Переводчик: Rovena_nn, Gosha_77

Редакторы: svetik99, Lianak, Marina_lovat, _Kirochka_, Gosha_77

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

Зейн стоял всего в нескольких футах от меня, удивительно прохладный июльский ветерок поднимал кончики его светлых волос с обнажённых плеч.

Или мне только казалось, что я это видела.

Я медленно слепла. Моя линия зрения уже была сильно ограничена практически без периферического зрения. В конце концов, не останется ничего, окна размером с булавочную головку. Чтобы видеть было ещё более затруднительно, в обоих глазах образовалась катаракта, из-за чего моё центральное зрение было размытым, а глаза ещё более чувствительными к свету. Это было генетическое заболевание, известное как пигментный ретинит, и даже вся ангельская кровь, текущая по моим венам, не могла предотвратить прогрессирование болезни. Яркий свет любого рода мешал мне видеть, а слабый свет был ничуть не лучше, делая всё тёмным и трудноразличимым ночью.

Так что, когда только фонарные столбы в парке Рок-Крик освещали пешеходную дорожку позади меня, было более чем возможно, что я не видела того, что мне казалось. Кроме того, всего несколько дней назад я пережила адскую травму, полученную в эпических масштабах от психопата Архангела Гавриила, также известного как Предвестник Чрезмерно Длинных Монологов, так что одному Богу известно, что это сделало с моими глазами.

Или с моим мозгом.

Зейн мог быть галлюцинацией, вызванной повреждением мозга или горем. Любая из этих двух вещей на самом деле имела больше смысла. Потому что как он мог стоять передо мной? Зейн был… О, боже, он умер, его тело уже превратилось в пыль, как и у всех Стражей после смерти. Связь, которая соединяла нас, делала его моим Защитником, давала нам силу и скорость, обернулась против нас в тот момент, когда я по-настоящему признала, как сильно я его люблю. Он был физически ослаблен, и Гавриил воспользовался этим. Я слышала, как Зейн произнёс свои последние слова. Всё в порядке. Я видела, как он испустил последний вздох. Я почувствовала, как внутри меня оборвалась та нить, которая связывала нас как Защитника и Истиннорождённого.

Он умер.

Он был мёртв.

Но он был здесь, стоял передо мной, и я почувствовала запах свежевыпавшего снега и мяты, зимней мяты. Он был сильнее, чем раньше, как будто летний воздух был пропитан зимой.

Из-за этого запаха, на мгновение я задалась вопросом, был ли он духом — кем-то, кто умер и перешёл. Когда души, ушедшие на другую сторону, приходили проведать близких, люди часто чувствовали запах, напоминающий им о человеке, который ушёл. Духи. Зубная паста. Сигара. Костёр. Это может быть что угодно, потому что Небеса…У Рая был определённый запах; он пах тем, чего ты желал больше всего, и я хотела, чтобы Зейн был жив больше, чем я чего-либо хотела.

Прямо сейчас я чувствовала запах Рая.

Но даже с моим плохим зрением я могла видеть, что Зейн не был духом. Что он из плоти и крови, светящаяся плоть и кровь. Его кожа светилась слабым сиянием, которого раньше не было.

Головокружение охватило меня, когда я посмотрела в глаза, которые больше не были бледно-голубыми. Теперь они были интенсивного, яркого оттенка, напоминая мне о кратких моментах в сумерках, когда небо было самого глубокого оттенка сапфира. У Стражей даже не было таких глаз, и они не светились, как у одной из тех старых кукол-червяков, которых Джада однажды нашла на чердаке, когда мы были детьми.

И у Стражей, чёрт возьми, не было таких крыльев, распростёртых на широких плечах Зейна. Это не были крылья Стражей, которые часто напоминали мне гладкую кожу. О нет, они были покрыты перьями, белыми и густыми, с золотыми прожилками, сияющими небесным огнём, Благодатью.

Только два существа в этом мире и за его пределами, кроме Бога, несли в себе мощную и всемогущую благодать. Я была одним из таких существ.

Но Зейн не был Истиннорождённым, как я, и он не был похож на тех немногих людей, у которых на генеалогическом древе сидел ангел, дающий им смягчённую, гораздо менее мощную благодать, которая либо позволяла им видеть призраков и духов, либо заставляла их проявлять другие экстрасенсорные способности. Мне всю жизнь говорили, что я единственный Истиннорождённый, ребёнок в первом поколении ангела и человека, но это было не совсем так. Был Сулиен, отпрыск Гавриила, но Зейн убил его, так что я догадалась, что снова стала той уникальной личностью, которой была. Всё это не имело значения, потому что Зейн был Стражем.

Единственным существом с такой благодатью и крыльями был ангел, но Зейн тоже им не был.

Но теперь у него были ангельские крылья — оперенные ангельские крылья, которые светились благодатью.

— Трин?.. — сказал он, и я резко втянула воздух.

О, боже, это был его голос, и всё моё тело, казалось, задрожало. Я бы отдала всё, что угодно, чтобы снова услышать его голос, и теперь я была готова.

Я сделала неуверенный шаг вперёд.

— Я…чувствую тебя, — смущение наполнило его голос, и он уставился на меня.

Он имел в виду связь с Защитником? Я поискала жужжание осознания, намёк на эмоции, которые не были моими. Я ничего не нашла. Шнура не было. Никакой связи.

Он больше не был моим Защитником.

— Тринити, — тихо повторил он, и я услышала это.

Тон его голоса. Он был неправильным. Больше, чем просто в замешательстве.

— Это имя… оно что-то значит.

Моё сердце пропустило удар.

— Потому что это моё имя.

Он наклонил голову в тень, но я всё ещё чувствовала его пристальный взгляд. Неужели он… неужели он не помнит меня? Беспокойство расцвело. Я понятия не имела, как он вернулся и почему он похож на ангела, но если с ним случилось что-то, что повлияло на его память, я помогу ему. Мы бы вместе во всём разобрались. Всё, что имело значение, это то, что он был жив. Я сделала ещё один шаг, поднимая руку…

Только что он стоял в нескольких футах от меня, а в следующее мгновение оказался прямо передо мной, эти невероятные крылья закрывали мир позади него. Зейн двигался быстрее, чем мог бы любой Страж, быстрее, чем даже я.

Я вздрогнула от неожиданности, отдёрнув голову. В глубине души я знала, что Зейн, зная, как работает моё зрение и как трудно мне отслеживать движение, не стал бы так двигаться. Но что-то явно было не так с его воспоминаниями и…

Зейн схватил меня за руку и, опустив подбородок, глубоко вдохнул. Он вздрогнул и поднял голову. Мои глаза расширились. Так близко, как он был сейчас, я могла видеть знакомые линии и углы его лица, но я видела их… Я видела их более ясно, и это тоже не имело смысла. Его крылья заслоняли лунный свет, а свечение ближайших фонарных столбов было недостаточно близко, чтобы объяснить, как я могла так хорошо его видеть. Его черты были слишком отчётливы, и там… там действительно было это свечение.

— Ты думаешь, что сможешь справиться со мной, маленький нефилим? — спросил он.

Погодите. Что?

Все мои чувства обострились, и я уставилась на него.

— Маленький?..

Заживающая кожа и мышцы запротестовали, жарко вспыхнув, когда он притянул меня к своей груди. Его рука сжала мою талию, как стальная. Захват был сокрушительным, но контакт его тела с моим всё ещё был шоком для системы, рассеивая мысли и заставляя замолчать предупреждающие колокола, которые начали громко звонить. Он снова опустил голову, и всё моё тело напряглось в ожидании. Было много странного, но он собирался поцеловать меня, и я никогда бы не захотела…

Он зарылся лицом в мои волосы, ещё раз глубоко вдохнув.

— Твой запах… Я его знаю. Он зовёт меня. Почему?

— Потому что ты, э-э, знаешь меня? — предложила я.

— Может быть, — пробормотал Зейн, и на мгновение он просто обнял меня, и я начала воспринимать это как хороший знак. — Но ты… Я узнаю эту благодать. Она мощная. Как у Архангела, — сказал он, выплюнув последнее слово, как будто говорил о какой-то неизлечимой болезни.

Какого чёрта?

Я повернула голову, не в силах поднять руки оттуда, где они были зажаты по бокам.

— Зейн, это я, — сказала я, пытаясь понять, что происходит. — Тринити.

Он замер невероятно неподвижно.

— Есть кое-что важное: твоё имя, твой запах, — перебил он, снова вздрогнув, когда его хватка на мне смягчилась. — Я слишком много чувствую. Вся эта жадность и обжорство, отвращение и ненависть. Это внутри меня, наполняет меня.

Это… это звучало совсем не хорошо.

— Но ты потрясающе пахнешь. Опьяняюще. Это знакомо, — повторил он.

Он повернул голову, и я почувствовала его губы на своей челюсти.

Я ахнула, чувства были переполнены взрывом противоречивых ощущений. Моё тело было полностью на борту его близости, но не мой мозг или моё сердце.

— Отпусти меня, и мы выясним, что происходит.

Зейн не отпускал.

Он рассмеялся.

И этот смех… это был совсем не тот звук, который я любила и которым дорожила. Дрожь пробежала по моей коже, и не в весёлом, хорошем смысле. Его смех был холодным, даже жестоким, а в нём никогда не было ничего жестокого.

— Отпусти меня, Зейн.

— Перестань меня так называть.

Моё сердце дрогнуло.

— Это твоё имя.

— У меня нет имени.

— Нет, есть. Зейн…

— И я отпущу тебя, когда захочу, — перебил он. — Знаешь что, маленький нефилим. Я не хочу.

Хорошо. Я любила его всем своим существом, любила больше всего на свете. Я также была очень обеспокоена его психическим состоянием в данный момент. Я хотела помочь ему, и я бы помогла, но он действительно начинал выводить меня из себя.

— Перестань называть меня маленьким нефилимом, — предупредила я.

— Ты он и есть.

— Я Истиннорождённая, но ни то, ни другое не моё имя. Я Тринити или Трин.

Я извивалась, пытаясь освободиться. Низкий, животный звук вырвался из его горла.

— Отпусти меня, или я клянусь Богом…

— Богом? Ты клянешься Богом? — он снова рассмеялся. — Бог оставил нас всех.

Меня пронзил шок. Дикая смесь облегчения, замешательства, раздражения и чего-то гораздо более сильного и сокрушительного. Впервые с тех пор, как я узнала Зейна, я почувствовала страх в его объятиях.

Моё тело стало ледяным, и моя личная система сигнализации отреагировала на вспышку страха. Глубоко внутри меня вспыхнула моя благодать.

Зейн зашипел, в буквальном смысле зашипел, как злая, разъярённая кошка, когда внутри меня начала пульсировать благодать. Это было более чем странно.

Инстинкт взял верх. Извиваясь всем телом, я проигнорировала боль от всех заживающих ран и подняла колено, ударив его в пах.

Или, по крайней мере, я пыталась.

Зейн предвидел этот шаг. Моё колено ударило его по бедру. Волна гнева и быстро растущей паники захлестнула меня, когда моя благодать начала требовать, чтобы её выпустили, но я подавила её. Он был в замешательстве и только что вернулся из мёртвых с ангельскими крыльями, так что я не хотела причинять ему слишком сильную боль. Моя благодать сделает гораздо больше. Она убьёт его.

Сумев высвободить руку, я ударила его в челюсть, достаточно сильно, чтобы вызвать вспышку боли в костяшках пальцев, и он улыбнулся. Он улыбнулся так, будто я даже не ударила его, и изгиб его губ был неправильным. Он был ледяным и нечеловеческим.

— Ой, — пробормотал он. — Тебе придётся придумать что-нибудь получше.

Я ударила его ладонью, попав ему под подбородок. Он застонал от боли, когда оттолкнул, нет, отшвырнул меня в сторону. Я с резким визгом ударилась о землю на несколько футов назад. Шок всё ещё крепко держал меня, заглушая укол новой волны боли, когда я посмотрела на него в осознании.

Это был Зейн, но не он.

Он никогда бы не бросил меня, как фрисби. Даже если бы я это заслужила, и видит Бог, я могла бы быть крайне несносной, но Зейн никогда бы этого не сделал. Я могла бы пнуть его прямо в лицо, и он никогда бы и пальцем не пошевелил, чтобы причинить мне вред.

Стряхнув с себя боль и растерянность, я поднялась на колени…

Пронеслось пятно золотистой кожи и крыльев, слишком быстрое, чтобы я могла отследить, а затем он схватил меня за шиворот рубашки. Он оторвал меня от земли и поднял в воздух. Я болталась в нескольких футах от земли.

Святое дерьмо.

Его крылья поднялись и расправились. Они были массивными и красивыми. Кроме того, в данный момент действительно страшными. Он держал меня так, словно я была всего лишь ребёнком, закатившим истерику! Причём, совсем маленьким.

И это действительно повернуло мой внутренний выключатель.

Я ударила его ногой, попав ему в живот. Его хватка на моей рубашке ослабла, и вдруг я полетела.

Я приземлилась на живот, снова ударившись о землю. Боль пронзила мои рёбра, и воздух выбило из лёгких. Хорошо. Вот, на самом деле, каково, когда тебя швыряют, как фрисби. Теперь я поняла разницу. Приятно это знать. Застонав, я перевернулась и начала садиться. Я не успела далеко уйти. Он был там, надо мной, его лицо смотрело в моё. Эти блестящие голубые глаза были похожи на осколки льда. Его взгляд холодил мою плоть, мою душу.

— Зейн, пожалуйста…

Он схватил меня за подбородок, пальцы впились в кожу.

— Перестань меня так называть.

— Это твоё имя…

— Это не так.

— Тогда как мне тебя называть? — крикнула я. — Осёл?

Одна сторона его губ приподнялась.

— Можешь называть меня смертью. Как это звучит?

Весь мой организм взорвался от страха, но я скрыла его.

— Как это звучит? Это звучит довольно глупо.

Ухмылка застыла.

Я замахнулась кулаком.

Его рука резко дёрнулась, схватив меня за запястье. Он даже не отвёл от меня глаз, даже не отпустил мой подбородок.

— Это кажется знакомым.

— Я говорю тебе то, что ты сказал, звучит глупо? Потому что так и должно быть…

— Нет, — его глаза сузились. — Это. Борьба.

— Это потому, что мы тренировались вместе! Мы сражались друг с другом, — сказала я ему в спешке, пытаясь преодолеть панику и гнев. — Не для того, чтобы навредить друг другу. Никогда не для того, чтобы причинять друг другу боль.

— Никогда не причинять друг другу боль, — медленно повторил он, как будто не мог понять, как эти слова сочетаются друг с другом.

Его голова склонилась набок, а глаза закрылись.

— Это не так…

Его пальцы впились в меня, сжимая до тех пор, пока я не была уверена, что моя челюсть расколется.

— Ты меня знаешь. Ты очень важна.

Я проглотила страх.

— Потому что… потому что мы знаем друг друга. Мы вместе. Ты бы этого не сделал. Ты бы не стал причинять мне вред.

— Я бы не стал? — он казался ещё более смущённым. — Почему это? Ты нефилим. Ты несёшь в себе благодать Архангела.

— Это не имеет значения. Ты не причинишь мне боль, потому что любишь меня, — прошептала я срывающимся голосом. Слёзы наполнили мои глаза. — Вот почему.

— Люблю? — он вздрогнул, как от ожога, отпустив мой подбородок. — Я люблю тебя?

— Да. Да! Мы любим друг друга, Зейн, и что бы с тобой ни случилось, мы можем это исправить. Мы можем разобраться в этом вместе и…

— Мы? — его рука обвилась вокруг моего горла, хватка была почти смертельной. — Нет никакого «мы». Нет никакого Зейна, — выплюнул он. — Я Падший.

Не было времени, чтобы эти слова причинили какой-либо вред или обрели смысл. Его рука сжималась до тех пор, пока сквозь не стало проникать только самое ничтожно количество воздуха. Я понятия не имела, будет ли он сжимать или нет. Если так, то он вернулся к жизни только для того, чтобы убить меня? По иронии судьбы это было уместно. Если бы это оказалось так, то, очевидно, я была бы супермёртвой и суперраздражённой, но я также была бы так убита горем. Потому что, когда Зейн очнётся от того, что было, знание того, что он сделал, снова убьёт его.

Я этого не заслужила.

И он тоже.

То, что я сделала дальше, было трудно объяснить. Мои руки поднялись без сознательной мысли. Я приложила дрожащие пальцы к его щеке и прижала ладонь к его груди. Плоть против плоти.

Зейн моргнул, отпуская хватку, и дёрнулся назад. В его ярких глазах мелькнуло замешательство, когда я повернулась в сторону, втягивая восхитительный кислород. Я не знала, что заставило его отпустить меня, что помешало ему сдавить чуть сильнее. Я была слишком счастлива, что снова дышу, но в данный момент мне было всё равно.

Его рука сомкнулась на моём плече, и я напряглась, но всё, что он сделал, это перевернул меня на спину. Это было почти нежно.

— Что… — он снова покачал головой, отбросив пряди светлых волос. — Почему бы тебе не напасть на меня? Зачем тебе прикасаться ко мне? Я чувствую в тебе силу. Ты можешь драться со мной. Ты не выиграешь, но это лучше, чем просто лежать вот так.

Лучше, чем не убить его, хотелось мне сказать, но даже я понимала, что в этом нет смысла. Уговоры с ним не сработают. Я могла бы кричать с крыши, что люблю его, и это ничего не изменило бы. Мне нужно было выбраться отсюда, найти безопасное место, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, происходит. Мне не хотелось делать то, что я собиралась сделать, но другого выхода не было.

Дотянувшись до бедра, я вытащила из ножен железный кинжал, который оставался скрытым под рубашкой.

— Почему ты не хочешь драться со мной? — потребовал он. — Ты враг. Ты должна бороться со мной.

Я даже не могла переварить, что он назвал меня врагом.

— Я не буду драться с тобой, потому что люблю тебя, чёртов идиот.

Мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, когда его лицо приобрело выражение, которое он всегда напускал на себя, когда я делала что-то, чего он не мог понять, что было часто. Это разрывало мне сердце.

— Прости, — прошептала я.

Зейн снова склонил голову набок.

— Прости за…

Я поднялась с земли и травы, взмахнув рукой по высокой дуге. Острый край лезвия попал ему под подбородок. Я нанесла удар быстро и неглубоко, ровно настолько, чтобы оглушить его.

Зейн отшатнулся, его красивое лицо исказилось от ярости. Он схватился за горло, издав рёв, от которого у меня мурашки побежали по коже. Вскочив на ноги, я не колебалась. Я рванулась с места, как будто за мной гнался сам дьявол.

Я бежала и бежала, вслепую прорезая поток машин и почти сшибая бесчисленное количество людей, когда мои кроссовки стучали по тротуару. Как меня не раздавила машина, было выше моего понимания. Каждая часть моего тела болела, но я не замедлила шаг. Я даже не знал, куда иду…

«Следуй за мной».

Мои ноги спотыкались, когда голос, который был таким не моим, эхом разносился вокруг меня. Тяжело дыша, я замедлила шаг. Резкие жёлтые уличные фонари отбрасывали зловещие тени на тротуары. Лица и тела были не более чем бесформенными размытыми пятнами, когда с улицы раздавались гудки и крики людей.

«Следуй за мной, Истиннорождённая».

Либо я сходила с ума, что, по моему скромному, непредвзятому мнению, было бы вполне понятно в этот момент, либо я действительно слышала голос в своей голове.

Но разве голоса в твоей голове не означали, что ты сходишь с ума?

«Следуй за мной, дитя Михаила. Это твоя единственная надежда исцелить того, кто Пал ради тебя».

Внезапно возникло изображение того, что выглядело как звезда, падающая на Землю. Зейн. Это был Зейн.

Падший.

Он сказал, что Пал.

Я знала, что это значит, но этого не могло быть.

«Следуй за мной».

Голос… он звучал так, будто из него текла сила. Это был не тот голос, который я могла себе представить. Я сухо сглотнула, мой взгляд беспорядочно метался по сторонам и я ничего не видела. Зейн вернулся из мёртвых, он вернулся другим, как из кладбища домашних животных, и с крыльями, но он вернулся. Это был он, и он был жив, так что я вполне могла слышать настоящий голос в своей голове.

В этот момент всё было возможно.

Но если голос был реальным, как, чёрт возьми, я должна была следовать за чем-то, чего не видела?

Не успела эта мысль закончиться, как я услышала:

«Доверься своей благодати. Она знает, куда идти. Ты уже на полпути к тому, где тебе нужно быть».

Довериться своей благодати? Я чуть не рассмеялась, но была слишком взвинчена, чтобы сделать это. Я уже была на полпути к тому месту, где мне нужно было быть? Всё, что я делала, — это бежала…

Я бежала вслепую.

Я бежала без какой-либо реальной сознательной мысли. Так же, как когда я прикасалась к Зейну. Оба раза инстинкт брал верх, а инстинкт и благодать были одним и тем же.

Я была готова попробовать всё, что поможет мне выяснить, что случилось с Зейном.

Ускорив шаг, я побежала и бежала прямо, потом повернула налево. Не было никакой причины. Я просто срезала улицу и продолжала идти. Затем я повернула направо. Начался дождь, который шёл непрерывно. Я понятия не имела, куда иду. Сердце колотилось о рёбра, когда я пересекла переполненный угол. Я больше не слышала этого голоса, и как раз в тот момент, когда я начала бояться, что мне это показалось, я увидела… церковь на другой стороне улицы, постепенно становящуюся всё более чёткой. Построенная из камня, с множеством шпилей и башенок, она выглядела как нечто прямо из средневековья. Каждая часть меня знала, что именно туда меня привели. Как и почему, я понятия не имела.

Мне показалось, что я узнала церковь, когда поднималась по широким ступеням, проходя между двумя освещёнными фонарными столбами. Церковь Святого Патрика или что-то в этом роде? Лунный свет отражался от креста над дверью, и на мгновение показалось, что он светится небесным светом.

Шагнув под нишу, я сделала неглубокий вдох. Дождь стекал по моей щеке и с одежды. Кровь запеклась у меня во рту. Была ли она моей? Или Зейна? Я не была уверен. У меня было смутное подозрение, что я, возможно, сломала ребро, которое, вероятно, только что зажило, но я не чувствовала боли. Может быть, потому, что я чувствовала так сильно, что моё тело не предусматривало возможности умолять о тайм-ауте.

— Здесь ничего не происходит, — пробормотала я, подходя к двери, и остановилась.

Каждый волосок на моём теле встал дыбом, и чувство беспокойства росло, пока мне не стало трудно глотать. Не зная, чего ожидать, я открыла тяжёлые двери и вошла в здание, построенное более двух столетий назад. Мгновенная вспышка электричества заплясала по моей коже, как предупреждение, что я была… что я была там, где мне не место.

Дитя любого ангела, не говоря уже об Архангеле, было под большим запретом, даже не смотря на то, что я была создана для борьбы за всех святых. Я не должна была удивляться тому, как каждый инстинкт во мне требовал, чтобы я повернулась и ушла.

Но я этого не сделала.

Мои мышцы напряглись, когда маленькая дверь справа от меня со скрипом открылась. Вышел молодой священник, облачённый в белые одежды с красной отделкой.

Он кивнул мне.

— Сюда, пожалуйста.

Не зная, должна ли я быть благодарна за то, что меня, казалось, ждали, или действительно испугалась, я заставила свои ноги двигаться. Я тихо последовала за священником по узкому коридору. Пока мы шли, он останавливался через каждые несколько футов, чтобы зажечь свечи. Если бы он этого не сделал, я, вероятно, врезалась бы в стену.

Статуя святого Брендана Мореплавателя охраняла вход в неф церкви. В одной руке он держал лодку, в другой — посох. Святая Бригида стояла напротив него, прижав руку к сердцу.

У меня было жуткое чувство, что статуи смотрели на меня, когда священник вёл меня к святилищу. Мои шаги замедлились, когда мои глаза медленно собрали воедино то, что я видела.

Четыре каменных ангела стояли на коленях на полу, сложив крылья. В руках у них были тазы с тем, что, как я предположила, было святой водой, так как я сомневалась, что они собирали дождевую воду или что-то в этом роде.

Священник отступил в сторону, жестом приглашая меня подойти. С сердцем, застрявшим в горле, я вошла в святилище. Прямо впереди над главным алтарём висел тринадцатифутовый крест с распятым и воскресшим Иисусом.

Холодный ветер подул на меня, и в следующий раз, когда я выдохнула, образовались туманные облака. Это было… странно. Как и насыщенный аромат сандалового дерева, сопровождающий холодный воздух. Я обернулась и увидела, что священник ушёл. Исчез.

Здорово.

Не хочу показаться кощунственной или что-то в этом роде, но это было не то место, где я хотела бы остаться одна. Я пошла мимо каменных ангелов…

В унисон они подняли склонённые головы и протянули свои чаши.

О, боже, это было целое ведро кошмаров. Мой желудок опустился, и я сопротивлялась желанию бежать обратно через коридор, пока камень тёрся о камень. Одна из рук ангела оторвалась от чаши и медленно двинулась вправо от алтаря. Озноб пробежал по моей коже, когда я медленно повернулась.

Я ахнула.

Он стоял перед алтарём, одетый в какую-то белую тунику и штаны, которые никто не мог купить на Амазоне. Очертания его тела, казалось, замерцали, когда он принял полную телесную форму. От кончиков белокурых кудрей до босых ног он был самым красивым существом, которое я когда-либо видела.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но тут его крылья развернулись от тела, простираясь, по меньшей мере, на восемь футов в каждом направлении. Они были такими яркими и белыми, что светились в тусклом свете. Они двигались бесшумно, но сила этих крыльев шевелила воздух, отбрасывая мои волосы назад, даже когда нас разделяло несколько футов. Я прищурилась, подавшись вперёд. Что было на кончике каждого крыла? Что-то было…

О, боже.

На кончиках его крыльев были глаза. Их сотни!

Моя кожа покрылась мурашками, когда мой взгляд вернулся к его лицу, но мне пришлось быстро отвернуться. Это было больно, чистота его красоты прорезала мою кожу, освещая прожектором каждую тёмную мысль, которая у меня когда-либо была.

Я знала, кем он был, каким ангелом.

Трон.

Смотреть на них означало разоблачить все тайны, которые когда-либо хранились, и быть осуждённым за каждую из них. И теперь меня судили. Всё его поведение, от того, как он склонил голову набок, до того, как его ярко-голубые глаза прожигали кожу и мышцы, говорило мне, что он видел всё.

И он не был впечатлён.

В этих хрустальных глазах была смерть. Не «переход к следующему этапу жизни» или «стояние перед Жемчужными вратами» — это смерть, а огромная пустота окончательной смерти — смерти души.

Я глубоко вздохнула и начала говорить.

Ангел открыл рот.

Пронзительный рёв сотряс витражи и скамьи, ударив в октаву, которую ни один человек не смог бы сделать или выдержать. Я согнулась пополам, зажимая уши. Это было похоже на тысячу труб, ревущих одновременно, потрясая меня до глубины души. Звук эхом разнёсся по святилищу, отскакивая от моего черепа, пока я не была уверена, что моя голова взорвётся. Влажное тепло потекло из моих ушей вниз по рукам.

Когда я решила, что больше не выдержу, звук прекратился.

Дрожа, я опустила окровавленные руки и подняла голову. Ангел безжалостно смотрел на меня, а его крылья продолжали своё тихое движение.

— Это было что-то особенное, — прохрипела я.

Он молчал, и тишина, которая растянулась, была невыносимой.

— Ты вызвал меня сюда, — сказала я, готовясь к очередному неземному воплю.

Этого не произошло. Ответа тоже не последовало.

— Ты сказал, что это единственный способ помочь Зейну.

И всё же ничего не было.

И я просто потеряла самообладание. Вся боль, страх, горе и даже радость от того, что я снова увидела Зейна, обрушились на меня.

— Ты говорил в моей голове, не так ли? Ты велел мне прийти к тебе.

Тишина.

— Ты что, не слышишь меня? Неужели твой собственный крик разорвал твои барабанные перепонки? Или для вас это удивительно? Это всё? Неужели Гавриил, пытающийся покончить с этим миром и Небесами, недостаточно развлекает вас? Будь ты проклят! — закричала я, царапая горло. — Отлично. Ты просто хочешь стоять здесь и пялиться на меня? Я могу сделать то же самое. А ещё лучше, как насчёт того, чтобы я вышла на улицу и начала говорить каждому встречному, что ангелы реальны. Я могу это доказать. Я просто выплесну свою благодать. Тогда я смогу познакомить их с несколькими демонами и когда я закончу с ними…

— В этом нет необходимости, — он говорил голосом, который был насыщенно музыкальным, бесконечно добрым, без следа человечности. Это было настолько странно, что я поморщилась. — Ты здесь ради него, того, кто погиб, защищая тебя.

Я вздрогнула.

— Да. Но он жив.

— Я знаю.

— Он не в порядке.

— Конечно, нет.

Я задрожала, каждая часть меня задрожала.

— Что с ним случилось? Как он здесь оказался?

Трон склонил голову набок.

— Он совершил акт самоотверженности и самопожертвования, придя вам на помощь. Он сделал это из чистой любви. Он был восстановлен в своём Прежнем Величии.

— Прежнем Величии?

Я понятия не имела, о чём он говорит.

Трон кивнул.

— Но он выбрал тебя. Он выбрал Падение.

Комната, казалось, закружилась, когда то, что говорил Трон, начало доходить до меня. Это не имело смысла, но я знала, что имел в виду ангел, говоря, что Зейн Пал. Я знала, что имел в виду Зейн, когда сказал, что он Падший.

Чего я не понимала, так это как это возможно.

Мне пришлось сделать несколько глубоких, успокаивающих вдохов, прежде чем я снова заговорила.

— Зейн был Стражем и моим Защитником. Как он Пал, если никогда не был ангелом?

Его крылья поднялись, а затем опустились.

— Как ты думаешь, кем были Стражи до того, как их обратили в камень? Ты верила, что Создатель создал их из-за скуки?

Я начала хмуриться. Да, именно в это я верила.

— Нет. Богу было не просто скучно. То, что вы называете Стражами, когда-то были стражами человека, великими, но они потерпели неудачу. Они поддались соблазну греха и порока. Они Пали.

— Я не понимаю. Мне сказали…

— Что Падшие были начисто стёрты с этой Земли Стражами? — он слабо улыбнулся. — Они переписали свою историю. Можешь ли ты винить их за то, что они хотят скрыть свой стыд? — он сошёл с алтаря, заставив меня напрячься. — Они похоронили свои деяния так глубоко, что многие поколения родились и ушли на Небеса, так и не узнав своего истинного прошлого. Некоторые из тех, кто Пал, были лишены крыльев и благодати Архангелами и Альфами. Другие бежали в Ад. Но те, кто не бежал и признал свой грех, понесли наказание. Они были погребены в камне.

— Заживо? — прошептала я.

— Они стали предупреждением о том, что зло повсюду, и никто, даже ангелы Божьи, не застрахованы от него.

— Они стали первыми каменными горгульями, — я сделала небольшой вдох, с ужасом думая, что кто-то был пойман в ловушку в камне. — Как долго?

— Столетия, — ответил Трон, пожав плечами.

У меня отвисла челюсть. Столетия, заключённые в камне? Как кто-то из них вышел из этого с неповреждённым разумом?

— Но с увеличением численности демонов вмешался Бог, и Альфы дали некоторым из погребённых выбор: быть свободными, чтобы сражаться с демонами и защищать человека, или оставаться погребёнными.

Это не было похоже на свободу или выбор для меня, но что я знала?

— Те, кто принял этот выбор, стали первыми Стражами, их истинная каменная форма была создана, чтобы служить напоминанием, а человеческая форма была возвращена, чтобы они могли смешаться с людьми. Они потеряли благодать, чтобы не было риска восстания, и они смогли создать родословную, которая будет продолжать защищать людей и служить Божьей воле, — объяснил он. — Вот кто на самом деле Стражи.

Я вдруг вспомнила, что сказал мне принц демонов в тот день, когда я отправилась на шабаш, чтобы вернуть Бэмби, его фамильяра. Хорошо, что Стражи уничтожили Павших целую вечность назад, а? Затем Рот усмехнулся, как будто знал что-то, чего не знала я. Рот знал! Вот почему он постоянно отпускал ехидные замечания в адрес Стражей.

— Подожди. Те, кто не принял этот выбор? Или им его не дали? — спросила я. — Что с ними случилось?

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

Я резко втянула воздух. Я знала. Я просто не хотела, чтобы это было правдой.

— Они всё ещё погребены.

— Так и есть.

Боже милостивый.

Трон наблюдал за мной.

— Затем, когда Страж умирает, он или она предстаёт перед судом. Их либо введут в вечный мир, либо даруют Величие. Возродиться такими, какими они были когда-то.

Узнать, как Стражи стали теми, кем они были, было умопомрачительно, и у меня возникли вопросы. Например, как, чёрт возьми, демоны держали это в секрете? Если Рот знал правду, а я готова была поспорить, что он знал, то большинство должно было знать. Но в данный момент значение имел только Зейн.

— Итак, когда вы говорите, что он был восстановлен, он стал aн… aн… ангелом?

Он кивнул.

— У Зейна были крылья — большие, пушистые ангельские крылья, и у него была благодать. Очень мощная. Я не думала, что у Падших есть крылья или благодать.

Так мне всегда говорили, и даже Рот так говорил. Только Люцифер сохранил свои крылья и благодать, потому что его выгнали прежде, чем Бог понял, что это должно быть сделано.

— Не всем дано искупление. Только тот, кто действительно достоин или признан полезным, возвращается к своему Величию, получают свою благодать и крылья. Он был избран, — повторил Трон. — Он был восстановлен.

Я открыла рот, но не было слов, когда это, наконец, действительно дошло до меня. Зейн стал ангелом, настоящим ангелом, а потом Пал…

Как он мог это сделать?

Мне хотелось вернуться туда, найти его и ударить по лицу. Не потому, что я не была благодарна. Я хотела, чтобы Зейн вернулся. Я была готова пойти к Мрачному Жнецу, чтобы посмотреть, что я могу сделать, но он стал чёртовым ангелом на Небесах. Ангелы часто были довольно бесполезны в большой схеме вещей, но они были ангелами. Я понятия не имела, каково это быть чистокровной, но это должно было быть потрясающе. Это должно было быть похоже на… возвращение домой.

Я бы никогда не забрала у него это. Эмоции душили меня, слёзы жгли глаза. Я отвернулась, сжав губы. Как могли ещё остаться слёзы, когда я так много плакала? Как он мог это сделать? Увидеть его сегодня вечером было похоже на сбывшуюся мечту, но какой ценой? Он… он Пал ради меня и, похоже, не знал, кто я такая.

— Тебе бы хотелось поплакать, — тихо сказал ангел.

Я мотнула головой в сторону ангела. В голосе ангела и в его улыбке была печаль, которая потрясла меня. Я всегда верила, что ангелы лишены эмоций, но то, что я услышала в его словах, было настоящим.

— Зейн сделал то, что очень немногие когда-либо делали самостоятельно, — сказал он. — На его месте я бы остался на Небесах. Я бы помог гарантировать, что на Небеса больше нельзя попасть, запечатав врата прежде, чем какая-либо испорченная душа сможет войти.

— Запечатать врата? — Я сморгнула слёзы с глаз.

Трон кивнул.

— Многие из нас чувствуют, что этот мир, — сказал он, широко раскинув руки, — стал безнадёжным делом. Что Гавриила ничто не остановит, и всё, что мы можем сделать, это помешать его заразе добраться до нас.

Ошеломлённая, я уставилась на него.

— Вы фактически хотите изолировать Небеса от Земли?

— Но вместо этого я здесь, — сказал он, как будто это оправдывало тот факт, что были ангелы, которые в основном хотели умыть руки от своего собственного долбаного беспорядка по имени Гавриил.

Единственное, что могло отвлечь меня от того, насколько сильно бесили ангелы, было то, что он сказал дальше.

— У Зейна было много вариантов. Он мог бы жить в вечном мире. Переродившись, он мог остаться на Небесах, чтобы охранять врата. Он мог бы выбрать тренироваться с нашими армиями для финальной битвы, которая наступит независимо от того, что совершит Гавриил. Он мог бы вернуться на Землю в нужный момент, в тот самый, когда он будет нужен больше всего. Но он решил вернуться к тебе, сражаться рядом с тобой сейчас и навсегда, хотя мы предупреждали его, что если он вернётся сейчас, то Падёт.

Раздался короткий смех, похожий на шум ветра в горах.

— Даже если бы он так громко не признался, чего хочет, или если бы мы не предоставили ему такой выбор, мы знали, что он нашёл бы способ вернуться к тебе.

И разве не это он мне обещал? Что, несмотря ни на что, он найдёт способ вернуться ко мне.

— Итак, он Пал, а Падшего можно лишить крыльев и благодати только после того, как он привязан к земле, — объяснил Трон. — Ни один ангел, обладающий такой силой, не решится на такое в наше время, — последовала пауза. — Кроме того, мы надеялись, что даже будучи Падшим, он останется… полезным для нашего дела. Что он сохранит в своём сердце то, кем он был, и сможет помочь победить Гавриила. Мы предупредили его об ожоге при входе в атмосферу.

— Что именно это значит? Ожог при входе в атмосферу?

— Когда он Пал, он потерял своё Величие и был подвержен худшему в человеческой душе. Жадность. Вожделение. Обжорство. Лень. Гордость…

— Гнев. Зависть. Я поняла, — прервала я Трона, и если бы я уже не столкнулась лицом к лицу с Гавриилом, и если бы мой отец не был Архангелом Михаилом, я, возможно, была бы напугана взглядом, которым Трон одарил меня. — Он сказал что-то о том, что слишком много чувствует. Это было похоже на… Я не знаю. Он, казалось, находит вещи во мне знакомыми, но то, что он чувствовал, блокировало его или что-то в этом роде. Он, казалось, чувствовал во мне благодать. Он напал на меня.

— Это потому, что, когда он Пал, он был не только свидетелем греха человечества, он был подвержен гневу и горечи тех, кто Пал перед ним.

Я открыла было рот, но тут же закрыла его. Я…я даже не могла понять этого, не могла даже начать понимать, что должен чувствовать Зейн.

— Мы предупреждали его, что Падение может перегрузить его чувства и заразить его, потенциально стирая то, кем он был, но он был готов рискнуть стать чем-то таким же мерзким и злым, как любой демон, для тебя.

Его слова были ударом в сердце.

— Когда он увидел тебя сегодня вечером, он почувствовал твою благодать. Чистота даже в твоей запачканной крови взывала к нему, — сказал он, и я даже не смогла собраться с силами, чтобы обидеться на часть о запачканной крови. — В своём противоречивом состоянии и с гневом и горечью всего, что выпало на его долю, он, скорее всего, рассматривал тебя как одного из братьев, которые сбросили его с Небес. Он точно так же будет смотреть на Стражей. Чем дольше он остается в таком состоянии, тем более вероятно, что он будет действовать в соответствии с насилием, которое проникает в каждую пору. Он станет опасен не только для тебя или Стражей, но и для людей, для невинных, — Трон вздохнул. — Падший, обладающий их благодатью, — очень опасный враг, независимо от того, насколько чисты его сердце и разум. Мы надеялись, что он вернётся невредимым. Мы ошибались. И вот мы здесь.

Эти четыре слова были такими окончательными.

Невыносимая тяжесть давила мне на грудь. Глупо, что я поверила, будто моё сердце вынесло всю боль, какую только могло. Я была неправа. Оно всё ещё был там, ломаясь снова и снова. Он отказался от всего, чтобы быть со мной, и по ужасному повороту судьбы это звучало так, как будто он стал чем-то, что он бы возненавидел.

— Значит, надежды нет? — спросила я, мой голос звучал тихо и устало. — Он не станет тем, кем был раньше? Не вырвется из этого?

Трон попятился, и свет вокруг него медленно померк.

— Всегда есть надежда, если у человека есть вера.

Вера. Я чуть не рассмеялась, но если бы я рассмеялась, то, вероятно, никогда бы ни остановилась. Молодому священнику придётся кого-нибудь позвать.

Если молодой священник всё ещё здесь. Казалось, он растворился в воздухе.

Трон начал мерцать, но застыл.

— Ты хорошо справилась, несмотря на свои недостатки. Многие не верили, что ты переживёшь свою первую битву с Гавриилом.

Вау. Это заставило меня чувствовать себя намного лучше во всех смыслах.

— Но твой отец верил в тебя.

— Он верил?

Недоверие звенело в моём голосе, как церковный колокол.

Мне показалось, что он снова улыбнулся, но с исчезновением его сияния черты его лица стали размытыми.

— За это он сделал тебе подарок.

— Подарок? — осторожно спросила я.

Мне не нужен был подарок. Я хотела вернуть Зейна, того Зейна, которого я знала и любила. Не того ненормального психа, который там делает Бог знает что.

Делает вещи, которые разрушат каждую частичку Зейна, потому что он был добр до глубины души.

— Тебе уже сделали подарок.

Ангел протянул руку и провёл пальцами по моей щеке. Электрический разряд прошёл сквозь меня, заставив мою благодать искриться, а уголки моего зрения побелели.

— То, что внутри тебя, это дар. Это и благодать, и Величие, сила, которая находится за пределами того, что может постичь твой разум, и всё же сила, принадлежащая тебе. Используй это, чтобы нанести удар в сердце, заключённое в хаос.

Я уставилась на него, когда до меня дошло.

— Меч Михаила.

Он отступил назад, эти глаза на его крыльях моргнули в унисон.

— Ты хочешь сказать, что я должна использовать меч Михаила против Зейна? — мой голос стал высоким. — Ударить его в сердце? Это убьёт его!

— Твоя благодать никогда не причинит вреда тому, кто тебе дорог. Его можно вернуть только так.

Теперь это звучало как какая-то джедайская чушь.

— И я должна поверить тебе на слово? — потребовала я.

Как только благодать была вызвана, она разрушала. Демона. Человека. Стража. Даже ангела. Он ожидал, что я поверю, что, поскольку я люблю Зейна, меч Михаила не причинит ему вреда, когда он может разрезать кожу Стража, как будто это не более чем вода? Я заботилась о Мише, и моя благодать оборвала его жизнь.

— У тебя что, совсем нет веры?

Я открыла рот, чтобы ответить.

— Я уже знаю этот ответ.

Его крылья вспыхнули, и все эти глаза уставились прямо на меня.

— Это был риторический вопрос, Истиннорождённая. Тебе, дитя одного из самых могущественных Архангелов, всегда не хватало веры, — Трон улыбнулся мне. — Хорошо, что ни Бог, ни твой отец никогда не испытывали недостатка веры в тебя.

Я вздрогнула, потеряв дар речи.

— Не подведи, Истиннорождённая. Это понадобится тебе, чтобы победить Гавриила. Тебе понадобится всё, чтобы победить Предвестника, — сказал Трон, и мне стало интересно, знает ли он, где сейчас находятся Рот и Лейла.

Я благоразумно решила даже не обращать внимания на это, когда интенсивное золотое сияние окутало его. Мои глаза слезились и болели.

— Возможно, для него уже слишком поздно. Многие из тех, кто Пал, были слишком потеряны даже после погребения, чтобы им был предоставлен выбор искупления. Я надеюсь, что ради твоего же блага это не так. Гавриил будет наименьшей из твоих забот. Твой Падший, в его нынешнем состоянии, может убить тебя. Так что будь осторожна. Тебе было бы очень неприятно умереть от рук того, кто Пал, чтобы быть с тобой.

Неприятно?

Я могла бы придумать гораздо больше описательных слов. Ужасающе. Душераздирающе. Болезненно. Мучительно. Трагически.

Я резко выдохнула.

— И если это сработает, — начала я, а затем поправилась. — Если я добьюсь успеха, вернётся ли Зейн к тому, чтобы быть ангелом? — спросила я, моё сердце сжалось совсем по другой причине.

У ангелов не было эмоций. Или, по крайней мере, это то, во что я всегда верила, и Гавриил в значительной степени подтвердил это. Если Зейн будет восстановлен, я не верну его. Не так, как раньше. Но с ним всё будет в порядке. Он был бы жив, и всё… этого должно быть достаточно.

Несколько секунд Трон, молча, изучал меня.

— Многие верят, что демоны не способны любить, не так ли? Так как у них нет человеческой души.

Дрожь беспокойства пробежала по мне. Неужели он читает мои мысли?

Боже, я надеялась, что нет.

Но демоны могут любить. Рот любил Лейлу, и он был Наследным принцем Ада.

Ангел наклонил голову.

— Вопреки тому, что известно и что некоторые из наших братьев даже утверждают, ангелы не лишены эмоций, Истиннорождённая. Мы просто чувствуем вещи… по-другому. Для старейших из нас это трудно, но мы не неспособны к любви, похоти или ненависти, — продолжил он. — Те, кто Пал, являются доказательством. Гавриил теперь тому доказательство.

Глядя на него, я поняла, что он был прав. Ангелы, которые Пали, сделали это, потому что они поддались целому ряду человеческих эмоций, и Гавриил… у него был безумный случай ревности и горечи. Облегчение охватило меня…

— Но Зейн не стал бы ангелом. Он не станет Стражем. Он останется таким, как есть, — продолжал Трон. Падший, прикованный к земле, одной ногой стоящий на Небесах, а другой в Аду. Есть только один другой, который был отвергнут Небесами, и сохранил свою благодать.

В груди у меня образовалась пустота.

— Люцифер.

— И ты видишь, чем это обернулось для него.

С этой маленькой крайне печальной новостью и, возможно, самой демотивирующей ободряющей речью Трон исчез, унося с собой холодный воздух и запах сандалового дерева.

Я понятия не имела, как долго я стояла там, уставившись на место Священного Причастия, мой разум чередовался между неспособностью поверить в то, что Трон сказал, что мне нужно сделать, и осознанием того, что у меня нет выбора.

И последнее было правдой независимо от того, был ли Трон прав или нет.

Я медленно обернулась. Каменные ангелы снова склонились над своими чашами. Мой взгляд поднялся к скамьям. Я не могла позволить Зейну стать тем, от чего он был бы в ужасе, монстром, который в конечном итоге запятнал бы и уничтожил всё хорошее в том, кем он был. Я никак не могла этого допустить, потому что для него это была бы судьба хуже смерти.

Выбора действительно не было.

Я тяжело вздохнула, но со следующим вдохом меня наполнила стальная решимость, притупляя боль и заменяя глубокое изнеможение. Крошечная искорка надежды питала энергию, которая теперь гудела во мне, но я знала, с чем столкнулась.

Либо я спасу Зейна, либо убью его.

Или… он убьёт меня.

Сейчас мне нужно было на многом сосредоточиться. Во время предстоящего Преображения, до которого оставалось всего несколько недель, Гавриил планировал создать разрыв между Землёй и Небом, чтобы демон Баэль и души, принадлежащие Аду, могли попасть на Небеса. Мне нужно было найти способ остановить его. Это был мой долг как Истиннорождённой — то, чего я ждала, но я знала, что не смогу победить Гавриила в одиночку. Вот почему Рот и Лейла пытались вытащить Люцифера наверх. Вот почему Трон сказал, что мне нужен Зейн, чтобы победить Гавриила. Мне следовало бы разработать план на случай, если Рот и Лейла потерпят неудачу, но Зейн… теперь он был приоритетом.

Мой долг должен был подождать, и мне было всё равно, если это выводило Бога из себя.

Поэтому первое, что я сделала, выйдя из церкви, — вытащила телефон из заднего кармана. К счастью, эта штука пережила, когда меня швыряли, как тряпичную куклу.

Прищурившись на свет экрана, я открыла контакты. В какой-то момент Зейн добавил номер Николая в мой телефон. В случае крайней необходимости, сказал он однажды ночью, когда мы охотились на Предвестника и демона Баэля.

Если это не было чрезвычайной ситуацией, тогда я не знала, что это было.

Мне нужно было предупредить Николая и клан о Зейне на случай, если они вступят с ним в контакт. Если он не помнил меня, я сомневалась, что он узнал бы их.

У меня было тяжело на сердце, и я сжала телефон. Николай, глава клана Стражей округа Колумбия, ответил после второго гудка.

— Алло?

— Николай? Это Тринити, — сказала я, широко раскрыв глаза, на случай, если Зейн решит, что оставаться скрытым от людей не было в списке приоритетов. — Мне нужно тебя увидеть. Это чрезвычайная ситуация.

— Всё в порядке? — спросил он с явным беспокойством в голосе.

Он не раз навещал меня вместе с Даникой, пока я выздоравливала. Они с Даникой… встречались? Стражи на самом деле не встречались. Они знакомились и спаривались, но Николай и Даника нарушали эту традицию.

— Чёрт, — сказал он через мгновение. — Это глупый вопрос. Всё ли в порядке, насколько это возможно?

— Ну.

Я растянула это слово, наблюдая за расплывчатыми лицами проходящих мимо людей, держащих зонтики, как будто у них была надежда остановить косой дождь. То, что мне нужно было ему сказать, нельзя было делать по телефону.

— Вроде того. И вроде бы нет. Мне нужно поговорить с тобой лично.

— Ты в квартире? Я могу быть там через двадцать минут.

— Я не в квартире, — ответила я. — Кажется, я в церкви Святого Патрика?

За этим заявлением последовала минута молчания.

— Хочу ли я знать, что ты там делаешь?

— Вероятно, нет, но я расскажу тебе об этом всё.

— Ладно. Дай мне одну секунду, — послышался шелест бумаг, а затем он сказал: — Дез должен быть где-то рядом. Я попрошу его взять машину и забрать тебя, — последовала пауза, пока я задавалась вопросом, держит ли он расписание Стражей на бумаге. — Ты одна?

— Я свободна от демонов, — сказала я, понизив голос.

— Мудро ли с твоей стороны быть там одной? — спросил он.

Разум был слишком занят, чтобы раздражаться вопросом, я сказала:

— Вероятно, нет. Скажи Дезу, что я буду его ждать.

Закончив разговор, я спряталась в нише церкви, размышляя о том, как я скажу Николаю, что Зейн жив и всё, что с этим связано. Я сомневалась, что он знал правду о том, кем он был, но Трон не сказал, что это должно оставаться тайной.

Я прислонилась к стене, в висках у меня начиналась боль, пока я наблюдала. Мой настороженный взгляд скользнул по непрерывному потоку людей и машин, поскольку я надеялась, что Дез вспомнил, что у меня не самые лучшие глаза. Мне действительно не хотелось садиться не в ту машину.

Минут через десять к тротуару подъехал тёмный внедорожник, и через мгновение пассажирское стекло опустилось. Я не могла заглянуть внутрь, но узнала голос.

— Тринити? — крикнул Дез.

Спасибо, младенец Иисус, он вспомнил. Я поспешила вперёд, но замедлилась, так как никогда не могла оценить расстояние между шагами при слабом освещении. Мне удалось спуститься по лестнице, не упав и не разбив лицо. Был один человек, с которым я очень близко познакомилась, когда ходила по переполненному тротуару. Я так привыкла ходить по улицам с Зейном, который расчищал тротуар, как красавчик-Моисей. Каким-то образом он шёл впереди, хотя и оставался рядом со мной.

Моё сердце сжалось, когда я открыла дверь внедорожника и забралась внутрь. Я верну его. «Обязательно», — пообещала я себе, вжимаясь в кожаное сиденье.

— Прости, — я поморщилась, закрывая дверь. — Я промокла насквозь.

— Не беспокойся, — ответил он, и я взглянула на Стража.

Он был молод, на несколько лет старше Зейна. У него были самые симпатичные близнецы, которых я когда-либо видела. Одна из них, Иззи, только училась превращаться. У неё также была привычка кусать пальцы ног, что было странно очаровательно.

— Николай сказал, что тебе нужно с ним поговорить. Что это чрезвычайная ситуация.

Я кивнула, пристёгиваясь.

— Спасибо, что подобрал меня… — я замолчала, глядя в пассажирское окно.

На обочине стоял пожилой мужчина. На первый взгляд он выглядел нормально. Одетый в тёмные брюки и белую рубашку на пуговицах, он мог быть бизнесменом, какие стояли вокруг него, ожидая, чтобы перейти улицу. За исключением того, что у него не было зонтика, и дождь, казалось, не касался его, когда он стоял, глядя на меня через окно. Половина его головы выглядела… вдавленной, кровавое месиво из костей и плоти, когда он смотрел на меня, выражение крайнего ужаса запечатлелось на той стороне его лица, которая не была разрушена.

Я узнала его.

Это был Джош Фишер, сенатор, который помогал Гавриилу и Баэлю, покупая «Высоты на холме» под предлогом того, что школа будет переоборудована в учреждение, которое будет обслуживать хронически больных детей. На самом деле земля, на которой находилась школа, была в основном Адской Пастью прямо из Баффи, расположенной прямо посередине центра духовной силы, где пересекались несколько мощных лей-линий. Гавриилу нужен был доступ в школу, чтобы добраться до того, что находилось в земле под ней. Там он уже создал портал, который в конечном итоге станет дверью в Рай.

И Гавриил и Баэль нашли идеального человека, чтобы помочь им. Сенатор Фишер сразу же подписался, и всё из-за отчаянной попытки воссоединиться со своей покойной женой. Человек, к которому я не хотела испытывать жалость, но теперь больше, чем когда-либо, испытывала. Я понимала, как такая потеря и горе могут заставить кого-то совершить немыслимое.

Но теперь он был мёртв. Либо выпрыгнув из окна своего пентхауса, либо будучи выброшенным из него.

— Чёрт, — прошептала я.

— Что? — Дез отъехал от тротуара. — На что ты смотришь?

Я вытянула шею, собираясь сказать ему, чтобы он остановил машину, но в мгновение ока сенатор Фишер исчез. Проклятье. Я откинулась на спинку сиденья. Он проболтался о Предвестнике и Баэле после нескольких минут «разговора» с Зейном, но он мог скрывать информацию, информацию, которой он, возможно, с большей вероятностью поделится теперь, когда он был супер-пупер-мёртв.

— Это был сенатор Фишер, — сказал я ему.

Только несколько Стражей знали, кто я такая, Дез и Николай были двумя из них. Гидеон, ещё один Страж, знал только, что я могу видеть призраков, но так как всё произошло с Зейном, я была уверена, что Истиннорождённая перестала быть секретом для всего клана.

— Разве он не мёртв, подожди, — он взглянул на меня, когда мы подъехали к светофору. — Ты хочешь сказать, что видела его призрак?

— Да, он… выглядел не так уж здорово.

Задаваясь вопросом, искал ли меня сенатор, я не отрывала взгляда от окон в поисках каких-либо признаков, возможно, сумасшедшего Падшего ангела. Не то чтобы я могла увидеть его приближение, пока не станет слишком поздно, но всё равно.

— Если кто-то призрак, это означает, что он не двигается дальше, верно? А духи это те, кто перешёл границу. — Дез правильно предположил.

— Ага, — я сжала колени ледяными пальцами. — Не могу сказать, что я удивлена, что Фишер не ушёл.

— Наверное, потому, что он боится того, куда попадёт.

— Без сомнения.

Пока Дез вёл машину, между нами воцарилась тишина, мерцающие огни города уступили место полосам темноты, когда мы пересекли Потомак. Молчание длилось недолго.

— Ты там держишься? — спросил он.

Я кивнула.

— Как ты исцеляешься?

— Хорошо, — сказала я, мои пальцы сжались на коленях, когда я подавила вспышку раздражения.

Дез не просто был милым. Он был милым, как Зейн. Мне не следует раздражаться из-за его беспокойства.

— Это выглядит хуже, чем ощущается.

— Это облегчение, потому что я должен быть честен с тобой — это выглядит болезненно.

— Это было не очень… поначалу было весело.

На самом деле это был Ад. Не только заживление порванной кожи или срастание сломанных костей, но и пробуждение, и воспоминание о том, что Зейн действительно ушёл, было худшей частью. Я бы с радостью пережила тысячу часов исцеления своего тела снова и снова, чтобы не испытывать холодную, душераздирающую реальность его смерти.

И был шанс, что мне придётся пройти через это снова.

Я резко втянула воздух, ослабляя хватку на коленях.

— Я знаю… Я знаю, что Зейн много значил для тебя, — сказал Дез через мгновение, и я зажмурилась.

Это движение заставило нежную, всё ещё заживающую кожу натянуться.

— Я знаю, что ты много значила для него. Он много значил для всех нас.

Он судорожно вздохнул, и мне потребовались все силы, чтобы не сказать ему прямо сейчас, что происходит, но я хотела объяснить всё только один раз.

— Так оно и было…

Зейн был всем.

Дез прочистил горло.

— Он был лучшим из нас. Я не думаю, что он когда-либо осознавал это, и я точно знаю, что он не понимал, что все мы сплотились бы вокруг него, если бы он занял место своего отца. Нам было наплевать на то, что произошло в прошлом. Возможно, ему не хватало части своей души, но у него… у него было больше души, чем у большинства из нас.

Я посмотрела на него, желая, чтобы Зейн был здесь, чтобы услышать это, но у Деза будет шанс рассказать ему. Мне просто нужно было… вонзить ему в сердце меч Михаила.

Боже.

Отведя взгляд, я прерывисто вздохнула.

— Какое-то время это беспокоило Зейна, то, что он не взял на себя роль лидера клана, но он смирился с этим. Он… он понял, что то, кем он становился, не соответствовало тому, во что верили другие Стражи. Его это устраивало. Правда.

— Он сказал тебе это?

— Да.

— Он говорил о позиции «убей всех демонов на месте», которой придерживается большинство Стражей? — предположил он. — Не все из нас такие. Я нет. И Николай тоже.

Я уже поняла это, учитывая, что они работали с Ротом и Кайманом в прошлом.

— Но я понимаю, — продолжал Дез. — Особенно после того, что случилось с Лейлой. После этого пути назад не было.

Нет, не было. Не тогда, когда отец Зейна и почти весь клан были готовы убить её после того, как она случайно забрала часть его души. Они вырастили её и должны были знать, что за её действиями не было злого умысла, просто глупость с её стороны и со стороны Зейна.

Ревность по поводу предыдущих отношений Зейна и Лейлы давно прошла. Так же как и странная смесь горечи, которая окружала осознание того, что это должна была быть я, выросшая рядом с Зейном.

Теперь всё это не имело значения, и меня раздражало, что я потратила на это время.

— Кстати, — сказал Дез. — У тебя идёт кровь.

— Что?

Подняв руку, я коснулась подбородка. Мои пальцы были испачканы. Значит, это была моя кровь. Я вытерла пальцы о джинсы.

— Ничего страшного.

— Угу, — пробормотал он.

К счастью, после этого он ничего не сказал, но поездка в комплекс Стражей, казалось, заняла целую вечность. Когда он, наконец, остановился перед массивным домом, я чуть не выскочила из внедорожника. Дез был прямо за мной. Я двинулась вперёд.

И быстро споткнулась о первую ступеньку, не увидев её.

Восстановив равновесие, я вздохнула и осторожно пошла вперёд. Дез обнял меня, открыл дверь, и мы вошли внутрь. Потребовалось несколько мгновений, чтобы мои глаза привыкли к яркому свету фойе, когда я последовала за Дезом в кабинет Николая. По дороге мы прошли мимо нескольких Стражей, которые либо уходили на ночь, либо направлялись внутрь. То, что они обошли нас стороной, сказало мне, что они, вероятно, узнали правду обо мне.

Мне следовало бы волноваться. Там были Стражи, которых не совсем устраивала мысль о том, что рядом находится Истиннорождённая. Многое было связано с историей, которая была в основном забыта, о которой я даже не знала, пока Тьерри, глава клана Потомакского нагорья, который был мне больше отцом, чем Михаил, не рассказал мне. Очевидно, это было связано со связью, и это привело к восстанию. Было убито много Стражей, связи с Хранителями были разорваны, и Истиннорождённые вымерли.

До меня.

И до Сулиена.

Но он был мёртв, так что неважно, до меня.

Дез толкнул дверь, и я первой увидела Николая. Самый молодой лидер клана сидел за столом, за которым часто сидел Тьерри. У него был довольно внушительный шрам вдоль лица, что только добавляло ему задиристости. Тёмноволосая женщина-Страж, стоявшая рядом с ним, тоже подняла его на уровень выше. Даника не была похожа ни на одну женщину-Стража, которую я знала. Я даже не могла сравнить её с Джадой, которая тоже была смелой. Даника просто не играла по архаичным правилам, окружающим женщин, и тот факт, что Николай не пытался посадить её обратно в эту позолоченную клетку, заставил меня полюбить его ещё больше.

Гидеон тоже присутствовал, стоя по другую сторону от Николая, держа телефон на ладони. Зейн всегда называл его постоянным техническим экспертом, в то время как я думала о нём как о постоянном хакере и мастере на все руки.

Он смотрел на меня, пока я шла вперёд, и мне было интересно, думал ли он о том времени, когда он был здесь с Николаем и Зейном, когда он узнал, что я могу видеть призраков. Он думал, что во мне течёт ангельская кровь. Судя по тому крошечному шагу назад, который он сделал, я поверила, что теперь он знает, что во мне есть много всего.

Каштановые волосы до плеч упали назад, когда Николай поднял голову. Он начал было говорить, но Даника опередила его.

Беспокойство наполнило её голос, когда она выпрямилась.

— Ты ранена, Тринити?

Жалея, что не остановилась, чтобы вытереть кровь с лица, я покачала головой.

— Это мелочь.

— Я могу позвать сестру, — предложила она, отходя от стола. — У тебя из ушей течёт кровь. Я не врач, но это не кажется незначительным.

Дерьмо.

Об этом я тоже забыла.

— В этом нет необходимости. — Я взглянула на стул и начала садиться, но вспомнила, что промокла насквозь. Сегодня я уже испортила достаточно обивки. — Я в порядке.

Даника выглядела так, словно хотела поспорить.

— Если ты уверена, — она взглянула на Гидеона. — Мы как раз собирались уходить…

— Всё в порядке. Вам, ребята, не нужно уходить, — я скрестила руки на груди. — Вероятно, будет лучше, если вы всё услышите это из первых рук.

— Всё, что ты нам расскажешь, объясняет, почему ты выглядишь хуже, чем в последний раз, когда я тебя видел? — спросил Николай.

Я поджала губы. Я думала, что выгляжу намного лучше, чем в прошлый раз. С другой стороны, я не видела своего отражения.

— Так и есть.

— Ладно, — он кивнул на стул. — Хотя бы, сядь. Меня не волнует, промокнет ли.

Пробормотав слова благодарности, я села. Мгновенное облегчение, охватившее меня, было признаком того, что наблюдение Николая за моей внешностью, вероятно, было недалеко от реальности.

— Я не знаю, как сказать, кроме как просто взять и сказать это, — сказала я, когда Дез занял позицию у стены. — Зейн жив.

Все замерли. Я не думаю, что они дышали, и никто ничего не говорил так долго, что я собиралась сказать это снова, когда Дез, наконец, пришёл в себя.

— Тринити, этого не может быть, — сказал он мягким и слишком нежным голосом.

— Поверь мне, я знаю, как это звучит, но он жив. Я видела его. Я разговаривала с ним. Я чувствовала его. Он из плоти, костей и с крыльями, — сказал я им. — Он жив, но он не совсем тот же. Он Падший ангел, у него всё ещё есть крылья и много небесного огня. Благодати.

Николай и Даника тупо уставились на меня, и я предположила, что и Дез, и Гидеон делали то же самое.

— И он частично ответственен за это, — я указала на себя. — И Трон, с которым я разговаривала после встречи с Зейном, ответственен за кровоточащие уши.

Телефон выскользнул из ладони Гидеона и с тяжёлым стуком упал на пол.

— Не поднимай его, потому что я только начинаю, — сказала я ему.

— Хорошо, — прошептал Гидеон.

— Зейн нашёл меня в парке Рок Крик, и он действительно не узнал меня. Он как будто пытался, но не смог, и дальше началась сцена из Бойцовского клуба. Мне удалось убежать, ну, я вроде как порезала его и убежала, и пока я бежала, я услышала голос в своей голове, говорящий мне идти в церковь.

Сидевший напротив меня Николай медленно моргнул.

Зная, как всё это звучит, я всё равно продолжила говорить:

— Именно там я увидела Трона и кучу жутких каменных ангелов, но они вроде как неважны, хотя вид их движения будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Трон рассказал мне, что произошло, — сказала я, а затем рассказал им всё, чем Трон поделился со мной до того, что я должна была сделать.

Как Зейну предоставили выбор. Ожог при входе в атмосферу. И как, в его нынешнем состоянии, он рассматривал Стражей и всё, что в них было, как врага. Я сказала им, что Трон предупредил, что Зейн… что он может стать угрозой для невинных людей. Когда я закончила, всё, что я хотела сделать, это вернуться туда и найти его.

Найти его до того, как он станет тем, о чём предупреждал Трон, до того, как он сделает то, чего никогда не сможет себе простить.

— Он… он вернул своё Величие, которое… Я не совсем понимаю, что это значит, и он Пал, чтобы… — мой голос сорвался, и каждая часть меня напряглась. Я медленно выдохнула через нос, мои глаза горели. — Он Пал, чтобы вернуться и сражаться рядом со мной, за меня.

— Это душа, — хрипло сказал Гидеон, привлекая моё внимание. — Величие в основном эквивалентно человеческой душе, но для ангелов.

О.

Это имело смысл.

И это также делало всё намного хуже, потому что означало ли это, что Зейн потерял свою душу?

— Величие в том, почему у нас… почему у Стражей чистая душа, — продолжил Гидеон, и он выглядел так, как будто ему нужно было сесть. — Без этого он был бы…

Я подумала о том, что сказал Трон, и меня чуть не стошнило.

— Он был бы похож на призрака?

Гидеон кивнул, и если бы я не сидела, то, вероятно, упала бы. Призраки — это люди, у которых после смерти отняли душу. Некоторые демоны были способны на это. Иногда это случалось, когда призрак задерживался слишком долго и отказывался двигаться дальше. Не было никаких указаний на то, что значит слишком долго. Это было по-разному для каждого призрака. Это было то, что могло просто случиться. В любом случае, призраки были невероятно опасны, мстительны и злобны. Они были олицетворением ненависти и горечи. Чистая злоба.

— Но это не может быть единственное, что случается с Падшим, — возразила я. — Трон сказал, что они надеялись, что Зейну не навредит Падение. Они надеялись, что он будет полезен в борьбе с Гавриилом даже после того, как он решит Пасть. Отсутствие Величия души или чего-то ещё не должно быть единственным, что направляет поведение Падшего, — все они уставились на меня. — Я очень надеюсь, что вы, ребята, мне поверите.

— То, что ты говоришь, должно быть правдой. Это единственный способ узнать, откуда мы родом, — Гидеон повернулся к Николаю. — Это единственный путь.

Николай медленно кивнул и откинулся на спинку стула, проведя рукой по голове и обхватив затылок.

— Он действительно вернулся.

— Да. Действительно, — мои брови нахмурились. — Вы двое знали, что Стражи изначально были Падшими ангелами?

— Я узнал, когда взял на себя эту должность. Альфа сказали мне, — ответил Николай, говоря о классе ангелов, которые общались со Стражами.

— Что? — Даника повернулась к Николаю. — Ты знал? — она выглядела так, словно была в секунде от того, чтобы ударить его. — И ты мне не сказал?

— Есть много вещей, о которых я тебе не говорил, — выражение лица Даники заставило его откинуться назад. — Которые я не мог тебе сказать.

Она скрестила руки на груди.

— В самом деле?

— Почему ты на него не злишься? — Николай указал на Гидеона.

— Потому что он не спит со мной в одной постели, — парировала она.

Ой-ой-ой.

Пора сменить тему на менее неловкую.

— Откуда ты знаешь? — спросила я Гидеона. — Я предполагаю, что это лидеры кланов как бы уносят с собой в могилу.

— Да, но я… У меня есть доступ ко многим старым книгам, письмам и дневникам, написанным, ну, очень давно. Я наткнулся на дневники одного из Стражей второго или третьего поколения. Вот где я читал об этом, и я пошёл к Эбботу по этому поводу, — объяснил он, ссылаясь на отца Зейна. — Он подтвердил это.

— Итак, Зейн… — Даника прижала руку ко рту, и это был тот самый момент, когда она действительно поняла, что Зейн жив. — Как он… как он выглядит?

— Как Зейн… за исключением крыльев. Они белые и с изящными прожилками. Его глаза тоже глубокого, глубокого синего цвета. Как будто цвет нереальный, — я посмотрела на свои грязные руки. — Он хорошо выглядел. На самом деле идеально, — яс трудом сглотнула. — Он очень силён — гораздо сильнее меня.

— Потому что он Падший ангел, у которого всё ещё есть Благодать, — сказал Дез, и его каштановые кудри выглядели так, будто он запускал в них пальцы всё время, пока мы разговаривали. — По сути, он ангел.

— Не просто какой-нибудь ангел, — Гидеон уставился на меня. — Из того, что я смог собрать, большинство тех, кто Пал, были из второй сферы. Это были Силой, первая Категория Ангелов, созданных Богом. Они были подобны элитным воинам, защищающим человеческое и небесное царства. Вот от чего мы произошли. Он — Сила, и именно поэтому благодать была видна в его крыльях. В нём столько же силы, сколько в Архангеле.

Здорово.

Почему они не могли исходить, я не знаю, от ангелов-хранителей, или как те, кто просто пел о Боге или что-то в этом роде? Но нет, это должны были быть элитные воины.

— Падшая Сила, — прошептал Николай, проводя рукой по лицу. — Господи. Его будет практически невозможно остановить. Клан уже находится в состоянии повышенной готовности из-за всей этой истории с Предвестником-тире-Гавриилом, но мы должны убедиться, что они знают о Зейне, и что он будет… непредсказуем в данный момент.

— Я позабочусь, чтобы все были в курсе, — сказал Гидеон.

Меня уничтожала мысль о том, что Стражей нужно предупредить, чтобы они держались подальше от Зейна. Вот почему я пришла сюда, но…

— Он ещё не совсем плох. Какая-то часть его действительно узнала меня. Это не выдача желаемого за действительное, потому что он мог причинить мне серьёзный вред. Он мог бы убить меня, но не сделал этого. Он всё ещё там, и Трон сказал мне, что мне нужно сделать, чтобы вернуть его, пока не стало слишком поздно. Я просто…

— Что? — спросил Дез.

— Я просто… Я не уверена, что то, что я должна сделать, на самом деле не убьёт его.

— Мне нужны подробности, Тринити, — сказал Николай.

Я потёрла ладонями колени.

— Трон сказал, что моя благодать никогда не причинит вреда тому, кто мне дорог. Что мне нужно использовать это, чтобы поразить сердце, заключенное в хаос.

— Меч Михаила, — брови Николая поползли вверх. — Я предполагаю, что это означает, что ты должна ударить его в сердце мечом Михаила.

— Примерно.

— Как это не убьёт его? — глаза Даники расширились.

— Это то, что мне интересно, но Трон был непреклонен: «У тебя должна быть вера», — сказала я им.

— Не могу представить, чтобы Трон солгал тебе, — сказал Гидеон.

— Правда? — последовал ответ Деза. — Ангелы не часто откровенно лгут, но чертовски уверен, что они упускают много правды.

— Но Троны это совсем другое. Они говорят правду и видят ложь, — возразил Гидеон, и я подумала обо всех этих жутких глазах. — Если Трон сказал ей это, значит, это правда.

— Правда это или нет, но я должна это сделать, — мои руки замерли. — Зейн сейчас там, и я понятия не имею, что он делает. Надеюсь, он спит или ест нездоровую пищу. Скорее всего, дело не в этом, а в Троне… он предупредил, что может быть уже слишком поздно. Что всё то, что он чувствовал, когда Пал, то, что он чувствует сейчас, уже могло… заразить его.

Даника отвернулась, и я знала, что она, как и я, не могла вынести мысли об этом.

Я судорожно вздохнула.

— Если я не попытаюсь вернуть его и не пойду на этот риск, он станет злым. Он собирается делать вещи, которые Зейн никогда бы не сделал.

— Судя по всему, он уже сделал это, — тихо сказал Николай, глядя на меня, и я поняла, что он увидел. Новые синяки.

Правда в том, что горит.

— Я не могу позволить ему превратиться в монстра. Я не сделаю этого с ним. Я не позволю этому случиться с ним. Я не могу.

— Согласен, — сказал Дез, не колеблясь ни секунды.

— Тогда каков план игры? — Николай положил руки на стол. — Что будет дальше?

Душ? На мне была пыль и грязь. И кровь. Я сомневалась, что Николай имел в виду именно это. Я также сомневалась, что на это было время.

— Я отправлюсь туда и поищу Зейна. Он нашёл меня однажды, и я думаю, что он найдёт меня снова. Трон произнёс это так, словно его привлекла бы моя благодать. Тогда я так и сделаю… Я верну его обратно.

— Тогда ладно, — он повернулся к Дезу. — Давайте выкатываться.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это значит.

— Вы, ребята, не можете пойти туда и искать его. Я сказала вам, что он вернулся, так что вы все держитесь от него подальше.

Николай повернулся ко мне.

— Мы в этом с тобой. Если ты отправишься туда, чтобы найти Зейна, мы будем там с тобой.

— Спасибо, но я не думаю, что это разумно. Он очень…

— Запутался. Возможно, даже опасно для нас. Да, я знаю. Мы все знаем, и именно поэтому ты не должна быть там одна.

— Ты Истиннорождённая, — сказал Гидеон. — Это довольно круто. И это также то, что я должен был понять, особенно, что Зейн был твоим Защитником. Ты сама по себе сильная и смертоносная, но он Падший ангел, Тринити. Возможно, он не полностью Пал, в том смысле, что он полностью потерян для нас, но ты идёшь против очень могущественного класса ангелов, который, возможно, не сможет остановиться от нанесения какого-то серьёзного ущерба. Ты не можешь сделать это в одиночку, и я сомневаюсь, что он просто позволит тебе подойти к нему и ударить его ножом. Мы понадобимся тебе, чтобы отвлечь его.

Я напряглась, смущённая их готовностью не стоять в стороне, и также совершенно напуганная.

— Послушайте, я ценю ваше предложение, но я пришла сюда не за помощью…

— Я знаю. Мы все это знаем, — заявил Николай. — Ты пришла сюда, чтобы предупредить нас, и я ценю твои чувства, но я не предлагаю тебе нашу помощь. Ты всё поняла.

Узел образовался в моей груди, когда я наклонилась вперёд.

— А что будет, если Зейн убьёт одного из вас?

— Мы бы пошли на такой риск, — ответил Николай.

— С удовольствием, — бросил Дез, и когда я посмотрела на него, я увидела, как Гидеон кивнул. — Мы с радостью рискнём жизнью, чтобы помочь ему вернуться.

— Приятно это слышать. Все вы удивительны. Действительно. Но что, если это действительно произойдёт? И мне удастся вернуть его? — спросила я, оглядывая комнату. — Как вы думаете, что это сделает с Зейном?

Все в комнате притихли.

— Ему и так придётся иметь дело с достаточным количеством дерьма.

Я надеялась, что это дерьмо было минимальным и ограничивалось тем, что бросало меня, но, зная его, это глубоко ранило бы его.

— Мы не хотим ничего добавлять к этому.

— Ты права, — раздался голос Даники. — Мы не хотим добавлять к этому, но мы также не собираемся отступать и ничего не делать, — она подошла и села рядом со мной. — Мне кажется, я довольно хорошо знаю Зейна, — сказала она, и это было правдой.

Они были друзьями, и в какой-то момент они могли бы стать кем-то большим. Именно этого хотел отец Зейна.

— Если бы такое случилось с любым Стражем, он бы не сидел, сложа руки. И ты это знаешь. Он был бы прямо там, чертовски уверенный, что вернётся домой и не добавит беспорядка, в который попал другой, как и любой из нас.

— Но вы не можете этого гарантировать. Я даже не могу этого гарантировать, — возразила я.

— И даже ты не можешь гарантировать, что это сработает, — возразила она. — Что Зейн это переживёт.

Холодный воздух наполнил мою грудь.

— Ты права. Вы все хотите быть там для этого?

— Нет, — ответил Николай. — Мы хотим быть рядом с тобой, если это не сработает.

Ни Николая, ни других не удалось убедить в том, что самое разумное и нормальное — остаться дома. Не похоже, что город погрузится в хаос, если они это сделают. С тех пор как появился Предвестник, активность демонов значительно снизилась. Они могли бы провести следующие пару дней за просмотром «Нетфликс». По словам Каймана, демона, который был чем-то вроде менеджера среднего звена в демоническом мире, в этом потоковом сервисе было какое-то действительно интересное дерьмо. Когда я вышла из квартиры в тот вечер, он отключился, смотря какой-то документальный фильм о парне с кефалью, большими кошками и убийством.

Но Стражи не были фанатами такой жизни.

Поэтому, потратив немного времени, чтобы смыть кровь с подбородка и под ушами, я обнаружила, что бесцельно иду по парку Рок Крик с Дезом рядом со мной и несколькими другими Стражами поблизости. Гидеон задержался в комплексе, подключившись к полицейской диспетчерской на случай, если поступят какие-либо звонки, которые, возможно, дадут нам наводку на местонахождение Зейна. Николай был где-то здесь, но он ушёл после нас с Дезом, чтобы «поговорить» с Даникой. Она хотела помочь. Николай был категорически против этого. Я понятия не имела, кто победил в той битве, но ставила на Данику.

Прежде чем мы отправились в парк, мы заскочили в квартиру на случай, если Зейн каким-то образом вспомнит о полиции и обо мне, чтобы сообщить Кайману и моему призрачному соседу по комнате Арахису, что я жива.

В квартире не было никого из них троих.

Решив, что Арахис был со своим новым другом, который мог видеть его, что-то, что мне всё ещё нужно было проверить или занимался тем, что делали призраки в свободное время, мы с Дезом отправились в парк. Кайман на самом деле написал сообщение прямо перед тем, как мы туда приехали. Я понятия не имела, как он получил мой номер телефона, но он прислал сообщение, в котором говорилось: «Ты всё ещё жива?»

Я быстро отправила ответ «Да», а затем получила ответ, требующий доказательств того, что это была я, а не «мудак-архангел» с моим телефоном.

Я ответила сообщением:

«Ты меня боишься».

«Ага. Это ты. Будь в безопасности. Рот разозлится, если тебя убьют на моём дежурстве».

Я действительно понятия не имела, как на это реагировать.

Но всё это, казалось, было целую вечность назад.

Разочарование прожгло меня насквозь, когда мы проходили мимо скамейки, на которой я сидела, когда Зейн прибыл, казалось, в сотый раз. На этот раз я остановилась, вглядываясь в тёмную линию деревьев. По крайней мере, дождь прекратился. Воздух всё ещё был странно холодным для июля.

Всего в нескольких шагах от меня Дез обернулся. Его кожа была тёмно-серой и твёрдой, как гранит, а два толстых рога, разделявшие его волосы, могли пробить сталь. Он держал свои большие кожистые крылья за спиной на случай, если я наткнусь на одно из них и потеряю глазное яблоко. Прямо сейчас большая его часть растворилась в ночи.

— Ты что-нибудь видишь?

— Годзилла может прятаться среди этих деревьев, и я не смогу его увидеть.

— Прости. Я имел в виду, чувствуешь ли ты что-нибудь?

— Нет, — я упёрла руки в бока. — Либо его больше нет в парке, либо он держится в стороне.

— Он не показался тебе человеком, который предпочитает держаться в стороне? — спросил Дез, его голос стал более резким в его истинной форме.

— Не особенно, но что я знаю? Я никогда раньше не встречала Падшего ангела, — я покачала головой, когда мой взгляд упал на очертания скамейки. — Я думаю, нам нужно проверить в другом месте.

Или мне нужно было быть здесь без Стражей-нянек, потому что мог быть небольшой шанс, что Зейн не подойдёт близко из-за Стражей.

— Куда? Я понятия не имею.

— Он может быть где угодно в городе.

— Это очевидное знание не совсем полезно, — ответила я.

Дез усмехнулся, подходя ко мне. Для такого большого человека он двигался бесшумно, как призрак. Зейн тоже был таким.

Острая вспышка боли пронзила моё сердце.

Он тоже такой.

— Но мы могли бы попробовать думать, как Зейн, — сказал он, останавливаясь достаточно близко ко мне, чтобы больше не быть сгустком теней.

Теперь он превратился в тёмную массу в форме Стража. Улучшение.

— И я знаю, мы понятия не имеем, что могло бы происходить в его голове, но мы знаем, что происходило бы в его голове, если бы какая-то часть его всё ещё действовала, и мы знаем, где зло имеет тенденцию собираться вместе.

Я смотрела на его лицо, пока обдумывала это.

— Это умно, — я выдохнула. — Хорошо. Если бы какая-то часть Зейна всё ещё функционировала, я думаю, он пошёл бы… он пошёл бы в квартиру, но мы были там, и его не было видно. Я думаю, он пошёл бы… — я потёрла тыльной стороной ладони больное бедро. — Домик на дереве! Тот, что в комплексе. Это было важно для него.

— Я попрошу Гидеона проверить там, — сказал он, вытаскивая сотовый телефон из задней части своих тактических штанов, которые почему-то не порвались, когда он перевоплотился. — Где-нибудь ещё?

— Место, где продают бутерброды без хлеба? — сказала я, и рывок в моём сердце угрожал повалить меня на землю. — В кафе-мороженое! Но оно не будет открыто. Хотя, думаю, он мог бы вломиться, — я ломала голову. — Я думаю, ему нравилось гулять по парковой зоне вокруг Национального торгового центра.

— Я написал Гидеону, чтобы он проверил домик на дереве, — сказал он. — Мы можем обсудить другие места.

— Тебе не кажется, что нам тоже стоит проверить домик на дереве?

— Гидеон будет проверять с умом. Он сделает это незаметно, — сказал Дез. — И если Зейн там, он даст нам знать.

Я догадалась, что мне придётся поверить ему на слово. Ещё одно место пришло мне в голову.

— Дерьмо. А как насчёт Стейси? Они с ней очень близкие друзья. Как ты думаешь, он стал бы её искать?

— Если он, казалось, не узнал тебя, я сомневаюсь, что он пошёл бы за ней, — сказал он, и это было облегчением. — Но я присмотрю за её домом.

— А как насчёт мест, куда… куда уходит зло? — спросила я, когда мы направились к выходу из парка. — Не то чтобы Зейн был злым, — добавила я. — Он просто может быть… бессознательно злым.

— Я не думаю, что Зейн — зло. Если бы это было так, я не знаю, стояла бы ты сейчас здесь.

Мне не нужно было концентрироваться, чтобы почувствовать, как руки Зейна сжимают моё горло, руки, которые были холодными. Я понятия не имела, убил бы он меня, если бы я не прикоснулась к нему, но он остановился. Если бы он действительно был уже потерян, моё прикосновение ничего бы не значило.

— Они пойдут туда, где люди. В это время ночи они будут бродить по барам и клубам, — продолжал Дез. — Есть клуб, где многие из них тусуются. У Рота есть или была квартира над клубом. Он мог бы осмотреться, но я понятия не имею, пойдёт ли туда Падший, могут ли демоны почувствовать, кто он такой, или что он вообще с ними сделает.

Учитывая, что никто из Стражей понятия не имел, где сейчас находятся Рот и Лейла, я пробормотала что-то вроде того, чтобы Рот проверил этот клуб.

Дез вернулся в свою человеческую форму, когда мы приблизились к припаркованному внедорожнику. Он натянул простую тёмную рубашку, которую схватил где-то на заднем сиденье, и я задалась вопросом, сколько именно их он спрятал.

Потом мы ушли, и я сказала себе не терять надежды. Это было почти то же самое, что сказать себе не есть весь пакет чипсов.

Несмотря на то, что большинству людей давно пора было спать, движение всё ещё было оживленным, но мы добрались до кафе-мороженого в рекордно короткие сроки, притормозив, чтобы Дез проверил здание. Свет не горит. Никаких явных признаков взлома. Моя надежда получила удар, но это был выстрел в темноте. Через десять минут мы прибыли ко второму пункту назначения.

Национальный торговый центр.

В это время ночи вокруг было удивительно много людей. Дез оставался в своей человеческой форме, когда мы начали идти, и это не заняло много времени, прежде чем я почувствовала тяжёлое покалывание осознания на затылке.

Мои чувства обострились, когда я увидела группу, сгрудившуюся под деревом. Я не могла разглядеть ни одного из их черт, но я знала, что чувствую.

— Здесь есть демоны.

Дез проследил за моим взглядом.

— Я их вижу.

Они, казалось, не заметили нас, когда мы проходили мимо них.

— Я думаю, что это Бесы.

Это были демоны низшего уровня, которые фактически были шутниками мира демонов, живым воплощением Закона Мерфи. Им нравилось возиться с вещами, особенно с электроникой. Хотя я предположила, что если кто-то застрял в пробке из-за того, что одному из них было скучно, и он решил пройтись по уличным светофорам в нескольких кварталах, некоторые не увидят в них безобидных маленьких проказников.

— Я присмотрю за ними, — предложил Дез.

Я взглянула на него.

— Ты не хочешь отправить их в огненные кольца Ада?

Он фыркнул, и ветер поднял волосы с его лба.

— Если они никому не причиняют вреда, у меня нет к ним претензий. А ты?

Я оглянулась на них, едва различая их в тени деревьев.

— Ты же знаешь, я выросла в Потомакском нагорье. Очевидно.

Он пришёл с Зейном, когда Николай прибыл перед Одобрением, где Стражи на тренировках становились воинами, которые защищали города.

— Меня всегда воспитывали в убеждении, что все демоны плохие, но Зейн… он как бы открыл мне глаза на тот факт, что это не всегда так. Странно, что Страж был источником такого рода просветления, но потом я встретила Рота и Каймана, и…

Как, чёрт возьми, я бы описала настоящего наследного принца Ада и демона-брокера, который исполнял мечтания и желания людей в обмен на кусочки человеческой души? Не то чтобы они были честными гражданами или что-то в этом роде.

— Они не хороши сами по себе, но они… тщательно злые.

Тщательно злые? Я закатила глаза, услышав это.

— Это, вероятно, делает меня действительно плохой Истиннорождённой.

Дез тихо рассмеялся.

— Никогда не слышал, чтобы их так описывали, но я понимаю, о чём ты говоришь. В мире есть необходимое зло, верно? Баланс между добром и злом, который должен соблюдаться, чтобы соблюдалось соглашение между Богом и Люцифером. Пока все остаются на своей полосе, это то, что есть.

Дез был прав. Демоны были необходимостью, и они также служили определённой цели. Они были воплощением запретного плода. Их шёпот, подарки и манипуляции были испытанием, с которым сталкивался каждый человек. Демоны заставляли людей проявлять свободную волю. Поступать правильно или поступать неправильно. Чтобы сделать лимонад из лимонов или поднять святой ад. Простить или отомстить. Быть тем, кто протягивает руку помощи, или тем, кто наносит удар. Просвещать или дезинформировать. Любить или ненавидеть. Быть частью решения или частью проблемы. Идти по пути к вечной праведности или быть сбитым с пути, в вечное проклятие.

Между каждой из этих вещей был целый серый мир, и именно то, что люди делали в этой серой области, определяло, где они оказались.

Проблема заключалась в том, что многие демоны не оставались на своих полосах. Были те, кому было приказано оставаться в Аду, но они пришли наверх, как Одержимые, Ночные Краулеры и другие, которые никак не могли сойти за людей. Затем были демоны Верхнего Уровня, и они почти никогда не обращали никакого внимания на этот баланс.

Я также сомневался, что Рот или Кайман остались на своей полосе.

Но всё равно.

Я была здесь не ради них.

Я должна была быть здесь из-за Предвестника. Архангела Гавриила, который сбросил ядерную бомбу на это хрупкое равновесие. Но прямо сейчас? Я была здесь ради Зейна.

Мы с Дезом довольно долго путешествовали по Национальному торговому центру, и это была не совсем прогулка по парку. Было больно думать, что Зейн планировал устроить мне экскурсию, сводить меня в музеи и всё такое, но именно так меня познакомили с Торговым центром.

Но это всё ещё могло случиться, и, кроме того, я не могла видеть ничего дальше нескольких футов перед собой и общих очертаний. Я всегда могла притвориться, что меня здесь не было, потому что с каждой минутой, которая превращалась в десять, становилось ясно, что Зейна здесь нет.

Оставались только бары и клубы, где собирались люди. По словам Деза, у нас было меньше часа до закрытия.

Я даже не хотела спрашивать, почему Дез думал, что Падшие будут искать людей, но мне пришлось это сделать, когда мы прибыли на Дюпон-Сёкл, где улицы были освещены знаками и постоянным потоком фар.

— Как ты думаешь, почему Падшего тянет в ту же область, что и демона?

Я держалась рядом с Дезом, когда мы проходили мимо нескольких переполненных баров, непрерывно сканируя двери, случайно открывающиеся и спотыкающихся пьяниц, у которых было бы больше проблем, чем у меня, когда дело доходило до навигации по тротуару.

— Не так много информации о Падших, — сказал Дез, когда я заметила группу смеющихся девушек, идущих по тротуару. — Но я помню, что заставило Бога пойти за ними.

— Кроме того, что каждые пять секунд рождается потомство нефилимов, и я, честно говоря, не понимаю, как это было так важно, потому что привет.

— Я думал, тебе не нравится этот термин.

— Я не знаю.

Мне показалось, что он усмехнулся, потому что хихикающая группа девушек, мимо которых мы проходили, совершенно замолчала, когда они уставились на него. Он, казалось, ничего не заметил.

— На это я не могу ответить, но Падших тянуло к людям так же, как и демонов. Когда они ещё были полностью сертифицированными небесными ангелами, они работали вместе с человеком, чтобы достичь лучшего образа жизни, но как только они Пали, они использовали свою харизму и обаяние, чтобы… ну, упиваться грехом.

Мой желудок скрутило. Я не хотела даже думать о том, что Зейн упивается грехом.

— Были ли у Падших ангелов такие же таланты, как у некоторых демонов Верхнего Уровня?

Он колебался, и я знала, что это был мой ответ.

— Полагаю, что да.

О, боже.

Демоны Верхнего уровня могли заставить людей делать всевозможные тревожные вещи только своими словами.

Мой взгляд скользнул в сторону ночного кафе. Внутри за столиками бистро сидело несколько человек, и несколько человек стояли в очереди. Двое молодых людей направились к двери с пластиковыми стаканчиками в руках. За ними тащился ребёнок, слишком маленький, чтобы выходить на улицу в это время ночи. Он был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть черты маленького мальчика, но я знала, что это дух. Может быть, их ребёнок? Младший брат? Я не была уверена, но знала, что он перешёл границу и теперь вернулся.

Я замедлила шаг, когда молодые люди вышли на влажный ночной воздух. Маленький дух внезапно рванулся вперёд, проскользнув мимо того, у кого была густая коричневая кожа. Парень споткнулся, глядя вниз, когда дух прошёл мимо и исчез в мгновение ока.

— Ты в порядке, Дрю? — спросил другой мужчина, касаясь его руки.

— Да, я… — Дрю уставился на то место, где исчез ребёнок. — Да. Всё хорошо.

Наблюдая за ними, я задавалась вопросом, как много Дрю чувствовал или, возможно, осознавал. Люди часто могли чувствовать присутствие призрака, особенно если они делали ту жуткую и раздражающую вещь, когда они проходили через человека. И в зависимости от того, насколько активным и сильным был призрак, они могли даже заметить одного из них. Однако Духи были другими. Люди часто улавливали этот знакомый запах. Иногда они вдруг чувствовали тепло или необъяснимо вспоминали о человеке, который ушёл. Чувствовать это так сильно, как человек по имени Дрю, заставило меня подумать, что в нём есть немного ангельской крови.

Дез остановился, и я снова заставила себя двигаться. Мой пустой желудок заурчал, и я поняла, что понятия не имею, когда ела в последний раз. Обычно в этих патрулях я уже съедала трёхдневную порцию еды и половину чего угодно… что бы там ни подхватил Зейн.

Мой аппетит тут же пропал.

