Со времён октябрьских репрессий, в школе произошло много изменений. Например, полностью наладилась система питания и более того, этот стратегически важный момент стал держаться под контролем практически на самом верху.

Количество внезапных и абсолютно разноплановых проверок, с единицы выросло до целых десяти, только лишь за один учебный год.

Простые ученики были не в курсе, но до преподавателей, воспитателей, охраны и верхушки школьного управления, очень красочно донесли о суровых методах борьбы с предателями. И я более чем уверен, это дало свои плоды.

Одну из видеонарезок, которую показывали и на педсовете, и в казарме нашей службы безопасности, и в актовом зале работникам столовой, мне благодаря Кали удалось посмотреть лично. Впечатления от последних слов обречённых на казнь людей, были весьма и весьма насыщенные — пробирало кого хочешь. Все они как один раскаивались, слёзно советовали в снимающую их камеру не идти на поводу у жадности и оставаться верными своим присягам. Но безнадёжные взгляды обречённых на смерть людей, говорили громче всего. А если учесть, что многих из них зрители знали лично, нетрудно догадаться какой сильный эффект дал просмотр этих роликов.

Серьёзные изменения в школьные уклады внёс и новый директор. Вот уж кому было плевать на родословные учеников школы и её работников. Тимофей Степанович, как оказалось, был личностью легендарной. Правда для нас с друзьями, да и в целом учащихся, он являлся лишь постоянной головной болью.

Попасть в немилость к этому демону, означало как минимум на несколько месяцев оказаться в опале и с перерывами на сон страдать от напастей его дурного характера.

Веса словам старика, находящегося в ранге гроссмастера, придавала не только его сила, которой он кстати пользовался довольно редко, но и умение поставить себя так, что к его авторитету вопросов абсолютно ни у кого не возникало.

Стоя у него в кабинете на ковре, малолетними детьми себя ощущали не только школьники, которые ими и являлись, но и все преподаватели, а также инструктора, нередко в первое время попадавшие у него под раздачу.

Зато, как по мановению волшебной палочки, из нас в школе наконец-то пусть и постепенно, но стали готовить воинов. К моей радости, после исчезновения опасной добавки из нашего меню, ребята вокруг так или иначе стали прогрессировать.

Меня, кстати, после окончания расследования прилюдно и торжественно наградили, вручив при всей школе почетную награду в виде медали «За мужество» и грамоту за помощь в обеспечении безопасности школы.

Именно тот нашумевший случай, когда покушающийся на мою жизнь убийца по приказу Аристарха Дмитриевича пробрался в окно комнаты где я находился, решили представить обществу как попытку диверсии. После чего, была небольшая и забавная сказка о том, как я с ним мужественно сражался и однозначно имел все шансы одержать верх, если бы не бравые бойцы службы безопасности, очень вовремя подоспевшие на сигнал.

Настоящие же поздравления я получил в весьма узком кругу лиц, состоявшим из почти всей семьи Белорецких, в том числе и Алины с отцом, а также высшего руководства моей школы. На награждение откомандировали в город и моего дядю Святогора, который был несказанно горд за меня, хоть и потом ругал, что я опять влез в неприятности. Дядька целый день провёл со мной в городе, после чего вновь отправился в командировку, на этот раз заграничную.

Что же касалось князя, то он произнёс торжественную речь и тепло меня поздравил, во всеуслышанье заявив, что на таких парнях как я, держится вся империя. Отбросив мысли о том, что где-то я подобную фразу уже слышал, я наслаждался коротким моментом триумфа и всеобщего уважения. И правильно, потому что очень скоро вся эта ситуация забылась и продолжилась обычная жизнь.

— Что это у тебя тут? — брезгливо вытаскивая из волос какой-то бесформенный кусок засохшей и дурнопахнущей дряни, произнесла Алина.

— А ты понюхай. — с трудом сдерживая ехидную улыбку, бросила Маша.

По моей просьбе, князь таки одобрил перевод девчонки в нашу школу и вот уже четвёртый год Морозова училась вместе с нами. По какой-то причине, девочке поменяли фамилию.

Сама Маша эту новость о перевода восприняла поначалу весьма спокойно, потому как не понимала принципиальной разницы. Но позже осталась положением вещей весьма довольна.

— Фу! Воняет! — воскликнула Алина.

— А-ха-ха! — заливистым смехом, будто звон колокольчиков расхохоталась Морозова, а следом и Максим.

Закатив глаза и одарив подругу осуждающим взглядом, Белорецкая повернулась ко мне и вопросительно подняла бровь.

— Всё, что ползает по полу в общаге — рискует превратиться в еду. — флегматично заметил я.

— Фу! — на этот раз практически синхронно воскликнули обе девчонки.

Рассказывать друзьям о том, что этой ночью я очередной раз был в разломе, желания и надобности не было. Кроме Стёпы и Максима, за прошедшие годы я никого в эту тайну так и не посвятил. Незачем ребятам лишний раз переживать, да и ряд ненужных вопросов мне был тоже ни к чему.

Что же касалось застрявшего в волосах кусочка кожи убитого мною монстра, то это досадная оплошность. Видимо он остался там после взрыва, который я учинил напоследок перед возвращением. Вернулся с разлома буквально впритык перед общим подъёмом и едва успел умыться, и привести себя в порядок. А вот на душ уже времени не оставалось. Надо, кстати, подстричься…

— И вам приятного аппетита. — вздохнул сидевший рядом Юра, без какого-либо желания поглядывая в свою тарелку.

— Тоже мне неженка. — хохотнув, хлопнул его по плечу Стёпка.

Пока ребята весело болтали, я мельком оглядел обедавшую за несколько столов от нас Ксюшу. После окончания начальной школы её переселили с нашего этажа и наша дружба сама собой стала угасать. Мы приветливо здоровались друг с другом при встрече, но в реальности, всё меньше и меньше пересекались и, соответственно, общались. Сейчас Ксения и вовсе расцветала, приобретая не по годам приятные очертания в фигуре. Поэтому было неудивительно, что ей интересовались мальчишки постарше.

Повернув голову в другую сторону, я отметил целую группу детей, очевидно второклашек, которых как когда-то нас, на обед привела куратор. Определил я их возраст вовсе не на глаз, а только лишь потому, что среди детишек была маленькая принцесса клана Белорецких. А в каком классе учится Алиса, мне было доподлинно известно.

Малышка в школе за полтора года уже вполне освоилась и бывало в обед составляла нам компанию, скромно присаживаясь возле старшей сестры. Они кстати, несмотря на то, что являлись сёстрами двоюродными, внешне были довольно похожи.

— У нас контрольная на носу, а он на девчонок пялится. — произнёс над ухом Максим, отчего я вздрогнул.

Будучи довольным произведённым эффектом, товарищ одарил меня хитрой улыбкой.

— Тихо ты. — буркнул я, пихнув его в бок.

— Эй, чего вы там шепчетесь? — подняла на нас глаза Алина.

— Да вот, девчонок обсуждаем. — продолжил подтрунивать товарищ, искоса поглядывая на меня в ожидании реакции.

— И кого же, позвольте спросить?

— Так тв… — начал было говорить он, но я его перебил.

— Тебя конечно же. Максиму очень нравится твоя причёска сегодня. — нанёс я контрудар.

Одной фразой удалось засмущать сразу двоих, отчего над нашим столом сначала повисла неловкая пауза, после чего лица моих соседей по комнате расплылись в улыбках, а Максим слегка покраснел.

— Да обычная, вроде. — открыв фронтальную камеру на телефоне, еле слышно ответила подруга.

— Ты проиграешь в этой войне. — повернувшись к Максиму и отрицательно качнув головой, с лёгкой улыбкой шепнул я.

Друг на секунду задумался, после чего молча вернулся к своему обеду, улыбаясь себе под нос.

После обеда мы все вместе отправились в спортзал, где вот-вот должны были начаться занятия по фехтованию. Быстро переодевшись в спортивную одежду, весь класс построился в ожидании тренера.

— Самостоятельная разминка пять минут, — скомандовал инструктор, проходя мимо нас. — далее под моим руководством. Начали! — хлопнул он в ладоши и направился в тренерскую.

Ну а мы, в большинстве своём, занятия по ближнему бою на мечах любили, и поэтому тренировались и выполняли все команды с большой охотой. Через пять минут вернулись сразу несколько инструкторов и провели подводящую к последующей тренировке разминку. Далее мы занимались с ними уже по группам.

Алина на эти занятия тоже ходила, но по большей части по пятницам — в дни, когда проводились учебные спарринги. Своих инструкторов у подруги хватало, а вот хотя бы примерно равных по силе соперников, нет.

В целом, как я выяснил, аристократкам владеть холодным оружием было совсем необязательно, в отличие от благородных мужского пола. Но в то же время, если девушка достойно владела клинком и могла на деле это показать в том же разломе, в обществе ей почёт и уважение были обеспечены.

— Держи. Сегодня тебе поддаваться не буду. Так что не обижайся. — улыбнулся мне Максим, передавая учебный клинок.

Учебным он, кстати, считался только лишь по тому, что не был заточен как боевой. Вместо этого, грани меча были специально затуплены. То бишь, если попадёт им, к примеру, по пальцам, то их не перерубит, а всего лишь переломает.

К слову, стоит добавить, что такой меч и спарринг партнёра давали только тем, кто уже научился поднимать барьер. Но к середине пятого класса этим могли похвастаться почти все дети.

— Твой оптимистичный настрой меня однозначно радует. — ответил улыбкой я товарищу и исполнив дурашливый жест приветствия соперника перед боем, подсмотренный в одном фантастическом фильме, принял стойку.

Бил Максим уже давно не по-детски. Прекрасно работал ногами и даже пробовал финты. Также товарищ уже мог похвастаться неплохой реакцией и выносливостью.

— Аверин, не заигрывайся! Если сближаешься, то используй это! — наставлял сбоку один из инструкторов. — Ногой ему добавь или дай с локтя, чё тормозишь?

К такому я уже давно привык — тренера всегда советовали моим оппонентам, и очень редко поправляли меня. Тут не было какой-либо неприязни ко мне, просто мои противники, объективно в этом больше нуждались. В целом, база которую в нас вложил много лет назад дядя Святогор, мягко сказать, давала о себе знать. Плюсом ко всему, на занятия по ближнему бою я попал значительно раньше своих одноклассников, так что сейчас здесь кроме Максима и может быть Алины, для меня хороших соперников не было.

— Смена! — хлопнул в ладоши главный тренер.

После окончания тренировки, инструктор нас всех построил и внимательно оглядев присутствующих, объявил:

— В конце следующей недели начнутся соревнования по фехтованию. Участвовать будете все. В том числе ваши одноклассники аристократы. Призёры могут рассчитывать на значимые награды от самого князя! Если вопросов нет — свободны.

Услышанная новость, судя по лицам окружающих ребят, обрадовала далеко не всех. Оно и неудивительно, многие понимали, что с текущими навыками рассчитывать на какой-то результат глупо. Но политика школы и в частности организаторов, и инструкторов, была совсем иной. По их мнению, любые поединки, а тем более соревновательного характера — это в первую очередь опыт. А его много не бывает, тем более в нашем возрасте.

После того как начальная школа закончилась, наше дневное расписание претерпело кое-какие изменения. Помимо того, что в обязательном порядке детям стали прививать любовь к искусству владения мечом, появились и так называемые «стихийные факультативы».

У абсолютного большинства ребят к этому моменту времени уже так или иначе прорезался дар, и умение им пользоваться тоже нужно было развивать. Владение телекинезом являлось своеобразной базой, после успешного освоения которой, изучать свой дар было намного проще.

Для таких тренировок, при школе находилось целых четыре небольших полигона, соответствующих требованиям безопасности пользователей каждой стихии. Точнее, полигон был один и большой, но поделённый на зоны. И я, в отличие от остальных детей, побывал на каждой из них.

Первые полгода инструкторы бились надо мной в отчаянных попытках провести инициацию дара. Как это так, подающий надежду и по праву один из самых одарённых детей из тех, что к ним попадали, и не может открыть в себе стихию? В общем, многие мечтали взять меня под своё крыло и старались помочь открыть в себе дар. Даже индивидуальные занятия проводили!

Тут тебе и устроить стрессовую ситуацию (было смешно), и, напротив, создать максимально благоприятные условия для единения со стихией (я тогда хорошо выспался), и даже философско-наплевательское отношение, по типу «оно проявится само». Но венчала всю эту историю, попытка меня утопить в ведре с водой. Вот тут, кстати, и был настоящий стресс. Да такой, что этот инструктор полетел высоко, далеко и быстро. До сих пор косится при встрече.

Это потом мне объяснили, что «воднюки» так иной раз в себе дар пробуждают. Мол, если стихия откликнется, то всё будет нормально и ты получишь её благословение. А если нет, то по всей видимости, ты уже сам больше никогда не откликнешься, ну или может-таки откачают.

Утрирую, конечно. В серьез никто никого не топил и меня не собирались, но я тогда так не думал.

Что же касалось тех названий, что я дал адептам различных стихий, то это идиотская история. Я был малость раздосадован тем, что мне приходится скрывать свой истинный дар и представать перед обществом немного неполноценным. А если говорить совсем правду, то злило именно отношение окружающих: это либо совсем ненужное мне сочувствие, выражающееся в печальных и грустных взглядах в мою сторону, либо, напротив, пренебрежение. Этим как раз отличалась часть инструкторов, не сумевших меня инициировать. А вот шутки и подколы на эту тему, я воспринимал абсолютно безболезненно.

В общем кончилось это всё тем, что в нашем обществе появились «огневики», «воднюки», «землевики» и мои любимые — «ветровики». Дебильные названия не только периодически радовали мой слух и раздражали их носителей, но и доставляли мне удовольствие тем, что я к ним, стихийникам, никакого отношения не имею. Глупость, конечно, редчайшая, но надо же было хоть чем-то отвечать на юмористические выпады моих товарищей?

В целом, я бы может и хотел присоседиться к какой-нибудь стихии, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания, но увы и ах, такая блажь мне не светила с самого детства. В итоге, я был единственным на весь класс, кто слонялся по полигону и был предоставлен самому себе.

— О, Обломов. — подняв на меня глаза, бросил знакомый инструктор, хитро улыбаясь. — Сегодня опять у нас околачиваешься?

— Птичка нашептала, что у ветровиков сегодня большой день. — на этих словах часть ребят закатила глаза. — Будете учиться подметать, так сказать, использовать свой дар по назначению. Не мог же я такое пропустить? — оглядывая группу детей, произнёс я, сохраняя серьёзную мину.

— Лёха, мы эту шутку третий раз слышим! — недовольно воскликнул кто-то из толпы.

— Ну таки и вы еще ничему не научились. Я Григорию Иванычу намекаю как могу, но он ни в какую. А так, смотрите сами. Сегодня научитесь — уже через год будем отмечать день дворника! А? Как вам идейка? Я вот даже в календарике кружком дату обвёл…

Не стесняясь детей и хорошенько посмеявшись, инструктор принял серьёзный вид и следом закончил мой концерт:

— Так, Обломов, иди вон садись, своими делами занимайся. И не звука больше. — безапелляционно добавил он.

Мне этот мужик нравился — с чувством юмора порядок, меня не донимает, работу свою выполняет хорошо. Максим его тоже хвалил.

Послушно кивнув, я направился в угол помещения, которое находилось под землёй на полигоне, и занял там удобное местечко где сваленными друг на друга лежали десяток матов.

Естественно, время в пустую старался не терять, и несмотря на распространённое мнение окружающих, что я гоняю балду, усердно занимался своим даром. Пока ребята учились управлять ветерком и наносить удары сжатым воздухом, я разбирался с чёрным дымом.

