем, — неужели они решили избавиться от нас? От Круга правящих?

— Это невозможно, — рявкает Кощей и вены на его висках напрягаются, — мы точно также бессмертны, как и он. Он был бы полным идиотом, если бы решился на такое.

— Согласен, это совсем не в духе Темного лорда. Но если предположить… ты же знаешь, что он не пришел в восторг от наших планов на ближайшие полвека.

— Он никогда не вмешивается, не вмешается и сейчас, — цедит Кощей, — она нужна ему для чего-то другого.

Не успевает он это произнести, как стены сотрясаются от такого грохота, что у меня звенит в ушах. С потолка тут же сыпется песочная пыль.

— Что это? — выкрикивает Кощей.

Оба старика синхронно смотрят на меня, а потом друг на друга.

— Не волнуйся Валентин, замок полностью защищен от вторжения Темного лорда, — говорит Сафрон, — даже если он пришел за ней, у него ничего не выйдет.

Грохот снаружи раздается вновь.

— Как он мог за ней прийти? Здесь не работает магия, связывающая пары друг с другом, он не мог ее найти!

Кощей срывается с места и, не успеваю моргнуть, как оказывается рядом. Хватает меня за плечо.

Он начинает шарить по мне взглядом, чуть ли не обнюхивать. А потом резко дергает за волосы и выворачивает мою голову вбок. Проводит по задней стороне шеи своими мерзкими пальцами.

— Он поставил на ней метку! — рычит Кощей, — вот татуировка!

Что? Он не ставил на меня никакой метки! Кощей ошибается. Но участок кожи под его пальцами начинает вдруг нещадно гореть.

Стены и потолок содрогаются в очередной раз.

Кощей отшвыривает меня от себя, и я готова свалиться на пол, но невидимая воздушная подушка удерживает меня от столкновения с полом, который от каждого удара буквально ходит ходуном.

— Будь аккуратнее с девочкой, — произносит Сафрон, — я обещал ей безопасность.

Я выпрямляюсь и тянусь рукой к шее. И в удивлении обнаруживаю там вместо гладкой кожи шершавую поверхность размером примерно сантиметр на сантиметр. При моем прикосновении кожа тоже начинает гореть.

Тату.

Демид сделал мне тату. Без моего ведома и разрешения.

Но когда? Очевидно, в один из моментов, когда я находилась в отключке. Спала под его гипнотическим сном или находилась без сознания.

Он не имел права, он…

— Если так, — рявкает Кощей и снова нападает на меня, — если он так хочет получить ее, он ее получит! Только в том виде, в каком мы сами решим отдать ее ему.

Кощей хватает меня, словно тряпичную куклу, а из его рта показываются настоящие клыки. Как у вампиров из фильмов ужасов. Я вдруг отчетливо осознаю, он собирается вонзить их в меня.

"Сейчас ты перестанешь сопротивляться мне", — слышу я его Глас.

— Отвали от меня, придурок!

Я не только не подчиняюсь. Я собираю всю свою силу и отдаю Кощею в ответ свой ментальный приказ, наподобие Гласа. Он замирает на месте и его зрачки сужаются.

— Что? Ты смеешь перечить мне?

— Молодец, Ульяна, — произносит Сафрон, а в следующий момент я смотрю, как трость старика проходит сквозь тело Кощея, пронзая его тощую впалую грудь.

— Этот человек убил твою мать, и ты должна мне помочь теперь убить его. Без тебя я не справлюсь, — говорит Сафрон и проворачивает трость в груди Валентина. Тот издает надсадный хрип.

— Это правда, вампира такой силы, как он, не так-то легко убить. Это можно сделать только с помощью ведьмы. Поэтому с его подачи вы были истреблены. Поэтому он убил твою мать. Потому что боялся ее. И он не успокоится, пока не убьет и тебя. Так что, собери все свои силы и помоги мне. У тебя нет выбора.

От еще одного удара с потолка отлетает кусок и падает в метре от нас.

— Давай, девочка, — торопит Сафрон.

— Зачем… зачем это вам?

Моя голова кружится от того страха и ужаса, что происходит сейчас вокруг меня. Я ненавижу Кощея всей душой. Но помочь убить? Это против всей моей природы и сущности. Потому что я не могу убивать, я должна только созидать, я…

— Он убил твою мать!

И я верю, что так оно и есть. Я знаю, что так и есть, а та женщина была моей мамой.

— Зачем… зачем это вам? — перекрикиваю грохот, потому что кажется, что за пределами этого зала происходит настоящее землятрясение.

Кощей между тем начинает дергаться в судорогах. Но я чувствую, он не умирает. Он просто… временно потерял способность жить. В отличие от Кристиана, когда я была уверена, что тот мертв.

Изо рта Кощея начинает выходить пена.

— Ну же, Ульяна! — снова торопит Сафрон.

Мне кажется, ему все сложнее удерживать своего бывшего друга на конце трости. Но я не могу до конца верить ему.

— Почему? — снова требую я, — какие у вас мотивы?

— Потому что твой отец был моим сыном. Он был Магом, и когда об этом узнал Валентин, он приказал убить его. А ты, Ульяна, моя внучка. Я не хочу, чтобы он убил еще и тебя. И я хочу отомстить за смерть сына. Направь на него свою магию и вдвоем мы, наконец-то, расправимся с ним!

Я киваю и делаю так, как он говорит. Во мне поднимается неконтролируемый сгусток злости и ярости. Он разрастается все сильнее, концентрируясь в темную сферу. А потом я мысленно беру это сферу в руки и со всей силы обрушиваю ее на Валентина.

Все вокруг, кажется, замирает на секунду, а в следующий момент Кощей соскальзывает с трости и валится замертво прямо у моих ног.

По-настоящему, мертвее некуда.

И это я помогла его убить, отомстив ему тем самым за смерть моих родителей, которых я не знала.

В этот момент раздается очередной грохот. Одна из стен рассыпается на осколки и в проеме показывается спортивная фигура Демида.

Он перешагивает через пролом в стене, глядя прямо на меня. Потом переводит взгляд на Кощея, лежащего бесформенной грудой у моих ног. А затем на Сафрона.

Смотрит на него несколько секунд и снова встречается взглядом со мной.

— Ульяна, нам нужно уходить, — раздается со стороны встревоженный голос Сафрона, и я согласно киваю, при этом продолжая удерживать взгляд Демида на себе.

А ведь считалось, что он не сможет проникнуть сюда. Как же так?

Немного усилий по сносу стен и вот он здесь. И плевать хотел на защитные руны, что начертаны на стенах по всему периметру помещения.

Поставил на мне свое клеймо и вуаля, может найти меня в любой точке пространства и времени. А я-то считала, что теперь точно избавилась от него и его назойливого присутствия в моей жизни.

И что теперь мне делать?

Чуть поворачиваю голову в сторону и вижу, что Сафрон рисует что-то в воздухе. Что-то, отчего пространство начинает искривляться, постепенно истончаясь внутри окружности. Проход для нас, чтобы мы могли поскорее смыться отсюда?

Я кожей чувствую, как магия распространяется по всему залу.

Но успеем ли мы?

Демид приближается стремительно и я, повинуясь инстинктам, выставляю руки ладонями вперед, направляя их прямо на него.

А дальше происходит нечто из ряда вон.

Демида отбрасывает в сторону, как от ударной волны, и я не сразу понимаю, что это сделала я.

— Ульяна, — рычит Демид и снова кидается ко мне, но я повторяю свой маневр и Демида снова отбрасывает. На этот раз он впечатывается спиной в стену настолько сильно, что будь он обычным человеком, наверняка получил бы сотрясение мозга или что похуже.

Но недавно полученная информация, что он не может умереть, буквально развязывает мне руки.

Я не знаю, откуда во мне берется эта сила, но раз она вдруг появилась, я воспользуюсь ей максимально результативно.

— Ульяна, сюда, все готово, — восклицает Сафрон.

Я снова запускаю в Демида ударную волну, и одновременно с этим двигаюсь к порталу, созданному стариком. Моим дедом? В это я пока не в состоянии поверить, слишком уж быстро все происходит, чтобы я могла уместить в голове этот факт.

Шагаю в темную мерцающую пустоту, но в этот момент какая-то сила выдергивает меня из портала и бесцеремонно тянет назад.

Теперь я сама врезаюсь спиной в стену, а Демид с рычанием нависает надо мной.

— Думаешь, сможешь сбежать так просто? — врезается в мозг его хрипловатый вкрадчивый голос, от которого по коже тут же проносятся мурашки.

Я начинаю сопротивляться и хочу вновь обрушить потоки энергии на него, но на этот раз расстояние между нами слишком мало, чтобы у меня это получилось. Поток вырывается вверх, отскакивает от потолка и неожиданно обрушивается прямо на нас.

Демид хватает меня, а в следующий момент мы уже катимся с ним в обнимку по холодной жесткой земле.

Несколько раз получается так, что он прижимает меня к земле, но уже в следующие моменты я оказываюсь лежащей на нем сверху. И я ничего не могу с этим поделать. Когда мир, наконец, перестает вращаться, словно в калейдоскопе, мы разлетаемся на разные концы поляны.

Я тут же вскакиваю, чтобы убедиться, мне не показалось, и мы действительно находимся в каком-то лесу.

Демид также поднимается на ноги.

Он тяжело дышит. Похоже, во время нашего неожиданного перемещения сюда он растерял значительную часть своих ресурсов, что мне, конечно же, на руку. Если не получится так, что он моментально восстанавливается.

— Отвали от меня, — ору я и снова выставляю руки вперед, готовясь воспользоваться новоприобретенной силой в любой момент и снова отразить его нападение.

— Отвали, или пожалеешь.

— Думаешь, это так работает? Ты приказала, и я сразу кинулся исполнять?

— Думаю, тебе стоит оставить меня в покое. Я отказываюсь участвовать в вашем ритуале, в чем бы он ни заключался, и сделаю все, чтобы уничтожить любого, кто будет настаивать.

Для придания своим словам веса я вновь посылаю в Демида волну. Пока несильную, ведь я не знаю, насколько хватит моих собственных ресурсов. Пока что я не чувствую слабости или головокружения, как бывает, когда я излечиваю, но кто знает, как повернется дальше.

А еще я пытаюсь почувствовать всплески магической силы. Раз мы смогли попасть сюда, значит здесь есть вход. А раз есть вход, то, как известно, есть и выход.

Мне нужно отвлечь Демида и вернуться обратно в зал.

— Ты убила Валентина и, похоже, получила себе его силу, — говорит вдруг Демид, а я хмурюсь.

Неужели? Так вот откуда у меня эти новые непонятные способности отражать удары.

— Ты сильнее, чем думали все. А значит, гораздо опаснее.

Демид начинает медленное движение по кругу, но я не теряю бдительности. Я двигаюсь в унисон с ним, только в противоположенную сторону. Так, чтобы расстояние между нами не сократилось. Ладони все время держу перед собой и направленными на него.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что нужно оставить меня в покое, — говорю я, внимательно следя за каждым скользящим и неестественно плавным движением Демида.

— Еще вдруг выяснилось, что наш многоуважаемый Сафрон оказался Магом. Создание порталов для перемещения как раз по их части. Уверен, что с зеркалами все это время мутил тоже он.

Его голос спокоен, но в глазах бушует красно-черное пламя. Опасное и поглощающее. Создается впечатление, что он не сильно впечатлен моими новыми талантами, а просто играет, словно кот с мышью.

— Ты не знал? — все же спрашиваю я.

Мне хочется думать, что я хоть сколько-то могу контролировать ситуацию.

— Догадывался, естественно. Бедный Валентин. Так боялся Магов, что истребил их всех. Думал, теперь он в безопасности, в то время как один из них все время находился у него под носом. И да, я оказался прав, твой отец тоже был Магом.

— Ты мог бы не допустить того, чтобы их истребили! Мог хотя бы попытаться!

— А ты бы могла перестать валять дурака и понять, что не избавишься от меня, что бы ты ни сделала.

— Помечтай.

Демид хочет приблизиться, но я снова сдерживаю его волной.

— Ты сделал мне тату без моего ведома!

— Для твоей же пользы.

— Еще раз. Я не давала разрешения! Ты сделал это без моего согласия.

— И что? Вроде бы ты не сильно пострадала от этого. Или я не прав?

В этот момент моя шея начинает нещадно гореть, но я не рискую убрать руки и прикоснуться к татуировке, чтобы хоть немного унять зуд, исходящий от нее. Она оживает всегда, стоит подумать о ней.

— Заставил меня уснуть и сделал!

— Ты бы предпочла, чтобы я делал ее, после того, как связал бы тебя и залепил рот скотчем, чтобы ты не сильно вопила?

Как же он меня бесит!!!

— Ты вообще не должен был ее делать! Ты можешь это понять? Я не скот, на котором ты можешь ставить свое клеймо, когда и где тебе вздумается!

— Как бы я тогда искал тебя в зеркалах или на землях, созданных Магами?

Я понимаю, что своими возмущениями сейчас я ничего не добьюсь.

— Может расскажешь хотя бы о ритуале? После которого я, скорее всего не выживу. Но вам всем будет меня очень жаль.

Демид шагает ко мне, и я тут же направляю на него новую порцию отталкивающей силы. Но в этот раз снова что-то проходит не так.

Моя сила сталкивается с какой-то другой, мне неведомой, и мы с Демидом синхронно отлетаем друг от друга.

Но я тут же вскакиваю и снова бью его ударной волной. Мои уши закладывает, а в глазах на секунду темнеет.

А потом снова отшвыривает назад с такой силой, что выбивает дух.

Я впечатываюсь спиной в сухие ветви, отчего мне в первую секунду кажется, что в меня впивается сотни игл и мой позвоночник будет навечно сломан. А уже в следующий момент Демид нависает надо мной. Он садится на меня верхом, впечатываясь плотно и провокационно, и прижимает мои запястья к земле.

— Прекращай свои выкрутасы, иначе я изнасилую тебя прямо здесь, — рычит он, а я начинаю отчаянно вырываться.

Но тут же вспоминаю его же слова про то, что паника не лучший советчик в любом деле. Поэтому я прекращаю бесполезные попытки выбраться из стального захвата и замираю. Пытаюсь успокоиться и расслабиться.

— Что за ритуал, для которого я тебе так нужна? — произношу чуть спокойнее.

Хотя спокойствие и он уже сами по себе вещи несовместимые. Сложно быть спокойной тогда, когда ты ненавидишь кого-то всей душой, а твое тело между тем трясет от непонятной тягучей жажды его прикосновений.

Как ни обидно самой себе в этом признаваться.

Жарче, теснее, глубже… Хочу так, что практически растерял весь контроль. Содрать одежду. Войти. Хочу, хочу, хочу…

Черт, это же совсем не мои мысли. Это… он что, впускает меня в свою голову?

Или у меня начинается нервный припадок?

Комната, из которой я сбежала, разрушена до основания. И теперь я метаюсь по ней, словно загнанный в ловушку зверь. Зверь, который пойдет на все, чтобы вернуть то, что принадлежит ему и что он жаждет настолько сильно, что готов убивать, крушить, ломать… Он пойдет на все, чтобы вернуть… Потому что он не сможет жить… потому что…

Губы Демида начинают скользить по моей шее, прикусывают мочку уха.

— Я никогда бы не допустил, чтобы с тобой что-то случилось, Ульяна, — шепчет он, опаляя горячим дыханием, — никогда…

Его щетина слегка покалывает кожу, губы жадно целуют все, что попадается им на пути. Волосы, скулы, лоб. Аромат хвои дурманит и вызывает ощущение правильности происходящего. Потому что, когда так пахнет, априори не может происходить ничего плохого.

— Демид, что за ритуал? Возможно, если ты расскажешь, я соглашусь участвовать в нем добровольно.

Он ласкает меня так умело, что мысли начинают запутываться, а сознание притупляться.

Хочу тебя, хочу, чтобы поцеловала, хочу, лю…

Но тут же в голове звучит другой голос, перекрывающий остальное.

— Ульяна, двадцать метров к северу… Рядом с обрывом… Новый портал… Ты сможешь пройти, он нет.

И понимание, возникшее из ниоткуда, что теперь, если захочу, я смогу перемещаться в пространстве почти мгновенно. Как может сам Демид, как мог… Валентин-Кощей, которого я убила, особенно не раздумывая над моралью, и тем самым невольно забрала себе все, или часть, его силы.

Я не понимаю пока всю технологию. Я приказываю своему телу двигаться, но оно не может этого сделать, потому что Демид прижимает меня к земле. Тогда я мысленно рисую в своем воображении портал над обрывом и говорю, что хочу оказаться там.

Снова ничего, а ладони Демида уже поглаживают мою грудь через ткань. Так, что между ног все начинает гореть и тянуть.

Я пытаюсь снова.

На этот раз я представляю не движение к порталу, а саму конечную цель. Будто я уже там нахожусь. Я уже возле него.

И едва я так делаю, как все вокруг меня резко приходит в движение и изменяется.

Исчезает поляна, окруженная деревьями, и я больше не ощущаю душистого аромата леса. Как не чувствую и тяжести тела Демида на себе.

Теперь в мои легкие врывается холодный морской бриз и тут же заполняет их до самого основания. Я понимаю, что стою на краю утеса, и мои волосы, словно в подтверждение этого, нещадно треплет ветер.

Рядом с собой я замечаю переливающийся овал, висящий над землей, вход в портал.

Но я снова не успеваю в него войти, потому что фигура Демида вырастает на моем пути.

— Еще одно умение, которое ты получила, убив вампира, — говорит Демид, — и как только догадалась.

— Уйди с дороги.

Мои мысли начинают лихорадочно метаться в поисках выхода.

— Иначе что? Убьешь и меня тоже? Ты ведь мечтаешь об этом, да? Хочешь посмотреть на это?

— Если ты не оставишь меня в покое, то да.

— Я не оставлю тебя в покое, и ты это знаешь.

— Тогда я убью тебя и ничуть об этом не пожалею! И я не шучу!

Я говорю и меня захлестывает что-то темное, опасное. Накрывает, придавая дополнительную жесткость моим словам и укрепляет мою уверенность в себе.

— Я слышала, — говорю я и наблюдаю за языками пламени в глазах Демида, одновременно с этим слегка сдвигаясь в сторону, — что вы… ваш вид вроде как бессмертные. Но я видела, как Кристиан умирает. По-настоящему умирает, хоть потом он и оказался жив. В общем, Демид, извини… но ты ошибся со мной. Я не твоя пара, и я не собираюсь идти на поводу у твоих желаний.

А потом я концентрируюсь на своей силе и резко выбрасываю заряд прямо на него. Он получит сполна от меня за все, что он сделал.

Волна ударяет Демида в грудь, и он отлетает назад, как в зале и на поляне.

И все бы ничего, но только в этот раз у него за спиной оказывается бездонная пропасть. А я нападаю снова. Еще и еще, мощными ударами, на которые трачу всю свою силу и энергию. Не давая опомниться и предпринять хоть что-то в ответ.

И тогда он срывается с края и летит вниз.

Успев напоследок понять, что именно происходит. В его взгляде я успеваю прочитать некоторую долю удивления. Еще сожаление. Жаль, что не страх, месть была бы слаще. Но и так тоже неплохо.

Я подхожу к краю и стою там до тех пор, пока фигура Демида не превращается в темную точку, а потом не исчезает совсем.

Что ж.

Возможно он и бессмертный, но сейчас он умирает по-настоящему. Я знаю это, потому что я чувствую, когда смерть ходит рядом. И сейчас она пришла за ним.

Я выполнила обещание, данное когда-то самой себе и ему. Что я убью его, как только мне представится такая возможность. Возможность представилась, и я это сделала.

Я даже предупредила его об этом, дала шанс отступить.

Так что…

Все произошло так, как должно было произойти.

Я вдыхаю полной грудью, а потом разворачиваюсь от обрыва, распрямляю плечи и шагаю в портал, сделанные предположительно моим дедом.

Надеюсь, теперь моя жизнь станет гораздо спокойнее. Хотя бы на некоторое время. А если он сунется ко мне еще раз, если все же каким-то непостижимым образом выживет и рискнет подойти, мало ему уж точно не покажется.

Мои ладони горят, словно я только что прислоняла их к горячим углям. Но это ничто по сравнению с ощущением свободы и собственной значимости, которые я испытала в тот момент, когда поняла, что могу противостоять Демиду. Могу отбить его атаку и послать этого заносчивого наглеца куда подальше.

«Ты не просто послала, ты убила его, убила» зудит в голове мой внутренний голос, но я отмахиваюсь от него, словно от назойливой мухи.

Какая разница, убила или нет, главное, что я избавилась от его присутствия в своей жизни и теперь могу сама выбирать что мне делать и с кем проводить свое время.

Пока я прохожу сквозь портал, мое тело привычно растягивает, а когда выныриваю из магического круга, прохлада океана сразу же сменяется затхлым болотным воздухом.

«Убила, Ульяна, ты с ума сошла. Зачем?» снова вопит кто-то внутри меня, но я лишь сжимаю ладони в кулаки.

«Так ему и надо, ясно? Так и надо. Он заслужил и пусть отправляется в ад! А ты, чем переживать о том, кто тебе нафиг не сдался, лучше подумай о том, что тебе делать дальше».

Нужно найти какой-то способ убрать с твоего тела это мерзкое тату, иначе он снова сможет тебя найти. Когда оживет. Он ведь оживет точно так, как и Кристиан? У Кристиана на это ушло несколько дней. За эти дни я должна полностью разобраться в происходящем и обезопасить себя. Потому что мне кажется, если мы встретимся вновь, от Демида мне не придется ждать ничего хорошего. Он будет зверски зол.

Низкие своды, неровные стены, явный недостаток освещения.

Я осматриваюсь по сторонам и понимаю, что портал перенес меня в какое-то мрачное подземелье.

Я хмурюсь, но тут замечаю старика.

Сафрон стоит посередине пещеры, опершись на трость, и ждет, пока я приду в себя и обращу на него свое внимание.

— Где мы? — задаю я вопрос и мой голос тут же отбивается от стен многоголосым эхом.

Я была готова ко многому, но не к тому, что снова окажусь в замкнутом пространстве, а сверху на меня будет давить низкий нависающий потолок.

Мне хочется на свободу.

Хочется петь и танцевать, хочется двигаться.

В моей крови все еще бурлит эйфория от произошедшего и тесный подземный грот — это совсем не то место, где мне хотелось бы сейчас оказаться.

— Мы под землей, Ульяна, — говорит Сафрон. — Для нас с тобой это сейчас самое безопасное место.

Я осторожно киваю и присматриваюсь к старику.

Если он на самом деле мой дед должны ли наши отношения из официальных перейти к дружеским или не стоит?

Мы вместе убили Кощея, уже это одно по идее должно сблизить нас, как сближает подельников какого-то опасного тайного дела.

А тут же открытие, что он является отцом моего отца. Боже, он знал мою маму и сможет теперь рассказать мне о ней. О них обоих.

— Что с Темным Лордом? — спрашивает между тем Сафрон.

— Я расправилась с ним, все в порядке.

— Ты расправилась с ним? — повторяет за мной старик и в удивлении приподнимает свои густые светлые брови.

— В общем, да. Я… убила его.

Мне не хочется поднимать тему о своей кровожадности и рассказывать Сафрону подробности. Но я ведь сделала это, чтобы спастись, а потому мне и не о чем жалеть.

— Убила? Темного Лорда невозможно убить.

— Значит, ранила.

— Его очень сложно ранить.

Я лишь пожимаю плечами.

— Возможно, это получилось потому, что я оказалась быстрее, чем он рассчитывал. В любом случае, он от меня отстал и это сейчас самое главное.

— Хорошо, — кивает Сафрон, кажется, теперь удовлетворенный моим ответом.

Набалдашник трости, на которую опирается старик слабо поблескивает.

— А теперь, Ульяна, нам с тобой нужен кто-то, кто сможет нейтрализовать силу татуировки, которую Демид нанес на тебя. Иначе он снова может найти тебя в любой момент.

— Кто может это сделать? — спрашиваю я и снова осматриваюсь по сторонам.

Здесь мрачно и тоскливо, а потому мне поскорее хочется убраться отсюда подальше.

— Именно для этого мы с тобой перенеслись сюда.

— Как раз собиралась спросить, где мы и что здесь делаем.

— Драконы. Это их территория.

— Мы будем просить помощи у драконов? — ахаю я.

— Не совсем, — мнется старик, — хотя это их территория, но здесь проживают не только драконы.

— Тогда у кого?

— Ты увидишь чуть позже. А сейчас нам нужно идти. Идти придется пешком, если ты не возражаешь.

— Почему вы не можете построить новый портал и сразу перенести нас туда, куда нужно?

— К сожалению, это невозможно. Потому что за пределами этой пещеры моя магия перестает работать. Также, как и любая другая магия.

— Ладно, — пожимаю плечами.

Главное, чтобы старик не переутомился по пути, я же могу пройти сколь угодно длинное расстояние.

Я все еще чувствую в себе тот прилив сил, что сконцентрировался во мне во время борьбы с Демидом. Такой, какого не чувствовала еще никогда. Я готова буквально горы свернуть. Лишь бы только не стоять на одном месте. В моих руках и ногах такая легкость, что кажется, мое тело больше ничего не весит и стоит только пошевелить ногой, как я окажусь на другом конце планеты.

Я делаю шаг и этот шаг получается таким, будто я двигаюсь с десятерным ускорением. Но не успеваю поразиться, как прямо на скорости врезаюсь в некую невидимую преграду, будто стену. Отскакиваю от нее и валюсь на твердый пол пещеры, усыпанный мелкими камушками, которые тут же больно впиваются в ладони.

— Ульяна, как я тебе сказал, дальше этой пещеры магия и другие сверх силы не работают. Нам придется на время стать обычными людьми, простыми смертными, — комментирует мои действия Сафрон, — ради твоего дела.

Я поднимаюсь с земли и отряхиваю одежду.

— Хорошо, нет проблем.

Старик кивает и делает приглашающий жест.

Вместе мы выходим из пещеры в длинный узкий коридор и начинаем идти по нему бок о бок.

— Вы и правда мой дед? — спрашиваю я после нескольких секунд молчания.

— Да, это так и есть. И я очень рад, Ульяна, что нашел тебя. До недавнего времени никто, в том числе и я, даже не догадывался о твоем существовании.

Сафрон приостанавливается и смотрит на меня так, будто рад, что у него неожиданно объявилась внучка.

— Я тоже не догадывалась. И тоже очень рада, — произношу осторожно.

Опыт последних недель научил меня, что к сожалению, никому нельзя доверять, особенно сходу.

Что касается Демида, ему, также, как и Лейле, я не доверяла сразу, но вот насчет Кристиана… тому я верила, а оказалось, что он решал с моей помощью свои проблемы, да еще нагло врал мне в лицо.

— Что ж, Ульяна, значит мы с тобой поладим, — радуется старик.

Я поспешно киваю.

— Вы расскажете мне все об этом мире? Я пока слишком мало знаю. А Демид, он… не рассказывал мне ничего.

— Конечно же, расскажу, конечно. Все, что ты захочешь узнать, девочка. Когда мы выберемся отсюда, на тебе уже не будет метки Темного лорда, и он не сможет найти тебя в зеркальных лабиринтах. Туда мы и направимся. Там расположен еще один мой особняк, где мы с тобой сможем обсудить все волнующие нас вопросы. Как тебе такой план?

— Отличный. Думаю, это то, что нужно.

Сафрон кивает, и мы продолжаем движение, которое по моим прикидкам идет по наклонной вниз, еще глубже под землю.

Во время движения я уже привычно пробую прочитать мысли человека, что идет рядом, в данном случае Сафрона, но у меня ничего не получается. Наверное, эта моя способность здесь тоже не действует.

Через несколько десятков метров проход делается уже, так что под конец нам приходится пробираться по нему друг за другом и чуть ли не согнувшись, а потом мы попадаем в новую пещеру, по размеру раза в два больше предыдущей.

Стены у этой пещеры мерцают, создавая вокруг естественное освещение, отчего она кажется не такой мрачной, как предыдущая.

Я прислоняюсь к прохладной стене при входе, потому что чувствую вдруг, как силы, циркулировавшие ранее по телу, покидают меня, а Сафрон между тем выкрикивает какую-то фразу на непонятном мне языке.

Все вокруг тут же приходит в движение.

Я слышу топот нескольких пар ног, а потом в ужасе смотрю на трех уродливых существ, что появляются в проходе и теперь смотрят на нас через узкие глаза щелочки, расположенные на огромных бугристых коричневых головах с большими ушами.

— Гоблины, — вырывается из моего подсознания.

Существа стоят на двух ногах, как и люди, и на них даже надето что-то подобие одежды, но в остальном… гоблины или тролли, как рисуют обычно в детских книжках.

Ростом где-то под два метра, и в два раза крупнее и мощнее обычного человека. С темной грубой кожей и страшными мордами-лицами.

В руках у гоблинов я замечаю по копью с остро отточенным наконечником, и догадываюсь, что они, видимо, охраняют территорию от незваных гостей.

Вдруг они нападут на нас? А у меня сейчас нет моих сил.

— Что тебе нужно, старик, — произносит один из троллей и его голос звучит для звероподобной внешности тихо и глухо.

— Проведите нас к Мадлене.

Гоблины переглядываются между собой, а потом снова впериваются своими взглядами в Сафрона.

— Недавно ты уже был у нее, — говорит второй гоблин и его голос не похож на голос первого. Он громкий и каркающий.

— И что? Она мне снова понадобилась, — задиристо говорит Сафрон.

— Зачем? — вступает в беседу третий гоблин.

— А это уж не ваше дело, — отвечает старик надменно.

Гоблины переводят взгляды на меня, отчего мне делается очень сильно не по себе, а затем возвращают его на старика.

— Мадлена знала, что вскоре я приду к ней снова, — продолжает Сафрон, — и будет очень недовольна, если вы не выполните то, что должны. Или вы забудете о нашей договоренности и о том, как я помог ей и всем вам? Как добился того, чтобы вы жили здесь, на территории драконов, и вас никто не трогал?

— Ладно, — произносит, наконец, первый после недолгого молчания, которое все равно кажется вечностью.

Гоблины расступаются перед нами и Сафрон выразительно смотрит на меня.

Я вздыхаю.

Выбор у меня небольшой. Либо остаться здесь и продолжать расхаживать с тату, либо двигаться вперед и попытаться сделать, что задумала, как бы мне не было страшно.

Я выбираю второе.

К тому же, у меня появляется новый шанс узнать больше о нашем мире и его обитателях.

Я отлепляюсь от стены и присоединяюсь к старику.

В сопровождении гоблинов мы начинаем идти по каменному лабиринту, и это длится, пока мы не выходим на поляну, окруженную высокими темными деревьями.

Я сразу же смотрю наверх, ожидая увидеть там все что угодно, но уж никак не небо, сплошь усыпанное звездами различной величины и степенью яркости.

Пока я разглядываю небо и удивляюсь тому, как оно оказалось здесь, под землей, Сафрон берет меня под руку и тянет за собой куда-то в сторону.

— Ульяна, нам с тобой сюда.

Среди деревьев притулилась хижина, сколоченная из досок словно наспех. Сафрон уверен, что здесь кто-то живет?

Тем не менее мы со стариком заходим внутрь, оставив наших стражей за спиной, и тут же навстречу нам выходит… женщина-гоблин.

— Снова ты, — произносит она и звук ее голоса похож на воронье карканье даже больше, чем у второго тролля.

Женщина очень старая и значительно ниже, чем гоблины-охранники. Она заметно худее, а в ее ушах блестят огромные кольца-серьги. Еще волосы. Они у нее спутанные и длинные, словно давно немытая конская грива. Она больше похожа на тролля, чем на гоблина, хотя по-честному, я не совсем в этом разбираюсь.

Лицо старухи все испещрено шрамами и имеет угрожающее выражение. Один глаз у нее заплыл, зато второй ярко-желтый. И смотрит она им так внимательно, словно забирается тебе под кожу. Мне кажется, она живет уже столько лет, что считывает информацию о тебе буквально на лету.

Мне становится страшно, особенно когда троллиха, или как ее нужно называть, начинает движение прямо на меня.

— Мадлена, мы пришли к тебе по очень важному делу, — произносит Сафрон.

— Конечно, по важному. По другим делам ко мне не приходят, — говорит Мадлена и заходится в хриплом смехе, который, впрочем, тут же обрывается.

— Ведьма, — заявляет она и снова впивается в меня своим взглядом, — давненько я уже не видела ведьм. Откуда она взялась? Разве вы там, в верхнем мире, не истребили их всех?

И она тянет ко мне свою руку, местами покрытую струпьями.

Я вздрагиваю, но не рискую отстраниться.

— Ульяна теперь член нашего Круга. Веди себя с ней соответственно ее положению. Ты не можешь трогать ее без ее разрешения.

— Плевала я на ваши правила с высокой колокольни. И буду плевать! Чтоб мне гореть в адском пламене.

Троллиха ухватывает меня за волосы и тянет мое лицо к своему. Теперь ее желтый глаз всего в каких-то тридцати сантиметрах от моего лица, а ее нос вздрагивает, обнюхивая пространство вокруг. В мой же нос в свою очередь ударяет запах болотной тины.

— Ведьма, — повторяет она и запах болотной тины вокруг меня усиливается, — молодая и сильная. Помеченная меткой…

Троллиха морщится, и ее хватка делается слабее. Она отстраняет меня от себя, хоть и продолжает держать.

— Ты морочишь мне голову, Маг, — рявкает нервно, — зачем ты притащил ее сюда? Зачем притащил помеченную?

— Метку нужно убрать, Мадлена.

Женщина отпускает меня резко. Так, что я чуть не валюсь наземь, и поворачивается к Сафрону.

— Ты видно шутишь, Маг? Убрать Его метку? — она говорит, особенно выделяя слово Его.

— Я вижу, ты принимаешь меня за идиотку!

Градус напряжения в хижине мгновенно возрастает.

— Он не узнает, что это сделала ты, — произносит старик.

— Не узнает? Скажи-ка мне, многоуважаемый Сафрон, кто еще мог бы сделать это, если не я? Кто еще может изменить то, что он собственноручно пометил, как свое. Я вообще удивляюсь, что ты, старик, до сих пор жив. И что останешься жив еще хоть сколько-нибудь долгое время.

— Это не твое дело, Мадлена. Просто сделай, что тебя просят и мы уйдем. А иначе… тебе не придется ждать гнева Темного лорда. Ты получишь проблемы уже сейчас.

Троллиха подходит к Сафрону так близко, как до этого подходила ко мне.

— Угрожаешь? Мне?

— У нас всегда все складывалось так хорошо, Мадлена, — произносит Сафрон вкрадчиво, — давай не будем и сейчас нарушать нашего взаимовыгодного сотрудничества. Тут ведь замешаны не только мы с тобой, но и твой народ. Пока мы с тобой ладим, вы все живете здесь в почти полной безопасности. Вас не трогают ни драконы, ни кто либо еще. Подумай не о себе, но о них.

Несколько минут в хижине царит молчание.

Сафрон и троллиха ведут безмолвный диалог, невольной свидетельницей которого я становлюсь, пока в конце концов старик не побеждает.

— Ладно, — сдается Мадлена, — я уберу. Но за последствия будешь отвечать ты сам. И только если она согласится.

И она снова поворачивается ко мне.

— Что же, ведьма, ты согласна, чтобы я убрала с тебя Его метку?

Ее желтый глаз снова изучает меня словно под микроскопом.

— Да, я согласна, — киваю поспешно.

Чем быстрее сделаем дело, тем скорее уберемся отсюда.

— Может быть немного больно.

Я сглатываю и киваю.

— Хорошо.

— А может, будет больнее, чем ты могла бы представить.

— Неважно.

Уж как-нибудь потерплю.

— Необычно, хммм. Ну, ладно, тогда подходи ко мне. Дело-то не шибко сложное для меня, вот только последствия… Ты же понимаешь, насколько он будет зол…

Он не будет зол.

Он умер, умер, умер… Я смогла постоять за себя и отомстить. За то, что он взял меня силой, за все! Я обещала ему, и я сдержала свое слово!

Я смогла, у меня получилось!

А вдруг мне повезет, и он умрет насовсем? Девять жизней, как у кошки. Кажется, что ты бессмертный, потому что ты умираешь и воскресаешь вновь, пока не наступает та самая, последняя…

Кажется, что боли не будет конца…

Давно я не умирал так долго и так мучительно. Давно я вообще не умирал.

Теперь же эта боль накрывает с головой и ничего не остается, как подчиниться ей и позволить раздирать мое тело на куски. Рвать внутренности по живому и расщеплять их на атомы.

Позволить забрать мою жизнь лишь затем, чтобы потом дать ее снова.

В том же месте, на том же гребаном раскаленном песке и с той же болью, что ни за что не отпустит и будет разъедать помимо тела еще и мозг, снова и снова.

В бреду, без еды и воды, с осознанием, что ты ничего, абсолютно ничего не можешь поделать и карты уже разыграны за тебя. А ты лишь тот, кто случайно попал под раздачу.

Проклятый.

Тот, кто не смог спасти…

Физическая боль ничто по сравнению с той, что подтачивает меня изнутри…

И к этой боли с недавнего времени прибавилась еще одна…

Только это совсем другая боль.

Дикая и сладкая. Сводящая с ума. Тягучая, словно мед, пьянящая и мучающая с особенной медленной извращенностью.

Ульяна.

Мое наваждение… мое проклятье и моя слабость.

Я настолько поглощен ею, настолько хочу обладать, что рядом с ней я забываю обо всем остальном.

Растворяюсь в ощущениях. Теряю контроль и начинаю хреново соображать.

И позволяю ей много из того, что никогда бы и ни при каких обстоятельствах не позволил кому-то другому.

Но ей можно.

Если это и есть притяжение пары, то пусть все идет нахер. Я хочу избавиться от этого притяжения.

Бред и ты это знаешь. Не хочешь ты избавляться от него и никогда не хотел.

Когда твоя пара не принимает тебя, и ты ничего не можешь с этим поделать, по ощущениям это сравнимо с адом на земле.

Но даже от этого ада ты кайфуешь. Сдерживаешься каждый раз, даешь ей вить из тебя веревки.

Ты крепко подсел на нее и готов прощать ей буквально все, даже ее попытки тебя убить.

И ты ни за что не согласишься, чтобы этот ад прекратился, нет. Ты будешь отчаянно желать его продолжения, потому что этот ад делает тебя живее, чем когда бы то ни было.

Не в силах пошевелиться и лежа в луже собственной крови, ты все равно хочешь ее… даже когда знаешь, что это она убила тебя.

Хочешь ее.

Давай начистоту, ты ведь мог бы не допустить этого, причем не приложив особых усилий.

Это не она убила тебя, а ты дал ей себя убить.

Посчитал, что за пару дней с ней ничего не случится. Старик не для того приложил столько усилий добраться до нее, чтобы сразу пустить в расход.

Накинул на нее пару защитных заклятий, на всякий случай.

И дал свое согласие на это.

Потому что иначе она бы не простила тебя и всегда мечтала о том, чтобы прикончить тебя.

Ты дал ей шанс сдержать свое слово и почувствовать себя сильной. Способной постоять за себя и отомстить.

А еще до последнего надеялся, что не решится. Что в самый последний момент что-то в ней дрогнет, и она поймет, что ты ей не так уж и безразличен, как она хочет показать.

Проверил?

Не дрогнуло.

Но только это ничего не меняет, и мы оба знаем, что это еще не конец.

Ульяна…

Как только найду… пусть эти несколько дней ты почувствуешь себя победителем, но как только найду…

— Подойти ко мне, ведьма, — командует Мадлена.

Я решительно шагаю к троллихе и она кладет свои руки мне на шею. Закрывает свой единственный глаз и начинает что-то бормотать.

В моем теле тут же активизируются неведомые мне до этого момента потоки и начинают циркуляцию от головы к стопам и обратно.

Пока вроде бы совсем не больно и даже приятно. За исключением тех потоков, движение которых затруднено. В местах зажимов мой организм чувствует себя не слишком комфортно.

— Ты посмотри, да у тебя тут понаставлено блоков, — прерывает свое бормотание Мадлена, не открывая глаза.

И тут же добавляет.

— Ну ладно, перейдем теперь к делу.

Ее руки перемещаются к задней стороне моей шеи и шершавые пальцы накрывают мое тату.

Как только это происходит, меня, словно острой иглой, пронзает такая боль, что я сгибаюсь пополам и из моих губ вырывается сдавленный стон.

— Спокойно, спокойно, девочка, я ведь тебя предупредила.

Да, предупредила, но не настолько же…

Черт, вот же черт!

У меня будто все внутренности разрывает.

И это так больно, чертовски больно… невозможно терпеть…

Можно сойти с ума… почему так?

Кажется, что этой боли не будет конца, но я не могу прекратить и отстраниться. У меня не получается.

Я не могу терпеть…

Но мне не остается ничего, чем только терпеть, терпеть…

Как же мне выдержать это и не умереть?

Сознание возвращается постепенно.

Когда я вновь открываю глаза, то чувствую привычное болезненное ощущение, будто лежу на раскаленной докрасна сковороде.

Нестерпимая жажда, удушливый жар пустыни.

Все как всегда.

Потому что именно в этом месте я возрождаюсь. Потому что здесь я умирал в свой самый первый раз сотни лет назад, когда еще был человеком и когда пребывал в счастливом неведении относительно того, как устроен мир. Уверенный, что это будет концом, а не началом.

Я заставляю себя подняться на ноги, но тут мое тело пронзает такой острой болью, что я сгибаюсь пополам и валюсь обратно на горячий, раскаленный солнцем песок.

Черт, что за хрень?

Но не успеваю подумать, как новый виток боли скручивает, заставляя уткнуться лицом в песок и выворачивает буквально наизнанку.

Грудь сдавливает, как никогда раньше, и одно из тату начинает гореть так, что я готов содрать кожу, лишь бы унять эту боль.

Что за…

И тут до меня, наконец, доходит.

Она-решилась-на-то-чтобы-стереть-мою-метку.

Сука.

Она пошла на это.

Новая волна боли выворачивает изнутри, не давая соображать, но я знаю, что она испытывает сейчас точно такую же боль. Точно такую, нахрен боль, что и ты, и сейчас ее колбасит, будто по кусочкам разрывает все ее внутренности, один орган за другим, и это не закончится быстро.

Сто процентов она не знала, что так будет.

Это все старик, он нашел… нашел того, кто сможет… старая карга!

Они хотя бы предупредили ее?

Ходячие трупы, только доберусь до них и мало им не покажется. Плевать на Круг и его равновесие. Достали. Сотру с лица земли весь их, нахер, круг и гоблинскую долину впридачу.

Между очередным приступом концентрирую свои силы и расслабляюсь. Точнее, пытаюсь это сделать. Ну же, блядь, давай. Открываю свою защиту с тем, чтобы принять ее боль на себя.

Вначале ничего не происходит, но вот постепенно я чувствую, как моя боль становится ярче, сильнее, болезненнее. Тело сгорает заживо. Давление нарастает, а из глаз брызгает кровь.

Я почти теряю сознание, но это означает, что ей становится легче.

Бывал ли я в переделках похуже?

Не уверен.

Пройти через свою часть я бы смог, но двойной ударной дозы мое тело точно не выдержит.

Значит, придется снова умирать.

По крайней мере, не успел далеко отойти.

Дыхание спирает, потому что я уже делаю это, медленно умираю. Плевать, но только это происходит пиздец, как медленно. Если и есть ад на земле, то сейчас я как раз в его центре.

Маленькая глупая дурочка. Я же все равно тебя найду, даже без метки.

Мне кажется, я сейчас заору и буду орать очень долго и громко, потому что я больше не в силах терпеть этой пытки. А старуха все держит и все не отпускает меня.

Я слишком слаба, чтобы вырываться и мне слишком плохо для того, чтобы собрать свои силы и попытаться вырваться из ее цепких лап.

Когда мне кажется, что дальше терпеть я просто не смогу, боль неожиданно начинает уходить.

Она становится все меньше, и меньше, пока не исчезает совсем.

Ловлю ртом воздух, не в силах поверить, что все, наконец, закончилось и я больше никогда не вернусь в этот ад.

Голова кружится, я еще я совершенно не чувствую своего тела.

А в голове почему-то застряла какая-то пустыня. Раскаленный песок, жар.

Когда старуха отталкивает меня от себя, я валюсь на пол, а потом все же собираюсь с силами и отползаю поближе к выходу. Прислоняюсь спиной к доскам. Только на это меня и хватает.

Мои руки трясутся, а на глазах выступают слезы.

Когда я начинаю их вытирать, то на моем рукаве остаются красные разводы. Только тогда я понимаю, что это не вода, а кровь.

Из моих глаз текли кровавые слезы.

— Ну, вот мы и избавились от метки, — слышу словно из отдаления, — а ты думала, что будет легко?

Не знаю, о чем я думала. Но точно не предполагала, что это пройдет так. Меня начинает бить озноб, и я уже жалею, что потащилась сюда следом за стариком, будь он хоть трижды моим родственником по крови.

Я не готова была пройти через такую боль, как не готова к тому, что чувствую сейчас.

Пустоту, разочарование. Желание, дикое желание снова увидеть его. Страх, что никогда больше его не увижу. Я ведь убила его, собственноручно.

А вдруг у него не осталось жизней в запасе, и эта была последней?

— Кого-то наложил на тебя заклятие, блокирующее некоторые твои потоки, я заодно сняла их с тебя, — каркает голос, но я плохо воспринимаю информацию.

Я сворачиваюсь на земляном полу в клубок и начинаю беззвучно плакать над тем, какой дурой я была все это время, и как не видела ничего дальше собственного носа.

Что я наделала?

Только бы он выжил, лишь бы выжил.

— Ульяна!

Голос Сафрона доносится до моих ушей искаженно, и я никак не реагирую на него.

— Что с ней? Ей все еще больно?

— Сейчас уже нет. Но, эээ… снятие блоков дает, по-видимому дают такой эффект.

— Зачем ты тогда сняла эти чертовы блоки, Мадлена!

— Но…

— Быстро верни все назад, сделай, как было! Верни мне нормальную девочку!

— Ты хочешь, чтобы я…

— Давай, делай, как я говорю, быстро. Иначе…

Голоса расплываются и искажаются.

Когда троллиха склоняется надо мной, я вижу ее некрасивое лицо с одним глазом словно сквозь мутную пелену. Она начинает бормотать на непонятном мне языке, и тогда я вообще перестаю что-либо соображать. Потому что стремительно теряю сознание.

Я прихожу в себя в той самой первой пещере, куда переместилась после того, как разделалась с Демидом.

Как я здесь оказалась и что происходило после того, как я отключилась?

Сафрон склоняется надо мной и на его лице отражается неподдельное участие.

— Ульяна, наконец-то, ты пришла в себя. Как ты себя чувствуешь?

Я пытаюсь сообразить как, и для начала принимаю сидячее положение. Верчу головой, осматриваюсь по сторонам еще раз.

В пещере со стариком мы одни. Интересно, кто притащил меня сюда? Он слишком щуплый, чтобы нести меня на руках, значит… Мне ужасно не хочется думать, что это был один из гоблинов-стражей. Но, если это окажется так… я просто не буду об этом думать.

Отбрасываю от себя неприятные мысли и полностью сосредотачиваю внимание на ощущениях своего тела.

Констатирую, что мое самочувствие довольно терпимо.

Голова не болит и слабость, что окутывала меня всего какую-то секунду назад, начинает стремительно покидать.

— Мы вернулись туда, откуда пришли и твои силы должны вернуться к тебе, — поясняет Сафрон и я согласно киваю.

— Да, я чувствую это.

— Отлично, девочка. Я дам тебе еще пару минут на восстановление и буду открывать портал. Пора нам с тобой убираться из этого места.

Тут меня внезапно пронзает мысль, метка! Тату, что выжег на моей шее Демид! Мы ведь пришли сюда за тем, чтобы избавиться от нее.

Тянусь рукой к задней стороне шеи и ощущаю под пальцами абсолютно гладкую кожу.

Значит, получилось и все мои страдания не зря?

Отлично.

— Да, Ульяна, все прошло хорошо, — комментирует мои действия Сафрон.

— Метку мы сняли и теперь ты свободна от назойливого внимания Темного лорда. Надеюсь, ты рада?

И Сафрон внимательно смотрит на меня, будто ищет что-то особенное на моем лице. Я задумываюсь.

Довольна ли я? Пожалуй, да. Довольна и даже очень.

Я медленно киваю.

— Было немного больно, ты уж извини. Но другого способа…

— Ничего страшного, — отмахиваюсь я.

— Это стоило того, чтобы потерпеть, — добавляю и поднимаюсь на ноги. — Но куда мы теперь?

— Я рассказывал тебе про дом, который расположен в зеркалах.

— Да, вы говорили, — припоминаю я.

Смутно, потому что с моим разумом творится нечто странное. Я помню все происходившие со мной ранее события словно с разной степенью интенсивности. Какие-то моменты лучше, а какие-то словно подернуты дымкой.

— Там мы с тобой отдохнем и разработаем дальнейший план действий.

План действий чего? Да, собственно, не все ли равно. Сафрон предлагает мне самое главное. То, в чем я больше всего нуждаюсь. Он дает мне дом и защиту от Демида. И он обещал рассказать мне все о моих родителях.

— Я уже полностью восстановилась, открывайте портал, — говорю я и почти равнодушно наблюдаю за тем, как воздух передо мной начинает разряжаться и менять свои очертания.

А потом смело шагаю в образовавшийся проход.

За последнее время перед моими глазами пронеслось столько всего, что удивлению или страху больше некуда деться. Также, как и жалости.

Я убила Кощея и переняла его силу. Следом за ним на приличном ускорении отправился Демид.

Я убью каждого, кто встанет на моем пути и захочет хоть как-то ограничить мои желания или свободу. А Демид… если он только полезет ко мне… что ж, я знаю, как я тогда встречу его. Я смогу дать ему достойный отпор. Если понадобится, то я буду убивать его снова и снова. Снова и снова…

При мыслях об этом по моим венам начинает перекатываться что-то темное, жгучее. Это сила. Сила и осознание того, что теперь я могу очень и очень многое.

— Ульяна, ну вот, добро пожаловать в мой зазеркальный особняк.

Сафрон делает приглашающий жест рукой.

Я осматриваю дом и прилегающую к нему территорию.

Особняк самого современного вида расположен на обыкновенном садовом участке, окруженным стандартным двухметровым забором.

Может, старик что-то перепутал и перенес нас не туда?

— Это точно в зеркалах? — уточняю я и снова осматриваюсь по сторонам.

— Да, дорогая Ульяна, мы в зеркалах, — кивает старик.

— В той реальности, которую я создал для максимально комфортного проживания. Отсюда мы можем строить наши планы, а для их осуществления будем выбираться в город через портал. На заседания Круга мы сможем перемещаться также через портал.

— То есть, если я решу прогуляться по окрестностям…

— Ты не сможешь этого сделать. Точнее сможешь, но прогуливаться тебе придется недолго. Метров девяносто-сто от забора, не дальше.

— Что ж… ладно.

Не очень-то приятно осознавать, что ты находишься в некоем пузыре, но ничего не поделаешь.

— Ну, мы идем? Позволь мне показать тебе твой новый дом.

— И еще вы обещали рассказать мне о моих родителях.

— Конечно же, я расскажу тебе. Все, что знаю сам.

— Хорошо.

— Твоя мама была очень красивой женщиной, — начинает Сафрон, когда мы устраиваемся перед зажженным камином и приступаем к ужину.

Сафрон заикнулся было о том, чтобы отложить все вопросы до завтра с тем, чтобы я хорошенько отдохнула, но я отказалась. Я совершенно не ощущаю усталости. Я хочу информацию и постараюсь вытянуть из старика, не теряя ни секунды.

— У вас есть ее фото?

— Нет, Ульяна, фотографий нет, но я могу воссоздать для тебя ее голографический образ. То, какой она выглядела в последние дни своей жизни.

Я поспешно киваю и Сафрон взмахивает рукой. Тут же над столом появляется проекция женщины с длинными темными волосами, светлой кожей, красивыми голубыми глазами и правильными чертами лица.

Впиваюсь в этот образ и не могу оторвать от него глаз.

Так вот какой она была, моя мама.

Я с жадностью всматриваюсь в ее черты, пытаясь запечатлеть их в памяти навсегда.

А потом ко мне приходит воспоминание о ее последних минутах жизни. Те образы и ее мысли, что я вытащила из головы Кощея.

На глаза наворачиваются слезы, и я пытаюсь сделать все, чтобы не расплакаться.

Ее последние мысли были обо мне. Она спрятала меня, чтобы меня никто не нашел, чтобы Валентин не смог до меня добраться. Она пожертвовала собой ради меня.

Мое сердце сжимается так сильно…

Лишь одна мысль согревает меня, что я отомстила за ее смерть.

И хоть это не вернет мне маму, но все же как-то примиряет с действительностью.

И означает, что я не могу позволить себе быть слабой.

Ее жертва оказалась не напрасной, я осталась жива.

У меня есть способности и я получила дополнительную силу.

Значит, я могу сделать что-то для этого мира. Что-то важное.

Сафрон заикался о месте в Круге. Если он не обманывает меня, как это постоянно делают остальные, я согласна его занять.

Согласна использовать свои силы по назначению.

— А отец… — произношу я вслух после того, как немного прихожу в себя.

Сафрон снова взмахивает рукой.

Образ мамы меркнет и на его месте вырисовывается другой образ.

Статный красивый мужчина с волосами цвета меди и теплыми серыми глазами.

Так вот каким был мой настоящий отец.

Мне отчего-то кажется, что он был высоким. С неторопливыми движениями и красивым голосом.

— Это ваш сын? — спрашиваю я у Сафрона.

Тот кивает.

— Да. Матиас был моим сыном и твоим отцом.

Матиас. Так значит, моего настоящего отца звали Матиас.

— И он был Магом, — добавляю я вслух.

— Да, — кивает Сафрон.

— Как получилось, что истребили всех, кроме вас двоих? — задаю я вопрос, продолжая пристально изучать черты отца.

— Он, как и я, умел приглушать свою магическую сущность усилием воли. Именно поэтому нас не удалось вычислить. Но и открыто выступить в защиту Магов мы не могли без того, чтобы не рассекретить себя. Никто даже не знал, что нас связывают родственные узы, иначе я рисковал потерять свое доверенное лицо, а то и место в Круге. Мы действовали скрыто, но это оказалось недостаточно эффективным.

— Как он умер?

— Однажды он… расслабился, не успел снизить вибрации магии. Люди Валентина, которые по чистой случайности оказались рядом, уловили.

— Вы говорили, его убил сам Валентин.

— Да, так и есть. Его слуги притащили его к нему с помощью специальных заклятий и тот расправился с ним особой жестокостью. Я в тот момент был далеко и не успел вовремя. О чем не перестаю горевать изо дня день.

На лице старика появляется такая усталость и обреченность, что у меня щемит сердце.

Каково это? Вот так потерять сына и знать, что еще немного, и ты бы смог помочь, но не успел?

— По крайней мере, мы отомстили за его смерть, — говорю я, — также, как и за смерть моей мамы.

— Да, мы отомстили, — кивает Сафрон. — Ты, моя родная внучка, которую я обрел, помогла мне в этом и теперь мы с тобой должны держаться вместе.

Я киваю старику, своему деду, в знак согласия.

Сейчас мы с Сафроном на одной волне и слова тут излишни.

Образ отца постепенно рассеивается, а ужин заканчивается.

— Сейчас отправляйся спать, — говорит Сафрон, — тебе необходимо восстановить силы, а завтра… завтра я представлю тебя членам Круга, и мы начнем реализовывать наш план.

— Вы расскажете мне, в чем заключается этот план?

— Конечно. Нас в данный момент очень сильно волнует проблема перенаселения планеты.

— Мне кажется, этот вопрос волновал не вас, а Валентина?

— Дорогая моя, он волнует нас всех. Другое дело, какие методы мы используем для решения этой проблемы. В этом между нами есть существенные различия. Валентин выступал за кардинальное решение вопроса, я же всегда считал, что нужно действовать мягче. Ты понимаешь, о чем я?

Я отрицательно мотаю головой.

— Дело в том, что, по моему мнению, мы не должны никого принуждать. Люди сами должны прийти к выводу, что им стоит покинуть нашу планету.

Я хмурюсь, потому что чувствую легкое давление на свой лоб. Но оно тут же исчезает.

— Кстати, Ульяна, Темный лорд тебя чему-нибудь обучал?

— Нет, разве что немного вождению. Он даже ничего мне не рассказывал.

Он обучил меня сопротивлению Гласу, но это же ведь не то, о чем я подумала? Сафрон ведь не пытался воздействовать на меня?

— Да, это на него похоже, не любит болтать попусту, — произносит Сафрон, и откидывается в кресле.

— Ну что ж…

Мы прощаемся до завтра, и я ухожу в выбранную мной комнату.

Не спеша принимаю душ, а потом забираюсь в кровать.

Белье благоухает свежестью, а в самой комнате, как и во всем доме, ни пылинки. Не знаю, как такое возможно в доме, в котором не живут постоянно. Может быть снова какая-то специальная магия.

Постепенно я проваливаюсь в сон в надежде как следует выспаться.

И вот тогда со мной и моим мозгом начинает происходить нечто странное.

— Ульяна, ты не скроешься от меня, — слышу голос Демида и подскакиваю на кровати.

Озираюсь по сторонам, но в комнате никого нет.

Похоже, этот голос звучит только в моей голове.

Я снова откидываюсь на подушки, но стоит закрыть глаза, как я опять слышу его.

— Глупая наивная девочка.

— Отстань от меня. Не для того я прошла через мучения снятия метки, чтобы ты приходил ко мне, пусть даже во сне.

Он тихо смеется, в своей обычной манере.

— У тебя не получится выкинуть меня из своей головы.

— А вот и получится.

Я устраиваюсь в подушках получше с твердым намерением уснуть без сновидений.

В этот момент кто-то невидимый тесно прижимается ко мне сзади. А широкие ладони знакомо и властно накрывают мою грудь.

Я ахаю и пытаюсь сбросить с себя несуществующего Демида, этот фейк, но у меня ничего не получается.

— Отстань от меня, убирайся!

Легкое движение воздуха проносится возле моего уха, слегка щекочет шею.

— Ты такая напряженная, словно это происходит на самом деле, а между тем, это просто твой сон. Хотя бы во сне ты можешь позволить себе расслабиться и ни о чем не думать?

— Размечтался.

— А если подумать еще раз?

Его пальцы сжимают мою грудь, а потом начинают аккуратно поглаживать мгновенно затвердевшие под его касаниями соски.

Пожалуй, что могу, это ведь просто сон.

— Прекрати, — произношу я уже не так твердо.

— Тебе приятно, так зачем это прекращать?

— Потому что так нужно.

Он прижимается ко мне еще теснее.

Я так хорошо чувствую это, хотя на самом деле никого рядом со мной нет. Но стоит закрыть глаза…

И мне начинает так хотеться… я не знаю, чего именно. Я не могу сформулировать это четко, разве где-то на отголосках сознания…

— Это сон, Ульяна, — шепчет Демид.

Это сон, просто сон, повторяю я про себя.

Я перестаю вырываться и тут же проваливаюсь в необыкновенное чувственное удовольствие.

Мое тело перестает принадлежать мне и начинает жить своей собственной жизнью.

Руки Демида медленно и чувственно скользят по моей коже, пробираясь через майку и шорты, его поцелуи обжигают.

Я выгибаюсь под его невидимыми касаниями и стону. Со стороны это, должно быть, выглядит крайне странно.

Но я не могу не делать этого.

Меня выворачивает от нереального удовольствия, вызванного прикосновениями его рук к самым чувствительным местам. Шея, грудь, живот.

— Девочка моя, как сильно тебя хочу.

— Умираю без тебя.

— Так плохо, когда тебя нет рядом…

Боже, он не может прекратить говорить мне все это? От таких слов, сказанным отрывистым хриплым шепотом, я делаюсь влажная и мокрая между ног. Я становлюсь пустой изнутри. И я отчаянно хочу заполнить эту пустоту. Хочу…

Я перекатываюсь на спину и мои ноги сами собой разъезжаются по шелку простыней в стороны. А уже в следующий момент я чувствую на себе приятную тяжесть. Сначала на себе, но мне этого мало и мои бедра подаются вперед.

Но ничего не происходит.

Между ног уже все горит и пульсирует от напряжения.

— Попроси меня, Ульяна.

— Да пошел ты.

— Мне воспринять это как "да"?

— Демид, пожалуйста, — шепчу я сквозь стоны.

— Хочу услышать от тебя что-то более внятное.

— Блин, я убью тебя снова.

— Скажи, что хочешь, чтобы я в тебя вошел.

— Ты придурок. Но я хочу. Хочу… войди в меня, я хочу…

Он входит в меня, наконец, заполняя собой. И я готова кричать от наслаждения.

Да, да, это то, чего я так отчаянно желала в этом своем дурацком сне.

Чтобы он оказался во мне. Взял меня и трахал, трахал…

Я по-прежнему в спальне одна. Но одновременно с этим и не одна. Потому что выгибаюсь под невидимым ним и позволяю ему входить в меня снова и снова. Снова и снова. С каждым толчком подводя меня к пику нереального удовольствия, которое может доставить только он.

— Моя, Ульяна. Моя, — рычит он мне в ухо.

— Нет, Демид, нет, не твоя. Я же ненавижу тебя! Я же убила тебя, — бормочу я сквозь свои собственные хриплые и постыдные стоны, а потом меня сносит цунами, и я умираю в его объятиях, потому что это слишком нереальная доза наслаждения, чтобы после нее можно было выжить.

Я просыпаюсь на смятых простынях и не могу понять, почему мои волосы в беспорядке, а в постели все кувырком. При том, что, когда я ложилась, все было застелено очень аккуратно. Что происходило со мной ночью?

Я пытаюсь припомнить, но ничего не приходит на ум.

Тогда я поднимаюсь с кровати и бреду в ванную.

В ногах я ощущаю сильную слабость, а между ними застывшая липкость, будто в своем сне я потекла на какого-то парня. Что мне снилось? Черт, ничего не помню.

Буду, по крайней мере, надеяться, что это был не совсем неприличный сон. Мне некогда думать сейчас о парнях, сексе и всем таком, ведь нас с Сафроном ждет целая куча самых разных дел.

— Ульяна, проснулась! — восклицает Сафрон радостно, едва я переступаю порог гостиной.

— Сафрон, здравствуйте.

Называть старика дедом мне по-прежнему неудобно, но, кажется, он не возражает против того, чтобы я обращалась к нему по имени.

— Проходи, садись. Сейчас мы с тобой позавтракаем, а потом перейдем в мой кабинет для обсуждения дел.

— Хорошо.

Я сажусь за уже накрытый стол, подвигаю к себе приборы и осматриваю широкий выбор блюд.

Салаты, омлет, душистый цельно зерновой хлеб, красная и черная икра в специальных пиалах. Графины с разными соками, по всей видимости, свежевыжатыми.

— Все для тебя, дорогая внучка, подкрепись.

— Кто здесь готовит? — интересуюсь я, отпивая из высокого стакана сок, который налила себе после нелегкого выбора.

— Слуги. Низшие духи.

— Но я никого здесь не видела.

— Они воспитанные и не появляются на глаза без лишней на то необходимости.

— Понятно.

С завтраком я расправляюсь в рекордные сроки, потому что отчего-то у меня проснулся зверский аппетит, чего обычно не случается по утрам. Затем мы с Сафроном переходим в комнату, которую он назвал кабинетом.

Комната просторная, с большим столом посередине и глубокими кожаными креслами. Одну из стен полностью занимает интерактивная панель, которая вспыхивает при нашем появлении.

Как только мы усаживаемся в кресла на панели появляется увеличенная карта мира.

— Что ж, дорогая внучка, — произносит Сафрон, — приступим? Конечно, я бы с большим удовольствием сейчас снова поговорил о твоей маме и моем сыне, но дела не терпят отлагательств.

Я согласно киваю и сглатываю. Ладно, теперь пусть будут дела.

За завтраком я только и делала, что задавала Сафрону вопросы про своих маму и папу. Как жила моя мама, где, с кем. На что получила ответ, что он и сам толком не знает. Потому что не был с ней знаком до того момента, пока она не стала встречаться с его сыном. Про жизнь папы он только начал рассказывать, но завтрак быстро закончился.

Я лишь узнала, что Матиасу всю жизнь приходилось скрывать свою магическую сущность, поскольку истребление магов было запущено задолго до его рождения и в тот момент, когда он появился на свет, как раз подходило к концу. Его матерью была обычная женщина, а потому она уже давно состарилась и умерла.

— Итак, дорогая Ульяна.

Сафрон вклинивается в мои мысли и жестом указывает в сторону.

— Как говорится, внимание на экран.

Я киваю и сосредотачиваю свое внимание на карте. Я бы сказала очень детальной карте, которая быстро переключается, показывая в подробностях улицы то одной страны, то другой.

— Валентин хотел, как я говорил ранее, совершить что-то глобальное, — начинает Сафрон, — подумывал над падением метеорита, который упадет примерно… ммм… вот сюда.

Одна из точек в Атлантическом океане начинает увеличиваться на глазах.

— Взрыв самой мощнейшей силы, который смоет с лица земли половину суши. Как тебе?

— Мне это не нравится.

Вовремя я убила его.

— Вот именно, вот именно, — довольно кивает Сафрон, — мне это тоже совершенно не понравилось. Как я тебе сказал с самого начала, я полностью не одобрял его методов ведения дел. Но Валентин, представь, ничего не хотел слушать, никаких доводов. Совсем помешался на этом взрыве. Моим последним, и в общем-то главным, аргументом было то, что слишком огромен риск климатических изменений всей планеты и тогда можем пострадать мы сами. И я почти его уговорил.

Сафрон хмурится и потирает лоб.

— Но после того, как наш уважаемый, ныне покойный, друг узнал о тебе, — продолжает он, — идея вновь захватила его. Ты, Ульяна, своими магическими способностями была бы способна удержать вокруг всех нас поле безопасности. При этом, как ты понимаешь, риски провести такую операцию свелись бы почти к нулю.

Я молчу, прикидывая, что бы случилось с планетой, реши ненормальный Кощей и правда провернуть то, о чем говорит Сафрон.