Пешеходное движение усилилось, как только бары начали закрываться, что значительно затруднило ходьбу по тротуарам, но я держалась поближе к офисам. Примерно в то же время я почувствовала присутствие демонов. Однако ничего серьёзного, как демон Верхнего Уровня, и разочарование в здании быстро становилось отчаянием.

Где он может быть? Подняв глаза к небу, я не увидела ничего, кроме темноты. Что он делает? Я поплелась дальше, отказываясь признавать боль и страдания, которые я не чувствовала раньше, но которые теперь поднимали свои уродливые головы. Что, если он уедёт из города? Паника расцвела, уступив место чувству беспомощности. Боже, я не могла даже подумать об этом. Я не могла. Я бы не стала.

Минуты превратились в ещё один час. Улицы затихли. Движение замедлилось. Каждый шаг становился всё более медленным.

Дез, наконец, остановился.

— Тринити, — сказал он усталым и тяжёлым голосом. — Пришло время.

Я знала, что он имел в виду, но всё равно спросила:

— Для чего?

— Чтобы отправиться домой, — он подошёл и остановился рядом со мной. — Мы можем продолжить это завтра, но если он здесь, он не хочет, чтобы его нашли, — последовала пауза. — Тебе нужно отдохнуть, Тринити. Найти его, когда ты смертельно устала, не принесёт никому из нас никакой пользы.

Дез был прав, но мне хотелось поспорить. Я хотела остаться здесь, пока не найду Зейна, но кивнула и последовала за Дезом к машине. Я забралась на пассажирское сиденье, закрыв глаза и молясь тому, кто слушал, что Зейн всё ещё в городе, что он в безопасности и что ещё не слишком поздно.

Когда я, прихрамывая, вошла в тускло освещённую квартиру, уже близился рассвет. Я остановилась, дверь лифта закрылась за мной, и, не в силах пошевелиться, я огляделась.

Всё, что я видела, напоминало мне о Зейне. Не Падший Зейн, а мой Зейн.

Открытые металлические балки потолка и голые стены придавали квартире очень индустриальную атмосферу. Большую часть гостиной занимал большой серый секционный диван, достаточно широкий, чтобы два Стража могли лежать бок о бок. Простые хромированные торцевые столики и журнальный столик были лишены каких-либо личных штрихов. В углу помещения, которое, как я предположила, обычно использовалось для столовой, над свёрнутыми тренировочными ковриками висела боксёрская груша. Посмотрев вниз, я увидела пару кроссовок Зейна у двери, расставленных там для подготовки к пробежке. Никто не прикасался к ним в течение нескольких дней после его смерти. Ни Рот, ни Лейла. Ни один из Стражей, которые входили и выходили из квартиры. Моё сердце сжалось, когда я подняла взгляд.

Ну, почти всё напоминало мне о Зейне. Телевизор, оставленный включенным в пустой комнате, не был тем, что сделал бы Зейн. Это была любезность либо Каймана, демонического брокера, либо Арахиса, призрачного соседа по комнате. Свёрнутые пакеты чипсов, пустые банки из-под содовой на кухонном островке и тарелки в раковине определённо не принадлежали Зейну. Беспорядок был результатом любого количества людей, которые были здесь, но пакет «Орео», разорванный посередине, определённо принадлежал мне.

Если бы Зейн был здесь, чтобы увидеть это, он бы… он, вероятно, вздохнул, а затем приступил к уборке, как будто это место нуждалось в обеззараживании. Это вызвало улыбку на моих губах.

И ещё один укол в грудь.

Сняв кроссовки, я оттащила себя от двери, подошла к дивану и нашла пульт. Я выключила телевизор и, не в силах справиться с тишиной, снова включила его через пять секунд.

Затем я направилась в узкий короткий коридор, который вёл к двум спальням. Та, что слева, была пустой. Зейн сказал, что это его комната на тот случай, если он меня разозлит. Там была только одна кровать, и он поставил её в моей комнате, но моя комната на самом деле была нашей комнатой. Я уставилась на дверь, оставленную приоткрытой. Я стояла там, казалось, целую вечность, прежде чем толкнула дверь.

Я не осмеливалась поднять глаза. Я не могла этого сделать, не могла смотреть прямо на звёзды, которые Зейн разместил на потолке. Я едва могла справиться с их слабым, мягким сиянием. Опустив взгляд, я пошарила по стене, пока не нашла выключатель, затем прошла мимо неубранной кровати и порылась в одежде, высыпавшейся из моего чемодана, пока не нашла чистую пижаму.

Войдя в ванную, я включила свет и закрыла за собой дверь. В зеркале я увидела себя впервые с тех пор, как покинула квартиру.

Пижамные штаны выскользнули из моих пальцев и тихо упали на пол. Я оставила их лежать, и пошла вперёд. Моё отражение потрясло меня.

Мои тёмные волосы высохли в беспорядке, но в этом не было ничего нового. Не было и синеватых заживающих синяков на моих щеках, под глазами. Это были новые синяки, которые были более багровыми вдоль подбородка. Новые, которые присоединились к заживающим вокруг моего горла.

Я закрыла глаза и сжала челюсти, борясь с зарождающимся криком. Мне хотелось кричать до боли в горле и звона в ушах. Мне хотелось кричать до тех пор, пока я больше ничего не почувствую, потому что это было неправильно. Это было несправедливо. Не для меня. Не для Зейна. Если ещё не слишком поздно, если я смогу вернуть его и если он вспомнит об этом, он это сделает…

Это убьёт часть его.

Боже. Я скучала по Зейну.

Я скучала по Джаде.

Я скучала по Тьерри и Мэтью.

Я скучал по глупой заднице Арахиса.

Но я знала, что если я поговорю с Джадой или Тьерри и Мэтью, они будут беспокоиться обо мне, обо всём этом, и я не хотела так поступать с ними. Особенно когда они ничего не могли поделать. Не похоже, чтобы они могли приехать сюда. С Гавриилом, скрывающимся поблизости, это было слишком опасно.

Однако была маленькая, детская часть меня, которая хотела не только перемотать время назад, но и изменить прошлое на то, где мы все были… например, на барбекю или что-то в этом роде. Даже Кайман будет там, а Арахис будет делать что-то странное, например, притворяться, что ест хот-дог, который кто-то на самом деле ест.

Но я не могла перемотать время назад или изменить прошлое.

С тяжёлым сердцем я отошла от зеркала и повернула душ, включив горячую воду. Сняв с себя грязную одежду, я шагнула внутрь. Воздух зашипел сквозь мои стиснутые зубы, когда горячие брызги ударили по старым и новым ссадинам. Я встала под воду, наблюдая, как розовая и коричневая вода кружит вокруг стока, пока не очистилась. Я дважды вымыла голову и налила на мочалку такое количество средства для мытья тела, что гель с ароматом ананаса и манго стекал по моей руке. К тому времени, как я закончила, в ванной комнате стояла запотевшая корзина с фруктами.

Переодевшись в пижаму, я взяла расчёску Зейна и расчесала спутанные волосы, надеясь, что позже у него будет шанс разозлиться из-за этого. Выйдя из ванной, я схватила подушку и одеяло и вынесла их в гостиную. Я превратила угол дивана в кровать и легла, завернувшись в одеяло. Одеяло пахло сладко, как шоколад и сладкое вино, которое Мэтью любил пить. Он пах, как фамильяр Рота, Бэмби. Шестифутовая змея провела последние несколько дней, свернувшись рядом со мной, положив голову мне на ногу, пока я исцелялась. Я думаю, она сделала это, потому что я помогла вернуть её Роту. А вот, подушка…

Я повернула голову, прижавшись щекой к подушке. Пахло мятой. Мои глаза горели, когда я зажмурилась.

Надежда ещё оставалась.

Он был жив.

Ещё не слишком поздно.

Это то, что я продолжала говорить себе, пока не начала засыпать. Казалось, прошло несколько минут, прежде чем я проснулась.

— Тринни! — крикнул голос прямо мне в лицо.

Я резко выпрямилась, моё сердце подпрыгнуло где-то в районе потолка, когда мои глаза распахнулись. В нескольких футах от пола парила призрачная фигура Арахиса.

— Господи, — прохрипела я, несколько раз моргнув.

Приглушенный дневной свет струился перед окнами.

— По-моему, ты довёл меня до сердечного приступа.

— Тебя? Я довёл тебя до сердечного приступа? — взвизгнул он, и было хорошо, что 99,5 процента населения не могли его услышать. — Где ты была всю ночь? Я вернулся домой, а тебя уже не было. Я всё время возвращался, а потом это случилось.

Убрав волосы с лица, я подождала, пока зрение прояснится. Тёмные волосы Арахиса были в беспорядке, как будто он был в аэродинамической трубе. Концертная футболка «Вайтснейк» была такой же винтажной, как и его красные Чак Тейлорс, но когда я сосредоточилась на его ногах, я поняла, что ниже колен он был совершенно прозрачным.

Мои брови поползли вверх.

— Который час?

— Я не знаю. Я мёртв. Я выгляжу так, будто у меня есть часы или что они мне нужны?

— Ну, ты думаешь, что тебе нужна собственная ванная, так почему бы тебе не подумать, что тебе нужны часы? — пробормотала я.

— Это другое, — возразил он, опускаясь.

Похоже, кофейный столик съел половину его тела.

— То, что я мёртв, не означает, что мне не нужна личная жизнь.

— Как будто ты уважаешь чью-то личную жизнь.

Я потянулась за телефоном на столике. Я ударила по экрану, увидев, что прошло всего несколько часов с тех пор, как я заснула. Не настолько, чтобы по-настоящему отдохнуть.

Но достаточно долго, чтобы Зейн мог попасть в неприятности.

— Кого сейчас волнует личная жизнь? Тебя не было всю ночь, и что-то… что-то случилось, — не зная, что смягчает драматизм, он хлопнул себя ладонями по щекам. — Это случилось.

— Что случилось? — спросила я, сбрасывая одеяло и поднимаясь.

Зная Арахиса, то, из-за чего он волновался, вероятно, было чем-то нормальным. Как будто «это происходит» — это он слышит, как работает холодильник.

— Что-то сверхъестественное, чувиха.

Кости и мышцы затекли, я поплелась на кухню, чувствуя себя столетней старухой.

— Что случилось, Арахис?

Я открыла дверцу холодильника и взяла колу.

Арахис выбрался из-за кофейного столика и направился на кухню. Нижняя часть его тела стала более плотной.

— Я не знаю, что это было, — сказал он, когда я открыла банку и поднесла её ко рту. — Но меня засосало в ничто.

Шипучее газированное добро ударило мне в горло, обжигая наилучшим образом, как только он заговорил. Я чуть не поперхнулась, с трудом сглотнув.

— Что? Это ничто?

Он подошёл достаточно близко, чтобы я увидела, какие у него большие глаза.

— Да. Именно это я и сказал. Я прохлаждался с Джиной внизу, — сказал он.

Я мысленно отметила, что теперь я знаю, что девушка живёт на одном из нижних этажей, одном из многих нижних этажей. По какой-то непонятной причине Арахис был очень расплывчатым, когда дело касалось этой девушки.

— А потом мне показалось, что невидимая струна схватила меня, и была интенсивная вспышка белого света, но свет, был похож, не знаю, на небесный? Я подумал: Нет выхода, я отправлюсь в загробную жизнь, хочу я этого или нет.

Я уставилась на него, делая ещё один глоток и размышляя, возможно ли, чтобы призраки употребляли наркотики. И если да, то придётся ли мне с ним разговаривать об этом?

— Но это была не загробная жизнь. Нет. Я внезапно оказался в этом месте, которое было суперсерым и застойным, со всеми этими людьми, которых я никогда раньше не видел. И я имею в виду множество людей.

Он прошёл через кухонный остров и встал рядом со мной, так что оказался в двух дюймах от меня.

— Видишь, как мы близко?

— Эм. Да.

— Вот насколько многолюдным было это место. Мы все были втиснуты в этот мир ничто, чтобы сначала оказаться в личном пространстве друг друга. Я был так смущён и напуган, все испугались. Где бы я ни был, это не было ни крутым, ни грубым. Затем, пару мгновений спустя, меня снова швырнуло сюда. Хотя это место. Оно было… — он поплыл назад, пожимая плечами. — Оно было пустым, Тринни. Оно было полно людей, но пустым.

Туман сна и усталости рассеялся, когда я посмотрела на него. Это не было одной из его обычных чрезмерных реакций на что-то чрезвычайно распространённое. Он был серьёзен и…

Я опустила банку с содовой.

— Ты сказал, что был взрыв яркого падающего света? Примерно в какое время?

— Я не знаю. Через несколько часов после заката? На самом деле я не обращал внимания, — Арахис начал подниматься. — Я наблюдал за упражнениями Пуделя с людьми на YouTube.

Мои брови нахмурились, и я начала сомневаться в этом, но выбросила эту мысль из головы.

— И ты не знаешь, куда ты попал?

— Нет, Тринни. Я имею в виду, я не знаю, что это было, — сказал он, подойдя очень близко к одному из потолочных вентиляторов.

— Как ты думаешь, что это?

— Знаешь, это…

Он потянулся к вентилятору. Лезвия рассекли его макушку.

— Чистилище. Меня засосало в чистилище.

Хорошо. Я не ожидала, что он такое скажет.

— Ты уверен?

— Я никогда там не был, так что могу ошибаться. Это место совсем не кажется радужным, — сказал он, когда вентилятор продолжал вращаться в его голове. Это было очень тревожное зрелище. — Но именно так я представляю себе такое унылое место. Как будто надежды нет и просто… ничего нет.

— Это звучит… странно, — пробормотала я, обеспокоенная.

Было крайне маловероятно, что то, что с ним случилось, имело какое-то отношение к Зейну, но падающий яркий свет, который засосал его в то, что, возможно, было чистилищем примерно в то же время, когда прибыл Зейн? Даже если это не произошло, может ли это случиться снова? Арахис был очень раздражающим, но я… ну, я любила его так, как, по-моему, можно полюбить раздражающего брата или сестру или что-то в этом роде.

Я догадалась, что добавлю это к постоянно растущему списку вещей, из-за которых нужно беспокоиться.

— В любом случае, очевидно, я был очень напуган и пришёл, чтобы найти тебя, но тебя здесь не было, — потолочный вентилятор теперь резал ему лицо. — Что ты делала? Это не может быть охота на демонов или Предвестника Придурковатости?

Предвестник Придурковатости? Я чуть не рассмеялась.

— Нет, я не охотилась. Мне просто нужно было выйти, проветрить голову и… — я нахмурилась. — Я знаю, что у меня плохое зрение, но я вижу тебя. Не мог бы ты, пожалуйста, отойти от вентилятора. Я не думаю, что ты понимаешь, как странно это выглядит.

— О, моя вина, — он вернулся и даже сел на барный стул, закинув одну ногу на другую, сидя очень чопорно и правильно. — Значит, тебе нужно было немного свободного пространства? Ты нашла то место, которое искала?

— Гм. И да, и нет.

Я обошла кухонный остров и села рядом с ним. Именно тогда я поняла, что он погрузился в сиденье по пояс. Оторвав от этого свой взгляд, я поставила содовую на подставку и приготовилась к ста одному вопросу, который, по понятным причинам, должен был прийти мне в голову.

— Я видела Зейна прошлой ночью.

— Реааааально? — сказал Арахис, растягивая слово, прежде чем я смогла продолжить.

— Я знаю, как это звучит, но это правда, — я встретилась с его чуть заметными глазами. — Он жив, Арахис, и он Падший ангел.

Теперь он смотрел на меня так, как, как мне показалось, я смотрела на него несколько мгновений назад. Я рассказала ему всё, и это заняло около часа или около того, потому что мне приходилось всё время повторять. Я начала есть «Орео», которые были оставлены вокруг на кухонном островке, как Зейн не узнал меня, и я почти закончила весь пакет, когда добралась до того, что мне нужно было ударить его в сердце. На протяжении всего этого времени Арахис довольно сильно волновался, исчезал и возвращался. Он снова подплыл к потолку и вошёл в вентилятор. Потом он запрыгал по квартире, но, в конце концов, вернулся к кухонному острову и, казалось, успокоился.

— Итак, это было то, что я делала прошлой ночью, — я прикончила свою Колу. — Я была с Дезом, и мы искали его. Очевидно, мы его не нашли.

Арахис уставился на меня.

— А я-то думал, что Гавриил — худшая из твоих проблем.

Сдавленный смех покинул меня.

— Ты и я оба.

Потянувшись, я схватила коробку батончиков мюсли. Я их не покупала, но и Зейн, по-моему, тоже, потому что они были нездорового сорта с шоколадной крошкой.

— Я даже не могу сейчас думать о Предвестнике или о том, как, чёрт возьми, я должна остановить его до Преображения.

— Или остаться в живых до тех пор, — прокомментировал Арахис.

Вгрызаясь в батончик, я бросила на него мрачный взгляд.

— Что?

— Это не помогло, — сказала я с полным ртом мюсли и шоколада.

— Я просто надеваю свою шляпу Капитана Очевидности, хорошо? Я знаю, что это бесполезно, но я даже не знаю, как быть полезным. О! Подожди. Может быть, я мог бы спросить других призраков, видели ли они его, — он наклонился вперёд, на полпути к островку.

Вздохнув, я уставилась на крошки, и мои самые тёмные страхи как бы выплеснулись из меня.

— Я понятия не имею, где он, если он всё ещё в городе. Что он делает, или если уже слишком поздно.

— Он должен быть в городе, — заявил Арахис. — И не может быть слишком поздно. Даже не думай об этом. Это не поможет ни тебе, ни ему.

Сначала я не отреагировала на удивительно спокойный и размеренный ответ призрака. Наконец я кивнула.

— Я знаю, но трудно не думать об этом. Невозможно не думать о том, чтобы найти его и сразиться с ним по-настоящему. Не потому, что он сильный, но…

— Но потому, что ты любишь его, — тихо сказал он.

Я кивнула.

— Я не могу… — резко вдохнув через нос, я попробовал ещё раз. — Я даже не могу думать о том, каково будет использовать меч Михаила против него, даже если это сработает.

Прошло несколько мгновений, и Арахис спросил:

— Что ты собираешься делать? Не отвечай на этот вопрос. Ты уже знаешь, что тебе нужно сделать. Ты должна найти его.

Он протянул руку и положил её поверх моей, лежащей на серо-белом мраморе. Его рука прошла сквозь мою, оставив после себя волну мурашек.

— Я знаю, — и я так и сделаю. — Но если это не сработает, если я сделаю это, и это убьёт его…

— Если это то, что произойдёт, ты знаешь, в глубине души, это будет правильно. Это будет чертовски больно. Это будет больнее, чем получить удар током, и я знаю. Но Зейн… он не должен быть плохим. Это не то, кто он есть. Он редкий. Он хороший парень. Как будто слишком хорош для тебя.

Я рассмеялась, потому что это было правдой.

— Но ты должна попытаться, Тринни.

Я начала отвечать, когда посмотрела вниз, где его рука лежала на моей. Она больше не была погружена в мрамор. Это было выше моего, как обычно, и я, должно быть, не выспалась, потому что я клянусь, я могла… Я чувствовала его руку. Это было невозможно, но было прохладное прикосновение, которое действительно казалось твёрдым. Ощутимым. Я медленно подняла на него глаза.

— Тебе нужно найти Зейна. Тебе нужно позаботиться о нём, — сказал он, и на мгновение он стал полностью телесным.

Это было почти так же, как если бы он был любым живым, дышащим человеком, сидящим рядом со мной, и он не смотрел… как Арахис для меня. Его кожа была почти… светящейся, а глаза были слишком яркими, как будто за ними был белый свет.

— А потом, после этого, тебе нужно остановить Предвестника. Если нет, то всё это не будет иметь значения. Ни сейчас, ни даже после смерти.

Через несколько часов после разговора с Арахисом меня всё ещё трясло. Даже когда я вышла на улицу с Дезом позже в тот же день и далеко за полночь, я не могла избавиться от этого чувства. Не то чтобы Арахис сказал что-то, чего я уже не знала, но было что-то в том, как он это сказал.

Или в нём всё было иначе.

Но через несколько секунд он вернулся к своему странному, но нормальному состоянию.

Потирая правую руку, я подавила желание пнуть ближайший мусорный бак, когда мы с Дезом подошли к перекрёстку. В этот момент мне казалось, что мы прошли каждый квартал в городе. Я также боролась с желанием проверить свой телефон, что я делала каждые десять минут, как мне казалось.

В тот день я пыталась дозвониться до Каймана, звонила по номеру, с которого он писал, несколько раз, но никто не отвечал. Основываясь на том, как все сначала отреагировали на новости о Зейне, я решила, что это не то, что мне нужно было писать. Но он не перезвонил. Он даже не ответил на моё сообщение.

Конечно, мой разум сразу же перешёл к наихудшему сценарию. Зейн каким-то образом нашёл Каймана, сделал что-то ужасное для Падшего ангела, и мне будет грустно, потому что мне нравился этот дурацкий демон. Лейле будет очень грустно, и тогда Рот захочет убить…

Внезапно зазвонил телефон Деза.

— Это Гидеон, — сказал он мне, отвечая. — Рассказывай.

Пожалуйста. Пожалуйста, пусть будет хоть какая-то зацепка. Что угодно на данный момент, даже если это был просто какой-то слух. Не было никаких признаков Зейна, ни от нас, ни от кого из Стражей, которые также прочёсывали город в поисках каких-либо признаков его присутствия — и не только это, я не чувствовала ни одного демона за всё время, пока была здесь, даже Дьявола. С тех пор, как появился Гавриил, в городе их стало меньше, но я, по крайней мере, всегда чувствовала это.

— Что? Да. Это может быть что-то, — говорил Дез, поворачиваясь, пока я заставляла себя молчать. — На самом деле мы не так уж далеко. Мы это проверим.

— Что? — спросила я, как только он опустил телефон. — Гидеон что-нибудь узнал?

— Я не хочу, чтобы мы обнадёживались, но он действительно слышал странный звонок в полицию, — сказал он.

— Мои надежды не оправдались, — солгала я. Они совершенно правы. — Какого рода звонок?

— Только что позвонил мужчина и сказал, что видел, как ангел избил человека.

Я моргнула один раз, потом два.

— Это… это определённо мог быть Зейн, — я сделала паузу. — Надеюсь, у него есть действительно веская причина кого-то избивать.

— Или это может быть кто-то пьяный или под кайфом, — ответил Дез. — Гидеон сказал, что будет удивлён, если копы даже проедут мимо парка, чтобы проверить звонок.

— Где находится парк? Ты сказал, что это близко?

Дез повернулся налево.

— Всего в двух кварталах отсюда…

Я побежала в том направлении, его проклятия обжигали мне уши. Я не замедлила шаг. Дез был прямо за мной. Мы пересекли благословенно пустой перекрёсток, моё сердце подпрыгнуло, когда в поле зрения появились кирпичные стены парка. Я продолжал бежать, пока не увидела вход.

Вход был закрыт, ворота от земли до потолка каменной арки.

Подавив крик ярости, я попятилась к краю тротуара как раз в тот момент, когда появился Дез. До стены было футов девять-десять.

Выполнимо, если было бы немного больше места. Бросив взгляд на улицу позади себя, чтобы убедиться, что она пуста, я бросилась к середине.

— Тринити… — начал Дез.

Оттолкнувшись от земли, я побежала к стене, размахивая руками и ногами. Мышцы по всему моему телу напряглись. Примерно в четырёх футах я оторвалась от земли и поднялась в воздух. Был момент, когда мне показалось, что я лечу. У меня нет веса.

Я правильно рассчитала расстояние.

Как бы.

Я расчистила стену и перелезла через неё.

Дерьмо!

Готовясь к жёсткой посадке, я ударилась о землю обеими ногами. Удар отдался вибрацией по моим ногам, по бёдрам и вдоль позвоночника. Такое падение наверняка сломало бы человеку кость или позвоночник. Если бы я была в отличной форме, меня бы это даже не смутило. Я, однако, была не в лучшей форме, поэтому приземление задело. Больше. Но все важные кости были целы. Я поднялась с корточек как раз в тот момент, когда Дез перелез через стену, его приземление было более грациозным и лёгким, чем моё. Даже не глядя, я знала, что это означало, что он перешёл в форму Стража.

Позади меня раздалось ещё одно проклятие, когда мои кроссовки застучали по камню дорожки. Следуя по освещённой солнцем дорожке, я промчалась мимо деревьев, которые напомнили мне о Рождестве, и выскочила на ярко освещённую поляну. Звук бегущей воды из огромного фонтана, казалось, двигался в такт моему пульсу. Помимо этого было… Я прищурилась.

Ты, должно быть, шутишь.

По другую сторону фонтана было около миллиона ступеней, и хотя я могла различить их форму, они были далеко не такими освещёнными, как эта область. К чёрту всё это…

— Стой! — крикнул Дез.

Затормозив, я посмотрела вниз и увидела, что чуть не врезалась в комковатую массу на земле. Бугристая масса, которая определённо была телом.

— Чёрт, — прошептала я, отступая на шаг.

На земле лежал человек. Я не могла разглядеть, во что он был одет, из-за… крови, которая шла из… Я прищурилась. Ох. Из того места, где были его глаза, вытекло много крови.

Мой желудок скрутило.

— Тебе не кажется, что его глаза были, типа, выжгли?

— Да, — последовал короткий ответ. Придерживая крылья, Дез опустился на колени и проверил пульс мужчины. — Он мёртв.

Я действительно не думала, что это нужно подтверждать.

— Это не значит, что это был Зейн, — сказал Дез, прежде чем я успела выразить свой страх. Он поднял голову в мою сторону. — Некоторые демоны могут менять свою внешность. Ты знаешь это.

Я знала.

— Но зачем демону менять свою внешность и изображать крылья ангела?

— Потому что они так испорчены? Одурачить кого-то, заставив поверить, что он видит ангела, когда на самом деле он видит оживший кошмар, — ответил он. — Давай посмотрим, смогу ли я выяснить, кто этот бедняжка.

Оглядевшись, пока Дез осторожно повернул парня на бок и искал бумажник, я глубоко вздохнула и задержала дыхание. Мои глаза горели. Как и мой нос и горло. Я не собиралась плакать. Нет. Плач ничего не решал. Возможно, Дез прав. Это мог сделать демон. Это не обязательно означало, что это был Зейн.

Потому что, если это было так, и Зейн уже отнял жизнь, тогда он уже был…

Воздух позади Деза покрылся рябью.

Я склонила голову набок. Это могут быть мои глаза. Они были измотаны.

Мгновение спустя я поняла, что это не мои глаза.

Внезапное осознание демона, очень могущественного демона, поразило меня, когда статика зарядила атмосферу.

— Дез! Кто-то приближается! — закричала я, уже двигаясь.

Я перепрыгнула через тело, оказавшись между порталом и Дезом. Воздух вокруг меня зашевелился, когда Дез поднялся и резко обернулся.

Горячий, зловонный ветер откинул мои волосы с лица, когда огромная, неуклюжая фигура появилась в пространстве передо мной. На мгновение я подумала, что это был Геллион или Ночной Краулер, и хотя эти две вещи никому не должны были бы нравиться, я была рада. Я почувствовала ответный импульс благодати. Это смешалось со всем гневом и отчаянием и вылилось в потребность в насилии.

Но в ту же секунду, как демон принял полную форму, я поняла, что это не Геллион и не Ночной Краулер. Демон был чем-то, чего я никогда раньше не видела.

Его кожа была молочно-белой, а тело безволосым. Голова в форме пули была… ну, она состояла из одного тёмно-красного глаза, двух отверстий размером в четверть дюйма, которые, как я предположила, были носом, и одного гигантского круглого рта, заполненного рядами крошечных акульих зубов.

Он был похож на гигантского червя, гигантского, мускулистого червя с двумя руками и двумя ногами.

— Что это такое, чёрт возьми? — спросила я.

— Упырь, — прорычал Дез. — Пожиратель плоти. Они также любят есть души. Определённо запрещено находиться наверху. Первый, которого я вижу в реальной жизни.

Мой взгляд опустился, и мне захотелось очистить глаза.

— И почему демоны всегда голые?

Упырь открыл рот, и оттуда вырвалось искаженное ворчание и пронзительные визги.

— Прости, — Дез расправил крылья. — Я не говорю на языке демонического червя.

Звуки усиливались и затем… затем стали словами, сдавленно звучащими словами, которые я слышала совершенно ясно.

— Мы здесь ради нефилима.

Я закатила глаза. Должно быть, их послал Гавриил. Я догадалась, что он хотел, чтобы я находилась под его нежной, любящей заботой до Преображения.

— Истиннорождённая. Подходящий термин — Истиннорождённая.

— Нам всё равно, — ответил Упырь, и прежде чем я успела задать вопрос о части «мы», вся левая сторона его тела вытянулась и как бы выпрыгнула из другого Упыря.

— Что в этом огромном мире?..

Я захлопнула рот, когда ещё один выскочил из правой стороны его тела.

— Я думаю, что они оставили размножение за страницами учебников, — прокомментировал Дез.

— Ты так думаешь?

Тот, что справа от главного Упыря, направился прямо на Деза. Дез быстро вывернулся из его хватки. Двое других подошли ко мне.

На мне всё ещё были железные кинжалы, но благодать звала меня. Я хотела ей воспользоваться. Я отбросила мысль использовать благодать только в худшем случае, осознав, что то, чему меня учили и тренировали, было гораздо большей помехой, чем мои глаза.

Но проблема в том, что у меня больше не было связанного Защитника. Я не могла напрячь силы, чтобы избежать слабости, которая последовала бы за использованием моей благодати. Нос, скорее всего, будет кровоточить, возможно, привлекая больше демонов в моём направлении, хотя прошлой ночью этого не было.

Но не использовать мою благодать прямо сейчас было нормально.

Я была более чем счастлива ударить ножом.

Усмирив благодать, я обнажила кинжалы. Адреналин оживил мои чувства, когда Упыри бросились на меня. Предвкушение лизнуло меня, мои мышцы напряглись. Я знала, что нужно держать дистанцию между нами, чтобы они не оказались за пределами моего суженного поля зрения, и я ждала до последнего возможного момента, а затем развернулась, ударив ногой. Мой кроссовок достал Упыря в очень неприличном месте. Он взвизгнул, согнувшись пополам, когда я выскочила обратно.

Другой Упырь двигался тревожно быстро, протягивая ко мне руки размером с мою голову. Я нырнула под его руку и развернулась, вонзив кинжал в центр спины Упыря, прямо туда, где должно было быть сердце. Выдернув железо, я ждала вспышки пламени, сигнализирующей о его кончине.

Упырь развернулся и открыл пасть, рыча прямо мне в лицо.

— Ух, ты, — мои глаза наполнились слезами. — Твоё дыхание…

— Голова! — крикнул Дез, приземляясь позади Упыря, и обхватил его одной рукой за шею. — Ты должна отделить его голову от тела.

Мои губы скривились.

— Фу. Отвратительно.

Из Упыря передо мной выскочил ещё один Упырь, и я застонала.

— Да ладно.

Когда Дез вцепился когтистыми руками в горло Упыря, я огляделась. Заметив выступ фонтана позади Упыря, я рванулась вперёд.

Упырь номер три оправился от моего низкого удара, вроде и зашаркал на меня. Я оттолкнулась от земли, ударяя и выбивая его ноги из-под неё. Упырь тяжело рухнул, когда я вскочила и побежала. Прыгнув на четырёхфутовый выступ, я развернулась.

— О, боже мой! — крикнула я, указывая на вход. — Смотри! Так много вкусной плоти!

Тупой Упырь передо мной повернулся в том направлении, куда я указала. Пламя вырвалось из Упыря Деза, и запах лопнувшей канализационной трубы ударил меня, когда я спрыгнула с выступа. Приземлившись на спину Упыря, я обхватила его за шею, когда его руки начали вращаться. Мясистый кулак ударил меня сбоку по голове, но я удержалась, воткнув кинжал ему в горло, прямо по рукоятку.

Гнилая кровь хлынула, когда я толкнула его, протаскивая кинжал по его шее, пока он бился. Кинжал попал в спинной мозг, и, боже, это отняло у меня все силы из мышц рук, которых у меня и без того едва хватало. Когда он развернулся, я увидела Упыря номер 4, мчащегося на Деза, как полузащитник.

В ту секунду, когда я почувствовала, что голова ослабла, я использовала колени и спрыгнула с Упыря. Я приземлилась в нескольких футах от него, когда тело передо мной вспыхнуло пламенем…

— Фу!

Голова, которую я держала, загорелась. Содрогнувшись, я отшвырнула её от себя.

Тяжёлая рука опустилась мне на загривок, и во второй раз за два дня меня подняли в воздух. Единственная разница на этот раз заключалась в том, что я не была ослеплена тем, кто держал меня.

Просто очень противно.

Воздух передо мной начал деформироваться, и моё сердце упало. О, чёрт возьми, нет, эта жуткая магия не утащит меня.

Потянувшись назад одной рукой, я схватила руку, которая держала меня, подтянув ноги к груди, а затем раскачала их. Я ударила ногами в живот Упыря, разорвав его хватку.

Я упала, изогнувшись в последний момент, чтобы приземлиться на бедро. Этой бедной косточке это почти удалось. Боль в бёдрах замедлила меня, когда я со стоном перевернулась на спину.

Когда всё это закончится, я войду в книгу рекордов как один из самых молодых людей, когда-либо нуждавшихся в замене тазобедренного сустава.

Прежде чем я успела встать на ноги, в поле моего зрения появился Упырь. Оттолкнувшись на локтях, я ударила ногой. Упырь схватил меня за лодыжку.

— Чёрт возьми!

Сев, я начала размахивать кинжалом в руке, когда он притянул меня к себе. Воздух снова наполнился электричеством.

Этот Упырь был не так глуп. Он увидел приближающееся движение и быстро поднял моё тело в воздух. Он встряхнул меня, как погремушку. Моя благодать снова вспыхнула, и на этот раз я не остановила её. Если я это сделаю, этот панк проведёт меня через какой-нибудь портал, и я была уверена, что там, где он закончится, я не хочу быть. Уголки моего зрения побелели…

Без предупреждения Упырь отпустил меня, и я упала на землю, как мешок с картошкой. Приземлившись сначала на плечо, а затем на рёбра, я хмыкнула. По крайней мере, я не выронила кинжалы. Итак, победа?

Мне также понадобится замена рёбер, если она существует. Благодать отступила, когда я упёрлась рукой в траву и начала садиться.

Что-то прокатилось мимо меня. Что-то пулеобразное и белое. Оно ударилось о выступ фонтана.

Это была голова Упыря.

Я тупо смотрела, как она загорелась, и устало выдохнула.

— Спасибо, Дез, — сказала я, близкая к тому, чтобы лечь и сделать передышку.

— Это был не я, — ответил Дез, его голос был едва громче шёпота.

Уголки моих губ опустились, когда я уставилась на обожжённый цемент выступа. Запах использованного туалетного горшка отступил, и на меня нахлынул другой запах, более свежий, чёткий аромат.

Зимней мяты.

Моё сердце дрогнуло.

Я медленно перевернулась на спину и на другой бок, глядя вверх. Первое, что я увидела, были босые ноги. Каким-то образом они были чистыми. Я понятия не имела, почему заметила это, но заметила. Как его ноги всё ещё были чистыми? Неужели он просто летал всё это время? Мой взгляд поднялся, и так близко, как он был сейчас, я поняла, что брюки были из того же льна, что и на Троне, льна, который выглядел невероятно хорошо сшитым. Я продолжала смотреть вверх. Живот и грудь всё ещё были обнажены. Затем я увидела крылья, восхитительно белые крылья, пронизанные благодатью, широко распростёртые и закрывающие всё, что находилось за ними.

Зейн стоял наверху, глядя на меня сверху вниз глазами, которые были слишком синими, чтобы быть настоящими, слишком холодными, чтобы быть его.

— Зейн, — прошептала я.

Он не пошевелился.

— Эта тварь собиралась убить тебя.

Моё сердце заколотилось.

— Возможно. В конце концов.

Зейн наклонил голову.

— Я не мог этого допустить.

Это было хорошо. На самом деле это было более чем хорошо. В меня начало закрадываться облегчение…

— Если тебе суждено умереть, — продолжал он, — то, по-видимому, вполне уместно, чтобы это произошло от моих рук.

Хорошо.

Облегчение и растущее чувство надежды были недолгими, они эффектно разбились и сгорели.

— Как романтично, — пробормотала я, игнорируя болезненную пустоту, вызванную этими словами.

— Ты так думаешь? — спросил он совершенно безразличным тоном, который одновременно нервировал и впечатлял. — В конце концов, ты сказала, что я умер из-за тебя. Разве ты не должна умереть из-за меня?

— Я сказала, что ты умер за меня, а не из-за меня, — поправила я.

— А чем это отличается?

Он слегка повернул голову, и я увидела, что под подбородком у него нет раны. Я не глубоко порезала его, но он уже исцелился.

— На твоём месте я бы этого не делал.

Я не могла видеть за крыльями, но не требовалось никакой логики, чтобы понять, что Дез собирался сделать что-то действительно смелое и действительно глупое. И что он прислушался к предостережению Зейна.

— Умный выбор, — сказал Зейн, его взгляд снова остановился на мне.

Был короткий момент, когда я по-настоящему посмотрела на этот золотистый оттенок его кожи, на сияние, которого не было до того, как Гавриил убил его. Это было едва заметное свечение, которое, вероятно, не было бы заметно большинству, но это была его благодать.

У меня свело живот. Он действительно был полон небесного огня, и я знала, что если какой-нибудь Страж встанет с ним лицом к лицу, чтобы отвлечь его, для того, чтобы я нанесла удар, он не выживет. Если Дез нападет на него…

Я подумала о жене Деза, Жасмин, и о том, как она была добра ко мне, и о его детях-близнецах. Он должен быть далеко, далеко отсюда.

Но Зейн был передо мной, и я должна была попытаться, несмотря на риск. Как бы эгоистично это ни было.

Мне удалось сохранить ровный голос, когда я сказала:

— Мы искали тебя.

— Я знаю.

— Вот оно как?

Я изо всех сил старалась скрыть, насколько меня нервировал его ответ.

— Почему ты ждал до сих пор, чтобы сообщить об этом? В последний раз, когда я тебя видела, ты напал на меня.

— Да, — ответил он без эмоций. — Но я был занят.

Моё сердце сжалось от ужаса. Были ли ещё тела, которые мы просто не нашли?

— Мёртвым парнем позади нас? Этим занят?

Зейн опустился на колени и так быстро сложил крылья, что я ахнула. Наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, и так близко, как мы были, я могла видеть, что не только цвет его глаз был другим. Неземное сияние благодати было за его зрачками.

— Ты оплакиваешь его смерть? — спросил он, и этот вопрос поразил меня.

Тот факт, что он стоял на коленях спиной к Дезу, сказал нам обоим, что он даже отдалённо не рассматривал Стража как угрозу.

— Ты думаешь, он умер несправедливой смертью?

— Почему ты убил его?

— Разве это имеет значение?

— Да, — сказал я. — Имеет.

Он холодно посмотрел на меня.

— Этот человек, если его вообще можно так назвать, был не более чем худшим из хищников. Я чувствовал весь его грех.

У меня ёкнуло сердце.

— Что… Что ты имеешь в виду?

— Я чувствую грех людей, их самые тёмные, сокровенные мысли, — повторил он тоном, который предполагал, что он не думал, что у меня есть две работающие клетки мозга, чтобы тереться друг о друга.

Его взгляд метнулся к телу позади меня, и я мысленно проклинала Трона за то, что он забыл посвятить меня в этот его новый талант.

— У него были не только мысли о детях. У него были воспоминания о том, что он сделал.

Я сложила дважды два, и в итоге у меня в горле появился привкус желчи. Я не знала, правильно это или неправильно, чувствовать некоторое облегчение, зная, что этот человек не был хорошим парнем. Убийство было плохим и всё такое, но если то, что утверждал Зейн, было правдой, я не могла чувствовать себя так плохо из-за него. Я просто не знала, что это значит для Зейна.

Или для меня.

Но всё равно.

— Ты принимаешь неправильное решение, — сказал Зейн, выдернув меня из моих мыслей.

Он смотрел на меня, но разговаривал не со мной.

Что делал Дез?

— Сейчас я чувствую себя чересчур щедрым, — сказал Зейн. — Но сделай ещё один шаг, и это будет твой последний шаг.

Были ли у него глаза на затылке? Я понятия не имела, но холодная угроза несла в себе вес правды. Было ясно, что это его последнее предупреждение.

Уставившись на него, я попыталась примириться с тем фактом, что даже с ровным тоном и хищным блеском в глазах, это было похоже на Зейна. Да, были вещи, которые отличались. Сияние и крылья. Но я не могла понять, насколько он изменился. Как его Падение могло стереть всё? Неужели сияние, его душа, так сильна? Были ли в нём какие-то воспоминания о его жизни или просто смутные ощущения, связанные с сознанием, с которым он больше не был связан? Может быть, поэтому я показалась ему знакомой, но он не знал почему? Или забота? Или причина, по которой он убил Упыря, почему он не свернул мне шею, потому что это сознание всё ещё вело его на каком-то первобытном, базовом уровне, который он не мог понять? Было ли уже слишком поздно?

— Ты вообще ещё там? — прошептала я.

Мелькнула вспышка эмоций, от которой кожа вокруг его глаз и рта натянулась. Замешательство? Я так и думала. Это напомнило мне, как он смотрел на меня, когда я коснулась его щеки вместо того, чтобы ударить его.

Если бы он действительно заблудился, то сейчас не чувствовал бы замешательства. По крайней мере, так я думала, так я должна была думать.

— Ты всё ещё слишком много чувствуешь? — спросила я, вспомнив, что он и Трон говорили о его Падении. — Ты знаешь, кем ты был до сегодняшнего вечера? Кем ты был?

Он ничего не сказал.

— Ты был Стражем, как и он. Ты был моим Защитником, связанным со мной узами. Ты умер, защищая меня. Разве ты этого не помнишь?

Грудь Зейна поднялась с резким вздохом.

— Ты сделал это, потому что любишь меня, а не из-за каких-то уз или долга, — поспешила я. — Ты ничего не помнишь, что было да Падения? Ты хоть помнишь своё имя?

— Я сказал тебе, как ты можешь называть меня, — прорычал он, отчего по моей коже пробежал холодок.

— Как? Смерть? Падший? Это не твоё имя. Ты — Зейн, — заявила я, вкладывая в слова всё, что чувствовала.

Всю мою любовь и страх за него, всю мою надежду и мою боль.

— Ты помнишь его имя? Стража? Он тебе как брат…

— Прекрати, — он покрутил шеей из стороны в сторону, на мгновение закрыв глаза. — Это не имеет значения. Кем я был, не имеет значения…

— Как это может не иметь значения? — возразила я. — Ты не можешь быть просто гневом и ненавистью. Это не может быть всё, что ты есть. Ты не просто начал существовать в тот момент, когда приземлился в парке. У тебя была целая жизнь. Ты добрый, добрый и справедливый. Ты любишь. Ты скорбишь. Ты…

— Я не из этих тварей! — взревел он, широко расправляя крылья.

Сияние усилилось, пульсируя так ярко, что боль пронзила мои глаза. Золотисто-белый свет искрился от его рук, от обеих рук…

Сразу произошло несколько вещей.

Я знала, что он призывает свою благодать, и хотя мне было любопытно посмотреть, какое оружие это произведёт, я не была настолько глупа, чтобы выяснять это. Дез выкрикнул его имя, выкрикнул что-то ещё, и Зейн обернулся. Края его крыльев скользнули по моей щеке в нежнейшей ласке и поднялись высоко надо мной. Я отложила это, чтобы обдумать позже, удивляясь, что он не ударил меня ими по голове. Сосредоточенный на Дезе, он стоял ко мне спиной, и это был тот самый момент. Он был отвлечён, и я не могла позволить ему добраться до Деза. Это был мой шанс либо вернуть его, либо…

Или дать ему покой.

Он отступил от меня, и я воззвала к своей благодати. Наконец высвободившись, она прошла сквозь меня, сделав уголки моего зрения белыми. Благодать отключила мою правую руку, когда я вскочила на ноги…

Зейн повернулся так быстро, что это было почти невероятно. Он схватил меня за правую руку, прежде чем моя благодать успела дотянуться до запястья. Развернув меня, он обхватил другой рукой мою талию, притягивая меня к себе. Прикосновение его холодной кожи было шоком, когда он прижал мою левую руку к боку.

— Я так не думаю.

Меч Михаила ярко пылал, плюясь и потрескивая небесным огнем, но его хватка была подобна тискам. Я едва могла пошевелить запястьем. Он знал, что я вызываю благодать. Я вышла за рамки ошеломления и прямо на какую-то чёртову территорию.

— Как ты узнал?

— Я чувствовал, как она оживает. Я чувствую это сейчас, внутри тебя. Зовёт меня, — ответил он, прижимаясь своей прохладной щекой к моей. — Это огонь в моей крови и в моих костях. Как я мог не узнать?

— Это отличная и неудобная способность, — огрызнулась я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

Трон намекнул на это, но он мог бы гораздо яснее объяснить, что он имел в виду, говоря, что Зейн способен чувствовать мою благодать.

— Разве не так? — его рука легла мне на бедро. — Ты собиралась напасть на меня, когда я стоял к тебе спиной. Думал, ты любишь меня?

Сердце колотилось о мои рёбра, я остро осознавала, как близко его рука была к рукояти моего кинжала, и как он сжимал моё запястье. Это не было болезненным захватом. Это казалось важным запомнить.

— Я действительно люблю тебя. Я люблю тебя больше всего на свете…

— Не похоже, что это поступок любви, — его подбородок скользнул по моей щеке, его голова чуть-чуть сдвинулась. — Возможно, ты не ценишь свою жизнь, потому что я готов поклясться, что ты просто пошевелился после того, как я предупредил тебя не делать этого. Может быть, ты больше ценишь её жизнь? Продолжай двигаться, и я убью её, а потом и тебя.

Страж замер, но из него вырвалось низкое, рокочущее рычание.

Зейн усмехнулся, и звук был таким ледяным, что я вздрогнула.

— Это должно меня напугать?

— Да, — Дез сжал когтистые руки в кулаки. — Должно.

— Это не так.

Я потянула за его хватку, но мечом ничего не добилась. Он попадал в пустое пространство.

— Ты не собираешься меня убивать.

— Разве нет?

— Если бы это было так, ты бы уже сделал это, — процедила я сквозь зубы, всё ещё сопротивляясь.

— Возможно, мне нравится играть с тобой.

Он снова повернул голову, скользя щекой по моей щеке так, что это было шокирующе знакомо и совершенно по-другому.

— Может быть, мне станет скучно. Может, и не буду? Но что я точно знаю, так это то, что ты сожжёшь себя, если дольше будешь показывать свою благодать, маленький нефилим.

— Конечно, ты должен помнить об этом больше, чем обо всём остальном.

Используя всё, что было во мне, а это было очень много, я потянулась к его руке и его хватке. Крик разочарования вырвался из меня. Я не сдвинулась ни на дюйм.

— Ты, кажется, злишься, маленький нефилим.

— Не нефилим! Истиннорождённая!

Подняв ногу, я опустила её на его голую ногу. Зейн вскрикнул, скорее от удивления, чем от боли, но его хватка на моей талии достаточно ослабла. Я вырвалась, опустив левую руку на ту, что держала мою. Его пальцы скользнули на дюйм, когда я крутанулась под его рукой, выкручивая её. Края мягких перьев щекотали мою щёку, и тёмная фигура приземлилась рядом со мной. Дез потянулся к руке Зейна, оскалив зубы.

В одну секунду я была так близка к тому, чтобы разорвать хватку Зейна, так близка к тому, чтобы использовать меч Михаила, а в следующую меня сбило с ног и подбросило в воздух. Моя благодать разбилась, когда я упала на траву. Удар был жестоким, но могло быть и хуже. Я могла бы быть Дезом.

Он врезался в один из бассейнов фонтана, разбив камень. Он упал в воду.

Зейн швырнул нас обоих, как бумажные самолётики, но каким-то образом я оказалась в гораздо более мягкой, доброжелательной к телу области. Дез был в форме Стража. С ним всё было в порядке, но если бы я врезалась в бассейн на такой скорости, я бы погасла как свет.

Я начала призывать свою благодать. Она слабо вспыхнула у меня в груди, прямо под сердцем. Я не должна была быть такой измотанной, как сейчас. Должно быть, дело в том, что моё тело всё ещё восстанавливалось после избиения Гавриила, потому что я не должна была быть такой измученной.

Крылья шевелили мои волосы, служа предупреждением о том, что Зейн был рядом. Я перевернулась на бок, запрокинув голову назад. Он стоял надо мной, благодать струилась по его широко распростёртым крыльям. Наши взгляды встретились, а затем остановились. Он наблюдал за мной, раздувая ноздри, пока я с трудом поднималась на ноги, не отрывая взгляда. Возможность схватить меня была бесконечной. В любой момент он мог оборвать мою жизнь ещё до того, как я пойму, что происходит. Но он не сделал ни одного движения против меня. Может быть, это была глупая наивность или отчаяние, но надежда нахлынула на меня. Если бы он действительно заблудился и видел во мне не более чем угрозу и вызов и, по-видимому, в данный момент очень слабой, — он бы убил меня.

Но он этого не сделал.

Он склонил голову набок, когда я шагнула к нему, но не двинулся с места. Сердце трепетало, как пойманная птица, я сделала ещё один шаг, потом ещё, не останавливаясь, пока нас не разделил всего дюйм или два.

Я понятия не имела, что меня настигло. Может быть, я выбила несколько важных клеток мозга. Это имело бы смысл, учитывая, сколько раз меня бросали за последнюю неделю. Или, может быть, я была слишком глупа, чтобы жить.

— Ты собираешься убить меня сейчас?

На его челюсти дёрнулся мускул.

Каждый мой вдох был слишком поверхностным, слишком быстрым.

— Ты мог бы это сделать, верно? Даже не вспотел бы. Почему ты этого не сделал?

Его глаза слегка расширились.

— Ты хочешь умереть?

Я покачал головой.

— Я хочу тебя. Вот чего я хочу. Я хочу, чтобы ты вернулся.

Его брови нахмурились, а затем я увидела, как его взгляд упал на мой рот. Хищный блеск в его чертах изменился, став интенсивным совершенно по-другому. По сути, я узнала этот взгляд и внезапную напряжённость потребности, желания. Это была одна из первых человеческих вещей, которые я увидела в нем с тех пор, как он вернулся. Его губы приоткрылись, и я не знала, собирался он что-то сказать или нет. Я двигалась быстрее, чем могла себе представить в тот момент. Протянув руку, я обхватила его холодные щёки и потянулась на кончиках пальцев ног. Я притянула его голову к своей и прижалась губами к его губам.

Я поцеловала его.

Ощущение от него было в чем-то таким же, как прежде. Его кожа была гладкой под моими ладонями. Форма и очертания его губ были такими же. От него всё ещё пахло свежим утренним воздухом. Но на этом сходство заканчивалось. Он не пошевелился. Его губы были слишком холодными. Я не была уверена, дышал ли он, когда я наклонила голову, молясь и умоляя о какой-то реакции, которая доказала бы, что Зейн всё ещё там, что он не полностью стал этим нечеловеческим существом.

Там ничего не было.

Слёзы защипали мне глаза. Я целовала его снова и снова, мои щёки становились влажными…

Затем Зейн изменился.

Его рот поддался, смягчаясь и открываясь. Он наклонил голову, приблизив свои губы к моим более полно, и я могла бы закричать «аллилуйя», но в данный момент это было бы странно и контрпродуктивно. Это было последнее, чем я хотела быть. Я почувствовала прикосновение его языка, и оно не было холодным. Моё тело вспыхнуло. Это был не просто мой поцелуй с ним. Он целовал меня в ответ, и это не оставалось ни мягким, ни вопрошающим. Оно углублялось, становясь голодным и диким, всепоглощающим и мощным. Волна дрожи пробежала по моей коже. Глубокий рокочущий звук вырвался из его горла, и румянец стал ещё горячее. Кончики его пальцев коснулись моей щеки, моих волос. Его рука расслабилась, его кожа была прохладной, но согревала мою…

Зейн так резко отдёрнул голову, что я чуть не упала. В оцепенении я открыла глаза и увидела, что он стоит в нескольких футах от меня, под одним из ярких парковых фонарей. Даже я могла видеть, что его грудь поднималась и опускалась так же резко, как и моя.

— Ты всё ещё там, — прошептала я.

Его голова повернулась влево, а затем вправо, растягивая сухожилия на шее, когда его глаза закрылись.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Всё в порядке, — сказала я, вытирая слёзы с лица дрожащими руками. — Потому он понимает.

— Кто? — хрипло спросил он.

— Зейн.

Его глаза распахнулись. Эти крылья поднялись, описав высокую дугу, и на долгое мгновение мне показалось, что я всё поняла неправильно. Он собирался использовать благодать, горящую в его крыльях, против меня, и Трон будет по-настоящему разочарован во мне.

— Я больше не буду играть с тобой, — предупредил он. — В следующий раз, когда я увижу тебя, я убью тебя.

И с этими словами он опустил свои мощные крылья и взлетел. Он поднимался так быстро, что был похож на восходящую звезду, а не на падающую. Он взмыл в ночное небо, быстро став не более чем воспоминанием.

Вода плескалась, когда Дез выбрался из фонтана, кряхтя, когда он упал на землю.

— Ты серьёзно только что поцеловала его?

— Да.

Я не отрывала глаз от ночного неба. Тёмные очертания облаков, которые задержались после вчерашнего ливня, рассеялись. Влажное тепло потекло из моего носа. Я протянула руку, вытирая кровь, прежде чем она успела упасть на землю.

— Честно говоря, я даже не знаю, что сказать по этому поводу.

— Он всё ещё там.

Я прищурилась, а затем закрыла правый глаз, тот, что с более толстой катарактой.

Наступила пауза молчания.

— Ты уверена в этом, Тринити? Потому что в этой штуке не было ничего, что вело бы себя как Зейн.

Я видела их. Крошечные пятнышки света. Я видела звёзды.

— Да. Я уверена.

Вторую ночь подряд я, прихрамывая, возвращалась в пустую квартиру глубокой ночью. Скинув обувь у двери, я бросила карточку-ключ на стойку и направилась прямиком в душ. На этот раз там была только грязь и кусочки травы, кружащиеся вокруг водостока, которые каким-то образом оказались в моих волосах. Крови не было. Я подумала, что это было улучшением, когда натянула одну из чистых футболок Зейна. Из этого получилась довольно приличная ночная рубашка, и в данный момент я сомневалась, что ему было до этого дело.

Собрав одеяло и подушку с того места, где я оставила их на диване, я отнесла их обратно в спальню, в ту, которая должна была быть нашей. Закрыв дверь ноющим бедром, я повернулась к кровати. Мягкого белого свечения с потолка было недостаточно, но я двинулась вперёд, щурясь в темноте…

Моё колено ударилось об раму кровати. Укол боли был глубоким и пульсирующим.

— Дерьмо.

Дыша сквозь невыносимо сильную боль, я швырнула одеяло на кровать и бросила подушку в изголовье. Затем я забралась внутрь и, сделав глубокий вдох, посмотрела в потолок. Боль в моём сердце была похожа на колотую рану, когда я проследила за слабым светом каждой звезды, беспорядочно разбросанным по потолку.

Там, на Потомакском нагорье, у меня на потолке были звёзды. Некоторые могут счесть их невероятно безвкусными, но мне было так трудно увидеть настоящие. Половину времени, когда мне казалось, что я вижу звёзду, на самом деле я видела огни самолёта или вышки сотовой связи. Однажды, наступит день, который, я могу сказать, быстро приближался, я посмотрю на небо и больше не смогу увидеть что-то такое простое и потрясающее, как небо, усыпанное звёздами.

Зейн знал, как важно для меня было видеть звёзды, даже фальшивые, светящиеся в темноте. То, что он сделал, повесив их на потолок, в то время, когда я была убеждена, что он ненавидит меня и поэтому сожалел о связи Защитника, было одной из самых прекрасных вещей, которые кто-либо когда-либо мог для меня сделать. Это был тот Зейн, которого я знала, он всё ещё был внутри Падшего ангела.

У меня была надежда.

Не надежда на принятие желаемого за действительное, а реальное дело. Я знала, что ещё не слишком поздно. У Зейна была бесконечная возможность убить меня. С того момента, как он прибыл, вплоть до того, как он взлетел, как ракета, час или около того назад, он мог нанести мне серьёзный ущерб. И если он хотел моей смерти, устранение этого Упыря не помогло его делу.

С другой стороны, всё это «Я должен быть тем, кто убьёт тебя» не принесло тепла и пушистиков, но, возможно, когда он бросил нас с Дезом, я не случайно попала в более мягкую область. Или что, когда он повернулся, он избежал того, чтобы сбить меня с ног этими крыльями. Возможно, всё это происходило на подсознательном уровне, который он не мог понять в своём нынешнем состоянии.

А человек, которого он убил? Технически присяжные всё ещё не пришли к этому выводу. Прежде чем мы покинули парк, Дез нашёл удостоверение личности этого человека и попросил Гидеона проверить, не сможет ли он что-нибудь раскопать на этого парня. Если то, что утверждал Зейн, было правдой, он не лишал жизни невинного человека. Я могла бы весь день спорить о том, оправданно ли какое-либо убийство, но это не было похоже на то, что в прошлом Стражи не убирали плохих людей, которые не только помогали демонам, но и активно совершали ужасные поступки. Так что пока не было никаких сожалений на этом фронте.

Что было важно, так это то, что Зейн всё ещё был там. Мне просто нужно было понять, как, чёрт возьми, я смогу это провернуть.

Я натянула одеяло до подбородка и уставилась на звёзды. Найти Зейна казалось почти невозможным. Неужели мне придётся подвергнуть себя опасности с демоном, чтобы он снова появился? Из меня не выйдет образцовой страдающей девушки, поэтому я сомневалась, что этот план сработает. И не только это, что, если я окажусь в руках Гавриила? Даже если бы я придумала способ выманить Зейна обратно на открытое место, как бы я смогла использовать меч Михаила? Поскольку он мог чувствовать, как я взываю к своей благодати, не было бы никакого элемента неожиданности. Мне предстояло сразиться с ним и каким-то образом одержать верх. Мне понадобится всё, что во мне есть, чтобы осуществить это. Это было бы всё равно, что снова драться с Гавриилом, и я знала, чем бы это закончилось.

Мне хотелось найти что-нибудь, что не только привело бы его ко мне, но и лишило сознания.

Я вздохнула. Я знала, что желания на звёздах не исполняются, но я была готова попробовать…

Мои глаза расширились. Именно тогда, когда я уставилась на мягко светящееся Созвездие Зейна, моё желание исполнилось в форме идеи.

У меня было такое чувство, что был один человек, который мог заставить Зейна прийти ко мне, хотел он того или нет. И если кто-то и знал, как вывести из строя Падшего ангела, то это должна была быть она.

Старуха.

Я никак не могла уснуть после того, как обнаружила, как я надеялась, способ доставить Зейна туда, где он мне был нужен.

Воодушевлённая, я спустила ноги с кровати и включила прикроватную лампу. Единственная проблема заключалась в том, что я понятия не имела, где был тот отель, в который Рот отвёз меня, когда мы встречались с ведьмами. Это было не похоже на то, что я могла увидеть какие-либо уличные знаки или имела предусмотрительность спросить дорогу. Был также шанс, что Старуха уже покинула город, как и остальные члены ковена. Ну, те, кто был ещё жив.

Не то, чтобы я могла спросить Рота или Лейлу, так как я полагала, что в Аду нет сотовой связи. Гидеон, вероятно, мог бы найти его местоположение, но я не была уверена, что хочу, чтобы то, что осталось от ковена, попало в поле зрения Стражей. Конечно, сейчас у них были проблемы посерьёзнее. Мы все так делали, но ведьмы определённо были в списке Стражей, кого следовало убить. Некоторые из них, а именно Фэй, заслужили это после того, как снабдили сенатора заклинанием, которое в основном превращало людей в пушечное мясо, но не все ведьмы это делали.

Просто те, кто хотел использовать части моего тела.

Но мог быть шанс, что после всего, если бы было «после», Стражи могли бы напасть на ведьм. Как бы сильно мне ни хотелось узнать эту информацию, я не могла этого сделать.

Тем не менее, я знала одного демона, который не отвечал на мои звонки, который появился в отеле, чтобы разорвать контракт, освободивший Бэмби.

Осознав, что оставила телефон на кухне, я встала, подошла к двери и открыла её.

Покалывание у основания моего черепа было внезапным и резким. Моя рука потянулась к бедру, только чтобы обнаружить, что у меня нет с собой железных кинжалов. Они были на комоде? Нет. На стойке в ванной. Проклятье.

Но у меня была моя благодать. Она пульсировала в моей груди, не так сильно, как обычно. Мне нужны были отдых и время, но ни то, ни другое не могло произойти.

Открытое пространство в узком коридоре исказилось. Очень надеясь, что это не был ещё один жуткий Упырь и, стараясь не испугаться того, что демон вот-вот ворвётся в квартиру, я призвала благодать.

Секунду спустя передо мной стоял темноволосый демон. Облегчение охватило меня, когда я узнала Каймана.

Я втянула благодать обратно.

— Я была так близка к тому, чтобы убить тебя. Как ты сюда попал?

— С тех пор как меня пригласили, я могу приходить сюда, когда мне заблагорассудится.

Он бросил информационную бомбу, как будто это было пустяком, отбросив растрёпанные ветром волосы с лица.

— И да, прежде чем ты спросишь, вот откуда взялись мифы о вампирах. Нужно, чтобы тебя впустили, чтобы войти. И нет, вампиры не настоящие. Демоны настоящие.

Я не планировала спрашивать обо всей этой истории с вампирами, и я также не помнила, чтобы Зейн или я приглашали его сюда в какой-либо момент. Я также очень сомневалась, что Зейн будет рад узнать об этом, но в данный момент это не имело значения.

— Я пыталась связаться с тобой.

— Ты? Ну, видишь ли, я был занят тем, что бегал по всему чёртову городу, убивая всех Бесов, пытаясь остаться в живых, — сказал он мне, и, если уж на то пошло, он действительно выглядел немного измотанным.

Обычно он был довольно лощён, но чёрная футболка с изображением группы BTS была помята и порвана на воротнике, и я понятия не имела, была ли дыра на колене его джинсов данью моде или нет.

— Вот почему я не почувствовала никаких демонов сегодня вечером. Почему? — спросила я, гадая, что ещё может пойти не так. — Что происходит?

— Что происходит? — его тёмные брови поползли вверх по лбу. — Ты сейчас серьёзно? Как будто ты не знаешь?

Он подошёл ближе, и я уловила запах… горелого дерева? И его глаза, обычно золотистого оттенка, теперь были похожи на раскалённый уголь.

— Что ты сделала, Тринити?

Я нахмурилась.

— Э-э, да, я понятия не имею, о чём ты говоришь. Я ничего не сделала, и всё же, вот ты здесь, в моём личном пространстве. Мне нужно напоминать тебе, что ты меня боишься?

— Да, ты была одним из самых плохих существ, гуляющих по этим улицам, и я боялся тебя, но это было до тех пор, пока я не встретил одного долбаного Падшего ангела, качающего Небесную тонну благодати, у которого, по-видимому, амнезия и внезапная крайняя неприязнь ко всем демонам.

— О, — прошептала я, напрягаясь. — Ты говоришь о Зейне.

— Ой? А? Это всё, что ты можешь сказать? Да! Я говорю о Зейне, который просто оказался очень, очень могущественным Падшим долбаным ангелом, на случай, если ты не услышала меня в первый раз.

— Я действительно слышала тебя. Вот почему я пыталась связаться с тобой. Я понятия не имела, что он собирается напасть на тебя или какого-нибудь демона, но я пыталась предупредить тебя. Ты не ответил.

Его глаза сузились.

— Я не люблю разговаривать по телефону.

— Я написала тебе! — я выстрелила в ответ. — И я цитирую: «Мне нужно с тобой поговорить. Это важно».

— И, как я уже сказал, я был немного занят, пытаясь остаться в живых.

Я скрестила руки на груди.

— И как я должна была это знать?

— Тебе не пришло в голову оставить сообщение, в котором говорилось: «Привет, мой любимый демонический брокер, Зейн вернулся. Он Падший, так что тебе лучше бежать в долбаные холмы»?

— Я не думала, что это то, что я должна написать или оставить в качестве голосового сообщения, учитывая, что никто не поверил мне, когда я впервые сказала им об этом, — рассуждала я. — И я понятия не имела, что он пойдёт за каким-нибудь демоном.

— Конечно, он пойдёт за демонами! — сказал он, как будто это было то, что я уже должна была знать. — Он, очевидно, недавно Пал. Они охотятся за всем и вся, в чём есть хоть капля силы, и особенно ненавидят демонов. Им требуются десятилетия, чтобы смириться со всем этим отношением «я всё ещё лучше, чем вы, низшие демоны», которое, алё, по-твоему, откуда у Стражей это взялось? Вот почему не многие из них присоединились к команде Ада.

— Подожди, — я уставилась на демона. — Ты знал, кем изначально были Стражи?

— Да, Тринити. Да.

Он повернулся и пошёл на кухню. Когда он ушел, зажёгся свет.

— Пока спасаешь свою жизнь, разыгрывается аппетит, так что я умираю с голоду.

— Как, чёрт возьми, вы с Ротом узнали об этом и сумели держать рот на замке? — я поплелась за ним. — Как демоны не кричали об этом с крыш?

— Не каждый демон знает это.

Кайман поднял руку, и коробка с сырными крекерами пролетела через всю комнату к его руке.

Боже, я так хотела этот талант.

— Только самые старые и наиболее связанные с Боссом знают об истинном происхождении Стражей. Кричать об этом с крыш означало бы победить эту надоедливую слепую веру, не так ли? Это отметило бы того, кто наверху, и того, кто внизу. Ни у кого нет на это времени, — он открыл коробку и плюхнулся на диван. — И какие бы Стражи ни выяснили их происхождение, они отправятся в могилу, прежде чем признают, что они произошли от тех, кто Пал, — сказал он, повторяя почти то же самое, что и Трон. — Это были Стражи, которые переписали то, что стало с Падшими ангелами. Они убили свою собственную маленькую грязную тайну.

— Ладно. Здорово. Ты всё знаешь о Падших ангелах, но всё равно ошибаешься, — я плюхнулась в угол дивана. — Я ничего не делала. Зейн выбрал Падение.

Кайман повернул голову в мою сторону, и я пожалела, что не могу сказать, потеряли ли его глаза красновато-чёрный оттенок.

— Расскажешь?

Я рассказала.

Я рассказала Кайману всё, что знала, вплоть до момента, когда поняла, что Старуха может мне помочь.

— Итак, ты думаешь, то, что сказал Трон, было правдой? Что моя благодать не убьёт Зейна, а вернёт его обратно?

— Честно? Понятия не имею, — признался он, ставя пустую коробку на островок.

То, как он съел целую коробку сырных крекеров, было чем-то, что я могла понять.

— Я никогда не видел, чтобы Падший стал кем-то другим, кроме Стража или действительно крупного игрока внизу. А те, кто в моей команде? Те, кто попал в Ад с ещё нетронутыми крыльями и благодатью, не задержали их надолго. Наш Босс не настолько глуп, чтобы позволить чему-то почти столь же могущественному, как Он, занимать тот же код города 666. Он лишил их крыльев, тем самым лишив их благодати. Даже тогда эти Падшие всё ещё чертовски могущественны. Даже Рот не хочет связываться ни с одним из них. К счастью для него и всех нас, они получают слишком много удовольствия от своей работы.

— У Падших ангелов в Аду есть работа? — спросила я.

— У каждого есть работа, Трин Истиннорождённая. Мы называем их Судьями. Они тратят своё время на то, чтобы убедиться, что действительно плохие люди проводят вечность, желая, чтобы они сделали лучший жизненный выбор, — сказал он. — Но дело в том, что ангелы не Падали чертовски давно, не падали со времён Византийской империи, вроде как давно, и есть Лейла. Она ближе всего к Падшему, но не совсем.

— Хм? Я думала, она была наполовину Страж и демон?

— Она есть, и она не такая. Короче говоря, ей дали кровь одного из оригиналов, ты знаешь, одного из самых первых Падших ангелов. Как и её мать, но опять же, она не настоящая Падшая. Как и Лилит.

Я этого не знала, и мне показалось, что там была целая история.

— В любом случае, я не эксперт в том, что возможно для недавно Падшего, у которого есть крылья и благодать, поэтому я не могу сказать, говорит ли этот Трон правду или нет. Я доверяю ангелам меньше, чем большинству демонов, но я имею в виду, что это вроде так мило.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Что он Пал ради тебя. То есть… это тяжело, девочка. Настоящая находка, реальная любовь. Ты же знаешь, что Рот пошёл против приказа Босса, чтобы быть с Лейлой, — он наклонился вперёд. — Это равносильно падению ангела, и это настоящая, глубокая любовь, которую он испытывает к тебе.

— Я знаю, — прошептала я, опускаясь на подушки дивана.

— И называй меня глупым романтическим демоном, но я должен верить, что с такой любовью возможно всё.

Откинувшись назад, он положил лодыжку на колено.

— Я тоже в это верю.

И я должна была это сделать. Я устало выдохнула.

— Зейн убил каких-нибудь демонов?

— Да. Несколько. Ладно, больше, чем несколько. Если честно, целый дом, — ответил он.

— О, нет, — я провела рукой по лицу.

Кайман усмехнулся.

— Посмотри на себя, тебе жаль мёртвых демонов. Из тебя получилась дерьмовая Истиннорождённая, понимаешь?

— Я знаю, но Зейн не только хотел убивать… ну, не совсем злых демонов.

— Да, я знаю. Он прогрессивный Страж, — сказал он, и я опустила руку. — Или был. В любом случае, не волнуйся. Они не были «не такими уж злыми» демонами. Он нашёл тех, кто сам напросился. Те, которые становились небрежными, размывая правила. Те, что были в доме, были не более чем стаей Распутников.

— Ты мог бы начать с этого, понимаешь?

Распутники были похожи на гигантских, ходячих на двух ногах крысиных демонов, которые ели всё, включая людей… и их кости.

— И ты могла бы начать с «мой парень теперь Падший ангел», — ответил он, и мне показалось, что я увидела улыбку на его лице. — Так что, я думаю, мы квиты.

— Я так думаю. Мне жаль, что он преследовал тебя, — предложила я. — Я действительно это имею в виду.

— Я знаю, что тебе жаль. И я не принимаю это на свой счёт, — он сделал паузу. — И это было довольно жарко.

Мой взгляд переместился на него, когда мои брови приподнялись.

— Что? Падший ангел Зейн возглавляет верхушку топа сексуальности. Я ничего не могу с этим поделать, — он пожал плечами. — Я демон.

— Я уверена, что Зейн был бы рад услышать, что он не потерял тебя как своего поклонника номер один, — криво сказала я.

— О, я не его поклонник номер один. Это Бэмби.

— Что? — я подняла руку. — Подожди. Не отвечай на этот вопрос. У меня нет мозгового пространства, чтобы смириться с тем, что я услышу об этом.

Кайман хихикнул, и это было так жутко, как я и представляла себе хихикающего демона.

— Кстати, он приходил сюда с тех пор, как Пал? Если так, мне нравится болтать с тобой, но мне придётся выпрыгнуть отсюда, как резиновый мячик.

— Он ещё не делал этого. Я не знаю, то ли это потому, что он не помнит, где живёт, то ли он избегает квартиры.

— В любом случае, я рассчитываю на это как на бонус. — Он положил руку на спинку дивана. — И ты тоже должна.

Так и было бы, если бы Зейн пришёл сюда, это значительно облегчило бы его поиски. Хотя это не помогло бы в том, чтобы застать его врасплох.

— Итак, ты не знаешь, находится ли Старуха всё ещё в том отеле?

Я вернула нас в нужное русло, и было странно быть человеком, делающим это, когда я обычно сбивала всех с пути.

— И ты можешь сказать мне, где находится этот отель?

— Я могу отвезти тебя в отель, но я понятия не имею, жива ли ещё Старуха, и ты будешь там сама по себе, как только доберёшься туда, — добавил он. — Я думаю, что ты классный маленький полуангел, но я не связываюсь с ведьмами, если меня не вызывают для заключения сделки. Я не хочу по неосторожности поставить галочку на одной из них и закончить тем, что я не могу назвать те части себя, с которых мне нравится падать, или чем-то столь же ужасным.

— Понятно.

— И прежде чем ты потребуешь, чтобы я отвёз тебя туда прямо сейчас или когда взойдёт солнце, ты определённо не найдёшь Старуху в это время или где-либо ещё, кроме как с её семьёй в воскресенье.

Я даже не знала, что завтра воскресенье. Или сегодня. Неважно.

— Ведьмы признают воскресенье днём отдыха?

— Это они и делают. Как и некоторые демоны.

Тогда всё в порядке.

— Тебе лучше всего попробовать в понедельник днём. — Закинув ноги на кофейный столик, он поднял руку. Пульт сам бросился к нему. — Отдохни немного. Я буду держать оборону.

Несмотря на то, что сон казался последним, что я могла бы сделать, мне нужен был отдых, но Кайман не мог оставаться здесь.

— Тебе следует уйти, — сказала я ему.

Кайман приподнял бровь.

— Это невежливо.

— Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты был здесь. Это просто небезопасно для тебя, — рассуждала я. — Зейн ещё не приходил сюда, но это не значит, что он не придёт. Даже ты беспокоился об этом, и если я буду спать, а он придёт, ты умрёшь.

— И если ты спишь, а он придёт, ты будешь мертва, — указал он.

— Он ещё не убил меня, а у него была масса возможностей. Я не думаю, что он придёт сюда, но если ты будешь здесь, я не собираюсь отдыхать, беспокоясь о том, что тебя убьют, пока я сплю своим прекрасным сном, — ответила я. — Тебе ведь есть куда пойти, верно?

Он кивнул.

— Есть места, в которых Зейн не был.

— Тогда иди туда. Я напишу тебе утром.

Кайман мгновение изучал меня.

— Значит ли это, что я тебе нравлюсь? Ты заботишься обо мне? Собираешься ли ты назвать в мою честь кого-нибудь из своих будущих детей?

Я закатила глаза.

— Я бы не стала заходить так далеко.

— Но я тебе нравлюсь. — Он указал пультом на меня, а затем на себя. — Крошечная маленькая Истиннорождённая заботится о безопасности демона. Мир, несомненно, придёт к концу.

— Неважно. — Я ухмыльнулась. — Убирайся из моего дома.

— Это квартира.

— Заткнись.

Кайман рассмеялся, поднимаясь с дивана.

— Я не собираюсь лгать. Я бы предпочёл быть подальше от того места, где будет Падший, но это супергорячий Зейн, так что постарайся не быть убитой между сегодняшним днём и завтрашним.

— Я постараюсь.

— Увидимся позже, домоседка.

Кайман сверкнул знаком мира, а затем сделал то, что умел делать демон, он просто исчез.

Я действительно завидовала этому.

Убедившись, что дверь заперта, я поплелась обратно в постель и, как только моя голова коснулась подушки, я заснула.

Я не знаю, что меня разбудило, но что-то разбудило. Сбитая с толку, я села. Снаружи всё ещё было темно, и комната была мягко освещена Созвездием Зейна. Желая, чтобы мои глаза присоединились, я оглядела комнату.

Серия покалываний вспыхнула между моими лопатками, стирая затянувшуюся дымку сна.

Демон был рядом.

Вернулся ли Кайман? Я усомнилась в этом, когда сбросила одеяло и встала. Позаимствованная рубашка скользнула по моим бёдрам, когда я потянулась за кинжалами…

Чёрт возьми, они всё ещё были в ванной. Я поспешила туда, схватив их со стойки. Я направилась в гостиную. Верхний свет на кухне был оставлен включенным, благодаря любезности Каймана, и я могла видеть, что в квартире никого не было. Однако это чувство осталось, оно гудело у меня между плеч. Был ли демон в соседней квартире?

И где, чёрт возьми, был Арахис?

Я направилась к двери, когда услышал это, щелчок, царапающий звук по стеклу. Я медленно повернулась к окнам от пола до потолка. Я не видела ничего, кроме темноты и далекого, размытого света, но это не означало, что кто-то не скрёбся в окна.

— О, чувак, — пробормотала я, подкрадываясь ближе.

Учитывая, что мы находились довольно высоко в многоквартирном доме, я знала, что там не было безобидного пушистого животного.

Крепче сжимая железные кинжалы, я прошла мимо дивана, и мои шаги замедлились. Там определённо что-то было, тени стали гуще. Снова раздался жуткий щелчок, за которым последовал звук чего-то острого, вонзившегося в толстое стекло.

Я остановилась перед окном, прищурившись, наклонилась вперёд, прижимаясь лицом к прохладному…

Угольно-красные глаза, посаженные над приплюснутыми, покрытыми мехом ноздрями, уставились на меня.

Я взвизгнула, отпрыгивая от окна. Внезапно я поняла, почему мне показалось, что тени двигаются. Это были крылья, которые я видела, и за окнами определённо было что-то пушистое.

— Бесы, — пробормотала я, тяжело вздыхая.

В последний раз, когда я их видела, они были посланы Предвестником. А это означало, что если они сейчас были здесь, Гавриил знает, где я нахожусь.

Не то чтобы удивительно, но страшно.

И раздражает.

Потому что я действительно просто хотела поспать, поговорить со Старухой и вылечить своего слегка психованного парня. Неужели я прошу слишком многого? Может быть, если бы я просто проигнорировала беса, он бы исчез.

Бес ударил когтистым кулаком в окно, сотрясая всю панель.

Видимо нет.

Эта чёртова штука собиралась разбить окно, возможно, даже разбить его вдребезги, и это было последнее, с чем я хотела иметь дело.

Вздохнув, я отвернулась от окна. Бес снова ударился о стекло.

— Да, да. Я тебя слышу. Ты хочешь поиграть. Мы поиграем.

Босиком, полураздетая и даже не заботясь об этом, я вошла в лифт и набрала код на крышу. Надеясь, что там больше никого не было, я с облегчением обнаружила, что там было пусто, когда двери тихо открылись.

Я никогда не была здесь раньше, но я вспомнила, как Зейн однажды сказал, что крыша была спроектирована как зелёное пространство для арендаторов. Мягко мерцали солнечные струнные фонари, нанизанные на высокие столбы, соединённые с белыми навесами, натянутыми на больших участках крыши. Где-то там была лужа, если запах хлорки был хоть каким-то признаком. По моей коже пробежали мурашки, когда я осторожно передвигалась между шезлонгами и круглыми столами. Может быть, это мои глаза, но я точно не видела никаких «зелёных» пространств, когда кралась по крыше. Холодный ветерок подхватил навесы, когда я приблизилась к стеклянной плоскости, которая не давала людям свалиться с крыши.

Постучав железным кинжалом по стеклу, я крикнула:

— Я здесь, наверху, жду. Пожалуйста, поторопись. Я устала и раздражена.

Тишина, а затем низкий крик достиг моих ушей. Отступив от стеклянной стены, я сделала глубокий вдох. Мне едва хватало струнного фонаря и лунного света, чтобы я могла видеть, но это было вполне приемлемо. Мне и раньше приходилось сталкиваться с худшими условиями с гораздо меньшей подготовкой.

Секундой позже тёмная фигура пронеслась со стороны здания и перемахнула через стеклянную стену. Он приземлился на две когтистые лапы примерно в футе от меня, и на мгновение я действительно пожалела, что не смогла увидеть беса.

Должно быть, эта тварь упала с демонического дерева и по пути ударялась о каждую уродливую ветку. Он был похож на гигантскую летучую мышь, когда поднял почти прозрачные крылья и завизжал.

Я вонзила железный кинжал глубоко в его грудь.

— Придурок, — пробормотал я, когда демон вспыхнул в огне.

Бесы были печально известны своей жестокостью, и их когти были довольно ядовиты для людей и Стражей, но они точно не были известны своим интеллектом, как только что было доказано.

Зевая, я развернулась и направилась обратно к двери, мои мысли занимали мечты о мягкой подушке с ароматом Зейна. Я сделала два шага, когда с неба упала тень, приземлившись на крышу с тяжёлым стуком, а затем ещё и ещё…

Семь бесов стояли передо мной, их тела сгорбились. Может быть, их было восемь.

Я резко остановилась, мои глаза расширились, когда один из них зашипел. Бесы никогда не путешествовали в одиночку. Я совсем забыла.

— Я тупица, — прошептала я, отступая, когда моя благодать запульсировала внутри меня.

Один из них накренился вперёд, и я ударилась о пол крыши. Его вытянутая рука пронеслась над моей головой, и я вскочила, вонзив кинжал ему в спину. Жар вернулся ко мне, когда я развернулась, вонзая кинжал в грудь другого.

Пламя вспыхнуло, когда крыло рассекло воздух, ударило меня в бок и отбросило в сторону. Я споткнулась о шезлонг, который действительно появился из ниоткуда, приземлившись в… мягкую траву.

О, привет, я нашла зелёное пространство.

Я вскочила, осматривая тёмную крышу, и развернулась, сердце бешено колотилось, когда я искала любые признаки бесов. Их должно было остаться пять или шесть. Я не была уверена. Считать было трудно.

Передо мной появилось пятно спутанного меха и красного цвета. Бес был слишком близко. Я отпрыгнула назад, схватив шезлонг, который только что напал на меня. Подняв его, я швырнула в беса.

Бес пискнул, когда металлический стул ударил его по лицу. Я остановилась, никогда раньше не слыша такого звука от беса.

— Ты звучишь как собачья игрушка. Это довольно мило.

Отбросив стул в сторону, он бросился на меня.

Я отскочила в сторону, вонзив демону кинжал в горло. Запах серы душил меня, когда я ковыляла по остаткам стула.

— Хотя ты и не пахнешь мило, — я подавилась. — Или вообще мило выглядишь…

Когти вцепились сзади в мою рубашку, и через мгновение я была в воздухе, высоко над крышей и быстро поднималась. Слишком большая рубашка задралась, когда бес перелетел через крышу. Я начала выскальзывать из рубашки. Паника взорвалась. Какие трусики я схватила? О, боже, это была та пара, на которой было написано на заднице «День горба»[1]. Я собиралась выпасть из этой проклятой рубашки и разбиться до смерти, и меня найдут забрызганной на тротуаре в нижнем белье с надписью «Среда», а сегодня было воскресенье.

Люди подумали бы, что я ношу это уже несколько дней. Судмедэксперт будет в ужасе.

Я не могла этого допустить.

Всё ещё находясь над крышей, я описала кинжалами высокую, широкую дугу и рассекла ими руки беса.

Бес завизжал, когда горячая, влажная кровь брызнула мне на макушку, а затем я начала падать, и быстро. Меня охватило жуткое чувство дежавю, но на этот раз не было Защитника, который мог бы меня спасти. Это падение не убило бы меня, но было бы очень больно, много сломанных костей вроде как больно, и я только что закончила исцеление.

По крайней мере, я не думала, что это падение убьёт меня. Моё сердце замерло, когда я приготовилась к боли…

Чья-то рука обхватила меня за талию, остановив моё свободное падение так внезапно, что воздух вылетел из моих лёгких. Я была словно йо-йо, дернувшимся так быстро, что всё моё тело содрогнулось. Мои руки разжались, и кинжалы выскользнули, упав на крышу, когда моя спина соприкоснулась с твёрдой грудью, которая была холоднее воздуха.

Зимняя мята окружила меня.

Сердце колотилось быстро и тяжело, я повернула голову, увидев, как плотные белые перья с золотыми прожилками рассекают воздух.

Зейн поймал меня.

Откуда он пришёл и почему оказался здесь, не имело значения. Он поймал меня, как и раньше, и это было ещё одним доказательством того, что он всё ещё был там.

— Ты спас меня, — выдохнула я. — Снова.

— Неужели, я это сделал?

— Очевидно, — выдавила я, едва в состоянии дышать из-за порыва холодного ветра, когда оглянулась через плечо.

Яркие голубые глаза, освещённые благодатью, встретились с моими.

— Хм.

Я начала хмуриться.

— Что значит «хм»?

Он свернул влево, с пути беса.

— Это значит вот что.

Зейн отпустил меня.

Он бросил меня.

Зейн действительно уронил меня.

Я была слишком ошеломлена, чтобы даже закричать, когда падала. Раздался крик, когда тёмная фигура беса бросилась ко мне, и это было бы дерьмово, но чёртов бесёнок спас мне жизнь.

Зейн настиг беса в воздухе…

Шок от воды захватил мои лёгкие, когда она поднялась и поглотила меня, увлекая вниз. Хлорка обожгла мне глаза и нос.

Я оказалась в дурацком бассейне.

Я опускалась на дно бассейна, как мешок с камнями, раскалённая ярость пронзила меня, воспламеняя мою благодать. Уголки моего зрения побелели, когда я поставила ноги на дно бассейна и оттолкнулась. Я поплыла вверх, движимая чистой, ничем не сдерживаемой яростью. Я вынырнула на поверхность, набирая полный рот воздуха и крича:

— Придурок!

Ответный смешок привёл меня в ещё большее возбуждение. Возможно, у меня было вызванное гневом затмение, потому что я даже не знала, как я добралась до края бассейна. Вода стекала с меня, когда я плескалась вперёд, рубашка прилипла к некоторым очень неприличным местам. Жар пробежал по моей руке, сопровождаемый кружащимся белым огнём. Благодать вырвалась из моей руки, плюясь пламенем, когда мои пальцы обхватили нагретую ручку, образовавшуюся на моей ладони. Меч был тяжёлым, но хорошо знакомым.

С неба свалился бес и приземлился прямо передо мной. Он открыл рот.

— Заткнись, — прорычала я, рассекая мечом Михаила демона, моё внимание было сосредоточено исключительно на золотисто-белых крыльях впереди.

Кто-то вот-вот потеряет несколько красивых перьев.

Бес вспыхнул пламенем, когда Зейн повернулся ко мне. Его рот открылся, как будто он собирался что-то сказать. Он сжал челюсти, его подбородок опустился вместе с пристальным взглядом.

— Это было не круто, — выпалила я.

— От тебя воняло кровью демона, — ответил он своим ровным голосом. Он наклонил голову. — Ты очень мокрая, маленький нефилим.

Заметив, что его взгляд был прикован к двум очень интимным местам, которые были хорошо видны сквозь промокшую рубашку, я поняла, что в данный момент у меня не будет проблем с тем, чтобы пронзить его сердце.

Нисколько.

— Я тоже очень зла.

Я соединила руки на рукояти и взмахнула мечом вперёд. Благодать вспыхнула и затрещала, заряжая воздух.

— Я догадываюсь, — Зейн рванулся вперёд, схватив меня за запястья, прежде чем меч смог дотянуться до него. — И я вроде как возбуждён.

Крик ярости вышел из меня, когда я откинулась назад, перенеся свой вес на одну ногу. Я ударила его ногой, попав ему в живот.

Зейн хмыкнул, но не отпустил.

— Ой.

Он вывернул руку, разворачивая меня. Он притянул меня к себе, и холод его кожи просочился сквозь тонкую мокрую рубашку.

— Разве мы не оказались в таком же затруднительном положении всего несколько часов назад?

Белый огонь потрескивал и пульсировал, когда я потянула его за руку.

— Когда ты сказал, что убьёшь меня в следующий раз, когда увидишь? — я выплюнула ответ. — Вместо этого ты спас меня.

— Но я всё ещё вижу тебя, — его подбородок опустился, касаясь моей щеки. — Разве не так?

— Да, и ночь ещё только начинается, — я запрокинула голову, но он уклонился от удара. — Зачем ты вообще здесь?

— Я наблюдал за твоим домом.

Я напряглась. Что ж, теперь я знала, что он помнит, где мы жили.

— Это жутко.

— Так ли?

— Да, и это тоже неправильно. Это наше место.

Его хватка на моих запястьях усилилась.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Конечно, не знаешь. Продолжай говорить себе, что ты собираешься убить меня или что ты спас меня не потому, что тебе нужно было это сделать. Всё, от чего тебе становится лучше.

Другой рукой он обнял меня за талию.

— С тобой мне становится лучше.

Была довольно постыдная вспышка жара в ответ на его слова, на то, как его голос, наконец, изменился, стал грубее, глубже. Я не знала, была ли я больше раздражена на себя или на него в тот момент.

— Ты себя измотаешь.

Его губы скользнули по изгибу моей челюсти, посылая довольно неуместную дрожь, танцующую по моей коже.

— И что потом, маленький нефилим? Никакой благодати. Никаких кинжалов. Мы будем только вдвоём.

— Всегда были только ты и я, Зейн.

Были ли это мои слова или использование его имени, которое поразило его, его хватка ослабла достаточно, чтобы я высвободила левое запястье. Я отвернулась от него, и на секунду меч Михаила запульсировал между нами.

Он улыбнулся, и моё сердце само собой остановилось, потому что это была одна из его улыбок. Тёплая. Очаровательная. Добрая. Знакомая.

— Тогда, может быть, я сохраню тебе жизнь, — сказал он. — Буду держать тебя в клетке, мой милый маленький нефилим. Ты можешь быть моим домашним любимцем.

Его любимец? Я моргнула. Он не просто предложил то, что я думала, что он сделал.

— Может быть, я отрежу тебе…

Он рванулся вперёд, и я попыталась закрыться, но мои ноги скользили по мокрой поверхности. По моим плечам пробежали мурашки.

Он развернул меня в сторону. Его крылья расправились, когда мой взгляд метнулся к собирающимся теням, мчащимся по крыше к нам.

Стулья и столы взлетели в воздух, разлетевшись в стороны, когда на нас обрушились два циклона красного и чёрного… дыма.

Я прищурилась.

— Что за чертовщина?

Дым расширился, а затем рассеялся, обнажив гладкую восковую кожу демонов, овальные глаза без зрачков и отверстия для ноздрей над широкими жестокими ртами.

Это были не Упыри. Это были демоны Искатели, которых часто посылали за ценными для Ада вещами.

Как, чёрт возьми, Гавриил сумел привлечь их на свою сторону?

Они резко остановились, увидев… не меня.

Зейна.

— Падший, — гортанно прошептал один из них.

Зейн поднял крылья. Я этого не видела, но почувствовала, как они зашевелили мои волосы, когда поднялись над нами.

Другой демон Искатель выругался.

— Я на это не подписывался.

Он повернулся на каблуках и побежал, красный и чёрный дым собирался вокруг него.

Ну что ж.

Зейн взлетел с поверхности, как ракета. Демон Искатель не успел уйти далеко.

Я взглянула на другого демона. Он двинулся вперёд, явно не так взволнованный мной.

— Ты пойдёшь со мной, нефилим.

Теперь я была немного обижена.

— Не усложняй ситуацию, — приказал демон. — В конце концов, ты только навредишь себе.

— В самом деле? — меч Михаила яростно пульсировал. — Боже, — пробормотала я, отступая в сторону. — Сегодня самая худшая ночь.

Я взмахнула мечом. Демон Искатель был быстр, но я была быстрее. Он отскочил назад, но я развернулась, высоко взмахнув мечом, попав ему в живот. Огненное лезвие пронзило его, как будто его кости и мышцы были не более чем папиросной бумагой.

— Проклятье, — пробормотал демон Искатель как раз перед тем, как пламя охватило его тело… части.

— Стимулирующие последние слова, — сказала я, оборачиваясь.

Другого демона-Искателя встретил тот же конец. Как бы. Было много звуков… рвущих и разрывающих, о которых я даже не хотела думать.

Мои руки дрожали, когда благодать пульсировала в центре моей груди. Я ещё не должна была выгореть, но я была близка к этому. Обычно я могла продержаться дольше, но опять же, не похоже, что я много отдыхала. Во мне было достаточно сил, чтобы сделать то, что нужно было сделать. Моё сердце снова заколотилось, когда влажное тепло собралось у меня под носом. Зейн уже почувствовал мою благодать, так что, если я потяну за неё, это не предупредит его о том, что я делаю.