Как оказалось, управлять им может не только Кали, но и я. Впрочем, применение этому навыку на текущий момент я смог найти только в том, что внутри него я прекрасно ориентировался и даже видел, а вот у вероятных противников с этим было тяжеловато — внутри была непроглядная для других людей тьма.

Единственным минусом был небольшой диаметр распространения этого самого дыма вокруг меня — всего лишь несколько метров. Но по словам Кали, это явление временное и радиус с ростом моих сил увеличится.

Сам дым и его призыв прямо из под моих ног были мелочью и давались после месячной тренировки абсолютно легко. Гораздо более важным для меня было другое. Осваивая этот навык, я стал тоньше чувствовать как свою энергию, так и связь с демоницей. А ещё, именно таким образом разумные обладающие аналогичным даром крови, призывали себе новых слуг из преисподней.

Именно этим я и планировал заняться. Армию создавать, конечно, ещё не собирался, но численность слуг испытывал нужду увеличить. Как показал опыт взаимодействий с Кали, демоны прекрасно выполняли роль разведчиков, диверсантов и шпионов. И это я молчу про серьёзную поддержку в бою.

Всё это прекрасно звучало на словах, но такая лафа как с Кали, Супрессору даётся только раз в жизни. Дальше чтобы призвать демона, нужно было ещё немало постараться. Точнее, стараться приходилось для того, чтобы хватило сил и энергии на создание пробоя между мирами и удержание его достаточное время открытым.

Методов известных Кали было два. И как в таких случаях и подобает, один был очень простой, другой сложный.

В первом случае, требовалось принести кровавую жертву. Между прочим, душа которой отправится в преисподнюю в обмен на местную сущность. Другой мир с радостью принимает дар и отдаёт Супрессору в ответ. Причём, если убить ради такой цели ни абы кого, а невинное дитя, то призвать себе в слуги можно было очень-очень сильную тварь. И слава богу, что у людей с моим даром хватало мозгов подобной дорогой не ходить. Не трудно было догадаться, что эту сильную тварь еще нужно будет суметь подчинить. Верится, конечно с трудом, но по крайней мере это было то, что я услышал от Кали.

Второй способ требовал более длительной подготовки, определённого уровня личной силы, запаса энергии и специального места. В этом случае призыватель как бы воровал у преисподней, отсюда и все вытекающие сложности, и в целом, немалый шанс провала операции.

Как оказалось, для того, чтобы пробой в преисподнюю дался легче, нужно было искать наиболее подходящее место, где астральные проекции миров соприкасаются друг с другом. На нашей планете это были в основной своей массе зоны местонахождения вулканов… Далековато от Тюмени.

— Ты чего залип? — присаживаясь напротив произнёс товарищ.

— Стишок придумал. — поднял глаза я. — А ты чего не занимаешься со всеми?

— Очередь. Сегодня зачёт на этап. По одному принимает. — оглядывая спины ребят собравшихся возле инструктора, ответил товарищ.

На таких занятиях обычно было несколько десятков человек со всех классов средней школы и, соответственно, пять-шесть инструкторов. Сегодня по какой-то причине последних было меньше, точнее всего один, а вот ребят как всегда много.

— Что за стих-то? — опомнился товарищ.

— На. Только читай вслух. — передал я ему бумажку с написанным от руки текстом.

Недоверчиво меня оглядев, Максим принял вырванный из тетради лист и вяло зачитал:

Я старательно сохранял серьёзное выражение лица и с большим ожиданием смотрел в глаза товарищу. Максим не меньше моего прилагал усилий, чтобы не улыбнуться. Шла самая настоящая дуэль взглядов, где каждый оппонент сжав челюсть глубоко дышал носом и пытаясь контролировать уголки губ, периодически взмывающие вверх.

— Стихи не твоё. В следующий раз попробуй книгу написать. — слегка приподняв бровь заявил товарищ.

— Юмористический опус?

— Не-е. С юмором у тебя тоже беда. — хлопнув меня по плечу, хохотнул Максим.

— Обидеть начинающего поэта может каждый. — вяло возразил я в ответ.

Из прошлой комнаты нашу четвёрку переселили на пятый этаж. По какой-то причине, всех кто закончил начальную школу переселяли на верхние этажи, оставляя первые четыре за малышами.

На новом месте мы давно освоились и даже привыкли к уже другим соседям по этажу. Большая часть из них являлись старшеклассниками и на нас они внимания обращали мало. Единственное, заставляли соблюдать порядок в холле и в порядке очереди участвовать вместе с ними в дежурствах, что в общем-то было делом обычным.

Учитывая, что теперь никакой куратор за нами по следам не ходил, жить стало намного комфортнее и проще. Да, были периодические проверки общих и жилых комнат на этаже, а также смотр внешнего вида и мониторинг успеваемости, но всё равно, свободы стало однозначно больше.

Большей частью этих проверок, кстати, занимался уже новый куратор, Анастасия Викторовна, которая мне напоминала армейского старшину. Она и впечатление производила военного человека, и функции выполняла соответственно с должностью, которую я ей приписал.

Куратор, как и новый классный руководитель, был поставлен нам уже до самого выпуска. И исходя из полученных путем ныне привычного нам с демоницей шпионажа данных, выяснилось, что Анастасия не просто воспитатель в нашей школе, но и также как когда-то Наталия, человек приставленный к моему классу князем. Не лично, конечно, но всё же.

Пока я, концентрируясь на висевшей в воздухе за спиной гантели, читал на экране своего ноутбука историю этого мира, мои соседи были заняты кто чем. Стёпа, как самый трудолюбивый и целеустремлённый из них, медитировал и по моему совету работал с чистой энергией. Ваня боролся с алгеброй, с надеждой поглядывая на Степана и меня в ожидании помощи. А вот Юра и вовсе где-то гулял, забив на уроки. Нет, учиться-то он учился, но делал всё в самый последний момент. И я его за это не осуждал — сам порой в учебе тоже допускал подобное.

— Ребята! Быстрее! Там такое! — с внезапным криком ворвался в комнату Юра и огорошив нас, выбежал назад.

С удивлением оглядев уже показавшего спину соседа, мы быстро переглянулись с оставшимися в комнате ребятами и подорвались со своих мест. Лицо, глаза и мимика Юры сумели внушить любопытство даже мне.

Выбежав в холл нашего этажа, мы проследовали вслед за остальными ребятами сбегавшимися на звуки возгласов и разговоров на лестничную площадку, окна которой выходили на задний двор нашего жилого комплекса.

Растолкав плечами ребят и выглянув в окно, я опешил. Ожидал увидеть драку, снегопад весной, что в наших краях далеко не редкость или даже открывшийся разлом. Но всё оказалось более загадочно, хотя с последним я почти угадал.

— Я не понял, что она здесь делает?

Ответом в голове была звенящая тишина.

— Боба? Какого чёрта? — настойчиво произнёс я ментально.

Сумбурные объяснения колючего запутали меня окончательно. Мне показалось, что ёж впервые на моей памяти волновался и даже переживал…

— Чёрт! — сухо бросил я вслух себе под нос, наблюдая как в сторону Бибы спешно направляется целых два отряда нашей охраны, поднятой по тревоге.

Очевидно, что заметили ежиху не только мы с ребятами, но и те, в чьи обязанности это как раз и входило. Убьют же…

Однако, моим переживаниям, к счастью, не суждено было сбыться.

— Вау! — разом воскликнула толпа детей, прилипших к окнам.

Биба неспешно изучала территорию заднего двора нашей школы, периодически принюхиваясь к чему-то возле земли. Но едва бойцы школьной охраны попытались окружить колючую, как она своим фирменным и невероятно скоростным движением, преодолела едва ли не сотню метров, оставляя далеко за спиной опасных одарённых.

Дальше наблюдать за этим представлением я уже не стал. Стараясь незаметно для толпы покинуть место общего сбора, я приказал Кали переместить меня на этот, будь он неладен, задний двор. И едва это произошло, Биба будто нас почувствовав, практически в мгновение ока оказалась прямо передо мной.

— Кали вытаскивай нас отсюда подальше. — успел бросить я, прежде чем демоница перетащила нашу тройку куда-то на опушку ближайшего леса.

Можно было и сразу её попросить перенести Бибу, а следом и нас подальше от школы, но в голове возникали небезосновательные сомнения, что колючая демоницу может и не признать. Поэтому пришлось аккуратно, используя давно известные и нередко самолично созданные слепые зоны камер видеонаблюдения, переместиться к ежихе на встречу.

— Ты что здесь делаешь? — моментально спросил я вслух стоявшую напротив глыбу с иголками.

Та, традиционно, изъясняться нормальным человечьим языком себя утруждать не стала. Вместо этого отправила мне посредством ментальной связи самый настоящий спам картинок. Причём их было так много, что я уже во второй раз за вечер опешил и ненадолго завис, прокручивая в голове несколько десятков мыслеобразов. Слава небесам, что Боба был не такой болтун и в основном общался кратко и лаконично.

Из того, что я понял и удалось таки «перевести», выходило следующее: первое, Биба рада меня видеть и второе, ей срочно нужен Боба. А ещё… ещё я кажется должен дать ему отпуск.

— И ты только ради этого прямо сюда в школу пришла? — опрометчиво воскликнул я.

Взгляд, которым меня следом одарила громадная ежиха, резко изменился с приветливого на недовольно-агрессивно непонимающий. В стиле «В смысле ТОЛЬКО ради?».

— Ну ладно, надо так надо. — поспешно добавил я, приказывая колючему появиться.

Ежачьих нежностей, пара, нам с ухмыляющейся демоницей, являть не стала. Боба окинул меня несколько печальным и отстранённым взглядом, после чего направился в мгновенно открытый уже вновь довольной ежихой разлом.

Как-то всё так быстро и неожиданно произошло, а затем также закончилось, что я ещё полминуты задумчиво смотрел в точку, где недавно закрылась аномалия.

— Ты что-то поняла? — повернувшись к Кали, поморщившись спросил я.

— Конечно, господин.

— И?

— У них брачный период наступил. — как само собой разумеющееся произнесла демоница.

— Да уж…

Почесав затылок и немного потоптавшись на месте, я скомандовал возвращение в школу. И это было весьма вовремя. Как оказалось, по тревоге подняли не только дежурные отряды службы охраны, но и вообще всех. В частности, наша куратор уже была на этаже и командовала строиться, чтобы нас всех пересчитать.

Успел я в самый последний момент, выбегая из своей комнаты и присоединяясь к общему строю под любопытные глаза Стёпы. Остальные, похоже, моего отсутствия не заметили.

Стоило отметить, что благодаря какому-то механизму, все окна жилого корпуса и, как выяснилось немного позже, всей школы, были перекрыты защитными металлическими щитами.

Пересчитав нас на два раза, Анастасия Викторовна поднесла рацию к губам и чётким голосом произнесла:

— Блок пять-один. Мои все на месте. Без происшествий.

— Принято. — раздалось ей в ответ.

Куратор была как никогда серьёзна и внимательна. Женщина ещё с минуту нас пристально оглядывала, параллельно прислушиваясь к звукам на улице, после чего кивнув собственным мыслям нарушила тишину.

— Сейчас спокойно расходимся по своим комнатам. Двери в них, как и в секции, не закрываем. Я буду здесь. — кивком головы указывая на кресло возле входа на наш этаж, бросила женщина. — При малейшей опасности следует вернуться сюда же, в холл. В целом, я вас успокою. С мест докладывают, что на улице всё тихо и спокойно. Поэтому постарайтесь уснуть и выспаться. Вопросы?

— Что это было? — одновременно вырвалось из уст сразу двух старшеклассников.

Помимо нашей секции, где жили мои одногодки, были ещё три, где нам компанию составляли ребята с шестого по восьмой класс.

— Вы всё сами видели. Предположительно, где-то недалеко произошёл небольшой пробой.

Оглядев нас ещё раз, женщина скомандовала отбой и направилась к месту своего дежурства. Дверь на этаж была уже давно заперта.

Утром следующего дня мы уже могли наблюдать привычное небо из своих окон. О вчерашней тревоге и в целом произошедшем, не напоминало абсолютно ничего, кроме одного.

Бесконечные разговоры и обсуждения увиденного на каждом углу. В столовой, на переменах, на уроках и даже на полигоне, везде только и судачили о «громадной игольчатой твари с красными глазами».

Вообще, описания Бибы частенько менялись в зависимости от фантазии рассказчика, но общие впечатления были примерно у всех одинаковы. Она была огромная, страшная и невероятно быстрая.

Я всё это слушал вполуха, больше наблюдая за суетой охраны и прибывших ещё вчера военных. Последних с ночи пока не уменьшилось, но, учитывая отсутствие каких-либо угроз и опасностей для обучающихся, скоро они все должны успокоиться и разъехаться.

Пока я обедал и считал ворон за окном, не участвуя в общей дискуссии, не заметил как внезапно в столовой наступила тишина. Подняв глаза, я с большим неудовольствием обнаружил, что в помещение вошёл никто иной, как директор нашей школы.

— О, чёрт. — вяло бросил я себе под нос, отворачиваясь в противоположную сторону.

За прошедшие несколько лет, у меня с новым директором сложились довольно сложные и весьма своеобразные отношения. Наша война длилась уже третий год, и никто не собирался сдавать позиции.

Тимофей Степанович с честью прошёл через все мои испытания пургеном, а также прочувствовал на себе ряд других пакостей, частенько происходивших с ним после конфликта со мной. Теперь мужчина не ел и не пил в школе от слова совсем, смотрел куда садился и куда наступал, а также, никогда и не при каких обстоятельствах не снимал с себя барьер.

В тоже время, мне всё это тоже даром не проходило. Нет, Тимофей Степанович не жаловался ни князю, ни кому-либо другому. У него хватало сил, опыта и воли справляться самостоятельно. Отчасти даже со мной.

Едва заприметив меня, он незамедлительно взял прямой курс в сторону нашего стола.

— Обломов, вижу ты доел? — остановившись напротив, произнёс мужчина.

— Ещё нет. — уставился я на стоявшую передо мной пустую тарелку и следом же принялся медленно и не спеша допивать остатки компота.

— Вставай. Предъяви к осмотру рукава и воротник. — не обращая внимания на мои действия и слова, безапелляционно произнёс он.

Подобный цирк разыгрывался здесь далеко не впервые за эти несколько лет. Правда, если исключить моё имя, то «жертвами» директора обычно выступали ребята из старших классов, в том числе и зарвавшиеся благородные, опрометчиво решившие, что нарушения школьного устава могут им сойти с рук.

Среди ребят помладше, частым героем в подобных сценах выступал в абсолютном большинстве случаев только я. Порой это настолько мне надоедало и раздражало, что я всерьёз размышлял о том, чтобы плюнуть на все и покинуть эту школу. Но потом до меня не без помощи Кали дошла запись разговора Тимофея Степановича с женой. Там он ей после очередного этапа обострения отношений со мной, поведал, что буквально грезит тем днём когда я «свалю из его школы». Естественно, такой подарок этому старому хрыщу преждевременно я дарить не собирался. Уж не знаю почему, но эта информация будто дала мне новых сил и я запретил себе даже думать о «побеге». Пусть сам уходит.

Побег, кстати, как таковой, им бы и не являлся. В один из дней, два года назад, когда наши отношения с директором были на одном из пиков накала, об этом прознал граф Белорецкий. Он тогда как раз был с инспекцией в школе и не преминул возможностью немного со мной побеседовать. И когда по его инициативе речь зашла об этой ситуации, он мне отчётливо дал понять, что руководство школы, своих педагогов и кураторов, я обязан слушаться. Неуправляемый ученик им здесь совсем не нужен — это дурной пример для остальных, как минимум. В общем, я был волен уйти в любой момент, если того пожелаю. Каких-либо обязательств на мне нет и никаких претензий род Белорецких ко мне иметь тоже в таком случае не будет. Но если уж решил остаться и учиться, то должен подчиняться общим правилам и школьному уставу.

