Таня опустилась вниз, и я почувствовал, как её пухлые губки жадно сомкнулись на моём члене. Девушка принялась насасывать, издавая нетерпеливые стоны. Приподняв голову, я наблюдал, как орган растёт у неё во рту. Произошло это быстро, однако размер меня не впечатлил. Какие-то жалкие двадцать сантиметров — что, это всё⁈ Нет, я, конечно, слышал, что в среде аристократов практиковались на протяжении веков родственные браки, но не думал, что вырождение сказалось на генетике настолько удручающе. В Аду я бы на такой член просто постеснялся кого-то насаживать. Однако не успел я расстроиться, как Таня выпустила изо рта мой орган и, роняя слюну, проговорила:

— О, Боже, какой же он огромный! Не уверена, что смогу заглотить его целиком!

Похоже, в этом мире женщины не сильно избалованы и готовы довольствоваться крохами. Что ж, ладно. Будем работать с тем, что есть — ничего не поделаешь.

— Уверен, ты справишься, детка! — сказал я, кладя ладонь её на голову. Шапочка мешала, так что пришлось её скинуть и запустить пальцы в золотистые волосы. — Давай-ка я тебе помогу!

Таня радостно улыбнулась и снова накинулась на член. Она сосала его с полной самоотдачей, я бы даже сказал, самозабвенно. Слюни текли к основанию, девушка хлюпала и мычала, но процесс не прерывала ни на секунду. Иногда она почти вытаскивала член изо рта и посасывала только головку, а затем снова пыталась насадиться на него целиком. В один из таких моментов я сильно надавил ей на затылок. Таня замерла на пару секунд, а затем член проскочил ей в горло. Девушка содрогнулась, уперлась в меня руками, но я не собирался давать ей волю. Подержав елдак в ней несколько секунд, слегка отпустил, но, как только она попыталась с него соскочить, снова загнал головку ей в пищевод. Таня захрипела, и задёргалась. Я убрал руку, и она тут же распрямилась, роняя слюну и жадно вдыхая воздух. От её губок к члену протянулись прозрачные вязкие нити.

— Я едва не задохнулась, Ваша Светлость! — пожаловалась, глотая воздух и вытирая лицо, девушка. — Он слишком огромный для меня! Простите!

— Меньше трёпа, детка! — я резко опрокинул её на спину и перевернулся, оказавшись над ней. — Ты молодчина, отлично справилась. Говорил же, что всё получится. Нельзя себя недооценивать. Люди часто совершают эту ошибку, а потом за неё горько расплачиваются.

Во время разговора, я быстро задрал Танин халатик и одним движением стащил с неё белые кружевные трусики. Девушка поспешно раздвинула стройные ножки, обтянутые чулочками, и выгнулась мне навстречу, приподняв попку. Её руки вцепились в меня, прижимая к себе. Я вошёл в неё сразу, без тыканья членом в половые губы. Все двадцать сантиметров (Не знаю, смогу ли смириться с таким уродством, если честно! Неужели таки и придётся всю земную жизнь мыкаться с этим корнишоном⁈) легко проскользнули в скользкую, истекающую соками дырочку, плотно обхватившую меня и судорожно сжавшую. Это походило на приветствие, и я, упершись лобком в промежность девушки, замер на пару секунд, давая ей насладиться ощущением заполненности. Конечно, будь у меня своя собственная елда, эффект был бы покруче, но, как говорят женщины, смиряющиеся с маленьким органом своего партнёра, главное не размер, а умение пользоваться. Я принялся размашисто долбить Таню, загоняя в неё член на всю длину. При этом менял углы, стараясь не оставить без внимания не только переднюю и заднюю стеночки скользкого влагалища, но также боковые. Девушка извивалась подо мной, как уж на сковородке, стонала, кусая губы до крови, и я слизывал с них выступающие алые капли, ни на мгновение не замедляя фрикций. Правда, в какой-то момент в голову пришло, что, возможно, эта маленькая сучка не заслуживает оргазма, но поскольку уверенности в этом не было, я решил довести её до экстаза. Но не так быстро, как ей хотелось бы, само собой. Ещё не хватало, чтобы пошёл слух, будто Его Светлость — скорострел. Знаю я этих людишек! Им бы только самоутвердиться за счёт унижения ближнего. Но я подобного удовольствия им доставлять не собираюсь. Обойдутся!

— О, Боже, я сейчас кончу! — закричала, впиваясь мне в спину ноготками, Таня.

Я тут же сдал назад, вытащив из неё член. Девушка разочарованно воскликнула, пытаясь удержать меня.

— Нет, куда⁈ Умоляю!

Однако я не собирался обсуждать свои методы. В конце концов, они проверены тысячелетиями и милилонами грешных душ, а что понимала в правильном трахе эта пигалица? И вообще, её дело — делать, что сказано, и надеяться, что ей позволят кончить. Я решил, что, если она будет хорошей девочкой, я в конце концов награжу её. А наказание никуда не денется: по-любому рано или поздно мы встретимся в Аду.

Перевернув пискнувшую Таню на живот, я схватил её за бёдра и рывком поставил раком. Войдя в неё, принялся яростно долбить, держа за мягкую круглую попку. Девушка упёрлась в кровать, комкая простынь. Голова её моталась взад-вперёд, сиськи описывали круги, а звуки шлепков разносились по всей комнате. Таких аплодисментов удостаивался не каждый спектакль, я думаю.

— Да! — время от времени вскрикивала Таня, глотая ртом воздух. — Ещё, пожалуйста! Как же глубоко, Боже! Меня так ещё ни разу не трахали! Только не останавливайтесь, Ваша Светлость!

Она изловчилась освободиться от остальной одежды, и теперь я мог любоваться не только упругой попкой, но также осиной талией и гладкой, как отполированный мрамор, спиной.

Вскоре к шлепкам присоединилось хлюпанье, член стал скользить совсем уже легко, и я решил, что это грозит потерей чувствительности, а значит, пора заканчивать. Навалившись на девушку, я прижал её к мокрым простыням, раздвинул коленями стройные ножки и стал драть, сильно нажимая головкой члена на переднюю стенку влагалища. Таня приподняла попку, чтобы держать правильный угол. Да, она однозначно заслужила поощрение!

Из её маленького тельца начал вырываться протяжный нарастающий стон, который вдруг перешёл в пронзительный крик. Несколько секунд — и он сменился отрывистыми, резкими возгласами. Таня задрожала, затряслась, я почувствовал, как она попеременно напрягается и расслабляется. А затем девушка обмякла, распластавшись на кровати.

Я вышел из неё и встал на ноги. Хм… кажется, моё земное тело не так выносливо, как настоящее, не знающее усталости: грудь и живот покрывал блестящий пот, так что, когда я провёл по ним ладонью, она стала совершенно мокрой.

Девушка внизу заставила себя перевернуться. Глаза у неё были затянуты блаженной поволокой, в их глубине перебегали золотистые искры. Она потянулась к моему члену и, приподнявшись, обхватила его ладошкой.

— Ваша Светлость, вы не кончили! Позвольте мне это исправить!

Не дожидаясь разрешения, она вскочила на колени и жадно накинулась ртом на мой звенящий от мощной эрекции орган. Она быстро сосала его, давясь и капая слюной, которая обильно падала ей на тяжёлые сиськи. Расслабившись, я позволил возбуждению достичь апогея и, схватив Таню за волосы, резко насадил её золотистую головку на член целиком, до самого основания, так что носик упёрся мне в лобок, а мокрый от слюны подбородок — в яйца. Раз, два, три! Струя спермы ударила в горло хрипящей девушки, заполняя её пищевод.

Когда я выпустил Таню, она рухнула на подушку, кашляя, хлюпая носом и пуская слюни.

— О, Боже! — просипела она, неосознанно хватая и комкая простыню. — Боже ж ты мой! Ваша Светлость, вы просто… Это что-то с чем-то. Если вы вдруг окажетесь в Аду, я хочу туда же, и чтобы вы драли меня целую вечность! Честное слово!

— Бойся своих желаний, девочка! — усмехнулся я, опускаясь на колени и вытирая ещё стоящий член краем одеяла. Заодно прошёлся по груди и животу, чтобы избавиться от пота. — Впрочем, попадёшь, не сомневайся. Почти все попадают.

Сиделка подползла ко мне, взяла в рот член и тщательно облизала, глядя мне в глаза.

— Вы просто великолепны, Ваша Светлость! — прошептала она. — Клянусь!

— Само собой, — кивнул я. — А теперь мне надо сгонять в душ. Эти ваши дурацкие тела не просто потеют, но ещё и воняют. О чём только думал Архитектор, создавая их⁈ Впрочем, кто я такой, чтобы критиковать его замысел? Наверное, в этом есть какой-то смысл. Разберусь позже.

На блестящем от влаги личике девушки отразилось недоумение, но я не стал ничего пояснять. Много чести. Пусть радуется, что вообще получила удовольствие. Грешные души, которых я истязал, о таком могли только мечтать и умолять.

— Ты, вроде, собиралась кому-то рассказать, что я очнулся, — напомнил я, слезая с кровати и направляясь к двери, за которой, наверное, была ванная. — По-моему, самое время.

— Да-да, Ваша Светлость… Конечно. Ваша матушка… Она будет вне себя от счастья. О, Боже! — возглас сопровождал попытку подняться, в результате которой девушка покачнулась и, взмахнув руками, упала обратно на кровать. — Ноги ещё дрожат! — извиняющимся тоном сообщила она. — Думаю, мне нужна минутка, чтобы прийти в себя.

— Хоть пять! — усмехнулся я прежде, чем войти в ванную.

После совокупления я чувствовал подъём, обычно мне не свойственный. Словно тело наполнилось теплом и даже жаром. Кожу покалывало, как от статического электричества. Глянув в огромное, больше человеческого роста зеркало, я понял, что слегка свечусь! Вдобавок, в глазах мелькали трепещущие огоньки. Хм… Похоже, секс действительно наполнил меня какой-то энергией. Надо будет спросить об этом женщину, которая скоро придёт, чтобы убедиться, что с её сынком всё в порядке.

Я ненадолго задержался перед зеркалом, оценивая свою новую внешность. Молод, утончённо красив. Бледная аристократическая кожа, почти такая же, как моя собственная. Не совсем, конечно, но сойдёт. По местным непритязательным меркам, наверное, вообще отпад. Мускулатура будто вышла из-под резца Микеланджело Буонарроти. Тоже, кстати, обитатель Ада. Но не в моём Огненном Уделе мается. Так, видел его пару раз, когда навещал соседа. Талантливый мужик, но жуткий грешник.

Последнее, что я рассмотрел, — волосы. Густые, тёмно-рыжие, будто надраенная медь. Красиво. Главное — отлично сочетаются с белой кожей.

Оставшись в целом удовлетворён проведённым исследованием, я переступил край выточенной из цельного куска чёрного мрамора ванны, отвернул оба крана на полную катушку и переключил смеситель в режим душа. Когда в меня ударили туги струи воды, я прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. Кайф!

Стоило выйти из душа в обёрнутом вокруг бёдер махровом полотенце, как я увидел высокую женщину с вьющимися рыжими волосами, серыми глазами и весьма выдающимися достоинствами размера этак пятого. Выглядела она хорошо и молодо, однако я сразу сообразил, что ей давно за тридцать, а значит, это мать Максимилиана Пожарского — то есть, получается, моя. Когда она всплеснула руками, окинув меня придирчивым взглядом с головы до ног, и порывисто обняла с воплем «Сынок!», сомнений в наших родственных связях не осталось. Отстранив её и удерживая на расстоянии вытянутых рук, я повнимательней разглядел красивое лицо, обрамлённое медными, как у меня, волосами. Гладкая кожа, едва заметные мелкие морщинки в уголках глаз, полные губы. Глаза напоминали полированную яшму. Ноздри наполнились тонким, приятным ароматом дорогого парфюма.

— Как ты себя чувствуешь, Макс? — тревожно спросила женщина, беря меня за руки, которые оставались на её талии. — Выглядишь, вроде, хорошо… Голова болит?

Похоже, я был чем-то болен. Вернее, не я, конечно, а настоящий Максимилиан Пожарский, тело которого я занял. Что, кстати, и спровоцировало его «пробуждение». Хотя нет, стоп! Таня упомянула слишком сильный удар. Выходит, я либо долбануся башкой, либо меня стукнули.

— Что со мной было? — спросил я. — Почему лежал без сознания?

— Ты не помнишь… — расстроилась женщина. — Да, упал во время охоты с лошади. Шесть дней назад. Я уже стала бояться, что ты так и не придёшь в себя.

Понятно. Почти неделя в отключке. Ничего себе. Хорошо же я приложился котелком.

— Ну, теперь всё нормально. Я очнулся и чувствую себя прекрасно. Даже странно, учитывая, сколько времени я находился без движения. Только у меня кое-что вылетело из памяти. Так что время от времени буду спрашивать странные вещи. Не надо удивляться. Кстати, где отец? Почему он не пришёл меня проведать?

Заодно познакомился бы сразу и со вторым родителем.

Женщина нахмурилась, отвела глаза и вдруг всхлипнула.

— Твой отец… Максимилиан, он умер!

— Серьёзно? И когда?

— Ты так спокойно об этом говоришь…

Чёрт, и правда! Надо же расстроиться.

— Это я от шока, мам. Что случилось? И когда?

— В то же день, Макс. Неужели ты совсем ничего не помнишь⁈

— Похоже на то. Давай сядем, — я подвёл женщину — ладно, пусть будет «маму», раз уж мне тут мыкаться до самой смерти этого тела — к креслу и усадил, а сам расположился на краю кровати. Так-то лучше. А то стоим, держась за руки, как придурки. — Итак, расскажи, что случилось шесть дней назад. Мы с отцом поехали на охоту?

Мама (блин, привыкать, конечно, долго придётся!) кивнула. Вид у неё был расстроенный. Она даже смахнула выступившую на ресницы слезинку. Я тревожно нахмурился, но, кажется, истерики не предвиделось.

— В лесу на вас напал вепрь, — сказала мама, нервно комкая складки атласного платья. — Сначала он сбил лошадь твоего отца, а затем — твою. Ты ударился головой и потерял сознание, а твой папа вступил со зверем в бой. И проиграл. Когда подоспели егеря, он был уже мёртв. Истёк кровью. Вепрь повредил его бедренную артерию. Позавчера состоялись похороны. Наверное, ты захочешь посетить фамильный склеп, когда окрепнешь.

— Да, думаю, надо, — отозвался я, прикидывая расклад. — Сколько у меня братьев?

— Один, Макс. Боже, у тебя совсем плохо с головой!

— Да, но надеюсь, это пройдёт. Старший или младший?

— Что?

— Брат старше меня или младше?

— Младше. Ещё у тебя три сестры, Макс.

— Здорово. Тоже младшие? Впрочем, неважно.

Раз я старший брат, а отец дал дуба, значит, титул и всё прочее перешло ко мне. И теперь я — новый маркграф Пожарский.

— Они будут рады узнать, что ты пришёл в себя. Как и Наталья.

— Наталья это кто?

— Вторая жена твоего отца. И мать двух сестёр.

— Ага. Так у нас тут многожёнство, полигамия и гаремы?

— Макс, тебя срочно нужно показать врачу! — испуганно воскликнула мать. — Ты не помнишь вообще ничего! Ну-ка, скажи, как меня зовут!

— Без понятия, — я поднялся. — Мне нужно одеться. Увидимся через четверть часа. У тебя как раз будет время сообщить моим брату и сёстрам, что я в полном порядке. И предупреди их, что я не всё помню. Пусть не удивляются.

— Макс, тебя нужно показать врачу! — настойчиво повторила мать.

— Ну, вот и вызови его. Я ж не против.

— Хорошо, я пока оставлю тебя. Одевайся и приходи в гостиную. Я соберу там… всех.

— Замётано, мам.

— А зовут меня Анастасией!

— Постараюсь запомнить.

Не дожидаясь, пока она, наконец, выйдет, я скинул полотенце и распахнул дверцы платяного шкафа. О, да у Макса хороший вкус! Тут полно отличных шмоток. Мне, и правда, повезло — прав был святоша.

За спиной раздались торопливые шаги, и через секунду хлопнула дверь. Я остался в одиночестве.

Хм… Ну, прикинем, что мне подойдёт. Вот, вроде, мундирчик неплохой… Так, а что у нас с обувкой…? Ого, крокодил! Класс!

Выйдя из комнаты, я сразу увидел скучавшего возле стены слугу в синей ливрее. Молодой парень сразу поклонился, замер в таком положении на пару секунд, а затем распрямился и сделал пару шагов мне навстречу. Его лицо приняло подобострастное выражение, от которого я сразу испытал приступ отвращения. Терпеть не могу угодливых лизоблюдов. Даже если им это положено по роду службы. Вернее, если они думают, будто это входит в их обязанности.

— Ваша Светлость, позвольте выразить радость по поводу вашего выздоровления! — затараторил слуга, проглатывая последние слоги. — Мы все очень-очень счастливы. И мои соболезнования по поводу вашего батюшки! Это такая трагедия, такая потеря для империи!

— Да-да, — отозвался я, чтобы прервать поток этого изъявления лояльности. — Проводи-ка меня в гостиную, дружок. Что-то меня покачивает.

На самом деле, ничего такого не было и в помине, но я не сбирался плутать по дому в поисках нужной комнаты, а сообщать слуге, что ни черта не помню, не хотелось.

— Разумеется, Ваша Светлость! Обопритесь на мою руку, господин!

— Нет, не надо. Просто иди рядом на всякий случай. Давай, вперёд! Меня ждут родственники. Видимо, хотят поздравить с тем, что я не окочурился.

Слуга проводил меня на первый этаж, где в большой, богато убранной комнате с гербом над каминной полкой собрались мать, ещё одна женщина — видимо, вторая жена покойного отца, а также немного похожий на меня парень и три девушки. Брат и сёстры, ясное дело. Моё появление вызвало бурную реакцию — радостные возгласы, причитания, поздравления. Все обступили меня, засыпая вопросами о самочувствии. Я отвечал, что всё отлично. Заодно разглядывал свою семью. Парень рыжий и серьёзный, даже мрачноватый. Почти с меня ростом, но не такой атлетичный. Видимо, дело в возрасте. Одна сестра тоже рыжая, а две — блондинки, как вторая жена отца.

— Доктор Вернер приедет через час, — сказала мать. — Он тебя осмотрит. Нам не нужны сюрпризы — лучше удостовериться, что ты с тобой действительно всё будет нормально. Ты ведь должен получить титул и всё, что к нему прилагается.

— Думаю, мне нужно сходить в склеп, — заметил я, решив, что это будет хорошим поводом избавиться от компании назойливых родственников. Не попрутся же они со мной всей кодлой. — Хочу побыть там один.

— Конечно, мы понимаем, — кивнула вторая жена отца. Выглядела она совсем молодо. — Хочешь, кто-нибудь тебя проводит? На обратном пути ты можешь не захотеть остаться в одиночестве.

— Да, было бы неплохо, — я взглянул на брата. Вот, с кем надо познакомиться в первую очередь. Если у парня есть амбиции, наверняка он уже не раз подумал, как было бы здорово, если б я помер, и титул достался ему. — Может, ты?

— Конечно, Макс. Без проблем, — парень подошёл поближе и хлопнул меня по плечу. — Жаль, что ты пропустил похороны. Но главное, теперь с тобой всё хорошо. Да? — он внимательно заглянул мне в глаза.

Точно, он рассчитывал стать новым маркграфом! Надо держать с братцем ухо востро. Даже странно, что он не предпринял ничего, пока я валялся в отключке. Понадеялся на судьбу. Не хотел сам руки марать. Слабак! Теперь жалеет, небось.

— Не ждите меня, — сказал я, окинув остальных взглядом. — После того, как схожу к отцу, я вернусь к себе и буду ждать врача там. И ещё… ко мне должен кое-кто приехать. Вы его не знаете. Пусть меня сразу уведомят, когда он появится.

— Погоди, Макс! О ком ты говоришь? — спросила мама, нахмурившись. — И когда вы договорились о встрече? Ты же только очнулся!

Я холодно улыбнулся.

— О, это было раньше. Ещё до охоты. Он должен мне кое-что привезти. Всё, извините, но мне пора отдать сыновий долг. Пойдём, брат.

Мы вышли из гостиной и двинулись по широкому коридору, устланному толстым синим ковром и уставленному мраморными бюстами мужчин с суровыми благородными лицами — видимо, мои предков. За ними висели живописно драпированные знамёна и флаги.

— Быстро ты оклемался, — заметил брат спустя пару минут, в течение которых мы шагали в молчании. — Это здорово.

— Спасибо. Наверное, травма была не такой уж серьёзной, как все думали. Я даже боли не чувствую. Хотя шишка, кажется, ещё есть.

— Видимо, так.

Неразговорчивый у меня родственник. И, кажется, не в духе. Наверное, расстроился, что титул от него ускользнул. А не надо было щёлкать клювом.

Мы спустились по лестнице, и мой провожатый кивнул паре охранников в чёрных с синим комбинезонах, отдалённо напоминавших высокотехнологичные доспехи. Те тут же присоединились к нам. Выйдя на крыльцо, мы свернули вправо и двинулись вдоль дома, который, как я теперь видел, был скорее гибридом дворца и замка. Причём повсюду торчали зенитки, ракетные комплексы и крупнокалиберные орудия. Весь фасад был щедро утыкан ими сверху донизу. На территории перед зданием виднелись укрепления, артиллерийские орудия и даже военная техника: пока мы шли, мимо продефилировали два бронехода, похожие на приземистых тараканов. Их борта украшали синие полосы и гербы. Мне показалось, что машины были частично сделаны из плоти, но я тут же решил, что это бред. Не может быть такого. Видимо, почудилось.

Идти пришлось минут десять. Наконец, я увидел каменные ворота в некрополь. Их украшала пара скульптурных грифонов, вставших на задние лапы. Чугунные ворота открылись сами, стоило брату коснуться ладонью сенсорной панели в маленькой нише под хвостом одного из грифонов. Мы пошли по дорожке из оранжевого гравия. Справа виднелись могилы поскромнее, слева — побогаче. Обелиски, кресты, скульптуры — памятники отличались большим разнообразием. Деревьев не было. Стайка ворон расселась на могилах, провожая нас внимательными взглядами.

Вскоре я понял, куда мы направляемся: впереди показались кусты акации, частично скрывающие большой гранитный склеп в виде терема. Брат ещё раз коснулся сенсорной панели, и тяжёлые железные двери разъехались в стороны. В лицо повеяло сырой прохладой. Мы спустились по каменным ступеням и оказались внутри вытянутого зала с нишами, в которых хранились гробы. Брат подвёл меня к самом дальнему.

— Это наш отец, — сказал он, коснувшись чёрной полированной поверхности. — Оставлю вас вдвоём. Подожду снаружи, — добавил он уже на ступеньках.

Я взглянул на латунную табличку, привинченную к гробу. «Дмитрий Александрович Пожарский, маркграф и верный сын Отечества», — значилось на ней.

Делать в склепе мне было нечего. Нужно просто провести здесь несколько минут, изображая, будто я прощаюсь с отцом. Так что я присел на выступ, думая о том, какие обязанности свалятся на меня теперь, когда я стал новым маркграфом. А они точно свалятся, потому что, во-первых, маркграф отвечает за оборону государственных границ — об этом его титул и свидетельствует. Во-вторых, судя по боевой готовности поместья, есть, что и от кого охранять.

В целом, меня это порадовало. Я ведь полководец, но в Аду, как верно подметил Хелель, сражаться давно уже не с кем. С Небесами у нас договор о ненападении. Пусть негласный, и всё же. Вон даже совместные программы появились. Тьфу! А здесь я, наконец, смогу реализовать свой потенциал. Видимо, это и имел в виду святоша, говоря, что мне понравится в этом мире.

Ладно, хватит, терять время. Не люблю кладбища и склепы. Все эти вместилища бренной плоти нагоняют тоску. Предпочитаю иметь дело с бессмертными душами. И вообще, что-то в желудке крутит. Наверное, это и есть голод, о котором я столько слышал от грешников-чревоугодников, которых мы морили в аду разными диетами.

Выйдя из склепа, я кивнул брату.

— Можно возвращаться. Скоро обед? Или ужин. Не знаю, сколько сейчас времени.

Парень взглянул на часы.

— Половина шестого. Ещё рано. Впрочем, думаю, тебя покормят. Закрой склеп и пойдём в дом.

Я коснулся сенсорной панели, и железные двери тут же закрылись. Вот это я понимаю — современно! Нам бы в Аду такие дверки. А то некоторые думают, что петли смазать — и лучше не придумаешь. Не хочу тыкать ни в кого пальцем, но, между нами говоря, в Преисподней полно ретроградов, напрочь чуждых прогрессу. Традиции, видите ли, они чтят. А по факту — просто боятся выйти из зоны комфорта. Мне это в своё время куча психологов объясняла.

— Слышал, ты не всё помнишь, — заметил брат, шагая рядом со мной по кладбищенской алле. — То, что произошло в лесу, тоже забыл?

Что-то в его тоне мне не понравилось. Как будто он надеялся, что я отвечу положительно.

— Забыл, — сказал я. — Мать рассказала, что дело в вепре. Но, видимо, у неё эта информация с чужих слов.

— Да, мы все вынуждены верить егерям на слово, — проговорил через пару секунд брат.

— Думаешь, он лгут?

Парень вздохнул. И я сразу почувствовал, что его угнетённое состояние вызвано вовсе не тем, что титул достался мне. Во всяком случае, не только этим.

— Не знаю, Макс. И вряд ли мы когда-нибудь об это узнаем.

Я вдруг сообразил, что брат может подозревать меня в убийстве отца. А что, очень даже не без оснований. Если подумать, я вполне мог прикончить папашу и прикинуться умирающим. А потом вдруг очнуться, как ни в чём не бывало. Свежий и с титулом маркграфа.

— Вепря прикончили? — спросил я.

— Нет. Когда егеря подоспели, его уже и след простыл.

— Вот как. А следы-то были?

Брат окинул меня внимательным взглядом.

— Были, — сказал он. — Я специально съездил в лес поглядеть.

Ага! Значит, точно не поверил в рассказ егерей. Само интересное, что настоящий Максимилиан Пожарский вполне мог быть причастен к смерти отца. Хотя вряд ли: скорее всего, башкой он действительно шандарахнулся. И даже помер от этого. Поэтому меня в его тело и засунули — заметили отлетевшую душу мною.

— Жаль, — сказал я. — Такой зверь может быть опасен. Надо бы его отловить.

— Глупо мстить дикому животному, — сказал брат. — Отца это не вернёт.

Мы вышли с территории некрополя, и он запер ворота прикосновением к сенсорной панели. Охранники старались держаться на расстоянии, чтобы не мешать разговору, но и далеко не отходили. Интересно, зачем они нужны на территории поместья? Неужели даже здесь члены семьи не могут чувствовать себя в полной безопасности?

— Что, если вепря там вообще не было? — задал я вопрос, который наверняка волновал моего брата вот уже шесть дней. — Вдруг всё подстроено нашими врагами? И почему с нами не было егерей?

— Не знаю. Думал, ты объяснишь. Но у тебя проблемы с памятью. Такая досада.

Похоже, парень ещё и в мою амнезию не верит. Ну, точно подозревает меня в вероломном убийстве папаши!

— А насчёт Шуйских, если ты о них, — сказал он вдруг, — то вряд ли они тут при делах. Охотничьи угодья надёжно охраняются. Не представляю, как они смогли бы туда проникнуть. Впрочем, не вижу смысла всё это обсуждать, Макс. Учитывая, что ты ни черта не помнишь. Пойдём, я отведу тебя на кухню. Ты же поесть хотел. Сюда, сюда. Сворачиваем. Так короче.

— Я тоже хочу поглядеть на то место, где всё случилось, — заметил я, изменив направление. — Если наш отец стал жертвой чьего-то злого умысла, нужно это выяснить.

Потому что тот, кто с ним разделался (если, конечно, подозрения моего братца не безосновательны), совершенно точно на этом не остановится. А мне помирать не вариант: исправительная программа в подобных случаях предусматривает повторное воплощение. С неё так просто не соскочишь. На небесах тоже не дураки сидят.

— И что ты сделаешь, если окажется, что вепрь ни при чём? — после паузы спросил брат, очень внимательно глядя на меня.

— Для начала — приготовлю из виновных жаркое. А потом — очень плотно поужинаю.

Мой собеседник усмехнулся.

— Похоже, ты, и правда, проголодался, Макс! Впрочем, узнаю тебя. Эта твоя бескомпромиссность… Меня только удивляет, что ты тоже заподозрил неладное в смерти отца. Я был уверен, что ты станешь настаивать на несчастном случае.

— Поверь, ты даже не представляешь, насколько плохо меня знаешь.

На кухне мною сразу занялась так называемая «белая» кухарка — Агафья Матвеевна, готовившая для семьи Пожарских и гостей. «Чёрная» же занималась исключительно блюдами слуг, и её рабочее место было на другой половине дворца. Полноватая и расторопная женщина лет сорока тут же натянула поварской чепец и принялась выставлять передо мной кушанья.

— Оставлю тебя, Макс, — сказал, поглядев на это, брат. — Если захочешь, приходи потом в мои покои. Поболтаем. Кажется, нам есть, что обсудить.

— У меня вопрос, — остановил я его, пользуясь тем, что кухарка вышла за очередным блюдом. — Когда я лежал без сознания и, вроде как, помирал, у тебя возникала мысль, что, если повезёт, титул достанется тебе? Только честно!

Парень сначала нахмурился, но затем вдруг усмехнулся.

— Честно? Да, закрадывалась такая фантазия. Не стану врать, будто ни разу об этом не задумался. Но я не сказал бы «если повезёт». Скорее, наоборот. Не все жаждут принять на себя ответственность, Макс. И отец готовил к этому именно тебя — не меня. Думаю, я бы не потянул. Так что я рад, что ты выжил. Наверное, такова воля Господа.

— В каком-то смысле, так и есть, — кивнул я. — Ладно, до скорого. Не обещаю, что приду поболтать, как ты выразился, но ещё увидимся.

— Само собой. Куда мы денемся? Приятного аппетита.

Когда он ушёл, я принялся пробовать кушанья. И, надо отдать должное Агафье Матвеевне, они были выше всяческих похвал! Я даже прикинул, не заслужила ли она награды, но решил, что это чересчур. Не стоит раздавать такое сокровище направо и налево. В конце концов, это её работа. И потом, я ведь ещё не имел возможности сравнивать. Вдруг её стряпня не так уж хороша, как мне показалось?

Тем не менее, я сожрал всё, что кухарка передо мной поставила, а затем отправился к себе. И вовремя, потому что минут через десять постучал лакей, чтобы сообщить, что пришёл врач.

Доктор Вернер был невысоким, сухопарым желчным человечком с большой лысиной и невзрачными чертами лица. Он водрузил свой саквояж из свиной кожи на журнальный столик, раскрыл и достал инструменты. Затем указал мне на кровать.

— Будьте любезны, господин маркграф, прилягте на несколько минут, чтобы я имел возможность вас осмотреть.

Его тон резко контрастировал со словами: в нём не было ни капли любезности.

— Я пока не маркграф, — ответил я, заваливаясь поверх одеяла. — Но скоро буду.

— Считайте, что я опередил реальность. Вы забыли раздеться, господин Пожарский.

— Вы не просили.

— Вроде, это подразумевалось. Впрочем, неважно. Я подожду.

Вот такие люди мне нравятся. Ни намёка на раболепие, а я ведь ему плачу. Спустя минут двадцать врач объявил, что я совершено здоров, что лично его удивляет, так как он был почти уверен, что я не жилец. Всё это он выдал с кислой миной — словно я его разочаровал. Поздравив меня самым мрачным тоном, какой только можно вообразить, он собрал свои холодные блестящие инструменты в саквояж и удалился, язвительно пожелав мне не болеть.

Сразу после него заявилась мать. Было заметно, что она успела перемолвиться с доктором Вернером, и всё же решила спросить, как я себя чувствую. Пришлось заверить, что прекрасно.

— К тебе приехал человек, — сказала она под конец разговора. — Наверное, тот самый, о котором ты предупреждал. Представился господином Ангеловым. Ты его знаешь?

— Думаю, это он и есть. Пригласи гостя сюда.

— Его придётся обыскать. Этот человек может быть подосланным убийцей.

— Хорошо. Когда его обшмонают, пусть приведут в мои покои. Это всех устроит?

Спустя двадцать минут в дверь постучали. Когда я ответил, в комнату заглянул охранник.

— Ваша Светлость, господин Ангелов.

— Так впускай.

Дверь распахнулась, и порог переступил молодой человек с безупречным лицом, в белоснежном костюме-тройке и шёлковом галстуке, заколотом золотой булавкой с крылышками. О стрелки его брюк можно было бы порезаться.

— Добрый вечер, господин Пожарский, — улыбнулся он, продемонстрировав жемчужные зубы.

— Садитесь, — я небрежно указал на кресло с высокой спинкой, получившее название в честь Вольтера. — Оставьте нас, — это уже охране.

Как только мы остались вдвоём, гость расположился в кресле, закинув ногу на ногу. Его ботинки сверкали, словно были не из кожи, а из светло-коричневого стекла.

— Итак, — проговорил он, когда я сел напротив. — Позвольте представиться: Сахиил. Возможно, вы обо мне слышали. Впрочем, это не имеет значения. Я всего лишь посланник. Вернее, курьер, — он усмехнулся и смахнул с плеча несуществующую пылинку. — Вы, Герцог, изъявили желание взять с собой коня и копьё. Они дожидаются внизу. Охрана не разрешила ничего взять во дворец. Или замок. Даже не знаю, на что больше похоже ваше новое жилище. Так или иначе, моя миссия выполнена. Нужно ли напоминать, что с этими артефактами следует обращаться крайне осторожно? Они не должны попасть в человеческие руки.

— Да, я в курсе. Постараюсь на налажать. Впрочем, никаких гарантий. Засунуть меня сюда — не моя идея, так что я никому ничего не должен.

— Считайте, как угодно, но в случае чего последствия разгребать придётся вам, Герцог.

Я усмехнулся.

— Кто бы сомневался! Если это всё, то я дольше не задерживаю. Уверен, на Небесах полно неотложных дел. Скучных и обязательных.

Посланник поднялся. Поправил золотые кудри.

— Вы совершенно правы, Герцог. Удачи в исправлении. Надеюсь, хоть у вас получится.

— Особо не рассчитывайте. Всё, счастливо долететь. Не потеряйте перо по дороге. Это тоже артефакт, которому здесь не место.

Ангел свалил, а я, выждав несколько минут, поспешил вниз, где меня дождались конь и копьё.

Великолепное животное антрацитово-чёрного цвета нетерпеливо гарцевало перед крыльцом, пуская ноздрями пар, в котором то и дело проскакивали язычки пламени. Двое конюхов разглядывали его в недоумении и со страхом. Моё появление они восприняли с заметным облегчением.

— Это просто удивительное животное, Ваша Светлость! — поделился впечатлениями один из них. — Никогда не видел подобных лошадей. Просто монстр какой-то! И, кажется, он почти разумен…

— Так и есть, — бросил я, беря коня под уздцы. Тот сначала дёрнулся, а затем признал меня и радостно всхрапнул. — Его зовут Морс.

Коня подарил мне Баал, создав его из райского скакуна, похищенного из Эдема.

— Морс? — глупо улыбнулся второй конюх. — Как напиток из клюквы?

— Нет, дебил! Как «смерть» на языке, который ты, очевидно, не знаешь. Отведите его в конюшню. Если с ним что-нибудь случится — что угодно — вам конец. И это не преувеличение. А, да! Поосторожнее с ним: он кусается.

Словно в подтверждение моих слов Морс заржал, обнажив треугольные, как у крокодила, зубы. От райской природы в нём осталось немного — разве что разумность. Баал основательно над ним потрудился, чтобы превратить в достойного спутника полководца Преисподней.

Погладив Морсика по густой шелковистой гриве, в которой проскакивали алые искры, я передал его испуганным конюхам.

— Смелее, парни! — подбодрил я их. — Кстати, он ест только мясо.

— Мясо, Ваша Светлость⁈ — опешил старший грум. — Но… разве такое бывает?

— Попробуй дать ему овса, и узнаешь.

— Наверное, это новинка от «Биотех корп.», — негромко сказал один конюх другому. — Это всё объясняет.

Когда они повели Морса в сторону конюшен, я поднял ящик с ручкой и унёс его в дом, но там охрана решительно воспротивилась. Я даже испытал подобие уважения к их настойчивости.

— Мы не знаем, что там, Ваша Светлость, — сказал начальник секьюрити, бородатый мужик в чёрной броне. — Может, бомба. Или ядовитый газ. Мы обязаны проверить контейнер.

— Валяйте, — пожал я плечами.

Не знаю, как там охранники просвечивали ящик, но вернули они мне его не вскрытым. Притащив его в покои, я сорвал пломбы, отстегнул защёлки и поднял крышку. О, да! Моё копьё! Сейчас оно было сложено и напоминало покрытую сложным узором металлическую трубу длиной не более полуметра, но, стоило взять его в руки и мысленно приказать принять боевой вид, как оружие мгновенно увеличилось в четыре раза и вспыхнуло адским разрушительным пламенем. Шикарно! Снова сложив его, я разместил артефакт на стене — вместо дурацкого меча, который находился там до этого. Так, вроде, я готов к земной жизни. С чего бы начать? Ах, да! Я же хотел выяснить, не пришил ли кто моего папашу. Значит, надо начать с осмотра места предполагаемого преступления.

Выйдя из комнаты, я отправился к брату. Уж он-то должен знать, куда ехать или лететь — смотря, какие тут технологии. Лучше бы последнее. Оно мне как-то привычней. Эх, крылья, крылья! Чувствую, ещё не раз я вспомню о вас с тоской…

До комнаты брата меня проводил знакомый лакей, встретившийся по дороге. Когда я вошёл, рыжий парень играл сам с собой в дженгу, вытаскивая из основания башни синюю палочку, чтобы переложить её наверх.

— Думал, не придёшь, — сказал он, кивнув. — Присоединишься?

— Нет, спасибо. У нас есть дела поважнее.

— Да? И какие?

— Ну, для начала я бы побеседовал с егерями, которые нашли нас с отцом, — я плюхнулся в кресло, закинув ноги на журнальный столик, чем вызвал у брата явное недоумение. — Где они сейчас?

— Не знаю. Наверное, в охотничьем домике. Там у них база. Макс, этому столику лет триста.

— Неужели? Зачем держать в доме такое старьё? Тебе не дают денег на новую мебель? Можем это исправить.

— Это антиквариат!

— Послушай, для начала: как тебя зовут?

Парень уставился на меня с недоверием, но быстро сообразил, что я не шучу.

— Николай, — ответил он, покачав головой. — Слушай, мне кажется, Вернер поспешил с выводами о твоём здоровье.

— Что, людям с амнезией титулов не дают?

— При чём тут это? — нахмурился мой собеседник.

— Ну, вдруг ты не теряешь надежды меня обойти.

— Перестань! Что за паранойя⁈ Может, ты думаешь, это я натравил на вас с отцом вепря⁈

— А такое реально сделать?

— Знаешь что, Макс…!

— Нет, погоди, ты не понял. Я всерьёз спрашиваю: можно натравить зверя на людей?

Николай вперил в меня серые зенки, затем почесал подбородок, сдвинул брови и хмыкнул.

— Вообще, наверное, да… Нет, это действительно реально! Нужен только модуль ментального управления. При желании раздобыть его не проблема. Вот только… как узнать, был ли он в вепре, который…

— А что, животное не выследили? — перебил я. — Даже не попытались?

— Ну, когда вас нашли, было не до этого, знаешь ли!

— Это понятно. А потом? Ты ведь сказал, что ездил в лес — следы искал.

— Верно. Однако вепря я не выслеживал. Зачем? Отомстить животному? Я ведь уже говорил, что, на мой взгляд, это глупо.

— Глупо, кто же спорит? Но мы могли бы обследовать зверя. И знали бы, управлял им кто-то, или нам с отцом просто не повезло.

Николай с досадой ударил по башне, и она со стуком разлетелась по комнате.

— Проклятье, Макс! Ты чертовски прав! Почему я сам об этом не подумал⁈ У меня ведь было столько времени!

Я пожал плечами.

— Вариантов куча. Например, потому что ты тупой, братец. Что⁈ Я не утверждаю — просто допускаю возможность.

Николай покачал головой.

— Тебе бы всё шутки шутить, Макс! А дело-то серьёзное.

— Ещё бы! Надо выследить вепря и выпотрошить. Нарезать тонкими кусочками. Убедиться, что в нём нет никаких модулей. Или же — наоборот.

— Так и сделаем! — воскликнул Николай, порывисто вскочив. — Ну, если только окажется, что ты прав…!

— То что? — спросил я с неподдельным интересом. — Что ты сделаешь?

— Я? — растерялся парень. — Ну-у… Пока не знаю.

— Думаю, тебе, и правда, повезло, что я не погиб в том лесу. Ладно, пошли навестим егерей. Поболтаем с ними немного, а затем сгоняем на место… трагедии. Если, конечно, ты не боишься пропустить ужин.

— К чёрту ужин! Пошли в охотничий домик!

Энтузиазм выглядел вполне искренне. Может, парень и ни при чём. Или хороший актёр. Я бы не удивился. Аристократы и коварство — вещи, чаще всего, идущие рука об руку. Вопреки расхожему среди простолюдинов мнению.

Спустя двадцать минут мы уже были в отдельно стоявшей постройке, где обитали егеря, псари и загонщики. Николай вызвал на беседу главного — здоровенного, как медведь, мужика с чёрной бородой и густой копной жёстких волос. Но главное — у начальника охотников были четыре мускулистых и непропорционально длинных руки! Это меня так удивило, что я даже не стал спрашивать, что за чудо такое. А потом уж было как-то не к месту. Решил позже узнать у Николая.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваша Светлость, — прогудел, глядя на меня из-под нависших чёрных бровей, егерь. — Уж боялись, что не выкарабкаетесь. Прошу прощения.

— Ничего, Фёдор, — я слегка махнул рукой, показывая, что извиняться тут не за что. — У нас к тебе дело. Видишь ли, после удара кумполом у меня малость память отшибло.

— Оно и понятно, — с готовностью кивнул охотник. — Плохо, конечно. Но удивляться нечему. Не зря ж вы столько дней в отключке провалялись. Прошу прощения.

— Тут я с тобой совершенно согласен. Так вот, не напомнишь ли, как получилось, что мы с отцом оказались вдвоём против вепря? Иначе говоря, где были в это время вы?

Мужик заёрзал, бросил нервный взгляд на Николая.

— Да я уж докладывал братцу вашему. Николай Дмитриевич, спрашивали ведь, ещё в тот день.

— Я-то спрашивал, но Максим тоже послушать хочет, — спокойно ответил Николай. — Ты уж, Фёдор, не поленись, перескажи ещё раз.

— Что ж, раз надо, — охотник пожал могущими плечами, причём всеми четырьмя. — Вины нашей в том нет, Максимилиан Дмитриевич. Вот вам крест! — он вдруг размашисто осенил себя святым знамением при помощи верхней пары конечностей. — Отец ваш, царствие ему небесное, сам вперёд погнал лошадку, как услыхал, что в кустах зверь ветками трещит. А нам велел дожидаться. Очень уж ему хотелось лично вепря завалить. Ну, и вы с ним поехали. А мы остались, как велено было. Только долго вас не было. В смысле — в рог не трубил никто. Вот я и решил, что неладное стряслось. Прав оказался. Мда-а. Как мы приехали да увидели, что батюшка ваш весь в крови с ногой распоротой, а вы без сознания лежите, так бросились на помощь. Только поздно было. Истёк родитель ваш. Очень уж сильно вепрь его поранил. Почти всю артерию вдоль рассёк.

— Значит, зверя вы не видели? — спросил я.

Егерь покачал косматой головой.

— Никак нет. Если б увидали, то непременно прикончили б.

— Ясно. А следы видели?

— Видели, как не видеть! Здоровые такие. Я прежде подобных и не встречал. Даже не представляю, какого размера кабан этот. Может, мутант с Пустоши? — обратился он почему-то к Николаю.

— Это мы и собираемся выяснить, — ответил я. — Собирай людей, Фёдор. Едем в лес. Будем зверюгу эту выслеживать.

— Поквитаться хотите, — понимающе кивнул егерь. — Что ж, как прикажете, Ваша Светлость. Через сколько быть готовым изволите?

— Полчаса, — ответил за меня Николай.

— Принял, — ещё раз кивнул охотник. — Главное, чтобы тварь эта в Пустошь не сбежала. Хотя не должна: там пугала стоят. Только ломаются они часто. Вот зверьё и уходит туда до поры, до времени.

— Будем надеяться, что нам повезёт, — сказал, вставая, Николай. — Всё, ждите нас через полчаса.

Когда мы вышли, я сразу спросил:

— Чего это за чудо четырёхрукое?

— В смысле? — рассеянно отозвался Николай. — Фёдор, что ли?

— Ясное дело, он! Кто ж ещё?

— Ты что, и это забыл? Ну, даёшь! Как ты вообще будешь управлять семейным бизнесом?

— Это каким?

Парень вздохнул, закатив глаза.

— «Биотех корп.», Макс! Ты не шутишь? Правда, не помнишь?

— Эй, я башкой шарахнулся! Вы меня почти похоронили — забыл уже⁈

— Ладно-ладно! Успокойся. Всё ясно. Фёдор — титан. Продукт нашей фирмы. Как и многие другие. Генный модификант. Биомех, иначе говоря. Сконструирован нашими инженерами.

— Вы что, меняете природу⁈

— Мы, Макс! Мы меняем. И не только мы, кстати. Если ты и этого не помнишь.

— Так, ладно. Пока оставим. А что за Пустошь такая?

— Демилитаризованная зона. Между нами и Бундесратом. Там полно мин, ловушек и автоматических пушек. Поэтому повсюду стоят ультразвуковые пугала. Отгоняют живность, чтоб не тратить боеприпасы попусту.

— А мы, значит, охраняем границу империи?

— Да. Свою часть. Ты скоро станешь маркграфом, не забыл?

— Это я помню. Так, значит, все егеря мутанты?

— Они не мутанты, — поправил Николай. — Модификанты.

— Неважно. У всех по четыре руки?

— Конечно, Макс. Мы ведь не на зайчиков и белочек охотимся. В лесах зверьё такое, что обычным людям туда соваться нельзя. Только модификантам и аристократам. Потому что мы маги. Это я сразу на всякий случай поясняю. Вдруг ты и это запамятовал.

— Так, погоди! Выходит, любого человека можно сделать… другим?

Николай кивнул.

— Ясное дело. А что?

— Слушай, а почему мы тогда выглядим вполне обычно? Нет, я не говорю, что нам четыре руки надо, но член, например, можно было бы и побольше сделать. Серьёзно, иметь такие возможности покопаться в природе и никак их не использовать — разве не бред⁈

Брат воззрился на меня в недоумении.

— Вмешиваться в генную структуру аристократа⁈ — проговорил он таким тоном, будто я предложил невесть какую ересь, за которую немедленно полагается сжечь на костре. — С ума сошёл⁈

Я усмехнулся.

— Подумаешь, какие мы снобы! Уж и не тронь их драгоценную кровушку. Или что там? ДНК?

— При чём тут снобизм⁈ — не понял Николай. — Если нарушить генетику аристократа, он потеряет магический Дар! И его потомки — тоже. Не говори, что ты и это забыл, Макс! Чёрт побери, да ты вообще с лошади свалился или с луны⁈

— Да помню я, помню. Просто подкалываю тебя. Конечно, нам нельзя ничего в себе менять. Мы ж это… голубая кровь и белая кость.

Николай серьёзно кивнул.

— Именно!

Ха! Всё-таки сноб!

— Интересно, как ты отреагируешь на своих наложниц! — вдруг усмехнулся парень. — Даже любопытно посмотреть, честное слово!

— Что, они тоже модификанты?

— Угу. Ещё какие!

— Наше производство, небось?

— Нет, Макс. Японское. Но больше ни слова не скажу. Пусть будет сюрприз. Сам, когда вернёмся, посмотришь. Думаю, тебе понравится.

Меня куда больше интересовало, почему папаша не воспользовался магией, когда на нас напал вепрь. И я, кстати, тоже. Вернее, настоящий Макс Пожарский. Странно это. И очень дурно пахнет.

На посадочной площадке нас дожидались чёрные пузатые вертолёты с винтами, спрятанными в перфорированные кожухи, за счёт чего создаваемое вокруг давление воздуха заметно снижалось, и можно было идти к машинам, не пригибаясь. Возле коптеров стояли четырёхрукие гиганты — каждый не меньше двух с лишним метров ростом плюс косая сажень в плечах. Все охотники были облачены в бронекомбезы из множества плотно подогнанных пластин. Мы с Николаем тоже надели такие. Брат объяснил мне, что доспехи являются частично биомеханическими, поэтому отдельных шлемов не было: следовало отдать мысленный приказ, и голова тотчас покрывалась хитросплетением отростков биомассы, выдвигавшихся из толстого ворота. Сформировав шлем, она уплотнялась, превращаясь в эластичный слой, защищающий от ударов. Я, естественно, тут же спросил, как в таком случае получилось, что я ударился башкой. И почему доспех отца не выдержал удар кабаньих клыков.

— Объяснение тут может быть только одно, — спокойно пожал плечами Николай. — Зверь был исчадием. Магическим мутантом, — пояснил он тут же, заметив по моему выражению лица, что я не понял, о чём речь. — Как и большинство тех, на кого мы охотимся. Такие твари обладают исключительной силой. Плюс некоторые из них способны нейтрализовать или нарушать работу доспеха. Всё зависит от личного уровня исчадия. Иначе говоря, сколько сырой магии он впитал за свою жизнь. Так что возраст животного тоже играет роль. Думаю, всё прояснится, когда мы выследим вепря. Вернее, если.

Ответ меня не полностью удовлетворил. Чем дальше, тем сильнее я укреплялся в подозрениях, что маркграфа Пожарского убили.

— Что у тебя за оружие? — спросил Николай, когда увидел, как я беру со стены копьё. — Откуда?

— Так, прикупил по случаю.

У брата тоже было копьё, но не волшебное — продукт высоких технологий. При ударе оно било животное сильным разрядом тока и ультразвука, разрушающим органические ткани. Стрекало смерти, так сказать. Использовалось, как сказал Николай, только для охоты.

— Ты уверен в этой штуке? — озабоченно спросил он, разглядывая в моих руках копьё. — Она надежна? Ты ведь ни разу им не пользовался. Стоит ли полагаться на неиспытанное оружие? И кто производитель? Что-то я не вижу логотипа…

— Не волнуйся. С этой игрушкой всё в полном порядке. Я проверил.

— Что ж, ладно. Надеюсь, ты прав. Так что за фирма?

— Кастомный экземпляр, братишка. Спецзаказ. Где брал, там больше нет.

Не объяснишь же человеку, что Губитель создан из падающей звезды, света утренней зари и закалён в Огненной Геенне.

Вопросы вызвал и Морс. Увидев его, Николай сразу решил, что конь — продукт нашей корпорации.

— Чёрт, какое великолепие! — восхищался он, разглядывая скакуна со всех сторон. — Почему я не в курсе, что мы делаем таких⁈ Это что, прототип нового поколения?

Он протянул руку, чтобы поглядеть зубы, так что пришлось схватить его за руку.

— С ума сошёл⁈ Оттяпает по локоть!

Николай опасливо отступил, спрятав руки за спину. Морс насмешливо заржал, приподняв губы, так что стали видны острые клыки. Парень цветасто выматерился.

— Это не наше производство, — сказал я. — Других таких здесь нет. Раздобыл по случаю.

Николай насел с расспросами, где взял, но я напомнил, что нас ждут.

— Ладно, но потом расскажешь! Я не отстану!

Лошадей погрузили в отдельный вертолёт с шестью винтами, выглядевший как грузовой вагон. Когда мы разместились в коптере, егеря тоже заняли свои места, и машины начали одна за другой подниматься в воздух. Работали они почти бесшумно, однако воздух вокруг дрожал и вибрировал, как над раскалённой гоночной трассой.