Сейчас было лучшее время, чем когда-либо. Вот что я сказала себе, когда пошла по крыше туда, где стоял Зейн. Мне даже Старуха не понадобится. Зейн был здесь, и, хотя я хотела ударить его очень сильно, он был там. Он должен был им быть. Кто ещё наблюдал за мной? Иначе, почему он появился не один, а два раза, чтобы поддержать меня? Он был там, и я собиралась освободить его, так или иначе.

Давление сдавило мою грудь, когда эти великолепные крылья беззвучно взметнулись назад. Он посмотрел на меня через плечо. Одна сторона его губ скривилась, когда он зажал нижнюю губу между зубами.

Моё глупое, глупое сердце подпрыгнуло, и мои шаги замедлились только на мгновение.

И это было всё, что требовалось.

Он был так быстр, слишком быстр, и даже если бы я была в отличной форме, это ничего бы не изменило. Он схватил меня за руку прежде, чем я успела поднять меч.

Свечение под его кожей усилилось, когда он опустил голову, оказавшись всего в нескольких дюймах от меча Михаила.

— У тебя идёт кровь.

У меня не было возможности ответить.

Другой рукой он обнял меня, притягивая к себе. Я почувствовала, как напряглись его мышцы. На мгновение мне показалось, что он сейчас поднимется в воздух и унесёт меня. Посадит меня в клетку, как он и сказал.

Но он не летел по воздуху. Он отпрыгнул в сторону, и на секунду его осенило. Я потеряла свою власть над благодатью. Меч Михаила упал как раз перед тем, как мы рухнули в воду.

Мы спускались вместе, сплетая ноги и пуская пузыри. Его взгляд встретился с моим сквозь бурлящую воду, пока мы тонули и тонули. Его губы шевелились, когда он говорил, и, Господи, были ли ангелы наполовину рыбами или чем-то в этом роде? Были ли у него жабры перьях?

Был вопрос получше. Неужели он собирается меня утопить? Всё было слишком просто, учитывая, как крепко он прижимал меня к себе. Не было никакой возможности разорвать его хватку.

Прежде чем этот вопрос успел смениться паникой, он оттолкнулся от дна бассейна. Через несколько мгновений мы вынырнули на поверхность, и он отпустил меня. Я не утонула, оказавшись в более мелком месте, где вода доходила мне до пояса.

Хватая ртом воздух, я попятилась, вытирая нос. Я посмотрела вниз и в слабых следах наступающего рассвета увидела, что на моих пальцах не было тёмного отблеска крови.

Моё сердце снова забилось. Знал ли он или помнил, что сделает моя кровь? Может, поэтому он бросил нас обоих в бассейн?

Я подняла глаза, наблюдая за ним… наблюдающим за мной. Никто из нас не произнёс ни слова, когда я попятилась к стене бассейна. Он был близко, черты его лица были яснее, чем должны были быть для меня. В его губах чувствовалась напряжённость, которую я только начала понимать, но, тем не менее, узнала. Теперь моё сердце колотилось совсем по другой причине. Он подошёл ближе, его крылья рассекали воду позади него. Я напряглась, но не двинулась с места.

Он остановился передо мной, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Почему ты поцеловала меня раньше?

Его вопрос застал меня врасплох, и мне потребовалось мгновение, чтобы ответить.

— Потому что я… я хотела достучаться до тебя.

Густые ресницы, которые я не должна была видеть, опустились, прикрывая его взгляд.

— Правда? — спросил он, его голос стал мягче.

Очень… сильно похож на Зейна, чем я когда-либо слышала.

Дрожащая волна осознания прокатилась по мне.

— Ты здесь, — хрипло сказала я, поднимая руки из воды.

Я даже не понимала, что делаю, пока не сделала это, положив руки ему на грудь.

Он, казалось, глубоко вздохнул от контакта, когда я прижала ладони к его слишком холодной коже. Я не оттолкнула его. Я просто… просто прикоснулась к нему.

— Ты скажешь мне, если я достучусь до тебя, — прошептала я, когда края рубашки выплыли, угрожая всплыть на поверхность.

Его взгляд поднялся на меня, и это сияние… сияние в его коже и глазах загорелось ярче. На него было почти больно смотреть, но я не отвела взгляда.

— Я не знаю, почему я здесь, — сказал он.

Я отказывалась в это верить.

— Да, знаешь. На каком-то уровне, ты знаешь.

Его черты напряглись, а затем расплылись, когда он наклонил свою голову к моей.

— Тогда скажи мне, почему.

Как я могла сказать ему так, чтобы он выслушал или понял, когда я говорила ему раньше? Что это было потому, что я любила его, а он любил меня, но слова… слова, казалось, не имели никакого значения.

И я не знала, поэтому ли я сделала то, что сделала дальше. Если бы это было для того, чтобы достучаться до него, как я делала раньше, или если бы это было вызвано болью, которая поселилась глубоко во мне, или если бы это была просто моя безрассудная импульсивность, которая действовала по мантре сначала действовать, а потом думать.

«Почему» не имело значения, когда я потянулась к его рту. Всё, что я сделала, это почувствовала, что это правильно, хотя он угрожал либо убить меня, либо посадить в клетку, и я действительно хотела ударить его в сердце раньше. Серьёзно. Ни в одном нормальном мире всё это не было бы даже отдалённо нормально. Конечно, не то, что я собиралась сделать. Я делала много странных вещей, но это… всё это было ненормально. Мы не были нормальными, и нормы, правила и ожидания здесь не были чёрно-белыми. Они были серыми, и мы тонули в этом, но я знала, когда он поцеловал меня раньше, что всё ещё была часть Зейна, которая узнала меня, узнала нас и всё, что мы значили друг для друга. Достижение этой части Зейна того стоило.

В тот момент, когда мои губы коснулись его, я вздрогнула, он вздрогнул. Поцелуй… не было ничего похожего на то, что было в парке. В нём не было ни робкого подталкивания, ни надежды. Он был там, и его реакция была мгновенной.

— Я… Ты нужна мне, — сказал он хриплым голосом.

— У тебя всегда есть я, Зейн.

Его губы прижались к моим, и поцелуй имел вкус воды и зимней мяты, знакомый, но незнакомый.

И этот поцелуй, прикосновение его губ, его языка… всё быстро стало чем-то большим, чем-то более глубоким и жёстким. И всё это быстро вышло из-под контроля.

Его рука обвилась вокруг меня, а моя обвилась вокруг его шеи. Я оттолкнулась от стены, прижимаясь к нему, а затем он прижал меня спиной к стене, вес и ощущение его тела рассеивали любые мысли, прежде чем они могли сформироваться. Мои пальцы погрузились в мокрые пряди его волос, и его рука была под водой, скользя по моему бедру под плавающими краями рубашки и дальше, точно к тому, что привлекло его внимание ранее. Моя спина выгнулась, когда сдавленный звук сорвался с моих губ.

Звук был украден сводящим с ума и головокружительным поцелуем и потерян во всех тихих звуках, которые последовали за ним. Жар обжёг меня изнутри, согревая его кожу и разжигая огонь в моей крови. Я подняла ноги и обвила их вокруг его талии, покачиваясь на нём, пока мы целовались и целовались, пока у меня не перехватило дыхание, и я не остановилась на этом. Это была первобытная потребность, которая вела нас, та, которая выходила за пределы физического, и это было похоже на танец, опасно близкий к краю, то, как его язык двигался с моим, как его руки исследовали и задерживались на выпуклостях и впадинах моего тела, двигаясь по обнажённой коже, а затем ниже, скользя под хрупкими барьерами одежды. Его рука сжималась и разжималась там, побуждая меня двигаться, но я не нуждалась в уговорах. И это было очень похоже на то, как я сейчас наклонилась над этим краем, то, как я схватила его за кожу, за плечи, за руки, пытаясь приблизить его, и то, как я двигалась и извивалась, прижимаясь к нему, пока пульсирующая боль не стала чем-то настолько острым, что было почти больно.

Затем мы падали, кувыркались и кружились над этим краем.

И не было никакого пути назад от этого, от него, и независимо от того, каков будет результат, я бы не хотела этого. Я не пожалею об этом, потому что это был он. Это был Зейн, который обнимал и дотрагивался до меня, и это он создал напряжение глубоко внутри меня. Эта спираль уже затягивалась и скручивалась, когда он оторвал меня от стены бассейна, когда его огромное давление толкало всё глубже и глубже, пока его бёдра не встретились с моими. Было мгновение дискомфорта, шок от полноты, который заставил меня напрячься и задохнуться в его рот, но это был Зейн, который держал себя неподвижно, и был рваный звук, который исходил из его рта. А потом он пошевелился. Мы двигались, и не было ничего медленного, когда мы брали друг друга.

И его губы не отрывались от моих. Я не переставала целовать его, даже когда наши тела соприкасались, не сейчас, когда они качались вместе, и когда спираль распалась, выпуская поток пульсирующего, интенсивного удовольствия, мои крики падали на его губы, когда он содрогался вокруг меня, во мне.

И только когда безумие отступило, спустя много времени после последней дрожи, сотрясающей наши тела, наши губы, наконец, разомкнулись. Я промолчала. Он тоже, но всё ещё прижимал меня к себе, скрестив руки на моей спине, и я всё ещё сжимала его плечи. Он переместился, проведя своим лбом по моему, прежде чем опустил его на моё плечо. Его губы коснулись кожи там, и последовал мягкий укус.

Пульс замедлился, я открыла глаза. Первое, что я заметила, было его крыло. Оно было так близко к моему лицу, что я могла видеть, что каждая чёрточка перьев на самом деле была несколько меньше. Я могла видеть тонкую сеть вен, сияющих изяществом.

Я подняла руку. Кончики моих пальцев коснулись пушистой мягкости…

Он вскинул голову, и его рука была ещё быстрее. Он схватил меня за запястье, оттягивая мои пальцы назад.

— Не надо, — предупредил он, обнимая меня другой рукой. — Они…

Моё сердце снова заколотилось.

— Они что?

Его глаза изучали мои, но он долго ничего не говорил. Он просто обнимал меня, казалось, целую вечность.

— Теперь я знаю, — сказал он. — Почему я пришёл к тебе. Дело вот в чём.

Была искра надежды, но затем мои глаза сузились.

— Это не то, что мы только что сделали.

— Нет?

Его рука снова напряглась, крепко прижимая меня к себе и заставляя меня ахнуть.

— Дело вот в чём.

Выражение высокомерия появилось на его лице, но быстро исчезло, когда его лоб вернулся к моему.

— Это нечто большее.

Надежда тогда не просто вспыхнула. Она ревела, как костёр.

— Это нечто большее.

— Я знаю.

Он отпустил мою руку и талию, обхватив мои бёдра. Он отстранил меня от себя на удивление нежно, по крайней мере, для этой… версии Зейна. Его руки оставались там пару мгновений, а затем соскользнули. Он отступил от меня, сияние на его коже ослабевало, пока не стало слабым.

— Вот почему тебе нужно держаться от меня подальше, потому что я причиню тебе боль. Даже если я не хочу этого, то, что занимает часть меня, причинит тебе боль. Держись от меня подальше.

Затем он исчез в тонкой струе воды.

Я прислонилась спиной к стене бассейна и уставилась на то место, где стоял Зейн.

То, что занимает часть меня, причинит тебе боль.

Эти слова были важны. Там было узнавание. Было ещё одно доказательство того, что на каком-то функциональном уровне Зейн был там. Не то чтобы мне нужны были ещё какие-то доказательства.

Его слова оставили холод позади, но моё сердце… Я прижала кулак к груди. Было уже не так больно, как раньше.

Я не знаю, как долго я оставалась в бассейне, но жемчужно-серый рассвет начал прослеживаться по небу, прежде чем я, наконец, сдвинулась. Не было никаких признаков моего нижнего белья… или моих навыков принятия критических решений, когда я вылезла из бассейна.

Сожалею ли я о том, что только что произошло? Нет. Некоторые могли бы подумать, что я должна, и даже я могла признать, что это был не самый лучший выбор в жизни, когда я пробиралась по крыше, находя свои кинжалы у глупого «зелёного пространства», которое было размером с коробку. Упустила ли я возможность использовать меч Михаила, когда он был… отвлёкся? Скорее всего, нет. Помимо того факта, что я была так же отвлечена, я знала, что он всё равно почувствовал бы, как я вызываю свою благодать.

Я ввела код квартиры, пока мой разум всё прокручивал в голове. Учитывая, что мы этого не сделали… мы не использовали защиту, и мы понятия не имели, могли ли мы и раньше зачать ребенка, не говоря уже о том, что сейчас, это было бы не самой разумной вещью. Чёрт, я даже не знала, возможно ли для Истиннорождённых размножаться. То немногое, что я знала, не включало птиц и пчёл.

Но это случилось.

Ничто не могло этого изменить.

И мне просто придётся добавить это к постоянно растущему списку вещей, о которых нужно беспокоиться, наряду с тем фактом, что и Зейн Падший, и приспешники Гавриила точно знали, где меня найти.

Чёрт, я была на самом деле благодарна, что Джады здесь не было, потому что я бы выпалила ей это в течение пяти секунд, и она бы выпалила… что ж, ей будет что сказать.

Хотя сейчас у меня не было для этого места в мозгу. Я даже не могла толком подумать о том, что только что произошло. Я переоделась в сухую рубашку Зейна и забралась обратно в постель, засыпая с кинжалами на подушке рядом с моей головой.

Я проспала большую часть воскресенья, просыпаясь только для того, чтобы ответить на сообщения и сходить в туалет. До этого момента я не осознавала, что действительно не давала своему телу столько времени на исцеление, сколько ему было нужно. Моему телу, вероятно, требовалось больше времени, но одно из тех сообщений, на которые я ответила, было от Деза.

Что-то случилось в худшей в мире средней школе. Он планировал рассказать мне больше об этом, когда заберёт меня, но, учитывая, что там происходило, я сомневалась, что то, что произошло, заставит меня чувствовать тепло и пушистость после этого.

К счастью, не было никаких дополнительных посещений демонов или Падших ангелов, пока я была почти без сознания, но я не знала, как долго продлится эта отсрочка. Квартира может быть скомпрометирована, и даже если я приведу Зейна в чувство, мы не сможем остаться здесь.

Но это было проблемой на потом. Точно так же, как то, что я сделала с Зейном ранним утром, и действительно ли Арахиса на мгновение засосало в чистилище.

Я увидела Арахиса после того, как натянула джинсы и свободную рубашку, достаточно длинную, чтобы скрыть свои кинжалы. Он спросил о царапинах на окне, и когда я сказала ему, что это был демон, пытающийся проникнуть внутрь, он взвизгнул и исчез.

С тех пор я его не видела и не слышала.

Съев целую коробку бекона из микроволновки — мир вашему праху, мои артерии, я направилась вниз, чтобы встретиться с Дезом.

Щурясь на пасмурное небо, я осторожно приблизилась к чёрному внедорожнику, стоящему на холостом ходу у обочины. Я надеялась, что это был Дез, и меня не собирались похищать.

Пассажирское окно опустилось, и в поле зрения появилось расплывчатое лицо Деза.

— Эй, — позвал он. — Запрыгивай.

Открыв дверцу, я забралась на пассажирское сиденье. Я взглянула на него и тут же подумала о Зейне и том бассейне. Чувствуя, как горят мои щёки, я была благодарна, что он сосредоточился на том, чтобы влиться в поток машин. Мне действительно не нужно было думать ни о чём из этого в данный момент.

— Так что там со школой? — спросила я, откинувшись назад и вытащив из кармана резинку для волос. Я держала резинку во рту, а затем собрала волосы.

Мои волосы пахли хлоркой.

Тьфу.

— Кроме чего-то нехорошего? Не совсем уверен, — ответил он. — Капитан полиции связалась с нами около часа назад по вопросу, который, по её мнению, больше подходит для нашей области знаний.

Отношения между Стражами и правоохранительными органами были странными, поскольку девяносто девять процентов мира не обращали внимания на правду из-за глупых правил. Насколько мне было известно, только те, кто находился в высших эшелонах управления, знали, на кого на самом деле охотились Стражи. Большинство из них узнали об этом через некоторый уровень воздействия демонов. Были сделаны исключения из правил, и некоторые из них стали известны после того, как доказали, что им можно доверять правду. Как кто-то мог доказать, что ему можно доверять, было выше моего понимания, но Тьерри однажды сказал мне, что чиновники в каждом штате и в каждом федеральном правоохранительном агентстве, от ФБР до Министерства обороны, и в каждом разведывательном агентстве между ними, знали, что демоны определённо были среди нас. Мэтью намекал на сверхсекретный отдел в одном из агентств, занимающихся деятельностью демонов. Я понятия не имела, было ли это правдой, но если это так, были ли они подключены ко всей проблеме Гавриила?

На самом деле я не могла бы винить их, если бы это было так.

— Очевидно, они получили несколько звонков о пропавших без вести от семей строителей, которые работали в школе в субботу, — продолжил Дез. — Никто из рабочих не вернулся домой и не отвечает на телефонные звонки.

— О, боже, — пробормотала я, собирая волосы в резинку и быстро заплетая косу.

В той школе было полно потерянных душ. Большинство из них были призраками, которые не двигались дальше и стали мстительными, злыми призраками. Они представляли угрозу для любого в этой школе, но они были там не единственными. Школа трещала по швам от Людей-Теней — сущности, оставшейся после умершего демона, — и они были гораздо опаснее и страшнее, чем призрак, у которого был плохой день в самый понедельник из понедельников. Все призраки, привидения и Люди-Тени были в основном пойманы там в ловушку, ожидая, когда откроется портал, чтобы они могли попасть в Рай, заражая его, как очень плохая вспышка ветряной оспы. Как вообще кто-то мог работать в этом здании, было выше моего понимания, но реставрация фасада шла полным ходом. Даже люди, которые не верили в привидения, должны были чувствовать что-то неладное в школе.

— Да, — кивнул Дез, притормаживая внедорожник на пешеходном переходе. — Двое вошли, чтобы проверить это, и они потеряли связь с ними после того, как они вошли в здание.

Завязывая конец косы, я посмотрела на Деза.

— Это нехорошо.

— Нехорошо.

— И позволь мне догадаться, есть ещё не очень хорошие новости, которыми можно поделиться.

— Ага. Ещё двое зашли, чтобы проверить их. Они зашли в здание, и только один вышел.

Мои брови приподнялись.

— Школа съела партнёра?

— По словам полицейского, его напарника засосало в потолок гигантской чёрной массой.

Мои губы приоткрылись.

— Итак, школа действительно съела его партнёра. Иисусе, — я покачала головой. — Эту школу нужно закрыть.

— Согласен, что я и сказал капитану. Поскольку это, вероятно, будет своего рода место преступления, это остановит людей на короткое время. Она изучает, что она может сделать, чтобы остановить строительство на более длительный срок.

Он повернул направо, и мы проехали около фута, прежде чем снова остановиться.

Я нахмурилась, глядя в окно. Почему в воскресенье вечером было так много машин?

У Деза был вопрос получше.

— Ты случайно не видела там в последний раз гигантскую чёрную массу?

Я фыркнула.

— Нет, но я видела кучу призраков и Людей-Теней. Я не эксперт по Людям-Теням, но, возможно, именно это они и сделали, высосали кого-то через потолок.

— Это должно быть весело, — прокомментировал он. — Я подумал, что, поскольку ты можешь их видеть, а мы не можем, было бы неплохо пригласить тебя.

Я кивнула. В этом был смысл.

— И что-то должно там происходить. Как бы безумно это ни казалось, рабочие там уже находились давно без серьёзных проблем. А до этого, летняя школа? И единственное, что я знаю, что произошло, это то, что ребёнка столкнули с лестницы. Так что же теперь могло измениться? — я обдумала это. — Опять же, дух Сэма? Он вернулся, чтобы предупредить Стейси, чтобы она держалась подальше от школы, потому что он чувствовал, что сейчас произойдёт что-то плохое. Я решила, что это был портал, который он ощущал.

— Может быть, они хотели очистить школу, готовясь к Преображению? — предложил Дез. — Но в этом нет особого смысла, — он провёл рукой по волосам. — Это, по крайней мере, через две недели.

Глядя в окно, я задавалась вопросом, не спровоцировало ли что-то призраков и Людей-Теней стать более жестокими? Или это просто природа взяла своё? Любой дух или призрак станет более опасным, чем дольше он будет в ловушке.

— Ты ужасно тихая.

— Прости. Просто размышляю.

— Насчёт Зейна?

Я пожала плечами. Я не сказала ему о своих планах пойти к Старухе, решила не делать этого. Это было то, чем лучше не делиться до завтра. У меня было предчувствие, что он либо попытается отговорить меня, либо пригласит себя.

Дез на мгновение замолчал.

— Николай не хотел, чтобы я тебя в это втягивал.

— Что? — я посмотрела на него.

— Из-за всего, что происходит с Зейном, он беспокоится, что ты будешь отвлекаться.

Я? Буду отвлекаться? Я чуть не рассмеялась.

— Во-первых, я всегда отвлекаюсь. Я постоянно отвлекаюсь, — я подняла два пальца. — Во-вторых, я признаю это. Зейн это приоритет. Правильно это или нет, мне всё равно. Но иметь дело с Предвестником — всё ещё мой долг. Это то, для чего меня… разводили.

Мои губы скривились. Разводили? Это звучало ужасно.

— Это то, для чего я тренировалась. Если что-то происходит с чем-то, что имеет отношение к Предвестнику, я должна быть в этом замешана. Я могу разделить то, что происходит с Зейном и с Предвестником, и, наконец… — я уставилась на свои три поднятых пальца, а затем опустила руку. — У меня нет «наконец». У меня только один и два.

Дез усмехнулся.

— Я знаю, но он беспокоится, что это может быть ловушкой. Способ, которым Гавриил попытается выманить тебя.

— Может быть, — сказала я, и Дез посмотрел на меня. — Я не знаю, верит ли он, что Стражи приведут меня или нет. Может, и так, но не то чтобы он не знал, где я живу. Прошлой ночью появились бесы и ещё один демон.

— Что? И ты только сейчас заговорила об этом?

Мои глаза расширились, когда Дез нажал на тормоза. Перед ним промелькнула красная машина поменьше.

— В этом нет ничего особенного. Я позаботилась о них.

— Ничего особенного? Ты там не в безопасности, если Гавриил знает, где ты остановилась.

— Гавриил, вероятно, всегда знал, где я остановилась, и по какой-то причине он послал своих приспешников за мной прошлой ночью, — заметила я.

— Ты можешь остаться с нами…

— И подвергнуть тебя опасности? Твою жену и детей? Ты это предлагаешь? — я видела, как напряглась его челюсть. — Потому что, что мешает ему найти меня там? Я не хочу так рисковать. Я так не думаю.

Он молчал, пока вёл внедорожник вниз по усаженному деревьями холму.

— Ты не должна быть там одна.

— А я не одна. У меня есть Арахис.

Дез посмотрел на меня.

— Он призрак, — заявила я, снова пожав плечами.

— Я даже не знаю, что на это ответить.

— Мне нечего сказать, — я постучала ногой по полу машины. — Я ценю твою заботу. Заботу Николая тоже. Но мне хорошо там, где я нахожусь, и если это изменится… — вполне возможно, — я дам вам всем знать.

— Я понимаю, почему ты не хочешь покидать квартиру.

— Ты понимаешь? — я выгнула бровь.

— Ты не хочешь уходить, если Зейн вернётся. Ты хочешь быть там.

Я открыла рот, но тут же закрыла его, уставившись в тёмно-синее небо. Давление сдавило мне грудь. Я не хотела подвергать риску кого-либо ещё, и я знала, что может наступить время, когда мне придётся покинуть квартиру, но Дез также был прав. Я хотела быть там на случай, если Зейн каким-то образом выйдет из этого без моего вмешательства. Я хотела быть там на случай, если он будет меня искать.

Даже если это было не для того, чтобы прижаться ко мне.

Если бы Дез знал, что Зейн уже был в квартире, точнее, на крыше квартиры, он, вероятно, связал бы меня и спрятал.

И я знала, что веду себя иррационально. Я знала, что должна упаковать свою задницу и присесть на корточки, но когда я когда-нибудь делала рациональные, разумные вещи? Никогда. Я начала грызть ноготь большого пальца. Но, может быть, к этому времени завтра вечером у меня будет способ нейтрализовать Зейна, чтобы я могла вернуть его.

Или освободить его.

— Ты должна быть осторожна, Тринити, — начал Дез.

— Да.

Вроде того. Тяжесть легла на мои плечи, когда в поле зрения появилась средняя школа. Одна полицейская машина с опознавательными знаками стояла снаружи, рядом с другой чёрной машиной без опознавательных знаков.

Никогда не думала, что буду так счастлива увидеть среднюю школу с привидениями.

Дез притормозил за машиной без опознавательных знаков. Заглушив двигатель, он повернулся ко мне, и инстинкт подсказал мне, что он готовится к какому-то глубокому разговору.

— Смотри! Женщина-полицейский!

Я отстегнула ремень безопасности и распахнула дверь. Я чуть не выпала из внедорожника.

Женщина-полицейский стояла возле седана без опознавательных знаков и разговаривала по телефону. То ли мой крик, то ли необычный выход/падение из машины привлекли её внимание, но высокая чернокожая женщина повернулась ко мне.

Я довольно весело помахала ей рукой.

— Вы звонили Охотникам за Привидениями? Если так, то мы здесь.

Она медленно опустила трубку и повернулась к Дезу.

— Капитан Вашингтон, это Тринити, — голос Дэза уже звучал устало. — Она, э-э, консультируется с нами.

— В самом деле? — в голосе капитана полиции звучало сомнение.

— Она эксперт в таких вещах, — настаивал Дез.

— Я вижу мёртвых людей.

Капитан открыла рот, и ей потребовалось мгновение, чтобы сказать:

— Знаешь, это просто круто для меня.

Я усмехнулась.

— Так что там происходит, капитан Вашингтон? — спросил Дез, бросая на меня взгляд, который я могла ясно прочитать.

Заткнись.

— Чёрт, если я знаю, Дез. У меня три пропавших офицера и один сидит в его патрульной машине, — сказала она, и, когда она положила телефон в передний карман своих тёмных брюк, блейзер с короткими рукавами был отодвинут, открывая пистолет в кобуре на боку.

— Он только и делает, что молился.

Мои брови приподнялись.

— По-настоящему?

Она бросила на меня короткий взгляд и кивнула.

— Он почти ничего не сказал. Всё, что я знаю, это то, что они не успели пройти мимо главного зала, прежде чем офицера Льюиса схватили.

— Чёрной массой на потолке? — уточнил Дез.

— Да, и позвольте мне сказать вам, что офицер Ли служит в полиции уже тридцать лет. Его мало что пугает.

Уперев руки в бока, она посмотрела на школу.

— Я никогда не видела его таким. Я думаю, он видел то, что сказал. Вот почему я позвала вас, ребята, но, как я уже говорила другим, я не могу обещать, как долго я смогу позволить вам, ребята, первыми заняться этим. У меня пропали офицеры, и хотя второй звонок был не по радио, первый был.

Я нахмурилась.

— Другие?

Сверху упала тень, с громким стуком приземлившись передо мной. Я пискнула, отпрыгивая назад. Всё, что я видела, это жесткая серая кожа Стража.

— Боже милостивый.

— Извини, — последовал грубый ответ, когда гладкокожие крылья откинулись назад.

Страж поставил между нами добрый фут или три личного пространства. Темноволосая голова склонилась. Его рога были цвета полированного обсидиана.

— Я не хотел тебя напугать.

— Всё в порядке.

Я посмотрела на крышу, прищурившись. Ещё один Страж сидел на краю. Он сошёл, присоединившись к первому Стражу. У этого были светло-каштановые волосы, коротко подстрижены, и рога, как у предыдущего.

— Идёт дождь из горгулий.

— Мы ждали, как вы просили, — сказал первый Страж, и когда я оправилась от своего мини-сердечного приступа, я поняла, что на нём была рубашка.

Пока он был в форме Стража с распростёртыми крыльями.

Ха.

— Мы ничего не слышали изнутри, — сказал другой Страж, в то время как я отошла в сторону, чтобы лучше видеть.

Рубашка, которую носил первый Страж, имела две прорези по обе стороны его позвоночника. Более чем достаточно места, чтобы расправить крылья. Это было до смешного умно и смущающе, учитывая, что никто другой, похоже, не уловил этот метод.

— Ни единого звука, — подтвердил первый Страж, взглянув на меня.

Я сложила руки вместе и улыбнулась.

— Мне нравится твоя рубашка.

Он быстро повернулся к Дезу и сглотнул. — Спасибо?

— Она… консультант? — спросила капитан Вашингтон. — В каком качестве, кроме как видеть мёртвых людей?

— Такого рода, — сказала я, указывая на темнеющее небо, позволяя благодати пульсировать внутри меня.

Обычно люди понятия не имели, кто я такая. По крайней мере, до тех пор, пока я не позволила немного своей благодати пройти. Я понятия не имела, что они увидели, или это было что-то, что они почувствовали; что-то, что говорило с инстинктом выживания в них, но капитан Вашингтон сделала шаг назад, наткнувшись на крыло седана.

И она не была похожа на леди, которая часто делает шаг назад.

— Круто. Круто, — прошептала она, прочищая горло. — Вы все должны зайти туда.

— Мы найдём ваших офицеров, — пообещал Дез, и я подумала, что это, вероятно, было не самым умным поступком.

Дез схватил меня за рубашку, когда проходил мимо, увлекая за собой. — Я думал, ты не должна раскрывать, кто ты, — тихо сказал он.

— Она не знает, кто я, а Стражи уже знают, так что неважно.

Сделав глубокий вдох, я, наконец, подняла взгляд на настоящую школу.

Я тут же пожалела об этом. Внутри горел свет, яркий свет, который был желанным и в то же время гротескным. Сотни крошечных шишечек вспыхнули на моей коже. Как и раньше, мне казалось, что тысячи глаз смотрят на меня, хотя освещенные окна первого этажа были пусты.

Они всё ещё были там: призраки, привидения и Люди-Тени. И они ждали.

Я осторожно поднялась по широким ступеням, не желая споткнуться и сломать шею на глазах у капитана. Это полностью разрушило бы мою предполагаемую крутизну. Мой спокойный темп не имел ничего общего с жутким ощущением, как мурашки бегут по моей коже. Нет. Нисколько.

Как только мы достигли крытого входа в школу, я сделала неглубокий вдох и посмотрела на двух Стражей. Ощущение, что за нами наблюдают, возросло в десять раз.

— По-моему, я никого из вас не встречала.

— Только мимоходом, — ответил тот, что в хитроумной рубашке. — Меня зовут Джордан, — затем он кивнул головой на другого Стража. — Это Теллер.

Светловолосый Страж кивнул.

— Приятно познакомиться с вами, ребята, — я сосредоточилась на школе. — Я надеюсь, что вы все умные и послушаете меня, когда я скажу, что вы должны остаться здесь.

— Этого не произойдёт, — заявил Дез хриплым голосом, переместившись, когда мы поднимались по ступенькам.

— Я уже знаю, что ты не умный. Я надеюсь, что это так, — напряжение поселилось на моём затылке. — Вы, ребята, не сможете увидеть, что там внутри, если они не будут действительно сильными. Вам может повезти или не повезти, и вы сможете увидеть Людей-Теней, если они захотят, чтобы их видели. В любом случае, вы, вероятно, мало что сможете сделать.

— Мы это знаем, — ответил Теллер, осматривая окна. — Но мы не позволим тебе идти туда одной. Достаточно того, что ты вообще здесь. Ник надерёт нам задницы уже за это.

— Ты не отговоришь нас от этого, — подтвердил Джордан. — Мы пойдём туда с тобой. Споры только отсрочат это, и что хорошего это принесёт?

Ничего. Потому что, если там кто-то ещё был жив, его нужно было его спасти. Хуже того, у меня было предчувствие, что капитану придётся сделать что-то, чтобы вывести своих офицеров, а это означало, что туда войдёт больше людей, а это было последнее, чего я хотела.

— Ладно. Если из-за этого тебе понадобятся годы терапии, ты не сможешь сказать, что я тебя не предупреждала, — сказала я, шагнув вперёд.

Моя нога тут же зацепилась за ступеньку, которую я не видела. Я споткнулась вперёд, поймав себя на том, что Дез схватил меня за руку.

— Ты в порядке? — спросил Джордан.

— Да, — я вздохнула. — Я почти слепа, на самом деле, я практически слепа, — сказала я, удивляя себя правдой.

— Чёрт, — пробормотал Джордан. — Я бы никогда не заметил.

— В самом деле? — с сомнением спросила я.

Мне показалось, что я увидела полуулыбку.

— Я просто предположил, что ты не очень наблюдательна.

— Ну, это тоже правда, — прокомментировал Дез.

Я закатила глаза, но я… Я не могла поверить, что только что призналась незнакомцам, что плохо вижу. Я всегда либо держала свои проблемы со зрением при себе, либо делала вид, что это не так уж важно, что обычно заканчивалось тем, что я натыкалась на что-то острое и болезненное или не могла прочитать инструкции и размахивала ими с катастрофическими результатами. Мне потребовалась целая вечность, чтобы довериться Зейну, и я доверяла ему свою жизнь, даже сейчас. Я даже не знала, почему так неохотно рассказывала об этом людям.

Ладно, это была ложь.

Я точно знала, почему.

Я не хотела, чтобы люди думали, что отсутствие зрения делает меня слабой или что я не способна. Мне не нужны были сочувствие или жалость людей. Я хотела, чтобы меня считали мной, а не девочкой, которая слепнет, но дело в том, что я была собой, Истиннорождённой, которая знала, как бороться и была готова броситься в гущу событий, которая любила марафонские старые ситкомы 90-х и скучала по своей маме, которая знала, каково это, и которая была безумно, глубоко влюблена. Я также была девушкой, которая слепла. То, что происходило со мной, не было суммой того, кем я была, но это была часть того, кем я была.

Почему потребовалось около девятнадцати лет, чтобы понять это, я понятия не имела, но чувствовала себя взрослой. Я улыбалась, когда вошла в школу.

Улыбка быстро сошла.

Как только дверь за нами захлопнулась, воздух, казалось, сгустился и закружился вокруг нас. Непрерывно осматривая пустые стеклянные витрины и закрытые двери шкафчиков, я пошла вперёд. Мурашки вернулись с удвоенной силой, когда я навострила уши. Мои шаги замедлились, когда я напрягла слух…

— Мне кажется, или действительно здесь чертовски холодно? — спросил Джордан.

Я почти ожидала увидеть своё дыхание, когда я дышала, но это было не то, на чём я была сосредоточена. Нахмурив брови, я склонила голову набок, прислушиваясь ещё несколько мгновений.

— Я предполагаю, что вы, ребята, этого не слышите.

— Я не слышу ничего, кроме голоса, шепчущего в моей голове, что это место вызывает у меня мурашки, — пробормотал Теллер. — И это мой собственный голос.

Я усмехнулась.

— Я слышу… болтовню.

— Ты ничего не видишь? — Дез повернулся ко мне.

Я покачала головой.

— Пока нет, — я взглянула на то, что казалось нормальным потолком. — Полицейский, которого съел потолок? Дальше этого они не продвинулись, верно?

— Верно, — ответил Джордан.

Я повернулась направо, всё тело напряглось. Двери спортзала были закрыты, внутри горел свет, но я помнила, что было за дверями в прошлый раз. Спортзал, полный мёртвых людей, которые не играли в баскетбол.

— Через него можно попасть в портал, не так ли? — спросил Джордан.

Я кивнула.

— Я уверена, что вам всем не терпится увидеть его, но я не думаю, что будет разумно спускаться туда без необходимости. Именно там в прошлый раз была большая часть Людей-Теней. Я убила многих из них, но держу пари, что их заменили.

— Они охраняют портал, — заявил Теллер.

— Они определённо…

Тёмная фигура прошла мимо окон в дверях спортзала, и через секунду в окне появилось лицо, серое и искаженное, когда рот открылся, издав беззвучный крик.

Появился ещё один призрак, на этот раз висящий вниз головой. Жёсткие тёмные волосы скрывали лицо. Рука вцепилась в стекло, его кожа была пятнистой и неестественно тёмного оттенка.

— Я хочу знать, на что ты смотришь? — спросил Дез.

— Целая комната, полная, о… нет.

Я шумно выдохнула, направляясь к спортзалу. Волосы на моих руках встали дыбом, моя благодать билась и пульсировала. Я потянулась к ручке.

— Разве мы не должны смотреть наверх, так как офицера засосало через потолок? — Теллер задумался.

Мы могли бы, но у меня было чувство, что нам это не нужно.

— Оставайтесь здесь, пока я не дам вам знать, что всё чисто.

Надеясь, что они меня послушают, я широко распахнула двери.

И призраки выплеснулись в коридор, проносясь мимо меня и сквозь меня, пока я смотрела внутрь. В последний раз, когда я была здесь, свет был выключен. Я не могла видеть, что здесь было, и думала, что это был оживший кошмар.

Я был неправа.

Видеть было намного хуже.

В спортзале было полно призраков. Те, кто слонялся наугад, выглядели самыми… свежими. Некоторые из них выглядели почти живыми, пройдя либо естественным путём, либо по причинам, которые не были видны. Они, казалось, не замечали окружающих и даже не повернулись к открытой двери. У меня было неприятное чувство, что в прошлый раз их здесь не было. При виде их у меня защемило сердце. Каким-то образом их привели сюда, а затем заперли внутри ангельские обереги. Они были хорошими людьми, у которых, скорее всего, никогда не будет шанса двигаться дальше.

Мужчина в белой футболке с каким-то синим рисунком на груди и синих джинсах расхаживал, дёргая себя за каштановые волосы.

— Я не понимаю. Я не понимаю, — бормотал он снова и снова.

Я оторвала от него взгляд. А остальные?

Фу.

Они уже давно были мертвы и заперты здесь достаточно долго, чтобы оказаться в одном шаге от призраков. Их кожа была отвратительного цвета, серой или восковой, и у большинства были действительно серьёзные раны. Дырки в голове и груди. Пулевые ранения. Перерезанные глотки. Лица, опухшие, и в синяках. Распухшие и бесформенные тела.

Они прекрасно знали о нашем присутствии и улыбались, источая чистую злобу.

— Что за?..

Крылья Джордана затрепетали, когда он огляделся. Человек с отвратительной кровавой дырой в голове только что прошёл сквозь него. Голубые глаза Стража расширились.

— Неужели?.. Знаешь что? Не отвечай на этот вопрос. Я не хочу этого знать.

Судорожно сглотнув, я подняла голову и пожалела об этом.

— Боже.

Они роились на потолке, как тысячи тараканов, ползая по балкам и по друг другу. Они облепили стены и сложенные трибуны.

Призрак проплыл мимо меня и вошёл в холл, показывая неприятные детали. Она была молода, не старше меня на момент своей смерти. Её горло и грудь были разорваны, обнажая толстую, желеобразную ткань. Она выглядела так, словно её схватил какой-то Одержимый, но почерневшие вены покрывали её плечи и предплечья. Может быть, Ночной Краулер? Их когти и зубы были ядовитыми, и внутри неё определённо было что-то не так.

Её ноги не касались земли, когда она остановилась перед Дезом.

— Ты пришёл забрать своих мёртвых? — спросила она тонким, певучим голосом. — Или ты пришёл, чтобы умереть?

— Он тебя не видит и не слышит, — сказала я ей. — Я могу, так что оставь их в покое.

Дез посмотрел на меня, когда голова призрака резко повернулась в мою сторону. Я помахала ей рукой.

— Да. Привет. Где люди?

Теллер и Джордан обменялись взглядами, в то время как ещё один призрак выбрался из самой густой толпы, волоча искалеченную ногу, которая висела на нескольких жилистых сухожилиях. Он был старше, его простая рубашка была в пятнах крови.

— Мы здесь, — прошептал он. — Прямо перед тобой.

— Не вы. Люди, которые здесь работали. Копы? — уточнила я. — Те, кто, надеюсь, всё ещё живы и дышат?

— Это действительно странно, — пробормотал Теллер.

— Здесь нет никого живого, — прорычал мужчина. — Даже ты. Ты уже мертва, и ты…

— Болтовня-бла-бла. Как скажешь, чувак. Тебя не должно было здесь быть. Вероятно, ты был хорошим человеком, которому следовало двигаться дальше, но вот мы здесь. Я не буду держать на тебя зла, если ты не дашь мне повода.

Мёртвая девушка потянулась к моей косе. Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

— Даже не думай прикасаться ко мне, — предупредила я, призывая свою благодать, пока уголки моих глаз не побелели. — Я не просто изгоню твою задницу отсюда, я прикончу тебя. Навсегда. Так что, чёрт возьми, назад.

Её губы раздвинулись, когда она издала низкий скулёж, который, казалось, услышали Стражи. Они остановились, повернувшись к нам.

Мои брови приподнялись.

— О, ты ведь старая, не так ли? Уже давно мертва. Круто. Я очень впечатлена. Почему бы тебе не сказать мне, где люди?

Она откинулась назад, её голова свесилась под неестественным углом.

— Они прямо за тобой.

— Я говорю не о людях, которые пришли со мной, — моё терпение было на исходе. — Очевидно.

— Я тоже, — пропела она.

У меня защекотало в затылке. Я обернулась, впервые увидев Деза и остальных, ожидающих в коридоре. Теллер вытер лицо, как будто пытался избавиться от налипших волос. Волос не было. Один из призраков провёл пальцами по его щеке.

Призраки могут быть такими жуткими.

Я медленно подняла взгляд над дверями, на большое табло…

О, боже.

Они свисали с верхней части табло, склонив головы, их руки обмякли, а ноги слегка покачивались. Их была… дюжина. Девять были одеты в джинсы. Трое в тёмно-синей форме.

Я отступила назад, не обращая внимания на холод, давящий на меня. У одного из них были длинные каштановые волосы. Он был в белой рубашке с каким-то синим тиснением спереди и джинсы. С замиранием сердца я оглянулась, обнаружив расхаживающего человека. Я с трудом сглотнула.

Это был он. Один из пропавших рабочих.

— Что происходит? — Дез задержался у входа.

— Я нашла пропавших людей, — я прочистила горло. — Я предполагаю, что это все они.

Дез шагнул вперёд, проходя прямо через пожилую женщину, раздувшуюся от разложения.

— Что?.. — он замолчал, глядя вверх. — Господи.

Призрак засмеялся, когда другой запел:

— Иисус любит меня, да, он любит…

Что-то быстрое и чёрное, как смоль, выскочило из массы призраков. Человек-Тень. Проклятье. Большинство призраков не могли причинить большого вреда. Призраки могут быть другой историей, но Люди-Тени? Они могли причинить вред и могли убить.

— Берегись! — крикнула я, разворачиваясь в сторону коридора.

— Что за?..

Крылья Теллер изогнулись позади него, когда Джордан повернулся.

Святое дерьмо, они могли видеть Людей-Теней, как и демонов.

Теллер оторвался от земли, но был недостаточно быстр. Тень врезалась в него, отбросив назад, когда прошла сквозь него. Страж упал навзничь. Шкафчики дребезжали, когда он скользил по ним, розовые пятна покрывали его кожу, когда он начал превращаться в свою человеческую форму.

— Ты в порядке? — крикнул Дез.

— Боже милостивый, — выдохнул он, кашляя, продолжая удерживать свою форму Стража. — Что, чёрт возьми, это было?

— Человек-Тень, — сказала я, оглядывая зал. — Он исчез. Позади меня хихикнул один из призраков. — Я думаю.

— Я в порядке, — Теллер поднялся на ноги, отряхивая крылья. — Это было всё равно, что попасть под товарный поезд, — он выпрямился. — Товарный поезд в огне.

— По крайней мере, он не зацепил тебя, — сказала я, думая о том, что один из них сделал с Кайманом.

— Есть ещё один! — Дез поднялся в воздух. — Вылезает из проклятой стены.

Повернувшись туда, куда он указал, я заметила, как один из них отделился от того места, где стена встречалась с потолком.

Он метнулся вниз клубком, развернувшись во весь рост на полпути к полу. Он приземлился в форме человека, сочетание чёрного дыма и тени, глаза кроваво-красные, как горящие угли.

— Я поняла.

Я шагнула вперёд, призывая свою благодать. Уголки моего зрения побелели, когда беловато-золотой огонь распространился по моей руке, перетекая в ладонь. Тяжесть рукояти легла на мою ладонь, когда лезвие вспыхнуло искрами и пламенем.

— Это также то, чего я никогда раньше не видел, — прокомментировал Джордан позади.

Человек-Тень рванулся вперёд, оставляя за собой струю чёрного дыма. Шагнув в атаку, я рассекла область талии. Тень свернулась сама в себя, рассыпавшись на клочья дыма.

— Они могут быть сильными, — сказала я, опуская меч Михаила. Призраки обошли меня стороной. — Но они не самые умные, — я повернулась к остальным. — Здесь должно быть что-то ещё.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил Джордан, и Теллер кивнул. Он повернулся к нам. — Они мертвы, не так ли? Пропавшие люди?

— Ага, — проворчал Дез. — И полицейские.

Оторвав взгляд от Теллера, я посмотрела на тела. Мой желудок скрутило.

— Почему? — мой голос был хриплым, когда я посмотрела на мёртвую девушку.

— Потому что они надеялись, что ты придёшь, — ответила она слабым голосом.

Инстинкт ожил в тот же миг, когда дверь, ведущая в подвал, и портал распахнулась. У меня возникло неприятное чувство дежавю, и я напряглась, ожидая МУДов — маленьких уродливых демонов, похожих на крыс ростом в фут… если бы крысы могли бегать на задних лапах.

Это было не то, что вошло в дверь. Оглядываясь назад, я бы предпочла МУДов.

Вспышка яркого белого света вырвалась из двери, заряжая воздух силой, когда он пробежал по потолку и стенам, разливаясь по полу. Я подняла руку, чтобы прикрыть глаза, но интенсивность была такой внезапной и экстремальной, что на мгновение ослепила меня.

Что-то большое врезалось в стену позади меня, когда я опустила руку. Я очень надеялась, что это не Дез. Я моргнула, чтобы зрение прояснилось достаточно, чтобы увидеть, что призраки разбежались в стороны. Моя благодать пульсировала в ответ на… небесное сияние.

Огромная фигура вошла в дверь, и первое, что я увидел, были крылья, массивные белые крылья с чернильными прожилками.

Моё сердце сжалось в груди.

Гавриил.

Страх пробил дыру в моей груди, когда Гавриил вошёл в спортзал, и каждый инстинкт требовал, чтобы я убралась отсюда, но я стояла на своём — я держалась за свою благодать.

— Тринити, — произнёс он, и звук его голоса был подобен ржавым гвоздям на моих нервах. — Я знал, что ты придёшь.

Николай так разозлится, когда узнает, что был прав.

Это была ловушка.

— Вау, — сказала я, заставляя свой голос звучать ровно. — Это было не очень впечатляющее появление.

Гавриил остановился, склонив голову набок. Он был ближе, черты его лица были яснее для меня, и я также могла сказать, что чернота в его венах распространялась по постоянно меняющимся оттенкам кожи его шеи.

Это не могло быть хорошо.

— А что случилось с трубами и землетрясениями? Не смог выступить? — спросила я. — Я слышала, для этого делают таблетки.

Он выпрямил голову.

— Я вижу, ты всё ещё не можешь контролировать свой рот.

— И держу пари, ты понятия не имеешь, на что я намекала, что делает мою незрелую язвительность менее занимательной. — Меч Михаила загорелся, когда я сделала осторожный шаг назад. Я не слышала никакого движения позади себя, и я знала, что лучше не отводить взгляда от Предвестника. Я просто надеялась, что Стражи были не слишком серьезно ранены.

— Не волнуйся, дитя Михаила. Я всегда нахожу тебя забавной.

— Рада это слышать, — я заставила своё сердце замедлиться.

Мне нужно было беречь свою энергию. Без Защитника я бы устала, медленно двигалась и была бы склонна к ошибкам. Не было установленного срока, когда это произошло, но, учитывая, что я всё ещё выздоравливала, вероятно, не так уж долго.

— Я в этом не сомневаюсь, — он опустил крылья. — Признаюсь, я удивлён, увидев тебя такой воинственной. Может быть, мне просто нужно сломать ещё несколько твоих костей и убить одного из тех Стражей позади тебя.

Мощная ярость охватила меня, и меч Михаила ярко вспыхнул.

Гавриил рассмеялся, откинув голову назад.

— Ты так злишься. Я чувствую этот вкус. Мои слова причиняют боль? Это потому, что я забрал твоего Защитника? Ты не должна сердиться на меня. Если бы Богу было не всё равно, твои потери не накапливались бы. Ты должна хотеть отомстить за смерть тех, кого любила.

Гавриил убил Зейна, и он был частично ответственен за то, что случилось с Мишей и даже с моей матерью, и он хотел, чтобы я винила Бога? Он был не в своём уме, но мне также пришло в голову, что он мог не знать о падении Зейна и последующем возвращении. Это может быть полезно.

Если Зейн придёт в себя.

И если бы у меня вообще был шанс попытаться вернуть его.

— Это не игра, Истиннорождённая. Ты ничего не можешь выиграть. Всё уже кончено. Зачем всё усложнять? Ты не смогла спасти своего Защитника, — сказал он, и я вздрогнула. — И никто не может спасти человеческую расу, не тогда, когда они не желают спасать себя. Их время подошло к концу. Это невозможно остановить.

— Опять этот разговор, — сказала я.

— Это правда. Всё, что тебе нужно сделать, это выйти на улицу, чтобы увидеть это. Они позволили ненависти, жадности, гордыне и обжорству овладеть собой. Они питаются чужой болью. Они по своей природе эгоцентричны. Этого не исправить, Истиннорождённая. Их не спасти.

— Ты говоришь так, как будто каждый человек такой, и я не собираюсь лгать. Есть много дерьмовых человеческих существ, но знаешь что? — Я сказала. — Рисовать их всех одной и той же кистью было бы всё равно, что говорить, что все ангелы это малыши-переростки, которые впадают в истерику, потому что они больше не Бэсти с Богом.

— Бэсти? — повторил он.

— Господи, — пробормотала я. — Бэсти — это лучшие друзья навсегда. Серьёзно, я ещё раз спрашиваю, как я должна тебя бояться, если ты даже не знаешь, что это значит?

Порочная благодать вспыхнула.

— Но ты уже боишься — боишься меня, той роли, которую ты сыграла в гибели стольких людей. В ужасе, потому что я прав насчёт них, — усмехнулся он. — Человеческая раса больше не заслуживает никаких шансов. Они лишены веры и прокляты, и Бог так же потерян, как и Его творения. Поддайся своему гневу и присоединяйся ко мне, — Гавриил поднял руки ладонями вверх. — Я стану отцом, которого у тебя никогда не было, и с нами вместе ты погибнешь.

Из меня вырвался смех, громкий, неприятный и булькающий смех, который я не смогла сдержать, когда уставилась на него.

Гавриил начал хмуриться.

— Мне жаль. Я знаю, что ты пытаешься быть таким страшным и угрожающим, — сказала я. — Но всё, что тебе нужно добавить к этому, — это «Люк, я твой отец», и это было бы просто идеально.

— Я не понимаю.

— Конечно, нет, — я покачала головой. — Эта мерзкая дрянь в твоих крыльях заражает твой мозг или что-то в этом роде? Потому что ты не в своём уме, — я сжала рукоять меча обеими руками. — Ты прав. Я зла, но я не настолько безрассудна или глупа, чтобы винить кого-то, кроме тебя. Ты — единственный, кому я хочу отомстить. Ты можешь быть источником моей ярости, но ты не станешь моей погибелью.

Его губы скривились в оскале.

— Это невероятно обидно слышать, особенно когда я проявляю такую щедрость, давая тебе не один, а два шанса облегчить тебе задачу. Больше я тебе ничего не дам.

Прежде чем я успела сформулировать менее чем мудрый ответ, ко мне подошёл Гавриил. Единственным благословением было то, что он не призвал свою благодать.

Это было небольшим благословением.

Я замахнулась мечом Михаила, но он схватил меня за запястья.

— Я знаю кое-кого, кто умирает от желания провести с тобой время, — Гавриил поднял меня за руки, отрывая от земли. — Баэль будет рад услышать, что ты не очень-то этого хотела. Он так хотел познакомиться с тобой поближе.

Паника угрожала овладеть мной, когда мои ноги болтались в воздухе. Искры небесного огня безвредно плевались в пространство между нашими лицами.

— Демоны действительно любят, чтобы их рты и зубы касались всего, в чём есть ангельская кровь, — тонкие, чернильно-чёрные пряди просачивались в его белые глаза. — Мне нужна ты живая. Не обязательно чтобы в целости и сохранности.

Подавив страх и панику, я напрягла мышцы ног и живота.

— Как бы я всё ещё была жива, если бы не была целой и невредимой?

— Ты бы удивилась, узнав, что тело может пережить, — прорычал он. — Но ты скоро это узнаешь.

— Звучит как отличное времяпрепровождение, но мне придётся отказаться.

Я поджала ноги, а затем ударила его ногой в грудь.

Удар не причинил ему боли, но удивил. Он отшатнулся, когда я вырвалась из его хватки. Я изогнулась, когда упала, ударившись об пол бедным левым бедром. Боль вспыхнула, но я не дала своему телу шанса по-настоящему осознать это. Я снова ударила ногой, целясь ему в ноги, но он предвидел это движение. В моём слепом пятне он схватил меня за косу, дёрнув мою голову назад.

— Это кажется знакомым, не так ли? — он ворковал. — Ты должна знать, что не сможешь победить меня. Что сопротивляться бессмысленно и больно. Зачем тебе вообще пытаться?

— Я не знаю, — выдохнула я, когда он натянул мышцы моей шеи. — У меня твёрдая голова.

— Толстый череп или нет, я всё равно могу разбить его одними руками.

— Поздравляю.

Я выхватила меч.

Гавриил развернулся в сторону, но острие меча скользнуло по его бедру, разрезая белые штаны и кожу под ними. Чёрная маслянистая жидкость забрызгала его ногу, когда он резко втянул воздух.

Моё сердце дрогнуло, а глаза расширились от удивления. Я порезала его.

Срань господня, я его порезала.

Мой широко раскрытый взгляд метнулся к нему, и я увидела шок на его лице. Гавриил был невероятно быстр, но я его порезала. Означало ли это, что он слабеет? Может быть, было что-то в этой гадости в его крыльях и венах…

Удар по щеке оглушил меня. Я опрокинулась, как груда кирпичей. Кровь заполнила мой рот. Меч Михаила погас в ливне золотисто-белых искр, когда моя благодать отступила. Крошечные вспышки чёрного усеяли моё зрение, когда я перевернулась на спину.

— Ой, — прошептала я, смаргивая пятна с глаз.

Босая нога была в нескольких дюймах от моего лица.

— Господи, — пробормотала я, бросаясь на бок.

Пол задрожал от его удара. Я оттолкнулась, вынимая кинжалы из ножен. Его пальцы сжали моё горло, перекрывая дыхание, когда он снова поднял меня с пола. Я взмахнула руками по широкой дуге, вонзая оба кинжала в плечи Гавриила. Лезвия прорезали мышцы и ткани, задев кости.

Он взвыл от боли.

— Ты глупая…

Серия хлопков прервала его, напомнив мне о фейерверке. Всё тело Гавриила дёрнулось и содрогнулось. Он уронил меня, в процессе освободившись от моих кинжалов. Я приземлилась на ноги, потеряв равновесие, когда Гавриил развернулся. Его крылья врезались в меня, отбросив в сторону. Я упала, задыхаясь, когда хлопки раздались снова в другой быстрой последовательности. Я подняла голову.

Капитан Вашингтон стояла в дверях, направив пистолет на Гавриила. Она выстрелила без колебаний, несколько раз ударив архангела в грудь.

Рёв Гавриила сотряс пол, когда чьи-то руки схватили меня за плечи. Я начала раскачиваться, но заметила рыжевато-каштановые волосы и рога. Дез. Кровь размазалась по его лицу. Он оттащил меня в сторону, когда я повернулась, чтобы найти Гавриила. Пули его не убьют и, вероятно, только ещё больше разозлят.

Но Гавриил… он стоял на крыше гимназии, где призраки карабкались друг на друга, чтобы убежать от него. Он влетел обратно, в ту же дверь, через которую вышел.

Он отступил.

Я не могла в это поверить, делая глубокие, неровные вдохи.

— Ты в порядке? — Дез поднял меня на ноги и притянул к своей груди. — Тринити?

Я кивнула и посмотрела туда, где стояла капитан Вашингтон. Она всё ещё держала пистолет. Позади неё Теллер и Джордан с трудом поднимались на ноги.

— По-моему, я только что выстрелила в настоящего ангела. Несколько раз, — хрипло сказала капитан Вашингтон. — Значит ли это, что я попаду в Ад?

— Наоборот, — прохрипела я. — Хотите верьте, хотите нет, но это означает обратное.

У меня не было времени размышлять о том, как близко я подошла к тому, чтобы попасть в плен после этого.

Бедная капитан, казалось, была в состоянии шока, и то, что она увидела своих офицеров на табло, не помогло. Я понятия не имела, что сказал ей Дез и как она собирается объяснить всё это своему отделу, общественности или семьям рабочих и офицеров. Я ей не завидовала.

Или Дезу.

Николай появился вскоре после того, как мы вышли из школы, и в тот момент, когда он увидел меня, он выглядел так, как будто хотел убить Стража.

Единственное, что было хорошего в этом маленьком приключении, — это прекращение всех работ по реконструкции и обнаружение возможного ослабления Гавриила. Но эти две вещи были омрачены бессмысленной гибелью людей. Не было никаких причин убивать этих рабочих или офицеров, и это были двенадцать семей и друзей, которые никогда не будут прежними.

Я разбилась и сгорела в тот момент, когда Дез высадил меня у квартиры. Я знала, что Стражи будут патрулировать в поисках Зейна и позвонят, если заметят его, но инстинкт подсказывал мне, что они не увидят его даже мельком. Я проспала всю ночь, погрузившись в глубокий сон, в котором ужасы спортзала не могли преследовать меня. Я хорошо проспала до полудня понедельника, но всё ещё двигалась со скоростью трёхногой черепахи, когда, наконец, выбралась из постели.

Подготовка заняла очень много времени. Мои мысли были поглощены всем, начиная с того, что произошло прошлой ночью и, заканчивая моим планом увидеть Старуху, и тем, что я сделала с Зейном. Мало того, каждый мускул в моём теле напрягся, когда я натянула пару чёрных брюк, которые были больше леггинсами, чем настоящими брюками, но с удобными задними карманами. Моя спина запротестовала, когда я схватила тунику без рукавов, которая не только выглядела чистой, но и скрывала кинжалы, привязанные к моим бёдрам. Оставив кроссовки, я зашнуровала пару ботинок на толстой подошве, которые имели большую тягу. Я решила, что это мне понадобится.

Затем я заплела волосы в косу, используя время перед зеркалом, чтобы найти какой-то центр. Какого бы прогресса я ни добилась в отношении синяков, он был потерян. Я выглядела так, словно врезалась лицом в кирпичную стену. Красивый красновато-синий синяк покрывал мою правую щёку и уголок рта. На моей губе был маленький разрыв, который не оценил мятную зубную пасту, но я предположила, что это было намного лучше, чем выглядеть так, как будто я врезалась лицом в стену с двадцатого этажа выше.

Я повернула голову в сторону, разглядывая прекрасный отпечаток пальцев Гавриила. Блин, его последний отпечаток только что зажил…

Именно тогда я заметила слабый багровый синяк там, где шея переходила в плечо. Отодвинув воротник туники в сторону, я наклонилась ближе к зеркалу. Моё лицо вспыхнуло, когда я поняла, что это было.

Засос.

— О, ради всего Святого, — пробормотала я, когда мой желудок сжался. Я потянула воротник на место.

Я вернулась в спальню и огляделась. Я почти ожидала увидеть Арахиса, выплывающего из стен, но его нигде не было видно. Вздохнув, я взяла телефон. Было сообщение от Деза. Как и ожидалось, никаких признаков Зейна не было, но Гидеон смог выследить мёртвого парня, которого мы нашли в парке прошлой ночью. Тот, кого Зейн… отправил. Очевидно, он не был хорошим парнем. Многочисленные обвинения, закончившиеся снятием обвинений в суде, но множество доказательств того, что он должен был быть заключён в тюрьму и внесён в несколько консультативных списков.

Значит, Зейн не солгал, и, как бы всё ни было запутано, это была хорошая новость. Зная, что мне нужно предупредить его о том, что я планирую сделать сегодня вечером, я написала о том, что мы с Кайманом собираемся проверить зацепку сегодня.

Мой телефон зазвонил через минуту после того, как я отправила сообщение.

Он не был в восторге от отсутствия подробностей, но мне удалось убедить его, что я не собираюсь искать Зейна в одиночку.

Это заняло некоторое время.

— Ты действительно оставалась дома прошлой ночью? Ты не возвращалась туда? — спросил он. — Честно?

— Вы видели, в каком я была состоянии. Я еле передвигалась. Я проспала всю ночь, — сказала я ему, собирая свою грязную одежду и бросая её в небольшую корзину.

— Да, ты определённо еле передвигалась.

Задаваясь вопросом, насколько плохо я выглядела для других, а затем вспомнив, как я выглядела в зеркале, я нахмурилась.

Дез на мгновение замолчал, но потом я услышала его тяжёлый вздох, и я поняла, что грядёт что-то, чего я, вероятно, не хотела слышать.

— Я много думал о Зейне, Тринити. Много размышлений, которые я предпочёл бы не делать, но это было необходимо. Я думаю, нам нужно подготовиться к тому, что он… что он может не вернуться к нам.

Подавив приступ гнева, я поставила корзину рядом со сложенными стиральной машиной и сушилкой.

— Он там, Дез. Я знаю, что это так.

— Я хочу в это верить. Больше, чем ты, наверное, думаешь, но тот, кого мы видели в парке, не был Зейном.

— Он всё ещё там, — повторила я, бросая капсулу с моющим средством вместе с одеждой, думая о том, что сказал Зейн перед уходом. «То, что занимает часть меня, причинит тебе боль».

— Поверь мне, я знаю, что это так. Я собираюсь вернуть его.

— Нам просто нужно быть готовыми, — ответил Дез. — Это всё, что я хочу сказать.

— Я знаю.

Я захлопнула дверь прачечной с такой силой, что Арахис испугался бы, если бы он был рядом. Арахис. Кое-что пришло мне в голову.

— Ты можешь попросить Гидеона кое-что проверить для меня?

— Конечно. Что тебе нужно?

— Я не знаю, сможет ли он помочь или нет, но в этом жилом комплексе живёт девушка. Её зовут Джина, — сказала я ему. — Я не знаю её фамилии и не знаю, кто её родители. Всё, что я знаю, это то, что она на нижнем этаже. Мне нужно знать, в какой квартире она живёт.

— Это будет трудно только с именем ребёнка, но некоторые квартиры требуют, чтобы все жильцы были зарегистрированы в офисе менеджера. Я посмотрю, сможет ли Гидеон взломать их системы.

— Отлично, — сказала я, зная, что шансов мало.

— Хочу ли я знать, зачем тебе нужна эта информация? — спросил он через мгновение.

— Это связано с призраком, так что, вероятно, нет.

— Ты права. Не хочу.

Когда я подошла к холодильнику, мне в голову случайно пришла ещё одна вещь.

— Есть ещё кое-что, что меня интересует. Гидеон, кажется, много знает об истории Стражей и даже Истиннорождённых, верно?

— Он знает больше, чем любой из нас, — сказал Дез.

Я покусывала ноготь большого пальца, глядя на холодильник.

— Мне было интересно, сможет ли он выяснить, если… если было документально подтверждено, что какие-либо Истиннорождённые когда-либо, ну, вы знаете, рожали? — я съёжилась. — Я имею в виду, как и любая запись о том, что они когда-либо беременели или забеременели от кого-то ещё.

На другом конце провода было так тихо, что я, наверное, услышала, как чихнул сверчок.

Затем Дез прочистил горло.

— Это был очень неожиданный вопрос, Тринити.

Всё моё лицо сморщилось. Это был случайный вопрос, который я действительно не хотела задавать, но спрашивать Деза было намного лучше, чем звонить Тьерри или Мэтью и спрашивать их.

— Мне просто любопытно.

— И ты спрашиваешь для друга, верно? — его тон был сухим, как пустыня.

— Да. Определённо я спрашиваю для друга, — я повернулась и наклонилась, осторожно стукнувшись головой о холодный гранит стойки. — Так ты думаешь, Гидеон знает или мог бы узнать?

— Я могу спросить, — сказал он, и последовала пауза, и что-то похожее на звук закрывающейся двери с его стороны. — Послушай, эм, я не знаю, как сказать это, просто не выйдя и не сказав этого.

Я перестала биться головой о гранит, оставив её лежать.

— Но если Истиннорождённые и Стражи биологически совместимы, я не думаю, что после того, что ты пережила с Гавриилом, любая, э-э, беременность будет… жизнеспособной, — объяснил он, звуча так, словно хотел почистить свой мозг проволочной щёткой. — Я просто говорю, знаешь, на случай, если ты так думаешь, но если ты беспокоишься, есть такая штука, называемая тестом на беременность, который можно сделать в любой момент…

— О, боже, я знаю это, — я подняла голову. — И я знаю, что после того, что случилось с Гавриилом, не будет никаких шансов, что это станет проблемой.

— Тогда зачем тебе вообще?.. — его вздох был слышен через телефон. — Тринити.

Я снова съёжилась.

— Ладно. Ну, мне нужно…

— Не смей вешать трубку, — перебил он. — Ты снова видела Зейна, не так ли? Что, чёрт возьми, произошло? Что?..

Он оборвал себя проклятием, а когда заговорил снова, его голос был неприятно нежным.

— Что-то случилось? Он что-то сделал?

О Боже, я знала, что он имел в виду.

Я вернулась к тому, чтобы стукнуться головой о стойку.

— Ничего такого, в чём бы я ни принимала активного и искреннего участия, не произошло.

Ещё больше тишины встретило меня.

— Это неловко, — сказала я.

— Ни хрена себе, — огрызнулся он.

— И я хотела бы сыграть в Т. Свифта и удалить себя из этого повествования.

— Это твой рассказ, Тринити.

— Я знаю, — пробормотала я. — Ты можешь просто спросить Гидеона обо мне? Потому что, честно говоря, я понятия не имею, возможно ли это вообще для Истиннорождённых, и я просто хотела бы знать.

— Ради любопытства.

— Конечно.

Его вздох был таким тяжёлым, что я удивилась, как это не задребезжал мой телефон.

— Да, я посмотрю, знает ли он.

— Спасибо, — в этот момент я наполовину лежала на стойке. — Я собираюсь выйти отсюда и выпить немного отбеливателя. Я дам вам знать, что произойдёт с нашей зацепкой.

— Тринити?

— Да? — я заскулила.

— Будь осторожна, — сказал Дез, его голос снова стал мягким. — Просто будь… просто будь чертовски осторожна, ладно? Зейн много значит для тебя. Я знаю. Он много значит и для нас. Но ты означаешь весь мир для всех остальных, и если с тобой что-то случится, мира не будет.

Кайман появился вскоре после самого неловкого разговора, известного человеку. Я не позволяла себе думать дальше следующей минуты, когда мы вышли из квартиры. Слишком многое висело в воздухе, и слишком многое зависело от того, что не было гарантировано. Старуха, возможно, уже покинула город. Возможно, она всё ещё в отеле, но попросит о чём-то, что я не могу дать в обмен на её помощь; в конце концов, я не ожидала, что она просто поможет мне по доброте душевной. Возможно, она откажется. Я держала свой разум пустым, пока мы с Кайманом спускались на лифте на первый этаж. У него не было машины, но он заказал такси.

— Это единственный способ добраться на такси, — сказал он мне, поправляя солнцезащитные очки, когда чёрный автомобиль подъехал к обочине.

Моя нога подрагивала всю дорогу до отеля, когда нервная энергия нарастала и смешивалась с моей благодатью. Когда мы прибыли в знакомый отель, я почувствовала себя оголённым проводом под напряжением.

— Я подожду тебя в квартире, — сказал Кайман. — Позвони мне, когда сможешь.

— На этот раз ты ответишь? — Я открыла дверь.

Он кивнул.

— Мысли и молитвы.

Я бросила на него взгляд из-за солнцезащитных очков, и он всё ещё хихикал, когда я закрыла за ним дверь. Я обернулась, когда гладкая машина отъехала от тротуара и пересекла тротуар, выйдя из всё ещё странно прохладного воздуха в почти холодную температуру вестибюля отеля. Я направилась прямиком к лифту и, оказавшись внутри, нажала кнопку тринадцатого этажа.

Отступив назад, я встала перед дверями, я была неподвижна, солнцезащитные очки всё ещё защищали мои глаза и руки по бокам. Когда лифт плавно остановился, моё бешено колотящееся сердце, наконец, успокоилось. Я вышла в коридор, прошла по нему до того места, где он изгибался, и, наконец, в поле зрения появился ресторан. За тонированными стеклами горел свет.

Часть меня не могла поверить, что я здесь. После прошлого раза я действительно не планировала возвращаться. По моему мнению, внутри было не что иное, как кладбище.

Сняв солнцезащитные очки, я засунула одну руку за воротник своего топа, а затем посмотрела вверх и влево, где была уничтоженная Ротом камера. Её заменили. Ещё один хороший знак. Я открыла дверь. Не играла лёгкая джазовая музыка. Никакого стука и звяканья тарелок и посуды. Мои глаза с трудом приспособились к тускло освещённому интерьеру, но я узнала женщину за столом хозяйки, и, судя по тому, как темноволосая женщина пробормотала впечатляющий поток проклятий себе под нос, она узнала меня.

— Ровена…

— Просто чтобы ты знала, — перебила она. — На этот раз я не буду убирать беспорядок. Я находила пепел в местах, где его не должно было быть в течение нескольких дней.

Учитывая, что пепел, на который она ссылалась, был человеческими останками её товарищей по ковену, я подумала, что на самом деле не было места, где это должно было быть, но неважно.

— Надеюсь, на этот раз не будет причин оставлять после себя беспорядок. Старуха здесь?

Ровена долго не отвечала, но потом коротко кивнула. Она жестом пригласила меня следовать за ней.

Спасибо вам, малыши альпаки.

Мы прошли мимо стены, которая загораживала столовую, и я постаралась как можно быстрее увидеть всё, что могла. Ресторан выглядел совсем не так, как раньше. Все кабинки были убраны вместе со всеми столами и стульями, за исключением одного круглого стола. Он стоял под сверкающей люстрой, рядом было три стула. Один был занят.

— Вот, — сказала Ровена и, развернувшись, направилась обратно к выходу из ресторана.

— Не стой там просто так, девочка, — крикнула Старуха, стоявшая ко мне спиной. — Я не становлюсь моложе. Ты можешь занять место слева.

Гусиная кожа покрылась мурашками, когда я пошла вперёд. Очевидно, моё появление не было неожиданностью. Я сглотнула и подошла к стулу, на который она указала, затем села, чтобы лучше видеть её. Старуха была стара, как будто видела начало прошлого века. Волосы цвета снега, а её тёмно-коричневая кожа была покрыта глубокими морщинами, но её глаза были такими же острыми и проницательными. Мой взгляд опустился на её фиолетово-розовую мерцающую рубашку. На ней говорилось, ДНИ, КОТОРЫЕ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ В АЙ, ЭТО ВИННЫЕ ДНИ.

Я встретилась с ней взглядом.

— Вы ждали меня?

— Конечно, — Старуха улыбнулась, и морщины стали глубже. — Разве ты не помнишь? Когда мы виделись в последний раз, я сказала тебе, что ты принесёшь мне то, чего я никогда раньше не видела. Настоящий приз.

Ещё одна волна дрожи пробежала по моей коже.

— Ты это сказала, но я… Я тебе ничего не принесла.

— Пока нет, — ответила она, поднимая то, что, как я подозревала, было, ну, бокалом вина. — Но ты сделаешь это, когда приведёшь ко мне Падшего.

Недоверие прогремело во мне, когда я уставилась на Старуху. Она знала. Я не знала, должна ли я злиться из-за того, что она не предупредила меня, или я должна быть напугана.

Наверное, должна бояться.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала она, потянувшись и похлопав меня по руке, и я побледнела. — Не буквально. Чтение мыслей никогда не было тем навыком, которому я хотела бы научиться, но в тот момент, когда я увидела тебя, я поняла, что ты принесёшь мне что-то особенное.

Я хотела ответить, но почувствовала чьё-то присутствие-тепло на моей коже в прохладном воздухе. Я повернулась, чтобы посмотреть налево, и прищурилась, не уверенная, вижу ли я то, о чём думала.

Это оказался маленький… мальчик, идущий в нашу сторону. Ребёнок с копной золотых кудрей на голове. Когда он подошёл ближе, я увидела, что ему не больше десяти-одиннадцати лет. Я смотрела, как он садится напротив меня, задаваясь вопросом, не заблудился ли он и не нужно ли нам найти его родителей, вызвать полицию или что-то ещё, что делают, когда находят случайного ребёнка там, где не должно быть детей.

Потом я увидела его глаза.

Я отпрянула с удивлённым вздохом, моя рука выскользнула из-под руки Старухи. Его глаза были ярко-голубыми, как у Стража, но зрачки были белыми.

Его маленькое личико расплылось в улыбке.

— Привет, Тринити.

Он протянул маленькую руку, едва достававшую до середины стола.

— Меня зовут Тони. Хорошо наконец-то встретить такого же, как я.

Мой взгляд упал на его руку, а затем поднялся к его лицу.

— Ты…

— Я не Истиннорождённый, но во мне действительно много ангельской крови, больше, чем у большинства, — сказал он, и я моргнула.

Он выглядел как ребёнок, говорил как ребёнок, но говорил как взрослый.

— Мой дед был ангелом. Трон.

Трон.

О, боже мой.

Это тот, кто…

— Навещал тебя в церкви? — он закончил мою мысль. — И рассказал тебе, как ты можешь помочь Зейну?

Я снова моргнула.

— Ты умеешь читать мысли?

— Нет, — хихикнул Тони, и тогда его голос звучал очень похоже на голос маленького ребёнка. — Но я уже видел это.

Он был пророком. Провидец. Настоящий, а не один из экстрасенсов Горячей линии 1-800. Это имело смысл, что у него был Трон в его генеалогическом древе, со всем видением будущего, но дедушка?

— Да, ангелы склонны нарушать правила, когда грех приносит пользу большему благу, — ответил он на вопрос, который я не произнесла. — Так же, как и твой отец. Точно так же, как это сделали многие другие.

Он пошевелил пальцами.

Я медленно потянулась через стол и взяла его маленькую руку в свою. В тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, произошёл толчок, который прошёл по моей руке, подняв волосы.

Тони ухмыльнулся, сжав мою руку, прежде чем отпустить. Я смотрела, как он берёт стакан.

— Яблочный сок. Это потрясающе.

— Да, — прошептала я.

Старуха усмехнулась, привлекая мой взгляд.

— Ты пришла сюда не просто так, верно, Истиннорождённая?

— Да, — повторила я, откидываясь назад. Это заняло мгновение, но я взяла себя в руки. — Да, это так. Ты знаешь, что случилось с Зейном?

— Я знаю, что ему было дано его Величие, и что он Пал, — Старуха отхлебнула вина.

— Я ей так и сказал, — объявил Тони.

— Да, — подтвердила Старуха, когда мой взгляд метнулся между ними. — Конечно, он сделал это самым неопределённым образом.

— Эй, — Тони поднял пустую руку. — Я могу только помочь. Таковы правила. Я не делал их, но лично считаю, что именно это я и сказал, цитирую: Рождённая от крови святого меча будет держать в своей руке сердце того, кто родился после второго падения, — он щёлкнул пальцами. — Довольно очевидно, не так ли?

Я открыла было рот, но тут же закрыла его.

Одна сторона рта Старухи изогнулась вверх.

— Ах да, это так очевидно.

Теперь всё это звучало довольно очевидно, но… Покачав головой, я снова сосредоточилась на Старухе.

— Я пришла узнать, можете ли вы мне чем-нибудь помочь. Мне нужно заманить Зейна к себе и как-то…

Боже, я ненавидела даже говорить это.

— Мне нужно вывести его из строя, не причинив ему вреда, чтобы я могла попытаться… попытаться вернуть его к тому, каким он был. Он чувствует, когда я собираюсь использовать свою благодать, и он очень силён и… ну, он непредсказуем. Мне нужно одержать верх.

— А что, если ты не сможешь вернуть его таким, каким он был? — спросила Старуха. — А что, если он потерян для тебя?

У меня перехватило дыхание, а грудь сдавило от боли. Какое-то мгновение я не могла произнести вслух то, что уже признала, что должна была сделать.

— Я сделаю всё необходимое, чтобы Зейн не превратился в монстра, на которого он бы охотился, но я не верю, что он потерян для меня. Я знаю, что это не так. Я знаю.

— Значит, у тебя есть вера? — спросил Тони.

Я посмотрела на него.

— Я…

Я замолчала. Почему это было так трудно сказать? Вера… это была скользкая штука, остаётся с тобой, а потом ускользает из твоих пальцев, прежде чем ты это осознаёшь. Если бы у меня было время на психоанализ, я была уверена, что это как-то связано с моим отсутствующим отцом, потерей, которую я испытывала на протяжении многих лет, и общей несправедливостью жизни, но у меня не было времени на всё это. Важно было то, что я это сделала. Я знала это, когда смотрела на ребёнка. Были моменты, когда я этого не делала. Чёрт, были целые дни, когда я этого не делала, но даже когда у меня были сомнения, и, Господи, у меня их было много, я верила, что есть цель.

Я сделала глубокий вдох.

— У меня есть вера. Может быть, не всегда. Может быть, завтра я этого и не сделаю, но я… я отказываюсь верить, что окажусь в таком положении, когда всё остальное будет происходить, только для того, чтобы снова потерять его. Я верю в нашу любовь. У него было достаточно веры в нашу любовь, чтобы влюбиться в меня. Я верю, что того, что я чувствую к нему, будет достаточно, чтобы вернуть его.

Тони уставился на меня глазами, которые казались на десятилетия, если не больше, старше. Он кивнул, и мне захотелось спросить, был ли честный ответ правильным.

— Я могу тебе помочь, — объявила Старуха.

Моя голова резко повернулась в её сторону, и я почти не могла дышать.

— Можешь?

Она кивнула и сделала ещё один глоток розового вина с фруктовым ароматом.

— Тебе нужно заклинание, которое приведёт его к тебе, а также заманит в ловушку.

Ловушка для него? Внезапно в моей голове возник образ Дина и Сэма Винчестеров.

— Как Ловушка для Ангелов? Это звучит как в сериале Сверхъестественное.

— Хех, — хихикнул Тони. — Я фанат Кастиэля. А ты?

Я чуть было не заметила, что он кажется слишком молодым, чтобы смотреть этот сериал, но воздержалась. Вероятно, он видел кое-какие сумасшедшие вещи.

— Я фанат Дина.

— Конечно.

Его глаза закатились.

— Я понятия не имею, о чём вы двое говорите, — сказала Старуха. — Но да, как Ловушка для Ангелов, я полагаю. Ну, больше похоже на ловушку для человека, но это ни здесь, ни там.

Мои брови приподнялись, когда я увидела в своей голове окружённую пентаграмму. Мне действительно нужно было перестать смотреть телевизор.

— Как мне создать ловушку, заклинание, что бы это ни было?

— Тебе понадобится несколько вещей.

Она подняла руку, жестикулируя пальцами.

Откуда бы ни появился Тони, вперёд вышел мужчина, больше похожий на бухгалтера, чем на настоящую ведьму. Это был светлокожий мужчина средних лет, одетый в чёрный костюм. Он что-то нёс в руке. Он положил это на стол рядом со Старухой, поклонился в её сторону, прежде чем повернуться и направиться туда, откуда пришёл.

Старуха подняла то, что, как я теперь поняла, было маленьким стеклянным графинчиком, не больше её ладони.

— Знаешь, я приготовила это для тебя сегодня, на случай, если сегодня тот самый день, — сказала она, подмигнув, и я вздрогнула. — Итак, он всё ещё свежий, но его нужно использовать сегодня вечером. — Она протянула его мне.

Я осторожно взяла его, повертев в руке узкое овальное стекло. Внутри была густая золотистая жидкость и… и дым? Золотой дым?

— Что здесь?

— Это и то, и, вероятно, многое из того, что ты не хотела бы знать, — ответила она, и взгляд, который она бросила на меня, предупредил, что мне было бы разумно не продолжать её комментарий. — Всё, что тебе нужно знать, это то, что это не причинит ему вреда. Тебе нужно перенести это туда, где ты впервые увидела его как Падшего.

— Парк Рок-Крик, — сказала я ей, и, конечно, это должно было быть где-то в сверхлюдном месте.

Она кивнула.

— Ты откроешь его сегодня вечером, когда солнце сядет.

— Это будет примерно в 8:32 вечера, на случай, если тебе интересно, — добавил Тони.

— Ты должна принести с собой его личную вещь и положить её на землю. Предмет должен быть недавно помечен твоей кровью, — проинструктировала она, и я не могла не надеяться, что все близлежащие демоны были хорошо скрыты, чтобы они не уловили запах моей крови.

Очевидно, Тони подумал о том же, потому что его голова повернулась к Старухе.

— Тогда тебе нужно будет открыть флакон и вылить всё содержимое на предмет, который ты принесла с собой. Ты ненадолго увидишь форму круга, — продолжала она. — Как только он окажется внутри круга, его благодать будет отрезана от него, и он будет на коленях. Убедись, что ты выходишь из круга, прежде чем он исчезнет, или ты тоже окажешься в ловушке внутри без твоей благодати или силы. Ты этого не хочешь.

Нет. Я не хотела.

— Это продлится всего несколько минут, — продолжила она. — Ангелы, Падшие или нет, Истиннорождённые или нет, слишком могущественны, чтобы сдерживать их в течение длительного периода времени. Ты должна действовать быстро и не колебаться.

— Я не буду.

Сомкнув пальцы вокруг флакона, я глубоко вдохнула. Флакон согрелся от моего прикосновения. Некоторая часть паники и безнадёжности, которые давили на меня с тех пор, как я проснулась и обнаружила, что Зейн ушёл, утихла.

— Благодарю вас.

Она кивнула.

Я подняла на неё взгляд.

— И что вы хотите взамен?

Ответная улыбка Старухи была натянутой.

— Ты не думаешь, что я даю тебе это по доброте моего старого сердца?

Выдержав её пристальный взгляд, я улыбнулась в ответ.

— Я не очень много знаю о ведьмах, но я достаточно знаю о людях в целом, чтобы знать, что почти ничего важного не даётся без определённых условий. Что это за условия?

— Умная девочка, — пробормотал Тони.

Одна белая, похожая на гусеницу бровь приподнялась.

— Если тебе это удастся, я хочу, чтобы ты привела ко мне Падшего.

Моя хватка на флаконе усилилась.

— Чего ты от него хочешь?

Её тёмные глаза превратились в осколки обсидиана.

— Мне нужно только одно перо.

— Всего одно перо? — беспокойство нарастало. — Что ты можешь сделать с одним пером Падшего?

— Неограниченные вещи, дитя, — затем на её лице появилась улыбка, мечтательная, задумчивая, когда её глаза закрылись. — Великие и невозможные вещи.

— Ужасные вещи? — спросила я, ненавидя, как моя совесть стучит меня по плечу.

— Вся магия может быть использована как для великого, так и для ужасного, — Старуха открыла глаза. — Результат всегда в руках тех, кто этим владеет, и я никогда не использовала её так, как ты боишься, на тех, кто этого не заслуживал.

Я уставилась на неё, зная, что это не было точным подтверждением того, что перо Зейна не будет использовано для чего-то невероятно злого, но я должна была либо поверить ей на слово, либо вернуть ей флакон, найти другой способ выровнять игровое поле с Зейном. Последнее заняло бы слишком много времени. Возможно, я никогда его не найду.

— Ладно, — сказала я.

Вероятно, это было то, за что мне придётся отчитываться, как только я получу приговор, но я сделаю всё для Зейна. Точно так же, как он сделал бы для меня всё, что угодно.

— Я приведу к тебе Зейна.

— Хорошо.

Она потянулась за бокалом вина.

— Но, чтобы вы знали, — сказала я, ожидая, пока её внимание вернётся ко мне. — Если вы причините ему хоть какой-то вред, я убью вас. У вас даже не будет шанса использовать свою магию против меня. Это произойдёт ещё до того, как вы это осознаете.

Старуха сделала медленный глоток.

— Меньшего я и не ожидала.

— Рада, что мы на одной волне.

— Я тоже, — сказал Тони. — Потому что это становилось супернелепо.

— Как и большинство взрослых разговоров, — ответила Старуха. — Когда-нибудь ты поймёшь это.

— Серьёзно? — маленький пророк выглядел оскорблённым.

Старуха тихо рассмеялась.

— Тебе ещё не пора спать?

Глаза ребёнка сузились.

— Он знает, — сказала мне Старуха, и я действительно понятия не имела, что на это ответить. — И последнее, прежде чем мы расстанемся, что мы должны сделать очень скоро. Я должна вернуть его матери, пока она не подумала, что я его украла.

— О, боже, — пробормотал Тони себе под нос. — Что я мог бы тебе рассказать…

— Но ты этого не сделаешь.

Она наклонилась, и на мгновение я испугалась, что она может упасть прямо со стула и сломать бедро. Она поцеловала провидца в щёку.

Тони закатил глаза и сморщил нос так, как, по-моему, сделал бы нормальный ребёнок его возраста. На его щеке было пятно ярко-розовой помады.

Снова выпрямившись, Старуха сосредоточилась на мне.

— Ты должна сделать это сегодня одна. Ни друзей, ни демонов, ни Стражей. Их энергия будет мешать заклинанию.

Я предположила, что мне лучше надеяться, что это сработает, потому что, если это не удержит Зейна достаточно долго, он будет очень зол.

Поднявшись со стула, я заколебалась, глядя на парня.

— Я увижу тебя снова?

Эти жуткие глаза поднялись на меня.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

«Почему» пришло мне в голову. Потому что, если бы он это сделал, это сказало бы мне слишком много. Возможно, это могло бы сказать мне, что у всего этого было «после». Или что его не было. Холодок пробежал по моей спине, когда я кивнула и повернулась.

— Передай Роту привет от меня, — добавил Тони, и мой взгляд вернулся к нему. Он улыбнулся, и моё сердце забилось быстрее. — Скажи ему, что моей маме понравился бы один из тех цыплят, которых он мне принёс. Он поймёт.

— Хорошо, — услышала я свой голос, а затем ушла, лёгкая улыбка тронула мои губы.

Тони только что поделился, что я снова увижу Рота, и если Рот не вернётся из Ада до сегодняшнего вечера, что было маловероятно, это означало, что я выживу сегодня вечером.

Так, по крайней мере, было.

Информирование Деза обо всём, что произошло, прошло именно так, как я и ожидала.

Дез даже отдалённо не был согласен с идеей, что я использую что-то, что дала мне ведьма, чтобы выманить Зейна, и он не был счастлив, что я делаю это в одиночку. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить его, что это то, что я должна попробовать, и, наконец, он смягчился после того, как я сказала ему, что он может помочь, убедившись, что парк будет очищен от всех людей к семи. Я пообещала, что сообщу ему о случившемся, как только смогу.

По крайней мере, этот разговор был гораздо менее неловким, чем предыдущий.

Кайман, с другой стороны, в любом случае не был связан с такой жизнью. Он пообещал остаться в квартире.

«Позвони мне, если заклинание каким-то образом не удержит его, и тебе придётся бежать, спасая свою жизнь», — сказал он мне. — «Я побегу с тобой».

Это был не самый вдохновляющий из всех комментариев, но он сказал, что мне, вероятно, не нужно беспокоиться о привлечении к себе демонов. У него было ощущение, что после шоу-и-рассказа Зейна с субботнего вечера большинство из них унесли свои задницы обратно в Ад или из города, но это, очевидно, не включало демонов, которые работали с Гавриилом.

Так что, да, мысли и молитвы на этом фронте.

Найти личные вещи Зейна было не так-то просто, так как их было не много, только самое необходимое. Я не хотела брать его зубную щётку или расчёску, так как мне нужно было всё испачкать кровью и вывалить на неё только Бог знает что, поэтому я выбрала одну из его непостиранных серых футболок, в которых я планировала снова спать. Она всё ещё пахла им, и я стояла, прижимая её к лицу, вероятно, нерациональное количество времени.

Часы тянулись и тянулись, и я больше не могла ждать. Кайман заказал для меня машину, и я направилась в парк Рок-Крик. Именно там я провела последний час или около того, заявляя права собственности на скамейку, его рубашку и флакон рядом с моим колотящимся сердцем.

Всё будет хорошо.

Всё будет хорошо.

Я повторяла это снова и снова, глядя на пустую дорожку. Я понятия не имела, за какие ниточки потянули Стражи, но в последний раз я видела человека, по крайней мере, сорок с лишним минут назад. Я подумала, что это небольшое благословение, что мне пришлось напрягаться из-за этого, так что я не была одержима всем остальным. Я посмотрела на постепенно темнеющее небо, и моя грудь сжалась.

Напоминание, которое я установила на свой телефон, звякнуло, давая мне знать, что до заката осталась одна минута.

Спрыгнув со скамейки, я поспешила к травянистой площадке за ней. Я осторожно положила рубашку Зейна на землю рядом с флаконом. Я опустилась на колени, вынимая кинжал из ножен. Подняв руку над его рубашкой, я положила кинжал на ладонь. Моё сердце бешено колотилось. Обе мои руки дрожали.

Это сработает.

Это сработает.

Это сработает.

Второе напоминание исчезло с моего телефона. Не было ни секунды колебаний, когда небо надо мной стало тёмно-синим. Я провела лезвием по ладони. Шипение боли вырвалось у меня, когда ярко-красная кровь запузырилась и потекла. Сжав руку в кулак, я вложила кинжал в ножны, опустила руку и раскрыла ладонь. Я провела ею по его рубашке, испачкав хлопок кровью.

Схватив флакон, я откинула крышку и наклонила бутылку над тем же местом, где моя кровь оставила отметину на рубашке Зейна, молясь, чтобы Зейн не играл в подкрадывающегося преследователя и не наблюдал за мной.

Это было то, о чём я даже не задумывалась до сих пор.

Слишком поздно беспокоиться об этом, предположила я.

Золотистая жидкость полилась на футболку. Её было немного, и дым просочился следом, сверкая, как десятки светлячков, когда он медленно поплыл к рубашке.

Вспышка света вылетела из рубашки, вырвавшись быстрее, чем я могла отследить. Уронив флакон, я поднялась, когда золотой свет начал образовывать круг.

Развернувшись, я оттолкнулась, сильно оттолкнулась ногами, когда круг закончился. Свет пульсировал, устремляясь вверх, когда я прыгнула через него, ударившись о землю на четвереньках прямо за пределами круга, когда свет рухнул.

— Боже, — прошептала я, перекидывая косу через плечо.

Так оно и было… это было слишком близко к цели.

Я встала и обернулась. Я не видела никаких признаков света. Я едва могла разглядеть комок его рубашки в наступающих тенях, но это было сделано.

Огни парка вспыхнули, когда я стояла там, грудь быстро поднималась и опускалась. Моя благодать гудела во мне, усиленная моим беспокойством.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Подняв взгляд к уже тёмному небу, я напряглась, пытаясь что-нибудь разглядеть. Там ничего не было. Ни намёка на звезду. Что, если это не сработает? Что, если я сделаю что-то не так? Я должна была сначала вылить содержимое, а потом порезаться? Я должна была записать инструкции, потому что моя память…

Я видела его всего секунду, прежде чем он упал с неба, приземлившись в нескольких футах от того места, где, как я думала, начинался круг.

Моё сердце замерло, когда он поднялся, его крылья излучали мягкое белое сияние, когда он широко расправил их. Выпендрёжник. Он переоделся в выцветшие джинсы. Где он их взял или, ещё лучше, у кого он их одолжил, я решила, что не хочу знать.