Что тут возразить-то? Жаловаться? Нет, это было не в моём стиле — не так воспитан. Оставалось только либо реально уходить, либо принимать вызов и воевать, превозмогать и не ныть. И как уже сказано выше, выбрал я именно второе.

— Чудо какое-то! — деланно восхитился он, поджимая губу. Придраться директору тут было совершенно не к чему — рубашка блестела ещё с вечера. — Но видимо натура всё равно берёт своё, да? Это что такое? — указывая на запачканную штанину моих брюк, недовольно добавил он. Всё же что-то нашёл…

— Об стол ногой теранулся. — сухо и с трудом скрывая раздражение бросил я, оглядывая небольшую грязную серую полоску на ноге, при этом сказав абсолютную правду.

За чистотой своей одежды, в особенности рубашек, мне приходилось следить с особой щепетильностью. Этот демон в человечьем обличии останавливал меня где увидит и первым действием крайне придирчиво проверял мою опрятность: длина волос, ногтей и их чистота. Следом состояние одежды и опять же её чистота…

Но самое главное, если вдруг у него к чему-то выходило придраться, то результаты осмотра он комментировал так громко, что это всё становилось неприятным достоянием общественности. Одним словом, прилюдно позорил и высмеивал.

С другой стороны, если у меня с этим никогда ранее проблем и так не было, так как и баба Маша хорошо воспитывала, да и прошлая жизнь научила следить за личной гигиеной и опрятностью внешнего вида, то вот у некоторых детей в самом разном возрасте, отношение к таким вещам было порой совершенно наплевательским.

Это, кстати, было первое с чем воевали наши кураторы и что проверялось на утренних осмотрах в начальной школе. А вот после «началки», нам решили дать побыть немного более самостоятельными и осмотры стали проводиться значительно реже. Тут-то и стали вылезать дефекты воспитания. Некоторые ребята стали этим пользоваться далеко не лучшим образом, потакая призывам собственной лени. В общем, Тимофей Степанович с ними боролся очень успешно, хоть и методы у него были довольно спорные. Ну и мне прилетало, если вдруг где-то что-то не досмотрел.

— Или просто не следишь за чистотой своей формы? — в тон мне ответил Тимофей Степанович.

Я лишь вздохнул полной грудью, не желая продолжать этот бессмысленный диалог. Чем оно все кончается мы наперёд знали оба. Он придумывает мне наказание, которое я выполняю, а сам потом, как минимум на неделю входит в режим повышенной боеготовности и осторожности.

— Так я и думал. После занятий вернёшься в столовую и протрёшь все эти столы. Чтобы на будущее у тебя таких глупых отмазок больше не было.

Отвечать директору я ничего не стал. На что тот удовлетворённо кивнув, развернулся и направился дальше со своей внезапной проверкой.

Что же касалось реакции моих друзей, сидевших рядом за столом, то всё просто. Они к этому уже давно привыкли. Алина, правда, первое время раздосадованная несправедливым на её взгляд отношением директора ко мне, пыталась без моего ведома жаловаться отцу. Но граф девочке дал чётко понять, что методы работы Тимофея Степановича, а самое главное её результаты, полностью удовлетворяют высшее руководство клана. И посоветовал ей самой вести себя подобающе, а также передать этот совет мне, что девочка, соответственно, и сделала. Поэтому сейчас она могла разве что беспомощно дуть щечки и недовольно бухтеть себе под нос.

— Кали, чего такого мы ещё ему не делали? — злобно побуравив спину директора, ментально спросил я.

— Да, дорогая. — направляясь к своему автомобилю произнёс мужчина, принимая звонок. — Нет, не ел.

Открыв дверь и бросив на заднее сиденье кожаную сумку, мужчина отошёл от машины на метр.

— Ты знаешь почему. Да, опять.

Обойдя машину по кругу и даже заглянув под неё, Тимофей Степанович внимательно огляделся по сторонам и лишь тогда позволил себе сесть за руль.

— Буду минут через пятнадцать. — закончил разговор мужчина и повернул ключ в замке зажигания.

Машина успешно выехала с территории школьной парковки, преодолела КПП и даже вышла на большую дорогу, только зудящее чувство внутреннего беспокойства отчаянно сверлило душу и не покидало Тимофея Степановича.

Именно в этот момент, когда директор был на середине пути к своему дому, у его автомобиля одновременно лопнули передние два колеса. Учитывая как напряжённо и неспешно ехал водитель, машину не бросило в сторону и даже удалось избежать аварийной ситуации.

Прикрыв глаза и досчитав до десяти, мужчина несколько раз выдохнул, после чего включил аварийный сигнал на приборной панели, и посмотрев в боковое зеркало вышел из машины.

— Мелкий вредитель. Подонок. Негодяй. Прибил бы! — сплюнул Тимофей Степанович, оглядывая во что превратилась резина передних колёс.

Ещё несколько минут побуравив машину, он сжал челюсть и достав мобильный телефон набрал номер супруги.

— Я задерживаюсь. Всё хорошо, потом объясню.

Все наказания, которым подвергались ученики школы, должны были исполняться строго в свободное от учёбы, приёмов пищи и сна, время. Первый такой промежуток времени наступал после окончания учебного дня и до ужина, когда все учащиеся расходились по парку, а также спортивной либо игровой площадкам. И второй, уже после ужина и до отбоя.

Я решил отбыть свою трудовую повинность после учёбы, для чего и прибыл в столовую, где управляющий, дядя Саня, давно меня знающий лично, был не только в курсе, но и подготовил мне рабочий инструмент.

— Что-то Лёха ты давно к нам не заглядывал, окромя положенных трёх раз на день. — не скрывая усмешки, произнёс мужчина, передавая мне ведро с тряпкой.

Он с виду был самым обычным, как говорится, среднестатистическим мужичком, с небольшим пивным животом и усами. Взгляд открытый, часто улыбался и имел своеобразный басовитый грудной голос. Благодаря этому, кстати, дядю Саню было слышно из любой точки в этой столовой.

— Месяц выдался неудачным. — отмахнулся я, тем самым вызывая улыбку на лице собеседника.

— Весёлый ты парень. — гоготнул он. — Жизнерадостный. Не тебе одному, кстати, досталось. — кивнул дядя Саня в сторону ещё двоих парней, уже работающих на кухне. — Да и моим ребятам тоже прилетело. У одного колпак грязный, другая в телефоне ковырялась не вовремя. Степаныч просраться тут всем так дал, что до сих под впечатлением ходят. — очередной раз хохотнул дядька.

— Да уж, он может. — беззлобно посетовал я.

— Ладно, не отвлекаю. Трудись. — бросил управляющий и удалился по своим делам, издалека отмечая какой-то непорядок на кухне.

Дядя Саня мне импонировал как личность. В меру строгий и в тоже время добродушный. Он был из тех людей к которым не сядешь на шею, но в тоже время, имел достаточно добрый характер и этим располагал к себе окружающих. Мужчине удалось, несмотря на должность и власть, пусть даже над горсткой людей, не оскотиниться и остаться человеком.

Пока я занимался работой, в столовой с неожиданным визитом появилась ещё одна моя знакомая. Если, конечно, так можно было назвать ныне замдиректора школы, Викторию Павловну.

— Привет, Алексей. — мало обращая внимания на окружающую обстановку, женщина преодолела разделяющий нас путь и оказалась рядом.

— Здравствуйте. — подняв глаза на подошедшую, но не отвлекаясь от работы, произнёс я.

Трудно было не заметить, что замдиректора обратилась ко мне по имени, чего за последние несколько лет не происходило ни разу.

Виктория Павловна немного прибавила в возрасте, хоть и не перестала хорошо выглядеть. Строгий серый костюм, чёрные волосы собранные в хвост и неброский макияж, который только подчёркивал её природную красоту.

— Вижу, тебе скучать не приходится с нашим директором. — больше не спрашивая, а утверждая, произнесла она.

— Не только мне. — с улыбкой бросил я в ответ.

Виктория Павловна этого не знала, но я был прекрасно осведомлён в каких непростых отношениях она находится с Тимофеем Степановичем. Он свою подчинённую держал буквально в ежовых рукавицах и прошедшие три с половиной года были для неё серьёзным испытанием. Впрочем, какой-либо реакции она на мои слова не дала.

— Скоро у вас соревнования. Что думаешь по этому поводу? — отодвинув стул и присаживаясь напротив стола, который я вытирал, спросила женщина поменяв тему.

— Как и все участвую. Тут особо думать никто не даёт. — пожал я плечами.

— То есть амбиций никаких нет. — деланно вздохнув, бросила она.

— Ну почему же. Просто мне не ясно чего вы от меня хотите.

А то, что Виктория Павловна сюда пришла не просто так, было уже совершенно очевидно.

— Хочу, чтобы ты хорошо себя показал на турнире. — выдержав небольшую паузу, она продолжила. — Эти соревнования, своего рода негласный отборочный этап на более серьёзное мероприятие. Я собираю команду от нашей школы и рассматриваю твою кандидатуру.

Не знаю, кого вообще можно было заинтересовать подобным предложением, особенно учитывая используемые собеседницей формулировки, но лично мне стоило большого труда, чтобы удержаться от усмешки и комментария о том, как мне безразличны её «рассматривания». Впрочем, бывшая директор нашей школы была довольно умной женщиной, и судя по её выражению лица и транслируемой уверенности в уникальности своего предложения, ей было чем убеждать. Хорошо, в такие игры я играть люблю.

Безразлично поведя плечом, я переключился на следующий стол, оставляя последнюю реплику собеседницы без ответа. Самое глупое, что можно сделать когда продавец тебе впихивает товар, это показать свою заинтересованность.

— Что ты знаешь о событии под названием Зарница?

— Ну-у, игра такая… — вспоминая прошлую жизнь на автомате ответил я, но следом же прикусил язык и добавил. — Да в общем-то ничего и не знаю.

Женщина, со скучающим видом наблюдавшая за моими действиями, удовлетворённо кивнула и закинув ногу на ногу, стала объяснять:

— Это не просто игра. Это самое масштабное военно-спортивное мероприятие, которое курируется и финансируется в том числе лично императором. Как понятно из описания, престиж и уровень этого мероприятия крайне велики. Даже простое участие в играх очень почётно. А учитывая то, что проводятся они всего лишь раз в четыре года, стоит понимать, сколько появляется желающих этими участниками стать.

Откровенно говоря, эта тётка меня уже купила. Выдала козырь, которым удалось зацепить меня на крючок как малое дитя, и сейчас внимательно наблюдала реакцию. Не то чтобы я хотел прыгать от радости и счастливо визжать, представляя как там будет весело и интересно. Нет. Просто мне было очень любопытно. И кто бы знал каких трудов стоило сдержать это чувство и продолжить спокойно тереть столы.

— Хорошо. Но надеюсь у вас есть чем по-настоящему меня заинтересовать, кроме рассказов о престиже и множестве желающих туда попасть?

— Эх, Обломов. — замдиректора глубоко вздохнула и отвела взгляд в сторону окна. — Вечно с тобой больше всех проблем. — тем не менее, Виктория Павловна лукаво улыбнулась, отчего я понял, что следующий её козырь мне понравится ещё больше предыдущего. — Расскажу тебе по секрету ещё и вот что. Это испытание и для Тимофея Степановича. Он будет собирать свою команду от нашей школы. Но если наша, — подчеркнула женщина это слово. — выступит лучше, то твой любимый директор с огромной вероятностью пойдёт на заслуженную пенсию. Отчего ты сможешь наконец-то вздохнуть полной грудью и спокойно доучиться. Если, конечно, не будешь создавать проблем.

Несмотря на то, что замдиректора сделала достаточно интересные акценты, полностью умалчивая свой огромный интерес во всём происходящем, я был приятно обнадёжен и с лёгкостью закрыл глаза на её манеру изложения.

Понятное дело, что предстоящие события будут испытанием как раз таки для неё, нежели для действующего директора, который всем всё уже давно доказал и даже не раз. Но сути дело не меняло, появился шанс избавиться от засевшего у меня в печёнках старикана, причём самым экологичным и мягким способом.

— Я мог бы дать своё согласие пойти в вашу команду, но есть пару условий. — твёрдо заявил я, бросая тряпки и усаживаясь на стул перед женщиной. И не дожидаясь, пока Виктория Павловна придёт в себя добавил. — Первое, я рассчитываю на вашу лояльность, когда вы займете свой старый кабинет. Менять шило на мыло, желания у меня нет.

Эта фраза моментально дала понять собеседнице, что я в курсе её личной выгоды и водить меня за нос не выйдет.

— Я… не могу дать такого обещания… — внезапно замялась женщина. — Это противоречит моим личным…

— Ничего особенного я не прошу. И пользоваться вашим расположением не было и в мыслях. — предупредительно поднял я ладони перед собой. — Просто мне порядком уже приелся этот периодический террор.

— А второе?

— Я должен быть главным в этой команде. — на этот раз уже совершенно безапелляционно заявил я.

— Там будут все ребята постарше тебя. Они могут этого не принять. — в очередной раз замешкалась замдиректора.

— Это уже их проблемы. — вяло отмахнулся я.

— Прежде, как я уже сказала в самом начале, тебе нужно показать себя на текущих соревнованиях. — произнесла Виктория Павловна. — А там и посмотрим.

Следом женщина поднялась с места и направилась в сторону выхода. Было видно, что результаты наших переговоров её устроили не полностью.

Первым делом, как я добрался до своей комнаты и ноутбука, стал искать всю доступную в сети информацию о предстоящих играх. Замдиректора не обманула. Это действительно было едва ли не аналогом олимпийских игр из нашего мира.

Зарница, была в империи возведена в ранг национального спорта, имела внушительную базу поклонников, спонсоров и меценатов.

Естественно, её школьный вариант был менее зрелищный и с большим уклоном в безопасность — всё-таки участниками были дети. Но даже так, мероприятие в стране было довольно востребованным.

Единственный нюанс, с той игрой, о которой я знал из своей прошлой жизни, общего практически ничего не было. А ещё, мне было довольно удивительно, что за несколько лет жизни в этом мире, я про это мероприятие толком ничего и не слышал.

Вдоволь начитавшись и отложив несколько ссылок на будущее, я прикрыл ноутбук — вечерние тренировки никто не отменял. В конце концов, мне действительно сначала нужно в первую очередь готовиться к предстоящим соревнованиям.

— Ты меня жалеешь! — воскликнул товарищ, отбивая мой меч после не самого удачного финта.

— Приходится. — вздохнул я. — Ты весь в синяках. Не хватало мне ещё от твоей матери выговор получить. — и добавил ворчливо. — Пятый раз на один и тот же приём ведёшься.

— Какой ещё выговор!? — разозлился Максим.

— Какой-нибудь. — в тон ему ответил я. — Иди в зеркало глянь.

— Да где же я его тебе тут найду?

— Тогда поверь на слово.

На самом деле, всё было не так плохо и помятыми мы выглядели оба. Первые два часа бились настоящими клинками, но с активированным барьером. А вот последний час, было принято решение сменить оружие на деревянные клинки и снять щиты. Как не странно, это был совет дяди Святогора, с которым мы разговаривали на днях. По его словам, ощущения от подобных тренировок несколько иные и речь сейчас идёт не только о синяках, шишках на голове и отбитых конечностях. Тут дело в другом: когда есть чем рисковать, то даже в учебном поединке бой протекает иначе. Ты иначе двигаешься, меньше рискуешь, и больше осторожничаешь и к этому тоже нужно привыкать. Поэтому мы стали активно практиковать разные сценарии.

Тут стоило добавить, что с Максимом мы упражняемся во владении мечом уже примерно пять лет. Князь сдержал своё обещание и мне с моими друзьями было разрешено заниматься со старшеклассниками после основных занятий. И тренера нам под это тоже выделили. Но к сожалению, кроме Максима никто меня в этом желании поддержать не захотел, а настаивать или кого-либо уговаривать, я не собирался.