— Но Ульяна, в таком случае тебе бы пришлось отдать нам все свои магические способности, чтобы потом, с большой долей вероятности, умереть. Но Валентин ничего не хотел слушать. А как ты понимаешь, я не мог этого допустить. Твоя сила ведьмы уникальна и нечего попусту растрачивать ее, тем более, когда есть альтернативные методы решения проблемы.

Сафрон поднимается с места и начинает расхаживать по кабинету.

— Да, мой способ урегулировать численность населения более долгий и кропотливый. Но зато к какому результату мы придем в итоге? И я тебе отвечу. К тому же самому, только плюс твои силы смогут работать на нас долгие и долгие годы, века!

— Ну, это вы замахнулись, — усмехаюсь я, — максимум лет шестьдесят.

Сафрон останавливается и впивается в меня изучающим взглядом. Потом слегка усмехается.

— Вообще-то, Ульяна, ведьмы живут чуть дольше, чем обычные люди. Демид тебе не говорил?

Я отрицательно мотаю головой.

Не говорил!

— Но это так. Если учесть, что ты наполовину Маг, то еще дольше. А если предположить, что ты забрала себе часть сил Демида, как получилось у тебя с силами Валентина, тогда я вообще боюсь предположить…

— Что?

— Я говорю, что я боюсь предположить…

Но я не слушаю старика, а вместо этого мысли в моей голове начинают лихорадочный бег.

О чем он говорит? Я смогла перенять часть силы Демида? То есть, убив его я смогла перенять часть его силы? Не от этого ли я чувствую все время, как по моим венам перекатывается что-то темное и тягучее? Готовое вырваться наружу?

Я думала это силы Кощея. Ведь после того, как мы расправились с ним, я смогла двигаться быстрее и создавать ударные волны против Демида. Но если подумать, я ведь не чувствовала внутри себя того распаляющего жара, что то и дело приходится сдерживать сейчас.

— Ульяна, о чем ты задумалась?

— О силах, которые я, возможно, переняла.

— Темный лорд будет очень удивлен, узнав об этом.

Возможно, что и будет. А может и нет.

Он ведь понял, что у меня появились силы Валентина после его убийства, он так и сказал об этом во время нашей драки. Он же не мог не понимать, что, убив его, ситуация может повториться. Или мог?

— Ульяна, так вот, — возвращает меня к реальности Сафрон.

— Касательно нашего нового и во всем просто замечательного плана. Я уже говорил тебе, в чем он заключается?

— И в чем же?

Во рту у меня пересыхает от мыслей о том, что Демид сделал это специально. И теперь хрен знает что я могла от него получить.

— Первое и самое важное, мы не должны нарушать законов мироздания. Я, как Маг, могу тебе ответственно это заявить. Тот бумеранг, что полетел бы в нас после действий Валентина, пришлось бы сдерживать тебе. Но при реализации моего плана никакого бумеранга к нам не прилетит. А знаешь почему?

— Почему? — спрашиваю механически.

Чертов Демид! Я не хочу стать похожей на тебя!

— Люди, и об этом я тоже тебе уже говорил, сами дадут свое согласие на все, что мы хотим внедрить в их жизнь. Ключевое здесь: сами дадут свое согласие. Мы воздействуем на них мягко, но неумолимо. Внимание на карту!

И Сафрон делает крупнее следующий материк.

— С помощью пропаганды, Ульяна. Законы, с которыми все благополучно согласятся, это только вопрос времени. А знаешь почему? Мы отвлечем весь мир на какое-то из ряда вон вопиющее событие, погрузим их туда с головой. И пока все будут заняты лихорадкой переживаний, волнений и нестабильности, пока все внимание общественности будет обращено не туда, мы создадим новый, нужный нам мир. Законы, с которыми все вынуждены будут согласиться. У них просто не останется выбора. Как тебе мой план?

— Мне он не нравится, — говорю я честно.

Сафрон хмурится. Такой ответ явно не приходится ему по душе.

— И чем же, позволь узнать, тебя не устраивает мой план?

Я пожимаю плечами.

— Всем. Я вообще против того, чтобы кому-то вредить и что-то менять в существующем порядке дел.

— Но, Ульяна, ты не знаешь, о чем говоришь. Может быть мне показать тебе последние сводки касаемо жизнедеятельности планеты?

— В этом нет необходимости. Я про…

Но тут в моей голове возникает новая мысль. А почему бы и нет? Чем не хороший план? Кто для меня все эти лишние люди, населяющие нашу драгоценную цветущую планету? Они замусорили ее, истребили всех животных. Они постоянно вырубают леса и загрязняют реки. Нет, я выступлю в данном случае не злодеем, а санитаром леса. Я помогу привести нашу планету в то замечательное состояние, в каком она находилась в самом начале своего развития. Я воссоздам флору и фауну, я…

Совсем охренела??? Выкидывай эти мысли из головы, и чтобы я больше такого от тебя не слышал.

Последнее врывается в поток сознания словно со стороны и очень напоминает по манере высказывания Демида.

Иди ты, на всякий случай, посылаю мысленно и тут же усмехаюсь.

— Дорогой дед, я твоя внучка по крови, и мне близки твои идеи, — говорю я Сафрону и пока я говорю это, все мое тело наполняется некоей дрожью восторга.

Да, пожалуй, мне нравится идея стать чуть ли не богом. Собственно, почему чуть? Настоящим богом, решающим судьбы целых народов. Эта шахматная партия покруче любой, в которую я когда-либо играла.

— Как следует подумав, я пришла к выводу, что план блестящ. И, конечно, я приложу все свои силы к его скорейшему исполнению.

Наблюдаю за тем, как морщины на лице Сафрона чуть разглаживаются, а его лицо начинает светиться от удовольствия.

— Вот, Ульяна, это тот ответ, которого я от тебя ждал! Ты по праву займешь почетное место в нашем Круге.

— Я буду безмерно счастлива это сделать!

Обожаю шахматы!

Это будет лучшая партия!

Стоп, какие шахматы? Я ведь ни разу в жизни даже в них не играла? Нет, я примерно знаю, как ходит какая фигура, но на этом все.

— А что остальные, драконы, оборотни. Они согласны с этим планом? — спрашиваю я, пока мысли стараются перекричать друг друга.

— Конечно же все уже согласовано. Так сказать, на высшем уровне. Спор был лишь касательно методов… что несколько тормозило все дело. Но теперь, когда мы достигли полного взаимопонимания, все пойдет полным ходом.

— Отец Демида… Он тоже согласился на это?

— Он… Ну… Допустим, не сразу, но в итоге да, он тоже согласился. Никто не хочет потерять место в Круге.

— Что ж…

Вдруг комнату пронзает резкий звук, похожий на звонок или, скорее, вой сирены.

Мы с Сафроном замираем и переглядываемся.

Звонок замолкает, но тут же повторяется снова.

— Хммм, — произносит Сафрон, — это срабатывает защитное поле. И кто же, интересно, так хочет к нам попасть? Сейчас посмотрим.

Первая и единственная мысль, что это Демид. Пришел в себя, в смысле восстал из мертвых, и теперь…

Но картинка на экране меняется и на ней появляется Кристиан.

— О, какие люди, — усмехается Сафрон, а губы Кристиана кривятся в некоем подобии ухмылки.

— Парламентер, — говорит он, а потом вытаскивает из кармана белый платок и начинает гротескно размахивать им перед камерой.

— Кристиан, что за дела!

Сафрон зол и не скрывает этого.

И как ты нас нашел, хочется добавить мне.

— Да ладно, Сафрон, девчонка итак знает слишком много.

— Много, не значит все! Ох уж эта мне молодежь.

Сафрон закатывает глаза, а потом берет в руки пульт и нажимает на кнопку.

— Хорошо, проходи.

Экран гаснет, а Сафрон поворачивается ко мне.

— Значит, Кристиан работает на вас? — спрашиваю я то, что стало очевидным.

Но все же мне хочется словесного подтверждения этого вновь открывшегося факта.

— Ну, мы с ним давние приятели.

— Он шпионит за Демидом для вас? — зачем-то уточняю.

— Было бы глупо не иметь своего человека рядом с Темным лордом, не находишь?

— Видимо, да, — вынуждена согласиться я, немного помолчав.

— Ну, вот видишь. Ты все понимаешь с полуслова и мне это нравится. А теперь пойдем, встретим дорогого гостя.

Мы с дедом покидаем кабинет и двигаемся в сторону входа.

Значит, то зеркало в туалете… они были с ним заодно… тогда все сходится… Обрывки моих мыслей трудно назвать приятными.

А ведь Демид вполне доверял Кристиану. Неужели он, со всеми своими способностями и проницательностью, ни разу не понял, что тот подставляет его и шпионит? Но…

— А вот и наш дорогой друг! — восклицает Сафрон.

Кристиан проходит в гостиную легкой походкой, а увидев меня тут же подмигивает мне, как лучшей подруге или, по крайней мере, хорошей приятельнице, которую он безумно рад видеть.

— Ульяна, привет, — произносит он весело и его взгляд проходится по мне с головы до ног.

— Рад видеть тебя, да еще в столь цветущем виде.

— А я вот не скажу, что сильно рада тебе, — отвечаю я жестко, никак не реагируя на дешевые заигрывания.

— Почему?

Лучезарная улыбка на миг исчезает с красивого лица Кристиана, но тут же появляется вновь.

— Обижаешься на меня? Да брось!

— Ну, вы тут поговорите, а я ненадолго отойду, — произносит Сафрон и покидает комнату.

Мы с Кристианом остаемся один на один и в воздухе на короткий миг повисает тишина.

Мне хочется много чего сказать этому типу, потому что, как выяснилось, я ненавижу предателей, но я не знаю, с чего мне начать.

— Ты врал мне все это время, — наконец, произношу я, — ты врал всем вокруг!

— Ой, Ульяна, только не начинай занудствовать, прошу тебя.

Кристиан сует руки в карманы своих стильных брендовых штанов и начинает расхаживать по гостиной туда и сюда.

— Занудствовать? Это теперь так называется?

Кристиан останавливается напротив меня.

— Слушай, конкретно к тебе я всегда относился хорошо, этого ты не можешь отрицать.

— А к Демиду?

— С каких пор тебя начал волновать Демид и его дела?

— Неважно с каких.

— Ты и сама ненавидишь его. Отправила на тот свет и в тот момент не сильно заморачивалась законами морали.

— Это совсем другое дело!

Кристиан подвигается ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

— Что, сильно допек? Приставал без конца, да?

В его глазах светится огонек любопытства и чего-то такого…

— Не твое дело! — обрываю его намеки, которые могу прочитать на его лице.

— Сто процентов. Он же не может без тебя. Помешался. Не может без того, чтобы не прикасаться к тебе.

Я скрещиваю руки на груди и молчу. А сама лезу к Кристиану в мысли, удачно вспомнив о такой своей способности.

«Поверила мне, когда я говорил, что я твой сталкер. А на самом деле им был Демид. Всегда был Демид. И это дурацкое платье. Он хотел подарить ей до хрена всего, но это могло бы вызвать кучу ненужных вопросов и привлечь внимание к ней.

Не сразу ведь мы поняли, что она ведьма. Подсел на обычную девчонку. С первого взгляда, как придурок.

Захотел ее… в общем с катушек слетел… а потом очень быстро дошло, что она не так проста.

Значит, никакого внимания… слишком рискованно…

И в том лесу… Того мужика, что к ней приставал, он на самом деле хотел убить, едва сдержался и то только потому, что я оказался рядом и уговорил его этого не делать.

Потому что… она же, блин, ведьма, а не просто твоя будущая подружка… она нам нужна…

Потом всю неделю кости болели, ведь уговаривать пришлось действиями, а не словами. Бедный мужик за эти несколько минут успел лишиться рассудка и все равно бы у него уже больше ничего, никогда и ни на кого не встало».

Внезапно я вдруг проваливаюсь в какую-то другую реальность. Происходит как тогда, когда я полезла в мысли Кощея и попала случайно в тело своей мамы.

Темно и прохладно.

Нос щекочет запах сырости, мха, травы и пожухлой листвы.

Лес.

Фигура в черном, от которой исходят волны ярости и желание убивать.

Я вижу, я ощущаю это так отчетливо.

Не просто убивать, а рвать на куски… чтобы жертва помучилась подольше…

Тот самый парень, лицо которого скрыто под капюшоном…

Тот, кто оттащил от меня насильника и приказал мне валить отсюда поскорее.

Я свалила, но вот теперь я снова здесь, спустя столько времени.

Стою и пялюсь и безошибочно угадываю по силуэту, что это Демид.

Я узнаю его по широкому развороту плеч, по позе затаившегося перед прыжком зверя, по резкому прерывистому дыханию, по всему.

Если вначале я не могла понять, потому что не знала его так, как сейчас, то теперь все сомнения отпадают. Тогда в лесу спас меня именно он. Следил за мной и пришел на помощь в тот момент, когда я в ней нуждалась.

Это был он, а совсем не Кристиан.

Все же он! Мой сталкер это он, Демид.

Наверное, стоит при случае поблагодарить, но сейчас я не испытываю к нему ничего, кроме страха.

Агрессия, исходящая от него, настолько сильна, что я готова бежать прочь со всех ног.

Но вот только сейчас я не в своем теле, и я никуда не убегаю.

Вместо этого мой рот открывается, и я начинаю говорить, нет орать, голосом Кристиана.

«Охренел! Она нужна нам, тебе ясно? Нужна! Не только потому, что ты хочешь ее трахать!

Если убьешь, то начнет фонить, пусть даже ты пустого места не оставишь от трупа. Они могут заинтересоваться… А мы не можем этого допустить…»

— Ну ты и сучка, Ульяна.

Лес исчезает мгновенно, а я снова в гостиной в доме Сафрона.

Уже реальный Кристиан с силой отталкивает меня от себя чувствительным ударом под дых.

Я не удерживаюсь на ногах и валюсь прямо на ковер.

Кристиан тут же усаживается на меня сверху, блокируя возможность подняться, а его пальцы смыкаются на моем горле.

— Читаешь мысли? Я подозревал, но Лейла с Тиной в два голоса твердили, не может быть, слишком редкий дар. Демид знает?

— Отвали! — хриплю я, а пальцы Кристиана сдавливают мое горло все сильнее.

— Чему еще ты успела научиться, а?

— Сейчас узнаешь.

Сосредотачиваюсь…

Но тут же вспоминаю наставления Демида и расслабляюсь.

Все дело в расслаблении, Ульяна, звучат в голове его слова. На этот раз очень кстати.

Вдох, выдох. Расслабься для начала, это основа всего. Посмотри на себя словно со стороны. И вот тогда…

Да поняла я, поняла.

Легкое усилие воли, и вот уже Кристиан отпускает меня и отлетает к противоположенной стене.

Впечатывается в нее со стоном, а потом начинает сползать по ней вниз в лучших традициях какого-нибудь боевика.

— Неплохо, однако, — бормочет он и пытается восстановить равновесие.

Я поднимаюсь с ковра и встаю перед ним, широко расставив ноги.

— Ты врал мне все это время. Это Демид спас меня в лесу, а не ты! Это он!

Только не распространялся об этом. Тогда как Кристиан просто-таки заливался на эту тему соловьем.

— И что дальше? Теперь воспылаешь к нему большой любовью?

Кристиан усмехается и снова идет на меня.

— Стой где стоишь, — предупреждаю я и выставляю вперед руку, обращая ее ладонью на него. Не знаю, что я сделаю, но этот жест кажется мне таким естественным.

И он явно приводит в замешательство Кристиана.

— Ладно. Кто ж в своем уме будет спорить с ведьмочкой, которая, наконец, почувствовала свою силу.

— Ну, если вы поговорили…

Слова Сафрона раздаются из-за спины и заставляют меня ослабить напряжение.

— Давайте пройдем в кабинет. Тут кое-где намечаются нездоровые волнения. Нужно их немного приглушить.

Мы с Кристианом обсудили далеко не все, но я вынуждена отложить разборки и последовать за Сафроном обратно в кабинет.

Что я чувствую после того, как побывала в голове Кристиана, не описать словами.

Обиду, гнев, злость!

Демид играл со мной и наслаждался моим неведением. А сам все это время следил за мной, знал обо мне все! Он, он…

— Ульяна, пришло время проявить себя, ты готова?

Сафрон не позволяет расслабиться ни на минуту.

— Готова.

— Тогда я открываю портал, дело не терпит отлагательств.

Жарко и душно, но я ежусь, словно стою на холодном ветру. Затем начинаю осматриваться по сторонам.

Место, куда переместил нас портал, не кажется мне безопасным и, по всей видимости таковым не является.

Огромная площадь какого-то города, до отказа заполненная людьми, стоящими под палящими лучами солнца.

Не просто людьми, скорее чем-то очень недовольной толпой.

И хотя мы стоим в стороне, скрытые тенью арки, но даже со своего места я ощущаю сильнейшие волны агрессии, направленные во все стороны, а по большей части на человека, выкрикивающего что-то с трибуны.

Я не могу разглядеть лицо оратора, но, судя по охране вокруг него, это кто-то высокопоставленный.

Он говорит, придвинувшись к микрофону, а люди в ответ активно жестикулируют и то и дело что-то выкрикивают что-то резкое на незнакомом мне языке.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я у Сафрона, чувствуя, как мое тело непроизвольно напрягается, а лоб прорезает складка беспокойства.

— Нам нужно успокоить всех этих людей, Ульяна, — отвечает дед и его ладонь ложится на мое плечо.

— Нам?

— Тебе и мне. Объединим наши с тобой силы и сделаем это. А Кристиан проследит, чтобы нас никто не отвлекал.

В этот момент какой-то мужчина из толпы поворачивает в нашу сторону голову и впивается в нас хмурым пронизывающим взглядом. Кристиан, стоящий по правую руку от меня, тут же выступает вперед.

Не знаю, применяет ли он магию, либо что-то еще, но только мужчина неожиданно теряет к нам интерес.

А тем временем люди, стоящие на площади, распаляются все больше. Еще секунда, и по толпе волной проносится ропот, усиливая ощущение начала чего-то неотвратимого. Будто она сейчас сорвется с места и начнет крушить все подряд на своем пути.

— Что ж, Ульяна, нам стоит поторопиться, — командует Сафрон, — начнем?

— Я… не знаю, как… я…

— Сосредоточься и используй все свои магические способности.

Сосредоточься, легко сказать.

Пробую, но у меня ничего не получается.

Я не…

Но тут толпа срывается с места, начиная движение к трибунам.

Я вижу, как некоторые люди подбирают с земли камни, а другие достают их из карманов. Размахиваются и бросают их вперед. У некоторых в руках появляются дубинки, спрятанные до этого под одеждой.

Не понимаю, куда смотрит полиция данной местности.

— Ульяна, — рявкает Сафрон.

Я поскорее вскидываю вперед руки и пытаюсь применить те способности, которые открыла у себя первыми, способности к излечению.

Возможно, они смогут снять агрессию и… и…

И ничего.

— Ульяна! — уже почти рявкает Сафрон и от бесполезности усилий у меня на глазах появляются слезы.

Я уже думаю, что у меня ничего не получится, как вдруг замечаю среди взрослых двух детей лет семи.

Откуда они здесь? Если толпа рванет, они будут просто-напросто раздавлены.

Сила вырывается из меня мгновенно и непроизвольно. Она тянется к детям и быстро накрывает их мягким защитным невидимым облаком. Теперь толпа словно обтекает их.

Я выдыхаю от облегчения.

— Молодец, Ульяна, — хвалит Сафрон, — теперь давай дальше.

Но площадь слишком большая, и я не уверена, что получится сдержать точно также всех остальных.

Напрягаюсь сильнее, еще сильнее… Я должна…

Чувствую со стороны Сафрона появление дополнительной силы, которая переплетается с моей и начинает окутывать все пространство вокруг. Сафрон начинает бормотать под нос какие-то слова, смысл которых я не могу разобрать из-за шума. Да и не стремлюсь. Я наблюдаю за толпой, пытаюсь снова и снова ее сдержать.

На несколько минут толпа застывает в пограничном состоянии, словно перед рывком. И кажется, что это тянется долго, очень долго. Я не могу спрогнозировать, что произойдет в следующий момент, хоть и прилагаю все силы.

Я все еще не уверена, что получится.

Но вот, когда я уже теряю надежду, будто что-то неуловимое меняется в воздухе и… И все прекращается, будто не начиналась.

Люди сдают назад.

Выпускают из рук свои нехитрые орудия, и те с глухим стуком валятся наземь.

— Очень хорошо, Ульяна, — хвалит меня Сафрон, прекратив бормотание заклинаний, — просто отлично.

Я киваю.

У меня на лбу выступил пот, а руки трясутся. Я чувствую слабость в теле.

Но я довольна, что смогла помешать беспорядкам. Очень довольна.

Вот только…

— Чем они были недовольны? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как настроение людей меняется на глазах. Хмурые лица разглаживаются и на губах некоторых даже появляются улыбки.

— Чем недовольны? Да мало ли найдется причин, — отмахивается Сафрон.

— Главное, что теперь их все устраивает. Благодаря тебе, дорогая Ульяна. Ты спасла сейчас сотни, нет, тысячи людей, и теперь никто из них совершенно не пострадает.

Я киваю, хотя ответ Сафрона не сказать, чтобы меня удовлетворил.

Но по крайней мере, сейчас, на данный момент эти люди, особенно дети, в безопасности, он прав. А дальше…

Компания, состоящая из нескольких человек, направляется в нашу сторону. Люди довольно улыбаются, один даже начинает смеяться. Но Кристиан все равно не подпускает их к нам, перегораживая путь.

— Сюда, нельзя, — говорит он.

Люди с готовностью кивают и тут же разворачиваются в противоположенную сторону.

— Красота, — усмехается Кристиан и подходит к нам.

— Еще ни разу не удавалось сделать их настолько послушными, как в паре с тобой.

— Послушными?

Кристиан подходит еще ближе и неожиданно наклоняется к моему лицу.

— То, что нужно, как считаешь? — усмехается он прямо мне в ухо.

Я хочу ответить что-нибудь едкое, но в этот момент на площади, метрах в двадцати от нас воздух вдруг начинает выделывать странные штуки. Он рябит, сгущается и… кажется, у меня начинается бредовые видения из-за жары или усталости, но кажется, будто переливы начинают приобретать очень знакомые очертания…

— Ульяна, в портал, — командует Сафрон, а Кристиан ухватывает меня за плечо и подталкивает назад.

Прежде чем шагнуть в портал, я снова оборачиваюсь, и вижу уже совершенно отчетливо направленный на меня крайне недовольный взгляд Демида.

— Он там был, — говорю я, едва мы снова оказываемся в кабинете Сафрона и тут же поясняю.

— Демид. Как он там оказался? Мы же… мы же удалили тату.

— Ну, — пожимает плечами Сафрон.

Он задумчив. Расхаживает по кабинету и хмурится. Вроде бы размышляет над чем-то не сильно приятным.

Там незащищенная территория, значит, он вполне мог, решаю я. Или это был не он, а только его проекция, некая голограмма?

— Он может перемещаться по порталам так, как вы? — снова дергаю Сафрона.

Возможно дед уже говорил об этом, но я не помню. В моей голове сразу столько всего, что я то и дело теряю связь с реальностью.

— По порталам? Вообще не должен, зачем ему порталы? Или может, Крис?

Кристиан, успевший развалиться в огромном кожаном кресле и раздобывший откуда-то книгу, лишь пожимает плечами. Это может означать и да, и нет.

— Ему для перемещений не нужны порталы, — говорит он, наконец, видя, что я продолжаю на него смотреть, а потом с умным видом начинает перелистывать томик.

Одна из стен кабинета представляет собой стеллаж, заставленный книгами. Наверное, он стянул оттуда.

— Так что… по порталам не знаю, а вообще, естественно, может, — заканчивает Кристиан и снова поднимает на меня взгляд.

— Он или его сущность, — добавляет, чтобы совсем меня запутать.

— Ясно, — киваю я, хоть мне и не особо ясно.

— Ну, что, Ульяна, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сафрон, наконец, отвлекшись от своих дум.

— Успела восстановиться?

Я прислушиваюсь к себе и понимаю, что слабость прошла также быстро, как и появилась. С новыми силами восстанавливаться после расходования энергии мне стало намного легче.

Единственное, что пошатнуло, это видение с Демидом, а в остальном… Поэтому я отвечаю, что со мной все в порядке.

— Тогда продолжим? Есть еще несколько мест, где нам с тобой необходимо побывать.

Хорошо.

Мы втроем шагаем в новый портал, и ситуация повторяется с той лишь разницей, что меняются декорации.

Тем же методом, но уже с меньшими усилиями с моей стороны, мы успокаиваем толпу и снова быстро исчезаем.

Это повторяется еще несколько раз.

Далекая от политики, я даже не подозревала, что на земле есть столько мест, где люди чем-то так сильно недовольны и где проходят массовые демонстрации и протесты.

Каждый раз я задаюсь вопросом, что же их беспокоит. И может быть есть какой-то другой способ разрешения проблемы. Например, сделать так, чтобы у людей не возникло повода устраивать подобные сборища. И своими действиями мы не решаем проблему, а просто ее переносим.

Но мне некогда как следует поразмыслить над этим. Нужно торопиться. Главное, не допустить кровопролития в данный момент, когда ситуация уже вышла из-под контроля, и с этим я успешно справляюсь.

К вечеру я чувствую себя измотанной до предела.

Из-за упадка сил новые сомнения и вопросы уже не атакуют меня так сильно, как днем, и когда Сафрон говорит, что я помогла и сделала много полезного для всех, я лишь согласно киваю в ответ.

— Завтра мы продолжим, — говорит Сафрон за ужином, приготовленным невидимыми слугами.

На этом ужине присутствуем мы втроем. Он, я и Кристиан.

Мы с дедом сидим рядом, Кристиан, слава богу, на противоположенном конце стола. Он снова не расстается с книгой. Не читает, но положил ее рядом с собой.

— Хорошо, — говорю я Сафрону, пытаясь со своего места различить название, выгравированное на переплете, — только мне бы хотелось знать, что это за сборища. Чем они были недовольны?

В принципе, мне понравилось наблюдать за тем, как мне, то есть нам с Сафроном, удается подавить волю сразу такого большого количества людей. Что-то внутри меня безумно радуется этому. Но другая часть словно останавливает и призывает одуматься.

Но я ведь не делаю ничего плохого. Наоборот, я помогаю всем этим людям, подавляю их гнев и не допускаю разрушительных беспорядков.

Едва ужин заканчивается, и мы все поднимаемся с мест, как Кристиану кто-то звонит. Он срывается с места и выбегает из столовой, забыв о книге. У меня появляется отличная возможность удовлетворить, наконец, свое любопытство.

Проходя мимо стола я, словно между делом, подхватываю томик и со скучающим видом выхожу с ним в зал.

Несколько минут мы церемонно прощаемся с Сафроном до завтрашнего утра, а потом я спешу в свою комнату, чтобы поскорее изучить содержимое книги.

Я влетаю в комнату и поскорее запираюсь на ключ. Просто-таки горю от предвкушения.

Но стоит открыть книгу и глянуть на первые страницы, как меня ждет полное разочарование.

Книга написана на неизвестном мне языке, а значит, я ничего не смогу прочитать. Я уже готова со злостью захлопнуть книгу и отложить ее в сторону, как в голову приходит еще одна мысль. Кристиан ведь ее читал, значит, он понимает этот язык. Если он понимает, возможно, то есть стопроцентно, и Демид его знает. А мне вроде как передалась часть сил Демида.

Я усаживаюсь в кресло, вновь открываю книгу на первой попавшейся странице. Сосредотачиваюсь.

Точнее расслабляюсь, но с мыслью, что мне известен данный язык и я смогу сейчас все прочитать.

Ага, сможешь, держи карман.

Но к моему удивлению, техника работает. И очень даже хорошо.

Потому что я вдруг начинаю понимать то, что написано на страницах.

Я погружаюсь в книгу и полностью забываю о времени. Потому что вещи, написанные здесь оказываются очень интересными для меня.

Книга посвящена демонам. От самых низших до высших.

И если с низшими все понятно, они способны только на то, чтобы перемещаться среди людей некими бесформенными сущностями и забирать выделяемую ими энергию, то с высшими все оказывается сложнее.

Они могут выглядеть как люди, то есть находится в человеческом теле, но могут также отделяться от него на какое-то время и возвращаться обратно.

Все зависит от силы демона и его носителя, то есть от личных врожденных или приобретенных способностей.

Ого, вот это удачную книгу я стащила у Кристиана.

Читаю дальше, не в силах оторваться от аккуратно выведенных чернилами строчек.

В моменты, когда демон отделяется от тела, он становится неким сгустком энергии, не видимым глазу, но ощутимым для простого смертного или других сущностей, если демону того захочется.

На этом моменте мой мозг начинает сверлить какая-то мысль. Что-то такое… Пытаюсь вспомнить, но ощущение уже ускользает от меня, потому что я отвлекаюсь на дальнейшее чтение.

Перечисляется, что еще могут делать сильные демоны и список на две страницы оказывается довольно впечатляющим.

Тут и гипноз, и стирание памяти. И обаяние, перед которым невозможно устоять, если демону того захочется. В общем, целый набор инструментов для управления и манипулирования людьми.

Нигде, правда, не указывается, что они живут вечно. Может, это само собой разумеющееся?

Но перевернув очередную страницу я натыкаюсь на следующую запись.

Высшие демоны являются по сути бессмертными сущностями. Однако, находятся свидетельства того, что при стечении определенных обстоятельств демон вынужден покинуть материальный мир, чтобы переместиться в иные слои пространства. Тогда его сущность полностью стирается с лица земли, если по близости не окажется кого-то, кто обладает достаточной силой для того, чтобы принять всю необъятную мощь высшего демона на себя. Настолько сильным духовно, чтобы оказаться в состоянии удерживать и контролировать всю эту силу, и как минимум не умереть при переходе темного в свое тело или, что практически неизбежно, не сойти при этом с ума.

Обычно таких людей не находится.

Поэтому теория переходов представляет собой именно что теорию, а не практику.

В исключительных случаях, опять же, скорее теоретически, демон может обладать настолько необъятной силой, что ее просто не в состоянии принять одна живая сущность.

Например, древнюю силу Темного.

Но если в момент переселения в выбранную им сущность, которая сама по себе должна быть очень сильной, вокруг окажутся еще живые сущности, в этом случае сущность высшего Темного может перейти к этим живым сущностям в произвольных пропорциях. Насколько эти сущности смогут принять остаточные силы, зависит от них и величины этих сил.

Впрочем, на практике такие случаи переходов мало изучены для того, чтобы можно было составить более или менее точную картину по ним. Поэтому считается, что никто из живущих на земле еще не выдерживал такого вторжения. Люди однозначно умирают или, по меньшей мере, сходят с ума.

Я откладываю книгу и начинаю переваривать только что полученную мной информацию.

Обычный человек может стать демоном, если он изначально обладает достаточной силой, чтобы принять такого демона. Но подтвержденных случаев нет…

А какого года издания эта книга?

Не успеваю начать поиск, как в дверь раздается стук.

Я захлопываю книгу и прячу ее под плед, накинутый на подлокотник кресла. Встаю, поправляю одежду и осторожно подхожу к двери.

— Да, — произношу отрывисто и непроизвольно хмурюсь. Не спешу открывать.

— Это я, Кристиан, — доносится до меня голос Кристиана.

Я напрягаюсь сильнее.

— Что тебе нужно?

— Да так, — произносит он, и по его тону я чувствую, что он улыбается.

— Хотел пожелать тебе спокойной ночи перед сном. Откроешь дверь?

— Если только затем, чтобы врезать тебе еще раз.

— Окей, думаю, я это переживу. Но только один и не по лицу.

Он еще и выделывается.

Мне не хочется ни о чем говорить с Кристианом, также как пускать его в свою спальню. Но после прочтения книги мне не дает покоя вопрос, а тут предоставляется такой шанс.

Я открываю дверь, но загораживаю вход в комнату и слежу за тем, чтобы Кристиан не ступил дальше порога.

— Что тебе нужно?

Мой голос звучит довольно враждебно, но парня это ничуть не смущает.

Может и права врезать? Руки так и чешутся.

— Интересная книга? — спрашивает он и мои мысли сразу принимают другой оборот.

Я чувствую, что начинаю краснеть, будто свекла.

Но все же набираюсь наглости и решаю притвориться простачкой. Не собираюсь так быстро облегчать ему задачу.

— Какая книга? — спрашиваю я и в недоумении вздергиваю брови.

— Та, которая лежала на столе и которую ты у меня стащила, когда выходила из столовой.

— Я стащила? Ты что-то путаешь. Если там что-то и лежало, то я об этом ничего не знаю.

— Ага, ага. И не вытягивала шею, словно жираф, чтобы прочитать название.

— Я… ты…

У меня не находится слов, а ладони от злости сжимаются в кулаки.

— Демид называет тебя маленькой врушкой, и я вижу, что он оказался прав.

При упоминании имени Демида я краснею еще больше.

— Демид так меня не называет! — вырывается у меня.

— Да ладно, никто ж не осуждает.

— Проваливай вон! — произношу гневно и собираюсь закрыть дверь перед носом Кристиана, но тот быстро вставляет ногу между дверью и косяком и у меня не получается это сделать.

— Так интересная книга? — снова повторяет свой вопрос, пока я пытаюсь выпихнуть парня в холл.

— Еще какая интересная, — вылетает у меня, и я тут же прикусываю язык.

Черт!

— Ну ладно, тогда спокойной ночи.

Кристиан вдруг резко отступает и разворачивается, чтобы уйти.

— Эй стой! — командую я и он останавливается.

Как бы мне не был неприятен этот тип, но на языке так и вертятся вопросы.

— Когда демон переселился в Демида, ты был с ним? — выпаливаю я.

В холле повисает молчание.

Кристиан медленно разворачивается ко мне. Смотрит на меня и чуть склоняет голову на бок.

— Также, как и остальные… Лейла, Дина, его отец… — доканчиваю тихо пересохшими губами.

Кристиан недобро усмехается и медленно идет на меня.

Я вижу, что теперь его настроение не настолько игривое, каким казалось буквально две минуты назад.

Сейчас его взгляд выражает нечто иное. Злость, затаенную обиду, враждебность.

Мне хочется сорваться с места и скрыться поскорее в комнате, закрывшись на все замки, но я продолжаю стоять, надеясь получить ответы на свои вопросы.

Кристиан подходит ко мне вплотную.

Близко настолько, что я могу разглядеть радужку его глаз во всех подробностях.

Сейчас она отливает желтым, словно у кота, а зрачки сверкают в полумраке.

— Круто, да? — произносит он, продолжая сверлить меня взглядом.

Я сглатываю и закусываю губу, а Кристиан продолжает.

— Ему достались все силы, а остальным лишь крохи, от которых, по сути, совсем мало толку. Он мог бы умереть прямо там, в момент перехода, и тогда остальным, например, мне, досталось бы больше сил. Гораздо больше. Но он выдержал. И стал новым Темным лордом. А мы так… у него на подхвате.

— Значит, то, что там написано… это правда? Там написано, не зафиксировано случаев… но…

— Может, теперь пустишь меня в комнату? Или так и будем разговаривать на пороге.

Кристиан взглядом показывает мне, чтобы я дала ему пройти, и я пропускаю его в комнату.

Он проходит и осматривается по сторонам, особо задерживая взгляд на заправленной покрывалом постели.

Я уже сомневаюсь, правильно ли сделала, что впустила его. Но с другой стороны, со мной мои силы, а значит, мне нечего опасаться. Будет намекать на что-то неприличное или распускать руки, и я живо покажу ему, насколько это плохая идея.

— Так значит, это правда? — повторяю я свой вопрос и скрещиваю руки на груди. — Там написано, не зафиксировано случаев.

— И все же они случаются. Иногда.

Кристиан отворачивается от кровати и вновь смотрит на меня. Внимательно и изучающе.

— Вы были все в месте в тот момент, когда…

Я замолкаю и снова хмурюсь.

Не уверена, что он захочет отвечать. Но, как ни странно, он отвечает.

— Да, мы были вместе в тот момент, когда. В коем-то веке. Никто из нас не собирался становится демоном или его частью.

И Кристиан снова замолкает.

— Демид мне не рассказывал. Он… скрывает это?

— Не афиширует.

— Почему?

— Не знаю. Винит во всем себя. Он чувствовал, что вокруг него что-то происходит. Что-то необычное. Но не придавал этому значения. Не до того было. И в тот день он должен был находиться совсем в другом месте, не с нами. Он считает, что если бы не он, то не получилось бы так… в общем, как получилось.

— Но… вы же приобрели силы и бессмертие. Этому можно только радоваться.

— Можно, — соглашается Кристиан.

— Тогда что…

Кристиан снова усмехается.

Он отворачивается от меня и проходит к окну.

— Ты обрадовалась, когда узнала о своих способностях ведьмы? — спрашивает он примерно через полминуты.

За это время я также успеваю переместиться к окну.

— Я… не сказать, чтобы очень обрадовалась, — отвечаю честно.

Так и есть.

— Если бы мне предложили выбор, я бы не задумываясь вернулась в свою прежнюю нормальную и размеренную жизнь, — говорю я.

— А ты всего лишь узнала о своих способностях.

— Ну… да.

Кристиан думает о чем-то, а я судорожно соображаю, о чем еще его можно спросить. То есть, вопросов-то много, поэтому мне и сложно определиться. Когда такое происходит, когда есть выбор, я часто начинаю тупить.

— Почему ты решил рассказать мне о вас? — спрашиваю я, наконец.

— Я ничего тебе не рассказывал, ты сама догадалась.

— Но ты…

— И ничего тебе не давал.

— Это так, но…

— Ладно, Ульяна, спокойной ночи. Увидимся завтра.

Кристиан вдруг срывается с места и шустро двигает к выходу. Для меня это становится неожиданным.

— Эй, стой, подожди.

Я догоняю его и преграждаю ему дорогу.

— Что еще? — морщится он.

— Ты завидуешь Демиду из-за того, что он получил всю силу, а не ты, так? Ты поэтому его предал и перешел на сторону Сафрона?

— Конечно, я ему завидую. Если уж получать что-то, то гораздо приятнее получать все сразу, а не какие-то остаточные крохи, не находишь?

— Нет, не нахожу.

— Сила дает много преимуществ. Все вокруг уважают тебя и считаются с тобой. Пошевели мизинцем, и все исполнят. Любое желание.

— Уверена, что это не так.

— Не так? Да взять хотя бы тебя. Он ведь не слишком церемонится с тобой, но ты все равно влюбилась и только и делаешь, что думаешь о нем.

— Я? Влюбилась в него? Что за бред!

— Спокойной ночи, маленькая врушка.

Кристиан ухватывает меня за плечи и бесцеремонно отодвигает в сторону. После этого он выходит из комнаты, только его и видели.

Я так и не поняла в итоге, зачем он приходил?

И зачем подсунул мне книгу? Зачем он хотел, чтобы я узнала про них больше?

А то, что он произнес напоследок, вообще не поддается никакой критике!

Дверь за Кристианом захлопывается, а я в ярости топаю ногой.

— Что за бред он нес насчет меня и Демида?!!

В разобранных чувствах я начинаю метаться по спальне, снова и снова прокручивая в голове разговор с Кристианом и кусая в волнении губы. Потом опять хватаюсь за книгу.

Но, видимо, момент упущен. А может, мое состояние не дает мне как следует сосредоточиться. Так или иначе, но я не могу больше понять ни одного слова из написанного.

Чем же тогда мне заняться?

Ложиться спать мне не хочется категорически, несмотря на всю усталость и позднее время.

Внезапно я вспоминаю, что со всеми делами абсолютно позабыла про свои занятия спортом. А между тем мои мышцы, давно привыкшие к еженедельным нагрузкам, просто вопят о том, что им необходимо движение.

Я быстро переодеваюсь в облегающий спортивный топ и лосины. Накидываю сверху толстовку с капюшоном, переобуваюсь в кроссовки. Собираю волосы в высокий хвост.

Покидаю комнату и добираюсь до выхода, не встретив по пути никого.

Выхожу во двор и делаю глубокий вдох.

Легкие наполняются прохладным воздухом, и я сразу же чувствую мощный энергетический подъем.

Быстро преодолеваю расстояние до калитки, выскальзываю с участка и начинаю движение по тропинке вдоль забора, приближаясь к большому лесному массиву.

Что ж.

Пусть это и фейковый лес в зазеркалье и, со слов Сафрона, закончится он уже через пятьсот метров, но, по крайней мере, сейчас он кажется мне вполне настоящим. А значит, я смогу пробежаться немного для того, чтобы разогреть мышцы, дать им необходимую нагрузку и окончательно прийти в себя.

Как только я ступаю на узкую лесную дорогу, мои ноги сами срываются с места и я начинаю бежать вперед, вглубь леса.

Воздух приятно обдувает лицо, а кровь венах начинает постепенно разгоняться. Я чувствую такие приятные и знакомые мне подъем и эйфорию. И почему я не додумалась до этого раньше?

Примерно через пять минут бега дыхание мое становится прерывистым, и я слегка замедляюсь. А потом останавливаюсь совсем. Потому что где-то вдалеке мне вдруг слышится приглушенный волчий вой.

Дикие звери, здесь?

Стоп.

Это фейковый лес, созданный Сафроном для собственного комфорта, здесь не могут водиться никакие… и тут моя спина покрывается мурашками, а на лбу выступает испарина.

Прямо из чащи на меня смотрят, не мигая, два больших желтых глаза.

— Но… что… что за черт!

Мне вдруг становится так страшно. Нереально страшно.

Я просто перестаю соображать.

И замираю на месте без движения.

А лес вдруг тоже замирает. Не слышится больше ни чириканья птиц, ни вечерней возни или других лесных шорохов.

Паника.

Ульяна, давай, соображай! Отомри уже!

Я медленно перевожу дыхание и делаю осторожный шаг назад, не сводя взгляда с горящих глаз.

Зверь не двигается.

Я делаю еще один шаг, подальше от него, а потом, немного осмелев, еще.

Зверь по-прежнему остается на месте.

Я не знаю, кто это и какого он размера. Я по-прежнему вижу только его гипнотические глаза.

Не думая больше ни секунд, я срываюсь с места и бегу в направлении к дому так быстро, как только могу.

Каждую секунду ожидая, что зверь погонится за мной, накинется на меня сзади и разорвет на клочки.

Даже когда я благополучно оказываюсь на участке, тщательно заперев за собой калитку, я все еще трясусь в страхе и никак не могу успокоиться.

— Ульяна, ты еще не спишь?

В холле я неожиданно натыкаюсь на Сафрона, который удивленно разглядывает меня из-под очков. В руках он держит лептоп самой последней модели.

В отличие от меня, дед переоделся в домашний халат, расшитый причудливыми орнаментами, и теперь взирает на мой внешний вид с недоумением.

— Я… прогуливалась перед сном, — говорю я, пытаясь восстановить дыхание.

— Хорошо, — кивает Сафрон.

В его тоне я не чувствую беспокойства, лишь легкое недоумение.

Дед, видимо, уверен, что на улице мне не могла грозить никакая опасность. Знает ли он что-нибудь о том, что происходит в лесу?

— Скажите, а в лесу… ну, за пределами участка, есть какие-нибудь звери? — спрашиваю я.

— Есть, конечно.

— Ага.

— Но не крупнее ежа. Зато много самых разных птиц и насекомых.

— Не крупнее ежа? Вы уверены?

— Конечно, дорогая, я сам населял этот лес. А почему ты спрашиваешь?

— На всякий случай.

— Можешь прогуливаться там без всяких опасений, — говорит Сафрон, — хотя я бы порекомендовал тебе лечь сейчас спать. Уже довольно поздно.

— Спасибо, я так и сделаю, — киваю я и мы снова желаем друг другу спокойной ночи.

Не больше ежа, крутятся в голове слова Сафрона, пока я принимаю душ. Нет. Те глаза, что гипнотизировали меня, принадлежат зверю гораздо, гораздо крупнее ежа.

После душа я забираюсь в кровать и решаю снова попробовать почитать книгу. Хотя бы попытаюсь. А если не получится, тогда уже постараюсь уснуть.

На этот раз символы снова кажутся мне вполне понятными, и я начинаю перелистывать страницы.

К сожалению, книга не полностью посвящена демонам, но кое-что новое про них я все же узнаю. У Демонов нет такого понятия, как пара. Значит, я не могу быть парой Демида.

Уже легче. Я с самого начала знала, что он перепутал.

И демоны не ставят на своей женщине метки.

Хм…

Зато так делают оборотни…

Оборотни?

Но Кристиан ничего об этом не говорил… даже не намекал!

А еще оборотень не может поцеловать свою пару силой. Он должен дождаться, пока она сама не захочет и не поцелует его.

Не поняла…

Я перечитываю абзац еще раз.

Но написанное снова меня не устраивает.

Что же это получается?

Демид несколько раз собирался меня поцеловать, но каждый раз останавливался буквально на грани. Хотя все другое он (ненавижу его) делал без проблем и ничего его не останавливало.

И это значит?

Кристиан ничего не говорил об этом…

Кристиан…

Перед моим взором снова предстают сверкающие в темноте глаза.

А потом глаза Кристиана с желтым отливом, когда он подошел ко мне в коридоре.

А потом я снова прочитываю строчки про пару и поцелуй.

И снова глаза…

И Демид, который несколько раз хотел меня поцеловать и останавливался.

Вот что же за черт!

Я хочу соскочить с кровати и немедленно отправиться на поиски Кристиана, плевать, что поздно.

Я вытрясу из него все!

Если надо, то применю силу. Хочет или нет, он расскажет мне о них от и до!

Но неожиданно все в голове перемешивается, тело тяжелеет, и я понимаю, что от усталости я не могу даже пошевелить рукой, не то, что сдвинуться с места.

Я очень, просто нереально хочу спать. Так сильно, что нет сил устоять перед соблазном отложить все вопросы на потом и подремать, хотя бы недолго.

Откладываю книгу в сторону, зеваю, устраиваюсь поудобнее в кровати и тут же проваливаюсь в глубокий желанный сон.

Вначале безмятежный, но в какой-то момент стремительно меняющий свое направление.

Тревога, беспокойство.

Сначала легкие, но чем дальше, тем они делаются все сильнее и сильнее. Накатывают и идут по нарастающей.

Адреналин, жар, топот погони, крики, кровь, смерть… Очень много крови и очень много смертей. И все это повторяется по кругу, снова и снова, снова и снова…

— Хорошо бы побыстрее заполучить все ее силы себе, только как это сделать? — звучит над всем этим финальным аккордом, и я, наконец, распахиваю глаза.

Сажусь на постели и вздрагиваю.

— Ульяна, с добрым утром, — произносит Сафрон и улыбается мне доброжелательной отеческой улыбкой. Трость в его руке сверкает солнечными переливами, бьющими из окна.

— Как тебе спалось, дорогая внучка? — спрашивает дед и снова ласково мне улыбается.

— Спасибо, хорошо, — отвечаю на автомате, а сама силюсь вспомнить, запирала я дверь или нет?

Определенно, да. Или нет?

— Я пришел разбудить тебя и позвать на завтрак. Сегодня у нас очень много дел, — продолжает Сафрон, — так что, жду в столовой.

Дед уходит, а я поднимаюсь с кровати и спешу в ванную комнату.

Интересно, а если я откажусь сегодня от всех дел, Сафрон будет сильно возражать?

Честно говоря, мне хочется немного перевести дух в этой гонке. Разобраться получше, что к чему. Провести день в доме, узнать еще что-нибудь о родителях.

Когда я прихожу в столовую, Кристиан уже там. Вместе с дедом они стоят у окна и что-то увлеченно обсуждают.

— Я решила взять на сегодня там-аут, — вдруг говорю я, неожиданно даже для самой себя, и усаживаюсь за стол.

Сафрон с Кристианом переглядываются, а я, не обращая внимания на их взгляды, накладываю себе еду.

— Но, Ульяна, дорогая внучка, — начинает Сафрон, но я тут же его перебиваю.

— Почему те люди поднимают восстания, чем они недовольны?

— А не все ли равно? — подает голос Кристиан.

Он тоже усаживается за стол и склоняет голову набок.

— Что значит все равно? — отвечаю ему.

Парень определенно раздражает, а ведь день еще только начинается. И да, нужно прояснить у него вопрос с оборотнями.

Разглядываю Кристиана внимательнее, пытаясь найти в нем признаки того зверя, глаза которого гипнотизировали вчера в лесу.

— Какая разница, — продолжает Кристиан, ничуть не смущаясь моего взгляда, — чем недовольны, ну… не знаю… муравьи? Стадо баранов?

— Что?

Я замираю с полуоткрытым ртом. Как я могла раньше испытывать к нему симпатию? Сейчас я в шоке от такого его высказывания. Но вдруг, словно само собой, мой рот открывается и отвечает Кристиану.

— А хотя да, ты прав, если подумать.

Я затыкаю рот и хмурюсь.

Снова хочу сказать Кристиану пару ласковых, а заодно треснуть по затылку себя, но тут внутри меня поднимается голос. Раздражающий, скрипучий.

«Стадо баранов, хорошо сказано, мальчик. Именно стадо они и есть. Природные катаклизмы, вот что им нужно. Чтобы как следует тряхнуть это стадо, которое всем успело порядком надоесть».

Стоп. Что это все значит?

Это точно не мои мысли и точно не мысли Демида.

Скорее, больше похоже на те рассуждения про шахматные партии.

Может ли быть…

— Скажите, а Валентин любил играть в шахматы? — спрашиваю у Деда.

— Да, это была его любимая игра, — кивает тот, — а почему ты спрашиваешь?

— Да так.

Может ли получиться, что вместе с силой Кощея я переняла часть его мыслей? А ведь очень похоже на то.

«Ну и что?» тут же врывается в мой мозг новое рассуждение.

«Этих людишек нужно давить, как тараканов, и у тебя есть для этого все, что нужно».

По телу волной проносится приятное возбуждение.

— Сейчас мы побываем в нескольких местах, наподобие вчерашних, а вечером у нас состоится совет Круга, — говорит Сафрон.

— Совет Круга?

— Да, Ульяна. Ты же не думала, что сможешь оставаться в тени? Пора тебя официально представить всем остальным членам Круга. Они уже просто жаждут с тобой познакомиться.

Я хмурюсь и кошусь на Кристиана, который сейчас полностью занят едой, а на меня даже не смотрит.

Честно говоря, мне не сильно хочется знакомиться с самыми опасными представителями оборотней и вампиров. Но с другой стороны… С другой стороны, а почему бы и нет?

Сила перекатывается по моим венам, чуть не искрит, так что… почему бы и нет? Я обладаю не меньшими способностями, чем кто-либо из них, а значит, могу взаимодействовать с ними на равных. Если не стать выше.

Глава Круга, круто звучит.

"Да, девочка. Мы станем выше их всех и наворотим с тобой дел".

— Ладно, без проблем, — киваю я и мои губы трогает улыбка.

— Ну, вот и отлично, — следом за мной радуется Сафрон, даже не подозревая, что за меня ему сейчас отвечал его враг.

Мне страшно, но я не знаю, с кем могу посоветоваться по сложившейся ситуации. Не уверена, что Сафрон тот, кому я могу рассказать о том, что происходит в моей голове. Он убил Кощея. Он может решить, что теперь, раз я иногда думаю мыслями его бывшего друга, нужно убить и меня.

К тому же начинается гонка по порталам, и я решаю отложить этот вопрос до вечера. Тем более, что Валентин и его рассуждения уже не досаждают мне.

Первые два места, в которые мы переходим через портал, ничем не отличаются от предыдущих. Также, как и последующие два. Недовольная толпа, которую теперь я успокаиваю без особых усилий. Мне даже становится немного… буднично.

— Ты оборотень? — спрашиваю у Кристиана напрямик, едва удается улучить момент.

Это происходит сразу после того, как мы перемещаемся в пятую по счету локацию. Самый современный город с высотками, уходящими далеко в небо. Дубай? Токио?

— Я? — удивленно вскидывает брови Кристиан, — нет, я не оборотень. Слава богу.

— А Демид?

— Ульяна, — резко вскрикивает Сафрон и мне приходится отвлечься от Кристиана.

— Осторожнее!

Я с ужасом наблюдаю за тем, как верхушка одного из зданий вдруг начинает крениться в нашу сторону.

Боже, да она летит прямо на нас!

— Ты дура? Давай шевелись.

Кристиан хватает меня за руку, и резко дергает в сторону.

Мы срываемся с места и на скорости перемещаемся на соседнюю улицу. Со всех сторон уже слышны крики, и я чувствую, как вокруг меня начинают набирать силу вибрации всеобщей паники.

Здание все еще продолжает осыпаться на то место, куда секунду назад переместил нас портал.

— Где Сафрон? — кричу я, пытаясь переорать лязг и шум, — он…

— Да что ему будет, он же маг, — усмехается Кристиан, а вот ты могла бы поцеловать меня за спасение.

Кристиан обнимает меня и прижимает к себе, но тут же получает коленом между ног. Не слишком сильно на первый раз, но судя по тому, как он морщится, весьма ощутимо.

— Отстань!

Мне вдруг кажется, что он мало получил, а потому я использую силу и впечатываю его в стену ближайшего здания.

— Больше не пытайся, понял?

— Ведьма, — фыркает он в ответ.

— Если еще раз…

Но тут… я не могу поверить своим глазам, как это здание тоже начинает обрушиваться прямо на нас.

— Кристиан, — ору я в страхе, совершенно забыв о наших с ним разногласиях.

Тот хочет метнуться ко мне, но словно врезается в выросшую на его пути невидимую преграду. Между тем я понимаю, что еще секунда, и меня расплющит, накрыв лавиной из бетона, стекла и арматуры.

Я использую силы, чтобы переместиться подальше от этого места, а когда у меня получается, то с непривычки от сверхскорости валюсь на асфальт.

Но не успеваю подняться и оглядеться, где именно я оказалась, как вижу перед собой чьи-то ноги, обутые в черные армейские ботинки. А потом еще одни, чуть правее себя, и еще одни левее.

— Одна из них, — громыхает надо мной на английском, и что-то острое болезненно впивается в мой позвоночник.

Я слышу, как взводится курок, зажмуриваюсь и замираю, едва дыша.

— Лежать, сука, — продолжает командовать тот, что тычет мне в спину оружием.

А потом он ухватывает мои руки и быстро скручивает их за спиной. Я чувствую, как на моих запястьях щелкают металлические браслеты.

— Пристрели ее и дело с концом! Эта сволочь обрушила два здания!

— Я не… — пытаюсь возразить я, забыв с перепугу, как правильно произнести, но мою голову тут же припечатывает к земле ботинком.

— Пристрели? Думаешь, это так просто сделать? Это твари живучи, как черти.

Он еще что-то присовокупляет, но моего словарного запаса и уровня владения языком не хватает, чтобы разобрать и перевести.

А потом мощный пинок врезается мне в бедро. От боли слезы готовы брызнуть из глаз, когда я получаю еще один пинок, только теперь в бок. Не такой сильный, но жутко унизительный и болезненный.

— У тебя новое оружие, испробуй! — предлагает третий голос, и единственное, что я могу сделать, это хватать ртом воздух и молиться, чтобы неожиданный кошмар поскорее закончился.

— Конечно я испробую, но и вы пошевеливайтесь. Сети, быстро!

Ботинок с грубой подошвой перестает давить мне на голову, а вокруг меня начинается какая-то суета. Я чувствую, как силы, которые я пока что не могу применить из-за связанных за спиной рук, начинают стремительно уходить, и я ничего, совершенно ничего не могу с этим сделать. Я…

— Эй, парни, шухер! — вдруг слышу я крик одного из моих захватчиков, — скорее давайте!

А дальше сдавленные крики, ругань, запах крови… Словно я попала в свой недавний кошмарный сон.

Совсем рядом вдруг раздается такой грохот, что закладывает уши. Взрыв! Мгновение, и в нос ударяет запах гари, будто совсем рядом со мной подожгли огромный костер.

Но я не могу ничего увидеть из-за того, что на меня упал тот, кто раньше был человеком. А сейчас это просто тяжелая туша, не подающая признаков жизни и вжимающая меня в асфальт.

Тот, что тыкал мне в спину оружием завалился прямо на меня, придавив собой, и теперь мне нужно выползти из-под него, попытаться сбежать. Мне нужно…

Я пытаюсь сбросить с себя тело, силясь справиться с подступающими приступами тошноты, ведь с него на меня капает кровь, кровь того человека. Похоже, что ему просто-напросто перерезали горло.

Голову кружит, а во рту все пересыхает. Глаза слезятся. Я, не знаю, смогу ли я, я не знаю…

Внезапно крики стихают, а тяжесть перестает давить на меня. Рывок, и меня поднимают на ноги.

— Кристиан, слава богу, я…

Глаза полыхают огнем и сквозь клубы дыма я вижу перед собой разгневанное лицо Демида.

— Демид, ты? — ахаю я и хочу вцепиться в него изо всех сил. Если бы не руки, скованные за спиной, я бы так и сделала и плевать на все наши прошлые разногласия.

— Дура, — рявкает Демид.

Мне кажется, он хочет оттолкнуть меня и оставить здесь умирать.

Но вместо этого он бесцеремонно хватает меня за плечи, прижимает к себе, несмотря на то, что я сейчас вся в грязи и крови, а потом выдергивает из окружающего нас горящего ада.

Нас затягивает в мощный круговорот, отчего я в страхе зажмуриваюсь и сильнее прижимаюсь к Демиду. Но вот крики и грохот стихают, лица касается свежий ветер и уже в следующий момент мы летим вниз и приземляемся на землю.

Мне кажется, что если Демид упадет на меня, то раздавит своим весом. Но получается так, что это я валюсь на него, едва не припечатавшись носом в его грудь.

Мои руки все еще скованы за спиной, а потому я сильно стеснена в движениях. Тем не менее, я не теряю времени даром. Как только мы замираем, я сразу же скатываюсь с Демида и тут же утопаю в зеленой душистой траве.

Где мы? Куда он меня унес? Я не помню, чтобы на его участке росла такая трава.

Я неловко отталкиваюсь руками от земли и пытаюсь сесть. Одновременно с этим наблюдаю за тем, как Демид с легкостью поднимается с земли и шагает ко мне.

Его движения плавные и уверенные, а на лице обычное надменно-скучающее выражение.

Несмотря на то, что его одежда и руки снова в крови.

Да. Все выглядит, как и в тот раз, когда он вытаскивал меня из багажника и спасал меня от похитителей. Он весь в крови, и он равнодушно-спокоен при этом. И хоть эта картина предстает передо мной не первый раз, она до жути пугает.

— Ты убил их всех, всех, — срывается у меня.

Я сглатываю от потрясения, но тут же продолжаю.

— Сначала того, что держал меня, чтобы он придавил меня своим весом и я бы не смогла увидеть всех подробностей. А потом… потом и остальных.

Демид присаживается на корточки рядом со мной.

Вместо ответа он ухватывает меня за подбородок и поворачивает лицом к себе той стороной, на которую один из нападавших давил ботинком.

Мне не хочется, чтобы он разглядывал меня так пристально, но у меня нет выбора. Однако же я все же мотаю головой, в попытке вырваться из захвата его пальцев.

— Отпусти! Ты монстр и чудовище! Теперь я знаю про тебя все! Кристиан мне все рассказал про тебя.

На губах Демида появляется легкая усмешка, хотя глаза остаются холодными и злыми.

— И что же он рассказал тебе, Ульяна?

Мне вдруг становится сильно не по себе, и я тут же решаю сбавить тон.

— Ладно, неважно. Демид, ты не знаешь, как можно снять наручники? Руки сильно болят.

— Ты просишь меня о помощи? Я не ослышался?

Его бровь издевательски изгибается, а я так и знала, что так и будет. Просто вот так и знала.

— Ладно, забей.

Я отворачиваюсь от него и начинаю неуклюже подниматься с земли. Сначала на колени, потом и в полный рост.

Меня слегка пошатывает, но едва я начинаю сильно крениться в сторону, как горячие руки смыкаются на моих плечах.

— Не прикасайся, — требую я и пытаюсь вырваться, но Демид уже подошел вплотную и теперь обнимает меня со спины. Обвивает руками за талию и тесно прижимает.

Я в панике сжимаю руки в кулаки, чтобы не чувствовать ладонями то, что могла бы почувствовать в такой позе.

В данный момент его желание. Очень явное и недвусмысленное.

— Я вот думаю, может не стоит их снимать? — произносит мне на ухо Демид и начинает водить носом по моей шее. Ничуть не смущаясь того, что от меня жутко несет чужой кровью. Точно так, как и от него.

От его хриплого тягучего голоса и горячего дыхания, по телу проносятся мириады мурашек, точно, как в моих снах. Но я не хочу, не хочу. Даже после всего, тем более после всего я категорически не хочу никаких отношений с ним.

Но со связанными руками я ничего не могу сделать. Все мои силы напрасны, они просто ничего не значат. Если он воспользуется моей беспомощностью…

Я снова дергаюсь в попытке отстраниться, а потом чувствую, как его ладони соскальзывают с моих плеч ниже, к запястьям. Несколько секунд и я понимаю, что браслеты больше не сдерживают меня.

Я не могу поверить своему счастью.

Первое, что я делаю, это отскакиваю от Демида, разворачиваюсь к нему и выставляю руки перед собой.

— Не подходи, — угрожающе предупреждаю я.

Демид, кажется, и не собирается. Стоит и смотрит на меня, склонив голову набок. Наручники валяются в траве у его ног.

В высокой траве необычной формы.

Мои чувства начинают стремительно обостряться.

Я вдруг улавливаю какой-то странно знакомый мерный шум, но пока что не понимаю его источник. И вообще. Вся растительность, что окружает нас на поляне, не совсем такая, к какой мы привыкли в наших широтах. Пальмы, папоротники.

— Где мы? — спрашиваю я, — куда ты нас перенес?

— Иди за мной, узнаешь.

С этими словами Демид отворачивается и начинает движение в противоположенную от меня сторону.

Я хмурюсь и снова озираюсь по сторонам.

Получится ли у меня сбежать, или это тоже какая-то ограниченная реальность, как была вокруг дома Сафрона?

Сафрон, Кристиан, что стало с ними? Надеюсь, что с ними все хорошо.

А вот со мной…

В траве что-то подозрительно шелестит и я, недолго думая, кидаюсь в сторону, где только что скрылся Демид.

— Эй, подожди. Куда ты идешь?

Но едва я пробегаю метров тридцать, как сама понимаю, куда.

— К водопадам, — вырывается у меня.

Так вот, что это был за знакомый шум.

Две скалы, покрытые богатой растительностью, и мерцающие струи воды, плавно стекающие с них и образующие внизу несколько водоемов с кристально чистой прозрачной водой.

От красоты, открывшейся перед моим взором, и насыщенного свежего тропического аромата просто захватывает дух.

— Не знаю, как ты, а я сейчас не против искупаться в горячем источнике, — говорит Демид и начинает стаскивать с себя одежду. Сначала куртку и футболку, потом, ничуть не стесняясь меня, принимается за брюки.

Я тут же краснею и отворачиваюсь.

Слышу всплеск воды и только тогда снова поворачиваюсь обратно к источникам.

Демид успел нырнуть и теперь стоит по пояс в воде. По его рельефному торсу, покрытому тату, стекают капли воды и на долю секунды я забываю обо всем, завороженная этим красивым зрелищем.

— Присоединишься? Или струсишь? — спрашивает Демид и я, наконец, отмираю.

Думаю, что ответить, а Демид тем временем отворачивается и начинает движение вглубь лагуны, под самый водопад.

— Почему я должна струсить? Разве что тут водятся крокодилы, — бормочу ему в спину, понимая, что есть кое-кто пострашнее всех крокодилов вместе взятых.

Но делать нечего.

Я вся грязная, также, как и моя одежда, а потому у меня нет другого выбора.

Я медлю еще пару секунд, потом вздыхаю и начинаю стягивать с себя одежду, одну вещь за другой.

Когда остаюсь только в трусиках и лифчике, на секунду задумываюсь, снять или нет. По идее бы надо, чтобы потом я смогла одеться в сухое. Но если я окажусь рядом с ним совсем без одежды…

В общем, я не осмеливаюсь снять еще и нижнее белье и ступаю в воду прямо в нем. Хватит с меня и того, что я вообще решилась на то, чтобы искупаться вместе с этим монстром.

Приятная горячая вода тут же окутывает мое тело, а когда я погружаюсь в воду полностью, то понимаю, какой это кайф. Просто не описать словами.

И если до этого момента я планировала, пользуясь состоянием чужого релакса, залезть Демиду в голову и попытаться выведать информацию о том, что произошло в том городе… Кто обрушил здания? Кто те люди, что чуть не убили меня? Как он сам там оказался?

Спрашивать я даже не стала, так как он все равно не ответит. А вот вызнать все, пока он будет в расслабленном состоянии, вот самое то.

Но, если я и планировала это вначале, то сейчас, стоит оказаться в воде, в этом невероятном термальном источнике, у меня есть только одно желание, расслабиться, выкинуть все мысли из головы и ни о чем больше не думать. Вообще ни о чем.

Даже о том, насколько сильно мне хочется почувствовать руки Демида и его горячее дыхание на себе. Насколько неудержимо тянет снова очутиться в его сильных, властных, собственнических, но одновременно с тем нежных и чувственных горячих страстных объятиях.

Я ухожу под воду с головой, чтобы охладиться, смыть с себя пыль и грязь, а заодно и избавиться от непрошенных мыслей. Выныриваю и снова осматриваюсь по сторонам.

Вода загадочно мерцает, а тело окутывает приятным расслабляющим теплом. Богатая растительность вокруг дополнительно радует глаз. Не это ли рай на земле?

Тем не менее мне становится немного не по себе. Одна, в незнакомом месте. Я уже привыкла ждать отовсюду подвоха.

Поэтому я начинаю плыть по направлению к водопаду. Мне кажется, что в данной ситуации все же лучше держаться поближе к Демиду.

— Как тебе здесь? — спрашивает он, когда я, помедлив еще немного, подплываю к нему и встаю на ноги.

Крупные гладкие камни мягко скользят под ступнями, а вода доходит мне примерно до груди.

— Очень красиво, — говорю я, — шикарное место.

— Хорошо.

Демид расположился в самой удобной части водопада. Там, где камни образуют небольшой бассейн. Подальше от главного потока, и вода здесь стекает неторопливо и мягко. Я медлю еще секунду, а потом зажмуриваюсь и ступаю под природный душ. Позволяю воде медленно стекать по моему лицу, волосам, смывая все непрошенные мысли и голоса, что постоянно не дают покоя.