Я ждал этого полёта ещё и потому, что хотел посмотреть, что находится за пределами поместья. Когда мы взлетели и, развернувшись, направились на север, стало видно, что за крепостной стеной, густо усаженной орудиями, расположен мегаполис! Тянулся он до самого горизонта, но небоскрёбы начинались километрах в десяти от периметра, поэтому их и не было видно из дворца. Мы неслись над улицами, площадями, монорельсами и переплетающимися дорогами, ныряющими в тоннели, мостами, изогнувшимися подобно спинам разъярённых хищников, и почти прямыми, тянувшимся на сотни метров через блестящую, как ртуть, реку. Затем шёл район высотных зданий, отражавших клонившееся к закату медово-медное солнце.

Спустя минут двадцать лёта постройки стали ниже и реже, а потом я увидел ещё одну крепостную стену, гораздо выше и толще той, что окружала поместье. Она тоже была утыкана множеством орудий, башен и так далее — надёжный рубеж марки, которой я теперь владел.

За стеной начинался густой лес. Он походил на колышущееся море, и конца ему не было видно. Вертолёты летели над ним, словно пузатые чайки над тёмно-зелёными волнами.

— Что за лесом? — спросил я Николая.

— Пустошь, — ответил он. — Демилитаризованная зона. А дальше — Бундесрат.

Спустя несколько минут вертушки начали снижаться. Казалось, внизу нет ни пяди свободного от деревьев места, но вскоре кроны будто раздвинулись, и я увидел поляну, скрытую до этого верхушками раскидистых сосен. Мы опустились в высокую траву, и люки коптеров открылись, превратившись в трапы.

Отстегнувшись, мы спустились и встали на краю площадки, дожидаясь, пока егеря выведут коней. Я сразу понял, почему на охоте использовали этих животных: толстые деревья стояли так плотно, что никакой транспорт просто не проехал бы по лесу.

Кони, которых спускали по широким трапам охотники, тоже не были обычными. Могучие и приземистые, они бугрились мускулатурой, рельефно проступавшей под лоснившейся блестящей шерстью. Явные модификанты. Животное Николая было поменьше — вроде моего Морса. Остальные раза в полтора превосходили обычную лошадь.

Отряд двинулся через лес под предводительством Фёдора. Воздух полнился разнообразными звуками: шелестом листвы, щебетом невидимых в ней птиц, пронзительными и тревожными криками животных, а также постоянным скрипом стволов, которые раскачивал гулявший в кронах ветер.

Ехать пришлось долго — не меньше получаса. Наконец, Фёдор поднял руку, показывая, что мы добрались до места, и спешился. Мы с Николаем тоже слезли с коней.

— Это произошло здесь? — спросил я, осматриваясь.

— Да, — ответил Николай, направляясь к начальнику загонщиков. — Вот тут лежал ты, — он указал на мох, из которого торчал толстый корень сосны с ободранной в одном месте корой. На нём виднелись бурые засохшие капли. Очевидно, тут я головой и приложился. — А здесь — отец, — брат ткнул пальцем в другую сторону, где успевшая за шесть дней распрямиться трава была буквально залита кровью.

— А следы? — спросил я. — Где они?

Николай кивнул Фёдору, и тот сделал знак одному из егерей подойти. Тот поспешно приблизился и поклонился нам с братом.

— Сейчас следов уже осталось немного, — проговорил он. — Однако разглядеть их ещё возможно, — мужик вдруг опустился на землю, опершись о неё всеми четырьмя руками, и сильно втянул ноздрями воздух. — Даже запах зверя стоит, — добавил он, прикрыв глаза так, что остались только щёлочки. — Такое амбре за шесть дней не выветрится!

— Макар следопыт, — пояснил в ответ на мой вопросительный взгляд Николай. — Один из лучших в империи.

— Благодарю, Николай Дмитриевич, — проговорил снизу охотник. — Вот след, если хотите поглядеть. И вот ещё один. Здоровенная тварь их оставила! Никогда таких прежде отметин не встречал.

Он раздвинул траву, и я, присев, рассмотрел огромный отпечаток раздвоенного копыта. Мда-а… Судя по нему, мы с отцом встретили просто гигантского кабана! Метра полтора в холке, не меньше.

— Можно его выследить? — спросил я, вставая.

Следопыт кивнул, но малость неуверенно.

— Постараемся, Ваша Светлость, — сказал он. — В прошлый раз я заметил, что зверь ушёл на восток, — егерь указал вправо. — Туда и двинемся.

Мы с Николаем и Фёдором сели на коней, а Макар направился пешком, то и дело припадая к земле, словно огромное насекомое. Его лошадь вёл под уздцы один из охотников.

— За это время вепрь мог уйти, куда угодно, — сказал Николай. — Быстро выследить его не получится. Скорее всего, мы тут до ночи. А то и дольше. Главное — чтобы кабан не прорвался в Пустошь.

Я ничего не ответил. Зачем? Сейчас наша экспедиция целиком зависела от Макара и стечения обстоятельств.

Таскаться по лесу пришлось часа три. Солнце скрылось за верхушками деревьев, и стало совсем темно. Однако егеря не зажгли фонари. При этом, судя по всему, они отлично видели. Следопыт же вообще будто не заметил разницы. А вот Николай вытащил из седельной сумки очки ночного видения.

— Надевай, — сказал он мне. — У тебя тоже такие есть. Поройся.

Я жестом отклонил предложение. Демоны видят в темноте не хуже, чем днём, даже если они в человеческом теле.

Лес полнился новыми звуками: ночные хищники один за другим выползали из нор и отправлялись на охоту. Я заметил, что егеря сбились плотнее и достали массивные пушки. Николай держал наготове копьё. Очевидно, нам грозила опасность со стороны лесных обитателей. И это вскоре подтвердилось: с двух сторон во мраке между деревьями начали зажигаться пары зелёных огоньков.

— Волки, — обронил Фёдор. — Внимание! Скоро они нападут.

— Что, на целый отряд? — спросил я скептически.

— Ага, — кивнул косматой головой начальник ловчих. — Сейчас вся стая соберётся, и кинутся. Как пить дать.

Он оказался прав. Не прошло и четверти часа, в течение которой животные преследовали нас, как горящих глаз стало раза в два больше. Раздался протяжный вой, и огоньки ринулись на нас со всех сторон. Охотники немедленно спрыгнули с лошадей, опустились на одно колено и открыли прицельный огонь короткими очередями.

— Свет! — крикнул Фёдор и тут же вальнул в небо ракетой, рассыпавшейся на множество сверкающих белых шаров.

Они медленно падали, заливая окрестности неярким бледным светом. Огромные косматые волки, каждый размером с телёнка, бросались на егерей с низким рычанием, щуря глаза и прижимая острые уши. Охотники отстреливали их чётко и методично. В одной паре рук они держали пушки, в другой — длинные изогнутые мечи. При этом умудрялись действовать абсолютно выверенно — словно в каждом из них было по два независимых мозга. Такая слаженная работа полушарий впечатляла.

Хищники падали в траву один за другим, но трое всё же прорвались через кольцо из егерей. Один взвился в воздух, описал короткую дугу и обрушился на Николая. Парень молниеносно ударил копьём и откинулся назад, пропуская тушу над собой. Как только она шлёпнулась на землю, Фёдор пустил в неё очередь и отвернулся, чтобы пристрелить ещё парочку появившихся из темноты волков.

Другой зверь набросился на следопыта. Макар отскочил влево и практически в упор разнёс хищнику череп. Третий нацелился на меня. Я пронзил его мгновенно разложившимся в моей руке копьём. Животное охватило испепеляющее пламя. Еще прежде, чем труп рухнул в траву, от него остались одни рассыпавшиеся от удара о землю угольки.

— Обалдеть! — восхищённо воскликнул Николай. — Ты просто обязан сказать, где взять такое!

— Ничего подобного, — возразил я. — Сказал же: таких больше нет.

— Не будь жмотом, Макс!

Однако препираться было некогда. Волки продолжали нападать и, хотя от стаи уже осталось меньше половины, расслабляться не стоило. Два огромных хищника выскочили из мрака справа. Оба прыгнули на нас, разинув огромные пасти. Мы с Николаем ударили одновременно, хоть в животных уже успели несколько раз попасть пули. Один волк вспыхнул, а другой врезался в брата и придавил. Он был мёртв, но туша практически полностью погребла под собой Николая. К парню бросились два егеря. Ещё трое сомкнули перед ними строй, паля по остальным волкам. Охотники легко стащили с Николая зверя и помогли встать.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да! Всё отлично. Чёрт, эта тварь мне чуть рёбра не переломала. Может, даже парочка треснула, — добавил, скривившись, парень.

— Ничего, заживёт, — сказал я, заметив бегущего зигзагами волка.

Хищнику пока удавалось избегать попадания пуль, и он явно намеревался прыгнуть в центр. Когда он пружинисто оторвался от земли и влетел в круг мерцающего света, я привстал на стременах и насквозь пробил ему грудь копьём.

После этого оставшиеся волки дружно развернулись и бросились наутёк. Их было не больше пяти. Егеря не стали по ним стрелять.

Осветительные огни практически прогорели и достигли земли, так что вокруг нас сгущалась лесная тьма.

— Все целы? — быстро осведомился Фёдор. — Ваши Светлости?

— Да, — ответил Николай, хотя было заметно, что его рёбрам всё же досталось. Вдобавок, он прихрамывал на левую ноги, так что одному из егерей пришлось подсадить его в седло. — Какова вероятность, что мы выследим вепря до рассвета?

— Никаких гарантий, Ваша Светлость, — отозвался Макар. — Мы ведь понятия не имеем, как далеко ушёл кабан за шесть дней. А территория, на которой он охотится, может быть огромной. До двадцати километров. Кроме того, чем дальше мы продвигаемся, тем сильнее я утверждаюсь в подозрении, что мы имеем дело не с обычным животным.

— Естественно, он необычный! — фыркнул Николай. — Тварь размером с… не знаю даже… зубра? Явное исчадие! У тебя что, имелись на этот счёт сомнения?

Следопыт покачал головой. Было заметно, что он не решается высказать какую-то мысль.

— Говори, — велел я. — Что странного ты заметил? Дело в следах?

— Да, Ваша Светлость, — кивнул Макар с облегчением. — Вы тоже обратили внимание?

— Нет. Просто это единственное, что ты всё это время видел.

— Да, действительно.

— Так что с ними? — нетерпеливо вставил Николай.

— Животные ходят иначе, — почесав затылок, ответил следопыт. — В смысле — если передвигаются на четырёх ногах.

— А как ещё может передвигаться вепрь? — непонимающе нахмурился Николай.

— Видимо, на двух, — заметил я. — Это ты хочешь сказать?

Макар кивнул.

— У меня не было уверенности, хотя я сразу обратил на это внимание. Ещё тогда, когда вас нашли раненого, господин маркграф.

— И ты молчал⁈ — возопил Николай. — Всё это время⁈

Следопыт растерянно вздрогнул. Глаза у него забегали. Только теперь я заметил, что в них мелькают светящиеся кружки — как у кошки или совы. Значит, ночное зрение егерей — результат генных модификаций.

— Я думал, что ошибся, — начал оправдываться Макар, разведя все четыре руки. — Кабан же не может ходить на задних лапах. Вот я и… — он умолк, не зная, что добавить в своё оправдание.

— Ладно, оставим это, — сказал я. Есть дела поважнее, чем гнобить следопыта. Хотя его молчание следует запомнить — на всякий случай. Мало ли, почему он только теперь решил поделиться своими наблюдениями. — Теперь ты уверен, что тварь ходит на двух ногах?

Макар кивнул.

— Этот вепрь ни разу не опустился на передние конечности, — сказал он. — И, кажется, даже раздвигал время от времени ветки на своём пути.

— Кажется⁈ — язвительно поинтересовался Николай. — Нельзя ли чуть больше определённости?

Следопыт смущённо откашлялся. Было видно, что он уже не раз пожалел, что не сказал о своих подозрениях раньше.

— Он раздвигал ветки, Ваша Светлость. Я уверен. Просто…

— Для этого нужны руки, — закончил я за него. — А поверить в это так же трудно, как в прямоходячего кабана. Так?

— Да, господин маркграф. Спасибо. Это я и имел в виду.

Я повернулся к Николаю, который, стащив с лица очки ночного видения, сверлил бедолагу следопыта горящим взглядом.

— Твою мать, Макар! — прошипел он, едва сдерживаясь. — Тебе платят не за то, чтобы ты сомневался! Тем более — не за то, чтобы утаивал информацию! Тебе повезло, что ты лучший в своём деле. Но к вопросу, почему ты так поступил, мы ещё вернёмся, — пообещал парень, понизив голос до свистящего шёпота.

Насчёт этого я был полностью согласен. Мотивы требовали прояснения. Слишком уж много в этом деле непонятного.

Следопыт покаянно опустил голову.

— Ладно, хватит об этом, — сказал я. — Нам нужно найти вепря, на скольких бы ногах он ни ходил. Так что давайте продолжать.

— Слушаюсь, Ваша Светлость! — с облегчением отозвался Фёдор. — Вы слышали господина маркграфа⁈ Вперёд, вперёд! Макар, веди нас!

В последней фразе скрежетнул металл, из чего стало ясно, что начальник отряда не был в курсе подозрений следопыта.

Мы двинулись дальше. Я искоса поглядывал на Николая, снова нацепившего прибор ночного видения. Паренёк-то с характером. Это, конечно, хорошо. Ненавижу размазней и соплежуев. С другой стороны, это значило, что у него вполне могло хватить запала пришить папашу. А потом разыгрывать спектакль. В конце концов, на то он и аристократ. Насколько я знаю, лицемерие у большинства представителей данного сословия в крови. Иначе им было бы не выжить.

Через полтора часа Макар остановился и под знак, подняв праву руку.

— Похоже, нашли, Ваша Светлость! — шепнул, обернувшись, Фёдор. — Какие будут приказания⁈

Я втянул ноздрями воздух. Мы находились с подветренной стороны по отношению к кустам, в которых предположительно засел кабан. Соответственно, он нас не чуял, а мы его — да. Я — потому что рождён из звёздного света и божьей искры, а охотники — благодаря генетическим модификациям. Единственным, кто не чувствовал терпкого звериного запах, исходящего из зарослей, был Николай.

— Думаю, надо атаковать, — сказал я тихо. — Главное — не дайте твари уйти. Лучше всего окружить логово.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — Фёдор отдал своим людям несколько коротких, чётких распоряжений, и отряд тут же выстроился вокруг кустов.

Я понял, что ловчие знают, как себя вести, и в советах не нуждаются. Им требовалось только моё разрешение начать.

— Ваша Светлость, желаете лично убить зверя? — осведомился Фёдор.

— Нет, обойдусь. Просто прикончите его.

— Я бы хотел, — заявил вдруг Николай.

— Это лишнее, — качнул я головой. — Только усложнит дело. Действуй, Фёдор.

— Но…! — попытался возмутиться брат, однако я остановил его взмахом руки.

— Не будем препираться. Мы теряем время, и зверь может уйти. Уверен, он и так уже нас услышал. Вперёд, Фёдор!

Николай обиженно насупился, однако спорить не стал. Мне было всё равно, что он там чувствует или думает. Я хотел увидеть тварь, убившую маркграфа, и изучить её. Рисковать из-за чьих-либо амбиций не собирался. Стратегия понтов не терпит.

Егеря дружно ринулись в заросли с пушками наготове. Часть из них осталась вокруг кустов в качестве оцепления на случай, если кабан вырвется.

Послышался треск веток, а затем ночной воздух разорвал пронзительный хриплый визг. Темноту осветили вспышки. Фёдор нахмурился и достал из притороченных к седлу ножен широкий меч со светящимся лезвием. Поза его стала напряжённой, глаза впились в кусты, где происходила борьба. Примерно так же выглядел Николай, только у него в руке было копьё.

— Гоните сюда! — проговорил в рацию Фёдор. — На нас, парни! Мы его встретим!

Услышав, в чём план, я взял и разложил копьё. Похоже, егеря с этой тварью не справлялись. Странно. У них же крупнокалиберные пушки.

Треск ломаемых кустов приближался. Три секунды — и ветки резко раздвинулись в пяти метрах перед нами. Показалась огромная кабанья голова, покрытая жёсткой бурой шерстью. Крошечные глазки светились бледным мертвенным светом. Охотники из оцепления тут же открыли огонь. Тварь издала хрюкающий вопль и кинулась вперёд. Теперь стало видно, что тело у неё, скорее, человеческое! Правда, покрытое шерстью и неестественно мускулистое. Вдобавок, ноги были слишком коротки и странно изогнуты, вдобавок заканчивались раздвоенными копытами. Вепрь снёс одним ударом егеря справа, едва не отправил в нокаут успевшего отскочить егеря слева и ринулся в нашу сторону.

Николай привстал на стременах, занося копьё. Фёдор выстрелил в приближавшуюся тварь, но та вильнула в сторону, избежав попадания. Ещё мгновение — и здоровенная туша врезалась бы в нас.

Пришлось встретить её струёй пламени. Огонь вырвался из моей выставленной ладони и мгновенно превратил вепря в живой факел. Тот по инерции сделал ещё два шага, а затем притормозил и завертелся вокруг своей оси, издавая испуганные клокочущие вопли — словно сразу все духовые в оркестре сломались. Фёдор пальнул прямо в огонь и на этот раз попал, но кабана его выстрел не прикончил. Николай метнул копьё. Оно засело в горящей туше, которая металась в разные стороны, потеряв способность ориентироваться в пространстве. К этому времени вепря обступили егеря и открыли по нему огонь из автоматов. Наконец, монстр тяжело повалился в траву, захрипел, взвизгнул и забился в предсмертных судорогах. Я отозвал огонь. Теперь мы стояли вокруг огромной дымящейся туши. Воняло палёной шерстью и горелым мясом.

— Шашлык! — ухмыльнулся Фёдор, убирая пушку в кобуру на поясе. — Нужно убедиться, что тварь мертва, — с этими словами он спрыгнул с лошади и направился к вепрю, сжимая в руке меч.

Егеря подступили ближе, держа тушу на прицеле.

— Только голову не трогай! — сказал вдруг Николай. Он тоже спешился и двинулся вслед за начальником ловчих. — Она и так слишком сильно повреждена.

— Понял, — кивнул Фёдор. — Не извольте беспокоиться, Ваша Светлость. Всё будет аккуратно.

Обойдя тушу, он приставил клинок в районе левой лопатки, навалился и вогнал его в вепря почти до перекрестья. Чуть подвигал, а затем вытащил.

— Сдох! — объявил он. — Прикажете забрать тушу с собой?

— Да, — ответил я. — Это чудо-юдо нужно тщательно исследовать. А голову повесим над камином в гостиной.

— Такую громадину целиком не увезти, — заметил Николай. — Придётся расчленить и распределить между егерями. Жаль, ты спалил шкуру, Макс. Можно было бы снять и постелить перед камином — в комплект к башке.

— Ничего, обойдёмся. Работайте, парни, — кивнул я охотникам.

Те достали из седельных сумок электропилы и взялись за тушу. Воздух наполнился визгом моторов.

— Почему ты просил Фёдора не трогать голову? — спросил я Николая, когда тот выдернул из туши своё копьё и подошёл. — Обычно там располагают модули управления?

Парень кивнул.

— Да, я подумал: если тварью управляли дистанционно, в черепе должен остаться имплантат. Кабан же — явный модификант. Кто-то его создал и выпустил в лес. Вряд ли просто так.

— Думаешь, зверя нарочно натравили на отца?

Николай пожал плечами.

— Не знаю, но вполне допускаю. Собственно, это нам и надо выяснить, так ведь? Отвезём тушу в лабораторию — пусть там её нашинкуют, как ты и предлагал. Если в теле есть модуль, его найдут. Иногда по этим штукам можно понять, кто производитель. Хотя в данном случае концы должны были надёжно спрятать.

— Всегда есть след, — сказал я. — Истину не скрыть и за семью печатями.

— Ну, будем надеяться, что ты прав.

Егеря справились довольно быстро — минут за десять модификант был разделён на части, а те расфасованы по плотным пластиковым мешкам и приторочены к сёдлам. Отряд двинулся в обратный путь. Однако проделывать его целиком не пришлось: когда мы выбрались на небольшой перелесок, Фёдор объявил остановку и вызвал вертушки к нам.

Пока ждали, Николай поманил Макара.

— Ты заслужил награду, — сказал он, когда тот подошёл. — Отлично справился. Получишь премиальные.

— Благодарю, Ваша Светлость, — поклонился следопыт. — Рад стараться. Я и сам доволен, что мы эту тварь нашли. По крайней мере, убедился, что был прав. Не привиделось мне, что животина на двух ногах-то!

Когда он отошёл, брат повернулся ко мне и сказал, понизив голос:

— Всё-таки, странно, что Макар только сегодня объявил о том, как располагаются следы. Не могу понять, почему он молчал до этого. Боялся, что ему не поверят и станут высмеивать? Я бы понял, если б у него не было признанной репутации. Но Макар… — Николай задумчиво пожал плечами.

Пока он говорил, я провожал взглядом отходившего следопыта. Тот держался уверенно и спокойно, словно больше не беспокоился из-за того, что вовремя не доложил о своих подозрениях. Вскочив на коня, Макар завёл беседу с одним из егерей.

— Да, — сказал я. — Не было у него причин думать, что ему не поверят. Сколько он уже нам служит?

— С рождения, конечно, — отозвался Николай. — Как и все модификанты нашего производства.

— Так мы что, сами создаём себе слуг?

— Не то, чтобы прямо создаём. Вносим генетические изменения в плод, пока он ещё в утробе. Этим модификанты и отличаются от чёртовых мутантов с Пустоши.

— Мы вмешиваемся в природу эмбриона? — переспросил я.

Ничего себе, до чего дошли людишки в своей непомерной гордыне! Уже улучшают, как им кажется, замысел Архитектора! Вот, значит, как они понимают прогресс. Мда-а… Куда только катится мир⁈ Не удивительно, что Ад переполнен, а в раю всё меньше обитателей.

— По желанию родителей, Макс, — сказал Николай с таким видом, будто это совсем другое дело. — Когда люди хотят, чтобы их чадо точно получило хорошую должность при аристократах, они приходят в «Биотех корп.» или другую генно-инженерную компанию, оставляют заявку и в результате получают ребёнка-модификанта. Того, кто идеально подходит для будущей профессии. Очень продуктивный подход.

— Да, я вижу. Но лояльность привить таким образом ведь нельзя?

— Увы, Макс. Преданность в гены не вложишь. Хотя когда-нибудь, может, мы и это делать научимся. Было бы, конечно, неплохо.

Надеюсь, что нет. Должны же быть пределы у человеческого безумия. Впрочем, о чём это я? Ещё в древности люди начали обзаводиться рабами. Так почему бы им не вернуться к этому? Только на принципиально новом уровне.

В это время появились вертолёты. Уже начало светать, и машины на фоне бледнеющего неба выглядели огромными пузатыми насекомыми. Как только они опустились на перелесок, отряд погрузился в них, и коптеры взлетели. Развернувшись, они понеслись над лесом в сторону крепостной стены. Правда, сейчас её ещё не было видно.

Спустя минут десять справа на горизонте показалась золотистая полоска — первый явный признак восходящего солнца. От неё небо постепенно бледнело, приобретая голубой оттенок.

А ещё через несколько минут я увидел городскую стену и какой-то тёмный рой над ней. Вскоре стало ясно, что это какие-то летающие аппараты. Большая часть была вытянутой формы и напоминала дирижабли.

— Что это? — спросил я Николая, указав в иллюминатор. — Вон там, над городом.

— Наш воздушный флот. Вернее, его часть. Ты видишь пограничный патруль.

Вскоре мы приблизились достаточно, чтобы можно было рассмотреть огромные машины, напоминающие монструозных существ: покатые пластины панциря, слегка вздымающиеся, словно от дыхания, бока и медленно шевелящиеся щупальца под днищем. Или брюхом. Корабли явно были созданы с использованием плоти и частично являлись живыми. Разумными — едва ли. Скорее, просто синтез биомассы, металла и технологий. Интересно, за счёт чего они парят. Возможно, дело в магии.

Я решил пока не расспрашивать о них. Успеется. Но сами по себе машины впечатляли. Каждая была размером с многоквартирный дом. Из некоторых отверстий торчали крупнокалиберные орудия, и я не сомневался, что в случае необходимости корабль может выставить ещё больше пушек, скрытых сейчас внутри.

Если это только патруль, то каков же весь воздушный флот нашего рода⁈ Про флот всей империи вообще молчу…

Вскоре биомеханические корабли остались позади. А ещё через несколько минут вертолёты сели на площадке поместья, и мы выгрузились. Части кабаньей туши сложили в одну из машин, предназначенных для передвижения по территории усадьбы, и отправили в лабораторию при дворце. Мы же с Николаем отправились по своим покоям — переодеться, принять душ и либо поспать, либо позавтракать.

Я как раз вышел из ванной, завязывая пояс халата, когда в дверь раздался стук.

— Кто там? — крикнул я, остановившись.

— Господин, это мы! — донёсся до меня женский голос. — Нам сказали, вы очнулись! Впустите нас!

— Мы очень соскучились, господин! — раздался второй голос. — Очень-очень!

Хм… Что ещё за персонажи? Ах, да! Кажется, Николай что-то говорил про наложниц. Видимо, это они. Я направился к двери.

Стоило открыть, как в комнату буквально ворвались две девушки в шёлковых халатах. А одном плясали аисты, на другом — переплетались золотые карпы вперемешку с аляповатыми яркими цветами и тонкими изящными ветками. Обе немедленно повисли на мне, прижимаясь упругими, но местами довольно мягкими местами.

— Господин! — с придыханием пропела рыжая, глядя на меня снизу вверх. — Мы так рады, что вы живы! Нам только что сказали!

— И мы сразу поспешили к вам, господин! — подхватила другая, брюнетка.

У первой глаза были карие, с золотистыми искрами, а у второй — зелёные, с вертикальными зрачками. Но это ладно. Из густых волос рыжей торчали самые что ни на есть натуральные треугольные ушки. У её подружки были почти такие же, только чёрные и поменьше. А когда девушки дружно распустили пояса и скинули халатики, оказалось, что обе являются обладательницами роскошных пушистых хвостов соответствующих расцветок.

— Мр-р, — проурчала брюнетка, снова беря меня за руку повыше локтя. Пахло от неё терпким парфюмом, а кожа буквально светилась белизной. — Господин, мы так истосковались! Вы ведь вернулись с охоты? Значит, чувствуете себя вполне в силах? — при этих словах изумрудные глазки словно вспыхнули затаённым в глубине огнём.

— Если вы слишком устали, мы всё сделаем сами, — пропела ей в тон рыжая, тоже прижавшись ко мне упругими полными грудями с остро торчащими сосками. Нежно-розовые ореолы были словно выведены циркулем. — Правда, нам это будет только в радость. Только не говорите, что не хотите нас, господин! — её личико вдруг приобрело встревоженное выражение. — Мы так сильно соскучились, что не перенесём этого!

Два пушистых хвоста прошлись по моим икрам и скользнули под халат. Ощущения были непривычными, приятными и даже возбуждающими. Но прежде, чем ответить на зов девушек, я хотел прояснить пару моментов.

— Разумеется, об отказе не может быть и речи, — сказал я, скидывая халат, что вызвало у парочки вполне искренний восторг. — Но для начала ответьте на несколько вопросов, малышки. Видите ли, у вашего господина после падения с лошади малость отшибло память. Надеюсь, временно.

— Как⁈ — воскликнула в ужасе брюнетка. — И вы ничегошеньки не помните⁈ Совсем⁈

— Даже нас⁈ — расстроилась рыженькая.

— Хм… Получается, так. Но не отчаивайтесь. Нам это не помешает, — подмигнул я. — Просто напомните свои имена. Вы же наложницы? Из Японии, кажется?

Девушки просияли.

— Вы не всё забыли! — промурлыкала чёрненькая. — Как это мило, господин Макс!

— Просто Макс, — поправил я. — Учитывая, что мы собираемся делать, так будет проще.

— Раньше вас нравилось, что мы называем вас «господином», — нахмурилась рыжая. — Уверены, что больше не хотите?

— Возможно, мы к этому ещё придём. А пока обойдёмся именами. Так как вас зовут, сладкие?

— Я Мурка, — представилась брюнетка.

— А я Лиза, — сказал её подружка. — Мы фурри, если вы вдруг забыли, — словно в доказательство, она развернулась и наклонилась вперёд, демонстрируя роскошный хвост и крепкую круглую попку под ним.

— Ого, да он настоящий! — вырвалось у меня. — Что, и ушки тоже?

— Обижаете, господин… то есть, Макс! — воскликнула наложница, задрав хвост повыше, чтобы было видно, что он растёт из кобчика. — Всё настоящее! Никаких подделок.

— Потрогайте мои ушки, — попросила Марка, склонив набок голову. — Они очень мягкие. Вам понравится.

Я потёр большим и указательным пальцами сначала одно ухо, затем другое. Девушка прикрыла глаза и раскатисто, утробно заурчала.

— О, да, Макс! — прошептала она. — Как же хорошо! Мне этого так не хватало!

Я почесал между ушами, и девушка тяжело задышала. Её рука скользнула по моему животу вниз и уверенно обхватила член у основания.

— И мои тоже! — попросила Лиза. Её ладошки блуждали по моим ягодицам и груди. — Ваша кицунэ хочет ласки.

— Кицунэ⁈ — насторожился я. — Ты демон⁈

— Нет, госпо… Макс! Что вы⁈ Просто вам нравилось меня так называть.

— А! Ладно. Продолжим.

Я начал гладить и почёсывать рыжую между ушами, иногда проводя по ним ладонью. Значит, она, типа, лисичка. А вторая — кошечка. Интересный вкус был у Максимки. Интересно, какие ещё есть секс-модификанты. Надо со временем всех попробовать.

Лиза плавно опустилась на колени и лизнула широким язычком головку члена. Глядя мне в глаза, она прошлась по всей длине, а затем приподняла его и взяла в ротик одно из яиц. Медленно посасывая, зажмурилась от удовольствия.

Мурка тоже встала рядом с ней. Воспользовавшись тем, что подружка занималась мошонкой, она принялась сосать член, вводя его в ротик до середины, то целиком. И это, похоже, не стоило ей никаких усилий. Она даже умудрялась время от времени лизнуть яйца, когда упиралась носиком в лобок.

— Дай мне тоже! — шепнула через пару минут, основательно обработав мои яйца, Лиза.

— Конечно! — вытащив изо рта член, кивнула Мурка.

Рыжая заняла её место, а брюнетка переключилась на мошонку. При этом ноги мои обвивали два хвоста. Было немного щекотно, но приятно.

Девушки сменились ещё пару раз, демонстрируя потрясающие навыки горлового минета. Личики у обеих блестели от слюны, но они и не подумали вытираться.

— Не хотите прилечь, Макс? — промурлыкала снизу брюнетка, преданно глядя мне в глаза. — Мы ведь обещали, что сделаем всё сами.

— Без проблем.

Мы перешли к постели, и я завалился на спину. Лиза тут же взгромоздилась на меня и вставила в себя торчащий член.

— Прости, я первая! — со стоном выдохнула она. — Не могу больше терпеть!

Мурка не возражала. Она заняла позицию у меня между ноги и принялась старательно вылизывать яйца. При этом её пока оставалась высоко задранной и слегка раскачивалась. Я мог наблюдать это зрелище в зеркало, занимавшее почти всю противоположную стену. Девушка раздвинула ножки и задрала хвост, так что мне была видна розовая щёлка, блестящая от обильно сочащихся выделений.

Лиза принялась двигаться, скользя на члене и держа бёдра на весу. При этом она упиралась ладошками мне в грудь. Сначала она опускалась плавно, но вскоре начала биться попкой о мой лобок, стиснув зубы и закатив глаза. Стоны становились всё громче, разносясь по всей комнате. Может, и за её пределами слышно было. Никакого стеснения рыжая явно не испытывала. За что ей почёт и уважение, само собой. Я крепко взял её за бёдра и стал сильнее и чаще опускать на член.

— О, я сейчас кончу! — сообщила, задыхаясь, Лиза. — Боже! Как же… это… хорошо!

Издав подряд несколько резких вскриков, девушка прижалась клитором к моему лобку и быстро-быстро заёрзала. Из глубины её груди вырвался нарастающий полустон-полукрик. Отрывисто дёрнувшись ещё раза три, она обессиленно рухнула на меня, накрыв влажными от пота рыжими волосами.

Мурка шлёпнула её по попке, и, как только Лиза приподняла корму, соскользнув тем самым с члена, брюнетка сунула мой орган себе в рот и принялась нежно посасывать. Затем прервалась, но лишь затем, чтобы сказать:

— Теперь моя очередь, Макс!

Лиза сползла с меня и улеглась на бок, блаженно потягиваясь и сыто щуря глаза.

— Я вся мокрая! — заявила она, сунув ладошку себе между ног. — Это просто наводнение! Больше всего я боялась, что выскользну, не успев кончить. Но у вас такой огромный член, Макс… Как же нам всем с ним повезло!

Я тем временем перевернул Мурку на спину и разложил так, что её стройные ножки оказались закинутыми за голову — благо, растяжка девушки это легко позволяла. Надо будет отправить японскому производителю благодарственное письмо.

Губки при этом жадно приоткрылись, и стала видна розовая истекающая соками дырочка. Брюнетка поспешно раздвинула губки пальчиками ещё шире.

— Пожалуйста, Макс, оттрахайте меня как можно жёстче! — взмолилась она. — Долбите меня, не жалея!

— Могла бы и не просить! — ответил я, вгоняя в неё член целиком, до самого основания.

Из груди фурри вырвался низкий урчащий стон. Навалившись на неё, я принялся драть зеленоглазую сучку с полной самоотдачей. Яйца шлёпали по упругим ягодицам, я груди тряслись в такт, влагалище хлюпало и чавкало. В воздухе растекался терпкий, приторный аромат выделений.

Минут через пять жёсткой долбёжки Мурка начала издавать громкие крики, а затем вся напряглась, сжав член со всех сторон. Её били судороги. Продолжалось это долго. Наконец, я почувствовал, что девушка кончила и расслабилась. Вытащив из неё член, я провёл по груди и животу ладонью, вытирая пот.

— Как вы хотите? — спросила Лиза, подползая и касаясь полными губками набухшей от крови головки.

— Сейчас покажу.

Сунув яйца в рот Мурке, так что её щёки раздулись, как у набившего рот пищей хомяка, я ткнул пальцем в член. Рыжая сразу меня поняла и, встав на четвереньки, принялась самозабвенно отсасывать, полностью заглатывая елдак. Я не стал сдерживаться и через пару минут мощно разрядился в её горло пятью порциями спермы. Лиза старательно облизала член сверху донизу и упала на спину, с улыбкой глядя на меня. Вытащив яйца изо рта Мурки, я улёгся между девушками, которые тут же прижались ко мне.

Потолок был зеркальным, так что можно было наблюдать в него всю нашу обнажённую композицию.

— Мне только что пришло в голову, — сказал я. — Если вы залетите, кто у вас родится?

— Не беспокойтесь, Макс, — ответила брюнетка. — Мы стерильны.

— Все наши дырочки и прочее — только для того, чтобы доставлять вам удовольствие, — добавила Лиза.

Ясно… Конечно, кому охота заводить хвостатого наследника? Эх, люди-люди… Что же вы творите⁈

Обняв обеих фурри, я прикрыл глаза. Пожалуй, пора и поспать. В отличие от моего истинного тела, это нуждалось в отдыхе. К сожалению.

Но долго дрыхнуть не пришлось: в дверь постучали, вырвав меня из блаженного сна.

— Кто там⁈ — крикнул я.

Фурри по обеим сторонам заворочались, но не проснулись. Медовый свет ночника при задёрнутых плотных шторах делал из совершенные тела ещё эффектнее, подчёркивая как выпуклости, так и впадины.

— Еремей, Ваша Светлость! — раздался приглушённый деревом знакомый голос лакея. — Вам звонят. Будете брать трубку?

Я взглянул на часы. Почти полдень. Не так уж и мало я проспал. Хотя, конечно, о полноценном отдыхе не было и речи.

— Ладно, переключи сюда! — крикнул я, садясь.

Спихнув с себя конечности наложниц, встал с кровати и прошлёпал к телефону. Пришлось подождать, пока раздастся сигнал. Сняв трубку, я зевнул и сказал: «Алло!».

— Герцог, это ваш куратор, Сахиил. Помните меня?

— К сожалению! — буркнул я.

Какого чёрта ему ещё надо⁈ Коня и копьё передал — гуляй, занимайся своими небесными делами.

— Что тебе⁈ — резко спросил я.

— Для начала, хотелось бы хороших манер, Герцог, но я понимаю, что рассчитывать в этом плане особо не на что, — усмехнувшись, ответил ангел.

— Ну, и какого хрена ты тогда тратишь моё время⁈ Давай к делу, если есть, что сказать по существу.

— О, боюсь, вы будете разочарованы. Я всего лишь хотел узнать, как вы устроились.

— Чудно. Как в раю. Думаю, на самом деле, даже лучше. Не представляю, правда, с какой стати и благодаря чему я должен исправиться. Но мне это и до лампочки.

— Все на вас рассчитывают, Герцог. Пора уже кому-то подать пример.

— Только не мне. Совет выбрал неудачного кандидата. Да и от чего мне исправляться, собственно?

— Как от чего⁈ — удивился ангел. — От греха, конечно! Вы, Падшие, восстали на Архитектора, возомнив, будто можете занять его место! Разве не так?

— Может, и так. Не помню уже. Какая разница? Старик нас надул. Мы просто хотели взять своё. То, что принадлежит нам по праву.

— Своё? Это что же?

Я раздражённо вздохнул. У меня не было ни желания, ни настроения начинать дискуссию. Тем более, с ангелом и на эту тему.

— Архитектор создавал новый мир, мы рассчитывали, что он делает его для нас, его Первенцев. Но старик заселил его людьми. Мы были разочарованы. Однако смирились. Затем он сотворил ещё один. И снова для людей. Та же история повторилась и в третий раз. А потом — снова и снова. Одно и то же! Нам просто надоело ждать! И хватит об этом. Ты хотел узнать, как я устроился. Я ответил. Это всё? Если да, то пойду ещё посплю.

— Герцог, насчёт миров…

Вздохнув, я повесил трубку. Не надо было вообще отвечать! Вернувшись в постель, я устроился между гладких тёплых фурри и закрыл глаза. Интересно, где-нибудь тут не завалялась табличка «Не беспокоить»? Надо поискать и, если не найдётся, сделать свою. Если чёртов ангел решил, что может названивать, когда вздумается, то он очень ошибается!

Проснулся я оттого, что Лиза с причмокиванием сосала мой член. Чувствовал себя свежим, бодрым и наполненным энергией: секс с фурри повысил её уровень вдвое по сравнению с предыдущим соитием, когда я трахнул медсестру.

Сначала хотел сказать лисичке, чтобы отстала, но потом передумал и быстренько отжарил обеих наложниц по второму разу. Теперь магия буквально лилась у меня из ушей — как гормоны у подростков при спермотоксикозе. Интересно, здесь на всех так влияют сексуальные утехи, или это чисто моя особенность?

После того, как мы втроём приняли душ, я оставил девушек в постели понежиться, а сам оделся и отправился на поиски брата. Тот нашёлся в своих покоях. В его кровати лежала голая красотка. Спала.

— Моя наложница, — пояснил Николай. — В отличие от тебя, у меня вполне обычные вкусы. Предпочитаю всё натуральное.

— Что там с результатами исследования вепря? — спросил я, усевшись в кресло напротив окна с видом на дворцовый парк. — Когда они будут готовы?

— Надо ещё немного подождать. Дело небыстрое. Ты всерьёз рассчитываешь, что обнаружатся подтверждения убийства отца?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но в этом деле всё слишком странно.

— Говоришь, как детектив, — усмехнулся Николай. — Но я с тобой согласен. И лично у меня подозрение вызывает Макар. Как ни тяжело это говорить.

— Следопыт повёл себя нелогично. Думаю, он причастен. Если есть, к чему, конечно. Кстати, что у него в плане семьи? Имеется?

— Не знаю, по правде говоря. Никогда этим не интересовался. А что?

Ну, конечно: какое дело аристократу до личной жизни какого-то егеря?

— Близкие люди — отличный рычаг давления, — ответил я.

— Думаешь, Макара могли заставить предать отца, угрожая его семье?

— Хм… Не совсем это имел в виду. В общем, надо выяснить, есть ли у него семья. Это можно сделать, не привлекая внимания?

— Конечно. Нужно только спросить секретаршу отца. У неё есть полная информация по всем сотрудникам.

— И где она?

— Наверное, на рабочем месте. В его кабинете. Хочешь прямо сейчас проверить?

— Ага. Как раз скоротаем время, пока ждём результаты исследования кабана.

— Ну, ладно, давай сгоняем. Я только оденусь.

— Да, не стоит всех шокировать, разгуливая по дому в одном халате.

Николай усмехнулся.

— Мне ещё душ принять надо. И это… не трогай Катьку, — он указал на девушку в постели. — Она только для меня.

— Постараюсь держать себя в руках. Обещать, правда, не могу, так что не задерживайся.

Спустя четверть часа мы вышли из покоев брата и отправились в кабинет отца.

Секретарша оказалась на месте. Высокая фигуристая блондинка в белой блузке, туго обтягивавшей груди, и чёрной юбке-карандаше внимательно выслушала, что мы от неё хотим, и придвинула клавиатуру.

— Минутку, Ваши Светлости, — сказала она, вводя поисковый запрос. — Вам распечатать информацию?

— Да, пусть будет, — кивнул я, разглядывая нежную розовую кожу и точёный носик.

По логике, Лена теперь должна была перейти под моё начало — в качестве секретарши нового маркграфа. Надо будет познакомиться с ней поближе. Максимально глубоко узнать.

Принтер издал тихий сигнал, и из него вылез заполненный строками и фотографиями листок.

— Вот, прошу, — протянула мне его секретарша. — Могу я ещё быть чем-то полезна?

— Чуть позже, — кивнул я, разглядывая бумажку. — Ещё увидимся. О том, зачем мы приходили, никому ни слова.

— Само собой, Ваша Светлость, — кивнула девушка.

Когда мы вышли, Николай протянул руку.

— Дай глянуть. Что там? Есть у Макара семья?

— Жена и две дочери. Обе — модификанты. Но это неважно.

— Да, действительно, — брат быстро пробежал глазами строчки. — Симпатичные. Что будем делать с этой информацией?

— Смотря, каковы окажутся результаты исследования.

— Допустим, в лаборатории обнаружат модуль управления. Что тогда?

— Возьмём девчонок, подвесим вниз головами и разведём под ними костерок. А папашу заставим смотреть, пока не расскажет, на кого работает.

Николай рассмеялся.

— Ну, ты скажешь, Макс! Нет, а если серьёзно?

Я остановился, развернувшись к нему лицом.

— Послушай, братишка! Если нашего отца убили, значит, кто-то хочет наехать на весь род Пожарских! Ослабить и выпотрошить, пока мы мотаем на кулаки сопли, думая, что же теперь делать. Скорее всего, в плане также убийство меня, а затем и тебя. Потому что новые маркграфы нашим врагам ни к чему. И если ты думаешь, что я собираюсь миндальничать с предателями или шутить, то очень ошибаешься! Даже больше, чем те, кто за всем этим стоит и думает, что уже на полдороге к успеху! Мы узнаем, кто на нас покушается, и прикончим! Его и всех, кто окажется рядом с ним. Чем быстрее ты поймёшь, что именно таков наш план, и примешь его, тем будет лучше.

— Боже, так ты серьёзно⁈ — опешив от неожиданного напора, промямлил Николай. В его серых глазах читался испуг. — Мы будем пытать этих девочек⁈

— И всех, кого понадобится. Можешь не сомневаться. Так что, ты со мной?

— Э-э… Даже не… То есть, да, конечно! Само собой! — взял себя в руки парень. — Ты прав, Макс! Мы должны показать, что с нами шутки плохи!

— Вот именно, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — А лучше, что с нами вообще шутить не стоит. Это надёжней. И с каких пор тебя стали волновать жизни простолюдинов? Мне бы не хотелось думать, что ты размяк, братишка. Отец этого не ободрил бы. Как думаешь?

Николай мучительно покраснел. Мои слова достигли цели. Кто бы сомневался — на то я и демон. Краткий курс манипулирования и адской психологии в действии. Кто, думаете, помогал Фрейду совершить прорыв в этой области? Вот именно. Один из наших.

— Я не размяк! — заявил Николай, сдвинув брови, чтобы казаться решительней. — И мне плевать на… всех! Кроме членов рода, клана и Его Величества, конечно, — добавил он тут же, спохватившись.

— Благородные слова благородного человека, — усмехнулся я и ещё раз одобрительно хлопнул его — на это раз по спине. — Так держать! Я разрешу тебе запалить костерок под головками этих малышек на фото. Ты ведь не против?

— Само собой, — сглотнув, ответил Николай. — В любое время.

О, Сын Зари, Утренняя Звезда, князь Денница! Ну, и родственнички мне достались! Слюнтяи, мерзавцы и бесхребетные твари, готовые сделать, что угодно, лишь бы заслужить одобрение или хотя бы не получить порицание. Как быстро Николай отказался от своего чувства сопереживания и согласился лично пытать ни в чём не повинных девочек! Уверен, что и его настоящий брат несильно в этом плане отличался. Про папашу вообще молчу. От осины, как говорится, не родятся апельсины. Да, роду Пожарских однозначно повезло, что я занял место маркграфа. Может, теперь из этого отбитого семейства аристократов и выйдет что-нибудь путное.

Через час, пока мы болтали о делах рода, которые меня весьма интересовали, явился слуга и доложил, что в лаборатории велели передать: результаты готовы, так что господа могут в любой момент прийти их узнать. Естественно, мы тут же поспешили туда.

Лаборатория находилась в угловой башне и занимала три этажа. Нас встретил мужик лет сорока в здоровенных очках и белом халате. Провёл в просторную комнату, заставленную компьютерами и огромными мониторами. Николай представил его как Василия Лотарёва, главного научного сотрудника.

— Вот имплант, Ваши Светлости, — показал тот маленькое устройство с гибкими отростками вроде щупалец. В целом, гаджет напоминал крошечную медузу. — Мы его тщательно изучили. Производство — Япония. Распространённая модель. Скорее всего, использовали именно его, чтобы не наводить на себя. Данный модуль позволяет управлять живыми существами. Он был помещён в черепную коробку модификанта-вепря через биоразъём.

— Что за разъём? — спросил я.

— У многих модификантов и простолюдинов в основании черепа имеется отверстие, — ответил за Лотарёва Николай. — Скрытое кожными складками. Это позволяет легко вставлять и извлекать импланты без операции. Аристократы таких не имеют. Гаджеты можно взломать, поэтому мы обходимся без них. От греха подальше. Мой брат кое-что позабыл после падения и удара головой, — пояснил он учёному, глядевшему на нас с удивлением. — Не обращай внимания, Вася. Давай дальше. Что там ещё по модулю есть?

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — кивнул Лотарёв. — Имплант кабана был повреждён. Предполагаю, что ваш отец успел атаковать зверя своей техникой. Видите, здесь следы от огня? Такие же есть и на голове модификанта. В результате нарушилась связь с гаджетом, и вепрь обрёл свободу действий.

— То есть, человек, управлявший им, утратил эту возможность? — уточнил я, чтобы убедиться, что правильно понял учёного.

Тот кивнул.

— Именно так, Ваша Светлость. Зверь просто сбежал.

— Поэтому он тебя и не добил, — сказал Николай. — Это всё объясняет.

— Во всяком случае, многое. Например, почему оператор не вывел кабана из леса, чтобы уничтожить. Не думаю, что зверя собирались оставлять свободно гуляющим недалеко от места покушения. Как ни крути, он улика. В чём мы только что убедились.

— Да, планы наших врагов были нарушены благодаря отцу, — проговорил Николай. — А искать сбежавшего вепря побоялись: лес является нашими охотничьими угодьями. Отряд ликвидаторов могли заметить. Это было бы подозрительно.

— Как этим модулем управляли? — спросил я Лотарёва. — Меня интересует канал связи.

— Дистанционно, Ваша Светлость. С помощью другого мозгового импланта. Это вроде телепатии, только для неё нужны такие вот устройства.

— То есть, второй модуль находился в голове оператора?

— Именно так. И дистанция была довольно большая. Это хороший, очень дорогой имплант, — учёный повертел устройство в руках. — Думаю, километров двадцать покрывал. Кстати, мы нашли ещё кое-что, — он достал из стоявшей на столе коробки крошечный металлический шарик с тонкими усиками. — Это отслеживающее устройство. Маячок, иначе говоря. Он находился в модификанте. С его помощью оператор мог определить, где находится зверь.

— И привести отряд охотников к нему, — понимающе кивнул Николай.

— Или, по крайней мере, достаточно близко, чтобы установить коннект с модулем кабана и подозвать того, — сказал я. — Налицо заранее спланированная операция по устранению.

— Да, ты был прав, — мрачно пробормотал Николай. — И это означает, что убийца находился в числе егерей.

Он взглянул на Лотарёва.

— Вася, ты молодец. Заслужил премиальные. Обо всём, что сейчас слышал, никому ни слова.

— Само собой, Ваша Светлость, — учёный поклонился. — Благодарю.

Покинув лабораторию, мы вернулись в покои Николая.

— Выпьешь? — предложи он, открывая стенной мини-бар. — Мне надо сделать пару глотков. Я до последнего надеялся, что в модификанте ничего не найдут. Уверен, это дело рук Шуйских! Будь они прокляты!

Я жестом отказался от предложенной выпивки и спросил:

— Почему мы враждуем?

— Блин, Макс, эта твоя дурацкая амнезия очень неудобна! Просто бесит иногда!

— Ничего не могу с ней поделать. Придётся тебе потерпеть.

— Да… Ты прав. Извини. Просто у меня нервы сдают… — Николай влил в себя изрядную порцию коньяка и со стуком поставил стакан на полку. — Чёрт! Смерть отца, теперь это… Надеюсь, ты знаешь, что делать⁈

— Знаю, не переживай. Так почему Шуйские хотят нас убить?

— Это давняя история. Ей уже лет сто, а может, и больше. Конкуренция за пограничные территории. Кто-то из их глав когда-то решил, что его род обошли. С тех пор всё и тянется. За такое время накопилось немало претензий. В общем, у нас негласная вендетта.

— Что им даст смерть отца? Ну, и моя теперь. Или твоя, если до меня доберутся.

— Удовлетворение, прежде всего. А кроме того, наша марка останется без маркграфа. Почти наверняка Его Величество решит проблему максимально быстро и просто — отдаст её Шуйским.

— Значит, они наши соседи?

Николай кивнул.

— К сожалению. Этакая пороховая бочка под боком. И ни секунды покоя от них. Так и ждёшь, что они что-нибудь выкинут.

— Почему мы сами их не перебили?

Парень усмехнулся и залпом допил коньяк.

— Не так это просто. Сам видишь, на какие ухищрения приходится идти, чтобы добраться до маркграфа. Кстати, что насчёт оператора? Надо ж его вычислить! Даже не знаю, что сделаю, когда мы его выведем на чистую воду!

— Я знаю. Думаю, надо начать с Макара. Он вызывает наибольшее подозрение.

— Да, наверное. Не могу поверить, что он предатель! Или любой другой из егерей. Все они служат нам долгие годы. Что могло заставить человека так поступить?

— Много, что. Деньги, угрозы. К чему гадать? Спросим у него.

Николай кивнул.

— Маркграф имеет право вершить правосудие на своей земле. Ты ещё не получил титул, но, когда станешь…

— Перестань, — прервал я парня. — Нам не нужны никакие официальные бумажки. Что ты, как ребёнок? Сделаем, что нужно. Никто нам ничего не сделает. И потом, мы не станем сразу расправляться с предателем.

— Нет⁈ — удивился Николай. — Почему?

— Потому что это было бы весьма опрометчиво. Оператор, управлявший кабаном, служит единственной ниточкой, связывающей покушение с заказчиком. И её ни в коем случае нельзя обрывать. По ней мы пройдём в самое сердце тьмы.

Брат кивнул. Глаза у него загорелись.

— Ты прав! Конечно, так и надо поступить! А выпотрошим мы его после! Да?

— Само собой. Никто не уйдёт безнаказанным. Но запасёмся терпением. Оператор — всего лишь пешка. Мы не сможем считать, что отомстили за отца, пока жив тот, кто его нанял. Согласен?

— На все сто! Мне нужно ещё выпить…

— Прекрати! Хочешь набухаться перед допросом? Если да, то я лучше сделаю всё сам, без тебя!

