Иллюстрация на обложке Dzikawa

Художественное оформление Екатерины Постновой

После долгого трудового дня Эни проснулась разбитой. Болело все: спина, голова, порезанные пальцы, мышцы рук и ног. Но суета, связанная с приездом лорда Йорана, продолжалась, и нужно было снова приниматься за дело. Эни приготовилась к худшему – повторению вчерашнего марафона.

Еще до окончания завтрака Аргена раздала массу указаний. Досталось всем, кроме Эни. Аргена обратилась к ней, только когда все ушли.

– Ты плохо себя чувствуешь? – строго спросила она.

– Нет.

Эни удивил ее вопрос: обычно самочувствие служанок никого не интересует. В случае каких-либо проблем можно было попросить час на перерыв, чтобы сходить к лекарю Гаену, но такие просьбы встречались без восторга. К тому же, если Гаен не находил причин для освобождения от работы, служанка получала выговор за прогул. Второй выговор был чреват потерей работы, поэтому девушки не жаловались на плохое самочувствие зазря.

– Тебя ждет господин Гаен, – сказала Аргена.

– Зачем? – Эни еще сильнее растерялась.

– Понятия не имею. Ты к нему обращалась? – Эни покачала головой, и старшая смягчилась: – Иди, подойдешь потом, и я скажу, что делать.

По дороге Эни терялась в догадках. Значит, Аргена думала, что она обратилась к Гаену без ее ведома. Но с лекарем Эни не пересекалась уже почти год; его помощь понадобилась один-единственный раз, когда она свалилась с лихорадкой. Зачем же он ее ждет?

Гаен занимал три комнаты на втором этаже. Дверь приемной была приоткрыта. Эни вошла без стука и замерла в изумлении.

В кресле с высокой спинкой вместо старого Гаена сидела королева Регина. На ней было дивное красное платье, поверх него – тонкая шерстяная накидка, расшитая бисерными узорами, а на плечах покоились густые локоны. У Эни перехватило дух от этой красоты, но еще больше – от испуга.

– Простите… Ваше Величество. – Она поклонилась с некоторым запозданием. – Мне сказали, что…

– Что тебя ждет Гаен? – Королева улыбнулась. – Я схитрила, не хотела тебя пугать. На самом деле тебя жду я. Эндара, правильно?

– Да, Ваше Величество.

Регина пристально смотрела на нее. Эни недоумевала. Ей снова вспомнился проступок в покоях лорда Магнуса, но даже если это каким-то образом дошло до королевы, она ни за что не снизошла бы до того, чтобы делать выговор или лично выгонять служанку, ведь Эни и близко не стояла к ее приближенным.

У королевы были схожие чувства. Она никак не могла понять, что Йоран нашел в этой служанке. Девочка была совсем невысокой и такой худенькой, что, казалось, может сломаться от дуновения ветра. Глаза на бледном лице были огромными и чересчур наивными, светлые вьющиеся волосы добавляли сходства с ребенком. Йорану скорее было бы под стать удочерить ее, а не жениться.

– Расскажи, откуда ты, – попросила Регина. – Где ты родилась? Кто твои родители? Как ты попала в замок и что делала до этого?

Эни удивленно моргнула. Ей никогда не задавали таких вопросов, даже когда нанимали на работу.

«Может, меня с кем-то спутали?» – подумала она.

– Как прикажете, Ваше Величество. Я из маленькой деревни, она называется Сона. Это на востоке, примерно в неделе пути отсюда. Мой отец работал на полях, а мать делала украшения из стекла. Потом наш дом сгорел, мама погибла при пожаре, а меня приютили люди из соседней деревни. Я там не задержалась: пошла в ближайший город, Онру, и устроилась работать в гостинице. Однажды там остановились люди из замка, с ними была Герда, она тогда отвечала за прислугу… Она пригласила меня служить Вашему Величеству, и с тех пор я здесь.

Регину озадачил такой рассказ. Ничего особенного, вопреки своим ожиданиям, она не узнала. Девочка и впрямь была довольно мила, но мало ли таких по всему Фарадону? Почему Йоран выбрал именно ее? Из жалости или каких-то особых предпочтений?

Королева снова придирчиво оглядела Эни.

– Ох уж эти мужчины, – пробормотала она.

– Ваше Величество? – не расслышала Эни.

– Вот что, Эндара. Тебе очень повезло. Ты знаешь лорда Йорана?

– Я слышала о его приезде.

– Хорошо. – Регина улыбнулась. – Он почему-то тебя очень полюбил и хочет, чтобы ты стала его женой.

Эни чуть не рассмеялась. Эти слова укрепили в ней изначальную догадку, и на короткое время она почувствовала облегчение.

– Ваше Величество, вы меня с кем-то перепутали.

– Поверь, не перепутала.

Облегчение сменилось растерянностью и легкой обидой. Если путаницы нет, то, получается, над ней решили подшутить? Но может ли королева заниматься подобными розыгрышами?

– Ты, верно, думаешь, что я несерьезна, – сказала Регина строго, но ее лицо тут же смягчилось. – Однако это не шутка. Это невероятно щедрое предложение досточтимого лорда. Ты должна сознавать, что он… Ему было совсем не обязательно предлагать это. Понимаешь?

Эни кивнула, хотя не понимала решительно ничего. К чему этот разговор? При чем здесь она?

– Такой шанс выпадает единицам. Но что я тебя уговариваю? Ты, конечно, не откажешь лорду Йорану. – Регина снова заулыбалась, но на сей раз ее улыбка была не успокаивающей и не ободряющей. Так улыбаются, когда ставят точку.

Игла леденящего холода, казалось, пронзила Эни, и ее ощущения разделились: пока одна часть немела от страха, другая мыслила ясно и без эмоций.

Эни уже понимала, что королева не шутит. Какой-то мужчина, высокопоставленный лорд, решил взять ее замуж. Отказаться она не может: эти люди привыкли получать все, чего хотят. Мотивы его неясны, и невозможно, чтобы речь шла о любви. Будущее мрачно и неопределенно.

– Ваше Величество, – проговорила Эни дрогнувшим голосом. – Я не понимаю. Почему?.. Зачем?.. Я никогда даже не видела лорда Йорана. Я его не знаю. И он меня не знает.

Эти слова прозвучали бы глупо в устах сколько-нибудь достойной девушки, у которой не было другого выхода, кроме как выйти замуж за того, на кого укажут родители, но для Эни эти слова были в самый раз. Что за бредовое желание – взять в жены совершенно незнакомую бедную девушку?

Регина ясно видела: Эни напугана. Говорить правду – что Йорану, по его словам, достаточно ее хорошенького личика – явно не стоило. «Да и кто знает, что он задумал», – размышляла она. Регина не общалась с Йораном много лет, и те слухи, что долетали до нее, вызывали тревогу. Пожалуй, неспроста ему понадобилась никому не известная девочка.

Королева спешно отодвинула неприятную мысль, напомнила себе, что обеспечивает простой служанке блестящее будущее, и бодро проговорила:

– Да, будет странно, если вы впервые увидитесь в день свадьбы. Я знаю, как мы поступим. Сегодня вечером лорд Йоран будет присутствовать на королевском приеме. Ничего особенного, просто ужин… Я собиралась взять своих фрейлин, но возьму лишь одну, а вместо другой пойдешь ты.

– Я? На королевский прием?

Это звучало почти так же нелепо, как предложение лорда.

– Тебе ничего не надо будет делать, – успокоила Регина. – Только сидеть, есть и молчать. Никто не станет на тебя смотреть: у нас есть свои дела, надо многое обсудить. А ты сможешь спокойно полюбоваться лордом Йораном.

Эни молчала. Не меньше чем через минуту она нашла последнюю надежду на спасение:

– Но у меня нет платья…

– Ах да, конечно. Я пришлю Марту. Она подберет тебе наряд. – Регина поднялась и расправила юбку своего платья. – Увидимся вечером, Эндара.

Эни медленно брела по коридору, надеясь проснуться и в то же время понимая, что этого не произойдет. Она подошла к открытому окну и глотнула свежего воздуха. Лучше не стало. Через ее жизнь, еще вчера казавшуюся предопределенной на многие годы, пробежала глубокая трещина. Наверное, Предвечные наказали ее за слабый характер: она хотела лишь крыши над головой и безопасности, и вот пожалуйста – какой-то человек получит над ней полную власть и увезет ее прочь, в далекие западные земли, где… Что там будет? Эни не могла представить.

У нее возникла мысль бежать из замка куда глаза глядят, но тут же поблекла и исчезла. Эни хорошо помнила разруху Соны и грязные и опасные улицы Онры. В ее памяти был жив тот страшный день, когда она убирала со столов в гостинице и услышала крики с улицы. Эни вместе со всеми вышла посмотреть, что происходит. Гостиница находилась на холме, и она увидела одинокого эвендина, бледного и пугающего. На него бросился десяток вооруженных солдат, но все они упали замертво, стоило ему просто вытянуть вперед руку. Вряд ли он мог не заметить, что за ним наблюдают, но, к счастью, эвендин просто повернулся и пошел прочь – сеять смерть и разрушения.

Такова была жизнь за пределами замка. В любой момент одно из этих созданий могло появиться где угодно и начать убивать. С каждым годом нападения эвендинов становились все чаще. Люди мечтали укрыться от бед за стенами замка, рядом с Гениями и самим королем, и Эни была счастлива, когда удача ей улыбнулась.

Теперь все изменится, но и это не самое страшное. Она будет чьей-то женой. От одной этой мысли подкашивались ноги.

Отец плохо обращался с Эни и ее матерью. После пожара ей выпал шанс сбежать, и с тех пор она наслаждалась свободой – все-таки зависеть от обстоятельств не так ужасно, как от жестокого человека. Свобода была единственным, чем дорожила Эни. Скоро ее заберут. И каким образом? Насильно, лишь чтобы удовлетворить прихоть человека, которого она не знает.

– Эни, ты чего? – Лирди, проходившая мимо со стопкой чистых полотенец, заметила ее и потрясла за плечо. – О Предвечные! Ты еще бледнее, чем обычно. Аргена сказала, ты ушла к Гаену и запропастилась. Ты заболела?

– Да… Нет… Не знаю. – Эни с трудом оторвала остекленевший взгляд от окна. – Мне лучше пойти к Аргене.

– Вот это точно. Удачи!

К тому моменту, как Эни добрела до Аргены, пыл старшей, готовой сделать подопечной строжайший выговор, уже остыл. Рядом с ней стояла Марта – одна из первых подручных королевы, симпатичная полная девушка лет восемнадцати в нарядном разноцветном платье.

– Эндара? – Она улыбнулась. – Отлично, я как раз предупредила, что больше ты работать не будешь. Пойдем подберем тебе платье!

Эни предпочла не смотреть на и без того ошарашенную Аргену и послушно поплелась за Мартой.

Та привела ее в большую комнату, полную самых разных нарядов. Платья лежали на полу, застеленном мягкой тканью, висели на вешалках, выглядывали из открытых сундуков.

– Это все мое, – объяснила Марта. – Я в замке с самого детства и когда-то была одной с тобой комплекции. Хотя сейчас по мне этого, конечно, не скажешь. Вот, попробуй это!

Эни послушно надела тяжелое темно-зеленое платье. Ей в жизни не приходилось примерять ничего роскошнее, но она, как ни странно, ничего не почувствовала. Как будто все внутри нее омертвело.

– Вроде ничего. – Марта придирчиво оглядела ее. – Надо только подшить здесь и здесь…

Пока она, бормоча что-то, закалывала дорогую ткань булавками, Эни равнодушно смотрела в зеркало и видела в нем незнакомую девушку, больше похожую на статую, сделанную не слишком искусным мастером. Дышать вдруг стало трудно, хотя платье не сковывало ее. Чуть кружилась голова. Воздух казался густым и испещренным натянутыми осязаемыми нитями. Это было так непонятно и странно. Может, она сходит с ума?

– Вот и все. – Марта помогла Эни снять платье. – Сейчас отнесу его Аледе, она сделает… Ты меня слышишь? Что с тобой?

– Хочу потрогать воздух.

Слова вырвались у Эни непроизвольно, но ей действительно этого хотелось. Казалось, стоит тронуть воздушную нить – и она зазвенит.

Марта внимательно посмотрела на нее и вдруг ласково погладила по руке.

– Ты просто переволновалась. Это понятно. Тебе надо как следует отдохнуть. Одевайся, я провожу тебя до комнаты.

До вечера Эни пролежала в постели. К обеду она не вышла, и к ней никто не зашел, не спросил, в чем дело, – даже Лирди. Судя по этому и по шороху приглушенных голосов из соседней комнаты, среди служанок уже расползлись слухи, и, конечно, радости они не вызвали. Убеждать в том, что она, Эни, охотно поменялась бы судьбами с любой из них, было бесполезно: ей бы никто не поверил.

Незадолго до ужина пришлось встать и пойти к Марте. Под ее чутким руководством служанка помогла Эни одеться, причесала ее и подобрала пару украшений – тонкий золотой браслет и заколку в виде мотылька.

– Хорошо, – наконец одобрила Марта. – Только постарайся выглядеть повеселее. Ты хоть понимаешь, куда ты идешь? Ужин с королем и королевой! Твои подружки-служанки умрут от зависти!

«И меня должно это радовать?» – удрученно подумала Эни, но все же кивнула. Улыбнуться она, наверное, сможет. Иначе, упаси Предвечные, кто-нибудь заведет с ней разговор о том, почему она так печальна.

Напоследок Марта проинструктировала ее:

– Ничего не говори, но если кто-то обратится к тебе напрямую, разумеется, надо ответить. Не бойся, вряд ли это случится. Ее Величество предупредила лорда Йорана, чтобы он не смущал тебя разговорами и вообще… чрезмерным вниманием.

Она довела Эни до самых дверей, явно опасаясь, что та сбежит или упадет в обморок по дороге.

В небольшом, по замковым меркам, зале все было готово к простому, не торжественному вечеру: комната была убрана скромно, был накрыт стол на пятнадцать персон, из соседнего помещения лилась приятная мелодия – музыкантов специально расположили подальше, чтобы они не мешали разговору. Здесь уже находились Аэн – ученик Гаена, Раина – одна из фрейлин королевы Регины, и тот самый мальчик Юст, что помог вчера Эни с корзиной. Оставалось только дождаться высокопоставленных персон. Эни присела на одну из скамей у стены, поодаль от Раины. Та, к ее облегчению, на нее и не взглянула. Юст был занят разговором с Аэном. По обрывкам фраз Эни поняла, что он – оруженосец лорда Йорана.

Наконец двери распахнулись, и в зал стали заходить люди. Эни узнала лекаря Гаена, завсегдатая королевских приемов, несмотря на крайне склочный характер, лорда Магнуса, от которого она спешно отвела глаза, генерала Роду с женой Амделой и еще нескольких человек, которых ей доводилось встречать в замке, но, конечно, не лицом к лицу. Ялон, королевский слуга, быстро и ненавязчиво рассадил всех по положенным местам. Аэну и Юсту пришлось устроиться в конце стола, а Раину и Эни, к ужасу последней, усадили почти во главе. Она опустила глаза и так и не поднимала их, даже когда вошли король и королева – последними, как полагалось. Регина села по левую руку от короля Дориана, рядом с ней была Раина, а потом – Эни. Она отрешилась от всего, прислушиваясь к музыке, и ненадолго покинула действительность.

Лишь когда зал наполнился звоном столовых приборов и разговорами, Раина вернула ее на землю: грубо, совершенно неожиданно для фрейлины, ударив ногой под столом и прошептав:

– Лорд Йоран прямо напротив тебя.

Эни машинально посмотрела вперед. Ее будущий муж, если он все-таки не вздумал над ней подшутить или если Предвечные каким-нибудь образом не вмешаются, был еще молод: ему, пожалуй, было немногим за тридцать. Крепкий, длинные волосы пшеничного цвета забраны в высокий хвост, лицо суровое. Из-под воротника дублета был виден рваный шрам на шее – лорд Йоран, похоже, не так давно чудом избежал смерти.

Он говорил с генералом Родой о каких-то построениях. Заметив, что Эни его рассматривает, он мимолетно улыбнулся ей и продолжил беседу. Эни снова опустила глаза. Лорд был вполне хорош собой, разве что лицо было чересчур холодным. Зачем она ему понадобилась?

На тарелке перед ней лежала еда, о которой служанки могли только мечтать, но Эни не хотелось есть. Чтобы ничем не выделяться, она все же положила в рот кусочек мяса. Вкус был изумительный, однако стоило проглотить, как желудок капризно съежился.

Не зная, чем еще заняться, Эни посмотрела на короля Дориана, благо любоваться королем – дело вполне обычное, если не обязательное. За пределами замка он считался почти легендарным героем и выглядел под стать слухам – красивый, с отливающими золотом волосами и мягким взглядом серых глаз, всегда уверенный и спокойный. Его историю каждый ребенок знал с детства. Вместо сказок на ночь родители рассказывали детям о том, как Дориан, Гений, родившийся в глухой деревне, по всей стране собирал людей, обладающих магическими способностями, а потом повел их в бой против эвендинов. После многих сражений Гении атаковали самую высокую и мощную башню, где скрывался правитель всех эвендинов. Дориан первым прорвался внутрь, но вместо ожидаемого правителя был встречен самим Двуликим, посланником Предвечных. В последний раз, если верить писаниям, он являлся две тысячи лет назад…

Двуликий сказал, что Дориан станет королем Фарадона, если позволит всем эвендинам мирно уйти и не будет притеснять их за прошлые злодейства – это завершит извечную войну, и на земле наконец воцарится мир. Дориан согласился, и тогда Двуликий указал ему, где найти Регину, единственную выжившую наследницу королей прошлого. Они поженились, Дориана прославили как освободителя Фарадона, и на короткое время противостояние людей и эвендинов действительно прекратилось. Большинство эвендинов ушли в горы и на острова, а те, что остались в королевстве, не чинили бед. Все конфликты решались общим судом – одним судьей был человек, другим – эвендин.

Но потом хрупкое перемирие было нарушено. Эвендины похитили и убили маленького принца – единственного сына Дориана и Регины. С тех пор эвендины не смели показываться в Фарадоне открыто, предпочитали скрываться и нападать на людей тайком – как говорили, чтобы отыграться за свое поражение в войне. Гении бросили все свои силы, чтобы выслеживать и уничтожать тайных врагов. Дориан этому не препятствовал. После смерти сына он передал большую часть дел подчиненным и не слишком интересовался ими.

– Ваше Величество, – сказал генерал Рода, – вы согласны с лордом Йораном в том, что нам стоит всерьез рассматривать недавний… инцидент?

Все сразу притихли.

– Ты о чем, Йоран? – спросил Дориан. – О том, что сказал эвендин?

– Не совсем, Ваше Величество. Скорее, о его смерти. Честно говоря, я надеялся встретить здесь господина Готтрана, так как никто другой почему-то не может мне рассказать, что конкретно сделал этот эвендин.

Дориан вопросительно посмотрел на Регину. Королева часто занималась различного рода бумагами, в том числе подтверждением или отменой смертных приговоров, но сейчас она лишь пожала плечами.

Эни украдкой посмотрела по сторонам. Большинство людей выглядели смущенными. Все жили с мыслью, что эвендины – сущее зло, и потому забывали, что для казни нужен серьезный повод и нельзя казнить эвендина только за то, что он эвендин. Эни снова вспомнила день казни, и ей тоже стало интересно, почему был вынесен смертный приговор.

– Обычно их казнят за нападения на людей, – сказала Регина.

– Готтран отсутствует по уважительной причине и появится дня через три, – ответил король Йорану. – Почему тебя это интересует?

– Расскажу, если Вашему Величеству будет угодно выслушать. – Дориан кивнул, и Йоран продолжил: – Вы слышали об Ордене Темнокрылых?

Многие сидевшие за столом незаметно подались в его сторону. Эни смотрела на Йорана и удивлялась, как можно так запросто говорить с королем.

– Мне сообщали о них, – сказал Дориан, – но ничего конкретного. Никто толком не знает, кто они такие.

– Террористы, – заявил генерал Рода с железной уверенностью. – Говорят, они недовольны правительством.

Эни считала, что это должно разозлить короля, но Дориан в ответ лишь легко улыбнулся:

– То есть мной?

– Я тоже знаю о них только по слухам, – сказал Йоран. – Если я правильно понимаю, они недовольны не вами, а затянувшейся войной между людьми и эвендинами.

– Значит, они на нашей стороне? – неуверенно спросила Регина. – Но тогда они не скрывались бы.

– Совершенно верно, Ваше Величество. Видимо, у них свои мысли о том, как прекратить эту войну. Они не убивают эвендинов направо и налево – и поэтому владеют кое-какой информацией.

– Какой? – навострил уши генерал Рода.

– Эти сведения попали ко мне через десятые руки, но они вполне сочетаются с тем, что я услышал здесь, в Эрбеле. Эвендин, которого вы убили – его, кстати, звали Аларом, – был посланником магистра. По-нашему – послом.

Гости испуганно переглянулись.

– Бред, – буркнул генерал Рода. – С чего бы эвендинам отправлять к нам посла?

– Очевидно, чтобы передать послание. Судя по сказанному Аларом перед смертью, этим посланием была угроза начать войну. Настоящую войну, я имею в виду, а не то, что происходит сейчас. Но раз был посол – значит были и возможности ее избежать. В противном случае они просто напали бы, без всяких предисловий.

– Этот эвендин не мог быть послом, – нахмурился Дориан. – Мне бы сообщили об этом.

– Тогда я могу лишь гадать, Ваше Величество, что могло заставить его сказать перед смертью столь сильные слова.

По залу ощутимо растеклось напряжение. Все хотели думать, что эти угрозы ничего не стоят, но в то же время понимали: имена и должности эвендинов давно утратили свое значение, они стали просто врагами, и вполне в духе Готтрана было пропустить важную информацию мимо ушей.

– И что ты думаешь, Йоран? – спросил Дориан.

– Если я смею советовать Вашему Величеству, стоило бы разобраться, за что приговорили Алара, и, если он действительно был посланником, дать магистру эвендинов соответствующие объяснения, пока они не пришли за ними самостоятельно.

– Объяснения?! – вспылил генерал Рода. – Мы не обязаны им ничего объяснять! Хотят – пусть приходят. Мы, Гении, одолели их тогда – одолеем и сейчас. Нам же будет легче, они…

– Тихо, – прервал его Дориан. – Фарадон наш. Нам больше нет нужды воевать с эвендинами – во всяком случае, пока они не нападают сами. Я последую твоему совету, Йоран.

Остаток вечера прошел в более мирных беседах. Напоследок король попросил всех не плодить слухи и не пугать зря людей, и без того уже достаточно напуганных.

Прежде чем уйти, Эни еще раз посмотрела на лорда Йорана. Он что-то говорил лорду Магнусу. Эни надеялась, что тревожный разговор заставил его, как и всех остальных, забыть о ней.

Надежды не оправдались. Эни подняли ни свет ни заря и отправили к Марте, которая с порога объявила:

– Нужно срочно подобрать тебе платье! До свадьбы-то всего два дня. Какой цвет ты хочешь?

Сердце у Эни больно бухнуло, и она снова почувствовала тяжесть воздуха, сплетенного вокруг нее прочными нитями в огромную паутину. В ушах заиграла вчерашняя музыка.

– Какой цвет? – настаивала Марта.

– Белый.

– Белый? Ну, это неплохо, конечно, только ты такая бледная… Будешь похожа на призрака, – посетовала она.

– Я и так буду похожа, – ответила Эни и про себя добавила: «Если не стану им раньше».

Марта сокрушенно покачала головой, но принялась искать подходящее платье в своем обширном гардеробе.

– Как тебе лорд Йоран? – спросила она, примеряя очередной наряд.

– Не знаю.

– Да ладно, он славный. В Себлире, конечно, похолоднее, чем у нас, но должно быть здорово. – Марта подогнула белую юбку и ловко приметала ее, чтобы она не слишком волочилась по полу.

«Славный?» – Эни вспомнила суровое лицо лорда Йорана, который не стеснялся открыто намекать королю на то, что его советник совершил ужасную ошибку. Этим словом она описала бы его в последнюю очередь. Впрочем, Эни и правда не знала, какие чувства он у нее вызывает. Просто незнакомый человек, и все.

– Ты уже была с мужчиной? – спросила Марта.

– Нет.

– Тогда все понятно. – На ее лице появилось удовлетворенное выражение, словно это объясняло все неувязки.

Эни предпочла промолчать. Брачная ночь пугала ее не в пример меньше, чем то, что она станет полностью зависимой от человека, который непонятно зачем вытребовал ее себе. Этот страх активно и с удовольствием усугубляли другие служанки. Они по-прежнему с ней не разговаривали и выбрали самый изощренный способ пытки – на ночь глядя обсуждали, зачем лорду могла понадобиться Эни и что он намерен с ней делать. Их версии были одна ужаснее другой. Они сладостно перечисляли жуткие слухи о лорде Йоране: он мятежник, не пожелавший приехать на коронацию короля Дориана, он похитил свою родственницу и живет с ней в качестве любовницы, он самолично зарубил несколько десятков человек, он пытался соблазнить королеву…

Все это Марта как будто прочитала в глазах Эни.

– Знаешь, – сказала она, выпрямляясь, – лучше бы тебе пожить до отъезда одной, в спокойном месте. Я что-нибудь придумаю, идет?

– Ладно.

Эни взяла себе за правило соглашаться со всем, но это предложение действительно было кстати. Напряжение последних дней давало знать о себе слабостью, головокружениями и периодическим звоном в ушах.

– Никто не хочет, чтобы ты упала в обморок прямо на свадьбе, – продолжала Марта. – Да и до Себлира путь неблизкий, надо как следует набраться сил.

– Вы бывали там?

– Да, но на самой окраине. Там красиво.

Эни немного приободрилась – самую малость, но и это было приятно. Ей вспомнились рассказы о сильфах. Может, она увидит одного из них.

Марта подобрала к платью накидку, обшитую золотой лентой, и накинула ее Эни на плечи.

– Прелестно! Только не забывай улыбаться. Ты хоть понимаешь, что совсем скоро станешь настоящей леди?

«Нет, – подумала Эни, – леди я не стану. Собственностью лорда – да, леди – едва ли».

Марта исполнила свое обещание: Эни позволили провести пару дней в покоях лекаря Гаена – там, где обычно лежали тяжелые больные. Сейчас комната с тремя кроватями пустовала, и Эни коротала время одна в четырех стенах. Пару раз к ней заглядывал Аэн, ученик Гаена. Добрый и милый со всеми, он особенно интересовался ее самочувствием. Но Эни не на что было жаловаться, разве что на нежелание вставать с кровати и уж тем более выходить замуж. Еще ей стали сниться странные сны: в них она как будто играла на виеле, уверенно проводя смычком по струнам, хотя самого инструмента в ее руках не было – смычок скользил по воздуху, но звуки раздавались, сливаясь в музыку, – ту самую, что играла на королевском приеме. Эни слышала ее и просыпалась, но, конечно, в комнате было тихо.

Платье приготовили накануне, Марта лично все проверила и придирчиво осмотрела Эни. От нее же стали известны и детали свадьбы: церемония пройдет в королевской часовне, свидетелей будет немного, зато в их числе – сам король. Пира лорд Йоран устраивать не захотел, и Эни была бы рада, если бы обошлись без него, но королева Регина сочла, что какое-никакое застолье обязательно должно быть. Поэтому им придется провести некоторое время на королевском приеме вроде того, на котором она недавно побывала. Потом они с лордом уединятся в специально выделенных покоях, а рано поутру отправятся в Себлир.

Убедившись, что все это неизбежно, Эни почувствовала новый прилив слабости и безразлично кивнула.

– Лорд Йоран сказал, что ты можешь пригласить своего свидетеля, если хочешь.

Эни покачала головой. Ей некого было позвать.

– Если хотите, приходите вы, – сказала она.

– Какая ты милая! Но я и так буду. – Марта лучезарно улыбнулась. – Я сразу сказала Ее Величеству, что обязательно пойду, и она позволила. Не могу же я такое пропустить.

«Такое, – поняла Эни, – это предмет для сплетен на несколько лет вперед».

– А зачем придут король и королева?

– Йоран ведь родственник королевы Регины, в детстве они часто бывали вместе. С королем Дорианом у них отношения были не очень, и теперь, когда Йоран пошел на мировую, король решил закрепить это дело и оказать ему честь. Ладно, у нас все готово, ты теперь отдохни. Выспись хорошенько.

Однако прежде чем Эни уснула, ее навестили трое гостей.

Сначала пришел Юст. Он оповестил о своем приходе стуком в дверь, и Эни, не привыкшая к такой вежливости, вздрогнула от неожиданности. Когда она открыла, мальчик с улыбкой поклонился.

– Привет! Я Юст, оруженосец лорда Йорана.

– Привет, – пробормотала Эни.

– Небольшой подарок от милорда. – Он протянул ей мягкий сверток. – Обязательно надень перед выездом, чтобы не замерзнуть.

– Хорошо… Спасибо.

Юст поколебался и добавил:

– Вообще-то, он не просил ничего говорить кроме этого, но я скажу. Не бойся, он тебя не обидит. Тебе очень повезло, что ты уедешь с ним.

– Хорошо. Спасибо.

Юст, наверное, подумал, что она не знает других слов. Но что еще можно было сказать? Все только и говорили, что о ее везении, и никто не думал спросить, что она сама об этом думает. Впрочем, Юст оказался первым, кто намекнул, что ей ничего не грозит, и даже если это была ложь, она была благодарна за поддержку.

Оставшись одна, Эни развернула сверток. В нем оказалась чудесная накидка из серебристо-черного меха. У нее никогда не было такой одежды, и она долго трогала ее, наслаждаясь мягкостью и теплотой.

Немногим позже заглянул Аэн. Он принес ей горячий пряный напиток, заверив, что благодаря ему она будет хорошо спать и проснется полной сил. Эни послушно выпила его и легла в постель.

Она почти уснула, когда дверь комнаты снова тихонько скрипнула. Эни вздрогнула. Тень скользнула прямо к ее кровати, но через секунду она с облегчением услышала голос Лирди.

– Привет. Подожди, я зажгу свечу… Вот так.

В слабом неровном свете лицо Лирди показалось Эни почти родным, и она чуть не расплакалась.

– Нет, не вздумай реветь! – проворчала Лирди. – Извини, что я говорила с этими кукушками о всяких ужасах… Не тронет тебя твой лорд. Все будет хорошо, вот увидишь.

Лирди тоже врала, ведь откуда ей было знать? Но эта ложь приятно легла на душу.

– Ты выглядишь ужасно. – Подруга покачала головой. – Все только и шепчутся о том, как ты умудрилась соблазнить лорда Йорана, и я, дура, на это купилась. Но, если честно, поверить в это, глядя на тебя, может лишь последний безумец.

– Это точно. – Эни слабо улыбнулась.

– Так ты?..

– Я не знаю, что происходит. Клянусь. Мне сказали, он сам этого захотел. Я с ним даже ни разу не говорила. Да что там говорила… Мы и не виделись до вчерашнего дня.

Лирди выглядела озадаченной. Когда приступ зависти схлынул, она поняла, что тут что-то не так, и надеялась на логичное объяснение. Состояние, в котором она застала Эни, окончательно убедило ее: она этого не хочет.

– Что и следовало от тебя ожидать, – вздохнула Лирди. – Ладно, не переживай так. Не то лорд передумает у алтаря, когда увидит этакую куклу.

– Думаешь? – понадеялась Эни.

– С ума сошла? Оставь эти мысли! Такой шанс раз в жизни бывает, и то не у всех. Подумай о другом… Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь?

Ее бабушка знала множество легенд и сказок, Лирди впитала их до последнего слова и с удовольствием пересказывала. Эни была ее самым внимательным и восторженным слушателем. У нее в семье никогда не рассказывали ничего подобного, а читать она не умела, потому эти старые как мир истории казались ей чем-то необыкновенным.

– Про Двуликого, – попросила она. – Я вчера о нем вспоминала…

– Хорошо. Про что? Как он явился королю Дориану?

– Нет, раньше. Самое начало.

– Ладно, так и быть, – улыбнулась Лирди. – Только в этот раз очень коротко, мне с утра наводить чистоту у лорда Магнуса…

Она устроилась поудобнее и начала:

– Давным-давно наш мир был темен, пустынен и наполнен лишь голыми скалами и безбрежными водами. История началась, когда Предвечные решили рассеять тьму и сделать мир прекрасным местом. Первым делом они сотворили луну, но она показалась им слишком тусклой, и тогда они сделали так, чтобы засияло солнце. Светила стали сменять друг друга, появились день и ночь. Потом Предвечные отделили воду от суши. Так появились моря и океаны и земля, которая быстро потеплела под солнцем. Предвечные украсили ее травой и деревьями, населили животными и птицами, а моря – рыбами и морскими драконами. Замечательный получился мир, и Предвечные задумались, кто бы мог присматривать за ним и пользоваться его плодами. Сперва они отправили на землю духов, которых называли сильфами, но из-за своей бесплотности те не могли в полной мере наслаждаться этим миром и оберегать его. Тогда Предвечные сотворили людей. Те быстро заселили землю, стали выращивать зерно, приручать животных. Все созданное Предвечными шло им на пользу.

Сильфам это не понравилось, ведь им первым поручили землю. И хотя им самим плоды мира были ни к чему, многие воспротивились, обратились ко злу и превратились в ильфитов – жутких созданий, которые нападали на людей и уничтожали их. Они остались бестелесными, и человечеству нечего было им противопоставить. Мир погрузился в кровавый хаос, и люди вот-вот должны были погибнуть.

Но Предвечные не забыли о них. Они создали эвендинов. Их предназначением было помогать людям и защищать их. С помощью своей магии они одолели ильфитов и заточили их в горах Себлира. Некоторое время на земле царил мир, но потом пришла эпоха новых кровопролитий… Эвендины решили, что раз они избавили землю от ильфитов, то она должна принадлежать им. Они стали нападать на людей. Люди к тому времени изобрели оружие, но против эвендинской магии оно помогало мало.

И снова Предвечные пришли на помощь человечеству: среди людей начали рождаться Гении. Они могли использовать магию и храбро сражались с эвендинами. Долго шла кровопролитная война, но, хотя человечество запомнило многих выдающихся Гениев, эвендины были сильнее. В момент, когда уже не осталось надежды на спасение, Предвечные отправили на землю своего посланника – прекрасного Двуликого. Он обладал невероятными силами. Ему подчинялись и человеческое оружие, и эвендинская магия, а один его вид внушал благоговение и людям, и эвендинам. Ни те, ни другие не решались пойти против него или ослушаться его слов. Исполняя волю Предвечных, Двуликий дал отпор эвендинам, присмирил их и спас человечество. Его приход остановил вражду. Благодаря ему снова воцарился мир…

– Пока опять не началась война, – тихо закончила Эни.

– Что поделать, – откликнулась Лирди и подоткнула ей одеяло. – Эти монстры никогда не оставят нас в покое. Такими темпами Двуликому придется являться хотя бы раз в десять лет.

Эни вспомнила разговор на королевском приеме. Эвендины по-прежнему внушали ей страх, но слово «монстр» больше не казалось ей подходящим. У них были вполне человеческие лица, свой правитель – магистр, они, как считал лорд Йоран, отправили посла, потому что сами не хотели войны. Но тогда почему постоянно нападали?

– Вряд ли Двуликий снова придет, – грустно проговорила Эни. – Он ведь являлся всего дважды, и последний раз совсем недавно. Повезло королю Дориану, что он его увидел.

– Ну, мира-то не получилось. Обидно, конечно. Если бы эвендины не выкинули это зверство с сыном короля Дориана, все было бы по-другому, и нам не пришлось бы прятаться в замке. Хорошо бы, чтобы в следующий раз Двуликий просто смел эвендинов с лица земли, и все тут.

– А что с Двуликим стало потом, как думаешь? После того, как он прогнал эвендинов?

– Одни говорят, он вернулся к Предвечным, а другие – что спит где-то в горах, ждет, пока все снова станет из рук вон плохо.

Эни поудобнее улеглась на подушке. Уже подступала дремота, а она все думала о рассказе Лирди, хотя слышала его не один десяток раз, и думала, почему мир от самого своего сотворения никак не может угомониться: кто-то обязательно чем-то недоволен, и за этим неизбежно следует кровопролитие.

– Эни, как думаешь, я могу прийти на твою свадьбу? – голос Лирди донесся до нее уже сквозь пелену сна.

– Да… Конечно, – пробормотала она. – Будешь моим свидетелем.

– Вот чудно! Может, потом познакомишь меня со своим лордом, а он представит меня господину Готтрану?

Эни что-то пробормотала и окончательно провалилась в сон. Лирди задула свечу и тихонько вышла из комнаты.

Следующий день прошел как в тумане. Эни проснулась в странном состоянии. Одна ее часть изнывала от отчаяния, но Холодная Эни сразу решила: нельзя показывать своих истинных чувств; что случилось, то случилось, и остается лишь достойно принять свою участь. Последний раз посмотревшись в зеркало в комнате Марты, Эни вдруг поймала себя на желании, чтобы все поскорее закончилось. Теперь ей хотелось покинуть замок, стряхнуть с себя его тяжелую атмосферу, уехать подальше от тех, кто так хладнокровно распорядился ее судьбой. А там – будь что будет.

В королевскую часовню Эни вошла с высоко поднятой головой и застывшей на лице призрачной улыбкой, которую потом одни описывали как «робкую и счастливую», а другие – как «победоносную». Она не смотрела по сторонам и видела только лорда Йорана в красивом бордовом плаще и предстоятеля у алтаря. Когда он спросил, согласна ли она стать женой лорда, Эни сказала «да» с такой железной уверенностью, словно все это было ее личной затеей. Йоран тоже ответил без малейших колебаний.

Предстоятель надел на их запястья браслеты. Обычно использовали золотой для мужа и серебряный для жены, но в этот раз у обоих супругов украшения были золотыми. Предстоятель соединил их руки, сцепив специальные завитки на украшениях и образовав символические оковы, и лорда Йорана и Эндару из Соны объявили супругами.

На этом церемония завершилась, и оставалось лишь пережить пир и все остальное.

– Как ты? – спросил Йоран.

Эни не сразу поняла, что он обращается к ней, и ответила с некоторым запозданием:

– Хорошо, милорд.

– Крепись, – произнес Йоран с некоторой иронией, имея в виду предстоящий королевский прием.

Он привел Эни в уже знакомый ей зал. Гости собрались примерно те же, но теперь почетные места возле короля и королевы занимали они с Йораном, рядом сидел Юст, чуть подальше – Лирди. Она нарядилась в незнакомое Эни синее платье и не находила себе места от восторженного волнения: впервые в жизни ей довелось посетить подобный прием, да еще в качестве гостьи. Лирди то и дело обращалась то к одному человеку, то к другому, пытаясь завязать разговор, а в промежутках мечтательно косилась на короля Дориана. В конце концов Эни стало стыдно за подругу. По ее мнению, им обеим здесь было не место. Слава Предвечным, с Эни никто не заговаривал, но ей казалось, что все на нее смотрят, и от этого она не знала, куда себя деть.

Спасение пришло в виде вишневого вина – оно было вкусным, легким и замечательно рассеивало тяжелые эмоции и мысли. Эни приложила кубок к губам и, сделав пару глотков, не заметила, как он опустел. Проворный Юст, опередив виночерпия, тут же наполнил его снова. После второй порции Эни значительно полегчало. Она постеснялась взяться за третью, но Йоран заметил это и велел Юсту налить еще. После третьего кубка Эни свободно заулыбалась и, кажется, даже стала кому-то что-то говорить.

Окончание застолья ей не запомнилось. Она снова осознала себя более или менее четко, только когда Марта под руку привела ее в большую незнакомую комнату. Там служанки уложили Эни на постель и раздели догола. Будь у нее силы, она бы непременно запротестовала, но тело от выпитого вина стало ленивым и непослушным. Поэтому Эни дождалась, пока все уйдут, и как ни в чем не бывало забралась под одеяло. Ужасно хотелось спать, а постель была необыкновенно мягкой и теплой.

Из тяжелой дремы ее вывел голос Йорана:

– Ты что, уснула?

Эни думала промолчать, но вместо этого выдавила из себя такое сонное «нет», что оно стало замечательным подтверждением обратного. Йоран рассмеялся. Его смех показался ей странным, она частично проснулась и открыла глаза.

Почему-то царила кромешная тьма – не было ни одного, даже самого слабого отблеска света. В этой пучине непроглядного мрака Йоран долго гладил ее и говорил ласковые слова, пока она совсем не разомлела. Почувствовав его в себе, Эни на мгновение испытала желание вырваться, превратиться в птицу и сделать круг над замком. Ей представилось, что все так и случилось; закружилась голова, вино совсем смутило разум, и Эни слилась с темнотой.

Утром ее растормошила Марта. Эни с минуту недоуменно смотрела на ее встревоженное лицо и пыталась разобрать ее слова: в голове шумело, звуки долетали до разума обрывочно и с запозданием.

– Не время плакать, – наконец расслышала она. – Собирайся скорее, лорд Йоран уже тебя ждет!

Плакать? Эни провела рукой по лицу и с удивлением обнаружила, что оно мокрое.

– Вот вода, вот твои вещи, одевайся скорее. Я сейчас приду.

Марта упорхнула. Эни склонилась над чашей и первым делом умыла лицо. Едва вода коснулась щек, как ей вспомнилось сновидение, из-за которого она, видимо, и заплакала во сне.

Эни видела замок снаружи, словно и впрямь стала птицей. На стене стоял черноволосый человек, с которым она столкнулась несколько дней назад. Они встретились взглядами, и в следующий момент все изменилось. Эни сидела посреди сплошного белого полотна. Она снова играла на пустоте, было необыкновенно грустно, и мелодия, передавая ее чувства, звучала пронзительно и печально. На коленях у нее лежал все тот же человек, его красивое лицо было запачкано кровью. Эни отчаянно хотела, чтобы он открыл глаза: то, что они закрыты, казалось ей вопиюще неправильным. Она все быстрее водила по воздуху невидимым смычком, словно музыка могла разбудить мертвеца. Но он не проснулся. Вместо этого человек попросту исчез. Отчаяние и страх достигли своего пика, и Эни расплакалась.

«Так странно плакать непонятно из-за чего», – подумала она и попыталась отбросить воспоминание о сне подальше. По пробуждении то, что ей привиделось, вызывало уже не отчаяние, а глубочайшее недоумение и некоторую неловкость: неприятно, когда без причины снится случайный встречный, да еще в первую брачную ночь.

Она оценила свое состояние: ничего не болело, внизу кровоточило, но несильно. В голове был словно ком ваты из-за выпитого, но, главное, мысль о лорде Йоране не вызвала ни ужаса, ни отвращения. У нее было достаточно сил, чтобы отправиться с ним в неизвестность.

Эни как могла быстро привела себя в порядок. Вернувшись, Марта застала ее в простеньком походном платье, подаренном ей, и меховой накидке. Она удовлетворенно кивнула и лично проводила Эни во двор, где уже ждала карета, запряженная двумя лошадьми. Эни невольно огляделась, боясь и ожидая увидеть черноволосого человека со стены – ведь, судя по его разговору с Юстом, он был из подчиненных Йорана, – но его здесь не было. Только кучер на своем месте и Юст рядом. Сидя на козлах, он закинул ногу на ногу и своим вызывающим видом напоминал скорее господина, чем подчиненного.

Йоран стоял у открытой кареты. Он подал Эни руку, помог ей забраться внутрь и сел рядом. Экипаж сразу двинулся с места – похоже, они спешили.

Эни отодвинула занавесь и долго смотрела в окно, не веря, что действительно уезжает. Но это было так; они миновали двор, им открыли одни ворота, другие – и вот уже мимо проносятся полузабытые улицы Эрбелы. В последний раз Эни видела их очень давно, когда ее вместе с другими привезли в замок.

Ей стало свободно и одновременно тревожно. Она исподволь посмотрела на Йорана: он был напряжен. Кучер нещадно гнал лошадей.

Словно они от чего-то бежали.

Когда они покинули Эрбелу и карета покатила мимо окрестных деревень, Йоран заметно расслабился.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Эни не сразу смогла заставить себя отвести взгляд от окна.

– Хорошо, милорд.

– Мне сказали, ты плакала.

Эта новость не вызвала у нее восторга. «Неужели он будет контролировать меня каждую секунду?» – испуганно подумала Эни. Действия – еще куда ни шло, но чувства?

Йоран словно прочитал ее мысли и добавил:

– В обычной ситуации я бы велел слугам не лезть не в свое дело, но, учитывая обстоятельства, сложно не встревожиться. Это из-за того, что было ночью?

– Нет, милорд. Вы были очень добры ко мне. – Эни запнулась, со стыдом вспомнив, как вино замутило ей голову, и, отвернувшись к окну, все-таки сказала: – Мне просто приснился нехороший сон. Я заплакала во сне, сама не знаю почему.

– Ясно. – Лорд Йоран помолчал. – Я понимаю, для тебя это все неожиданно и сложно. Для меня тоже. – Он усмехнулся. – Но бояться нечего. Я сделаю все возможное, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

– Но почему именно я, милорд? – вдруг вырвалось у Эни.

– На этот вопрос я пока ответить не могу. И перестань называть меня милордом, прибереги это для торжественных приемов.

– Хорошо, – пробормотала Эни.

– Впрочем, вряд ли их будет много, – уточнил Йоран. – Пока мы будем жить в Предгорье, и это не то место, где можно закатывать пиры.

Известие вызвало у Эни смешанные чувства. С одной стороны, она обрадовалась, что не придется являться перед высокой публикой, а с другой – Предгорье находилось на самом краю Фарадона, и об этих местах ходили жуткие слухи. Поговаривали, что там, в густых лесах, прячутся мятежники, не пожелавшие признавать Дориана королем. А еще – что в горах до сих пор находятся запечатанные ильфиты, которые иногда вырываются на свободу и сеют смерть и разрушения не хуже эвендинов.

– А там не опасно? – спросила она неуверенно.

– Сейчас везде опасно, даже в замке. Поэтому мы так быстро уехали. Но не волнуйся, со мной ты под надежной защитой.

Эни удивленно посмотрела на него.

– Разве в замке опасно? Почему? Эвендинам туда не пробиться, и, кроме того, там находятся все Гении… Нет?

– Все сложно. Со временем ты все узнаешь и поймешь. А пока скажи, чем ты обычно занималась в замке? Кроме работы.

– Ничем, – смутилась Эни. Она работала с утра до вечера, ни на что другое времени не оставалось, да и возможностей не было. Чтобы, например, шить, надо было купить ткань, а это мечта для служанки почти несбыточная: за работу в замке платили в основном едой и защитой, а не деньгами.

– Тогда подумай, чем бы ты хотела заняться. Теперь у тебя будет много свободного времени. Можешь учиться чему-нибудь или заниматься рукоделием, если тебе это нравится. Можешь ничего не делать, но я это не рекомендую. От безделья легко сойти с ума, оно никому не идет на пользу.

Это было неожиданно для Эни. Она всю жизнь думала только о еде и крыше над головой и даже не помышляла о том, что однажды сможет взяться за какую-то учебу. И вдруг перед ней открыли столько возможностей.

Они на минуту остановились, Юст передал Йорану несколько писем, и тот углубился в чтение. Эни же долго и напряженно размышляла, чем ей заняться, пока не уснула, убаюканная мечтами и покачиванием кареты.

Когда она проснулась, то лежала во всю длину сиденья, укрытая плащом Йорана. Карета стояла на месте. Эни отдернула занавеску и обнаружила, что уже наступили сумерки. Сколько же она проспала? И где все?

Эни открыла дверь и выбралась из кареты. По обе стороны дороги рос густой лес. Лошади лениво переступали с ноги на ногу, кучер дремал. Ни Йорана, ни Юста рядом не было. Эни стало не по себе.

Вдруг до нее донеслись шорохи и голоса. Она обернулась. Из-за деревьев вышли двое рослых мужчин в кольчугах и темных плащах. Эни сразу бросились в глаза огромные мечи, висевшие на их поясах, и она попятилась обратно к карете.

– О, неужели миледи? – заметил ее один, с торчащими во все стороны темными вихрами.

Другой, худой человек с длинными рыжими волосами, мрачно буркнул что-то неразборчивое. Оба решительно направились к карете. Эни уже была близка к тому, чтобы запаниковать, но тут сверху послышался голос Юста:

– А ну назад!

Эни подняла голову и не поверила своим глазам: Юст сидел на крыше кареты, хотя она успела бросить на нее не один взгляд и была уверена, что еще минуту назад его там не было.

Оруженосец спрыгнул вниз и оказался между ней и мечниками. Он дерзко толкнул темноволосого, хотя тот был выше его едва ли не вдвое.

– Кыш. Вы ее пугаете.

Мужчина опешил и протянул даже с каким-то восхищением:

– Да ты с каждым днем все наглее и наглее. Где Йоран, ильфит тебя дери?

– Я здесь, – услышала Эни голос лорда – тот вышел из леса. Но если от этого и стало легче, то ненамного. – И придержи язык при моей жене, Гильем.

– Значит, до нас в кои-то веки дошли верные вести? – Мужчина озадаченно почесал небритую щеку. – Приношу извинения, миледи. – Он отвесил Эни насмешливый поклон. – Не хотели вас напугать, просто ваш милорд никак не научится грамотно планировать свои действия.

– Помолчи, будь добр, – оборвал его Йоран. – Почему вы ушли с места встречи?

– Об этом лучше рассказать потом, – глухо проговорил рыжий.

– Хорошо, тогда по местам, отправляемся. Садись, Эни.

Эни забралась обратно в карету и через окно увидела, как мужчины выводят из леса лошадей. Она ничего не понимала. Было похоже, что они слушались Йорана, но тогда почему вели себя так свободно? Юсту это было простительно как мальчишке, но они-то взрослые воины. Эни подумала: обратись кто-нибудь в таком тоне к Готтрану, он немедля пустил бы в ход меч.

– Это Гильем и Эрнальд, – сказал Йоран, когда они двинулись в путь. – Мои люди. Не бойся их. Если понадобится, всегда можешь обратиться к ним за помощью.

Эни кивнула. Мысленно она усомнилась, что такой день когда-нибудь настанет.

– А почему их не было в замке? – спросила она.

– У них были кое-какие поручения здесь.

Вскоре они выехали на оживленную дорогу и остановились у большого гостевого дома. Успели как раз к ужину. Едва они сели за стол, как принесли горячую еду. Эни хотелось наброситься на нее, ведь она ничего не ела со вчерашнего вечера, но ее останавливал любопытный взгляд Гильема. К счастью, через несколько минут его отвлек Юст: он бесцеремонно взял у него с тарелки кусок хлеба, что, конечно, Гильему не понравилось. Эрнальд был всецело поглощен трапезой и вел себя так, будто кроме него никого на свете не существовало.

После ужина Йоран отвел Эни в комнату.

– Будешь одна, – сказал он. – Отдыхай, рано утром мы выезжаем. Я закрою дверь, ключ будет у меня. Еще один оставлю тебе. – Йоран положил ключ на край кровати: другой мебели в комнате не было. – Но это только на случай пожара. Запрись на засов, не открывай никому, кроме меня и Юста, и никуда не выходи. Поняла?

– Да… Здесь настолько опасно?

– Я бы так не сказал. – Йоран чуть улыбнулся. – Но иногда лучше перестраховаться. Не забудь закрыть засов.

Сказав это, он ушел. Заскрежетал ключ, щелкнул замок.

Растерянная Эни опустилась на кровать. Предусмотрительность и расчетливость Йорана немало ее напугали. Почему он не остался с ней? Зачем сам запер дверь? Куда ушел?

На улице давно стемнело, но Эни выспалась в карете, и теперь спать ей не хотелось. Побродив по комнате, она подошла к окну и выглянула во двор. У входа в дом горели два факела, так что видно было неплохо. Однако смотреть оказалось не на что – вышел какой-то пьянчуга, женщина в рабочем платье выплеснула ведро грязной воды, пробежала кошка. Эни уже хотела попробовать уснуть, когда во двор вдруг вышли двое. Гильем и… Тот самый человек, которого она видела на стене замка.

Они остановились довольно далеко от входа, и Эни пришлось высунуться в окно, чтобы разглядеть их наверняка. Да, это точно был он. Даже издали от его вида пробирала дрожь. Но это все-таки был не страх, а нечто иное. Эни подумала, что он, наверное, еще один подчиненный лорда Йорана, который почему-то не присоединился к ним сразу.

Вдруг из дома выскользнула тень. Она так быстро метнулась вдоль стены, что Эни разглядела Юста, только когда он замер перед Гильемом и человеком в черном. Тот что-то заговорил; Юст слушал, сложив руки на груди, и кивал. Он явно получал распоряжения.

Послышались громкие голоса. Человек в черном сделал знак, и все трое почти мгновенно исчезли. Видимо, они просто разошлись в разные стороны, но так быстро, что Эни не смогла этого разглядеть.

Она отошла от окна, приготовилась ко сну – не забыв, как сказал Йоран, задвинуть засов – и легла в кровать, но долго не могла уснуть. Почему Юст подчиняется этому человеку? Кто он такой? Если он служит Йорану, почему не находится рядом с ним постоянно, зачем следует за ними тайком?

Наутро Эни до последнего ждала, что к ним присоединится тот человек со стены, но его нигде не было видно. Они с Йораном сели в карету, Юст – рядом с кучером. Гильем и Эрнальд ехали на своих лошадях: один впереди, другой позади.

– В чем дело? – спросил Йоран, заметив, что она внимательно смотрит в окно.

– Ничего, просто… С нами больше никто не поедет?

Вопрос слегка удивил Йорана.

– Нет. Кто, например?

Эни не нашла что ответить. Почему-то она боялась спросить прямо, кем был тот человек.

Они ехали весь день, остановившись лишь на короткий обед. Поздним вечером доехали до гостевого дома, и там все повторилось: после ужина Эни осталась одна в комнате со строгим указанием никуда не выходить. Йоран ушел раньше, чем она смогла задать ему накопившиеся вопросы.

Весь остаток вечера Эни смотрела в окно. Всего через несколько минут она увидела, как Йоран куда-то уходит вместе с Гильемом. Оба были при оружии. Эни ждала их возвращения, но не дождалась и задремала.

Когда она проснулась, в доме было совсем тихо: видимо, все давным-давно уснули. Эни тоже думала лечь в постель, но напоследок глянула в окно, и сон мгновенно слетел с нее.

Человек в черном стоял у крыльца. Он говорил с Гильемом.

Не вполне отдавая себе отчет в своих действиях, Эни взяла ключ, оставленный Йораном, открыла дверь и стала спускаться. Этот человек не давал ей покоя, она хотела получить хотя бы намек на то, кто он такой и почему следует за ними тайком. И хотя Гильем не вызывал у нее симпатии, Йоран сказал, что она может доверять ему. Значит, никакой опасности нет.

Входная дверь была приоткрыта. Эни тихо подошла к ней и сразу услышала смутно знакомый голос:

– Держи себя в руках. Если будешь так обращаться к лорду, ничем хорошим это не кончится.

– Почему ты этого Юсту не скажешь? – огрызнулся Гильем.

– Юст всегда может сослаться на возраст. – Человек в черном усмехнулся. – Тебе так вести себя не пристало. Посмотри на Эрнальда. А ведь у него гораздо больше причин ненавидеть лорда Йорана, чем у тебя.

– После того, что лорд Йоран с ним сделал, удивительно, что он вообще способен говорить, – буркнул Гильем.

– Все это в прошлом. Почему я должен постоянно напоминать? Ты сам вызвался на это дело, решил, что сможешь…

– Ладно, ладно, я понял. Хватит читать мне нотации.

Этот разговор Эни совсем не понравился. По нему было понятно, что подчиненные Йорана ненавидели его, но за что? И не готовят ли они заговор?

Эни колебалась. Что делать? Дождаться утра и поговорить с Йораном или рискнуть и задать вопрос прямо сейчас? Ответ казался очевидным, но какая-то неведомая сила заставила Эни сделать шаг вперед, открыть дверь и выйти на улицу.

Гильем уже ушел. Человек в черном стоял один. Услышав скрип двери, он обернулся.

У Эни невольно перехватило дыхание – совсем как тогда, на стене. Так странно было снова видеть его вблизи, особенно после того сна, непонятно с чего приснившегося ей в первую брачную ночь.

– Вам лучше вернуться в комнату, миледи, – сказал он спокойно, словно было совершенно нормальным встретить ее здесь посреди ночи.

Это обращение прозвучало фантастично, учитывая, что в прошлый раз он видел ее в рабочем платье и велел Юсту помочь ей с тяжелой корзиной.

– Сперва скажите, кто вы такой.

Человек некоторое время смотрел на нее молча, потом вдруг улыбнулся.

– Мое имя Диос.

В этот момент Эни окончательно поняла, что, несмотря на исходящее от него ощущение силы, она почему-то совсем его не боится.

– Вы служите лорду Йорану?

– Можно и так сказать. А сейчас прошу вас вернуться в комнату. В числе задач, которые я выполняю, и обеспечение вашей безопасности.

Он легко поклонился, показывая тем самым, что разговор окончен, и отвернулся. Эни еще с минуту постояла, глядя на него, затем поднялась обратно в комнату.

«Диос, – повторяла она про себя, будто это имя могло вот-вот исчезнуть из памяти. – Диос».

Готтран возвращался в Эрбелу в наилучшем расположении духа, не подозревая, что вскоре по нему будет нанесен сокрушительный удар. Но пока все было замечательно: дурнота прошла, новые возможности превзошли ожидания и даже удалось обойтись без жертв. Правда, последнее волновало Готтрана лишь потому, что в противном случае ему пришлось бы объясняться с королем Дорианом, который никак не желал понять истинное положение вещей и необходимость наращивать силы любой ценой.

Ему не хотелось оставлять Йорана без присмотра, однако выбора не было: никто не должен был заметить его плохого самочувствия. Пришлось сослаться на спешно подделанное сообщение о нападении эвендина на людей и срочно отбыть в укромное место, где он мог прийти в себя, а заодно и испытать полученные силы.

Едва он въехал на территорию замка, как ему навстречу вышел Ирмиэль, который тоже был Гением, но совсем еще молодым, и потому находился на положении младшего. Готтран заметил таланты юноши и быстро прибрал его к рукам.

– Слава Предвечным, вы вернулись, – торопливо проговорил Ирмиэль. – Как вы?

– Лучше не бывает. Что случилось?

– В двух словах не описать. Вас ждет король, но сейчас он занят, поэтому у нас есть немного времени…

– Ладно, Ирмиэль, поболтаем. Но сперва – смотри.

Готтран слез с лошади и сложил пальцы, оставив выпрямленными указательный и средний. На их кончиках появилось слабое оранжевое свечение. Ирмиэль попытался изобразить на лице заинтересованность, хотя не понимал, чем тут хвалиться: любой Гений мог создать всполох пламени или молнии.

Но Готтран сделал не это.

– Давай представим, что враг находится там. – Он кивнул на чахлое деревце у входа в одну из башен, присел и коснулся теми же пальцами земли.

Рядом с ним ничего не произошло, но дерево, находившееся в нескольких метрах от них, мгновенно вспыхнуло.

– Как же… – Ирмиэль не верил своим глазам. – Я думал, так могут только эвендины!

– Не только, как видишь. – Готтран довольно усмехнулся. – И это еще не все. Будет случай – продемонстрирую. Эй вы там! – окрикнул он проходивших мимо слуг. – Потушите огонь, быстро.

Они с Ирмиэлем прошли в замок и устроились в просторном кабинете королевского советника, который по размерам и убранству не уступал покоям самого Дориана. Готтран налил себе огромный кубок заранее приготовленного вина. Ирмиэль терпеливо ждал, пока он допьет: опасался, что, услышав дурные вести, советник либо поперхнется, либо бросит кубок в стену.

Наконец Готтран заподозрил неладное и обратился к собеседнику:

– Говори. Узнал что-нибудь о Йоране?

– Ну… – Ирмиэль кашлянул в кулак. – Нет. Он уже уехал.

– Что?

Рука Готтрана сжалась, но кубок уцелел. Советник, к облегчению Ирмиэля, отставил его в сторону.

– Это – не худшее. Он при всем честном народе заявил королю, что казненным эвендином был посол магистра.

– Вот как? – спросил Готтран пугающе спокойно. – И откуда он об этом узнал?

– Говорит, получил информацию через десятые руки от Ордена Темнокрылых. Король Дориан, кажется, воспринял это всерьез и хочет обсудить это с вами.

– Почему же Йоран не остался здесь, чтобы лично задать мне несколько вопросов перед светлым ликом Дориана?

– Он очень спешил. Я думаю, он что-то подозревал… – Ирмиэль тяжело вздохнул. – Женился, и только его и видели.

– Женился? – оторопел Готтран. – Йоран?

– Да. На служанке. Вы не слышали? Весь замок гудит об этом. Никто не понял, что на него нашло, но он действительно женился и тут же уехал.

– Что за служанка?

– Какая-то Эндара из Соны.

Готтран нахмурился. Ирмиэль смотрел на него удивленно. Он и не думал, что эта новость вызовет такую реакцию. По лицу советника можно было подумать, что тот собирался выдать замуж за Йорана кого-нибудь из своих родственниц и теперь все планы пошли прахом.

– Тут что-то не так, – сказал Готтран. – Надо узнать больше. Йоран бы никогда такого не выкинул без определенной цели.

– Например? – все еще недоумевал Ирмиэль.

– Не знаю, но она зачем-то ему нужна, иначе и быть не может. Возможно, она не та, за кого себя выдает. А может, что-то знает. Или скрывает какие-нибудь… таланты.

– Но она ведь не может быть… – Ирмиэль осекся и призадумался. – Знаете, на свадьбе была служанка Магнуса. Ее подруга. Может, она сможет что-то рассказать?

– Магнуса? – Готтрану уже передавали, что этот лорд замечен в подозрительных связях, в том числе и с Йораном. – Это интересно. Вели ее позвать.

Ирмиэль выглянул за двери, отдал соответствующее распоряжение и вернулся.

– А что насчет людей Йорана?

– Ну, пришлось вступить с ними в бой. – Ирмиэль неловко поерзал. – Они отказались переходить на нашу сторону. Их пытались убить, но не получилось.