По крайней мере, сейчас.

С противоположных сторон того, что, как я надеялась, было функциональной ловушкой, мы смотрели друг на друга. Прошло слишком много неиспользованных секунд. Мне нужно было заманить его в ловушку.

Я шагнула вперёд, всего на фут.

— Скучал по мне?

Он наклонил голову.

— Ты что-то сделала. Я знаю, что ты это сделала. Я почувствовал непреодолимое желание прийти сюда.

— Ты не следил за мной?

Он покачал головой.

— Я больше не могу смотреть на тебя.

Потому что он больше не мог доверять себе? Не было времени, чтобы понять это.

— Ну, я не хотела бродить по улицам в поисках тебя.

— Я же сказал тебе держаться от меня подальше. Что я причиню тебе боль, — сказал он низким рокочущим голосом. — И всё же ты сделала что-то, чтобы привести меня к тебе. Я начинаю верить, что у тебя есть желание умереть.

— Ты думаешь, что сможешь убить меня?

Я призвала свою благодать, и она поспешно откликнулась. Уголки моих глаз побелели, когда беловато-золотой свет вырвался из моего плеча, закручиваясь вниз по руке. Рукоять меча Михаила легла на мою ладонь, тёплая и желанная. Пылающее лезвие вспыхнуло, потрескивая и шипя.

— Тогда приди и забери меня, Падший.

На мгновение у меня замерло сердце, я не думала, что он примет вызов. Что он откажется, и хотя это может быть ещё одним доказательством того, что он всё ещё там, мне не нужно, чтобы Зейн поднял голову прямо сейчас. Мне нужен был Падший.

— Я не думаю, что ты хочешь драки, — жестокая улыбка искривила его губы. — Ты хочешь меня.

Моя кожа вспыхнула, но я подняла подбородок.

— Может быть, я хочу тебя. А может, и нет.

Его голова повернулась из стороны в сторону, а затем челюсть напряглась.

— Не могу сказать, что я не пытался предупредить тебя, — прорычал он, двигаясь так быстро, что превратился в размытое золотое и белое пятно.

Но я увидела момент, когда он попал в ловушку.

Золотистый мерцающий свет пульсировал низко над землёй, в форме круга. Зейн резко остановился, его подбородок опустился, когда он уставился на угасающий свет, на свою рубашку.

Он поднял голову.

— Что ты сделала?

— Выровняла игровое поле.

Его губы растянулись, и звук, который исходил от него, послал вспышку страха через меня. Это было бесчеловечно. Ужасно. Он бросился вперёд, и я приготовилась к тому, что ловушка не сработает…

Он резко остановился, сжав руки в кулаки, и он был достаточно близко, чтобы я могла видеть ярость, запечатлённую на его лице. Верхняя часть его тела наклонилась вперёд. На шее у него выступали сухожилия. Мышцы на его плечах напряглись, когда он боролся, но он опустился на колени, как и обещала Старуха.

Живые, горящие глаза поднялись на меня. Из его вздымающейся груди раздался голос:

— Ты жульничала.

— Я жульничала.

Я выставила меч вперёд, обхватив рукоять другой рукой.

Его глаза сузились.

— Ты собираешься этим воспользоваться? На мне? Думал, ты любишь меня, маленький нефилим?

— Люблю, — прошептала я, горло и глаза горели.

— Любовь, — выплюнул он, когда его крылья опустились, а грудь поднялась, как будто он бросал мне вызов. — Делай всё, что в твоих силах, нефилим, но бей верно. Если ты этого не сделаешь, я выберусь из этого. Тогда я уничтожу тебя, и мне будет всё равно.

— Но я думаю, что ты бы сделал это, — сказала я ему, когда слёзы затуманили его черты. Я шагнула вперёд. — Я люблю тебя. Я люблю тебя сейчас и буду любить вечно.

Я двинулась, прежде чем он успел ответить на мои слова, не в силах по-настоящему позволить себе подумать о том, что я делаю. Я отвела меч Михаила назад.

Я люблю тебя.

Моё сердце дрогнуло, а затем треснуло. Следующий вдох, который я сделала, ни к чему не привёл, когда яростная буря эмоций вырвалась из меня в крике.

Я люблю тебя.

Выставив вперёд пылающий золотой меч, я глубоко вонзила его в грудь Зейна, в его сердце.

Время замедлилось, а затем, казалось, остановилось, когда его взгляд встретился с моим и задержался. Его глаза были широко раскрыты от того, что выглядело как шок, и в беспорядке сбивающихся мыслей одна стала ясной. Я не думаю, что он верил, что я сделаю это. Был ли шок, наполнивший эти потрясающие голубые глаза, вызван той частью его, которая была потеряна, когда он Пал, или той частью Зейна, которая осталась внутри него?

Я не знала, но почувствовала, как это огненное лезвие глубоко вонзилось мне в грудь, пронзив сердце и душу. Паника охватила меня, смешиваясь с глубоким горем. Я хотела перемотать время назад. Я хотела вернуться и никогда не делать этого, потому что, если это не сработает, я не была уверена… Я не была уверена, что смогу пережить это, даже если бы это было правильно. Я была глупа, думая, что смогу выдержать это, что я достаточно сильна, достаточно храбра. А я — нет. Я не была бесчеловечной, и я была уверена, что мой отец был бы разочарован, осознав это, но это было правдой. Если это не сработает, выражение его глаз, шок и недоверие будут преследовать меня ещё долго после того, как моё тело превратится в пыль. Это убьёт меня. Может быть, не в физическом смысле, но это опустошило бы каждую часть меня, которая сделала меня тем, кем я была. Я уже не буду прежней, и в момент поразительной уверенности я поняла, что именно это имел в виду Гавриил, говоря, что моя ярость погубит меня. Я стану чем-то таким же холодным и ужасным

И затем… время больше не было заморожено.

Глаза Зейна закрылись, он откинул руки назад, ужасный крик разорвал ночной воздух. Его крылья поднялись, каждое красивое, пышное крыло широко расправилось. Его голова откинулась назад, отчего сухожилия на шее стали ещё больше выступать.

Из центра его груди, куда был глубоко погружен меч, пульсировала энергия, омывая его плечи и руки полосами перекатывающегося золотого света. Была короткая секунда, когда он был погружен в небесный огонь, его тело и черты лица полностью потерялись в пламени. Я больше не могла его видеть.

Ужас охватил меня, когда дрожь пробежала по моему телу. Опасаясь, что огонь поглотит его целиком, я попыталась вытащить меч. Он не поддавался, и звук, о боже, звук, который исходил от Зейна… Он был животным и грубым, разрывающим меня на части. Моё сердце дрогнуло, когда я отступила назад правой ногой, собираясь с силами и подтягиваясь. Не было никакой отдачи. Меч, казалось, застрял, как будто теперь он был частью его тела, так же как и продолжением моего, и ничего подобного никогда не случалось раньше.

Кружащийся, хлещущий огонь внезапно отступил, засасываясь обратно туда, где лезвие было глубоко вонзено.

Тишина.

Никаких криков.

Никаких призывов от близлежащих птиц или насекомых.

Ничего.

Там, где меч встречался с его грудью, божественная энергия нарастала и пульсировала. Руки Зейна упали по бокам, его крылья опустились, и масса золотисто-белого света вытянулась, обернувшись вокруг лезвия, вращаясь и извиваясь, возвращаясь ко мне. Инстинкт кричал, чтобы я отпустила меч, но я не могла, потому что благодать была моей, частью меня и она не позволяла этого. Но там было что-то ещё, что не принадлежало мне. Первые усики достигли рукояти, а затем, что бы эти ни было, оно лизнуло мои пальцы, стирая каждую мысль при контакте.

Небесная сила ударила в центр моей груди, и это было похоже на взрыв бомбы. Он омыл всё моё тело, пропитывая кожу и впитываясь в мышцы, глубоко укореняясь в костях и вплетая себя в мои органы. Божественная энергия украла моё дыхание, обвилась вокруг моего сердца, а затем осела в моей спине, укоренившись в моих плечах. Не было никакой возможности понять, было ли то, что я чувствовала, болью, удовольствием настолько острым, что оно стало болью или и тем и другим, когда оно сбило меня с ног. Я падала, даже не успев понять, что происходит.

Я не почувствовала удара о землю. Я не видела, когда пропал меч Михаила, и не чувствовала, в какой именно момент моя благодать отступила. Я даже не осознавала, что мои глаза были закрыты или что была высокая вероятность того, что я потеряла сознание, и это должно было произойти, потому что, когда мне удалось открыть глаза, было ощущение, что прошло время, и неизмеримое смятение, потеря.

Делая каждый короткий, неглубокий вдох, пока мои чувства медленно, кропотливо собирались воедино, я смотрела на тёмное море, полное… полное ослепительных мерцающих огней. И их было так много. Тысячи. Миллионы. Многочисленные и бесчисленные созвездия светящихся небесных тел, и я могла их видеть. Всех их. Я видел их так, как давно забыла, с ясностью, которая доказывала, что мои воспоминания о них не воздали им должное. Они были так прекрасны, так бесконечны. Слёзы наполнили мои глаза, когда я лежала там, охваченная простым великолепием ночного неба, полного звёзд, каждая из которых представляла бесконечные желания и безграничные мечты. Я не осмеливалась моргнуть, даже когда все огни тускнели, пока не превратились в размытые пятнышки далекого света, пока это тоже не исчезло из моего поля зрения. Я закрыла глаза, инстинктивно понимая, что мне был дан дар, больший, чем я могла когда-либо осознать. Одно последнее ясное воспоминание, которое никогда не исчезнет, и я подозревала, что я больше никогда не увижу звёзд.

Зейн.

Это была первая рациональная, связная мысль, которая обрела форму и смысл для меня.

Открыв глаза, я не смотрела на небо, заставляя своё больное тело двигаться, чтобы ответить на команды, которые мой мозг запускал. Мои мышцы и нервы действовали медленно, но как только они, казалось, справились с программой, я поднялась на колени и руки. Каждая клеточка моего существа сосредоточилась на тёмной фигуре в нескольких футах от меня.

Зейн.

Он стоял на четвереньках, как и я, опустив голову. Я всё ещё могла различить очертания крыльев, накрывающих его плечи, упирающихся в землю.

Он был жив.

Дрожа, я чуть не сломалась прямо там, но каким-то образом мне удалось держать себя в руках. Он всё ещё был жив и дышал, но я понятия не имела, в каком он состоянии.

Я подалась вперёд, прищурившись. Его волосы упали, закрывая лицо. Я открыла рот, чтобы произнести его имя, но детский страх заставил мой язык замолчать.

Что, если это не сработает? Что, если это каким-то образом сделало ещё что-то хуже?

Затем он пошевелился, его большое тело содрогнулось. Он медленно поднял голову. Пряди волос упали с его лица. Его глаза были закрыты, и его черты всё ещё казались мне более чёткими, даже при ограниченном освещении, но на этот раз я знала, что это было сияние его кожи, изящество, которое гудело под поверхностью. Эти крылья дёргались и вздымались, поднимаясь. Благодать всё ещё полосовала перья, как электрические токи. Его глаза открылись, затуманенные и расфокусированные, но они всё ещё были того нереального оттенка синего, когда сфокусировались на мне. Очищенный. Я не могла дышать, когда напряглась, отчаянно пытаясь подготовиться к… ко всему.

— Трин? — хрипло прошептал он, и из меня вырвалось прерывистое дыхание. — Трин.

Я начала двигаться, ползти вперёд, но каким-то образом я отскочила назад на фут или больше.

— Ты?.. — я прочистила горло. — Ты Зейн?

Эти прекрасные крылья слегка приподнялись, а затем опустились, и его глаза на мгновение закрылись.

— Это я.

Давление сжало мою грудь, скручивая и сжимая, когда сотни различных эмоций вспыхнули внутри меня, затопляя меня. Надежда и тоска сменились неуверенностью и даже страхом. Что, если это был какой-то трюк? Он не говорил так, когда произносил моё имя раньше. В глубине души я понимала это, но потом поняла, что на самом деле не была готова к тому, что это действительно сработает. Я боялась, что всё это не по-настоящему. Печаль смешалась с радостью, и моё тело почувствовало слабость.

— Я…

Он выпрямился, словно собираясь встать.

Я дёрнулась назад, падая на задницу. Казалось, я не контролирую свои движения. Противоречивая мешанина эмоций управляла мной, и я слишком боялась сокрушительного разочарования, если позволю надежде овладеть мной.

Зейн остановился, и в хаосе моего разума я поняла, что это что-то значит.

— Я не причиню тебе вреда. Я никогда не смог бы причинить тебе боль… — он оборвал себя, его плечи напряглись. — Но я это сделал. Я причинил тебе боль. Я… — он откинулся назад, всё ещё стоя на коленях, и посмотрел на свои руки. — Я причинил тебе боль…

— Нет. Ты не причинил мне боли, — прошептала я, думая, что это действительно похоже на него.

В его тоне была интонация. Тепло.

— Не причинил? — его руки сомкнулись. — Я помню.

Эти крылья снова поднялись, напугав меня, когда они вытянулись высоко и далеко. Он оторвал взгляд от своих рук и оглянулся через плечо. Он выругался себе под нос, когда ветер взъерошил несколько мелких перьев, открывая полоски благодати.

— Я… Я всё время забываю, что они там. Они непохожи на мои старые. Такие изменения. Большинство вещей кажутся другими.

Он снова посмотрел на меня, и свечение его кожи интенсивно пульсировало, заставляя меня вздрогнуть. Его пернатые крылья сложились назад, подогнувшись внутрь, и затем они… просто исчезли, как будто просочились в его кожу, в спину или исчезли. Сияющее золотое сияние померкло, и он стал больше похож… ну, больше похоже на Зейна, а не на Павшего психопата.

— Это на самом деле? — услышала я свой вопрос.

Исчезающие крылья заставили меня подумать, что я всё ещё лежу на спине с травмой головы.

— Это действительно сработало? Это ты, правда ты? Ты помнишь меня? И ты не собираешься… ну, называть меня «маленьким нефилимом»?

— Это на самом деле. Я настоящий, — его голос был грубым. — Я ненавижу, что ты спрашиваешь об этом. Мне жаль. Мне так чертовски жаль, Трин. Я не мог остановиться…

Его взгляд снова упал на его руки, безвольно висевшие по бокам ладонями вверх.

— Это неправда. Я мог остановить себя. Я так и сделал, но это было… это было слишком поздно.

Он покачал головой, продолжая смотреть на свои руки.

— Мне как будто чего-то не хватало. Воспоминаний. Доступа к ним, к тому, что они чувствовали и что значили. Они предупредили меня, и я подумал, что смогу справиться с этим, — его взгляд вернулся ко мне. — Но это я. Я обещаю тебе, Трин. Это действительно я. Спроси меня о чем-нибудь, что запомнил бы только я.

Я тупо уставилась на него.

— Я сейчас ни о чём не могу думать. Мой мозг слишком полон и слишком пуст.

Он улыбнулся, и моё сердце подпрыгнуло. Это была его улыбка, тёплая и открытая, и я никогда не думала, что увижу эту улыбку снова.

— Ладно. Дай мне что-нибудь придумать.

Он втянул нижнюю губу между зубами, и если бы я стояла, я знала, что мои ноги отказали бы мне. Зейн… он делал это всё время, но он сделал это только один раз после Падения.

— Я понял. У тебя на потолке созвездие.

Тогда я действительно перестала дышать. Честное слово, у меня перехватило дыхание, когда я, спотыкаясь, поднялась на ноги.

— Я поместил его туда, — продолжал он, медленно вставая. — Я назвал его Созвездием Зейна, и то, что произошло после того, как я показал тебе этот потолок, должно быть одним из моих самых любимых воспоминаний всех времён, — его голос стал глубже, когда он снова прикусил губу. — Ты показала мне, как сильно любишь меня. Ты отдала мне всё — своё тело, своё сердце, своё доверие.

Во второй раз мир снова остановился. Я не осознавала, что двигаюсь. Ноющий протест мышц и костей не остановил меня, когда я бросилась на него. Или пыталась это сделать. Я потеряла равновесие, мои движения были слишком резкими и жёсткими, и это больше походило на падение на него…

Он был размытым пятном скорости, когда рванулся вперёд, двигаясь так быстро, что у меня даже не было шанса испугаться. Он поймал меня, его руки обвились вокруг меня, и в тот момент, когда мои руки коснулись обнажённой кожи его груди, я поняла.

Это был он. Это была его кожа на моих ладонях, и она была тёплой, больше не прохладной на ощупь, его дыхание скользило по моей щеке. Это он обнимал меня.

Это был Зейн.

Каким-то образом мы снова оказались на земле, но на этот раз Зейн сидел прямо, а я сидела у него на коленях. Я превратилась в осьминога, обхватив ногами его бёдра и руками его плечи.

— Ты действительно помнишь, — прошептала я, уткнувшись лицом в его шею.

Каждый мой вдох был полон им.

— Я помню, как впервые увидел тебя, — сказал он, и я вздрогнула, почувствовав, как его рука обхватила мой затылок. — Ты пряталась за занавеской, где тебе не полагалось быть. Ты подслушивала.

— Я не подслушивала, — возразила я, мои слова были в основном приглушены его кожей.

Он усмехнулся, и хотя это прозвучало хрипло и неуверенно, это сделало странные и удивительные вещи с моим сердцем. Это был не тот холодный, апатичный смех Падшего.

— Ты совершенно точно подслушивала.

Совершенно точно.

— Я также помню, что ты замахнулась на меня, когда я попытался представиться.

Я нахмурилась, уткнувшись ему в шею.

— Это потому, что ты подкрался ко мне ночью, посреди леса.

— Ты хотела сказать, что была не очень наблюдательна, и поправь меня, если я ошибаюсь, это не я подкрадывался, — поддразнил он.

— Ты ошибаешься, — я сжала его крепче.

В ответ он поцеловал меня в макушку.

— Я помню, как ты впервые показалась. Мы были в кабинете Тьерри, и я думаю, что Николай, возможно, подавился собственным вдохом. Я помню, как ты в первый раз довела меня до сердечного приступа. Это было после того, как ты рассказала мне о своём зрении.

Уголки моих губ приподнялись. Не желая, чтобы он подумал, что я, ну, не способна после того, как сбросила всю эту слепую бомбу, я взлетела и прыгнула с одной крыши на другую. Он вёл себя так, как будто не был очень доволен этим, но я знала, что он был тайно доволен, восхищён и взволнован.

— И я помню ту ночь, когда ты помогла вытащить из меня когти беса, — его голос стал глубже, и на этот раз моя дрожь была связана с воспоминаниями о нём и обо мне, в его ванной и в его постели. — Теперь я всё это помню — эти чувства и воспоминания являются частью меня.

Я не могла говорить, зажмурив глаза от нахлынувших эмоций. Все мои чувства сосредоточились на ощущении его кожи под моими пальцами. Его тело было таким же тёплым, как и раньше, и даже горячее, чем у обычного человека. Дрожащими руками я провела вниз, по его груди, останавливаясь над сердцем.

Его сердце сильно билось в моей ладони.

Это действительно сработало.

Трон не лгал. Старуха не дала мне какое-то дурацкое заклинание. Я не напортачила. Это действительно сработало.

Слёзы вырвались на свободу, и остановить их было невозможно. Я распахнулась настежь, и вся безнадёжность и отчаяние, печаль и горе обрушились на облегчение и бьющуюся радость, выплескивающуюся из меня. Я попыталась обуздать всё это. Это был счастливый момент, хороший момент, и мне не нужно было тратить его на то, чтобы утопить Зейна в своих слезах, но я не могла остановиться.

Зейн прижался щекой к моей голове. Он заговорил, когда моё тело затряслось, высвобождая все сдерживаемые эмоции, которые я едва могла сдерживать с того момента, как потеряла его. Я понятия не имела, что он сказал. Он мог бы сказать мне в этот момент, что он был наполовину утконосом, и мне было бы всё равно. Я подняла руки, погрузив пальцы в мягкие пряди его волос.

— Твои слёзы убивают меня, — сказал он, и это я полностью поняла. — Убивают меня.

Это был Зейн.

Это был Зейн.

Это был Зейн.

Это было всё, о чём я могла думать, впитывая его прикосновения. Зейн был жив, он вернулся, и это был действительно он. Я не знаю, сколько времени прошло, пока Зейн продолжал шептать мне, нежно укачивая нас, в то время как я плакала так, что затопила весь город Вашингтон, округ Колумбия. В конце концов, после того, что казалось абсурдным количеством времени, слёзы уменьшились, и дрожь, которая проходила через меня каждые пару секунд, прекратилась. Я могла дышать. Наконец-то я смогла дышать.

Зейн осторожно отвёл моё лицо от своей шеи. Моргая, пока его черты не прояснились, я вздрогнула, когда протянула руку, обхватив пальцами его запястья.

— Мне жаль. Я просто… ты жив, и это ты, и я так счастлива, и я не могу перестать плакать, потому что, что, если это какой-то сверхдетальный сон? Это кажется более правдоподобным. Я потеряла тебя, и когда ты вернулся, я подумала…

Как бы близко мы ни были, я могла видеть его глаза, действительно видеть их, так как мне не нужно было беспокоиться о том, что он бросит меня куда-нибудь.

— Твои глаза, — я наклонилась так, что наши носы почти соприкоснулись. Я прищурилась. — Ух, ты.

Его руки опустились на мои бёдра.

— Что? Я их не видел.

Разве на Небесах нет зеркал? А ещё лучше, разве он не смотрел в зеркало с тех пор, как… с тех пор, как Пал? Я коснулась его щеки.

— Они действительно голубые. Как очень, очень синие, — сказала я ему, в полной растерянности, когда дело дошло до использования описательных слов. — Но за твоими зрачками есть… белое золото. Я вижу только его кромки. Это благодать. Я замечала это раньше, но чтобы действительно увидеть это так? Я просто никогда не видела ничего подобного.

Густые ресницы опустились, прикрывая его глаза, когда он повернул голову и прижался щекой к моей ладони.

— Насколько это заметно?

— Ты действительно не смотрел на себя в последнее время?

— Нет…

— Что? — когда он не ответил, я повернула его лицо к своему. — Что, Зейн?

— Мне кажется, я избегал своего отражения, — его глаза открылись, но его взгляд был сосредоточен за моей спиной. — Я не знаю, почему. Я даже не знаю, был ли это сознательный выбор или это был я, но кем я стал… даже тогда я не хотел видеть себя. Это, вероятно, не имеет смысла.

— Так и есть.

Боль пронзила моё сердце, когда я провела большим пальцем по его челюсти.

— Ты помнишь, какими были последние два дня?

Зейн долго не отвечал.

— Было много путаницы. Много чувств и мыслей, которых я не понимал, но всё это было очень поглощающим. Только так я могу описать это и то, что я чувствовал… — его челюсть напряглась под моей ладонью. — Было так много гнева и высокомерия, и это, я не знаю… чувство извращённой праведности? Как будто у меня внезапно появилась вся эта ненависть к ангелам и всему, в чём есть благодать, но я также ненавидел демонов, всех демонов. Я верил, что я лучше демонов и даже больше… Я не знаю. Более осведомлённым, чем те, кто не Пал? Я просто ненавидел всё и всех, и это было похоже… например, осознавать, что я делаю и говорю, и либо не связываться с этим, либо не понимать этого.

Всё тело Зейна напряглось, когда он продолжил.

— Они предупреждали меня, что это может случиться, но я думал, что смогу справиться с этим. Наверное, у меня уже была здоровая доза высокомерия, но я даже не могу описать, каково это было, когда на меня обрушились все эти… сильные, сильные эмоции, которые внезапно показались правильными, как будто они всегда были частью меня. Эта вера в то, что я судья и присяжный и могу делать всё, что захочу, когда захочу.

— Ты говоришь, как большинство людей, — сказал я.

Его смех был сухим и коротким.

— Но я… Я помню, что я сделал, — сказал он, и в его голосе прозвучало чувство вины. — Когда я увидел тебя после того, как Пал? — его глаза снова закрылись. — Я узнал тебя. Когда я увидел тебя, я узнал тебя и твоё имя, а потом я просто потерял эти воспоминания. Причину, по которой ты была важна для меня. Ты была врагом, которого я должен был… — линии напряжения обхватили кожу вокруг его рта. — Я должен был победить. Это всё, что я знал, пока ты не поцеловала меня в парке, и я не знаю, как это объяснить, но это было похоже на удар током. Внезапно на меня обрушились все эти другие эмоции, которые не были ненавистью, и когда я снова увидел тебя, в том бассейне? Я всё ещё не понимал, что чувствую, но всё, что я знал в тот момент, это ты. Всё, что я знал, это то, что я хотел тебя. Что я хотел тебя, и это был я. Зейн, — его глаза открылись, встретившись с моими. — Мне просто чертовски жаль, Тринити. Я знаю, что я сделал. Я знаю, как ты пыталась связаться со мной, и я…

— Прекрати, — я обхватила его лицо руками. — Не делай этого с собой. Это был не ты.

— Но это было так, — тихо сказал он, поднимая руки вверх по моим рукам. — Это был я, Трин. Я был там…

— И именно поэтому ты никогда по-настоящему не обижал меня.

— Никогда не причинял тебе вреда?

К чувству вины присоединилось недоверие.

— Я швырял тебя, как тряпичную куклу.

— Ну, я бы не стала заходить так далеко, — пробормотала я, хотя это было правдой.

Он проигнорировал это.

— Я угрожал тебе… я угрожал тебе не раз, — его взгляд опустился, и когда он заговорил, его голос надломился. — Я схватил руками твою шею. Я не могу этого не видеть.

Моё сердце заплакало, когда я наклонилась, прижимаясь лбом к его лбу.

— Ты не виноват, Зейн. Ты должен понять это, и ты должен осознать, что ты сделал. Ты мог причинить мне сильную боль. Ты мог убить меня в любой момент, но не сделал этого. Это потому, что ты был там, верно? Это ты остановился. Это ты появился и убил того Упыря, и это ты пришёл на крышу.

— Я бросил тебя в бассейн.

— Я, вероятно, ударю тебя за это, когда ты меньше всего будешь этого ожидать, но это был ты в том бассейне со мной. Это был ты и то, кем ты стал после Падения, и я тоже была там. Ты не делал со мной таких вещей. Мы делали всё это вместе, потому что я знала, что ты там, — сказал я ему. — В то время ты, возможно, и не знал, почему, но ты позаботился о том, чтобы ни ты, ни что-либо другое не причинило мне вреда. Ты даже предупреждал меня держаться от тебя подальше. Ты сказал…

— То, что было во мне, причинит тебе боль. Так бы и было. В конце концов, я бы не смог остановиться. Чёрт, когда ты поймала меня в ловушку, я хотел тебя, — его глаза искали мои. — И эта часть меня становилась сильнее с каждым часом.

— И это была та часть, которая хотела бросить меня?

Я запустила пальцы в его волосы.

— Я имею в виду, я могу быть довольно раздражающей, так что, вероятно, это не в первый раз.

— Так оно и было, — он вздрогнул. — Даже когда ты особенно раздражаешь.

— Я знаю.

Конечно, я знала. Наверное, я могла бы пнуть Зейна в лицо, и он разочарованно вздохнул бы. Почему? Потому что он был добр до глубины души. Я откинулась назад, чтобы видеть его лицо.

— Но та часть тебя, которая всё ещё была там, остановила это. Это всё, что имеет значение. Это всё, что может иметь значение. Ты знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что тебе вернули твоё величие — ангельскую душу и ты Пал ради меня. Я не знаю, должна ли я ударить тебя или поцеловать. Ты перестал быть настоящим ангелом, чтобы быть со мной. Ты Пал, пошёл на огромный риск, чтобы быть со мной, и ты здесь. Ты вернулся ко мне.

— Из-за тебя. Ты вернула меня.

Он скользнул ладонями вверх по моим рукам, оставляя за собой след дрожи.

— Что ты сделала? Я был там, обдумывая ещё один раунд поджога в другой демонской дыре, — сказал он, и я моргнула. — А потом появилось неконтролируемое желание прилететь сюда. Как ты узнала, что делать?

— После того, как ты впервые появился здесь, меня привёл в эту церковь голос в моей голове, и да, это было так жутко, как это звучит. Я думала, что схожу с ума, но это было не так. В церкви меня встретил Трон. Он сказал мне, что мне нужно сделать, — я позволила его волосам просеяться сквозь мои пальцы, впитывая каждую линию его лица. — Он сказал, что моя благодать никогда не причинит вреда тому, что мне дорого, но я испугалась. Мне хотелось верить, что это сработает. Мне нужно было поверить в это, и были моменты, когда я верила, но… — немного паники закралось обратно. — Но я должна была попытаться. Я продолжала убеждать себя, что если это не сработает, то всё равно будет правильно. Что ты…

— Не хотел бы остаться в таком состоянии? — закончил он за меня. — Ты права. Я бы этого не хотел.

Его согласие должно было заставить меня чувствовать себя лучше, но этого не произошло. Мысль о том, что я могла его убить, вызвала у меня тошноту.

— Я знала, что мне нужно выманить тебя и как-то заманить в ловушку, и я, наконец, подумала о Старухе. Она дала мне кое-что, на самом деле, она приготовила кое-что для меня. Она знала. Ну, с ней был этот ребёнок. Он провидец. Он знал и сказал ей, и в любом случае, она дала мне заклинание, и оно сработало.

Его брови приподнялись.

— Она просто отдала его тебе? Не пойми меня неправильно. Я благодарен. Больше, чем я могу выразить словами. Но ведьма никогда ничего не отдаёт просто так.

— Они этого не делают, — я опустила руки ему на плечи. — Она сделала это в обмен на одно из твоих перьев.

Он уставился на меня.

— У меня создалось впечатление, что она не собирается использовать его для чего-то плохого, и я ей верю, — я сделала паузу. — Вроде того. По правде говоря, я бы заключила сделку, если бы она пообещала, что это не причинит тебе вреда, и она это сделала. И я знаю, что ты, вероятно, не согласен с этим, и я это понимаю. Я знаю, но…

— Всё в порядке.

Он медленно поднял руку, убедившись, что я его вижу, прежде чем он коснулся моей щеки, и я снова чуть не заплакала. Это было ещё одним доказательством того, что это был мой Зейн.

— Я бы сделал то же самое… согласился бы на что угодно.

Он нежно провёл по линии моей щеки.

— То, каким я был, дойдёт до меня, и это будет сидеть в глубине моего сознания. Я уверен, что некоторые моменты будут хуже, чем другие, но я собираюсь справиться с этим. Я позабочусь об этом, потому что между нами уже достаточно встало.

— Это правда, — прошептала я.

Между нами было так много препятствий, и я хотела, чтобы мы жили долго и счастливо, как в романтических книгах, которые любила моя мама. Нам не нужно было быть собственными препятствиями.

Его пальцы замерли рядом с тем местом, где моя челюсть всё ещё была слегка опухшей и покрытой синяками.

— Мои прикосновения причиняют тебе боль?

— Нет. Сейчас я не чувствую ничего плохого.

— Ты выглядишь… более разбитой, чем в последний раз, когда я тебя видел.

— Ну что ж, — я вытянула это слово. — У меня вроде как была стычка с Гавриилом.

Каждая часть его тела, казалось, замерла до невозможности.

— Когда?

— Вчера вечером, — я быстро рассказала ему, что произошло. — Хорошие новости, никого не пустят в эту школу на некоторое время, и я думаю, что он каким-то образом ослабел.

— Я должен был быть там.

— Теперь ты здесь. Это всё, что имеет значение, — сказал я ему. — Я не ранена. Серьёзно.

Он слегка покачал головой, продолжая изучать моё лицо.

— Не могу в это поверить. Не тогда, когда ты…

Он на мгновение поднял глаза, его грудь поднялась с глубоким вздохом, и когда его взгляд снова встретился с моим, я могла бы поклясться, что сияние в его глазах стало ярче.

— Как ты так быстро встала на ноги?

Его взгляд прошёлся по всей длине моей руки, к многочисленным синякам, которые теперь были едва видны. Затем его глаза сузились.

— А ещё лучше, какого чёрта ты вообще делала здесь одна в ту ночь, когда я вернулся? Даже сейчас?

Я узнала этот тон. Он говорил точно так же, как в ту ночь, когда я прыгала с крыши на крышу без предупреждения.

— Тебе действительно не следует оставаться здесь одной. Не с Гавриилом, который всё ещё там, — продолжил он. — Он послал этих демонов за тобой. Дерьмо. Они были в квартире.

У него был такой же тон, когда я шла впереди него по незнакомой местности.

— По крайней мере, в ту ночь, Дез был с тобой, — его губы слегка напряглись. — С Дезом всё в порядке? Я думаю, я…

— Бросил его в фонтан? Да. С ним всё в порядке.

Зейн вздохнул.

— Хорошо, но где, чёрт возьми, Рот? Лейла? Ты не должна быть здесь, Трин. Не одна, когда ты не полностью исцелена, и я знаю, что ты не полностью исцелена. Я могу сказать. Я чувствую, что твоя благодать ослабла.

Ладно, его способность чувствовать это раздражала, потому что это было правдой, но Зейн говорил так, словно готовился к лекции эпических масштабов, и я даже не могла злиться. Уголки моих губ изогнулись, и это было странно, правильно и чудесно одновременно.

— А почему ты улыбаешься? — потребовал он, недоверие снова заполнило его тон.

Дрожащий смех покинул меня.

— Я просто никогда не думала, что снова услышу от тебя нотации и получу от этого удовольствие.

— Постарайся запомнить это на следующий раз.

Я бы, наверное, не стала.

— Я… — я сделала неглубокий вдох. — Когда ты умер, я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Каждая линия его лица смягчилась.

— Что я тебе обещал? Если что-то случится, я найду дорогу обратно к тебе.

Его лицо снова затуманилось, и всё это было связано с наполняющими глаза слезами.

— Я всё ещё не могу поверить, что ты Пал ради меня.

— Величие было ничто по сравнению с твоей любовью.

Он наклонился ко мне, прижавшись лбом к моему лбу. Его дыхание коснулось моих губ, когда он убрал пряди волос, выбившиеся из моей косы, с моего лица.

— Я сделал всё, что мог. Ты сделала всё, что могла. Я люблю тебя, Тринити, и даже смерть не может разорвать эту связь.

Связь.

Я немного отстранилась.

— Я не чувствую тебя, — сказала я, и его брови опустились. — Я имею в виду, я не чувствую связи Защитника. Я не чувствую маленького пушистого комочка тепла в груди с тех пор, как ты вернулся.

— Маленький пушистый комочек тепла? — тихо повторил он.

— И я… Я не испытываю никаких твоих эмоций.

Не то чтобы я только сейчас это поняла. У меня просто не было времени по-настоящему подумать об этом.

— Мы больше не связаны узами.

— Нет, не связаны.

Я уставилась на него, на неземное сияние света за его зрачками.

— Это хорошая новость. Я не могу снова ослабить тебя, и мы сможем быть вместе.

— То, что я был твоим Защитником, на самом деле не помешало нам быть вместе с самого начала, — сухо ответил он, и он был отчасти прав.

Это только отсрочило неизбежное, но было неразумно. Он стал практически человеком.

— Но нет никаких правил. Определённо, ни одной ангельской разновидности. Я всё ещё… Я всё ещё Падший. Просто не…

— Психопат?

— Да, только не это, — он провёл рукой по моей косе. — Разве Истиннорождённая захочет Падшего?

— Я всегда хочу тебя, кем бы ты ни был, — искренне сказала я, и его ответная улыбка наполнила мою грудь сладким, широким движением. — Но я действительно скучаю по этому маленькому, пушистому клубочку…

Зейн восстановил расстояние между нами, и в один спотыкающийся удар сердца его губы встретились с моими. Он поцеловал меня, и это никогда не переставало меня удивлять, буйство ощущений, которые могло вызвать одно-единственное прикосновение. Его вкус на моих губах, на моём языке был бальзамом для всех грубых, рваных пятен, оставляющих шрамы на моей душе, и пробуждением. Прикосновение его губ к моим было нежным, но в нём чувствовалось напряжение, сдержанность, которая была так близка к разрыву. Я знала, что он пытался быть осторожным, хотя и не думал, что будет таким в бассейне, но это было не только с ним. Это был всего лишь Зейн. Я не хотела, чтобы он сдерживался. Я хотела его, всё, что он мог мне предложить…

Зейн внезапно отстранился, напрягшись в ту же секунду, когда взрыв покалывания пронёсся по моему затылку. Я уставилась на него, всё ещё немного ошеломлённая его поцелуем.

— Ты… ты чувствуешь это, не так ли?

Его взгляд скользнул мимо меня.

— Демон рядом.

Я открыла рот, и из всего, что я могла сказать, самая глупая вещь вырвалась у меня изо рта.

— Демоны приходят в парк не из зоопарка. Так сказал Рот.

— Рот не знает всего.

Зейн быстро поднялся, увлекая меня за собой. Он осторожно поставил меня на ноги позади себя. Я моргнула, удивляясь, как ему удалось проделать этот манёвр, и немного завидуя тому, что он смог, когда он сказал: — Оставайся на месте.

Я обернулась.

— Но…

— Ты ранена. Я нет.

— Я не ранена. Я Истиннорождённая… О, боже, — простонала я, сморщив нос, когда до нас донёсся запах серы и разложения.

— Запах, — подтвердил Зейн.

Я прищурилась, когда из-за линии деревьев напротив тропинки появилась тёмная фигура. Что бы это ни было, оно было, по меньшей мере, семи футов в высоту и пахло, как внутренности Ада в плохой день. Во мне вспыхнула благодать. Единственные демоны, которых я знала, которые были такими высокими и так плохо пахли, были из тех, кому по понятным причинам не разрешалось находиться сверху. Я очень надеялась, что это не ещё один Упырь.

Тварь прошла под фонарным столбом, и я вздохнула, узнав кожу цвета лунного камня.

Ночной Краулер.

Что было хуже, чем Упырь.

С таким демоном лучше не связываться. Они были необычайно сильны, и у них был токсичный яд во рту и когтях, который мог парализовать человека, но этот был… прикован цепью? Металл обвился вокруг его шеи и лязгнул о землю, и на конце цепи…

Давление на затылок усилилось, и через мгновение я смогла различить очертания другой фигуры. Этот был не таким высоким и широким, но инстинкт подсказывал мне, что он гораздо опаснее, чем Ночной Краулер.

Словно выйдя на вечернюю прогулку, он медленно поднялся на набережную и прошёл сквозь свет фонарей. Черты его лица были расплывчатыми, но я знала, что он должен быть болезненно красивым.

Все демоны Верхнего уровня были такими.

Я нахмурилась, когда поняла, что он держит конец цепи.

— Ты действительно выгуливаешь Ночного Краулера? — спросил Зейн, и мои брови приподнялись. Я всерьёз задавалась тем же вопросом и была рада, что он спросил.

Демон Верхнего Уровня рассмеялся, но Ночной Краулер не нашёл комментарий забавным. Низкое, грохочущее рычание исходило от бешеного существа, поднимая крошечные волоски по всему моему телу.

— Меня зовут Пурсон, — объявил демон Верхнего Уровня голосом, полным серы и дыма. — Я Великий Король Ада, командир двадцати двух легионов Ночных Краулеров, и я здесь ради нефилима.

Глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Никто больше не использует слово нефилим, — сказала я, должно быть, в миллионный раз в своей жизни. — Это оскорбительно и устарело.

— Разве я похож на человека, которого волнует, считаешь ли ты это оскорбительным или устаревшим? — сказал Пурсон, и я собиралась рискнуть и сказать «нет». — Нет.

— Потрясающе, — пробормотала я.

Он проигнорировал это.

— Я хочу, чтобы было очень ясно, кто я такой, чтобы не было ненужной драмы.

То, что он говорил, было похоже на целую кучу ненужной драмы.

— Я — искатель скрытых сокровищ и знаток тайн. Нет такого места, где ты могла бы спрятаться, чтобы я не обнаружил.

— Значит, ты Индиана Джонс от демонов? — спросила я. — Круто.

— Индиана Джонс? — повторил демон. — Я не знаю, кто это.

Мои брови приподнялись.

— Ты не знаешь, кто такой Индиана Джонс, и я должна верить, что ты знаток тайн и искатель вещей?

— Мне всё равно, во что ты веришь. Если ты убежишь от меня, то далеко не уйдёшь, — предупредил Пурсон. — Ты только разозлишь меня, и ты не…

— Заткнись, — оборвал его Зейн. — У меня нет на это времени. Я только что воссоединился со своей девушкой, и ты действительно портишь этот момент.

Медленно, я посмотрела на Зейна…

Ох.

Ох, ничего себе.

Я впервые увидела его спину без крыльев. Только в лунном свете я смогла разглядеть странный узор на его спине, которого раньше не было. Это было похоже на татуировку чернилами, только на тон или около того темнее, чем его кожа, но это… она выступала, как шрам.

— Я не знаю, кто ты, — в голосе Пурсона звучало любопытство, и это было интересно.

Он не мог сказать, кем был Зейн, но демон-Искатель знал. Он убежал, но тогда у Зейна были крылья.

— Ты кажешься… другим и всё же знакомым. Было бы очень интригующе исследовать это, но ты стоишь между мной и тем, что мне нужно. Следовательно, ты не что иное, как его личная игрушка.

Ночной Краулер издал хриплый смешок.

— Мне нравится грызть то, что мне не положено.

— Извини, — ответил Зейн. — Я — личная игрушка для одного человека, и я принадлежу ей, поэтому мне придётся отказаться от предложения. Тем не менее, я ценю это.

— Я не говорил, что у тебя есть выбор, — огрызнулся Пурсон.

Мне нужно было быть внимательной, но узор на спине Зейна очаровал меня. Поскольку я абсолютно не контролировала себя или здравый смысл, который диктовал, что сейчас не время для такой ерунды, я протянула руку, чтобы прикоснуться…

— Я понял, — сказал мне Зейн.

Золотой огонь осветил вены под его кожей, пробежав по спине. Я отдёрнула руку в удивлении, мой рот открылся, когда благодать пронеслась по его правой и левой рукам, протекая под кожей, а затем выстрелила в воздух.

Небесный огонь вылился из его рук, вспениваясь и закручиваясь спиралью, быстро обретая форму и затвердевая. Две горящие свечи. Два четырёхфутовых пылающих лезвия, образовавших полукруг.

Ночной Краулер отпрянул на шаг.

И я тоже.

Святое дерьмо, он держал это в себе всё это время? Даже когда он был Падшим, решившим доминировать надо мной, он не выплескивал свою благодать таким образом.

— Что ты сказал? — небрежно спросил Зейн. — У меня нет выбора? У всех нас есть выбор. Ну, кроме тебя. У тебя определённо его нет, когда дело доходит до жизни или смерти. Ты умрёшь.

Всё произошло так быстро.

Пурсон отпустил цепь, и Ночной Краулер бросился вперёд, но Зейн был… он был как молния, и я не думала, что даже со зрением 20/20 я бы отследила его движения. Он был передо мной, а затем он нырнул под вытянутую руку Ночного Краулера и выскочил за ней…

Что-то упало с Ночного Краулера, ударившись о землю с мясистым шлепком.

Это была рука, целая рука.

Хорошо.

Зейн понял это.

Он так понял это.

Запрокинув голову, Ночной Краулер взвыл от боли, звук был похож на крик лисы и рыси одновременно. Зейн развернулся, описав дугу одним серповидным лезвием в воздухе и прямо через шею Ночного Краулера.

Падая вперёд, существо вспыхнуло пламенем, распадаясь в ливень пепла, прежде чем упасть на землю, когда Пурсон скользнул в то, на что он действительно был похож. Его кожа истончилась и приобрела оттенок песка. Мех покрывал всё его лицо, соединяясь с гривой светлых волос. Кожистые, грубые крылья выросли из его спины. Его ноздри удлинились и сплющились, а рот гротескно растянулся. Острые клыки выросли, когда глаза демона засияли радужным светом, зрачки вытянулись вертикально.

У Пурсона была голова… голова льва.

Я бы никогда не смогла этого забыть.

Выйдя из оцепенения, я начала призывать свою собственную благодать…

Зейн повернулся к демону Верхнего Уровня, и он изменился, но это было совсем не так, как когда он был Стражем. Светящееся свечение пульсировало по его телу, когда поднятые метки растягивались и поднимались со спины, становясь твёрдыми.

Крыльями. Отметины на его спине были там, где исчезли его крылья, и насколько это было безумно?

Теперь они вырвались наружу, разворачиваясь и поднимаясь высоко по обе стороны от Зейна. Золотые полосы света пульсировали на белоснежных перьях.

— О, чёрт, — произнёс Пурсон искажённым голосом, и я думаю, что именно в этот момент он понял, кем был Зейн.

Он поднял руки. Не было никаких мерзких энергетических шаров, которые демоны Верхнего уровня часто вызывали и контролировали. Он поднял руки, сдаваясь.

— Ты можешь получить всё, что захочешь. Всё что угодно. Мои легионы, мою верность. Мою преданность, — взмолился демон Верхнего Уровня, призывая цепь в свои руки. — Всё, что угодно. Клянусь тебе. Всё что угодно.

— Твоё молчание было бы очень кстати, — сказал ему Зейн, а затем нанёс удар.

Это было грациозное движение, вращение золотой кожи и огня. Его крылья подняли его в воздух, а затем опустили, откинув назад, когда пылающее изогнутое лезвие чисто рассекло воздух.

У Пурсона даже не было возможности сделать с этой цепью всё, что он планировал. Клинок Зейна попал ему в плечи, рассекая его насквозь.

— Проклятье, — пробормотал Пурсон, а затем вспыхнул, сгорев на месте.

Это, казалось, было любимым последним словом среди демонов.

Выпрямившись, Зейн встряхнул крыльями, прежде чем сложить их обратно. Они прижались к его спине, а затем… они, казалось, просочились в его кожу, оставляя за собой рельефный узор того, что, как я теперь знала, было крыльями.

Лезвия серпов рухнули, рассыпавшись в золотую пыль, которая мерцала на тёмной земле всего несколько секунд, прежде чем исчезнуть. Сеть светящихся вен исчезла, когда Зейн повернулся туда, где я стояла, не сделав абсолютно ничего, кроме попытки прикоснуться к нему.

Наконец-то я обрела дар речи.

— Ты мог это делать? С того момента, как ты Пал, ты мог всё это делать?

— Да, — ответил он.

— Мне всё равно, что ты думаешь, огромная часть тебя должна была всё ещё быть там, когда ты был мистером Падшим, потому что ты мог сделать это в любое время, но ты этого не сделал.

— Я мог. Я делал это. Были демоны, которых я уничтожил таким образом.

Он посмотрел на свои руки, пока я думала о том мусорном человеке, которого он убил. Были ли другие люди?

— Но ты права, потому что я не хотел этого, когда дело касалось тебя.

— Слава Богу, — сказал я. — Ты… ты крутой, Зейн.

Он поднял голову.

— Раньше я думал, что я крутой.

— Так и было. Как будто ты был крутым, но теперь ты очень-очень-очень-крутой-точка, — сказала я ему. — У меня сейчас что-то вроде зависти к мечу.

— На самом деле тебя это не беспокоит, не так ли?

— Что?

— То, кто я сейчас. На что я способен. Потому что это я, — он приложил руку к сердцу и пошёл вперёд, остановившись передо мной. — Но теперь я другой. Я это чувствую. Вот это… Я не знаю, как это объяснить, но во мне есть эта холодность и эта потребность… эта потребность доминировать всё ещё существует. Это не направлено на тебя. Это больше никогда не повторится, но я не знаю, изменилось ли во мне что-то ещё.

Глядя на него, я знала, что то, что он говорил, не было случаем его чрезмерной драматичности. Он был другим. То, как он разговаривал с демоном, не было похоже на Зейна, на прежнего Зейна. В его словах было что-то насмешливое, что говорило о том, что ему понравится то, что он собирается сделать. Ещё одним примером было то, как он уничтожил Ночного Краулера. Старина Зейн не стал бы отрубать руку. Он пошёл бы прямо на убийство, и старый Зейн убил бы Пурсона, независимо от того, что утверждал демон или пытался обменять. Были различия, и их могло быть больше, но я также знала, что с ним я всегда буду в безопасности. Чёрт, я начинала думать, что на самом деле я была в большей безопасности с ним, когда он был Жутким Падшим, чем я даже осознавала раньше.

И этот холод, который он чувствовал? Я задавалась вопросом, не было ли это потерей его величия, которое он чувствовал, что было своего рода эквивалентом человеческой души. Я понятия не имела, что это значит для него в долгосрочной перспективе, и это беспокоило меня, но я знала, что, несмотря ни на что, я всё равно буду любить его, и отсутствие величия не мешало ему любить меня. Мы бы вместе выяснили, что ещё могло измениться.

Я встретилась с ним взглядом.

— Единственное, что меня беспокоит, — это то, как несправедливо, что у тебя два меча, а у меня один. Это отстой.

Широкая, красивая улыбка появилась на лице Зейна. Он засмеялся, звук был глубоким, знакомым и тёплым, как солнечный свет, от которого у меня перехватило дыхание. Это была ещё одна вещь, которую я не знала, услышу ли когда-нибудь снова. Его смех, и он был прекрасен.

Мои губы дрогнули.

— У меня такое чувство, что ты смеешься надо мной.

— Я только что сказал тебе, что я знаю, что изменился, и я не знаю точно, насколько сильно, и всё, о чём ты можешь думать, это то, что у меня два меча, а у тебя только один.

— Ну, да. Это очень важно. Я человек завистливый.

Он снова рассмеялся, и этот звук осветил всю мою грудь.

— Только ты можешь так реагировать.

Это может быть правдой.

Тёплый ветерок подхватил пряди его волос, поднимая их с обнажённых плеч, когда он огляделся. Если подумать, то ненормальный холод исчез из воздуха. Это не было невыносимо жарко или душно, но это было гораздо более уместно.

Я наблюдала за ним, задаваясь вопросом, имеет ли он какое-то отношение к погоде. Насколько это было бы странно? Но это не могло быть совпадением, что было на двадцать или более градусов холоднее, чем обычно, пока он не был стал, ну, или почти стал, тем, кем он был раньше.

— Это то самое… что за третий демон пришёл за тобой? Было ли что-то ещё?

— Это были только Упыри, те, что были прошлой ночью, и этот придурок, — сказала я ему, думая, что, вероятно, лучше не упоминать, что два из трёх раз, когда я выходила из дома, у меня была стычка с демоном, который искал меня.

— Почему Дез не с тобой?

— Старуха сказала мне, что энергия Стража или демона может испортить заклинание, — я потянулась за телефоном. — Я должна позвонить ему. Поделиться хорошими новостями.

— Мы можем сделать это позже. Прямо сейчас я хочу отвезти тебя домой.

Домой.

Новая квартира, в которой Зейн почти не проводил времени, где он разместил светящиеся в темноте звёзды на потолке для меня. Домой. У меня сдавило грудь. Раньше это были просто стены и крыша, а моя одежда всё ещё была наполовину упакована в чемодане. Звёзды заставляли чувствовать себя лучше, но только сейчас это почувствовалось как дом.

Прежде чем я снова превратилась в плачущую кашу, я вернула свой разум в нужное русло.

— Гавриил, очевидно, знает, где я. Он придёт снова.

— Но ты будешь не одна, — сказал он, и моё сердце превратилось в липкое месиво. — Возможно, нам придётся найти другое место, чтобы остановиться, если это станет слишком большой проблемой.

Я кивнула.

— Трансфигурация… Подожди, тебя не было там во время этой части его чрезвычайно многословной речи о том, как он планирует всё закончить.

— Я знаю об этом, — он взял меня за руку, и ощущение его ладони, крепко прижатой к моей, было чудесным чувством. — Мне кое-что рассказали, и Трансфигурация — одна из них. Он планирует открыть трещину между Землёй и Небом, чтобы демон Баэль вместе с душами, принадлежащими Аду, мог попасть на Небеса.

Мои брови поползли вверх.

— Ты действительно был в курсе событий. Это были Альфа? Боже. Я всё ещё не могу поверить, что ты на самом деле был на Небесах, на Небесах, — мои глаза расширились, и я остановилась. — На что это было похоже? Это просто пушистые белые облака и ангелы, которые мёрзнут и ничего не делают? Души, бродящие вокруг, имеющие всё, что они когда-либо могли пожелать? Или это похоже на это место? Но с ангелами и душами? Я спрашивала так много духов, но ни один из них не скажет мне… — моё сердце пропустило удар. — О, боже, ты видел своего отца?

Усмешка играла на его губах, когда он смотрел на меня и я…

Я даже не осознавала, что делаю, пока не прыгнула на него.

Зейн поймал меня, когда я обвила руками его шею, и на этот раз он удержался на ногах. Мои ноги сомкнулись на его бёдрах, и он никак не мог стряхнуть меня. Не то чтобы он пытался. Его руки тут же обхватили меня, и он обнял меня так же крепко, как я прижалась к нему.

Необузданные эмоции пронзили меня, когда я снова осознала, что Зейн жив, и это был он, немного другой, но он. Слёзы защипали мне глаза.

— Мне жаль. Ладно, мне не жаль. Мне просто нужно было обнять тебя.

Его подбородок задел мою макушку.

— Это было моё любимое объятие.

— Моё тоже, — сказала я приглушённым голосом. — Я просто… Я не могу поверить, что ты действительно здесь.

Моё сердце бешено колотилось, и мой желудок включился в эту смесь, прыгая повсюду. Мне хотелось смеяться и плакать, молчать и размышлять, и всё же кричать так громко, как только могла. Мне казалось, что я выхожу из своей кожи.

— Если тебе нужно напомнить себе, что я действительно здесь, пожалуйста, не стесняйся набрасываться на меня. Я не буду возражать, — сказал он. — Я тебя поймаю.

Я крепко зажмурилась.

— Почему ты всегда говоришь такие совершенные вещи?

— Я не всегда говорю совершенные вещи, — возразил он. — Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.

— Да, — ответила я ему. — Вот почему я знаю, что то, что ты говоришь, обычно просто идеально. Я эксперт в таких вещах.

— Тогда, наверное, мне не стоит с тобой спорить, — сказал он, его голос стал более хриплым, грубым от того, чего ему не хватало раньше. Эмоция.

— Да.

Я сжала его руками и ногами, и всего на несколько мгновений позволила реальности впитаться в себя. Я помогла ему вернуться ко мне, как он и обещал, и хотя он вернулся… другим, это был он. Нам ещё предстояло столкнуться с целой кучей плохих вещей, но с ним на моей стороне было больше, чем просто шанс победить Гавриила. Была надежда. В конце туннеля горел свет. Он был серебряной подкладкой, и этот момент был доказательством того, что чудеса возможны. За всем этим было будущее.

Взяв себя в руки, я медленно высвободилась. Как только я встала на ноги и на девяносто девять процентов уверилась, что не собираюсь снова бросаться на него, я сказала:

— Хорошо. Мне нужно сосредоточиться. Я сосредоточена. Ты можешь ответить на все вопросы о Небесах позже, но вернёмся к тому, что важно. Что тебе сказали ангелы?.. — я снова пошла, таща за собой Зейна, пока не остановилась. — Кстати, куда я иду?

— Я подумал, что мы могли бы прокатиться, так как я предпочёл бы поговорить с Ником, прежде чем поднимусь в воздух, — рассуждал он, и я от всего сердца согласилась с этим. — Я могу подняться достаточно высоко, чтобы люди не могли определить, что мои крылья не похожи на крылья Стража, но я хочу убедиться, что никто из Стражей не подумает, что я собираюсь их убить.

Стражи.

Он сказал это так, будто больше не был одним из них, и он не был. Очевидно. Я уже знала это, но это всё равно было шоком для меня.

— Хорошая идея, — пробормотала я, а затем вернулась в нужное русло, когда мы начали спускаться по тропинке. — Возможно ли это? Что утверждал Гавриил? Что Баэль и души заразят Небеса и что Бог закроет врата?

— Да, что в основном означает, что любой человек, который умрёт, больше не сможет попасть на Небеса. Все души будут пойманы в ловушку на Земле, либо станут призраками, либо будут замучены демонами, — закончил Зейн со вздохом. — С закрытыми небесными сферами у демонов не будет причин скрываться. Земля превратится в Ад, и часть Рая будет потеряна. То, что планирует Гавриил, возможно.

— Я надеялась, что он просто бредит.

— К сожалению, нет, — сказал он. — Некоторые из Альф и других ангелов уже хотят закрыть магазин.

— Трон так и сказал.

Я задалась вопросом, был ли мой отец одним из них, когда мой взгляд скользнул по плотной, бесформенной линии деревьев. Во мне вспыхнул гнев. То, что случилось с Гавриилом, не могло быть таким шоком для других архангелов. Он, должно быть, проявлял признаки того, что вышел из-под контроля, с убийственными, разрушающими мир тенденциями. Такие вещи не появлялись просто так, ни с того ни с сего. Никто из них ничего не сделал. Мой собственный отец даже не сказал мне, что Гавриил был Предвестником, не говоря уже о том, чтобы отдалённо подготовить меня к встрече лицом к лицу с архангелом.

Ангелы были практически бесполезны.

Ну, кроме этого Трона. Он был полезен. Я взглянула на Зейна, который технически был ангелом, но не ангелом. Он не был бесполезен, но любое количество ангелов, от низшего класса до архангелов, могло бы сделать что-то другое, кроме как стоять в стороне, играть в «Перекрёсток Животных»[2] или что-то ещё, что ангелы делали в свободное время.

— У тебя ведь с собой телефон, верно? — спросил он, когда мы достигли входа в парк. Я кивнула, вытаскивая его из заднего кармана. — Хочешь, чтобы я вызвала такси?

— Ага.

Прожекторы у входа были недостаточно яркими, чтобы свести к минимуму блики телефона, поэтому я с нетерпением передала его.

Когда он открыл приложение, я позволила своему взгляду скользнуть по нему. Интересно, что подумает водитель, когда он сядет в машину без рубашки? Мой взгляд немного задержался на ширине его плеч, чётко очерчённых линиях груди и ниже, на намёке на напряжённые, изогнутые мышцы, в основном скрытые ночью. Зейн всегда был в такой форме, что я чувствовала, что мне нужно добавить кардио или приседания к моей несуществующей тренировке. Я тренировалась сражаться. Для меня этого было достаточно, но его тело было доказательством того, что он может обналичить любой чек, который был у него во рту.

И я знала, что определённо смотрела на Зейна слишком пристально, но я не пялилась на него, потому что он был симпатичным. Это было то, что я делала раз или сто в прошлом, но сейчас я смотрела на него, потому что он был здесь, и с ним всё было в порядке. Недоверие не собиралось уходить в ближайшее время.

Вернув взгляд к его лицу, я подумала о том, что его черты всё ещё были намного яснее, чем раньше. При таком освещении я бы никогда не смогла разглядеть ни разрез его лба, ни сжатые губы. Это не было моим воображением. Должно быть, это из-за того, кем он был, из-за благодати внутри него. Ничто другое вокруг меня не казалось более ясным. Я не могла вспомнить, каково это было, когда я увидела своего отца. Эти редкие визиты были слишком короткими, и у меня были другие заботы, когда я была с Гавриилом, например, остаться в живых, например, и когда я встретила Трона. Но когда я думала об этом, я видела эти жуткие глаза в крыльях Трона. Я не думала, что смогу увидеть что-то настолько маленькое на таком расстоянии.

На полпути к заказу такси пальцы Зейна замерли, и он посмотрел на меня.

— Прости, — я покраснела. — Я уставилась на тебя, как извращенка.

— Ты уже должна знать, что у меня нет проблем с тем, что ты смотришь на меня.

Он протянул мне телефон, и после того, как я сунула его в задний карман, он поймал мою руку и притянул меня к своей груди, и я зарылась в него, как в ракушку.

— Прости меня.

— За что? — я начала поднимать голову.

— За что? — повторил он с тихим смехом, обхватив мой затылок, удерживая меня там, прижимая мою щёку к своему сердцу. — За то, что бросил тебя.

— Это не твоя вина, Зейн. Это не то, что ты хотел.

— Я знаю, но от этого не легче, зная, что ты прошла через Ад, физически и морально, и я не смог быть рядом с тобой, — его следующий вздох был прерывистым. — Я хотел прийти к тебе, как только понял, что могу, но когда я это сделал, это, чёрт возьми, не помогло.

У меня были вопросы о том, что именно с ним случилось, но им придётся подождать.

— Теперь ты здесь. Это всё, что имеет значение.

— Согласен, — его пальцы запутались в моих волосах. — И я не собираюсь тебя бросать. Никогда больше, Трин. Никогда.

Поездка до квартиры была… интересной.

Водитель, пожилой мужчина, то и дело поглядывал на заднее сиденье, и я не думала, что это имеет какое-то отношение к тому, что Зейн был без рубашки или к тому факту, что я приклеилась к нему, как кусок липучки. В движениях и болтовне старика чувствовалась нервозность, которая закончилась так же внезапно, как и началась.

Когда глаза мужчины не были устремлены на дорогу или на заднее сиденье, они смотрели на мягко покачивающийся крест, свисающий с зеркала заднего вида.

Мне было интересно, почувствовал ли этот человек что-то… потустороннее в Зейне. Я знала, что дело не во мне. Я не оказывала никакого влияния на людей. Люди также, казалось, никогда не понимали, когда они были со Стражами в их человеческой форме, но вокруг Зейна определённо была… энергия, которой раньше не было.

Это было трудно объяснить, но это напомнило мне о том, как воздух заряжался и становился жутко неподвижным прямо перед ужасной бурей или в эпицентре урагана. Вот на что это было похоже. В Зейне была тишина, даже когда он непрерывно водил кончиками пальцев вверх и вниз по моей руке, отчего воздух вокруг него казался таким, как будто он был в нескольких секундах от взрыва неистовой энергии. Как будто сама атмосфера затаила дыхание, ожидая, что он собирается делать.

Это было довольно круто.

И немного страшно.

По дороге я отправила Дезу короткое сообщение, сообщив ему, что с Зейном всё в порядке, и что мы скоро ему позвоним. Мой телефон тут же загорелся десятком или около того сообщений без звука, на которые я не успела ответить, потому что Зейн наклонил голову и прижался губами к моему виску, и сладкий поцелуй чуть не довёл меня до полного срыва.

Я думаю, что водитель сделал свой первый настоящий вдох, когда мы подъехали к многоквартирному дому, и Зейн открыл дверь. Когда я выбралась из машины, я увидела, как взгляд водителя проследил за Зейном, когда он ступил под уличный фонарь. Отпечаток крыльев Зейна был слабым, но видимым для меня, так что я не сомневалась, что пожилой мужчина увидел его.

Я закрыла дверцу, и водитель снял крест и поднёс его к губам.

— Нам определённо нужно убедиться, что на тебе есть рубашка, когда ты выходишь на публику, — сказала я, присоединяясь к нему на тротуаре.

Кривая усмешка появилась, когда мы вошли в вестибюль.

— Ты так думаешь? — он оглянулся через плечо. — Насколько это видно?

— Ну, я вижу это, так что… — сказала я, когда мы вошли в вестибюль.

К счастью, он был пуст, и, поскольку он был ярко освещён, я смогла лучше его рассмотреть.

— Похоже на татуировку белыми чернилами в виде крыльев ангела. Она закрывает всю спину, и кажется, что она слегка приподнята.

Каждое изогнутое перо выглядело так, как будто оно было тщательно выгравировано на его коже, ни одна деталь не пропущена. Слегка повышенное качество придавало ему затенённый вид обычной татуировки. Желание прикоснуться к нему снова сильно ударило меня, когда мы шли к лифту. Но, вспомнив, как он отреагировал в бассейне, я воспротивилась.

— Это очень красиво, Зейн.

— Ты прекрасна.

Моя голова дёрнулась вверх, и я обнаружила, что он смотрит на меня сверху вниз с мягкой, нежной улыбкой на губах. Я почувствовала, как тепло коснулось моих щёк, даже когда я фыркнула самым непривлекательным образом.

— Я видела, как я выгляжу прямо сейчас, и…

— И ты ещё красивее, чем раньше.

Он медленно поднял руку к моему лицу. Его большой палец скользнул по изгибу моего подбородка.

— Каждый синяк это знак твоей силы.

— Ну вот, опять ты говоришь правильные вещи, — пробормотала я.

— Как это может не быть правильным?

Он провёл пальцем по линии моей щеки, остановившись там, где, как я знала, кожа всё ещё была прекрасного голубовато-фиолетового оттенка. — Я собираюсь отомстить Гавриилу. За каждый синяк, который он оставил после себя, за каждую причиненную им боль я отплачу десятикратно. Я хочу, чтобы он был жив и дышал, когда я сорву его плоть с костей и вырву органы из его тела, а затем, прежде чем он испустит последний вздох, я хочу, чтобы последним, что он увидит, была ты, прежде чем ты убьёшь его.

О.

Ух, ты.

Моё сердце пропустило удар. Не из-за холодного обещания в его голосе, которое уверяло, что он планирует сделать именно это, или из-за насилия, которое он хотел совершить, а потому, что он снова встретится с Гавриилом. Мы оба встретимся лицом к лицу с архангелом, и что, если с ним что-то случится? Опять? Мои внутренности похолодели, и паника начала укореняться. Смогу ли я убедить Зейна взять отпуск? Чтобы пересидеть это?..

Я тут же остановила себя, глядя ему в глаза. Каждый день таил в себе риск того, что кто-то из нас встретит безвременную кончину. Это не изменилось. Во всяком случае, теперь Зейна будет не так легко убить. Это была хорошая новость, которую мне нужно было запомнить, но Зейн не просил меня сидеть, сложа руки.

По сути, я знала, что он этого не сделает.

Я также знала, что мне нужен Зейн на моей стороне, когда я столкнусь с Гавриилом, даже если Рот и Лейла успешно завербовали Люцифера. И не похоже, что Зейн прислушается к такой просьбе. Он не сделал этого, когда я попросила его об этом раньше, и, возможно, он атакует, как он это сделал, привлечённый болью, которую питала его связь, сыграл роль, которая в конечном итоге привела к его смерти.

Я не могла просить, чтобы Зейн не позволял чувству вины мешать нам жить. И я не могла позволить страху сделать то же самое.

Я бы не стала.

Я сделала небольшой вдох.

— Это тоже было правильно сказано.

Зейн приподнял бровь.

Я пожала плечами.

— Я имею в виду, вероятно, не для большинства, но у меня нет абсолютно никаких проблем с тем, что ты делаешь именно это.

Появилась слабая усмешка.

— Я не удивлюсь, если ты так скажешь. Ты всегда была кровожадной.

— Верно, — сказал я, входя в лифт.

Хотя я должна была признать, что никогда бы не подумала, что Зейн из прошлого сказал бы всё это. Да, он хотел бы причинить боль и убить Гавриила, но вся эта история с содранной кожей и вырванными органами? Это было совсем другое.

Когда лифт поднял нас наверх, я уставилась на него. При лучшем освещении я могла видеть, что он выглядел так же.

Но нет.

— Знаешь, твои черты кажутся мне более резкими, более чёткими. Как картинка, которая фокусируется в высоком разрешении, — объяснила я. — Так было с тех пор, как ты вернулся.

Он начал отвечать, когда я почувствовала, как осознание закружилось у меня на затылке. Его взгляд метнулся к дверям лифта, когда он шагнул вперёд, несколько блокируя меня.

— Рядом демон.

— Наверное, это Кайман. Он собирался торчать здесь, пока не получит от меня весточку, — сказала я ему. — Ты яркий.

— Что?

Зейн взглянул на меня, когда лифт замедлил ход и остановился.

— Твоя кожа ярче, — я ткнула его в руку. — Это похоже на слабый свет под твоей кожей, и я думаю, что именно поэтому я вижу тебя лучше, чем раньше.

Его брови поползли вверх.

— Я похож на ходячую лампочку?

Я усмехнулась.

— Не думаю, что это так уж заметно. Я имею в виду, если я могу это видеть, я уверена, что другие могут, но я не думаю, что они смогут понять, что это такое. Они, вероятно, подумают, что у тебя хорошее, здоровое сияние.

Он открыл рот, когда повернулся к передней части лифта, его внимание сосредоточилось на внутренней части комнаты, когда дверь открылась. Всё, что он собирался сказать, было забыто, когда темноволосый демон появился в поле нашего зрения. Кайман стоял к нам спиной, его голова подпрыгивала, а бёдра покачивались. В одной руке он держал пакет чипсов, а в другой — банку содовой. Музыка вырывалась из его наушников в знакомом ритме.

Это как… Привет, мама?

Внезапно Кайман согнулся в талии. Его задница поднялась в воздух, и он потряс этой штукой… как будто ему платили. И неплохие деньги, похоже.

Мои губы приоткрылись.

— Это было не то, чего я ожидал, — пробормотал Зейн.

— Я не думаю, что кто-то ожидал бы этого.

Кайман резко выпрямился, движение было плавным и извилистым, он сунул в рот чипс.

Демон умел танцевать.

Я вышла из лифта, не уверенная, стоит ли нам прерывать его или нет. Казалось, ему было так весело, когда он танцевал задом наперёд…

Он повернулся к нам. У него вырвался пронзительный крик, заставив меня подпрыгнуть. Пакет с чипсами выскользнул из его пальцев, и ломтики жареного картофеля рассыпались по полу.

— Жаль, что у нас не хватило предусмотрительности записать это, — прокомментировал Зейн.

Я ухмыльнулась.

— Ох, чувак.

Кайман сунул руку в карман, и звуки музыки прекратились. Он медленно вытащил наушники и уставился на Зейна.

— Должен ли я бежать, спасая свою жизнь прямо сейчас?

— Вместо того чтобы танцевать ради жизни? — спросила я.

— Сейчас не время для шуток, — ответил демон.

— Но у меня теперь есть шутки для нескольких дней.

Кайман проигнорировал меня и понизил голос, как будто Зейн не мог его услышать.

— Я действительно не хочу повторения субботнего вечера.

— Да, я сожалею об этом, — сказал Зейн. — Я был не совсем в себе.

— Ни хрена себе, — прошептал Кайман. — Ты не чувствуешь неконтролируемого желания выследить меня и заставить кричать, как маленького ребёнка?

Зейн наклонился, поднимая упавшие чипсы.

— Мне не хочется делать это или снова слышать, как ты кричишь.

Взглянув на кухню, он обернулся с удивлением от кучи беспорядка.

— С другой стороны…

Я прикусила внутреннюю сторону своей щеки.

— Я всё уберу, — Кайман поднял руки. — Даже беспорядок, который оставила Тринити.

Мои глаза сузились на демоне.

Он подмигнул мне, прежде чем снова переключить своё внимание на Зейна.

— Чёрт возьми, ангелочек, посмотри, как низко ты пал. Буквально, — он говорил так, словно только что сделал Зейну один из самых больших комплиментов. — Рад, что ты вернулся.

— Спасибо, — ответил Зейн. — Я думаю.

— Я боялся, что мне придётся переехать к Тринити, если это не сработает. Ну, знаешь, чтобы она была в здравом уме, — он сделал паузу. — Чтобы давать успокоительное.

Мои глаза сузились.

— Ты снова хочешь кричать, как маленький ребёнок?

— Может быть, позже. Я дам тебе знать, — Кайман сделал глоток содовой.

Зейн бросил пакет с чипсами на стойку.

— Я что, похож на ходячую лампочку?

Закатив глаза, я повернулась к нему.

— Я сказала, что ты выглядишь не так.

— Просто хочу убедиться.

Он одарил меня улыбкой, которая не должна была заставить моё сердце колотиться, но заставила.

Кайман покачал головой.

— Нет, но теперь, когда ты упомянул об этом, у тебя присутствует светящийся… подтон.

— Видишь?

Улыбка Зейна стала ещё шире.

— У меня к тебе вопрос, Кайман. Ты что-нибудь чувствуешь, когда находишься рядом со мной?

Кайман опустил банку с содовой.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду.

Вспомнив, как человек отреагировал на Зейна, я последовала за ним с этим вопросом.

— Я думаю, он говорит о том, можешь ли ты почувствовать, кто он такой?

— Кроме того, что крылья выдают тебя с головой? — тёмные брови Каймана нахмурились. — Кстати, где они?

— Они у меня тут. — Зейн повернулся, давая Кайману увидеть его спину.

Демон тихо присвистнул, увидев знаки.

— Инкогнито. Мило. Я не видел такого с тех пор, как ангелы работали бок о бок с людьми.

Мои брови поползли вверх.

— Сколько тебе лет?

— Я достаточно стар, чтобы видеть, как целые цивилизации падали только для того, чтобы возродиться, — ответил Кайман.

— Тогда всё в порядке, — пробормотала я.

— Но, отвечая на твой вопрос, ты определённо не чувствуешь себя Стражем, — он наморщил лоб, изучая Зейна. — Ты чувствуешь себя по-другому, — его голова наклонилась, и прядь чёрных волос упала ему на плечо. — Но если бы я не видел крыльев, я бы не узнал, кто ты.

— Как это? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

Усталость закрадывалась в мои мышцы. Это была долгая пара дней, и дневной сон не зашёл так далеко, как я думала.

— Я думаю, это то же самое, что мешает большинству демонов почувствовать, что ты Истиннорождённая. Какой-то небесный щит, прикреплённый к благодати, я полагаю.

— Ты мог бы почувствовать нормального Падшего, того, у которого нет благодати? — спросила я, задаваясь вопросом, могу ли я сама почувствовать его.

Кайман кивнул.

— Они похожи на… на очень могущественного демона. Не совсем, но похоже, — он откинулся на спинку дивана. — Любой демон, достойный своего имени, сможет уловить ауру силы вокруг тебя, но их разум никогда не соединит святое и дерьмо вместе и в конечном итоге не приведёт к Падшему в качестве причины. Просто никто не бродил вокруг, ну, с тех пор, как Стражи вышли из своих раковин. Очевидно.

— Интересно, — Зейн взглянул на меня. — Это то, что может принести пользу.

— Да, за исключением того, что твой маленький Таргариен сжёг их всех в тот момент, когда в субботу вечером стало ясно, что на сцене был Падший с крыльями и благодатью. Я уверен, что это распространяется дальше и глубже, чем очевидные фальшивые новости в социальных сетях, — сказал Кайман.

Я догадалась, что Пурсон не был включён в группу DC Demons на «Фейсбук» или что-то в этом роде.

— Особенно учитывая, что ощущения от тебя напоминают мне только об одном существе.

Мой желудок сжался. Я знала, кого он имел в виду. Люцифера.

— Но как ты себя чувствуешь? — спросил Кайман. — Зная, откуда ты на самом деле?

— Честно? Не чувствую себя ни хорошо, ни плохо. Это просто… имеет смысл, — Зейн мельком взглянул на демона. — То, кто я есть или даже кем я был, не имеет ничего общего с предками, жившими несколько тысяч лет назад.

— Ты такое разочарование, — пробормотал Кайман.

— В самом деле? — ответил Зейн.

— Да, потому что ты чертовски хорошо приспособился, — Кайман надул губы. — Неинтересно спорить с тобой о твоём не совсем святом происхождении, если тебя это не беспокоит.

— Прости.

Зейн шагнул ко мне. Он взял меня за руку и потянул к дивану.

— Присядь со мной?

— Конечно, — пробормотала я, благодарная, что не стою в тот момент, когда моя задница коснулась подушки.

— Но теперь я понимаю, почему Рот сказал кое-что из того, что он сказал, — добавил Зейн, садясь рядом со мной. — А также удивлён, что ему удалось сохранить это в тайне.

— Ты и я мы оба.

— Даже Рот следует некоторым правилам, — сказал Кайман.

Тут мне кое-что пришло в голову.

— Знаешь, чего я не понимаю?

— Как люди всё ещё думают, что изменение климата — это мусорная наука? — предположил Кайман.

— Да, это тоже, но…

— Биткойны? — следующим предложил он. — Потому что даже я не понимаю биткойнов, а я видел все виды денег.

Я нахмурилась.

— Нет. Я не говорю о биткойнах. Как в конечном итоге были созданы будущие Стражи? Ведь не было падших женщин, верно? Нет ангелов женского пола.

— Кто сказал, что ангелов женского пола не существует? — спросил Кайман, поворачиваясь к нам лицом.

Я быстро заморгала.

— Я никогда не видела и не слышала о таком.

— Есть ангелы женского пола, — подтвердил Зейн. — Я видел несколько.

— Подожди. По-настоящему? Как они выглядели?

— Они выглядели как… ангелы женского пола, — сказал он.

— Это очень полезно.

Я повернулась к Кайману.

— Почему я впервые слышу об этом? Почему нигде не упоминается о женщине — ангеле… Подождите, — я подняла руку. — Честно говоря, мне даже не нужен ответ на этот вопрос. Патриархат.

— Ага, — кивнул Кайман. — И это человеческая конструкция. Даже нельзя винить нас, демонов, за это.

— Ладно. Значит, были Падшие ангелы женского пола?

— Держу пари, ты не удивишься, услышав, что ни одна женщина-ангел никогда не была изгнана с Небес, — сказал Кайман. — Не потому, что они никогда ничего не ставили под сомнение. Просто они на самом деле ставили под сомнение вещи логично и вдумчиво, а не действовали как обычные дураки.

— Нет, — пробормотала я. — Нисколько не удивлена, услышав это.

— В любом случае, помнишь ту историю, когда Бог затопил Землю, чтобы избавить мир от потомства нефилимов, которое возникло в результате весёлых времён, прежде чем Падшие были обращены в камень? Ну, Бог не настиг их всех.

Зейн перекинул мою косу через плечо.

— Было всего несколько человеческих женщин, чья генетика соответствовала генетике Стражей, что позволило им забеременеть от Стража. Как выяснилось, все эти женщины были потомками детей тех, кто Пал.

— Разбавленный нефилим, — сказал Кайман.

— Разбавленные Истиннорождённые, — пробормотала я, думая, что всё это звучит потенциально как кровосмешение.

Я просто собиралась надеяться, что первое поколение Стражей связалось с женщинами, которые не были их потомками, и оставить всё как есть.

Кроме того, мне нужно было больше беспокоиться о функциональности моей собственной матки.

— Так на что это было похоже? — спросил Кайман, взяв маленькую коробку крекеров в форме зверушек, прежде чем перекатиться через спинку дивана в угол секции. — Вся эта история со смертью? Мне любопытно. Ты знаешь… Потому что я никогда не умирал.

— Это довольно грубый вопрос, — заметила я.

Кайман пожал плечами.

Уголки губ Зейна приподнялись.

— Как будто ты не хочешь знать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но потом вздохнула.

— Да, я даже врать не умею. Мне любопытно.

— Я так и знал, — он провёл рукой по голове, убирая волосы с лица. — Я помню, как умирал. Вроде бы.

— Вроде бы? — спросил Кайман с полным ртом крекеров.

Он кивнул.

— Я помню, как был под школой, в той пещере, и знал, что умираю, и был… напуган до безумия за тебя… за то, что произойдёт, когда я уйду. Я чувствовал твою боль, и всё, чего я хотел, это убедиться, что ты знаешь, что всё будет хорошо.

Боже.

Мне потребовалось все силы, чтобы снова не наброситься на Зейна.

— А потом раздался громкий звук, почти как гром, и вспышка интенсивного света. Никогда раньше не видел ничего более яркого.

На его лице появилось отстранённое выражение, но он не отвёл от меня взгляда. На самом деле, это происходило не больше нескольких секунд, и я задалась вопросом, было ли это потому, что он чувствовал то же самое, что и я. Как будто в глубине души он не мог поверить, что мы здесь. Вместе.

— Свет исчез довольно быстро, и когда это произошло, я был в каком-то здании.

— Здание? Вместо облаков? — Я вздохнула. — Я так разочарована.

Появилась усмешка.

— В конце концов, я увидел облака.

Я сцепила руки под подбородком.

— С ангелами, покоящимися на них?

Кайман фыркнул.

Зейн рассмеялся.

— Вы будете очень разочарованы, но на небе просто обычные облака.

Он был прав, но мне всё равно было любопытно.

— На небесах есть небо с облаками? — когда он кивнул, я сморщила нос. — Ты уверен, что действительно был на Небесах?

— Мне действительно любопытно, как, по-твоему, выглядит Рай, — признался Кайман.

Прежде чем я успела начать своё яркое и чрезмерно подробное описание облачных городов, вмешался Зейн.

— Я определённо был на Небесах.

Я посмотрела на него.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Это будет звучать безумно, но дело в том, как ощущался воздух, как идеальная температура. Не жарко. Не холодно. Нужное количество влажности. Это место звучало, как весеннее утро. Этот запах. Всё это место пахло так…

Задаваясь вопросом, как пахнут Небеса для него, я наклонилась вперёд.

Зейн прочистил горло и опустил ресницы.

— Пахло потрясающе, — сказал он, и я откинулась назад, расстроенная тем, что он не поделился. — А здание, в котором я находился, было похоже на Колизей, и я почти уверен, что оно было построено из золота.

— Типа, вообще всё?

— Ага.

— Чёрт, — пробормотал Кайман, запихивая в рот очередную пригоршню богатого углеводами продукта. — Бог не жалеет денег.

Я задавалась вопросом, должен ли демон узнать какие-либо подробности о Рае, но я подумала, что если бы была проблема, Зейн не говорил бы об этом так открыто.

— Кстати, я мог видеть облака через отверстие в крыше, — добавил Зейн. — Если вам от этого станет легче, небо было невероятного голубого оттенка, а облака казались пушистыми.

— Как твои глаза, — сказала я. — Цвет неба, то есть.

Улыбка появилась снова.

— Сначала я был в замешательстве. Я знал, что нахожусь на Небесах. Я знал это в глубине души, но я был… удивлён, обнаружив себя там.

Очевидно, Зейн думал так, потому что ему не хватало части его души, благодаря Лейле. Это была вода под мостом, который был сожжён дотла, но не было никакой возможности остановить всплеск гнева, который последовал за любыми мыслями о том, как сильно Зейн был ранен Лейлой, хотя это было ещё до того, как мы даже встретились. Не то чтобы я держала это против неё или что-то в этом роде.

Хорошо. В некотором роде так и было, но я работала над тем, чтобы преодолеть это и стать в целом более хорошим человеком.

Мне просто нужно было многое улучшить на обоих этих фронтах.

— Я был не один. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что кто-то был там со мной, позади меня, — Зейн откинулся назад и наклонил ко мне голову. — Это был твой отец.

Сначала мне показалось, что я не расслышала его правильно.

— В самом деле? Мой отец?

— Да.

Я на несколько мгновений застыла в недоумении, прежде чем признать, что именно мой отец, наконец, исправил судьбу, которая сошла с рельсов не только для нас с Зейном, но и для Миши. Эта мысль о моём старом Защитнике, моём друге, всё ещё причиняла огромную боль. Я никогда полностью не забуду его предательство или то, как я была настолько погружена в себя, что не заметила, насколько несчастен был Миша.

Но было логично, что Михаил, мой отец, будет там. Зейн был моим Защитником, когда он… когда он умер. Мой первоначальный шок показал, что я неправильно думала о его присутствии. Я приписывала это какому-то отцовскому обязательству — чему-то, о чём он ничего не знал, даже если Трон утверждал, что мой отец верил в меня.

Я убедилась, что мой голос был ровным, когда спросила:

— Это он рассказал тебе о том, кем изначально были Стражи?

— В принципе, и да, это был шок, но сначала он убедился, что я знаю, насколько он невероятно разочарован тем, что я уже, как он выразился, «позволил себя убить».

— Что за придурок! — воскликнула я, желая, чтобы мой отец был передо мной, чтобы я могла пнуть его в чёртово лицо.

— Ты встречала архангела, который не придурок? — спросил Кайман.

— Поскольку я встретила только двоих, нет, — я скрестила руки на груди. — Ты позволял себя убить, Зейн.

— Ну, я думаю, это спорно.

Я открыла рот, чтобы изложить очень подробный тезис о том, как он ошибался.

— Я знал, что ослабел и что мне нужно держаться подальше, но когда я почувствовал твою боль и страх, я должен был что-то сделать. Я не жалею об этом, — сказал Зейн, прежде чем я успела изложить все причины, по которым мой отец понятия не имел, о чём говорит. — Каким бы ни был исход, я не жалею, что пришёл к тебе на помощь. Я сказал об этом твоему отцу после того, как он наконец-то заткнулся, что, возможно, произошло несколько часов спустя.

Несмотря на серьёзность разговора, улыбка тронула мои губы.

— И как он на это отреагировал?

Мысленно я представила, как архангел был холодно недоволен и возмущён действиями Зейна, основанными на его эмоциях.

— На удивление хорошо, — сказал он, и я моргнула, когда образ моего отца превратился в дым. — Я думаю, что он уважал то, что я сделал, может быть, даже надеялся, что это то, что я скажу. Я не знаю. Его трудно понять. У него одно и то же выражение лица, что бы ни происходило.

Этот холодно-недовольный образ снова обрёл форму.

— Потом он спросил, люблю ли я тебя.

Моё сердце слегка подпрыгнуло. Я знала ответ, но чтобы мой… отец спросил об этом?

Его взгляд задержался на мне.

— Я сказал ему, что готов умереть за тебя тысячью смертей. Что я так сильно тебя любил. Затем он спросил, что бы я сделал, чтобы воссоединиться с тобой. Я сказал ему, что сделаю всё, что угодно.

Слёзы наполнили мои глаза, когда Кайман прошептал со своей стороны дивана:

— Шоколадка бы сейчас не помешала.

Не обращая на это внимания, Зейн судорожно сглотнул.

— Он, кажется, не удивился, услышав это, но сказал мне, что многие из его братьев считают такую любовь слабостью.

— Его братья глупы, — пробормотала я.

— Я полагаю, Михаил тоже так думает. Он, кажется, верит, что такая любовь — это сила, если… правильно её использовать.

Инстинкт вспыхнул, и я вспомнила, как Трон сказал, что они верят, что Зейн может быть полезен. Мои глаза сузились.

— Что он имел в виду?

— Ну, он чувствует, что любовь может быть подходящим мотиватором, чтобы не потерпеть неудачу в предстоящей битве, — объяснил он. — Затем он спросил, не хочу ли я возродиться снова, даже если этот процесс будет… менее чем приятным. Честно говоря, я не понимал, что это значит. Сначала я подумал, что он говорит о реинкарнации, и это меня чертовски смутило. Примерно тогда он рассказал мне о происхождении Стражей.

— Похоже, Михаил ожидал, что ты Падёшь, — заметил Кайман.

— Знаешь, я и сам об этом думал. Именно другие объяснили, что, как только я получу своё Величие, я смогу остаться. Защищать Небеса. Или вернуться на Землю, когда придёт время помочь тебе. Твой отец стоял в стороне и ничего не говорил, пока они как бы излагали свою позицию, но это даже не было выбором. Я сказал им, что хочу вернуться к тебе, и это будет единственный способ помочь тебе бороться с Гавриилом или защитить Небеса.

— Ты общался с ангелами, прежде чем получил своё Величие и возродился? — спросила я, немного ошарашенная.

— Да.

— Удивлён, что они просто не вышвырнули тебя и не отправили в центр города, — сказал Кайман.

Я кивнула.

— Согласна.

На Зейна, казалось, в целом не повлиял шок, который испытывали мы с Кайманом.

— Я знал, что, так или иначе, найду дорогу к тебе. Они нуждались во мне больше, чем я в них.

— Ты…

Не находя слов, я покачала головой.

— Удивительный? — предложил он, сверкнув глазами.

— И такой скромный.

Это принесло мне ещё один смех, и в каждом его смехе было что-то исцеляющее. Одной болью стало меньше.

— Насколько всё было плохо? Возродиться и вернуть себе Величие?

— Ничего особенного.

Затем он отвернулся.

— Лжец, — сказала я. — Было больно. Не так ли?

— Довольно глупый вопрос.

Кайман вытряхнул на ладонь несколько крекеров-зверушек.

— Помимо того, что ему подогнали сверхспециальные крылья, его накачали благодатью. Я сомневаюсь, что это было похоже на массаж.

Я бросила на него взгляд, и Кайман ответил, бросив горсть крекеров в рот.

— Мне нужно знать, — сказала я Зейну. — Мне нужно знать, через что ты прошёл.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Тебе нужно знать?

— Тебе нужно было бы знать, если бы наша ситуация была обратной.

Его грудь поднялась с глубоким вздохом, и я поняла, что он понял, что я была права.

— Это было как в огне. Не только кожа, но и вены, кости, клеточка тела. Я думал, что снова умираю, и когда я подумал, что больше не смогу этого вынести, мои крылья изменились. Мне казалось, что мою кожу разрезают и выращивают новую кость. Это был не совсем быстрый процесс.

— Боже, — я перевернулась, шлёпнувшись лбом ему на плечо. — Я…

— Не говори, что тебе жаль. Тебе не за что извиняться, — он обхватил ладонями мой затылок. — Я пережил это. Я здесь. Я бы прошёл через это тысячу раз, если бы это было необходимо.

— Вы, ребята, слишком милые, — прокомментировал Кайман. — Я думаю, что у меня болят зубы от такой сладости.

— Заткнись, — я подняла голову.

Рука Зейна скользнула к моему затылку, когда его взгляд скользнул по моему плечу.

— Ты можешь уйти.

— Чёрт возьми, нет. Это лучше, чем смотреть старые эпизоды «Холостяка».

Так близко, как наши лица были, я увидела, как Зейн закатил глаза, прежде чем он скользнул рукой по моей щеке, где он мягко растопырил пальцы.

— То, что я чувствовал, не шло ни в какое сравнение с тем, чего я боялся, — тихо сказал он. — Это было временно и стоило того. Теперь я здесь, и меня уже не так легко убить, как раньше, — убрав руку, Зейн откинулся на спинку стула. — Михаил уже рассказал мне, что планирует сделать Гавриил и что произойдёт, если ему это удастся. Он сказал мне, что ты… — он замолчал, качая головой. — Это не имеет значения.

— Что он тебе сказал? — настаивала я, когда он не ответил. — Что? Он сказал тебе, что я умру? Что Гавриил планировал использовать мою кровь, чтобы создать черный вход в Рай?

На челюсти Зейна напрягся мускул.

— Это всё, что ему нужно было мне сказать, — блеск в его глазах стал ярче. — Этого не произойдёт.

— Ты прав. Этого не будет, — согласилась я, даже когда беспокойство расцвело в глубине моего живота.

Что-то в этом не сходилось. Зейну была дана невообразимая власть, хотя мой отец и Трон подозревали, что он Падёт. Они позволили ему это, чтобы он мог вернуться ко мне. Конечно, ему придётся иметь дело с Гавриилом, но будут ли ангелы так же благосклонны к выбору Зейна, так же великодушны после этого? Ничто из того, что я знала о них, не говорило об этом. Тогда в чём же подвох? Жертвоприношение? Цена?

Меня пронзил страх. Что, если после того, как мы победим Гавриила, они придут за Зейном? Будут охотиться на него, чтобы либо лишить его благодати, либо похоронить? Что, если возвращение Зейна было временным?

Не подозревая о моей полной панической спирали, Зейн сказал:

— Мне потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к благодати, как контролировать её и справляться с ней, — он пошевелился, положив руку на грудь. — Я всё ещё не совсем к этому привык. Вроде как похоже на…

— Постоянный низкочастотный разряд энергии? — закончила я за него, подавляя панику. Сейчас, когда у нас была аудитория, не было времени спрашивать, какова была цена. Мне действительно не нужно было полностью срываться перед Кайманом.

Зейн улыбнулся своей прекрасной улыбкой, и я почувствовала, как у меня защемило в груди.

— Теперь я понимаю, почему тебе так трудно сидеть на месте.

— И это всё? — спросил Кайман, и я посмотрела на него. Он поставил коробку на кофейный столик. — Они дали тебе сверхдозу благодати и позволили тебе Пасть. Давайте посмотрим правде в глаза. Они сделали это не для того, чтобы ты мог быть с Тринити. Большинству из них наплевать на все ваши сентиментальные эмоции друг для друга.

Кайман, очевидно, думал о том же, что и я, но с гораздо меньшей паникой.