Рука парня замерла на полдороге к бутылке.

— Ладно, — нехотя сказал он. — Будь по-твоему, Макс. Что будем делать?

— Для начала вызовем начальника охраны и прикажем доставить во дворец Макара. Его это не удивит: он знает, что мы собирались с ним поговорить. Давай, звони.

Кивнув, Николай подошёл к кнопке на стене и вдавил её. Через пару минут в покои заглянул лакей.

— Что прикажете, Ваша Светлость? — спросил он.

— Передай Порфирию, начальнику охраны, чтобы немедленно пришёл, — сказал Николай. — Срочно! И пусть прихватит пару парней.

— Четверых, — поправил я. — Ему понадобится больше людей.

— Слушаюсь. Сию минуту, — отвесив быстрый поклон, слуга исчез за дверью.

— У нас ведь есть комната для допросов? — спросил я брата. — Подземелье там или что-нибудь в этом роде.

Парень усмехнулся.

— Сколько угодно, Макс! Сколько угодно.

Через пять минут явился уже знакомый бородатый амбал в чёрной форме и физиономией, которой только кирпичи ломать. С ним было четверо мужиков под стать начальнику.

— Значит, так, Порфирий, — сказал я, когда он поклонился и осведомился, какие у господ будут приказания. — Вот тебе бумажка, — я протянул распечатку с инфой о семье следопыта. — На ней всё написано. Макара найдёте в охотничьем домике и доставите во дворец. Тащите его сразу в допросную.

— Номер два, — подсказал Николай. — Она нам лучше всего подойдёт.

— Да, именно туда. А семью его привезёте через полчасика и оставите в соседней. С охраной, само собой. Как всё будет готово, доложите. Вопросы есть?

— Только один, Ваша Светлость, — пожевав губами и глядя в бумажку, проговорил Порфирий. — По какому протоколу доставлять?

Я взглянул на брата.

— По второму, — сказал тот. — Всё, идите.

Когда секьюрити свалили, он пояснил:

— Первый — для почётных гостей. Типа, эскорт. Второй — тихо-мирно, не вызывая подозрений. Вроде как просто по делу простолюдина позвали. Третий — жёсткий. Чтобы сразу было человеку ясно, что его ждёт.

— Понятно. Ты правильно сказал. Не нужно пока палить контору. Пусть следопыт думает, что с ним только поболтать хотят. Так и начнём, в принципе. Интересно послушать, какую он отмазку сочинил. Ладно, давай пока ждём, сыграем. Что у тебя там, дженга? Тащи сюда.

Николай вытаскивал из основания последнюю красную дощечку, когда в дверь постучали. Рука у парня дрогнула, и вся конструкция с грохотом осыпалась на столик. Часть деталей полетела на пол, но там лежал толстый пушистый ковёр, так что они зарылись в ворс без единого звука.

— Да! — раздражённо гаркнул Николай, откинувшись на спинку кресла. — Входите!

Заглянул один из охранников.

— Прошу прощения, — просипел он, глянув на рассыпанную дженгу. — Ваши гости на месте. Угодно спуститься в подвал?

— Ещё как угодно! — отозвался брат, резко вставая. — Развели их по соседним комнатам?

— Так точно, Ваша Светлость. Кажется, Макар слегка дёргается, хоть и делает вид, будто между гостиной и допросной нет никакой разницы.

Мы вышли в коридор и быстрым шагом двинулись в подземелья дворца, где располагались камеры, пыточные и комнаты с железной мебелью. В одной из последних и дожидался нас следопыт. Когда мы вошли, он вскочил и поклонился. Глаза его бегали, а лицо покрывала испарина, хотя в помещении вовсе не было жарко.

— Здравствуй, Макар, — кивнул я, садясь напротив него. Николай расположился справа по диагонали, так, чтобы следопыту приходилось каждый раз поворачивать голову, если б он захотел взглянуть на него. — Давно ждёшь?

— Нет, Ваша Светлость. Всего несколько минут, — егерь бросил вокруг себя быстрый взгляд, словно никак не мог понять, как расценить, что его поместили в подвальную комнату без окон. — Вы хотите спросить, почему я не сказал сразу, что у зверя две ноги, и он, скорее всего, модификант? — в его тоне прозвучали нотки надежды.

Я кивнул.

— Да, начнём с этого. Как ты это объяснишь? Учитывая твою репутацию, совершенно невозможно представить, будто ты мог этого не заметить. Согласен?

— Я заметил, Ваша Светлость. Как уже говорил, просто побоялся объявить об этом, потому что не думал, что в лесу окажется модификант. А двуногих кабанов ведь не существует.

Макар усмехнулся, но вышло искусственно. Он и сам это сразу понял, потому что стёр неуверенную улыбку с лица и принял серьёзный вид.

— Ты прости, конечно, — сказал я, выдержав короткую паузу, в продолжение которой изучающе смотрел егерю в глаза. Мужик лгал. Более того, он чувствовал, что ему не верят. И понимал, что не просто так оказался в допросной. Только никак не мог сообразить, всё ли нам про него известно. Вот и разыгрывал до последнего карту «лоханулся, не сориентировался». — Я не хочу сказать, будто ты нагло врёшь, Макар. Но твоё объяснение нам с братом кажется смехотворным. Если честно, мы думали, за это время ты сочинишь причину получше. Верно, Коль?

Николай кивнул. Он ничего не говорил, так как по дороге в подвал мы решили, что вести допрос буду я, а брат — только подыгрывать.

— Ваша Светлость, зачем мне врать? — изобразил удивление следопыт. — Я опасался за свою репутацию. Вепря не искали, и скажи я, что он на двух ногах, пошли бы слухи, будто Макар несёт чушь, зная, что её не смогут проверить. Вот я и помалкивал.

Соображал он быстро. Сориентировался на «раз». Только отмазаться не светило.

— Значит, ничего нового мы от тебя не услышим, — вздохнул я разочарованно. — Жаль. Хотелось послушать, как ты станешь выкручиваться.

Повисла пауза. Макар чувствовал, что от него ждут комментариев, но не знал, что сказать. Поэтому дёргался, переводя взгляд с меня на Николая. Наконец, не выдержал.

— Да мне не из чего выкручиваться, Ваша Светлость! Я виноват лишь в том, что промолчал по тупости. Или вы меня ещё в чём-то подозреваете? — добавил он через пару секунд.

— Парень, мы тебе помочь хотим, — сказал я, демонстративно вздохнув. — Шанс даём. Ну, то есть, не совсем мы. Скорее, я. Если б этим вопросом занимался Николай, ты бы уже висел вниз головой над костерком. Примерно вон там, — я указал в угол, где к потолку был привинчен железный крюк. Пол под ним казался темнее, словно его покрывало большое застарелое пятно. При моих словах Макар обернулся, пару секунд пялился на крюк, а затем испуганно поглядел на меня. Кадык его судорожно прошёлся вверх-вниз, словно проталкивая ком. — Если хочешь отделаться легко, советую во всём признаться, — сказал я почти сердечно. — Добровольно. И чтоб не приходилось клещами из тебя ничего вытаскивать. Включая мозговой имплант.

Следопыт вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Удивлённо приподнял брови, сделал растерянное лицо.

— Но, Ваша Светлость… Какой имплант?

— С помощью которого ты управлял другим, конечно, — сказал я серьёзно и спокойно. — Сейчас-то ты от него наверняка избавился. Или нет? Вот будет забавно, если он ещё у тебя в башке. Не против, если Порфирий проверит?

Следопыт бросил быстрый взгляд на начальника охраны и пожал плечами.

— Пожалуйста. У меня ничего нет. Нам не разрешают их иметь. Из опасений взлома.

— Да, но едва ли вас каждый день проверяют на наличие имплантов. Так ведь?

— Не проверяют, Ваша Светлость.

Тем временем Порфирий приблизился к егерю со специальным инструментом в руке: что-то вроде пинцета с хитрым хватом на конце. Очевидно, такой штукой помещали в биоразъём и извлекали из него импланты. Макар наклонил голову вперёд, чтобы начальнику охраны было удобнее осмотреть его затылок. Через минуту Порфирий убрал руки от волос следопыта и отрицательно покачал головой.

— Никаких имплантов, — объявил он, отходя обратно к стене.

— Молодец, — похвалил я егеря. — Догадался избавиться. Но это тебя не оправдывает. Мы знаем, что ты сделал.

— Что, Ваша Светлость? — пригладив на затылке волосы, спросил Макар.

— Предал своего хозяина. Моего отца. Нет, не возражай! Это факт, и ты сам знаешь, что не выйдешь отсюда, пока мы не услышим всё, что хотим знать.

В этой фразе содержался намёк на то, что у Макара ещё есть шанс выбраться из подвала живым. Я не давал прямого обещания, но это читалось между строк.

Следопыт сглотнул, переводя взгляд с меня на Николая, для чего ему приходилось каждый раз поворачивать голову.

— Я ничего не делал! — выпалил он, пытаясь стоять на своём. — Даже не понимаю, что вы имеете в виду. Кто-то управлял модификантом? С помощью импланта? Почему вы решили, что это я⁈ Только из-за того, что побоялся сказать о…

— Хватит! — гаркнул я, заставив Макара подпрыгнуть от неожиданности. Он застыл, как парализованный, испуганно вылупившись на меня. — У нас нет ни времени, ни желания тратить время на игры с тобой, придурок! — чеканя каждое слово, проговорил я. — Ты попался. Признай это и расскажи, кто тебя нанял, чем заплатил, и вообще всё, что знаешь. И тогда у тебя появится шанс, что ты снова увидишь свою семью.

При этих словах Макар заёрзал. Однако он не поверил, что нам действительно что-то известно. Решил, что я беру его на пушку.

— Простите, Ваша Светлость, но мне нечего рассказывать. Я не делал ничего такого. Вколите мне альтею и убедитесь, что это правда. Прошу, сделайте это. Очистите моё имя!

Я вопросительно взглянул на Николая.

— Не вариант, — сказал тот. — Сыворотка правды работает, только если её применяют неожиданно. А у тебя наверняка было время вколоть себе химкорректор, когда за тобой пришли, — он обратился к начальнику охраны: — Порфирий, сколько вы ждали этого человека?

— Не меньше пяти минут. У него было время.

— Конечно, было, — кивнул Николай. — И я уверен, что, зная, куда и зачем тебя поведут, ты постарался нейтрализовать альтею. Конечно, можно подержать тебя здесь пару суток, пока химкорректор не выведется из крови, но у нас нет на это времени. Так ведь, Макс?

Я кивнул.

— Совершенно верно. Мы и так уже потеряли его слишком много. Тебе дали шанс, Макар. Потом не хнычь. Теперь действовать будем по-другому. Приведите его семью! — велел я начальнику охраны.

При этих словах следопыт вцепился в подлокотники железного кресла. Пристёгнут он не был, и у меня мелькнула мысль: что успеет предпринять четырёхрукий титан, прежде чем секьюрити его скрутят.

Порфирий кивнул паре охранников, и те вышли из комнаты.

— Ваша Светлость! — быстро заговорил, заметно волнуясь, следопыт. — Я ни в чём не виноват! Прошу, не трогайте жену и дочек!

Надо же: до сих пор держался! Но это скоро закончится. Было видно, что мои слова напугали его до усрачки. Просто, зная, что у нас нет против него улик, он ещё надеялся, что это блеф.

— Думаешь, я пощажу родственников убийцы моего отца? — приподнял я брови. — Ты серьёзно⁈ Особенно после того, как тебе, мразь, дали возможность сотрудничать⁈ Знаешь, мой брат только и ждёт, чтобы поджарить твою задницу на медленном огне!

— С нетерпением! — подал голос Николай.

— Но я подозреваю, что ты сможешь вытерпеть это, — продолжил я. — Как ни странно, история знает прецеденты. Но что насчёт страданий жены? Наверное, тоже. В конце концов, вы давно в браке, и страсть ушла. Пожалуй, за неё можешь не беспокоиться. Не вижу смысла её пытать. Как насчёт девчонок? Какую любишь больше? Обещаю, что первой превращу в головешку ту, которая тебе менее дорога. Давай, Макар, кого выбираешь? Говори, пока их здесь нет. Думаю, у тебя секунд десять. Потом они придут, и решать станет сложнее.

— Не надо! — глухо пробормотал севшим голосом егерь. — Умоляю, поверьте мне, Ваша Светлость!

Я откинулся на спинку кресла. Поверить? Ну, уж нет!

— Думаю, младшая. Вторых детей обычно любят меньше. Всю душу вкладывают в первенца. Как зовут твою…

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли две девочки и высокая худая женщина — все трое испуганные и растерянные. При виде Макара они вскрикнули. Малышки прижались к матери, вцепившись в юбку.

Следопыт издал тихий стон. Он часто дышал, по его лицу тёк пот. Похоже, мужик был в панике. Ясно, почему. Даже если мы блефуем, это не значит, что мы не сожжём одну из его дочурок, чтобы убедиться, что он не врёт. Макар это понимал. Когда он устремил на меня взгляд, в нём была одна только мольба. И всё же он молчал.

— Я одолжу у твоей старшей капельку крови, — сказал вдруг Николай, вставая. — Ты не против? Она даже не почувствует укол, — в его руке появилась золотая игла. — Обещаю.

— Нет! — воскликнул Макар, и по его лицу вдруг полились слёзы. Это произошло так неожиданно, что я даже удивился. Не думал, что огромный егерь умеет плакать. — Нет, пожалуйста, Ваша Светлость! Не надо!

— Всего по одной капельке, — проговорил, подходя к девочкам и женщине, Николай. Он сел перед старшей на корточки. — Дай мне ручку, милая. Это совсем не больно. Я чародей, и могу сделать так, что ты ничего не почувствуешь.

Макар практически бился в истерике. Он бы наверняка кинулся на Николая, если б не понимал, что маг огня мигом превратит его в головешку, даже если охрана не среагирует вовремя. А это маловероятно: с учётом напряженного момента и видя состояние егеря, секьюрити были наготове.

— Прошу, Ваша Светлость, не делайте этого! — прошептала с мольбой жена следопыта, в ужасе глядя сверху вниз на сидевшего перед её дочкой Николая. — Нет, не надо!

Я не понимал, что происходит, так что помалкивал. Почему брат так напугал этих людей? Что это за игла такая? Яд на ней, что ли?

— Дай руку! — сменив тон, резко приказал парень. — Или я сожгу твою маму! Прямо сейчас!

Девочка расплакалась, вторая — тоже. Однако детская рука оказалась в ладони Николая. Он быстро кольнул её и встал.

— Ну, вот и всё. Я же сказал, что больно не будет.

— Пожалуйста, пожалуйста, Ваша Светлость! — шептала женщина, качая белокурой головой. — Лучше, и правда, сожгите меня! — вдруг она повернулась к мужу. — Макар, расскажи им всё, что они хотят знать! Не смей молчать! В чём дело, что ты натворил⁈ Господа, он всё скажет! Пожалуйста, подождите немного! Сейчас он одумается!

Следопыт громко скрипнул зубами. Его лицо мучительно кривилось и блестело от слёз.

— Слышишь⁈ — истерически закричала женщина. — Говори, идиот! Он же сделает это с Аней!

Я наблюдал за Николаем, который, расположившись в кресле, достал из кармана кусочек воска или чего-то подобного и теперь неторопливо лепил из него крошечную человеческую фигурку.

— Она будет умирать у тебя на глазах, — сказал он вдруг, не глядя на Макара. — Долго и мучительно. А потом мы подвесим её на крюк и сожжем. Если ты и тогда не заговоришь, примемся за младшую. Как её зовут?

— Хорошо! — отчаянно крикнул следопыт. — Я всё скажу! Пожалуйста, не трогайте больше никого!

— Больше? — удивился я. — Дорогой, мы ещё даже тебя не трогали. Просто беседовали. Уведите, — кивнул я охранникам. Когда те вышли с женщиной и девочками, я взглянул на Николая. — Это то, что я думаю? Ты демонолог?

— Мы демонологи, — поправил парень, продолжая лепить. — Кстати, завтра в школу. Каникулы кончились. Чувствую, тебе придётся освежать знания гримуаров и прочего.

Так, что за школа⁈ Судя по словам брата, там учат демонологии — использованию сил бесов. Вот только эта наука доступна исключительно людям. Мне, как демону, заниматься ею невозможно. Не из этических соображений, хотя было бы странно призывать собственных коллег, чтобы о чём-то прочить. Просто в человеческом теле или нет, ангел не может заниматься демонологией. Даже если он Падший. Недурно бы уточнить, что за школа, но я решил, что сейчас это несвоевременно. Сначала закончим с егерем.

— Мы будем слушать, — сказал я Макару. — И слушать будем очень внимательно. Если нам покажется, что ты лжёшь или юлишь, мой брат использует восковую фигурку твоей дочурки. Не знаю, услышишь ли ты здесь её крик — наверное, нет — но можешь не сомневаться — ей будет очень больно. Ты меня понял?

— Да, Ваша Светлость! — кивнул егерь. — Я всё скажу! Только не трогайте её!

— Что ж, все в твоих руках, парень! Начнём. Вопрос первый и краеугольный: ты управлял вепрем, заставив его напасть на нас с отцом?

Макар затряс головой.

— Да! Это я!

Мы с Николаем переглянулись.

— Зачем? — спросил я. — Чем тебя искусили? Деньгами?

— Да, всё из-за них, — не удивил и не разочаровал меня следопыт. — Мне предложили очень много денег. Такую сумму, на которую я мог бы устроить обеих девочек в приличную школу, потом — техникум для модификантов, а нам с женой не пришлось бы работать до старости. Мы купили бы квартиру в городе или домик в глубине империи, подальше от границ, и зажили бы в своё удовольствие!

— Что, и всё? — спросил я Николай. — Ради этой обывательской мечты ты решил предать… нет, убить нашего отца⁈ Маркграфа⁈ Из-за домика на берегу сраного пруда⁈

Я видел, что брат заводится, и решил перехватить разговор, пока он не вышел из себя и всё не испортил. Уголёк вместо егеря нам не нужен. Это означало бы, что усилия отправились коту под хвост.

— Погоди, Коля, — сказал я, подняв руку. — Спокойно! Не так важно, чем руководствовался Макар — в конце концов, это нам не нужно думать о будущем и деньгах, а для него это важно, так что не спеши осуждать его, — сколько кто ему предложил тут кругленькую сумму, перед которой он не смог или не захотел устоять.

— Кстати, да! — оживился Николай. — Кто это был? Шуйские⁈

Боже, ну кто же подсказывает ответы⁈ Нет, парню предстоит ещё многому научиться. Правда, в этот раз его оплошность не имела последствий: егерь не стал ничего подтверждать. Вместо этого сказал:

— Не знаю, Ваша Светлость. Клянусь! Мне не называли никаких фамилий.

— Да, это логично, — махнул рукой Николай. — Кто стал бы? Бред! Конечно, не называли. Ладно, расскажи, по крайней мере, как это было. Кто-то же с тобой связывался, встречался?

— И передал деньги, — добавил я.

При этих словах следопыт быстро взглянул на меня и тут же отвёл глаза.

— Кстати, да, — проговорил Николай. — Тебе ведь наверняка уже заплатили. Верно? Отец-то мёртв, а значит, задание ты выполнил. Только не врать! — он красноречиво продемонстрировал золотую иглу.

— Это деньги для моей семьи, — после паузы сказал егерь. — Пожалуйста, оставьте их им. Вам они всё равно не нужны. Для вас это просто копейки!

— О какой сумме идёт речь? — спросил я. — Вдруг ты продешевил.

— Двадцать миллионов.

— Золотом? — тут же уточнил Николай.

— Да, — нехотя кивнул охотник.

Парень присвистнул.

— Нехило! Хотя, конечно, ты мог запросить больше, и тебе дали бы.

— А могли бы нанять кого-нибудь другого, — буркнул следопыт.

— Тоже верно, — согласился Николай. — Итак, выкладывай всё по порядку.

— И не вздумай юлить, — добавил я. — Мы заметим, если станешь изворачиваться.

На самом деле, заметить это мог, в основном, я, но так звучало проще.

Охотник тяжело вздохнул.

— Хорошо. Со мной связался человек… мужчина лет сорока пяти. Представился Юрием, фамилию не называл. Он подошёл ко мне в городе, когда я ездил по делам. Занимался закупками охотничьего снаряжения. Меня послал Фёдор Степанович. Было это недели за три до… того случая. Этот Юрий меня долго уговаривал, сулил золотые горы и всё время поднимал цену. Сказал, у них есть модификант в виде кабана. Если он убьёт вашего отца, никаких улик не останется. Отпечатки будут, какие надо. Главное — не говорить, что зверь на двух ногах ходит. Я потом это чудище следовало уничтожить. Но ваш отец, видимо, повредил модуль. Я потерял связь с кабаном, и тот сбежал. Я надеялся, что он полезет в Пустошь, и там его прикончит какая-нибудь мина или автоматическая установка, но не повезло. Тварь оказалась умнее, чем я думал.

— Этот Юрий с тобой связывался по этому поводу? — спросил я. — После нападения на отца.

Егерь кивнул.

— Да. Сказал, что вы не погибли, и это плохо. Что мне заплатят из-за этого на пять миллионов меньше. Я даже не спорил. Хотя виноват и не был. Мне было так страшно, что всё откроется! Ни о чём другом и думать не мог. Когда вы пришли в себя, я сначала обрадовался, а потом понял, что вы докопаетесь до правды. По крайней мере, выясните, что за кабан был. Вот и решил сказать про странные отпечатки.

— Да, попытка была неплохая. Могла и сработать, в принципе.

Следопыт покачал головой.

— Не думаю, Ваша Светлость. Я вас недооценил.

— Обойдёмся без дешёвой лести. Тебе предлагали деньги за то, чтобы ты добил меня, пока я валялся в отключке?

— Нет. Нам, охотникам, во дворец хода нет. Я думаю, тот парень это знал. Может, кому из слуг предлагал. Но тоже вряд ли. Никто из них не выходит за пределы поместья.

— Импланты выкинул?

— Да, в тот же день. Разбил молотком и спустил в канализацию.

Жаль. Вдруг по ним удалось бы что-нибудь выяснить. Но вряд ли. Судя по гаджетам, извлечённым из модификанта, наши враги старались не оставить зацепок. Едва ли они облажались бы, дав егерю устройства собственного производства. Наверняка там тоже было что-то предельно массовое и серийное.

— Ладно, — проговорил я, сцепив руки на животе. — Получается, твои наниматели не знают, что мы поймали вепря? Ты ведь им не сказал?

— Нет, Ваша Светлость. Зачем? Деньги-то я уже получил. А остальное — их проблемы.

— Отлично, отлично… Здравая мысль. А ты сказал Юрию, когда получал деньги или до этого, что выкинул свой имплант и маячок?

Егерь отрицательно покачал головой.

— Только, что имплант вепря был, скорее всего, повреждён.

— То есть, даже это ты высказал в виде предположения?

— Ну, да. Я же сам не видел, как ваш отец ранил зверя. Меня тогда там не было. А когда мы пришли, кабана уже и след простыл.

— Угу… Знаешь, Макар, думаю, мы оставим деньги твоей семье. Возможно — я подчёркиваю: лишь возможно — ты тоже выживешь. Спокойно! — это было обращено к взвившемуся Николаю. — Твою судьбу в итоге решит мой брат. Не думаю, что он сильно сердобольный, но шанс у тебя будет.

— Крайне невеликий! — буркнул парень. — Поясни, что ты задумал, Макс! С какой стати нам оставлять семье предателя деньги, полученные за убийство отца⁈ Да я лучше сожгу их!

— Он их заработает, — отозвался я, глядя на егеря. — Он же хочет, чтобы семья была обеспечена. Если он умрёт — а скорее всего, так и будет — кто позаботится о них?

— Никто! — сказал Николай, вертя между пальцами иголку. — По крайней мере, точно не на подконтрольных нам… тебе, Макс, территориях. Уж это я гарантирую!

— Так и думал. Что скажешь, Макар? Хочешь заработать своей семье на жизнь кругленькую сумму? Оставить тебе то, что ты получил, минус бабки, вычтенные за то, что я не умер вместе с отцом?

У егеря хватило ума не спрашивать о гарантиях. Он просто кивнул.

— Отлично. План таков: ты вернёшься домой с семьёй и свяжешься с Юрием. Он ведь оставил тебе такую возможность? На экстренный случай.

— Да, Ваша Светлость. У меня есть номер, на который нужно отправить любое сообщение, и со мной свяжутся в течение часа. Что я должен ему сказать?

— Что связь с вепрем восстановилась, что ты его нашёл и теперь хочешь денег за то, чтобы уничтожить модификанта вместе со всеми уликами. Скажем, пятьдесят миллионов.

— Пятьдесят⁈ — задохнулся охотник. — Но… он же меня просто пошлёт куда подальше!

— Не думаю. Его хозяева сейчас хотят избавиться от вепря даже больше, чем чтоб я сдох. Улик в нём нет, но сам по себе зверь — доказательство, что маркграфа убили. И они знают, кого мы заподозрим. И что нам вовсе не нужны доказательства. Так что с тобой, конечно, станут торговаться, но в конце концов согласятся заплатить. Предложат встретиться, чтобы заплатить аванс.

— Но на самом деле попытаются убить, — сказал вдруг егерь.

— Да, конечно, — согласился я. — Но тебя и так прикончили бы. Можешь не сомневаться. Свидетель-исполнитель не нужен им так же, как вепрь. Просто чудо, что ты до сих пор не в могиле.

— Я не покидал поместья всё это время.

— Полагаю, это тебя и спасло. Однако теперь придётся рискнуть. Ради семьи. Согласен?

— Да, Ваша Светлость. Спасибо. Я очень признателен, что вы решили не трогать моих девочек.

— Ну, сейчас всё в твоих руках, парень. Если мы заполучим этого Юрия, у твоей семьи будет будущее. И весьма неплохое, если распорядиться деньгами с умом.

— Вы правда позволите мне вернуться с ними домой?

— Не должно быть ничего подозрительного. Будет странно, если кто-нибудь из них пропадёт. А что касается заложника… Так нам не нужно держать здесь никого из них. Верно, Коль?

— В точку! — отозвался тот, красноречиво поймав иголкой отблеск лампы. — Одно неверное действие с твоей стороны, урод, и ты знаешь, что ждёт твою старшую, — он слегка погладил кончиками пальцев восковую куклу. — Слышал о китайской казни лин-чи? Человеку наносят тысячу ран прежде, чем он в конце концов-умрёт.

— Нет, я всё сделаю! — воскликнул следопыт. — Прошу, поверьте мне!

— Конечно, мы тебе верим, — пожал я плечами. — Как же иначе? Главное, чтобы ты справился. Потому что ошибок мы не простим. Мы не такие, как тот, кто тебя нанял. И расплата будет неизбежной. Никаких оправданий даже слушать не станем. Ты понял?

Охотник быстро-быстро закивал, тряся мокрыми от пота волосами.

— Да! Я всё сделаю! Положитесь на меня!

— Ну, тогда приведи себя в порядок и иди. Объясни своим девочкам, как себя вести и что надо держать рот на замке. От них тоже многое зависит. А когда Юрий с тобой свяжется, сразу нам сообщишь. Всё, уведите его, — махнул я рукой секьюрити.

Когда мы с Николаем остались в комнате одни, он усмехнулся, встал и прошёлся вокруг пустого стула в центре.

— Надо же! Допрос ценой в одну каплю крови!

— Страх, как правило, сильнее боли, — сказал я. — Знаешь, ты меня впечатлил. Не ожидал, что ты готов пытать девчонку. Конечно, иголка лучше, чем огонь, и всё же…

— О чём ты? — нахмурился Николай. — Я не собирался её пытать. Зачем?

— Как это? А иголка и кукла?

Парень усмехнулся и махнул рукой.

— Да я не смешивал воск с кровью. Укол фигурки не причинил бы девочке никакого вреда. Но Макар ведь этого не знал. Он поверил. В этом весь фокус.

— Ясно. Что ж, думаю, нам пора пойти прогуляться по саду, — я поднялся. Брат, всё-таки, оказался не безнадёжен. Лучше, чем я о нём думал. Надо же… — Что-то захотелось после этого подземелья подышать свежим воздухом. Заодно расскажешь, что это за школа такая, в которую нам надо завтра идти. Надеюсь, там хоть отдельные шкафчики есть?

Пока мы шли по алле, обсаженной с обеих сторон белой сиренью, источавшей пьянящий аромат (совсем не то, что постоянная вонь серы, к которой я привык за тысячелетия в Аду), над нами парили сторожевые дроны, а по параллельным дорожкам двигались боевые роботы, похожие на огромных стальных троллей, только утыканных пулемётами и гранатомётами. Не то чтобы я чувствовал себя из-за их присутствия в полной безопасности, но таков была протокол, и без них гулять по дворцовому парку не дозволялось. Даже если бы мне очень захотелось.

— Тем более, матушка будет в истерике, — заключил Николай в конце объяснений, почему у нас такая компания. — Не думаю, что ты хочешь её расстраивать. Ей и так нелегко.

— Да, ладно, — отмахнулся я. — Забудь. Роботы, так роботы. Мне без разницы. Может, они, и правда, что-то смогут в случае чего. Пусть будут.

— Конечно, смогут, — удивился брат. — У них боевая мощность выше коэффициента…

— Так, прекрати! — перебил я. — Мне это не интересно. Серьёзно. Уверен, ты наизусть знаешь технические характеристики всех обвешанных пушками уродов, что болтаются по округе, но меня сейчас волнует только одно — школа! Нам ведь уже завтра в неё тащиться, так?

Николай кивнул.

— Ну, да. Что тут такого? Подумаешь! Ты в неё второй год ходишь уже. Ничего страшного. Пусть ты кое-что забыл — не беда, наверстаешь. И с одноклассниками разберёшься. Кто где, я имею в виду. Если что, признаешься, что башкой треснулся. Хотя, думаю, они в курсе. Слухи разносятся быстро.

— Так, подожди, Коль! Не гони лошадей. С этим я, и правда, разберусь. Объясни для начала, кто в ней учится и чему.

Брат смерил меня недоумевающим взглядом.

— Господи, всё настолько запущено⁈

— Слушай, меня уже достало слышать эту фразу на разные лады, ясно⁈ — вспылил я. В конце концов, сколько ещё смертные будут удивляться, что демон из Преисподней не в курсе их жалких, мелочных делишек⁈ — Просто дай мне нужную информацию. Желательно в сжатом виде.

— Ладно-ладно, не заводись! Что ты стал таким нервным, Макс? Хотя понятно: тебя бесит, что ты ни черта не помнишь. Извини. В общем, школа не совсем прямо школа. Это мы её так называем для краткости. Так-то это Высшая лётная академия имени Его Величества Иоанна Шестого. Находится она на нашей территории, ясное дело, и учатся в ней дети аристократов графства. А это шесть уделов, из которых три — марки, то есть, пограничные земли. Таким образом, мы… вернее, теперь уже ты контролируешь трёх маркизов и трёх баронов. Их дети тоже учатся в академии. Довольно парадоксально, ты с несколькими даже в одном классе. Но кто же знал, что отец так рано уйдёт, и ты унаследуешь титул? Придётся тебе показать им, что уроки уроками, но ты главный. Не только над ними, но и над их отцами. Думаю, это может оказаться… непросто. Но ты справишься, я уверен.

— Конечно, я справлюсь. Давай дальше, не буксуй.

— Извини. Так вот, учимся мы там лётному делу. И авиастроению. Вообще, в академии много факультетов. Это довольно большое здание. Собственно, в нём кадеты проходят всё, что только может касаться аэрофлота. Навигация, вооружение и так далее, и тому подобное. Конкретно мы с тобой на факультете высшего офицерского командования. Стратегия, тактика, все дела в том же духе. Тебе ведь предстоит командовать целым флотом, Макс. Ну, а я… про запас.

— Если меня убьют, и ты станешь следующим маркграфом?

Николай развёл руками.

— Такова реальность. Не я это придумал. И вовсе не горю желанием, знаешь ли. Не все мечтают стать самым главным. Но иногда приходится.

— Расслабься, братишка. Я не тороплюсь уступить тебе место.

— И слава Богу. Так, едем дальше. Это второй курс, пройти вы успели немало, и я тебе помочь наверстать не смогу: сам понимаешь, я-то ещё на первом. Так что лучше бы тебе сразу кого-нибудь попросить с этим.

— То есть, всё-таки сразу признаться в амнезии?

— Ну, едва ли у тебя есть выбор. Иначе могут перевести на первый курс. Я, конечно, тебе всегда рад, но вряд ли тебя это устроит. Просто не говори, что всё забыл. Скажи, что хочешь подтянуть последние темы. Мол, именно они вылетели из головы.

— Ха-ха! Какой отличный каламбур, братец!

— Спасибо. Экспромт. Иногда получается. В общем, сейчас твоя задача вспомнить, что вы проходили и не вылететь со второго курса. Не знаю, как ты это сделаешь, но удачи, Макс.

Да, проблемка. В Преисподней я бы просто высосал знания из нескольких душ, да и всё — дело было бы в шляпе. Но вряд ли это сработает здесь. Впрочем, надо попробовать. Как говорится, чем чёрт не шутит?

Николай рассказал ещё несколько полезных вещей об академии, а затем начал накрапывать дождь, который быстро усиливался, так что мы поспешили назад во дворец, чтобы не промокнуть. Тем не менее, немного успели, и мне пришлось в покоях скинуть верхнюю одежду и развесить её на сушилке в ванной. Когда я вышел в гостиную, раздался стук в дверь.

— Не заперто! — откликнулся я, плюхнувшись в глубокое кресло. — Входите, кем бы вы ни были.

В комнату проскользнула миловидная горничная в чёрном платье до колен, чулках и белом кружевном переднике. В волосах у неё был маленький чепчик, приколотый булавками.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — проговорила она, сделав книксен, — могу я здесь убраться?

— Валяй, — кивнул я, включая телевизор. — Если надо будет поднять ноги, говори, не стесняйся.

— Благодарю. Мне ещё нужно передать вам записку, — сказала она, подходя. — Это из лаборатории. Велено вручить вам лично в руки. Кажется, это секрет.

Она протянула мне маленький заклеенный конверт без надписей и тут же отошла. Пока я вскрывал письмецо, девушка принялась за уборку. Развернув сложенный вдовое листок, я быстро пробежал глазами несколько торопливо выведенных строк, а затем перечитал ещё раз, более внимательно. Василий Лотарёв, с которым мы беседовали совсем недавно, извинялся за то, что не сообщил всей информации о вепре. Он объяснял это тем, что счёл необходимым рассказать некий факт только мне и выражал надежду, что я пойму, почему. «Предоставленный для исследования модификант, — писал он, — является носителем своеобразной генетической подписи. Этакого элемента ДНК-кода, который можно считать почерком определённой корпорации-производителя. И, судя по нему, данный экземпляр создан 'Биотех корп.» То есть, фирмой Пожарских! Нашей фирмой. Да, желание учёного сообщить данную информацию только мне было вполне понятным и разумным. Ведь, получалось, что вепря создали заранее и с конкретной целью — убить моего отца. Это было ясно, так как Лотарёв нарочно указывал в записке, что ему не известны работы по выращиванию модификантов такого типа. Он предположил, что кабана сделали тайно, в одной из наших лабораторий. И намекнул, что подобное невозможно осуществить без ведома, как минимум, среднего руководящего звена. Крыса пробралась в сердце корпорации. Или там имелся заговор. В любом случае, стало очевидно, что Шуйские тут либо ни при чём, либо им удалось подкупить в нашей фирме кого-то очень важного.

— Ты никому не говорила об этой записке? — спросил я горничную.

— Нет, Ваша Светлость. Господин Лотарёв строжайше наказал этого не делать.

— Хорошо. И не говори, — поднявшись из кресла, я подошёл к камину, взял спички и тщательно сжёг письмо вместе с конвертом. — Как тебя зовут, кстати?

— Алёна, Ваша Светлость.

— Ты и раньше убиралась здесь?

— Да, Ваша Светлость. Уже больше полугода. Буду делать это и дальше, если вы не против.

— Нет, конечно. С чего бы? Ты очень симпатичная. Мне будет приятно видеть тебя здесь время от времени.

— Благодарю. Я…

В этот миг за окном ослепительно вспыхнула молния, а через полсекунды ударил оглушительный раскат грома — словно само небо треснуло и разверзлось! Девушка завизжала от неожиданности, дёрнулась, оступилась, зацепившись каблуком о ковёр, и рухнула на меня. Вернее, в мои объятья, потому что реакция у меня, как у мангуста, и упасть я ей не дал.

— Боже! — испугалась она, пытаясь восстановить равновесие. — Простите, Ваша Милость! Я такая неуклюжая! Это всё из-за грозы! До ужаса боюсь молний, — говоря это, она обернулась с жалостливым выражением на лице.

Мне следовало отпустить её сразу, хотя не знаю, помогло бы это или нет, но так случилось, что она ещё слегка покачивалась, и я не рискнул убрать руку с её обнажённого плеча. К концу фразы стало ясно по изменившемуся тону, что в девушке уже начали происходить изменения. Я невольно запустил необратимый химический процесс — как недавно с сиделкой. Чёрт! Не собирался с ней спать, но вряд ли теперь удастся этого избежать. Разве что силой вытолкать бедняжку за дверь. Но едва ли она заслужила такую жестокость. Это ведь было бы почти как наказание в Аду.

Горничная замерла, глядя на меня так, словно в это мгновение весь мир для неё сузился до размеров моей фигуры. Зрачки расширились, и в них появилась поволока. Девушка чуть запрокинула головку, губки её приоткрылись, обнажив мелкие белые зубки. Она издала тихий вздох, перешедший под конец в полный истомы, исходящий из глубины груди стон.

— Как душно у вас в комнатах… — прошептала она, опершись рукой о каминную полку. Метёлка для пыли выскользнула у неё из пальцев, которые вцепились в подол, комкая его, отчего край платья начал медленно задираться. — Нужно открыть окна, впустить воздух! Свежий воздух… Тогда сразу станет полегче. А может, даже дверь… Вы не против, Ваша Светлость, если я сделаю это?

Я пожал плечами. Незачем противиться неизбежному. Это вам любой мудрец с востока скажет.

— Да, пожалуйста. Если тебе это поможет.

В чём я лично очень сомневался.

Девушка, покачиваясь, будто пьяная, двинулась к балконной двери и встала на носочки, чтобы дотянуться до верхнего шпингалета. Затем наклонилась к нижнему. При этом дала мне разглядеть кружевные резинки чулок, ибо платье её задралось по самое не балуй. Горничная распахнула дверь, с жадным стоном вдохнула всей грудью ворвавшийся в комнату влажный воздух и резко обернулась. Да, судя по выражению её лица, это уже не остановить! Алёнку накрыло по полной.

— Идите скорее сюда, Ваша Светлость! — прошептала она, протягивая ко мне дрожащую от возбуждения руку. — Умоляю, взгляните, какая красота!

Полыхнула молния, но на этот раз девушка её будто не заметила. Её горящий взгляд был прикован ко мне, к моему лицу. Когда я приблизился, она крепко схватила меня за руку и вытащила на балкон, прямо под дождь.

На улице было, и правда, красиво: сад потемнел, и листва приобрела сочный изумрудный оттенок, небо, затянувшееся облаками, казалось стальным, а маленькие пруды, выкопанные посреди лужаек, — огромными, растёкшимися каплями ртути. Солнце пробивалось сквозь серую пелену, золотя всё вокруг.

Алёна выпустила меня и быстро прошла через балкон (скорее, даже каменную террасу) к ажурной ограде, где и встала, не оборачиваясь. Её униформа быстро намокала. Я немного задержался, любуясь её точёным силуэтом. Дождь обволакивал его, лаская каждый сантиметр кожи там, где плоть была обнажена и казалась белоснежным алебастром.

Девушка вдруг обернулась, взмахнув намокшими волосами, с которых слетела россыпь искрящихся капель. В её глазах читалось желание, которое она не пыталась скрыть — скорее, наоборот. Она хотела, чтобы я всё понял.

Как только я подошёл, она порывисто притянула меня к себе и жадно впилась в мои губы. Передо мной была не горничная, а самка, полностью игнорирующая классовые различия и просто жаждущая получить то, что требовал её организм.

Тонкие пальцы скользили по моей мокрой одежде, пока не оказались в паху. Который с готовностью отозвался. Алёна прижалась ко мне всем телом, затем отстранилась, завела руки назад, вжикнула молнией и легко выскользнула из платья, оставшись в чёрном кружевном белье и чулках. Однако она не дала долго любоваться комплектом: нетерпеливо скинув бюстгальтер, стянула трусики, переступила через них и снова прижалась ко мне. Я целовал её, запустив пальцы в мокрые волосы и гладя упругую попку, пока девушка не развернулась. Прогнувшись, она упёрлась мне в пах ягодицами и стала двигаться, скользя ими вверх-вниз. Затем, расставив длинные стройные ножки, нагнулась, опершись о перила. Её попка маняще покачивалась из стороны в сторону. Дождь барабанил по спине и струился между белыми полушариями, капая с приоткрытых губок, скрывавших вход во влагалище.

Штаны упали с меня, повинуясь одному быстрому движению. Член стоял уверенно, твёрдый, как дерево. Крепко схватив безупречные бёдра, я притянул податливую попку к себе и проскользнул в мокрую, горячую глубину, сразу жадно и плотно обхватившую меня.

Низом живота я ощущал прохладную гладкость круглых мокрых ягодиц. Замерев на несколько секунд, чтобы полностью прочувствовать момент слияния, я двинул бёдрами назад, а потом снова вошёл — резко, до упора!

Алёна со стоном изогнулась, прижимаясь ко мне изо всех сил. Ей тоже хотелось, чтобы я заполнил её целиком, не оставив ни единого свободного сантиметра.

— Боже, какой огромный! — простонала девушка. — Он мне прямо в матку упёрся!

Мы начали двигаться, ускоряя темп, словно сливаясь в безумном танце. Она немного выпрямилась, прижавшись ко мне спиной и обхватив одной рукой мою шею.

Я трахал горничную яростно и грубо, чувствуя, как при каждом вхождении головка члена натягивает плоть внутри неё. От сильных, частых толчков вода слетала с волос и напряжённых сосков сверкающими брызгами. Алёне это нравилось, хотя иногда она вскрикивала от боли — когда член входил в неё слишком глубоко. Её киска сочилась так, что даже дождь не мог справиться со смазкой, растекавшейся по ягодицам и моему животу.

Схватив большую, упругую грудь, я продолжал в том же духе — долбил её, как отбойный молоток. Алёна стонала всё громче. Я тоже не сдерживался, так что наши голоса сливались в рёв дикого зверя.

Чувствуя приближение оргазма, но не желая, чтобы всё закончилось сейчас, я выскользнул из неё и резко развернул лицом к себе. Она поняла меня и, толкнув к стене, ограничивавшей террасу, прижалась всем телом, одновременно впившись в мой рот пухлыми губками. Её настойчивый язык проник между зубами, пока она обвивала меня стройными, крепкими ногами. Я держал её за ягодицы, чувствуя головкой члена влажность между её ног. Горничная прижалась сильнее, насаживаясь на меня.

Дождь заливал наши лица, её спутанные волосы облепили меня ароматной паутиной. Я изо всех сил прижал девушку к себе, войдя в неё полностью. Застонав, она откинула голову, демонстрируя стройную шейку, в которую я тут же впился губами. Ещё несколько быстрых синхронных движений, и горячая волна удовольствия обрушилась на неё. Издавая крики и грудные стоны, Алёна извивалась на члене, содрогаясь так, словно её били током. Прижавшись ко мне и обхватив руками, девушка, наконец, замерла, тяжело дыша и переводя дух. А затем разжала хватку, опустила ноги, которыми сжимала мои бёдра, и плавно соскользнула вниз, оказавшись на коленях.

— Теперь вы, господин! — прошептала она и накинулась ротиком на член.

Горничная яростно сосала его, пока дождь лил по её личику с размазанной косметикой и прилипшими волосами. Чувствуя, как моя плоть напряглась, готовясь исторгнуть сперму, она выпустила член изо рта, запрокинула голову и широко открыло ротик, быстро двигая рукой по стволу и стараясь смотреть мне в глаза, хоть это было и нелегко из-за дождя.

Несколько секунд, и белые струи упруго ударили в лицо горничной, ложась на него в разных направлениях. Часть из них почти сразу смывала падавшая с неба вода, но другие только расплывались, медленно стекая со щёк и подбородка. Алёна начала водить по личику членом, собирая им оставшуюся сперму и время от времени слизывая её.

Наконец, эрекция стала ослабевать, и девушка поднялась.

— Ох! — она покачнулась на каблуках, так что пришлось её поддержать. — Спасибо. Это было так… потрясающе! У меня аж ноги дрожат! Где моё платье? — она рассеянно осмотрелась. — А, вот… И трусики тоже здесь.

— Думаю, нам не помешает принять горячий душ, — сказал я, когда она собрала все свои вещи. — Не хочу простудиться. Идём.

Я взял её за руку и повёл в ванную. Во мне плескалось столько магической энергии, что жар от неё буквально ощущался кожей! Казалось, если захочу, смогу взлететь.

— В вашей ванной, господин⁈ — испугалась вдруг девушка. — Нет, я не смею!

— А прогуляться по дворцу в мокром платье и со спермой на лице, по-твоему, отличная идея? И потом, я тебя не спрашиваю, что ты там смеешь. Марш под душ и открой воду посильнее! Давай, давай! Скидывая туфли. Вот так, умничка.

Пока мылись, я снова возбудился и оттрахал горничную сзади, прижав к стене. Так что, уходя, она едва держалась на ногах. К счастью, сушилки были просто чудом и делали своё дело с удивительной скоростью: Алёнина одежда почти высохла за какие-то полчаса.

Оставшись один, я вызвал слугу и велел принести чаю с печеньем — подкрепиться. Вернулся он, к моему удивлению, в компании графини.

— Сынок, нам нужно обсудить важные дела, — сказала та, когда лакей удалился. — Не против уделить маме несколько минут?

— Конечно, нет. Располагайся. Чаю?

— Не откажусь. Лимон есть? Выжми мне один ломтик, — графиня опустилась в кресло и расправила складки на платье. — Это касается твоего титула. Скоро тебя вызовут к Его Величеству, чтобы вручить грамоты. Ты станешь маркграфом официально.

— Ну, здорово. Почему у тебя такой озабоченный вид?

— До императорского дворца ещё нужно добраться. Путь неблизкий, а у нас много врагов.

Придвинув графине чашку с чаем, в которой плавала долька лимона, я откинулся на спинку кресла.

— Не понимаю одну вещь: мы же владеем несколькими уделами, в число которых входит и территория Шуйских, так? Почему бы просто не разобраться с ними, как следует? В приказном порядке. Уверен, мы могли бы подрезать им крылья на раз.

Женщина покачала головой и отпила чаю. Поморщилась.

— Нет, дорогой, ты не совсем прав. Вернее, вообще не прав, если уж на то пошло. Думаю, отец тебе объяснял, но, раз ты не всё помнишь… — она вздохнула. — Надеюсь, ты со временем вспомнишь, иначе будет совсем тяжело.

— Да-да, мы все уповаем на это. В чём я неправ?

— Видишь ли, владеем мы шестью уделами, а остальные только контролируем. Управляем. Но это не то же самое, что иметь земли в собственности. Принадлежат они другим родам. В частности, Шуйским. И поскольку часть их территории является маркизатом, то есть, пограничными землями, они обязаны обеспечивать их безопасность. А мы — поддерживать их в этом. Поскольку ответственность лежит и на нас. Попробуй лишить их дотаций или ещё что-нибудь предпринять для ослабления рода, и Шуйские мигом завопят, что ты саботируешь оборону границ. А это, знаешь ли, дело опасное. Можем запросто лишиться части территорий. Их просто передадут тем же Шуйским. Особенно сейчас, когда маркграфский титул долен перейти к… тебе.

Я усмехнулся.

— Ты хотела сказать: «к такому молодому и неопытному человеку, как ты».

Графиня развела руками и виновато улыбнулась.

— Да, Максим, так и есть. Хорошо, что ты и сам это понимаешь. Так что, к сожалению, мы бессильны действовать против Шуйских подобными методами. Как они — против нас. По тем же причинам. Это теневая война, и таковой будет оставаться. Что тебе удалось выяснить насчёт смерти отца? Я знаю, что вы с Колей проводили расследование.

Можно было бы рассказать ей всё, что мы узнали, однако откуда мне знать, что графиня не замешана? Модификанта произвели на нашем биозаводе, и женщина вполне могла быть инициатором или состоять в заговоре. Я ведь не курсе, какие у них с мужем были отношения. В аду полно неверных жён, поспособствовавших скорейшему переезду супругов на тот свет. Когда меня вызвали на Совет Князей Преисподней, я как раз карал одну из них. Так что посвящать графиню в ход расследования я не собирался. Но и совсем ничего не сказать было нельзя.

— Отца убили. Увы, это факт, не вызывающий сомнений. Кабана натравили на него. Мы выясняем подробности. Пока рано говорить о каких-либо выводах, но подозреваю, что за этим стоят Шуйские. Кто, если не они?

Женщина сокрушённо покачала головой. Помолчала. Если не играла, то была явно расстроена. Я, по крайней мере, фальши не почувствовал, а у меня на этот счёт повышенная чувствительность. Но не ясновидение, так что надуть можно даже демона. Те сюжеты на эту тему, которые так любят люди, отчасти не лгут. Действительно, бывало, когда жалким созданиям удавалось обвести Первенцев вокруг своих гнусных, двуличных пальчиков. Так что снимать с собеседницы подозрения я и не подумал.

— Эта война слишком дорого обходится обеим сторонам, — сказала графиня. — И всё равно конца ей не будет, пока один из родов не падёт. Ну, или пока они не объединятся.

— Объединятся? — насторожился я. — Это как?

Женщина слегка пожала плечами, словно показывая, что в подобный исход сама не верит ни на секунду и упомянула о нём просто так, к слову.

— Например, если ты женишься на одной из дочерей Шуйского. Но он не выдаст никого из них за Пожарского. Маркиз ненавидит нас всем сердцем. Впрочем, это чувство взаимно.

С этим я бы поспорил. Лично у меня никаких сильных чувств противник не вызывал. По понятным причинам. Так что слова графиня меня заинтересовали. Надо будет разведать обстановку в этом направлении. Ненависть ненавистью, но перед силой любви и страсти, особенно если её испытывает твоё ребёнок, устоять очень трудно. На самом деле, практически невозможно. И не такие бастионы падали, когда женщина желал какого-то мужчину всей душой, сердцем и остальными частями тела.

— Сколько у маркиза дочерей? — спросил я.

— Три. И столько же сыновей. Правда, говорят, его вторая жена снова беременна. Думаю, это правда. Наша разведка обычно не ошибается.

— И сколько из этих милашек на выданье?

— Старшая помолвлена с маркизом Одоевским. Свадьба назначена на ноябрь, кажется. Младшая ещё не достигла нужного возраста. Остаётся средняя. Думаю, Шувалов приберегает её. Не торопится выдать замуж, ожидая партии повыгодней. Да ты её знаешь. Разве что не помнишь. Вы в одной школе учитесь.

О-па! Вот это новость! Значит, дичь водится в нашем лесу, так сказать.

— Школе, куда я завтра должен идти грызть гранит науки? — уточнил я на всякий случай.

— Да, — кивнула графиня. — Только она в параллельном классе. Макс, ты что, решил за ней приударить? Вы ни разу не общались за всё время, что там учитесь. Вряд ли она воспылает к тебе симпатией. Скорее, решит, что ты собираешься отомстить за смерть отца через неё. Если подойдёшь, просто напугаешь девчонку. И потом, я уже сказала: Шуйский её за тебя не отдаст. Ни за что.

— Наверное, ты права. Я спрашиваю из-за проклятой амнезии. Забудь. Что мне предстоит проходить в этой академии? Кажется, тут память меня тоже подводит.

— Лётное дело. Тебе предстоит стать главнокомандующим нашего воздушного флота. Ну, и демонология. Тауматургия, призыв сущностей, создание фамильяров. Чёрная магия, в общем. Куда без неё? Одними боевыми техниками сыт не будешь. Огнём не ударишь по проклятью и болезнь, напущенную ведьмой, им не исцелить. Так что надо быть во всеоружии. Максим, ты что, позабыл всё, чему учился⁈ — всполошилась вдруг графиня. — Но… это же катастрофа! Ты окажешься слишком уязвим!