– Что за бред! – Гнев Готтрана перелился через край, и он все-таки бросил кубок в стену. Ирмиэль удрученно смотрел, как красная жидкость растекается по гобелену с изображением второго пришествия Двуликого. – Они больны? Или настолько его боятся?

– С этим Йораном многое неясно, – с тоской проговорил Ирмиэль. – Но непохоже, чтобы они его боялись, несмотря на все его выходки. Есть и еще одна проблема… Диос.

– Диос? Это еще кто?

– Помните случай у Занты?

Готтран так заскрежетал зубами, что другого ответа и не потребовалось. Конечно, он помнил. До него дошел слух, что некие безумцы, шайка отпетых преступников, укрывают у себя эвендина. Готтран лично приехал разобраться и, раз уж так случилось, испытать свои новообретенные способности. Ему оказали сопротивление, и только он разошелся, как откуда ни возьмись появился наглец в черном плаще. Готтран толком не понял, что произошло: послышался грохот, убежище преступников заполыхало, люди разбежались. А наглец каким-то неведомым образом вытащил из огня эвендина и был таков. Уволок добычу прямо у него из-под носа.

– Вот, – сказал Ирмиэль. – То был Диос.

– И?

– Он, похоже, служит Йорану.

Готтрану захотелось подобрать кубок и наполнить его снова – чтобы еще раз бросить в стену. Резкие движения, грохот и видимые разрушения хоть немного помогали вымещать злобу. Теперь он был рад тому, что Йоран уехал, ведь в противном случае он не выдержал бы и попытался задушить его голыми руками.

– Что и требовалось доказать, – процедил Готтран сквозь зубы.

В двери постучали – это пришла Лирди. Она не успела как следует прихорошиться, но из-за волнения ее щеки алели, глаза сверкали, и это делало ее очень привлекательной. Кроме того, Готтран с первого мимолетного взгляда определил: девчонка пойдет на все ради надежды на лучшую жизнь – как, впрочем, и любая служанка, по его мнению.

– Расскажи, что ты знаешь об Эндаре из Соны, – сказал Ирмиэль.

– Выкладывай все, – коротко велел Готтран, – и будешь вознаграждена.

Его слова мгновенно развеяли сомнения Лирди. Она так давно мечтала хотя бы просто попасться на глаза королевскому советнику, а теперь он сам позвал ее и хотел выслушать. Наверняка ему, как и всем, просто интересно, что нашло на лорда Йорана, и Эни это ничуть не повредит. Да и как, если ее, такую счастливую, уже увезли за тридевять земель.

– Конечно, мой господин. Но она сама рассказывала о себе немного…

Лирди едва ли не на одном дыхании изложила историю Эни. Рассказала, что та родилась в Соне, рано осталась одна и работала в одной из гостиниц Онры, пока не попала сюда, в Эрбелу. Готтран недовольно нахмурился.

– Она умела делать что-то необычное?

– Необычное?.. Нет, мой господин. Обыкновенная служанка, как и все.

– Какие-то странные случаи? Может, заходила куда не следует? Общалась с высокопоставленными лицами?

– Нет, мой господин… Хотя однажды она напросилась пойти вместо меня к лорду Магнусу. – Лирди решила, что эта маленькая ложь Эни тоже не заденет: какая ей разница, она ведь теперь леди! – И лорд Магнус очень ею заинтересовался. Но я не знаю почему. Он тоже расспрашивал меня о ней, но это было еще до приезда лорда Йорана.

Готтран многозначительно посмотрел на Ирмиэля. Тот понимающе кивнул.

– Ты же служанка лорда Магнуса? – спросил Готтран. – Что ты хочешь?

– Только служить вам, мой господин. – Лирди не сводила с него горящего взгляда.

– Отлично, мечты сбываются. Для начала выясни как можно больше об этой Эндаре. Не забудь разговорить лорда Магнуса. Хочу знать, чем она его заинтересовала и говорил ли он о ней с Йораном. Разумеется, не вздумай даже намекнуть кому-нибудь, что я велел тебе это, иначе вылетишь из замка… В лучшем случае.

– Конечно, мой господин, нет нужды беспокоиться об этом. Я все сохраню в тайне.

Воодушевление сквозило буквально в каждом движении Лирди, пока она шла к выходу. Посмотрев на Ирмиэля, Готтран удовлетворенно кивнул.

– Одно дело сделано. Теперь надо найти Диоса и разобраться с ним. И еще пошли кого-нибудь последить за этой Эндарой.

– Хорошо. Но сперва вам нужно поговорить с Дорианом.

Готтран поморщился и махнул рукой, прося оставить его одного.

Ему предстояло решить, стоит ли убеждать короля, что эвендин вовсе не был послом – ведь кто теперь это докажет? – или использовать эту «ошибку» против самого Йорана.

Дни в дороге шли один за другим, и каждый ночлег был похож на предыдущий, за одним исключением – однажды вечером гостевого дома поблизости не оказалось, и они ночевали у деревенского главы.

– В Занте куча высокопоставленных людей, – ворчал по этому поводу Гильем, хмуро глядя, как маленькие сыновья хозяина дома дерутся за право подержать его меч. – Да и вообще, нам туда по пути. А мы останавливаемся непонятно где.

– Головой думай, – сказал Юст. – Нельзя рисковать.

Эни подумала: остановились бы они в Занте, если бы не она? Даже в этом доме ей выделили отдельную комнату. Йоран ни разу не оставался с ней ночью, он всегда куда-то уходил. Иногда через окно удавалось заметить его в компании Юста, Гильема или Эрнальда. Эни уже не раз тянуло поинтересоваться у Йорана, спит ли он вообще, но повода не было: днем лорд выглядел как обычно, и никаких признаков усталости не было ни в его виде, ни в поведении.

Диоса она больше не видела. То ли он не последовал за ними, то ли просто приснился ей.

Все эти предосторожности порядком нервировали, и следующим утром, когда они снова двинулись в путь, Эни прямо спросила:

– За нами кто-то охотится?

– Пока вроде бы нет, – откликнулся Йоран.

– Пока?

– Есть люди, которым интересно, почему я выбрал тебя. Поэтому вполне вероятно, что кто-то захочет это выяснить.

– Мне тоже это интересно, – вырвалось у Эни.

– Я понимаю. – Йоран посмотрел на нее как-то странно и больше ничего не сказал.

Пейзажи за окном быстро менялись – на смену оживленным деревням и городам пришли пустынные долины, а затем – строгие особняки высоких колючих деревьев, мрачные холмы и небольшие поселения, дома в которых были сложены сплошь из темно-синего камня.

– Это уже Себлир? – спросила Эни.

– Почти, но до Предгорья еще неблизко. Никогда не хотела здесь побывать?

– Если только немного. Я думала, вдруг в Себлире можно увидеть сильфов, – сказала Эни с некоторым смущением. Нельзя было не вспомнить, как на это признание отреагировала Лирди.

Но Йоран даже не улыбнулся и ответил на полном серьезе:

– Иногда можно.

– Правда?

– Да. Но, к сожалению, последнюю тысячу лет сильфы не горят желанием общаться с людьми. Поговаривают, теперь они хотят одного – чтобы их оставили в покое. Кстати, ты уже придумала, как распорядишься своим временем?

Резкая перемена темы сбила Эни с толку.

– Ну… Мне бы хотелось научиться читать и писать.

– Хорошее дело. Кристина тебя научит.

– Кристина?

– Моя родственница, она хозяйничает в Предгорье.

В голове Эни немедленно всплыла одна из сплетен, которыми ее пугали другие служанки, – о том, что Йоран похитил свою троюродную сестру, заточил в Предгорье и сделал ее своей любовницей. Неужели это правда? Но он так легко сказал о ней.

– Больше ничего? – спросил Йоран. – Говори, что у тебя на уме, не стесняйся. Наверняка ты думала о чем-то еще.

В представлении Эни леди должна учиться чему-нибудь стоящему и полезному, но все, что лезло ей в голову, – это воспоминания о музыке с королевского приема, странном ощущении, что воздух полон невидимых струн, и сне об игре на невидимом инструменте.

– Я не знаю, насколько это… Я думала, может, поучиться игре на виеле.

– На виеле? – заинтересовался Йоран. – Почему именно на виеле? Есть инструменты попроще.

– Не знаю. – Эни не представляла, как объяснить зудящее желание поводить смычком по струнам. – Почему-то не могу думать ни о чем другом.

Они остановились на очередной ночлег в городе – в большом доме, принадлежавшем крупному торговцу. Хозяин принял их очень радушно и в течение всего ужина разглагольствовал о том, как рад оказать услугу досточтимому лорду и его очаровательной супруге. Даже бесхитростной Эни стало понятно: торговец намерен максимально расположить к себе Йорана и получить что-то взамен. Получалось у него это из рук вон плохо.

Тем не менее после ужина Йоран остался побеседовать с ним. Эни отвели в выделенные ей покои – большие, красивые, украшенные гобеленами с изображениями светлых существ, отдаленно напоминавших сильфов, которых она не раз видела на картинах в замке, и черных, как ночь, созданий – талантливым воплощением ночных кошмаров. Рассмотрев гобелены до мельчайших деталей, Эни думала лечь спать – все равно больше делать было нечего. Но неожиданно в комнату пришел Юст.

– Милорд зовет, – коротко сказал он.

Эни послушно пошла за ним. Ей нравился этот мальчик, он вызывал у нее доверие, несмотря на некоторое нахальство. И она не могла не заметить, что похожие чувства питают к нему и Йоран, и Эрнальд, и даже Гильем, который с ним постоянно ругался.

Йоран ждал их в небольшой комнате, где весело полыхал камин. Он подозвал Эни к себе, и она присела рядом на мягкий диван. Юст остался стоять. Спустя короткое время двери распахнулись снова, и вошел человек средних лет с длинной светлой бородой. Одет он был в невероятно цветастый халат. За ним вошел мальчишка-прислужник, кативший небольшую тележку. Оба низко поклонились.

– Мне сказали, – начал мужчина, – милорд желает виелу.

Эни вспыхнула. Она не ожидала, что ее желания будут исполняться, едва лишь она заикнется о них. Мгновенно пришли сомнения: а вдруг ничего не получится? У нее наверняка нет никакого таланта, она не отличит одну ноту от другой…

– Покажи, что у тебя есть, – откликнулся Йоран.

Прислужник подал торговцу футляр, тот открыл его и с поклоном протянул гостям. Йоран кивнул Юсту:

– Взгляни.

Юст уселся на полу, достал виелу, бегло осмотрел ее и постановил:

– Ерунда.

– Юный мастер даже не посмотрел инструмент, – возмутился торговец.

– Не надо долго смотреть, чтобы понять, как он плох.

– Мы не собираемся сидеть здесь всю ночь, – сказал Йоран. – Показывай лучшее. Цена неважна.

Эни с интересом смотрела на Юста. Она и подумать не могла, что тот разбирается в музыкальных инструментах.

Следующую виелу Юст рассмотрел с бо́льшим вниманием и пробежал пальцами по струнам. Затем положил ее на плечо и взялся за смычок. Всего четыре довольно ленивых движения создали красивую переливчатую мелодию. Эни почувствовала восторг и легкую зависть: как просто у него получалось!

– Неплоха, – сказал Юст. – Есть еще что-нибудь?

Торговец заколебался и неуверенно посмотрел сначала на него, потом на Йорана.

– Если есть, показывай, – сказал тот. – Возможно, лучшего шанса продать ее у тебя не будет.

– Хорошо, милорд… У меня есть поистине прекрасная виела…

Он сам подошел к тележке, достал футляр и положил его на пол с такой осторожностью, словно там была не виела, а взрывчатка. Юст с минуту молча смотрел на инструмент.

– Что там? – полюбопытствовал Йоран.

– Эвендинская виела.

Торговец напрягся. Он явно не ожидал, что Юст с первого взгляда раскроет секрет инструмента.

– И только? – спросил Йоран. – Что ты испугался? Не припомню, чтобы законы запрещали торговлю эвендинскими инструментами. Тем более, как говорят, они во многом лучше других.

– Так-то оно так, милорд, но обладание такими вещами зачастую вызывает вопросы, – осторожно проговорил торговец. – А там – и проблемы.

Юст взял виелу и заиграл. На этот раз его движения были сосредоточенными и плавными.

От чарующей музыки у Эни даже закружилась голова, и она невольно подумала, не заколдована ли эта виела? Нахальный оруженосец совершенно преобразился. Он казался много старше, прикрытые глаза странно блестели и смотрели куда-то сквозь торговца, стен комнаты и вообще всего мира.

– Достаточно.

Прервавший дивную мелодию голос Йорана ударил, словно хлыстом. Юст снова стал собой и положил виелу в футляр.

– Должен же я продемонстрировать вам, насколько чище звук у этого инструмента. Если говорить о качестве, то брать, конечно, стоит этот – тут и думать нечего.

– Хорошо, – сказал Йоран. – Проводи Эни, а мы пока побеседуем. Завтра у тебя будет виела, – обратился он к супруге. – Точнее, уже сегодня, но опробовать ее лучше завтра, чтобы не будить хозяев.

– Спасибо, – почти прошептала Эни. Она надеялась, что Йоран поймет: она так немногословна не от равнодушия, а от изумления. У нее попросту не было слов.

Юст повел ее обратно в комнату.

– Ты потрясающе играешь, – сказала Эни.

Мальчик в ответ на похвалу безразлично дернул плечом.

– Ты долго учился?

– Почти не учился. В моей семье любили музыку, – сказал Юст. – Все получилось само собой.

– Значит, у тебя талант, – потрясенно проговорила Эни. Насколько она знала, на виеле учатся играть минимум три года. – Повезло тебе!

– Мне кажется, вы тоже не лишены таланта. Готов поспорить, что у вас все быстро получится. Спокойной ночи. – Юст помахал ей рукой и ушел.

Эни усомнилась в этом, но слышать такие слова было приятно.

Сон долго не приходил – мешало радостное волнение, ей не верилось, что она совсем скоро сможет провести смычком по струнам. Пока это было пределом ее мечтаний. Эни долго думала об этом, и музыка Юста играла у нее в голове, никак не желая умолкнуть.

Когда она уснула, мелодия плавно сменилась другой. Ее издавала невидимая виела, которую она держала в руках, и каждая нота давалась необычайным трудом, словно чтобы извлечь звук из струны, нужно было распилить ее надвое.

Утром Йоран вручил ей виелу с таким видом, будто она мало чего стоила. В карете Эни положила подарок на колени и с беспокойством вцеплялась в него каждый раз, когда они подскакивали на кочке. Футляр был сделан из красного дерева, на его крышке была вырезана эмблема в виде смычка, обвитого тонкой нитью. Эни это казалось буквой неведомого алфавита.

– Надеюсь, у меня получится чему-нибудь научиться, – тихо проговорила она, по-прежнему сомневаясь, что даже через несколько лет сможет играть хотя бы вполовину так хорошо, как Юст.

– Жду не дождусь, когда ты заиграешь, – сказал Йоран.

Эни посмотрела на него озадаченно и в ответ на вопросительный взгляд пробормотала:

– Мне показалось, вам не нравится музыка.

– Почему? Потому что вчера я прервал Юста? Дело не в музыке. Просто мне хочется, чтобы его воспринимали как оруженосца, а не как музыканта. У Юста много талантов, и хорошо, если большинство о них не узнает. Ему ни к чему лишнее внимание.

Эни подумала, что он говорит о характере Юста – и без того гордом и нахальном. Тут поспорить было нельзя: пристальное внимание действительно лучше ему не сделает.

Вдруг карета подпрыгнула особенно сильно. Эни выглянула в окно. Они уже покинули город и катили по проселочной дороге. Недалеко темнела громада хвойного леса.

Кучер придержал лошадей.

– Милорд, – послышался голос снаружи. – На пару слов.

– Если дело срочное, говори так.

Йоран отдернул штору, и в окне показалось недовольное лицо Гильема. Первым делом он покосился на Эни, затем пробурчал:

– За нами все-таки отправили хвост. Если они поднажмут, то нагонят нас у Ишдата.

– Знаешь, кто это? – спросил Йоран. – Или хотя бы сколько их?

– Трое. Двое из тех, что пытались вести с нами беседу в лесу, и еще Осберт. Это, как вы понимаете, немного усложняет дело.

– Тот самый Осберт?

– Во плоти. – Гильем криво усмехнулся.

Эни, которую напугало уже то, что за ними кто-то следует, не поверила своим ушам. Осберт был одним из Гениев, почетным бойцом королевской армии. Когда Йоран говорил об опасностях, подстерегавших в замке, ей думалось об эвендинах, готовивших нападение из-за смерти своего посла. Но зачем Гениям, верным подчиненным короля Дориана, гнаться за ними? Эни была уверена: лорд Йоран не сделал ничего плохого, иначе король и не подумал бы присутствовать на его свадьбе, а королева Регина, узнай она о каком-то проступке, остановила бы их ранний отъезд, о котором прекрасно была осведомлена.

– Кажется, они надеются встретить Диоса, – добавил Гильем.

Невольно вздрогнув, Эни посмотрела на Йорана. Тот неопределенно хмыкнул и погрузился в раздумья.

– Поедем через Тихий лес, – наконец сказал он.

Гильем вытаращился на него.

– Серьезно? После того что…

– Юст! – позвал Йоран, перебив его.

– Я здесь. – Оруженосец оттолкнул Гильема и появился в окне.

– Ты слышал? В случае чего справишься один?

От мальчишки можно было ожидать, что он тут же раздуется от гордости и заверит господина в своей надежности, но вместо этого Юст чуть нахмурился, оценивая ситуацию.

– Да, если не будет ничего… слишком серьезного.

– Если будет как в прошлый раз, сразу займись главным, а вы, Гильем и Эрнальд, берите на себя мелочь. Будет трудно – подайте сигнал, я помогу. Все, отправляемся.

На ближайшем повороте кучер развернул лошадей и погнал их прямиком к лесу. От волнения Эни сжала футляр с виелой так, что побелели пальцы. Было очевидно: она не в том положении, чтобы требовать отчета, но удержаться от расспросов было ужасно трудно.

– Осберт ведь служит королю? – с трудом выговорила она.

– В большей степени Готтрану, – ответил Йоран.

Эни прошиб холодный пот. Она снова вспомнила то злосчастное утро, когда Готтран с разъяренным лицом вылетел ей навстречу, волоча на цепи истощенного эвендина. Хотя он был королевским советником, разговор на приеме ясно дал понять, что иногда он действует по-своему. Но зачем ему понадобился Диос?

– Не беспокойся, – сказал Йоран. – Тихий лес не так уж и страшен.

– Мне показалось, что все готовятся сражаться, – робко проговорила Эни.

– Предусмотрительность еще никому не вредила. Да, сражение может быть, но мы бы не поехали этой дорогой, если бы я не был уверен в победе.

Это не слишком успокоило Эни.

– Но ведь никакого Диоса с нами нет. Зачем убегать?

Йоран строго посмотрел на нее, и Эни решила, что сейчас ее поставят на место. Однако лорд спокойно объяснил:

– Затем, что я не хочу отвечать на вопросы о нем, это чревато последствиями. Кроме того, их наверняка интересуешь и ты. В любом случае нам сейчас с ними лучше не встречаться.

Эни удивленно приоткрыла рот. Получается, люди, которым интересно, почему Йоран выбрал именно ее, – это люди Готтрана? Сложно было придумать ситуацию хуже. Эни понадеялась, что тут какая-то ошибка: какое дело Готтрану до обычной служанки и лорда, не покидающего своих владений?

Скрип кареты и топот лошадей стали доноситься до нее как сквозь толщу воды. Напряжение взрезало воздух. В очередной раз Эни показалось, что он полон невидимых, туго натянутых нитей. Если бы можно было коснуться их, словно струн виелы, они наверняка издали бы звук, от которого содрогнулся бы мир…

Дуновение ветра, принесшее свежесть и головокружительный аромат хвои, рассеяло наваждение. Эни выглянула в окно.

Они уже катили по лесу. Здесь росли раскидистые ели с колючими лапами и царила неестественная тишина. Все звуки мгновенно заглушались, тонув в ней.

– Поэтому его называют Тихим? – спросила Эни.

– Не только. – Йоран сразу понял, о чем она говорит. – Теперь в нем совсем нет птиц, и никто не знает почему. Раньше здесь охотились, но потом исчезли и животные. Люди предпочитают сюда не ходить: считают, что это место проклято.

– А эвендины? Я слышала, они живут в лесах.

– От этого леса и они держатся подальше.

Вопреки логике, Эни стало спокойнее. Ни людей, ни эвендинов здесь нет, а значит, подготовка к сражению была не более чем предосторожностью.

Однако чем дальше они продвигались, тем более гнетущей становилась атмосфера. В лесу не было тумана, но почему-то солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь хвойные лапы, казался мутным. Эни могла разглядеть только ближайшие ряды деревьев, а все остальное утопало в призрачной дымке.

Тишина незаметно сменилась гудением, и невозможно было сказать, издает ли его что-то или это просто безмолвие достигло своего предела и разродилось дребезжащим звуком. Эни захотелось как можно скорее выехать из леса.

Но карета вдруг остановилась. Кучер вскрикнул, лошади испуганно заржали. Мимо пронесся Гильем, который до этого следовал позади. Он на ходу обнажил меч.

Послышался грохот. Неподалеку с треском упало дерево.

– Сдохни, тварь! – прокричал Гильем. Клинок во что-то вонзился, но явно не в цель: за характерным звуком последовал поток ругательств.

– А ну отойди! – сердито бросил Юст. – Тебе он не по зубам. Помоги Эрнальду!

Раздались странные звуки – как будто кто-то вновь и вновь ударял по стеклу и никак не мог его разбить. У Эни от волнения перехватило дыхание. Она хотела узнать, что происходит снаружи.

Йоран выдержал ровно полминуты, а затем, приказав ей сидеть внутри, вышел из кареты, но никуда не ушел. Видимо, ему хотелось убедиться в том, что его помощь не нужна.

Лес огласил истошный визг. Не знай Эни, где она находится, подумала бы, что это предсмертный вопль диковинной птицы.

Она хотела выглянуть в окно со своей стороны: как бы ни было страшно, неизвестность еще хуже, – но едва взялась за занавесь, как из-под нее выплыло нечто черное, похожее на длинные дымчатые пальцы. В испуге Эни рванула в сторону и выскочила из кареты с другой стороны.

Йоран стоял на шаг впереди нее, положив руку на рукоять меча, и смотрел, как Эрнальд и Гильем пытаются одолеть чудовищного противника, словно сошедшего прямиком с гобеленов из дома торговца. Очертания его высокой фигуры слегка расплывались, и из-за этого она казалась сотканной из угольно-черного дыма. В руке неизвестный держал алебарду, тоже словно растекавшуюся в воздухе. Тем не менее он легко отбивал ею удары настоящих мечей – иногда сразу обоих. Их соприкосновения и порождали необычные звуки. В конце концов ему это надоело – он поднял свободную руку с распахнутой трехпалой ладонью, и Эрнальда с Гильемом с силой отбросило в сторону.

Призрак тут же направился к ним. Йоран было шагнул вперед, но тут снова раздался крик. Секундой позже из-за кареты, перемахнув через упавшее дерево, прямо навстречу чудовищу вылетел Юст. Он взмахнул на бегу рукой, и с его пальцев сорвались сверкающие нити ярко-голубого цвета. Они насквозь пронзили темную фигуру, и та вместе с оружием рассыпалась на множество черных крупинок, которые быстро растворились в воздухе.

Эни онемела от изумления. Шок оказался сильнее страха перед неведомым созданием. В голове прозвучали слова Йорана: «У Юста много талантов… Ему ни к чему лишнее внимание». Теперь она поняла, о чем он говорил. Этот мальчишка был Гением!

– Последний, – сказал Юст и устало потер щеку, испачканную землей, – видимо, ему тоже досталось. – Можем ехать дальше.

Эрнальд и Гильем поднялись с земли. Удостоверившись, что все в порядке, Йоран повернулся к Эни.

– Почему ты не сидишь на месте, когда тебя об этом просят?

Эни покраснела. Запоздало она поняла: конечно, Диос рассказал об их ночной встрече.

– Простите. В окне появилось что-то черное… Я испугалась.

Йоран быстро обошел карету. Все остальные двинулись за ним.

Хватаясь за оконный проем, к двери прицепилось уродливое существо – такое же расплывчатое, как то, что уничтожил Юст, – с двумя горящими красными глазами посередине дымчатого сгустка.

– Ну, с этим и я справлюсь, – проворчал Гильем и ткнул его мечом. Полыхнула вспышка золотистого цвета, существо со слабым вскриком превратилось в горсть чернильных точек и растворилось в воздухе. Гильем с чувством выполненного долга вложил меч в ножны.

– Едем, – распорядился Йоран.

– Как, интересно? – Гильем с неудовольствием покосился сначала на дерево, лежавшее поперек дороги, а затем на Юста.

– Если такой умный, то, может, в следующий раз сам со всем справишься? – холодно бросил тот.

Кляня его на чем свет стоит, Гильем отправился помогать Эрнальду убирать дерево.

Йоран и Эни сели в карету, и кучер с утроенными усилиями погнал лошадей.

– Ты, конечно, хотела увидеть сильфов, но и это – неплохое начало, – сказал Йоран.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Эни. – Кто это был?

– Ильфиты.

Эни буквально почувствовала, как шевелятся волосы на ее голове. Обратившиеся ко злу сильфы из легенд, в незапамятные времена заточенные в горах Себлира! Слухи о встречах с ними появлялись регулярно, но к этому относились как к обыкновенным страшилкам, которыми порой приятно пощекотать нервы.

И вот теперь Эни увидела их воочию. Значит, легенды правдивы, и рассказы об ильфитах – тоже. Иногда они вырываются из заточения.

– Но они ведь бесплотны? – прошептала она.

– Это не мешает им быть опасными и при желании принимать материальную форму. Победить их можно только магией. Слабейшие поддаются оружию, над которым поработали особым образом. Эни, – Йоран посмотрел на нее очень серьезным взглядом. – Об ильфитах можешь говорить кому и сколько угодно, но ни одна живая душа не должна узнать о способностях Юста.

– Я поняла. Я никому не скажу.

Эни хотелось спросить почему, ведь если бы о нем стало известно, его бы тут же забрали в королевскую армию, а это, была уверена она, очень хорошо. Но расспросы пришлось отложить на потом. Они не проехали и половины пути по Тихому лесу, и, судя по всеобщему напряжению и скорости, с которой неслись лошади, встреча с ильфитами могла повториться.

Вскоре лес снова наполнился гудением, на этот раз куда более резким, врывающимся в сознание с болезненным скрежетом. Эни не удивилась, когда карета остановилась. Выглянув в окно, она увидела за деревьями почти человеческую фигуру – черную, четкую, с острыми наростами на голове и длинным копьем в руке. Эни хотела сказать об этом Йорану, но голова у нее отяжелела, в глазах потемнело, и она потеряла сознание.

Лирди узнала до мельчайших подробностей, что произошло в покоях лорда Магнуса в тот день, когда она на свою голову попросила Эни ее подменить. Однако главное выяснить не удалось – чем же она привлекла к себе его внимание. Лорд Магнус ни в какую не хотел это обсуждать. В конце концов он буркнул:

– Прекрати завидовать, это кривая дорожка. И чтобы я больше не слышал об этой Эндаре. Надоели с ней хуже смерти!

Лирди обиделась, но виду не показала. В отместку она, улучив момент, стянула у лорда Магнуса недавно полученное письмо – такой печати ей видеть еще не доводилось, и она подумала, что при случае покажет его господину Готтрану. Лирди отчаянно стремилась доказать свою полезность и до последнего расспрашивала всех об Эни. Ничего особенного узнать не удалось, но кое-какая информация все-таки появилась.

Когда Готтран позвал ее к себе, Лирди, волнуясь, влетела в его кабинет и поклонилась до самого пола. Советник удовлетворенно хмыкнул. Лирди позволила бы себе кое-что большее, но, к сожалению, здесь снова был Ирмиэль.

– Ну, узнала что-нибудь? – спросил он.

Лирди надеялась продлить рассказ о визите Эни к Магнусу насколько возможно, однако распространяться было попросту не о чем, и она рассказала все как есть. К ее удивлению, Готтран и Ирмиэль заметно заволновались.

– Обо что, ты сказала, она порезалась? – спросил Готтран.

– Я не знаю, – смешалась Лирди. Это казалось ей совсем неважным. – У лорда Магнуса лежит такая вещь… Простите, я не знаю, как она называется. Черная, в мелких сверкающих точках.

– Треугольная? – Ирмиэль весь подобрался.

– Да.

Готтран едва не поперхнулся вином и торопливо отставил кубок. Он сделал ошарашенному Ирмиэлю знак молчать.

– Говори, что еще.

– Я многих расспрашивала, – затараторила Лирди, надеясь отвоевать свои позиции. – Очень интересная история, мой господин… Видите ли, Эни служила в гостинице. Там ее увидела Герда, она тогда отвечала за прислугу.

– Ты уже говорила об этом, – поморщился Готтран. – Я не собираюсь выслушивать одно и то же по десять раз.

– Да, мой господин, но вот что странно: сама Герда не успела добраться до замка, поэтому никто толком не знал, что делать с Эни.

– То есть? – насторожился Ирмиэль.

– Я сама не знаю, каким образом это устроено, скажу, как мне рассказали… Герда заверила Эни, что сделает ее служанкой в замке, но в таком случае она должна была заранее отдать распоряжения. Герда этого не сделала, и Аргена, наша старшая, предположила, что, может, у нее были другие планы на Эни… Я не совсем поняла, что она имеет в виду. Но нужные распоряжения отданы не были. А у самого замка Герду убил эвендин. Он напал на повозку и убил бы всех, но подоспели Гении. Погибла одна Герда.

– Герда… – пробормотал Готтран. – Да, я помню это.

– Мой господин, когда повозка все же добралась до замка, здесь никто поначалу не знал, что делать с Эни. Она уверяла, что Герда обещала ей место служанки, и в конце концов ее пристроили. Но для всех это было удивительно. Мне сказали, никто так не делает. То есть Герда могла пристроить Эни, но не так сразу. Она бы вернулась в замок, поговорила со всеми, договорилась… Эни расспросили бы, выяснили все о ней и решили, нужна ли она здесь. И только тогда…

– Таков порядок, – кивнул Ирмиэль.

– Что-то еще? – спросил Готтран.

Лирди подумала, что всего этого недостаточно для его благосклонности, и молча протянула письмо, украденное у лорда Магнуса. Она прекрасно знала: это грозит ей многими неприятностями, но дело того стоило.

Готтран некоторое время смотрел на нее, прищурившись, затем взял письмо и развернул. Прочитав, он перекинул его Ирмиэлю. Тот пробежал глазами запись на тонком пергаменте:

– Иди, – бросил Готтран Лирди. – И возьми это письмо, постарайся вернуть его обратно. Скоро я позову тебя, и мы поговорим еще.

Лирди вспыхнула. Эти слова были для нее достойной наградой. Она покидала покои с радостно бьющимся сердцем и ощущением, что ее жизнь прожита не зря.

– Как тебе это нравится? – спросил Готтран.

– Ну, «Д.» – необязательно Диос… Да и предостережение может быть не связано…

– Да поумней уже наконец! – вскинулся Готтран. – Не бывает таких совпадений. Но письмо обсудим позже. Как тебе нравится, спрашиваю я, что эта Эндара привлекла внимание Магнуса сразу после того, как напоролась на трехгранник? Давно ты закончил курс обучения? Ну-ка, расскажи мне: что делает трехгранник?

– Н-ну… – Ирмиэль от волнения начал заикаться: он думал, что время экзаменов давно прошло. – Трехгранник определяет, принадлежит ли кровь тому, кто… Он определяет чистоту крови… Я хочу сказать, если у кого-то есть магические способности, трехгранник может это выявить.

– Как тебя выпустили, с такими-то формулировками, – буркнул Готтран. – Но ладно, в целом так.

– Но ведь это невозможно, господин Готтран. Если бы эта девчонка была Гением, это давно стало бы известно. Без специального обучения невозможно контролировать способности… Во всяком случае так, чтобы их годами никто не замечал. Именно поэтому в свое время Дориану и удалось собрать армию Гениев, разве нет?

– В том числе, – признал советник.

– Вот видите, – продолжил Ирмиэль. – Да и я, если помните… Меня взяли в замок помогать казначею, и вы вскоре поняли, что у меня есть способности – даже раньше меня самого. Будь Эндара Гением, это заметили бы.

Готтран нахмурился.

– Да, ты прав. Я бы сказал, что ее кто-то обучил, она ловко скрывалась и целенаправленно проникла в замок, но нет… Если только ее не завербовали эвендины, в чем я очень сомневаюсь, судя по ее описанию. – Он помолчал. – Но есть еще одно тревожное обстоятельство. Эта Герда в свое время служила старому лорду Бэрилу и пользовалась полным его доверием, исполняла различные… тонкие поручения. Вряд ли она просто из жалости решила привести в замок незнакомую девчонку. У нее должны были быть причины для этого.

– Значит, эта Эндара представляет какую-то ценность, – почти прошептал Ирмиэль.

– Именно. Магнусу это стало известно, и он доложил Йорану. Готов признать, что случай с трехгранником – лишь совпадение. Очень вероятно, что Магнус понял, что она знает, где искать… Ты понимаешь.

Ирмиэль кивнул.

– Особенно учитывая то, что Эндара хотела спрятаться в замке, а на повозку ни с того ни с сего напал эвендин.

– Как бы то ни было, Йоран в выигрыше, – процедил Готтран сквозь зубы. – Проклятье.

– А эвендин, которого вы убили? Его Величество сказал что-нибудь по этому поводу?

– Я, конечно, заверил его, что ничего не знал о статусе этого… посла. И заодно подкинул мыслишку о Йоране. Ведь это подозрительно, что он знает о пленнике больше нас, и от кого? От кучки террористов, этих Темнокрылых. Кто знает, в каких он с ними связях…

– И что сказал король? – затаил дыхание Ирмиэль.

– Чтобы я не совался к нему с этим без веских доказательств, – с досадой проговорил Готтран. – Так что будем ждать, что нам скажет Осберт.

Жуткая встреча в Тихом лесу не давала Эни покоя и во сне. Будто кто-то остановил время, и она была вынуждена много часов подряд смотреть на темный силуэт, замерший среди деревьев. Потом неизвестный появился прямо у окна кареты и приблизил свое лицо к лицу Эни. Казалось, он рассматривает невиданное доселе существо.

Эни не могла двинуться, ее сковал страх. Этот ильфит был совсем не похож на того, с кем сражались Гильем и Эрнальд. Он выглядел полностью материальным. Испещренное черными линиями темно-синее лицо треугольной формы. Длинные уши с острыми кончиками торчали в стороны. Прямо из головы росли четыре странных отростка, похожие одновременно и на ветви дерева, и на лапы огромного паука. Узкие глаза горели оранжево-желтым пламенем. Вместо волос – колышущийся сгусток черного дыма. В руке он держал копье с острым сверкающим наконечником.

Но страшнее всего была леденящая аура. Она растекалась от него тонкими ручейками и сковывала Эни по рукам и ногам, не давая шевельнуться.

Наконец, разглядев ее, ильфит выпрямился и отступил. Его взгляд из изучающего стал пронзительно-холодным. Почти таким же, как и энергия, которую он распространял вокруг…

Эни вздрогнула и проснулась. Вокруг было темно, и ее прошиб ужас: неужели она в Тихом лесу, рядом с этим жутким созданием?

– Ты как?

Услышав голос Йорана, Эни испытала огромное облегчение. Она окончательно пришла в себя и поняла: конечно, они не в лесу, а в теплой комнате, за окном свирепствует непогода – льет дождь и завывает ветер, – а сама она лежит на мягкой постели.

Лорд Йоран сидел рядом. Он поднял с пола лампу, в которой горел огонек, поставил ее на подоконник, и в комнате стало светлее.

– Хорошо, – ответила Эни, но получилось не слишком убедительно: голос почему-то звучал слабо, а сама она чувствовала себя так, словно работала весь день не разгибаясь. – Что случилось?

– Ничего страшного. Ты потеряла сознание.

– Там снова были ильфиты?

– Да, но они не шли ни в какое сравнение с первым. Гильем и Эрнальд справились с ними в два счета.

Эни не поверила своим ушам. Нет, тот, кого она увидела, не мог быть таким слабым. Хотя в реальности она заметила его лишь издали, а все остальное было сном, почему-то Эни не сомневалась: таков он и есть на самом деле.

– Нет причин волноваться, – продолжил Йоран. – Судя по всему, ты просто очень тонко чувствуешь, поэтому ильфиты с непривычки вызывают такую реакцию. Можешь встать?

Он взял ее за плечи, и с его помощью Эни села на кровати. Голова немного кружилась.

– Разве сейчас не ночь? – спросила она.

– Глубокая. Однако необходимо выехать сейчас. Тогда к вечеру мы доберемся до Предгорья, и Осберт ни за что нас не догонит.

– Хорошо, – покорно согласилась Эни, хотя мысль о выходе на улицу в такую ненастную ночь заставляла ее содрогаться.

Она была уже одета, оставалось только обуться. Йоран надел на нее теплую накидку и обнял одной рукой, заодно укрывая своим плащом. Так они вышли из дома, прорвались сквозь дождь и добрались до кареты. Все было в полной готовности – через пару минут они двинулись с места.

– Лучше так. – Йоран притянул ее к себе, и она прилегла ему на плечо. – Я вижу, тебе плохо.

– Голова кружится, – пробормотала Эни. Его забота была приятна, и это побудило ее заговорить: – Я не понимаю, как вам удалось выбраться из Тихого леса. Я видела ильфита… Он, кажется, был ужасно силен. Разве нет?

– О каком ильфите ты говоришь?

Эни подробно описала силуэт в лесу, а затем и свой сон. Она не могла видеть лицо Йорана из-за темноты, но явственно ощутила, как его удивили и встревожили ее слова.

– Такой к нам не выходил, – сказал он. – На дороге встали несколько мелких, это повторялось несколько раз, прежде чем мы выехали из леса.

– Думаете, мне привиделось? – спросила Эни со слабой надеждой.

– Нет, не думаю. Более того, твой сон пугает меня не меньше. Ты очень точно описала одного из самых страшных ильфитов. Его прозвали Пауком – из-за этой странной штуки на голове. О нем есть много легенд.

Эни похолодела. О Пауке обычно рассказывали, чтобы пощекотать нервы. Лирди знала несколько историй о нем, но Эни слышала их всего по одному или по два раза: не хотелось лишать себя спокойного сна. И все же она помнила: еще до того, как пришел Двуликий, Паук, которого на самом деле звали Даргандэлом, что на древнем языке означало «черное солнце», первым постановил – человечество нужно уничтожить. Поначалу ильфиты не пошли за ним – они боялись открыто идти против других созданий Предвечных. Тогда Паук отправился вершить свою миссию один. От его рук погибло множество людей, и вскоре ильфиты, ободренные его примером, присоединились к нему.

Вторая известная легенда гласила, что Паука запечатал сам Двуликий: никто другой не был способен справиться с его чудовищной силой. Но со временем печать слабеет, и где-то в недрах гор злобный ильфит ждет своего часа, чтобы взять реванш и на этот раз полностью истребить человечество.

– Но как это может быть? – прошептала Эни. – Ведь это просто легенды… И, если верить им, он запечатан… И я… Как можно было выжить после встречи с ним?

Карета подпрыгнула на кочке, и Эни крепко вцепилась в Йорана. Завывания ветра снаружи напоминали крики, полные боли.

– Да, он был запечатан, но с годами печати слабнут. Уже несколько лет из-за гор приходит все больше ильфитов – ты сама видела. Было бы глупо надеяться, что это затронет не всех. Что касается тебя и Даргандэла… Во-первых, ты не столкнулась с ним лицом к лицу. Твой сон, скорее всего, лишь ощущение его ауры. Во-вторых, думаю, ты гораздо сильнее, чем кажешься. То, что Паук заинтересовался именно тобой, это подтверждает.

Эни вспомнила изучающий взгляд огненных глаз и содрогнулась.

– А вы его видели?

– В эти времена его никто не видел. Ну, выходит, кроме тебя. Я был бы рад предположить, что ты просто наслушалась историй о нем, а потом с перепугу увидела кошмар, однако… Я сказал, что ты очень чувствительна, и это, судя по всему, действительно так. Мне сразу показалось странным, что мелкие ильфиты довели тебя до такого состояния. Если там и впрямь был Паук, это все объясняет. Говорят, его аура сокрушительна, как водопад. Эх, а я-то думал, тебя надо защищать только от Готтрана.

Услышав это, Эни отпрянула от Йорана. Ей очень хотелось увидеть его лицо, но в карете было темно.

– Готтрана? – переспросила она дрожащим голосом. – Так это из-за него мы так быстро уехали? И он послал погоню, чтобы… Что ему от меня надо?

– Успокойся, – спокойно проговорил Йоран. – Пока ему нужно лишь выяснить, с чего мне вдруг вздумалось жениться на тебе. Кажется, я был наивен, когда думал, что он поверит во внезапную страсть. Кстати, не хочешь объяснить, почему ты боишься его больше, чем легендарного ильфита, едва не уничтожившего все человечество?

Вопрос показался Эни забавным. Это и впрямь было глупо.

– Не знаю. Я никогда с ним даже не говорила, но… Когда во сне этот ильфит был рядом, я не могла двинуться. Когда я видела господина Готтрана, страх был таким же по сути, но мне, наоборот, хотелось бежать сломя голову.

– И не зря, – пробормотал Йоран.

Эни не чувствовала в себе сил выпытывать у него правду. Ее по-прежнему одолевала слабость. Она снова привалилась к плечу Йорана и задремала.

Они ехали весь день и останавливались, только чтобы сменить лошадей. В запасе у них, как выяснилось, было достаточно еды и вина, но Эни хватило лишь на нескольких глотков и кусочек хлеба.

– …Может, я помогу ей, раз уж ты не соизволишь? – услышала она сквозь тяжелую дрему голос Юста.

– Не надо. Отдохнет как следует, и все будет в порядке.

– Ну ладно, тебе виднее.

Эни не сразу заметила, что именно ее насторожило в этом ворчании. С немалым трудом она заставила себя соображать и наконец поняла: фамильярность Юста. С каких пор он на «ты» с лордом?

Карета стояла, разговор шел снаружи. Открыв глаза, Эни села, толкнула дверь и обомлела: рядом стоял вовсе не Йоран. С Юстом говорил Диос. И как она умудрилась перепутать их голоса?

Юст заметил Эни первой. Он закатил глаза и развел руками, словно говоря, что вопросов теперь не оберешься. Диос оглянулся через плечо, и его взгляд заставил сердце Эни забиться быстрее.

– Все хорошо, миледи, – сказал он. – Я задержу ваших преследователей, а вы тем временем спокойно доберетесь до Предгорья.

Эни поначалу впала в ступор, но когда Диос преспокойно направился назад, у нее вырвалось:

– Постойте! Они ведь и вас ищут…

– Нет нужды волноваться. – Диос обернулся и сверкнул улыбкой. – Я им не по зубам, можете мне поверить.

Эта улыбка показалась Эни очаровательной, но излишне самоуверенной. Ей вспомнилось его окровавленное лицо из сновидения, и она захотела его удержать.

– Пора ехать! – сказал кучеру Юст и, к изумлению Эни, уселся с ней рядом. Она едва успела забраться обратно в карету и хлопнуть дверью – так быстро они рванули с места.

– Где лорд Йоран? – запаниковала Эни.

– Вспомнили наконец-то? – буркнул Юст. – Они с Гильемом догонят нас позже. Да не волнуйтесь, навредить лорду Йорану еще сложнее, чем Диосу.

После упрека Юста задавать вопросы было неловко, но другой такой возможности могло не представиться, и Эни спросила:

– Кто он такой? Этот Диос?

– Это каждый решает для себя сам, – неопределенно ответил Юст.

– Ты ему подчиняешься.

– Неверно. Я просто на его стороне, вот и все. Лорд Йоран знает об этом и не имеет возражений.

– А сам он, Диос? – не отставала Эни. – На чьей он стороне? Почему он следует за нами тайком?

– Это в его интересах, да и в интересах лорда тоже. Поверьте, нет ничего хорошего в том, что Готтран заподозрил его в связях с Диосом. Мы надеялись, что это произойдет гораздо позже.

– Он преступник?

Юст призадумался.

– Он тот, кто заставляет Готтрана нервничать.

Взбешенное лицо королевского советника живо встало перед глазами Эни. Неужели этот улыбающийся Диос способен напугать человека, перед которым дрожат все, кроме самого короля?

Дорога пошла под уклон. Эни отдернула занавесь, выглянула из окна и посмотрела назад. Диос все еще был виден: он стоял на вершине холма и, похоже, спокойно дожидался погони. Ветер трепал его длинные черные волосы и плащ. Эни наблюдала за ним до тех пор, пока он не вынул из ножен меч и не скрылся из вида, бросившись вниз, – наверняка навстречу преследователям.

На сердце было тревожно. Прилив сил сошел, и снова нахлынула слабость. Эни привалилась к двери: не лежать же, в самом деле, на плече Юста.

Через час быстрой езды карета остановилась.

– Выходите, – сказал Юст. – Хотя нет, подождите, я помогу.

– Я в порядке, – решительно тряхнула головой Эни и сама выбралась из кареты.

Они находились в небольшой долине. На западе высились горы, уже плохо различимые из-за надвигавшейся ночи. Совсем рядом, по правую руку – небольшой лесок. Вокруг не было ни одного намека на то, что где-то рядом находится поселение.

– Владения лорда прямо за деревьями, – сказал Юст. – Мне нужно взять вас за руку.

– Что? – Эни тупо посмотрела на него.

– Давайте, иначе ни в какое Предгорье вы не попадете. Вы не задавались вопросом, почему мы так отчаянно стремились там оказаться? Обычно, знаете ли, людям Готтрана не составляет труда заявиться в любое владение. Но только не в это.

Эни колебалась, и в конце концов Юст сам схватил ее за руку и потащил за собой. На мгновение Эни почувствовала, как ее словно окатило холодной водой. После этого Юст сразу отпустил ее и отошел. Она с удивлением наблюдала, как он подходит к кучеру, соскочившему со своего места. Сначала ей показалось, что у нее помутилось в глазах, – так плохо их было видно. Но вот Юст таким же образом, за руку, подвел кучера к Эни, и они снова стали хорошо различимы. Потом оруженосец взял под уздцы лошадь и провел ее. Последним невидимую грань с его помощью перешел Эрнальд.

– Что это? – прошептала Эни.

– Защита от незваных гостей. Садитесь в карету, вас довезут до дома. Эрнальд, я возьму твою лошадь: лучше мне поехать навстречу лорду.

Эрнальд молча кивнул и уселся на место рядом с кучером. Не видя иного пути, Эни послушалась Юста, и карета поехала дальше, теперь уже неспешно.

За маленьким лесом и впрямь находилось небольшое владение, обнесенное крепкой оградой. В самой его глубине стоял двухэтажный деревянный дом довольно мрачного вида – потемневший от времени, с островерхой крышей.

Эни посмотрела в окно с другой стороны. Дом стоял на холме, а дальше, внизу, раскинулась большая деревня. Ее огни позволяли увидеть лес вдалеке. Нетрудно было догадаться, что за ним находятся горы.

Таково было Предгорье, и у Эни на душе полегчало. Несмотря на мрачность, место казалось уединенным и спокойным. Да еще этот магический барьер вокруг. От чего бы они ни бежали, здесь бояться было нечего. Во всяком случае, очень хотелось в это верить.

Карета повернула. Скрипнули ворота, и вскоре они остановились прямо перед домом.

Эни с трудом выбралась из кареты, не забыв прихватить футляр с виелой. Она едва держалась на ногах от усталости.

Неподалеку послышался чей-то приветственный крик. Через ворота въехали две лошади: на одной сидел Гильем, на другой – Йоран и Юст. У Эни отлегло от сердца, однако она не могла не думать о Диосе. Почему он не вернулся вместе с ними?

– А вот и мы. – Йоран слез с лошади и подошел к ней. – Нормально добрались?

– Да. А вы?

– Со всеми все в порядке, – сказал Юст, сделав упор на первых словах. Эни расценила это так, что говорить о Диосе при лорде не стоит.

Йоран вопросительно посмотрел на Юста и явно хотел что-то уточнить, но тут из дома вышла молодая женщина в простом платье, которое, впрочем, было сшито из дорогой ткани. Она была очень мила – темные волосы красиво обрамляли круглое лицо, синие глаза поблескивали с необычайной живостью, а губы алели так, словно она только что съела пару красных апельсинов.

– Вы уже здесь! – удивленно воскликнула она. Ее взгляд остановился на Эни.

– Это Кристина, – представил женщину Йоран. – А это Эндара, Эни. Моя миледи.

Кристина посмотрела на него, потом на Эни – и снова на него. По всему было видно: она ожидала, что Йоран вот-вот признается, что пошутил. Похоже, ее предупредили письмом, но новоявленную леди она представляла иначе. Выскажи Кристина это вслух, Эни ничего не смогла бы ей возразить.

Однако спустя несколько мгновений она просто поклонилась и проговорила:

– Приятно познакомиться, миледи. Вижу, вы очень устали. Давайте я провожу вас в вашу комнату, вы успеете отдохнуть до ужина… Я не ждала вас так скоро, так что ужин еще не готов, – обратилась она ко всем сразу.

– У нас еще есть кое-какие дела, – сказал Йоран. – Отдыхай, Эни.

Кристина привела ее в просторную комнату на втором этаже. Эни так устала, что предпочла не задумываться о положении этой женщины и до поры до времени вычеркнуть из памяти слова, с которыми, как она слышала, Кристина набросилась на Йорана, стоило ей отойти от двери: «Ты серьезно?! Да как ты посмел?» Эни не разобрала, что он ответил. Она стянула с себя платье и забралась под тяжелое одеяло. Как только голова коснулась подушки, Эни провалилась в сон.

Она спала крепко и без сновидений. Прошло много часов, прежде чем ей удалось открыть глаза. Меж темных занавесей просачивались солнечные лучи.

Сев в кровати, Эни потерла веки и оглядела комнату, которую, если она правильно поняла слова Кристины, могла считать своей. Было заметно, что здесь старательно навели порядок: пол вычистили и застелили ковром, стены обтянули темно-зеленым полотном, подобрали в тон шторы и покрывала на кровати. Но уюта она не чувствовала. Комната была слишком большой и слишком пустой для Эни, ведь, не считая коротких остановок в гостевых домах, раньше ей всегда приходилось делить спальню с несколькими людьми.

Послышался тихий стук, и дверь приоткрылась.

– Доброе утро, миледи, – поклонилась служанка. – Милорд велел проверить, проснулись ли вы.

– Вполне. Где можно взять воду?

– Сию минуту.

Растерянная Эни улыбнулась, подумав, что ей долго придется привыкать к своему положению. Она-то рассчитывала, что девушка просто укажет направление.

– Как тебя зовут? – спросила Эни, когда служанка вернулась.

– Дорте, миледи. Помочь вам?..

– Нет, я сама. Можешь идти, – смущенно пробормотала она после короткой паузы.

Служанка поклонилась и ушла. Эни облегченно вздохнула и принялась приводить себя в порядок. Закончив, она без всякой надежды открыла сундук и с удивлением обнаружила там виелу, свою накидку и целых три платья: белое, в котором она была на свадебной церемонии, зеленое, выданное для королевского приема, и еще одно – простое, тоже белое. Эни надела его, с благодарностью подумав о Марте и тех, кто позаботился о том, чтобы уложить эти вещи.

– Вы готовы, миледи? – В комнату снова заглянула Дорте. – Я провожу вас вниз.

Эни послушно пошла за ней.

Внутри дом оказался очень большим и таким же темным, как и снаружи. Но – удивительное дело! – в этой темноте был некий уют. Чувствовалось, что о доме заботятся и любят его. Он совсем не походил на замок, сверкающий пафосом. Редкие гобелены, статуэтки и прочие мелочи, попадающиеся на глаза, говорили о том, что их собирали не ради показа другим, а для себя.

Лорд Йоран и Кристина сидели друг против друга в небольшой столовой. Заметив Эни, они сразу прервали разговор. Кристина поприветствовала ее и тут же ушла.

– Вот и ты, наконец. – Йоран улыбнулся. – Как самочувствие?

– Спасибо, просто замечательно, – с готовностью ответила Эни. После долгого и глубокого сна она действительно чувствовала себя способной горы свернуть.

– Рад это слышать. Садись. Мы решили не будить тебя к ужину и, кажется, правильно сделали. Сейчас уже полдень.

– Полдень? – ужаснулась Эни. Она никогда не спала так долго.

– Да. Это хорошо, тебе нужно было отдохнуть.

Эни вспомнилось, что Диос вчера говорил то же самое. Ей было интересно, где он, но спрашивать она не решилась. Оставалось утешиться словами Юста о том, что во время вчерашней погони никто не пострадал.

Другая служанка стала приносить из кухни еду. Эни не смогла заставить себя подождать и сразу взяла огромный кусок сытного пирога. Многочасовой сон породил терзающий голод.

– По дороге выдалось немало приключений, – сказал Йоран. – Но теперь ты можешь расслабиться. Смело обращайся к прислуге. Спрашивай Кристину обо всем на свете… Хотя, уверен, она и без всяких вопросов немало тебе расскажет.

Пока он говорил, а Эни расправлялась с пирогом, вышел заспанный Юст. Он плюхнулся на свободное место, без малейшего стеснения взял огромный ломоть хлеба, окунул его в мед и принялся вяло жевать.

– Эй! – Вернувшаяся Кристина волком уставилась на него. – Тут теперь миледи, почему бы тебе не вести себя поприличнее?

Юст посмотрел на Эни и буркнул:

– Мое почтение, – после чего полностью сосредоточился на завтраке.

Кристина возвела глаза к потолку и снова ушла.

Эни стало смешно. Не желая мешать Юсту, она спросила Йорана:

– Он тоже живет здесь?

– Иногда. У него есть своя комната, но застать его в ней шансы невелики. Кстати, Юст, может, вечером покажешь Эни, как обращаться с виелой? Позже я найму учителя, но и это лишним не будет.

– Ладно, попробую, – сказал Юст, взял кусок сыра и тоже окунул его в мед. – А кроме этого от меня что-то нужно?

– Я скоро пойду в лес: надо проверить позиции. Можешь пойти со мной или еще отдохнуть.

– Нет, я тоже пойду… Интересно, не случилось ли чего за время нашего отсутствия. Глядишь, встретим еще парочку ильфитов. – Юст зевнул, встал из-за стола, прихватив из корзинки яблоко, и ушел.

Эни перевела взгляд на Йорана.

– Не знаю, о чем ты хочешь спросить, – сказал он, – об ильфитах или о Юсте, но ты вольна спрашивать и о том, и о другом.

– Значит, слухи о Предгорье – это правда?

– Смотря какие. Если хочешь, я расскажу, как обстоят дела, но тебе совсем не обязательно этим интересоваться. Я знаю, ты очень ценила покой королевского замка. Здесь ты можешь жить так же – и даже лучше. Учись, играй, занимайся чем-нибудь еще. Ты в безопасности и ни в чем не будешь нуждаться.

Слова Йорана показались Эни провокационными. Как будто он призывал сделать важный жизненный выбор: посмотреть правде в глаза или схорониться в уютной норке, делая вид, что все в порядке. Но после путешествия по Тихому лесу и известия о том, что они зачем-то понадобились Готтрану, Эни пришлось ответить не так, как хотелось бы:

– Я хочу все знать.

– Тогда пойдем, если ты закончила.

Они вышли на улицу. По пути к воротам Эни увидела еще один небольшой дом, конюшню и другие хозяйственные постройки. По двору, занимаясь своими делами, ходили мужчины и женщины в рабочей одежде, но не было даже намека на замковую суету.

Йоран и Эни вышли за ворота и остановились. Он указал ей на густой лес за деревней и горы, утопающие в плотном тумане.

– Этот хребет тянется довольно далеко, до самого востока. Раньше там, на востоке Фарадона, было королевство Согендор. Твоя деревня находится недалеко от его бывшей границы.

– Да, я знаю.

– Когда власть захватили эвендины, королевство Согендор фактически исчезло – оно стало частью Фарадона. Потом престол занял Дориан. Он оставил эти территории такими, какими они были, хотя многие жители Согендора требовали прежней независимости. Было несколько восстаний, но обстановка не благоприятствовала тому, чтобы как следует разобраться с этим. Все устали от войны и ликовали после победы над эвендинами. В результате восстания были жестко подавлены. Многие несогласные попросту ушли в леса и горы и постепенно разбрелись по ним. Чем ближе к Дориану – тем больше угроза от Гениев, поэтому они в конце концов переместились подальше, в Себлир. Пробовали ворваться и прямо сюда, в Предгорье, но пожалели об этом. – Йоран помолчал, и его глаза мрачно блеснули. – Несколько лет назад было заключено что-то вроде соглашения. Поскольку этот лес все равно не представляет особой ценности, на мятежников закрыли глаза с условием, чтобы их было не видно и не слышно. Все шло хорошо, но недавно в их поведении начались странности. Они стали обвинять нас в жестоких убийствах и нападать. Потребовалось время, чтобы выяснить, в чем дело.

– Ильфиты? – прошептала Эни.

Йоран кивнул.

– Они приходят из-за гор, их все больше и больше. Мой отряд стоит на страже, но он невелик, а положение серьезное. Именно по этому поводу я и навестил короля.

– И что он сказал? Он поможет?

– Боюсь, король Дориан не больно верит в ильфитов и убежден, что это все лишь происки мятежников. Он, правда, предложил дать мне людей, но что толку? Ты видела, что обычному человеку не так-то просто справиться с ильфитом, даже со специальным оружием.

– Значит, нужны Гении, – поняла Эни.

– Да, но они не горят желанием отправляться в Предгорье, и никто не хочет их туда посылать. Все слишком озабочены нападениями эвендинов, – Йоран вздохнул. – Но тебе не о чем волноваться. Барьер заканчивается сразу за деревней. Сквозь него не пройдут ни чужие люди, ни тем более ильфиты. По иронии, сейчас это самое безопасное место во всем Фарадоне.

– Неужели это сделал Юст? – удивилась Эни.

– Про барьер расскажу как-нибудь потом – не все сразу.

– А про то, зачем я здесь?

– Ты здесь только затем, чтобы тебе никто не причинил зла.

Эни нашла этот ответ сомнительным. Она никогда никому не вредила, у нее за душой не было ни крупных проступков, ни тайн, ни ценностей. Ни у кого не было причин вредить ей, исключая эвендинов, которые нападали на всех без разбору. Однако если Йоран решил защитить ее от них, то при чем тут Готтран, во что бы то ни стало решивший выяснить мотивы лорда?

Ей очень хотелось спросить об этом, но тут подошел Юст, ведя за собой сразу двух лошадей.

– Пора, милорд. Уверен, ребята ждут не дождутся вашего рассказа о разговоре с королем.

– Вести их не больно обрадуют.

– Это как посмотреть, – усмехнулся Юст.

Они с Йораном поехали к лесу, а Эни пришлось вернуться в дом. Там ее встретила улыбающаяся Кристина.

– Что, умчались? Ну и ладно. К этому придется привыкнуть, они днюют и ночуют в лесах. Мы тоже попробуем провести время с пользой. Давайте присядем, вот так… Леда, принеси, пожалуйста, кувшинчик кедора. Послушайте… А ничего, если мы будем на «ты»?

– Да, – сказала Эни, которая по-прежнему не воспринимала себя как леди. Но, вспомнив о своем статусе, неловко добавила: – Если милорд не будет против.

– Конечно, не будет. Мы с ним тоже на «ты», на самом деле.

Это снова заставило Эни вспомнить о слухах и о фразе Кристины, брошенной вчера. Она была рада отвлечься на напиток, принесенный служанкой Ледой, – коричневого цвета, полупрозрачный, горячий и ароматный.

– Это кедор, – сказала Кристина. – В его основе – настой на коре. Очень вкусный и бодрящий.

Эни сделала глоток. Напиток оказался крепким, приятно согревающим. Он действительно бодрил – Эни и так чувствовала себя вполне проснувшейся, но теперь ей показалось, что она проснулась еще раз.

– Я очень рада, что ты приехала, – сказала Кристина после короткой паузы.

– Правда? Вчера…

Эни осеклась. Не следовало ссылаться на слова, которые предназначались не ей.

Однако Кристина все поняла и всплеснула руками:

– О Предвечные, ты меня слышала! И когда я научусь говорить тихо? Представляю, что ты подумала, особенно учитывая слухи, которые о нас ходят… Сейчас я все поясню. Понимаешь, Йоран предупредил меня о вашем приезде письмом, но я понятия не имела, что он… В общем, извини, – вздохнула она, – но когда я тебя увидела, ты показалась мне совсем ребенком. При мысли о том, что он мог притронуться к тебе… Я ему еще и не то готовилась высказать.

– Понятно. – Эни слабо улыбнулась. – Может, он сказал тебе, что заставило его это сделать?

Кристина неуверенно посмотрела на нее.

– Он заверил, что иначе было нельзя. Ну и чтобы я держала свои эмоции при себе. Тут он прав, конечно: меня это не касается… Так, теперь надо, наверное, рассказать, как и почему я здесь.

– Я была бы рада услышать, – призналась Эни.

Она немного боялась ее рассказа: Кристина нравилась ей все больше, и не хотелось, чтобы это впечатление разрушилось. Но не прояснить ситуацию было нельзя.

– С чего бы начать… Не люблю об этом говорить, но лучше сразу с этим разобраться. В общем, ты, наверное, знаешь, что я прихожусь родственницей Йорану. У моего отца замок в Себлире и довольно большое владение. Совру, если скажу, что жилось там плохо, но случались неприятности. Отец целиком меня контролировал, у него были на меня свои планы. Когда я была совсем маленькой, к нам приходил лорд Бэрил со своей семьей. Его сын… Да ты его знаешь, наверное, он один из Гениев.

Эни не без труда припомнила лорда Бэрила – его показала ей Лирди, когда он был во дворе. Лорд был вполне хорош собой, не считая шрама, пересекавшего его холеное лицо. Поговаривали, он получил его во время жестокого боя с эвендинами.