Ощущение очень и очень приятные.

— Как же здорово, — восклицаю я, не удержавшись.

Стараюсь держаться на расстоянии, но мы с Демидом все равно довольно близко друг от друга для того, чтобы у нас получалось разговаривать.

— Ни разу не бывала в таких местах.

Если сказать прямо, то я вообще нигде не бывала дальше соседнего города, так как у нас никогда не было денег на путешествия.

— Можем отправиться еще куда-нибудь, где ты ни разу не бывала, стоит только сказать.

— Звучит заманчиво, но…

Мне кажется, или он придвинулся ко мне ближе?

На всякий случай я делаю несколько шагов в сторону, но тут примерно метрах в десяти от меня происходит всплеск. Будто кто-то или что-то приближается к нам под водой. Крупная рыба? Какое-то животное?

От моей расслабленности не остается и следа, а с ног до головы пронизывает страх.

— Демид! Там кто-то есть! — восклицаю я.

— Расслабься. Тебе нечего бояться, когда ты со мной.

Но меня не сильно успокаивают его слова, тем более что всплеск повторяется снова, только уже ближе ко мне.

А вдруг здесь все же водятся крокодилы?

Наплевав на все, что между нами было, я подплываю к Демиду вплотную. И снова оборачиваюсь.

— Ты чего испугалась.

Он обнимает меня и на этот раз я не возражаю. Его сила и энергетика как всегда зашкаливают и мне сразу становится намного спокойней и комфортней.

Несколько секунд я всматриваюсь в воду, пытаясь отыскать в ней следы пребывания животного, но не нахожу и успокаиваюсь окончательно. Наверное, это были какие-то мелкие рыбешки, которые решили выпрыгнуть из воды и порезвиться на поверхности.

А я просто паникерша.

И я не знаю, что теперь делать с тем, что Демид меня обнимает.

Разворачиваюсь в кольце его рук, встречаюсь с ним глазами и у меня вдруг останавливается дыхание. У него мужественное лицо и этот его шрам возле носа… и у него очень, просто нереально красивая форма губ. Да и вообще, он весь… Я дергаюсь и Демид сразу же разжимает объятия.

Я отступаю.

— Извини, я просто очень испугалась.

Вместо ответа Демид на секунду уходит под воду, но тут же снова выныривает.

А я… в общем, я пытаюсь прочитать его мысли.

Но тут же натыкаюсь на стену.

— Ничего не выйдет, Ульяна, — говорит Демид, а я краснею.

— Но ты можешь спросить, что тебя интересует, — тут же добавляет он.

Я не могу поверить своим ушам.

— В самом деле?

— Попробуй.

У меня чертова куча вопросов и я не знаю, с какого мне начать.

— Это правда, что в тебе находится демон? — спрашиваю я.

— Да.

— Хорошо. А еще ты оборотень?

— А еще я оборотень.

— Значит, это тебя я видела в том лесу, около дома Сафрона?

Демид пододвигается ко мне, и я вжимаюсь в теплые камни за спиной.

— Я думал ты начнешь спрашивать о чем-то более важном для тебя, но все твои вопросы исключительно обо мне.

Он поднимает руку и его пальцы начинают скользить по моей скуле.

Я сглатываю и замираю. Но отступать не собираюсь.

— Так ты мне ответишь?

— Попробую. После того, как тебя убивают, например, сбрасывают со скалы, ты не сразу восстанавливаешь все свои обличья. Вначале идет демон. Он невидим, потому что не имеет тела, только энергетическую оболочку. Потом зверь. Он уже существует в материальной реальности, но это еще не человек. И, наконец, последним этапом, восстанавливаешься ты сам.

— Значит, там был ты. Но Сафрон сказал, что никто бы не смог проникнуть…

— В виде человека нет, но у зверя есть свои возможности.

— Понятно.

— Понравилось меня убивать? Что ты ощутила? Радость, торжество?

Я краснею.

Не только от его вопроса, еще и от того, что наши колени под водой вдруг соприкасаются, а следом за ними и бедра. А у меня отчего-то совершенно нету сил отстраниться.

— Извини, но это была вынужденная мера, — бормочу я и все же выставляю между нами ладони.

— Конечно, ведь я твой первый и единственный враг.

— Да, так и есть.

Только сейчас мне отчего-то хочется заняться с этим врагом тем, о чем я даже не хочу думать.

— Между прочим ты мог бы и не позволять мне убить тебя, уверена, что мог бы, — бормочу я, не зная, куда деть глаза и деться самой.

Пожалуй, стоит намекнуть, что, если он попытается сейчас… в общем, я смогу дать достойный отпор.

— Тебя называют Темным лордом и говорят, что у тебя очень много силы. С тобой все считаются. Убив Валентина, я получила часть его силы. Догадайся, что произошло, когда я убила тебя?

Демид приближает лицо к моей шее, слегка трется щетиной. Я чувствую, как мои соски под лифчиком напрягаются.

— Вообще-то, на это и был расчет, — произносит он возле моего уха.

Из-за чувственных ощущений, что окутывают мое тело, я не сразу улавливаю смысл его ответа.

— В смысле, на это и был расчет? Ты хотел, чтобы я получила часть твоей силы?

— Ты угадала.

— Зачем?

Демид вдруг отпускает и отступает от меня на несколько шагов. Я еле удерживаю равновесие. Он пялится на мою грудь, очертания которой просматриваются более, чем хорошо, и я поскорее скрываюсь под водой.

— Зачем ты хотел, чтобы я получила часть твоей силы? — повторяю я вопрос.

— Сложно объяснить, если ты не видишь дальше своего носа.

А потом он ныряет под воду, а выныривает уже в десяти метрах от меня. Начинает плыть обратно к берегу.

Мне становится совсем неуютно.

— Эй, Демид, стой!

Он не слышит, и я начинаю вовсю работать руками.

Когда я подплываю к тому месту, откуда спускалась сюда, Демид уже стоит на берегу и застегивает на себе джинсы.

Подходит к самому краю и протягивает мне руку.

Я хватаюсь за него, и он легко выдергивает меня на берег.

И почти сразу после этого отворачивается.

— Спасибо, — бормочу я.

Подхватываю свою одежду, чтобы отойти с ней в кусты, но Демид сам уходит со словами, что ждет меня на поляне.

Я быстро одеваюсь и бегу следом за ним.

— Куда мы теперь? — спрашиваю я, но тут же уточняю.

— Ты отпустишь меня? Сейчас я живу у Сафрона и мы с ним… в общем, я помогаю ему, и…

— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил, серьезно?

— Ну…

Вообще, после случившегося я уже не уверена…

— Кто эти люди, что напали на нас?

— Охотники за приведениями.

— Правда?

— Шутка. Что-то типа того, себя они называют Освободителями, вас Захватчиками.

— Ты имеешь в виду Нас?

— Я имею в виду Вас. Сафрона, тебя и всех, кто решит к вам присоединиться. Я в этом не участвую.

Я хмурюсь.

— Сафрон хотя бы примерно рассказал тебе о своих планах?

Демид смотрит на меня снисходительно, и я хмурюсь еще сильнее.

— В общих чертах он мне рассказал.

Демид усмехается.

— Хотя бы что-то. Ты мне вообще ничего не рассказываешь!

— Кажется, я уже начал исправлять эту ошибку, или нет?

На это возразить мне пока нечего.

— И что, расскажешь мне, для какого ритуала я вам нужна? Тебе и твоей компании? Кстати, Кристиан работает против тебя на Сафрона, шпионит за тобой.

— Расскажу, если пойдешь со мной. А насчет Кристиана, забей.

— Значит, ты знаешь? — ахаю я.

Он снова смотрит так, будто я сморозила глупость.

— Просто Сафрон уверен, что не знаешь.

— Сафрон много в чем уверен. Например, в том, что он сможет забрать у тебя всю твою силу.

— Нет, — мотаю я головой, — уверена, он не думает об этом. Он мой дед, он помог мне, он…

Я замолкаю, а Демид снова усмехается.

— Сафрон твой дед, Кристиан парень, который тебе нравится. Что ж, если ты настаиваешь, чтобы я вернул тебя им… Подходи ближе, на расстоянии у меня не получится тебя перенести.

Я машинально делаю шаг к нему, но тут же останавливаюсь.

— Стой, подожди. Мне нужно подумать. И вообще, я не говорила, что Кристиан мне нравится.

— Да необязательно говорить, я сам понял. Когда я пришел за тобой, ты выкрикнула его имя. Его ты рассчитывала видеть на моем месте и хотела, чтобы он тебя спас.

У меня отчего-то начинает сосать под ложечкой. И становится так не по себе…

— Иди сюда, Ульяна, пора уходить.

Демид делает шаг ко мне, берет за руку и тянет на себя.

— Вы, похоже, сговорились, — вырывается у меня.

— Кристиан уверен, что я влюблена в тебя. Ты утверждаешь, что мне нравится Кристиан.

— А на самом деле?

После его вопроса все звуки будто стихают и наступает полнейшая тишина.

— На самом деле я хочу жить обычной жизнью, и чтобы все от меня отстали, — говорю я.

Демид молчит несколько секунд, словно прикидывая.

— Что ж, твое желание не такое уж невыполнимое. Думаю, что смогу его осуществить, если пойдешь со мной.

— Ну да, осуществишь. Потому что мертвым уже никто не сможет досадить. Ведь по плану я должна погибнуть после этого вашего ритуала.

— Ты не погибнешь, и даже, возможно, приобретешь больше сил. С тобой все будет в порядке.

Он просто издевается надо мной. Почти не приставал, отвечал на вопросы и сейчас такой сдержанный и покладистый. Обещает исполнить мое желание. И говорит, что со мной все будет в порядке. Делает все, чтобы снова заманить меня к себе.

Хотя, с другой стороны, что ему мешало сразу действовать в своей обычной принудительной манере? В тот же момент перенести меня в особняк, а не вести этих всех разговоров.

— Ладно, пойду с тобой, — решаю, наконец, и шагаю к нему.

— Что это за ритуал? Подробности расскажешь?

Но мой нос уже утыкается в его грудь, а вопрос тонет в водовороте пространства и времени.

Надеюсь, я не пожалею, что приняла такое решение.

Мир вокруг перестает вращаться, а я продолжаю стоять, словно в каком-то полубреду, и все никак не могу отодвинуться от Демида. Вцепилась в него, точно он моя собственность. Тогда как пора бы уже отпустить и вспомнить, что от него вообще-то стоит держаться подальше.

Но ничего не могу с собой поделать.

После этого купания и его, можно сказать, джентельменского поведения со мной, он уже не кажется мне столь отвратительным, заносчивым и неприятным, как бывает обычно.

То есть, не буду врать, я и до этого не считала его совсем уж неприятным. Я много раз осознавала, что он привлекателен по-мужски и, конечно, видела, как на него смотрят другие девушки. Ладно, скажем прямо, внешне он очень сильно выигрывает среди всех моих знакомых. Лицом и фигурой. Одна походка чего стоит. И манера держаться, словно он король всего мира. Да и голос, который играет по нервам и вводит в неподдающийся контролю транс.

И все же не настолько он мне нравится, чтобы я осознанно продолжала стоять, уткнувшись в его грудь и даже не пыталась отодвинуться от него в тот же момент, как только мои ноги коснулись земли.

Но его запах будоражит все рецепторы. Его сильные руки обнимают за талию так уверенно. И мне так отчетливо слышен стук его сердца…

В общем, по какой-то причине мне сложно отодвинуться от него прямо сразу. Да и… пара секунд ведь ничего не решат.

Пять, четыре, три…

Я делаю над собой усилие, и все же выбираюсь из его объятий, стараясь при этом смотреть куда угодно, только не на него.

Не знаю, что на меня вдруг нашло.

Нарочито бодро осматриваюсь по сторонам.

Я понимаю, что мы находимся в уже знакомом мне месте. А именно, стоим перед загородным особняком Демида.

Почему он сразу не перенес нас сюда?

Но я рада, что вначале побывала в том чудесном месте у водопада. Я словно наполнилась некой новой энергией и сейчас мне необходимо лишь сменить одежду, чтобы почувствовать себя окончательно пришедшей в себя после случая с нападением.

— Пойдем в дом, — произносит Демид, и я согласно киваю.

— Да.

Мы поднимаемся на крыльцо и входим в дом. Демид держится чуть за спиной, довольно близко. Так, что наши руки и плечи едва не соприкасаются.

Я напрягаюсь немного, но он не напирает. Не пробует схватить, прижать к себе или сделать нечто подобное. Похоже, он даже не заметил, моего странного минутного влечения к нему, чему я несказанно рада.

Мое тело постепенно снова расслабляется рядом с ним.

Я с удивлением осознаю, что в какой-то мере мне даже приятно его присутствие. Не то, чтобы я в полном восторге, но, положа руку на сердце, не совсем уж и против.

— Где все? — спрашиваю я, едва мы переступаем порог.

Желанием встречаться с компанией я не горю, но все же это предпочтительнее, чем оставаться с ним наедине.

— Уехали по делам, вернутся ближе к вечеру, — отвечает Демид.

— Ясно, — киваю я и сглатываю, вдруг кожей ощущая на себе его тяжелый сканирующий взгляд.

Когда я смотрю на него, то вроде как создается впечатление, что я не очень-то его интересую, но стоит отвернуться…

Нет, все же мне рано расслабляться.

— Ясно, — повторяю я снова, покрываясь мурашками только от одного предположения, о чем он может думать.

И тут же добавляю.

— Мне нужно переодеться, так что я в комнату.

— А потом?

Неужели сейчас он начнет намекать на что-то такое…

— Потом?

Я все же поднимаю на него глаза и тут же жалею. Темные и внимательные. Засасывающие в глубину омуты.

— Предлагаю пообедать вместе, — говорит Демид и мне кажется, что его голос звучит глухо. Как будто ему тяжело вот так стоять здесь и вести светские беседы. Он словно натянутая пружина, которая вот-вот сорвется, и тогда… я даже не знаю, что тогда будет.

Что это значит? Почему он так напряжен?

— Хорошо, — произношу неуверенно.

А что, если он такой из-за возможного вторжения незваных гостей? Например, боится, что Сафрон с Кристианом придут сюда за мной?

Эти мысли одолевают меня все время, пока переодеваюсь. Хорошо, что я сбежала без вещей и теперь мне, по крайней мере, есть, что надеть. Свежее белье, джинсы, просторная футболка.

Хотя и тут бы Демид что-нибудь придумал, я уверена в этом. Он такой… кажется, что найдет выход буквально из любой ситуации. Причем сделает это с такой непринужденной легкостью и спокойствием, что остается только позавидовать.

Мне не нравится, что мысли мои снова крутятся вокруг Демида, но я никак не могу их прогнать, как ни стараюсь.

Это порядком раздражает, а потому в столовую я влетаю немного на взводе.

Осматриваюсь и замечаю Демида, сидящим на высоком стуле у барной стойки. В руках у него бокал с янтарно-коричневой жидкостью.

Хм, может и мне выпить, чтобы снять, наконец, напряжение?

Я подхожу к Демиду и облокачиваюсь о стойку.

— Что пьешь?

Он кивает на одну из трех бутылок, стоящих тут же.

— Виски? — читаю на этикетке, — я бы тоже не отказалась от бокала, нальешь?

— Нет.

— Почему? Тебе жалко?

Он отрывается от стула и идет за бокалом. Потом открывает бутылку, наливает буквально пару глотков и протягивает бокал мне.

— Держи.

— Спасибо.

Мне хочется добавить что-нибудь едкое, но я боюсь, что он может расценить это как кокетство с моей стороны. Поэтому я ничего больше не говорю. Беру бокал, стараясь по минимуму соприкоснуться с ним пальцами, и делаю большой глоток.

Горло нещадно обжигает, и я едва не закашливаюсь. Тяжело дышу и поскорее делаю новый глоток.

— Ульяна, ты где? Почему ты не отвечаешь, черт тебя дери!!!

Голос Сафрона просто-таки врезается в мозг, а следом за ним сразу же бьет молотком другой голос, цепкий и скрипучий.

«Мировое господство. Вот что интересует меня больше всего. Они черви у меня под ногами, я их царь и бог. Вставай и иди, выполняй, что должен. Не останавливайся. Сметай все на своем пути».

«Ульяна, ты где? Почему ты не отвечаешь? Ты снова с ним? Не верь ему. Не верь. Не верь».

«В этой шахматной партии будет один победитель. И этот победитель — я».

— Ульяна.

Демид подходит вплотную и голоса в моей голове мгновенно выключаются. Словно по щелчку тумблера.

— Что с тобой.

— Все в порядке.

— Да?

Демид снова присаживается на барный стул, а я кошусь на бокал.

Водопад полностью излечил меня от посторонних голосов, но стоило только выпить немного алкоголя, и вот они опять появились. Сафрон пытается связаться. Слава богу с ним все хорошо. Но все же мне не сильно комфортно оттого, что он начал будоражить мысли в моей голове. Еще этот противный Кощей. Если бы я знала, что так получится… Хотя, нет, тут я не жалею.

— Я накрыл на стол, — сообщает Демид.

— Да?

Я поворачиваюсь к столу и вижу, что Демид не соврал.

— Здорово.

— Тогда садись.

Он подходит и прикасается пальцами к моей спине, придав тем самым значительного ускорения.

За едой мы все больше молчим. Мне хочется расспросить, наконец, про ритуал, но меня снова одолевают голоса.

Вначале я призываю Сафрона не психовать, разумеется мысленно, чтобы Демид ничего не понял. Но дед не собирается успокаиваться. Хочет, чтобы я снова переместилась к нему и Кристиану, причем сделала это как можно скорее.

«Как ты не понимаешь, он использует тебя. Запудрит тебе мозги и заберет все твои силы… Ульяна… Ульяна, одумайся, пока не поздно…»

Да еще эти бесконечные замашки мирового правителя, которые вообще-то принадлежат не мне.

Чем громче они звучат в моей голове, тем непринужденнее я улыбаюсь Демиду.

— А теперь расскажи мне, что с тобой происходит, — раздается негромкое прямо над ухом сразу после того, как откладываю в сторону вымытую тарелку.

В момент, когда мне кажется, что Демид слишком уж пристально на меня смотрит и что его не обманывают мои ужимки, я вскакиваю со словами, что мне нужно вымыть посуду, и рвусь к раковине.

И вот теперь…

Я резко разворачиваюсь, но Демид облокачивает руки о столешницу с двух сторон от меня и предоставляет мне небольшой выбор. Либо отклониться назад так, что поясница заболит, либо остаться в вертикальном положении, но при этом практически прижаться к нему.

Я выбираю второе, только отворачиваю голову в сторону, так даже удобнее, чем смотреть ему в глаза.

— А что происходит? Обед был очень вкусным, спасибо.

— Твое вранье не прокатит.

Его дыхание щекочет висок, и я становлюсь мягкой, словно воск. Да что ж сегодня за день.

— Демид, дай мне пройти.

Я упираюсь ладонями в его грудь и наблюдая, как пальцы подрагивают, пытаюсь оттолкнуть.

— Они пытались связаться с тобой? Кто? Кристиан? — напирает Демид.

Не дает ни единого шанса отстраниться.

— Нет, не Кристиан, отпусти меня.

Демид ухватывает за подбородок и заставляет смотреть на него. В его глазах столько всего…

— Сафрон, — вырывается у меня, — это был Сафрон.

— Чего он хотел?

Кажется, Демид слегка расслабляется. По крайней мере из его глаз исчезает та напряженность, и злость, и что-то еще такое щемящее, что мне сложно выразить словами, и что уловила в них всего секунду назад.

— Хотел, чтобы я снова сбежала от тебя и вернулась к ним.

— Понятно.

— Сафрон собирался ввести меня в Круг, познакомить с его членами, потому что, не считая твоего отца, я пока ни с кем из них не знакома. Как раз сегодня.

— Не знакома и, поверь мне, не стоит знакомиться.

— Сафрон думает иначе. И отпусти уже меня.

Я делаю очередную попытку вырваться и в этот раз Демид меня не удерживает.

Я избавляюсь от его рук и отступаю на шаг.

— Еще Кощей. То есть Валентин, — вдруг выдаю я.

— А с ним что?

— Он…

Я вздыхаю.

— В общем, иногда я начинаю рассуждать… очень странно. То есть, не так, как свойственно мне. Знаешь, что-то про мировое господство и шахматы. После купания в водопаде у меня это прошло, а теперь опять началось.

Мне не верится, что я вот так прямо рассказываю все Демиду, но с другой стороны, мне просто необходимо с кем-то об этом поговорить. Так почему не с ним.

Демид слушает внимательно, а потом усмехается.

— Интересно.

Меня отчего-то это сильно обижает. Его несерьезность к моим проблемам и даже пренебрежение.

— Да? Может тебе и интересно, вот только мне не до смеха.

— Да ладно, что тут такого.

Я отворачиваюсь и закусываю губу. Но тут же снова поворачиваюсь к нему.

Между прочим, пару раз мне показалось, что я и твоими мыслями думала. Очень весело.

— Берусь избавить тебя от этих голосов буквально… за двадцать минут, — тут же произносит Демид.

Теперь настает моя очередь дерзить.

— Неужели боишься, что я могу подумать о чем-то таком, о чем бы ты не хотел, чтобы я подумала?

— Какая догадливая. Ну, так что?

— Ладно, избавляй.

— Так сразу не получится, нужно будет кое-куда переместиться.

— Опять к водопаду?

— Нет, и близко не в такое приятное место, но результат гарантирую.

— Хорошо.

Я шагаю к Демиду, радуясь, что снова прижмусь к нему, вдохну его запах, но в то же время он будет думать, что я делаю это только по необходимости.

Полный бред. Так и до раздвоения личности недалеко.

— А в обмен ты меня поцелуешь.

Я чувствую, что наше перемещение уже началось, но он вдруг находит мое лицо и выдыхает мне это практически в губы.

— Что? Нет.

— Это так сложно?

Конечно, это сложно. Еще как сложно. Это… Он начинает тереться щекой о мою щеку.

Я зажмуриваюсь.

А потом что-то такое происходит со мной…

Во всем этом водовороте мои губы вдруг сами собой скользят по его подбородку, пока не находят его сухие теплые, чуть приоткрытые губы и не дотрагиваются до них.

Всего на секунду, и я тут же соскальзываю вниз. Зажмуриваюсь и утыкаюсь носом ему в грудь.

И задыхаюсь, буквально сгораю изнутри.

А тело заходится от какой-то необъяснимой внутренней дрожи, которую я пытаюсь скрыть, еще сильнее прижимаясь к нему.

Сошла с ума. Ну точно, просто сошла с ума. Хоть это и нельзя было назвать поцелуем, но все же… сошла с ума.

Меня уже даже не сильно заботит, куда он меня перемещает. А вдруг это та самая ловушка, о которой предупреждал Сафрон? Где он лишит меня силы.

«Бред, сама подумай».

Я дергаюсь от этого нового голоса в моей голове. Уже точно знаю, кому он принадлежит и меня вводит в краску это бесцеремонное вторжение. А вдруг он узнает, насколько я вся намокла только от одного мимолетного касания?

Если бы он не держал, я бы оттолкнулась, закрутилась в этом вихре и исчезла бы в неизвестном направлении. Часть меня так хочет этого, лишь бы только не встречаться снова с его взглядом, лишь бы не догадался. А другая часть…

«Поцелуй был такой себе. Но ничего не поделать, ты должна была сделать это первой».

Отвали! Вон из моей головы!

«Обещаю, что следующий наш поцелуй будет гораздо горячее. Ты не сможешь устоять на ногах, а потом сама попросишь повторить».

Пошел вон! Ненавижу! Ненавижу тебя, ненавижу!

«Это был лучший поцелуй в моей жизни, Ульяна, я так ждал».

В нос ударяет запах сырости, и как только я оказываюсь способна воспринимать окружающее, я понимаю, что узнаю это место. Мы с Демидом находимся в том самом подземном гроте, куда приводил меня Сафрон, когда я решила избавиться от метки Демида.

Я, конечно, могу ошибаться, но мне все же кажется, что это то самое место. Да вот и проход. Так называемая граница, за которой, со слов Сафрона, перестают действовать наши магические силы. И если шагнуть вон в тот проем, а затем пройти вперед по тоннелю, мы окажемся в точно такой пещере, только побольше. Где на страже стоят несколько страшных гоблинов.

Мое тело содрогается при воспоминании о той невыносимой боли, что я испытала, пока одноглазая Мадлена избавляла меня от тату Демида, и теперь мои ноги неосознанно прирастают к полу.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю я.

Чувствую, как мой голос вибрирует от волнения. Потому что не собираюсь идти туда снова, ни за какие коврижки.

— Чтобы избавить тебя от голосов, — отвечает Демид.

— Нет, я не пойду туда, — мотаю я головой.

А потом вцепляюсь в Демида и начинаю его уговаривать.

— Демид, не пойдем туда, пожалуйста. Я не хочу. Мы уже были здесь с Сафроном, когда я решила избавиться от твоего тату и это оказалось ужасно больно.

— Я знаю.

Но его слова совершенно меня не успокаивают, а только злят.

— Знаешь? Ни черта ты не знаешь! Откуда ты можешь знать? Откуда тебе это знать?

Он молчит, а меня снова начинает потряхивать. И я никак не могу контролировать такую реакцию своего тела на недавние болезненные воспоминания.

— Иди сюда, — произносит Демид и тянет меня на себя.

Обнимает и я совершенно не сопротивляюсь.

— Я туда не пойду, — повторяю я снова, а потом еще раз, словно заведенная. Уже даже готова расплакаться.

— Шшш, Ульяна, все хорошо, — произносит Демид хрипло.

Он гладит меня по плечам, я чувствую его поцелуи в мои волосы.

— Успокойся. Обещаю, в этот раз никакой боли ты не почувствуешь.

— Только, не надо говорить, что ты знаешь!

— Ладно, пусть будет, не знаю. В любом случае, волноваться не о чем.

— Хорошо, если так, — произношу уже на тон ниже.

В его объятиях и от его слов мне становится намного легче. Страх уходит, а тело постепенно начинает расслабляться.

— Веришь мне? — спрашивает Демид.

— Да, — произношу я и сглатываю.

— Хорошо.

Демид отпускает и берет меня за руку.

— Тогда идем, — говорит он и я киваю.

— Идем.

Дальше у меня начинается дежавю. Тот же длинный тоннель, который к концу сужается так, что становится тесно. Тот же прохладный полумрак. Только сопровождает меня теперь сам Демид, и из-за этого впечатления несколько другие. Нет того сосущего под ложечкой страха неизвестности, что неотступно следовал за мной в путешествии с Сафроном, пусть он мне и дед.

Сейчас кажется, что мы идем не по важному делу, а прогуливаемся с экскурсией. Исследуем таинственные пещеры какого-нибудь заброшенного подземного города.

Демид даже снисходит до того, что рассказывает о происхождении этого места, вот только я все пропускаю мимо ушей.

— Сафрон говорил, что здесь не действуют его магические силы, также, как не действуют и мои, — говорю я, едва мне представляется возможность. — А что с твоими?

По виду Демида не скажешь, что он чем-то обеспокоен или озабочен. Но вот мне интересно, как у него. А вдруг, охранники сейчас на нас нападут? И что тогда будет?

Но вместо ответа Демид подносит палец к губам. А потом мы друг за другом проходим в ту самую пещеру, где обретаются гоблины.

Тут же я различаю впереди топот, и замолкаю. Неосознанно прячусь слегка за спину Демида, радуясь при этом, что моя ладонь все еще в его. И что у него широкие плечи и довольно мощная комплекция.

Едва я успеваю это сделать, как в пещеру вваливаются три уже знакомых мне гоблина с длинными копьями наизготовку.

— Кто здесь? — громыхает первый, а два других угрожающе поднимают свои копья.

Но тут они видят нас с Демидом и замирают столбом.

«Темный лорд… Темный лорд…» проносится эхом. А дальше… Все трое, как подкошенные, падают перед нами на колени, так что стены грота начинают вибрировать. А потом низко склоняют перед нами свои страшные головы.

Я не могу поверить глазам. Три здоровенных вооруженных гоблина ведут себя так?

Это они при виде Демида?

— Можете подняться, — милостиво разрешает Демид, и я понимаю, что да, именно его появление так повлияло на стражей.

— И проводите нас к Мадлене, — продолжает Демид.

Гоблины суетливо, насколько позволяют их слоноподобные фигуры, поднимаются.

— Конечно, конечно, милости просим, — чуть не заикаясь произносит один.

— Проходите, — вторит ему его приятель, а третий помалкивает, подобострастно склонив голову.

Я вспоминаю наш прошлый, вполне прохладный прием и ощущаю теперь эту значительную разницу. Видно, что гоблины, при всей своей мощи и оружии, боятся Демида, причем настолько сильно, что даже не пытаются этого скрыть.

Неужели он может быть таким страшным и опасным даже здесь, в этом подземном мире, где, как я думала, не действует магия? Тут же перед глазами встают картины того, как он расправился с моими похитителями, убившими Кристиана, и с теми, что напали на нас буквально вчера. Хоть я не видела самой расправы, слава богу. Но мне достаточно и того, чем все закончилось.

Я поскорее отгоняю от себя эти наводящие ужас сцены и полностью сосредотачиваюсь на движении вперед.

Едва мы выходим на поляну, как я задираю голову, чтобы полюбоваться на звезды. Они здесь необычайно яркие и так красиво рассыпаны по всему небу.

Из-за этого я не сразу замечаю, как изменилось все вокруг. Ранее здесь высился дремучий лес, а на поляне перед ним стояла хижина гоблинихи. Ничего этого больше нет. Перед нами лишь выжженная пустошь с поломанными обугленными и до сих пор еще тлеющими деревьями. И простирается она, куда хватает глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что… это…? — вырывается у меня, но Демид ничего мне не отвечает. Пинает ногой огненно-черную головешку.

— Что здесь произошло? — выражаюсь более конкретно.

— Видимо, небольшой пожар, — произносит Демид, и тянет меня за собой.

— Драконы? Это они сделали? Сафрон говорит, что гоблины прячутся здесь от драконов.

Демид оставляет и этот вопрос без ответа, а потому мне приходится молча наблюдать за разрушениями и самой строить предположения. Что стало с обитателями? Выжили ли они? Не знаю, жил ли здесь кто-то, кроме троллихи, но даже если нет. Растительность мне определенно так жалко.

Примерно через триста метров перед нами возникает пологий холм.

— Осторожнее.

Демид помогает мне взобраться по насыпи, а стоит перевалить на другую сторону, как я вздыхаю в некотором облегчении. Я снова вижу впереди густой лес и даже какие-то постройки среди деревьев.

Значит, не все дотла.

Шаг за шагом мы приближаемся к лесу, но стоит подойти к нему совсем близко, как по воздуху прокатывает незримый испуганный рокот.

«Темный лорд, темный лорд…»

Лес словно оживает, но почти тотчас замирает, словно в тревожном ожидании. Мы тоже останавливаемся.

Почти в тот же момент среди ветвей происходит движение и на поляну, прихрамывая, выходит старуха-гоблиниха, Мадлена.

Ее уродливое лицо отлично врезалось мне в память, но кажется, что она стала горбиться сильнее, а еще она припадает на одну ногу.

— Мой лорд, — произносит она трясущимся голосом и также падает перед нами на колени. Точнее сказать, перед Демидом.

— Пощади, пощади… мы все поняли и этого больше не повторится…

— Поднимись, — перебивает ее Демид стальным тоном, а в мою голову закрадывается ужасная догадка.

Не драконы. Это все натворили никакие не драконы, а…

Старуха поднимается с колен и тут замечает меня.

Несколько секунд смотрит своим единственным глазом не мигая, а я, замерев, смотрю в ответ на нее. По ее взгляду я не могу ничего прочесть, а если бы могла, мне отчего-то кажется, что я нашла бы в нем ненависть. Но вот старуха уже теряет ко мне интерес и снова сосредотачивает все внимание на Демиде.

— Мой лорд…

— У нас к тебе дело, Мадлена. Отведи туда, где мы могли бы поговорить с глазу на глаз.

— Да, конечно, прошу за мной.

Старуха склоняется в поклоне, а затем, так до конца не разогнувшись, начинает идти вперед.

Идем не долго. Почти тут же старуха останавливается у хижины, чем-то похожей на ее прошлое место обитания, и приглашает нас войти.

— Ульяна слышит посторонние голоса, остаточные явления. Избавь ее от них, — приказывает Демид, едва мы переступаем порог.

— Да, конечно.

— И сделай это безболезненно.

— Я профессионал! — восклицает старуха. — Сложность была только в снятии метки.

Она осекается и тут же склоняет голову, в страхе косясь на Демида.

Демид же подталкивает меня к гоблинихе.

Мадлена выжидает секунду, потом несколько приободряется.

— Иди сюда, девочка, — говорит она мне.

Я нерешительно топчусь на месте. Хочется сбежать, но за спиной стоит Демид, а потому этот вариант не сработает. Тогда я вздыхаю, и делаю шаг вперед.

Мадлена подводит меня к некоему подобию табурета и усаживает на него.

Зажмуриваюсь, когда она протягивает руки к моей голове.

Хоть Демид и обещал, но я все равно ожидаю стремительно нарастающего витка боли, уже заранее сжимаю пальцы в кулаки и закусываю губу.

Но ничего не происходит. То есть ничего болезненного. Я лишь чувствую слабые вибрации воздуха вокруг своей головы. Мягкие и бережные. Даже приятные. Тело постепенно расслабляется, веки тяжелеют, и я даже впадаю в некий ленивый транс.

— Блоки снимать? — как из тумана доносится голос Мадлены. — А то я сняла было в прошлый раз, а Маг приказал снова их наложить, двойная работа.

— Что за блоки? — слышу теперь голос Демида.

— Старые. Наложены лет двадцать назад. Я думаю, сразу после ее рождения. Накладывала не я, говорю сразу, иначе ты опять все здесь спалишь. Думаю, ее мать обратилась к моей. Возможно, хотела уберечь от таких, как вы.

— Снимай, — говорит Демид.

— Как скажете, мой лорд, — отвечает Мадлена, снова переходя на «вы», и я ощущаю легкие покалывания во всем теле.

Снова безболезненные и даже довольно приятные. Чего нельзя сказать о моих мыслях.

Демид тут все спалил, теперь это подтвердилось. За то, что гоблиниха сняла его метку. Она не хотела, но Сафрон уговорил. И вот… Прежде чем двинуть за мной, пришел сначала сюда. Так жестоко… Неужели и люди, то есть гоблины погибли?

И моя мама просила наложить на меня блоки. Что за блоки и зачем?

Вибрации воздуха продолжаются, а я вдруг понимаю, что могу явственно определить, где сейчас стоит Демид. Даже не открывая глаз. Сразу за мной, чуть правее. И взгляд его тоже направлен прямо на меня. Скользит по волосам, слегка задерживается на шее, а дальше вниз по спине. Доходит до поясницы и снова поднимается наверх.

Он хочет меня. Желание настолько явственно витает в воздухе, что если бы я считала, что оно может иметь аромат, то я бы сказала, что чую его носом.

Пряный аромат секса и близости с ним.

Что это значит?

— Готово, — произносит Мадлена где-то через минуту и отступает назад. Я открываю глаза.

Гоблиниха уходит в конец комнаты, в темный угол и начинает там чем-то шуршать. Демид же огибает меня и встает прямо передо мной.

— Ульяна, ты как?

— Нормально, вроде бы, — отвечаю я.

Скольжу глазами по его лицу, особенно задерживаясь на губах. Определенно, они меня сейчас очень привлекают, довольно сильно. Что за наваждение! Веду взгляд ниже, и останавливаю на том, что находится прямо у меня перед глазами.

— Я… хочу выйти на воздух, — произношу я и поспешно вскакиваю с табурета.

— Конечно, — отвечает Демид.

Но я продолжаю стоять. Потому что мне не хочется уходить. Все, что мне нужно, это шагнуть к нему и забраться ладонями под его футболку. Прямо здесь, в этой самой хижине, не сходя с места. А лучше вообще стянуть с него всю одежду.

И, к своему стыду, я это делаю. Подхожу вплотную, жмусь к нему и начинаю быстрыми движениями расстегивать его джинсы. Чему он совершенно не противится.

О боже, я что, сошла с ума?

Огромным усилием воли я заставляю себя отпрянуть и сую дрожащие руки в карманы толстовки. Начинаю пятиться назад.

— Спасибо, Мадлена, на это стоит посмотреть, — бросает через плечо Демид, не прерывая наблюдения за мной, а я…

Я разворачиваюсь и бегу от него прочь, вон из хижины.

Вылетаю на поляну, пробегаю несколько метров вперед и хватаюсь рукой за шершавый ствол сосны.

Пытаюсь хоть немного унять так некстати разошедшееся сердцебиение.

Черт, что же такое происходит?

Дикое, просто какое-то неподдающееся контролю желание. А мозг просверливают картины одна откровеннее другой. Видение меня на нем, его на мне и во мне. Нас с ним вместе… вот же черт!

Демид появляется за спиной. Останавливается в паре метрах от меня.

Я медленно вдыхаю кислород в попытках хоть немного расслабиться, отпустить от себя это дикое и необузданное желание секса с ним, но становится только хуже. Потому что ноздри улавливают его аромат, и от этого я чувствую еще более сильное влечение к нему, хотя куда уже сильнее.

— Ульяна.

Какой у него возбуждающий голос. Я мокрая вся, а тело только и ждет, когда он подойдет и начнет меня трогать. Еще секунда, и я сама попрошу его об этом. Либо начну трогать себя сама.

Мне страшно поднять на него взгляд и я еще сильнее, до боли вцепляюсь в дерево.

— Отойди от меня! — выдыхаю порывисто.

Подойди и возьми меня прямо здесь!

Но он не отходит. Наоборот, делает еще один шаг ко мне. А может и не ко мне. Но я готова уже стянуть с себя толстовку, футболку, лифчик и джинсы. Притянуть его к себе. Наклониться перед ним, или раздвинуть ноги, как ему захочется.

— Не подходи!

Мой голос чуть не срывается на крик.

Тогда он отступает немного, а я облокачиваюсь о ствол и начинаю медленно сползать по нему вниз.

— Демид, я… я хочу обратно те блоки, пожалуйста, — произношу я, не открывая глаз. Потому что не выдерживаю. Сейчас начну срывать с нас одежду, просить, умолять его меня взять. Прямо здесь. Чтобы почувствовать ближе, хочу ближе… глубоко. Так невыносимо хочу, что становится больно.

Его запах, само его присутствие… это… это просто невозможно выносить.

Хочу, и мне так плохо от этой борьбы, я… Теперь я понимаю, зачем мама позаботилась о том, чтобы поставить мне эти блоки. Я…

— Мадлена, — негромко зовет Демид.

— Ну, что я говорила, — слышу ворчливое, — одна возня с этими блоками. То снимай, то снова ставь.

Я распахиваю глаза и наблюдаю за тем, как старуха опять приближается ко мне.

А дальше… дальше я проваливаюсь в сон, а когда прихожу в сознание, обнаруживаю себя на руках у Демида. Он несет меня, словно пушинку, а я в страхе свалиться непроизвольно обхватываю его за шею.

Несколько секунд я свыкаюсь с мыслью, что меня несут на руках. И тут же ощущаю страшный дискомфорт.

— Демид, отпусти, — прошу у него пересохшими губами.

И тут же начинает мучать вопрос, сколько времени я находилась без сознания?

Вижу, что мы успели пересечь тлеющую после пожара пустошь и практически достигли входа в пещеры. И все это расстояние он несет меня на руках?

— Отпусти, пожалуйста, — снова прошу я, потому что сил вырываться у меня абсолютно нет.

Демид выполняет мою просьбу и осторожно ставит меня на землю. Но не выпускает из объятий.

— Это ты тут все сжег, а никакой не дракон, — говорю я, — зачем? Зачем ты это сделал? Всего лишь за то, что она сняла с меня твою метку, ты уничтожил весь лес!

— Она знала, на что идет.

— Только при чем здесь природа? Не говоря о том, что в пожаре могли погибнуть люди. То есть гоблины.

— Хочешь, чтобы я все восстановил?

— А ты можешь?

— Моя сила направлена по большей части на разрушения, разве что с твоей помощью.

— Я готова, — восклицаю я.

— Поговорим об этом дома.

— Нет, сейчас.

Демид отрицательно качает головой, а я с силой и ненавистью вцепляюсь в его плечи.

— Как же ты бесишь! — со злостью бросаю ему. — Ненавижу!

— Может, мне снова снять твои блоки? Мадлена научила меня, как это делать, пока ты была в отключке. Тогда тебе будет снова наплевать и на лес, и на все окружающее. Все, о чем ты будешь способна думать, так это о сексе со мной. Каждую секунду ты будешь сгорать от желания, противиться которому тебе, как оказалось, совсем не по силам. Хочешь?

— Нет, не хочу.

Я отталкиваю Демида, вырываюсь из его рук. Мне стыдно от того, что он понял, как меня тянуло к нему. Как мне хотелось заняться с ним сексом.

— Тогда ты перестаешь со мной спорить, и мы отправляемся домой.

Я молчу.

— И да, надеюсь услышать от тебя как минимум спасибо за то, что у меня хватило выдержки сдержать тебя. И себя тоже. Вообще, я был не против стриптиза в твоем исполнении с последующим трахом в лесу. Как ты хотела? Сверху или подо мной? А может, во всех позах по очереди?

Мое лицо в то же мгновение начинает полыхать.

Демид пару секунд наблюдает за тем, как краска затапливает меня до ушей, затем отворачивается и как ни в чем не бывало идет ко входу в пещеру.

А я… В общем, мне ничего не остается, кроме как засунуть свою гордость подальше и идти следом за ним.

Но пусть не рассчитывает. В последнее время я справилась со многими проблемами, справлюсь и с этой. С больным и непонятно откуда взявшимся диким влечением к нему. Которое теперь он, как я поняла, может включить и выключить во мне по своему желанию.

— Демид, стой, — бормочу себе под нос и срочно ускоряю шаг.

Пока он не ушел совсем и не оставил меня одну здесь, в этих ужасных пещерах. Это тоже нельзя сбрасывать со счетов, мало ли, что взбредет ему в голову.

И тут же ловлю себя на мысли, что совсем недавно я бы была только рада. А теперь…

Теперь в моей голове все еще стучат его наглые провокационные слова. Сверху или подо мной? Как ты хотела?

Черт, да я никак не хотела. То есть, хотела, но сейчас уже не хочу.

Демид останавливается у выхода из тоннеля, но не оборачивается. Я поскорее нагоняю его и проскальзываю вперед. Спиной чувствую, как он заходит в пещеру следом за мной. Черт, и теперь, чтобы покинуть это место, я снова должна буду к нему прижиматься.

Ладно, как-нибудь переживу.

Я вздыхаю и разворачиваюсь к Демиду. Приближаюсь вплотную к нему, и он обнимает, уже почти привычно, а вот потом… Потом вдруг легко целует меня в щеку.

— Иди ко мне на руки, — произносит своим обычным чуть хрипловатым голосом, и новая волна непонятной дрожи затапливает меня с головой.

Но я отказываюсь.

— Нет, я не пойду.

— Ладно, как хочешь. Просто тебя могут попытаться похитить по дороге. Твои любимые Сафрон с Кристианом.

— Я не верю тебе. И они не мои любимые. Я ко всем отношусь одинаково ровно. Только попробуй прижать меня к себе сильнее, чем необходимо!

Я зажмуриваюсь, и уже готовлюсь в следующий момент оказаться в доме.

Но как только начинается перемещение, вдруг понимаю, что что-то идет не так. Меня начинает резко тянуть куда-то назад, буквально оттаскивает от Демида. Мне кажется, что меня сейчас унесет в этом водовороте, но в этот момент сильные ладони ложатся мне на попу и вынуждают прижаться к нему так тесно, буквально обхватив его ногами и руками. А потом фиксируют мою спину плотно прижатой к нему.

Нас все еще крутит в вихре, так, что я не понимаю, где верх, а где низ, а потом словно вышвыривает из воронки и мы вдвоем валимся на горизонтальную поверхность.

Когда все замирает, я понимаю, что лежу на спине на чем-то твердом, а Демид, он… он сверху на мне. Слегка придавливает своим весом, но не настолько, чтобы я совсем не могла дышать. Скорее я бы назвала эту позу провокационной, чем неудобной.

И тут же, не дав даже опомниться, он нежно целует меня в шею. Один раз, потом еще один, но уже с языком и слегка прикусывая кожу.

— Демид, прекрати, — бормочу я, наверное, краснея сейчас, словно рак. От того, что он все же, так или иначе, на мне, и у меня совсем не вызывает отвращения ни эта поза, ни он сам, ни все его действия.

А его пальцы тем временем уже тянут ворот футболки и чувственные поцелуи опускаются ниже, к ключице. И вот уже одна из ладоней скользит еще ниже и нагло накрывает мою грудь.

— Ульяна, — выдыхает он мое имя несколько раз, словно в бреду.

— Отпусти меня, отпусти, пожалуйста, — в страхе прошу я. Потому что неизвестно, как далеко все может зайти такими темпами.

Демид откатывается на спину.

Я тут же приподнимаюсь на локтях, а он раскидывает руки в стороны и закрывает глаза. Глубоко дышит.

Я осматриваюсь по сторонам и вижу, что мы лежим на полу комнаты, очень схожей по интерьеру с той, что я занимаю в доме Демида. Только кровать здесь стоит с другой стороны и отличаются некоторые предметы мебели.

— Где мы? — спрашиваю я.

— У меня в спальне, — отвечает Демид, не открывая глаз.

— Так, понятно.

Большего мне не требуется. Я резко вскакиваю, так резко, что у меня на секунду темнеет в глазах, и кажется, что я снова свалюсь, а потом кидаюсь к двери.

— Спасибо, что вернул обратно, теперь я спать.

Вылетаю в коридор и несусь на поиски своей комнаты.

Переодеваюсь в спортивные штаны и топ, чищу зубы и укладываюсь спать, стараясь не думать ни о чем.

Но едва я устраиваюсь на кровати, со мной начинает происходить нечто странное.

Мне вдруг безудержно хочется снова оказаться рядом с Демидом. Не просто рядом, а прижаться к нему. Я просто жажду снова почувствовать на себе его руки, губы, тяжесть его мускулистого горячего тела. Мне хочется близости с ним так сильно, что невозможно терпеть.

Конечно же, в таком состоянии ни о каком сне не может быть и речи.

Несколько долгих минут я ворочаюсь с боку на бок, а потом вскакиваю, сую ноги в шлепки и, наплевав на все, несусь к спальне Демида. Благо, теперь я знаю, где она находится.

Без стука распахиваю дверь и, точно фурия, влетаю в комнату. И замираю, когда вижу его выходящим из ванной с полотенцем в руках и в одних лишь штанах с низкой посадкой.

— Ульяна?

Демид в удивлении вскидывает брови, а я как дура пялюсь на его охрененно красивый торс.

И еле заставляю себя отвести взгляд.

Сказать, что я смущена и сбита с толку, это не сказать ничего.

Я, может, сошла с ума?

И что за муха такая меня укусила? Какого хрена я приперлась сейчас к нему.

— Извини, — бормочу я и быстро ретируюсь из комнаты.

Я зла на себя как никогда и всю дорогу до спальни ругаю себя на чем свет стоит.

Но стоит только вновь оказаться в кровати, как ситуация повторяется.

Да, я теперь не слышу голосов и, кажется, что может быть лучше. Но это дикое, почти неуправляемое желание к Демиду для меня похуже голосов, всех вместе взятых.

Промучившись минут пять, я вскакиваю с заколдованной кровати и перемещаюсь дремать в кресло.

Но здесь мне не становится лучше.

Проклиная себя и свою слабую волю на чем свет стоит, я снова нацепляю тапки и иду, какое там, просто бегу на всех парах, к комнате Демида.

И снова вваливаюсь в нее без стука, осознав это уже когда вошла.

На этот раз Демид спокойно сидит в кресле, уже в футболке, слава богу, и снова с недоумением поднимает на меня глаза.

А я опять не понимаю, как я могла опуститься до того, чтобы прийти к нему в спальню.

— Ты что-то хотела? — любезно осведомляется Демид.

Так любезно, что, наконец-то, в моей голове наступает некоторое просветление.

— Прекращай свои игры, — зло цежу я, потому что вдруг начинаю соображать, что к чему.

Это он.

Играет со мной.

Едва я ухожу к себе, как он снимает мои блоки, а как только прихожу к нему, снова их выставляет.

— Игры? — все с тем же недоумением на лице тянет Демид.

— Да, игры!

— И в чем же они заключаются?

— Ты… ты снимаешь блоки, едва я переступаю порог своей спальни!

Демид откладывает телефон и теперь все его внимание полностью сосредоточено на мне.

— Давай уточним. Это искусственные блоки, которые на тебя наложили когда-то давно, и ты согласна жить с тем, что подавляет твои настоящие чувства и ощущения.

— Нет, я не говорила, что согласна. Но если я веду себя, как полная дура, то да, согласна.

Демид поднимается с кресла, и я тут же отступаю к двери. Но он, слава богу, не торопится ко мне приближаться.

— Ты не ведешь себя как полная дура. Ты просто испытываешь влечение ко мне. Точно такое, какое я испытываю к тебе, — говорит он, пялясь куда-то за мое плечо.

— Потому что мы истинная пара? Полный бред. Это тупо, испытывать влечение только потому, что ты пара, а не потому, что тебе в самом деле нравится человек.

— Согласен. И мне жаль, когда ты считаешь, что дело только в этом. Дело не только в этом.

Он переводит взгляд на меня.

— По крайней мере с моей стороны.

И смотрит так, что кажется, будто серьезен, как никогда.

— Хочешь, пущу тебя в свою голову?

Об этом я только и мечтала. Но вот сейчас, против всякой логики, я резко иду на попятную.

Отрицательно мотаю головой, сбрасывая наваждение.

— Нет, не хочу. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое и дал мне нормально выспаться.

С этими словами я вновь выскакиваю из комнаты и третий раз за вечер иду к себе в спальню.

Устраиваюсь на кровати и на этот раз, слава богу, никакое желание к Демиду во мне не просыпается.

Но несмотря на это я снова не могу уснуть.

Что это было? На его последних фразах? Уж не хочет ли он сказать, что он влюблен в меня? Вот и Кристиан тоже так думает. Получается, только я одна этого не замечаю и вижу во всех его действиях и словах какой-то подвох. Ах, да, есть же еще ритуал. Но и тут он пообещал, что со мной все будет в порядке.

Ритуал.

Я аж подскакиваю на кровати.

Вот я дура.

Побоялась влезать в его голову, а между тем у меня был такой отличный шанс! Потому что эта тема так до сих пор и осталась нераскрытой. Но, может, еще не поздно?

Я снова надеваю шлепки и снова иду по проторенной дороге в спальню Демида. Хорошо, что в холле не сидит охранник, иначе у него бы уже замельтешило перед глазами.

Захожу в спальню, но, к своему разочарованию, Демида здесь не обнаруживаю. Черт.

Мне приходит в голову только одно место, где он еще может быть. По полутемной лестнице я спускаюсь на первый этаж и спешу в сторону кухни. Открываю дверь, вхожу и сразу же тянусь к выключателю.

— Не включай свет, — слышу я голос Демида и замираю, едва дотронувшись рукой до кнопки.

— Что ты здесь делаешь?

Глаза, успевшие немного привыкнуть к полумраку после гостиной, различают его силуэт возле барной стойки.

Вместо ответа Демид что-то отпивает из стакана.

— Ты решил напиться? — уточняю я.

— Ага.

— Не надо.

— Может, остановишь?

И делает новый глоток.

Я отлепляюсь от порога и иду к нему.

— Ты почему не спишь? — спрашиваю я.

— А ты? Зачем снова пришла?

Его голос звучит глухо, я бы даже сказала, устало. И мне уже как-то не хочется лезть к нему в голову только затем, чтобы что-то выведать.

Я подхожу еще ближе, а когда Демид заносит стакан над стойкой, быстро перехватываю его руку.

А потом…

Не знаю, что на меня находит… Наверное, какое-то затмение, вызванное то ли моими сбившимися мыслями, то ли полумраком. Но это точно не влечение пары, потому что никакие блоки Демид с меня не снимает.

И все же я делаю то, что делаю.

Я забираю стакан из его рук и отставляю его в сторону. А потом подхожу вплотную и обвиваю руками за шею.

Обмираю от своего поступка и своей смелости. Потому что это ведь совсем не то же самое, когда мы обнимались во время перемещений.

Из-за того, что Демид полусидит на высоком барном стуле, мы с ним становимся практически одного роста, и для меня это очень удобно. Потому что его губы таким образом оказываются почти что на уровне моих.

— А что, если остановлю? — бормочу я и приникаю к его губам в быстром несмелом поцелуе.

Касаюсь его губ своими, и замираю, едва дыша. Краска смущения затапливает мое лицо. Дергаюсь в непроизвольном порыве отстраниться.

Но горячие ладони Демида ложатся на мою спину, и не дают мне сбежать.

— Прости. Я… не представляю, что на меня нашло, — бормочу я, не зная, куда деть глаза.

И снова пытаюсь вырваться из его объятий. Но он продолжает удерживать. А мои щеки слегка покалывает его щетиной, вызывая мириады мурашек.

— Демид, прости, но я пойду, — настаиваю я, и упираюсь ладонями ему в грудь.

— Не бойся меня, — шепчет он мне в губы, смешивая свое дыхание с моим.

И я, словно загипнотизированная, перестаю дергаться.

А потом он целует. Точно так, как несколько секунд назад это делала я. Осторожно, почти целомудренно.

— Не уходи, — просит тихо и снова касается моих губ своими.

У него получается так нежно, что на секунду в груди начинает щемить. И я расслабляюсь понемногу. И больше не хочу его отталкивать.

Да и нужно ли?

Тягучее тепло растекается по телу, и все мои желания сосредотачиваются лишь на том, чтобы он продолжал. Да, именно так. Я хочу, чтобы он продолжал.

Демид словно угадывает мои мысли. Слегка оттягивает мою нижнюю губу вниз, а когда мой рот приоткрывается, целует с языком. Медленно, будто исследуя. Не торопится проникать глубже, не напирает. Мы словно балансируем на грани, пробуем друг друга на вкус.

Его вкус мне нравится. Сейчас он с некоторой примесью алкоголя, и это еще больше заводит. Нравится, как от него головокружительно приятно пахнет. Неудержимо влечет его едва сдерживаемые сила и уверенность. Даже его властность, с которой он удерживает меня и не дает сбежать, приходится мне сейчас по душе. И мне до дрожи приятно осознавать, что он меня хочет. Именно меня.

Хоть это против всех правил, что я насоздавала вокруг нас.

Я и он, Демид и я. Никогда бы не подумала, что с ним может быть так хорошо. Но вот моя голова уже кружится от нового чувственного поцелуя на грани.

Мой тихий стон вырывается прямо ему в губы, и тогда в нем словно что-то срывает.

Он впивается в мой рот так глубоко и яростно, что у меня вышибает дух, а когда прерывает поцелуй, я не могу связать и двух слов.

Настолько ярко, горячо и волнительно это было. Так жарко, что не пересказать. Я словно себя потеряла.

А Демид снова целует. И опять так нежно, едва касаясь губами, давая мне возможность немного отдышаться.

— Ульяна, — шепчет он и снова глубокий, пробирающий до мурашек поцелуй.

Его ладони скользят по плечам вверх, обхватывают мою шею и зарываются в волосы. Большими пальцами он начинает нежно, но в то же время уверенно поглаживать мои щеки, скулы.

Снова целует.

Мне кажется, мои губы распухли, а я могу только стоять и смотреть на него. И впускать его язык, когда он этого хочет. Изменяя тем самым свое мировосприятие и сознание.

А руки Демида уже на моей талии. Подцепляют футболку и тянут ее наверх.

Я не сопротивляюсь и через секунду оказываюсь перед ним в одном лифчике.

Его глаза темны и бездонны, как никогда прежде. И он не останавливается. Теперь его пальцы осторожно спускают лямку бюстгальтера сначала с одного моего плеча, затем с другого. А потом тянутся к застежке на спине.

— Демид, — шепчу я, пребывая будто в какой-то эйфории и подчиняясь ему, словно тряпичная кукла.

Он ловко расстегивает замок. Я порывисто вздыхаю, и лифчик падает вниз. А он смотрит, не отрываясь, на мои затвердевшие соски.

Я дышу. Стараюсь перебороть в себе желание закрыться от его взгляда. Хотя все еще не уверена, что поступаю разумно.

— Демид, я…

Охаю, не успев договорить, потому что он подхватывает меня под попу и усаживает на барную стойку. А сам устраивается у меня между ног.

— Демид, — восклицаю я и предпринимаю еще одну жалкую попытку отодвинуться.

— Остановишь, если не захочешь дальше, хотя это будет адски трудно, даже для меня, — говорит он и его пальцы начинают осторожно поглаживать мою грудь.

Под его неотрывным взглядом и прикосновениями моя кожа становится настолько чувствительной, а его ласки так приятны, что я не в силах этому сопротивляться. Я со стоном откидываюсь на руках назад и прикрываю глаза. Плюю на все и полностью отдаюсь нереально острым и волнующим ощущениям.

Осознание того, что он разглядывает меня без одежды, пусть даже и в темноте, заводит. Понимание, что он трогает мою грудь, сжимает в своих ладонях, намеренно чувствительно касается сосков, отчего низ живота наливается тяжестью, а между ног становится влажно. Именно он, а не кто-то еще. И я никак не сопротивляюсь, а только выдыхаю все новые и новые стоны.

Не знаю, сколько продолжается эта сладкая пытка, но вот его губы опять прочерчивают дорожки на моей коже. Сначала на шее, но совсем скоро поцелуи спускаются ниже, и я начинаю ерзать от нетерпения. Мне хочется, чтобы они поскорее переместились на грудь.

— Демид, — жалобно прошу я, совсем запутавшись и не понимая точно, о чем я прошу.

А когда, наконец, его губы смыкаются на одном из моих сосков, меня простреливает такое неконтролируемое желание, что я начинаю активно двигаться и жаться к нему бедрами.

— Демид, о боже, Демид.

Он втягивает в рот и слегка прикусывает второй сосок, а его ладони между тем гладят меня по спине, от шеи до поясницы.

Все это решительно невозможно терпеть, а он вдруг резко прекращает свои ласки, снова подхватывает мой затылок и властно целует.

Мои соски тем временем провокационно трутся о ткань его футболки.

— Хочу тоже, — порывисто произношу я, едва он слегка отстраняется, — хочу, чтобы ты снял футболку.

Демид отпускает меня на секунду и без лишних слов обнажает торс. Футболку он отбрасывает куда-то в сторону. А я не могу оторвать от него взгляда, смотрю, словно завороженная.

Его рельеф, которым я тайно восхищалась уже несколько недель, отлично очерчен даже в полумраке. Сильные руки, широкие плечи, мощная развитая грудь. Эти его тату по всему телу. И вот теперь мне предоставляется реальная возможность все это трогать.

Я сползаю с барной стойки и тянусь к нему. Скольжу ладонями по его груди. Дотрагиваюсь до одной из его татуировок. Осторожно, едва касаясь, веду кончиками пальцев по узору.

Демид стоит спокойно и позволяет мне рассматривать и трогать его.

Но длится это недолго, всего несколько секунд.

Потом он снова притягивает меня к себе и чувствовать его так, кожа к коже оказывается настоящим блаженством.

Он целует опять, а я глажу крепкие выступающие мышцы спины, наслаждаясь их упругостью и тем, как они напрягаются под моими касаниями. Жар распаляет меня все больше и больше.

Демид тянется к поясу моих штанов и чуть приспускает их, проводит ладонями по ягодицам. Потом снова подсаживает меня на барную стойку и стягивает с меня штаны, оставляя в одних трусиках перед ним.

Я неумело пытаюсь сделать то же самое. Дергаю подрагивающими руками за пуговицу, потом за молнию, а дальше Демид мне помогает. Через секунду он снова притягивает к себе, а его член уже упирается в мою промежность. Нас разделяет только тонкий клочок ткани.

Я снова пытаюсь отодвинуться, но он не дает.

Слегка прикусывает мою шею в чувствительном местечке у ключицы.

— Расслабься, — просит хрипло.

Снова целует меня, а я пытаюсь привыкнуть, не пугаться. И вот сама не замечаю, как начинаю бесстыдно тереться об него, потому что вдруг понимаю, что хочу почувствовать его внутри себя.

Да, именно этого я хочу. Но боюсь.

— Мне жаль за тот раз. Просто я не мог отдать тебя им, — произносит Демид и целует в щеку.

— Второй раз будет приятнее, обещаю.

Я ничего не отвечаю.

Только сглатываю и согласно киваю.

И в тот же момент мы перемещаемся к подоконнику. Я очень быстро оказываюсь без трусиков и Демид начинает медленно входить в меня.

Я с силой вцепляюсь в его плечи, но не отстраняюсь. Решаю полностью отдаться его воле и своим ощущениям. Хотя бы на эту ночь.

И задыхаюсь от нереальности происходящего.

Войдя полностью он останавливается и снова дает мне привыкнуть.

— Все в порядке? — спрашивает меня, целуя в уголки губ, покрывая поцелуями скулы и подбородок.

Я поспешно киваю.

Тогда он медленно выходит из меня, а потом снова входит.

Резко и властно. Так, что я вскрикиваю и впиваюсь ногтями в его кожу.

А он снова не торопится выходить, словно желая продлить эту волнительную чувственную пытку.

Я не могу говорить.

Утыкаюсь носом ему в шею и зажмуриваюсь. Прикусываю губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу стоны. А он собирает мои волосы в кулак и тянет лицо на себя.

Целует и одновременно с этим снова толкается в меня. Не церемонясь больше. Жестко и с силой, входя на всю длину. Врываясь в меня глубже, еще глубже, стремительнее. С каждым движением подавляя мою волю и подчиняя нашему общему, одному на двоих бешено нарастающему ритму.

Я вскрикиваю. Но не от боли, а от нереального удовольствия, что нарастает во мне и переносит в незнакомую, обжигающую дикой страстью реальность. Растекается по венам горячей опьяняющей волной. Стирает границы.

— Демид, о боже, Демид.

Жмусь к нему, прикусываю его кожу. Уже не чувствуя, где заканчиваюсь я и где начинается он. Разрешаю сжимать в своих сильных руках, использовать, трахать и брать меня раз за разом. Отдаюсь полностью.

А потом меня накрывает и уносит окончательно.

Кажется, я кричу, царапаю его кожу ногтями и повторяю, чтобы не прекращал. Весь мир сужается до одного острого наслаждения, какого я не испытывала еще никогда в жизни.

Разве что в прошлый раз, с ним. Но сейчас все гораздо ярче, насыщеннее.

А потом он придавливает меня сильнее, начинает кончать, и я получаю еще один оргазм, теперь уже один на двоих.

Демид выходит из меня, и я откидываюсь назад, но продолжаю парить в каких-то неведомых мне слоях реальности, не в состоянии пошевелить и мизинцем.

И понимаю лишь одно. Пускай я хоть сто раз ненавижу его, и не хочу быть вместе, по разным причинам, но секс с ним это нечто действительно невероятное.

Стекло холодит разгоряченную кожу спины.

Последние волны удовольствия спадают, а на их место приходит осознание того, что именно только что случилось между нами. То, чего я совсем не планировала, ведь я шла сюда с совершенно другой целью.

И это ни в какие ворота.

Боже, что только на меня нашло. А ведь он даже не снимал блоки.

Что же было бы, если бы снял???

Я быстро соскакиваю с подоконника, пряча глаза от Демида и стараясь минимально соприкоснуться с ним, и начинаю судорожно искать глазами свои вещи.

Футболка валяется мятым комом на барной стойке. Рядом со стаканом и начатой бутылкой спиртного, пары от которого видимо попали мне в голову.

Хватаю ее, и быстро натягиваю на себя, чтобы хоть как-то прикрыться.

Демид подходит сзади, и меня тут же начинает затапливать краской стыда. А он обнимает.

— Отпусти, — произношу порывисто и пытаюсь вырваться. Хочу отодрать его руки от своей талии.

— Демид, отпусти. Я… мы… не знаю, что на нас нашло. Но это не должно было…

Он ведет губами по моей шее, слегка покалывая щетиной и я перестаю вырываться. Замираю, едва дыша.

Он прижимается плотнее, и я чувствую, что он опять хочет меня.

И от осознания этого по моему телу снова разливаются волны слабости и желания.

Да что ж это за ночь.

— Демид, прекрати, — прошу снова, но мой голос звучит уже далеко не так уверенно, как за секунду до этого.

— Я боялся, что ты пойдешь в отказ, — говорит он и продолжает свои поцелуи.

Я непроизвольно откидываю голову назад, чтобы ему стало удобнее.

— Мне надо в душ, — цепляюсь за последнюю возможность отстраниться.

Но и это не срабатывает.

Его руки нагло лезут под футболку, задирают ее вверх и накрывают мою грудь.

Я дергаюсь снова, но он только крепче вдавливает мою спину в себя.

— Демид, — ахаю я, когда он сжимает соски пальцами, а потом начинает провокационно поглаживать полушария. И одновременно с этим прижимается ко мне внизу.

Я с ужасом понимаю, что снова хочу его член в себе. Это какое-то безумие.

— Пусти меня, — повышаю я голос.

И снова начинаю яростно вырываться.

— Я не согласна, нет.

— А мне безумно мало. Я слишком долго тебя хотел. Может снять с тебя блоки? Тогда ты не только согласишься на обычный секс, но и с большим удовольствием встанешь передо мной на колени и сделаешь мне минет. Столько раз, сколько я захочу.

От этих слов я вспыхиваю, точно факел.

Стоит лишь представить, как я стою перед ним на коленях и сосу его член, как какая-то последняя…

Но почему-то дальше этого мысль не идет, а снова возвращается в начало. Как я устраиваюсь у него между ног и беру в рот…

О боже! Что происходит? Почему от этой идеи я вся намокаю между ног? Почему меня заводят все его грубости? Что со мной не так?

— Ты… ты… ненавижу! Ты обещал, что не тронешь, если не захочу… Ты…

Он отпускает, и я пролетаю вперед, впечатываясь руками в барную стойку. Тут же разворачиваюсь к нему, стараясь не смотреть на него ниже талии.

