– Говори «да», Саида! Это же так просто. Скажи « да» и никто не пострадает.
Он ворвался на мою свадьбу. Страшный, дикий, будто восстал из ада.
И теперь держит на прицеле моего жениха, требуя, чтобы перед алтарем я сказала « да» ему. Хочет насильно занять его место!
А у меня ноги подкашиваются от одного взгляда на его дикое лицо. На взгляд, что прожигает до самых ребер.
– Зачем? Зачем я тебе? Зачем все это?
– Ну, ты же не хочешь быть последней шлюхой и отдаться в брачную ночь не своему мужу! А ее ты проведешь со мной!
ПРЕДИСТОРИЯ
ИСТОРИЯ АРМАНА
Так быстро? Неужели свадьбу можно организовать за день?
Руки дрожат.
До конца не понимаю, не осознаю того, что происходит.
Мама развернула кипучую деятельность буквально за несколько часов.
Дом украшают. В нем полно людей.
Даже приглашения успели разослать.
Должны быть гости, хоть и немного. Неудивительно, в нашем положении.
Стилисты делают мне макияж и укладывают непослушные тяжелые локоны в прическу….
– Саида. Я знаю, ты не успела купить белье, – мама лукаво прищуривается.
– Вот. Надень вот это. Я успела позаботиться о твоей брачной ночи!
Вспыхиваю. Краснею до корней волос, прикусывая губы.
Тончайшее белое кружево. Роскошный комплект, который ничего не прикроет!
Брачная ночь…
Об этом я в спешке лихорадочной совсем забыла и думать!
Думала лишь об одном! После того, как Давид Багиров соблазнил мою сестру и опозорил нашу семью, буквально довел ее до краха, это брак единственное спасение!
Шамиль Сабуров поступил благородно. Единственный, кто не отвернулся от нас, когда мы оказались почти на самом дне! Предложил помощь. Восстановление репутации и оплату долгов отца перед Багировым! Это единственное, что меня волновало! Как спасти то, что осталось от семьи!
И вот сейчас… Эти слова, словно выстрел!
– Не красней. Тут нечего смущаться, милая. Скоро ты станешь женщиной. Женой уважаемого и благородного человека. Пора раскрыть свою женственность. Это ведь совсем не стыдно. Ну, Саида! Перестань краснеть! Я знаю. Мы никогда с тобой не говорили об этой стороне жизни! Но поверь. Она важна и просто необходима!
– Мам…
Чувствую, как пол уходит из-под ног.
– Не надо об этом. Пожалуйста.
– Не смущайся, девочка моя. Здесь нечего смущаться. Ну ладно, – вздыхает. – Я тебя оставлю!
Лицо горит. Просто полыхает!
Как робот, надеваю это белье. Смотрю на себя в зеркало.
Оттуда на меня смотрит перепуганная незнакомка. В безумно сексуальном наряде. И…
Хочется его сорвать.
Разорвать и выбросить.
Надеть что-нибудь до ужаса простое. Хлопковое. Такое, что не вызовет у моего мужа никакой страсти! Никакого желания!
Но я только вздыхаю.
Простое белье все равно не спасет меня от ужаса брачной ночи!
– Вот. Я подогнала платье!
Мама входит в комнату уже в стотысячный раз за пару часов!
– Ох…. Саида! Какая же ты красавица!
Рефлекторно закрываюсь руками.
Но мама только посмеивается.
Эта свадьба как будто окрылила ее. Придала сил. Наконец вижу румянец и улыбку на ее лице.
– Это пройдет. Со временем, – усмехается. – И все-таки… Не очень хорошо, чтобы невеста была так сильно зажата. Тебе обязательно надо выпить шампанского. Бокала три, я думаю. Чтобы раскрепоститься! Ну, перестань. Все. Не смущаю тебя. Давай помогу надеть эту красоту!
Платье и правда роскошное.
И сама бы я не справилась.
Руки дрожат так сильно, что, кажется, я сейчас просто оборву все эти маленькие пуговички и крючочки!
– Идеальна! Ты просто идеальна, моя девочка!
Мама смахивает слезу, глядя на мое отражение.
– Как же я рада… Дождалась! Дожила до этого счастливого дня! Ну, бегу! Надо еще проверить все на кухне! Не забудь про жемчуг! Он принесет тебе счастье!
Еле справляюсь в серьгами и тяжелым колье.
Царапаю мимо проколотых дырочек, не попадая. Перед глазами пелена.
– Саида?
Ох…
Уже стемнело, а я и не заметила.
В комнату входит отец. При параде.
– Пора.
Окидывает меня долгим взглядом.
– Красавица моя!
Осторожно обнимает. Целует в висок, чтобы не испортить макияж.
– Ну. Пойдем!
Берет меня под локоть.
А ноги не слушаются. Становятся будто деревянными.
Как кукла, делаю каждый шаг вперед.
Вижу все, словно в тумане.
В гостиной соорудили что-то вроде алтаря. Возле него меня уже ждет жених. Поворачивается ко мне, улыбаясь.
Чужой. Чужой, – стучит в сердце. И глаза у него… Холодные… Не те…
– Ты самая красивая невеста в мире!
Шепчет отец, проводя меня по дорожке мимо немногочисленных гостей.
Играет музыка.
Меня подводят к алтарю. К Шамилю.
Жених берет меня за руку.
Распорядитель что-то говорит, но все слова сливаются для меня в одну сплошную мантру.
– Согласна ли ты, Саида, стать женой Шамиля?
Все замирает. Мне не хватает воздуха. Тишина вокруг звенит!
– Нет.
Раздается вдруг жесткий, уверенный голос.
– Она не согласна! Она. Моя. Невеста! И может принадлежать только мне!
Не верю тому, что слышу.
Резко оборачиваюсь. Схлестываюсь взглядом с его горящими черными углями глаз.
Давид Багиров здесь. И он в страшнейшей ярости.
Челюсти и кулаки крепко сжаты.
Уверенно , тяжелым шагом ступает по дорожке, ведущей к алтарю. Так, что все в доме грохочет от каждого его шага.
Комната наполняется его людьми.
Явными головорезами. Мордоворотами в черном.
У каждого из них в руках оружие. Угроза звенит в каждом взгляде. В каждом жесте.
– Я. Давид Багиров. Беру эту женщину в законные супруги!
– Нет…
Еле выдыхаю, чувствуя, что покачиваюсь. Не могу устоять на ногах!
– Да!
В нем нет ни капли нежности. Одна полыхающая угроза. Еле сдерживаемый вулкан ярости.
– Переписывайте данные. Заполняйте свою чертову книгу так, как положено! Давид Багиров и Саида Алиева!
– Что ты себе…
В ужасе зажмуриваюсь.
Шамиль бросается на Давида.
Но тот даже не смотрит на него. Неотрывно прожигает меня диким, безумным, почти озверевшим взглядом.
Отшвыривает Шамиля, даже не поворачиваясь к нему.
Шамиль бросается снова.
Но Багиров скручивает его одной рукой.
Прижимает к алтарю, направляя пистолет прямо в голову.
– Я. Никому. Не отдаю. Свое!
Рычит, и я слышу, как с громким щелчком он снимает предохранитель.
– Говори «да», Саида! Это же так просто. Скажи « да» и никто не пострадает.
Он ворвался на мою свадьбу. Страшный, дикий, будто восстал из ада.
И теперь держит на прицеле моего жениха, требуя, чтобы перед алтарем я сказала « да» ему. Хочет насильно занять его место!
А у меня ноги подкашиваются от одного взгляда на его дикое лицо. На взгляд, что прожигает до самых ребер.
– Зачем? Зачем я тебе? Зачем все это?
Это ведь он! Он виноват во всей этой проклятой свадьбе! Он довел нашу семью до того, что у меня просто не осталось никакого выбора!
– Ну, ты же не хочешь быть последней шлюхой и отдаться в брачную ночь не своему мужу! А ее ты проведешь со мной!
– Давид… Прекрати это… Пожалуйста!
Но он не слышит. Его глаза полыхают ненавистью. Яростью такой, что в них читается сама смерть!
– Да, – выдыхаю на последней грани сознания.
Уверена. Еще пара секунд, и он выполнит свою угрозу. Давид словно одержим сейчас!
– Я. Не расслышал!
Рука с оружием опасно дергается.
– Да!
В ярости кричу, понимая, что готова наброситься на него. Убить. Выцарапать глаза!
Но…
Разве у меня есть выбор?
Он добьется своего «да» или превратит всю эту свадьбу в кровавую бойню!
– Вот и хорошо!
Чиркает ручкой подпись в книге регистрации. Распорядитель дрожащими руками уже успела вывести его имя там.
– Расписывайся. Ставь свою подпись! Саида!
Каждое слово ураган. Ярость и злость.
– А теперь. Поцелуй. Мужа и жены!
Отбрасывает ручку, выхватывая ее из моих рук.
Прижимает к себе так, что я ударяюсь ребрами о его грудь. Выбивает весь воздух.
Набрасывается на мой рот губами.
Он не целует. Пожирает. Бьет. Клеймит.
Заявляет свои права и рычит мне в губы с дикостью разъяренного зверя, продолжая так и держать моего жениха на прицеле.
– Поехали. Домой.
Отстраняется, но лишь на один мой короткий вдох.
И тут же сжимает меня крепко. Подхватывает на руки, прижимая к себе с такой силой, что ни пошевелиться, ни сделать вдоха не могу!
Тяжелой поступью выходит из дома.
А его люди держат на прицеле всех и каждого. Явно готовые выстрелить при любом неосторожном жесте!
– Азур, – останавливается вдруг. Впивается страшным взглядом в отца.
– Мы в рассчете. И я хочу, чтоб ты знал. Твоя дочь будет счастлива только со мной!
– Пусти!
Отшатываюсь от него, когда он заталкивает меня в машину.
Сколько здесь огромных внедорожников? Десятки! Как будто Багиров собирался на войну!
– Нет, Саида!
Рывком дергает на себя.
Его пальцы впиваются в мою кожу.
– Нет. Теперь уже не отпущу! Хватит. Наигрались мы с тобой в свободу выбора! Ты. Моя. Только моя, Саида!
– Нееееет!
Шиплю, извиваясь под давлением мощного тела. Пытаюсь вывернуться. Царапаюсь, как дикая кошка.
– Наша ночь будет страстной! И долгой!
Снова впечатывает меня в себя, выбивая дух.
Пронзает насквозь диким, безумным взглядом и перекрывает последнее дыхание жесткими губами.
Пытаюсь оттолкнуться.
Выбрасываю вперед обе руки, упираясь в его вздымающуюся грудь.
Там одна сталь.
На миг удается вырваться. Отшатнуться на миллиметры!
– Нет, – шепчу, с ужасом глядя в совсем черные глаза.
Расширенные зрачки. Раздувающиеся в бешенстве ноздри.
– Это не то слово, которое говорит жена своему законному супругу!
Снова резко дергает. Прижимает к себе.
Жемчуг рвется. Рассыпается по сидению, по всему салону.
Губы болят.
Он не целует. Нет. Просто терзает. Подчиняет. Снова и снова погружает меня в омут своей власти! Будто кусает. Сдавливает. Обхватывает до мучительной боли.
Пожирает меня. Выпивает все дыхание.
– Приехали.
Рвано хрипит, наконец отпустив меня. Перестав терзать.
Короткий миг передышки , и вот он снова вдавливает меня в своей мощное тело.
– Нет!
Цепляюсь ногтями в его рубашку.
Царапаюсь, чувствуя под ногтями горячую кровь.
– Невесту вносят в дом на руках!
Рявкает, прижимая еще сильнее.
Не замечаю, что мелькает вокруг.
Перед нами распахивают двери огромного дома. Кажется, все те же громилы. Даже оружие и то не спрятали.
– Давид!
В ужасе мотаю головой.
Пытаюсь призвать этот нереально огромный комок мышц и ярости хоть к какому-то здравому смыслу.
Сжимаюсь, понимая, что мы находимся в его спальне.
Он просто швыряет меня на постель.
На миг замирает. Останавливается. Тяжело дышит, пожирая меня глазами.
– Снимай.
Ледяной. Жесткий приказ.
Проводит пальцем по корсажу платья.
– Снимай!
Почти рычит.
А я… Пытаюсь отползти подальше. К изголовью. Хоть к какому-то спасению. Туда, где смогу хотя бы глотнуть воздуха. Не того, которым дышит он…
– Давид. Пожалуйста. Остановись! Ты же не такой! Ты же… Будешь жалеть потом об этом!
– Я? Да, Саида. Я жалею! Жалею о том, что дал тебе время! Но теперь все. Ни выбора, ни времени у тебя больше не будет! Снимай!
Руки дрожат.
Он сейчас не человек. Будто сам дьявол, по-настоящему одержимый.
Рефлекторно прижимаю руки к горлу.
Но он их просто отшвыривает.
Резко проводит пальцами по платью, заставляя мельчайшие пуговички с грохотом лететь на пол.
– Это наша с тобой брачная ночь! И больше. Ничего ждать я не собираюсь!
Рычит, разрывая резким рывком верх платья.
Вспыхиваю. Пытаюсь закрыться, когда его дикий, голодный взгляд опускается на мою грудь.
Челюсти сжимаются. Хрустят.
Желваки угрожающе играют на лице.
– Для него? Для него нарядилась так?
Цепляет грубо тонкое кружево соблазнительного бюстгалтера.
Да. Он слишком откровенный. Поднимает. Подчеркивает грудь. Но за тончайшим кружевом, как за паутинкой, ничего не спрятано. Соски выпирают сквозь соблазнительную ткань слишком призывно!
– Представляла, как он тебя будет ласкать!
Его рука опускается на мою грудь. Ладонь обхватывает ее полностью.
– Как разорвет на тебе от голода эту чертову тряпку?!
Скрежещет зубами. Метает молнии углями полыхающих глаз!
И вдруг…
Захватывает налитый бугорок соска двумя пальцами.
Сжимает. Перекатывает. Заставляет меня всхлипнуть, потому что он жадного прикосновения яркий огонь вспышкой простреливает перед глазами.
– Что еще?
Рычит, жадно опускаясь к моему лицу.
Дергаюсь, но хватает. Не дает отстраниться!
– Что еще, Саида?! Чтооооо?! Ты. Ему. Позволила? Что представляла про эту ночь, а?
Прикусывает отчаянно бьющуюся венку на шее.
Скользит зубами вниз. Продолжает сдавливать и отпускать до боли, до ужаса чувствительный сосок.
Черт!
В вены будто впрыскивают настоящий огонь!
Сама не понимаю, как меня начинает потряхивать. Голова сама по себе запрокидывается, а из горла вырывается хриплый стон!
– Что еще представляла? Что ему позволила?
На миг поднимает безумно горящие глаза на мое лицо.
Жадно обводит взглядом мои губы.
Так, что они начинают гореть. И так истерзанные, с отпечатанным на них клеймом его безудержной одержимости.
Поднимает глаза. Медленно. Мучительно.
Впивается в меня насквозь своей раскаленной лавой взгляда.
Прожигает и заставляет съежиться!
Но…
– Тебя это не касается!
Выплевываю дрожью ему в лицо. Сжимаю кулаки так, что пальцы болеть начинают.
– Он мой жених! А ты здесь ни при чем!
– Саида!
Хрипло. Почти нежно. Почти забытым бархатом голоса.
Но…
Это обман. Лишь скрытая, затаенная, но угроза!
Потому что в глазах еще сильнее. Еще ярче вспыхивает пламя!
Он резко опускает голову.
Обхватывает мои руки своей, жестко фиксируя, сжимая их.
И…
Трется чуть отросшей щетиной о мою грудь. Будто иголки впиваются в нежную кожу, прокалывая ее насквозь. Разгоняя по венам какой-то дикий яд…
С силой втягивает губами мой сосок, заставляя меня вскрикнуть.
– Не сопротивляйся, – шепчет, сжимая второй рукой мое бедро.
– Ты моя. Ты сама этого хочешь! Сама жаждешь!
Пышные юбки задираются.
Его палец проводит по внутренней стороне бедра.
А губы снова втягивают сосок.
С силой. Но мучительно медленно. Тягуче. Чуть прикусывает, выбивая из меня новый вскрик. И тут же зализывает ставшую твердой, до одури твердой и чувствительной горошинку соска!
– Жаждешь. Меня. Да!
– Нет!
Выгибаюсь. Пытаюсь закрыться. Крепко сжимаю ноги.
– Тсссссссссссс….
Он отрывается. Перестает мучительно терзать мой сосок.
Смотрит на меня совсем безумным, пьяным взглядом.
Один рывок, и платье с треском рвется. Просто разлетается на два куска ткани.
Отшвыривает их в сторону.
– Нет! Пусти! Я не твоя!
Пытаюсь хоть как-то закрыться. Сжаться под его пожирающим взглядом.
Я ведь почти обнажена! Эта паутинка ничего не скрывает!
Ноздри Давида раздуваются еще сильнее. Он словно зверь, почувствовавший запах крови загнанной дичи!
Медленно, с хриплым дыханием, опускает взгляд прямо туда….
А там тоже. Паутинка. И никакой возможности закрыться! И напряженный бугорок выпирает из кружева. Пульсирует, а вокруг разливается странная, горячая влага!
– Для него?!
Рычит.
Сжимает грудь еще сильнее.
Спускается бешенным нажимом губ по шее. Вниз. По самой груди.
С рычанием впивается зубами в кружево.
Дергает, одним рывком разрывая ничего не скрывающий бюстгалтер!
- Вот так…
Накрывает горячей ладонью уже обнаженную грудь.
И снова. Нежность и бархат в его голосе.
Сводит с ума. Будоражит. Заставляет жадно дышать под его могучим телом, нависшим надо мной. Под его жадным дыханием!
– Нет!
Кричу, когда его руки скользят ниже. Касаются наглыми пальцами самого сокровенного. Прижимает бешено забившийся в пульсации клитор. Поглаживает, высекая из меня самые настоящие искры! Лишая воли! И почти сознания!
– Да… Ты моя, Саида… Смотри. Как ты отзываешься… Какая ты влажная… Для меня… Ты хочешь этого не меньше, чем я…
– Это насилие! Ты меня принуждаешь! Ты! Меня! Похитил!
Задыхаюсь на каждой букве!
Потому что отстраниться не выходит!
Я просто распята под ним! Его огромными руками!
– Ты любишь меня, Саида. Признай это! И хочешь! И. Ты. Моя жена!
– Нет!
Бьюсь, как рыба, выброшенная на берег. Когда ткань трусиков так же резко разрывается под его пальцами.
Давид вклинивается между моих бедер своими.
Добирается до совсем влажных складочек. Властно раздвигает их, проникая пальцем прямо внутрь….
– Да!
– Ненавижу!
Хриплю, и закусываю губы до крови.
А его палец скользит. Вбивается внутрь и выходит на бешенной скорости. С влажными звуками, которые для меня громче раскатов грома!
– Ненавижу, – рычу. Повторяю в бессилии.
Чувствуя, как его касания раскалывают меня на части.
Как все тело отзывается. Поддается. Само распахивается перед его одержимым напором.
Толчки становятся глубже. Быстрее. Еще один палец накрывает мой клитор. Начинает его поглаживать. Прижимать. Взметая во мне дикий. Безумный ураган неизведанных прежде ощущений. Заставляя снова и снова выгибаться и выхрипывать из горла полустон-полукрик.
И его дикие глаза. Лицо, перекошенное, будто от боли. Когда он так напряженно всматривается. Застыв лицом рядом с моим. Сжимая второй рукой мои плечи. Дыша хрипло и жадно. Со свистом. Прямо в мои раскаленные губы.
Все ускоряясь своими проклятыми пальцами. Высекая из меня искры, что летят прямо из глаз!
– Ненавижу!
Выкрикиваю, почти срывая голос.
А тело выгибается струной, даже не смотря на то, что держит крепко.
И судороги там, внизу, в самом лоне, сводят с ума.
Простреливают все тело, накрывая в каком-то мучительном блаженстве меня всю насквозь.
– Ненавижу, – еле шепчу. Еле способна шевелить языком, бессильно падая на подушки.
Тело все еще пылает. Горит . Содрогается. А его палец все еще внутри. Но теперь так нежно. Так… бархатно, тягуче и нежно.
И новые спазмы пронзают, прошибают насквозь.
А из глаз сами собой брызгают горячие слезы.
Почему? Почему я совсем не могу ему сопротивляться?
Почему он способен творить со мной это безумие и заставлять задыхаться?
– Тссссс…. Саида…
Поднимает меня на руки. Прижимает к своей огромной, раскаленной груди.
Целует.
Так… Щемяще нежно. Покрывает мягкими губами горячие дорожки слез на щеках…
– Все хорошо. Тебе было хорошо, моя девочка. Это нормально… Тсссссс… Не стоит плакать….
– Ненавижу, – шепчу на одном дыхании.
И почему-то сама обвиваю его шею руками. Зарываюсь головой в его плечо. Снова с громким всхлипом чувствую, как текут жаркие слезы…
Прикоснулся, и всего обожгло.
До самого нутра.
Закипело внутри. Вспыхнуло пламенем, заставляя кровь гореть. Кипеть. Взрываться сквозь кожу.
Блядь.
Как узнал, как услышал об этой тайной свадьбе, совсем с катушек слетел.
Озверел и пелена красная. Страшная. Кровавая глаза накрыла.
Всего меня накрыла!
Руки в кулаки сжались сами.
Моя! Она же моя!
Понимает же. Чувствует!
Как между нами искры летят! Мир вертеться в другую сторону начинает, когда мы рядом!
Время, на хрен, дал.
Мог бы сразу забрать. Без всяких разговоров! Вообще. Никаких мнений не спрашивая!
Увезти. Украсть еще тогда. В нашу встречу в парке. Или на гребанной помолвке.
Мог просто забрать. Украсть! А мог иначе. Еще тогда все в крови на хрен утопить! Не позволить эту хорьку даже рядом с ней стоять! Воздух мой, который рядом с ней, красть! Глазами своими ее щупать!
Мог!
Все мог!
А после того, как ее отец проворовался, вообще у меня руки на хрен, развязаны! Забрал бы ее и пикнуть никто бы не посмел! За предательство отца! За то, чтобы просто предателю его мелкую жизнь оставить!
Челюсти сжались до хруста. Заскрежетал зубами. Кажется, разгромил на хрен что-то в кабинете!
– Рашид!
Рука к телефону дернулась сама.
– Бойцов собери. Через пять минут чтоб сбор полный был. Выезжаем.
Охренел, когда ее увидел.
Такую тонкую. Такую хрупкую. С кожей белоснежной, светящейся…
Кровь.
Так и почувствовал ее. Вкус крови в собственной глотке. Запах ее вокруг меня разгорелся!
Все здесь, на хрен, разметать!
Сдавить жениха недоделанного, чтобы эта кровь брызнула! Закипела, чернея, стекая мне под ноги!
Мало я ему намеков дал? Мало проблем устроил? Единственным, что дойдет, будет его свернутая шея?
И она. Стоит. За руку ему себя держать позволяет! Дрожит вся!
От чего? От чего, на хрен?
От предвкушения? Как он платье это с нее сейчас срывать начнет? Как брать ее всю эту проклятую ночь будет?
Таааак???? Так ты себе решила, Саида?
Ни хрена!
Всех. Всех положу. Но никто. Никогда. Кроме моих рук к тебе не притронется!
Сам не знаю, как не разорвал. Как не накинулся сразу же, как только в машине оказались.
Ударила. Вмазала покруче, чем Арман своими ручищами-кувалдами! Другому отдаться решила! Да Арман, на хрен, по сравнению с этим, просто младенец!
И глаза заливает красная. Страшная. Дикая пелена.
Когда пожираю взглядом это чертово белье!
Вырядилась же! Для него! Для другого вырядилась!
А я рвать. Раздирать до мяса сейчас все готов!
Прикоснулся, и…
Совсем, на хрен, с катушек слетел!
Чуть не сдох от чего-то охренительно запредельного.
Как не пил. Не жрал. Даже вкуса и запаха не чувствовал лет сто. Или жизнь. Или, на хрен, никогда?
Даже ярость куда-то отступила.
Когда ее дрожь. Ее трепет под моими руками. Под кожу. По венам!
Когда в глазища эти глубокие провалился.
Провалился так, что и не вынырнуть!
Чуть не сдох, задыхаясь. Выпивая каждый ее стон. Каждый вдох!
А руки сами заскользили. По шелковой коже. Каждую клеточку в себя вобрать. Нажраться. Насытится.
Блядь. Понять не могу, как мог без нее… Без нее… так долго… Как без воды. Без воздуха, на хрен!
И целую. И касаюсь. И запах ее пью. Как подыхающий безумец. Пересохший. Истощенный без нее до невозможности!
Насытиться не могу. Нажраться.
Глотаю так жадно, что и сам сейчас задохнусь. Подавлюсь. Захлебнусь на хрен и сдохну со счастливой улыбкой идиота!
– Саида.
Обхватывает мою шею руками, а слезы сами брызгают из ее глаз.
Прижимается. Телом своим обдает. Жаром полыхает моя девочка. Подрагивает под моими руками.
В шоке от своего первого оргазма.
А меня ведет.
Челюсти снова сжимаю до хруста.
Сам не понимаю, как сдержался. Как не набросился на нее. Скручивает всего от дикого, яростного желания. В судорогу сводит и по мозгам со всей силы бьет.
– Тссссссс, маленькая. Тссссссс…. Это оргазм. Твой первый оргазм. А сколько их еще будет!
Всхлипывает.
Бедра сжимает. Прикрыться пытается, глупенькая моя!
– Малыш. Это не стыдно, – шепчу, а сам позвонки ее ласкаю. Кожу разминаю.
Нежно. Хоть зверь внутри меня рычит. Подыхает от голода!
– Ты моя жена, – шепчу.
Зарываюсь лицом в разметавшиеся густые волосы.
– Жена, Саида. Законная супруга. Между нами не может быть стыда. Только любовь. Только наслаждение.
Покрываю все ее лицо поцелуями. Как ошалевший.
Блядь. Ее оргазм самому в голову ударил покруче, если бы свой собственный кайф словил!
– Девочка моя. Не закрывайся.
Бережно подхватываю под колени.
Укладываю на спину, накрывая своим телом.
Сам дурею от ее отклика. От дрожи ее хрупкого, такого нежного, такого отзывчивого тела под моей кожей! Сам трястись, как в лихорадке начинаю!
– Я никогда. Не причиню тебя вреда, – шепчу, лаская.
Блядь. Я каждый локон. Каждую ее волосинку готов обожать и целовать.
– Неужели не чувствуешь?
Провожу рукой по все еще влажной щеке.
Мягко беру ее ладошку в свою руку. Прикладываю к груди, где все разрывается от бешенного счастья. Одержимого. Сумасшедшего. Совсем безумного!
– Для тебя. Оно бьется только от тебя, Саида! И твое. Твое тоже. Признай!
Мягко скольжу по ее губами своими.
Блядь.
Сам не понимаю, откуда во мне вся эта нежность!
Смакую. Успокаиваю. Разминаю кожу головы мягкими движениями.
– Зачем?
Выдыхает мне в губы своей дрожью.
– Зачем ты это сделал? Что ты натворил, Давид?!
– Не дал тебе совершить самую страшную ошибку. Вот что я сделал, Саида! И больше ничего!
Накрываю ее губы.
Хватит сомнений. Хватит разговоров!
Брачная ночь создана не для того!
Блядь. Голодный. Какой же я по ней голодный за все это время!
Ни разу даже напряжения с случайной девкой не снял! Даже в голову не приходило!
Хоть мужских потребностей никто не отменял!
Член готов был пробить мне дыру во лбу. Адский стояк выкручивал вены. Яйца готовы были лопнуть!
Но даже мысли о том, чтобы просто, на глядя, нагнуть другую и сперму в нее слить, не приходило!
Тошно. Противно до тошноты было от других девок. Продажных и не очень. Багировы любую себе выбрать могут! Даже для одного раза любую девственницу взять! Даже самую чистую!
Но нет!
Она! Только она перед глазами!
И я как проклятый идиот. Где бы ни находился. В любом чертовом пекле, а в них я побывал за это время немало! В такой ад спускаться приходилось, чтобы Бадрида найти! В такое дерьмо, из половины которых хрен живым выберешься!
Не говоря уже о бойнях, которые устроили те, кто на империю с самого начала покусились!
Решили, что, раз вожака нет, то теперь империю нашу растащат на куски! Себе по огромному кушу отхватят! Думали, избавились от Бадрида. А старик, отец наш, который полмира вполне в свое время за яйца держал, сдаст от утраты своего первенца!
До хрена дерьма, крови и грязи выгребать пришлось!
И всегда. Всегда, на хрен! Телефон был в моей руке!
Не отключал даже тогда, когда звук мог стоить мне жизни!
Каждый раз тут же рвался включать экран. Ждал это долбанное «да», как глоток воздуха!
– Что
Зубами поднимаюсь вверх. По каждому позвонку.
Заставляю ее распластаться на мягкой постели. Раскинуть руки. Обхватываю, обволакиваю собой все ее хрупкое дрожащее тело.
–
– Разве ты меня любишь?
А в голосе такая печаль, что сердце мое будто в лед каждым словом заковывает!
–
Рычу, переворачивая Саиду на спину.
Нависаю над ней. Задыхаюсь, касаясь губ своими.
– Как так, Саида? Так, что подох бы без тебя? Даааааааааа….
Зарываюсь обеими руками в густые волосы.
– Подох бы. А ты? Ты разве нет? Скажешь, осталась бы жива? Отдалась бы другому? Связала бы с ним навсегда свою судьбу и жизнь? И что? Живой бы осталась? Нееееет! Ни хрена! Оболочка бы чертова! Неживая! Вот, что от тебя осталось бы!
– Откуда ты…
– Откуда я знаю?
Провожу пальцем по разбухшим губам.
Черт!
Разговоры совсем не то, чем нам нужно сейчас заниматься!
Истерзаю эти губы! Будут гореть! Болеть будут наутро!
И… Не только губы! И даже утром! Не выпущу из нашей постели!
– Потому что здесь, – снова прижимаю ее ладонь к груди.
– Здесь, Саида, без тебя пусто. Как будто вырезали! Если б тебя не встретил, может, и жил бы! Даже не знал! Не представлял, что можно так любить! Мы же сдохнем друг без друга! Понимаешь? Просто сдохнем!
– Давид…
Распахивает глаза. Так широко, что в них вижу собственное отражение. И… Да что за черт! Опять эта влага! Вроде от оргазма уже отошла!
– Скажи. Скажи мне правду!
С силой цепляется обеими руками в мою руку.
– Я никогда не врал тебе, Саида. Ни разу.
– Ты смог бы убить? Ты убил бы Шамиля, если бы я не согласилась?
– Глупая. Ты не могла не согласиться! Ты давно призналась мне во всем! Глазами одними призналась… Губами… Всем.
Накрываю ее губы своими.
Теперь мягко. Медленно. Смакуя.
Позволяя ей самой неторопливо, с опаской какой-то странной, но распахнуться для меня. Впустить. Позволить. Отдаться.
Убил бы я Шамиля?
Глупая!
Да я бы даже не стрелял! Голыми руками рвал бы. Выдирал бы каждую конечность! И начал бы ровно с той, которую этот идиот мечтал задействовать нашей с тобой ночью! Дошел бы до рук. До ног! И только потом… Может быть… Смилостивился бы и вырвал ему сердце! Или кадык.
Всех, кто между мной и тобой встанет, я готов уничтожить, не глядя! Да что там? Даже родного брата, если уж на то пошло! А ты меня про слизняка какого-то спросить решила!
– Тсссссссс, – жарко дышу, отрываясь от ее губ.
Смотрю в глаза, что уже заволоклись сладкой, пьяной дымкой.
Которая бьет по мозгам. Опьяняет до рычания, до оголенного нерва!
Медленно. Осторожно раздвигаю ногой ее бедра…
А руки не перестают ласкать.
Обхватываю ладонями сочные полушария!
Как раз под меня сделаны! Идеально в мою руку ложатся!
– Тсссссс…. Расслабься, Саида, – поднимаюсь губами выше.
Задыхаюсь.
До одури. До помутнения в мозгах задыхаюсь рядом с ней!
От того, что она вся. Полностью! Принадлежит мне! От того, как распластана под моими руками!
Но я еще не пил. Не смаковал.
Как одичалый, набросился и заглотил свою первую порцию ЕЕ.
Да и кто бы глотать, как дикарь, не начал?
Совсем не понимаю. Как я мог так долго без нее и не свихнулся!
– Перестань думать, – шепчу, проводя по густым волосам.
– Перестань, Саида. Есть только мы. Мы и наши чувства! И эта ночь только наша! Только на двоих!
– А как же все?
Черт!
Еще сильнее напрягается. Сжимается в комок. Трепещет так, что у меня внутри ее натянутость в звенящую струну, ударами отзывается.
– Отец? Мама? У нее, между прочим, плохо с сердцем! Ты хоть представляешь? Как? Как они все это переживут?
– На всякий случай возле дома я оставил дежурить докторов. Но с твоей матерью все в порядке.
– Откуда ты можешь знать?
Оххххх…
Сжимает кулаки. Сверкает на меня злобно, прямо таки яростно, глазами!
Моя! Моя единственная! Ну, какая бы еще. Обнаженная. В постели. В руках мужчины. Могла бы вот такой воительницей быть?
Мужчины, между прочим, которому принадлежит полностью! Мужа своего и господина!
Только она!
Моя хрупкая сильная девочка! Даже сейчас вызов мне бросить пытается!
Даже не понимает, как полыхать и гореть всего заставляет!
– Со мной бы сразу же связались, если бы ей стало плохо. Саида. Посмотри на меня! Я что, по-твоему, монстр!
Твою ж мать!
Смотрит же. С опаской. С дрожью! Как будто и правда еще и сомневается!
Да я каждый шаг ее знал! Особенно, после того, как с Бадридом и с империей все завертелось. Охрану к девочке моей приставил такую мощную, что с целой армией справиться могли!
И с матерью ее все порешал, как только той плохо с сердцем стало. Лучшие доктора тут же на моем частном самолете прибыли в их захолустье. И до сих пор, между прочим, там. В стойке на случай, если будет рецидив!
– Люди мои там остались. Объяснили все твоим. Гостям. Гостям, Саида, рты быстро заткнут. Свадьба эта…
Блядь!
Скрежещу зубами! Слово это блядское выговорить, и то так мерзко! Снова хочется убивать. Жечь. Крушить.
– Она же тайной была. Ну вот. Кто будет знать, за кого ты на самом деле замуж вышла? Официальная версия будет в том, что изначально твоим женихом был я. Не волнуйся. Я все продумал. Ни одна тень не упадет на твою репутацию!
А кто попробует… Тот не жилец!
– Разве у нас настоящая свадьба? Разве я твоя жена? Вот так?
Опять глаза отводит. Душу мне перемалывает!
– Жена!
Вскидываюсь.
Прижимаю ее к себе.
До одури зарываюсь в аромат ее и густые волосы.
– Жена. Ты моя жена, Саида! Разве ты могла быть чьей-то еще? По документам все уже готово. Подписи наши в книге стоят. Но самым главным подтверждением нашего брака будет, конечно, алая простыня этим утром.
– А если не будет?
Вскидывается.
Глаза снова. Полыхают. Как у самого настоящего воина.
Амазонка моя… Моя….
– Ты же говоришь! Что я что-то себе позволила!
– Тсссссс…..
Из горла само по себе вырывается дикое рычание. Такие мысли из любой бы головы выбил! Вместе с мозгами!
Накрываю ее губы пальцами. Прижимаю крепко. Даже яростно.
Пока сказать не успела то, от чего внутри меня уже черная буря начинается!
– Даже в мыслях чтоб. Я. Этого от тебя не слышал!
– Значит, ты мне веришь?
– Саида!
Дергаю на себя.
Глупая.
Разве она могла кого-нибудь к себе допустить!
Моя. Только моя! С первого взгляда! С первого вздоха, как только дьявол или судьба заставили нас встретиться в том парке!
– Есть только я и ты. И эта ночь, – шепчу, а сам дьявольски пытаюсь сдерживаться. На самом пределе. На самой грани!
– Расслабься, Саида. Просто отдайся нашим чувствам! Забудь об остальном!
Подхватываю на руки.
В постели слишком тяжело. Саиду она явно напрягает, а меня… Меня срывает, как бы крепко я не натягивал свои стальные цепи выдержки!
Слишком долго я ждал! Слишком она для меня желанна! До боли. До рези в глазах!
* * *
– Саида!
Его голос, его жаркое дыхание, сумасшедший бархат в каждом слове дурманят.
Пьянят так, что забываю обо всем на свете.
Не верю.
Поначалу совсем не верю в происходящее!
Готовлюсь отбиваться. Кусаться. Воевать!
Но…
Он творит настоящее безумия!
С моим телом, что все это время напряжено, как натянутая струна.
Каждым своим касанием. Каждым вздохом и словом!
Сам трепещет яростью, а его прикосновения, словно пламя и лед!
Глаза полыхают, а руки двигаются с такой нежностью…
Доводя меня до грани…
Вытворяя с моим телом то, он чего я вся взрываюсь!
Уже ничего не слышу. Не понимаю. Кроме одного. Звука его голоса.
Бешено колотящегося сердца, удары которого отдаются в висках. И тугого, странного жара между ног. Внизу живота. Дикой пульсации, что до сих пор волнами накрывает все мое тело…
Подхватывает на руки. Смотрит на меня таки же задурманенным, пьяным взглядом, как и мой.
Заносит в огромную ванную, а я повисаю на его руках, как тряпичная кукла.
– Можешь стоять?
Отпускает меня на секунду.
Пошатываюсь.
Хватаюсь рукой за кафельную стену.
И тут же пытаюсь в нее вжаться. Впечататься.
Давид одним движением дергает молнию на брюках.
Сбрасывает их, отшвыривая в сторону вместе с боксерами.
Его мужское естество вырывается на волю.
Даже слышу, как он глухо стонет, когда его огромный орган с силой ударяет по его животу. Выше пупка. Закрывая густую черную поросль волос.
Ох, мамочки!
Стыдно. Неприлично. Недопустимо!
Но…
Я почему-то не могу отвести от этого жуткого, грязного зрелища взгляд!
Разве он должен быть таким?
Он огромный! По-настоящему огромный! Наверное, толще, чем моя рука!
Разве такое может поместиться в тело женщины и не убить ее? Это невозможно!
С ужасом разглядываю его огромное орудие.
Набухшая, багровая головка с капелькой ровно посередине. Тугие вены, в которых так явно видно мощные жадные толчки крови.
Его орган как будто живет своей собственной жизнью.
Дергается, как будто почувствовал свою добычу. Дрожит от нетерпения. От него даже на расстоянии исходит дикий жар!
– Ох…
Выдыхаю, еще сильнее вжимаясь в стену. Упираюсь уже обеими руками.
Сейчас? Он сделает это сейчас?
Иначе не сбрасывал бы брюки!
Медленно поднимаю взгляд на Давида и хочется слиться со стеной еще сильнее!
В них бездна. Совсем черная. Абсолютно дикая. И золотистые всполохи сейчас сверкают запредельным, просто дьявольским блеском!
Голодным. Жадным. Он сейчас, как никогда, похож на зверя!
Он же меня сейчас…. Просто разорвет!
– Саида.
Его голос превращается в один еле различимый хрип, когда Давид делает шаг. Переступает через бортик ванной.
– Я хочу тебя. И я тебя люблю!
Зажмуриваюсь.
Вздрагиваю, когда на мое тело обрушивается поток воды.
Воздух между нами раскаляется.
Шум воды перекрывает тяжелое, жадное дыхание Давида. Мужчины. Обнаженного голодного мужчины. Моего… Мужа?
Нет. Пока еще нет.
Поток мыслей помогает мне отвлечься от происходящего.
Ведь… Даже если все, что сказал Давид, правда, и на самом деле по бумагам я теперь его жена, а вовсе не игрушка, которую он затащил в свою постель, то…
Брак станет настоящим только после того, как он меня возьмет. Лишит невинности. По-настоящему станет моим мужчиной и мужем.
Истинное завершение и подтверждение брака простыня, которую выносят после брачной ночи. С алыми пятнами крови невесты.
А если нет…
Тогда брак можно аннулировать. Признать недействительным.
Еще можно. Если… Если сейчас, в эту ночь ничего не случится…
– Саида.
Его голос возвращает в реальность, но я не открываю глаз.
Наоборот. Зажмуриваю их еще сильнее.
Вздрагиваю от того, как близко его дыхание.
Готовясь к неизбежному, но…
Его руки вдруг просто нежно опускаются на мои плечи.
Слышу, как щелкает крышка, а после ощущаю аромат геля.
– Я мечтал об этом с того самого мгновения, как ты вошла в мой гостиничный номер…
Шепчет тихо. Легонько касаясь моего уха губами.
Удивленно распахиваю глаза.
Давид не пользуется мочалкой. Просто выдавливает ароматный гель себе на ладонь. Растирает в руках. А после намыливает меня.
Плечи… Шею…
Двигается медленно. Прикасается так бережно и так аккуратно…
– Люблю. Тебя, – шепчет, почти впечатывая меня окончательно в эту стену.
Добирается до грудей. Водит по обеим полушариям обеими руками.
Сводит с ума.
Внутри пламя разгорается еще сильнее…
Между ног вдруг становится так влажно, что приходится их сжать.
А я почему-то смотрю. Не мигая, наблюдаю за тем, как смуглые, темные руки порхают по моим белоснежным грудям.
Контраст завораживает.
Слышу новое глухое рычание Давида. Но теперь меня больше не дергает. Я словно заворожена им.
Вижу, как снова жадно, требовательно дергается его орган.
И…
Сама не замечаю, как голова откидывается назад.
Глаза закрываются.
Я дрожу всем телом под его руками.
Позволяю себе просто отдаться ощущениям. Прислушаться к тому невероятному, что происходит в меня внутри.
Его руки опускаются ниже.
Касаются живота, взрывая со мне целый сноп искр. Там. Внутри. Намного ниже, чем он водит руками.
– Давид!
Всхлипываю, когда его рука ведет еще ниже.
Задевает лобок. Почти касается складочек.
Ноги уже ватные. Перед лазами всполохи и искры. Соски затвердели просто до боли!
Рефлекторно пытаюсь остановить. Перехватываю его руку.
– Тшшшшшшш….
Он жадно дышит мне в губы, почти навалившись на меня всем телом.
Мы касаемся лбами.
Я чувствую на губах его вкус.
– Доверься мне, – он дышит еще тяжелее, еще обрывочнее, чем я. А я… Я уже почти хватаю распахнутым ртом воздух. Потому что в легких его почти не осталось!
– Доверься, Саида.
Сопротивляться нету смысла.
Позволяю ему двигаться дальше. Раздвинуть пальцами, которые кажутся мне раскаленными, нежные чувствительные складочки.
Сжимаю зубы, когда все тело прошибает насквозь, будто ударом тока.
– Давид…
Он только дергает головой, глухо стонет, так же сжав зубы.
А у меня…
Темнеет в глазах и будто все уходит из-под ног!
С лихорадочной силой впиваюсь в его плечи.
Мы тяжело дышим. Задыхаемся. Почти сплетаясь телами…
– Это наша ночь, Саида. Но ничего не будет, если ты не захочешь сама, – каждое слово надрыв. Срывающимся дыханием мне в губы.
Мои руки с силой обхватывают его плечи.
И я понимаю, что тону!
Даже не от его запредельных, запретных, таких страстных ласк, которые заставляют меня проваливаться в пучину дикого, обжигающего, нереального и неизведанного прежде наслаждения. Будоражат. Пробуждают что-то глубинное. Такое, чего я и представить себе никогда не могла! Заставляют мое тело вытягиваться в натянутую струну. Оголяют каждый нерв, даже те, о которых я не подозревала! И рассыпаться на множество осколков в странных, тягучих и ослепляющих ощущениях!
Неееет!
Я от него пьянею! В нем тону!
Стоит только посмотреть на любимое, до боли любимое лицо. Жадно вдыхать его запах, отпечатавшийся давно. Внутри меня. В венах. Проваливаться в его задурманенный взгляд. В глаза, которые давно, как угли, прожгли насквозь мое сердце!
От него. От него пьянею и тону.
И…
Ведь я даже когда-то чуть было не решилась шагнуть в эту пропасть!
Будь, что будет! Я готова утонуть. Готова провалиться окончательно! Ведь Давид Багиров уже так давно внутри меня! Разве он не взял мою душу? Не украл ее и не присвоил себе?
И сейчас я до дрожи. До онемения в пальцах. Хочу слиться с ним окончательно!
И неважно… Неважно, что будет потом! Что будет завтра!
Чувствую, что задыхаюсь.
Сама обхватываю его плечи еще сильнее.
Тянусь к нему и…
Прижимаюсь горящими губами к его распахнутым губам. Просто впечатываюсь.
И кажется наши губы плавятся. С шипением и искрами. Просто расплавляются, оголенным нервом сливаясь в одни губы. Где не разобрать, где я, где он…
И ток прошибает насквозь. Остро. Резко. Мощной волной. От самой макушки по каждому позвонку вниз. Заставляет стопы загореть и дернуться!
– Это «да», Саида?
Его голос звучит тихо. Очень тихо. Нежно. Бархатно. Но отбивается мощным ударом внутри меня. В сердце. В животе.
– Саида? Это твое «да» мне?
Не отвечаю.
Просто не могу даже выдохнуть.
Просто откидываю голову назад. Соприкасаюсь затылком с холодным кафелем.
Хватаю распахнутыми, все еще горящими губами, воздух.
Запрокидываю ногу на его бедро, чувствуя, как его огромный орган тут же упирается почти в самое естество. Во внутреннюю поверхность бедра.
– Саида!
– Да!
Шепчу хрипло.
А внутри мурашки. От того, что ему так нужно. Так важно услышать это подтверждение!
Разве это не говорит о том, что, вопреки всему, Давид относится ко мне особенно?
– Я сейчас свихнусь от счастья!
Сгребает меня в охапку. Раньше нес на руках. Пусть и с силой, но все же бережно.
Теперь же превращается в самого настоящего медведя.
Буквально закутывает меня в себя. Обхватывает так, что обволакивает мощными руками все тело.
Хрипло чертыхается, пытаясь закрутить кран. Но вместо этого дергает в другую сторону, заливая все вокруг водой.
Наконец справляется. Слегка подскальзывается , ступая за бортик ванной.
Пытаюсь вцепиться в него сильнее, Но знаю. Давид никогда. Ни за что. Не упустит и не уронит меня! Знаю…..
– Саида.
Мы добираемся до огромной постели в несколько секунд.
В один миг я оказываюсь распластанной под его могучим телом.
– Да…
Поднимаю припухшие веки. Смотрю прямо в глаза.
А на его лице забота. Беспокойство. Дикое напряжение и еле сдерживаемая страсть. Сумасшедшая гамма чувств!
На лбу прилипшие мокрые пряди волос, которые от пытается отряхнуть, дергая головой.
А на меня капает вода с его лица и тела.
– Ты уверена? Девочка моя. Плевать мне на традиции . Я готов ради тебя послать всех и вся к чертовой матери! Плевать. Будет утром алая простыня или нет. Наш брак настоящий. Даже если это случиться через неделю. Через месяц! Когда захочешь. Когда ты будешь готова!
– Да, Давид. Я уверена.
Вот сейчас. От него. Такого…
Так крепко сжимается, щемит сердце… И я тону еще сильнее. Со всего размаху лечу в черную с золотыми искрами пропасть его глаз! Вот теперь. Теперь окончательно! Без шанса выбраться обратно!
– Уверена. Я хочу этого. Давид…
Короткий миг. Вспышка. В которой мы замираем, впиваясь друг в друга глазами.
Миг, который растягивается на вечность.
Точка невозврата, после которой обратной дороги не будет. Эта секунда. После которой уже ничего нельзя будет отмотать назад!
Застываем, чувствуя оба, как балансируем на грани пропасти.
– Ты никогда не пожалеешь об этом, Саида. Клянусь.
И его губы, как шквал, обрушиваются на мои.
Нежно. Тягуче нежно. Но в них столько страсти!
Его руки везде. Вся кожа звенит и дрожит под его руками.
Раскрывает мои губы так, как будто впервые с ними знакомится. Пробует на вкус.
Проводит языком по обеим губам.
И медленно вдавливает язык внутрь…
Скользит между губами. Будто изучает все там, внутри. Каждую мою клеточку.
Заставляет меня саму задрожать всем телом.
Безотчетно тянусь к нему. Распахиваюсь. Ноги сами раздвигаются под нажимом его бедер!
Прижимаюсь к нему еще сильнее. Чувствую, как горящие, ставшие каменными, соски, трутся о черную поросль волос на его груди. Жесткую. Царапающую и ласкающую мои соски до прострелов насквозь во всем теле.
Внутри меня так мокро… Хочется сжать. Сдвинуть ноги. Почему-то так остро сейчас ощущается пустота именно там…
– Давид!
Задыхаюсь от новых нахлынувших ощущений.
И в то же время отшатываюсь, когда он, чуть приподнявшись, раздвигает мне бедра еще сильнее.
Я разгорячена. Голова сама собой мечется по подушке от его страстных, безумных ласк.
Распалена до предела. До самой грани!
Мое тело будто стонет под ним. Желая большего…
Но…
Давид обхватывает свой огромный член. Упирается разбухшей, пульсирующей головкой мне в лоно.
И вдруг становиться страшно. Будто ледяной водой обливает.
– Доверься мне. Ты готова. Твое тело полностью готово меня принять.
Шепчет бархатным голосом.
Обводит пальцем вокруг самого лона. Очерчивает по миллиметру там, куда собирается войти…
И вдруг отстраняется.
Зато мое тело будто простреливает насквозь.
Словно разламывает на две половины.
Жестко. Одним ударом. Давид вбивается в меня свои раскаленным органом. Пронзает так, что выдохнуть невозможно! Кажется, он ворвался прямо в легкие!
– Тсссссс….
Он замирает.
Нависает прямо над моим лицом. Зарывается пальцами в волосы, слегка поглаживая кожу головы.
– Сейчас. Сейчас ты привыкнешь. Тебе будет хорошо, Саида. Клянусь.
Привыкну?
Мне хочется отползти. Вытащить то, что пульсирует во мне отчаянным голодом.
Но рука Давида крепко обхватывает мое бедро. Не дает сдвинуться даже на миллиметр.
– Так больно?
Шепчет, касаясь моих губ своими.
– Нет.
Мотаю головой.
На самом деле не так и больно. Просто… Такое странное чувство заполненности… Как будто меня сейчас просто раздавит изнутри!
– Расслабься.
Его руки скользят по моему животу. Массируют. Заставляют и правда расслабиться.
– Сейчас будет хорошо.
– Ох!
Я всхлипываю, когда огромный член начинает двигаться внутри меня.
Плавно. Медленно. Неторопливо.
Кажется, каждая из его тугих вен отпечатывается внутри меня!
Рефлекторно сжимаюсь. Даже пальцы на ногах поджимаются.
Я трезвею.
На миг вся сжимаюсь от нахлынувшего осознания происходящего!
Я распластана под его огромным телом! В его постели! И… Он во мне!
– Саида.
Его голос снова вводит в транс. Заставляет разум помутиться.
И… Губы снова обрушиваются на меня.
Уже не так. Уже совсем иначе.
Жарко. Ненасытно.
Давид вонзается в меня языком, замирая у моего лона совсем на краешке. Одной огромной головкой.
Терзает мой рот.
Вбивается , затапливая страстью.
Выбивает каждым толчком все новый и новый стон.
Пока я снова не впиваюсь в его плечи. Не распахиваюсь сильнее. На максимум.
Во мне просыпается ураган. Или это он переполняет меня своим? Наполняет так, что срываются все границы. Пульс зашкаливает. Тело полыхает и плавится, превращаясь в воск под его руками!
Я будто слепну.
И нет ничего!
Ни мыслей. Ни очертаний его лица и предметов.
Я вся превращаюсь в чувство. В безумные ощущения. В рваные вдохи, которые сливаются с его….
– Любовь моя…
Шепчет, спускаясь поцелуями ниже.
Обжигает ими шею. Сжимает грудь…
Снова и снова заставляет гореть. Сгорать. Расплавляться. Бешено метаться головой по подушке…
Чуть задевает языком дико бьющуюся на шее венку, одновременно перекатывая между пальцами сосок.
И я взрываюсь. Сама не понимаю, как дергаю бедрами ему навстречу.
Наталкиваюсь на раскаленный каменный орган, получая в ответ полурычание Давида. Сама нанизываюсь на него…
– Давид!
Кричу, словно в какой-то безумной горячке, когда он начинает снова двигаться внутри меня.
Это происходит как-то само.
Ноги рефлекторно обвивают его бедра.
Он двигается плавно. Каждым толчком словно пронзая меня.
Раскалывая на части и заставляя утопать в нереальных, запредельных ощущениях.
Задыхаться.
Дергаться навстречу его телу.
Дрожать и трепетать в его крепко обхвативших меня руках.
Пока мощный спазм не скручивает меня насквозь. Прогибает в спине так, что позвоночник, кажется, сейчас просто треснет!
– Давид!
Вскидываюсь. Подлетаю над постелью.
На миг впиваюсь изумленно в его глаза. Замираю.
Меня пронзает…
Диким ощущением. Все тело скручивает в пружину.
Судорожные толчки моего собственного лона до боли, до рези в глазах обхватывают его каменный член.
Не понимаю, что со мной….
И тут же рассыпаюсь на множество осколков!
Кажется, кричу, а тело выгибается еще сильнее… Под наши общие судорожные точки…
Меня взрывает. Кажется, я просто улетаю. Прямо под потолок. Бьюсь в судорогах.
Его член внутри меня становится еще больше.
И вдруг выстреливает. Бьет внутри мощной волной. Нет, даже ударом. Срывая окончательно все планки…
– Давид…
Хриплю в каком-то лихорадочном безумии…
Он обхватывает меня руками. А тело дрожит… В ушах гул. Я даже не знаю, на каком я свете…
– Саида. Моя Саида, – слышу его хриплый, сорванный голос как будто издалека. Чувствуя, что уплываю. Проваливаюсь куда-то… А все тело по-прежнему дрожит… В его руках. Никак не может успокоиться….
Я просыпаюсь утром чувствуя себя будто в тисках. Горячих, раскаленных тисках, которые обхватывают все мое тело!
А по телу будто танк проехался. Каждая косточка ноет. Каждая мышца растянута так, будто после нереальной тренировки или какого-нибудь забега-марафона!
Хочется потянуться. Но и пошевелиться не могу! Что-то меня держит… Так крепко!
Не раскрываю глаз, хоть уже и ощущаю через сомкнутые веки теплый солнечный свет.
И вдруг…
Вспышка!
Свадьба, Шамиль…
О, Господи! Не до конца понимаю, где нахожусь…
Еще сильнее сжимаю веки!
А мой сосок… Он просто горит… Как будто чьи-то огромные лапы его мнут и сдавливают!
– Не притворяйся. Ты проснулась.
Россыпью тут же вспыхнувших по спине ударов ударяет по коже знакомый хриплый голос. Бархатный. Тот, который растекается по губам… По венам… Тот, который отдается каждым ударом в сердце! Стучит набатом в моем пульсе! И… Ох. Я снова проваливаюсь, как в самый настоящий водоворот! Как будто меня с головой накрывает огромной волной!
И вкус его голоса… Он вспыхивает на губах. Растекается по ним сладкой, будоражащей истомой…
Выкручивает что-то внутри, заставляя полыхать низ живота…
Безумные картины прошлой ночи проносятся перед глазами!
Я…
Как же дико я себя вела вчера! Совсем потеряла голову!
Вспыхиваю до корней волос. Еще сильнее сжимаю веки.
И бедра тоже. Ноги сами по себе судорожно сжимаются. А там, в самом сокровенном месте, разливается горячая влага. Нежные складочки начинают покалывать… Искрить…
Ох… Какие же они сейчас разпухшие! Как и губы, которые просто горят. Болят. Покалывают от всего, что было вчера!
Но… Стоит только вспомнить, что Давид со мной вытворял… Особенно с этими складочками…
Как сразу же хочется провалиться куда-нибудь подальше. Ну, или хотя бы накрыться одеялом с головой!
Почему он, кстати до сих пор здесь?
Разве ему не нужно по делам? Каким-нибудь. Важным. Очень важным делам! С самого утра! Хотя… Похоже, не такое уж за окном и раннее утро! Скорее, уже полдень, судя по тому, как сильно солнце бьет по векам!
– Ты урчишь.
Бархатный голос будоражит.
Бьет по всем оголенным нервам.
И я сжимаюсь в комочек. Лучше бы вообще сжаться так, чтобы исчезнуть!
– Перестань, Саида. Раскройся.
Сдерживаю порыв помотать головой. Начинаю вместо этого протяжно дышать. Может, поймет все-таки, что я сплю? И наконец уйдет? Оставит меня наедине с мыслями о вчерашнем грехопадении? Ну, чтобы хоть как-нибудь с этим хотя бы примириться…
– Саида.
Но нет. Этого хитрого зверя не проведжешь!
Одеяло буквально слетает с меня. В одну секунду.
– Не надо. Пожалуйста, – шепчу, чувствуя, как меня рывком опрокинули на спину. Мощное тело Давида уже нависло надо мной. Придавливает своей силой. Чувствую каждую его налитую мышцу. А его пальцы… Они скользят по моим ресницам. Как бы заставляя меня раскрыть глаза!
– Давид!
Ну, как он не понимает? Мне до безумия стыдно за вчерашнее! А он…
– Красный тебе к лицу.
Его дыхание уже опаляет мои губы.
И они вздрагивают. Распахиваются. Уже чувствуют того, кто терзал их поцелуями! И… Что… Готовы это продолжить?
– Только в одежде. А на коже… Саида!
Его рука скользит по моей щеке. Ласково. Нежно. Медленно.
Чувствую, как он поправляет сбившиеся на лицо пряди.
– Нам не за что стыдиться. Мы муж и жена. Все , что было вчера… Естественно и прекрасно!
Оххххх….
Я таки раскрываю глаза.
И тут же сталкиваюсь с его горящим взглядом. Только теперь на дне совершенно черных глаз не золотистые всполохи. Там огни. Почти звезды!
И тут же вжимаюсь в подушку.
Хватаю его, которая совсем рядом. Накрываю лицо.
Ужас. Как мне теперь смотреть ему в глаза? Как вообще появиться на людях? После такого?
Наглые руки вытаскивают меня из моего хрупкого убежища.
Мельком проносится мысль о том, что я совсем неприлично выгляжу!
Не причесана. Волосы после вчерашнего совсем сбились и перепутались. Без душа, и…
Ох.
А он так близко! Его лицо совсем рядом!
И… Как и прежде, жадно пожирает меня глазами…
Вот такую… Немытую. Непричесанную! Да вообще непонятно на что похожую!
– Саида.
Голос Давида звучит слишком глухо.
Кадык резко дергается, когда он шумно сглатывает.
По- прежнему пронзает меня взглядом. Теперь уже тяжелым. Напряженным.
Вижу, как напрягаются стальные мышцы на его груди. Вены вздуваются на шее и руках…
– Ты самая прекрасная женщина на свете. Для меня. И ночью была еще прекраснее!
Ага. С запрокинутой головой. С закатившимися глазами. Разметавшимися волосами и… Изгибающаяся. Бьющаяся в той дикой, безумной агонии! Я же, кажется, что-то и кричала… И…
Ох…
И не только кричала, понимаю, замечая глубокие царапину на его шее. Это ведь отметки моих ногтей!
Нет, ну почему выражение «провалиться сквозь землю» только фигуральное? Я бы с удовольствием сейчас бы провалилась! Навсегда!
– Нет ничего прекраснее того, что происходило ночью между нами.
Давид поправляет упавшую на лицо прядь волос. Снова не дает мне хоть так от него закрыться.
Его лицо становится еще больше напряженным.
Он с силой сжимает челюсти. Так, что я даже слышу хруст его зубов!
Его взгляд жадно скользит вниз. Заставляет бешено, безумно забиться венку на шее. Опускается на грудь, и глаза вспыхивают алчным блеском.
Рывком дергаю на себя одеяло. Пытаюсь прикрыться. Судорожно натягиваю на живот, впиваясь в ткань с такой силой, что белеют костяшки.
Но Давид обхватывает мои руки.
Качает головой, пронзая меня глазами… В самое сердце, которое тут же отдается гулким ударом.
– Не прячь себя, Саида. Ты прекрасна.
Его голос срывается на хрип.
Соски начинают гореть. Краска снова заливает лицо.
А он просто тянет на себя одеяло. Вниз. Оставляя меня абсолютно беззащитной. Полностью обнаженной.
При свете дня это выглядит совсем иначе!
Порочно. Дико. Запретно.
– Самое прекрасное, что можно видеть. Удивляюсь, как я не ослеп за эту ночь!
Всхлипываю, когда мощные руки обвивают меня.
Давид подхватывает меня легко, как пушинку.
Поглаживает мои бедра, унося из кровати. На которой алым пятном багровеет след моей утраченной невинности. Прямое доказательство того, что обратной дороги нет!
– Я… Сама…
Покачиваюсь, когда Давид опускает меня в ванную.
Но он будто и не слышит. Придерживает меня одной рукой, второй регулируя воду.
А там, внутри, все горит! Удивляюсь, как я вообще способна сдвинуть ноги вместе! После вчерашней ночи я, наверное, и сесть не способна!
Складочки дрожат и пульсируют. Чувствую, как снова выделяется влага.
Но… На внутренней стороне бедер запекшаяся кровь. Нужно смыть. Очиститься. И меньше всего я хочу делать это при нем!
– Давид. Пожалуйста. Мне нужно… Остаться здесь одной…
Бросаю на него умоляющий взгляд.
– Больно?
Он возвышается передо мной всем своим огромным могучим телом.
Вспыхиваю снова, понимая, что Давид возбужден.
Его огромный орган уже торчит вверх. В тугих венах, оплетающих каменный ствол, черными толчками бьется кровь…
Мягко проводит рукой по моему животу.
И я вздрагиваю. Жар снова растекается по венам…
Опускает руку ниже… Плавно раздвигая мои губы там….
– Давид!
Выдыхаю, резко сжимая ноги.
– Саида. У тебя больше не может, не должно быть от меня секретов!
Его рука не останавливается. Двигается дальше. Глубже. Пальцы плавно раздвигают мои складочки… Добираются почти до самого лона…
– Тем более, таких. Я должен знать, как ты себя чувствуешь. Я не должен был повредить тебя, но…
– Все в порядке, – шепчу, прикусывая губу.
Все саднит. Мне кажется, что меня до сих пор распирает огромный член, на который он меня нанизывал раз за разом. Но… Там точно ничего не повреждено!
– Нужно смыть кровь.
Давид переступает бортик ванной.
Напряженно смотрит в мое лицо, и вдруг резко становится на колени.
– Я буду нежным, – выдыхает сквозь зубы со свистом, выдавливая на руки гель…
Оххххх…. Он что? Сам собрался меня мыть? Нееееееет!
Теплая. Разомлевшая. Охиренно сладкая.
Смущается. Закрыться пробует. Во мне зуд по всей коже проносится, когда понимаю, как хочется ей сбежать!
Не понимает, глупая. Маленькая.
Какая она сейчас желанная!
Близкая. Разомлевшая. С перепутанными после нашей страсти волосами. С лихорадочным блеском после того, как брал ее, в глазах! С этим румянцем и распухшими от моих губ губами… Они теперь цвета совсем спелой вишни… Почти черной… И… твою мать! Еще вкуснее! Еще ароматнее! Еще больше манящие, чем прежде!
Член подпрыгивает. Не просто встает колом. Сдавливает на хрен все внутренности. В мозгах звенит от того, как ее хочу, еще сильнее, чем в яйцах.
Нежная моя. Трепетная. Такая страстная! Такая настоящая, такая искренняя в том, как отдавалась! Без капли притворства или жеманства.
Я эту чувственность жрать готов снова и снова. И не насытиться.
Глупая.
Стесняется.
Не понимает еще, как прекрасна. Какая она желанная. Как мозги мне сносит от одного ее вот этого утреннего запаха. От того, что она так близко и разомлевшая.
Приходится прикусить внутреннюю сторону щеки. Крупно. Серьезно. До крови.
А ребра проламывает ударами.
Потому что моя!
Моя любимая. Моя женщина! Моя жена!
Моя, моя, моя!
Вся моя. Без остатка!