– Он старше меня на несколько лет, – продолжила Кристина, – и с детства обожал надо мной измываться. Я жаловалась отцу, но он говорил, что все это детские игры и чтобы я не смела расстраивать мальчика. У него были серьезные надежды на лорда Бэрила, куча каких-то сделок… А его сын чуть что – сразу бежал жаловаться. – Ее передернуло, и чтобы это скрыть, она потянулась к столу и подлила себе еще кедора. – Однажды я убежала от него и заперлась в комнате у служанки, потому что он сильно меня ударил. Он сказал отцу, что я отказалась с ним играть. Отец видел след от удара, но вместо того, чтобы вступиться, наподдал мне еще, запретив прятаться. Как он сказал, развлекать лорда было стратегически важно.

– У тебя был жестокий отец, – тихо произнесла Эни.

– Сумасшедший, я бы сказала. К счастью, выяснилось, что у молодого Бэрила те же способности, что у его отца, и его отправили в Эрбелу, ко двору короля Дориана. Я надеялась, что мы больше не увидимся, но почему-то он вбил себе в голову, что должен жениться на мне. Мой отец, разумеется, не отказал. Зато отказала я. Лорд Бэрил лично приехал разбираться, да и отец помог. Я пыталась сбежать – казалось, мне было лучше умереть где-нибудь на дороге, чем стать женой молодого Бэрила. Но я была очень слаба, они легко меня догнали и заперли, как в сказке, в самой высокой башне, а сами уехали на охоту.

Кристина остановилась, залпом осушила свой кубок и перевела дух.

– Дальше история повеселее. Пока они отсутствовали, приехал Йоран. И конечно, удивился, никого не застав. Прислуга ему нашептала, что произошло, и он почему-то захотел меня увидеть. Ох и жалкое открылось ему зрелище, можешь мне поверить. Я, вся избитая, буквально бросилась ему в ноги. Сказала, что пойду за ним куда угодно, буду последней служанкой в его доме, лишь бы он забрал меня. Если не хотите, говорила я, можете оставить меня где-нибудь в лесу или на дороге, только бы выбраться отсюда. Надо сказать, тогда я его совсем не знала… Мы виделись всего пару раз на семейных сборах. А слухи о нем ходили зловещие… Но мне все казалось лучше, чем лорд Бэрил. Как ты уже, наверное, поняла, Йоран согласился и увез меня сюда. Отец и лорд попытались вернуть меня, но попробуйте пройти через этот барьер! – Кристина довольно рассмеялась. – Они пожаловались королю, но Йоран дал понять, что отпустит меня только тогда, когда я сама этого захочу. Тут даже был королевский поверенный – проверял, как мне живется. А живется хорошо. Йоран сказал, я могу делать что угодно, но хозяйничать тут некому было, так что он попросил меня этим заняться. И мне это нравится больше, чем бестолковые светские приемы. Хотя слухи, конечно, пошли отвратительные. Лорд Бэрил постарался, я думаю.

– Вот оно как… Какая страшная история. – Эни подняла на нее глаза. – Получается, лорд Йоран – хороший человек.

– Безусловно! – воскликнула Кристина.

– Но ты сказала, о нем ходили зловещие слухи.

– Да, ходили, – сказала Кристина и замолчала.

– Расскажи мне.

– А стоит?..

Эни с минуту думала над ответом. Если рассказ откроет нечто непостижимо ужасное, сможет ли она оставаться здесь? Но у нее не было другого выхода: в замок – единственное место, где она чувствовала себя в безопасности, – путь был заказан. Эни покрепче сжала кубок. Эта мысль разъедала душу. На самом деле ей больше не хотелось в замок. Его безопасность оказалась иллюзией, и в этом она была согласна с лордом Йораном. Как можно говорить о безопасности, если там ее ни за что ни про что лишили свободы?

Кроме того, раз она теперь будет здесь, рано или поздно слухи все равно просочатся к ней. Лучше узнать все и решить, как жить дальше, чем существовать среди недомолвок.

– Да, стоит.

Кристина посмотрела на нее пронзительным, но – Эни готова была поклясться – одобряющим взглядом.

– Ну хорошо. – Она расправила юбку платья. – Поговаривали, что он очень сурово обращался со своими подданными. Я слышала это и от отца, и от его гостей, еще до… своего отъезда. А когда я приехала сюда, прислуга и жители деревни были порядком напуганы. В лесу появились какие-то люди, вроде бы мятежники. Говорят, лорд Йоран обошелся с ними жестоко. Крайне жестоко. Эти события назвали резней.

Эни вспомнила, как мрачно блеснули глаза Йорана, когда он сказал о том, что мятежники попытались ворваться в Предгорье и пожалели об этом. Внешне ее лицо не дрогнуло, но внутри все похолодело от ужаса: неужели это правда?

– Тут не больно сочувствуют мятежникам, – продолжила Кристина. – Короля Дориана, хоть он и далеко, все любят. Но и жители деревни, и солдаты Йорана… даже им это не понравилось. И Йоран наказал их за попытки воззвать к милосердию. Некоторые его солдаты с трудом оправились после этого.

«Эрнальд, – поняла Эни. – Наверняка Гильем имел в виду это, когда говорил о том, что Йоран с ним сделал».

– Но знаешь, Эни, я своими глазами видела, как Йоран выхаживает своих солдат. Ты сама видишь, как он ведет себя с Юстом, – как старший брат, честное слово. А ведь он – всего лишь подобранный им мальчишка. И мне Йоран помог. Сейчас он стал совсем другим. Жители деревни даже шепчутся, что он сошел с ума, но это – тс-с, строго по секрету.

Кристина разлила по кубкам остатки напитка и с беззаботным видом пригубила свою порцию. Ее явно не волновали жуткие вещи, о которых она только что рассказала.

Эни не знала, что и думать. Йоран для лорда действительно вел себя чрезвычайно мягко по отношению к своим подчиненным. Может, и правда сошел с ума? Это объяснило бы желание взять в жены служанку, подумала она, впрочем, несерьезно. Йоран, определенно, отдавал себе отчет в своих действиях.

– Если так, – сказала Эни, – почему он мог измениться?

– Кто знает? – Кристина пожала плечами. – Говорить с ним об этом точно не стоит. Он добр с нами, и спасибо. Незачем ворошить прошлое. – Она помолчала и, не выдержав, тихо сказала: – Насколько я поняла по разговорам, это произошло после той резни. Может, ужас произошедшего заставил его все переосмыслить.

Кристина осушила свой кубок и хлопнула в ладоши.

– Ну ладно. Йоран сказал, ты хочешь научиться читать и писать? Можем заняться этим прямо сейчас, если ты не желаешь еще отдохнуть.

– Я, кажется, отдохнула на неделю вперед, – призналась Эни. Ей еще никогда не приходилось так праздно проводить время.

– Тогда за дело!

Они перешли в небольшую библиотеку на втором этаже. Ее стеллажи были забиты книгами и свитками, многие из которых потемнели от времени. Однако, судя по всему, сюда заглядывали частенько: вокруг не было никакой пыли; на столе, стоящем посреди комнаты, лежали письменные принадлежности, несколько книг и пара листков, изрисованных изящными витиеватыми значками.

– Неужели это буквы? – пробормотала Эни, случайно заметив их. Ей казалось, чтобы изобразить такое, нужно родиться художником.

– Ах это. Нет. То есть да, но это не наш язык.

Эни посетило странное ощущение – хотя она очень сомневалась в своих способностях, ей стало немного жаль, что не придется учить такие буквы. Вдобавок в этих плавных линиях ей почудилось нечто смутно знакомое.

От попыток ухватить зыбкое воспоминание ее отвлекла Кристина. Они сели за стол, и она для начала показала ей несколько букв. Эни запомнила их очень быстро и сама этому удивилась. Через пару часов она уже легко называла все буквы, да и писала. Они, правда, получались не такими ровными, как у Кристины, но угадывались точно.

– Хм… – Кристина недоуменно посмотрела на результаты ее трудов. Как она ни старалась ее запутать, Эни все сделала правильно. – Ты точно не училась раньше?

– Точно, – заверила Эни. Она сама была порядком удивлена.

– Ну-ка, давай проверим… Запомнишь этот знак?

Кристина показала витиеватый символ с листка, исписанного буквами чужого языка, а потом спрятала его за книгу. Эни вывела плавную закрученную линию, подумала и добавила второй знак, который заметила краем глаза. Кристина сравнила ее работу с оригиналом и изумленно воскликнула:

– Вот это память! Да уж, недолго мне придется тебя учить… Слушай, ты точно служанкой работала? Если у всех служанок такие способности, надо срочно что-то делать.

Эни смущенно отмахнулась. Она не понимала, как это у нее получается, но знаки действительно запоминались легко. Писать тоже оказалось не очень сложно – с непривычки рука сильно напрягалась, но шла плавно.

– Проверим завтра, – сказала Кристина. – Вдруг за ночь у тебя из головы все выветрится.

После урока они вышли на улицу. Кристина провела Эни вокруг дома, показав, как, что и зачем устроено. Потом вернулся Юст и сообщил: на границе все более или менее в порядке, но Йорана до ночи ждать не стоит. Они поели втроем, и мальчик вызвался научить Эни обращаться с виелой.

– Думаю, будет примерно как с буквами, – сказал Юст, беря инструмент. Кристина за столом то и дело восхищалась памятью Эни.

– Почему? Разве тут то же самое?

– Нет, просто способности незаметны ровно до той поры, пока не придется их проявить… Виелу держат вот так.

Эни неуверенной рукой взяла инструмент и положила его на плечо, а в другой судорожно сжала смычок.

– Не бойся, виелы не кусаются, – хмыкнул Юст, снова перейдя на «ты», и заставил ее приподнять локоть. – Так. Проведи по этой струне.

Эни почему-то затаила дыхание. Юст поторопил ее, она опустила смычок на струну и потянула его назад. Раздался громкий, пронзительный звук, заставивший сердце заныть.

– Теперь по этой. Попробуй каждую. Зажми здесь… Повтори.

Эни делала все, что он говорил. Каждый новый звук, похожий на протяжный крик, холодил ее изнутри, и руки немели от страха.

Она не понимала, что с ней творится. Звуки не были неприятными, и, судя по реакции Юста, она пока не сделала ничего неправильно. Но почему-то все внутри ее хотело кричать.

– Я понимаю, – неожиданно сказал Юст и ободряюще улыбнулся. – Сейчас неприятно и тяжело. Просто нужно продолжать, и это пройдет.

«Почему неприятно?» – хотела спросить Эни. Не могло быть так, что каждый проходит через это, прежде чем начать играть. До сих пор ни один звук не вызывал у нее таких ощущений. Тогда в чем дело? Откуда Юсту знать, что она чувствует?

– Зажми эту струну, – сказал он. – Так. Теперь закрой глаза и сыграй как хочешь. Зажимай любые струны или не трогай их совсем. Не думай, как правильно. Делай так, как получится.

Сидя с закрытыми глазами, Эни слушала тишину. Потом она снова увидела окровавленное лицо Диоса из своего сна. Рука онемела еще сильнее, но воспоминания о музыке все-таки заставили ее двигаться.

Эни убедила себя, что ей снится сон. Сон, в котором у нее так легко рождалась мелодия, и неважно, откуда она бралась.

Рука сама повела смычком по струнам. Звуки нехотя слились в мелодию – пусть прерывистую и неуклюжую, но все-таки это была музыка.

И каждая нота разрывала душу Эни надвое.

Жизнь в Предгорье и правда оказалась очень спокойной – во всяком случае, для Эни. Труднее всего было привыкнуть к тому, что теперь ей не надо работать с утра до ночи. Дни неожиданно оказались очень длинными. Дел хватало, но Эни привыкла работать руками, а не головой, и перестроиться было непросто.

Она занималась с Кристиной чтением и письмом, что продолжало даваться ей легко – уже через неделю удалось взяться за книгу. Читая легенды, знакомые по рассказам Лирди, Эни чувствовала себя странно: с одной стороны, все повторялось почти слово в слово, с другой – в письменной форме знакомые сюжеты казались совершенно иными. Они звучали в голове ее собственным голосом, будто теперь она сама рассказывала их, и вызывали новые мысли и образы.

Но куда больше, чем само чтение, ей нравился процесс учебы. Поэтому она захотела выучить еще и чужой язык – те сложные символы, которые попались ей на глаза в первый день в библиотеке. Оказалось, их написал Юст.

– Что это за язык? – спросила Эни, застав его за письмом.

Юст нехотя оторвал взгляд от наполовину исписанного листа.

– Это эвендинский.

– Э… эвендинский? – Эни чуть не выронила книгу из рук. – Зачем он тебе?

– На нем написано много полезного.

– О магии? – догадалась Эни.

– А еще из людей его мало кто понимает. Что тоже иногда полезно.

Он продолжил писать. Эни с минуту наблюдала за ним, а потом решилась. В конце концов, если Юсту можно, то почему ей нельзя? Одно дело – эвендины, а другое – их язык. Да и Йоран, как она помнила, пристыдил торговца, когда тот скрыл происхождение виелы. По всему этому выходило, что в вещах, созданных эвендинами, нет ничего плохого.

– Я тоже хочу его выучить, – сказала она. – Есть какая-нибудь книга об этом?

Юст не стал задавать вопросов. Он куда-то ушел и вскоре вернулся со стопкой потрепанных листов.

– Вот по этим записям можешь учиться. Учебников нет. Понимаешь, наверное, что люди не горят желанием изучать эвендинский.

– Но Гении ведь учат? – спросила Эни, принимая листы.

– Не все. Многие уверены, что знают и умеют куда больше эвендинов. А потом расплачиваются. – Юст невесело усмехнулся.

Эвендинский язык оказался гораздо сложнее, но изучать его было очень увлекательно. Глядя на азарт Эни, даже Кристина начала пытаться повторить необычные символы.

Кроме всего этого, Эни регулярно упражнялась в игре на виеле. Юст был прав: со временем становилось легче, но Эни продолжала испытывать странные ощущения. Ей нравился процесс, хотя сплетение звуков, которое у нее получалось, можно было назвать музыкой лишь с большой натяжкой. Кристина, однако, ее хвалила.

– Серьезно, для новичка у тебя получается очень неплохо, – убеждала она. – Уж поверь мне, меня учили музыке почти всю жизнь. Чтобы играть так, как ты, обычно нужен минимум месяц, и то с учителем.

Эни думала, что она ее утешает, хотя игра, подобно чтению, не представлялась ей чем-то сложным. Да, у нее получалось неважно, но Эни слышала музыку, понимала ее и в глубине души осознавала: она способна приручить инструмент, договориться с ним и выпустить те мелодии, что роились у нее в голове. Сначала Эни была уверена, что это воспоминания о королевском приеме и игре Юста, но когда Юст по ее просьбе сыграл снова, она убедилась, что музыка совсем не та.

Робкие мечты Эни о том, что она небезнадежна, вскоре подкрепились более авторитетным мнением.

Йоран, как и обещал, нанял учителя, и в дом через день стал приходить Родрик. Он жил в деревне, но почему-то не захотел говорить, как там оказался. Высокий, с коротко остриженными черными волосами, неимоверно худой и угрюмый, этот человек выглядел не особо симпатичным, но, как и Юст, совершенно преображался, стоило ему взять в руки виелу. Играл он просто бесподобно. Эни понимала: в деревне этому не научиться, тем более что у обычного деревенского жителя никогда не хватит денег на инструмент. А виела у Родрика, заверил Юст, была очень даже неплохой, хотя и уступала эвендинской.

Эни не стала настаивать, когда поняла, что Родрик не настроен на разговор. Он казался запуганным и на первом уроке вел себя так, словно с минуты на минуту ждал нападения. Однако, убедившись, что с Йораном он не пересечется и будет иметь дело лишь с Эни, заметно успокоился.

Родрик толково объяснял ей нотную грамоту, ставил руку, давал упражнения, просил повторять мелодии за ним и даже просто записывать их нотами на бумаге. Это было для Эни сущим мучением, но Родрик уверял, что без этого музыку не познать.

– Вы несомненно талантливы, – говорил он. – Но талант никогда не расцветет без мастерства, а чтобы приобрести мастерство, надо потрудиться и обязательно научиться опознавать ноты на слух.

Как-то раз во время урока Йоран и Юст вернулись домой раньше обычного. Родрик вздрогнул всем телом и вскочил на ноги. Однако двери в комнату остались закрытыми, и их никто не потревожил. Но все равно он сильно нервничал.

– Вас же нанял лорд Йоран? – спросила Эни.

– Что? – Родрик растерянно посмотрел на нее. – А… Да, он.

– Тогда почему вы боитесь? Он прекрасно знает, что вы здесь. Иногда спрашивает, как идут занятия. Он всем доволен.

Родрик отвел взгляд и ничего не сказал.

Значит, подумала Эни, Йорана и впрямь боятся. Очень боятся. Настолько, что одна встреча с ним воспринимается как угроза.

О себе Эни такого сказать не могла. Йоран по-прежнему был добр к ней, хотя виделись они нечасто. Оказалось, что в доме есть одно-единственное, но нерушимое правило, причем для всех без исключения: ни под каким предлогом не заходить в комнату лорда ночью. С утра до вечера Йоран пропадал у границы, по возвращении ужинал, потом уходил к себе и становился недоступен. У Эни не было к нему никаких особых дел, и она не могла сказать, что жаждет общения, но все же необычное правило ее смутило. О причинах, побудивших Йорана отдать такой приказ, никто не знал.

Эни невольно подумала о том, что, по существу, ни разу не видела его ночью. Даже тогда, после свадьбы. Ведь в комнате царила кромешная тьма.

– Может, после захода солнца он превращается в кого-нибудь? – предположила она полушутя, когда они с Кристиной прибирались в библиотеке после очередного занятия.

– Зря смеешься! Я дам тебе почитать легенду о симарглах. Это люди, которые могут превращаться в птиц. Точнее, они изначально полуптицы. Жутковатая история, на самом деле, а Юст недавно мне заявил, что лично знаком с одним таким. По его версии, это эвендины поколдовали в свое время.

Эни изумленно приоткрыла рот.

– Так ты правда думаешь, что…

– Нет, – фыркнула Кристина. – Просто вспомнилось к слову. Йоран не любит, когда его тревожат по ночам, вот и все. Не бери в голову. Если очень хочется, попросись к нему: уж жене-то он не откажет.

Но Эни не хотелось. Лорд Йоран, несмотря на его доброту, все еще был для нее чужим человеком, и она предпочла бы, чтобы вопрос исполнения супружеского долга пока не поднимался. Первые ночи в огромной комнате прошли довольно напряженно, но теперь, поняв, что Йорану не до нее и он не явится к ней посреди ночи, она спала совершенно спокойно и не хотела, чтобы это менялось.

Юст тоже вел себя не без странностей. Как и сказал Йоран, застать его дома было сложно. Эни наблюдала за ним и сделала вывод: он приходит, только когда на улице слишком холодно или когда плохо себя чувствует. Иногда мальчик являлся смертельно уставшим, а один раз пришел с глубокой царапиной на руке, из которой на пол капала кровь, но не позволил ей и Кристине даже взглянуть на рану.

– Все нормально, – грубовато бросил Юст, схватил предложенную для перевязки ткань и ушел к себе. Наутро он выглядел вполне бодрым и снова поехал с Йораном.

Эни не раз думала об этом. Неужели Юст спит на улице? Или просто в каком-нибудь доме, малопригодном для житья? Но почему, если тут все к его услугам?

В какой-то момент Эни не выдержала и спросила об этом Йорана.

– Юст немного нелюдимый, – ответил он, подумав.

– Правда? Я не заметила.

– Здесь он чувствует себя не очень уютно. Тут уж ничего не поделаешь.

Где ночует Юст, он так и не сказал. По ночам, если за окном выл ветер и стучал дождь, а Юста не было, Эни содрогалась, представляя, что он мокнет где-нибудь снаружи.

Йоран не настаивал на том, чтобы Эни сидела дома, но от походов в деревню и вообще далеких от дома прогулок просил ее пока воздержаться. По его не слишком внятным объяснениям можно было догадаться, что он опасается, как на нее отреагируют местные жители. Эни это не стесняло: они с Кристиной прогуливались вокруг усадьбы, ходили в лесок неподалеку. Во время одной такой прогулки за ними увязался лурго – маленький лесной зверек, похожий на кошку. У него была серебристо-рыжая полосатая шерстка, смешно торчащие ушки с кисточками на концах и пушистый хвост. Размером он был не больше белки. Поначалу Эни смеялась, видя, как он идет за ними из леса, но когда они зашли за ворота, лурго сорвался с места и ловко прыгнул ей на плечо. От страха Эни вскрикнула и застыла.

– Видимо, он решил перебраться к нам, – сказала Кристина. – Странно: обычно они не слишком дружелюбные.

– Думаешь, его можно будет оставить здесь? – спросила Эни, почесав зверька за ушком. Тот выгнулся и хрипло замурчал от удовольствия.

– Ты, кажется, никак не свыкнешься с тем, что ты тут хозяйка. Можно, конечно.

– А лорд Йоран?

– Лорд Йоран сейчас и дракона вряд ли заметит, – хмыкнула Кристина.

В ее словах была доля истины, однако лурго, которого Эни заперла у себя в комнате, сбежал оттуда к концу ужина и прыгнул прямиком к Йорану на колени.

– Ничего себе. Ты тут откуда? – Он погладил зверька.

– Простите, это я принесла, – сказала Эни. – Я оставила его у себя в комнате, но он, видимо, сумел выбраться.

– Лурго бесполезно запирать. Они всегда найдут способ сбежать.

– О том я и говорю, – подхватила Кристина. – Обычно они держатся от людей подальше, но этот просто влюбился в Эни. Да и в тебя, Йоран, тоже.

– Ну, это меня совсем не удивляет.

Йоран легонько коснулся спины лурго, будто подал ему команду, и тот тут же спрыгнул на пол и забрался на колени к Эни. Больше лорд ничего не сказал.

На следующий день у лурго обнаружился еще один фаворит – Юст, к которому он при первой же встрече прильнул, как ребенок. Мальчик ответил ему тем же и совершенно по-детски прижался к нему щекой, словно это был его давно потерянный питомец, наконец вернувшийся домой. Всех остальных зверек к себе не подпускал и даже тихонько рычал, когда его пытались погладить. О причинах такой избирательности Эни пока не догадывалась и списывала все на загадочный характер животного. В остальном лурго вел себя хорошо – ближе к ночи уходил в лес, сам добывал себе пропитание, а потом возвращался и спал на краю ее постели, к неудовольствию Дорте: потом простыни приходилось очищать от грязи и шерсти.

Именно лурго однажды привел Эни туда, куда ей не следовало приходить.

В тот день Кристина была занята хозяйственными расчетами, и Эни отправилась в лес одна, если не считать лурго, прыжками несшегося впереди нее. Она понаблюдала за птицами, собрала букетик цветов и пошла обратно. Уже у самой кромки леса Эни вдруг увидела, как из усадьбы выходит Юст. Он огляделся и, никого не заметив, резко повернул направо – в противоположную сторону от деревни.

Эни заколебалась, но лурго решил все за нее. Заметив Юста, он рванул с места и кинулся к нему. Эни поспешила следом.

К тому времени, когда они добрались до усадьбы, Юст уже скрылся из виду. Лурго, судя по всему, это не смутило. Они спустились с холма и направились дальше, к нескольким скалам, драконьим хребтом торчавшим из земли. Эни стало не по себе: она не знала, где заканчивается барьер и безопасно ли здесь. Ей была видна горная цепь вдалеке. Что, если оттуда могут прийти ильфиты?

Но лурго уверенно бежал к скалам, и Эни последовала за ним. Она оглянулась через плечо, смогла разглядеть дом и кивнула: это совсем недалеко, и будь граница так близко, ее обязательно предупредили бы и попросили не ходить сюда.

Юста нигде не было видно. Лурго остановился у острого скалистого выступа, побегал вокруг него и вдруг исчез.

Эни не поверила своим глазам и сперва замерла, ожидая, что зверек выскочит откуда-нибудь из-за скалы. Но, подойдя ближе к выступу, она увидела за ним расщелину, в которой мелькнул пушистый хвостик. Расщелина была не очень большой, но хрупкая Эни протиснулась в нее без труда и оказалась в узком и извилистом каменном коридоре. Вдруг по стенам забегали мягкие отблески света.

Лурго остановился и посмотрел куда-то вверх, нервно дергая хвостом. Эни подошла к нему и от неожиданности вздрогнула: перед ней открылся вид на большую пещеру. В свете нескольких факелов полукругом расположились люди – кто стоя, кто сидя на камнях. Среди них был и Юст, единственный мальчик среди взрослых мужчин, в числе которых оказались Гильем и Эрнальд. Однако взгляд Эни был прикован не к ним.

Рядом с Юстом, небрежно прислонившись к каменной стене, стоял Диос.

Эни снова пришлось спросить себя, не снится ли ей то, что она видит. В слабом колеблющемся свете факелов это странное собрание казалось зловещим. Кто все эти люди? Эни разглядела, что они вооружены. Это другие солдаты Йорана, тот самый отряд, охраняющий границу? Но тогда почему они собираются в подобном месте? И где сам Йоран?

Пока она собиралась с мыслями, заговорил грузный человек с пышной черной бородой:

– Мне все-таки кажется, что пора выступить в открытую. Хватит этих игр.

Все, кроме Диоса, одобрительно закивали.

– Лорд сделал все, что мог, – продолжил бородач. – Он пытался вразумить короля. Ну что ж, не вышло. Больше в нем нет надобности.

– Точно! – горячо поддержал его Гильем. – От Йорана пора избавиться.

Эни пробрала дрожь.

– Не спешите, – сказал Диос. – Мы всегда успеем это сделать.

– Я тоже не понимаю, чего ты ждешь, – подал голос молодой светловолосый человек рядом с Гильемом. – Готтран уже связал тебя с Йораном и настроен серьезно. Да, Осберт не смог проникнуть за барьер, но он не покидает Себлир, а значит, не намерен сдаваться.

– Тард дело говорит, – кивнул бородач. – Думается мне, они теперь заинтересуются природой барьера, а там… Можно представить, что они устроят.

– Может, и пусть? – сказал Юст. – Вы же хотели натравить Гениев на ильфитов, разве нет? Пускай себе проходят за барьер и увидят все своими глазами.

– А как же тогда вы? – спросил Эрнальд так тихо и хрипло, что Эни с трудом его расслышала.

– А мы уйдем.

– Некуда вам уходить, Юст, – сказал Диос. – Ильфиты – общая проблема.

– Дориан теперь – тоже! – резко ответил Тард. – Почему бы нам не раскрыть перед ним карты? Тогда ты мог бы стать королем! Это решит все проблемы!

Все снова закивали. Эни опять почувствовала холодящую дрожь, несмотря на то что лурго, передумавший выходить к незнакомым людям, забрался к ней на коленки и улегся там теплым комочком. Неужели ей предстоит стать свидетельницей заговора не только против Йорана, но и против самого короля?

– Нет, королем я не стану, – сказал Диос таким тоном, словно отказывался от места каменщика. – Я понимаю ваши чувства, но прошу помнить о том, что проблема не столько в Дориане, сколько в Готтране и истории, которую он затеял. Я здесь не для того, чтобы сменить власть, а для того, чтобы прекратить войну.

– И что нам тогда делать? – спросил Гильем.

– Пока попытаемся перехватить распоряжения, которые Готтран отправил Осберту. И, так уж и быть, отправим послание королю. Сообщим, что Орден Темнокрылых на пределе. Вы ведь на пределе, да?

Пещеру наполнили утвердительные и одобрительные возгласы. Эни не отрывала взгляда от Диоса, улыбавшегося радости своих подчиненных. Значит, он – глава Ордена Темнокрылых, того самого, о котором говорил Йоран. Организация, недовольная властью, сборище террористов, по мнению генерала Роды. Эни отдавала себе отчет, что находится в опасности, но сложно было связать зловещие слухи с этими людьми, так просто общавшимися сейчас друг с другом. И Диос – он совсем не выглядел злодеем.

– А что Эндара? – спросил бородач.

Эни не поверила своим ушам. Ее имя, произнесенное под сводами слабо освещенной пещеры, прозвучало фантастично и неуместно.

– Об Эндаре я даже думать запрещаю, – сказал Диос строго. – Забудьте о ней.

– Разве ты не велел иметь ее в виду? – с непонятной иронией произнес Гильем.

– Да, о ее безопасности забывать не стоит. Но об участии и думать не смейте. Как средство она для нас не существует.

– Что ты несешь, Диос! – возмутился Тард. – Никто и не думал. Мы просто хотим знать, можем ли рассчитывать на ее помощь.

– Может быть, когда-нибудь, – неопределенно ответил Диос. – Все зависит от нее самой. Ладно, пора. Надо поспешить к границе. Есть желающие заняться Осбертом?.. Так. – Он потер лоб, озадаченный тем, что руки подняли все без исключения. – Я вынужден просить тебя, Юст. Без твоей помощи не обойтись. И еще нужен кто-то, кого Осберт ни разу не видел… Давай ты, Одер.

Бородач довольно кивнул.

– И Тард, – завершил Диос. – Остальные – к границе.

Он первым направился к выходу, другие двинулись за ним. У Эни все затекло от долгого сидения в неудобной позе, но она не шевелилась еще несколько минут после того, как все стихло.

Перед уходом факелы затушили, и в пещере стало совершенно темно. Эни аккуратно сняла с себя лурго, и он сразу побежал к выходу. Ей пришлось пробираться на ощупь.

– Я вас заждался, миледи.

Диос стоял у самой расщелины и любезно протягивал ей руку. Эни не без колебаний воспользовалась его помощью.

Несмотря на разоблачение и, если прислушиваться к голосу разума, опасность ситуации, это пустяковое прикосновение взволновало Эни. Рука Диоса была сильной, но он держал ее осторожно, почти нежно. Она сникла, когда он ее отпустил.

Кроме Диоса, рядом больше никого не было, если не считать лурго, тершегося о его ногу. Похоже, к нему он питал не меньше симпатии, чем к Йорану.

Эни не знала, что сказать. Диос не выказал ни гнева, ни страха. Впрочем, Эни сомневалась, способен ли он вообще бояться.

– И что вы намерены со мной делать? – наконец проговорила она.

– Провожу вас до дома, если вы не возражаете, – сказал Диос. – Вы выбрали очень необычное место для прогулки.

– Лурго побежал сюда, а я – за ним.

– Вот оно что. Ну, он выдал нас, а потом вас: не выскочи он в последний момент, ваше присутствие так и осталось бы тайной.

Они направились к дому. Эни чувствовала себя обязанной высказать отношение к услышанному и, хотя понимала, как глупо и по-детски это прозвучит, выдавила из себя:

– Вы не должны… Неужели вы всерьез намерены убить лорда Йорана?

– Убить? – Диос несколько удивился. – С чего бы?

– Я слышала ваш разговор.

– Я тоже слышал наш разговор и совершенно уверен, что никто не говорил об убийстве. Вы, наверное, так решили из-за Гильема? Он не слишком изящно выражается.

Эни стало обидно. Неужели он считает ее полной дурой? Ведь их слова были более чем определенны.

Диос посмотрел на нее и сказал примирительно:

– Мне правда не хочется впутывать вас в это.

– И что теперь? Я должна делать вид, что Ордена Темнокрылых не существует, что он не здесь, под боком, и вы – не его главарь, хотя делаете вид, что служите Йорану? А сами тем временем…

– Ладно, ладно, – улыбнулся Диос. – Орден не собирается убивать Йорана. Лорд – его часть. Не спорю, с нашей стороны есть некоторые манипуляции, скажем так, но мы не обсуждаем ничего, что не доходило бы до самого Йорана. Изначально было решено, что он окажет нам помощь, а потом, если можно так выразиться, уйдет со сцены. Речь не об убийстве. Просто он перестанет с нами взаимодействовать, вот и все.

У Эни отлегло от сердца, хотя она еще сомневалась. Диос заметил это и добавил:

– Если ваша совесть требует рассказать все лорду Йорану, сделайте это. Вы увидите, что он нисколько не удивится. Единственное, о чем я прошу, – позаботьтесь, чтобы вас не услышали. Никто пока не знает, что Орден Темнокрылых затаился в Предгорье.

– Хорошо, – задумчиво проговорила Эни. – А я? Почему вы говорили обо мне?

– Этого я объяснить пока не могу.

– Вы прямо как лорд Йоран. – Эни немного разозлилась. – Другие люди распоряжаются моей судьбой, а я даже не знаю почему.

Диос остановился и внимательно посмотрел на нее.

– Вам не нравится здесь? Лорд плохо с вами обращается?

– Нет. Но я не знаю… Не знаю, почему это все происходит. И от этого я… Мне тревожно.

Начиная говорить это, Эни смело смотрела ему в глаза, но к середине фразы, к своему ужасу, почувствовала, что у нее дрожит голос и путаются слова. Она опустила взгляд, растерянная и смущенная.

Диос ответил не сразу. Эни подумалось, что его забавляет эта ситуация, но когда он заговорил, голос тронул ее обнадеживающим спокойствием:

– Потерпите еще немного. Впрочем, я могу дать совет… Точнее, подсказку. Больше играйте на своей виеле.

– Что?

– Играйте на виеле, – повторил Диос без тени усмешки. – Как можно больше и чаще. Чем лучше вы будете играть, тем скорее все узнаете. А теперь вынужден удалиться: за вами отправили погоню.

Он поклонился и направился прочь. Эни с недоумением смотрела ему вслед, а затем обернулась и увидела, как с холма к ней со всех ног спешит Кристина.

«Играйте на виеле», – звучали в голове Эни слова Диоса. Похоже, это не было шуткой. Когда Эни сказала о своем желании играть, лорд Йоран заметно оживился и, не откладывая, купил инструмент, который стоил совсем недешево. Но при чем здесь виела? Даже если предположить, что впереди у Эни блестящее будущее музыканта, Орден Темнокрылых едва ли сможет как-то это использовать. Им бы куда больше помогло ее знание королевского замка. Может, в этом все дело?

– Эни! – отвлекла ее от раздумий Кристина. Запыхавшись, она подбежала к ней и с немым возмущением посмотрела вслед Диосу. – Где ты его встретила? Что он тебе наговорил?

Эни удивил ее тон.

– Ты его знаешь?

– Он… – Кристина тряхнула головой, сжала губы и резко повернулась к ней. – Что он тебе сказал?

– Вызвался проводить. А что?

– Ничего. – Кристина с явным трудом усмирила свои чувства. – Пойдем скорее. Холодает.

Эни покорно ускорила шаг. Теперь ей самой не терпелось оказаться дома. И Йоран, и Диос были практически неприступны, но уж Кристину она сумеет уговорить рассказать все, что ей известно.

Дома Кристина заставила Эни переодеться и выпить кедора. Сама она попыталась улизнуть, сославшись на хозяйственные дела, но Эни убедила ее остаться. Немного растерянная, Кристина опустилась в кресло напротив нее и нервно взялась за кубок с горячим напитком.

– Расскажи мне, – попросила Эни. – Откуда ты знаешь Диоса?

Кристина невероятно долго дула на кедор, хотя он совсем не был обжигающим.

– Он мелькает тут время от времени, – наконец сказала она. – Гильем постоянно о нем говорит.

– Гильем?

– Гильем.

То, что имя Диоса постоянно на устах у этого солдата, Эни не поразило: уже ясно, что он служит именно ему. А вот то, что красивая и высокородная Кристина часто с ним общается, было удивительно.

– И что Гильем о нем говорит?

– Это неважно, – откликнулась Кристина с некоторым раздражением. – Эни, ну какое тебе до него дело? Наверняка ты сама понимаешь: тут что-то нечисто. Скрывается, раздает какие-то тайные приказы. Не к добру это все.

«Еще как не к добру», – подумала Эни.

Пусть Орден Темнокрылых, если верить Диосу и Йорану, хотел остановить войну, но они были недовольны Дорианом и настроены серьезно. Рано или поздно король должен приговорить их к смерти за измену.

– К тому же ты замужем, – продолжила Кристина. – И не за кем-нибудь, а за лордом Себлира. Не стоит тебе оставаться наедине с этим человеком.

Эни вспыхнула.

– Но я понятия не имею, зачем лорд Йоран привез меня сюда. А Диосу это известно, но он тоже не говорит. Знаешь, что он ответил, когда я спросила? Чтобы я чаще играла на виеле!

Кристина внимательно посмотрела на нее, и Эни смущенно запнулась. Почему-то она не могла говорить о Диосе без эмоций.

– Они наверняка заодно, – пробормотала Эни и вдруг поняла: точно, она ведь ни разу не виделась с Йораном до его предложения. А вот с Диосом – да. Тогда, на стене. – Заодно, – повторила она. – Наверное, они вместе задумали все это.

Кристина посмотрела на нее с сочувствием и неуверенно предположила:

– Может, это связано с твоими родителями?

– С родителями?

– Ну да. Конечно, это не вяжется с тем, что он сказал о виеле… Но это единственное, что приходит мне в голову. Не пойми неправильно, ты очень мила. Просто в плане женитьбы все давно поставили на Йоране крест. Он никого к себе не подпускал, отвергал все предложения, а они были очень и очень хорошими. И вдруг так… Расскажи подробнее. Кто твои родители? Чем они занимались? Как ты жила? Где они сейчас?

Эни внутренне сжалась – да и внешне тоже. Ей совсем не хотелось об этом говорить.

– Не очень веселая история, – пробормотала она.

– У меня тоже была невеселая, – напомнила Кристина. – Но ты выслушала ее, а я выслушаю твою.

Для Эни ее слова прозвучали несколько иначе: «Я открыла тебе правду, теперь твоя очередь». Справедливо, как ни крути. Тем более, по мнению Эни, то, что поведала ей Кристина, было куда более интимным.

Эни с минуту молчала. Рассказывать о своей жизни в подробностях ей еще не приходилось.

– Ну… Мы жили в Соне, – выдавила она. – Это недалеко от Онры.

– Каким был ваш дом? – зачем-то поинтересовалась Кристина.

– Не таким, как этот. – Эни улыбнулась. – Просто подпол, стены и крыша. Крыша постоянно протекала. В стенах были щели. Мы пытались их заделывать, но это плохо помогало. Каждую зиму мне казалось, что я замерзну насмерть, хотя зимы в тех краях не очень холодные.

– Какой ужас. – Кристина содрогнулась и сделала несколько глотков кедора.

– Отец ничего особо не умел. Нанимался на ту работу, которая находилась, в основном помогал тем, у кого были свои поля. Но он редко приносил домой еду или деньги. Мы жили на заработок с маминых украшений. Неподалеку от Соны есть стекольная мастерская. Владелец отдавал маме разные бракованные детали и осколки, и она делала из них браслеты и ожерелья. Потом владелец продавал их, и мы получали немного денег. Мы старались сразу покупать еду, потому что затем все деньги забирал отец.

– Я так понимаю, обращался он с вами неважно.

– Он постоянно кричал на маму. Иногда бил. И ее, и меня. А потом мама заболела – я не знаю, что с ней случилось. Отец запрещал к ней подходить. Она просто лежала в углу и ничего не делала, даже встать не могла. Мне кажется, это отец что-то с ней сделал… Как-то он ушел, и я подошла к ней. – Эни нервно сглотнула, вспоминая, как слабо, почти незаметно шевелились губы матери, когда она разговаривала с ней в последний раз. – Она сказала, чтобы я быстрее уходила, спряталась и ни в коем случае не выходила к отцу. Я забралась в заросли травы у дома – они были очень густыми, высокими. Оттуда я увидела, как вернулся отец. Он зашел в дом, потом раздались крики… И вдруг дом загорелся. Отец выбежал из него и какое-то время стоял и смотрел… Он даже не пытался вытащить маму. А я… Мне было так страшно, что я не могла двинуться.

– О Предвечные, – пробормотала Кристина. – Эни, он сделал это специально?

– Мне так кажется. Он долго ходил вокруг дома… Будто что-то искал. Я была уверена, что меня, хотя точно не знаю. Мне было мало лет, я плохо понимала, что происходит. Но соседи прятали меня некоторое время, поэтому я думаю, что он, наверное, все-таки пытался меня найти. Потом кто-то сказал, что его посадили в тюрьму. Но я, опять же, не знаю, за что именно. Меня отправили в соседнюю деревню: там нашлась работа. Но мне было тревожно, и я ушла еще дальше. Вот и все.

– Какая странная история. А кем были родители твоих родителей?

– Не знаю, мама никогда не рассказывала. А отец со мной почти не разговаривал.

– Странно… И у них не было никаких… особых способностей?

– Гениями они точно не были. – Эни даже рассмеялась. – Неужели ты правда думаешь, что это все из-за моего происхождения?

– Ну, в сказках ведь хватает потерянных принцесс, – улыбнулась Кристина, но тут же посерьезнела. – Эни, на самом деле я подумала вот что. Возможно, твой отец был кровожадным злодеем, который ненавидел и твою маму, и тебя и хотел убить вас обеих. Но возможно и то, что он искал тебя по той же причине, по которой лорд Йоран забрал тебя сюда. И, может быть, лорд укрывает тебя потому же, почему прятали соседи.

– Но во мне нет ровным счетом ничего особенного. И отец всегда был рядом, ему ничто не мешало…

– Может, он что-то узнал, – задумчиво проговорила Кристина. – Как и лорд Магнус.

– Лорд Магнус? – Эни чуть не выронила пустой кубок.

Кристина порядком смутилась. Она забормотала о каких-то делах, но оборвала сама себя и сдалась:

– Гильем сказал, что это он написал о тебе Йорану. Но я не знаю, что именно, Эни. Клянусь.

Эни тут же вспомнила все, что было после казни. Ноющую от боли руку. Трехгранник, испачканный кровью. Пристальный взгляд лорда Магнуса. Вопросы, которые он задавал ей и Лирди…

Сердце Эни быстро забилось, больно ударяясь в грудную клетку.

Значит, с ней действительно что-то не так. Но что? И при чем здесь игра на виеле?

Осберт нетерпеливо ходил взад-вперед перед большим домом, в котором ему пришлось расположиться. К его досаде – впрочем, хозяева тоже не обрадовались визиту почтенного гостя, – это было единственное мало-мальски приличное жилье поблизости от барьера. Уходить слишком далеко не хотелось: Йоран или люди из его шайки могли появиться в любую минуту. Своим подчиненным в этом отношении Осберт не доверял. Было подозрение, что неуловимый Диос обладает магией. А если не он, то кто-то другой. И барьер лишний раз подтверждал: все гораздо серьезнее, чем изначально полагал Готтран.

Поэтому Осберт не торопился отправляться в обратный путь. Сперва он хотел удостовериться в своих подозрениях и для этой цели вызвал подмогу. Именно ее он и поджидал, уже который день меряя шагами небогатый двор.

Он вновь и вновь прокручивал в голове битву с Диосом. Этот человек появился точно в тот момент, когда Осберт и его люди готовы были сделать решающий рывок и настигнуть Йорана. Вместо этого они разбились о Диоса, как о каменную стену. Тот, разве что не смеясь от легкости задачи, в мгновение ока обезоружил и уложил на лопатки двух элитных бойцов королевской армии. Осберт, быстро скинув с себя секундное замешательство (мало ли он видел за свою жизнь!), а заодно и теплившееся где-то в глубине души понятие о воинской чести, решил пустить в ход магию.

Лучше всего Осберт управлял ветром. Быстрый и тяжелый удар сжатого воздуха должен был как минимум сбить Диоса с ног, а как максимум – нанести ему серьезные повреждения. Но вместо этого произошло невероятное – атака попросту не достигла цели. Этому могло быть только одно объяснение: Диос нейтрализовал ее магией. Либо это сделал кто-то со стороны.

Размышления об этом заставляли Осберта хмуриться. Он прошел войну, сражался с несколькими эвендинами, сходился в тренировочных боях с другими Гениями. Те единицы, что смогли справиться с его ветром, затратили на это немало усилий. Один эвендин отбился аналогичной атакой, другой использовал опаловое пламя – особую разновидность энергии, сущность которой людям пока была неизвестна. Дориан догадался применить отражение: обычно на воздушную магию оно не действовало, но ему с помощью этого приема удалось изменить траекторию атаки и таким образом обезопасить себя.

С Диосом все было совершенно иначе. Он бросился на Осберта, и если за его спиной и взметнулись черный плащ и такие же черные волосы, то только от скорости, с которой он сорвался с места. Никакого видимого движения: руки Диоса были заняты мечом. Атака Осберта просто исчезла, растворилась в воздухе. Пришлось спешно вытягивать меч из ножен и обороняться.

В промежутках между ударами Осберт попробовал еще раз – и снова ничего. Вдобавок при этой попытке Диос усмехнулся ему в лицо. Ему, герою войны, королевскому Гению.

Нет, с этим человеком что-то было не так. Никто не способен взять и испарить магию. Даже эвендины.

– Осберт! Меня поджидаешь?

Осберт круто повернулся и затаил облегченный вздох. Никогда бы он не подумал, что будет рад увидеть Алирию – наглую девчонку из молодых да ранних. Ее способности заметили в возрасте семи лет – и тут же отправили ее на обучение. К пятнадцати годам она уже была уверена, что в недалеком будущем одолеет всех Гениев. По мере того, как Алирия развивала свои способности, кое-кто начинал в это верить. Ее ценил сам Готтран. Правда, не за успехи в магии, на которые, как и другие королевские приближенные, он предпочитал закрывать глаза (еще не хватало в их рядах малолетних девчонок!), а за глубокие познания. Алирия не строила иллюзий и понимала: сил у нее не так уж много, и на их увеличение рассчитывать не приходится – этого удостаивались лишь наиболее угодные Готтрану. Но она могла развить их с помощью знаний, в которые брезговали окунаться королевские воины. И в конце концов достигла невероятных результатов.

– Тебя, тебя, – пробормотал Осберт.

Алирия – сейчас ей было двадцать – восседала на белом коне. С золотистыми волосами, уложенными в косу вокруг головы, милым точеным личиком, чистым взором голубых глаз, она казалась бы невероятно привлекательной, если бы не извечная мина, которая открыто заявляла, кто здесь самый умный.

Осберт не стал помогать ей слезть с коня: еще, чего доброго, заведет тираду с перечислением всех опасных дорог, по которым ей довелось пробираться и без помощи стариков вроде него.

Алирия изящно соскользнула на землю, поправила вышитую золотыми нитями бордовую накидку и покосилась на приземистый дом.

– Значит, вот он, твой новый дворец? Впечатляет.

Осберт мрачно хмыкнул и взмахом руки подозвал хозяйского слугу. Обиталище, конечно, оставляло желать лучшего, но, по крайней мере, здесь была конюшня и прислуга.

Когда потрепанный молодой парень, смерив Алирию голодным взглядом, отвел ее коня, девушка склонила голову набок и снисходительно спросила:

– Ну что у тебя стряслось?

Осберту захотелось как следует ее треснуть за этот тон.

– Если не намерена отдыхать с дороги, давай сразу к делу. Тебе надо взглянуть на барьер. Пойдем.

По пути он коротко рассказал ей о столкновении с Диосом, немного все переиначив, но сохранив суть. Не говорить же этой выскочке о той ухмылке! К его облегчению, Алирия сразу посерьезнела, наморщив лобик.

– Да, это очень странно. Есть кое-какие мысли, хотя… Нет, давай сначала посмотрю.

Осберт подвел ее к границе, отделявшей Предгорье от чужаков. На вид – ничего особенного, но стоит сделать шаг… Стиснув зубы, он собрался продемонстрировать работу барьера, однако Алирия его опередила.

Хотя она знала из его записки, что ее ждет, девушка бесстрашно вытянула вперед руку. Ее тут же оттолкнуло, и по пальцам пронесся разряд энергии – несильный, но болезненный.

– Хм. – Алирия посмотрела на свою руку. Бордовая перчатка осталась целой. – И на какое расстояние он тянется?

– До самого леса. А с той стороны загибается и упирается в скалы. Там не пробраться.

– Пробраться туда – не моя забота. Моя забота – выяснить, кто и каким образом это устроил. Ты, конечно, пробовал свой ветер?

– Да. Сейчас покажу.

– Не трудись, я сама.

Алирия сняла перчатки и сунула их Осберту, словно какому-нибудь слуге. Он снова сдержался и напомнил себе, что она – единственная, кто сейчас может ему помочь.

Способности Гениев, как и эвендинов, не ограничивались одним направлением, но у каждого была склонность к чему-то определенному: одни мастерски управляли огнем, другие – ветром, у третьих лучше получалось работать над предметами, например, создавать оружие и вещицы вроде трехгранника. Последнее Осберт считал бесполезным, но Дориан и Готтран решили, что и таких людей нужно держать под рукой.

Какой талант у Алирии, Осберт не знал. Точно не ветер: ее порыв, отправленный на барьер, был до смешного слаб. Хотя сейчас это был скорее плюс. Когда Осберт вдарил со всей силы, надеясь пробить магическую защиту, его откинуло назад на добрых пять метров.

Алирия тоже получила отпор, но была к этому готова: она использовала отражение, прием Дориана. Волна энергии, отбитой барьером, столкнулась с невидимой преградой, расползлась по ней и утратила большую часть своей силы. Алирия даже не пошатнулась. Глаза ее при этом не отрывались от барьера, по которому несколько секунд плыли яркие голубоватые линии. Осберту в который раз пришлось признать: девчонка действительно умна. В этот момент он окончательно с этим смирился.

– Попробуем огонь. Лучше отойти подальше.

Они отступили. Всполох пламени, слетевший с руки Алирии, был так же слаб, как и порыв ветра. А вот обратный удар оказался значительно сильнее, но она сумела его отвратить. На барьере опять появились линии.

В довершение опыта Алирия подняла с земли хлипкую веточку, принесенную ветром, и бросила ее на барьер.

– Какого!.. – вырвалось у Осберта.

Ветка упала за пределами барьера. Чтобы в этом убедиться, Осберт протянул за ней руку, но тут же получил разряд.

– Пока все, – сказала Алирия. – Пойдем, я хочу есть.

В доме Алирия заняла комнату дочери хозяев, которой срочно пришлось переселяться, и потребовала принести ей туда еду, всем своим видом подчеркивая, что есть с простыми смертными – Осберт для нее тоже попадал в эту категорию – не собирается.

– Потом поговорим, – коротко бросила она ему и захлопнула дверь.

Осберту не оставалось ничего другого, кроме как набраться терпения. Он встретился с двумя своими подчиненными, которые бродили вдоль барьера, надеясь, что Диос или его прихвостни где-нибудь его пересекут. Но все было тихо.

– Не считая леса, – уточнил один. – Там что-то непонятное. Странные звуки и вообще… сами места.

– Ну так проверил бы.

– При всем уважении, господин, сталкиваться с эвендинами один на один мне не хочется. Что вам толку от моего трупа?

– Ты думаешь, там эвендины? – насторожился Осберт.

– Не знаю. Но вряд ли люди. Гиблое место.

Осберт взял это себе на заметку – нужно было все проверить. Если у Предгорья отираются эвендины, дело обретет еще один крутой поворот. Правда, сложно определить, в лучшую или худшую сторону.

Алирия соизволила поговорить с ним, только когда начали сгущаться сумерки. Она уселась за стол, на котором уже ярко горел светильник, раскатала перед собой небольшой свиток и изящным жестом велела налить себе вина. Осберт скрепя сердце наполнил кубки: он позаботился о том, чтобы их никто не услышал, поэтому прислуги не было.

Девушка сделала глоток, пробежала взглядом по записям и в упор посмотрела на Осберта своими голубыми глазами.

– Барьер устроен таким образом, что ни один чужой человек через него не пройдет. Подчеркиваю: человек, хотя, возможно, и эвендин тоже… Но мы видели, как туда упала ветка. Пролетали птицы. Проползали насекомые.

Осберт понадеялся, что ничем не выказал смущения: на такие мелочи он внимания не обратил.

– И что из этого следует? – спросил он.

– Тебе не понравится мой ответ. – Алирия с невозмутимым видом сделала еще глоток из кубка и произнесла: – Вряд ли этот барьер создан человеком.

– Ты хочешь сказать… Хочешь сказать, его сделали эвендины?

– Послушай меня внимательно. – Алирия отставила кубок в сторону и раскрыла свиток чуть больше. – Мне неизвестны люди, которые могут использовать такого рода магию. Эвендины – совсем другое дело. Если бы королевские Гении чаще заглядывали в книги, они бы узнали, что магия эвендинов – такая, во всяком случае, – не действует на животных. У эвендинов вообще с ними особые отношения. Кроме того, ты видел линии, появляющиеся на барьере. Вспомни их цвет. Опаловое пламя во всей своей красе. Однако барьер очень большой и мощный – отражает даже магию, поэтому я думаю, что вряд ли его создал один эвендин. Но подожди. – Она приподняла ладонь, призывая Осберта молчать. – Я не утверждаю, что все так и есть. Как бы ни хотелось Готтрану все контролировать и притаскивать всех до единого Гениев в замок, некоторые из них скрываются и остаются за его пределами. Нельзя исключать, что кто-то из них научился тому, чего не умеем мы. В Эрбеле мне удалось выяснить, что один Гений умел делать нечто подобное, причем освоил это еще до войны, сам.

– И кто же? – насторожился Осберт.

– Некто Ригет.

Осберт побледнел так быстро, что Алирия заметила это даже в неровном свете лампы.

Он хорошо помнил Ригета. Мальчишка привязался к ним на пути к Эрбеле и прикидывался тихоней, пока не разгорались по-настоящему кровавые битвы. Тогда он укладывал эвендинов одной левой, чем восхищал Дориана и бесил Готтрана. Осберт напряг память и вспомнил – да, как-то раз он спас их всех. Тогда они попали в окружение и не знали, что делать. Ригет своей защитой выиграл им несколько минут, за которые они смогли составить план. В то время никого не интересовали магические нюансы – каждый делал то, что умел, не думая, как это получается, и бился изо всех сил, лишь бы одолеть и прогнать угнетателей.

– Интересно выходит. – Алирия не сводила с него глаз. – Оказалось, он был в числе героев-освободителей, но почему-то я узнала об этом не из записей о ваших славных деяниях, а от Магнуса. Видимо, этот Ригет вам не очень-то нравился?

– Все не так, – бросил Осберт. – Он и правда был с нами. Погиб в Эрбеле. – Воспоминание о гибели Ригета встало у него перед глазами, и пришлось приложить усилия, чтобы отогнать его. – Его, конечно, увековечили бы вместе со всеми, но Дориан запретил.

– Дориан? – Алирия удивленно приоткрыла рот, и высокомерная гримаса в кои-то веки сошла с ее лица. В этот момент девушка даже понравилась Осберту.

Он понимал, что ее так удивило. Подобного можно было ожидать от Готтрана, но от справедливого Дориана – никогда. Если бы его не надломила смерть сына, страшно представить, как он отреагировал бы на нынешние выходки Готтрана. Особенно учитывая то, что тогда, годы назад, он целиком согласился с Ригетом, который сказал…

– Осберт?

– Да, Дориан. – Осберт с трудом вернулся из своих воспоминаний в полутемную комнату. – Мы сами удивились. Но он сказал, что этого хотел сам Ригет. Не знаю, с чего он это взял.

– Понятно. А этот Ригет точно погиб? Судя по всему, он был очень талантливым Гением, раз сам обучился такой вещи.

– Намекаешь на то, что это с ним я столкнулся? Нет, ерунда. По возрасту не подходит: Диос сейчас немногим старше его в то время. Да и лицо другое.

– Он мог кого-нибудь обучить. Оставить наследие, так сказать.

– Он не стал бы мстить за то, что его не записали в книжонки, – поморщился Осберт. На самом деле у Ригета были другие, вполне весомые мотивы для мести. Но, вспоминая взгляд его огромных, совсем детских глаз, он был уверен, что из-за них он не стал бы затевать войну. – Я сам видел, как он погиб. Поэтому исключено.

– Ладно. Тогда вот тебе еще информация к размышлению. Не так давно лорд Йоран увез в Предгорье невесту лорда Бэрила. Бэрил, конечно, не смог пройти через барьер и пожаловался Дориану. Дориан отправил своего поверенного и при этом нисколько не заинтересовался природой барьера и тем, что у Йорана, очевидно, есть магические ресурсы.

Осберт нахмурился.

– Это ничего не значит. Дориан в последнее время мало на что реагирует. Кроме того, за Йорана постоянно вступается королева Регина. Ну и да, Дориан может знать больше, но это не указывает на связь с Ригетом.

– Мое дело – предположить. – Алирия подперла щеку рукой и прищурилась. – Как бы то ни было, мы точно знаем, что в человеческих силах сотворить нечто подобное. Но не одному человеку. Поэтому если этот Диос не поработил каким-нибудь образом нескольких эвендинов, в чем я сомневаюсь, то…

– То за этим барьером целая толпа Гениев, – закончил за нее Осберт и тут же почувствовал, как по его внутренностям ползет неприятный холодок. Похоже, у Диоса было гораздо больше сил, чем они думали.

Неожиданно в дверь постучали.

– Господин! – Осберт узнал одного из своих подчиненных. – Скорее! Они появились… Мы поймали одного… Скорее!

Осберт моментально вскочил из-за стола. Алирия тоже поднялась.

– Я с тобой, – сказала она тоном, не допускающим возражений.

У Эни было очередное занятие с Родриком, но мыслями она находилась далеко от музыки. Из головы, не перестававшей болеть, не выходил вчерашний разговор с Йораном – если это можно было так назвать.

Лорд вернулся один и довольно поздно, но, видимо, Диос успел переговорить с ним по поводу Эни, потому что он сразу сказал ей:

– Зайди ко мне.

Кристина перехватила взгляд Эни и со смешным видом прикрыла рот рукой.

– Это твой шанс, – прошептала она, когда Йоран ушел. – Наконец-то ты узнаешь, в кого он превращается по ночам!

– Несмешно, – пробормотала Эни. Она понимала, как это нелепо, но ей и правда стало страшновато.

На непослушных, будто деревянных, ногах она поднялась к Йорану и, помедлив немного у двери, постучала. Он разрешил войти. Эни приоткрыла дверь и краем глаза увидела Дорте, замершую на лестнице и наблюдающую за ней с выражением ужаса и отчаянного любопытства.

И все же ей пришлось переступить порог. Тяжелая дверь сразу захлопнулась.

– У тебя такой вид, будто ты входишь в клетку со зверем, – сказал Йоран.

Эни виновато улыбнулась. За окном давно была ночь, но Йоран ни в кого не превратился. Комната у него оказалась совсем небольшой – даже меньше, чем у нее. У окна стояли стол и кресло, в котором он сейчас сидел, у стены – кровать, а в углу – сундук.

– Присядь. – Йоран указал ей на кровать.

Эни послушалась. Несмотря на мирную обстановку, ей было сильно не по себе. Теперь она знала: Йорана боятся, он связан с Орденом Темнокрылых, и у него на нее свои непонятные планы. Эни не раз повторяла себе, что это ее муж, но видела лишь странного человека, к которому она не могла приблизиться ни на шаг из-за непреодолимой оболочки из тайн.

– Хочу предупредить насчет Диоса, – сказал Йоран, и Эни вздрогнула. – Он… – Лорд призадумался. – Ему можно доверять. Но ты должна знать, что все, что ты скажешь ему, станет известно и мне.

Это были странные слова. Йоран ясно дал понять, что Диос – друг, но в то же время предостерег ее. Почему? Диос не походил на преданного слугу, передающего господину каждое услышанное слово.

Однако об их встрече он все-таки рассказал. Или это Кристина обмолвилась?

– Кто он такой? – нерешительно спросила Эни.

– Он не отвечает на этот вопрос. Предпочитает, чтобы каждый решал сам. – Йоран посмотрел на тьму за окном и сказал: – Мне пора. Возможно, мы не увидимся какое-то время.

Он подошел к Эни и слегка коснулся ее щеки. Как будто хотел наклониться к ней, но в последний момент передумал и тихо произнес:

– Не беспокойся.

Затем он кивнул ей и ушел.

Эни растерянно сползла с кровати и направилась к себе.

Йоран и правда куда-то ушел – прямиком в ночь, и до сих пор о нем не было ни слуху ни духу. Кристина сказала, бывали случаи, когда он пропадал по несколько дней, поэтому поводов для волнения вроде бы не было, но Эни почему-то полнили дурные предчувствия. Ей казалось, что вчера Йоран был встревожен. И этот его порыв сказать о Диосе… Не пришла ли пора «уйти со сцены», как он выразился? Если да, то что это значило?

– Миледи, вы сегодня совсем не здесь.

Эни очнулась от тревожных раздумий и посмотрела на Родрика.

– Извольте проиграть эту мелодию, – Он вывел на листе последнюю ноту и придвинул запись к ней.

Эни попыталась сосредоточиться. Головная боль усилилась, а значки расплывались перед глазами. Тем не менее она поудобнее взялась за виелу и начала играть ноты. Получалось неплохо, но каждый звук был подобен ножу, взрезавшемуся во внутренности.

За время занятий Эни удалось справиться с неприятными ощущениями – по крайней мере, так она думала, – и теперь она была неприятно удивлена их обостренностью.

Родрик ничего не замечал. Слушая музыку, он, похоже, сам углубился в свои мысли. Спустя минуту Эни не выдержала, опустила смычок и спросила:

– Почему вы так боитесь лорда Йорана?

– Он не лорд Йоран.

Родрик сказал это раньше, чем вышел из задумчивости, и бросил на Эни быстрый взгляд.

– Я имею в виду, он сам на себя не похож.

– Вряд ли из-за этого вы стали бы его бояться, – нахмурилась Эни. – Что вы имели в виду на самом деле?

– Давайте не будем об этом, миледи. К чему вам лишняя головная боль?

Поскольку у Эни и так побаливала голова, возразить было сложно. Но душа, и без того разбереженная виелой, требовала ясности.

– Здесь все что-то знают, и никто ничего мне не говорит. Поэтому вы правы, голова у меня действительно болит. Хоть вы скажите правду. Я думала, вы боитесь из-за того, что лорд Йоран, как говорят, творил страшные вещи… Но вы сказали другое.

Родрик колебался. С минуту он смотрел на нее с затаенным состраданием, а затем стал нервно оглядываться и коситься на закрытую дверь.

– Его здесь нет, – сказала Эни. – Он ушел ночью и до сих пор не вернулся.

– Миледи, вы слышали о том, что лорд Йоран изменился после битвы с мятежниками и ильфитами?

– Да… Я слышала о резне, – неуверенно проговорила Эни.

– Я был там и все видел. На самом деле, я был в числе мятежников.