— Ты прав. Большинству ангелов наплевать на наши с Трин чувства друг к другу, — ответил Зейн, и весь мой мозг сосредоточился на части «большинству ангелов». — Они позволили мне Пасть и остаться в качестве новой и улучшенной версии для борьбы с Гавриилом.

— Трон сказал мне, что ни один из ангелов, которые могли бы лишить его крыльев и благодати, не спустится сюда, пока Гавриил здесь, — сказала я, хотя это не отвечало на то, что они сделают, когда Гавриил не будет проблемой.

— Ты слишком много им доверяешь, — фыркнул Кайман. — Ангелы достаточно самоуверенны, чтобы попытаться сделать это, невзирая на риск. Они не появляются, чтобы принять его благодать, потому что он обладает всей силой ангела, но он не связан ангельским законом.

— Ангельский закон? — я повернулась к Зейну. — Например, какой закон?

Зейн взглянул на Каймана, нахмурив брови.

— Я думаю, он говорит об их законе боя. Очевидно, ангелу запрещено нападать на другого.

— Даже в такой ситуации? — спросила я, думая, что это не может быть правдой. — Даже когда один из них пытается покончить с Раем?

— Ага, — подтвердил Зейн.

— Ты, должно быть, шутишь, — недоверие затопило меня. — Это, должно быть, самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.

— Они верят, что поднять оружие против другого значит поднять меч против Бога, — сказал Зейн. — Для меня это тоже не имело смысла, но он сказал, что это было обещание, которое они все дали после войны. Очевидно, они не слишком задумывались над этим обещанием.

Под войной я предполагала, что он имел в виду, когда Люцифера выгнали. Я обдумала всё это, и внезапно многие вещи обрели смысл. Большие вещи.

Например, почему я здесь.

— Вот почему я была… Я родилась, — объявила я, и да, это прозвучало слишком драматично для меня, но это было драматично. — Не может быть, чтобы ни один ангел не видел, во что превращается Гавриил. Они просто не могли остановить его из-за клятвы. Они, должно быть, поняли, что сейчас самое подходящее время, чтобы вернуть Истиннорождённого, и я думаю, они просто бросили кости, чтобы узнать, кто будет отцом ребёнка.

— Бросил кости, чтобы посмотреть, кто… — Зейн покачал головой, обдумывая мои слова.

— Ладно. Может быть, не бросил кости, но ты понимаешь, о чём я говорю.

Я с трудом сглотнула и откинулась на подушку. Я действительно была создана, чтобы быть оружием. Это не было срочной новостью или чем-то в этом роде, но я догадывалась, что была крошечная, детская часть меня, которая надеялась, что мой отец увидел мою мать и влюбился в неё. Что за моим творением стояли какие-то эмоции. Но на самом деле этого не было.

— Я была лазейкой. С благодатью моего отца я могла бы сразиться с Гавриилом. И Гавриил знал обо мне, и он пытался сделать то же самое с Сулиеном.

— Это плохо кончилось для него, — ухмыльнулся Зейн.

— Нет, это не так. Пока я ждала вызова в Потомакском нагорье, я всегда думала, что это будет битва, которая положит конец всем битвам, но мой отец просто ждал, когда Гавриил сделает свой ход, — мысли кружились, я потёрла руки о бёдра. — Это заставляет задуматься, не было ли их больше… Истиннорождённых? Я имею в виду, после того, как они все вымерли. Если бы мой отец… делал по одному в каждом поколении или если бы другие…

— Не думаю, что их было больше, — перебил Зейн. — По крайней мере, не от Михаила. Он производит на меня впечатление человека, который будет упоминать других Истиннорождённых, чтобы либо сделать тебе комплимент, либо оскорбить.

Поджав губы, я кивнула.

— В этом ты прав.

— Посмотрите на себя, сложите два и два, — сказал Кайман.

— Как будто ты знал что-то из этого, — усмехнулась я.

— Я не знал, — ответил он. — Но что я знаю, так это то, что Гавриил, скорее всего, может оторвать голову Падшему.

Я медленно повернулась к демону.

— Что? — он поднял руки. — Я просто говорю честно.

— Да, они сказали мне, что я, вероятно, всё равно умру, — ответил Зейн. — Они настоящие мотиваторы. Вот почему некоторые из них хотят закрыть Небеса сейчас, но у нас больше шансов вместе победить Гавриила. Даже Михаил так считает.

— У вас у всех больше шансов, если миссия Рота увенчается успехом, — бросил Кайман. — Это, пожалуй, единственный шанс, который у тебя есть.

— Что? — Зейн посмотрел на нас. — Какая миссия?

Мои глаза расширились.

— Эм…

— Он ещё не знает?

Жёлтые глаза демона стали огромными, как блюдца.

— Знает что? — спросил Зейн.

— У меня не было возможности сказать ему, — сказал я. — Мы все были немного заняты.

— Я не думаю, что когда-либо в своей жизни был так счастлив быть носителем новостей.

Кайман пересёк диван, остановившись в нескольких дюймах от нас. Медленная, злая усмешка расплылась по его лицу, и он действительно выглядел взволнованным.

— Рот и Лейла пытаются набрать подкрепление. Ну, в частности, одно подкрепление.

Брови Зейна нахмурились ещё больше.

— Почему у меня такое чувство, что это что-то, что будет беспокоить меня?

— Хоороошоо.

Я вытянула это слово.

— Рот пытается убедить того единственного, кто может встретиться лицом к лицу с архангелом, вмешаться, — сказал Кайман, и даже я могла видеть, что его глаза блестели от ликования. — У которого не возникло бы проблем с нарушением любого небесного правила. Тот, у кого на самом деле есть большой опыт в этом.

Зейн на мгновение замолчал.

— Пожалуйста, скажите мне, что то, о чём я думаю, ошибка.

Демон хлопнул себя ладонями по щекам.

— Зависит от того, о чём ты думаешь.

— Нет никакого способа, которым Рот планирует вытащить Люцифера наверх. Это было бы бессмысленно, верно? — Зейн посмотрел на меня, и я как можно глубже вжалась в подушку. — Потому что разве это не положит начало библейскому апокалипсису и не вызовет у нас ещё больше проблем?

— Ну-ну, — повторила я. — Мы вроде как надеемся, что Бог не заметит его присутствия, так как мы пытаемся спасти человечество и Небеса, и ты знаешь.

— Нет. Я не знаю, — Зейн уставился на меня.

— Что? — я развела руками. — Мы решили это, когда ты был вроде как мёртв.

Он медленно моргнул.

— И даже с учётом того, что ты крутой Падший ангел, а я крутая Истиннорождённая, нам всё равно нужна помощь, — рассуждала я. — Послушай, Рот, похоже, в любом случае не собирался этого делать. Так что, вероятно, нам придётся найти другой способ.

— Не знаю, — усмехнувшись, Кайман откинулся на спинку стула. — У Люцифера есть одна большая кость, чтобы сковырнуть Гавриила, и если он преуспеет? Спасает человечество и Небеса? Как вы думаете, что это сделает для его эго? Он никогда этого не отпустит. В конце концов, гордыня — его любимый из всех грехов.

Я могла бы придумать гораздо более забавные грехи, но неважно.

— Люцифер? — Зейн произнёс его имя так, как никогда раньше. — Что, чёрт возьми, нам с ним делать, если он все-таки поднимется наверх?

— Я не знаю, но он не останется с нами, — сказал Кайман.

— Он не останется с нами, — я уставилась на него. — А вы, ребята, живёте в огромном особняке. У вас есть место, и вы все демоны, — я сделала паузу. — Ну, Лейла наполовину демон или что-то в этом роде, но мы не демоны и живём в квартире.

— В штате недостаточно места, если тебе приходится делить его с Люцифером, — Кайман положил руку на спинку дивана. — Ну, ты узнаешь, если всё пройдёт успешно. Ты это почувствуешь.

— Что это значит? — спросила я.

Кайман пожал плечами.

— Люцифер любит появляться.

Это… звучало тревожно.

— Знаешь, это также напомнило мне кое-что, о чём я должен спросить, — ультраяркие глаза Зейна сфокусировались на демоне. — О чём, чёрт возьми, ты думал, позволив ей пойти туда одной? Демон Верхнего Уровня пришёл за ней сегодня вечером. Бесы и демоны-искатели пришли за ней сюда всего два дня назад. Ранее в тот же день? За ней гнались Упыри.

— Прошу прощения? — я резко повернула голову к Зейну. — Я могла бы полностью справиться с Ночным Краулером и Пурсоном, и я бы получила контроль над Упырями и бесами.

— Может быть. А может, и нет. Ты всё ещё восстанавливаешься, и я могу сказать, что твоя благодать не в норме, — напомнил он мне, и мне очень, очень не понравился его новый талант. — Последнее, что тебе нужно сделать, это ещё больше навредить себе.

— Ей нужно было подышать свежим воздухом и побыть одной. Все ползали перед ней, и, на случай, если ты забыл, я вроде как спасался бегством. От тебя, — защищался Кайман. — Я знаю, что она может сама о себе позаботиться, и я не… подожди. Вы сказали Пурсон? — Кайман наклонился вперёд. — Пурсон пришёл за тобой? А Упыри и демоны-искатели?

Я кивнула.

— Да, и Пурсон выгуливал Ночного Краулера. На поводке. Всё это было очень странно.

— Гавриил, должно быть, отправил демонов на её поиски, — сказал Зейн.

— Нет, — Кайман поднялся. — Не может быть, что Пурсон работает с Гавриилом.

— Работал, — поправил Зейн. — Он мёртв.

Челюсть Каймана сжалась.

— Пурсон всегда был верен Люциферу. А Упыри? Нет никакого способа, чтобы у Гавриила была такая власть, чтобы склонить их на свою сторону. Упыри существуют только в самых низших кругах Ада.

— Если это был не Гавриил, то кто? — потребовала я.

Демон выглядел немного больным.

— Люцифер.

Кайман выскочил из квартиры вскоре после того, как сбросил бомбу.

Я предполагала, что он попытается связаться с Ротом и Лейлой, но, по-видимому, они, скорее всего, находились в районе Ада, куда Кайман даже не рискнул бы войти. После того, как он сказал нам, что хочет узнать, знает ли кто-нибудь наверняка, что именно Люцифер нанёс мне удар, он исчез.

Это был ещё один крутой демонический талант, который я хотела бы иметь.

— Люцифер, — сказал Зейн, как только Кайман ушёл. — В самом деле?

— Это была идея Рота.

— Это шокирует.

— Но я согласилась на это. Нам нужно использовать большие пушки, чтобы победить Гавриила, и в то время это казалось разумным решением, — я вытянула усталые ноги, позволив им свеситься с края. — Это всё ещё так. Надеюсь, Кайман ошибается, и эти демоны не были посланы Люцифером. Это было бы осложнением, которое нам не нужно.

— Ты так думаешь?

Это было осложнение, которое я могла бы добавить к постоянно растущему списку очень реальных и возможных осложнений. Я просто надеялась, что, если за всем этим стоит Люцифер, Рот и Лейла смогут склонить его на нашу сторону и не захотят делать со мной бог знает что.

— Я знаю, ты не считаешь, что втягивать его в это дело мудрая идея, но мы это сделаем… просто нужно как-то контролировать его.

— Контролировать Люцифера? — Зейн рассмеялся себе под нос и провёл рукой по волосам. — Это должно быть легко. Похоже, он из тех парней, с которыми легко справиться.

Я улыбнулась.

— Может быть, у него просто плохая репутация?

— Или он научился быть более спокойным и приятным правителем Ада с помощью йоги и медитации?

Он взял мою косу, осторожно высвобождая ленту.

— Эй, случались и более странные вещи.

Он фыркнул.

— У меня такое чувство, что он будет таким же, как Рот, только хуже.

Ещё одна усмешка тронула мои губы, и на пару мгновений я немного потерялась, наблюдая за ним. Он медленно расплетал косу. Нам нужно было о многом поговорить, но я начала с того, что показалось мне самым важным.

— Тебе удалось повидаться с отцом?

Его пальцы замерли на моих волосах.

— Не было так много времени для визитов. Мне потребовалось каждое мгновение, чтобы обрести контроль над благодатью, — Он вернулся к расплетанию моей косы. — В первый раз, когда я вызвал благодать, я пробил дыру в одном из зданий. Для тебя это было также?

— Я никогда не пробивала дыру в здании, но мне было бы трудно держать её под контролем, когда я злилась или расстраивалась, — я коснулась его руки. — Это значит, что ты не видел своего отца?

Зейн покачал головой.

— Я не видел никого, кроме Михаила, нескольких других ангелов и Альф.

— Мне жаль, — я обхватила пальцами его запястье. — Они могли бы позаботиться о том, чтобы у тебя была возможность увидеть его, увидеть кого угодно, кого ты захочешь.

Отпустив мои волосы, он переплёл свои пальцы с моими.

— Мне бы очень хотелось увидеть отца. Увидеть Сэма, — сказал он, имея в виду духа, который вернулся, чтобы предупредить нас о том, что происходит в средней школе. — Но мне нужно было убедиться, что я смогу справиться с тем, что мне было даровано, — густые ресницы поднялись. — Мне нужно было вернуться к тебе. Это было самое важное.

Моё сердце радостно заплясало в груди, и на мгновение не осталось ничего, кроме тепла и радости. Это продолжалось недолго.

Потому что, чего это стоило?

Воздух застрял в моей груди, когда острая, как бритва, паника снова всплыла. Я отстранилась, высвобождая руку.

— Что такое?

Его глаза изучали мои.

Внезапно почувствовав необходимость двигаться, я встала, и тупая вспышка боли в плечах и позвоночнике была ничем по сравнению с более глубокой болью страха.

— Мне нужно спросить тебя кое о чём, и ты должен быть честен.

— Я всегда честен с тобой, — Зейн уставился на меня с полуулыбкой. — Ну, в основном. В прошлом было несколько случаев, когда я не был полностью честен.

Я почти начала спрашивать, на какие времена он ссылается, на случай, если там было больше, чем я знала, но остановила себя.

— Мне нужно, чтобы ты был абсолютно честен сейчас, независимо от того, каков будет ответ.

— Конечно.

Кожу покалывало, я начала расхаживать перед телевизором.

— Мне нужно знать правду, Зейн.

Он подошёл к краю дивана.

— Да, я понял это. Что тебе нужно знать?

Проглотив тошноту, вызванную страхом, я выдавила из себя вопрос:

— Ты вернулся ко мне, и мне не пришлось ни торговаться, ни умолять. Ты вернулся более могущественным, чем даже я, и да, мне пришлось воспользоваться мечом Михаила, и это было напряженно и всё такое, но ты жив после смерти.

Он наклонил голову.

— Да, — пауза. — Так и есть.

— Они хотели, чтобы ты был здесь, чтобы помочь остановить Гавриила, но они позволили тебе Пасть? У тебя нет проблем с тем, что ты со мной? Всё это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Должно быть, за это пришлось заплатить. Тут есть какой-то подвох, — я скрестила руки на груди, всё ещё расхаживая перед телевизором. — Мне нужно знать, временно ли это? Ты здесь со мной? Тебя заберут у меня, как только мы победим Гавриила? Альфы и другие ангелы придут за тобой? Попытаться забрать твою благодать или похоронить тебя?

— Нет, — не было никаких колебаний. — Я сам этого боялся, и, зная, что я делаю с ангелами, я не верил, что подвоха не было. То, что они могут сделать это чем-то временным, звучит как нечто, что им бы понравилось. Я ожидал, что так и будет, но это не временно, Трин.

— Как ты можешь быть в этом уверен? — спросила я.

— Потому что твой отец сказал мне, что это не так.

Я перестала двигаться. Моё сердце, возможно, остановилось.

— Он сказал, что ты останешься со мной? Он произнёс именно эти слова и не оставил их на усмотрение интерпретации?

— Михаил сказал, что я останусь рядом с тобой до тех пор, пока ты будешь со мной.

Не отрывая от меня взгляда, он наклонился, чтобы смахнуть с пола чипс и бросил его на кофейный столик.

— А потом он задумчиво добавил, что я останусь рядом с тобой, пока жив.

— В самом деле? — прошептала я, слишком боясь расслабиться. — Часть «пока ты жив» звучит так, как будто он что-то этим сказал.

Зейн кивнул.

— Это не временно, Трин.

— Но почему? — спросила я, проходя вперёд и останавливаясь перед ним. — Зачем им делать что-то такое… хорошее?

Я знала, как плохо это звучит, но люди считали ангелов столпами добродетели и великодушия. Они были больше из тех, кто учит людей уроку через потерю и горе, и да, я была уверена, что там были пушистые и любящие ангелы. Мы просто никогда не имели дела с такими.

— Это просто не похоже на них.

— Это не так, но я думаю… твой отец был во многом виноват в том, что они позволили этому произойти. На самом деле, я знаю, что это сделал твой отец.

— В самом деле?

Мне хотелось в это верить, но его история доказывала, что он был не из тех отцов, которые сильно увлекаются воспитанием детей.

Или любят их.

— Ты знаешь, я думал, что Михаил ожидал, что я Паду? Даже Кайман так думал.

Зейн протянул руки и положил их на мои бёдра. Он притянул меня к своим ногам.

— Может быть, это потому, что он понял, что я не буду связан их правилами боя между ангелами? Конечно. Держу пари, именно это он использовал, чтобы убедить других ангелов. Но я знаю, что это было нечто большее, — он посмотрел на меня, и поразительные черты его лица стали для меня более ясными, чем когда-либо. — В ту ночь, когда он сделал меня твоим Защитником, он что-то прошептал мне. Я думал, что понял, что это значит, но, думаю, он сказал мне больше, чем я думал.

Я вспомнила, как мой отец что-то прошептал ему. Когда я спросила Зейна об этом, он сказал, что дело не в Предвестнике. Потом я, как обычно, отвлеклась.

— Что он сказал?

— Он сказал: моя дочь однажды даст тебе благодать и вернёт тебе твоё величие. Потом он сказал, что надеется, что я научился понимать, когда следовать правилам, а когда нет, — сказал он мне. — Я действительно не понимал всей этой благодати и величия, но я знал, что он имел в виду, следуя правилам. Он говорил о нас… о правилах, которые управляют Истиннорождённым и Защитником, и я знаю, что он говорил мне не следовать им.

У меня перехватило дыхание. Зейн следовал правилам всю свою жизнь, и что это ему дало? Он потерял Лейлу ещё до того, как она у него появилась, и не имело значения, что если бы они встретились, он бы понял, насколько сильны его чувства. Он следовал правилам и всё больше отдалялся от своего клана. И я вспомнила, как он сказал мне, что устал следовать правилам. Это была наша первая ночь вместе.

— Но ты был ослаблен, потому что мы не следовали правилам, — рассуждала я. — Ты умер, потому что…

— И моё величие было восстановлено благодаря тебе, потому что я любил тебя. Мне была дана благодать, потому что я люблю тебя, — сказал он. — Несоблюдение правил привело меня к этому моменту, и да, я потерял своё величие, когда Пал, но я здесь. Я с тобой, и, конечно, мы могли бы подумать, что он предупредил меня, чтобы я, скорее всего, был здесь с тобой, чтобы сразиться с Гавриилом, но я думаю, что это было нечто большее. Я знаю, что так оно и было. Он хочет, чтобы ты была счастлива, и он знал, что, позволив мне вернуться к тебе, он сделает это.

Никогда за миллион лет я бы не подумала, что именно это нашептал ему мой отец. И мне бы никогда не пришло в голову, что он даже на мгновение задумался о моём счастье. Когда-либо.

— Он мало что может для тебя сделать, будучи тем, кто он есть, или тем, что, как я полагаю, от него ожидают, — он уставился на меня потрясающими ясными голубыми глазами. — И я говорю это не для того, чтобы оправдать его отсутствие отцовских способностей, но это было то, что он мог сделать для тебя.

— Если ты прав, я… Я даже не знаю, что сказать, — призналась я, зажмурив глаза. Когда я их снова открыла, появились крошечные вспышки света. — Я думаю, мне легче думать, что он не способен на что-то подобное.

— Почему? — спросил Зейн.

Трудно было выразить словами то, что я чувствовала.

— Потому что это… заставляет меня задуматься о том, каково это иметь настоящего отца, который вовлечён и заботится о тебе. Это заставляет меня хотеть этого.

— Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть этого.

— Я знаю, но меня огорчает и злит то, что я знаю, что у меня есть тот, кто не может быть таким, — призналась я. — Так что проще просто думать о нём как о том, кто он есть, Архангел, который способен испытывать только холодное недовольство.

Его пристальный взгляд изучал моё лицо.

— Я понимаю, — сказал он, и я поверила, что он понимает, хотя у него был отец, который был повседневной частью его жизни. Кого он любил, и кем был любим, даже когда они яростно не соглашались друг с другом.

— Просто чтобы ты знал, — сказала я, выдохнув и позволив надежде войти, когда я отбросила мысли об отце в сторону и сосредоточилась на Зейне и мне. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я чувствую. Ты всегда будешь со мной. Всегда.

— Я знаю.

Это было сказано без капли высокомерия, когда он потянул меня к себе на колени. Когда он поднял руки, он сделал это медленно, убедившись, что не напугал меня, и нежно сжал мои щёки.

— Прошло шесть дней, четыре часа и примерно двадцать минут с тех пор, как я смог по-настоящему поговорить с тобой и увидеть тебя своими глазами. Всё ушло дальше. Недели. Месяцы. Годы. Но эти дни, часы и минуты показались мне вечностью. Я даже представить себе не могу, каково тебе было.

Я положила руки на тёплую кожу его груди.

— Я всегда думала, что потеря зрения это самое страшное, что может со мной случиться, но потом я… я потеряла свою маму, и это было ещё хуже. Я справилась с этим, но потом потеряла Мишу, и я подумала, что всё, что он сделал, было худшим, что я могла испытать. Я ошибалась. Каждая из этих вещей была ужасной, или тяжёлой, или изменяющей жизнь по-своему, но потеря тебя, я чувствовала, что каждый вдох, который мне нужно было сделать, был украден, прежде чем я смогла вдохнуть, — у меня снова обожгло горло. — Это было хуже, чем в аду, и это даже не было частью исцеления. Это было отстойно, но бодрствовать было ещё хуже. Осознание того, что ты… ты ушёл, было худшей частью, и ты знаешь, я не знала, как я смогу жить дальше, и я планировала это сделать…

— Что ты планировала?

Он осторожно провёл большими пальцами под моими глазами, и только тогда я поняла, что плачу. Снова. Мне действительно нужно было прекратить это делать. Иисус.

Я наложила швы. Как бы.

— Я собиралась пойти к Гриму, к Ангелу Смерти и заставить его вернуть тебя.

— Что ты собирался сделать?

— Пойти к Гриму и заставить его вернуть тебя. Я не знала, как я это сделаю, но потом я… я не знала, правильно ли это, понимаешь? Например, что, если бы ты обрёл покой, а я оторвала бы тебя от этого? Вернула бы тебя к жизни и для чего? Чтобы сразиться с Гавриилом. Чтобы, возможно, снова умереть?

Эти чувства, эта растерянность всё ещё скапливались у меня в горле, как аккумуляторная кислота.

— Но я знала, что если бы я пережила Гавриила, то не думаю… Я не думаю, что пережил бы потерю тебя. Часть меня навсегда ушла бы, часть, которая принадлежит тебе. И в ту ночь ты вернулся? Я была в том парке, пытаясь понять, что было бы правильным, и смогу ли я жить сама с собой, независимо от того, что я решу.

Прошептав моё имя, он наклонил голову и поцеловал меня в лоб, а затем в кончик носа.

— Я рад, что тебе не пришлось делать этот выбор, — он притянул меня к своей груди, обхватив руками. — Я бы не нашёл покоя, Трин. Ты бы знала. Ты бы увидела меня призраком или духом. Я бы вернулся к тебе.

Я обвила руками его талию, зная, что он прав. Я должна была знать, когда проснулась, и в последующие дни, что что-то происходит, потому что я не видела его как призрака или духа.

— Думаю, я боялась, что Гавриил сумел что-то сделать с твоей душой, — призналась я, и Зейн напрягся, прижавшись ко мне. — Я знаю, что это, вероятно, звучит странно, но я просто этого боялась.

— Это не странно, — Зейн откинул мою голову назад и отодвинулся ровно настолько, чтобы видеть меня. — Ты же знаешь, я всегда буду здесь. Помнишь? Я всегда буду здесь, чтобы убедиться, что ты сможешь увидеть звёзды. Я всего лишь твой Проводник… Падший Ангел.

Дрожащий смех покинул меня, когда я наклонилась. Зейн встретил меня на полпути, и в тот момент, когда наши губы соприкоснулись, я позволила себе, наконец, почувствовать некоторое облегчение. Его запах зимней мяты окружил меня. Я могла бы целовать его целую вечность…

Дёрнувшись назад, мои глаза распахнулись, когда это ударило по мне. Моя грудь опустилась, когда я смотрела на поразительные плоскости и углы его лица, и я подумала о своём отце и всех других ангелах, которых я когда-либо видела. Никто из них не выглядел старше двадцати пяти. Чёрт, большинство демонов не выглядели намного старше. Я не знала, то ли они просто стареют невероятно медленно, то ли достигли определённой зрелости и перестали стареть. С замирающим чувством я внутренне знала, что Падшие были такими же.

Я буду стареть с каждым годом.

Зейн останется прежним.

— Ты в порядке? — спросил Зейн, пока я продолжала смотреть на него на грани очередной панической спирали.

— Ты, типа, теперь бессмертен? — спросила я. — Ты не будешь стареть?

В его чертах появилось мягкое выражение из-под тяжёлых век.

— Мне было интересно, собиралась ли ты спросить об этом.

— О, нет. Ты ведь не будешь стареть, правда? — застонав, я откинула голову назад. — Вот я и подумала, что если ослепну, и тебе придётся, ну, не знаю, выбирать для меня одежду, то это в конечном итоге испортит наши отношения…

— Почему, чёрт возьми, ты думаешь, что это может испортить наши отношения?

— Ну, может быть, не из-за одежды, но ты знаешь.

— Нет. Я не знаю.

Он наклонил мою голову вперёд, так что мы снова оказались лицом к лицу.

— Объясни.

— Если мне повезёт, у меня останется достаточно зрения, чтобы видеть так много.

Я подняла большой и указательный пальцы, держа их примерно в дюйме друг от друга.

— Как бы мне ни было неприятно это признавать, мне понадобится помощь во многих вещах.

Широкая, яркая улыбка появилась на его лице, удивив меня.

Я слегка откинулась назад.

— Почему ты улыбаешься?

— Потому что ты призналась, что тебе понадобится помощь, и это очень важно. Я подумал, что мне просто придётся сидеть, сложа руки, и смотреть, как ты месяцами входишь в стены, прежде чем попросишь о помощи.

Я уставилась на него.

— Но если не говорить об улыбках, — продолжал он. — Я немного обижен, что ты думаешь, что твоё зрение каким-то образом повлияет на то, как я отношусь к тебе, и внесёт напряжение в наши отношения. На самом деле, я обижен.

— Я не пытаюсь тебя обидеть, и не то чтобы я думала, что ты недостаточно любишь меня, чтобы справиться с этим, но я не могу не беспокоиться об этом, — призналась я, чувствуя себя голой, хотя была полностью одета. — И учитывая то, с чем мы столкнулись, с чем мы столкнёмся, кажется глупым даже говорить об этом прямо сейчас.

— Это не глупо, — возразил Зейн. — Это очень важно. Продолжай.

Я сделала глубокий вдох.

— Я даже не знаю, насколько плохо это будет для меня. Так как же ты можешь знать, что это не будет раздражать? И если бы это было так, я бы не винила тебя. Я злюсь на себя, когда натыкаюсь на какую-нибудь глупость, которая была в одном и том же месте с начала времён. Я раздражаюсь даже сейчас, когда пытаюсь прочитать инструкции или сроки годности чего-то, и мне приходится угадывать, что я читаю. Так что я просто… Я не хочу чувствовать себя… — замолчав, я пожала плечами. — Как мы вообще заговорили об этом?

— Ты сама заговорила об этом, — напомнил он мне, убирая волосы с моей щеки. — Я знаю, что ты собиралась сказать.

— Ты знаешь, всезнайка?

Один уголок его губ приподнялся. Это была короткая усмешка.

— Ты же не хочешь чувствовать себя обузой. Это то, что ты собиралась сказать, но, Трин, ничто в тебе никогда не будет обузой. Всё, что касается тебя, это чёртова привилегия.

Моя грудь.

Ах.

Раздулась так, словно внутри был воздушный шар.

— Почему? — я повалилась вперёд, уронив голову ему на плечо. — Почему ты всегда говоришь правильные вещи, Зейн? Я тут пытаюсь взбеситься, а ты мне мешаешь.

— Прости? — он говорил так, словно старался не рассмеяться.

— И послушай, моё дрянное зрение сейчас даже не проблема. Ты останешься вечно молодым и бодрым, а я состарюсь, и у меня будет огромный зад. Тогда мне придётся стать тем хорошим человеком, который узнает, что если ты любишь кого-то, то освобождаешь его. И мне придётся сказать тебе, чтобы ты шёл и жил своей жизнью, нашёл кого-то молодого…

— Прекрати, — рассмеялся Зейн, хватая меня за руки и снимая со своего плеча. Его глаза встретились с моими, глаза, которые никогда не потускнеют и не станут ревматичными с возрастом. — Этого не будет.

— Ты прав, — я уставилась на него. — Я не собираюсь быть таким человеком. Я думаю, что «если ты любишь кого-то, отпусти его» это одно из самых глупых высказываний. Я слишком ревнива и эгоистична. Мне всё равно, даже если мне девяносто, я всё равно срежу…

— Я не хочу, чтобы ты стала лучше. Мне нравится, что ты ревнива и эгоистична.

Он ухмыльнулся мне, как будто я вела себя глупо, и, конечно, он мог так думать, поскольку он был чёртовым Падшим ангелом.

— Для меня не будет другого человека. Не сейчас. Не тогда когда тебе стукнет под девяносто.

— Тебе легко говорить, когда ты будешь выглядеть так вечно.

В конце концов, люди подумают, что я кошёлка, когда увидят меня с Зейном, и в будущем это произойдёт, потому что я отказывалась верить, что мы не победим Гавриила.

— Мне легко говорить это, потому что я люблю тебя, и это глубже, чем кожа или сломанные бёдра, — сказал он и без всякого предупреждения двинулся.

Он поднял меня со своих колен и положил на спину, пододвигая моё тело под себя. Он отстранился от меня, обхватив одной рукой мою голову.

— Это не то, что уходит с возрастом. Это укрепится и станет нерушимым. Это я точно знаю. Я бы не Пал, если бы то, что я чувствовал к тебе, было таким слабым. Ты бы не боролась за меня, отказываясь сдаваться, если бы твою любовь ко мне было так легко сломать.

Я сжала губы в упрямую линию.

— Ты снова это делаешь.

— Что делаю?

— Говоришь правильные вещи.

Он приподнял бровь.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил это делать?

— Да, — я вздохнула. — Нет.

Улыбка Зейна окутала моё сердце.

— Я понимаю, почему это тебя так взволновало, но это не завтрашние проблемы. На сегодня у нас их достаточно, не так ли?

— Да.

Подняв руку, я коснулась его подбородка. Его кожа была такой тёплой.

— Но это очень похоже на переход по мосту, когда мы доберёмся туда, и мы доберёмся туда, Зейн. Этот мост скоро появится.

— И мы пересечём его вместе, — он опустил подбородок и быстро поцеловал кончики моих пальцев. — Мы разберёмся с этим вместе. Это всё, что мы можем сделать, потому что ты только что вернула меня. Я только что вернул тебя. У нас есть то, чего у многих людей никогда не было, второй шанс. Мы заслужили это, и нам всё равно придётся за это бороться. То, что может произойти через много лет, не будет красть у нас каждый день в промежутке между настоящим и будущим. Вот что оно сделает, если мы сейчас будем подчёркивать это.

Он был прав. Уже было достаточно угроз, чтобы лишить его второго шанса. Было бы трудно не беспокоиться об этом, так же как было трудно не напрягаться из-за моего зрения, но я научилась не позволять тому, что в конечном итоге произойдёт, мешать мне жить. Точно так же, как он не мог позволить тому, что он сделал, когда впервые Пал, изменить то, кем он был сейчас.

Губы Зейна коснулись моих в сладком, мягком поцелуе, и я открылась, впуская его. Все многочисленные заботы отошли на второй план. Вот насколько сильны были его поцелуи. Или, может быть, именно такой сильной была моя любовь к нему.

И Боже, я никогда не устану от того, как его губы касались моих. Я никогда не перестану благоговеть перед тем, как нежное и вопрошающее прикосновение его губ к моим могло вызвать у меня такой сводящий с ума прилив ощущений.

Скользнув руками по его плечам, я потянула его к себе, пока не почувствовала тепло его кожи через рубашку. Кончики его волос щекотали мои щёки, и я прикусила его нижнюю губу.

Из глубины его горла донеслось ответное урчание, от которого у меня подогнулись пальцы на ногах. Поцелуй углубился, и воздух вокруг нас, казалось, потрескивал. В том, как наши губы встретились, была острая, как бритва, почти отчаянная грань, и я представила, как нам тогда невероятно повезло, что мы снова испытали это. Не то чтобы то, что мы делали в бассейне, не считалось. Так оно и было, и оно тоже было мощным. Эти ранние утренние часы были доказательством того, что Зейн всё ещё был там, что его любовь ко мне всё ещё руководила его действиями. Но это было по-другому, потому что это были мы.

Мы немного заблудились в просто… в просто поцелуях. Они были мягкие и до боли сладкие. Поцелуи, которые были дразнящими и игривыми. Потом были те, от которых у меня болело и перехватывало дыхание. Все они были моими любимыми, потому что я целовалась с Зейном.

Больше всего на свете мне хотелось раствориться в нём, забыть обо всём. И я думаю, что он тоже, но он поднял голову после последнего одурманивающего поцелуя.

— Я скучал по тебе, — сказал он, его голос был таким же нетвёрдым, как и его дыхание.

— И я, — прошептала я, проводя пальцами по его щеке.

Свечение за его зрачками казалось приглушённым.

Он перенёс свой вес на одну руку и медленно поднял руку и убрал пряди моих волос с моего лица.

— Когда мы были вместе ранним воскресным утром? — он сглотнул, проведя кончиком пальца по изгибу моей щеки. — Я… я не знаю, как к этому относиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Это был я, и это был не я. Я знал, что происходит. Это было то, что я контролировал, но я просто думаю, что, если ты сделала это, потому что чувствовала, что должна? Если бы я мог вернуться, я бы этого не сделал, — признался он. — Не то чтобы мне это не нравилось…

— Я знаю. Мне понравилось, — я обхватила его щёки ладонями. — Ты не заставлял меня. Я это инициировала. Я знала, что делаю, и не чувствовала, что должна это делать.

— Я знаю, что не делал этого, но это просто не так… это мне не очень нравится. Ты понятия не имела, сможет ли Старуха помочь тебе в этот момент, — его палец скользнул по моей нижней губе. — Я только что бросил тебя в бассейн, а чуть раньше той ночью подрался с тобой. Я угрожал тебе, а потом оказался внутри тебя. Я мог причинить тебе боль во время этого. Я мог бы причинить тебе боль после этого.

— Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь. Я знаю, — тихо сказала я, и я знала.

Зейн был добр до глубины души, даже когда ему не хватало части его души, и даже сейчас, когда он был Падшим и технически не имел души. Это действительно заставило меня усомниться во всей этой истории с душой и в том, насколько она играет роль в чувствах и действиях людей, но сейчас было не время для этого.

— Ты не причинил мне вреда, Зейн. У тебя был контроль, и то, что мы сделали, дало мне надежду. Я знаю, как безумно это звучит, но это было ещё одним доказательством того, что ты всё ещё там, и мне это было нужно, — я подняла голову, нежно целуя его. — Тебе не должно нравиться то, что произошло. Я могу понять, почему ты не понимаешь. Я просто не хочу, чтобы это причинило тебе боль.

Он скользнул рукой вниз по моей руке, обхватив пальцами моё запястье. Убрав руку со своей щеки, он снова поцеловал центр моей ладони. Когда его глаза снова встретились с моими, он прерывисто вздохнул, и его плечи, казалось, расслабились.

— Мы не использовали защиту.

Моё сердце споткнулось.

— Я знаю, — прошептала я.

Он снова поцеловал мою ладонь.

— Падшие способны размножаться вместе с людьми.

— Я знаю, — повторила я. — Но я не знаю, могу ли. Я задумалась об этом позже, потому что… ну, по очевидным причинам, и не знаю, было ли потомство когда-нибудь у кого-нибудь из Истиннорождённых.

— Ты мало что знаешь о Истиннорождённых, — заметил он.

— И именно поэтому я попросила Деза посмотреть, не сможет ли Гидеон найти что-нибудь, что указывало бы на то или иное.

Зейн моргнул.

— Ты попросила Деза спросить Гидеона?

— А кого ещё я должна была спросить? Я не думаю, что Тьерри или Мэтью знали бы и это разговор, который я так не хочу вести с ними, и я подумала о Гидеоне. Он много знает и имеет доступ к куче пыльных книг, которые никто не читает, — сказал я ему. — Если только ангел не собирается появиться и ответить на вопрос, он был лучшей идеей, которую я могла придумать.

— Я даже представить себе не могу, как прошёл тот разговор с Дезом.

— О, поверь мне, ты не захочешь. Я хотела бы притвориться, что этого никогда не было, но, надеюсь, он что-нибудь узнает, и мы…

Эти ультраяркие глаза встретились с моими.

— Итак, мы знаем.

В животе всё перевернулось, я кивнула, а затем начала говорить, но остановилась.

Всегда наблюдательный, он уловил это.

— Что? Что ты собиралась сказать?

Тепло поползло по моим щекам, когда я распутала язык.

— Что бы мы сделали, если бы я… Боже, — простонала я. — Я едва могу это сказать, хотя знаю, что это глупо. Но, сказав это, ты сделаешь это более реальной возможностью, и эта реальность будет сверхзадачей сейчас или через десять лет.

— Согласен, — он кивнул.

— Но мы же взрослые люди, верно? В основном. Ты больше, чем я, но это не значит, что мы недостаточно взрослые… — я остановила себя с дрожащим смехом. — Кого я обманываю? Если бы мне было тридцать, я бы не чувствовала себя достаточно взрослой. Что мы будем делать, если то, что у тебя происходит, работает с тем, что происходит у меня?

Одна из его бровей приподнялась.

— Ты имеешь в виду, что, если ты забеременеешь от меня?

— Что, если мы зачали ребенка, — поправила я.

— Я не знаю, — сказал он с мягким, несколько неуверенным смехом. — Мы бы…

— Мы разберёмся.

— Вместе. Да.

— Я не могу… Я даже думать об этом не могу, — призналась я. — Это, возможно, самый незрелый ответ, который является ключевым признаком того, что я буду ужасным родителем, но я даже не могу представить себе такую возможность.

— Я тоже не могу. И не то чтобы я не был бы в порядке с этой идеей, если ты так решила, — сказал он, и следующий вдох, который я сделала, застрял где-то в опухшей груди. — Это просто не то, к чему я готовился, но я буду готовиться, что бы ни случилось или что бы ни было решено.

Некоторое непризнанное напряжение ослабло. Не то чтобы возможность забеременеть всё ещё не пугала меня до чёртиков. Так оно и было, а потом ещё кое-что, но это было бы не то, с чем я столкнулась бы в одиночку. Теперь я ни с чем не столкнусь в одиночку.

— Итак, мы обсудили моего отца, каково это быть накачанным благодатью, Люцифера, моё дерьмовое зрение, тот факт, что я состарюсь, а ты нет, твоё беспокойство по поводу того, что произошло между нами в бассейне, и возможность моей беременности, — я усмехнулась. — Какое воссоединение, а?

Зейн рассмеялся.

— Это прекрасно.

— Неважно.

— Это так, — наклонив голову, он поцеловал меня. — Мне нужно принять душ. Хочешь присоединиться ко мне?

Моё сердце пропустило удар, и мышцы внизу живота напряглись, даже когда крошечные бусинки неуверенности поднялись в моём животе. Я никогда раньше ни с кем не принимала душ. Разумеется. Зейн был первым парнем, с которым я когда-либо была полностью обнажена, так что мой разум сразу же показал мне, в деталях, все способы, которыми я в конечном итоге буду выглядеть и вести себя как полная идиотка, но моё сердце и моё тело кричали: Душ? С Зейном? Да и да, пожалуйста.

Эти крошечные бусинки в моём животе начали подпрыгивать от нервной энергии, но сейчас больше, чем когда-либо, я не могла позволить страху и застенчивости управлять моими решениями. Не после того, как на горьком опыте узнала, что завтрашний день не был обещан.

— Хорошо, — сказала я, надеясь, что мой голос не прозвучал для него так скрипуче, как для меня. — Я имею в виду, да. Конечно.

Жар прилил к моим щекам.

— Мне бы этого хотелось.

— Ты уверена? — в его чертах появилась мягкость. — У нас нет…

— Я уверена, — перебила я. — Уверена на сто процентов.

— Хорошо, — Зейн улыбнулся, и свистящее движение пронзило мою грудь. — Потому что я действительно не хочу выпускать тебя из виду больше, чем на несколько минут. Это, вероятно, звучит чертовски дико, но я просто… — ресницы опустились, скрывая его глаза. — Я не знаю. Я не ожидаю ничего, кроме того, что ты будешь там со мной. Мне просто нужно иметь возможность видеть тебя.

— Я понимаю.

И, Господи, я когда-нибудь полностью понимала.

— Я чувствую то же самое.

Он наклонил голову, целуя меня.

— Почему бы тебе не пойти в душ? Сначала я собираюсь привести де-Кайманизацию кухни.

Поскольку часть этого беспорядка была моей, я начала говорить ему, что он не должен этого делать, но потом меня осенило. Он давал мне время, делая это менее неловким, и да, раздевшись и войдя с ним в душ, я, вероятно, заставила бы себя хихикать, как будто со мной что-то не так.

Что бы ни делало Зейна таким невероятно заботливым и внимательным, оно всё ещё было там. Это была та его часть, которая отличала его от многих других, и это позволяло слишком легко влюбиться в него, несмотря на риск.

Сердце сжалось, я потянулась и поцеловала его. То, что должно было быть благодарностью, превратилось в нечто большее, и прошло несколько мгновений, прежде чем Зейн скатился с меня. Я немного зациклилась на разглядывании отметин на его спине, но, в конце концов, заставила своё тело двигаться.

Я поспешила в ванную, моё сердце билось слишком быстро, когда я почистила зубы и включила воду. Меня охватил головокружительный прилив предвкушения и нервозности, и острое чувство сюрреализма, когда я сняла свою одежду, бросила её в угол, а затем подняла, фактически используя пустую корзину для белья. Быстро схватив другие маленькие кучки одежды, разбросанные вокруг, я бросила их туда, где они должны были быть, и, прежде чем я начала хихикать, как будто я боялась или теряю сознание, я шагнула под горячую струю.

Мои чувства были настолько обострены, что мои руки дрожали, когда я медленно повернулась. Не то чтобы я испугалась. Не то чтобы я не была готова. Ничего подобного не было. Просто всё было так, как мне казалось… как будто это было впервые. То, что мы вместе принимали душ, определённо было так, но, несмотря на то, что мы испытали всевозможные поцелуи и многое другое, теперь всё казалось другим и новым.

От воды мои волосы прилипли, и она струилась по телу, пока я смотрела на многочисленные исчезающие порезы и синяки. Моё тело представляло собой лоскутное одеяло из старых и новых шрамов, и я знала, что каждый из этих недостатков был именно таким, как сказал Зейн ранее — знаком силы. Они меня не смущали. Я была горда.

Уголки моих губ опустились, когда вода потекла по моей груди. Кожа в ложбинке между грудью была розовее, чем обычно, и выглядела почти как… царапина по прямой линии. Я прикоснулась к коже. Она была чувствительной, но не болела. Понятия не имея, откуда это взялось, я закрыла глаза и подняла подбородок, позволяя душевой насадке смыть больше, чем последние двадцать четыре часа. Скоро нам с Зейном придётся поговорить с кланом и сообщить им больше, чем то, что с ним всё в порядке. Мы должны были бы начать работать над планом Б на случай, если Люцифер не был заинтересован в том, чтобы усмирить своё эго и спасти мир. Даже с его помощью нам всё ещё нужно было выяснить, где скрывались Гавриил и Баэль. Была школа и чёртов портал под ней, с которым нужно было разобраться. Я могла бы позвонить Джаде сейчас и не пугать её… слишком сильно, и мне нужно было выяснить, что, чёрт возьми, происходит с Джиной, девушка с которой Арахис, казалось, проводил всё больше и больше времени. Мне также нужно было выкроить немного времени, чтобы по-настоящему взбеситься из-за того, что Зейн не будет стареть, и продолжать беспокоиться о большом «что, если». Что, если я забеременею? Что бы это на самом деле значило?

Ещё раз посмотрев вниз, я пошевелила пальцами ног, положив кончики пальцев на живот. Никакие погони за демонами и прыжки со здания на здание никогда не приведут к плоскому животу. Нездоровая пища, вероятно, имела к этому большое отношение, но если бы мне пришлось выбирать между плоским животом и картофелем фри, я бы всегда выбирала картофель фри. Но если бы я была беременна, разве я не должна была бы есть более здоровую пищу? Я вздрогнула, а затем прижала руки к нижней части живота, надавливая…

Что, чёрт возьми, я делаю? Я отдёрнула руки, скорчив гримасу. Закатив глаза, я снова повернулась к брызгам воды. Что мы будем делать? Что мы могли сделать? Беременность ничего не изменит. Я всё равно была бы Истиннорождённой. Мне всё равно нужно будет найти Гавриила, что бы ни случилось после этого.

Для меня всё это было просто смех и грех, потому что я даже не могла сказать, хочу ли я быть матерью, но я знала, что Зейн, он будет потрясающим отцом для нашего…

Кем, во имя святой корзины, может быть дитя Истиннорождённой и Падшего? Будет ли вообще передана человеческая часть меня? Поднимет ли голову генетический дефект, который я носила, вызвавший пигментный ретинит? Мой желудок сжался от этих возможностей.

Мне нужно было остановиться, потому что сейчас было не время для всего этого, особенно для того, что может никогда не осуществиться.

Услышав, как захлопнулась дверь ванной, мой пульс взлетел до небес. Я смотрела вперёд, сосредоточившись на дыхании, которое, как ни странно, требовало больших усилий.

Малейшее движение позади меня выбрасывало всю упорную работу с дыханием в окно. Кожа соприкоснулась с кожей, посылая тугую, сильную дрожь по моему позвоночнику.

Прошло мгновение, и я почувствовала лёгкое прикосновение пальцев Зейна к своим плечам, отбрасывающих мои волосы в сторону. Затем его губы прижались к коже ниже моего затылка, и мои пальцы ног прижались к полу кабинки.

Не в силах молчать в напряженной тишине, я сказала:

— Де-Кайманизация не заняла много времени.

— Я прошёл только первый слой, прежде чем мое терпение закончилось, — сказал он, и я усмехнулась. — Позже потребуется ещё один раунд. Может быть, третий, судя по всему.

— Я сделаю оба раунда, — предложила я. — Тебе нужна эта штука для волос?

Когда он сказал «да», я схватила флакон, который он использовал, тот, который был одновременно шампунем и кондиционером. Если бы я использовала эту штуку на своих волосах, они были бы сухими, как птичье гнездо, и я понятия не имела, как у него этого не происходило.

В ванной комнате воцарилась дружеская тишина, когда мы приступили к использованию душа для того, для чего он был предназначен. Неловкость исчезла, хотя я слишком остро ощущала каждое мгновение, когда его кожа касалась моей, когда он потянулся, чтобы поставить бутылку на полку, и его рука задела мою. Или когда я смыла шампунь, а затем кондиционер с волос, и мне пришлось повернуться, чтобы сделать это. Моё бедро коснулось его бёдер, и он снова застыл, как статуя. Всё это время я держала глаза закрытыми, и когда он потянулся за средством для мытья тела, я пожалела, что у меня не хватило смелости предложить свою помощь, но я слишком боялась показаться придурком, поэтому я молчала, когда парной воздух наполнился мятным ароматом геля для тела, который он использовал, и более сочными тонами жасмина, которые исходили от геля для тела, которым всегда пользовалась я.

Когда он ополоснулся и снова двинулся за мной, я ожидала, что он выйдет, но он этого не сделал. У меня перехватило дыхание, когда его руки скользнули по скользкой, всё ещё мыльной коже моих рук, по локтям, а затем к запястьям. До этого момента я даже не осознавала, что сложила руки на талии. С невероятной нежностью он опустил мои руки по бокам.

Края его мокрых волос коснулись моей щеки, когда он опустил голову, на этот раз прижавшись поцелуем к месту между моей шеей и плечом, где он прикусил кожу и оставил след.

— Извини за это, — сказал он. — Я раньше не извинялся.

— Всё в порядке, — сказала я ему. — Не то чтобы это было заметно.

Он снова поцеловал это место. Ноги дрожали, я открыла глаза, когда его большие пальцы медленно, лениво двигались по внутренней стороне моих запястий. Я смотрела, как его руки скользят от моих запястий к животу. Его тёмно-золотистая кожа так контрастировала с более жёлтыми, оливковыми тонами моей. Он не прижал руки к моему животу, как я делала раньше. Очевидно, он не был таким же беспорядочным, как я, но мне было интересно, пытался ли он представить себе то же самое, что и я — живот, гораздо более раздутый, чем типичное вздутие от углеводов, которое у меня обычно было.

Через мгновение он подтвердил это.

— Если выяснится, что ты беременна, и если ты решишь, что хочешь этого, всё будет хорошо, — сказал он, его голос был хриплым от эмоций. — Но раньше ты сказала что-то не то.

— Только один раз?

— Из тебя не получится ужасной матери, — сказал Зейн.

Я подавила смех.

— Я не ошиблась.

— Ты недостаточно доверяешь себе, Трин. Ты была бы одной из самых свирепых матерей на свете, и ты ни перед чем не остановилась бы, чтобы дать им лучшую возможную жизнь, — сказал он мне. — Я ни на секунду в этом не сомневаюсь.

Прерывистое дыхание покинуло меня.

— Мы, — я повернула голову в его сторону. — Если мы решим, хотим ли мы этого, всё будет в порядке.

— Верно, — хрипло сказал он. Его губы нашли мою щёку. — Мы получили это, несмотря ни на что.

— Да, — и я поверила в это.

Я действительно хотела этого.

Трепет начался в моей груди и переместился ниже, когда я почувствовала его пристальный взгляд сзади. Всё вокруг напряглось.

Голова Зейна снова опустилась, его подбородок задел мою голову, когда его рот нашёл путь к моему уху.

— Я недостоин тебя.

— Это очень далеко от истины.

— Это не так. Ты храбрая и сильная. Бесстрашная. Ты умная, добрая и преданная, — его большие руки скользнули по моим бёдрам. — От тебя захватывает дух, — он поцеловал меня в шею, и я вздрогнула. — Я хочу тебя, сейчас и всегда.

Сердце бешено колотилось, когда инстинкт вёл меня, я сделала шаг назад, позволяя нашим телам полностью соприкоснуться. Он издал грубый звук, и жар разлился по моим венам.

Его руки судорожно сжали мои бёдра.

— Я уже сильно хотел тебя, но теперь я чувствую, что выхожу из своей кожи, — сказал он, и я чувствовала его, всего его, и не было никаких сомнений в правоте его слов. — Но я знаю, что сейчас для тебя всё, вероятно, странно, поэтому я собираюсь подождать, пока ты уйдёшь, а затем сделать эту воду ледяной.

Пьянящее буйство ощущений прокатилось по моей коже, когда я повернулась в его объятиях. Я не позволяла себе слишком много думать о том, что делаю. Я подняла глаза, смаргивая влагу с ресниц. Он смотрел на меня, стиснув зубы, и его взгляд был полон абсолютной потребности. Свечение за его зрачками стало более ярким. Я положила руки ему на грудь.

— Поцелуй меня?

— Трин, — прохрипел он, и это слово больше походило на рычание, чем всё, что я когда-либо слышала от него.

Я вздрогнула, когда его руки напряглись вокруг моих бёдер.

— Я хочу сделать это больше, чем всё, что я когда-либо хотел в своей жизни, но я быстро учусь, я чувствую вещи немного более интенсивно, чем раньше. Я пытаюсь поступить правильно. Тебе нужно время, и если я поцелую тебя, я… я не думаю, что моя сдержанность будет такой, как раньше. Я не хочу…

Он застонал, тело содрогнулось, когда я скользнула руками вниз по его животу.

— Я не хочу быть таким человеком, который теряет контроль.

Мой взгляд скользнул по более резким чертам его лица.

— Ты никогда не сможешь стать таким человеком. Прямо сейчас — доказательство этого.

— Бассейн был доказательством прямо противоположного.

— Неправда, — настаивала я. — Я знаю, что даже тогда, если бы я ничего не хотела делать, ты бы остановился. Я знаю.

Его губы сжались, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты слишком высокого мнения обо мне.

— Я правильно думаю о тебе, — поправила я, и его глаза стали влажными, горячими сапфирами. — Синяки и прочее теперь почти не болят. Мне не нужно время. Для меня нет ничего странного. Для тебя есть что-нибудь странное?

Он отрицательно покачал головой.

— Хорошо, потому что я хочу тебя, Зейн, сейчас и всегда, — я почувствовала, как мои щёки вспыхнули. — Ключевой акцент на части «сейчас».

На мгновение мне показалось, что он откажется, и в этот момент я планировала просто наброситься на него. Я надеялась, что он удержится на скользкой плитке, но потом он всё-таки двинулся.

Он опустил голову, и когда его губы коснулись моих, я поняла, что ни в коем случае не испытала всех его поцелуев, потому что этот был всем. И бесконечно нежный, и совершенно требовательный, он целовал с чувством настойчивости, и всё же так, что я чувствовала, что у нас было всё время в мире.

И этот поцелуй… он перевернул и скрутил мои внутренности в пьянящее месиво. Ощущения пробежали по моей коже и через меня. Моё сердце заколотилось, и чувство, разворачивающееся в моей груди, было таким же сильным, как пульсация благодати. Он поцеловал меня так, словно хотел стереть бесконечные часы и дни, которые мы провели в разлуке.

Под своими руками я чувствовала, как напряглись его мышцы, когда он поднял меня на руки. Я обхватила его ногами, а рука, обнимавшая меня за талию, крепко прижимала меня к нему. Его губы не отрывались от моих, когда он поворачивал нас. Я понятия не имела, как ему удалось отключить воду, и я даже не знала точно, когда мы вышли из душа. В ванной были моменты, когда он останавливался, и я была зажата между ним и стеной. Затем мы снова двинулись, и вскоре моя спина ударилась о смятые одеяла на кровати. Мы были вместе, наши тела скользкие, наши мокрые волосы пропитали простыни, в которых мы быстро запутались, а затем мы были завёрнуты друг в друга. Его руки были повсюду, жар его рта следовал за мной, когда я проследила линии его груди и живота, упиваясь его ощущением. Его рот был злым, вытягивая из меня хриплые звуки, задерживаясь на моей груди, а затем он двигался ниже, ниже моего пупка и ещё ниже. Когда его рот сомкнулся на этой чувствительной части, он поглотил меня, и я осталась без сознания и пульсировала от этих одурманивающих поцелуев.

На этот раз последовала короткая пауза для защиты. Мы не собирались продолжать испытывать судьбу. Затем он устроился на мне, его тепло и вес приветствовались, их так отчаянно не хватало.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему в губы, прижимая его ближе своими руками и поцелуями.

Я прижалась к нему, и он вошёл в меня. Больше не доносилось ни слова. В них не было необходимости, когда мы с головой погрузились в желание и страсть, но это были не единственные вещи между нами. В каждом поцелуе и прикосновении было облегчение, принятие и потребность и желание, которые выходили за рамки физического. И между нами было так много любви, что мы счастливо тонули в ней.

До этого не было никакого реального подобия контроля, но всё изменилось… они пришли в неистовство. Я приподняла бёдра, чтобы встретить его толчки, и он подхватил меня обеими руками, прижимая к себе. Мы оба были похожи на верёвки, натянутые слишком сильно, и когда мы лопнули, мы сделали это вместе, кувыркаясь через край. Когда плотные, накатывающие удары приходили бесконечными волнами, я почувствовала движение воздуха на своей щеке и ощущение чего-то мягкого, лежащего на моей руке. Мои глаза затрепетали.

Это были крылья Зейна.

Они выросли из его спины и теперь покрывали нас обоих, перья. Мой взгляд поднялся, и я увидела звёзды на потолке, светящиеся так же мягко, как крылья Зейна.

Некоторое время спустя мы лежали лицом друг к другу. Простыня была заправлена под мои руки, и он был, ну, восхитительно голым и совершенно непринуждённым. Вероятно, потому, что прикроватная лампа, которую он включил, оставила все эти его интересные части в тени. Его рука обвилась вокруг моей, той, которую я разрезала во время заклинания. Я смертельно устала и понятия не имела, который час, но его крылья всё ещё были расправлены, одно лежало на боку, а другое позади него, и я хотела… Мне так сильно хотелось прикоснуться к одному из них.

Но я была взрослой и действовала по правилу «не прикасаться, не спрашивая». Крылья Стража иногда могут быть чувствительными, и вы не просто волей-неволей касаетесь их. Я предположила, что это, должно быть, то же самое, так как он так сильно отреагировал, когда я пыталась прикоснуться к ним раньше.

Боже, Зейн действительно был ангелом. Ну, Падший ангел, если быть точным. Было странно, как часто реальность, казалось, била меня прямо в лицо.

— Крылья, — сказала я, подавляя зевок. — Это было по-другому.

— Я не знал, что это произойдёт.

Он начал убирать одно крыло назад.

— Нет, не убирай их. Крылья меня не беспокоят. Это было просто что-то новое.

Перевернув мою руку, он поцеловал заживающий порез. Свечение за его зрачками снова стало приглушённым.

— И это совсем другое.

— Да, но они мне нравятся, — я придвинулась ближе. — Они прекрасны, Зейн.

— Спасибо, — он поцеловал кончик пальца. — Дай угадаю, ты им завидуешь?

Я усмехнулась.

— Может быть.

Его глубокий смешок заставил меня улыбнуться ещё шире.

— Наверное, я всё ещё привыкаю к ним, — сказал он.

— Это совсем не то, что быть Стражем?

— Так и есть. Всё это действительно так.

Ещё один поцелуй был запечатлен на следующем пальце.

— Пребывание в моих состояниях человека и Стража казалось естественным, если только я не был ранен и не нуждался в глубоком исцелении, — объяснил он, имея в виду то, что они принимали каменную форму, чтобы уснуть. Я не видела, чтобы он это делал. — Прятать крылья кажется неестественным. От этого у меня чешется спина. Это лучший способ, которым я могу это описать.

— Тогда не прячь их, когда тебе не нужно, особенно когда ты со мной, — я взглянула на них, мои пальцы покалывало. — Они потрясающие. Мне бы очень хотелось иметь крылья и уметь летать.

— Я позабочусь, чтобы ты летала, когда захочешь, — он поцеловал мой безымянный палец. — Ты хочешь прикоснуться к ним, не так ли?

Я одарила его застенчивой улыбкой и поджала пальцы ног.

— Да. Очень сильно.

— Тогда почему ты этого не сделала?

— Я очень усердно работала над тем, чтобы не прикасаться без разрешения, и это убивало меня, — я придвинулась ещё на дюйм ближе. — Они выглядят такими мягкими и пушистыми.

Он усмехнулся, опуская мою руку и наклоняя свою голову к моей. От поцелуя по мне пробежала волна тепла.

— Поскольку ты так много работала, я думаю, ты заслуживаешь награды.

Мой разум тут же прыгнул в сточную канаву и радостно заплескался, но потом я заметила движение. Он поднял крыло, позволив ему лечь над нами и прижаться к моему бедру. Крыло было таким длинным, что тянулось мне за спину, и его вес напоминал мне толстое, пышное одеяло. Верхушка была так близко, что я практически могла поцеловать одно из перьев. Я втянула воздух, широко раскрыв глаза.

— Ты не возражаешь? — спросила я, за пять секунд до того, как взвизгнула от возбуждения.

— Нет, — он отпустил мою руку. — Оно не слишком тяжёлое?

— Вовсе нет.

Прикусив губу, я протянула руку и провела пальцами по изгибу ближайшего пера.

Оно было таким мягким, как я себе и представляла, как синель, но под пушистыми перьями виднелись толстые мышцы. Всё крыло Стража состояло из мышц и сухожилий, но у ангела были… Боже, у них должны были быть сотни мышц, скрытых под великолепным пухом. Я провела пальцами вниз, и у меня перехватило дыхание. Это была не единственная вещь, спрятанная в перьях.

Там была еще благодать.

Она пульсировала в центре каждого пера, искрясь в сети тонких вен. Казалось, она следовала за моим прикосновением, когда мои пальцы дрейфовали, вспыхивая, а затем затихая.

Я взглянула ему в лицо. Сияние за его зрачками стало ярче. Я отдёрнула руку.

— Тебя беспокоит прикосновение к крыльям? Если да, то будь честен. Это не заденет моих чувств.

— Нет, совсем наоборот.

Поймав мою руку, он снова приложил мои пальцы к нижней стороне своего крыла.

— Мне это нравится.

— Это расслабляет? — спросила я. — Вроде того, когда гладят собаку?

— Если бы кто-то другой сделал такое сравнение, я бы обиделся.

Я улыбнулась.

— В некотором смысле, это расслабляет, — сказал он, протягивая руку между нами и кладя её на изгиб моей талии. — Они действительно чувствительны.

— Больше, чем крылья Стража?

Его рука скользнула под крыло к моему бедру.

— Гораздо больше. Я чувствую каждое прикосновение к своей спине… и в других местах.

— В других местах?

Я послала ему улыбку, задаваясь вопросом, не это ли вызвало его реакцию в бассейне.

— Интересно.

Он издал гортанный звук, сжимая моё бедро. Отложив это знание в сторону, я продолжала гладить его крыло. Я не знала, сколько времени прошло, пока мои мысли блуждали. Каким-то образом я оказалась на том, что видела ранее той ночью.

— Сегодня я видела звёзды, — объявила я как можно более небрежно. — Я имею в виду, я действительно видела их.

Его рука лениво двигалась вверх и вниз по моей талии и бедру, но затем замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Это случилось сразу после того, как я… ну, после того, как я ударила тебя в сердце, и эта вспышка света сбила меня с ног. Я думаю, это была твоя благодать.

Я посмотрела на него. Его взгляд был прикован ко мне, и так было всегда, когда я говорила, даже раньше. Как будто я была единственным человеком в его мире.

— Когда я открыла глаза, я увидела их все, Зейн. Их было так много, и они были действительно чёткими, как, я думаю, они должны быть для людей с хорошим зрением. Я могла бы всё выдумать, но даже если бы это было так, они были прекрасны.

— Я не знаю, почему ты вообразила что-то подобное. Хотя не знаю, что могло произойти, чтобы вызвать это, — сказал он.

— Я тоже. Твои крылья как бы напоминают мне об этом. Как благодать блестит между слоями перьев. Это как звёзды, выглядывающие из-за облаков.

Я провела пальцами дальше по его крыльям, к спине. Перья там были тоньше, мышцы под ними более заметны.

— Через несколько мгновений моё зрение вернулось в норму, но я рада, что смогла это увидеть.

— Я рад за тебя, за то, что ты их увидела, — сказал он более грубым голосом.

Я снова оглянулась на него, и этот блеск в его глазах снова стал ярким.

— Ты становишься более чувствительным, чем ближе это подходит к твоей спине, не так ли?

— Да.

Это слово прозвучало так, словно ему пришлось пробиваться сквозь стиснутые зубы.

Тепло в моём животе сжалось. Я приподнялась на локте, чтобы обнять его за плечи. Простыня немного соскользнула, когда мои пальцы приблизились к гладкой коже основания крыльев, и всё тело Зейна дёрнулось.

— Интересно, — пробормотала я.

— Очень, — прохрипел он, откинув голову назад, когда я провела пальцами по мышцам. — Мне кажется, ты меня дразнишь.

— Может быть.

Я начала отдёргивать руку, но Зейн был так же быстр, как и силён. Он двинулся, прежде чем я даже поняла, что он делает, перевернувшись на спину и потянув меня на себя. Каким-то образом он избавился от простыни. Когда обнажённая кожа его груди соприкоснулась с моей, я задрожала от удовольствия.

— У тебя потрясающие навыки многозадачности.

— Да.

Намёк на высокомерие усилил его тон. Он обхватил рукой мой затылок, притягивая мои губы к своим.

— Просто помни, ты всё это начала.

— Я не собираюсь жаловаться, — сказала я ему.

И я этого не сделала.

Его голод был очевиден в том, как он целовал меня, в том, как его рука скользила по моей груди. Зейн сел, увлекая меня за собой. Наши тела соприкасались всевозможными забавными способами. Моя голова откинулась назад, когда его губы проложили дорожку поцелуев по моему горлу. Его руки легли мне на талию, и он приподнял меня на несколько дюймов, и его губы двинулись ещё ниже. Я ахнула, дёрнувшись. Он крепко держал меня, притягивая ближе к себе. Потянувшись за ним, я скользнула рукой по основанию его крыла.

Зейн притянул меня обратно к своей груди.

— Ты, вероятно, собираешься делать это как можно чаще, не так ли?

— Возможно, — согласилась я.

— Хорошо.

Затем я почувствовала движение воздуха, когда он сложил свои крылья вокруг меня, и ощущение мягкой силы на моей спине и твёрдого тепла его груди, прижатой к моей, должно было быть афродизиаком само по себе. Мы снова поцеловались, и единственными звуками в комнате были звуки того, как мы подходим друг к другу, двигаясь вместе. Это было не менее интенсивно, чем раньше. Каждый вздох и каждая мысль покидали меня, и был только он, то, что он чувствовал, и сводящий с ума, сжимающий порыв.

Когда наши тела и дыхание, наконец, успокоились, мы снова лежали на боку. На этот раз между нами не было никакого пространства. Усталость преследовала меня сейчас, и я представляла, как это происходит с Зейном. Как раз перед тем, как сон овладел мной, я почувствовала мягкую тяжесть одного из его крыльев, опускающихся на меня, погружая меня в блаженный сон без сновидений.

Отдалённый глухой звук, который, казалось, становился всё громче и ближе, но я проснулась не от этого. Это была потеря всего чудесного тепла тела Зейна.

Я пошевелилась, открыла глаза и увидела, что Зейн направляется к двери. Он уже надел пару спортивных штанов и как раз натягивал рубашку. Крылья были скрыты, и отметины на его спине были для меня всего лишь размытым пятном.

— Что это такое? — спросила я, когда стук продолжился.

Зейн оглянулся через плечо.

— Кто-то стоит у двери.

— Выглядит так, словно нас собирается напасть группа по борьбе с наркотиками или что-то в этом роде, — пробормотала я, убирая волосы с лица.

Он усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, как это выглядит?

— Телевизор.

Мне показалось, что он покачал головой.

— Возвращайся спать. Я сейчас вернусь. Сегодня мы ничего не делаем, кроме как спим.

— Ведьмы, — напомнила я ему, перекатываясь на спину. — Мы должны пойти к Старухе и отдать ей одно из твоих перьев.

— Позже, — ответил он и, прежде чем я успела ответить, выскользнул из спальни.

Стук стал громче, а затем затих, когда он закрыл за собой дверь.

Интересно, как мы должны были получить перо? Вырвать его из его… крыльев? Это прозвучало болезненно.

Мой взгляд скользнул к окну от пола до потолка. По яркому солнечному свету, просачивающемуся сквозь жалюзи, я могла сказать, что сейчас, по крайней мере, позднее утро или полдень.

Хотя сон весь день звучало чудесно, мне нужно было встать. Нужно было многое сделать, начиная со Старухи и заканчивая Гавриилом.

Зевая, я потянулась, и мои щёки вспыхнули в ответ на тупую боль в некоторых местах. Прошлая ночь была прекрасной и совершенной и…

Крик из гостиной вырвал меня из приятной сонной дымки. Я резко выпрямилась и изогнулась в талии, затуманенные глаза искали мои кинжалы, в то время как моя благодать пульсировала в моей груди.

— О, боже! — раздался пронзительный женский крик.

Узнав звук голоса Даники, моё сердце замедлилось. Дерьмо. Мы забыли позвонить и сообщить им более подробную информацию. Всплыло чувство вины. Они были очень большой семьёй Зейна, и мы должны были найти время. Мы просто были так поглощены друг другом и радостью воссоединения, что не думали ни о ком другом.

Ну, это было не совсем так. Мы вкратце обсудили Гавриила и Люцифера.

Переместившись к краю кровати, я случайно взглянула вниз. Простыня соскользнула, обнажив мою грудь. Я замерла на краю кровати, упершись ногами в прохладную древесину.

— Что за чертовщина? — прошептала я.

Метка, которую я видела на груди, когда принимала душ, потемнела до пыльно-розового цвета. Я осторожно коснулась прямой линии в ложбинке между грудью, чуть выше живота. Она была слегка приподнята, как рубец. На концах линии, где она выглядела как пятно прошлой ночью, теперь был чёткий, затенённый круг на одном конце и ещё один на другом конце, который не был заполнен.

Я понятия не имела, что могло вызвать это, но кожа не болела. Должно быть, это какая-то царапина.

Из гостиной донёсся взрыв смеха, привлекший моё внимание. Забыв на время странную метку, я вскочила с кровати, прежде чем кто-то открыл бы дверь. Хотя я сомневалась, что Зейн позволит это. Схватив ещё одну длинную тёмную тунику, чистые леггинсы и нижнее белье, я поспешила в ванную. Я не стала утруждать себя душем, просто почистила зубы, терла лицо, пока оно не порозовело, и, быстро причесавшись, собрала волосы в пучок, который, несомненно, распустится в течение часа.

Босая, я открыла дверь спальни и вышла в коридор. Яркий солнечный свет заливал гостиную, и хотя моим глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть, я увидела, что Даника была там, её длинные тёмные волосы блестели на солнце, и… кто, как я догадалась, был Дез, судя по рыжеватому блеску волос, стоящий рядом с Зейном. Я хотела бы видеть выражение его лица, потому что он упёрся кулаком в остров, как будто ему нужно было собраться с силами.

Николай тоже был там, одна рука на плече Зейна, а другая на его челюсти. Он говорил слишком тихо, чтобы я могла расслышать, но вид их, стоящих там, поразил меня в самое сердце. Они были больше, чем друзьями. В каком-то смысле они были братьями, и я могла сказать, что Николай, увидев его после того, как испугался, что он навсегда потерян, был мощным моментом, сгущающим воздух.

Чувствуя себя так, словно я вторглась в чужую жизнь, я бесшумно прокралась в гостиную. Я сделала около двух шагов. Как будто Зейн почувствовал меня, он отвернулся от Николая. Меня снова поразило, насколько яснее я вижу его по сравнению с другими. Конечно, его черты были похожи на то, как будто смотреть в запотевшее окно, но я видела, как его губы изогнулись в улыбке. Я видела, как его ресницы наполовину опустились, и чувствовала тяжесть его взгляда.

Должно быть, это была благодать в нём. Это было…

Размытое движение испугало меня, и я обернулась как раз в тот момент, когда Даника бросилась на меня. У меня не было возможности подготовиться. Секунду спустя я была заключена в тёплые, крепкие объятия, которые пахли розами. Даника подняла меня.

Девушка была сильной.

— Ты сделала это, — сказала она сдавленным голосом. — Ты вернула его нам. Ты сделала это.

Я не знала, что сказать. «Всегда пожалуйста» показалось мне странным способом ответить, так что всё, что я могла сделать, это обнять её в ответ, и всё… это было приятно.

— Я думаю, что ты, возможно, раздавишь её, — сказал Николай рядом.

— Я что, раздавила тебя? — спросила Даника.

— Нет, — смех пробился сквозь неожиданный комок в моём горле.

— Хорошо.

Она сжала меня крепче, а затем отпустила.

Я мельком увидела, как она вытирает щёки, прежде чем лёгкое прикосновение к моей руке заставило меня посмотреть на Николая.

Всего в нескольких дюймах от меня я могла видеть стеклянность в его голубых глазах Стража и эмоции, нарастающие в них.

— Спасибо, — сказал он хриплым голосом.

О, боже, комок в горле усилился, когда я кивнула. Он тоже обнял меня, не так крепко, как Даника, и когда он отступил, Дез был рядом. Когда он обнял меня, я почувствовала, как он дрожит.

— Я боялся, девочка.

Его голос тоже был хриплым, и мои глаза и горло горели. Тьфу. Эмоции — отстой. Мне не хотелось снова плакать.

— Когда мы не получили от тебя вестей, я подумал…

— Простите, — прошептала я. — Мы просто…

— Нет. Тебе не нужно извиняться. Я всё понял. Если бы это были мы с Жасмин, звонить кому-либо было бы последним, что мы бы делали, — сказал он с хриплым смехом, и я покраснела. — Я не знаю, чего мы ожидали, когда приехали сюда, но я не мог быть более рад видеть вас обоих.

— То же самое, — пробормотала я, съёжившись в тот момент, когда это слетело с моих губ, потому что это не имело смысла.

— Я думаю, что Трин достаточно объятий.

Внезапно появился Зейн, высвобождая меня из объятий Деза. Он притянул меня к себе и обнял.

— Мы должны были позвонить. Извините, — сказал он, и я уловила небольшой намёк на неискренность, которая была так не похожа на Зейна, и всё же заставила меня отвернуться и скрыть улыбку. — Мы были немного заняты.

— Без сомнения, — заметил Николай.

О, боже.

Теперь моё лицо пылало, когда Зейн посмотрел на меня сверху вниз.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он. — Мне кажется, я действительно заметил немного апельсинового сока и воды среди коробок и коробок с содовой.

Я отстранилась.

— Ты всё ещё помешан на этой штуке с водой?

Он провёл зубами по нижней губе, глядя на меня сверху вниз.

— Вода никогда не бывает лишней.

Я закатила глаза.

— Теперь ты Падший ангел. Выпей немного газированного, вкусного добра. Поживи немного.

Зейн наклонил голову, касаясь губами моих губ. Затем он взял меня за руку, сжал её и повёл на кухню.

— Присаживайся.

Я всё ещё была зациклена на поцелуе, поэтому схватила барный стул и села. Старый Зейн мог быть обидчивым, а иногда и кокетливым в присутствии других. Он даже был втянут в нарастающее напряжение между нами раньше, казалось, забывал, когда мы были не одни, но быть таким смелым? Это была его новая сторона.

Мне нравилась эта сторона.

Он встретился со мной взглядом, и в его глазах, несомненно, был жар. Мне пришлось задаться вопросом, знает ли он, о чём я думаю, когда он зажал свою чёртову губу между зубами, а затем повернулся к холодильнику.

— Вам, ребята, что-нибудь нужно?

Раздался хор «нет», когда я играла с подставкой, зная, что в этот момент моё лицо было тысячью оттенков красного.

И мне было всё равно.

— Падший ангел, — Даника и остальные присоединились к нам за островком. — Я всё ещё не могу поверить, что ты здесь. Я видела тебя…

Она замолчала, и я поняла, куда подевались её мысли. Она и другие видели, как его тело превратилось в пыль, как и все Стражи после смерти. Её дыхание было прерывистым.

— Я была так зла на тебя, хотя и знала, что это не твоя вина.

— Это… по-другому видеть тебя стоящим там, — Дез сложил руки на островке и наклонился. — Так что, если я смотрю на тебя слишком долго, вот почему.

— Ты уверен, что это не мои потрясающие волосы? — спросил Зейн, закрывая дверцу холодильника. Конечно, он пошёл за апельсиновым соком, а не за содовой. — Я знаю, ты всегда завидовал моим роскошным локонам.

— Да-а, — Дез растянул слово. — Именно так.

Посмеиваясь, Зейн нашёл два чистых стакана и налил нам выпить.

— Вы все думаете, что это странно видеть меня? Представьте, каково это умереть, а потом проснуться.

Несмотря на то, что вся тема смерти Зейна вывела меня из себя, она, казалось, совершенно очаровала Стражей. Зейн ответил на все их вопросы, но самым неопределённым образом. О том, чем он поделился со мной и даже с Кайманом, он не хотел вдаваться в подробности. Когда я пила свой апельсиновый сок, у меня было чувство, что он не хочет переживать всё в третий раз, и это не имело никакого отношения к доверию. Эти Стражи, стоявшие на кухне, были для него как семья. Как и Гидеон, хотя его здесь не было.

— Основываясь на том, что Дез сказал о тебе, я должен признать, что теперь, когда я вижу тебя, — сказал Николай, — я немного разочарован.

— Ух, ты, — Даника повернулась и посмотрела на Николая.

— Извини, — ответил он, и я прищурилась, думая, что он улыбнулся. — Но где эти крылья, о которых Дез говорил каждые пять секунд.

Я ухмыльнулась из-за своего стакана.

— Это было не каждые пять секунд, — пробормотал Дез. — Скорее каждые двадцать секунд или около того.

— Они всё ещё у меня.

Зейн повернулся, оглядывая прилавок позади себя. Он что-то поднял.

— Они… невидимы? — спросила Даника.

— Только когда им это нужно.

Зейн наклонился через остров, и я посмотрела вниз, увидев свои очки. Я понятия не имела, что оставила их на кухне.

Я улыбнулась, принимая их.

— Спасибо.

Он кивнул, когда я надела их. Лица Стражей стали немного яснее, но не намного. Очки дошли только до катаракты и РП[3].

— Так это магия? — спросила Даника.

— Вроде того. Очевидно, это какая-то ангельская магия старой школы, которая использовалась в те времена, когда ангелы работали бок о бок с человеком. Они остаются скрытыми, пока они мне не понадобятся.

— Они похожи на татуировку у него на спине, — сказала я, допивая свой апельсиновый сок. — Это действительно круто, и да, крылья такие же удивительные, как, несомненно, сказал тебе Дез.

— Не совсем уверен, что я использовал слово «удивительные», — пробормотал Дез.

— Может быть, это не совсем те слова, — Николай прислонился бедром к стойке. — Уверен, ты сказала что-то вроде того, что тебя так отвлекли его огромные крылья, что ты даже не поняла, что он бросил тебя в фонтан, пока ты не погрузилась под воду.

Выдох Деза можно было услышать за соседней дверью.

— Извини за это, — сказал Зейн, обходя остров и становясь позади меня. — Я был не в настроении.

— Никогда бы не подумал, — сухо заметил Дез. — Но не нужно извиняться. Мне всё равно нужно было принять ванну.

Я рассмеялась, когда Зейн положил руки мне на плечи.

— Честно говоря, он сдерживался.

— О, я знаю. Он мог нанести реальный ущерб, — согласился Дез.

— Тот факт, что Дез ушёл с этой маленькой встречи, доказывает, что ты всё ещё был там, — сказал Николай.

— Я был там, — едва слышно повисло в пространстве между нами. Зейн наклонил голову, целуя меня в висок, чуть выше дужки моих очков.

— У меня были сомнения, — признался Дез, удивив меня. — Я ненавидел это, но я пытался подготовиться к этому на случай… на случай если ты не вернёшься к нам.

— Я не держу на тебя зла, — сказал Зейн, и я знала, что это не так.

— Хорошо, — Дез, казалось, улыбнулся. — В следующий раз постарайся предупредить меня, прежде чем бросать в фонтан.

Зейн рассмеялся.

— Это я могу сделать.

Они ходили взад и вперёд, подтрунивая друг над другом, пока Николай не вмешался.

— Мы также здесь по какому-то официальному делу Предвестника.

Это насторожило мои маленькие ушки.

— Что-то случилось?

Я действительно надеялась, что нет, но я бы не знала, так как была слишком сосредоточена на Зейне, что, вероятно, делало меня очень плохой Истиннорождённой.

Ну, ладно.

— Насколько нам известно, нет, но мы кое-что обнаружили, — сказал мне Николай.

— Вообще-то это была моя идея, — с усмешкой вмешалась Даника. — Итак, я начала думать обо всей этой истории с лей-линиями и о том, как Гавриил использует их, чтобы открыть этот портал. Это в основном энергетические линии, верно, и энергия может быть нарушена. Всё может быть.

— Мне нравится, к чему ты клонишь, — сказал Зейн, мягко сжимая мои плечи. — Звучит так, как будто кто-то другой должен был быть в бегах, чтобы возглавить клан.

На лице Николая появилась полуулыбка.

— Я бы проголосовал «Ад, да» за это.

Даника фыркнула.

— Как будто это вообще возможно. Половина клана… нет, половина проклятого населения Стражей обосралась бы при одной мысли о том, что женщина управляет кланом.

Это было печально.

И это правда.

Часть их менталитета по отношению к женщинам может оказаться у подножия их архаичной социальной структуры. Другая половина заключалась в том, что слишком много демонов не были глупыми.

К несчастью.

Демоны знали, что единственный верный способ поставить Стражей на колени — это пойти за следующим поколением. Мишенью были женщины и молодые Стражи. Места расположения общин, в которых они жили, были хорошо охраняемыми секретами. Вот почему тот факт, что Даника часто отсутствовала, был удивительным.

Но, опять же, они были очень архаичны в своих убеждениях. Да, это было более опасно для женщин и маленьких Стражей младенцев, но если бы они были обучены сражаться и защищаться, как Даника и Джада, они не были бы такими лёгкими мишенями.

Однажды, и очень скоро, им придётся измениться.

— Я не знаю, почему мы все стоим здесь, притворяясь, что Даника ещё не руководит шоу, — прокомментировал Дез с того места, где он стоял.

Это вызвало ещё одну широкую улыбку Даники и довольно приглушенный кивок согласия Николая. Мне нравилось, когда они были вместе. Много.

— В любом случае, я начала проводить некоторые исследования лей-линий и того, что может их нарушить, поскольку мы не можем просто войти и взорвать школу и портал, — продолжила Даника, и она была права.

Настолько заряжённый небесной энергией, он уничтожил бы половину, если не весь город, если бы мы попытались сделать что-то подобное, что привело бы к большим человеческим жертвам.

И возможное разоблачение.

— Я не смогла найти в интернете ничего, кроме некоторых действительно странных вещей, которые не имели смысла, — говорила Даника, привлекая моё внимание к ней. — Поэтому я пошла в наш собственный личный интернет-сервис.

— Гидеон? — предположил Зейн.

Она кивнула.

— Я спросила, знает ли он что-нибудь, и сначала он ни в чём не был уверен, но он пошел и заперся в библиотеке на пару часов, выйдя с ответом.

Пока я гадала, нашёл ли он ответ на мой такой личный вопрос о размножении, в моей груди вспыхнула надежда. Я старалась не дать ему загореться.

— Он что-нибудь нашёл?

— Да, — взгляд Даники метался между Зейном и мной. — Чёрный турмалин, гематит и чёрный оникс.

— Хм? — пробормотала я.

— Драгоценные камни, — руки Зейна соскользнули с моих плеч. — Ты говоришь о драгоценных камнях?

— Да. Я знаю, звучит как какой-то фокус-покус, — сказал Дез, глядя на меня. — Но мы знаем, что фокусы-покусы это какая-то законная вещь, не так ли?

Да.

Да, так и было.

Николай толкнул Данику локтем.

— Расскажи им остальное.

— Эти драгоценные камни могут блокировать энергию — все виды — и Гидеон теоретизирует, что достаточное её количество вполне может нарушить энергию лей-линий, — объяснила она. — Это не только позволит нам, возможно, уничтожить его, не взорвав столицу страны, но и, если нет, определённо сделает портал бесполезным для Предвестника.

— Это громадно, — прошептала я, положив руки на прохладный гранит. — Это действительно чертовски громадно.

Улыбка Даники была достаточно широкой, чтобы я могла видеть, как она пожала плечами.

— Я не знаю, это громадно или нет, поскольку это не полностью устраняет проблему Гавриила, но это, по крайней мере, может помешать ему осуществить свои планы.

— Возможность помешать его планам огромна, — сказала я ей, сочувственно кивая на случай, если ей понадобится дополнительное подкрепление. — Ты великолепна.

— Это то, что я ей говорю. — Тепло наполнило голос Николая. — По крайней мере, два раза в день и три раза по средам.

Мне показалось, что Даника покраснела.

— Тебе нужно делать это четыре раза по средам.

— Это я могу делать, — пробормотал Николай.

Энергия жужжала в моих венах, смешивалась с благодатью. Я соскользнула с табурета и начала расхаживать по комнате.

— Сколько нам понадобится? Эти драгоценные камни? — спросила я, уже забыв два названия. — Оникс и какие два других?

— Чёрный турмалин и гематит, — ответил Зейн, потому что, конечно, он запомнил.

— Очень много, — Даника изогнулась в талии. — Например, несколько тонн крошечных кусочков или очень большой кусок материала.

Несколько тонн? Я прижала руку к животу.

— Где мы вообще его найдём? — спросил Зейн.

— Сомневаюсь, что ответ будет Амазон, — пробормотала я.

— Нет, если мы хотим убедиться, что у нас будет настоящая сделка, — ответил Дез с усмешкой. — Чёрный турмалин добывается в Бразилии и некоторых других местах в мире, но большая часть его поступает из Африки. И нет, я не знал этого до вчерашнего дня.

— В Африке? — я остановилась на секунду. — В Бразилии? Как мы можем достать их?

— Я связался с несколькими кланами в этих регионах, чтобы узнать, что они могут достать и сколько времени потребуется, чтобы доставить это нам, — сказал Николай.

— Как они доставят нам несколько тонн или большой кусок? — я снова принялась расхаживать по комнате. — Сомневаюсь, что это можно было бы положить в самолёт.

— Я думаю, они отправят его кораблем, — Зейн посмотрел на Николая. — Правильно?

— А что это за история с Джиной? — спросил Зейн, когда Дез ушёл.

— Девушка, с которой Арахис якобы тусовался.

Я повернулась к Зейну, прислонившемуся к спинке дивана.

— Он сказал мне, что её зовут Джина, и, кроме того, что у неё странные отношения с родителями, он очень туманно говорил о ней. Я хотела проверить, всё ли в порядке, но, очевидно, она не настоящая?

— Или он назвал тебе вымышленное имя, — он скрестил ноги в лодыжках. — Но зачем ему это делать?

— Понятия не имею, — я покачала головой. — Обычно он во всём откровенничает, но с тех пор, как мы приехали сюда, он ведёт себя странно. Он исчезал всё дольше и дольше.

— Он не приходил и не уходил, когда был с тобой в Потомакском нагорье?

— Да, но он больше бывал рядом.

Я подумала о том, что сказал мне Арахис, когда я видела его в последний раз.

— Он сказал, что с ним случилось что-то странное, примерно в то время, когда, я думаю, ты Пал. Он сказал, что на несколько мгновений его засосало в то, что он считает, было чистилищем.

— Ладно. Я этого не ожидал.

— Я тоже, — я поднялась с барного стула. — И я понятия не имею, было ли то, что с ним случилось, как-то связано с тем, что ты Пал.

— Я тоже, — Зейн убрал волосы за ухо. — Но, может быть, то, что я Пал вызвало какое-то мгновенное притяжение?

— Может быть, — пробормотала я, поднимая на него взгляд. Он пристально посмотрел на меня, и я громко выдохнула. — Нам нужно поговорить, не так ли?

Он кивнул.

— Ага.

— Могу я притвориться, что понятия не имею, о чём ты хочешь поговорить?

Одна сторона его губ изогнулась.

— Я удивлён, что ты ещё не кричишь на меня за то, что я не поддержал твой плохо продуманный план.

Я мягко посмотрела на него.

— Я не собиралась кричать на тебя, но теперь я передумала.

— Это слишком большой риск, Трин. Даже если у тебя не было никаких шансов забеременеть.

В животе у меня всё перевернулось.

— И, как я уже говорила, всё, что мы делаем, это риск. Использовать себя в качестве приманки самый быстрый способ добраться до Гавриила.

— И самый глупый…

— Ты хочешь, чтобы я на тебя накричала? Потому что я очень близка к тому, чтобы это произошло.

— Прости, — в его голосе не было ни капли сожаления. — Но слишком многое может пойти не так.

— И слишком многое может пойти не так с идеей Даники, начиная с того, что она вообще не сработает.

Его брови опустились.

— Когда она говорила об этом, мне показалось, что ты разделяешь её идею.

— Я не против этого. Я просто не думаю, что это самый быстрый способ добраться до Гавриила. Сколько демонов нам придётся убить, чтобы найти того, кто доставит послание обратно? — я скрестила руки на груди. — И хотя я действительно думаю, что Гавриил достаточно высокомерен, чтобы принять вызов, я не знаю, будет ли какой-либо демон, которого мы оставим в живых, на самом деле рисковать тем, что Гавриил убьёт их, чтобы передать сообщение. Они, вероятно, убегут в горы.

— Это может случиться, но Гавриил должен прийти за тобой до Преображения. Если мы в конечном итоге убьём всех демонов или они убегут, он будет в таком отчаянии, что сам придёт за тобой, — рассуждал Зейн.

— И ты не боишься, что это будет очень близко к Преображению? Всё, что ему нужно, это моя кровь, Зейн. Если ему удастся подвести меня к порталу и взять мою кровь? И что тогда? — я приподняла плечо. — Нам нужно убрать его до Преображения.

— Я согласен с последним, но я не могу согласиться на то, чтобы позволить тебе попасть в плен, — скрестив лодыжки, он оттолкнулся от спинки дивана. — И это не имеет никакого отношения к тому, что ты, возможно, беременна.

— Это действительно не так? — я вздёрнула подбородок, когда он остановился передо мной. — Ты уверен, что был бы против, если бы у меня не было шансов забеременеть?

— Да, — в нём не было ни капли сомнения. — Одна мысль о том, что ты в руках Гавриила или где-то рядом Баэль, заставляет меня хотеть уничтожить что-то, что-то очень большое.

Медленно, так, чтобы я видела его, он поднял руку и поправил мои перекошенные очки.

— И если ты думаешь, что это потому, что я считаю, что ты не можешь справиться с собой, ты ошибаешься. Я знаю, что ты можешь, но…

— Ты понимаешь, что всё, что предшествует слову «но», по сути, аннулируется, верно?

— Но, — повторил он, опуская руку мне на затылок. — Гавриил тоже это знает. Он знает, что ты умеешь драться. Он будет готов к этому.

— Будет ли он готов к тому, что это ловушка? Сомнительно.

— Ты не против, если меня используют в качестве приманки? — спросил он вместо этого. — Если бы это меня пометили следящим устройством, которое может выйти из строя, и увезли только Бог знает куда?

Я открыла рот, но не смогла выдавить из себя слово «да».

Глаза Зейна изучали мои.

— Ты бы не испугалась. Не потому, что ты думаешь, что я не могу защитить себя, а по тем же причинам, что и я. Ты не смогла бы смириться с мыслью, что я нахожусь в руках существа, которое может убить меня, потому что ты любишь меня, и из-за этого ты хотела бы сначала попробовать все другие способы, прежде чем подвергать мою жизнь опасности.

Сжав губы, я покачала головой.

— Ты прав, и это меня очень раздражает.

— Я знаю, что это так.

Появилась ухмылка.

— Улыбка не поможет.

Я придвинулась ближе, прижавшись щекой к его груди. Из-за такого расположения мои очки снова съехали набок, но мне было всё равно.

— Ладно. Сначала мы попробуем другие пути, но если они не сработают, тогда мы должны сделать это таким образом.

— Хотя мне это и не нравится, я могу согласиться с этим, — он обнял меня, положив подбородок мне на макушку. — Иногда мне хочется, чтобы ты не была такой чертовски храброй.

Я улыбнулась в ответ.

— Это чувство взаимно.

Его руки крепче обняли меня.

— Что ты думаешь о том, что Дез сказал о том, что Гидеон не смог найти ничего о размножении Истиннорождённых? — спросил он через несколько мгновений.