Не потому, что завладел. Украл. Присвоил.
Ни хрена! По тому, что в глазах ее видел! И вижу! По тому, что слышу в каждом ударе ее сердца! В каждом всхлипе, когда она извивалась подо мной! В моих руках!
И стер бы пальцами сейчас это ее глупое смущение.
Заласкал бы. Зацеловал бы так, чтобы снова ее глаза пьяными, одуревшими стали!
Как вспомню этот взгляд с туманной дымкой, так самого ведет.
Дико. Одержимо. Хочется в нее вонзиться. Снова . И снова. Под ребра. Туда. В самую глубь!
Чувствовать, как она для меня распахивается. Как сжимает своими до одури, до моего озверения, тугими створками! Как каждая вена моего члена внутри нее впечатывается в мягкую узкую плоть. Оставляя внутри моей женщины свой отпечаток. Намертво. Навечно! Навсегда!
И меня ведет. Планки срывает.
Ставлю ее под горячие струи воды.
Опускаюсь, а в самое нутро, не просто в ноздри, забивается ее одуренный запах.
Сладкий. Терпкий. Дурманный.
Еще сочащийся нашим неуемным желанием. Нашей невозможностью насытиться друг другом!
Блядь!
Я буду брать тебя снова и снова! Зашторю на хрен все окна. Разгоню всех из дома!
Любить. Ласкать. Так, чтобы все твои губы онемели и распухли еще сильнее! Чтобы ты даже пошевелиться не могла! Единственное, на что будешь способна, это выкрикивать измученным ртом мое имя! И цепляться за шею, когда я буду носить тебя на руках! Ходить уж точно не сможешь!
Жилы сейчас, кажется, порвутся, от того, как приходится себя сдерживать. Лопнут.
Поглаживаю внутреннюю сторону бедра. Осторожно смываю запекшуюся кровь.
Ласкаю. Пальцы скользят по разбухшим, уже задрожавшим, уже затрепетавшим и помокревшим складочкам.
Захлебываюсь. Тобой и собственной слюной. Член готов вышибить мозги. Отбить их напрочь.
Хотя… разве ты их мне уже не отбила?
Одними глазищами своими! Одной улыбкой!
Никогда такого не делал. Даже не думал. Женщина существует, чтобы удовлетворять мужчину.
Но с ней… Сейчас… Блядь. Не могу сдержаться!
Осторожно раздвигаю складочки пальцами.
В голове шумит от ее тихого всхлипа. От того, как пошатывается. Впивается в мои волосы руками. Откидывает голову на стенку.
И…
Просто впиваюсь. Обрушиваюсь ртом. Так же, как накидывался на ее губы.
Жадно.
Подавляя ее тихое сопротивление . Раздвигая губами ее сладкие сочные складочки.
Провожу языком прямо по самой сердцевине. Ударяю по бешено напрягшемуся клитору и тут же придавливаю его языком.
Твою мать!
Ток прошибает нас обоих! Так сильно. Так мощно, что нас одновременно встряхивает!
И мне всю спину заливает горячий пот.
А перед глазами прямо искры!
Хватаю обеими руками.
Не даю зажаться. Наоборот.
Резко раздвигаю бедра. На максимум.
Теперь ты для меня совсем открыта. Всегда. Полностью! И так будет пока я не сдохну!
Жадно глотаю ее наслаждение.
Провожу языком по кругу забившегося в пульсации клитора. Втягиваю его в себя с силой, чуть проведя краем зубом. И снова зализываю. Придавливаю. Обеими руками лаская упругие сочные ягодицы.
– Давид…
Трясет. Трясет мою девочку!
Да и я сам, как в лихорадке!
– Пожалуйста…
Блядь. Как же ты сладко меня умоляешь! Я от одного этого голоса кончить готов!
– Не…
Не может продолжить. Уже не просто откидывается. Просто валится на стену спиной, впиваясь в мои волосы обеими руками.
А я проникаю языком туда. В самое сокровенное. В самое лоно.
Резко толкаюсь и снова всего прошибает жар!
Какая же ты узкая там! Даже язык мой обхватываешь. Как тисками!
Толкаюсь. Дико. Голодно. Жадно.
Уже не соображая, как руки мнут твои складочки. Совсем одурев от твоего вкуса. От твоей дрожи там, внутри….
Сжимается, а меня накрывает.
Спазмы Саиды почти выталкивают мой язык из нее.
Притягиваю к себе. Ближе. Не даю отдалиться даже на миллиметр.
И судороги начинают прошибать нас обоих. Одновременно.
Как же сладко ты кончаешь, моя девочка! Как одурительно сладко пить, поглощать твой оргазм!
Отпускаю бедро.
Хватаюсь рукой за свой раскаленный член, который сейчас просто взорвется.
Даже дергать не нужно. Хватает только сжать, снова толкнувшись языком в горячее лоно, как сперма выплескивается из меня фонтаном.
– Давид…
Ее голос дрожит.
Успеваю подняться, чтобы тут же подхватить ее.
Эти глаза. Одуренные. Задурманенные поволокой.
По ее точеным ногам стекает моя сперма. Губы горят еще сильнее. Искусанные. Ноги у моей девочки подкашиваются. И я сам. Как совсем пьяный.
Вздрагиваю, когда Давид вносит меня на руках обратно в комнату. Взгляд цепляется за простыню с ярким пятном уже запекшейся крови. Явным доказательством того, что я стала его женой!
Да. Теперь принадлежу этому мужчине!
Наверное, все же до конца я этого не понимала. Отдалась чувствам. Тому безумию, которое творил со мной Давид. Страсти. Тому, что птицей бьется в сердце. Тому, как шквалом безумно реагировало тело. А теперь это понимание бьет резко. Как яркий свет белого дня после тягучей ночи.
– Мне нечего надеть.
Ежусь.
Обхватываю плечи руками, когда Давид осторожно опускает меня на пол.
Нагота вдруг становится лишней. Причиняет дискомфорт.
Глаз цепляется за сверкающее колье на тумбочки у кровати.
Руки сами берут украшение. Перебираю пальцами огромные сверкающие камни.
Оно чудесно. Великолепно. Слепит глаза.
Розовые бриллианты в тонкой сетке золота. Безумная, зашкаливающая роскошь. И стоит, наверное, как целый особняк Давида!
Но…
Это не то колье. Не то, что подарила мне мама. Которое должно было принести счастье!
Все не то!
Алая от крови простыня. Ее должен вынести жених. Вернее, уже муж.
А в доме должны быть гости со свадьбы. Родственники с обеих сторон. И жениха и невесты. Ждать эту самую простыню. Убедиться, что брак заключен по-настоящему. Что он состоялся.
Только в доме пусто. Нет никого. Некому поздравить молодых.
Мы как два вора. Которые сделали что-то неприличное. Непристойное. Вдали от всех. Спрятавшись от всего мира.
Зато двор полон вооруженной охраны. Они прохаживаются по двору. Здесь целое войско!
И даже не прячут оружие!
И мне нечего надеть. Нечем прикрыть свою наготу.
Ведь невеста входит в дом мужа, привезя с собой все самые лучшие вещи.
А здесь нет ничего моего! Я… Я чужая в этом доме!
И даже свадебное платье. То, которое сохраняется на память. Висит в шкафу, как самое дорогое украшение. Ценность. Мама надевала свое часто. На каждую годовщину свадьбы. Бережно, осторожно проводила руками по сияющей ткани. По камням, россыпью раскинувшимися по платью. Каждый раз со слезами на глазах. Слезами счастья. Воспоминаниями.
А мое…
Мое валяется растерзанной тряпкой на полу у постели!
И то самое ожерелье. Семейная реликвия. То, которое передается от женщины к женщине. Приносящее счастье. Где оно? Растерзано. Порвано его диким и жадным порывом!
Рассыпалось на камушки еще в машине!
Нет. Не будет нам счастья! Семья и жизнь вместе не начинаются вот так!
– Саида? Тебе холодно?
Давид набрасывает мне на плечи расшитый шелковый халат. Явно принадлежащий ему. Такой огромный, что я могу трижды в него завернуться и все равно буду утопать!
– Ты, наверное, голодна? Я отпустил всю прислугу. Попробую найти что-нибудь. Черт. Если вспомню, где у нас кухня.
– Давид.
Снова меня покачивает, когда он прижимается ко мне всем своим мощным телом.
Окидывает жадным, голодным взглядом. Но и ласкает глазами. Буквально ведет по лицу своими золотистыми сполохами в глазах.
– Измучил тебя? Может, еще поспишь? Ну, или хотя бы подремаешь, пока я придумаю что-нибудь с едой? Или просто закажем что-то в ресторане, ммммм? Саида! Что не так?
Ведет пальцами по щеке. А я опять задыхаюсь. Снова проваливаюсь в его глаза. В сумасшедшее чувство к этому человеку. Которое заставило меня забыть обо всем этой ночью!
Но… День все равно наступит. Рано или поздно!
– Все не так!
Обвожу рукой комнату.
– Все, Давид! Понимаешь! Эта свадьба! Разве она настоящая? Где тогда наши гости? Родня, которая поздравит нас утром и пожелает счастья? Где? Никто не придет! Обеим нашим семьям все, что мы натворили, как плевок в лицо! И ожерелье… То самое… Фамильное… Ты просто его порвал! И…
– Тссссс, Саида!
Проводит пальцем по моим губам. Заставляет их запечь и снова полыхнуть тем самым ночным жаром.
– Все у нас будет. Устроим самую пышную свадьбу. Какую захочешь. И платье будет. Но то, которое ты наденешь только для меня! Родные смирятся. Привыкнут. Ожерелье? Его восстановят. Соберут. И я куплю тебе миллион ожерелий! Все, Саида! Все, чего ты захочешь!
– Это все не так. Все неправильно. Нет даже ни одного человека, кто поздравил бы нас от чистого сердца! Все! Все не то! Как ты не понимаешь?
– Счастье зависит не от примет, Саида.
Прижимает меня к себе, коротко целуя в висок.
Шумно вдыхает воздух рядом с моими волосами.
– Не от примет. Не от традиций. Не от красивой картинки на свадьбе! Оно зависит только от нас! И я клянусь. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива! И плевать! Плевать, поймут нас другие или нет! Важны только мы! Наше решение. Наш выбор. Понимаешь?
И сердце колотится в груди.
Ему так хочется в это поверить!
Я даже почти верю этому сладкому обману. Утыкаюсь лицом в крепкую грудь Давида. Прячу лицо и саму себя в его крепких руках!
Но…
Почти падаю, когда ноги подгибаются от выстрелов за окном.
– А вот и родственники пожаловали, – Давид смотрит в окно.
Его челюсти сжимаются с силой. Лицо превращается в камень.
– Похоже, завтрак откладывается. Зато традицию мы выдержим. Вынесем таки свидетельство того, что наш брак состоялся!
– Как ты можешь быть таким спокойным? Еще и шутить?
Замираю у окна.
Мало того, что весь двор полон вооруженной охраны!
Так здесь еще и делегация. Целая армия.
Не могу разобрать, кто первым начал стрелять. Откуда выстрелы.
Но замечаю в самом центре мужчину.
Высокий. Крепкий. Взрослая копия Давида и того, кто встречался со мной в кафе.
В волосах серебрится седина.
Но мощная постава. Бешеная харизма. В каждом шаге уверенность и сила. Взгляд обводит людей Давида. Почти заставляя их опустить оружие. Припечатывая к месту.
Такой взгляд способен убивать!
В руке у мужчины оружие. Он стреляет. Пока только в воздух. Но холодные глаза говорят о том, что готов выстрелить в любого, кто посмеет преградить ему путь!
Карим Багиров. Тот, о котором я так много слышала.
Человек, который одним своим именем держит всех в страхе. Почти в ужасе.
Теперь я понимаю, что все разговоры о нем не выдумка. Не сплетни и не страшилки.
От него и правда мороз проходит по коже!
Это видно сразу. Такой не пощадит. Не позволит, чтобы хоть что-нибудь пошло не по его слову! Даже самая мелочь!
Это так же видно, как и при одном взгляде на Давида было понятно, что его слава сердцееда тоже совсем не выдумки! И никаких доказательств в виде чуждого белья в его номере было не нужно!
– Отец!
Позади него раздается крик.
Люди Давида все же пытаются не пустить его. Выстраиваются , вытаскивая оружие.
Этого еще не хватало! Не угрозы, а самой настоящей бойни! Как финального аккорда фееричной свадьбы! Алая кровь? О, да! Ее может быть много! И совсем не на простынях!
– Давид! Останови это!
Цепляюсь пальцами в его уже наброшенную рубашку.
–– Сделай что-нибудь!
Только не это. Только не так! Не хватало еще перестрелки между людьми отца и сына!
Тогда наша свадьба точно так и останется проклятием! Которого уже ничто не исправит!
– Давид!
– Перестань. Все под контролем.
Крепко прижимает меня к себе. Пробегает сухими горячими губами по виску.
Взмахивает рукой, отдавая безмолвный приказ своим людям, чтобы отца пропустили.
– О! А вот и братья! Надо же, – криво усмехается чувственными губами, на которых укусами горят следы нашей сумасшедшей ночной страсти.
– Вся семья, я смотрю, прибыла, чтобы нас поздравить!
Машин у ограды становится все больше.
Теперь узнаю обоих братьев Багировых.
Вот он. Властный мужчина, который советовал мне скрыться. Явно старший Багиров. Только теперь его лицо изуродовано. Обезображено страшными шрамами.
От этого он выглядит еще опаснее. От него так и веет угрозой и силой.
И…
Ага! Тот самый коварный соблазнитель. Который предлагал мне уехать с ним на острова, подкупая бриллиантовым колье!
Теперь все понятно. Становится ясно, из какого дурдома сбежал тот самый громила!
Хотя…
Совсем. Ни капельки не становится легче!
Про отца все явно. И думать не нужно. Но и оба брата явно против нашей свадьбы! И каждый из них очень ясно дал мне это понять!
– Зачем? Зачем ты это все устроил!
Да. Мне было бы больно. Наверное, прошли бы годы, прежде, чем я сумела бы забыть Давида.
Но теперь масштаб проблем явно сильнее!
Лучше бы он не являлся к нам! Дал бы мне спокойно выйти замуж за Шамиля!
– Затем, Саида. Что за свою любовь надо бороться.
Зарывается пальцами в мои волосы. Шумно вдыхает их запах, не отрывая взгляда от окна.
– Иногда это бывает непросто. Приходится переть против ветра. Иногда даже огнестрельного! Но как иначе? Тот, кто склоняется под ветром не стоит любви!
– Давид…
– оставайся здесь. Я встречу гостей!
– Ты совсем с ума сошел!
Грохочет резкий низкий мужской голос.
Слышу грохот, как будто кто-то со всей силы ударяет кулаком по стене.
Наверное, это доносится из кабинета.
Рефлекторно, как-то инстинктивно сжимаюсь в комок. Обхватываю руками плечи.
Подхожу к окну, осторожно выглядывая за занавески.
Люди отца Давида здесь. Теперь и правда весь двор полон вооруженной охраны. Если им придется сцепиться в схватке, это будет самая настоящая война! Тут армии, не меньше!
Даже за оградой стоят. Кажется, это те, что приехали с братьями Давида.
Хочется закрыть лицо руками. И уши. Но мне все равно слышно все, что происходит в кабинете!
– Отец.
Резкий холодный голос даже здесь отдается эхом. Наверное, это старший из братьев.
– Что? Что, отец? Не сметь мне перечить! Волю отца исполняют! А вы! Вы наплевали на все! На традиции! На семью! На интересы империи, которую выстраивали еще ваши прадеды! Я поражаюсь! Разве так я вас растил? Так воспитывал? Я уже вообще не уверен, мои вы сыновья или нет! Выйди, Аиша!
Женский всхлип и топот торопливый каблуков. Значит, еще была и женщина. Ее я не заметила.
– Ты! Ты был моей последней. И главной надеждой, Давид!
– Кажется, все основные надежды полагались на Бадрида.
Слышу уверенный. Четкий голос моего мужа.
Никак не могу к этому привыкнуть. Муж. Да и стоит ли привыкать?
– После всего, что твоему старшему брату пришлось пережить… После того, как мы его уже почти потеряли и почти оплакали… Я смотрю сквозь пальцы на его желание отойти от дел. Тем более, уверен, это лишь временное стремление. Ему нужно отдохнуть. Восстановиться. Прийти в себя и заново выстроить приоритеты в своей жизни!
– Арман…
– Арман всегда был неуправляемым! Я даже не пытался укрепить империю за счет твоего второго брата! Еще не факт, что договорной брак с ним не вылез бы всем нам боком! Он способен так галантно вести себя с женой, что это могло бы грозить войной!
Слышу смешок.
Ну да. Коварный соблазнитель, и правда всего слегка уступающий в этом медведю! Отец очень точно видит своих сыновей. Явно его глаза не застилает родительская любовь.
– Но ты!
Кто-то пытается вставить слово, но Багиров-старший не дает. Грохочет голосом так, что я даже слышу, как звенит хрусталь.
– Ты должен был стать самой главной опорой! Моей опорой, Давид! Моей и нашей империи! Всего, что было выстроено за эти годы!
– Я предупредил, что не собираюсь укреплять ее такой ценой, отец. Давно поставил всех перед фактом, что Саида моя избранница. Это не изменится.
– Избранница!
Багиров-старший презрительно фыркает.
– Гормоны и твой член, вот что выбирало твою « избранницу»! Но никак не голова! Холодный разум! Вот что главное в нашей жизни! Единственное, что необходимо, чтобы выжить и подняться! Удержать ту высоту, на которой мы сейчас есть. Пока еще есть! Ты прекрасно знаешь. Чем выше поднимаешься, тем больше у тебя врагов! Каждый так и норовит ударить в спину! И только один, самый проверенный. Самый надежный способ. Слияние власти и капиталов! Объединение силы! Для этого и существует брак! Что ты мне сейчас скажешь, а, Давид? Какие глупости наплетешь? Про любовь? Сердце у тебя куда-то там дернулось? Ну так проверь его. У лучших специалистов! Люби себе на здоровье! Кого хочешь и где хочешь! Только при чем здесь брак?
– Саида моя жена. Моя женщина. И она. Будет. Единственной! Единственной законной женой!
Давид с нажимом чеканит каждое слово. В каждой букве звучит угроза и вызов.
– Ладно, Давид.
Голос его отца становится тише. Но совсем не смягчается. Наоборот.
Звенит льдом. Угрозой. Яростью.
– Я ошибся, когда считал тебя достаточно зрелым. Взрослым. Ты еще не наигрался. Ведь кто она? Просто твоя игрушка! Что, оказалась слишком скромной? В отличии от своей сестры? Не дала тебе и ты решил жениться ради того, чтобы удовлетворить свой член?
– Отец!
Голос Давида звучит угрожающе.
Но…
Каждое слово его отца бьет прямо в сердце, как удар ножом.
Он все правильно говорит. Все. Правильно.
И про Тамилу, и про то, что Давид просто не получил желаемого. Я ведь и сама миллион раз думала об этом! И всегда понимала. Между нами слишком огромная пропасть!
– Я мог бы приехать вчера. Но я дал тебе наиграться. Видно, выдирать эту девку из твоих рук ночью, было бы тем же, что выдрать кусок мяса из зубов голодного пса! Вижу, ты пока не наигрался. Не утолил свой голод до ее тела! Я даже не стану сейчас давить. Натрахайся до искр из глаз. Пока не надоест! Но. Эта бредовая якобы свадьба не должна быть предана огласке! Рты заткнут. Всем, кто видел эту нелепость. Брак аннулируют. Или устроим развод по-тихому. Я приехал предупредить. Не наломай дров, Давид. Если в постель ее затащить тебе так приперло, а способа другого, кроме через кольцо, не вышло, трахай свое мясо молча. Не выставляя напоказ.
– Ты. Говоришь. О моей! Жене!
В голосе Давида теперь не просто угроза.
Он зол. Дико разъярен. Даже вижу, как сверкают его глаза сейчас, наливаясь кровью.
– Сейчас самое тяжелое время за всю историю нашей империи!
Карим продолжает. Будто и не замечая. Не слыша слов сына.
– Те, кто охренели настолько, чтобы пойти на нас войной, все еще надеются свалить нас. Откусить себе по жирному куску империи! К тому же, новых крыс вылезло до хрена после того, как многие поверили, что Бадрид погиб! Слишком много. Мы почти на волоске! Не просто от разорения! Или ты что? Думаешь, нас кто-то пощадит? Оставит нам жизни? Нет, Давид. И ты сам прекрасно это понимаешь. Стоит сейчас. Именно сейчас. Сделать хоть один неверный шаг. И нас просто сметут! Я не в силах в одиночку вытянуть империю. Арман занимается бизнесом. Всеми финансовыми и силовыми вопросами. Бадрид тоже, я надеюсь, вскоре вернется. Но на тебя были самые важные планы! Власть! Выборы на носу! И ты прекрасно знаешь. Только при поддержке Рамзановых ты сможешь занять пост мэра! Если они на нас пойдут войной, об этом можно забыть! А без власти в крепких руках, весь бизнес практически пустышка! Ты. Ты наш самый главный сейчас козырь! И брак с Лилит единственный способ разыграть нашу партию, как нужно!
– Я решил вопрос с Рамзановым, – слышу уверенный чеканный ответ Давида. – Наше сотрудничество никак не пострадает. Отец Омара уже ведет переговоры о новом выгодном браке для Лилит.
– Давид! Неужели ты настолько наивен? Такие люди, как Рамзановы, не простят тебе этой безумной выходки! Ты что? Думаешь, только о девчонку вытер ноги, которая была уготована тебе в жены с самого детства? Она была подготовлена именно для тебя! Или ты думаешь, что так просто теперь устроить хороший брак? Наши семьи почти на равных. И ты по сути, плюнул в лицо их клану! Все, что было у нас завязано, все партнерство и поддержка, было ориентировано только на одно! На ваш брак! На то, что наши силы сольются! А после все, что будет выстроено, перейдет к наследнику! Наследнику Багировых и Рамзановых, Давид! О другом речи быть не может! Ты думаешь, они утрутся, да? Неееет, сын! Они не утрутся! Не переступят через свою гордость и интересы! Будет война! А этой войны наша империя сейчас не выдержит! Она и так слишком серьезно пострадала в последнее время! Слишком много дыр, которые хрен знает, как залатать! На это сейчас уходят все силы! А ты решил все разрушить! Одним махом! Из-за своего неугомонного члена!
– Саида. Моя. Жена. Это мое последнее слово! Раз уж вся семья в сборе, приглашаю вас к праздничному завтраку. Завершим традицию. Можете поздравить молодых. А если нет… Я никого из вас больше не задерживаю в своем доме. Я услышал ваше мнение. Вы услышали мою позицию. Больше говорить не о чем!
– Ты! Ты что сейчас? Выгоняешь меня? Родного отца? Своих братьев? Ради чего? Очнись, Давид! Одумайся! Девка… Девка это просто игрушка. Какой бы жаркой она ни была в постели! Она тебе наскучит. Месяц. Два. И приестся так, что станет скучно. Оскомой на зубах налипнет. И ради этого ты решил все поставить на кон? Империю? Семью? Все???
– Другого ответа не будет. Мое слово сказано. Выбор за вами. Уйти или остаться.
Не могу больше слушать.
Забиваюсь в ванную.
Обрушиваю на еще горящее от поцелуев и ласк Давида тело мощные, максимальные струи воды.
Я вся им пропитана. Вся. Тело пахнет нашей с ним ночью, нашей безумной страстью.
И внутри. Там. За грудиной. Тоже он.
Прислоняюсь к стеклянной перегородке лбом.
Каждое слово Карима Багирова правда.
Каждое отбивается в самом сердце.
Ведь именно так я и думала! Правда, не знала, насколько все серьезно! Давид собирается стать мэром? Империя Багировых на волоске?
И про игрушку. Разве это не так? Давид тот, кто привык получать все, что ему хочется! Привык, что каждая, на кого он посмотрит с интересом, тут же падает ему под ноги!
А он… Он просто берет и переступает. Идет дальше. Не обернувшись. Не вспомнив.
Наверное, и правда в этом дело. Я просто не далась ему сразу. Вызвала охотничий азарт!
Может, он и правда поверил, что любит… А на самом деле просто погнался за тем, что просто так не далось в руки!
И ведь я не забыла. Совсем не забыла о том, как он взял мою сестру, Тамилу! Прямо в доме отца! Ровно после того, как обжигал меня страстными поцелуями! Звал на свидание!
Не забыла и того, как он после поступил с ней и с отцом, который пришел требовать свадьбы! Он ведь просто выставил его за дверь! Посмеялся и швырнул почти в лицо простыней с ее кровью! Обозвал шлюхой и бросил плевком, что Багировы на шлюхах не женятся!
Окунул всю нашу семью в позор! Да так, что бывшие друзья и соседи начали обходить нас стороной! Бить окна в нашем доме!
Он… Он ведь чудовище на самом деле!
Именно из-за этого я и согласилась на брак с Шамилем! Хоть душа и лежала совсем к другому! Нужно было хоть как-то спасти нашу семью!
А ведь ее уже до конца не спасти. Тамилу , с ее нервным срывом. Теперь нам уже никогда не быть сестрами. Такими близкими, как мы были когда-то! Она будет меня ненавидеть, наверное, до конца своих дней!
Ведь именно из-за него ей пришлось стать изгоем. Сбежать не пойми с кем, потеряв саму себя. Свое положение. Семью. Отец ведь четко заявил, что у него больше нет дочери! Он никогда ее не примет после такого! И всему виной Давид!
Тот, кого я полюбила с нашей первой встречи. С первого взгляда. В самого первого вздоха, когда оказалась в его руках!
Кого люблю и сейчас!
Я отдалась своим чувствам. Не телом, самой душой, самим сердцем я распахнулась под натиском Давида! Всем своим естеством ему отдалась!
Мои чувства к нему. Настоящие. Искренние. Из самой глубины души заглушили все остальное.
Этой ночью мое глупое, до одури любящее его сердце поверило. Оно хотело поверить. Хотело распахнуться! Давид подобрал к нему ключик. Заставил мою любовь прорваться . Смел ураганом все остальное! Весь здравый смысл! Всю боль, которую он причинил.
Поверило? Или ему так хотелось обмануться? Выхватить у жизни хоть капельку этой любви? Короткого счастья!
Но теперь…
Судорожно тру лицо руками. Набираю полные пригоршни воды.
Теперь моя сказка начинает идти трещинами, как тонкое стекло!
– Саида.
Вздрагиваю, когда жар его тела окутывает меня сквозь прохладные струи.
Давид оказывается в ванной. Заполняет собой все пространство!
Заставляет кожу и сердце гореть! Пылать!
Как же трудно этому сопротивляться… Самой себе… Когда он рядом!
– Там, в комнате, твоя одежда, – шепчет хрипло, зарываясь лицом в мои волосы.
Жадно вдыхая запах. С шумом. Чуть прикрывая глаза.
И все мысли уносит, как ветром.
Ноги подкашиваются от его близости. От его рук, что скользят по моей обнаженной груди, чуть задевая соски, которые тут же отзываются так ноюще… Так сладко…
Замираю, всматриваясь в мужественное, красивое лицо. На губы, в меру пухлые. Сумасшедше чувственные. Те, которые умеют так ласкать… Дарить такое запредельное наслаждение…
Пальцы сами прикасаются к ним. Скольжу подушечками, на что Давид отзывается рваным выдохом…
– Не отрывался бы от тебя, – резко распахивает глаза.
Крепко сжимает обеими ладонями мою талию, рывком дергая на себя.
Даже через одежду я чувствую, что он снова в полной боевой готовности. Упирается в меня каменным раскаленным членом. А в глазах вспыхивает голод. Жадность. Безумная, тягучая страсть, тут же отбиваясь у меня в сердце. И тягучей тяжестью внизу живота.
– Вещи бы все вышвырнул, – шепчет мне в висок, прижимаясь еще сильнее. Поглаживая подушечками пальцев ямочки на ягодицах. Заставляя трепетать от одного его голоса.
– Разве что позволил бы что-то легкое накинуть. Временно. Пока ты бы завтракала. Но ненадолго! Блядь. Какой же я по тебе голодный, Саида. Ты даже не представляешь!
О, нет. Представляю! Еще и как представляю! Если Давид чувствует хотя бы наполовину то же, что и я… А мое тело уже заходится в мелкой дрожи. Откликается на него, как на своего хозяина. Сходит с ума.
Сама не замечаю, как льну к нему. Прижимаюсь еще сильнее. Чувствую каждый удар его сердца будто внутри себя.
И не только сердца…
– Одежда?
Переспрашиваю дрожащим голосом.
О чем это мы вообще?
В ушах гул. В голове гудит и бешено бьется пульс. Во всем теле просто безумный ураган! Смерч, сносящий всю реальность!
Только мы. Рваное дыхание. Сумасшедшие касания тел, между которыми проносятся безумные вспышки тока!
– Здесь нет моей одежды.
Вряд ли Давид послал кого-то за моими вещами в родительский дом. И еще более вряд ли отец что-то мог отдать человеку Давида. Скорее, встретил бы его с ружьем и не пустил бы даже на порог! Нет! Даже и за ограду!
– Я заказал тебе платья. На новом месте все должно быть новым, разве нет, жена?
Жена…
И от этого слова сердце ударяется где-то в самом горле. Оно растекается жаром по телу. Снова заставляя кончики пальцев заискрить.
– Рассчитывал, мы куда-то выйдем. Прогуляемся. Или проедемся по городу в карете… Ну, что-то такое красивое. Романтичное. Только на двоих.
Его глаза продолжают испепелять меня своим диким голодом. Жаркие золотистые вспышки взметаются в них так, что почти закрывают зрачок.
– Не так сразу, конечно. Не этим вечером. И не завтрашним. Может быть, через недельку…
В его голосу чувствуется рычание.
Опускает глаза на мою грудь, крепко сжимая челюсти. Не оставляя сомнений в том, чем он собирался со мной заниматься все то время до выхода в свет и до возможности одеться.
– Но раз уж так вышло, и все мое семейство в сборе… Уважим семью и традицию. Да, жена? Проведем праздничный завтрак молодых. Примем поздравления. Вынесем на почетное место подтверждение нашего брака.
– Поздравления?!
С моих губ слетает горький смешок.
Моментально трезвею, как будто вода, под которой мы до сих пор стоим, совсем ее не замечая, стала ледяной. Даже будто меня бьет осколками льда по раскаленной коже.
– Давид! Какие поздравления! Или ты принимаешь меня за глупышку? Думаешь, я не понимаю, зачем…
– Тс….
Его рука обхватывает мое лицо. Сдавливает губы, не давая продолжить.
– Разве моя жена может быть глупышкой, ммм, Саида? Нет. Моя жена умная женщина. Самое ценное, Саида, в жизни всегда дается нелегко. Поэтому мы сейчас соберемся и выйдем. Сядем за стол со всей семьей. И, черт бы их побрал, примем поздравления! Даже если они будут сквозь стиснутые зубы! И ты сделаешь вид, что совершенно счастлива и веришь в их искренность!
– Поздравлений не будет Давид, – пожимаю плечами. – Ты же сам прекрасно знаешь. Это невозможно.
– Зато традиция будет соблюдена, – вкрадчиво чеканит Давид. Сквозь его голос пробивается металл. А лицо становится каменным и решительным. – Все по правилам, Саида. Иначе зачем, они думают, явились в этот дом?
Давид выносит меня из душа на руках. Крепко прижимая к себе.
Только теперь замечаю, что он встал ко мне под струи воды полностью одетым. Теперь же промокшие насквозь брюки и рубашка оставляют огромные лужи по дороге от ванной до постели.
– Я сама.
Становлюсь на ноги, все еще чувствуя безумную слабость. Не только в ногах. Во всем теле.
Тянусь за пушистым махровым полотенцем, которое он по пути успел набросить себе на шею.
– Тебе тоже нужно привести себя в порядок и переодеться.
Только коротко кивает. Отходит от меня подальше . К противоположной стене, к своему шкафу с одеждой.
Наша близость опасна. Так и тянет утонуть в объятиях. Спрятаться на его широкой груди от всего мира!
И все же меня потряхивает. Постоянно чувствую на себе жадный, прожигающий взгляд Давида. Кожа полыхает и потрескивает. Даже не оборачиваясь, безошибочно чувствую, куда именно он смотрит!
– Давид. Пожалуйста! Отвернись!
Это уже много. Слишком много! Свое пространство, где нет Давида, необходимо мне, как глоток воздуха! Чтобы хотя бы унять дрожь внутри! Прочистить мозги, которые затуманиваются и плавятся в его присутствии! Просто отдохнуть. Сбросить с себя этот безумный накал! Который похож на мощную смесь самых разнообразнейших ароматов! Он кружит голову и даже чувствуешь, как начинаешь растворяться в нем…
Главное, не раствориться без остатка! Не потерять себя!
Ведь Давид… Он заполняет собой все! Абсолютно!
И выйти невозможно. В доме его семья. Вряд ли они скромно сидят себе где-нибудь в гостиной. Я могу натолкнуться на кого-нибудь из них в любой момент!
– Давид, – укоряюще напоминаю.
Его взгляд прожигает.
А мне нужно снять полотенце и надеть нижнее белье!
Ну, как это делать при мужчине? Это же интимно!
– Хорошо. Я отвернулся. Не смотрю, – сглатывает так шумно, что этот звук отдается эхом. Отбивается от потолка.
– Не смотрю, Саида . Надеюсь, ты все же уже скоро перестанешь меня стесняться. Нагота прекрасна. Твоя нагота. Что может быть красивее этого, когда двоих связывает любовь?
Ничего не отвечаю.
Поспешно натягиваю на себя трусики вместе с бюстгальтером.
Накатывает дежа вю. Как когда-то Давид заказал мне одежду в номер. Безошибочно угадал с размером, хоть мы тогда и виделись-то всего в третий, кажется, раз…
И снова вспышкой проносится ревность.
Сколько раз он вот так одевался? С другими? Да хотя бы в том же гостиничном номере, который навечно забронирован именно для него!
Он опытен. Слишком опытен в таких вопросах. А опыт это практика! Вот и сейчас. Выбрал белье, которое идеально, до миллиметра мне подходит! Сидит, как влитое!
До безумия сексуальное. И в то же время такое… Воздушное… Нежное… Как порочная невинность, если такая существует в природе!
Золотисто-телесного цвета. Но кружево тонкое, как паутинка!
Радует, что хотя бы соски прикрыты пусть тонкой пластиной, но ровно настолько, чтобы они не выпирали из-под платья.
Распаковываю первую из коробок.
Узнаю бренд. Всемирно известный и жутко дорогой. Здесь одно платье может стоить как автомобиль высшего класса!
Даже прикоснуться страшно. Это не платье. Произведение искусства. Впрочем, этот бренд другого и не создает. Каждое сшито великолепно. Сядет по фигуре так, что даже с очень далекими от идеала пропорциями та, кто его наденет, будет выглядеть королевой. Не меньше.
– Это все… Слишком дорого, Давид.
Рассматриваю телесно-золотистое платье.
Кажется, оно светится.
Будто солнечные лучи спелись в нем вместо нитей. Провожу рукой над сказочной тканью. Даже кажется, как будто ощущаю от нее тепло…
Догадываюсь, что и в остальных коробках предметы того же уровня и класса.
Пока я была в душе, их доставили. Завалив почти всю комнату. Сколько же здесь нарядов?
– Слишком, Давид.
Я права. Такое платье… Ну, сродни дорогому золотому ожерелью. Достаточно иметь всего одно на всю жизнь. Для очень особенных случаев.
– Вот это дорого.
Он оказывается рядом так быстро, что я и моргнуть не успеваю.
Скользит по моему лицу напряженным взглядом. Проводит ладонью по щеке, опускаясь к губам. Скользит ниже, останавливая руку на моей груди. У самого сердца.
– Мы, это дорого, Саида. Это бесценно. А остальное только деньги. Черт. Как ты пахнешь. Я уже представляю, как буду зубами сдирать с тебя и это платье и белье! Позволь.
Давид сам надевает на меня роскошное платье. Будто закутывает меня в золотое сияние.
Застегивает молнию на спине.
Я оборачиваюсь к огромному ростовому зеркалу.
Мы и правда смотримся, как с картинки. Просто идеальная пара!
Он до боли в глазах красивый. Мужественной, но совсем не мрачной красотой. Сегодня Давид в белом. Брюки подчеркивают его упругие бедра. Смуглая кожа и черные волосы оттеняются еще сильнее. Под рубашкой перекатываются мускулы, которые так и хочется потрогать рукой.
И я рядом с ним. В золотисто-невесомом. Мою слишком белую кожу этот наряд оттеняет. Я не выгляжу голой, как в тех случаях, когда цвет платья сливается с цветом кожи.
Но… Главное даже не в этом. А в том, как горят у нас обоих глаза. И… Губы… Мои щеки еще сильнее наливаются румянцем.
– Ты идеальна, Саида.
Давид чуть отступает. Всего на шаг. Сплетает наши пальцы.
– И всегда будешь идеальна. Затмеваешь собой любое украшение. Ты самая главная моя драгоценность. Надеюсь, ты навсегда станешь солнцем этого дома. Моя. Моя Саида.
Дергает меня на себя. Снова с шумным вдохом зарывается в мои волосы.
– Мне надо себя от тебя отрывать, – хрипло шепчет мне в затылок.
– Иначе не сдержусь. До завтрашнего утра не выйдем!
Сжимаю пальцы Давида, переплетенные с моими, еще крепче.
Делаю огромный глоток воздуха, задерживая дыхание.
Шаг из комнаты напоминает мне шаг в пропасть.
– Мы справимся, Саида. Мы. Справимся. Ты и не заметишь, как быстро закончится этот завтрак, – шепчет мне на ухо Давид, поглаживая мои пальцы, пытаясь успокоить. Заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.
И мы таки делаем этот шаг!
–Доброе утро, – несмело выдыхаю, замечая все семейство Давида уже сидящими за столом.
Здесь Давид явно не поскромничал. Когда только успел? Заказал самой изысканной еды. И столько, что и на целую свадьбу бы хватило.
Желудок тут же сводит спазмом. И правда, не припомню, когда я в последний раз ела. Слишком переживала из-за нашего поспешного торжества. Кусок в горло не лез.
На меня поднимают глаза.
Отец Давида, сидящий с самого дальнего края. Пронзая таким, чего и словами не выговоришь.
Даже не кивает в ответ. Просто пристально, тяжело смотрит. Его взгляд похож на выстрел пули. Он явно с удовольствием бы сделал это. Выстрелил бы мне в самую грудь. Наповал. А дальше вот тогда бы и кивнул. Сам себе. И принялся бы за еду с чувством выполненного долга!
– Саида. Моя супруга. Карим. Мой отец.
И даже сейчас глаза грозного клана Багировых не удостаивает меня кивком.
– Моя мать. Аиша Багирова.
Сухопарая женщина в платке лишь поджимает губы. Ее взгляд больше прикован к вынесенной простыне с алыми пятнами, подтверждением нашего брака, чем ко мне. Простыня закреплена в стороне от стола. На почетном месте, как и принято.
Мимолетно скользит по моему лицу, еще сильнее поджимая губы, когда опускает взгляд на наши переплетенные пальцы.
Видно, она считает такое проявление чувств слишком большой вольностью в присутствии семьи. Но тоже, как и ее супруг, не произносит ни слова. Просто опускает взгляд в тарелку перед собой.
– И мои братья. Бадрид, старший и самый мудрый.
Мужчина с изуродованным лицом кивает. Рассматривает меня с явным интересом. Но под его взглядом хочется съежиться. Все же он кажется мне взглядом хищника. Пугающий. Глубокий, как пропасть. Как чернота, которая способна проглотить.
– Арман!
Второй брат поднимается, называя свое имя сам. Даже протягивает мне широким жестом руку. Правда, тут же одергивает ее, поймав свирепый взгляд Давида.
А вот в его глазах явно горят искры веселья. Ощущение такое, что вся ситуация его забавляет.
– Чего держишь жену на ногах?
Двигается к нам. Отодвигает один из стульев во главе стола.
– Измором голодным взять хочешь?
– Это моя прерогатива!
Ноздри Давида раздуваются.
Выдергивает из рук брата стул. Выпускает мою руку. Относит его к стене, возвращаясь с новым.
– Прошу, Саида. Разделим праздничную трапезу с семьей.
Мы садимся рядом во главе стола, как и положено молодым.
Официанты, которых я раньше не замечала, начинают суетиться. Наполняют тарелки ароматными явствами. Наливают игристое вино в бокалы.
– Поднять бокал за счастье и здоровье молодых доложен я сам? А так же пожелать молодой семье благополучия и богатого здорового потомства? Что ж. За молодых! И пусть наш брак будет долгим и счастливым! Пусть моя супруга подарит мне много здоровых детей!
Давид сам поднимает бокал. Вкладывает мой мне в руку.
Братья и мать Давида следуют его примеру. Правда, под гробовое молчание.
– Мне пора, – Карим Багиров вдруг резко поднимается из-за стола. – Много дел.
Аиша робко ставит уже было поднятый бокал обратно. Быстро опускает глаза, даже не взглянув на мужа.
– Твоя мать тоже не голодна , как и я.
Мать Давида тут же поднимается с места.
– На завтрак, или, хм… Вернее, этот странный обед, ей оставаться нет смысла. Но какое-то время Аиша поживет в этом доме. Небезопасные времена, знаешь ли, сын. Ее вещи скоро доставят.
Бросает на стол измятую салфетку. Они оба так и не притронулись к еде. Специально. Ярко продемонстрировали, что не признают этого брака и не собираются разделять с нами трапезу молодых.
– Я сама устроюсь в своей обычной комнате, – голос у матери Давида оказывается совсем не робким. Сильным. Грудным. Певучим. Хоть выглядит она и зажатой тенью грозного супруга.
– Не стоит меня провожать. Я все найду сама.
Они оба выходят. Замечаю, как Аиша поспешно сворачивает в один из коридоров. А за Каримом с грохотом захлопывается входная дверь.
– Он бы и разговаривать не стал! Или что? У тебя просто так здесь полон двор твоих людей? Знал ты все прекрасно. Отец не пропустил бы возможности нанести родственный визит. В котором его воля главное. А те, кто пошел против нее…
Деланно чистит идеально ухоженные ногти.
– Тому нет места, кроме как в парочке метров под землей, да, жених?
– Ты хочешь сказать, что вот этим вы выразили свою поддержку?
Давид явно не расслабляется.
– Нет. Не поддержку. Мы просто остановили армагедец, после которого ни хрена было бы не склеить. В том числе и твоих костей. А сказать я хочу, что у тебя красивая жена, малец. Очень красивая. Правда... Хм... Я мог бы ее перехватить! Да!
Самовлюбленно откидывает голову, почесывая подбородок.
– Если бы мне еще немного времени… Правда, красавица! Ну признай. Я ж тебя почти очаровал!
– Арман!
– Что не так? Боишься, что уведу? Не дергайся. У меня уже есть жена. Вторых жен не ищу. И третьих-пятых тоже! Так что… Считай, Ника тебя спасла от конкурента! Хотя… Если бы не Ника… Даже и не знаю. Смог бы ты себя спокойно так чувствовать рядом с твоей красавицей или нет… Все. Остынь! Сказал же! Ты в безопасности! Я уступаю дорогу!
– То есть, вы пришли с миром?
Облегчения в голосе Давида не чувствуется. И голос, и его поза говорит о том, что он до сих пор максимально напряжен. Готов броситься в любой момент. Напасть или защититься. Уж это, как получится.
– Да, – подтверждает Бадрид.
– С миром. И возможностью отбиться от людей отца, если он начнет лютовать.
– Хорошо, – Давид скупо кивает.
Молча пригубляет очередной бокал, вкладывая и мне в руки.
Но и я, как и он, не могу расслабиться!
Даже наоборот. Мое напряжение только нарастает.
Вряд ли все обойдется так просто. Багировы не похожи на тех, кто будет улыбаться, а после воткнут нож в спину. Их словам можно верить. И все же, вся ситуация не дает мне покоя.
– Но ты сам понимаешь, – продолжает Бадрид.
А я до побеления в пальцах сжимаю столовый прибор.
Так и знала. Наверняка есть какие-то «но». И очень серьезные.
– Империя и правда висит на волоске. Признаю, – Бадрид предупреждающе выбрасывает вверх руку.
– Признаю, что во многом, и даже в основном это моя вина. Да. Я упустил время. Пропустил серьезные удары. Потерял бдительность и дал нашим врагам возможность сплотиться. Не спорю и с тем, что много времени вы оба затратили на мои поиски. Признаю и то, что ты, Давид, мастерски взял ситуацию в свои руки. Под свой контроль. И справлялся! Справлялся, насколько это было возможно. Большего сделать и я, наверное, не смог! Кроме того, я не забыл о том, что ты спас Мари. Не задал ни одного вопроса. Тут же примчался на помощь, когда потребовалась твоя кровь. Однако, увы, положение вещей на сегодняшний день плачевно. Я возвращаюсь к делам. Брошу все силы, и от Армана ожидаю того же. Только вот без мощного союзника нам, увы, не справится. А вот враг, которого мы наживем в лице Рамзанова, может нанести сокрушительный удар. Тебе нужен пост мэра, Давид . Уже поздно разворачиваться назад. Ни я, ни Арман не сможем занять эту должность. В твою кампанию было вложено много времени и сил. Если ты дашь задний ход, эта возможность будет утеряна. А такая должность способна всерьез укрепить все то, что мы можем сейчас потерять. То, что висит на волоске!
– И чего ты от меня ждешь?
Давид вспыхивает. Вскакивает с места.
– Я должен отказаться от личного счастья? Пожертвовать им ради того, чтобы не дать утонуть империи?
– Я этого не говорил, – Бадрид серьезно качает головой. – Если ты уверен…
– Да!
Бокал с хрустом рассыпается на осколки в руке Давида.
– Я, вашу мать, уверен! Саида единственная женщина, которую я собираюсь видеть своей женой! Почему я это именно вам должен доказывать?!
– Если ты уверен, – Барид остается холодным. Словно и не реагирует на вспышку Давида.
– Я просто прошу не афишировать эту женитьбу. До какого-то времени. До тех пор, пока ты не займешь пост мэра. Ты ведь знаешь. Без силы Рамзановых это невозможно! А после… Плевка в лицо они, конечно, не простят. Но мы попробуем сделать им щедрый подарок. Почти равносильный договорной женитьбе на Лилит. Откроем Омару дорогу, которая прежде была закрыта. Только вначале нам самим нужно крепко встать на ноги.
– Бадрид!
Давид сжимает кулаки. На его лице играют желваки.
– Ты понимаешь, о чем просишь? Это же…
– Давид. За любовь приходится платить. И иногда слишком дорого. Поверь. Это не самая высокая цена, не самая большая жертва. Я просто прошу тебя выждать какое-то время. Это разумное решение. И если ты остудишь голову, ты это поймешь и сам.
– Мы за тебя, брат, – Арман пожимает плечами. – Всегда помни. И даже не думай, что кто-то из нас мог бы прийти в твой дом, чтобы воевать. Да. Не спорю. Я пытался на тебя повлиять. Считал твое решение ветренной глупостью. Но теперь и сам понял, что это значит. Мы за тебя всегда. Чтобы не случилось. Просто иногда нужно считаться с реальностью. Пойми. Даже я понимаю. Не всегда нужно переть танком. Иногда это приводит к полному краху. Нужно просто выждать момент. Но сейчас ты нас не услышишь. Подумай. На спокойную голову. Все взвесь. Ты знаешь расклад не хуже нас. И все понимаешь. Еще раз мои поздравления. Кстати, Саида, ты правда прекрасно выглядишь. Добро пожаловать в семью!
– Арман прав. Мы пойдем. Не станем мешать вам наслаждаться первым днем вашей жизни. А ты успокойся и подумай, Давид. Уверен. Ты примешь правильное решение. И помни. В этой комнате у тебя нет врагов. Только те, кто всегда встанут за твоей спиной. Насмерть встанут. Что бы ни случилось!
Братья выходят.
Между нами повисает тишина.
– Это все глупости, Саида, – Давид ведет рукой по моей щеке. – Глупости и ерунда! Мы не станем держать наше супружество в тайне, как что-то постыдное!
– Давид…
Я только качаю головой.
Мне неизвестны проблемы их огромной империи.
Но где-то в глубине души я догадываюсь, что братья правы. Иначе не пришлось бы им такое говорить!
– Твои родные были у нас сегодня. Я бы хотела увидеть и своих.
Еще один тяжелый груз. Камень на сердце.
Может, мои родители еще примут этот брак? Хотя понимаю. Им тоже понадобится время! И, очень возможно, что все с ними окажется гораздо сложнее, чем в семьей Давида!
– Саида.
Тон Давида становится слишком резким.
– Я не возражаю против твоего звонка своим. Но не готов пока принять в своем доме того, кто пытался тебя продать! А твой отец именно это и делал! От торговал тобой, Саида! Решил использовать ради того, чтобы поправить свое положение!
– Давид…
– Звони.
Опускает передо мной на стол телефон. Оставляет меня одну, выходя из комнаты.
Только вздыхаю. В Давиде я не видела проблемы общаться со своим отцом! Час от часу не легче!
Но трель телефонного звонка Давида опережает мой разговор с родителями.
Он уходит в другую комнату, тихо пробормотав ругательства.
– Прости, любимая.
Возвращается примерно через полчаса.
Хмурый. Сосредоточенный. Между бровей замечаю тяжелую складку.
– Проблемы. Мне нужно отъехать. Из дома решить не выйдет.
– Конечно, – киваю, уже чувствуя себя совсем одинокой в его огромном доме.
– Не грусти, – Давид подхватывает меня на руки.
Кружит, накрывая губы сладким, до сумасшествия горячим поцелуем.
– Я справлюсь быстро. Но мое присутствие там необходимо, к сожалению. Ничего. Мы все наверстаем. У нас будет самый сумасшедший медовый месяц! Я обещаю!
– Конечно, – снова повторяю, чувствуя, как задыхаюсь от его поцелуя.
От горячей кожи. Любимых глаз. Рук, что держат меня так крепко, и так нежно поглаживают, вызывая безумную россыпь мурашек по всему телу. Мышц, перекатывающихся под моей кожей прямо рядом с моим колотящимся сердцем.
– Не скучай. Выспись. Или погуляй по дому. Ты ведь теперь здесь хозяйка. Хотя… Я предпочел бы сам провести экскурсию. Лично.
Давид играет бровями, и я догадываюсь, что просто экскурсией бы не обошлось!
– Сделать каждую комнату здесь по-настоящему нашей!
Прикусывает кожу у самой кромки декольте. А после цепляет зубами тончайшую ткань. Тянет на себя с легким рычанием. Как будто собирается порвать. И правда разорвать зубами платье. Подтверждает мои догадки о том, что просто прогуляться у нас точно не получится…
– Давид!
Я вдруг захлебываюсь.
Будто снова лечу в самую глубокую пропасть. Обвиваю его шею руками. Прижимаюсь изо всех сил, жадно вдыхая его сумасшедший запах. Просто глотаю его, чувствуя, как он растекается на языке. Да даже после душа я вся пропитана им! Но мне… Мне вдруг становится мало. Отчаянно мало! Как будто мы вот так с ним вместе в последний раз!
– Люблю тебя.
Легко проводит губами по моим, высекая новые безумные искры. Заставляя рефлекторно потянуться к нему еще сильнее. Вжаться так, что даже ребрам становится больно.
– Люблю, малыш.
Выдыхает мне прямо в губы, проводя пальцами по разметавшимся локонам .
– Всегда об этом помни!
– И что? Не будет никаких запретных мест? Ну, что-то вроде запертой двери Синей бороды, – поясняю, усмехаясь, в ответ на его удивленный вид.
– Не будет, Саида.
Давид снова становится серьезным. Предельно серьезным.
– У меня нет от тебя никаких тайн и никаких секретов. А если что-то и закрыто для тебя, то лишь потому, что опасно.
– Хорошо, – выдыхаю, обмякая в его руках до предела. Даже ноги дрожат.
– Отдыхай. Или закажи себе что-нибудь. Я отпустил официантов. Прислуги в доме нет. Но если тебе нужно, я прикажу кому-нибудь остаться.
– Нет-нет, Давид. Все в порядке.
Мне и правда хотелось бы побыть одной. Осознать все, что произошло. Побыть в одиночестве, чтобы шквал моих чувств не затмевал сейчас мне разум. Не искажал восприятие реальности.
Я даже с удовольствием бы побродила в тишине этого огромного дома. Слыша лишь гулкое эхо собственных шагов и биения сердца.
Но… Увы. Я в этом доме не одна теперь. И не могу так вот спокойно расхаживать. Мать Давида явно не так настроена, как его братья! Которых я, чего скрывать, до сих пор все же опасаюсь, несмотря на все их слова.
– Не волнуйся, – Давид будто читает мои мысли.
Снова ведет по губам, вырывая из меня тихий стон.
– Дом огромный. Мать на женской половине. Здесь можно месяц ходить по дому и не встретится. Я хотел провести это время только с тобой, Саида. Но сама понимаешь. Я не могу отказать в крыше над головой собственной матери.
– Понимаю, – шепчу на одном дыхании.
Но стоит Давиду уйти, как тут же становится холодно.
Как будто ледяной ветер вмиг сорвал с меня все то, что так рвалось из груди навстречу… Его ласкам… Его губам… Его глазам. И отчаянной вере в то, что все сложится!
Заставляю себя не думать об этом. Хоть по коже теперь проносятся ледяные мурашки.
– Здравствуй, отец.
Сдавленно выдыхаю, набирая его номер в ответ на его резкое «да!».
– Саида! Что он с тобой сделал? Этот зверь, он…
Отец осекается. Слышу, как сильно волнуется. Сердце пропускает очередной удар.
– Как мама?
– С Джаной все в порядке. Я даже удивлен. Но она держится. На всякий случай я оставил ее под присмотром того самого доктора, что ее лечил. Но он говорит, что у нее крепкое сердце. Тогда просто срыв произошел. Но ее очень вовремя успели подлатать. С матерью все в порядке, Саида. Я от нее не отхожу. В любой момент ей окажут всю необходимую помощь. Саида! За нас не тревожься! Ты главное как?
В его голосе так много беспокойства. Тревоги. И ярости!
– Ты продержись, детка. Багиров тот еще урод, конечно. Привык брать все, чего ему захотелось. Но он не насильник. Я так думаю. Все же, я слишком много лет работал с ним . Были годы даже когда бок о бок. Ты только держись. У твоего старика есть еще козыри в рукаве и порох в пороховницах! Я слишком много знаю. У меня есть коды к его счетам. К тайной информации! Пусть Багиров не думает, что его закон силы во всем побеждает! Нет! Мне только нужно собрать все данные. Еще совсем немного времени. Если он откажется тебя вернуть, я ударю по нему так, что у сопляка искры из глаз повалят! Багировы теперь не так уже сильны, как прежде. Мало кто знает, но их власть и сила очень серьезно пошатнулись. Один удар может смести их с лица земли! Уничтожить!
– Отец…
Прикрываю глаза.
Теперь мои горящие от поцелуев губы болят совсем иначе. Как и душа.
– Держись, Саида! Я верю, ты сможешь. Я…
– Я стала его женой, папа. По-настоящему.
– Нет! Только не говори мне, что этот негодяй применил силу!
Отец ревет, как раненый зверь.
– Нет. Он не применил. Я… Сама… Сама согласилась. Отец…
Всхлипываю.
Между нами повисает молчание.
Тяжелое. Гнетущее. Слышно лишь рваное хриплое дыхание отца.
– Повтори. Саида.
Его голос становится ледяным.
– Я сама согласилась, отец. Правда. Давид никогда бы не применил ко мне силу. Он… Он совсем не такой!
– Понятно. Не такой, значит. Обесчестил и вторую дочь честно и благородно. По взаимному согласию под дулом пистолета!
– Он не принуждал. Он…
Черт! Как же это все тяжело!
– Значит, я был прав, – ревет отец.
Так и вижу, как его лицо наливается багровой краской.
– У вас что-то было раньше, да, дочь? Одновременно с тобой и с Тамилой! И это после всего, что он сделал с твоей семьей и сестрой! Ты…
– Отец!
Умоляюще выдыхаю. Сжимаю кулаки так, что ногти прорезают кожу на ладонях.
– Ты мне больше не дочь, Саида, – в его голосе не лед. Боль. Такая, что мне становится плохо. Просто плохо.
Меньше всего хочется причинять боль родным людям. Их боль сильнее своей собственной! Всегда!
– Не дочь. Ты еще сильнее меня разочаровала, чем Тамила. От тебя я не ожидал! Как же я мог, старый дурак, рискнуть чужими деньгами и думать, что не прогорю? Да я даже не видел, кого вырастил! И что творилось у меня под носом!
– Послушай. Я…
– Не стоит, Саида. Мать не тревожь. Я сам ей все передам. И… Не звони мне больше!
Он отключается.
А я все так и остаюсь сидеть.
Не мигая, смотрю перед собой и слушаю гудки в телефоне. Каждый из них будто удар в самое сердце.
– Это так трудно. Терять родных, правда?
Вздрагиваю, услышав совсем рядом певучий грудной голос.
Теперь понятно, откуда в голосе Давида этот сводящий с ума бархат. От матери. Его отец говорит жестко. Как будто расстреливает. Уверена, он такой всегда. Наверняка и с сыновьями, даже маленькими, только и делал, что отдавал команды.
– Особенно, когда они живы.
Аиша вздыхает. Усаживается за стол напротив. Улыбается и как ни в чем ни бывало, накладывает себе на тарелку еду.
Странно. Она не выглядит забитой своим мужем. Наоборот. Рядом со мной уверенная в себе ухоженная и цветущая женщина. Хотя после первого, пусть и такого мимолетного, знакомства, я ожидала совсем другого.
– Нет ничего крепче и важнее семьи. Родственных связей. Это наши корни. Те, которые навечно прорастают в самом сердце. Их не вырвать. Разве что только вместе с ним самим. С мясом. Истекая кровью. Но даже тогда. Эти раны не затянутся. Они будут мучить и болеть всегда. Не бойся меня, Саида. Я тебе не враг. Поешь. Ты не притронулась к еде. А силы нужны всем нам. Особенно теперь.
Киваю.
В любом случае, просто так встать и уйти, была бы крайне невежливо.
Наливаю себе чаю. Кладу в тарелку первое, что попадается под руку. Не разбирая.
– Ты не одна страдаешь. В нашей семье тоже все может рухнуть. Карим жесток. И строг. Он не простит Давиду. Это ведь больно. Больно и для родителя и для детей. Только вот ты еще не знаешь, девочка. Не понимаешь. Больнее станет потом. Намного. Стократно больнее. Все мы не вечны. И когда родители уйдут, эта боль станет невыносимой. Простишь ли себя ты сама? Простит ли себя Давид?
– Вы пытаетесь сейчас навязать мне чувство вины?
Вскидываюсь. С меня на сегодня хватит!
Понятно же было сразу. Не просто так отец Давида оставил здесь свою жену! То, что не удалось сделать силой, она постарается сделать иначе! Чисто по-женски!
– Я?
Аиша остается совершенно спокойна.
Даже в удивлении приподнимает бровь.
Качает головой, отпивая из своей чашки.
– Нет, Саида. Ничего я не пытаюсь тебе навязать, – в ее лице одна только грусть.
– Просто… Это тяжело. Есть раны, которые не заживают. И рубцы, которые не рассасываются. Остаются навечно. Я мать. И жена. И я больше жизни люблю своих сыновей. За каждого из них сама себе сердце готова вырвать. Выстелить им дорогу собственной кровью, лишь бы были счастливы. Когда-нибудь ты поймешь. Ведь ты женщина. И однажды станешь матерью.
Повисает долгое молчание.
Странно, но я не вижу никакой враждебности в этой женщине. Мне кажется, она говорит совершенно искренне.
– А мужа? Мужа своего вы любите?
Задаю, пусть и нескромный, но самый важный вопрос.
Самой интересно. Отец Давида, который так давит на сыновей. Он сам женился по любви, или…
– Да, – отвечает совершенно открыто.
Кажется, ее не смутил и не возмутил мой вопрос.
– Люблю , Саида. Но… Не так, как ты сейчас думаешь. Страсть…
Она медленно перебирает пальцами столовые приборы. Выводит незримые узоры на скатерти.
Явно углубившись в себя. А я почему-то жду продолжения, затаив дыхание.
– У Карима, как и у наших сыновей горячая кровь, девочка. Мой муж всегда. Всю жизнь был влюбчив. Да. Да, детка, – печально удивляется, видя мое недоумение.
– В нем кипели сумасшедшие. Просто безумные страсти. У него были женщины… Много женщин. Те, которые значили для него многое. И те, которые не значили ровным счетом ничего. И до нашей с ним свадьбы. И после. Несколько его романов длились годами. Он содержал этих женщин. Осыпал их золотом и подарками. Покупал им дома. Даже выводил в свет. Ты знаешь наш мир. И наши законы. Мужчина может взять вторую, третью жену. Привести ее в свой дом. Поселить на одной половине всех своих женщин. Любовницей, официальной фавориткой быть не зазорно А иногда даже и почетно. Это.... Это определенный статус. Который таким женщинам позволяет оставаться с высоко поднятой головой.
Только киваю.
Да. Я много об этом слышала. Но никогда не сталкивалась вживую.
Как же она могла так жить?
– У моего мужа тоже были такие женщины. Порой он месяцами не входил в нашу спальню. А виделись мы только за завтраком. Да и то не всегда. Одна из таких женщин чуть не погубила совсем недавно нашего старшего сына, Бадрида. Мечтала о том, что Карим бросит меня и женится на ней. Но не сложилось. И она вернулась, чтобы отомстить. Отыграться. Думала, разрушит то, что принадлежит нашему роду. Нашей семье. У некоторых из этих женщин даже родились сыновья. Откровенно, я даже не знаю толком, сколько их, братьев моих сыновей по крови. Обо всех даже мне не известно.
– И… Как вы жили? Что вы чувствовали? Если вы и правда любили и любите его?
Это шок. Как эта женщина могла терпеть такое? Особенно, если она любила?!
– Любовь имеет мало общего со страстью, девочка. Да. Я не скрою. Это был укол. Болезненный укол прямо в сердце. Когда была молодой и горячей, много слез пролила в подушку. Но у меня была мать. Мудрая женщина. Именно она научила меня тому, что такое на самом деле любовь. Это тепло, которое останется между двумя до самой старости. До смерти. Это партнерство, когда мы оба знаем, что всегда поддержим друг друга. Это равенство. Когда у нас общие цели и интересы. Когда мы оба, каждый своим вкладом, укрепляем семейное дело. Растим своих детей. Это любовь, Саида. А вовсе не постель, какой бы жаркой она ни была. Не романтика и не поцелуи под звездами. Не безумие, которое накатывает на двоих. Где все те женщины сейчас? Карим, прежде терявший от них голову, сейчас даже имен ни одной из них не вспомнит. А мы остались вместе. Мы вырастили достойных сыновей, которых оба любим безмерно. И мы до сих пор идем по жизни вместе. Взявшись за руки. Пусть без сумасшедшей страсти. Только она и не нужна. Она мимолетна. Как спичка, которая вспыхивает и сгорает. Она проходит, Саида. Проходит. Поверь.
– Зачем вы мне все это говорите?
Мне хочется подняться и уйти. Закрыть уши. Но что-то не дает мне двинуться с места. Заставляет слушать эту странную женщину. Женщину, которая, вопреки всему, что говорит, совсем не выглядит несчастной.
– Страсть….
Задумчиво произносит она, будто и не слыша моего вопроса. Смотрит куда-то перед собой.
И у меня чувство, что она так глубоко ушла в себя, что и правда меня не расслышала.
– Страсть губит. Каждого, кто ей поддается. Сводит с ума. Заставляет творить безумные вещи. Разрушительные. Приводит в конце концов к полному краху. Я знаю многих. Кто утратил все. Остался выброшенным из жизни. Или давно уже под землей. А все из-за страсти, которая, в конечно счете испаряется. Но только потом, уже на самом дне, в конце пути становится ясно, что эта страсть ничего не стоила. Карим мудрый и сильный мужчина. Он всегда умел сохранить в себе здравый смысл. Всегда помнил о том, что для него важно. Именно это и делает его достойным. Именно в этом вся сила. Благодаря этому он поднял все то, что ему досталось от предков, на уровень, почти недостижимый для врагов. Почти. И сыновей мы старались растить так же. Страсть будет всегда. Подчас ей невозможно противится. Но и у нее должно быть свое место. Она не должна разрушить главное. То, что действительно ценно. То, что жизненно важно в конечном счете.