— Если не захочешь, — говорит Демид, — но ты хочешь. Что бы ты ни говорила, запах тебя выдает.

— Ах да, ты же на какую-то часть оборотень.

— Несколько минут назад тебя это не смущало.

Я чувствую, что снова краснею.

— Что тебя так возбудило? Мысли о том, как ты будешь делать мне…

— Пожалуйста, не нужно снова об этом, — восклицаю я и даже выставляю вперед ладони.

Но он только усмехается.

— Да ладно, что в этом такого.

— Тебе может и ничего, а вот мне… Я ведь ни секунды не люблю тебя, и…

Но тут Демид в один шаг преодолевает расстояние между нами, и снова разворачивает спиной к себе.

— Ульяна, сейчас я снова трахну тебя, хочешь ты того или нет, — рычит он мне в ухо, и нагибает меня над стойкой. Давит рукой на спину, не давая разогнуться, а сам резко входит, пользуясь тем, что я вся влажная. Его член проникает в меня без усилий и начинает яростно вдалбливаться. Глубже, глубже и глубже.

Мои ноги снова подкашиваются.

Тогда Демид выходит из меня, обнимает за талию и переносит к дивану. Укладывает на него, подсунув под низ живота подушку, и снова входит.

Несколько раз он берет меня в таком положении, а потом ложится на меня сверху, слегка придавливая своим телом, убирает волосы с шеи и впивается губами в кожу.

— Хочу трахать тебя долго, всю ночь, — шепчет мне на ухо, а я не нахожу слов и могу лишь слегка постанывать в унисон с тем ритмом, который он задает для нас.

В жарких, сильных и страстных объятиях Демида я совершенно и полностью теряюсь не только во времени, но и в пространстве.

Осознаю только, что я безоговорочно и полностью нахожусь сейчас в его власти. Позволяю делать со мной то, что он хочет. То, что озвучил.

Мое тело в его руках словно пластилин и откликается на каждое его прикосновение неконтролируемым чувственным удовольствием.

А его приятная тяжесть на мне, его жаркий хриплый шепот, несколько раз словно в бреду повторяющий мое имя…

— Ты можешь снять с меня блоки на время? — прошу я, буквально тая от прикосновений его губ к своей шее и легких покалываний моей кожи щетиной.

Если мне так хорошо с ним сейчас, то каково же будет без блоков? Мне хочется это знать.

Он снимает.

Ощущения становятся ярче, острее.

Я задыхаюсь и почти сразу же кончаю, закусив губу до крови.

Демид, я уверена, это чувствует.

Он прекращает движение, позволяя мне насладиться волнами своего удовольствия в полной мере, а потом выходит из меня и укладывает на спину, разворачивая лицом к себе.

Осторожно ложится сверху, частично удерживая вес своего тела на локтях.

Без него внутри я чувствую себя потерянной. Даже несмотря на то, что только что достигла оргазма. А потому широко развожу ноги в стороны и выгибаюсь к нему бедрами.

— Демид, — прошу я, но тут же осознаю, что именно делаю и чувствую, что краснею. Потому что я не привыкла быть настолько откровенной. И не могу как следует закончить свою мысль.

Но он не мучает меня. Он понимает прекрасно, что мне от него нужно и не медлит.

Не отрывая от меня взгляда, он проникает в меня, снова полностью заполняя собой, и я со стоном прикрываю глаза.

— Да, так. Хочу тебя внутри, — выдыхаю тихо, но знаю, что он слышит. Находит мои губы и также осторожно, как и двигается во мне, заполняет мой рот языком.

Темп постепенно нарастает и совсем скоро наша страсть становится похожей на настоящий ураган.

Демид ощутимо крупнее меня и состоит словно из одних мышц. Он вжимает меня в кровать так, что выбраться из-под него или даже просто шевельнуться нет никакой возможности. Но я не собираюсь. Я хочу в полной мере насладиться его мощью и страстью. Так, чтобы снова перестать ощущать свое тело и раствориться в нем без остатка.

И я растворяюсь.

Я кричу, царапаю его твердые рельефные плечи, прикусываю его разгоряченную и чуть солоноватую от пота смуглую кожу. А он уверенно доводит меня до нового оргазма, а потом еще раз и еще, едва скользнув рукой мне между ног и дотронувшись до чувствительного местечка.

Он так умело трогает, что я взрываюсь снова почти мгновенно, и тогда он тоже начинает кончать.

В меня.

Долго и мощно. Напрягая мышцы и придавливая меня своим весом еще сильнее.

Потом он слегка отстраняется, но не отпускает совсем.

Мы оба мокрые и потные и оба тяжело дышим.

Демид ведет пальцами по моему лицу, осторожно убирая с него мои влажные спутавшиеся волосы, целует скулы, подбородок.

Мне это очень приятно.

— С тобой так хорошо, — произношу я, сглатывая.

Демид улыбается натянуто, одним уголком губ.

— Хорошо и все?

Я молчу.

Он ведет пальцем по моей скуле.

— Хорошо, но ты меня по-прежнему ненавидишь. Или что-то изменилось?

Он проводит пальцем по моей нижней губе. Потом тянет за подбородок, вынужная приоткрыть рот, и легко целует. Затем находит одну из моих ладоней, начинает ее поглаживать. А потом подносит ее к губам и целует мои пальцы, тогда как его глаза продолжают наблюдать за моим лицом.

Или что-то изменилось?

Я смущаюсь и задыхаюсь.

— Демид, я не знаю.

— Понятно.

Он спокоен, но отчего-то мне кажется, что в воздухе вокруг нас начинает концентрироваться напряжение.

— Все слишком быстро закрутилось, я не знаю, — снова лепечу я, понимая уже, что говорю что-то не то. Не это ведь он хочет от меня услышать?

Но я слишком боюсь произносить то, чего он ждет. Я не знаю, ничего не знаю. Я же так долго и всей душой ненавидела его.

Пока я соображаю, что мне делать, Демид отпускает мою ладонь, приподнимается на руках и откатывается на спину, предоставляя мне свободу.

Мою кожу тут же опаляет прохладой и мне снова хочется к нему в объятия.

— Наверное, нужно в душ, — произношу я, а сама тянусь к нему.

Обнимаю и закидываю на него ногу.

И тут же понимаю, что снова дико его хочу. Тянусь к его лицу, и сама начинаю целовать. Он отвечает на мой поцелуй, и я смелею. Забираюсь на него полностью. Сажусь на его бедра, упираюсь ладонями ему в грудь, предоставляя свою грудь полностью на его обозрение.

— Все, теперь ты в моей власти, — произношу шутливо, но под его потемневшим взглядом мне очень быстро становится не до шуток. Мне снова хочется трахаться, если выражаться его языком.

Тем более что его член подо мной снова твердый.

Демид кладет ладони мне на бедра и слегка их приподнимает.

Я думаю, что сейчас он насадит меня на себя и уже предвкушаю. Но он медлит.

— Хочешь меня? — спрашивает своим тягучим с хрипотцой голосом, и я киваю.

Все, что угодно, лишь бы он только поскорее заполнил меня собой.

— Скажи это, — требует он.

— Хочу тебя. Демид, пожалуйста.

Двигаю бедрами, пытаясь найти его сама, сгораю от нетерпения.

Он направляет и начинает осторожно входить, а я зажмуриваюсь от удовольствия и выгибаю спину, словно кошка.

Наконец.

Наслаждение. Острое и всепоглощающее.

Затапливает, разрывает изнутри.

Разве может быть хорошо настолько? Как же мне нравится заниматься этим с ним.

— Любишь меня? — доносится до меня, когда он почти полностью вошел в мое содрогающееся от удовольствия тело.

Я киваю.

— Скажи это вслух.

Все что угодно, только не останавливайся.

— Люблю. Люблю тебя, — выдыхаю я, готовая сказать все, что он попросит, лишь бы не отпускал.

Он с силой вбивается в меня, вырывая из моих губ ненормальные животные стоны, а потом тянет на себя, прижимает очень тесно и властно, и начинает яростно трахать, заставляя снова и снова повторять, что я его люблю.

Я не знаю, сколько времени длится наш с Демидом безумный секс, но на дворе все еще ночь. Я чувствую себя пьяной, а причина моего головокружения и почти что невменяемого состояния притягивает к себе и целует в волосы. Я не сопротивляюсь. Я вообще ничего не могу сейчас делать, кроме как полулежать на нем, прикрыв глаза, и слушать биение его сердца.

Эта сладкая истома после безудержного огненного марафона окутывает все тело, и мне не хочется разрушать ее ни словом, ни малейшим движением.

Демид тоже молчит.

Он не болтлив по жизни и в сексе он такой же. Но те слова, что говорил, опаляли огнем, заставляя хотеть его еще больше. Просто какое-то безумие.

Мне кажется, я даже говорила ему, что люблю, хоть это и не так.

Впрочем, я уже не помню точно, что именно я говорила.

Надеюсь, он не воспринял ничего всерьез.

Мы оба без одежды и мою разгоряченную спину начинает понемногу пробирать озноб.

Демид осторожно высвобождает свое плечо из-под меня и поднимается с дивана.

Я непроизвольно напрягаюсь.

— Ты куда? — вылетает у меня прежде, чем я успеваю подумать, как собственнически это, должно быть, звучит со стороны.

— Мы не предохранялись, я заварю тебе чай, — отвечает он.

— А, хорошо.

Вспоминаю, что и после нашего первого раза он так делал. Какой-то специальный, чуть ли не волшебный, отвар, чтобы я не забеременела.

Закрываю глаза и продолжаю лежать, лениво отмечая окружающие меня звуки.

Шорох одежды, звук открываемых шкафчиков, журчание воды, а потом мерный нарастающий гул чайника.

Решаю, что и мне пора вставать.

Пока Демид, одетый только в штаны, стоит спиной ко мне и засыпает заварку в чашку, я нахожу разбросанную по полу одежду и сгребаю ее в охапку.

Мне все равно нужно в душ, а потому я не надеваю белье или штаны, только футболку. Она прикроет все, что нужно и позволит дойти до ванной комнаты.

Демид поворачивается ко мне, и я неожиданно меняю курс.

Я неуверенно подхожу к нему и замираю в паре шагов.

Разглядываю его, а он разглядывает меня.

Это странно, но та аура притяжения, что витала между нами последние пару часов, никуда не исчезла. Я по-прежнему нахожу его настолько привлекательным, что готова лечь под него в этот же момент.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Демид.

— Хорошо, а ты?

Вместо ответа он подходит ко мне и прижимает меня к столешнице. По телу проходит новая волна сладкой чувственной дрожи.

— Все еще голодным, но решил дать тебе небольшой отдых, — говорит он, а у меня снова мурашки по всему телу.

— Ты что же, можешь заниматься этим всю ночь?

— С тобой да. Всю ночь и весь день. И снова всю ночь.

Я чувствую, как щеки начинают гореть.

Я опускаю глаза, кладу ладони ему на грудь. Начинаю водить пальцами по его рельефу.

— Ты очень привлекательный, — говорю я.

Слова слетают с губ прежде, чем я успеваю подумать.

— С тобой нереально хорошо.

Он легко, словно пушинку, подсаживает меня на столешницу. Зарывается носом в мои волосы, трется щекой о щеку, жадно вдыхает воздух рядом со мной.

Я прижимаюсь к нему сильнее. Моя футболка опять кажется мне лишней.

Но вот выключатель щелкает и Демид отстраняется от меня.

Идет к чайнику своей красивой плавной походкой и начинает заливать чашку кипятком. Потом подходит с ней ко мне и ставит напиток на расстоянии вытянутой руки.

— Подождем немного, пока остынет, — говорит он и снова оказывается между моих коленей.

Я притягиваю его к себе за талию. Обхватываю его бедра ногами, а мои руки сами собой тянутся под резинку его штанов.

Сначала в районе ягодиц, но вот уже они сами собой перемещаются вперед.

Демид не кажется восторженным, но и не останавливает. Предоставляет мне полную свободу действий. И эта его отстраненность меня еще больше заводит.

Я облизываю губы и веду пальцы ниже, еще ниже, а потом…

У меня аж дыхание замирает от своей смелости. И от понимания, насколько сильно он хочет меня снова.

Я понимаю, что хочу его потрогать.

Когда, если не сейчас?

Рано или поздно я все равно приобрела бы такой опыт с мужчиной, так почему не с ним? И я, не медля больше ни секунды, дотрагиваюсь до его возбужденного члена. Обхватываю его пальцами, сжимаю.

Одновременно с этим я поднимаю глаза на Демида.

Он смотрит на меня своими темными глазами, не отрываясь, замерев, точно статуя, и тяжело дышит. Грудная клетка поднимается и сокращается. А мне хочется пойти дальше, пока не растеряла свою смелость.

Моя кровь кипит. А близость с Демидом так пьянит, что чувствую себя способной на любые безумства.

Тем более, когда вижу, как мои прикосновения действуют на него.

Я соскальзываю со столешницы и спускаюсь вниз, одновременно с этим стягивая с крепких бедер штаны. А потом…

Смотрю на его член пару секунд, прикидывая, войдет ли он в меня, но вот уже приближаю свои губы к нему и осторожно пробую его на вкус.

Я слышу, как учащается дыхание Демида и беру глубже.

Демид обхватывает руками мою голову, зарывается пальцами в волосы. Я чувствую, как они чуть подрагивают, будто он изо всех сил старается сдерживаться. Это придает мне небывалой наглости.

Я выпускаю член изо рта и беру снова, а потом еще раз. Начинаю посасывать его, словно мороженое.

Из губ Демида вырываются хриплый стон, затем еще один и еще.

— Ульяна, — выдыхает он мое имя, но вместо ответа я продолжаю начатое. И чувствую, как сильно мокро у меня между ног.

Я нереально возбуждена.

От одной только мысли, что я делаю это ему. Что мои ладони лежат на его бедрах, и я бесстыдно сосу ему. Своему врагу, которого еще утром ненавидела. Но который нереально возбуждает и которого так сильно хочу. И, что самое шокирующее, мне нравится это делать.

Но тут Демид тянет мои волосы наверх, заставляя подняться с колен.

Я тяжело дышу. Мои глаза затуманены, а рот полуоткрыт. Он тоже тяжело дышит. Целует меня, проникая языком так глубоко, как только можно, а потом снова усаживает меня на столешницу и разводит мои колени в стороны.

— Демид, нет, — ахаю я, когда понимаю, что он задумал.

— Мне надо в душ, мне…

Но его ладони властно и уверенно сжимают мои бедра, не давая свести колени, его лицо уже между моих ног. Он начинает…

Я не могу говорить или хоть как-то соображать…

Мне жутко неудобно, но также нереально восхитительно одновременно. Я бормочу что-то бессвязное, цепляюсь за его спину, и тут же, почти в тот же момент бесстыдно кончаю.

— Это работает в обе стороны, Ульяна, — шепчет Демид мне на ухо.

— Да, но ты не… — возражаю я, не открывая глаз, только чувствуя его губы на своем подбородке, щеке, возле уха.

Меня все еще пронзают волны удовольствия, и я никак не могу прийти в себя.

— Сейчас ты выпьешь свой чай, он, должно быть уже остыл, а потом мы поднимемся в мою спальню. Предлагаю принять ванну вместе.

Я послушно киваю.

— Знаешь, мне однажды приснилось, как мы вместе принимаем ванну, и это было…

Я на секунду запинаюсь, подбирая слово.

— Чувственно, — говорю, наконец, и открываю глаза.

Демид усмехается.

— Что ж, постараюсь, чтобы реальность тебя не разочаровала.

Я сглатываю.

А Демид уже передает мне в руки чашку.

— Выпей все.

— Спасибо.

Я начинаю пить отвар мелкими глотками.

— Мне, кстати, тоже такое снилось, — говорит вдруг Демид, и я чуть не давлюсь чаем.

— Да?

— Ты сидела расслабленно, облокотившись на меня и была очень соблазнительной. Я с ума сходил от желания зайти дальше и оттрахать тебя. Жестко. Чтобы ты кричала и извивалась подо мной, чтобы просила еще.

Я вспыхиваю.

И замираю, вспоминая как во сне бесстыдно подставляла свою грудь под его прикосновения. Он был чувственен, но сдержан, а на самом деле вот о чем думал.

— Это ведь был только сон? — уточняю я.

— Это был сон, который очень хочется довести до конца. Идем?

Демид забирает у меня пустую чашку, отставляет куда-то в сторону и, едва касаясь, проводит рукой по моим волосам. Убирает за ухо сбившуюся прядь.

Я приглядываюсь к нему.

Если бы он снова заговорил о любви или чем-то подобном, я бы, наверное, отказалась и сбежала. Но он предлагает только секс. Это то, от чего сложно отказаться, когда речь заходит о том, чтобы делать это с ним.

Поэтому я киваю.

Тогда он берет меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и тянет за собой наверх, в свою спальню.

Я открываю глаза и обнаруживаю себя в постели Демида.

Вспоминаю вчерашний вечер, как я пришла к нему в кухню и все, что последовало за этим. Как у меня сорвало крышу, и как Демид без лишних слов поддержал мое безумство.

В первый раз в жизни я просыпаюсь с утра в постели мужчины, да и в принципе в первый раз теряю голову настолько, что нарушаю все моральные устои. Не считая той близости между нами в квартире Демида и с ним же, у меня никогда не было подобного опыта.

Я закрываю глаза и вновь окунаюсь в водоворот волнительных впечатлений.

Мы занимались этим всю ночь. Демид был неутомим, а я… стыдно признаться, но я не отставала от него. Отключила мысли и полностью отдалась тому чувственному удовольствию, что опаляло меня от любого его слова или прикосновения.

Я снова открываю глаза и анализирую обстановку.

Под одеялом я полностью без одежды. Демид, по всей видимости тоже. По крайней мере, до пояса точно. Он спит, лежа на животе и я могу без стеснения рассматривать его мускулистую спину и красиво очерченные рельефные бицепсы. Не понаслышке знаю, что все, что находится ниже, и сейчас скрыто одеялом, у него тоже очень привлекательное и возбуждающее.

Я снова краснею при воспоминании о том, что делала вчера и чем мы с ним занимались всю ночь.

Сначала в мыслях проносятся картины того, что происходило внизу на кухне. Затем перед глазами предстают горячие образы, как мы вместе принимали ванну. Демид был настолько чувственен и нежен, что не передать словами.

А в довершение всего мы переместились сюда, и я как ненормальная стонала и кричала под ним на этой самой кровати.

Демид слегка шевелит рукой, и я сейчас же отворачиваюсь на другой бок, делая вид, что не разглядывала его только что.

И чувствую, как его ладонь ложится мне на бедро.

Я замираю, едва дыша.

— Я знаю, что ты уже проснулась, Ульяна, — произносит Демид и пододвигается ко мне сзади. Быстро, одним рывком.

Я сглатываю, когда понимаю, что угадала, он и правда без одежды. И снова заинтересован во мне.

— Демид, я… Я сейчас пойду к себе, — поспешно произношу я. — Если ты думал, что я… что мы…

— Да ничего я не думал, — перебивает меня Демид. — Мы хотели друг друга, и мы получили то, что хотели. О чем тут думать.

Его ладонь начинает поглаживать мои ягодицы, а щетина щекочет шею сзади.

— Сейчас я снова хочу тебя. Ты можешь уйти, а можешь остаться, позволить мне снова осуществить твои желания и просто наслаждаться моментом.

Его предложение наслаждаться моментом более, чем заманчивое, но…

— Демид, я так не могу, — говорю я.

Разворачиваюсь к нему и это является моей большой ошибкой. Потому что он тут же ложится на меня. Вжимает в матрас, накрыв своим тренированным телом, которым я только что любовалась, и прожигает своим взглядом. Когда он так делает, я абсолютно теряю всю силу воли.

— Демид, — жалобно шепчу я, но уже понимаю, что проиграла.

И мы снова занимаемся с ним сексом. Неторопливо, до дрожи чувственно, неистово.

Когда мы спускаемся на кухню, чтобы позавтракать, на мне надета одна из футболок Демида.

Потому что она просторная и длинная, а моя затерялась где-то в ванной комнате. И мне оказалось слишком лень идти ее искать или тащиться к себе в спальню за новой.

К тому же он сказал, что ему будет приятно, если на мне будет его вещь. А мне захотелось узнать, что я сама почувствую при этом.

— Как ощущения? — спрашивает Демид.

— Мне приятно, — отвечаю я.

Он приобнимает меня, и мы спускаемся в кухню, где Демид делает нам кофе, плюс еще один отвар для меня.

Я в это время сижу за барной стойкой и наблюдаю за ним. Не пытаюсь залезть к нему в голову, либо еще как-то проявить свои способности. А про ритуал даже не хочется вспоминать.

Вообще ни про что, связанное с моей новой жизнью.

Только я и он. Никаких голосов в голове, никаких дел.

— Ульяна, — говорит Демид, принося две чашки и ставя обе передо мной.

— Спасибо, — киваю я и подвигаю ту, что с отваром, ближе к себе.

— Если хочешь, я приготовлю что-нибудь на завтрак, — предлагаю с опозданием.

— Нет необходимости, у нас много готовой еды.

— Тогда я разогрею нам что-нибудь из готовой еды, — говорю я и соскакиваю со стула, чтобы уйти от его нового чувственного взгляда.

Я подбегаю к холодильнику, открываю дверцу и начинаю перечислять все, что попадается мне на глаза. Демид выбирает стейк с овощами, я останавливаюсь на яблоке.

— Поешь нормально, — говорит Демид, наблюдая за тем, как я жую яблоко, запивая его отваром.

Какая еда, когда вокруг меня происходит столько волнительных событий?

— Спасибо, но пока не хочется.

— Ты сильно похудела за последнее время.

Я жму плечом.

Это так. Хоть я практически забросила не только институт, но и свои спортивные тренировки, мой вес не прибавляется ни на грамм, а только ползет вниз. Но когда столько волнений, разве может быть иначе?

— Ульяна, у меня кое-что есть для тебя, — говорит Демид, едва мы заканчиваем еду.

— Да?

— Пойдем, покажу.

Мы выходим из кухни. Я быстро поднимаюсь в свою комнату, чтобы натянуть джинсы, а потом Демид ведет меня к гаражу. Я смутно помню, что там у него несколько крутых машин разных марок. Что он хочет мне показать?

Мы входим в гараж и свет автоматически вспыхивает. Иду за Демидом мимо его машин к той, что стоит у дальней стены.

Авто черного цвета выглядит как новое и оно шикарно. Даже такой профан, совершенно не разбирающийся в марках и ценах, как я, понимает, что она стоит баснословную сумму. Как минимум миллионов двадцать, а то и больше. Мне даже сложно представить сколько точно.

При одной только мысли, что я нахожусь рядом с такой красавицей, у меня внутри все вибрирует от нереальности происходящего. Не говоря о том, чтобы сесть в нее.

— Нравится? — спрашивает Демид.

— Да, она очень классная, — киваю я.

— Отлично.

— Демид, если мы куда-то едем, то мне, наверное, нужно переодеться, — неуверенно добавляю я, вспоминая, что на мне, не считая белья и джинсов, все еще надета его футболка.

— Никуда не едем. Но если захочешь, то прокатимся. Это подарок.

Он подходит вплотную и ловит мой взгляд.

— Тебе от меня.

Я застываю с открытым ртом. Но едва прихожу в себя во мне растет нечто, близкое к панике.

— Демид, нет! Об этом не может быть и речи…

— Отказы не принимаются, — перебивает он жестко.

— Демид!

Он ловит мою ладонь и вкладывает в нее ключи.

— Демид, я же сказала…

— Документы в твоей комнате.

Он что же, принял меня за продажную женщину, которая после секса ждет подарков?

— Нет, я не могу ее принять, не настаивай. Я и водить не умею.

— Научишься.

Я хочу сбежать из гаража, но Демид ловит, едва я срываюсь с места. И прижимает к себе.

— Отпусти, — восклицаю я и пытаюсь вырваться, но он только смеется куда-то мне в ухо.

— Так и думал, что ты именно так все воспримешь. Я хорошо успел тебя изучить. Но что, если мне хочется делать тебе подарки? Или ты предпочитаешь получать их от неизвестного отправителя?

От его прикосновений мое дыхание снова сбивается, а тело опаляет жаром до самых кончиков пальцев.

— Нет, Демид. Мы не в отношениях с тобой, чтобы ты мог делать мне подарки, тем более такие. Ясно?

Он прижимает меня к себе со спины, переплетая руки на моей талии, и мне снова хочется секса с ним. Чтобы он взял меня сзади. Это просто какое-то наваждение.

— И вообще, поставь, пожалуйста, блоки обратно.

— Твои блоки итак стоят.

— Ты обманываешь!

— Нет.

— Но…

Я в еще большей панике.

Не могу же я так сильно хотеть его, когда в моей голове поставлены блоки?

— Они ослабли? — спрашивает Демид.

Еще как ослабли. Как и моя воля и я сама в его руках.

Я слабо киваю.

Опираюсь руками о капот, откидываю голову назад и позволяю ему целовать себя в шею.

— Ульяна, это твоя машина и я хочу, чтобы ты ездила на ней, — говорит Демид в перерывах, между нескромными поцелуями. На связке также ключ от моей квартиры.

— Что?

Но в этот момент Демид прикусывает мочку моего уха.

Одновременно с этим его руки забираются мне под футболку и накрывают грудь. А еще он двигает бедрами, вжимая меня в машину. Все мысли тут же улетучиваются из головы и единственное, на что я способна, это тихие стоны удовольствия, которые вырываются непроизвольно и показывают Демиду как приятно мне все, что он делает.

Меня трясет от возбуждения.

Я хочу, чтобы он стянул с меня джинсы с трусиками и поимел прямо в этом гараже, прямо сейчас. Я знаю, что он тоже этого хочет.

— Демид, — шепчу я, но тут слышу какие-то посторонние звуки.

Шаги, разговоры.

Демид, словно нехотя, отпускает меня, а я начинаю судорожно поправлять футболку. Уже зная, кому принадлежат эти голоса.

Еще секунда и в гараж входит вся компания в полном составе. Лейла, Дина и Макс. Последним в гараже появляется Кристиан. Целый, невредимый и, кажется, вполне довольный жизнью, несмотря на то, что только недавно он терся в компании Сафрона и уверял, что полностью на его стороне. Но вот, успел переметнуться, и никто его отсюда не гонит.

— Вот вы где, — говорит Лейла и ее голос эхом отражается от стен. — А мы ищем вас по всему дому.

Она, также, как и Дина с Кристианом, впиваются в меня глазами и начинают внимательно рассматривать. Макс самый нормальный из всех. Как и всегда он делает вид, что его ничего не касается и он тут просто за компанию.

— Вы рано, — произносит из-за моей спины Демид, — мы же договорились на завтра.

Мое тело деревенеет, и я замираю, словно истукан.

— Устали ждать, знаешь ли, — произносит Лейла и первая приближается к нам.

— Я все понимаю, Демид, правда, — продолжает она. — Знаю, как сильно тебе нравится девочка, честно. Но мы итак дали вам достаточно времени.

Времени для чего?

Черт, ритуал!

Демид молчит.

Он никак не возражает ей, не поддерживает меня. Он молчит.

— Пора осуществить то, что задумали. То, что должны, — продолжает Лейла и начинает движение ко мне.

Ее никто не останавливает.

Она подходит ко мне и берет меня за руку.

— Извини, Ульяна, я неплохо к тебе относилась все это время, честно. Но ты ведьма, а значит только ты сможешь нам помочь. Это великая удача для нас. Шанс, которого мы ждали несколько десятилетий. Нам нужна твоя сила. Вся твоя сила.

Карие, тонко подведенные глаза Лейлы словно гипнотизируют, а все остальное, наоборот, расплывается, будто в тумане. Тело становится ватным и непослушным.

— Сейчас ты отправишься с нами, и с твоей помощью мы, наконец, проведем ритуал. Да, ты не выживешь после него, но зато ты спасешь других. Несколько жизней против одной ведь не самый худший обмен, верно? В тебе же заложена помощь другим, ведь так? А значит, ты выполнишь свое истинное предназначение и…

— Хватит болтать, Лейла, — перебивает ее Дина и голос той звучит решительно. — Пора действовать, время уже на исходе.

Не выживу.

Значит, Сафрон был прав. Сафрон, мой дед. Именно он все это время был на моей стороне, а вовсе не Демид.

Я поверила не тому.

Я хочу двинуться с места, но не могу.

Не могу ничего сделать и только продолжаю, как в замедленной съемке наблюдать за сменой декораций вокруг себя. Это уже не стены гаража, но картины меняются так быстро, что я не понимаю, куда мы перемещаемся.

Это Демид.

Это он перемещает всех нас.

И он… он знал, что так будет. Он не возражал ей. Он сказал, что ждал их завтра.

Тогда зачем все эти его разговор про подарки?

Если он знал, что ритуал меня убьет…

А между тем до моих ушей начинают долетать те самые непонятные, но уже знакомые мне, напевы на неизвестном мне языке. Такими Кристиан пользовался, когда открывал замок в квартире Демида. И эти напевы снова отдаются в моем теле, как и тогда.

Пронизывают его.

И хоть я по-прежнему не могу пошевелить даже пальцем, что-то теплое начинает струиться по венам. Коже лица, шеи, рук становится жарко, словно я подставила их под палящие лучи солнца.

Это и страшно, и завораживающе одновременно.

Жар становится нестерпимым, но гораздо сильнее меня жжет изнутри.

Жар непонимания, обиды на Демида.

Я все не могу понять, как же так?

Демид… он… он знал, что так будет. Он знал, он знал.

Он обещал мне, что со мной все будет хорошо, если доверюсь ему. А вместо этого…

На глаза наворачиваются слезы, только плакать уже поздно.

Поздно, Ульяна, все поздно.

Ты доверилась не тому и теперь тебе придется пожинать плоды этой своей наивной доверчивости.

Из-за резких перепадов давления глаза нещадно болят, и я вынуждена их закрыть. И почти сразу же в ноздри ударяет запах гари.

Я открываю глаза и силюсь посмотреть по сторонам.

Мы в какой-то деревне и создается ощущение, что она очень древняя. Здесь нет машин или какой-то другой техники. И это даже не деревня, скорее то, что от нее осталось.

Вокруг нас наполовину выгоревшие дома, но пожар еще не прекратился. Кругом дым, огонь, ругань и крики, доносящиеся словно сквозь пелену.

Мои ноги не чувствуют под собой земли. Я, как и остальные, словно парю в воздухе, подвешенная в пространстве неизвестными мне силами.

Остальные вокруг меня. Прямо напротив Лейла и она смотрит на меня, не отрываясь. Дальше Дина, Макс, Кристиан, непонятно откуда появившийся здесь отец Демида и, наконец, сам Демид.

Кристиан продолжает проговаривать какие-то слова, и я наблюдаю за тем, как между всеми нами появляется некое свечение.

Пытаюсь вспомнить, что я читала про демонов и про ведьм. Вроде бы с помощью ведьмы можно попасть в прошлое и попытаться что-то изменить. Но это очень рискованно, в первую очередь для самой ведьмы. Она не выживет. Не выживет, какой бы сильной она ни была.

Так вот что происходит. Они решили с моей помощью попасть в прошлое.

Я вижу вдруг, как на небе сгущается что-то темное, но это не тучи. Слишком темное и слишком агрессивное. Словно некий сгусток энергии, который с каждой минутой разрастается, становясь все больше, больше и больше.

А тем временем внизу продолжается беготня и суета. Мне кажется, у меня начинает двоиться в глазах, потому что фигуры внизу напоминают мне всех людей, парящих сейчас вокруг меня.

— Я знаю, что ты умеешь читать мысли, — доносится до меня со стороны Лейлы, — Кристиан нам рассказал. Надо же, никогда бы не подумала. Хочешь я скажу, почему Демид ничего не рассказывал тебе о ритуале? Не только потому, чтобы ты он нас не сбежала. Еще и потому, что для ритуала нужны все те эмоции, что ты испытываешь сейчас. Удивление, отчаяние, страх неизвестности. Чем острее будут эмоции, тем лучше. Это одна из важнейших составляющих. Ведьма не должна быть подготовленной, тогда шансы на успех многократно возрастают.

— Нам очень нужно вернуться в прошлое Ульяна, — вторит Лейле Дина, и я перевожу мутный взгляд на нее. — Исправить то, что произошло. Вернуть нам наших близких, затерянных в иных мирах. Тех, кто не смог остаться с нами после того, как демон обрушил на Демида свою силу. Ведь не только мы находились в тот момент рядом с ним, но и наши близкие.

— Наша мама и маленькая сестренка, парень Дины, — перечисляет Лейла, — младший брат Кристиана.

— Теперь эта сила обрушится на тебя и не затронет их, — подхватывает Дина. — Тебе ведь будет уже все равно… А мы будем жить все вместе и дальше управлять миром.

Она продолжает что-то объяснять, но я воспринимаю происходящее все хуже, потому что чувствую, как силы окончательно покидают меня. Огненные нити, что оплетают пространство, делают меня слабее, чем когда бы то ни было. Словно забирают по капле мою и без того держащуюся на волоске жизнь.

Но связанная, я абсолютно беспомощна и беззащитна, и не могу воспротивиться происходящему.

Я подобна несчастному насекомому, по своей глупости попавшему в крепкую опутавшую его паутину.

Черное облако приближается.

Я бросаю взгляд на Демида, но его лицо полностью непроницаемо.

После всего, что между нами было оно отражает чертову невозмутимость и равнодушие.

— Демид, — негромко зову я, но на мой зов снова отзывается Лейла.

— Не рассчитывай на него. Он не пойдет против нас, как бы он тебя ни хотел. Все эти годы он живет под грузом вины. Потому что он виноват в том, что случилось с нашими близкими. Ведь демон охотился за ним в тот вечер, а он привел его к нам. Пусть и неосознанно, но это не отменяет случившегося. Он сделает все, Ульяна, чтобы исправить свою ошибку.

И в этот же момент вокруг нас поднимается ветер, который усиливается с каждой секундой и подгоняет к нам это темное облако.

Пот струится по позвоночнику, ноги давно не держат, а кожа вся горит. Горит и сгорает. Мне плохо и страшно. И горько от обиды на Демида. Неважно, по каким причинам он так поступает, не важно…

— Ладно, Ульяна, прощай… — думает Лейла.

Кристиан закрывает глаза и все остальные синхронно делают то же самое.

Физически они все еще здесь, но кажется, их сознание уплывает куда-то еще.

Я больше не слышу мыслей Лейлы или Дины. Вообще ничего не слышу.

Тогда я поднимаю глаза вверх и вновь сосредотачиваюсь на черноте.

Наверное, пора попрощаться с этим миром.

Но я не знаю, что мне сказать ему напоследок, кроме того, что мне жаль. Жаль, что я не использовала свои способности исцеления для помощи людям, а вместо этого только и делала, что становилась жертвой манипуляций со стороны других. Болталась, словно маятник от одной компании охотников за моей силой к другой.

Жаль, что за исключением той девочки на дороге, не спасла жизни тем, кому могла бы спасти. Но рада, что помогла хотя бы ей.

Значит, я уже жила не зря?

Тьма подплывает вплотную и начинает клубиться над моей головой. Если бы я обладала хорошим воображением, я бы решила, что она живая. Потому что она словно присматривается ко мне. Замирает.

На какой-то миг мне кажется, что все, возможно, не так уж плохо… И может, я даже выживу…

Вокруг меня самой ведь тоже начинает сгущаться некое подобие тьмы…

Но уже в следующий момент облако делает рывок. Я получаю удар под дых и… понимаю, что это все, конец.

Меня слепит что-то невыносимо яркое, что собирается вокруг меня и при этом я совершенно не ощущаю своего тела.

Вот так чувствует себя человек, который умирает или уже умер?

Или только ведьма, которая умирает? Через это же проходила моя мама, когда спасала меня?

Если я умерла, то почему я все помню? Почему я могу думать?

Где я и что с моим телом? Или теперь я полностью бестелесна? Некая, лишенная оболочки субстанция, которая почему-то может видеть, помнить и рассуждать.

— Очнулась, — говорит смутно знакомый женский голос, и я понимаю, что могу еще и слышать.

— Не может быть.

— Говорю тебе, смотри сама.

А потом передо мной вырастает две тени, которые постепенно приобретают форму лиц. Лейла и Дина. Откуда они тут?

— Поднимай ее, — командует Лейла и я чувствую, как начинаю взлетать.

Все же у меня есть тело.

Потому что я вдруг ощущаю, как кто-то берет меня на руки и куда-то несет.

Демид?

От этой мысли я резко дергаюсь и тут же встречаюсь глазами с Максом.

— Ульяна, лежи спокойно, — предупреждает тот, и я в бессилии закрываю глаза.

Макс, не Демид.

Остальное мне неинтересно.

В следующий раз я прихожу в сознание уже совершенно точно зная, что тело у меня есть. Потому что я понимаю, что лежу на чем-то твердом, и что я очень слаба.

Но все же я пытаюсь привстать.

Не получается и я сразу же теряю сознание.

Третье мое пробуждение происходит от того, что я снова слышу голоса надо мной. Я словно выныриваю из сна и понимаю, что чувствую себя намного лучше. Слабость почти прошла, а в ладонях и венах даже ощущается некое покалывание, какое уже возникало у меня после того, как я сбросила Демида со скалы.

Я открываю глаза и резко сажусь на диване. И вижу, что на меня смотрят они все.

Начиная с Лейлы и Кристиана и заканчивая отцом Демида.

Здесь присутствуют также незнакомые мне люди. Какая-то женщина стоит у окна, а отец Демида обнимает ее. У женщины длинные русые волосы и некогда красивое, но сейчас утомленное и обеспокоенное лицо. В кресле рядом с ними спит, свернувшись калачиком, маленькая девочка лет пяти.

Рядом с Диной стоит незнакомый мне высокий парень и держит свою руку на ее талии. Кристиан тоже не один. Потому что рядом с ним стоит черноволосый парень лет пятнадцати, до безобразия похожий на него самого. Лейла что-то говорила о воскрешении его брата.

Значит, у них все получилось? Потому что здесь все, о ком она упоминала.

Все, за исключением самого Демида.

— Ульяна.

Лейла выходит вперед, остальные же соблюдают напряженное молчание.

Я вскакиваю с дивана и выставляю вперед руки.

— Не подходи ко мне, — предупреждаю сестру Демида, — иначе ты пожалеешь.

Лейла останавливается. По ее красивому лицу пробегает тень озабоченности.

— Ульяна, как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.

— Отлично, — говорю я.

Лейла делает еще один шаг ко мне, а я… стоит едва пошевелить рукой, как ковер под ее ногами вспыхивает.

— Эй!

Лейла вскрикивает и отскакивает назад, а я снова направляю на нее ладони.

— Я же предупреждала.

— Но…

Кристиан подбегает, стаскивает с дивана покрывало и быстро тушит пожар, который я только что устроила. Макс хочет прийти ему на помощь, но тот и сам справляется довольно быстро.

— Что происходит? — спрашиваю я у Лейлы, пока остальные пялятся на меня с еще большей настороженностью.

Как будто я кобра, которую они выпустили из кувшина.

— И где Демид?

— Ты не должна была выжить! — восклицает Лейла.

— Я помню, как облако набросилось на меня и поглотило, — произношу я, сглатывая.

— Да, так и было. До определенного момента.

Я вопросительно смотрю на нее.

— Ритуал прошел отлично, хотя не все из нас до конца верили в успех. Но ты, Ульяна, оказалась сильной ведьмой и у нас все получилось.

— Почти все, — вступает в разговор Дина.

— Почти все, — шипит Лейла, глядя на меня с ненавистью. — Потому что под самый конец что-то пошло не так. Не знаю, как ты это провернула, не знаю… но…

Лейла замолкает, и я чувствую, как напряжение в комнате нарастает.

Я не понимаю, что происходит, о чем она говорит. Но отвечаю ей и остальным такой же ненавистью во взгляде.

В конце концов это они пытались убить меня, а не я их.

— Ты спрашиваешь, где Демид? — продолжает Лейла. — Так вот, мы и сами очень хотим это знать. Ты выжила, а Демид пропал. Не умер, потому что мы не нашли его тела. Он просто пропал. Ты знаешь, что это означает?

Я отрицательно мотаю головой.

— Мы не знаем, сможет ли он теперь возродиться.

В груди что-то болезненно сжимается, но я сейчас же отмахиваюсь от этого неприятного ощущения. Демид меня предал! Я буду полной дурой, если начну переживать из-за него.

— Сколько я была без сознания? — задаю вместо этого вопрос.

— Недолго, полчаса-час.

— Значит, не стоит волноваться. Три-четыре дня, и он снова с вами.

— Молись на это. Все эти дни ты будешь находиться здесь с нами, и если он… если у него не получится…

Голос Лейлы вибрирует от злости.

— Это же Демид, — пожимаю плечами, перебивая, — так что вам не о чем волноваться.

— Ты не должна была выжить! — выплевывает Лейла. — Сейчас на твоем месте должен быть он!

— Возможно. Но раз выжила, то воспользуюсь этим, и сама буду решать, где и с кем мне оставаться.

— Ульяна, послушай…

Вперед выступает отец Демида, но я жестом останавливаю его.

— Не подходите ко мне.

— И ты тоже, — поворачиваюсь к Кристиану, потому что чувствую, что он тоже хочет сделать шаг. — Особенно ты.

Я прилагаю лишь незначительное мысленное усилие, а из ладоней уже готовы вырваться новые порции пламени.

Раздумываю пару секунд, а потом слегка поджигаю брючины Кристиана снизу.

— Дура, что ты делаешь? — орет он и хватает уже подпаленное покрывало.

— Я ухожу отсюда, и никто из вас не вправе меня останавливать, — говорю я и начинаю уверенно шагать через гостиную, следя за тем, чтобы никто не приближался ко мне.

— Ты, — киваю я Максу, уже почти дойдя до выхода, — принеси мои вещи.

Я думаю, что мне придется применить силу, и тоже что-нибудь на нем поджечь, но Макс кивает и начинает подниматься на второй этаж. Что ж, я всегда считала его самым адекватным из этой компании.

— Ульяна, спасибо за то, что вытащила нас оттуда, — впервые подает голос женщина и только в ее словах я улавливаю некие доброжелательные интонации, обращенные ко мне.

Это женщина действительно мать Демида и Лейлы? Не та, что иногда красуется на обложках рядом с Усмановым-старшим, а она? И эта спящая девочка… на самом деле их сестра?

Я не знаю, что говорить, и просто киваю женщине.

Макс возвращается с моей сумкой в руках. Кладет ее передо мной и отступает на несколько шагов.

— Отлично, — произношу я и подхватываю сумку.

— Что ж, всем счастливо оставаться.

Обвожу всех собравшихся еще одним внимательным взглядом, чтобы убедиться, мне никто не препятствует и не собирается возражать.

Отлично.

Уже выйдя во двор я вспоминаю, что Демид подарил мне машину.

Когда я лежала на диване, я ощущала, как что-то впивается в кожу пониже поясницы. Тянусь к заднему карману джинсов и выуживаю оттуда связку ключей.

Несколько секунд разглядываю ее, борясь с искушением, а потом вздыхаю и убираю ее обратно в карман.

Когда Демид появится, верну ему и пусть он сам разбирается со своей собственностью. Я же с этого момента не хочу иметь с ним ничего общего.

Достаю телефон и вызываю такси, которое приезжает в рекордный срок, будто машина обреталась где-то поблизости.

Под тревожным взглядом таксиста ловко усаживаюсь на пассажирское сиденье. Называю адрес своего общежития.

Водитель кивает и тут же заводит машину. Срывается с места и в мгновение ока развивает приличную скорость.

Отчего-то руки мужчины трясутся и сам он держится так, будто ему до ужаса некомфортно в своем собственном такси.

Я не понимаю, в чем дело.

Да, я не принарядилась перед выходом из особняка. Лишь мельком глянула в зеркало, висящее в холле, когда проходила мимо. И не могла сказать, что выгляжу слишком ужасно. Возможно у меня небольшие проблемы с прической и одеждой, но и только. Лицо, руки и ноги на месте.

Пожимаю плечами, отворачиваюсь от странного водителя и начинаю смотреть в окно. Когда машина въезжает во двор, расплачиваюсь, дав водителю щедрые чаевые.

Не успеваю вылезти из такси, как автомобиль срывается с места и, взвизгнув тормозами, буквально вылетает со двора.

Я вздыхаю и лезу в сумку за пудреницей, решая все же убедиться, что с моим лицом все в порядке. И замираю. Потому что из зеркальца на меня смотрит девушка с пугающими огненно-черными глазами, в которых играют такие знакомые мне опасные языки пламени.

Такие, какие я ловила в глазах Демида в минуты его гнева или в самые острые моменты нашей близости.

Такие, как у самого Темного лорда.

Я замираю, словно парализованная, а потом судорожно тянусь к сумке. Роюсь в ней, нахожу на самом дне свои старые очки и поскорее нацепляю их на нос.

Низко опустив голову прохожу мимо турникета и начинаю быстро подниматься по лестнице.

Пытаюсь вспомнить, какой сегодня день недели и дома ли Маша или еще не пришла. Несмотря на то, что с подругой мы не виделись, кажется, целую вечность, очень хочется, чтобы в нашей комнате ее не оказалось.

Пока иду по коридору в голове бьется один вопрос — что со мной?

Даже не так. Что, черт возьми, со мной происходит!

Дергаю ручку и понимаю, что дверь заперта. Что ж, Маши нет, отлично. Достаю ключ, быстро провертываю его в замочной скважине и, наконец, попадаю в нашу с подругой комнату.

Включаю свет, бросаю сумку у кровати, стягиваю очки и осматриваюсь по сторонам.

Машина кровать аккуратно застелена, на пробковой доске пришпилена записка; «Ульяна, надеюсь, у тебя все хорошо, потому что на звонки ты не отвечаешь. А в деканате универа сказали, что ты уехала на месяц. Куда? К себе домой? В общем, если что, я тоже временно здесь не живу. Переехала к своему парню. В общем, увидимся, как приедешь».

Для меня оказывает сюрпризом тот факт, что кто-то предупредил деканат, хотя пора бы перестать удивляться. Конечно же, это сделал Демид, чтобы ни у кого не возникло вопросов, куда я пропала.

И Маша кого-то себе нашла. Уж не тот ли это парень, с которым я ее видела, когда последний раз посещала занятия?

Теперь тот день кажется таким далеким, хотя прошло не так уж и много времени.

Подхожу к зеркалу и начинаю придирчиво осматривать себя с ног до головы.

В моем внешнем виде нет ничего необычного, не считая глаз и того, что на меня все еще надета футболка Демида.

Некстати вспоминаю наш утренний секс и мои глаза начинают светиться сильнее.

Я прикрываю веки, всеми силами пытаясь приглушить этот блеск, принудительно перевожу мысли в другое русло.

Начинаю думать о приходе в дом Лейлы и остальных, предательстве Демида и последующем ритуале.

Блеск притухает, но от этого мои глаза не становятся менее устрашающими, потому что цвет зрачков перетекает в пугающе черный. Это выглядит довольно жутковато. В общем, не менее заметным.

Похоже, пока я не научилось контролировать это, мне нужно быть крайне осторожной в своих мыслях.

Также, как и в действиях.

Потому что горячие искорки продолжают играть на моих пальцах, готовые сорваться с них в любой момент и превратить в пепел любую вещь, что меня окружает.

Странно, что я получила сразу столько силы Демида, ведь я не убивала его на этот раз. Когда я сбросила его со скалы, ко мне перетекла часть его сил, но далеко не в таком количестве.

Сейчас же я чувствую себя… непобедимой.

Я не знаю, как буду появляться на людях. В тот же универ ездить…

Хотя стоит ли об этом сейчас переживать?

Да, ритуал проведен, но вот закончится ли все на этом и смогу ли я вернуться к своей прежней жизни?

Точнее не совсем прежней. Я решила, что брошу учебу в этом университете, потому что не хочу больше становиться юристом. Я буду поступать в медицинский, а если не получится, устроюсь в какую-нибудь больницу, неважно кем. Главное, я буду рядом с теми, кто нуждается в моих способностях.

Тут мне в голову приходит ужасающая мысль, а смогу ли? Я судорожно осматриваюсь по сторонам. Не знаю, как мне проверить.

Вспоминаю, что в тумбочке вроде бы лежали ножницы. Подлетаю к ней и начинаю искать. В руку попадает небольшой складной ножик и это еще лучше. Хватаю его, освобождаю лезвие и подношу к руке. Недолго думая, делаю порез на коже. Из раны тут же начинает сочиться кровь.

Я сглатываю и в волнении подношу к порезу ладонь второй руки и под моим касанием порез тут же начинает затягиваться.

Я выдыхаю с огромным облегчением.

Слава богу, мои способности к исцелению никуда не исчезли, они все еще со мной. Слава богу.

А когда снова подхожу к зеркалу, понимаю, что и глаза снова стали почти нормальными. Значит, секрет в том, чтобы быть максимально расслабленной и думать о чем-нибудь приятном?

Надеюсь, я справлюсь с этим, как справлялось со всем, что выпадало на мою долю.

Уже переодевшись и лежа в кровати, я снова думаю о том, как стану работать в больнице и помогать нуждающимся в помощи.

А если Демид захочет мне помешать?

Он появится уже через несколько дней. Вдруг он захочет внести свои коррективы в мои планы?

Хотя сейчас, после проведения ритуала, я навряд ли буду представлять для него такой же интерес, что и раньше.

А все эти разговоры про пару и притяжение…

Возможно что-то и было с его стороны, но…

Но если он снова начнет болтать об этом или, не дай бог, пытаться приставать, я откажу ему. Несмотря на то, что тело отзывается на одни только мысли о возможной близости с ним.

Потому что он больше неинтересен мне как личность.

Потому что он тот, кому я никогда не доверюсь снова.

Я понимаю, что не могу уснуть.

Слишком много эмоций, слишком много жара.

Тогда я встаю с кровати, одеваюсь в спортивную форму и выхожу на пробежку. Да, на дворе почти ночь, но мне необходимо хоть как-то выпустить пар. И да, я не боюсь, что со мной может что-то случиться, потому что уверена, я смогу за себя постоять.

Какой-бы не была причина того, что часть сил Демида перешла ко мне, я в состоянии сообразить, что это очень и очень большая часть.

Так что, если кто-то, тот же Сафрон, на которого я зла не меньше остальных за то, что использовал меня, хотя бы попытается что-то сделать, я смогу ему противостоять.

Они появляются в тот момент, когда я, добежав до дальней части парка, разворачиваюсь, чтобы вернуться к общаге.

В начале я не вижу, но отчетливо ощущаю колебания воздуха. Перед собой, справа, слева, сзади.

У меня словно открывается третий глаз.

Сила Мага. Желто-оранжевое свечение пронизывает воздух, заставляя отзываться на нее какой-то частью моей души. А с ним кто-то из демонов. Их сила мерцающе-черная, мрачно опасная.

Эти две силы сгущаются вокруг меня, становясь все отчетливее с каждой секундой, движутся вокруг меня спиралью, постепенно обволакивая. В обычное время, меня бы уже оторвало от земли и стало засасывать в воронку, но сейчас все это не страшно мне. Я продолжаю ровно стоять на ногах и чувствую, что могу разогнать эту черно-золотую муть от себя всего лишь одним щелчком пальцев.

Отмахнуться и спокойно пойти дальше.

Но я не делаю этого.

Я хочу разобраться до конца, чтобы больше не возникало никаких недопониманий… Чтобы меня оставили, наконец, в покое.

Поэтому я расслабляюсь и позволяю воронке засосать меня, закрутить в вихре, а потом выплюнуть на холодный каменный пол.

Если это снова подземелье, я разнесу его к чертовой-матери. Потому что ненавижу подземелья. Они душат меня, не дают развернуться на полную мощность.

Впрочем, не критично.

Приподнимаюсь на руках и первое что попадается мне на глаза, это длинные мантии в пол, которые окружают меня со всех сторон.

Встаю на ноги, одновременно с этим с любопытством оглядывая всех присутствующих.

Прямо передо мной с сосредоточенным выражением лица стоит Сафрон. Давно не виделись. Я вижу, как вокруг него, словно радуга, клубится магическая аура.

По правую руку от меня, одетый в точно такую мантию, Кристиан, кто бы сомневался. Его энергетика сродни моей, только слабее. Она мерцает и пульсирует вокруг него. Это она создала ту воронку, что притянула меня, после того, как усилилась волшебством Мага.

Остальных я определенно вижу в первый раз.

Крупный мужчина за сорок со светлыми волосами, зачесанными назад и грубыми чертами лица. В свете факелов, установленных по стенам, его лицо выглядит особенно устрашающим. Хоть мне и не страшно.

Но другие могли бы испугаться, потому что я отчетливо вижу, что под личиной человеческого лица скрывается страшная зубастая и косматая волчья морда.

Оборотень. Этот мужчина оборотень, причем довольно сильный.

Еще один человек, бледный, словно моль, с черными тонкими волосами до плеч и очень худой. Он сразу же напоминает мне Кощея-Валентина, несмотря на то, что тому было под сотню лет, а этому навскидку слегка за тридцать. Он стоит прямо и ровно, рассматривает меня из-под полуопущенных век без ресниц и от него за версту несет человеческой кровью.

Вампир. И он убивает людей. Часто и с удовольствием. У меня нет доказательств, я просто знаю это.

Далее, смуглый мужчина за пятьдесят с проседью в волнистых золотисто-каштановых волосах. Красивый и подтянутый для своего возраста. Под его человеческой оболочкой скрывается чистый огонь. Даже со своего места я чувствую жар, исходящий от него. А зрачки его глаз, если приглядеться, совсем не круглой формы, как у человека.

В этом мужчине я безошибочно угадываю представителя самого древнего вида из всех, дракона.

— Что ж, Ульяна, ну вот, наконец, мы все и в сборе, — первым нарушает молчание Сафрон.

— Настало время представить тебя Совету Избранных.

Он откашливается и продолжает.

— Итак. Кристиана ты уже знаешь. Теперь он будет выступать у нас от имени демонов. Уважаемый сэр Грейхем, представитель от клана оборотней. Достопочтенный граф Витторио, король ночи. Пришел в совет на место почившего не так давно Валентина. И, наконец, сэр Акбар, самый уважаемый представитель старейшего рода драконов.

Сафрон представляет каждого из присутствующих и тот, кого он называет, медленно кивает мне в знаке приветствия. Не спуская с меня глаз и продолжая буравить, словно рентгеновскими лучами.

Уверена, никто здесь не рад моему появлению, но вынужден соблюдать нейтралитет. Из-за своей природной осторожности, а может по каким-то другим причинам. Мне это неважно, и я не хочу копать глубже.

Все, что мне нужно, это решить вопрос поскорее и убраться из этого каменного зала с высоким потолком.

— Мы собрались здесь, Ульяна, чтобы провести обряд твоего посвящения. Мы очень рассчитываем на то, что ты вступишь в наш совет и поможешь нам в управлении делами нашей планеты. Надеюсь, ты не станешь препятствовать нам в проведении ритуала?

Снова ритуал? Ну уж нет.

— Рада приветствовать вас всех, — произношу громко, — и спасибо за оказанную мне честь. Но я отказываюсь становиться членом Круга.

От моих слов воздух словно приходит в движение и все присутствующие подаются вперед.

— Ульяна, ты, возможно не понимаешь… — начинает Сафрон, но я его перебиваю.

— Я все понимаю и все уже решила. Я не собираюсь помогать вам в уничтожении людей на планете, какими бы благими не казались ваши намерения вам самим. Но у меня есть свое мнение на этот счет, и оно кардинально отличается от вашего. Скажу вам больше, я рассчитываю помогать людям, а вовсе не уничтожать их.

Сафрон, сэры какие-то там и вампир переглядываются. Лишь Кристиан продолжает взирать на все со вселенским спокойствием. Одетый в мантию до пят, этот предатель-перебежчик смотрится довольно комично. Особенно после того, как берет и подмигивает мне.

В ответ мне хочется показать ему язык, но я представляю, в какой шок это ввело бы уважаемых сэров и лордов, а потому сдерживаюсь.

— Ульяна, дорогая внучка, послушай, — снова начинает Сафрон и двигается на меня.

— Стойте, где стоите, — предупреждаю я и дед останавливается.

— Вы сыграли на моих родственных чувствах и страхе неизвестности. Уговорили делать то, что я не хотела делать. Подавлять волю людей, чтобы потом они безропотно подчинялись всем вашим указаниям. Я жалею, что помогала вам, и этого больше не повторится. Теперь я сама по себе, а вы сами по себе. Если вы станете лезть в мою жизнь, вам будет хуже.

Я выпаливаю все это и окидываю присутствующих медленным взглядом.

— А она смелая, — произносит вдруг оборотень. — Похоже, что достойная пара для Темного лорда.

— Возможно, — вступает в разговор вампир, самый неприятный и скользкий тип из всех присутствующих. Как мне не нравился Кощей, так же теперь отвращает от этого Витторио.

— Но Темного лорда больше нет, — шелестит он, — а значит ведьмочку больше некому защищать.

Взгляд его покрасневших, словно от бессонницы, глаз красноречиво останавливается на моей шее.

Мне до ужаса не нравится этот тип, а его «Темного лорда больше нет» выводит меня из себя до такой степени, что мне с трудом удается сохранить спокойствие.

Демид есть, еще как есть. Всего несколько дней, и он появится снова. Вместе со своей наглостью, ленивой усмешкой и уверенностью, что ему сам черт не страшен и весь мир лежит у его ног.

— Да, Витторио, ты прав, — берет слово дракон и, в отличие от остальных, у него глубокий красивый голос. — Однако, мы не хотим конфликта. Мы хотим плодотворного сотрудничества с Ульяной ради всеобщего блага.

— Темного лорда нет, Акбар, — повторяет вампир. — Сейчас самый подходящий момент, чтобы забрать ее силы себе.

И снова обращается ко мне.

— Подойти ко мне, девочка.

Витторио применяет глас, но я выставляю защитный барьер и потому не сдвигаюсь со своего места ни на сантиметр.

Мужчины снова переглядываются, а я начинаю уставать от этого представления.

— Не пытайтесь воздействовать на меня гласом, не получится, — объявляю во всеуслышание. — Также как не стоит и склонять меня на свою сторону силой. Лучшее, что вы можете сделать, это, как я уже вам сказала, оставить меня в покое. Больше повторять не буду.

— Ты совершаешь ошибку, Ульяна, — говорит Сафрон и в его голосе мне чудится грусть, — также как в свое время ее совершила твоя мать, когда отказалась сотрудничать с Советом. Мало того, она пыталась нам помешать. Она, с помощью своей силы, остановила одну из грандиозных войн человечества, которую мы тщательно спланировали и воплощали в действительность. Она поплатилась за свой отказ, ты сама знаешь, как. Нам пришлось ее убить, а все ее силы забрать себе.

— Вам?

Я замираю на месте, мне кажется, что я ослышалась.

— Ее же убил Валентин, — шепчу я, — я сама видела.

— Да, ты видела, как Валентин держит ее за горло. Это все, что ты могла видеть. Но в тот момент в том помещении они были не одни. Мы все, за исключением разве что Кристиана, стояли у нее за спиной. Вот в этом самом зале. Мы все хотели, чтобы она умерла. Предательница. А когда она испустила дух, мы забрали всю ее силу себе.

Я смотрю на Сафрона, и не могу поверить услышанному.

— Мой сын был категорически против, поэтому мы были вынуждены убить и его. Вот так, дорогая Ульяна, я и лишился своего любимого сына. Никто так не предан общему делу, как я. Я скучаю по Матиасу каждый день. И я оказался на самом деле счастлив, когда узнал о твоем существовании. О том, что у меня есть кровная внучка.

Сафрон шумно выдыхает.

— Так что, Ульяна, я призываю тебя к благоразумию еще раз. Не повторяй ошибок своей матери и своего отца. Не иди против Совета.

— Я бы могла убить сейчас всех вас, — цежу я, обводя взглядом присутствующих. — Думаю, это было бы справедливо. Но я не стану этого делать. Однако если вы встанете на моем пути и не прекратите уничтожать людей, то клянусь, я это сделаю.

Пространство слева от меня взрывает рваным смехом.

Вампир Витторио.

Он смеется громко и с удовольствием, запрокинув голову назад. Но этого ему становится мало, и он начинает звонко хлопать в ладоши.

— Какая пламенная речь. Браво, браво, — издевательски тянет он.

Но тут же смех его обрывается. Также резко, как и начался.

— Валентин убил твою мать, а я убью тебя.

Секунда, и обескровленное лицо вампира уже в сантиметре от моего лица. Не думала, что они могут двигаться настолько молниеносно. Но вот смог, а его ледяные пальцы уже смыкаются на моей шее.

В прошлое время я бы обмерла от ужаса. Я бы тут же начала паниковать, а потом попыталась бы вырваться.

Но после ритуала, в котором я чудом не погибла, все изменилось.

Я спокойна и просто констатирую факт, что самое время выпускать на волю своего внутреннего демона. Он итак долго ждет.

Я закрываю глаза, расслабляюсь и позволяю своему телу и своей силе все решить за меня.

— Ааааа, — слышу бьющий по барабанным перепонкам то ли визг, то ли вой.

Распахиваю глаза и наблюдаю за тем, как вампир корчится от боли у моих ног, схватившись за тот обрубок, что раньше именовался его рукой. Теперь же это лишь обугленный остаток.

Все присутствующие не мигая наблюдают за этой картиной.

— Кто-нибудь еще хочет попытаться? — интересуюсь я.

— Может быть вы, сэр…

— Грейхем, — подсказывает мужчина и я киваю.

— Не думаю, — отвечает он, — прочистив горло. — Темный лорд не простит нашему клану, если я буду причастен к убийству его пары.

— Темного лорда больше неееет, — ноет с пола Витторио, и я легким движением руки подпаляю его мантию.

Чтобы не смел больше произносить это.

Вампир заходится в новом визге.

— Может быть вы, сэр Акбар, — следую глазами дальше по кругу, — или ты Кристиан?

Оба отрицательно мотают головами. Дракон так вообще пялится на меня во все глаза. Я знаю, что его так поражает. Мой демонический взгляд, в котором бушует пламя. Гораздо более сильное, чем у него самого. Точно так, заворожено-настороженно смотрела на меня семья Демида, пока я находилась у них в гостиной. Теперь я понимаю, почему.

— Что ж, — произношу я, — если все наши вопросы решены, то я, пожалуй, отправлюсь домой. Ах да…

И я перевожу взгляд на Сафрона.

— Поскольку теперь я знаю то, что знаю, для вас, дорогой дед, я могу сделать исключение и все же убить вас. Смерть за смерть, кажется так? Это было бы справедливо.

Сафрон силится что-то сказать, но у него не получается.

— Но я, так и быть, оставлю эту идею, если вы пообещаете, что будете использовать свои магические способности на созидание, а не на разрушение. Я проверю. И в случае, если это будет не так…

Сафрон продолжает молчать.

Я ищу глазами выход из зала, разворачиваюсь и начинаю идти к нему.

— Маленькая наглая сучка, — раздается в спину, и я чувствую, как на меня, словно цунами, накатывает сильнейшая взрывная волна.

Я разворачиваюсь и быстро ставлю высокий огненный барьер. Волна замирает, готовая накрыть меня с головой, но уже в следующий момент меняет направление и со всей мощи обрушивается на источник своего возникновения, на Сафрона. Тот валится на пол без чувств.

Он жив, но я не знаю, как скоро он придет в себя.

Я продолжаю свой путь к выходу, и никто из присутствующих больше не пытается меня остановить.

Я покидаю зал и начинаю уверенно шагать по длинному темному коридору. Когда коридор разветвляется, я заворачиваю налево, потом направо и дальше поднимаюсь по ступеням наверх. Определяю, где выход, неким внутренним, появившемся у меня чутьем.

Толкаю тяжелую кованную дверь, выхожу на воздух и осматриваюсь по сторонам.

Оказывается, все происходило в старинном поместье, точнее впечатляющего размера замке, сложенном из серого камня.

Интересно, как далеко расположено это место от города?

Или я, может, переняла у Демида еще и способность к перемещениям?

Почему-то такая мысль не приходила мне в голову раньше. Но сейчас я думаю об этом на полном серьезе. Только как это делается?

Я пробую куда-нибудь переместиться. Закрываю глаза и мысленно представляю себя у входа в общагу. А еще лучше, пусть я окажусь сразу в своей комнате. Визуализирую, как мои ноги отрываются от земли, и я начинаю проходить сквозь пространства.

Было бы круто, но на деле ничего у меня не выходит.

Я открываю глаза и как раз вовремя, потому что откуда-то сбоку вывертывает черный спортивный автомобиль и тормозит прямо передо мной.

За рулем Кристиан. Уже без мантии и улыбается мне во все тридцать два.

— Садись, подброшу до города, — весело говорит он и передняя пассажирская дверца, находящаяся в полуметре от меня, распахивается.

Я медлю.

— Или думаешь, что вместе с другими способностями Демида тебе досталось еще и его умение перемещаться в пространстве?

— Да ты мысли читаешь, — говорю я.

— Они просто очень четко написаны на твоем лице. Может ты вообще решила, что теперь ты новый Темный лорд, а? Тогда тебе тем более нечего бояться меня.

Я вздыхаю и усаживаюсь в салон.

Едва дверца захлопывается, как машина срывается с места и выезжает из поместья.

— Где твоя мантия? — интересуюсь я у Кристиана, — она необыкновенно тебе шла.

— Правда? — улыбается Кристиан, отвлекаясь от дороги и кидая на меня многозначительный взгляд.

— Нет, конечно, — фыркаю я. — Я вообще не понимаю, как ты, со своей склонностью работать на два лагеря, до сих пор еще жив.

— Потому что я милый и обаятельный.

— Ну-да, ну-да.

— Если хочешь, пока Демида нет, я побуду твоим помощником.

Я снова фыркаю.

— Вот еще. Ты последний, кому бы я доверила свои дела. Если уж выбирать, то скорее бы я выбрала Макса. Он самый нормальный из всей вашей компашки.

— А, Макс. Ну он такой, да. Само спокойствие и невозмутимость. Тебе с ним быстро станет скучно.

— За последнее время я так повеселилась, что, знаешь, не против немного поскучать.

Кристиан снова улыбается.

— А теперь серьезно, Кристиан, — говорю я, — что с Демидом? И что со мной? Почему я получила столько силы от него, а Демид пропал?

— Мы сами не знаем, — пожимает плечами Кристиан, — но мы ждем, что, когда Демид появится, он нам все расскажет.