— Спокойно, мам. Не всё так плохо. С демонологией у меня как раз более-менее, — если не считать, что я не могу ею занимать, конечно. Но об этом я точно не собираюсь никому рассказывать. По крайней мере, добровольно. — Навёрстывать придётся, в основном, лётное дело. Но ничего. Амнезия ведь не навсегда.

— Надеюсь! — чуть успокоилась женщина. — Постарайся лишний раз о ней не рассказывать. Особенно посторонним. Не хватало, чтобы дошли слухи до Титулярной комиссии. Незачем, чтобы люди говорили, будто новый маркграф Пожарский ни черта не помнит! Этак недалеко и до слухов о слабоумии, знаешь ли.

— И тогда прощай титул?

— Титул тебе вручат через три дня. Дело не в этом. А в том, что как дали, так могут и лишить. Его Величество очень трепетно относится к тому, кто охраняет границы империи. Особенно с Бундесратом. Так что лучше, чтобы в его голову не закрадывались сомнения в твоей способности выполнять свои обязанности.

— Я тебя понял. Языком трепать не стану. Значит, через три дня?

— Да. Я как раз принесла тебе уведомление, — графиня достала из кармана и протянула мне письмо с гербовой печатью. — Ты меня отвлёк своими вопросами.

Я пробежал глазами строки, выведенные каллиграфическим почерком придворного писца. Ишь ты, вручную не поленились составить приглашение. Впрочем, это, наверное, традиция.

— Отлично, — я бросил документ на столик рядом с заварочным чайником. — Значит, нужно продержаться три дня. Как план-минимум.

— Держаться придётся ещё очень долго, — серьёзно отозвалась графиня. — И, раз уж зашла об этом речь… Что ты собираешься предпринять, чтобы показать Шуйским, как опасно покушаться на нас? Это необходимо сделать, иначе они и на тебя попрут. Успех окрыляет. Ты же понимаешь?

— Очень хорошо понимаю. Но сейчас до них будет не добраться. Они понимают, что мы планируем возмездие, и постараются обеспечить себе полную безопасность. Подождём. В конце концов они расслабятся. И потом, им ведь не известно, что мы выяснили обстоятельства смерти отца. Пока что Шуйские считают, будто мы верим в несчастный случай на охоте. Пусть так и дальше думают.

На самом деле, если они замешаны в покушении на отца, скоро им станет известно от следопыта, что мы их подозреваем. Но, как я уже сказал, посвящать графиню в детали незачем. Возможно, ниточки ведут к кому-то из ближайшего окружения, и Шуйские ни при чём. Они, конечно, всё равно будут на суете, понимая, что подозрение неизбежно падёт на них. Вот это и будем пока использовать — для прикрытия настоящего расследования.

— Это правильно, — одобрила моя собеседница. — Пусть расслабятся. Но у тебя же есть план, как действовать, когда выпадет шанс?

— Пока нет. А тебе есть, что предложить?

Женщина отмахнулась.

— Нет, конечно! Я-то тут при чём? Это мужские дела. Просто не могу спокойно спать, пока мой муж и твой отец не отомщён. Но раз ты думаешь об этом… тогда ладно.

Хм… Не подгоняла ли женщина меня с местью Шуйским? Что, если она пришла утвердить сына в мысли, что в убийстве маркграфа виноваты старые врагу рода? Но это лишь возможно. И желание графини вполне понятно. Она беспокоится за репутацию рода Пожарских: если общественности станет известно, что смерть её мужа не была несчастным случаем, все должны узнать, что он был отмщён. И отмщён достойно.

— Я буду держать тебя в курсе, мам. И постараюсь не затягивать. Думаю, мне придётся взаимодействовать с нашим отделом разведки. Если у тебя нет сейчас дел, может, покажешь, где он? И кто там главный.

Графиня сдержалась, хотя каждое упоминание моей «амнезии» било ей серпом по сердцу. Даже выдавила неубедительную улыбку.

— Конечно, Максим. С радостью. Пойдём. Это недалеко. Отдел находится во дворце.

Разведка занимала целое крыло на первом этаже плюс ряд помещений в подвале. Повсюду горели мониторы, воздух полнился тихим жужжанием компов. Двери кабинетов были обиты толстым слоем поролона под чёрным дерматином. Латунные таблички мерцали в свете ламп дневного света. Пара кондиционеров освежала атмосферу и охлаждали серверы.

При моём появлении сотрудники резво вставали и кланялись, но никто не произносил при этом ни слова. Графиня провела меня через весь отдел в самый конец, где позвонила в кабинет с табличкой, извещавшей, что за дверью находится «Директор Шевцов А. И.». Нам открыли почти сразу. Молодой человек в сером костюме бросил на меня цепкий взгляд, поклонился, затем так же поприветствовал графиню.

— Андрей Иванович на месте, — сказал он тихо. — Прошу.

Дверь распахнулась, и мы вошли в маленькую аскетичную приёмную. Пахло освежителем с лавандовыми нотками, но едва ощутимо. В углу примостилась в керамической кадке полуметровая пальма, из-за которой торчал носик пластмассовой лейки. Секретарь быстро пересёк помещение и исчез за второй дверью — такой же безликой, как и все остальные в отделе. Появился он спустя полминуты.

— Прошу, — парень придержал для нас дверь.

Когда мы вошли, грузный мужчина в круглых очках стоял перед большим письменным столом. Одет он был в коричневый костюм-тройку, белую рубашку и полосатый галстук, заколотый серебряной полоской.

— Андрей Иванович, добрый вечер, — первой заговорила графиня. — Не отвлекаем?

— Ну, что вы! — дежурно улыбнулся директор. — Всегда рад вашему визиту, какой бы повод его не вызвал, — он перевёл взгляд на меня и учтиво поклонился. — Ваша Светлость, мои поздравления. Ваше выздоровление — как бальзам на душу.

— Спасибо, — я повернулся к графине. — Думаю, задержусь здесь на некоторое время. Дорогу обратно найду. Не хочу тебя задерживать, мам.

Надо отдать женщине должное, намёк она поняла. Улыбнувшись, кивнула директору, чмокнула меня в щёку и удалилась, исполненная достоинства. Как только дверь за ней закрылась, я сел в кресло и указал директору на его место.

— Благодарю, — проговорил он. — Ваша Светлость, до меня дошли слухи о расследовании, которое вы проводите. Полагаю, вы сочли возможным подключить наш отдел?

— В некотором роде. Хотя, если честно, вы могли бы что-то сделать и сами, пока я был в отключке.

Шевцов виновато развёл руками.

— К сожалению, до сих пор считалось, что произошёл несчастный случай. Ваш брат ездил в лес с егерями, но наш отдел не счёл нужным подключать. А у меня нет полномочий действовать самостоятельно.

— Ну, да, правильно. Так ведь можно и лишнее узнать.

Директор чуть склонил голову, признавая, что я его правильно понял, и в то же время не совсем соглашаясь. Вот ведь хитрец. Ладно, такая у него работа.

— Сейчас помощь вашего отдела мне понадобится по полной программе, — сказал я, решив, что прелюдий достаточно. — Предстоит важная операция, которую невозможно проводить без участия профессионалов.

И я посвятил Шевцова в план поимки того, кто нанял следопыта, а также объяснил, почему допускаю участие в заговоре кого-то из своих. Директор ничего не записывал, но слушал предельно внимательно, и я не сомневался, что каждое моё слово отложится в его памяти. Когда моя речь подошла к концу, он выждал, не будет ли продолжения, и коротко кивнул.

— Задачи ясны, Ваша Светлость. Вы правильно сделали, что решили нас подключить. Устроим всё по высшему разряду. Но остаётся важный вопрос: кто руководит расследованием и предстоящей операцией? В таких вещах решающее значение зачастую имеет единоначалие.

— Полностью согласен. Поручаю это вам. Со всеми полномочиями.

— Благодарю за доверие. Я немедленно всем займусь. Кто бы ни использовал модификанта, мы его найдём.

Я встал, Шевцов тоже.

— Рад слышать. В таком случае рассчитываю на вас. У меня сейчас будет много дел, но я хочу получать регулярные доклады о ходе расследования.

— Разумеется, Ваша Светлость.

На том и распрощались. Я отправился в свои покои, где принял душ и завалился спать. Наложниц вызывать не стал. Хотелось просто выспаться перед завтрашним днём. Перед тем, как отключиться, думал о пробелах, которые мне предстоит наверстать. В обще-то, это не проблема. Достаточно пролистать учебники за прошлый и часть этого года. Память у меня безупречная и способна усвоить и вместить неограниченный объём информации. Так что завтра зайду в библиотеку, возьму на вечерок стопку книг и пролистаю на сон грядущий. Таким образом я не то, что сравняюсь, а превзойду одноклассников. Всё-таки быть демоном очень хорошо. Не знаю, зачем Архитектору понадобилось создавать такое количество человеческих миров. Эти жалкие букашки полны недоработок. Иногда мне кажется, что он нарочно делает людей несовершенными, чтобы развлекаться, наблюдая за ними. Это, конечно, интереснее, чем следить за Первенцами, которые идеальны. И всё же жаль, что Архитектора увлекают подобные проекты. Есть в этом какая-то несправедливость.

Утром я встал чуть позже солнца. Бодрый и полный сил. Впрочем, как иначе? Тело у меня человеческое и смертное, но душа в нём особенная. К тому же, я накачался магией по самые уши. Приняв душ, отправился в трапезную завтракать. Николай и сёстры были уже там. Взрослые отсутствовали.

— Как спалось? — спросила одна из девчонок, уплетая оладьи с вареньем и сметаной. — Готов штурмовать науку боевых вылетов?

— Само собой, — кивнул я, садясь на свободное место возле брата. — А вы где учитесь?

Сёстры переглянулись. Младшие захихикали.

— Цыц! — шикнула на них рыжая. — Ничего смешного! У Макса временная и частичная потеря памяти. Вы что, не в курсе?

— Знаем, знаем, — отозвалась мелкая блондинка, глядя на меня с широкой улыбкой. — Но надо же и привыкнуть. Мы учимся в школе благородных девиц.

— На ведьм, — добавила другая, тоже светленькая. — Боевых! — добавила она со значением, подняв указательный пальчик. — Как и все дворянки, кстати. Если ты и это позабыл.

— А как же полёты? — спросил я, накладывая себе оладьи. — Боевой флот не дремлет, ему нужны новые кадры.

— Поступим, когда закончим школу. Лично я собираюсь на факультет пилотов истребителей. Ты же не против? — добавила девчушка с неожиданной тревогой. — Папа одобрил мой выбор.

— А теперь надо, чтобы и я сделал то же самое?

— Ну-у… Ты ведь теперь маркграф. Думаю, да, надо.

— О! Как-то я об этом не подумал, — я сделал вид, что задумался.

— Максик, пожалуйста! Это моя мечта!

— Хм… Ладно, не буду рушить. Летай.

— Класс! — просияла мелкая и тут же запихала в рот целую оладушку.

— Надеюсь, мы тоже можем рассчитывать, что ты не станешь менять наши планы? — спросила рыжая, придвигая мне молочник. — Кофе?

— Да, пожалуйста. Не беспокойтесь. То, что одобрил наш отец, достойно оставаться в силе. Верно я говорю?

Возражений, естественно, не последовало. Мне было совершенно без разницы, чем будут заниматься мои сёстры. Участвовать в боях им всё равно не светит. Их дело — выгодно для рода выйти замуж. Но я отметил для себя, что у меня в случае чего появился рычаг давления на девиц. Пригодится или нет, но сам факт его наличия порадовал. День уже начался неплохо.

Завтрак прошёл за милой и малозначащей болтовнёй. Лишь пару раз я замечал, как младшие погружались в задумчивость, и на их милые личики набегала тень. Всё-таки. Смерть отца нелегко забыть за неделю.

Когда чай, кофе, какая и соки были выпиты, и мы вышли из-за стола, слуги принялись убирать посуду, а девчонки поспешили к себе собираться. Мы с Николаем тоже пошли переодеваться.

— Как настроение? — спросил он по дороге.

— Нормально. Был вчера в отделе разведки. Насколько можно доверять директору?

— Андрею Ивановичу? Думаю, на все сто. Ты подключил его к расследованию?

— И операции по взятию связного. С его людьми будет надёжнее.

Николай кивнул.

— Правильно. Ладно, мне налево. Встретимся внизу, — он взглянул на часы. — У нас минут двадцать на сборы. Не опаздывай.

— А что, обычно я всех задерживаю?

— Да, вроде, нет. Это я так… на всякий случай.

Форма академии была чёрной с красными вставками. На груди болтался серебряный значок с крыльями. Ну, да, аэрофлот же. Облачившись в неё, я взял портфель и спустился в холл. Николай явился спустя пару минут. Когда мы вышли на крыльцо, я увидел небольшой воздушный корабль с гербом Пожарских — рыцарский щит, разделённый на четыре поля, каждое из которых представляло символику подконтрольных нам маркизатов. Включая земли Шуйских. Сверху красовался шлем с белыми перьями, а держали щит феникс и медведь с алебардой на плече. Ну, это понятно: границы ж империи охраняем. А птица, видимо, намекала на магическую технику рода — огонь.

Рядом с кораблём стояли три боевые машины сопровождения. Перед ними же маялся от ожидания странные отряд: дюжина рослых девиц с совершенно белыми волосами. Четыре были вполне обычными, четыре с дополнительной парой рук и ещё четыре — с перепончатыми крыльями, сложенными на спине! Еще бы рожки — и чисто демоницы из родной Преисподней. При этом все — в графитово-чёрной броне.

Когда мы появились на крыльце, одна из девиц отделилась от остальных и направилась к нам. Почти что строевым шагом. Вытянулась во фрунт, приложила ладонь к фураже.

— Ваше Сиятельство, кортеж готов к отправлению! — отрапортовала она, преданно глядя мне в глаза. — Прикажете грузиться и взлетать?

— Хм… Да, думаю незачем тянуть.

— Слушаюсь!

Она тут же убежала отдавать приказания, и отряд пришёл в движение.

— Это ещё кто? — спросил я Николая сквозь зубы. — Наша охрана, что ли?

— Она самая, — кивнул парень. — А что? Тебя смущает, что она из одних девчонок? Так не парься, Макс. Это лучшее, что можно найти в империи. Модификанты нашего производства, лимитированная серия. Никакого экспорта, только для нас. Личная гвардия Пожарских. Мы зовём их фуриями, — всё это он проговорил с гордостью. Мы как раз дошли до корабля и ступили на спущенный трап. — Никто не защитит нас лучше этих милашек. Стальные мышцы, молниеносная реакция, потрясающая выносливость и никакой жалости к противнику. Плюс преданы нам на сто процентов. Но это дело воспитания, конечно. В гены такое не вложишь, как ни колдуй.

— А крылья? Они функционируют?

Мы уселись в кресла возле иллюминаторов и пристегнулись.

— Само собой. Как же иначе? Зачем бы их делали, не будь он нужны. Эти пташки летают, как гарпии, — Николай усмехнулся. — На самом деле, до птиц им, конечно, далеко, но этого и не нужно. Кстати, предмет собой гордости разработчиков. Пришлось сделать дополнительные конечности и приспособить спинные мышцы для этого. У птиц-то крылья двигают грудные. Вообще, проблем было много. Хвостов-то у них нет.

— Да уж, я думаю, пришлось повозиться.

Мы, Первенцы, летаем по своей природе, законы физику тут ни при чём. А творенья генных инженеров, конечно, впечатляли.

— В общем, не беспокойся, — заключил Николай. — Мы в надёжных руках.

— А почему их не было с нами во время охоты?

— Не было нужды. Там за всё отвечали егеря. Они тоже не лыком шиты. Ты ж их видел.

Ну, да. И тем не менее, отец погиб. И я тоже мог. Надо что-то поменять в протоколе безопасности. Особенно теперь, когда враг может быть среди своих.

Машины поднялись в воздух, развернулись и помчались над территорией поместья. Каких-то полчаса, и я пойду в школу. Кто бы мог подумать⁈ А главное — вряд ли это поможет моему перевоспитанию. Хе-хе! Насколько мне известно, людей учебные заведения, в основном, портят.

Академия оказалась просто огромной. По людским меркам, само собой. И на Небесах, и в Аду строения встречаются куда больше. Но здание, на аэродроме которого мы приземлились, было поистине монументальным. Его вершина терялась в серых дождевых облаках, а огромные окна отражали слюдяное небо, словно зеркала.

— Почему такое большое? — спросил я, пока мы с Николаем шли по широкой дорожке, ведшей к академии. — Сколько людей здесь учится?

— Даже не знаю, — ответил брат. — Думаю, очень много. Аристократы со всего графства присылают сюда отпрысков. А территория огромная. Но в здании не только учебные классы. Есть лаборатории, спортзалы и общежитие. Некоторые находятся здесь постоянно, уезжая домой только на каникулы и выходные. И то не каждый раз. Кроме того, имеются ангары с летательными аппаратами и прочей боевой техникой. Ну, и крытые стадионы для занятий магией. Со временем вспомнишь. Ну, или разберёшься.

Мы явились в академию за четверть часа до звонка на первый урок. Николай показал мне стену с расписанием, выведенным на огромный монитор.

— Тебе сюда, — сказал он, ткнув пальцем в одну из строк, где были набраны название урока и номер аудитории. — Найдёшь? Хотя погоди! Кажется, вон те парни из твоего класса. Подойди к ним.

— Ладно, дуй на свой урок. Разберусь.

Николай кивнул с явным облегчением и через полминуты исчез в компании стайки девушек. Я же направился к троице, обсуждавшей что-то возле широкой мраморной лестницы, по обе стороны которой располагались здоровенные статуи бородатых мужиков в военной форме с кучей орденов. Не иначе, как местные полководцы. Возможно, даже основатели академии.

— Привет, — сказал я, приблизившись. — Как жизнь, народ?

Все трое дружно обернулись. На их лицах отобразилось удивление, быстро сменившееся радостью. Один тут же набросился на меня с объятиями. Похоже, брат не ошибся, и парни действительно были из моего класса.

— Макс, дружище! — завопил тот, который прижал меня к себе. — Как же я рад тебя, наконец, видеть! Ходили слухи, будто ты скопытился на охоте!

— Выглядишь свежим, как мой дед! — усмехнулся другой, протягивая руку. — Что с тобой было? Мы уже решили, что придётся дальше учиться без тебя. Зря, выходит?

— Выходит, зря, — кивнул я.

Третий похлопал меня по плечу. На его веснушчатом круглом лице сияла счастливая улыбка. Ну, по крайней мере, моего предшественника в этом теле в классе любят. Уже неплохо.

— Макс, не молчи! — сказал он. — Нам же интересно.

— Да всё в порядке, парни, — махнул я рукой. — Долбанулся башкой, но пронесло. Вытащили меня доктора с того света. Но я был чертовски близок к тому, чтобы дать дуба. Так что можете поздравить с воскрешением.

— Ты серьёзно⁈ — нахмурился первый. — Всё было настолько серьёзно?

— Ага. Но опасность позади. Я в полном порядке. Как видите. Даже шишки не осталось. Что там у нас сегодня первым уроком?

— Да погоди ты! — воскликнул веснушчатый. — Что с твоим отцом? Правду говорят, что он… погиб? Прости, конечно, но это такая новость, которую… в общем, надо бы знать точно.

Я кивнул.

— Увы. Папа мёртв. Придётся мне занять его место. Через пару дней должны передать титул.

— Макс, прими соболезнования, — проговорил второй. — Твой отец… В общем, это огромная потеря для империи.

Остальные присоединились к соболезнованиям.

— Да, судьба бывает жестока. Преподносит трагические сюрпризы. Но нужно жить дальше. Давайте больше не будет об этом, лады?

— Конечно. Извини. Если что, мы всегда рядом.

— Да, Макс, обращайся. Нужны конспекты?

— Было бы здорово. Но попозже. Сейчас нам, наверное, пора на урок?

Веснушчатый глянул на свои часы и кивнул.

— Да, не стоит опаздывать. Марья Владимировна от того прямо бесится. Давайте к лифту.

Мы поднялись на шестой этаж вместе с ещё несколькими кадетами. Парни трепались о разном, я же слушал только, чтобы понять, как их зовут. Оказалось, что первый — Никита, второй — Юра, а веснушчатый — Лёша. Фамилии, естественно, не звучали, так что я пока не знал, из каких они родов. Впрочем, не очень-то меня это сейчас и волновало. Куда любопытней было побывать на уроке по демонологии — именно он стоял в расписании первым.

Кабинет оказался большим, на три ряда по шесть парт. Я сел с Лёшей. Видимо, это и было моим местом. Нашёл в портфеле тетрадь по предмету. Быстренько пролистал за пару минут, остававшихся до звонка. Так, ну, вроде, ничего сложного. Характеристики демонов, призывы, все дела. Мне, конечно, ничем этим воспользоваться не удастся, но ответить на вопросы училки смогу. Тем более, я о братьях по Преисподней и так знал куда больше, чем было в конспекте. Не считая призывов, конечно: мне эта информация была до сих пор без надобности.

В класс вошла женщина лет тридцати, в форме, с собранными в хвост золотистыми волосами. Настоящая секс-бомба: большая грудь, длинные стройные ноги в чёрных чулках, туфли на шпильках и осиная талия. Если тут все преподы такие, об экзаменах можно не беспокоиться: найду возможность сдать, даже ни черта не зная. Хе-хе.

При появлении Марьи Владимировны класс дружно встал. Судя по идиотским выражениям половины лиц мужского пола, многие тут были в неё влюблены по уши. Она же этого будто не замечала. Хотя, наверное, так и есть: привыкла.

— Добрый день, кадеты, — спокойно проговорила училка, положив на стол стопку книг, довольно древних на вид. — Садитесь.

Урок она вела уверенно, сдержанно. Отвлекаться ей не приходилось: дисциплина на уроке была идеальная. Не знаю, в ней ли дело, или просто тут так принято. Станет ясно на других занятиях.

Сначала Марья Владимировна провела короткий выборочный опрос по предыдущему материалу. Тема была о защите от демонов во время призыва. Вернее, трёх конкретных демонов — Марбаса, Вассаго и Амона. Ничего себе, у них тут амбиции! Такой, если вырвется из круга, мигом сожрёт. Ну, или просто убьёт. Наши не любят, когда людишки их дёргают. Это унизительно. Так что призыватель сильно рискует, пользуясь услугами обитателей Преисподней. Неудивительно, что защите уделялось такое внимание.

Вторая часть урока была практической. Марья Владимировна вызвала Никиту. Между доской и первыми партами было достаточно места, чтобы начертить круг, и я думал, что училка даст парню толчёный мел, соль и серный порошок, однако оказалось, что демонология в этом мире существенно продвинулась вперёд по сравнению с иными реальностями, где люди не наследовали магические Дары крови.

Никита сложил пальцы в хитрую фигуру, прикрыл на миг глаза, и на полу вспыхнула пентаграмма с сигилом Марбаса в центре. Чертёж был из дрожащего голубого света, в котором мелькали молнии. Похоже, парень владел электричеством. Вот теперь мне действительно интересно, из какого он рода.

— Отлично! — одобрила Марья Владимировна. — Но круг ещё нужно удержать. Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Только теперь я понял, что в руке она держала секундомер.

Никита держал пентаграмму с личной печатью демона три минуты. Вполне достаточно, чтобы изложить просьбу и договориться о плате за услугу. Парень получил похвалу и отправился на место.

Таким образом выходили по очереди все кадеты. У некоторых Дары были одинаковые, но и разнообразия хватало. Вода, тени, тьма и так далее — из чего только ни создавались защитные круги. Настала и моя очередь. Перед выходом я ещё раз глянул на доску, где был нужный чертёж. Так, ничего сложного. Благо, память у меня идеальная. Даже сосредотачиваться не придётся.

Я создал огненный круг с сигилом и держал его семь минут. Мог бы и дольше — после секса энергии было навалом — но надоело. Тем более, в классе и так начался изумлённый шёпот.

— Браво! — кивнула, нажав кнопку секундомера, Марья Владимировна. — Вы, Максимилиан Дмитриевич поставили как свой личный рекорд, так и по классу. Учитывая, что вы после больничного, это просто… поразительно.

Я слегка поклонился в знак благодарности, как делали это до меня другие ученики.

— Садитесь на место. Думаю, вам нужен отдых.

Пока я шёл между партами, она вызвала следующего. Я заметил обращённые на меня взгляды. Включая женские. В них было не только удивление, но и восхищение. Хм… Кажется, я стану популярным. Ну, или ещё популярней. Зависть, впрочем, тоже наверняка вызову. Но это ничего. Разберусь.

— Молоток! — шепнул мне, протянув под партой руку, Лёша. — Это было реально круто!

— Спасибо, — отозвался я, пожав его ладонь. — Сам в шоке. Видимо, домашний отдых пошёл на пользу.

Училка метнула в нашу сторону строгий взгляд, и мой сосед мгновенно выпрямился и замер. Я тоже сделал вид, что внимательно наблюдаю за потугами миниатюрной девчонки с торчащими тугими косичками сотворить пентаграмму из тумана.

Следующим уроком была алгебра. Рассчитывали навигационные штуки. Я проглядел конспект между решением задач и справился довольно быстро. Уж математику, как и прочие земные науки, я знаю в совершенстве.

Дальше класс отправился на физику, а на большой перемене студенты ломанулись в столовку. Пришлось отстоять очередь, чтобы получить обед. Вот эта дебильная необходимость подкидывать дрова в смертное тело меня подбешивает. Если б не гонг, дома созывающий всех на трапезы, всё время забывал бы.

С нами за стол сели четыре девчонки. Как я понял, они были из нашей компании. Кажется, у одной с Никитой даже что-то наклёвывалось.

Все мои новые знакомые дружно и весело болтали, часто обращаясь ко мне. Я, как мог, поддерживал беседу. Естественно, пришлось рассказать, что со мной было, и выслушать девичьи ахи, охи, вздохи и новую порцию сочувствия. Поздравлять с грядущим получением титула пока тактично не решались.

— А где Шуйские? — спросил я Лёшу, улучив момент, когда остальные отвлеклись на обсуждение сложной задачи по физике, которую задали на дом. — Что-то я их не вижу.

— Да ладно! — удивился парень. — Вон они сидят, — он показал глазами на стол через два от нас. — Всей компанией.

— И средняя дочь маркиза с ними?

— Надежда? Конечно. Вон она, третья справа. Ты что, не узнаешь?

— Ага. Что-то переклинило.

Я окинул внимательным взглядом стройную фигуристую блондинку, уплетавшую спагетти с томатной пастой. Ничего такая. Очень даже. С бы с удовольствием ей вдул. И вдую, ясное дело. А когда она станет мой женой, буду трахать каждый день. Как и остальных супруг. Иначе рано или поздно они непременно спутаются с кем-нибудь, а рогов мне хватает и тех, которые прилагаются вместе с адским соцпакетом. Других не надобно. Благо, с потенцией у меня всё в ажуре, хватит на всех.

Справа от Шуйской сидел плечистый парень с очень серьёзной физиономией. Слева — девчонка, которая всё время что-то говорила, стараясь привлечь внимание утончённого красавчика напротив. Тот же лишь время от времени снисходительно ухмылялся, а взглядывал на неё вообще изредка и словно через «не хочу». Молодец. Так он её точно сделает своей. Не только телом, но и душой. А это куда важнее, если у тебя на женщину долгосрочные виды. Впрочем, возможно, болтушка его действительно не привлекала.

Я заметил, что Шуйские периодически поглядывали в нашу сторону. И, кажется, обсуждали меня. Правда, не демонстративно.

— Пойду поздороваюсь, — сказал я, вставая.

— С кем⁈ — не понял Лёша.

— С Надеждой.

— Эй, ты что⁈ — парень попытался схватить меня за руку, но промахнулся. — С ума сошёл⁈ Они тебя на дух не выносят!

— Ну, тогда тем более, — бросил я, направляясь к столу наших врагов.

При моём приближении Шуйские один за другим повернули головы и уставились на меня. На некоторых лицах отобразилась неприязнь, на других — недоумение.

— Чего тебе⁈ — буркнул здоровяк, отодвинув стул от стола и развернув корпус. — Забыл, где сидишь?

Я изобразил наглую ухмылку, отчего парень прямо на глазах побледнел, а глаза у него налились кровью. Ого, да мы гневливы! И, видимо, не в курсе, что это смертный грех. Хе-хе…

— Решил поздороваться, — сказал я, остановившись возле Надежды Шуйской. Всё, что нужно — коснуться её кожи. И тогда никакая давняя вражда родов не помешает мне её в конце концов заполучить. От действия моей демонической магии время не лечит — только секс, заканчивающийся оргазмом. — Давно не виделись. Как дела, народ?

Школьная форма не оставляла больших возможностей для прикосновения: голыми были только кисти рук, шея и лицо. В принципе, достаточно. Правда, шею прикрывали волосы. Надо сказать, совершенно роскошные — чистое золото.

— Получше, чем у тебя, — зло проговорил широкоплечий парень, не сводя с меня голубых глаз. Во взгляде мелькали огоньки едва сдерживаемой ярости. Похоже, Шуйские хорошо промыли мозги своим отпрыскам, вложив в них «правильное» отношение к конкурентам. — Слышали, ты помер. А выходит, нет.

Говорил он негромко, явно стараясь, чтобы его не слышали за соседними столами. Понятно, почему: при таком тоне недалеко до оскорбления, а насколько мне известно, в среде аристократов подобные вещи решаются поединком. И парень к этому явно не стремился. Интересно, почему. Вроде, удобный способ разделаться с ненавистным человеком.

— Да, выкарабкался, — ухмыльнулся я, положив руку на спинку стула, который занимала Шуйская. Так моя рука оказалась совсем рядом с ней. И всё же, волосы мешали. Слишком густые, чтобы дотронуться до шеи. Может, щека? Но девушка отклонилась, подавшись вперёд, а на меня не смотрела. Если бы она повернулась, стало бы проще. — Вашими молитвами, наверное.

Парень усмехнулся.

— С чего ты взял, что за тебя кто-то молился?

Я изобразил удивление.

— А разве нет? Странно.

— С чего бы?

— Ну, подчинённым полагается беспокоиться о здоровье своего начальника, так?

Здоровяк пошёл багровыми пятнами. Если он с возрастом не научится контролировать эмоции, кончит инсультом.

— Ты нам не начальник! — прошипел он, делая после каждого слова паузу. — Шёл бы ты к своим друзьям, Макс! Мы тут беседуем и посторонних не приглашали.

— Как это не начальник? — приподнял я брови, краем глаза заметив, что наш диалог начинает привлекать внимание окружающих. — Ваш маркизат находится под моим контролем. Ты, видимо, что-то перепутал.

— Да ты ещё даже титул не получил! — заявила вдруг Шуйская, резко обернувшись. Голубые глаза сверкнули, словно две льдинки. О, да мы с характером! — Ты пока вообще никто!

— Тише, Надя! — одёрнул её красавчик, сидевший напротив. — Не нужно привлекать внимание. Как бы господину Пожарскому ни хотелось, — он одарил меня сдержанной холодной улыбкой. — Вам угодно знать, рады ли мы вашему выздоровление? Разумеется, да. Смерть любого дворянина — большая потеря для империи. Ведь все мы служим Его Величеству и Отечеству. Так что примите наши искренние поздравления. Надеемся, в ближайшее время вам удастся приступить к исполнению возложенных на вас волею судьбы и нашего монарха обязанностей.

— Благодарю, — отозвался я. Так, похоже, этот парень и есть угроза, которую стоит принимать во внимание. Псих и девчонка не в счёт. А красавчик умеет чувствовать ситуацию и держать себя в руках. Судя по его физиономии, он даже не растерялся от моего неожиданного и непонятного демарша. — Приятно слышать, что есть люди, понимающие субординацию.

Здоровяк начал медленно привставать. Но я не собирался затягивать общение. Я лишь ждал удобного момента, чтобы прикоснуться к Шуйской. И он как раз настал: девушка протянула руку, схватила плечистого соседа за предплечье и удержала на месте.

— Не надо, Кир! — сказал она. — Сохраняй достоинство! Благо, у тебя оно есть.

— Очень мило с вашей стороны, — проговорил я, наклонившись к ней. Ноздри защекотало от приятного тонкого парфюма. Наверняка дорогого. — Разумность — прекрасное качество для будущей жены.

Мои слова заставили Шуйскую повернуть голову и воззриться на меня с недоумением. Пока она глядела на меня снизу вверх, рука её застыла в воздухе, и я потянулся к ней. Всего одно прикосновение, и дело в шляпе. Сделаю вид, будто в благодарность целую даме…

Моё запястье пронзила резкая боль, и рука отлетела в сторону. Чёрт!

— Не смей к ней прикасаться! — прошипел, брызгая слюной, здоровяк, на этот раз успев вскочить со стула и нависнув надо мной. Сжав кулаки, он аж затрясся от желания врезать мне по морде.

— Кир! — предостерегающе сказал красавчик. — Держи себя в руках! Мы не одни!

— Ещё раз станешь распускать руки, — сдавленно проговорил плечистый, — и я не посмотрю, что вокруг люди! Понял⁈

— Всего лишь собирался поцеловать леди ручку, — отозвался я, глядя ему в глаза. — Кажется, этикетом это не запрещено.

— Не запрещено, — подал голос красавчик. — Однако в данном случае не совсем уместно, господин Пожарский. Этим и объясняется вспыльчивость моего брата. Прошу его извинить. Если вы не против, мы бы хотели продолжить обедать. Времени до урока осталось немного. Было бы здорово успеть.

Я отвёл взгляд от здоровяка. Значит, братья. Дурачок и умник. Интересно, кто из них должен унаследовать отцовский титул. Если атлет, то вряд ли он долго проживёт: сладкоречивый красавчик своего явно не упустит.

— Конечно, — кивнул я, стараясь не дать досаде на здоровяка повлиять на мой спокойный тон. Надо же было так молниеносно среагировать! А ведь я был так близок к цели. Пара секунд, и девчонка была бы моей! Но качок оказался быстр, как кобра! Надо будет не забыть об этом, если однажды нам всё же придётся встретиться в поединке. — Приятного аппетита. Простите, что помешал принятию пищи. Надеюсь, вы не опоздаете из-за меня. Ещё поболтаем, — последние слова были обращены к Шуйской.

— Маловероятно, — скривилась девушка. — Разве что вы решите утомить меня монологом, господин Пожарский.

— Вы удивитесь, насколько я интересный собеседник.

Подмигнув здоровяку, я вернулся к своему столу. К моему удивлению, за ним оказался Николай. Видимо, пересел, заметив, что я болтаю с Шуйскими.

— Что это было⁈ — спросил он, едва я сел на своё место. — Зачем ты к ним подходил?

— Поздороваться. Не скажу, что мне были рады.

— Уж я думаю! — мрачно усмехнулся Лёша. — Мне показалось, что Кирилл тебе врежет!

— Да, он был близок к этому. Но смазливый парнишка не позволил.

— Анатолий? В отличие от старшего брата, он достаточно умён, чтобы… Зачем ты вообще к ним попёрся⁈ — не выдержал Николай.

— Тише, тише! — похлопал я его по плечу. — Ты чего так перевозбудился? Мне было любопытно, как они отнеслись к моему возвращению.

— А что, имелись варианты? Шуйские нас ненавидят. Все и всех.

— Да, это чувствовалось. Ладно, давайте есть. Скоро звонок, а я не хочу, чтобы вы тоже остались из-за меня голодными. Кстати, у Надежды есть жених? Официальный, я имею в виду, а не просто парень.

Вопрос был обращён к Лёше и остальным одноклассникам, поскольку Николай на него уже отвечал. Но он мог быть и не в курсе.

— Кажется, нет, — сказала девушка по имени Аглая. — Впрочем, как и парня. По крайней мере, в академии. Надя холодна, как айсберг. Никого к себе не подпускает. Говорят, она вообще фригидная. Но я в это не верю. Мало ли, что болтают. Стоит отказать паре пацанов, и вот они уже распускают слухи, будто ты бревно.

— Да уж! — подхватила её соседка, строившая мне глазки всё время, пока мы сидели за столом. — Некоторые парни такие придурки! А на самом деле девушка, может, просто приберегает свою страсть для достойного человека.

Разговор продолжился в таком русле, но был недолгим: минут через пять прозвенел предупредительный звонок, и студенты ломанулись из столовой. Нам тоже пришлось поспешить на занятие. В расписании стоял урок навигации.

На этом занятии не было ничего особо интересного. Кораблями мы не управляли — просто делали расчёты для гипотетических полётов. Правда, в конце нам велели проверить их на тренажёрах, но это была лишь имитация, совершенно меня не впечатлившая. Вот следующий урок вызвал куда больше энтузиазма. Он назывался рукопашным боем, и я настроился на обычный спарринг, однако оказалось, что сегодняшнее занятие кадеты давно ждали, ибо оно должно было стать особенным. И меня угораздило попасть именно него. Вот так, сходу.

Инструктор подвёл нас к стене с высоченными металлическими шкафами. Нажал на светящейся панели код, приложил ладонь, и дверцы поднялись, как стальные жалюзи, открыв нашим взорам здоровенные костюмы. Вернее, бронекомбинезоны с функцией экзоскелетов. Примерно такие носили егеря и фурии, но эти комплекты были куда больше — метра три с половиной, четыре высотой.

— Думаю, многие из вас уже пробовали управляться с такими одёжками дома, — начал инструктор, высокий бородатый мужик, похожий на медведя или оборотня-берсерка. Звали его Пётр Васильевич, но студенты за глаза величали его просто «Василичем». — Но всё равно объясню, как их надевать. Вот здесь разъём, через который мы залезаем внутрь. Словно в комбинезон. Не нужно беспокоиться, что он не подойдёт по размеру. Всё само подстроится под вас. Итак, нужно нажать вот здесь, под пластиной.

Как только Василич сделал то, о чём говорил, сунув пальцы в едва заметную щель между бронированными щитками, на груди и животе экзоскелета образовалась вертикальная линия, которая быстро раздвинулась, обнажив тёмно-розовые внутренности комбинезона.

— Боевой доспех «Гарпия» является биомеханическим устройством, — принялся объяснять Василич, залезая в комбез. — Бронированные пластины крепятся к основе из автонастраиваемой биомассы по принципу имплантации. Это как панцирь у черепахи или броненосца. В общем, вы поняли. Пластины выдерживают попадание ракеты пятого класса, как земля-земля, так и земля-воздух. Ну, и наоборот. Если боеприпас выше, то может пострадать биологоческая основа. Регенерация, конечно, потом всё исправит, но придётся ждать минимум неделю. Так, что ещё… А, да! Нервно-мозговая система у комбеза примитивная, второго уровня. То есть, просто выполняет запрограммированные функции и подстраивается под вас. Вот здесь, — сунув руку за голову, инструктор собрал в горсть дюжину гибких розовых отростков, торчавших из внутренностей бронекомбеза, — биоканалы, которые крепятся к коже головы и шеи с помощью присосок. Разъёмов у вас нет, так что это единственный доступный способ. Итак, поехали!

Василич отпустил отростки и прижался затылком к розовой стенке доспеха. Биоканалы дёрнулись и зашевелились, словно пробудившиеся черви. Один за другим они ныряли в его густую шевелюру, пока, наконец, не исчезли все. Тогда комбез закрылся, скрыв от нас инструктора. Василич оказался заключён в экзоскелет. Подавшись вперёд, он переступил край шкафчика и вышел из него. Прошёлся по залу, делая движения руками, будто разминался.

— Надевайте, — велел он, обратившись к кадетам. — Хватит на всех. Смелее. Эти штуки не скачают ваши секреты. Слишком примитивны для этого. Так что нечего бояться. Школа гарантирует информационную безопасность.

Мы полезли в доспехи. Забраться в них оказалось довольно просто: пластины располагались в неактивированном режиме так, что образовывали подобие ступенек. Расположившись внутри, я почувствовал, что плоть вокруг меня медленно облепляет ноги и руки, принимая форму моего тела. Затылка коснулись отростки. Ощущения не особо приятные, но и ничего отвратительного в них не было. Биоканалы присасывались к коже под волосами и почти сразу переставали чувствоваться. Когда все они оказались на месте, доспех закрылся, сомкнув передо мной створки.

Я опасался, что видимость окажется не слишком хорошей, а зря: «гарпия», похоже, подключилась прямо к моим глазным нервам или участкам мозга, отвечающим за зрение. Оказалось, что комбез позволяет видеть не только перед собой, но также увеличивает боковое зрение и даёт картинку со спины.

— Разбейтесь на пары и поспаррингуйте, — велел инструктор, отходя к стене. — Как обычно, по рангам. Сегодня бьёмся на земле, крылья не разворачивать. Я серьёзно, даже не пытайтесь. Здесь для этого слишком мало места. Ещё успеете полетать.

— О чём это он? — спросил я Никиту, наклонившись к нему. — Какие ещё крылья?

— Это ж «гарпии», — отозвался тот. — У доспеха есть крылышки. Только сейчас они сложены.

— Но я не вижу никаких крыльев.

— Макс, ты чего⁈ Хочешь сказать, у тебя дома нет такого доспеха?

— Даже не знаю, что ответить. Видимо, нет.

— И ты ни разу не пробовал? Впервые только что надел «гарпию»? Не верю! Ты заливаешь!

— Конечно, заливаю, — я решил, что парень прав, и наверняка дома у меня есть такой комбез. Там и разберусь с деталями. — Значит, скоро начнём летать?

— Ну, так сказал Василич. Я, правда, уже пробовал.

— И как?

Никита пожал плечами. В массивном доспехе, покрытом бронепластинами, жест выглядел странно.

— Довольно трудно, если честно, — признался он. — Непривычно. Думаю, придётся немало потренироваться, прежде чем мы научимся нормально летать и атаковать в воздухе.

— Ладно, это ещё только ждёт нас в будущем. Давай помахаемся.

— Прости, Макс, но твой спарринг-партнёр вон там, — Никита указал на Юру, направлявшегося в нашу сторону пружинистыми осторожными шагами. — У вас одинаковый ранг. А мне с Мариной придётся драться. У неё единственной в классе пятый ранг. Или ты успел за это время подняться? — добавил он вдруг с надеждой.

Я заметил девушку, протискивавшуюся к нам. Фигуры у доспехов не особо зависели от пола, и всё же разница имелась, и женщину определить можно было. Если приглядеться.

Про ранги спрашивать не стал. Явно мне полагалось это знать. Так что просто отрицательно покачал головой, хотя понятия не имел, о чём спрашивал Никита.

— Тогда давай, — вздохнул тот, направившись девушке навстречу. — Удачи. Мне.

Смысл его слов стал ясен чуть позже, когда я увидел, как парень со своей спарринг-партнёршей бьются, швыряя друг друга и награждая мощными ударами. Девушка явно лучше владела техникой рукопашки, доспех же нивелировал разницу в физической силе, так что Никите нехило доставалось.

Я же тренировался с Юрой. Парень оказался неплох, но, конечно, до меня ему было далеко. Он-то не проводил тысячи лет в боях с ангелами и демонами. Пришлось дать ему фору, и немалую. Иначе одноклассник не продержался бы и минуты. Если они тут все так фигово дерутся, у моих солдат серьёзные проблемы. Потому меня подобный уровень не устраивает. Придётся провести переподготовку личного состава. Правда, не знаю, сколько времени займёт обучение инструкторов. С другой стороны, я, вроде, и не тороплюсь особо.

В общем, мы бились до звонка, используя, в том числе, магические техники. Правда, не на полную катушку, иначе можно было и зал разнести. Скорее, просто обозначали атаки на минималках.

Когда Василич объявил конец занятия, пришлось вернуться в шкафы и вылезти из доспехов.

Едва мы оказались на полу, Юра хлопнул меня по плечу.

— Макс, да ты сегодня был просто в ударе! Больничный пошёл тебе на пользу, — парень выглядел серьёзно озадаченным. — Или это доспех на тебя так действует? Ты же никогда у меня раньше не выигрывал!

Ах, вот оно что! Даже не знаю, что и ответить на это. Пришлось смущённо улыбнуться, словно я сам удивлён успехом.

— Наверное, ты прав. Думаю, дело в комбезе.

— Не ожидал. Видимо, потому и продул. Но в следующий раз тебе так легко не выиграть. Я тебя сделаю!

— Посмотрим, — подмигнул я. — Пошли переодеваться, а то опоздаем на следующий урок.

— Да… Конечно. Нет, серьёзно, я тебя сделаю, Макс!

— Не сомневаюсь. Сегодня тебе просто не повезло.

И всё же было заметно, что Юра не уверен в том, что говорил. Видимо, мой стиль боя здорово отличался от того, который демонстрировал настоящий Максимилиан Пожарский.

На перемене я нашёл повод уйти от компании и нашёл этажом выше Николая. Отведя брата в сторонку, тихо спросил:

— Что такое ранги? Только без лишних вопросов и быстро! Нет времени напоминать тебе в двадцатый раз про мои проблемы с памятью.

— Ранги? — нахмурился парень. — Ты про руны, что ли?

— Возможно. Нас только что поставили в спарринги и велели драться с равными…

— Всё, я понял! — поспешно перебил Николай, которому явно не терпелось вернуться в общество трёх симпатичных одноклассниц, поглядывавших в нашу сторону. — Развивая магические техники, дворянин постепенно повышает уровень своей энергии и в какой-то момент получает руну — так называется новая техника в рамках его Дара крови. Сколько всего бывает рун, никто не знает. Есть теория, что их бесчисленное множество, однако максимальное достигнутое число на данный момент — девять. И это абсолютный рекорд. Обычно человек не получает за свою жизнь больше семи. Что уже считается дико круто. У меня пока три руны. У тебя четыре. Некоторые в академии доходят до пяти. Кто когда. Зависит от усердия и способностей. Каждую следующую руну получить трудней и дольше предыдущей, — он бросил нервный взгляд на часы. — Всё ясно, или есть вопросы?

— Есть, но сейчас мучить тебя не стану. А то подружки изведутся без твоего общества. Продолжим разговор дома.

— Отлично, — с облегчением кивнул парень. — Тогда до скорого.

Когда он отошёл, я развернулся и уже двинулся в обратный путь, как вдруг заметил широкоплечего брата Надежды Шуйской. Он как раз входил в мужскую уборную. Один. Пожалуй, настал удобный момент разъяснить дерзкому отпрыску конкурентов, что такое уважение к будущему маркграфу. Ничего личного, так сказать — просто для порядка и во имя субординации. Свернув, я направился к сортиру.

Внутри было три человека: двое стояли у писсуаров, Шуйского видно не было. Значит, заперся в кабинке. Ничего, подождём. Время до звонка оставалось. Правда, немного — всего несколько минут. Но я и не планировал задерживаться. Разговор предполагался короткий.

Чтобы скрасить ожидание, я облегчился в один из писсуаров. Оба парня тем временем закончили свои дела и ушли. Я присел на подоконник. Что-то Шуйский задерживался. Срать уселся, что ли?

Однако парень словно почувствовал моё нетерпение: раздался звук сливаемой воды, щёлкнула задвижка, и он вышел из кабинки. Увидев меня, замер от неожиданности. Сюрприз!

— Какая встреча, — улыбнулся я, поднимаясь. — Можно поздравить?

Парень нахмурился.

— С чем это?

— С удачным завершением, — я кивнул в сторону распахнутой двери кабинки. — Ты ведь справился?

— Иди к чёрту! — буркнул Шуйский и направился к раковине. Открыв кран, сунул под струю воды руки, взял мыло и принялся тереть им ладони. — Сам-то что тут делаешь? Наслаждаешься запахами?

— Пришлось, пока тебя ждал, — я медленно приблизился и встал, прислонившись плечом к стене. — Ты долго пыжился. Что, наелся риса в столовке?

— Слушай, Пожарский, какого тебе надо⁈ — набычился Шуйский. — Есть, что сказать, так выкладывай! У меня нет ни времени, ни желания с тобой болтать. Тем более, здесь.

— Почему? — притворно удивился я. — Разве это не твоё любимое место? Наверное, напоминает тебе о доме.

Парень резко закрыл кран и выдернул из лотка на стене пару бумажных полотенец.

— Ты что, больной⁈ — раздражённо рявкнул он. — Чего ты добиваешься⁈ Хочешь меня вывести? Так ты очень близок, придурок! Я ведь врежу! Здесь некому меня остановить. И свидетелей нет!

— Тут ты прав, — согласился я, наблюдая за тем, как он комкает полотенца, вытирая руки. — Собственно, поэтому я и выбрал такое малоприятное место для светской беседы. Мне не нравится твой тон. Ты позволяешь себе слишком много дерзостей в мой адрес. Придётся объяснить тебе, что такое субординация.

— Да⁈ — усмехнувшись, Шуйский выбросил мокрую бумагу в ведро и развернулся ко мне, расправив широкие плечи. — Неужели? Думаешь, получится?

— Думаю, самое время проверить.

— Что ж, давай! Я тебя…

Стремительный удар в челюсть справа не дал ему закончить фразу. Раздался хруст сломавшейся кости, и парень отлетел к мусорному ведру, опрокинув его. Однако тут же начал подниматься. Надо же, какой стойкий! Впрочем, конечно, следовало учитывать, что у меня было тело человека, причём ещё очень молодого. Я-то привык к иному эффекту от своих ударов, поэтому и удивился, но быстро сообразил, что понадобится чуть больше усилий, чтобы свалить здоровяка.

Не давая ему окончательно встать, я врезал носком ботинка в подбородок, однако Шуйский успел среагировать: поставил блок, оттолкнул мою ноги и поднялся, прижавшись спиной к стене. Было видно, что удар в челюсть не прошёл бесследно, однако нокаутом тут и не пахло.

Издав нечленораздельный звук, который, очевидно, был ругательством, парень кинулся на меня. Атака была быстрой. Удары сыпались молниеносно, один за другим. Отражая их, я отступил к окну, где пригнулся и врезал противнику в живот, почувствовал твёрдый пресс. Шуйский пару раз шарахнул меня по спине, а затем попытался достать коленом в лицо. Пришлось выставить локти. Разбитой физиономии я избежал, но меня откинуло назад, к подоконнику. Парень выбросил ногу, метя в грудь. Я едва успел сбить её влево, метнулся вперёд, сокращая дистанцию, и быстро прописал ему три удара в нос. Брызнула кровь. Шуйский попятился, шатаясь. Но падать и не думал. Вместо этого принялся охаживать меня боковыми, норовя попасть по болевым точкам на бёдрах, чтобы лишить возможности быстро передвигаться. Я поднимал колени, блокируя атаки. Улучив момент, выбросил ногу, попав в живот и оттолкнув от себя противника. Подпрыгнул и врезал стопой Шуйскому в висок. Он качнулся вправо, ударился о перегородку между кабинками, но удержал равновесие, схватившись за дверь. Поскольку руки у него оказались заняты, я врезал по колену сбоку и тут же дополнил его хуком в ухо. Нога у парня подломилась, и он начал заваливаться. Руки соскользнули с перегородки.

В этот момент в туалет вошли двое парней. При виде нас они замерли в изумлении. Но лишь на пару секунд. Развернувшись, оба вылетели в коридор. Похоже, скоро здесь появятся зрители! Надо заканчивать.

Склонившись над Шуйским, я дважды быстро врезал ему по физиономии. Парень поднял руки, прикрываясь, и тут же получил ногой по рёбрам. Раздался стон.

— Не уверен, что это научит тебя быть вежливым, — сказал я, — но запомни: Пожарский не потерпит дерзостей! Можешь передать это своим родственникам.

Шуйский попытался что-то сказать, но мешала сломанная челюсть.

— Чувствую в твоём тоне агрессию, — проговорил я, покачав головой. — Кажется, урок придётся продолжить. Ты, конечно, не производишь впечатление отличника, но не думал, что с усвоением всё настолько плохо. Итак, давай закрепим.

Я уже собирался наградить его парой тумаков, как в сортир ворвался один из преподов. За его спиной маячили любопытные физиономии парней, заходивших пару минут назад. Очевидно, бегали за помощью. Вот ведь стукачи! Когда попадут в Ад, позабочусь о том, чтобы им выделили котёл с живописным видом на Огненную Геенну!

Преподу хватило трёх секунд, чтобы оценить ситуацию. Лицо его омрачилось, глаза сощурились, губы сжались. Похоже, он не ожидал увидеть в туалете такое побоище.