— Я не знаю, что я думаю и что мне думать, — призналась я, закрывая глаза. — А как насчёт тебя?

— То же самое, — он провёл рукой по моей спине. — Я думаю, нам нужно пройти один из этих тестов.

— Да, я тоже так думаю.

Я отстранилась, слегка улыбнувшись, когда он снова поправил мои очки.

— Но сначала нам нужно сделать ещё кое-что. Нам нужно навестить Старуху.

Зейн воспользовался моим телефоном, чтобы позвонить Стейси, с которой он сблизился после смерти отца и ссоры с Лейлой. Когда я подумала о том, как ревновала, когда обнаружила их в магазине мороженого, мне захотелось ударить себя по лицу. Я попыталась дать ему немного пространства, потому что была уверена, что это будет эмоциональный звонок, но он потянул меня вниз, где сидел на диване, прижимая меня к себе. Всё время, пока он говорил с ней, он гладил меня по волосам и спине. Время от времени он останавливался и целовал меня в висок или в лоб… Я впитывала эту привязанность, как маленькая счастливая губка. Он, казалось, нуждался в том, чтобы быть так же близко ко мне, как и я в нём, и я представила, что травма последних нескольких дней вызвала это желание. Стейси хотела увидеть Зейна, и я не могла винить её за это. Из того, что он говорил, я поняла, что она была шокирована, но Зейн чувствовал, что это слишком рискованно. Он был прав. Гавриил, возможно, ещё не знал, что Зейн вернулся, но он узнает, и я бы ни стала упускать из виду архангела, чтобы преследовать кого-либо из близких нам людей.

После звонка мы решили, что будет лучше, если мы продолжим и удалим одно из его перьев, находясь в квартире. Это избавило Зейна от необходимости показывать и рассказывать о своих крыльях Старухе и любой другой присутствующей ведьме. Не то чтобы мы ей не доверяли…

Ладно, мы ей не доверяли.

В этом не было ничего личного. Мы просто не доверяли ни одной ведьме.

Конечно, когда он стянул с себя рубашку и расправил крылья, я немного отвлеклась, глядя на них. Оторвав взгляд от одной изящной арки, я перешла к делу.

— Так как же нам это сделать?

— Можешь просто взять одно, — предложил он.

— Подожди. Что? Ты хочешь, чтобы я сделала что? — мои брови взлетели вверх.

Я уставилась на неё, и крошечные мурашки пробежали по моей коже.

— Спасибо тебе за это, — сказала она.

Она кивнула мне, а затем Зейну, когда появился мужчина всё ещё в костюме с прошлого раза, когда я была здесь. Он отнёс бокал с шампанским на стол и поставил его перед Старухой. Жидкость была пенисто-розовой.

— Я говорила тебе, что есть множество вещей, которые можно сделать с помощью пера того, кто Пал, — Старуха вынула из пакета упомянутый предмет. — Особенно того, кто всё ещё носит в себе благодать. В этом мире и за его пределами есть только один человек, кроме него… ну, я не совсем уверена, что с его пером можно добиться какой-либо красоты.

— Ты говоришь о Люцифере?

Я смотрела, как она сворачивает перо в руке.

— Кто же ещё?

Она провела рукой по верху бокала. Её губы шевелились, её голос был слишком быстрым и низким, чтобы я могла понять, но всё, что она говорила, звучало для меня как молитва.

Зейн сел напротив меня, нахмурив брови, наблюдая за Старухой.

— Сегодня я уезжаю из города, — продолжила она, раскрывая ладонь.

В стекло упали пылинки, осыпавшиеся с пера, припорошенные золотистым светом.

— Направляюсь на юг, чтобы навестить своих внуков.

— Похоже, самое подходящее время для того, чтобы выбраться из города, — прокомментировала я, когда она бросила на стол то, что осталось от бедного пёрышка.

Старуха взяла бокал с шампанским.

— Но я сомневаюсь, что они узнают меня.

Моё сердце колотилось в груди, когда она поднесла бокал к губам. Я начала двигаться вперёд…

— Всё в порядке, — тихо сказал Зейн. — Что бы она ни делала, всё в порядке.

Он чувствовал её намерения, её душу и то, что он чувствовал, его не касалось. Я предположила, что это было хорошо, так как она пила то, что, чёрт возьми, она состряпала… и продолжала пить.

И пила.

Мои глаза расширились, когда она осушила весь стакан одним глотком, как будто она была профи в выпивке.

— Боже, — хрипло прошептала она, прижимая тыльную сторону ладони ко рту и слегка рыгая. — У-у, оно кусается. Пряное.

Я медленно перевела взгляд на Зейна. Он моргнул, его голова дёрнулась назад.

— Святые…

Мой взгляд вернулся к Старухе, и моя челюсть отвисла.

— Чёрт…

Я не знаю, чего я ожидала, когда смотрела на неё, но то, что я увидела, не входило в потенциальный список «Какого чёрта».

Это было, как смотреть, как кто-то стареет… наоборот.

Её белоснежные волосы утолщались и темнели до полуночного оттенка, удлиняясь по мере того, как пружинистые локоны становились чёткими. Кожа на её лбу разгладилась, и тяжёлые морщины вокруг глаз и рта исчезли. Её щёки и губы округлились, а линия подбородка стала чёткой. Её тело содрогнулось, спина выпрямилась, плечи приподнялись. Грудь за ярко-розовой рубашкой приподнялась, и тёмные пятна на руке, всё ещё державшей бокал с шампанским, исчезли, как будто кто-то приложил к ним ластик.

Моя челюсть всё ещё отвисала, когда она откинула голову назад, и морщины вокруг её горла исчезли. Она сглотнула и опустила голову.

Её брови изменились последними. Они поредели и потемнели, следуя за изящным изгибом её надбровной дуги, и теперь я смотрела на кого-то, кто казался старше двадцати или моложе тридцати лет.

Кто был потрясающе великолепен.

Старуха поставила пустой бокал на стол.

— Зачем изящно стареть, когда можно стереть годы с помощью выпивки и заклинания?

Я закрыла рот, буквально ничего не имея сказать в ответ на то, что я только что увидела.

Она улыбнулась, её взгляд метался между нами двумя, когда она поднялась со стула с плавностью человека, который не выглядел так, как будто он сломал бедро.

— Мне пора уходить.

— Ладно, — пробормотала я.

— Я желаю вам обоим благословений в грядущих сражениях, — сказала она.

Я обнаружила, что стою рядом с Зейном. Сражениях? Как во множественном числе? Зейн развернул меня, положив руку мне на поясницу.

— Истиннорождённая? — она позвала, и я остановилась, оглядываясь через плечо. — Может, он и не твой Защитник, но он всё ещё источник твоей силы. Помните об этом, когда выпадет снег.

— Что ж, это было интересно, — сказал Зейн, когда мы вернулись к «Импале». — И совершенно неожиданно.

Я издала дрожащий смешок.

— Да. Вау. Твои перья как… мамино преображение.

— Я не думаю, что это было только моё перо, — заметил он, глядя на меня. Черты его лица были едва различимы в полумраке. — Я просто рад, что именно для этого она использовала моё перо.

— То же самое, — согласилась я. — Я всё ещё не могу поверить, что только что это увидела. Сначала я подумала, что это мои глаза.

— Ты и я оба.

Он протянул руку, поправляя скрученный край моей рубашки.

— Я чувствовал, что она говорит нам что-то важное, но я слишком глуп, чтобы понять, что это было.

— Она превращает расплывчатость в искусство. Грядущие сражения? То есть больше, чем одно? Я очень надеюсь, что это было просто для драматического эффекта, потому что я действительно хочу отдохнуть после того, как мы победим Гавриила.

— Куда бы ты хотела поехать?

— Я не знаю.

— Пойдём.

Он слегка потянул меня за рубашку.

— Я уверен, что есть люди и места, которые ты хочешь увидеть.

— Я… — мои губы сжались. — Я хотела бы навестить Джаду и Тьерри.

— Мы можем это сделать. Что ещё? Туда, где ты никогда не была.

Я откинула голову на спинку сиденья.

— Может, сходить на… пляж? Не очень занятый. Я никогда не заходила в море, и я хотела увидеть океан раньше, ты знаешь, поэтому я хотела бы сделать это. И я всегда хотела увидеть вывеску Голливуд. Я знаю, это звучит глупо.

— Это не так, — сказал он. — А где ещё?

— Как куда угодно?

— Куда угодно.

Улыбка тронула мои губы.

— Мне бы очень хотелось увидеть Эдинбург и Рим собственными глазами и прикоснуться к зданиям. О, и Сицилия. Я хотела бы побывать там, откуда родом моя семья, ну, в общем, там, откуда происходит мамина часть моей семьи. Что насчёт тебя?

— Куда бы ты ни захотела, я с тобой.

Я посмотрела на него.

— Но должно же быть место, которое ты бы предпочёл.

— Я предпочитаю находиться там, где ты.

Он поднял руку, убедившись, что я увидела это первой, прежде чем он обхватил мою щеку.

— Серьёзно. Если ты хочешь посетить общину, мы можем это сделать. Если ты хочешь найти отдалённый частный пляж, мы можем это сделать. Если ты хочешь снять хижину в горах, это будет моё новое любимое место. Рим? Сицилия? Я бы хотел увидеть их с тобой, — он провёл большим пальцем по моей нижней губе. — Ещё лучше, мы должны продолжать добавлять в список мест, которые ты хочешь увидеть, и мы это сделаем. Мы увидим все места. Не имеет значения, займёт ли это месяцы или целый год. Мы сделаем это и оставим достаточно воспоминаний.

Моё горло сжалось от эмоций. Я знала, что он задумал. Сделать достаточно воспоминаний, чтобы, когда моё зрение исчезло, у меня всё ещё были те, на которые можно было оглянуться, вместо холстов, лишенных цвета и формы.

— Ты снова это делаешь.

— Что делаю?

— Ты идеальный.

Я наклонилась, пропустив его рот с первого раза, но быстро нашла его губы после. Я поцеловала его.

— Я люблю тебя.

Он поцеловал меня в ответ, прикосновение его губ было сладким и нежным.

— Я люблю тебя, Тринити.

Зажмурив глаза, чтобы остановить поток глупых слёз, я прижалась лбом к его лбу.

— Мне нравится этот план.

— Мне тоже, — он поцеловал меня в уголок губ. — Но сначала…

— Но сначала нам нужно сходить в аптеку, — сказала я ему, и желудок подпрыгнул.

— Сделаем.

— А потом заскочить в общину, чтобы забрать твой телефон.

— Может быть, нам удастся уговорить их приготовить нам ужин, — предложил он.

Я улыбнулась ему в губы.

— Тогда посмотрим, сможем ли мы выманить каких-нибудь демонов.

— Не забудь записать время, чтобы я показал тебе, как я был счастлив увидеть свою машину.

Я засмеялась, когда скользнула рукой по его затылку, запустив пальцы в его волосы.

— Я этого не забыла. Мы можем выкроить для этого время в любой момент, — я быстро поцеловала его. — А потом нам нужно закрыть порталы и убить Гавриила.

— Я хочу вернуться к тому, чтобы найти для этого время в любой момент, — его рука скользнула с моей щеки вниз по боку. — Как насчёт сейчас?

Мой пульс тут же взлетел до небес на неизведанные территории.

— В любое время, — прошептала я.

— Тогда иди сюда, — сказал он, его голос был глубоким и грубым, когда он обнял меня за талию.

И я добралась туда.

Ну, Зейн привёл меня туда, потому что в тёмном салоне было много маневрирования, которое было выше моего понимания, но он посадил меня к себе на колени за наносекунду, и наши тела выстраивались в линию самыми забавными и очень неуместными способами. Мои руки переместились с его плеч к центру груди.

— Осторожнее, — его губы парили над моими. — Ты разобьёшь эти солнцезащитные очки.

Я вытащила их из воротника его рубашки и бросила на заднее сиденье.

— Теперь они в безопасности.

Зейн рассмеялся, положив руки мне на бёдра.

— Мы собираемся посмотреть на это.

— Позже, — настаивала я, проводя носом по его носу.

— Да, — его губы скользнули по моим. — Позже.

Давление его рта на мой усилилось, когда я наклонилась к нему, наслаждаясь ощущением его. Я никогда не устану…

Зазвонил мой телефон, дребезжащий от подстаканника, в который я его спрятала.

— Мы можем не обращать на него внимания.

Его рука скользнула вверх, по выпуклости моей груди. Его прикосновение обожгло меня сквозь тонкую рубашку.

— Мы должны.

Я не знаю, кто тогда кого поцеловал. Это не имело значения. От грубости поцелуя у меня перехватило дыхание, когда потребность, любовь и тысяча других сумасшедших, чудесных ощущений пронзили меня. Моя кожа горела, когда его большой палец скользнул по центру моей груди, создавая во мне огонь.

На моём телефоне появилось сообщение. Затем ещё одно, и я сильнее прижалась к нему, желая, чтобы телефон заткнулся. Я хотела быть безответственной…

— Мы должны посмотреть, кто это.

Зейн повернул голову, и я застонала, прижавшись лбом к его щеке. Он выудил мой телефон из подстаканника.

Я поцеловала его в подбородок.

— Кто это?

— Ну, в сообщении говорится: Ответь на звонок, ты, ничтожная Истиннорождённая, — он сделал паузу. — Мне нужно будет кого-то убить за то, что он отправил тебе такое сообщение?

Я отстранилась.

— Нет. Это должен быть Кайман. Дай-ка.

Я пошевелила пальцами, щурясь от яркости на моём телефоне, когда он передал его. Я пошла, чтобы выбрать вариант, чтобы вызвать демона обратно, когда я посмотрела на Зейна.

— А если бы это был не Кайман, ты бы действительно убил кого-нибудь за то, что назвал меня ничтожной Истиннорождённой?

Он склонил голову набок.

— Честно?

Я кивнула.

— Возможно.

— Хм… — сжав губы, я выпятила щёки. — Это может быть чрезмерной реакцией.

— Я знаю.

Его рука вернулась к моему бедру и была в движении.

— И я чувствую, что тебе всё равно.

— Правильно.

Я покачала головой, набирая номер.

— Нам нужно будет поговорить об этом позже.

Так близко, как мы были, я увидела его улыбку, и мои глаза сузились. Я включила громкую связь.

Телефон прозвонил дважды, и Кайман ответил.

— Не могу поверить, что ты не взяла трубку…

— Осторожнее. Зейн хотел убить тебя, потому что ты назвал меня ничтожной Истиннорождённой.

— Похоже, у Зейна проблемы с управлением гневом, — ответил Кайман. — Но у нас нет на это времени. Рот и Лейла возвращаются, и им нужно, чтобы вы, ребята, встретились с ними.

Мой взгляд метнулся к Зейну, когда Кайман продолжил:

— Ну, они думают, что просто встречаются с тобой, Тринити. У меня не было возможности рассказать им о тебе, ангелочек. Приём сотовых в Аду ужасен.

Честно говоря, я просто застряла на том факте, что в Аду вообще был приём сотового телефона, когда в углу ванной в квартире его не было.

— Где мы с ними встретимся? — спросил Зейн, демонстрируя свои навыки многозадачности, когда его рука скользнула вниз по моему бедру.

— Направляйтесь к ним, но вместо того, чтобы останавливаться там, продолжайте идти по дороге. Вы остановитесь. Там они вас и встретят. Позвоните мне, когда приедете.

— И где ты собираешься быть? — спросила я.

— Ну, знаешь, делать что-то, — ответил он. — И прочее.

Я нахмурилась, глядя на телефон.

— Позвоните мне, — повторил он, и телефон отключился.

— Интересно, он вообще узнал, действительно ли Люцифер разыскивает меня, — сказала я, выбираясь с коленей Зейна на пассажирское сиденье.

Я могла бы потянуть мышцу ягодицы, делая это.

— Интересно, удалось ли Роту и Лейле заставить Люцифера подняться наверх?

— Думаю, мы это выясним.

Затем я поняла, что солнцезащитные очки лежали на заднем сиденье. Застонав, я наполовину забралась между сиденьями и схватила их.

— Ты готова там? — спросил Зейн, когда двигатель заурчал.

— Да, — я надела очки. — Как далеко мы от их дома? Я не помню.

— Примерно через тридцать минут, как только мы пересечём мост, — сказал он, положив одну руку мне на колено, а другой направляя машину. — Времени более чем достаточно.

— Более чем достаточно времени для чего?

Он нежно сжал моё колено.

— Увидишь.

Мой взгляд опустился туда, где лежала его рука. Мне это нравилось, как ему нравился физический контакт между нами. Он и раньше был таким.

Убить кого-то за то, что он назвал меня никчёмной, было в новинку.

По крайней мере, мне так показалось, когда я накрыла его руку своей и посмотрела в окно. Когда мы выехали из гаража, я поняла, что уже почти стемнело.

Глядя на размытые силуэты людей и витрины магазинов, в то время как большой палец Зейна медленно двигался по кругу, я старалась не слишком беспокоиться о том, добились ли успеха Рот и Лейла. Я даже не знала, должна ли я волноваться или благодарить, если добились.

Мысли о Люцифере ускользнули из моей головы, когда я сосредоточилась на Зейне, на его руке и пальцах. Он двинулся дальше по моей ноге, и хотя его пальцы просто двигались медленными кругами по внутренней стороне моего бедра, каждая часть моего существа стала гиперактивной. Я покраснела, когда моя грудь поднялась с глубоким вздохом, и я посмотрела вниз. Моя рука всё ещё слегка лежала на его руке. Он ничего не делал. Не совсем. Мне нужно было взять свои гормоны под контроль…

Я прикусила губу изнутри, когда его пальцы медленно поползли вверх, достигая самого центра меня. Мой взгляд метнулся к нему, когда во рту пересохло, а тело зашипело.

Он бросил быстрый взгляд в мою сторону, его губы слегка изогнулись.

— Более чем достаточно времени, — повторил он.

— Для чего?

У меня перехватило дыхание, когда его пальцы продолжали двигаться по этим медленным, плотным кругам.

— Чтобы показать тебе, как я был счастлив, — он сосредоточился на дороге. — Ты хочешь это выяснить?

— О, — прошептала я, моё сердце билось так быстро, что я думала, что у меня будет сердечный приступ. — Я знаю.

Я должна была сказать «нет». Я понятия не имела, может ли какая-либо из машин, мимо которых мы проезжали, видеть, что внутри, но я не видела, когда мой взгляд метался от лобового стекла к пассажирскому окну, когда мы пересекали мост и Зейн…

Он сводил меня с ума.

Так было с каждым кругом, с лёгкими прикосновениями перьев и с более жёсткими. Леггинсы и нижнее бельё под ними действительно не были большим препятствием, но затем его рука выскользнула из-под моей и пробралась под ленту леггинсов. Он остановился, ожидая… разрешения, и пока я тупо смотрела в окно, я обхватила его за предплечье, призывая продолжать.

И он это сделал.

Я не знаю, что это было. Было ли это прикосновение его пальцев к моей обнажённой коже, или это было то, что мы делали, и как восхитительно порочно это чувствовалось. Было ли это из-за того, что он был так увлечён этим, или из-за всего этого, но я закрыла глаза и просто существовала, там, в данный момент, с ним и с тем, что он делал этими поглаживаниями пальца, дразнящими и поверхностными, а затем безжалостными и глубокими. Моя голова откинулась назад, и мои глаза закрылись, когда мои бёдра двигались, преследуя его руку. Я чувствовала себя не в своей тарелке, прижимаясь бёдрами к его запястью и впиваясь пальцами в кожу его предплечья. Всё моё тело выгнулось, когда он погрузился глубоко.

— Зейн, — прошептала я, едва узнавая свой голос, когда каждая часть меня напряглась, сжимаясь всё сильнее и сильнее.

От мышц моих пальцев, вплоть до пальцев ног, это было похоже на мгновения перед опасным прыжком, когда мои ноги оторвались от земли, и был тот невесомый момент, когда сердце ёкнуло, в ту самую секунду, когда я почувствовала, что лечу. Я закричала, потерявшись, когда моё тело вращалось и вращалось, прежде чем раствориться. Я не могла отдышаться, когда освобождение пронзило меня, пульсируя и пульсируя. Всё моё тело дрожало, когда я держала его за руку, чувствуя, как сухожилия двигаются под моими пальцами. Эхо мягких звуков, исходящих от меня, обожгло мои щёки, когда стрелы ощущений замедлились.

Смутно осознавая, что он убирает руку, я открыла глаза и посмотрела вниз. Я медленно подняла пальцы. Его кожа была розовее в том месте, где я схватила его, но не повреждена. Я вздрогнула.

— Ты… — мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, как говорить. — Ты действительно был счастлив.

Он усмехнулся.

— Не насчёт машины. Хотя было приятно воссоединиться с ней, — сказал он, и я посмотрела на него. — Ты прекрасна, Трин, — он взглянул на меня. — Боже, ты прекрасна.

Я покраснела.

— Благодарю тебя. За комплимент, — румянец усилился. — И за то, что было до этого.

— Мне было очень приятно. Моя награда, — он прикусил нижнюю губу. — Мы почти на месте.

Я лениво повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как мы проезжаем дорогу, которая, как я полагала, вела к дому Рота и Лейлы, который был легальным особняком.

Я всё ещё держалась за руку Зейна, когда деревья вокруг нас сгустились, и дорога зашла в тупик.

— Я думаю, это всё, — сказал Зейн, выключив двигатель, когда я огляделась и увидела… деревья. — Ты готова это проверить?

— Угу, — я сняла солнцезащитные очки и положила их на приборную панель. — Ты можешь достать мой телефон?

— Уже достал.

— Отлично.

— Но ты должна отпустить мою руку.

— Ой.

Я отпустила её. Чувствуя себя немного расслабленной, я открыла дверь и вышла. Гравий хрустел под моими ботинками, когда я шла к передней части «Импалы».

— Я бы не отказалась вздремнуть.

— Я думаю, тебе придётся подождать.

Зейн присоединился ко мне, наклонив голову и нежно поцеловав меня.

— Бу.

Я прижалась к нему на несколько секунд, вдыхая его зимний мятный запах, а затем отстранилась. Пришло время быть зрелой и ответственной или что-то в этом роде.

— Думаю, нам следует позвонить Кайману.

Экран моего телефона ожил, когда Зейн вызвал демона. Я посмотрела в быстро темнеющее поле. Оно было довольно открытым, за исключением нескольких гигантских дубов. Единственным звуком, кроме звона телефона, было жужжание кузнечиков, саранчи или цикад. Все они были для меня святым дерьмом, огромными летающими жуками, так что я никогда не могла отличить их друг от друга.

— Мы здесь, — сказал Зейн, когда Кайман ответил на звонок.

— Вы, ребята, достаточно задержались, — раздался ответ по громкой связи.

Покраснев, я взглянула на Зейна. В тусклом лунном свете его черты были едва различимы, но я уловила намёк на усмешку.

— Я выбрал живописный маршрут, — сказал он, и моё лицо запылало ещё сильнее. — Мы здесь, и если они вдруг не стали невидимыми, я не вижу ни Рота, ни Лейлу.

— Они должны быть здесь с минуты на минуту. Они пройдут через портал где-нибудь в поле.

Я выгнула бровь, осторожно сошла с асфальта и пошла по высокой траве.

— Я надеюсь, что это не займёт много времени, потому что я почти уверена, что к концу этой ночи я буду покрыта клещами.

— Я помогу тебе проверить позже, — предложил Зейн, стоявший в нескольких шагах позади меня.

Я усмехнулась, когда Кайман сказал:

— Я уверен, что это именно то, что ты поможешь ей сделать позже.

— Ты, кажется, ревнуешь, — сказал Зейн, когда догнал меня, нашёл мою руку и переплёл свои пальцы с моими.

Моя улыбка увеличилась в геометрической прогрессии.

— Вроде как да, — ответил Кайман, и я практически видела, как он надулся.

— Кто-нибудь владеет этой землёй? — спросила я, осматривая тенистое поле и окружающие деревья. — Если так, просто предупреди нас на случай, если кто-то выйдет с дробовиком.

— Она принадлежит Роту, потому что ему не нужны соседи, — объяснил Кайман. — Итак, он купил около ста акров земли вокруг дома.

Я моргнула.

— Быть демоном должно хорошо оплачиваться.

— Быть принцем демонов это точно, — сказал Кайман. — Но, другими словами, вокруг нет никого, кто мог бы услышать твой крик.

Нахмурившись, я остановилась и посмотрела на телефон, который Зейн держал в своей ладони.

— Ну, это жутко.

— Я знаю, — хихикнул Кайман, и это было ещё более жутко.

Зейн покачал головой, высвободил свою руку из моей хватки и сделал несколько шагов вперёд.

— Ты не знаешь, привезут ли они с собой экстраспециализированного друга?

— Понятия не имею, — сказал он нам. — Как я уже сказал, приём был ужасным.

Я сложила руки на груди.

— И ты случайно не узнал что-нибудь о том, что Люцифер потенциально посылает демонов за мной?

— Поскольку никого из тех, кто был бы в курсе, найти было нелегко, ответ «нет», — сказал Кайман. — И я знаю, что в эти дни я очень полезен.

— Это ты, — Зейн повернул лицо, когда в трубке раздался звук… льющейся воды. — Что ты делаешь?

— Принимаю ванну.

— Ты сейчас принимаешь ванну? — спросила я. — Пока ты разговариваешь с нами по телефону? Когда Рот и Лейла могут появиться или не появиться с Люцифером?

— Эй, у меня не часто бывает свободное время, — возразил он. — Поэтому, когда я нахожу это время, я хватаюсь за него. Кроме того, это ванна с пеной.

— Ты в полном беспорядке, — сказала я ему.

— Я знаю… О, мне пришло сообщение. Позвольте мне проверить это.

Было несколько мгновений того, что звучало как… всплеск, а затем Кайман сказал:

— Капитан? Слева от тебя.

Зейн взглянул на меня.

— Он только что процитировал Фалькона из «Эндшпиля»?

— Вроде того.

Прищурившись, я посмотрела через плечо Зейна. Мир застрял в тех минутах, когда всё было каким-то серым, и это было не самое лучшее время для моих глазных яблок, но пространство позади Зейна, казалось, покрылось рябью.

— Это могут быть просто мои глаза, но позади тебя может быть портал.

Зейн обернулся.

— Определённо портал, но я сомневаюсь, что Король Ваканды вот-вот появится.

— Хотя это было бы круто, — пробормотала я.

Красный вспыхнул в рябом воздухе, когда до нас донёсся запах серы. Моя благодать пульсировала в ответ, и мои мышцы напряглись. Мгновение спустя, серия покалываний вспыхнула в затылке.

Наследный принц Ада и дочь Лилит вышли из портала.

Как всегда, я была немного ошарашена их контрастной внешностью. Рот с его тёмными, растрёпанными волосами и склонностью к чёрному, и Лейла с её длинными платиновыми локонами и любовью к пастельным тонам, они были поразительным противоречием друг другу, и всё же они, казалось, идеально подходили друг другу, как день и ночь.

Рот был нечеловечески красив, словно искусный художник вылепил его из глины, но в нём чувствовался холод, который делал его красоту почти жестокой. Его привлекательность не удивляла. Демоны Высшего уровня были универсально привлекательны, независимо от их пола или половой принадлежности зрителя. Они были воплощением искушения, и Лейла была такой же великолепной, но в неземном смысле. Она выглядела более ангельской, чем я, и в ней не было ангельской крови… Ну, за исключением крови Падшего, которую она, очевидно, выпила.

Они шагнули вперёд, взявшись за руки. Я не была уверена, кто из них первым увидел Зейна, но они оба остановились одновременно. Они были слишком далеко, чтобы я могла разглядеть выражение их лиц, но я была уверена, что шок и благоговение были запечатлены на их лицах, когда они смотрели на Зейна.

Ни один из них не пошевелился, пока я искала очень страшного третьего пришельца, но они были одни, когда портал закрылся за ними. Означало ли это, что они потерпели неудачу?

— Срань господня, — прошептал Рот, его внимание было приковано к Зейну.

Лейла шагнула вперёд, её рука высвободилась из руки Рота.

— Зейн? — прошептала она, не уходя далеко.

Рот схватил её за руку, удерживая, пока смотрел на Зейна.

— Это?.. — её голос дрогнул. — Это действительно ты? Как? — она мотнула головой в мою сторону. — Грим помог тебе?

— Это был не Грим, — ответил Зейн, его голос стал более низким. — Но это же я, Лейла-букашка.

— Лейла-букашка? — прошептала она, когда я мысленно повторила довольно милое прозвище, а затем показалось, что её лицо сморщилось.

Комок эмоций поднялся в моём горле, когда она вырвалась из рук Рота, потянувшись к Зейну.

— Он чувствует себя не в своей тарелке, — Рот остановил её. — Что ты видишь вокруг него, Лейла?

— Я…

Белокурые волосы покачнулись, когда она покачала головой. Её вздох достиг моих ушей.

— Я ничего не вижу.

— Ты и не можешь, потому что я больше не Страж, — сказал Зейн, стоя неподвижно. — Рот знает, кто я. Очевидно, он всегда знал, кем мы когда-то были.

Голова Лейлы дёрнулась назад к Роту, а затем снова повернулась к Зейну.

— Когда-то Стражи были Падшими ангелами, но ты не ангел. У тебя нет ауры…

— Это потому, что он чёртов Падший, — Рот дёрнул Лейлу назад, когда встал перед ней. — С благодатью.

— Что? — спросила Лейла, обходя Рота.

— Да, он Падший, — вмешалась я. — И да, в нём всё ещё много небесного огня, но он всё ещё Зейн.

— Невозможно, — отрезал Рот.

— Я стою перед тобой, поэтому не понимаю, почему ты думаешь, что это невозможно, — ответил Зейн. — Но, короче говоря, я был восстановлен, мне вернули моё Величие. Они позволили мне Пасть и сохранили мою благодать, чтобы помочь бороться с Гавриилом.

— Они тебе позволили? — в голосе Рота прозвучало недоверие. — Восстановленный ангел Пал и сохранил благодать, когда единственное другое существо, равное этому монументальному плохому жизненному выбору, — это…

Интенсивная вспышка белого света пронеслась по небу, напугав меня. Я посмотрела вверх, вздрогнув, когда ещё одна вспышка света прорезала темноту, ударившись о землю недалеко от того места, где мы стояли. Раскат грома потряс меня до самых костей, а затем небо вспыхнуло молнией. Я дёрнулась назад, сердце подпрыгнуло.

— Нам придётся закончить этот разговор позже, — сказал Рот.

Десятки молний ударили в землю, от удара раздался непрерывный раскат грома. Статика наполнила воздух, подняв крошечные волоски по всему моему телу.

Зейн внезапно оказался рядом со мной, когда ещё одна мощная молния ударила в ближайшее дерево. Дуб раскололся прямо посередине, а затем загорелся.

Гром прогремел в небе и на земле… земля сдвинулась, выбив меня из равновесия. Зейн схватил меня за талию, удерживая так крепко, как только мог, в то время как земля, казалось, дрожала до самого основания. Не было даже времени по-настоящему испугаться или задаться вопросом, хорошо ли стоять в поле, окружённом деревьями, в эпицентре землетрясения. Всё прекратилось так же быстро, как и началось. Молния. Гром. Землетрясение.

С колотящимся сердцем я взглянула на Зейна.

— Гм…

Позади нас появились два ярких огонька, рассекая темноту. Мурашки пробежали по моей коже, когда мы с Зейном повернулись туда, где была припаркована его «Импала». Теперь фары были включены. Как и внутреннее освещение.

— Странно, — заметил Зейн.

Секундой позже включилось радио, громкость была близка к разрыву барабанных перепонок, когда оно быстро переключало каналы, как будто кто-то там крутил циферблаты.

За исключением того, что в этой машине никого, даже по-настоящему скучающего призрака, не было. В ней не было ни живых, ни мёртвых.

— Это действительно странно, — сказала я.

— Какого чёрта? — пробормотал Зейн.

Радио перестало крутить каналы, и звук прекратился… из «Импалы» донёсся звук гитарного риффа. Это была песня. Смутно знакомая. Скрипучий мужской голос пропел: «Я на пути в землю обетованную…»

Мои брови нахмурились, когда я начала произносить эти слова. Хор подхватил очень узнаваемую лирику.

— Это?..

— «Дорога в ад»? — закончил за меня Зейн, оглядываясь через плечо. — Пожалуйста, скажи мне, что у него нет собственной вступительной песни?

Прежде чем Зейн успел ответить на вопрос, земля у горящего дерева взорвалась. Гейзер грязи и пламени взметнулся на сотни футов в воздух.

Я медленно повернулась, склонив голову набок, и уставилась на массу взбаламученного пламени и грязи. Там были тени, темнота, которая обретала форму, и даже с моим плохим зрением я могла различить массивные крылья и рога-крылья длиной с двух импал и рога размером с человека.

— Он здеееееесь, — голос Каймана жутким эхом отдавался в телефоне, который держал Зейн, когда AC/DC пели «Дорогу в ад».

У меня пересохло во рту.

Существо внутри огня потянулось к нам. Это был монстр, сотканный из колеблющегося пламени, тип демона, которого я никогда раньше не видела. Его пасть разинулась в оглушительном рёве, выплёвывая огонь в небо и на землю. Жаркий ветер развевал нашу одежду и волосы.

Боже милостивый, неужели Люцифер был великаном?

Вероятно, не следовало задавать Богу этот вопрос, но как, чёрт возьми, мы должны были работать с чем-то подобным и скрывать это?

Чёрт, это была плохая идея.

Огненное чудовище вытянуло руки и запрокинуло голову в огненном смехе.

Очень плохая идея.

Пламя ярко вспыхнуло, а затем испарилось. Лёгкий вздох приоткрыл мои губы, когда огненное чудовище уменьшилось, пока не стало чуть меньше семи футов в высоту.

Определённо, более управляемый размер огненного монстра, но всё же огненный монстр.

Трава искрилась, а затем тлела с каждым шагом существа, шагавшего вперёд.

— Гм, — повторила я, заставляя себя стоять неподвижно и держать свою благодать на замке.

— Всё в порядке, — заверил нас Рот. — Ему просто нравится с апломбом появляться.

— Преуменьшение года, — пробормотал Зейн.

Как раз в тот момент, когда я собиралась спросить, был ли огонь постоянным, пламя исчезло, открыв кожу — кожу, которая удивительно несла то же самое свечение, что и у Зейна, но ярче. Он сделал то же самое, что и мой отец, постоянно меняющийся калейдоскоп розовых и коричневых цветов, прежде чем остановиться на коричневом оттенке, который не казался ни белым, ни коричневым. Когда свечение отступило, первое, что я заметила, было то, что его черты были мне ясны, ну, настолько ясны, насколько они могли быть в лунном свете, но определённо более заметны, чем у Рота или Лейлы. Второе, что я заметила, было то, насколько он был похож на моего отца, даже глазами. Они были яркого, неестественного оттенка синего, и крылья были такими же, что-то ещё, что удивило меня, хотя я знала, что Люцифер сохранил свои крылья после своего Падения и своей благодати. Я просто не ожидала, что они будут такими белыми и нетронутыми, потому что он, в конце концов, был чёртовым Люцифером. Они были такими же большими, как у моего отца, и тянулись, по меньшей мере, на десять футов. Скульптурная челюсть и скулы были такими же. Выпуклая бровь и прямой нос почти идентичны. Светлые волосы до плеч тоже похожи. Они могли быть братьями, и тогда меня поразило, что Михаил и Люцифер были братьями, как и Рафаэль, Гавриил и все остальные.

О боже, разве это не была чертовски неблагополучная семья?

Я была частью этого.

Подожди. Значит ли это, что Люцифер был… был моим дядей? Я сморщила нос. У нас должны были быть действительно испорченные родственники по ДНК на 23andMe[4].

Но семейная генеалогия сейчас была не так важна, потому что, наконец, третье, что я заметила, к сожалению, было то, что он был голым.

Почему они всегда голые?

Однако держать глаза на север не было проблемой. Я не хотела видеть ничего из того, что он делал или не делал внизу.

Он остановился в нескольких футах от Рота и Лейлы, его крылья беззвучно двигались позади него. Холод пронизал мою кожу и кости, когда эти ультраяркие глаза скользнули по нам, и когда он заговорил, лёд сковал мою душу. Его голос… это было похоже на мелодию-гимн. Голос, который мог бы убедить вас принять участие в любом невообразимом грехе.

— Преклонитесь, — приказал Люцифер. — Преклонитесь перед своим истинным Господом и Спасителем.

Никто из нас не пошевелился.

Или поклонился.

Мы все уставились на него, что, вероятно, означало, что мы были в нескольких секундах от того, чтобы быть жестоко убитыми действительно ужасными способами.

Люцифер хлопнул в ладоши, заставив меня слегка подпрыгнуть.

— Я просто шучу, — он усмехнулся, и звук был похож на тёмный шоколад, гладкий и греховный. — Итак, мне сказали, что я нужен, чтобы спасти мир.

— Да, — хрипло сказала я.

Люцифер улыбнулся, и я никогда раньше не видела ничего столь прекрасного и столь же пугающего. По моей коже побежали мурашки.

— Тогда давайте устроим настоящий Ад.

— Ты можешь сначала одеться? — спросил Рот.

Я поддержала эту просьбу.

— Тебе неприятна моя нагота, принц?

— Да, — ответил Рот. — Так и есть.

— А как насчёт вас двоих?..

Люцифер снова посмотрел на нас с Зейном. Его голова склонилась набок.

— Что, во имя запретного плода, у нас здесь?

Я не была точно уверена, кого из нас он имел в виду.

— Дитя ангела…

Он откинул голову назад и глубоко вдохнул.

— Но не просто какой-нибудь ангел.

Его подбородок снова опустился, и эти глаза больше не были голубыми. Они горели тёмно-красным.

— Михаил, — усмехнулся он. — От тебя разит Михаилом. Я искал тебя.

Зейн был передо мной в мгновение ока, звук рвущейся рубашки, когда его крылья развернулись за спиной, ярко-белые и испещрённые пульсирующей благодатью. Мне показалось, что я услышала, как Лейла ахнула.

— А Падший? Падший с благодатью? Что случилось в этом мире, первое, что я вижу, это нефилим и Падший, всё ещё обладающий благодатью?

Смех Люцифера звучал так, словно падали сосульки, и я держала рот на замке из-за всей этой истории с нефилимами.

— Ты думаешь, что сможешь взять меня, Падший? У меня крылья больше, чем у тебя. Хотите узнать, каково это? — запах серы обжёг мои ноздри. — Я буду счастлив услужить вам.

— Я бы предпочёл этого не делать, но если ты сделаешь хоть одно движение в её сторону, я более чем готов узнать, когда оторву тебе крылья, — предупредил Зейн.

Мои глаза расширились.

Люцифер издал ещё один мрачный смешок.

— Самоуверенный. Мне это даже нравится.

— На самом деле это не очень хорошо, — прокомментировал Рот со стороны. — Он любит собирать вещи, которые ему нравятся.

— И сажать их в клетки, — подтвердил Люцифер, и что, чёрт возьми, было со всей этой одержимостью помещением вещей в клетки? — Ты не говорил мне, что в этом замешан Падший, принц.

— Я не знал, что он есть, — ответил он, когда я выглянула из-за одного из крыльев Зейна.

Люцифер всё ещё смотрел на Зейна так, словно хотел пригласить его на ужин.

— Это тот самый Страж, о котором мы вам говорили. Тот, которого убил Гавриил.

— Ага, значит, тебе вернули твоё Величие. Восстановлен в праведности, но ты Пал. Ради неё, — Люцифер резко повернул голову влево, и эти пылающие красные глаза встретились с моими. — Ку-ку, я тебя вижу.

Я вздрогнула.

— Привет?

Он опустил подбородок, улыбаясь.

— Как поживает твой дорогой пожилой отец? Давненько его не видел.

— Я действительно не знаю.

Я шагнула в сторону и оказалась под крылом Зейна. Он выругался, но я не обратила на это внимания.

— Он что-то вроде отсутствующего отца.

— Ну, разве у нас нет ничего общего? — взгляд Люцифера переместился на Зейна. — А разве у нас с тобой нет ничего общего? Но у меня всё ещё есть моё Величие, Падший. Шагни ко мне, и я закую тебя в цепи, сделанные из твоих собственных костей, и твой нефилим будет рядом со мной и в моей постели.

Зейн напрягся рядом со мной, когда благодать нахлынула, превозмогая мой и без того ограниченный здравый смысл. Я сделала шаг вперёд, когда уголки моего зрения побелели.

— Если ты тронешь хоть волосок на его голове, я отрежу то, что, по-твоему, ты собираешься использовать в этой постели, и насильно скормлю тебе.

Брови Люцифера взлетели вверх, когда его улыбка стала шире.

— Так вот, тебе не следует так явно флиртовать со мной в присутствии твоего мальчика. Это может задеть его чувства.

— Мальчика?

Рычание, которое исходило от Зейна, напомнило мне о чём-то, что могло бы сделать очень большое, очень хищное животное.

— Ребята, — вздохнул Рот. — Мы можем этого не делать? У вас обоих большие крылья, и у всех троих очень много благодати. Зейн не собирается подходить к тебе. Люцифер не причинит вреда Зейну, и, Тринити, ты не отрежешь ни одного неприличного кусочка, — сказал он. — И могу ли я также не быть голосом разума? Мне это не нравится. Вообще.

— Мне вроде как нравится, — сказала Лейла. — Это приятная перемена.

— Я так хотел бы быть там, чтобы увидеть это, — раздался в трубке голос Каймана. — Всё это звучит очень горячо, но пришло моё время.

— Какого чёрта ты всё ещё разговариваешь по телефону? — рявкнула я.

— Живу своей жизнью, — парировал Кайман. — Не суди меня…

Зейн отключил связь, и я почувствовала, как его крылья опустились позади меня.

— Я не был частью этого решения, которое привело тебя сюда. Я уверен, что мы все об этом пожалеем.

— Возможно, — Люцифер ухмыльнулся.

— Но Рот, кажется, думает, что ты можешь помочь нам победить Гавриила, — продолжил Зейн, его голос был таким же тонким, как и его терпение. — Если ты здесь, чтобы сделать это, у меня нет проблем с тобой, но если ты будешь приближаться к ней…

— Ты собираешься причинить мне боль? — Люцифер надул губы. — Очень плохо? Заставишь меня уйти?

— Она сделает тебе очень больно, — предупредил Зейн. — А я буду стоять рядом и смеяться.

— Просто чтобы ты знал, Зейн, — сказала я. — Если бы мы были одни и, возможно, не собирались драться с голым Люцифером, я бы прямо сейчас набросилась на тебя.

— Всегда есть потом, — сказал мне Зейн. — И будет потом.

Я улыбнулась.

Люцифер несколько мгновений смотрел на нас обоих, а затем, я готова поклясться, закатил глаза.

— Любовь, — выплюнул он, и голубизна вернулась в его глаза. — Как странно. Я надеюсь, что вы все, по крайней мере, менее тошнотворны, чем эти двое.

Чувствуя, что непосредственная угроза того, что Люцифер сдерёт кожу с наших костей, ослабла, я обуздала свою благодать. Однако крылья Зейна всё ещё были расправлены, широко раскинувшись позади меня.

— Ты послал за мной демонов?

— Что? — спросил Рот.

— Упыри и демон Верхнего Уровня пришли за Тринити, — ответил Зейн. — Теперь они мертвы.

— Это позор, — пробормотал Люцифер, возможно, самым неискренним тоном, который только можно себе представить. — Я узнал о том, что планировал Гавриил, прежде чем появилось моё последнее и самое большое разочарование.

— Ух, ты, — пробормотал Рот.

— Баэль вёл себя подозрительно какое-то время, — объяснил Люцифер, и мои брови приподнялись. Подозрительно? — Итак, мне стало любопытно, и я запустил несколько щупалец. Не потребовалось много времени, чтобы узнать, что задумал самый нудный из всех моих братьев. Я знал, что должен что-то сделать, чтобы остановить его.

Во мне промелькнуло удивление.

— Ты хотел остановить Гавриила? — я взглянула на Рота и Лейлу. — Ещё до того, как они с тобой заговорили.

— Вы удивлены? — Люцифер оглянулся на них. — Она думает, что я хотел помочь человечеству, не так ли?

— Она не знает тебя так, как я, — ответил Рот.

— Как мило, — Люцифер рассмеялся, снова сосредоточившись на мне. — Не заблуждайся, мне плевать на человечество и Небеса, но есть правила. Соглашения. Те, за которыми следую даже я. То, что планирует сделать Гавриил, нарушает равновесие, и это одна из двух вещей, которые я не могу допустить.

— А что это за другая вещь? — спросила я, хотя знала, что, вероятно, не должна была этого делать.

— Баэль или Гавриил опередили его, — подсказала Лейла.

— Верно, — подтвердил Люцифер, и мои брови поползли вверх. — Я самый большой задира, о чём, очевидно, нужно напомнить Гавриилу. Он не тот, кого другие должны бояться и молить о защите. Это я. Моя работа. И точно так же, как величайшее телевизионное шоу всех времён, «Горец», может быть только один.

Я моргнула один раз, потом два.

— Ты знаешь о шоу «Горец»?

Люцифер посмотрел на меня, как на придурка, когда Рот сказал:

— Время от времени бездомный айпад попадает в ад, и на нём загружаются какие-то фильмы или телешоу. На одном из них был «Горец».

— Ты видел фильм? — спросила я.

— Есть фильм? — глаза Люцифера расширились от интереса.

— На самом деле парочка. Шесть или семь, я думаю? — ответила я.

— Я не думаю, что сейчас время говорить о Горце, — сказал Зейн, и взгляд, который бросил на него Люцифер, заставил бы большинство убежать. Зейн просто приподнял бровь. — Почему ты послал этих демонов за Тринити?

— Потому что это логично? Понятное дело?

Дьявол не просто произнёс «понятное дело». Я отказывалась признать, что слышала это.

— Я решил, что буду полезен и спасу Небеса от их собственных творений и невежества, удалив ключевой компонент того, что нужно Гавриилу для завершения его довольно умного плана.

— К сожалению, я являюсь этим ключевым компонентом, — заявила я.

— К несчастью для тебя, это так, — Люцифер снова наклонил голову. — Исключить тебя из уравнения казалось самым простым и быстрым способом решения этой проблемы. С этим нельзя не согласиться. Все должны поблагодарить меня.

— Я могу на сто процентов не согласиться, — отрезал Зейн.

Глаза Люцифера сузились.

— С твоим уходом проблема была бы решена. В этом нет ничего личного.

— Извини, но это что-то личное.

Я не сводила глаз с Люцифера.

— Я не собирался тебя убивать, — сказал Люцифер. — Они только собирались привести тебя ко мне.

— Он упускает из виду, что без демонической крови ты бы долго не прожила в Аду, — пояснил Рот.

Я скрестила руки на груди и уставилась на Люцифера.

Люцифер закатил глаза.

— Способ бросить меня под автобус и вернуться, сынок.

— Подожди. Он твой отец? — спросила я.

Значит ли это, что я тоже родственница Рота?

— Не в том смысле, как ты думаешь, — сказал Рот. — Он создал меня.

— Разве это не делает меня твоим отцом? Как это делает Бога моим? — бросил вызов Люцифер. — Я просто более практичный родитель. В отличие от Сам-Знаешь-Кого.

Рот покачал головой.

— Только не этот разговор снова. Пожалуйста.

— Теперь, когда ты здесь, изменились ли твои планы по исключению Тринити из уравнения? — Зейн вернул нас всех в нужное русло.

Снова. И, чёрт возьми, было приятно, что он рядом, чтобы сделать это.

— Потому что последнее, о чём нам нужно беспокоиться, это демоны, пытающиеся вернуть её для тебя.

— Я больше не буду посылать за ней, — повернулся ко мне Люцифер. — Если только нам каким-то образом не удастся остановить Гавриила. Тогда все ставки отменяются.

Зейн открыл рот, но я подняла руку.

— Согласна.

Его голова метнулась ко мне.

— Мы с этим не согласны.

— Я только что согласилась, — я бросила на него короткий взгляд. — Послушай, если мы все вместе не сможем остановить Гавриила, то другого выхода нет. Всё очень просто. Мы не можем позволить ему открыть портал. Будем надеяться, что до этого не дойдёт.

Челюсть Зейна напряглась так, что я поняла, что в этом не будет ничего простого.

— Она умная. Она мне нравится, — прокомментировал Люцифер, и я подавила желание сделать шаг назад. — В любом случае, я здесь, чтобы помочь, так что моя попытка похитить тебя — это вода под мостом. Никакого вреда. Никакого фола.

— Я бы не стала заходить так далеко, — пробормотала я себе под нос. — Но да, это неважно.

Одна сторона губ Люцифера скривилась, когда он отступил назад, оглядывая нашу группу.

— Не волнуйтесь, мои новообретённые друзья. Я спасу положение. Я даже спасу Небеса, — сказал он. — Теперь, это проблема, проблема, которую мы создадим, когда убьём Гавриила, но это не будет моей проблемой.

— Подожди, — сказала я. — Какая проблема?

— Перейдём этот мост позже, — Люцифер отмахнулся от моего вопроса. — Мне нужно кое-что сделать очень быстро.

Люцифер исчез.

Как будто в одно мгновение он был, а в следующее исчез.

Я медленно повернулась на полный круг, не обнаружив никаких признаков его присутствия. Моё сердце заколотилось.

— Пожалуйста, скажи мне, — начал Зейн, — что ему просто нравится становиться невидимым, чтобы связываться с людьми, и что он не просто исчез.

Рот вздохнул и откинул голову назад.

— Я боялся, что это произойдёт.

Стоя на кухне дома Рота и Лейлы, я мысленно готовилась к тому, что мне меньше всего хотелось делать. И это о чём-то говорило, поскольку в данный момент было много вещей, которые я не хотела делать.

Но позвонить Николаю и сообщить ему, что Люцифер пропал без вести, возглавляло список того, что я не хотела делать.

Я оглянулась через плечо, заметив Зейна и Лейлу. Они сидели в затемнённой солнечной комнате рядом с кухней и разговаривали друг с другом. Я прищурилась, пытаясь разглядеть выражение их лиц, но это было бесполезно. По крайней мере, больше не было похоже, что Лейла плачет, так что я надеялся, что это хороший знак. Мой взгляд опустился на густую тёмную массу, обвившуюся вокруг ноги Зейна.

Бэмби.

В тот момент, когда мы вошли в особняк, Бэмби оторвалась от руки Рота и почти прильнула к Зейну. Когда я покинула террасу, чтобы дать Зейну и Лейле немного уединения, фамильяр положила свою ромбовидную голову на колено Зейна и смотрела на него с выражением чистого обожания.

Я догадалась, что больше не была её подругой по объятиям.

Мгновение спустя маленькое красноватое пятно пробежало через кухню на террасу. Лиса. Если быть точной, это фамильяр Лейлы. Его звали Робин, и он был гипертрофированным маленьким существом, бегающим из одного угла дома в другой. По словам Рота, это был ребёнок… фамильяр.

Мне захотелось погладить его. Только один раз. По макушке его маленькой пушистой головки.

Вздохнув, я вернулась к разглядыванию размытого контакта на моём телефоне.

— Ты можешь это сделать, — Рот согнулся в талии и прислонился к стойке. — Я верю в тебя.

— Заткнись.

Его золотые глаза весело блеснули, когда он посмотрел на меня.

— Как грубо.

— Если бы ты знал, что есть шанс, что Люцифер возьмёт и исчезнет, это должно было быть первым, что ты должен был сказать, — парировала я.

— Не похоже, что это что-то бы изменило. Никто не смог бы его остановить. Перестань откладывать и дай им столь необходимую информацию.

Проглотив полный рот проклятий, я позвонила Николаю. Он ответил после третьего гудка.

— Тринити? Я как раз собирался позвонить тебе.

— Ты собирался?

Я вздрогнула, надеясь, что это не потому, что Люцифер уже сделал что-то, чтобы привлечь их внимание.

— Да, у меня хорошие новости. Мы можем достать камни из Йеллоустона.

— Камни? — пробормотал Рот.

— В самом деле? — это была отличная новость. — Значит, остаётся только?..

— Оникс и турмалин. Надеюсь, мы скоро что-нибудь о них услышим, — сказал он. — Итак, в чём дело?

— Ну, — сказал я, растягивая слово. — У тебя есть минутка?

— Я разговариваю с тобой по телефону, так что да.

— Я просто хотела убедиться, что ты не занят, — сказала я.

Рот поднял бровь, глядя на меня. Оттолкнув его, я отвернулась от него.

— Итак, я просто собираюсь это сказать, — я прочистила горло. — Действия Рота и Лейлы были успешными, ну, я думаю, успех будет считаться субъективным, и будет зависеть от того, согласен ли ты с идеей привлечения Люцифера в лоно церкви.

— Я всё ещё не решил, когда дело дойдёт до этого, — решительно ответил он.

Я сомневалась, что то, что я собиралась ему сказать, подтолкнёт его быть в деле.

— Итак, Люцифер действительно поднялся наверх, и хорошая новость в том, что он согласился помочь. На самом деле я была очень увлечена этим.

Последовала пауза, а затем Николай сказал:

— Хорошо?

— Но мы… — всё моё тело и мозг съёжились. — Мы вроде как потеряли Люцифера.

— Что?

— Не сходи с ума…

— Не сходи с ума? Ты что, издеваешься надо мной? Вы потеряли Люцифера, и ты говоришь мне не сходить с ума? — крикнул Николай в трубку. — Как, чёрт возьми, вы потеряли Люцифера?

— Ну, это проще, чем ты думаешь. Он сделал эту действительно раздражающую демоническую вещь, он исчез.

— Не будь ненавистницей, — сказал Рот.

Николай говорил так, словно пытался сделать несколько глубоких вдохов.

— Ты на законных основаниях говоришь мне, что Люцифер, Люцифер… там, бродит вокруг, потому что вы все потеряли его?

— Я бы не сказала, что мы его потеряли…

— Ты только что сказала, что вы потеряли его!

— Ладно. Неудачный выбор слов. Мы просто потеряли его, но мы его найдём, — я надеялась, что мы его найдём. — И он казался довольно спокойным, ну, ты знаешь, будучи Люцифером, и всё такое, так что я не думаю, что он причинит много неприятностей.

— Ты серьёзно думаешь, что Люцифер, который не ходил по Земле столько лет, не причинит неприятностей? — спросил Николай. — Ты под кайфом? Я под кайфом?

Уголки моих губ опустились.

— Я не под кайфом, и, эй, по крайней мере, я звоню не для того, чтобы сказать тебе, что мы начали библейский конец времён.

— Пока что, — прорычал он. — Ты звонишь не для того, чтобы сообщить мне об этом.

В чем-то он был прав.

— Послушай, мы собираемся его найти. Я просто хотела предупредить вас всех на случай, если вы случайно столкнётесь с полностью одетым Люцифером, чтобы не вступать в бой. Ладно? Так что мы должны пойти и найти его прямо сейчас.

— Тринити…

— Надо идти. Я буду очень занята, — поспешила я продолжить. — Оставайтесь в безопасности!

Я повесила трубку, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть телефон через всю комнату. Вместо этого я заблокировала его и положила на стойку лицевой стороной вниз, прежде чем Николай успел перезвонить, потому что, если я не видела, что он звонит мне, я могла притвориться, что это не так.

— Всё прошло хорошо, — прокомментировал Рот.

Я повернулась к нему.

— Сколько времени нам потребуется, чтобы узнать, что мы начали Апокалипсис?

Его брови поднялись, когда он провёл рукой по волосам.

— Трудно сказать. Я сомневаюсь, что есть точный срок, но мы узнаем, если это произойдёт.

— Я вообще хочу знать, как мы узнаем?

Он фыркнул.

— Ты знаешь, что делаешь.

Я вздохнула. Я сделаю.

— Если мы начали конец больших времён, ты будешь знать, потому что они появятся.

Дрожь пробежала у меня по спине.

— А кто именно «они»?

— Всадники, — Рот натянуто улыбнулся. — Они поедут на конях. Вот откуда ты узнаешь.

— Ой, — я чуть не села на пол. — Ладно. Я присмотрю за каким-нибудь чуваком на белом коне.

— На самом деле, то, за чем ты будешь следить, это открытие Семи Печатей. Война не ездит на белом коне. Он приходит со второй Печатью. Голод с третьей. Четвёртая Печать — самая забавная, — объяснил он. — Это вызывает Мор и Смерть. Специальное предложение «два по цене одного». Тогда всё действительно становится весёлым.

Я уставилась на него.

— Мы говорим о суде, метке зверя, бедствиях, огненных ямах и всеобщем хаосе.

Я медленно моргнула.

— Тогда, ты знаешь, Бог скажет «Папа дома» и надерёт задницу или что-то в этом роде, — Рот пожал плечами. — По крайней мере, так говорят.

— Ну, это заставило меня почувствовать себя намного лучше. Спасибо за это.

— Не за что, — Рот оглянулся через плечо на террасу. — Я рад, что они разговаривают.

— Я тоже, — тихо согласилась я. — На мгновение, когда ты впервые появился, я подумала, что ты набросишься на Зейна.

— Я не знал, кем он стал. Он чувствовал себя не в своей тарелке, — Рот повернулся ко мне. — Теперь я знаю.

— Теперь я понимаю, почему ты так язвительно отзывался о Стражах, — сказала я.

Появилась быстрая усмешка.

— Я не видел, чтобы ангел Пал. Когда-либо. И единственными, кого я когда-либо знал, были те, кто уже был лишён крыльев, и, чёрт возьми, у них не было благодати.

Определённое чувство знания заполнило его янтарный взгляд.

— Каким он был, когда вернулся?

Я прерывисто выдохнула, когда моё внимание вернулось к затемнённой солнечной комнате.

— Не особенно хорошим.

— Похоже, там есть какая-то история.

— Есть. Может быть, я расскажу тебе об этом, как только мы найдём Люцифера, — сказала я ему. — Как ты думаешь, что он делает?

Рот наклонился, поднимая что-то похожее на собачью игрушку в форме шоколадного батончика.

— Зная Люцифера? Он, вероятно, ищет самую старую близлежащую церковь и в настоящее время наводит ужас на несчастных священников, одновременно заставляя Того, Кто там, наверху, сойти с ума.

Я обдумала это.

— Ну, я думаю, что он мог быть готов к худшим вещам, верно?

— Правильно, — Рот нажал на центр батончика, и игрушка запищала.

— Нам нужно выбраться туда и найти его, — я провела рукой по лицу. — Особенно до того, как он решит более творчески распорядиться своим временем.

Без всякого предупреждения лис Лейлы метнулся через прилавок, выхватив игрушку из рук Рота. Робин спрыгнул на пол и убежал с игрушкой во рту, пищавшей, когда он бросился в гостиную.

— Я действительно хочу погладить его, — сказала я.

— Я бы не рекомендовал этого делать. Он немного нервный. О чём ты?..

Сосредоточившись на Роте, я не заметила, как подошла Лейла, пока она не врезалась в меня. Я пискнула, как игрушка Робина, когда она обхватила меня руками, прижимая мои руки к бокам.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо тебе.

— За что?

Мой широко раскрытый взгляд прошёлся по комнате, встретившись с взглядом Зейна.

Он улыбнулся.

— Знаешь за что, — она сжала сильнее.

— А я нет, — заметил Рот.

— Тринити вернула Зейна после того, как он Пал. Она использовала на нём меч Михаила и вернула его, — сказала Лейла, отступая назад. Она сжала мои руки. — Мне жаль, что я была такой сдержанной, когда мы впервые встретились. Я вела себя как стерва, но Зейн важен для меня. Он всегда был таким, даже когда не хотел иметь со мной ничего общего, и я не знала тебя и…

— Всё в порядке. Я и сама была не совсем дружелюбна, — призналась я. — И тебе действительно не нужно меня благодарить. Зейн проделал тяжёлую работу, вернув себе Величие, а затем Пал.

— Я знаю, что то, что ты сделала, было нелегко, — Лейла встряхнула меня. — Я даже не могу думать о том, что бы я сделала, если бы это пришлось сделать мне. Ты, должно быть, была в ужасе, и тот факт, что ты всё ещё это делала, многое говорит о тебе, — её красивое лицо снова начало морщиться, и в следующую секунду она обняла меня. — Благодарю тебя.

Зейн двинулся вперёд, поймав взгляд Рота. Принц демонов ухмыльнулся, выходя из-за стойки.

— Давай, коротышка, — положив руки ей на плечи, он потянул её назад. — Я думаю, она знает, как ты благодарна, даже если ты не будешь выдавливать её внутренности.

Зейн подошёл ко мне и обнял за плечи. Он наклонил голову и поцеловал меня в щёку.

— Тебе так удобно в объятиях, — пробормотал он.

— Заткнись.

Он усмехнулась, целуя меня в висок.

— Похоже, ты звонила Николаю. Как он воспринял эту новость?

— О, ты знаешь, удивительно хорошо. Очень ровная реакция…

Стук в дверь прервал меня. Я взглянула на Рота.

— Может, нам повезёт, и это будет Люцифер?

Рот фыркнул.

— Сомнительно.

— Я открою! — голос Каймана донёсся откуда-то из глубины дома.

— Он был здесь всё это время? — спросила я.

— Он был наверху, отмокал в ванне, — сказала Лейла, наклоняясь к Роту. — Сегодня вторник. «Моё время» всегда происходит во вторник вечером.

Я покачала головой.

— Можно подумать, он сделает исключение.

В дверях появился Кайман с зеленовато-голубой глиняной маской на лице.

— Кто-то пришёл, чтобы увидеть вас… всех вас, — сказал он. — Не меня, потому что я не имею никакого отношения к тому, что вы все, очевидно, потеряли Люцифера. Предупреждаю, он недоволен.

Я напряглась. Кто вообще мог знать, что все мы были здесь и что мы потеряли Люцифера? Это не мог быть Николай. Я сомневалась, что он знал, где живёт Рот.

Я почувствовала, как Зейн напрягся рядом со мной, в то же время странная дрожь осознания пробежала по моей коже.

В кухню вошёл мужчина, ростом почти с Люцифера. Темноволосый и бородатый, у него был ледяной взгляд, который послал холодное предупреждение по моей спине. Так же, как и тот факт, что его черты были более ясными для меня, как у Зейна и Люцифера. Он не был демоном, но от этого человека исходила сила, последний вид силы, и моя благодать ударила меня по коже.

Рот шагнул вперёд.

— Чему мы обязаны неожиданной и сомнительной честью вашего присутствия, Жнец?

Жнец.

Жнец.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда я поняла, что смотрю на Мрачного Жнеца. Ангел Смерти.

Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я встречу и Люцифера, и Ангела Смерти в один день, я бы рассмеялась ему прямо в лицо.

Но вот я здесь, смотрю на Мрачного Жнеца, иначе известного как Азраэль.

И я не смеялась. Нисколько. Этот ангел не отвечал ни перед Небесами, ни перед Адом или, может быть, он отвечал перед обоими. Я понятия не имела, но он мог покончить с любой из наших жизней одним щелчком пальца, и я говорила об окончательной смерти, которая заканчивается уничтожением души.

— Мило, — ответил Жнец Роту. — Ты думаешь, я хочу быть здесь?

— Я собираюсь сказать «нет», — Рот лениво скрестил руки на груди.

Мои брови нахмурились. Мне показалось или у Жнеца действительно был… Британский акцент?

Ангел Смерти наклонил голову в сторону Лейлы.

— Рад снова тебя видеть.

Лейла коротко, неловко махнула рукой, и я почувствовала это каждой клеточкой своего существа.

— Что, во имя божьей земли, вы все натворили? — спросил он, когда я увидела, как Кайман выскользнул из комнаты. — Ты привёл Люцифера наверх?

— Ты должен знать, почему, — заявил Рот. — И ты не собираешься спрашивать, где он?

Я действительно не думала, что было бы разумно упоминать о его отсутствии, но что я знала?

Его губы сжались под подстриженной бородой.

— Я знаю, что его здесь нет, чего и следовало ожидать, как только он поднялся наверх.

— Мы найдём его, — ответил Рот.

— Чёрт возьми, так и будет, — парировал Грим. — Потому что если все кто угодно узнают, что Люцифер на поле боя, и ты знаешь, что это значит?

— Конец света, в стиле изучения Библии. По иронии судьбы, я как раз вёл этот разговор. Мы надеемся, что Бог поймёт, что мы делаем, и не пойдёт на всех, — сказал ему Рот. — И, кстати, мы собирались найти Люцифера, прежде чем ты вмешаешься, — Рот ухмыльнулся, хотя глаза Жнеца сузились. — Просто говорю, но раз уж ты здесь, я уверен, ты мог бы просто сказать нам, где он.

— Я точно знаю, где находится эта примадонна, и ты также знаешь, что я ничего не могу сказать.

— А почему бы и нет? — выпалила я, и эти холодные, холодные сверкающие глаза повернулись к Зейну и мне. Я подавила желание сделать шаг назад. — Я имею в виду, что это было бы очень полезно, э-э, мистер Жнец… э-э, мистер Азраэль.

— Мистер Жнец? — прошептал Зейн себе под нос.

— Можешь называть меня просто Жнец, — заявил он. — И чтобы ответить на твой вопрос, в тот момент, когда Люцифер достиг этого царства, потенциал для старого доброго конца времён стал возможностью. То есть я не могу вмешиваться, даже если его присутствие не имеет никакого отношения к тому, что произойдёт.

Это… звучало так же глупо, как и любое другое ангельское правило, так что не совсем шокирующе. Однако кое-что ещё пришло мне в голову.

— Значит, правило, запрещающее поднимать оружие против другого ангела, относится и к тебе?

— Так и есть, — его взгляд переместился на Зейна, и я напряглась. — Ты ускользнул прямо из моих рук, не так ли?

— Я так и сделал.

Зейн не казался даже отдалённо обеспокоенным, учитывая, что Ангел Смерти мог попытаться забрать его благодать и его крылья.

— И, похоже, ты будешь не единственным, — ответил Жнец, и я понятия не имела, что он имел в виду. — Неестественные вещи происходят из неестественных сделок, — его внимание переключилось на Лейлу. — Она может рассказать вам всё об этом.

Я не могла точно разглядеть выражение лица Лейлы, но она выглядела немного обиженной этим заявлением.

Но затем его ледяное внимание снова сосредоточилось на меня.

— Просто, чтобы ты знала, я бы не вернул его, если бы ты меня вызвала.

Ещё одна волна дрожи пробежала по моей коже.

— Ты знал, что я собираюсь это сделать?

— Конечно, я это знал, — на лице Жнеца появилась натянутая улыбка. — Я всегда знаю. Я как Санта, но с большим количеством смертей.

— Ух, ты, — пробормотала я. — Это сравнение просто испортило мне Рождество.

— Никакая жизнь не стоит того, чтобы её возвращали, — сказал он. — Даже его.

Его комментарий вызвал у меня вспышку раздражения.

— Не хочу показаться грубой, но почему ты здесь? Просто чтобы прочитать нам лекцию?

Тишина заполнила кухню, когда Зейн придвинулся ближе ко мне.

Одна сторона губ Жнеца приподнялась.

— В значительной степени, — он помолчал. — И я думаю, что ты сознательно была груба.

Я скрестила руки на груди.

— Так и было. Это не личное, — сказала я, используя собственные слова Люцифера. — Просто я немного устала от ангелов, которые только и делают, что болтают и высказывают свои обиды, в то время как всем остальным приходится делать грязную работу.

— Эй, — сказал Зейн. — Я больше, чем просто болтовня.

— Ты Падший. Ты не учитываешься в моём широком и в основном точном обобщении, — рассуждала я. — И, кстати, почему у тебя британский акцент?

Жнец посмотрел на меня.

— Почему ты вообще спрашиваешь об этом?

— Мне просто любопытно.

— Ты не должна спрашивать о том, чего не можешь понять.

Я закатила глаза.

— В этом нет никакого смысла.

— Ну, по крайней мере, я не похож на американца. — Йо, гоу к речке, чтобы поймать сома для рыбы-гриль, — насмешливо сказал он. — Вот как вы говорите.

— Мы не говорим так.

— Да, в некотором роде, — сказал Рот.

— Что? — спросила Лейла. — Даже я?

Рот пожал плечами.

— Да, но не так плохо, как Тринити. Я виню в этом Западную Вирджинию.

Мои глаза сузились.

— Я оскорблена.

— У тебя милый акцент, — заверил меня Зейн.

— Я даже не заметила, что у меня акцент, — сказала я.

— А я и не знал, что пришёл сюда поговорить об акцентах, — ответил Жнец.

— Я тоже не понимаю, что было настоящей причиной, — пробормотала я.

Жнец поднял тёмную бровь в мою сторону.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь?

— Кого-то, кого ты, вероятно, убил в какой-то момент за то, что он раздражал тебя? — предложила я, зевая.

Он ухмыльнулся.

— Ты напоминаешь мне твоего отца.

Мои губы скривились.

— Думаю, я лучше напомню тебе кого-то, кого ты убил.

— У вас обоих острый язык и отсутствие такта, — продолжил он. — И тебе, и твоему отцу повезло, что я нахожу это забавным.

Я открыла рот, но Зейн обнял меня за плечи и сказал:

— Была ли другая причина?

— Да. Я здесь для того, чтобы донести до вас важность этого, чтобы вы все как можно скорее нашли Люцифера.

— Таков план игры, — сказал Зейн, сжимая мои плечи, прежде чем я успела это сказать… ну, с меньшим тактом.

— Он не собирается нарушать никаких важных правил, — вмешался Рот. — Он не раскроет то, кто он такой, кроме того, он не шутит с людьми.

— Если ты думаешь, что он это делает, то я переоценил твой интеллект, — огрызнулся Жнец.

Брови Рота приподнялись.

— Ох.

— Люцифер, скорее всего, сейчас где-то там, пытается произвести на свет настоящего, дышащего сына, который не будет для него разочарованием.

У меня отвисла челюсть.

— Ты шутишь, да? — спросила Лейла. — Пожалуйста, скажи мне, что он не там, не пытается создать…

— Антихриста? — закончил за неё Жнец. — Да, именно это я и говорю, и он, вероятно, уже на пути к этому.

— И как создание Антихриста не нарушает правила? — потребовал Зейн.

— Потому что это часть большого плана, — Жнец остановился, когда Робин рысцой вошёл в комнату, держа во рту пищащий батончик. — План, который не должен был начаться в ближайшее время, но опять же, Люцифер не должен был свободно бродить среди смертных в ближайшее время. Но вот мы все здесь.

— Ты помнишь, как мы только что говорили о Печатях? — Рот посмотрел на меня. — Некоторые теоретизируют, что Антихрист — это первая Печать.

— Ура.

Я откинула голову назад. Неужели и без того было недостаточно запутанных вещей?

— Подожди. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но для того, чтобы Люцифер привёл в мир худшего ребёнка, который, как известно, возможен, он не может использовать какую-либо форму манипуляции, верно? — сказала Лейла, и Жнец кивнул. — Тогда как он может быть уже на пути к достижению этой цели?

Уголки губ Грима опустились.

— Я не собираюсь объяснять тебе, как это возможно.

— Что? — Лейла всплеснула руками. — Я думаю, что это правильный вопрос.

Кайман просунул голову в комнату, маска была смыта с его лица.

— Разве ты не видела нашего самого тёмного из тёмных лордов? Он симпатичный мужчина. И он может быть очаровательным… когда он этого хочет. Всё, что ему нужно сделать, это подцепить кого-нибудь. Это не значит, что он должен сказать им: «Привет, я Люцифер, и я собираюсь оплодотворить тебя Антихристом. Поздравляю! Это мальчик!»

— Это звучит невероятно проблематично, — заметил Зейн, когда Кайман исчез в гостиной.

— Он Люцифер, — Жнец наклонился и почесал Робин макушку, не получив укуса. — Проблема — это его второе имя.

— Боже, — я провела рукой по лицу. — Я действительно не хочу думать о продолжении рода больше, чем я уже должна.

Туманные черты лица Рота нахмурились.

— Что это должно означать?

— Просто продолжение рода в целом, — добавил Зейн, а затем быстро перевёл разговор на Люцифера. — Есть ли способ, которым вы могли бы дать нам хорошую отправную точку, когда дело дойдёт до того, где мы можем найти Люцифера? Технически, дать своё лучшее предположение, это не означает вмешиваться.

— В его словах есть смысл, — Рот оттолкнулся от стойки.

Жнец фыркнул, в то время как Робин побежал ко мне, широко раскрыв жёлтые глаза. Игрушка пищала у него во рту.

— Всё, что я могу сказать, это то, что если бы я был Люцифером и искал одну ночь, которая превращается в Ад на всю жизнь, я бы пошёл туда, где люди более склонны делать плохой жизненный выбор.

— Бары, — одновременно ответили Зейн и Рот.

— Нам придётся разделиться, — вздохнула Лейла, взглянув на своё платье. — Мне нужно переодеться.

— То же самое. От меня чертовски воняет, — сказал Рот, когда я потянулась к Робину. — Если ты ценишь свои пальцы, я бы этого не делал, Тринити.

Я замерла.

— Но Жнец погладил его.

Робин вцепился в игрушку, скрипя ею.

— Это потому, что я Жнец, — ответил Ангел Смерти, когда Рот последовал за Лейлой из кухни.

Робин выплюнул игрушку и сел, помахивая пушистым хвостом.

— Ты укусишь меня, если я тебя поглажу, но ты хочешь, чтобы я бросила твою игрушку?

Он тихонько тявкнул.

— Это несправедливо, — я схватила игрушку и швырнула её в сторону гостиной. Я ухмыльнулась, когда лис взлетел. — Он выглядит таким мягким. Я просто хочу его погладить. Один раз.

— Он очень мягкий, — Жнец привлёк моё внимание, придвинувшись ближе к Зейну и мне. — Ты должна быть добрее ко мне.

— Возможно, — согласилась я. — Но это была тяжёлая пара дней, и я перестала быть милой со страшным чуваком примерно в то время, когда появился Люцифер и открыл рот.

— Он часто так действует на людей, — Жнец слабо улыбнулся. — Я могу ответить на вопрос, на который вы оба хотели бы получить ответ.

Я замерла, когда моё сердце тяжело перевернулось.

— Я не уверен, должен ли я беспокоиться о том, что вы знаете, что нам нужны ответы на любые вопросы, — заявил Зейн, и я поддержала это.

— Я — смерть. Как я уже говорил, я всегда наблюдаю, и есть очень мало того, чего я не знаю.

Я подняла руку.

— Пожалуйста, больше не упоминай Санту. Я не думаю, что смогу справиться с двумя за одну ночь.

Эта слабая улыбка превратилась в кривую усмешку.

— Я собираюсь кое-что прояснить для вас, и я делаю это только потому, что вам обоим нужно сосредоточиться на беспорядке, который вы устроили…

— Я хотел бы официально заявить, что я не участвовал в обсуждении вопроса о приглашении Люцифера наверх, — прокомментировал Зейн.

Я бросила на него мрачный взгляд, и одна сторона его губ изогнулась.

— И вам обоим нужно сосредоточиться на текущей задаче, — продолжил Жнец, игнорируя наши комментарии. — Есть причина, по которой нет записей о размножении Истиннорождённых.

У меня перехватило дыхание, и рука Зейна соскользнула с моих плеч. Он взял мою руку в свою, но мои пальцы странно онемели. Я была слишком застигнута врасплох, чтобы по-настоящему испугаться того факта, что он вообще знал обо всём этом.

— Ты знаешь, почему Защитникам и Истиннорождённым запрещено влюбляться. Их любовь мешает их долгу защищать человечество, ослабляет их как умственно, так и физически. По крайней мере, так говорят. Я верю, что есть несколько вещей, более вдохновляющих, чем любовь. Только и без того слабые будут ещё больше ослаблены этим. Но Альфы были другого мнения. Они создали это правило. То же самое решение было направлено и на потомство. Большинство Истиннорождённых становились бесплодными, когда достигали совершеннолетия. Возраст которых сильно менялся в те годы, когда Истиннорождённые сражались рядом со Стражами, — объяснил он. — Это настолько укоренилось как у Истиннорождённых, так и у Стражей, что идея забеременеть считалась табу, почти кощунственной. Но потом Истиннорождённая, которая ещё не была стерилизована, влюбилась в своего Защитника, и от их запретного союза родился ребёнок. Это было воспринято не очень хорошо.

— Это то, что привело к концу Истиннорождённых и Защитников, — Зейн сжал мою руку. — Разве не так?

Жнец кивнул.

— Стражи потребовали, чтобы беременность была прервана до того, как Альфы узнают об этом. Были некоторые Истиннорождённые, которые согласились, но были и другие, которые этого не сделали. Те, кто стоял за спиной молодой пары и требовал, чтобы их ребёнок мог жить. Как бы то ни было, Защитник уже был физически ослаблен их любовью. Божественное наказание было вынесено.

— Но этого было недостаточно, — прошептала я, прочищая горло. — С ними что-то случилось, с их ребёнком, не так ли?

Эти холодные, жёсткие глаза встретились с моими.

— Их ребёнку так и не дали возможности сделать первый вдох. И Защитник, и Истиннорождённая были убиты во сне теми, кто верил, что они выполняли то, чего хотел Бог.

В ужасе я прижала другую руку к груди.

— Это привело в ярость тех, кто поддерживал эту пару, это даже привело в ярость многих, кто этого не делал. Истиннорождённые и их Защитники обратились не только к Стражам, но и к Альфам, которые, наконец, вмешались. Это было кровавое месиво, стёртое из истории, — Жнец опустил подбородок. — Как и большинство вещей, совершаемых теми, кто не хочет признаваться в своих тёмных деяниях. Вот почему Истиннорождённые вымерли. Вот почему нет никаких записей о том, что они могут родить ребёнка.

Моё сердце забилось быстрее, когда я посмотрела на ангела.

— Как и у любого существа, которое несёт небесный огонь в своей крови, деторождение чрезвычайно сложно, изменчиво и непредсказуемо, — продолжал он, в то время как я чувствовала, что могу упасть в лужу беспокойства. — Хотя некоторым может показаться несправедливым или странным, как легко два смертных могут размножаться, на самом деле для них это не так просто. Речь идёт о времени и удаче, хорошей или плохой, в зависимости от того, как вы на это смотрите, но, честно говоря, было бы шокирующим, если бы ребёнок стал результатом одного горячего момента незапланированной страсти между Истиннорождённой и Падшим.

Я повторила эти слова и всё ещё не была уверена, говорит ли он, что я беременна или нет.

Очевидно, Зейн был так же неуверен.

— Значит, она не беременна?

— Вам двоим пришлось бы приложить гораздо больше усилий, если бы вы пытались этого достичь, — ответил Жнец, его взгляд вернулся ко мне. — Нет, ты не беременна.

— Что? — воскликнул Рот с порога, напугав меня.

Мой взгляд метнулся к нему, и я увидела, что он и Лейла стоят там.

У обоих, казалось, отвисла челюсть.

Зейн изменил позу так, чтобы частично заслонить меня от их взгляда.

— Мы можем немного уединиться?

Я увидела, как, как мне показалось, рука Рота поднялась, когда он сказал:

— Знаешь, я всё равно не хочу участвовать в этом разговоре.

— Но почему такой разговор вообще должен быть? — запротестовала Лейла.

— Пойдём со мной, малышка, и я объясню тебе, что может произойти, когда два человека занимаются сексом, а ещё лучше, я могу показать тебе…

— Я знаю, что происходит, — отрезала Лейла, и всё, что она сказала, было потеряно, когда Рот вытащил её из комнаты.

Я подождала, пока они уйдут.

— Откуда ты вообще знаешь, беременна я или нет? Ты можешь заглянуть в мою матку?

Зейн посмотрел на меня.

— Не могу поверить, что эти слова только что сорвались с твоих губ.

— Я не могу поверить, что эти слова слетели с моих губ, но они слетели.

— Это, должно быть, одна из самых неприятных вещей, которые я слышал, а я слышал много, — губы Жнеца скривились под бородой. — Смерть и жизнь две стороны одной медали. Я чувствую, когда молодая жизнь пускает корни, и знаю, когда процесс смерти начался задолго до того, как тело начало гнить.

— Держу пари, ты великолепен на званых обедах, — прошептала я, медленно выдыхая.

Я не была беременна.

Спасибо вам, маленькие горгульи, повсюду.

Облегчение охватило меня, оставив лёгкое головокружение и чувство вины. Например, должна ли я испытывать такое облегчение, узнав, что не ожидала этого?

Я подумала о том, как только что обругала Ангела Смерти.

Да, я должна испытывать такое облегчение.

Но было это крошечное, крошечное, размером с семя чувство разочарования. Хотя у меня были серьёзные сомнения в моих родительских способностях, Зейн был бы потрясающим отцом. Было бы здорово увидеть это.

Но это было ещё одной вещью, о которой стоило беспокоиться, о стрессе и беспокоиться о необходимости защиты.

— Вы двое можете иметь детей, — сказал Жнец, возвращая моё внимание к нему. — Может быть, когда-нибудь, если вы решите, что хотите этого. Это будет трудно, но не невозможно. Каким будет ваш ребёнок, ну, это было бы интересно. Возможно, совершенно новый класс ангельских кровей. Эволюция. Разве это не великолепно?

В тот момент в моей голове крутилось очень много вещей.

— Разве наш ребёнок не был бы просто а… Истиннорождённым, поскольку в нас обоих много благодати? Или как те, у кого слишком разбавленная благодать?

— Ваш ребёнок был бы таким же, как вы, — сказал он. — Но это было раньше.

— До чего? — спросил Зейн.

Улыбка Жнеца стала шире.

— Найдите Люцифера. Позаботьтесь о Гаврииле, а потом беспокойтесь об этом. А пока я бы вложил деньги в контроль над рождаемостью, — его древний взгляд переместился с Зейна на меня. — Мы ещё увидимся.

И с, возможно, самыми нервирующими словами, которые когда-либо мог произнести Ангел Смерти, Грим исчез из кухни.

— Он… — Я медленно покачала головой. — Он что-то другое.

— Так оно и есть. — Зейн повернулся ко мне.

Я посмотрела на него, всё ещё не придя в себя.

— Настоящий Ангел Смерти только что появился, чтобы наорать на нас и сказать, что я не беременна. Наша жизнь такая странная.

Улыбка заиграла на его губах, когда он положил руки мне на плечи.

— Это определённо странно. Как ты относишься к тому, что он нам рассказал?

— Я… — в моей голове было так много эмоций и мыслей, но напряжение в груди уменьшилось. — Я чувствую облегчение? Делает ли это меня плохим человеком?

— Нет. Это не так. Я также чувствую облегчение, — обняв меня за плечи, он шагнул ко мне. — Не пойми меня неправильно. Если бы это было так, у нас всё было бы в порядке. Мы бы всё выяснили, но сейчас…

— Сейчас не самое подходящее время для всего этого, — я положила подбородок ему на грудь. — По крайней мере, мы знаем, что это может случиться.

— Он дал хороший совет по контролю над рождаемостью, — его губы дрогнули.

— Это был совет, который мне никогда не нужно было слышать от Ангела Смерти, — возразила я. — Как и его прощальные слова, но я думаю, что все мы или, по крайней мере, большинство из нас, однажды увидим его снова.

Челюсть Зейна напряглась.

— Этого не произойдёт.

Я улыбнулась, прижавшись щекой к его груди. Он сказал это так, словно мог каким-то образом помешать смерти забрать меня. Он не мог. Так или иначе, я встречу смерть. Надеюсь, это будет очень не скоро.

— Но приятно знать, что это возможно. Ты понимаешь? — он запустил пальцы в мои волосы. — Если в будущем мы решим, что хотим этого.

— Что? Погубить ребенка?

Он рассмеялся.

— Да, этого.

Ещё одна улыбка тронула мои губы. Я всё ещё чувствовала себя немного виноватой за то, что испытала такое чёртово облегчение, но я была так не готова к этому. Не со всем, что происходит. Может быть, никогда, но, по крайней мере, это будет выбор, который мы должны будем сделать.

— Как ты думаешь, что он имел в виду, говоря «до»? — спросил Зейн. — О том, каким будет наш ребенок.

— Боже, об этом можно только догадываться. Нам придётся зациклиться на этом позже.

Я начала отступать.

Зейн остановил меня, опустив подбородок так, что, когда он заговорил, его губы коснулись моей щеки.

— Что случилось с Защитником и Истиннорожденной? Это не мы. Это никогда не будем мы.

— Я знаю.

Я вытянулась, насколько могла, и он опустил голову ниже. Я поцеловала его.

— Кто бы ни был настолько глуп, чтобы попытаться это сделать, он не выйдет из нашей спальни.

— Согласен.

Поцелуй, который он подарил мне тогда, был длиннее, глубже, и когда он закончился, я пожалела, что у нас не было больше времени. — Нам нужно выбраться туда и найти Люцифера.

— Да, — я высвободилась из его объятий. — По крайней мере, нам не придётся идти в аптеку.

— Нам всё ещё нужно купить тебе новые солнцезащитные очки, — напомнил он мне, когда мы вышли из кухни.

Поскольку в гостиной было темно, Зейн проделал свой путь, так что он был всего на шаг впереди меня, прокладывая путь вокруг мебели. Боже, как я скучала по этому. Я протянула руку, сжимая пальцами край его рубашки.

Рот ждал нас в фойе, один.

— Где Лейла? — спросил Зейн.

— В погоне за Робином. Он решил, что пора играть, и побежал наверх.

Я обошла Зейна.

— Где твой канат?

— Канат? — Рот усмехнулся. — Моя опасная лапша у меня на руке. Она не так плохо себя ведёт, как Робин. Ей потребуется минута, чтобы поймать его, поэтому я решил, что вы, ребята, можете идти вперёд и уходить. Если вы, ребята, хотите Дюпон-Сёкл, мы проверим Эйч-стрит.

— Звучит неплохо, — сказал Зейн, когда мы направились к двери.

Я думала, что это будет долгая ночь, когда мы вышли на душный июльский ночной воздух.

— Кстати, — начал Рот.

Зейн повернулся к нему.

— Я очень надеюсь, что ты не вспомнишь о чём говорил с нами Жнец.

— Нет. Знание того, что вы двое не станете родителями, не моё дело, — сказал Рот, и я нахмурилась. — Мне просто нужно кое-что сказать.

— Не могу дождаться, чтобы услышать это, — ответил Зейн.

— Я знаю, что теперь ты можешь надрать мне задницу по всему городу, — Рот прислонился к порогу двери. — Ты Падший с благодатью. Я достаточно демон, чтобы распознать, когда у меня достойный противник, но если ты столкнёшься лицом к лицу с Люцифером, ты проиграешь.

— И зная, что ты не победишь меня, это не помешало бы тебе напасть на меня, если бы ты подумал, что Лейле угрожают, — ответил Зейн. — Правильно?

— Ни на одну чёртову секунду.

— Тогда ты понимаешь, почему знание того, что я, скорее всего, умру, не остановит меня, — заявил он, и я закатила глаза. — Но моё сердце согревается, когда я знаю, что тебе не всё равно.

Рот ухмыльнулся.

— Как скажешь, Каменный.

— Ты скучал по мне, — усмехнулся Зейн. — Признай это.

Улыбка на лице Рота была короткой.

— Просто будь осторожен. Это всё, что я хочу сказать. Если ты найдёшь Люцифера первым, не дави на него. Он импульсивен и имеет склонность разрушать вещи до того, как обдумает свои действия. Он с радостью отрезал бы себе нос назло своему лицу. Если ты его разозлишь, он тебя убьёт. Он убьёт вас обоих.

Поиски Люцифера были похожи на игру в Ключ, если игра в Ключ включала в себя такие вещи, как привлекательный полуобнажённый Сатана, найденный с рюмкой водки в туалете тёмного, как Ад, клуба.

Мы с Зейном проехали большую часть Дюпон-Сёкл, останавливаясь в каждом баре и клубе, которые нам попадались, и одному Богу известно, почему здесь было так много баров.

Странно, но никто не спросил наши удостоверения личности. У меня было такое чувство, что это дело рук Зейна. Снова и снова вышибала или официант говорили, что наше описание звучит знакомо, сообщая, что человек, который очень похож на того, кого мы искали, действительно вошёл без рубашки. Это часто говорили нам прямо следующее «без обуви, без рубашки» на окне или двери. Затем они направляли нас к бармену, который клялся, что человек, соответствующий нашему описанию, вошёл и заказал водку с верхней полки, наблюдал за толпой, как полный придурок, а затем попросил рекомендации по другим барам, которые он должен проверить. Первый клуб, в котором мы остановились, показался мне больше похожим на экзотический танцевальный клуб, так как на танцполе было много полуобнажённых людей, но тогда я не думала, что есть унисекс-экзотические клубы. К третьему учреждению, которое вполне соответствовало бы Содому и Гоморре, мы быстро начали понимать, что, куда бы ни шёл Люцифер, его присутствие ощущалось, оставляя после себя ауру искушения, которая сгущалась.

Это происходило снова и снова. Я сбилась со счёта на десяти.

— Ты думаешь, он просто напьётся и где-нибудь отключится? — спросила я. — Потому что сколько водки он может выпить?

— Демоны не реагируют на алкоголь так, как люди. Я думаю, что ангелы такие же, — сказал он мне, будучи очень умным и всё такое.

Несколько часов спустя я увидела множество людей, вовлечённых в различные степени общественного опьянения, больше кожи и частей тела, чем мне когда-либо приходилось видеть за всю свою жизнь, и некоторые действительно в процессе создания жёстокого похмелья.

Но мы не нашли Люцифера.

Как и Лейла, и Рот. Кайман тоже пожертвовал своим «временем для себя» и присоединился к поискам, но он тоже пришёл с пустыми руками. Очевидно, Люцифер был разборчив, и я могла оценить тот факт, что у него были стандарты и всё такое, но я устала и была голодна. Как будто умирала с голода.

Вот так мы и оказались на крыше соседнего здания. Я сидела на краю, свесив ноги в никуда, и с удовольствием жевала чизбургер с картошкой фри. Зейн получил сэндвич с жареной курицей — фу, из которого он немедленно избавился от булочки и просто съел куриную грудку, прежде чем мы добрались до нашего укрытия на крыше.

— Есть ли причина, по которой ты чувствуешь потребность поесть на самом краю крыши? — спросил Зейн, запрыгивая на выступ.

Я отправила в рот жареную картошку.

— Вид на город с высоты птичьего полёта.

Он опустился на колени рядом со мной, спрятав крылья.

— И что ты видишь в городе отсюда?

Я прищурилась, поднимая своё питьё.

— Многочисленные… идентифицируемые пятна.

Я сделала глоток и посмотрела на него. Лунный свет освещал его лицо. Ранее он собрал волосы в гладкий узел.

— Но держу пари, ты всё прекрасно видишь.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Я думаю, ты хотела прийти сюда, чтобы я мог жить на грани сердечного приступа каждый раз, когда ты передвигаешься.

Я ухмыльнулась.

— Может быть. Хочешь жареную картошку?

— Нет.

— Да ладно тебе. Это просто тонко нарезанная углеводная палочка.

— Нет, спасибо.

Во всяком случае, я предложила картошку фри, прищурившись и целясь ему в рот.

— Это вкусное, солёное добро, — я ткнула его в уголок губы. — Оно хочет, чтобы ты его съел.

— Я сомневаюсь, что фри — единственное, что хочет быть съеденным мной.

Моё лицо вспыхнуло.

— Что за гадость ты предлагаешь.

— Угу, — Зейн поймал меня за запястье, чуть повернув голову. Он взял картошку и стал медленно её жевать. — Счастлива?

Я кивнула.

Его глаза встретились с моими, ярко-синие, светящиеся в лунном свете, когда его язык скользнул по кончикам моих пальцев, сметая кристаллы соли.

— Вкусно.

— Да, — прошептала я, желудок восхитительно сжался.

Он поцеловал подушечку моего пальца, его горящие глаза всё ещё удерживали мои.

— Я люблю тебя, Тринити.