— Этот тип, Витторио, утверждал, что его больше нет, — озвучиваю свое главное беспокойство, в котором с трудом признаюсь даже сама себе.

— Не обращай внимания. Мало ли что наболтает злобный вампир. Мне и самому он не нравится. Так что правильно ты его проучила.

— Не нравится, — усмехаюсь я. — Это теперь так называется? Вообще-то он собирался меня убить. С молчаливого согласия всех вас.

— Ульяна, ты же мне нравишься. Я бы не допустил, чтобы он тебя убил!

Голос Кристиана звучит искренне, но я лишь качаю головой. Показываю, что не верю ему ни на йоту.

— Что, не веришь? — театрально сокрушается этот клоун.

— Нет, конечно.

— Ну и зря.

— Тот мальчик, он твой брат? — перевожу я тему, — как его зовут?

— Да, мой брат. Дамиан, можно просто Дем.

— Как получилось, что он умер?

— Не умер, затерялся в мирах. Также как Рин, парень Дины, мать Демида и их с Лейлой сестренка, Кейти. Если бы они умерли, мы бы как-то смирились, за все эти годы. Но мы точно знали, что их души живы. А насчет того, как…

Кристиан медлит, но потом все же говорит.

— Демид давно жил отдельно, разве что на семейные праздники заезжал. В тот день они как раз отмечали день рождения Кейти, и он пришел. Не хотел, ведь незадолго до этого на него напал оборотень, и он боялся, что не сможет контролировать себя. Но до полнолуния было далеко, к тому же он быстро справился с…

Кристиан секунду мешкает.

— Со своим новым положением. В общем, он не мог пропустить этот праздник. Мы с Дином и Максом тоже подгребли, потому что у нас с Демидом были кое-какие терки.

— Получается, демон выбрал Демида, когда он уже стал оборотнем?

— Получается, что так. Возможно поэтому он и выжил, ведь оборотни априори сильнее людей.

— Что было потом?

— Потом произошло то, что произошло. Кто-то из нас получил силу, а кто-то… кто-то застрял в пространстве. Мы перерыли всю библиотеку, искали пути возвращения остальных, сами пытались проводить ритуалы, но все было бесполезно. Даже почти неограниченные возможности Демида оказались бессильны перед течением времени.

Спустя чертову прорву лет мы случайно наткнулись на описание одного редкого ритуала. Древнего и очень опасного. Но для его проведения нам нужна была ведьма, а с этим возникли проблемы.

— И потом вдруг появилась я.

— И потом вдруг появилась ты, — соглашается Кристиан.

— Никто из нас не желал тебе зла, честно, но у нас не было выбора, — продолжает он.

— Ясно. Дальше можешь не продолжать.

Диалог с Кристианом утомил меня и мне хочется побыстрее оказаться дома.

— Долго нам еще ехать? — спрашиваю я.

— Уже въезжаем в город, — отзывается Кристиан.

На всякий случай я называю ему адрес общаги и закрываю глаза. Позволяю Кристиану везти меня, рассчитывая на его благоразумие.

— Почему ты не хочешь вернуться в квартиру Демида? — спрашивает любопытный Кристиан минут через пять молчания.

Кажется, тот факт, что мне не хочется говорить, ничуть не смущает его.

Я вздыхаю, но все же отвечаю на вопрос.

— Это квартира Демида.

— Ну и что, он ведь дал тебе ключи.

— Откуда ты знаешь? Демид что, делится с тобой всеми своими планами? Или ты лазал по моим карманам, пока я была без сознания?

— Вот еще. Просто Демид этого не скрывал. Он говорил, что ты будешь жить у него и с ним, еще давно. Логично предположить, что он дал тебе ключи.

— Нет, я не собираюсь жить у него.

И с ним тоже.

— Да?

— Да.

— Тогда…

— Кристиан, я устала и хочу немного тишины.

— Ладно, ладно, как скажешь.

Дальше мы едем молча и только когда я уже вылезаю из машины у входа в общагу, возобновляю разговор.

— Хоть ты и гад, но спасибо, что подвез, — говорю я.

В ответ Кристиан посылает мне воздушный поцелуй.

А дальше тянется несколько дней тягучей напряженной неопределенности.

Точнее, внешне все гораздо яснее, чем за последнее время. Я, потратив на это целый день, учусь контролировать цвет своих глаз и возвращаюсь в институт, где все преподаватели делают вид, будто я никуда не пропадала. Штудирую информацию по возможностям поступления в медицинское училище и трудоустройство в какой-нибудь госпиталь или больницу. Как я и планировала. Даже заезжаю к отцу и его семье, потому что он слезно просит об этом по телефону. Сказал, что очень сожалеет обо всем и хочет помириться со мной.

Кристиан и остальные меня тоже на удивление не беспокоят. Так что, вроде бы, лучшего не стоит и желать. Но вот в душе…

Я не могу как следует сосредоточиться ни на чем, потому что я жду появления Демида.

И, стыдно признаться себе, даже начинаю скучать.

Не то, чтобы я не могла прожить без него эти несколько дней, но…

Мне все время чего-то не хватает. Точнее, мне не хватает его.

Я знаю, что скоро он появится, а потому не сильно волнуюсь, но все же…

На седьмой день ожидания, когда нервы мои напряжены до предела, ко мне в общагу заявляются Дина и Лейла. Они проходят в мою убогую комнату как раз в тот момент, когда я расчесываю волосы после душа, и выглядят в своих дорогих вещах вызывающе ярко.

— Привет, Ульяна, — произносит Лейла и Дина здоровается следом за подругой.

Я спешу скрыть следы разочарования от того, что это всего лишь они, и только киваю в ответ.

— Демид вернулся? — вместо приветствия спрашиваю я.

— Нет, не вернулся, — говорит Лейла резко, словно выплевывая, — хотя уже прошло достаточно времени. Более, чем достаточно.

Я не знаю, что сказать и только пожимаю плечами.

Червячок беспокойства, что грыз все это время где-то внутри, разрастается до внушительного размера.

— Его нет уже неделю, такое раньше бывало?

— Н-нет, — заикнувшись, говорит Дина, — два, максимум три дня.

— Мы думаем, — произносил Лейла и снова сканирует меня злым взглядом, — что он специально это сделал!

— Что сделал? — не понимаю я.

Лейла подходит ближе, ее сузившиеся глаза полыхают гневом.

— Не понимаешь, Ульяна? А откуда, ты думаешь, в тебе нашлось столько силы Темного лорда? Кристиан нам рассказал обо всем, что случилось на Совете. Думаешь, ты стала такой крутой и сильной сама по себе? Нет, дорогая.

Лейла замолкает, отходит к окну и отворачивается от меня. Я вижу, как ее фигуру трясет от гнева, но она старается с этим справиться.

— Мы считаем, — продолжает за нее Дина, — что Демид отдал тебе все силы, чтобы ты не погибла. Принял удар на себя. Но при этом сам… он сам… сам… погиб.

Последние слова даются Дине с трудом, и она замолкает со всем.

— Ты должна была умереть, исчезнуть, — снова вступает в разговор Лейла, — а исчез он. Вместо тебя! И не появляется. Это означает только одно. Он решил, пожертвовать собой ради тебя!

«Отдал тебе все силы, чтобы ты не погибла. Принял удар на себя. А сам… сам погиб».

Эти слова звучат у меня в ушах еще долго после того, как девушки уходят.

«Отдал тебе свои силы, при этом сам остался без сил и…».

Может ли такое быть?

Я метаюсь по комнате, словно загнанный зверь.

Да, возможно, он отдал какую-то часть сил мне. Ладно, много сил, но он не мог сам при этом… он не мог, не мог!

Демид слишком самоуверенный, слишком наглый для того, чтобы сделать это… и все же…

Некстати вспоминается его вопрос, чтобы я хотела для себя в будущем. И я тогда ответила, что хотела бы, чтобы все вернулось обратно. Чтобы я спокойно училась, жила как обычная студентка и никто бы меня не доставал. Особенно он. Он сказал мне тогда, в своей обычной спокойно-безразличной манере, что, очень может быть, мое желание осуществится.

Но он же не имел в виду…

Он подарил мне машину, отдал ключи от квартиры.

Но он же не думал, что я смогу жить там одна, без него?

На следующее утро, промаявшись без сна всю ночь, я вызываю такси и еду в особняк Демида.

Мне открывает мама Демида и сразу же пропускает внутрь.

— Здравствуй, Ульяна, — говорит она и я киваю в ответ.

— Здравствуйте…

— Лючия фон… для тебя просто Лючия, — представляется женщина, тепло улыбается мне и пропускает в дом.

— Демид не возвращался? — спрашиваю я, едва вхожу.

— Нет, качает она головой, — мы сами очень ждем.

Женщина выглядит значительно лучше, чем в нашу первую встречу, но все равно темные круги под глазами у нее не исчезли.

— Самое главное, чтобы он не попал туда, где были мы.

— А где были вы?

— Там, откуда нет возврата. Я не знаю, как тебе объяснить. Это не смерть. Но и не жизнь. Ты можешь мыслить, думать, у тебя есть память. Но у тебя нет тела. Ты не можешь говорить или что-то сделать. Твое сознание словно окутано мягким вакуумом. Это мучительно. День за днем, минута за минутой… постепенно твое сознание стирает воспоминания, например, как у Кейти. Она сейчас словно младенец, ничего не помнит, все познает заново.

— Вы думаете, Демид мог попасть туда?

— Я не знаю. Но если и так, то он не сможет вернуться.

— Он сильный, он сможет вернуться отовсюду!

— Может и смог бы, если бы не отдал все силы тебе!

Лейла появляется за спиной неожиданно и снова набрасывается на меня с обвинениями.

— Я не просила его это делать! — говорю я.

— Ага, не просила. А сколько ты нервов ему потрепала? Притворялась скромной безразличной овцой, а сама так его окрутила, что он ни о чем думать не мог. На все был готов для тебя. А ты только и делала, что воротила нос!

— Лейла, не надо так с Ульяной, благодаря ей мы все здесь, — встает на мою защиту Лючия.

— Да, мам. Но ты просто не знаешь, как она себя вела! Как он только и делал, что спасал ее задницу, а ей было насрать.

И снова поворачивается ко мне.

— Если бы они схватили тебя раньше, если бы Демид не вмешивался все время, представляю, как бы ты с ними справилась. Нет, ты бы, словно собачонка на цепи, бегала и снова выполняла любые их поручения, лишь бы они тебя не убили. Или, что более вероятно, уже давно бы была мертва! Это несправедливо, что он согласился умереть ради такой, как ты!

— Он не умер! — цежу я.

— Да? И где же он тогда?

— Я не знаю, но не смей говорить, что он умер!

— А то что? Спалишь меня своей силой? Кто-то же должен тебе это сказать. Сказать, что ты сука и тварь!

— Лейла, — повышает голос Лючия, а я и правда выставляю руку вперед.

— Еще слово и я точно что-нибудь тебе подпалю! — взрываюсь я, — потому что не намерена терпеть оскорбления от тебя. Я, по крайней мере, защищалась все это время, как могла, а ты… ты совершено целенаправленно и осознанно собиралась меня убить!

Мне сложно контролировать себя и пламя начинает играть на кончиках моих пальцев.

— Ла-ла-ла, — раздается вдруг откуда-то мелодичное, дальше топот ножек и в холл влетает девочка, сестренка Демида.

Я тут же прячу руки за спину и выставляю на лицо улыбку.

Малышка подбегает к маме Демида, и та подхватывает ее на руки.

— Не ругайтесь, девочки, — говорит она, — это не решит проблему. Лучше пойдемте пить чай.

— Уже ничего не решит проблему, — ворчит Лейла, но уже не громко, себе под нос.

Мы все вместе идем в столовую.

В молчании пьем чай, который готовит для нас мама Демида, а потом я говорю, что хотела бы посидеть в их библиотеке.

— Конечно, я тебя провожу, — тут же отзывается Лючия и вскоре я нахожусь среди сотен старинных томов.

— Что ты хочешь здесь найти?

Лейла не медлит появиться за спиной.

— Не знаю, может есть какие-то заклятья, ритуалы…

— Бесполезно, мы все уже здесь перерыли.

— Тогда я не знаю… Но мы же не можем оставить все так…

Лейла пожимает плечами.

— В конце концов, я все еще ведьма. Мы можем попробовать снова этот ритуал…

— Мы не можем так рисковать. Во время ритуала должны присутствовать все участники, это обязательное условие. Но вдруг не получится? Кейти не говорит совсем. Для своих пяти лет точно младенец по развитию, ей придется учиться всему заново. Мы не можем подвергать ее еще большему риску.

Я киваю.

— Хорошо. Но должен же быть еще какой-то способ!

— Совесть проснулась? Ну-ну. Тогда дерзай.

Лейла, наконец, оставляет меня, и я принимаюсь за изучение литературы представленной в библиотеке.

К вечеру в глазах начинает двоиться, но я не оставляю своих попыток. Ищу хоть что-то, что поможет мне понять, что произошло и как с этом справиться. А еще я жду. Очень жду, что в любую секунду дверь откроется и войдет он, Демид.

Он не может так поступить со мной, просто не может!

Ворвался в мой мир, влюбил в себя, а потом исчез! Нет, он не мог!

Я не осознаю до конца, что сама подумала, но сейчас я готова думать что угодно, лишь бы он вернулся.

Лейла в запале наговорила много чего, и теперь я не знаю, как себя вести. Мои чувства в смятении. Она сказала, что он меня спасал все время, и это правда.

Это правда, как хорошо я сейчас это понимаю.

Если бы я оказалась перед членами Круга раньше, я бы не смогла противостоять им. Они сделали бы со мной, что хотели. Убили бы меня, как и моих родителей. Они бы сделали это. И я бы повторила судьбу своей мамы. Если бы не Демид.

Он все время спасал меня. Он не дал им сделать то, что они намеревались. Если бы у моей мамы был такой защитник, как он, она осталась бы жива.

Я думала всегда, он это делает ради ритуала, и никогда, даже во время близости с ним, не задумывалась всерьез над тем, что он, возможно… Возможно, он… любит меня?

Так любит, что готов отдать ради меня жизнь.

Но он же сам мне сказал, что это всего лишь секс и ничего более… влечение, возникшее из-за притяжения пары…

Ну да, а когда он говорил то, о чем на самом деле думает? Он никогда не расположен болтать. Но он предлагал мне залезть в его голову, чтобы послушать его чувства. Я сама отказалась.

Неужели, он любит меня?

От этих мыслей все внутри сжимается, а слезы выступают на глаза.

Не может быть, не может быть.

Он не мог так поступить со мной.

Пропасть как раз тогда, когда я начала понимать…

— Ульяна, идем ужинать, — зовет меня Лючия и я, встав с колен, где сидела перед очередным стеллажом, подхожу к ней.

— Ничего не нашла, но должно же быть что-то… какие-то упоминания…

— Не знаю, я очень плохо что помню. Признаться, я не сразу узнала мужа и даже Лейлу. Все, что я помнила поначалу, это свое имя и то, что у меня есть дети. Дина столкнулась с той же проблемой, и Кристиан. У его брата сейчас вместо памяти белый лист. Да, за эти дни я выучила, как кого зовут, успела познакомиться со всеми заново. Но вот все, что было до этого… словно в тумане.

Я не могу поверить своим ушам. Не думала, что на деле все настолько плохо.

— То есть, когда Демид вернется (а я знаю, знаю, что вернется, я отказываюсь верить, что нет), он… он может… может так получиться, что он все забудет?

Что он забудет меня?

Следующие три дня я практически не вылезаю из библиотеки особняка Усмановых. Изучаю все, что можно.

По интересующей меня теме информации крайне мало. Про то, что происходит с демонами, которые еще и оборотни, после ритуалов или смерти.

Есть кое-что, но как-то все неопределенно, расплывчато. Что и понятно, ведь записывали все сторонние наблюдатели, такие же, как я сама. К тому же, о ритуалах, похожих на тот, что мы проводили, в принципе не упоминается.

Есть информация про различные слои реальности, но она лишь еще больше запутывает все, подводя к выводу, что за пределами нашего мира существует сотни вселенных, где может произойти все, что угодно. А если попадаешь в небытие, так оттуда вообще нет возврата.

Ужинаю все эти дни я вместе с родителями Демида и его младшей сестренкой. За столом в основном молчим, кроме малышки, которая активно учится говорить. Но в целом, все проходит спокойно, ведь Лейлы нет. Ненормальная сестрица Демида не появлялась с того дня, как набрасывалась на меня в холле, что, в общем, вполне меня устраивает. Отец Демида, как я поняла, отошел от дел, предоставив место в Круге Кристиану, и теперь полностью занимается женой и младшей дочкой, активно участвуя в восстановлении их памяти.

Вот Кристиан, помешанный на чувстве собственной важности, должно быть, доволен, что так повернулось.

Ночую я в своей комнате.

В какой-то момент пробую применить к малышке свои способности, вдруг смогу вернуть ей память? Получалось же успокаивать толпу. Но, к сожалению, все мои попытки не приносят результата. Похоже, мои способности распространяются только на физические травмы, либо на устранение беспокойства, не затрагивая других проблем психического характера.

Вечером четвертого дня к нам приезжает сияющий, словно начищенный самовар, Кристиан, и я прошу его отвезти меня домой, то есть в общагу. Он легко соглашается, я прощаюсь с Усмановыми и усаживаюсь в его новую, сверкающую глянцем машину.

— Вижу, дела у тебя идут хорошо, — замечаю я.

— Лучше некуда, — кивает довольный Кристиан.

— Конечно, пока Демида нет, ты, должно быть считаешься сильным в этом вашем Круге.

— Конечно, — не спорит тот. — Сейчас из Демонов я самый сильный, не считая тебя. Но ты ведь отказалась участвовать в делах. Так что…

Кристиан играет бровями.

— Меня вполне все устраивает.

— И чем вы сейчас занимаетесь?

— Все-то тебе расскажи.

— Почему бы и нет? Помнится, ты набивался ко мне в помощники? Чтобы я подумала над этой мыслью, стоит показать, что ты готов делиться информацией.

Кристиан усмехается и хитро на меня посматривает.

— Ну, так… — тянет секунд через десять, — пока ничего особенного. Проводим разные ритуалы по подавлению воли людей. Ты ж видела уже, знаешь как это происходит.

— Они сработали? Где это было?

— Ну…

— Давай, Кристиан, колись.

— Вчера вечером, скажем, был большой рок-концерт, который собрал миллионную аудиторию. Очень подходящий случай.

— Да? — по позвоночнику проходится холодок, — и как?

— Зашибись концерт. The Cherryboys. Слышала про таких? У них крутые песни.

Кристиан затягивает куплет, но я резко его обрываю.

— Кристиан! Ты же прекрасно знаешь, что я не про это спросила!

— Между прочим, все хвалят мой голос и…

— Не валяй дурака!

— Ладно. У нас ничего не вышло.

— Почему?

— Вначале Сафрон, взяв с собой несколько низших демонов и меня, конечно… мы все пытались и у нас получалось, но потом… в общем, что-то пошло не так. Без твоих способностей сделать все, знаешь ли, не так просто.

— Да?

Я соображаю.

Как раз вчера вечером, когда я корпела над манускриптами на древних языках, которые неплохо понимала, со мной произошла странная вещь.

В какой-то момент я словно почувствовала, что где-то в стороне от меня начинают сгущаться темная энергия. Сродни моей, но в разы темнее, будто сейчас произойдет что-то ужасное и необратимое.

Я, повинуясь безотчетному порыву, вскочила на ноги, закрыла глаза и странным образом сложила руки перед собой, словно в какую-то древнюю мудру, назначение которой не знала. Но отчетливо ощущала, как по телу побежала энергия. Теплая, переливающаяся, словно вода в лучах солнца. Эта энергия выплеснулась из меня, бросилась на сгусток черной энергии и развеяла ее без остатка.

— Да? — повторяю одно и то же, в третий раз за минуту.

— Ты что-то знаешь об этом? — навостряет уши Кристиан.

— Что? Нет, конечно, откуда?

— А узнала что-нибудь про то, что могло случиться с Демидом?

Я хмурюсь.

— Нет, ничего. Но даже если бы и узнала, я бы тебе не рассказала. И ты прекрасно знаешь, почему.

— Не расстраивайся так, — беззаботно отмахивается Кристиан, — он сам сделал свой выбор. Что бы тебе не наплела Лейла, ты тут ни при чем. Наоборот, можешь расслабиться и жить полной жизнью. На совете ты всех впечатлила, у Витторио рука так и не восстановилась, хотя обычно это дело пары дней. Так что, никто к тебе сейчас не сунется.

— Обнадеживающе.

Мы молчим пару минут.

Не знаю, о чем думает Кристиан, я лишь борюсь с желанием убить его за эти слова. Живи, будто ничего не произошло.

Хотя за что его убивать. Еще недавно я сама только и мечтала о том, чтобы Демид провалился в ад.

И вот это произошло.

И что?

А то, что не получится у меня расслабиться и наслаждаться. Не получится, как ни крути. Вот когда Демид вернется, тогда да. И пошлю его и расслаблюсь. Но не раньше.

— Слушай, — спрашиваю у Кристиана, — а у тебя нет связей в какой-нибудь больнице? Хочу уйти из универа и устроиться на работу, но туда без диплома медицинского не берут.

— Ульяна, не могу поверить ушам. Ты что, решила растратить все свои способности впустую?

— Впустую? Иди ты нахрен, Кристиан! Это с вами я тратила их впустую.

— Ладно, ладно, не кипятись. Есть у меня связи, уж для тебя расстараюсь, устрою. Но помогать людишкам, это же так мелко для твоего уровня…

— Тебя послать еще раз?

Мы доезжаем до общаги, и я выскакиваю из машины, не считая нужным проститься с Кристианом, так он меня разозлил.

Но на следующий день мне с самого утра звонит какая-то женщина, представляется администратором отделения травматологии детского госпиталя и предлагает прийти к ним на собеседование.

Я собираюсь в рекордные сроки и несусь по указанному адресу.

А дальше… меня оформляют, не успеваю и глазом моргнуть. А потом мне уже некогда думать ни о чем. Я целый день, пока не остаюсь совсем без сил, обретаюсь в приемном покое, и с уверенностью могу сказать, что день прожит не зря.

Два острых аппендицита после моего осмотра превращаются в кишечные колики, которые, впрочем, тут же перестают беспокоить детей и их выдают на руки счастливым родителям.

Два сложнейших закрытых перелома оказываются с моей руки легкими ушибами и вывихами.

Примерно трое суток я провожу в больнице, с перерывами лишь на сон и на чтение очередных книг, которые прихватила с собой с разрешения Усманова-старшего. Несколько раз звоню маме Демида, чтобы узнать, не появлялся ли он.

На четвертые сутки я снова успешно справляюсь с мелкими детскими травмами, а потом, уже под вечер, к нам в отделение привозят мальчика лет семи.

Он без сознания и в ужасном состоянии после автомобильной аварии.

На отца, который в момент столкновения находился за рулем, но отделался всего лишь легким испугом и переломом руки, тогда как ребенок оказался при смерти, жалко смотреть. Он плачет. Он повторяет снова и снова, что тот автомобиль вылетел так неожиданно, что он не смог ничего сделать.

Я рвусь к ребенку, еле сдерживая волнение.

И едва мне удается подойти к мальчику, под видом медсестры, которая, вместе с бригадой, готовит ребенка к экстренной операции, как понимаю, он умирает. Даже удивительно, что его вообще смогли довезти до больницы. Легкие повреждены слишком сильно, он едва дышит. Сердцебиение слабое и с перебоями, пульс почти не прощупывается.

Я тут же концентрируюсь и осторожно кладу одну из ладоней на впалую грудь мальчика. Вторую располагаю в области сердца. И отдаю ему всю свою энергию, какую могу.

— Так, что здесь происходит? Срочно дорогу, дорогу! — раздается мужской голос.

— Федор Константинович, все готово к операции, — отвечает женский.

С приходом хирурга начинается суета, а меня просят отойти от ребенка и встать на расстоянии вытянутой руки.

Я отхожу дальше, к стеночке, потому что ноги не держат. Я полностью без сил из-за того, что лишилась энергии и от волнения, успею ли до того, как меня прогонят. Успела. Теперь я точно знаю, что с мальчиком все будет хорошо и он выживет.

— Не понимаю, — бормочет хирург, — мне сказали, состояние критическое. Но все показатели в норме и…

Дальше я не слушаю.

Выхожу из палаты и иду в сторону выхода из больницы.

На сегодня все, но я обязательно приду сюда завтра.

— Вы там были, что с ним? Что с ним?

На меня набрасывается отец мальчика и больно хватает трясущимися руками за локоть.

— Все будет хорошо, не волнуйтесь. Присядьте и просто подождите.

— Вы всегда так говорите! Они все так говорят, а на самом деле… Скажите мне правду, мой сын умрет? Он умрет? Мне сказали, что шансов мало, но…

Я встречаюсь глазами, полными муки, боли и, несмотря ни на что, затаенной надежды. Надежды на то, что произойдет чудо.

— Нет, он не умрет, — твердо говорю я, не отводя взгляда, — все будет хорошо. Вашему сыну крупно повезло, основные жизненно важные органы не были задеты. Поэтому, успокойтесь, пожалуйста. Присядьте и отдохните. Когда ваш мальчик придет в себя, вы понадобитесь ему сильным и уверенным в себе. А мне, правда, нужно идти.

Кажется, мужчина верит мне. По крайней мере, его немного перестает трясти. Он медленно кивает и отпускает.

Я спешу на воздух, потому что не хочу растянуться без чувств прямо здесь, посреди коридора. У меня хватает сил дойти до выхода только благодаря силам Демида. Они не имеют отношения к врачеванию, но позволяют поддерживать организм в тонусе. И все же… я потратила слишком много энергии…

У служебного выхода припаркована машина Кристиана. Едва я выхожу, как мотор урчит, и авто подъезжает ко мне. Я открываю дверь, плюхаюсь на сиденье и прикрываю глаза. Блаженство.

Едва я расслабляюсь, как чувствую, что силы по крупицам возвращаются. Еще есть скрытый резерв, на случай, например, нападения, но это уже если совсем необходимо. Не думаю, что Кристиан планирует на меня напасть.

— Как прошли первые дни на работе? — интересуется Кристиан.

— Очень хорошо.

Просто отлично.

— По тебе не скажешь.

— Спасибо, что устроил меня, — говорю также, не открывая глаз. Дышу, прихожу в себя.

— Да фигня.

— Да еще в детское отделение.

— Дети раздражают не так сильно, как взрослые, согласись.

— Это точно. Особенно если эти взрослые похожи на тебя.

— Да ладно, я классный парень. И, между прочим, везу тебя ужинать в крутой ресторан.

— Что?

Я распахиваю глаза и поворачиваю к Кристиану голову.

— Я не поеду ужинать с тобой!

— Да брось, тебе ведь нужно восстановить силы.

— Это да, но в ресторан я с тобой не поеду.

— Просто дружеский ужин, — подмигивает Кристиан, — он не узнает.

— Я тебе сейчас что-нибудь подпалю.

— Сил не хватит.

— Не беспокойся, на это хватит.

— Нужно было устроить тебя работать на скорой. Там бы ты точно отдала все силы.

— А ты можешь? Я бы хотела…

— Ладно, но с тебя ужин. Заметь, я не говорю про поцелуй и все такое, просто ужин в моей компании.

Я молчу, прикидывая.

Предложение Кристиана более, чем заманчивое. Сейчас я понимаю это, как никогда. А если бы мальчика не довезли? Да, я должна быть первой на месте происшествия, так от меня будет больше пользы.

— Хорошо, едем в ресторан, — соглашаюсь я, — но предупреждаю, никаких фокусов.

Вместо ответа Кристиан улыбается, а вскоре уже тормозит у переливающейся огнями вывески.

— Расслабься, Ульяна, — весело произносит Кристиан, выдвигая передо мной стул.

Я молча сажусь.

Силы постепенно возвращаются ко мне, но тратить их на поддержание светской беседы с Кристианом, который вертится вокруг словно назойливая муха, я не намерена.

— Жизнь прекрасна и с каждым днем становится все лучше и лучше, — продолжает веселиться он и широко мне улыбается. Усаживается напротив.

— Специально издеваешься надо мной? — все же интересуюсь я.

— Ты о чем? Просто я заметил, что ты в отвратительном настроении и решил тебя подбодрить. Пока ты не спалила все вокруг своим хмурым взглядом.

— А чего ты хотел? Если ты рассчитывал беззаботно провести время, тебе стоило лучше подойти к выбору компании на вечер.

— Но мне нравишься ты.

— Я, или моя сила? — уточняю, чтобы он мысли не допускал, что я развесила уши и поведусь на его слова.

— Не без этого. Но и ты сама, конечно, тоже.

— Супер.

Приходит официант и мы заказываем каждый свое. Кристиан кучу каких-то блюд, которым я не знаю названий. Я же тычу в фото салата из огурцов. Пока ехали, мой желудок был не против того, чтобы подкрепиться, но сейчас аппетит снова пропадает.

— И бутылку вина, — добавляет Кристиан.

Пока ждем заказ, Кристиан начинает сыпать анекдотами вперемешку с комплиментами, а я недоумеваю, как позволила этому скользкому типу заманить себя сюда.

Мне жарко и душно.

Как-то муторно на душе.

А что, если напротив меня вместо Кристиана сидел бы сейчас Демид?

Навряд ли я услышала бы от него хоть один анекдот. Зато он бы обязательно прокомментировал мой выбор блюда. Он бы сказал, что я заказала фигню, потому что мне нужно нормально питаться. Он так всегда делает. И сам бы заказал для меня что-нибудь. Что-то сладкое, чтобы я быстрее восстановила силы. А если бы отказалась есть, он бы усадил меня к себе на колени и скормил бы мне весь десерт. Без вариантов.

Дрожь проходится по телу от одной только мысли, и это далеко не дрожь отвращения.

Неужели я настолько сильно скучаю по нему, что меня не раздражали бы даже его непомерные самоуверенность и властность?

Сам факт того, что он решает за меня. Не говоря о способах, которыми он добивается своего.

Теперь… даже это представляется с совершенно другого ракурса.

Да, я раздражалась, но что это было, как не проявление заботы обо мне?

Стал бы он волноваться из-за моего питания, если бы я не нравилась ему по-настоящему?

Когда мой салат оказывается передо мной, я ем, но совершенно не чувствую вкуса еды. От вина, которое Кристиан разливает по бокалам, не отказываюсь, но и оно не приносит облегчения.

Словно какой-то груз все время давит на плечи, будто я что-то упускаю, но что?

— Ну, Ульян, как ты смотришь на это?

— Прости, что? — переспрашиваю и отпиваю еще немного вина.

Я понимаю, что Кристиан только что о чем-то спросил меня, и теперь ждет ответа. Но я, погруженная в свои мысли, не уловила ни слова.

— Я предлагал тебе пойти завтра в кино.

Я чуть не закашливаюсь.

— В кино, ты серьезно?

— Да, вышел новый блокбастер и…

— Какое кино, Кристиан?

Ему все же удается меня достать, и я взрываюсь.

— Ты о чем вообще? Демида нет уже две недели, а ты собираешься идти в кино? Ах да, тебе же плевать на него, как я могла забыть. Но, извини, я так не могу.

— А еще утверждала, что не влюблена.

— Я и не влюблена. Тут другое.

— Что другое? Он пытался тебя убить на ритуале!

— Он не пытался!

Не могу поверить, что защищаю Демида, но получается, что так.

— Но он подверг тебя риску, — возражает Кристиан.

— Он был уверен, что со мной ничего не случится. Что и произошло. К тому же, если на то пошло, ты тоже подвергал меня риску. Когда на нас напала та банда, уже забыл?

— Я был уверен, что Демид не даст тебя в обиду. Что и произошло, — передразнивает меня.

— Ну вот, — киваю я, — как ни крути, все завязано на нем. А ты даже палец о палец не хочешь ударить, чтобы помочь его найти.

— Между прочим, мы с Лейлой и Максом сегодня целый день только этим и занимались. Они узнавали по своим каналам, я вертелся в высших кругах.

— И что?

Я уверена, Кристиан просто так болтает, и все же непроизвольно подаюсь вперед, чтобы не пропустить ни слова.

— Ничего, — вздыхает Кристиан и я разочарованно выдыхаю в ответ.

— Если бы про вас, я имею в виду, ведьм, было известно больше. Или про силу Темного лорда. А так… Знаешь, не каждый день происходит такое… В общем, похоже, это первый в истории случай. Поэтому, как говорится, как получилось, так получилось, надо жить дальше.

— Меня тошнит от твоих слов, — говорю я и поднимаюсь из-за стола, — все, мне пора. Отвези меня домой.

— Отвези к Демиду, — командую Кристиану, едва мы садимся в машину.

— О, решила все же переселиться? Что, надоело в общаге? Не твоего ранга, да?

— Просто отвези и все.

— Какое потребительское отношение. Я ведь могу и обидеться.

— Сам вызвался. И нарвался.

Кристиан смеется.

— Ладно, мне нравится.

— Еще немного и я выкину тебя из машины, а сама сяду за руль.

— Ты же не умеешь. Кстати, неплохой такой подарок от Темного лорда на прощание. Попросил у Лейлы погонять на тачке, а она мне, это Ульянина. Я подумал, с чего вдруг Демиду дарить тебе коллекционную модель? Тебе, которая даже не в курсе ее реальной ценности и стоимости? Неужели так хороша оказалась в постели?

Я молчу только потому, что раздумываю, как наиболее болезненно его убить.

— Признавайся, крепость, наконец, сдалась и он трахал тебя? Сколько раз успел? Ну и как впечатления? Понравилось? Девчонки обычно без ума, липнут потом словно мухи, что не отодрать. Ты поэтому так хочешь его вернуть? Но знаешь, я тоже неплох. Мы могли бы составить отличную пару…

— Останови машину, — перебиваю я.

— Завелась.

— Останови машину, — цежу я сквозь зубы, — иначе я за себя не отвечаю.

— Да мы уже почти приехали, — говорит он, но все же тормозит.

Мне хочется выволочь парня из машины и хорошенько ему наподдать, но он останавливается возле компании, предусмотрительно понимая, что мне не захочется устраивать разборок при других.

Я поскорее достаю из сумки солнцезащитные очки, нацепляю их на глаза и вылетаю из машины. Предварительно направив темную энергию на кресло, в котором устроился Кристиан.

Боковым зрением вижу, как он подскакивает на месте, едва не ударяясь головой о крышу салона, а потом выскакивает из машины, словно ужаленный. Потому что сиденье под ним загорелось, в прямом смысле. Надеюсь, что и штаны.

От компании тем временем отделяется не совсем трезвый парень и пока я иду до подъезда, предпринимает попытки завязать знакомство.

Мне хочется подпалить и его, да вообще спалить дотла, но я твержу как заведенная, что это просто подвыпивший парень, я не могу по малейшему поводу кидаться на людей.

Я должна спасать их, а не наоборот. Кристиан исключение.

В конце концов, мне удается обуздать эту темную энергию в себе.

Я ничего не предпринимаю, лишь только резко захлопываю перед носом парня подъездную дверь.

Фух, я справилась.

Поднимаюсь на этаж, а у самой в груди какое-то непонятное волнение.

И мысли дурацкие.

А вдруг… вдруг я сейчас позвоню в звонок, дверь распахнется, и на пороге стоит он, Демид?

Мы все волнуемся, ждем его в особняке, а он преспокойно сидит у себя в квартире.

Ага, и никому не говорит, что он вернулся.

Ульяна, хватит уже бредить.

Но все же, прежде чем открыть дверь ключом, я долго, словно ненормальная, давлю на кнопку звонка.

Квартира встречает меня темнотой, пустотой и оглушающей, бьющей по ушам, тишиной.

Делаю шаг и коридор озаряется тусклым светом.

Я снимаю очки, и без всяких мыслей в голове прохожусь по комнатам. Заглядываю в кухню, потом возвращаюсь в просторный дорого отделанный холл.

Ну и? Что я хотела здесь обнаружить?

Но ведь зачем-то он дал мне ключи?

Да просто так, чтобы квартира не пустовала.

Мог бы отдать и сестре. Хотя у нее, наверное, и своих квартир немерено. С такими деньгами, как у них…

Захожу в комнату, где Демид… где мы с ним… В общем, где у меня был мой первый раз, и останавливаюсь на пороге. Картины нашей близости сменяют одна другую. Тогда я не хотела. Сопротивлялась, как могла, если, конечно, мои жалкие попытки можно было назвать сопротивлением. Но все же не могу сказать, что это было ужасно. И с кем бы я бы предпочла, чтобы у меня произошел мой первый раз, если не с ним? С Кристианом, например? Даже смешно.

Боже, что вообще за мысли.

Несколько минут я тупо пялюсь в темноту, сама не понимая, что со мной. Зачем я думаю об этом? И о словах Кристиана о том, что с Демидом всегда так. Побывав хоть раз в его постели, девчонки бегают потом за ним по пятам, не могут отлипнуть. Я и в универе слышала те же сплетни. Неужели я хочу превратиться в одну из них, или еще хуже уже превратилась? Почему так хочу его вернуть?

Нет, не вернуть, одергиваю себя. Убедиться, что с ним все в порядке и все.

Я снова возвращаюсь в холл.

Останавливаюсь перед большим зеркалом от пола до потолка и начинаю всматриваться в мерцающую поверхность.

За эти дни я научилась контролировать цвет своих глаз, они выглядят почти нормально. Если не приглядываться, так и вообще не отличишь. Но по дороге сюда Кристиан выбесил меня и теперь мои зрачки снова расширены, а глаза полностью черные. С всполохами пламени.

Я привычно пытаюсь притушить огонь, но чем дольше вглядываюсь в свое отражение, тем четче осознаю, что зеркальная поверхность притягивает меня.

Манит подойти ближе, прикоснуться.

Я хорошо помню про махинации Сафрона с зеркалами. И сейчас здесь нет Демида, чтобы меня защитить и вытащить из передряги.

Но есть его сила.

А потому я протягиваю руку вперед.

Медлю пару секунд, но искушение слишком велико. Я вздыхаю и дотрагиваюсь пальцами до стекла. Понимаю, что рука свободно проходит дальше. Зажмуриваюсь и недолго думая, шагаю вперед.

Мое лицо обдувает прохладный ветерок, словно я прохожу сквозь сеть вентиляторов, а потом нос улавливает уже знакомый мне запах сырости.

Ненавижу подземелья.

Открываю глаза и понимаю, что нахожусь в подземном гроте, в котором я уже бывала не раз.

Не знаю, почему оказалась именно здесь. Единственный, о ком я думала, когда шагала в зеркало, был Демид.

Но не спешу отчаиваться раньше времени.

Мадлена!

Она ведь точно может что-то знать, как не подумала раньше.

Я делаю пару шагов вперед и тихий звук эхом отдается от стен.

Мне становится жутковато, особенно, когда вспоминаю, что сила ведьмы может пропасть, едва я ступлю в тоннель.

Но выхода нет.

К тому же со мной сила Демида, она то уж точно никуда не испарится.

— Ты? — с презрением выплевывает Мадлена, когда гоблины приводят меня к ней.

— Здравствуйте.

Я решаю быть вежливой и не злить женщину без лишней на то необходимости. Те более, в этот раз я не чувствую потери своей собственной силы. Огненная энергия словно коконом обвивает.

— Что тебе надо?

— Мне нужна ваша помощь, — решаю не ходить вокруг да около, — вы знаете, где может сейчас быть Демид?

— Одна пришла. Как так получилось? Ни одна ведьма не может прийти сюда одна.

Мадлена подходит ко мне и начинает осматривать прищуренным глазом.

— Только ты теперь не просто ведьма, ты… Значит, это правда? То, что говорят?

Она прищуривается еще сильнее, словно хочет пролезть мне в душу, но я не спешу с ответом.

— А что говорят? — отвечаю вопросом на вопрос.

— А то ты не знаешь.

Я жму плечами.

Гоблиниха сверлит меня взглядом еще несколько секунд, наконец, отходит вглубь комнаты и усаживается на колченогий табурет.

— Темный лорд пропал без следа, а у его девчонки-ведьмы оказалось столько сил, что никому и не снилось. Все затаились, опасаются связываться.

— Это правильно, — киваю я, — и вам лучше не связываться, а ответить на мои вопросы. Так вы знаете, где Демид?

— Нет, я не знаю.

— Может, предполагаете?

— Даже не предполагаю.

К сожалению, я не могу понять, врет она или говорит правду.

Я разочарована.

Но все еще не теряю надежды.

— Вы можете вернуть мне метку, которую удалили?

Надеюсь, что с помощью нее я смогу, хотя бы попытаюсь, почувствовать Демида. Потому что я больше не знаю, что еще предпринять.

Гоблиниха закидывает голову назад и громко смеется.

— Поздно. Раньше надо было думать, деточка.

Я закипаю.

— Я не спрашиваю у вас, о чем мне надо было думать. Я спрашиваю, можете или нет?

— Это невозможно, — качает головой Мадлена, резко перестав смеяться, — при всем желании.

Ладно.

Вдох-выдох.

— Вы можете рассказать что-нибудь про ритуал возвращения в прошлое?

— Он очень опасный, ведьмы не выживают. Это все, что я знаю. Ты обратилась не по адресу.

Мне хочется, чтобы она рассказала больше. Но вдруг ей и правда ничего неизвестно?

Но я не знаю, как заставить женщину говорить. Не пытать же ее, в конце концов.

— Хорошо, — произношу медленно, — допустим, я вам поверю. Но если узнаю, что вы обманываете…

Женщина недобро усмехается, но продолжает молчать.

Я смотрю на нее, жду, но, когда понимаю, что она ничего не скажет, разворачиваюсь и выхожу из хижины.

Мой трюк не удался. Я не Демид, которому она бы выложила все как миленькая. Нечего и пытаться ему подражать.

А ведь женщина была моей последней надеждой.

Преодолеваю расстояние до пещер в считанные минуты. В последний момент притормаживаю и оборачиваюсь. Окидываю взглядом выжженную пустошь. Демид что-то говорил про соединение его сил с моими. А что, если попробовать?

Усаживаюсь прямо на землю на колени. Закрываю глаза. Концентрируюсь, собирая огненную силу в пальцах, а потом осторожно прикладываю ее к высушенной почве.

Жду не меньше минуты и уже собираюсь отказаться от сумасбродной идеи, как вдруг замечаю, что земля на моих глазах начинает темнеть. Она уже не такая сухая, какой была только что, и вот уже тут и там даже появляются травинки. Чем большая площадь вокруг меня покрывается ростками, тем меньше у меня становится сил. Но я знаю, что смогу восстановить их, скрытый внутренний резерв все еще полон, а потому отдаю, сколько могу. В конце концов, это место пострадало из-за меня, хоть и косвенно.

Немного сил я оставляю на то, чтобы добраться до пещер и отыскать там выход. То место в скале, через которое я попала сюда.

Уже собираюсь погрузиться в вязкую поверхность, как меня окликают.

— Эй, ведьма.

Я замираю, услышав за спиной голос Мадлены. Возвращаюсь и разворачиваюсь к ней.

Гоблиниха смотрит на меня и тяжело дышит.

Зачем она догнала меня?

Если она решила напасть, в надежде, что мне не хватит сил отразить удар, она ошибается.

— Вот, — произносит Мадлена и протягивает мне медальон на цепочке. Метал в свете сталактитов, свисающих с потолка, тускло мерцает.

— Что это? — спрашиваю я, но не рискую взять украшение из протянутой руки.

Хотя я узнаю металл.

Браслеты из такого металла носят Демид и Кристиан. Еще у Лейлы были украшения. Хотя когда мы с Кристианом виделись в последний раз, я не заметила на нем этих браслетов.

— Надень, когда снова будешь проходить сквозь зеркала, — ворчливым тоном сообщает Мадлена. — Бери, он не кусается и не отравлен ядовитым плющом. Не обещаю, но возможно, он приведет тебя к нему. Возможно, если он до сих пор жив.

Я осторожно беру медальон и взвешиваю на руке. Украшение оказывается довольно тяжелым, от самого же металла веет теплом.

— Досталось мне от бабки, ценная реликвия. Ни у кого больше такого нет. И тебе бы я не дала. Но… ты согласилась отдать свою силу, чтобы восстановить наши земли и ничего не попросила взамен… Я оценила твой поступок. И не люблю быть должной. Если он поможет тебе найти Темного лорда, мы в расчете.

— Спасибо, — киваю я, все еще пребывая настороже.

— Надевай, чего стоишь.

Я надеваю медальон на шею и… ничего не ощущаю. Как он может помочь мне найти Демида?

— Ладно, теперь иди. Если еще не поздно… Имей в виду, сила медальона срабатывает только единожды.

Я хмурюсь и шагаю в зеркало, скрытое в камне. Рассчитываю на легкое дуновение ветра, как и в прошлой раз, но меня вдруг закручивает в таком вихре, что мне приходится зажмуриться и двумя руками вцепиться в медальон, чтобы он не слетел с шеи. Не знаю, куда попаду на этот раз, но очень надеюсь, что, когда приземлюсь, не переломаю себе руки, ноги и шею.

Удар о землю выходит болезненным.

Настолько, что в первую секунду кажется, мне придется соскребать все внутренности с земли, или на что я там свалилась. О, это бревенчатый пол, сколоченный из грубых досок. Какая-то хижина?

Что ж, все же терпимо, я справлюсь.

Но стоит слегка приподняться на руках, как передо мной предстает картина, которую я не хотела бы увидеть и в самых страшных снах.

Я нашла его, но никак не ожидала, что все будет настолько плохо.

Боже мой!

Демид лежит близко от меня, практически метрах в пяти, и его глаза полностью закрыты. На него страшно смотреть, потому что он весь в крови. Ран много настолько, что я не смогла бы их все пересчитать, если бы взялась. Одежда разорвана и вся пропитана кровью. Кровь повсюду. Вокруг него, под ним. Большой кровавый след тянется от самой двери. Как будто он дрался с кем-то, у кого вместо рук было тысяча ножей, а потом смог скрыться здесь, в этой хижине.

О боже!

Я кидаюсь к Демиду и, дрожа всем телом, склоняюсь над ним. Дотрагиваюсь. Не знаю, с чего начать, не уверена, что хватит моих сил. Он дышит, но очень слабо. Совсем слабо. Практически, он уже одной ногой в другом мире.

Но это же Демид, он не может умереть.

Боже, Демид.

А если на этот раз он не сможет вернуться? А если вернется, то где его искать?

Я не знаю, слышит ли он меня. Представляю, через какое количество боли он прошел, пока не потерял сознание. Мои глаза мокрые от слез.

Мне хочется вопить от отчаяния, но вдруг я слышу тяжелую поступь снаружи и зажимаю рот рукой.

Кто это?

Страх взрывает мощной волной, потому что я уверена, этот кто-то идет по нашу душу.

Но спрятаться здесь негде.

Голые стены, пол и потолок.

Тогда я ложусь на Демида, полностью закрывая его собой, мысленно принося извинения за то, что делаю ему еще больнее, и прикладываю ладони к его голове.

— Демид, это Ульяна. Если ты меня слышишь, пожалуйста, перенеси нас отсюда. Пожалуйста.

Я не знаю, остались ли у него хоть какие-то силы, скорее всего нет, иначе он не допустил бы такого, но я здесь. С его силами. Я хочу вернуть их ему.

— Демид, пожалуйста. Ты должен нас спасти.

Я выдыхаю ему прямо в окровавленные губы, целую его, всхлипываю, шепчу, умоляю его очнуться. Мое лицо и одежда уже пропитаны кровью, его кровью, но я не останавливаюсь.

Я концентрирую в себе всю свою энергию и разом, одним толчком перегоняю в него.

— Очнись, ты, чертов придурок, — ору я, уже не таясь, — и сейчас же забери нас отсюда. Давай, шевелись, потому что я не знаю, как еще отсюда можно выбраться.

Дверь за моей спиной с шумом распахивается, я зажмуриваюсь, вжавшись в Демида, вцепившись в него обеими руками.

Все кончено.

Но в этот момент улавливаю легкое шевеление ресниц, слабый стон, вцепляюсь в него еще сильнее, а потом мы с ним проваливаемся в какую-то вязкую горячую темноту.

Я сижу на поляне, привалившись к стволу дерева, что растет невдалеке от ручья, и отдыхаю. Привычно жду, когда поднакопится сил, чтобы в очередной раз передать их Демиду.

Я не отстану и не отступлюсь. Пусть осознает, что я серьезно настроена его излечить и, наконец-то, придет в себя.

Без понятия, где мы, но пока это очень спокойный мир. Только лес, мы с ним вдвоем и тишина, нарушаемая лишь пением птиц в ветвях и возней насекомых в траве.

Я не знаю, радоваться мне или паниковать.

Я ведь так хотела его найти. И мне даже было плевать, в каком облике. Я должна быть счастлива.

Вот только за те двое суток, что мы здесь находимся, я вымотала себе нервы больше, чем за все предшествующее время своей жизни вместе взятое.

Демида крайне сложно исцелять, и это даже при том, что я задействую весь свой арсенал и даже скрытый резерв. Если кто-то нападет, я не уверена, что смогу отразить атаку.

Я только и делаю, что стараюсь накопить побольше сил, и тут же отдаю их ему. И внешне многие раны почти затянулись. Но есть еще внутренние повреждения и самое главное из них, его мозг. Он дышит, но он все еще находится без сознания.

Это пугает меня больше всего.

По-настоящему пугает.

Почему он не приходит в себя так долго? Где успел побывать за эти две недели?

Хорошо, что летняя температура воздуха и сохраняется даже ночью, после захода солнца. Прохладнее становится лишь слегка, незначительно.

Главное, что нет дождя.

Пока его нет, нам не нужна крыша над головой.

Всю первую ночь я провела рядом с ним.

Легла рядом, прижалась к нему, обняла.

Не хочется вспоминать подробности, но я его целовала. Много раз. И шептала на ухо, что очень скучаю по нему.

Просила вернуться поскорее.

Не признавалась себе в том, как мне нравится его обнимать, касаться его.

И никогда он не узнает о том, как долго и горько я плакала. Потому что временами мне казалось, что он умрет и никакая сила не поможет ему, даже моя.

Я рву свою рубашку на куски и много раз бегаю к ручью, чтобы смочить ткань. Потом я аккуратно, чтобы не причинить дополнительную боль, стягиваю с него одежду и смываю с него кровь, пока она не запеклась. Ран слишком много для того, чтобы исцеление произошло сразу. Так я успокаиваю себя.

И снова целую его, когда занимаюсь его лицом. Не могу не целовать. Веду пальцами по его чертам, утыкаюсь носом ему в шею.

Я разговариваю с ним.

Болтаю разную ерунду. Как я рада, что нашла его. Что он сильный и справится со всем, что скоро придет в себя.

Иногда мне кажется, что проще было бы дать ему умереть, чтобы потом он ожил как ни в чем не бывало, без всех этих ран. Но вдруг… вдруг, без своей силы он бы не смог этого сделать? Восстановиться. У кошек много жизней, но даже эти жизни в конце концов заканчиваются. Всё имеет свое начало и свой конец.

А если бы он снова попал в такую реальность, из которой не смог бы вернуться? Как не мог вернуться из той ужасной. Что там происходило, и кто сделал это с ним?

Медальон, который дала мне Мадлена, все же слетел с шеи, а я даже не заметила в какой момент это произошло.

Это значит, я навряд ли смогу с той же легкостью его отыскать, случись что.

Я даже не знаю, как нам вернуться назад. Но как раз это волнует меня сейчас меньше всего. Главное, чтобы он очнулся.

Отталкиваюсь от ствола, поднимаюсь на ноги и снова подхожу к Демиду. Опускаюсь перед ним на колени.

Сейчас вечер. И хоть я и обладаю даром исцеления, я ни черта не знаю о том, как выживать в экстремальных природных условиях. Сколько дней человек может провести без воды? А без еды?

Воду я все же нашла. Небольшой ручеек, протекающий в десятке метров от той поляны, на которой мы расположились. Я пью из него, чтобы поддерживать силы, и этой же водой пытаюсь напоить Демида. По факту лишь смачиваю ему время от времени губы.

Почему он до сих пор не исцелился?

Может, ему нужно поесть?

Сама я не испытываю голода, не до того.

Мне кажется, что сил поднакопилось достаточно и я уверенно седлаю Демида. Располагаю руки на его мускулистой груди.

За это время я изучила все узоры его тату и думаю, что могла бы воспроизвести их по памяти, если бы умела хоть сколько-нибудь сносно рисовать. Но в моей голове они точно надолго, навсегда.

Я наклоняюсь поближе к Демиду и начинаю скользить ладонями к его шее, зарываюсь пальцами в короткий ежик волос.

Меня охватывает ненормальное жгучее желание, мне хочется, чтобы он очнулся и хочется заняться с ним сексом сразу же, как только это произойдет.

Мне просто необходимо… окунуться в его страсть. Почувствовать его в себе.

Я склоняюсь над его лицом, почти касаюсь своими губами его губ.

Ладно не почти. Я касаюсь.

Но тут же нахожу в себе силы отстраниться. Я еще не совсем слетела с катушек, чтобы вот так… мне стыдно от самой себя и от тех эмоций, что накатывают на меня рядом с ним.

— Демид, если ты не придешь в себя, клянусь, я тебя убью, — выдыхаю я.

— Забирай обратно свои гребаные силы и в следующий раз держи их при себе, ты понял?

Мне хочется ударить его. Схватить и тормошить. И плевать на все последствия.

И я луплю его по груди. Обзываю его разными словами, кричу на него.

Потом я, в очередной раз, отдав ему свои силы, просто скатываюсь с него и остаюсь лежать рядом почти таким же, как и он, безликим неподвижным телом.

Вечер плавно переходит ночь, а я все еще не в силах пошевелиться.

Надо быть осторожнее, думаю как-то отстраненно.

На этот раз я перешла границу, отдала почти все, так что сама еле дышу.

Или уже не дышу? Умираю?

К черту, еще немного и я действительно захочу умереть. Нормально я отдала. Просто теперь понадобится немного больше времени, чтобы восстановиться.

Просто нужно провести некоторое время в неподвижности, немного поспать.

Я просыпаюсь и едва открываю глаза, как их нещадно слепит солнце, заставляя зажмуриться. Сколько же я была в отключке? Неужели всю ночь? Во всем теле слабость, голова гудит.

Я поворачиваю голову сначала в одну сторону, потом в другую и сердце пропускает удар за ударом.

Демида рядом со мной нет.

Черт бы меня побрал, его нет.

Не думая больше ни о чем, я вскакиваю на ноги и начинаю озираться по сторонам. И вижу его, идущего ко мне со стороны ручья. Он натянул обратно свои штаны, которые я успела постирать и высушить, но он без футболки. От нее оставались какие-то лохмотья, так что пришлось ее выкинуть.

Я замираю и слежу за его приближением, словно завороженная. На его теле нет ни ран, ни ссадит, ни кровоподтеков. Только загорелая кожа, мышцы и неизменные тату.

При взгляде на него я вся дрожу, он же смотрит скорее… равнодушно. Впрочем, как и всегда. Это ведь не означает, что он…

Тут же в голове пролетают слова его мамы насчет потери памяти.

А вдруг… а что, если…

Демид подходит и встает прямо напротив меня.

— Привет, — говорю я и силюсь улыбнуться.

— Привет.

Он продолжает рассматривать меня ничего не выражающим, но все же мужским взглядом, а я вдруг понимаю, что не совсем готова к тому, что меня станут изучать настолько пристально.

Я не расчесывалась двое суток, не переодевалась. Не чистила зубов. В общем, прямо скажем, я далеко не в лучшей форме сейчас.

— Мы знакомы? — спрашивает Демид, а у меня все ухает вниз.

— Я…

Все же, как бы не силилась, ответить, но я теряю дар речи. То есть, совсем не могу говорить.

Он подходит ближе.

Проходится глазами по всему моему лицу, задерживаясь на губах на секунду дольше, чем положено. Но тут же возвращается к моим глазам.

— Как тебя зовут?

— Я…

И снова не могу ничего произнести, кроме приглушенного маловразумительного звука.

Он ждет.

Я вижу, что он успел умыться, капли воды на его торсе и лице еще недостаточно просохли. Похоже, что он чувствует себя совсем неплохо.

— Так что, скажешь мне свое имя?

— Ульяна, — отмираю я, наконец. — Меня зовут, Ульяна. А… тебя?

Он раздумывает пару секунд, потом пожимает плечами.

— Пока не знаю. Башка трещит так, что ничего не могу вспомнить. Что мы пили вчера?

— Я… не знаю. То есть, ничего.

Боже, похоже все хуже, чем я думала. А он мне не верит.

— Это ты меня напоила?

Отрицательно мотаю головой.

— Ты откуда? Из Тарграда? Черт, не помню ничего. Но точно знаю, что я никогда не остаюсь со шлюхами до утра.

— Что?

Вот тут я уже не выдерживаю и даже подскакиваю на месте. Все мои слабость и недоумение испаряются в одно мгновение, словно по щелчку.

— Что таращишь глазищи? — продолжает Демид и снова морщится, будто его и правда беспокоит сильная головная боль.

— Ты ведь спала со мной. Разве, нет?

Мое лицо пылает, не знаю даже от чего больше, от обиды, что он не помнит меня, или от гнева, из-за того, что он принял меня за шлюху.

— Нет! — чеканю я так, чтобы у него даже мысли не возникало.

— Мы с тобой не спали, не спим и никогда не будем… не будем, тебе ясно? Я просто… случайная попутчица. Но между нами ничего никогда не было, нет и не будет! — повторяю зачем-то снова.

— Да?

И снова этот порочный, вызывающий бурю эмоций и воспоминаний, чисто мужской взгляд.

— Это странно.

— Совершенно точно! И ничего не странно.

— Ну, ладно. Тогда скажи, хотя бы, в какой стороне город.

Я скрещиваю руки на груди.

— Не знаю.

— Ты не знаешь, — выгибает он бровь, словно не веря.

Память потерял, а замашки все те же.

— Ты же слышал.

— Ладно, придется искать самому.

Он осматривается по сторонам, а потом кивает в сторону ручья.

— Там ручей. Думаю, будет логичным пойти вдоль него вверх по течению.

Он шагает в том направлении, но я остаюсь на месте.

Пусть проваливает.

Эй, неужели он оставит меня здесь? После всего?

И то, что он не помнит не хрена, это не оправдание.

Да пусть катится! Скатертью дорога!

Пройдя еще с десяток метров Демид останавливается и оборачивается.

— Малышка, ты идешь? Или останешься здесь? Я дико голоден, потому если идешь со мной, тебе придется поторопиться.

Малышка? Какая я тебе, к черту, малышка?

Я много раз представляла наш разговор после того, как он придет в себя, но, чтобы так?

— Да пошел ты! — огрызаюсь себе под нос, но все же заставляю себя переставлять ноги по направлению к нему.

Мы с Демидом идем вдоль ручья. Он шагает широким шагом, задумавшись и сунув в рот длинную травинку, я еле поспеваю за ним.

Солнце нещадно печет и вскоре уже пот начинает течь по позвоночнику тонкими струйками. Но Демид, погруженный в свои мысли, не обращает никакого внимания на то, что я выбиваюсь из сил. Даже не поворачивается ко мне с того момента, как мы отправились в путь.

— Демид, ты не мог бы идти помедленнее, — не выдерживаю я и замедляю шаг.

Он оборачивается, а я прикусываю язык. Черт, я обратилась к нему по имени и так, будто это привычно для меня. Теперь версия, что мы встретились случайно, может не прокатить.

Но… а вдруг, не заметит?

Он останавливается.

Я перевожу глаза с его лица на его кубики, но тут же увожу взгляд в сторону. Черт, поскорее бы дойти до места, где можно будет найти для него одежду.

— Как ты меня назвала?

Перевожу глаза обратно на его лицо, вздыхаю.

Но все же отвечаю, делать нечего.

— Демид. Тебя так зовут.

— А говоришь, случайная попутчица, — тянет он.

— Так и есть. Просто я знаю, как тебя зовут. Ну, то есть мы немного знакомы, вот и все.

Несколько секунд он на меня пялится.

— Значит, ты все же не шлюха, — вдруг заявляет он, — потому что со шлюхами имена ни к чему.

Я снова вспыхиваю.

— Послушай, ты не мог бы больше не говорить при мне этого слова?

— Какого? Шлю…

Я хмурюсь, а Демид вдруг начинает смеяться.

Очень весело, да.

— А ты забавная, — заявляет он, отсмеявшись.

Жаль, это все, что ты можешь обо мне сказать.

Демид веселится вовсю, вот только мне совершенно не до веселья. Мне хочется послать его далеко и надолго, но я, конечно, сдерживаюсь.

Слишком свежи передо мной картины того, как он умирал на моих глазах. Так что… ну, в общем, я рада, что он жив, что здоров. Что двигается и разговаривает, какую бы чушь он не нес и как бы не подкалывал меня при этом.

Мы продолжаем путь, правда теперь чуть медленнее. Моя просьба не осталась неуслышанной. И теперь у меня вполне получается подстроиться под шаг Демида.

Наконец, я могу идти рядом с ним, а не за ним, потому что устала от той реакции своего тела, которую оно выдает, глядя на то, как он двигается. Его фигура, в сочетании с его пластикой, и уж чего греха таить, его потрясающей задницей, это просто какой-то взрывной коктейль сексуальности. Даже в таких, казалось бы, неподходящих условиях.

Прикинув и так, и этак, насчет того, вывалить на него все, что знаю, или подождать, решаю, что повременю.

Не стану пока делать резких движений, посмотрю, понаблюдаю.

Пока что он хочет есть, а значит, действительно глупо оставаться в этом лесу и пытаться что-то сделать. Вначале нужно, чтобы он набрался сил.

Да и я не отказалась бы от хорошего прожаренного стейка с салатом и картофельном пюре.

При мыслях о еде мой желудок сводит голодным спазмом. Столько дней я не могла заставить себя съесть ни кусочка, а вот сейчас, пожалуйста, по ощущениям проглотила бы несколько огромных порций.

— Ты упомянул Тарград, — интересуюсь я, после нескольких минут молчания, — что это?

— Город, в котором я жил в последнее время. Наверное. Не знаю, как-то само всплыло в голове. А ты откуда?

Я называю город, в котором мы с ним живем.

— Хм, — тянет Демид, — ни разу не слышал.

— А что ты вообще помнишь?

— Не грузи, мелкая.

Боже, как еще он придумает меня называть.

— Послушай, а ты… не удивляешься тому, что ничего не помнишь? Ну, о себе и вообще…

— Чему тут удивляться?

— Такое уже случалось?

— Ну да. Иногда так напьешься, что неделю отходишь. Потом память возвращается. По большей части. Разве что кроме тех моментов, о которых помнить и не хочется. Само собой, не запоминаю также шлю…

Он резко замолкает и косится на меня.

— В общем, все, что надо, я обычно вспоминаю, — заканчивает, — не переживай.

— И часто ты пьешь?

— Не то, чтобы. Обычно после хорошего боя.

— Когда я тебя нашла, ты был ранен. Что-нибудь помнишь об этом?

Он отрицательно качает головой и тут же задает свой вопрос.

— Оружие рядом со мной было?

— Нет, оружия не было.

Он хмурится, но всего пару секунд. А потом его лоб снова разглаживается.

— Ладно, плевать, достанем новое.

Мы продолжаем путь.

— Демид, — снова зову я, все же решившись попробовать, — тот город, который я назвала…

Но отчего-то снова медлю.

— И что с ним?

— Ты там тоже жил, — выпаливаю я, наплевав на свое решение повременить с рассказами. — И твои друзья. И родители. И я тоже. Вообще, много кто. Довольно большой город, хоть и не столица. Мы там… учимся.

— Учимся? Чему? Все что надо, я уже знаю.

— Ну, юриспруденция, мировая экономика и всякое такое.

— Ты это только сейчас выдумала? Ну и фантазии.

В этот момент мне под ноги попадается ямка и я оступаюсь. Демид не задумываясь, и даже особо не напрягаясь, подхватывает меня за талию.

— Осторожнее.

Я хватаюсь за него, пытаюсь вернуть себе равновесие.

— Спасибо, — бормочу, утыкаясь носом в его грудь.

И тут же замираю.

С тех пор, как он пришел в себя, я делала все, чтобы не пялиться на него откровенно. Потому что его шикарный прокачанный торс действовал на меня совершенно неподходяще случаю. И потому я сразу не заметила.

— Твои тату, — шепчу одними губами.

— Нравятся?

А меня прошибает новая порция волнения.

Я прикасаюсь пальцами к его коже, веду.

И все отчетливее понимаю, что узоров на его груди не хватает. То есть… некоторые тату уже есть, а вот от других нет и следа. Я не могу ошибаться, я же выучила. Это… это что? Что это значит?

Я поднимаю на него взгляд и едва мы встречаемся глазами, как по телу ураганом проносятся искристые молнии.

Потому что он так откровенно смотрит на меня. Он смотрит так, будто хочет секса. То есть, этот его взгляд, он мне такой знакомый. Уже ловила ни раз, когда он смотрел на меня так, словно в его мыслях между нами уже все происходит. Но теперь…

Он ведь не помнит меня…

Или он с любой?

Я пытаюсь выбраться из его захвата, но он не отпускает.

— Демид, пусти меня, — прошу я, но он продолжает удерживать.

— Говоришь, ничего между нами не было, — произносит он хрипло, — а чего тогда вся дрожишь?

— Я не дрожу. То есть дрожу, — потому что глупо отрицать очевидное, — но не от тебя. То есть от тебя, но не из-за тебя…

А он уже прижимает к себе теснее.

— Хочешь меня?

Я чуть не давлюсь от вопроса.

— Что? Нет, конечно!

— Врешь. Я видел, Как ты на меня смотришь. И сейчас…

— Тебе показалось, должно быть, — перебиваю я гневно, а внутри все разрывает от боли и разочарования.

Вот так влюбись, а потом оставь мужчину наедине с другой девушкой.

— Зачем тогда трогала меня?

— Я изучала твои тату!

— Изучила? Не хочешь теперь изучить мой член?

Он хватает мою руку и, пока у меня уши закладывает от его прямоты и грубости, тянет ее вниз. Прижимает к выпуклости на штанах. Заставляет обхватить. Удерживает мою ладонь своей. О, боже.