— Пожарский, на выход! — рявкнул он. — К директору пойдём! А вы, — обратился он к приведшим его парням, — дуйте за доктором! Приведёте его сюда — пусть позаботится о пострадавшем, — гневный взгляд снова обратился на меня. — Надеюсь, у вас есть объяснение произошедшему, господин Пожарский! — проговорил он, беря себя в руки. — Следуйте за мной! Немедленно!

Он отконвоировал меня на первый этаж, где располагался директорский кабинет. Встречавшиеся по пути ученики провожали меня любопытными взглядами. Попалась даже пара одноклассников, которые ненавязчиво присоединились к нам, держась на расстоянии. Видимо, решили дождаться, когда я выйду после разноса, чтобы узнать, в чём дело.

Препод постучал в дверь с латунной табличкой и вошёл, бросив мне:

— Ждите здесь!

Я и не собирался линять. Вот ещё! Даже интересно познакомиться с директором. Может, это женщина? Тогда всё будет очень просто. На двери не было ни фамилии, ни имени-отчества, так что полминуты, что я стоял в коридоре, были наполнены интригой.

Препод выглянул из кабинета, кивнул мне и распахнул дверь.

— Входите!

Сам он на разговор не остался. Видимо, успел всё изложить директору.

Я оказался в небольшой приёмной, где за столом сидела секретарша в чёрной лётной форме. Золотистые волосы были аккуратно уложены под пилотку. Кивнув мне, она указала на обитую дерматином дверь.

— Вас ждут, — сказала она строго. — Не заставляйте Василия Александровича ждать.

Войдя в следующее помещение, я увидел за большим столом из красного дерева могучего мужчину в сером костюме, с рыжими волосами, пышной бородой и лихо закрученными усами. На вид ему было лет пятьдесят. Хотя, может, и меньше. Даже наверняка. Просто растительность на лице, мощная фигура и суровый вид придавали годов.

— Закрой дверь! — бросил он резко. — Садись!

Палец указал на стул перед столом. Как только я на него опустился, директор тяжело вздохнул и, вперившись в меня серыми глазами, рявкнул:

— Макс, какого чёрта ты творишь⁈

Такого обращения я не ожидал. Подобная фраза могла бы слететь с уст отца или приятеля, но почему директор говорит со мной не как с провинившимся учеников, а как с… даже не знаю… сыном?

— Я понимаю: твой отец погиб! — продолжал тем же раздражённым тоном директор. — Возможно, ты злишься на Шуйских. Но нельзя же устраивать с ними драки! Тем более, в туалете! Как… как какой-то смерд! Ты же будущий маркграф, Макс!

Он замолчал, глядя на меня выжидающе. Судя по всему, надо было что-то ответить. Вот только что⁈ Я кашлянул. Этому мужику удалось сбить меня с толку.

— Ну! — нетерпеливо прогудел директор. — Чего ты молчишь? Сказать нечего? Нашкодил ты, Макс! А мне теперь разбираться. Шуйский, конечно, жаловаться родителям не станет — постыдится. Но вряд ли он не заметят, что их сына отправили в больницу!

— Да, это маловероятно, — согласился я. — Но парень проявил неуважение. Надо было преподать ему урок.

— Вот как? — директор прищурился. — И как же это случилось? Кто вас слышал?

— Его друзья. Дело происходило в столовой.

— Да? И как же получилось, что вы хлестнулись?

— Я подошёл поздороваться.

Рыжие брови поползли вверх.

— На кой чёрт тебе это понадобилось, Макс⁈ С каких пор ты любезничаешь с Шуйскими?

— Ну, я бы не назвал это любезностью. Просто решил напомнить, кто их босс.

— Босс? — мой собеседник мрачно усмехнулся. — Тебе грядущий титул в голову ударил? Покрасоваться решил? Или просто позлить Шуйских?

— Вроде того. Они должны знать, кто главный. Нет?

— Так-то оно так, — покачал головой директор. — Однако кому надо, тот и так знает. Помнит, вернее. А ты просто поковырял палкой в муравейнике. И зачем? Достойное это поведение?

Я пожал плечами.

— Вам виднее, господин директор.

Он усмехнулся.

— Знаешь, Макс, хоть я тебе и дядя, но подобное нарушение дисциплины даром тебе не пройдёт. Так что ты правильно вспомнил, какие я здесь выполняю функции. На тебя будет наложено суровое взыскание. Староста передаст тебе, какие именно. А теперь иди и хорошенько подумай над своим поведением! Всё, свободен!

Поднявшись, я учтиво поклонился и вышел из кабинета.

Так-так! Во, значит, какие дела! Директор-то мой дядя. Стало быть, папашин брат. Судя по цвету волос. Выходит, держим мы маркграфство плотно, со всех сторон. Даже подготовку военных кадров контролируем. И даже Шуйские тут учатся. Хм… Интересненько.

Кивнув секретарше, я наградил её ослепительной улыбкой, что вызвало у неё явное недовольство, и выскользнул в коридор. Там меня поджидали одноклассники. И не только Никита, Лёша и Юра, но и другие. Схватив под руки, они оттащили меня в сторонку и засыпали вопросами.

— Не знаю, что грозит, но взыскание будет, — сказал я. — Старосте сообщат. А он уж мне.

— Она, — поправил Юра. — Мда, Макс… Попал ты! Наказание — ладно, дело преходящее. Но теперь на тебя ополчатся дружки Шуйского. А их в академии полно.

— И что они мне сделают?

— Вот уж не знаю. Но в покое не оставят.

— Это точно! — кивнул Никита. — Будь осторожен.

— Ладно, постараюсь. Что у нас там дальше по расписанию? Не пора ли поторопиться?

Мне не хотелось развивать дискуссию на тему предстоящей мести Шуйских. Я и так не сомневался, что они организуют какую-нибудь каверзу. Тем лучше. Будет повод ещё раз показать, кто в маркграфстве главный. И не только Шуйским.

Впереди было ещё три урока. Когда занятия кончились, я отбрехался от приглашения друзей посетить кафешку неподалёку от академии и выработать план противостояния Шуйским. Имелись дела поважнее.

Вернувшись домой, я первым делом знатно перекусил, а затем отправился делать уроки. Дело было непривычное, но несложное: информацию я усваивал мгновенно, так что сделал всё за полтора часа, после чего отправился в спортзал. Смертные тела недолговечны и нуждаются в поддержании формы. После качалки пофехтовал с Николаем. Он вернулся домой позже меня, так что пришлось рассказывать о том, что случилось в академии, во время спарринга.

— Ну, теперь Шуйские не успокоятся, пока до тебя не доберутся, — сказал парень, блокируя мои ленивые атаки. Драться всерьёз смысла не было: я превосходил навыки брата в разы. — Лучше тебе одному никуда не ходить.

— Слушай, мне надоело слушать, какие они опасные. Что, у нас вообще нет поддержки в академии?

— Есть, конечно. Дело не в этом. Если люди хотят тебя достать, рано или поздно они найдут возможность.

Тут он был прав. Но я не боялся. Смешно опасаться каких-то людишек, если рубился с ангелами. А я даже во время битвы за Небесный престол не ссал в штаны (фигурально выражаясь, конечно; так-то мы не испражняемся, ибо созданы из звёздного света и божьей искры), хотя тогда поводов было куда больше.

Мы едва успели принять души и выйти из спортзала, как ко мне подбежал слуга.

— Ваше Сиятельство! Простите за беспокойство. Начальник разведки просил передать, что у него для вас важные новости, и интересовался, сможете ли вы его принять!

— Зови в кабинет, — кивнул я слуге.

Когда он умчался, я взглянул на Николая.

— Похоже, есть новости от нашего следопыта. По крайней мере, надеюсь, что дело в этом.

— Так пошли скорее! — оживился парень. — Мне не терпится устроить охоту на того, кто заказал отца!

— О чём ты думал, когда заходил в тот сортир? — спросил Николай по пути в отцовский кабинет. — Только не говори, что собирался просто поссать.

Я усмехнулся.

— Нет, Коля, тебе врать не стану. Я видел, как туда направился Шуйский. Так что собирался сделать то, что сделал. Впрочем, у него был шанс этого избежать. Я предлагал ему одуматься.

— Да неужели⁈ И всерьёз рассчитывал на это?

— Нет, но это не моя проблема, верно?

— Теперь, получается, твоя. Скорее всего, тебя отправят на дополнительные занятия. Обычно так поступают с нарушителями дисциплины. Хотя ты реально накосячил. Так что, наверное, дядя ещё что-нибудь придумает.

— Кстати, о нём. Не мелковато для него занимать такую должность?

— Шутишь? — удивился Николай. — Быть директором военной академии очень почётно. Не говоря уж о том, что это делает его одним из самых влиятельных людей в маркграфстве. Сам подумай, какие связи он устанавливает, заведуя обучением практически всех детей подконтрольных нам дворян!

— Да, это верно. Значит, место завидное?

— Ещё какое! К тому же, дядя входит в совет правления «Биотех корп.». Так что с самооценкой у него всё в порядке.

Так-так… Это ж наша компания по производству биомеханических технологий. Выходит, дядя имеет к ней непосредственное отношение. Хм… Не то чтобы это делало его подозреваемым в убийстве маркграфа — всё-таки, титул ему не светит, пока мы оба живы, а это далековато, так сказать — однако возможность тайно создать модификанта он имел. Чисто теоретически. С другой стороны, иногда люди готовы идти по трупам, невзирая на их количество. Так что лучше включить дядюшку в число подозреваемых. На всякий случай. Впрочем, если посредник, на которого мы охотимся, окажется достаточно информативен, загадка покушения скоро разъяснится.

В кабинете нас встретила секретарша. Сегодня она была в белой блузке и сером брючном костюме, подчёркивавшем грудь, талию и длинные стройные ноги. Золотистые волосы она убрала в хвост на затылке, открыв аккуратные ушки с небольшими сверкающими серёжками. Если это бриллианты, то ей очень хорошо платят. Впрочем, скорее всего, так и есть. Секретарша маркграфа — далеко не последний человек, если подумать. И наверняка знает кучу секретов.

— К нам должен зайти начальник разведки, — сказал я ей, проходя мимо стола. — Впусти сразу, как явится. Без доклада.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — кивнула девушка. — Прикажете подать напитки?

— Нет. Думаю, разговор будет недолгим. Хотя знаешь… Действительно хочется попить. После тренировки я не успел сделать и глотка воды. Ты как? — обратился я к брату.

Тот кивнул.

— От стакана газировки не отказался бы.

— Принеси два, — сказал я девушке, входя в кабинет. — Ну, и Андрею Ивановичу тогда что-нибудь подай за компанию. Что он там обычно пьёт?

— Кофе, Ваше Сиятельство.

— Ну вот. Ты всё знаешь.

Ждать Шевцова долго не пришлось. Начальник отдела разведки явился спустя минут пять.

— Надеюсь, новости хорошие? — сказал я сразу после краткого обмена приветствиями. — Давайте к делу, Андрей Иванович. Нам с братом не терпится взять засранцев за жабры.

— Макар примерно полчаса назад сообщил, что связался с посредником, тем самым загадочным Юрием, который передавал ему деньги и устройства для взаимодействия с модификантом, — проговорил Шевцов, сев напротив стола в кресло для посетителей. — Беседа прошла по плану. Следопыт потребовал денег за уничтожение вепря. Тот ответил, что должен связаться с заказчиком. Перезвонил быстро. Договорились о встрече. Собственно, она должна состояться сегодня в семь. Похоже, звонок егеря всполошил заказчика, и тот решил разделаться с проблемой как можно быстрее. Так сказать, сбросить ношу.

— Значит, посредник имеет возможность непосредственно связываться с заказчиком? — спросил я. — И тот всегда готов взять трубку. Либо они находятся рядом, в одном месте, и могут общаться непосредственно.

Шевцов кивнул.

— Выходит, что да, Ваше Сиятельство. И это отличная новость. Взяв этого Юрия, мы автоматически получим контакт того, кто платит за музыку. Я взял на себя смелость собрать отряд для захвата цели. Он готов к выезду и ждёт только сигнала. Правильно ли я поступил, Ваше Сиятельство?

— Ещё бы! — я взглянул на часы, роскошный золотой хронограф с графитовым циферблатом в виде черепа, нашедшийся в моих покоях. — Но выступать пока рано. Или мы отправимся заранее?

— В этом нет необходимости, Ваше Сиятельство. Я послал людей проверить место встречи. Они уже доложили, что противник прибыл и расставляет своих боевиков. Мы будем знать все их позиции.

— Вот, значит, как. И много народу собирается с той стороны?

— Восемь человек. Из них два снайпера.

— И всё это ради егеря? Похоже, наши враги привыкли действовать наверняка.

— Куда важнее то, что им удалось мгновенно собрать такое количество людей для операции, — ответил Шевцов. — Это свидетельствует о немалых ресурсах заказчика, ведь бойцы наверняка подчиняются ему, а не посреднику.

Я снова подумал о дяде. Ему не составило бы труда найти подходящий отряд. Но это так, просто мысли. Я не видел причин, по которым дядя стал бы убивать брата. Титул ему не занять, а ставить племянника во главе маркграфства резона нет. Даже если бы речь шла о Николае — в случае, если б я погиб вместе с отцом. С другой стороны, опять же, он мог планировать избавиться от обоих братьев. В таком случае дядя сосредоточил бы в своих руках всю власть в маркграфстве. А я ведь даже не знаю, какие у них с отцом были отношения. Но едва ли плохие: слишком уж важные должности занимал дядя. И всё же, он один из подозреваемых. Не будем об этом забывать.

— Информация о нашей операции ведь никуда не могла уйти? — спросил я начальника разведки. — О ней знаем только мы с Николаем, вы и следопыт?

— Мы тщательно следили за этим, Ваше Сиятельство, — ответил Шевцов. — Все участники охоты на вепря находятся под колпаком. Уверен, что другие люди не знают о том, что модификант уничтожен.

— Даже наши родственники?

При этих словах Николай удивлённо взглянул на меня, но я сделал вид, что не обратил на это внимания.

— Совершенно верно, Ваше Сиятельство, — серьёзно ответил Шевцов. — Особенно ваши родственники, если мне позволено так выразиться.

Ага! Значит, начальник разведки тоже считает, что покушение могло быть делом рук кого-то из своих. Логичное предположение. Было бы странно, если б он так не думал.

— Чёрт, кого вы подозреваете⁈ — не выдержал Николай.

— Никого конкретного, — ответил я. — Рано делать выводы. Не из чего. Ты и сам это знаешь. Но нужно допускать вероятность, что кто-то из нашей родни приложил руку к убийству отца.

Николай нехотя кивнул.

— Да, это возможно, — проговорил он мрачно. — К сожалению. Но я просто не представляю, кто это может быть. И хочется надеяться, что… Впрочем, неважно. Скоро мы всё узнаем.

— Вполне вероятно, — я повернулся к Шевцову. — Андрей Иванович, сообщите, когда будет пора выезжать.

— Вы хотите отправиться на захват? — насторожился начальник разведки. — Но в этом нет необходимости. Мы отлично справимся, уверяю.

— Нисколько не сомневаюсь. Но предпочитаю быть там.

— Но, Ваше Сиятельство, стоит ли рисковать?

— Понимаю, что моя охрана добавит вам забот, но я еду. Это не предмет для обсуждения. И потом, разве мне что-то угрожает? И вообще, со мной будут фурии. Думаю, они справятся в случае чего.

— Я с вами! — быстро вставил Николай.

— Но это будет означать, что все яйца окажутся в одной корзине, — после паузы заметил Шевцов. — Прости мне такое сравнение.

— Ничего, не разобьёмся. Всё, Андрей Иванович, мы ждём от вас сигнала.

Начальник разведки понял, что спорить бесполезно. Вздохнув, поднялся с кресла и с поклоном удалился. Когда за ним закрылась дверь, Николай повернулся ко мне.

— Макс, а ведь он прав. Давай съезжу я, а ты оставайся. На всякий случай.

Усмехнувшись, я ободряюще хлопнул его по плечу. Было предложение Николая красивым жестом, или он действительно заботился о том, чтобы земли не остались без начальника, но слова были произнесены требовали поощрения.

— Не волнуйся, братишка! Всё будет нормально. Прокатимся туда-обратно. Шевцов просто перестраховщик. Ему это по должности положено. Расслабься. Скоро мы узнаем, кто убил отца. Думай об этом.

На самом деле, несмотря на заверения начальника разведки, я вовсе не был уверен, что информация об операции никуда не просочилась. Всё предусмотреть невозможно. А значит, на встрече с посредником что-нибудь может пойти не по плану. И в этом случае лучше, чтобы на стороне нашего отряда были два мага. Как и Шевцов, я тот ещё перестраховщик.

Встречу посредник назначил в доках на севере города. Широкая река почти не двигалась, походя на тёмно-серую блестящую массу, в которой застыли, словно детально выполненные модели, корабли, баржи и катера. За ними высились металлические и кирпичные коробки доков, а дальше торчали похожие на тёмно-красные и грязно-белые скелеты фантастических существ подъёмные краны разных конструкций и размеров.

Мы подкатили на трёх машинах через две минуты после того, как к месту встречи прибыл следопыт на мотоцикле. Тачки пришлось оставить неподалёку и дальше идти пешком, по заранее выстроенному разведкой маршруту, который не просматривался снайперами и бойцами противника. Собственно, ничего сложного в этом не было: посредник не ждал большую компанию, рассчитывая на встречу только с жадным и наглым егерем. Так что вся эта орава, которую он притащил с собой, служила не более, чем подстраховкой.

Шевцов переговорил по рации и доложил, что его люди подобрались к стрелкам и готовы блокировать их по сигналу. Также сообщали, что Макар добрался до нужного дока и стоит возле него, поджидая посредника. Что его просто убьют, я не опасался: это было бы чревато для заказчика. Мало ли, какие меры принял следопыт. Вдруг информация о модификанте в случае его смерти или исчезновения попадёт, куда не надо. На месте посредника и его хозяина я бы не стал рисковать.

Мы подобрались довольно близко, однако егеря не видели. Вокруг были спрятавшиеся люди противника, и попадаться им на глаза было нельзя. Приходилось сидеть тихо и спокойно. До поры до времени. И полагаться лишь на сообщения нашего наблюдателя, следившего за Макаром. Плюс на егере имелась прослушка, и мы могли узнать, о чём пойдёт речь с посредником.

Шевцов доложил, что его парни добрались до позиций вражеских боевиков и готовы их уничтожить в любой момент. Я кивнул, однако меня куда больше интересовало, с кем явится Юрий. Вряд ли с заказчиком. Однако наверняка не один. Прихватит пару крепких парней, а то и мага. Если так, было бы хорошо: чародеи здесь все из дворян, и это будет означаться, что прибывший с посредником имеет отношение к заказчику.

Прошло минут пять, прежде чем появилась чёрная машина с тонированными стёклами. Она мелькнула мимо нашей позиции и исчезла из виду, однако спустя несколько секунд наблюдатель сообщил, что автомобиль прибыл на место и остановился.

— Вышли трое, — проговорил Шевцов, державший связь с нашим «оком». — Мужчина в коричневом костюме и очках, с усами. Лет тридцати с небольшим. С ним два амбала в чёрном. Без нашивок. Ясно дело. Идут к егерю. Подошли. Можем послушать разговор.

Он включил динамик, и в доке для катеров, где мы засели, раздались слегка искажённые голоса:

— Да-да, добрый, — незнакомый и раздражённый. Видимо, принадлежал посреднику. — Давайте сразу к делу. Где модификант?

— Вы записываете? — спросил я Шевцова.

Тот кивнул.

— Каждое слово.

Мы продолжили слушать беседу. Егерь как раз ответил, что местонахождение вепря не раскроет.

— Я не дурак, — говорил он слегка развязным тоном. — Модификант надёжно спрятан. Вам его не обнаружить, уж поверьте. У меня в таких делах богатый опыт, и местность я отлично знаю. Сто раз там охотился.

— Значит, вепрь ещё в лесу? — так же раздражённо спросил посредник.

— Да, но повторюсь: вы его не найдёте. Если б у меня в этом была хоть капля сомнений, я бы не сказал, что тварь там.

— Хорошо. Как вы его уничтожите? Не должно остаться ничего. Никаких следов.

— У меня есть реактив, прекрасно разлагающий органику. А импланты я достану, сломаю и похороню. Всё будет шито-крыто, как вы и хотели. Но не раньше, чем я получу бабки.

— Вы не совсем честны с нами, — после паузы проговорил собеседник егеря. — Вам уже заплатили за работу. Которую, кстати, вы не до конца выполнили. Наследник остался жив. А теперь требуете денег за молчание. Да ещё таких огромных.

— Я сюда приехал не для того, чтобы обсуждать свои нравственные качества, Юрий! — раздражённо ответил следопыт. Отыгрывал он неплохо. Явно старался. — И уж точно не затем, чтобы торговаться! Гоните всю сумму, сразу, или вепрь отправится к уцелевшему наследнику! Вот он обрадуется, когда узнает, что папашу укокошили! Вы привезли деньги?

— Да, но сначала хотелось бы прояснить один момент: раз модификант надёжно спрятан, зачем нам платить? Пусть остаётся там, где он сейчас. А вас мы отправим на корм рыбам. Благо, и ходить далеко не придётся — водичка рядом. Что на это скажете?

Егерь усмехнулся. Вполне натурально. Ему бы на сцене выступать, а не по лесам бегать. Такой талант пропадает.

— Как я уже сказал, не с дураком имеете дело, Юрий! Конечно, я это учёл. Кое-кто ждёт моего возвращения с денежками. Если не появлюсь через сорок минут, вся информация о вепре отправится к наследнику.

— Что ж, хорошо. Сами понимаете, я должен был спросить.

— Да-да. А теперь хватит трепаться. Гоните бабло! У меня терпение не бесконечное, и время идёт. Ни вы, ни я не хотим, чтобы я опоздал.

Меня не удивляло, что следопыт так бойко ориентируется в дискуссии. Разведотдел провёл с ним многочасовую подготовку ещё до того, как оно связался с Юрием. Поэтому егерь был готов к любым вопросам и знал, то отвечать. Главное же — он понимал, что не один, и что мы вмешаемся, когда настанет нужный момент.

— Ладно, договорились, — после паузы проговорил посредник. — Но это в последний раз. Больше никаких фокусов. Попытаетесь снова нас шантажировать, и мы возьмёмся за вашу семью. Уверяю, у нас хватит средств, чтобы сделать это. Вы удивитесь, насколько длинные у нас руки.

— Ладно-ладно! Не собираюсь я больше ни о чём просить. Просто отдайте мне деньги, и разойдёмся. Будем все спать спокойно и забудем друг о друге.

— Это было бы замечательно. Олег, принеси бабки.

Очевидно, последние слова адресовались одному из амбалов.

— Принесли сумку, — прокомментировал через несколько секунд Шевцов, слушавший наблюдателя. — отдали Макару.

— Я пересчитаю, — раздался голос следопыта. — Как говорится, доверяй, но проверяй.

— Только быстро! — отозвался посредник. — Не торчать же здесь до ночи!

— Ничего, вокруг ни души. Только мы с вами. А денежки счёт любят. Такое у них свойство. Да я мигом! Не дёргайтесь, Юрий.

Прошла минута, прежде чем динамик снова ожил.

— Всё в порядке. На первый взгляд. Дома ещё раз проверю. Если чего не досчитаюсь, сами понимаете, что будет. Не в ваших интересах меня дурить.

— Мне это ни к чему! — раздражённо огрызнулся посредник. — Когда вы уничтожите вепря?

— Сегодня ночью. Не переживайте. Всё будет отлично. И у вас, и у меня.

Я кивнул выжидающе смотревшему на меня Шевцову. Он тут же включил канал связи со своими бойцами.

— Внимание, говорит гнездо! Начали! Повторяю: начали!

Это означало, что его парни сейчас перебьют людей противника, и места снайперов займут стрелки из нашего отряда. Ну, а затем мы возьмём посредника и потолкуем с ним в подвалах дворца. По-свойски.

Я не собирался пускать дело на самотёк. Вернее, отдавать на откуп людям Шевцова, какими бы профи они ни были. Если что-то пойдёт не так, придётся вмешаться. Рисковать захватом важнейшего свидетеля было нельзя ни в коем случае. Поэтому я кивнул начальнику разведки, привлекая его внимание.

— Мы тоже выдвигаемся. Поприсутствуем при захвате.

— В этом нет необходимости, Ваше Сиятельство, — нахмурился Шевцов. — Мои парни всё сами сделают. Предоставят вам этого Юрия на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Охотно верю, только остаюсь при своём желании. Вперёд. Всё, без возражений! Ведите нас. Или мы сами пойдём.

На это Шевцов, конечно, не согласился. И спорить больше тоже не стал. В конце концов, субординация они и есть субординация. К тому же, он был уверен, что наше участие не понадобится. Хорошо, если так.

Мы вышли из укрытия и поспешили между строениями к месту встречи Макара и посредника. Когда вышли на площадку между доками, там шла потасовка: амбалы рубились с людьми Шевцова, мужик в коричневом костюме лежал на асфальте, прикрыв голову руками. Ага, вот ты где, голубчик! Тебя-то мне и надо!

Двое бойцов оттолкнули одного из охранников посредника, и через миг тому в голову попала пуля. Снайпер отработал на пять с плюсом. Амбал рухнул, как подкошенный. Его товарищ дрался с тремя противниками, было ясно, что долго ему не выстоять, но сдаваться он не собирался.

— Этого можно живым не брать, — сказал я Шевцову.

— Как пожелаете, — отозвался он и, вытащив из кобуры пистолет, направился к потасовке.

Я же хлопнул Николая по плечу и двинулся к лежавшему посреднику. Вот, кого не пристрелили бы случайно. Тогда вся операция коту под хвост.

Пока мы шли, Шевцов улучил момент и пальнул амбалу в лицо. Тот дёрнулся назад и тяжело повалился на бок.

— Поднимайте этого, — указал я на посредника. — И смотрите, чтоб не загнулся!

Бойцы направились нам навстречу. В этот момент распахнулась задняя дверца автомобиля, и из салона вышел высокий худой парень в синем спортивном костюме, бейсболке и белых кроссовках. Глаза его скрывали большие тёмные очки, на груди поблёскивала толстая золотая цепь с медальоном. Не говоря ни слова, он вскинул руки, и с кончиков унизанных перстнями пальцев слетела ослепительная зелёная молния, окружённая множеством огоньков разного размера. Она ударила в спины наших бойцов. Двое тут же повалились вперёд и остались неподвижно лежать, испуская дым. Трое развернулись и выхватили пушки. Раздались выстрелы. Парень в бейсболке выставил идущий волнами зелёный щит, поглотивший все выпущенные пули. А затем снова ударил молнией. При этом он шёл вперёд, причём уверенно и спокойно, как человек, ни секунды не сомневающийся в своей победе.

— Вали его, Макс! — крикнул, очнувшись от неожиданного появления нового противника, Николай.

Он швырнул в парня сонм файерболов и помчался вправо, обходя его по дуге, чтобы мы могли атаковать с разных сторон. Молодец, что тут сказать. Всё правильно. Вот только я бы предпочёл этого нелепо выглядящего аристократа взять живым. Наверняка он знает, кто заказчик.

Маг отбил файеры волновым щитом, послал в Николая молнию, промахнулся и двинулся дальше. Судя по всему, его целью было не позволить нам забрать посредника. Ну, и завалить нас, ясное дело. Странно, что он не вмешался раньше. Наверное, ждал подкрепления, думая, что на их стороне ещё кто-то остался. Вот и сидел в тачке, чтобы не светиться. А когда стало ясно, что снайперов сменили наши стрелки, да и остальные охранники не придут, пришлось вылезти.

Так или иначе, настроен парень был решительно, и техниками обладал мощными. Бил насмерть, не жалея энергии. Интересно, сколько у него рун. Наверное, не меньше пяти.

Всё это пронеслось у меня в голове, пока я атаковал приближавшегося мага одной огненной техникой за другой. Шары, столп, факел, пламенный дождь — ни одна не достигла цели. Противник отразил всё, чем я пытался его остановить. При этом он успел долбануть молниями двоих бойцов. Третий самоотверженно тащил в сторону посредника, прикрывая его собой. Было ясно, что сейчас очередь дойдёт и до него. И действительно, парень улучил миг между моими атаками и шмальнул в него молнией. Я едва успел сбить её огненной струёй. В это время Николай осыпал его очередной порцией файерболов. На этот раз часть из них, пусть и изрядно ослабевшая после прохода сквозь зелёный щит, попала на чародея. Он быстро прихлопнул вспыхнувшие на костюме огни и тут же ответил Николаю. Брат едва успел прикрыться огненным диском. Молния врезалась в него и рассыпалась. Я послал во врага три крупных файербола. Приблизившись, они разделились на дюжину мелких, обогнули щит и почти угодили в цель. Парень в последнюю секунду сбил их россыпью зелёных шаровых молний.

— Он слабеет, Макс! — крикнул, обрушивая на него огненный столп, Николай. — Добивай!

Шевцов разрядил в мага остаток магазина. Одна пуля прошла сквозь побледневшую защиту и угодила нашему противнику в плечо. Чародей дёрнулся, попятился, но технику не потерял.

Николай врезал по нему струёй огня. Стало видно, как на глазах тает зелёный щит. Несколько секунд, и маг окончательно сдуется. Ему и так приходилось вертеться, как грешнику на сковородке, чтобы отражать атаки с двух сторон, а теперь с дыркой в плече будет совсем туго.

— Ещё немного! — крикнул, приближаясь, Николай. — Сейчас завалим! Поднажми, Макс!

Он на ходу формировал огромный, шипящий и плюющийся искрами файер.

— Отставить! — гаркнул я. — Живьём брать будем! Он вот-вот выдохнется!

Маг резко повернул ко мне голову, сообразил, что вместо одного у нас может оказаться два свидетеля, и с неожиданной для раненого прытью дал дёру. При этом остатки щита переместил на спину.

— Уйдёт! — завопил, кидаясь за ним, Николай.

— Не убивать! — взревел я, тоже метнувшись в погоню.

Вдруг чародей споткнулся, сделал два неуклюжих шага и упал. Снайперы! — сообразил я. Шевцов тоже понял, что произошло. Завопил в рацию:

— Не стрелять! Как слышно⁈ Отбой!

Мы с братом подбежали к потерявшему защитную технику магу одновременно. На руках Николая трепетали языки пламени: он был готов атаковать в случае необходимости.

Но её не возникло: пуля угодила противнику пониже лопатки, и он только тихо стонал, не в силах даже перевернуться.

— Следите за ним, — велел я брату и подбежавшему начальнику разведки. — Я проверю второго.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — кивнул Шевцов и быстро заговорил в рацию: Все, кроме прикрытия, сюда!

Я направился за угол дока, куда скрылись боец с посредником. Ожидал увидеть скрученного мужика в коричневом костюме, однако вместо этого обнаружил труп. И не его. Солдат лежал на спине, удивлённо выпучив в небо глаза. Из перерезанного горла сочилась кровь.

Юрий оказался не так прост.

— Ушёл! — разочарованно выдохнул подоспевший Николай. — Вот чёрт!

— Недалеко, — отозвался я. — Найдём! Не такой уж тут и лабиринт. Давай за мной!

Я помчался между постройками. Другого пути пока не было, но дальше появятся развилки, и придётся разделиться.

— Думаешь, догоним? — тревожно спросил брат, поравнявшись со мной.

— Должны. Думаю, иного транспорта у него нет, значит, будет улепётывать на своих двоих. Далеко не уйдёт.

Вскоре нас догнали несколько бойцов из группы Шевцова. Как раз вовремя, ибо мы добрались до места, где проход пересекал ещё один, и настала пора разделиться. Трое побежали со мной направо, а двое с Николаем налево. Шансов было пятьдесят на пятьдесят. Я надеялся, что именно мы выбрали верное направление, ибо на себя полагался больше. Вскоре дорога вновь разделилась, и пришлось отправить двоих бойцов вправо, напомнив, что посредник нужен живым.

Через минуту мы с моим спутником выскочили из-за поставленных друг на друга синих и красных контейнеров на причал, вдоль которого выстроились баржи. На одну из них краны производили погрузку. Вокруг летали чайки, издававшие пронзительные возгласы, когда видели в воде рыбу или оказывались слишком близко друг к другу.

— Вон он, Ваше Сиятельство! — воскликнул боец, указав вперёд.

Я и сам уже заметил стремительно удалявшуюся коричневую фигуру.

— За ним, живо!

Мы помчались вперёд. Я с удовлетворением отметил прекрасную физическую форму, в которое находилось моё тело. Настоящий Пожарский явно не давал себе прохлаждаться. Я тоже старался не пропускать тренировки. Так что расстояние до улепётывавшего посредника мы вскоре сократили. Он, в отличие от нас, спортом явно не слишком увлекался, и уже начинал сдавать. Пару раз оглянулся, заметил нас, но сил это ему не прибавило. Наконец, посредник понял, что удрать не сможет, но сдаваться не спешил. Замедлив шаги, он быстро осмотрелся и поспешил к одной из барж, с которой на пристань был перекинут трап. Забежав на борт, он наклонился и сбросил доску в воду, а сам дунул вдоль посудины, вскоре исчезнув из виду.

— Оставайся на берегу, — бросил я своему спутнику, когда мы добрались до баржи. — Смотри в оба, чтобы объект не удрал у тебя под носом.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — кивнул тот. — Если что, я могу подстрелить его в ногу?

— Только артерию не задень. Мне не нужно, чтобы он истёк кровью, не успев ответить на вопросы.

— Если что, буду стрелять в икру, — кивнул боец.

На этом я его и оставил. Перепрыгнув с пристани на баржу, двинулся вдоль борта, держа ухо востро. Юрий — хотя едва ли это его настоящее имя — не от отчаяния сюда забрался. Он видел, что преследователей всего двое, и решил, что на судне, где есть постройки, найдёт возможность напасть и избавиться от нас. Наверняка он был уверен, что справится. Судя по тому, как лихо он разделался с солдатом, догнавшим его, у него имелись на то основания. Так что я не собирался облегчать ему задачу и подставляться. На кончиках моих пальцев трепетали огоньки, готовые в любое мгновение превратиться в защитную технику.

Посредник не заставил себя долго ждать. Понимая, что скоро может появиться наше подкрепление, он решил действовать. Когда я сворачивал за одну из палубных построек, над головой раздался тихий шорох. Наверное, обычный человек его не услышал бы, но я тут же присел, задрав голову. И вовремя! Коричневый силуэт падал на меня, словно пантера. Я оттолкнулся ногами, прыгнув влево — горизонтально, параллельно палубе. При этом выбросил в сторону нападавшего струю пламени, а затем выставил щит: мало ли, вдруг он с пистолетом, а не только с ножом.

Посредник вспыхнул, превращаясь в живой факел. Его костюм быстро охватывало пламя. Юрий издал возглас боли и принялся стаскивать с себя пиджак. Когда тот оказался у него на локтях, я понял, что это идеальная возможность покончить с преследованием. Оттолкнувшись, я взвился в воздух и выбросил ногу, ударив противника подошвой в грудь. Он попятился, потерял равновесие и рухнул на палубу. Я отозвал огонь и спустя мгновение оказался на спине лежавшего лицом вниз посредника. Пиджак болтался у него на локтях, так что я использовал его, чтобы скрутить Юрия. Приподнявшись, заметил на берегу бойца. Пришлось окликнуть его, чтобы заметил.

— Я взял его! Дуй сюда!

Дважды повторять не пришлось: парень сразу меня понял и через полминуты был рядом. У него нашёлся пластиковый хомут, которым он ловко стянул запястья моего пленника. Вдвоём мы подняли обгоревшего, но вполне живого Юрия. Боец подобрал слетевшие с него очки и, немного подумав, протянул мне. Я сунул их в карман. Пока не будем улучшать возможности засранца. Слишком уж он прыткий. Хватит и того, что у него ноги свободны. Если б была возможность его сразу погрузить в машину, я бы не оставил их не скованными. Но тащить мужика на себе был не вариант.

— Шагай, — велел я ему. — И без фокусов. Убивать я тебя всё равно не стану, а вот боль причинить могу.

Посредник вдруг усмехнулся.

— Не сомневаюсь, Ваше Сиятельство! Прошу прощения, что заставил вас побегать. Но надо же было хоть попробовать.

Что-то он болтал слишком уверенно для человека в его положении.

— Сунь-ка ему между зубов что-нибудь, — велел я бойцу. — А то ещё откусит себе язык. Нам этого не нужно. У меня к нему имеются вопросы, и я очень рассчитываю получить ответы.

Мой спутник тут же достал резиновый кляп в виде трубки с ремешками, затягивающимися на затылке. Похоже, на дело бойцы шли экипированными по полной программе. Хотя чему удивляться? Они знали, что придётся захватывать цели.

Посредник стиснул зубы и замотал головой, мешая впихнуть кляп. Пришлось изо всей силы ткнуть ему костяшкой среднего пальца в одну из болевых точек. Как только он завопил, боец сунул между зубов трубку и ловко застегнул ремешки.

— Вот теперь порядок! — кивнул он удовлетворённо. — Идём, Ваше Сиятельство?

Взяв пленника за локти, мы потащили его назад, к машине.

Как только прибыли во дворец, свидетелей выгрузили и отправили в подвал — готовить к допросу. Я же хотел принять душ и переодеться, так как изрядно пропотел во время беготни по докам, но меня задержал следопыт. Подойдя, протянул всеми забытую сумку с деньгами, которые привёз ему в обмен на уничтожение вепря посредник.

— Ваше Сиятельство, что с этим делать? Куда их?

Забрав у него сумку, я сунул руку внутрь, достал одну пачку и бросил егерю.

— Держи! За труды, риск и актёрский талант. Хорошо отработал.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — егерь поклонился, но уходить не торопился. — А что со мной теперь будет?

— Ну, раз я дал тебе бабки, значит, убивать не собираюсь. Хотя ты заслужил. Мда… Служить мне, конечно, ты больше не будешь. Собирайся и уезжай. Твою вольную я велю подготовить и подпишу. Заберёшь у начальника. Дня через два. Столько тебе на всё про всё.

Следопыт отвесил ещё один поклон.

— Благодарю, Ваше Сиятельство! Вы очень великодушны!

— К сожалению, да. А теперь ступай, не задерживай меня.

Всё равно встретимся в аду. Никуда ты от наказания не денешься. Так что можно и отложить. Не горит, как любят поговаривать у нас в Преисподней.

Избавившись от Макара, я поднялся к себе, сунул бабки в сейф — пусть будет у меня неприкосновенный запас на всякий пожарный — и отправился в душ. Освежившись и накинув лёгкий домашний костюм, состоявший из бархатной куртки-венгерки со шнуровкой и шёлковых брюк, я спустился в подземелье.

Николай был уже на месте. Кивнул мне и указал на прикованного к металлическому креслу посредника.

— Задал ему пару вопросов для разминки, пока тебя ждал. Упирается. Не хочет по-хорошему.

— Личность выяснили? — спросил я, садясь рядом с братом в удобное мягкое кресло. — Его действительно звать Юрием?

— Без понятия. Отдел разведки снял отпечатки, так что скоро узнаем. А так и связи его потянутся. Не знаю, чего он упирается. Толку-то?

Я перевёл взгляд на посредника. Тот сидел, склонив голову набок, и следил за нами, словно был не в камере для допросов, а в театре. Вид у него был излишне самоуверенным. Интересно, с чего бы?

— Ты же понимаешь, что всё расскажешь? — спросил я. — Так всегда бывает. У каждого есть предел. И в руках профессионала…

— Всё дело в том, Ваше Сиятельство, что мне нечего рассказывать, — перебил пленник. — Я ничего не знаю. А тот солдат, которого вы взяли, тем более. Он ещё большая пешка, чем я. Так что, боюсь, вас ждёт разочарова…

Удар, который нанёс ему в скулу начальник охраны, прервал речь.

— Не смей перебивать Его Сиятельство! — гаркнул он, брызгая слюной. — Ещё раз так сделаешь, и я сломаю тебе палец.

— Спасибо, Порфирий, — кивнул я. — Судя по всему, наш гость готов принять мучения. Вопрос лишь — из-за верности хозяину или от неведения. Если последнее, будет забавно. Досадно, но забавно. Впрочем, мы дождёмся доклада отдела разведки. Уверен, он многое прояснит. Что с бойцом? Его рана не слишком серьёзна? Он в состоянии говорить?

— К сожалению, нет, — мрачно ответил Порфирий. — Парень оказался слабоват. Вырубился от потери крови и болевого шока. Сейчас он в палате под наблюдением врача. И с охраной, само собой. Но не думаю, что мы от него чего-нибудь добьёмся. Обычное пушечное мясо, расходный материал.

— Согласен. Вон он, наш главный клиент, — я подмигнул посреднику.

Тот криво усмехнулся. Порфирий сделал к нему шаг, но я жестом остановил его. Начальник охраны нехотя отступил. Однако было заметно, что в случае, если понадобятся пытки, он будет первым среди желающих простимулировать разговорчивость пленника.

— Есть подходящее заклинание? — спросил я Николая. — Которое развязало бы ему язык. Или оказалось достаточно устрашающим, чтобы он сам захотел с нами пообщаться.

— Можно попробовать парочку. Адские муки. Во всяком случае, если верить описанию. Но поможет ли?

— Вот и выяснили бы.

— Кстати, да! — оживился Николай. — Я как раз хотел одно опробовать. Ещё ни разу не пускал его в ход.

— Ну, так не стесняйся. Видишь, человек жаждет испытать себя на прочность.

Однако Николаю не довелось проверить заклятье. Дверь открылась, и в камеру вошёл Шевцов. С тонкой пачкой распечаток. Бросил взгляд на посредника, а затем поклонился нам с Николаем.

— Чем порадуете, Андрей Иванович? — спросил я. — Вижу, не с пустыми руками. А то этот тип уверен, что мы его ни с кем связать не сможем.

Начальник разведки пожевал губами, что мне совсем не понравилось: когда человеку есть, чем похвастать, вид у него совсем иной.

— Что, он прав? — прищурился я.

— Отчасти, Ваше Сиятельство. Этого человека зовут Юрий Степанович Кобылин, он адвокат и довольно известная личность.

— Не думаю, что диплом поможет ему, — заметил я. — Как и осведомлённость о законах. В суде ему появиться не светит.

Шевцов понимающе кивнул.

— Я не к этому клонил, Ваше Сиятельство. Дело в том, что господин Кобылин часто представляет интересы своих клиентов. Не гнушаясь ничем. Чем, собственно, и прославился. Однако обращаются к нему часто и с удовольствием.

— Скажите, почему! — подмигнул Шевцову адвокат.

— Наш гость разработал систему, при которой он не может узнать, кто его наниматель, — мрачно проговорил начальник разведки. — Это обеспечивает полную конфиденциальность. Даже если б господин Кобылин захотел выдать сведения о своём клиенте, то не смог бы.

— Именно! — удовлетворённо кивнул пленник.

— Однако он легко связался с нанимателем, — заметил я. — Значит, не такая уж сложная эта система. Если она вообще существует. Может, вы её не придумали, а выдумали? — спросил я адвоката. У того нервно дёрнулся глаз. На губах появилась презрительная, но неуверенная улыбочка. Малоубедительная. Похоже, я угадал. — Николай, мне кажется, господин юрист скоро захочет поделиться с нами своей системой. Какой бы она ни была. Я думаю, вы, Юрий Степанович, ждали появления человека, который скажет, будто вы ничего не знаете. Система, которую вы так широко разрекламировали, должна была послужить вам защитой от пыток. Вот только я не привык сдаваться. Если понадобится, выжмем вас, как лимон! Не думаю, что вы действительно готовы терпеть боль ради клиента. Всё это дешёвая бравада. Я знаю таких, как вы. Повидал немало. Сейчас поглядим, не ошибся ли, — обратившись к Порфирию, я сказал: — Сломай этому придурку четыре пальца, чтобы понял, что мы не шутим. А ты пока приготовь проклятье поядрёней, — это уже было адресовано брату. — Чтоб его сразу проняло. Тогда и поговорим.

Судя по выражению лица, наш гость к такому повороту готов не был. Быстро глянув на начальника охраны, он судорожно сглотнул и уставился на меня. Было заметно, что его раздирают противоречия.

Порфирий шагнул к креслу, наклонился и взял указательный палец адвоката.

— Не надо! — быстро произнёс тот, с ужасом глядя на огромный кулак, в котором исчез его палец. — Подождите!

Порфирий вопросительно взглянул на меня. Мол, что делать-то? Ломать? Я кивнул.

Раздался сухой хруст, и посредник взвыл. Из его глаз брызнули слёзы. Порфирий удовлетворённо кивнул самому себе и взялся за следующий палец. Как только он это сделал, зенки у Кобылина расширились, он часто задышал, губы затряслись.

— Нет! Не надо! Я скажу! Ваша… Ваше… Сиятельство! Пожалуйста!

Начальник охраны снова воззрился на меня в ожидании отмашки. Это прямо начинало раздражать.

— Что ты каждый раз смотришь⁈ — рявкнул я. — Не понял приказа? Четыре чёртовых пальца!

Здоровяк поспешно дёрнул рукой, снова раздался хруст, и юрист опять взвыл. Пока Порфирий ломал ему оставшиеся два пальца, он вопил, рыдал, матерился и умолял. Я поймал недоумевающий взгляд Николай.

— Ничего, братец. У него ещё много пальцев осталось, — сказал я. — На случай, если разговор затянется. Подними-ка ему голову, — это уже было адресовано начальнику охраны. — Хочу посмотреть в честные глаза адвоката. Вы как, Юрий Степанович, расположены к беседе?

— Да! — хлюпая и сопя, просипел посредник. — Я всё скажу!

— Звучит, как музыка. Но должен предупредить: если мне покажется, будто вы не искренни, Порфирий сломает вам палец. Усекли?

— Да! Пожалуйста… не надо больше! Я… не выдержу!

— Ерунда! Вы себя недооцениваете. Итак, готовы воспринимать мои вопросы?

— Да.

— Да, Ваше Сиятельство! — поправил Порфирий, хорошенько встряхнув Кобылина за волосы.

— Простите… Ваше Сиятельство.

— Благодарю, — кивнул я начальнику охраны. — Его можно отпустить. Думаю, голову держать он в состоянии. Но далеко не отходи.

— Я буду стоять здесь, Ваше Сиятельство, — с готовностью отозвался Порфирий. — Только прикажите, и я мигом ему пальчики подравняю!

Кобылин при этих словах испуганно дёрнулся, чем заслужил презрительную усмешку начальника охраны. Я положил ногу на ногу и, покачивая носком ботинка, сказал:

— Вы, Юрий Степанович, производите впечатление человека, который, скорее, позаботится о собственной безопасности, чем об интересах клиента. И я вас не осуждаю. Своя рубашка ближе к телу. В общем, не могу представить, чтобы вы соблюдали конфиденциальность, понимая, что в случае вроде этого окажетесь в опасности, а предложить взамен на свою жизнь будет нечего.

Последние слова заставили адвоката притихнуть. Он правильно меня понял. Но всё же решил уточнить.

— Если я выдам имя клиента, вы меня отпустите? — спросил он недоверчиво.

— Разумеется. Зачем мне вас убивать? Мне нужен заказчик, а не инструмент. Егерь, которого вы наняли, жив-здоров. Вы сами видели. И даже будет довольно богат — благодаря деньгам, которые от вас получил.

Тут, я, конечно, немного приврал. Но юрист, кажется, был сейчас готов поверить во что угодно. Вернее, ему очень хотелось это сделать, но мешали здравый смысл и образование.

— А гарантии? — спросил он быстро.

— Вы требуете их от меня? — приподнял я брови. — Попросить Порфирия вступить в разговор?

— Нет! — посредник испуганно дёрнулся от начальника охраны — насколько позволяли наручники. — Не надо! Я… вам верю.

— Счастлив слышать.

Ни черта он не верил. И правильно. Убивать его, конечно, я сразу не стану. Он ещё может пригодиться. Но шансов выжить у Кобылина немного. Такие вещи, как подготовка покушения, прощать нельзя. Иначе остальные воспримут это как зелёный свет. А мне ни к чему всё время опасаться нападения или отбиваться от наёмников.

Правда, в ближайшее время адвокату ничего не грозило. Кроме сломанных пальцев и крайне скудного тюремного рациона. Потому что, если всё срастётся, его придётся использовать так же, как до этого — следопыта.

— Никакой системы безопасности данных на самом деле нет, — заговорил Кобылин, переводя взгляд с меня на Николая. — Всё это фуфло! Пришлось его придумать, чтобы клиенты не дёргались. На самом деле, все посредники работают на меня. И предоставляют полную информацию о заказчике. Как вы и сказали, Ваше Сиятельство, я не готов рисковать. Всегда нужно знать, откуда идут деньги.

— Прекрасное вступление, однако хотелось бы услышать имя, — заметил я.

— Владимир Ларин.

— Это у нас кто?

— Как? Вы не знаете? — искренне удивился пленник. — Секретарь вашего дяди, Василия Александровича.

— Директора военной академии?

Ого! Вот это новость! Выходит, мы нашли крысу. Брат нашего отца решил заполучить титул. Как интересно! Если бы тогда в лесу Максимилиан Пожарский тоже погиб, ему осталось бы избавиться только от Николая, и всё — маркграфство в кармане!

— Да, он самый. Полагаю, очевидно, кто дал ему поручение. Впрочем, никого не хочу обвинять.

Я поморщился.

— Вы не в суде. Незачем подстилать соломку.

— Ты что, гад, обвиняешь нашего дядю⁈ — дошло вдруг до Николая. Приподнявшись, он побледнел и сжал кулаки. — И мы должны просто поверить⁈ На слово⁈

— Нет-нет! — испуганно (видать, не забыл про проклятье, которое я просил брата приготовить для него) залепетал Кобылин. — У меня есть доказательства! В офисе, в сейфе. Код знаю только я! — добавил он поспешно.

— Я хочу их видеть! — заявил Николай. — Едем туда!

— Спокойно, брат. Не суетись. Доказательства мы, конечно, посмотрим. И надеюсь, они окажутся убедительными. Однако ломиться туда толпой, да ещё когда у нашего гостя сломаны пальцы, и лицо такое, будто он успел оплакать свой род до седьмого колена, будет ошибкой. Таким образом мы рискуем предупредить… заказчика о том, что взяли и допрашиваем посредника. Да, он верит в систему конфиденциальности. Но и в то, что мы из кожи вон вылезем, чтобы узнать его имя, тоже. В общем, не будем делать подозрительных телодвижений.

— А как тогда⁈ — нетерпеливо спросил Николай, метнув на пленника гневный взгляд. — Я очень сомневаюсь, что дядя в этом замешан, но… не исключаю, конечно. Просто неожиданно. Никогда не думал… В общем, я хочу видеть неоспоримые доказательства!

— Да, Коля, мы это уже слышали. Я тоже хочу быть уверенным. Убит ведь наш отец. Просто сядь пока. Нужно обдумать, как действовать дальше, чтобы не спугнуть рыбу. Мы ведь этого не хотим, верно?

— Нет! — мрачно согласился парень. — Не хотим.

— То-то. Давай ещё немного побеседуем с нашим другом, пока он не отключился от боли. А то мне кажется, дело идёт к этому.

Порфирий привёл доктора, который быстренько осмотрел нашего пленника и вколол ему бодрящее лекарство.

— Не переусердствуйте, — сказал я. — Он нам нужен в сознании. Желательно, ясном. Ему ещё на прогулку ехать.

— Надо бы гипс наложить, — указал на пальцы доктор.

Это был не тот эскулап, который приходил проведать меня. Не семейный врач Пожарских. Данный лекарь занимался персоналом дворца. Выглядел он забавно: маленький, кругленький, с блестящей лысиной. Глаза у него неестественно блестели и бликовали, что выдавало бионические импланты.

— Наложите, — согласился я. — Приведите этого товарища в форму, только быстро. А мы пока продолжим беседу. Итак, Юрий Степанович, расскажите, как именно вы вводили в заблуждение своих клиентов. В чём якобы заключалась ваша система защиты данных?

Пока посредник болтал, врач закончил свои дела. Теперь рука Кобылина была покрыта гипсом, а сам он казался слегка заторможенным. Языком, правда, ворочал нормально. Паузы только иногда делал, чтобы с мыслями собраться. Отпустив лекаря, я сделал охранникам знак освободить пленника и поставить на ноги.

— Идти можете? Чувствуете себя нормально? — спросил я. — Сейчас поедете в свой офис с двумя нашими людьми. Передадите им доказательства. Затем вернётесь сюда. Вам всё ясно?