Оружием мы владели, по меркам школьников, на довольно высоком уровне. По крайней мере, я был уверен, что среди одноклассников и на несколько классов выше, соперников у нас не было от слова совсем. А вот дальше не ясно. Уверенность в себе была, конечно, огромная, но на сколько она обоснованная покажут предстоящие соревнования.

Оружие, в том числе боевое, Кали вытаскивала из школьного инвентаря — там его было в большом избытке. Первое время демоница даже возвращала всё на место, но позже мы пришли к выводу, что смысла особого в этом нет — заметить мелкую пропажу на таком количестве было практически невозможно. Так что теперь все клинки хранились в небольшом схроне в лесу, где на небольшой полянке и происходили наши занятия по вечерам.

— Чем ближе конец тренировки, тем больше мне кажется, что эта идея была не самой удачной. — потирая очередную шишку на лбу произнёс запыхавшийся Максим.

— Это хорошо. Значит идём верным путём. — хохотнул я.

— Что за намёки, Алексей? — деланно возмутился товарищ и бросился в атаку с новыми силами.

Тренировки перед отбоем стали нашей традицией недавно, примерно с середины лета. Тогда от нас наконец-то открепили кураторов, контролирующих перемещения детей и любивших устраивать периодические проверки на предмет того, чем заняты дети. Сейчас с этим было намного проще, если, конечно, нет «залётов». Вот мы и решили выбираться по вечерам и проводить время с пользой. Как оказалось, не зря.

— Может уже пойдём спать?

— Ты иди. Я ещё позанимаюсь. — бросил в ответ молодой парень, уже буквально в сотый раз повторяя клинком в воздухе одну и ту же комбинацию движений.

Движения эти были плавные, отточенные и одновременно с этим жёсткие.

Под светом лампочки красиво переливались налитые кровью мускулы — ни грамма лишнего веса. Высокий, почти метр девяносто ростом и достаточно широкий в плечах, он передвигался по холлу этажа с учебным клинком в руках плавно и практически беззвучно. А резкие и стремительные движения порой совсем не вязались с его немаленькой массой.

— Миша, ты и так всех сильнее. Тебе нужно отдыхать. — вздохнула девушка, вновь усаживаясь на стул с ногами.

— Мне нужно быть готовым на сто, а лучше на двести процентов. — не меняя ритма движений, немного отрешённым голосом произнёс он, а затем добавил. — Слишком многое на кону, Настя.

— Я уверена, что ты победишь. Но мне не нравится, что ты полностью отвергаешь свои шансы поступить в универ традиционным путём.

На этих словах Миша остановился и с некоторой долею умиления покосился на девушку.

— Эх… мне бы твою голову, Настёна. Я бы тогда сейчас вообще не переживал. — убрав стальной клинок в ножны на поясе, парень глубоко вздохнул и подошёл к девушке, присаживаясь напротив. — Все эти косинусы, тангенсы… это не моё. Если бы не ты, то я бы как Вася с Сашкой… все экзамены на два балла. А тут даже где-то на четвёрку списать удалось! Но этого мало, понимаешь?

Настя опустила глаза. Девушка уже несколько раз слышала эти логические рассуждения и отлично понимала, что Миша прав. Как бы ей не хотелось верить в обратное, но не будь её рядом, сам он проходной бал в ВУЗ не наберёт. А её на экзамене с ним точно никто не посадит. Но надежда, как говорится, умирает последней, а в молодом женском сердце так и вовсе живёт вечно.

— У меня есть одна тайна. Хотел тебе рассказать позже, но не выдержу. — отметив, как взгляд девушки вмиг поднялся на него, а сама она подобралась, превращаясь в сплошное ухо, Миша довольно улыбнулся и понизив голос на два тона, продолжил. — Со мной на днях беседовала Виктория Павловна. Она предложила мне место в команде на Зарницу…

— ЧТО!? — воскликнула девушка. Глаза её тотчас же стали круглыми, а сама она даже привстала с места.

— Только…

— Ты серьёзно?!

— Да тише ты! — зашипел парень.

— Ты не шутишь? — шёпотом, всё ещё не веря, произнесла она.

— Не шучу, Настя. Но есть одно условие. — поспешно добавил парень. — Я должен показать на соревнованиях высший класс.

— А это поможет…?

— Это всё решит. Финалистам княжеского турнира ещё не факт, что будут открыты двери в Тюменские ВУЗы. А вот тем, кто участвовал в Зарнице…

— У тебя всё получится! — счастливо улыбнулась девушка, кинувшись на шею своему парню.

— Да. Только для этого нужно упорно трудиться.

Методом случайного отбора, мужчина перемещался по помещению от стола к столу. Серьёзным, холодным и придирчивым взглядом осматривая мебель, он заправлял руку под столешницы, проводил ею по ножкам стульев, а затем внимательно приглядывался к чистой ладони, отмечая насколько качественно было выполнено его поручение в форме наказания. Учитывая цену, которую Тимофею Степановичу лично пришлось заплатить за очередной конфликт с этим пацаном, хотелось бы убедиться, что тот здесь тоже не отдыхал. Либо получить повод наказать его за это повторно, а ещё лучше, и вовсе выпереть маленького негодяя из школы.

Тем не менее, и камеры видеонаблюдения, и текущая проверка, ясно давали понять, что Обломов своё наказание исполнил как положено. Придраться, конечно, можно было и к столбу, но меру тоже стоило знать. Тем более, если быть уж совсем объективным, то Тимофей Степанович отлично понимал, что последний раз и так высосал из пальца проблему, практически не за что заставив мальчишку отрабатывать.

— Тьфу ты! Ещё пожалей его. — негромко бросил он в сердцах.

Жалеть его было нельзя — Обломов кадр особенный. Он как солдат в армии: должен быть всегда уставший, вымотанный и желательно не выспавшийся. В противном случае, обязательно начинает бедокурить, находить проблемы на свою и чужие задницы, а также совать нос не в свои дела.

С одной стороны, он просто мечтал его спровадить в любую другую школу или вовсе подвести парнишку к побегу. Для руководителя школы было совсем не секретом, что если Обломов сидит в четырёх стенах, то это значит, что он этого сам хочет или, как минимум, не против. А потому выходило, что если школа Алексею надоест, то он может вмиг её покинуть и искать, конкретно его, никто не станет.

Но мальчишка с честью и высоко поднятой головой переносил все испытания, которые ему щедро посылал директор, и даже не думал вешать нос. Так что о его побеге оставалось только мечтать.

С другой же стороны, Тимофей Степанович как никто другой понимал, как много Обломов сделал для этой школы и в целом для рода, и просто не мог себе позволить, несмотря на натянутые с мальчишкой отношения, его ненавидеть. Воспитывать, да. Но с исключительной верой, что делает это ему во благо. Вот такие вот противоречивые чувства и мысли роились в его голове.

— Отец говорит, что они с дядей возможно приедут посмотреть на соревнования. Ближе к финалу. — закончив со своим обедом произнесла Белорецкая.

Все эти дни тема соревнований продолжала обсуждаться в школе едва ли не на каждом углу. По слухам, старшеклассники даже организовали тотализатор. Только вот ребят по младше, к коим я и относился, к этим делам не допускали. Хотя с другой стороны, на кой черт он мне нужен? Денег там всё равно ни у кого нет, на что играют непонятно. Да и спокоен я был к таким вещам.

— А он тебе про Зарницу что-то рассказывал? — внезапно спросил Юра.

— Рассказывал. Она ещё не скоро. — отмахнулась Алина.

— А что это такое? — полюбопытствовал Степан и следом же посыпались аналогичные вопросы от других ребят.

Максим же, был единственный кто любопытство на эту тему не проявлял. Ещё бы, я ему уже рассказал всё что знаю и мы даже вместе изучали материалы и правила этой игры в сети.

— Зарница — военно-спортивное мероприятие. — стала читать с телефона справку Алина. — Основной целью является сплочение империи, популяризация спорта и воинского ремесла, развитие патриотических качеств у граждан…

— Это не то. — перебил Белорецкую Степа. — В чем суть этих игр?

— Ой… там много. Надо в сети открывать и ролик смотреть. Там различные этапы идут.

Я в разговоре не участвовал. Мне сегодня Бобик приснился. Замученный, уставший и в голос просивший его забрать к себе назад.

С одной стороны, без колючего мне было уже неуютно и хотелось товарища таки спасти из озабоченных продолжением рода лапок Бибы. Но с другой… пускай работает! Раз в четыре года потерпеть не может!

Блин, а если обидится? Этот собака злопамятный… потом долго припоминать будет.

В общем, пока я размышлял, недалеко от нашего стола уселась компания ребят, большую часть из которых я знал. Причём, не в самом лучшем для меня свете. Вяземские, Костромские, двое мне незнакомых и ещё один парень, фамилию которого я пытался вспомнить. Лицом к лицу мы виделись с ним единожды, в ту далёкую пору, когда Костромские предприняли первую попытку меня избить. Кажется его звали Стас… кхм. Он тогда занял условно нейтральную сторону в нашем конфликте.

Условно, потому что было очевидно, что в том конфликте он симпатизировал свои благородным товарищам.

— Алина, ты того парня знаешь? — кивком головы указывая на Стаса, спросил я. Минутой ранее, я отметил, что он поздоровался с Белорецкой.

— Конечно. Это брат мой. — улыбнулась подруга.

На этих словах я малость опешил. Прошлый раз он точно не назывался Белорецким.

— Полагаю, двоюродный? — стал догадываться я.

— Ага. Княжич.

— Зае… кх-кх. — поморщился я.

Похоже, молодой Белорецкий весьма дружен с Костромскими и теми же Вяземскими. Последних, кстати, я частенько видел в школе, но мы друг с другом не контактировали от слова совсем. Даже не здоровались, что с учётом того, как прошло наше с ними знакомство, было не особо удивительно.

— А как его зовут?

— Андрей. Вас представить? — с готовностью оглядела меня Белорецкая.

— Нет, спасибо. Уже знакомы. — буркнул я себе под нос.

С одной стороны, княжич мне ничего плохого не сделал. А с другой, та ситуация с Костромскими, где он просто стоял и смотрел как меня пытаются избивать, почему-то вызывала у меня лёгкую неприязнь в сторону этого Андрея. А если добавить сюда ещё и его обман в тот момент когда он представлялся…

Впрочем, это всё взгляд с моей колокольни. Потому как если отбросить эмоции и учесть тот факт, что все эти ребята вроде как в неплохих отношениях, то мне вообще стоило бы даже радоваться нейтральной позиции Андрея.

— Кстати, а ты почему не участвуешь? — внезапно обратился Степан к Алине.

Девочки участвовали в текущих соревнованиях наравне с мальчишками и никаких послаблений по половому признаку предусмотрено не было. Чем это обусловлено я понимал смутно, потому как во многих других, более традиционных видах спорта, для девушек и женщин отдельные категории предусматривались практически всегда.

— Отец так сказал. — коротко ответила Белорецкая.

Судя по её лицу, а я за это время уже неплохо научился понимать эмоции подруги, Алина к такому решению отца отнеслась спокойно. А скорее всего и сама не горела желанием участвовать.

— Ладно, подъём. А то ещё пару минут и Григорий Саныч нас не пустит. — опомнился я, взглянув на большие настенные часы, висевшие на одной из стен нашей столовой.

Успели мы всё-таки вовремя и были немало удивлены количеству собравшегося народа в залах. Ребята и раньше активно готовились, но сегодня, в преддверии начала соревнований, людей собралось неприлично много.

Большая часть из них были наши старшеклассники, у которых свои занятия уже закончились и они пришли поупражняться самостоятельно.

Оглядев всю эту толпу, мы нашли глазами свой класс и направились к ним. После чего, следуя примеру остальных принялись выполнять разминку. Немалая часть ребят в это время уже была при учебных мечах и не стеснялись проводить тренировочные бои. То, что это нередко превращалось в принципиальную схватку, меня совсем не удивляло — при таком стечение народа, ударить в грязь лицом никому не хотелось.

— О, Обломов! — окликнул меня незнакомый голос. — Пошли встанем.

Обернувшись, я увидел в паре метров от себя парня, выше меня ростом больше чем на голову. На вид класс восьмой-девятый, примерно. Телосложение у него было обычное, как и темные волосы ничем не выделяющие его среди окружающей толпы. А вот дорогая одежда, правильные черты лица и светлая кожа, выдавали в нём аристократа. Я их, как мне кажется, уже мог безошибочно выделять из толпы просто по внешним признакам.

Что же касалось его предложения, то в последнее время желающих поспарринговать со мной было в избытке. Мы ведь с товарищем несколько лет тренировались вместе с ребятами постарше и зарекомендовать себя уже успели.

По итогу выходило, что для аристократских детишек, которые тренировались в своих особняках с личным инструктором, я был любопытным фруктом и некоторые из них хотели проверить на мне свои силы, а другие, насколько правдоподобны слухи о моём таланте фехтовальщика. Ну и отдельная каста тех, кто в эти слухи не верил и намеревался утереть нос распиаренному простолюдину, а также самореализоваться у всех на глазах за мой счёт.

— Не. — вяло бросил я.

— Да не ссы ты. Я аккуратно. — хохотнул парень, и сделав шаг ко мне на встречу, бросил левой рукой деревянный меч.

— Фамилия? — приподняв бровь, решил полюбопытствовать я.

— Тебе решил оказать честь Сергей Васнецов. — произнёс какой-то парень, наблюдавший за нашим диалогом сбоку.

— Желания не имею, Васнецов. — отмахнулся я и отвернулся, возвращаясь к разминке.

Подобный жест с моей стороны, естественно, был воспринят оскорбительно, что было написано на лице бросившего мне вызов школьника. Меч им выброшенный в мою сторону, тем временем, застыл в воздухе напротив моего оппонента, буквально в метре от его лица. Вдобавок к этому, острие учебного оружия было угрожающе направлено в сторону благородного.

— Щенок… Манер не знаешь? — недовольно сплюнул он и попытался, судя по моим ощущениям, забрать висевший в воздухе меч. Но не вышло.

Следом я почувствовал, как Васнецов старается перехватить клинок ментально, но и здесь ему добиться успеха не удалось. Тем временем, я, представив с каким предвкушением директор ждёт от меня очередного залёта, выдохнул. А затем медленно развернулся лицом к оппоненту, после чего приняв как можно более непринуждённый вид, спокойно произнёс:

— Дуэль.

— Дуэль? — усмехнулся Сергей. — Ты простолюдин, очнись. Ты не можешь…

— Зассал пятиклассника. — громко констатировал я, прикрепляя сказанное смехом.

Действовал исключительно методами соперника, и надо сказать, вёлся он на свои же трюки легко. Причём мне уже было неважно, согласится он или откажется — так или иначе, урон чести я ему считай обеспечил.

— На мечах. Сейчас. — рыкнул Васнецов, таки добиваясь своего.

Дуэли насмерть в школе, да собственно как и везде в империи, были запрещены. Только вот если в обычной жизни, этот запрет носил весьма условный характер, то в школе с этим было всё очень строго. О чём не ленились нам иногда напоминать воспитатели и преподаватели.

Зато, сквозь пальцы администрация школы смотрела на полноконтактные спарринги на учебных мечах и под присмотром хотя бы одного инструктора. Разница с обычным учебным поединком была в том, что здесь бились до сдачи или невозможности, по мнению арбитра, себя защищать. Помимо этого, проигравший был обязан принести свои публичные извинения. Также была традиция, по которой победитель забирал у поверженного противника его меч. Правда последний пункт в школе был упразднён, так как своего имущества, не то что меча, у учащихся толком и не было.