— Из-за тебя у меня теперь стояк. Ты этого добивалась? Добилась. Теперь надо как-то разруливать.

— Сам разруливай.

Я пытаюсь одернуть руку, но он лишь крепче прижимает ее к своему члену. Заставляет сильнее обхватить его через штаны. Пока что через штаны.

Набираю в легкие побольше воздуха.

— Демид, я, честно, рада, что… с этой функцией у тебя все в порядке, но… но я… но… нет!

— Почему?

Потому что я все же надеялась, что я тебе небезразлична. Да что там, я думала, ты и правда влюблен в меня. Ты сам заставил поверить в это. И что теперь? Вот так ведешь себя с первой попавшейся девушкой, что встретилась тебе на пути.

Горько и так больно. Не ожидала, что будет так больно. Всю грудную клетку распирает от этой боли, сдавливает до невозможности дышать. Выталкивает слезы и те, не замедлив явиться, мгновенно подступают к глазам.

А его пальцы тем временем скользят по моему подбородку, приподнимают его, заставляя на него смотреть. Он придвигается ко мне еще ближе. К моим губам, вплотную и будто хочет сейчас поцеловать.

— Прекрати, Демид! — шепчу я.

— Почему, нет? — спрашивает снова.

Я сглатываю.

Потому что я думала, что что-то значу для тебя, даже несмотря на потерю памяти. Потому что не хочу, чтобы ты с любой.

— Почему? — снова повторяет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Слегка приоткрывая ее.

Он делает все так чувственно. А внизу он трется членом о мою руку. Пошло, грязно.

Но отчего-то это нереально заводит. А может, я просто истосковалась по нему.

Он медлит еще секунду, а потом целует. И я, вместо того, чтобы сопротивляться, с радостью принимаю его язык в свой рот. Стону ему в губы, когда он углубляет поцелуй. Обхватываю его, жмусь.

Не знаю, что с его памятью, но целуется он все также умопомрачительно. Жарко и жадно. Порочно и откровенно.

Все перепутывается в моей бедной голове.

А он уже опускает меня на траву, раздвигая мои колени, ложится на меня сверху, слегка придавливая своей тяжестью. Наматывает волосы на кулак, запрокидывая мою голову, трется о промежность членом.

Боже, неужели я разрешу ему взять себя прямо здесь, в этом лесу.

— Демид, нет, — выдыхаю едва слышно.

— Снова нет. Тебе же нравится все.

— Потому что… потому что у тебя есть девушка! — выпаливаю я единственное, что приходит на ум в этой ситуации.

— У меня нет девушки, — шепчет мне на ухо Демид, а потом прикусывает мочку, заставляя все тело изогнуться ему навстречу.

И следует дальше, по шее и к груди. Прикусывает один из моих сосков прямо через футболку.

Я вскрикиваю, вцепляюсь в его плечи, выгибаюсь еще сильнее. Я уже настолько мокрая между ног, насколько это вообще возможно. Перестаю соображать.

— Ты охрененно чувственная.

И охрененно сильно хочу тебя. Хочу, хочу…

А его ладонь уже накрывает мою промежность.

Я не могу говорить, лишь отрицательно мотаю головой. Нет, нет.

— Ну же, детка. Не в моих привычках брать женщину силой, дай мне свое согласие. Тебе ведь все нравится. Это не скрыть.

Мне все нравится… дикая сексуальность, сила, уверенность, напор…

Вот только его детка… а что с именем? Не запомнил?

А его ладони уже скользят к футболке и задирают ее.

Губы снова накрывают мои соски, один за другим, вырывая из меня стон за стоном.

И снова он хочет расстегнуть мои джинсы.

Я дергаюсь, и начинаю извиваться в его руках.

— Нет, нет, прекрати.

Я отталкиваю его и едва он отпускает (хорошо, что отпускает), откатываюсь подальше. Поскорее вскакиваю на ноги, отбегаю на несколько шагов.

Поправляю одежду, не глядя на него, и только потом оборачиваюсь.

Он стоит и смотрит на меня.

Грудь шумно вздымается, взгляд исподлобья. Но не делает попытки приблизиться ко мне. Что уже хорошо.

— Демид, у тебя есть девушка! — снова давлю я.

— Если и есть, она не сравнится с тобой.

И так откровенно пялится в район моих бедер. Мне хочется проверить, точно ли я застегнула молнию.

— Может и не сравнится, но ты говорил, что любишь ее!

— Не может быть, чтобы я кому-нибудь такое говорил.

Настроение стремительно летит вниз, хотя куда уже ниже.

— Ну, может не говорил, — выдавливаю из себя, — но давал понять.

Демид прищуривается, а я смущаюсь.

Откат, нужен откат немного назад.

— Прости, что трогала тебя и дала тебе повод. Я… не хотела. Не хотела, так случайно вышло, потому что узоры красивые. Я правда не из этих. Не то, что ты подумал.

— Ладно, проехали.

Демид вроде бы немного успокаивается.

Отворачивается от меня, и мы снова идем, как и в начале пути, друг за другом.

— Если мы не дойдем до жилья до темноты, что будем делать? — спрашиваю у его спины.

— Тогда заночуем в лесу, — отвечает мне, не оборачиваясь.

А меня снова охватывает волнение.

Мне хочется, чтобы мы побыстрее вышли к людям. И хочется заночевать с ним в лесу. То есть, не с ним. То есть с ним, но с самим собой, а не с тем ним, когда он потерял память. Хочу, чтобы вспомнил меня, а не какая-то детка или малыш. Скольких он уже успел перетрахать, едва познакомившись с ними? А… когда мы вернемся домой, другой мысли я просто не допускаю, потому что мы не можем застрять здесь навечно, не лучше ли будет, чтобы он меня не помнил?

Все выйдет, как я хотела. Он будет жить, как и прежде, своей жизнью, а я перестану бесконечно переживать из-за него и жить своей.

Интересно, он вообще догадывается о том, кто он такой? Чувствует в себе какие-то силы?

Еще меня беспокоят его тату.

В общем, вопросов больше, чем ответов. Но я настраиваю себя, что все идет так, как нужно. Все хорошо.

А еще через пару часов пути, за которые мы по большей части молчим, лес начинает редеть.

Мы выходит к какому-то поселению.

Идем по улице, вдоль которой раскинулись деревянные дома. Какая-то деревня или поселок. Люди одеты в простые неяркие одежды, на нас, проходящих мимо, не обращают никакого внимания.

— Отлично, — произносит Демид, и останавливается у третьего же дома.

Я не могу назвать это сооружение гостиницей, скорее постоялый двор.

Добротный деревянный дом, конюшня.

В общем, здесь много людей и лошадей. Музыка, что раздается изнутри, непривычная моему уху.

— Тебе знакомо это место? — спрашиваю я.

— Само собой. Скажу больше, хозяин этого места мой приятель.

И точно.

Едва мы входим, как к нам направляется какой-то мужчина средних лет. Они с Демидом приветствуют друг друга, хлопают друг друга по плечам.

Я заключаю, что кое-что он все-таки помнит. Видимо его память начала восстанавливаться избирательно.

Интересно, что это за место? Где оно находится?

Демид требует комнату, горячую ванну, чистую одежду и ужин. Хозяин заведения, тут же отдает приказ громким голосом.

В дверном проеме показывается молодая девушка, одетая в длинное крестьянское платье. Она довольно миловидная, даже, можно сказать, красивая. Демид подмигивает ей и та, смущаясь и краснея, тут же скрывается из вида.

Явно, эти двое знакомы. Мне кажется даже, что знакомы довольно близко.

— Кто это? — спрашиваю я, снедаемая мощнейшим уколом ревности, едва хозяин этого места скрывается за одной из дверей вслед за девушкой. Даже не думала, что может быть так больно.

Демид чуть оборачивается.

— А, ты все еще здесь.

Я чувствую, как щеки начинают гореть.

— Да, я все еще здесь, представь себе.

— Если у тебя нет кредита, тебе не получить здесь комнаты.

Приглядывается ко мне, а я хмурюсь.

Не только нет кредита, но еще и денег, если они тут в ходу. Да и вообще, я не рассчитывала, что начнутся такие сложности.

— Тебе что, некуда идти?

Какая наблюдательность.

— И денег нет… — тянет с ухмылкой.

А потом переводит наглый взгляд на мои губы.

— Даже не думай, — прерываю поток его мыслей, — и вообще. Все у меня есть. Давай, счастливо оставаться.

Я разворачиваюсь и выхожу из заведения, резко хлопнув дверью.

Спускаюсь с крыльца, делаю несколько шагов по двору, останавливаюсь.

Руки дрожат, ноги не слушаются, на глаза навертываются слезы. И все это под болезненные спазмы желудка.

Ну, и что теперь?

Что за фигня вообще творится?

Вздрагиваю, так как мне кажется, что кто-то пристально смотрит мне в спину. Оборачиваюсь.

Демид стоит на крыльце, сложив руки на груди и наблюдает за мной.

— Что еще? — говорю я, а сама готова расплакаться.

Особенно от мыслей, что та девушка, сейчас, должно быть, готовит ему ванну. А дальше все понятно. Она будет вертеться вокруг, потому что я видела, как она на него посмотрела. А он ей подмигнул. Она подойдет, наклонится и он с ней… она с ним…

— Куда намылилась? — спрашивает Демид.

— Не твое дело!

— Ванну я попросил для тебя. Обед предлагаю разделить на двоих. Насчет комнаты… это уже решать тебе. Если что, приставать не буду.

Я молчу.

— В общем, решай.

Демид отлепляется от деревянной балки и уходит обратно внутрь.

Я вздыхаю.

Ладно, что еще делать.

Я настолько вымотана, что согласна почти на все.

Следом за Демидом захожу в скромно обставленную комнату, осматриваюсь по сторонам. Стандартный набор мебели, большая кровать. Все сделано из необработанного дерева темной породы. В углу ширма, а за ней большая широкая бочка, до краев наполненная водой. На поверхности плавает ковш, а от самой воды поднимается пар. Тут же висят чистые простыни и какая-то одежда.

Мое уставшее тело тут же просит меня поскорее залезть в эту воду, и я поспешно отвожу от нее взгляд.

— Располагайся, прими в ванну, — говорит Демид, но я не спешу следовать его указанию.

— А ты? Что будешь делать ты все это время?

Демид закатывает глаза.

— Расслабься, детка. Не собираюсь я к тебе приставать. У меня вообще другие планы.

И идет к двери.

— Как минимум минут сорок у тебя есть. Потом я за тобой зайду и спустимся на ужин.

Демид исчезает за дверью, а я снова разворачиваюсь к воде. Подхожу к бочке, трогаю пальцем воду.

Приятная, то, что нужно. Надо бы поскорее скинуть одежду и окунуться, пока вода не начала остывать. Но что-то останавливает.

В этот момент до моих ушей явственно доносится переливчатый женский смех.

Я вся замираю и напрягаюсь.

А потом спешу к выходу из комнаты.

Выглядываю в коридор и прислушиваюсь. Смех повторяется.

Вот же черт.

Почему-то я уверена, что смеется та самая девушка, что я видела внизу. Но вот почему она смеется…

Я заворачиваю за угол и застываю, теперь прекрасно понимая, почему.

Теперь ясно, почему последние десять минут я чувствовала себя так неспокойно.

Пока я там, как дура, буду просиживать в воде, они тут не потеряют времени даром.

Стоят с Демидом непозволительно близко друг от друга, можно сказать, обнимаются. Она, притиснута к стене, Демид совсем рядом. Одну руку он облокотил о эту самую стену рядом с ее головой, другая нагло лежит на талии девушки. Он что-то говорит ей на ухо, отчего девушка смеется тем самым смехом, что привлек мое внимание.

Его рука на ее талии!

Вот, значит, как.

Пока я там, он тут…

Вот же он…

А я ведь подозревала нечто подобное, как только увидела эту девушку. И что же? Они что, уединятся сейчас в свободной комнате? Она уж точно ему не откажет, вон как льнет к нему и как довольна. Они бы еще целоваться начали прямо здесь, на проходе.

Меня, словно корежит изнутри. Будто через мясорубку пропускает каждый орган, настолько больно. Обидно. Снова больно.

Я решительно не хочу на них смотреть, собираюсь развернуться и уйти, но ноги будто прирастают к полу.

Я не хочу, чтобы он был сейчас с этой девушкой. Не только сейчас. Вообще. Не хочу. Ни с какой девушкой. Но ничего не могу с этим поделать. Я должна смириться.

Демид прикасается губами к шее девушки. Она выгибается, из ее губ вырывается стон, который тут же отдается во мне неконтролируемым приступом ярости.

Возможно оттого, насколько живо я представляю, как ей должно быть сейчас приятно. Возможно потому, что я хотела бы оказаться на ее месте.

Эта ярость кипит в крови, и очень быстро перетекает в голову.

Не думая больше ни о чем, я шагаю вперед, к ним, и подхожу совсем близко.

Мне кажется, увидев, что они здесь не одни, Демид сразу же отпустит девушку и отойдет от нее, по крайней мере, на шаг, но он этого не делает. Лишь слегка поворачивает голову и смотрит на меня.

Не отрывается от нее, чтоб ее, просто смотрит.

— Ульяна, ты что-то хотела?

Девушка перестает смеяться и тоже изучающе смотрит на меня.

— Хотела. Сообщить тебе, что у тебя уже есть девушка.

Но мои слова не производят на этих двоих совершенно никакого впечатления.

— Опять ты за свое. Иди, принимай ванну, а я, как и сказал, зайду за тобой через сорок минут.

Он отворачивается от меня и снова переводит взгляд на девушку. Точнее на ее губы. Меня трясет.

— Демид, нам нужно поговорить.

— Потом.

— Прямо сейчас! Это очень срочно!

— Я сказал, потом.

В этот раз он даже не соизволит повернуть головы.

— Демид!

Он никак не реагирует на меня, зато зарывается пальцами в красивые волосы девушки, сминая ее прическу.

На моих глазах, кажется, выступают слезы.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом несусь обратно к комнате.

Чтобы еще хоть раз я позволила ему к себе прикоснуться, никогда!

Влетаю в комнату, хлопнув дверью и тут же место ярости занимает жгучее болезненное отчаяние. Силы будто в один миг оставляют меня, и я бездумно плюхаюсь на кровать. Нужно попытаться взять себя в руки, не думать. Но как не думать, когда?

Дверь за моей спиной хлопает, я резко оборачиваюсь, выпрямляюсь в струну.

Демид стоит у двери, жутко раздраженный и злой.

— Ну, что еще? О чем ты там хотела поговорить?

Отчаяние тут же уходит, а сердце разгонятся с новой силой.

— Демид, я…

Я вскакиваю с кровати и подхожу к Демиду.

— Что? — спрашивает он.

— Я… мне страшно оставаться тут одной, — выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Ты… не мог бы побыть здесь, пока я принимаю ванну?

Демид медленно выдыхает.

— Ты вообще соображаешь, о чем просишь?

Я киваю.

— Да, побыть в комнате, пока я принимаю ванну.

— Ты просила не приставать к тебе.

— Я об этом и не прошу. Я прошу просто побыть здесь. Там же есть ширма, так что…

Я замолкаю, потому что Демид смотрит на меня так, будто я говорю величайшую глупость в мире. Но я уже не могу остановиться.

— Демид, пожалуйста, — прошу я.

Он снова вздыхает. Но не уходит. Он не уходит и это делает меня смелее. Я хватаю его за руку и тяну к кровати.

— Вот здесь посиди, я совсем недолго.

Толкаю его на кровать, а сама бегом спешу к ширме и скрываюсь за ней.

Быстро скидываю одежду, залезаю в бочку и с удобством располагаюсь в ней. Вода доходит мне почти до шеи, и она такой приятной температуры, что я сразу же расслабляюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если хочешь, я пока расскажу что-нибудь про тебя, — говорю громко.

— Я уже все вспомнил, — слышу голос Демида, — и тебя в моем списке воспоминаний точно нет.

Он вдруг выходит из-за ширмы, а я ахаю. Словно завороженная наблюдаю за тем, как он подходит плавной походкой и садится рядом с бочкой, кладет локти на ее край.

— Кто ты и откуда? Кристиан поручил тебе шпионить за мной? Или Райден?

— Ты помнишь Кристиана? — не сдержавшись, ахаю я, но тут же прикусываю язык.

— Значит он, — тянет Демид, прищуриваясь.

— Нет, совсем не он. А что, вы с ним в ссоре?

— Если так, то хреновый из тебя шпион.

— Я не шпион.

Демид двигается молниеносно. Только сейчас он был на другом конце бочки и вот он уже за моей спиной. И пальцы смыкаются на моей шее.

— Демид, что… что ты де…

Но он уже с силой дергает меня в низ, так, что моя голова оказывается под водой. И давит, не давая выбраться на поверхность.

Я в панике вырываюсь, но его рука словно сделана из железа. Мне катастрофически не хватает воздуха. Что он делает? Я же сейчас задохнусь. Я…

Демид вытаскивает меня из воды также резко, как опускал, и я отчаянно начинаю хватать ртом воздух.

— Ты что… совсем ненормальный, ты…

— Тебя, по всей видимости, неверно информировали по поводу меня. Я не твоя комнатная собачка. Могу быть добрым, при определенных обстоятельствах. Но если захочу, ты живо ответишь на все мои вопросы, — шепчет мне на ухо, пока я стараюсь отцепить его руку от своей шеи.

— Демид, пожалуйста…

— Одного пожалуйста мало для того, чтобы я подобрел. Итак, что Кристиан хочет узнать?

— Ничего!

— Неправильный ответ.

И я опять оказываюсь под водой. На этот раз дольше предыдущего. Мне кажется, что на этот раз я точно задохнусь, но в последний момент Демид снова вытаскивает меня из воды.

— Ну? — требует, едва мне удается отдышаться.

— Ладно, Кристиан послал меня следить за тобой. Он хочет знать, чем ты будешь заниматься, какие твои планы и все такое.

— Как держите связь?

— Ээээ, по телефону.

— По чему?

Мысли в моей голове проносятся быстрее ветра. Вместо нормальной ванны какая-то бочка, вместо стоянки авто, конюшня. Черт, Ульяна, ну ты тупая.

— С помощью голубей, — выпаливаю я быстро и, кажется, попадаю в точку. Хватка слегка ослабевает.

А потом Демид и вовсе отпускает меня. Я тут же переплываю на другой конец бочки.

— Придурок, — выпаливаю ему в лицо, — ненормальный. Чуть не убил меня.

— Если бы захотел, давно бы убил.

— Как и я тебя, пока ты валялся в отключке. Но я этого не сделала!

— Предлагаешь мириться?

Его взгляд опускается в район моей груди и там застывает. Я тоже смотрю вниз и с ужасом вижу, что моя грудь совсем не скрыта водой. Соски провокационно напряжены.

Я тут же заныриваю поглубже и в панике кошусь на Демида.

Он снова идет ко мне, а я начинаю крутиться по окружности бочки, чтобы ни на секунду не упускать его из вида.

— Если так, вали лучше к той девице. Она тебе даст по первому требованию.

— Чтобы ты кинулась следом за нами и начала ебать мозг всякой ерундой? Или желаешь присоединиться? Да, как я сразу не догадался.

— Ни за что!

— Ты должна быть покладистой.

— Не дождешься! Раньше я жалела тебя, но если сейчас начнешь приставать, то предупреждаю, я знаю несколько секретных приемов, после применения которых ты снова вырубишься на неопределенный срок.

Я очень боюсь, что Демид снова набросится на меня, но он вдруг начинает смеяться.

— Кристиан хорошо изучил мои вкусы, но вот с твоим характером он явно просчитался.

Я молчу.

— И все же ты сама хочешь меня.

— Не надейся.

— Извращенная тактика, но, действенная. Хочешь, чтобы даже трахая других, я думал о тебе? Хочешь зацепить по-настоящему?

Я снова молчу, а Демид вдруг начинает стаскивать с себя штаны. Я тут же напрягаюсь.

— Эй, что ты делаешь?

Мне не хочется смотреть, но взгляд то и дело возвращается к его виду ниже пояса. Тело сейчас же обдает предательским жаром.

— Демид, что ты хочешь…

— А то ты не видишь. Подвинься.

И он нагло шагает в мою ванну.

Пока я возмущаюсь бесцеремонным поведением Демида, он преспокойно садится в бочку напротив меня, уходит с головой под воду, выныривает. Проводит ладонями по лицу, откидывается на край.

Я начинаю подниматься, чтобы покинуть бочку, но получается так, что грудь, которую я пытаюсь прикрыть обеими руками, а потом живот оказываются как раз на уровне его носа. Если я и дальше стану подниматься, он увидит все остальное.

Я тут же снова опускаюсь в воду. Прижимаюсь спиной к бортику.

— Ты отвратительно себя ведешь, — говорю я.

— Иди ко мне.

— Нет, даже не думай.

Он подается вперед.

— Ты обещал не приставать, — восклицаю с возмущением.

— Мне необходим трах. Раз ты вмешалась в мои… личные отношения, будет справедливым, если сама завершишь дело.

Он находит мои колени, скрытые водой и рывком раздвигает их в стороны. Сам тут же устраивается между ними. Руки облокачивает о края бочки с двух сторон от моих плеч. Пододвигается очень близко.

Капельки воды стекают по его лицу, губы чуть приоткрываются, когда он смотрит на мои губы.

— Демид, нет.

Руками я упираюсь ему в грудь. Его член трется о мою промежность, уже готовый войти, но я до последнего надеюсь, что он сдержит слово.

Он не входит, но он на взводе. Его рельефные мышцы напряжены так, что кажется, вокруг сейчас заискрит. Я и сама сдерживаюсь из последних сил, тяжело дышу. Так хочется забыть обо всем и просто расслабиться в его сильных умелых руках. Послать подальше все проблемы и запреты, а вместо этого наслаждаться страстной и горячей близостью с самым сексуальным мужчиной, какого я только знаю.

Он жив, это главное.

Но я бы была не я, если бы согласилась. Поэтому я снова говорю ему нет. Но тут же, повинуясь порыву, скольжу рукой вниз и смыкаю пальцы на его твердом, как камень члене.

Демид склоняет голову к моей шее, стонет в нее.

Ободренная этим, я сильнее стискиваю его член рукой и несмело делаю поступательное движение.

Демид снова стонет и прикусывает мою шею.

Я тут же повторяю свое действие.

Он упирается лбом в мою ключицу, а его телу прокатывается дрожь.

— Что ты делаешь, мать твою, — хрипит он. — Я не хочу, чтобы ты мне дрочила, я хочу трахнуть тебя.

И снова стонет, потому что моя рука увеличивает скорость.

— Или так, или никак, — говорю я. — Между прочим, я впервые это делаю.

— Извращенка.

Но он уже сам насаживается на мою руку. Сжимает меня в объятиях, снова стонет. Еще полминуты, он рывком накрывает мою руку своей, заставляя сжать сильнее, а потом начинает кончать. В это время он рычит, снова кусает меня, бормочет что-то на непонятном мне языке.

Наконец, замирает и убирает свою руку с моей.

— Извращенка, — шепчет снова и, наконец, отпускает.

Отодвигается на свой край, закрывает глаза.

Пользуясь моментом, я, наконец, поднимаюсь из воды и осматриваюсь по сторонам.

Рядом с бочкой стоит другая, поменьше и в ней плавает ковш. Очевидно, это нужно для ополаскивания, когда собираешься вылезать. Я хватаю ковш и, не обращая внимания на то, что вода во второй бочке довольно прохладная, начинаю поливать себя, отвернувшись от Демида.

— Шикарная задница. Почти такой я ее и представлял, когда кончал, — слышу из-за спины. — Хотя, чтобы стать полностью в моем вкусе, тебе не мешает немного поправиться.

— Ты не мог бы еще пару минут полежать с закрытыми глазами и помолчать? — произношу, не оборачиваясь.

Отбрасываю ковш, и собираюсь вылезти из бочки, но наглые руки вдруг хватают меня за талию и тянут на себя.

— Что? Нет! Ты уже получил что хотел, и…

Я не удерживаюсь на ногах и падаю спиной прямо на него.

Ахаю, когда его большие ладони накрывают мои груди. Стону.

— Облокотись на меня и расслабься, — командует Демид.

С удивлением понимаю, что не могу отказаться. То есть могу, но черт…

Повинуясь его приказу, я закидываю голову назад, на его плечо. Он продолжает ласкать соски, а его губы проходятся по моей шее.

Моя кожа гиперчувствительная, я переполнена сексуальной энергией и снова стону.

Когда одна из его ладоней скользит по моему животу вниз, а потом накрывает промежность я ни секунды не сопротивляюсь.

Его пальцы раздвигают мои складки и умело проходятся по клитору.

— Вот черт, — вырывается у меня.

Я изгибаюсь дугой в его руках, снова стону.

— Нравится? Или мне остановиться?

— Да, — сглатываю я, — нравится. И не… не останавливайся. Боже, не останавливайся.

И раздвигаю ноги шире, насколько это возможно сделать в бочке. Демид тихо смеется мне на ухо. Я слишком возбуждена для того, чтобы сказать что-нибудь едкое.

— Тебя очень приятно трогать.

Демид вводит в меня два пальца, несколько раз трахает меня ими, а потом снова возвращается к клитору.

Я полностью потеряла себя и только и могу, что стонать, словно бессловесное животное, и изгибаться, тереться об его руку.

Моя голова запрокинута и повернута к нему, ноги широко разведены, руки… я даже не знаю где.

Мое тело вот-вот накроет оргазм. Я перышко, которое сейчас взлетит, я мягкий пластилин в его руках, имеющий одно единственное желание, чтобы он не останавливался и позволил мне кончить. Если бы мы находились не в воде, он бы почувствовал, насколько я мокрая и скользкая. Как я кайфую и пьянею от него.

Демид приближает свои губы к моим, и я стону прямо в них. Продолжая ласкать меня между ног, второй рукой он зажимает мой рот, заставив его приоткрыться. А дальше… он просовывает в него язык, и начинает совершать им поступательные движения, как мог бы делать его член во время секса.

Возбуждение переливает через край, и я бурно кончаю, содрогаясь всем телом.

После этого, он, наконец, меня отпускает.

Размякшую, оглушенную.

То есть, он перестает меня удерживать, я вольна уйти, но у меня нет на это сил. Я хоть и сдвигаю ноги вместе, но все еще продолжаю лежать, облокотившись на него и закрыв глаза.

Кайф.

Боже, секс с ним не сравнить ни с чем другим. Даже не секс, так как формально у нас его все же не было. Любые грани близости с ним. Так будет точнее. Похоже, я попала в зависимость от его тела. Что бы ни происходило, но мое всегда готово откликнуться.

— Демид, что ты знаешь об оборотнях и о демонах? — спрашиваю я, все еще пребывая где-то на границе между раем и реальностью.

— Нашла, о чем спрашивать после одного из лучших оргазмов в твоей жизни.

Я не спорю. Он и правда один из лучших. Остальные лучшие тоже были с ним.

— И все же?

— Не грузи мозг. Я в состоянии сейчас думать и говорить только о двух вещах.

— О каких?

— Или о нормальном трахе тебя в твою аппетитную задницу, что обязательно произойдет, или об ужине.

Сонную одурь как ветром сдувает.

Я распахиваю глаза и подскакиваю на месте.

Отталкиваюсь от него, вылезаю из бочки и поспешно завертываюсь в широкую простыню.

Только после этого вновь поворачиваюсь к Демиду.

— Я выбираю ужин, — говорю я, — а о… трахе меня в задницу, даже и не думай.

— Не только в задницу, во все другие места тоже. И во всех позах.

— Забудь об этом.

— Ах, да, у меня же есть девушка. Когда ты дрочила мне, то как-то позабыла об этом.

Я краснею, а Демид смеется.

— По кайфу тебя смущать. Никогда не встречал таких девчонок. Мне кажется, я даже готов влюбиться в тебя, несмотря на все твои странности.

— Это с тобой происходят странности, а не со мной. И… пойдем, наконец, ужинать.

В зале, куда мы, наконец, спускаемся, народу не много. Компания, состоящая из трех мужчин, за одним из широких дубовых столов, расположенных у выхода. Двое в другом конце помещения. Пара столов занята одиночками.

Демид идет к столу, что стоит ближе к лестнице на второй этаж, откуда мы спустились. Он уже накрыт на двух персон и расположен так, что со своих мест мы можем видеть все остальное помещение этого… этой… таверны. Такое обозначение мне приходит на язык.

Как только мы садимся, из боковой двери выходит уже известная мне девушка с большим котелком в руках. Наверное, котелок сильно горячий, потому что обернут полотенцем и девушка обращается с ним очень осторожно, когда ставит перед нами.

Едва она открывает крышку, как желудок сводит от голода. Мясо с картошкой, просто моя мечта.

Я так хочу есть, что даже не обращаю внимание на убийственные взгляды, которые девушка бросает на меня.

Едва она раскладывает порции по тарелкам и уходит, как я набрасываюсь на еду.

В первую минуту ничего не вижу и не слышу. Не ощущаю, кроме вкуса сочного мяса и рассыпчатой картошки на языке. Кайф, просто кайф.

Выхожу из транса, когда тарелка пуста не меньше, чем на половину и только тогда замечаю, что Демид наблюдает за мной. То есть за тем, как я ем.

Он тоже ест, только во время этого, в отличие от меня, не забывает и обо всем остальном.

— Что? — спрашиваю я и смущаюсь.

— Ничего, — пожимает он плечами.

Я начинаю есть медленнее.

Демид наливает нам из кувшина какой-то напиток и пододвигает стакан мне.

— Это что? — спрашиваю я.

— Квас.

Я пробую.

— Вкусно.

— Главное, не выпить слишком много, — отвечает он и снова разглядывает меня.

А я думаю о том, могло ли так получиться, что мы с Демидом попали в его прошлое? То есть, по всей видимости, да. Но как? Если это так просто сделать, к чему был тогда тот ритуал? Или это событие из тех случайностей, которое происходит один раз на миллион? И если я права, а я, похоже, права, мне нужно быть очень осторожной с информацией.

— Теперь, когда ты поел, ты можешь ответить на мой вопрос? Что ты знаешь об оборотнях и…

Но замираю, не закончив предложения.

Потому что в зале вдруг становится очень тихо. Здесь и раньше не было громко, но все же слышался гул разговоров, какие-то шорохи. Сейчас же в помещении стоит полнейшая тишина. Такая, что я могу слышать собственное дыхание.

Я хмурюсь, Демид тоже.

— Демид, я…

— Ты не могла бы и дальше просто наслаждаться едой, — произносит он вроде бы спокойно, но в его тоне чувствуется угроза.

Я киваю.

Опускаю взгляд в тарелку и снова начинаю есть.

Еще секунда и напряжение, кажется, спадает, гул разговоров возобновляется.

Я не понимаю, что сейчас было. Но если здесь нельзя говорить о таком, что ж, ладно…

Входная дверь вдруг распахивается и в таверну входят двое мужчин. Я бы не обратила на них внимания, но Демид как-то весь подбирается и смотрит на них, не сводя взгляда.

Я тоже смотрю.

Мужчины стоят, широко расставив ноги, осматриваются по сторонам. Они одеты в темные одежды и, по всей видимости, хорошо вооружены. Иначе с чего им вести себя так уверенно. Хозяин таверны, который встречал нас, тут же материализуется, словно из ниоткуда, и подбегает к ним.

Жестом указывает на столик.

Мужчины кивают и тяжелой поступью шагают в указанном направлении.

Один из них задевает меня скользящим взглядом, и я поспешно отвожу глаза.

Мужчины садятся. Один что-то говорит другому и тот начинает коситься в нашу сторону.

Демид забывает про еду, а в воздухе начинает попахивать опасностью.

Не знаю, откуда мне это известно, просто чувствую.

Я сижу с напряженной спиной, стараясь не пялиться на мужчин. Жую и то и дело искоса поглядываю на Демида. Он ест, словно ни в чем не бывало, но я прекрасно вижу, что он напряжен. Эти двое беспокоят его не меньше, чем меня.

Мне хочется прямо спросить у него, кто эти люди, но я боюсь, что нас могут услышать за соседними столиками. А потому я приберегаю свое любопытство до того момента, как мы поднимемся в комнату.

— Очень вкусно, — говорю я нейтральное и отодвигаю от себя тарелку.

Принимаюсь за квас.

Напиток терпкий, сладкий, но с кислинкой, и он определенно содержит алкоголь, потому что слегка ударяет в голову. Она начинает кружиться, а мысли, при взгляде на Демида приобретают ярко выраженный эротический характер. То есть, он и до этого возбуждал меня, буквально одним своим присутствием, но именно сейчас я вдруг всерьез задумываюсь о мысли, не послать ли все к черту, когда мы поднимемся в номер? Разумеется, в том случае, если мы благополучно завершим ужин.

Потому что я чувствую, как мужчины снова косятся в сторону нашего столика. Только теперь взгляд их прикован к Демиду.

Он, впрочем, делает вид, что все в порядке. Попивает из своего стакана, глядя на все с деланым безразличием, а через десять минут предлагает мне подняться наверх.

Я согласно киваю. Мы с ним встаем со своих мест и выходим из зала.

— Демид, кто те мужчины? — накидываюсь я на него, едва мы оказываемся в комнате.

— Я с ними незнаком.

— А мне показалось, тебе прекрасно известно, кто они такие.

— Малышка, ты слишком устала сегодня. Ложись в постель.

— Вообще-то у меня есть имя.

— И почему вы, женщины, так любите имена. Ладно, Ульяна. Ложись в постель и спи. Так нормально?

С этими словами Демид и направляется к двери.

— Ты куда?

В мгновение ока я тоже оказываюсь у двери и загораживаю собой проход.

Демид закатывает глаза, чем очень сильно бесит.

— Мне нужно перекинуться парой слов с хозяином.

— Я пойду с тобой, — выпаливаю я.

— С какой стати?

— С такой, что… что я… несу за тебя ответственность!

— Серьезно? Так себе придумала.

— Но это так!

Демид пододвигается и ухватывает меня за подбородок. У меня тут же подкашиваются ноги, а внизу живота и между ног разливается предательское тепло.

В голове вдруг отчетливо отображается картина того, как мы с ним падаем на кровать. Я под ним, он сверху. Как он с жаром набрасывается на меня, начинает целовать, сдирать с меня одежду, вжимать в кровать. Как он целует и ласкает, а потом входит в меня одним резким движением. И замирает. Чтобы потом начать медленно, ускоряясь с каждым толчком, сводить меня с ума… мне хочется…

— Эй, детка, не вздумай в меня влюбиться.

Его слова спускают с небес на землю в мгновение ока.

Я вспыхиваю и уворачиваюсь от его пальцев.

— Не собираюсь. Даже не думала об этом. Просто… просто… Ведь именно я была с тобой в тот момент, когда ты очнулся. Вполне естественно, что мне не хочется, чтобы сейчас тебе вдруг невзначай прострелили голову.

Кстати, мне очень интересно, работают ли здесь мои исцеляющие способности. Но поводов проверить пока не было. Само по себе это, безусловно, хорошо, даже отлично. Надеюсь, так и дальше будет.

— Мне скорее прострелят голову, если я буду болтать здесь с тобой, — говорит Демид и хватается за дверную ручку.

Но я снова не даю ему выйти и даже вцепляюсь в его руку.

— Демид, что происходит?

Он хмурится.

— Слушай, детка, запас моей доброты подходит к концу. В последний раз прошу по-хорошему — отвали! Очень надеюсь, что повторять не придется.

Мне так обидно, но я не сдаюсь.

— Демид, я хочу тебе помочь!

— Тогда посиди спокойно в комнате, поняла?

— Я обманула тебя, когда сказала, что мы плохо знакомы. На самом деле, не так уж и плохо. Мы… общались, — подбираю я нужное слово. — И теперь мне до ужаса обидно, что ты меня не помнишь и считаешь всего лишь случайной знакомой.

— Не заводись и не выноси мозг. Я уже сказал тебе, если бы мы встречались раньше, я бы запомнил. А теперь дай мне пройти, если не хочешь, чтобы я привязал тебя к кровати. И прошу уже в который раз, не высовывайся.

Демид выходит в коридор, но я упрямо следую за ним. Он останавливается и разворачивается ко мне.

Вздыхает.

— Что ж ты такая неугомонная.

Быстрым шагом он возвращается, подхватывает меня под попу и закидывает себе на плечо.

Я взлетаю в воздух так внезапно, что не успеваю подготовиться.

— Демид, — вскрикиваю я, — что ты делаешь? Отпусти! Боже, меня сейчас стошнит.

— Думаешь, я шучу?

Он несет меня обратно в комнату, останавливаясь лишь на минуту, а потом тащит к кровати. Я свисаю с его плеча, словно беспомощная кукла и только молюсь, чтобы мой ужин не вышел наружу.

Бросает меня на кровать, а потом хватает за руки и тянет к краю.

— Демид! — восклицаю я, в шоковом состоянии наблюдая за тем, как он переплетает мои запястья неизвестно откуда взявшейся у него веревкой, а потом притягивает меня к резной спинке кровати.

— Демид!

Вырываюсь, извиваюсь как змея, но все мои попытки не достигают успеха.

Не обращая никакого внимания на мои протесты, Демид ловко привязывает мои руки к спинке.

— Все, сиди здесь. А еще лучше ложись спать до утра.

Демид оставляет меня в таком ужасном положении, а сам снова идет к двери.

Я дергаюсь. Даже не представляю, как смогу освободиться самостоятельно.

— Демид, — ору в отчаянии ему в спину, — подожди!

Но он даже не оборачивается. Уходит, плотно закрывая за собой дверь.

Слезы готовы покатиться с моих глаз. Я снова начинаю дергаться, как ненормальная, пытаясь выбраться, но у меня ничего не получается. И у меня нет в потайном кармане ножа, с помощью которого я могла бы перерезать веревки, как часто бывает в фильмах. У меня вообще нет потайного кармана.

Но и вот так сидеть сложа руки я тоже не могу. Естественно, ни о каком сне не может быть и речи.

— Сволочь, — ору я, — подонок! Придурок! Ненавижу

Но мои ругательства улетают в пустоту.

Мои попытки выбраться длятся не меньше получаса. За это время Демид так и не возвращается.

Я выбилась из сил, практически выдохлась, но все равно не сдаюсь.

Я пробовала вызвать огонь, чтобы подпалить веревку и таким образом освободиться. Но мои новоприобретенные способности исчезли. Они пропали. Я пыталась продвинуться вместе с кроватью к большому сундуку, стоящему в углу, в надежде найти там нож, но она оказалась слишком тяжелой, чтобы я могла протащить ее за собой.

Когда я уже практически смиряюсь с поражением, дверь открывается и в нее заглядывает знакомая мне девушка.

Я радуюсь ей, как никому, хотя и не знаю, какого черта ей понадобилось сюда приходить. Без разницы.

— Привет, — чуть не кричу я, — ты не могла бы мне помочь?

Девушка заходит и смотрит на мои связанные руки.

— Эй, скорее! — тороплю я, — да не стой там, иди сюда.

Может, девушка рассчитывала найти здесь Демида? А не меня, да еще со связанными руками. В любом случае, я не даю ей время на обдумывание ситуации.

— Скорее, развяжи меня, — снова прошу я и на этот раз мои слова возымеют на девушку действие.

Она охает еще раз, подбегает ко мне, достает из складок длинного платья нож, и начинает сноровисто развязывать, помогая себе им. Мучительная минута, и я, наконец, оказываюсь на свободе.

— Где Демид? — спрашиваю я.

Девушка пожимает плечами, пряча свой нож обратно в складки платья.

Кидаюсь к выходу и кубарем скатываюсь вниз. В спешке осматриваюсь по сторонам.

В таверне практически пусто. Двое пьяных постояльцев по углам, вот и все. Ни Демида, ни тех стремных мужчин.

— Где Демид? — спрашиваю у хозяина таверны, едва он оказывается в поле моего зрения.

Но на мой вопрос он только пожимает плечами.

Я снова пытаюсь применить силу, ту, которая так помогла мне на совете Круга, но увы. Все попытки проваливаются. Ни горячего покалывания в пальцах, ни тепла, бегущего по венам.

Тогда я выскакиваю на улицу, но двор пуст точно также, как и таверна. Что не удивительно, ведь сейчас ночь. И с того момента, как Демид ушел, прошло достаточно времени.

Я возвращаюсь в помещение, и снова приступаю к поискам хозяина. Нахожу его в кухне, недолго думая хватаю со столешницы огромный нож для разделки мяса и направляю на мужика.

— Я отлично умею метать ножи, — говорю я, — каждый попадает в самое сердце с первой попытки. Если не скажешь мне, куда он делся, убедишься в этом прямо сейчас.

Я блефую, но мужик, похоже, принимает мои слова всерьез. Он смотрит на нож, словно завороженный и не может двинуться с места.

— Он… он…

— Он отправился в лес, — раздается за моей спиной, — тот, что сразу за домом. А теперь прекрати угрожать моему отцу. И… ты не одна здесь, кто умеет метать ножи.

Девушка появляется у меня из-за спины, обходит стол и встает рядом с мужчиной. Я знаю, что в складках платья у нее спрятан нож, который она может вытащить крайне проворно. Возможно, что и метнуть. В отличие от меня.

— Ладно, — киваю я, — но, если ты обманываешь, я вернусь.

Девушка встречает мою угрозу спокойно.

— Я не вру. Если хочешь, иди туда и убедись сама.

К сожалению, мне ничего не остается, как поверить ей на слово.

Я вылетаю из кухни и несусь снова во двор. Огибаю дом и спешу к лесу. Шутки кончились. Я найду Демида и растолкую ему, что к чему. Расскажу все, как есть. Сообщу, что нам ни в коем случае нельзя расставаться, а нужно вместе решить, как нам попасть домой. Жалею и недоумеваю, почему сразу этого не сделала. Боялась, что не поверит? Фигня, я бы постаралась убедить!

Я так возбуждена, лишь несколько минут спустя понимаю, что нож все еще со мной.

Что ж, я не стану возвращаться, чтобы его вернуть. Надеюсь, меня простят. Потому что он вполне может мне пригодиться.

Едва я вхожу в лес, как на меня веет сыростью и тревогой. Я покрепче перехватываю ручку ножа.

Похоже, я не до конца понимала, насколько опасна затея, пока не пришла сюда.

Может, эта девушка приревновала меня к Демиду и специально послала сюда? Чтобы меня загрыз какой-нибудь дикий волк.

Но все же, раз пришла, я делаю несколько шагов вглубь леса. А потом еще несколько. Я стараюсь не шуметь, но ветки под моими ногами все равно хрустят, хочу я того или нет.

Однако, я, как могу, стараюсь ступать потише.

И снова радуюсь, что нож все же со мной, какое-никакое оружие.

Меня окружает темнота. Она такая вязкая, что я едва различаю очертания окружающих меня предметов. И тревожная.

Как я собираюсь найти здесь Демида? Теперь я понимаю, что самым разумным было и правда оставаться в комнате.

Еще шаг и я решаю повернуть обратно, как слух вдруг улавливает отдаленный шум. Звуки, будто впереди происходит борьба, а потом нечеловеческий, разрывающий душу крик.

Я тут же забываю обо всем своем благоразумии и кидаюсь вперед.

Я продираюсь через ветви, уже не заботясь о том, что кто-нибудь может услышать меня. Быстрее и быстрее.

Сердце так сильно колотится в груди, дыхание спирает.

И все же в какой-то момент я снова, тяжело дыша, замираю. Меня настораживает тишина, ставшая сейчас почти осязаемой и понимание, что, если я вдруг захочу выбраться, я не смогу.

Лес окружает меня со всех сторон. Темный, дремучий, опасный.

Опасность ощущается буквально повсюду, она висит в воздухе плотным туманом.

Как-будто кто-то впереди почувствовал мое приближение и насторожился. А внутри все так и вопит: убегай, уноси ноги!

Внезапно я понимаю, что стало гораздо тише. Но не потому, что здесь никого нет, наоборот. Это тишина другого рода. Такая, словно живые существа впереди притаились с моим приближением и теперь выжидают, чтобы, чтобы… я не знаю, но понимаю, что ничего хорошего меня точно не ждет.

Только теперь я в полной мере осознаю, какого дурака сваляла, прибежав сюда в порыве волнений.

Медленно, очень медленно я делаю шаг назад и снова замираю, когда впереди, буквально метрах в тридцати от меня между деревьев проскальзывает что-то большое и темное. Какой-то зверь? Я не успеваю заметить, кто или что это, слишком быстро все произошло, но все мои внутренности сводит безотчетными ужасом и паникой.

Где-то сбоку хрустит ветка и я снова вздрагиваю. А спереди, там, где мелькала тень, мне вдруг мерещится яростное рычание.

Здесь не настолько темно, как в том лесу вокруг особняка Сафрона, потому что над головой светит луна, но все равно очертания предметов смазываются.

Демид? Это он? Он же ведь вроде оборотень, однажды я видела в темноте его глаза.

Черт, я не поняла. Но на всякий случай прячу нож за спину.

И в этот момент все перемешивается в один тугой клубок паники и ужаса.

Снова треск веток и свист воздуха. Тень, перемещается со стремительной скоростью и это не просто тень. Это огромное страшное животное, какая-то помесь волка с медведем, с густой темно-коричневой шерстью и огромными клыками. И оно несется прямо на меня.

Я кидаюсь наутек, хоть подсознательно понимаю, что бесполезно, я не сравняюсь с ним в скорости. А потом я зацепляюсь ногой за какую-то ветку и неуклюже валюсь на землю. Тут же поднимаюсь, оборачиваюсь, словно в замедленной съемке, и прямо перед собой вижу желтые, немигающие зрачки, и острые клыки, торчащие из огромной пасти.

Поздно бежать.

Зверь набрасывается на меня, целясь прямо мне в голову.

Я зажмуриваюсь в ужасе, но тут что-то стремительное сильно врезается в бок, сбивая с ног, заставляет пролететь несколько метров и уткнуться носом в мягкий мох, растущий у подножия дерева. Тихая ругань, звук, словно свист натянутой тетивы, взрыв утробного рева, хруст ломающихся веток.

Меня вдруг давит под прессом чего-то тяжелого, а потом снова наступает тишина.

— Блядь, детка, какого хрена ты здесь, — рычит мне на ухо Демид и от звуков его голоса на глаза наворачиваются слезы.

Он слезает с меня, поднимает за шкирку с земли и приваливает к шершавому стволу огромного дерева.

— Вот дура. Или тебе жить надоело?

Щека Демида в чем-то испачкана, и до меня не сразу доходит, что это кровь. Также в крови его темная одежда, и эта кровь совсем свежая. Одна его рука удерживает меня, а в другой я вижу странное приспособление, похожее на… арбалет.

— У тебя кровь, — выдавливаю я, часто моргая.

Мой взгляд мечется с его лица на оружие и обратно, пытаясь разглядеть в темноте все подробности. От этих усилий перед глазами все плывет.

— Не моя, не верещи.

Тишину снова разрывает жуткий вой. И еще раз. Сначала в отдалении, а потом звук становится ближе.

Демид снова выругивается, и приближает свое лицо к моему. Я вижу его глаза совсем рядом.

— Молчи и не высовывайся, поняла? — шипит он таким тоном, будто сейчас сам меня убьет, если произнесу хоть слово.

Я сглатываю и поспешно киваю, все еще ничего не понимая, но отчего-то вдруг возбуждаясь от его близости так сильно, что тяжело терпеть.

А он вдруг ухватывает меня за горло, чуть придавливает челюсти, заставляя губы раскрыться, и впивается в мой рот поцелуем.

Жестким и безжалостным. Полностью заполняя меня своим вкусом и просовывая язык так глубоко, что я задыхаюсь.

Я вцепляюсь в его плечи, едва осознавая, как сильно меня ведет от его жесткого и требовательного напора. От его властности и силы, от его почти принуждения к этому яростному поцелую.

Мы в каком-то ужасном лесу, среди диких зверей, а я вдруг понимаю, что готова отдаться ему прямо здесь и сейчас. Много-много раз. Всеми теми способами, что он перечислял, пока мы принимали ванну.

Это не поцелуй, не постой поцелуй. Это… у меня даже нет слов, чтобы описать ту бурю чувств, которую он во мне вызывает.

Мои соски под футболкой дико напряжены и мне хочется чтобы он дотронулся до них, чтобы сжал в пальцах, прикусил. Чтобы…

Демид отпускает также резко, как и начинал.

— Отдалась бы мне сейчас? Маленькая извращенка. Твое желание чувствуется за версту.

Затем он легко поднимается на ноги, и замирает, едва выглянув из-за ствола и выставив наготове арбалет.

Я в ужасе. Пытаюсь выровнять дыхание, усмирить поскорее свое глупое сердечко и не утонуть в той дикой волне паники, что на меня находит.

Потому что рычание приближается.

Я вдруг понимаю, что перепутала все. Тот зверь был не Демидом, а тем, за кем он… охотится? Получается, что так… но…

Рычание раздается совсем близко, а потом зверь вылетает на поляну из ночи, словно из ниоткуда. Резко, молниеносно. Но Демид каким-то образом успевает среагировать. Он стреляет в зверя, потом перекатывается по земле, подальше от дерева и снова стреляет. Монстр скулит и исчезает в чаще леса.

Демид возвращается ко мне. Тяжело дышит.

— Кто этот зверь? — набрасываюсь я на него. — Это… это…

— Оборотень, детка, ты правильно поняла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты что, охотишься на оборотней? — доходит, наконец, до меня. Но…

— Я же попросил заткнуться. Ты создала мне кучу проблем своим появлением. Да, я охочусь. Кто-то должен это делать. Эти твари нападают на людей, если ты не в курсе. Блядь, вот нахрена ты… я же тебе ясно сказал, где ты должна быть и что делать.

— Я…

Но тут же другая мысль пронзает меня.

— То есть те двое мужчин, которые ужинали, они… они…, - вдруг доходит до меня с опозданием, — они и есть эти оборотни?

— Да. Только их здесь явно не двое. Я тоже подумал вначале, и одного прикончил сразу. Но здесь по меньшей мере есть еще один.

Я снова хочу задать вопрос, но слова застревают в горле, потому что я снова слышу этот звук. Душераздирающий вой.

А уже в следующий момент, буквально из ниоткуда, огромный зверь появляется снова.

Демид исчезает, и вот уже я вижу их борьбу на поляне. Демид подпускает зверя совсем близко, а когда тот готов вонзить в него клыки, вдруг выпускает в него стрелу. В самое сердце. И тут же выскальзывает из-под зверя. Двигается так, что можно подумать, и у него есть какие-то способности. Хотя я понимаю, что навряд ли. Иначе бы он не стал устраивать всю эту возню с арбалетами. Если бы в нем были силы демона, ему бы было достаточно пошевелить пальцем. Я уже догадывалась, а теперь совершенно уверена, что каким-то образом попала в его прошлое. Когда он еще не был тем, кем стал.

Зверь заходится в утробном вое и начинает оседать. Я вздыхаю с облегчением, как вдруг чувствую у своей шеи отрывистое горячее дыхание.

Так мог бы дышать только… только… еще один зверь. Который, пока я наблюдала за дракой, сумел подкрасться сзади. И который…

Боже, а я даже не знаю точно, где мой нож. Выронила его, когда Демид толкнул на землю.

Я замираю, а все звуки вокруг мгновенно теряют свою наполненность. Словно в замедленной съемке я вижу, как Демид поворачивает голову и тоже смотрит на нас. Левее моего плеча, туда, где стоит зверь. Глаза его прищуриваются, словно он о чем-то размышляет или прикидывает.

Но я понимаю, что он не успеет оказаться рядом, не успеет перезарядить арбалет, потому что все происходит слишком быстро.

Зубы клацают рядом с моим ухом и мне кажется, что сейчас наступит мой конец, а у Демида в руке вдруг оказывается нож. Одним точным движением он делает на руке глубокий порез. Зверь рычит, а уже в следующее мгновение теряет ко мне интерес, и кидается в сторону Демида, словно акула, почуявшая кровь.

— Демид, нет! — ору я, когда зверь набрасывается на него. Он на секунду отвлекается на меня, а потом снова сосредотачивается на звере.

Схватка оказывается ожесточенной, но быстрой. Несколько секунд, и зверь валится на землю, рядом со своим собратом, который, к моему ужасу, уже успел принять облик одного из тех мужчин, что ужинали в таверне. Облик мертвого растерзанного мужчины.

Демид тоже лежит на земле. Он жив, но дышит тяжело.

Я подбегаю к нему и падаю перед ним на колени.

— Демид, ты ранен, — кричу я, — я сейчас тебе помогу, я умею…

Но вижу, что он смотрит совсем не на меня, а куда-то за мою спину.

А уже в следующий момент он резко тянет меня вниз, под себя, загораживая меня, а цепкие зубы смыкаются на его плече, проходя в каких-то сантиметрах от моего лица и обдавая мощным кровавым дыханием. Я понимаю, что, если бы не молниеносная реакция Демида, если бы он помедлил хоть на секунду дольше, эти клыки сомкнулись бы на моем горле и этот миг стал бы последним мигом моей жизни.

Новый зверь ревет и отбрасывает Демида в сторону, но тот быстро поднимается на ноги, несмотря на ранение, и я вижу, как в его руке блестит сталь арбалета. Он целится в зверя и выстреливает в него за секунду до того, как тот наваливается на него всей тушей. А дальше они оба начинают кататься по траве, пока, в конце концов, зверь, не скулит и не замирает на земле бесчувственной кровавой грудой меха.

Все длится какие-то считанные секунды, а потом прекращается. Также быстро, как и началось.

Я срываюсь с места и снова подбегаю к Демиду, но на этот раз он уже не поднимается так быстро. Он вообще не поднимается, хоть он и жив.

Весь в крови, но дышит и в сознании.

Слезы застилают глаза, когда я осознаю, что натворила. Ведь это он из-за меня… если бы я не ломанулась в этот лес… Он знал, что делает, но мое появление сбило все его карты. А он… он… он спас меня, рискуя собой. Пусть даже и в этом времени, где он меня совсем не знает. Он…

— Боже, Демид.

Я падаю перед ним на колени, начинаю судорожно водить руками по его ранам. Пожалуйста, пусть у меня останутся хотя бы силы к исцелению, пожалуйста…

потому что я понимаю, что в противном случае он умрет просто от того, что как минимум истечет кровью.

— Проваливай, — хрипит Демид, и я вижу, что ему трудно говорить. И его губы в крови. Наверное, у него повреждены легкие.

— Что? Нет, я не брошу тебя. Даже не рассчитывай.

— Я сказал, проваливай.

Демид говорит громче, а потом закашливается.

Я жду, пока мои силы, направленные на его грудь, начнут действовать, а Демид снова говорит.

— Дойдешь до постоялого двора, возьмешь деньги у хозяина. Покажешь вот это, скажешь, я приказал. Как только рассветет, возьмешь лошадь и свалишь отсюда. Тебе ясно?

Он хватает меня за руку и вкладывает в ладонь какой-то небольшой плоский предмет. Монета? В темноте я не могу его разглядеть. Но не в этом сейчас дело, я просто засовываю предмет в карман и забываю о нем. Снова сосредотачиваюсь на упрямце.

— Я же сказала, Демид, я тебя не брошу, — произношу твердо. И даже когда где-то вдалеке слышу ставший уже кошмаром наяву, протяжный утробный вой, я не двигаюсь с места.

— Не уйдешь, и я разорву тебя на куски. В прямом смысле.

— Что?

— Я серьезно. У тебя не так много времени, чтобы свалить. Полчаса-час.

— Я не понимаю, Демид, я…

— Как же бесишь. Никогда я так сильно не хотел трахнуть девчонку и одновременно ее убить.

— Извини. Ты тоже часто раздражаешь меня, но это не повод…

— Что тебе непонятно? — перебивает он и снова закашливается. — Он меня укусил, но я выжил. Если не сдохну сейчас, это будет означать только одно… совсем скоро я стану тем, за кем охотился сам. А только что обращенные оборотни жутко голодные и плохо контролируют себя. Совсем не контролируют. Если будешь рядом, я разорву тебя на куски, просто потому, что ты попала под руку.

Но я не могу уйти, потому что вижу, как моя сила начала действовать, а его раны затягиваться. Он не умрет, я не допущу.

Он становится сильнее и отталкивает, но я седлаю его и подношу руки к ране на плече. А вдруг получится и он ни в кого не превратиться.

— Черт, что ты делаешь?

— Лечу тебя, лежи спокойно. Ты спас меня, теперь я обязана…

— Блядь, я же сказал…

— А я сказала, лежи…

— Сука…

— Заткнись!

И в этот момент оно начинает происходить. Его превращение. Не через полчаса или час. А я наивно думала, что успею.

Но видимо от того, что раны, благодаря мне, начали заживать слишком быстро…

Он вдруг начинает превращаться прямо на моих глазах.

Меня отбрасывает в сторону, и я зажимаюсь под кустом, не в силах отвести взгляда от происходящего.

Огромными от ужаса глазами смотрю на то, как тело Демида разрывает в прямом смысле, словно в каком-то фантастическом фильме. Одежду, кожу.

Я совершенно забываю о том, что мне нужно убегать. Не могу отвести взгляда от его трансформации, а когда понимаю, что должна уносить ноги, становится слишком поздно.

Передо мной стоит огромный мохнатый зверь со страшной зубастой пастью и не моргая смотрит своими желтыми глазами с удлиненными по-кошачьи зрачками в мои.

Я сглатываю и задерживаю дыхание. Не разрывая нашего напряженного взгляда, делаю осторожный шаг назад, потом еще один. Зверь надвигается на меня.

Больше всего на свете мне хочется развернуться и бежать прочь, но я не делаю этого и продолжаю стоять на месте.

Мое, возникшее из ниоткуда, шестое чувство говорит мне, что ни в коем случае нельзя поворачиваться к зверю спиной.

Я жива только до того момента, пока в силах противостоять его взгляду.

И я стою.

Зверь плавной походкой подвигается на расстояние вытянутой руки, я продолжаю стоять и смотреть на него, крепко сжав за спиной кулаки.

Зверь рычит.

Я продолжаю стоять и смотреть.

Земля уходит у меня из-под ног, но я лишь повыше вскидываю подбородок.

Он рычит, я мысленно посылаю его к черту. У меня нет выбора.

Я уверена, что, если отвернусь и побегу, у него сработают инстинкты и он вцепится прямо мне в горло.

Наше противостояние взглядов длится, наверное, целую вечность. Зверь тихо рычит, скаля пасть, я снова взглядом шлю его в преисподнюю. Зверь подвигается вплотную и клацает зубами перед моим носом.

— Хочешь сожрать меня? — говорю я, — тогда давай, не тяни.

Я не знаю, понимает ли он человеческую речь, да это сейчас и неважно.

— А если нет, то иди к черту, — продолжаю уверенным тоном, засовывая свой страх как можно дальше и молясь, чтобы он не вырвался наружу, потому что тогда будет все потеряно.

Пульс на пределе, сердце на износ, канаты натянутых нервов вот-вот порвутся. Это не первая моя встреча со смертью, но несомненно самая жестокая. Разве я думала когда-нибудь, что закончу свои дни в каком-то затерянном лесу, разорванная на куски голодным оборотнем? Но судьба, как всегда, не оставляет выбора. А раз так…

Мои глаза слезятся об боли, потому что я изо всех сил стараюсь не моргать, также, как он.

И тут, в этот самый момент, происходит невероятное.

Зверь утыкается в меня носом, шумно втягивает воздух рядом с моим лицом, а потом отступает.

Шаг, другой…

Он смотрит на меня в последний раз, рычит, широко разевая пасть и обнажая блестящие в темноте клыки, а потом делает огромный прыжок в сторону, и исчезает в чаще леса. Так стремительно, что я едва успеваю моргнуть. Буквально секунду назад он стоял здесь, и вот уже я на поляне одна.

С той стороны, где он скрылся, раздается длинный протяжный вой, который с каждой секундой становится все дальше и дальше.

Не в силах устоять на ногах, я подхожу к первому попавшемуся дереву, хватаюсь рукой за ствол и сползаю по нему вниз. Начинаю моргать часто-часто, потом закрываю глаза и сижу так несколько секунд.

Черт. У меня получилось.

Он не тронул меня, он ушел.

Узнал ли он меня или нет, но он не стал нападать…

Когда первая эйфория проходит, я поднимаюсь с поверхности, покрытой мхом и сухими сучьями и озираюсь по сторонам.

С неудовольствием отмечаю, как все еще дрожат мои ноги. Да и руки. Да, я осталась сейчас жива, но что делать дальше?

Теперь я знаю, как Демид стал оборотнем, и знаю, что произошло это по моей вине. Простит ли он меня когда-нибудь? Знал ли он об этом, когда познакомился со мной в моем мире?

От этих вопросов можно сойти с ума, но ничего уже не исправить. Хотела бы, виню себя, что потащилась в этот лес. Но что толку от самобичевания, когда события уже произошли так, как произошли?

Сейчас мне стоит подумать о том, как выбраться отсюда и как мне найти Демида. Он сказал, чтобы я шла обратно на постоялый двор, но сам же, в обличие зверя, скрылся совсем в другом направлении. Что я буду делать одна, без него?

Но если последую в том направлении, где он исчез, что меня ждет?

Я больше не слышу воя, даже отдаленного, вокруг на удивление тихо.

А еще где-то совсем рядом, я знаю, все еще лежат тела тех мужчин, которых убил Демид. Мне чудится, что запах крови уже смешался с запахом талой листвы и теперь преследует меня.

И ни черта не видно.

Луна успела зайти за тучи и лес погружен в непроглядную тьму.

Практически наощупь я делаю шаг в том направлении, откуда, как мне кажется, пришла. Натыкаюсь на поваленное дерево и чуть не валюсь снова на землю. Опираюсь на шершавый ствол, перелезаю через него, шагаю дальше.

Снова моргаю, потому что на моих глазах появляются слезы. Не знаю отчего. Следствие стресса или новая волна осознания своего глупого поступка, из-за которого я так подставила Демида.

Или из-за беспомощности.

Все пошло наперекосяк. Я нашла его и снова потеряла. Что мне делать дальше? Что делать дальше?

Я полностью опустошена. С трудом заставляю себя передвигать ноги, потому что понимаю, если не оборотни, то на трупы придут другие звери, мне, по любому, не поздоровиться. Я не могла оставаться там и ждать возвращения Демида. Не могла уходить дальше в чащу.

Кое-как я добредаю до конца леса, с какой-то невеселой радостью отмечая, что верно угадала направление, а потом плетусь туда, откуда пришла.

Окна харчевни тонут в темноте, но дверь, на удивление открыта. Я вваливаюсь внутрь и тут же встречаюсь глазами с дочерью хозяина таверны. Она не спит, и словно кого-то поджидает.

При виде меня ее глаза сужаются, а на лице появляется недовольное выражение.

— Ты, — цедит она.

Я прислоняюсь плечом к стене.

— А ты кого хотела увидеть, Демида? — спрашиваю я.

— Ну уж точно не тебя, — фыркает девушка, — не понимаю, как тебе удалось…

— Отправила меня туда, в надежде, что я не останусь в живых?

Она пожимает плечами.

— Ты спросила, где Демид, я тебе ответила.

Но я вижу да, она именно на это рассчитывала. И еще… она знала о его делах больше, чем я.

— Так где Демид? — спрашивает девушка.

Я молчу.

Наш диалог прерывает сам хозяин.

В отличие от дочери он настроен не так дружелюбно.

— Опять ты? Убирайся отсюда прочь, иначе…

Я достаю из кармана монету, которую передал мне Демид, и показываю ему.

Мужчина сразу же умолкает.

В свете свечи я и сама рассматриваю, что из себя представляет монета и понимаю, что это совсем не монета. Это скорее похоже на украшение, ручной работы. Подвеска…

Так или иначе, но ее владение сразу дает мне некоторые преимущества. Отец с дочерью переглядываются, а потом не сговариваясь пропускают меня вперед.

— Милости просим, — говорит хозяин, чуть склонив голову.

Дочь смотрит на меня в задумчивости, как будто что-то прикидывает.

Последнее, чего мне хочется, это оставаться здесь на ночь.

Но я дико устала. А еще у меня теплится надежда, что Демид снова превратиться в человека, и заглянет сюда.

Поэтому я киваю и прохожу вглубь таверны.

Я сплю неровно, прерывисто. Мне снятся кошмары, один страшнее другого. И в каждом из них меня настигает огромный то ли волк, то ли медведь. Валит на землю, накрывает своей тушей, разевает здоровую зубастую пасть. Когда зубы готовы сомкнуться на моем горле, я просыпаюсь.

За окном уже рассвело. Демид сказал мне, чтобы с рассветом я брала лошадь и сматывалась отсюда, но куда? Куда мне ехать без него? А потому я остаюсь в постели, и опять засыпаю.

Мне снова снятся страшные звери, и то, как один, самый крупный, набрасывается на меня, но будит меня не страх.

До моих ушей вдруг доносятся крики, грохот, возня. В воздухе пахнет чем-то паленым.

Я вскакиваю и кидаюсь к двери, радуясь, что спала в одежде. Но едва открываю ее, как лицо обжигают языки пламени.

Мы горим.

Захлопываю дверь, бросаюсь к окну и выглядываю на улицу. Двор заполонен крепкими мужчинами в красных плащах. Их много, и все они острыми мечами и факелами наперевес.

— Ведьму взять живой или мертвой! — жестко командует один из мужчин, а у меня внутри все застывает.

Ведьма, ведьма, ведьма…

— Она должна быть здесь.

— Они боятся огня, караульте снаружи.

— Выпрыгнет без единого ожога, сразу признаете.

Боже, и почему я снова не послушалась Демида. Он же сказал, чтобы с рассветом я уезжала…

Я снова бросаюсь к двери и задвигаю железный затвор. Затем несусь ко второму окну.

Это окно выходит на боковую сторону постоялого двора, и, к моему счастью, там не царит такого оживления.

Я прикидываю расстояние до земли, и уже хочу начать спуск, как понимаю, что радость моя оказалась преждевременной.

Как минимум двое притаились и ждут как раз чего-нибудь подобного. Один скрывается за старой телегой, второй расположился за хлевом, до которого пока что не добрался огонь. Первый спалился на том, что из-под телеги выглядывает его сапог с острым носом, о наличии второго догадываюсь по тихому выругиванию, который улавливает мой обострившийся слух.

Что за бред утверждение, что любой, кто выскочит из огня, обязательно ведьма.

И все же я не могу рисковать, тем более, что я действительно… можно подумать, если бы не была, я бы осталась в эпицентре пожара.