Кобылин рассеянно кивнул. Как бы не отключился по дороге. Надо бы послать с ним врача. Если что, вколет ему что-нибудь.

В общем, через четверть часа от дворца отъехали две машины. В первой были адвокат, два агента Шевцова и водитель. Во второй — охрана. Также кортеж вели дроны и беспилотники. На всякий случай.

Пока ждали возвращения посредника с доказательствами участия нашего дяди в покушении, обсудили с начальником разведки план дальнейших действий. В случае, если слова Кобылина подтвердятся. Лично я не сомневался, что он не лгал. Уж конечно, секретарь действовал по его поручению. Николай делал вид, что ни во что верить не собирается, пока не увидит доказательства, но было ясно, что это просто принципиальная позиция. Немного успокоившись, парень и сам понял, что адвокат сказал правду. Нашего отца заказал родной брат. И мы — следующие. Так что тянуть нельзя. Нужно разработать и предпринять решительные меры.

Шевцов долго распространялся на тему, как арестовать дядю. Проблема, по его словам, заключалась в том, что тот ходил с охраной, причём довольно существенной. Требовалось немало человек, чтобы нейтрализовать её.

— Я понимаю, Андрей Иванович, вы исходите из легитимного, так сказать, варианта. Официального. Юридически правильного. Но в данном случае речь о том, чтобы опередить дядю. Не думаю, что законность должна иметь первостепенную важность. Тем более, сам он действовал совсем не в таковом поле.

Шевцов воззрился на меня с лёгким недоумением.

— Простите, Ваше Сиятельство, но я не совсем понимаю…

— Дядя — директор академии, где мы учимся. Когда он меня вызвал к себе по поводу одного инцидента, никакой охраны в кабинете не было. Я имел возможность легко убить его.

— Вы хотите… застрелить своего дядю в школьном кабинете? — после паузы спросил Шевцов.

— Почему бы и нет?

— Во-первых, это может оказаться не так уж и легко. Ваш дядя сильный маг и опытный воин. У него прекрасная реакция. Если не удастся убить его сразу, завяжется бой, из которого вы едва ли выйдете победителем. Уж простите за прямоту, Ваше Сиятельство. Во-вторых, убийство поставит вас вне закона. А это совсем не то, что вам нужно, ведь вы не сможете унаследовать титул и предстанете перед судом.

— Неужели⁈ А как же заговор с целью убийства отца? И меня, если уж на то пошло?

— Ваше Сиятельство, одно дело провернуть всё так, чтобы не осталось доказательств, и совсем другое — зайти в кабинет дяди и убить его. Это разные вещи.

Ясно. Значит, главное, чтобы можно было отмазаться. Учтём на будущее.

— Хорошо. Тогда…

— Погодите! — вмешался Николай. Он словно очнулся. — Не могу поверить, что вы всерьёз обсуждаете убийство дяди! Я этого не допущу! Даже если он… виновен, его нужно арестовать! Никакой другой вариант неприемлем!

— И объявить всем, что в роду Пожарских брат убивает брата? — приподнял я брови. — Ради титула? Хорошую же репутацию ты собираешься нам создать!

— Но… — Николай запнулся и сник. — Что же делать⁈ — спросил он совсем другим тоном. — И вообще, у нас пока нет доказательств виновности дяди.

— Поэтому мы рассуждаем теоретически, — сказал я, хотя было ясно, что ничего подобного. — На всякий случай. А что касается того, что делать… Андрей Иванович, конечно, прав. Нельзя просто зайти в кабинет школьного директора и убить дядю, даже если он виновен, и у нас будут на руках неоспоримые доказательства. Но и арестовывать его с последующим преданием суду не вариант. Такой позор даже хуже для рода, чем смерть отца. Если император узнает, какая у нас тут идёт грызня за титул, у нас мигом отберут… В общем, мы потеряем слишком многое. Допустить этого нельзя. Вывод: придётся действовать так же скрыто, как дядя.

— Ты имеешь в виду, что мы убьём его, но так, чтобы это выглядело как смерть от естественных причин или несчастный случай?

— Именно. Подозрений не возникнет. Он ведь никому не мешает получить титул.

— Мне это не нравится, — насупился Николай. — То есть, я понимаю, что ты прав. И всё же…

— Мало ли, что не нравится, — прервал его я. — Мне тоже не становится легко и радостно от того, что нужно устранить дядю. Как и от того, что он оказался убийцей родного брата. Нашего отца, между прочим! Но есть долг. И он предписывает нам заботиться об интересах рода. Я уж не говорю о том, что дядюшка собирается и до нас добраться. Не забывай, что мы стоим у него на пути. Или ты готов пожертвовать собой ради его амбиций?

Николай отрицательно покачал головой.

— Так я и думал. Значит, решено. Ждём доказательств, а затем, если они убедительны, начинаем готовить план противодействия. Если же нет, продолжим расследование.

Однако я был уверен, что адвокат не солгал и не заблуждался. Дядя решил прибрать к рукам всю власть. И мы с Николаем были в опасности. Потому что на дядином месте я бы не стал дожидаться, пока мне передадут титул. Игра, конечно, рискованная, и дело было бы шито белыми нитками, но, если не будет доказательств — а кто станет их искать? да и зачем? — у него есть в случае нашей с Николаем внезапной гибели все шансы получить маркграфство. Что касается того, решится ли он… Почти наверняка — да. Уж если он старшего брата не пощадил ради амбиций, что ему пара племянников?

Ожидание коротали игрой в дженгу. Я выиграл шесть раз и проиграл четыре. Наконец, слуга сообщил, что нас просят в допросную. Значит, Кобылин с людьми Шевцова вернулся. Надеюсь, с убедительными доказательствами.

Когда мы спустились в подвал, то обнаружили, что Кобылин не привязан, а сидит просто на стуле возле стены. Рядом с ним стоял один из охранников, но его присутствия явно не требовалось: адвокат был, во-первых, совершенно уничтожен тем, что ему пришлось выдать клиента, а, во-вторых, действие лекарства ещё не прошло, и он производил впечатление человека не совсем в себе. Впрочем, не могу похвастать, будто сильно разбираюсь в людской природе. Эти букашки меня вообще не интересуют. Между нами и ними пропасть, как между человеком и орангутаном. Даже больше, если подумать. Ну, серьёзно: что такое противопоставленный большой палец по сравнению с крыльями⁈

— Как наши дела? — спросил я, когда мы с Николаем опустились в кресла. — Добыли доказательства? Мы счастливы?

— Не могу судить, Ваше Сиятельство, — ответил Шевцов, ставя перед нами небольшой кожаный чемоданчик, больше похожий на футляр с ручкой. — Мои люди привезли то, что указал Кобылин. Открывать без вас не посмели. Я тоже решил, что вы сами должны посмотреть, что внутри. А со мной поделитесь, если сочтёте нужным.

— Обожаю деликатных людей, — сказал я, щёлкнув замками. — Что бы мы без вас делали, Андрей Иванович?

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — скромно поклонился начальник разведки.

— Можно надеяться, что эта штука не взорвётся, когда я подниму крышку?

— Кейс проверен. Его тщательно просветили во всех спектрах. Но, если угодно, я сам это сделаю.

— Нет, я не хочу вами рисковать. Вы слишком ценны. Пусть он сам открывает свой чемодан, — я ткнул пальцем в Кобылина.

Шевцов кивнул охранникам, и те мигом подняли адвоката и подвели к столику.

— Поднимите крышку, — сказал я. — Только отверните от нас кейс.

Конечно, всерьёз я не опасался. Но бережёного, как говорится… Чёрт, чуть не ляпнул! Так, ладно. Обойдёмся без пословиц.

Посредник поднял крышку, и его тут же вернули на стул. Шевцов развернул кейс обратно к нам. Мы с братом дружно заглянули в него.

— Что это? — спросил я после паузы.

— Думаю, СНК-накопитель, — сказал Николай.

— А чуть пояснить?

— Средство хранения данных на основе силенонуклеиновой кислоты. Кремний-органика, в общем. Искусственная ДНК, вмещающая практически неограниченной количество данных, — сдался Николай, видя, что его объяснения не прибавляют ясности.

— Понятно. Как посмотреть, что на этой штуке? — спросил я, вытащив маленькую горошину с гибкими отростками вроде усиков креветки. На ощупь накопитель был упругим и тёплым. Живой он, что ли⁈ Похоже, люди в этом мире совсем наплевали на то, что у вселенной уже есть творец, и решили перекраивать её по собственному усмотрению.

— Нужен обычный телик, — пожал плечами Николай. — Можем подняться ко мне или к тебе.

— Здесь есть необходимое оборудование, если позволите заметить, — вставил Шевцов. — В соседней комнате.

— Отлично! Туда и пойдём.

Оставшись вдвоём в небольшом помещении, напоминавшим конференц-зал тем, что в нём стояли расставленные тремя рядами офисные стулья, мы поместили СНК-репликатор, как ещё называл его Николай, в разъём позади монитора и уселись перед ним.

Ничего особо зрелищного на устройстве не оказалось. Аудиозаписи разговоров с посредниками, фотографии, видео, записи о расчётах, номера телефонов и так далее. Мы разбирали файлы часа полтора, и чем дальше, тем яснее становилось, что именно Василий Пожарский стоял за покушением на нас с отцом. Вернее, на отца. Про меня, как ни странно, речь ни в одном материале ни разу не зашла. Складывалось впечатление, будто Макара нанимали разделаться только с маркграфом. Его сын словно не интересовал заказчика. Однако следопыт, вроде, ясно сказал, что ему было велено разделаться и со мной. Надо бы прояснить этот момент. Он может оказаться неожиданно важным.

Когда мы закончили разбирать «доказательства», я почувствовал тяжёлый взгляд Николая.

— Что? Расстроен?

— Ещё бы! А ты нет? Дядя пытался убить вас. И с отцом ему даже удалось. Теперь мы должны прикончить его. Одна напасть за другой!

— Радуйся, что не на тебя легло это бремя. И потом, всё могло оказаться гораздо хуже.

— Неужели⁈ Например?

— Заказчиком могла оказаться наша мать. Или вторая жена отца. Или даже обе.

Николай замахал на меня руками. Совсем, как ребёнок, честное слово!

— Всё-всё, не говори так, Макс! А то я начну радоваться, что это дядя!

— Радоваться, конечно, нечему. Нам придётся действовать и быстро. Но сначала я хочу кое-что уточнить. Пойдём обратно.

В допросной Николай сел в кресло, а я направился к Кобылину. Адвокат слегка покачивался на стуле, нянча сломанную руку.

— Эй! — я встряхнул его за плечо. — Вопросик появился. Сосредоточься прежде, чем ответить. Дядя нанял вас убить только маркграфа или его и меня? — проговорил я, когда в поднятых на меня глазах появилась какая-то осознанность. — Подумай хорошенько.

— Заказ поступил на Его Сиятельство, — ответил после краткой паузы адвокат. — Про вас речь не шла.

— Но исполнитель, следопыт, сказал, что убил бы меня, не окажись модификант повреждён.

— Следопыт, этот идиот, должен был устранить свидетелей, если таковые объявятся. Целью был ваш отец.

Я нахмурился. Что-то тут не сходилось.

— Не могу уловить логику. Какой смысл дяде убивать носителя титула, но оставлять в живых наследника?

— Вероятно, он не знал, что вы поедете на охоту.

Да, это аргумент. Скорее всего, так и было.

— Ладно. Уведите его и заприте, — сказал я Порфирию. — Следите, чтобы ничего с собой не сделал. Пусть врач навестит его. Мне хотелось бы еще поговорить с егерем. Можно доставить его во дворец?

— Разумеется, Ваше Сиятельство, — поклонился начальник охраны. — Дайте мне полчаса.

— Мы будем в кабинете. Малом. Сообщите, когда привезут следопыта.

Никита плеснул себе коньяк. Я отказался. Алкоголь для человека яд, а я планировал умереть от старости, окружённый преданными вассалами и любящими потомками. Жёнами не обязательно. Да и вряд ли они доживут. Характер у меня не сахар. Интересно, кстати, как влияет на человеческих женщин секс. Польза им от него или истощение? Если второе, то моим будущим супругам не повезло. С демоницами таких проблем не возникает. Они не знают устали и всегда находятся во власти похоти. Такими мы их и создавали. Относятся они к категории средних демонов и служат нам, Первенцам. Собственно, создали их не мы, а конкретно Хелель. После низвержения в Ад Архитектор на одни сутки наделил его даром творения, чтобы он мог обустроить Преисподнюю. Так появились легионы демонов-солдат, демониц и низших созданий — бесов. Не самим же нам котлы таскать, в самом деле. Хватит и того, что император не додумался за сутки создать кондиционеры. Хотя, вроде, это первое, что вообще должно было в голову прийти. Но он тогда планировал снова попытаться захватить Небесный Престол и сосредоточился на воинстве.

Николай возбуждённо расхаживал по кабинету, предлагая один за другим план действий против вероломного дяди. Кажется, с каждым глотком коньяка в нём разгоралась кровожадность. Я понимал, что парень старается абстрагироваться от того, что целью должен стать наш родной дядя. Это не так-то легко принять. Но меня сейчас больше интересовало, что Василий Пожарский замыслил. Когда он заказывал убийство брата, должен же он был продумать, как избавится от наследников. Мы всё ещё стоим на его пути. А значит, в ближайшее время он предпримет решительные действия, и нужно быть к ним готовыми. Лучше всего, конечно, его опередить. Нанести превентивный удар. Это решило бы проблему. Вот только как до него добраться, да ещё так, чтоб нас не обвинили в преступлении?

Монолог Николая прервало появление лакея, доложившего, что привезли следопыта.

— Приглашай, — кивнул я. — Примем здесь.

Макар вошёл в сопровождении Порфирия и охранника.

— Нам остаться, Ваше Сиятельство? — спросил начальник телохранителей. — Для безопасности. На всякий случай.

— Да, не помешаете, — я сделал им знак остаться возле дверей. Егерю указал на кресло. — Сядь. Не хочу смотреть на тебя, задрав голову.

Следопыт неловко втиснулся между подлокотниками. Пристроил на них нижнюю пару руку, а верхнюю, быстро испробовав несколько поз, сложил на животе. Вот ведь чёртов здоровенный таракан! Раздавить бы тебя, и дело с концом. Но я слишком мягок. Оттого и страдаю всё время.

— У нас всего один вопрос. После чего мы тебя, скорее всего, уже не побеспокоим. Ты, кстати, собрался? Готов отбыть?

— Так точно, Ваше Сиятельство. Ваш приказ явиться застал меня на чемоданах.

Егерь заметно нервничал. Видимо, опасался, что я передумал и хочу его устранить.

— Сколько человек велел убить тебе с помощью модификанта посредник, которого мы сегодня взяли?

— Вашего отца. Маркграфа.

— И только?

— А! Ещё свидетелей, если будут. Никто не должен был рассказать, что на Его Сиятельство напал не обычный вепрь, а модификант.

— Уверен?

— Да, Ваше Сиятельство. Вас убивать приказа не было, если вы об этом. Наверное, заказчик не знал, что вы будете на охоте.

Это предположение мы уже слышали.

— Ладно. Иди. Привет семье. Куклу Николай пока оставит у себя. На всякий случай. Веди себя хорошо и не забывай, в чьих руках жизнь твоей очаровательной дочурки.

Егерь вздрогнул, но раскланялся и удалился вместе с охраной.

— Наверное, дядя, и правда, не рассчитывал, что ты будешь с отцом. Он не всегда брал тебя с собой, — заметил Николай. — А ведь я тогда тоже собирался поехать. Но заболел. Чёртов насморк! Если б у меня хоть температура не поднялась…

— Да, весьма досадно, — я вдруг осознал, что до этого мы ни разу не обсуждали, почему на той охоте не было моего брата. — Но давай о дяде. Выходит, у него есть план, как нас убить. И едва ли он станет тянуть. Завтра мне вручат титул. Я думал, он даже этого ждать не станет, но, видимо, дядя не торопится. В принципе, правильно: какая ему разница, успею я получить титул или нет. После нашей с тобой смерти он всё равно его унаследует.

— Не слишком ли много смертей? — нахмурился Николай. — Три человека подряд, и все отделяют его от маркграфства. Подозрений ему не избежать. Наверняка начнётся расследование. Правда, не факт, что усердное.

— Вот именно. Охранять границу-то нужно. И лучше это будет дядя, чем человек со стороны, ничего тут не знающий. Нет, император не станет его убирать с должности. Дырка заткнута — и ладно. На него нам нельзя рассчитывать. Придётся самим позаботиться о безопасности.

— Проще всего убить дядю раньше, чем он нас. Хотя нет, — Николай невесело усмехнулся. — Не проще. Он ходит с охраной.

— А если пригласить его отметить моё получение титула?

— Хм… Это может сработать. Отказаться у него нет причин, событие важное, а то, что мы его вычислили, он не подозревает.

— Очень надеюсь. Иначе станет действовать очень быстро. И, возможно, не так тонко, как собирался. Нельзя давать ему понять, что мы знаем, кто убил отца. Сможешь сыграть любящего племянника?

Николай скривился.

— Я ходил в театральный кружок в средней школе. Наград не получал, но думаю, сдержаться сумею.

— Уж постарайся. Никаких намёков, косых взглядов и грубости. Даже сарказма. Учтивость и лёгкая грусть от потери родителя.

Николай кивнул.

— Сделаю, что смогу. Реально собираешься его пригласить?

— Думаю, да.

— И что? Убьёшь его за ужином? Отраву подсыплешь?

— Почему бы и нет?

Парень усмехнулся, но тут же, видя, что я не улыбнулся, насторожился.

— Серьёзно, Макс? Мы сделаем это завтра?

— Если у тебя сомнения, предоставь всё мне.

— Нет! То есть… Я не могу взваливать это на тебя одного. Будем действовать вместе.

— Отлично. Насчёт яда: есть у нас, чем поподчевать дядюшку? Или хватит и ножа в спину?

— Нам придётся объяснить его исчезновение.

— Ерунда! Директор академии — это совсем не то же самое, что маркграф. Что, во дворце некуда деть тело, что ли?

— А охрана?

— Если пропадёт дядя, должна исчезнуть и охрана. По-моему, логично. Было бы странно, произойди иначе.

Николай нервно побарабанил пальцами по каминной полке. Поставил на неё недопитый стакан, прошёлся по кабинету и сел в кресло напротив меня.

— Что ты предлагаешь, Макс? Изобразить, будто его транспорт пропал по пути из дворца?

— Ну, у нас же нет повода его убивать, верно? С чего бы кто-то должен заподозрить, будто его прикончили племянники? А вот поломка случиться могла. Или враги сбили. Диверсия. Мы даже организуем поиски. Непременно.

Николай кивнул. Было заметно, что тема ему неприятна, но он заставляет себя её обсуждать. Пока он разглагольствовал о том, как убить дядю, это была больше теория. Теперь же мы говорили о завтрашнем дне и конкретных действиях. Я решил дать парню передышку. А то как бы не сорвался.

— Ладно, ты пока подумай, Коль, а я пойду передохну. Надо очистить сознание. Слишком много информации. Завтра расскажешь, что тебе в голову пришло. А я своими соображениями поделюсь.

Николай кивнул. Кажется, с облегчением.

Оставив его в кабинете, я отправился к себе, принял душ и, накинув шёлковый халат, кое-что сделал в спальне. А затем позвонил, вызывая слугу. Когда явился лакей, велел передать наложницам, что жду их.

В ожидании приготовил немного лимонада. Напиток я делал кисловатый, почти не добавляя сахара. На любителя. Зато на тарелке всегда лежали маленькие пирожные. Я их ел редко, а вот девушки любили. Правда, каждый раз, отправляя их себе в рот, обязательно заявляли, что теперь, мол, придётся на тренажёрах потеть. Но я уже знал, что модификанты обладают быстрым обменом веществ, так что наложницы лукавили. Им поддерживать себя в форме было значительно проще, чем обычным людям.

Спустя минут десять в дверь постучали. Оказалось, что это Лиза, причём одна.

— А что с Муркой? — спросил я.

— Она приболела, Ваше Сиятельство. Просила передать, что просит прощения. Постарается выздороветь как можно быстрее.

— Разве вы тоже болеете?

— Увы, господин. Правда, довольно редко. У нас крепкий иммунитет.

— Значит, что-то серьёзное? Врач её осмотрел?

— Да, Ваше Сиятельство. Сказал, простуда. Наверное, продуло где-то. В замке полно сквозняков. Это скоро пройдёт. На нас всё заживает, как на собаках, — девушка хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

Это напомнило мне манеру японских гейш. В Преисподней видел парочку, ещё со средних веков маются. Кого-то там они отравили.

Видимо, у Лизы такая манера от заводских настроек, так сказать. Отголоски страны-производителя. Надо, кстати, выяснить, почему мы не делаем наложниц. По-моему, выгодное дело.

— Ладно, передай ей пожелания здоровья и всё такое, — сказал я.

— Непременно. Я постараюсь справиться за двоих, господин.

— Макс. Мы договорились, что вы будете так меня называть.

— Прошу прощения. Забыла.

— Выпьешь лимонаду?

— Если вам… тебе угодно. Спасибо.

— Пойдём в спальню. Я кое-что приготовил. Тебе наверняка понравится.

В комнате, куда мы вошли, царил полумрак. Горел десяток свечей, расставленных на полу вдоль одной из стен. В центре располагалась кровать, завешенная прозрачным балдахином.

Вы скажете, стоило ли напрягаться ради наложницы. Я отвечу: Да! Ещё как да. И объясню, почему. Наложницы оказываются к тебе ближе всех остальных. Убить тебя им ничего не стоит. Поэтому лучше, чтобы они были тебе преданы. А ничто так надёжно не обеспечивает преданность, как любовь. Уж я-то знаю. У нас в аду из-за этого чувства целые табуны бродят. Этих даже пытать не надо. Они сами себя мучают. У людей это называется «несчастливая любовь». Страшная штука.

В общем, хотел я порадовать обеих наложниц, но вышло, что достанется всё только одной. Вроде, второй обидно стать может. Придётся и для неё что-нибудь устроить. А потом ещё и для обеих сразу. Не то, чтобы я был против. Но сильно напрягаться тоже не стоит. К хорошему быстро привыкают. Мне этого не надо.

Так или иначе, теперь заднюю давать было поздно.

— Нравится? — спросил я Лизу.

— Да-а! — протянула она со смесью удивления и восторга. — Это что… для нас?

— Конечно. Для кого же ещё?

— Ну-у… Не знаю. Я такое только в кино видела.

— Тем лучше.

Девушка прошлась по комнате, провела рукой над пламенем свечей.

— Настоящие!

— Само собой. Какие же ещё?

— Но… зачем всё это, господин? То есть, Макс.

— Чтобы доставить вам удовольствие. И чтобы вы знали, что я вас ценю.

— Мы и так знаем. И вообще, это неважно. Главное, чтобы вы были довольны.

— Не согласен. Такие вещи лучше всего, когда имеет место обоюдность.

Лиза закружилась по комнате. Её великолепную фигуру было нетрудно рассмотреть благодаря чисто символической одежде. Которую ещё и задирал сзади лисий хвост. Рыжие волосы крупными локонами обрамляли точёное личико, на кончиках треугольных ушек возбуждённо подрагивали маленькие кисточки.

Девушка остановилась передо мной, покачнулась, ойкнула и положила ладони мне на грудь. На её пухлых губках играла неуверенная улыбка.

— Раньше вы ничего такого для нас не делали! — прошептала она, снова забывая про договорённость.

— Всё меняется. В одну реку не войти дважды.

— А вот в меня можно! — пропела Лиза. — Входи в меня, сколько захочешь… Максимилиан!

Она произнесла моё имя так нежно, словно во рту у неё зазвенели серебряные колокольчики. От этого у меня в груди даже что-то задрожало. Какое необычное и приятное чувство. С демоницами такого никогда не случалось.

Лиза надавила мне на грудь, подталкивая к кровати. У неё оказались на удивление сильные руки. Хотя чему удивляться? Она же модификант. А значит, совершеннее обычного человека.

Девушка смотрела в мои глаза, едва заметно улыбаясь. От неё пахло дорогими духами, в которые явно были добавлены афродизиаки. Я почувствовал, что быстро возбуждаюсь. Руки сами собой легли девушке на талию. Ощутив упругость её роскошного тела, я сделал глубокий вдох, и голова слегка закружилась. Так, стоп! Этого не надо!

В этот миг Лиза повела плечами, и прозрачная накидка соскользнула с неё на пол, оставив девушку в одних золотых украшениях.

Тонкие руки гладили меня, так что мне захотелось побыстрее раздеться, чтобы почувствовать эти прикосновения. Лиза словно прочитала мои мысли: ловко распустила узел на поясе моего халата, и он упал на ковёр. Девушка обвила мою шею руками, прильнув всем телом, и нежно поцеловала. Губки были мягкие и тёплые. В ноздри мне с новой силой ударил аромат волос, тела и духов. Волшебное сочетание! Но в этот раз они уже не одурманили меня. Я контролировал себя и свои реакции.

Пушистый хвост проскользнул между наших бёдер и прошёлся по мне от паха до груди, а затем вниз.

— Возьми меня, как тебе хочется! — прошептала девушка мне в самое ухо. Воздух был горячим, он почти обжигал. Не знаю, как она это делала. Наверное, какие-то генетические примочки. — Я вся теку!

Я поднял руку и провёл по медным волосам. Заодно потрогал ушки. Они были просто прелесть. Маленькие и острые.

Затем моя рука двинулась вниз по гладкой спине, коснулась основания хвоста, перешла на круглые ягодицы, скользнула по бедру, перемещаясь на живот. Я дотронулся до лобка, а затем пальцы раздвинули губки, слегка сжали клитор и окунулись в мокрую дырочку. Лиза не соврала: она сочилась, как губка! Девушка застонала, подавшись бёдрами вперёд, норовя охватить влагалищем мои пальцы. Ей хотелось, чтобы они оказались в ней поглубже, и я не стал лишать её этого. Около минуты она извивалась на моей руке, а затем я подхватил её под попку и бросил на кровать.

Лиза ойкнула. Но у неё не было времени рефлексировать, потому что через миг я оказался на ней. Девушка жадно обхватила меня ногами и изогнулась, подставляя шею и упругую грудь с торчащими сосками для поцелуев.

— Люби меня, Макс! — горячо прошептала она, зарываясь пальчиками в мои волосы. — Или трахай! Но только так, словно я твоя единственная!

Она словно была не в себе. Как будто забыла, кто она и почему находится со мной в постели. Кажется, Лиза сейчас не была наложницей, выведенной для удовлетворения мужских потребностей. Она будто стала просто женщиной, изо всех сил искренне жаждущей любви.

Я вошёл в неё одним движением. Член проскользнул легко, не встретив ни малейшего сопротивления. И это при том, что киска у девушки была очень узкой и обычно обхватывала мой внушительный орган довольно плотно. Я трахал её долго, меняя темп и углы, под которыми входил. Не забывал и про боковые стеночки, что доставляло Лизе особое удовольствие.

Не знаю, сколько это продолжалось. Я утратил ощущение времени. Но мы оба были покрыты потом и скользили друг по другу, как хорошо смазанные детали идеально налаженного механизма.

— Подожди! — остановила меня вдруг Лиза. — Ты, наверное, устал, — она ловко выскользнула из-под меня. — Ложись на спину! Пора и мне поработать!

Возражать я не стал, хотя никакого утомления не чувствовал. Почему бы и не сменить позу? Я всегда за разумное разнообразие. Тем более, если девушка просит.

Как только я перевернулся, Лиза заняла позицию у меня между ног. Она встала на четвереньки, оттопырив попку, так что мне были видны два идеальных полушария. В свете подрагивающего пламени свечей они выглядели особенно выгодно.

Тонкие пальчики слегка обхватили член, а затем немного сжали его. На губах девушки появилась озорная улыбка. Высунулся остренький язычок, которым она медленно провела по головке. Затем Лиза обхватила её губками, не сводя с меня сияющих глаз, и начала двигать головой, постепенно беря член всё глубже. Ощущения были умопомрачительные! Наконец, она насадилась до самого основания и задержалась так на несколько секунд. А затем начала постепенно доставать член изо рта, слегка прикусывая его. От этого он напрягался ещё сильнее, обретая просто каменную твёрдость!

Лиза вынула член полностью, скосила глаза, любуясь тянущейся от него к её губкам ниточке слюны, а потом всё повторилось сначала. Так продолжалось минут десять. Иногда мне казалось, что я вот-вот кончу, но это была лишь иллюзия. Девушка доводила меня до предела и сбавляла темп. Она прекрасно чувствовала партнёра. Её бы к нам в Ад — пытать грешников по моей методике. Достигла бы больших успехов.

— Нравится? — спросила Лиза, в очередной раз выпустив член изо рта.

От головки к губам протянулась тоненькая, блестящая ниточка слюны, которую девушка вытерла ладошкой.

— О, да! — просипел я. — Продолжай!

Лиза снова с энтузиазмом накинулась на мой член. Теперь она облизывала его со всех сторон, иногда слегка прикусывая, водя язычком по основанию головки и засовывая его в дырочку. Не остались без внимания и яички. Лиза умудрилась даже запихать в ротик оба сразу и покатать их там языком.

Почувствовав, что должен немедленно трахнуть её, я взял девушку за волосы и снял рыжую голову с члена.

— Давай сзади!

— Как скажешь! — Лиза мигом развернулась и слегка поводила попкой, задрав хвост.

Впрочем, мне специального предложения не требовалось. Поднявшись на колени, я сходу засадил ей до самого основания. Член легко проскользнул в горячую мокрую дырочку, а лобок упёрся в мягкую попку. Девушка застонала и выгнулась так, что её тяжёлая грудь коснулась сосками простыни. Хвост лёг мне на живот.

Я начал яростно трахать Лизу, крепко держа за бёдра. Она подмахивала изо всех сил. Не прошло и пяти минут, как её стоны стали чаще и громче.

— Да-да-да! — закричала она. — Ещё, умоляю! Да! О-о…! Я кончаю… кончаю…

Оргазм длился около минуты. Даже, наверное, немного дольше. Я продолжал трахать Лизу, не сбавляя темпа.

— Как… же… классно! — проговорила между толчками девушка. — Меня… до сих пор… всю… трясёт!

Чувствуя приближение оргазма, я вытащил мокрый от смазки член.

— Давай в ротик!

Девушка быстро развернулась и схватила губками мой агрегат. Она стояла на четвереньках, активно отсасывая. Я взял её за ушки и через несколько секунд с силой натянул так, что лобок упёрся в носик. Лиза обхватила меня за ягодицы, притянув к себе. Сперма выплеснулась из меня с неимоверной силой, попав девушке прямо в горло. Мы стояли слившись, пока я не спустил всё до капли. Отпустив Лизу, я повалился на простыни. Девушка улыбнулась и вытерла мокрые от слюней губки ладошкой.

— Ты доволен, Макс? — пропела она. — Хорошо тебе?

— Не то слово, детка! — честно ответил я. — Не то слово!

— Я так рада! — девушка вытянулась рядом со мной, прижавшись и положив руку мне на грудь.

Магическая энергия бурлила во мне, как никогда прежде. Я буквально переполнялся ею. И это при том, что тело было охвачено блаженной истомой. Надо же: я хотел внести что-то новое в жизнь девушек, а в результате сам испытал то, чего не знал прежде. Пребывание в этом мире становится всё интереснее.

За завтраком мы с Николаем не обсуждали планы насчёт устранения дяди. Не из-за слуг, которых можно было и отослать, а потому что я чувствовал: брат не настроен на данную тему. Так что по молчаливому согласию мы говорили только о школьных делах. Они меня интересовали мало, и беседа быстро сошла на нет.

Учебный день был долгий: семь уроков, после которых нас собрал куратор класса и минут сорок разъяснял текущую обстановку в империи. Как выяснилось, это было стандартным занятием — вроде политической грамотности. Чтобы будущие вершители судеб государства были в курсе, что происходит в стране, и главное — как к этому относиться. Из лекции я узнал, что Бундесрат является нашим основным врагом. Сейчас заключён мир, но он очень зыбкий, потому что интересы Российской империи и германского мира до сих пор пересекаются в отношении, во-первых, колоний, а, во-вторых, партнёрства с Паназией, как назывался восточный регион, объединённый властью императора Цяньлуна, или Хуанди, как величали его в Великой Поднебесной. Бундесрат старался развалить его страну, видя в ней угрозу для себя и своих колоний в Африке и Южной Америке, а Российская империя пыталась вступить с Цяньлуном в союз. Тот, естественно, склонялся в нашу сторону, однако не торопился ничего подписывать, считая своё государство достаточно сильным и без этого. А главное — император Поднебесной опасался потерять лицо, заключив союз, который может стать признаком его слабости. В общем, он не хотел, чтобы кто-то подумал, будто он сам с Бундесратом не справится. А поскольку в Паназии имелись сепаратисты, только и ждущие повода начать борьбу за отделение бывшей Японии с последующим захватом власти, император не хотел давать повод. В общем, всё было в Поднебесной нестабильно. Особенно мутил воду глава могущественного японского клана Огимати, считавший себя наследником императорской династии Сумэраги. Поскольку в его распоряжении имелась личная армия, плюс он пользовался поддержкой влиятельных аристократов бывшей страны Ниппон, переворот был вполне реальной угрозой для Цяньлуна. Кроме того, ходили слухи, будто Огимати ведёт переговоры с Бундесратом, который предлагает ему помощь в свержении действующего императора. Лично я не сомневался, что так и есть. Думаю, остальные тоже. Просто высказывалось это в форме предположения, ибо Огимати был достаточно умён и осторожен, чтобы не палиться.

Помимо Поднебесной, Российской империи и Бундесрата, на политической арене выступали Американская Республика, постоянно пытающаяся отжать у всех южноамериканские колонии, и Королевство Та-Кемет, расположенное в Африке. Там тоже шла постоянная борьба за колонии. В общем, гиганты раздирали мир, пытаясь увеличить свои территории и стать гегемонами. И не было этому процессу ни конца, ни края.

После уроков я отдыхал дома, попивая прохладительный напиток на основе мяты и лайма, когда вошёл слуга и сообщил, что приехал некий Самсон Барсуков с верительными грамотами.

— Кажется, он из Тайной Канцелярии Его Величества, — понизив голос, добавил слуга с трепетом в голосе.

Я не стал спрашивать, что это значит. Просто велел проводить гостя в малый кабинет.

Посетитель оказался подтянутым мужиком лет сорока со светлыми, почти седыми волосами, одетым в светлый костюм. На шее у него висел крест — видимо, какая-то награда, которой он гордился.

— Самсон Геннадьевич Барсуков, — представился он, пожимая мне руку. — Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Сиятельство.

Держался он свободно, словно мы были равны, хотя никакого титула не называл. Тем не менее, сразу было ясно, что человек из высшей аристократии и, что называется, с корнями. Такие званиями не кичатся. Достоинство у них в крови и безупречном воспитании. Ну, и вековая история рода, конечно, роль играет.

— Чем обязан визиту? — поинтересовался я, когда мы сели.

— Простите, что без предупреждения. У меня поручение от Тайной Канцелярии, в которой я имею часть служить. Сегодня вечером у вас встреча с Его Величеством на предмет наследования титула. В связи с этим я должен провести с вами небольшую беседу.

— С какой целью? — спросил я, пока ничего не понимая.

— Чтобы убедиться в соответствии, разумеется. Вот мои верительные грамоты, подписанные Его Величеством. Они вменяют мне совершить данную обязанность.

Изъяснялся мой собеседник витиевато, однако я сообразил, что император перед тем, как вручить мне титул маркграфа, хочет убедиться, что я смогу исполнять свои функции охранителя государственной границы, для чего и прислал представителя Тайной Канцелярии. Иначе говоря, департамента, отвечающего за внутреннее спокойствие страны.

— Что вы хотите знать? — спросил я, быстро проглядев документы, украшенные размашистой подписью монарха и красным сургучом с оттиском его личной печати.

— Прежде всего, как продвигаются поиски виновного в смерти вашего уважаемого родителя.

— А разве он был убит? — поднял я брови, показывая удивление, хотя куда больше застал меня врасплох сам вопрос. — Кажется, отец умер в результате несчастного случая.

— Это официальная позиция вашей семьи? Проведено расследование, установившее все обстоятельства данного происшествия?

— Вы намекаете, что человек, не готовый отомстить за убийство отца, не годится на роль маркграфа?

— Титул вам всё равно вручат, — после паузы ответил Барсуков. — Он принадлежит вам по праву. Однако Его Величество желает быть уверенным, что вы достаточно решительны и предприимчивы, Ваше Сиятельство.

Что-то я сомневался в искренности своего собеседника. Подвинуть человека моего возраста с такой ответственной должности вполне возможно. Тем или иным способом. И титул не даёт автоматически полноты власти над маркграфством. Нужно соответствовать.

— Передайте Его Величеству, что мною проведено доскональное расследование, и виновные в трагической гибели отца понесут самое суровое наказание.

— Я в этом не сомневаюсь. Однако, боюсь, Его Величеству понадобится подтверждение. Он очень ценил вашего отца.

— Вы хотите голову виновника?

— Не в прямом смысле. И пока что хватит вашего заверения, что смерть Его Сиятельства не останется неотмщённой.

— Даю вам слово.

Барсуков кивнул.

— Хорошо. Это то, что я должен был услышать. Во время аудиенции не поднимайте данную тему, однако помните, что Его Величество будет ждать исполнения обещания. Не нужно обязательной публичности. Как именно вы совершите возмездие — дело ваше. Но мы ещё встретимся. А сейчас позвольте откланяться.

Когда Барсуков ушёл, я подумал, что ему больше нужно было поглядеть на меня, чем заручиться обещанием. Кажется, мне удалось произвести хорошее впечатление. Теперь осталось решить, сообщать ли императору, что отца убил родной брат. Как вариант, оставалась версия несчастного случая. Но для неё требовался козёл отпущения, а я не привык наказывать невиновных. Не делал этого тысячелетия и не собираюсь начинать сейчас. Значит, придётся сказать правду. Как это повлияет на репутацию рода Пожарских и лично мою — вот, в чём вопрос.

Перед тем, как отправиться в императорский дворец, я нашёл мать и спросил, не против ли она, если я приглашу дядю на ужин. Она ответила, что только «за». Мол, получение титула — важное событие, и хорошо, если родственники разделят радость с нами. А затем отправилась на кухню давать повару указания. Видимо, ещё один человек за столом требовал вмешательства.

Я же позвонил дяде. Номер нашёлся в телефонной книжке, лежавшей в кабинете возле аппарата. Тот подошёл не сразу — пришлось ждать почти две минуты.

— Извини, Макс, студенты задержали, — проговорил он, услышав, кто звонит. — Как дела? Чем обязан звонку?

— Хотим пригласить тебя на ужин. Мне сегодня должны дать титул. Будем отмечать. Ничего грандиозного. Просто вечер в кругу семьи.

— Я с удовольствием, — ответил дядя после краткой паузы. — Да, это отличная идея. Я как раз сегодня особо ничем не занят. На пару часов смогу вырваться.

— Отлично. Будем ждать в восемь. Надеюсь, как раз вернусь из дворца.

— Удачи, Макс.

К императору нужно было лететь, ибо находился его дворец очень далеко. К счастью, транспорты были скоростные. Кажется, сверхзвуковые. Меня, во всяком случае, облачили в массивный компенсирующий перегрузки скафандр. Помнится, брат как-то сказал, что путь до дворца неблизкий, и, если у тебя есть враги, довольно опасный. Но не представляю, как самолёт могут сбить на такой скорости. Хотя, как говорится, на каждую хитрую резьбу…

В любом случае, никто на нас не напал, и уже через два часа я был в Москве. Это был футуристичный мегаполис, в котором с большим трудом удалось заметить исторические памятники прошлых эпох. Они терялись на фоне современных гигантских зданий. Его Величество обитал в новом дворце, огромном и напоминавшем крепость. Отовсюду торчали крупнокалиберные орудия, зенитки, ракетные комплексы и так далее. На территории здания виднелась техника. Патрулировали периметр бронеходы. Повсюду маршировали отряды гвардейцев. В общем, впечатляло.

Меня и охрану тщательно обыскали, просветили во всех режимах и только тогда впустили во дворец, где нас встретил ливрейный лакей, державшийся так, словно он и был императором. Важно шествуя по мраморным полам, он проводил нас до позолоченных дверей приёмной, где охране пришлось остаться меня ждать. Я же после доклада слуги вошёл в шикарную комнату, где сидел ещё более напыщенный, чем лакей, секретарь — в белом мундире и с тремя килограммами орденов на широкой груди атлета. Его русая бородка и подкрученные усы выглядели так, словно их каждый день подстригают и покрывают воском. Возможно, так и есть. Он лично провёл меня в кабинет, где за массивным дубовым столом с витыми ножками восседал Его Величество Павел Второй из династии Романовых.

За спиной у него красовался здоровенный герб — двуглавый чёрный орёл, держащий в лапах скипетр и державу. Его оттеняла фоном белая горностаевая мантия. Вокруг располагались гербы поменьше, но не городов и не бывших стран, вошедших в состав империи, а дворянских кланов. Это я заметил позже, присмотревшись. Поначалу же разглядывал обитателя кабинет — сухонького, тощего и невысокого старичка в белом мундире с бриллиантовой звездой на груди и красной атласной лентой через плечо. Ну, и лампы двумя солнцами отражались в золотых эполетах, слишком больших для такой невзрачной фигуры. Волосы у Его Величества были седые, редкие, но аккуратно приглаженные.

При виде меня император поднялся, спустил на кончик похожего на орлиный клюв носа очки в тонкой золотой оправе и смерил меня оценивающим взглядом. Я, следуя полученным от матери инструкциям, преклонил колено и опустил голову.

— Рад видеть, рад, — проговорил скрипучим голосом Его Величество. — Вставай, Максимилиан. Садись. Вот кресло. Говорят, удобное, — он указал на полудиван, стоявший напротив стола. — Хорошо выглядишь. Как здоровье?

— Благодарю, Ваше Величество, не жалуюсь, — сказал я, опустившись на мягкие плюшевые подушка цвета крови.

— Бог миловал, — кивнул, мелко перекрестившись, император. Сам он тоже сел в кресло и положил руки перед собой на стол, сцепив пальцы с узловатыми суставами в замок. Голову наклонил, став похожим на старую птицу. Коршуна, поистрепавшего перья, но не затупившего клюв и когти. Внешний вид императора меня не обманул. Этот старик оставался таким же опасным, каким был в молодости. Это было видно по взгляду и уверенным, скупым движениям. Истинный хищник. — Да, Бог милостив, — повторил император. — Оставил Пожарским наследника. Прими мои соболезнования по поводу родителя. Великий был дворянин, истинный сын Отечества. Большая потеря.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Да… Пожалуйста. Жизнь на месте не стоит. Вот ты теперь должен занять его место. Заботиться об охране наших границ. Достойно нести знамя отца и древнего, славного рода Пожарских. Справишься?

— Так точно, Ваше Величество. Приложу все усилия.

— Верю. Вижу, что человек ты решительный, активный и, наверное, храбрый. Это важно. Мда… Значит, получишь сегодня титул. Рад, небось?

— Принимаю как обязанность, — ответил я. — Надеюсь, не подведу.

Император кивнул.

— Достойный слова. Ладно, идём. Пора проводить церемонию. Уж прости, но есть и другие дела. Так что затягивать не будем.

Поднявшись из-за стола, Его Величество направился к боковой двери. Я последовал за ним. Мы вышли в соседнюю комнату, побольше размерами. Там стоял стол, на котором лежала атласная лента, а также документы. Рядом — печать и красная палочка сургуча.

Нас дожидались два человека в парадных мундирах. Оба — немолодые. Император их не представил. Обращаясь к ним по-свойски, быстро обговорил, что к чему, кивнул и обернулся ко мне.

— Встань перед столом, Максимилиан. Сейчас всё сделаем. Чин по чину.

Ему подали ленту, и он надел её на меня, для чего мне пришлось согнуться под углом почти в девяносто градусов, ибо Его Величество был намного ниже.

— Вот так! — одобрительно проговорил, окинув меня взглядом, царь. — Молодцом! В вашем роду все красавцы, как на подбор. И богатыри. Потому и власть вам такая дана, потому и великая ответственность возложена. Да… Так, теперь бумажки оформим. Давай-ка сургуч, Иваныч.

Тот, к кому он обратился, взял красную палочку смолы, поджёг и накапал на документы. Его величество ловко приложил к сургучу печать, подержал и поднял.

— Красота! Держи, Максимилиан. Теперь ты маркграф. Будь достоин своего отца, а ещё лучше — превзойти его.

Я низко поклонился, и Его Величество перекрестил меня. В этот момент я, признаться, напрягся. Но человеческое тело на священный символ никак не отреагировало. Слава… В общем, хорошо. А то было бы странно, загорись я перед светлыми очами царя. Ну, или даже просто задымись. Интересно, как святая вода на меня тут действует. Наверное, тоже никак. Надо будет при случае проверить. На всякий пожарный. Хе-хе… Невольный каламбур получился. Мда… как говорит Его Величество.

Собственно, на этот церемония и закончилась. Император со мной ещё перемолвился парой слов о том, как дела на границе, и отпустил на все четыре стороны.

Вернулся я во дворец всего за десять минут до прибытия дяди. В трапезной уже было накрыто, но слуги всё равно суетились, проверяя, симметрично ли разложены приборы. Обе жены отца следили за ними. Мои сёстры нетерпеливо поглядывали в сторону арки, из которой должны были начать появляться лакеи с блюдами. Проголодались, видать.

Я принял сбивчивые поздравления родственников и поднялся к себе переодеться. Спустился аккурат со звонком в дверь — это приехал дядя. Переглянувшись с Николаем, мы отправились в холл его встречать. Про отравление поговорить не успели, но я надеялся, что в приличном доме вроде нашего уж отрава-то найдётся. Иначе какие мы, к дьяволу, аристократы⁈

Дядя вёл себя за столом непринуждённо. Словно никакого отношения к убийству родного брата не имел. Рассказал про моё приключение в академии, причём с юмором. Видимо, потому что моей «жертвой» стал член рода Шуйских. Сёстры выслушали историю с удовольствием и выспрашивали подробности. Было заметно, что она доставила им удовольствие. Мать пожурила, но несильно. В целом, всех порадовало, что Шуйский получил по зубам и не только.

— Больше так не делай, — строго сказала графиня, глядя на меня через стол с лёгкой улыбкой. — Всё-таки, Шуйские имеют немалое влияние в высшем свете. А главное — начальник не должен лупить подчинённых. Это неправильно.

— Он не выказал должного уважения, — вступилась за меня одна из сестёр. — Пусть знает своё место.

— Я подумываю жениться на Шуйской, — сказал я. — Это могло бы решить наш конфликт.

— Ха-ха! — демонстративно усмехнулся дядя. — Забудь, Макс. Граф никогда не выдаст её за тебя. И вообще, никого из дочерей за кого-либо из Пожарских. Он хочет не помириться, а занять наше место. Это его идея-фикс, как мне кажется.

— А если его дочь сама этого захочет? — спросил я, подцепив вилкой кусок отбивной. — Ему придётся пойти ей навстречу. Говорят, он не может ни в чём отказать своей любимице.

— Не представляю, с чего бы ей этого захотеть, — отозвался дядя.

— Она тебя ненавидит, Макс, — добавил Николай. — Ты и сам в этом убедился.

— От любви до ненависти один шаг, конечно, — проговорила вторая жена покойного батюшки, — но это работает обычно именно в эту сторону. Не наоборот.

— И потом, у неё не будет повода в тебя влюбиться по уши, — сказал Николай. — Шуйские с нами не общаются. И если будешь к ней подкатывать, всё кончится так же, как уже было.

Я не стал говорить, что мне нужно лишь один раз к ней прикоснуться, и дело будет в шляпе. Эта моя способность не для афиширования. Приберегу её как тайное оружие. Тем более, никто всё равно не поверит. Зато как родственники удивятся, когда мы объявим о помолвке. Хе-хе!

Дальше обсуждали другие дела, а потом слуги унесли всё тарелки и столовые приборы: настало время пить чай. Девчонки налегали на сладости — так, словно им не предстояло через пару-тройку лет выходить замуж. Хотя, наверное, в договорных браках внешность не главное. Мои сёстры могли себе позволить не блюсти фигуры: у них имелось приличное приданое, которое, как известно, лучше всякой красоты, если ты принадлежишь к аристократическому роду.

Я зорко следил за каждым движением нашего дяди, однако он вёл себя совершенно обыденно и не пытался ничего нам с братом подсыпать. Это меня удивило. Я был почти уверен, что он попытается отравить племянников. В конце ужина он вдруг предложил графине прогуляться по саду. Мать колебалась, однако согласилась. Они оставили нас за столом и вышли на улицу через террасу. Я проводил их задумчивым взглядом. Что-то в реакции матери смутило меня. Приглашение дядя не было ей приятно. Кажется, она даже в какой-то момент хотела отказаться. Почему? И о чём он собирался с ней поговорить?

— Николай, можно тебя на минуту? — спросил я.

Тот удивлённо взглянул на меня. Он как раз что-то рассказывал остальным.

— Прямо сейчас, Макс?

— Да, если нас извинят, — я улыбнулся сёстрам и второй графине. — Срочное дело, только что в голову пришло. Мы скоро вернёмся.

— Конечно, идите, — кивнула графиня. — Раз надо, значит, надо. Мы понимаем.

— Только недолго! — капризно протянула младшая сестра. — С вами веселее.

Когда мы вышли из столовой, я взял брата за локоть и быстро повёл прочь от дверей.

— В чём дело, Макс? — насторожился парень. — Что-то случилось? Ты хочешь взять яд?

— Нет. По правде говоря, мне кажется, сейчас не время мочить дядю. Но мне очень охота узнать, зачем он потащил нашу мать в сад. Тебе не показалось, что она не очень-то обрадовалась приглашению?

— Не обратил внимания. И не уверен, что мы должны… На самом деле, не представлю, как ты собираешься их подслушать. В саду нет жучков.

— Наверное, поэтому дядя туда её и повёл.

— Ты же не думаешь, что они в сговоре?

— Я думаю, нам нужно узнать, о чём пойдёт у них речь, Коля. Есть какой-нибудь подходящий прибор?

— Да, лучевой микрофон. Должен быть у Порфирия. Наверное. Слушай, мы уже пропустили половину разговора, так что…

— Не до миндальничанья, брат. Идём скорее!

Мы поспешили в комнату охраны. Николай был мрачен. Идея подслушивать мать ему не нравилась, но спорить он больше не стал. Видимо, понял, что бесполезно.

Порфирий не стал выяснять, зачем нам микрофон. Просто снял с полки небольшую тарелку с торчащей в центре трубкой и быстро объяснил, как пользоваться.

— Уверены, что не нужна помощь, Ваше Сиятельство? — спросил он, вручая мне микрофон. — С первого раза может не получиться.

— Ничего, разберёмся. Спасибо.

Дядя с графиней успели уйти довольно далеко. Я решил, что будет лучше, если мы приблизимся к ним. Благо, высаженные вдоль тропинок кусты позволяли сделать это незаметно. Пригнувшись, мы побежали через парк.

— Стой! — схватил меня за руку Николай, когда до парочки оставалось метров тридцать. — Думаю, этого достаточно. Давай проверим.

Присев, мы направили микрофон в сторону дядя и графини, засунули в уши по динамику и включили устройство. Сначала слышался только тихий треск. Я медленно вращал колёсико сбоку, выставляя дистанцию. Наконец, раздались приглушённые голоса. Слов было почти не разобрать.

— Сделай звук погромче, — шепнул Николай.

Я вывел настойки на максимум.

—…не собираюсь претендовать на титул, — говорил дядя. — Он мне не нужен! Все эти регалии, звания и прочее меркнет по сравнению с тем, чего я действительно хочу!

Мы с братом переглянулись.

— Не могу поверить, что ты сделал это! — дрогнувшим голосом проговорила графиня. — Это… чудовищно! Мне и в голову прийти не могло, что ты… Боже, как ты решился⁈ Он же был твоим родным братом!

— Любовь и не такое толкает! — глухо отозвался дядя. — Я с ума сходил! Это было настоящей пыткой! Неужели ты не в состоянии это понять⁈

— Нет-нет! Не могу и не хочу! Боже, как теперь… Ты не должен больше у нас появляться!

— Но это невозможно! Зачем тогда всё это было⁈

— Я не могу видеть человека, убившего моего мужа!