– Наш путь с моим супругом не был простым, Саида. Это никогда не бывает просто. Но рядом были близкие. Родные люди. Отцы давали советы. Помогали избежать роковых ошибок в делах. А мать… Мать была рядом со мной в самые нелегкие моменты. Помогала не упасть духом. Собирать силы и снова поднимать голову. Как бы трудно ни было.
Она снова опускает взгляд. Следит за собственными пальцами и за теми странными узорами, которые они выписывают. Явно погрузилась в прошлое.
– С такими мужчинами нелегко. У тех, кто несет на себе большой груз, должна быть надежная опора. Но и нам. Женщинам. Эта опора необходима. Возможно, еще сильнее, чем нашим мужчинам. У меня были близкие рядом. А у тебя, Саида? Будут ли они? Поддержат, когда начнет казаться, что весь мир рушится? Не думаю, что мои сыновья будут хранить верность. Страсть Бадрида чуть не уничтожила его самого. Почти разрушила дело всей жизни моего мужа. А Давид… Давид ведь младший. Самый необузданный. Самый несдержанный. Знаешь… Он всегда боролся за то, что ему не доставалось. Или что у него пытались отобрать. Помню, когда-то ему подарили скакуна. Его первого. Мальчик был еще слишком юн. Не проявил к подарку никакого интереса. Познакомился, погладил, пару дней был увлечен, а после позабыл. Но стоило Арману проехаться на его скакуне и заявить, что он его забирает, раз уж Давиду тот не нужен, как он пришел в ярость. Они так дрались, что даже охрана не решалась разнимать. Катались по земле. Давиду это обошлось в несколько выбитых зубов. Арману в сломанный нос. Давид отбил у брата скакуна. Был счастлив. Но пару дней покатался и снова позабыл о своем сокровище. Ради которого был готов драться насмерть. И знаешь, почему?
– Почему?
Повторяю почти беззвучно.
– Потому что такова природа мужчин. И в моем младшем сыне она выражена сильнее, чем у остальных. Арман знал его нрав и специально взялся подразнить. Они часто готовы крушить весь мир ради того, что не могут получить. Но пьянит не обладание, Саида. Их пьянит победа.
Сама не замечаю, как начинаю повторять движения Аиши. Тоже черчу на скатерти узоры.
Только не пальцами. Ногтями.
Слишком похожа эта история на нашу!
Уж слишком!
И где гарантия того, что я для Давида не такой же скакун?
Он ворвался ровно тогда, когда я чуть было не начала принадлежать другому!
– Подумай, девочка. На одной чаше весов страсть. Та, что сжигает. Может сжечь тебя дотла. Готова ли ты пожертвовать ради этого всем? Своей жизнью? Своими близкими? Стоит ли их терять? Ради того, что так мимолетно? А разве у тебя есть гарантии? Что Давид не протрезвеет, насытившись? Быть может, он забудет тебя так же, как свой детский подарок? Его жизнь не изменится. Он всегда может вернуть свою невесту. Если, конечно, не будет слишком поздно. И наша семья к тому времени не потеряет все, что создавалось многими поколениями. Но тогда… Тогда для тебя может стать только хуже. Давид, очнувшись, может просто тебя возненавидеть! А ты? Мы, женщины, устроены иначе. Если впускаем в свое сердце, то слишком глубоко. Ты сможешь? Выдержать? Подняться после такой раны? Оставшись ни с чем. И совершенно одна? Давид может потерять империю. И отца. А ты свое будущее и своих близких. Подумай. Хорошо подумай, девочка. Судьба не строится сама собой. Ее выстраиваем мы сами.
– Вы…
– Я ни к чему тебя не склоняю, – машет рукой.
А глаза остаются печальными.
– Я не провидица. И не знаю, как будет. Но я прожила жизнь. И у меня есть опыт. Который позволяет мне смотреть намного дальше, чем способна ты теперь. Видеть истинное.
– Но…
Мне хочется отмотать время назад. Сбежать в комнату, как только она здесь появилась. Закрыться в ней и не слышать всего этого!
Но…
В чем-то она права.
– Ни к чему не склоняю, Саида. Каждый имеет право набить свои шишки. Совершить собственные ошибки. Только как бы после не оказалось, что они разрушили всю жизнь! Увы. Бывает так, что не все можно исправить. Решение принимать тебе. Но завтра Давида не будет с самого утра. У него пресс-конференция и открытие больницы. Я могу помочь тебе уехать. Снабдить деньгами. Достаточными на первое время. Решай. Другой возможности может и не быть. Решай, Саида. И знай. Я не враг тебе. Не враг. И лично против тебя ничего не имею.
– Давид!
Он возвращается поздно. Уже совсем стемнело.
Уставший. Явно замученный.
Но по всему телу проносится дрожь, когда я вижу, как вспыхивают его глаза.
– Саида!
Накрывает мой рот жадным, голодным, сметающим с ног поцелуем. Дурманит сильнее самого крепкого вина.
– Скучал. Как я безумно скучал по тебе!
Сжимает меня в объятиях. Прижимает так крепко, что каждый удар его сердца отбивается у меня внутри. Где-то в животе. Заставляет терять здравый смысл. Выбивает все мысли. Пол уходит из-под ног!
– Люблю тебя. Жена!
Давид смакует это новое для нас обоих слово. Перекатывает на языке, и даже мне передается его такой особенный, такой необычный вкус.
Подхватывает на руки и кружит, кружит, кружит!
И все проблемы остаются где-то там. Далеко. За толстым стеклом и крепкими, надежными дверьми нашей спальни!
– Обещаю, – покрывает мое лицо, шею, плечи жаркими жадными поцелуями. – Как только разгребусь! У нас будет самый настоящий медовый месяц! Я увезу тебя туда, где нас никто не потревожит! Мы выбросим одежду и будем наслаждаться друг другом до искр из глаз!
– Да…
Шепчу, подставляя ему свои полуоткрытые губы.
– Да, Давид…
Обхватываю его шею руками.
Самозабвенно. Страстно отвечаю его губам. Сама тянусь за его лаской.
Отдаюсь. Распахиваюсь.
Так остро, как только умею.
Ведь….
Я люблю его. Люблю! И буду любить всегда!
Но… Аиша права.
Что я о нем знала? Он даже не счел нужным посвятить меня в свои планы. Я понятия не имела, например, что Давид собирается стать мэром!
И мы оба знаем, что не будет. Не будет никакого медового месяца. Если его планы удадутся, дел будет невпроворот. Мы и видеться практически не будем. А если нет… Проблемы с их империей не растворятся сами по себе.
Да. Кто-то скажет, что это дела мужчин. Что женщину не нужно в них посвящать. Это не для нас.
Но для меня это не так.
Жена должна разделять все, что касается ее супруга.
Разве то, что он ничего не рассказал мне о своих планах, не показывает его истинного отношения?
И это ведь лишь самое малое из всего, что накопилось. Что стоит между нами!
– Давид!
Меня сносит его напором, как ударной волной.
– Голодная?
Давид почти рычит, скользя по всей моей коже губами. Кажется, не осталось ни единого места, которое бы он не заклеймил. Своей неуемной страстью. Жаром своих губ. Слегка пробегаясь зубами.
Будоража, дурманя, игриво щекоча кончиком языка.
– Я ела. А ты? Голоден?
Обмякаю в его руках окончательно. Оплетаю шею, сжимая руки.
– Чертовски голоден. По тебе! Моя жена!
Накрывает мои губы, окончательно выбивая из меня дух.
Даже легкие сжимаются. Дышать невозможно…
Вернее, нет. Я дышу. Но только не воздухом. Я дышу им. Как он и говорил когда-то! Им…
И даже удары его сердца под моими ребрами, кажется, гонят кровь по моим собственным венам. Нет. Не кровь! Чистый электрический ток!
Глаза Давида хищно вспыхивают.
На миг кажется, что он просто повалит меня на постель и растерзает. Порвет на ошметки.
Обхватывает сильнее.
Побрасывает вверх так, что я обвиваю его бедра ногами. Цепляюсь за них, чувствуя, как прямо между ног в меня упирается его огромный член.
Горячий. Расплавленный. Окаменевший. С бешеными толчками в венах. Которые я ощущаю всем естеством. Меня встряхивает этими толчками. Бросает в жар.
– Жена. Девочка моя. Любимая моя. Саида!
Его сердце колотится оглушительно.
Давид исполняет свою утреннюю угрозу.
Подхватывает зубами край тончайшей ткани платья. Ровно там, где оно прикрывает грудь.
Дергает с глухим рычанием вниз. Тонкая ткань лопает. Плавно сползает вниз, влекомая его напором. Стягивает с меня одежду. Отшвыривает платье, превратившееся в тонкую лужицу под ногами.
– С ума сойти, какой я по тебе голодный.
Прикусывает тонкое кружево бюстгальтера. Заставляет меня вскрикнуть и вонзиться в его шею ногтями, когда жаркие губы втягивают мой сосок. Уже набухший. До боли чувствительный после нашей ночи…
– Вообще не представляю, как пережил этот день и не тронулся умом. Знать. Что здесь. В нашей постели. Ты. Моя. Податливая. Нежная. Обнаженная! Вся! Вся моя, Саида!
Его рука обхватывает мою грудь.
Сжимает. Не слишком крепко. Но меня всю, насквозь, пронзают острые вспышки. Тело горит. Внизу живота наливается тягучая тяжесть. Там все начинает подрагивать. Болезненно сжиматься.
– Моя… Моя единственная, – лихорадочно шепчет Давид.
Укладывает меня на постель, не давая опустить обвивающие его бедра ноги.
Незаметным рывком срывает тонкие трусики. Даже не замечаю, как остаюсь без них.
К нежным, истерзанным вчера, уже таким влажным, складочками, прижимается грубая ткань его брюк. Давид трется о самое естество, выбивая из меня новые и новые глухие стоны.
– Моя чувствительная. Моя сладкая.
Пробегает пальцем по уже до предела напряженному камушку клитора. Раздвигает трепещущие складки, заставляя меня запрокинуть голову с новым стоном.
Все тело превращается в рефлекс. В один голый инстинкт под его руками.
Стону. Кусаю его губы. Еще сильнее распахиваю бедра. Раскрываюсь на максимум. До предела.
– Не болит?
Давид напряженно смотрит мне в глаза. Не мигая. Замерев прямо над моим лицом.
Осторожно проталкивает палец внутрь. Совсем чуть-чуть.
И даже от этого движения меня чуть не подбрасывает на постели. Чуть не раскалывает на множество кусков.
– Ты там немного распухла.
Ведет пальцем внутри меня по кругу. Срывает все планки. Сводит с ума.
– Надо переждать. Несколько дней.
Его голос превращается в хрип.
От Давида разносится нереальное возбуждение. Опаляет так, что комната превращается в самую горячую сауну. Температура и накал зашкаливают.
И в то же время на его лице беспокойство. Забота.
– Нет. Не останавливайся. Мне совсем не больно!
Все мое тело уже превратилось в оголенный нерв.
Который жаждет лишь одного. Его. В себе.
До боли хочу повторить это безумие. Когда мы сливается в одно. Когда точки и пульсация вен становятся общим. Неотделимым. Когда обоих сводит сладкой судорогой наслаждения.
– Может, лучше завтра? Ты уверена. Саида?
– Да, – глухо шепчу, поражаясь своей смелости.
Рука сама тянется к его брюкам.
Дергаю вниз замок молнии. Стягиваю его боксеры, выпуская с громким шлепком на волю налитый кровью до предела напряженный член.
– Саида!
Давид хрипит. Запрокидывает голову, крепко сжимая челюсть. Сжимает в кулак простыню так, что она с треском рвется.
Его плоть дергается в моих руках.
А я просто скольжу по его невероятно огромному толстому члену. Знакомлюсь. Пробую на ощупь. Изучаю кожей. Каждую вздутую до предела вену. Каждый удар крови под моими пальцами.
Не могу остановиться. Чувствую, как выделяется из самой сердцевинки вязкая влага.
Размазываю ее по всей длине члена под хриплое рычание Давида.
В голову приходят порочные мысли.
Хочется рассмотреть его получше. Поближе. И… Даже сглатываю так громко, что этот звук перебивает стон Давида.
Хочу… Попробовать его на вкус… ласкать так, как он меня…
Набираюсь смелости.
Начинаю повторять его движения. Скольжу губами по его шее. Сжимаю пальцами огромный орган еще сильнее. Ловлю глухое рычание Давида. Вижу, как еще сильнее вспыхивают и задурманиваются его глаза. Превращаются в черные угли.
Чувствую, как все могучее тело мужчины дрожит крупной дрожью.
Каких диких усилий стоит ему сдержаться. Не подмять меня под себя. Не наброситься.
– Пожалуйста. Я сама, – шепчу, поднимая к нему лицо, когда он пытается перевернуть меня на спину.
От его дикого возбуждения и сама чувствую себя совсем пьяной. Его дрожь передается мне. Всю и внутри и снаружи начинает колотить, как в лихорадке.
– Пожалуйста, – снова повторяю, когда Давид дергается.
Обхватывает меня руками.
– Я хочу попробовать… Сама…
Он с глухим рычанием падает обратно на подушки.
Теперь я чувствую, что он в полной моей власти. И это пьянит еще сильнее. Будоражит. Сводит с ума, срывая все планки.
Давид одет, а я абсолютно обнажена.
Медленно расстегиваю его рубашку.
Знакомлюсь с его телом. Веду кончиками пальцев по раскаленной смуглой коже.
Замечаю, как с силой дергается его кадык. Как ему сложно оставаться неподвижным.
И внутри начинает разгораться самый настоящий вулкан.
Провожу ниже. Скольжу пальцами по жесткой дорожке черных волос, убегающей под ремень брюк. Спускаюсь губами по мощной груди. Задыхаюсь от его терпкого мускусного запаха. От того, с какой силой вздымается его грудь.
Чуть царапаю ногтями. Безотчетно. Это, скорее, от переполняющего меня возбуждения. Захлебываюсь резко выделяющейся слюной, когда опускаюсь губами ниже. К пупку.
С силой сжимаю бедра. Это распаляет до невозможности.
Его огромный орган упирается мне прямо в горло. Давит на него. Требовательно дергается, упираясь еще сильнее.
Неловко, дрожащими руками, справляюсь с ремнем. Тяну вниз брюки. Давид тут же сбрасывает их одним жестом. Отшвыривает далеко от постели.
Замираю, наклоняясь над самыми его бедрами.
Его член просто огромный! Не верится, что он смог поместиться в меня этой ночью!
Рассматриваю тело мужчины.
Шумно сглатываю, наклоняясь ниже.
Облизываю губы. В нос ударяет мощный мужской запах.
– Саида…
Давид хрипло шепчет мое имя.
Зарывается пальцами в волосы.
А я рассматриваю багровую набухшую головку. Капельку смазки, выступившую в самое серединке.
Зажмуриваюсь. Снова шумно сглатывая.
Осторожно провожу по самой головке губами. Чувствуя, как все тело Давида сотрясает могучая волна дрожи.
Обхватываю рукой.
Как завороженная, наблюдаю за мощными толчками в оплетающих его орган венах. Прикасаюсь языком. Просто облизываю. Веду по раскаленной плоти, как по мороженому.
– Ты с ума меня сведешь, – Давид крепко сжимает челюсти, когда поднимаю на него глаза, не останавливаясь. Продолжая вести языком по дергающейся головке.
Хватка в моим волосах становится сильнее.
Его глаза горят дико. Бешено. Одержимо и так голодно, что меня захлестывает от одного его взгляда.
Пытаюсь вобрать в себя жадно дергающийся орган.
Получается неловко. Почти давлюсь.
Он и правда огромный. Дыхание перекрывает. Перед глазами становится темно.
Но…
Я совсем не чувствую, будто занимаюсь чем-то порочным.
Наоборот.
Ощущение настоящего чуда. Таинства. В котором двое сливаются друг с другом.
На максимум. Без остатка. Сметая все заслоны!
И…
От этого подгибаются ноги. Пальцы на ногах поджимаются до боли. Даже волосы, кажется, начинают потрескивать, как будто по ним проносятся разряды расплавленного тока!
И мне хочется вот так. На максимум. До предела. С ним. Сегодня.
Так, чтобы и правда смело. Снесло все планки. Все границы, что нас разделяют!
Низ живота сводит мучительно-сладкая судорога.
Пальцы Давида ласкают кожу головы.
Стараюсь вобрать его в себя еще поглубже. Сама не замечаю, как начинаю стонать и царапать его бедра.
Это безумие. Я схожу с ума!
Выпускаю его член из губ с влажным шлепком. И снова обвожу языком. Вбираю его вкус. Дрожь его тела, которая проносится волнами одна за другой.
Наслаждаюсь этой странной властью над мужчиной. Теми острыми иголочками, которые словно пронзают все мое тело!
Внутри все пульсирует. Даже соски прошибает. Особенно от его, такого дикого, такого пьяного взгляда.
Давид пытается приподнять меня. Дергает на себя. Выше.
– Нет, – шепчу, чувствуя, как его вкус и запах забиваются в нос. В легкие. Во все мое естество.
– Подожди. Я… Сама…
Снова обхватываю его головку разбухшими, покалывающими губами.
Его член будто твердеет еще сильнее, если такое вообще возможно. Дергается у меня во рту. Упирается прямо в небо. Становится таким раскаленным, что, кажется, еще немного, и обожжет!
– Саида, – рвано хрипит, надавливая на кожу головы пальцами. – Я не железный. Сорвусь. И так с ума схожу от твоих прикосновений.
– Сорвись, – шепчу, обдавая дыханием его головку.
Дышу прямо на его член, слыша, как скрипят его зубы. Как мощно сжимает челюсти.
Косые мышцы на его бедрах раздуваются. Разбухают, начиная дико пульсировать.
А я…
Слегка царапаю. Прохожусь по его головке зубами. Самым краешком. Как он вел по моей коже. И тут же накрываю губами. Втягиваю. Зализываю.
Обхватываю рукой у самого основания. Начинаю скользить пальцами вверх-вниз.
Давид бормочет что-то совсем неразборчивое. Хрипение сменяется рычанием.
Его бедра дергаются вперед и тут же замирают. Понимаю, что он сдерживается на самом пределе своей воли.
Низ живота уже начинает сводить судорогами. Такими же, как и когда он меня ласкал… Вот так…
Всхлипываю. Сжимаю бедра еще сильнее. До боли!
Огромная головка начинает раздуваться у меня во рту.
Меня прошибает током. Насквозь. Тело выкручивает в диком спазме. В мощных судорогах. И одновременно с этим прямо в горло бьет мощная струя. Ударяет по небу. Кажется, по всему рту.
Нас сотрясает одновременно.
Так сильно, что крепкая кровать начинает ходить ходуном.
И я захлебываюсь от этой дикой страсти. От судорожных импульсов, прошивающих наши тела. Превращающих их в одно целое.
Стараюсь принять все. Выпить до капли. Мне кажется, что и моей влаги сейчас не меньше, чем его…
– Саида…
Слышу его совсем безумный голос.
Он рывком поднимает меня к себе. Дергает так, что я оказываюсь сверху.
Впивается в рот своим с такой силой, что наши зубы ударяются. До искр из глаз!
– Люблю тебя.
Его хриплый голос обволакивает горло. Проникает так глубоко, что отбивается в животе. В каждой клеточке моего тела. Проникает в самую душу.
И я распахиваюсь.
Раскрываюсь окончательно. На максимум.
Заставляя себя не думать. Не помнить о том, что наступит завтрашнее утро!
Только мы. Я и он. Та любовь, в которой я тону и сгораю.
Обвиваю его руками.
Чувствую, как дрожит каждая клеточка моего тела.
– Тебе не больно?
Его руки везде.
Обжигают.
Пальцы скользят по распахнутым, до предела напряженным в оголенный нерв складочкам.
– С ума схожу, как хочу. Быть в тебе. Но если ты чувствуешь боль или дискомфорт, отложим.
– Все в порядке.
Сама тянусь к нему. Прижимаюсь с такой силой, что огонь нашей кожи сливается. Уже не различить, где заканчиваюсь я и начинается он.
Это и есть огонь. Пламя. То самое слияние, которое возможно только в любви.
Надолго ли?
Быть может, это миг. Но он может стать вечностью. Отбиться в сердце навсегда!
Слезы выступают на глазах.
– Саида? Тебе плохо? Прости, я слишком напорист…
Давид взъерошивает волосы. С беспокойством заглядывает в мои глаза.
– Нет. Все хорошо. Все хорошо, Давид. Я просто счастлива.
Так счастлива, что страшно. Так счастлива, как не бывает!
В самой смелой мечте я такого и представить себе не могла!
Глаза щиплет, а душу обжигает!
– Люблю тебя, – повторяет он снова и снова.
Покрывает все мое тело нежными, тихими поцелуями. Но они заставляют дрожать. Расплавляться еще сильнее, чем самая необузданная его страсть!
– Ты будешь счастлива , Саида. Клянусь. Я сделаю для этого все! Каждый мой глоток воздуха. Только для того, чтобы делать тебя счастливой! Моя. Моя Саида. Любовь моя…
С ума схожу от каждого его слова. От каждого прикосновения. От всего того безумия, что плещется в его глазах, отбиваясь у меня внутри.
Как контрастный душ. Как лед и пламя.
Давид нежно целует мою кожу. И в то же время страстно сжимает соски. Перекатывает их между пальцами. Заставляя все мое тело, все мои внутренности задрожать, как струну…
– Люблю.
Мы выдыхаем это вместе.
Наши тела будто чувствуют друг друга. Становятся продолжением. Двигаются в унисон.
Руки переплетаются.
Мои ноги оказывается на его бедрах.
Медленный, тягучий удар, которым Давид заполняет меня. До края. Через край.
Растягивает. Забивается в легкие. В дыхание. В самое сердце.
Оно стучит ровно в такт мощным ударам вен на его члене. Внутри меня.
Он скользит плавно. Медленно.
Выходит почти полностью и тут же снова заполняет меня целиком.
С каждым разом выбивая новый стон. Новый вздох.
Сводя с ума. Заставляя растворяться.
Хрипеть и биться, прижатой под его руками.
Пока меня не выгибает дугой. Мир разлетается на куски. Искры летят из глаз.
Все тело переворачивает мощными судорогами.
Я бьюсь под ним. Сама не понимая. Выдавливаю его из себя или наоборот. Насаживаюсь еще сильнее.
И просто падаю без сил. Задыхаясь. Чувствуя себя полностью выжатой. Тряпичной куклой. Но при этом такой наполненной. Как не была никогда!
Им. Нами. Сплетением наших тел. Рук и ног. Сплетением наших бьющихся сердец.
– У нас будет роскошная свадьба, Саида.
Слышу, будто издалека, почти проваливаясь в темноту.
– Самая роскошная, какую только можно представить. Настоящий медовый месяц. Дом, в котором мы открыто будет принимать гостей. Я не хочу, чтобы мы, как воры, прятали свое счастье. Оно должно сиять. Сиять как солнце!
Я не могу ему ответить.
Не могу даже пошевелить языком.
Глаза слипаются.
Я проваливаюсь в темноту.
Удивляюсь даже, как еще способна даже дышать после пережитого.
Только я уже знаю. Знаю, какой ответ я завтра дам Аише.
Сквозь сон я чувствую горячие поцелуи Давида.
Они обжигают. И одновременно купают в океане нежности.
Жаркие любимые губы спускаются по спине. До самого копчика, а после снова поднимаются выше.
Я и без того совсем разомлевшая. Но сейчас просто расплавляюсь. Отдаюсь моменту на максимум.
Его губы нежно проходятся по моим.
Слышу тихое, глухое рычание Давида.
Блаженство. Блаженство возносит меня, как на вершину волны. Раскачивает на ней. Заставляет чувствовать, будто я поднимаюсь в самое небо.
Но, когда я с трудом раскрываю запухшие глаза, его рядом уже нет.
И шума в комнате или в ванной не слышно.
Еще позволяю себе понежиться.
Отдаюсь блаженству, уже вытекающему сквозь пальцы. Сквозь сито безжалостного времени вместе с наступившим днем.
Все тело совсем размякло.
И вместе с этим его потягивает в самых интимных местах.
Между ног пожар. Ураган. Странная тяжесть заставляет меня сдвинуть бедра.
Поглаживаю рукой вмятину на постели, которая все еще хранит отпечаток тела любимого. Обхватываю обеими руками его подушку. Зарываюсь в нее лицом. Жадно вдыхаю его запах.
Он везде. Во мне. На мне. Внутри меня. Но здесь… Здесь он самый острый. Самый сильный!
Но валяться бесконечно не получится.
Заставляю себя подняться, хоть и удается с трудом.
Ноги подкашиваются. Почти не держат. Губы и все тело горит. Печет и покалывает.
Грустно улыбаюсь, замечая на столе сливки и сочные ягоды клубники.
«
Записка от Давида заставляет кровь понестись по венам еще быстрее. Превращает ее в настоящий кипяток.
Сама не понимаю, зачем это делаю.
Обмакиваю сочную клубнику в воздушные сливки.
Подношу к губам. Жадно вдыхаю аромат.
Провожу по ним. Сначала по верхней губе. Потом по нижней.
Представляю себе, как жадно Давид накрывает мои губы. Съедает сливки. Откусывает кусочек и проталкивает мне в рот языком клубнику…
Это самый вкусный завтрак в моей жизни!
Даже соски сжимаются. Так и представляю, как он намазывает и их.
Лоно сводит судорогой. Спазмом. Туда он бы тоже добрался? Думаю, что да. Для Давида не существует никаких границ! Мы все их перешли этой ночью!
Но…
Аиша права, пусть даже мне миллиард раз не нравится каждое ее слово. Нельзя давать голове задурманиться. Даже от страсти. Нет. Даже от любви, которая поглотила меня полностью. На максимум.
Слишком многое стоит между нами. С самого начала. С самого рождения.
У Давида империя, которая висит на волоске. Обязанность. Долг. Перед собой. Перед семьей.
Я не должна обманываться.
Рано или поздно он меня возненавидит, если из-за меня потеряет все. От любви до ненависти один шаг, это ведь совсем не пустые слова.
Да и правда ли это любовь?
Быть может, это та самая страсть, о которой говорила его мать. Сейчас он, как и я, просто тонет в ней. Тонет с головой. Но когда очнется, похмелье может быть жестоким. Жестоким для нас обоих.
Наши семьи никогда не примирятся.
Я потеряю родителей навсегда. Останусь одна. Нелюбимой, ненужной женой. Обузой для не любящего мужа. Без будущего. Без перспективы и возможности что-то исправить. Увы. Жизнь не дает возможности отмотать назад. Ничего и никогда!
Ведь, может, это и правда даже не страсть. А просто охотничий инстинкт настоящего мужчины. Привыкшего загонять свою добычу. Получив ее, он охладеет. Переключится на новую мишень.
Ведь Давид легко забыл всех. Кто сами падали в его руки. Я просто держалась. Сдерживала свои чувства до последнего!
Но я не жалею. Не жалею ни о чем.
Его…
Наверное, его я буду любить всегда. Всю свою жизнь.
Вряд ли смогу когда-нибудь подпустить другого мужчину. И к своему телу, и к своей жизни!
Этой ночью я вся растворилась в нем. Позволила себе то счастье, которое навсегда останется в моем сердце.
Да. Я была счастлива. Абсолютно. Без остатка.
Пусть эта ночь такой и останется навсегда! Самой чистой. Самой прекрасной в моей жизни!
Пусть вот такими мы и останемся друг для друга. Этой ночью…
Меньше всего я хочу увидеть однажды равнодушие или даже ненависть в его глазах! И почувствовать боль от того, кого люблю всем сердцем!
Отправляюсь в душ.
Слишком долго стою под струями воды.
Намыливаюсь его гелем для душа. Даже мою голову его шампунем.
Внутри светлая грусть. Но стержнем все-таки спокойствие.
Я уверена. Этот выбор единственно правильный.
Выхожу из ванной комнаты совершенно нагая.
Не стесняюсь. Уверена. Меня никто не увидит. Никто сюда не войдет.
Здесь я обнажила больше. Самое сердце. Самую душу.
Жадно втягиваю воздух, прикрывая глаза. Этот запах. Лучшее, что когда-либо будет у меня в жизни. Аромат, в котором слились МЫ. В нем мы все еще неразделимы. Как и в тепле, которое еще хранится на простынях.
Вздыхаю. Пора. Иначе будет еще сложнее.
Одеваюсь в одно из заказанных Давидом платьев.
Пытаюсь выбрать что-то попроще, но это нелегко. Каждое из них невероятно роскошно! В таких только на приемы ходить. Высшего уровня! Или… Или наряжаться для одного. Единственного.
Что ж, Саида.
Тебе не о чем на самом деле грустить.
Я провела две незабываемые ночи с тем, кого люблю всем сердцем. Больше всего на свете. Он подарил мне сказку. Счастье.
А ведь все могло быть иначе!
Брачную ночь я могла провести пусть с благородным, но нелюбимым человеком!
И я все еще не забыла вспышки ревности в его глазах! То, как он напоминал мне. Что я его невеста, а ничья не чужая!
Кто знает, как я смогла бы пережить ночь с ним? И все остальные ночи тоже?
Он мог бы чувствовать мой холод. Мог бы стать жесток.
И я уверена, что Давид поступит в дальнейшем благородно.
Он поймет мой уход. А если нет, семья ему объяснит. В любом случае, вряд ли он станет наказывать отца, требовать с него долг, который так благородно предложил закрыть Шамиль. На нашей семье не будет пятна позора, ведь я официально жена Багирова.
Развод дело не частое, но все же не клеймит семью. Не бросает тень на весь род.
И я не стану ни страдать, ни плакать.
Провожу в последний раз ладонью над постелью. Над простынями, на которых мы так безумно сливались воедино.
– Прощай, – тихо шепчу, чувствуя, как сдавливает горло.
Уверено выхожу в гостиную. Не оборачиваясь. Даже не пошатываясь.
– Какой у вас план?
Сразу же спрашиваю уже сидящую за столом Аишу.
Здороваться, расшаркиваться и притворяться нет никакого смысла.
– Ты одета не самым лучшим образом. Будешь бросаться в глаза.
Аиша окидывает меня оценивающим взглядом.
Даже не пойму. Как она ко мне относится.
Не подруга, вот уж точно. Я мешаю ей так же, как и ее мужу. Становлюсь препятствием в их грандиозных планах.
Но вопрос ведь не в том, что я испугалась. Или поддалась ее влиянию. Или пошла на поводу.
Нет.
Увы, в словах Аиши слишком много правды. Каждое ее слово попало точно в цель. Но лишь потому, что каждое из них отбивалось и в моей собственной душе! Я и сама так думала. Меня раздирало от всех этих сомнений. Она лишь подтвердила мои слова. Быть может, даже стала таким своеобразным знаком от судьбы? Подсказкой, которую мне подкинула сама жизнь? Как указание на то, что ничего хорошего меня не ждет, если я останусь в тем, кого люблю! Не зря ведь мое сердце так отчаянно боролось с разумом все это время!
– Ничего другого у меня нет.
Спокойно отвечаю, рассматривая эту уверенную ухоженную женщину.
Наверное, жена Давида когда-нибудь будет выглядеть вот так же.
Уверенной и спокойной. Знающей, что она на своем месте. Пусть даже без любви.
Но и ненависти или презрения я в ней тоже не наблюдаю. Скорее, она ко мне просто нейтральна. Лично я ее вообще не интересую. От слова совсем. Что ж. Это лучше, чем глухая ненависть в глазах ее супруга!
– Ешь, – кивает головой на мою пустую тарелку.
Стол снова ломится от деликатесов. Как будто здесь ждут множество гостей.
– Силы тебе понадобятся. Неизвестно. Когда сможешь нормально подкрепиться.
Молча киваю, накладывая себе полную тарелку.
Хотелось бы посмаковать. Но времени нет. Просто глотаю еду.
Мое прощание осталось в нашей с Давидом спальне. Дальше только по делу. Все.
– План немного изменим в таком случае.
Аиша наливает себе крепкий кофе.
Совсем не волнуется.
Ну да.
Ярость Давида не падет на нее. Она в этом уверена на все сто процентов.
– Мы поедем в торговый центр. С моим водителем. За охрану моего сына не беспокойся. Мы отделаемся от них. Если ты со мной и с моим человеком, им нас сопровождать нет смысла. Но если вдруг и увяжутся за нами на своей машине, мы легко оторвемся.
Только киваю.
Непростая она женщина. Раз так спокойно умеет планировать побеги!
Продолжаю украдкой ее рассматривать.
Все же, она мать Давида. Наверняка, в нем есть многое и от нее.
Например, глаза. Очень похожи. Такие же черные, проникновенные. С золотистыми искорками на дне. Готовыми взметнуться в любой момент. Превратиться в пламя! Согревающее или сметающее все на своем пути!
– Купим тебе одежду попроще. Неприметную. Джинсы, водолазку. Кеды. Из торгового центра ты выйдешь через туалет к черному входу. Для персонала. Дальше во двор. Там тебя будет ждать машина. Я же буду продолжать делать покупки с карты Давида. Ведь он тебе ее оставил, правда, девочка? Мужчины в нашей семье не скупятся. Особенно на женщин.
На женщин. Не на любимых. Не на жен.
В ее голосе звучит затаенная грусть. И я невольно думаю о том количестве женщин, которое может быть у мужчин этой семьи, кроме жены. Возможно, даже одновременно.
– Давид не скоро заметит твое исчезновение. Да он и так не отследит твоих покупок. До вечера будет слишком занят.
– Пресс-конференция, я помню, – киваю.
И все же, чувствую легкий укол.
Давид не рассказал мне даже и об этом. Не посвятил в свои планы стать мэром. Не счел нужным поделиться такими важными вещами.
И это еще раз говорит о том, что я приняла верное решение. С тем, кого любят по-настоящему, готовы разделить все! Не только постель!
– Но он мог поручить кому-то из своих людей контролировать тебя и отслеживать такие вещи. Контроль тоже сильная сторона наших мужчин.
– А дальше?
Пропускаю это между ушей.
Хоть и от этой фразы неприятно сосет под ложечкой.
Дал ли бы Давид мне хотя бы глоток свободы, если бы я осталась?
Какая уже разница. Решение принято. И оно верное!
– Дальше отправишься с нашим человеком. Он вывезет тебя за город. Пересядешь в такси. Тоже наш человек в нем будет. Машину просто взяли в службе. Чтобы номера не отследить.
– Хорошо, – киваю, удивляясь, как она смогла настолько все продумать.
– Телефон получишь от него, когда прибудете в деревню. На самой окраине. Он выдаст тебе сумку с вещами. И деньги. Поживешь какое-то время там. Условия не райские, да. Дом старенький, обыкновенный. Сельский. Без прислуги.
– Я справляюсь, – киваю.
– Связи там может не быть. Но она тебе ни к чему. Давид. Конечно, будет бушевать. Станет искать. Но там отыщет вряд ли. Когда немного все утихнет, тебе привезут новые документы. Отвезут… Не знаю пока. Быть может, за границу. Мы сообщим, когда ты сможешь связаться со своей семьей. Все будет зависеть от обстоятельств. От того, как быстро Давид успокоится и смирится с твоим исчезновением. Только главное, чтобы он понимал. Ты ушла сама. Добровольно. Тебя не похитили. Оставь ему записку. Ты закончила? Пора, Саида.
Аиша поднимается из-за стола. Я вслед за ней. Чувствуя, как на миг подкашиваются ноги.
Мне придется вернуться в нашу спальню. Написать ему, что я ухожу. Чтоб не искал.
И это… Это почему-то сейчас оказывается самым трудным!
Уходя, лучше не оборачиваться. Попрощавшись, не входить в ту комнату больше никогда!
– Аиша.
Останавливаю ее.
– Да, девочка?
Приподнимает бровь.
– Если не запомнила, я все повторю. По дороге. Время работает против нас сейчас.
– Нет, я запомнила. Спросить хочу. Вы… Вы никогда не жалели? Что прожили свою жизнь вот так? Без любви?
– Ты хочешь сказать, не хотела ли я оказаться на месте тез женщин, от которых мой муж терял голову?
Я киваю.
– Когда-то хотела, Саида. Да. Рыдала в подушку, ненавидя их и себя за то, что не вызываю в своем муже ничего подобного. За то, что мне за всю жизнь не довелось пережить того урагана, который сметает с ног. Заставляет утратить здравый смысл, пусть и на время. Но теперь… Нет, девочка. Я не жалею. Мы остались вместе и уважаем друг друга. А любовь. Она в наших детях, которых мы вырастили достойными мужчинами. И в том, что мы поддержим один другого всегда. Во всем. Это сильнее пожара. Это теплый и жизненно необходимый огонь в домашнем очаге. Который не сожжет. И не погаснет. До самой смерти.
Киваю.
Сжимаю руки, возвращаюсь в ту самую спальню.
Разве она не права?
Даже поражаюсь, как легко все удается.
Сердце замирает, когда снова возвращаюсь в нашу спальню. Здесь все пропитано нами. Нами, которых больше не будет, как только я сделаю шаг прочь из этого дома.
Вывожу дрожащей рукой прощальную записку для Давида. Пишу, что прощаюсь. Чтобы не искал…
Бросаю короткий взгляд в окна. С сомнением оглядываю двор, полный охраны.
А если не получится? Если нас не выпустят, или люди Давида поедут с нами?
Где-то в глубине души, быть может, я даже этого и хочу…
Замираю. Скрещиваю пальцы.
Пусть все решит судьба.
Если сегодня нам не удастся выбраться из этого дома, больше попыток повторять не буду.
Аиша много верных слов сказала. Они отбивались и у меня в груди.
Но…
Как верно и то, что мы с ней обе не провидицы. Кто может знать, чем обернется тот или иной сегодняшний шаг?
Представляю себе, какой может быть ярость Давида.
Страшно представить. Дергаю головой, чтобы избавиться от этого видения!
А если? Если нет? Если он не станет ни гнаться, ни искать?
Слишком много мыслей. Смятения. Дрожи внутри.
Слишком сильно бьется сердце, по которому я сейчас ударяю!
И слишком мало времени!
Но все проходит легко. Так просто, что даже и не верится.
Нас выпускают из дома после нескольких слов Аиши с охраной Давида. С ее водителем. За нами даже не отправляется машина с его людьми!
Мы без проблем добираемся до торгового центра. Я покупаю джинсы и простую кофту. Еще накидку, невзрачную, попроще. Знаю. Я буду жить первое время в деревне. Никто меня там не увидит. И все же… Лучше не бросаться в глаза!
Киваю Аише, переодевшись. Она кивает в ответ. На лице ни грамма эмоций
А меня трясет. Разрывает всю.
Даже ноги дрожат.
Все время кажется, что сейчас ворвутся его люди.
Что нас поймают! И…
Даже не знаю, чем все это обернется!
С опаской осматриваюсь по сторонам, выходя с черного входа.
Во дворе всего одна машина.
Замираю, нервно озираясь по сторонам в который раз.
Неужели все так гладко? Без трудностей? Без подвоха?
Водитель выходит. Кивает мне головой, распахивая дверцу.
– Я от Аиши.
Подтверждает, что ждет именно меня.
– Садитесь.
Бросаю последний взгляд на хлипкую невзрачную дверь.
Еще есть время передумать. Еще… Еще можно все отмотать назад! Вернуться, продолжить покупки…
Страх охватывает меня. Сосет под ложечкой.
Я именно боюсь. Хоть Давид ни разу в жизни не причинил мне вреда!
Я не видела его злым или разъяренным. Даже на моей помолвке с Шамилем! Ну, разве что на самой свадьбе. Тогда он был так страшен, что душа вылетала от одного взгляда на его лицо!
Но и тогда… Тогда вреда не причинил. Хоть и был, как дикий зверь. Хоть его раздирала ревность!
А сейчас…
Сейчас мне дико страшно! Почему-то мне кажется, что теперь все будет по-другому! Намного страшнее!
Прочищаю горло. Сглатываю. С силой заставляю себя преодолеть накативший на меня ступор.
Делаю шаг. Еще один.
Усаживаюсь в машину, чувствуя, как меня все сильнее и сильнее начинает потряхивать.
– Воды?
Водитель напряженно смотрит на меня в зеркало.
Только киваю. Горло свело спазмом.
Протягивает мне пластиковую запечатанную бутылку. Жадно вливаю в себя воду и тут же машина резко трогается с места.
Все…
Зажмуриваюсь, слыша, как оглушительно колотится сердце. Кулаки сжаты до боли. На максимум! Ногти вонзаются в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже.
Но мы едем уже достаточно долго. И… Ничего не происходит!
– Хотите поесть?
Мы почти на выезде из города.
Водитель кивает на дорожную закусочную.
– Дальше долго такого места не будет. Ехать вам долго. А здесь место для дальнобойщиков. Точно искать никто не будет!
Только дергаю отрицательно головой.
– Как знаете. Но путь будет долгим.
Нет.
В меня точно никакой еды не влезет! Не смогу проглотить. Максимум, кофе. Наверное, еще несколько дней.
– Нет.
Сама не узнаю своего голоса.
Вытаскиваю планшет, который дала мне Аиша. Забиваю в поисковик « Давид Багиров».
Не знаю, зачем. Может, в глубине души хочу услышать какие-то новости о том, что у него пропала жена и все брошено на поиски?
Его пресс-конференция. Онлайн и в записи.
Тяжело вздыхаю, решая посмотреть ее с самого начала.
Чуть прикрываю глаза, любуясь тем, от кого бегу, как от огня. Да он и есть огонь! Ведь… Он единственный, кто способен расплавить и сжечь дотла мое сердце!
Чувственные губы, которые меня так страстно целовали. Доводили до изнеможения. По телу сам по себе проносится разряд тока. Даже выгибаюсь.
Дрожащими пальцами провожу по этим губам, увеличивая картинку.
Он идеален. Идеально сидящий шикарный костюм без единой складочки. Идеален каждый жест. Каждое движение сильного уверенного в себе на все сто мужчины.
Белоснежная улыбка, с которой он переспрашивает у красивой журналистки какой-то вопрос, которого он не расслышал.
Я вижу, как смотрят на него женщины.
С обожанием. С нескрываемым восторгом!
Он говорит о планах. Умно. Грамотно. Толково.
Я даже заслушалась бы его блестящей речью, даже если бы и не была с ним знакома!
– Уже скоро, – бросает водитель. – Приготовьтесь.
Киваю, чувствуя, как по щекам сами по себе катятся слезы.
Давид занят своими важными делами. Теми, от которых зависит будущее империи. Дела всей их семьи.
Уже давно время после обеда. Наверняка, он уже должен был догадаться, что я уехала.
Но нас никто не ищет! Значит, я приняла верное решение!
Я интересовала его лишь потому, что была недоступна! И то , что Давид просто наигрался бы и охладел, всего лишь дело времени!
– осторожно!
Распахиваю глаза. Руки сами судорожно впиваются в кожу сидения.
Потому что…
На нас, прямо в лоб, на огромной скорости летит огромный внедорожник! Ой, мамочки! Мы сейчас разобьемся!
– Сворачивайте!
Кричу. Хочется закрыть лицо руками, но меня будто парализует. Все тело становится деревянным. Совсем не слушает меня!
Единственное, что работает, это голосовые связки.
И дикая паника, потому что этот безумец летит нам навстречу! Прямо в лоб! На нас!
– Сворачивайте!
Да куда угодно. Хоть на обочину. Пусть покатимся вниз!
Все равно прямое столкновение будет самым страшным!
Тот, кто ведет этого зверя, похоже, даже и не думает свернуть и избежать столкновения! Как будто… Как будто специально. Сознательно несется прямо на нас!
Закрываю глаза руками.
Водитель Аиши пытается вывернуть руль, но ничего не выходит!
Кажется, столкновения не избежать! Еще и на такой скорости!
Ооооооххххххх! Это же… Это же просто всмятку!
Слышу стук. Грохот.
Но…
Кажется, я цела?
Осторожно опускаю руки.
Медленно открываю один глаз… После другой….
Сама не верю тому, что вижу!
Огромный внедорожник успел затормозить, просто переградив нам дорогу!
Хотя, судя по звуку, удар все же случился! Но, на удивление, совсем не такой страшный!
– Вон. Пошел вон отсюда.
Слышу стальной голос. Полный ярости.
Дверь со стороны водителя распахивается.
Его за воротник, как котенка за шкирку, хватает мощная рука.
Вытягивает и просто отшвыривает куда-то в сторону!
Реально, как котенка! А ведь водитель Аиши был крепким высоким мужчиной!
И… Я даже знаю, кому принадлежит этот голос и чья это рука!
– А теперь ты, Саида!
Резкий голос заполняет собой весь салон, когда дверь открывается с моей стороны.
Забивается в легкие. Звучит пульсом в венах. Разламывает виски.
– И ты. Так легко. Не отделаешься!
Содрогаюсь, глядя на его лицо.
Таким я Давида не видела! Даже не представляла!
Глаза горят одержимой яростью. Желваки играют на лице. Челюсть сжата.
От него исходит дикое бешенство. Глаза полыхают. Метают молнии!
Невольно вся сжимаюсь в комок. Хочется слиться с сидением. Исчезнуть! Вжаться в уже заблокированную дверцу.
Но… Бежать некуда!
– Куда? Куда ты хотела сбежать? К жениху своему недоделанному?
Давид врывается вовнутрь.
Просто валится на сидение рядом. Блокирует дверь, и…
От него исходит ярость просто на физическом уровне. Дыхание забивается где-то прямо в горле. Легкие сдавливает так, что становится нечем дышать!
Дергает меня на себя.
С яростью дергает обеими руками мою кофту.
Разрывает напополам.
С хрипом обхватывает руками мое горло.
– Ты моя жена, Саида. Моя. И ничья не чужая!
Пропечатывает меня горящим взглядом. Смотрит так, что оставляет ожоги.
– Моя!
Джинсы с треском разрываются. От них остаются только болтающиеся на ногах ошметки ткани.
– И я докажу тебе это!
– Давид. Не надо! Не….
Но он впечатывается в мои губы своим ртом.
Нет.
Это не поцелуй. Эта дикая, бешеная , бесконтрольная ярость в чистом виде.
Не целует. Не ласкает.
Он клеймит. Показывает свою власть. Подчиняет и порабощает.
Его дикая ярость ударяет мне прямо в грудь. С каждым мощным ударом его языка.
Сжигает. Расплавленным током начинает течь по венам. Ударяя в них бешеным пульсом. Заставляя задрожать.
Глаза распахиваются сами по себе, когда Давид вклинивается рукой мне между ног.
Толкается пальцем прямо в середину.
Сразу. Мощно. Яростно. Не обращая внимания на то, что я совсем сухая!
– Давид…
Бессильно выдыхаю, когда на миг он перестает терзать мой рот.
Задыхаюсь. Он совсем лишил меня воздуха. Забрал весь кислород.
Хватаю раскрытыми губами воздух. Чувствую себя, как рыба, выброшенная на берег.
– Не надо. Прошу…
– Ты моя, Саида. Ты. Принадлежишь. Мне!
Его пальцы жадно, дико толкаются у меня внутри.
Он добавляет второй. Третий.
Не дает мне привыкнуть. Расслабиться. Жестко бьет , высекая из глаз искры.
– Моя, твою мать!
Рычит перекошенными губами.
И снова набрасывается на мой рот.
Жадно. Властно. Заставляя внутри все взрываться снова и снова…
И…
Черт!
Мое тело сдается!
Меня насквозь начинают пробивать бешенные судороги. Внизу живота разгорается самый настоящий пожар!
В этом нет никакой любви. Никакой нежности.
Но мое тело отзывается. На него… На него одного… Единственного!
Влага выделяется так мощно, что уши закладывает от влажных хлюпающих звуков.
Сама не замечаю, как запрокидываю голову. Впиваюсь ногтями в его плечи. Сама поддаюсь ему. Сама начинаю дергать бедрами, насаживаясь на его пальцы…
– Давид…
Сдавленно хриплю в его рот, получив малейшую передышку.
– Твою мать, Саида. Твою ж. Мать.
Рычит, доводя меня до ослепления.
Прикусывает мою губы. И я с такой же яростью отвечаю ему. Вонзают в его губы зубами.
Но меня всю уже колотит. Сотрясает. Еще миг, и взрывает окончательно.
Так и продолжаю цепляться ногтями за его плечи.
А тело обмякает под его руками.
Искры из глаз и полная темнота перед глазами. Только его сверкающие запредельной яростью глаза. Перекошенные искусанные мной губы. Металлический вкус крови во рту. И дикие. Мощные, разрывающие меня судороги оргазма…
И…
Единственная мысль вспышкой проносящаяся в голове.
Он все-таки меня вернул!
А дальше…
Что будет дальше, я даже представить не могу! Ярость Давида так же сильна, как и его страсть!
Давид пересаживается на переднее сидение.
Выглядит так жутко, как будто восстал из самого настоящего ада! Ноздри раздуваются. Челюсти сжаты до хруста. На лице играют желваки.
С ужасом смотрю на него.
Смотрю, и… Не могу не любоваться.
Даже этой вот его дикой, безумной, запредельной яростью. Идеальными мужскими чертами лица.
Даже руками, которые крепко сжимают руль. Каждой черточкой. Каждым его вздохом.
Что будет потом?
Страшно представить.
Он рычит сквозь сжатые зубы, а я пошевелиться не могу.
Тело до сих пор, как выжатая тряпка. До сих пор потряхивает от его бешеного безумия так, что стучат зубы.
Впиваюсь руками в оббивку. Ногти сами прорезают кожу сидения.
Куда он меня везет? Что будет дальше?
Как он узнал? Как выследил меня?
Но все слова застревают в горле.
Просто смотрю на него распахнутыми глазами. Слова из себя выдавить не могу! Не замечаю даже, что мелькает за окном машины и куда мы едем!
– Приехали, – цедит Давид, резко останавливая машину.
Разворачивается ко мне.
Пронзает черным полыхающим взглядом, разворачивая все естество этими глазами. Они обещают мне все муки ада и даже больше!
Вздрагиваю, как от удара. Прикусываю губу до крови!
Что я знаю о Давиде? О его семье и их традициях? Способен ли он поднять руку на женщину? На свою жену? Запереть ее, как в темнице?
Во многих семьях, увы, это так. Женщина не считается человеком на равных с мужем. Он его вещь. Приложение в мужчине. Не имеющая права иногда даже слова сказать. Только когда ей прикажут или спросят. Месяцами не выходит из дома. Не имеет права ни на что!
У нас жестокие нравы.
Потому я и хотела вырваться. Стать свободной. Глотнуть воздуха. Выучиться и быть самостоятельной!
Но на дне глаз Давида я читаю страшное! Ощущение такое, что он готов убивать! Даже тогда, на свадьбе, в нем не было столько ярости, сколько теперь!
– Давид…
Порываюсь что-то сказать, но в горле безумно пересохло.
Издаю лишь невнятный хрип, которого он не замечает. Звучит так, как будто я просто прокашливаюсь.
А он откидывает сидение.
Оказывается рядом.
Резко срывает с себя пиджак, закутывая меня в него почти полностью.
Выходит из машины, перехватив меня руками. Забрасывает на плечо, как только мы оказываемся вне ее.
Выдыхаю, понимая, что мы вернулись в столицу.
Давид направляется к той самой гостинице, в которую меня привел когда-то…
Только тогда он был нежным. Страстным. Горячим. А у меня кружилась голова от своей первой любви!
Сейчас же выпускает искры из глаз! Полыхает самым настоящим огнем ярости! Сжимает так крепко, что, наверное, оставит синяки!
Как же все изменилось… Как же так вышло….
Мы за секунду оказываемся в номере.
Давид просто швыряет меня на постель.
Смотрит так, что душа уходит в пятки.
– Давид… Что ты собираешься делать?
Не мигая, наблюдаю за тем, как резким движением он расстегивает ремень. Жестко, со свистом, взмахивает им в воздухе. Так сильно, что волна воздуха отдает мне прямо в лицо! Холодит все тело!
– А как ты думаешь? Жена?
Его губы искривляются в оскале.
Наклоняется надо мной, резко, жестко обхватив мои скулы пальцами.
– Не надо. Мне… Мне больно. Давид!
– А мне? Мне, на хрен, охренеть, как приятно!
Шипит сквозь сжатые зубы, ядом, яростью выплевывая каждое слово!
– Просто заебись, какое это удовольствие! Когда я посреди пресс-конференции получаю сообщение, что мое жена сбежала! Срываюсь с трибуны и отправляюсь в погоню! Как-то совсем иначе я представлял себе наш медовый месяц!
– Давид!
Мне страшно. Реально вот сейчас страшно.
Я будто нахожусь в одном номере с абсолютным незнакомцем!
Его глаза просто дикие. В них дьявольская. Запредельная. Зашкаливающая ярость!
– Молчи. Лучше сейчас молчи, Саида.
Сама понимаю. Сейчас лучше не трогать. Если Давид сорвется, его будет уже не остановить!
Ремень снова со свистом рассекает воздух прямо над моим ухом.
А после в стену у моей головы с грохотом впечатывается его кулак.
– Что ты… Что ты собираешься делать?
Совсем не представляю, чего ожидать от этого дикого зверя!
– Сейчас.
Крепко сжимает в своей мощной ладони обе моих руки. До боли.
– Я. Покажу тебе. Чья ты жена!
Он стягивает ремнем мои руки над головой.
Одним рывком сбрасывает пиджак, которым укрывал меня от чужих глаз.
Наклоняется. Испепеляет меня глазами, снова до боли обхватывая скулы.
Я дрожу перед ним. Остаюсь в одном белье.
Но и это ненадолго.
С резким рычанием Давид разрывает лифчик на ошметки. За ним следуют и трусики, которые отлетают в другой конец номера.
– Так покажу, что навсегда пропадет даже мысль от меня сбежать! Ни сидеть, ни ходить не сможешь! А, может быть, даже и говорить!
Резким рывком рвет на себе рубашку.
Ткань трещит. Пуговицы отлетают с мясом!
Вслед за ней улетают его шикарные брюки.
Почему-то думаю о том, что костюм на Давиде был дизайнерский. Роскошный. Но даже качественная нереально дорогая ткань разорвалась в его руках, как паутинка!
Он придавливает меня своим телом.
Угрожающе нависает, раскачиваясь на руках по обе стороны от моей головы.
С ужасом замечаю, как сильно напряжена каждая его мышца. Вены, отплетающие крепкие руки, вздулись до невозможности! И на шее тоже!
– На меня смотри, – обхватывает мой подбородок пальцами. Не дает отвести взгляд. Фиксирует лицо так, что я отвернуться не могу.
– Смотри. На меня. Жена! Твою мать!
Рычит сквозь сжатые зубы.
Резко вклинивается ногой между моими бедрами.
Заставляет застонать от того, как с силой тут же упирается в еще мокрые от пережитого в машине складки.
– Ты. Моя. Пусть это отпечатается в каждой клетке твоего тела! Я заставлю тебя об этом помнить даже когда меня нет!
– Давид… Не надо…
Испуганно смотрю в его глаза.
Но его взгляд слишком задурманен яростью! Зашкаливающей злостью!
– От меня не сбегают, Саида. Запомни. Разве что на тот свет! И то! Если речь идет о тебе, то и туда ты отправишься только со мной! Ты жена моя! Что здесь неясно? Я отправлюсь за тобой на край света! Хоть в чертов ад провалюсь! Но не отпущу! Никогда! Не отпущу больше!
– Давид…
– Нет! Ты сейчас меня слушай! Сказать мне « нет» у тебя был единственный шанс! Но он в прошлом. Ты сказала мне «да»! Ты стала моей женой! И останешься ею до конца своих дней! Или моих!
Он резко ударяет бедрами.
Врывается в меня на полную мощность. На всю длину.
Порывисто. С шумом втягивая воздух сквозь крепко сжатые зубы. На миг прикрывает глаза, вонзаясь так глубоко, что, кажется, проткнет меня насквозь!
Даже в его огромном вздувшемся члене чувствуется его ярость.
Он раскален. Кровь в нем так и кипит, заставляя меня вспыхнуть с этого первого же толчка. Она бьется в венах, оплетающих мощный ствол. Ударяет меня изнутри, затапливая собой.
И…
Сама не замечаю, как по всему телу, изнутри, пробегает дрожь. Электрический ток как будто проносится вспышками по всему телу. По всем внутренностям! Отдается в каждой моей клетке!
Мне и самой передается его ярость.
Не размякаю. Нет.
Сама, не ожидая от себя, толкаюсь бедрами ему в ответ.
Забрасываю ноги на покрытые капельками пота бедра. Сжимаю его ногами, будто в тисках.
Бешено. Отвечаю на его ярость такой же.
Удар за ударом. Толчок за толчком.
Это какая-то дикая. Запредельная. Порочная схватка.
Наши тела сплетаются. Два сердца ударяют по ребрам сильнее, чем врезаются в громким ударом тела!
Он раздирает изнутри. Я яростно сжимаю его, ударяясь в ответ.
Наши взгляды скрещиваются. Полыхают безумным огнем!
– Какого! Какого хрена, Саида!
Ударяется в меня со всей силы. Обхватывает пальцами обеих рук подбородок. Впивается черным взглядом, пронзая меня им еще сильнее!
– Какого!
Толчок, раскалывающий меня насквозь.
– Какого черта . Ты. Решила. Это. Сделать?
Удар. Еще один. Еще.
Его лицо перекашивается, как от боли.
Прижимается лбом к моему.
Чувствую, как горячие капли пота падают на мое лицо.
– Тамила!
Рычу, прикусывая его губы до крови.
– Ты спал с моей сестрой! Сразу после того, как целовал меня! Как…
Задыхаюсь.
Ударяю по нему. Врезаюсь бедрами в его до искр из глаз!
– Ты…
Хриплю прямо в его горло, когда захватывает мой рот. Пожирает мои губы.
– Ты пришел только тогда, когда узнал, что я выхожу замуж! Где ты был все это время, Давид!
Удар.
Я врезаюсь.
Трепыхаюсь под его мощным телом, как бабочка, пронзенная булавкой.
– Тебе было все равно! Ты не любил меня!
Удар. Я заполнена им без остатка. По самое горло.
А все равно продолжаю сжимать бедра. Стискивать их еще сильнее.
– Ты забыл меня и появился только тогда, когда понял, что не я буду твоей!
Удар. На полную мощность. На полную длину. На максимум.
И его руки, скользящие по моему лицу. Пот, заливающий глаза. Или это мои злые слезы?
Все смешивается.
Все растворяется.
Есть только ярость. И его мощные толчки в мое уже пульсирующее лоно!
– Я для тебя только трофей!
Рычу, вонзаясь зубами в его ладонь. До крови. На максимум. Подрагивая уже всем телом.
– Трофей, Давид! И не больше!
– Твою мать. Саида!
Впивается в меня окровавленными губами.
Толкается языком. Сплетается с моим.
И…
Ярость взрывается ослепительной вспышкой. А на моем языке расцветает странная, до боли обжигающая нежность…
Я бьюсь. Бьюсь в диких конвульсиях под его мощным телом.
Под его взглядом, который проясняется. Вспыхивает уже другим. Золотыми искрами.
Бьюсь и ненавижу себя за эту слабость!
Мое тело плавится под его руками! Даже когда я сама совсем этого не желаю!
– Тебя не было. Не было так долго…
Шепчу, уже обмякая в его руках.
Глаза закатываются.
Соски все еще простреливает вспышками тока, как и кончики пальцем.
Давид с рычанием ускоряется.
Сминает пальцами мои губы, пристально прожигая меня взглядом.
Выплескивается в меня. Мощно. Бурно. Так, что, кажется, его семя сейчас пойдет из меня горлом.
Валится рядом на бок. Прижимает мое , совершенно мокрое, еще дрожащее тело к своему.
– Это было опасно, Саида, – шепчет, мягко поглаживая меня по волосам. Чуть прикусывая кожу на шее сзади. Спускаясь легкими укусами по спине.
– У нашей семьи были проблемы. Серьезные проблемы. Я не мог появиться. Мы все могли погибнуть. Я не мог подставить тебя под такой удар. Враги всегда бьют по самому слабому месту. А ты… Ты для меня самое дорогое. Я не мог рисковать. Просто не мог! Думаешь, я сам не рвался к тебе? С ума сходил. Пялился на экран телефона, чтобы дождаться твоего гребаного «да»! Но приблизиться и подставить тебя под удар я просто не мог! Зато рядом всегда были мои люди. Я приставил к тебе свою самую надежную охрану!
– А Тамила?
Всхлипываю.
Теперь новая дрожь ознобом охватывает все тело. Начинается откат.
– Ты… С ней… Сразу после того, как был со мной! Как ты мог? Как? Ты же растоптал нашу семью! Ты и свататься ко мне пришел только потому, что сразу не смог получить!
– Саида.
Его руки обхватывают полушария моих грудей. Прижимают соски, заставляя меня взвиться и выгнуться всем телом. Легкая щетина царапает нежную кожу сзади на шее. Ровно там, где заканчиваются волосы.
– Если бы я тебя получил, с ума бы сошел! Уже не отпустил бы! Никогда! То, что я чувствую к тебе, это самое настоящее безумие! Это не секс. Это больше. Это… Охренеть, как много! Я сам себя теряю, когда тебя нет! Дышу, Саида! Понимаешь? Я тобой дышу! У меня сердце в камень превращается. Когда тебя нет рядом!
– Но… Моя сестра!
– Я не спал с Тамилой!
Переворачивает меня на спину. Снова нависает, придавливая тяжестью своего тела.
– Не спал! Не трогал я ее! Не знаю, что себе там напридумывала твоя сестра!
– Я все видела! Своими глазами! И не я одна! Мы все видели!
– Саида.
Жарко проводит по моему лицу рукой.
– С тех пор, как ты появилась в моей жизни, я ни на одну женщину смотреть не мог. Даже просто чтобы сбросить пар. Выплеснуть сперму, которая мне уже мозг взрывала! Как ты могла подумать, что я мог быть с твоей сестрой? В шаге от тебя иметь другую!
– Но…
– Но что? Что ты видела, девочка? Она пришла в мою спальню. Сама. Легла в мою постель!
– Давид. Она оказалась не девственной после той ночи! У нее была разорвана рубашка на груди! И красовался засос! Твой засос, Давид!
– Черт возьми, Саида!
Наклоняется ко мне так, что наши лбы соприкасаются. Меня обдает жаром его дыхания. Полностью порабощает. Обволакивает собой. Берет в плен.
– Я был пьян.
Его лицо искажается, как от боли.
– Значит… Все-таки было?
Губы мертвеют. Как страшно услышать такую правду. Но еще страшнее то, что он , выходит, только что мне соврал!
– Не было. Не было ни хрена у меня с ней!
Зарывается руками в мои волосы.
Смотрит так, будто в самую душу вонзается. Разворачивает ее своим взглядом!
– Тобой был пьян. Саида! После того парка. После нашего сумасшедшего поцелуя! Того, как ты дрожала под моими руками. Блядь. Я не железный! Ты довела меня тогда… Не видел ничего перед глазами. Трясло всего. До одури хотел тебя. Ни черта не соображал! Ни драка не помогла. Ни виски. Ни даже ледяной душ, в который я отправился сразу, как вернулся! Ты. Одна ты везде! Как наваждение! Я же с катушек слетал! Особенно там. Где ты , мать его, на расстоянии вытянутой руки! Где тобой все пропахло, а мозги кипят от твоей близости! Руки выламывало, как хотел толкнуть твою дверь. Ворваться! Ворваться в тебя! Языком. Руками. Членом!
– И… Что?
Глаза сами распахиваются. А я сжимаюсь в комок.
Чувствую дрожь тела Давида. Каждой клеткой. Ощущаю его снова наливающееся желание, упирающееся в меня так мощно!
– Я вернулся в постель и один дьявол знает, чего мне стоило сдержаться! А там… Там она! Твою мать! Саида! Я же уверен был, что это ты! Что и тебя, как меня, разнесло! Размотало! Мы же жаждем друг друга! Черт! Да мы одинаково с катушек слетаем! Зубы стучат и кровь закипает на раз!
– Значит… Все таки было!
– Нет! Признаю. Сжал ее. Дернул сорочку. Впился губами. А потом протрезвел. Вкус не тот. Не твой. Резиновый. Любой вкус и запах резиновый, если не принадлежит тебе! Тогда только в лицо всмотрелся! Увидел, что не ты, а сестра твоя! И сразу же вышвырнул ее из своей спальни! Неудачно так вышвырнул! Как на сцене прям оказался! Вся семейка собралась под дверью моей спальни!
