Колеса поездка стучали по рельсам. Вагоны поезда покачивались из стороны в сторону укачивая пассажиров… Сотню испуганных маленьких пассажиров. Набитые как селедки в бочке они стояли плотно, прижимаясь друг к дружке. С замиранием сердца прислушиваясь к каждому шороху. Рейс проходил через довольно спокойный участок дороги, но на чеку нужно было быть всегда. От того машинист часто бегал глазами по сторонам задирая голову к небу, опасаясь увидеть бомбардировщик. Было ранее утро, и солнце едва-едва выглядывало из-за горизонта. Операция спасения началась поздно ночью. Детей как кукол, спешно и быстро хватали с перронов, на которые их приводили родственники или кто из знакомых. Но не редко дети были выли вынуждены добираться сюда в одиночку.

Поезд отмерял последние километры до нужной ему станции. Приют обещал принять часть пассажиров. Спрятанный на окраине города, он был переоборудован из старой школы. Классы, в которых всего пару лет назад обучали наукам, были переполнены спальными мешками, матрасами и порой просто простынями и одеялами. Поезд затормозил, его двери раскрылись, и дети неспешно сошли на перрон. Там их уже ждала одна из воспитателей приюта. Высокая, ужасно худая девушка. Под ее глазами были мешки, а волосы, не смотря на ее довольно молодой возраст уже блестели серебром. Ребята прижимались друг к другу, смотрели снизу-вверх на незнакомого им человека. Да и вообще сейчас им было не знакомо, и неизвестно абсолютно все. Пересчитав ново прибывших ребят, девушка почти безмолвно повела их за собой. Война почти не затронула это место, и это было заметно по ровной дороге и ярко-зеленым насаждениям.

— Давно я зеленой травы не видел. Едва слышно высказался кто-то в толпе ребят. В школе уже были детишки, и до новеньких и, если выстроить их в ряд, даже перемешав можно было легко определить кто есть кто. Прибывшие были бледнее мела, и худее самой смерти. У них выпирали ключицы и ребра, которые было заметно даже через одежду.

— Это новые ребята. У них такая же ситуация как у вас. Постарайтесь подружиться и не обижать друг друга. Идем внутрь, думаю вы все устали с дороги. Произнесла девушка.

— А у вас есть, что покушать? Подал голос мальчишка. Лет лести. Ростом едва-едва больше метра. Худой, как и все остальные. Укутанный в гигантскую отцовскую куртку, которая волочилась по полу пока он шел.

— Да, конечно. Тогда сначала поедим и потом найдем вам место для отдыха. Все идем за мной не отстаем. Прикрикнула воспитательница, чтобы ее услышали. В школьной столовой мальчиков и девочек усадили за столы. По очереди каждому налили тарелку супа. Жиденького такого, в котором болтыхалось всего пара картошин, да немного овощей, но многие и этого не видали от того тут же схватили тарелку, прижали к себе боясь, что у них заберут его. Пихали в карманы хлеб, от чего воспитателю пришлось их даже останавливать, хватая несчастных за руки. Она прекрасно понимала причину такого их поведения, но все же тут были и другие постояльцы, которым так же нужно было писаться, от того не то, чтобы еды было жалко для них. Скорее то, что тут все были голодны. И кормить нужно было всех. Хлеб пришлось буквально отбирать, оставляя каждому по два тоненьких кусочка. Со стороны выглядело довольно жестоко и грубо, но это было вынужденная мера. Дождавшись окончания трапезы, воспитатель отвела ребят на их новые спальные места. Бывший кабинет химии был оборудован под спальню для мальчиков. На полу лежало десяток матрасов и подушек с одеялом. Не самое лучшее, но у некоторых не было и этого. Проследив, чтобы все легли под одеяла и пледы девушка покинула комнату, пожелав малышам добрых снов. Один из мальчишек повернулся к своему соседу, что лежал по правую сторону. Уже дремлющий сосед зевнул, слабо приоткрывая глаза потирая их кулачком.

— Как думаешь мы тут на долго? Спросил парнишка, поправляя одеяло, натягивая его себе по самую шею.

— Думаю пока война не закончится. Только война закончится папа с фронта вернется, и мы отправимся домой. Оптимистично говорил малыш.

— Мой папа тоже на фронте, а мама на заводе, что-то для военных шьет мне так сказали. Вот меня и забрали. Интересно, а папа и мама будут сюда писать мне письма. Задумался мальчонка приподнимаясь и усаживаясь на матрасе.

— Мне тоже папа письма пишет. Раньше их мама читала… Пока ее осколком не убило… Ребенок тут же погрустнел, опустил глаза и сжал одеяло.

— А кем твой папа на фронте работает? Попытался отвлечь его от грустных мыслей новый знакомый.

— Летчиком. А твой?

— Не знаю. Знаю только, что он где-то там далеко. И все. Где-то у границы нашей страны. Меня Яша зовут, а тебя как?

— Алеша. Тут куда спокойнее чем дома. Ребенок невольно зевнул, посмотрев на знакомого, когда тот слабо приобнял его за плечо.

— Да, тут довольно неплохо, но я все равно хочу домой.