Вокруг нас быстро образовалась толпа, с любопытством наблюдающая за происходящим. Оно и неудивительно, Сергей будто специально играя на публику, говорил громко и периодически оглядывался по сторонам.

За прошедшие годы, все вокруг уже подзабыли о том, почему со мной лучше не связываться. Многие из прежних оппонентов, имевших в конфликтах со мной печальный опыт, сейчас уже совсем выросли, возмужали и стали намного сильнее. Я тоже на месте не стоял, но учитывая и так обострившиеся отношения с новым директором, старался лишних приключений на задницу не искать. Вот и результат — какой-то дурачок решил самореализоваться за мой счёт.

Нет, я понимал, что для простолюдина я сейчас слишком дерзко и возможно, даже хамовато с ним общался, но тут что есть, то есть — через себя не перешагнуть. Лизать задницы аристократам был не приучен с детства.

Усилием воли притянув к себе до сих пор висевший перед лицом Васнецова учебный меч, я взял его в руку и поудобнее перехватил.

— Нет. Мы будем драться на стальных клинках. — сходу же возразил противник.

Тем временем я отметил, что почти десяток инструкторов вошли в помещение и оказались возле нашего импровизированного круга.

— Что здесь происходит? — громко и басовито гаркнул подошедший инструктор.

— Только вас и ждём, Григорий Александрович. — улыбнулся ему Сергей. — Дуэль у нас.

Я же стоял молча и с интересом наблюдал за происходящим, будто и не причем здесь. О том, что можно кого-то вызвать на дуэль я знал, но участвовал в ней впервые, отсюда и мальчишеское любопытство. Прошлые года как-то по-другому справлялся, да и подобных эксцессов не было.

— Дуэль? — машинально переспросил он. — Что ж, неплохо для начала тренировки. — пожав плечами, согласился мужчина. — Похоже, до турнира решили не ждать?

Вопрос был риторический. Следом он уточнил у меня согласие на участие и лениво выслушал ужатую версию о причине конфликта. Формальностей вроде вопросов о том, не хотим ли мы решить всё мирно, не было.

— Начинаете и заканчиваете по моей команде.

Молча кивнув на сказанное, я огляделся по сторонам. К этому моменту толпа зевак вокруг нас расселась на невысоких скамейках — неизменном атрибуте любых школьных спортзалов. А следом подбежавший парнишка, вручил мне с Васнецовым учебные клинки с затупленным лезвием.

Следующим действием мы разошлись друг от друга на полтора десятка метров, после чего в немой готовности уставились на, так называемого, арбитра схватки.

— Готовы? — громогласно спросил инструктор, а затем также раскатисто добавил. — Начали!

Переводя взгляд с лица Григория Александровича на стремительно приближающегося противника, я вытянул руку вперёд и прямо на бегу перехватил Васнецова с помощью силы телекинеза.

Сергей даже пискнуть не успел, потому как в следующую секунду резко изменил направление своего движения на девяносто градусов, с невероятной скоростью впечатываясь в стену, поверх голов сидевших на скамейках ребят.

Наличие барьера у противника я специально проверил своим светлячком, который ненавязчиво посверлил его щит. Да, аристократы в его возрасте уже практически все поголовно как и я спят под барьером. Но лучше перебдеть, чем недобдеть. Потому как обычный человек после такого броска, рисковал превратиться в груду костей…

— Стоп! Обломов! — прорычал на весь зал инструктор, отмечая что я собираюсь провернуть свою атаку повторно.

— Да, Григорий Саныч? — перевёл я взгляд на него, не отпуская контроль над соперником.

— На мечах же дуэль? — с небольшим сомнением в голосе и на лице, уточнил он.

— А… ой. — бросил я и следом же отпустил Васнецова.

Тот, подчиняясь силам гравитации, сразу же шлепнулся вниз.

— Только клинки. — строго добавил учитель, поглядывая на моего оппонента.

Сергей тяжело дыша поднимался с пола, осоловелым взглядом оглядываясь по сторонам. Да уж… чтобы противостоять таким элементарным атакам, нужно как минимум быть к ним готовым.

Принимая из рук своего товарища меч, который Васнецов уронил десяток секунд назад, он нестройной походкой направился в мою сторону. Следом, застыв в паре метров от меня, парень потряс головой и наконец-то более-менее пришёл в себя, демонстрируя осмысленный взгляд.

Я дал ему ещё пятнадцать секунд времени, прежде чем поднял меч и выбросил первый удар. Бил не ради того, чтобы нанести урон, а больше проверить его рефлексы — избивать человека в полуобморочном состоянии желания никакого уже не было.

Но противник умудрился меня немало удивить. Пропуская мой удар мимо себя, Сергей взорвался контратакой, выдавая целую серию ударов в разных плоскостях. Два из них я просто физически не смог отбить, принимая их на свой барьер. От былого немощного состояния, не осталось и следа! Этот проказник меня провёл!

Окружающие в миг взорвались эмоциональными возгласами в его поддержку или напротив, освистывая моего соперника.

Я, кстати, его за такой трюк вообще не осуждал — парень бился чтобы побеждать, а не ради красивых финтов. Их, к слову, частенько изучала небольшая категория ребят, и в грядущих соревнованиях, по моим прогнозам все они займут нижние строчки рейтинга — не на то время нужно тратить на их этапе развития.

Несколько раз увернувшись от уже более предсказуемых атак противника, я резко сократил дистанцию и пригнувшись, что есть мощи влепил Васнецову по ногам размашистым ударом.

Не успевший должно среагировать парнишка, полетел вперёд поджав ноги и с громким звуком грохнулся на пол. Не дожидаясь пока соперник придёт в себя, я обрушил на него настоящий град своих атак. Неминуемо принимая их все на свой барьер, Сергей выставив меч перед собой, спешно поднялся и вновь пошёл в атаку.

Только вот теперь паренька будто подменили: он стал заметно осторожничать и уже не рисковал идти на размены. Как стало дальше понятно, он наконец-то остался без щита, отсюда и столь изменившаяся манера боя.

Осторожный стиль и нежелание рисковать, только лишь привели моего соперника к неминуемому поражению. Я смело наступал и проводил дерзкие атаки, а мой противник лишь вскрикивал, рычал и болезненно морщился, потирая планомерно отбиваемые конечности и суставы.

Кончилось всё тем, что рука Васнецова была просто неспособна держать меч, и едва клинок из неё вывалился, вмешался инструктор.

— Стоп! — рыкнул он, и не меняя тона добавил. — Победа присуждается Алексею Обломову!

Оглядев потерянное лицо недавнего противника, я вздохнул и немного помешкав произнёс:

— В извинениях не нуждаюсь.

За время боя я неслабо выпустил пар, и сейчас уже совсем не злился. Что же касалось моего оппонента, то в процессе поединка, он показал весьма достойный уровень владения клинком, невольно заставляя себя уважать. А ещё, я по достоинству отметил его позицию по поводу нарушения мной устава дуэли. Другой бы разнылся что всё нечестно, но Сергей, напротив, даже умудрился обратить ситуацию в свою пользу, пусть и временно.

Что же касалось самой схватки, то я бился используя только голые навыки, не прибегая к своим наработкам. Но в реальном бою, я бы ни за что так не сражался, впрочем, как и любой другой разумный.

Удовлетворённый исходом ситуации, я развернулся и направился в сторону своих друзей. Спустя пару минут началась тренировка и о произошедшей недавно дуэли, более ничего не напоминало. Васнецов, кстати, занятия продолжить не смог и был вынужден отправиться домой.

В целом, по моим замечаниям, аристократов здесь помимо него и Алины было чуть больше десятка — не густо, учитывая то, что здесь собрались дети с пятого по восьмой класс. И все они пришли поупражняться со своими сверстниками в преддверии завтрашних соревнований.

После того, как первая часть тренировки закончилась, где мы отрабатывали базовые приёмы и контратаки, главный инструктор объявил о том, чтобы все разбились на пары и закрепили сегодняшний урок.

— Никаких спаррингов и баловства! Только отработка! — строго заявил он.

— Лёша, потренируешь меня сегодня? — тут же произнесла Маша, подошедшая сбоку.

Собственно, я последние несколько месяцев редко с кем вставал в пары, кроме своих друзей. Только если по просьбе инструктора. И именно это, кстати, послужило причиной отказа Васнецову.

Был во мне интересный природный талант, наличию которого я был не только рад, но и малость им гордился — то, чему сам у кого-то научусь, мог хорошо и доступно доносить до окружающих, вместе с этим ещё более глубоко погружаясь в суть материала, навыка или знания. Так было и со школьными предметами, и с боевыми искусствами, и с постижением природных сил и собственного дара. Это то немногое, что передалось мне ещё из прошлого мира. Окружающие такую мою особенность быстро просекли и ко мне одно время выстраивались целые очереди.

Но подобный расклад мне быстро надоел, после чего я стал позволять себе тратить время только на друзей. И Васнецов, вызывая меня на бой, этого не мог не знать.

— Хорошо. Только бери настоящий. — кивком головы указывая на ящик с клинками, произнёс я.

Настоящими мы называли стальные клинки, хотя они также как и их деревянные собратья, считались учебными. Сами мечи по своим параметрам и внешнему виду были похожи на римский Гладиус. Что-то более громоздкое и тяжёлое найти тоже было можно, но детские руки с ними не справлялись.

— Нападай. — скомандовал я, удовлетворённо кивнув, осматривая при этом боевую стойку подруги.

Маше два раза повторять было не нужно — девчонка мигом атаковала, вкладывая в первую же атаку весь свой потенциал и мастерство. Последнего, даже по меркам наших сверстников, было совсем не густо.

Несколько раз отбив атаки подруги, и хорошенько влупив по её щиту в области левого плеча, я остудил пыл Морозовой.

— Ещё одна такая атака и ты выдохнешься. — констатировал я. — Кого-то впечатлить хотела?

— Да никого я…

— Тогда экономнее. Не части.

Маша послушно кивнула головой и сбавила темп, стараясь атаковать более вдумчиво. Девчушка в целом была довольно старательной ученицей и легко осваивала различные дисциплины, но вот владение мечом, ей давалось очень нелегко.

Отбивая очередную серию её атак, я подгадал момент и вновь нанёс удар оппонентке по плечу, отчего та мгновенно свалилась с ног.

— Знаешь почему упала?

— Знаю. — буркнула себе под нос девчонка, вздыхая и поднимаясь на ноги.

— А мне не трудно, я повторю. Не знаю в какой раз, правда уже… — деланно почесал я затылок. — Систематическая ошибка! Сколько можно ноги ставить в одну линию? Неустойчивое положение, же! Вон, любой из этих воздуханов сморкнётся и тебя сдует!

Маша насупилась, но вновь встала в боевую стойку. Ну ничего, пускай немножко позлится — делу не помешает. Я с ней занимался далеко не первый раз и знал о чём говорю.

— «Воздуханы» — это, я так понимаю, мы? — хохотнул сбоку товарищ.

— Нравится больше «ветровики»? — в тон другу, бросил я.

— Всё так круто звучит, что даже не знаю, что выбрать. — поморщился он в ответ.

Особо болтать, конечно, времени не было. Поэтому перебросившись парой фраз, мы быстро вернулись к тренировке. Не знаю как остальным, но мне при таком большом стечение народа, заниматься было некомфортно. Зачем в последний день сюда нагнали такую толпу, я тоже не понимал. Потому как смысла приходить оттачивать своё мастерство непосредственно перед соревнованиями, было мало. Но свои умные мысли на этот счёт, я держал при себе и спокойно продолжал махать клинком.

К счастью, когда мы по окончании тренировки пошли на полигон, народу там было кратно меньше. Сегодня я решил составить компанию ребятам, открывших в себе предрасположенность к стихии воды.

— Здрасте, Антон Вячеславович. — широко улыбнулся я мужчине, недовольно поглядывающему в мою сторону.

Он лишь кивнул мне головой и отвернулся в сторону, явно не особо желая контактировать. Похоже до сих пор не забыл тот случай, когда из-за меня пробил головой окно зала, в котором пытался провести инициацию.

— У вас шнурки развязались. — указывая пальцем на ноги инструктору, произнёс я, проходя мимо.

Анатолий Вячеславович лишь одарил меня злобным взглядом и молча заправил валявшиеся на земле шнурки в обувь, не став их при этом завязывать. Опытный стал, чертяка!

Едва сдерживаясь от того чтобы не хохотнуть, я направился в сторону одиноко стоявшей под широким навесом парты со скамьёй. Остальные ребята построились в одну шеренгу и сейчас выслушивали инструктаж перед занятием.

Наблюдать за тем, как ребята работают своим даром, было весьма занимательно. Подчиняясь их воле, буквально из воздуха материализовывалась вода, после чего, в зависимости от талантов стихийника, в различном агрегатном состоянии устремлялась в сторону цели.

Естественно, самым смертоносным из них был лёд. Одарённые, способные им атаковать, встречались в империи довольно редко. Самыми яркими представителями стихийников с подобной гранью дара, были Белорецкие. Кроме них, кстати, в школе одарённых с таким талантом, до недавнего времени не было. Пока дар в себе не открыла Мария Морозова.

Всё, что касалось развития дара и телекинеза, давалось девочке довольно легко. Она и пришла в нашу школу совсем неслабой, а уж сейчас по силам не уступала даже многим из детей аристократов.

После того, как Маша впервые показала свои открывшиеся возможности, в школе появился ещё один инструктор, который, к слову, занимался только с Морозовой, совершенно не участвуя в тренировках остальных ребят.

Вторая любительница бросаться сосульками, на подобные занятия приходила не очень часто, но когда это случалось, проводила время исключительно с Машей и Борисом Святославовичем.

Что же касалось остальных одарённых в этой части полигона, то тут всё было уже не так интересно. Да, раскаленный пар или выпущенная под большим давлением тонкая струя воды, наносили урон и при умелом использовании были хорошим подспорьем в бою, но на мой взгляд, не более того. Стоило бы, конечно, посмотреть реальные бои «воднюков», но такой возможности у меня пока не было.

Искоса понаблюдав за ребятами, я прикрыл глаза и откинувшись на спинку скамьи, на которой сидел, стал концентрироваться на своём даре. Ощущение собственной силы и текущей по манотокам энергии, немного опьяняло.

На деле проверив в бою эффективность и разрушительность использования моей маны в чистом виде, я ещё во втором классе пришёл к выводу, что в этом направлении нужно развиваться. Поэтому уже сейчас имел весьма нескромные внутренние резервы, дальнейший рост которых сдерживало только моё детское тело. Неудивительно, что порой я ощущал себя бочкой, которую буквально распирает в разные стороны от избытка этой самой энергии.

Благо, в таких случаях я мог легко сбросить излишки. Либо просто в землю, попросив Кали вытащить меня за территорию школы, либо с пользой для дела. Для этого приходилось припрягать уже и Бобика, и как следует «погулять» по разлому.

В целом, происходило подобное крайне редко и как правило означало, что я расту. Расту не только в плане своих сил и возможностей, но и банально, физически, телом.

Вот и сейчас наступил очередной такой этап.

— Кали, похоже нам срочно нужно прогуляться.

— Как скажете, господин. — отозвалась демоница, а я в это время спешно направился в сторону туалета.

Что поделать, если только в его кабинках нет камер наблюдения? А за то, что я постоянно вывожу из строя все раздражающие меня видеокамеры, мне уже далеко не раз выговаривала наша СБ. Причём новый начальник этой службы, заморочился и нашёл ко мне подход. Имеется ввиду, что попытался именно донести до меня важность этого оборудования для безопасности школы и попросил их не отключать, и тем более не ломать. В общем-то, доказательств моего в этом участия у них не было, но я-то человек адекватный: нормально просят — иду на встречу.