У меня перехватило дыхание в груди. Я никогда не устану слушать, как он это говорит. Неизменно. Каждый раз, когда он произносил это, мне казалось, что я слышу это в первый раз, как и осознание того, как чудесно чувствовать такую глубину и знать, что такая любовь возвращается. И я знала, что сделаю всё, чтобы защитить это.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Он откинул голову назад, и мне показалось, что я увидела улыбку, когда он смотрел в небо. Я проследила за его взглядом, проглотив горсть картофеля фри. Всё, что я видела, — это сияние луны и разные оттенки чёрного.

— Звёзды на небе? — спросила я, надеясь, что он скажет «нет», но уже зная, каким будет ответ.

— Их там несколько. Они яркие, — опустив подбородок, он посмотрел на меня. — Ты не видишь ни одну из них?

Покачав головой, я отправила оставшуюся картошку в рот.

— Ты видела их с той ночи? — Зейн выудил салфетку из пакета с фастфудом, пока я доедала картошку. — Ничего не изменилось?

— Спасибо тебе, — я протянула пустую коробку и взяла салфетку. — Нет. Не изменилось.

Он немного помолчал, а затем взял у меня скомканную салфетку.

— А как в остальном твоё зрение?

— Почти то же самое, я думаю, — ухватившись за край тёплого камня, я покачала ногами. — Я имею в виду, что никогда не замечаю, когда именно ухудшается моё зрение. Обычно это происходит так медленно, что ты не можешь точно определить изменение.

— Но до этого было всё труднее видеть звёзды?

— Так оно и было.

Я уставилась вниз. Кроме уличных фонарей и фар проезжающих машин, не было ничего, кроме пустой темноты.

— Хотя это было странно, как я так ясно видела все звёзды. Если бы это было на самом деле, это заставляет меня задуматься… Я не знаю, может быть, мой отец имеет к этому какое-то отношение? — как только эти слова слетели с моих губ, я почувствовала себя глупо, поэтому отхлебнула половину своего напитка. — Я знаю, что это звучит глупо…

— Нет, это не так, — он коснулся сначала моей руки, а потом щеки. — Я думаю, что это возможно. Твой отец знает о твоём зрении. Как я уже говорил, я думаю, что твой отец находит способы показать, что ему не всё равно, способы, которые не всегда очевидны.

Я слабо улыбнулась, опуская стакан.

— Это было похоже на… как на подарок.

— Похоже, так оно и было, — большим пальцем он скользнул по изгибу моей челюсти. — Жаль, что ты не видишь их сейчас.

— Мне тоже жаль, — я посмотрела на него. — Но у меня есть Созвездие Зейна.

Он улыбнулся, и меня поразило, насколько ясными стали его черты, несмотря на отсутствие освещения и моё плохое зрение. Конечно, кто-то с функциональными глазными яблоками, вероятно, мог бы видеть его даже лучше, но обычно его лицо было для меня просто размытым пятном.

— Нам пора, — сказал он. — Нам нужно…

Я знала, что он почувствовал присутствие демонов в тот же момент, когда я почувствовала давление на затылке. Я поставила свой стакан на выступ.

— Ты их видишь?

— Вижу, — он взял меня за руку, помогая встать, и обернулся, чтобы посмотреть через плечо. — Они идут.

Я повернулась на выступе, прищурившись. В лунном свете промелькнуло несколько размытых фигур в форме человека, их кожа казалась блестящим ониксом. Четыре пары тёмно-красных глаз. Это всё, что мне нужно было увидеть, чтобы понять, с чем я имею дело.

— Геллионы, — простонала я, спрыгивая на, к счастью, плоскую крышу.

Запрещённые наверху, Геллионы были созданы болью и страданием, и каким-то образом Гавриил склонял слишком многих из них на свою сторону.

— Дай угадаю, они голые.

— К сожалению.

— Почему они всегда голые? — спросила я, призывая свою благодать.

Из-за отсутствия света я не собиралась возиться с кинжалами. Уголки зрения прояснились, когда белый свет залил мою руку. Мои пальцы сжались вокруг рукояти, когда меч ожил, потрескивая огнём и энергией.

— Постарайся, чтобы хоть один остался в живых, — напомнил мне Зейн.

Я кивнула, когда слабое свечение кожи Зейна запульсировало. Статика наполнила воздух. Задняя часть его рубашки порвалась, когда его крылья вырвались на свободу.

— Ты должен увидеть футболку, в которой был Страж Джордан, — сказала я ему. — Он сделал две прорези сзади для крыльев. Если ты это сделаешь, то испортишь меньше футболок.

Он отбросил испорченную футболку в сторону.

— Но тогда ты не увидишь меня без рубашки.

Я усмехнулся.

— Хорошая мысль.

— Просто забочусь о тебе, — ответил он, когда золотой огонь спиралью спустился по его рукам, образуя угрожающие серповидные лезвия.

Если кто-то из Геллионов и заколебался, увидев, что Зейн вошел в режим Падшего, я не знала. Они бросились на нас, и именно тогда я поняла, что их было больше четырёх.

Я никогда не видела так много в одном месте. Боже милостивый, их, должно быть, дюжина.

Зейн рванул вперёд, рассекая одним лезвием грудь Геллиона, когда его крылья подняли его в воздух. Он приземлился позади него, когда тот вспыхнул пламенем, его клинки описали вокруг него широкую дугу.

Геллион передо мной исчез. Выругавшись, я развернулась и вонзила пылающий меч в его живот, когда он появился позади меня. Он взревел, когда я отскочила назад, вращаясь.

— У вас, ребята, действительно нет одежды в Аду?

— Хочешь узнать? — прорычал один из Геллионов, метнувшись влево от меня и бросившись вперёд, пытаясь попасть в поле моего ограниченного зрения.

Кто-то разговаривал.

О, чёрт возьми, нет, мы не собирались играть в эту игру.

Рыча себе под нос, я резко бросилась обратно в лунный свет, опуская меч. Я замерла, сосредоточившись, как учил меня Зейн. Хриплый смешок Геллиона раздался справа от меня. Я услышала его шаги и резко обернулась. Меч Михаила угодил Геллиону в грудь.

— Хорошая попытка, — пробормотал я, когда Геллион вспыхнул.

Зловоние серы заполнило крышу.

— Предвестник хорошо вознаградит меня.

Горячее, зловонное дыхание коснулось моей щеки.

Моё сердце замерло, когда я напряглась, чтобы отпрыгнуть назад. Вспышка белого заполнила моё зрение. Зейн опустился передо мной, его огненный серп рассёк шею Геллиона.

— Почему тебя так очаровывает отсутствие у них одежды? — спросил Зейн.

Резко выдохнув, я повернулась.

— Это не очарование, по сути, — я наклонилась вперёд, вонзая свой меч в живот другого Геллиона. — Мне просто любопытно, почему они всегда идиотски голые.

— Просто не думай об этом.

Крылья Зейна шевелили распущенные волосы у моего лица, когда он двигался с головокружительной скоростью.

— Не думать об этом?

Я нырнула под руку Геллиона, помня о его глупой пасти. Их укус был ядовитым, убивая человека в течение нескольких секунд и парализуя Стража на несколько дней. Я понятия не имела, что их укус сделает с кем-то, в ком есть ангельская кровь. Я не собиралась это выяснять.

— Это трудно сделать, когда они голые.

— Ты видишь что-нибудь травмирующее, Трин? — спросил Зейн.

Сделав ложный выпад вправо, я повернулась налево.

— Нет, но я знаю, что их причиндалы свисают.

Я целилась в упомянутую часть. Вой боли, а затем рябь пламени сказали мне, что я попала в цель.

— Это всё, что мне нужно знать.

В поток лунного света выскочил Геллион, и я застонала.

— Теперь я вижу это… я вижу всё это.

— Я действительно хочу, чтобы ты перестала указывать на это.

Зейн приземлился в нескольких футах от меня, рассекая воздух обоими серповидными лезвиями. Он сбил двух Геллионов.

Я нахмурилась.

— Мне нужны два меча.

Зейн рассмеялся, поднимаясь.

— Ты не всегда можешь получить то, что хочешь.

— Неважно, — я закатила глаза, когда ко мне подбежал Геллион. — Это последний?

Крылья Зейна были похожи на два светящихся белых маяка.

Я метнулась влево, держа меч наготове. Геллион резко затормозил. Он начал поворачиваться, но увидел позади себя Зейна. Геллион опустился на задние лапы, издав грохочущее рычание.

— Я бы не стал пытаться, — предупредил Зейн, его серповидные лезвия вспыхнули золотисто-белыми угольками.

— Это твой счастливый день, — сказала я, держа меч Михаила обеими руками. — Ты будешь жить. То есть, если ты умён, а я надеюсь, что ты умён. У нас есть сообщение, которое мы хотим, чтобы ты передал Гавриилу.

Красные глаза уставились на меня. Прошло мгновение, а затем Геллион издал густой, искажённый смех.

Я выгнула бровь, когда Зейн пробормотал:

— Я не думаю, что это умно.

— Умнее вас двоих, — прорычал Геллион.

Когти заскребли по камню, когда стена тёмных, громоздких фигур хлынула на выступ крыши. Мелькнула кожа цвета лунного камня и клыки, похожие на рога.

— Э-э, — сказала я. — На крыше орда Ночных Краулеров.

— Сколько их в орде? — спросил Зейн.

— Эм…

Я сглотнула, когда осмотрела линию, которая тянулась по всей длине крыши. Их должно быть… десятки.

— Метрическая тонна дерьма, если быть точной.

Геллион снова рассмеялся.

— Заткнись, — Зейн ударил Геллиона, а затем повернулся, проверяя вновь прибывших. — У меня такое чувство, что Гавриил узнал о моём обновлении.

— Ты так думаешь?

Я оглядела линию Ночных Краулеров, и моё сердце начало колотиться. На этот раз никто из них не был на поводке, не то чтобы это имело большое значение. Мне нравилось думать, что и Зейн, и я были задирами, но это было очень похоже на Ночного Краулера.

— Убейте Падшего, — сказал один из Ночных Краулеров. — Нефилим должен быть живым.

Я вздохнула и подняла меч.

— Я так устала указывать, что Истиннорождённая — более подходящий термин.

— Это немного грустно, — крылья Зейна поднялись, благодать пульсировала и пульсировала в них. — Мне нравятся эти лекции.

У меня не было возможности ответить. Ночные Краулеры устремились вперёд, крыша задрожала под их весом. Может быть, нам повезёт, и крыша рухнет. Я потянула на себя благодать, готовясь к тому, что нам, возможно, придётся сократить наши потери и бежать.

Внезапно раздался свист воздуха. Яркая оранжево-красная вспышка света разбила залитую лунным светом крышу. Мои глаза расширились, когда пламя перекинулось через выступ, облизывая бетон. Огонь метнулся вперёд так быстро, так неожиданно, что я даже не пошевелилась, когда он поглотил Ночных Краулеров. Я застыла, когда их крики эхом разнеслись вокруг нас.

Серповидные клинки Зейна распались, когда он развернулся, обхватив меня рукой за талию. Мой меч ярко вспыхнул, а затем рассыпался дождём золотых угольков. Сила свернулась в Зейне, когда он приготовился взлететь. Жар опалил мои щёки, а затем волна огня отступила, откатываясь назад.

— Что за?..

Я прищурилась, когда в центре пламени возникла фигура. Из огня вышел мужчина, его волнистые золотистые волосы и обнажённая грудь остались нетронутыми. Огонь испарился, когда человек двинулся вперёд, его ноги поднимали пыль от поверженных Ночных Краулеров.

Святое дерьмо.

Я знала, что у меня отвисла челюсть. Мне было всё равно. Такая сила была невообразимой.

— Не нужно меня благодарить, — протянул он. — Я не мог допустить, чтобы мои новые друзья пострадали.

— Люцифер, — рука Зейна, обнимавшая меня, не ослабла. — Мы искали тебя.

Шагнув в лунный свет, дьявол улыбнулся.

— Я знаю.

Люцифер сидел в гостиной Рота, растянувшись на диване, и смотрел телевизор. По крайней мере, теперь он был одет. На самом деле, частично одетый. На нём были чёрных кожаные штаны, и на этом всё. Мы понятия не имели, удалось ли ему создать Предзнаменование. Мы спросили. Он бросил на нас взгляд, который, как я поняла, говорил: «Не лезь не в своё дело».

И в данный момент именно этим мы все и занимались. Занимались своими делами.

Это и попытка заставить Люцифера быть чем-то полезным и рассказать нам, как он мог убить Гавриила.

Он не был особенно полезен.

Во-первых, он был голоден. Поэтому Кайман заказал немного ночных закусок через «Убер». Пока он ждал, когда принесут еду, он нашёл телевизор, и я никогда раньше не видела кого-то настолько увлечённого. Он непрерывно переключал каналы, а затем каким-то образом оказался на одном из потоковых сервисов. Я пошла в туалет, а когда вернулась, кто-то, я собиралась обвинить в этом Каймана, включил «Сверхъестественное», как раз на сезон Люцифера, к тому же настоящий был приложен. Он почти заставил Лейлу открыть какой-то веб-сайт, чтобы дать ему подробное описание первого сезона. К тому времени, как принесли еду, он был полностью поглощён. Потом он поел. Затем он просмотрел ещё два эпизода, и казалось, из воздуха возникла коробка с пирожными. В этот момент, должно быть, было почти четыре утра. Лейла отключилась на краю дивана и проснулась, а я был так близка к тому, чтобы швырнуть телевизор в стену.

— Люцифер, — повторил Рот в конце очередного эпизода. — Ты сказал, что если ты убьёшь Гавриила, мы создадим совершенно новую проблему. Можешь ли ты сказать нам, что за проблема?

— Если ты позволишь мне посмотреть ещё один эпизод в тишине и покое, я это сделаю, — возразил Люцифер.

— Ты сказал это в конце предыдущего эпизода, — сказала я, сидя на краю дивана и борясь со своим терпением.

— Но Люцифер вот-вот начнёт апокалипсис…

— У него ничего не получится! — крикнула я, и да, было очень странно слышать, как Люцифер ссылается на вымышленную версию самого себя. — Он окажется в клетке с Михаилом, у которого есть единственный брат Винчестер, которого все забыли! — крикнула я. — Пройдёт ещё семь сезонов, прежде чем он вернётся.

Люцифер уставился на меня.

Я уставилась на него в ответ.

— Ты только что испортила сюжет, — прорычал он.

— Он вышел более десяти лет назад! Существует ограничение по времени. Извини. Ты больше не можешь называть это спойлером.

— Но в Аду нет кабельного телевидения, — парировал он.

— Он прав, — пробормотал Зейн, стоя позади меня.

Я послала ему взгляд, который должен был поджарить его на месте.

— Смотри, Люцифер возвращается снова и снова. Ладно? Есть ещё много сезонов, которые ты можешь посмотреть. Я не скажу тебе, что произойдёт, если ты просто ответишь на наши вопросы, — я сделала глубокий вдох. — Пожалуйста.

— Я начинаю жалеть, что спас тебе жизнь, — Люцифер тяжело вздохнул. — Кто-нибудь из вас вообще знает, что происходит, когда вы убиваете ангела?

— Нет, извини, — сказала я. — У нас нет привычки убивать ангелов.

— Ну, мой фамильяр однажды съел двух из них, — вмешался Рот. — На самом деле ничего не произошло.

— Ничего такого, о чём бы вы знали. Когда ангел умирает, их благодать возвращается к своему источнику.

— К Богу? — догадалась я.

Он кивнул.

— Совсем как ребёнок, возвращающийся домой к Дорогому Папочке.

Я моргнула.

— Ладно. Так это проблема? — спросил Зейн.

— Это проблема? — Люцифер усмехнулся. — Обычно нет, но то, что внутри Гавриила, это гноящаяся зараза. Его Величие и его благодать испорчены. Возможно, даже больше, чем у меня, и это было бы похоже на запуск напалма в Небеса. Бог не допустит, чтобы это вернулось домой.

Люцифер взглянул на телевизор, и да, его снова затянуло. Он ухмыльнулся, разворачивая ещё одно пирожное.

— Мне нравится это представление. Хотя Сэму и Дину действительно нужно начать лучше общаться.

Я глубоко вздохнула и попыталась сосчитать до десяти.

Рот подался вперёд, нетерпение отразилось на его лице. Я почти ожидала, что он щёлкнет пальцами.

— Так что же это значит?

— Что значит «что это значит»? — спросил Люцифер с набитым ртом.

— Я думаю, у него есть то, что есть у тебя. Ты знаешь, будучи не в состоянии обратить внимание, — прошептал Кайман, рухнув на диван рядом со мной, и я кивнула в знак согласия.

В мире не было достаточно амфетамина, чтобы вылечить Люцифера.

Рот на мгновение закрыл глаза.

— Что произойдёт, если Бог не позволит ему вернуться домой?

— Ох. Это… — Люцифер потянулся назад, смахивая крошки с груди, и закинул ноги на кофейный столик. — Зная Бога, как знаю я? Он пнёт это дерьмо обратно на Землю. Вся эта гадость взорвётся на Его самых заветных творениях… Сколько сезонов этого?

— Много, — ответила я. — И что это нам даст? Вся эта… гадость?

— Что он будет делать?

Медленная улыбка скользнула по его лицу, и крошечные волоски по всему моему телу встали дыбом. Он действительно был невероятно красив, особенно когда улыбался, но, Боже милостивый и ангелочки повсюду, он также был невероятно жутким, особенно когда так улыбался. Его глаза закрылись, и он издал звук, от которого мои щёки запылали.

— У вас будут проблемы не только с качеством воздуха. Порча охватит весь мир, пока каждая земля, каждое море и все горы не покроются тлением. Весь этот гнев, ненависть, горечь и зло проникнут в каждого, — он застонал от восторга. — Брат обернётся против брата, мать против ребёнка. Это будет бесконечная оргия насилия и разврата. Пощадят только самых благочестивых, и даже они понесут большие потери.

Ух.

— Это, гм, звучит проблематично, — пробормотала я.

Люцифер откусил кусочек пирожного и сосредоточился на экране.

— Для тебя? Да. Для меня? У меня будет приток долгосрочных гостей, с которыми я смогу занять своё время.

Рот откинулся назад, проведя рукой по волосам, в то время как Лейла уставилась на Люцифера.

Я взглянула на Зейна, который теперь выглядел так, будто был в секунде от того, чтобы швырнуть телевизор в стену.

— Мы не можем этого допустить, — сказала я. — Мы пытаемся спасти мир, а не уничтожить его.

— Нет, ты не пытаешься спасти мир.

Внимание Люцифера переключилось на меня, и мне потребовались все силы, чтобы не уклониться от его полного внимания.

— Ты пытаешься спасти мир и то, что ждёт за пределами этого царства. Будут жертвы. Неисчислимые. Души будут потеряны. Ты пожертвуешь многим, чтобы спасти всё.

Его слова тяжело легли на мои плечи, и я могла сказать, что они также давили на Зейна. Он уставился в телевизор, но я знала, что он не понимает, что происходит на экране.

Но действительно ли Бог сделал бы это? Наблюдать, как мир и Небеса будут спасены только для того, чтобы их медленно разорвали на части? Это звучало даже хуже, чем Бог Ветхого Завета.

— Итак… — Лейла откашлялась. — Это будет результатом, если мы убьём Гавриила? Мир, погружающийся в хаос?

— В значительной степени, — Люцифер прикончил пирожное. — За исключением одной вещи, которая может произойти.

Все в комнате были как на иголках, в то время как Люцифер медленно скомкал серебряную фольгу и бросил её. Обёртка от пирожного приземлилась на небольшую горку пустых контейнеров из-под нездоровой пищи.

Как только Люцифер не спеша откинулся на спинку дивана, поправил ноги и сложил руки за головой, он сказал:

— Бог всегда может вмешаться.

Мы все уставились на него.

Он приподнял одну бровь.

Челюсть Зейна напряглась, когда он выдавил:

— Как Бог мог вмешаться?

— Это очень хороший вопрос, Падший, — промурлыкал Люцифер, и теперь Зейн выглядел так, словно собирался швырнуть Люцифера через стену за телевизором.

Образ Люцифера, пролетающего сквозь стену за телевизором с плоским экраном, вызвал на моём лице довольно тревожную улыбку.

— Бог всегда может свести на нет все эти плохие вещи, — Люцифер пошевелил пальцами ног. — Прекратить это, пока вся эта гадость не заразила маленькие, чистые и драгоценные человеческие души.

— Как Бог это делает? — спросила я, слишком напуганная, чтобы надеяться.

Люцифер приподнял плечо.

— Бог мог бы щёлкнуть пальцами и остановить это.

— И это всё? — в голосе Рота прозвучало недоверие.

— Бог есть Бог, — Люцифер взглянул на наследного принца. — Ты лучше всех людей знаешь, на что способен Бог. И ты, как никто другой, знаешь, что только потому, что Бог может делать всё и вся, не означает, что Бог будет делать что-то другое, кроме как сидеть, сложа руки, и позволять всему происходить само собой. Свобода воли и всё такое.

Рот откинул голову назад и через мгновение вздохнул.

— Да, в этом ты прав. Какова вероятность того, что Бог вмешается?

— Примерно так же вероятно, как то, что я больше не буду петь «Барби Гёл», совершая свой обход по Кругам Ада.

Подожди. Что?

— О, чёрт, — пробормотал Рот.

— Ты действительно предполагаешь, что Бог ничего не сделает? — спросила Лейла.

— Я предлагаю то, что все вы уже должны знать, — ответил он. — Неприятно это говорить, но Гавриил прав. Скучно, но тем не менее. Человечество не самое великое. Я не собираюсь утомлять себя перечислением всех очевидных причин, но я знаю, что получаю больше новых прибывающих, чем Небеса. Может быть, Бог проверил, — сказал он, и в его тоне была нервирующая мягкость. Каждое слово завёрнуто в шёлк. — Может быть, Богу просто всё равно, он оставляет самые ценные творения. Посмотрите на всю историю. Было много раз, когда Бог мог вмешаться и положить конец бесчисленным ужасным и бессмысленным трагедиям, но предпочёл этого не делать. Бог действует так, как будто правила не могут быть нарушены, когда Бог — тот, кто их создал.

Никто в комнате не произнёс ни слова. Даже Кайман. Все, включая Рота, были ошеломлены.

— Некоторые говорят, что я монстр, кошмар в темноте и зло, скрывающееся на виду, но когда ребёнок умирает без необходимости, это не та жизнь, которую я отнял. Когда мать испускает последний вздох из-за болезни, это происходит не по моей воле. Когда брат умирает бессмысленно, это не входит в мои планы. Смерть, война и болезни — не мои творения. Я не могу их остановить. Я не создатель. Правильно это или нет, в конце концов, я просто оппортунист, — сказал Люцифер. — Но что такое Бог? Потому что в конце дня Бог мог забрать всю эту боль. Итак, скажите мне, кто настоящий монстр?

— Отец лжи, — пробормотал Зейн, и я моргнула, словно выходя из оцепенения. — Да, во всём виноват Бог — настоящий волк, прячущийся среди овец и других волков. Конечно. Я тоже зубная фея, а ты не великий манипулятор.

Медленная улыбка скользнула по лицу Люцифера.

— И только подумайте, сколько людей услышали бы мои слова и поверили бы мне? Поверили моим легионам?

— Основываясь на том, что я видела, как люди верят социальным сетям? — прошептала Лейла. — Миллионы.

Я медленно кивнула, внезапно снова осознав, кто и что сидело на диване, наблюдая за Сверхъестественным. Людям нужно было кого-то винить, даже если никто не виноват или вина лежит исключительно на них.

— Люди уже поверили твоим словам, — сказала я.

— Поверили, — Люцифер снова переключил внимание на телевизор. — Итак, друзья мои, вам действительно нужно задаться вопросом, почему Бог не вмешался?

С затуманенными глазами и всё ещё в полусне, я баюкала чашку кофе, как будто в ней были ответы на вопросы жизни, в то время как я сидела, свернувшись калачиком на маленьком, с толстыми подушками диване в солнечной комнате дома Рота и Лейлы. Солнцезащитные очки Зейна защищали от ярких лучей солнечного света, льющегося из окон и потолка. Обычно я чувствовала себя странно в тёмных очках в помещении, но я слишком устала, чтобы беспокоиться.

На самом деле, мне было всё равно. Все вокруг меня знали, что у меня проблемы со зрением, но даже если бы это было не так, кого волновало, если они думали, что я пытаюсь вести себя круто. Это была их проблема. Не моя.

Рядом со мной Зейн вытянул свои длинные ноги и сделал глоток воды из бутылки. Даже будучи Падшим, он имел гораздо более здоровые привычки в еде и питье, чем я и половина населения мира.

— Мы всё ещё должны попытаться, — сказала Лейла, подавляя зевок, продолжая разговор, который закончился, когда мы все были в нескольких минутах от обморока.

Зейн и я закончили тем, что остановились у них, так как было уже так поздно, и у них был миллион комнат в их доме.

— Даже если Бог отправит сущность Гавриила обратно на Землю, мы должны попытаться.

— И что потом? — Рот провёл рукой по своим растрёпанным тёмным волосам.

— Тогда мы позаботимся о том, что из этого выйдет, — заявил Зейн. — Это всё, что мы можем сделать.

— Мы? — Рот фыркнул, откинулся назад и скрестил руки на груди.

— Да, мы… — Лейла шлёпнула его по руке. — Потому что я не хочу провести следующие сто лет, живя в мире, погружающемся в хаос. Я также не хочу смотреть, как целая куча невинных людей пострадает или умрёт из-за этого.

Укол ревности пронзил мою грудь. У Лейлы и Рота было настоящее будущее, такое, в котором ни один из них не должен был беспокоиться о том, что другой состарится и умрёт, в то время как другой переживёт его. У меня, по крайней мере, хватило здравого смысла не винить их за то, что они не могли контролировать.

— Я также не хочу провести следующие сто лет, сражаясь со всеми и со всем, — ответил Рот, и я действительно не могла винить его за это.

— У нас действительно нет выбора, — сказал Зейн, положив руку на спинку нашего дивана. — Либо мы разберёмся с возможными последствиями, либо позволим Небесам прикрыть лавочку.

— И это было бы ещё хуже, — сказала я, крепче сжимая кружку. — Любой, кто умрёт, застрянет здесь. Каждый квадратный дюйм Земли превратится в среднюю школу. Так что нам придётся иметь дело с этим в дополнение к демонам, но ты же знаешь…

Взрыв глубокого смеха из гостиной прервал меня. Закатив глаза, я сделала глоток кофе.

— Как вы думаете, он вообще спал?

Лейла вздохнула и покачала головой.

— Я так не думаю. Он смотрел «Сверхъестественное».

— Думаю, мне не стоит жаловаться. По крайней мере, он одержим хорошим сериалом, — я опустила кружку. — Чего я не понимаю, так это того, что если Люцифер играет по правилам, то почему его демоны будут роиться на Земле, если Гавриил добьётся успеха?

— Не все, но очень многие. Прямо сейчас на заборе есть демоны, которые устали от того, что их отправляют в Ад или разрешают только ограниченное посещение наверху. Они слушают Люцифера, но если Гавриил преуспеет, Земля превратится в одну гигантскую игровую площадку, — объяснил Рот. — Это было бы слишком трудно для них, чтобы игнорировать.

— И потому, что они идиоты, — Люцифер неторопливо прошёл мимо входа на террасу. — И я буду честен, — сказал он, и его голос разнёсся по комнате. — Я не слишком расстроюсь, если это случится. Да, у меня бы сгорели штаны, если бы я узнал, что один из моих более святых братьев преуспел там, где я не преуспел, но гигантская выгребная яма, в которую превратится Земля, была бы забавной.

Я взглянула на Зейна, когда мы услышали, как открылась дверца холодильника, и раздался звук открываемой банки содовой. Зейн покачал головой.

— По крайней мере, он честен, — пробормотала Лейла.

Я хихикнула.

В дверях появился Люцифер с банкой кока-колы в одной руке и ещё одним пирожным в другой.

— Вы все вообще знаете, где находятся Гавриил или Баэль?

— Мы работаем над этим, — сказала я ему.

— Другими словами, ты понятия не имеешь, где он, и какой бы план у тебя ни был, он очень похож на игру, как эники-беники-ели-вареники?

Я нахмурилась.

— Мы пытаемся поймать одного из демонов, работающих на него, чтобы отправить сообщение…

— Это всё, что мне нужно было услышать, — Люцифер поднял руку. — Я попрошу одного из моих миньонов разобраться в этом. Всегда пожалуйста.

Я подняла брови и уставилась на него.

— И как только мы найдём, где он, или сможем вывести его из игры, как ты собираешься его убить?

— Как мы собираемся его убить, вот что ты имеешь в виду, — поправил он. — Вдвоём мы могли бы это сделать, но втроём будет намного легче, и, вероятно, именно поэтому они позволили ему Пасть и сохранить благодать.

Мы уже знали, что это так, но я спросила:

— И как мы втроём это сделаем?

— Всё, что мне нужно сделать, это вырвать его сердце, и тогда его голова должна быть отрублена в тот же момент, и комната, где когда-то было его сердце, должна быть пронизана благодатью.

Я уставилась на него.

— И это всё? — повторил Зейн.

Люцифер кивнул.

— Все три вещи должны быть сделаны одновременно. У нас будет несколько секунд, чтобы отрезать ему голову и проткнуть грудь, прежде чем его тело восстановит его сердце. Кстати, — Люцифер начал поворачиваться, глядя на Рота. — У тебя кончились пирожные. Мне нужно еще.

Рот уставился на его удаляющуюся спину.

— Я даже не знаю, где он достал эти пирожные. Никто из нас их не покупал.

— Кайман, — сказала Лейла, оглядываясь через плечо. Люцифер вернулся в гостиную. — Его миньоны?

— Ему нравятся такие слова, — Рот постучал пальцами по столу. — Ну, теперь мы знаем, как убить Гавриила.

Мы знали, и это звучало немного невероятно. И это казалось совершенно невозможным, если бы у нас не было Люцифера, потому что как, чёрт возьми, мы с Зейном смогли бы это осуществить? Может быть, именно поэтому библейский конец времён ещё не начался… пока. Бог знал, что нам нужна помощь Люцифера.

— Кто знает, пригодятся ли какие-то из его контактов, — продолжал Рот. — Я был бы удивлён, если бы он мог перестать смотреть «Сверхъестественное» на достаточно долгое время, чтобы даже связаться с кем-либо.

— Жаль, что я не живу его жизнью, — пробормотала я, ставя кружку на стол. — Я знаю, что Бог не был таким уж практичным, но думать, что Бог позволил бы Земле просто стать заражённой?

— Трудно поверить, правда? — Рот потёр ладонью подбородок. — Но свобода воли. Это такая сука.

— Но как это… свобода воли? — рассуждала я. — Если благодать Гавриила и его Величие подобны инфекции, которая развращает людей, то каким образом в игру вступает свободная воля?

— Хороший вопрос, — Зейн сжал моё плечо. — Это не может быть свободной волей. Это звучит как её нарушение.

— Это один из способов взглянуть на это, — Рот наклонился вперёд, положив руки на стол. — Но инфекции можно победить, верно? По крайней мере, большинство из них, с помощью лекарств. Бог мог бы занять позицию, что эту инфекцию можно победить верой.

Я закатила глаза.

— Это глупо.

— Не я устанавливаю правила, — ответил Рот.

— Слава Богу, — пробормотал Зейн.

Рот подмигнул ему.

— Всё, что я говорю, это то, что я не буду полагаться на Бога, и я говорю это не потому, что я демон. Я просто полагаюсь на статистические, исторические данные.

Я тяжело выдохнула и откинула голову на руку Зейна.

— В любом случае, это не имеет значения. Мы должны рискнуть радиоактивными осадками Гавриила на ядерном уровне. У нас нет выбора.

Было чуть больше часа, когда мы с Зейном вернулись в квартиру. Когда он запрыгнул в душ, я включила телефон в розетку и направилась к сушилке за чистой одеждой. Мы собирались выйти через некоторое время, надеясь, что сможем привлечь больше когорт Гавриила. Я вышла из маленького коридора, когда мне показалось, что я увидела движение справа от меня. Резко обернувшись, я заметила Арахиса у телевизора.

— Арахис!

Он пискнул, на мгновение замерцав.

— Не смей исчезать! — я бросилась через комнату. — Нам с тобой нужно поболтать.

Он снова появился в нескольких футах от телевизора.

— Как ты смеешь меня так пугать? Ты чуть не довела меня до сердечного приступа.

— Ты мёртв, Арахис. У тебя не может быть сердечного приступа, — я сложила руки на груди. — Тебе придётся многое объяснить.

— Я только наблюдал за тобой прошлой ночью, чтобы убедиться, что ты дышишь, — он проплыл сквозь кофейный столик. — Это было даже не очень долго.

Я моргнула.

— Ладно. Это не то, о чём я собиралась с тобой поговорить, так что нам придётся вернуться к этому.

— Ой. Виноват, — половина его ног была скрыта столом. — Ты всегда можешь просто забыть об этом.

— Ага, этого не случится, — сказала я ему.

Он посмотрел в сторону коридора.

— Я слышу, как льётся вода в душе.

— Не смей, — предупредила я его.

— Это Зейн? Ты вернула Зейна?

— Я это сделала. Ты бы знал это, если бы был рядом.

Арахис начал подпрыгивать вверх-вниз, хлопая в ладоши. Я предположила, что он прыгает, но я не могла видеть его нижнюю часть тела.

— Ура! Ты сделала это! — он перестал подпрыгивать. — Он больше не злой Падший ангел, не так ли?

— Нет, он теперь горячий, суперпадший ангел, и перестань меня отвлекать.

— Чем я тебя отвлекаю? — он провалился через кофейный столик.

Я выгнула бровь.

— Ты лгал мне.

— О том, что смотрел, как ты спишь?

— Нет. Не об этом. О Джине.

Его глаза расширились на почти прозрачной голове.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь нет никого по имени Джина или какой-либо другой вариации этого имени. Я проверила записи о квартирах.

Он встал из-за кофейного столика.

— Ты проверяла меня?

— Да.

— Я чувствую, что на меня напали, — он прижал руку к груди. — Я чувствую…

— Почему ты лгал мне, Арахис? — я прервала его, прежде чем он успел перейти к драматической спирали. — И чем ты на самом деле занимался?

— Я не лгал. Не совсем, Тринни, — он направился ко мне. — Клянусь. Видишь ли, я просто не прояснил некоторые вещи.

— Я не могу дождаться, чтобы услышать, что это за вещи.

— Ну, для начала, Джина… она не жива. Вот почему ты не найдёшь её ни в каком списке. Я думаю, она умерла где-то пару десятилетий назад.

Я не была уверена, говорит ли он правду.

— Ты сказал, что с её родителями что-то происходит.

— Не её, как, биологических родителей. Есть одна пара, я думаю, они однажды последовала за ней домой, и у них возникли проблемы, — он пожал плечами. — Или что-то в этом роде. Честно говоря, я думаю, что кто-то приходил. Ну, знаешь, навещал чужую постель. Обмакивая в чернила…

— Я понимаю, о чём ты говоришь.

Я изучала его, всё ещё не уверенная, говорит ли он правду. Зачем ему лгать сейчас? С другой стороны, зачем ему было лгать раньше? Я услышала, как выключился душ.

— Почему ты просто не сказал мне об этом? Тебе не нужно было придумывать историю.

Он снова пожал плечами.

— Она сходит с ума от мысли, что кто-то может её увидеть. Никто не мог, и когда я рассказал ей о тебе, она испугалась. Думает, что ты ведьма или что-то в этом роде.

— Что?

Он торжественно кивнул.

— Она родом из старых пуританских времен.

— Пуританские времена? Арахис, это уже больше нескольких десятилетий.

— Откуда мне это знать? — выпалил он в ответ. — Я мёртв.

— Арахис, — вздохнула я.

— Мне очень жаль, Тринни. Я не хотел тебя расстраивать…

— Трин? — крикнул Зейн. — С кем ты разговариваешь?

— О, боже, он идёт сюда, — воскликнул Арахис. — Меня нельзя видеть в таком виде.

— Видеть в таком виде?

— Он ангел со своей благодатью. Пал он или нет, но теперь он сможет меня видеть!

— Что? Почему ты так волнуешься? — сбитая с толку, я смотрела, как он кружится по кругу. — Я думала, ты хочешь, чтобы люди могли тебя видеть? И я отчётливо помню, как ты жаловался, когда Зейн не мог.

— Но я не готов к таким обязательствам, — воскликнул Арахис, бросаясь на диван.

А потом через него.

Мои брови взлетели вверх.

— Арахис?

Когда ответа не последовало, я подошла к другой стороне дивана. Его там не было. Я застонала.

— Боже, ты сплошное недоразумение.

— Трин?

Я повернулась и на мгновение совершенно забыла о странностях, которые происходили вокруг. Зейн стоял в коридоре с полотенцем, обёрнутым вокруг талии. Вода капала с кончиков его волос, образуя бусинки, которые стекали по его груди и по плотным мышцам нижней части живота.

Мне захотелось броситься на диван.

— Ты с кем-то разговаривала, не так ли?

— Да, — я нашла свой язык и заставила его работать. — Это был Арахис. Ты знал, что можешь увидеть его сейчас?

Его брови приподнялись, когда он огляделся.

— Я его не вижу.

— Он испугался и провалился сквозь диван, и, я думаю, сквозь пол и всё остальное.

Зейн посмотрел на меня.

— Тогда всё в порядке. И нет, я не знал, что смогу его видеть.

— Он сказал, что это потому, что ты ангел, — объяснила я. — И это действительно имеет смысл. Ангелы могут видеть призраков и духов.

— По крайней мере, теперь я буду знать, когда он подкрадывается ко мне.

— Я не уверена, что ты оценишь, когда он случайно пройдёт сквозь стену.

— Хорошая мысль.

Я ухмыльнулась, полностью гордясь собой за то, что поддерживаю разговор, в то время как он совершенно отвлекает самым чудесным образом.

— Мне удалось расспросить его обо всей этой истории с Джиной.

— Расскажи мне, что он сказал, пока я найду какую-нибудь одежду.

Он провёл рукой по мокрым волосам, убирая пряди с лица.

— Он утверждает, что Джина настоящая, но она мёртвая девушка, — я последовала за ним в спальню. — Возможно, из пуританской эпохи.

— Серьёзно?

Он посмотрел на меня через плечо.

— Зная Арахиса и его замечательную способность слишком остро реагировать, когда дело доходит до всего, об этом можно только догадываться, — я подошла к кровати, в то время как он исчез в шкафу. — Он сказал, что не сказал мне правды, потому что девушка напугана мыслью о том, что кто-то может её видеть.

— Ты ему веришь?

— Честно? Я не могу себе представить, почему он лжёт сейчас.

Я взяла телефон и постучала по экрану. Я увидела, что у меня пропущенный звонок и сообщение от Деза.

— И я не знаю. Может быть, это и хорошо, что он общается с другими призраками. Когда он увидел Сэма, у него чуть не случился припадок.

— Почему я нахожу это смешным, что твой призрак нуждается в социализации? — спросил он, и мгновение спустя я почувствовала, как его губы прижались к моей щеке.

Я повернула голову к нему, и его губы встретились с моими. Он нежно поцеловал меня, отчего у меня по спине пробежала дрожь.

Когда он отстранился, я увидела, что он натянул синие джинсы. Простая серая футболка болталась в одной руке, когда он сел рядом со мной.

— Я получила сообщение, — сказала я. — От Деза. Он спрашивает, не могли бы мы заскочить как можно скорее.

— Мы можем.

Он натянул футболку через голову, и я не знала, должна ли я быть разочарована или благодарна.

— Он не сказал, зачем?

Я покачала головой.

— Я надеюсь, что это просто Николай хочет узнать последние новости о Люцифере лично, чтобы он мог прочитать нам лекцию. В последний раз, когда Дез был таким расплывчатым, потребовалась поездка в среднюю школу, и начальник полиции стрелял в Гавриила.

Зейн уставился на меня.

Я наклонилась и быстро поцеловала его.

— Мне нужно всего несколько минут, чтобы собраться.

Как только я переоделась, мы вернулись в «Импалу». Мы сделали пит-стоп в аптеке, чтобы купить мне солнцезащитные очки. Единственная пара достаточно тёмных выглядела так, будто кто-то приклеил стразы горячим пистолетом, но они справлялись со своей задачей.

Поездка в общину Стражей была не такой захватывающей, как последняя поездка на машине, но она была быстрой, и когда я выскочила из машины, мне удалось не споткнуться, как я делала почти каждый раз, когда приезжала сюда.

Зейн присоединился ко мне, когда мы поднимались по ступенькам. Дез встретил нас в дверях.

— Рад, что вы, ребята, смогли приехать так быстро.

— Дай угадаю, Николай хочет узнать последние новости о Люцифере и накричать на нас лично? — сказала я, следуя за ним через пустое фойе.

— Мы нашли его, — добавил Зейн. — Просто хочу это сообщить. Он сейчас у Рота, смотрит «Сверхъестественное».

— Это, должно быть, самая странная вещь, которую я когда-либо слышал, — сказал Дез, и я не могла видеть его лица, но я слышала недоумение в его тоне.

— Он фанат телевидения, — сказала я. — И, судя по всему, «Горца».

— Я даже не знаю, что сказать.

— Добро пожаловать в наш мир, — ответил Зейн.

— Да, ну, ты часть этого мира, — парировал Дез, и я ухмыльнулась, когда Зейн схватил меня сзади за рубашку, оттаскивая с пути растения в горшке. — Николай действительно хочет узнать последние новости, но ты здесь не для этого. Я подумал, что ты захочешь вернуть свой телефон и бумажник.

— Было довольно неплохо, что эта штука не звонит, — ответил Зейн. — Но да, мне это нужно.

— И ангельские клинки.

— Ну, это одна из причин, по которой я вам позвонил.

У меня было очень плохое предчувствие по этому поводу, я нахмурилась, когда он обошёл меня и открыл дверь.

— А что с ними?

— Во-первых, здесь кое-кто хочет тебя видеть, — ответил он, открывая дверь в кабинет Николая.

Всё, что я увидел, был стол Николая и пустое пространство за ним, а затем кто-то в ярко-оранжевой майке встал перед ним, в поле моего зрения.

Я резко остановилась, не веря в то, что вижу. Женщины-Стражи никуда не ездили в одиночку, особенно в нескольких часах езды от своего сообщества. Я даже не видела Данику одну. Но это должна была быть она. Никто не носил ярко-оранжевый, как она.

— Джада? — прошептала я.

Помахав мне рукой, она посмотрела туда, где позади меня стоял Зейн.

— Привет.

— Что ты?..

Я шагнула вперёд в комнату, понимая, что она не одна. Её парень, Тай, стоял в углу. Он тоже помахал мне рукой. Я оглядела остальную часть комнаты, ожидая найти Тьерри или Мэтью, спрятанных в другом углу, но в комнате больше никого не было. Несмотря на то, что Тай был с ней, всё ещё не имело смысла, что кто-то из них был здесь один, но в тот момент мне было всё равно. Джада была здесь.

Я бросилась вперёд, обнимая её. Стражи сильные, она всё равно отшатнулась на добрый фут.

Джада рассмеялась, обнимая меня в ответ, и слушая звон браслетов, подумала что скучала по нему, даже не осознавая этого.

— Не могу поверить, что ты здесь.

— Мы тоже не можем, — сказала Джада. — Но когда я услышала, что Зейн… ну, что его больше нет с нами, я ни за что не позволила бы тебе пройти через это в одиночку, — она сделала паузу. — Но я вижу, что он очень даже живой.

— Так и есть. Это долгая история.

— Дез ввёл нас в курс дела, — вмешался Тай. — Мы всё ещё немного сбиты с толку, но я думаю, что это так и останется.

— Почему ты не написала мне и не сказала, что приедешь?

— Я боялась, что ты не ответишь или скажешь мне не приезжать.

Я отстранилась, желудок скрутило от чувства вины.

— Мне жаль. Я была дерьмовым другом и…

— Девочка, это отстой. Я хотела быть рядом с тобой, когда всё случилось с Мишей. Я хотела, чтобы ты была рядом со мной, но ты была ближе к нему, чем я. Не знаю, как бы я отреагировала, — она сжала мои щёки. — Кроме того, я знаю, как работает твой мозг. Ты усваиваешь всё и в основном закрываешься. Я просто не собиралась позволять тебе сделать это на этот раз.

— Ты самая лучшая, — я снова обняла её. — Но мне очень жаль. Горевала не только я.

— Я принимаю твои извинения, — голос Джады был хриплым и приглушённым. — Я уже приняла твои извинения. Вот что делают друзья.

Джада была права. Как всегда. Я всё ещё чувствовала себя ужасно, но это было самое главное в настоящих друзьях. Ты можешь ошибиться. Ты можешь уйти, но всё равно останешься там.

Взяв себя в руки, я откинулась назад.

— Тьерри или Мэтью здесь? С Николаем, что ли?

— Их здесь нет.

У меня отвисла челюсть.

— Твой отец позволил вам, ребята, приехать сюда?

— Я бы не сказал, что он позволил нам, — сказал Тай, отталкиваясь от стены.

Он подошёл, высокий и широкоплечий, как любой Страж. Он быстро обнял меня.

— Мы вроде как рассказали ему, что делаем, когда приехали сюда.

Теперь мои глаза расширились.

— И это было после того, как мы одолжили машину, — сказала Джада, борясь с усмешкой, в то время как Тай выглядел так, будто его вот-вот стошнит. — Он не так уж счастлив, но я сказала ему, что мне нужно тебя увидеть. Кроме того, Тай может в конечном итоге получить назначение сюда.

— Что? — я моргнула. — В самом деле?

Тай кивнул.

— Да, таков план. Или это был план. Тьерри может убить меня.

— Он не собирается убивать тебя, — вздохнула Джада. — Сильно.

Я рассмеялась, когда Тай побледнел.

— Значит, он сейчас направляется сюда, я полагаю?

— Боже, надеюсь, что нет, — пробормотал Тай.

— Я не знаю. Он сейчас разговаривает по телефону с Николаем. Я сказала ему, что ему не нужно приезжать сюда. Мы со Стражами, и мы оба знаем, как защитить себя.

Они знали, но Тай не прошёл через Одобрение, а Джада… Ну, были очевидные причины, по которым её отец сейчас сходил с ума.

Джада посмотрела туда, где Зейн задержался в комнате.

— Я рада видеть, что ты всё ещё здесь, — черты её лица исказились. — Это прозвучало так же неловко, как и то, что я сказала ранее?

Зейн рассмеялся.

— Это звучало как раз правильно.

— Прости, — сказала она, взглянув на меня. — Мы всё ещё обрабатываем всю эту историю с Падшим ангелом.

— Я тоже, — сказал Зейн с усмешкой. — Я рад, что вы, ребята, здесь. Трин скучала по всем вам.

— Я знаю, — улыбнулась мне Джада. — Вот почему мы здесь.

— Я бы снова обняла тебя, но, думаю, это только поставит тебя в неловкое положение, — мой взгляд скользнул по ней. — У тебя отросли волосы.

Она приложила пальцы к голове. Обычно она держала волосы коротко подстриженными.

— Я думаю о том, чтобы позволить им расти. Я ещё не приняла решения.

У меня было так много вопросов — так много вещей, о которых я хотела поговорить, но Дез присоединился к нам.

— Не хотелось бы вас прерывать, но мне скоро нужно уходить.

— Ангельские клинки, — вспомнила я, поворачиваясь к нему. — А что с ними?

— Ангельские клинки? — повторил Тай.

— В основном ангельское оружие, которое может убить буквально всё, — объяснила я.

— Они пропали, — жёстко заявил Дез.

Зейн повернулся к Дезу.

— Повтори ещё раз?

— Они пропали, — Дез недоверчиво покачал головой. — Гидеон пошёл, чтобы забрать их оттуда, где он запер их в подвале, и они исчезли.

Я не могла поверить своим ушам.

— Я уверена, что они не отрастили маленькие ангельские крылышки и не улетели отсюда.

— Я не понимаю. У Гидеона повсюду камеры наблюдения.

— Да, но в подвале есть слепые зоны. Вы знаете, что, когда все входили и выходили, используя тренировочные площадки, любой мог проскользнуть в слепую зону и взломать сейф.

— Но зачем Стражу красть ангельские клинки? — потребовала я.

— Страж не стал бы, — сказал Дез.

Зейн кивнул.

— Я должен согласиться с этим.

— Значит, мы вернулись к лезвиям, отращивающим крылья? — потребовала я.

— Я знаю, что меня здесь не было, — сказала Джада. — Но я собираюсь предположить, что прорастание крыльев невозможно.

— У него есть крылья. — Я указала на Зейна. — Сейчас они спрятаны.

— Что? — Тай повернулся к Зейну. — Я думал, у Падшего нет крыльев?

— Он суперособенный, — сказала я.

Зейн подмигнул мне.

— Да, я такой.

— Я знаю, что вы все всегда хотите верить в лучшее в Стражах, но один из них должен был взять их, — рассуждала я.

— Тем не менее, мы допрашиваем всех, — сказал Дез, раскрывая руки. — Если они всё ещё здесь, мы их найдём, — он взглянул на Тая. — Я собираюсь ехать примерно через двадцать минут, если ты хочешь присоединиться.

Тай кивнул.

— Чёрт, чуть не забыл, — Дез схватил что-то с ближайшей полки и протянул Зейну. — Вот твой телефон и бумажник.

— Спасибо, чувак.

Дез повернулся ко мне.

— И у меня есть кое-что для тебя. Это мера на всякий случай. Следящее устройство. Гидеон подумал, что это было бы хорошей идеей, так как были попытки схватить тебя. Мне просто нужно что-то твоё, что ты всегда носишь с собой.

— Мой телефон?

Я взглянула на Зейна. Черты его лица были жёсткими, но он кивнул. Я вытащила его и передала Дезу.

Он посмотрел на телефон, а затем снял футляр.

— Он всё равно будет работать за этим делом. Здесь будет не так заметно, — его взгляд метнулся к Зейну, когда из него вырвался низкий рокочущий звук. — Эй, чувак, я знаю, тебе не нравится, что кто-то схватит её, но это хорошая идея.

— Я знаю, что это так, — отрезал Зейн. — И ты прав. Мне не нравится мысль о том, что кто-то схватит её.

— Мне тоже это не нравится, — я забрала телефон и сунула его в карман. — Но спасибо. Это умно.

— Нет проблем. Надеюсь, это не станет полезным.

Когда Дез вышел, я повернулась к Зейну.

— Не могу поверить, что ангельские клинки пропали.

Его челюсть всё ещё была сжата в жёсткую линию.

— Я тоже, но я также не понимаю, как это может быть один из Стражей.

Потирая виски, я выругалась себе под нос.

— Ну, по крайней мере, у нас всё ещё есть Люцифер, — я опустила руку, повернувшись к Джаде. — Эм…

— Мы знаем, — ответила Джада. — Мы все слышали о том, что вы привели его сюда.

— И потеряли его, — добавил Тай.

— Я бы не сказала, что мы его потеряли, — уточнила я. — Мы потеряли его на короткое время, но нашли.

Джада покачала головой.

— Если бы мой отец узнал о Люцифере, он бы точно взбесился.

Я была готова поспорить, что Тьерри уже сходил с ума.

Мой телефон звякнул из заднего кармана. Вытащив его, я быстро прочитала сообщение.

— Привет, — я посмотрела на Зейна. — Рот говорит, что у Люцифера уже есть кто-то, кто может знать, где скрывается Баэль.

Его брови приподнялись.

— Чёрт. Он работает быстро.

— Что он и делает.

Я сунула телефон обратно в карман. Если Люцифер нашёл кого-то, нам нужно было добраться туда как можно скорее. Я ненавидела бросать Джаду и Тая.

— Люцифер, — прошептала она, снова качая головой. — Я не могу поверить, что вы все работаете с Люцифером.

— Да, — сказал Зейн. — Мы тоже не можем, поэтому, когда всё это закончится, мы просто притворимся, что этого никогда не было.

Я усмехнулась.

— Звучит как хороший план.

— Что… на кого он похож? — спросила она и тут же съёжилась. — Я даже не могу поверить, что спрашиваю об этом.

— Я не думаю, что кто-то может винить тебя за любопытство, — улыбнулся ей Зейн.

Как можно описать Люцифера?

— Он, эм, он уникален.

Зейн фыркнул.

— Уникальный? — повторил Тай.

Я кивнула.

— Он не такой, как вы ожидаете, и в некотором смысле полностью такой, как вы ожидаете от сатаны. Он в каком-то беспорядке.

Мне пришла в голову идея, как мы могли бы выяснить, кого нашёл Люцифер, и провести время с моими друзьями.

— Вы хотите с ним познакомиться? — с надеждой предложила я. — Вы будете в безопасности. Или должны быть. Я имею в виду, что он не угрожал нам всерьёз или что-то в этом роде.

— Он не угрожал вам всерьёз, ребята? — Тай перевёл взгляд с Зейна на меня. — Что он сделал? Случайно угрожал вам всем?

— Вроде как были только слова, — объяснил Зейн. — Но сейчас всё в порядке, — он сделал паузу. — Вроде того.

— Это обнадёживает, — пробормотал Тай.

— Так что? Вы, ребята, хотите пойти с нами? Он в доме Рота.

— Это тот, кто на самом деле наследный принц Ада? — спросила Джада.

Я кивнула.

— И Лейла будет там. Она наполовину Страж и… да, значит, она ещё и дочь Лилит. Да, Лилит. Кроме того, там может быть и Кайман. Он…

— Дай угадаю, — прервал Тай. — Он также демон.

— Менеджер среднего звена. Чувак, у нас странные друзья, — сказала я.

— Так и есть, — согласился Зейн.

Я вздохнула.

— В любом случае, если вы, ребята, не хотите, это вполне понятно. Я могу поймать вас позже.

Тай провёл рукой по голове.

— Ага, без обид, но мне придётся отказаться от этого и принять предложение Дэза.

Джада посмотрела на Тая, а затем снова на меня.

— Вероятно, на этом всём написано «плохой выбор жизни», но да, я действительно хочу встретиться с ним.

Тай совсем не обрадовался выбору Джады. Он напомнил ей, что её отец сойдёт с ума, если узнает об этом, что было правдой. Я даже представить себе не могла, какой вполне оправданный срыв устроил бы Тьерри, но Джада утверждала, что у её отца не было причин узнать об этом. Я тоже с этим согласилась. Тай попытался настоять на своём, и это плохо кончилось для него. Они спорили. Это было неловко, но, в конце концов, Джада победила, и Таю предстояло многое наверстать позже.

— Мне как-то не по себе, — сказала я, оглядываясь на Джаду, пока Зейн вёл «Импалу» по дороге, ведущей к дому Рота. — Наверное, мне не следовало предлагать привезти тебя сюда.

Джада отмахнулась.

— Тай переживёт это. Кроме того, он действительно хотел осмотреть город вместе с Дезом. Я думаю, что он влюблён в него, как в друга.

Я начала смеяться, но внезапное покалывание заставило меня обернуться. Мы не были достаточно близко к дому Рота, чтобы я могла его почувствовать.

— Ты чувствуешь это? — спросил Зейн, и я кивнула.

Джада наклонилась между двумя сиденьями, когда Зейн завернул за поворот дороги.

— Святое дерьмо, — выдохнула она. — Сколько, ты сказала, демонов живёт здесь?

Мои глаза расширились, когда я увидела передний двор особняка МакМансиона. Демоны были повсюду. Сидели на ступеньках. Растянулись на лужайке. Вдоль подъездной дорожки. Некоторые из них выглядели как люди. Они могли быть Бесами, демонами вроде Каймана, которые больше походили на демонов среднего звена или Высшего уровня. Другие определённо не носили человеческую кожу… или человеческие головы, очевидно, потому что у некоторых было две или три.

— О Боже, — выдохнула Джада. — Что это такое?

Я выглянула в пассажирское окно и увидела существо малинового цвета не больше трёх футов. Я увидел рога и хвост.

— Понятия не имею, — прошептала я.

Существо было похоже на мультяшного демона.

— Всё было совсем не так, когда мы уезжали сегодня утром.

Зейн замедлился, когда несколько крупных демонов начали обращать на нас внимание. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Я проследила за его взглядом и увидела, что несколько демонов, похожих на людей, оказались позади нас.

— Джада, — сказал он. — Наверное, тебе лучше остаться в машине.

Откинувшись назад, я потянулась за своими кинжалами, чтобы передать их ей, когда услышала:

— Эй! Отойди от этой машины. Сейчас же! Кыш!

Узнав голос Лейлы, я наклонилась вперёд и прищурилась. Я мельком увидела платиновые светлые волосы, а затем море демонов расступилось, шаркая назад с подъездной дорожки на двух, четырёх… и восьми ногах.

— Это… гигантский паук? — прошептала Джада. — Если это так, я собираюсь катапультироваться с Земли прямо сейчас.

Я уставилась на существо, очень похожее на паука размером в половину машины, бегущего вокруг дома.

— Я согласна с тобой.

Лейла направилась к нам, резко остановившись, когда краснокожий, похожий на мультяшного демона, пересёк подъездную дорожку. Она всплеснула руками в явном разочаровании.

— У меня галлюцинации? — спросила Джада.

— Честно говоря, другого объяснения всему этому нет. — Я покачала головой.

Зейн опустил стекло, когда рядом с ним появилось лицо Лейлы.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Самая худшая вечеринка в квартале? — предложила она, откидывая волосы с лица. — Они начали появляться примерно час назад. Очевидно, они чувствуют присутствие Люцифера, и все, кому нравится «Да здравствует сатана», появляются, — она взглянула на заднее сиденье и получше присмотрелась. — Ты Страж.

— Да, — неуверенно ответила Джада.

— Джада, познакомься с Лейлой, — вмешалась я. — Она из общины Потомакского нагорья.

— И они позволили тебе уйти? — в голосе Лейлы прозвучало удивление.

— Ну… — Джада растянула слово.

— Они опасны? — вмешался Зейн. — Возникли какие-то проблемы?

— Не совсем, — Лейла нахмурила брови. — Но я бы определенно загнала машину в гараж, чтобы один из демонов не сел на неё. Или не съел её.

Зейн уставился на неё.

— Если один из них съест мою машину, я их убью.

Она усмехнулась.

— Мы не пускаем их ни в гараж, ни в дом, так что твоя драгоценность должна быть в безопасности. Я пойду, открою гараж.

Лейла повернулась и направилась к дому.

— Вам нужно держаться подальше от подъездной дорожки. Если нет, то вас ударят, и никому не будет до этого дела.

Раздалось несколько ворчливых ответов, но демоны рассеялись, когда Лейла побежала обратно в дом.

— Я видела много странных вещей, — сказала я. — Но это же суперстранно. Это может даже возглавить список.

— Но, по крайней мере, они все одеты, — Зейн улыбнулся мне.

— Эти маленькие красные штучки… нет, — заметила я. — Я даже не знаю, что это за демоны.

— Я думаю, это эльфы? — сказал Зейн. — Я никогда не видел такого раньше.

Я смотрела, как красный демон прыгает по дорожке.

— А этой, что, четыре года?

— Я… Я думаю, это мило, — призналась Джада. — Странным, демоническим образом.

Одна из дверей гаража дрогнула, открылась, и Зейн осторожно направил машину вперёд, не сводя глаз с демонов всю дорогу. Я не думала, что он дышал, пока «Импала» не была припаркована внутри.

Лейла ждала нас у двери.

— Обычно наш дом совсем не похож на это, — сказала она, как только мы присоединились к ней. — Я знаю, в это, может показаться, трудно поверить, но обычно у нас не везде есть демоны.

Джада кивнула. Я думала, что она справляется со всем этим очень хорошо, но ей всегда было любопытно.

— Всё в порядке, — сказала Джада, улыбаясь. — За исключением гигантского паука снаружи. Это не нормально.

— Я знаю, да? — широко раскрытые глаза Лейлы метались между Джадой и мной. — Я спросила Рота, что это такое, и знаете, как он ответил? Он сказал, что это просто домашний паук.

— Домашний паук? — воскликнула я. — Для чьего дома? Годзиллы?

— Вот именно, — она провела нас через короткий узкий коридор. — Затем он продолжил рассказывать мне, что есть ещё большие пауки.

— Я бы буквально подожгла себя, если бы увидела паука больше этого, — сказала Джада, и я вздрогнула.

— Но что он здесь делает? — спросила я, когда Зейн сжал мои пальцы. — Это пришло из Ада?

Лейла оглянулась на меня.

— Я не знаю, хочешь ли ты знать ответ на этот вопрос.

— Я вроде как знаю, — сказал Зейн.

— Предположительно, он живёт в метро, — ответила она. — Ест МУДов.

— Я никогда не сяду в метро, — сказала я Зейну. — Никогда. Мне всё равно. Никаких патрулей там.

— Принято к сведению, — он одарил меня улыбкой. — Но, эй, по крайней мере, он ест МУДов.

— Он должен работать лучше, — пробормотала я. — Значит, Люцифер смог кого-то найти? Он перестал смотреть «Сверхъестественное» достаточно долго для этого?

— Да, и это сделало его раздражительным, — Лейла провела нас через кухню в другой узкий коридор. — Вот почему мы в гостиной. Пол там выложен плиткой.

Мне не нужно было спрашивать, почему плиточный пол был важен, потому что я достаточно видела, что происходило в гостиной. В центре комнаты, дрожа, стоял мужчина. Тонкие струйки крови стекали с рукавов его пиджака, капая на пол. Сзади его брюки выглядели влажными, и у меня было ощущение, что это не кровь.

Люцифер стоял перед ним, скрестив руки на голой груди. Казалось, он не замечал нас, когда мы вошли в комнату, полностью сосредоточившись на мужчине. Я быстро оглядела овальную комнату. Рот и Кайман стояли на противоположной стороне, последний жевал кусок пиццы.

Джада резко остановилась, её глаза расширились, когда она уставилась на Люцифера.

— Теперь, Джонни-бой, ты был так полезен с минимальной мотивацией, — сказал Люцифер, его голос окутал комнату, как прохладный шёлк. — И я действительно не хочу, чтобы всё выглядело ужасно перед моими новыми друзьями. Джонни-бой, поздоровайся с моими новыми друзьями.

Мужчина бросил на нас дрожащий взгляд.

— П-привет.

Рука Зейна выскользнула из моей.

— Что ты делаешь с этим человеком?

— Ах, не волнуйся, Падший. Джонни всегда было суждено встретиться со мной лицом к лицу, — Люцифер улыбнулся, и у меня защемило в груди от того, насколько ошеломляющей была эта улыбка. — Просто это происходит раньше, а не позже. Видите ли, Джонни очень тесно сотрудничал с неким сенатором Джошем Фишером.

Мой взгляд метнулся к мужчине. Я не видела призрака Фишера с той ночи у церкви.

— Джонни-бой уже назвал нам имена всех живых людей, которые работали вместе с Фишером, чтобы помочь Гавриилу. С ними разбираются, — Люцифер поднял палец, прижимая его к щеке мужчины. — Ты же не хочешь, чтобы с тобой разбирались, Джонни-бой.

Из кожи под пальцем Люцифера повалил дым. Запах обугленной плоти наполнил воздух, когда загорелся кусок кожи. Мужчина дёрнулся, издав низкий скулёж.

— Господи, — прошептала Джада, и я готова была поспорить, что она сожалела о своём решении прийти сюда.

Я уже начала жалеть об этом решении.

— Как будто, — ответил Люцифер, опускаясь на стул у окна. — Я совсем не похож на этого нытика, всё разговоры и очень мало действий, золотого мальчика.

Джада села на диван, думаю, чтобы не упасть.

Я повернулась к нему.

— Ты, типа, знал Иисуса?

Эти непостижимые глаза встретились с моими, когда он закинул ногу на подлокотник кресла.

— Как ты думаешь, кто шептал Иуде на ухо?

Мои глаза расширились.

Уголки его губ изогнулись и растянулись в медленной улыбке.

— Чувак, — прошептала я, садясь рядом с Джадой. — Ты такой жуткий.

— Спасибо.

— Это был не комплимент, — пробормотала я. — Но неважно.

Люцифер сосредоточился на мужчине.

— Что мне нужно знать, так это где Гавриил?

— Я н-не знаю.

— Ты не знаешь? — Люцифер склонил голову набок. — А как же Баэль?

— Я н-не знаю, где они сейчас. Они были в том о-отеле. Тот, в котором останавливался сенатор, — торопливо сказал мужчина. — Но их т-там больше нет.

Я благоразумно промолчала, пока Люцифер изучал мужчину.

— Значит, ты хочешь сказать, что практически бесполезен для меня?

— Н-нет! Я не говорю, что всё, — быстро ответил мужчина. — Я не знаю, где они, но я знаю, что они что-то планируют.

— В самом деле? — сухо ответил Люцифер.

Мужчина кивнул.

— Да. У них есть этот портал…

— Ты мне надоел, — Люцифер щёлкнул пальцами.

Кожа мужчины — она просто содралась с его тела, обнажив мышцы и кости.

— О, боже мой!

Я вскочила, потеряв равновесие на подушке. Я повалилась на спинку дивана, в то время как Джада застыла на месте. Зейн двигался невероятно быстро, поймав меня, когда мужчина упал дергающейся, странно бескровной кучей сырого… сырого мяса.

Лейла подавилась, зажав рот руками.

— Не надо! — Кайман указал на неё. — Не издавай таких звуков. Я…

Его плечи вздрогнули, когда она снова подавилась. Человек перестал двигаться.

— Меня тошнит от сочувствия.

— О, боже, — выдохнула она. — Запах…

— Стоп! — воскликнул Кайман.

Лейла развернулась и выбежала из комнаты.

— Ну, он супермёртвый, — Рот пристально посмотрел на Люцифера. — Хорошая работа.

— Что? Он не может… О, да. Он ещё не был мёртв, — Люцифер пожал плечами. — Моя вина.

— Как ты мог забыть, что он ещё не был мёртв? — грудь Зейна поднялась с глубоким вздохом. — Я имею в виду, правда? Я хочу знать.

— Ну, я вроде как соврал. Я не забыл, — Люцифер взял пульт. — Он просто серьёзно надоел мне, и последний эпизод «Сверхъестественного» закончился на крупном обрыве.

Я уставилась на него, а затем произнесла фразу, которую, как я думала, мне никогда не придётся произносить.

— Ты не можешь сдирать кожу с людей только потому, что они тебе наскучили.

— Не могу?

— Нет!

— Но я только что это сделал, — Люцифер посмотрел на Джаду. — Разве не так?

Я вышла из оцепенения. Освободившись от Зейна, я встала между Джадой и Люцифером. Дьявольская улыбка стала больше.

— Какая нам от него польза, если он мёртв?

— Что хорошего в том, что он был жив? — Люцифер поднялся со стула с грацией опытного танцора. — Он рассказал нам всё, что знал, а именно имена других людей. Их тоже будут допрашивать.

— Сдирая с них кожу? — спросил Рот.

— Если понадобится.

Я покачала головой, когда в дверях появился демон. Он ощущался демоном Верхнего уровня, когда входил в комнату. Он даже не взглянул на нас, когда поднял то, что осталось от Джонни-боя, и вынес его из комнаты.

Запах медленно следовал за ним.

— Я принесу освежитель воздуха, — проворчал Рот, выходя из комнаты. — И дезинфицирующее средство.

— Как ты думаешь, кто-нибудь из тех имён, которые он тебе назвал, знает, где Гавриил или Баэль?

Люцифер, казалось, обдумал это.

— Я буду честен со всеми вами. Как и всегда, — сказал Люцифер, и я постаралась не закатить глаза. — Возможно, я переоценил свою прежнюю уверенность, когда дело дошло до выяснения их местонахождения. У меня есть серьёзные сомнения, что кто-нибудь знает, где находятся эти двое. Так что, какой бы план у вас ни был, чтобы выманить его, приступайте к работе.

И с этими словами Люцифер неторопливо вышел из комнаты.

— Повтори, в чём состоял твой план? — спросил Кайман.

— Выманив его, бросив вызов его эго, — объяснил Зейн.

— Есть план «Б», — напомнила я ему.

— План «Б» не обсуждается.

— Это также не следует исключать, — оторвав взгляд от того места, где упал мужчина, я повернулась к Джаде. — Ты в порядке?

Она кивнула.

— Если бы я знала, что он собирается это сделать, я бы не привела тебя, — сказала я ей.

Джада посмотрела на меня.

— Я имею в виду, ты же привезла меня к Люциферу. Не то, чтобы я ожидала, что он будет вязать.

— Он действительно любит это делать, но с человеческой кожей, — решил поделиться с нами Кайман. — Кстати, я Кайман. Твои друзья отстойно умеют знакомить.

— Джада, — сказала она.

Рот вернулся с освежителем воздуха. Лейла была с ним, неся швабру с распылителем и упаковку дезинфицирующими салфетками.

— Предупреждаю, — сказал Зейн ему, когда Лейла принялась мыть пол. — Эти ангельские клинки? Они пропали.

Рот остановился на полпути.

— Что?

Пока Зейн и Рот обсуждали, взял бы Страж клинки или нет, Джада, наконец, поднялась и подошла к одному из окон. Я даже не осознавала, что она слушает наш разговор, пока она не сказала:

— Знаете, я не удивлюсь, если их забрал Страж.

Все повернулись к ней.

— Я тебя не знаю, — сказал Рот. — Но ты мне нравишься.

Она выглядела немного смущённой.

— Я думаю о том, что не удивлюсь, если Страж забрал их и спрятал. Я имею в виду, что большинство Стражей не… дружат с демонами, и хотя здесь, похоже, всё по-другому… Никакого осуждения, — быстро добавила она. — Но я полагаю, что не каждый здешний Страж согласен с этим.

— Это так, — подтвердила Лейла, глядя на Зейна. — Ты знаешь это.

Он тяжело вздохнул и кивнул.

— Я видел, как один из них думал, что лезвия безопаснее спрятать там, где Гидеон или Ник не будут знать, где они находятся.

— Или они хотят использовать их против одного из нас, — заявил Рот. — Эти клинки нужно найти.

— Мы добавим это к нашему постоянно растущему списку вещей, которые необходимо сделать, — прокомментировал Зейн.

Рот, нахмурившись, оглядел комнату.

— Где Люцифер?

— Я думаю, он в гостиной, — я зевнула. — Думаю, вернулся к просмотру «Сверхъестественного».

— Хм. Это что-то вроде воспитания очень надоедливого малыша, я полагаю, — ответил Рот.

Лейла закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Не думаю, что сегодняшний день может стать ещё более странным.

— Эм, ребята? — Джада смотрела в окно. — Я думаю, что здесь играет легион настоящих демонов… в бадминтон? С… — она отступила на шаг от окна. — Они играют с головой этого чувака. Чувака, с которого Люцифер снял кожу, — она повернулась к нам. — Они на самом деле играют в бадминтон, используя голову этого чувака в качестве волана.

Мы все повернулись к Лейле.

— Извините, — сказала она, открывая глаза. — Я больше никогда не буду говорить.

Было странно, что после того, что мы видели, что сделал Люцифер, мы смогли сесть и поужинать пораньше в одном из ресторанов города.

Я не знала, что это говорит о нас троих, но я была рада, что могла провести больше времени с Джадой. Мы — болтающие о вещах, не связанных с Предвестником, и было приятно видеть, как она и Зейн общаются.

Это чувствовалось так… так нормально.

Это было похоже на будущее, и хотя наше с Зейном будущее будет нелёгким, учитывая всё это старение, это заставило меня чувствовать себя хорошо. Я держалась за это чувство после возвращения Джады в общину, и пока мы с Зейном гуляли по городу, надеясь выманить одного из головорезов Гавриила.

— Что бы ты хотела на завтрак? — спросил Зейн, когда мы проходили мимо нескольких магазинов, закрытых на ночь.

Я планировала встретиться с Джадой и Таем за завтраком. Так и было бы, если бы они не ругались. Я сомневалась, что они придут. Я знала, что им придётся вернуться в свою общину на следующий день или около того. Я всё ещё ожидала появления Тьерри или Мэтью.

— Я не знаю.

Я осмотрела тёмные деревья, не почувствовав ни одного демона. Все они должны были собраться вокруг Люцифера или Гавриила.

— Я знаю, что они не придирчивы. Я тоже, так что, если ты сможешь найти хорошее место, я уверена, что всё будет в порядке.

— А что, если я выберу место, где готовят только яичные белки и шпинат?

— Я бы перестала с тобой разговаривать.

— Но ты бы продолжала любить меня.

— Неохотно, — съязвила я.

Зейн рассмеялся и, наклонившись, поцеловал меня в щёку.

— Я найду для нас место, где будет столько жареного бекона, сколько ты сможешь съесть.

— И вафли.

— А как насчёт блинов?

— Фу, нет.

— Что? — он посмотрел на меня сверху вниз. — Как ты можешь любить вафли, а не блины?

— Я просто не знаю.

— Ты странная.

— Я не из тех, кто охотно ест яичные белки.

— Так это странно? Это здоровая…

— Это всё, что тебе нужно сказать, чтобы доказать мою точку зрения, — мы приблизились к перекрёстку. — Ты не умрёшь от закупорки артерий, так что поживи немного и съешь желток.

Зейн рассмеялся, положил руку мне на поясницу, и мы перешли улицу. Он подождал, пока между нами и всеми, кто мог подслушать наш разговор, не осталось нескольких футов.

— Я думал о том, как выманить Гавриила. В последний раз, когда вы его видели, он был в той школе. Очевидно, это была ловушка, но что, если эта ловушка сработает в обоих направлениях?

Я сразу поняла, о чём он говорит.

— Ты думаешь о том, чтобы пойти в ту школу — к порталу, чтобы, возможно, привлечь внимание Гавриила?

— Он должен следить за этим местом.

— Я в этом не сомневаюсь. Я тоже об этом думала.

Я остановилась, когда он схватил меня за руку, останавливая меня, когда кто-то прошёл прямо передо мной, врываясь в круглосуточный магазин.

— Но школа всё ещё полна призраков, духов и Теневых Людей. На самом деле, сейчас там, вероятно, их больше, чем было раньше.

— Но на этот раз разница в том, что я их вижу. Не только тебе придётся присматривать за ними, — заметил он.

Я обдумала это, когда наши шаги замедлились, и мы приблизились к нескольким каменным абстрактным фигурам, которые, как я предполагала, должны были быть произведениями искусства у входа в городской парк.

— Эта школа последнее место, которое я хочу посетить. Даже у меня мурашки по коже, — призналась я. — Но нам, возможно, повезёт больше, если мы сделаем что-то подобное, чем бесцельно бродить по улицам, — остановившись возле камня, похожего на овальный пончик, я посмотрела на Зейна. — Особенно когда Гавриил должен знать, что ты не мёртв.

— И теперь я новая и улучшенная версия, — добавил он.

Я усмехнулась.

— И если демоны в доме Рота почувствовали Люцифера, то я полагаю, что те, кто работал с Гавриилом, также почувствовали его прибытие.

— Не говоря уже о его вчерашней демонстрации огня.

Я кивнула, удивлённая, что это было прошлой ночью. Казалось, это было неделю назад.

— Он, вероятно, будет более осторожен.

— Это план, — Зейн скрестил руки на груди. — Это лучше, чем быть приманкой и позволить себя поймать.

— Это неплохая идея, и она всё ещё не закрыта, — ответила я, наблюдая, как челюсть Зейна напряглась в свете уличного фонаря. — Я знаю, что тебе это не нравится, но если мы не можем заставить его или Баэля прийти, отправившись в школу, мы должны попробовать это. Я не хочу ждать, пока мы будем в нескольких днях пути от Преображения, чтобы попытаться остановить его. Это слишком близко, и это… — Я остановилась, когда небольшая группа людей пересекла перекрёсток. Они были слишком далеко, и мне не хватало света, чтобы разглядеть их черты, но по моим рукам побежали мурашки, когда я смотрела на них.

Трое из них разговаривали и смеялись друг с другом, но позади них был кто-то, чья тень не казалась мне правильной.

Зейн проследил за моим взглядом. Группа прошла под светом, льющимся из парка. Трое продолжили путь. Один нет.

Я прищурилась, когда человек, идущий за ними, остановился и посмотрел на нас.

— Срань господня, — прошептал Зейн.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, чтобы лучше видеть.

И тут же пожалела об этом.

Только половина головы мужчины выглядела правильно. Другая сторона была деформирована, прогнулась и, насколько я могла видеть, представляла собой кровавое месиво.

Я узнала его.

Сенатор Фишер.

— Я не знаю, хочу ли я, чтобы ты подтвердила или опровергла то, что я вижу, — сказал Зейн.

— Ты действительно видишь его, — прошептала я, всё ещё немного шокированная тем, что он мог.

— Они всегда так выглядят?

— К сожалению, некоторые так, — я обошла Зейна. — Сенатор Фишер.

Призрак не двигался, но он будто плохой приём на старом телевизоре, появлялся и пропадал.

— Я пытался найти тебя, — сказал он, его голос звучал так, как будто он находился в длинном туннеле, стоя на другом конце. — Но я продолжаю оказываться здесь, снова и снова.

Зейн изогнулся в талии и тихо присвистнул.

— Отель находится прямо через дорогу. Я даже не осознавал этого.

— Прозорливость? — я задумалась, скрестив руки на груди и сосредоточившись на сенаторе. — Вы продолжаете оказываться здесь, потому что вы здесь умерли.

Призрак двинулся вперёд.

— Это также место, где я впервые встретил его.

— Баэля?

Призрак покачал головой, и от этого зрелища у меня скрутило живот.

— Нет. Его. Предвестника.

— Я думал, ты сказал, что разговаривал только с Баэлем, — сказал Зейн.

— Он сказал, что пришёл к нему, — напомнила я Зейну.

— Я видел Предвестника только один раз, а потом Баэля, — сказал сенатор, подходя ещё ближе. Мне даже хотелось, чтобы он этого не делал. — Я думал, он ангел, отвечающий на мои молитвы. Он и есть ангел. Я думал, он мне поможет. Что он вернёт Наташу.

Я и раньше испытывала жалость к этому человеку, но в основном это был гнев. Но сейчас? Теперь, когда я знала, что он чувствовал? Было больше жалости, чем чего-либо ещё.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Мне жаль, что он солгал вам. Мне жаль, что вы ему поверили.

Один глаз сфокусировался на мне. Другой глаз… ну, я даже не хотела знать, чем это закончилось.

— Она была всем — моей силой, моим мужеством. Мой хребет и голос разума. Я бы никогда не добрался туда, куда добрался, если бы она не выбрала меня…

Молодой человек прошёл через сенатора, заставив призрака рассеяться. Я напряглась, затаив дыхание, пока сенатор не появился снова.

Зейн смотрел на спину молодого человека.

— Он даже не знал, что прошёл сквозь него, — он посмотрел на меня сверху вниз. — Сколько раз я проходил сквозь призраков?

— Ты, наверное, не хочешь, чтобы я отвечала на этот вопрос, — сказала я ему, а затем снова сосредоточилась на Фишере.

— Я больше никогда её не увижу, не так ли? — спросил он, моргая. — Я понял это, когда вы все ушли. У меня ничего не осталось.

Моё сердце сжалось.

— Вы?..

— Он был такой, как ты. Сулиен. Он наблюдал. Он всегда наблюдал, — его голос затих и вернулся. — Я собирался найти вас — найти вас обоих и рассказать вам всё, что я знал, но Сулиен был там… и теперь эта тварь продолжает преследовать меня. Этот свет.

— И вы не хотите туда идти, — предположила я, не уверенная, испытала ли я облегчение или нет, узнав, что его выбросили из окна отеля.

Хотя я действительно не могла винить его за то, что он избегал света. Теперь сенатор знал достаточно, чтобы понять, что его ждёт, и, скорее всего, это будет не очень приятно. Я хотела солгать, и не только потому, что это может повысить вероятность того, что он даст нам полезную информацию, которую он скрывал раньше, но и потому, что Фишер был разыгран самым худшим образом. Может быть, если бы на него не охотились, он не был бы в состоянии причинить тот ущерб, который причинил. Но это всё равно был выбор, который он сделал, и чувство вины не означало, что то, что он сделал, было хорошо.

И я не лгала, когда дело доходило до этого.

— Не думаю, что вы увидите свою жену, — сказала я ему, тяжело выдыхая. — Предвестник воспользовался вашим горем и использовал его против вас, но вы сделали этот выбор, даже после того, как начали чувствовать, что что-то не так. Вам придётся ответить за это, потому что вы не можете оставаться здесь. Если вы это сделаете, то будет ещё хуже, чем сейчас.

— Но… Бог всепрощающий? — Фишер поднял наполовину сформировавшиеся руки. — Я всегда верил, что это так. Это то, чему меня учили, но…

Но он встретил архангела-убийцу, так что, вероятно, он подвергал сомнению всё, что знал о Боге, и всё такое. Я посмотрела на Зейна, не зная, как ответить.

— Мы не знаем, — заговорил Зейн. — И я не думаю, что кто-то действительно знает, что можно простить, а что нельзя. Однако избегать этого? Вероятно, он не собирается делать тебе никаких одолжений.

Сенатор замолчал, когда его взгляд переместился на отель через улицу.

Я сделала глубокий вдох.

— Вы искали меня… Нас? Вы хотели что-то сказать? Если да, то вы, вероятно, захотите это сделать. Я знаю, что у вас, вероятно, не так много времени, пока вы не потеряете контроль…

— И плыву, — сказал он. — Иногда я просто плыву.

— Это звучит… тревожно, — пробормотал Зейн.

— Я солгал. Я так много раз лгал людям, которых представлял, семьям тех детей, которые были так полны надежд, — продолжал Фишер, и я боролась со своим терпением. — Я солгал Наташе. Сказал ей, что продолжу, что не потеряю себя и не потеряю веру. Я солгал вам обоим, — он продолжал смотреть на другую сторону улицы. — Он там. Свет.

Зейн повернулся, и я поклялась Богу, что, если он сможет это увидеть, я могу сойти с ума. К счастью для него, я не думала, что это так, потому что, когда он обернулся, он хмурился.

— Зачем вы нас искали? Вы сказали, что придёте к нам до того, как появится Сулиен, — я попытался вернуть его в нужное русло. — Если вы знаете что-то, что может помочь нам остановить Предвестника…

— Это не отменит всего, что я сделал. Это ничего не исправит.

— Нет, — тихо сказала я. — Я не думаю, что это произойдёт, но это больше, чем вы — это больше, чем все мы. То, что планирует Предвестник, разрушит этот мир и часть Небес. Это будет конец всему. Мы должны остановить это.

— Они вместе, — фигура сенатора Фишера дрогнула. — Предвестник и Баэль. Я солгал, когда сказал, что не знаю, где они находятся. Мне было страшно. Трус. Я больше не могу бояться.

Кажется, мы с Зейном перестали дышать.

— Он остановился на ферме в Гейтерсберге, — он продиктовал незнакомый адрес. — Вот где вы должны их найти, — он снова вздрогнул, на этот раз становясь более осязаемым. — Я сожалею обо всём, что я сделал, и пришло время пожать то, что я посеял.

Сенатор Фишер сделал ещё один шаг вперёд и исчез прежде, чем я успела сказать «спасибо».

— Он ушёл, — Зейн медленно повернулся. — Неужели он…?

— Он вышел на свет, — в горле пересохло, я сглотнула. — Он отправился на суд.

Мы были на самой странной конференции, известной человеку. Рот, Лейла и Люцифер с одной стороны, Николай и несколько других Стражей — с другой.

Я считала все свои благословения, что это был не видеозвонок.

— Это примерно в часе езды отсюда, в зависимости от пробок, — сказал Зейн, посмотрев адрес на своём телефоне в тот момент, когда сенатор Фишер вышел на свет.

Теперь его ноутбук был открыт и лежал у него на коленях, когда мы сидели на диване. Мы решили, что лучше позвонить им одновременно. До сих пор все вели себя хорошо.

Вероятно, потому, что Люцифер, очевидно, смотрел «Сверхъестественное».

Шокирующе.

— Оказывается, дом недавно выставили на продажу, — сказал Зейн. — Объявление всё ещё находится на одном из этих сайтов недвижимости.

— Я не думаю, что кто-то хочет купить прямо сейчас, — бросил Рот.

— Чёрт, я думал, ты ищешь обновления, — возразил Зейн, и я усмехнулась, поправляя очки на носу. — Причина, по которой я поднимаю этот вопрос, заключается в том, что в разделе «Сведения о собственности» указано современное видеонаблюдение. Попасть на территорию будет достаточно сложно без ведома Гавриила, но следует отметить, что, по-видимому, камеры есть везде, включая сарай.

— И насколько мы уверены, что Гавриил там? — спросил Николай.

— Уверены настолько, насколько это возможно, — заговорила я. — Я верю, что сенатор Фишер говорил правду. Это лучшая зацепка, которая у нас есть.

Со стороны Стража в трубке послышалось бормотание, а затем я услышал, как Николай спросил:

— Итак, каков план игры?

Зейн посмотрел на меня.

— Что? — произнесла я одними губами.

Он поднял брови и дёрнул подбородком в сторону телефона, говоря мне, что это в основном моё шоу.

Что я оценила.

Но я немного поёжилась, не привыкшая, ну, к тому, чтобы контролировать что-то настолько важное.

— Я думаю, мы… — я прочистила горло, сосредоточившись на телефоне. — Нам нужно быстро заняться им. Получить как можно больше элемента неожиданности, особенно потому, что он должен быть в курсе того, что произошло с Зейном, и что Люцифер наверху. Чем дольше мы ждём, тем больше времени у него остаётся, чтобы собраться с силами и подготовиться.

Взгляд Зейна встретился с моим, когда я подняла глаза. Он кивнул и сказал:

— Согласен. Нам нужно действовать быстро и жёстко.

— Звучит грязно, Каменный, — промурлыкал Рот.

Я покачала головой, глядя на телефон.

— Итак, ты думаешь… что? Мы сделаем это завтра? — спросил Николай.

Мой желудок слегка сжался. Завтра. Меньше двадцати четырёх часов, и этого, казалось, было недостаточно, чтобы подготовиться к встрече лицом к лицу с Гавриилом снова.

Но, по правде говоря, я готовилась к этому всю свою жизнь.

Мои мысли успокоились вместе с желудком.

— Завтра, — кивнула я. — Вероятно, ближе к сумеркам. Это облегчит нам приближение к собственности, а не среди бела дня. Вокруг него много деревьев, судя по фотографиям, которые нашёл Зейн, так что это должно помочь.

— До определённого момента, — добавил Зейн. — Я уверен, что он присматривает за этим районом, но, судя по объявлению, похоже, что собственность находится рядом с частной подъездной дорогой в довольно лесистой местности.

— Что заставляет меня думать, что мы должны встретиться в ближайшем, но безопасном месте, — сказала я.

— Согласен, — сказал Николай. — Весь клан поддерживает тебя в этом.

— И у нас есть все демоны, которые пришли сюда, — сказал Рот. — Это будет проблемой? Стражи и демоны работают вместе?

Мы с Зейном обменялись взглядами, ожидая, когда Николай заговорит.

— У нас сейчас проблемы посерьёзнее демонов, — сказал Николай. — Мы не будем заниматься никакими демонами, которые работают над одной и той же целью, пока они играют хорошо.

— Они будут хорошо играть, — заверил Рот.

— Хорошо, — отрезал Николай.

Я улыбнулась. Демоны и Стражи работают вместе, чтобы остановить архангела, одержимого желанием покончить с миром. Кто бы мог подумать?

— Думаю, сначала мы позволим ему увидеть только меня, — сказала я. — Он будет знать, что другие со мной, но, надеюсь, не все, что у нас есть на нашей стороне. Нам нужен этот элемент неожиданности.

Когда Зейн не стал возражать, я продолжила:

— С этого момента мы позаботимся о Гаврииле.

После этого разговор продолжался ещё некоторое время, а затем было выбрано время, и когда мы закончили разговор со всеми, Зейн закрыл свой ноутбук и посмотрел на меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Я обдумала это.

— Хорошо, я думаю. Обнадёживающе. Через двадцать четыре часа всё может закончиться.

Его взгляд скользнул по моему лицу, когда он кивнул.

— Это хороший план. Мы остановим Гавриила.

— Мы так и сделаем. — Мой взгляд встретился с его, и у меня защемило в груди.

Это закончится завтра вечером. Либо мы преуспели, либо потерпели неудачу, но это закончится, потому что после этого второго шанса не будет.

Реальность этого поразила меня, когда я уставилась на Зейна. Если мы не добьёмся успеха, мы не сможем начать ещё одну атаку, потому что в этом случае люди будут ранены. Неудача означала, что Гавриил поймает меня, а этого я не могла допустить. Так что либо Гавриил умрёт, либо…

Я не дала этой мысли закончиться, но тяжесть всё ещё была здесь. Тяжесть того, что мне придётся сделать, если мы потерпим неудачу, уже легла на мои плечи.

Сердце бешено колотилось в груди, я сняла очки и аккуратно сложила руки, положив их на кофейный столик.

Я не знала, о чём думал Зейн, когда взяла ноутбук, бросила его на ближайшую подушку и заняла его место. Однако в его глазах горел огонь. Золотисто-белое свечение за его зрачками, которое ярко горело.

Кончики его пальцев скользнули по линии моей скулы и изгибу челюсти, когда я провела пальцами по его нижней губе.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Я опустила голову, мои губы заменили пальцы. Этот поцелуй начался медленно и нежно, и мы не торопились, как будто мы составляли карту расположения наших губ и фиксировали форму в памяти. Поцелуй стал яростным, полным жгучей тоски и намёка на отчаяние, поглощая нас обоих. Каким-то образом мы добрались до спальни, и наша одежда слетела с нас со скоростью, которая была довольно впечатляющей, а затем… затем наши тела слились воедино.

За каждым прикосновением и каждым поцелуем скрывалось знание, которому я не хотела давать жизнь. Поэтому я использовала свой рот, свои руки и своё тело, чтобы сказать то, что я никак не могла сказать Зейну.

Если бы мы не остановили Гавриила, я бы не вернулась домой с Зейном. Это будет наш последний раз вместе.

Следующий день начался, как и любой другой нормальный, хороший день.

Мы с Зейном позавтракали с Джадой и Таем, и это продолжалось до обеда. Они хотели быть там сегодня вечером, но, несмотря на то, что Тай был обучен, и хотя Джада могла защитить себя, ни один из них не был готов к этому. Они не были счастливы, но понимали.

Обнимать Джаду на прощание, когда мы расстались, было тяжело, потому что те слова, которым я не хотела давать жизнь прошлой ночью, преследовали меня. Возможно, я видела её в последний раз.

Остальное время мы с Зейном провели наедине. Мы посмотрели несколько серий «Принца с Беверли-Хилс». Я заставила Зейна выпить банку содовой, когда мы разделили миску супервкусного итальянского мороженного с ягодным вкусом, а затем мы поделились друг с другом.

И пока я одевалась за час до того, как мы должны были встретиться со всеми, я продолжала искать Арахиса. Пристёгивая кинжалы и заплетая волосы, я прислушивалась, не появится ли он. Когда мы вышли за дверь, я остановилась, чтобы ещё раз посмотреть на него… на всякий случай.

Его там не было.

Дорога до фермы была тихой, как и прогулка до места, где мы должны были встретиться с остальными. Мы взялись за руки в тот момент, когда вышли из «Импалы», и оба одновременно потянулись друг к другу. Когда мы приблизились к группе, Зейн остановил нас.

Он поцеловал меня.

И это был такой поцелуй, в котором было всё, что мы чувствовали друг к другу. Это был поцелуй, который был глубоким, требовательным и нёс в себе намёк на отчаяние. Это был поцелуй, который обещал больше — требовал большего. Я была немного потрясена, когда он оторвался от моих губ, и долгое время никто из нас не двигался. Я думаю, мы оба хотели остаться там, прямо там, но мы не могли. Мы знали это и снова двинулись в путь.

Когда мы с Зейном подошли к ним, я увидела, что там были только Дез и Ник, стоявшие как можно дальше от остальных троих. Я действительно не могла винить их, так как одним из них был Люцифер, который… Я прищурилась. Который, по-видимому, смотрел что-то на айпаде.