— Спите уже. Все домой хотят, но пока в небе бомбардировщики летают, нас туда не отправят, да и следить там за нами не кому. Недовольно произнесла девочка, не раскрывая глаз, и даже не отрываясь от подушки.

— Да Леш давай спать, я очень за сегодня устал, так долго стояли. Мальчик повернулся на бок оставляя парнишку в полной тишине, лишь тихое сопение раздавалось в разных концах кабинета.

***

Ребята быстро втянулись в жизнь приюта. Жизнь тут напоминала очень затянувшийся лагерь. С которого их пока не кому было забрать. Главной задачей воспитателей была огородить ребят от того ужаса, что происходил буквально в сотне километрах от них. Отвлекали ребят играми, книгами и всячески старались не затрагивать весь этот ужас. На малышей это даже срабатывало, но взрослые ребята, если так можно было говорить о мальчиках едва старше двенадцати сами рвались прочь, не желая отсиживать тут пока их земляки отдают жизни за родину. Десяток ребят действительно покинули приют, отправляясь в тот ужас погружая свою судьбу в туман неизвестности. Спустя тройку недель за завтраком детям принесли письма. Их было не много, всего штук шесть, наверное, но какие же они были долгожданные. Несколько ребят тут же столпились над конвертом Алеши.

— От кого это думаешь?

— Это военное. Вон видишь печать и звезды. Мне такие же от отца приходят. Пояснил Яша

— Точно. Значит точно от папы… уверен это от него. Я обещал ему научиться читать. Вот он видимо и пишет. Но улыбнулся медленно, но, верно, сошла с его лица.

— Что-то не так? Удивился его товарищ

— Ну, я только обещал ведь научиться.

— Хочешь я могу прочитать тебе. Воспитатель взял конверт в руки, но прежде, чем он смог разглядеть хоть что-то мальчик вырвал его из рук прижимая к своей груди.

— Нет. — Возразил мальчонка. — Это мой папа и это мое письмо поэтому это я должен его прочитать… Как-то. Дяденька, а вы можете научить меня читать? Пожалуйста. Жалобно вопросил Алеша. Воспитатель слабо покачнулся, от резкого хватания его за руку, но тут же расплылся в улыбке кивнув головой давая понять, что готов заняться обучением малыша.

— Только смотри это будет сложно по началу самое главное не бросать.

— Что? Бросить? Да не за что на свете. Уверенно произнес парнишка, слабо топнув ногой. — Я научусь читать… Прочитаю письмо и… И потом напишу сам напишу папе письмо да. Уверенно заявлял ребенок, буквально вертясь вокруг воспитателя, не выпуская конверта из рук.

К обеду, когда детей помладше пытались уложить на послеобеденный сон, мужчина присел перед мальчиком. Тот приподнялся с матраса смотря на потрепанный временем букварь. Корешок был оторван, на обложке были следы от ручки, но несмотря на весь свой непрезентабельный вид обучать детей он все еще мог.

— Эй не спишь? Ребенок потер глаза и отрицательно покачал головой

— Нет. Кратко ответил Леша, рассматривая книжку в руках воспитателя

— Отлично значит будет начинать с азов. Букварь раскрылся, обнажая пожелтевшие от времени страницы на которых красовались яркие рисунки и огромные буквы. Глаза мальчика тут же округлились, и он придвинулся к воспитателю садясь меж его ног затылком опрокидываясь на его грудь.

— Буквы. Первое что следует изучить. Начал с улыбкой мужчина, указывая пальцем на алфавит.

Мальчишка был довольно умным, а главное с хорошей памятью. Сказанное за занятием он схватывал буквально на лету, запоминая названия и расположение буковок. Рассматривая книгу за трапезой, на прогулке иногда даже глубокой ночью под светом свечи Леша учился. Каждый раз взгляд его останавливался на конверте. Он понимал уже буквы, вот это " Т", а это "А", но в слова они все еще не как не хотели складываться в слова. Пока еще текст был недоступен для него, но он не собирался отступать. Доставал преподавателя даже рано утром тыкая букварем, дабы они продолжали занятия. И так час от часу день ото дня. И не смотря на усталость, это приносило свои плоды. Буквы формировали слоги, которые уже читались гораздо легче и давали понять смысл написанного. В момент, когда была прочитана последняя страница мальчишка понял, что готов.

Руки сжали конверт, друзья и преподаватели смотрели на него с некоторым… Волнением, наверное. Ладони мальчика вспотели и слегка намочили письмо. Сердце так часто стучало, словно это было не обычное чтение, а какое-то выступление. Глаза спешно забегали по людям, вокруг. Остановившись на воспитателе, что уверенно кивнул головой давая понять, что он может начать. Раздался продолжительный разрыв бумаги. Части конверта упали на пол обнажая такое долгожданное письмо. Странное на первый пробег взглядом не похожее на те письма, что приходили остальным ребятам. Написанное на печатной машинке, еще и с подписью и печатью. До воспитателя с ужасом начало доходить какое именно письмо держит в руках ребёнок он поспешил его вырвать, но он уже начал его зачитывать