Виела едва не выпала из рук Эни. Она положила ее на стол.

– Лорд Йоран набросился на нас как зверь, – продолжил Родрик. – И мы все были бы мертвы, но появились ильфиты. Я видел, как погиб лорд. Поэтому я со спокойной душой остановился в деревне. Люди Йорана не поддерживали его. Они были сыты по горло его выходками и никому бы ничего не сказали. Но потом Йоран пришел снова. Как ни в чем не бывало. Только это уже был совсем не он. Тогда же появился барьер, за который я не могу выйти при всем желании.

Глаза Родрика потемнели.

– Йоран знал меня. Я сражался с ним. Он мечтал меня убить и практически сделал это. А потом он пришел ко мне и любезно предложил научить его супругу играть на виеле. По-вашему, я не должен бояться, что по мою душу пришло нечто нечеловеческое? Я бы не сказал ничего этого вам, миледи, но вы так юны и милы. Мне совсем не хочется, чтобы вы здесь… пропали.

Эни крепко сцепила руки, пытаясь унять разошедшуюся дрожь. Мысли путались, все внутри сжалось в один плотный комок, мешавший дышать. Совсем не такое она ожидала услышать.

Родрик не походил на сумасшедшего – да и на мятежника тоже. Но его слова призрачно связывались со странностями, окружавшими Йорана. Резкая перемена. Скрытность. Слова Ордена о том, что с ним надо покончить… Но допустить, что он – обратившийся ильфит? Нет, невозможно. Эни своими глазами видела, как он сражался с нечистью, пусть и не своими руками. Да и вряд ли ильфит стал бы проявлять заботу о людях. И уж тем более спать с ней.

Некстати Эни в очередной раз вспомнилось, что она не видела Йорана той ночью. Слышала смех, который показался ей странным, и поэтому она проснулась. Вино и волнение мешали думать, поэтому она не могла с уверенностью сказать, что это был Йоран.

Жуткая мысль, но почему-то она не вызвала в Эни неприятных эмоций. В конце концов, тот, кто был с ней, был добр и даже нежен.

– Я не думаю… – начала она тихо. – Не думаю, что…

Вдруг снаружи, за окном, послышался странный звук – не то хруст, не то хрип. Эни и Родрик вздрогнули.

Эни опомнилась первой, подошла к окну и отшатнулась: трава под ним была мокрой и ярко алела. Не сказав ни слова, она бросилась к выходу. Родрик побежал за ней.

Во дворе было необычно тихо и пустынно – вероятно, Йоран на сегодня отпустил всех работников. Небо заполонили тяжелые тучи, холодный ветер пробирал до костей. Эни с волнением прислушивалась к его завываниям. Под окном никого не было, широкий кровавый след обрывался внезапно. Только что трава купалась в крови, и вдруг – ничего. Нагнувшись, Эни разглядела между травинок густые капли – кто-то упал у окна, но потом смог подняться на ноги.

Эни и Родрик пошли по следу. Вскоре они увидели еще одну лужу крови, а затем – лурго, сидевшего у черного входа, которым пользовалась прислуга. Зверек жалобно урчал и пытался протиснуться под крыльцо.

– Что там?.. Предвечные! – вырвалось у Эни.

Деревянные доски давно прогнили и отвалились, и под ступенями образовалась ниша. Из мрачной и сырой темноты выглядывала маленькая бледная рука, выглядевшая совершенно безжизненной.

Но раненый был еще жив. Услышав голос, он попытался забиться поглубже. Рука встрепенулась и снова замерла с коротким болезненным стоном.

– Не бойся, – проговорила Эни, как она надеялась, успокаивающим голосом. – Тебя никто не тронет. Мы тебе поможем. Вылезай, ну же.

На самом деле в ее голосе звучало отчаяние – страшно было представить, что какой-то ребенок погибнет вот так, до смерти перепуганным, истекающим кровью и страдающим от боли под гнилым крыльцом. И именно оно заставило раненого выползти: он понял, что его все равно вытащат отсюда – живым или мертвым.

Несколько долгих секунд Эми смотрела на него. Светлые волосы были перепачканы кровью, одежда разорвана в клочья, сквозь нее на теле виднелись глубокие раны, а на лице, таком же бледном, как и рука, застыло бессильное и в то же время вызывающее выражение. Он знал, что конец близок, но сдаваться все равно не хотел.

Эни прошибла волна ужаса.

Это был вовсе не ребенок, а эвендин.

Эни впервые видела эвендина так близко. Он лежал прямо перед ней, совершенно беспомощный, и рядом не было Готтрана или кого-нибудь другого, кто мог бы решить его судьбу. Но что было делать ей, Эни? Любую помощь эвендину могли расценить как преступление. Кроме того, он может быть еще опасен. Ведь использовал магию тот, приговоренный к смерти…

Шок в очередной раз вызвал к жизни Холодную Эни, и пока обычная мучилась сомнениями и страхами, она коротко сказала Родрику:

– Нужно внести его в дом.

Родрик не стал спорить. Он молча взял эвендина на руки и пошел за Эни.

Оставлять эвендина на виду было нельзя, и она выбрала комнату Юста: все равно он здесь почти не появлялся. Только Родрик положил раненого на кровать, как в проеме появилась Кристина. Ее лицо мгновенно стало почти таким же белым, как у эвендина.

– Он сильно ранен и не способен навредить, – сказала Эни беспрекословным тоном. – Нужно ему помочь.

– Вы ведь понимаете, что это – эвендин? – мягко произнес Родрик.

– Да, но нельзя же… Просто посмотрите на него.

Кристина молча повернулась и ушла. Эни приготовилась к худшему, но вскоре та вернулась с чистой тканью и попросила Родрика принести воды. Тот притащил тяжелую лохань и протиснулся к кровати.

– Я помогу, если поклянетесь, что сразу забудете об этом.

– Мы никому ничего не скажем, – сказала Кристина. – Но и вы постарайтесь об этом не упоминать.

Родрик кивнул. Он велел им промывать раны, а сам принялся умело перевязывать их. Эвендин, по-видимому, потерял сознание. Он не открывал глаза и лишь изредка глухо, почти неслышно стонал.

Проводя влажной тканью по его телу, Эни содрогалась больше от жалости, чем от страха. Раны были колотыми и резаными, нанесенными беспорядочно – создавалось впечатление, что эвендина хотели не столько убить, сколько заставить мучиться от боли. Его хрупкость колола сердце не меньше: сложно было отделаться от чувства, что пострадал невинный ребенок.

Сперва Эни напоминала себе о том, кто перед ней, призывала себя к осторожности, но потом махнула рукой. Этот эвендин не представлял угрозы. Он был едва жив. И если ему станет лучше… Эни закусила губу. Все знали, как опасно помогать эвендинам: чувства благодарности и долга по отношению к людям у них отсутствовали напрочь.

Родрик перевязал последнюю рану и выпрямился.

– Мне пора. Не проводите меня, миледи?

Они вышли во двор через заднюю дверь. Небо по-прежнему было хмурым, готовым вот-вот пролиться на землю дождем.

– Спасибо, что помогли, – сказала Эни.

– Надеюсь, ваш муж с пониманием отнесется к вашему поступку.

Об этом Эни не подумала. И правда, как отреагирует Йоран, узнав, что она решила помочь эвендину, впустила его в дом и, возможно, навлекла беду на них всех?

Но Холодная Эни в одно мгновение пресекла эти опасения. Она – леди Предгорья, хотя и не напрашивалась на этот гордый статус. Захотела – и сделала. Имела право.

– Постарайтесь закопать тело где-нибудь неподалеку, – сказал Родрик.

– Что? – Эни вздрогнула.

– Он не выживет. Потерял слишком много крови. Но мертвый эвендин порой даже опаснее, чем живой… Постарайтесь, чтобы его никто не заметил, – вот к чему я веду.

– Понятно. – Она погрустнела. – Спасибо.

– И, кстати, взгляните на это.

Родрик спрыгнул с крыльца, запустил под него руку и вытянул что-то из укрытия эвендина.

Эни на мгновение стало дурно. Ей показалось, что это – скальп: в его руке была кожа, клок волос…

– Не бойтесь, – сказал Родрик. – Он не настоящий. Ничего не напоминает?

Пересилив себя, Эни присмотрелась. Лохмотья кожи с внутренней стороны были абсолютно гладкими и чистыми. А волосы… Волосы действительно показались знакомыми.

Сердце испуганно дрогнуло. Юст.

– Он притворялся мальчишкой-оруженосцем Йорана, – сказал Родрик. – Обычное дело для эвендинов. Они делают фальшивую кожу и прячутся под ней, изображают людей. Видимо, его раскрыли, и он попытался сбежать. Не удивлюсь, если его изрешетил ваш благоверный. – Он бросил свою находку обратно под крыльцо и выпрямился. – Удачи, миледи. Если вам понадобится моя помощь, вы можете найти меня в деревне. По крайней мере, до тех пор, пока стоит этот треклятый барьер.

Эни вернулась в комнату к Юсту. Глаза эвендина были приоткрыты, но лицо ничего не выражало. Он смотрел прямо перед собой и едва ли что-нибудь видел.

У него под боком клубочком свернулся лурго. Это снова напомнило Эни о Юсте, и она почувствовала боль внутри.

Кристина вышла из комнаты, ничего не сказав. Эни с минуту смотрела на эвендина и наконец прошептала:

– Ты… Зачем ты притворялся Юстом? Где Юст?

Эвендин скосил на нее глаза.

– Глупая, – буркнул он и отвернулся.

Эни слегка возмутилась, но в следующую секунду у нее в голове родилась догадка, и пол едва не ушел из-под ног.

Эвендин не занимал место Юста. Он был Юстом. С самого начала.

Она бессильно опустилась на пол. Мысли путались, голова заболела еще сильнее, дышать стало тяжело. Вот почему Юст так легко применял магию. Вот почему знал эвендинский язык. Вот почему вел себя так нахально и не боялся давать отпор другим. Но, судя по реакциям Йорана, Гильема и Диоса… Неужели они об этом знали? Эни вспомнились слова Йорана. «Ни одна живая душа не должна узнать о способностях Юста…»

Он знал. Наверняка знал. Но как он посмел держать его при себе? Что вообще могло свести эвендина с людьми?

И ведь Юст не сделал ей ничего плохого. Наоборот – помогал, оберегал, учил. Это казалось невозможным – как эвендин мог быть таким забавным и добрым? Или он преследовал свои цели?..

– Что ты здесь делаешь?! – послышался крик Кристины. – Уходи! Не смей заходить… Эй, ты!

Эни быстро поднялась на ноги. Спустя секунду дверь распахнулась и в комнату влетел Диос. Следом спешила Кристина, но тут появился Гильем, схватил ее за руку и, говоря что-то непривычно успокаивающим и ласковым тоном, увлек ее прочь.

Диос подошел к кровати и коснулся рукой головы эвендина.

– Как же так, Юстал, – с болью проговорил он.

Юстал. Это имя в сознании Эни окончательно превратило мальчика-оруженосца в эвендина. И то, как Диос сказал это, ясно дало ей понять: он знал. И был привязан к нему, несмотря ни на что.

– Прости, – прохрипел Юст.

Рука Диоса дрогнула, а затем сжалась в кулак.

– Оставь нас, Эни, – сказал он.

Такое обращение, необычное для него, заставило все внутри ее перевернуться. Эни послушно вышла из комнаты, но не ушла, а осталась за дверью. Ей самой не хотелось оставлять Юста в последние минуты. Что с того, что он эвендин?

– Жаль, что я не смогу тебе помочь, – донесся до нее угасающий голос.

– Не уходи, Юст. – Диос сказал это так, словно одно его желание могло изменить все.

– Я бы и рад…

– Если ты хочешь остаться, ты останешься. Скажи, что хочешь остаться.

Повисла короткая пауза.

– Я хочу остаться, – произнес Юст совсем тихо.

– Хорошо, Юст, – прошептал Диос, и в этом шепоте Эни почудилась радость. – Хорошо!

Послышался шорох. Эни украдкой заглянула в комнату. Диос сидел на кровати и держал Юста на руках, прижимая его к себе, как маленького ребенка. Глаза обоих были закрыты, рука Юста бессильно свешивалась вниз. Эни подумалось, что он уже умер.

Но вдруг воздух стал очень разреженным. У Эни закружилась голова, она отступила и прислонилась к стене. Что-то необъяснимое, пронизывающее наполнило дом и все, что в нем находилось. У Эни закололо кожу, глаза стали видеть так четко, что разум не выдержал этого, и картинка начала плыть.

Держась за стены, Эни стала продвигаться к выходу. Было тихо. Где-то в глубине дома смолкли голоса Кристины и Гильема. Под действием неведомой силы замерло все. Но это безмолвие не заглушало звуки, как в Тихом лесу, не вбирало их в себя, а растворяло, соединяя с миром. Оно заставляло сердце не цепенеть от страха, а биться быстрее. Такого волнения Эни не чувствовала никогда, однако ноги несли ее на улицу, подальше от этого. Ей нужно было вдохнуть. Облегчить головную боль. Избежать обморока…

Тучи на небе стали такими тяжелыми, что казалось, когда вода прорвет их, потопа не избежать. Но пока с них срывались лишь редкие капли. Они приятно охлаждали горящие щеки Эни.

Она отошла подальше от дома, жадно вдыхая влажный воздух. Это помогало, но на голову нещадно что-то давило, и в ней мутилось все сильнее. Юст, Диос, Йоран, эвендины – все смешалось, расплылось единой вязкой субстанцией…

Пытаясь успокоиться и привести себя в чувство, Эни попыталась представить музыку и прислушаться к ней. В тот же момент она пожалела, что не взяла виелу. Было бы странно играть на улице в то время, как умирает Юст, но откуда-то в ней появилось убеждение, что это могло бы все исправить – почти как во сне, где она видела окровавленного Диоса и надеялась вернуть его к жизни невидимым инструментом…

Неожиданно Эни почувствовала себя окруженной паутиной невидимых струн. Такое бывало и прежде – в замке и по пути в Предгорье, но теперь они казались как никогда осязаемыми.

Виелы у Эни не было, но, может, все это – сон, а во сне возможно все.

Душа буквально выворачивалась наизнанку, и все же Эни была не в силах себя остановить. Она нащупала пальцами струну рядом с собой. Между пальцев был воздух, но соединить их было нельзя. Эни почудилось, что струна блеснула серебром. Это больно ударило по глазам, вызвав очередную вспышку головной боли. Пришлось зажмуриться.

Смычка у Эни не было, но она представила, что он есть, занесла его над невидимой воздушной струной и скользнула по ней быстрым, решительным движением. Раздался резкий звук.

Эни не успела удивиться его появлению. Он словно разорвал что-то внутри ее. В глазах полыхнула яркая вспышка, и Эни упала на траву, влажную от моросившего дождя.

Она очнулась через несколько минут. Головная боль прошла, и глаза видели четко. Мысли не мешались друг с другом, напротив – их ясность приятно поражала. Словно всю жизнь в голове Эни блуждал туман, а теперь он исчез, и все обратилось к событиям последних недель.

Йоран, Диос, Юст. Их слова и действия всплывали в памяти и переосмысливались одно за другим, а параллельно им бежали воспоминания о разговоре Ордена Темнокрылых и рассказе Родрика. Эни не думала о том, что с ней произошло, не думала о воздушных струнах, ставших реальными – сейчас это казалось ей неважным. Она торопилась за своими размышлениями, вьющимися вокруг лорда Йорана и Диоса, и удивлялась, как могла быть такой дурой. «Глупая», – Юст был совершенно прав. С другой стороны, она ведь не знала, что он эвендин и что все здесь, выходит, пропитано магией. Вернее сказать, не глупая – слепая.

Но теперь она прозрела.

Эни вернулась обратно в дом. Ощущение невероятной силы уже покинуло его, и дышалось легко.

Она вошла в комнату Юста. Диос положил его обратно на кровать и накрыл одеялом, а сам сидел рядом.

– Как он? – спросила Эни.

– Все будет в порядке. Ему надо выспаться, набраться сил.

Эни усомнилась и подошла поближе. К ее удивлению, Юст спокойно и ровно дышал, его кожа уже не отдавала синевой. По-видимому, опасность и впрямь миновала.

Это было чудом. И без слов Родрика Эни понимала: шансы на спасение Юста ничтожно малы. И вдруг за какие-то минуты все кардинально изменилось.

– Ты исцелил его? Магией, да?

Диос слабо улыбнулся и ничего не сказал. Неужели Гений мог обладать такой силой? Другого объяснения не было. Диос никак не мог оказаться эвендином, с его-то ростом.

– Где лорд Йоран? – спросила Эни.

– Кажется, он должен был предупредить, что вы не увидитесь какое-то время.

– Когда он вернется? – не отставала она, пристально глядя на него.

– Не скоро.

Этот короткий допрос окончательно утвердил Эни в ее подозрениях. Чувство отчужденности, которое вызывал у нее Йоран, теперь казалось ей более чем объяснимым.

Она вдохнула поглубже и на выдохе произнесла:

– Это ведь ты. Ты – Йоран.

Диос поднялся и посмотрел на нее. Он мог ничего не отвечать: Эни и так все поняла, по его взгляду. Точно так же он смотрел на нее вчера, в спальне, прежде чем уйти в ночь.

– Пойдем, – сказал Диос. – Надо поговорить.

– Лежи и не двигайся, – велела Алирия, подходя к Осберту.

Он и не думал возражать. Точнее, не мог. После злосчастной битвы в лесу тело налилось тяжестью и болью, и Осберт в сотый раз проклял про себя всех эвендинов – и живых, и мертвых.

Все началось еще вчера. Услышав, что через барьер кто-то прошел, Осберт и Алирия поспешили к указанному месту. Подчиненный Осберта уверял, что его товарищ надежно удерживает «ценный источник информации».

«Источником» оказался мальчишка-оруженосец Йорана. Увидев вновь прибывших, он каким-то неведомым образом легко освободился из рук державшего его солдата, нагло усмехнулся и помчался прочь. Они, разумеется, пустились в погоню и вскоре оказались в том самом месте – гиблом, как отрекомендовали его Осберту. Оспорить эту характеристику было сложно: в лесу их всех накрыло мраком, в большей степени изнутри, чем снаружи.

Оруженосец попытался прорваться к барьеру, но не учел того, что Алирия – Гений. Легко увернувшись от атаки Осберта, сломавшей на пути несколько ветвей, он не успел среагировать на девушку и получил довольно сильный удар.

Алирия действовала холодно и расчетливо. Она понимала: убивать мальчишку нельзя, нужно просто вывести его из строя. Даже если он не расскажет ничего стоящего, Йоран наверняка захочет его вернуть и сам выйдет к ним на разговор. Поэтому Алирия применила редкую и очень сложную технику: взяла горсть стеклянного песка и использовала пламя. Огонь окружила тонкая оболочка, которая усилила удар и одновременно свела на нет смертоносное действие пламени.

Но и сама Алирия не смогла предугадать последствий. Как и все, она оторопела, увидев куски кожи, свисавшие с лица и рук Юста.

Осберт очнулся первым.

– Эвендин! – проорал он. – Держите его! Не дайте ему уйти за барьер!

Юсту, еще не пришедшему в себя от боли, досталась пара ударов мечом – к счастью, они пришлись на остатки его маскировки и потому не нанесли серьезного вреда. Ему удалось прорваться вперед – прочь от барьера, но другого выхода не было. Он понесся в чащу леса.

Осберт не медлил ни секунды и бросился за ним. В азарте погони он забыл обо всем на свете. Победа была близка, эвендин уже ранен, и если он его нагонит, то, как бы ни обернулось дело, Готтран это оценит.

Юст двигался быстро, будто был в полном порядке, и спустя короткое время они оказались далеко в чаще леса. Осберт словно проснулся и замер.

Тишину разрушал необычный жужжащий звук. Густая зелень давила со всех сторон, ледяные струйки ветра не без труда просачивались сквозь сплетенные ветви вековых деревьев, воздух заметно потяжелел. Несмотря на весь боевой опыт, Осберту стало не по себе. Места определенно были странными.

Но он быстро стряхнул с себя оцепенение. Такие пустяки не могли заставить его прекратить преследование. В конце концов, возможно, что этот эвендин владеет умозрительной магией и нарочно пытается его запугать.

Осберт видел впереди, за деревьями, спину Юста. Он начал медленно подходить – нельзя было использовать воздух с такого расстояния: он бы поломал кучу веток и дал эвендину возможность скрыться. Шаг, еще один…

Юст отпрыгнул в сторону. Мелькнула яркая вспышка – он применил какую-то магию, но не против Осберта. Следом за ним устремилась тень, зыбкая и явно не бесплотная, в ее руке было длинное оружие, похожее на копье. Разум пытался донести до Осберта, что тут что-то неладно, но чувства взяли верх. У него пытались отобрать законную добычу!

Осберт выхватил из ножен меч и бросился вперед. Когда он вылетел из-за деревьев на небольшую прогалину, ему предстала картина, достойная сновидения, – страшного и в то же время нелепого.

Эвендина окружили трое. По очертаниям они были похожи на людей невысокого роста, вооруженных копьями. На плече одного из них дымчатым комком копошилось что-то, похожее на птицу. Лица были темными, у двоих они казались начисто лишенными привычных черт, но у того, что с птицей, на болотного цвета коже горели яркие глаза.

– Прочь, вы все! – рявкнул Осберт. – Он мой!

– Спятил? – прошипел Юст, обернувшись. – Уноси отсюда ноги!

– Хороший совет, – прошелестел силуэт с птицей.

Черная рука с копьем осталась недвижимой, зато другая приподнялась, и Осберта тут же впечатало в ближайшее дерево.

И снова он не дал себе подумать, с чем именно столкнулся. В голове помутнело от унижения и злости. Осберт плюнул на предосторожности и ударил ветром в полную силу. Со всех сторон захрустели ветви деревьев. Сквозь них он увидел, как Юст огрел троих противников опаловым пламенем и побежал обратно.

– Не уйдешь! – яростно прокричал Осберт. Он бросился было за ним, но что-то ударило его в спину.

Алирия нашла его лишь утром. Осберт только начал приходить в себя. Новости она принесла неутешительные: эвендин вышел прямо к ним, кем-то серьезно раненный (внимательно выслушав подробности, Осберт был вынужден признать, что он тут ни при чем), получил сполна, но, хотя и истекал кровью, сумел-таки перейти за барьер.

– Толку от вас! – прохрипел Осберт.

– Помолчи, не то оставлю здесь, – сказала Алирия.

Она бегло осмотрела его. Осторожные, изучающие прикосновения ее рук, к досаде Осберта, кое-где привели его тело в жар. Даже боль отступила.

– Жить будешь, – постановила девушка. – Сейчас Данфорт приведет лошадь – довезем.

– Данфорт? – насторожился Осберт. – А он здесь откуда?

Данфорт был одним из доверенных Готтрана. Не Гений, но вполне умелый воин.

– Ну, если обещаешь не двигаться… – Осберт кивнул, и Алирия продолжила: – Готтран прислал его передать поручения, потому что я, видимо, такого доверия недостойна. Пока мы гонялись за эвендином, двое таинственных незнакомцев перехватили его на подступах к Предгорью и выяснили все, что им требовалось.

– Кто? – побледнел Осберт.

– Они представились по всей форме. Орден Темнокрылых. Попросили передать привет лично Готтрану.

Осберт с трудом сдержал стон. Алирия злорадствовала, он это понимал: в конце концов, со стороны Готтрана действительно было неразумно отправлять лишнего человека с письмом, тем более что Алирия могла дать куда более достойный отпор. Но признать, что их провели, было тяжело. Это могла бы окупить только поимка эвендина, однако он сбежал.

– Не расстраивайся, – сказала Алирия. – Во-первых, мы теперь знаем, что Йоран приводил в королевский замок эвендина под видом своего оруженосца. Пусть попробует это объяснить. Во-вторых, у нас есть кровь эвендина. – Она продемонстрировала крошечную склянку с багровой жидкостью. – Это тоже даст информацию. Представь, если она окажется чистой?

– Готтрана разорвет от ярости, – немедля ответил Осберт.

– Зато остальным станет понятно, куда следует направить силы. Если, конечно, этот эвендин выжил. Но даже если нет… Йоран уже показал, на чьей стороне играет. Угадай, куда понеслись те, из Ордена?

– За барьер.

– Вот именно. Так что приободрись.

Похоже, она искренне хотела его поддержать. Осберт был тронут и принял ее помощь, когда на прогалину вышел Данфорт.

Нужно было поскорее привести себя в порядок и начать действовать.

Эни и Диос устроились в столовой друг против друга. По окнам барабанил дождь. Эни только сейчас осознала, что прислуги дома нет, потому что Йоран нарочно отослал всех прочь, предчувствуя беду. Или, скорее, наверняка зная, что произошло.

Ей по-прежнему было сложно поверить, что Орден Темнокрылых сумел так всех провести, но другого варианта не оставалось. Впрочем, Эни поняла лишь малую часть: Йоран давно погиб, его место какое-то время занимал Диос, которому – немыслимо! – служил самый настоящий эвендин. Остальное ей только предстояло узнать.

Перехватив взгляд Эни, Диос моргнул и улыбнулся:

– Как ты догадалась? Что я изображал Йорана.

– Просто все как-то сошлось, – проговорила Эни не слишком уверенно.

– Ну, без особого чутья не так-то легко сложить все странности и допустить подобное. Полагаю, игра на виеле дала свои плоды. Ты сыграла на воздушных струнах, не правда ли?

Эни растерянно посмотрела на него.

– Ладно, об этом позже… – Диос призадумался, простучал пальцами по столешнице незатейливый ритм и начал: – Лорд Йоран давно погиб. Его убили ильфиты, и, честно сказать, никто из-за этого не расстроился. Мы – я имею в виду Орден – решили этим воспользоваться. Юст с помощью своей магии помог мне принять облик Йорана, и я в таком виде отправился к Дориану с просьбой помочь нам справиться с ильфитами. Это ты знаешь. Но магия Юста недолговременна, и он не мог беспрерывно ее поддерживать. Поэтому иногда ты видела меня во всей красе.

Эни с трудом сдержала улыбку. Слова Диоса казались тем забавнее, что он был очень хорош собой.

– Мне не хотелось идти на обман, чтобы увезти тебя из замка, – продолжал Диос. – За это прости. Но открыть тебе правду тогда было нельзя и увезти под каким-нибудь другим предлогом – тоже. Это привело бы к ужасным последствиям. Я в некотором роде… – он сделал паузу, подбирая нужное слово, – тайновидец, хотя мне и не нравится это название.

– Ты можешь видеть будущее?

– Скорее, способен его чувствовать. Обычно я этого не делаю, потому что это небезопасно и в принципе неправильно, так как противоречит природе вещей. Но в тот раз я прикинул разные варианты. Расскажи мы правду – ты бы выдала себя, увези тебя просто так – сбежала бы обратно и, опять же, привлекла бы внимание Готтрана. А так, в качестве жены лорда… Ты чувствовала себя обреченной и даже преданной, так что терять тебе было нечего. Ты осталась со мной, нам удалось добраться до Предгорья, и Готтран пока так и не понял, что к чему.

– Как и я, – сказала Эни. – Что значит «выдала себя»? О какой правде ты говоришь?

Когда Йоран и Диос слились для нее воедино, ей, вопреки всякой логике, стало спокойно и легко, словно кто-то наконец расставил разрозненные и перепутанные ноты в правильном порядке. Но теперь в душу снова закралась тревога. Ведь она до сих пор не знала, для чего ее сюда привезли.

– Лучше мне рассказать все с самого начала, – сказал Диос. – Ты ведь знаешь легенду о сотворении мира? Как появились сильфы, ильфиты, люди и эвендины?

– Да.

– И что не поделили люди и эвендины? Как появились Гении?

– Эвендины решили, что раз они запечатали ильфитов, земля должна принадлежать им, – ответила Эни без труда. – Они стали нападать на людей, и тогда Предвечные даровали им магические силы, чтобы люди могли защищаться. Так стали рождаться Гении.

Диос кивнул.

– Почти все эти легенды есть и у эвендинов, но рассказанные несколько иначе. Сложно определить, где правда. Люди в своих историях выгораживают себя, эвендины – себя. Но конкретно эта история куда правдивее у эвендинов. Позволь мне ее рассказать… Итак, когда битвы с ильфитами были в самом разгаре, люди не захотели оставаться в стороне. Они считали это нечестным – что у эвендинов есть магия, а у них нет. Эвендины помогали им сделать оружие полезным в бою против ильфитов, но этого людям было недостаточно. В конце концов они добились своего: эвендины согласились наделить их магией. Были избраны лучшие воины, и эвендины… Как ты думаешь, что они сделали?

– Применили какое-нибудь заклинание?

– Нет. Они напоили их своей кровью.

– Что? – обомлела Эни.

– Источник магии эвендинов – их собственная кровь. Когда люди выпили ее, они получили магию. Это были первые Гении. Эвендины сами их обучали, поэтому они были невероятно сильны, если сравнивать их с нынешними, и внесли свой вклад в битву с ильфитами. Но после того, как все успокоилось… – Диос вздохнул. По тому, как он рассказывал, можно было подумать, что он сам был свидетелем этих событий. – Оказалось, что дети Гениев тоже обладают магической силой. Среди людей росло недовольство – почему у одних есть способности, а у других нет? Речь шла уже не о выживании, ильфиты были запечатаны. Им просто хотелось большего. И эвендины снова пошли на уступки. Время от времени они давали людям свою кровь. Понятно, их терпение было небезгранично, и в какой-то момент они отказались это делать. Все обернулось катастрофой. Вместо того, чтобы смириться с этим, люди начали нападать на эвендинов и убивать их. Ради крови. Ради магии.

Эни внимала ему с ужасом. Как и все, она считала, что если эвендинов и обескровливают, то только для того, чтобы обезвредить их, не дать им применить магию. Но ради того, чтобы выпить кровь? Эни вспомнился истощенный эвендин, которого Готтран тащил на цепи к эшафоту, и ее передернуло от отвращения – не к эвендину, а к королевскому советнику.

– Конечно, эвендины защищались изо всех сил. Но их гораздо меньше, чем людей. По замыслу Предвечных, они должны были оберегать человечество от злых сил, и много народа для этого не требовалось. Поэтому дети у эвендинов появляются нечасто. Против людей, даже с магией, шансов на победу у них было не очень много. В конце концов эвендины придумали то, что казалось тогда выходом: стали пить особый яд. Эта хитроумная смесь не убивает, но на несколько дней погружает в очень болезненное состояние. Зато потом, до конца жизни эвендина, от его крови для человека нет никакого толка: выпьет и в худшем случае отравится, а в лучшем – просто не получит магии. Это было хорошей идеей. Что толку убивать эвендинов, если их кровь не имеет для них силы?

– Но ведь война не прекратилась, – прошептала Эни.

– Верно. Людей это не успокоило, а озлобило. Вопреки всякой логике, они продолжили убивать. Это страшно, Эни: бывало, человек бросался на эвендина, даже ребенка, пускал ему кровь, узнавал, что толку от нее не будет, и в ярости убивал его.

Наконец эвендины решили, что с них достаточно. Они собрались всем миром, постарались на славу, захватили весь Фарадон и вволю отыгрались за свои потери. Ты знаешь по рассказам, что под властью эвендинов людям пришлось несладко. Эвендины потрудились, чтобы из их памяти изгладилась эта история с кровью, да и с Гениями тоже. Хотя они продолжали рождаться – потомки тех, кто когда-то пил эвендинскую кровь… Вообще-то такое поведение – я имею в виду переворот и управление огромной страной – совершенно нехарактерно для эвендинов, – уточнил Диос. – Им куда ближе жить небольшими группами и бродить по лесам. Поэтому можешь себе представить, какой болью была выкована их ярость.

– Я представляю, но… Они ведь все равно убивали и угнетали людей. Вряд ли прошлое оправдывает их жестокость, – пробормотала Эни, хотя не была уверена в правильности своих слов.

Но Диос с ней согласился.

– Не оправдывает, – кивнул он. – Эвендины и сами осознали свои заблуждения. Когда Двуликий попросил их уйти, они, заметь, согласились. Вернули людям власть по первому требованию. В обмен на единственное, что их волновало, – безопасность. Они готовы были даже помогать людям, как прежде, с тем условием, что их никто не будет трогать. Дориан это обещал. На этом миссия Двуликого была выполнена – война окончилась, и он ушел.

Эни сложно было вот так сразу перевернуть все представления об эвендинах, но она ни на мгновение не усомнилась, что Диос говорит правду, хотя она и плохо вязалась с нынешним положением вещей.

– Тогда почему сейчас?.. Что произошло?

– Тебе ведь известна история с Элианом, якобы похищенным сыном Дориана? Все рухнуло из-за этого. Существовала договоренность между Дорианом и Архелой – магистром эвендинов. Маленький принц должен был отправиться к Археле и пожить какое-то время среди эвендинов, а эвендины, в свою очередь, обещали отдать своего ребенка, будущего магистра, в замок Дориана. Чтобы люди и эвендины могли лучше узнать и понять друг друга. Принца Элиана привезли к Археле, но обещанного эвендина не дождались. Пытались получить объяснения, однако ответов не получили. И кое-кто внушил Дориану, что эвендины его обманули, взяли его сына в заложники, решили таким образом отомстить за поражение. В результате король со своей армией напал на дворец Архелы. В неразберихе его сын погиб. Это ознаменовало начало новой резни, и эвендинам пришлось бежать и скрываться.

– Но почему эвендины молчали? – нахмурилась Эни. – И не отдали своего ребенка?

– Видимо, потому что кое-кому хотелось продолжения битвы с эвендинами, – ответил Диос. – Этот кое-кто никогда не признавал мира с ними, а потом еще, на всеобщую беду, узнал, как использовать их кровь себе на благо.

– Господин Готтран? – догадалась Эни.

– Не называй его господином, Предвечных ради. – Диоса даже передернуло. – Да, он. Эвендины отправили своего отпрыска, но он таинственным образом исчез по пути в Эрбелу, как и письма Архелы к Дориану по этому поводу. После этого Готтран устроился лучше не придумаешь: Дориан в своей печали закрыл на все глаза, и он смог открыть охоту на эвендинов. Готтран пытается достать их живыми. Не все принимали яд, особенно во время правления эвендинов, и поэтому шансы найти чистую кровь и увеличить свою магическую силу сейчас есть. И он активно их использует. Как-то раз он вычислил Юста и попытался до него добраться, но я, по счастью, его опередил. С тех пор Юст мне помогает. Несмотря ни на что, эвендинам, Эни, война не нужна. Они по-прежнему хотят не мести, а покоя и безопасности. Хотя нервы у них на пределе, и их можно понять. Что касается Дориана… – Диос чуть нахмурился. – На словах он не одобряет нападения на эвендинов, но по факту ничего не делает, чтобы их прекратить. Предпочитает опираться на слова Готтрана, а не на реальное положение вещей.

Эни несколько минут молчала, переваривая услышанное. Значит, эвендины вовсе не были плохими. Невольно Эни представила, как Готтран пил кровь того казненного, Алара, и в ее горле встал комок слез. Это было отвратительно и жестоко.

Конечно, страх перед эвендинами не прошел, тем более что теперь Эни понимала: у них были причины ненавидеть людей. Да если бы эвендины пили кровь людей, а не наоборот… Люди смели бы их с лица земли, раз и навсегда.

Но эвендины этого не сделали. И вряд ли потому, что не могли.

– Погоди, – сказала Эни, снова поднимая глаза на Диоса. – Я теперь поняла, почему Юст с вами… Но при чем здесь я? Ты так и не сказал.

– Подойди сюда.

Диос указал на стул рядом с собой. Эни пересела, и он взял ее за руку. От его прикосновения по телу пробежала дрожь – теплая и приятная, слегка волнующая.

– Ты ведь меня не боишься? – спросил Диос.

– Нет.

– А Йорана?

– Есть разница?

– Была. – Глаза Диоса смеялись. – Мне было непросто общаться с тобой в его облике. Иногда ты смотрела на меня с таким видом, что, клянусь, хотелось напасть на самого себя.

– Ну, я не понимала, в чем дело. – Эни зарделась и опустила взгляд. – Рядом с ним… Когда ты был им, я чувствовала себя странно. Как будто что-то мешало. Находилось между нами… Не знаю, как объяснить.

– Ты чувствовала фальшь, только и всего. Сейчас я все тебе объясню, и ты поймешь, почему я начал так издалека. Видишь ли, лорд Магнус… Как ты, наверное, поняла, он один из нас, из Ордена. В его комнате ты случайно коснулась трехгранника – это особый предмет, позволяющий обнаруживать магические способности. Достаточно пролить на него кровь, и он все покажет. Магнус сразу заметил нечто странное и сообщил мне.

– Но у меня нет магических способностей.

– Есть, причем редкие. На тебе лежало сложное заклинание, которое не позволяло их использовать. Снять его можно было только одним способом: суметь распознать воздушные струны, что с запечатанными способностями очень непросто, и зацепить их, хотя бы немного. Ты это сделала и сразу почувствовала себя лучше, правда? Тебе помогла игра на виеле, ведь принцип ее устройства очень похож. К тому же ты владеешь умозрительной магией особого рода, такую обычно вкладывают в музыку. Поэтому стоит тебе захотеть – ты и обычной виелой, без всяких невидимых струн, можешь наделать чудес. Ну и бед, разумеется.

Все это звучало фантастично, хотя и замечательно объясняло интерес Диоса к ее игре на виеле. И струны – они ведь ей не приснились. Она ощущала их. Касалась. Извлекала из них звук.

– Что такое эти струны?.

– Юст расскажет тебе, когда проснется. У него это лучше получится.

– Ладно, – сдалась Эни. – Но тогда это значит, что… я все-таки Гений? – Теперь это казалось ей не только невероятным, но и отталкивающим. – Кто-то из моих предков пил кровь?

– Если бы все было так просто, тебе не грозила бы опасность, – мягко проговорил Диос. – Готтрану важно, чтобы Гений не обратился против него. Поэтому все Гении отправляются под опеку королевской армии.

Его слова окончательно запутали Эни.

– Тогда в чем дело?

Диос покрепче сжал ее пальцы и прямо сказал:

– Эни, ты – эвендин.

Эни понимала: едва ли Диос станет шутить во время такого разговора, но все равно ей захотелось рассмеяться – и заодно обидеться. Совсем как когда королева Регина сказала о желании лорда Йорана взять ее в жены.

– Это неправда, – сказала Эни. – Ты, наверное, никогда как следует на меня не смотрел.

Может, она и была хрупкой, невысокой и бледной, но ведь для девушки в этом нет ничего странного. И ее лицо ничем не походило на эвендинское: те с их огромными глазами выглядели совсем по-детски. Глаза, правда, у Эни действительно были большими, и при первой встрече ее часто принимали за ребенка, однако…

– Я смотрел на тебя гораздо чаще, чем ты думаешь. Эвендины отличаются друг от друга, как и люди. Ты и впрямь походишь на человека – слава Предвечным, иначе ты вряд ли прожила бы столько лет, да еще прямо под носом у Готтрана. Но это не меняет того, что ты – эвендин, Эни.

– Нет, – упрямо проговорила она.

Диос вдруг наклонился и поцеловал Эни в лоб.

– Как скажешь. Я открыл тебе правду, теперь тебе нужно осознать ее. Поэтому я увез тебя из Эрбелы – подальше от Готтрана. У тебя чистая кровь. Чистейшая. И я не допущу, чтобы Готтран ее отведал.

– Только поэтому? – тихо спросила Эни. – Может, хочешь попробовать ее сам?

Это вырвалось у нее само собой. От осознания сказанного Диосом она была далека, но принять, что он привез ее сюда только ради безопасности, не получалось.

– Не говори таких вещей, – упрекнул ее Диос. – Последнее, чего хочет любой Темнокрылый, – так это выпить крови эвендина. Они скорее отдадут тебе свою собственную, если потребуется. – Он помолчал, затем взял в руки ее лицо, заглянул в глаза и сказал: – Я полюбил тебя с первого взгляда. Будь это не так, я женил бы на тебе Юста.

– Кажется, я – жена лорда Йорана?.. – пробормотала Эни.

От его взгляда и близости кружилась голова.

– Разве что на бумаге, которая, кстати, таинственным образом исчезла из королевского архива.

Диос прижался губами к ее губам, и Эни унесло прочь из Предгорья, в какую-то особую вселенную, где были только она и он. Ничего подобного с ней раньше не происходило: лицо пылало, сердце билось так быстро, что заставляло тело дрожать. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось, но из коридора послышался звук шагов, и Диос с сожалением отстранился от нее.

– Прошу прощения?.. – раздался неуверенный голос.

– Заходи, Тард, – откликнулся Диос. – Прислуги нет, а нас раскрыли. В общем, все хорошо.

В столовую вошел светловолосый молодой человек – Эни видела его в пещере.

– Миледи. – Он поклонился ей с серьезной миной, а затем куда свободнее обратился к Диосу: – Что Юст?

– Жив, милостью Предвечных.

Милостью Предвечных? Внезапно до Эни дошло: она так и не узнала, кто такой сам Диос. По существу, это не имело большого значения, но он использовал магию, и очень сильную – буквально вытащил Юста с того света. И мог предсказывать будущее. Хотелось узнать, как это стало возможным. Эни была уверена, что кровь эвендинов он не пил. Возможно, его родители были Гениями? Но эта единственная возможная версия почему-то не казалась ей верной.

– Рад это слышать. – Тард облегченно вздохнул. – Но у меня, к сожалению, новости похуже.

– Говори.

– Осберта нашли в лесу – он жив и, похоже, одержим мыслью напасть на Предгорье. Диос, они знают, кто такой Юст. Он был с тобой в замке, это они тоже помнят. Все кончено. – Диос скептически приподнял брови, и Тард конкретизировал: – Они связали Йорана не только с тобой, но и с эвендинами. Ну его к ильфитам, надо выступать в открытую.

– Вы выяснили, какие указания дал Готтран?

– О да. Тебе понравится.

Тард передал ему вскрытое письмо. Диос пробежал его глазами и усмехнулся.

– Столько лет прошло, а он так и не научился подражать стилю Дориана.

Эни понимала, что сейчас ей хорошо бы помалкивать, но не удержалась и полюбопытствовала:

– Что там?

– Волею моего королевского Величества, я, король Дориан, единоличный правитель… – начал было читать Диос, но не выдержал неуклюжего высокопарного стиля, которым Дориан никогда не изъяснялся даже в официальных письмах, и коротко изложил: – В общем, Готтран велел любым способом достать лорда Йорана и потребовать у него официальных объяснений по поводу барьера. В случае отказа разрешает атаковать и потому посылает подкрепление. Понятно, он надеется, что Йоран не станет ни с кем разговаривать и это станет поводом для нападения.

– Йоран никогда особо не утруждал себя ответами на письма и разговорами с посланниками, – добавил Тард. – Терпеть не мог Дориана и всю его компанию. Поэтому Готтран и поставил такое условие.

– Вопрос в том, чего он добивается, – задумчиво проговорил Диос. – Достать меня, поквитаться с Йораном, или он узнал про Эни?

– Магнус пока ничего не сообщал. Но от него вообще давно нет вестей.

– Ладно, надо обсудить со всеми. И как можно скорее. – Диос встал и посмотрел на Эни. – Присмотришь за Юстом?

Эни кивнула и вышла их проводить. Кристина присоединилась к ним вместе с Гильемом и смерила Диоса уничтожающим взглядом.

– Не будь так сурова. – Он примирительно улыбнулся.

– Ты меня обманул.

– Пришлось. Никто не пустил бы меня в таком виде во владения твоего отца. Кстати, если бы ты узнала, что перед тобой не Йоран, разве ты не пошла бы со мной?

Кристина заметно покраснела. Она только что вспомнила, в какой момент случилась их первая встреча. Получалось, что именно Диос спас ее и устроил лучшим образом, хотя мог этого и не делать.

– Если хочешь, тебя проводят через барьер и отвезут, куда ты пожелаешь, – предложил он.

– Нет, – ответила Кристина после короткой паузы и бросила взгляд на Гильема, который следил за ними с затаенным волнением. – Я остаюсь.

После этих слов у Гильема явно отлегло от сердца.

Они с Диосом и Тардом ушли. Кристина со вздохом покачала головой.

– Ладно я. Но как он поступил с тобой…

– Со мной? – Эни с трудом оторвала зачарованный взгляд от удалявшегося Диоса и растерянно посмотрела на нее. – Да нет… Я рада… Рада, что так получилось.

– Но ведь он – даже не лорд! Прикрылся высоким положением… Непонятно кто…

Эни несколько удивила такая реакция. Казалось, Кристине необходимо было обвинить Диоса хоть в чем-нибудь, и, уходя к себе, она продолжала возмущаться.

Юст спал. Эни хотела поиграть на виеле, но побоялась его разбудить, поэтому устроилась с книгой, взятой из библиотеки. Это был сборник сухих отчетов о хозяйстве в Предгорье – первое, что попалось под руку. Сейчас Эни избегала легенд, ведь там она неизбежно наткнулась бы на упоминание об эвендинах. Думать о них не хотелось, тем более что один из них лежал прямо перед ней и по-прежнему немного пугал. А странные слова Диоса Эни всеми силами гнала прочь. «Ты – эвендин». Что за глупости.

Минуло два часа. Лурго, свернувшийся клубочком на кровати, встал, потянулся, сел у изголовья и стал нервно дергать хвостом, не отрывая взгляда от Юста. Тот словно почувствовал это и нехотя приоткрыл глаза. Они были больше, чем когда он выглядел как человек.

Некоторое время Юст молча смотрел на Эни из-под прикрытых век, а затем почти неслышно прошелестел:

– Воды…

Эни поднесла к его губам полный кубок. Ей пришлось поддержать голову Юста, и, коснувшись длинных шелковистых волос, она почувствовала тревогу. Будто положила руку на дикого зверя.

Юст выпил все до капли и перевел дух. Его взгляд прояснился, и было видно, что он чувствует себя не так плохо, а просто очень слаб.

– Принести тебе еды? – нерешительно предложила Эни. – Чего бы тебе хотелось?

– Человеческих младенцев. – Юст криво усмехнулся.

Эни не сразу поняла, что эти слова вызваны ее опасливым поведением. Ей стало стыдно за себя. И так не следовало бы бояться, а уж после рассказа Диоса тем более.

Она сходила на кухню, нарезала хлеб и сыр, захватила блюдце меда – Эни помнила, что Юст макал в него все подряд. Теперь пришлось делать это самой. Эни брала по кусочку, окунала в блюдце и подносила к губам Юста. Он съел половину, потом устало мотнул головой, не отрывая ее от подушки. Эни убрала тарелку, и лурго тут же разлегся поперек его груди.

– Где Диос? – спросил Юст.

– Ушел с Гильемом и Тардом. Просил за тобой присмотреть.

– Значит, он все тебе рассказал?

Эни молча кивнула. По пристальному взгляду Юста она понимала: он хочет завести разговор о ней. Но Эни этого не хотелось.

– Сколько тебе лет на самом деле? – спросила она, так как вдруг поняла, что Юст не только не человек, но и наверняка не ребенок.

Ее догадка подтвердилась:

– Двадцать пять или около того.

Удивленная Эни только покачала головой. Да уж, свыкнуться с новым положением вещей будет непросто.

– Моя семья жила в Фарадоне, – сказал Юст. – После того, как начались гонения, мы отправились на Тоа-Дин. Это остров, там сейчас живет большинство эвендинов.

– Но сейчас ты здесь.

– Я не мог там сидеть. Хотел убивать людей.

Глаза Юста мрачно блеснули, и Эни поняла – на сей раз он не шутит.

– Боишься? Не бойся. Во-первых, ты не человек, во-вторых, я оставил эту идею. Хотя это было непросто. Видела бы ты, что люди сделали с моей младшей сестрой. Я не смог этого забыть даже через столько лет. Поэтому сбежал обратно сюда и удачно вышел на людей, которые мечтали свергнуть короля. Его они ненавидели больше, чем эвендинов… Я пообещал им помощь, а они взамен укрывали меня. Но кто-то нас предал, и за дело взялся Готтран… Если бы не Диос, я бы погиб. Он спас меня и убедил, что лишнее кровопролитие мне не поможет.

Эни не была уверена, что хочет знать, но губы сами произнесли:

– Что случилось с твоей сестрой?

– Двое недоумков забили ее камнями. Они били так, что брызги крови попали на меня, хотя я был довольно далеко. От ее головы мало что осталось. – Юст мрачно хмыкнул и поморщился – не то от физической боли, не то от душевной. – Она была совсем маленькой и еще не умела использовать магию. И ее кровь им была не нужна, они просто хотели… Хотели, чтобы мы все умерли.

Все внутри Эни стиснуло болью. Невольно ей вспомнился случай, как неподалеку от Соны жестоко убили маленького мальчика. Его родители уверяли, что всему виной эвендины, но королевский посланник провел расследование этого дела, и выяснилось, что ребенка убил родной отец. Если люди могли поступать так со своими собственными детьми, что говорить об эвендинах…

На мгновение Эни стало дурно. Она как будто воочию увидела смерть сестры Юста и почувствовала на себе брызги ее крови.

– И что вы сделали?

– Что мы сделали? Сбежали на Тоа-Дин, как последние трусы.

– И не тронули убийц? – усомнилась Эни.

– Может, и тронули. Не знаю. Я плакал. – Юст чуть отодвинул лурго, тыкавшегося мордочкой в его лицо.

И снова Эни ощутила все на себе.

В ушах глухо отдаются угрожающие голоса. Слезы жгут глаза и размывают мир вокруг. Но вот кто-то хватает Юста, рывком вытаскивает его из ненадежного укрытия и бежит с ним прочь. Он глядит через плечо отца, надеясь в последний раз увидеть сестру, но из-за слез все сплывается в неразличимое серо-багровое пятно.

– Эй, что с тобой?

Голос Юста донесся до Эни будто издалека. В следующий момент ее ударило изнутри – словно полыхнула маленькая молния, которая заставила все тело содрогнуться. Ощущение жгучих слез тут же пропало, хотя в душе еще оставались страх, грусть и отчаяние.

– Прости, – сказал Юст. – Но, по крайней мере, теперь мы знаем, что ты еще и дайя.

– Что? – не поняла Эни.

– Некоторые эвендины могут читать по эмоциям, так мы это называем. Делать это без спроса нельзя. Но ты, понятно, этого не знаешь и пока еще даже не контролируешь.

– Ты тоже так можешь? – тихо спросила Эни, на мгновение испугавшись, что он давно читает ее как открытую книгу.

– Я? Нет. Но я могу защищаться. Все могут, нас этому учат. Когда научишься управлять этим, используй с осторожностью. Чтение по эмоциям без разрешения считается серьезным оскорблением.

– Разве кто-то может такое разрешить? Это же все равно что заглянуть в душу, нет?

– Иногда разрешают. Например, когда один никак не может понять, что чувствует другой, – из-за этого случаются многие беды… Или на суде.

Эни кивнула. Ей было неловко, что она ненароком оскорбила Юста, но мысли об очередной необычной способности пришлось отогнать прочь, иначе они вновь привели бы ее к воспоминанию о словах Диоса.

К счастью, до них донеслись голоса, и вместо того, чтобы продолжить эту тему, Юст попросил:

– Позови Диоса. Я должен рассказать ему…

Однако прежде чем Эни успела встать, Диос пришел сам. Когда он увидел, что Юст очнулся, его лицо просветлело.

– Как ты, Юст?

– Живой. – Эвендин пристально посмотрел на него. – Чем я заслужил такое, интересно знать?

– Что, ранения? – Диос с беззаботным видом уселся на край кровати.

– Не ранения. Спасение.

Эни снова подумала о той невероятной силе, что совсем недавно пронзала дом, и тоже вопросительно посмотрела на Диоса.

Но он не собирался ничего объяснять.

– Не за все нужно предъявлять заслуги. Иногда что-то происходит просто потому, что происходит. Я не захотел тебя отпускать, а ты захотел остаться, и поэтому ты все еще здесь, чему я несказанно рад. – Диос улыбнулся, но тут же посерьезнел: – Это ведь не Осберт сотворил, верно?

– Они поцарапали меня немного. С ними девчонка, надо иметь ее в виду… Она гораздо умнее, чем те, с кем нам приходилось сталкиваться. Использовала стеклянное пламя – от человека я такого, понятно, не ожидал.

– Ясно. – Диос еще сильнее нахмурился. – Странно, что Магнус не предупредил о ней. Что было дальше?

– Я побежал в лес, другого выхода не было. К тому же я подумал, неплохо было бы показать им ильфитов, мы ведь говорили об этом… Поначалу все шло как надо, но потом… – Юст прикрыл глаза. – Я наткнулся на одного из инцариев.

Диос заметно напрягся.

– Кто это? – спросила Эни.

– Отмеченные особыми силами. Ильфиты бывают разные. Есть совсем слабые, которых можно победить одним ударом заговоренного меча, а есть те, что посильнее. Помнишь Паука Даргандэла?

Даже если бы Эни захотела, она не смогла бы забыть то леденящее чувство, что сковало ее, когда она увидела этого ильфита сначала в Тихом лесу, а затем во сне.

– Он тоже инцарий, – продолжил Диос. – Инцариев отличает четкий облик и высокий уровень магической силы. По иронии, обычно они выглядят не слишком страшно и во многом походят на людей или эвендинов. Но все инцарии очень сильны, одолеть их невероятно трудно. Паук, пожалуй, сильнейший, но Юст вряд ли столкнулся с ним…

– Да, это был не Паук, – подтвердил Юст. – Паука я, думаю, узнал бы, но тогда я не разговаривал бы сейчас с вами. Этот ильфит был немногим ниже меня, у него из-за спины торчали черные ветви, они походили на рога оленя… Я сразу заметил, что что-то не так: вокруг него вилась тьма ильфитов – мелких, почти незаметных. Он управлял ими, как хотел. Но на меня набросился сам. Я даже не заметил, что произошло… Просто в следующий момент понял, что истекаю кровью. Не знаю, откуда взял силы встать. А потом снова наткнулся на эту девчонку…

– Они пошли искать Осберта и наверняка шли по твоим следам, – задумчиво проговорил Диос. – Их счастье, что они не наткнулись на этого ильфита… Но дело плохо: инцарии еще никогда не подходили так близко к нам. Если не найдем его и не дадим отпор…

– Может, барьер выдержит.

– Может, но за барьером тоже живут люди. Ладно, тебе об этом беспокоиться не надо, приходи в себя и набирайся сил.

– Как это не надо? – запротестовал Юст. – Завтра я уже встану.

– Только попробуй, – строго проговорил Диос и поднялся на ноги. – То, что в тебе удержалась жизнь, еще не значит, что затянулись раны. Сейчас мы с Эни приведем Адаллу, и она будет с тобой столько, сколько сочтет нужным.

– Ты шутишь? – вытаращился на него Юст.

– А потом, – Диос словно его не слышал, – максимум, что ты будешь делать, – это объяснять Эни устройство воздушных струн. Ну, еще можешь в планировании поучаствовать, – великодушно разрешил он. – Остальное не обсуждается. Все. Жди, когда поправишься.

У Юста еще оставались возражения, но Диос уже шагнул к порогу комнаты и жестом велел Эни следовать за собой.

Они вышли из дома. По пути Эни заметила, что в столовой расположились Тард, Гильем и еще какие-то люди – они рассматривали что-то, лежавшее на столе, и бурно спорили. Кристина на кухне сердито гремела посудой.

– Пока они пытаются решить, что делать с подкреплением Готтрана, – объяснил Диос. – Скоро придется подкинуть им задачу посложнее. Инцарий бродит недалеко от барьера, Магнус молчит, и не ровен час эвендины все-таки бросят вызов Дориану из-за Алара…

Дождь уже кончился, но солнце выходить не спешило. Трава была мокрой и тускло поблескивала в приглушенном дневном свете.

– Куда мы идем? – спросила Эни.

– Туда, где ты уже была. Обычно мы собираемся там, но раз вы с Кристиной все узнали, а в доме нет лишних людей, я разрешил Темнокрылым устроиться поудобнее. Надеюсь, – Диос бросил на нее лукавый взгляд, – тебя как хозяйку Предгорья это не сердит.

– Ну, ты же не лорд Йоран, – пробормотала Эни, смутившись. – Значит, я – не леди…

– Ты по-прежнему считаешься его женой, так что Предгорье фактически твое. Йорана-то в живых нет.

Пока Эни пыталась переварить эту информацию, Диос привел ее к уже знакомой скале. Вход в пещеру оказался куда удобнее, чем та расщелина, через которую пролез лурго. Кроме того, его закрывала другая скала, поэтому, не зная наверняка, что здесь есть чье-то убежище, проход можно было и не найти.

– Есть еще пара входов – подземных, за пределами барьера, – сказал Диос, первым проходя внутрь и снимая со стены факел. Миг – и он вспыхнул ярким пламенем. – Поэтому мы присматриваем за этим местом. Обычно здесь ночует Юст.

– Но здесь холодно.

– Прохладно, но ему удобнее здесь, когда он хорошо себя чувствует. Эвендины любят спать на природе. Мало кто из них привык к человеческим домам. Но есть и такие, – предусмотрительно добавил он, видя, что Эни есть что сказать по этому поводу. – Впрочем, он был здесь не один… Не пугайся, ладно?

Они прошли в уже знакомый Эни зал, сейчас темный и тихий. За камнем она увидела пустую лежанку, кубок и несколько книг – видимо, именно здесь оставался Юст. Но Диос провел ее дальше, по широкому пещерному коридору. Слева оказалась комната, тесная из-за каменных нагромождений, а справа – проход, круто уходящий вниз. Длинноногий Диос легко шагнул туда и спустил Эни, обхватив ее за талию. Подземелье простиралось еще глубже, но туда они, к облегчению Эни, не пошли, а повернули налево и вскоре увидели небольшой грот, где лежал непонятный сверток.

Хотя Диос и сказал Эни не пугаться, совладать с собой было сложно. Когда сверток зашевелился и оттуда высунулась тонкая рука, ей стало по-настоящему жутко.

– Диос? – послышался хриплый голос.

– Я, Адалла.

– Любитель менять судьбы… Предвечных на тебя нет.

Фигура скинула покрывало и показалась полностью. Это был эвендин, но совсем не похожий на Юста.

Она была очень маленькой и невообразимо тонкой – казалось, ее слабые ручки, упирающиеся в холодные камни, вот-вот с треском сломаются, не выдержав усилий. Волосы тонкими нитями падали на хрупкие плечи. Смертельно бледное лицо треугольной формы наполовину закрывала толстая повязка – кто-то старательно завязал ей глаза. Когда существо задвигалось, Эни подумала, что оно похоже на уродливое дитя, которое бросили умирать от голода и холода.

Несмотря на завязанные глаза, Адалла спросила:

– Кто это с тобой?

– Эндара. Она все узнала.

– Эндара… – повторила Адалла.

Она протянула к ней свою тонкую руку. Эни колебалась, но Диос ободряюще кивнул, и она коснулась длинных белых пальцев. Адалла крепко сжала их. Эни с удивлением поняла, что ее впечатления о слабости эвендина были ошибочны.

– Рада тебя видеть, Эндара. Не думала, что это на самом деле случится. Опасность была близка…

У Эни возникло сразу несколько вопросов. Как она могла ее увидеть? Что о ней знала? О какой опасности речь? Но у нее начисто пропал голос, и она не смогла их задать.

– Эни еще не свыклась с тем, что происходит, – сказал Диос. – Ей нужно время.

– Понятно. – Адалла отпустила ее. – Только его не так-то и много, времени. Но хоть заклинание снято… Это хорошо. Не думала, что Сорана может сотворить что-то подобное.

Эни растерялась. Сораной звали ее мать, и она была уверена, что никогда никому этого не говорила.

– Ты что, знала ее? – спросила она едва слышно. – Мою маму?

Адалла хотела ответить, но Диос ее опередил.

– Подожди с этим, Эни, сегодня ты и так услышала достаточно.

– Ко всем бы ты был таким заботливым, Диос, – отозвалась Адалла.

Он перехватил взгляд Эни и объяснил:

– Она сердится, что я изменил судьбу Юста. Она это чувствует.

– Не то слово, – пробормотала Адалла. – Сегодня моя голова чуть не раскололась от твоих выходок.

– Так ты… тайновидица? – прошептала Эни. – Я не думала, что…

– Что они бывают среди эвендинов? Знатно тебе заморочили голову… Да, я много чего вижу. В том числе и о тебе. Тебе суждено совершить великое дело, но до этого… Одним Предвечным известно, сколько боли тебе придется вынести. Мой рассудок не в состоянии осмыслить ее объемы.

Эни не испугалась. Предсказание Адаллы просто пополнило череду нелепых высказываний, которые она услышала за этот день. Совершит великое дело? Она, безвестная служанка из замка? Поверить в это было невозможно. К тому же она верила Диосу: он забрал ее, потому что полюбил. Никакая магия и никакие великие дела тут ни при чем.

– Адалла, – вмешался Диос. – Юст столкнулся с инцарием, он в неважном состоянии. Знаю, тебе бы этого хотелось меньше всего, но не могла бы ты побыть с ним в доме?

– Я? В доме Йорана? – Тонкие губы Адаллы скривились в ехидной усмешке. – Хочешь подарить Предгорью еще один пугающий миф?

– Тебя никто не заметит, обещаю. Сейчас в доме никого нет, а потом мы просто запретим прислуге соваться в комнату Юста. Ну, они и так не горели желанием, честно сказать… Окно, конечно, закроем, ни один лучик не просочится. Все будет в порядке.

– А как же вход?

– Юст важнее.

Адалла с минуту раздумывала, потом нехотя проговорила:

– Ладно. Какой смысл тебе возражать?

Эни думала, что она поднимется на ноги, но Адалла не двинулась с места – просто молча ждала.

Диос попросил Эни подержать факел, а сам сбросил с плеч плащ, завернул в него Адаллу и взял ее на руки.

Позже Эни узнала, что Адаллу называли великой тайновидицей и пророчицей, о ней слагали легенды, ее знали и боялись как эвендины, так и люди.

А пока она поняла лишь одно: это странное создание не может ходить и по каким-то причинам не выносит солнечного света.