– Но почему? Почему ты сразу ничего не сказал?
Сжимает челюсти. С силой, тяжело выдыхает воздух.
– Я был уверен, что это заговор. Да, твою мать! Именно так я тогда и подумал! А что я еще мог подумать? Что решить? Твой отец обокрал меня! И решил закрыть свой долг дочерью! Ты думаешь, я не заметил, как твоя Тамила обрабатывала меня все это время? Разозлился, как дьявол. На вас на всех! Решил, что ты тоже в этом дерьме участвуешь! Что решили вы на семейном совете любую из дочерей мне подложить. Ради того, чтоб долг простить! Вот и сорвался! Слишком все, как по нотам у вас вышло!
– А…
Замираю. Тяжело дышу.
По сути ведь, Давид правильно все решил. Отец так и планировал. Не так грубо, конечно, но все же…
Черт!
Прикусываю губу.
Тогда все казалось достаточно приличным. Что Давид увлечется одной из нас и жениться. Но сейчас. Когда это произносит он… Звучит и выглядит действительно мерзко! Так гнусно, как будто и правда в грязи вывалялась!
– Почему ты тогда все равно вернулся? Предложение пришел делать?
Я уже поняла некоторые стороны Давида. И всей их семьи. Гордость у них на первом месте. Превыше всего!
После того, что он решил о нас, для Давида немыслимо было переступить порог отцовского дома!
– Потому что не могу без тебя, Саида. Не могу, понимаешь? Сердце мне вывернула с самой первой встречи. В душу запала. Так, что и с мясом не выдрать! На все наплевал. Лишь бы тебя заполучить! И на все наплюю! Все пошлю к чертям собачьим! Потому что моя ты! Моя, Саида!
– Давид…
Как же мне хочется! Хочется ему верить!
Разве эти глаза, этот голос способны врать?
Но…
Боже! Как все же много между нами стоит!
– А если бы… Если бы и правда? Тогда… В ту ночь… В твою спальню пришла я?
Сердце замирает. Ведь я прекрасно помню! Как собиралась ему отдаться! Полететь прямиком в эту пропасть с широко раскрытыми глазами!
Зная. Уже тогда зная, что я ему не пара. Что Багировы не женятся на таких, как мы. Слишком. Слишком велика пропасть! Но слишком сильны были и мои чувства к нему!
Уже тогда. Уже тогда знала. Чувствовала. Что никого и никогда не смогу полюбить так, как его! Что он навсегда поселился в моем сердце! Готова была со всего размаху упасть в этот омут с головой!
– То что, Саида?
Его взгляд становится напряженным.
На руках бугрятся мышцы. Волосы щекочут мой лоб.
– Ты ведь взял бы меня. Без раздумий.
– Да. Я мужчина, Саида. Я не железный! Если бы ты только знала, как сильно сводила и сводишь меня с ума!
– А потом? Если бы отец пришел к тебе с простыней? Испачканной не в крови Тамилы, а в моей? Что ты тогда сказал бы?
До сих пор в ушах резь от того его ответа. Багиров сказал, что на шлюхах не женится!
– Откуда такие вопросы, девочка?
Обхватывает пальцами мой подбородок. Пронзительно смотрит в глаза, шумно втягивая воздух.
– Просто…
Растерянно моргаю.
Может, зря я затеяла все эти разговоры? Он примчался за мной. Сделал своей. Разве этого не достаточно?
Но…
Сердце отбивается стуком. Нет. Надо пойти до конца. Даже если Давид потеряет терпение! Ведь иначе сомнения снова вернутся. Они не отпустят меня никогда, как бы хорошо и сладко ни было в его жарких объятиях!
– Ты решил жениться на мне лишь потому, что не мог заполучить иначе? А если бы я отдалась тебе? Тогда? Без всякой свадьбы? Что тогда, Давид? Вышвырнул бы меня? Вычеркнул из своей жизни? Взял бы, чего тебе хотелось и пошел бы дальше? А меня забыл?
– Чего ты боишься, моя маленькая бесстрашная девочка?
– Бесстрашная?
Я криво усмехаюсь. Вот уж бесстрашной меня точно назвать нельзя!
– Ну…
Губы Давида кривятся в усмешке.
А палец давит на мои губы. Сминает их. Дразнит и прижимает до легкой боли. Заставляет губы раскрыться. Резко, с нажимом толкается внутрь.
– Ты посмела от меня сбежать!
Рявкает Давид, а глаза снова сверкают яростью.
– На такое мог бы решиться только бессмертный! Неужели ты совсем не боялась? Понимать была должна. Я из-под земли тебя достану! И накажу, Саида! Оххххх, как накажу! Дьявола во мне пробудила! Ты даже не представляешь, на что я способен! Ослепила меня такой яростью, что я убивать был готов!
Сжимаюсь под его руками.
Я помню. Прекрасно помню, на что он способен. Помню, как он сравнял с землей почти целую улицу. Снес дома. А что стало с теми, кто на меня набросился, я даже думать не хочу. Ничего хорошего!
– Я просто разбудила в тебе азарт охотника? Признайся, Давид! Скажи мне правду! Если бы ты получил меня раньше, никогда не надел бы мне на палец кольцо?
– Глупая…
Его губы накрывают мои.
Бешено. С яростью. Глаза так близко над моими. В них целый ураган. Мощь. Сила. Стихия, способная снести все на своем пути! Все, и меня в том числе!
– Саида…
Хрипло шепчет, с трудом отрываясь.
А я от этого яростного поцелуя, от него рядом, от всего, что творится между нами, чувствую себя совсем истерзанной.
– Я знал, что ты будешь моей с самого начала. С самого первого дня, когда тебя увидел! На следующий же день я разорвал договор с невестой, которую сосватал мне отец. Нет. Дело не в охотничьем азарте. Ты сразу. Сразу поселилась в моем сердце! Прожгла его взглядом еще в ту самую первую встречу. В парке. Уже тогда. Уже тогда я знал, что никуда тебя не отпущу! И если бы… Если бы это ты тогда пришла в мою постель, в мою спальню! Клянусь. Я бы тебя никогда больше бы уже не отпустил! На следующее же утро мы бы сыграли свадьбу! Я никогда не поступил бы так с тобой! Никогда бы не обесчестил!
– Но…
– Пусть даже я не сразу к этому пришел. Признаю. Не сразу понял, что ты вся моя жизнь! Моя судьба! Но где-то в сердце я знал об этом с самого начала! Я забрал тебя с того чертового фарса, которое ты называешь свадьбой и сделал своей женой только потому, что люблю тебя! Дышать без тебя не могу! Саида!
– Но…
– К черту все «но»! Перестань себе что-то выдумывать! Правду скажи! Чего? Чего ты боишься, мммм? Меня?
– Слишком много всего против нас, Давид. Моя семья никогда не одобрит этого брака. Я и сама до сих пор не могу поверить, что это не ты обесчестил Тамилу! А они… Они не поверят никогда!
– Мне плевать. И тебе. Тебе тоже должно быть плевать на них, Саида!
Наматывает на палец мои локоны. Вертит, прижимаясь к ним губами. Слегка тянет на себя. Так, что кожа начинает печь.
Вот она такая и наша любовь! И боль и нежность одновременно! Все это сводит с ума! Трудно понять, чему верить. Где ложь, а где правда! И откуда последует очередной удар.
– Твой отец тебя продал, девочка. Продал, мать его!
Мощный удар снова громыхает в ушах. Кулак Давида резко, со всего размаха врезается в стену.
– Просто. Тупо. Продал! Они не семья тебе больше! Отец, торгующий дочерьми и сестра-шлюха, готовая лечь под каждого, у кого достаточно звонко звенит монета в кармане. Слышать даже об этом больше не хочу! Я! Я единственная твоя семья! И я хочу, Саида, чтобы между нами больше никогда. Ничего, на хрен! Не стояло! Никаких недомолвок. Никаких гребаных сомнений! Ты должна мне верить! И я хочу, чтобы обо всем ты говорила сразу мне!
Его руки ласкают мою щеку, по которой сползает слеза, которой я и утереть не могу.
А глаза сверкают яростью и… Какой-то щемящей нежностью одновременно!
– Мы муж и жена, Саида. Связаны теперь навсегда. Неотрывно. Одной ниточкой. Нет. Ни хрена! Одним огромным стальным канатом! Таким крепким, что даже смерть хрен его перебьет! Слышишь!
Прикладывает мою руку к своей груди. Туда, где так мощно ударяет его сердце.
– Оно для тебя стучит. Для тебя! В нем ты, Саида! И я твой муж. Хрен с ними, с этими чертовыми формальностями! То, что нас с тобой связало, оно сильнее всех чертовых бумажек! Сильнее всего! А раз ты не понимаешь. Не хочешь понять! То я твой муж. И я тебе приказываю! Больше никогда. Ничего. Ни одной самой крохотной мелочи от меня не скрывать! Говори! Говори, мать его. Со мной! А не пускайся в бега! Потому что в следующий раз…
Его глаза полыхают темным. Темным огнем. Яростным пламенем!
– В следующий раз, которого не будет, ад тебе покажется раем, Саида! А вопрос с теми, кто тебя родил и вырастил закрыт. Они не твоя семья больше. Я прощу Азуру его долг. Закрою глаза на то, что он меня предал! Под моим носом растрачивал мои деньги. Но. Они должны убраться! Ты никогда больше не увидишься с ними, Саида! Этого не позволю!
Отец меня не продавал…
Хочется прошептать.
Но слишком сильно пылают глаза Давида яростью! Сейчас он не услышит ничего! И без того разъярен тем, что я сбежала! И… Сердце замирает. Потому что мне кажется, что я еще легко отделалась!
Похоже, я совсем не знаю того, кто стал моим мужем. Мужем! До сих пор не верю, что это о нас! Будто сплю и не могу проснуться!
Но, почему-то мне кажется, что только со мной Давид… Вот такой! С другими он явно ведет себя совсем иначе! И разговор с другим кем-нибудь был бы совсем другим!
– Давид…
Выдыхаю, а он уже нежно прикасается к моим губам. Захватывает их в плен. Мягко целует, по очереди втягивая верхнюю и нижнюю губу…
Резко проводит по ним языком, а я вся вспыхиваю.
Действует на меня нереально. Запредельно! Это просто за гранью!
Измученное его ласками тело начинает гудеть. Стонать. Вибрировать.
Я вся извиваюсь под руками мужа.
Под его мощными, но такими нежными ласками!
А его руки уже разгоняются. Из крепко сжатых губ раздается хрип.
– Давид!
Всхлипываю, стараясь удержаться из последних сил.
Успеть не провалиться в эту блаженную негу. В этот безумный ураган, который он вызывает во мне каждым своим прикосновением!
Ах! Как же хочется! Забыться! Забыть обо всем под его крепкими горячими руками! Под его запредельными ласками, которые сводят с ума! Да что там! Одних его глаз достаточно. Одного взгляда. Чтобы я, позабыв обо всем, полетела в пропасть, широко распахнув руки!
Но… Сомнения вернутся. Ночь закончится. Я снова протрезвею, и…
Надо идти до конца, раз уж начали! Расставить все точки над «І»!
– К черту бы послал все разговоры, – хрипит, сжимая мою грудь.
Терзает сосок, глядя на меня горящими, задурманенными от желания глазами.
– К черту! Разве можно разговаривать, когда ты рядом! Твое сердце… Оно так бьется! Саида!
– Но… Ммммммм….
Голова сама запрокидывается, когда Давид вбирает губами резко вздернувшуюся горошину моего соска.
Не отводит от меня взгляда. Смотрит пристально. Пожирает глазами. Заставляет все внутри гореть!
Из горла вырывается громкий стон, когда он чуть прикусывает мой сосок зубами.
Его вторая рука спускается ниже. Придавливает безумно напряженный узелок клитора, заставляя меня вскрикнуть. Застонать еще сильнее. Бедра сами распахивается перед ним. Будто чувствуют своего хозяина и повелителя.
Перед глазами все плывет. Все. Кроме его ударяющего прямо внутрь взгляда!
– Давай все свои «но», Саида! Выкладывай все! До конца! Хочу, чтобы больше никто и ничего между нами не стояло! Никогда! Выкладывай, Саида, что там у тебя еще в голове!
Давид рычит.
Обжигает мой сосок острым прострелом, снова проводя по нему краешком зубов.
Вижу, что он доведен до исступления! Да и сама я уже на грани от того, чтобы просто отдаться ему. Полностью. До конца. Запрокинув голову и обхватив его мощные плечи! Вцепившись в них ногтями!
Внутри все горит. Все изнывает, требуя Давида. Его резкого толчка, от которого почти ничего не отделяет.
Его член уже голодно дергается прямо у моего входа. И складочки горят… Внутри все начинает сладко и с трепетанием сжиматься, предчувствуя этот удар вовнутрь, это полное и абсолютное слияние!
– Ты не делишься со мной ничем! Я… Я ведь даже не знала, чем ты занимаешься! Если бы я что-то для тебя значила, ты сказал бы мне, что баллотируешься в мэры! Давид!
Выпаливаю. Выкрикиваю. Чувствую, что еще миг, и сдамся. Голова уже почти мечется по подушке, а между ног все гудит. Бедра готовы сами распахнуться еще сильнее и дернуться ему навстречу!
Что? Что он со мной делает? Дух выбивает! Забывает забывать обо всем под его руками! Превращает в дикую, необузданную…. Самку? Черт! Какая в нем магия? Какая сила?
– Не до того было, – Давид хрипит.
Чувствую, как подрагивает каждый мускул его напряженного тела.
Переводит жадный взгляд вниз . На грудь. Крепко сжимает челюсти.
Откидывается назад, на миг лишая меня своего горячего, сводящего с ума плена.
Скользит глазами по моему распластанному под ним на постели телу. Шумно сглатывает, когда его глаза опускаются прямо туда. В самое сокровенное.
Его ноздри начинают бешено раздуваться. Кадык дергается. А все мое тело покрывается мурашками.
И я чувствую, как снова жадно, мучительно сжимается все у меня внутри. Как капельки от его вспыхнувшего почерневшего взгляда, сами выделяются. Текут по складочкам… Черт! Да ему и делать ничего не нужно! Даже прикасаться ко мне!
– Саида.
Снова возвращается. Накрывает меня тяжестью своего мощного тела.
Накрывает грудь рукой, перекатывая сосок между пальцами.
– Ты думаешь, я мог о чем-то говорить, когда ты рядом? Хоть о чем –то думать, ммммм? Я забыл к чертям собачьим обо всем на свете! Как каждый раз забываю с тобой! Тебя пить. Пожирать. Ласкать хочется! Все остальное кажется совсем неважным, когда я слышу твой запах. Он ударяет меня прямо по мозгам. В самое сердце. Когда твои губы так близко! Ты что думаешь? Я способен помнить о чем-то другом? Моя дикая тяга к тебе задурманивает все остальное!
– Вот именно, Давид. Забываешь, – шепчу, механически облизывая губы, покалывающие от его поцелуев.
А грудь вздымается часто-часто.
Значит, не потому, что не важна для него. Со мной он точно так же голову теряет, как и я!
Сердце колотится о ребра от счастья!
Он не предавал меня! Не был с Тамилой! Не бросал и не считал чем-то в его жизни неважным!
Это самое мощное. Самое сильное признание из всех, какие я слышала от Давида!
И не могу. Не могу не верить! Ни его губам, ни его полыхающим глазам!
И в сердце расцветает цветок. И во всем теле такая легкость! Хочется смеяться и плакать! А еще, кажется, что я сейчас просто взлечу над нашей постелью!
– Но ведь есть. Есть то, что так важно, Давид!
– Есть, – глухо шепчет, кивая. Сжимая мой сосок еще сильнее.
– И этим важным мы и занимались! И заниматься будем еще охххх, как долго!
– Но нужно смотреть правде в глаза. Мы с тобой не пара.
– Это кто решил?!
Рычит. Глаза наливаются кровью.
Встряхивает меня , сжимая плечи до боли.
– У нас совсем разное социальное положение! Я никогда не смогу тебе дать то, что смогла бы… Ну хотя бы та твоя невеста! Твоя семья много говорила. И в их словах очень много правды. Увы, Давид. Ваша империя под ударом. Вам нужны возможности. Серьезные связи, которые можно заполучить только браком. А я? Что могу дать тебе я? А быть второй в твоей жизни я не хочу! И не стану! Давид. Я никогда . Не стану мириться с другой женщиной в твоей жизни! Если бы возьмешь себе еще одну жену….
– Ты даешь!
Давид снова разъярен. Глаза полыхают уже было потухшей яростью.
– Ты даешь мне больше, чем тысячи других, Саида! Ты. Мне. Даешь себя! И это охренеть, как много! Это самое для меня важное, пойми наконец! Мне никто. Никогда. Не будет нужен, Саида! Только ты! Я клянусь! В моей постели не будет другой женщины! Я никогда тебе не изменю! Слово мое!
– Но ты можешь потерять империю!
– Зачем мне империя, если в ней не будет тебя? Без тебя, Саида, она ничего не стоит! Пыль под ногами! Если я и хочу ее поднять, то только ради тебя!
Дергает меня на себя.
Яростно. Мощно.
Так, что дух выбивает, когда я с силой врезаюсь в мощную грудь. В стальные мышцы.
– Мне ничего. Без тебя. Не нужно, Саида! И на любой чаше весов ты всегда будешь самой важной! К черту империю! К черту всех! Только я и ты! Саида….
Его губы жадно накрывают мои. Обрушиваются всей дикостью его безумного желания. Всем, что так долго сдерживал.
И…
В голове ничего не остается! Ни одной мысли, ни капли сомнения.
Только два наших дико колотящихся сердца. И языки, схлестывающиеся в дикой, первобытной, такой до одури жадной пляске!
Тяжело отрываюсь от ее рта.
Тут же прижимаю рукой живот. Придавливаю. Скольжу рукой ниже.
Изо всех сил пытаюсь не передавить. Не сорваться. Не причинить моей девочке боль.
Я голодный. Одуреть, какой по ней голодный! Все, что было между нами перед этим только раздразнило. Увеличило аппетит. Мою одуренную тягу к ней.
Наркотик. Зависимость.
Я бы сутками напролет из нее не выходил! Любил бы в разных позах. На всей мебели, какая только есть у меня в доме! Хрен оторвался бы. Любил. Терзал. Брал бы снова и снова, дурея от ее жадных, таких невинных и таких запредельно порочных всхлипов. Глотая, как изголодавшийся наркоман каждый ее вздох. Каждый стон! Каждую полоску, оставленную в порыве неуемной страсти моей скромной девочки, ногтями на моей коже!
Нет, вашу мать!
Принесло всю семейку, будь оно все неладно!
Тяжело дышу. Пожираю свою добычу глазами!
Там ответный отклик. Глаза , те самые, самые невероятные в мире, которые крюком, гарпуном огромным, мне в самую душу, въелись, дурманом страсти уже затянуты!
Осторожно придавливаю раскаленные складочки всей пятерней. Раздвигаю нежные створки нижних губок!
Не сдерживаюсь, глухо стону, чувствуя сумасшедший, безумный отклик.
По ее телу проносится крупная дрожь. Она, как звенящая струна, дергается. Прогибается вся со стоном от моих прикосновений!
Ярость от того, что бежать от меня вздумала, обострила все до предела! Превратила меня в один сплошной оголенный нерв! Все дикие, первобытные инстинкты, которые Саида во мне с первой встречи пробудила, усилились в сто, нет, ни хрена, в миллиарды раз!
Я…
Я рвать ее и терзать до крови был готов!
Вонзаться снова и снова. Приковав к постели. Намотав волосы на кулак! Дергая так, чтобы слезы на глазах у нее выступали! От натянутой на голове кожи! Он резких, пронзающих моих толчков, хлопающих в самую матку!
Озверел.
Озверел во всех смыслах, когда сообщение от охраны пришло, что мать вернулась, а Саида сбежала!
Вычислить все не составило труда. Несколько минут.
Охрана с ними не поехала. Согласились мои бойцы отправить мать и жену только с отцовским водителем!
Твою мать!
Хочется сдавить ее подбородок стальным захватом. Глаза выдавить так, чтоб они совсем огромными. На все лицо стали!
Она что? Реально думала, что все будет так просто?
Я ведь сказал, что не отпущу!
А она не прошла даже первой,, самой простой проверки на вшивость! Ну, естественно, мои люди не отходили от них ни на шаг. Держались в стороне, но глаз не спускали!
И не в том вопрос, что я своей женщине не доверял! А в том, что после ситуации с Бадридом, у нашей империи слишком много врагов. Мы пошатнулись. Серьезно пошатнулись. И куча тварей сразу почуяли вонь крови. Головы свои поганые задрали. Те, кто раньше только пресмыкаться и могли! Теперь на серьезный удар замахнулись! Решили, что свалить нас можно!
А я. Свою женщину. Никогда не подставлю под улар!
Сорвался прямо на середине речи, которую говорил на пресс-конференции. Под удивленные возгласы журналюг. Под недовольное ворчание моих пиар-менеджеров.
Просто. Тупо. Сошел с трибуны. Нет. Не сошел. Сбежал, как будто за мной черти гнались!
И знал же. Знал. Мои люди следят. Ведут машину, в которую она уселась.
Но не мог оставаться в стороне. Кипятком обожгло. Ртутью спалило, на хрен, все внутренности!
Я должен был! Должен был сам! Догнать! Найти! Вытащить собственными руками из машины и в глаза ей посмотреть!
– Иди сюда.
Переворачиваюсь на спину.
Дергаю еще сильнее на себя. Заставляю прижаться самым сокровенным к моему паху.
Намеренно вожу бедрами, чувствуя, как даже кожа под моими руками, на бедрах ее, на спине, вспыхивает. Потрескивает. Искрит. Ладони током бьет и обжигает вспышками.
Распластываю ее нежные складочки о себя.
Вздыбленный член уже налился кровью так, что глаза сейчас лопнут!
Моя! Маленькая моя. Хрупкая. Такая смелая и такая трусишка!
Испугалась, что не навсегда для меня…
– Иди.
Скольжу руками выше. Прижимаю , заставляя прогнуться. Наклонить лицо над моим так, чтобы наше дыхание сплелось.
И сердце колотится бешено. Безумно. До одури.
Кто бы подумал, что у моей девочки в голове столько разных сомнений!
А у меня ни одного не было. Ни разу. С тех пор, как решил что моей она будет! С тех самых пор стало наплевать на все! Хоть война. Хоть апокалипсис.
Но мы вместе! Только вдвоем! К чертям собачьим все. Все готов послать! Лишь бы она была рядом! Лишь бы ее сердце стучало так близко с моим! Кожа к коже. И еще. Еще сильнее. Еще ближе. С ней я и без кожи словно. Одна натянутая струна. Один оголенный нерв!
И безумие, которое возможно утолить только ей одной! Моей Саидой!
Хотя… Чем больше утоляю свою жажду по ней, тем сильнее ее не хватает!
– Мало, – шепчу, целуя ее висок.
Скольжу ниже прикусывая кожу. Добираюсь до чувствительного местечка в ушке.
– Мне всегда тебя так мало, Саида! Никогда не смогу тобой насытится! Никогда!
Резко насаживаю ее на дергающий от нетерпения член.
Она готовая. Мокрая. Такая влажная для меня, что это сводит с ума. Лупит по мозгам хуже любого молота!
Одновременно вскрикиваем.
Один мощный толчок. Чувствую, как узко. Как я растягиваю ее. Врываюсь и заполняю собой. И сам. Сам становлюсь так наполнен, что дыхание вышибает. Из обоих. Одновременно. У нас все теперь на двоих! И удары сердца. И дыхание. Все!
– Мы всегда будем вместе, – хриплю, зарываясь рукой в ее густые черные волосы.
Второй обхватываю бедро. Заставляю подниматься и опускаться. Веду. Направляю. Подстраиваю под ритм, который заставит обоих слететь с катушек. Дойти до мощного пика. Взорваться вместе, извиваясь в самом первобытном танце на земле!
– Всегда!
Резко ударяю бедрами.
Сжимаю. Не даю увернуться.
Толкаюсь жестко, ловя губами ее сладкие всхлипы. Пожирая каждый вздох. Каждый стон. Каждый крик.
– Давид?
Прихожу в себя с огромным трудом. Кажется, я просто выключилась. Заснула сразу же после того, как нас с Давидом обоих взорвало от безумного оргазма…
Ох…
До сих пор искры перед глазами.
Облизываю пересохшие, истерзанные губы.
Дергаю головой, отряхивая упавшие на глаза локоны.
Пытаюсь убрать их руками, но ничего не выходит.
В запястья врезается кожа, стоит только дернуть руками!
Опять? Он снова зафиксировал мои руки ремнем?
– Давид!
Зову, дернувшись в постели. Ноги тоже не слушаются. Как ватные. Как будто все кости в них в пластилин превратились.
Зато мышцы наоборот, гудят! Дают о себе знать очень хорошо! Ноют, как после нереального напряжения. Как будто я неделю, без перерыва, провела в спортзале!
Да и с голосом явные проблемы. Кажется я его сорвала в последний раз…
Вся заливаюсь жгучей краской, как только вспоминаю наше последнее безумие. Ярость. Зверский голод. Облегчение и блаженство от всего. Что он мне сказал. От того, как развеял все, даже самые малые сомнения!
Все сплелось, как и наши ноги. Бедра. Языки. В пляске дикой, первобытной, или в самом страстном танце, сжигающем дотла! Не разобрать! Но это было истинное безумие. Такой накал, от которого мы оба и правда просто взорвались! Нежные ласковые слова шепотом смешались и оглушительными криками, от которых сорвался голос.
Нежные ласки переплелись с жесткими ударами тел, которые дрожали и звенели от того, как им всего было мало.
Голод. Дикий. Звериный. Первобытный.
Безумное сплетение в одно! То, после которого и правда обратной дороги не будет!
Но…
Где же Давид?
– Я здесь.
Поворачиваю голову с ту сторону, откуда доносится хриплый голос. Такой же сорванный, как мой.
Он стоит у изголовья кровати.
Совершенно обнаженный. Красивый, как Бог.
Уже ведь видела. Все видела. Все чувствовала своими руками, своей кожей.
Но и сейчас дыхание замирает. Не могу не любоваться этим мужчиной! Своим мужчиной!
Литые мышцы перекатываются на груди. На животе, поигрывая кубиками. Косые мышцы уводят взгляд к порочно и мощно вздыбленному члену. Он придавливает живот. Почти полностью закрывает собой густую черную дорожку ниже пупка Давида.
Непроизвольно облизываю губы. Поражаюсь тому, какой он большой. Огромный. Толстый. Каменный. Не могу до сих пор понять, как он во мне умещался. И не только внутри. Но и во рту… Тогда, той самой ночью, когда я решила попрощаться. И позволила себе самую порочную ласку.
Слышу, как из горла Давида вырывается рычание.
Поднимаю взгляд и тут же всю бросает в жар от того, как жадно, как хищно и голодно вспыхивают его глаза.
Он снова обжигает. Сводит с ума. Заставляет каждую клеточку моего тела напрячься и задрожать. В каком-то странном дурмане. В нетерпении. В безумной жажде. Будоражит. Сводит с ума! Заставляет снова и снова терять голову!
– Зачем ты меня связал?
Шепчу. Дыхание сбивается.
Давид молча подходит.
Его огромный орган оказывается почти у моего лица.
Все сразу заполняется его запахом. Терпким. Мускусным. Острым.
Рот непроизвольно наполняется слюной. Я как будто основа ощущаю в себе его вкус!
– Ты сбежала, Саида. Вместо того, чтобы просто поговорить. Я выслушал тебя. Ответил на каждый твой вопрос. Но это не значит, что наказания не будет! Ты не должна была так поступать. Я твой муж. Твоя плоть и кровь. Ты должна была поговорить, а не совершать такое! Поэтому сейчас. Тебя ждет самое настоящее наказание!
Внутри все сжимается.
Узнаю этот жадный, голодный блеск в его глазах.
Зрачки расширены. Глаза превратились в две совершенно черные бездны!
Мамочки! Что он задумал?
– Н… не надо…
Пытаюсь уползти от него подальше к изголовью кровати.
Но куда я сбегу? Даже если бы мои руки были свободны! От Давида не убежать! Тем более сейчас, когда его глаза полыхают таким жадным огнем!
– Надо, Саида.
Голос срывается на хрип.
– Разве бывает провинность без наказания?
Он резко раздвигает мои бедра. Одним уверенным рывком.
С силой прижимает мои складочки всей рукой, заставляя меня застонать и выгнуться.
Проводит по напряженному узелку клитора пальцами. С нажимом. Чуть задевая ногтями.
И меня подбрасывает над постелью дугой. Впиваюсь зубами в губу. Кажется, прокушиваю ее до крови.
Дикие ощущения. Странные. Мороз, ледяная дрожь и одновременно просто огонь внутри, разливающийся лавой!
Мое лоно рефлекторно начинает сжиматься.
Связанные руки сжимаются в кулаки. Я вонзаюсь ногтями в ладони.
– Пожалуйста!
Тихо выдыхаю, но он будто и не слышит.
Только с его губ срывается легкий хрип. А ноздри раздуваются так, как будто из них сейчас вырвется огонь!
– Давид!
Шепчу с мольбой, но он не прекращает этой пытки. Наоборот. Его прикосновения становятся сильнее, Жестче. Резче.
Доводит меня до изнеможения. До дикого возбуждения, до боли.
Разбухшие складочки уже такие влажные, что подо мной мокрая простыня. Они подрагивают.
Я дергаюсь бердами вперед. Но Давид не реагирует. Не приносит мне такого желанного облегчения, хотя все мое тело колотит крупной дрожью!
– Пожалуйста!
Стону.
Мысленно умоляю его продолжить , подарив мне разрядку, или прекратить.
Перевозбуждение зашкаливает. Напряжение превращает меня всю в оголенный нерв. В натянутую струну!
– Давид…
Шепчу, задыхаясь. Мечусь головой по постели.
Он поднимает на меня горящий, полыхающий взгляд.
Прижимает клитор еще сильнее. Так, что я кричу.
И…
Вдруг проскальзывает пальцами ниже.
Опускается к ягодицами, резко раздвигая их. Продолжая терзать мой дергающийся пульсирующий клитор.
– Нееееет, – сипло шепчу, вся сжимаясь.
А его палец уже толкается внутрь.
Это проникновение обжигает. Кажется, он сейчас меня разорвет изнутри!
– Я возьму тебя везде, Саида, – хрипло произносит, чуть откинув голову. Не отводя жадного немигающего взгляда от тугого колечка между ягодицами.
– Ты моя жена. И ты будешь принадлежать мне полностью!
Его пальцы ускоряются.
Внутри меня и по клитору он водит ими так быстро, как будто собирается высечь огонь!
И…
Он его таки высекает!
Меня распирает от странных, новых, таких острых и таких запретных ощущений!
Натянутая струна наконец выстреливает.
Я смиряюсь с тем, что мне не вырваться, а его не остановить!
Поддаюсь. Расслабляюсь. Почти растекаюсь по постели, дергаясь с каждый новым его ударом, с каждым толчком пальцами.
И вдруг меня взрывает. Резко. Остро.
Оргазм накрывает с головой. Так, что перед глазами стелется одна белая пелена. Кажется, во мне взрывается все. Каждая клеточка. Каждая венка!
– расслабься. Расслабься, Саида, – шепчет Давид, накрывая мои губы своими. Не останавливая своих жадных, таких запретных, таких порочных движений ни на секунду!
И меня будто током бьет. Двойным мощнейшим оргазмом!
Даже Давида перестаю различать. Ничего не вижу, даже его лица!
Зато, кажется, даже мои соски пронзает мощными ударами тока!
– Не надо, – тихо шепчу, выныривая из этого дурмана.
Все тело по-прежнему прошибает дрожь.
Волнами проносятся мощные удары тока.
Вся сжимаюсь под сильными руками мужа.
Запретное, острое удовольствие нахлынуло штормом. Совсем выбило из колеи. Ошеломило.
Но это, как острое перченое блюдо. Наслаждение за гранью. На грани боли.
И…
Неужели Давид решил меня вот так наказать? За мой побег?
О, нет! Ведь его орган поистине огромный! Он ослепит меня болью, если возьмет меня вот так! Повредит! Разорвет!
И…
Я не готова к такому!
– Давид!
Умоляю, так и лежа лицом в подушку. Не вижу его лица. Только чувствую жар его тела. Его рваное дыхание.
Представляю, как сейчас жадно и яростно полыхают его глаза!
– Тсссссс…..
Сильные ладони скользят по моим рукам.
Наконец он отстегивает ремень. Отпускает мои руки. Растирает немного затекшие запястья, с жаром прижимая к своему раскаленному телу.
– Ты будешь моей, Саида. Вся. Везде. Ты еще распробуешь это удовольствие. Но не сейчас. Тихо. Тихо, моя девочка.
Переворачивается на спину. Укладывает меня себе на грудь.
Нежно зарывается руками в волосы. Поглаживает. Чуть массирует кожу головы. Пропускает через пальцы мои локоны.
– Мы меня напугал, – всхлипываю.
Его нежность ударяет контрастом после его ненасытной, яростной страсти.
– Я никогда не причиню тебе вреда, моя девочка. Никогда. Не причиню тебе боли. Никакой, Саида. Никак. Я хочу, чтобы ты наконец-то научилась мне доверять! Расслабься. Просто расслабься, Саида!
Поглаживает меня по напряженной спине. Разминает каждую косточку, каждый позвонок.
И я наконец расслабляюсь. По-настоящему.
Мне пора научиться. Перестать чувствовать себя с ним так, как будто я лечу в пропасть и пытаюсь по дороге хоть за что-нибудь уцепиться! Пора уже и правда поверить. Что Давид мой муж. Мой мужчина. По-настоящему.
Что нет и не будет никакого подвоха. Никакого предательства.
– Я буду беречь и защищать тебя, Саида. Всегда. Ты моя семья. Ты ближе всех. Самое дорогое в моей жизни. Самое ценное. Я хочу. Чтобы ты запомнила это навсегда. Чтобы под кожу, в кровь тебе это въелось! При любых раскладах. При любых обстоятельствах! Ты для меня ценнее всего! И именно тебя я стану беречь в первую очередь! Откажусь от всего. Пожертвую всем. Всегда . Ради тебя! Разве не в этом долг и обязанность мужа?
– Давид…
Сворачиваюсь на его груди клубочком.
Чувствую сейчас особенно сильно то, какой он большой. Я помещаюсь на его груди вся, полностью.
Белая кожа почти светится на фоне его, смуглой.
Мы все еще тяжело и рвано дышим.
Наши тела все еще слегка потряхивает.
Но внутри уже щелкает что-то самое главное. Да. Я научусь! Я научусь ему доверять. Даже больше. Думать о нас, как об одном целом!
– Значит, наказания не будет?
Смелею настолько, чтобы задать этот вопрос.
Поднимаю на него глаза, чуть лукаво прищурившись.
Надеюсь, мой муж все-таки меня простил?
– Как это не будет?
Обхватывает мои бедра с легким рычанием.
Одним рывком валит на спину на постель и нависает сверху.
Черные глаза жадно полыхают золотыми вспышками.
– Еще как будет, Саида! Еще как! С этого момента ты заперта со мной в этом номере! И я тебя не выпущу! Совсем никуда! Пока не сделаю с тобой все, чего мне так хочется! А хочется мне многого. Поверь!
Ох…
Внутри меня все снова сжимается.
Даже стискиваю бедра, потому что между ног все вдруг начинает полыхать!
Этот мужчина настоящий дьявол! Он даже одним словом способен задевать какие-то мои дико чувствительные точки! Одним звуком своего голоса!
– Я как твой муж даже запрещаю тебе подниматься из постели! Хотя… Думаю, скоро ты и не сможешь встать на ноги!
И почему мне кажется, что он воплотит свои угрозы? По полной программе!
С этого момента Давид полностью остался себе верен, как и всегда.
Началось наше заточение. Вдвоем. Или медовый месяц?
Шампанское. Клубника со сливками. Разнообразнейшие деликатесы, которые нам приносили прямо в номер.
За это время я не видела ни одного человека. Еду и все, что заказывал Давид даже не вносили в номер. Он забирал все у самой двери, возвращаясь ко мне с грозным видом. Говорящим о том, что я настоящая пленница и шанса выйти или поговорить с кем-то у меня нет!
О… Эти сладкие пытки, которые он мне устроил!
Лаская меня бесконечно. Неутомимо.
То мучительно-нежно. То страстно набрасываясь и обрушивая на меня свой поистине безумный темперамент!
Я не знаю, сколько времени прошло.
Ночь слилась с днем.
А мы не отрывались друг от друга.
Ласкали. Просто лежали рядом, обнявшись. Молчали и жарко признавались в своих чувствах.
Лакомились деликатесами прямо в постели. Или на балконе, распахнув створки, но оградившись от всего мира, от его шума и суеты тяжелыми шторами.
Давид сдержал слово. На максимум.
Он носил меня на руках. Даже кормил из своих рук!
Капая на живот или грудь сладкими сливками или джемом. Тут же слизывая их с меня, с глухим рычанием превращая нашу еду в новые страстные, безудержные ласки!
Но и я в долгу не оставалась.
Сочно облизывала его пальцы, выпачканные в соусе или в соке ягод.
Дразнилась, замечая голодные вспышки в его глазах и тут же отстранялась… Правда, совсем ненадолго…
Давид, несмотря на все мои протесты, каждый раз подхватывал на руки. Не давал выскользнуть. Улизнуть от него после того, как раздразнила!
Обжигал меня своей страстью. До тех пор, пока я не сдавалась. Пока не запрокидывалась моя голова, а с губ не начинали слетать тихие стоны.
Мое тело горело. Каждая клеточка, каждый миллиметр были обласканы его пальцами и губами миллион раз! Для Давида в моем теле больше не осталось никаких секретов.
И мое смущение прошло. Стыдливость растворилась под его жгучим взглядом. Особенно, когда он смотрел прямо туда. В самую сердцевинку, распахнув мои ноги так, что они начинали гудеть!
И я видела, как жадно вспыхивают его глаза. Как дергается кадык и бешено раздуваются ноздри. Прежде чем Давид окунал меня в запредельное наслаждение, выбивающее из меня последние мысли и стыдливость! Перед мужчиной. Перед моим мужчиной!
Я научилась открываться для него. Целиком. Полностью. На максимум.
Не только телом, но и душой. В те долгие часы, когда мы просто лежали рядом, переплетая наши руки.
Говоря обо всем. О детстве. О мечтах. О потерях.
Давид открылся мне точно так же. Я узнала многое о его жизни. Сумела представить себе его и мальчуганом, растущим со старшими братьями… У которых очень непростой характер! И с которыми нужно было возмужать очень быстро!
Мы смеялись и просто тихо беседовали. Даже молчать нам вместе было невероятно уютно.
И просто прижимались друг к другу. Слушая тишину. Наше дыхание. То, как бьются совсем рядом наши сердца…
Это целая жизнь. Вот здесь. В стенах этого номера.
Где мы оказались заперты от всего мира.
Зато так открыты самому главному. Он мне, а я ему…
И, если меня бы спросили, я безошибочно сказала бы, что это было самое счастливое для нас обоих время… Или безвременье, ведь часы и минуты, даже дни и ночи стали неважны… Все смешалось в одно. В одно огромное неразрывное счастье!
И я ловила. Хватала. Каждый момент.
Когда еще так будет?
Вдвоем и вдали от всех? От всех проблем, задач и людей?
Быть может, никогда…
Но все рано или поздно заканчивается.
Как и наш маленький мирок. Вот здесь. Только на двоих.
Пришло время, и Давид все-таки зарядил и включил свой телефон. Который тут же разразился оглушительными и непрекращающимися трелями.
– Пора возвращаться, малыш. Едем домой.
После первого же разговора между его бровей залегла складка.
А как по мне…
Вот здесь. Именно здесь наш настоящий дом. Во всяком случае, этот номер мне роднее огромного дома Давида!
– Не грусти, – Давид подхватывает меня на руки, покрывая поцелуями.
– Не важно, где мы. Важно, что вместе!
Уносит меня в ванную, обрушивая на нас обоих теплые струи воды.
Впивается горячим поцелуем в уже измученные ими, болящие, губы.
Проводит мочалкой по груди, тут же отбрасывая ее в сторону.
Дергает меня на себя, впечатывая в свое тело. Вклинивается ногой между моих бедер.
И…
Я знаю. Он прав! Самое ценное это то, что мы вместе!
Но знаю и то, что так, как было здесь, уже не будет никогда!
– Люблю, – шепчу, обхватывая его плечи руками.
Уже распахиваясь навстречу первому толчку любимого во мне…
– Давид! Я не могу так выйти!
Осматриваю себя в зеркале с полнейшим ужасом.
Волосы еще удалось кое-как расчесать.
Ревность колким ударом на секунду ударяет в сердце.
Он снова заказал мне платье. И даже белье! Как всегда, безошибочно определив размер! До миллиметра! И это все на глаз!
Скольким женщинам он его заказывал?
Тема его прошлых увлечений, это то, чего мы не касались в наших задушевных разговорах.
И теперь снова начинаю думать о том, сколько же их было! И даже в этом номере. На этой постели!
Сколько практики Давиду понадобилось, чтобы стать настолько умелым?
Трясу головой. Хочу отряхнуть от себя все эти мысли.
Мы должны начать с чистого листа. Давид сказал мне, что с момента нашей встречи даже не смотрел ни на одну женщину. И я должна ему верить!
А прошлое… Пусть оно останется где-то там. За пределами нас и нашей жизни вместе!
Главное лишь, чтобы оно больше никогда не повторилось!
– Что не так, ммммм?
Муж подходит ко мне сзади. Обнимает за плечи, с шумом втягивая воздух у моего плеча.
Потирается подбородком и чуть прикусывает местечко в самом низу шеи. До умопомрачения чувствительное!
– Вот это, Давид. Вот это совсем не так! Ну, как я покажусь хоть где-нибудь в таком виде, а?
Вся шея и даже плечи в алых пятнах. В засосах, оставленных Давидом в порыве страсти.
– У меня тоже до хрена боевых ранений, Саида!
Усмехается, указывая на свой воротник.
Еще и рубашку приподнимает.
На груди и животе точно так же отчетливо полыхают оставленные мной отметины!
– Какой кошмар…
Прикусываю губу. Нам обоим, похоже, на людях нельзя показываться еще месяц! Мы точно как после боя. Страстного и жестокого боя ! Сумасшедше жаркого!
– Тсссссс….
Сжимает мои плечи еще сильнее. Плавным движением разворачивает на себя. Прижимает к груди.
– Это охренеть, как возбуждает!
Хрипло шепчет, уже зарываясь пальцами в мои волосы.
Растрепывает прическу, которую я сооружала такими усилиями!
– Когда ты пометил свою женщину. Черт. Я хочу сбросить подальше эту тряпку, что на тебе! Все тряпки!
Чувствую, как начинает вибрировать его грудь. Голос начинает срываться от рваного дыхания!
И сама реагирую так же. Вид этих отметин заставляет все внутри задрожать. Волнами обрушиваются воспоминания о нашей срасти. Обо всем, что мы творили с ним в этом номере!
– Дико возбуждает, Саида. Ты. Ты вышибаешь из меня все мозги!
– Нам надо идти, – тихо шепчу в его жадно вздымающуюся грудь.
Не выдерживаю. Все-таки прикусываю его кожу сквозь рубашку. Получая в ответ голодное рычание моего дикого и явно далеко не до конца удовлетворенного зверя!
– Я помню.
Давид отстраняется.
Прожигает меня одурительно порочным взглядом. Взъерошивает волосы, запуская в них пятерню.
– Это круче обручального кольца. Сразу видно, что ты моя женщина!
– Давид! Это… Не просто неприлично! Недопустимо!
– Хорошо, – кивает, распахивая шкаф.
– Машина ждет, Саида. Времени практически нет. Через полтора часа у меня пресс-конференция. Я просто не смогу ждать, пока тебе привезут платье.
Набрасывает на меня один из своих пиджаков.
Он огромный. Настолько, что я с легкостью в него закутываюсь. И, главное, он прикрывает шею и полностью скрывает ключицы и кожу над грудью.
– Может, ты поедешь? Тем более, зачем тебе делать крюк и ехать в дом? Ты полностью готов. А я закажу себе что-то более закрытое. В конце концов, перед твоей матерью и даже прислугой в доме я тоже не могу показаться в таком виде! Ну, не буду же я ходить там в твоем пиджаке? А вдруг твои братья приедут?
Или, что еще хуже, его отец!
До сих пор не по себе от того, каким взглядом он меня окидывал! Поистине страшный человек!
– Нет, Саида, – его лицо становится мрачным, а голос ледяным.
– Я тебя одну не оставлю.
Челюсти сжимаются.
Он явно до конца не простил мне моего побега.
– Хорошо, – покоряюсь.
Поднимаю руки на его плечи. Становлюсь на цыпочки, чтобы прикоснуться к его губам.
– Как скажешь, любимый, – выдыхаю прямо в его губы. – Значит, буду ходить в пиджаке. Или просто запрусь в нашей комнате, пока не привезут другую одежду.
И очень надеюсь, что матери Давида в его доме уже нет! И что никто из его семьи не пожалует! Но что-то мне подсказывает, что это очень слабая надежда!
– Не провоцируй, жена!
Давид хрипит мне в губы, а сам сжимает мою попку обеими руками. Крепко. Наверняка, и там остались следы наших бурных дней и ночей!
– Все. Надо идти! Иначе я просто тебя не отпущу!
Окидывает меня придирчивым взглядом.
Поправляет пиджак там, где, как ему кажется, остается слишком открытое место.
– Черт. Уже без тебя хреново, малышка. Сойду с ума, если это затянется. Но я думаю о тебе каждую минуту. Помни об этом. Постараюсь закончить все побыстрей! А ты вечером набери горячую ванную. И жди меня в ней. Готовая. Разгоряченная. Разомлевшая…. Черт! Я уже жалею, что ввязался в эту гонку за пост мэра!
– Это важно, любимый, – шепчу, проводя кончиком пальца по его груди. – И для тебя и для всей семьи. Для всей империи. А я буду ждать тебя. Сколько понадобиться!
– Люблю тебя.
Давид подхватывает мою руку. Целует внутреннюю сторону ладони.
– Люблю Саида.
Повторяет, так серьезно глядя мне в глаза!
Мы поспешно выходим из номера, который стал для нас целым островом, нашей маленькой счастливой жизнью на двоих!
– Рашид.
Узнаю в мужчине за рулем того, кого так часто замечала рядом с собой все то время, пока Давида не было рядом.
– Коротко введи меня в курс.
– Все в порядке, босс, – он кивает и машина трогается с места.
– Рашид . Саида моя супруга. При ней можешь быть предельно откровенен!
– Ну…
Он будто прикидывает, правда ли Давид этого хочет. Смотрит на него в зеркало и начинает говорить, как только получает одобрительный кивок.
– С идеальной репутацией, конечно, все подкосилось. Разносятся слухи, что кандидат в мэры насильно взял свою жену, которую скрывает от всех. Что она сбегала от него, а он ее запер и держит в плену. Возможно, даже избивает. Насилует. Или вообще убил. Короче, слухи о ваших извращениях босс, с каждым днем пополняются все новыми подробностями. Уже даже появилось несколько девиц, которые заявили, что вы их тоже выкрадывали и держали в плену. Вас нет. Все осмелели. Девицы открыто лезут на все камеры и все каналы!
– Охххх…
– Не бери в голову, – Давид крепче сжимает мое колено.
– Решим. Что-то еще?
– Нуууууу…. Люди любят распускать слухи и чесать языками. Говорят, что и вас могли взять в плен, а жену на самом деле похитили. Что вас убили и поэтому вы исчезли со всех радаров. Ваш брат Бадрид дал опровержение. Но вы же знаете. Он скуп на слова. И не слишком обаятелен, особенно для народа и прессы. Ваш брат Арман попробовал более красноречиво выступить на публике, но…
– Но лучше бы он этого не делал, – заканчивает Давид, еще сильнее нахмурившись.
– Точно так, – кивает Рашид.
– Это все новости?
Лицо Давида напряжено.
– Не совсем, – мрачно кивает Рашид.
И у меня по коже проносится озноб. Будто от какого-то нехорошего предчувствия. Или я просто себя накручиваю?
Я ведь так мало знаю о жизни Давида!
Но прекрасно понимаю, что она совсем не проста! Ни в какое сравнение не идет с той, к которой я привыкла!
– Остальное по делам, босс.
Рашид будто подчеркивает, что это не для моих ушей.
Но…
Здесь обижаться не на что. Мужчины в нашем мире в деловые вопросы женщин не посвящают.
Да я и не стремлюсь. Конечно, даже в браке и при всей огромной любви, у каждого должно быть свое личное жизненное пространство. Я это прекрасно понимаю. Вопросы бизнеса и их детали мне и не нужны. Мне важно лишь, чтобы Давид доверял мне. Чтобы делился! Посвящал в то, что для него важно! И… Чтобы я чувствовала, что мы по-настоящему вместе!
– Это все?
Давид сжимает мою ладонь.
Отпускает, скользя рукой ниже.
Сжимает коленку, поглаживая ее подушечками пальцев.
И снова жар разливается по телу. Вижу, как голодным блеском вспыхивают его глаза! Как ненасытно он на меня смотрит!
Ужас! Этот мужчина вообще когда-нибудь бывает удовлетворен?
Мы занимались любовью в режиме практически нон-стоп! Он брал меня раз за разом! Снова и снова! И теперь… Теперь я опять так явственно чувствую его возбуждение…
– Готовься. Сегодня начнем обживать наш дом по-настоящему, Саида!
Хрипло шепчет мне в ухо, прикусывая мочку.
– Оставить хоть один закоулок, хоть одну комнату необжитой будет просто преступлением, не так ли?
Соски становятся каменными . Мне передается его возбуждение. Начинаю мелко дрожать. Где-то внутри…
Поднимаю на него глаза и дыхание замирает в легких.
Он действительно весь горит. Полыхает. Грудь ходит ходуном, а твердая выпуклость в штанах не оставляет никаких сомнений в том, как именно он собирается обживать наш дом!
– Мы везде должны побывать. Все распробовать, – его рука поднимается от коленки выше. Скользит по бедру, по-собственнически сжимая его.
Забирается под юбку.
Пальцы проводят по уже влажным трусикам.
И мне приходится до боли сжать губы чтобы не застонать.
Но Давид будто все еще наказывает меня за побег и недоверие! Или просто специально дразнит?
Поглаживает сквозь мокрую ткань трусиков мои разбухшие складочки.
Теперь уже так просто сдерживаться не получается. Все там, внизу, горит! Превращается в ненасытный огонь! Который можно утолить только одним способом!
– Давид. Не надо, – еле шепчу ему на ухо чувствуя, как начинает плыть голова.
Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы крик не вырвался, не слетел с губ.
А его наглые пальцы вовсю орудуют у меня между ногами. Становятся еще наглее. Давид поддевает ткань трусиков.
Сдавленно выдыхает с легким хрипом, резко проведя пальцами от самого напряженного узелка клитора до входа. Прижимает его. Водит по кругу, доводя меня до исступления.
Дразнит, заставляя напрячь все мои силы, чтобы сдерживаться.
Чуть проталкивает палец внутрь и тут же убирает его.
И я не выдерживаю. Уже глухо стону, закрыв рот ладонью.
Надеюсь, Рашид сосредоточен на дороге и не видит того, что творится на заднем сидении!
– Не будем тратить время, жена, – жарко шепчет мне на ухо Давид.
– Хочу тебя специально распалить по дороге. Тогда, оказавшись дома, ты сама на меня набросишься!
Вот же… Хитрец!
Но ответить я ему не могу.
Потому что мои ногти в безумном напряжении уже скользят по дорогой обивке сидения. Наверное, я его испорчу! Но Давид сам виноват! Зачем творить со мной такое? Да я прямо сейчас готова на него наброситься! Оседлать, как он учил и просто насаживаться на его каменный член!
– Я так понимаю, ничего срочного, в принципе, нет?
Спрашивает небрежным тоном.
А толки пальца у меня внутри уже усиливаются. Становятся жадными. Ненасытными, как и он сам, когда распален до предела!
К одному пальцу добавляется второй.
Я глотаю собственные стоны.
Замечаю, как сжимается кулак второй руки Давида. Как напряженно дергается его кадык. Как крепко он сжимает челюсти.
Уверена. Не будь Рашида, он бы уже на меня набросился! Давно бы разорвал на мне платье и просто бы взял!
– Ну… Как сказать, босс, – задумчиво тянет Рашид. – Нужно все-таки появиться на людях. И ваша семья. В принципе, они, наверное догадываются, куда вы исчезли. Серьезных поисков же не проводили. Ваш старший брат планировал, но Арман Каримович его отговорил. Очень красноречиво объяснив ситуацию. Ну… Такой, какой он ее предполагал. Но времена нынче неспокойные. Так что им объявить о вашем возвращении тоже необходимо скорее.
– Рашид. Почему у меня чувство, что ты чего-то не договариваешь? Есть еще что-то да? Говори. Я доверяю своей жене. Иначе зачем бы я женился?
– Не знаю, босс, – Рашид пожимает плечами. – Люди женятся по разным причинам.
– Саида полноправная Багирова, Рашид. Моя настоящая вторая половинка.
И его слова кружат мне голову ничуть не меньше, чем ласки. А, может, даже и больше!
Ведь он признал меня равной! Да. Давид многое говорил мне в номере. Но это было наедине. Теперь же он подтверждает свои слова. Ставит меня на один уровень с собой и при других! Это важно! Невероятно важно! Особенно, учитывая, что по нашим традициям жена чаще всего просто довесок к мужу. Безмолвная. Бесправная. Удел которой принимать супруга в спальне, держать в порядке дом и рожать детей.
– Есть еще кое-что, – с явной неохотой отвечает Рашид.
Снова бросает на Давида взгляд в зеркало. Будто ожидая подтверждения, что при мне можно говорить. Давид кивает, понимая его взгляд.
– Дом Рамзановых ночью обстреляли. Очень серьезно. Там практически руины.
– Все живы?
Давид напрягается. Поддается вперед.
– да, босс, – Рашид кивает, а мой супруг откидывается на спинку сидения с явным облегчением.
Его пальцы перестают меня таранить.
– Что ж. Будем разбираться…
– Все уверены, что это связано с предстоящими выборами. Ну, или с делами империи Багировых. С той местью, которую начали против вас семьи.
– Продолжение того, что полыхнуло при Бадриде? Возможно…
Давид задумчиво потирает подбородок.
– Придется разбираться, Рашид.
Я вздыхаю, откидываясь назад вместе в Давидом.
Неприятно, конечно, слышать, что чей-то дом обстреляли, превратив его в руины. Но напоминание о семье невесты Давида тоже неприятно колет, хоть и Давид прямо именно о ней и не спросил.
Теперь явно ему будет не до нас. Придется и давать новые интервью и разбираться с этим обстрелом.
Вздыхаю, чувствуя, как подрагивает разгоряченное его ласками тело. Как судорожно сжимается все у самого входа. Жаждет продолжения!
Но… Я должна быть мудрой. Должна научиться понимать, что Давид занятой человек и времени на нас у него будет немного. Особенно теперь, когда предвыборная кампания в самом разгаре. Он и так потерял слишком много времени! Теперь придется наверстывать упущенное!
Жаль, конечно, что теперь мы будет проводить мало времени вместе. Но я должна с этим смириться. И привыкнуть.
Наконец мы подъезжаем к дому.
Давид молчит оставшуюся дорогу. Видимо. Прикидывает варианты.
Замечаю во дворе дома машины.
Даже гадать ненужно. Наверняка снова вся его семья в сборе! А я совсем не готова с ними встречаться!
Но…
Братья это еще не главный не самый приятный сюрприз по возвращении в этот дом!
Даже издалека замечаю Аишу, гуляющую по саду. А под руку ее держит… Лилит Рамзанова!
Я видела ее всего один раз в жизни.
Но все равно эта девушка навсегда отпечаталась в моей памяти!
Уже тогда я без памяти была влюблена в Давида! Уже, намертво, провалилась с головой в этот омут! И тот укол ревности, когда я увидела любимого через окно ресторана с женщиной, тоже запомнился мне на всю жизнь!
Я, конечно, ожидала, что соберется семья Давида. Ведь он все-таки так надолго пропал! В глубине души надеялась, что его мать уже съехала из дому! Хотя верила в это и мало. Но! Того, что я встречу здесь ЕЕ я точно не ожидала!
– Давид!
Мать мужа спешит нам навстречу. Взмахивает рукой и быстро семенит мелкими шажками по петляющей дорожке.
А бывшая невеста моего мужа так и приклеилась к ней. Как клещ впилась в руку. Не отстает. Не отпускает.
– Давид! Мы все так за тебя волновались!
Аиша хватается за сердце, окидывая сына взглядом, полным обожания.
– Так за тебя переживали! Ты же знаешь! Сейчас такие времена! Опасность за каждым поворотом! Как ты мог? Как ты мог вот так исчезнуть? Ничего никому не сказав? Представляешь себе хотя бы на сотую долю, что я чувствую? Особенно после Бадрида! После того, как мы его почти похоронили! Неужели у тебя совсем нет сердца?
– Ну что ты, мама.
Давид подхватывает ее, потому что она вдруг начинает покачиваться. С трудом держаться на ногах.
Хотя вполне благополучно только что разгуливала в компании этой!
– Здравствуй, Давид, – поет Лилит елейным голосочком
Прямо сахарным. Аж во рту приторно становится.
Опускает взгляд, на миг сверкнув глазами.
– Мы все. Все очень за тебя переживали. И мама. И я. Ничуть не меньше! Ведь ты же мне такой родной!
Поднимает взгляд Драматично впивается глазами в лицо Давида.
Так отчаянно и с таким восторгом. Как будто сожрать его хочет!
И выглядит в этот раз совсем не так, как тогда, в ресторане.
На лице совсем нет краски. Волосы спрятаны под платок.
И декольте не висит до самого пупа! Наоборот. Очень закрытое платье с вырезом под горлом. Длинное. Такое, что дорожки в саду им подметать можно.
Хоть фигуру и не прикрывает. Наоборот. Все подчеркивает. И немаленькую упругую грудь. И крутые бедра.
Совсем скромницей вырядилась. Вот и теперь, будто спохватившись, опускает глаза.
Кусает пухлые, подозреваю, что силиконовые, губы.
Но я вижу, как украдкой он смотрит искоса на моего мужа!
– Как же я рада, что ты жив!
Лилит будто не справляется с порывом.
Вдруг жарко бросается на шею к Давиду.
– Мы все чуть с ума не сошли!
Шепчет ему прямо в лицо, задрав голову так, что будто подставляет для поцелуя свои губы.
Но тут же, словно опомнившись, отпрянула.
Опустила снова глаза в землю.
Заломила руки, как будто ей стыдно от своего необузданного, нарушающего все приличия порыва.
– Прости…
Шепчет, по-прежнему упорно глядя в землю.
Краснеет, как спелая черешня.
– Просто мы и правда. Места себе все время не находили. Каждую минутку о тебе думали! И я. И мама! Что же за ужасное событие заставило нас всех так переживать! О тебе…
Под событием она явно подразумевает меня.
Чтобы сомнений не осталось, бросает острый, многозначительный взгляд в мою сторону.
Аиша вторит ей. Они явно спелись. Видимо, мать Давида просто души не чает в его несостоявшейся невесте!
– Надеюсь, ты больше не заставишь нас так волноваться, – Лилит расплывается в робкой улыбке.
– И…
Опять заламывает руки. Выкручивает пальцы, показывая, как сильно нервничает
– Давид!
Снова поднимает на него лицо.
Но теперь оно уже в слезах. И глаза такие перепуганные!
– Наш дом обстреляли! Это… Это было ужасно! Я думала, меня убьют! Я… Я просто чудом спаслась!
Губы дрожат. Бывшая невеста заламывает руки еще сильнее. Даже не утирает слезы.
– Охранник меня вынес из-под обстрела! От нашего дома остались одни руины! Отец с мамой давно уже в Европе, ты же знаешь. Омар тоже уехал, важные дела.,. Ты единственный, к кому я могу обратиться за помощью и защитой! Ведь мы… Мы ведь с тобой не чужие, Давид! Ты единственный, к чьей защите и покровительству я могу прибегнуть! Больше никого нет, и… Твоя мама любезно позволила мне остаться, пожить в твоем доме… Сказала, что ты не откажешь мне в помощи! Иначе… Иначе я бы никогда…
– Все в порядке, Лилит.
Его голос звучит уверенно и успокаивающе.
Слишком мягко? Слишком ласково? Или мне это только кажется?
– Ты всегда можешь рассчитывать на мои защиту и помощь. Можешь оставаться в моем доме на правах гостьи, сколько понадобиться! Я попытаюсь выяснить, кто напал на ваш дом. Надеюсь, твои родные уже выехали?
– Там какие-то проблемы…
Невнятно шепчет Лилит, снова в отчаянии заламывая руки.
– Похоже, им так просто не удастся вырваться. Не уверена, что они вернутся скоро. Да и дом в таком состоянии… Его восстанавливать нужно.
– Не переживай, – Давид кивает.
Смотрит на Лилит с сочувствием.
– Мой дом открыт для тебя сколько понадобиться. Ну, раз мы все выяснили. Пора познакомить вас. Моя супруга, Саида. А это Лилит. Дочь и сестра давних партнеров нашей семьи.
Лилит бросает на меня ненавидящий взгляд. Но он тут же становится приторно сахарным.
– Очень рада знакомству, – цедит она, улыбаясь так широко, что губы сейчас лопнут.
– Надеюсь, скоро все выяснится и опасность минует, – киваю ей.
Говорить о приятности этого знакомства явно не приходится. А врать я не хочу.
Неужели Давид не видит, что она просто врет? Каждым словом! Каждым жестом и интонацией!
Да ей Оскара можно давать за эту мастерски разыгранную сцену!
– Прошу прощения, Лилит. Меня ждут срочные дела, – Давид коротко кивает своей бывшей невесте. – Надеюсь, у тебя есть все необходимое. Если чего-нибудь недостает, обязательно обращайся. Передавай все, что тебе нужно, управляющему. Думаю, ты с ним уже знакома. Если нет, тебе его представят в ближайшее время.
– Мама было очень добра и представила меня прислуге, – Лилит кивает, разыгрывая смущение.
А меня… Меня уже начинают раздирать внутренние демоны!
– Прекрасно. Пойдем, Саида.
Давид берет меня за руку. Увлекает за собой к центральному входу в дом.
Чувствую, как две пары глаз просто прожигают мою спину.
– Давид.
Чуть сжимаю его руку.
– Да, Саида?
– Так много машин… Наверное, в твоем доме еще окажутся гости.
– В нашем доме, Саида. В нашем.
Он приобнимает меня за талию. Крепко обхватывает, прижимая к себе.
Шепчет прямо в ухо, скользя губами по чувствительным местечкам. Спускается ими по шее, слегка прикусывая…
– Не слышу!
Слегка рычит мне прямо в бьющуюся на шее венку. Сейчас, как и всегда, реагируя на обжигающие прикосновения любимого, она бьется сильнее.
– В нашем. Мой муж!
Повторяю, все еще чувствуя волнение. Не привыкла. Облизываю пересохшие губы…
– Ты права.
Глаза Давида тут же вспыхивают. В них пламенем взметаются уже такие знакомые золотые искры.
Кадык дергается. И я узнаю этот голодный порочный взгляд!
– Гости подождут. У нас есть дела поважнее! Кажется, ты еще не привыкла чувствовать себя моей женой? Моей… Моей, Саида!
Его слова звучат так порочно.
Увлекают в плен. Обещают то самое наслаждение, от которого волны дрожи уже проносятся по моей коже.
Мое тело реагирует мгновенно.
Соски подскакивают, превращаясь в твердые камушки. Немного ноют, словно предвкушая или даже требуя его ласки…
– Как скажешь, муж.
Опускаю глаза. Меня заливает волной краски. Белье намокает, заставляя сжать бедра.
– Пошли.
Увлекает меня за собой куда-то в сторону.
Набрасывается жадным поцелуем, как только мы скрываемся за густыми кустарниками роз.