Едва дверь кабинки за мной закрылась, как Кали мигом вытащила меня на наш любимый пустырь в ближайшем лесу. Сходу приняв удобное положение для медитации, я вновь сконцентрировался на собственных силах. Пространство вокруг моментально заволокло плотным чёрным дымом, отчего сразу появилось ощущение спокойствия, комфорта и почему-то даже безопасности.

С глубоким выдохом выбрасывая солидную часть энергии прямо в землю под себя, я почувствовал мгновенное облегчение. Развалившись прямо на зелёной траве лесной поляны, прикрыл глаза и кажется ненадолго задремал.

Непонятный рык, шуршание, звуки чавкающих глоток и сплошная, размытая, красно-бордовая пелена. Это был самый странный и непонятный для меня сон. Страшно не было, было некомфортно. К счастью, я довольно быстро очнулся.

Потерев глаза и оглядевшись по сторонам, обнаружил, что чёрный дым никуда не пропал, а вот демоницы рядом уже не было. Ко всему прочему, внезапно пришло осознание того, что я на этой поляне нахожусь не один.

— Кали, что за подставы? — проворчал я, призывая демоницу к ответу.

— Едва вы потеряли сознание, как и я не смогла удержаться в этом плане.

— В прошлый раз такого не было. — вспомнил я случай с одной кураторшей несколько лет назад.

— В прошлый раз не было и такого скачка энергии в вашем биополе. — проявляясь передо мной и опуская глаза в пол, ответила демоница.

Решив отложить выяснение отношений до лучших времён, я, не отзывая пелену дыма, осторожно, буквально крадучись, направился в сторону кустарника в трех десятках метров от нас, откуда доносились не совсем понятные звуки спрятавшихся там людей. Кали добралась туда в один миг, в отличие от меня, и следом же доложила, что можно не подкрадываться и идти смелее — всё равно не заметят.

Ускорившись, я быстро приблизился к этим злополучным кустам, от которых исходили приглушённые крики и мольбы о помощи вперемешку с девичьим плачем.

— Вы че твари делаете!?

Всё случилось очень быстро. Двое мужчин с приспущенными штанами, избитая полуголая девушка, давно переставшая сопротивляться, и внезапно оказавшиеся рядом мы с Кали.

Я даже не помню тот момент, когда создал в руке шар из собственной энергии, который не встречая и малейшего сопротивления, подчиняясь силе моей воли, за пару секунд буквально изрешетил тела этих уродов.

Девушка на земле едва подавала признаки жизни и учитывая, что всё вокруг было в крови, я не был уверен, что её жизнь находится в безопасности, несмотря на отсутствие каких-либо внешних угроз.

— Она сейчас умрёт. — холодно констатировала демоница.

— Ты бы ещё дольше ждала меня! Тащи её в ближайшую больницу, скорее! — зарычал я, разозлённый бездействием демоницы.

Впрочем, злиться на Кали было занятием глупым. Она в этом плане была довольно чёрствым существом и без моего приказа палец о палец могла не стукнуть, чтобы кому-то помочь. Это приходилось учитывать и, к сожалению, с этим мириться.

Услышав мой приказ, Кали молча кивнула и тут же исчезла вместе с мгновение назад лежавшей на земле девушкой.

Я остался совершенно один, в окружении двух до сих пор дымящихся трупов, от которых вдобавок к обычному, исходил ещё и немало знакомый мне чёрный дым.

Не желая больше оставаться в этом месте и наблюдать мерзкую окружающую картину, я направился в сторону лесной опушки. Местные окрестности мы с Максимом уже давно успели изучить и заблудиться здесь я не боялся. Тем более, что совсем скоро демоница вернулась и перенесла меня назад в школу.

— Лёша, идём с нами? — заметив меня крикнул Юра.

Едва я поднялся на этаж и вошёл в холл, как меня приметили играющие за столом ребята.

— Мне почти каждый из вас по пачке печенья должен. — вяло бросил я — настроение было сегодня не самое лучшее.

— Да я отдам, увидишь!

— Ага.

Проследовав в свою комнату, я плюхнулся на кровать и вырубился, прежде отправив сообщение Максиму о том, что тренировку сегодня провести уже не выйдет.

Утро следующего дня встретило нас хорошей погодой. На зарядке куратор объявила, что занятия в школе с этого дня будут проходить в укороченной форме до самого окончания соревнований. Я, как и остальные дети, такому сообщению был очень даже рад, правда немного удивился тому факту, что руководство школы не использовало для этой цели недавно прошедшие каникулы.

Время на занятиях до начала соревнований пролетело незаметно. Едва последний урок кончился, мы всей компанией отправились в столовую. Сегодня здесь, ввиду последующего мероприятия, было достаточно людно — все благородные, которые обычно после уроков разъезжались по своим домам, решили спуститься с небес и поесть вместе с простыми людьми. Учитывая то, какие из-за этого образовались очереди, тех кто этому был рад, среди нас не было. Мало того, что малолетние аристократы здесь ходили и ели с таким видом, будто сделали нам всем одолжение посетив столовую, так ещё и кое-кто из них решил проявить верх хамства и влезть в очередь прямо перед нами.

— Простолюдины должны есть отдельно! — послышалось откуда-то сзади.

Но не успели мы повернуть головы и увидеть автора этих слов, как сами едва не повалились на пол.

— Ну-ка чернь, разойдись. — небрежно расталкивая нас всех руками и следом поставив свой поднос на раздачу перед Машей, пробасил незнакомый мне парень. Следом же, рядом с ним впереди нас всех встал и его товарищ, с которым они вместе сюда зашли.

Мы, конечно, удивились не особо, а вот Алина, от такого неожиданного поворота событий и обращения, настолько опешила, что даже не сразу нашлась что сказать. Впрочем, ей и не пришлось, девчонку опередил я.

— А вы тут самые голодающие, похоже?

— Че ты там пищишь, смерд? — повернувшись в мою сторону, недовольно бросил тот, что был из них понаглее.

Парень был достаточно высок, даже по меркам взрослого мужчины, но лицо совсем молодое, что выдавало в нём максимум десятиклассника. Второй заметно пониже, слегка щупловат, и примерно того же возраста.

— Из какого вы рода? — ухмыльнулся я, выходя из очереди и оставляя Машу за своей спиной. Максим и мои соседи встали по обе стороны от меня, что, впрочем, не вызывало у оппонентов какой-либо опаски в силу нашего возраста.

— Тебе что, эта эмблема ни о чём не говорит? — тыкая пальцем себе в левую грудь, бросил второй парень.

Так мы и отличались от благородных, если не считать более тонких внешних признаков — у всех аристократов на груди был герб своего клана.

— Тенишев и Коломойцев. — шепнула на ухо Алина, поочерёдно кивком головы указывая на стоявших перед нами благородных.

— А ты, крыса мелкая, что ему там шепчешь? — взбеленился Тенишев, тот, что повыше.

Признаться, я даже и не ожидал, что он решит так откровенно и бездумно хамить именно Алине, но когда слегка обалдев от происходящего я обернулся, то понял в чём дело — эмблема рода Белорецких на груди девчонки, сейчас как раз перекрывалась моим телом и этот дурень просто не понимал с кем говорит. Он и предположить не мог, что в толпе простолюдинов затеряется аристократка, да ещё и таких кровей.

— Видимо, в ваших семьях и правда проблемы с деньгами, раз так спешили покушать, что забыли о правилах приличия. — почесав затылок бросил я. Отвечать им что-то более остроумное и обидное я уже не видел смысла — эти идиоты сами себя наказали, пусть ещё этого и не поняли.

Следом эти двое оторвались от земли, а затем тот, что повыше, перевернулся вверх ногами и валетом сцепился со своим товарищем. Примечательно было то, что оба аристократа, несмотря на свой гонор и хамское поведение, оказались не особо сильными одарёнными — подчинить их тела своей воле мне не составило никакого труда.

— Эй, не надо так тесно прижиматься друг к другу! — бросил я, в ответ на звучавшие из их ртов оскорбления и угрозы.

В следующую секунду, этот «ком благородного дерьма» вылетел из столовой как пробка из под шампанского.

— Твои слышали? — повернувшись к Белорецкой, спросил я.

— Ага. — грустно вздохнула подруга, проследив за полётом этой двойки, а затем перевела взгляд на тётю Тоню.

К концу пятого класса, личная охрана Алины малость расслабилась. Или если быть точнее, вынужденно стала работать иначе. Это выражалось лишь в том, что они не следовали за девчонкой как тени, тем самым раздражая её тонкий нрав, а выдерживали небольшую дистанцию. К примеру сейчас, на момент происходящего, один из них контролировал вход в столовую, чтобы не отсвечивать рядом. Второй занял нам столик, но пересядет едва мы подойдём. И только тётя Тоня всегда находилась рядом. Правда в недавнюю словесную потасовку, несмотря на оскорбления рода, она до самого конца не вмешивалась, хоть и внимательно наблюдала за ситуацией. Сейчас тётя Тоня что-то сосредоточенно передавала по своему наушнику, и подозреваю, хорошего там для этих юношей, было мало.

Как бы там ни было, эти двое в столовую уже не вернулись. Так что наш обед дальше проходил довольно спокойно, хоть и под удивлённые, любопытные и местами недовольные взгляды окружающих. Но делали они это всё очень незаметно и особого дискомфорта никто из нас не испытывал.

— Алина, почему аристократы такие…? — кивнув в сторону выхода, где сейчас никого не было, понуро спросил Стёпка.

— Такое поведение редко себе могут позволить носители древней и влиятельной фамилии. Там воспитание другое.

— А эти? — заинтересовавшись уточнил Юра.

— Эти из «молодых». Может сотню лет существуют, может две. И это в лучшем случае. — неспеша рассказывала Белорецкая, отложив приборы. — Получили дворянство за хорошую службу какому-нибудь из древних родов или за военные подвиги. Вариантов, в общем-то, хватало. Одним словом, недавно сами были из простолюдинов и очень жаль, что их нынешнее поколение об этом не помнит. Есть теория, что людям больше всего не нравится в других то, что есть в них самих. В таких ситуациях, эта фраза играет интересными красками.

«Недавно», по меркам девочки, это сто-двести лет назад… Что же касалось воспитания, то она была абсолютно права и это было заметно даже в нашем кругу. То, как Алина разговаривала, ела и даже просто сидела, с идеально ровной осанкой, всегда выделяло девочку на фоне всех окружающих. Но самое для меня интересное и примечательное было то, что Белорецкая при этом, никогда себе не позволяла и делать окружающим каких-либо замечаний. Ни за столом, где большинство ребят только сейчас научились есть не чавкая, кстати, отчасти благодаря мне, ни в культуре речи, ни во внешнем виде. И дело было не в том, что она не замечала огрехов и недостатков окружающего мира, нет. Просто у человека хватало воспитания и терпения принимать нас такими, какие мы есть. Не охать, не цокать, не осуждающе поглядывать. Строгое в этом плане отношение к себе и величественное снисхождение и спокойствие к окружающим.

Начало мероприятия ознаменовала довольно скупая речь директора, что безусловно, для нас, было одним из его немногих положительных качеств. Поприветствовав собравшихся, Тимофей Степанович объявил, что результат текущих соревнований для многих будет ни много ни мало аттестатом качества. Призвал биться честно и стремиться к здоровой конкуренции, а спортивную злость держать в узде.

Следом ко мне подошла наш куратор и объявила, что я буду биться в турнирной сетке восьмиклассников, а Максим на класс меньше. Чем это было обусловлено, я понимал — в том, что произойдёт если мы будем сражаться против своих одноклассников, интриги ни для кого не было. Поэтому я лишь молча кивнул и занял место на одном из кресел, где мы всей нашей компанией ожидали начала соревнований.

Турнир было решено проводить параллельно в два этапа: первый для средней школы, где будут биться ребята с пятого по восьмой класс, и второй, уже для старшеклассников. Соответственно, под младшие классы были отведены две из трёх установленных в большом зале арен. Сам зал представлял собой огромное по своей площади помещение, вмещающее по моим прикидкам целых два баскетбольных поля. Зрительские трибуны были расположены по типу амфитеатра, что предполагало хороший обзор на проходящие поединки из любой точки этого помещения. В этом зале, кстати, обычно тренировались именно ребята старших классов, нам же были отведены более компактные помещения.

Правила были простые, их нам ещё до самого старта довёл распорядитель мероприятия. Из важного — второе поражение на турнире будет означать вылет. А также, помимо этого был запрет на пользование телекинезом или природным даром, остальное всё стандартно.

Первым из нашей компании вышел биться Юра. Учитывая, что все ребята являлись не только моими друзьями, но и в какой-то мере были моими подопечными, я следил за выступлением каждого из них.

Юрка не подвёл: несколько раз увернулся, подловил на контратаке и сбил с ног оппонента, следом же приставив учебный меч к его горлу. Такое положение, несмотря на ещё не пробитый барьер, судья засчитывал за поражение. Оно и неудивительно, ведь цель соревнований проверить навыки владения мечом учащихся, а не найти у кого толще барьер и больше запас маны. Хотя, при примерно равном мастерстве бойцов, решающим фактором, на мой взгляд, будет именно второе.

Момент безусловно спорный, но организаторов можно было понять — в противном случае, учитывая то, что телекинезом и даром пользоваться нельзя, а клинки нам выдали хоть и стальные, но затупленные, бои могли очень серьёзно затянуться.

В следующей же схватке бился Ваня. Он уже с самого начала серьёзно нервничал и волновался, поэтому когда парнишка с первых секунд выбросил в сторону противника самый настоящий град ударов, часто и сильно махая клинком, вкладываясь при этом почти в каждый удар, я не удивился. К нашей общей радости, фортуна оказалась на его стороне и текущий противник ничего ему противопоставить не смог. Победу присудили Ване.

— Устал? Запыхался, вижу.

— Ага! — довольно бросил товарищ. — Видал?

— Я тебя огорчу. Тебе стоит успокоиться и постараться провести следующий бой более сдержанно. Биться с умом.

Наставляя товарища, я поймал себя на мысли, что несмотря на то, что говорю очевидные и правильные вещи, звучу для него весьма неубедительно.

— Но победил же! — возразил мне сосед.

Отвечать я ему не стал. Говорить Ване, что ему просто повезло, тем более при окружающих, не только обесценить победу товарища, но и его обидеть.

Вышедший на бой через пятнадцать минут Степан, напротив, показал отличный результат. Парень вначале отработал вторым номером, а когда заметил, что соперник устал, провел одну молниеносную атаку, в следствие которой его противник остался сначала без клинка, а следом и на спине.

Что же касалось Маши, то с девчонками было все интереснее. Во-первых, несмотря на то, что отдельных категорий у них не было, по словам всё того же куратора, пока в турнирной таблице есть девушки биться они будут только между собой. По крайней мере до четвертьфинала. А далее уже как повезёт.

Соперница Маше попалась достаточно слабая, поэтому результат поединка был понятен всем с самого начала. Но несмотря на мои ожидания, что бои в этой возрастной категории буду ну прям совсем детскими, многие ребята смогли удивить меня весьма положительным образом.

Бой Максима мне посмотреть не довелось. Так совпало, что сначала на одну из арен вызвали меня, и следом же, на другую, товарища.

Оглядев своего соперника, я отметил незнакомый герб на его груди. Принадлежность к благородным была на лицо, но к кому конкретно, мне было неизвестно. Впрочем, так ли это важно?

Приняв из рук инструктора, который будет судить нашу схватку, оружие, я поудобнее перехватил клинок и сделал несколько шагов к центру импровизированной арены.

— Слушайте мои команды. За грубое нарушение правил — дисквалификация. Начинаете и самое главное заканчиваете, строго по моему сигналу. — произнёс арбитр стандартную речь.

Удостоверившись, что мы его услышали, мужчина скомандовал разойтись на три шага в сторону друг от друга, после чего дал старт поединку.