Готтран подошел к королевскому кабинету с нехорошим предчувствием, что для него было ново. Если раньше, проворачивая дела, которые вряд ли бы понравились Дориану, он немного нервничал, то в последние годы совершенно расслабился: королю ни до чего не было дела, и если что-то тревожное все-таки достигало его ушей, разговор оказывался коротким. Готтран выдавал парочку заранее приготовленных аргументов в свою пользу, Дориан удовлетворялся этим и закрывал тему.

Теперь все стало сложнее. Готтран всерьез надумал разобраться с Йораном и прикрылся ради этого именем Дориана. Серьезнейшая ситуация, по сути – преступление против короны. Ильфиты бы побрали родственные связи Йорана с королевой! Если бы не они, Готтран решил бы проблему Предгорья давным-давно и убил сразу трех зайцев: во-первых, заткнул бы рот мятежному лорду, игнорирующему королевские приказы, во-вторых, получил бы для себя новые территории, а в-третьих, что самое главное, открыл бы доступ к морю – единственной дороге на Тоа-Дин, обиталище эвендинов. Впрочем, в лесах Предгорья их тоже хватало, и Готтрану это было прекрасно известно. Да и гнезда симарглов находились неподалеку. По его мнению, Йоран расселся точно на золотой жиле и действовал по принципу «ни себе, ни людям». До недавнего времени.

Готтран заготовил пару ненадежных оправданий и открыл дверь. Дориан, склонившийся над письменным столом, тут же поднял взгляд и кивком пригласил его войти. Выглядел он серьезным и усталым.

– Как ты? – спросил Готтран. Благо они по-прежнему считались друзьями.

– Нормально. – Дориан со вздохом провел рукой по лицу и откинулся на спинку кресла. – У нас серьезные проблемы.

– Да? – Сердце Готтрана предательски дрогнуло.

– Да. Тот эвендин, которого недавно казнили…

Готтран с трудом удержал облегченный вздох, поняв, что король еще ничего не знает. Дориан продолжил:

– Йоран был прав насчет посольства. Я получил письмо от магистра Архелы. – Он коснулся бумаги, лежащей на столе перед ним. – Она отправляла посла с предупреждением и теперь в гневе. Готтран, он был чистокровным. Понимаешь?

На лице Готтрана ровным счетом ничего не отразилось.

– Могу я прочесть? – спросил он.

Дориан молча придвинул к нему письмо.

Готтран быстро пробежал глазами короткий текст, но Дориан не смотрел на него, и он долго держал письмо перед собой, думая, как выкрутиться из скользкой ситуации.

– Ну что?

– Я не уверен, – сказал Готтран. – Да, она пишет, что отправила посла, которого звали Аларом, но с чего Йоран взял, что в плену у нас был именно он? Посол сразу представился бы по всей форме, не дожидаясь, пока его обескровят. Того эвендина казнили за дерзкое нападение. В общем, все как обычно. Ты знаешь, как они нас ненавидят.

На самом деле эвендин представился, но только после того, как пришел в себя, и тогда было уже поздно. Готтран набросился на жертву сразу, сокрушил ее неожиданным ударом и поспешил вспороть эвендину вены, ликуя, что нашел чистую кровь: такая попадалась все реже. Слова о том, что он – Алар, посол магистра Архелы, лишь приблизили время казни: не мог же Готтран признаться Дориану, что без разбору нападает на эвендинов и, как назло, угодил прямиком в посла.

Но он ни о чем не жалел. Алар своими речами довел его до белого каления, и кара, считал Готтран, была более чем заслуженной, а кровь убитого дала ему удивительные силы.

– Что ты сделал с его кровью, Готтран?

– Я? – возмущенно переспросил он. – За кого ты меня принимаешь? Конечно, ее вылили на землю! Я бы вообще не стал этим заниматься, но ты знаешь, что иначе он убил бы меня своей магией, и наверняка не только меня. Кстати, кровь проверили трехгранником, она не была чистой. Говорю тебе, это был не посол.

Это уже было опасно. Магнус мог рассказать, что на самом деле кровь была чистейшей, ведь, в конце концов, это его трехгранник пришлось использовать Готтрану. Кроме того, эти слова наводили на вопрос: а зачем вообще проверяли кровь этого эвендина? На кого именно он напал? Куда в таком случае делся посол?

Слава Предвечным, письмо Архелы не настолько встревожило Дориана, чтобы вернуть ему прежний пыл. Он рассеянно кивнул:

– Ладно… Я напишу ей. Может, все утрясется.

– Утрясется? Дориан, посмотри, что она пишет! Она тебе угрожает! Они убили Элиана, а теперь грозят войной! Неужели ты это стерпишь?

При упоминании сына Дориан болезненно вздрогнул и опустил потухший взгляд.

– И что ты предлагаешь? – тихо спросил он.

– То же, что и всегда. Надо достать их на островах, изничтожить полностью. Разве ты не понимаешь, почему они сбежали? Чтобы набрать силы и снова захватить Фарадон. Прошло много времени, наверняка они готовы и теперь ищут повод… Не удивлюсь, если никакого посла вовсе не существовало. Но мы еще успеем застать их врасплох, Дориан. Успеем.

Дориан с минуту раздумывал, затем встал и твердо проговорил:

– Нет. Никакой войны.

– Дориан…

– Хватит войн. Я обещал Двуликому.

Готтран едва не застонал от досады. Этот извечный ответ уже порядком ему надоел. Сначала он с благоговением отнесся к невероятному известию о пришествии Двуликого, но потом стал клониться к тем, кто подозревал, что Дориану пригрезилась та встреча – или он вовсе ее выдумал. Ведь никто, кроме него, так и не увидел посланника Предвечных. Однако годы шли, и только воспоминание об этом событии удерживало Дориана на плаву. Все разговоры о войне упирались в обещание Двуликому. Даже тогда, сразу после смерти маленького Элиана, Дориан долго колебался, но в конце концов снова сослался на Двуликого и отказался от мести.

– Даже если они сами нападут на нас? – хмуро спросил Готтран. – Позволишь нас всех перебить? Разве этого хотел Двуликий?

– Пока они не нападают. И хватит об этом.

Готтран кивнул, но оставил при себе мысль, что если Архела будет медлить, невредно убить еще парочку высокопоставленных лиц. В конечном итоге все складывалось удачно. Он получил кровь и сделал еще один шаг к войне. Будет война – будет сколько угодно крови. А значит, и новых способностей.

– Как скажешь. Кстати, могу я попросить тебя кое о чем?

– Только если это не кровь эвендинов, – пошутил Дориан, не представляя, насколько близки его слова к планам Готтрана.

– Нет, все куда проще. У Магнуса есть одна служанка… Не мог бы ты передать ее мне?

– И ты, Готтран? – удивился Дориан. – Не припомню, чтобы служанки когда-либо были так популярны. Я чего-то не знаю?

– Мы все чего-то не знаем, – кисло проговорил Готтран. – А именно – что за ильфит вселился в Йорана. Нет, я не собираюсь жениться на служанке. Но она постоянно напрашивается ко мне в услужение. Надоела. Кроме того, кое в чем она может быть мне полезна, особенно сейчас. Ты знаешь, мы с Магнусом не очень ладим в последнее время, так что…

– Ладно. Уверен, это не проблема. Тем более, если она сама этого хочет.

Вечером того же дня Лирди пришла в покои Готтрана, едва живая от счастья. Никто не ожидал, в том числе и она сама, что ее мечта исполнится так скоро: до этого дня королевский советник никому еще не даровал статуса личной прислуги. Обычно необходимую работу поручали то одной служанке, то другой, и выполнять все приходилось в отсутствие Готтрана и под зорким взглядом кого-нибудь из его подопечных. Объяснялась эта странность очень просто: Готтран терпеть не мог излишней суеты и не доверял простым смертным.

И вот теперь Лирди стала его личной служанкой. Осознание этого кружило ей голову, как и море завистливых взглядов, в центре которого она оказалась спустя всего пять минут после назначения: слухи по замку разносились быстро.

Однако ожидания Лирди очень скоро поколебались. Готтран скользнул по ней равнодушным взглядом и бросил:

– Собирайся. Завтра утром ты уезжаешь.

– Что? – опешила девушка.

– Что слышала. Ты же рвалась мне служить? Вот и послужи. Поедешь с Ирмиэлем к этой своей Эндаре. Сделаешь все так, как он тебе скажет. Ясно?

– Ясно, господин…

Готтран вгляделся в ее расстроенное личико и после короткого колебания решил подстраховаться.

– Иди в постель. – Он мотнул головой в сторону спальни.

Голос Готтрана прозвучал так, словно он велел ей убраться подальше, но Лирди не обратила на это внимания. Хотя пол норовил уйти из-под ног от неверия, что все происходит на самом деле, она со скоростью молнии пронеслась в комнату. Проводив ее взглядом, Готтран хмыкнул.

По крайней мере, он будет полностью уверен в том, что она не подведет и сделает все возможное и невозможное, чтобы исполнить приказ.

Адалла оказалась хорошим целителем: благодаря ее магии раны Юста заживали буквально на глазах, и он быстро пошел на поправку. Правда, с тех пор, как Адалла появилась в доме, навещать Юста стало еще страшнее. Диос самолично завесил окно плотным покрывалом, совершенно серьезно заявив Эни и Кристине, что не может поручить им такое важное дело, и теперь в комнате всегда царила непроглядная тьма. Сама Адалла предпочитала лежать под кроватью, поэтому, принося Юсту воду и еду, Эни приходилось опасливо смотреть вниз – вдруг оттуда высунется тонкая белая рука?

Кристина, как ни странно, спокойно отреагировала на появление еще одного эвендина. Узнав, что это великая тайновидица, она то и дело норовила сунуться в комнату, пока Адалле в конце концов это не надоело и она не согласилась сделать ей предсказание. После их разговора Кристина так и светилась.

– Разве она тебя совсем не пугает? – спросила Эни.

– Пугает, конечно, но она и должна пугать. Это ведь сама Адалла! Я еще в детстве слышала истории о ней… Тогда и представить не могла, что когда-нибудь увижу ее. А она все это время была прямо под боком!

– А что за истории?

– В основном о том, как сбывались ее предсказания. В том числе, кстати, и о приходе Двуликого, и о том, что Дориан станет королем… Ты не слышала? – Кристина удивленно качнула головой. – Можешь себе представить, эвендины и сами были от нее в ужасе. Она не обычный тайновидец: все, что она говорит, сбывается. И говорит она ясно и четко. От ее предсказаний не отвертеться.

Эни вспомнила, что сказала ей Адалла, и почувствовала холод внутри. После их первой встречи она так и не набралась смелости прояснить ее слова или спросить о своей матери.

– Но Диос сказал, есть разные вероятности… Будущее постоянно меняется…

– В том-то и дело! – закивала Кристина. – У Адаллы все иначе. Она видит, что будет в итоге. Как она сказала?.. Неизменные. То, что будет точно, наверняка. Как бы ты ни пытался это преодолеть.

– И что она тебе предсказала?

– Неважно. – Кристина покраснела, и это прекрасно заменило подробный ответ. «Наверняка, – подумала Эни, – ей предначертано счастье с Гильемом».

– А то, что они – эвендины? – спросила Эни. – Она и Юст? Это тебя не пугает?

– Не особо, если честно, – призналась Кристина. – Ты знаешь, когда-то давно я гуляла по лесу, ушла подальше от служанок и немного заблудилась. Случайно я встретила двух эвендинов. Они проходили поблизости, разговаривая друг с другом… Я, конечно, здорово перепугалась. Но они просто посмотрели на меня и пошли себе дальше. Они показались мне очень красивыми и совсем нестрашными. – Она пожала плечами. – Тогда я подумала, что, наверное, эвендины как люди – есть хорошие, а есть головорезы. Юст и Адалла явно хорошие. Чего их бояться? Хотели бы – давно бы уже нас убили.

Юсту полегчало настолько, что он смог ненадолго изменить облик Диоса. Таким образом лорд Йоран выступил перед прислугой и работниками и объявил, что вынужден на некоторое время покинуть Предгорье и поручает все своему подчиненному – Диосу. Хозяйственные дела по-прежнему лежали на Кристине, которая великолепно с ними управлялась, а Эни оставалась хозяйкой Предгорья.

Люди встретили это известие без каких-либо эмоций, разве что несколько насторожились, не зная, чего ожидать от нового хозяина. Эни наблюдала за «Йораном» с улыбкой. Теперь она знала, кто прячется за лицом сурового лорда, и все происходящее казалось ей забавной шуткой.

– Так, одной проблемой меньше, – сказал Диос, когда все разошлись. Магия Юста уже иссякла, и он одним движением распустил свои длинные черные волосы. – Эни, раз Юст неплохо себя чувствует, займитесь струнами. Это важно.

– А ты? – с тоской спросила Эни. – Ты снова уходишь?

Он постоянно где-то пропадал, даже ночью, и появлялся лишь затем, чтобы спросить, как у них дела.

– Да. Я пытаюсь выяснить, с кем столкнулся Юст, и организовать разведку в лесу. Хочу понять, насколько плохи дела, какие ильфиты есть поблизости. – Диос посмотрел на Эни и улыбнулся. – К ночи постараюсь вернуться. То-то будет повод для сплетен, когда я уединюсь с супругой лорда.

– Очень смешно, – пробормотала Эни, порядком смущенная.

Когда Диос ушел, она, прихватив виелу, отправилась к Юсту. Эни не хотелось вспоминать, что произошло в тот день, когда она извлекла звук из воздуха и упала в обморок, не хотелось слышать странные вещи о себе и своей матери, в которые невозможно было поверить. Но она чувствовала: надо послушаться Диоса, другого выхода нет.

В комнате по-прежнему царила темнота, слабый свет исходил только от подсвечника с четырьмя свечами – Юст читал. Адалла, очевидно, снова лежала под кроватью, завернувшись в свое рваное тонкое покрывало. Диос предупредил их с Кристиной: спорить с тайновидицей об удобствах бессмысленно, нужно позволить ей делать так, как она хочет.

При виде Эни Юст отложил книгу.

– Диос сказал заняться струнами, – сообщила она. – Если ты хорошо себя чувствуешь.

– Ладно. Виелу пока оставь. Придется послушать теорию.

Эни положила инструмент на край кровати и села в кресло, которое они перенесли сюда из другой комнаты.

Юст поудобнее устроился на подушках, прикрыл глаза и вздохнул.

– Сразу предупреждаю, в струнах я не знаток. Но в целом так… У всех нас есть магические способности, которые можно применять как угодно, но всегда есть сильные и слабые стороны. Любого можно научить строгать, но из кого-то получится отличный плотник, а из кого-то – так себе. С магией примерно то же самое. Есть много способов ее применять, но довести до совершенства каждый невозможно. Всегда есть какой-то талант. У меня, например, лучше всего получается визуальная магия – могу менять чужой облик, могу казаться невидимым, создавать иллюзии. Могу изменить восприятие слуха, например, когда Диос просил превратить его в Йорана, я старался немного менять его голос. Еще неплохо выходит применять опаловое пламя, но это не редкость, почти все так могут… У тебя редкий талант – использовать воздушные струны. Сейчас попробую объяснить, что это значит.

Он потянулся за кубком с водой, сделал несколько глотков и продолжил:

– Существует несколько видов магии. Созидательная – когда с помощью магии что-то создается. Умозрительная – такой магией влияют на сознание. Стихийная – когда используешь стихии и энергию разных видов. Судьбоносная – с помощью такой тем или иным образом влияешь на судьбу. К ней относятся, например, провидение и исцеление, как у Адаллы. – Юст на несколько секунд запнулся и беспокойно опустил глаза, подозревая, что Адалла его слышит.

– И как у Диоса? – спросила Эни, тут же прикусив язык.

Юст посмотрел на нее не то с укором, не то с сочувствием.

– Не будем говорить о Диосе, он не такой, как мы. У тебя талант к судьбоносной магии очень сложного типа. Впрочем, некоторые относят ее к стихийной… Воздух пронизывают струны – они в основном невидимы, и коснуться их невозможно. Но те, кто могут, способны воздействовать на реальность по своему усмотрению. Простой пример: ты чувствовала, как на тебя что-то давит, и хотела от этого избавиться, поэтому выбрала нужную струну и извлекла из нее звук. Он разрушил заклинание, которое на тебя наложили.

– У меня в руке не было смычка, – подумав, сказала Эни.

– Был. Ты создала его магией. В принципе, при должном старании любой эвендин может увидеть струны. Я тоже могу, когда хочу, хотя для меня это сложно. Но играть на них я не способен. Когда я вижу эту паутину, то совершенно теряюсь, не знаю, за что и как браться, и не может быть даже речи о том, чтобы я сконцентрировал свою магию настолько, чтобы превратить ее в подобие смычка. У тебя ведь все не так?

Эни была вынуждена кивнуть. Когда ей представлялись струны, рука сама тянулась к ним, а сознание жаждало звука и догадывалось, откуда и как именно его можно извлечь.

– К счастью, – продолжил Юст, – обращение со струнами очень похоже на умозрительную магию. Когда нас учат ее использовать, берут музыкальные инструменты, это проще всего. Музыка помогает настроиться на нужный лад, высвободить свою магию, а магия эта, в свою очередь, влияет на окружающих. Тебе неспроста так легко дается игра на виеле. Во-первых, все эвендины склонны к музыкальности, за очень редким исключением. Во-вторых, тебе помогает твой талант. Давай попробуем. Возьми виелу и попробуй меня расстроить.

– Но я не хочу тебя расстраивать.

Юст собирался раздраженно повторить указание, но тут из-под кровати послышалось:

– Тогда утешь его. Он вне себя из-за того, что ильфит одолел его, как ребенка.

– А не могла бы ты помолчать? – огрызнулся Юст.

– Думай, с кем говоришь, мальчик.

Но, судя по тону Адаллы, его слова ее позабавили, а не разозлили.

Эни положила виелу на плечо и замерла в нерешительности. Нот перед ней не было, и что играть, она не знала. До сих пор она была сосредоточена на учебных мелодиях Родрика, причем преимущественно на их правильности, а не настроении.

– Забудь про ноты. – Юст словно прочитал ее мысли. – Представь мелодию. Играй как хочешь.

Она закрыла глаза.

Значит, Юст был расстроен. Ей следовало бы заметить это самой. Мало того, что он был серьезно ранен и чудом избежал смерти. Теперь он еще и не мог помогать Диосу, чего, по-видимому, желал всем сердцем.

Душу Эни наполнило болезненное бессилие. Миг – и ее сильно толкнуло. Одно неприятное ощущение ушло, сменившись новым, – как будто ее ударили.

– Твои способности дайи, – хмуро проговорил Юст, – тоже разновидность умозрительной магии. Не обессудь, но я буду одергивать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь делать это.

– Прости, я не специально, – пробормотала Эни. – Но я не понимаю, как мне выбрать, что я хочу использовать… Если я могу и то, и другое…

– Не пытайся меня понять. Не пытайся поставить себя на мое место. Думай о том, чтобы воздействовать на меня, а не копаться в моих чувствах, которые, кстати, тебя не касаются.

Эни нахмурилась. Юст добился своего – теперь ей на самом деле хотелось воздействовать на него, чтобы унять его раздражение. Вероятно, для этого нужна была спокойная и умиротворяющая мелодия, но, когда Эни начала играть, она почему-то выбрала резкие ноты. Одна была выше другой, они обгоняли друг друга и рождали довольно свирепый мотив. Эни почувствовала облегчение: легкая обида на Юста выходила вместе с музыкой.

– Прекрати.

Холодный голос из-под кровати донесся до Эни не сразу, но когда ее за ногу ухватили цепкие пальцы, от испуга она мигом перестала играть и в ужасе увидела, что Юст скорчился на кровати, обхватив голову обеими руками.

– Помоги ему, быстро, – велела Адалла. – Ты ведь хочешь ему помочь?

Эни быстро заводила смычком. Все внутри ее холодело.

– Прекращай трястись! Ты бы это хотела услышать, если бы тебе было больно?

Потребовалось несколько секунд, чтобы обуздать свой страх и нестерпимое чувство вины. Эни постаралась отрешиться от всего, она закрыла глаза, чтобы не видеть Юста, но думала о нем. Вспоминала, как он лежал на этой самой кровати, обессиленный и умирающий, и всей душой желала помочь.

Постепенно музыка выровнялась. Эни заиграла нежную переливчатую мелодию. Она рождалась в разуме, а руки точно знали, что надо делать, чтобы перенести ее в реальность. Занятия с Родриком немало этому помогли: в особо сложные моменты Эни умудрялась за долю секунды вспомнить благозвучные сочетания нот и сыграть желаемое.

Голову словно заполнил туман, а ее саму куда-то перенесло – совсем как когда она оказалась наедине с Диосом. Эни чувствовала внутри бурлящую энергию и вкладывала ее в музыку. Ощущение этого перехода опьяняло, и казалось, что она может продолжать делать это бесконечно.

Ее снова прервало прикосновение – на этот раз кто-то взял ее за локоть, но осторожно. Эни с неохотой прекратила игру и, к своему облегчению, увидела, что это Юст. Он сидел на кровати, и теперь не было похоже, что ему плохо.

– У тебя хорошо получается, – сказал он миролюбиво. – Сперва ты неплохо мне врезала, но потом все исправила.

– Я не хотела делать тебе больно. – Эни в бессилии опустила виелу.

– Я сам виноват, я тебя разозлил. Но зато ты поняла принцип, верно?

Эни медленно кивнула и удивилась. Неужели это и впрямь она так повлияла на Юста? Его раздражение, похоже, испарилось без остатка, он казался спокойным и даже улыбался.

– Что ты почувствовал?.. Тогда…

– Как будто у меня болит голова, а в это время кто-то рядом скребет ножом по стеклу. Кстати, ты ведь заметила, что на Адаллу это не подействовало? Хотя музыку слышат все, ты можешь выбирать. Ты злилась на меня, поэтому получил только я. Но на самом деле силу имеют не только эмоции. Ты можешь вкладывать холодный расчет – например, чтобы обездвижить человека. Однако, – Юст провел рукой по виеле, лежавшей у нее на коленях, – возможности такой музыки ограничены. А вот с помощью воздушных струн можно делать действительно опасные вещи.

Из-под кровати донеслось язвительное хмыканье.

Эни сразу вспомнились слова Адаллы о великом деле. И она понадеялась, что это дело, раз уж ему суждено случиться, по крайней мере не причинит никому вреда.

Эни училась до самого вечера, не прерываясь даже на обед. Ей удалось различить магию внутри себя, и это было удивительное ощущение. Как будто огонек, слабо тлевший внутри ее, теперь разгорелся по-настоящему и подарил приятное ощущение энергии, наполнив весь организм. Она могла дать ему выход, а могла оставить его силу при себе.

Кроме упражнений с музыкой Юст научил ее нескольким простейшим вещам: теперь Эни умела зажигать в ладони опаловое пламя – потрясающе красивый всполох энергии, в котором колыхались и смешивались синий, голубой и зеленый цвета, – и знала, как использовать обычный огонь. Это оказалось легко и, к счастью, опасность сжечь что-то случайно была крайне мала: чтобы превратить всплеск магии в огонек, нужно было сделать пусть и незначительное, но все же намеренное усилие.

Еще Эни научилась видеть воздушные струны по своему желанию. В отличие от Юста, ее они в замешательство не приводили. Но и касаться их она пока не хотела: пугали слова об «опасных вещах».

Все это было очень увлекательно, и Эни удалось оторваться от зажигания опалового пламени, лишь когда пришел Диос. Юст к тому времени уже очень устал, да и Адалла давно затихла под кроватью. Эни задула свечи, на которых практиковалась зажигать огонь, получше укрыла заснувшего Юста одеялом и тихонько вышла из комнаты. Стоило большого труда не броситься к Диосу и, как маленькой, не протараторить ему о своих успехах. Но он все понял и так.

– Вижу, у тебя все получается? – улыбнулся он.

С ним пришли Гильем и Эрнальд, поэтому ужинали впятером. Кристина отослала прислугу на кухню и, убедившись, что лишних ушей нет, спросила:

– В округе действительно бродят ильфиты?

Диос лениво покачал в руке кубок с вином и безрадостно проговорил:

– Мы никого не нашли. И от этого тревожно.

– Почему? – не поняла Кристина.

– Потому что Юсту инцарий точно не привиделся. Ильфиты ведь появлялись время от времени, и довольно часто. А теперь будто вымерли. Это неспроста.

– Инцарии управляют теми, кто послабее, – объяснил Гильем. – И если они взялись за координацию, то есть что-то планируют, а не просто вымещают злобу на ком попало…

Кристина молча кивнула, стараясь не показывать, что ей стало сильно не по себе.

– Боюсь, придется расширить территорию поисков, – сказал Диос. – Но обсудим это позже.

После ужина Гильем и Эрнальд ушли. Эни поняла, что они будут неподалеку: не то охранять их, не то поджидать других Темнокрылых. Кристина удалилась к себе. Диос, тихонько оглядевшись, взял Эни за руку и повел ее наверх, в покои Йорана.

– Расскажи, как все прошло, – сказал он, плотно закрыв дверь.

Эни подробно описала все, чем они с Юстом занимались целый день. Сложнее всего было рассказать о первом опыте использования музыки, но Диос ее не укорил.

– Юсту лучше, чем кому-либо другому, известно о таких вещах. Он сам напросился. Знал, на что шел. Единственное – он явно недооценил твои силы. Не переживай, это не принесло ему никакого ущерба.

У Эни отлегло от сердца, и она продолжила. В завершение она с затаенным удовольствием зажгла свечи в подсвечнике, стоявшем на подоконнике в паре метров от нее, а потом поделилась своими опасениями.

– Я так и не поняла, что конкретно делают воздушные струны, – сказала она. – Юст сказал, ими можно делать особые вещи… Мне страшно, что я могу кому-нибудь навредить.

Диос кивнул.

– Я понимаю, но тебе не следует бояться. Юст привел хороший пример с плотником. Про воздушные струны, да и вообще про любую магию, можно сказать, что это – топор или пила. Можно использовать их во зло или благо, главное – научиться как следует с ними обращаться.

– Да, но пока учишься, можно случайно зарубить кого-нибудь.

– Тоже верно. – Диос улыбнулся. – Но ты ведь не боишься сжечь что-нибудь не то?

– Нет. Это же надо по-особому…

– Со струнами все еще сложнее. Поэтому учись, не бойся. А уж ради чего применять эту силу, решать тебе, и только тебе. Не хочешь кому-то навредить – значит не навредишь.

– Но что ими можно сделать?

Диос на минуту задумался.

– Ты очень устала?

– Совсем нет.

– Тогда оденься потеплее, прогуляемся.

Эни взяла свою накидку, и они вместе вышли в ночь. Было ясно, и впервые за все время, что Эни провела в Предгорье, она увидела луну, окруженную россыпью звезд. Но как следует насладиться зрелищем мешал дым, тянувшийся из-за дома и резавший глаза. Оттуда доносились мужские голоса. Эни была рада, что никто не услышал их с Диосом ухода.

Он вывел ее за ворота, и они направились к скалам. Хотя лунный свет, серебривший все вокруг, недостаточно освещал путь, а темные камни впереди выглядели зловеще, Эни совсем не было страшно. Ей казалось, что бояться чего-то, находясь рядом с Диосом, просто невозможно. И все же она обрадовалась, когда он взял ее за руку. Так они шли до самого входа в пещеру и, миновав его, ступили в кромешную тьму.

– Сейчас, погоди, – сказал Диос.

Спустя мгновение на ближайшей скале ярко вспыхнула скрученная светящаяся линия, похожая на белую змею. Вокруг стало значительно светлее.

– Это ты сделал? – прошептала Эни.

– Да, только… Эрнальд, ты что здесь делаешь?

Эни не сразу заметила фигуру на вершине скалы. Каким-то неведомым образом Эрнальд забрался на самый верх и сидел там, небрежно положив руку на согнутое колено. Страх упасть и разбиться насмерть явно был ему неведом.

– Я думал, ты останешься с Гильемом, – продолжил Диос.

– Адаллы ведь теперь нет в пещере. – И без того тихий голос Эрнальда, приглушенный расстоянием, едва долетел до них. – Я решил последить за входом. Вдруг кто-нибудь явится.

– Понятно. Тогда, может, проверишь внешний, пока мы побудем здесь?

Эрнальд молча встал и тут же исчез.

– Он не упадет? – забеспокоилась Эни. Она не представляла, как можно лазать по таким скалам даже при свете дня, не то что в темноте.

– Ни в коем случае, – заверил Диос.

– Он такой странный. – Эни запнулась. – Что лорд Йоран с ним сделал?

– Этого я сказать не могу… Не смотри так на меня. Знаю, я ухожу от многих тем, но ведь это касается Эрнальда, а не меня. Было бы нечестно с моей стороны говорить об этом. Скажу так: лорд поступил с ним очень жестоко. Физический ущерб удалось восполнить, однако пережитую боль забыть невозможно.

– Но о себе ты рассказать можешь? Ты применяешь магию. Разве ты – Гений?

– Нет, я не Гений.

– Но ты – человек?

– Да.

Диос сказал это, глядя ей в глаза, и Эни не могла усомниться в правдивости его ответа, хотя он противоречил всему, что она знала. Если человек способен применять магию, значит, он Гений. За исключением, быть может, тайновидцев, которые, как считалось, действовали в тесном контакте с Предвечными. Но они в основном пророчествовали, предсказывали судьбы, указывали, что надо делать в случае беды.

Вдруг Эни вспомнились две вещи. Во-первых, Диос однажды назвал себя тайновидцем. Во-вторых, он упоминал Предвечных, когда Тард спросил о Юсте.

– Вижу, ты начинаешь догадываться. Я действую в согласии с Предвечными, и поэтому, наверное, можно сказать, что я получил магические способности напрямую от них.

– Но разве так бывает? – растерянно спросила Эни.

– Бывает по-разному. Ведь для Предвечных нет ничего невозможного. – Диос отступил на несколько шагов назад. – Попробуй увидеть воздушные струны.

Слегка сбитая с толку резкой сменой темы, Эни не сразу сумела привести мысли в порядок и настроиться на нужный лад. Но в конце концов ей это удалось. Открыв глаза, она увидела, что находится в плотной паутине нитей, которые в темноте поблескивали призрачным светом разных оттенков. Эни показалось, что каждая из них дрожит от напряжения и мощности заключенного в ней звука, и касаться их – рукой ли, магией – было страшно.

– Я вижу, – сказала она.

Диос лукаво улыбнулся.

– Я тоже.

Он совершенно спокойно протянул руку и щелкнул пальцем по ближайшей струне. Эни содрогнулась: на совершенно ясном, безоблачном небе полыхнула молния. Послышался раскат грома, а за долю секунды до этого – слабый, дребезжащий звук тронутой нити.

– Каждая струна связана с чем-то определенным, – сказал Диос. – В мире все влияет на все, важна каждая мелочь. Поэтому струны так перепутаны, и разобраться в них очень сложно. Среди них есть все. Нити стихий. Нити явлений. Нити судеб.

– Человеческих? – прошептала Эни, глядя, как тесно переплетены ближайшие струны. Одна из них светилась слабым красноватым цветом. Поодаль она заметила еще одну такую же.

– Человеческих. Эвендинских. Даже судеб сильфов и ильфитов. Вот эта, например, принадлежит ильфиту. – Диос указал на струну рядом с собой.

– Черная?

– Она не черная. Они все бесцветны, видеть их возможно только с помощью магии, и если ты спросишь Юста, он скажет тебе, что они совершенно одинаковые и ничем не отличаются друг от друга. То, что ты видишь как цвета, – это просто твои ощущения. У тебя талант к такого рода магии, поэтому тебе легко различать струны. Коснись их, не бойся.

– Я не оборву чью-то жизнь?

– Точно нет, – обнадежил Диос. – Все судьбы в руках Предвечных. Даже если ты очень постараешься порвать какую-нибудь струну, у тебя ничего не выйдет.

Эни кивнула и коснулась красной струны. Несколько секунд она чувствовала слабо бьющееся тепло, затем ее осенило: Эрнальд. Справа эту струну плотно обвивала другая, полупрозрачная. Эни пробежала по ней пальцами и ощутила воздух. Багровые рядом с ней оказались магией в чистом виде. Синяя, затесавшаяся между ними, как будто была полна воды. Удивительная белая навевала мысли об острие меча.

– Из любой струны ты можешь извлечь звук и преобразовать его по своему усмотрению, – объяснил Диос. – Вкладывая магию в музыку, которую ты играешь на виеле, ты способна повлиять на человека – например, обездвижить его. Но это продлится ровно до тех пор, пока ты будешь играть. С помощью воздушных струн ты можешь сделать больше и влиять не на самого человека, а на то, что его окружает. Например, сделать воздух вокруг него настолько плотным, что он не сможет двигаться. Это тоже кратковременная магия, но она будет действовать и после того, как ты закончишь игру.

– Но как это сделать? Я не понимаю.

– Важно подобрать правильные струны и сыграть на них нужную мелодию. Выбирать придется из того, что рядом с тобой, но обычно под рукой всегда есть все необходимое, а дальше – дело ума и фантазии. Если бы ты хотела провернуть такой номер со мной, тебе, пожалуй, следовало бы взять струну воздуха, струну моей судьбы и струну воздействия – кажется, вон она, справа от тебя, между магической и водной, видишь? Все остальное в твоих руках. Попробуешь?

Эни хотела спросить, где его струна, но увидела ее сама – золотистую, с трудом вырывающуюся из вороха других нитей самых разных цветов – красных, черных, белых, серебристых…

Ей не захотелось ее касаться. Несмотря на заверения Диоса, что она неспособна разорвать ни одной струны, схватить это сверкающее золото казалось преступным.

– Нет, – сказала Эни. – Я не хочу. Не хочу играть… на этой струне. Можно попробовать что-то другое?

– Даже не знаю, радоваться или обижаться, – признался Диос. – Ну хорошо, давай сделаем так…

Отойдя на несколько шагов, Диос плавно повел рукой перед собой. Эни успела ослабить бдительность и поначалу ничего не заметила, но, снова сделав струны видимыми, увидела полупрозрачную стену, которая появилась перед Диосом. Будто он вдруг оказался за мутным окном.

– Попробуй ее разбить. Не бойся, если тебе это удастся, со мной ничего не случится.

Диос с беззаботным видом сел на траву, выражая готовность ждать, сколько потребуется. Выбора не было – Эни озадаченно поглядела на струны, пытаясь решить, какие из них способны помочь ей выполнить поставленную задачу.

– Не волнуйся. Если ты выберешь неправильно, конец света не наступит.

Эни медленно кивнула и коснулась белой струны, которая напомнила ей о мече, затем, почувствовав уверенность, прихватила магическую, пробегавшую рядом. Это показалось достаточным, но на виеле было четыре струны, и Эни даже думать не хотелось, что за мелодия может получиться всего с двумя. Поэтому она взяла еще одну магическую и воздушную.

Диос внимательно наблюдал за ней. Увидев, сколько струн выбрала Эни, он не сдержал удивления.

Но она этого не заметила. Дело оставалось за малым – понять, как приспособить струны для игры, ведь они тянулись хотя и рядом друг с другом, но в разных направлениях, да и достаточно низко.

– Потяни их к себе, – подсказал Диос. – Представь, что тебе есть где их устроить. У тебя же невидимый смычок, верно?

Эни вспомнила свои ощущения в тот страшный день, когда обнаружила раненого Юста, и в очередной раз попыталась осмыслить произошедшее. «Магия, – сказала она себе и снова с удовольствием ощутила в себе незаметный прежде источник энергии. – Это просто магия».

Струны послушно последовали за ней, когда она потянула к себе руку, и изменили свое положение. Они по-прежнему оставались туго натянутыми и только и ждали, чтобы зазвучать.

Голос Диоса донесся до нее, как сквозь толщу воды.

– Тебе нужно всего лишь разбить стену.

Напоминание было сделано вовремя. Эни очнулась и попыталась сосредоточиться, как на уроке у Родрика и занятиях с Юстом.

Она должна была полагаться на интуицию, но при этом не забывать думать. Контролировать процесс. В конце концов, музыка и магия, как оказалось, очень походили друг на друга.

Эни не терпелось сыграть. Она не знала, что именно, но когда она поднесла к струнам воображаемый смычок – который, однако, вполне ощущался в руке, – мелодия вдруг сама пришла в голову, пальцы зажали струны в нужных местах, и Эни сделала несколько сильных движений. Таким звуковым рядом мог начинаться драматический акт театрального представления.

Самое удивительное заключалось в том, что каждое касание – а может, и каждый вызванный им звук, – оставили трещину на полупрозрачной стене. Эни ясно видела – ее словно рассек меч. Один взмах рукой – и глубокая линия пробежала наискось, другой – еще одна, а затем третья, четвертая… В следующий миг стена рассыпалась на части и исчезла.

– Отлично! – похвалил Диос, поднимаясь на ноги. – Видишь, не так уж это и сложно. Для тебя, по крайней мере… Но уже поздно, нам пора. Погасишь свет перед уходом? – Он кивнул в сторону скалы, на которой все еще змеилась светящаяся линия.

Эта задача показалась Эни сложнее. Она повертела головой, разглядывая струны, и наконец выбрала пару магических: искристую белую, звук которой, была уверена Эни, способен озарить все вокруг, и мрачную темно-синюю – эта, напротив, обещала погрузить мир в темноту.

– Хороший выбор, – сказал Диос.

– Но тут и свет, и тьма. Я точно погашу свет, а не зажгу его?

– Ты можешь управлять ими, как захочешь, и направлять их силу куда угодно.

Эни слегка пробежала пальцами по струнам, прислушалась к ним и к себе – и вдруг остро ощутила: это правда. Возможно, дело было в разыгравшемся воображении, но ей казалось, что она способна сотворить на ночном небе еще одно светило помимо луны – пусть и не такое большое, зато более яркое. Или могла, как Диос, заставить светиться камень.

Но вместо этого Эни сыграла короткую протяжную мелодию. Светящаяся линия на скале плавно потускнела, и все вокруг снова погрузилось во тьму.

Эни опустила руки. Струны исчезли.

– Ты молодец, – Диос обнял ее за плечи. – Пойдем в дом.

– А ты ее слышишь? – спросила Эни уже когда они шли обратно. – Музыку этих струн.

– Слышу. Ее смогут слышать все, против кого ты применишь магию. Но если бы рядом, например, прогуливался Гильем, он бы вряд ли ее услышал. Теоретически мог бы, но для этого ему пришлось бы проявить небывалую сосредоточенность. Понимаешь?

– Не очень, – призналась Эни.

– Гениям и эвендинам слышать легче, даже если магию применяют не против них. Обычные люди тоже могут, но им сложнее. Для них эти звуки менее явные, и скорее они решат, что им просто кажется. Поэтому можешь смело тренироваться днем. Только лучше не в доме: там легче случайно что-то сломать… Кристина не обрадуется. – Диос усмехнулся.

Эни прижалась щекой к его плечу, до которого едва доставала. День был полон открытий, и они пугали ее все меньше. Вещи, которым научил ее Юст, представлялись забавной игрой, воздушные струны – искусством, красивым и интересным. Обладать магией было здорово, а находиться рядом с Диосом – и того лучше. Сейчас, когда они шли среди лунной ночи, не существовало ни Готтрана, ни ильфитов, ни странных слов Адаллы, о которых по-прежнему не хотелось думать…

Необычное чувство смущало Эни, и она не без труда поняла, что просто ощущает себя счастливой.

Они вошли в дом и поднялись наверх. Эни не хотелось расставаться с Диосом, она и не подумала отпустить его руку – прошла с ним в его комнату, сняла накидку и платье и забралась под одеяло. Ночь была холодной, но щеки у Эни горели, а когда Диос лег рядом, запылало все тело, хотя он даже не успел дотронуться до нее.

– Ну, теперь ты точно устала, – подразнил он ее, легко проведя рукой по волосам.

– Да, – ответила Эни, но только потому, что у нее путались мысли – не от усталости, а от его близости. Она тут же поправилась: – Нет, – и несмело прижалась к нему.

Диос тихо засмеялся и приник к ее губам.

В комнате царила непроглядная тьма – как и тогда, в замке, – но теперь сознание Эни было ясным, а чувства – непередаваемо сильными.

Ее душа тянулась к Диосу. А он тянулся к ней.

Тем временем у костра, разведенного неподалеку от дома, коротали ночь Гильем, Тард и Одер – именно их голоса слышала Эни, когда они с Диосом уходили к скалам. Делать им было особенно нечего, поэтому они то вяло переговаривались, то уходили каждый в свои мысли, не забывая передавать по кругу мех с вином.

Во время одной из таких пауз Тард заметил движение у стены дома. Следом внимание на маленький силуэт обратили Гильем и Одер.

– Что за… Это же не… – Гильему не хватило смелости озвучить свою мысль, поскольку светловолосая фигурка была определенно полуголой – ее прикрывала лишь небрежно накинутая простынь.

– Юст, наверное, – первым сообразил Тард, и Гильем облегченно выдохнул. – Эй, Юст, это ты?

Фигурка помедлила и с видимой неохотой приблизилась к ним. Это и впрямь оказался Юст. Все трое знали, что он эвендин, но впервые видели его без маскировки.

Гильем, внимательно рассмотрев его, неопределенно хмыкнул.

– Так вот ты какой на самом деле.

– Что, не нравлюсь? – Юст вызывающе ухмыльнулся.

– Да ты нам и раньше не больно нравился, – добродушно ответил Одер. – Уж слишком остер на язык.

Все засмеялись. Юст не выдержал и тоже улыбнулся.

– Куда собрался на ночь глядя? – спросил Гильем. – Ты же еще не в порядке.

– Куда-нибудь. Не могу больше находиться в этой клетке.

– Понятно. Тогда посиди с нами, – Тард подвинулся, освобождая ему место.

Юст поколебался, но все-таки сел и сделал глоток из предложенного ему меха.

Некоторое время они молчали, вслушиваясь в треск костра. Затем Тард спросил:

– Кто-нибудь знает, где Диос?

– У себя, – сказал Юст. – Или у Эндары – это с какой стороны посмотреть.

– Понятно, – усмехнулся Одер.

– Тебе понятно, а мне – нет, – поморщился Гильем. – Это вообще нормально? Я имею в виду, что он с ней… Она ведь, ну… – Он покосился на Юста. – Не человек.

– И что? – сказал Тард. – Любит – и ладно.

– Не уверен, что это вообще законно. Вы хоть раз слышали о таком?

– Нет, – признал Одер. – Но я не могу представить, чтобы кто-то рискнул сунуться к эвендину с… такими намерениями. Здесь ведь дело такое… Диос – не просто человек, а Эндара и понятия не имела, что она – эвендин…

– Бывали случаи, – сказал Юст. – Правда, в незапамятные времена, еще до первой нашей войны. С тех пор у нас остался закон, который запрещает вступать в такие союзы с людьми. У людей, насколько знаю, такого закона нет. Но это сейчас и правда едва ли кому придет в голову.

– А почему у вас это запрещено? – полюбопытствовал Тард. – Есть какая-то причина?

– Не знаю, не вникал. Может, потому, что у людей и эвендинов не рождаются дети, поэтому смысла все равно немного, а головной боли достаточно.

– Диос об этом знает? О запрете?

– Знает и, кажется, нервничает, – усмехнулся Юст. – Но я бы на его месте не напрягался. Одер правильно говорит, он – случай особый. Вряд ли магистр будет сильно возражать.

Они снова помолчали.

– А что ты, Юст? – спросил Одер. – У тебя никого нет?

– Ты про женщину? – уточнил Юст, и всем троим пришлось сделать усилие, чтобы преодолеть несоответствие между его будничным тоном и детским лицом. – Нет. В этом мы мало похожи на людей. Эвендины не часто привязываются к кому-то настолько, чтобы создать семью. Дети рождаются еще реже.

– И нет никакого… ну… желания? – вытаращился на него Гильем.

– Обычно нет. Чтобы оно появилось, нужно привязаться к кому-то, а это, как я сказал, бывает редко. Ну или быть не в себе, это тоже иногда случается… с некоторыми.

Гильем хотел попросить Юста прояснить, что он имеет в виду, но тут волнующую беседу прервал Эрнальд. Он преодолел путь от угла дома до костра так быстро, словно пролетел над землей.

– В чем дело? – встал Тард.

– Диос велел проверить внешний вход, – глухо проговорил Эрнальд. – Я был там.

– И что? – резко повернулся к нему Юст.

– К Осберту пришло подкрепление.

Это известие ни у кого не вызвало сильных эмоций: в конце концов, они все знали содержание перехваченного письма Готтрана. Но Эрнальд добавил:

– Кажется, они узнали, как обойти барьер.

Подкрепление, которое прислал Готтран, было небольшим: всего двадцать солдат и один Гений. Большего он позволить себе не мог, иначе Дориан и Регина могли что-нибудь заподозрить. Но и этого, по прикидкам Осберта, было достаточно для штурма Предгорья: Йоран располагал лишь небольшим боевым отрядом, разгромить который при желании были способны и они вдвоем с Алирией.

Сделать это мешал только барьер. Во-первых, пройти через него они по-прежнему не могли, поэтому даже от всей королевской армии толку было бы немного. Во-вторых, учитывая его природу, было весьма вероятно, что у Йорана еще есть козырь в рукаве, – и это не говоря о том, что он укрывает у себя эвендина.

– Ты уверена, что барьер не мог создать один эвендин? – спросил Осберт уже, наверное, в десятый раз.

– Уверена, – раздраженно откликнулась Алирия, склонившаяся над своими записями. – Предвечных ради, ну не настолько же ты глуп? Посмотри на его протяженность!

Осберт приуныл. Да, он понимал, что она права: малыми силами такое не сотворить.

– Может, он связался не только с эвендином, но и с ильфитом, например?

– Если только с самим Даргандэлом, – хмуро ответила Алирия, чертя сложную схему. – Почему ты так не хочешь верить, что Йоран укрывает у себя Гениев?

Осберт устало опустился на стул.

– Потому что это слишком серьезно. Это выведет Готтрана из себя. Это может стать причиной новой войны.

– Я думала, вы, наши достославные герои, не прочь повоевать.

– С эвендинами… Не с людьми.

Алирия подняла голову и посмотрела на него. Ее лицо немного смягчилось.

– Один эвендин у него точно есть. Может, прячет еще нескольких.

– Не может такого быть. Ни один безумец не пошел бы на такое.

– Скоро узнаем. – Алирия скользнула по своим записям довольным взглядом. – Ты как, полностью оправился?

Осберт счел ниже своего достоинства отвечать и буркнул что-то неразборчивое. Ему не хотелось вспоминать позорное поражение. Ильфита он встречал только однажды и был уверен, что ныне по земле слоняются лишь самые слабые духи, которых можно уложить одной левой. Но, как оказалось, в этом проклятом Себлире встречались особи и посильнее.

Дальнейшие слова Алирии немало его удивили:

– Не переживай, ты просто не был готов. Я и сама не думала, что слухи о вырвавшихся ильфитах имеют под собой основание… Но об этом потом. Сейчас наша задача – Йоран. Те пещеры проверили?

– Да. И одну дорогу через скалы. Уже слишком темно, но есть все основания полагать, что они приведут нас в Предгорье. Только толку от этого немного. В подземных проходах легко заблудиться, там куча пропастей. Тропа узкая и опасная. Провести весь отряд будет сложно: перебьют по одному.

Алирия снисходительно улыбнулась.

– Нам не нужно проводить туда весь отряд. Могут пойти только Гении. Но Готтрану больше понравится, если мы поосторожничаем и все сделаем тихо. – Она поднесла к глазам склянку, в которой плескалась бурая жидкость. – Эта кровь испорчена, в ней много яда, но она еще сослужит нам службу. Мне нужен один человек, который прошел бы через барьер. Любой.

– Каким образом? – нахмурился Осберт.

– Нужно придумать. Ведь Йоран пустил королевского посланника, когда речь шла о невесте лорда Бэрила, помнишь?

– Предположим, у нас получится, и что это даст? Зачем тебе человек, прошедший через барьер?

– Увидишь.

Осберт понял, что допытываться ответа бесполезно, и придал своему лицу задумчивое выражение. Алирия снова занялась чертежом.

Пару часов они провели в молчании. Осберт то думал о том, как встретил их подкрепление ближайший городок Ишдат, – разместить столько народу здесь, в небольшой деревне возле Предгорья, не представлялось возможным, и вновь прибывший Гений Бертрам повел солдат туда, – то украдкой смотрел на Алирию. Она выглядела уставшей. В отблесках неровного света свечей, которые скользили по ее лицу, бледные щеки казались впалыми, глаза – чуть лихорадочными. Осберт почувствовал нечто вроде угрызений совести. Сейчас Алирия имела право огрызаться: в конце концов, пока он лежал в постели, не в силах подняться, она день и ночь ломала голову над поставленной задачей и при этом не забывала оказывать ему помощь. Совладать с исцеляющими магическими техниками было очень непросто, но под изящными руками Алирии боль от ран утихала практически сразу.

В какой-то момент она заметила его взгляд и нахмурилась:

– Что? Придумал что-нибудь?

Осберта спас звук подъезжавшей кареты. Они никого не ждали, и потому насторожились.

– Может, в Ишдате не оказалось места? – пробормотала Алирия.

Послышались голоса – солдаты Осберта вышли навстречу незваным гостям. Кто-то резко ответил им. Слабо вскрикнула девушка.

Осберт и Алирия озадаченно переглянулись. Не сговариваясь, они поднялись со своих мест и вышли из комнаты.

Входная дверь как раз отворилась, и в дом вошел высокий молодой человек в темно-синем плаще из дорогой бархатистой ткани. Следом порог торопливо переступила раскрасневшаяся девушка, одетая куда более скромно, но тоже небедно.

– Отучи своих собак кидаться на первых встречных, – раздраженно бросил Осберту нежданный гость.

– Извини, охота – дело такое. – Осберт дал своим людям знак, что все в порядке, и они ушли. – Что ты тут забыл, Ирмиэль? – спросил он и покосился на его спутницу.

– Это новая служанка Готтрана. Сейчас объясню. Велите приготовить вина и еды, мы мчались сюда без отдыха. – Ирмиэль поколебался и добавил, кивнув на Лирди, замершую в углу: – Устройте ее где-нибудь поблизости, пусть отдохнет.

Места в доме было немного, и Алирия, сверкнув глазами, дала понять, что не станет делить свою комнату ни с кем, а уж тем более с какой-то служанкой. Поэтому хозяевам снова пришлось потесниться и устроить постель для Лирди у себя.

Разница с королевским замком была разительная, но измотанной Лирди было все равно. Путешествие выдалось мучительным. Узнав, что они направляются к другим Гениям, Лирди думала услужить и им – например, самой организовать ужин, помочь разлить вино и так далее, но сил не осталось совсем, а голова ощутимо болела. Она до сих пор не могла поверить в то, что услышала в Занте, и что чудом избежала опасности. Взгляд Ирмиэля, который был готов ее убить, не раз и не два вспыхивал в ее воспоминаниях.

Поэтому Лирди быстро поела и улеглась в предложенном уголке – достаточно далеко, чтобы не слышать разговоров, не предназначенных для ее ушей. Убедившись в этом, Ирмиэль залпом выпил полкубка вина, перевел дух и процедил:

– Вы не поверите, что за новости я вам привез.

Высокомерие этого юнца раздражало сильнее, чем снисходительный тон Алирии, и Осберт мрачно проговорил:

– Потрудился бы сначала выслушать, что узнали мы.

– Я все знаю, – ответил, к его неудовольствию, Ирмиэль. – Нам сообщили об отряде, ушедшем в Ишдат, и мы повернули туда, думая, что вы там. Бертрам все рассказал.

– Прошу прощения… – подала голос Алирия. – Мы – это кто?

Ирмиэль не нашелся с ответом и, чтобы скрыть замешательство, в пару глотков прикончил оставшееся вино. Потом отставил пустой кубок в сторону и начал рассказ об их с Лирди путешествии, опуская кое-какие подробности.

Наутро после встречи с Готтраном Лирди, как и было приказано, забралась в карету и долго смотрела в окно отрешенным взглядом. Ирмиэлю даже стало ее немного жаль. Он сразу все понял: девчонка воображала, что заслужила благосклонность Готтрана и вовсю строила воздушные замки, пытаясь заглушить в себе вполне трезвую мысль о том, что ее просто используют. Хотя кое-каких успехов она все-таки добилась. Связываться с женщинами королевский советник не любил, и случай был в какой-то степени исключительный, но это не отнимало того, что до Лирди ему не было ровным счетом никакого дела. Он даже не запомнил ее имени, в их разговорах она фигурировала как «ну эта, ты понял».

Однако Лирди предпочла на все закрывать глаза. То, как грубо взял ее Готтран, в памяти превратилось в почти романтический акт, его жесткий приказ стал доверительной просьбой, а непонятно зачем нужная поездка в Себлир – вынужденной жертвой во имя любви.

Сердце Ирмиэля не выдержало, и он изменил своему плану делать вид, будто никакой служанки рядом нет. Он купил ей одежду, объяснив это тем, что иначе они странно смотрятся вместе, сажал ее за свой стол, позволял есть что душе угодно, устраивал в неплохих комнатах и иногда даже снисходил до разговора. Ирмиэль был уверен, что поговорить с ней не о чем, но оказалось, она знала довольно много легенд, и они могли их обсудить. Ирмиэлю льстило то, что Лирди слушает его разоблачения открыв рот. Он сам изучал легенды в разных вариантах и, кроме того, доподлинно знал, какие их детали были бесспорно реальны.

Так они добрались до границы Себлира, и вскоре их мирное путешествие остановил человек в кричаще-красной накидке. Помимо этого странного предмета гардероба у него на пальцах было несколько печатей, в том числе лордов Бэрила и Йорана, а в последнее время это сочетание практически невероятное.

– Мой хозяин, – проговорил он, многозначительно потрясая кольцами, – очень, как видите, уважаемый господин… Он приглашает вас переночевать в его доме.

– Ты хоть знаешь, кто я? – Ирмиэль одарил его тяжелым взглядом.

– Хозяин послал меня к вам в надежде повидать приближенного господина Готтрана, славного Гения Ирмиэля.

Ирмиэль нахмурился. Лестью его было не взять, но то, что неизвестный так быстро их раскрыл и при этом не желал объявить свое имя, настораживало.

– Сдается мне, хозяину есть что вам сообщить, – добавил человек, видя его колебания.

– Ладно, веди, – решился Ирмиэль.

Таинственный хозяин проживал в небольшом замке неподалеку от Занты. Снаружи строение выглядело мрачнее некуда, зато внутри все сверкало роскошью. Ирмиэля и Лирди быстро устроили в богатых комнатах и дали время отдохнуть. Лирди до ужина восторженно осматривала убранство своих покоев и мучилась мыслью, можно ли забрать в качестве сувенира блестящий шнурок, поддерживающий занавеску, а Ирмиэль терзался раздумьями. Сколько ни трудился, он никак не мог сообразить, чьи это владения.

Наконец их пригласили на ужин. Зал, как и стол, был совсем небольшим, и Ирмиэль понял: их действительно привели сюда ради разговора. Дело принимало интересный оборот, но он даже не предполагал, что на него свалится.

– Простите, что заставил вас ждать, – до зала долетел ясный мужской голос.

Через секунду показался и его обладатель, человек средних лет с русыми волосами и бородой, подтянутый и опрятный, в богато расшитом дублете.

Несмотря на свой внушительный вид, он низко поклонился.

– Я – Тугарт, к вашим услугам. Прошу, угощайтесь. И заодно можем поговорить о делах, чтобы не терять зря времени. У господина Готтрана его не так много, если он желает достичь своей цели. Хотя… Что теперь считать его целью?

Тугарт сел и принялся за окорок, делая вид, что не замечает возмущенного взгляда Ирмиэля. Молодой Гений держался с трудом. Неужели этот человек думает, что он способен поддаться на подобную провокацию?

Лирди уже была сосредоточена на невиданных яствах. Ирмиэль решил выждать и тоже принялся есть. Тактика оказалась верной – Тугарт заговорил сам.

– Знаете, Ирмиэль, я не поверил своим глазам, когда услышал в здешних краях имя Эндары из Соны… Но потом до меня долетел и нелепый слух о том, что лорд Йоран женился на служанке и что теперь никто не может добраться не только до него, но и до нее… Вы же слышали о барьере?

Ирмиэля прошиб холодный пот. Он-то слышал, но откуда этому Тугарту известно, что их дело связано с Эндарой?

– Полноте, Ирмиэль, почему вы так на меня смотрите? Разве господин Готтран не предупреждал вас, что следует поговорить с осведомителем, прежде чем бросаться в Предгорье?

Да, Готтран говорил об этом. Однако Ирмиэлю и в голову не могло прийти, что осведомитель – это не какой-то плут, незнамо как проникнувший в Предгорье, и не оборванец из Соны, а респектабельный, но крайне подозрительный человек. Почему Готтран не указал на него прямо, раз уж связывался с ним?

– Вижу, вы в замешательстве. – Тугарт вздохнул. – Придется вас просветить. У меня есть важная информация об Эндаре, и когда я узнал, кого именно лорд Йоран увез из замка, то решил поделиться ею с господином Готтраном. Однако моя репутация… гм… не так бела, чтобы господин Готтран снизошел до общения со мной хоть в каком-нибудь виде. И вот вы, его верный посланник, здесь.

Ирмиэль едва сдержал стон. Готтран подставил его самым вопиющим образом. Использовал лишь немногим пристойнее, чем Лирди.

– Кто вы? – затравленно посмотрел он на Тугарта.

– Раньше меня называли Рассекателем. – Человек скромно потупил взгляд. – До того, как я обрел все это. – Он сделал широкий жест.

Ответ Ирмиэля не порадовал, но он не мог позволить себе упасть еще ниже и ответил:

– Понятно, – и продолжил ужин.

Рассекатель в свое время наделал немало шуму. Насколько Ирмиэль слышал, он начинал свой путь как наемник – защищал людей от эвендинов, бесстрашно бросался на них, не дожидаясь Гениев, – разумеется, за очень высокую плату. Потом он откуда-то узнал о свойствах их крови и начал настоящую охоту, вроде бы даже пытался приторговывать ценным товаром. Заинтересованные лица встревожились и сердечно попросили Рассекателя утихомириться: во-первых, никому не нужны были Гении где ни попадя, а во-вторых, шум мог дойти до Дориана. Как увидел Ирмиэль, просьбу подкрепили не угрозами, а щедрыми дарами. Выбор был, судя по всему, правильным: Тугарт сидел в достатке и не беспокоил важных лиц, а наоборот, как выяснилось минутой позже, был им полезен.

– Я по-прежнему приглядываю за обстановкой, – сказал Тугарт. – Полагаю, господин Готтран думал, что по своим каналам я мог выяснить кое-что действительно важное… Наверное, не столько об Эндаре, сколько о Йоране… Но все немного не так. Здесь все сложнее.

Он отложил приборы и призадумался. Потом поднял взгляд на Ирмиэля и сказал:

– Эндара из Соны – эвендин.

Лирди слушала их вполуха. Ее раздражало, что все по-прежнему думают только об Эни. Но последние слова заставили ее поперхнуться кусочком персика. Ирмиэль же посмотрел на Тугарта как на сумасшедшего.

– Вы в своем уме? – спросил он без обиняков. – Что вы несете? Эндара была служанкой в королевском замке. Полагаете, Гении настолько слепы, что не могут отличить человека от эвендина?

– Простите меня, Ирмиэль… Но вы хоть раз видели Эндару?

Ирмиэль был вынужден покачать головой. Ни он, ни Готтран ее не видели. Они не имели обыкновения обращать внимания на слуг.

– Но это ничего не значит, – добавил он. – Гению не так уж и сложно вычислить другого Гения. А эвендина тем более… Нет, это полнейший абсурд. Даже с маскировкой ни один эвендин не смог бы пробраться…

Тут Ирмиэлю пришлось прикусить язык. Ведь совсем недавно до них долетела весть, что Йоран провел эвендина в замок под видом своего оруженосца.

Ирмиэль посмотрел на Лирди и сказал:

– Если есть что сказать, говори. Ты же ее подруга.

– Д-да, господин, – пробормотала Лирди, которой было и смешно, и страшно одновременно. – Эни – обычная девушка. Она совсем не похожа на эвендина. И никого и никогда не пыталась убить.

– Эвендины редко когда убивают направо и налево. Они более расчетливы. – Тугарт опустил подбородок на сложенные ладони. – Эндара действительно очень похожа на человека. В этом отличие горной ветви эвендинов, они в целом выше своих сородичей и больше походят на нас внешне. Магию Эндары, при всем уважении, не заметил бы даже сам господин Готтран при личной встрече. На ней с самого детства лежит очень сложное заклятие. Узнать, кто она, было бы возможно только при помощи трехгранника.

Ирмиэль и Лирди едва не выронили столовые приборы. Они оба прекрасно помнили происшествие в покоях лорда Магнуса, с которого все и началось.

– Положим, все так. – Ирмиэль с немалым трудом взял себя в руки. – Но вам-то откуда об этом известно?

– Скажу вам больше. – Тугарт нахально проигнорировал его вопрос. – Она неспроста оказалась в замке. Эндару нашла Герда, а эта девушка выполняла поручения… особые, я бы сказал. Она заподозрила неладное и решила под невинным предлогом привести ее к господину Готтрану, предложила ей место прислуги… Но по пути Герду убил эвендин, и она не смогла поведать о своих подозрениях. Так Эндара оказалась в самом сердце нашего многострадального королевства.

По мере того, как он говорил, Ирмиэль холодел. В конце концов ему показалось, что он просто не сможет сделать вдох.

Панического страха перед эвендинами он не испытывал и бояться заочно смысла не видел. Но он представлял, как отреагирует на эту новость Готтран. Получалось, эвендин долгое время находился у него под носом, а потом Йоран преспокойно его вывез, вероятно, узнав о нем от Магнуса.

Предугадать реакцию короля Дориана было сложнее. Но, при всей его миролюбивости, тот факт, что в замке долгое время скрывался эвендин, не мог не породить скандал.

Ирмиэль так и не выяснил, откуда Тугарт все это узнал. Первым делом он набросился на Лирди и перепугал ее до полусмерти, заподозрив в ней сообщницу Эндары и угрожая расправой здесь и сейчас. Но на лице у девушки был написан такой ужас, что его подозрения вскоре развеялись. Она и сама была шокирована, и, похоже, мысли об Эндаре пугали ее больше, чем его угрозы.