— Но я люблю тебя! И предлагаю выйти за меня! Клянусь, что сделаю тебя счастливой! Гораздо счастливее, чем ты была с…

— Замолчи! Не смей говорить об этом! Боже… Как же это ты посмел⁈ Ты правда думал, что я смогу быть с тобой после этого⁈ Ты с ума сошёл!

— Наверное, так и есть. Но это не значит…

Николай вытащил из уха динамик и уставился на меня в растерянности. Признаться, я тоже был ошарашен.

— Это то, что я думаю, Макс⁈ — тихо спросил Николай.

— Не думаю, что можно понять это двояко. Наш дядя убил брата, чтобы заполучить его жену.

— Но… Это же просто «Гамлет» какой-то! Он свихнулся!

— Похоже на то. Любовь — страшная вещь. Зато теперь ясно, почему он не пытается убрать нас с тобой. Титул ему не нужен. Мы не стоим на его пути.

— И организовать тайное создание вепря ему ничего не стоило, — пробормотал Николай. — Значит, вот, в чём дело? Боже, что же нам теперь делать⁈

— Думаю, то же, что и планировали.

— Убить его? Но… Хотя да, ты прав. Неважно, какие у него мотивы. Он убил отца!

— Вот именно. Мы обязаны отомстить. Тем более, он опасен. Отвергнутый мужчина, пошедший на убийство брата, способен, на что угодно. Нужно ликвидировать его, и как можно быстрее. К счастью, он не планирует того же в отношении нас, и это развязывает нам руки. Мы можем действовать свободно, не опасаясь новых покушений.

— Давай сделаем это сегодня! Пока он здесь. Если мать убедит его не появляться во дворце, нам будет трудно добраться до него.

— Нет. Ты ошибаешься. Страсть делает его уязвимым. Мы подготовим ловушку получше. Такую, чтобы на нас не пало подозрение. Всё, идём отсюда. Нельзя, чтобы они нас заметили.

Николая ещё долго колбасило из-за того, что дядя убил нашего отца из-за любви. Если б он это сделал ради титула, парень злился бы, но понял бы его. Видать, в этом мире аристократы нередко совершали вероломные поступки в силу своих амбиций. Не то, чтобы это было прямо нормой, но не особо удивляло. А любовь… Николай словно не мог до конца поверить, что это может стать достаточным поводом. Меня же новая информация порадовала, ибо означала, что мы можем спать спокойно: дядя добился половины своей цели — устранил конкурента. Дальше ему нужно было окучивать графиню, но нас с братом это уже не касалось. А безопасность — важная часть бытия. Спросите любого психолога. Я спрашивал. У нас этих врачевателей душ в аду полным-полно. Демоницы обожают работать с ними по Фрейду, так сказать.

В общем, я малость расслабился. Удара в спину можно не ожидать, а значит, торопиться с местью некуда. Николай со мной, правда, был не согласен и требовал, чтобы я объяснил, что имею ввиду. Еле отбрехался. Чем меньше народу в курсе, тем надёжнее. Даже если речь идёт о брате. Николай, кажется, обиделся, но старался не подавать виду. Гордый.

Вскоре дядя уехал. В самом дурном расположении духа. Неужели он, и правда, рассчитывал, что графиня сразу примет его в любовники или мужья? Смешные люди, честное слово! Страсть просто напрочь сносит им крыши. Можно голыми руками вязать. Что, кстати, я и намеревался проделать через некоторое время.

Мы поработали в зале. Сначала кардио, разминка, затем силовые и упражнения с собственным весом. Потом рукопашка, спарринг с холодным оружием разного вида и отработка магических техник. Для последнего комплекса упражнений требовался специально оборудованный стадион, обнесённый толстой и высокой бетонной стеной. Иначе техники могли улететь, чёрт знает куда, и повредить то, что повреждать не следует. Самым сложным считалось управление уже запущенными техниками. Изменение направления, скорости и реконструкция. Например, разделение большое огненного шара на множество нескольких. Плюс их ещё можно заставить двигаться в разном направлении, чтобы усложнить противнику защиту. Это, пожалуй, самое трудное. Правда, не для меня. Огонь — моя стихия, и я давным-давно овладел ею в совершенстве. Правда, на спаррингах не выпендривался, стараясь подстраиваться под брата. Незачем всем показывать, насколько ты крут. Пусть лучше это станет сюрпризом. Иногда подобные вещи и определяют победителя.

Вечером после ужина, когда я собирался поваляться в кровати и посмотреть телик — в новостях показывали дневную сводку, а я старался следить за событиями в империи, явился лакей и сообщил, что во дворец прибыл отец Амвросий с важным и срочным делом.

— Священник, что ли? — нахмурился я.

— Да, Ваше Сиятельство. Отец Амвросий.

Слуга повторил имя так, словно я должен был его знать. Так что больше я никаких уточнений делать не стал. Видимо, священник был во дворце нередким гостем, и его появление не должно меня удивлять.

— Ладно, проводи в кабинет. В малый. Там приму.

Переодеваться не стал. Служителей Архитектора я недолюбливаю — по понятным причинам, надеюсь. Хорошо хоть, крёстное знамение на меня не действует — вдруг ему захочется меня благословить. Люди это любят.

Священник оказался невысоким, худым старичком благообразного вида, с окладистой бородой и значительной лысиной. На тонком носу сидели очки в чёрной роговой оправе. Зайдя, размашисто перекрестился.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство, — проговорил он тихим, ровным голосом. Судя по его поведению, он, и правда, бывал во дворце часто. — Рад видеть в добром здравии. Признаться, боялся, что потеряем и вас, Максимилиан Дмитриевич. Но Бог миловал.

— Видимо, так, — согласился я. — Присаживайтесь.

Расположившись в кресле, отец Амвросий расправил складки рясы и воззрился на меня испытующим взором.

— По правде сказать, рассиживаться некогда, Ваше Сиятельство, — проговорил он спустя несколько секунд. — Меня к вас дело привело. Требуется ваше участие. Как нового маркграфа. Готовы ли, сдюжите ли? Не в обиду сказано, не подумайте.

— Смотря, о чём речь, — отозвался я, не понимая, зачем именно он явился.

Пожертвование, что ли, просить станет?

— Да, как обычно, — вздохнул священник, коснувшись висевшего на груди массивного креста. — Одержимость. Вам, как маркграфу и покровителю прихода, положено изгнать.

Так-так… Это что-то новенькое! Вроде, для подобных вещей в церкви существуют экзорцисты. Чего ж он ко мне припёрся-то? Да и как изгонять своего коллегу-то⁈ Ни разу не слыхал, чтобы демон демона исторгнуть пытался. Но отец Амвросий глядел на меня выжидающе, со смесью надежды и сомнения. Похоже, никакой ошибки. Видимо, маркграф обязан тут у них этим заниматься. Бред, по-моему, но придётся соответствовать.

— Что ж, — я поднялся из-за стола, — раз надо, то едем. Далеко, кстати?

— Минут двадцать лёту.

— Нормально. К ночи управимся.

Мы вышли на аэродром, где я увидел большой корабль, опутанный толстыми щупальцами, часть которых служила опорами. Священник направился к нему. Охрана — к машинам сопровождения.

— Не против, если на моём полетим? — осведомился на ходу отец Амвросий. — Освящённый транспорт всегда надежней.

— Да без проблем. Хорошая у вас птичка.

— Щедротами вашего рода, Ваше Сиятельство. Не оставляете приход. За то вам и почёт, и уважение от паствы.

Ясно: придётся башлять пожертвования. Хотя, наверное, казначей и так платит регулярно. Надо будет, кстати, узнать, сколько. Любопытно.

Мы вылетели в сторону, противоположную границе. Как и обещал священник, дорога заняла около двадцати минут, даже немного меньше. Приземлились во дворе трёхэтажного особняка, обнесённого чугунной оградой.

— Господин Луговой стал жертвой беса, — пояснил, пока мы спускались по трапу, отец Амвросий. — Со вчерашнего дня мается. Только сегодня родственники вызвали меня. Поначалу думали, что приболел просто.

— А Луговой у нас кто? — поинтересовался я, окидывая взглядом шикарное здание, машины возле него и огромный участок, засаженный персиками и сливами.

— Миллионщик. Купец и заводчик. Словом, бизнесмен, как говорят на Западе, — при этом священник смачно сплюнул на бетон аэродрома.

— Хороший человек, наверное, — заметил я.

— Чудный. Вы не знакомы? Нет? Ну, он вам понравится. Кажется, батюшка ваш вёл с ним дела. Теперь вам придётся. Если беса изгоните, конечно.

Да, хорошее «если». Во что я вообще вписался⁈

Нам навстречу выбежал из дома старик в ливрее. Видимо, дворецкий. Охая и ахая, причитая на все лады, принялся тараторить, расписывая, какие ужасы творит одержимый. При этом ежеминутно кланялся мне и выражал надежду, что моё прибытие решит проблему. Я слушал с удовольствием о фокусах купчины. Судя по рассказу, овладевший им бес бедокурил по классике: выгибался, левитировал, ползал по стенам и потолку, матерился и вещал на разных языках.

— Веди прямо к нему! — сурово насупившись, велел отец Амвросий, как только мы переступили порог дома. — Да не трясись! Видишь, Его Сиятельство здесь⁈ Изгонит он тварь из твоего хозяина, не сомневайся! На то и благословлён Его Высокопреосвященством митрополитом всея Руси Сергием.

Ох, высоки ставки-то! Ну, посмотрим, что получится…

В огромной спальне шторы были задёрнуты, так что царил плотный сумрак. Было слышно, как хрипло дышит человек, укрытый до подбородка одеялом, поверх которого шли широкие кожаные ремни, удерживавшие его в постели.

— Луговой Станислав Валентинович, — быстро проговорил вполголоса отец Амвросий, осенив крестом сначала себя, а затем больного. Или одержимого. — Личное дворянство. Награждён за заслуги перед…

— А какой у него бизнес? — перебил я, всматриваясь в полное круглое лицо, обрамлённое чёрными волосами. Оно ежесекундно меняло выражение, строя невообразимые злобные гримасы. — Какие дела вёл с ним мой отец?

— Не могу знать, Ваше Сиятельство, — отозвался священник. — Думаю, какие-нибудь военные поставки. Господин Луговой владеет крупным пороховым заводом.

Это нужный человек. Надо о нём позаботиться. Вот только как?

Луговой на вид был довольно молод. Я не дал бы ему и тридцати. Вращая выпученными глазами, он тихо захихикал, оскалив мелкие белые зубы.

— Смерть, смерть, смерть… — быстро затараторил он, мигая и дёргаясь, словно его било током. — Падут пределы, и великое воинство пересечёт огненные рубежи!

Дальше Луговой заговорил на смеси латыни, древнегреческого, арамейского, шумерского и древнеегипетского. Отец Амвросий закрестился, бормоча молитвы.

— Почему его привязали? — спросил я.

— Господин Луговой изволил левитировать, — проговорил дрожащим голосом дворецкий. — Парил над кроватью и вращался!

— Явные признаки одержимости! — кивнул священник. — Нужен экзорцизм!

— Может, просто магия? — предположил я, заглянув купцу и заводчику в глаза.

Они неожиданно остановились, взгляд сфокусировался на мне, и Луговой вдруг хитро подмигнул. Я бы сказал, вполне осознанно.

— Господин Луговой, хоть и имеет личное дворянство, аристократом не является, — ответил отец Амвросий. — А значит, магией не владеет. Нужно проводить экзорцизм.

Вот ведь заладил! А как его проводить? Мне-то откуда знать⁈ И ведь не признаешься. Надо бы с этим бесом поболтать. Вдруг удастся его убедить свалить из тела Лугового подобру-поздорову? Если он поверит, что я Герцог Элигос, то может и послушать. Пожалуй, попробую. Тем более, ничего иного особо не остаётся.

— Я должен остаться один! — заявил я решительно. — Оставьте меня с одержимым.

— Но, Ваше Сиятельство, у вас же нет ни святой воды, ни распятия, ни книги с молитвами! — растерянно запротестовал отец Амвросий.

— У меня есть всё, что требуется! — заявил я строго. — Ступайте из спальни и не входите, пока я вас не позову! Что бы вы ни услышали, не суйтесь сюда! Иначе бес может войти в вас!

При этих словах дворецкий охнул и побледнел ещё больше. Покачнувшись, он развернулся и пулей вылетел из комнаты. А вот священник последовать его примеру не торопился.

— Ваше Сиятельство, перед экзорцизмом необходимо исповедаться и причаститься. Иначе бес, как вы и сказали, может переместиться в вас! Позвольте мне…

— Святой отец, мы теряем драгоценное время! — повысив голос, отчеканил я. — У меня свои методы. И они вполне надёжны, уверяю! Извольте выйти!

— Но… — священник был растерян.

Он не решался оставить меня, как он считал, в опасности, и одновременно не смел ослушаться. Пришлось взять его за плечи и аккуратно вытолкать в коридор. Захлопнув дверь, я повернулся к кровати, где лежал, что-то тихо бормоча, Луговой, и на секунду прикрыл глаза. Никаких методов у меня не было. Если бес не послушается — а скорее всего, именно так и случится — станет ясно, что я не в состоянии исполнить обязанность маркграфа и изгнать его из одержимого! Ничего не скажешь, отличное начало для только что получившего титул! Надо же было священнику явиться именно сейчас!

Проклиная отца Амвросия, я приблизился к кровати и окинул брезгливым взглядом длинное, могучее тело Лугового. Он явно не отказывал себе в пище. Да и в других удовольствиях наверняка тоже. Вот и стал лёгкой добычей для беса. А мне расхлёбывать!

Может, кто-то из моих врагов постарался, вселив в него беса? Например, Шуйские. А что? Почему бы не лишить меня таким образом важного делового партнёра? Или этот болван сам пытался провести ритуал призыва, возомнив, будто может сравниться с аристократами! Так или иначе, тянуть время смысла нет. Я или смогу убедить беса, что он должен убраться, или придётся позвать отца Амвросия и расписаться в бессилии. Эх… Ну, рискнём!

Склонившись над дёргающимся Луговым, я откашлялся и максимально чётко произнёс:

— Слушай меня, бес! С тобой говорит Великий Герцог Элигос, страж Огненных пределов Преисподней! Повелеваю тебе немедленно…

Договорить я не успел, потому что купец вдруг перестал извиваться и строить гримасы, воззрился на меня спокойным осмысленным взглядом и сказал:

— Я знаю, кто вы, повелитель! Для того и явился, чтобы с вами встретиться! Пришлось взять это тело. Оно принадлежит важной местной шишке. К нему вас сразу же вызвали, как я и рассчитывал. У меня для вас важные новости. И, к сожалению, тревожные… Но не могли бы вы меня развязать? Человеческие тела несовершенны и имеют дурацкое свойство затекать. Мне кажется, ещё немного, и я сойду с ума от ноющей боли в спине!

В первый момент я слегка опешил, но затем сообразил, что демон в теле Лугового обращается ко мне. Не к Максимилиану Пожарскому, а именно ко мне! То есть, он нарочно вселился в этого толстяка, чтобы попасть в этот мир и поговорить со мной. Что же заставило его пойти на такой шаг⁈

Я взялся за пряжку и расстегнул верхний ремень. Луговой тут же сел, издав протяжный стон боли и наслаждения.

— Как же хорошо, повелитель! — слетело с его пухлых уст. — Это тело — просто пытка! Как вы тут существуете в подобных условиях⁈

Расстегнув второй ремень, я освободил его ноги и отступил на пару шагов, давая ему место спуститься с кровати. Однако Луговой не торопился. Потягивался и раскачивался, разминая мышцы. Похоже, ему, и правда, пришлось долго лежать почти неподвижно. Неудивительно, что он так извивался, когда мы зашли в комнату.

— Простите, повелитель, но я должен избавиться от этого странного ощущения… — пробормотал он, яростно растирая икры. Для этого ему пришлось сильно податься вперёд, и Луговой пыхтел, прилагая кучу усилий, чтобы удержаться в таком положении. — Меня будто колют сотней иголок!

— Это судорога, — сказал я. — Тебе лучше встать и пройтись. Быстрее пройдёт.

— Да? — обрадовался демон. — Сейчас, минутку!

Он откинул одеяло, спустил толстые ноги на пол, встал и сделал несколько неуверенных шагов босиком.

— Как твоё имя? — спросил я, наблюдая за его неуклюжими движениями. — Представься.

— О, повелитель, вы не узнали меня! Это же я, Граф Зепар!

— Красный рыцарь⁈ Ты-то что тут забыл⁈ Не по чину тебе шляться между мирами, вселяясь в человеческие тела!

— Знаю, повелитель! — Луговой закатил глаза, лицо его приняло кислое выражение. — Но обстоятельства вынудили меня пренебречь всем! Герцог, Небесный престол вероломно атаковал нас!

— Как это⁈ — опешил я. — В каком смысле⁈

— В самом, что ни на есть, прямом! Стоило вам отправиться сюда, как армия Архитектора выступила к Огненному пределу! Мы с трудом удерживаем наши рубежи, но без вас дело идёт неважно. Я прибыл сюда, чтобы сообщить вам об этом и поторопить. Возвращайтесь быстрее, Герцог! Нам нужна ваша помощь!

— Проклятье! Так, значит, меня нарочно отправили сюда по программе Небес⁈

— Похоже на то, мой господин! Ангелы хотели избавиться от вас, вот и убедили Совет, что с вашей должностью справится, кто угодно.

— При моём командовании легионами они не смели даже подступиться к границам Преисподней! Вот уже… сколько, кстати?

— Тысячелетия, повелитель. Давным-давно Ангелы не рисковали пытаться прорвать нашу оборону. И вот теперь они атакуют Огненные рубежи, а без вас падшие деморализованы и вот-вот сдадут позиции!

Новости были страшные! Нет, но каков Небесный престол, а⁈ Такого коварства я не ожидал. Да и никто не ожидал. Они ж прикидываются такими правильными, белыми и пушистыми! Вот и нам пустили пыль в глаза! Меня, полководца, отправили сюда по своей идиотской программе, а сами атаковали наши границы! И ведь я тоже повёлся! Да-а-а… Удалось святошам усыпить нашу бдительность, ничего не скажешь.

— Значит, мне нужно как можно быстрее вернуться в Ад! — проговорил я, пройдясь по комнате. — Ну, это дело несложное…

— Да, повелитель? — с сомнением спросил Зепар, неотрывно следя за мной чёрными, как маслины, глазками. — Вы уже исправились? Так быстро? Простите, но никому прежде не удавалось…

— При чём тут это⁈ — взорвался я. — Мне нужно вернуться! Немедленно! К чёрту исправление! Избавиться от этого дурацкого тела и…

— Так и думал, что вы это скажете, повелитель! — сокрушённо воскликнул Зепар. — Увы, так вернуться в Преисподнюю не получится!

— Как это? Почему⁈

— Закон Небесного престола и условия программы по исправлению не позволяют самостоятельно возвращаться путём умерщвления человеческого тела-носителя. Вас просто автоматически вернут обратно.

— А, чёрт! Ты прав! — яростный удар в стену, около которой я как раз стоял, оставил на ней глубокий отпечаток. Кулак пронзила резкая боль. Проклятье… Что за хлипкие тела у отцовых игрушек⁈ — Так что же делать? Как мне вернуться?

— Думаю, в соответствии с условиями программы, — отозвался Зепар. — Просто надо бы вам ускориться, повелитель. Как думаете, это возможно?

— Что⁈ Исправиться?

— Ну, да.

— Мой Красный рыцарь, — усмехнувшись, покачал я головой, — ты сам сказал, что это ещё никому не удавалось. Давай ты просто убьёшь меня. Раз уж мне самому нельзя.

— Увы, Герцог, это тоже предусмотрено условиями программы.

— Неужели⁈

— Да, повелитель. Я тщательно изучил её, прежде чем отправиться сюда.

— Проклятье! Как далеко удалось продвинуться Ангелам⁈

— Пока не особо. Но они полны решимости. Их вдохновляет ваше отсутствие. И они не отступят. Не знаю, сколько продержатся наши легионы. Лучше бы вам поторопиться.

Я разразился потоком ругательств. Но длилось это недолго: даже самое яростное сотрясание воздуха не поможет мне вернуться к моим доблестным, но деморализованным отсутствием командира войскам. Значит, придётся играть по правилам Небесного престола. Вот уж не думал, что когда-нибудь скажу такое! Но иного пути назад нет.

— Хорошо, — сказал я, остановившись напротив Зепара. — Постараюсь ускориться, как ты выразился. Сделаю, что в моих силах. А ты возвращайся и передай…

— Прошу прощения, Герцог, но это не в моей власти. Меня нужно изгнать.

— Хм… Точно! Вот только по правилам этого мира сделать это должен я.

— Вы, повелитель? — удивился Граф. — Не священник?

Я развёл руками.

— Увы, так решили местные. А я понятия не имею, как это делается. И даже если б знал, вряд ли у меня получилось бы.

— Да, тут маловато прочитать молитву и святой водой побрызгать, — озадаченно согласился Зепар. — Может, всё-таки найти служителя церкви и…

— Нет. Я не могу рисковать репутацией. Надо, чтобы все думали, будто я провёл экзорцизм. Сможешь прикинуться нормальным?

Зепар усмехнулся.

— Ну, притворился же я одержимым, повелитель.

— Отлично. Боюсь, тебе придётся на некоторое время остаться со мной. И пожить жизнью господина Лугового.

— Надолго? — насторожился Зепар.

— Видимо, пока я не исправлюсь. Надеюсь, ты разбираешься в порохе.

Демон расплылся в широкой улыбке.

— Ещё как, повелитель! Ещё как!

Поболтав ещё немного с Зепаром, бродившим по комнате с видом нежити, я понял, что лучше пока его людям, особенно родственникам, не показывать. Не похож он пока на пришедшего в себя Лугового. К тому же, я знаю повадки Красного рыцаря, убийцы и большого проказника. Мой бравый воин — то, что на Земле принято называть в академических кругах трикстером. А поскольку такой персонаж должен быть отражением главного героя, каковым я считаю в этой нелепой пьесе себя, будет лучше, если господин Луговой некоторое время поживёт у меня, под присмотром. Я сообщил об этом Зепару, и он нисколько не возражал. Даже обрадовался. Правда, уже через минуту настроение у него испортилось: стоя перед старинным овальным зеркалом в тёмной металлической раме, он крутился, пытаясь заглянуть себе за спину, и корчил смешные рожи, отображавшие высшую степень напряжения, пока разочарованно не поинтересовался:

— А что, крыльев нет⁈

— Увы, мой друг. Обычным людям, коим ты теперь являешься, такой роскоши не полагается.

— А вам, повелитель?

— Мне тоже. Хоть я по здешним меркам и не совсем обычный.

— В каком смысле?

— Аристократы здесь владеют магией.

— А я что, простолюдин⁈

— Ты сам выбрал это тело, Зепар. Винить некого.

Нахмурившись, демон вскинул руку, и на пальцах мгновенно расцвёл огненный цветок.

— Ха! — завопил он радостно, обернувшись ко мне. — Вы ошиблись, Ваше Высочество! Я такой же маг, как и вы!

Это стало для меня сюрпризом. Не скажу, что неприятным. Всегда хорошо иметь сильного и преданного союзника. Но Луговой никак не мог бы сотворить подобный фокус, так что пришлось сразу приструнить Зепара:

— Прекрати! Тебе нельзя никому показывать, что ты так умеешь!

— А если на меня нападут? — подумав, спросил демон.

Огонь, правда, потушил.

— Только если свидетелей твоих художеств не останется.

На круглом лице Лугового расплылась кровожадная ухмылка.

— На этот счёт не беспокойтесь, Ваше Высочество! Никто не расскажет о том, что видел!

— Чудно. Только не называй меня высочеством. Здесь у меня не такой высокий титул.

— И как мне вас величать, повелитель?

— Ваше Сиятельство. Я маркграф.

— Понял. Постараюсь не путать. Значит, тоже сторожите границы?

— Приходится. Видимо, святоша, который меня сюда отправил, это и имел в виду, когда говорил, что мне повезло.

— Поджарить бы его тощую задницу на самом медленном адском огне! — пробурчал Зепар, направившись к шкафу. — Я лично желаю пытать его, когда вы вернётесь и надерёте небесным выскочкам пернатые задницы!

— Ну, твоей мечте едва ли суждено сбыться. Ты же знаешь, что святые в сражениях не участвуют.

— Жаль! Так, что тут за прикиды? Хм… недурно. Бессмертная классика, в основном. У толстяка недурной вкус. Пожалуй, соберу кое-что с собой, раз уже мне придётся перекантоваться у вас, повелитель.

— Давай. Я пока сообщу священнику, что бес из тебя изгнан, но для надёжности мне лучше приглядеть за тобой.

— Ага. Я мигом. А вот это, пожалуй, сейчас надену. Как вам, сир?

— Отлично. Траурно и строго. Не совсем в твоём стиле, правда.

— Ничего. Попробую что-нибудь новое, раз уж я здесь. Тем более, не вижу в гардеробе ничего красного.

К счастью. В таком ярком одеянии мой рыцарь выглядел бы здесь, мягко говоря, странно.

Оставив его набивать чемодан из экзотической кожи шмотьём, я вышел из комнаты. Священник и дворецкий тут же поднялись с маленького диванчика, стоявшего под торшером, источавшим медово-золотистый свет.

— Как прошло, Ваше Сиятельство⁈ — тревожно глядя на меня, осведомился отец Амвросий. — Не постигла ли вас неудача?

— К счастью, нет. Всё прошло, как по маслу. Пациент здоров и свеж, полон сил и так далее. Но лучше его понаблюдать первое время. Как известно, басы часто норовят вернуться в тело, из которого были изгнаны.

— Да, это случается, — признал священник. — Твари бывают исключительно упорно в своих чёрных делах. Но как вы собираетесь…

— Прихвачу его с собой. Пусть поживёт немного у меня.

— Но, Ваше Сиятельство, удобно ли это⁈ — опешил священник. — Вы свою миссию исполнили, и…

— Это мой долг. К тому же, я лично заинтересован в полном здравии господина Лугового, — добавил я, многозначительно понизив голос. — Полагаю, нам придётся вести общие дела.

— Понимаю, — кивнул отец Амвросий. — Да, в таком случае… Наверное, это целесообразно. У тому же, если вам угодно. Всё прошло гладко? Не было осложнений?

— Если вы беспокоитесь, что демон перешёл в меня или ввёл маркграфа в заблуждение, то напрасно.

— Нет-нет, я бы не посмел усомниться в ваших способностях экзорциста! — переполошился священник. — Прошу прощения, если вам так показалось.

— В таком случае, можете идти. Полагаю, ваше присутствие больше не требуется.

— Разумеется. Вы вернётесь домой на корабле господина Лугового?

— Да, воспользуемся одним из его корыт. Думаю, он не станет возражать.

Спровадив священника, я велел дворецкому собрать всё, что может пригодиться его хозяину. На Зепара в этом полагаться было нельзя. Спустя полчаса были готовы шесть сумок, саквояжей и чемоданов, включая тот, который набил рубашками, костюмами и ботинками сам демон. Дворецкий изъявил готовность сопровождать нас, но я инициативу отверг. Ещё не хватало, чтобы нас спалил слуга Лугового, наверняка знающий своего господина как облупленного! Сославшись на то, что дом оставить, кроме как на него, не на кого, я убедил разочарованного и обеспокоенного дворецкого остаться.

— У меня найдётся слуга, который сможет позаботиться о твоём господине, — сказал я.

По кислому виду дворецкого было ясно, что он в это ни секунды не верит, но возражать он, конечно, не посмел. Тем более, что Зепар со мной во всём соглашался.

— Стереги! — пробасил он на прощанье, хлопнув дворецкого по плечу так, что тот опасно покачнулся. — Вернусь — проверю!

Наконец, мы отбыли во дворец на одном из роскошных кораблей Лукового в сопровождении моей охраны. Пока летели, Зепар приставал с расспросами, почему у нас крыльев нет, а у некоторых белобрысых девок, как он называл фурий, есть. Пришлось по пути объяснить ему, как обстоят в этом мире дела.

— И они осмеливаются вмешиваться в замысел Архитектора⁈ — едва веря ушам, восклицал Зепар. — Мой господин, я не удивлён, что у нас столько постояльцев из этого поганого мирка! Все эти инженеры находятся во власти гордыни!

— Угу, — кивнул я. — И не только они. Мы в Преисподней по той же причине.

И, судя по всему, это именно тот грех, который мне предстоит одолеть, чтобы вернуться в Ад. Вот только как это сделать, когда мерзкие букашки едва ли не каждым своим деянием утверждают меня в убеждении, что они подмётки не достойны лизать нам, Первенцам⁈

Во дворце появление Лугового вызвало лёгкое недоумение. Николай отвёл меня в сторону и спросил, какого чёрта я притащил какого-то простолюдина, пусть даже и миллионера. С это время слуги как раз потащили наверх, в гостевые покои, багаж Лугового, а вам толстяк прохаживался по холлу, задрав голову, и разглядывал роспись на потолке, изображавшую Судный день. Не знаю, что за странное решение дизайнера. Надо бы замазать эту фреску и заказать что-нибудь посовременнее. Может, падение дома Шуйских. Огонь, кровь, и я надо всем этим с выражением величественного спокойствия на прекрасном, благородном лице. В общем, есть, над чем подумать на досуге. Что б он у меня ещё был!

— Этот человек важен для поставок нашей армии, — ответил я брату, понизив голос. — Он только что избавился от одержимости, и за ним нужно приглядывать. Не хочу, чтобы им снова овладел бес. Или чтобы он крышаком поехал. Ясно?

— Да, но… разве так необходимо, чтобы он находился именно здесь? Можно же приставить к нему сиделку или…

— Дворец большой. Ты его присутствия и не заметишь. Всё, Коля, хорош! Я его пригласил и не собираюсь выставлять!

— Это, конечно, да, — мрачно кивнул брат. — Уже поздно. Надеюсь, он хотя бы ненадолго?

— Посмотрим.

Графиня Наталья, мать наших с Николаем сестёр-блондинок, уже легла спать и о прибытии гостя не знала, а вот Анастасия спустилась поинтересоваться, что происходит. Я повторил ей объяснение, которое только что дал Николаю. Мать смерила Лугового взглядом, слегка поморщилась, но кивнула.

— Что ж, Макс, раз ты считаешь это нужным… Тебе виднее. Теперь ты глава рода. Надеюсь, твой гость не станет причинять беспокойство.

В этом я совсем не был уверен, но заверил графиню, что всё будет в порядке. Она удалилась, пожелав нам с братом спокойной ночи. Я же взял Лугового под руку и повёл наверх, в гостевые покои.

— Шикарная берлога, повелитель, — восхищался тот по дороге. — Для человека, конечно. Ни в какое сравнение с вашим замком в Преисподней эта халупа не идёт, но…

— Вот такие разговоры вести не надо, — перебил я. — Особенно в присутствии посторонних. Запомни — ты бизнесмен, а не Красный Рыцарь. Сможешь оставаться в роли?

— Обижаете, повелитель! Помните, когда мы на День Независимости ставили спектакль, я играл в нём Архангела Михаэля, и все зрители, все легионы демонов аплодировали, хотя я этого так называемого полководца на дух не…

— Да-да, Зеп! Ты молодец. Актёрище. Вот и постарайся не спалиться. И перестань называть меня повелителем.

— Точно! Забыл. Ладно, я буду следить за собой… Ваше Сиятельство.

— То-то же. Другое дело. Если не будешь выходить из образа, получишь шоколадного Оскара.

Демон ухмыльнулся.

— Обойдусь. В Аду шоколад слишком быстро тает.

Оставив Зепара в его новом жилище, я отправился к себе. Наконец-то можно было отдохнуть. Дурацкое человеческое тело всё время нуждалось то в покое, то во сне, то в еде, то в отправлении нужд. Честное слово, ну как можно было создать такую проблемную машину⁈ Неудивительно, что люди всё время стараются исправить недостатки базовой модели. Право, я не могу судить их за это. Будь я таким же убогим, тоже изо всех сил искал бы способы стать лучше. К счастью, меня создали совершенным.

На следующий день, в четверг, уроки тянулись долго. По меркам смертных, разумеется. Мне-то эти сорок пять на шесть или семь, как мгновение. Правда, постепенно время словно стало замедляться, и меня это немного беспокоит. Если так пойдёт, я привыкну к ощущениям смертных, а это противно. Буду надеяться, что я здесь ненадолго. Хотя пока не представляю, как «исправиться». Гордыня такая черта — она либо есть, либо её нет. Просто по желанию не проходит.

В столовке Никита толкнул меня локтем и указал глазами на столик, где располагались Шуйские. Дерзкого здоровяка не было: валялся на больничном после преподанного мною урока вежливости и субординации. Мог бы и выйти на занятия, но, видимо, решил закосить от уроков, насколько получится. Зато остальные Шуйские бросали в мою сторону мрачные, полные ненависти взгляды. Я не сомневался, что они готовят какую-нибудь каверзу. Так что держал уши востро.

— Они тебя буквально испепелить взглядами готовы! — заметил Никита. — Я порасспрашивал знакомых, не собираются ли Шуйские тебя где-нибудь подкараулить, но никаких слухов на этот счёт не витает.

— Если они что и задумают, никому не скажут, — сказал Лёша, подцепляя вилкой кусок котлеты. — Эти не из болтливых. Но Никитос прав: они не спустят обиды. Возможно, ждут Кирилла.

— Надя на тебя принципиально не глядит, — встал Юра. — Включила режим игнора.

— Не сказал бы, что до того она с меня глаз не сводила, — заметил я.

— Ну, да. Тоже верно. Та ещё фифа. Вся эта компания остальные роды в грош не ставит, — неприязненно проговорил Никита. — Большинство в школе их недолюбливает.

— Мозг у них Анатолий, — сказал я, разглядывая красавчика, потягивавшего компот. Все его движения были замедленными и плавными, что создавало обманчивое впечатление, будто Шуйский не способен ни на какое решительное действие. Но я видел, что это маскировка опасного, умного хищника. Уверен, Анатолий прекрасно владеет приёмами рукопашного боя и холодным оружием. Интересно, как у него с магическими техниками. — Думаю, он не позволит против меня что-то предпринять.

— Мозг-то он мозг, — согласился Юра. — Но другие не всегда его слушают. Особенно Кирилл, которого ты отметелил. Уверен, как только он появится в академии, сразу же попытается тебе отомстить.

— Да, он парень неуравновешенный и самолюбивый, — кивнул Лёша. — Вдобавок, умом не блещет.

— Опасное сочетание, — усмехнулся я.

Пожалуй, мои одноклассники правы. Такого доводами рассудка не удержать. Впрочем, я этого и не хочу. Когда он вернётся, надо будет его спровоцировать, даже если Анатолию удастся убедить брата не лезть ко мне. Уверен, долго стараться не придётся. Хе-хе…

После уроков парни звали меня в кафе, но я отказался. Имелись дела, да и не стоит слишком сильно привечать тех, кем впоследствии, возможно, придётся командовать. Как ни крути, а я маркграф, и надо блюсти субординацию. Хоть в чём-то. Так что я отправился домой. И, как оказалось, не зря. В моё отсутствие Зепар успел начудить. Едва я преступил порог, ко мне кинулся слуга и сообщил, что меня срочно желает видеть мать.

— Это из-за вашего гостя, Ваше Сиятельство! — понизив голос, добавил он. — Очень… весёлый господин оказался.

Чёрт! Так и знал, что Зепар что-нибудь устроит! Этот парень просто не может не навести шороху там, где оказывается. Особенно, когда нет войны, и он начинает скучать. Но одно дело разводить бардак в Аду, и совсем другое — в приличном аристократическом доме.

Скинув пальто на руки лакею, я поспешил на второй этаж.

В коридоре меня встретила графиня Анастасия. Вид у неё был взволнованный и растерянный.

— Макс, как хорошо, что ты вернулся! Этот твой гость… Как его? Луговой! Ты не представляешь, что он вытворил!

— И что же? — быстро спросил я, шагая рядом с ней.

Вернее, она старалась не отстать.

— Он приставал к Елене Юрьевне!

— А это у нас кто?

— Как⁈ Макс, ты меня поражаешь! Не помнишь, как зовут твою секретаршу⁈

Ах, да, точно! Лена… Значит, Красный рыцарь добрался до неё. Жаль, что раньше меня. Хотя… Графиня сказала «приставал». Может, ещё не всё потеряно, так сказать.

— И что, трахнул он её? — спросил я.

— Фу, Макс! Что за лексика⁈

— Прости, мам. Так трахнул?

— Нет! Но пытался. Такое поведение совершенно неприемлемо в приличном доме!

— Полностью согласен. Если кто и должен ей вдуть, так я.

— Макс!

— Прости, прости… Где этот краснозадый?

— Кто⁈

— Луговой, мам. Где он сейчас?

— Я велела этому наглецу убираться к себе и не выходить, пока ты не вернёшься! Один из слуг следит за тем, чтобы твой… гость не нарушал своего заточения.

— Понятно. Лена в порядке?

— Да, слава Богу!

Странно. Неужели Зеп ни разу не сумел к ней прикоснуться? Или у графа нет моей способности вселять в противоположный пол неодолимое желание? Может, и нет. Я-то сюда попал по воле Архитектора, а он самовольно захватил чужое тело. Наверное, это накладывает некоторые ограничения. По крайней мере, я не слыхал, чтобы одержимые умели соблазнять одним прикосновением.

— Мне очень жаль. Скоро я зайду к ней и принесу глубочайшие извинения. Мой гость ещё не в себе. Это последствия одержимости бесом. Хорошо, что он здесь, и я могу за ним приглядеть.

— Приглядывай получше! Я не потерплю подобного хамства в доме твоего отца!

— Разумеется. Это не повторится.

— Правильно ли я поняла, что он не уберётся отсюда?

— Увы, это важный человек для нашего оборонного комплекса. Он производит порох. Мне нужно быть уверенным, что он в норме. Не волнуйся, господин Луговой будет вести себя прилично.

Если б Зеп ещё знал, что это значит!

— Под твою ответственность, Макс!

— Конечно. Всё, мы пришли. Я поговорю с ним, а потом извинюсь перед Леной.

Мать кивнула и направилась прочь по коридору с возмущённо выпрямленной спиной. Я же сделал слуге, торчавшему возле двери, знак быть свободным и вошёл в гостевые покои.

Зепар лежал на диване, сложив ноги на бортике, и напевал что-то себе под нос. Кажется, марш. При моём появлении он вскочил с удивительной для комплекции Лугового резвостью и низко поклонился.

— Мой пове… Ваше Сиятельство! Как я рад вас видеть! Представляете, хозяйки этого дворца заточили меня здесь! И всё из-за какой-то девки! А я её даже не трахнул! Что за порядки в этом доме⁈

— Сядь, Зеп, — я опустился в глубокое кресло напротив дивана. — Это моя вина, что я не объяснил тебе правила хорошего тона, принятые в высшем человеческом обществе.

— Да, господин, кажется, я в этом нуждаюсь, — понурился демон. — Старому солдату вроде меня тонкости этикета редко пригождаются. Особенно, если живёшь в Преисподней.

— Я тебя не виню. Так говоришь, ты даже не прикоснулся к этой девушке?

— Не прикоснулся? Ещё как! Множество раз. Но она огрела меня каминной кочергой и выскочила из комнаты, — Зеп прикоснулся к плечу и болезненно поморщился. — Шикарная фурия!

— Это моя секретарша. Её трогать нельзя. Как и других женщин в этом доме.

— Что, ни одну⁈ — поразился демон.

— Именно так.

— Понимаю. Они все ваши.

— В некотором смысле. Во всяком случае, точно не твои. Держи себя в руках.

— Хорошо, командир. Найду себе кого-нибудь в другом месте.

— Правильно. Кстати, тебе повезло, что кочерга попала по руке. Придись удар в голову, и ты, скорее всего, умер бы.

Демон махнул рукой.

— Я бессмертен… Ваше Сиятельство. Вы же знаете.

— Конечно, если ты торопишься вернуться в Ад…

— Нет, лучше я останусь с вами. Вам может понадобиться моя помощь.

На самом деле, насколько я знаю, тела одержимых получают исключительную устойчивость к повреждениям. Так что, скорее всего, кочерга Зепа не убила бы. Но ему этого лучше не знать до поры до времени.

— Тогда веди себя скромно.

— Боюсь, это слово совсем мне не подходит. Давайте лучше вы объясните, как тут что устроено, чтобы я не попадал впросак. Понимаю, что всего не учтёшь, но хотя бы основные правила. Мне же нужно сойти за человека.

Я вздохнул. Мой бедный друг даже не представлял, сколько именно тут этих самых «основных правил». Особенно в высшем обществе, где ему предстоит общаться. К счастью, он обладает такой же безупречной памятью, как и я. Так что хоть повторять не придётся.

— Ну, слушай, — сказал я, закинув ногу на ногу. — И не перебивай. А то мы с этим до ночи не управимся.

Поначалу Зеп слушал внимательно и кивал, но примерно через час начал хмуриться. А спустя ещё столько же — проявлять признаки нетерпения. В конце концов он не выдержал:

— Мой господин, да сколько же всего люди напридумывали этих самых правил⁈

— Много, граф.

— И все важные⁈

— Увы. Забудешь одно и тут же сойдёшь за невежду.

— Это ужасно! Я чувствую себя грешником в Аду! И это я только слушаю о них! А когда придётся соблюдать…

— Ничего, ты привыкнешь. Давай дальше.

Однако рассказать обо всех правилах этикета мне не удалось, потому что через десять минут в дверь постучали. Оказалось, явился слуга.

— В чём дело? — спросил я. — Что-то случилось?

— Да, Ваше Сиятельство. Приехала госпожа Друбецкая. Ваша невеста, — пояснил он, видя на моём лице непонимание. — Мария Фёдоровна. Желает вас видеть.

Он не спросил, приму ли я её. Оно и понятно: кто ж отказывается встретиться с невестой? Особенно когда она сама приехала. Вот только я впервые услышал о её существовании! До сих пор никто не удосужился даже обмолвиться о том, что у меня есть невеста. Хотя с чего бы? Кому придёт в голову, что я мог об этом «забыть»?

— Мы ещё поговорим, — сказал я Зепу. — Оставайтесь пока здесь, господин Луговой.

Демон воспринял появление слуги с явным облегчением. Он нуждался в перерыве. Ничего, потом продолжим. Никуда от лекции о хорошем поведении не денется. Придётся Красному рыцарю потрудиться. Соблюдать правила этикета это не мечом махать: удовольствия никакого, а надо.

— Веди! — мрачно бросил я слуге, выйдя в коридор.

Мария Фёдоровна, значит. Запомню.

В холле меня дожидалась миловидная девушка в синем платье с белыми оборками, не слишком пышном. Золотистые волосы были уложены на голове в элегантную причёску и украшены парой бриллиантовых заколок. По взгляду и осанке сразу было видно, что принадлежит данная особа к самому что ни на есть высшему свету. Наверняка Друбецкие ведут свой род от Рюрика и могут похвастаться столбовым дворянством. Таких, кстати, в нынешней империи осталось немного — я заметил это, когда листал в библиотеке справочник дворянских родов, чтобы знать, с кем имею дело. Правда, хватило меня ненадолго — больно уж утомительное чтение. Феерия тщеславия и гордыни, основанная на паре грамот и пожалованной с царского плеча медвежьей, побитой молью шубе. Тьфу!

В общем, до буквы «Д» я не дошёл, так что о Друбецких ни черта не знал. Кроме того, что одна из них — моя невеста! Да и это знание открылось мне только что. Тем не менее, подавать виду было нельзя. Поэтому, спустившись по лестнице, я бодро направился к великосветской красавице — выглядела она лишь немного младше меня — и натянул на лицо радостную улыбку. Руки раскидывать для объятий не стал: судя по кислому выражению личика, Друбецкая к бурному изъявлению чувств была ничуть не расположена.

— Добрый день, Максимилиан, — кивнула она, смерив меня быстрым взглядом, и раздражённо щелкнула веером из страусиных перьев, который до этого держала сложенным. — Я к вам с визитом. Вежливости или чего другого — как вам угодно.

Хм… Кажется, кто-то не в восторге от нашего грядущего союза. Меня это не удивляет: женщины в этом мире — средство вложения капитала, обмена властью и заключения выгодных союзов. И выходит, Друбецким удобно выдать своё чадо за меня, а Пожарским — взять её в жёны. Вот только помолвка произошла, когда я был наследником, а теперь я маркграф, и надо ещё посмотреть, не найдётся ли партии получше. Хотя вряд ли: рано или поздно я должен был занять место отца, а значит, эта девушка подходила мне и в роли графини. Но что именно принесёт брак с ней, всё равно уточнить надо.

— Кажется, вы не в восторге от того, что должны провести со мной время, Мария, — заметил я любезно. — Отчего вы так немилостивы?

Девушка закатила глаза и вздохнула.

— Ах, Макс, вы сами отлично знаете, отчего! Вам этот брак так же противен, как и мне! Но мои родители, как узнали, что вы не только живы, но и получили титул, мигом решили, что я должна ехать к вам и что-то там засвидетельствовать. Простите, деталей не запоминала! — она развернула одним резким движением веер и принялась нервно обмахиваться, хотя в холле вовсе не было жарко. — Проклятые лицемеры! Знают ведь, что вам мой приезд доставит не больше удовольствия, чем мне! Наверное, я должна за них извиниться… Да, Макс, простите! Но я жертва обстоятельств. Не волнуйтесь, надолго вас не задержу и отвлекать от дел не стану. Велите проводить меня в какую-нибудь комнату и подать какао, и я посижу там минут сорок, а затем уберусь из вашего дома. Надеюсь, это моих родителей удовлетворит!

Я смотрел на неё, слушал и понимал, что уже совершенно не желаю знать, какое именно приданое дают за неё Друбецкие. Эта девушка явно и сама стоила многого. Никак не думал обнаружить в этом аристократическом болоте такое сокровище! Не знаю, почему настоящий Максимилиан Пожарский не желал связывать себя узами брака с этой фурией, тем более, без понятия, почему Мария Фёдоровна испытывала отвращение при мысли, чтобы стать его женой, но я совершенно точно решил, что она выйдет за меня! И не потому что так решили её родители. И, само собой, не из-за того, что я коснусь её. Это хорошо для траха или чтобы получить влияние на нужную особу, заставить её плясать под свою дудку в надежде получить желаемое. Эта же девушка стоила того, чтобы полюбить меня по-настоящему. Она способна стать полезной и преданной союзницей, а такие вещи покупаются дорого. Тут прикосновением и сексом не обойтись.

— Ну, зачем же вам сидеть одной к комнате? — улыбнулся я, подавая Друбецкой локоть. — Я очень рад вашему визиту. Совершенно искренне вам это сообщаю. Время, проведённое в разлуке с вами, заставило меня скучать, и я вдруг понял, что инициатива наших родителей далеко не так ненавистна мне, как казалось прежде.

— Что⁈ — опешила девушка, округлив глаза. — Простите, Макс, я не уверена, что правильно вас поняла. Что это такое вы только что сказали?

— Что соскучился и рад вам, Мария Фёдоровна. Вы любите лошадей?

— А⁈ — растерянно пискнула Друбецкая. — Макс, с вами всё нормально? Я слышала, вы стукнулись в лесу головой. Или вы просто подшучиваете надо мной? — она стукнула меня по руке сложенным веером и расхохоталась, но неуверенно.

Я же остался подчёркнуто серьёзным. Видя это, девушка остановилась, кашлянула и смущённо воззрилась на меня в смутном ожидании.

— Позвольте вас заверить, что я нисколько не шучу. И вы не ответили на мой вопрос о лошадях.

Во время подобной атаки важно совершенно сбить женщину с толку. Это лишает её способности делать выводы, зато открывает широчайший простор для предположений. А это, как известно, женщины обожают даже больше, чем сплетни.

— О лошадях…? — промямлила Друбецкая, окончательно растерявшись. — Да… Наверное… То есть, конечно! Просто обожаю!

Кто бы сомневался! Не слыхал, чтобы девочка из дворянской семьи не мечтала в детстве о пони, а потом не носилась по полям и лесам, как амазонка, погоняя бедное животное.

— В таком случае позвольте показать вам моего нового скакуна. Мне хочется услышать ваше мнение, хоть я и уверен, что он приведёт вас в полный восторг.

Друбецкая, наконец, взяла меня под руку.

— Дайте слово, что ты не прикалываешься! — шепнула она, чуть наклонив голову. — А то я не знаю, что и думать!

— Всё предельно серьёзно. Такого жеребца вы в жизни не видели.

— Да я не про лошадь! И, кстати, чего ты мне выкаешь? Это непривычно.

— Хорошо, буду на «ты».

В это время мы уже довольно бодро шагали по дворцу в сторону второго выхода, от которого было ближе к конюшням. Случайно обернувшись, я заметил какую-то толстую тётку, семенившую следом.

— Погоди… За нами хвост. Эй, что тебе нужно⁈ — крикнул я, останавливаясь. — Какого чёрта ты за нами тащишься⁈ Тебе что, заняться нечем?

— Макс, ты что⁈ — зашипела Друбецкая. — Это же Марфа! Не узнал⁈

— Хм… Похоже, нет. Кто такая, напомни.

— Ну, ты даёшь! Моя нянька. Присматривает за мной. Она всегда приезжает и таскается за нами. Ты не мог её только сейчас заметить.

— Серьёзно⁈ Надо же! Не обращал внимания. Наверное, потому что у меня был объект поинтереснее для наблюдения.

Не давая девушке ответить на реплику, я потащил её дальше. Она молчала почти всю дорогу до конюшен, но боковым зрением я замечал, что время от времени Друбецкая бросает на меня внимательные взгляды. Я, естественно, делал вид, что этого не замечаю. Ей же хотелось продолжения. Эта жажда вела её на тропинку любопытства — неукоснительно и неумолимо. А на этой тропинке, как известно, для женщины спасенья нет.

Наконец, Друбецкая не выдержала, откашляла и произнесла:

— Совсем не узнаю тебя, Макс! Ты очень изменился. Может, всё-таки расскажешь, что случилось? Потому что я не…

— Вот он! — перебил я, одним толчком распахнув ворота стойла, где находился Морс. — Как тебе, а⁈ Правда, шикарный зверь?

— Ой! — девушка испуганно попятилась, ибо как раз в этот момент Морс выдохнул широкими ноздрями огонь и радостно всхрапнул, заметив меня. — Что это, Макс⁈

— Полагаю, мечта. А ты что скажешь?

— Даже не знаю… — протянула девушка, в изумлении разглядывая Морса. — Это что, модификант? Импортный или продукт твоей фирмы?

— Ни то, ни другое. Штучный товар. В единственном экземпляре.

— Да ладно! Ты шутишь! Сколько же он стоит?

— Слишком дорого, чтобы на нём ездить просто так, для развлечения. Вообще, это боевой конь. Конница ангелов в своё время расступалась перед ним.

— Ты шутишь! — рассмеялась Друбецкая. Она не сводила сияющих, полных восторга глаз, с коня, и он заметил это, оценил и принял благосклонно. — Каких ещё ангелов?

— Конечно, я шучу. Хочешь прокатиться?

— Не знаю, Макс! Я боюсь. Он выглядит совершенно диким. У него установлен модуль управления?

— Нет. Это для слабаков.

— Ну, тогда я точно пас! Ещё не хватало, чтоб это замечательное чудище меня сбросило по дороге!

Услышав такой комплимент, Морс одобрительно фыркнул и милостиво покосился на девушку красным глазом. Она тоже это заметила.

— Какие у него зловещие импланты. Ты хотел придать ему демонический вид, да?

— Честно говоря, у него не мой дизайн. Сначала один создатель сделал базовую модель, а потом другой её кастомизировал.

— Любопытный у него вкус. Так тебе это чудо подарили?

— Именно. Только не спрашивай, кто.

— Почему⁈

Чтобы была интрига, дурочка.

Я загадочно покачал головой.

— Чёрт, Макс! Зачем ты меня дразнишь⁈

— Можем прокатиться вместе. Я не дам тебе упасть.

— Точно? Потому что на самом деле мне очень хочется на него забраться.

— Тебе понравится. Обещаю.

Я открыл стойло, снял с гвоздя уздечку и накинул на Морса.

— Ты ведь уже делал это? — тревожно спросила Друбецкая, наблюдая за мной. — Ездил на нём?

— Много раз. Даже и не сосчитать, сколько.