Откуда они вообще узнали? Или они имеют в виду не меня?

Я снова начинаю кружить по комнате. Боже, что же делать. И… что стало с другими постояльцами? С хозяином и его дочерью? Я снова подбегаю к двери и пытаюсь выглянуть. Огонь подобрался совсем близко. Медлить нельзя. Еще немного, и он окончательно дойдет до моей комнаты.

Но проблема в том, что я не знаю, что мне делать. Ситуация безвыходная.

Я замираю на месте и закрываю глаза.

Пытаюсь обратиться внутрь себя, ко всем оставшимся у меня способностям. Ищу хоть что-то. Если бы у меня сейчас были силы Темного лорда, я бы в момент прекратила этот беспорядок. Я бы могла противостоять целой армии. Но у меня их нет. Есть только слабые волны своих целительских способностей, которые в данной ситуации ну никак не помогут. Если я только обгорю и попытаюсь вылечить саму себя.

Но проблема в том, что до этого может и не дойти.

Дым уже проникает в комнату и, если так пойдет дальше, я задохнусь быстрее, чем смогу сделать хоть что-то.

В отчаянии я хватаюсь за подвеску, которую передал мне Демид, и которая произвела неизгладимое впечатление на трактирщика, рассматриваю ее.

В моих руках она словно оживает. Мерцает разными оттенками металла, переливается узорами.

На одном из концов подвески я замечаю небольшое отверстие, должно быть для цепочки. А на сундуке я видела моток тонкой веревки.

Повинуясь необъяснимому порыву, я кидаюсь к сундуку, хватаю веревку, отрываю зубами кусок.

Закашливаюсь, потому что дым уже проникает через дверные щели, заполняет комнату.

Глаза начинают слезиться, но я стараюсь не обращать на это внимания.

Трясущимися руками я продеваю веревку через отверстие, и это удается мне только с третьей попытки. Но я это делаю. Потом завязываю узел, проверяю его на прочность, и, наконец, надеваю подвеску себе на шею.

Хочу оказаться подальше от этого места, молю про себя. Хочу к Демиду.

Ничего не происходит.

Повторяю пожелание, и… продолжаю стоять на месте.

По-видимому, я тронулась умом.

Черт, я в самом деле рассчитывала на то, что подвеска сработает на манер того медальона, что дала Мадлена?

Я серьезно так думала?

Серьезно?

Тогда могу поздравить себя с тем, что у меня едет крыша, потому что я обломалась.

Дым уже полностью заполнил комнату, а я неожиданно понимаю, что перестала кашлять. И глаза больше не слезятся. И я не чувствую одуряющего жара со стороны коридора.

Что бы это значило?

Я подхожу к двери, распахиваю ее и понимаю вдруг, что мне не жарко. Огонь словно расступается передо мной.

Ого.

Я не могу поверить.

Делаю шаг, потом еще один.

Ощущение, словно я двигаюсь в каком-то воздушном пузыре.

Недолго думая, я спускаюсь вниз, по наполовину обгоревшей и держащейся на соплях лестнице, врываюсь в бывшую столовую. Перекрытия и здесь порядком перегорели, и я едва успеваю лавировать между ними в сторону кухни.

Врываюсь в помещение, лечу вперед и вдруг натыкаюсь на лежащую без сознания девушку. Вот черт!

Не понимаю, жива ли она. Следов крови нет. Возможно, она задохнулась дымом. Просто чудо, что огонь еще до нее не добрался.

Недолго думая, я хватаю ее за плечи и начинаю тащить за собой, пыхтя от натуги.

Очень вовремя, потому что едва мы пересекаем помещение, как сверху на то место, где только что лежала она, обрушивается горящая балка. После такого, если бы она упала на нее, я не уверена, что мои способности смогли бы помочь.

Впереди я различаю что-то наподобие чулана, еще не объятого огнем, и затаскиваю девушку туда.

Прикладываю руки к ее голове.

Девушка на секунду приходит в себя.

— Подпол, — шепчет она еле слышно и снова отключается.

Но я понимаю ее.

Я начинаю шарить по полу, пока не нащупываю большое металлическое кольцо. Хватаюсь за него двумя руками и с усилием тяну на себя. Понимаю, что все делаю правильно. Открываю крышку, а потом подтаскиваю к нему бесчувственное тело. Кое-как, обхватив девушку, тащу вниз.

Захлопываю за нами люк, и мы полностью отгораживаемся от огня.

Здесь прохладно.

Я укладываю девушку на устланный слоем сена пол и в бессилии валюсь рядом. Лежу так несколько секунд. После непривычной тяжести мои руки подрагивают. Я еле нахожу в себе силы, чтобы подняться и на коленях подползти к девушке.

Кладу ладони на ее грудь, жду.

Несколько секунд ничего не происходит, потом девушка приходит в себя. Откашливается. Голос ее дрожит, когда она, сфокусировавшись на мне, начинает быстро-быстро говорить.

— Прости, прости…

— Помолчи, — прошу я.

Но она не слушает.

— Они… они… шепчет она, — убили отца, когда он хотел им помешать… Я не думала, что так получится. Я… видела, как он смотрит на тебя, на меня он никогда так не смотрел и…

Она снова закашливается, но тут же продолжает.

— Захотела твоей смерти. Когда ты не умерла в лесу, я пригласила их… шепнула, кому надо, что у нас остановилась ведьма… иначе бы они не пришли, прости… я не думала, что так получится, что… они сделают это все… не думала… я раскаиваюсь… но поздно… они найдут нас… мы умрем… как мой бедный папа… Наша кухарка, а брат? Он работал на конюшне. Что стало с ними? Боже мой, Джек совсем еще ребенок, ему всего одиннадцать…

Девушка заходится в рыданиях, а я поднимаюсь с пола и лезу наверх.

— Оставайся здесь, — говорю я, — никуда не выходи, пока здесь все не закончится.

— Боже, неужели ты и правда… девушка осекается.

Но я оставляю ее невысказанный вопрос без ответа.

А дальше…

Я плохо понимаю, что делаю, отмечаю на автомате. Спрашиваю, могу ли через дом пробраться к конюшне. Когда получаю утвердительный ответ, быстро выбираюсь из погреба, кидаюсь в дым и несусь в нужную сторону. Мне кажется, подвеска придает мне сил или скорости. Или и то, и другое…

Захожусь в беззвучном крике, когда наталкиваюсь на трупы обгоревших лошадей, а среди них еще один, в таком состоянии, что я уже не смогу помочь, от женщины мало что осталось. Боже мой. Эти изверги, что подожгли дом, не пожалели даже пожилую женщину и животных. Мне очень жаль, но вынуждена идти вперед, я ищу мальчика.

И нахожу.

Подхватываю на руки съежившуюся в углу обгоревшую фигурку и тащу обратно в подпол.

Девушка охает, когда рядом с ней на сено ложится ее брат.

Он в очень плохом состоянии, и я сразу же начинаю излечение. Добиваюсь того, что он начинает дышать.

— Боже, боже, боже, что я наделала, — только и твердит девушка.

— Он выживет, — говорю я, закончив работу, и снова поднимаюсь на ноги, — оставайтесь здесь.

Новый подъем по лестнице дается мне сложнее предыдущего, потому что я чувствую значительный упадок сил. Но я не могу оставаться в замкнутом пространстве погреба, с ней, просто не могу. Рассчитываю, что может, мне удастся как-то выбраться, может смогу в этой суматохе…

— Вот она, держи, держи…

Я слышу крики со всех сторон и понимаю, что сглупила, люди с факелами окружают меня. Еще секунда и в мою сторону летят стрелы мечей, острие которых направлено прямо на меня.

Я готова распроститься с жизнью, но в этот момент происходит нечто немыслимое.

Знакомый ужасающий рык, воздух рядом со мной рассекается, и зверь приземляется на мощные лапы точно между мной и людьми и принимает удары мечей на себя. Они вонзаются в него со всех сторон, и зверь снова рычит, уже от боли, но не отступает.

Продолжает меня прикрывать, оттесняя к горящей постройке, которая, благодаря подвеске не приносит мне вреда. Но не ему.

А на него между тем, обрушивается новый град ударов.

Он скалит пасть, рычит снова и звуки вокруг на момент замирают. Потом поворачивает голову и смотрит на меня. Припадает к земле. Кажется, я понимаю его без слов.

Не медля ни секунды, я вскакиваю ему на спину, хватаюсь за мощную шею, утыкаясь носом в жесткую, пахнущую свежей кровью шерсть, и зажмуриваюсь, когда мы в один прыжок пересекаем постоялый двор и всех этих ненормальных.

А потом… у меня в ушах свистит только ветер.

Я снова зажмуриваюсь и посильнее вцепляюсь в зверя, молясь про себя о том, чтобы он выжил. Чтобы мы оказались как можно дальше от этого места, этого мира. От всего того кошмара, который только что перенесли…

Еще прыжок и мы разбиваем воздух, словно зеркало, удар… я лечу… не могу больше удержаться на нем… и…

Вскакиваю, словно просыпаясь ото сна, и в оцепенении пялюсь на израненного до полусмерти Демида, лежащего передо мной в разодранной одежде.

Сзади раздаются шаги, а меня окутывает лютый страх.

Дежавю.

Чертово дежавю, потому что я попала ровно туда, куда закинул меня медальон Мадлены.

Только теперь я знаю, откуда на Демиде все эти раны.

И я боюсь, что, если я снова начну просить его перенести нас, все повторится по кругу. Я не готова снова пройти через это все.

Я вскакиваю на ноги и разворачиваюсь к двери.

Решаю, что на этот раз встречу опасность лицом к лицу.

Дверь распахивается и на пороге появляется… моя мама. Боже, мама, точно такая, какой я всегда представляю ее в своем воображении. Моя мама.

— Мама, — выдыхаю я, и уже готова рассмеяться от облегчения, как вдруг она поднимает руку, в которой зажат остро отточенный меч.

— Мама, что ты де…

Но вопрос застревает у меня на языке.

— Прости, дочка, так надо, — говорит она, и в ее глазах мне чудится грусть.

А в следующий момент в меня вонзается острый меч.

Резкая боль в груди, и я валюсь на пол словно подкошенная. Рядом с бездыханным Демидом.

По крайней мере, вместе. Вот то единственное, что приходит на ум, прежде, чем я полностью отключаюсь.

— Она очнется, — улавливаю знакомый скрипучий голос и сразу же перед глазами встает образ одноглазой гоблинихи.

— Когда? Когда она очнется?

Другой голос, хриплый, требовательный и властный.

На моих губах неосознанно появляется улыбка.

— Подожди немного, всему свое время. Девочке удалось то, что редко кому когда удавалось — вытащить тебя из петли времени, в которой ты застрял на неопределенно долгий срок. Вас обоих. Причем в довольно сносном виде. Если бы не она, ты бы мог оставаться там веками, веками. И ты хочешь, чтобы после этого она сразу же очнулась и начала скакать, будто дикая лань?

Голос становится ближе, и я поскорее убираю улыбку с губ.

Возможно это неправильно, но мне хочется еще несколько минут полежать так, послушать разговор.

— Хочу, чтобы она пришла в себя, — упрямо повторяет Демид.

Я лежу на чем-то мягком и удобном, скорее всего кровати. Чувствую, как Мадлена склоняется надо мной. Прислушивается к моему дыханию.

Изо всех сил стараюсь не выдать себя в надежде, что они будут разговаривать о чем-нибудь таком, о чем не говорили бы, зная, что я все слышу.

— Нууу, — медленно тянет Мадлена, — девочка потеряла много сил. Она ведь, похоже, не только вытащила, но и излечила тебя. Ни одной царапины, хотя одежда разодрана в клочья.

Мысленно вздыхаю от облегчения. Когда, пронзенная мечом мамы, я падала рядом с Демидом, я постаралась сделать так, чтобы моя рука упала на него. Значит, получилось!

И тут же новый шквал эмоций.

Мама. Убила меня. Или это была не она? Или не убивала, раз я лежу здесь и могу все слышать?

— Любишь ее, — задает следующий вопрос Мадлена. Даже не спрашивает, скорее утверждает.

Я навостряюсь, даже дыхание замирает.

— С каких пор тебя интересуют подобные вопросы? — отвечает Демид.

— И все же… девочке было бы приятно узнать, что ты ее любишь… Темный лорд и ведьмочка, кто бы мог подумать…

— И с каких пор ты волнуешься о ком-то, кроме своих людей.

— В отличие от тебя, девчонка знает, как нужно себя вести. И она заслуживает честности после того, что сделала.

— Конечно, я ее люблю, — говорит Демид через несколько секунд, показавшихся мне вечностью. Когда я решила уже, что не ответит.

Но он отвечает, да так, что по моему организму сразу же разливается мягкое струящееся тепло.

— Даже в те моменты, когда мне хочется ее убить. Если она не придет в себя в ближайшее время, ты проведешь ритуал.

— Демид, послушай…

— Я сказал, проведешь, — рявкает он.

— Как скажете, Темный лорд. Стоит ли вам напомнить, что после этого ритуала вы не сможете вернуться назад? Теперь уже окончательно. Без возврата. Не помогут ни амулет, чтобы прийти за вами, ни древняя магия ведьм, чтобы вернуться обратно.

— Не трудись, Мадлена, я все это знаю.

— Ты даже не представляешь, насколько древняя и насколько сложно нам с ее матерью было проводить ритуал, по закреплению ее образа в пространстве и наделения его силой. Силой вытащить вас двоих оттуда.

— Неважно.

— Очень благородно, что ты готов отдать за нее жизнь, но давай не будем торопиться. Сейчас я сделаю тебе успокаивающий настой из трав.

— К черту твои настои, лучше верни девочку…

Последнее он произносит совсем близко, и я понимаю, что пора приходить в себя. Вздыхаю чуть глубже и открываю глаза.

И сразу же тону в глубине его глаз.

Сейчас они светлые и похожи на бескрайнее, уходящее за линию горизонта, море. И тревожные. И внимательные. Немного настороженные.

— Все в порядке, — говорю я и поражаюсь тому, как тихо, словно бестелесно, звучит мой голос.

Демид наклоняется ко мне, я чувствую на своем лице его большие горячие ладони.

— Наконец.

В его голосе слышится облегчение.

Глаза начинают скользить по моему лицу.

— Ульяна, что ты чувствуешь?

— Слабость, — честно отвечаю я, — еще немного кружится голова. В остальном порядок.

— Ты… помнишь меня?

Его вопрос заставляет меня хорошенько задуматься. Конечно, я помню, но слишком велико искушение сделать вид, что нет. Особенно после того, как столько натерпелась от него в недавнем прошлом.

Демид принимает мое молчание за неуверенность.

— Ладно, забей на вопрос, — говорит он. — Ты цела, и это главное. Сможешь подняться?

— Я…

С удивлением понимаю, что не знаю. Пытаюсь, но не выходит. Похоже, что для этого я еще слишком слаба.

— Мне холодно, — говорю я, прислушавшись к своим ощущениям, — знобит.

— Мадлена, выйди, — командует Демид, все также не отрываясь от меня.

Мне даже глаза открытыми тяжело держать, и я на секунду их прикрываю. Слышу шаги, звук закрываемой двери, какое-то шуршание совсем рядом.

И вдруг.

— Демид, нет! — восклицаю я, когда понимаю, что именно он делает. И тут же распахиваю глаза.

— Значит, все же помнишь.

Обнаженный, по крайней мере до пояса, а может и ниже, он ложится рядом со мной. Нависает, придвигает меня к себе.

— Ты наглец, — сиплю я, когда его мощное тело накрывает всю меня, — я уже жалею о том, что пошла за тобой.

— Я тоже о многом жалею, но явно не об этом.

— Слезь с меня.

— Я тебя грею, — мурлычет он, утыкаясь в мое ухо, — но твоя одежда мешает. Предлагаю ее снять.

— Не смей!

Но его руки уже везде. Бесцеремонно стягивают с меня все, оставляя перед ним обнаженной. Тогда он снова накрывает меня собой, а сверху закидывает на нас еще и одеяло.

— Из всего, что я знаю, это лучший способ согреться, — говорит он и развратно целует меня в шею.

— Ты наглец, — выдыхаю я, — закрывая глаза и выгибаясь ему навстречу. Моя грудь трется о его стальные мышцы. Низом живота я ощущаю его возбуждение.

— У меня есть смягчающие обстоятельства. Я думал, что больше не увижу тебя.

— В какие-то моменты я думала также.

Удерживая свой вес на одной руке, другой он ведет до груди и начинает очень чувственно ее поглаживать. Сначала одно полушарие, потом другое.

Между ног стреляет разрядом.

— Демид, остановись. Я не собираюсь заниматься с тобой сексом прямо сейчас, я…

— Не рассчитывал, что ты станешь искать меня, — выдыхает он, продолжая ласкать.

Я стону.

Его ласки становятся еще откровеннее.

Он ведет руку ниже, разводит в стороны мои бедра.

— Демид…

— Хочу в тебя, Ульяна. Хочу трахать. Маниакальная потребность, ничего не сделать. Ты согреешься гораздо быстрее, если разрешишь мне в тебя войти.

Я сглатываю.

Столько времени безумно мечтала об этом. Не рассчитывала, что в таком месте, конечно, но… это же Демид. От него за версту несет бешеной сексуальностью, бьет наотмашь.

Демид хватает меня за подбородок и целует. Я впускаю его язык в рот и задыхаюсь. Задыхаюсь повторно, когда он, не прекращая поцелуя, ведет свою руку к промежности и входит в меня пальцами.

Из меня вырывается вскрик, и он тут же ловит его своим ртом.

— Сладкая маленькая смелая девочка, — выдыхает мне в губы.

Его пальцы выходят из меня и снова входят.

— Тебе стало теплее?

Мне не хватает чувства наполненности. Мне хочется, чтобы он меня трахнул. Хочется его в себя.

— Войди в меня, — шепчу я, и теряюсь в новом стоне, когда один из его пальцев начинает поглаживать мой изнывающий клитор, — пожалуйста, войди в меня… не хватает…

Головка его члена надавливает на мою промежность, а потом он входит, раздвигая стенки влагалища и, наконец, наполняет собой.

Я с криком выгибаюсь навстречу, становясь с ним одним целым. И чувствую, как в меня врезается мощный энергетический поток. Такой горячий, что можно было бы растопить любые льды.

Демид начинает двигаться во мне, а я вцепляюсь руками в его плечи. Забыв о приличиях, выкрикиваю его имя.

— Демид, Демид, Демид… О, боже…

— Ульяна, — рычит он и целует меня во все места, до которых может дотянуться.

— Так сильно скучала, — вырывается у меня, когда кончаю.

Спазмированные мышцы влагалища пытаются вытолкнуть его, и он замирает, на минуту перестав двигаться. И ждет, пока моя волна удовольствия не спадет. После этого он берет быстрый темп, что я и выдохнуть не могу, а потом долго кончает в меня, снова и снова повторяя мое имя.

— Ты склонил меня к сексу прямо в хижине Мадлены, — говорю я, спустя несколько минут, удобно устроившись на татуированной груди Демида.

— Тебе понравилось?

— Я не стану отвечать на этот вопрос!

— Стесняешься признаться, как тебе кайфово со мной?

— Просто бесит твое нахальство.

— Но тебе стало лучше, признай хотя бы это.

Мне и правда лучше. Как будто в меня влился поток новых живительных сил.

— Я согласилась на это только по одной причине. Потому что была в стрессе после всего. Но не рассчитывай, что и дальше…

— Твоя рука лежит на моем животе, моя нога у тебя между ног, где все еще мокро и жарко. Еще минута и… мы снова зайдем дальше.

— Извращенец.

— Когда ты очнулась? Слышала что-то из нашего разговора?

— Частично, — признаюсь я.

Демид громко и медленно выдыхает.

— Что именно ты слышала?

— Про маму, — говорю осторожно. — Про какой-то ритуал, который они провели с Мадленой.

Кажется, он немного расслабляется.

— Что еще?

— В основном об этом, — снова вру я. — Там, откуда мы вернулись… в общем… все было так запутано и страшно. Ты был в таком состоянии, а я… я тебе отдельно расскажу, что со мной произошло… В общем…

И я рассказываю Демиду о том, как мама проткнула меня мечом, после чего мы оба оказались здесь.

— Можешь объяснить? — спрашиваю я.

— Мадлена права, это очень древняя магия. Суть в том, что ведьма жертвует частью своей силы в счет будущего своего ребенка. То есть… как бы тебе объяснить… в общем, делает вклады. Только не денежные, а энергетические. Они у тебя есть, хоть ты не знаешь об этом, и активизируются в самые опасные или невозвратные моменты, когда ты либо на грани жизни и смерти, либо обязательно там окажешься. Ритуал крайне опасный. Похоже, твоя мама сильно любила тебя, раз решилась на такое.

На глаза вдруг навертываются слезы.

— Демид, спасибо тебе за эти слова, — тихо говорю я.

Демид притягивает ближе к себе и целует в волосы.

— Это правда. Она любила тебя, Ульяна, и старалась сделать все от нее зависящее, чтобы защитить тебя в будущем. Оттуда, куда ты попала, придя за мной, не возвращаются.

— Я, не знаю, я…, я верю тебе. И… я скучаю по маме. На какой-то момент подумала, что она жива, просто тоже застряла там… ну… и… в общем… Теперь я понимаю, что ошибалась. И понимаю, почему она сделала то, что сделала.

— Значит, иначе было не вытащить.

— Что, оттуда правда не возвращаются?

— Да, правда. По крайней мере я не смог.

— Потому что ты передал мне все свои силы. Представляешь, у меня даже глаза становились черными, и еще огненными. Точно как у тебя, когда ты злишься.

— Расскажешь об этом подробнее. Кто и чем тебя злил.

— Не сейчас.

— Само собой. Сейчас обсуждаем без подробностей, только самое важное.

— Хорошо, хоть вообще обсуждаем. Кстати, раньше ты был намного разговорчивее.

Демид хмурится.

— Что ты имеешь в виду?

— Об этом тоже позже. И вообще, мне надо одеться.

Хочу встать, но Демид удерживает и не дает подняться.

— Успеешь. Я еще не сказал, что думаю о том, что ты вообще сунулась туда.

— Ты сам виноват. Нечего было закрывать собой на ритуале. Твоя сестра Лейла меня чуть не убила, когда поняла, что ты сделал. Кстати…

Я все же выбираюсь из рук Демида.

— У вас все получилось. Твоя мама вернулась, и сестренка. И остальные.

— Я знаю, — кивает Демид, — выяснил, пока ты приходила в себя. Твое возвращение длилось довольно долго и потрепало мне нервы.

Он тянет меня обратно в кровать, я вырываюсь.

— Демид, прекрати.

Пытаюсь увернуться, но глобально ничего не меняется. Я просто оказываюсь к нему спиной.

— Хочу взять тебя сзади, — говорит Демид, поглаживая мою грудь и напирая членом у меня между ног. — А потом, так и быть, отпущу на время. Нужно уже сваливать отсюда.

Он подхватывает за талию, будто я пушинка, и ставит перед собой на четвереньки, заставляя раздвинуть ноги и прогнуть спину. Ласкает меня рукой, видимо проверяя, насколько я мокрая. Я очень мокрая.

— Демид!

— Помолчи немного, — хрипло говорит он и вгоняет в меня член.

Его слова тонут в моем стоне, а просьба излишня. От нахлынувшего на меня возбуждения и удовольствия я снова не способна связать и двух слов.

Демид трахает меня, и я качаюсь на волнах дикого удовольствия, что дарит каждое его проникновение. Упиваюсь чувственным наслаждением, расслабляюсь полностью и позволяю себе плыть по течению. Наблюдаю, так, вместе с его толчками мое тело наполняется все новой и новой силой.

В какой-то момент, когда его крупный член снова глубоко внутри меня, мое удовольствие становится настолько запредельным, что я долго и бурно кончаю.

Боже, только с ним может быть так хорошо.

После этого ярчайшего взрыва, я становлюсь еще более мягкой и податливой. Словно пьяной. От осознания, что делаю это с ним.

Демид приподнимает меня, заставляя выпрямиться. Стискивает в стальном захвате талию, жарко целует в шею, когда я откидываю голову на его плечо.

— Моя любимая девочка, — шепчет глухо, — любимая девочка. Я готов трахать тебя с утра и до вечера. Хочу быть в тебе бесконечно.

Потом он вытаскивает из меня член и снова толкает тело вниз, успев быстро подсунуть под мой живот подушку. Заставляет лечь полностью, слегка оттопырив попу, но не успеваю я застесняться, как полностью ложится на меня сверху и снова входит. Одновременно с этим прикусывая мою шею и шепча пошлости.

Такое положение оказывается настолько приятным, ведь я чувствую теперь его всего, а не только нижнюю часть. Его грудь плотно прижата к моей спине, его губы на задней и очень чувствительной стороне шеи. Мое удовольствие подхватывает и начинает раскручивать новая горячая спираль.

А уж когда его пальцы каким-то образом добираются до моего клитора…

В общем, я снова мощно кончаю с его именем на губах.

Когда мы одеваемся и выходим из хижины, мои ноги слегка подрагивают. Я чувствую себя полностью оттраханной очень горячим и наглым мужчиной, хотя понимаю, что это еще не предел. И, если бы не обстоятельства, Демид не выпустил бы меня из своей постели еще очень и очень долго.

— Ну, что, вернул ей силы? — спрашивает Мадлена, едва мы выходим из хижины.

Старая гоблиниха стоит во дворе у огромного пня, который служит ей столом и что-то увлеченно толчет в небольшой ступке. Прямо как Баба-Яга из сказки, была у меня в детстве книжка с такой картинкой.

После ее вопроса я немедленно краснею. Прямо чувствую, как жар заливает лицо.

— Да, все в порядке, — отвечает Демид. — Ульяне гораздо лучше.

— Спасибо вам за помощь, — говорю я, с трудом собравшись с силами. — За амулет и… остальное.

Гоблиниха кивает, принимая мою благодарность. Потом поднимает на меня внимательный взгляд.

— Дай бог, сочтемся.

— Конечно, — киваю я, — я сделаю все, что…

— Все контакты с Ульяной через меня, — жестко прерывает меня Демид.

Мадлена переводит внимание на него.

— Конечно, ваша светлость, как же иначе, — тянет она излишне подхалимски, так что у меня закрадывается сомнение в ее покорности.

— Я серьезно, Мадлена. Если ты только попробуешь связаться с ней в обход…

Его глаза опасно прищуриваются.

— Демид, Мадлена не собирается делать ничего такого, — прихожу я на помощь гоблинихе. — Я уверена, ее просьбы будут носить исключительно мирный характер. Например, восстановление части лесного массива. Я права?

— Теперь я знаю, кто в вашей семье самый разумный, — говорит Мадлена. — А ты… не заставляй меня пожалеть, что помогла.

— Ты немало запросила за свою помощь, так что не строй из себя добрую волшебницу. Надеюсь, мы услышали друг друга.

Пока они играют в гляделки, в моей голове крутится неосторожно оброненное гоблинихой слово. Семья, семья…

Когда они завершают разговор, и мы с Демидом идем к пещерам, это слово все еще неотступно следует за мной.

«В вашей семье… семье…».

Нет, мы с Демидом даже не живем вместе и не знаю, будем ли… Между нами ведь только секс…

И тут же вспоминаются его слова «Конечно, я ее люблю. Люблю. Люблю…» Он любит меня. Любит меня. Почему-то не говорит мне, но признался Мадлене.

— Хорошо поработала, — кивает Демид на восстановленный мной лес, и я киваю в ответ.

— Да, соединила твои силы со своими, как ты и говорил, и все получилось.

— Я рад. Еще что успела сделать?

— Ну так… — вспоминаю, как чуть не поджарила Витторио, а заодно и Кристиана.

— А можно поподробнее?

— А что ты пообещал Мадлене?

— Защиту и неприкосновенность ее народа на очень продолжительный срок.

— Ты выполнишь?

— Само собой. Теперь ты.

Я вздыхаю и рассказываю о гостевании в замке Сафрона.

— Ты молодец, что не растерялась, — заявляет Демид, когда я заканчиваю. — Горжусь тобой. А вампирам уже давно не мешало бы преподать урок.

От его похвалы у меня по груди разливается тепло.

— Ты… знал? — спрашиваю, немного справившись с эмоциями.

— О чем?

Дмид выгибает бровь.

— Ну… что все твои силы достанутся мне?

— Конечно, — пожимает плечами. — Ведь я сам их тебе отдал. Иначе бы ты пострадала.

Мы доходим до нужного для перемещения места и Демид притягивает меня к себе.

— Демид, стой. Подожди.

Я упираюсь ладонями в его грудь.

— Хочу обсудить этот вопрос сейчас, потому что потом может не быть времени, а это важно.

Демид замирает.

— Обещай, что больше не сделаешь так, — говорю я. — Не станешь закрывать меня собой и отдавать мне все силы. Обещай, что не подвергнешь себя опасности.

Он молчит.

— Демид, обещай, — требую я. — Иначе… иначе я… я никуда с тобой не пойду.

Он медленно выдыхает.

— Ты можешь попросить меня о многом, Ульяна, практически обо всем, — произносит медленно. — И я сделаю для тебя все, поверь. Но никогда не проси меня об этом. Не проси о невозможном.

От его слов, сказанных спокойным тихим голосом, я закрываю глаза и впадаю в какой-то транс.

Он сделает все, что угодно… И он снова закроет меня собой, если в том возникнет необходимость… Он действительно… Он… Действительно… он… любит… любит…

— Иди сюда, — слышу, произнесенное с нежностью, и он прижимает меня к себе. Заключает в кольцо своих надежных сильных рук, и мы начинаем перемещение из пещер.

— О боже, боже, боже, Демид.

Едва мы оказываемся в доме, как на Демида налетает Лейла и с воплем кидается на него. Обнимает и виснет на нем, словно маленькая девочка.

— Демид, Демид, — верещит она взволнованно.

Весь внешний лоск на минуту спадает с нее и невооруженным глазом становится видно, насколько она рада возвращению брата.

— Боже мой, ты жив. Я чуть с ума не сошла. Мы все… мы все…

— Тоже рад тебя видеть, сестренка, — говорит Демид, едва сдерживая порывы Лейлы задушить в своих объятиях.

— А у нас тут такое… такое… Мама, Кейти… Ну и остальные тоже, все получилось. У нас все получилось, Демид! Все получилось! Только они практически потеряли память. Не расстраивайся сильно, они…

— Сынок…

В проеме двери возникает мама Демида и все замирают без движения. Лейла замолкает и чуть отстраняется от брата.

— Мама…

Демид и его мама стоят и смотрят друг на друга.

Молчание длится не меньше полминуты, после чего Демид начинает медленно к приближаться к ней.

Я стою в стороне и просто наблюдаю.

— Сынок… говорит женщина и тоже начинает движение. Секунда, и вот они уже крепко обнимается. Мама Демида утыкается лицом в его грудь и вдруг начинает плакать.

Мне хочется выйти из комнаты, дав им время побыть вдвоем, и кажется, что Лейле тоже, но тут в гостиную вбегает малышка Кейти и подбегает к ним.

Демид отрывается от мамы, садится на корточки и несколько секунд смотрит в милое детское личико.

— Кэт, — говорит с нежность, — привет, малыш.

— Привет, Дем.

Девочка тянется к нему, он подхватывает ее на руки и поднимается.

Обнимает, кружит с ней по комнате.

— Подбрось меня, подбрось меня, — задорно просит Демида.

— Ух-ты, я птица, я летаю, — звонко смеется девочка, когда он выполняет просьбу и начинает подкидывать малышку вверх.

Лейла вдруг вцепляется в мою руку.

— Она заговорила, — шепчет потрясенно, — о боже… и все помнит… она все время просила Демида так делать, вот точно так…

По лицу мамы Демида все еще текут слезы.

— Я… я… — шепчет она…

— Мама, что? — подскакивает к ней Лейла.

— Я вспомнила, я… я… все помню. Все, абсолютно все, дочка, все. Боже мой!

Я улыбаюсь.

Как только Демид обнял свою маму, я почувствовала мощный энергетический всплеск силы. Я знаю, что он поделился своей энергией и вернул память ей и своей сестренке. Я очень рада за них.

Самой мне уже никогда не представится возможность встретиться с мамой, также крепко ее обнять, сказать, что люблю. Поблагодарить за все, что она для меня сделала.

Но я рада, что такая возможность, есть хотя бы у Демида.

Мама не знала, что мы с Демидом… в общем, будем вместе… что он станет меня защищать. Она не могла предположить такого. Поэтому и попыталась спрятать меня ото всех, отдав в приемную семью. Пошла на опасные ритуалы и отдала часть сил. Попросила поставить блоки, чтобы я не могла заинтересоваться кем-то, вроде него. Она думала, что это может погубить меня.

Глядя на то, как Демид обнимается со своей мамой, я представляла, что обнимаюсь со своей. Я говорю ей спасибо, спасибо… спасибо что даже после смерти заботилась и вытащила нас… спасибо…

Потрясений очень много. Когда в гостиной появляется отец Демида и узнает, что сын вернулся, а жена все вспомнила, хватается за сердце от волнения. Не знаю, каким он был, заседая в Круге, но мужем и отцом он кажется очень любящим.

Голова кружится от радости за них, а тем временем Демид подходит ко мне и обнимает.

— Эй, — говорит Лейла и подходит к нам, — расскажете мне все? Демид, где ты был? Что случилось? Хочу все знать.

— Надо спрашивать у Ульяны, это она меня вытащила.

Лейла поворачивается ко мне.

— Да? Ну… если учесть, что ты из-за нее, это была ее прямая обязанность…

Я понимаю, что первая радость брюнетки прошла и теперь сестра Демида снова будет на меня нападать.

— Сбавь обороты Лейла, — предупреждающе цедит Демид.

— Ой, да ладно. Все мы знаем, как ты на ней повернут. Тяжело принять этот факт, но, видимо, придется смириться.

В этот момент малышка снова подбегает к Демиду, хватает за руку и тянет его за собой. Он отходит.

Лейла смотрит на меня.

— Ульяна, я не собираюсь больше на тебя нападать, — говорит серьезно, — потому что… В общем, спасибо, что помогла нам.

Необычно слышать спасибо от нее, но решаю не строить обиду. Улыбаюсь и киваю.

— Всегда пожалуйста. Обращайся, если что.

— Ну, надеюсь Демид больше не пропадет. Не дай бог. Без него тут творится черте-что.

— В каком смысле? — хмурюсь я.

— А ты не знала? Он… ну… словно… не знаю… словно пограничная зона. Между злом и добром. То есть, мир ведь не плоский. Не бывает все только плохо или только хорошо. Без добра не было бы зла и наоборот. Ну, а он вроде как сдерживает…

— Я думала, он не вмешивается, он сам говорил…

— Ах-ха, значит, ты плохо знаешь моего брата. Вмешивается, да еще как. Иначе мир бы уже погряз в нищете, войнах и голоде. Просто он… ну… ты понимаешь, не может… не может выбирать за всех, что им делать и кого слушать. Свобода личности. Не может также полностью уничтожить темные силы, потому что мир стал бы плоским и не смог бы существовать. Миру нужен объем. Суть всего в многомерности. Демид даже в роли Темного лорда, как и все остальные, вынужден следовать главным законам мироздания. Но он делает все, что может, поверь. Просто не афиширует.

— Да?

— Разве он не приводил тебя в свой кабинет?

— Э… нет.

— Ну… поинтересуйся как-нибудь. В общем, я рада, что вы вместе.

Заканчивает она неожиданно.

И отходит.

Я даже не успеваю сказать, что мы не вместе. То есть… мы еще даже не обсуждали…

Демид вдруг резко поворачивается и впивается в меня взглядом.

«Что?» мысленно спрашиваю я.

«Не вместе?» прилетает в мой мозг. «В спальню, быстро».

«Это приказ? Как бы не так. Я завершила свою миссию и теперь еду домой».

«Только попробуй».

Меня ломает и я чувствую, что если ничего не предприму, то просто-напросто начну в нем растворяться. Мне нужен перерыв. Пауза. Отдохнуть. Осмыслить все произошедшее в спокойной обстановке.

— Что ж, — произношу громко, — всем большое спасибо, но мне пора домой. Увидимся.

Подлетаю к маме Демида, тепло прощаюсь с ней и маленькой Кейти, киваю отцу Демида и пулей вылетаю из гостиной.

«Только попробуй уйти» долбит в моей голове.

«Поймаю и оттрахаю так, что и шага ступить не сможешь».

«Ты уже это сделал. Только сегодня. Забыл? Еле на ногах стояла. Мне нужен перерыв».

Но между ног уже снова становится мокро. Черт, снова мокро.

Демид настигает меня у забора. Хватает за руку и тянет к гаражу.

— Нет, Демид, пожалуйста…

— Не дергайся, я отвезу тебя куда ты попросишь. Окей?

Задушенно киваю.

— Ладно.

Держась за руки, мы заходим в гараж и взгляд Демида останавливается на его подарке.

— Даже за руль не садилась, — констатирует он, — почему?

— Не знаю, — пожимаю плечами, — может… не хотела. Без тебя.

— А со мной?

— С тобой другое дело.

Я дохожу до капота и поворачиваюсь к Демиду. В гараже царит полумрак. При таком освещении его резкие черты такие красивые.

— Расскажешь мне, как ты стал оборотнем? — спрашиваю я.

— Дашь трахнуть тебя в этой тачке?

Я загораюсь от возмущения.

— Демид, я о серьезном, а ты…

— А я о том, без чего не могу жить. Сначала на капоте, а потом в салоне.

Он шагает на меня и прижимает меня к этому самому капоту.

— Дело ведь не только в трахе, Ульяна, и ты это понимаешь. Между нами все гораздо серьезнее.

Гораздо серьезнее.

Его шепот у самого уха проникает в самые отдаленные уголочки души. Резонирует там, заполняя собой, отдается в сердце.

— Просто… по-другому не выразить. Полное обладание. Растворение друг в друге… это больше, чем можно сказать на словах. Это то, без чего нельзя существовать. Дикая, голодная потребность. Ненормальная, согласен. Но по-другому не получается.

— Демид.

Я задыхаюсь, когда его руки расстегивают пуговицу на моих джинсах и начинают стягивать вниз вместе с трусиками. Моя попа чувствует прохладный металл машины.

— Мы хотели это сделать, помнишь? Закроем гештальт, и я тебя отвезу. Куда захочешь.

— Ты просто одержимый маньяк.

— Повернутый на тебе.

— Мне нужно в душ!

— Ты возбуждаешь меня в любом виде.

— В доме полно народа. А если сюда кто-нибудь зайдет?

Но я уже позволяю откинуть меня на капот и стянуть с меня джинсы и трусики полностью. Раскрыть мои бедра, поставив ступни на края капота, предоставив ему полный обзор. И встать между моими, раздвинутыми таким образом ногами.

Демид проводит твердым, как камень, членом, который освобождает из штанов, по моей текущей промежности, одновременно с этим задирает мою футболку к шее, чтобы видеть грудь. Пялится несколько секунд на мои торчащие соски.

От мысли, что перед ним обнажены мои самые интимные места и тем, как он смотрит, волна возбуждения накатывает с новой силой.

— Хочу кончать в тебя, — говорит Демид, — не представляешь, сколько всего хочу.

И начинает медленно входить, подтянув мои бедра к самому краю.

Мощный член заполняет меня всю, и пока это происходит он смотрит не отрываясь.

А когда выходит, раздается громкий чпокающий звук, показывающий, насколько сильно я возбуждена. Я ахаю и пытаюсь сдвинуть бедра, но Демид не дает закрыться ни на миллиметр.

— Сладкая девочка, — хрипло стонет он, — вечером я приглашаю тебя в ресторан, а завтра поедем и купим тебе нарядов и украшений.

И все это, медленно двигаясь во мне.

— Я… не… — бормочу я.

— Знаю, что ты со мной не из-за денег. Но у меня здесь свой интерес. Хочу увидеть тебя в красивом платье, чтобы потом стянуть его и снова трахать.

— Ты ненасытная зверюга!

— В точку, детка. Так оно и есть.

Демид смеется и его толчки становятся сильнее. А пальцы ложатся на мой клитор. Просто ложатся, он больше ничего не делает, а я уже готова взорваться и обкончаться только от этого.

А что самое ужасное, он это видит.

— Ты отрицательно влияешь на меня, — хриплю я.

— Зато ты скоро услышишь рассказ, как я стал оборотнем. Почему тебя это вдруг так заинтересовало?

Он убирает руку с промежности, когда я всего в секунде от взрыва, и я разочарованно стону.

— Почему? — допытывается Демид и снова толкается в меня.

Его пальцы скручивают мой сосок, и я готова взвыть.

— Демид, пожалуйста.

Но он не намерен отступать.

— Почему?

Его ладонь скользит по животу к промежности и останавливается в каком-то сантиметре от вожделенной точки.

— Потому… потому… потому что я кое-что знаю о том времени. Я… попала туда… я… видела тебя там…

Он возвращает пальцы на мой клитор. Я трусь о них, слегка приподнимая и опуская бедра, и, наконец, сладостно, мучительно долго кончаю. Так долго, что продолжаю кончать, все то время, пока он ускоряется, вбивается, замирает на секунду, а потом с хриплым стоном заполняет мое влагалище своей спермой.

— Нужно будет принять твой отвар, когда приедем, — бормочу я в полубреду, все еще не отойдя до конца от яркого, заставившего трепетать каждую клетку, оргазма. И совершенно не возражаю, когда он сам натягивает на меня трусики с джинсами, потом снимает с капота, усаживает в салон и заявляет, что не знает, куда я там собиралась ехать, но совершенно точно, что мы сейчас поедем к нему.

Демид с невозмутимым видом ведет машину. Как будто не было ничего. Как будто не с ним совсем недавно происходили самые ужасные вещи. Как же хорошо, что это все уже в прошлом.

Он здесь, а я сижу рядом, в удобном кожаном кресле, расслабленная и на удивление счастливая.

Едва закрываю глаза, как перед мысленным взором проносятся картины нашей недавней откровенной и весьма горячей близости. А если учесть, что совсем скоро мы снова останемся один на один… Мурашки тут же начинают носиться по телу, наращивая обороты, лишь стоит мне об этом подумать.

На самом деле мне пока не до конца верится, что недели волнения за Демида остались позади. Что у меня получилось его найти, вытащить нас и теперь вся жизнь вернется в приятное и лишенное ужасных потрясений русло. Станет проще и размереннее. И что я, наконец, получу ответы на все свои вопросы.

— Демид, ты обещал рассказать мне о том времени, когда ты превратился в оборотня, — напоминаю я, потому что еще немного воспоминаний о его руках и его жарком дыхании на мне, и я сама потянусь к нему за новой порцией секса. Мне же хочется, все же, как минимум пообщаться, как нормальные люди.

— Расскажешь?

— Я плохо помню тот период, — медленно произносит Демид. — Все словно в тумане. Это нормально для тех, кто пережил нападение, иначе мозг может не адаптироваться. В моей голове остался образ… девушки…

Я навостряю уши.

— У меня… как ты понимаешь, за столько лет было много… отношений…, - он словно подбирает слово, смягчая, специально для меня, — но… в общем, это было не то. Когда я увидел тебя, все изменилось.

Я сижу, едва дыша, но Демид неожиданно замолкает.

— Дальше, — требую я, когда понимаю, что он не намерен продолжать.

Он усмехается.

— А дальше, расскажу, когда приедем домой. Или лучше покажу.

— Ты уже показывал, — тут же нахожусь я, — и не один раз. Теперь мне хочется слов.

Демид отрывается от дороги, кидает на меня взгляд, под которым я живо краснею, точно свекла, о чем свидетельствует мое отражение в зеркале заднего вида.

— Я, кстати, живу в общаге, — зачем-то ляпаю я.

— Жила, — тут же поправляет Демид.

— Нет, живу.

Демид ничего не говорит, но уже вскоре зачем-то тормозит у обочины.

— Минуту подожди, — говорит он, а потом выходит из авто и двигает в сторону… о боже, в сторону цветочного магазина.

Я не ошиблась?

Но он уверенным шагом заходит именно туда, а уже через минуту появляется на улице с огромным, просто огромным букетом бордовых роз. Садится обратно в салон и вручает букет мне.

Я обхватываю цветы и утыкаюсь носом в благоухающие лепестки.

— Спасибо, но это совсем необязательно, — бормочу я, пока Демид заводит машину и снова трогается с места.

А у самой в голове творится черте что. Разговоры про наряды и украшения, теперь вот цветы. Не знаю, стоит ли мне насторожиться. Если, что, я совершенно не готова к…

— Рассчитываю немного тебя задобрить, чтобы потом трахнуть без проблем, — говорит вдруг Демид и ореол романтичности тут же слетает с его головы, возвращая все на свои места.

А это значит, что я снова на него злюсь.

— Что? — произношу я зловеще.

Засранец смеется. А я… я просто закипаю.

Еще секунда, и я готова отхлестать его букетом по лицу.

— Что? — снова повторяю я, но Демид продолжает улыбаться.

— Очень весело, да? — зло выплевываю я, — а потом отворачиваюсь к окну.

Не буду с ним разговаривать, и пусть делает, что хочет.

Мы завершаем путь в молчании, но едва переступаем порог элитной квартиры Демида, как на меня накатывают воспоминания того, как я совсем недавно бродила тут одна, не находя себе места от волнения.

Не знала, что мне делать, где его искать.

В порыве чувств, я разворачиваюсь к Демиду, откладываю букет и скольжу руками вокруг его талии. Утыкаюсь носом ему в грудь и начинаю слушать размеренный стук его сердца.

Он замирает и, кажется, даже задерживает дыхание. Но сердце слышно хорошо.

Он не умирает, с ним все отлично, говорю я себе. Все отлично, отлично…

Думаю, такие приступы будут накатывать на меня еще какое-то время, пока я окончательно не уверюсь, что все в полном порядке.

— Я скучала, — на эмоциях признаюсь я, — очень сильно. Не знала, что мне делать, когда ты пропал. Не находила себе места. Потом я смогла переместиться к тебе, но на меня обрушилось столько волнений, я словно еще одну жизнь прожила. И вот теперь, наконец, все позади, и ты здесь. Мне даже не верится. Но если ты сейчас опять скажешь какую-нибудь пошлость, я… уйду.

И тут же придаю голосу еще большую уверенность.

— Уйду!

Демид обнимает меня и убирает волосы с моего лица. Так нежно, что на глаза наворачиваются слезы.

— Я тоже скучал. Очень и очень сильно скучал. Каждый раз я умирал с мыслью о тебе.

Голос тихий и серьезный. Я поднимаю на него взгляд.

— Давай проведем этот вечер, как хочется тебе, — предлагает дальше, — ты командуешь.

— Правда? — замираю я.

Демид кивает.

— Ну… ладно. Тогда я схожу в душ, а ты пока закажешь еду, потому что я не хочу сегодня в ресторан, слишком устала. Мы поужинаем, а потом будем валяться на диване, смотреть какой-нибудь фильм и болтать.

Выпаливаю все на одном дыхании и наблюдаю за реакцией Демида.

Он улыбается, причем вполне искренне. Как будто ему тоже больше всего этого хочется.

— Договорились, — кивает мне, и его ответ вызывает улыбку.

— Хорошо. Тогда найди мне, пожалуйста, какую-нибудь вазу побольше, нужно поставить букет в воду. А дальше, как договорились.

— Иди в душ, я все сделаю.

— Ладно, — повторно киваю я.

В душе я провожу довольно много времени.

Вначале отмокаю в горячей воде, потом ополаскиваюсь прохладной. А уж геля для душа и шампуня выливаю на себя раза в три больше, чем обычно.

И улыбаюсь, улыбаюсь.

Без причины. Просто оттого, что хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вру сама себе, в который уже раз, и тут же исправляюсь.

Я улыбаюсь от того, что в квартире меня ждет Демид. В конце концов, пора уже окончательно перестать врать самой себе.

Поскольку в круговерти событий я совершенно перестала следить за своими вещами, мне не остается ничего, как выйти из ванной, замотанной в одно полотенце.

— Эй, — зову Демида, — ты где?

Квартира у него довольно большая по площади, и проще позвать, чем блуждать здесь наугад.

Демид показывается из своей спальни, одетый в свежую черную футболку и черные спортивные штаны. Одежда обтягивает его не слишком сильно, но и не болтается. В общем сидит идеально. Короткие волосы слегка влажные.

Значит, он тоже успел принять душ.

— Мне нечего надеть, — сразу озвучиваю свою проблему. — Все осталось в общаге. Одолжишь что-нибудь из своего?

— Без проблем. Заходи.

Демид освобождает место в проеме, но я не спешу радоваться или сильно расслабляться.

— Только, все как мы договаривались, ведь да? — уточняю на всякий случай.

— Ведь да, — передразнивает он меня. — Если что, стол уже накрыт.

— Ого, ты успел накрыть стол? Отлично.

Я подхожу к шкафу, Демид толкает панель и моему взору открываются полки, с аккуратными стопками вещей. Часть одежды висит на вешалках и даже разделена по цветам.

— Вот здесь новое, если принципиально, — говорит он, указывая на крайнее отделение.

— Не принципиально. Я… не против походить в чем-то твоем, если ты не против.

По лицу Демида вижу, что он не против.

Я отворачиваюсь и устремляю внимание к футболкам и спортивным костюмам. Выбираю нейтральный серый. Прихватываю все, что нужно, и убегаю в свою комнату переодеваться.

Спустя пять минут мы уже сидим в кухне и поедаем вкуснейший ужин, запивая его вином какого-то старинного года.

Мой букет красуется в вазе на высокой тумбе, в кухне приятный полумрак.

— Так быстро доставили, — говорю я, отправляя в рот очередную ложку салата, чем-то смахивающего на оливье, но только вкуснее.

— Ресторан за углом.

— И вино вкусное.

— Это из личной коллекции. Я рад, что ты оценила.

— А как же правило, что девушка не должна?

— Сегодня можно. Немного. От двух глотков тебе ничего не будет. Мы… переволновались. Столько впечатлений.

По тону Демида не заметно, что он о чем-то волнуется. Невозмутим, как и всегда. Возможно, он просто пытается поставить себя на мое место? Вообще, сегодня он кажется немного расслабленнее, чем обычно. И добрее.

— Ты рад, что все так повернулось с твоими родными? — спрашиваю я.

Идиотский вопрос, конечно, он рад. Мне просто очень хочется разговаривать с ним, о нем.

— Рад, конечно, — говорит Демид, — завтра заедем проведать?

— Хорошо, я не против. Я очень рада, что ты смог вернуть им память. Это ведь ты. Я чувствовала всплески силы. А вот у меня не получалось, хотя я тоже пробовала.

— Приходит с практикой. Тебе просто не хватило времени.

— Кстати, я теперь работаю в больнице.

— Да?

— Да. Хочу использовать свои способности с пользой. Меня туда устроил… в общем… — медлю, так как не очень-то хочется уточнять, кто именно, но слово не воробей.

— Продолжай, — требует Демид.

Набираю в легкие побольше воздуха и на одном дыхании выпаливаю.

— Меня туда устроил Кристиан. Ничего такого, просто я попросила, и он… в общем, у него нашлись знакомые.

— У Кристиана везде есть знакомые, это же Кристиан. Вы с ним общались? Ужинали вместе?

Я молчу.

— Ульяна, я ведь все равно узнаю.

— Один раз ужинали. Но это был просто дружеский ужин, ничего более. Вообще-то я призывала его обсудить, как тебя вернуть.

— Нашла с кем обсуждать.

— Мне показалось, он был расстроен твоим отсутствием, — нагло вру я, но Демид явно не ведется на мои слова.

В этот момент оживает его телефон.

Демид смотрит на экран, слегка морщится, но все же принимает вызов.

— Да, — произносит не слишком любезно.

— Слышал, ты опять с нами? Поздравляю, — доносится до меня наигранно бодрый голос Кристиана.

— Если узнаю, что ты распускал руки, готовь себе могилу, — рявкает Демид, и радость в голосе Кристиана сменяют язвительные ноты.

— Я? Ты о чем? Ульяна сама ко мне…

— Ульяна сейчас здесь и слышит наш разговор, — сообщает Демид, а я прикидываю, что бы такое сделать с Кристианом при встрече. Жаль, способности Демида больше не со мной.

— Я хотел сказать, что все мысли и разговоры Ульяны были исключительно о тебе и о том, как вернуть тебя с того света. Или на этот раз ты умудрился попасть еще дальше?

— Если ничего срочного, поговорим завтра. А еще лучше, послезавтра, сейчас нам с Ульяной некогда, — отрезает Демид и сбрасывает вызов.

Но телефон оживает снова. На этот раз звонит Макс. Вначале бурно радуется, что с Демидом все в порядке, затем сообщает, что они с Лейлой, Диной и ее парнем, зависают в клубе. Предлагает нам присоединиться.

— Как-нибудь в другой раз, — отказывается Демид.

— Чай? — спрашивает у меня одними губами, пока из динамика льются теперь Динины потоки радости.

Я киваю.

Демид встает, и подходит к столешнице. Одной рукой продолжает удерживать телефон, второй наполняет чайник, включает и начинает доставать кружки.

— Кстати, отвар, — восклицаю я, едва Демид заканчивает разговор.

Он поворачивается и словно непонимающе смотрит на меня.

— Ну, отвар, чтобы я не забеременела, — говорю взволнованно, — как я могла забыть?

При этих словах я, кажется, снова краснею. Но этот вопрос должен быть решен.

Демид отворачивается и продолжает возиться с чаем, но я прекрасно знаю, где хранится нужное. Демид, похоже, не собирается туда подходить.

— Эй, ты слышал? Демид!

Он снова поворачивается ко мне. Стоит, замерев.

Я напрягаюсь.

— Только не говори, что он у тебя закончился! — в моем голосе мне чудятся истерические нотки.

— Нет, не закончился.

— Тогда сделай. Или… Или дай, я сама сделаю.

Тут я вскакиваю с места и подбегаю к нему.

Лично тянусь к нужному шкафчику, но Демид останавливает меня, перехватывая мое запястье. Впивается взглядом в мои глаза.

От его близости и прикосновения у меня захватывает дух. Но речь сейчас не об этом.

— В чем дело, — восклицаю я, — отпусти.

— Ульяна, я…

Он замолкает, но продолжает смотреть на меня.

— Что?

Пытаюсь вырвать руку, но Демид не только не выпускает ее из захвата, но еще и придвигается ближе, притесняя меня к столешнице.

Мне сразу становится нечем дышать.

— Я был бы рад, если бы ты забеременела, — произносит на полном серьезе, а у меня чуть не отвисает челюсть.

— Что?

— Немного рано.

Отпускает меня и достает из шкафчика заветный отвар. Берет пустую чашку, засыпает его, а потом заливает кипятком.

Я наблюдаю за всеми его действиями, словно завороженная.

— Держи.

Протягивает мне чашку, а когда я ее принимаю, снова отходит. Берет свой чай и начинает пить, даже не глядя на меня.

Делает вид, что ни о чем таком мы только что не говорили.

Тогда я отставляю чашку, и сама подхожу к нему. Встаю прямо перед ним.

— Ты ведь понимаешь, что мы даже не встречались толком, да? — спрашиваю я. — Не жили вместе…

— Ты все усложняешь, Ульяна.

— Зато ты упрощаешь.

— Ты вляпывалась из-за меня в такое дерьмо, что сложно теперь будет делать вид, что я тебе всё также безразличен.

— Конечно же, ты мне уже давно не безразличен, но ребенок…

— Станет естественным продолжением нашей любви, — завершает за меня Демид.

И не даёт мне опомниться.

— О моих чувствах, я думаю, ты давно знаешь. Если оставались сомнения… Уверен, что ты слышала наш разговор с Мадленой. А старая ведьма задала этот вопрос специально для тебя. Если хочешь, могу повторить.

— Стоп! — поднимаю я руку, ладонью вперед, — стоп, стоп. Помнишь, сегодня вообще-то мой вечер. Я рассчитывала бездельничать перед телевизором, а не вести разговоры о любви.

— Ты вроде бы хотела разговоров.

— Хотела, но не таких.

— Ладно, идем смотреть фильм.

— Хорошо.

Мы вместе проходим в гостиную и Демид разбирает большой квадратный диван, чтобы было удобнее сидеть. Точнее лежать.

Я ставлю чашку с отваром на журнальный столик, сбрасываю шлепки, и залезаю на диван прямо с ногами.

Демид включает плазму, подходит ко мне и усаживается на диван рядом со мной. Устраивается полулежа, подсунув под спину подушку.

Я придвигаюсь к нему. Осторожно кладу ладонь на его грудь, утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю его запах. Головокружительный и волнующий.

Демид приобнимает меня за талию.

— Так ты хотела? — спрашивает он.

Я киваю, стараясь держать себя в руках, потому что хрипотца в его голосе пробивает мою чувственность до волнующих щекотных мурашек. Все мое тело отзывается на эти вибрации одуряюще сладкими спазмами.

— Да, так.

Взгляд мой невольно зацепляется за его подбородок, скользит по скулам, останавливается на губах.

Его пальцы тем временем приятно перебирают мои волосы.

— И что, ты выдержишь так весь вечер и не станешь ко мне приставать? — спрашиваю я.

На экране идёт какой-то фильм, но я даже не пытаюсь вникать в суть происходящего.

— Я же обещал тебе, — отвечает Демид, — придется терпеть.

— Мы можем поцеловаться, — произношу я и сглатываю.

И тут же тянусь к нему, устраиваясь повыше.

Мои губы первыми находят его губы и начинают целовать. Чтобы было удобнее, я закидываю на него ногу, согнутую в колене. Так получается еще приятнее и интимнее.

Демид не спешит ускорять темп поцелуя, позволяя мне вдоволь исследовать его рот, пробовать и прикусывать его губы.

Пока я это делаю, моя свободная ладонь неосознанно юркает ему под футболку и начинает осторожно поглаживать грудь.

— Просто поцелуй, — хрипло шепчет Демид, напоминая то ли мне, то ли себе о том, что будет между нами.

— Я тащусь от твоего голоса во время секса, — признаюсь я, — он становится таким… таким… не могу выразить словами. Еще от твоих губ, и рук. Вообще от всего тебя.

Моя рука опускается до резинки его штанов и, помедлив лишь секунду, двигается дальше. Пока не доходит до его твердого налитого члена и того, что следует сразу за ним. Я еще ни разу не трогала его столь откровенно, но теперь мне хочется попробовать. Я обхватываю… в общем, их, и слегка их сжимаю.

Демид запрокидывает голову назад. Его глаза закрыты. Он полностью расслаблен и позволяет делать мне все, что придет в голову.

Я делаю ему эротический массаж и одновременно с этим опять нахожу его губы. Снова целую.

— Мне потребуется вся моя выдержка, — стонет Демид, когда я чуть сильнее сжимаю его между ног, а губы тем временем переключаются на его шею.

— Прости, не могу удержаться. Думаю, что буду не против, если ты… если мы… в общем, если ты меня сейчас трахнешь.

Едва эти слова срываются с моих губ, как Демид перехватывает инициативу. Притягивает меня сильнее, и целует так, как умеет только он, провокационно и страстно. Потом опрокидывает на спину, вминает меня в диван. Властно, жестко и плотно. Прижимает всеми частями, не вырваться, не сбежать и не оттолкнуть.

— А если я тебя полюблю?

— Что?

— Полюблю, Ульяна. Процесс тот же, но мы слегка изменим формулировку.

И его губы прикусывают мочку уха.

— Я буду тебя не трахать, а любить. Любить, Ульяна. Хочу любить, а не трахать, — шепчет мне на ухо. — Так понятнее?

Но мне понятно только одно. Если так пойдет и дальше, я кончу быстрее, чем он войдет в меня и начнет двигаться.

— Называй, как хочешь, только сделай уже, — рычу я и облегченно выдыхаю, когда он стягивает с меня штаны.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает Демид, когда мы снова лежим в обнимку. Обнаженные, уставшие и вымотанные.

— Все тому же. Тому, что получилось тебя найти и мы смогли вернуться сюда, — отвечаю ему, водя пальцами по его татуированным узорам.

— А то знаешь ли… в том времени, куда меня занесло, ты был приличным засранцем.

— Расскажешь?

— Ну… даже не знаю, с чего начать. Может с того, что, когда ты пришел в себя, ты меня не вспомнил?

— Да?

— Представь себе. Я разозлилась вначале, пока не поняла, что ты даже со мной не знаком.

— Очень интересно. И что же было дальше?

— А дальше… ты…

— Ну?

— Ты предложил мне заняться с тобой сексом, вот что.

— Не может быть, — выгибает брови Демид.

— А вот и может, представь себе.

— И что ты? Согласилась?

— Естественно, отказалась. И напомнила тебе, что у тебя, между прочим, есть девушка.

— То есть ты напомнила мне про себя?

— Да, я имела в виду себя.

— Логично.

Демид притягивает к себе и целует в висок.

— Что было потом?

— Потом мы пришли на один постоялый двор и там…

Я рассказываю сначала про мою вылазку в лес, потом про пожар.

— В общем, я сваляла дурака, но ты все равно меня спас, — заканчиваю свое повествование.

— Кстати, прости, что так вышло.

— Если бы я в ту ночь не стал оборотнем, я бы навряд ли смог принять силу Темного демона и стать тем, кем стал.

— Да? Значит, я наоборот, тебя спасла?

— И спасешь снова, если согласишься обручиться со мной.

— Что?

Я подскакиваю, словно ошпаренная.

— Обручиться, всего лишь. Я не прошу тебя выходить за меня замуж. Просто будешь носить на пальце колечко, только и всего.

— Ага, я буду носить колечко, а ты сможешь трахать меня официально, то есть в любое время дня и ночи. А я и слова поперек не скажи.

— У тебя неправильные представления об этом.

— Нет, я не согласна.

— Если тебе станет легче, я и так могу трахать тебя в любое время дня и ночи.

— Что?

— Хорошо, будем считать, что не могу, — тут же идёт на попятную.

Хотя конечно, он может.

— Ты издеваешься надо мной, — догадываюсь я.

Демид притягивает меня к себе.

— Вспомни, сколько усилий ты приложила, чтобы меня спасти, и соглашайся на колечко.

Я молчу.

— Ну же.

— Я подумаю, — произношу, наконец, — а сейчас пойдем спать. Утро вечера мудренее.

Мне кажется, будто я снова нахожусь в том ужасном темном лесу. Одна. Ищу Демида, но только никак не могу его отыскать. Его здесь нет. Зато есть огромные голодные звери с дикими глазами и оскаленными зубастыми пастями. Они бесшумно, но неминуемо подкрадываются ко мне со всех сторон, чтобы уже в следующий момент накинуться всей стаей и разодрать, растерзать в клочья.

Но вот уже звери исчезают, и я оказываюсь в густом плотном тумане, который обволакивает меня, затягивая в свое холодное безмолвное болото. Это жутко и кажется в тысячу раз страшнее, чем присутствие любого из самых ожесточенных зверей-убийц.

Хочу бежать прочь, но ноги будто наливаются свинцом, я не могу сделать и шага. Ни движения, чтобы выбраться из этой липкой паутины вязкого тумана.

И отчаяние. Меня пронизывает такое отчаяние, что не хватит всех слов, чтобы его описать.

Я вскакиваю на постели и судорожно озираюсь по сторонам.

Меня всю колотит, ладони и спина влажные от мерзкого, холодного пота.

Так страшно, ужасно страшно…

— Ульяна, все хорошо, иди ко мне.

— Плохой сон. Прости, что разбудила, — шепчу я.

Демид притягивает к себе, а я вцепляюсь в него и жмусь к его горячему торсу.

— Страшный. Сначала про зверей, потом про туман, — жалуюсь ему.

— Сейчас прогоним, — шепчет он мне в ответ и невесомо целует меня в лоб, в волосы. Его ладони гладят мою спину.

Мне и правда становится легче, так хорошо, тепло и надежно. Я постепенно отогреваюсь в кольце его рук и полностью расслабляюсь.

Сердечный ритм и дыхание выравниваются, неподвижность, сковывающая тело спадает. Сонливость снова окутывает меня, дыхание замедляется, глаза начинают закрываться сами собой.

— Я люблю тебя, — выдыхаю невесомо куда-то в пространство между нами, перед тем, как окончательно погрузиться в сладкий успокаивающий сон. — Так люблю.

Когда я просыпаюсь и обнаруживаю, что в кровати одна, на меня снова накатывает нечто сродни паники. И только когда дверь спальни распахивается, и я вижу на пороге Демида, облегченно перевожу дух.

— Привет, — первой здороваюсь я.

— Привет.

Одетый только наполовину, всего лишь в штаны, Демид выглядит чертовски сексуально с этим своим рельефом и плавностью движений.

От него веет силой и спокойной уверенностью человека, привыкшего, что в итоге все будет, как он хочет.

То есть не человека… да какая, в общем, разница.

Я видела его в самом страшном обличье и все равно не испугалась. И все равно он меня привлекает точно так, как и до этого. То есть… в общем, мне не важно, кто он и что, главное, что он рядом.

Сегодня ночью, когда он прогонял мой кошмар, успокаивая и убаюкивая в своих руках, я поняла это окончательно и бесповоротно.

Я вся его. Люблю его. Возврата нет. Сомнений нет. Неважно, вместе или нет. Прогонит, и все равно буду любить.

И пока Демид, сокращая расстояние между нами, обходит кровать, я не свожу с него дикого, разгоряченного взгляда.

— Просто пожираешь меня глазами, — сдержанно усмехается он, — хочешь секса?

От его слов низ живота разливается теплом, а между ног становится влажно.

Не просто секса, тебя, хочется сказать мне, но вместо этого просто отодвигаюсь немного, освобождая ему место.

Он присаживается на кровати рядом со мной.

— Спасибо, что успокоил ночью, — говорю я.

Он протягивает руку и легко касается пальцами моего лица. Пробегается по скулам, подбородку.

— Пожалуйста. Обращайся.

Я вцепляюсь в его руку двумя своими, а потом нагло тяну его на себя.

— Все же хочешь секса, — усмехается он, приближаясь.

— Не секса, тебя. Хочу тебя, Демид.

Демид подается ко мне, перекидывает ногу через мои и осторожно ложится на меня, удерживая большую часть веса на локтях.

Его рельефные бицепсы слегка напрягаются, вызывая только своим видом дополнительный жар у меня между ног.

— Хочешь меня… продолжай. Расскажи мне подробнее, чего ты хочешь.