Спешно все обдумав, Ирмиэль тем же вечером отправил послание к Готтрану, выдернул Лирди из постели – она все равно не могла сомкнуть глаз, – и они понеслись к Предгорью.

Осберт и Алирия выслушали Ирмиэля в диком напряжении.

– Ты уверен, что этому Тугарту можно верить? – спросила Алирия.

– Все сходится. Действия Йорана, его бегство. Барьер. Кроме того, Диос, который, очевидно, служит Йорану, уже как-то уволок одного эвендина у Готтрана из-под носа.

– Но это значит… – Осберт осекся, подумал и медленно проговорил: – Все кончено? Эта Эндара с ним давно. Конечно, ее уже убили и пустили в дело кровь… Наверное, оттого и барьер… Сильная магия. Йоран стал могущественным Гением, и мы должны…

– Не так быстро, – прервала его Алирия. – Если ты не забыл, этот его якобы оруженосец – эвендин с отравленной кровью. Зачем он был нужен Йорану?

– Что ты хочешь сказать? – спросил Ирмиэль.

– Что наша цель остается прежней. Кто-то должен проникнуть в Предгорье и посмотреть, что там происходит. Или ты всерьез намерен поверить этому Рассекателю? Даже если он прав, Йоран уже оставил при себе одного эвендина. Быть может, оставил и другого.

Повисло молчание. В версию Алирии верилось слабо, но надежда захватить кого-нибудь из эвендинов и доставить прямиком к Готтрану, чтобы если и не использовать его кровь, то выяснить, что они задумали, была очень заманчивой.

– Как мы это сделаем? – наконец спросил Ирмиэль. – Можем попытаться объединить усилия и пробить барьер, но…

– Нет, мы поступим иначе. Ты ведь сказал, что эта твоя служанка дружила с Эндарой? Вот и чудно. Сами Предвечные послали нам помощь. – Она взяла в руки перо и окунула его в чернила. – Раз Йоран не отвечает на письма с угрозами, то, может, ответит на это.

Через несколько минут Осберт и Ирмиэль склонились над ее письмом. Осберт усомнился:

– Думаешь, сработает?

– Сработает. Йоран не может отмалчиваться и отсиживаться в Предгорье вечно. Солдат и тем более Гениев он не пропустит, но безобидной девчонки не испугается. Еще и попытается что-нибудь выяснить через нее.

Письмо отправили этой же ночью: барьер не был помехой для птиц. Ответ пришел днем, когда Осберт со своими людьми снова отправился исследовать скалы. Йоран коротко выражал согласие принять посланницу и ставил условия для ее прохода через барьер. Выполнить их не составляло труда.

Оставалось уговорить Лирди. Девушка с утра была бледной как смерть, почти ничего не ела и вздрагивала от любого шороха. Известие, что ее подруга оказалась эвендином, стало жестоким ударом, и хотя теперь она была далеко, при мысли о том, как часто они бывали вместе, Лирди охватывал страх. Получалось, Эни только прикидывалась добренькой и слабенькой, а сама представляла нешуточную угрозу. И вот, значит, почему она так испугалась казни эвендина… Наверняка представила себя на его месте.

– Послушай, – отвлек ее Ирмиэль. – Слушаешь?.. Хорошо. Сегодня тебе надо будет пройти в Предгорье. Передашь лорду Йорану письмо. Скажешь несколько слов. Спросишь, можно ли тебе увидеть свою подругу.

– Что? Нет!

– Да. Чего ты боишься? Они не знают, что тебе все известно. Им совершенно незачем вредить тебе. – Ирмиэль всмотрелся в ее перепуганное личико и нехотя добавил: – Чем больше ты выяснишь, тем более Готтран будет к тебе благосклонен.

– И это твой шанс отомстить чертовке, – почти пропела Алирия, проходя мимо с охапкой своих записей. – Сколько, получается, она водила всех за нос? Наверняка пыталась подобраться к господину Готтрану, а то и к самому королю. Как думаешь, Ирмиэль, за помощь в этом деле могут наградить? Устроить брак с кем-то высокопоставленным, например…

Ирмиэль было закатил глаза, но с удивлением увидел, что страх в глазах Лирди стал ослабевать, появилась задумчивость. Слова Алирии подействовали. Ирмиэлю стало досадно: насколько же эта девочка была глупа и наивна.

Она вопросительно посмотрела на него, и Ирмиэль буркнул:

– Да, наверняка устроят.

Вопрос был решен.

Лирди получила четкие инструкции и ближе к вечеру, опасливо озираясь, пошла по лесной тропе. Йоран потребовал, чтобы она пришла одна, без наблюдателей. Переговорив, Алирия и Ирмиэль решили соблюсти это требование.

В указанном месте ее уже поджидал проводник. Это был высокий человек в плаще с капюшоном, его лица она не могла разглядеть.

– Здравствуй, – сказал он вполне миролюбиво и протянул ей руку.

Лирди секунду поколебалась, но вспомнила о заманчивой награде и коснулась протянутой руки дрожащими пальцами.

Незнакомец сжал их и шагнул вперед, увлекая ее за собой.

Лирди оказалась в неприступном Предгорье.

Рано утром, перед самым рассветом, Эни сквозь сон услышала, как уходит Диос. Что-то заставило ее выбраться из теплой постели и подойти к окну. Она увидела, как он вышел из дома навстречу Гильему, Тарду и Юсту, закутанному в простыню и оттого похожему на призрака. Они явно пытались убедить Диоса в чем-то, показывали какую-то бумагу. Эни скорее почувствовала, чем увидела их тревогу. Но Диос не выказывал беспокойства. Через минуту он с Гильемом и Тардом направился к выходу с территории усадьбы. Юст понуро побрел в дом.

Эни вернулась в постель, быстро согрелась и провалилась в сон. Она увидела обрывок знакомого сновидения: Диос лежал на ее коленях с окровавленным лицом. Но теперь Эни знала о струнах, видела их и сразу потянулась к той, что сверкала золотом. Все ее существо отрицало смерть Диоса, она была уверена: все можно исправить, иначе просто не может быть.

Пальцы коснулись струны, и Эни вскрикнула. Руки обожгло, они стали дрожащими и непослушными. Она не могла играть. Откуда-то раздались странные звуки, похожие на пение, пугающие и печальные, но они исходили не от нее…

Эни проснулась от звука собственного голоса – она что-то бормотала. Потом вскочила с колотящимся сердцем. Слез не было, однако все внутри ныло от боли. Она спешно оделась и спустилась вниз.

– Где Диос? – спросила она у Дорте.

Служанка ответила ей любопытным взглядом.

– Доброе утро, миледи. Не знаю. Сегодня я его не видела.

С немалым трудом Эни сообразила, кому следует задать этот вопрос, и направилась к Юсту. Он сидел в кровати, поглаживая лурго, сладко спавшего у него на коленях, и читал какую-то книгу.

– Привет, – сказал он. – Что у тебя с лицом?

– Я… – Эни оборвала себя на полуслове. – Где Диос?

– Не знаю. Может, еще в горах. Или в лесу, ищет инцариев.

Юст был рассержен из-за того, что его оставили дома, и хотел высказаться, но передумал и смягчил тон:

– Что тебя беспокоит?

Эни опустилась в кресло. Говорить о кошмарах было бы глупо. С другой стороны… Эни вздрогнула, впервые в мыслях признав, что она не человек.

– Скажи, – прошептала она измученно. – Ты говорил, я – дайя. А я… Мы… Мы можем видеть вещие сны?

Юст закрыл книгу и отложил ее в сторону.

– Все могут видеть вещие сны, – сказал он. – И эвендины, и люди.

Этот ответ совсем не успокоил Эни.

– А воздушные струны? С помощью них можно… оживить умершего?

Из-под кровати послышалось сдавленное хихиканье. Эни от неожиданности вжалась в спинку кресла: она совсем забыла про Адаллу, хотя именно из-за нее здесь даже сейчас, утром, горели свечи.

Юст закатил глаза:

– Не слишком ли далеко ты замахиваешься? Конечно нет. Подобные чудеса доступны только Предвечным. Почему бы тебе для начала не научиться хотя бы останавливать человека?

Эни так сжала пальцы, что стало больно. Окровавленное лицо Диоса никак не покидало ее мыслей.

– Не знаю, что тебе приснилось, – сказал Юст, – но зря ты за него беспокоишься. Ты хоть понимаешь, кто он?

– Нет. Он ведь почти не говорит о себе.

Юст посмотрел на нее с удивлением.

– Но как ты можешь сама этого не понимать? – спросил он с легким подозрением во взгляде, словно думая, что она его разыгрывает.

Вместо Эни ответила Адалла.

– Очень просто, глупый ты мальчик. Неужели не видишь? Любовь затуманила ей голову ничуть не хуже, чем это сделала Сорана.

Эти слова неприятно кольнули Эни, но сейчас, переживая за Диоса, она не могла думать еще и о матери и ее странной связи с Адаллой.

– Послушай мое предсказание, Эндара, – продолжила тайновидица, и по ее тону наверняка можно было сказать, что она ухмыляется. – Через пару минут Диос войдет в дом, и если ты не выйдешь ему навстречу, он сам пойдет тебя искать.

Эни рывком поднялась со своего места и почти выбежала в коридор. Юст недовольно нахмурился.

– Серьезно? – пробормотал он. – Она все еще не понимает? И почему, во имя Предвечных, Диос выбрал именно ее?

– Подожди и узнаешь, – откликнулась Адалла. – Эндара еще сумеет всех удивить… Если, конечно, выживет.

Юст наклонился и заглянул под кровать, но увидел только белеющий в темноте острый локоток, выглядывавший из-под края одеяла.

– О чем это ты? Разве не все предопределено?

– Ничто не предопределено. В этом вся суть.

Локоть исчез в складках ткани. Адалла затихла и больше не сказала ни слова.

Предсказание не оказалось насмешкой: Диос и впрямь вернулся. Он был в полном порядке и, увидев Эни, которая выбежала ему навстречу, ласково улыбнулся.

– Доброе утро. Что-то случилось?

– Ничего. – У Эни отлегло от сердца, воспоминания о сновидении сразу поблекли, и она решила ничего не говорить. – Я просто почему-то заволновалась.

– Напрасно. Вести, конечно, тревожные, но скорее интересные, чем страшные.

– Какие вести?

– Сейчас расскажу. Ты завтракала?

За столом к ним присоединились Кристина, Гильем и порядком смущенный Тард, которому явно было неловко в доме лорда. Кристина, однако, встретила его приветливо. Был тут и Юст, при этом Дорте, прислуживавшая им за столом, и бровью не повела. Как выяснилось, он уже оправился настолько, что мог использовать магию, и служанка, глядя на него, видела мальчика-оруженосца.

– Вчера ночью к Осберту прибыло подкрепление, – начал Диос. – Вдобавок они обнаружили пару путей сюда через горы. Но скоро они узнают – а, возможно, уже узнали, – что это мало что им дает. Пройти по этим дорогам трудно даже тем, кто хорошо знаком с местностью.

– И все-таки, мне кажется, есть смысл вернуть Адаллу в пещеры, – сказал Тард. – На случай, если они рискнут туда сунуться.

– Адалла не хочет этого, – сказал Юст. – И не надо так на меня смотреть. Она ничего не объяснила.

– Не думаю, что они смогут пробраться через горы, – сказал Диос. – Но будем иметь это в виду. Куда интереснее письмо, которое мы получили… Эни, тебе знакома девушка по имени Лирди?

– Да, – оживилась Эни. – Лирди – моя подруга, она тоже служанка в королевском замке.

– Она была на вашей свадьбе, – напомнил Юст.

– На свадьбе я мало кого видел, кроме Эни, – простодушно ответил Диос. – В общем, каким-то неведомым образом она оказалась в стане Осберта, и он предлагает отправить ее сюда, в Предгорье, в качестве посланницы.

– Лирди? Здесь? – обрадовалась было Эни, но тут же прервала себя и пролепетала: – Она… с Осбертом?

– Мы также получили письмо от Магнуса, он написал, что это его инициатива. Он зачем-то отправил ее сюда. Но остается непонятным зачем, как ее встретил Осберт и почему они решили пустить ее к нам. – Диос с задумчивым видом отодвинул от себя пустую тарелку. – Эни, ты ей доверяешь?

– Конечно! – горячо заверила Эни. – Ближе ее у меня никого не было.

– Понятно. Я так или иначе планировал ее выслушать, но вот ваша встреча…

– Я очень хочу ее увидеть. – Эни посмотрела на Диоса с мольбой. – Хотя бы ненадолго!

– Плохая идея, – сказал Юст. – Чем меньше будут знать о твоей судьбе, тем лучше.

Эни бросила на него сердитый взгляд. Кристина ее поддержала:

– Не вижу ничего страшного. Обычная служанка, что она сделает? Она же не Гений, верно? К тому же ее подруга.

– Ладно, – сдался Диос. – Но она ничего не должна знать. Ты замужем за…

– …лордом Йораном, – торопливо закончила Эни.

– А Диос…

– Кто? Какой еще Диос?

Он засмеялся.

– Хорошо, вижу, ты готова. Главное – нельзя допустить, чтобы она встретилась с другими людьми и узнала о странностях, которые здесь происходят. Мы не знаем, как много рассказал ей Магнус, – и рассказал ли что-нибудь вообще.

– Не нравится мне это, – проворчал Гильем. – Магнус молчал столько времени, а теперь вдруг посылает какую-то девчонку, которой распоряжается Осберт…

– Подозрительно, – согласился Диос. – Нужно соблюдать осторожность. Тард, отправь согласие от имени лорда. Ты, Юст, соберись с силами: к вечеру необходимо вернуть лорда Йорана. Кристина, будь добра, отпусти прислугу пораньше. Гильем, по возможности надо узнать, что творится в стане Осберта. Отправь кого-нибудь от моего имени.

– Смеешься? Забыл, что было в прошлый раз?

– Да, ты прав… Ладно, я сам. Тогда просто будь поблизости, на всякий случай.

Эни почти не слушала. Она ликовала: Лирди придет сюда, к ней! Такой неожиданный и приятный сюрприз. И хотя многое придется держать в тайне, поделиться счастьем все-таки можно – достаточно просто называть Диоса лордом, умолчать о магии, но рассказать о виеле. Эни не терпелось поговорить с подругой и узнать последние новости из замка Эрбелы. Казалось, с момента ее отъезда прошла целая вечность.

– А что ильфиты? – спросил тем временем Тард. – Ты узнал что-нибудь?

– Пока нет, – ответил Диос. – Но сегодня узнаю. Эни, составишь мне компанию?

– Да, конечно.

Ей было все равно, куда именно они пойдут: с Диосом она могла отправиться хоть на край света. Однако Юст всполошился:

– Ты что, возьмешь ее с собой? Туда? К ним?

– Не переживай, Юст, ничего не случится. Готовься к вечеру. Ты закончила, Эни?

Эни встала из-за стола, и они вышли из комнаты, провожаемые тревожными взглядами.

– Куда он ее поведет? – спросила Кристина.

– Поверь, лучше тебе не знать, – мрачно ответил Юст и с сердитым видом положил в рот кусок сыра, щедро окунутого в мед.

Впервые за все время, проведенное Эни в Предгорье, она отправилась в деревню. Маленькие деревянные домики, окруженные ветхими оградами, уютно дымили, по дворам бродили куры и козы. Правда, прежде чем усадить Эни на лошадь, Диос попросил ее накинуть на голову капюшон, и тот мешал ей как следует осмотреться.

– Не то чтобы мне хотелось тебя прятать, но и лишнего внимания привлекать пока не следует.

Людей на улице было немного, все занимались своими делами – носили воду, перебирали ягоды, ухаживали за животными, приводили в порядок дома и инструменты. Если они и смотрели на них, то мельком. Кто-то приветствовал Диоса взмахом руки или восклицанием, кто-то угрюмо отворачивался. Судя по всему, здесь к нему давно привыкли.

– Видишь, – шепнул он Эни. – Кто-то безгранично мне верит, несмотря ни на что, кто-то, как и ты раньше, чувствует неладное, а кто-то считает, что я злодей, который верно служит Йорану.

Они уже подъехали к самой окраине, когда взгляд Эни зацепился за знакомое лицо. Родрик стоял во дворе полуразвалившегося дома и рубил дрова. Заметив Диоса, он отвлекся и окликнул их:

– Эй!

Диос поколебался, но все-таки повернул лошадь и подъехал поближе к ограде.

– Здравствуй, Родрик. Как поживаешь?

Родрик сверлил Эни взволнованным взглядом. Она скованно улыбнулась. С того дня, как они нашли раненого Юста, Родрик больше не приходил, и они не виделись. Нельзя было не задуматься: волновался бы он о ней, если бы узнал, что не только Юст оказался эвендином?

– Неплохо, – ответил Родрик с большим запозданием и наконец посмотрел на Диоса. – Хотя лорду было бы невредно озаботиться благополучием деревни, а не только своим собственным… Колодцы почти пусты.

– Я ему передам, – пообещал Диос.

– Могу я узнать, куда ты направляешься?

– Точнее, куда я везу миледи? Не беспокойся. Со мной она в полной безопасности.

– Отсюда дорога только в лес, к границе. Ты не хуже меня знаешь, что там творится.

– Сейчас в лесу затишье, ильфиты как испарились. Не веришь – пойдем с нами, убедишься лично.

Диос говорил серьезно, но без вызова. Родрик помедлил, снова бросил взгляд на Эни, а затем вернулся к рубке дров, а лошадь помчала Эни и Диоса к лесу.

– Родрик мне не доверяет, – объяснил Диос. – Но и вмешиваться не хочет… Сомневается и не понимает, что происходит.

– Почему ты ему не расскажешь?

– Он еще не сделал свой выбор, – туманно ответил Диос.

Они миновали барьер и не спеша двинулись по лесной дороге. Она порядком заросла, вокруг царили тишина и сумрак. Несмотря на это, находиться здесь было на удивление приятно. Густые лесные заросли создавали иллюзию уединения и покоя. Но, как предстояло убедиться Эни, это действительно была только иллюзия.

Диос резко взял влево.

– Поговорим кое с кем, а потом поедем дальше.

– Разве тут кто-то есть?

– Есть.

Диос потянул поводья, и лошадь, всхрапнув, остановилась. Эни скинула капюшон и в недоумении огляделась. Они находились среди деревьев, и здесь совершенно точно не могло быть никакого жилища.

– Используй магию, – подсказал Диос.

Эни не совсем поняла, как именно должна использовать ее в такой ситуации, поэтому просто сосредоточилась и напрягла зрение. Вдруг от широкого ствола ближайшего дерева отделилось то, что поначалу казалось его частью. Но коричневато-серые оттенки коры быстро поблекли, и Эни увидела хрупкую фигурку, невысокую и тонкую, в рваной хламиде и с листьями в грязных светлых волосах, – сложно сказать, попали они туда случайно или это была своеобразная корона. Бледное лицо тоже было грязным, но зеленые глаза горели так злобно, что в первые секунды Эни растерялась: эвендин это или инцарий?

Размышлять над этим пришлось недолго. Сверху послышался шорох, и на землю с ветвей спрыгнули еще двое – без сомнения, эвендины.

– Что тебе опять от нас нужно? – грубо спросил тот, что был с листьями на голове.

Диоса совсем не смутило это недружелюбное приветствие. Вместо того, чтобы ответить, он представил их:

– Это Рандэл, предводитель Лесного братства. А это Эндара.

Эни не нашла что ответить и молча кивнула. Но Рандэл и не ждал ответа. Смерив ее высокомерным и неприязненным взглядом, он снова обратился к Диосу:

– И что с того? Решил мне ее подарить? – Он неприятно ухмыльнулся, и в этот момент в душе Эни возродился уже полузабытый страх перед эвендинами.

– Поумерь свой пыл, – осадил его Диос. – Тронешь ее хоть пальцем – будешь иметь дело со мной лично.

– Ну так зачем ты сюда явился? – Рандэла как будто совсем не испугало это предостережение. – Тебе недостаточно того, что мы круглые сутки держим этот дурацкий барьер?

– Я полагал, что мы все в этом заинтересованы, Рандэл. Люди вам больше не досаждают… И нам тоже.

– Надолго ли? Думаешь, я не знаю, что возле Предгорья окопались прихвостни Готтрана?

– Именно поэтому я и пришел с тобой повидаться. Пошлешь кого-нибудь выяснить, как у них обстановка?

Рандэл смотрел на него прищурившись и явно раздумывал, не прекратить ли ему их знакомство раз и навсегда. Но в конце концов круто повернулся к своим спутникам и с усмешкой спросил:

– Есть желающие сложить голову?

– Ты стал бояться Гениев, Рандэл? – удивился Диос.

– Не испытывай мое терпение, Диос, или кто ты там, – его и так немного. Если бы я мог перебить всех Гениев, я не стал бы жить в лесу, ясно?

– Яснее ясного, но я и не прошу их убивать. Просто выяснить, насколько серьезно они настроены. Боюсь, у них могли появиться кое-какие мысли… О том, что происходит в Предгорье.

– Самозванец, вот ты кто, – огрызнулся Рандэл. – К чему тебе все эти человеческие увертки? Если ты тот, за кого себя выдаешь, то смети их всех своей хваленой силой и убирайся туда, откуда пришел.

– Я ни за кого себя не выдаю. – Диос безразлично пожал плечами. – Ты сам все решил и согласился возвести барьер. Но если среди твоих братьев не найдется того, кто мог бы…

Эвендин, стоявший слева от Рандэла, сделал шаг вперед.

– Я могу пойти.

Повисла тяжелая тишина, слышался лишь шорох листьев, растревоженных слабым порывом ветра. Все с напряжением смотрели на Рандэла. Эни чувствовала: он опасен. И теперь понятно, почему Гильем отказался идти сюда. Скорее всего, этот эвендин не стал бы его даже слушать, а просто напал бы. Она не сомневалась – он мог бы напасть и на нее, даже зная, кто она такая.

– Ладно, – наконец процедил Рандэл сквозь зубы. – Иди, Торал.

– Спасибо. – Диос улыбнулся им и повернул лошадь. – Увидимся!

Они понеслись прочь. Эни почти физически ощущала, как Рандэл смотрит им вслед недобрым взглядом. Что, если он решит ударить со спины?

Но ничего не случилось, и они с Диосом быстро забрались в самую чащу, где им пришлось спешиться. Эни наконец стало спокойнее.

– Кто они? Рандэл и другие.

– У людей таких называют разбойниками, – ответил Диос, ведя за собой лошадь. – Пожалуй, их тоже можно так назвать. Они озабочены только своим благополучием и, бывало, нападали и на других эвендинов.

– Тогда почему ты приходишь к ним? Они, выходит, плохие.

– Почему?.. – Диос задумчиво посмотрел вверх, на смыкающиеся кроны деревьев. – Сложно так сразу сказать, кто плохой, а кто нет. Да, они натворили достаточно зла, а Рандэл, между нами говоря, еще и не совсем в себе, но это не помешает им измениться, если они захотят. Я на это надеюсь. Ведь они согласились сделать барьер и сейчас, по сути, защищают людей. Это уже что-то значит. К тому же, – добавил он, – они стали такими не от хорошей жизни. Не всегда они действуют из злобы или даже нужды. Чаще от боли.

Тем временем они пробирались все дальше в лес. В какой-то момент Диосу пришлось оставить лошадь: она не смогла бы преодолеть колючие заросли. Для Эни это тоже было непросто, но Диос подхватил ее на руки и легко перенес через препятствие. Только когда он опустил ее на землю, она вдруг поняла, что не знает главного.

– Куда мы идем?

– Исполнять твою мечту.

– Что? Какую?

– Ты же хотела увидеть сильфов?

Эни от удивления онемела. За всеми событиями, произошедшими в Предгорье, она и думать забыла о сильфах и сжилась с мыслью, что если вокруг и можно на кого-то наткнуться, то разве что на инцариев, Гениев и, как выяснилось сегодня, разбойничающих эвендинов. Уж не вздумал ли Диос шутить? Но нет, он был вполне серьезен.

– Разве они здесь есть?

– Есть, хотя встретиться с ними непросто.

Они выбрались на узкую прогалину. Среди камней, густо облепленных мхом, лениво струился чистый ручеек. Дерево, нависшее над ним, было таким старым, что, казалось, уже не выдерживало тяжести листвы и веток и норовило окунуться в воду. Приятно пахло зеленью, свежестью и сладостью – должно быть, неподалеку цвело какое-то растение.

– Вот и пришли. – Диос остановился. – Покажись, Антарэль, сделай милость.

Потянулись секунды. Эни напрягала зрение, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь, но прошла минута, и ничего не произошло. Она снова заподозрила, что, быть может, это неудачная шутка, но вдруг из листвы прямо в ручей заструился поблескивающий туман: он не смешался с водой, а заскользил прямо по ней, на глазах превращаясь в облако, а затем принимая форму человеческого силуэта… Зрелище было красивым и завораживающим. Вскоре в ручье возникла призрачная фигура, своими дымчатыми очертаниями напоминавшая ильфитов, но не темная, а удивительно светлая. Лицо сильфа было узким и острым, глаза поблескивали влагой лесного ручья, вместо волос мерцало туманное облако. Все его тело почти полностью опутывала блестящая серебристая нить, при взгляде на которую нельзя было не вспомнить о воздушных струнах.

Эни подумала, не должны ли они склониться перед этим удивительным существом, как перед тем, кого Предвечные создали прежде всех остальных. Но сильф вдруг сам преклонил колено – перед Диосом.

– Я показался, как ты и хотел, – сказал он. Его голос напоминал шелест листьев.

– Я рад. Давай поговорим.

Антарэль встал и посмотрел на изумленную Эни. Происходящее не укладывалось у нее в голове. Во-первых, она видела перед собой настоящего сильфа. Во-вторых, этот сильф почему-то выражал свое почтение Диосу.

– Эндара давно мечтала увидеть сильфа, – сказал он, улыбнувшись.

Антарэль кивнул Эни:

– Мы обычно не показываемся ни людям, ни эвендинам. Нет причин. Да и желания нет. Для вас мы уже давно стали скорее легендой, чем реальными существами.

– Да, – подтвердил Диос. – Однако если так пойдет дальше, то по крайней мере ильфиты перестанут быть легендой… Собственно, поэтому я и решил повидаться с тобой. Много печатей было разрушено, лес полнился ильфитами, Юст столкнулся с инцарием, а потом они все как будто исчезли. Ты наверняка знаешь, что происходит.

Сильф медленно провел пальцами по нити, вившейся вокруг него. Потом он поднял голову и снова посмотрел на Эни. Она была восхищена взглядом его прекрасных глаз.

– Ты видела Даргандэла, – сказал Антарэль, и это прозвучало как приговор.

– Наверное, – тихо ответила Эни.

– Тогда ты и сам все знаешь и понимаешь, Диос. Даргандэл освободился. Он умен, что бы о нем ни говорили. Ему ни к чему распускать инцариев и поднимать панику среди людей. Лучше собрать силы и ударить тогда, когда этого не ждут. Пройдет время, сломается еще больше печатей… Силы ильфитов будут огромны, но победа маловероятна, если среди людей находишься ты. Думаю, они предпочтут дождаться, пока ты оставишь этот мир.

Его слова окончательно смешали все в голове Эни. Почему ильфиты могут бояться Диоса? Что значит «оставишь этот мир»?

– Значит, я ошибся, – проговорил Диос. – Когда проявил себя перед ними. Тогда, когда Юст…

– Сейчас ты – человек. Все люди ошибаются. – Антарэль слегка наклонил голову. – И не только люди. Рано или поздно Даргандэл все равно все понял бы. Сложно скрывать те силы, что тебя окружают, и тем более те, что таятся внутри тебя самого. Я точно не знаю, но вряд ли Даргандэлу нужна Эндара. Его привлек ты, пусть и невольно, а не она.

С минуту Диос молчал, размышляя об услышанном.

– Скажи, – наконец произнес он, – нельзя ли сокрушить ильфитов за горами до того, как они соберут свои силы?

– Даргандэл умен, – повторил Антарэль. – И у тебя достаточно причин, чтобы оставаться в обитаемом мире. За этой границей даже тебе придется призывать Предвечных и молить если не о пощаде, то о помощи. Мир содрогнется. Спроси у Адаллы. Увидь сам. Сейчас ты – человек, Диос… Не забывай об этом. И о том, кто тебя окружает. Люди. Эвендины. Не все они выбирают правильную сторону. Ты помнишь, что случилось в прошлый раз?

Диос чуть нахмурился и кивнул.

– А что… Что случилось в прошлый раз? – робко спросила Эни.

– Его предали те, за кого он сражался, – ответил Антарэль. – Они боготворили и продолжают боготворить посланника Предвечных, так и не осознав, что он был рядом с ними… И лишь потом показал свое лицо. Другое лицо.

– Я все понял, Антарэль. Спасибо тебе.

Сильф поклонился и снова обернулся туманом, исчезнув в кроне поникшего дерева. Диос взял Эни за руку и повел обратно в чащу.

Она шла, чувствуя себя во сне или, быть может, как при лихорадке: мысли путались, все казалось ясным и нереальным одновременно.

Эни видела сильфа, настоящего сильфа. И он буквально сказал, что Диос – посланник Предвечных.

Двуликий.

Они добрались до лошади и дальше поехали верхом. Диос снова посадил Эни впереди себя, она прилегла к нему на плечо и молчала, пока он не спросил:

– Как тебе Антарэль?

– Необыкновенный. Очень красивый.

– Красивее меня?

– Вы оба очень красивые! – горячо заверила Эни, и Диос засмеялся.

Словно и не было этого странного разговора в чаще леса, угрожающего пророчества об ильфитах и внезапного откровения. Диос был точно таким же, как раньше, – в нем ровным счетом ничего не изменилось.

– Это правда? – наконец решилась спросить Эни. – То, что сказал Антарэль? Что ты – посланник Предвечных?

– А как тебе кажется?

Диос спросил это просто, самым беззаботным тоном. Его как будто совсем не волновало, что она думает об этом. Эни вспомнила, как Юст ответил ей на вопрос о Диосе: «Это каждый решает сам»…

Она задумалась. Хотя Двуликий был жителем легенд и представлялся скорее богом, чем человеком, мысль о том, что Диос – это он и есть, быстро улеглась в голове. Это многое объясняло: спасение Юста, знание прошлого и будущего, желание остановить войну и, в конце концов, преклонение сильфа. Но неужели Двуликий мог быть обычным человеком – или, по крайней мере, казаться им?

Держась за руку Диоса, Эни повернула к нему лицо и внимательно всмотрелась в него. Она сказала себе: «Это Двуликий». И ничто в душе не всколыхнулось, не опровергло это утверждение.

– Да, – сказала Эни. – Я верю, что это правда.

Она не солгала, хотя осознавать это было странно. Все-таки для нее Диос в первую очередь был Диосом – тем, кто обнимал и целовал ее; тем, рядом с кем было спокойно и тепло; тем, кто заставлял сердце полниться любовью.

Диос улыбнулся – не то ее ответу, не то мыслям, которые он легко прочитал в ее взгляде.

– Хорошо. Но не говори ни с кем об этом, ладно?

– Даже с Юстом?

– С Юстом – можно. И с другими Темнокрылыми. Да и Кристине Гильем уже проболтался, хотя я и просил его молчать…

– Кристина знает? – растерялась Эни. – Но тогда почему… – Она не договорила, однако Диос и так все понял.

– Почему не питает ко мне большой любви? Да она же ревнует, Эни. – Диос усмехнулся. – Гильем жизнь положил на наше дело, и ей это, конечно, не больно нравится. Ну и, чего греха таить, она думает, что я просто морочу всем головы. Но ничего. Со временем все встанет на свои места…

Они без приключений добрались до Предгорья. В голове у Эни роились мысли, душу разрывали не до конца понятные ей эмоции, и, чтобы справиться с этим, она сразу по приезде взялась за виелу, отказавшись даже поесть. Музыка помогала выразить чувства, но в этот раз виелы оказалось недостаточно – инструмент просто не мог вместить всю силу эмоций, которые хотелось выплеснуть Эни. Тогда она на всякий случай заперла изнутри дверь комнаты и стала смотреть на воздушные струны. В конце концов, Диос и Юст хотели, чтобы она научилась обращаться с ними, так почему бы не сейчас? Наверняка с помощью них можно было сотворить что-нибудь этакое, неопасное, но способное помочь выместить чувства и привести мысли в порядок.

Струн было невообразимо много. Эни касалась каждой и понимала: это – Дорте, это – Юст, это – Адалла; при прикосновении к ней Эни ощутила неприятное покалывание в пальцах. Но она не собиралась играть с человеческими и эвендинскими судьбами, ей нужно было нечто другое.

Потребовалось время, и наконец она нащупала нужные струны. Нашлись те, что отвечали за звук и слышимость, к ним Эни прибавила одну воздушную и ту, которую она приняла за горный ручей, протекавший в скалах неподалеку. Притянув их к себе, она закрыла глаза, ощутила смычок в своей руке и заиграла… Мысли и чувства потекли рекой, они вливались в музыку, призрачную и переливчатую, как глаза Антарэля, и в ней звучало все: всепоглощающее доверие к Диосу, встреча с прекрасным сильфом, его слова, собственный восторг Эни, ее удивление и безусловное принятие потрясающего открытия. Двуликий вернулся. Пусть люди продолжают творить зло, пусть впереди хоть сотня битв с ильфитами, это все теперь имело мало значения: посланник Предвечных здесь, и бояться нечего, рядом с ним не существует страха. То, что еще вчера казалось легендой, чудом, недоступным простым смертным, вдруг стало явью… И было уже давно, просто этого никто не замечал. Никто, кроме Темнокрылых.

Эни полностью погрузилась в игру, ее существо медленно и плавно опустошалось, но это было приятным ощущением; ей было легко и хорошо, и она и подумать не могла о том, что тем временем происходило снаружи.

Первой отреагировала Адалла. Лежа под кроватью Юста, она судорожно выдохнула, затем сжалась в комок и глухо застонала.

– Что с тобой? – услышал ее Юст. – Что происходит?

– То, что потом назовут чудом, – процедила Адалла сквозь зубы.

Когда случалось что-то оказывавшее значительное влияние на будущее, она чувствовала себя так, будто муравьи забирались ей под кожу и проползали по всему телу, с ног до головы.

Диос тоже сразу осознал масштаб сил, незримыми волнами прокатившихся по Предгорью. Он находился у ограды усадьбы и беседовал с Гильемом и Эрнальдом, принесшим последние вести из стана Осберта. Они поначалу не поняли, что привлекло его внимание, почему он сделал несколько шагов в сторону и устремил взгляд вниз, на деревню. Но спустя минуту им все стало ясно.

По широкой деревенской дороге, ровно по тому месту, где совсем недавно ехали Эни и Диос, пробежала зигзагообразная трещина, и земля разверзлась. Жители деревни в ужасе бросились в разные стороны, хватая кто детей, кто имущество. Эрнальд, уже видевший нечто подобное, содрогнулся: он был уверен, что вот-вот потечет жидкий огонь и уничтожит все вокруг.

Однако вместо огня из разлома хлынула чистая горная вода.

Во все стороны полетели брызги, влага выплеснулась на ближайшие к дороге дворы, но потом собралась обратно, и прямо посреди деревни покатила свои воды река, уходящая в лес. Позже вдоль нее пройдут люди и не обнаружат ни ее начала, ни ее конца; лишь немногие эвендины будут знать, что она берет свое начало в горах, проходя затем под землей и выплескиваясь в Предгорье, а затем бежит вплоть до загадочного места глубоко в лесу, где старое дерево тяжело нависает над чистым ручьем…

Но это было не все. Некоторые люди слышали красивую музыку, и многие вдруг осознали: Предгорье давно стало особенным местом. Ведь Диос, которого они считали странным вторженцем, – не кто иной, как посланник Предвечных. Вся деревня затаила дыхание от восторга и теперь с благоговением поглядывала на старый дом на холме. В нем тоже царило смятение. Услышав кто шум реки, кто музыку, а кто – и то, и другое, работники побросали свои дела и выбежали наружу, но остановились, словно у края пропасти: они увидели Диоса и теперь не решались сделать ни шагу.

Эмоции читались на их лицах. Гильем оглянулся через плечо и спросил, имея в виду как реку, так и откровение, свалившееся на Предгорье:

– Это ты сделал?

– Нет. Это Эни.

Гильем изумленно посмотрел на него, затем на реку и напряженно проговорил:

– За этим ты ее привез?

Диос покосился на него с недовольством во взгляде.

– Нет, Гильем, не за этим. Сколько раз мне повторять? Никаких планов я на Эни не строил и не собираюсь. Неужели в это так трудно поверить?

Гильем пробормотал что-то невнятное. Да, ему было невероятно сложно поверить в то, что посланник Предвечных, в чьей огромной силе он лично убеждался не раз и не два, влюбился, как мальчишка. Однако он предпочел оставить это признание при себе и проговорил:

– Просто то, что происходит… Теперь, похоже, все знают.

– Я не предполагал, что это случится. Я не хотел этого. Не думал, что встреча с Антарэлем так повлияет на Эни. Но на все воля Предвечных. – Диос тряхнул головой. – Ты знаешь, я готов поспорить на что угодно: она не осознает, что сделала. И значит, так должно было случиться. Бессмысленно этому противиться. – Он повернулся и крикнул людям, так и не решившимся подойти поближе: – В чем дело? Если появление реки – достаточный повод, чтобы прекратить работу, можете идти отдыхать, но не стойте здесь столбами!

Людей как ветром сдуло. Но они не понеслись домой, а с небывалым усердием принялись за свои дела. Все-таки одно дело – трудиться на лорда, и совсем другое – на Двуликого. Они работали, оживленно переговариваясь, и улыбались друг другу без всякого повода. Если бы лорд Йоран остался жив и увидел это, то был бы потрясен тем, какими невероятно трудолюбивыми могут быть его люди – и при этом такими счастливыми.

Но, к сожалению, это были не все последствия магии воздушных струн. Эхо чудодейственной музыки вылилось за пределы Предгорья, и Гении его почувствовали. Они не узнали того, что узнали другие, и не испытали ни радости, ни восторга. Однако поняли: кто-то за барьером совершил акт невиданной магической силы, и это в корне меняло ситуацию, делало ее в десятки раз серьезнее.

Йоран либо сам обладал чудовищной силой, либо располагал кем-то особенным. В любом случае, нужно было действовать как можно быстрее – пробраться в Предгорье и ликвидировать магический ресурс противника. Или, если Тугарт был прав насчет Эндары, забрать его себе.

Узнав, что случилось, Эни лишь тихо пробормотала: «Извините», – на большее не хватило сил. Во-первых, когда она закончила игру, у нее появились смутные подозрения или, точнее, ощущения содеянного. Во-вторых, после такого мощного применения магии, да еще впервые за всю свою жизнь, она чувствовала себя усталой.

Диос заверил, что все в порядке, велел Дорте принести в комнату еды и попросил Эни быть здесь, пока он будет беседовать с Лирди. Следуя его указаниям, она занавесила окно шторами, с помощью магии зажгла свечи и приготовилась ждать. На душе было тревожно. Не навредит ли Диосу то, что она натворила? Как Лирди оказалась у Осберта? Зачем ее отправили в Предгорье?..

Тем временем Диос, тщательно завернувшись в плащ, встретил Лирди, провел ее через барьер и усадил в карету. Путь был совсем недолгим, но так девушка видела меньше, чем могла бы при пешей прогулке. Она была явно напряжена: за всю дорогу не проронила ни слова и даже не пыталась смотреть в окно. Судя по всему, ее задачей действительно был только разговор с лордом Йораном, что утешало.

Лирди провели в дом, который показался ей мрачным и неприятным. То ли дело замок Эрбелы или даже Тугарта! Ожидая лорда, она бегло осмотрела комнату, где ее оставили, и поморщилась. По ее мнению, это жилище более чем подходило злодею и мятежнику, дерзнувшему бросить вызов Готтрану.

Скрипнула дверь. Лирди машинально встала и поклонилась, надеясь, что успела придать своему лицу почтительное выражение.

– Сядь, – сухо бросил Диос, скрывавшийся под обличьем лорда Йорана, и опустился в кресло, небрежно закинув ногу на ногу. – И говори, зачем пришла.

Будь его воля, он принял бы девушку более приветливо: все-таки она была служанкой Магнуса, подругой Эни и, по-видимому, не сделала ничего дурного. Но они с Юстом, Гильемом и Эрнальдом заранее продумали, как лучше провести эту встречу, и пришли к выводу, что лорд в любом случае отнесся бы к гостье с подозрением. Она пришла ставить условия от имени власть имущих, и в этом свете ее служба Магнусу и дружба с Эни не имели особого значения. Вдобавок, хотя лорд и женился на служанке, было бы вдвойне странно, если бы он был снисходителен и к другим простолюдинам. В планы Темнокрылых не входило открывать истинную сущность Йорана – во всяком случае, сейчас.

Лирди послушно присела на краешек стула и произнесла чуть дрожащим голосом:

– Милорд, господин Осберт велел передать вам, что хотя требование, которое вы ранее получили в письме, остается в силе, они хотели бы встретиться с вами лично… Им совсем не хочется нападать на Предгорье…

– Они и не могут на него напасть, разве нет?

– Пока нет, милорд, но уверены, что смогут. Вы, должно быть, знаете, что к ним пришло подкрепление. Если Гении объединятся… – Лирди запнулась и прошептала, как советовала Алирия: – Милорд, мне не велели этого говорить, но, кажется, они намерены использовать свои силы, чтобы проложить дорогу через горы.

– То есть они хотят сровнять горы с землей? – Йоран недоверчиво хмыкнул.

– Может, и не сровнять… Просто сделать так, чтобы было легче пройти. Они нашли дорогу, но она сложная и опасная. Господин Осберт сказал, что если они объединятся, то, наверное, смогут расчистить путь.

Эта новость не могла не насторожить. Юст уже предвидел такой вариант. Решись Осберт на это – и потери будут значительными.

Однако на лице Йорана не отразилось и тени беспокойства.

– Где сейчас Магнус?

Лирди внутренне вздрогнула. Вопросов о Магнусе она боялась больше всего, потому что любые ответы на них были обречены стать бесстыдной ложью.

– Я не знаю, милорд, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я не получала от него вестей с тех пор, как он отправил меня сюда.

На самом деле Магнуса она не видела очень давно, хотя и продолжала убираться в его покоях последние месяцы. Она не была уверена, знал ли он вообще, что она больше не его служанка. Письмо, в котором Магнус якобы сообщал о ее отправке в Себлир, было подделано.

– А зачем он это сделал?

– Не знаю, милорд. Признаться, я сама… Я случайно услышала разговор о Себлире и спросила, не могу ли я поехать, чтобы увидеть Эни. – У Лирди комок встал в горле – правда, не от горечи разлуки с подругой, а от затаенного страха. – Лорд Магнус позволил и сказал, что позже я пойму, что делать. Я думаю, милорд, он намеревался что-то передать вам, но не захотел, потому что мне пришлось ехать с господином Ирмиэлем. Ему это, кажется, не понравилось.

Эту историю придумала Алирия, когда вникла в суть дела. Ее целью было снять подозрения с Лирди, чтобы ей позволили вернуться обратно к Осберту. Магнус определенно передавал Йорану какую-то информацию и не питал доверия ни к кому из приближенных Готтрана, поэтому приезд Лирди вполне можно было объяснить неудавшимся планом или досадной случайностью.

Йоран с минуту пристально смотрел на нее. Лирди старалась отвечать ему невинным взглядом и расстроенным личиком.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Передай Осберту, что я подумаю над его предложением.

Лорд встал, показывая, что разговор окончен. Лирди тоже поднялась на ноги.

– Милорд! – в волнении проговорила она сдавленным, несчастным голосом. – Могу я… Могу я увидеть Эни… Эндару?

Любой человек уверенно сказал бы: Лирди всем сердцем переживает за подругу и хочет ее увидеть, ради этого она проделала такой долгий путь. На самом же деле девушку терзали противоречивые чувства. Со слов Гениев она поняла, что Эни могли убить. Лирди надеялась, что все так и произошло, и одновременно боялась этого. Образ той Эни, которую она знала, после встречи с Тугартом смешался с другим, порочным и злобным.

– Разумеется, – сказал Йоран. – Эни очень просила об этом. Сейчас я велю ее позвать.

Лирди в растерянности замерла – и так и стояла, пока он выходил из комнаты, звал Дорте и отдавал приказание. Сердце билось медленно и тяжело. На прикрытую дверь она смотрела почти с ужасом.

Но вот дверь отворилась, и через порог переступила Эни. Ее вид и то, как резво она бросилась к ней в объятия, вызвали у Лирди новую, куда более мощную волну смятения. Воспоминания о разговоре с Тугартом поблекли, и страх вроде бы отступил. Это была прежняя Эни, и сколько Лирди ни вглядывалась в ее лицо, она не могла поверить, что эвендины выглядят так.

В точности как люди.

И все-таки возможно, что…

– Лирди! Я так рада. – Эни отпустила ее и улыбнулась. – Я и не думала, что снова тебя увижу!

Лирди удивилась, как легко ей удалось улыбнуться в ответ.

– Почему же? Разве ты не собиралась посещать королевские приемы? Ты же теперь леди.

Эни отступила и опустилась в кресло. Лирди снова внимательно ее осмотрела. Да, прежняя Эни. Только платье новое – незнакомое и, кажется, довольно дорогое, но и у нее самой сейчас ненамного хуже. И лицо необычное – просветлевшее, не утомленное тяжелой работой и без вечного страха сделать что-то не так.

– Я об этом не думала, – сказала Эни. – Я до последнего не верила, что лорд и правда меня полюбил. Думала, может, дело в чем-то другом.

– Но, похоже, тебе хорошо здесь?

– Да! – воскликнула Эни. – Я так счастлива, Лирди. Очень!

Лирди снова улыбнулась, но несколько скованно. Дом определенно не был роскошным, так откуда вдруг это счастье? Неужели лорд и правда влюбился в нее без памяти и она отвечала ему взаимностью? Если так, это было просто нечестно.

Ей невольно вспомнилось, как холоден был с ней Готтран, но Лирди быстро отогнала эти мысли. Ну нет, у нее тоже все хорошо. Просто отлично. Она служит самому королевскому советнику и выполняет важное поручение, а Эни просто сидит в захолустье с суровым лордом. И возможно, Тугарт все-таки окажется прав…

– Рада слышать, – сказала Лирди. – Ты была такой испуганной и так быстро уехала, я за тебя волновалась. – Она понизила голос и спросила еле слышно: – Лорд Йоран тебя не обижает?

– О нет, Лирди. Он очень… Он очень хороший, я так люблю его.

Лирди было невдомек, что, говоря о Йоране, Эни подразумевала Диоса, и она удивленно приподняла брови. Опасения медленно, но верно возвращались к ней. Даже если Тугарт подкинул им бредовую выдумку, любовь к мятежному лорду была как минимум странной.

– Но ты знаешь, зачем я здесь, Эни? Он, похоже, не хочет подчиняться королю Дориану.

– Не ему, а Готтрану, – возразила Эни.

Она и представить не могла, что этим простым ответом подписала себе приговор. Лирди разве что не передернуло. Отозваться о ее господине так, словно он преступник, – и как! – просто по имени! Страшно было представить, какие силы она за собой ощущала, если решалась на такое.

– Давай не будем об этом, Лирди, – сказала Эни незнакомым, совсем взрослым тоном. – Расскажи скорее, как твои дела? Что происходит в замке?

Лирди послушно рассказала о нескольких новостях, не без труда умолчав о главном: Ирмиэль строго-настрого запретил говорить, что она теперь служит Готтрану. Удовлетворив любопытство подруги, Лирди осторожно произнесла:

– Ты знаешь, до меня донесся такой жуткий слух! Будто оруженосец Йорана – это самый настоящий эвендин. Я до смерти перепугалась за тебя, когда услышала.

– Правда? – ответила Эни после короткой паузы. – Какой странный слух… Юст был очень славный, но я давно его не видела. Уверена, это неправда.

Так велел говорить Диос.

Подруга отметила заминку и поняла: Эни лжет. Ей известен этот секрет. Теперь не осталось сомнений, что она в сговоре с Йораном и неизвестно с кем еще.

Лирди хотела задать новый вопрос, но ее прервали. Дверь распахнулась, и в проеме возникла Кристина.

– Прошу прощения, миледи, – сказала она, – но посланницу уже ждут.

Эни заметно расстроилась.

– Я буду очень скучать. Приходи еще, если сможешь!

Она обняла Лирди, и та мужественно обняла ее в ответ.

Диос, вернувший свое обличье, но скрывавший лицо за капюшоном плаща, проводил ее обратно до самого барьера. Лирди не пыталась узнать, кто это: она спешила к Ирмиэлю. Как только Диос вместе с ней переступил границу и отпустил ее руку, девушка бросилась бежать со всех ног, не оглядываясь, чтобы поскорее сообщить новости.

Ирмиэль от нечего делать бродил у кромки леса, дожидаясь ее.

– Она знает! – выдохнула она, подбегая к нему.

– Тихо ты, – процедил Ирмиэль сквозь зубы, пытаясь не выдать своего нетерпения. – За нами могут наблюдать.

Они как могли быстро добрались до дома. Осберт и Алирия тут же отвлеклись от бумаг, разложенных на столе.

– Эндара жива, – сообщил Ирмиэль с плохо скрываемым торжеством. – Она видела ее!

– И говорила с ней, – добавила Лирди. – Она скверно отзывалась о господине Готтране, наверняка знает об эвендине, а еще…

– Помолчи, Предвечных ради, – одернул ее Осберт. – Говори по порядку. Хотя нет, лучше отвечай на наши вопросы.

Так, мало-помалу, Лирди в подробностях изложила все, что произошло в Предгорье. Она и не подозревала: Гениев не очень-то интересуют подробности их с Эни встречи. Им было достаточно того, что Эндара жива. А основная цель миссии, возложенной на Лирди, имела к ней лишь косвенное отношение.

Пока Лирди говорила, Алирия ходила вокруг нее кругами. Затем остановилась, осыпала ее каким-то порошком и прищелкнула пальцами. Лирди чихнула, и чих чуть не превратился в крик, когда воздух вокруг нее засветился сине-зелеными цветами.

– Не ори, – фыркнул Ирмиэль, который нашел это забавным. – Ну что?

Алирия плавно повела пальцем. Раскрашенный воздух витиеватой лентой потянулся за ее ногтем и послушно втек туда, куда она указала, – в маленькую склянку с эвендинской кровью. Девушка заткнула горлышко пробкой, поднесла емкость к глазами и некоторое время наблюдала за ней. Потом прошептала:

– Кажется, получилось. Теперь мы можем пройти за барьер.

Лирди недоуменно моргнула, Ирмиэль и Осберт удовлетворенно переглянулись.

Все шло как нельзя лучше. Пора было приступать ко второй части плана.

Юст проснулся ни свет ни заря и неслышно выскользнул из дома. Люди крепко спали, и выдалась возможность немного развеяться. Магия Юста была не настолько сильна, чтобы позволить ему постоянно скрывать свою сущность от большого количества людей, поэтому о дневных и вечерних прогулках нечего было и думать, а постоянное нахождение в доме немало его угнетало. Порой он думал перебраться в пещеры, но его смущало то, что Адалла наотрез отказалась возвращаться туда. Юст подозревал: это неспроста. Адалла ненавидела человеческие жилища и чужое общество, поэтому ее отказ нельзя было не воспринимать как зловещий намек, особенно когда неподалеку отирались Гении, мечтавшие проникнуть в Предгорье.

По-хорошему Юсту следовало обзавестись новым обличьем, но для этого необходимо отыскать эвендина, владеющего созидательной магией: некоторые из таких после очередной войны навострились делать отличную маскировку, которую можно было носить не снимая годами. В ее качестве Юст убедился сполна, пока изображал оруженосца лорда Йорана. Только вот вряд ли такой умелец нашелся бы в шайке Рандэла, который вдобавок не питал к нему особой симпатии. Юст говорил Диосу о своем желании связаться с кем-нибудь в Себлире, но тот попросил его повременить. Похоже, у него было что-то на уме…

Юст отошел от усадьбы и на склоне холма увидел Диоса. Он сидел на траве и смотрел на бурный поток, забивший вчера прямо из земли, на радость деревенским жителям. Юсту подумалось, что, может, сейчас он сумеет договориться о связи с эвендинами Себлира и вернуться, наконец, к более или менее открытому существованию. Но когда он подошел к Диосу и присел рядом, то скорее почувствовал, чем увидел его мрачное настроение.

– В чем дело?

– Не знаю. – Диос даже не посмотрел на него. – Мне тревожно.

– Из-за того, что все здесь теперь знают?

– Нет… Думаю, что нет. Я не знаю.

Юсту еще не приходилось видеть Диоса в таком состоянии.

– Мне кажется, случится что-то плохое, – вдруг сказал он. – Скоро. Но я не знаю, что именно.

– Понятно. – Юст кивнул. Плохие предчувствия были прекрасно знакомы и людям, и эвендинам. – А ты не можешь взглянуть? Я имею в виду, как тайновидец. Как тогда, когда ты пытался выяснить насчет Эндары. Или спросить у Адаллы…

– Нет.

– Почему?

Диос наконец оторвал взгляд от реки, посмотрел вдаль, на горы, и тихо проговорил:

– Я боюсь.

– Боишься? Ты? – Юст не поверил своим ушам.

– Да. Всем людям ведом страх, да и эвендинам тоже.

– Ты прекрасно знаешь, что я не бесстрашен, и я был бы глупцом, если бы пытался доказать тебе обратное. Но я думал, что ты отличаешься от нас…

– Может быть. В чем-то. Но Антарэль посоветовал мне не забывать о том, что сейчас я – человек, и в этом он прав… Это сложно объяснить, Юст. – Диос тяжело вздохнул. – Когда я пытаюсь представить, как заглядываю в будущее или говорю с Адаллой из-за этого предчувствия, меня словно раздирает изнутри. Как будто, если я это сделаю, все будет ужасно. Ведь то, что мы узнаем о нашем вероятном будущем, влияет на мир. Вдруг, если я буду знать, как все должно случиться, все произойдет как-то иначе?

Юст поразмыслил над его словами.

– Кажется, я понимаю. Тогда, наверное, лучше и правда не знать, чтобы не сходить с ума. Можно просто положиться на Предвечных, верно?

– Верно… Да, ты прав. – Диос улыбнулся с некоторым облегчением и поднялся на ноги. – Спасибо, Юст.

Юст тоже встал и хотел ответить, но ему помешал странный звук – резкий, далекий.

Они с Диосом повернулись к деревне, однако в следующий момент шум раздался совсем с другой стороны – эхо донесло отзвук чудовищного грохота, раздавшегося где-то за усадьбой.

– Горы! – сразу понял Юст. – Вряд ли это обычный обвал. Это Осберт!

Он рванул было к скалам, но Диос остался стоять на месте, и Юст замер, не зная, что делать. На мгновение ему даже показалось, что не случилось ничего страшного и, может, это и впрямь природный обвал.

Но Диос резко повернулся к деревне. Он был напряжен до предела, рука крепко сжимала рукоять меча. Издалека снова послышался странный звук, похожий на вой.

Юст хотел спросить, почему они медлят, но ответ пришел сам. Из-за далекого горного хребта начали подниматься клочья черного дыма, время от времени мелькало оранжевое пламя. Юст почувствовал зловещую силу, которая заставляла дрожать мелкой дрожью и затрудняла дыхание.

– Что случилось? – прошептал он.

– Печати сломаны. Похоже, что все. Плохо дело.

Диос стиснул зубы и обернулся на очередной грохот, раздавшийся в горах за усадьбой. Он не знал, куда бежать, за что взяться в первую очередь. Но это надо было решать, и быстро.

– Все печати? Ты имеешь в виду, все запечатанные ильфиты теперь на свободе?

– Скорее всего. Быстрее, возвращаемся. Нужно взять лошадь.

Они рванули к усадьбе. Юст на бегу спросил:

– Ты собираешься к границе?

– Да, а ты предупреди Темнокрылых, и отправляйтесь в горы. Эрнальд где-то там. Надо дать отпор Осберту. Обратитесь к симарглам, клянитесь моим именем, делайте что угодно, лишь бы они вас прикрыли. Я вернусь так быстро, как только смогу.

– Не собираешься же ты идти один на сотни ильфитов! Я пойду с тобой.

Диос поначалу хотел сказать, что вряд ли присутствие Юста, несмотря на его неоспоримые способности, даст ему большой перевес в смертельном противостоянии, но передумал. Снова дразнить Гениев видом эвендина было бы неразумно, кроме того, Юст в случае чего мог принести вести в Предгорье.

– Ладно. Только быстрее предупреди кого-нибудь!

Гильем и Тард уже спешили к ним навстречу. Диос коротко отдал им приказание и, уже вскочив на лошадь, добавил:

– Пусть кто-нибудь останется присмотреть за Эни.

– Против Гениев нам понадобятся все силы! – возразил Гильем, подсаживая Юста к Диосу. – И ее безопасность зависит от того, дадим ли мы им достойный отпор, разве нет?

– Это так, но…

– Родрик, – скороговоркой проговорил Юст. – Отправим его?

Диос согласился, и они умчались. Обоих мучила мысль, не было ли предчувствие Диоса связано именно с освобождением ильфитов, а может, наоборот, большую угрозу сейчас представлял Осберт? Но выбор был единственно верным: люди не могли противостоять ильфитам, а вот Гениям, при определенных условиях, – вполне.

И Диос уверенно погнал лошадь вперед, навстречу горам, от которых веяло злом.

Эни проснулась в ту же секунду, когда Юст и Диос увидели черно-оранжевые всполохи. Ощущение, пронзившее ее, было неприятным и незнакомым, но она не придала ему особого значения, подумав, что, быть может, просто перенервничала после встречи с Антарэлем и Лирди и еще после игры на воздушных струнах, которая обернулась такими масштабными последствиями. Эни долго ворочалась с боку на бок, гадая, что за отдаленный грохот доносится снаружи, но в результате снова заснула. По пробуждении она не заметила ничего необычного, пока не привела себя в порядок и не спустилась вниз, где, к своему удивлению, увидела Родрика. Вид у него был растерянный.

– Здравствуйте, – поприветствовала его Эни. – Рада вас видеть. У нас что, сегодня урок?

– Нет. Он… Диос просил, чтобы я присмотрел за вами.

Родрик был одним из немногих в Предгорье, кто так и не понял – а, возможно, просто не хотел понимать и принимать – истинную сущность Диоса. Но когда тот примчался к его дому в компании эвендина, который, был уверен Родрик, давным-давно умер, и попросил обеспечить безопасность миледи, что-то в его душе сдвинулось. Родрик не знал толком, что именно, но решил: вряд ли этот Диос хочет плохого, так почему бы и не помочь. Тем более Эни была искренне ему симпатична.

– Почему вдруг? – удивилась она.

– Мне тоже интересно, – хмуро проговорила Кристиана, входя в столовую. – Все разбежались, как ветром сдуло. Ладно, давайте завтракать.

Стол уже был накрыт, служанки принесли еду, и они поели втроем, если не считать лурго, который сегодня отирался у ног Эни. Она украдкой дала ему кусок мяса, но зверек поел без особого аппетита. Эни заволновалась, не заболел ли он.

– Диос не сказал, почему потребовалась ваша помощь? – спросила Кристина Родрика.

– Нет, не сказал. Странные дела здесь творятся. Сначала река, – Эни при этих словах смущенно потупила взгляд, – сегодня шум в горах и этот дым…

– Какой дым?

– С другой стороны, за деревней. Тоже над горами, но далеко отсюда.

Эни с Кристиной встревоженно переглянулись. Обе сразу подумали об ильфитах – если на границе что-то случилось, это вполне объяснило бы исчезновение Диоса и Темнокрылых. Но думать о том, что они помчались навстречу смертельной опасности, было невыносимо.

– Не переживайте, – почувствовал их настроение Родрик. – С ним этот… оруженосец, так скажем. Такие, как он, способны на многое. Уж я-то знаю, – он недовольно поморщился.

– Значит, Диос был с Юстом? А с кем еще?

– Ни с кем. Они были вдвоем.

Кристина озадаченно нахмурилась.

– Может, остальные ушли раньше, – неуверенно предположила Эни.

– Не знаю, вряд ли он им позволил бы. К тому же через барьер им самим не пройти. Ладно, что переживать попусту? Может, у них появились какие-то другие дела. Возможно, пошли проверить, из-за чего в горах такой шум.

Эни кивнула. Конечно, это было возможно, ведь основную проблему для Темнокрылых сейчас представлял Осберт. После встречи с Лирди Эни была сильно утомлена, и у нее едва нашлись силы на то, чтобы добрести до постели – ни о каких разговорах не могло быть и речи. Поэтому она так и не узнала, какие выводы сделал Диос из беседы с ее подругой и что он планировал предпринять против людей Готтрана.

После завтрака они немного посидели в тесной компании. Эни по просьбе Родрика сыграла ему на виеле, стараясь держать магию при себе, и получила лестную похвалу.

– Вы стали изумительно играть, миледи, – сказал он. – В качестве учителя я вам точно больше не нужен.

– Если бы не вы, я бы никогда так не сыграла.

– Потребуйте у лорда какую-нибудь награду, – посоветовала Кристина полусерьезно. – Вряд ли он откажет. Знали бы вы, какое удовольствие доставляет ему музыка Эни.

Эни готова была провалиться сквозь землю. Но Родрик, похоже, воспринял ее слова серьезно. Он призадумался, потом неуверенно спросил:

– Как вы думаете, он мог бы… Или кто-то еще… Выпустить меня отсюда?

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Кристина.

– Барьер, – сказала Эни. – Через него ведь нельзя пройти. Родрик оказался здесь случайно.

Говорить о том, что он был мятежником, явно не стоило, хотя Эни и была уверена, что Кристину это не напугало бы. Она помогала Темнокрылым и была влюблена в Гильема – тоже, по сути, мятежника.

– Вот оно что, – пробормотала Кристина. – Я никогда не пыталась покинуть Предгорье и как-то не задумывалась об этом. Вас ждет семья?

– Надеюсь. Но они, наверное, решили, что я давно погиб.

Сердце Эни болезненно дрогнуло. Ей и в голову не приходило, что у Родрика могут быть родные за пределами Предгорья.

– У вас есть дети? – продолжала расспрашивать Кристина.

– Да, сын и дочь.