– Если бы не дела…
Хрипло шепчет, чуть отстраняясь. Мы оба тяжело дышим. И как же хочется, чтобы все вокруг исчезли! Чтобы остались только мы вдвоем…
– Здесь черный вход, – Давид указывает рукой туда, где я ни за что не разглядела бы дверцу. – дела и гости подождут!
Мы крадемся, словно воришки.
Взявшись за руки и заговорчески улыбаясь друг другу.
Бесшумно проскальзываем по коридору мимо большой гостиной, где уже явно собралось все его семейство. Мельком замечаю широкие плечи мужчин. Слышу негромкие разговоры.
Давид захлопывает дверь, как только мы оказывается в спальне.
Резко прижимает меня к стене, припечатывая своим горячим телом.
Я очень остро чувствую его каменное желание, упирающееся в меня!
– Давид, – шепчу в уже почти обрушившиеся на меня губы.
– Да, любимая, – его рука скользит по щеке. Зарывается в волосы, растрепывая их.
Вторая сжимает мое бедро, задирая платье.
Он выбивает все мысли. Они путаются. Остается только наше рваное дыхание и жадность рук…
– Мне не нравится, что здесь твоя бывшая невеста, Давид, – все же выныриваю из нашего запредельного дурмана. – И еще мне не нравится, что она называет твою мать мамой…
– Саида…
Его взгляд темнеет.
Давид проводит пальцами по моей груди, а после сжимает ее в ладони.
Прислоняется лбом к моему.
Тяжело дышит мне прямо в губы.
– Ты моя жена. Моя любимая. Моя единственная. Неужели ты думаешь, что Лилит может меня заинтересовать? Да я ни на одну женщину не смотрю, когда ты рядом! А когда не рядом, то тоже не смотрю. О тебе думаю. Жду встречи… И… Представляю, как делаю вот это!
Давид резко отстраняется.
Срывает с меня одежду.
Подхватывает на руки и уносит на постель, несмотря на мои протесты и слабые удары кулаками по его плечам.
Бросает на простыню, накрывая меня тяжестью своего тела.
Жадно впечатывается в губы своими, вышибая из меня весь дух!
– И все же…
Шепчу, уже чувствуя, как сладкий дурман обволакивает все тело. Пальцы на ногах поджимаются. Естество ноет и жадно сжимается от предвкушения того, как любимый сейчас войдет в меня…
– Саида.
Зарывается пальцами мне в волосы. Нежно проводит по моим губам своими.
– Пойми. Наши семьи были близкими партнерами. Она привыкла относиться к моим родным, как к своим. Привыкла называть так мою мать. И я… Я все же несу за нее ответственность. Особенно теперь. Лилит осталась одна. Нового мужа ей семья пока еще не подыскала. Все же, в этом есть и моя вина. Я чувствую за нее ответственность. Ситуация у всех нас сейчас непростая. Но и Лилит, и ее семья, в общем-то, не стали с нами враждовать. Наоборот. Наше сотрудничество продолжается. Без него мне не стать мэром. Да и многое завязано на этом партнерстве. Объяви Рамзановы нам войну, мы могли бы разбиться. Рухнуть. Многое сейчас висит на волоске, хоть империя Багировых и кажется такой же крепкой, как и раньше. Но на самом деле сейчас все шатко, как никогда. У нас много врагов, а сами мы серьезно ослаблены. Рамзановы остались нашими союзниками. Даже после того, как я разорвал договор. Хоть я ожидал чего угодно. Войны, разрыва всех связей.
– Но…
– Ей некуда больше идти. Она напугана. Опасность никуда не делась. Дом Бадрида тоже недавно обстреляли. Благо, он успел отвезти жену и ребенка в надежное место. Сейчас неспокойно, Саида. Очень. И я просто не могу отказать Лилит в защите! Как мужчина. Как человек. Как партнер ее отца и брата. Она не враг, Саида. Она просто напуганная девушка.
– Давид. Она бросилась тебя обнимать!
Не выдерживаю. Прикусываю губу. Отворачиваюсь от него.
– Ты ревнуешь?
Глаза Давида загораются.
Губы щекочут мои.
– Это приятно, Саида, – выдыхает он мне прямо в истерзанные его поцелуями губы. – До одури приятно. Но я люблю тебя. По-настоящему. Лилит тебе не соперница. Я никогда и не воспринимал ее как женщину. Это был просто договор. И больше ничего. Она ни разу не вызывала во мне никакого чувства. Тем более, что видел-то я ее в основном ребенком.
– Но сейчас она не ребенок!
– Саида.
Усмехается.
Нежно проводит пальцами по моей щеке.
– Лилит тебе не соперница. У тебя вообще нет соперниц! Ты одна. Единственная. Мне больше никто не нужен! Веришь? Верь мне, Саида!
– Верю, – шепчу, раскрывая наконец для него свои губы.
Поддаюсь его безумному. Страстному. И одновременно такому ласковому напору.
А его губы уже скользят ниже. По шее. По ложбинке между грудей.
Давид поднимает на меня глаза.
Они снова вспыхивают знакомыми мне опасными золотыми вспышками.
Обхватывает обеими руками мои груди, сжимая, до помутнения в глазах лаская разбухшие чувствительные соски… Спускается губами вниз. По животу. И ниже. Еще ниже, заставляя меня метаться по подушке и вздрагивать, выгибаясь всем телом.
– Ты. Одна. Любимая. Навсегда!
Шепчет Давид прямо мне в самое естество перед тем, как с силой толкнуться вовнутрь!
И его слова будто пропечатываются у меня внутри. Сливаются со всем внутренностями! Расцветают в самом сердце!
И правда. Чего мне бояться? Мы с Давидом принадлежим друг другу и связаны любовью!
Я должна не быть мелочной и неуверенной в себе! Наоборот. Как хозяйка дома и супруга Давида, должна поддержать его! Мне нечего бояться! Ведь Давид меня любит!
Или грош цена всем его признаниям, если его любовь можно потерять лишь оттого, что рядом появилась другая женщина! Не буду же я каждый раз его ревновать и бояться потерять, когда кто-то будет с ним рядом? Пиар-менеджер или секретарша… да кто угодно!
– Давид…
Выдыхаю, впиваясь ногтями в его плечи, когда он снова поднимается ко мне. Врываясь резким мощным толчком. И все мысли разлетаются. Разбиваются на мелкие, крошечные осколки!
– Давид…
Разомлевшая от его ласк и от нашего фееричного, одновременного оргазма, я обхватываю его плечи.
Как же все-таки хорошо, что у Давида в спальне прекрасная звукоизоляция!
И как жаль, что нельзя спрятаться от всего мира. Только вдвоем.
Вспоминаю о мужчинах, которые ждут его в гостиной.
Мы проскочили незаметно, но Аиша уж точно сообщила им о том, что мы с Давидом вернулись!
Наверняка они недовольны. Прекрасно понимают причину нашей задержки и злятся, что из-за такого их заставляют ждать! И не только их. Важные дела ведь тоже не терпят отлагательств!
– Они наверняка там в ярости и люто меня ненавидят, – шепчу ему на ухо.
– Саида…
Хрипло шепчет, обхватывая обеими руками мои груди. Поднимает на меня все еще пьяный взгляд.
– Черт. Обо всем на свете с тобой забываю.
Тягуче целует, заставляя все мое тело снова выгнуться любимому навстречу. Задрожать, как струна. Зазвенеть…
– Теперь я понимаю Бадрида, который послал всех к черту и укатил со своей Мари на остров. Необитаемый, – прикусывает кожу на моей шее.
Проводит по ней зубами, будоража.
– Он сбежал?
Я поражена.
Неужели его грозный старший брат на такое способен?
– Или просто выкрал эту свою Мари и отвез на остров, чтобы она от него не сбежала?
Честно говоря, мне трудно поверить, что он способен на любовь. И что его кто-то может любить. Лично мне старший брат Давида, глава их огромной империи после того, как отец передал правление сыновьям, внушает только какой-то первобытный ужас! И вовсе не тем, что его лицо все изуродовано страшными шрамами. Нееет!
Это что-то… Внутреннее. Один его взгляд холодит кровь. Подчиняет. Заставляет растерять все слова и перестать дышать.
Как хорошо, что Давид совсем другой!
А вот насчет похищения… Этого как раз от Багировых легко можно ожидать! От любого! Кому это знать, как не мне!
– Зачем похищать и увозить на остров?
Давид улыбается, качая головой.
– Ну… Чтобы быть только вдвоем? И у девушки не было шансов сбежать?
– Зачем так сложно, Саида? Можно ведь запереть в подвале. Чтобы. Не было. Шансов. И мысли дурные в голову не приходили!
Он хмурится. Глаза полыхают гневом.
– Кстати говоря, в свое время Бадрид так и поступил!
– Что?
Ужасаюсь.
– Он что? Правда? Держал свою жену в подвале?
Ох… В какую семью я попала? Кажется, все гораздо хуже, чем я себе представляла!
– Она сбежала от него, – Давид пожимает плечами. – Я даже удивлен, что Бадрид так быстро ее простил.
– Ужас какой, – закрываю рот руками.
Неужели? Неужели и Давид мог бы так со мной поступить?
От этого становится страшно. А судя по вспыхнувшим глазам, Давид не забыл и не простил до конца моего побега!
– Ну, мы же с тобой все выяснили, – Давид притягивает меня за бедра к себе поближе. – Больше тебе не взбредет такая глупость в голову!
– Давид…
Сердце пропускает удары.
Насколько он сам может быть жесток?
– А ты… Ты смог бы тоже так поступить? Со мной? Или он ее не любил?
– Бадрид обожает Мари. Любит ее больше жизни. Мы с Арманом вообще были в шоке. Это же ледяной, непробиваемый Бадрид! Он, кажется, с детства был лишен любых чувств и эмоций. А тут… Совсем голову потерял! Не узнать просто!
– Значит, ты не первый, кто женился не по договору, а по любви?
Ускользаю от скользкой темы. Не хочется слушать о том, как Давид способен поступить. В конце концов, никакого вреда мне не причинил, хоть и был зол так сильно, что напоминал мне самого дьявола! А то, как он запер меня, было очень даже приятно!
– Хах! Мы все очень сильно разочаровали отца! Сначала Градов. Это брат-близнец Армана. Только он давно ушел из семьи. Даже от фамилии отрекся. Взял себе другую. Ну, а после Бадрид. Вот он всех нас удивил! Но там вообще была такая особенная история… Арман вообще женился, никого не спрашивая. Просто поставил перед фактом, пригласив на свадьбу. И то они уже успели давно оформить брак. Так что… Я уж точно не первый и не единственный в этом плане! Но Бадрида теперь очень хорошо понимаю! Саида.
Его руки уже снова скользят по моему телу. Опускаются на живот. Пальцы начинают выписывать круги в самом пупке, заставляя меня дергаться и прикусить губу.
– Когда все закончится, мы обязательно уедем. Сбежим от всего мира! Так, чтобы только вдвоем… ты и я…
Только вздыхаю.
Разве такое возможно?
Если у Давида все получится, и он станет мэром, время вдвоем станет тем, о чем мы сможем лишь мечтать! Хорошо, если хотя бы видеться будем каждый вечер!
– Тебе пора. К ним. Они ждут, Давид. Мне даже кажется, я ощущаю их злость на нас на физическом уровне!
– Нет, Саида.
Обнимает меня, поглаживая пальцами растрепанные волосы.
– Мы выйдем к ним вместе. Пора уже всем официально представить тебя как мою вторую половинку и хозяйку нашего дома. И семье и прислуге. Прошлый раз как-то не вышло. Надо это исправить.
– Давид… Я не хочу, – тяну на себя одеяло, будто пытаюсь под ним спрятаться.
Да так и есть на самом деле.
С удовольствием зароюсь в подушки и не выйду из этой комнаты.
– Пошли. И не придумывай отговорок. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше. Ты же сильная, Саида. Обстрел глаз моей семьи сможешь выдержать! Тем более, я с тобой. И всегда на твоей стороне!
Обед заканчивается практически в полной тишине.
Мужчины уходят в кабинет Давида.
Я остаюсь за столом с Аишой и Лилит. Благо, они сидят не рядом со мной.
Повисает еще более напряженное молчание.
Но и я не настроена вести светскую беседу.
Поэтому просто поднимаюсь из-за стола и, кивнув Аише и Лилит, ухожу в спальню.
По сути, я еще и дома хорошо не знаю. А бродить и плутать, или спрашивать управляющего, чтобы все мне здесь показал, мне совсем не хочется! Вот если бы не было этих двоих, я с удовольствием бы поплутала! Одна. Вряд ли бы заблудилась, хоть дом и огромный. Но так даже интереснее!
Мне совершенно нечем занять себя.
Поэтому просто перебираю вещи. Одежду, которую заказал Давид. Развешиваю все по цвету. Рассматриваю его одежду, все же не позволяя себе хозяйничать и с ней. Периодически выглядываю в окна, замечая все ту же идиллистическую картину, как Лилит разгуливает по саду с Аишей под руку.
– Ну и пусть, – бормочу сама себе под нос. – В конце концов, Давид выбрал именно меня! А она… Она даже не настоящая бывшая невеста. Всего лишь договорная! Они не встречались, Давид не возил ее на свидания и уж точно не целовал! Даже не интересовался как женщиной! Мне не о чем беспокоиться. Хоть и не очень, конечно, приятно, что мать Давида слишком откровенно показывает, кого именно хотела бы видеть супругой своего сына! Все равно это не ей решать! И на выбор Давида ничего не повлияет!
Ни мнение матери, ни присутствие Лилит в его доме!
Ведь правда?
– Давид.
Он возвращается поздним вечером. Или, вернее сказать, уже ночью.
Но я дожидаюсь его, усевшись в кресле с книгой.
– Да , Любимая.
Коротко целуем меня, подхватывая на руки и унося в постель.
– Я в душ, а после поговорим. Ты чего-нибудь хочешь? Чаю? Еды? Вредных булочек на ночь? Мой повар готовит сказочные булочки! Если ночую дома, спать не ложусь, пока их не съем! Хочешь?
– Нет, Давид. Спасибо.
Улыбаюсь.
Вот никогда бы не заподозрила, что у Давида есть слабости! Тем более, что он окажется сладкоежкой!
– Тогда я быстро в душ. И на будущее не жди меня, малыш. Я иногда возвращаюсь почти под утро. Хотя раньше чаще оставался в своем номере, чтобы не тратить зря время на дорогу. Но теперь буду возвращаться всегда! Домой. К тебе…
– Мне приятно тебя ждать, Давид. Но…
Опускаю глаза. То, о чем я хочу попросить, не особо принято. И трудно сказать, как Давид к этому отнесется… Тем более, после моего побега! О котором он точно до сих пор не забыл!
– Что? Тебя кто-то обидел? Если хочешь, я запрещу матери и Лилит покидать женскую половину. И тогда ты с ними вообще не встретишься все время, пока они будут здесь вынужденно оставаться!
– Это на самом деле так необходимо?
– Увы. Я ездил сегодня к дому Рамзановых. Он в плачевном состоянии. Легче отстроить новый, чем восстановить после всех повреждений. Там не просто обстрел. Там будто танк проехался. А с ее родными я пытался связаться весь день. Никакой связи. Надеюсь, они живы и здоровы. Просто где-нибудь вне зоны …
– И я надеюсь, – киваю, прикусывая губу.
Сейчас искренне желаю им полного здравия! Ведь иначе бедная Лилит может остаться под защитой моего супруга в этом доме навсегда!
– Так что? Мне с ними поговорить?
– Нет, Давид. Речь не об этом!
Охххх… Я рада бы с ними не видеться!
Рассчитывать на то, что Лилит не затаила обиды, было бы слишком наивно! Как и на то, что я смогу каким-то чудом вызвать у матери Давида хотя бы симпатию.
Но если он такое им прикажет, я стану самым первым для них врагом! Усугублять и без того непростую ситуацию совершенно не стоит!
– А о чем, мммм…
Давид уже жадно рассматривает мои губы.
Ему явно хочется побыстрее закончить разговоры и перейти в более приятным действиям!
– Давид, мне здесь совершенно нечем заняться!
– Ты хозяйка большого дома, Саида, – мягко отвечает, сводя меня в ума бархатными нотками в его голосе.
Поглаживает мой подбородок. Проводит пальцем по губам, высекая искры.
– Тебе очень даже есть, чем заняться!
– Давид. Я хочу учиться. Я поступила на юридический. Это время училась дистанционно. Особенно не выставляя это напоказ в силу… Неоднозначных обстоятельств, о которых ты знаешь. Да и родителей тогда не могла оставить одних… Я хотела бы продолжить учебу, и перейти на стационарное обучение.
– Саида.
Давид мрачнеет. Словно туча налетает на его лицо. Между бровей залегает хмурая складка.
На что я рассчитывала? Если даже Шамиль так негативно отнесся к возможности для жены учиться! А Давид человек совсем другого уровня!
– Это важно для меня, Давид. Правда.
– Я в душ. А ты ложись. Потом поговорим об этом. Или завтра. Мне надо подумать.
Почти забываю о своем вопросе, когда Давид возвращается.
По-собственнически притягивает меня к своему горячему телу.
– Моя, – шепчет, завладевая моими губами.
А его руки уже ласкают все мое тело. Завладевают им на максимум.
– До сих пор не могу до конца поверить, – шепчу, замирая и растекаясь по его руками. Под горячими жадными поцелуями. Под нежным и в то же время таким страстным напором.
– Не надо верить, Саида, – бархатный низкий голос до сих пор будоражит меня. Заставляет голову кружиться. – Надо жить. И творить свою жизнь самим! Разве ты с самого начала не знала, что будешь моей?
Скользит губами по моим ключицам.
Опускается вниз, к груди, заставляя меня застонать и впиться и его волосы руками.
Посасывает сосок, тихонько урча, как огромный, свирепый и очень настроившийся на свое лакомство хищник!
И я уже знаю, куда опустятся его губы.
Кровь будто закипает в венах.
Низ живота простреливает тягучей горячей волной.
– Нет, – шепчу, чувствуя, что превращаюсь в один оголенный нерв под его ласками.
Под руками, которые уже жадно сжимают бедра. А губы спускаются еще ниже… К самому пупку…
– Не знала. А ты? Разве знал?
– С первого взгляда, Саида.
Поднимает на меня глаза. Уверенно смотрит, снова будто в самое сердце пронзая горящим черным взглядом. Впиваясь своими золотыми вспышками.
– С первого взгляда тогда еще, в парке. Я знал. Ты-моя.
– Люблю…
Шепчу, полностью сдаваясь его напору.
И…
Голос пропадает. Замирает в горле. Ровно до тех пор, пока не переходит на крик, а я сама теряю контроль, пока мое тело бьется в сладких судорогах .
– Я подумал.
Тихо шепчет мне Давид на ухо, когда мы лежим, обнявшись. Горячие. Расслабленные. Утомленные ласками и страстью.
– Не скажу, что я очень рад твоему желанию, но… Это твое желание, Саида. И, насколько я понимаю, оно для тебя важно.
– Да, Давид.
– Хочешь быть от меня независимой?
Слышу рычащие нотки в его голосе.
– Не в этом дело. Пойми. Я просто не хочу стать твоей тенью. Заниматься только домом.
– Наши женщины так и живут. Что здесь такого? Тем более, – его рука ложится на мой живот. Поглаживает мягко и аккуратно.
– Я хочу большую семью, Саида. Много детей. Много малышей, у которых будут твои глаза…
– Я тоже, – шепчу, вся растворяясь в его новой ласке.
– Но… Я не хочу жить так, как все наши женщины. Не хочу, чтобы вся моя жизнь сводилась к ожиданию мужа , дому и детям. Пойми меня. Пожалуйста, Давид. Это не вызов тебе. Это… Это просто для меня важно.
– Юриспруденция серьезная профессия, Саида. Больше подходит мужчине. Может, ты выберешь что-то другое?
– Факультет домостроя?
– Ладно. Я понял. Ты женщина со стержнем. Хорошо, – вздыхает. – Будешь учиться. Но времена сейчас…
– Неспокойные, Давид. Я помню.
– Да. Поэтому учиться будешь пока дистанционно. А там посмотрим. Но! Я настаиваю на том, что твоя учеба не может быть причиной, по которой мы отложим рождение детей!
– Конечно, Давид, – улыбаюсь, скользя по своему животу вслед за его рукой.
Пока я совсем не думала о детях. Слишком быстро все неслось вперед в нашей жизни! Но… Уже представляю, как у меня внутри появится малыш. Наша с Давидом любовь в чистом виде! И знаю, что нет на свете большего счастья!
– Если я забеременею, то отложу обучение. Займусь детьми, если смогу успевать, то постараюсь совместить. Что?
Слышу в кожу, прямо между лопаток насмешливый смешок.
– Ничего, любимая, – и ведь чувствую, что Давид просто давится хохотом.
– Да что?
– Познакомлю тебя с малышней Армана. Проведешь с ними день и поймешь. Что совмещать точно не выйдет! Порода Багировых, она такая… Непоседливая, мягко сказать! А жена у меня тоже, на минуточку, с характером! Ты же не собираешься детей сбросить на нянек?
– Вот уж точно нет!
Фыркаю. Не хватало еще, чтобы нашими детьми занимались чужие люди!
– И, как ты сам сказал. Я со стержнем! Значит, справлюсь! Успею все!
– Не забывай. У тебя еще и муж есть!
Усмехается, прикусывая кожу на моей спине.
– И если ты думаешь, что со временем мне станет нужно тебя меньше, то очень ошибаешься!
– Охххх… Это серьезный аргумент, Давид!
И в самом деле серьезный! После него я ходить не способна была в номере, не то, что учиться и еще и справляться с детьми!
– Но я попытаюсь справиться!
– Хорошо, Саида. Я не стану препятствовать твоему обучению. Если это будет не в ущерб семье.
– Тогда, если ты не против, я завтра поеду в университет. С самого утра. Там нужно с документами разобраться. Не хочу откладывать.
А на самом деле я больше не хочу оставаться в жоме с Лилит и Аишей. Ох, надеюсь, им оставаться здесь еще недолго!
– Рашид тебя отвезет. Меня весь день, до позднего вечера не будет. Прогуляйся по магазинам, если хочешь.
– Спасибо, Давид.
Я проваливаюсь в самый сладкий сон в объятиях любимого.
Даже не думала, что он не будет против моей мечты! Почти настроилась уже на категорический отказ…
Все же мое счастье так сильно, что в него трудно поверить!
Ну, а временные трудности в виде Лилит и Аиши… У кого их нет? Бывает и намного посерьезнее!
Давида уже нет в комнате, когда я просыпаюсь.
Все тело так и ломит, как после непрекращающихся изнурительных тренировок.
Сладко потягиваюсь, и уже привычно обхватываю руками подушку, на которой спал Давид. Вдыхаю его запах, прижимая ее к груди…
Мне жаль. Я уже привыкла, просыпаясь, видеть его рядом. Нет. Не так. Сначала чувствовать его крепкие руки, обнимающие меня. Слушать его дыхание. Ощущать настойчивые ласки, как только он понимает, что я уже проснулась. Выдыхать легкий стон, чувствуя, как сжимаются бедра, которые Давид уже распахивает жадными ненасытными руками. И натыкаться на его полыхающий взгляд, в котором столько всего…
Как быстро я привыкла! К хорошему привыкаешь ой, как быстро!
Но оно будет у нас. Просто сейчас такое время. У любимого полно дел!
Ничего. Наступит и другое. И тогда мы обязательно будем просыпаться вместе!
Поднимаюсь с постели. Наскоро принимаю душ, приводя себя в порядок.
На теле горят отметины страсти любимого.
И я вспыхиваю, рассматривая их в зеркале.
Как метка. Как символ принадлежности моему мужчине. Моему! И ничьему больше!
Распахиваю шкаф, высушивая волосы.
Жаль. Здесь только наряды. Красивые роскошные платья. То, что подходит супруге Багирова. Одного из самых влиятельных кланов страны. А , может, даже и мира!
Но эта одежда в университете на молодой студентке будет смотреться попросту нелепо. Не к месту.
Что ж.
Возможно, лучше начать сегодняшний день именно с пополнения гардероба более простыми и практичными вещами. А в университет можно и завтра заехать. Давид, надеюсь, не будет против! Не собирался же держать меня в четырех стенах!
Выбираю наряд попроще, хоть это и сложно. Качество и роскошная ткань просто кричит о том, что платье стоит примерно как машина среднего класса!
Слегка подвожу глаза, завязывая волосы в высокий хвост.
И все равно выгляжу, как будто сошла с картинки журнала о богатых и знаменитых!
– Завтрак, госпожа?
В гостиной, – какая неожиданность, – естественно, разместилась сладкая парочка. Лилит и Аиша. Допивают кофе, неторопливо беседуя и лакомясь сладостями десерта.
При самом входе мне кланяется одна из горничных.
Вчера Давид приставил ее ко мне.
– Благодарю. Я позавтракаю в городе, – коротко киваю, отпуская девушку.
Ночь с Давидом разбудила во мне дикий аппетит!
Но завтракать в этом обществе я совсем не собираюсь! Зачем омрачать день с самого утра?
– Доброе утро, – вежливо киваю Лилит и Аише.
– Добрый день, - отвечают они хором.
Замечаю, как Лилит смотрит на Аишу, как будто чего-то ожидает.
Та резко дергает головой, указывая ей на дверь.
Лилит кивает. Опускает глаза и послушно выходит.
Я пытаюсь просочиться вслед за ней, но держась на приличном для того, чтобы не заводить беседу, расстоянии.
– Саида.
Увы. Аиша останавливает меня.
Приходится быть вежливой.
– Да?
– Это уже не утро. Это полдень.
Он приподнимает брови с явным осуждением.
– Женщине не пристало так долго спать. Супруга должна подняться раньше мужа. Проводить его, когда он на рассвете спешит по делам.
– Простите, но… Это наши отношения.
Не хочу вступать в конфликт. Но мать Давида его явно провоцирует!
– Конечно, ваши, – кивает, неторопливо отпивая долгий глоток из своей чашки.
– Ваши отношения, ваш дом, в котором мой сын вчера объявил тебя хозяйкой. И ваши дела. Но супруга должна быть внимательна к своему мужу. Иначе внимание он получит от кого-нибудь другого!
– На что вы намекаете?
Скрещиваю руки на груди. Глаза сами собой прищуриваются.
Нет. Я должна быть выше этого! Выше всяких мелких подколок, склок и провокаций на скандал! В конце концов, как правильно вспомнила Аиша, я хозяйка в этом доме! И должна держаться с мастерским спокойствием и благоразумием! Явно же она просто хочет вывести меня из себя. Показать глупой вспыльчивой девчонкой! И я не дам ей такого удовольствия!
– Лилит, например, как и я, поднялись еще до рассвета. И мы провели Давида, пожелав ему хорошего дня. Кстати, ты в курсе, какие его любимые блюда? Что он предпочитает на завтрак? На обед? А вот Лилит в курсе. Она все давно у меня выпытала. И не только узнала, но и научилась готовить. Ты скажешь мне, что для этого в доме есть прислуга? Согласна. Но мужчине всегда приятно, когда завтрак для него приготовила его женщина. Своими руками. Специально для него, приготовив его любимые блюда именно так, как он предпочитает. Лилит, кстати, этим утром постаралась на славу. Превзошла даже повара Давида. Мой сын был очень доволен приготовленным ею завтраком!
– Вы даете мне советы? Странно. Мне кажется , вы совсем не рады тому, что именно я стала супругой Давида. А не Лилит. Тогда какое вам дело до того, как я выстраиваю отношения со своим мужем? Вы радоваться моим ошибкам должны, а не указывать мне на них! Вы ведь, Аиша, просто мечтаете от меня избавиться!
– Не скрою, – мать Давида ничуть не смущается. – Да и к чему скрывать, девочка? Лилит идеальная партия для моего сына. По всем параметрам. Их семья равна нашей по силе и власти. Слияние наших семей принесет огромное благо империи Багировых. Но ведь это еще не все. Лилит с детства готовили для одного мужчины. Именно для Давида. Она всегда знала, что будет принадлежать ему. Пока ты училась в школе и чему еще там, она училась своему главному призванию. Быть достойной женой Давиду Багирову. Она знает о нем все. Его вкусы. Предпочтения. Его привычки! Она станет идеальным дополнением для моего сына. А ты? Что ты о нем знаешь? Как можешь его дополнить? Кроме того, у тебя строптивый нрав, и ты его даже не пытаешься скрывать! А женщина, жена Давиду нужна тихая. Покорная. Та, которая, как теплый камин. Наполнит теплом и уютом после тяжелого дня. Расслабит. Подарит спокойствие. Ты же приносишь лишь проблемы.
– Я рада, что мы все выяснили. Давайте не будем в таком случае притворяться, что нам приятно наше общение и избавим нас обеих от него.
– Кроме того, у Лилит и Давида есть общие темы для разговоров. Общие интересы. Общий мир . Знакомства при выходе в свет, – Аиша будто меня и не слышит. – А у вас с ним нет ничего общего.
Закусываю губу.
Здесь Аиша права. Не поспоришь. Слабое место в наших отношениях. Мы из разных миров.
Но наша любовь все это преодолеет, ведь верно? Я научусь вникать в дела и интересы мужа. Ведь это важно.
– Брак это не развлечение, Саида. Это большая дорога. Целая жизнь. И жизнь не сводится к одной лишь постели. Какой бы горячей эта постель ни была. Для этого есть любовницы. Женщины, имен которых часто и не запоминают. Брак это стократно большее!
– Я поняла вас, Аиша. Прощу прощения. Мне нужно идти.
– И вот это. Вот это тоже, Саида! Зачем ты позоришь моего сына? Что это за выдумки? Учиться в университете? Женщине? Жене Багирова? Это оскорбление! Вопиющее неуважение к мужу! Плевок ему в лицо ! И перед ним и перед всем обществом! Разве Давид не способен обеспечить жену и детей? Дать им все необходимое и самого лучшего качества? Ты унижаешь моего сына. Одного из продолжателей самого могущественного клана! Не бывало такого, чтобы при нормальном муже женщина надевала на себя штаны и вела себя, как мужчина! Дом! Дети! И муж! Вот, чем пристало заниматься жене такого, как Давид!
– Полагаю, вас это не касается. Этот вопрос я могу решать только со своим мужем.
– Давид голову просто потерял! Но это временно! А ты подумай! В какое положение ты его ставишь? Если тебе так уж необходимо чем-то заняться, займись благотворительностью! Кстати, Лилит, еще будучи невестой Давида и зная, на какой пост он метит, именно этим и занималась! Помощь бедным. Горячие обеды для бездомных. Сиротские приюты.
Кривлюсь, не в состоянии сдержаться.
Какой же идеальной получается эта Лилит!
– А ты хочешь навести на него только позор!
Припечатывает Аиша.
– Послушайте. Я не хочу с вами вражды. Вы мать моего мужа. Любимого мужа. И я отношусь к вам с уважением. Но мы с Давидом лишь в самом начале нашего пути. Просто дайте нам возможность выстроить его самим. Я никогда не сделаю ничего что бы могло повредить Давиду!
– И ты совсем не умеешь справляться с эмоциями, – Аиша поджимает губы, качая головой. – Вот как сейчас у тебя на лице все написано! Для жены политика и человека уровня Давида такое недопустимо! Ты не в состоянии владеть собой!
– Я спешу. Прошу прощения, Аиша.
Киваю ей, понимая, что предел моего терпения заканчивается. Не сдержусь сейчас и вспылю!
Вылетаю из гостиной, а после и из дома. Успеваю заметить, как величественно и с гордо поднятой головой расхаживает Лилит по коридорам дома.
Мне обидно до слез.
Хочется тут же набрать Давида. Услышать его родной голос. Чтобы успокоил и… И снова сказал о своей любви!
Выходит, я по всем параметрам совсем неподходящая для него невеста!
Совсем не грациозно вылетаю из дома. Усаживаюь в машину, возле которой меня уже ждет его помощник, Рашид.
Он просто кивает мне, без всякого выражения на лице. А я почему-то всматриваюсь. Мне интересно. Так все думают, как и Аиша? Охрана? Слуги? Люди Давида?
Конечно, его приказ не может обсуждаться. Людей и новых, в случае чего, можно нанять. Но я уверена, что все, кто работает на Давида, верны ему и не предадут. Да и вряд ли Аиша задумает против меня что-то настолько серьезное, что потребовало бы подкупа людей…
Естественно, Давида я не набираю. Я не маленькая капризная девочка, которая тут же бежит жаловаться своему мужчине. Тем более, прекрасно понимаю, что он занят важными делами. Меньше всего мне хочется его отвлекать!
И все же вытаскиваю телефон, пока машина выезжает из особняка. Отправляю любимому сердечко с подписью « Люблю. Хорошего тебе дня, дорогой».
Ответа не приходит. Только сейчас замечаю, что Давид вне зоны действия. Видимо, отключил. Очередная пресс-конференция? А, может быть, какие-то важные переговоры.
Снова понимаю, что понятия не имею о том, чем занят мой муж. Это не совсем нормально, но спрашивать у Рашида я не стану.
Сама виновата. Могла бы и расспросить Давида о его планах на день.
Внутри неприятно покалывает. Все же, в словах Аиши есть и правда.
Мне стоит уделять больше внимания любимому мужчине. Узнать о нем , его делах, его интересах побольше!
Просто на это совсем не было времени! Все завертелось так стремительно! Да и пока эти две змеи в доме, мне совсем не хочется выходить за пределы нашей с Давидом спальни!
Ничего, – успокаиваю себя. Нам просто нужно время. Все наладится. Все постепенно встанет на свои места.
Но настроение испорчено.
Я так и не добираюсь до университета.
Поначалу мы просто катаемся по городу. А после я все же выбираю пару магазинов и покупаю себе более простую и удобную одежду.
Вздыхаю, думая о том, как было бы замечательно заняться этим с Давидом! Особенно, когда захожу в отдел нижнего белья.
Выбираю разное. Но больше кружевное. Откровенное . Даже провокационное!
Пусть Давид удивиться! Так и представляю себе его лицо. Когда он увидит меня в любом из этих сумасшедших комплектов!
Раньше ни за что бы не подумала даже посмотреть в сторону чего-нибудь подобного! А теперь Давид меня раскрепостил настолько, что я снова думаю о том, как было бы, будь он сейчас со мной рядом!
Конечно. Приличий бы мы не нарушили и в примерочную кабинку вместе бы не отравились. Но он вполне мог бы рассмотреть тонкое вызывающее кружево. И мне бы нравилось думать. С каким предвкушением он будет ждать нашей ночи… Того момента, когда Давид сможет увидеть это все на мне… Увидеть и сорвать!
Черт! Прикусываю губу. Чувствую, как горячая волна возбуждения разливается по венам!
Остаток дня тоже провожу в городе. Обедаю в открытом ресторанчике в парке. Наслаждаюсь прекрасным теплым солнечным днем и красивым видом.
Рашид не отстает от меня. В магазинах следовал тенью. Кроме белья, конечно же. Недовольно замер рядом с входной дверью. И сейчас сидит за столиком напротив.
« Люблю тебя»
Прилетает наконец ответ от Давида. И я радуюсь ему, как огромному теплому солнышку.
Понимаю, что у любимого множество важных дел, но все же так приятно знать, что он все равно думает обо мне!
В дом не тянет, пока в нем нет Давида.
Прогуливаюсь и по другим магазинам. Рассматриваю мебель. Предметы интерьера. Вазы, картины, подсвечники, – все, что бы мне хотелось внести в его дом.
В итоге останавливаюсь на роскошной изогнутой напольной вазе. И напольном светильнике ей в комплект.
Оформляю заказ с доставкой и вздыхаю, понимая, что больше занятий себе придумать не могу.
Приходится возвращаться. Только вечереет. А Давид сказал, что будет поздно!
– Госпожа.
Меня приветствует та самая горничная, которая приставлена мне в личное пользование. Арма, кажется. От волнения я тогда половины имен не запомнила.
– Добрый вечер, – киваю, подхватывая несколько пакетов, которые Рашид уже занес в дом.
Я и про Давида не забыла.
Купила для него просто роскошные запонки! Заметила, что он их любит. С черным авантюрином. Золотые искры камня мне так напомнили его глаза!
– Будете ужинать?
– Да, Арма.
Девушка не возражает, значит, имя я запомнила все-таки правильно.
– Пожалуй, да. Подай ужин в нашу с господином спальню.
– Через двадцать минут все будет готово, госпожа. Господин уже поел.
– Ооооо! Он уже вернулся?
Мои глаза загораются восторгом.
– Несколько часов назад. Сейчас он занят в своем кабинете. Приказал не беспокоить .
– Напомни мне, где кабинет?
Черт, и опять эта неловкость. Как жаль, что мы с Давидом так и не смогли прогуляться по дому! Я еще почти совсем не ориентируюсь здесь! Знаю дом намного хуже некоторых гостей!
– Но… Простите. Приказано не беспокоить, и…
– Не волнуйся, Арма. Тебя он точно не накажет, если я войду. Или он не один?
Давид мог же перенести сюда какие-то деловые встречи? Или у него здесь может быть встреча с семьей. По делу. Тогда, естественно, мне лучше не заходить туда.
Странно только, почему он не предупредил меня, что вернется раньше?
– У него деловая встреча?
Арма молчит, приходится снова задать вопрос.
– Нет, но…
Что-то не так. Девушка переминается с ноги на ногу. Теребит пальцами передник.
– Арма?
– Он просто приказал не беспокоить!
Отвечает как-то даже отчаянно.
Что ж. Улыбаюсь. Видно, Давид строгий, грозный хозяин! Его приказ боятся нарушать! Но я сделаю ему сюрприз!
– На меня этот приказ не распространяется, Арма. Показывай, которая дверь?
– Вон та, – девушка как-то робко указывает на одну из дверей в коридоре.
– Простите. Я пойду подготовлю ваш ужин, госпожа.
Вжимает голову в плечи и быстро семенит по коридору. Как будто сбегает. Неужели Давид настолько строг? Тиранит прислугу?
– Давид!
Распахиваю дверь без стука. И… Замираю прямо на пороге.
В кабинете Давид и правда не один! А с Лилит, которую он почему-то трепетно прижимает к своей груди!
Так вот почему Арма пыталась меня сюда не впустить!
– Простите.
Лилит тут же отталкивается от мощной груди Давида.
Опускает глаза и семенит к выходу.
Успевает, правда, бросить на меня победный взгляд, проходя мимо. Но тут же ее лицо снова становится несчастным и она утирает обеими руками глаза.
А у меня проносится целый миллион мыслей! И противно скребет где-то в самом сердце.
Для меня Давид весь день был отключен! Вне зоны действия! И говорил, что вернется только совсем поздним вечером!
Но оказывается, он почти половину дня провел дома! Не предупредив меня о том, что вернется пораньше! Все это время они были вместе? С ней?
И почему горничная так опускала взгляд? Так старалась не допустить меня в его кабинет? Наверняка же, она была в курсе, что Давид здесь занят совсем не делами!
А чем еще он здесь с ней занимался?
Уверена, его бывшая невеста совсем не так наивна и невинна, какой хочет казаться!
И…
Предательская мысль ударяет прямо в грудь.
Правда ли, что он никогда не воспринимал ее, как женщину? Между ними вполне могло что-то быть! Меня Давид пытался поцеловать, и не только, практически с момента самой первой нашей встречи!
Если они знали, были уверены, что все равно поженятся, то правда ли так соблюдали все приличия?
Давид вполне мог мне об этом не говорить. Чтобы не вызвать ревности. А все равно. Она красной тряпкой маячит прямо перед глазами!
– Саида.
Он подходит близко. Сгребает меня в объятия, накрывая губы своими.
Жарко. Голодно. В его глазах уже загорается знакомый жадный блеск. Взметаются золотистые искры.
Но я дергаюсь в его руках. Почти отшатываюсь.
Запах чужих духов на моем мужчине отталкивает . Лупит, как по оголенным нервам!
– Тссссс….
Давид отстраняется.
Улыбаясь, просто прижимает палец к моим губам.
– Предупреждая все твои вопросы… Я вернулся пораньше, чтобы сделать тебе сюрприз. Хотел побыть с тобой, раз выдалась такая возможность.
– И это было твоим сюрпризом? Объятия с бывшей невестой?
Понимаю, что веду себя, как скандалистка. Но… Не могу сдержаться! Ревность и обида так и рвутся наружу!
Да и, в конце концов, разве не об этом мы говорили с Давидом? Тогда, оставшись в номере наедине? Что всегда будем говорить начистоту, а не заталкивать в себя обиды и непонимание!
– Тсссссс….
Запирает дверь на ключ. Проворачивает несколько раз.
А после… Просто подхватывает меня на руки.
Хотя я и сопротивляюсь, несет к своему столу. К широкому креслу.
– Лилит просто пришла ко мне в кабинет. Просила помочь связаться с родителями или Омаром. Найти о них хоть какую-то информацию. Она волнуется. Сама знаешь, что произошло с их домом. Ни с одним из них до сих пор нет никакой связи.
– И что?
– Я тоже не смог ничего добиться. Лилит не просто переживает, Саида. Она на грани нервного срыва! По сути, она практически осталась одна. И в полной неизвестности.
– И ты, конечно же, подставил ей свое плечо!
Выпаливаю прямо в его лицо!
– Саида…
Усаживается на стол, опуская меня сверху. Себе на колени.
– Я просто поддержал ее. Утешил. Она чуть не свалилась здесь в меня в обморок! Пришлось подхватить! Ну? Малыш.
Проводит по моему лицу, откидывая со лба прядь разметавшихся волос. Прикасается губами чуть ниже глаз, опускаясь к губам…
– Это неважно, ты считаешь?
– Совершенно неважно, – его руки уже жадно орудуют у меня на бедрах. Давид задирает одежду, добираясь до моей кожи. Уже опаляет ее своими жадными прикосновениями!
– Для меня существует только одна женщина, Саида! И это ты! Ты прекрасно это знаешь!
Его поцелуи становятся жадными. Страстными. Уже почти вышибают весь здравый смысл.
– К тому же…
Пальцы добираются до груди. Рвут чашки бюстгальтера, проводя по соскам. Заставляя меня дышать тяжело. Часто. Рвано. Ухватиться уже дрожащими руками за крепкие плечи мужа.
– Если бы я собирался сделать что-то интимное, я бы запер дверь. Саида! Выброси из своей прекрасной головы эти глупости! Ты. Ты одна мне нужна! Любимая. Желанная. Единственная!
Он сбрасывает на пол мою одежду. Рывком дергает рубашку, отрывая пуговицы.
– Пора нам обжить мой кабинет по-настоящему!
Порочно шепчет мне в ухо, перекатывая пальцами уже затвердевшие соски.
– А если бы…
Задыхаюсь. От его жадных, безумных ласк мне не хватает воздуха!
– А если бы я? Вот так? С кем-то другим? С Шамилем, например? Ты тоже бы воспринял это так спокойно? Ну, например, он сильно переживал о чем-то, и мне пришлось его утешить?
– Никогда.
Давид отодвигает меня от себя. Держит на весу, крепко, до боли сжимая мои плечи.
Его лицо меняется. Мрачнеет. Становится почти серого цвета.
Глаза мечут такие молнии, что мне становится страшно!
– Никогда, – чеканит, припечатывая одним звуком своего голоса.
– Чтобы я. Не слышал от тебя. Ничего и близко подобного, Саида!
Передо мной сгусток ярости. Кажется, Давид сейчас готов разнести в щепки всю мебель в его
кабинете!
– Давид…
Примирительно беру его за руку. Нежно поглаживаю, глядя прямо в глаза.
– Просто я хочу, чтобы ты понял. Насколько и мне неприятно видеть тебя с Лилит!
– Это глупости, Саида.
Жестко обхватывает мой подбородок, все еще полыхая яростью в глазах.
– Как ты можешь сравнивать? Даже думать о таком! Ты вошла в этот дом моей женой! Законной супругой! Ты полноправная хозяйка этого дома, а она… Она всего лишь девушка, которая осталась в трудное время без поддержки семьи и мужчины. Без крыши над головой! Пойми. Я несу за нее ответственность. И не могу просто взять и выставить Лилит на улицу!
– Я понимаю, Давид. Я ведь этого и не прошу. Но она и твоя мать… Они обе явно не смирились с положением дел! До сих пор уверены, что не я, а Лилит для тебя лучшая пара!
– Саида.
Проводит рукой вниз по моей шее. Черные глаза вспыхивают. Кадык резко дергается.
– Я думал, моего слова достаточно. Мы оба знали, что легко не будет! За любовь нужно бороться, Саида. Даже если весь мир против нас! И я готов к этому. Готов бросить вызов всему миру. А ты? Ты ведь знаешь. Для меня не существует. Нет и не будет никогда другой женщины, кроме тебя! Все остальное мелочи. Досадные недоразумения. Они ничто по сравнению в тем, что мы чувствуем, Саида! Ничто… Знаешь, что пришлось пройти Бадриду ради своей любви? Он умер. Потерял себя. Бился насмерть в пустыне! Сто раз умирал от голода и жажды! Почти утратил все. Чуть не развалил и всю нашу империю! А Роман? Он пошел против семьи, выступил с оружием против Армана! Родногог брата, еще и близнеца! Положил кучу людей ради того, чтобы быть со своей женщиной! И ни одна из них не отступила от своей любви! Не испугалась и не выбрала более легкой жизни! Мы до сих пор расхлебываем все эти последствия! А у нас с тобой… У нас с тобой просто мелочи по сравнению с тем, через что пришлось пройти им!
– Иногда мелочи разъедают сильнее серьезных ударов, Давид, – шепчу, качая головой. – Лилит и твоя мать…
– С матерью я уже поговорил, – Давид мрачнеет.
– Да. Она с большей радостью приняла бы другую невестку. Как и мой отец. За то, что она помогла тебе сбежать, я не могу ее наказать, увы. Но наши отношения больше никогда не будут прежними, и она это понимает! Но разве ее слово имеет здесь какое-то значение? Только мы, Саида. Только мы все решаем! Матери я тоже не могу отказать в крыше над головой. Так уж случилось, что сейчас именно наш дом самое безопасное место. Но эти времена пройдут, Саида. И скоро мы останемся здесь только вдвоем. Разгоним прислугу, если захотим. И будем наслаждаться нашими блаженными днями!
– Пообещай мне. Пообещай мне, Давид. Что будешь мне верен. И не прикоснешься никогда к другой женщине!
– Разве мое сердце тебе этого давно уже не сказало, Саида?
Прижимает мою руку к своей груди.
– Здесь только ты. Ты одна сумела прикоснуться прямо туда. Насквозь. Навеки.
– Но у тебя было много женщин, Давид. Как я могу быть спокойна?
– Саида…
Нежно проводит пальцами по моей щеке.
– Они были только в моей постели. В моем сердце ты. Только ты. Навсегда! Этого не изменить, даже если бы я сам этого хотел!
И я верю. Верю с дрожью в пальцах.
Распахиваю губы в ответ, когда Давид обрушивается на мои губы сумасшедшим поцелуем. Зарываюсь руками в его волосы, когда подхватывает на руки.
Несет к столу, смахивая рывком все, что на нем лежало.
– Моя. Единственная. Навсегда, – шепчет Давид, уже швырнув мою одежду куда-то на пол. Опускаясь горячими поцелуями все ниже и ниже… По животу…К самым бедрам…
– Люблю тебя, – выдыхаю, распахиваясь для любимого.
Все мысли выветриваются, когда Давид вбивается в меня одним мощным ударом.
Это не просто постель, не просто дикая жажда тел. Это высший пик близости, в котором мы сливаемся в одно!
И я верю. Верю нашим чувствам! Иначе и быть не может! Иначе… Зачем бы все это?
– И как мне теперь выбираться?
Еле шепчу распухшими от поцелуев губами. Лениво и обессиленно лежу на груди Давида. После первого раунда на столе, он повалил меня на небольшой кожаный диванчик. И… Снова. И снова. И снова доказывал свою любовь. И то, что я для него единственная женщина!
Кажется, после такого, я точно не смогу ходить.
Весь кабинет Давида выглядит так, как будто по нему пронесся смерч. Лампа разбита и повалена на пол. Как и посуда, которая оставалась на столе. И важные бумаги. Тоже. Где-то там, вперемешку с осколками.
Одна из тумб тоже перевернута. Замечаю, что стеклянная дверца бара болтается туда-сюда со скрипом. Явно тоже собирается отлететь.
Ну, и мою одежду Давид, уже по традиции, разорвал в клочья. Вместе с бельем!
– Придется красться, как воришка.
Трусь о его крепкую грудь губами.
В собственном доме, в нашем с мужем доме, мы должны прятаться от всех. Ах, как же мне не хватает свободы! Чтобы побыть с ним наедине! Особенно сейчас, когда и между нами столько всего только начинает оседать. Но стоит дунуть малейшему ветерку , вроде упоминания о Шамиле или обманчиво невинных глаз Лилит, как буря тут же начинает бушевать!
– Почему?
Притягивает меня к себе. Смотрит, как сытый и довольный хищник. Разве что не урчит… Хотя…
– У меня здесь есть тайная комната, – шепчет Давид, снова захватывая мои губы в плен. Прикусывая из, оттягивая на себя. Дразня языком.
– Мы можем принять душ. Вместе, – его глаза снова жадно вспыхивают. А улыбка напоминает мне соблазнительную улыбку змея-искусителя.
Нет, ну надо же! Он вообще, хоть когда-нибудь насыщается? Ему когда-то хватит?
– Мне тебя всегда мало, Саида, – как будто читает мои мысли. Трется о щеку едва отросшей щетиной. Разгоняя по всему моему телу новые мурашки.
– И так будет всегда. Чем больше я в тебе, тем сильнее мой голод!
– Давид! Я серьезно!
– Я тоже.
Его палец уже скользит к ложбинке между грудей. Начинает выписывать там узоры.
– Еще как серьезно, Саида!
– Перестань. Ну, в чем я теперь выйду?
– У меня, кроме душа, есть еще и очень мягкий диванчик. Можем вообще не выходить. Я закажу нам ужин прямо сюда. И гардероб. Могу закутать тебя в свой пиджак и вынести отсюда. Ровно в нашу спальню!
– Хм…
Задумываюсь, непроизвольно прикусив губу.
Глаза Давида уже не просто вспыхивают. Они горят, однозначно давая понять, что он очень сильно настроен на продолжение! Ох… Этот мужчина замучает меня когда-нибудь! Насмерть!
– Давай.
Обхватываю его плечи руками.
Давид понимает этот жест. Поднимается вместе со мной, унося меня вглубь кабинета. Распахивает небольшую створку, которую я принимала за дверцу шкафа и выносит в небольшую комнатушку.
Здесь есть все для жизни. Небольшой шкаф с гардеробом. Диван. Низкий стеклянный столик, кресло. И душевая комната!
– Может, здесь и останемся?
Мне уже нравится это уединенное место в доме!
– Кстати. А зачем тебе эта тайная комната?
– Саида!
Давид вспыхивает.
– Если бы я хотел сохранить от тебя свой тайник, не стал бы его показывать! Но ты должна хорошо познакомиться с домом! На случай нападения, конечно, это сомнительное укрытие, но в доме есть несколько тайных ходов. О которых никто не знает. Ну, разве что кроме начальника моей охраны. Да и то не обо всех! Я покажу тебе все. А пока… Пока продолжим знакомиться с моим кабинетом!
Накрывает мои губы. Подхватывает за бедра и относит в узкую душевую кабину.
Здесь сложно поместиться вдвоем. Разве что очень, очень близко! Почти сплетаясь телами!
– Как прошел твой день…
Выдыхаю уже глубокой ночью. После позднего ужина в постели и полной изнуренности от своего ненасытного мужчины.
Когда мы наконец, совсем измученные, лежим, так и сплетаясь телами, на крохотном диванчике, так и не собираясь его покидать. Выписывая узоры пальцами на животе любимого. Супруга.
Зная, что теперь прикосновения останутся безнаказанными! Потому что мы оба выжаты до невозможности! И еле ворочая языком…
– Ты ведь занимался чем-то важным у себя в кабинете… Вернее, гм… Собирался. Даже приказал тебя не беспокоить!
– Мелочи.
Давид ловит мою руку, прижимая внутреннюю сторону ладони к губам.
– Речь собирался написать на завтра. Вернее, уже сегодня. С утра новая пресс-конференция. Когда уйду, ты еще будешь спать.
Целует мои полуприкрытые веки.
А я почти проваливаюсь в сон… Силы все ушли на знакомство с крохотной потайной комнатушкой. Страшно себе представить, как Давид будет знакомить меня со всем огромным домом!
– Ты должен был работать вместо того, чтоб…
– Тссссс….
Потирается губами о мои губы.
Обхватывает покрепче, прижимая к себе еще сильнее.
– Я же тебе помешала, и…
– Как от тебя оторваться, любимая? Мммммм? Не бери в голову. Справлюсь. Ты подарила мне столько вдохновения, что моя речь без всякой подготовки проймет каждого!
– Давид…
Усмехаюсь в его горячие губы. Обнимаю обеими руками, устраиваясь на его груди.
– Значит, тебя снова не будет весь день?
– Постараюсь вырваться пораньше. Но обещать не могу. Чем планируешь заняться завтра?
– Не знаю… Приготовить тебе ужин и завтрак, чтобы заранее? Встретить тебя на рассвете и проводить? Как это делает Лилит?
– Саида. Перестань. Это все глупости. Хочет девочка отблагодарить за защиту. Хотя я против. Мне ее благодарность точно не нужна. Я просто делаю то, что должен. Хотя… Черт. Мне приятно, что ты так ревнуешь! Ну все. Не шипи. Повода для ревности я тебе не дам! Ты одна. Единственная. Моя…
Проваливаюсь в сон, а на рассвете просто обнимаю подушку, на которой спал Давид. Его уже нет в нашем маленьком укрытии.
Правда, про мою одежду он не забыл. Новое платье лежит на кресле рядом с постелью.
Увы.
Наши последующие дни проходят в такой занятости, что встречаемся мы лишь по вечерам.
И, как правило, даже тогда у нас почти нет времени побыть вместе.
Давид работает за своим столом, почти не отрываясь от бумаг и от ноутбука. Бесконечно отвечает на телефонные звонки.
Я же просто сижу рядом на небольшом диванчике. Тоже с ноутбуком. Нагоняю пропущенное в учебе. Его оказывается так много, что скучать мне тоже совершенно некогда.
Понемногу вступаю в обязанности хозяйки большого дома.
Правда, Аиша постоянно вертится рядом. Указывает на недочеты. Пытается перебрать все в свои руки или указать мне на то, что я недостаточно хорошо справляюсь?
Я стараюсь больше не вступать с ней в конфликт. В остальное время мы почти не пересекаемся. Изредка встречаемся в гостиной за завтраком или ужином. Она неизменно сидит рядом с Лилит, которая не отводит глаз от моего мужа.
Но и на это я перестала обращать внимание. Замечая, что Давид общается с Лилит только когда в этом есть какая-то необходимость.
На все ее вопросы и заискивающие якобы смущенные просьбы показать что-то в доме или куда-то с ней съездить, Давид отправляет Лилит к управляющему.
Зато Аиша почти целыми днями гуляет с ней под ручку в саду.
Я уже привыкла видеть эту парочку на аллеях.
Жду-не дождусь, когда же эти сложные времена закончатся, а близкие Лилит все-таки объявятся.
– Снова никаких новостей?
Лилит каждый вечер приходит в кабинет Давида с этим вопросом.
Смотрит на него несчастным, подернутым слезами взглядом.
Приносит чай и какую-то выпечку.
А я замечаю, как она, будто невзначай, касается пальцами рук Давида, ставя перед ним чашку и наливая напиток.
– Лилит. Это лишнее, – Давид резко одергивает руку, будто обжегшись.
– Для этого есть прислуга. Если я чего-нибудь захочу, обязательно прикажу мне принести.
– Но…
Всхлипывает, опуская глаза и заламывая руки.
– Давид… Мне так одиноко… И кроме мамы даже не с кем поговорить! И я знаю. Ты не должен мне помогать! Я… Я так благодарна за все, что ты для меня делаешь! Пожалуйста! Позволь мне хотя бы так выразить тебе благодарность! К тому же, ты так много работаешь. Решаешь такие важные и сложные вопросы! Вряд ли ты даже и вспоминаешь о еде или горячем чае! Совсем не думаешь о себе, не бережешь!
– Лилит…
Давид тихонько скрипит зубами, потирая переносицу.
– Пожалуйста. Давид! Я ведь… Ведь не делаю ничего плохого! Скажи мне, пожалуйста! От моей семьи нет новостей?
Настоящая актриса. Это ее истинное призвание!
Но Давид искренне верит ее гримасам.
Лилит выглядит маленькой, слабой страдающей мышкой. С вечно заплаканными несчастными глазами.
И понимаю, что если начну и дальше возмущаться, на фоне страдалицы, которая хотя бы чаем пытается отблагодарить Давида за его доброту, буду выглядеть в его глазах настоящей стервой.
Поэтому больше не поднимаю этот вопрос.
Может, Лилит именно этого и добивается? Она будет казаться ему дрожащей овечкой, а я просто эгоистичной стервозой, равнодушной к чужому горю!
Давид явно не знает ничего о женском коварстве! Искренне верит ее несчастному и восхищенному лицу!
Почему-то не понимает, что такие, как Лилит точно не способны ни на искренность, ни на благородство! Если она так хотела выйти за него замуж, то после его отказа должна его ненавидеть, как и вся ее семья! И искать покровительства и помощи где угодно, кроме дома бывшего жениха, который от нее отказался! В этот дом она могла бы прийти толко в том случае, если хочет его вернуть! Именно вот этими вот ужимками. Лично я других вариантов не вижу!
Или все же я себя накручиваю и не права?
Не знаю.
Но все остается по прежнему. Лилит разгуливает с Аишей и неизменно приходит по вечерам в кабинет Давида со своим чаем и вопросом о ее семье.
Я больше не вмешиваюсь. Не хочу раздражать Давида . Или поддаваться на продуманный план Лилит выставить меня в дурном свете?
Правда , теперь Давид бывает дома все реже и реже. Я привыкаю любоваться им по телевизору. У него много дел. И с бизнесом, и с будущим мэрством. И еще каких-то очень важных. О которых он не говорит. Но из-за которых иногда приходит домой под утро. С хмурым лицом и однажды даже в окровавленной рубашке.
– Это мужские дела, Саида. Я не стану говорить об этом с женой. Но то, что ты ждешь меня , здесь, в моем доме… Это окрыляет. Поверь. со мной ничего не случится! Не для того я тебя добывал, чтобы оставить одну!
Несколько раз Давид и вовсе не возвращался домой на ночь. Обязательно предупреждая, что останется из-за дел или в доме одного из братьев или в своем номере в городе.
Но я все равно безумно за него волнуюсь. И ведь даже узнать не у кого, что у них происходит!
Аиша наверняка ничего не знает. А правая рука Давида, которого он приставил ко мне, неизменно дает один ответ.
– Империя Багировых дело серьезное. Но Давид Каримович справится, как и всегда. Всегда справляется. Не стоит волноваться, госпожа Саида.
Вот и все.
И я переживаю. Расхаживаю по комнате, пока Давид не вернется. Думать ни о чем не могу!
Совсем не время донимать его еще и своей ревностью!
Поэтому я не завожу больше разговором о Лилит. Даже после того, как несколько раз, возвращаясь из города по делам учебы, застаю Лилит и Давида вдвоем в его кабинете. Или когда она бежит его провожать утром.
Хоть ревность не проходит. Никуда не девается.
Сейчас не время. Сжимаю зубы и просто пытаюсь не обращать внимания! Рано или поздно Лилит покинет этот дом! И все станет на свои места!
* * *
И снова один из таких дней. Давид должен вернуться поздно, а, может быть, даже не сегодня…
Свернувшись калачиком в его кабинете на диванчике, читаю с ноутбука учебник.
Кабинет Давида стал моим любимым местом за это время. Возможно, потому, что все свое время он практически проводит здесь? И я вместе с ним.
Вздыхаю.
Почему-то учеба совсем сегодня не укладывается в голове.
За окном дождь, и мне почему-то совсем грустно…
– Давид?
Она входит в кабинет после легкого стука. Даже не удосужившись услышать ответ. А если он, или мы , заняты?
Черт.
Изо всех сил я стараюсь не быть истеричкой. Не превратиться в параноика из ревности. Больше не говорю о Лилит Давиду ни слова. Но как же меня все это раздражает! Хоть я честно стараюсь посмотреть на нее иначе. Проникнуться жалостью. Все же, это не от меня, а от нее отказался жених!
И на самом деле Давид ошибается. Мне кажется, для Лилит он был больше, чем договорной брак! Я заметила у нее на шее медальон с его фотографией. Очень старой, там Давид еще совсем юноша.
Как давно Лилит его носит? И как часто вот так рассматривает его, вздыхая по моему мужу? Как я однажды ее застала?
Давид может думать все, что ему угодно! Но…
Даже если брак был всего лишь договоренностью! Много ли среди женихов, которые могли бы составить пару Лилит, таких, как он? Красавцев с этим горящим золотыми вспышками взглядом? С такими чувственными губами… Таких… Таких, как он больше нет! И я совсем не удивлюсь, если Лилит еще девчонкой в него влюбилась по уши! Пусть он и приезжал в дом Рамзановых крайне редко, а на нее не обращал внимания, не смотрел, как на девушку! Мы развиваемся раньше! И уже в двенадцать даже лет способны влюбиться! А в такого, как он… В такого не влюбиться просто нельзя!
– Здесь я, Лилит. Давида нет, – отвечаю слишком резко. Когда дверь распахивается.
– Ой. Прости.
Лилит останавливается. Смотрит на меня… Без капли смущения! Наоборот. Нагло и откровенно рассматривает. С вызовом. Как соперницу. При Давиде обычно она опускает взгляд.
– Почему ты входишь, не дожидаясь ответа? Это недопустимо, Лилит.
Говорю с ней строго, хоть на самом деле мы одного возраста.
– Но я же… Давид мне разрешает, и…
– Лилит, – вздыхаю. – Давид никому не разрешает врываться в его кабинет! Ты должна дождаться ответа! А если он занят?
– Чем?
Нагло фыркает, закатывая глаза.
– Тобой? Если бы так, то твои крики раздаются по всему дому. И я бы, конечно, не вошла.
– Во-первых, делами, Лилит. А, во-вторых, не забывай. Ты здесь гостья. И чем мы занимаемся с Давидом тебя совершенно не касается! Напомню тебе, что у нас медовый месяц. И мы уж точно не стали бы звать в свой дом никаких гостей, так что…
– Ты меня выгоняешь?
Лилит вспыхивает.
– Да как ты смеешь! Мало того, что украла моего мужчину, так еще попрекаешь! Крышей над головой! Куском хлеба!
Черт.
Прикусываю губу.
Лилит вполне способна раздуть из этого серьезный скандал! Прибежать плакаться Давиду, как ее, и так такую разнесчастную, здесь я притесняю!
– Это не так, Лилит.
Цежу, медленно выдыхая. Заставляя себя успокоиться.
– Просто прошу тебя соблюдать элементарные правила приличий! И перестать наконец оправдывать свое поведение!
– Но ты у нас приличий и не думаешь соблюдать! Ваши стоны разносятся по дому так, что превращают его не в приличный дом, а в бордель! Но ничего. Думаю, ты скоро окажешься на том месте, которое тебе и положено. А я займу свое. Законное. Место!
– Полагаю, ты имеешь в виду место в доме твоего отца, когда он вернется. Других законных мест у тебя пока нет, Лилит.
Заставляю себя холодно отвернуться, хоть внутри все кипит! Даю понять, что разговор окончен!
– Это временно, – Лилит вспыхивает глазами. – Просто глупое недоразумение. Ошибка. Но жизнь, Саида, всегда все расставляет по правильным местам!
– В таком случае, твое место, как гостьи, с этого момента на женской половине. Исключительно там, Лилит. Говорю тебе это, как хозяйка этого дома!
– Это не тебе решать, и…
– Разговор окончен. Закрой, пожалуйста, дверь!
Устало опускаюсь на диван. Все же я скажу, чтобы они оставались на женской половине. Хоть и не хотелось идти на конфликт.
Настроение совсем испорчено.
Радостно тянусь к телефону, услышав оповещение о сообщении.
Надеюсь, это Давид. Ох, если бы он смог освободиться пораньше! С удовольствием уеду из дома . Сходим куда-нибудь. Только вдвоем. Прогуляемся. Мне просто необходимо отсюда уйти!