Не в силах выдержать его внимательного взгляда, я выгибаюсь, подставляя свою шею для поцелуя.

— Хочу, чтобы ты целовал меня, хочу, чтобы любил, — рвано шепчу я.

Он касается губами моей сверх чувствительной сейчас кожи и оставляет на ней медленный глубокий поцелуй.

— Так нравится? — спрашивает он своим нереально сексуальным голосом, который заводит не меньше всего остального.

— А так?

И новая до дрожи возбуждающая ласка на грани.

— Очень.

Он целует снова, а потом еще один раз. Я вся горю, а он сдержан. Играет со мной, как тигр с мышью. И никуда не торопится.

Я скольжу ладонями по его груди, наслаждаясь гладкостью кожи и упругими фигурными кубиками, понимая умом, что он понравился бы мне и без столь привлекательной внешности, это лишь приятный дополнительный бонус.

Он возбуждает скорее своей уверенностью, своей энергетикой и силой. Тем, какой он по характеру. С одной стороны сдержанный и непробиваемый, с другой, до неприличия развратный. Лед и Пламя. От показного равнодушия к дикой страсти и обратно. Один шаг. Эти полярности разделяет всего один шаг. Расстояние, которое хочется преодолевать без раздумий, несмотря на все препятствия и не обращая внимания на последствия.

И мой.

— Хочу, чтобы ты был моим, только моим, — шепчу я, запуская руки в его короткие волосы, гладя затылок, и выгибаясь к нему всем телом. Животом, ногами.

На мне сейчас только трусики и простынка сверху, хочу, чтобы он все это сдернул с меня, разделся сам и снова лег на меня, уже кожа к коже, без разделителей.

Демид словно угадывает.

Но не торопится.

Мучительно медленно стягивает простыню с моей груди, потом снова ложится сверху.

— А дальше, — тороплю я. — Хочу всего тебя, кожа к коже. Хочу… чтобы любил меня. Демид, пожалуйста, чтобы любил.

Он мой единственный мужчина. Тот, с кем у меня случилась первая близость, хоть и против моего желания, но теперь, когда я поняла его мотивы, я его не виню. Он охранял меня, защищал, отстаивал свое. Он знал, что я его возненавижу, возможно, но не мог допустить, чтобы меня у него забрали. Тогда… Тогда бы я не смогла справиться со всеми этими людьми. Они могли бы уничтожить меня в любой момент. Он понимал это, я нет… Он знал уже тогда, что я его, я только позже пришла к этому пониманию.

Пусть позже, но все же пришла.

Не выношу, когда вокруг него есть другие девушки, не допускаю даже мысли.

Хочу, чтобы только со мной был и делал все эти развратные вещи, люблю его.

— Если хочешь, послушай мои мысли, — предлагаю я.

— Тебе сложно озвучивать?

— Также, как и тебе. Но поверь, если бы ты послушал, то остался бы доволен. Я думала о том, как… как сильно ты мне дорог. Я даже не могла предположить, что так будет. Я не хочу тебя потерять. И… не хочу, чтобы ты занимался всем этим с другими женщинами.

— Я правильно понял, что ты принимаешь мое предложение? Насчет помолвки и того, что мы будем жить вместе.

Я утвердительно киваю.

Демид переносит вес на один локоть, и вдруг перед моим носом оказывается небольшая бархатная коробочка.

— Тогда…

Он ловко, одним пальцем, открывает ее и достает оттуда изящное колечко с очень красивым переливающимся камешком. Тонкая ручная работа. Сама же коробочка безжалостно летит в сторону.

— Подставляй свой пальчик, Ульяна, а потом я дам тебе то, чего тебе так хочется.

Я тут же заливаюсь румянцем.

Лежу под ним полуголая, с торчащими напряженными сосками. Какую-то минуту назад бесстыдно терлась о него бедрами. И в этот самый момент он заговаривает о таком важном шаге.

— Демид, я не готова сейчас! Не одета, и вообще… Это должно произойти торжественно.

— После того, как ты наденешь колечко, и я оттрахаю тебя во всех позах, мы поедем за платьем и, обещаю, сходим в ресторан. Получится очень торжественно.

Мне хочется возмутиться, но вместо этого по моему телу прокатывает новая мощная волна горячего порочного желания.

И все же я не могу не возразить.

— Ты грязный манипулятор!

— А ты моя маленькая шлюшка, которая течет от моих слов, но все еще пытается сопротивляться и делать вид, что ей все пофиг. Надевай уже чертово кольцо, иначе затрахаю так, что у нас не останется сил ни на магазины, ни на ресторан, ни на всю эту твою торжественность.

Я все же закатываю глаза, чисто из вредности, но делаю, что он просит, подставляю свой палец. И тут же чувствую скольжение по нему прохладного металла.

Поворачиваю голову и любуюсь искристым блеском камня и изяществом украшения, которое пришлось ровно впору.

— Ты угадал с размером, — бормочу я, а в следующий момент Демид запечатывает мне рот поцелуем.

Я вцепляюсь в его плечи, стискивая до боли, потому что целуется он так, что всю душу выворачивает. А тело просто начинает гореть от адского непреодолимого желания.

Я начинаю стонать, и снова выгибаться ему навстречу, и снова стонать.

А в голове только одна мысль: хочу трахаться с ним, хочу его в себе, хочу, хочу, хочу. Умру в тот же момент, если он не возьмет меня и не поимеет прямо сейчас.

Но на этот раз Демид не медлит.

Рывком стягивает с меня все, что на мне осталось, и с себя тоже, раздвигает мои бедра и начинает медленно входить.

Едва он вводит свой член в меня до основания, стенки влагалища содрогаются, стискивая его внутри, и я бурно и мощно кончаю. Только от одного осознания, что его член, наконец, во мне.

Он ловит губами свое имя, которое срывается с моих губ, сладко проникает языком в мой рот. Заполняет меня всю. Он и там, внизу, и у меня во рту. Мне кажется, что мой оргазм длится не меньше целой минуты.

Потом я становлюсь мягкой и расслабленной, а он начинает неторопливо двигаться во мне, ускоряя темп лишь постепенно.

Я выплываю из чувственного морока и быстро возбуждаюсь по новой.

— Хочу потрахать тебя в рот, — хрипло шепчет Демид через какое-то время, и я еле заметно киваю.

Все, что захочешь.

Тогда он выходит из меня, наматывает мои волосы на руку, придвигает ближе к себе и вот уже его член раздвигает мои губы и входит в мой рот.

Наполняет объемом и чуть солоноватым вкусом, терпким и возбуждающим. Выходит, давая отдышаться, и снова наполняет меня.

Демид хрипло стонет.

Я упираюсь ладонями в его крепкие бедра, обхватываю их. Позволяю ему таранить мой рот, сильнее вдавливаясь ладонями в бедра. Осознание того, что именно я делаю, как и где касаюсь его, что он делает со мной, снова нереально возбуждает меня. Я начинаю тихо постанывать от удовольствия.

— Развратная девочка, — сквозь стоны улыбается Демид, — я чувствую, как ты снова возбудилась. От моего члена в твоем сладком ротике.

Да, возбудилась, еще как. И ничего не могу с этим поделать. И не хочу.

Его пальцы вдруг оказываются у меня между ног, накрывают промежность. Я ахаю, когда он раздвигает мои складочки и проникает в меня одним из пальцев. Мои бедра инстинктивно сжимаются вокруг него, насаживаются сами. Я перестаю ориентироваться в окружающем, лишь стону.

Сейчас мне жизненно необходимы только его руки, член, губы.

О боже, боже…

Он резко освобождает мой рот и снова приникает к моим губам поцелуем. А потом снова входит в меня, толкается несколько раз. Потом подхватывает на руки, легко переворачивает и вот уже берет меня сзади. Быстро, жестко, мощно. Едва он просовывает руку между моими разгоряченными бедрами и постелью и накрывает ею клитор, я тут же кончаю.

А потом он сам кончает в меня, и мы долго лежим обнявшись, постепенно отходя от только что пережитого одного на двоих удовольствия.

Прихожу в себя лишь тогда, когда замечаю, что камушек кольца больно упирается мне в кожу.

— Согласие стать твоей женой тоже будешь выбивать из меня в постели? — шучу я беззлобно.

Мне лень не то, что двигаться, даже говорить.

— Если хочешь. Я, по всем правилам, встану перед тобой на колени, а потом… аккуратно приподниму подол платья, сдвину твои трусики в сторону, немного поласкаю тебя между ножек языком и ты, позабыв обо всем, со мной согласишься.

— Демид, прекрати!

— В следующий раз начнем прямо с этого. Где-нибудь в красивом романтичном месте. Где будет достаточно торжественно для тебя.

— Ни за что. Даже не думай.

Его слова отрезвляют почище ледяной воды, я сразу же вскакиваю с кровати.

— Все, я в душ. Одна. Потому что ты обещал мне культурную программу. Магазины, ресторан. Еще ты хотел заехать к родителям.

— И показать мне свой рабочий кабинет, — кричу уже из ванной, — Лейла сказала, что он у тебя есть.

— Ты потратил на меня неприлично много денег, — говорю я Демиду.

Мы сидим в его/моей машине и едем на обед к его родителям. Проведем там немного времени, пообщаемся с его семьей. Потом Демид поучит меня водить его подарок, покажет свой таинственный кабинет, по крайней мере я на это рассчитываю, а потом я переоденусь в одно из шикарных платьев, которые он мне купил, и мы поедем в какой-нибудь крутой ресторан.

Еще один прекрасный вечер вместе, а завтра я собираюсь выйти на работу в больницу. Нужно возвращаться к социальной жизни в обществе. Я успела привыкнуть к новым реалиям и своим способностям, теперь стоит привыкнуть к жизни, в которой будут осмысленное применение данных мне способностей и… Демид.

— Спасибо большое за обед. Обязательно приедем к вам в ближайшее время.

Я улыбаюсь родителям Демида, еще раз крепко обнимаю его маленькую сестренку.

Естественно, за столом разговор коснулся и помолвки. Никто не удивился, что все так, приняли как само собой разумеющееся.

Дальше немного вождения, где я показываю себя полной неумехой, на что Демид лишь смеется и успокаивает, что первый раз он такой у всех.

А потом я переодеваюсь в своей комнате (хоть в доме и поселились родители Демида, у каждого из нас осталось здесь по комнате, а также свободный доступ в любое время) и мы едем в ресторан.

— Один из лучших, Ульяна, — сообщает мне Демид, — обрати на это внимание.

Но почему-то подъезжаем мы не к ресторану, а к…

— Эй, Демид, куда ты меня привез?

Осматриваю длинную взлетную полосу и… небольшой самолет с приставленным к нему трапом, словно он ожидает только нас.

— Что… что это значит?

— Разве я не сказал? Osteria Francescana находится в Италии, и проще туда долететь, чем доехать. Шикарная кухня, романтичная обстановка. Отличное место, чтобы сделать тебе предложение по всем правилам.

— Но… ты… у тебя что… свой самолет?

— Нет, арендовал. Для перемещений мне не нужны самолеты, забыла? Но сейчас не тот случай, я не хочу лишить тебя всех впечатлений. Пойдем.

Демид протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в его.

— Ладно, раз ты так хочешь, — бормочу я. — Только предупреждаю, я еще ни разу не летала на самолетах и сейчас мне очень, просто очень дико страшно.

— Все будет хорошо.

Но перед самым трапом я против воли начинаю тормозить.

— Демид, я боюсь.

— Не бойся.

— Все равно боюсь. А если он вдруг начнет падать?

— А если начнет падать, просто прижмись ко мне покрепче и забудь обо всем.

Демид обнимает меня и целует куда-то в висок.

— У тебя есть тот, кто не допустит, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Никогда не допустит.

И скорее умрет сам, завершаю я про себя и, отбросив глупые страхи, шагаю за Демидом вверх по трапу.

Самолет разгоняется, я прилепляюсь к окошку иллюминатора и, словно зачарованная, наблюдаю за тем, как мы отрываемся от земли и постепенно набираем высоту.

Дух захватывает от избытка впечатлений и ощущений, приятное волнение зашкаливает. Как в детстве, когда разрешили покататься на огромной и опасной карусели, которую раньше видел лишь издали и о которой не смел и мечтать.

Только сейчас в разы приятнее.

Потому что рядом со мной сидит Демид, который не допустит случиться ничему плохому. Его близость действует на меня, словно наркотик.

Взлетели.

Какое-то время я наблюдаю за тем, как мы парим над облаками, потом откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к Демиду. Его поза расслаблена, он улыбается, глядя на мое чуть ли не детское волнение.

Самолет очень просторный внутри, здесь есть отдельные кресла со столиками перед ними, но я выбрала сдвоенные места, чтобы мы сидели рядом.

Я дотрагиваюсь до его ладони, он берет мою руку в свою и начинает медленно поглаживать мои пальцы.

— Очень здорово, — говорю я, — у меня захватывает дух.

— Уже не так страшно?

— Только когда взлетали, сейчас меньше.

Я прислоняюсь к плечу Демида и тянусь к нему, чтобы поцеловать.

Он чуть наклоняет голову, чтобы мне было удобнее, и наши губы соприкасаются на короткое, но безумно приятное, мгновение.

Потом я снова отодвигаюсь и откидываюсь на спинку кресла. Но руку из его руки не убираю. Мне очень приятны его еле ощутимые поглаживания, не меньше, чем жесткий и горячий напор.

— Сколько нам лететь? — спрашиваю я, впитывая каждое его касание к моей коже.

— Три часа с небольшим. Считай, уже два с половиной.

Ничего не могу поделать, мне хочется больше его.

Я придвигаюсь к Демиду и устраиваюсь полулежа практически на нем, лицом разворачиваясь к иллюминатору. Скидываю туфли, и располагаю ноги на оставшемся свободном пространстве своего сиденья.

— Можно я так немного посижу? — спрашиваю я.

— Тебе можно все, — отвечает Демид и от серьезности его тона по позвоночнику пробегают острые искры мурашек.

Он чуть перемещается, облокачивая мою голову на свое плечо, теперь мне гораздо удобнее. И я могу видеть его лицо. Разглядывать черты, касаться пальцами легкой небритости на подбородке.

— Кайф, — честно говорю я. — Я просто в какой-то нереально волшебной сказке. Нет ни погонь, ни волнений, ни смертей. Мы можем проводить время как нормальные люди. Точнее, даже лучше, чем нормальные. Кто еще из моих знакомых девчонок мог бы похвастаться тем, что летит на частном самолете в Италию с самым лучшим мужчиной на свете? И слышит он него такие слова, какие говоришь мне ты. Просто голова кругом.

Пока я выпаливаю свою тираду, Демид слушает, лаская взглядом мои губы, а как только заканчиваю, снова подается ко мне и мы неспешно, словно изучая друг друга заново, волнующе и очень эротично целуемся.

Между ног сейчас же разливается тягучая огненная лава, и мне немного стыдно оттого, что столь дикое желание настигает меня в самолете, хоть мы здесь абсолютно одни. Стюардесса, сопровождающая рейс, только вначале осведомилась, не нужно ли нам чего-нибудь, принесла воды, бросив заинтересованный взгляд на Демида, и сразу испарилась, больше не показываясь на глаза.

И все равно, наверное, это не совсем правильно…

А Демид уже слегка поглаживает мою грудь, вызывая спазмы удовольствия даже через корсет платья.

— Демид, мы же не можем… — рвано выдыхаю я, — когда его ладонь забирается под подол платья и неспешно, но уверенно скользит вверх по моему бедру.

— Тебе решать, — отвечает он, доходя до кромки моих трусиков и слегка подцепляя их. На этом останавливается, что дает мне возможность и дальше формулировать свои мысли.

— Я… не знаю… может сложиться впечатление, что нас связывает только секс. Но это ведь не так…

Он едва заметно усмехается.

— Это определенно не так. Мне по кайфу не только заниматься с тобой сексом, еще и дразнить.

— Демид! Ты бываешь хоть когда-нибудь серьезен?

— Всегда. И сейчас мне на полном серьезе хочется…

— Демид!

— Потрогать тебя немного. Ты можешь оттолкнуть, а можешь закрыть глаза, расслабиться и просто получить удовольствие. Поверь, тебе понравится все, что моя рука сделает с тобой.

— Демид… я…

От его слов голова снова кружится, тело превращается в мягкий податливый пластилин. Тяжело устоять, как же тяжело… да и стоит ли… Когда еще… мне будет настолько хорошо…

— Продолжай, — шепчу я одними губами и, как он советовал, просто закрываю глаза, полностью отдаваясь во власть его чертовски умелых прикосновений, в какие-то считанные секунды доводящих до дикого, иступленного умопомешательства.

Когда самолет начинает идти на снижение, Демид поправляет на мне слегка задравшееся платье и пересаживает обратно на свое место. И очень вовремя, потому что к нам заглядывает стюардесса с объявлением, что полет подходит к завершению.

Мы благодарим экипаж за отличный полет, и, взявшись за руки, спускаемся по трапу вниз, где нас уже ожидает роскошный блестящий Лимузин.

— Демид, а сколько у тебя вообще денег? — запоздало интересуюсь я.

— Достаточно, — отвечает Демид, — чтобы ты могла раз и навсегда забыть об этом вопросе.

На его глазах темные очки, которые он надел, едва мы спустились вниз, и мне кажется, я немного виновата в том, что его глаза мерцают тягучем пламенем. Я получила свою долю оргазмов, он нет. Но я уверена, в скором времени он восполнит этот пробел, поэтому не сильно переживаю.

— Да, я знала, что много, но не могла осмыслить, что означает это в действительности. Даже не представляла, — продолжаю я такую чуждую мне тему богатства.

— Можешь начать осознавать прямо сейчас, — говорит Демид, когда мы усаживаемся в салон.

Водитель, одетый в униформу и отделенный от нас звуконепроницаемой перегородкой, начинает движение.

— И что, мы можем так объездить абсолютно любые страны? — спрашиваю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Любые, какие захочешь.

В очках Демид выглядит таким стильным… и совершенно уместным. Очень крутым. В общем, каким и является.

— Ух ты. У меня даже дух захватывает от таких перспектив.

— Ты этого заслуживаешь.

— Тем, что трахаюсь с тобой сутки напролет, позволяя проделывать с собой все, что захочешь?

Он слегка приспускает очки и заглядывает мне в глаза.

— Тем, что готова жертвовать собой ради других. Тем, что, не задумываясь о последствиях, бросаешься на помощь, отдавая все свои силы, лишь бы человек, даже тот, к которому ты не питаешь особых чувств, остался жив. В тебе столько всего, Ульяна, чем можно восхищаться, помимо траха.

От его слов мои щеки начинает печь, словно раскаленные противни, помещенные в жаровню.

И его взгляд я тоже не выдерживаю, отворачиваюсь.

— Я… Демид… я… не знаю…

— Ты одна из лучших людей, что я знаю, Ульяна. А знал, я, как ты понимаешь, многих. Ты достойна всего самого лучшего, неважно, со мной, или без меня. Со мной проще, но ты из тех, кто выжил бы в любой ситуации. Прогнуть можно, обмануть по неопытности, но не сломать. Твои родители могли бы гордиться тобой, всегда помни об этом.

— Демид я…

Против воли на мои глаза наворачиваются слезы.

Но я не могу, не могу заставить себя сдержаться.

Его слова… такие важные, такие ободряющие и поддерживающие… такие… я не знаю… они… они заставляют меня плакать.

Не думала, что он воспринимал меня все это время настолько… важной и значимой… А теперь, когда понимаю, я… мне…

— Демид, я люблю тебя, — шепчу я взволнованно и подаюсь к нему, обнимая. — Я люблю тебя, люблю…

Ресторан, в который привозит нас водитель, поражает скромной величественной простотой и необыкновенно чарующей атмосферой домашнего очага. Стильно, уютно, очень и очень приятно… ужинать здесь именно с ним.

Зрачки Демида успели приобрести нормальный оттенок, а потому он снимает очки, и мы сидим за столиком, как самые обыкновенные посетители, ничем не выделяясь сверх меры.

Сейчас же вспоминается первый день нашего знакомства, когда Демид, Лейла и Дина с Максом пришли в ресторан, в котором я тогда работала официанткой. Тоже вроде бы обычные на вид посетители. А с какой легкостью Демид разделался с грабителем, который направлял на всех пистолет? Пусть муляж, сейчас-то я знаю, что ему ничего не стоит разрулить подобную ситуацию.

Но мне почему-то кажется, он сделал бы это не только из-за меня, но и сам по себе, ради других. Он говорил про меня, но мне кажется, он и сам такой. Там, в его прошлом, он еще так плохо меня знал, но не задумываясь оттолкнул, когда на меня напал оборотень, и загородил меня собой.

Того человека, насильника, который напал на меня в лесу в моем прошлом, он доставил в отделение полиции, а потом проследил, чтобы тот был наказан по всем правилам.

Я верю, что он не настолько равнодушен к окружающему, как хочет показать, и Лейла прямо мне об этом намекнула.

Я рада, что у нас впереди столько времени, чтобы узнавать его лучше. Я очень хочу узнавать его заново, с каждым днем открывая все новые его грани и черты. Купаться в его внимании и ласках и изучать, разговаривать с ним, любить, помогать…

— Ну что, переходим к торжественной части нашей поездки? — спрашивает Демид, когда от выпитого шампанского и нереально вкусной еды, я все разомлела и размякла.

— Что еще за торжественная часть?

А у самой все волнуется, подрагивает внутри.

— Какой короткой бывает у некоторых память, — усмехается Демид и ведет меня сама не знаю куда.

Потом я понимаю, что это уютная безлюдная терраса, украшенная по периметру цветами и мерцающими в вечернем небе гирляндами-фонариками.

— Достаточно торжественно? — осведомляется Демид, припоминая оброненную мной утром фразу.

— Здесь очень красиво, — говорю я, — и… да, вполне торжественно.

— Ну, тогда…

Демид поворачивается ко мне, а потом опускается передо мной на одно колено.

Я сразу же чувствую некоторую неловкость. И предательскую дрожь в теле от мысли, собирается ли он исполнить и вторую часть своего дерзкого и порочного плана.

— Демид, я же не всерьез… — пробую отвертеться, но его руки опускаются на мои бедра и не дают мне уйти.

— Стой спокойно, Ульяна, наслаждайся моментом.

— Я стою. Стою. Вот только… Демид, давай отложим на другой раз, я…

— Люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

В его руках появляется новая коробочка.

Я замираю.

— Все эти годы хотел… только тебя. Ты — та, без которой в моей жизни мало смысла, а проще, его нет совсем. Если бы с тобой что-то случилось, не смог бы жить. Умирал бы каждый из дней, сгорал бы заживо. Любое желание, только озвучь… Впрочем, я уже повторяюсь. Не большой любитель торжественности, но ради тебя, согласен даже на это. Теперь ты точно должна оценить всю серьезность моих намерений.

— Слава богу, — выдыхаю я, услышав окончание признания, — а то я уже всерьез забеспокоилась, не подменили ли мне тебя.

— И что бы ты тогда сделала?

— Сам знаешь, кинулась бы на твои поиски.

— У тебя были бы неограниченные способности. Деньги, власть… Все это у тебя уже было, не так ли? Зачем еще что-то… кто-то…

— Скажем так… мне нравится заниматься с тобой любовью. Такой ответ тебя устроит? И поднимись уже с колен, это несколько… нервирует.

— Возбуждает?

— Демид!

— Ты забываешь, что во мне сидит зверь, он чует твое желание. А сейчас ты очень и очень сильно возбуждена.

— Демид, я нервничаю… и вообще, у меня уже есть одно кольцо.

— Я ведь говорил тебе, что знаю отличный способ уговорить?

Его лицо приближается к моим бедрам, и я тут же отшатываюсь и вцепляюсь пальцами в деревянные резные перила.

— Демид, я… я согласна, — выпаливаю на одном дыхании. — Не… не надо, пожалуйста. Я и так согласна.

— Стать моей женой и взять мою фамилию.

— Да, согласна.

— Станешь моей окончательно и бесповоротно…

— Не могу обещать, вдруг ты начнешь наглеть? Тогда мне придется принимать меры и… ставить тебя на место.

— Ладно, засчитано.

Демид поднимается с колена, и я выдыхаю в невероятнейшем, просто огромном облегчении.

— Иди ко мне, — произносит он тихо и притягивает меня к себе.

Медленно и глубоко целует. Потом достает из коробочки украшение, и я понимаю, что это не просто кольцо. Это сдвоенный, наподобие восьмерки, знак бесконечности, на длинной мерцающей цепочке. Не золото. Уже знакомый мне металл, вроде того, из которого изготовлены браслеты Демида и медальон Мадлены.

Демид надевает цепочку на меня, прячет ее под лифом платья, а потом снова сладко и долго целует.

— Это не простой металл, он волшебный, — говорю я, немного отойдя от чувственного проникновения в меня его языком.

Уверена, что если бы сейчас посмотрелась в зеркало, то обнаружила, что губы у меня припухли от этих поцелуев.

— Очень ценное украшение. Дороже любого из существующих металлов, хоть и на вид он простой.

— Ты угадала, но и повод значительный, согласись.

— Я бы и так приняла твое предложение.

— А как насчет исполнить мою фантазию?

— Что?

— Ты знаешь, что. Теперь, когда торжественная часть, о которой ты так мечтала, завершена, мне хочется поласкать тебя там языком.

— Демид, нет!

Мои ноги подгибаются от его слов, я и в прошлый-то раз еле выдержала эту пытку, но Демид удерживает меня на весу.

— Шшш, — шепчет мне на ухо, — спокойно, Ульяна. В этом нет ничего страшного, ты забыла, что сама делала со мной сегодня утром? Хочу тебя там… попробовать… сейчас… невероятно возбуждает.

— Давай… хотя бы доберемся до дома, до отеля… я не знаю… Демид… я…

Он начинает целовать меня в шею, и я таю шоколадкой, трясусь, словно в лихорадке, намокаю между ног еще сильнее.

А потом он спускается по мне вниз, пока не доходит до бедер. Тогда он медленно задирает мое платье и начинает легонько трогать через трусики, отчего жгучая волна стыда, перемешиваясь со сладкой остротой наслаждения, забирает все мои силы к сопротивлению и кидает меня в ураган порочности, созданный его уверенной дерзостью.

— Демид, — ахаю я, когда он обхватывает меня под бедра и подсаживает на широкую доску перил в то место, где расположен поддерживающий навес дубовый брус, чтобы я могла облокотиться.

Слегка разводит мои бедра, и я чувствую, как мои трусики начинают соскальзывать в сторону, открывая для него обзор. А потом… его губы обхватывают мой клитор и начинают неторопливо и очень умело его посасывать.

Так чувствительно и нереально остро. Так мучительно волнительно. Так порочно, запретно и… прекрасно.

Я откидываю голову назад, слегка ударяясь затылком о брус, распахиваю глаза, перед которыми вдруг оказывается потрясающее звездное небо и улетаю… улетаю…

Демид оказался прав, такого наслаждения, я еще никогда не испытывала, и это стоило того, чтобы… обрушить все барьеры и попробовать это с ним в такой красивой обстановке.

Я стонала, и стонала и извивалась в его руках, а потом звезды рассыпались перед глазами на миллиарды новых созвездий и замелькали хаотично, создавая на небе неведомые разрозненные узоры. А я все уносилась и уносилась…

Когда мое удовольствие достигло пресыщения, Демид вернул на место мои трусики, поправил платье. Потом поставил меня на ноги и прижал к себе.

— А ты? — прошептала я. — Сначала в самолете, теперь здесь.

— Не поверишь, но я получаю от этого не меньшее удовольствие, чем ты сама. Если не сказать большее.

— Но… ты же не… разрядился?

— Какое милое слово, надо будет запомнить. Но если это так тебя волнует… Напомню, что ты согласилась стать моей женой, а значит, у нас все впереди. Без защиты, Ульяна, и без отвара после. Я буду кончать в тебя долго, много и сильно. Ты догадалась, чего мне хочется? Согласна так?

— Я… не пила отвар вчера, — признаюсь я, — хотела, но… в общем, не знаю, как-то позабыла об этом. Когда я с тобой, то почему-то забываю обо всем. И я хочу… тебя внутри себя. Хочу, чтобы кончал в меня без защиты, хочу… потому что навсегда.

Сама тянусь к Демиду и быстро целую его в губы.

— Перенеси нас туда, где мы могли бы… ну…

Я стопорюсь, но он понимает без слов.

— Хорошо, — произносит сдержанно, но в этой сдержанности так сильно проскальзывает его нетерпение, — куда ты хочешь?

— В твой кабинет, — не задумываясь выпаливаю я.

Демид на мгновение замирает.

— Что?

— Да, туда. Хочу туда. Лейла рассказала мне, что ты не просто наблюдатель, каким хочешь себя выставить. Ты тоже участвуешь в жизни мира, стараясь сглаживать все острые углы. Не только я стремлюсь применить свои способности и помогать людям, но и ты. Хочу, чтобы наш первый официальный раз произошел у тебя в кабинете.

— У меня там нет кровати, Ульяна. Только стол, кресла и мониторы по стенам. А после твоих слов мне очень хочется… разрядиться.

— Стол и кресла вполне подойдут. Хочу, чтобы наш малыш, который возможно у нас появится, заранее пропитывался атмосферой, в которой ему предстоит расти.

— Что ж, ты знаешь, на что можно надавить.

— Иначе, ты никогда не пригласишь меня туда. Один раз уже проигнорировал мою просьбу насчет этого, сделал вид, что не услышал. А я хочу узнать тебя лучше.

— Все, что нужно, ты уже знаешь…

— Нет, не знаю, — горячо перебиваю я. — Выражаясь твоим языком, я не знаю, насколько горячо ты можешь трахнуть меня на своем столе, так что… самое время это продемонстрировать.

— Если учесть, что часть времени я наблюдал за тобой оттуда… дико мечтая о том, чтобы хотя бы докоснуться до тебя и… приучался сдерживать себя хоть немного, чтобы не так сильно напугать своим напором при встрече… Думаю, это будет достаточно горячо. Еще не передумала?

— Нет, конечно. Жду этого, как никогда. Хочу и твой напор, и твою дикую страсть. Все, что ты мне дашь.

— Что ж, в таком случае…

Демид притягивает меня к себе, сжимает в руках, и мы за секунду растворяемся в пространстве.

Когда мы возвращаемся в квартиру, я еле держусь на ногах. Демид предлагает принять вместе с ним расслабляющую ванну и я, недолго думая, соглашаюсь.

— Сегодня ты полностью заморочил мне голову, — говорю я, лежа в горячей воде облокотившись спиной на Демида, и уютно устроив затылок на его шее.

— Тебе понравилось? — спрашивает он, неспешно проводя пальцами по моей шее.

Не знаю, что он имеет в виду. Полет, ужин с шикарным продолжением или последующее перемещение в его очень стильный и оборудованный по последнему слову кабинет. По которому вначале он провел экскурсию, а потом… брал меня долго, много и страстно самыми различными способами. В любом случае, мне понравилось все.

— Да, все понравилось, очень, — говорю я, — только устала немного. Надеюсь все же, это не последний раз, когда мы куда-нибудь летаем.

— Конечно, не последний. Мы можем делать все, что захочешь.

Демид спускается ниже и начинает слегка массировать мою грудь.

Когда его пальцы прикасаются к соскам, я выгибаюсь, прикусывая губу.

— Демид, снова…

Сама при этом так сильно возбуждаюсь, что тяжело скрыть. Тогда я перестаю сдерживаться и начинаю тихонько постанывать.

И почему он такой развязный даже во время обсуждений? Но оттолкнуть его сейчас выше моих сил.

— Подумай над своими желаниями. Хочу сделать что-нибудь приятное для тебя, — шепчет мне на ухо.

— Ты и так делаешь. Много всего.

— Хочу подарить что-то, что для тебя важно. Можно из несбыточного.

— И даришь. Боже, Демид.

Его рука скользит под воду и накрывает меня между ног.

— Что-нибудь значимое для тебя. То, о чем даже не мечтала.

— Не могу сообразить, вроде такого нет, — бормочу в перерывах между вздохами. — Хотя постой…

От внезапно пришедшей на ум мысли я даже привстаю и останавливаю его, схватившись за его ладонь.

— Постой. Вообще, да. Есть. Я бы хотела открыть свою клинику. Где будут работать лучшие врачи и я могла бы принимать всех бесплатно и помогать им. В общем, я думаю, это было бы неплохо. Как тебе такое желание? Знаю, оно слишком…

— Без проблем, — говорит Демид, и начинает пытать меня поцелуями в шею.

Я не до конца уверена в том, что услышала и решаю прояснить.

— Да? То есть, ты имеешь в виду… мою собственную клинику.

— Я же сказал, без проблем. Неделя на поиск помещения, еще столько же на согласование всех формальностей, и вот, твое желание исполнено. Нанимай, кого хочешь, руководи. Хотя я бы посоветовал передать дело в руки специалистов, иначе закопаешься и погрязнешь в рутине. Тебе же хочется только исцелять, но, чтобы не задавали при этом лишних вопросов, я правильно понял?

Демид прекращает целовать и ведет носом по моей шее.

— Да. Ты прав. И это… это круто, так круто, Демид, у меня просто нет слов, — только и могу вымолвить я.

Демид разворачивает меня к себе, и я тут же его обнимаю.

Обвиваю руками за шею, сближаю наши лица и начинаю целовать его в губы. Сладко, порочно. Кайфуя от того, как смешивается наше дыхание, как меня затягивает в сладкую срывающую границы бездну.

— Еще один раз, и я уложу тебя спать, — искушающе шепчет Демид, когда я слегка отстраняюсь, чтобы перевести дух.

Я закусываю губу и киваю.

Тогда он медленно насаживает меня на себя.

Я утыкаюсь носом в его шею и начинаю наслаждаться. Его сильными руками на моих бедрах, неторопливыми движениями, когда он входит в меня, до упора заполняя собой, тягуче медленно выходит. Насаживает меня на свой член и так возбуждающе кайфует от этого.

Одновременно ему хочется еще и целовать.

Я выгибаюсь, подставляя под его настойчивые губы свои шею, ключицы, грудь. Наслаждаюсь тем, как короткая щетина слегка царапает мою кожу в время каждого проникновения или толчка. Вскрикиваю, когда одновременно с этим его губы собственнически втягивают соски.

Улетаю и сгораю.

— Сладкая Ульяна. Порочная, дико сексуальная… Девочка… только моя. Чистая… Охуенная… Сладкая… Любимая.

Когда Демид обнимает сильнее, буквально притискивая меня к себе, и входит в меня мощнее, я разряжаюсь очередным бурным и сильным оргазмом.

Демид не мучает меня дальше, кончает сразу же следом за мной.

Потом он, как и обещал, заботится обо мне. Завертывает в большое махровое полотенце и на руках относит меня в кровать. Я засыпаю, едва голова моя касается подушки.

А с утра, уже начиная с завтрака, меня затягивает круговорот предсвадебных хлопот.

Собственно, ничего особенного, но я должна выбрать фасон свадебного платья, и место, в котором будет проходить вся церемония. Впрочем, с местом я определяюсь сразу. Хочу в горах, на высоте. Такое вот появляется у меня желание.

— Вначале можно с гостями, но потом… в самый ответственный момент… Только ты и я. Без свидетелей. Поклянемся друг другу в вечной любви над пропастью, — говорю я.

Мы сидим за столом друг напротив друга и пьем утренний кофе.

— Почему над пропастью?

— В этом присутствует особый символизм, как наши с тобой отношения.

Демид усмехается, но ничего не говорит.

— Ты не против, я надеюсь?

— Я же сказал, как хочешь. Мне не принципиально. Платье будет?

— Я киваю.

— Тогда собирайся, поедем за ним.

Рассчитываю, что при выборе наряда Демид окажется таким же покладистым, и без особых раздумий тычу пальцем в самое скромное, но он отметает мои попытки сэкономить и в итоге мы выходим из салона с самым дорогим платьем из всех, что там нашлось.

Легким, воздушным и очень-очень красивым.

Укладываем покупку в багажник, и держим путь, как мне кажется, в сторону особняка.

— Наверное, придется месяц ждать, — рассуждаю я вслух, но ответ Демида звучит на удивление жестко.

— Поженимся сегодня, Ульян.

— Что?

— Я не хочу ждать, и так слишком долго. Я всех уже предупредил, что мы едем. Проведем церемонию, а потом, как ты попросила. Только вдвоем над пропастью.

— Но я… я не готова!

— Что останавливает? Прическа, макияж? Заехать в салон?

— Нет, нет, не надо.

— Тогда что?

— Завези меня, пожалуйста, к отцу, — вдруг, неожиданно для самой себя, выпаливаю я.

Демид, ни слова не говоря, выполняет мою просьбу.

Мы тормозим у невзрачной пятиэтажки, бывшей не так давно моим домом. Выходим из машины, которая из-за своей дороговизны кажется в этом скромном дворе чужеродным предметом, поднимаемся на этаж.

Я давлю на кнопку и жду, пока из-за двери послышатся шаги. Отчего-то начинаю волноваться и задаваться вопросами.

Зачем я пришла? Что за странный порыв?

Будем честными, за все то время, что я пропадала неизвестно где, папа (пока не могу перестать называть его так) ни разу мне не позвонил, не побеспокоился. Да и в тот раз, когда была здесь последний раз… Предал. Если бы не Демид… возможно и не стояла бы сейчас тут, как ни в чем не бывало.

И все же… все же… он ведь единственный из моей прошлой семьи. Тот, кого я знала с детства.

Но едва отец… то есть тот, кого я считала отцом, открывает дверь, как сердце слегка сжимается, настолько неуютно я себя ощущаю.

Зря я надеялась, что он все же что-то чувствовал ко мне. Разве до того, как начались все эти события. Сейчас же в его глазах только страх, страх и страх.

Если бы не Демид, стоящий сейчас за моей спиной, я бы, наверное, совсем расклеилась. Но от моего спутника как всегда веет такой вселенской уверенностью, что я приободряюсь.

— Здравствуй, — говорю я, разглядывая осунувшееся похудевшее лицо.

— Здравствуй… ээээ… дочка…

Его слова повисают в воздухе.

Мужчина продолжает стоять на пороге, нервно переводя взгляд с меня за мое плечо и обратно, мучительно соображая, что с нами делать. Во всяком случае, впускать нас ему совершенно не хочется.

Однако, едва он снова смотрит на Демида, вдруг постороняется, все же пропуская нас внутрь.

— Э… проходите. Может, чая?

Мне хочется отказаться и поскорее уйти отсюда, но я зачем-то киваю.

Мы проходим в тесную кухоньку и располагаемся за столом. Отец, я продолжаю так его называть чисто по привычке, кипятит чайник, потом заваривает дешевые пакетики. Ставит приготовленный напиток перед нами.

— Что ж, дочка, как у тебя дела? — все же интересуется он, прерывая затянувшееся молчание.

— Пап, я… замуж выхожу, — произношу я, чуть замявшись.

Отец замирает. Переводит взгляд на Демида, потом снова на меня.

— А… эээ… Что ж… Отлично. Это очень хорошее решение. Поздравляю.

Звучит наигранно, но что есть.

— Я подумала, ты должен знать. Возможно…

— Присутствовать не смогу, извини, Ульян, очень много дел. Но поздравляю еще раз.

— Что ж, ладно.

Я киваю и снова замолкаю. Отхлебываю невкусный напиток.

— Как дети? — спрашиваю через полминуты.

— Э… хорошо, спасибо. Сейчас вот на прогулке с мамой.

— Что ж… мы тогда пойдем…

Я поднимаюсь из-за стола, и отец сразу же оживляется.

— Я провожу.

У порога я несколько замедляю шаг.

— Подожду внизу, — бросает Демид и начинает спускаться по лестнице.

Мы с отцом остаемся один на один.

Я выдыхаю и вновь смотрю на мужчину.

— Только один вопрос, — произношу я, — ты когда-нибудь любил меня?

Отец молчит, пряча взгляд и по этому молчанию я сразу все понимаю.

— Ладно, но хотя бы мою маму?

— Любил, конечно любил, иначе не взял бы тебя к себе.

Хорошо, что хотя бы ее.

Я увожу взгляд и начинаю спускаться по ступеням.

— Ульян, подожди…

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. На глазах отца блестят слезы.

— Прости, дочка. Я… пытался… я очень пытался быть тебе хорошим отцом… Прости… Не получилось, признаю. Все эти потусторонние силы. Ведьмы, демоны… В конце концов, я должен был подумать и о своих родных детях… Но я старался. И денег не жалел, ущемляя всех остальных…

В начале его речи во мне начинает расцветать что-то теплое, но конец сводит чуть затеплившуюся надежду на нет.

— Все затраты на мое содержание я… переведу тебе на карту.

Расплатиться и забыть, жаль, что у меня сейчас совсем нет денег.

Но когда говорю, машинально сую руку в карман и под пальцы попадает что-то прямоугольное.

Достаю и непонимающе смотрю на увесистую пачку долларов. Не знаю, сколько тут тысяч, но по всему крайне много. Откуда она тут? Ладно, с этим я разберусь потом.

— Вот, держи, — подхожу к мужчине и протягиваю ему пачку. — Надеюсь, этого достаточно?

— Да-да, спасибо.

Мужчина быстро хватает банкноты и прячет их в карман.

Я разворачиваюсь и ухожу, теперь уже окончательно.

— Еще увидимся, дай бог, — кричит мне в спину.

— Прощай.

— Откуда ты знал, что он станет намекать на деньги? — с ходу набрасываюсь на Демида. Надеюсь, не станет утверждать, что это не он сунул мне в карман доллары, пока я ничего не подозревала.

— Это было очевидным, — пожимает плечами Демид, заводя машину и выезжая из двора.

— Теперь я тебе должна.

— О да. И надеюсь, начнешь отдавать мне уже сегодня вечером.

Я краснею и закусываю губу.

— Куда теперь? Другие родственники, подруги? — спрашивает Демид.

— Ты прекрасно знаешь, что других родственников, кроме Сафрона, с которым я уж точно не хочу видеться, у меня нет. А подруги… заняты своими делами. Я давно уже ни с кем не общалась.

— Ничего, наверстаешь после свадьбы. Значит, едем?

— Едем.

Когда мы входим в особняк, я налегке, Демид с чехлом, в котором находится мое платье, то оказывается, что все уже в курсе и в сборе. Одетые на выход родители Демида, Лейла при всем параде и даже Кейти нарядили. Дина и ее парень, с которым происходит поспешное знакомство, Макс.

С настороженностью наблюдаю за шагающим к нам бодрым шагом Кристианом.

— Как, и он здесь? — восклицаю я, обращаясь преимущественно к Демиду.

— И он здесь, — нахально подтверждает Кристиан, широко улыбаясь.

Хлопает Демида по плечу.

— Поздравляю. Хоть я и сам был не прочь на ней жениться, но… что поделаешь. Как говорят, не повезло сейчас, повезет в следующий раз.

Болтун поворачивается ко мне.

— Что, Ульян, поздравления? Столько волнений и вот он, твой обожаемый Демид. Дай я тебя обниму, что ли.

Кристиан тянется ко мне, но его путь сейчас же преграждает рука Демида.

— Держи себя в руках, — произносит Демид и Кристиан сразу отступает.

— Ну ладно, нет, так нет. Буду любоваться издали.

— Ульяна хочет в горы, — объявляет Демид, едва я выхожу из спальни, переодетая, не без помощи Лейлы и Дины, в свое безумно красивое свадебное платье.

Прическу мне сделала Лейла, да так ловко, буквально за десять минут завила мои непослушные жестковатые волосы в мягкие волнистые локоны.

— Предлагаю Гималаи, — подает голос отец Демида, — сейчас там как раз тепло.

Я киваю, все остальные тоже соглашаются.

— Хорошо, тогда не будем терять время, — говорит Демид.

— Демид я… — непонимающе лепечу.

— Лететь далеко, поэтому мы с Кристианом просто перенесем всех туда.

— А как же впечатления?

— На обратном пути, Ульян. Сейчас иди ко мне.

Я обнимаю и аккуратно, чтобы не помять платье, прижимаюсь к Демиду. Он обхватывает меня за талию.

— Как я выгляжу? — спрашиваю я.

— Нет слов.

А мне мало.

— Красивая? — решаю уточнить.

— Самая красивая, как и всегда.

Я улыбаюсь.

Продолжала бы вытягивать из него приятности, но вокруг нас слишком много народу.

— А получится? — спрашиваю я. — Ну, я имею в виду, перенести всех сразу, нужно же ведь стоять очень близко.

Демид рассматривает мое лицо и кажется, что хочет целовать. Но все же отвечает на вопрос.

— Не обязательно очень близко.

— Но ты же говорил…

— Потому что конкретно тебя я хотел близко.

Все внутри обмирает от его слов, но некоторая природная вредность все же лезет наружу. Я даже пытаюсь немного отстраниться, что, впрочем, не удается.

— То есть, ты обманывал меня? — зачем-то уточняю я.

— Мне было жизненно необходимо к тебе прикасаться, остальное не имело значения.

Я хмурюсь. Значит, обманывал.

— Что, теперь передумаешь? — криво усмехается Демид.

— Нет, конечно. Просто еще раз убедилась, какой ты…

И замолкаю, не договорив.

— Какой? Подонок? Негодяй? Испорченный?

— Нет. Наглый, хитрый и сильный. Всегда добивающийся своего. И я не передумаю, все равно выйду за тебя замуж.

— Хорошо, ловлю тебя на слове.

А потом мы переносимся, и когда Демид отпускает, перед нами, куда хватает глаз, простирается великолепная горная долина. Мы все размещаемся на небольшом горизонтальном плато.

— Боже, — восклицаю я, все еще держась за Демида, и едва успевая вертеть головой, — не могу поверить. У меня просто захватывает дух.

— Так, ну, — к нам подходит отец Демида, — сейчас мы быстренько проведем ритуал, а потом вы, я предполагаю, захотите подняться на самую вершину, мы же отправимся в отель и закажем на всех праздничный свадебный ужин.

Мы с Демидом встаем, взявшись за руки и глядя друг на друга, остальные располагаются полукругом. Отец Демида взмахивает руками, и вдруг над нами образуется отчетливое золотое свечение. Даже Кейти замолкает, хотя до этого момента не переставала верещать ни на минуту.

Но я не успеваю погрузиться в ощущения, пространство вокруг начинает трещать и искриться, а потом… словно из воздуха на плато вдруг начинают выкристаллизовываться очертания двух фигур, которые я сразу же узнаю.

Сэр какой-то там оборотень и… Сафрон, мой кровожадный двуличный дед.

Я охаю, Демид же никак не выказывает своего удивления. Может и не удивлен вовсе.

Он обменивается кивками с сэром, который, как и сам Демид излучает полнейшее спокойствие и безмятежность.

И тут я вспоминаю, что мой возлюбленный хоть и не полностью, но частично принадлежит клану оборотней, о чем мне известно не понаслышке. Наверное, поэтому, по какому-то из их правил, этот сэр должен теперь присутствовать здесь. Но вот Сафрон…

— Ульяна все же моя внучка, а значит, я имею право присутствовать на ее бракосочетании, — надменно произносит Сафрон, словно отвечая на невысказанный всеми вопрос.

— Сейчас мы спросим, что думает об этом сама Ульяна, — говорит Демид, даже не глядя на него, только на меня. — Ульяна?

Я отрицательно мотаю головой. Что нет, то нет. Я… не готова пока ничего ему простить. И не знаю, буду ли готова вообще. Но сейчас точно нет. Я бы предпочла видеть Мадлену, которая единственная в итоге мне помогла, ну уж точно не своего обманщика деда.

Демид щелкает пальцами и Сафрон исчезает в мгновение ока. Словно по взмаху волшебной палочки. Только в руках у Демида этой самой палочки нет. Он сам… в общем, он и есть и главный хороший парень, и главный злодей, если понадобится. Я получаю мужа два в одном.

«Любимого мужа, я надеюсь?» раздается в голове, и я машинально отвечаю «Да, конечно, иначе бы я ни за что не вышла за тебя замуж». И тут же спохватываюсь, и хмурясь смотрю на Демида.

«К черту романтику! Хочу-поскорее-снять-с-тебя-это-платье» — говорит его взгляд, а у меня в очередной раз перехватывает дух.

— Все, свободны, — своеобразно завершает церемонию отец Демида.

— То есть, я хочу сказать, вы теперь муж и жена по всем нашим законам.

— И по нашим, — добавляет сэр оборотень, после чего кланяется всем и исчезает.

— Ура! — говорит Макс, делает несколько фото нас, и открывает бутылку шампанского.

— Зальем горе, — добавляет Кристиан и тут же получает пинок локтем от Лейлы, которая до этого тоже снимала на телефон.

— Ульян, вот тебе букет невесты, — сует мне в руку Дина букет, — перебрось его, пожалуйста, мне.

Я выполняю, Дина ловит и расплывается в улыбке.

— Мерси, надеюсь, не за горами.

— Держи, Ульян, протягивает мне бокал с шампанским Макс.

Я беру и тут же выпиваю все содержимое до дна, испытывая сильнейшую жажду. Видимо, из-за стресса и волнений.

— Так все, мы уходим, — говорит Демид и тянет меня за собой.

— Куда ты меня ведешь? — со смехом, потому что по венам уже вовсю забегало тепло, спрашиваю я.

— Осуществлять одно из твоих желаний. Ты хотела высоко над обрывом.

— Но, я думала, мы и так… уже достаточно высоко.

— Всегда может быть еще… как ниже, так и выше.

Демид ведет меня за собой. Наверх по горному склону.

Когда мои туфли перестают справляться с крутыми каменистыми подъемами, Демид подхватывает меня на руки и дальше я просто сижу и кайфую от его объятий и тепла.

Обхватываю за плечи, пропускаю через пальцы его короткие волосы, вдыхаю аромат.

Вообще не понимаю, что вот сейчас происходит, да и не хочу, полностью доверившись ему.

Вскоре мы оказываемся на какой-то совершенно невообразимой высоте, но мне отчего-то совсем не холодно.

Демид, наконец, останавливается и ставит меня на ноги. Когда я осматриваюсь, душа уходит в пятки, а ветер набрасывается и начинает с силой развивать мои волосы и платье.

Высоко настолько, насколько и красиво. Волшебно. Нереально.

Опасно и… завораживающе.

А еще очень преочень страшно.

— Ты доверяешь мне? — спрашивает Демид.

Я сглатываю и киваю.

— Насколько?

— На все сто процентов, — отвечаю я не задумываясь.

— Опасно и очень губительно.

— Я верю тебе, — повторяю упрямо. — Иногда доверяю больше, чем себе.

А в доказательство даже разжимаю пальцы. Потому что вот я, стою практически на самой вершине, внизу простирается пропасть, а я не боюсь. Потому что я здесь, с ним.

— Я знаю, ты не дашь мне упасть, — говорю я. — А если я все же оступлюсь и полечу вниз, то сразу же подхватишь меня.

Демид молчит. Не отрицает, но и не соглашается. Это меня задевает и на меня вдруг находит какой-то необъяснимый задор.

— Сейчас мы проверим, — говорю я, — вот прямо сейчас.

Быстро, пока не передумала, делаю шаг назад и… начинаю лететь вниз.

И тут же понимаю, какого дурака я сваляла, пойдя на поводу у ударившего в голову шампанского.

Ужас. Настолько сильный и так мощно сжимающий в тиски, что сердце вот-вот разорвется. А еще паника. Дикая, не поддающаяся никакому описанию.

И страх… Запоздалый страх того, что вдруг я ошиблась, и он не… не захочет, не успеет, не получится… столько разных не, а я сейчас разобьюсь, и будет мне поделом… Дура!

И тут же попадаю в горячие, мощные и очень надежные объятия, которые окутывают меня, замедляют мое падение и переворачивают мир, вращающийся перед глазами, с ног на голову.

Я расплываюсь в счастливой улыбке. Не ошиблась.

Но когда открываю глаза, я понимаю, что обнимаю практически воздух. То есть… я чувствую его, но видеть не могу. Мы словно в каком-то облаке, которое несет меня наверх, мы вдвоем, но в то же время, я тут одна.

Облако поднимает меня все выше, позволяя греться в его тепле и любоваться красотами, открывающимися перед глазами, а потом выкидывает наверх, и я попадаю теперь в настоящие объятия Демида.

— Ч… что это было? — восклицаю я, вцепляясь в своего мужа. Рассматриваю его лицо, повожу по плечам. Откидывая церемонии ощупываю его всего.

— Еще одна такая выходка, Ульяна, и я тебя лично придушу, — рычит Демид, а до меня вдруг доходит.

Так это и есть… он! Тот демон, что живет в нем и чьей силой он располагает… О боже, теперь я увидела все три его составляющие! О боже! Не отпугивает. Понимаю, что все три его ипостаси мне безумно нравятся.

И тут же голову простреливает некое воспоминание из прошлого. Сон, не сон… Но вдруг предстает перед глазами со всей отчетливостью, словно это было только вчера…Темнота, постель… жаркий, горячий, невероятно чувственный секс с… воздухом. Так мне тогда казалось. А теперь выясняется… Боже, это… это…

— Демид, ты невыносим! — восклицаю я и толкаю его в грудь.

— Это я невыносим? — рычит он.

— Я думала мне все приснилось тогда! Секс с воздухом, вместо которого я представляла тебя! Я думала, со мной что-то не то… то есть, я даже не сразу вспомнила про тот случай… Но… но… я не хочу больше с тобой разговаривать!

— Я тоже не хочу с тобой разговаривать. Потому что хочу делать кое-что другое.

Он с силой притягивает к себе, наматывает мои кудри на кулак.

— Каждый раз, когда будешь выкидывать нечто подобное, готовься к тому, что тебя будут долго и жадно ебать.

Притискивает сильнее, а вторая его рука ныряет под мое платье и через трусики накрывает промежность.

— Демид, ты груб! Я не хочу так! Отпусти.

— А я хочу, чтобы ты усвоила урок. Никогда-специально-не-подвергай-свою-жизнь-опасности. Ты поняла меня?

— Я… просто я была уверена, что не дашь упасть.

— Конечно не дам. Только после этого не успокоюсь, пока не поимею тебя во все дырки. Без всякой романтики. Грубо и жестко. Впрочем, если тебя так устраивает…

Его пальцы оттягивают резинку трусиков и ныряют под них, а потом проникают внутрь меня.

И не могу сказать, что мне это неприятно.

— Демид, у нас все же свадьба, как никак, торжественный день, — пытаюсь я все же охладить его страсть.

Он вынимает из меня пальцы, отпускает мои волосы.

Расправляет юбку, поправляет мою прическу.

— Считай, это было предупреждение.

— Жесткое!

— Наглядное.

— Да, но теперь я не могу больше думать о романтике. Черт, да я… Хочу… хочу тебя, Демид. Черт, вместо всяких приятных и романтичных слов я теперь просто тупо хочу секса с тобой!

Демид усмехается и касается пальцами моей щеки. Медленно ведет по ней к моим губам.

— Ты негодяй! — бормочу я. — Испорченный и порочный! И меня за собой утягиваешь.

Ухватываю его палец, вбираю в рот, потом прикусываю его.

Демид тихо смеется.

— Если хочешь, можем заменить романтику над пропастью сексом над пропастью, — предлагает своим хрипловатым вкрадчивым голосом.

— Хочу. К черту романтику. Иди ко мне и трахни так, как говорил.

— Обязательно. Сначала полетаем немного, раз тебе понравилось, а потом я осуществлю все грязные фантазии, которые накрыли тебя после моих слов.

Некоторое время спустя

— Спасибо, дорогая. Боже, да я просто не знаю, как мне вас благодарить!

— Ну что вы, это же моя работа, — устало отвечаю я.

Я уже не падаю в обмороки после применения сил, преодолела, но все же некоторое время на восстановление все еще требуется.

— Боже мой, когда моего мальчика сюда везли, врачи скорой говорили, что шансов почти нет. Я… в тот момент я не захотела жить… чуть не помешалась.

— Они немного преувеличили. Они сообщили вам предварительный диагноз, тогда как на деле все оказалось гораздо лучше. В основном внешние повреждения, а не внутренние. Не волнуйтесь.

— Нет, это вы… Я знаю, что это вы… У вас золотые руки, просто золотые. Вы и ваша клиника… я… слышала уже про нее, слышала! Для нас оказалось просто счастьем, что водитель привез нас именно сюда, к вам. Да еще… в то время, как вы сами в положении. Я вас благодарю, сердечно благодарю, все, что хотите… я буду вашей вечной должницей!

— Не стоит, я всегда рада помочь, чем могу. Вашему мальчику помог бы любой врач, — убеждаю я.

— Нет, не любой. И вам не удастся меня переубедить! Я знаю, знаю…

— Извините меня, пожалуйста, но я немного устала, день был сложным. А вам лучше вернуться сейчас к сыну.

— Конечно, конечно, я понимаю и не смею больше задерживать, и все же, дай бог вам здоровья!

Женщина, наконец, уходит, а я вздыхаю и иду в свой кабинет.

Подхожу к окну, засовываю руки в карманы медицинского халата и некоторое время наблюдаю за тем, как на крыши домов постепенно опускаются ночные сумерки.

Нет, скорая не случайно привезла пострадавшего после падения с шестого этажа и умирающего ребенка именно к нам. Не случайно, конечно.

Его и тех многих других, кому я могла бы и буду помогать.

Со стороны может показаться, что я играю в игры со смертью, ведь я спасаю тех, кому суждено умереть, или проживать остаток жизни с травмами, но я так не считаю.

Кому будет хуже от того, что маленький человечек, только ступивший в жизнь, но получивший переломы или заболевания, с которыми придется мучится всю свою жизнь, вдруг исцелится?

Поняв вдруг, что счет идет на месяцы из-за неизлечимой болезни или оказавшись в инвалидном кресле после жесточайшей травмы позвоночника, он сделается гением, одним на миллион, который поразит мир своим творчеством или каким-нибудь открытием?

Я не из тех, кто станет тешиться этой мыслью.

Или же, спасенный мной ребенок впоследствии станет преступником, убивающим людей, и тогда получится, что я спасла монстра?

Не знаю и не стану задумываться об этом.

Уверена только в одном, пока я наделена даром исцеления, я буду спасать и помогать.

Буду, без всяких сомнений и каких бы то ни было ограничений! И детишек, и взрослых, если у меня останется на это сил.

Потому что верю, если бы это было не нужно, бог, или кто этим всем заведует, навряд ли наделил бы меня моими способностями. И предоставил мне такого ангела-демона-хранителя, как мой любимый муж, как Демид.

Стою у окна еще некоторое время, потом отхожу от него и осторожно усаживаюсь в кресло. Все же пятый месяц как-никак. Живот еще не сильно заметен, но уже проступает, и вполне очевиден для тех, кто не страдает отсутствием наблюдательности. Как, например, та женщина, с которой я только что разговаривала.

Да, все так. Во мне сейчас растет и развивается настоящая маленькая малышка. Наша с мужем такая желанная, ожидаемая и уже горячо любимая дочка. Демид утверждает, она будет невероятно красивым и способным ангелочком, упертая и уверенная в себе. Я почему-то тоже так считаю.

Уже представляю картины того, как Демид станет носить ее на руках и всячески баловать и оберегать, как балует, оберегает и окружает вниманием сейчас меня. Я очень жду появления дочки на свет, но при этом совсем не хочу гнать события. Мне нравится, как неторопливо и благодушно все происходит.

Беременность не доставляет мне никаких хлопот, и после некоторых проверок, стало ясно, что хуже не станет, если я продолжу излечивать. Что может быть лучше?

Тянусь к айфону, разблокирую экран и звоню любимому. У нас заведено, что я всегда набираю Демида, когда заканчиваю работу и он забирает меня из клиники. По настроению, мы или едем ужинать в какой-нибудь роскошный или, наоборот, тихий, но уютный, ресторан, либо сразу домой, чтобы провести время только вдвоем.

Пока жду ответа абонента, посматриваю на экран, на котором как всегда высвечиваются разные новости. Тут пожар, там наводнение. Обычно я пролистываю, не читая, но сейчас не могу пропустить сообщение о жуткой бойне, которая ни с того ни с сего развернулась в одном из отдаленных населенных пунктов. Вооруженная группа нападает на мирное население. Убивает всех без разбора, женщин, детей. Выживших не остается. Съемки в режиме реального времени.

От некоторых кадров с вывороченными наружу внутренностями я даже зажмуриваюсь.

Тот, кто снимает, и сам пребывает в шоке. Камера в его руках дрожит, он выругивается самыми последними словами. Вокруг паника.

И вдруг среди этой неразберихи в небо взвивается столб непонятно откуда взявшейся густой серой пыли. И накрывает. А когда отступает, все как-то резко затихает. Уже не слышно ни автоматных очередей, ни ругани, ни криков. Только полное и абсолютное спокойствие. И валяющиеся на земле трупы тех, кто затеял всю эту неразбериху.

— Е ж ты блядь, что это было… — выдыхает транслирующий в сеть, а Демид, наконец, принимает мой звонок.

Мне приходится поставить видео на паузу, чтобы ответить.

— Да, Ульяна.

Голос как всегда полон спокойствия, даже безразличия, если не знать этого парня так, как знаю я. То, как искрит между нами, едва стоит встретиться, точно не даст ни единого шанса заподозрить кого-то из нас в безразличии.

Но иногда мы делаем вид, что запросто проживем друг без друга. Поэтому я принимаю этот его деловой тон, тем жарче будет наш поцелуй при встрече.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Привет, я уже освободилась. Заедешь за мной? — произношу деловито, также не выдавая эмоций.

— Конечно. Только задержусь ненадолго. Через полчаса, окей? Дождись меня и никуда не уходи.

— Да, хорошо. А… ты сейчас где?

— Я… в магазин заскочил, выбираю вам подарок.

— Да? Ну, круто.

И тут я замираю, потому что где-то на заднем плане отчетливо слышу голос того самого парня, который вел репортаж. Новые маты, очередные возгласы удивления. Но этого не может быть, ведь я же поставила на паузу.

— Все, Ульян, увидимся. Целую.

И Демид отключается.

Некоторое время я тупо смотрю на телефон и на репортаж, который все еще стоит на паузе, потом вскакиваю с места, сдергиваю халат, накидываю пальто, подхватываю сумку и выхожу на воздух.

Да, Демид попросил, чтобы я не выходила из клиники одна, но сегодня особый случай, я просто не могу усидеть на месте. Мне необходимо немного пройтись.

Потому что… потому что… Лейла оказалась права, Демид не остается в стороне. Он… он, что бы он ни говорил и каким бы безразличным циником не выглядел, он приходит на помощь и разруливает возникающие конфликты. Да, он не мог бы заранее предположить, что так произойдет, а потому спасти абсолютно всех. Но если происходит, он делает. Делает что может, то есть, разруливает. Быстро и четко. Как и я, он использует свои силы на благо.

Я так горжусь им. Дополнительно ко всему, что он и так делает. О чем я знаю. Но также и тем, о чем могу только догадываться или узнавать вот так случайно, как сегодня. Боже, я так люблю его, так люблю!!!!

— Эй, красотка, жизнь или кошелек!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь на голос. Быстрым и неосознанным движением прикрываю рукой живот.

Смотрю на двух одетых в косухи и агрессивно скалящихся парней, которые практически зажали меня в угол.

Выглядят устрашающе, но ни пистолетов, ни ножей в их руках, слава богу, нет. Видимо берут на простой испуг. Я сразу же заметно расслабляюсь.

— Че вылупилась, краля, мы не шутим. Деньги гони и трубу! — произносит тот, что покрепче и пошире в плечах. — Решила, мы тут шутки станем шутить?

Я молча протягиваю им сумку.

— А мобильник! — задиристо тянет второй. — Такая упакованная, наверняка айфон последней модели.

— Внутри, — говорю я. — Но лучше бы вы с мной не связывались.

— А че так? — хмыкает первый, ныряя в сумку, — покровитель крутой?

— Более чем, — спокойно произношу я.

— Ба, видали мы таких крутых! Это он одел тебя, как куклу, в дорогое шмотье, да?

— Слыш, Жор, мож он еще и выкуп за нее даст?

— А че, это мысль.

— Не советую, вам, ребята с нами связываться, — говорю я. — Да и вообще… завязывайте с разбоем.

То, что не трогают, не нападают и не угрожают оружием, дает мне надежду, что они еще не совсем конченные придурки. Может удастся…

— Лучше верните все по-хорошему, и разойдемся.

— Слыш, Жор, — кажись она не считает нас достаточно крутыми, — вдруг выдает первый, а дальше происходит сразу несколько вещей.

Тот, кого зовут Жора, выдергивает из кармана что-то темное и блестящее. Я ахаю в испуге, а парень отлетает к забору, ударяясь об него головой, и медленно сползает по нему бесчувственным телом.

Остальной обзор закрывают от меня широкие плечи Демида.

Но понимаю по звукам, что он не убивает, как мог бы, и даже позволяет второму сбежать, оттаскивая с собой бесчувственное тело приятеля.

Поворачивается ко мне, молча протягивает мою сумочку и телефон.

— Спасибо, — произношу я, забирая и уходя от его укоряющего взгляда.

— Да, ты просил, чтобы я не шаталась одна по подворотням и ждала тебя у входа, я просто задумалась… извини.

Подхожу к нему и утыкаюсь носом в его грудь.

— Прости. Обещаю стать осмотрительнее.

Он обнимает меня одной рукой, вторую осторожно прикладывает к моему животу, словно проверяя, что все в порядке.

Шумно выдыхает.

— А я ведь даже наказать тебя как следует не смогу из-за нашего с тобой положения.

— Спасибо. Что пришел на помощь и что так переживаешь за наше положение. Я больше не буду, правда.

— Надеюсь на это. А малышка бесстрашная похоже, будет вся в маму.

— Кстати, что за подарок ты нам купил? — спрашиваю уже расслабленней.

Поднимаю на Демида взгляд, заглядываю ему в глаза.

Сейчас они почти уже не пламенные, но были. Парни надолго запомнят свою вылазку.

— Извини, но не успел. Мне знаешь ли, поступил такой настойчивый сигнал от моих девочек, возвещающий об опасности. Пришлось бросить все.

— Я тебя люблю, Демид, — говорю я с таким чувством, словно хочу, чтобы это знание проникло в его подсознание навсегда.

— Демид, очень сильно. Тебя и все, что есть и будет когда-нибудь между нами. Что бы ни случилось. Спасибо, что ты есть и что… Защищаешь нас…

— И я, Ульяна… Всегда…