— Врёшь! Он у тебя недавно.

— А кажется, будто мы знакомы тысячи лет. Сейчас седло достану, погоди.

Вручив с этими словами уздечку охнувшей девушке, я отправился в глубь стойла. По пути провёл рукой по спине Морса. Спокойно, мальчик, эта крошка нам нужна. Не откусывай ей руку. Жеребец меня понял и стоял смирно, только фыркал, пуская пар, чтобы показать, что мог бы, если б захотел, но, так и быть, не станет.

Наша прогулка не была долгой: мы покатились на Морсе по поместью, и я впервые смог в полной мере оценить его размеры. Должен сказать, оно оказалось просто огромно. Даже по меркам Преисподней площадь была внушительной. Конечно, ни в какое сравнение с дворцом императора Хелеля или даже моим оно не шло, однако кое-кто из младших демонов мог бы и позавидовать. Не все же командуют шестьюдесятью легионами и сторожат границы Ада. Вернее, сторожили. Пока их коварством не изгнали из Огненных пределов и не засунули в этот захолустный мирок надутых аристократов и изуродованных простолюдинов, которых власть предержащие норовят превратить в орду послушных и полезных муравьёв, создавая условия, при которых человек вынужден быть конкурентноспособным, чтобы добывать себе пропитание, и ради этого отдаёт собственных детей в лапы генных инженеров.

Мы доехали до полигона, на котором тренировались воины в простой чёрной форме, очень скромной. Было их две тысячи шестьсот. К счастью, мой глаз способен вести подсчёты не хуже здешних вычислительных машин, которые именуются компьютерами. Все они отрабатывали бой на тонких, слегка изогнутых мечах, которые держали одной рукой. Клинки порхали, словно стрекозы, рассекая воздух и для человеческого зрения были едва уловимы. Зрелище впечатляло.

— Впервые вижу твою гвардию, Макс, — поговорила Друбецкая, наблюдая за воинами с нескрываемым восхищением. — Правда, что это лучшие бойцы в империи?

— Полагаю, да, — скромно ответил я, хотя понятия не имел до сих пор даже о том, что на территории поместья находятся казармы и тренировочная база. — Впрочем, кто сравнивал?

— Они побеждают во всех соревнованиях, Макс!

— Тогда зачем спрашивать? — улыбнулся я.

— Ты прав. И так же ясно. Страшно представить, каковы они в реальном бою! Когда на них бионические доспехи, а позади идут огромные бронеходы! Хотела бы я посмотреть на это!

— Надеюсь, ничего подобного не случится, — ответил я, слегка разочарованный. Такие глупости мог бы сказать мальчишка, играющий в солдатиков на полу гостиной, но барышня, которая вскоре должна стать спутницей маркграфа? Довольно инфантильное заявление. Кажется, я поторопился с первым впечатлением. Мда… — Война не то место, где стоит рассчитывать на величественное зрелище, Мария. На деле, там только кровь, смерть, страдания и жуткий запах, от которого тебя выворачивает наизнанку.

— Фу-у! — сморщила носик Друбецкая. — Как можно говорить такое девушке⁈

Да, я однозначно поспешил. Что ж, лучше позже, чем никогда. Наверное, в местных аристократах просто нет благородства — только самомнение и тщеславие. Печальная картина.

— Думаю, нам пора возвращаться, — заметил я. — Время, которое ты собиралась провести у меня, почти вышло.

— Да? Я и не заметила. Сегодня совсем не было скучно.

Друбецкая явно намекала на то, что не прочь продолжить прогулку или как-то ещё провести время, но мне она уже была не интересна. Просто самка, которую родители выгодно продали. Нужно непременно выяснить, что за приданое к ней полагается. Может, оно того и не стоит…

Когда мы вернулись к конюшням, я передал Морса груму, и мы с Друбецкой двинулись в сторону дворца. Она то и дело пытливо поглядывала на меня, словно ждала каких-то слов или признаний, но я молчал. С женщинами вообще чем меньше слов, тем больше дела. Болтунов никто не любит. Слова должны иметь вес. Когда-то с одного из них началась первая вселенная.

Молчание было нарушено, лишь когда мы прощались. К явному разочарованию девушки.

— Ты меня сегодня удивил. Приятно. Словно другой человек. Только мне всё кажется, ты не очень-то искренен, Макс. Может, решил отработать на мне приёмчики соблазнения, а? — она хихикнула, слегка стукнув меня кончиками пальцев по руке, за которую продолжала держаться.

— А работают? — отозвался я. — Как думаешь, что ещё можно применить, чтобы пробудить в девичьем сердце любовь?

— Знаешь, Макс, вообще-то, у меня есть любимый, — заявила Друбецкая слегка смущённо, но в то же время с лёгким вызовом. — Нам, конечно, не суждено быть вместе, потому что я выйду за тебя, но моё сердце принадлежит ему! Не думаю, что смогу ответит тебе взаимностью.

Ха-ха! Во, как загнула. По её словам выходило, что я уж и в любви ей признался, и умолял о чем-то.

— Взаимностью? — приподнял я одну бровь. — Боюсь, ты неверно меня поняла, Маша. — Я собираюсь сделать предложение Надежде Шуйской. А у тебя спрашиваю совета. Кажется, она не слишком ко мне расположена. Как думаешь, что может изменить её отношение?

Друбецкая побледнела, как одежды святош, затем в лицо ей ударила кровь, и она стала пунцовой.

— Ну, знаешь! — выдохнула она, резко убрав руки и отступив на шаг. — Вот теперь я тебя снова очень хорошо узнаю! Так и знала, что ты прикидывался, злобный мальчишка! Ненавижу тебя!

Прошипев последние слова, она ломанулась прочь, так что бедная матрона, приставленная к ней, охая и ахая, была вынуждена из последних сил поспешить следом.

— Всегда рад вашим визитам, Мария Фёдоровна! — крикнул я вдогонку. — Ваше общество — чисто наслаждение!

— Не могу сказать о тебе того же! — огрызнулась на ходу Друбецкая. — Быстрее, Марфа! Что ты, как черепаха! Еле плетёшься!

И она присовокупила сочное ругательство, совсем не подходящее девушке из высшего общества.

Да, особа, так легко готовая отказаться от своего избранника, — не лучшая партия. Надо очень хорошо всё взвесить, прежде чем на ней жениться. Интересно, легко ли у них тут разорвать помолвку? Не думаю. Наверняка возникнут сложности. Друбецкие воспримут это как личное оскорбление, и я обзаведусь врагами. Не забыть бы узнать, насколько силён и влиятелен их род. Эх, куча дел, куча!

Кстати, одно из них нужно сделать сейчас. Вернувшись в дом, я отправился в отцовский кабинет, где должна была находиться секретарша. Пора извиниться за поведение Зепа. Пусть не думает, что я намерен попустительствовать непристойностям в своём дворце. Лазать под юбки всем подряд здесь могу только я!

Лена работала за компьютером, но встала, как только я вошёл в кабинет. Её тонкие, изящно изогнутые брови сердито сошлись на переносице.

— Ваше Сиятельство! Ваш гость…

— Мне доложили о произошедшем досадном инциденте, — перебил я, не желая в этом разговоре отдавать инициативу. — Поверьте, моё возмущение не уступает вашему. Позвольте принести вам глубочайшие извинения за непристойное поведение господина Лугового. Он ещё не совсем отошёл от одержимости, от которой я его избавил. Приходится присматривать за ним.

— Не больно-то хорошо у вас получается! — дерзко буркнула девушка.

Ишь, какая! Позволила себе лишнего — видать, здорово её Зеп вывел из себя. И всё же, такое оставлять безнаказанным нельзя.

— Согласен, — сказал я, подходя. — Это моя вина. Беседа с господином Луговым проведена, он обещал исправиться и вести себя прилично.

— При вашем отце ничего подобного не произошло бы, — проговорила Лена.

Ого! А вот это уже совсем ни в какие ворота! И, похоже, секретарша была влюблена в папашу. Интересно, спал он с ней? Вряд ли. Всё-таки, в собственном доме, где живут две супруги, такое не делают. Если не совсем тупые, конечно. А отец едва ли бы глуп.

Я ловко поймал девушку за голое запястье и сжал, глядя ей в глаза.

— Обещаю, это не повторится. Вы можете ходить по дворцу совершенно спокойно.

Секретарша обмякла, щёчки у неё порозовели, а полная грудь начала прерывисто подниматься и опускаться. Да-да, сучка! Нельзя так со мной разговаривать. Сравнивать с отцом — даже не настоящим — тем более.

Выпустив её, я отступил.

— Не буду мешать вам работать. Продолжайте.

Выходя, я чувствовал, как девушка провожает меня пристальным и слегка растерянным взглядом. Будет ей наука. Помучается несколько дней, а там я её, может, и трахну. Смотря, как вести себя будет. А может, развлекусь подольше. Во всяком случае, теперь она ни о ком, кроме меня, думать не сможет. Секретаршу я за собой надёжно застолбил.

Из кабинета я отправился к Зепу. Нужно было напомнить засранцу, что он у меня на карандаше, как тут говорят. Заодно продолжить прерванную лекцию о хороших манерах. Хоть он и не аристократ, соответствовать образу человека, привыкшего иметь дело с дворянами, нужно.

Открыв дверь, я замер на пороге, ибо моим глазам открылось удивительное зрелище: прямо посреди комнаты, на цветастом ковре, кувыркались совершенно голые толстяк и — я не сразу понял, кто, но, присмотревшись, понял — горничная! Та самая, которая уже имела не так давно высокую честь вертеться на моём члене. Заметив меня, она взвизгнула, вывернулась из-под яростно трахавшего её Зепа и, схватив валявшуюся подле одежду, метнулась в соседнюю комнату.

Демон повернул голову, увидел меня и с кряхтением поднялся. Вид у него был разочарованный. Однако он поклонился.

— Ваше Сиятельство. Как вы не вовремя!

Я захлопнул дверь.

— Что я тебе говорил о пристойном поведении⁈

Толстяк воздел руки, словно сдаваясь.

— Но она не была против! Я бы даже сказал, что очень «за»! Клянусь!

— Хочешь сказать, ты соблазнил её силой своего обаяния?

— Разумеется, — Зеп самодовольно ухмыльнулся. — Женщинам трудно устоять передо мной. Вы же сами знаете.

Кажется, Красный рыцарь забыл, что сейчас имел не самое привлекательное тело. Видать, всё ещё видел себя прекрасным белокурым юношей с тонкими чертами лица и рельефным телом, достойным резца Микеланджело. Кстати, именно этот старый грешник создал в Аду мою великолепную статую.

— Ты выглядишь далеко не так здорово, как тебе кажется, — заметил я. — И прикройся уже.

Зеп поднял халат с пола и накинул на свои телеса.

— Внешность не имеет большого значения, — ответил он. — Женщины ведутся не на мускулы. Им важен внутренний мир и искренний интерес к их персоне.

— Хочешь сказать, эта девушка разглядела твой богатый внутренний мир за те десять минут, что убирала в комнате?

— Чуть подольше, господин.

— Ваше Сиятельство, — поправил я.

— Да, точно. Прошу прощения. Я привыкну. По правде говоря, думаю, она влюбилась в меня с первого взгляда. Такую сексуальную энергетику, как мою, не скрыть даже при сильном желании. Ну, или она просто шлюха.

— Да, вариантов море. Ладно, думаю, надо позволить ей уйти. Как считаешь?

— Лучше не надо. Я планирую её дотрахать. Если вы не против.

— Сколько угодно. А таком случае перенесём разговор.

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Кстати, видел ваших наложниц. И нет, я к ним не приставал. Странные создания. Кто-то из слуг объяснил мне, что их модифицировали на генетическом уровне. Это правда?

— Есть тут такая мода, да.

— Мне эти девушки не понравились, — насупился Зеп. — Уши, мех, шерсть — фу! Демоницы гораздо лучше. Жаль, их тут нет. Обожаю держаться за рога, когда засаживаю сзади!

— Ясно. Ну, придётся тебе обходиться горничными. Всё, оставляю вас развлекаться. Не сотри бедняжку в порошок. Ей ещё пыль стирать с полок.

Демон ухмыльнулся.

— Не могу обещать, уж простите!

Выйдя в коридор, я задумался. Толстяк подал интересную идею. Почему бы не разнообразить модельный ряд наложниц? Фури — это, конечно, хорошо, но наверняка они уже всем поднадоели. Надо выяснить, выпускаются ли какой-нибудь фирмой демоницы, и если нет, поручить создать такую модель спецам из «Биотех корп.». Уверен, рогатые девчонки произведут фурор. Я и себе возьму парочку. И ещё не помешало бы сделать самок орков, троллей, эльфов и, возможно, гномов. Здесь таких рас, вроде, нет, и любители фэнтезятины должны заценить. Опять же — если на рынке подобные довочки уже не представлены.

Думая об этом, я спускался по лестнице, когда меня окликнул звонкий женский голос:

— Вот ты где! Макс, я тебя обыскалась!

Навстречу мне, приподняв подол роскошного изумрудного переливающегося платья, оставлявшего открытыми гладкие белые плечи, спешила ошеломительная красавица с чёрными вьющимися полосами, карими глазами, полными алыми губками и высокой грудью пятого размера.

— Как же я рада тебя, наконец, видеть! — заявила она, слегка задыхаясь от быстрого подъёма. — Еле вырвалась! Отец всё ещё напрягается из-за того, что мы спим вместе! Говорит, ты на мне всё равно не женишься, а другие женихи не захотят брать меня замуж — побоятся тебя! Ха! Как будто я хочу стать твоей законной супругой! Да меня от одной мыли о браке воротит! Только свобода и безудержный секс — вот мой девиз! Идём скорее, я жуть, как соскучилась! — с этими словами красавица схватила меня за руку и потащила обратно наверх.

Первым моим желанием было поинтересоваться, кто она такая, но потом я решил просто посмотреть, что будет дальше. Судя по всему, предстоял секс с изголодавшейся девицей, и вопросы явно были бы неуместны. Тем более, очевидно, мы давно и хорошо знакомы. Скорее всего, эта крошка была любовницей Максимилиана Пожарского. Так почему бы мне не принять её по наследству?

От прикосновения ко мне девушка совсем одурела. Это было заметно по тяжёлому дыханию, сверкающим карим глазам и тому, что с каждым шагом она шла в сторону моих покоев всё быстрее.

Втолкнув меня в комнату, девушка уверенно прошествовала в спальню. С планировкой она была отлично знакома. Не сводя с меня горящих глаз, красотка потянулась, словно кошка, и одним движением стащила через голову платье, выпустив на волю тяжёлые груди. Белья на ней не было и в помине!

— Иди скорей сюда! — пропела она, забираясь на постель. — Мне кажется, мы сто лет не трахались! Проклятый папаша!

Я скользнул взглядом по прекрасному белому телу, словно выточенному из мрамора. Судя по нему, девушка не пропускает тренировки.

Мои глаза задержались на возбуждённо торчащих сосках. Нежно-розовых, аккуратных и манящих. Девушка улыбнулась, томно вздохнула и повела плечами, отчего груди увесисто качнулись.

— Смотри, какая я красивая! — прошептала она, вставая на четвереньки и подползая ко мне. — Чего же ты ждёшь? Не соскучился⁈ Это всё из-за твоих тупых пушистых кукол! Но я гораздо лучше, Макс. Сейчас докажу!

С этими словами она принялась быстро раздевать меня, буквально срывая одежду. Погладив выступающий в области ширинки бугор, она похотливо улыбнулась и облизала алые губки.

— Кто-то сильно меня хочет?

— Похоже на то, — согласился я.

— Очень похоже! М-м…

Стягивать с меня штаны красотка не спешила, кусая и лаская член через ткань. Видно было, что она сама себя сдерживает из последних сил. Надо же, какая сила воли!

— Я совсем мокрая! — сообщила девушка.

Запустив руку между её крепких, гладких ножек, я убедился, что она не врёт.

— Не сдерживайся, сладкая. Дай уже себе волю.

Застонав, девушка толкнула меня на кровать и оседлала. Она тёрлась об меня всем телом, делая акцент на сосках. Затем расстегнула ремень, стянула штаны и, наклонившись, обхватила торчащий колом член пухлыми губками. Я невольно застонал, когда он исчез в недрах её влажного, горячего ротика. Ничего себе! Вот это навыки! Язык прошёлся по моим яйцам, и лишь затем красотка медленно выпустила член изо рта. От головки к её губам протянулась хрустальная ниточка слюны. Девушка ловко всосала её со смешком.

— Ну, как? — поинтересовалась она. — Не зря я вырвалась из дома?

— Потрясающе! — искренне ответил я. — Давай ещё!

— С удовольствием! Ты такой вкусный, Макс! Мой сладкий мальчик!

Она принялась самозабвенно полировать губками член, иногда поворачивая голову, отчего ощущения усиливались. Девушка словно навинчивалась на меня головой. Пальчики при этом совершали движения, словно зажимали клапаны на флейте. Красотка ускорилась, а затем вдруг вынула член изо рта, передвинулась вперёд и плавно опустилась на него киской. Он вошёл легко, так как между ног у девушки всё было совершенно мокрое. Даже бёдра с внутренней стороны блестели от обильно сочившейся смазки.

Девушка протяжно застонала, сильно выгнувшись назад, и заработала бёдрами. Она словно пыталась загнать в себя член как можно глубже. Хотя почему «словно»? Действительно пыталась. Вскоре мокрыми были не только мои ноги, но даже живот.

Красотка будто чувствовала, когда я приближался к кульминации, и в этот момент замедляла темп, а иногда и вовсе останавливалась с хитрой улыбкой. Глаза её горели, из приоткрытого рта с шумом и грудными стонами вырывалось дыхание. Спальню заполнял пряный аромат пота и выделений.

Наконец, девушка решила не оттягивать момент и перестала сдерживаться. Насаживаясь на член всем весом, она бурно кончила. Дёрнув напоследок несколько раз попкой, тяжело рухнула на меня, едва дыша. Вся мокрая от пота и горячая.

— Ты мой сладкий! — прошептала она. — Какой же сладкий!

Затем плавно слезла с члена и засунула его себе в рот так глубоко, что я почувствовал, как головка проскользнула мимо гланд и оказалась в пищеводе. Девушка жадно замычала, и я бурно кончил ей в глотку! Она держалась все пять толчков, принимая в себя потоки спермы. Только когда член перестал сокращаться, красотка вытащила его изо рта, тщательно облизала и улеглась мне на грудь. Довольные карие глаза буквально лучились счастьем.

— Ну, что, лучше я твоих фури⁈

— Точно не хуже.

— Ты засранец, Макс! Но я на тебя не злюсь. Я тебя люблю!

И она устало положила голову мне на плечо.

Стоило немалого труда вести себя так, словно мы знакомы сто лет. Тем более, учитывая, что мы были оба голые, и время от времени девушка прерывала болтовню, чтобы забраться на меня ещё раз. Она казалась поистине ненасытной. К счастью, чем больше магической энергии получал я, тем слабее делалась она и, наконец, заснула. Дождавшись, пока красотка сладко засопит, я встал, накинул шёлковый халат и отправился к брату. Он играл в дженгу с Зепом. Ну, класс! Этот уже и сюда пробрался! Зыркнув на демона строго и недовольно, я поманил брата. Когда тот вышел из комнаты и притворил дверь, спросил:

— Не знаешь, что за девушка ко мне приходит? Брюнетка, карие глаза, шикарные сиськи, жопа, как орех, и ноль стеснения.

Николай усмехнулся.

— Только не говори, что ты и Суламифь забыл! Такую бабу разве можно…

— Ники, братец, я не в настроении обсуждать в дцатый раз свою амнезию. Просто быстренько расскажи, кто это такая. Пока она не проснулась и не отправилась меня искать.

— Ты её трахнул? Даже не помня, кто она?

— Само собой. Ближе к делу!

— Ну, ты красавчик, конечно! — восхищённо цокнул языком Николай. — Ладно, не буду тебя мучить. Это Суламифь Дунаева, твоя любовница. Вы уже почти год, как мутите. Она дочка Гидеона Дунаева, управляющего нашим отделением имперского банка. Старик всё время волнуется, что…

— Я на ней не женюсь, и никто не женится, потому что испугаются перейти мне дорогу.

— И это тоже. И ещё, что вы поссоритесь, и это скажется на делах. Не знаю, что волнует его больше.

— Ясно. Кажется, он не пускал её ко мне всё это время.

— Скорее всего. Но Суламифь не удержишь. Когда она чего хочет, то вынь и положь.

— Это точно. Я вынимал уже раза четыре. Ладно, играйте там, только не поддавайся на провокации Лугового. Он тот ещё тип.

— Какие провокации? Это просто дженга, Макс.

— Всё начинается просто. А потом вдруг раз — и ты уже должен ему душу. Или соблазнить монашку в счёт карточного долга. В общем, не спорь с ним. Вы ведь ещё не делали ставок?

— Пока нет. Теперь уже и не будем. Спасибо, что предупредил, хоть я половину и не понял. Но суть, вроде, уловил. Не знал, что вы так хорошо знакомы. Кажется, он производит взрывчатку?

— И порох. Очень нужный человечек. Будь с ним поласковей, но воли не давай, а то сядет на шею. В общем, не расслабляйся.

— Да, братец, слушаюсь. Иди уже к своей Суламифь, а то проснётся и разнесёт ведь дворец, пока будет тебя искать. Такое уже случалось прежде. Её бы характер да нашим фуриям!

— Ну уж нет, не надо! Пусть лучше думают о том, чтобы к нам шпионы и убийцы не пробрались.

— Тоже верно. Ну, давай, удачи тебе с твоей…

Не договорив, Николай скрылся за дверью. У меня же не было ни малейшего желания проводить ещё больше времени с девушкой, тем более, трепаться с ней. Главное — я выяснил, кто она, и в каких мы отношениях. Свободных. Это хорошо. Позже подумаю, как можно их использовать.

В комнате я тихонько оделся, затем спустился на улицу и отправился в конюшню. Захотелось прокатиться в сторону плацдарма и поглядеть ещё раз на свою гвардию. А заодно познакомиться с человеком, который ею командовал. Таких людей лучше держать поближе и прикармливать. Чтобы в один прекрасный момент не проснуться с удавкой на шее и в окружении «преданных» гвардейцев. Это вам могут подтвердить царь Павел, император Гелиогабал, король Эрик, король Альбоин, Андрей Венгерский и многие другие, ныне успешно греющиеся в Аду.

Дождавшись, пока конюх оседлает для меня Морса, я помчался по парку в сторону плаца, где тренировались солдаты. Уверен, их командир тоже где-то там.

Так и оказалось. Стоило показаться возле ворот, как часовые вытянулись, а один из них юркнул в сторожку КПП, откуда спустя пять секунд выскочил офицер. Открыв шлагбаум, он приложил руку к фуражке, глядя перед собой, пока я проезжал мимо. Ни одного вопроса задано не было. Однако вскоре я понял, что солдаты успели подать сигнал командиру, потому что не успел я преодолеть и двадцати метров, как справа показался вездеход со сварной рамой над креслами — баг. В нём сидели водитель и офицер лет пятидесяти, с окладистой бородкой и зачёсанными назад волосами, в которых виднелась редкая седина. Когда машина остановилась, и он направился ко мне, стало видно, что его высокий лоб пересекает тонкий шрам, а лицо покрывают и другие, более мелкие боевые отметины. Один глаз был бионический.

Офицер вытянулся, приложив ладонь к фуражке.

— Ваше Сиятельство! — проговорил он спокойно, глядя на меня не то, чтобы вопросительно, но с лёгким удивлением. — Не ожидал вас сегодня. Какие будут приказания?

— Просто приехал поглядеть, как проводит время моя гвардия.

— В тренировках, Ваше Сиятельство. Как всегда.

— Это я вижу. Похвально.

Интересно, почему нас с братом охраняют фурии, а не эти бравые воины? И чем они тут вообще занимаются, помимо спарринга? Что-то не видно четырёхруких титанов. Неужели все эти парни и девушки — обычные люди? Нет, вряд ли. Только не в личной гвардии маркграфа. Уверен, все они модификанты.

— Как вообще дела? — спросил я, не зная, как подобраться к интересующим меня вопросам. По идее, я и так должен всё знать. — Всего ли вдоволь у гвардии?

— Так точно, Ваше Сиятельство. Благодарю. Гарнизон несёт службу в штатном режиме.

Судя по взгляду командира, он не понимал, зачем я явился. Видимо, члены семейства Пожарских нечасто навещали плацдарм. Зато теперь я знал, что гвардейцы являются гарнизоном поместья — то есть охраняют дворец и земли вокруг него. А фурии, значит, наши личные телохранители. И наверняка этому старику не подчиняются.

— Я бы хотел посмотреть, на что способны ваши люди, — сказал я, окидывая взглядом плацдарм, где солдаты дрались, являя чудеса ловкости и скорости. Да, это явно плоды генной инженерии. И, возможно, стимулирующих мышечных имплантатов. Обычные люди так двигаться не могут. Разве что единицы, но их невозможно собрать в одном месте в таком количестве. — Не сейчас, разумеется, — добавил я, заметив на грубом лице старого солдата обеспокоенность. — Выберите день сами. Так, чтобы моё присутствие не повлияло на распорядок гарнизона.

— Вы желаете устроить смотр, Ваше Сиятельство? — чуть расслабился мой собеседник.

— Нет. Скорее, демонстрацию возможностей. Выберите самых даровитых. Пусть они покажут, на что способны.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.

— Тогда пришлите несколько вариантов, когда вы могли бы для меня это устроить. А я скажу, в какой день приду.

Оставив офицера в недоумении, я убрался с базы. А когда вернулся, слуга сказал, что Дунаева искала меня, не верила, что я уехал, а потом возмущенно ругалась, не стесняясь в выражениях, чем вынудила спешно ретироваться в покои одну из графинь, случайно проходившую мимо, и, наконец, уехала.

Думаю, вновь объявится нескоро — будет дуться.

Я с облегчением отправился к себе и завалился в горячую ванну. Чистое наслаждение, между прочим. Не хуже секса. Ну, разве что самую малость.

А на следующий день в школе появился подлатанный лекарем Кирилл Шуйский.

Вид у парня был хмурый. Следов побоев почти не было видно. Пара ссадин и пожелтевших синяков не в счёт. Я ожидал, что он сразу полезет в драку или вызовет меня на поединок, но ничего такого не случилось. Это значило, что Анатолию удалось убедить брата отказаться от мести. Вернее, от прямой конфронтации. В том, что Шуйские просто схавают такое унижение от злейшего врага, я очень сомневался. Значит, придумают что-то другое. Ещё неизвестно, какой вариант хуже — снова набить морду Кириллу в официальной дуэли и на время закрыть вопрос или ждать, какую каверзу подготовят Шуйские. Интересно, как к этому относятся их родители. Всё-таки, это попахивает проблемами с нынешним маркграфом. Так что, наверное, здоровяку строго-настрого запретили ко мне лезть. Что, естественно, не значит, будто он всё забудет и спустит на тормозах. Уверен, сдержать Кирилла удалось только гарантией, что я жестоко и очень скоро поплачусь за то, что с ним сделал. И обещать ему это мог только Анатолий. Именно этот вальяжный красавчик представлял опасность. Если он станет однажды графом, возникнут серьёзные проблемы. Хорошо бы этому воспрепятствовать. Впрочем, даже если титул получит после смерти отца Кирилл, наверняка он будет плясать под дудку младшего брата. Пока тот не прикончит его и не займёт место главы рода. Да, однозначно надо найти способ нейтрализовать Анатолия. Не сейчас, конечно. Но этот пункт я взял на карандаш, так сказать.

День почти закончился, когда ко мне неуверенно подошла незнакомая девушка. Короткая стрижка, каштановые кудряшки, очки в тонкой оправе. Только что стопку учебников не держала, прижав к груди. А то получился бы прямо карикатурный образ ботанички-задрота.

— Э-э… Привет! — проговорила она, мучительно краснея, и нервно поправила очки. — Ты ведь Максим Пожарский?

В академии было не принято обращаться друг к другу по титулам. В частности, по той простой причине, что почти никто из учеников их не имел.

— Он самый. Чем могу?

Я как раз набирал в пластиковый стаканчик воду из кулера. После физкультуры, где нас нещадно гоняли по стадиону, хотелось пить. Дурацкое тело! Вечно ему что-то нужно!

— У меня… Я должна тебе кое-что рассказать, — таинственно понизив голос, проговорила девушка.

Даже по сторонам быстро поглядела, словно собиралась сообщить невесть какие секретные сведения.

— Да? — я сделал большой холодный глоток. — Ну, давай. Выкладывай. Я весь внимание.

— Не здесь. Кто-нибудь может услышать.

— Никого нет. Говори потише, и тогда парни на том конце коридора даже не поймут, что мы беседуем.

Девушка нервно передёрнула плечиками и снова поправила очки. Если её послали Шуйские, чтобы заманить меня в какую-нибудь подсобку и там избить, то это сейчас выяснится: она просто откажется сообщать важную информацию здесь, несмотря на то, что ничто этому не мешает.

Однако девушка не стала упираться.

— Хорошо, — кивнула она, тряхнув кудряшками. — Я слышала, как Анатолий Шуйский обсуждал с сестрой, что тебя нужно хорошенько проучить.

— Ну, это не новость. Было бы странно, если б они этого не хотели, — я залпом допил воду, скомкал стаканчик и выбросил его в мусорку. — От кого исходила инициатива?

— В каком смысле? — нахмурилась девушка.

— Ну, кто из них показался тебе более кровожадным? Кто предлагал меня отметелить, а второй лишь соглашался?

Девушка ненадолго задумалась. Чтобы скоротать ожидание, я наполнил стакан и протянул ей.

— Спасибо, — кивнула она, машинально беря его. — По-моему, Надя злилась сильнее. Да, я уверена!

Кто бы сомневался! Анатолий-то понимает, что сейчас незачем нарываться, но вынужден поддакивать брату с сестрой, так как знает, что они всё равно не успокоятся, а без него напортачат ещё больше.

— Это важно? — спросила моя собеседница, чьего имени я до сих пор не знал.

— Да. Ты с ней учишься?

Девушка кивнула.

— Поэтому случайно и услышала, как они разговаривали.

— А они случайно не обсуждали, как именно намерены меня проучить?

— Да. Говорили. Но нам лучше куда-нибудь отойти. Я не хочу, чтобы…

— Нас увидели вместе? — догадался я. — Вернее, тебя со мной.

— Нет… То есть, не совсем. Хотя, если честно, да. Но это не потому что ты мне не нравишься. Я не имею ничего против… тебя.

— Спасибо. Ладно, не будем подвергать тебя риску. Идём!

Я направился в сторону рекреации. Занятия закончились, и большинство учащихся ушли из академии. Остались только те, кто посещал внеурочку и кружки, но они уже распределились по кабинетам. В рекреации стояли стенды, которые собрали с четвёртого этажа, где шёл небольшой ремонт. За ними нас было почти не заметно, даже если б кто-нибудь и прошёл мимо. Зато мне было отлично видно, не подслушивает ли кто.

— Как тебя зовут? — спросил я, когда мы остановились там.

— Ой! Какая я дура! Даже не представилась! Налетела на тебя сходу… Василина Бурнашева.

— Спасибо, что подошла и рассказала о кознях Шуйских. Могла промолчать. Это было проще всего.

Девушка покраснела.

— Ну, я подумала… лучше тебе про это знать.

— Безусловно. Вы с Надеждой в контрах? Не поделили что-то?

— Нет, почему? — удивилась девушка. — А, потому что я тебе рассказала… Нет, дело не в этом. Просто… В общем, сама не знаю, почему я решила… Наверное, просто не хотела, чтобы тебе что-то сделали. Плохое.

Глядя на неё и слушая, я вдруг ясно осознал, что девчонка в меня влюблена. Вернее, конечно, не в меня, а в настоящего Максимилиана Пожарского, причём давно и безнадёжно. Так-так…

— Что именно они придумали? — задал я главный вопрос. — Будет здорово, если ты припомнишь то, что слышала, во всех подробностях.

Бурнашева забавно нахмурилась. Поправила в очередной раз очки. И что она нашла в Пожарском? Вроде, умная девочка. Глазки вон испортила, книжки читая. Ещё несколько лет, и придётся делать операцию. Может, даже вживлять импланты. Да, это крест местной аристократии — никаких генетических улучшений, иначе прощай голубая кровь, а вместе с ней — магические Дары! Вот и приходится мучиться. На их счастье, технологии в этом мире достаточно развиты, чтобы компенсировать физические изъяны иными способами.

— Кажется, они придумали что-то, связанное с Надей, — наконец, сказала девушка. — Речь шла о том, что она сделает вид, будто у неё к тебе интерес. Ну, как к парню… А потом они тебя опозорят. Не знаю, как именно. Может, она собирается потребовать, чтобы ты подготовил какое-нибудь грандиозное предложение руки и сердца, а сама откажет тебе. При всех.

Да, это очень в духе Анатолия. Никакой крови и придраться не к чему, а брат с сестрой должны быть удовлетворены местью. И главное — мне даже ответить будет нельзя. Не стану же я вызывать девушку на поединок. Молодец, Анатолий! Браво! Не зря ты первый в моём расстрельном списке. Дядю я не считаю: его убийство — требование долга, не более того.

Пожалуй, информация Бурнашевой стоила поощрения. Нельзя же просто сказать «спасибо» и пойти по своим делам. Девушка может обидеться и в другой раз ничего не сказать.

— Не хочешь где-нибудь пообедать? — спросил я, взглянув на часы. — Как раз самое время перекусить.

От неожиданности девушка растерялась.

— Нет… Извини. Мне бы хотелось, но я должна идти на кружок по биомоделированию. Я и так опоздала.

Было видно, как ей самой жаль, что она отказывается. Но ответственность у ботаников — вечная проблема. Сколько возможностей они упускают из-за превратного представления о том, что д о лжно делать!

Я не стал говорить, что мы можем сходить перекусить в другой раз. Шансы выпадают редко, и надо учиться их ценить. Пусть живёт с сознанием того, что сама упустила возможность. Лучше будет стараться получить ещё одно приглашение. Главное — не сглупить снова. А то вдруг опять придётся бежать куда-нибудь проводить время в отвязном угаре с другими ботаниками. Макраме там, или чем ещё одинокие задроты балуются на досуге.

— В таком случае не смею задерживать, я отвесил лёгкий, но вежливый поклон. — Ещё раз спасибо, что не осталась в стороне. Нечасто в наше время встретишь девушку с такими благородными качествами души. Даже в среде аристократии.

Залившись пунцовой краской, Бурнашева смущённо кивнула, поправила очки, едва не сбросив их при этом на пол, и поспешила прочь.

— Пока! — крикнула она, обернувшись.

Я помахал ей рукой.

Значит, Шуйская думает выставить меня идиотом… Ладненько. Посмотрим, кто кого. Сила в знании, и сейчас она на моей стороне. Спасибо всем, кто не трахает любительниц сверхурочных заданий и внеплановых контрольных. Что бы мы делали, будь они сексуально удовлетворены?

В середине дня я велел подготовить транспорт для полёта в офис «Биотех. корп.» Оказалось, что располагается он на территории завода. Я видел из иллюминатора длинные цехи, рабочие бараки и огромные, похожие на газгольдеры корпуса, где располагались чаны с биомассой, из которой создавали существ с нуля. Корпуса, в которых вносили изменения в эмбрионы, находились ближе к центру, окружая центральное здание. Оно было построено в виде квадратной башни. Посадочная площадка располагалась наверху. Туда мы и приземлились. Нас встретил служащий, предупреждённый о моём прибытии. Поскольку я выразил желание встретиться с главным инженером, он сразу повёл меня в его кабинет. Пришлось пересечь огромную, богато оборудованную лабораторию, прежде чем попасть в комнату, где стояли стол, высокий шкаф со стеклянными дверцами и массивные, встроенный в стену сейф.

Я ожидал увидеть лысеющего мужика в очках, сутулого и с запахом изо рта, в белом мятом халате, но главный инженер оказался крепким человеком с бионическими глазными имплантами, гладко выбритым черепом, на котором поблёскивали крошечные металлические детали, похожие на головки булавок, в оранжевой свободной одежде. В целом, он напоминал тибетского монаха. Только носил штаны и ботинки.

— Ваше Сиятельство, счастлив вас видеть! — проговорил он, когда я вошёл в кабинет. — Чем могу служить?

Окинув склонившегося в поклоне инженера, я сел в кресло для посетителей. Мягко и пружинисто. И наклон можно регулировать.

— Присядьте, — велел я инженеру и, когда он занял место за столом, продолжил: — Елисей Геннадьевич, у меня появилось несколько идей. Хотел бы представить их на ваш суд.

Имя-отчество имелись на привинченной к двери табличке. Я прочитал их перед тем, как войти в кабинет.

Инженер слегка наклонил голову, давая понять, что жаждет узнать, какие мысли посетили мою благородную голову.

— Разумеется, Ваше Сиятельство, — сказал он покорно. — Слушаю вас.

— Во-первых, есть ли у нас линейка девушек для сексуальных удовольствий?

— Гетер? Да, разумеется. Модельный ряд весьма разнообразен. Вам угодно испытать…

— Нет, меня вполне устраивают те, что уже есть. Фурри из Поднебесной. Мы тоже таких производим?

— Увы, Ваше Сиятельство. Азиаты закрепили за собой авторские права на этот вид девушек. Никаких гетер с мехом никто, кроме трёх их фирм, принадлежащих одному концерну, создавать не может.

— Понятно. А фурии? Я говорю о моих телохранительницах.

— Да, это наше производство! — оживился инженер. — Лучшие бойцы во всей империи! — добавил он с гордостью.

— Как и мои гвардейцы?

— Нет, Ваше Сиятельство. Намного лучше. Создание каждой фурии стоит в четыре раза дороже, чем внести модификации в генотип будущего гвардейца.

— Ясно. В таком случае у меня вопрос: есть в нашей линейке гетер демоницы? Или у кого-нибудь другого? И если да, то что с правами на их производство?

Инженер слегка нахмурился.

— Что вы имеете в виду, Ваше Сиятельство.

— Девушки с рогами и хвостами, на конце которых стрелки, кисточки или ещё что-нибудь этакое.

— Хм… Признаться, впервые о таком слышу. Насколько мне известно, никто подобных гетер не производит. А где вы видели таких?

— В Аду. Шучу, Елисей Геннадьевич. Конечно, в эротических фантазиях. Как думаете, будут покупать такую модель?

Мой собеседник потёр переносицу.

— Вообще, наверняка. Лучше бы, конечно, провести исследование рынка. Но это чревато утечкой. Вот, что мы сделаем: застолбим права на модель, а затем уже займёмся проверкой спроса.

— Если окажется, что потенциальных покупателей достаточно, сколько времени уйдёт на создание готовой продукции?

— Не меньше четырёх месяцев.

— Многовато.

Инженер развёл руками.

— Увы, таковы наши возможности. И дело не только в нынешнем состоянии науки, но и в том, что сфера услуг не наше основное направление. Мы ведь в первую очередь занимаемся силовиками и военными специалистами. Ну, и корабли строим, само собой. Но не здесь. На верфях. Если решите их посетить, скажите мне, и я устрою вам экскурсию. Увлекательнейшее зрелище! И величественное. Поневоле проникаешься масштабом человеческого гения, сумевшего подчинить себе законы природы и не просто изменить то, что она создала, но и сотворить нечто новое, доселе небывалое!

Вот теперь мой собеседник ещё сильнее походил на жреца. Адепта генетической инженерии, возведённой в статус религии.

— Обязательно учту, — кивнул я. — Но давайте вернёмся к моим идеям. Как насчёт ещё нескольких моделей гетер? Орочихи, троллихи, эльфийки?

Инженер с сожалением покачал головой.

— Все они уже производятся разными фирмами, Ваше Сиятельство. Можно только попробовать купить лицензию. Но стоит ли? Покупатели всё равно будут предпочитать так называемые оригиналы.

Я махнул рукой.

— Вы правы. Никакого смысла. Значит, займитесь демоницами. И вот ещё: я хочу, чтобы в модельный ряд фурий внесли дополнения. Пусть некоторые будут с рогами. Хвосты на ваше усмотрения. И больше разнообразия, Елисей Геннадьевич. Почему они все, как альбиносы? Нельзя разве сделать некоторых с красными волосами или синими? Да хоть фиолетовыми!

— Это побочный эффект, появляющийся при максимальном развитии мощностей организма, — ответил инженер. — Мы никогда не придавали этому значения, так как считали, что внешний вид фурий не главное. Однако данный изъян легко исправить. И стоить будет не слишком дорого. Так что, если вам угодно…

— Угодно. Что по срокам? Опять от четырёх месяцев?

Инженер развёл руками, сделав виноватое лицо.

— Это от нас не зависит, Ваше Сиятельство. Мы всегда работаем на пределе возможностей. Но отдел по производству гетер — самый маленький. Конечно, сейчас он будет работать вместе с тем, который отвечает за фурий, но это не слишком ускорит дело. Ведь пересекаться они будут только в плане рогов. Кстати, вы уверены, что телохранительницам они необходимы?

— Думаю, нет. Но мне нравится идея появляться в окружении демониц. И потом, хочу, чтобы враги не понимали, гетеры со мной или телохранительницы.

— О! Понимаю. Что ж… как прикажете, господин маркграф.

Моя идея снабдить фурий острыми аксессуарами явно не пришлась инженеру по душе, но он был достаточно умён, чтобы не спорить с власть предержащими. Наверняка это и помогло ему занять такую высокую должность. Ну, и фанатичная преданность генной инженерии, конечно. Куда ж без этого?

— Значит, решено, — сказал я, вставая с кресла. — А теперь не найдётся ли у вас не слишком загруженного работой сотрудника, который выкроит полчасика и проведёт для меня экскурсию по заводу? Хочу осмотреться. Заодно послушать, чем мы тут заняты.

Инженер взглянул на часы.

— Вам повезло, господин маркграф: как раз через десять минут начнётся обзорная экскурсия для школьников. К нам регулярно приезжают группы из разных учебных заведений. Если угодно, можете присоединиться.

— Разумеется так даже лучше.

— В таком случае Марк вас проводит.

Детишек было много — тридцать шесть. Большой класс, насколько я могу судить. Было им лет по тринадцать, и к лекции интерес проявляли не все. Я же слушал очень внимательно, тем более, что экскурсовод, узнав, кто присоединился к группе, нервничал и фактически рассказывал мне. По крайней мере, его испуганный взгляд то и дело обращался на мою скромную, но блистательную во всех отношениях персоне.

Конечно, я не рассчитывал узнать от него обо всех тонкостях создания модификантов, боевых биомеханических машин, поражавших мощью и размерами, а также о корректировках ДНК эмбрионов, как он называл беспардонное вмешательство в замысел Архитектора. Пусть не самый совершенный, однако продуманный и довольно стройный. Исправлять его, на мой взгляд, граничит с кощунством. Как минимум, это весьма самонадеянно. Даже не знаю, почему Архитектор терпит наглость обитателей этого мирка. Разве что ему любопытно, что у них получится. Ну, или он просто потерял к этой реальности интерес и не следит за событиями. Иногда мне кажется, что он и о нас забыл, и всё, что мы на самом деле знаем о делах Небесного престола — результат интриг святош и ангелов. Возможно, Архитектор даже не в курсе, что война снова началась, и светлое (Ха!) воинство подступило к Огненным рубежам. Серьёзно, меня бы это нисколько не удивило. Люди думают, будто Архитектор знает всё, но разве это возможно? Сами подумайте — как⁈

Однако вернусь к делам насущным.

Больше всего меня заинтересовал рассказ экскурсовода о делении производимых людей на касты. Об этом я слышал впервые. Оказывается, высшей кастой считались силовики — здоровые, сильные, ловкие, быстрые, выносливые, прекрасно обучаемые военному делу и приспособленные к нему особи. В том числе фурии и четырёхрукие титаны. На втором месте стояли ценные специалисты, способные выполнять сложные, тонкие работы, требующие особых навыков или проводимые в специальных условиях. Третье место занимала каста рабочих. Тут, опять же, ценились физические навыки и приспособленность к тяжёлым условиям. Например, малое потребление кислорода, устойчивость к низкой температуре, способность быстро адаптироваться к высокому или низкому давлению и так далее. Четвёртая каста — это сфера развлечений. Включая гурий. Последняя, пятая, отводилась обслуге. Соответственно, и ценились особи по-разному. Солдаты стоили в разы дороже, чем официанты. Какими бы ловкими и расторопными они ни были, и сколько бы рук, держащих подносы и кружки, ни имели. Так что родители изо всех сил старались накопить на наиболее ценные на рынке генетические модификации для своих чад. Счастливчики могли позволить оплатить создание солдата, и не пехотинца, а лётчика или пилота бронехода. Впрочем, элитные штурмовики ценились почти так же, как те, кто мог управлять дорогостоящей боевой техникой. Ну, а бедняки едва наскребали на то, чтобы их ребёнок однажды смог претендовать на место лакея в доме аристократа или богача.

Дворяне никаких генетических изменений не имели: это испортило бы голубую кровь и белую кость. Иначе говоря, они лишились бы своей магии. А это куда ценнее, чем любые апгрейды, на которые способны здешние инженеры.

В конце лекции я подошёл к экскурсоводу, чтобы поблагодарить. Его заметно била нервная дрожь, он бледнел, мямлил и кланялся. Но был совершенно счастлив услышать похвалу из уст самого маркграфа и владельца «Биотех. корп».

Когда я вернулся домой, то не успел закончить ужин, как в столовую решительно вошёл Николай и плюхнулся напротив меня. Вид у него был серьёзный и мрачноватый.

— Что стряслось, братик? — спросил я, подцепляя вилкой кусок только что отрезанного бифштекса. — Выглядишь так, словно собираешься объявить войну Бундесрату.

— В некотором роде так и есть, — проговорил он, глядя на меня. — Что мы будем делать с дядей, Макс? Вернее, когда. Я не вижу смысла затягивать то, что всё равно придётся сделать. Чем быстрее мы покончим с… велением долга, тем лучше. Согласен?

— Целиком и полностью, — я отправил бифштекс в рот и принялся жевать, глядя на Николая. Он терпеливо ждал, хоть и было видно, что едва сдерживается, чтобы не поторопить меня с продолжением. Я не стал долго его мучить. — Однако было бы опрометчиво убивать его здесь, где подозрение неминуемо падёт на нас. Мы это обсудили и решили подождать, верно?

Парень кивнул.

— Но сколько ждать-то, Макс? И ты сказал, у тебя есть идея, как всё провернуть. Может, наконец, поделишься? Мы ведь в одной лодке, так?

— Совершенно верно. И я не собираюсь держать тебя в неведении. Однако не станем же мы обсуждать план здесь. Пойдём в кабинет.

— Хорошо, я буду ждать тебя там, — Николай поднялся и, чуть помедлив, добавил: — Не спеши. Не хочу, чтобы ты подавился, глотая непрожёванный кусок.

— Почему? — притворно удивился я. — Моя смерть сразу же сделает тебя маркграфом. И никаких подозрений в том, что ты устранил брата.

— Я уже высказался на эту тему. Мне не нужен титул.

— Но я уверен, что тебе понравилось бы.

— Встретимся в кабинете! — раздражённо бросил Николай и быстро убрался из столовой.

Собственно, пришло время не объяснять, что мы будем делать, а предпринять конкретные шаги.

Когда я вошёл в кабинет, Николай сидел за столом и пялился в потолок, верят в пальцах ручку. При моём появлении он раздражённо бросил её и поднялся, уступая место. Ну, хоть не забыл, что главный. Я сел и сложил руки перед собой. Николай шлёпнулся на диван слева.

— Выкладывай уже, Макс! Хватит томить! Серьёзно! Я не девочка, меня не нужно интриговать.

— Мы выяснили, что у дядюшки имеется слабость, — сразу приступил я к делу. — Это страсть к нашей матери. Из-за неё он родного брата прикончил. Это чувство, с которым он явно совладать не в состоянии. И оно идеально подходит, чтобы добраться до него.

— Каким образом? — насторожился Николай. — Я мать впутывать не хочу!

— И не придётся. Он вообще ничего не узнает. Если ты ей сам не скажешь.

— Уж будь уверен! Не пророню ни слова!

— Вот и правильно. Как думаешь, явится дядя на встречу, если на неё позовёт его наша мать?

— Прибежит.

— А прихватит ли он с собой охрану?

— Не думаю. Но… она же не станет.

— Конечно, нет. Это сделаем мы. От её лица.

— Каким образом?

— Нужны записи её голоса. Вернее, речи. Есть что-нибудь подходящее?

— Конечно, что-то должно быть. Хотя… по правде говоря, не представляю, откуда. Может, просто самим сделать запись?

— Хорошая идея. Но нужно составить текст, который придётся смонтировать из её фраз. И нам придётся заставить мать их произнести.

Этим мы и занялись. На составление ушёл остаток вечера. Зато, когда мы закончили, всё выглядело весьма обнадёживающе. Графиня должна была предоставить нам все нужные реплики. Николай заверил, что сделать фальшивку труда не составит — для этого требовалась всего лишь одна программа для работы с аудио. Он обещал взять монтаж на себя.

— Подчищу шумы, и будет просто супер! — говорил Николай с таким энтузиазмом, словно речь шла не об убийстве дяди, а о записи сингла. — Конфетка! Он даже не заподозрит, что это подделка.

— Очень надеюсь, — сказал я спокойно. — Иначе нас может ждать крайне неприятный сюрприз.

Парень слегка дёрнулся при этих словах, но тут же усмехнулся.

— Положись на меня, Макс. Я знаю, что делать. Ничего сложного.

Обычно подобные самоуверенные заявления сигнализируют о том, что всё закончится плохо, но я надеялся, что брат не преувеличивает.

Осталось решить, куда именно пригласить дядю на ложное свидание. Место должно быть такое, чтобы он поверил, что графиня действительно могла его туда позвать, явился туда без охраны, а мы могли попасть туда или находиться уже на месте, когда дядя прилетит на крыльях любви. Вернее, болезненной страсти.

В общем, было, о чём подумать. Мы долго ломали головы, обсуждали варианты, но к полуночи оптимальное решение было, наконец, найдено!

— Значит, самое позднее послезавтра мы это сделаем? — спросил после паузы Николай.

— Если успеем записать мамин голос, то да, — кивнул я. — Как ты верно заметил, смысла затягивать нет. В конце концов, это ещё и вопрос нашей репутации. Император ждёт, что мы отмстим за отца.

— Да, ты прав. Конечно. Значит, послезавтра.

— Ты ведь твёрд, Коля?

— А? Само собой! Это должно быть сделано. Мы исполним сыновий долг. В конце концов, дядя сам виноват. Он убил родного брата!

— Меня убеждать не нужно.

— Как и меня!

— Что ж, получается, решено.

Николай встал и вдруг торжественно протянул мне руку.

— Во славу нашего рода! — проговорил он дрогнувшим голосом. — Дядя умрёт!

— Во имя справедливости, — добавил я, стиснув его ладонь.

Надо же, и здесь пригодился девиз Преисподней! Вот уж не ожидал…

Дорогие друзья, возлюбленные читатели! Вот и закончен первый том моей волнительной рукописи. Продолжить повествование я планирую завтра и надеюсь, что второй том выйдет не менее захватывающим и возбуждающим (любопытство, разумеется!).

А сегодня позвольте выразить вам признательность за то, что всё это время следили за моими приключениями, в которые я оказался втянут по воле сами знаете, кого. Надеюсь, вам всё ещё интересно узнать, чем закончится моё пребывание в мире, где я провёл хотя и малую, но полную удивительных впечатлений толику своего блистательного существования. И ещё надеюсь, что, читая некоторые строки данной книги, вы хоть раз, да подро… Впрочем, я умолкаю! Ибо гордыня — как раз тот грех, с которым мне нужно совладать.

Ещё раз благодарю — от всей своей совершенной души. Так и хочется сказать: «Не чета вашим», но не стану. Ибо дорога, по которой я должен отныне идти, чтобы вернуться в Преисподнюю и нарушить планы моих бывших братьев, вымощена скромностью и смирением.

Искренне ваш, Великий и несравненный Герцог Элигос,

Первородный пятнадцатый дух, истинный аристократ и командир шестидесяти адских легионов.

N. B.: Дату не ставлю, ибо что такое время для того, кто не знает смерти?

Заодно напомню, что для тех, кто не ставит лайки и не пишет комментарии, мои демоницы уже разогревают в Аду специальный котёл. Шучу. Или нет…

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/272693