– Это неправильно, – в волнении проговорила Эни. – Почему вы молчали? Вам нужно было сказать сразу. Конечно, Диос сделает так, чтобы вы прошли через барьер.

– А что, лорд здесь больше не появляется с тех пор, как передал ему полномочия?

– Иногда появляется, – Кристина слегка пожала плечами. – Не слишком часто.

Между бровями Родрика залегла глубокая складка. У него в голове по-прежнему не укладывались странности, происходившие в Предгорье. Но, в конечном итоге, это было не так уж и важно. Сейчас ему было нужно поскорее покинуть это место. Просто необходимо.

– Миледи, – сказал он. – Я буду вечно благодарен, если вы попросите за меня и… если мне позволят уйти.

– Конечно, не беспокойтесь! – заверила Эни.

Она была рада помочь Родрику и уже предвкушала, как попросит об этом Диоса, а он сразу исполнит ее просьбу.

Однако все обернулось совсем иначе.

Пока шла эта беседа, Лирди стояла рядом с барьером и нервно прислушивалась к раскатистым ударам, доносившимся из-за ближайших скал. Не знай она, что происходит, то подумала бы, что неподалеку находится каменоломня. Жителей деревни порядком растревожил этот грохот, но люди Осберта ясно дали им понять, что не стоит лезть не в свое дело.

Гении с самого утра вели себя напряженно, хотя все шло по плану, и их настроение передавалось остальным. Задавать вопросы Лирди не смела, она просто надеялась: что-то произошло и ее освободят от нового задания, которое обещало быть куда более опасным, чем вчерашние переговоры.

Она была недалека от истины, но Гении не подозревали, в чем причина их состояния: границы отсюда было не разглядеть, черного дыма над горами они не видели, и поэтому отменять планы никто не собирался.

Ирмиэль решительно произнес:

– Пора.

– А если лорд будет рядом с Эни? – пробормотала Лирди. – Или кто-то из тех, о ком вы говорили?

– Все они сражаются с Бертрамом. Слышишь этот шум? К тому же кое-кто утром передал нам, что лучшего момента не предвидится.

– Ты так и не сказал кто, – проворчал Осберт, которого раздражало, что этот юнец проворачивает что-то за его спиной и, судя по всему, вполне успешно, раз сумел связаться с кем-то из Предгорья и привлечь его на свою сторону.

Ирмиэль предпочел промолчать. Объясни он, что случилось сегодня утром, и возникла бы куча ненужных вопросов, на которые он не смог бы дать внятных ответов.

Ранним утром, когда все было погружено в сон, он вместе с Осбертом и Бертрамом направился к горам, чтобы, с одной стороны, попробовать проложить через них дорогу, а с другой – отвлечь внимание Йорана и его прихвостней. Три Гения объединили свои силы и попытались смести тяжелые камни со своего пути. Затея не увенчалась успехом: произошло несколько обвалов, некоторые скалы раскололись, но только образовали новые препятствия. Раздосадованный Ирмиэль прошел подальше, не желая верить, что их силы – ничто против природы. Он перемахнул через расколовшуюся скалу, перебрался через валуны и вдруг увидел слабое свечение. На огромном камне кто-то сидел.

Ирмиэль не поверил своим глазам. Он, конечно, знал о сильфах, но они уже много веков как считались легендой. И все же увиденный силуэт очень походил на картинки из старинных книг, за тем исключением, что из головы удивительного создания тянулись длинные отростки, похожие не то на причудливую корону, не то на хрустальные рога. В руке он держал копье с блестящим наконечником.

– Хочешь пройти здесь? – сказало существо голосом, который походил на журчание горного ручья.

Ирмиэль кивнул, не зная, поклониться ему, предъявить права на Предгорье от имени Дориана или повернуться и бежать прочь.

– Я могу помочь. – Длинные светлые ресницы опустились и почти полностью скрыли переливающиеся глаза. – С одним условием.

– Каким? – хрипло спросил Ирмиэль.

– Пока одни будут творить шум здесь, другие отправятся в Предгорье, чтобы сделать то, что хотели сделать. Ведь теперь вы можете пройти через барьер.

Ирмиэля прошиб холодный пот. Откуда он узнал об этом? Это было не видение и уж точно не человек.

– Эта задача возложена на других, – тихо проговорил Ирмиэль.

– Должен пойти ты. И Осберт. Иначе у вас ничего не выйдет.

– У Йорана много людей. Когда они придут сюда, то…

– Те, кто мог бы сокрушить вас, находятся далеко отсюда. Лучшего шанса не представится.

Ирмиэль еще поколебался и кивнул. Чувствовал себя он при этом так, словно выразил согласие не по своей воле. Его разум был в смятении, он слабо понимал слова, обращенные к нему. Внутри вместе с кровью растекся холод.

Но удивительное создание встало, приподняло копье и ударило им о землю. В тот же момент мощная сила снесла практически все камни на своем пути: они раскалывались и взлетали в воздух, но не падали тут же, образуя новые завалы, а перекатывались через высокие каменные стены и устремлялись вниз. Ирмиэль уголком разума подумал, что хорошо, что деревня стоит чуть поодаль, иначе такой обвал попросту стер бы ее с лица земли.

Зато между гор протянулась дорога. Не было видно, как далеко она ведет, но все же это стало неплохим началом.

– Поспеши, – сказал неожиданный помощник и словно растворился в воздухе.

Бертрам, Осберт и их люди подоспели через пару минут. Сперва они онемели от изумления.

– Похоже, новое поколение Гениев задаст всем жару, – первым обрел дар речи Бертрам.

Осберт одобрительно кивнул, но украдкой посмотрел на Ирмиэля с подозрением. Что-то тут было не так. Поневоле он даже пожалел, что рядом нет Алирии: она наверняка могла бы сказать, какой магией малец добился такого результата и почему у него столь странное выражение лица.

Добавило смятения и то, что Ирмиэль вдруг заявил: пусть Бертрам остается здесь и выяснит, как далеко можно пройти по этой дороге, а им с Осбертом нужно срочно вернуться к барьеру.

– Что за ерунда? – возразил Осберт. – Если среди людей Йорана и впрямь есть Гении, у одного Бертрама немного шансов на победу.

– Я знаю наверняка. Гениев здесь не будет. Надо действовать быстро, иначе усилия Алирии пропадут даром.

Ирмиэль понятия не имел, что заставило его сказать об Алирии, но это сработало. Осберт, недовольно ворча, согласился вернуться вместе с ним.

Вскоре они вчетвером – Ирмиэль, Осберт, Алирия и Лирди – стояли у барьера. Алирии пришла в голову блестящая идея – припомнив рассказ Лирди, она заставила Осберта закутаться в черный плащ.

– Возможно, так они решат, что это их человек, и это поможет выиграть время, – объяснила девушка. – Итак, готовы? Благодаря крови того эвендина – он, как вы понимаете, постоянно проходил через барьер, – и той информации, что принесла на себе наша помощница, которую любезно провели в Предгорье, я смогла сделать потрясающую вещь. За нее господину Готтрану следовало бы выдать мне награду.

– Я позабочусь об этом, только не медли, Предвечных ради! – раздраженно бросил Ирмиэль.

– Так и быть, – усмехнулась Алирия. – Знаю, ты понимаешь, насколько сложную работу я проделала. Только имейте в виду, ваше время будет ограничено. Постарайтесь уложиться в пару часов, но чем быстрее, тем лучше.

Она открыла склянку и протянула ее сначала Осберту.

– Но у того эвендина была отравленная кровь, – напомнил он.

– Ее тут совсем немного, и я очистила ее, как могла – негативных последствий быть не должно. Правда, магических сил она тебе тоже не прибавит. Пей. И не забудь оставить девчонке.

Осберт сделал глоток. Вкус оказался на удивление приемлемым – что-то вроде застоявшейся воды. Лирди нехотя допила остатки, но только после того, как Ирмиэль воззрился на нее угрожающим взглядом.

Поправив капюшон плаща, Осберт первым сделал шаг вперед. Получилось – нога не встретила преграды. Он схватил Лирди за локоть и вместе с ней оказался в Предгорье.

– Торопитесь! – крикнула Алирия, хлопая по крупу свою лошадь. Та зашагала вперед и пересекла невидимую границу.

Осберт вскочил в седло, помог сесть Лирди и скрепя сердце помчался в сторону усадьбы. Кто бы знал, как ему хотелось разгромить все это проклятое место, заставившее его столько времени провести в бедной деревне. Но Алирия была права, когда увещевала его. Миссия могла затянуться, и, когда действие зелья закончилось бы, Осберт оказался бы запертым в ловушке. Нет, такой шанс и впрямь следовало использовать ради того, что так нужно Готтрану.

Путь до усадьбы был недолгим: они специально выбрали переход поближе к ней. У ворот они спешились, Осберт поймал за шкирку первого попавшегося работника, а другой рукой крепко сжал ладонь Лирди, чтобы та сделала то, что должна.

– Позовите миледи, будьте добры, – пролепетала она. – Передайте ей, что пришла Лирди. Мы встречались вчера…

Никто не видел смысла скрывать от хозяйки приход гостьи, и вскоре новость была передана Эни.

– Лирди? – Она удивилась и обрадовалась. – Конечно, приведите ее скорее.

– Она сказала, что у нее крайне мало времени, и просит вас выйти к ней, – сказала Дорте и добавила: – С ней какой-то господин в черном.

– Диос? – уточнила Кристина.

– Наверное, госпожа.

Эни прекрасно знала, что Диос не показывал своего лица, когда приводил Лирди в прошлый раз, и уверенно отправилась к подруге.

– Я с вами, миледи, если вы не возражаете, – сказал Родрик. – Наверное, правильно будет передать вас ему с рук на руки; к тому же, если он вернулся, то мне пора уходить.

Они вместе покинули усадьбу. Лирди сразу бросилась к Эни в объятия, и она не успела заметить, что рядом с подругой стоял вовсе не Диос.

Осберт ударил Родрика мощным потоком ветра. Тот ударился об ограду и упал на землю, но сознания не потерял. Это случилось после следующего удара: Осберт вложил в него всю ненависть, которая накопилась у него к людям Йорана за время пребывания в Себлире. На ограде остался пугающий кровавый след.

Ошарашенная Эни попыталась вырваться из объятий Лирди, но та держала ее крепко.

– Помогите же! – тихо взвизгнула она.

Эни и не подозревала, что она зовет на помощь из-за страха перед ней самой, а не перед человеком, напавшим на Родрика. И вместо того, чтобы высвободиться, сама крепко обняла Лирди, думая ее успокоить.

Люди во дворе усадьбы заподозрили неладное. Кто-то выглянул посмотреть, что происходит, и Осберт с видимым удовольствием снес ворота вместе с упавшим возле них Родриком. Раздались крики.

Эни все еще не понимала, что происходит, но попыталась увидеть струны – может, какая-нибудь из них поможет ей остановить время, и она сможет прийти в себя…

Струны мелькнули перед глазами и тут же исчезли. Осберт оттолкнул Лирди, схватил Эни за волосы и ударил ее головой об ограду. Она мгновенно потеряла сознание, но Осберта это не удовлетворило, и он ударил еще раз. Во все стороны полетели брызги крови.

– Прекратите, прекратите! – завизжала Лирди, напуганная этой чудовищной расправой.

– Потом еще спасибо скажешь! – бросил Осберт.

Он легко перекинул тело Эни через плечо, вместе с ней взобрался на лошадь, одним движением затащил туда Лирди, и они понеслись прочь. Все случилось за каких-то пару минут.

Кристина бесстрашно выбежала на шум, расталкивая работников, которые пытались ее остановить. Но она увидела лишь вынесенные ворота, бессознательного Родрика и кровавые следы на ограде.

Всю дорогу до деревни Осберт молился Предвечным, чтобы Эндара действительно оказалась эвендином. Не ради услужения Готтрану – просто он не представлял, как будет жить с сознанием, что жестоко ударил, если не убил юную девушку, да еще со статусом леди. Но не могло же чутье его обмануть? Он определенно почувствовал: она пыталась применить магию.

Остановив лошадь у дома, Осберт крикнул почему-то запыхавшимся голосом:

– Алирия! Скорее! Проверь… Посмотри… Иди сюда!

Девушка не ожидала их так скоро. Ирмиэль помчался к горам, а она засела за свои записи. Но, услышав крик, все бросила и стрелой выбежала на улицу.

– Не слезай! – велела она. – Дай ее мне.

Осберт перекинул Эни через холку лошади так, чтобы Алирия могла коснуться ее шеи и окровавленных волос. Внешне лицо девушки не дрогнуло, но Осберту показалось, что в глубине души ее передернуло при виде раны. Вряд ли Алирии прежде приходилось видеть подобное.

– Жива?

– Жива, к твоему счастью, – сказала Алирия. – Силу девать некуда? Читал бы книги – знал бы, что кровь эвендинов после смерти очень быстро становится непригодной.

Говоря это, она не теряла времени даром и нанесла кровь на трехгранник. Теперь оставалось дождаться результата.

– Но она могла применить магию, – попытался оправдаться Осберт – впрочем, скорее перед самим собой. – Они же скоры на это дело. Надо вырубать сразу и наверняка, потому что…

– Помолчи, без тебя знаю, – одернула его Алирия. Она не отрывала глаз от трехгранника и через секунду выдохнула: – Чистейшая. Чистейшая эвендинская кровь!

Осберт рад был это услышать, но облегчение, которое он испытал, не было таким уж сильным. Ему приходилось расправляться с эвендинами только в бою. То, что он совершил сегодня, под это определение никак не подходило. Мысли блуждали в беспорядке, сердце продолжало быстро биться, словно он был не Гением королевской армии, а неумелым преступником. Поэтому Осберт был рад, что Алирия все продумала и решила за него.

– Переверни ее, – быстро проговорила она. – Не то она может умереть. Вот, держи так. Скорее отправляйся в Ишдат. Здесь нет условий, к тому же мы просто не успеем: за тобой пошлют погоню. Потребуй, чтобы в город никого не пускали, – кроме, разумеется, наших. Я соберу вещи, дам знать Ирмиэлю и Бертраму и догоню тебя.

– А что мне делать в Ишдате? – спросил Осберт почти беспомощно. – Я никогда не…

– Предвечные! Просто запри ее и следи, чтобы она не приходила в сознание. Я скоро буду.

Осберт послушно погнал лошадь вперед. Лирди держалась за него онемевшими руками и не разжимала пальцев с той минуты, как они рванули с места. Брызнувшая кровь все еще стояла у нее перед глазами…

Темнокрылые достигли цели очень быстро, чем могли удивить любого, знавшего этот край. Местность за скалой, где скрывался вход в пещеру, они изучили достаточно хорошо. Там их встретил Эрнальд.

– Что происходит? – набросился на него Гильем.

– Кто-то попытался проложить дорогу, и у него неплохо получилось. Сейчас там куча простых солдат и один Гений. Но вряд ли это сделал он. Теперь они пробираются очень медленно.

Гильем, Тард и Одер переглянулись.

– Может, тогда нам не стоит идти? – спросил Одер. – Эрнальд, Диос очень встревожен, это облако… Похоже, печати ильфитов сорваны, и они с Юстом отправились туда. Диос велел даже обратиться к симарглам и любой ценой заручиться их поддержкой.

Эрнальд низко опустил голову, так что длинные рыжие волосы заслонили его нахмурившееся лицо.

– Пока там один Гений, мы можем справиться сами, – наконец сказал он.

– Но ведь неподалеку наверняка Осберт и этот, как его… Ирмиэль. Не считая той девчонки, о которой говорил Юст. Они могут застать нас врасплох.

Эрнальд еще поколебался, но все-таки кивнул и повел всех за собой. Он с легкостью находил пути между, казалось бы, непроходимыми завалами, бесстрашно взлетал на одному ему заметные выступы и помогал взбираться другим. Тяжелее всего приходилось Одеру: возраст и грузное тело не позволяли ему поспевать за молодыми товарищами. Когда дорога резко пошла вверх, он обреченно махнул рукой:

– Тут идите без меня. Буду только замедлять вас.

Остальные устремились к вершине. Но даже полные сил Гильем и Тард не могли обойтись без помощи Эрнальда. Он поминутно оборачивался, протягивал к ним худые руки и с неожиданной силой затаскивал их на очередной выступ. Когда они наконец выбрались на просторную площадку и невольно глянули вниз, у обоих закружились головы.

– Далеко еще, Эрнальд?

– Да. Но нам не нужно подходить слишком близко, они сами выйдут к нам… Вот они.

Гильем и Тард не успели проследить за его взглядом. Откуда-то снизу стремительно вырвались огромные тени, и спустя мгновение на площадку приземлились трое симарглов. Едва их ноги коснулись твердой поверхности, как крылья превратились в руки, а с голов и спин исчез покров из темно-коричневых перьев. Они стали неотличимы от обычных людей, с тем исключением, что были странно одеты – в шкуры горных животных и с черепами, привязанными к груди. У двоих они были козлиными, у одного – орлиный.

– Предсказуемо, – сказал симаргл с орлиным черепом, глядя на Эрнальда. – От тебя ожидали чего-то подобного.

Эрнальд ничего не ответил. За него вступился Тард:

– Никто из нас не желает вам зла. Мы пришли с миром.

– Нас послал Диос, – нетерпеливо вмешался Гильем. – Нам нужна ваша помощь. Люди пытаются проложить дорогу через горы, так что…

Его слова не произвели на симарглов ровным счетом никакого впечатления.

– Вы тоже люди, – сказал другой. – Все одно.

– Никому из вас не добраться до нашей обители, – добавил третий и хмуро посмотрел на Эрнальда, как бы договаривая, что без его помощи они не прошли бы и сюда.

– Нам-то точно нет, – хмыкнул Гильем. – Но вы ведь не могли не слышать, что устроили Гении Готтрана? Разве вам все равно, что они крушат все направо и налево?

Эрнальд жестом попросил его замолчать и тихо проговорил:

– Мы идем дать им отпор. Диос просил заручиться вашей поддержкой. Без вашей помощи у нас мало шансов на успех.

– Разве ему недостаточного одного симаргла в отряде, хотя бы и бескрылого?

Внешне Эрнальд не дрогнул, только низко опустил голову, но Гильем и Тард сумели почувствовать тяжесть нанесенного ему удара.

– Так симарглы относятся друг к другу, да? – бесстрашно напустился на обидчика Гильем. – Тогда Диос зря отправил нас к вам: вы ничем не лучше людей. А то и хуже.

Симаргл с орлиным черепом взмахнул рукой. Жест казался практически безобидным, но на короткий миг его рука превратилась в большое крыло, и Гильем чуть не рухнул в пропасть. Тард успел ухватить его за плечо, а Эрнальд – поддержать с другой стороны.

– Следи за своим языком, глупец, – сказал другой симаргл. – Ты даже не Гений, а смеешь бросаться оскорблениями.

– Что делает его посмелее вас, – ответил Тард. – Да, мы не Гении, но все равно решили присоединиться к Диосу. Знаете, где он сейчас? Сражается с ильфитами. – Он указал на черное облако, которое так и стояло за лесом и с такой высоты выглядело еще более зловещим. – Сражается в том числе и ради вас. Мы намерены прогнать Гениев и решили просить у вас помощи, потому что горы – ваш дом. Но если вы предпочитаете затаиться на вершине – будь что будет, мы пойдем одни.

Вдруг налетел ветер. Его порыв был таким сильным, что он, Гильем и даже Эрнальд едва удержались на ногах. Когда опасность миновала, они обнаружили, что остались одни – симарглы исчезли.

– Быстро летают, – коротко объяснил Эрнальд в ответ на изумленные взгляды товарищей.

– Первый раз вижу симарглов – кроме тебя, разумеется, – и не в восторге, – проворчал Гильем, спускаясь вниз. – Гонора хватит на всю армию Готтрана. Ладно, сами как-нибудь справимся. А ты, Тард, оказывается, мастер говорить речи!

– Не знаю, что на меня нашло. Но согласен, с ними непросто. В конце концов, это действительно их обиталище, почему бы им просто не прогнать Гениев?

Эрнальду не хотелось говорить: встреча с сородичами была болезненной для него. Однако он все-таки прояснил:

– Симарглы уже много лет пытаются отделиться от людей и эвендинов. Полностью. Они хотят, чтобы для них не было разницы, вы или Готтран. Сейчас им нужно делать выбор, поэтому они вдвойне раздражены. К тому же, – бледная кожа Эрнальда чуть покраснела, и он отвернулся, – они наверняка знают или подозревают, почему Диос назвал нас Темнокрылыми.

– А, понятно. – Гильем усмехнулся. – Для них это, получается, удар ниже пояса?

– Что-то вроде того.

Они добрались до Одера и все вместе двинулись дальше. По горам продолжал раскатываться грохот, но теперь он подавал надежду, что, услышав его, симарглы одумаются и придут навести порядок.

Эта надежда разбилась вместе с огромной скалой, которая рассыпалась на куски прямо перед Темнокрылыми и открыла уже порядком измученный переходом отряд Готтрана. Но впереди обычных солдат стояли два Гения: Бертрам и Ирмиэль. Они разрушали камни с помощью магических сил.

Ирмиэль помнил указание необычного помощника оказать содействие Осберту и Алирии, но, отъехав на порядочное расстояние от гор, понял, что дал маху, и поспешил вернуться: Осберт спокойно пробрался в Предгорье, и ждать его было невмоготу, а оставлять маленький отряд на растерзание людям Йорана он посчитал просто глупым. Да и кто это был такой, чтобы диктовать ему, Ирмиэлю, свою волю?

Но теперь, увидев членов ордена, он почувствовал себя скверно. Их всего четверо, все – обычные люди, а Диоса с ними и вовсе не было. Если он с основными силами Йорана – Ирмиэль был уверен, что они есть, – примется за Осберта, все может пойти прахом.

– Неужели защитники Предгорья? – спросил Бертрам с ядовитой иронией. – Внушительно.

– Ты даже не представляешь насколько. – Гильем первым обнажил меч.

Тард, Одер и Эрнальд тоже приготовились.

– Было бы глупо тратить на вас магию, – сказал Ирмиэль. – Предлагаю сдаться по-хорошему. Господин Готтран обязательно это учтет.

– Я был уверен, что короля зовут иначе, – ответил Тард.

– Королю не пристало лично разбираться со всяким сбродом.

– Ах, а Готтрану пристало? Не поспоришь.

Бертрам побагровел и скомандовал нападение. Солдаты ринулись в бой.

Сверкали лезвия, раздавался лязг металла. Вопреки ожиданиям Ирмиэля и Бертрама, быстро разделаться с Темнокрылыми не удалось: они неистово размахивали мечами, ловко отражая атаки и тут же переходя в наступление. Крики и стоны раненых пока слышались только со стороны отряда Осберта.

Но как бы ни было велико мастерство Гильема, Эрнальда, Одера и Тарда, они вчетвером не могли выстоять против дюжины человек. В конце концов их взяли в кольцо. Однако они не собирались так легко отдавать свои жизни.

При этом солдатам было невдомек, что, если Темнокрылые захотели бы бежать, они всегда могли бы это сделать. Но это значило подвести Диоса, а такого не мог допустить ни один из них.

– Постарайтесь взять их живыми! – крикнул Ирмиэль. – Хотя бы одного! – Он рассчитывал, что уговорами или пытками сможет извлечь у пленников немало ценной информации о Предгорье.

Его приказ неожиданно дал Темнокрылым преимущество: солдаты, не наученные, как действовать в такой ситуации, замешкались, и Гильем и Тард, не щадя себя в порыве остервенения, прорвали окружение.

– Идиоты, – процедил Бертрам сквозь зубы и яростно метнул в них молнию: пылающий заряд словно из ниоткуда появился прямо в его руке.

Тард вовремя заметил это движение и, не растерявшись, подставил под сверкающую стрелу лезвие своего меча. Бертрам и Ирмиэль тщетно пытались скрыть свое изумление. Вопреки ожиданиям заряд не убил Тарда: меч отразил магическую атаку, направив ее в землю.

Бертрам ничего не понял, но Ирмиэль знал, в чем дело. Заговоренное оружие. Гении Готтрана пытались практиковать подобную технику, известную эвендинам с древних времен, однако сколько-нибудь ощутимых успехов не достигли.

Это возвращало к прежней догадке: за спиной Йорана стоят серьезные силы. Ирмиэль хотел скомандовать взять Тарда живым, но вовремя осекся: наступать дважды на одни и те же грабли не хотелось.

Он решил действовать сам. Лучше всего ему удавалось обращаться с огнем, но гореть в горах было нечему, поэтому Ирмиэль достал из ножен меч и вступил в ближний бой. В этом он был не слишком хорош, но для воплощения его плана особого мастерства и не требовалось. Ирмиэль всего пару раз отбил меч Тарда, потом улучил момент, с помощью магии создал искру и бросил ее на плащ противника. Уловка непременно сработала бы, если бы не Гильем. Не отрываясь от боя сразу с двумя солдатами, он крикнул: «Тард, плащ!» Тард не глядя сорвал с плеч пылающий покров и бросил его на землю. При этом он ни на секунду не отвлекся от сражения и, изловчившись, ранил Ирмиэля в плечо.

Такого подопечный Готтрана стерпеть не смог. Ранение было не слишком серьезным, но сознание того, что его нанес какой-то мятежный бродяга, да еще на глазах у стольких подчиненных, помутило его разум так, как не была способна самая сильная боль.

Ирмиэль отступил на несколько шагов. Воздух рядом с ним ощутимо сгустился – он собирал силы. Спустя мгновение вокруг заплясали багровые искры. Глаза Ирмиэля полыхнули ярко-алым светом.

– Отойдите! – вдруг прокричал Бертрам солдатам. – В сторону, в сторону!

Солдаты не сразу поняли, что опасность исходит от Ирмиэля, а не от Темнокрылых, и потому отпрянули от тех, с кем сражались.

Поле боя грозило стать местом кровавой трагедии и грандиозного обрушения. Но в последний момент, когда Ирмиэль уже готов был выплеснуть накопившуюся энергию в смертоносную атаку, на него налетело что-то, показавшееся всем огромной птицей, и он рухнул на спину. Послышались вопли: звериные, человеческие; повалил густой дым. Однако огня не было видно.

Кашляя, Эрнальд практически на ощупь нашел Гильема и Тарда и оттащил их подальше, к Одеру. И вовремя: на то место, где они стояли минуту назад, приземлились сразу три симаргла. Еще один отошел от Ирмиэля и присоединился к ним. Таким образом они разделили враждовавших.

Бертрам помог Ирмиэлю подняться с земли. Вид у него был ошалелый. В резаной ране, нанесенной Тардом, что-то белело.

– Кость, – тихо произнес Эрнальд. – Кость с заклинанием. Оно запечатало магию.

– Вы так умеете? – прокряхтел Гильем, одергивая окровавленный рукав: пара ударов пришлась на его левую руку.

Симаргл с орлиным черепом громко сказал:

– Мы не позволим крушить наши горы. Уходите.

– Да знаешь ли ты, чудовище, на кого поднял руку?! – грянул Бертрам. – Это Ирмиэль, подчиненный самого…

– Нас не интересуют люди и их имена. Либо вы уйдете, либо умрете.

Бертрам хотел достойно ответить, но осекся. Он нутром почуял неладное, поднял голову и огляделся. Из-за камней над его головой показались и зашевелились крылья, много крыльев. Они были окружены симарглами. Кроме того…

Бертрам перевел взгляд на Ирмиэля. Тот уже пришел в себя, но морщился от боли, сжимая плечо. Бертрам разглядел на кости, белеющей в ране, какие-то знаки. Он смутно представлял, что это такое, и понимал: Ирмиэль нейтрализован – по крайней мере, на некоторое время. И хотя симарглы не обладали магией, против стольких ему одному было не выстоять.

– Хорошо, – сказал он. – Мы уходим. Но вы пожалеете.

Они отступили. Симарглы дождались, пока спины последних солдат исчезнут вдали, и повернулись к Темнокрылым.

– Вам здесь тоже не рады. Уходите.

– Спасибо за помощь, – сказал Тард.

– У нас не было цели вам помогать. Его магия разрушила бы одно из наших гнезд. Уходите.

Они послушно повернулись и двинулись в обратном направлении, чувствуя на своих спинах холодные взгляды.

Диос и Юст мчались сквозь лес. Обоих снедала тревога. Юста – из-за ожидаемой битвы: он не думал, что она случится так скоро. Диос рассказывал ему: им предстоит жестокое сражение, во время которого они понесут серьезные потери, но видимое поражение непременно обернется победой. И хотя грозное черное облако, нависшее над горами, как нельзя лучше обозначало начало битвы, Юст сомневался и нервничал. Диос говорил о своей армии, но сейчас их было только двое.

Сам Диос знал и понимал гораздо больше Юста, однако душа у него была не на месте. «Что-то не так», – беспокоил Диоса тревожный шепот не то Предвечных, не то его собственный. Но времени было слишком мало, а скачка была слишком быстрой, чтобы он мог взять себя в руки и использовать свои тайновидческие силы. Впрочем, Диос по-прежнему не был уверен, что ему вообще стоит это делать. Реальность вдруг показалась невыносимо хрупкой, разрушить ее могло любое неверное движение.

Он остановил лошадь так резко, что Юст едва не упал с нее.

– Выходите! Я знаю, вы здесь.

Юст впервые слышал в его голосе такую власть. Ослушаться было невозможно. И как бы ни были упрямы Рандэл и другие эвендины Лесного братства, они показались из-за деревьев.

– Чего тебе? – рыкнул Рандэл.

– У границы что-то неладно. Нам нужна помощь.

– Мало тебе Торала? Он так и не вернулся после того, как ты отправил его к Гениям.

– Вы сами видите, что происходит! – Диос обвел взглядом с десяток эвендинов, собравшихся вокруг него. – Не понимаете, как и я, но видите и чувствуете. Сейчас мне нужна ваша поддержка. Кто из вас пойдет со мной?

Никто не двинулся с места, однако все взгляды устремились на Рандэла. Его губы беззвучно зашевелились. Напряжение вокруг заметно возросло.

Юст внимательно наблюдал, но так и не понял, что произошло. Взгляды Диоса и Рандэла как будто пересеклись. Глаза Диоса метали громы и молнии, а Рандэл злобно щурился, и всем казалось, что они вот-вот набросятся друг на друга – не с кулаками, так с магией. Но Рандэл неожиданно спокойно сказал:

– Ладно. Мы поглядим, что там.

Диос коротко кивнул и погнал лошадь дальше. Юст скорее чувствовал, чем видел, как рядом скользят почти незаметные тени. Лесные эвендины перемещались с потрясающей быстротой – он так не мог.

Вскоре они были у границы. Это тихое место веками отпугивало людей, животных и даже растения: между лесом и горным хребтом образовалось пустынное пространство, которое было абсолютно безжизненным. От него в горы пробегало несколько троп, появившихся неизвестно когда, но едва ли кто-нибудь рискнул бы пройти по ним. Здесь любой ощущал сковывающий страх, интуиция во весь голос предостерегала: берегись, беги прочь.

Но Диос и эвендины не обратились в бегство, а наоборот, подошли ближе, к самым тропам. Они подняли головы: черное облако по-прежнему нависало – теперь прямо над ними. Все они когда-то были здесь, невольно или намеренно, и не почувствовали никакой разницы. Да, в двух шагах затаилось чудовищное зло. Но именно что в двух, как и прежде.

– Вроде все как обычно, – сказал Юст.

Видимое спокойствие заставило Диоса нервничать еще сильнее. Он спешился и сказал:

– Подождите меня. Я скоро вернусь.

– Ты же не собираешься идти туда? – вырвалось у одного из лесных эвендинов.

– Я должен проверить. Со мной ничего не случится.

Его нога уже ступила на тропу. Даже Рандэл потерял дар речи.

Юсту было страшно. Голова кружилась от магического эха, источник которого был чернее ночи. И все же он нашел в себе силы сделать шаг вперед: нельзя было поступить иначе после того, как Диос буквально вырвал его из лап смерти.

– Я с тобой.

Диос, несколько удивленный его порывом, оглянулся через плечо и качнул головой:

– Не нужно. Подожди здесь.

И Юст остался, тщетно пытаясь заглушить облегчение, вызванное отказом Диоса.

Рандэл не то хмыкнул, не то огрызнулся:

– Перед кем ты красуешься, Юстал? Уж не передо мной ли?

Юст счел ниже своего достоинства отвечать ему. Он до последнего не отрывал взгляда от Диоса, который очень скоро скрылся за каменными глыбами.

На тропе, как и следовало ожидать, никого не было. В отличие от других, Диос не испытывал страха. Он знал: ильфиты едва ли выйдут ему навстречу. До сих пор они старались избегать его, потому что понимали: за его спиной – вся сила Предвечных и нападать на него бессмысленно.

И все-таки ощущения были неприятными. Диос напряженно оглядывался. Вот и первые печати. Пара десятков сломанных – знаки на камнях треснуты и покрыты копотью. Многие ильфиты, которых не удалось одолеть Темнокрылым, бродили по лесам, другие двинулись еще дальше. Но пока не было никого особенно сильного.

Дальше Диос увидел недавно сломанную печать инцария – Иргиля. Очевидно, именно он напал на Юста.

Диос нахмурился. Печать была разрушена необычным способом. Она не истлела от времени, и сломать ее не мог другой инцарий. Тут явно не обошлось без человека, но кто посмел бы зайти сюда, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к печати?

Тропа пошла вверх, затем резко повернула влево. Диосу открылось широкое пространство, окруженное горами. Насколько хватало глаз, повсюду из земли торчали острые камни, похожие на бесконечные надгробия. На каждом стояла печать, но темная аура просачивалась наружу, отравляла воздух и мутила сознание.

Это было странно. Черное облако заставляло думать, что разрушено множество печатей низшего и среднего порядка. Однако здесь все было относительно целым. Могли освободиться несколько инцариев: их печати, исключая Иргиля и еще нескольких, находились дальше, но…

Вдруг до Диоса донесся тихий смех, хриплый и каркающий. Он оглянулся и сразу увидел глубокую щель между двумя камнями. Подошел поближе. Там кто-то был, и Диос чувствовал, что это – не ильфит.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

В ответ раздался неразборчивый хрип. Затем некто прошелестел:

– Они пытаются добраться до тебя. На свой лад. Они всегда… всегда действуют окольными путями.

Диоса прошибла догадка – невероятная в своей простоте и в то же время ужасная.

Первым его порывом было со всех ног броситься обратно в Предгорье. Но, хотя сердце обливалось кровью, он заставил себя спросить:

– Кто ты? Помочь тебе?

Тьма зашевелилась. Диос разглядел длинную узкую голову и серые руки, покрытые струпьями.

– Нет, – наконец прохрипел голос. – Со мной уже все кончено. И… прости меня.

Диос вывел на верхнем камне несколько знаков. Его палец оставлял за собой сверкающие линии, которые, стоило их завершить, тут же гасли.

Голос испуганно затих. Диос поспешил прочь.

Когда он вернулся обратно, то не успел сказать ни слова. Из-за деревьев выскользнул Торал – тот самый эвендин, которого просили разузнать о планах Осберта. Он выглядел даже более испуганным, чем Лесное братство, смотревшее на Диоса так, словно он только что вернулся с того света.

– Эти Гении сумели пройти через барьер и напали на ту, которая… На Эндару. Чтобы забрать ее кровь.

Лицо Диоса потемнело. Он надеялся, что его догадка окажется неверной. Но нет, ильфиты понимали: сейчас он человек, а у любого человека есть слабое место. И они его нашли.

Новость подействовала и на Юста. Он был уверен, что Гении скорее имели претензии к Йорану и, быть может, к Диосу, но об Эндаре не знали ничего. При мысли о том, что глупышку, еще недавно наивно спрашивавшую: «Где Юст?» – растерзали прихвостни Готтрана, все внутри болезненно сжалось.

– Она жива? – спросил он.

– Не знаю. Они увезли ее в Ишдат.

– И поэтому ты перепуган, словно заяц? – фыркнул Рандэл, которого совершенно не волновала судьба Эни.

– Нет, не поэтому. Я ведь пытался понять, чего они добиваются, а не… Я видел инцария, – без перехода обронил Торал. – Один из Гениев говорил с ним, слушал его! Им помогают ильфиты.

Юст перевел ошарашенный взгляд с него на Диоса. Тот ровно проговорил:

– Да. Так и есть. Это облако – не более чем отвлекающий маневр. – Диос повернулся к Юсту. – Мы возвращаемся. Быстро. Спасибо за помощь, Торал, встретимся позже.

– Эй! – грозно окликнул Рандэл, но Диос и Юст так быстро сорвались с места, что уже ничего не услышали.

Усадьба в Предгорье встретила их мертвой тишиной, сломанными воротами и следами крови. Диос замер. Юст смертельно побледнел. По количеству крови можно было подумать, что все кончено.

– Может, это кровь не Эндары, – пробормотал Юст непослушными губами.

– Нет. Ее. Точнее, и ее тоже.

Голос Диоса, напряженный, но как будто начисто лишенный эмоций, немало встревожил Юста. Он тоже по-своему привязался к Эни, хотя и пытался отрицать это перед самим собой, однако сейчас едва ли не больше испугался за Диоса.

Тот молча прошел во двор, на ходу выслушивая сбивчивые объяснения работников. Его лицо не дрогнуло, даже когда один невольный свидетель описал удар, нанесенный Осбертом Эни.

Кристина была в доме, сдерживала слезы и ухаживала за Родриком. Он пока не пришел в себя.

– Она жива? – спросила Кристина, глядя на Диоса. Теперь это был совсем иной взгляд – полный отчаяния и мольбы. Она была готова поверить во что угодно, лишь бы этот странный человек спас Эни.

– Да, – ответил он. – Я верну ее.

Родрик приоткрыл глаза. Он услышал Диоса и сразу все понял. Реальность обрушилась на него тяжелым грузом, и он тут же попытался подняться.

– Возьми меня с собой.

– Эндара – эвендин, – сказал Диос. – Хочешь рискнуть жизнью ради эвендина?

О том, что за личностью Эни таится какой-то секрет, Родрик подозревал давно, и все же это слегка шокировало его. Но он колебался не дольше секунды.

– Да, хочу.

Диос кивнул и положил руку на его голову. Как и при исцелении Юста, невозможно было не ощутить всплеск огромной силы. Всех до единого пробрала дрожь. Когда Диос отступил, Родрик встал, с недоуменным видом коснулся повязки на голове, а затем сдернул ее.

От раны не осталось и следа. Кристина сперва не поверила своим глазам, но потом наконец осознала: Диос вовсе не обманывал Гильема. Он действительно обладал непостижимой силой.

У входа в усадьбу Диос, Юст и Родрик столкнулись с Темнокрылыми. Диос был рад увидеть, что они преуспели и почти не пострадали. Теперь стало очевидно – битва в горах тоже послужила своего рода отвлекающим маневром, и было бы ужасно потерять еще и своих воинов.

Юст коротко рассказал обо всем. Гильем, Эрнальд, Тард и Одер тут же выразили желание присоединиться.

– Я не могу просить вас об этом, – сказал Диос. – Это не имеет отношения к делу, о котором я вам говорил.

– Ты и не просишь, – нетерпеливо проговорил Тард. – Мы сами вызвались. Может, поспешим?

Диос посмотрел на Юста.

– Для тебя показываться там особенно опасно. Повлиять магией на всех жителей города ты не сможешь. Они увидят, что ты эвендин.

– Я иду, – в голосе Юста прозвучала непоколебимая твердость, и даже Гильем посмотрел на него с некоторым уважением.

Диос оглядел их всех и кивнул.

– Хорошо. Отправляемся.

В спешке и пылу предстоящего сражения никто не заметил, как из-под окровавленного забора выбрался лурго. Он одним прыжком впрыгнул в сумку на лошади Диоса и до поры затаился там.

Ишдат, следуя мудрому совету Алирии, наглухо закрыли, и даже Бертраму пришлось пуститься в препирательства со стражниками. Ирмиэль, изнывавший от злобы и боли в плече, в конце концов не выдержал и рявкнул, что если их сейчас же не впустят в город, они будут отвечать лично перед Готтраном. Это сработало – ворота открыли.

Ирмиэлю стало дурно еще на полпути. По словам Алирии, которая, как и собиралась, перехватила их недалеко от гор, это было действие печати, но печати симарглов – сложная штука, и так просто извлекать их нельзя.

– Могут быть долгосрочные последствия. Симарглы хранят искусство печатей с незапамятных времен: говорят, они получили это умение от самых первых Гениев. Я не помню подробностей, но с ними нужно обращаться очень осторожно, иначе ты можешь навсегда утратить магические силы. Или даже умереть. Сейчас магия запечатана внутри тебя, и если печать не убьет тебя, то она… Потерпи до Ишдата, и я сразу тобой займусь.

Вскоре они сделали привал, чтобы Ирмиэль мог передохнуть, и там его злость увеличилась в разы. Ибо пока он лежал у ручья, чувствуя от его прохлады некоторое облегчение, то снова увидел странное переливчатое создание с копьем в руке. Оно стояло на другом берегу, в паре метров от него.

– Ты не послушал меня, – произнес холодный голос. – Если бы ты остался у барьера, все вышло бы иначе.

Ирмиэль не был уверен, взаправду ли все это, или у него начинается бред, но огрызнулся:

– Не все ли равно? Мы захватили эвендина. Это – самое важное.

– Ты смог бы распознать другого. Он долго наблюдал за вами. Он бы не рассказал Диосу, где искать. У вас оказалось бы двое эвендинов. Теперь… Если уцелеешь, позови меня по имени. Я – Ареан.

Неизвестный исчез. Ирмиэль не слишком верил в реальность их разговора, но мысль о том, что за ним мог шпионить эвендин, приводила в ярость. Как и то, что Йорану, возможно, почему-то служат эвендины. Бред бредом, но не зря же он так долго сохранял жизнь Эндаре? Не мог же он не знать?

Войдя в город, они сразу устремились к замку. Обернись все иначе, Алирия сразу бросилась бы к Эндаре, но она лишь на минуту заглянула в подземелье, чтобы отдать нужные распоряжения. Увиденное привело ее в ужас.

– Вы еще не пустили ей кровь? Вы в своем уме?! Ваше счастье, что она не очнулась!

– Я не знаю, как это делается, – попытался оправдаться Осберт. – Я имею в виду, я никогда…

Алирия возмущенно фыркнула.

– И что, во всем Ишдате не нашлось ни одного лекаря, способного сделать кровопускание?

– Мне не хотелось посвящать в это еще одного человека.

Отговорка появилась сама собой. На самом деле Осберта после нападения на Эни не оставляло смятение. Что-то в глубине души терзало его, нашептывая: он совершил огромную ошибку. Осберт не мог объяснить это разумом: все сделано правильно, он выполнял приказ, он напал не на человека, а на эвендина, – но сердце говорило свое. Поэтому Осберт мешкал, не решаясь взять дело в свои руки.

Алирия, кажется, поняла его. Во всяком случае, она вдруг остыла.

– Ладно. Ты нанес ей серьезную травму, думаю, она пробудет без сознания еще какое-то время. Пусть за ней наблюдают, а при малейшем намеке на пробуждение зовут меня. А пока вели собрать сосуды из согендорского камня, сколько найдут. Я пойду помогу Ирмиэлю: его угораздило получить печать симарглов. Ты уже отправил гонца Готтрану? Отлично, тогда я побежала.

Осберт рассеянно посмотрел ей вслед. Затем встряхнулся, отдал приказания и направился за Алирией. Он твердил себе, что делает это из-за интереса к печати симарглов – мутному предмету, о котором он слышал лишь краем уха, – но в действительности ему просто претила мысль, что высокомерная девчонка уединится с еще более высокомерным юнцом, находившимся под крылышком у Готтрана.

Ирмиэлю, разумеется, отвели лучшие покои. Выглядел он неважно – бледный как смерть, он полулежал в кресле, раздетый до пояса, тяжело дышал и то и дело порывался схватиться за рану. Когда Осберт вошел, Алирия как раз велела слуге держать здоровую руку Ирмиэля. Сама она стояла рядом и листала небольшую книгу в истертом переплете.

– А, и ты здесь, – сдержанно отреагировала она на приход Осберта. – Где эта девчонка, кстати? Лирди, или как ее?

– Где-то тут. Я велел присмотреть за ней: ни к чему, чтобы она разнесла об этом деле по всему Фарадону… Хотя она, кажется, и не в состоянии. Это и есть печать? – Осберт всмотрелся в белеющий фрагмент в ране Ирмиэля.

– Как видишь, – буркнул тот. – Ты не видел эвендина?

– Она здесь.

– Нет, другого. Он следил за нами.

Осберт озадаченно посмотрел сначала на него, потом на Алирию. Та украдкой пожала плечами, но по ее лицу легко можно было угадать: она думает, что Ирмиэль бредит.

– Нет, – ответил Осберт. – Не видел.

– Но он был. Наверняка был. Йоран… Они почему-то слушаются его. Они что-то замышляют.

– Помолчи, будь добр, – бесцеремонно перебила его Алирия. – Иначе я не смогу избавить тебя от этой печати и вернуть тебе здравомыслие. Так… – Она жестом оборвала готовящиеся возражения, наконец нашла нужную страницу и пробежала по ней глазами. – Здесь нужно заклинание, и довольно сложное. Я прочту, а ты, Осберт, возьми вон те щипцы и прогрей их на огне. Когда я скажу «арден» – это будет в самом конце заклинания, – тебе надо будет резко вырвать печать.

И Осберт, и Ирмиэль недовольно нахмурились. Осберту совсем не хотелось быть подмастерьем, особенно в таком деле, а Ирмиэль не желал терпеть боль от раскаленных щипцов. Но ни тот, ни другой и не подумали возразить.

Задача казалась несложной, однако дело затянулось. На первых порах Алирии не удавалось как следует прочитать заклинание – она делала ошибки и заговаривалась. Никто не мог ее упрекнуть: она единственная была способна прочитать древний текст. Потом мешкал Осберт. Несколько раз дело испортил Ирмиэль: он инстинктивно дергался, и щипцы проходили мимо печати.

Но наконец все удалось. Держа руку над раной, Алирия ровно и четко произнесла заклинание. Осберт в нужный момент вонзил щипцы. Едва он их вынул, как схваченная костяшка задымилась и обратилась в пепел. После этого Алирия велела вызвать лекаря, чтобы он перевязал рану, а сама, порядком утомленная, вместе с Осбертом отправилась в подземелье, где держали Эни.

– Предвечные, сколько же времени мы потратили, – Алирия устало смахнула с влажного лба выпавшую прядь волос. – Она что, так и не пришла в себя?

Молодой человек, которому было велено не сводить глаз с заключенной, доложил, не отрываясь от узкого окошка:

– Нет, госпожа. Даже не шелохнулась.

Занервничав, Алирия отстранила его, велела открыть дверь и смело вошла в мрачное помещение. Пленница лежала прямо на холодном полу и напоминала бездушную куклу или, попросту говоря, мертвое тело. Алирия спешно разорвала рукав ее платья, коснулась запястья и облегченно вздохнула.

– Живая.

– По ее виду не скажешь, – пробормотал Осберт с порога.

Согендорские сосуды уже доставили. По сути это был горный хрусталь отменного качества, который когда-то добывали в горах на территории бывшего королевства Согендор. В нем эвендинская кровь сохраняла свои свойства очень долго.

Алирия внимательно рассмотрела пленницу и с неудовольствием подумала, что из такого тщедушного тельца вряд ли наберется крови даже на пару сосудов.

Она присела рядом и крикнула:

– Где моя сумка?

Ее тут же подали. Алирия подозвала Осберта.

– Посади ее. Вот так. Нет, рядом с выступом, чтобы она не упала. Теперь придержи ее руку.

Алирия достала из своей сумки сверток, развернула его, взяла тонкое лезвие и длинную гибкую трубку – инструмент, который ей еще не приходилось использовать на живом эвендине. Но, как верно заметил Осберт, сейчас Эни казалась мертвой, и Алирия хладнокровно сделала надрез на сгибе локтя. Затем, хотя ее пальцы слегка подрагивали, быстро приладила трубку к свежей ране. Другой конец трубки Алирия опустила в большую хрустальную бутыль. Вскоре на дно потекла кровь – густая, с ярким рубиновым оттенком.

– Какой странный цвет, – пробормотал Осберт.

– Не как у нас, ты хотел сказать? Предсказуемо, не находишь?

Алирия потянула испачканные кровью пальцы ко рту, но в последний момент случайно скользнула взглядом по белому лицу у темной сырой стены и отдернула руку. Дело было даже не в том, что Готтран жестоко карал всех, кто смел пить кровь эвендинов без его разрешения. Вопреки всему, при взгляде на Эни Алирия видела перед собой человека.

– Пойдем. – Она вытерла пальцы платком. – Незачем нам здесь находиться. Пусть позовут меня, когда сосуд будет полным, я поставлю другой.

– Давай выпьем вина, – неуверенно предложил Осберт.

– Давай.

Они ушли, успокаивая друг друга бестолковой беседой. Оба старались выбросить из головы то, что увидели в темнице.

Эни пробыла без сознания еще какое-то время. Когда она очнулась, то почувствовала тупую ноющую боль в голове и чудовищную слабость во всем теле. Руку что-то кололо. Она хотела пошевелить ею, но не было сил.

С огромным трудом она чуть повернула голову и увидела хрустальный сосуд. Он был практически полным. В слабом свете светильника хрусталь красиво переливался всеми оттенками красного. Эни не сразу поняла, что это.

Сквозь головную боль прорвалась мутная череда воспоминаний. Цепкие объятия Лирди. Упавший Родрик. Человек в черном плаще. Потом – темнота.

От раны к сосуду тянулась какая-то нить. Эни попыталась потянуть руку к себе, но ничего не вышло. Тело ее не слушалось.

«У тебя чистая кровь. Чистейшая», – прозвучали в голове слова Диоса.

Наконец Эни поняла. Готтран хотел до нее добраться – и добрался.

Ужасное состояние притупило ее эмоции: не возникло ни страха, ни паники. Только сожаление. Как глупо с ее стороны было отгораживаться от мысли, что она – эвендин. Пока она это делала, другие строили коварные планы. Теперь доказательство налицо: ее кровь забирают – так же, как когда-то забрали кровь Алара…

А ведь она могла уделять магии больше внимания. Поговорить с Адаллой, узнать о своей матери. Признать, что Диос совсем не зря беспокоился о ее безопасности, и не допустить такого исхода.

Диос. Больше всего Эни сожалела о нем. Ей хотелось увидеть его хотя бы еще раз.

Сознание неотвратимо угасало. Она попыталась увидеть струны, но вместо разноцветных линий перед глазами заплясали темные пятна.

Скрипнула дверь, порог переступила Алирия – пришло время сменить сосуд на пустой. Однако этого Эни уже не услышала.

Темнокрылые мчались к Ишдату с такой скоростью, что их лошади поднимали за собой облака пыли. Впереди несся Диос, позади всех – Родрик. Гильем, Эрнальд, Тард и Одер восприняли его присутствие как должное: для них слово Диоса было законом. Никто не испытывал к Родрику особого доверия, но им и в голову не могло прийти, какую нешуточную борьбу с самим собой выдержал этот человек, едва они пересекли барьер.

Родрика разрывало. Он наконец-то выбрался из западни. Он мог уйти. Вернуться к своим. Отыскать Гетаса. Почему, в конце концов, он должен ставить все на карту ради какой-то эвендинки, которую он скорее от безысходности, нежели почему-то еще обучал игре на виеле.

Эти и подобные мысли то и дело появлялись в его голове, хотя, когда Родрик просил Диоса взять его с собой, он был предельно искренен. Тогда у него болело тело от ран, а душу переполняло сожаление. Хотелось мчаться, искать, спасать. Исправлять собственную ошибку. Мстить проклятым Гениям Дориана.

Желания не исчезли, но вольный воздух, о котором Родрик мечтал так долго, кружил голову, исцеленную Диосом. В какой-то момент он был готов броситься прочь – в пылу гонки Темнокрылые едва ли обратили бы на него внимание. Остановили его два воспоминания. Одно – о взволнованной Эни, от души желавшей помочь ему, другое – о пристальном взгляде Диоса. Родрик вдруг понял: он видел его насквозь и наверняка знал, что он будет колебаться.

И все же исцелил. Поверил в него.

Это перевело терзания Родрика в другое русло. Если Диос и правда был Двуликим, он мог помочь Гетасу. Им всем. Но встанет ли он на их сторону? Родрику всегда казалось, что Предвечные не особо заинтересованы в их судьбе.

Земля стала каменистой, и ход лошадей немного замедлился. Родрика отвлек голос Одера:

– Диос, у тебя есть план?

– Нет. Он мне не нужен.

– Просто ворвешься в главные ворота и уничтожишь всех, кто встанет на пути?

– Да.

Никто не возразил, но Родрик явственно ощутил всеобщее напряжение. Ему стало не по себе.

Гильем подъехал поближе к Диосу и отрывисто проговорил:

– Не стоит. Мы же с тобой. Доверься нам.

– Что ты предлагаешь?

– Проберемся в город тайком. Ты отправишься вызволять Эндару – скорее всего, ее держат в замке. Если захочешь, любой из нас составит тебе компанию. Оставшиеся отвлекут внимание – оставаться незамеченными долго мы не сможем.

– Неплохой вариант, – сказал Юст. – Я могу обеспечить свободный путь. Возьму на себя столько людей, сколько смогу. Долго удерживать их не получится, но на дорогу туда вам должно хватить.

Тард кивнул:

– А когда твоя магия развеется, в дело вступим мы.

Диос молчал. Тогда какая-то нелегкая заставила Родрика приблизиться к ним и сказать:

– Я знаю, где можно пройти. Совсем недалеко от замка. Мало кто в курсе этого места.

– Но ты знаешь? – недоверчиво покосился на него Гильем.

– Он мятежник, ему ли не знать, – равнодушно объяснил Одер. – Что ты так на меня смотришь? По тебе, думаешь, не видно? На лбу написано, что мятежник. Наверняка один из прихвостней Гетаса.

– Хорошо, – сказал Диос. – Сделаем, как хотите вы. Показывай дорогу, Родрик.

Так Родрик сам отрезал себе пути к отступлению.

Они загодя свернули, чтобы подъехать к городу с другой стороны. И вовремя: уже издали Эрнальд, который держался позади, заметил, как из ворот города выехал небольшой отряд. Ишдат охраняли, и не пришлось долго гадать почему. Вдалеке замаячило кровавое знамя.

К Ишдату приближался Готтран.

– Вот уж не думал, что он и правда сюда заявится, – пробормотал Тард.

Родрик привел Темнокрылых к непримечательному участку стены. Рядом росло несколько высохших деревьев, под ними валялись обглоданные кости животных. Родрик ногой отбросил их в сторону и стал водить руками по жидкой траве. Наконец он что-то нащупал, взял и потянул на себя. Тард бросился ему на помощь, и прямо в земле открылся лаз.

– Твоя работа? – посмотрел Гильем на Родрика.

– Нет, – ответил Юст вместо него. – Эвендинская.

– Да, – кивнул Родрик. – Осталось с прошлых времен. Не знаю, для чего использовали этот ход. Может, во время войны, когда захватывали Себлир. Выход совсем недалеко от замка, но сейчас там довольно людное место… Мы обычно ходили ночью.

Его рассказ прервал лурго. Он вдруг выбрался из сумки, сощурился от закатного света и прыгнул на плечо Юста.

– Отлично, – процедил Гильем. – Еще скажите, что с нами пойдет кошка.

Юст попытался мягко спустить лурго, однако зверек крепко вцепился ему в плечо и ясно дал понять, что уходить не намерен.

– Пусть остается, – сказал Диос. – Он привязан к Эни – возможно, сумеет ее найти.

Гильем проворчал что-то о том, что лурго никогда не слыли ищейками, но возражать не стал. В конце концов, сидя на плече у Юста, зверек не станет путаться под ногами.

Родрик первым спустился вниз. Тоннель совсем не изменился со времени его последнего посещения. Мрачный, но довольно просторный и безопасный: эвендины постарались на славу.

Идти пришлось долго. Родрик старался держаться уверенно, однако Гильем, Эрнальд, Одер и Тард все равно нервничали: под землей, да еще с непроверенным человеком, им было не по себе. Юсту приходилось легче. Он прекрасно знал, что постройки эвендинов очень надежны, а Родрик не вызывал у него серьезных опасений. Тревожило другое.

– Готтран вот-вот будет в Ишдате, – сказал он. – Что нам делать, если…

– Держитесь за мной, – произнес Диос через минуту, и нельзя сказать наверняка, что это было, – ответ Юсту или простое указание.

Наконец Родрик остановился. Дальше дороги не было.

– Кто отправится с тобой, Диос? – спросил Одер.

– Родрик. Пойдешь?

Ответ немало изумил всех, но больше – самого Родрика. Все до единого предполагали, что на такое дело Диос возьмет того, кому доверяет больше всего, в чьей силе и надежности не сомневается ни на секунду. Но его выбор пал на странного мятежника, из рук которого Осберт похитил Эндару.

Родрик растерянно кивнул. Что ему еще оставалось?

– Тогда вперед, Юст, – сказал Диос. – Тард, прикрой его. Остальные – ждите их сигнала. Как только понадобится помощь, сразу выходите.

Тард протиснулся вперед, откинул люк, и они вместе с Юстом выскользнули наружу. Все ожидали криков, но их не последовало.

Снаружи оказалось малолюдно. В двух шагах высилась замковая стена, и они пробрались прямо под ней. Немногие прохожие – пара служанок и несколько работников – оглянулись на людей, внезапно возникших посреди запыленной площадки, слегка помедлили и побрели дальше по своим делам. Благодаря магии Юста они единодушно решили, что притомились под конец дня: две фигуры словно растворились в воздухе.

Юст дождался удачного момента и тихо позвал:

– Пора!

Диос и Родрик выбрались из тоннеля и быстро направились к замку. Юст следовал за ними, всеми силами стараясь убрать их из поля зрения людей. Это было непросто: чем дальше они пробирались, тем более людно становилось, а Юсту к тому же приходилось заботиться о себе и Тарде. Его магия работала за счет внимания – Юст мог распространять ее на кого угодно, но всех этих людей было необходимо держать в голове, отдавая каждому толику сосредоточенности. Поэтому его возможности были ограничены.

Им удалось благополучно добраться до входа, который, насколько знал Родрик, использовали стражники и прислуга. Его охраняли, но не слишком хорошо – всего пара солдат без доспехов, изнывавших от скуки. Видимо, Гении ожидали прямого нападения и направили основные силы к главным воротам. Или просто были излишне самоуверенны и считали, что закрытия города более чем достаточно.

Диос и Родрик незаметно прошли между солдат. Лурго спрыгнул с плеча Юста и устремился за ними. Сам Юст был вынужден отступить: он исчерпал свои возможности; образы, которые он удерживал в голове, помутнели, рассыпались, и магия перестала действовать. Охранники явственно увидели, как в воздухе нарисовались два чужака, один из которых был эвендином.

Юст и Тард полагали, что пока ни к чему звать подмогу: они могли быстро и тихо разделаться с двумя противниками. Но никто не мог предположить, что один из них закричит во все горло:

– Эвендин! Тут эвендин!

Это услышали все. И Темнокрылые, тут же вырвавшиеся из тоннеля, и весь окрестный люд, и Ирмиэль. Он мигом стряхнул с себя дремоту, вскочил, накинул на голое тело плащ и очертя голову бросился на крик.

«Эвендин, эвендин, – билось в его голове. – Еще один эвендин».

Он был уверен, что это и есть тот самый эвендин, который наблюдал за ними. И он собирался во что бы то ни стало поквитаться с ним.

Тем временем Алирия и Осберт выезжали из Ишдата, чтобы встретить Готтрана. Конечно, Алирии следовало бы остаться на месте, чтобы присматривать за уже добытым трофеем, но процедура взятия крови оставила на душе тяжелое впечатление, а вино и беседа с Осбертом порядком ее расслабили, и она решила, что невредно будет прогуляться. В конце концов, заменить сосуд способен любой дурак, а на случай непредвиденных сложностей в городе были Бертрам и Ирмиэль. Поэтому Алирия проинструктировала лекаря и с облегчением выехала с территории замка.

– Уверен, Готтран нас наградит, – сказал Осберт. Язык у него чуть заплетался. – Так неожиданно захватить чистокровного эвендина… Он ведь совсем не этого ожидал от Йорана, да?

– Сложно сказать, – ответила Алирия.

Она оглянулась через плечо на удалявшийся замок. Душу кольнуло странное ощущение – не то тревожное, не то тоскливое. Но, хотя это определенно было плохим предчувствием, Алирия нетерпеливо подогнала лошадь.

Всегда уверенная в своих силах и не отступающая ни перед кем, сейчас она почему-то хотела мчаться прочь быстрее ветра.

До Готтрана добирались совсем недолго. Королевский советник в богато украшенном плаще восседал верхом на великолепном коне и двигался впереди отряда, который состоял из обыкновенных солдат. Это несколько удивило Осберта и Алирию, но они быстро поняли, что к чему: Готтрану удалось под какими-то немыслимыми предлогами отправить в Себлир их, Бертрама и даже Ирмиэля. Большего Дориан, как бы он ни был отрешен от происходившего, позволить не мог. Достаточно было того, что уехал сам Готтран. Осберт и Алирия гадали, как он это сделал.

На самом деле все было до смешного просто. Не сумев придумать ни одной весомой государственной причины, которая потребовала бы его присутствия в Себлире, Готтран в личной беседе как бы невзначай напомнил Дориану, что уже долгое время безотрывно служит на благо королевству, и попросил разрешения съездить в Себлир по личным делам. Дориан спросил, все ли у него хорошо, удовлетворился положительным ответом и не стал вникать в детали. Он заручился обещанием о скором возвращении Готтрана и с миром отпустил его. Что касается небольшого отряда, Готтран отрекомендовал его как свиту, которая необходима королевскому советнику исключительно для приличия. Дориан посмеялся и позволил. Готтран выдвинулся загодя – он еще мог сидеть в Эрбеле после сообщений о магическом барьере, но после отчета Ирмиэля о встрече с Тугартом об этом нечего было и думать, – поэтому послание Осберта застало его буквально в нескольких шагах от Ишдата.

– Не будем терять время, – бросил Готтран в ответ на дружелюбное приветствие Осберта и уважительное – Алирии. – Рассказывайте по пути. Где Ирмиэль? – спросил он, когда они вместе двинулись к Ишдату.