« Прости, любимая, сегодня снова задерживаюсь. Люблю тебя. Выкрутиться никак»
Вздыхаю, открывая следующее сообщение. Странно. Номер незнакомый.
И… Замираю над экраном.
« Дочка. Это я, твой отец. Твой супруг не разрешает нам с тобой встречаться, но это просто необходимо. Сегодня в девять вечера буду ждать тебя. Номер забронирован. Назови нашу фамилию, когда придешь. Если задержусь, обязательно дождись меня. Это важно. Очень важно, дочка. Люблю тебя».
Отец…
И адрес небольшой гостиницы. Я знаю это место. На самой окраине города.
Недолго раздумываю. Бросаю взгляд на часы.
Сейчас пять вечера. Если уйду в такое время, подозрений это не вызовет!
Но…
Задержится ли Давид так надолго? Будет очень трудно объяснить ему, если он узнает, что меня не было дома так поздно!
На секунду замираю. Что-то колет в сердце.
Выходит, я предаю собственного мужа? Ведь он был так против моего общения с семьей!
Несколько раз нервно прохожу из угла в угол по кабинету.
В конце концов, эта моя семья, что бы Давид там не думал! Его родные тоже совсем не рады нашему союзу! И это не я держу в нашем доме бывшего жениха!
А мой отец ничего плохого не сделал! Решение выйти за Шамиля было моим и только моим! Пусть Давид и уверен, что он его обворовал, но я-то знаю, что это была просто глупая ошибка!
А если что-то с мамой?
Он точно не искал бы со мной встречи, если бы это на самом деле не было бы важно!
– Прости, Давид, – шепчу, поспешно хватая с дивана сумочку.
– Ты бы на моем месте тоже так бы поступил.
Правда, Давид сделал бы это открыто, – скребут на душе противные кошки.
Но…
Открыто встретиться с отцом он мне не позволит! А, значит, у меня просто нет выбора!
Выхожу из дома, радуясь, что по дороге не встречаюсь с Аишей и Лилит. Для меня эта парочка точно плохая примета.
Сообщаю охране, что прогуляюсь.
Впрочем, они не особо следят за мной, если я не беру машину.
Задыхаюсь, когда приближаюсь к небольшому отелю. Чувствую себя, будто воришка. Но… По-другому просто нельзя!
Называюсь прежним именем. Меня тут же провожают в маленький, но аккуратный номер.
Проходит довольно много времени. Ну, где же ты, отец? Время-то позднее. Давид скоро вернется домой. Каждая минута на счету!
Нервно расхаживаю по номеру, барабаня по плечам пальцами. Заказываю воду. Кофе. Легкий ужин на перекус. Отца все нет.
Странно, что и Давид не звонит. Возможно, он и правда задерживается сегодня слишком надолго. Или и вовсе остался ночевать в городе , в гостинице?
Что ж.
Еще час. Максимум, – решаю, чувствуя, что от нервов ноги становятся ватными.
А после, если отец не появится и Давид не станет меня разыскивать, наберу ему сама. Скажу, что решила подъехать в его номер и сделать сюрприз.
Решив, укладываюсь аккуратно на постель. Ногам нужно дать отдых. Естественно, не расстеляя ее. Просто на покрывало.
И сама не замечаю, как проваливаюсь в сон…
Вздрагиваю, тут же подпрыгнув на постели, когда слышу звук входящего сообщения.
Нервно бросаю взгляд на часы. Поздно. Уже совсем поздно! Время перевалило за полночь! Как же я могла так крепко уснуть?
Давид, наверное, рвет и мечет!
Всех людей уже наверняка на ноги поднял!
А если решил, что я снова сбежала? Второго раза он мне не простит! Я точно знаю!
Но…
Дыхание останавливается, когда открываю вошедшее сообщение.
Ничего Давид не решил. Потому что…
Потому что сейчас он меньше всего думает обо мне!
«
Это подпись под фотографией, на которой… На которой Давид вместе с Лилит в постели!
Они обнажены. Давид обнимает Лилит.
Нет. Я не верю! Этого быть не может! Никогда! Никак!
Но…
На телефон прилетают все новые и новые фото.
Сомнений быть не может. Это они.
Вот родинки Давида. Те, о которых могла бы знать только я! Или другая женщина, с которой Давид был близок.
Фотошоп или подделки исключены! Это действительно он… С Лилит… О, Господи!
– Лена!
Я всхлипываю, обнимаясь с подругой.
До утра пришлось ждать. Общежитие, в котором она живет, раньше не открывается.
– Так. Перестань!
Подруга похлопывает меня по плечу. Вливает в меня уже, наверное, сотый стакан воды!
– С самого начала… С самого начала я не верила, что у нас все получится! Все! Все было против нас! Но Давид! Я ведь ему поверила! После той дикой истории с Тамилой! А, получается, он снова мне соврал!
– Ты не можешь знать наверняка! Саида!
– Что здесь не знать? Ну, что, Лен? Фотографии явно свежие. Вон, дата указана! Да и старых у него с Лилит быть не могло! Ты же знаешь! Эта точно не из тех, кого соблазнить можно или до свадьбы что-то у них быть бы могло! Не та семья! Да и тогда она давно бы мне эти фото прислала!
– Успокоиться тебе надо, Саида. Давай Николай во всем разберется. Он криминалист. Выяснит. Настоящие фото или нет. Я ему уже позвонила.
– Не с чем тут разбираться, Лен! Лилит совсем не идиотка! Точно поддельные фотографии мне бы не прислала! Понимает же, что я Давиду показала бы! Не стала бы она так рисковать! Тогда Давид точно ее выгнал бы из своего дома! Это я. Дурочка просто наивная! Поверила, что и правда отец встречу назначил! Ты же знаешь! Все на самом деле было совсем иначе! Но Давид был так категорически настроен! Уверен, что отец специально его деньги украл! И что нас с сестрой собирался продать, чтобы долг погасить! И что не важно. Ему самому или Шамилю! Сколько раз я Давида за семью просила? Но он категорически против того, чтобы мы хотя бы раз увиделись! А я… Я так не могу! Это же моя семья! Родные люди, понимаешь!
– Понимаю. Все я понимаю, Саида, – подруга гладит меня по голове.
– Они ударили по самому больному. Прекрасно знали, на какой струне сыграть можно!
– Да! Но разве это оправдывает Давида? А, Лен? Допустим. Меня выманили. Обманом. Я бы даже не удивилась, если бы украли, а Давиду сказали, что я снова его предала и сбежала. Он бы не простил! Или… Или и вовсе. Чего похуже бы придумали! Это я сейчас понимаю! Но… Выходит, для меня все еще неплохо обошлось! А он? Его что? Насильно в постель к Лилит положили? Под дулом пистолета заставили с ней быть?
– Саида… Может, все еще не так…
– А как? Как не так, Лена?! Смотри! Четкие какие фотографии, а? И кровь! У нее на бедрах! На простыне вон пятно! И… На нем!
Да.
Лилит, оправляя эти проклятые фото, не постеснялась все очень крупным планом заснять! Даже на члене Давида прекрасно кровь виднеется. И на его густых порослях волос.
Подготовилась так, что сомнений ни в чем не возникает!
– Может, это еще и нарисовано, Саида. Эти красные пятна.
– А все остальное? Его рука на ее груди? Это же он. Он. Я уверена.
– Коля!
В дверь без стука входит высокий мужчина.
– Ну, наконец-то! Смотри. Что ты можешь об этих фотографиях сказать?
– Лена? Вы что здесь устроили? Официально тебе заявляю, что порнография у нас в стране запрещена! Что это за фото? Вы вообще. Чем тут занимаетесь, а?
– Это фотографии ее мужа. Саиде прислали. Кстати. Это Николай. Мой троюродный брат. Представляешь, я, пока не поступила, даже не знала, что у меня брат есть! Год уже как криминалистом работает. А это Саида. Моя лучшая подруга. Она тоже с нами учится. Но на удаленке просто.
– Ну, раз так… А то я уже тебя к себе из этой общаги забрать собрался! Хм… Ну, что могу сказать… На первый взгляд выглядит все очень реально. Но я, конечно, еще все проверю…
– Ой!
Меня скручивает диким спазмом.
Видимо, нервы. И вода. От нее резь такая в желудке.
Срываюсь с места.
Благо, Лена быстро понимает, куда мне нужно. Я здесь пока совсем не ориентируюсь!
– Саида?
Возвращаюсь после того. Как меня вывернуло наизнанку.
Мельком в зеркало глянула и страшно стало.
Зеленая вся. Даже не бледная. Волосы спутаны. Одежда смята. Кошмар!
– Кислотность на нервах, видно, поднялась. И давление, – вздыхаю.
Руки трясутся. На лбу ледяной пот.
– Возьми. Вот. Я чай тебе приготовила. Крепкий. И сладкий. Но…
– Но что?
– Саида. Ты беременна?
– Я?
Жадно пью сладкий чай. Кажется, становится лучше. Но перед глазами все равно все расплывается. И туман. Странная белая пелена.
– Нет, – резко дергаю головой.
О таком у меня и мыслей не было!
– Ты уверена? Вы что? Предохранялись?
– Нет, но… Нет, Лена! Я не беременна! Я просто… Просто не могу!
– Почему ты так уверена?
Подруга скрещивает на груди руки.
– Потому что это просто невозможно! Раньше никаких симптомов не было! И… Ох, нет! Только не сейчас!
Но меня снова скручивает спазмом. На этот раз еще сильнее. Теперь уже с огромным трудом я добегаю до уборной!
– Что делать думаешь?
Подруга встречает меня у двери. Со скрещенными на груди руками.
– А что мне делать? Нет. Бред. Про беременность точно бред, Лена! Нервы просто.
– Ага. Ну да. Нервы. А через девять месяцев эти нервы тебя мамой называть будут. Только вопрос в другом. Папой кого называть?
А если и правда?
Но я отмахиваюсь от этой мысли.
Беременность, ребенок… Все это должно быть желанным! В доброй обстановке, а не в… Вот таком!
– А что мне делать, Лена? Что думать? Утро уже. Давид до сих пор даже не позвонил! Я уже и правда не знаю.
Берусь за голову. Треплю и без того разметавшиеся волосы.
Где он ночевал, когда не возвращался домой? Мне говорил, что много дел, что в номере в городе остается. А на самом деле? С кем Давид проводил те ночи?
Мне кажется, что все было просто фарсом. Каждое его слово. Все то… Чему я наконец поверила!
Может, я и правда ему совсем не нужна!
Оказалась просто трофеем. Женщиной, которой он не сумел вот так сразу получить, как привык получать всех. Этим и зацепила. А после…
Давид вполне мог решить, что его настоящая пара Лилит!
Почему? Почему иначе он оказался с ней в постели? И сейчас совсем не спешит этого исправлять! Разбираться, где его законная, и, как он мне говорил, любимая жена!
– Я больше не знаю, чему верить.
Устало опускаюсь на кровать.
– Саида. Ты не одна. Как же ребенок?
– Знаешь, Лен. Я ведь ему поверила. Поверила, понимаешь! Даже после всего! Даже после той ужасной истории с Тамилой! А ведь это было только его слово…
Слово мужчины, которого безумно полюбила. С первой встречи. С первого взгляда.
Может, я поверила лишь потому, что так отчаянно хотела ему поверить!
– Я бы боролась. Пошла бы против всех. С гордо поднятой головой. И пусть вся его семья была бы против! Но теперь…
– Оставайся у меня, Саида. Хотя бы на первые пару дней.
– А дальше?
Печально усмехаюсь.
Он станет меня искать? Тогда с легкостью найдет, да и я ведь не прячусь.
Только вот как быть дальше? Делить его со второй женой?
А то, что эти фото увижу не только я, даже сомневаться не приходится!
Лилит использует все средства, чтобы заполучить Давида! Но ведь он виноват самый первый! Он!
– Я поеду в родительский дом. Останусь там. Он пустует сейчас. Кое-какие сбережения у меня есть, Лена. На первое время хватит. А дальше…
А дальше все уже решено.
Я буду учиться, как и хотела. Стану самостоятельной женщиной. Но никогда не буду тенью мужа! Тем более, при другой женщине!
– А ребенок? Саида. Багировы не бросают своих детей!
– А кто сказал, что я беременна? Это все нервы. Но… Если это подтвердится… Вот тогда и буду об этом думать. Это лучшее решение, Лен. Правда. Собираюсь домой. Уже вызвала такси через приложение.
Или…
Уехать все же лучше куда-нибудь подальше?
– Точно решила, Саида?
– Ты предлагаешь другое решение?
С горечью передергиваю плечами.
Другого нет. Если подумать, то правильного решения в нашей истории я не вижу вообще! Наверное, потому что все. Все, с самого начала у нас с Давидом было неправильно!
И мне лучше было бы бежать от него после той самой первой встречи! В парке! И больше никогда с ним и не разговаривать! Даже глаз не поднимать!
Если и с Тамилой на самом деле все у него было… А он просто вышвырнул сестру, обозвав шлюхой… И мне соврал… Так искренне глядя в глаза! Играя на моих чувствах!
Никогда его видеть больше не хочу.
И отца понимаю. Что не простил меня за Давида! Ведь это же, выходит, чистое предательство собственной семьи с моей стороны!
– Мне точно надо побыть одной. И побыстрее. Не хочу, Лен, чтобы он меня нашел сейчас. Не смогу. Смотреть на него не смогу после всего!
– Это твое такси? Так быстро.
– Да, – киваю, сверив номер, который пришел на телефон. – Моя машина.
– Эй! Юлька! Ну, ты смотри! Александрова! Это к нам машина!, – кричит Лена через окно. – Ну, куда ты… Ох…
Как в замедленном кино, не мигая, смотрю, как Юлька Александрова, наша одногруппница, усаживается в мое такси.
Машина проезжает несколько метров.
Выезжает на дорогу, и…
Взрыв оглушает. Стекла вылетают из окон.
А Николай резко дергает нас обеих, прильнувших к окну, вниз. Накрывает своим мощным телом так, что дышать не получается!
Хотя… Какое дышать? Грохот и взрыв так и гудят в ушах. Стоят перед глазами! Даже если их закрыть.
– Саида. Быстро. Соберись.
Кажется, Николай похлопывает меня по щекам.
– Ты машину на имя свое вызывала? Или на телефон?
– На имя, – отвечаю на автомате. Губы не слушаются. Мозги ничего не соображают.
– Быстро. Давай мне телефон свой. И… Пожалуй, обручальное кольцо тоже!
– Николай? Зачем?
Ничего не понимаю. Как робот, на автопилоте, делаю то, что он говорит. Вкладываю кольцо и телефон в его раскрытую ладонь.
– Похоже, это было именно на тебя покушение. Пойду разберусь. Все же это и по моей части. Если я прав, то они не остановятся. Видно, ставки и правда слишком высоки, Саида.
Он забирает мои вещи. Быстро спускается вниз.
К месту взрыва подъезжают полицейские машины с включенными сигналками.
Вижу, заглядывая за край занавески, как Николай с ними здоровается. Показывает удостоверение…
– Похоже, подруга, тебе надо бежать гораздо дальше, чем в родительский дом, – задумчиво бормочет Лена, пытаясь подняться на ноги и тут же снова падая на пол.
И у самой ноги тоже подкашиваются. Не держат. Стараюсь не думать и даже не представлять себе, что осталось от тех, кто был внутри машины!
– Саида. Все серьезнее, чем я предполагал.
Николай возвращается довольно быстро.
– На первый взгляд все обставлено, как неполадка транспортного средства. Но чуйка у меня. Понимаешь. А она меня еще ни разу не подводила! Уверен. Все было кем-то всерьез спланировано.
– Ой, мамочки!
Даже Лена хватается за сердце и падает на постель, обмахиваясь папкой.
А я…
Мне держаться надо! Что, если я и правда беременна?
Нервничать точно нельзя! Пусть Давид устраивает, что ему угодно! И остальные тоже. Пусть вокруг хоть цунами, хоть землетрясение будет!
Но, если там, внутри, у меня зародилась крошка, я не имею права причинить вред своей малышке. Или малышу. Я должна быть сильной, чего бы мне это ни стоило!
– Что нам делать, а, Коляяяя!
Лена в панике хватает его за рубашку.
– Тихо. Спокойно. Прекратить истерику! Саида. Сейчас сюда всех опрашивать придут. Кто что видел. Формальность, конечно, все покажет экспертиза, но…
– Но?
Вскидываю на него в ужасе глаза.
– Если это было целенаправленное покушение на тебя, то это очень опасно. Тебя не должно здесь быть. Очки какие-то надень. Не знаю. Платок на голову. И выходи с черного входа! Быстро!
– Сейчас!
Лена тут же поднимается. Начинает суетиться. Носиться по комнатушке.
– Сейчас. У нас тут костюмы были. С тематической вечеринки.
– Давай. Только не чтоб что-нибудь нелепое. Внимания нам меньше всего нужно привлечь. И девочки. Вы ничего не знаете. Не было никакой Юльки Александровой, понятно? Саида, твоя подруга, зашла к тебе в гости. Вызвала такси через приложение и ушла. Садилась она в машину или нет, ты не видела. Это понятно?
– Д-да.
Лена стучит зубами.
У меня тоже мороз по коже.
Дикость какая. Всю трясет, но я до последнего еще не осознаю, что это меня могли пытаться убить!
Хотя… Не зря Давид говорил о трудных временах! О том, что дом его брата обстреляли! Возможно, его враги и на такое могли пойти!
– Выходи как можно быстрее. Вот адрес, Саида. И ключи.
– Что это за место?
– Это моя квартира. Потом решим, как быть дальше. В зависимости от того, что будет по результатам. Вот. Деньги, на всякий случай. Возможно, я несколько дней не появлюсь в квартире. Пока без телефона, некогда этот вопрос решать. А тебе не стоит выходить на улицу без крайней необходимости.
Я только киваю.
Сжимаю в руке купюры, даже не понимая, сколько там. Комкаю написанный на отрывном листке блокнота адрес.
– Вот, Саида.
Лена наконец находит то, что нужно. Обтягивающие леггинсы и худи с капюшоном. Черные очки. Совсем не мой стиль, но для того, чтобы сойти за студентку, идеально!
– И вот еще. Парик. Рыжий.
Быстро натягиваю все это на себя.
Мельком бросаю взгляд в зеркало и понимаю, что даже сама бы себя не узнала.
Успеваю выйти и попасть в парк как раз перед тем, как вижу полицейский, входящих в общежитие.
Главное сейчас просто не сорваться и не понестись со всех ног.
Пока не окажусь в четырех стенах и не запрусь на замок, не смогу чувствовать себя в безопасности!
– Саида у себя?
Как всегда, это первое, о чем я интересуюсь, возвращаясь в дом.
Знаю, что моей любимой девочке некомфортно из-за того, что в доме мать и бывшая невеста. Пусть и договорная. По сути, чужая мне женщина. Которую я и как женщину-то никогда не воспринимал.
Но я мужчина. Как могу поступить иначе?
И без того Лилит осталась без жениха, без мужского плеча и покровительства из-за того, что я разорвал договор.
А договора на брак в очень раннем возрасте заключаются. Иногда сразу после рождения. Конечно, она из хорошей семьи, но даже при этом раскладе найти нового мужа ей будет непросто!
Снова от ее семьи никаких новостей.
Отец рвет и мечет до сих пор из-за несостоявшейся свадьбы. Проблемы сыпятся градом на всю нашу империю. А ведь совсем недавно она казалась несокрушимой!
А мне плевать. Я, как последний идиот, мечтаю только об одном.
На хрен выпереть всех из дома! И чтоб меня на пороге встречала любимая жена! Горячим поцелуем!
Сосредоточится нормально ни на чем не могу.
Мало. Блядь. Как же мне ее мало!
В жилах она, моя девочка. В крови. В каждой нервной клетке!
И насытится не могу. Все больше и больше ее жажду. До ломоты во всем теле. Глазами ее не могу напиться. Улыбкой. Горячей кожей!
Твою мать!
Впервые мне по-настоящему плевать на все. На семью. На империю! На все, кроме нее! Одной!
– Саида отдыхает. У себя.
Снова перед носом вырастает Лилит. Совсем не та, кого я хочу видеть. Сжимаю челюсти.
Ну, не подонок же я, в конце концов, чтобы рявкать на девчонку! Она уж точно ни в чем не виновата!
– Хорошо, – киваю, проходя в свой кабинет.
– Давид… Подожди…
– От твоей семьи снова нет никаких новостей, Лилит, – вздыхаю.
Я ведь уже и людей туда послал. Но она как сквозь землю провалились.
Вся семья, вместе с Омаром. Правда, дом, где они должны были остановиться, тоже обстреляли. Вместе со складами Армана, которые там размещены.
Потерпевших нет. Думаю, Рамзановы просто где-то затаились. Потому на связь и не выходят. Но Лилит об этом тоже знать необязательно.
– Я сегодня Рашида попросила со мной в город съездить. Ты ведь не против? Мне страшно просто одной, Давид. Так страшно!
Снова смотрит на меня этими несчастными, полными слез, глазами раненого олененка.
Подается вперед, но я уверенно разворачиваюсь. Понимаю . Девочка в постоянном стрессе. В неадеквате. Но каждый раз она, пусть и неосознанно. Пытается перейти черту! А мне меньше всего это нужно! Еще напридумывает себе, чего нет. Решит, что я возьму ее второй женой. Не стоит давать поводов для ложных надежд!
– Хорошо, Лилит.
И снова скрипят челюсти.
Рашид мой самый надежный человек. Он за Саидой приглядывать должен. Ее защищать! Что за чертовщина? Почему мой помощник без моего приказа с ней куда-то поехал!
– Ты не был на связи, Саида была дома, и я подумала… И мама твоя дала распоряжение…
– Больше так не делай. Если понадобится куда-то съездить, связывайся со мной. Если я не на связи, из дома никто не выходит. Это понятно? Лилит?
– Да.
Ну вот. И снова. Прикусывает губу, чтобы не разреветься. Опускает низко голову.
Не привык я женщин воспитывать. Мне с моими людьми намного проще.
– Просто… Понимаешь… Я с ума схожу в четырех стенах! Ты же меня простишь? Давид?
– Лилит. Лучше сойти с ума, чем… В общем, все находятся в доме. Или тебе больше не нужна моя защита?
– Прости, Давид. Я виновата. Я поступила глупо.
– Иди к себе.
Хмурюсь. Я дал крышу над головой. Этого достаточно. Пусть мать ее жалеет и утешает. Не мое это дело. Даже при всех раскладах!
– Арма, кофе мне принеси.
Захлопываю перед носом Лилит дверь кабинета.
Надо побыстрее закончить дела. Меня жена любимая в спальне ждет!
– Лилит?
– Вот. Твой кофе, Давид. И пирог. Я сама испекла. Для тебя.
– Лилит.
Тяжело выдыхаю сквозь сжатые зубы.
Женщины! Они требуют терпения! Мужика бы давно на хрен послал!
– Я сто раз говорил уже тебе. Это не твоя работа. На это прислуга в доме есть!
Уже гремлю. Повышаю голос.
– Прости.
Черт!
И опять эти глаза на мокром месте. Уже слезы с ресниц на пол мне капают.
– Ты ко мне так добр… И я хочу быть полезной. И мне руки чем-то занять так нужно! Я правда, Давид. Просто с ума схожу!
– Давай так, Лилит. Ничего ты мне не должна. Думаю, тебе с матерью будет лучше на женской половине. Надеюсь, в этот раз я выразился доходчиво и понятно. У меня здесь дела. И женщинам, кроме моей единственной супруги, здесь не место. Ты поняла меня?
– Да.
И опять это всхлипывание. Голос дрожит.
Черт.
Не по этим я делам, женские слезы утирать!
– Все, Лилит. Иди к себе. Я занят.
Ссутуливается вся, как побитая собачонка. Медленно выходит, тихо закрывая за собой дверь. Чувствую себя так, как будто побил ребенка. Но как с ней иначе? Если не слышит!
* * *
– Черт!
Как дико болит голова.
Впервые в жизни глаз не могу разлепить. Что за хрень?
После бочек виски и даже после серьезных телесных повреждений такого за собой не помню! Я же крепкий, как сто слонов!
Ни хрена не помню.
Что вчера случилось?
Вернулся домой. Сел за бумаги.
Помню, как жарко вдруг стало. Сбросил пиджак.
А после…
Твою мать!
Стол перед глазами качнулся, и…
Охренеть. Провал. Темнота!
– Мммммм….
Теплые руки скользят по моей груди.
Выходит, я в постели. С Саидой.
А глаз разлепить не могу. Как бы хреново ни было, улыбаюсь. Саида. Любимая. Моя.
Ради этого и стоит просыпаться по утрам! Только ради этого и стоит!
Сжимаю ее руку. А повернуться не могу. Все тело как закоченело. И запахи какие-то. Не те. Что за хрень? Я что? Заболел? Я в жизни не болел ничем и никогда!
– Саида…
Хриплю, но с горла вырывается какая-то совсем неразборчивая хрень.
– Доброе утро, любимый.
Шаловливые пальчики скользят вниз. До самого паха.
И я тут же реагирую. Прихожу, как всегда, когда она рядом, в полную готовность.
Но…
Блядь, у меня что? И со слухом что-то? Голос какой-то не тот.
– Я так счастлива. Наконец-то мы вместе.
Что за бред?
– Лилит!
Резко отшатываюсь, с ослепляющей вспышкой распахивая глаза.
Нет. Быть этого не может! С каких херов в моей постели чужая женщина?
– Это была такая волшебная ночь, любимый. Я всегда знала, что ты меня любишь. Мы же просто созданы друг для друга! Сама судьба нам быть вместе!
– Чтооооооо?
Твою мать. Что за хрень? И почему она голая?
– Ты просто обесчестил эту девочку, да, Давид? Ооооо, у тебя просто бешеный темперамент! Как на меня набросился? Обесчестил ее и чувствовал вину. Но я видела, как ты на меня смотришь! У нас с тобой все по-настоящему! Настоящие чувства!
Резко поднимаюсь на локте.
Черт! Да что творится с моим телом? Оно не слушается. Просто деревянное. Один рывок, а мне как будто все кости дробят!
– Лилит.
Окидываю ее безумным взглядом.
У меня галлюцинации? Я в каком-то отвратном бреду?
Она голая. Совсем. На диване в комнату за моим кабинетом. А на бедрах… Черт! Это у нее что? Кровь?
– Я вся твоя , любимый!
Улыбается. Мурлычет. А у меня волосы дыбом встают. Черт! Какого хрена я совсем ничего не помню?
– Давид! У нас прекрасные новости! Семья Лилит вернулась! Ох… Простите. Простите. Кабинет не заперт был, и мы…
Бред продолжается. Нет. Он развивается до невозможных размеров.
Мать вместе с отцом, родители Лилит и Омар застывают над постелью с открытыми ртами. Охренеть, как вовремя!
– Багиров…
В ярости цедит Омар сквозь сжатые зубы.
– Я тебя…
– Давайте выйдем. Нам всем надо успокоиться, – лепечет мать Лилоит, утаскивая своих мужчин под руки.
– А нам одеться и сообщить всем радостную новость!
Мурлычет Лилит, сияя, как новая монета.
– Конечно, лучше бы не так они все узнали, но… Дорогой! Это уже неважно! Главное, мы вместе!
– Это не могла быть она!
– Давид.
Бадрид с Арманом стоят надо мной. Как две тени. Два, на хрен, призрака. Над душой. Хотя, какая, на хрен, теперь у меня душа? Откуда ей взяться? Она там осталась. В той вспышке. Огненной. Которая взвилась до самого неба.
Тело одно , на хрен, осталось.
Только ради чего?
– Давид. Хватит.
Бадрид хватает за плечо. Крепко сжимает. Так, что рубашка на плече рвется.
Только я ни хрена не чувствую.
Мертвое это тело. Не живое. На хрена оно вообще осталось? На хрена все? Теперь? Когда ее нет?
– Ты так свихнешься. С ума сойдешь. Ты когда последний раз ел? Или выходил из номера?
– Идите на хрен. Оба. Свихнусь? Так не мешайте мне сходить с ума!
– Давид. Так нельзя. Нельзя, на хрен, понимаешь? Ты сутками напролет сидишь здесь и пьешь. Уже виски в стране не осталось. И… Прекрати уже смотреть эту запись бесконечно!
Арман подходит к ноуту. Пытается его вырубить.
Но слышит мое звериное рычание и дергается. Отступает.
– Все. Я не трогаю. Не трогаю, Давид. Но, твою мать! Прекрати это смотреть! Просто. На хрен. Прекрати!
Только взрыв.
Я ставлю его на повтор. Снова и снова.
Камеры внешнего наблюдения у общежития взорвались. Только вот это и осталось.
Я миллион раз увеличивал картинку.
Пытаюсь убедиться, что это не она.
Ее не было в той машине!
Не было и быть не могло! Она туда не садилась!
Какого хрена вообще моей девочке садиться в какую-то чертову машину? А перед этим приезжать в какую-то, на хрен, поганую общагу?
И вся остальная хрень.
Что она сбежала от охраны. Провела ночь…
В отеле. В номере, записанном на Шамиля Сабурова. Что он ее там ждал. Там даже его часы остались. И ее сережка. На смятой постели.
Что перед этим с моих счетов исчезли миллионы. И трасакция была проведена с моего личного ноутбука. Из кабинета. Именно тогда, когда в нем была Саида!
Какого. Хрена. Я. Должен всему этому верить?
И этим идиотским экспертизам, которые мне что-то там говорят про ДНК. Про кровь и ногти моей девочки, которые были обнаружены на месте взрыва. Про ее обручальное кольцо с датчиком, отслеживающим ее перемещения, которое тоже какого-то хрена оказалось там!
Это я свихнулся?
Нет! Ни хера!
Это они все. Все свихнулись.
Потому что ни одного из этих фактов не может быть!
Но все вокруг, словно сумасшедшие, повторяют мне этот бред снова и снова. Подсовывают какие-то записи. Доказательства. Документы.
На кой черт?
Они что?
Думают, я и правда по-настоящему свихнусь, если мне постоянно подсовывать этот бред и поверю? Тогда мне точно понадобится смирительная рубашка, если так.
– Давид.
– Нет.
Стряхиваю с плеча руку Бадрида.
– Нет. Ты, мать твою, не понимаешь!
Сам не замечаю, как мои руки оказываются на его горле.
– Не понимаешь, твою мать! Ты себя терял. Деньги. Свое место. На хрен, свою жизнь! Память. Но блядь. Бадрид. Ты хоть понимаешь, как это? Потерять свою женщину? Представляешь это? И что? Что ты хочешь? Чтобы я с этим смирился? Да? Вот так просто? Да я бы лучше тысячи пустынь прошел! Но не она! Не Саида!
– Не просто.
На плечо ложится рука Армана.
Резко разворачиваюсь к нему, поднимая безумный взгляд.
Наверное, впервые вижу его таким мрачным. Таким спокойным. Собранным.
Вот еще одно подтверждение того, что я, блядь, в какой-то реальности, которая, на хрен, за гранью!
– Я не знаю, что такое потерять свою женщину, Давид. Не знаю. Я охренеть, как не могу себе представить что ты можешь сейчас чувствовать. Я знаю. Ты сто раз бы лучше сдох, чем это, но… Твою мать, Давид! Я тоже не верю в этот бред! Про измены и про бабло с наших счетов! Не верю! Но все остальное…
– Мы провели тысячи экспертиз, Давид, – сзади тоном приговора стучит, лупит по вискам голос Бадрида.
– Тысячи. Она мертва. Ты должен это принять.
– Ты тоже был мертв! Был, мать твою! Но мы землю носом рыли! Ни на миг никто из нас и мысли не допустил, что тебя нет!
– Давид. Тогда мы не нашли останков. Не было экспертиз! Это не то же самое! Как ты не понимаешь?
– Что ты от меня хочешь?
Устало протираю лицо руками.
– Ты почти насмерть забил Рашида. И начальника полиции. И экспертов, Мы, блядь, их десятки уже за это время поняли. Но результат один. Один, Давид, понимаешь? Я просто. Хочу. Чтобы ты это понял. Услышал наконец. И начал двигаться дальше. Хоть сотню еще до смерти забей. Но…
– Но что? Жизнь продолжается? Это? Это ты, на хрен, мне хочешь сказать?
– Ты свихнешься, если этого не примешь. Надо жить , Давид. Да. Иногда надо это делать даже с охрененной дырой в сердце. Надо. Тем, что ты себя угробишь ни хрена не изменится.
– И снова. Что. Ты. От меня хочешь? Чтоб я мэром стал? На кой черт мне сейчас все это?
– Давид.
Бадрид снова сжимает мое плечо.
– За это время с империей все стало в разы хуже. Обстрелы по складам и по нашим людям. Взрывы. Против нас до сих пор ведется война. И серьезная. Нам нужен ты у власти. Иначе все прогорит. Все, на хрен, понимаешь? Люди пока еще есть. Мы отбиваем удар за ударом. Но кто-то решил, что мы уже дали трещину. В принципе, так оно и есть. И пытаются нас через эту трещину добить.
– Ты знаешь, что война ведется не только на поле битвы. Законы. Травля. Препятствия, которые нам чинят. Замороженные счета. Еще немного, и мы просто. Тупо. Рухнем вниз! А ты знаешь. Если нас свалят. То окочательно. Никого в живых не оставят. Ни одного Багирова. Включая и наших детей. А за своих близнецов я готов зубами глотки рвать!
– Давид. М сейчас должны выступить по всем направлениям. Удержать то, что еще осталось. Подняться. А если Рамзановы перекроют нам кислород, этого не выйдет. Ты прекрасно знаешь. Эта семья просто так не оставит того, что произошло. Старик еще готов был проглотить и смириться, когда ты разорвал брачный договор. Но после того, как ты вскрыл его дочь! Нет. Уже нет.
– Он и так проглотил твои экспертизы. Унижение для его дочери и его семьи. Пошел на это. Ты знаешь. Экспертизы проверялись нашими экспертами тысячи раз! Именно ты лишил Лилит девственности! Разрыв девственной плевы произошел именно той ночью. Кровь на тебе была ее. И она, мать твою, беременна! От тебя, Давид!
– Он уже подготовил почву. Поднял свои связи на высшем уровне. Нас просто зажмут в капкан, если ты не женишься на Лилит Рамзановой! Уже блокируются наши счета. Законопроекты, которые должны нам помочь выгрести из этого дерьма, лежат под сукном до того, как ты это сделаешь. Если бы не такое вопиющее унижение их семьи с твоей стороны, нам еще бы пошли навстречу. Рамзанов пытался сделать это и раньше. Пытался дернуть все свои связи еще когда ты отказался на ней жениться. Но тогда расклад другой был. Нас поддержали. Старик с Омаром вынуждены были стиснуть зубы и продолжить сотрудничество. А теперь. .. Бля, Давид. Ты прекрасно понимаешь. Теперь они в своем праве. И могут легко стереть нас всех в порошок!
– Тебя никто не просит устраивать пышное празднество. Тебе вообще даже необязательно присутствовать на свадьбе. Но я тебя прошу. Ради нас всех. Ради, на хрен, наших детей, твоих племянников! Ты должен жениться на Лилит. И занять это чертово кресло мэра!
– И мы больше не можем выставлять твоего двойника, Давид. Ты должен выйти сам. И всем заняться. Как бы он ни был похож, а все равно люди уже замечают разницу между вами.
– Я тебя прошу, Давид. Можешь и меня с Бадридом, на хрен, избить до смерти. Мы даже сопротивляться не будем. Но наши дети заслужили, чтобы их не передавили, как , на хрен, крысят! Давид! Если бы я мог чем-то помочь. Ты знаешь. Кровь бы тебе всю отдал и все, на хрен, жилы. Но я не могу отмотать время назад и отменить этот взрыв!
– Рашид. Я прошу, отвези меня сегодня вечером в наш дом.
– Он обстрелян, Лилит. И это небезопасно. К тому же, Давид Каримович отдал четкий приказ. Без его распоряжения дом покидать нельзя. Если он прикажет, я выделю вам кого-то для сопровождения, но…
– Нет, Рашид. Давиду совсем необязательно знать о том, что я отлучалась. И я хочу, чтобы ты отвез меня сам. Лично.
– Я охраняю его супругу, Лилит. Это невозможно. Даже речи быть не может.
– Саида в доме. У нее и без того тысячи охранников. И не только охранников, Рашид! Ей досталось все! И даже… Даже ты!
Опускаю глаза. Но Рашид успевает увидеть, как они наполнились слезами. На миг сникаю, но тут же распрямляю спину.
Пусть видит.
Что мне тяжело. До ужаса. Но я сильная и гордая женщина. Я пытаюсь справляться. Хоть и слабая, конечно. А он сильный мужчина. С сильными это всегда срабатывает, как и с Давидом. Они практически беспомощны перед несчастной, но пытающейся держаться женщиной! Всегда.
Неловко мну манжеты на рукавах платья.
– Лилит.
Выдыхает сквозь сжатые зубы.
– Мне очень жаль, но…
– Я должна тебе напомнить, Рашид, чем ты обязан моему отцу? Он спас твою жизнь. Спас твоих родителей. И тебя, еще совсем маленького. И твоих братьев. Вы же бывали в нашем доме! Да ты мне был всегда… Как брат! Рашид!
Его поза не меняется.
Но я вижу, как сжимаются кулаки.
И прекрасно знаю. Рашид всегда хотел быть мне намного больше, чем братом.
Конечно, все знали, что это невозможно. Между нами пропасть.
Моя семья и его не могут сравниться ни в положении, ни в статусе, ни в возможностях.
И Рашид никогда не проявлял… Ничего лишнего.
Но я знаю, какими глазами он на меня всегда смотрел. И смотрит до сих пор.
И то, что я в них читаю… Он не то что хозяина своего. Он душу за меня продать готов! Просто… Надо его немного подтолкнуть… Слегка!
– Рашид!
Всхлипываю. Медленно поднимаю на него умоляющий взгляд.
– Ты хоть представляешь, каково мне? Находиться здесь? В этом доме! Ты ведь знаешь. Для меня Давид был большим, чем договорной брак! Я…
Стискиваю зубы. Отворачиваюсь, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.
– Я ведь только его всегда любила. Еще с детства. А теперь… Не представляешь, как мне тяжело видеть его с другой! Слышать, как они…
– Не продолжайте, Лилит. Так сложилась. Возможно, оно и к лучшему.
– Мне просто нужен глоток свежего воздуха. Я хочу домой! Домой, Рашид! Мне страшно за близких. И невыносимо находиться здесь!
– Там ничего нет, Лилит. Вам лучше оставаться в доме Давида Каримовича до тех пор, пока ваши родные…
– Рашид!
Умоляюще складываю руки на груди.
– Я ведь с ума здесь сойду! Пожалуйста! Дома ведь и стены помогают. Я просто хочу туда. В свой родной дом. Пусть хоть там даже и руины. Я в себя хочу прийти, понимаешь?
– Хорошо.
Сжимает зубы, но все-таки кивает.
– Я отвезу, Лилит. Если…
– Давиду не нужно об этом знать, Рашид. Он и так слишком много видел моих страданий. Моей слабости. Пусть это будет наш с тобой маленький секрет, да? И еще. Прошу тебя, Рашид. Пожалуйста! Если эта… Саида. Если она снова попытается сбежать. Не останавливай ее, ладно? Ты сам знаешь. Мы все страдаем. Давид просто увлекся. Эта девушка и сама не хочет с ним быть. И не женился бы он никогда на ней. Просто отказ для него, как красная тряпка. Сам же поймет, и очень скоро, что такая жена совсем не для него! Я ведь не прошу тебя ни о чем криминальном. И о предательстве. Тоже ведь не прошу. Но девушка тоже совсем не хочет здесь оставаться. Разве правильно, что ее держат насильно?
– Лилит. Это не наше с вами дело. А Давида Каримовича.
– Нет, Рашид. Наше! Ты ведь предан и нашей семье и Давиду! И ты с самого начала знал, что ее отец поступил так подло! Да он просто ограбил Давида! Неужели ты всерьез думаешь, что брак с такой… Будет для его блага? Тем более. Он взял ее насильно. Разве она не задумает за это отомстить? Рано или поздно она это сделает. А Давид слишком близко подпускает ее ко всему! Да она в его кабинете целыми днями одна остается! Наверняка хочет выведать важную информацию! Которой после и уничтожит Давида! А мы с тобой не можем этого допустить! Ведь правда? Я верю. Очень верю в тебя, Рашид! Ты ведь такой сильный. Такой рассудительный и смелый! И ты никогда. Никогда не способен предать! Только ведь предательство, Рашид. Оно разным бывает. Видеть, как Давид летит в пропасть и не остановить этого? Разве не предательство? Скажи мне, Рашид? Как поступил бы настоящий друг? Истинный брат? Он не стоял бы в стороне и не покорялся бы приказам, которые уничтожают того, кто их отдает!
– Хорошо, Лилит. Я отвезу вас. Остальное…
– Я не прошу тебя о многом. Просто. Если она захочет сбежать, дай ей уйти. Женщина, переполненная ненавистью, способна уничтожить даже самого сильного мужчину. Поверь мне. Я это знаю, как никто.
* * *
– Рашид…
– Простите, Лилит, но госпожа…
– Рашид, она хочет просто прогуляться. Или сбежать снова? Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? Если это обычная прогулка, то она скоро вернется. А если хочет сбежать… Просто дай ей уйти. Послужи своему хозяину. Иногда более верен и предан тот, кто не исполнит губительного приказа.
Его лицо напряжено.
А я… Я стискиваю кулаки за спиной.
От того, насколько я смогу быть сейчас убедительной, зависит весь наш план! Второго шанса может и не представится! Все решается сейчас! Именно в эту секунду!
– Рашид.
Громко выдыхаю. Сжимаю его руку, увлекая в нишу в коридоре.
– Ты знаешь… Ведь знаешь… Как ты мне дорог! Ты единственный, на кого я могу положиться! Единственный сейчас, на чье плечо я могла бы опереться! Что будет, если мои родители и брат не вернуться? Возможно, их уже убили. От них ведь так давно нет никаких новостей! Мне страшно, и… Ах, будь моя воля… Я выбрала бы тебя, но… Багиров единственная соломинка, через которую я смогу не потерять своего положения!
Провожу пальцами по его щеке. Выразительно пускаю слезу.
Настоящую. Потому что мне страшно! Если я сейчас не справлюсь, все будет потеряно!
– Рашид. Я тебя умоляю. Если она хочет сбежать… Просто отпусти ее.
– Хорошо, Лилит.
Взгляд Рашида темнеет.
Он медленно берет мою руку.
Не отводит глаз от моих.
Подносит к губам и целует запястье с внутренней стороны.
– Я сделаю. Как вы хотите. Раз это для вас так важно.
Его челюсти тут же сжимаются.
Я знаю Рашида и правда очень много лет.
В нем сейчас идет просто безумная борьба. Он и правда бесконечно верен Давиду и не способен на предательство!
– Спасибо, Рашид.
Говорю как можно более нежно.
Снова провожу рукой по его щеке.
А после…
После поднимаюсь на цыпочки. Коротко веду по этой же щеке губами.
В оглушительной тишине я слышу, как колотится его сердце.
Он перехватывает мою руку. Крепко ее сжимает.
И по его дикому, пьяному взгляду, я понимаю. Победа за мной. Я выиграла эту, возможно, самую главную, битву. Остальное уже дело техники!
– То, что ты делаешь сейчас, крайне важно. И для меня и для Давида! Ты его спасаешь!
Эта дурочка уехала.
Остались мелочи.
Подлить Давиду лошадиную доху снотворного не составило труда. Не зря ведь я все это время корчила из себя перепуганную несчастную овечку! Которая так старается отблагодарить своего благодетеля!
Он одним махом проглотил маленькую чашку кофе. В которой кофе было намного меньше, чем моего безотказного препарата!
Правда, Давид оказался крепче, чем я думала!
Той дозы, которую я ему подлила, должно было на десятерых хватить! На всю ночь! Я ведь даже боялась, как бы не убить его такой ударной дозой!
А он еще даже работать сел.
Пошатнулся не скоро. Совсем не сразу.
Тер переносицу, пытаясь, видно, сфокусировать зрение!
Мне пришлось украдкой наблюдать за ним через щелочку в двери его кабинета! Он даже умудрился выставить меня, как и всегда!
Но ничего. Ничего. Еще немного, и он больше ниоткуда меня не сможет выставить! Совсем недолго осталось, и я стану полноправной хозяйкой в доме Давида Багирова!
Он умеет воевать с мужчинами. Умеет просчитать сто ходов наперед. Увидеть многие схемы! Но того, что бедняжка-Лилит, вечно страдающая и такая перепуганная, может разыграть собственную партию и выиграть в ней, он даже не предполагает!
Наконец Давид отключается.
Быстро проникаю в его кабинет.
Черт! Какой же он тяжелый! И помощи ждать неоткуда! Своих людей в доме Давида у меня нет. Никому не нужно знать обо всем. Даже самый преданный всегда может проговориться.
И Рашид точно не поможет. Несмотря на всю его влюбленность в меня, ему достаточно знать лишь о том, что я сказала! И не более! Тайна, о которой знает хоть один человек на земле, очень быстро может перестать быть тайной!
Давида приходится тащить. Волочить по полу.
Замираю, когда в какой-то момент его веки дергаются. Руки сжимаются. Нет. Нет. Он не может очнуться! Не после такой дозы!
– Саида…
Хрипло произносит, и я сейчас готова его убить!
Почему он так ее любит? Так сильно, что даже полумертвый, в полной отключке, ее имя произносит? Почему?
Что в ней такого, чего нет у меня? Чем эта стерва его так околдовала!
Ненавижу. Как же я ее ненавижу!
Такого позора, как я, ни одна девушка из нашего круга не пережила!
Это просто немыслимо! Отказаться от брака, договоренного еще с детства!
Пойти прости всех. Против всего! И ради кого?
Глупой девчонки, у которой и наполовину нет ни моего богатства, ни ума, ни красоты!
Но ничего. Ничего. Уже очень скоро этой стервы не станет! А Давиду будет противно даже вспоминать ее имя!
Ведь… Хм… Девочка сама не подозревает, что сейчас, вот именно в этот момент изменяет своему украденному у меня супругу!
Этого Давид не простит. Никогда не простит ей ночи, проведенной со своим любовником, бывшим женихом!
Уже не говоря о том, что перед этим она украла с его счетов огромные деньги!
Все как по маслу! Все!
Только вот вожусь я с огромным телом слишком долго.
Но в итоге мне удается уложить его на диван.
Раздену после. Потом. Все потом!
А пока…
Пока все должны думать, что Давид спокойно работает у себя в кабинете!
– Рашид. Ты обещал меня отвезти. Пора.
– Сейчас?
– Да, Рашид. Именно сейчас. Ты обещал.
– Лилит. Мне кажется, или вы что-то задумали? Супруга Давида Каримовича ушла, и…
– Мы уже говорили об этом с тобой, Рашид. Если она решила сбежать, так будет лучше для всех. И для Давида в первую очередь. А я просто хочу побыть немного в родных стенах. Обещаю. Мы вернемся довольно быстро. Через несколько часов. Не стоит ради этого беспокоить твоего господина.
– Но…
– Это просто будет наш с тобой секрет. Мы скоро вернемся.
Нет. Не время сейчас Рашиду срываться с крючка! Он порушит мне весь план! Хоть Саиду и удалось пока устранить, но самое главное впереди!
Но на лице Рашида слишком много сомнений!
– Рашид. Это просто невинная прогулка. Совершенно безопасная, ведь ты будешь со мной! Ну, кого мне еще попросить? Кого-то чужого из охраны Давида? Ты ведь знаешь. Здесь я могу довериться только тебе!
Потому что ни один из них, конечно, не повезет меня никуда без приказа Давида. А ему вообще совсем не нужно знать, что я куда-то уезжала!
– Хорошо, Лилит. Я отвезу.
Наконец мрачно кивает, а я выдыхаю спокойно.
* * *
– Подожди меня здесь. Я хочу побыть одна в родном доме. Пожалуйста, Рашид
– Хорошо, Лилит. Но если хоть тень пронесется, вы тут же меня зовете!
Киваю. Обнимаю собственные плечи руками. Неуверенно прохожусь незаметной дорожкой, ведущей к дому.
Тень. А как же. Здесь живут не только тени, глупый Рашид!
Разрушения и правда серьезные.
Даже у меня сердце замирает, когда вижу руины на месте любимого, родного дома.
Стараюсь перемещаться бесшумно. На всякий случай проверяю, держит ли свое слово Рашид.
Но он держит. Я и не сомневалась. Особенно близко к дому не подходит.
А я…
Материться хочется, когда прохожу через свою прежнюю комнату. Здесь все просто разворочено!
Спускаюсь в подвал, держась за стены, чтобы не свалиться в темноте…
– Ну здравствуй. Омар.
Здесь лишь тусклый свет свечи. Но этого света вполне достаточно.
– Здравствуй.
Он надвигается. Тут же обволакивает меня своим резким, терпким запахом.
Обхватывает мой подбородок рукой и тут же впивается в губы жадным, голодным поцелуем, вышибающим из меня дух. Воздуха не хватает. И ноги подкашиваются.
– Ты мог бы так не разносить мою комнату, – шепчу, когда он наконец отпускает. Перестает терзать. Задыхаясь.
– Зачем говорить сейчас о мелочах, Лилит. Наступила наша ночь. Мы оба ее так долго ждали!
– Она наступила бы так или иначе, Омар, – шепчу, проводя по его щеке ладонью. – Просто я думала, что это случится после свадьбы. А не для нее. Ты мой брат. И никто не знает, что мы сводные. Поэтому, как любящая сестра, я с полным правом буду часто гостить в твоем доме…
– Так даже лучше. Я убить Багирова хотел за то, что он сорвет твой цветок. Цветок, который принадлежит мне! Но теперь я стану твоим первым мужчиной. Как и должно было быть!
– Эта идиотка, сестра его так называемой жены, подкинула нам идеальную идею, как заполучить Давида. Только у нее ума не хватило довести все до конца. Но мы с тобой не ошибемся, Омар. Мы все сделаем правильно. Давид уже не отвертится.
Распускаю завязки на груди. Сбрасываю платье, перешагивая через упавшую ткань. Наслаждаюсь тем, как вспыхнули его глаза.
– Стерва, Лилит, – хрипло шепчет Омар, делая шаг вперед и сжимая мою грудь. – Какая же ты стерва.
– За это ты меня и любишь, правда?
– Так сильно, что иногда голову тебе способен открутить.
– Омар. Только давай резко. Нам нужно много крови. Подожди, – чуть отталкиваю, останавливая его напор. – Я достану платок, чтобы собрать кровь. Все должно удастся! И у нас не так много времени. Рашид ждет во дворе.
– Заткнись уже.
Он срывает мое белье. Раздирает его жадными руками.
И это неплохо. Спишу все на дикую страсть Давида. Пригодится.
Бросает меня на постель.
Не церемонясь, резко распахивает бедра.
– Подожди. Простыню нужно постелить. Это должно быть белье из дома Давида. Мы не можем проколоться!
– Какая же ты сука, Лилит. Но ты моя. Моя сука! И всегда будешь моей!
Омар резко натягивает мои волосы, зажатые в кулак. Смотрит на меня дикими, одуревшими глазами.
Мужчины. Как с ними все просто!
– Твоя…
Шепчу, прежде, чем он набрасывается на меня своими голодными губами.
* * *
– Очень хорошо, Омар. Крови действительно много.
Собираю остатки платком. Упаковываю в пакет. Тут хватит целого Багирова вымазать, не только его член!
– В остальном все готово?
– Да. Родители будут утром. Счастливое воссоединение семьи состоится в кабинете Багирова!
– А эта?
– В обручальном кольце маячок. Пока она еще в гостинице. Посмотрим, куда двинется оттуда. Но все будет задокументировано как несчастный случай. Концов не найдут. Все подготовлено. Главное, сдержи Рашида, чтобы он не дал команду ее вернуть и не отправился за ней сам.
– Удержу. Не волнуйся.
Улыбаюсь, сжимая его руку.
– Он готов, как баран за мной на веревочке ходить.
– Лилит. Если у тебя с ним что-то будет… Я сам тебя придушу! Ты поняла! Если ты… С ним…
– Не волнуйся, дорогой.
Кокетливо выгибаю бровь. А говорят, что после близости мужчина охладевает! Все наоборот, на самом деле! Значит, и Давид скоро будет у меня в кулаке! Я ведь не его невинная глупая овечка. Я многое умею, несмотря на то, что хранила невинность. Мастерству в постели мня обучила бывшая любовница отца. От нее у него крышу срывало. И даже расставшись, он подарил ей роскошный дом и миллионы содержания! Я знаю, как свести с ума мужчину! Да и с Омаром у нас много чего было! Он научил меня мастерски удовлетворять мужчину! Правда, Давиду это я буду показывать постепенно… Не сразу… Сначала нужно будет и перепуганным бревном полежать под ним… Но потом! Он навсегда забудет свою глупую увлеченность перед настоящей женщиной!
– Этому идиоту и одного взгляда хватает. К тому же, он понимает, что я для него недосягаема!
– Хорошо. Но если. Ты к нему прикоснешься… Хоть прикоснешься, Лилит!
– Багирова тоже убивать придешь?
Вожу пальчиком по его живому. Чувствую, как напрягаются мышцы. И не только…
– Рано или поздно приду, Лилит. Багировы без нас не поднимутся. Мы им нужны. Но и они нам необходимы. Пока. Наступит время, когда мы приберем к рукам все, что сейчас с нашей помощью заработает Давид. А после… Я сам. Собственными руками его уничтожу! Ты будешь только моей! После того, как сработает наш план!
– А что с деньгами? Они уже пропали со счетов Давида.
– Не волнуйся. Делай свою работу. В остальном положись на меня.
– Хорошо, Омар.
Тянусь за его последним поцелуем.
– Тогда увидимся на свадьбе! Думаю, она будет… Хм… Возможно, уже завтра?
– Я не стал бы так торопиться. Неутешному вдовцу нужно будет время, чтобы смириться с этим.
– Родители нажмут. Да и… Где же искать утешения, как не в любящей женщине? К тому же, Давид будет уверен, что его обожаемая Саида изменила ему и еще и обокрала! А Багировы не прощают. Даже мелочей не прощают, не то, что такого! Его чувства к ней вытеснит ненависть, и очень быстро! Сам еще будет рвать и метать, что не лично эту суку разорвал!
– Пора, Омар. Пора.
Аккуратно надеваю платье.
Между ног все болит и печет. Черт. Не думала, что это так больно!
Стараюсь не пошатываться. Выглядеть, как будто ничего не произошло! Даже духами брызгаюсь, чтобы Рашид не почуял запаха Омара от меня.
Он хороший безопасник. Один из лучших. Нельзя, чтобы хоть кто-то что-то заподозрил!
– Не могу поверить! Он просто подонок! Почему? Почему я до сих пор в родительском доме, а не хозяйка в доме Багирова?
– Успокойся, Лилит. Отец делает все возможное. Империя Багировых на грани краха. Они прекрасно знают, что без нас не обойдутся. Им нужно это партнерство. Им нужны мы! Почти все счета Багировых уже перекрыты. Поставки срываются. Их стратегические места взрывают. Братья бросили все силы. Но это уже война. Настоящая война. И им в ней не выстоять. Ты знаешь, что Армана ранили? Он чуть не умер. Вообще поражаюсь, как он выжил. Может, придавить иначе? Но эти уроды слишком хорошо спрятали своих жен и детей! Даже я не могу их найти!
– Почему, Омар? Почему я до сих пор здесь? А Давид не оббивает наш порог со свадебными дарами? Он должен был это сделать в первый же день! А свою мертвую жену возненавидеть так, что даже ее имя должно вызывать в нем ненависть! Она его предала! Изменила! Украла с его счетов деньги! Если он и должен рыть землю, то ради того, чтобы разорвать ее труп! А не для того, чтобы найти ее убийцу! И не для того, чтобы снова и снова убеждаться, что там, в той машине, была именно она! Она ведь, Омар? Точно она?
– Точно. Ошибки быть не может. С ее телефона по приложению вызвали такси. Там ее ДНК. Ее кровь. Ее обручальное кольцо. Остальное сгорело. Саиды больше нет, Лилит. Ты в этом можешь не сомневаться.
– Так почему? Почему он до сих пор еще не приполз ко мне? И что это за бесконечные экспертизы? Кровь. Раз за разом! Он вытирает о нас ноги! Еще и потребовал доказательств, что я лишилась девственности именно в ту ночь! Почему он макает нас в грязь лицом, Омар? И почему ты и отец это позволяете?
– Он ответит, Лилит. Он за все ответит, вот увидишь. Главное только его сейчас дожать. Воспользоваться силой Багировых! Взять то. Что мы можем! А потом… Клянусь тебе. Он заплатит за все. За каждую минуту этого позора!
Бессильно падаю в кресло.
Такого от Багирова я не ожидала!
Снова и снова! Эти бесконечные унижения! Анализы, которые он вынуждает меня сдавать! Доктора, которые на меня смотрят, как… Как на шлюху какую-то! С презрением! Всех! Всех готова разорвать ногтями! Кожу им с противных физиономий сдирать!
– А что если… Если он найдет другое партнерство? Женится на другой? Что тогда, Омар? Я останусь опозоренной до конца своих дней!
– Лилит. Ты же не какая-нибудь девка. Не шваль, вроде сестры его жены. У тебя есть семья. Серьезная семья. И мы этого так не оставим! Те партнеры Багировых, которые еще имеют с ним дело просто отвернутся от них! Я уже переговорил со многими. Давиду не простят, если он просто переступит через тебя. Тогда они разорвут с их семьей все связи. Этого никто не допустит! Рано или поздно Багиров поймет, что у него нет выхода!
– Но пока они ничего не разорвали! Империя Багировых еще на плаву! И его двойник. Он выступает вместо Давида. Значит, идею, что он станет мэром, они не отбросили. И, значит, у них до сих пор есть поддержка!
– Все списывают пока на то, что он обезумел. Мужчина может иметь много жен, Лилит. И спать со многими женщинами. Но вдовство, это совсем другое. Его пока не осуждают в той мере, в какой должны. Закрывают глаза из-за его тяжелой утраты. Но долго так тянуться тоже не будет. Не накручивай себя, девочка. Расслабься. К тому же, Багиров благороден. Пусть он даже ничего не помнит, но понимает, что, раз лишил тебя девственности, обязан принять последствия! И его долбанное благородство снова сыграет нам на руку! Против него самого!
Омар усаживается рядом со мной на подлокотник кресла.
Коротко целует в висок, скользя пальцами по шее.. Вниз…
– Тогда старайся, Омар. Очень хорошо старайся. Я должна забеременеть. Тогда Багиров не отвертится! И в этом мне поможешь ты!
– Иди ко мне, Лилит. Моя девочка. Да. Ты родишь мне прекрасного наследника! Так даже лучше! После того, как я избавлюсь от Багирова, не придется отсылать подальше его зверенышей, которых ты могла бы от него понести!
Я не могу перестать это делать.
Каждый раз, как одержимая, смотрю его выступления. Выступления мэра нашей столицы. Давида Багирова.
Сегодня он дает пресс-конференцию , а позади стоит его жена.
Я впервые за все это время вижу Лилит.
Уверенная в себе. Спокойная. В идеальном белоснежном костюме. Сквозь который уже просматривается небольшой животик. Почти такой же, как у меня…
Ядовитые слезы жгут глаза кислотой. Заставляют захлебнуться. Сжимают горло.
Она выглядит вполне счастливой. Улыбается Давиду. Светится, отвечая на вопросы журналистов.
Нет, они не узнавали пол ребенка, еще слишком рано. Нет, она не чувствует дискомфорта от того, сколько женщин вокруг Давида, ведь знает, что любимая жена. Да, они строят новый дом, потому что прежний слишком большой и мрачный. А ей для ребенка хочется побольше воздуха и света.
Она стоит позади Давида.
А он…
Он совсем не изменился. Только седина посеребрила чуть его виски. Ему даже идет.
Кажется, что и лицо посерело. Но он, как мэр, очень занят благополучием города. Работает практически круглые сутки. К тому же, недавно на него было покушение. Пуля прошла совсем близко с сердцем.
Я тогда ночей не спала. Все рвалась к нему. В больницу.
Как обезумела. Забыла обо всем! Готова была наплевать на безопасность! На то, что его охрана меня бы не пропустила! На то… На то, что рядом с ним другая. Его жена. Которая наверняка держит его за руку в его палате! На все!
Николаю пришлось удерживать меня силой. Схватить в капкан своих крепких рук и держать, пока я не успокоилась. Три дня он от меня не отходил. Отпуск за свой счет взял. Чуть не у двери на коврике спал, чтобы не выпустить меня…
А он? Что он чувствовал, когда узнал, что меня больше нет?
Занимался своими делами. Женитьбой. Свадьбы не было, но официально объявили о том, что он женился на Лилит.
Но сейчас… Сейчас я впервые их вижу вместе. И сердце обливается кровью.
Значит, я права. Все сделала правильно.
Николай и поначалу меня удерживал.
Я не могла усидеть в четырех стенах. Пыталась хоть позвонить. Связаться с Давидом. Даже после того ужасного фото, которое пришло мне на телефон!
Представить было страшно, что Давид чувствовал. Когда думал, что я умерла…
Но, судя по Лилит за его спиной, ничего он не чувствовал. Через месяц уже благополучно женился. А через два стал мэром столицы.
Очень быстро. Очень легко он забыл меня в объятиях другой! Утешился с ней в постели! С той что подходила ему больше. С самого начала. Знает, что он любит на ужин и на завтрак. Просыпается пораньше, чтобы приготовить ему утренний кофе.
Так даже лучше.
Иначе как бы было?
Давид просто сослал бы меня на женскую половину, а сам поселился бы в нашей спальне вместе с ней? Я вынуждена была бы сидеть с ними за одним столом за завтраком. И что еще? Он иногда звал бы меня в спальню, пропитанную другой?
Чему быть, того не миновать.
Я тысячи раз думала о том, как могло бы случиться по-другому. И тысячи раз убеждалась. Моя гордость не позволила бы вернуться после того, как Давид переспал с Лилит! Он просто предал меня! И… Впервые ли это было? Может, между ними что-то началось еще раньше? Когда я заставала ее в его кабинете?
– Саида.
Поспешно переключаю канал, вздрагивая от голоса Николая.
– Здравствуй. Ты как? Я продукты принес. Одежду.
Киваю в благодарность.
Николай заносит в комнату полные пакеты.
– Я сейчас что-то приготовлю. Вкусное.
– Эй. Подожди.
Подходит слишком близко. Ловит меня, уже наклонившуюся над пакетом с продуктами.
– Опять плакала?
Стирает пальцами с моего лица слезы.
– Саида. Забудь о нем! Он недостоин… Он даже твоего мизинца не достоин, тем более, твоей памяти! Твоей любви!
– Николай…
Делаю шаг назад. Уворачиваюсь от его рук и от болезненной темы.
– Я понимаю, что это еще не скоро. Но мне рожать. Мне нужны документы. Как я рожу, если меня по сути, не существует? И еще… Мне очень нужна работа! Ну хоть какая-нибудь! Удаленная. Я могу переводить. Я знаю языки. Могу… Не знаю, хоть что-то… Мне неловко тебя стеснять. Жить за твой счет. В твоей квартире, пока ты из-за меня вынужден ютиться в общежитии, и…
– Тс… Саида.
Глаза Николая темнеют. Он делает шаг вперед. Поднимает руку к моему лицу, но тут же опускает, сжав в кулак. На виске бешено начинает биться жилка…
– Ты меня не стесняешь. Я ради тебя… Я ради тебя на все готов, Саида. Ты лучшее, что произошло в моей жизни. Я готов заботиться о тебе всегда. О вас заботится. О тебе и ребенке, когда он родится. Всегда, Саида. Я буду считать его своим. И… Я хотел бы, чтобы так и было записано в документах. Ты станешь моей женой?
– Николай.
Обхватываю себя руками.
Я вижу его чувства. С первых дней заметила, как он на меня смотрит. И мне неловко каждый раз, когда Николай задерживается. Потому что мне больно слышать эти его слова. И я надеялась, что он их не произнесет.
– Я понимаю, Саида. Хотя нет. Не понимаю, за что ты его так любишь! Но… Время лечит, а обратной дороги уже нет. Я прошу тебя. Просто. Подумай. Я не стану ни на чем настаивать. Даже если ты согласишься стать моей женой… Черт! Я буду просто самым счастливым мужчиной на свете! Я хочу просто быть рядом. Заботиться о вас с малышом. Я не стану ничего от тебя требовать. Сколько понадобиться, буду ждать! Год. Два. Сколько тебе будет нужно! Просто прошу. Подумай. Подумай, Саида!