— Вы, ребята, здесь, — Николай повернулся к нам, и в его голосе без сомнения было облегчение.

— А где все остальные? — спросила я.

— Мы решили, что будет лучше, если остальные отойдут, — объяснил Николай, взглянув на упавшее дерево, на котором сидел Люцифер. — Меньше шансов, что всё пойдёт не так.

— Это хороший выбор, — сказала Лейла. — Его легион нежеланных гостей тоже остаётся в стороне.

— Я не думаю, что всё это действительно необходимо, — сказал Рот. — Как будто Люцифер знает о том, что происходит прямо сейчас.

Люцифер, казалось, даже не слышал нас.

— У него наушники, — объяснил Зейн. — Дай угадаю — «Сверхъестественное»?

Лейла кивнула.

— Не могу поверить, что Люцифер сидит там с айпадом, — пробормотал Дез. — Это похоже на осознанный сон.

— Последние несколько дней моей жизни были похожи на осознанный сон, — ответила Лейла.

Улыбнувшись ей, Рот повернулся ко мне.

— Ты готова это сделать?

Моё сердце пропустило удар.

— Да.

— Так и есть. Он знает план. Подкрепление здесь. Ну, почти всё подкрепление. — Рот провёл рукой по центру груди. — Пора играть.

Тонкий чёрный дым выплыл из-под рубашки Рота, поднимаясь в воздух рядом с ним. Тени превратились в тысячи маленьких чёрных точек, вращающихся в воздухе, как мини-циклоны.

Бэмби первой оторвалась от его кожи и приняла форму. Гигантская змея тут же скользнула к нам с Зейном.

Из вращающихся бусин, падая на землю, образовались три тени — чёрная, белая и смесь того и другого. Над ними я увидела переливающиеся синие и золотые… чешуйки, которые появились вдоль живота и спины дракона.

Святое дерьмо, это был дракон, о котором я слышала. Волнение наполнило меня, потому что это был дракон.

Мои глаза расширились, когда выросли тёмно-красные крылья, а также длинная гордая морда и когтистые задние лапы. Его глаза были такими же, как у Рота, ярко-жёлтыми.

Но… но он был размером с маленькую собачку.

Я посмотрела вниз. Три котёнка, один полностью белый, один полностью чёрный и третий, который был чёрно-белым. Белый набросился на чёрно-белого котёнка, опрокинув его и упав при этом на спину. Чёрный прыгнул, размахивая хвостом дракончика.

Я медленно подняла голову и посмотрела на Рота. Никогда в жизни я не была так разочарована.

— Они редко выходят, — сказал он, пожимая плечами.

— Котята? — прошептала я. — И детёныш дракона? Серьёзно? Вы привезли котят и детёныша дракона в качестве подкрепления? Это что, закуска для Бэмби?

Чёрный котёнок зашипел на меня.

— Просто подожди, — сказала Лейла, когда Бэмби скользнула по моей ноге, подняв свою ромбовидную голову.

Я не знала, чего я должна была ждать, когда Бэмби подтолкнула мою руку, очевидно, желая домашних животных. Я погладила её по голове, моя рука замёрзла, когда белый котёнок протянул свои крошечные лапки и зевнул.

На самом деле зевнул.

— Нитро только разогревается, — сказал он, когда Дез и Николай уставились на него.

— Как ты думаешь, они могут ускорить это? — тихо спросил Зейн. — Потому что это становится неловким.

Маленький пушок меха мяукнул, когда мех встал дыбом по центру его спины. Он снова открыл рот, и я поклялась Богу, что если он ещё раз зевнёт, я просто лягну Рота.

В лицо.

А потом схвачу маленьких ребят и спрячу, пока их не затоптали насмерть.

За исключением того, что из него вышло мяуканье, которое поднялось и углубилось в гортанное рычание, от которого волосы встали дыбом по всему моему телу. Чёрный издал рычание, которое не соответствовало его телу, а чёрно-белый зашипел, как очень большой, очень злой хищник.

А потом они изменились.

Клубок белого меха рос и расширялся, ноги удлинялись, а плечи расширялись. Появились гладкие мышцы, и хрупкие когти превратились в толстые, острые. Это милое мяуканье превратилось в рёв, когда морда Нитро удлинилась, рот открылся, обнажив клыки размером с акульи.

Четыре лапы котят доходили мне до пояса. Достаточно большие, чтобы съесть меня.

— Святое дерьмо, — прошептала я.

Рот провёл рукой по центру чёрно-белого, в то время как дракон оставался размером с пинту, сидя на плече Лейлы.

— Это Ярость. Чёрный это Тор, — сказал Рот. — И они любят есть то, что им обычно не положено, не так ли? Например, Стражей?

— Рот, — предупредила Лейла, прежде чем повернуться к Стражам. — Он просто шутит.

То, как тот, кого звали Ярость, уставился на двух Стражей, говорило мне, что я не должна быть в этом так уверена.

Пора переключить внимание.

— А как же Робин? — спросила я. — Он становится больше? — Образ гигантской лисы пугал меня.

— Он будет, когда станет старше, — сказала Лейла, касаясь его рукой. — Но он всё ещё ребёнок. Если я отпущу его, всё, что он сделает, — это погонится за своим хвостом.

Я рассмеялась.

— Вы все стоите и думаете, что я не обращаю внимания? — спросил Люцифер, напугав каждого из нас. Он смотрел на нас, прижимая айпад к груди. — Солнце садится. Время пришло.

Следующий вдох застрял у меня в груди, когда тени продолжали расти в лесу. Люцифер был прав.

Пришло время.

Раскинувшиеся холмы пышного зелёного луга выглядели живописно, как открытка в сумерках, но в тот момент, когда я вышла из-за густой линии деревьев, мои демонические паучьи ощущения были повсюду.

И это не имело никакого отношения к тому факту, что Люцифер стоял в нескольких футах позади меня, как ни удивительно.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Зейна, идя вперёд, я осматривала размытый дом дальше. Я не заметила никакого движения, но по моим рукам пробежала волна гусиной кожи. Я остановилась менее чем в половине длины футбольного поля от раскинувшегося фермерского дома в колониальном стиле. Я прищурилась, когда последние лучи солнца исчезли, и тени быстро выросли вдоль крыльца дома, прижимаясь к белым колоннам и стенам первого этажа.

Только это были не обычные тени. Они двигались слишком быстро, перебегая от одной колонны к другой, как мячики для пинг-понга.

Люди-Тени.

— Эй, — позвала я, горячее покалывание в основании моей шеи усилилось.

Тени замерли.

Это немного нервировало.

— Предвестник Слишком Длинных Монологов дома?

До меня донёсся шёпот, принесённый ветром, голоса Людей-теней были слишком тихими, чтобы я могла их понять.

— Если это так, — крикнула я. — Скажите ему, что невежливо заставлять посетителей ждать, даже если это сюрприз.

— Сюрприз? — голос Гавриила эхом отдавался вокруг, но я его не видела. — Глупый нефилим.

Я напряглась, переводя взгляд с дома на тонкие деревья вдоль подъездной дорожки. Он мог быть где угодно, и с моим зрением я никогда не узнаю, но у меня были другие глаза с гораздо лучшим зрением, которые поддерживали меня.

Без предупреждения ожили десятки прожекторов из дома и боковых дворов. Яркий белый свет пробивался сквозь сгущающуюся темноту. Ослеплённая, я не сопротивлялась желанию прикрыть глаза. Я подняла руку, когда мои глаза наполнились слезами и защипали от яркого света. Мутные пятна собрались в моём видении, когда моя благодать растянулась на моей коже. Мои глаза привыкнут — надеюсь, — но это займёт пару минут.

За домом появилась фигура, взметнувшаяся в воздух. Я могла различить ширину крыльев. Моё сердце пропустило удар. Он был там. Я сделала глубокий вдох и чуть не задохнулась от тошнотворно сладкого запаха… гнили.

Откуда это взялось? Я быстро огляделась, и, насколько я могла видеть, поблизости ничего не было. Если бы кто-то был, а я не знала, Зейн был бы здесь через наносекунду. Мог ли этот запах исходить от Гавриила?

Я опустила руку, жалея, что не могу его видеть. Всё, что я могла сказать, это то, что он парил над домом, как сумасшедший ангел-хранитель.

Я проигнорировала оскорбление, заставив свои руки свободно опуститься по бокам.

— Ты искал меня, поэтому я решила прийти к тебе.

— Я ценю это, — крылья Гавриила бесшумно двигались в воздухе. — Это значительно облегчает мою жизнь.

— Ты уверен в этом?

Его смех донёсся до меня, посылая порыв холода через меня.

— О, я уверен, — он проплыл над домом, остановившись перед крыльцом. — Так же, как я уверен, что ты пришла не одна.

Предупреждение укололо мою кожу, хотя я не была удивлена, что он знал.

— Я была бы глупа, если бы пришла сюда одна, а я не глупа.

— Нам придётся согласиться с тем, что в этом вопросе мы не согласны, дитя Михаила.

Мои глаза сузились.

— Как те пулевые ранения, ты залечил их, Гавриил?

Его крылья замерли.

— Я обязательно покажу тебе всё в мельчайших подробностях позже.

— Думаю, я пас, — сказала я ему. — Но я принесла тебе подарок. Предупреждаю о спойлере, это не я.

— Предупреждаешь о спойлере? — в голосе архангела послышалось замешательство.

Я вздохнула.

— Ты даже не знаешь, что такое предупреждение о спойлере? Я имею в виду, да ладно, это становится смешным.

Гавриил внезапно рванулся вперёд, и в следующее мгновение я почувствовала тепло Зейна у себя за спиной. Золотисто-белое сияние его крыльев омыло меня.

Гавриил остановился, всё ещё в нескольких футах от него.

— Это тот, кого ты мне привела? — он спросил. — Падший, нуждающийся чтобы его лишили крыльев и благодати? Я буду более чем счастлив убить его, — он сделал паузу. — Ещё раз.

Гнев вспыхнул во мне, но я знала, что лучше не поддаваться ему. Я узнала это на собственном горьком опыте.

— Он дар, — сказала я, стараясь говорить ровным голосом. — Но не для тебя.

Правое крыло Зейна задело мою спину, когда он подошёл и встал рядом со мной.

— Ты не очень хорошо выглядишь, Гавриил, — сказал Зейн с отвращением в голосе.

Он был прав. Архангел был достаточно близко, чтобы я могла видеть, что его крылья и кожа были скорее маслянистыми, чем светящимися.

— И это от тебя пахнет разложением?

— Ты тоже чувствуешь этот запах? — спросила я. — Потому что мне было интересно, обосрался ли Гавриил или что-то в этом роде.

— Мой брат не обосрался, — сказал Люцифер, и мои руки сжались в кулаки. Конечно, он меня не послушал. Он подошёл и встал слева от меня. — Пока нет.

— Это твой сюрприз, — сказала я, чувствуя, что теперь это было так разочаровывающе. — Сюрприз, — воскликнула я, по ходу дела вскидывая руки.

— Я не принимаю этот подарок, — прорычал Гавриил.

— Очень жаль, — сказала я. — Никаких возвратов или обменов.

Гавриил сосредоточился на своём брате.

— Я знал, что чувствую запах твоего присутствия.

— Запах моего присутствия? Ты давно нюхал себя? — Люцифер посмотрел на Гавриила. — Твоя сущность — твоё Величие гниёт.

— Моё Величие не гниёт, — отрезал архангел.

— Гм… — я растянула слово. — Что-то на тебе определённо гниёт.

— Даже моё никогда не пахло так плохо, — в голосе Люцифера послышалось благоговение, когда он продолжал смотреть на Гавриила. — Ты знаешь, что это значит.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — огрызнулся Гавриил.

— Что это значит? — спросила я, взглянув на Люцифера.

Дьявол улыбнулся.

— У меня такое чувство, что мы это выясним.

Гавриил отступил ещё дальше.

— Ты знаешь, что я планирую, брат. Ты, как никто другой, должен праздновать то, что должно быть сделано. Я покончу с этим — покончу с этой коррупцией, которая стала этим царством. Я сделаю то, что должно быть сделано. И всё же ты стоишь передо мной, а не позади меня?

— Да, ну, то, что ты планируешь, это моя вечеринка, — сказал Люцифер. — Но это не моя вечеринка. Ты меня чувствуешь?

— Он, вероятно, не понимает твоей аналогии, — сказала я ему.

— Я всё прекрасно понимаю, — огрызнулся Гавриил. — Я даю тебе этот единственный шанс, Люцифер. Больше, чем когда-либо давал тебе наш Отец. Присоединяйся ко мне, и вместе мы покончим с этим.

Люцифер склонил голову набок.

— Ты прекрасно знаешь, что отец давал мне столько шансов, что это было абсурдно. Даже я могу это признать, но ты? О, Гавриил, что ты с собой сделал?

Укол искренней печали в голосе Люцифера привлёк моё внимание.

Он покачал головой.

— Ты всегда должен был быть только голосом Бога. Не больше. Не меньше. И всё же этого было недостаточно. Тебе стало горько. Ты завидовал. Так полон гордости.

— Ты говоришь мне о стремлении к большему? Из гордости? — прогремел Гавриил, и я имею в виду, что у него была причина быть ошарашенным. — Ты? Ты, тот, кто хотел править рядом с Богом?

— Ну и что? Я всё ещё не вижу в этом ничего плохого. Чего я хотел, так это получить причитающуюся мне силу, и за это я был низвергнут на Землю, — свечение начало просачиваться сквозь его кожу. — Но я никогда не был изгнан с Небес. Скажи мне, брат, когда ты в последний раз мог попасть на Небеса? Когда ты в последний раз говорил с Богом? Слышал божественный Голос? Я слышу теперь. А ты?

Подожди. Что?

— Ложь, — прошипел Гавриил. — Ты не слышишь божественного Голоса.

— Верь во что хочешь, но сегодня я убью тебя, — глаза Люцифера на мгновение закрылись. — Знай, что я буду глубоко оплакивать тебя, хотя бы несколько мгновений.

Мои брови приподнялись. Мгновений? Он будет оплакивать его несколько мгновений? Ой.

Гавриил отшатнулся, как от пощёчины.

— Да будет так, Сатана.

В глазах Люцифера мелькнула багровая полоска.

— О нет, ты не просто так меня назвал.

Архангел отлетел назад, подняв руки.

— Я знал, что ты придёшь ко мне, дитя Михаила, этой же ночью.

Моя голова резко повернулась в его сторону, когда напряжение закралось в мои мышцы.

— Итак, я приготовил для тебя свой собственный подарок, — продолжил он. — Жаль, однако, что тебе придётся стать свидетелем гибели стольких дорогих тебе людей.

Движение на земле привлекло мой взгляд к участкам рядом с домом. С такого расстояния они были не чем иным, как пятнами разных цветов и форм, но я видела достаточно, чтобы понять, что это демоны, и их было много.

— Сколько их? — спросила я Зейна.

— Сотни, — ответил он, глядя на Люцифера. — Это много демонов, которые злятся на тебя.

— Всегда найдутся демоны, недовольные правилами, — ответил он. Постоянно растущая масса продолжала выпирать из дома. — Гавриил знал, что у тебя будет время подготовиться, если ты узнаешь, — ответил Люцифер. — Он действительно знал, что мы придём сегодня вечером. Кто-то предал тебя.

Давление сдавило мне грудь. Кто-то определённо это сделал.

— Я не могу не думать об этих ангельских клинках, — прокомментировал Зейн.

— Аналогично, — прошептала я, делая глубокий вдох и медленно выдыхая. — Со сколькими из твоего легиона ты смог поспорить?

— С достаточным количеством, — ответил Люцифер.

— И когда они доберутся сюда? — спросил Зейн.

— Надеюсь, скоро.

— Убейте Павшего, — приказал Гавриил. — Нефилим должен быть живым.

— Я немного разочарован, — Люцифер надул губы. — А как насчёт меня?

Ответа не последовало, когда волна демонов вырвалась вперёд, большинство по земле, но некоторые в воздухе. Некоторые были похожи на бесов, но другие… Их крылья белели в лунном свете.

— А как насчёт нас? — объявил Рот, выходя из леса.

Лейла была рядом с ним, её чёрные крылья с перьями всегда шокировали, но не так отвлекали, как маленький дракон, сидящий на его плече. Я не видела гигантских котят.

Я надеялась, что они не едят Стражей.

— Это целая куча демонов, — сказала Лейла, сжимая в руке железные кинжалы.

— Мы справимся, — сказал Зейн, глядя на меня. — Не так ли?

Я кивнула, хотя моё сердце начало бешено колотиться.

— Мы справимся.

Линия демонов продвинулась вперёд, и я начала использовать свою благодать, когда Тампер слетел с плеча Рота, издав предупреждающий писк — писк, который превратился в рёв, такой громкий, что, казалось, мои кости задрожали.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как растёт Тампер, отрастив ноги размером со ствол дерева и когти больше, чем мои собственные руки.

Зейн схватил меня, оттаскивая в сторону, когда эти малиновые крылья развернулись, удлинившись до размера, втрое превышающего размер Зейна. Хвост ударился о землю, расколов верхний слой травы и почвы.

Широко раскрыв глаза, я наблюдала, как дракон размером с два танка вытянул шею, открыв рот в очередном рёве. Искры вылетели из его ноздрей, когда запах серы наполнил воздух.

Геллионы и Ночные Краулеры бросились на нас. Они не замедлили шаг, когда заметили Тампера. Вместо этого они разделились, повернув в двух направлениях.

Фамильяры Рота не испугались.

Голова Тампера дёрнулась вправо, рот открылся. Огонь хлынул наружу, поразив группу демонов, испепеляя их.

Я отшатнулась, наткнувшись на Зейна.

— Это дракон.

Зейн поддержал меня, когда Рот усмехнулся. Тампер поймал другого демона за рот. Хрустнули кости.

— И он голоден, — прокомментировал Зейн.

— Очень, — согласился Рот.

— Берегитесь, — крылья Лейлы поднялись. — Приближается.

Белый котенок, который теперь был размером с маленькую лошадку, выскочил из леса, подпрыгнув в воздух. Приземлившись на Геллиона, Нитро вонзил зубы в шею демона, повалив его на землю. Тампер поднялся, увлекая за собой демона.

— Бесы, — крикнул Рот, шагнув вперёд, его кожа истончилась, когда из спины выросли крылья, а из макушки торчали рога. — Ешь вкусных бесов, Тампер.

У меня даже не было времени подумать об этом. Золотисто-белые струи потекли по рукам Зейна, и два серповидных лезвия появились, когда масса демонов достигла нас.

— Помни о плане, — сказал Люцифер. — Нам нужно ослабить Гавриила.

— Понятно, — сказал Зейн, когда я кивнула.

Отцепив кинжал, я призвала свою благодать. Тяжесть меча Михаила легла на мою ладонь, когда Зейн отрубил голову Одержимому.

Геллион промчался мимо котят и дракона, собираясь схватить меня, но я нырнула под его руку и развернулась, рассекая огненным мечом его спину. Я обернулась, когда Люцифер сунул руку в грудь Ночного Краулера.

— Ты всё испортил, — прорычал Люцифер, вырывая его сердце.

Пламя вырвалось из его ладони, а затем из Ночного Краулера.

Бэмби выскочила из тумана, собирающегося в траве, поймала беса и потащила его обратно на землю.

Бросившись вперёд, я ударила ногой, попав Одержимому в живот. Он отшатнулся, открыв рот и щёлкая зубами в воздухе. Я рванулась вперёд, вонзив кинжал в безволосую грудь. Горячая кровь брызнула мне в лицо, когда я выдернула кинжал. Я продолжала двигаться вперёд, немного теряясь в борьбе и скачке адреналина. Демоны падали вокруг нас, когда Тампер прорезал небо, хватая бесов слева и справа.

— У него будет болеть живот, — сказала я.

Рот разорвал шею Ночного Краулера.

— Для этого и существует Пепто[5].

Я фыркнула.

— Понадобится большая бутылка…

Рот наклонился ко мне, когда пальцы запутались в моей косе, дёргая мою голову назад. У меня перехватило дыхание, когда я внезапно уставилась в молодое лицо какого-то крылатого демона.

— Попалась, — проворчал он, взмахнув крыльями, когда он поднялся…

Без предупреждения голова демона просто отвалилась. Хватка на моих волосах ослабла, и демон упал.

— Попался, — прорычал сверху Зейн.

— Это было горячо, — прошептала я, когда Рот схватил меня за руку, оттаскивая в сторону от демона, врезавшегося в землю. — Спасибо.

Зейн приземлился рядом со мной.

— Поблагодаришь меня позже.

Я улыбнулась.

— Планирую это.

— Отвратительно, ребята, — Рот взлетел в воздух, присоединившись к Лейле.

Деревья позади нас зашелестели, как будто сотня птиц взлетела. Я обернулась, увидев тёмные фигуры Стражей, выплескивающиеся в воздух, в то время как легион Люцифера высыпал из-за деревьев, мчась вперёд.

Зейн усмехнулся, встретившись со мной взглядом. Моя улыбка стала ещё шире, когда Страж упал на землю.

Позади поднялась стена пламени, растянувшаяся так высоко, что я не могла видеть деревья за ней. Тепло вернулось, обжигая нашу кожу. Сначала я подумала, что это Люцифер, но он опередил нас.

Потом я услышал возгласы-крики — и моё сердце упало. Стражи. Дез. Ник. Джордан…

Я оборвала эти мысли, прежде чем позволила им овладеть собой. Я не могла пойти по этому пути прямо сейчас.

— Баэль! — крикнул Люцифер, разворачиваясь. — Где ты, коварный, предатель?..

Из угла вылетел огненный шар, едва не задев задние лапы чёрного котёнка. Ещё один огненный шар пронёсся по небу. Тампер нырнул, но недостаточно быстро. Дракон закричал, когда пламя опалило его крылья.

Рот резко обернулся.

— Фамильяры! — крикнул он. — Вернитесь ко мне. Сейчас же!

Фамильяры превратились в тени, когда они полетели обратно к Роту, образуя бусинки, когда они падали на его голую кожу. Взревев, Рот повернулся и запустил руки в грудь ближайшего демона.

Развернувшись, Зейн осмотрел двор.

— Где Теллер?

— Это был он?

Я нырнула, вскочив за Одержимым. Я отрубила ему голову.

— Он только что был здесь, — Зейн продолжал искать. — Я его не вижу.

— Пламя добралось до него? — спросила я, вонзая кинжал в грудь противника.

Покачав головой, Зейн повернулся ко мне.

— Береги свою благодать, — приказал он. — Ты начинаешь слабеть. — Подойдя ко мне, он вытер пальцами у меня под носом. — Втяни её, Трин.

Я провела рукой по лицу, но Зейн вытер кровь. Я хотела отрицать это, но он был прав. Тяга к благодати ослабляла меня. Я отпустила её, выругавшись, когда меч Михаила превратился в пылающие угли.

Лейла присела на корточки и медленно поднялась.

— Боже милостивый, — выдохнула она. Маслянистая кровь запятнала её лицо и волосы. — Как будто мы даже не сделали вмятины, — она оглянулась через плечо. — Они нам были нужны, — она повернулась к Люциферу. — Нам нужна твоя поддержка.

Зарычав, он оторвал крылья у пойманного импа.

— Они не могут пройти.

Сердце бешено колотилось, я вглядывалась в туман и яркий свет, различая впереди более плотные, тёмные фигуры.

Это было плохо.

Так чертовски плохо.

Но это не изменило того, что мы должны были сделать.

С трудом сглотнув, я повернулась к Зейну и потянулась, обхватив рукой его шею сзади. Я притянула его голову к своей и поцеловала. И это не был целомудренный поцелуй. Или нежной. Наши губы соприкоснулись. Наши тела слились друг с другом. Я выпила его в этом поцелуе, как и он меня.

Когда наши губы разомкнулись, он прерывисто дышал, прижимаясь лбом к моему.

— Нам просто нужно добраться до Гавриила, — Он наклонился, отстёгивая другой мой кинжал. — Это всё. Мы доберёмся до него и покончим с этим.

Я кивнула.

— Давай сделаем это.

— Мы тебя поддержим, — сказала Лейла, когда мы оторвались друг от друга. — Мы будем держать их подальше от тебя.

— Спасибо, — я взяла кинжал, который протянул мне Зейн.

Он повернулся к Лейле, нежно коснувшись её щеки.

— Будь в безопасности.

— И ты тоже.

Она взмыла в небо.

Прорвавшись сквозь демонов, мы догнали Люцифера.

Багровые полосы пробежали по его коже, когда он оглянулся на нас.

— Нам нужен всего один выстрел, но нам предстоит пройти через чертовски много демонов, — его крылья были расправлены, заправлены назад и плотно прилегали к телу. — Несмотря ни на что, Баэль мой.

— Ты можешь взять его себе, — Зейн взмахнул клинком в воздухе, разрубая Ночного Краулера.

Я вонзила свой кинжал в грудь одного из Геллионов, и тогда я позволила своей ярости овладеть мной, питая меня силой, когда мой кинжал пронзил шею другого. Я не колебалась и не отступила, когда кончики когтей скользнули по моим рукам, посылая волну боли через меня. Я не остановилась и не оглянулась, когда услышала, как Рот выкрикнул полный рот проклятий. Мы втроём продолжали двигаться вперёд. Я оттолкнулась от земли, вонзив кинжал в ногу крылатого демона, когда он бросился вниз, чтобы схватить Зейна. Он упал на спину, а затем под сапог Люцифера. Я ускорила шаг, перепрыгнув через тело, когда оно распалось на части, и схватив пригоршню шерсти Одержимого. Я дёрнула его голову назад, когда вонзила кинжал в центр его спины. Одержимый завизжал, когда я отпустила его, его тело загорелось.

Ещё одна стена пламени поднялась слишком близко к Зейну. Пламя ударило в Люцифера, заставив моё сердце остановиться, когда он взревел.

Он отшатнулся, когда огонь охватил его тело, обнажая мышцы и ткани.

— Вот это меня действительно бесит, — заорал он.

Его тело, казалось, уже восстановилось, но его крылья…

Половина из них исчезла.

Паника клокотала в моём горле, и я боролась с ней, пока стена огня продолжалась. Я пошла по его следу, зная, что увижу.

Лейла и Рот теперь были отделены, и нас было только трое.

— Сдавайся, — крикнул Гавриил. — Ты не выиграешь. Ты проиграл в первый день, когда человек согрешил. Уже слишком поздно. Всегда было слишком поздно.

Я ненавидела это, ненавидела так сильно, потому что Гавриил… возможно, он прав. Я выглянула наружу, земля задыхалась от тумана и дыма, и я могла видеть массу демонов, идущих вперёд. Шла целая армия, а нас было всего трое.

Зейн приземлился рядом со мной, когда ужасное, тонущее осознание поразило меня. Я посмотрела на свой кинжал, и в животе у меня всё сжалось. Я повернулась к нему, мой взгляд искал эти прекрасные голубые глаза.

Взгляд Зейна опустился, а затем снова поднялся на меня. Понимание промелькнуло на его лице.

— Нет.

— Я должна…

У меня запершило в горле.

— Нет, Трин. Абсолютно нет…

Мои глаза горели.

— Он не может использовать меня, чтобы открыть портал, Зейн. Он не может. Я должна покончить с этим, и я могу это сделать. Если он не сможет использовать меня, чтобы открыть портал…

— Мне плевать на портал, — он рванул вперёд, схватив меня за запястья. — Я не позволю тебе сделать это.

В груди у меня что-то хрустнуло.

— Я не хочу, но это единственный выход.

— Если мы уйдём сейчас — если мы убежим — мы не выиграем второй раунд, — предупредил Люцифер. — Либо сейчас, либо никогда. Так или иначе.

— Заткнись, — рявкнул Зейн, и я была удивлена, что Люцифер ничего не сказал в ответ. — Забудь об этом. Забудь обо всём этом. Мы убежим. Мы продолжим убегать и прятаться, пока весь этот чёртов мир не развалится на части.

— Ты слышишь, что предлагаешь?

Мои глаза расширились.

— Мне всё равно, — выругался он. — Меня всё это не волнует. Всё, что меня волнует, это ты.

— Ты не это имеешь в виду…

— Чёрта с два, — прорычал Зейн.

Я вывернулась, но не очень далеко, так как Зейн держал меня за запястья. Мой взгляд снова встретился с взглядом Люцифера, и выражение его лица сказало всё. Это должно было произойти сейчас. Не будет никакого позже. Гавриил поймает меня. Он убьёт Зейна. Он убьёт Рота, Лейлу и всех, кто ещё жив. Я не могла этого допустить.

— Я люблю тебя, Зейн. Я люблю тебя всеми фибрами души, — сказала я, а затем кивнула Люциферу.

Он бросился вперёд, врезавшись в бок Зейна, когда я потянула изо всех сил, разрывая его хватку. Зейн и Люцифер упали на землю, и это было так…

Это было сюрреалистично, как внетелесный опыт. Как будто это даже не я стояла там, твёрдо держа правую руку, когда Зейн кричал, когда Люцифер удерживал его, повернув его голову в сторону, подальше от того места, где я стояла, жестом, которого я не ожидала от сатаны. Я ничего не почувствовала, когда подняла кинжал. Или, может быть, я чувствовала всё, и это было слишком, перекрывая мои чувства. Я подняла глаза, не желая ничего видеть, но всё, что я увидела, был серый дым, когда я…

Взревела труба, звук был внезапным и громким, казалось, исходящим отовсюду вокруг нас. Земля и сам воздух вокруг нас задрожали, отбросив Люцифера в сторону. Зейн вскочил на ноги, и через секунду его руки обвились вокруг меня, прижимая их к моим бокам, но я не сопротивлялась ему, глядя в небо.

На звёзды.

— Кто-то попал в беду, — пропел Люцифер с того места, где сидел на земле. — И это не я.

Мы с Зейном посмотрели на него, когда он откинул голову назад, смеясь.

Гавриил взлетел в воздух, появившись над движущейся ордой демонов и ангелов.

— Нет! Нет! — закричал он. — Ты, должно быть, шутишь.

Труба зазвучала в третий раз, и я снова подняла глаза. Отблески ярких огней в небе быстро приближались.

— Ты видишь это? — выдохнула я.

— Да, — Зейн крепко обнял меня.

Звёзды падали с неба одна за другой.

Вот как они выглядели, когда мчались к Земле. Их были десятки и десятки. Ангелы. Настоящие боевые ангелы.

Я не могла поверить в то, что видела.

Их крылья сияли благодатью, а оружие пылало золотым пламенем. Демоны начали поворачиваться, бежать, но было слишком поздно, когда они пронеслись через орду между нами и Гавриилом.

— Ты, должно быть, шутишь! — снова крикнул Гавриил, поднимаясь в воздух. — Сейчас? Теперь Ты решил что-то сделать?

— С кем-то вот-вот случится припадок, — заметил Зейн.

Гавриил вырвал несколько деревьев.

— Сейчас? — спросила я.

Дерево упало на крышу дома, когда земля впереди осветилась небесным сиянием.

— Это ещё не конец, — сказал Люцифер. — Пока нет.

Он был прав.

— Нам нужно действовать быстро, — продолжил Люцифер. — Я сомневаюсь, что боевые ангелы собираются здесь долго околачиваться. И Гавриил тоже.

Пятнышки яркого света, окружающие ангелов, уже исчезали, взлетая обратно в небо.

— Ты готова закончить это? — Зейн наклонил свою голову к моей. — Правильным путём?

— То, что я собиралась сделать, было правильным в тот момент, — заявила я, сердце колотилось о мои рёбра. — Теперь нет.

— Мы поговорим об этом позже, — пообещал он, и я закатила глаза. — Я это видел.

— Нет, не видел.

— Ты закатила глаза.

Он отпустил мои руки.

— Я этого не делала.

Действительно закатила.

— О твоей привычной лжи мы поговорим позже.

— Когда вы, ребята, закончите с вашей прелюдией, дайте мне знать, — прокомментировал Люцифер, встряхивая крыло, которое медленно восстанавливалось.

Я даже не потрудилась ответить на это, когда мы двинулись вперёд, набирая скорость, когда мы мчались через поле.

Я даже не видела демона, пока Люцифер не взлетел в воздух и не приземлился рядом с узким вязом. Он выдернул из-за него высокого демона.

— Привет, Баэль, — Люцифер просунул руку сквозь его…

Мои шаги замедлились. Рука Люцифера прошла прямо через голову Баэля. Его настоящую голову. Лицо. Череп. О, боже мой.

Стена пламени рухнула, когда Люцифер бросил Баэля.

— До свидания, Баэль.

Зейн выбросил руку, поймав меня, когда Гавриил вырвался из дыма, крича, с огненным клинком в руке.

— Господи.

Я резко остановилась, призывая свою благодать. Она запнулась, а затем жарко вспыхнула. Благодать пульсировала во мне. Меч Михаила вспыхнул в моей руке.

— Невероятно! — закричал Гавриил, замахиваясь на Зейна в чистой ярости. Его удар был заблокирован серпами Зейна. — Ты действительно думаешь, что победишь, если убьёшь меня? Человечество всё равно обречено…

— Ты не можешь заткнуться? — сказала я.

Гавриил отстранился, его голова метнулась ко мне. Мгновение спустя Страж упал на землю позади него. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, кто это был.

Теллер.

И в его руках был ангельский клинок.

— Убей их, — приказал Гавриил. — Убей их, но оставь нефилима в живых.

Две вещи поразили меня сразу.

Теллер подчинился его требованию. Он рванул вперёд так быстро, размахнувшись одним ангельским клинком, что никто из нас сразу не отреагировал.

И я вспомнила тот день в средней школе, когда Человек-Тень врезался в Теллера, вырубив его. Это вошло в него и не вышло.

Я пришла в себя первой, щёлкнув кинжалом в руке. Отведя руку назад, я метнула кинжал так сильно, как только могла. Он ударил точно, попав в основание черепа. Теллер упал, не успев даже подойти к Зейну.

Не было времени праздновать это или искать этот проклятый клинок в покрытой туманом земле. Гавриил бросился на меня.

Я пригнулась, когда его огненный клинок рассёк воздух. Рванувшись вперёд, я нырнула и изогнулась, ударив ногой и поймав его коленную чашечку. Он споткнулся и замахнулся кулаком, когда я подскочила. У меня не было достаточно времени, чтобы полностью избежать удара. Я попыталась отпрыгнуть назад, но вспышка боли пронзила мой живот. Я резко втянула воздух, стиснув зубы.

— Я думаю, тебе пора отказаться от этого. Всё кончено.

— Так и есть? — Гавриил рассмеялся, когда Люцифер появился позади архангела. Гавриил усмехнулся. — Ты уже мертва.

— Ссадина, — сказала я, не обращая внимания на жжение, поднимающееся вверх по животу и вдоль спины. — Хотя не могу сказать того же о тебе.

Его брови нахмурились, когда Люцифер увидел возможность.

И воспользовался ей.

Люцифер рванулся вперёд как раз в тот момент, когда Гавриил развернулся. Я увидела удар и чуть не упала на колени от облегчения, когда Люцифер отдёрнул окровавленную руку. Даже я могла видеть пульсирующую мясистую массу в его кулаке.

— Сейчас! — крикнул Люцифер.

Зейн спикировал сверху и приземлился, два серповидных меча пылали, когда я рванулась вперёд. Меч Михаила казался тяжелее, чем раньше, когда я подняла его, вес не был таким желанным. Сжав рукоять обеими руками, я с криком вытолкнула, когда Зейн взмахнул мечами в воздухе.

Меч Михаила пронзил спину Гавриила и прорезал насквозь. Архангел дёрнулся, раскинув руки. Его меч упал, и он выронил клинок. Через мгновение серповидные мечи Зейна рассекли шею Гавриила, отрубив ему голову.

О, боже мой.

Мой следующий вдох вырвался из лёгких, когда я увидела, как упала голова архангела.

Интенсивный свет лился из обрубка, который раньше был шеей Гавриила, такой яркий, что я была ослеплена, пока не подняла руку, прикрывая глаза. Даже тогда он пробивался, когда я наблюдала, как вверх устремляется воронка света. Свет… куски чёрного кружились внутри него. Это действительно выглядело неправильно. Моя благодать отступила, и меч Михаила испарился. Тело Гавриила вспыхнуло пламенем, ничего не оставив после себя, когда свет прорезал небо, простираясь всё выше и выше, даже дальше, как я знала, мог видеть Зейн. Полосы полуночного масла извивались и пульсировали в потоке света.

Это была благодать Гавриила, вернувшаяся к источнику. Следующий вдох показался мне слишком слабым.

Небесный огонь врезался во что-то, чего, как я думала, никто из нас не мог видеть. Это было похоже на невидимое… силовое поле? Это звучало глупо, но он что-то задел. Беловато-золотой огонь взорвался с раскатом грома, который отозвался эхом. Благодать разлилась наружу.

Так оно и было.

Пошатываясь, я отступила на шаг. Бог сделал это. Несмотря на то, что Бог послал этих ангелов, чтобы отбиться от орды демонов, Бог сделал это. Отправил испорченную благодать обратно на Землю. Ошеломлённая ужасом, я смотрела, как небесный огонь ползёт по небу бесконечной волной, простирающейся так далеко, насколько я могла видеть.

Как, чёрт возьми, кто-то мог объяснить это зрелище?

Поднялось истерическое хихиканье, и только с помощью чистой силы я смогла остановить его, когда искривлённая масса распространилась. Мы сделали это. Мы остановили Гавриила. Мы спасли Небеса.

И теперь на Земле воцарится иной Ад.

Я начала поворачиваться к Зейну, моё тело так невероятно устало. Смутно осознавая, что к нам приближаются другие, я услышала, как Зейн резко вдохнул.

— Боже, — прошептал он, глядя в небо.

Моя голова дёрнулась вверх, и я моргнула, потому что не была уверена, вижу ли я то, о чём думала, или это какая-то игра воображения.

Благодать перестала двигаться.

— Ты видишь это? — спросил Зейн, подходя ко мне. — Как будто… заморозилась.

— Я вижу это, — я не смела отвести от него глаз. — Что это, Люцифер?

Он не ответил.

Или, может быть, он ответил, и его ответ был заглушён. Этот звук напомнил мне о фейерверках, шипящих и потрескивающих, когда они взлетают в небо, — если бы одновременно взорвалась тысяча таких фейерверков. Это было всё, что я могла слышать в течение нескольких мгновений, а затем масса испорченной благодати разлетелась на миллионы искр света.

Я дёрнулась, протянула руку и схватила Зейна за руку. Его кожа была твёрдой и горячей под моей рукой, когда мои пальцы впились в неё.

— Трин? — сказал Зейн.

Неужели это всё? Конец света, каким мы его знали, наступил в прекрасном проявлении золотого света?

— Что? — спросила я, когда искры начали падать вниз.

— Твоя рука, — Зейн повернулся ко мне, и одно из его крыльев коснулось моей руки. Он сложил свои руки вокруг меня. — Чувствуется как кусок льда.

То, как чувствовала себя моя рука, в данный момент не казалось большим приоритетом. Смутно осознавая, что он потирает мои пальцы между своими, я изо всех сил старалась удержаться на ногах под тяжестью того, что мы наблюдали. Сияющие нити были прекрасны, напоминая мне светлячков, но в тот момент, когда они приземлялись — в тот момент, когда один из них касался человека, они были испорчены тем, что было внутри Гавриила.

— Твоя рука не греется, — Зейн скользнул ладонью по моей руке. — Твоя рука…

— Бог сделал это, — сказал Люцифер, голос его звенел от шока. — Бог действительно сделал это. Смотрите, — Люцифер протянул руку, когда одна из хлопьев, теперь в основном белая, поплыла к нам. — Это… это снег?

Я начала было спрашивать его, почему он не знает, как выглядит снег, но потом поняла, что он попал в Ад… за что? Тысячи лет? Я сомневалась, что в Аду идёт снег. Или что он помнит, как выглядит снег.

— Это… снег, — руки Зейна всё ещё лежали на моей руке. — Послушай, Трин. Это снег.

Оторвав взгляд от суматохи, я посмотрела на свою руку, на его руки. Маленькие белые хлопья приземлялись на его кожу, испаряясь при прикосновении и оставляя блестящее пятнышко позади.

— Он загрязнён?

— Это не кажется злом, — эти ультраяркие глаза встретились с моими. — Тебе кажется, это злом?

Я покачала головой, когда снег продолжал падать на мои руки.

— Похоже на снег.

— Это не зло, — сказал Люцифер, и я услышала улыбку в его голосе. — Я знаю зло. Это снег, и это так… — он застонал от отвращения. — О, чёрт возьми.

— Что? — Моё сердце пропустило удар, когда я посмотрела на него.

Он стоял, уперев руки в бока.

— Он не загрязнён.

— Почему ты говоришь так, будто это плохо? — потребовал Зейн.

А ещё лучше, почему Зейн вдруг заговорил так, словно стоял в туннеле, хотя он стоял рядом со мной? Я посмотрела на него. Его черты были расплывчатыми — ну, более расплывчатыми, чем обычно, и я…

— Он полон добра, — выплюнул Люцифер. — Он чист, и это всё на мне. Мне нужно будет смыть с себя это дерьмо.

Это было хорошо… Это было за пределами хорошего и за пределами того, на что любой из нас слишком боялся надеяться. Бог шагнул вперёд. Он, или Она, или Кто-то ещё сделал шаг вперёд. Слёзы наполнили мои глаза, но я…

— Держу пари, ты там наверху смеёшься, не так ли? — крикнул Люцифер. — Посыпать меня эквивалентом небесной бомбы с глиттером? Серьёзно?

Я уставилась на снег, собиравшийся на моей руке. Он не таял.

— После всего, что я для тебя сделал, вот как Ты мне отплатил? — Люцифер продолжал бушевать. — Мне придётся пять раз принять душ, и я знаю, что не смогу избавиться от запаха человечности и добра.

Зейн повернулся ко мне со смехом в голосе, когда сказал:

— Мы сделали это, Трин.

Мы сделали это, но…

Я попыталась сглотнуть, но в горле появилось странное ощущение, как будто оно сузилось.

— Я чувствую себя нехорошо.

Звук хлопающих крыльев Зейна закончился его криком. Я не знала, почему он выкрикнул моё имя, но потом я внезапно оказалась в его объятиях, и он оказался надо мной, его лицо то появлялось, то исчезало.

— Трин! В чём дело?

Зейн не стал дожидаться моего ответа. Его рука скользнула по моей груди и вниз по животу. Он остановился, а затем задрал мою рубашку, ругаясь.

— Ты ранена.

— Это просто… царапина.

Рука Зейна дрожала на моём животе, когда он повернул голову.

— Люцифер! Прекрати ныть и иди сюда!

— Что? — спросила я, или мне показалось, что спросила.

Я не была уверена, так как изо всех сил пыталась поднять руку достаточно долго, чтобы посмотреть вниз. Я видела свой живот, но он выглядел странно. Как и кожа… как будто она становилась серой и расползалась.

— Что это? — потребовал Зейн. — Что происходит?

Расплывчатое лицо Люцифера появилось над одним из крыльев Зейна. Он наклонил голову, а затем резко развернулся и исчез из виду.

И моя… моя голова казалась слишком тяжёлой. Я обмякла, и смотрела поверх Зейна и кончиков его прекрасных крыльев на снег, который продолжал падать. Во мне поселилось оцепенение. Глубокое понимание.

— Что ты делаешь? — крикнул ему Зейн, слегка повернув меня в сторону. — Люцифер!

— Я ищу… нашёл их, — последовала пауза. — Чёрт.

— Чёрт? Чёрт возьми, что? — в голосе Зейна послышалась паника.

Голос Люцифера был ближе.

— Тебя ударили вот этим ножом? С одним из этих ангельских клинков? — потребовал он.

Слабое золотое свечение отражалось от клинка, который он держал в руке.

— Он был у Теллера, — выдавил я. — А Гавриил… он только ударил меня.

— Этот Страж, должно быть, дал один Гавриилу, или у него всегда был нож, — сказал Люцифер. — Он не ударил тебя. Он порезал тебя одним из них.

— Это… — Зейн замолчал, а затем его крылья вспыхнули. — Нет. Нет, — он повернулся ко мне, рука вокруг меня напряглась. — Трин. С тобой всё будет в порядке.

— Что случилось? — Лейла ахнула.

— С ней всё в порядке. Я собираюсь обеспечить это, — сказал Зейн. — С тобой всё в порядке. Мне просто нужно найти…

— Там ничего не найти, — оборвал его Люцифер. — Ничего не поделаешь.

— Должно быть что-то, — отрезал Рот, и я была рада услышать, что с глупым принцем демонов и Лейлой всё в порядке.

— Это ангельский клинок, — возразил Люцифер. — Это…

— Не говори это, — прорычал Зейн. — Не смей, мать твою, говорить это.

Люцифер замолчал, но ему не нужно было говорить то, что я уже знала, что я чувствовала в медленных ударах своего сердца. Что сказал Рот? Ангельские клинки были смертоносны. Они могли убить кого угодно, включая ещё одного ангела.

В том числе и Истиннорождённого.

Мы это знали.

— С тобой всё будет хорошо, — Зейн обхватил мою щёку ладонью.

Я осознавала его рука там, но не чувствовала её.

— Ты должна быть со мной. Ладно? Мне просто нужно, чтобы ты держалась. Для меня. Ты слышишь меня, Трин? Мне просто нужно, чтобы ты продержалась, и я найду способ.

«Ты уже мертва».

Вот что сказал Гавриил после того, как порезал меня. Только это был не удар. Он знал. Тогда он знал, что проиграет, и он…

И он взял меня с собой.

Этот ублюдок.

Я была готова умереть, чтобы остановить его. Это то, что я планировала до прибытия ангелов, но теперь, после победы? Я не была готова.

Но я знала, что уже слишком поздно. Всё во мне чувствовалось, что это было… как будто я сдалась, закрывалась и прекращала свою деятельность.

Я умирала, и я всегда думала, что умирать будет больно, но это… это было похоже на засыпание. Мои глаза затрепетали.

— Нет! — Зейн встряхнул меня, напугав. — Не закрывай глаза. Не засыпай. Посмотри на меня. Тринити, пожалуйста. Посмотри на меня. Держи глаза открытыми. Трин, посмотри на меня.

Я посмотрела на него. Я моргала, пока его черты не обрели болезненный фокус, и я впитывала каждую линию его лица, каждую плоскость и угол. Увижу ли я его снова? Паника взорвалась, как картечь, но было слишком поздно…

— Я… Я люблю тебя, — я выдавила из себя слова, каждое из которых было трудом. — Я люблю тебя.

— Я знаю. Я знаю, что ты любишь, Трин, и ты знаешь, что я люблю тебя. Я собираюсь провести вечность, рассказывая тебе об этом. Тебе надоест это слушать, — его голос надломился. — Это я тебе обещаю. Ты не бросишь меня. Я не позволю этому случиться.

Но это случилось, и я не чувствовала, как его руки обнимают меня. Через мгновение я уже не могла его видеть. Паника сменилась ужасом.

— Где ты?

— Я здесь, Трин. Я тебя держу. Я прямо здесь. У меня есть ты.

Он так и сделал. У него была я. Я была не одна. Страх немного отступил.

— Не отпускай… меня.

— Никогда, — поклялся он.

— Пожалуйста.

— Всегда. — Он казался таким далёким.

Я почувствовала, как у меня поднимается грудь, но воздуха не было. Не было слышно ни звука. Света не было.

Там просто ничего не было.

И я упала туда.

Ушла.

— Тринни, проснись.

Я отвернулась от голоса, желая вернуться в сон. Или, по крайней мере, я думала, что сплю, потому что я была в объятиях Зейна, и он был таким тёплым, когда прижимал меня к себе. И это, должно быть, был сон, потому что мы сражались с Гавриилом. Люцифер убил его, и Бог… Бог совершил нечто славное, и я…

— Тринни, — снова раздался голос. И я поняла, что узнала его. — Я смотрю на тебя. Наблюдаю за тобой.

Арахис.

Что я сказала ему о наблюдении за мной, пока я сплю?

Но это не имело смысла. Арахиса там не было, и я не могла уснуть. Технически невозможно. Может быть, в переносном смысле. Семантика сейчас не имела значения.

Я умерла.

Я, чёрт возьми, умерла.

Гнев пронзил моё тело. Этот ублюдок, психованный архангел на самом деле сумел убить меня. Я была мертва, а Зейн жив — о Боже, Зейн. Мою грудь сдавило, перекрывая дыхание. Он был там, обнимал меня, чтобы я не была одна, а теперь он был там, а я… ну, я была там, где была. Я была мертва.

— Тринити! — крикнул Арахис.

Мои глаза распахнулись, и у меня вырвался сдавленный вздох. Чёртово прозрачное лицо Арахиса было прямо там, всего в нескольких дюймах от моего.

— Какого чёрта? — воскликнула я, начиная садиться.

Я опустила руки вниз, положив их на… на что-то мягкое и сухое. Не на влажную траву.

Я несколько раз моргнула, когда Арахис исчез из поля моего зрения. Замешательство закружилось во мне, когда я поняла, что смотрю на приглушённое сияние Созвездия Зейна.

Я лежала в нашей кровати.

Уголки моих губ опустились.

— Арахис? — хрипло сказала я.

— Да, — ответил он, где бы он ни был.

— Я в нашей квартире?

— Так и есть.

Что, почему?

Сев, я оглядела нашу спальню. Арахис завис слева, в воздухе, скрестив ноги. Справа от меня горела прикроватная лампа. Потрёпанный, рваный экземпляр любимой книги моей матери лежал на ночном столике. Я протянула руку и провела пальцами по мягкой обложке. Была ли я… была ли я призраком? Так вот почему я здесь? В этом был какой-то смысл. Я была чертовски уверена, что не готова двигаться дальше, а недавно… ушедшие часто возвращались в места, где им было удобно. Моё сердце подпрыгнуло в груди…

Подожди.

Я прижала ту же руку к груди, чувствуя, как моё сердце бьётся неуверенно. Если бы я умерла и стала призраком, почувствовала бы я биение своего сердца? Смогла бы я что-нибудь почувствовать?

Моя голова повернулась к Арахису.

Он помахал мне рукой.

— Я чувствую кровать. Я почувствовала книгу, — сказала я ему, а затем стукнула рукой по груди.

Я поморщилась. Это было больно — это действительно было больно. Призраки чувствовали боль? О, боже, если так, то как, чёрт возьми, Арахис позволял себе плыть через потолочные вентиляторы и всё такое? — Я чувствую своё сердце.

Его брови приподнялись.

— Я надеялся на это.

Я уставилась на него.

— Ты чувствуешь своё сердце?

— Это глупый вопрос.

— Почему это глупый вопрос? — потребовала я. — Я мертва. Я умерла, Арахис. Я супермертва, и если я призрак, как я могу чувствовать своё…

— Ты не призрак, — оборвал он меня. — Ты не умерла.

Я уставилась на него.

Он уставился на меня.

Я ещё немного посмотрела на него. Наверное, целую минуту, прежде чем я смогла осмыслить то, что он только что сказал, и даже тогда я не поняла. Вообще.

— Как? — прошептал я. — Почему я не умерла?

Я снова оглядела комнату, просто чтобы убедиться, что это всё ещё спальня. Так и было.

— Как я здесь оказалась?

— Ну, это довольно запутанная история, — сказал он.

Я поднялась на колени.

— Тогда попытайся разобраться в этой истории, — лицо Зейна внезапно заполнило моё сознание, и я направилась к краю кровати. — Ты знаешь что. Это не имеет значения. Мне нужно найти Зейна. Он должно быть…

— Вне себя? — предложил Арахис. — Его сердце так разбито, что он потребовал, чтобы Люцифер вернул тебя?

Я замерла, когда мой взгляд метнулся туда, где он парил.

— И когда Люцифер объяснил ему, что дарить жизнь было выше его сил, что он не является хранителем душ, он потребовал, чтобы сам Азраэль ответил ему, — продолжил Арахис, но там… было что-то не так с его голосом, и не только тот факт, что он назвал Грима его ангельским именем, что само по себе было странно.

Он… постарался стать менее воздушным. Исчезла певучая манера, с которой он обычно говорил.

— Азраэль не ответил, потому что знал, что для этого нет причин. Он ничего не мог сделать. Ты была выше его.

Крошечные волоски по всему моему телу встали дыбом.

— Ты начинаешь меня пугать, Арахис.

Его голова склонилась набок.

— Я думаю, что к тому времени, когда этот разговор закончится, ты будешь ещё больше напугана.

Кожа покрылась мурашками, я встала так, чтобы кровать разделяла нас.

— Что происходит?

Возможно, это были просто мои дурацкие глаза, но окно позади него казалось менее видимым через его голову.

— Ты знаешь, люди так ошибаются в Боге? Что Он отсутствующий отец. Что Он не заботится о Своих детях, тщательно следит за ними изо дня в день. Что Он не вмешивается в мелочи — способы, которые часто и легко упускаются из виду. Этот случайный выбор повернуть налево, а не направо по дороге на работу? Неожиданное решение остаться дома или задержаться допоздна? Незапланированная поездка или телефонный звонок, покупка или подарок? Ничто из этого не является случайным или неизвестным. Это Бог, делающий то, что делает хороший родитель. Вмешивается, когда может, и знает, когда ничего не может сделать. Я никогда по-настоящему не понимал, как Бог может делать всё это — может быть готовым на всё, чтобы быть рядом со Своими детьми, и всё же имеет возможность уйти, — его плечи, казалось, вздохнули. — Всегда существует так много правил, Тринити, так много ожиданий, даже для Бога и, несомненно, для главного принца.

Дрожь пробежала по моей коже. Нет, не было никакого способа…

Арахис посмотрел на меня, и да, его лицо определённо стало более осязаемым.

— Ты была права, понимаешь? Когда ты сказала, что должны быть признаки того, что с Гавриилом что-то пошло не так. Что должны были быть какие-то знаки.

Я отступила назад, наткнувшись на стену.

— И они были. Ты также была права, когда сказала, что ты — лазейка. Оружие, которое можно было пронести мимо клятвы никому не причинять вреда. По крайней мере, вначале это было всё, чем ты была, но потом я узнал, как и почему Бог может и будет делать всё для Своих детей, — появилась улыбка. — Что иногда даже Бог нарушал правила.

Я была полностью прижата к стене, моё сердце колотилось так быстро, что не было никаких сомнений, что я была очень жива.

— Архангел не может оставаться на Земле и среди душ в течение какого-либо реального времени. Слишком много ответственности и слишком много последствий. Присутствие одного из них привлекло бы слишком много внимания со всех сторон, — сказал он, и в центре его груди начало появляться едва заметное белое свечение. — Но, как и Бог, я не мог уйти от своего собственного творения. От моей плоти и крови.

Сияние из центра его груди омыло всё остальное тело. Небесный свет пульсировал интенсивным белым светом — таким светом, который, как я знала, души видели перед тем, как уйти. На него было тепло и терпимо смотреть, наблюдать.

Арахис изменился.

Его тело вытянулось, а плечи расширились. Копна каштановых волос посветлела, став цвета солнца. Его черты ожесточились, теряя полноту молодости, к которой я привыкла. Старая футболка с Белой Змеёй превратилась в белую тунику без рукавов, а рваные джинсы превратились в льняные брюки жемчужного цвета. И его кожа… непрерывно менялась оттенкам человеческой кожи, прежде чем осесть где-то посередине.

— Итак, — сказал он голосом, который не принадлежал Арахису. — Я сделал всё, что мог, чтобы присматривать за тобой.

Мой отец, архангел Михаил, стоял передо мной.

— Срань господня, — прошептала я.

Он рассмеялся, он действительно рассмеялся, и это был странный звук, знакомый и всё же незнакомый. Это напомнило мне смех Арахиса, если бы этот смех вырос.

— Я не удивлён таким ответом.

Мне казалось, что мои глаза вот-вот выскочат из орбит.

— Ты… Есть… — я покачала головой. — Это по-настоящему?

Он кивнул.

— Но где же Арахис?

Эти белые глаза потеплели. Я не знала, как это возможно, но это было так, потому что они это сделали.

— Я Арахис.

— Это невозможно. Арахис был подростком. Он подросток, и он умер в 80-х годах…

— На концерте «Вайтснейк», после того, как он забрался на вершину башни громкоговорителей, а затем разбился насмерть? — закончил он за меня. — Ты когда-нибудь слышала о чём-нибудь более нелепом?

Ну, нет.

— Позволь мне сказать тебе, что люди нашли невероятно странные способы умереть, и был один, который умер таким образом. За исключением того, что он был старше, и история его смерти позабавила меня. Он запомнился мне на долгие годы.

— История… его смерти… позабавила тебя?

— Так и было, поэтому я позаимствовал его смерть.

Он наклонил голову — о, боже, она наклонилась так, как это часто бывало, когда Арахис смотрел на меня.

— Тебе следует присесть.

Я не могла пошевелиться.

— Арахис не был настоящим?

— Арахис настоящий, — поправил он. — Он, ну, в общем, плод моего воображения. Проявление или проекция меня, когда я был… моложе, гораздо более раздражающим ангелом, склонным ко всяким вещам.

— Например, прокрасться в ванную, когда Зейн принимал душ? — я завизжала, как настоящий птеродактиль.

— Когда ты так говоришь, это звучит извращённо.

— Потому что это извращение.

О, боже, зачем мне вообще объяснять это кому-то, не говоря уже об архангеле?

— Мне было любопытно узнать о человеке, который, как я знал, будет владеть сердцем моей дочери. Не то чтобы я смотрел туда, куда не следовало, — он пожал плечами. — Кроме того, в этом мире нет ничего, чего бы мы не видели миллион раз раньше.

— Почему-то от этого становится только хуже, — пробормотала я.

Одна сторона его губ скривилась.

— Это так по-человечески с вашей стороны намекать, что буквально за всём стоит сексуальная мотивация. Новость, Тринни, — сказал он, и каждый мускул в моём теле сжался. Он так походил на Арахиса. — Это не так.

— Думаю, мне нужно присесть.

— Присядь.

Я этого не сделала.

— Ты смотрел, как я сплю! То, как ты говоришь? То, что вылетает у тебя изо рта, ужасно!

— Как я уже сказал, Арахис-плод моей юности, — объяснил он. — Я был довольно несносен, когда был молодым ангелом. Спроси Люцифера. Он может это подтвердить.

— Но все эти вещи 80-х годов…

— 80-е годы всегда забавляли меня. Музыка. Волосы… — он сделал паузу. — Трико. Очень интересное десятилетие, которое доказало, что вы не видели всего этого, когда думаете, что видели.

О, боже.

Арахис был моим отцом.

Мой отец был Арахисом.

Тогда я действительно села, прямо там, на пол.

— Возможно ли, что у меня был, я не знаю, инсульт, и это всё объясняет?

— Это даже не имеет смысла, — прошло мгновение, и мой отец выглянул из-за кровати. — Тебе было бы легче видеть во мне Арахиса? Я могу снова превратиться в него. Я просто не могу поддерживать проекцию очень долго.

Понимание ударило меня по голове.

— Вот почему ты всегда исчезал! Даже в общине. Я просто думала, что ты уходил заниматься… призрачными вещами.

— Проекция требует моего внимания. Не очень много, но достаточно, чтобы это могло отвлекать. Ты хочешь, чтобы я снова превратился в него?

— Нет. Это было бы… это было бы ещё более странно, и я не думаю, что смогу с этим справиться.

Он кивнул и сел в ногах кровати. Он молчал.

А я — нет.

— А как насчёт всего этого чистилища? Когда ты сказал, что тебя втянули в это?

— Это случилось, когда Зейн Пал. Не со мной, а с тем, кто не двигался дальше, — он положил руки на колени. — Я подумал, что для тебя было бы важно знать последствия его Падения, даже если оно было временным.

Хорошо. Что ж, воздействие понятно. Не знаю, что это изменило, и по какой-то причине это казалось случайной, бессмысленной вещью, которой родитель попытался бы научить ребёнка.

— Ты избегал Зейна после того, как он Пал, потому что он бы знал, не так ли?

— Он бы не знал, что это я, но он бы почувствовал, что что-то не совсем так, как кажется. Это было бы ненужным осложнением.

— А Джина? Она не призрак. Это было просто оправданием того, почему тебя не было рядом, — это стало ясно. — Из-за того, что рядом был Гавриил? Так вот почему ты… уходил на дольше, чем был здесь?

Он кивнул.

Меня поразила ещё одна вещь.

— Моя мама…

— Она обрела покой, — быстро ответил он. — Счастлива и довольна.

Моё сердце снова колотилось, и я даже не была уверена, замедлилось ли оно.

— Ты её видишь?

— Да, — сказал он, удивив меня. — Она мне нравится. Её выбрали не случайно.

— Нет?

Михаил покачал головой.

— Нет.

Я начала задавать больше вопросов по этому поводу, а затем решила, что в этот момент я не думаю, что смогу вынести, услышав о любовной связи моей матери и отца.

Я могла справиться только с таким количеством.

Мне нужно было кое-что спросить.

— Почему она никогда не навещала меня?

— Это та же самая причина, по которой отец Зейна не видел его, когда он был на Небесах, — сказал он, и я вздрогнула. — Потому что она знала, что ты не сможешь её отпустить. Ты бы застряла, и эта боль, это горе, эта любовь и желание поймали бы её в ловушку. Она бы так с тобой не поступила.

У меня в горле образовался комок.

— Она знает, как мне жаль…

— В том, что с ней случилось, твоей вины нет. Она никогда так не думала. Ни на секунду, и она была бы в ярости, если бы узнала, что ты в это веришь.

Слёзы застилали мне глаза. Она точно будет в ярости.

— Действия других людей стали причиной её смерти. Ты была просто звеном в этой цепи, как и она. Виноваты были те, кто владел этой цепью. В глубине души ты это знаешь. — Его голос смягчился. — Но иногда отсутствие ответственности в конечном результате хуже, чем чувство вины за существование причины.

Тьфу.

Он звучал так… так мудро, и это было странно и замечательно, но в основном странно.

Я вытерла слёзы.

— Почему?

Казалось, он знал, о чём я спрашиваю.

— Потому что это был единственный способ наладить с тобой отношения. Только так я мог узнать тебя.

В горле у меня встал комок.

— А Зейн? — хрипло спросила я. — Ты позаботился о том, чтобы он мог Пасть, чтобы быть со мной.

— Это был небольшой подарок, который я мог обеспечить.

Небольшой подарок? Влажный смех покинул меня.

— А звёзды? Это был ты.

Он кивнул.

— И ты… ты — причина, по которой я сейчас жива.

— Отчасти.

Я моргнула.

— Отчасти?

— Мне помог один человек с новой жизнью.

— Старуха, — поняла я.

Михаил склонил голову.

— Зелье, которое она дала тебе, не просто привело к тебе Зейна. Это связывало тебя с ним. Похоже на Защитную связь, но сильнее. Ты несёшь в себе часть его сущности. Пока он жив, живёшь и ты. Ты отмечена.

Я прижала покалывающие пальцы к груди, туда, где сформировался странный шрам, прямо туда, где свет, исходящий от Зейна, ударил меня. Внезапно я вспомнила взгляд, который Тони бросил на Старуху, когда она сказала мне, что мне нужно взять собственную кровь.

Мои широко раскрытые глаза метнулись туда, где сидел Михаил.

— Я… я, значит, не умерла?

Он покачал головой.

— Ты была ослаблена и потеряла сознание, пока связь восстанавливала нанесённый ущерб.

— Но я думала, что ангельский клинок может убить кого угодно?

— Связь между тобой и Зейном превосходит всё, — он помолчал. — Ну, почти всё. Если бы тебя обезглавили, тогда…

Я медленно моргнула.

— У тебя есть его жизнь, Тринити. — Эти совершенно белые глаза впились в мои. — Ты понимаешь, что это значит?

Моё сердце пропустило удар.

— Я… Я бессмертна?

Он улыбнулся, и у меня защемило в груди. В изгибе его губ была такая семейная нежность.

— Ты бессмертна, как любое ангельское существо.

— Я не буду… стареть?

Он снова покачал головой.

— Большинство ангелов перестают стареть, как только достигают определённой зрелости, — сказал он, что объясняло, почему так много из них выглядели так, как будто им было под тридцать. — Но ты перестала стареть в тот момент, когда была создана связь.

Всё, что я могла сделать, это смотреть на него, и я делала это, вероятно, в течение нескольких минут, пытаясь заставить свой мозг осознать тот факт, что я не состарюсь и не сломаю бёдра, в то время как Зейн останется молодым и восхитительно свободным от сломанных костей. То, что я не старею после девятнадцати, означало, что меня, вероятно, будут спрашивать удостоверение личности целую вечность…

О, боже, как настоящая целая вечность. Или пока мне не отрубят голову по-горски, или пока Зейн… Я даже не собиралась туда идти. Было гораздо хуже, чем никогда не выглядеть старше, чем сейчас.

Например, умереть сейчас или от старости, в объятиях Зейна…

— Подожди, — воскликнула я, подтягивая ноги к груди, чтобы встать. — У меня теперь два тела? То, которое было на том поле, и это сейчас?

На лице Михаила появилось озадаченное выражение.

— У тебя очень странный ум. У тебя нет двух тел.

— Тогда Зейн знает, что я здесь? — спросила я. — Потому что я умерла — или потеряла сознание. Неважно. Я была с Зейном.

— Ты была, но я просто пожелал, чтобы ты была здесь.

— Ты просто пожелал, чтобы я была здесь? — тупо повторила я. — Как будто я провалилась?

Бровь поднялась.

— Да.

— О Боже, Зейн, должно быть, действительно сходит с ума!

— Возможно.

Он сказал это так, словно в этом не было ничего особенного. То, что люди исчезают из чужих объятий, случалось каждый день.

И тот факт, что он мог просто переносить меня из одного места в другое, был ещё одним ошеломляющим фактом.

— Это то, на что способны все архангелы? — спросила я, думая, что если это так, то почему Гавриил просто не завещал мне своё местоположение?

— Ты из моей плоти и крови, — сказал он, и мне захотелось, чтобы он перестал так говорить. — Вот почему.

В этом было столько же смысла, сколько и во всём остальном. Я провела рукой по лицу, по глазам. Мои глаза. Мой желудок опустился, когда я опустила руку. Я почти боялась спросить, но я должна была знать.

— Будет ли моё зрение продолжать ухудшаться?

— А если это произойдёт, что-нибудь изменится? — спросил он. — Если бы ты знала, что узы означают для тебя вечность тьмы?

— Нет, — мне даже не нужно было думать об этом. — Быть слепым не хуже смерти. Иметь этот дар жизни — жизни дольше, чем я могу даже представить, — с Зейном, это гораздо больше, чем способность видеть. Я могу научиться жить без своего зрения. — И Зейн будет рядом, чтобы помочь мне. — Я не могу научиться возвращаться из мёртвых.

— Твой разум, — он покачал головой и тихо рассмеялся. — Связь остановила твоё старение. Я не могу быть уверен на сто процентов, так как это никогда не делалось раньше, но, возможно, это также остановило ухудшение состояния твоих глаз.

— В самом деле? — прошептала я, волна колючего шока захлестнула меня.

— Это не волшебное лекарство. Твоё зрение не улучшится, и из того, что я понимаю о твоём конкретном генетическом расстройстве, нет никакой гарантии полной слепоты, — сказал он, и он был прав.

Его не было. РП часто прогрессировал по-разному для каждого человека. Я была немного удивлена, что он это знал.

Потом меня осенило, что он действительно знал, потому что ему было известно всё о моей болезни.

И он был Арахисом.

Я могу потерять сознание.

— Или всё может стать ещё хуже, Тринити. Твоё старение остановилось, и то, что это делает генетически, выше моего понимания. Это неизвестно, как и другие вещи, такие как твоя способность к зачатию…

— Давай не будем об этом.

Он нахмурился.

— Зачатие это простой вопрос жизни, Тринити. В этом нет ничего постыдного. Неужели ты думаешь, что я не знаю о твоём недавнем испуге?

— Ладно. Ох. Давай просто не пойдём туда. Я не думаю, что мой мозг смог бы это обработать, — я вздрогнула, но мой мозг уже был там.

Грим знал, когда говорил с Зейном и мной, он сказал, что наш ребёнок будет Истиннорождённым, но это было раньше. Тогда я не поняла, что он имел в виду, но теперь поняла.

Это было до того, как я приняла часть сущности Зейна — до связи.

— Кто я теперь? — спросила я. — Я всё ещё Истиннорождённая?

— Так и есть, — подтвердил он. — Но ты также и нечто совершенно иное. Что-то новое и без ярлыков. Ты, как ты уже говорила, очень уникальная снежинка.

Дрожащий смех покинул меня, когда я откинула голову назад к стене. Я говорила это несколько раз… Арахис. Всё это было много-много хорошего, но всё равно мегатонна вещей. Я посмотрела на него, горло снова распухло.

— Я не знаю, что сказать, кроме как поблагодарить тебя, и это кажется недостаточным…

— В благодарности нет необходимости. Это не награда за выполнение своего долга. Это был просто единственный известный мне способ показать тебе, что ты не просто оружие. Ты — Костный мозг Троицы. Воин как умственно, так и физически, с сомнительными вкусами в еде, но точна, когда дело доходит до телевидения. За исключением «Сверхъестественного». Мне не нравится, как они меня изображают. Но ты — это многое, в том числе и моя дочь.

О, боже.

Слёзы подступили к моему горлу, наворачиваясь на глаза.

— Не будь таким… как отец.

— Я не понимаю, — в его голосе послышалось замешательство.

— Легче думать, что тебе всё равно или ты просто недоволен всем в целом, — выпалила я в спешке. — Потому что тогда не кажется таким уж несправедливым, что ты не можешь быть моим отцом. Я ничего не упускаю. Ты ничего не упускаешь, понимаешь? Потому что ты собираешься уйти после этого, верно? Ты не можешь здесь оставаться. Я меня не будет тебя.

— Нет, я не могу здесь остаться.

Слёзы просочились, увлажняя мои щёки.

— А Арахис?

Затем он двинулся, опустившись на колени рядом со мной. Он осторожно протянул руку и смахнул слёзы.

— Я не думаю, что тебе больше нужен Арахис.

Но это не так.

Я буду скучать по его нелепой заднице, и в данный момент не имело значения, что Арахис был Михаилом.

— Возможно, сейчас это трудно принять, но в глубине души ты всегда знала, что настанет день, когда тебе придётся попрощаться. Ты хотела, чтобы он вышел на свет, не так ли?

Я кивнула.

— Это действительно не отличается. Арахис не перестал существовать. Он всегда будет рядом. Я всегда буду здесь, — сказал он, и у меня перехватило дыхание. — Это не последний раз, когда ты меня видишь. Я могу тебе это обещать.

Сглотнув, я снова кивнула. Я поняла, о чём он говорил. Арахис не умер. Он был Арахисом. Я это понимала. Мне просто пришло время двигаться дальше.

— Кроме того, — сказал он, его тёплая рука легла на мою щёку. — У тебя всё ещё есть цель. Ты, и Зейн. Раньше, чем вы, вероятно, даже ожидаете.

Я сосредоточилась на этом, шмыгая носом.

— Ч-что ты имеешь в виду?

Бровь поднялась.

— Мой брат был очень, очень плох во время своего краткого пребывания.

— О, — прошептала я, а затем напряглась. — О, нееет.

Михаил кивнул.

— Неужели нам придётся выслеживать и убивать ребёнка антихриста?

Он замер.

— Я не понимаю, как твой мозг соединяет точку А с точкой Б.

— Но…

— Ни один ребёнок, даже тот, которого создал Люцифер, не лишён надежды. Он — дитя народа. Они решат, что с ним будет.

Чёрт, тогда это не предвещало ничего хорошего.

— Надежда есть всегда, — повторил он.

— Ты встречался с людьми? — спросила я. — Люди, как правило, отстой.

Он улыбнулся.

— Люди удивительны в своей способности меняться. Некоторые из них выше этого, да, и они ответят за всё на суде, но большинство… большинство может измениться. Большинство из них уже хороши, но если этот ребёнок исполнит судьбу отца, тогда, что ж, придёт великая и последняя война.

— Хорошо, — пробормотала я.

— В любом случае, это будет через некоторое время. Десятилетия, прежде чем ребёнку придётся сделать выбор. А до тех пор живите своей жизнью так же храбро и упорно, как до сих пор. Живи своей жизнью с целью, дочь моя.

В мгновение ока меня вышвырнули из спальни, но не раньше мой… мой отец призвал к себе Люцифера. Что было бы действительно отличной способностью, когда Люцифер пропал.

Но я не собиралась злиться из-за этого прямо сейчас.

Почти уверена, что мой отец был занят возвращением Люцифера на его законное место. Я также была уверена, что это было необычайно хорошо, учитывая, что первые слова из уст Люцифера были: «Итак, вы пришли поблагодарить меня за спасение Небес лично. Для меня это большая честь».

Люцифер, казалось, не очень удивился, увидев меня живой. Он, казалось, говорил: «Что случилось?» — и потом снова сосредоточился на Михаиле.

И вот теперь я стояла в центре…

— Какого чёрта? — прошептала я, медленно оборачиваясь.

Меня не отправили обратно на поле, а отправили на… крышу квартиры?

Мой взгляд скользнул по мягко светящимся гирляндам, аккуратно расставленным пляжным стульям и столикам в бистро. Зачем он послал меня сюда? Зейна нигде не было рядом с крышей квартиры. Он был на поле, где воняло серой и тошнотворно сладкой гнилью.

Я вскинула руки и снова повернулась к входной двери. Я собиралась вызвать машину и попросить их высадить меня у… у чёрта на куличках.

Или я могла бы позвонить Зейну. А то. Я потянулась за телефоном и вдруг поняла, что не видела его с тех пор, как меня похитили.

— Чёрт возьми. — Я протопала мимо стола, едва сдерживаясь, чтобы не поднять его и не швырнуть через крышу.

Я была очень благодарна и признательна за всё, что сделал мой отец, даже если кое-что из этого было трудно осознать и немного жутковато, но серьёзно? Он отправил меня на крышу, а не туда, где был Зейн?

У меня было два варианта. Либо я привожу свою задницу обратно на поле, либо жду Зейна в квартире. Хорошо. На самом деле не было двух вариантов. Не похоже, чтобы я могла всерьёз вернуться на это поле, и Зейну, в конце концов, придётся вернуться домой. Я просто сойду с ума, ожидая его.

Чувствуя, что я уже схожу с ума от всего, что крутилось внутри, я прошествовала по крыше. Мне нужно было многое пережить, но сейчас я могла думать только о Зейне. Я точно знала, через что ему пришлось пройти, потому что я прошла через это, и я не хотела, чтобы он испытывал такую агонию дольше, чем ему нужно. И, по крайней мере, он не исчез у меня на глазах. Он, должно быть, в панике и…

— Тринити?

Я споткнулась о свои ноги, когда у меня перехватило дыхание. Поймав себя на этом, я резко обернулась.

На другой стороне крыши Зейн стоял на одной из широких колонн, ветер ловил и поднимал его волосы и перья этих великолепных крыльев, открывая полосы пульсирующей, мерцающей благодати. В этот момент меня поразило, как сильно он напомнил мне боевых ангелов, которые украшали потолок Большого зала в Потомакском нагорье. Он почти казался нереальным.

— Тринити, — повторил он, его голос был хриплым, но всё ещё одним из самых красивых звуков, которые я когда-либо слышала.

Я оступилась, моё сердце бешено колотилось.

— Это я.

Зейн был так быстр, что я даже не заметила, как он сошёл с уступа. Он был там, а затем передо мной, и не прошло и мгновения, как его руки обвились вокруг меня. Он притянул меня к своей груди, зарылся лицом и рукой в мои волосы, а его крылья сложились вокруг меня.

— Это действительно ты. Ты действительно здесь, — его пробрала дрожь, когда я вдохнула его запах зимней мяты. — Это реально. Не какой-то сон. Я обнимаю тебя по-настоящему. Ты жива.

— Так и есть.

Зейн благоговейно коснулся моих щёк, а затем скользнул пальцами по моей шее. Они остановились там, где бешено бился мой пульс, а затем он поискал ниже, прижимая ладонь к центру моей груди, над сердцем.

Его снова охватила дрожь, и он упал передо мной на колени. Моё сердце сжалось. Красивые крылья распростёрлись по кафельному полу, когда он схватил меня за талию и уставился на меня.

— Ты — всё, что я когда-либо хотел, даже до того, как понял, чего хочу. Это была ты. Это всегда была ты, — прошептал он хриплым голосом. — И я потерял тебя.

— Но ты не потерял.

Я опустилась перед ним на колени, обхватив ладонями его щёки. Его яркие голубые глаза блеснули, когда они встретились с моими, и вся моя грудь сжалась, когда я увидела в них влагу — панику и горе, искру надежды и, самое тяжёлое, страх. Я всё это понимала, и мне ничего так не хотелось, как отнять у него всё это.

— Это не сон. Это определённо так же безумно, как и сон, но это реально. Я в порядке. Я жива. Как будто по-настоящему живая, и я люблю тебя. Я тебя так люблю. Я не говорю этого достаточно. Я знаю, что нет, потому что я странная и неуклюжая, но я люблю тебя…

Губы Зейна сомкнулись на моих в поцелуе, который смыл весь страх и панику, когда я думала, что умираю. Это отметало смятение и мысли, не оставляя места ни для чего, кроме того, как его губы касались моих, его вкуса и глубины того, что он чувствовал ко мне. Весь страх и горе, которые он испытывал, питали этот поцелуй, как и вся его любовь, и эта любовь не просто затмевала уродство. Она стёрла его, и меня поразило, как много может показать поцелуй, когда он был между двумя людьми, которые любили друг друга.

И мы целовались и целовались, слёзы на моих щеках смешивались с его слезами. В конце концов, он откинулся назад, и каким-то образом я оказалась у него на коленях, его грудь прижалась к моей, а его крылья сложились вокруг меня. Я не думала, что мы когда-нибудь перестанем целоваться, потому что в этом была радость, сладкое облегчение от того, что мы оба слишком близко подошли к тому, чтобы никогда не испытывать этого снова слишком много раз. Мы целовались целую вечность, и всё равно этого было бы недостаточно.

— Это ты. — Тепло его дыхания коснулось моих губ, когда он прижался лбом к моему, его грудь тяжело поднималась и опускалась. — Никто не произносит столько слов за несколько секунд, как ты.

— Это талант, — сказала я ему.

Его смех был полон облегчения.

— Как это возможно, Трин? Ты… — его голос стал грубым. — Я обнимал тебя. Я едва чувствовал твоё дыхание, а ты, казалось, не слышала меня. А потом ты исчезла, — его руки скользнули по моим щекам. — Просто ушла.

— Мне очень жаль…

— Боже, Трин. Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого.

— Я знаю, но я также знаю, через что ты прошёл, и я бы хотела, чтобы ты этого не делал. — Я повернула голову, целуя центр его ладони. — Я бы изменила это, если бы могла.

Его переносица коснулась моей.

— Что случилось?

— Мой отец, — сказала я, касаясь изгиба его челюсти. — Это, это действительно так, но ты был прав. Что он сделал для тебя? Это был способ показать, что ему не всё равно, и это… почему я не умерла из-за него. Заклинание, которое дала мне Старуха? Это не просто привело тебя ко мне. Это связало нас вместе. Эта отметина на моей груди? Это знак связи. Как связь Защитника, но в обратном порядке и сильнее. Из-за этого ангельский клинок не убил меня. Просто ранил меня. Я не буду стареть. Я не умру, если с тобой что-нибудь не случится, — я прижала палец к центру его нижней губы. — Значит, ты застрял со мной, наверное, на целую вечность? Поздравляю.

Зейн отодвинулся достаточно, чтобы наши глаза могли встретиться.

— Ты… если ты… ты бы не стала лгать о чём-то подобном.

— Я бы не стала.

Я никогда раньше не слышала, чтобы Зейн так волновался.

Его глаза были широко раскрыты.

— Я… Боже, Трин. Я не знаю, что сказать, кроме того, как, чёрт возьми, ты вообще могла предположить, что я застрял с тобой?

Я рассмеялась, и напряжение в моих мышцах начало уменьшаться.

— Думал, что моё старение не имеет большого значения? Ты бы любил меня, со сломанными бёдрами и всем прочим?

— Я бы любил тебя со сломанными бёдрами и всем прочим, — сказал он на сто процентов серьёзно. — Я бы любил тебя так же сильно, как сейчас, когда тебе было бы восемьдесят. Я ни за что не позволил бы этому помешать тому времени, которое я провёл с тобой, но не было ничего лёгкого в том, чтобы наблюдать, как ты медленно покидаешь меня, день за днём, год за годом. И когда этот день настанет, я найду дорогу к тебе. Я бы последовал за тобой. Ничто бы меня не остановило.

Моё горло сжалось от эмоций.

— Я знаю.

Его взгляд искал мой.

— Но чтобы не беспокоиться об этом? Бояться того дня? Знать, что через пятьдесят лет ты будешь рядом со мной? Через сотню лет?

Сейчас, наверное, не самое подходящее время, чтобы говорить об Антихристе в целом. Позже.

— Я почти не могу поверить, что это реально. Что нам так повезло, — теперь его взгляд скользил по моим чертам. — Что у нас есть это. Настоящее будущее, в котором я не буду бояться того дня, когда потеряю тебя, и у тебя больше не будет навязчивой идеи о сломанных бёдрах.

Я снова рассмеялась, и напряжение покинуло меня.

Он поцеловал меня, быстро и глубоко.

— Мне нравится этот звук.

— Я могу сказать, — выдохнула я.

Его губы изогнулись в улыбке напротив моих.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Ну, я не всё тебе рассказала.

— Я не думаю, что что-то может шокировать меня больше. — Он поцеловал меня в щёку.

— Арахис был Михаилом. Или моим отцом.

Зейн откинулся назад.

— Мой отец-Арахис, — повторила я. — Он был Арахисом всё это время. Плод его… юных лет или проявление. Что-то чрезвычайно странное и запутанное.

— Что?

Я кивнула.

— Ты меня правильно расслышал. Это был единственный способ, которым он мог быть частью моей жизни, — сказала я ему, резко выдохнув, а затем рассказала ему всё, что рассказал мне мой отец.

Всё это звучало так же нелепо и из моих уст.

— Ладно. Ты была права, — сказал Зейн, когда я закончила. — Это так… Я даже не знаю, что сказать.

Я фыркнула.

— Но разве он не часто заходил… ко мне, когда я принимал душ? — спросил Зейн.

Я съёжилась.

— Он утверждает, что в этом не было ничего жуткого, и что он не делал этого в половине случаев, когда говорил, что делал, но да, я не знаю.

— Я просто не собираюсь думать об этом.

— Возможно, это и к лучшему.

Он провёл рукой по моей щеке, поймав пряди моих волос.

— Что ты обо всём этом думаешь? — он прижался лёгким поцелуем к уголку моей губы. — Как ты себя чувствуешь?

— Я… Боже, я не знаю. Не думаю, что я даже начала что-то понимать, — призналась я, играя с кончиками его волос. — Особенно сколько Михаил… мой отец сделал для меня. Как многого я не знала, и вот я здесь, ненавижу его — ненавижу его до смерти. И это заставляет меня чувствовать себя первоклассным придурком.

— Не чувствуй себя первоклассным придурком, — сказал он мне, и, услышав его слова, я усмехнулась. — Я думаю, он понимает, почему ты так себя чувствовала. Он твой отец. Он любит тебя.

— Он знает, — прошептала я, глубоко вздохнув и подняв взгляд на Зейна.

В моей голове много чего происходило, но я бы сделала это… У меня была бы вечность, чтобы всё это переварить.

— Мы победили Гавриила.

— Мы это сделали, — он поцеловал меня в кончик носа. — Мы спасли Небеса.

— А Бог спас человечество.

— Я думаю, что мы также получаем некоторую заслугу за это, — его губы коснулись моего лба. — Люцифер снова исчез.

— Это был Михаил, — сказала я, задаваясь вопросом, перестану ли я когда-нибудь чувствовать себя странно, называя его моим папой или моим отцом. — Его провожают обратно в Ад. Кстати, как ты узнал, что я здесь?

— После того, как Люцифер исчез, появился Грим, — он прижался губами к моему виску. — Сказал, что найду то, что ищу, если вернусь домой. Я знал, что он должен был говорить о тебе, даже если я слишком боялся надеяться.

Я прижалась лбом к его лбу.

— Я слышала, ты потребовал, чтобы Люцифер вернул меня, а затем вызвал Грима. Я ненавижу, что тебе пришлось пройти через это.

— То, что ты пережила, когда я умер, было гораздо хуже. Да, эти минуты показались мне вечностью, но у тебя были дни, — он обвил рукой мою шею сзади. — Но нам не нужно беспокоиться о том, что это произойдёт снова. Теперь мы вместе.

— Навсегда.

— Навсегда, — повторил он, нежно целуя меня.

Я улыбнулась.

— Мы должны сообщить остальным, что со мной всё в порядке.

— Мы так и сделаем, — его рука скользнула вниз по моей спине, когда его крылья раскрылись. — Но не сейчас. У меня разные приоритеты, которые касаются тебя и меня, и мне всё равно, насколько эгоистичным это делает меня.

У меня перехватило дыхание, когда его рука скользнула по моему бедру.

— Думаю, мне нравится, когда ты эгоистичен.

Зейн поднялся, держа меня на руках.

— Тебе понравится, когда я закончу с тобой.

И он не ошибся.

Вообще.

В нашей спальне, под сиянием Созвездия Зейна, мы не просто занимались любовью друг с другом. Раздеваясь, мы показывали это друг другу. Это было в каждом прикосновении нашей кожи и в каждом дразнящем, медленном прикосновении. Любовь сияла с каждым поцелуем и тихим вздохом, и она была в полной мере проявлена, когда наши тела соединились вместе, не в силах пропустить, как мы двигались вместе, подпитываемые знанием того, что у нас была целая жизнь — для любви и принятия, уважения и страсти. И всё же, почему-то, даже этого времени не хватало.

Позже, когда я лежала у него на груди, а одно крыло было перекинуто через мою спину, Зейн спросил:

— Ты знаешь, что произойдёт с твоим зрением?

— Я не знаю. Я спросила, но он тоже не знал. Есть вероятность, что гибель клеток могла прекратиться или она продолжится. Это ожидание и игра.

— Как и раньше.

— Ага.

Он продолжал рисовать ленивые круги вдоль моего плеча.

— В любом случае, у тебя есть это.

Я усмехнулась.

— У нас есть это.

— Да.

Он вытянул шею и поцеловал меня в макушку. Прошло несколько мгновений молчания.

— Я когда-нибудь говорил тебе, как пахнут Небеса для меня?

Я подняла голову, пытаясь найти его черты в тусклом свете.

— Нет, ты не говорил.

— Жасмин, — сказал он. — Небеса пахли жасмином.

Это заняло у меня мгновение — ладно, вероятно, мне потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы понять это, но потом я поняла.

— Мой гель для душа это жасмин.

— Я знаю, — подтвердил он. — Небеса пахли тобой.

Моё сердце подпрыгнуло и пустилось в пляс.

— Я люблю тебя.

Мы поцеловались, а затем провели остаток этих часов в мягком свете, ещё раз показывая друг другу, как сильно мы любим друг друга.

— Никогда бы не подумала, что окажусь на пикнике с демонами, — сказала Джада, усаживаясь за стол для пикника рядом со мной на следующий вечер. Она покачала головой. — Чёрт, я никогда не думала, что увижу Стражей и демонов, болтающихся вокруг.

Мы собрались у Рота и Лейлы, на их заднем дворе, у экстравагантного бассейна с… демоническим принцем. У этой штуки был каменный водопад!

— И не забудь о Падшем ангеле.

Я ударилась плечом о её плечо, когда мой взгляд метнулся к Зейну. Он стоял во внутреннем дворике возле бассейна, разговаривая с Таем и Ротом.

Я была потрясена, увидев, как появился Тай, и ещё больше удивилась, когда он пожал руку Роту, а затем Кайману при встрече с ними. И я, возможно, немного перестала дышать, когда приехал Николай с Даникой и Дезом, который привёл свою жену. Тот факт, что глава клана придёт и приведёт с собой двух женщин, был удивительным. Да, двое мужчин-Стражей не ненавидели демонов без разбора, но это также не означало, что они тусовались с ними.

И они делали это сейчас, стоя вместе с другими, по-настоящему разговаривая и смеясь. Жасмин и Даника сидели на краю бассейна, свесив ноги в воду, пока Кайман наслаждался игрой в волейбол со Стейси.

Может быть, наступил конец света.

Но был повод для праздника. Гидеону удалось выследить достаточно драгоценных камней, чтобы разрушить лей-линии. Они будут в нашем распоряжении к концу недели.

— Похоже, это новое начало, — сказала Джада. — Новая эра.

— Это действительно так, — я взглянула на Джаду.

Она довольно хорошо восприняла всё, чем я могла с ней поделиться. Даже то, что Арахис был частью моего отца. Я думаю, она воспринимала всё это лучше, чем я, но Джада всегда была невероятно прагматичной.

— Как ты думаешь, когда Тай будет официально назначен в клан DC? Например, собираются ли они ждать следующего Акколада?

— Я бы хотела, чтобы они этого не делали, но ты действительно думаешь, что мой отец сделает что-то ещё?

Я усмехнулся.

— Скорее всего, нет.

— Ты ведь собираешься навестить нас, верно?

— Конечно. Мы с Зейном заслужили немного свободного времени, и мы воспользуемся им, как только разберёмся с порталом.

Я смотрела, как Зейн отбил пляжный мяч обратно к Кайману.

Мы собирались осмотреть все места, о которых говорили. Рим. Эдинбург. Знак Голливуда. Везде. А потом мы вернёмся сюда. На данный момент мы планировали остаться в этом районе, тем более что Антихрист был где-то здесь, но, возможно, мы уедем. Мы ещё не были уверены, и было что-то захватывающее в том, что будущее было таким незапланированным. Это не всегда будет легко. Я знала это. Нам пришлось отступить в ту школу и разрушить портал. Там были призраки и Люди-Тени, и нам всё ещё нужно было выяснить, как разрушить ангельские чары, удерживающие их там. Будет больше демонов, которые не захотят следовать правилам, и больше глупых людей, которые каким-то образом сделают хуже, чем любая демоническая сила может когда-либо осуществить. Кроме того, мне, возможно, придётся иметь дело с Антихристом и с тем фактом, что я вполне могу ослепнуть. Всё не всегда будет безопасно или весело. Были бы риски и ночи, не похожие на эту, но мы были друг у друга. У нас были друзья.

И это было всё, что имело значение.

Некоторое время спустя из очага потрескивало пламя. Жарились зефирки, и я была в объятиях Зейна, положив затылок ему на грудь, и смотрела в тёмное небо.

Звёзд я не видела, но это было нормально. Каждую ночь мне приходилось смотреть на Созвездие Зейна. Я всегда буду помнить, каким прекрасным было море ослепительных мерцающих огней. Это воспоминание никогда не исчезнет. Оно всегда будет там, когда я посмотрю на небо. Я всегда буду видеть звёзды, несмотря ни на что, из-за него.

Арахиса.

Моего отца.

Спасибо, папа. Я произнесла эти слова одними губами, не издав ни звука, но, думаю, он всё равно их услышал.

Спасибо.

День горба — середина рабочей недели, это тот самый день, после которого работать уже легче, ведь скоро пятница!

Animal Crossing — Перекрёсток Животных — серия видеоигр в жанре симулятор жизни, в играх серии игрок применяет на себя роль жителя-человека, проживающего в деревне, населённой антропоморфными животными и занимается различными видами деятельности, такими как рыбалка, ловля жуков и добыча окаменелостей

РП — Пигментный ретинит — наследственное, дегенеративное заболевание глаз, которое вызывает сильное ухудшение зрения и часто слепоту

23andMe — частная биотехнологическая компания, расположенная в Маунтин-Вью, Калифорния[2], предоставляющая частным заказчикам информацию об их предрасположенности к заболеваниям на основании анализа предоставленного биоматериала на однонуклеотидный полиморфизм по нескольким тысячам SNP.

Пепто — безрецептурный противоязвенный и противодиарейный лекарственный препарат