Медленно приблизившись к противнику, я, не дожидаясь пока он сам решит атаковать, выбросил первый пробный удар. Соперник легко принял размашистый удар на меч и тут же контратаковал, обрушивая мне на голову свой клинок сверху вниз. Уворачиваясь от целой серии рубящих ударов, я сделал небольшой шаг в сторону и прокручиваясь на выставленной вперёд ноге, с разворота вдарил оппоненту по голове так сильно, что тот, по ходу своего движения напоровшись на летящий в голову клинок, упал задницей на деревянные полы арены. Не будь у него сейчас барьера и как пить дать, парнишка бы лишился верхней части своей головы.

Судя по ошарашенному лицу оппонента, он совсем не ожидал такого поворота событий и в целом даже не понял, что толком произошло. Пока соперник приходил в себя и пытался подняться на ноги, я сделал два шага в его сторону и выбив ударом ноги оружие из его рук, приставил меч к его шее. Арбитр засчитал победу.

Кивнув поднявшемуся таки на ноги сопернику, я развернулся и направился в сторону наблюдавших за боем со зрительских трибун друзьям. Те встречали меня, впрочем, как и каждого из нашей компании, кому удалось удачно выступить, бурными овациями и радостными возгласами поздравлений.

— Ну что, пока что наша группировка не ударила в грязь лицом. — улыбнулся я, параллельно отмечая возвращающегося с победой Максима.

— Так держать!

Алина лишь грустно улыбалась и судя по лицу, немного жалела, что в соревнованиях ей участвовать не довелось. В конце концов, эмоции даёт и само участие, а не только лишь победа.

В течение всего сегодняшнего дня, каждый из нас выступил ещё по одному разу. И все, кроме Вани одержали победу в своём бою, поэтому возвращались в жилой корпус мы в довольно приподнятом настроении.

Впереди было ещё несколько дней соревнований и, соответственно, некоторых послаблений касаемо остальных занятий — все послеобеденные тренировки на этот период времени были отменены.

Вернувшись с ужина, отбросил в сторону все мысли об отдыхе и обратился к демонице.

— Кали, я хочу проведать ту девчонку. Перенеси меня.

— Зачем она вам, господин? — удивилась демоница, обычно не задававшая лишних вопросов.

— Надо. — бросил я, не желая приучать её обсуждать мои приказы.

Кали послушно кивнула головой и перенесла меня в больницу, куда днём ранее притащила спасённую нами девчонку. Пока я находился в одной из туалетных кабинок, демоница летала по больнице в поисках нашей цели. Мной же было предусмотрительно принято решение от этого аттракциона отказаться — не самое приятное это занятие, несмотря на то, что за прошедшие годы я уже немало привык к подобным перемещениям.

Через пять минут я стоял напротив койки в обычной больничной палате на одного человека. К девушке, лежавшей на ней, были подсоединены какие-то приборы, а сама она, вся бледная и с несколькими ссадинами на лице, лежала перед нами с закрытыми глазами.

— Она выживет?

— Я не лекарь, господин. — приближаясь к койке произнесла демоница. — Но вид у неё плачевный. А ещё она не спит, а находится в коме.

— И как ты это поняла?

— Вижу. — кивнула перед собой Кали так, будто девчонка находится перед ней, а не на кровати. — Мне кажется, что даже если она очнётся, прежним человеком ей уже не быть.

— После того, что с ней произошло, никто бы прежним не остался. — резонно заметил я.

Ублюдки, надругавшиеся над телом бедняжки, не ограничивались одним лишь сексуальным насилием. И мне было искренне жаль, что им досталась лёгкая и быстрая смерть из-за того, что я не сдержался. Они её не заслужили.

— Я имела ввиду, что она помутнела рассудком. Ей лучше умереть.

Со злостью оглядев демоницу, я сплюнул и от бессилия сжал кулаки. Сострадание и эмпатия для бесовки были крайне нехарактерными качествами, и в такие секунды это дико раздражало. Впрочем, ждать от существа её порядка и происхождения обратного, было бы верхом наивности.

— Добрее надо быть, Кали. Добрее. — бросил я, всё же не выдержав.

— Доброта делает нас слабыми и уязвимыми.

— Поэтому, по-настоящему добрым может себе позволить быть только очень сильный. Оскотиниться много труда не надо.

— Как скажете, господин.

— Уноси меня отсюда.

— Ну что, ты хотя бы сегодня нас не опозорил? — произнёс мужчина, оглядывая вошедшего в помещение сына.

Посередине комнаты стоял большой стол на двадцать персон, но занятых мест было всего три. Само помещение буквально пестрило от роскоши: окна были обрамлены лепниной, стены украшены росписями ненавязчиво отражающими предназначение помещения, а именно приём пищи, а пол устлан ромбовидной плиткой. Дополняла интерьер покрытая тёмным лаком шикарная резная мебель, являющаяся по совместительству главным атрибутом комнаты.

— Нет. Я с победой. Пока только два боя. — безэмоционально бросил парень, присаживаясь рядом с сестрой.

В эту же секунду, откуда ни возьмись появились две служанки и принялись обслуживать парня, выставляя перед ним приборы и первое блюдо.

— Молодец, сынок. — улыбнулась сыну женщина в строгом платье, с надеждой поглядывая на мужа.

— Молодец. — коротко добавил глава семьи. — Рад, что услуги лекаря после твоего прошлого «выступления», хотя бы частично себя уже оправдали. — добавил он, всё-таки не удержавшись от язвительного комментария.

— Спасибо, отец. Мне и правда это помогло. — оглядев пальцы на своих руках, произнёс Сергей, не замечая тона родителя.

После неудачной дуэли, его руками и хлеб-то было трудно держать, не то что меч. Благо деньги и знакомство с хорошим лекарем ситуацию могут изменить довольно быстро.

— Что по этому простолюдину? — нарезая с помощью ножа и вилки только что поданный стейк, произнёс отец семейства.

— Ничего. Как я и говорил, он хороший боец. Также выиграл два боя. И ещё… — тут Сергей немного замешкался.

— Что?

— Его почему-то вписали в турнирную сетку к восьмиклассникам.

— Пятиклассника? — не скрывая удивления уточнил сидевший во главе стола мужчина. — Уверен?

— Абсолютно.

На этих словах, граф Фёдор Анатольевич Васнецов глубоко задумался, а затем негромко произнёс:

— То бишь выходит, что ты был прав, и простолюдин не такой уж и простой. — подумав ещё мгновение, мужчина поднял глаза и добавил. — Какие выводы сделал?

— Не судить по одёжке. — скупо бросил в ответ Сергей, опуская глаза в тарелку.

— Как минимум! В Москву в университет просишься. Не дай Бог нарвёшься по глупости на какого-нибудь императорского бастарда…

— Я понял отец…

Возвращаясь в свою комнату после непростого дня, я смел надеяться исключительно на тёплые объятия своей кроватки. Но какого же было моё удивление, когда вместо привычной обстановки я увидел развалившегося на своей койке незнакомого пацана. Помимо него, неизвестных мне людей в комнате было ещё двое. Кажется у меня дежавю… Детали, конечно, изменились, но в целом…

Мои ребята на этот раз были намного спокойнее, лишь со злостью поглядывали на этих бармалеев и чем-то мазали недавно полученные синяки на лице. Моё появление остаться незамеченным, естественно, не могло. Как оказалось, все только меня и ждали.

— Малой, ты где лазишь? Полчаса тебя ждём. — вальяжно бросил тот, что сейчас лежал на моей кровати.

— Ты мне кантик помял. — невпопад заметил я.

Ещё один сидел задрав ноги на Стёпкиной койке, а третий за моим столом.

— Мы его предупреждали, что тебе не понравится это. — зло заметил Юра, а Ваня на его слова подтверждающе кивнул, сохраняя крайне угрюмый вид.

— Где Стёпа?

— Этот мудак ему барьер пробил, а затем разбил нос. — ответил сосед, указывая кивком головы на сидевшего напротив парня. — Кровь останавливает в туалете.

Все ребята были взрослые. Я думаю выпускники, не меньше. Оттого степень моей злости кратно возросла.

— Сходи проверь его.

— А тебе помощь…

— Справлюсь.

— Э, щеглы. Ничего, что мы здесь? — рыкнул сидевший за моим столом и поднялся с места. — Ну-ка присел сюда. — ставя перед собой мой стул, приказным тоном бросил он.

— Кто вас послал и зачем, я узнаю позже. — унимая ярость произнёс я, прошагав в сторону окна через всю комнату, а затем негромко добавил себе под нос, не обращая внимания на угрозы завалившихся в комнату бычков. — Нет. Как в прошлый раз не пойдёт… Степаныч только отстал.

Когда я повернулся к ним лицом, все трое уже зависли в воздухе передо мной, вытянувшись по стойке смирно. Парни бросали недовольные взгляды и отчаянно пытались вырваться из захвата, но тщетно.

Убедившись, что на каждом из них висит барьер, я воспользовался самым простым и любимым в таких ситуациях примером — заставил их несколько раз мощно вписаться в бетонный пол. Этот приём гарантированно отрезвлял и сбивал спесь с любого соперника, если, конечно, его вообще удавалось взять под такой контроль.

Едва задуманное притворилось в жизнь, как я отметил появление небольших вмятин, образовавшихся на этом самом полу. Не обращая внимания на испуганные лица незваных гостей, я справедливо запереживал о железобетонном перекрытии под своими ногами. Строители явно не рассчитывали на то, что я буду испытывать их конструкцию таким образом.

— Придётся по-другому.

— Малой, угомонись, по-братски прошу! — пришёл в себя один из парней.

— Да куда уж там, «брат». Насвинячили тут, кантик опять же помяли не по-братски… Про ребят моих вообще молчу. Что за свинство младших бить?

— Они сами рыпаться стали!

— Я вас предупреждал, идиоты! — в тон мне добавил вернувшийся в комнату Юра, потирая шишку на голове. Ваня вновь лишь зло кивнул, подтверждая его слова.

Управляя телами оппонентов силой мысли, я оставил одного из них посередине комнаты, а оставшихся двоих заставил отлететь в противоположные её концы.

— В общем… условия не позволяют провести знаменитую тренировку космонавтов на этой площадке, зато мы с вами сыграем в бильярд. Оно не так гуманно, конечно… но и вы не ангелы.

На этих словах, по щелчку моего пальца, ребята с невероятным ускорением, одновременно с двух сторон врезались в стоявшего посередине товарища.

— Звук какой-то странный. — повернулся я к Ване, застывшему с приоткрытым ртом. — Глухой, будто удар через одеяло происходит.

Соседи посмотрели на меня очень странным взглядом, по-видимому не догоняя о чём я. К этому моменту и Стёпка вернулся в комнату. Впрочем, мне было не до них. Поменяв жертв своего самосуда местами, я провел ещё одно столкновение, а следом ещё и ещё. Так продолжалось до тех пор, пока барьера не лишился последний из них.

Морды в кровь, руки дрожат, сами скулят — зрелище жалкое, но проявлять снисхождение к ним, я себе запретил. Я и так с большим трудом сдерживал ярость, бушующую внутри, запрещая себе более жесткие и болезненные для оппонентов действия.

Чем сильнее и взрослее я становился, тем меньше проявлял терпения к чужим порокам и тем более к случаям демонстрации неуважения к себе. В эту секунду я пришёл к выводу, что моё эго растёт пропорционально личной мощи. Плохо. К себе нужно стать строже…

— Какого черта вы сюда припёрлись? — решив, что с них достаточно, спросил я, выставляя гостей перед собой в одну шеренгу.

— По просьбе уважаемых людей. — выдавил из себя тот, что стоял посередине.

— И кто там? Тенишевы, Васнецовы, Коломойцевы? — лихо перечислил я всех, с кем недавно были «тёрки».

— Н-нет. Агаповы.

— Кто!? — удивился я.

— Агаповы. — повторил собеседник.

Тем временем, парни постепенно приходили в себя, ошарашенно оглядываясь по сторонам и пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

— Им что надо?

— Ты завтра бьёшься… с одним из них.

— И? Мне с тебя всё по чайной ложке вытягивать? — немного раздражённо бросил я.

— Предлагают пятьдесят тысяч, если сольёшь бой.

А вот это было для меня неожиданно. Аристократы предлагают мне деньги, чтобы я уступил место их кровинушке. Я даже присел на кровать, с удивлением оглядывая присутствующих. Но затем встряхнув головой, подумал о озвученной сумме.

— Всего пятьдесят? Пусть знаешь куда их… — раздражённо бросил я, но сразу же прервался, а потом махнул рукой и добавил. — Передашь, что я отказался.

Как адекватно реагировать на такие предложения я с наскока даже не мог и предположить. Но ещё одной семьи во враги мне было точно не нужно, поэтому решил, что сдержанный и спокойный отказ будет верным решением. А то, как они мой ответ захотят интерпретировать, уже их проблема.

— Передадите, что я за честный бой. А свой внешний вид объясните своим хамским поведением. Не дай бог узнаю, что соврали — пожалеете.

Парни грустно покивали головами не поднимая на меня глаз и застыли в молчаливом сопении.

— Крови тут накапали… всё вытереть, навести порядок. И извиниться перед моими друзьями. Вопросы?

Говорил я уже спокойно, без злости и раздражения в голосе. Не было и малейшего желания их унижать или добивать. Но и просто так отпускать этих оболтусов тоже не стал.

В полглаза наблюдая как они убирают бардак, который сами здесь и навели, я задумался о произошедшем. Точнее о причине их визита. Неужели информация о том, что эти рядовые школьные соревнования внезапно стали отборочными, просочилась в высший свет? Хотя… удивительно было бы, если бы этого, напротив, не произошло.

Судя по тому, что на нынешнем турнире аристократов хоть отбавляй, в отличие от прошлых лет по словам старших ребят, благородные всё знали. Почему нет официального объявления? Думаю, всё просто: сейчас руководство Потенциала может на свой вкус и цвет собрать команды от нашей школы, лишь опираясь на результаты соревнований. В противном случае, если представить текущее мероприятие как отборочный этап, придётся комплектовать команды исключительно финалистами турнира. И даже учитывая это, уже сейчас идёт подкуп потенциально сильных простолюдинов, а может и не только. Аналитику мою, конечно, в некоторых моментах можно было подвергнуть критике, но сейчас я видел ситуацию именно так.

— Лёх, они закончили. — потеребил меня за плечо Стёпа.

— Извинились? — уточнил я, отходя от состояния полудрёмы.

— Ага. — бросил сбоку Юра.

Оглядев тройку побитых ребят, я вздохнул. Даром, что здоровые, чуть прижмёшь и дети как дети.

— Передайте остальным, что если кто решит ещё к нам в гости заглянуть, пусть соблюдают правила приличия и на вечернюю беседу записываются заранее. Через Юру. — хохотнув добавил я, отмечая его утвердительный кивок.

Товарищ сразу поважнел и с серьёзным лицом добавил, помахав рукой.

— Юра это я.

— Ты ему не оставил и шанса! Я даже моргнуть не успела, Миша!

— Перестань. Обычный бой. — отмахнулся парень, немного смущаясь.

На этот раз в холле седьмого этажа, помимо них находились и другие ребята из соседних комнат.

— Да конечно. Обычный. — хохотнув добавил высокий парень сбоку. — За тобой не то что соперник… глаза не успевают!

— Ну всё, хватит. Лучше давайте заниматься со мной? — переложив меч из левой в правую руку, бросил Михаил.

— Э нет, друг. Соревнования показывают результат труда и то, чему ты научился до момента их начала. То, чем ты сейчас занимаешься, это больше для успокоения нервов. А мне оно не надо, я и так спокоен: свой уровень и результат примерно знаю. А также понимаю, что три дня вечерних тренировок вместо отдыха, на этот результат никак не повлияют. — улыбнулся Мише его сосед по комнате. — Так что без меня.