Я не успеваю увернуться.
Николай делает резкий шаг вперед.
Сжимает мою талию рукой, резко дергая на себя. Почти накрывает губы своими…
Рука сама взлетает вверх.
Я бью изо всех сил. Так, что комнату взрывает оглушительным звуком пощечины.
– Прости.
Я в ужасе отступаю.
Николай просто потирает покрасневшую щеку.
– Не знаю, что на меня нашло. Решил, что, может, хоть так смогу выбить его из твоей головы. Прости. Ошибся. Документы пока не могут быть готовы. Багиров снова и снова возобновляет расследование, и сейчас рисковать я не хочу. Но к родам мы точно что-то придумаем. С остальным… С остальным пока придется подождать. Слишком высокий риск. Я пойду, Саида. До завтра.
– Но…
Мне неловко перед Николаем. Он все же столько всегда для меня сделал! Не для меня одной! Для нас с малышом…
Но, с другой стороны… Ведь эта ситуация может и повториться!
– Очень спешу, Саида. Дела. Все потом.
Он выходит, а я в растерянности падаю на диван.
Мне хочется одного. Зарыться с головой в подушку и рыдать. А лучше уехать отсюда куда-нибудь подальше. Где даже каналы не будут ловить информацию о мэре столицы.
Забыть. Все верно. Мне нужно его забыть. Навсегда. Просто вырвать из своего сердца!
Только оно, глупое, этого не хочет. Цепляется за Давида, как за единственный источник своей жизни. Своего каждого удара! И я уже знаю, что никогда и ничего не будет. Время не лечит. И не дает забыть. В моей жизни только один мужчина. Давид Багиров. Он навсегда будет единственным. Моим мужем. Моим… Всем. И никогда другой не сможет прикоснуться ко мне! Никогда! Я этого не позволю. Мне кажется, я просто умру, если подобное случится!
– Давид.
– Мне некогда. Все, что нужно, передавай через управляющего.
– Давид. Так больше не может продолжаться!
Лилит заламывает руки. Опять у нее эти слезы на глазах.
– Ты меня избегаешь. Нет! Даже не избегаешь! Ты просто ведешь себя так, как будто меня не существует! Ты и двух слов мне не сказал за все эти три месяца! А ведь я твоя жена, Давид. А ты… Ты не просто не приходишь в мою спальню! Мы даже не живем под одной крышей! Скажи. Вот зачем все это? Почему я вынуждена жить у родителей, а ты в гостинице? Зачем эта новая постройка дома, если у тебя и так есть прекрасный дом?
– В моей доме одна хозяйка. И это не ты. Другой в нем не будет. Построим дом. Ты поселишься там. Будешь хозяйкой. Все сделаешь по своему вкусу.
– Она мертва! Мертва, Давид! А я здесь. Я рядом! Я живая и ношу твоего ребенка! Как ты можешь до сих пор хранить память о ней? Вы и прожили с ней всего ничего! Ты ее совсем не знал! Это была влюбленность! Помутнение рассудка! Она совсем тебе была чужой! Незнакомкой! А я! Я знаю тебя всю жизнь, как и ты меня! С самого детства!
– Лилит. Ты меня услышала.
– Нет. Стой! Почему ты всегда уходишь! Дай мне договорить!
Со вздохом разворачиваюсь. Приходится остановиться.
Все же, Лилит в положении. И у нее и без того в последнее время истерики, как мне докладывают.
– Почему ты не со мной, Давид? Почему отшатываешься, как от прокаженной, когда я пытаюсь быть рядом? К тебе прикоснуться? Ты ведь даже в больницу меня не пустил! А я сутками! Сутками под дверью твоей палаты дежурила! Несмотря на беременность!
– Надо было оставаться дома. В комфорте.
– Давид. Ты же Багиров! Ты же мужчина! Один из самых благородных, самых гордых! Или даже самый из всех, кого я знаю! Она ведь тебе изменила! Она в ту ночь! Была! С другим мужчиной! Она выкрала твои деньги, воспользовавшись твоим доверием!
Глаза наливаются кровью сами по себе.
Тело дергается вперед. Пальцы сжимаются на горле Лилит.
– Не смей, – Хриплю, чувствуя, что сейчас способен убивать. – Не смей. Слышишь. Я тебе приказываю.
– Отп.. Отп… Отпусти!
Разжимаю пальцы, понимая, что лицо Лилит уже побагровело и раздулось. Лилит падает, как мешок на стул.
– Ты чуть не убил меня!
Всхлипывает, заламывая руки. Блядь. Очередная истерика Лилит мне ни к чему. Это плохо скажется на ребенке.
– Муж хозяин и господин своей жены, Лилит. Он распоряжается ее жизнью, – отвечаю сухо.
– Это что? Это сейчас была угроза? Давид! Ты сам себя слышишь? Ты грозишь меня убить?
– Ты должна слушаться меня и не переходить граней. Имя Саиды для тебя под запретом. И все, что с ней связано, тоже.
– Я люблю тебя. Люблюююююю!
Цепляется пальцами в оббивку. Раздирает ее ногтями.
– Я не понимаю, Давид. Просто не понимаю! За что ты так меня караешь? Ты ведь сам тогда… В ту ночь… Набросился на меня! Дико. Одержимо! Ты чуть не покалечил меня! Лишил девственности! Я тогда от боли сознание потеряла! Все. Вся семья увидела мой позор! А ты опозорил меня еще сильнее! Затаскал по этим проклятым экспертизам! И даже не живешь со мной! Я не вынуждала тебя на мне жениться! Ты сам… Сам меня взял! За что же ты теперь меня так ненавидишь? Я знаю. Все вышло не так, как ты хотел. Но и я такого тоже не хотела! Давай смиримся. Давай попытаемся хотя бы построить наш брак. Несмотря ни на что, я готова приложить все силы…
– Что ты от меня хочешь Лилит?
Устало потираю виски.
Я весь ушел в работу. По столице и по восстановлению империи. И мне это удается. По крайней мере, мы уже отошли от того уровня, когда все повисло на волоске от полного краха!
Я сутками не сплю.
Иногда просто вырубаюсь в номере.
Но устал я не от этого. А от Лилит. Пиздец, как устал.
– Давай просто попробуем. Давай будем вместе. Приходи в мою спальню, Давид. Я дам тебе всю свою нежность. Исцелю твои раны. Я даже готова принять то. Что ты все еще … что-то чувствуешь к другой…
– Лилит.
Вздыхаю, бросая взгляд на часы.
– Мне пора. У меня важная встреча. Но я хочу , чтобы ты поняла. Хорошо усвоила. Этот брак – просто что-то вроде договора. Ты получила статус моей жены. На этом все. Если ты недовольна, мы в любой момент можем развестись.
– Нас связывает ребенок! Твой ребенок! Почему ты даже при этом ко мне так холоден?
– мы обязательно проведем экспертизу на установление отцовства, Лилит. И если вдруг, в чем я очень сомневаюсь, он окажется моим… Я буду воспитывать его. Ребенок останется со мной. А ты можешь подать документы на развод. Или куда-нибудь уехать. Иди жить в том доме, который я для тебя строю.
– Чтоооооо????
Ну вот опять. Хватается за сердце и, кажется, собирается упасть в обморок.
– Еще одна экспертиза? На отцовство?! Давид! Ты унижаешь меня. Свою жену! Втаптываешь в грязь! За что? Зачем? Разве мало тебе, что ты и так своими экспертизами довел меня, беременную женщину, до нервного срыва! Опомнись, Давид!
– Лилит.
Делаю шаг вперед и она испуганно пятится к окну.
– Я не знаю, кто подмешал наркотик в мою еду или питье. Но знаю точно одно. Я был полностью вырублен. Но в любом. Даже самом бессознательном состоянии. Я не мог. Прикоснуться к другой женщине. Кроме одной. Моей настоящей жены. И только она останется моей настоящей женой навечно! Пока я жив. А ты… Или смиришься, что наш брак всего лишь договор. Или уйдешь. Я, очень с большим трудом, но допускаю, что ребенок, которого ты носишь, может оказаться моим. Быть может, наркотик так ослепил мое сознание, что я не понимал, кто передо мной. Быть может. И молись, Лилит. Молись, чтобы это так и оказалось. Если я узнаю, что он не от меня…
Выразительно сжимаю кулаки.
– Ты попрощаешься с жизнью, Лилит. Уже скоро можно будет провести экспертизу. И мы ее проведем. Совсем скоро. У тебя еще есть шанс избежать этого и подать на развод.
– Это твой ребенок! Как ты можешь сомневаться? Каааак! Почему ты меня так унижаешь? За что, Давид? Я не знаю, кто тебя и чем мог опоить! Но я была только с тобой! Только! С тобой! Я иного даже и не представляю!
– Мне пора, Лилит.
Выхожу, плотно прикрывая за собой дверь.
Слышу, как в нее с грохотом летит ваза.
Знаю. Я врежу ребенку. Но, черт возьми!
Я не представляю! Представить не могу! Чтобы я , при любых обстоятельствах! Мог взять другую женщину, кроме Саиды!
Даже анализы можно было не сдавать. Сразу понял, что мне хрень какую-то подмешали.
У меня работают только проверенные люди. Но камеры все равно пришлось посмотреть. Из моего дома все чисто.
Только вот камер в кабинете нет. Оно и понятно. Даже охране не всегда нужно знать, чем я там занимаюсь. О чем говорю, тем более. Даже без звука все можно по губам прочитать. Элементарно. Этому обучают за несколько месяцев.
Лилит? Дрянь какую-то мне в кофе намешала? Находясь у меня в кабинете или у самой двери?
Выглядит так. Но и огульно обвинять я ее не могу. Без всяких доказательств.
Перед тем, как вернуться домой, у меня было несколько встреч. На каждой из них я пил кофе.
Подмешать эту дрянь могли где угодно. Я не параноик, чтобы возить с собой специального человека, который будет пробовать еду и напитки. А в ресторанах камер нет. Только наружные, увы.
Концов найти не удалось.
Вполне допускаю, что выпил эту дрянь еще до моего возвращения домой.
Во-первых, отравителю было бы невыгодно, если бы я свалился прямо на встрече в ресторане.
А, во-вторых, Багировский организм еще не такое может выдержать! Бадрид после лошадиной дозы яда еще смог привезти Мари в больницу, чтобы ее спасти!
Обвинять Лилит я не имею права, не имея на руках доказательств.
Но…
Как же должен был помутиться мой рассудок, чтобы я тронул ее? Да любую, кроме Саиды?
Она до сих пор в моем сердце. И так будет всегда.
Быть может, под наркотическим воздействием, я принял Лилит за свою жену?
Никогда не был груб с женщинами. Но и Лилит я не могу доверять до конца. Никому не могу. Кроме себя самого, и, возможно, братьев.
Но даже если Лилит носит моего ребенка, ничего не изменится. Она всегда. Всегда. Будет женой только по документам. И никогда не станет хозяйкой в том доме, в который я ввел Саиду! Никогда. Там будет единственная хозяйка. Сколько я буду жить.
– Тихо , малыш. Тихо.
Поглаживаю свой слегка еще округлившийся животик.
Малыш еще совсем крохотный, но я уверена. Он все слышит. Все чувствует. И все понимает.
Я разговариваю с ним с самых первых дней. Как только узнала о своей беременности.
Николай и здесь помог.
Договорился с доктором, и она осматривала меня без документов. Оформила карту на чужое имя, ни о чем не спрашивая.
Но так продолжаться тоже долго не может!
Мне нужно забыть Давида. Думать лишь о нем. О малыше.
И перестать, наконец, плакать в подушку! Не хватало еще, чтобы мой малыш вырос плаксой!
Хотя он, конечно, таким не будет.
Улыбаюсь, чувствуя от живота по рукам тепло. Искринки.
Я уверена, что это будет мальчик. Настоящий мужчина. Смелый. Благородный. Очень сильный и мужественный! Он и сейчас, уже, хоть и такой кроха, а придает мне сил! Мое счастье. Мой единственный и самый главный смысл жизни!
Только его мамочке пора уже перестать волноваться.
Я ведь сильная. А ради него я все смогу!
– Нам пора прогуляться, малыш, – шепчу, уже чувствуя, как улыбаюсь своему крохе.
Все еще поглаживая живот.
Николай запретил мне выходить без особой надобности. Поэтому и привозит мне продукты и вещи. Все, что необходимо. И все же… Я не могу постоянно сидеть в квартире! В четырех стенах можно совсем с ума сойти!
Надеваю парик. И все равно повязываю голову платком. Черные очки на половину лица. Мешковатое платье.
Приходится соблюдать эту маскировку каждый раз, когда выхожу из дома. Да и гулять я себе позволяю лишь в небольшом парке возле него.
Он совсем маленький. Не облагороженный. Здесь просто растут неухоженные деревья и поставили несколько лавочек, одну детскую площадку. Каждый раз этот парк мне больше напоминает небольшой лесок. Да и людей здесь практически нет. Только старики греются иногда на солнышке, сидя на лавочках. И молоденькие мамочки прогуливаются с колясками.
Идеально. Свежий воздух. Благодать. И тишина.
Прогулка успокаивает. Сердце перестает биться так сильно.
Наконец даже перестаю видеть перед глазами женщину в белом костюме, которая стала его женой.
Надо почаще выбираться. Это ничем мне не грозит. Надо искать и положительные стороны во всем! Раз Давид женился, значит, меня скоро перестанут искать! И я смогу гулять и жить совершенно свободно! Может, даже смогу с подругой встретиться! Николай строго настрого запретил нам общаться, даже по телефону. С того страшного дня после взрыва мы с ней и словом не перекинулись!
– Саида?!
Уже разворачиваюсь, чтобы вернуться домой, как мне в спину ударяет знакомый голос.
Замираю. Зачем-то рефлекторно опускаю руки на живот.
Нет. Нет.
Шепчу себе.
Я не должна реагировать!
Двигаюсь дальше. Ускоряю шаг.
– Саида! Это ведь ты! Сестраааааааа!
– Саида, зачем ты убегаешь от меня!
Она бежит. Догоняет. Разворачивает меня, хватая за локти обеими руками.
– Не прячься. Я тебя узнаю в любом виде!
– Тамила.
Выдыхаю, пробегаясь по ней взглядом.
Меньше всего я ожидала, что встречу здесь свою сестру!
Она выглядит неплохо. Очень даже неплохо. Сияет, а, кроме того, у нее очень. Очень внушительный живот! И следа не осталось от ее нервного срыва, похоже!
– Ну, здравствуй! Сестренка!
Тамила порывисто обнимает меня.
И я на миг поддаюсь сестринским чувствам. Обнимаю ее в ответ. В сущности, мы росли вместе. Были близки с самого детства! А весь раскол между нами произошел только с появлением Багирова!
– Как же я рада! Как же я рада, что ты жива, Саида! Даже не представляешь, сколько слез я пролила, когда узнала об этом взрыве! Ужас какой! Я неделю спать не могла!
– Тс…. Тамила. Я прошу тебя, – шепчу, выразительно делая большие глаза. – Никто не должен знать. Никто. Понимаешь?
– Конечно, конечно, – быстро кивает головой. – Я понимаю. Это из-за Багирова на тебя покушение было, да? И он тебя спрятал, чтобы больше не покушались? Как замечательно, что твой муж так о тебе заботится.
Хмурюсь.
Тамила ведь на все была готова, чтобы выйти замуж за Давида! Она же возненавидела меня тогда!
– Ой, сестра! Перестань, – машет рукой, видно, понимая, о чем я думаю. – Знаешь. Я уже поняла. Там, где большие деньги и большая власть, там куча разных проблем! На тебя вот из-за Багирова покушались. Да и вообще в их семье неладно. На братьев его, на него сколько покушений было! И это только те, о которых говорилось в новостях! А сколько всего мы еще не знаем! И Шамиль. Его же убили.
– Как?
В ужасе прижимаю руку к губам.
– А вот так. Он, видно, сделку какую-то мегавыгодную провернул. Купил кирпичные заводы. Это же миллиарды! Не скрою. Я когда узнала, сильно пожалела о том, что не вышла за него замуж раньше! Но я тебя не виню! Это не ты виновата. А Багиров. Он все испортил! Если бы он меня не опозорил, Шамиль женился бы на мне, а не выбрал бы тебя! Во всем Багиров виноват! Во всех наших бедах!
– Так что с Шамилем?
– Ты что? Правда ничего не знаешь? И бледная какая. Багиров что? Тебя в подвале держит? А сам на люди выходит со второй женой, да? Или совсем от тебя избавиться решил? Надоела ты ему, а, Саида? А я так и знала! От этих миллиардеров ничего хорошего не стоит ждать! Только ты, дурочка наивная, могла верить, что он любить тебя будет! А они. Они не умеют любить, Саида! Умеют только пользоваться и ноги вытирать. Хорошо даже, что он на мне не женился тогда.
– Так Шамиль что?
Мне его жаль. Правда. Искренне.
Пусть я не любила Шамиля, но он единственный, кто пришел на помощь в тяжелую минуту.
– Ну как… Его нашли мертвым на одном из тех новых заводов, который он только что купил. И там не несчастный случай, Саида. Его застрелили.
– Какой ужас…
– Но, главное, что мы живы, правда? Как же я рада, что могу видеть тебя!
– А ты как? Как родители?
– Ну как… Меня они видеть не хотят. Открестились. Как и от тебя, кстати. Уехали. На край света. В деревню. К дальней родне. Сколько ни пыталась с ними связаться, у отца ответ один. Дочерей у него нет.
– А ты? Тамила. Ты от кого беременна? Тебе же рожать скоро, да?
– Да! Совсем уже скоро! Я за Дениса ведь замуж вышла. Ну, я говорила тебе. Тот самый студент, который на яхте подрабатывал. Живем мы, правда, очень бедно. Комнату снимаем. До своего жилья, как до неба! Он еще учится. Зарабатывает копейки. Еле-еле на продукты и хватает. И машины нет. И рожать я буду не в частной клинике! А представляешь! Что он мне заявил? Что я должна буду работать!
– Как ужасно, – качаю головой, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
– Но это поправимо. Он меня любит. На руках носит! И выучится скоро. Станет нормально зарабатывать. Кредит возьмем. Минус этих мужчин в том, что они думают, что женщина должна работать. Но зато плюс, Саида, в том, что у них нет традиции брать вторую жену. Наоборот. Другая женщина считается изменой. Это позорно! Не то, что у наших!
– Я очень рада за тебя, Тамила. Правда. Очень рада что ты счастлива.
Говорю искренне. Она все же мне сестра! А тогда… Ну, тогда это был просто нервный срыв!
– А ты? Я смотрю, ты тоже ждешь ребенка? Скоро родится наследник огромной и великой империи Багировых?
– Я? О, нет, – машу рукой, заставляя себя рассмеяться. – Я поправилась просто. Очень сильно. После того взрыва… На нервах все время что-то грызу. И все пошло в живот! Теперь не знаю даже, как и сбросить…
– Ты глупостями не занимайся, Саида. Ты от него рожай. А то упустишь мужика! Вон, как он на Лилит эту свою смотрит! Небось и в постель уже твою приходить перестал? Иначе ты бы форму не потеряла! Смотри. Уведет его эта змея окончательно. Тебе родить обязательно от него надо!
– Я подумаю. Постараюсь, – снова прячу , уже горькую, улыбку.
Лучше Тамиле не говорить о том, как все обстоят на самом деле. Хоть и сестра, но… Кто знает, на что она способна на эмоциях! К тому же, мне очень не понравились ее слова о деньгах! И как блеснули ее глаза, когда она о наследнике больших богатств сказала!
– Ой! Там Денис уже подходит! Мне бежать нужно! А тебя Багиров где-то здесь поселил, да?
– Нет. Я здесь впервые. Просто мы ехали на машине и мне захотелось пройтись. А так я за городом живу сейчас. Не могу тебе сказать, где. Ну, сама понимаешь.
– Ну конечно! Это все большая тайна! Все понимаю! Номер телефона же тоже не дашь?
– Не могу, – развожу руками. – Да его у меня и нет. Только в одностороннем порядке связь.
– Ну да. Конечно. Конспирация. Все, Саида! Побегу! Рада, что ты жива! Еще ведь увидимся!
– Обязательно увидимся!
Киваю, обнимая на прощание сестру.
Наблюдаю, как она подходит к высокому симпатичному парню.
Что ж. Я рада, что у Тамилы все сложилось.
Только почему какое-то нехорошее предчувствие сжимает грудь? Или это все просто от эмоций? Сегодня их слишком много!
Лилит, признание Николая, сестра…
Да. Просто слишком много событий и эмоций!
Тамила.
– Привет, Любимый!
Целую мужа, крепко прижимаюсь к нему всем телом.
Украдкой бросаю взгляд туда, где рассталась с Саидой.
Она смотрит на нас и поворачивается уходить.
– Ты же с братом? Он где?
– Да вон, уже подходит.
– Слушай. Мне нужно, чтобы он незаметно проследил вон за той девушкой. Не спрашивай, зачем. Просто не спрашивай! Пусть узнает ее адрес! И! Кажется, у меня отличные новости, любимый! Очень скоро мы разбогатеем!
Ну да.
Прячет ее любимый муж. Конечно.
Тогда почему на каждом столбе практически висят объявления о вознаграждении за любую информацию о жене нашего мэра?
Саида стала хитрой стервой. А, может, всегда такой и была! Иначе как бы она умудрилась увести у меня обоих самых выгодных женихов?
О, нет! Здесь явно что-то нечисто!
Или эта дурочка накосячила и теперь сама скрывается от своего мужа? Что-то натворила?
Это уже не важно!
Главное, какая сумма вознаграждения! И это за любую информацию! А у меня больше! У меня целая Саида на блюдечке! Вместе с адресом!
И соврала. Соврала она мне, что поправилась. Явно беременна. Видно невооруженным взглядом!
Неужели изменила? Или ребенок на самом деле от Шамиля, и за это Багиров собирается ее прибить? Может, он сам и рванул ту машину! Вон, как она побледнела, когда я о Шамиле ей рассказала!
Но мне не важно. Какая разница, что там Багиров с ней сделает! Сама накосячила, так пусть и отвечает! По заслугам! А я всего лишь забочусь о своей семье! Теперь мы с ребенком до конца жизни будет жить в роскоши! И не на яхтах мой Денис будет подрабатывать, а своя яхта у нас скоро появится! И дом. И все, чего я захочу! Курорты, бриллианты! Да все! И прислуга! А то я, как какая-то из отбросов, должна и готовить, и стирать, и убирать! Полы мыть! Я что? Для этого родилась? О, нет!
Нагадила мне Саида. Ой, как нагадила! А ни одного из женихов в итоге удержать не могла! Вот так всегда и бывает. С теми, кто посягает на чужое!
Но ничего. Теперь я получу свое. Сполна. С паршивой овцы хоть шерсти клок, так, кажется, говорят?
– Алло? Мне Давида Багирова!
Конечно, я не звоню на тот номер, который указан в объявлениях.
Я набираю его личный. Визитки давно у отца были. Да и номер и напамять выучила!
– По какому вопросу? И кто вы?
Но не он отвечает на звонок. Женщина. Помощница?
– У меня важная информация для него. Я должна передать ему лично.
– Вы говорите с его женой. Всю информацию, особенно важную, можете передать мне. Давид Каримович занят сейчас. И будет очень занят в ближайшее время.
Жена? А, ну да. Эта Лилит. Впрочем, какая мне разница?
– Я знаю, где находится Саида.
По повисшей паузе понимаю, что попала точно в цель! Может, его жена отвесит мне даже больше денег?
– Слушаю вас.
Ее голос становится металлическим.
Ну точно.
Ей, похоже, найти мою непутевую сестренку еще интереснее, чем самому Багирову! Как я ее в этом понимаю!
– Сначала деньги. На карту. Потом все остальное. Могу сказать только , что она жива. И мне известен ее адрес.
Мы богаты! Даже не думала, что все будет так просто! Расширенными глазами смотрю на сообщения из банка. На карту падают астрономические суммы!
– Записывайте. Диктую.
Ну вот и все! Мы уже прямо сейчас можем собираться на курорт! Или идти выбирать квартиру!
– Дениииис!
В дверь стучат. Даже подпрыгиваю от неожиданности.
Сюда никто не приходит. А Николай открывает двери своим ключом. Всегда.
Решаю отмахнуться. Не двигаюсь с места.
Но они не уходят. Стук перерастает в грохот.
Медленно, на цыпочках подхожу к двери.
И тут же отшатываюсь, увидев через глазок Лилит!
– Саида. Открой дверь. Я знаю, что ты там! Открой, иначе моя охрана просто вынесет ее!
Прижимаюсь спиной к стене коридора.
Стараюсь даже не дышать.
– Саида. Я ведь не уйду. Моя охрана внизу. Открой по-хорошему. Мы сможем договориться. Иначе охрана вынесет дверь. А ты сама понимаешь. Лучше, чтоб твое пребывание здесь осталось только между нами.
Она не уйдет. Это я понимаю очень четко.
Жаль, что нет Николая. С ним этот разговор прошел бы легче. Но он точно неизбежен!
– Хорошо. Перестань громыхать. Я открою.
Лишний шум тоже ни к чему. Соседям не стоит это слышать!
– Значит, ты выжила.
Лилит вплывает в квартиру, выпячивая живот.
Там еще и выпячивать нечего, по сути. Но кажется, что он вплывает в квартиру первым, еще до нее.
Как всегда. Идеально. Теперь она стала совсем другой. Образ забитой и несчастной ей удалось очень быстро с себя сбросить. Как змеиную кожу.
Ухоженная. Уверенная в себе. Красивая.
– Как видишь.
Пожимаю плечами.
– Что тебе нужно?
– Давай обсудим нашу ситуацию, Саида. И не в дверях. Разговор будет долгим. Ты понимаешь. Не в моих интересах, чтобы Давид тебя нашел. И, похоже, не в твоих, раз ты сразу не объявилась. А здесь он тебя найдет. Это вопрос времени. Мне есть, что тебе предложить.
Она хищно скользит глазами по моему животу. Вижу. Как сжимаются ее челюсти.
– Проходи.
Пропускаю ее в комнату.
– Значит, правда. Ты беременна. От него?
Решаю не отвечать на этот вопрос. Это вообще не ее дело. Но врать, что я не в положении, просто глупо.
– Принеси, пожалуйста, воды. Или лучше чаю. Что-то в жар бросило. Знаешь, со мной такое бывает. Очень сильный токсикоз. И себе, пожалуй, тоже. Поговорить нам придется о большем, чем я думала.
– Тогда на кухню.
Не хочу оставлять ее одну в комнате.
Да и самой очень хочется чего-то выпить. В горле совсем пересохло.
Отворачиваюсь, наливая две чашки сладкого чая. Когда начинает тошнить, меня это спасает. А тошнить начинает каждый раз, когда приходится нервничать.
– Вот.
Ставлю чашки на стол.
– Подожди. Дверь закрою.
Быстро проворачиваю дверной замок.
– Я слушаю тебя, Лилит.
– Условия у тебя, я так понимаю, не очень.
Осматривает напряженным взглядом кухню.
– Давай выясним все сразу. Я хочу, чтобы ты исчезла из жизни Давида. И чтобы у него был только один законный наследник. Мой сын.
Поднимаю чашку к губам и тут же опускаю обратно. Пальцы дрожат. Не хочу, чтобы Лилит видела мою слабость.
– У не жду ребенка от Давида.
Уверенно поднимаю на нее глаза.
– Саида. Я просто хочу, чтобы ты уехала. Туда, где никто и никогда тебя не найдет. Я помогу с деньгами. И документами. Но мне нужны гарантии. Гарантии того, что ты больше никогда. Не появишься. В нашей с Давидом жизни! И в этой стране!
Чувствую, как живот скручивает спазмом. Опять рвотный позыв.
Надо срочно выпить чаю. Потянуть время. Что-то мне подсказывает, что с Лилит договариваться нельзя! Мой ребенок в опасности. Это ясно, как день. Наверное, надо согласиться на ее условия и потянуть время! А после с Николаем что-нибудь придумаем!
Подношу чашку ко рту, и тут же подпрыгиваю, с грохотом ставя ее обратно.
Грохот такой, что сотрясается вся квартира!
Резко оборачиваясь. Моргаю, потому что вокруг меня туман. Из штукатурки, которая посыпалась просто мукой!
Но…
Даже сквозь него я безошибочно вижу мощную фигуру. Черты лица, что отпечатались во мне изнутри!
– Давид?
Выдыхаю дрожащими губами.
– Ты!
Давид делает шаг, нависая надо мной.
Из черных глаз меня опаляет настоящим ураганом.
– Ты, Саида!
Его рука крепко обхватывает мое горло!
– Вы должны прошерстить все! Все, мать вашу! Каждый уголок!
– Давид Каримович. Она мертва. Все экспертизы это подтверждают, и…
– И зря ты назначил такую высокую цену за любую информацию о ней. Слишком много тех, кто хочет нажиться. Тысячи звонков. И все ложные. Это дает лживую надежду. А она опасна, Давид.
Рашид снова в строю. Хоть я почти его и покалечил. Но он работал на меня слишком давно. И уж теперь я уверен. Ни одного косяка с его стороны не будет!
– Любая. Даже самая крошечная зацепка. Мне важно все! Поэтому сидите на телефонах! Проверяйте всю! Даже самую. Нелепую информацию! Теперь. Ее подруга. И то общежитие.
– Сто раз ее допросили. В общежитии перевернули все вверх дном. Саида приехала к ней. Вызвала то такси из приложения. Вышла. Все. Больше ее никто нигде не видел.
– За подругой следят? За самим общежитием?
– Да. Ничего, Давид. Безрезультатно. Она в трауре по подруге. Ходит в университет. Новых знакомств и общения у нее нет. Новых денег тоже не появлялось. Живет своей прежней жизнью.
– Разговоры ее прослушиваются?
– Да. Круглосуточно. Так же круглосуточно мы наблюдаем за общежитием. Без результатов.
– Подруга…
Бормочу, сжимая виски.
– Если ей помогают, это может быть только подруга! Больше некому! Рашид. Тысячу и один раз еще все проверь!
Семья Саиды слишком далеко. Но и там за ними установлено круглосуточное наблюдение.
Блядь.
Сжимаю кулак.
Как же я задолбался!
Ни единой ниточки! Ни одной зацепки! Ничего за все это время!
Но я не признаю того, что Саиды больше нет! Никогда не признаю!
– Только один момент, – Рашид пожимает плечами, а меня даже эти слова заставляют встрепенуться.
– У ее сестры брат обнаружился. Троюродный, В органах служит. Криминалистом.
– И что?
Мозг переходит в режим машины. Брат. Криминалист.
Нет. Ни хрена.
Мы кучу экспертов привлекли. Разных. Независимых. Но… Может, это все-таки зацепка!
– Что этот брат? Где именно он работает? Рашид, твою мать! Почему я все из тебя вытаскивать должен?
– На месте тогда другие криминалисты работали. Но он тоже там оказался. Просто находился в гостях. У сестры.
– Так. Дальше.
Я лично. Сам его проверю. Душу вытрясу, но узнаю каждую деталь! Каждую подробность! Пусть и видел, и слышал их уже сто раз от всех. И все равно. Никого пропустить не могу.
– Честен. Не привлекался. Взяток не берет. Работает пятый год. Живет один. Холост. Ни с кем не встречался. Раньше. правда, Недавно переехал в общежитие служебное. Причина – ремонт в его квартире. Капитальный. Но ремонта я не заметил. Зато часто появляется на своей квартире с продуктами и какими-то вещами…
– Твою мать!
Рука сама летит в стену, сбивая штукатурку.
– Раньше! Раньше ты не мог мне сказать! Адрес, Рашид! Выезжаем!
– Давид Каримович! У вас очередная важная встреча! И открытие завода! У вам сегодня все по секундам расписано!
– К черту!
Даже не разворачиваюсь к помощнице, которая летит за мной, сбивая каблуки.
– Все на сегодня к черту!
– Давииииид!
Воздуха не хватает.
Тело почти обмякает под его жесткой хваткой.
Только моргаю. Чувствую, что все расплылось перед глазами. Только его глаза. Перекошенное лицо!
Так выглядит ужас. Нечеловеческая ярость. Ненависть. Злость. Это настоящий ад! Воплощение демона!
Он…
Он меня убьет. Просто убьет сейчас!
Ноги подгибаются, а я ничего. Ничего, кроме его глаз не вижу.
Только, разве что, замечаю, как Давид постарел. Будто лет десять добавилось. Складка у рта… Морщины под глазами…
Мы замираем. Время останавливается…
– Давиииид!
Истошно вопит за спиной Лилит.
– Она! Это все она! Она меня обманула! Заманила сюда обманом! Мне сказали, что на тебя снова было покушение, и ты здесь… Истекаешь кровью! Давииид…. Она! Она меня хотела убить! Ох… Она меня убила!
Давид резко отшвыривает меня.
Делает шаг вперед. К своей жене. К столу, за которым мы сидели.
А я почти сползаю по стене.
Глаза распахиваются до боли, когда вижу, что происходит с Лилит!
Она просто валится. Заваливается назад, ударяясь о холодильник. Из ее рта идет пена! Между ног растекается алое пятно…
– Она! Она меня отравила! Она убила нашего ребенка!
Хрипло ревет, корчась в конвульсиях. Хватая распахнутым ртом воздух.
– Срочно. В больницу.
Глаза Давида совершенно безумны сейчас.
Но приказы он отдает четким ледяным голосом.
Из-за его спины тут же появляется двое из охраны. Подхватывают Лилит на руки, вынося из кухни.
– Давид! А ты! Ты должен быть со мной! Я умираю!
Она пытается схватиться за Давида скрюченными пальцами. Но хватает лишь воздух.
– Это все она! Она!
А я с ужасом смотрю на стол.
Лилит, конечно, стопроцентная актриса, но такого сыграть не смогла бы даже она! Даже пену еще. Допускаю. Но кровь!
Только вот это. Похоже, не игра.
Там, где сидела Лилит, моя чашка. С чаем. Пустая. А возле моего стула та, что я налила ей!
Это легко понять. У Николая нет наборов посуды. Похоже, ему просто что-то дарили. Все разное. Чашки, тарелки. Нет двух одинаковых!
– Давид, я…
Шумно сглатываю. Глаз не могу оторвать от стола!
– Я приеду позже, Лилит. Когда здесь закончу.
Рвано чеканит, как и я, глядя на стол.
Ее выносят. Лилит затихает. Перестает вопить. Она еще жива?
– Рашид. С Лилит в больницу людей отправь. Машину еще одну возьмут пусть.
– Слушаюсь, Давид Каримович.
– А ты…
Мы остаемся вдвоем.
Давид делает ко мне шаг. Заставляет отшатнуться. Впечататься в стену так, что спине больно.
Его глаза сейчас полыхают страшным. Черной тьмой. Моей горящей смертью.
– Ты…
Снова обхватывает пальцами мое горло. Вжимает в стену окончательно, почти размазывая меня своим мощным телом.
– Значит, ты умерла, да, жена? Ты сбежала. Твою мать! Ты не просто сбежала! Ты предала. И живешь с другим!
На его виске одержимо бьется вена. На лице играют желваки.
Каждое слово будто удар. Он не пощадит. Не услышит. Я чувствую, как пальцы на моем горле сжимаются сильнее…
Мало всего того, что он обо мне думает! Теперь выходит, что я убила его жену! И ребенка!
Он не пощадит. Я точно знаю.
Сейчас из его черных глаз на меня смотрит моя смерть!
– Я не делала этого, Давид! Она пришла сама! И выпила из моей чашки! Как только ты зашел, она ее схватила, и… Я никогда не убила бы! Никого! Тем более, твоего ребенка!
– Я любил тебя, Саида.
От того, какие сейчас его глаза. От голоса, которым он произносит каждое слово, у меня душа рвется на ошметки.
Это боль. Боль, от которой разламываются ребра. И миллиард острых игл пронзают сердце насквозь.
– Любил.
Сжимает мое горло еще сильнее.
Передо мной будто и не человек. Его глаза совсем безумны.
– Давид. Пожалуйста. Я этого не делала! И я… Я беременна, Давид! Хоть ребенка пощади!
Отшатывается от меня, будто обжегшись. Окидывает еще более безумным взглядом, останавливаясь на животе.
Сжимает кулаки и челюсти до хруста.
– Рашид. Ее. Ты знаешь, куда. И вызывай сюда экспертов. Выясним, что в этих чашках.
– Она взяла мою! Давид! Я клянусь тебе!
– Еще одно слово, и…
Цедит сквозь сжатые зубы, пронзая меня глазами насквозь.
– Рашид. Убирай ее. Я в больницу.
Не сопротивляюсь, когда меня уводят. Даже и не думаю.
Только всю трясет. Колотит.
Мне кажется, он бы убил меня прямо там. На месте. Если бы я не сказала про беременность!
Он и за меньшее способен убить. Или покарать так, что наказание окажется страшнее смерти.
За мой побег! За эту подстроенную смерть! Теперь еще и, наверное, думает, что я сбежала от него к мужчине! К Николаю!
Но…
То, что произошло с Лилит, это страшно. Это жутко. Если она даже и жива, то ребенка точно потеряет!
И…
Выходит, это она готовила для меня! Подмешала в мою чашку эту дрянь, когда я отвернулась!
Но…
Как мне доказать это Давиду? Только мое слово. Против ее.
А Лилит прекрасная актриса! Мне же больше веры у Давида нет… Ни на грамм!
Он убьет меня! Не даст и шанса оправдаться! Я слишком хорошо его знаю!
Тем более, что Лилит оказалась подходящей, любимой женой… И она носит его ребенка!
Убьет. Хоть бы лишь дал мне сначала родить! Но пощадит ли он моего малыша?
Меня привозят на какую-то квартиру на отшибе. Почти выволакивают наружу из машины.
Неожиданно. Я думала, что это будет подвал.
Но вокруг недостроенные дома. Все заброшено. И эта квартира в доме, который выглядит нежилым. Над ней еще идет стройка.
Здесь никто не найдет. Никто не услышит. На километры вокруг одна и та же картина. И совсем нет людей…
– Рашид! Что-то известно о Лилит?
Вскакиваю с матраса, лежащего прямо на полу, когда Рашид приносит мне чай и какой-то перекус.
Но он лишь дергает головой. Оставляет поднос на полу. И выходит, громко хлопнув металлической дверью. Несколько раз провернув в замке ключ.
* * *
Ночь приходит как-то вдруг. Неожиданно. Или это просто я на нервах вся?
Кажется, только было светло. Как вдруг полная темнота и ледяной холод.
Рашид так же молча бросает мне на матрас теплое одеяло. Убирает пустую чашку, принося какую-то новую еду и бутылку воды.
Но есть не могу. Даже ради ребенка. Даже ради того, чтобы набраться сил.
И одеяло не согревает, когда я, закутавшись в него, так и продолжаю нервно ходить из угла в угол, в тысячный, а, может, миллионный раз, измеряя комнату шагами.
Выглядываю на решетки на окне, хоть за окном и тихо. Как-то зловеще тихо. Только прохаживаются мужчины из охраны Давида. С автоматами. Похожие на черные тени.
Я понимаю все. Лилит пришла не договариваться, а уничтожить. Что она подлила в чай? Яд? Хотела меня убить или только избавиться от ребенка Давида, как нежелательного наследника?
Что с ней теперь будет? Жива ли она до сих пор? Успели ли врачи спасти ребенка?
Как бы там ни было. А это жутко.
Жутко понимать, что она где-то там, возможно, сейчас умирает.
Но результата явно нет. Иначе бы Давид давно был бы здесь. Явился бы, чтобы взять свою расплату!
Закрываю лицо руками.
Он не поверит. Не поверит никогда. Ни одному моему слову!
И черная темнота вползает внутрь. В самое сердце. Сковывает холодом. Льдом.
За окном раздается какой-то странный шум.
Бросаюсь к окну, и замираю.
Тени, а, вернее, мужчины Давида, просто падают на землю. Один за другим.
Что делать?
А если это очередное нападение? На меня и малыша?
У меня уже пропали все сомнения. Взрыв не был несчастным случаем. Поломкой автомобиля. Это именно было покушение. А после визита Лилит я уже догадываюсь, что это была ее работа. Изначально. Скорее всего, ее. А не врагов семьи Давида!
– Рашид, – зову, прижимаясь к железной двери .
Может, он сейчас и ненавидит меня, но все равно должен спасти!
– Рашид!
Уже не выдерживаю.
Кричу. Молочу по двери кулаками!
Но за дверью тишина. Мертвая!
Зато с окна с грохотом вылетает решетка.
Черная фигура прыжком опускается вниз. В несколько движений оказывается рядом со мной.
Хватает за плечи.
– Ты. Идешь. Со мной.
Приказывает хриплый голос.
Лица не видно. Оно спрятано. Только прорези для рта и глаз.
– И чтоб ни звука!
Я даже вскрикнуть не успеваю, как он забрасывает меня просто на плечо. И точно так же выпрыгивает вниз. Через окно.
С ужасом понимаю, что и кричать не имеет смысла.
Люди Давида раскиданы вокруг дома. Все до единого.
Неужели он это сделал сам? В одиночку?
– Не кричи. И не дергайся.
Хрипло приказывает тот, кто меня похитил, забрасывая на сидение огромного внедорожника.
– Иначе придется тебя отключить.
– Господин мэр.
Доктор выходит ко мне, когда за окнами уже поздняя ночь.
– Мы сделали все возможное. Ваша жена будет жить. Кровь почистили. Но нарушена нервная система. И суставы. Ходить будет, но период реабилитации…
– Ребенок?
– Увы. Ребенка спасти не удалось. Плод слишком мал, и… Простите. Мне очень жаль. Вы можете войти.
Вхожу в полутемную палату.
Свет тоже будет раздражать нервную систему, как мне сказали.
Лилит совсем на себя не похожа. Вся посерела, и…
Я смотрю на нее и ничего не чувствую. Ничего. Совсем. Даже элементарной жалости!
Зато ярость бурлит в крови с дикой силой!
Мысли скачут в бешеном темпе!
Не понимаю, что это была за игра, в которую меня разыграли! Они сговорились? За моей спиной? Когда? Как?
– Как давно ты знала, что Саида жива?
– Давид! Как ты можешь? Я чуть не умерла! Меня эта стерва чуть не убила! Я потеряла нашего ребенка! А ты! Ты только о ней и думаешь? Даже сейчас? Это единственное, что тебя интересует! Твоя Саида! Вечно! Твоя Саида! Всегда! Я ребенка потеряла! У меня больше никогда не будет детей!
– К сожалению, это правда, – подтверждает доктор, который вытащил Лилит. – Но, возможно, лечение… Гарантий никаких, естественно, никто дать не сможет.
– Материал возьмите на анализ. На анализ ДНК, – добавляю, в ответ на его удивленный взгляд. – Можно узнать, был ли этот ребенок моим?
– Да, господин мэр. Это возможно.
– Полагаю, не стоит уточнять, что это должно остаться между нами.
– Давид! О чем ты говоришь! Как ты можешь сомневаться! В этой палате единственная жертва! Я! А единственная. Кто нас всех обманывал, это твоя Саида! Она меня убить хотела! Почему ты ничего не делаешь? Она еще жива? До сих пор? Давид! Она должна заплатить! За все! Сполна! Она должна пожалеть, что ее смерть не наступит мгновенно!
– Лилит! Ты как?
В палату врывается Омар.
Тут же склоняется над Лилит, обхватывая ее руки.
– Я?
Лилит нервно хохочет, указывая на меня пальцем.
– Я жива! Жива! Но, кажется, не все здесь этому рады! Давид! Я хочу знать! Прямо сейчас! Как ты собираешься ее покарать? Давид! Омар! Его эта Саида! Она чуть не убила меня! Подмешала мне в чай яд! А ведь я всего лишь пришла к ней в дом! Хотела поговорить!
– Как ты вообще там оказалась, Лилит. И давай по порядку. Спокойно. Без истерик.
Сжимаю кулаки.
Мне сейчас хочется быть совсем в другом месте. И там я спрошу. Спрошу сполна. Со своей. Жены!
– Позвонили. Хотели вознаграждения за информацию. Я поехала сама, чтобы все проверить! А она! Она!
– Успокойся, Лилит.
Омар поглаживает ее руки. Волосы.
Наверное, это я должен ее успокаивать. Но почему-то не могу даже заставить себя прикоснуться к Лилит! Даже несмотря на то, что она чуть не погибла!
– Если Давид не устроит расправу, ее устрою я! Этой девке придется пожалеть, что она вообще на свет родилась! И она пожалеет! Будь в этом уверена! Я не прощу! Не прощу ей ни тебя. Ни нашего ребенка!
– Что ты сказал?
Кадык резко дергается.
В один шаг оказываюсь рядом с Омаром. Дергаю его на себя.
Рука тянется к стволу. Но я заставляю ее опуститься.
Нет. Его только сам. Голыми руками.
Хватаю за горло.
– Давид. Ты с ума сошел! Вашего ребенка! Я оговорился! В такой ситуации… Это немудрено!
А у меня в голове уже складываются картинки.
Слишком много нежности между Омаром и Лилит. Так было всегда. Все эти прикосновения. Взгляды. Я все списывал на близость, какую-то особенную близость сестры и брата. Но теперь…
Черт!
Руки на горле Омара сжимаются сталью.
Я ведь не зря был уверен, что в любом состоянии не взял бы другую! В любом! Остается только понять, когда и как они успели! В ту ночь…
– Давид, прекрати!
Омар бьется под моими руками, но я только сдавливаю их. Усиливаю хватку.
Один небольшой жест. И позвонки переломлю.
– Давид.
На плечо опускается рука Рашида.
– Не горячись. Не делай сейчас того, о чем, возможно, станешь жалеть.
– Хорошо. Ты прав, Рашид. В подвал его. И… Пожалуй, родителей их тоже.
– Давид! Ты с ума сошел!
– Лилит. Прекрати вопить. И молись. Чтобы анализ показал, что я был отцом ребенка. Иначе ты узнаешь. Что это значит. Расплата за все.
– Как ты можешь! Давид!
– Я все сказал. Охрана будет здесь до того, как я разберусь. До встречи, Лилит. После анализов.
– Давид. Я должен тебе кое в чем признаться.
Омара выносят.
А опущенная голова Рашида мне совсем не нравится.
– Я думал, это неважно. Ерунда. Мелочь. Но теперь… Я слышал, что сказал Омар. И должен сказать… В ту ночь я возил Лилит на место их дома. Они могли встретиться. Могли.
– твою мать!
Кулак летит в стену. А после в челюсть Рашиду.
Кем я окружен все это время?
Выплескиваю всю ярость на него. Удары сыплятся градом.
А перед глазами…
Перед глазами лицо Саиды. Той, которой доверял. Которую любил. Она тоже ведь оказалась не так чиста и проста, как я думал!
– Не дергайся! Я. Сказал. Прекрати дергаться!
– Вы собираетесь меня убить? Зачем я вам? Если ради выкупа, то…
То Давид не даст за меня и копейки. Сам с наслаждением, звериным, разорвет меня на кусочки!
Особенно, если его жена умрет…
– Охренеть.
Сдергивает маску с лица.
– Я что? Похож на того, кому денег негде взять, мммм? Или на того, кто с девками воюет? Ты меня, красавица, еще в насильники запиши! Для полной картины! Изнасилую. Убью. И выкуп с Багирова возьму. Или нет. Порядок другой должен быть. Хотя…
Задирает голову. Чешет щетину под подбородком. Окидывает меня быстрым взглядом.
– Два раза изнасиловать? Или три? И вот я думаю. За тебя выкуп больший за живую дадут? Или за мертвую?
– Арман?
Выдыхаю. Ну, по крайней мере, пальцы перестают быть такими ледяными.
– И опять промахнулась! Тагир Курганов, детка! Будем знакомы! Поцелуемся? По-родственному?
Отшатываюсь, прижимаясь к заблокрованной двери.
Не может быть. Это же Арман, брат Давида! Хотя… У него еще близнец же был. Который давно из семьи ушел. Даже фамилию взял другую.
Но того, кажется, Роман звать. Еще помню, что он чемпион мира по боям без правил…
– Кто вы?
Он сказал по-родственному? Выходит, братьев было трое, а не два близнеца?
– Ну…. Можно сказать, что брат твоего мужа. Внебрачный. По отцовской линии. Но упыря Багирова я своим отцом не считаю! Как и мой брат!
– Еще один брат? Какой?
С ума сойти можно!
– Родной. Тигран. Мы как раз к нему и едем.
– Что… Что вам нужно?
Боже, какой же сегодня длинный день! Из огня , да в полымя!
Выходит, они внебрачные сыновья Карима Багирова. А ведь Аиша говорила, что у него может быть много побочных детей!
А если они ненавидят всех Багировых? Захотят меня убить из-за этой ненависти? Может, это они все и с машиной устроили, а не Лилит?
– Расслабься, детка. Ты слишком много думаешь. И не о том. Никто из нашей семьи никогда не воевал и не будет воевать с женщинами. Даже если у нас к Багирову свои счеты. Хотя их, по сути, нет. Рылом он не вышел, чтобы мы из-за него хоть пальцем шевельнули. Даже для того, чтобы дать пинка.
– Тогда зачем я вам? Не понимаю.
– Арман позвонил, – вздыхает, качая головой.
Ну вот. Так и знала! Что без брата, на которого этот Тагир похож, как две капли воды, не обошлось!
– Забрать тебя нужно. Чтобы Давид дурости не сделал. По ходу, у вас такая жаркая любовь, что муж готов тебя поджарить в прямом смысле! Перед этим, как положено, разделав на кусочки! Все. Молчу. Не смотри на меня волком! Я тебе жизнь, на секундочку, спасаю. А ты уже меня зубами порвать хочешь. Не нравится? Могу вернуть обратно. И рвите там себе друг друга… Хоть на ленты! Хотя…
Снова запрокидывает голову. Трет подбородок.
– Хотя нет. Я соврал. Не верну. И даже не проси!
Мне хочется рассмеяться. Впервые за… За последние месяцы? По крайней мере, тяжесть, которая сдавливала мою грудь, проходит.
– Ну что? Мир? Едем, красавица?
– Едем, – киваю головой.
Напоминая себе, что расслабляться не стоит.
Арман тоже шутник. По-своему обаятельный. Как медведь. По он опасен. Как и все, в ком течет кровь Багировых!
И этот ничем не лучше. Вон, как легко всю охрану Давида уложил! Даже не запыхался! А их было человек пятьдесят, не меньше!
Тем более, откуда мне знать, чего от них ждать? И от Армана тоже!
– Проходи.
Мы останавливается где-то за городом. Возле мрачного неосвещенного дома.
Тагир распахивает передо мной дверь.
– Покажу тебе твою комнату. Ужин сейчас принесу. Решеток на окнах нет. Но очень не советую пробовать сбежать. По-родственному. Не советую. Поверь. Ты не захочешь знать, почему. В общем так. К окнам не подходить. В комнате тебя запру, уж не обижайся. Одежды женской переодеться тоже нет, но завтра привезут. Хотя… Это, конечно если все из нас доживут. До завтра.
– Все плохо? С Лилит?
Все-таки, и здесь я тоже пленница.
И не исключено, что и сам Арман хочет меня здесь держать.
Но, по крайней мере, тут мне спокойнее. Меня точно из них никто не попытается убить.
– Пока не могу сказать. Над ней там врачи колдуют. Но слишком долго, так что… Хватит разговоров! Пойдем!
Приходится семенить за ним. Пытаюсь подстроиться под широкий быстрый шаг. Но… Останавливаюсь, наблюдая за одной из открытых дверей странную картину…
Огромный мужчина. Высокий. Еще выше, чем Давид и этот, Тагир. Мощный. Даже при тусклом свете вижу, как бугрятся мышцы на руках. На обнаженном до пояса теле.
С крошечным младенцем на руках.
Это…
Просто невероятное зрелище!
Кажется, такой исполин, ребенка просто переломит, если случайно покрепче возьмет.
Но он баюкает крошку. Кажется, даже что-то напевает.
– Я сказал. Идти за мной!
Тагир резко дергает меня за руку. Увлекает за собой.
– Ты ничего не видела, Саида. Все что происходит в этом доме, для остальных закрыто.
– Это твой брат?
– Поверь. Никто из нас не ест младенцев на ужин. И на завтрак, пожалуй, тоже. Разве что слишком любопытными чужими женами вполне можно закусить. На обед. Иначе не перевариваются.
– Я просто хочу помочь. В доме есть женщины? Я так понимаю, вы здесь вдвоем.
– Слишком много вопросов, Саида. Все, что тебя касается, это твоя комната. А вот , кстати, и она.
Самая дальняя дверь в доме по коридору.
Что ж.
Пожимаю плечами, входя. Раз моей помощи не хотят, навязывать не стану.
– Может, я хотя бы ужин приготовлю?
Эти верзилы уж точно с таким не справятся! Вряд ли они вообще знают, где у доме кухня и как пользоваться ну, хотя бы плиткой!
– Женщины!
Тагир шумно вздыхает, закатывая глаза.
– И кто вас придумал? До сих пор поражаюсь. Я что? Неясное что-то сказал, когда говорил о правилах?
– Все ясно. Душ я могу принять?
– Детка. Ты можешь принять все что найдешь в этой комнате. Но к окнам не подходить! Даже не знаю. Если написать тебе. На табличке. Будет доходчиво?
– Все очень доходчиво, Тагир. Спасибо.
– Тебе, может, что-то там особенное нужно?
Он скользит глазами по моему животу.
– Ну, витамины там. Или корм какой-то особенный.
– Не нужно. Спасибо.
С трудом сдерживаю смешок. Даже в такой жуткой ситуации.
– Список напиши. Что завтра тебе купить. Хотя… Что-то мне подсказывает, что так надолго ты можешь и не задержаться? Кажется, кровь. Так что лучше прими душ и ложись спать. Силы тебе точно понадобятся!
Утром я просыпаюсь от грохота.
Выглядываю в окно, совершенно забывая о запрете Тагира.
Замираю, глядя на то, что творится во дворе!
Сколько здесь людей? Кажется, целая армия!
Половина из них просто валяется на земле. Остальные стоят с двух разных сторон, направив оружие на тех, кто стоит напротив. Бешено заходятся в лае огромные собаки. Волкодавы, кажется. Вот, видно, почему Тагир мне приказал не выходить и даже не думать вылезти через окно!
А в самом центре…
В драке сцепились два огромных титана. Исполина. Даже земля дрожит от того, как они катаются по земле!
Даже моргаю. Тру глаза. Потому что они просто две одинаковых копии!
Не могу различить, кто из них кто!
Воздух разрывает оглушительный выстрел.
Вздрагиваю, но только сильнее прилипаю к окну. Цепляюсь руками за занавески.
– Хватит!
Из дома выходит высокий мужчина. Наверное, это и есть Тигран.
Только сейчас он выгляди грозным. Как воплощение войны.
Одного взгляда его хватит, чтобы все замерли. Даже стрелять в воздух не нужно!
Представить не могу, что вот он… Мог качать ночью на руках ребенка! И даже что-то ему шептать!
– Курганов, твою мать! Я в своем праве!
Точно. Это Арман. Разглядываю одного из поднимающегося с земли мужчин.
Глаза горят яростью. На первый взгляд его не отличить от Тагира. Но голос немного другой. А в остальном… Ну как две капли!
А вот Тигран… Он почти точная копия Бадрида Багирова, только моложе. Тут даже экспертиз никаких проводить не нужно, чтобы понять, чьи они сыновья! Тагир и Арман ну просто как близнецы!
– Это бессмысленно. У вас равные силы. Смысл драться? Вы мне, на хрен, дом завалите!
– Я пришел за Саидой!
– Ты просил ее забрать? Мы забрали. На этом все. Рад был видеть. Если что, обращайся. Но сейчас. Я думаю, нам пора попрощаться, Арман.
– Это что еще за заявки? Я что? В гости пришел, а? Я пришел забрать жену брата! Которую вы привезли к себе по моей просьбе!
– Нет.
Оба Курганова резко отрезают в один голос.
– Да вашу ж мать! Где Саида? Я сказал. Где? Не хочешь по-хорошему? Это кто тебе сказал, что силы у нас равны? Я вас обоих сейчас на хрен уложу! Женщина из нашей семьи. И в нее должна вернуться.
– Как Давид?
Тагир усмехается, только вот что-то мне от этой улыбки не радостно. Она больше похожа на звериный оскал. С угрозой. Подбрасывает какую-то монетку. Вроде принял расслабленную позу. Но от нее лично я совсем напряглась!
– Давид… Хм…
Арман ухмыляется точно так же. Замечаю, как по его губе течет струйка крови. Задирает голову вверх, почесывая отросшую щетину.
– Ну. Как. Мы его держим. Правда, он уже челюсть одному чемпиону мира по боям без правил сломал. И Бадриду. Парочку ребер. Озверел в край, когда узнал, что Саиду выкрали. Готов всех нас порвать. Обещает наши кости на муку смолоть. И сожрать на завтрак. Рвется к жене. Как бы… Похвальное рвение. Но опасное. Если Давид вырвется, он придет сюда. Поэтому я ее забираю. Если он сейчас до нее доберется, может нарубить дров. Случится непоправимое. А ваша охрана… Тьфу. Дерьмо, а не охрана! Поэтому я отвезу его жену в надежное место!
– Нет. Арман. Не отвезешь.
Чеканит Тигран, окидывая его таким взглядом, от которого можно впечататься в землю. Как минимум, до пояса.
– Ты меня слышишь? Она в опасности. Да он просто тупо разорвет ее сейчас!
– Я. Сказал. Свое. Слово. Она останется здесь. Жену мы отдадим только Давиду! И только когда он придет в чувство!
– И Арман. Сейчас не время для войны. Чувствую, нам всем скоро понадобятся все наши силы. А вашей семье особенно. Не трать время и людей. По вам в любой момент ударить могут. Серьезно ударить!
Охххх… Боюсь, Арман Багиров не тот человек, который смирится с тем, что что-то пошло не по его желанию!
И это очень хорошо видно по его выражению лица! По сжавшимся кулакам и челюсти!
Но напряжение разрывает телефонная трель.
Арман принимает звонок. Хмурится. Кивает.
– Мне надо ехать, – мрачно сообщает братьям, глядя исподлобья. Жена рожает! Но я еще вернусь!
– Арман. Саида здесь в безопасности, – бросает напоследок ему в спину Тигран.
– Я предпочту, чтобы она была в безопасности в другом месте! Вас Давид скоро вычислит. А он сейчас просто охренеть, как неадекватен! Его и армия целая хрен удержит!
Отшатываюсь от окна, когда Арман поднимает глаза на дом. Не хочу, чтобы он меня видел!
Давид в ярости! И есть за что…
Но я все думаю о его жене и ребенке!
Как же Лилит хочет заполучить Давида, если даже на такое пошла, чтобы меня очернить!
Даже за меньшее можно приговорить! Наверняка, она ему еще много чего наврала! Если, конечно. ..Выжила…
– Ты все слышала.
Тагир входит в комнату без стука. Неожиданно. Бесшумно.
Не спрашивает. Утверждает.
– Да, – киваю, шумно сглатывая.
– Не трясись, как заяц на морозе. Ты в безопасности. Мы сумеем тебя защитить. Но… Если ты и правда виновна перед своим мужем. Ты должна перед ним и ответить. Мы спасли тебя по просьбе Армана от слепой ярости Давида. Чтобы он не совершил непоправимого сгоряча. Но в остальное вмешиваться не станем. Муж сам должен разобраться. Кто прав, кто виноват.
– Да.
Шепчу, прикрывая глаза.
Кажется, у меня одна надежда!
Что меня выкрадет отсюда этот дикий, казавшийся мне ненормальным, Арман! Вот уж не думала, что стану когда-нибудь уповать на это!
– Не реви. Женская сырость ни к чему. Дом подтопишь. Кстати. Ты там что-то про кухню говорила? Мы с братом на самом деле не откажемся от завтрака!
Это кстати. Мне нужно чем-то занять руки.
– Конечно. Я что-нибудь сейчас приготовлю. Только приведу себя в порядок.
– Саида.
Тагир шумно вздыхает. Подходит ближе, окидывая меня странным взглядом.
– Не бойся. Мы просто так не отдадим тебя. На растерзание. Пусть Давид сначала во всем разберется. А после будем решать.
– Спасибо, – киваю, чувствуя, как отлегает от сердца.
Хотя…
Как тут разобраться, если все выглядит против меня?
– Но ребенок родится. До этого времени ты однозначно под нашей охраной, Саида.
Едва успеваю заехать домой.
Нужно собрать людей. Отдать приказы.
Теперь это открытая война. С семьей Рамзановых.
Быть может, Омар оговорился. Я должен был дождаться результата анализов, а не действовать сгоряча, но…
Потом могло бы быть и поздно. В любом случае, нужно быть готовым.
Отдаю приказы.
Стараюсь держать себя в кулаке.
Твою мать!
Все это время перед глазами Саида!
Она ждет ребенка! От кого? От своего любовника, с которым в номере встречалась? Ночь провела?
Рашида тоже пришлось отправить в подвал. Разберусь, куда он там Лилит возил! Какого хрена мой приказ не выполнил!
– Арман? Какого хрена? Бадрид? Роман?
Она наступают. Молча. С каменными лицами.
– Ты никуда не поедешь сейчас, Давид. Тебе нужно остыть.
Чеканит Бадрид, наступая вплотную.
– Что? Какого хрена вы вообще творите!
Блядь. Вот от братьев я вообще не ожидал! Эти трое просто тупо берут меня в кольцо!
– Ты не поедешь к Саиде. Для твоего блага. Чтобы не совершить непоправимого.
Красная пелена заливает глаза. Наконец. Наконец я могу дать выход той лютой ярости, которая меня раздирает изнутри!
Рука влетает сама. Первый удар летит Бадриду в челюсть…
А дальше…
Дальше я уже не замечаю, по ком ударяю. Не чувствую кулаков, которые прилетают в ответ.
Их трое. Но во мной столько ярости, что и на десятерых, на сотню хватит!
* * *
– Я задолбался с вами драться.
Мы все валяемся на полу. Мебель раскрошена в дерьмо. Из одежды на каждом из нас остались залитые кровью ошметки.
Блядь. Это бессмысленно. Никто не получает преимущества!
– Мы просто зря теряем время.
– Остыл?
Градов потирает сломанную челюсть. Но явно не спешит отступать.
– Сколько прошло времени?
– Дня два. Вашу мать. Два дня мы, на хрен, потеряли!
– Ну. Если кому надо добавить, то я только размялся. Разогрелся, так сказать, – ухмыляется Роман. Весело ему, походу. Со сломанной челюстью-то.
– Не потеряли.
Бадрид тяжело поднимается. Открывает бар, вытаскивая виски. Пьет прямо с горла, успевая бросить мне бутылку. Прямо как наш Арман. Где его благородные манеры истинного аристократа?
– На лицо себе полей. Хотя… Тебя уже ничего не испортит.
Мрачно цежу.
Половина лица у Бадрида разбита. В хлам.
– Ладно, братья. Я успокоился. Саиду не трону. Пока разберусь с Рамзановым.
И, пожалуй, с Рашидом.
Потираю ноющую челюсть. Мне и самому неслабо прилетело.
Но, кажется, этот ринг на месте кабинета, и правда слегка остудил мозги.
– Давид.
Бадрид выглядит хмуро. Снова дергается, пытаясь заградить собой мне путь.
– Сказал. Разберусь сначала. С остальными. Все.
Примирительно поднимаю руки.
– Обещаю. За Саидой не поеду, пока не выясню все. До конца.
* * *
Анализ показал, что я не отец ребенка, которого носила Лилит.
Руки у меня развязаны.
И ее братец, как и старик у меня в подвале.
– Ты сдохнешь здесь, Омар.
Холодно сообщаю, после того, как превратил его физиономию в фарш.
– Просто сдохнешь. Тебя даже не похоронят. Засмердишься.
– Легко выбивать то, что ты хочешь услышать из того, кто в подвале и безоружен?
– Я не связывал тебе рук. И пришел без охраны и оружия, Омар. Я дал тебе возможность выступить со мной на равных.