Услышав, что Ирмиэль был ранен в столкновении с симарглами, Готтран побледнел от ярости. Частично она была направлена на Ирмиэля, который умудрился так глупо подставиться, а частично – на Йорана, без которого тут явно не обошлось. Однако подробности о захваченном эвендине смягчили его. Чистокровная особь. Вскоре равных ему, Готтрану, не будет во всем королевстве, он легко одолеет любого эвендина, не говоря уже о каких-то симарглах.

– Много крови? – спросил он Алирию.

– Не очень. Она хоть и высокая для эвендина, но, как и все, очень хрупкая. Но подумайте о том, господин, что, вероятно, это именно она сотворила разлом в Предгорье… Мы все чувствовали необыкновенную силу…

– Может быть, – пробормотал Готтран. – Может быть.

«А может, и нет, – добавил он про себя. – Йоран оказался гораздо хитрее. Каким-то образом он подчинил себе эвендинов. Не ровен час окажется, что они сами отдают ему кровь в любых количествах».

Готтран содрогнулся при мысли о том, что Йоран обладает магией и, не приведи Предвечные, добился большего, чем он сам.

Он хлестнул коня и быстро поскакал вперед. Вскоре перед ними возник Ишдат, и с холма они увидели невероятное.

Сперва в глаза бросился дым, поднимавшийся с территории замка. Даже издали были слышны дикие крики. У городской стены полыхали огненные искры.

Все это вызвало у Готтрана лишь секундное замешательство. Он приготовился очертя голову мчаться к воротам, но тут произошло еще кое-что.

Раздался один протяжный вой, затем другой. Вскоре все голоса слились в один отчаянный вопль. Казалось, кричат все до единого жители города. От этого звука пробирала леденящая дрожь. Ишдат в мгновение ока превратился в подобие ада, где проклятые души только и могли, что кричать от невыносимой боли.

Готтран постарался взять себя в руки и пригляделся. Он увидел рядом с замком – там, где медленно растворялась пелена дыма, – яркое, пронзительно-золотое свечение. Оно двигалось вперед, оставляя за собой светящийся хвост. Словно комета спустилась с небес и решила продолжить свой путь по задворкам Ишдата.

– Что за… – пробормотал Готтран.

Свечение приблизилось к замковой стене и исчезло.

Город продолжал выть.

Предупреждающий крик солдата вызвал больше паники, чем азарта, и это сыграло на руку Темнокрылым. Большинство людей вокруг Тарда и Юста бросились врассыпную, мешая пройти подкреплению, и когда десяток вооруженных солдат наконец протиснулся к виновникам переполоха, на место уже подоспели Гильем, Эрнальд и Одер. Они обступили Юста, порядком израсходовавшего свои силы, и достойно встретили противников. Понадобилось всего несколько минут, чтобы обезвредить большинство из них.

Победа казалось безоговорочной. Одер собирался выбить меч из рук последнего солдата, но тут к ним, пылая яростью, кинулся Ирмиэль. Взбешенный собственным ранением, тем, что враги дерзнули отираться у него под носом, а больше всего – видом эвендина, он и не подумал приказать подать ему меч. Хотя печать симарглов удалили, ее последствия продолжали сковывать его магию, – Алирия говорила, что это пройдет не раньше, чем через несколько дней. И все же Ирмиэль смог создать огненный шар и бросить его в Темнокрылых. Потом еще один. И еще.

Юст среагировал мгновенно. Он сложил руки вместе, затем вытянул их перед собой, и все три шара ударились о барьер. Юст не был силен в такого рода магии и не мог соперничать с Рандэлом и его товарищами, которые уже долгое время поддерживали мощный барьер в Предгорье, но его возможностей хватило, чтобы отразить первые две атаки. Огонь устремился обратно: один шар угодил в стену, не причинив ей особых повреждений, другой – в людей, поспешивших на помощь Ирмиэлю. Послышались душераздирающие крики, запахло паленой кожей и горелым мясом.

Третий шар уничтожил барьер, и произошел небольшой взрыв. Им Юста отбросило в сторону, но Эрнальд ловко поймал его.

– Ты в порядке? Унести тебя?

В любое другое время Юст огрызнулся бы на такое унизительное предложение, хотя у него были сильно обожжены руки, и он понимал, что теперь его полезность в бою упала практически до нуля. Но Юста вдруг осенило: он – эвендин, и наверняка они жаждут его крови так же, как и крови Эни. Это был шанс увести Гениев от замка и таким образом помочь Диосу.

– Да! – шепнул он. – Сможешь побежать по стене? Они погонятся за нами!

Эрнальд коротко кивнул, подхватил его на руки, словно ребенка, и замер, полагаясь на помощь остальных. Ирмиэль тем временем, превозмогая усталость и боль, атаковал снова. Гильем и Тард вместе выскочили вперед, скрестили свои мечи и приняли ими удар. С помощью заговоренного оружия его удалось отразить, и уже в следующее мгновение Ирмиэлю пришлось уклоняться от собственной атаки. У него получилось, но огненный шар попал в замок – прямиком в одно из окон. Послышался грохот, посыпались стекло и кирпичи. Округа наполнилась испуганными вскриками.

Однако те, кто находился вблизи сражения, застыли в изумленном молчании. Даже Ирмиэль на мгновение утратил боевой пыл и потерял дар речи.

Прямо у них на глазах за спиной Эрнальда появились огромные темные крылья. Они вытянулись из спины, прорвав одежду, затем расправились, показав редкие бурые перья, а потом сделали взмах – и Эрнальд вместе с Юстом легко взмыл на стену, окружающую замок.

– Симаргл, – прохрипел Ирмиэль.

Это не укладывалось в голове, зато великолепно объясняло произошедшее в горах. Йорану служили не только эвендины. Ему подчинялись проклятые симарглы, унизившие его магической печатью.

Ирмиэль собрал последние силы и приготовился атаковать, но на него бросились Темнокрылые. Если бы не подоспевший Бертрам с отрядом солдат, его ждала бы смерть, ведь он так и не взял меч в руки.

– Совсем ополоумел? – проорал Бертрам. – Приди в себя! Лучники, к бою!

Юст ожидал чего-то подобного. Магию он использовать пока не мог, зато знал подходящее заклинание. Пока Эрнальд бежал по стене, он быстро-быстро шептал слова, и стрелы с парой огненных искр, которые удалось послать Ирмиэлю, ударились о невидимую преграду. Это заклинание было слабым и не сработало бы на близком расстоянии, но в такой ситуации действовало идеально.

– За ними! – прокричал Ирмиэль и первым бросился вперед. – Ты тоже, Бертрам!

Бертрам колебался всего несколько секунд. В конце концов, Темнокрылые были обычными людьми, и разобраться с ними могли простые солдаты. Но симаргл и эвендин – дело совсем другое, не говоря уже о том, что за пойманного эвендина можно ожидать сказочной награды от Готтрана.

Он скомандовал отряду разобраться с Гильемом, Одером и Тардом и побежал за Ирмиэлем.

Эрнальд убрал крылья: бежать по стене они все равно не помогали – и стал огибать замок. Они с Юстом были отличной мишенью, но и замечательно отвлекали внимание противников. Спустя всего две минуты за ними гналось человек двадцать. Бертрам пытался достать их молниями, Ирмиэль – огнем, лучники – стрелами, иногда даже подожженными. Юст продолжал использовать заклинание, но оно, как и любое магическое действие, отнимало силы. Вскоре он был уже не способен его поддерживать, и Эрнальду пришлось уклоняться от атак. Юст мало чем мог помочь ему; один раз он невероятным усилием задействовал остатки своей магии и отвел в сторону молнию Бертрама. В это время стрела пронзила его запястье, и Юст стиснул зубы от боли. Следующий всполох пламени опалил его волосы, но Эрнальд вовремя заметил это и рукой в перчатке погасил зачинавшееся пламя. До замковых ворот они добрались порядком измученные ранениями, хотя, к счастью, нетяжелыми, и там были вынуждены остановиться: солдаты прорвались к лестницам, ведущим наверх, забрались на стену и перекрыли им путь.

Держа Юста одной рукой, другой Эрнальд обнажил меч и сумел скинуть нескольких солдат вниз – не столько благодаря боевому мастерству, сколько тому, что на высокой и неширокой стене они держались не слишком уверенно.

С лестницы послышались быстрые шаги – кто-то еще взбегал наверх. Эрнальд приготовился встретить нового противника, но когда увидел его, то невольно отступил.

Это был Бертрам. Ему на помощь спешил Ирмиэль.

– Ну все, – прохрипел Бертрам. – Попался, симаргл…

Эрнальд понимал: ему не выстоять даже против одного Гения. Оставалось лететь и уповать на то, что он сможет увернуться от магических атак.

– Лети, – прошептал Юст. – Я прикрою… Сколько смогу…

Бертрам уже готовился атаковать. Эрнальд расправил крылья.

И тут раздался вопль. Бертраму послышался голос Ирмиэля, следовавшего за ним, и он замешкался. Эрнальд отвлекся и посмотрел вниз, не зная, что и думать.

В следующий момент его оглушил крик самого Бертрама. Он смотрел на свои руки расширенными глазами, в которых застыл такой ужас, словно его ладони распадались на части.

– Эрнальд, смотри!

Юст указывал в сторону, откуда они начали свой побег. Там ясно различалось золотое свечение. У Юста не было сомнений, что это Диос, но он не понимал, что происходит. Люди вели себя странно: они будто начисто забыли о вызванном ими переполохе и устроили свой собственный – крутились на одном месте, натыкались друг на друга и при этом кричали как сумасшедшие.

Эрнальд снова посмотрел на Бертрама. Тот попятился, не отрывая взгляда от своих рук, оступился и рухнул вниз со стены. Короткий глухой звук возвестил о том, что он упал на землю. Эрнальд наклонился и увидел его тело, лежавшее в неестественной позе. В распахнутых глазах так и остался нечеловеческий ужас.

– Ослеп, – вдруг понял Эрнальд. – Он ослеп.

Юст кивнул. Он буквально чувствовал, как карающая магия пропитывает все вокруг.

– Что будем делать? – Эрнальд тоже это ощутил.

В голове Юста промелькнули слова Диоса: «Держитесь за мной».

– Не знаю, что здесь творится, но лучше бы нам поспешить к Диосу. Он наверняка там, где свет. Быстрее!

Эрнальд кивнул и, взмахнув крыльями, слетел со стены.

В замке Диоса и Родрика сразу поглотила паутина извилистых коридоров. Они бы долго блуждали: даже если бы им не чинили препятствий, люди возникали на каждом шагу. Чужаков определяли с первого взгляда, тем более что Диос шел вперед с такой целеустремленностью, что буквально сбивал встречных с ног. Родрику не оставалось ничего иного, кроме как применять силу. В основном им встречалась прислуга; он резко ударял каждого человека ребром ладони по шее, и тот мгновенно терял сознание. Поэтому паника поднялась значительно позже – когда обнаружили вереницу недвижных тел.

Однако это не помогало в поисках правильного пути. Скорее всего, Эни держали в темнице, но ее могли запереть и в какой-нибудь комнате. Родрик уже начал всерьез беспокоиться, когда на помощь вдруг пришел лурго. Он обогнал их и, беспокойно дергая хвостом, понесся вперед с такой прытью, словно всю жизнь провел в замке.

Родрик, неплохо знакомый с нравом этих животных, не поверил своим глазам. Диос же принял поведение лурго как должное и без тени сомнения последовал за ним. Один поворот, другой, третий, лестница вниз, снова поворот – и они оказались в нужном месте. Лурго подвел их к самой двери.

Стало ясно: это далеко не обычный зверек, тут крылась некая тайна, и Диос, судя по всему, об этом знал. Но сейчас было не время для вопросов.

У крепкой дубовой двери, обитой железом, стоял страж, но Диос справился с ним одним ударом. Затем в его руке возник небольшой шар темно-синего цвета. Он тяжело колыхался в ладони и излучал разрушительную мощь, в которую, как показалось Родрику, слились все эмоции Диоса.

Ему стало жутко. Что станется, если увиденное за дверью окажется выше его сил?

Диос размахнулся и ударил шаром по двери. Та мгновенно истлела. Он тут же ворвался внутрь, но словно наткнулся на стеклянную стену и замер. Промедление длилось не больше доли секунды, но Родрик похолодел. Когда и он переступил порог, мрачные предположения подтвердились.

Эни лежала у стены, ее лицо казалось серым, в недвижном теле не было ни намека на жизнь. Рядом стояли большие сосуды, полные рубиновой жидкости. Все это напоминало изощренное жертвоприношение, и Родрик мысленно вознес Предвечным хвалы за то, что Гетас не желал иметь с подобным ничего общего.

Диос приблизился к Эни так медленно, что Родрик уверился: все кончено. Однако когда он убрал трубку из ее руки – из разреза при этом просочилась капелька крови, и как только осторожно привлек Эни к себе, она вдруг приоткрыла глаза.

В бессознательном состоянии Эни преследовало подобие бреда. Ей казалось, что она уже пережила смерть, – во всяком случае, сознание существовало независимо от тела, оно скользило в темном пространстве и тщетно пыталось выловить в нем хотя бы малейший проблеск света.

Эни хотелось увидеть струны. Не потому что они могли стать надеждой на спасение. Просто от них зависело все.

Ветер. Солнце. Звезды.

Диос.

Золотая струна полыхнула неожиданно, перед самыми глазами, если они могли сейчас видеть. Эни устремилась к ней всем своим существом. Каким-то невероятным образом ей удалось ее коснуться – струна дрогнула и издала прекрасный звенящий звук. Плотная темнота вокруг начала отступать перед ярким солнечным светом, Эни вдруг пришла в себя – и увидела его лицо.

– Эни, – сказал Диос не своим голосом.

Родрик окаменел. Глаза не видели ничего необычного, но он был уверен: что-то произошло. Что-то, сулившее нешуточную угрозу. Что-то, похожее на тот темный шар в руке Диоса.

Тело Эни ныло от боли, сил не хватило даже на то, чтобы улыбнуться, но на душе стало тепло и спокойно.

Она все-таки увидела его. Просить о большем было бы преступно.

С этим последним проблеском мысли Эни снова провалилась в темноту, и на этот раз она поглотила ее целиком.

Снаружи послышались звуки – кто-то приближался к темнице.

– Диос, – неуверенно позвал Родрик.

Диос молча выпрямился, держа Эни на руках. В его глазах полыхнул гнев, и Родрику показалось, что его опалил порыв раскаленного ветра. Впрочем, Диос смотрел не на него.

– Кровь… Займись ею.

Родрик хотел уточнить, что именно ему следует сделать, однако тон Диоса не предполагал объяснений, и вместо этого он пробормотал:

– Хорошо.

– Иди прямо за мной. Ни шагу в сторону.

Замешкавшись у сосудов с кровью, Родрик нагнал его уже в коридоре. Сперва ему показалось, что от того, что пришлось сделать, у него помутилось в голове. Он крепко зажмурился и снова открыл глаза.

Но нет. Вокруг Диоса действительно распространялось золотое свечение. Он шел вперед, и оно двигалось вместе с ним.

Родрик нерешительно вступил в область золотого света – это потребовало от него значительной храбрости, но он ничего не почувствовал.

Им встретились вооруженные солдаты. Они вели себя странно – кричали, бормотали, натыкались друг на друга. Диос шел прямо на них, хотя не имел никакой возможности защититься – ведь он нес на руках Эни. Родрику следовало вырваться вперед и очистить путь, но указание Диоса, данное в темнице, заставило его остаться на прежнем месте. И правильно – как ни трудно было в это поверить, но солдат буквально отбрасывало от них. Они упали у стены – сознание не потеряли, однако вставать не спешили. Проходя мимо них, Родрик обратил внимание на их блуждавшие взгляды и неловкие движения и вдруг понял: они слепы.

Диос быстро продвигался вперед, на этот раз без помощи лурго, который бежал позади него. Им встретилось еще немало людей, и все вели себя точно так же, как и солдаты. Вой вокруг стоял страшный. Родрику показалось, что он попал прямиком в ад, из которого его пытается вывести не то какой-то сильф, не то сами Предвечные.

Снаружи их заметили Гильем, Одер и Тард. Один за другим, они присоединились к Родрику и пошли прямо за Диосом. Вскоре их нагнали Эрнальд и Юст. Вместе они благополучно выбрались за пределы Ишдата и помчались к Предгорью.

Готтрану, Осберту и Алирии пришлось помедлить у ворот города: они были наглухо заперты, а все требования распахнуть их перед королевским советником перекрывались душераздирающими криками. В конце концов Готтран не выдержал и самолично сжег их. От внимания Алирии не укрылось, что сделал он это необычным способом: даже не стал подходить, а просто коснулся земли и тут же запрыгнул обратно на своего коня. Ворота сгорели всего за минуту.

Город превратился в настоящую преисподнюю. Осберт сразу увидел мертвого Бертрама, но Готтран в ответ на это прискорбное известие только нетерпеливо отмахнулся. Он пытался понять, что произошло.

– Эй! – крикнул по его приказу один из солдат. – Перед вами сам господин Готтран, советник Его Величества короля!

Никакой реакции, если не считать, что уже охрипшие голоса перешли скорее на стон, чем крик.

– Господин Готтран! – раздался вдруг слабый голос. – Господин Готтран!

– Ирмиэль? Где ты, ильфит тебя дери?

– Здесь… Я ничего не вижу… Помогите! – голос Ирмиэля срывался от отчаяния.

Готтран возмущенно фыркнул и немым кивком отправил двух солдат разбираться. Те вскоре вывели Ирмиэля из башни, ведущей на стену. Он шел неверной походкой и водил руками вокруг себя, пытаясь нащупать путь.

– Что случилось, Ирмиэль? – спросила Алирия.

– Мы гнались за симарглом и эвендином… Это они… Это их рук дело! Я был уже близко и вдруг перестал видеть. Сделай уже что-нибудь!

Готтран хмуро посмотрел на Алирию. Ошарашенная происходящим и одновременно польщенная, она пробормотала:

– Мне нужно время. Похоже, ослеплена большая часть людей, а может, и все. Я не слышала, чтобы эвендины и тем более симарглы были способны на такое.

– Начни разбираться немедленно, – рыкнул Готтран. – Это магия, другого объяснения нет и быть не может. Они убили одного из наших и фактически объявили войну королю. Я этого так не оставлю. А ты, Осберт, веди меня к эвендину, немедленно!

Тот слегка побледнел и отрывисто спросил:

– Ирмиэль, эвендин… Она сбежала? Ты сказал, ты гнался…

– Нет, это был другой. Он был с Темнокрылыми, они ворвались в город.

– Она не могла сбежать, – обнадежила Алирия. – Потеряла слишком много крови. Она уже должна быть мертвой.

Осберт повел Готтрана к замку, заранее чувствуя неладное. Темнокрылые могли ворваться в город только ради эвендина. Сомнительно, что они устроили такую чудовищную расправу и не тронули кровь.

Мрачные предположения оправдались. С трудом добравшись до темницы через толпы людей, которые беспомощно толкались в коридорах, Осберт и Готтран увидели лишь несколько высохших капель крови на каменном полу. Сосуды исчезли, как и пленница.

Готтрану потребовалась вся его выдержка, чтобы не начать убивать всех направо и налево. Он переживал это второй раз – добыча уже была в руках, но ее вырвали прямо у него из-под носа. Мало того, теперь Готтран наверняка знал, что Йорану помогали эвендины и симарглы. Было от чего взбеситься.

– Готтран? – осторожно проговорил Осберт.

– Найди свободные покои, где будет тихо, – процедил Готтран сквозь зубы. – Приведи девчонку и Ирмиэля. Я хочу знать обо всем, что здесь произошло.

– А потом?

– Потом я отправлю Дориану послание. Он пришлет Гениев, мы возьмем Предгорье силой и казним всех Темнокрылых до единого. Если среди них есть эвендины – тем лучше.

Осберт выдержал короткую паузу.

– Значит, война? Но как же королева Регина?

– Плевать, – хмыкнул Готтран. – После того, что они сделали с Ишдатом и Бертрамом, у Дориана не будет выбора.

Он развернулся и ушел прочь, брезгливо отталкивая с дороги слепцов, которые никак не могли понять, за какие грехи их постигла столь жестокая кара, и лишь широкий плащ с шелестом взметнулся за его спиной.

В Предгорье царило уныние. Темнокрылые залечивали раны, Диос не отходил от Эни. Вид у него при этом был в прямом смысле слова убитый, так что Кристина и сама по несколько раз подходила к кровати просто чтобы убедиться, что Эни дышит.

С момента возвращения Диос не сказал ни слова. Тард и Одер, которые чувствовали себя лучше других, на свой страх и риск сделали вылазку в Ишдат. Когда они вернулись, на них не было лица. Выслушав пугающие новости, Родрик тоже кое-чем поделился. Юст поперхнулся от возмущения, Гильем глухо застонал.

Сообща было решено немедленно вызвать Диоса. Кристина отказалась впустить кого-нибудь из них в свою спальню, где второпях уложили Эни, но смело взяла эту миссию на себя.

– Послушай, – сказала она Диосу. – С ней все будет в порядке?

– Да, – ответил он, не отрывая взгляда от бледного лица Эни.

– Ты уверен?

– Она просто потеряла много крови. Почти всю, но это не… Нужно время.

– Тогда прекрати страдать. – Тон Кристины стал жестким. – Тебя ждут. Если ты считаешь, что с Эни нельзя сводить глаз, я останусь здесь. А ты иди и поговори со своими… Темнокрылыми.

Сперва она подумала, что Диос ее проигнорировал. Но через минуту он медленно встал. И в этот момент Эни приоткрыла глаза.

Все это время она пребывала в глубоком сне, полном призрачных мыслей. Это напоминало то забытье, которое одолело ее в темнице, с той лишь разницей, что теперь оно не было страшным. Как только Эни увидела рядом Диоса, она почувствовала себя в безопасности и могла спокойно размышлять в темноте.

И кстати, видеть струны. Теперь это было просто: она сидела, окруженная ими. Рассматривала их, вспоминала, думала. Погружалась в сон. Снова просыпалась внутри себя самой и снова думала.

Пробуждение далось ей тяжело, однако голова была ясной, хотя и отдавала болью. Сил не было совсем. Но, увидев Диоса, Эни улыбнулась.

– Как ты? – Он осторожно коснулся ее руки.

– Хорошо. Где мы?..

– В Предгорье. Это спальня Кристины.

Эни помолчала, собираясь с силами, и наконец попросила:

– Расскажи, что произошло.

Кристина не была уверена, что стоит это делать, но Диос снова присел на край кровати и тихо, спокойным голосом поведал ей обо всем – об их с Юстом коротком путешествии к границе, о столкновении в горах, о том, как они проникли в Ишдат и вызволили ее из замка.

Пока он говорил, на лице Эни ни разу не отразилось ни удивления, ни страха. Кристину это встревожило, но она решила, что причиной этому была простая усталость.

Когда Диос закончил, Эни кивнула и произнесла одно-единственное слово:

– Спасибо.

В коридоре послышался осторожный, но нетерпеливый стук. Это Юст подошел к комнате и напомнил о Темнокрылых. Кристина была вынуждена снова сказать:

– Диос, тебя ждут.

– Ладно, – Диос легонько коснулся губами щеки Эни. – Набирайся сил.

Он ушел. Кристина замешкалась: сложно было решить, следует ли оставить Эни в покое или попробовать поговорить с ней. Все-таки она приблизилась к кровати и сказала:

– Я так рада, что тебя спасли.

– Я – эвендин.

Эни произнесла это ровным, даже равнодушным голосом. Тем же тоном Кристина могла бы сообщить, что она – человек.

– Я знала. Не сразу, но… Я начала догадываться, когда ты стала запираться с Юстом. Потом Гильем мне рассказал.

– Понятно. – Эни устало прикрыла глаза. – Куда он ушел? Диос.

– К Темнокрылым. Он им нужен: похоже, в Ишдате творится что-то страшное…

Эни вздрогнула. Ей вдруг вспомнилось ощущение, которое пронзило ее, когда она коснулась золотой струны, ее неописуемый звук.

Чудовищным усилием она приподнялась на локтях.

– Пожалуйста, помоги мне встать.

– Ты что, Эни? Тебе нужно лежать.

– Нет, я пойду к ним.

Ее голос, хотя и слабый, прозвучал очень твердо. Кристина решила не спорить: она поняла, что это бесполезно, потому что Эни все равно встанет и пойдет сама, а если надо – и поползет. Она как-то сразу перестала быть робкой наивной девочкой.

Самой Эни казалось, что ее тело полностью, раз и навсегда захватила Холодная Эни, которая привыкла действовать решительно и добиваться своего.

Она больше не позволит так с собой поступить. Никогда.

– Ладно, только накинь это, не пойдешь же ты в одной рубашке… Ох, Диос мне устроит…

Кристина завернула ее в вышитое покрывало, и они вместе направились в коридор. Эни тяжело опиралась на руку Кристины и едва передвигала ноги. На полпути они были вынуждены остановиться.

До них уже доносились голоса из столовой:

– Тема закрыта, – бросил Диос.

– Нет, не закрыта! – настаивал Тард. – Мы могли бы понять, если бы… Если бы…

– Если бы пострадали только те, кто это заслужил, – вставил Гильем.

– Да, именно. Но старики, женщины, дети. Они понятия не имели, что происходит.

– Мы понимаем твой гнев, – присоединился к ним Одер, – но получается, они просто имели несчастье родиться в городе, который потом облюбовали Гении Готтрана. Разве это справедливо?

– Эндара жива, – проговорил Эрнальд, как всегда, тихо. – Так к чему это?

Диос молчал. Раздался хмурый голос Юста:

– Не питаю большой любви к Ишдату, но солидарен. Это уже чересчур.

Эни с новыми силами двинулась вперед.

Диос стоял, небрежно опираясь на стол. Остальные расселись на стульях, и почти у каждого виднелась повязка – у кого на руке или ноге, у кого на голове. Эни попыталась примириться с мыслью, что эти люди пострадали из-за нее. Получилось неважно. Что ими двигало, почему они решили рисковать собой?

– Эни! – Диос тут же бросился к ней. – Зачем ты встала?

– Хочу послушать. Что случилось в Ишдате?

Диос подхватил Эни на руки. Кристина думала, что он унесет ее обратно, но вместо этого Диос усадил Эни в кресло и придвинул его поближе, чтобы она могла всех видеть. Эни уютно завернулась в покрывало, положила ноющую голову на подлокотник и приготовилась слушать.

– Жители города ослепли, – быстро проговорил Тард. – Все до единого.

Да, Темнокрылые были правы – это уже чересчур. Она того не стоила.

– Верни им зрение, – сказала она Диосу. – Пожалуйста.

Эни сразу поняла, что это его рук дело, что это произошло немногим позже того момента, когда она услышала прекрасный звук, порожденный золотой струной.

Диос поколебался, но затем в сердцах бросил:

– Ладно, позже я скажу, что сделать, чтобы зрение вернулось. Не ко всем. Только к тем, кто не имел прямого отношения к… ко всему этому.

По столовой пронесся облегченный вздох.

– Но есть еще одна проблема, как выяснилось, – сказал Юст. – Родрик забрал кровь Эндары.

– Что?! – Глаза Диоса гневно сверкнули.

– Я уже объяснял вам! – взвился на ноги Родрик. – Диос сказал заняться кровью, откуда мне было знать, что это значит? Я хотел вылить ее, но подумал, что пол темницы… Он из камня… Гении… Откуда мне знать, что они могли сделать?! Времени не было, поэтому я просто взял ее с собой. Я не тронул ни капли. Был бы я здесь, если бы это было не так? Скажите хоть слово – и я вылью ее немедленно.

– Ладно, – смягчился Диос. – Ничего страшного. Вылей ее на землю.

– Нет, не выливай.

Все взгляды устремились на Эни.

– Обратно влить ее уже не получится, к сожалению, – язвительно проговорил Юст, отыгрываясь за доставленное волнение.

У Эни не было сил ему отвечать. Вместо этого она еще раз обдумала свое намерение. Молчание длилось долго, но все терпеливо ждали объяснений.

– Я очень благодарна вам за то, что вы меня спасли. Поэтому… Можете выпить мою кровь. Если хотите.

Все, кроме Диоса, онемели от изумления. Юст первым пришел в себя:

– Ты с ума сошла?! Так нельзя!

– Не ярись, Юст, – одернул его Диос. – Помнится, когда-то ты сожалел, что твоя кровь отравлена.

– Это другое!

– То же самое. Тем более что ты прав – обратно кровь уже не вернуть.

– Ты… Ты что, позволишь ей это?

Диос помолчал, задумчиво посмотрел на Эни и вскоре ответил всем сразу:

– Я тут ни при чем. Это кровь Эни, она имеет полное право распоряжаться ею по своему усмотрению. Если она хочет отдать ее вам – пусть будет так. Ты уверена, Эни?

– Да, – твердо ответила она. – Уверена.

Это была малость по сравнению с тем, что им пришлось пережить из-за нее. Кроме того, если Темнокрылые обретут магические способности, они смогут сделать куда больше… Пойти за Двуликим до самого конца. Остановить войну.

Сделать так, чтобы ни одного эвендина больше не постигла такая ужасная судьба.

Диос кивнул.

– Тогда подумайте до завтра. Если вы согласитесь, я не стану возражать и научу вас управляться с магией. Имейте в виду, что просто не будет. Если откажетесь, никто не осудит. Пусть каждый решит за себя.

– Уподобиться Гениям Готтрана… – пробормотал Гильем.

– Но так у нас будет гораздо больше шансов на победу.

– Что верно, то верно…

– Решайте, – повторил Диос. – У вас достаточно времени. Сейчас идите, сегодня был трудный день. Хотя можете остаться здесь, места всем хватит. Теперь уже ни к чему таиться. Ты не против, Кристина?

– Я разместила бы тут целый гарнизон, если бы они заслужили это спасением Эни. Пойдемте.

– Диос, а что Ишдат?

Диос вздохнул и нехотя проговорил:

– Пусть кто-нибудь найдет тайновидца по имени Орталия. Он придет в Ишдат и скажет, что делать.

Все ушли. Эни и Диос остались одни.

– Ты не злишься? – тихо спросила Эни.

– За то, что ты надумала подарить мне отряд Гениев? Нет. Как я и сказал, ты имеешь право решать. Надо бы завтра с утра подготовить кровь…

– Они согласятся? Ты точно знаешь?

– Да, согласятся. Но не все, – уточнил Диос. – Не нужно быть тайновидцем, чтобы знать это заранее. Они хотят победы и прекрасно понимают, что твоя кровь сделает их гораздо сильнее. Особенно после столкновений с королевскими Гениями.

– Просто я думала, что пить кровь эвендинов – это плохо…

– В первый раз эвендины отдали свою кровь добровольно, и это принесло победу над ильфитами. Зло начинается, когда что-то забирают силой. Да, у тебя забрали кровь против твоей воли, но предлагаешь ты ее добровольно, поэтому в согласии Темнокрылых не будет ничего преступного. Ты знаешь, как-то раз кое-кто – не буду называть имени – потерпел болезненное поражение при встрече с Готтраном, и тогда Юст всерьез пожалел, что не может поделиться своей кровью, ведь она отравлена. Я был так рад. Эвендин настолько доверился человеку, что сам пожелал дать ему свою кровь…

– Почему тогда он сейчас возмущается?

Диос усмехнулся.

– Наверное, считает, что тебе отдавать свою кровь не пристало, а вот он – другое дело.

– Но почему? Мы же оба – эвендины. Это потому, что я девушка?

– Ну… Не совсем. – Диос погладил ее по голове. – Ты в силах поесть?

– Не знаю. Наверное.

Он вернул ее обратно в комнату Кристины, и Дорте принесла суп. Она собиралась накормить Эни, однако Диос сказал, что это слишком ответственная и важная задача, и взялся за дело сам. Эни так и не поняла, шутит он в такие моменты или нет.

После еды Эни почувствовала себя лучше. Нерешительно тронув Диоса за руку, она прошептала:

– В Ишдате… Это ведь я натворила, верно?

– О чем ты?

– Струна. Я тронула ее, и после этого все началось. Да?

Он отставил пустую тарелку в сторону и посмотрел на Эни задумчивым взглядом.

– Нет. Ты, в некотором роде, стала причиной, но нельзя сказать, что это сделала именно ты. Когда-нибудь нечто подобное должно было начаться. Я надеялся, что это нечто будет другим, но… Они сами сделали выбор. Они совершили жестокое и подлое преступление, и я решил, что они заслуживают кары. Разве нет?

– Наверное. Но не все же.

– Мой гнев – это гнев Предвечных. Сдержать его сложно, да и не хотелось. Но хорошо, что ты и Темнокрылые попросили за остальных людей.

Эни кивнула и прикрыла глаза: сильно болела голова. Диос молча сидел рядом. Его присутствие успокаивало, и вскоре Эни погрузилась в глубокий сон.

Эни проснулась посреди ночи. Было темно и тихо. Диос по-прежнему находился рядом – он прилег на край кровати поверх одеяла и крепко уснул. При взгляде на него Холодная Эни таяла: сразу хотелось прижаться к нему и забыть обо всем на свете, полностью отдать себя в его волю.

Но он не отходил от нее много часов, и разбудить его было бы преступно. Эни осторожно встала с кровати, надела на всякий случай свою накидку, предусмотрительно оставленную кем-то на сундуке, и вышла в коридор. Она все еще чувствовала слабость, но было душно, а тело требовало хоть какого-нибудь движения.

Эни осторожно приоткрыла входную дверь, ступила на крыльцо и с удовольствием вдохнула холодный ночной воздух. Небо уже начало сереть.

– Доброй ночи, – послышался за ее спиной глухой голос.

Она обернулась. Рядом, прислонившись к стене, стоял Эрнальд. На траве у крыльца спал Юст. Он лежал на спине, положив руки за голову; ночная прохлада, судя по всему, не причиняла ему ни малейшего беспокойства.

– Доброй, – ответила Эни несколько запоздало. – Почему вы не спите?

– Так спокойнее.

Эни не совсем поняла, что он имел в виду, но кивнула. Она посмотрела на серевшее небо, подернутое блеклыми облаками, и спустя пару минут молчания решилась спросить:

– Значит, вы – симаргл?

Этот момент в рассказе Диоса поразил ее едва ли не больше, чем все остальное, хотя она сразу вспомнила, как Юст говорил Кристине, что знаком с одним симарглом. И все равно непросто было поверить, что легендарное существо, получеловек-полуптица, так долго находилось совсем рядом с ними и внешне было неотличимо от простых людей.

Эрнальд молча наклонил голову.

– Но как так получилось? Откуда вы здесь?

Эни не надеялась, что он ответит на этот исполненный любопытства вопрос, однако Эрнальд, выдержав продолжительную паузу, тихо заговорил:

– Когда я был совсем юн, я нарушил одно из правил – вылетел за пределы нашей территории. Если бы я вернулся и об этом стало известно, я был бы наказан, но не изгнан… Но я не вернулся. Лорд Йоран попал в меня своей стрелой. Он не стал добивать меня, велел вылечить, но заставил служить себе. С тех пор я не мог возвратиться домой. Даже если бы мне удалось сбежать, меня не приняли бы обратно.

– Это очень печально. Я слышала, что он сделал что-то с вами.

– Я просил о милосердии для пленников и сказал лорду то, чего он не хотел слышать. Вы знаете, как устроены симарглы?

Эни покачала головой. Все ее знания ограничивались кратким рассказом Кристины.

– Мы можем обратить руки в крылья или полностью превратиться в птиц. А можем остаться в человеческом облике и вырастить крылья на спине. Лорд Йоран велел мне это сделать. Когда я послушался, он приказал Гильему отрезать мне крылья. Гильем отказался, и тогда лорд сделал это сам.

«После того, что лорд Йоран с ним сделал, удивительно, что он вообще говорить способен», – вспомнились Эни слова Гильема, и теперь она полностью согласилась с ними. Внутри у нее все содрогнулось. Каким надо быть человеком, чтобы пойти на такое? Ведь отрезать крыло – все равно что отрубить человеку руку или ногу.

– С тех пор меня едва ли можно было назвать симарглом, – сказал Эрнальд. – Но лорд все равно меня не отпускал. Потом появился Диос. Он сказал, что вернет мне крылья, если я поверю, что он способен это сделать. Я поверил. И крылья действительно вернулись. Это было чудом.

– Поверить-то ты поверил, – пробормотал Юст, не открывая глаз. – Но у тебя был совершенно ошалелый вид.

– Крылья стали другого цвета. Намного темнее. Странное было ощущение.

– Да, Диос тогда рассмеялся и сказал, что крылья все равно хороши и что он назовет своих людей Темнокрылыми.

Эрнальд кивнул.

Эни задумчиво посмотрела на них. За каждым ли ее спасителем стоит похожая история? Теперь она больше знала об Эрнальде и понимала его, понимала и Юста, но что двигало остальными членами Ордена? Почему они решились идти за Диосом? Сознавали ли, что отдают себя в распоряжение самому Двуликому? У нее было много вопросов и не было никакой уверенности в том, следует ли их задавать.

Наутро Эни застала Диоса в столовой. На столе уже было расставлено несколько серебряных кубков. Догадаться об их содержимом не составляло труда, но Эни не удержалась и заглянула. Рубиновая жидкость по цвету напоминала вино.

– Эни, перестань расхаживать по дому, словно здоровый человек, – строго сказал ей Диос. – Иначе я буду носить тебя на руках гораздо дольше, чем требуется.

– Плохая угроза, – улыбнулась Эни.

Тем не менее она забралась в кресло и обхватила колени руками. Ей не хотелось вести себя как леди, а хотелось свободы и уюта.

Вскоре пришли Темнокрылые – и Родрик тоже. Вид у всех был такой, будто они не спали всю ночь, не то мучаясь принятием решения, не то просто от волнения.

Гильем, кашлянув, взял слово:

– Ну, в общем, мы согласны… То есть я хотел сказать, почти все согласны. Кроме…

– Я благодарен за предложение, миледи Эндара, – сказал Одер. – Но, боюсь, я слишком стар, чтобы обучаться магии или чему-то еще… Буду служить мечом, как и прежде.

Эни кивнула и перевела взгляд на Родрика – почему-то она подумала, что и он откажется.

Предчувствие ее не обмануло. Когда он заговорил, вид у него был одновременно отчаянный и несчастный.

– Я… Я просто не могу. К тому же я надеялся, что смогу вернуться к… к себе.

Эни вспомнила о своем обещании, посмотрела на Диоса и спросила:

– Отпустишь его?

Ей показалось, что Диос немного разочарован, но он сказал:

– Конечно. Юст, проведи его через барьер.

Родрик с некоторой неловкостью поклонился Эни.

– Спасибо, что помогли мне.

– Не стоит. Вы помогли мне куда больше.

– Родрик, – сказал Диос. – Я буду благодарен, если ты честно расскажешь Гетасу обо всем, что с тобой произошло.

– Да, – хрипло ответил Родрик. – Да, я расскажу.

– И передай, будь добр, что у меня есть для него послание от Ригета.

– Хорошо.

Родрик ссутулился и вместе с Юстом вышел из столовой, а затем и из дома.

– Кто такой Ригет? – спросил Гильем.

– Неважно, – отмахнулся Диос. – Ну что ж, начнем.

– Мне уйти? – спросил Одер.

– Нет, Одер, это не священный обряд. – Диос чуть улыбнулся. – Присаживайся и наблюдай. Итак, вы решили принять дар Эни. Возможно, вы слышали, что после того, как человек выпьет кровь эвендина, его ждут… телесные мучения. До тех пор, пока организм не усвоит то, что на него свалилось.

– Да. Мы готовы, – ответил Тард за всех.

– Рад это слышать, но я избавлю вас от ненужных страданий. И все же до вечера постарайтесь не напрягаться.

Диос подошел к столу. К изумлению всех присутствующих, он взял лежавший тут же нож и полоснул им по своей ладони. С руки закапала кровь, и Диос пронес ее над каждым из кубков.

При виде этого Эни охватило странное ощущение. Словно кровь Диоса смешалась с ее собственной не только в серебряных кубках, но и в их жилах.

– Вот и все. Теперь можете пить.

Он небрежно обернул порезанную руку заранее приготовленной повязкой и отступил в сторону. Темнокрылые стали по очереди, один за другим, подходить к Эни.

Первым приблизился Тард. Эни взяла со стола кубок – в этот момент собственные руки вдруг показались ей чужими – и протянула Тарду. Он не колебался ни секунды и осушил его сразу, несколькими крупными глотками. Вкус оказался не то чтобы приятным, но вполне приемлемым – нечто вроде перестоявшего кедора.

Эни сказала себе: «Он пьет мою кровь». Но – удивительное дело! – ни отвращения, ни страха не почувствовала. Наоборот, Тард, которого она совсем не знала, стал восприниматься ею иначе, не как подчиненный Диоса, но как друг, на которого можно положиться. Схожие чувства ощутил и сам Тард.

Так же случилось и с остальными. Последним подошел Эрнальд. Диос сказал ему:

– Ты станешь первым симарглом в истории, обладающим магией. Нервничаешь?

– Да, – просто ответил Эрнальд и быстро выпил содержимое кубка.

Темнокрылые с минуту стояли, отрешенно глядя кто куда, и прислушивались к себе. Но ожидаемой вспышки магии не почувствовали – впрочем, как и чего-либо другого.

– Ваше счастье, – сказал Диос, прекрасно их понимавший. – Иди все своим чередом, ни один из вас уже не стоял бы на ногах. Теперь отдыхайте. Встретимся завтра утром. Одер, будь добр, отправься к границе вместе с Юстом. Надо передать кое-что Лесному братству.

Он пошел проводить Темнокрылых, а Эни осталась одна.

На нее накатила усталость. Голова, еще не оправившаяся от удара Осберта, сильно болела. Но устроить себе отдых Эни не хотела. Что-то не давало ей покоя.

– Как ты? – Кристина принесла ей кубок с вином. – Вот, Диос просил дать тебе. Восполняет кровь.

– Спасибо. – Эни сделала небольшой глоток. – Ты не злишься? Что я дала кровь Гильему.

– Нет. Во-первых, я видела, что он не в восторге. А во-вторых, обладать магией – это, наверное, здорово. Во всяком случае, есть надежда, что он сложит голову не так скоро, как я думала. – Кристина сердито фыркнула. Видимо, у них с Гильемом был не один разговор по этому поводу. – Проводить тебя в спальню?

Эни качнула головой и быстро допила вино.

– Нет. Я пойду к Адалле.

И она решительно поднялась на ноги.

Готтран нервно расхаживал по огромным покоям. Нестерпимо хотелось на улицу, но столь же нестерпимой была мысль, что придется проталкиваться сквозь толпы слепцов. Готтран велел разнести всем указ вернуться по домам – или куда угодно, лишь бы подальше от дорог, – однако все без толку. Те, кто мог добраться до дома, давно это сделали, а у Готтрана было слишком мало людей, чтобы разогнать оставшихся. Почти всех он отправил охранять Ишдат во главе с Осбертом – на случай, если Темнокрылые решат вернуться. Маловероятно, что они совершат такую глупость, но если бы они застали его врасплох, Готтран этого не пережил бы.

– Ну что? – прорычал он, увидев в дверях Алирию.

Та сразу признала свое бессилие:

– Извините, господин Готтран, но я ничего не могу поделать. Я не знакома с такого рода магией. То, что случилось… Это больше напоминает рассказы о карах Предвечных, чем о способностях Гениев или эвендинов.

Готтран прикрыл глаза, надеясь, что у него хватит силы воли обуздать чувства и не взорваться. Кары Предвечных были всего лишь легендой, если не сказать сказкой: якобы в далекие-предалекие времена, еще до Двуликого, Предвечные настолько разозлились на людей, погрязших во зле, что устроили им несколько бедствий: наводнение, мор, огненный дождь и что-то еще в этом роде.

– Предлагаешь мне вызвать Предвечных на разговор? – вкрадчиво спросил Готтран.

Алирия с трудом подавила раздраженный вздох – брала свое усталость. Еще не придя в себя от потрясения, она много часов провела за книгами, вспоминая все произошедшее в Предгорье, и тоже контролировала себя из последних сил.

– Нет, господин. Просто констатирую: это магия неизвестного рода. Помочь тут мог бы разве что какой-нибудь тайновидец, и… – Она нахмурилась. – И только что доложили, что один такой подошел к воротам Ишдата. Вместе с неким Тугартом.

– Тугартом? – Готтран поколебался, но махнул рукой на осторожность: все равно горожане были слепы. – Вели пропустить. Обоих. Пусть сразу приведут ко мне.

Такая поспешность удивила Алирию, но она ничем этого не показала. Готтран как будто заволновался, что было интересно само по себе. О Тугарте она смутно помнила со слов Ирмиэля, однако так и не поняла, кто это такой и какой властью обладает.

Она передала приказ солдату и в ожидании его возвращения зашла к Ирмиэлю. Тот лежал в постели, беспокойно стискивая в руках покрывало.

– Кто здесь? Кто? – крикнул он, заслышав шаги.

– Успокойся. Это Алирия.

– Ты пришла вернуть мне зрение? Ты узнала как?

– Еще нет, но…

– Тогда убирайся! Убирайся, иначе, клянусь, я спалю тебя дотла.

Алирия хмыкнула. Зрелище было жалким. Почему-то ей пришло в голову, что Осберт, случись с ним такая беда, наверняка отреагировал бы более достойно.

Возвращаясь к Готтрану, она вдруг поняла: их самих лишь чудом миновала эта кара. Почему? Очевидно, по простой случайности – они покинули город. Значит, мысли о Предвечных не лишены основания – в легендах их кары обрушивались на жителей определенных поселений, избежать их можно было, лишь покинув город или деревню. Но что для Предвечных мог значить какой-то эвендин, один-единственный? Сколько их убили за последнее время, и никогда не случалось ничего подобного.

Алирии стало не по себе. Впервые она подумала, что, возможно, следует добиться возвращения обратно в Эрбелу.

Вскоре в замок гордой поступью вошел Тугарт. За ним следовала мрачная фигура, полностью завернутая в темно-синий плащ, – не было видно ни лица, ни кончиков сапог. Алирия кивнула Тугарту и смерила незнакомца подозрительным взглядом.

– С кем имею честь?

– Орталия, – донеслось из-под плаща.

Голос был странный – невозможно было определить, говорит мужчина или женщина, и в нем не слышалось ни намека на какое-либо выражение. Но это имя Алирия знала. Тайновидец Орталия вот уже несколько лет возвещал Себлиру волю Предвечных – приходил туда, где случалась беда, коротко говорил, что делать, и удалялся прочь. Пока все его указания оказывались действенными.

Готтран обрадовался визитерам, хотя и старался это скрыть.

– Ну? – воззрился он на Орталию.

Алирия впервые видела, чтобы с тайновидцем обращались так бесцеремонно, но Орталия ничем не показал, что задет. Он монотонно заговорил:

– Пусть все ослепшие войдут в реку Ишдану. Те, на ком нет вины, прозреют. Так говорят Предвечные.

Сказав это, Орталия повернулся, чтобы уйти. Однако Готтран остановил его:

– Подожди-подожди. Это что, все?

– Да, все.

– Скажи, почему это случилось. Кто это сделал?

Было заметно, как фигура под плащом пожала плечами, как бы удивляясь глупости вопроса.

– Это кара Предвечных. За зло, сотворенное твоими людьми.

– То есть, по-твоему, это сделали сами Предвечные?

– Ты сказал.

Орталия пошел к дверям. Готтран вознамерился вцепиться в него и любым способом добиться конкретики, но Тугарт заступил ему дорогу и низко поклонился.

– Господин, дерзну напомнить, что препятствовать тайновидцу – к большой беде. Пусть Орталия идет своей дорогой. Позвольте мне прояснить кое-что для вас… Поверьте, у меня есть что вам рассказать.

Готтран посмотрел на него с неприязнью, но кивнул. Он знал о Тугарте гораздо больше, чем тот полагал, и понимал, что этот человек обладает массой полезной информации.

– Ладно, – буркнул Готтран. – Алирия, пусть Ирмиэля и начальников города немедленно бросят в эту проклятую реку. Они должны прекратить этот бардак.

Алирии пришлось повиноваться, и она покинула покои советника.

Закутанная фигура Орталии медленно брела по коридору. Человек, скрывавшийся под плащом, казался неуклюжим и неповоротливым. Алирия пошла за ним на некотором расстоянии. Обгонять тайновидца было бы как минимум невежливо. Рядом с ним и ему подобными Алирия всегда чувствовала себя стесненной – как, впрочем, и почти все люди.

Неожиданно Орталия остановился и повернулся к ней.

– Когда тьма сменится закатом, встань на сторону истинного короля и направь свою силу против источника всех твоих бед. Так спасешь свою душу.

Алирия замерла на месте. Орталия спокойно пошел дальше. Алирия огляделась – в коридоре больше никого не было.

Выходит, она только что получила предсказание от тайновидца. А они, как известно, всегда правдивы. Но разве может тьма смениться закатом? Никогда.

Орталия скрылся за поворотом. Алирия ускорила шаг, но когда повернула вслед за ним, коридор был совершенно пуст.

Тайновидец словно растворился в воздухе.

Пока Алирия ломала голову над предсказанием одного тайновидца, Эни была намерена во что бы то ни стало разговорить другого. Она пришла вовремя: еще немного – и опоздала бы; Адалла хотела вернуться в горы и ждала, пока Диос придет за ней. Теперь ни у кого не вызывало удивления ее решение так надолго задержаться в Предгорье: она заранее предвидела обвалы, устроенные Гениями, и попросту не хотела терпеть шум.

– Он, наверное, скоро придет, – сказала Эни, садясь прямо на пол, чтобы лучше слышать Адаллу, которая так и лежала под кроватью. – А пока расскажи, пожалуйста, то, чего не рассказала раньше.

– Хочешь сказать, то, о чем ты не хотела слышать?

Эни промолчала. И так было ясно – Адалла целиком права.

– Расскажи мне, – спросила она через минуту. – Ты знала мою мать? Она была эвендином?

– Конечно, если ты эвендин, то и она была эвендином, – усмехнулась Адалла. – И нет, я ее не знала.

– Но ты назвала ее имя.

– Я многое вижу. На расстоянии. Мне необязательно знать.

Эни почувствовала разочарование, но отступать она не собиралась.

– А мой отец? Он знал об этом?

– Как меня раздражает твоя затуманенная голова, – пробормотала Адалла. – Кого ты называешь отцом, девочка? У человека и эвендина не может быть детей.

Ошарашенная Эни встала и сделала несколько неверных шагов, сама не зная куда, а потом вернулась обратно.

Об этом она не подумала. Но что тогда творилось в ее детстве? Что случилось с ее матерью? Зачем она наложила на нее заклятие, почему не оставила возможности узнать правду? Кем был тот, кого Эни считала отцом? Вопросов было слишком много, они путались в голове, и она никак не могла заговорить.

Наконец Адалла сжалилась:

– Сорана, как и ты, была похожа на человека. Это ее спасло. Новая волна ненависти к эвендинам застала ее далеко от дома и всех, кого она знала. Сорана притворилась человеком, затаилась в Соне и стала жить с тем, кого ты называешь отцом. Долгое время он считал, что она несчастная девушка, преданная своим женихом. Сначала ничто не предвещало беды, но разгоралось пламя войны, и он начал охотиться на эвендинов. Сорана испугалась, что тайна будет раскрыта и вас убьют. Поэтому она наложила на тебя заклятие, связавшее твои магические способности. Только этот проходимец Тугарт все равно узнал.

Сердце у Эни сжалось. Она вспомнила, как мать, обессиленная, лежала в углу комнаты. Вот, значит, в чем дело: он забирал ее кровь. Теперь Эни доподлинно знала, как ощущала себя ее мать. Поневоле вспомнилась тягостная боль, которую она испытала в темнице, когда потеряла большую часть крови. Воспоминание оказалось таким ярким, что пришлось сжать и разжать пальцы, чтобы убедиться: опасность давно миновала и боли нет.

– До твоей матери Тугарт добрался, – продолжала Адалла. – До тебя не успел… пока что.

– Что значит «пока что»?

– Так он не забыл тебя, Эндара, – Адалла мрачно усмехнулась. – Преследовать эвендинов перестал, но тебя не забыл. Ищет. Искал все эти годы. И вот тебе мое тайновидческое предсказание…

Адалла сдернула с себя покрывало и повернула к Эни свое лицо. Повязка на глазах пугала ничуть не меньше, чем самый пронзительный взгляд.

– Он тебя найдет.

Уже на следующий день Гильем, Эрнальд и Тард предстали перед Диосом, воодушевленные и немного растерянные: они ощутили в себе новые способности. Диос немедленно взялся за их обучение. Эни было интересно, какие силы породит в них ее кровь, но пока они учились основам и делали мелочи, которые ей демонстрировал Юст, – зажигали и гасили огонь, пытались приручить ветер или создать молнию.

Но долго сидеть без дела и смотреть на них Эни не могла. Предсказание Адаллы не давало ей покоя – как, впрочем, и многое другое.

То, что случилось с ней здесь, в Предгорье, не шло ни в какое сравнение с болезненными воспоминаниями детства: это было намного страшнее. И все же одна мысль о том, кого она все это время считала отцом, заставляла сердце цепенеть. Перед глазами возникал полыхающий дом и внимательный взгляд, которым Тугарт скользил по кустам, выискивая ее. Однако Эни твердо решила: она должна взять себя в руки и в совершенстве овладеть воздушными струнами, как бы это ни было сложно.

Силы возвращались, но медленно. Диос попросил ее не покидать территорию усадьбы, поэтому Эни просто отошла подальше от Темнокрылых и сделала струны видимыми.

Воздух рассекло множество нитей. В глаза сразу бросилась та единственная, что сверкала золотом, но Эни и не подумала прикасаться к ней. Хотя ее звучание было восхитительным, а Диос заверил, что она, Эни, тут ни при чем, чувство вины за произошедшее в Ишдате никак не желало покидать ее…

В конце концов, было много других струн: стихий, звуков, предметов. Да и людей. Эни улыбнулась, легко обнаружив Гильема, Эрнальда и Тарда. Теперь их струны слабо отдавали золотистым свечением – видимо, это случилось после того, как они отведали кровь Диоса заодно с ее кровью.

Была и еще одна необычная нить – переливающаяся перламутром. Чуть дальше она сплеталась со струной Юста. Эни не сразу разобралась, кому она принадлежит, но потом поняла: лурго. Почему-то его струна не была похожа на те, что олицетворяли других животных, но она отличалась от человеческих и эвендинских.

Эни взяла ее, струну магии и две звуковых и сыграла простенькую мелодию. Спустя минуту лурго прибежал на зов откуда-то из глубины двора.

– Что ты такое? – спросила Эни, поглаживая его за ухом.

Лурго вместо ответа лениво зевнул и медленно направился в сторону Гильема и Тарда, которые с большим удовольствием использовали свои новые способности друг на друге.

Больше Эни его не видела. Юст сказал, что видел, как лурго убегал в лес. По ее просьбе он поискал его там, но тщетно.

Спустя несколько дней пришли тревожные вести. Король Дориан получил послание Готтрана. Поколебавшись, он отправил к Предгорью небольшое войско и дал советнику относительную свободу действий. Королева Регина возражала, но Дориан ограничился лишь тем, что поставил условие: лорд Йоран не должен пострадать, и ни один мятежник не должен быть казнен до тех пор, пока он лично не рассмотрит его дело.

Готтран ликовал. Ограничения Дориана ничего для него не значили: всегда можно было сказать, что противник погиб в бою. Теперь оставалось только дождаться, когда прибудет войско.

Была, однако, и хорошая новость: почти ко всем жителям Ишдата вернулось зрение. Люди послушались тайновидца, и вода из реки снова открыла им глаза. Самое интересное заключалось в том, что многие из прозревших покинули Ишдат и направились прямиком в Предгорье с желанием служить Двуликому. Оставалось загадкой, как они узнали о том, что и почему с ними произошло, – то ли об этом позаботился Орталия, то ли речная вода обладала не только исцеляющим свойствами. Как бы то ни было, Диос велел провести людей через барьер, и народу в Предгорье значительно прибавилось.

Зрение не вернулось только к Ирмиэлю и Лирди.

Это известие вызвало у Эни бурю эмоций. До сих пор она связывала все свои беды с Осбертом и Готтраном, которому тот служил, но, выслушав Диоса и Одера, который принес вести, осознала: подруга жестоко ее предала. Примириться с этим было непросто. И тем хуже, что Эни не только сама была уверена в благих намерениях Лирди, но и уверяла в них других. Из-за этого случилась беда – Темнокрылые подвергли себя опасности, а многие жители Ишдата пережили ужасное наказание.

Диос понимал, что чувствует Эни, и не стал тратить время на утешения: это было бы бессмысленно. Вместо этого он молча обнял ее.

– Я… – прошептала Эни. – Я должна попросить…

– Ты ничего не должна, Эни. Впрочем, можешь. Но зрение к ней не вернется. Я бы хотел сказать тебе, что она просто запуталась, но это не так. Она знала, что делает.

– Ясно.

Эни вытерла глаза и отстранилась от него.

– Что-то еще, да?

– Готтран собрался идти на нас войной, и мы будем вынуждены ему ответить. В конце концов, они уже знают о природе барьера и при желании смогут преодолеть его, а если и нет, то стянут сюда все силы Фарадона. Нам это совсем не нужно. Ну и после того, что с тобой произошло…

У Эни упало сердце.

– Ты… Ты хочешь отослать меня?

– Это еще что за выражения? – возмутился Диос. – Как будто я собираюсь отправить тебя на все четыре стороны. Эни, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Пока ты слишком слаба. Случившееся сильно повлияло на тебя, и я не могу рассчитывать, что ты сумеешь себя защитить. Поверь, они о тебе не забудут.

«И не только они», – подумала Эни, вспоминая предсказание Адаллы. Вслух она проговорила:

– Но я стараюсь.

– Да, и ты молодец. Но тебе нужен хороший наставник. Честно говоря, я не столько хочу уберечь тебя от грядущей битвы, сколько помочь тебе достичь совершенства. – Диос помолчал. – Я хочу, чтобы ты отправилась на Тоа-Дин. Там живут эвендины, они научат тебя всему, что тебе следует знать.

Умом Эни понимала, что он совершенно прав, но проглотить комок, вставший в горле, оказалось нелегко.

– С чего бы им меня учить? – тихо проговорила она.

– Не волнуйся, я с ними договорюсь. Так что, ты отправишься туда?

– У меня есть выбор?

– Конечно, есть. Я никогда никого не принуждаю. Ни к чему.

– А как же наша свадьба? – спросила Эни полушутя.

– Ты ведь сказала «да», Эни. Обстоятельства и люди давили на тебя, но если бы ты все-таки ответила «нет», все обернулось бы иначе. Может, хуже, может, лучше – не будем гадать. Главное то, что…

Эни качнула головой, показывая, что продолжать не нужно. Она все поняла. И была уверена, что, скажи она «нет» королеве Регине, ее жизнь окончилась бы трагично – по крайней мере, потому, что в ней не появился бы Диос.

– А что будете делать вы? Вас так мало, а Готтран…

– Мы будем обучать тех, кто захочет взять в руки оружие. Людей прибавилось, и это хорошо. Есть Рандэл и Лесное братство. Кроме того, я надеюсь на кое-какую помощь от твоего учителя музыки. Гетас – предводитель мятежников, он не питает симпатии к людям Дориана, и у меня есть что ему предложить.

Эни некоторое время молчала. Да, глупо спорить: вот-вот разразится война, и она здесь была совсем не к месту. Вот если бы она как следует овладела магией… И если это и в самом деле можно сделать на Тоа-Дине…

– Я тебя еще увижу? – спросила она едва слышно.

– Конечно. Если честно, Эни, будь у меня хоть малейшее сомнение в этом, я бы, наверное, даже не предложил тебе уехать.

Он говорил на редкость серьезно, и Эни сдалась.

– Хорошо. Я отправлюсь на Тоа-Дин.

Эти слова едва не раскололи сердце надвое, однако Эни утешила себя тем, что на Тоа-Дине она не только разовьет свои способности, но и сможет больше узнать об эвендинах и, в частности, – о самой себе.

– Я знал, что ты все поймешь. Тогда отправимся завтра.

– Ты будешь со мной?

– Доставлю тебя туда и поговорю с магистром.

Эни кивнула и уткнулась в его плечо. Ей совсем не хотелось расставаться с Диосом, но сердце вдруг успокоилось, подсказывая: она сделала правильный выбор.

Ранним утром они с Диосом, Юстом, Кристиной и Гильемом отправились к морскому берегу. Для этого пришлось пересечь деревню и еще пару часов скакать в том же направлении.

Вскоре показалось море. Эни никогда не приходилось видеть его вблизи. Мягкий шорох волн очаровал ее, глаза никак не могли насмотреться на сияющую голубизну воды, которая плавно накатывала на берег и тут же устремлялась обратно.

Место было идеальным для пристани, но считалось, что в море нет ничего обитаемого, кроме Тоа-Дина, поэтому на берегу стояло всего несколько побитых жизнью лодок для ловли рыбы.

– А вот и наш прекрасный корабль. – Диос указал на одну из них.

– Ты уверен, что это корыто доберется до острова? – усомнился Гильем.

– Уверен.

Юст мрачно хмыкнул, недовольно передернул плечами и шагнул в лодку. Эни удивленно посмотрела на него.

Диос улыбнулся.

– Юст милостиво согласился составить тебе компанию. Он тоже какое-то время побудет на Тоа-Дине.

На душе у Эни сразу полегчало. Все же с Юстом ей, наверное, будет не так уж страшно и одиноко.

Кристина крепко обняла ее на прощание. Гильем, скорчив кислую мину, отвесил поклон и буркнул:

– Лучше бы вам всем поскорее вернуться.

– Не волнуйся. Вернемся.

Диос последним сел в лодку, и она сама собой отчалила от берега. Ветер почти не дул, однако суденышко без паруса быстро устремилось прочь. Эни поняла, что Диос использует магию.

Она в последний раз оглянулась. Фигуры на берегу очень быстро стали маленькими, а потом и земля скрылась из вида.

Эни вздохнула и повернула лицо вперед, к бескрайней морской глади. Солнце лениво выползало из-за горизонта, и в его отблесках, пронизывающих легкую дымку, Эни казалось, что она уже видит призрачный Тоа-Дин.