– Тебя уничтожат. Тебя просто уничтожат, мерзкий урод! Ты думаешь, я что? Не подстраховался? Моим людям. Тем, кто с нами сотрудничали. Я давно отдал приказ. Если я не выйду на связь более суток, они все. Все. Ударят по вашей гребаной империи! Готовься сдохнуть со мной вместе, Давид! Только с осознанием, что я всегда. Всегда был на шаг вперед от тебя!
Но его запал очень быстро проходит.
Это не Бадрид. И не Роман. Со сломанной челюстью и ребрами Рамзанов долго сохранять мужество не способен.
Из него начинает переть.
Вместе с соплями и кровью Очень быстро.
А у меня волосы шевелятся на голове!
Блядь! Как! Как я мог пропустить такое у себя под носом?!
– Шамиль Сабуров тоже твоя работа?
– Да. Мне пришлось его убрать.
Покушение на Саиду. Деньги, которые она якобы украла, переведя их на счета Шамиля из моего ноутбука в кабинете. Номер, снятый на имя Шамиля, в котором она переночевала.
Все. За всем стоял Омар!
Уже не говоря о том, кто лишил девственности эту ядовитую змею Лилит! И чьего ребенка она носила…
– Отпусти меня, Давид. Отпусти. Я сказал тебе правду. Все, что знал!
– Омар. Ты просто мразь. Мужчины умирают стоя. А ты подохнешь на коленях!
Выхожу, чувствуя дикую потребность отмыться.
Поражаюсь, как я мог воспринимать его всерьез. Того, кто уже час, а то и больше, скулит передо мной, ползая на коленях по земле! Кажется, он и туфли мне вылизал бы, если бы я сейчас приказал! Тьфу!
Сочно сплевываю на землю.
Такую мразь нужно только рвать. Голыми руками.
Мы с братьями много чего в жизни сделали.
Но всегда. Всю жизнь. Каждому. Бросали вызов в лицо!
Грязные игры, это не про нас. Открытый вызов. Пусть даже ценой самой жизни.
Потому и проглядел. Такой мерзости я просто не ожидал! От того, кого считал другом и партнером!
На очереди Рашид.
И это совсем херово. Я знаю его , кажется, всю жизнь. И никогда в нем не сомневался.
– Бадрид.
Набираю брата, мельком думая о том, что неплохо было бы привести себя в порядок, прежде, чем…
– Собирай людей. Кажется, наш ждет серьезная война. Ударят не только люди Размановых. Но и все, с кем они работали!
– Понял тебя, брат. Люди давно готовы. У нас не до того, чтобы особенно расслабляться!
– Собирай всех. Полная готовность! Я скоро буду.
Остался последний. Самый трудный. Самый важный вопрос.
Остальное потом. Остальное уже легче!
Два дня тишины. Но я, как на иголках.
Тигран и Тагир ведут себя отстраненно, но приветливо. Относительно.
Мне даже на какой-то миг показалось, что мы смогли бы подружиться.
У старшего из братьев и правда в комнате ребенок. У меня даже слезы потекли по щекам от умиления, когда я из окна увидела, как он прогуливается с крошкой на руках. Подносит малыша или малышку к кустам. В листочкам деревьев. Что-то даже шепчет, объясняет, склонившись к уху малыша.
Совсем младенец.
Иногда я слышу его плач. Или ее?
Но на все вопросы лицо Тиграна становится каменным. И я чувствую, что он сдерживается, чтобы не сказать мне, что это не мое дело. Вблизи малыша я и не видела.
Я не выхожу почти из комнаты. Разве что на кухню, чтобы что-то приготовить. И то не каждый раз. Братья вполне справляются и без меня. Сами.
Мне уже даже начало казаться, что я и правда в безопасности.
Только успела расслабиться, как…
Его нельзя было не заметить.
Земля вместе с домом задрожала!
Выглянула в окно и замерла.
Давид…
Один. Без людей. Без охраны.
Просто идет вперед, раскидывая людей Тагира и Тиграна . Всех на своем пути.
– Побереги людей, Тигран. Они тебе еще понадобятся.
Он проходит прямо ко входу в дом. На пороге его ждет Тигран с непробиваемым. Нечитаемым выражением лица.
Давид в оборванной одежде. Окровавленный. Скула разбита.
Если раньше я думала, что видела ярость, то теперь поняла, что ошибалась.
Именно так выглядит настоящая война. Именно так. Как он сейчас.
– Я пришел за своим. И не уйду.
– Давид. Мы не враги тебе.
Тигран не сдвигается с места. Не подает Давиду руки.
– Ты прячешь мою жену, Тигран. Каждый, кто встанет между мной и моей женщиной, мне враг. Смертельный. Даже если в нем течет та же кровь!
Он выплевывает в лицо Тиграну каждое слово. Будто бьет. Хлестко. Мощно. Наповал.
– Это только в целях безопасности, Давид. Ее безопасности. И ребенка.
– Я даю тебе слово.
Давид поднимает вверх правую руку.
– Слово Багирова. Я. Не причиню. Своей женщине. Вреда.
Наступает тишина. Долгая пауза.
Мое сердце колотится просто безумно. Кажется, за это время оно чуть не вылетело из груди!
– Хорошо, Давид. Я верю твоему слову.
Тигран отступает. Дает Давиду возможность пройти.
Еще несколько ударов сердца, и дверь моей комнаты распахивается.
Мы оба застываем. Глаза в глаза.
И…
Мне кажется, я совсем не знаю этого человека. Яростного. В крови. Своей или чужой?
С мрачно горящим взглядом. Который способен заставить кровь превратиться в лед!
– В машину.
Давид коротко приказывает. И тут же разворачивается. Не делает ни единого шага вперед, по направлению ко мне.
Верчу головой в поисках помощи. Какой-то поддержки. Мне кажется, он уничтожит меня! В одну секунду!
– Иди, Саида.
У двери появляется Тагир.
– Не бойся. Слово Багирова нерушимо.
Киваю. Медленно направляюсь к выходу.
Не знаю, верить или нет этому слову! Но, похоже, выбора у меня нет! Оба брата внезапно заняли сторону Давида!
– Давид.
Усаживаюсь на переднее сидение.
Но он на меня и не смотрит. Только вперед.
Руки до побеления сжаты на руле. Желваки на лице играют просто страшно.
– Потом.
Резкий голос. Почти незнакомый. Так Давид со мной никогда не разговаривал!
Мы добираемся до его дома в полном молчании.
Так же молча я вхожу внутрь, отмечая, что здесь пусто. Давид снова отпустил всех людей! Выходит, мы с ним здесь только вдвоем!
Прохожу в гостиную. Краем глаза замечая развороченный кабинет. Там просто ужас. Вся мебель разнесена в щепки! И куча крови!
– Саида.
Давид резко вдруг делает рывок ко мне. Нависает. Почти прижимает меня к стене.
Облокачивается руками по обе стороны от моей головы.
Теперь так явно слышу от него резкий запах крови. Замечаю рассеченную бровь. Разбитую губу, на которой кровь едва запеклась.
Окидывает меня диким. Сумасшедшим взглядом.
Тянется вперед, но…
Замирает в полувздохе от моих губ. Моего лица.
С хрустом сжимает челюсти. Ноздри раздуваются до невозможности. Глаза превращаются в две огромных черных бездны.
– Самое главное, – будто через силы произносит он. Чеканя каждое слово хриплым металлом. Опаляя мои губы своим горячим дыханием, которое я сейчас ощущаю на себе, будто ожог.
– Ты. Должна решить. И сказать мне. Ты со мной?
Внутри начинает разжиматься напряженный ком. Тот, который сдавливал меня все это время.
Я до безумия. Дико была напряжена!
Но…
Это последнее, чего я ожидала от Давида!
– Ты сбежала, Саида.
Он говорит с горечью. С болью, от которой и мое сердце сжимается, словно его пронзили.
Проводит еле ощутимо по моей щеке пальцами.
А я прикрываю глаза.
В его глазах столько боли, что я задыхаюсь! Это выдержать невыносимо!
– Я не говорю о том, что было после взрыва. Хотя с этим еще разберусь. И с Николаем этим. Тоже. Ты должна была прийти ко мне. К своему мужу. Усомнилась в том, что я дам тебе безопасность? Но, черт возьми, Саида!
В его голосе прорывается рычание.
Вижу, как он сдерживается, чтобы не ударить кулаком в стену у моей голову.
Даже чувствую, как дико напрягаются его мышцы. По венам, что оплетают крепкие руки, кровь несется так, что я слышу толчки.
– Если бы ты оставалась в доме, ничего бы этого не было!
Рычит Давид.
– Прости. Я не хочу тебя пугать.
Сжимает и разжимает кулаки над моей головой.
– Я. Хочу. Услышать. Простой ответ. На простой вопрос. Ты ведь сбежала, Саида. Еще перед этим. Поэтому мне важно знать. Ты. Со мной? Не бойся. Наказания не будет. Если нет…
Его челюсти сжимаются еще сильнее.
Каждое слово он с огромным трудом выдавливает из себя.
– Если нет… Я отпущу тебя, Саида. К чертовой матери! Этот Николай? Кто он тебя? У вас с ним…
– Я с тобой.
Поспешно шепчу помертвевшими губами.
– С тобой, Давид.
Он замолкает.
Поднимает на меня взгляд, в котором плещется безумная стихия.
Резко наклоняется вперед. Рывком.
Крепко обхватывает мой подбородок пальцами.
Впивается. Нет. Вгрызается в губы до одури жадным, невыносимым поцелуем.
Будто пожирает всю меня. Обжигает. И наполнят собой. Клеймит. Без остатка.
Губы начинают болеть. Гореть. Теперь глазами плывет туман…
– Хорошо, Саида.
Он с усилием отрывается от моих губ.
– Хорошо, если так. А теперь. Поговорим.
– Твои раны надо обработать.
Неловко двигаюсь. Сама подхожу к отошедшему уже и севшему на стул Давиду.
Мне на него смотреть больно.
Он будто через самую настоящую мясорубку прошел!
– Успею.
Взмахивает рукой, дав понять, что эта тема закрыта.
– Я примерно знаю, что произошло, Саида. Разобрался, насколько смог. То фото…
Морщится, а по губе начинает течь тонкая струйка крови.
Бросаюсь к нему, вперед. Но Давид снова меня останавливает взмахом руки.
Вздохнув, усаживаюсь на стул рядом.
– Я не был с Лиилт, Саида. Никогда. Ни разу.
– Это не важно сейчас, Давид. Она? Жива? И ваш ребенок…
– Важно!
Давид снова сжимает кулак.
– Все важно, что имеет для нас значение. Я не был с Лилит. Ни разу. Ни в ту ночь , ни потом. Думаю, на этот раз моего слова тебе будет достаточно? Но ведь не с этого все началось, Саида. Не с этого!
– Я…
Чувствую, что Давиду стоит немалых трудов оставаться на расстоянии.
Вижу, как черное пламя взметается в его глазах!
– Недоверие, Саида. Кажется это наша с тобой самая большая проблема. Я твой муж. И после твоих слов о том, что ты со мной, остаюсь им! Так почему! Почему, черт возьми, ты сбежала из моего дома? В то время, когда я очень четко приказал не покидать его без моего разрешения! И выезжать только с охраной!
– Мой отец, он…
Опускаю глаза.
Не думала об этом раньше. Но как же я теперь виню себя за эту глупость!
Тогда это казалось мне мелочью. Просто встреча с отцом. Втайне от мужа, который запретил нам видеться и даже разговаривать!
А теперь очень ясно понимаю. К чему привел этот, как казалось тогда, такой маленький глупый неосторожный шаг!
И все могло быть намного хуже. Я могла уже сегодня и не сидеть рядом с Давидом! Если бы не глупая случайность. Если бы Юлька не перехватила мое такси!
– Он прислал сообщение. Назначил встречу. Я знала, что ты не позволишь, и…
– Я уже однажды сказал тебе, Саида.
Давид резко дергается вперед, но заставляет себя вернуться обратно на стул.
– Говорил. Я твой муж. Ты жена моя. Никого роднее. Ближе. У нас быть не может! Я не тиран. Не чудовище, мать твою! Я не держал тебя взаперти, а мой запрет был не прихотью!
– Я очень скучала по родным. Пойми. Давид.
Отворачиваюсь. Пытаюсь спрятать слезы.
Но их уже не остановить. Они текут сами. По лицу. Заливая воротник платья. Я слишком долго их сдерживала. Слишком долго пыталась держаться, живя в таком диком напряжении!
– Тссссс….
Давид тут же оказывается рядом. Подхватывает меня на руки. Усаживает себе на колени, стирая подушками пальцев слезы с моих щек.
– Я ведь волнуюсь за тебя, – лихорадочно шепчет, начав покрывать все мое лицо поцелуями. – Саида! Все, что я делал. И буду делать впредь! Ради тебя. Ради твоей безопасности. Ты хоть представляешь, что я пережил, когда думал, что потерял тебя?
Он откидывает голову назад.
И в его глазах сейчас… Столько всего… Щемящей боли. Тоски. Мучительной боли!
– Прости меня, Давид.
Я прикасаюсь к его щеке пальцами.
Мы оба вздрагиваем. Давид резко дергает головой.
А я… Я задыхаюсь от этих простых прикосновений!
Ведь и я. И я внутри потеряла Давида для себя навсегда!
– Почему ты не вернулась домой, Саида?
– Я… Не могла!
Снова опускаю глаза.
– После тех фотографий! Я не позволила бы тебе больше прикоснуться к себе, Давид!
– Моя маленькая гордая девочка.
Давид ловит пальцами мой подбородок. Заставляет снова поднять голову и посмотреть в его глаза.
– Я рад, что в тебе есть гордость, Саида. Но очень грустно, что так не научилась мне верить. Я ведь дал тебе слово. И не раз. Не раз повторил, что никогда не прикоснусь к другой женщине! Что ты всегда будешь для меня на первом месте. Важнее всего. Жизни. Империи. Власти! Всего, Саида!
– Но… Ты ведь женился на ней! И у вас… Ребенок!
– Саида. Я не провел ни одной ночи с Лилит. Она не была никогда ни в нашей спальне, ни в моей постели. Этот брак… Я пошел на него лишь потому, что так сложились обстоятельства. И… Не спорю. Это было необходимо нашей семье. Но я пошел на это лишь потому…
– Ты думал, что я мертва. Прости меня, Давид. Прости.
– Лилит беременна не от меня. Она подмешала мне какую-то дрянь в кофе, Саида. Сделала эти фото после того, как переспала с Омаром. Он ей не родной брат, сводный. Но мало кто об этом уже помнит. Я и сам забыл. Это был его ребенок.
– Был?
Ужасаюсь.
Все же, самое страшное произошло.
– Она сама виновата, Саида. Она хотела уничтожить тебя! И нашего ребенка!
Его лицо становится жестким . Черты заостряются.
– Не все достойны прощения и жалости. Такие, как Лилит с Омаром точно нет!
– Но…
– У нас не очень много времени. Я хочу. Чтобы мы сейчас выяснили главное. Если мы хотим быть вместе, Саида. Мы должны верить друг другу. Безоговорочно. Что бы ни говорили другие. Что бы ни показывали нам собственные глаза. Верить только друг другу, Саида. Как верил я в то, что ты жива. Несмотря ни на какие экспертизы. И еще. Если бы ты была рядом, Лилит никогда бы не стала бы моей женой! Даже по документам!
– Я верю тебе, Давид, – всхлипываю и тут же оказываюсь в его крепких объятиях.
– И клянусь. Клянусь, что буду верить. Всегда! До самой смерти!
– А теперь, – Давид хмурится. – Я хотел бы услышать про Николая!
И снова эта грозовая туча в глаза!
– Он просто мне помог. Просто спрятал! Давид! Ты же не станешь ему причинять вреда?
– Вреда? Саида. В нашей семье убивали и за меньшее! Он скрывал мою жену! Прекрасно зная, что я ищу тебя! Наверняка подтасовал факты, я прав?
Вздергивает бровь, и я снова опускаю глаза.
– Я встречусь с ним, Саида. Разберемся. Обещаю. Вреда ему не причиню. Надо иметь большую наглость и большое мужество, чтобы пойти против Багировых! Но он помог тебе. Это его спасает.
– Ты даже не спросишь меня о ребенке?
А ведь ожидаемо. Что Давид мог бы усомниться! Особенно после этой дикости с Лилит и Омаром!
Хотя… Зачем здесь спрашивать. Наверняка мне теперь придется пройти тест на ДНК.
– Мы поклялись, Саида. Верить.
Давид наклоняется над моими губами.
– Я верю, что ты не могла быть с другим. Иначе… Иначе ты уже вышла бы из этого дома. Ты дала ответ, когда я задал свой первый. И самый важный вопрос. Отдыхай.
Он нежно прикасается губами к моим. Просто проводит.
А у меня внутри уже вметается ураган. Особенно, когда я вижу те самые. Знакомые золотистые вспышки в его черных глазах!
– Отдыхай, Саида. Мы многое пережили. Я приму в душ. Про остальное поговорим потом.
Он оставляет меня. На ходу сбрасывает одежду, и я ужасаюсь, глядя на раны и кровоподтеки, которыми разукрашено все его тело!
Давид быстро скрывается за дверью нашей спальни.
Черт!
Я понятия не имею, где в этом доме аптечка! Но…
– Давид.
Тихо шепчу, забираясь за ним в ванную.
Прижимаюсь губами к синяку на спине.
Чувствую, как он замирает. Как напрягается каждая мышцы в его теле.
– Саида.
Давид сдавленно хрипит, не разворачиваясь ко мне.
– Прошу тебя. Выйди. Иначе я…
– Не сдерживайся, – шепчу, продолжая водить губами по его коже.
– Саида.
Давид резко разворачивается. Сгребает меня в объятия.
Окидывает безумно горящим взглядом, от которого я вспыхиваю, как спичка.
– Прости. Я слишком сильно.
Отшатывается.
Рассматривает меня с ног до головы.
Останавливается на округлившемся животике.
– Саида.
Осторожно накрывает его обеими руками.
Поглаживает так аккуратно, как будто мой живот создан из фарфора!
И я замираю. Откидываюсь назад, на уже мокрую от воды плитку. Это самое прекрасное зрелище. Самое бесценное ощущение на свете! Когда любимый с таким трепетом поглаживает живот, в котором уже расцветает наша новая жизнь.
– Я еще не осознал, что мы… Станем родителями.
Давид опускается на колени.
Покрывает быстрыми поцелуями мой живот.
– Мне так в тебя надо!
Поднимается, судорожно прижимая меня к себе. Тяжело дышит, зарываясь пальцами в волосы.
– Так надо, Саида. Почувствовать. Тебя . До конца. На максимум! Черт! Я же сдох тогда. В тот самый момент. Когда увидел тот проклятый взрыв. Просто сдох. А сейчас. Сейчас я оживаю! Потому что ты рядом! Здесь! И больше я тебя не отпущу! Даже если придется запереть в подвале! Это понятно!
– Я буду рядом. Всегда, – шепчу, утыкаясь лицом в его ключицы.
Сама лихорадочно мечусь губами по его коже. Как он по моим волосам крепко сжимая мой затылок.
– Саида. Лучше выйди. Я правда. Не сдержусь, – хрипло шепчет, продолжая гладить кожу моей головы.
– Не сдерживайся. Любимый.
Поднимаю голову.
Позволяю Давиду накрыть мои губы. Сама подставляю их для его долгого. Сочного. Тягучего и голодного поцелуя. Который для меня все еще отдает солью и горечью всего, что нам пришлось пережить!
– Обещай мне. Этого больше не повторится!
– Обещаю, Давид. Обещаю. Больше никогда.
– Ты моя жизнь. Теперь вы две моих жизни!
Шепчет Давид, подхватывая меня под ягодицы.
– Я буду аккуратен, Саида. Я постараюсь. Быть. Аккуратным.
Мы оба захлебывается диким голодом, когда Давид делает первый, осторожный, плавный толчок внутри меня.
Впиваемся друг в друга пальцами. Схлестывается языками.
Сильнее. Крепче. Еще. Еще.
Как будто оба боимся, что это лишь сон. Наваждение. И сейчас рассеется. Исчезнет.
Меня выкручивает просто сумасшедшим вихрем конвульсий.
Он нашей близости. Кажется, именно сейчас она сильней всего, что было прежде. На максимум. Будто без кожи. Сердце к сердцу! И я читаю то же в глазах Давида, неотрывно впившихся в мои!
Он гортанно хрипит вслед за моим криком. Обхватывает еще сильнее. Прижимает так, что я уже не понимаю, где бьется его сердце, где мое… Они оба у меня внутри! У него. У нас.
И еще одно. Маленькое сердечко. Связавшее нас навсегда.
– Ты мой воздух, Саида. Мой кислород, – шепчет Давид, лихорадочно скользя по моей спине руками.
– А я… Я дышу тобой! Тобой!
Шепчу в ответ, покрывая его разбитые плечи поцелуями.
Жадными. Рваными. Все еще смешанными со слезами!
– Я сделал больно?
Давид напрягается. Цепко впивается взглядом в мои глаза.
– Ты плачешь, Саида.
– Нет. Нет, Давид. Ты не сделал. Это просто выходит вся прежняя боль!
– Говорят. Любовь станет крепче, если прошла через тяжелые времена. Я клянусь, что они у нас закончились, Саида. Клянусь. Я больше никогда тебя не потеряю! А если… Попробуешь снова сбежать! Точно. Навсегда. Запру в подвале, когда найду! А теперь отдыхай. Отдыхай, любимая.
Подхватывает меня на руки, завернув в пушистое одеяло.
– Давид. Подожди. Тебе нужно обработать раны!
Они и правда страшные. Просто жуткие! Мне на них смотреть, и то больно!
– Сказал. Ерунда.
Втягивает мои губы своими с силой. И отпускает, опуская меня на постель.
– Не могу. Не могу, черт возьми, от тебя оторваться! Но мне нужно уйти. Прямо сейчас, Саида.
– Подожди. Давид.
Удерживаю его, хватаясь обеими руками.
– Да, Саида.
– Как ты понял, что я не подмешивала ничего Лилит?
Ни за что не поверю, что она призналась. Даже если была на грани жизни и смерти! Такие, как она, всегда и во всем идут до конца! Особенно в своей подлости!
– Саида.
Зарывается пальцами мне в волосы. Мягко целует голову.
– Я никогда бы не допустил мысли, что ты можешь так поступить.
– Я думала… Ты меня убьешь за это! Ты же был в такой дикой ярости!
– Саида. Ты продолжала делать вид, что погибла! И я тебя нашел в доме у чужого мужчины!
Рычит, а глаза его снова взметают целый столб огня.
– Этого мало?
Качаю головой. Ответить не успеваю. Да и зачем? Думаю, на этот раз мы все выяснили до конца!
– Давид.
В комнату входит его старший брат. Правда, постучавшись.
Окидывает нас обоих ничего не выражающим взглядом.
– Нам пора. Уже началось.
– Сколько можно миловаться, голубки?
Из гостиной раздается голос Армана. Теперь я его уже не перепутаю с другими братьями!
– Я все успел. Жен и малышню спрятали в надежное место! Можно выдвигаться! А то я как раз размялся перед этим с тобой! Жилы требуют настоящей битвы!
– И что? Вы даже мне не скажете, что война станет крахом империи? Не решите, что Рамзановых нужно отпустить? И помириться?
– Охренеть у тебя мысли, Давид! Это раньше было. Обстоятельства поменялись! Если кто Багировым плюнет в лицо, то огребет даже пусть мы все сдохнем и империя на хрен рухнет! Особенно, когда наши женщины и дети спрятаны! Им ничего не грозит, а мы… Мы пойдем и наваляем сейчас всем крысам, которые поднялись после того, как Рамзановы пропали с их радаров! Даже не знал, что их так до хера! Будет добрая драка! У меня уже кулаки чешутся! А ты тут застрял!
– А ты как?
Арман делает шаг ко мне.
Окидывает насмешливым взглядом с ног до головы.
– Не обижал тебя наш малец? Хм… Вижу, что не обижал! Обращайся, красивая, если опять буянить начнет! Мне надо почаще разминаться, а то заплесневею! Скучно же… Мы его на раз вразумим!
– Арман.
Улыбаюсь.
При всем грозном виде, он не может не вызывать улыбки. А старшего я все еще побаиваюсь, да. Слишком ледяное у него лицо. Каменное.
– Как твоя жена?
– Да, брат. Прости. Подарки будут попозже!
Подхватывает Бадрид.
– Жена! Ха! У меня двойня! Если бы вы знали, какие у нас с Никой красивые малышки родились!
Арман гордо выпячивает грудь. Но в его глазах мелькает бесконечная нежность.
– Я же говорил. Вы слабаки! Один я империю Багировых укрепить способен! Скоро мы с Никой всю столицу заполоним своими! А вы отстаете… Хотя… Ну, что с вас взять!
– Давид.
В комнату входит еще один мужчина.
С шиной на челюсти, и со свирепым видом. Точная копия Армана! Один в один!
Теперь даже не сомневаюсь, что Арман способен своим потомством всю столицу заполонить. И не только! Какие-то особенные гены, видно. Раз их так много похожих!
– Мои люди ждут. Мы готовы.
– Помощь нужна?
А вот и два моих спасителя. Тагир и Тигран Кургановы!
– Ты же не зря сказал, что надо людей своих для лучшей цели приберечь, – пожимает плечами Тигран в ответ на удивленный взгляд Давида.
– Вот я и придумал. Куда их лучше направить!
– Идем, – Давид кивает головой.
– Я вернусь, – шепчет, наклоняясь надо мной и впиваясь жадным, горячим поцелуем.
– Вернусь, Саида. А ты ни о чем не беспокойся. Этот дом настоящая крепость. Но если будет необходимо, мой человек тебя выведет.
– Идем уже!
Арман качает головой. Прицокивает языком.
– Даже не знал, что ты, брат, такой болтун! Теперь понятно, почему только у меня богатыри рождаются! Так за болтовней все на свете и просрете!
Они уходят.
А я падаю спиной на постель.
Прижимаю к животу руки, поглаживая его.
Не знаю, что там у них началось. Но явно легко не будет!
– Пара минут. Мне нужно закрыть еще один вопрос.
Оставляю братьев во дворе дома.
Саида. Ее безопасность прерогативна! На первом месте!
У дома будет дежурить круглосуточно самая лучшая охрана. Но… Должен быть человек, которому я мог бы доверять. Как самому себе!
Остается выяснить, есть ли он.
– Рашид.
Вхожу в темный подвал.
– Я виноват перед тобой , Давид. Очень виноват.
Рашид поднимается. Опускает голову. Но медленно поднимает на меня глаза.
– Я хочу знать. Насколько ты перешел грань. И почему!
Это страшнее той войны, что нам угрожает. Страшнее выстрелов и взрывов. Этот удар хуже ста пуль в живот! Когда понимаешь, что тот, на кого полагался… С кем шел бок о бок столько лет… Тебя предал!
– Я виноват и готов принять смерть от твоей руки, Давид.
– Причины. Я хочу знать твои причины!
– Я не стану оправдываться. Оправданий мне нет. Перед смертью хочу сказать лишь одно. Я думал… Думал, что если твоя жена не хочет быть с тобой… Возможно, ей лучше дать возможность уйти. Я закрыл глаза на ее уход, Давид. И отвез Лилит. В обстрелянный дом ее родителей. Думал тогда, что это просто прогулка. Что ее просто тянет в родной дом. Не более. В остальном я не участвовал. Не знал. Давид. Я не знал о заговоре против тебя! Не понимал… Какая ядовитая змея пряталась за такой невинной оболочкой! Я не ищу себе оправданий. Их нет и быть не может. Я должен был выполнять твой приказ. Но я хочу, чтобы ты знал это. Перед тем, как я приму заслуженную смерть.
– Еще раз. Почему. Рашид.
– Я… Я любил ее. Лилит. Полюбил с первого взгляда! Еще в детстве! И теперь мне гадко от этого. Я не смог… Распознать, какой она была все это время. Прости меня, Давид. Ты был мне братом, а я…
– Любишь ее? До сих пор? Не отвечай сразу, Рашид. Чувства не знают границ и морали. Любовь за один миг не вырвешь из себя.
Разве не мне знать об этом?
Я не перестал бы любить Саиду. Даже если бы она ушла. Даже если бы вся эта черная, лютая хрень, про ее измену и воровство, оказалась правдой. Сердце бы себе выдрал. А любить ее бы не перестал!
– Мне от самого себя противно, Давид. Нет. К этой суке я ничего больше не чувствую. Не ненависти, ни любви. Ни даже презрения. Она в камень меня превратила.
– Хорошо, Рашид. Я тебе верю. Пришло время тебе покинуть этот подвал.
– Я готов, Давид. То, что я сделал, заслуживает больше, чем смерти.
– Ты будешь охранять мою жену. Саиду. Так охранять, Рашид, чтоб ни одна пылинка возле нее не пролетела!
– Что? Я ослышался?
– Я говорил тебе когда-то. Есть те, кто заслуживают второй шанс.
Разворачиваюсь и выхожу, оставляя дверь подвала открытой.
Рашид не смог бы навредить Саиде, даже если бы захотел. Вокруг, кроме него, будут сотни моих людей. Теперь не осталось ни одной, даже самой маленькой щели вокруг моей девочки!
Но…
Что-то мне подсказывает, что вернее, чем Рашид, человека я не найду!
И я верю этому чувству. Верю так же, как и в то, что Саида не погибла когда-то!
* * *
А дальше начался мой личный кошмар.
Самый немыслимый. Самый невероятный.
Два месяца я почти не выходила из комнаты.
Не отрывалась от новостей. В интернете и по телевизору.
Это была война. Даже представить не могла, что такое возможно!
Горели здания. Взрывалось множество объектов, которые принадлежали семье БагировыХ!
Гибли люди.
И я знала. Знала, что мой Давид не станет отсиживаться где-то в уютном кабинете! Уверена, он рвался вперед! Одним из первых!
Каждый день сердце замирало от того, что боялось услышать. « Мэра столицы больше нет».
– Он вернется.
Неизменно повторял мне мрачный Рашид.
Сжимал челюсти и кулаки.
И я знаю. Каждый день он сожалел о том, что приставлен ко мне и не может сейчас сражаться бок о бок с Давидом!
Рашид следовал за мной тенью. Всегда. Везде. Пробовал еду и напитки, которые мне приносили. Проверял постель и одежду. Провожал меня, если я выходила во двор или просто перемещалась по дому. Неотрывно.
И я верила. Я верила. Он вернется!
Давид же мне сказал!
« Я вернусь!».
Эти слова звучат в ушах. Стучат в моем сердце. Они мой пульс. Моя жизнь. Моя надежда! И моя вера в то, что можно победить все, что угодно. Но только не Любовь! И не того, кого так любят, как я люблю Давида!
– Я вернулся.
Слышу сквозь сон.
Сама не верю этим слова.
Резко подскакиваю на постели.
– Спи, – шепчет Давид, зарываясь руками мне в волосы.
Жадно вдыхает сой запах.
– Давид!
Прижимаюсь в нему. Обхватываю голову, покрывая горячими, смешанными со слезами поцелуями. – Давид! Мой родной!
– Что за сырость?
Он хмурится. Притягивает меня к себе еще сильнее.
– Ты что? Не поверила мне, мммм? Опять? Нет. Так не пойдет! Я накажу таки тебя, Саида! И даже знаю как! Сладко накажу! Ты думать забудешь! Обо всем!
– Давид…
Улыбаюсь, размазывая по лицо счастливые слезы.
Но чувствую на груди что-то липкое… Горячее..
– Давид!
Вскакиваю на ноги, включая свет.
– Господи! Ты ранен!
Вся его рубашка спереди залита кровью! Как и постель!
– Давид! Тебе нужно срочно в больницу! И только сейчас вот не говори! Не говори мне, что это мелочи! Ты должен заботится о себе! Потому что ты нам нужен! Нужен нам с ребенком! Говорил, что любишь? Так докажи! Срочно! К врачу! Я набираю скорую, Давид. Я серьезно.
– Дал тебе слишком много воли, – усмехается, снова дергая меня на себя.
Опять жадно вдыхает мой запах прямо у лица.
– Давид!
– Хорошо. Я обращусь к врачу. Но только после того, как…
– Что?
– Ты выйдешь за меня, Саида?
Давид падает вдруг на одно колено. Вытаскивает из серого от грязи кармана брюк бархатную коробочку.
– Станешь моей женой? По-настоящему. С пышной свадьбой. Как я и обещал тебе в нашу первую ночь!
– Ты сумасшедший! Я уже и так твоя жена!
Всхлипываю. И снова смеюсь сквозь слезы.
– Но… Я тут подумал, Саида. Я хочу услышать твое «да» в несколько других обстоятельствах!
– Да! Да, Давид! Ну, о чем ты только думаешь!
– О тебе, Саида. Всегда. Только о тебе! Хотя нет. Теперь уже о вас обоих!
Шепчет, прижимая меня к себе. Нежно. Бережно. Поглаживает мой животик.
– Давид.
– Доктор уже едет. Все будет хорошо, Саида. Разве я могу умереть, когда за моей спиной вы?
* * *
А дальше была свадьба.
Роскошное белоснежное платье.
Карета, запряженная белыми лошадьми, на которой мы проехали по всему городу.
И лепестки роз, которыми обсыпали нас по дороге!
Даже не знаю, сколько собралось гостей. Мне кажется, праздник собрал весь город! И не только!
А Давид заслужил просто обожание людей. За то, что выбил террористические организации и банды коррупционеров из города! И не только из него!
– Люблю тебя. Навсегда. Пока бьется мое сердце.
Шепчет Давид, беря меня за руку. Надевая на палец кольцо.
– Верю тебе. До конца. Тебе и в тебя, Давид. Что бы не услышала. И даже что бы не увидела собственными глазами!
Он подхватывает меня на руки. Накрывает губы страстным поцелуем.
И все исчезает. Музыка. Гости. Люди… Все!
Только мы. И кровь по венам, которая в нас, кажется, уже слилась! Только быстрые рваные удары сердца. Будто одного. На двоих!
– Арман!
Радостно подхожу к нему. Теперь я поняла братьев получше. Они все кажутся немного странными. Но каждого из них я люблю всем сердцем!
– Мое счастье.
Арман разворачивается.
Из-за его спины выходит Ника. Его жена. Мы впервые увиделись только сейчас. На свадьбе. До этого Арман, как и Бадрид, прятали своих жен.
– Мои красавицы! А! Их никто не переплюнет! Ни по красоте, ни по уму!
– Поздравляю! Я Ника! Теперь мы с тобой будем как сестры!
Хрупкая девушка с двумя малышками в руках подходит ко мне, целуя в щеку.
Даже представить не могла, что у Армана вот такая вот жена! Совсем миниатюрная! Полная противоположность ему!
А от крошек на ее руках сразу выступают на глаза слезы умиления!
– Давай мне моих красавиц, – ворчит Арман.
Но его глаза так светятся, когда он на них смотрит!
– Ты за близнецами лучше бы следил, – улыбается Ника. – А то, боюсь, гости останутся без торта! Охххх… Поздно!
И правда. Огромный многоярусный торт, почти до потолка, в один момент рушится.
Из-за него , подскальзываясь, выползают два перепачканных чертенка.
– Ну… Мы же должны были проверить, что там за конструкция! А то вдруг? Упало бы на кого-то!
– Да! У нас сестренки, между прочим! Мы не позволим, чтобы их вдруг придавило!
– Бандиты, – Ника качает головой. – Настоящие бандиты!
– Очень очаровательные бандиты, – улыбаюсь, поглаживая свой уже совсем большой животик. Интересно, какой характер будет у нашего малыша? Эти двое ну просто вылитый Арман!
– А за торт не волнуйтесь. У нас еще их семь осталось!
– Главное, чтоб Арман удержал близнецов рядом! А то разгромят!
– Саида. Давид.
Бадрид подходит, держа за руку жену. С ней я тоже впервые вижусь только на свадьбе.
– Поздравляем, – расцветает она. – И ждем уже наконец в гости!
Их малыш такой же серьезный, как и Бадрид. И… Невероятно внешне похож на Давида!
Кажется, гены Багировых все же окажутся преобладающими! Интересно, наш малыш хоть что-то возьмет от меня?
– Отец.
Лицо Давида становится мрачным, когда к нам подходят Карим и Аиша.
– Поздравляю тебя, сын.
Карим сухо кивает.
– Спасибо, что помог с людьми.
Так же скупо кивает Давид.
– Сын.
Карим, грозный Багиров, сжимает кулак.
– Я против, когда вы творите дичь и глупости. Я жизнь положил на то, чтобы наша империя процветала! Но. Если кто-то. Решит плюнуть нам в лицо. Я сделаю все, чтобы сравнять его с землей! Ради каждого из вас! Даже вон. Даже вон за этого, который себя Градовым называет! Мы семья. Это не изменится. Никогда.
– Прости меня, Саида, – Аиша опускает голову.
– Я хотела лишь счастья своему сыну. Но не думала, какая на самом деле Лилит тварь. Если его счастье в тебе, я всегда поддержу его. Вас. Обоих.
– Спасибо,
Даже не ожидала, что они придут на наше торжество! Тем более, таких слов!
– Роман!
Грозный чемпион мира по боям без правил сторонится, когда Карим с Аишей отходят. Вот уж у кого целая футбольная команда, а не семья! Куча малышни, и я даже не стараюсь запомнить их имена. Ничего. На это еще будет время. Много времени! Жизнь впереди!
Он просто стискивает нас обоих в объятиях.
– Если нужно будет оформить малыша в детский сад, можешь вполне обращаться. У нас он как раз дома, – улыбается его жена, Лина.
– Они нас не догонят, Ангел, – ухмыляется Роман, глядя на свою жену восторженными глазами, полными обожания. – Даже Арман. Хоть как бы старался!
Кажется, между близнецами вечное соревнование!
Но зато я знаю. Что они всегда станут плечом к плечу!
Тагир с Тиграном тоже приходят нас поздравить. Только вот тайна Тиграна так и остается нераскрытой. Что у него за малыш и кто его мать, никто из братьев не знает. Похоже, это большая тайна. Но сегодня старший Курганов один.
– Мама? Давид! Ты…
Крепко сжимаю его руку.
Мне не кажется? Это они? Мама с отцом?
– Не верю…
Утираю слезу, чувствуя, как громко бьется сердце.
– Спасибо. Поверить не могу, что ты их позвал!
– Ты должна быть счастлива, Саида. И в этот день. И всегда. Но это не значит, что подозрения с твоего отца сняты!
– Спасибо!
Шепчу, уже убегая к своим родным! Надеюсь, они тоже примут нашу семью и нашу свадьбу! Ну… Пусть не сразу. Потом. Когда-нибудь!
– Давай сбежим, Саида!
Стоит мне отойти от родителей, как меня уже начинает кружить на руках вихрь по имени Давид. Подхватывает на руки, заставляя взмыть прямо в воздух. Но голова кружится не от этого… А от него!
– Я такой по тебе голодный. С ума сойти!
Хрипло шепчет, едва опустив меня на ноги. Проводя пальцами по щеке губам.
– Насколько?
Хитро улыбаюсь, вздергивая бровь.
– Как близнецы Армана, которые целый торт чуть не съели?
– Еще сильнее, Саида, – уже рычит мне в волосы, зарываясь в них руками и разрушая прическу.
– Как мужчина, который кучу времени не был со своей женщиной! Но… Все-таки в бандитах Армана Багировская кровь! Я точно так же готов сорвать с тебя платье, и…
– О, нет! Нет.
Вытягиваю вперед руку, останавливая его напор.
– Это платье останется целым, Давид! Оно будет висеть в моем шкафу на почетном месте, напоминая мне о нашей свадьбе! Мне, и… Нашей малышке!
– Черт, женщина! Ты разрываешь меня на части! Думаешь, это реально? Расстегнуть все эти чертовы крючки, когда все, что мешает мне добраться до твоего тела, я уже . Прямо сейчас. Готов рвать зубами! Сколько их там? Миллион?
– Чуть больше, – прищуриваюсь, улыбаясь. – Ради тебя старалась. Любимый!
– Я так понимаю, что о покорности с моей женой речь даже не идет!
Давид притворно хмурится, и снова подхватывает меня на руки.
– Черт с ними, с крючками, Саида. Обещаю. Я буду расстегивать их аккуратно!
… И были другие, еще более особенные. Еще более бесценные моменты.
Когда мы, затаив дыхание, слышали сердечко нашего малыша… А после через него прорвался еще один стук. Другой.
– Что-то с малышом?
Мы одновременно в Давидом подбираемся. Я до боли сжимаю его руку.
– Нет. Все нормально, – качает головой лучший специалист в этой сфере.
– Но… Надо кое-что проверить.
– Все плохо? Да?
Я обмираю. Ведь первое время беременности у меня было столько волнений! А вдруг это повредило малышу!
– Сейчас… Сейчас все посмотрим… Хорошенько… Не волнуйтесь. Это точно не патология! И не проблема!
– Ну вот. Я так и думал. У вас двойня. Теперь это очень хорошо видно.
– Двойня?
Мы оба замираем. Поворачиваемся друг к другу, совсем обалдев.
– Первый точно мальчик, – улыбается доктор. – Смотрите. Как он гордо выпячивает свою принадлежность к мужскому полу!
Ой… Он и правда так хитро вертится, как будто именно эту часть тела нам и показывает!
– А второй… Второй вон. Прячется. Зажимается. Ну точно девочка!!!
– Саида.
Мы выходим во двор больницы, все так же держась за руки. Давид жадно хватает воздух распахнутыми губами.
И вдруг…
Просто опускается на колени.
Целует мой живот. Снова и снова. И руки.
– Я с ума сойду от счастья.
Шепчет прямо в мой вертлявый живот.
– Люблю тебя. До одури люблю. Саида!
– Перестань нас кружить!
Смеюсь сквозь счастливые слезы, когда Давид подхватывает меня на руки.
– Или ты уже тренируешь их для того, чтобы стали пилотами?
– Я себя тренирую, – выдыхает Давид, опуская меня на землю до дрожи бережно. – Привыкаю к такому счастью. Мне до сих пор не верится, что с каждым днем его становиться все больше!
– И мне, – шепчу, прижимаясь к мужу.
Потому что… Я ведь даже в мечтах когда-то представить не смогла, что мы будем вместе! И так счастливы!
Мы так и стоим. Просто обнявшись. И мир замирает. Как и время. А оно теперь все наше. Наше на … Четверых!
* * *
– Давид! Пожалуйста! Я тебя прошу. Останься в коридоре!
– Нет, Саида. И перестань ломать мне руку! Я буду рядом! До того, как они появятся!
А я ору. Наверное, и правда слишком сильно сжимаю его руку.
Схватки начались внезапно. Но очень, очень сильные! А я читала, что все это совсем не так!
– Это зрелище не для мужчины!
Шиплю, как только наступает передышка.
– Уйди, Давид. Я прошу тебя!
Мне кажется, что проносится целая вечность.
Но…
Громкий крик раздается и я уже чувствую, что это самый родной на свете голос!
– Мальчик, – торжественно сообщает акушер, показывая мне малыша.
У него такой гордый вид! Такие сказочные глазенки!
Только почему мне кажется, как будто он знает, что появился на свет первым? И потому так смотрит? С видом победителя?
– Малыш…
Шепчу, и тут же снова захожусь в крике.
Пусть Давид меня простит. Но, кажется, я таки сломаю ему сегодня кость! Потому что от руки его не могу оторваться! Сам виноват! Не надо было идти сюда!
– Девочка!
Радостно сообщают, а я в изнеможении откидываюсь на подушку.
– Давайте мне.
Давид смело берет в руки обоих малышей. Подносит ко мне.
А я… Замираю. Просто боюсь взять на руки одновременно двух крошек!
Но Давид сам укладывает мне их на грудь.
– Мой сын!
С гордостью произносит, как только малыш начинает по-собственнически тянуться к моей груди. Обеими ладошками.
Зато малышка просто сопит, глядя на меня распахнутыми глазенками.
– Почему они такие разные?
Выдыхаю, осторожно прикасаясь к малышам.
Сын –вылитая копия Давида. Черные волосы. И… Даже глаза с золотыми искорками! Его лоб и нос. От меня, кажется, вообще ничего! Эх… Гроза всех девушек в столице на будущее!
А вот дочка…
В кого такая? Синие глазенки. Нет. Просто глазища! И светлые, по-настоящему золотые волосики…
– Цвет глаз и волос может измениться со временем, – поясняет акушерка, пожимая плечами.
– Дай я…
Давид берет в свои сильные руки дочку. Первой.
Вижу, с каким неверием и восторгом он рассматривает ее. Уверена. Он даже не дышит в этот момент.
Малышка с сопением втягивает носиком воздух и вдруг хватает его за палец, сжимая кулачок.
И я вижу, как глаза Давида затуманиваются. На его лице столько эмоций, что и передать невозможно! Но я никогда не видела в его глазах такого восторга и благоговения!
Чувствую, что еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться! Ведь этого… Этого могло бы и не быть…
* * *
– Давид! Ну я же тебя просила! Скромно и без пафоса!
Только качаю головой.
Забирать нас из клиники приехал белый лимузин! ЛИМУЗИН! А вся земля, насколько я могу видеть, усыпана лепестками роз!
– Это еще и есть скромно, Саида! Для моих девочек и моего наследника!
Давид целуем меня в губы, забирая из рук наши бесценные свертки.
– Она опять! Ты видишь! Моя маленькая принцесса!
Малышка снова сжала в кулачок палец Давида. И он на седьмом небе от счастья!
– Соскучилась по папе? И я по тебе соскучился, малышка! И по тебе!
Сыну тоже достается отцовский поцелуй.
А мне…
Чувствую, их мне достанется особенно много! После всего, что Давид рассказал мне вчера на ухо… Он даже заставил меня покраснеть! Даже после всего, что между нами было! Хотя, мне казалось, что уже не осталось ничего, чего бы еще не было! Но нет. У моего мужа сумасшедшая фантазия!
Хотя в ближайшее время, конечно, придется ему ограничится одними поцелуями.
Но Давид, конечно, свой размах направил на все! Даже превзошел все мои ожидания!
– Ох… Когда ты успел? Давид! Это уже слишком. Ну правда!
Пораженно осматриваю детскую для малышки.
Это… Это прямо дворец принцессы! Самый настоящий! А ведь мы приготовили комнату попроще! Давид все успел всего за пару дней, пока я была в клинике!
– Так она у нас и принцесса. Пусть сразу привыкает!
Ухмыляется Давид, бережно укладывая кроху в роскошную кроватку белого дерева.
– Для сына у меня тоже есть сюрприз!
И его комнату Давид изменил полностью. Здесь, правда, попроще, но… Аквариума на всю стену до самого потолка с золотыми рыбками я точно не ожидала! Как и альпинистской стенки. Здесь вообще мини-спортзал, похоже.
– Мужчина должен начинать тренироваться с ранних лет!
Гордо заявляет Давид.
– Надеюсь, ты не поверил Арману, что его дочери уже на пони ездят? И не прикупил нашим малышам прямо уже парочку скакунов, чтоб переплюнуть брата в умениях наших деток?
Смеюсь. Арман уверен, что его дети уже в несколько месяцев умнее и способнее всех взрослых! Хотя… Мальчишки и правда развиты не по возрасту!
– Конечно, нет. Но они уже все понимают. Они же самые умные на свете!
– А аквариум зачем? И вообще. Давид. Дети все равно будут первое время спать в нашей спальне.
– Смотри, какой свет.
Давид включает подсветку.
В темной воде начинают искриться маленькие замки. Кораллы. Выглядит потрясающе. Загадочно. Как будто сейчас мы найдем сокровища на дне морском!
И золотые рыбки тоже будто светятся. Даже я замираю.
– Пусть тренирует мозг и воображение. Представляет себе разные тайны. И их разгадки. И коллекция оружие его уже, конечно ждет. Самого ценного.
– Давид…
Мне уже становится плохо! Хорошо только, что наши крохи еще совсем маленькие! Год, надеюсь, я могу быть за них спокойна! А дальше… дальше как-то придется справляться с уже начинающим меня пугать воспитанием Давида!
– Талант и способности нужно развивать, Саида. А наши дети вырастут самыми способными! И самыми счастливыми! Ведь мы будем растить их в любви!
Давид жадно смотрит на мои губы.
Замирает, просто пожирая их глазами.
Вижу, как с силой отшатывается от меня, с шумом выдыхая сквозь сжатые зубы.
– Пойдем. Покажу тебе другие изменения в доме. Я установил бассейн, и…
* * *
Я стараюсь сделать Саиду самой счастливой.
Возможно, где-то перебарщиваю. Но здесь нет и не может быть меры!
И очень. Очень стараюсь, чтобы все ее волнения остались в прошлом!
Чтобы, например, она не узнала о том, что в то время, как появлялись на свет наши близнецы, ее сестра погибла. Яхта, которую они недавно прикупили вместе с мужем, просто взорвалась посреди моря.
Несчастный случай. Или просто неумение с ней обращаться.
Но я надеюсь, Саида еще долго не узнает этой новости.
Как и того…
Что у меня от нее есть тайна…
Ведь она не единственная моя жена!
Лилит так и осталась второй женой. Потому что только так я могу ее контролировать! И распоряжаться ее судьбой. Что бы она ни сотворила, а ни один Багиров не убьет женщину!
– Господин мэр. Ваша супруга пошла на поправку. Ее уже можно выписывать.
– Правда?
Сверкаю глазами на доктора. Напускаю на себя самый грозный вид, на какой только способен.
– Кажется, вы говорили, что вещество серьезно ударило по ее нервной системе.
– Да, но… Это лечится. Просто нужно будет пить лекарства, и… Думаю, со временем и их принимать на постоянной основе станет необязательно.
– Ну уж нет. Я обязан позаботится о здоровье моей жены! Тем более, что она сама выпила ту отраву, от которой чуть не погибла и потеряла ребенка! Вы меня понимаете, доктор? Я хочу. Чтобы Лилит. Круглосуточно находилась под наблюдением врачей. В специализированном заведении. Безусловно, я готов и буду щедро оплачивать ее непростое лечение…
– Конечно, господин мэр. Я вас понял. Прекрасно понял.
И Лилит уже никогда из этого заведения не выйдет!
Впрочем, она получила ровно то, что заслуживает. И нет. Я не отдал приказа травить ее препаратами, которые превращают сознание в овощ. Мне важно другое.
Пусть ее жизнь проходит в одиночестве. В палате , где она совсем одна. И решетки на окнах.
Пусть эта женщина смотрит через них на мир. На жизнь, которая у нее была. И которая теперь всегда. Всегда будет проходить мимо. Где-то там. У других. А ей останется лишь наблюдать за этим через зарешеченные окна!
И я хочу. Чтобы каждый день. Каждый час она это осознавала!
* * *
– Кажется, у нас все получилось.
Позволяю себе наконец глотнуть шампанское.
– Да, Лен?
Открытие юридической фирмы прошло на ура.
Мы собрали очень много солидных людей, Предпринимателей, банкиров. И, конечно, журналистов. Как же без них!
– Получилось!
Подруга кивает, сияя.
– И заметь! Давид ничего не делал! Мы все сами!
На самом деле фирма совсем небольшая.
Все-таки, мы только закончили третий курс.
Но, как бы Давид не возмущался, а я , взяв Лену и еще нескольких друзей из университета, хвостиком ходила за его юристами. Мы целыми днями изучали документы, до которых Давид разрешил доступ.
Не в бизнесе, нет. В администрации. Но так даже интереснее. В конце концов, мы станем начинать с простого. С консультаций для обыкновенных людей. Практически бесплатных. Ну, так, чтоб хватило на зарплаты и на аренду нашего небольшого пока офиса.
И пусть кто-то скажет мне, что мы еще совсем зеленые и даже не доучились, не закончили университет.
Здесь я поспорю, и выиграю этот спор!
Потому что нет ничего сильнее, чем старание, желание и практика! А благодаря опытным юристам мы научились намного большему, чем в университете! Даже пары слушать скучно!
– Ну…
Лена прячет улыбку за бокалом с шампанским. Почти все уже разошлись. Осталось несколько десятков гостей и журналистов.
– Скажем так. Одна фамилия Багирова открыла нам дверей больше, чем мы сами смогли бы открыть себе за всю жизнь! Плюс, если бы не он… Ничему бы мы не научились, Саида!
– Но остальное же сами?
Подмигиваю Лене.
Эх. Она ведь даже и не представляет, что значит в наших традициях женщине работать! И не просто! А выбрать профессию, которую все считают исконно мужской! Да еще и фирму собственную открыть!
Про баталии с Давидом, которые я все же выиграла, я могу вспоминать с заслуженной гордостью!
После этого мне ничего не страшно! Я смогу стать настоящим адвокатом, если даже у него выиграла наш бесконечный спор!
– И копейки я у мужа не взяла. И помещение нашла сама. И людей мы с тобой подобрали. Сами, Лена! И организовали вот это все!
– Ой… Саида… Ты это видела?
Лена вдруг хватает пульт. Делает на нем максимальный звук.
– Взрыв! В администрации! Там же твой муж! Ох, Саида… Я говорила! То, что было три года назад, так просто не пройдет! Эти люди еще отомстят!
Хватаюсь за телефон. Дрожащими руками набираю номер Давида.
С замиранием сердца смотрю на экран…
Зову своих людей. Стягиваю к зданию администрации.
Хм. Мне казалось, что в прошлый раз, три года назад, мы с братьями вычистили всех гадов. Всех тех, кто поднял голову против империи и решил ринуться на нас уже открытой войной. Ударить под шумок. Объединив усилия.
Но я не привык расслабляться. Как и братья.
В любой момент мы и наши люди готовы к любому нападению.
Органы пока не зову. Разберусь на месте.
Твою ж мать!
Даже я охреневаю, оказываясь у здания. Весь второй этаж просто выжжен!
Прохожу через оцепление моих людей.
– Давид Каримович! Это небезопасно! Мы пока еще не осмотрели все внутри!
– Я хозяин этого города. И вызов брошен мне лично. И я не стану отсиживаться за чужими спинами!
Рявкаю слишком резко. Это прямой вызов лично мне!
– Рашид. Со мной. Остальные готовность номер один!
Чутье мне подсказывает, что он еще здесь. Тот, кто это сделал.
Интересно, это кто такой бессмертный, что решил мне вот таким способом назначить личную встречу?
И чутье, как всегда, не подводит.
Дохожу до своего кабинета на третьем этаже.
Дверь распахнута. Горит свет. За стенкой слышу неторопливые шаги.
Ударяю ногой по двери, и…
– Охренеть. Марат?
Его узнаешь даже со спины. Вечный кожаный плащ и такие же штаны. Марат больше похож на пирата, чем на солидного бизнесмена. Хотя… Бизнес его пришел уже после того, как он перегрыз глотки всему криминалу в соседней столице. Их же методами. Всех в ужас привел!
– Рашид. Подожди в коридоре. Пока отбой по тревоге. Следи, чтоб в новости раньше времени не попало ничего. Пусть отгоняют журналистов.
– Ну, здравствуй.
Поворачиваюсь к незваному гостю.
– Может, объяснишь? С каких херов ты вот так на встречу пришел? Если ко мне, мог позвонить. Если ко мне, как к мэру, я бы тебе запись персональную сделал.
Я готов. Знаю. Марат опасный и сильный противник. Он голыми руками против всех моих людей выйти способен. Но и я не игрушечными пистолетиками играюсь.
– Мы же вроде с тобой на одной стороне были. Ты мне помог три года назад. Людей своих дал. И сам пришел. Что изменилось, Марат?
– Я не к тебе, – мрачно сжимает челюсти.
– Ниточка просто сюда привела. Те, кто моих и Солодова родителей убрали и их бизнес распилили. Часть из них мы нашли у себя. Разобрались. Но только теперь я узнал, что половина тех мразей окопалась здесь. Благополучно решили править на законных основаниях. Перекрасились в приличных людей.
– Значит, от взрыва есть жертвы?
– Только те, кто участвовал в убийствах, Давид. Ты же знаешь. Я зря не позволю и мухе убиться. Только виновные. Я исполнял клятву. Данную убитым ими родителям. Остался за тем, чтобы тебе объяснить. Это не наезд на тебя. И не объявление войны. Можешь не жать мне руку, если не хочешь. Но я в своем праве, Давид.
– Согласен.
Пожимаю протянутую мне руку.
– Ты в своем праве. Без претензий, Марат. Помочь уйти?
– Я сам. Ты знаешь. Я везде проникну. Хоть в тонкую щелочку . И выползу незаметно. Сам уйду.
– И все равно. Уйдешь лучше с Рашидом. Пока сюда не съехался весь город.
– Между нами все еще мир? Я не хочу враждовать с тобой, Давид.
– Мир, конечно, мир, Марат. Ты наказал виновных. Мог бы, конечно, не так красочно, но… Это уже твой вопрос. Я все еще твой должник, Марат. И я об этом помню. Могу что-то для тебя сделать? Вернуть долг?
– Пожалуй, да.
– Все, что в моих силах.
– Парня мне нужно найти. Где-то у вас живет. Громов Артем. Мать его. Светлана Громова. Но секретно, конечно, Давид.
– Найду. Он тебе зачем? Что нужно?
– Ты найди просто. Мне сообщи координаты. Он… Мне сын, Давид. Возможно.
– Охренеть.
Даже присвистываю.
– Не вопрос, Марат. Как найду, тут же с тобой свяжусь.
– Добро.
Марат пожимает мне руку.
– Прости, друг. Поболтал бы. Да много народу сейчас на наш разговор набьется!
– Надеюсь, наша следующая встреча будет не такой жаркой.
Усмехаюсь. Выхожу через пару минут за ним из кабинета.
Рашид на месте.
Зато во всем здании будто и нет никого.
– Никто не выходил?
Задаю напрасный вопрос своим людям. Марат способен проходить сквозь стены. Становиться невидимкой.
– Никак нет, господин Давид.
– Вот и хорошо. Стягиваем всех. Журналистов тоже набирайте. Нужно будет дать пояснение людям. А дальше… Дальше дело органов!
– Все в порядке, любимая.
Сказал несколько положенных слов на камеру, тут же отвечаю на звонок Саиды.
Черт. А ведь надеялся, что она занята и не увидит!
– Продолжай свое открытие! Я скоро буду!
* * *
– Привет, любимая!
Наконец добираюсь до открытия Саиды. По дороге забираю из дома нашу принцессу и воина.
Тут же выхватываю взглядом Саиду. Она сразу бросается в глаза. Самая светящаяся здесь. Самая прекрасная. Единственная. Затмевающая всех. Всегда. Во всем.
– Вся в порядке?
Саида отклоняется от моего поцелуя.
Губы разочарованно гудят.
– В порядке, дорогая. Я же сказал.
Непорядок. Кто здесь не верит своему мужчине?
Обхватываю ее затылок руками. Впиваюсь в ее алые губы голодным. Жадным поцелуем. Пожираю. А сам… Сам пью. Втягиваю ее вкус. Ее . Всю. Мое дыхание. Мой кислород.
– Давид!
Опять отшатывается. Зато беспокойство в ее глазах сменяется на возмущение. Уже лучше.
– Здесь же люди! Журналисты! Что ты…
– Сама напросилась! Отталкивать мужа, когда он хочет поцеловать свою любимую, нехорошо! Это преступление, Саида! Тебе напомнить…
– Не надо.
Отводит глаза.
Но я уже вижу в них знакомую вспышку.
И знаю. Внутри у нее все откликнулось. Мое девочка уже горит страстью! В ответ на даже самый маленький намек!
Моя. Моя до одури страстная девочка! И у меня каждый раз крышу срывает, когда мы оказываемся наедине. И сейчас даже больше, чем раньше! Хотя больше уже казалось невозможным!
– Аслан! Давид! Ну, что это такое! Ты только посмотри, что он вытворяет! Нет, ну ты только посмотри! Как? Как он умудрился за минуту вытащить у статуи Фемиды меч? Ох, Давид! Забери его! Кажется, он уже пошел кого-то побеждать!
– Воин растет.
Пожимаю плечами.
Но таки догоняю Аслана. Подхватываю на руки.
Отбираю меч, несмотря на его хмурый вид.
– Так нельзя, Аслан. Мама поставила тут эту статую для красоты. Надо вернуть обратно!
Дергает головой, надувает губы и только крепче сжимает в руке меч.
– Это ерунда, Аслан. Он же игрушечный! Девчачий! Мама же его здесь поставила. Ну? Мы с тобой что? Девчачими мечами размахивать будем? Вернемся домой, я тебе настоящий подарю. Еще больше!
Долго смотрит мне в глаза.
Как будто проверяет. Правду я сказал или нет.
Но в итоге хмыкает. Разжимает кулак, позволяя мне взять меч и вернуть его на место.
– Илона!
Снова слышу возмущенный возглас Саиды. Она уже летит к нашей принцессе.
Хватает ее на руки.
– Не понимаю! Просто не понимаю, Давид! Когда они рядом с нами, это просто идеальные дети! Но стоит на миг отойти… Они в чертят каких-то превращаются!
– В целтят, – кивает, расцветая улыбкой моя красавица. – В целтят-в целтят!
– Ну вот, – вздыхает Саида. – Еще одно полезное слово выучили! Знаешь. Их не надо оставлять с близнецами Армана!
– Ты думаешь, это они на них влияют.
Насмешливо вздергиваю брось.
На наших детей вообще. Ничего. Не может повлиять! Они сами по себе. И себе на уме, это да! С характером!
– Хочу в это верить. Что близнецы. Иначе я с ума с ними сойду! А они еще такие крохи!
– Ой, Саида. Ну подумаешь. Ну, вылила Илона краску на эту журналистку. Я ей костюм новый куплю. Десять костюмов!
– А прическу? Волосы? Ты ей тоже новые купишь?
– Волосы отрастут. Особенно на хорошем курорте, который я ей оплачу.
– Ты невозможен! Илона! Ну, зачем ты это сделала? Зачем тетю облила краской? Я уже не спрашиваю, где ты ее взяла!
– Так класивее.
Моя принцесса пожимает плечами. С самым невинным личиком.
– Тетя скучная была. А я ее раскласила!
– Вооот. У нас художница растет! Или даже будущий модельер!
– Давид!
– Нельзя так делать, Илонка. Теть чужих раскрашивать не надо. Мы сейчас пойдем к тете и извинимся. Да? А рисовать ты будешь только на бумаге. Ну, максимум, на стенах у себя в комнате.
– Давид! Какие стены!
– Перекрасим потом. Пусть ребенок занимается творчеством, раз ей так нравится!
– Ну все, – я возвращаюсь к Саиде вместе с Илоной, опустившей голову.
Но чертята, которые пляшут в ее глазах, сильно намекают мне на слабое раскаяние. Хотя… Маме мы этого, конечно же, не скажем!
– У детей буйная энергия. Ее просто надо направить в правильное русло. Кстати, Саида. Нашим детям уже пора спать! Так что едем домой! А подруга твоя здесь все закончит.
– Детям пора?
Да. Жена понимает меня с полуслова!
– Пора, – серьезно киваю, многозначительно скользя взглядом по ее еще больше округлившейся после родов груди.
– Очень пора, Саида, – Добавляю, наклонившись к ее уху. Прикусываю мочку ушка, чуть оттягивая в сторону. – Даже не представляешь, кааааак!
– Давид! Ну подожди!
Дети засыпают, и я уже не могу сдержаться. Дергаю любимую на себя. Жадно обхватываю ее грудь руками.
– Как я могу ждать, Саида? Ты… Такая скуууучная в этом деловом костюме! Его срочно нужно убрать!
Срываю с нее одежду. До последнего лоскутка ткани. Жадно набрасываюсь губами, покрывая поцелуями всю.
Моя жена хочет быть бизнес-леди. Управлять собственным бизнесом. Уверена, что убедила меня, что она должна стать самостоятельной!
Что ж. Пускай. Но у меня есть другие аргументы!
И я не стану тратить на них бессмысленные слова!
Кажется, у нас слишком мало детей… Всего двое! Пора это исправить!
– Иди ко мне.
Подхватываю под ягодицы. Резко насаживаю на мой уже на одури, до боли напряженный член.
Моя чувствительная…Моя ураганная…
Саида тут же запрокидывает голову. С первых толчков начинает биться в жарком оргазме!
– Люблю, – хрипло шепчу в ее распухшие губы. Продолжая ударяться внутрь снова и снова. Сходя с ума от каждого толчка. От каждого движения. Он того, как мутнеют от наслаждения ее глаза… Как прорезают мою кожу ее ногти в дикой страсти…
Надеюсь, после этой ночи у нас снова будет двойня!
А так я совсем не против, чтобы жена вела свое дело!
Конец