— Эх, Коля-Коля. Нет в тебе духа чемпиона! — хлопнул его по плечу рядом стоявший парень. — Но я с тобой согласен. День был тяжёлый, надо и отдохнуть. Так что оставляем тебя с твоей барышней тут наедине.

— Идите-идите. — улыбнувшись бросил Михаил. — Не знаю как вы, а я отдыхаю тренируясь. Только мать их физика с вышматом, будь они неладны, заставляют меня уставать. А это всё мелочи.

Оставшись наедине с подругой, парень подмигнул девушке, и красиво крутанув клинок, принялся выполнять комплекс упражнений. Но долго им наслаждаться кампанией друг друга не дали.

— О, Волков! Ты-то нам и нужен. — воскликнул молодой парень, открывая входную дверь на этаж.

— Чё тебе, Сипкин? — не отвлекаясь на тройку ребят, вставших напротив, бросил Михаил.

— Поговорить. Наедине. — намекая на присутствующую в комнате девушку, произнёс вошедший.

На фоне без устали орудовавшего клинком парня, эти ребята были совсем невысокие и даже казались щупловатыми. Хотя если смотреть на них отдельно, то вполне себе обычные школьники старших классов.

— То-то ты не один пришёл. — скептически оглядел он троицу изучающих его взглядом ребят.

— Тебе от серьёзных людей сообщение.

Подумав о чём-то своём, Михаил остановился и ещё раз оглядев вошедших, кивнул.

— Насть, оставь нас, пожалуйста.

Девушка немного замешкалась, но в итоге просьбу парня выполнила без лишних вопросов.

— Говори. — прозвучало из уст Михаила, едва за спиной подруги закрылась дверь.

— Буду краток. Завтра бьёшься с Островским во втором бою, если первый выиграешь. Нужно ему проиграть.

На этих словах брови Волкова взлетели вверх, а взгляд, которым он одарил стоявших напротив, заставил всех троих невольно поёжиться.

— Мы только передаём информацию и условия. — предупредительно поднял перед собой открытые ладони парнишка и следом же добавил. — Двести тысяч за это тебе обещают. Если сог…

— Ещё раз ко мне с таким или подобным вопросом подойдёте, и я вам все кости переломаю. Каждому. — процедил Волков, гневно оглядывая подосланную тройку. — Свалили нах** отсюда! Быстро!

Буквально парой фраз и свирепым видом, ему удалось махом сбить всю спесь с минуту назад навеселе сюда вошедших ребят. Понуро опустив головы, они развернулись и спешно покинули помещение даже не оглядываясь.

— Шестёрки конченые. — сплюнул под конец разгневанный парень, сдобрив своё заключение порцией матов.

К моему удивлению, после произошедшего вчера вечером, с дополнительными вопросами, просьбами или угрозами, сегодня ко мне никто не подходил. Да, ещё не вечер, конечно, но обычно к обеду что-то, да происходит. А тут, тишина.

Поглощенный своими мыслями, я непроизвольно повёл плечом и отбросил их в дальний ящик, сосредотачиваясь на настоящем. Текущий день обещал быть не легче предыдущего и стоило направить всю свою энергию на предстоящие бои.

— Чего завис? — пихнул меня в бок товарищ.

Мы сидели на скамейках в школьном дворе. Была большая перемена и дети высыпали на улицу, используя эти пятнадцать минут до следующего урока на всю катушку. Понятное дело, мне в их играх участвовать было не особо интересно, а вот сидеть и наблюдать за происходящей суетой и размышлять о насущном, вполне себе.

— Как думаешь, если я Тимофею Сергеевичу…

— Стоп-стоп-стоп! Даже не хочу об этом слышать. — предупреждающе поднял руки товарищ. — Отстань от деда.

— Да я бы и рад. — вздохнул я и переключился на подсевших вслед за товарищем Алину и Машу. — Нашушукались?

Девчонки за прошедшие годы умудрились неслабо подружиться, хотя изначально, когда Маша пришла в нашу компанию, Белорецкая очень ревниво относилась к её присутствию. Тем забавнее было то, что их дар и даже грань таланта оказались очень схожими по своей сути. Я их даже за это снегурочками прозвал.

Были, кстати, и мысли о том, что кто-то из братьев Белорецких согрешил много лет назад на стороне, но в подтверждение этой теории ничего кроме сходства самого дара, не говорило. И напротив, мелкий шпионаж и изучение личного дела Морозовой, никаких доказательств на этот счёт тоже не дали.

— А то. — хитро улыбнулась Алина. — Сами-то, насплетничались?

— Нет. Вы на самом интересном моменте пришли. — шутливо отмахнулся Максим.

— Прекрасно. Продолжайте, мы послушаем.

Но её просьбе не суждено было сбыться. Напротив, в воздухе повисла абсолютная тишина.

В этот момент, занятый своими мыслями я отметил, как прямым курсом в нашу сторону движется незнакомая мне девушка. Лучезарная улыбка, озорной взгляд и длинные распущенные чёрные волосы, колыхающиеся в такт её шагу, моментально пленили взгляды всех более менее взрослых мальчишек в округе. Это распространялось в том числе и на меня с Максимом.

Проследив за направлением наших глаз, Алина возмущённо цокнула, а вот Маша сдерживаться в комментариях не стала:

— Ц. Слюни-то подберите.

Фигура незнакомки приковывала не меньше взглядов, чем смазливое лицо: ноги «от ушей», прикрытые юбкой чуть выше колена, осиная талия и довольно объемный как для школьницы бюст.

— Ребята, привет! — не переставая улыбаться, звонким голоском прощебетала подошедшая девушка.

Мельком оглядев стоявших рядом наших подруг, а затем Максима, её игривый взгляд остановился на мне.

— Привет. — поздоровался я в ответ.

— Это ты Алексей Обломов?

— Ну я… — ожидая подвоха бросил в ответ.

— Я вчера видела твоё выступление! Это было классно! — очаровательно хлопая глазками воскликнула девушка. — Мы все просто в восторге от того, как ты всех разложил!

— Эм… спасибо. — скупо выдавил я, слегка поморщившись.

— Ой, перестань скромничать. Меня Аня, кстати, зовут. Орлова Анна. — добавила она более официальным тоном, но следом же вновь вернулась к игривому образу. — Другие девчонки застеснялись с тобой познакомиться, а я решилась. А ты вон какой, скромняша. — словно громкий звон хрустальных колокольчиков рассмеялась девушка, протягивая руку к моей щеке в попытке за неё потрепать.

— Будем знакомы, Аня. — открыто улыбнулся я, слегка отдаляя голову назад и пожимая Орловой протянутую руку.

— Ты такой забавный! — если она и смутилась такому жесту, то лишь на мгновение, после чего, подмигнув мне с Максимом добавила. — Ладно ребята, извините, что нарушила вашу беседу. Мне пора идти.

Помахав всем своей ручкой, девушка грациозно развернулась и виляя бёдрами отправилась назад к своим.

— И что это было?

— Нимфа! — выдохнул товарищ, привлекая недовольные взгляды наших подруг.

— Откуда ты такие слова-то знаешь? — негромко удивился я, но никто на мой вопрос внимания не обратил.

— Стерва. — вальяжно заключила Маша, поджав губу.

В эту секунду к нам направились уставшие носиться по двору Стёпка с Ваней и Юрой, минуту назад внимательно наблюдавшие за происходящим здесь диалогом со стороны.

— Ну зачем ты так о милой девушке? — не согласился Максим, переводя взгляд на Морозову.

Маша с Алиной лишь одновременно закатили глаза и повернулись к нам спиной. Синхронизировались, не иначе!

— Если вы закончили пялиться, то можно возвращаться на занятия. — едко заметила Белорецкая повернувшись вполоборота, после чего, взяв под локоток подругу повела её в сторону школы.

— Чего это они? — не понял Максим, с удивлением поглядывая на меня.

— Забей, девчонки все такие. — бросил я в ответ, улыбнувшись.

— Можно войти? — дверь кабинета приоткрылась и на пороге показался мужчина, тактично постучавшийся в неё снаружи.

— Проходи Станислав. Ты с докладом?

— Так точно. — направляясь в сторону кресла придвинутого к большому дубовому столу, бросил он.

— Хорошо. Это будет весьма кстати.

Хозяин кабинета сидел вполоборота к столу, развернувшись к огромному, от пола до потолка окну и внимательно наблюдал за бегающими во дворе своей школы детьми.

— Как мы и предполагали, началось. — разворачивая папку с документами, стал докладывать вошедший. — Уже шестерым поступили предложения о взятке от нескольких благородных семей. В двух случаях из них, это сопровождалось угрозами в случае отказа.

— У тебя всё задокументировано? — внимательно выслушав начальника охраны и переводя на него взгляд, уточнил Тимофей Степанович.

— Кроме одного случая. Седьмого. — передавая флешку вместе с папкой директору, ответил мужчина.

— Дай угадаю. — вздохнув проворчал хозяин кабинета, вновь поворачиваясь к окну. — Обломов?

— В точку.

— Что у него там? — раздражённо бросил немолодой мужчина, ни капли не удивляясь верности своей догадки.

В эту же секунду, он с лёгкостью вычленил из массы носившихся по двору детей своего самого «особенного товарища» и приготовился слушать.

— Мы сначала даже и не заметили, но затем кто-то из моих ребят случайно нарвался на диалог одной тройки выпускников. Из тех, что из неблагонадежного списка. — пояснил мужчина. — В общем, они то-ли пытались его прессануть, то-ли договориться… там не очень понятно. Но суть в том, что Обломов им отказал, ещё и навалял парням прилично.

— Подробнее. — коротко бросил Тимофей Степанович.

— Жаловались и негодовали у себя в комнате на то, что их подставили. Морды побитые, мягко говоря. Стали смотреть записи их передвижений и вычислили откуда они такими красавчиками вышли. — на этих словах мужчина откровенно хохотнул. — Туда они, кстати, заходили в совсем другом настроении и состоянии.

— Понятно. И записей того, что было внутри, у нас нет. — недовольно констатировал директор школы.

— Так точно.

— И какого, Станислав Иосифович, позволь спросить, чёрта?

— Тимофей, я же десяток докладов на этот счёт тебе на стол положил.

— Мне не доклады нужны, а результат!

— Да какой к черту результат?! — зло бросил мужчина, моментально выходя из себя. — Что мне прикажешь делать с ним? Мы ставим — он ломает, мы ставим, он опять ломает! Не отключает, как в первое время, а ломает!

— Есть хоть какие-то доказательства, что это именно он?

— Никаких. — решительно ответил Станислав, отрицательно качнув головой. — Максимум косвенные. Мне он вообще как-то заявил, что у них в комнате аномальная зона. — на этот раз уже нервно, хохотнул он. — А знаешь, что сказал, когда его переселили на пятый этаж?

— Примерно представляю.

— Аномальная, говорит, зона, за нами ушла! П*здит и не краснеет! — воскликнул военный, разводя руками. — К слову, в прошлой комнате всё теперь функционирует как положено. А прошлые три года, там ни одна камера дольше нескольких часов не работала.

— Стас, ты мне…

— Тимофей! Я сам лично три раза их устанавливал, пока пацан на занятиях. И каждый раз при разных обстоятельствах связь пропадала, а потом, по итогу, мы находим перегоревшую технику! В половине случаев он даже в комнате не присутствовал, к слову. Так что либо увольняй меня нахер, либо не трепи нервы за его комнату. А что касается остальных камер в школе, то мне с ним удалось договориться — тут у нас всё ровно.

— Удалось договориться? — поморщившись от этой фразы, брезгливо бросил директор. — Ты с ним ещё договаривался? Тьфу ты! В жопу его разве что не целуете! — на редкость грубо по отношению к товарищу, выговорился он.

— Ты, Степаныч, думай как хочешь. — совершенно спокойно, несмотря на оценку собеседника, стал отвечать начальник охраны. — А я с пацаном спокойно поговорил и объяснил для чего нужны камеры в школе. В общем, в отличие от тебя подход нашёл и теперь у меня всё прекрасно работает. А за безопасность в его комнате я не переживаю — практика показывает, что переживать надо тем, кто её там нарушить хочет. — выдержав короткую паузу, Станислав добавил. — И вообще, мы ушли от темы. Что делать с этими взятками будем?

— А ничего. — сухо бросил Тимофей Степанович. — Приказано не вмешиваться.

— Но…

— За исключением тех случаев, где пытаются запугать или силу применить. Тех с турнира снимем, а семье вдобавок ещё и штраф выпишем. А наших я сам накажу.

— Хорошо. Тогда вся информация у тебя на столе.

— К тем ребятам, которые оказались под давлением, приставь охрану. Пусть наблюдают. Мало ли что.

— Принял.

— И ещё. — напоследок оглядел хозяин кабинета уже собравшегося выйти подчинённого, на что тот остановился и слегка приподнял бровь в немом вопросе. — Они откуда-то получают информацию о предстоящих поединках. Кто-то из наших сотрудничает.

— Этот вопрос я держу на особом контроле. Пускай пока наглеют… скоро разом всех прихлопну.

Второй день соревнований начался буднично: без вступительных речей и прочего официоза. К назначенному времени все учащиеся собрались в огромном зале, где на днях были установлены три арены. А затем, после небольшой заминки, голос распорядителя стал объявлять имена и фамилии тех, кто будет биться первыми.

На этот раз, в отличие от вчерашнего дня, мне удалось понаблюдать за боем Максима. Со стороны это было не очень заметно, но я всё-таки отметил, что товарищ немного нервничал. Это выражалось в том, как он теребил рукоятку клинка и периодически сжимал челюсть играя желваками.

В соперники ему, что впрочем неудивительно, попался парень намного крупнее его самого. Едва прозвучала команда начать бой, как они оба без лишних расшаркиваний устремились на встречу друг другу.

Как биться с более тяжёлыми и сильными врагами, мы с товарищем отрабатывали не раз, особенно в последнее время. И Максим нашей отработанной тактике не изменял: много двигался, уворачивался, ловил противника на контратаке, а когда его барьер спал, стал методично отбивать ему конечности. Можно было, конечно, наплевав на всю стратегию и сопротивление оппонента, попытаться просто забить его, не считаясь с пропущенными ударами. Ведь целостность своего щита другу сохранить удалось. Но тут вмешивалась философия. Мы с товарищем условились стараться добывать победы технично, а не бездумно принимать все шишки на лоб, едва противник вперёд тебя потеряет свою защиту. По итогу выходило, что в отличие от абсолютного большинства ребят на турнире, наша манера боя после утраты соперником барьера, не особо сильно менялась.

Тем не менее, что касалось этих соревнований и поединков в целом, то в первую очередь это всё же была битва этих самых щитов, и только вторым планом шли искусство фехтования, физическая выносливость и сила.

Буквально десять минут назад я был свидетелем, как один из старшеклассников на один удачно нанесённый удар, пропускал два или три и всё равно одержал победу в схватке. И всё лишь потому, что его соперник, будучи отличным мечником, имел довольно слабый личный щит.

К сожалению, это было общей проблемой у большинства простолюдинов ввиду того, что дети аристократов за счет чистоты крови, либо просто более удачной генетики, почти всегда оказывались «более одарёнными», нежели неблагородные. Я и мне подобные — исключения из этого правила. Исходя из этого, у аристократов практически всегда прочность барьера как и ранг личной мощи, были много выше, чем у одарённого из более низкого сословия.

Закончив наблюдать как товарищ в своём бою методично избил оппонента, я удовлетворённо кивнул и направился в сторону другой арены. Здесь судя по объявлению распорядителя, должен буду биться сейчас я.

Как и было обещано вчерашним вечером, моим оппонентом оказался некто Агапов. Эмблема в виде барса на груди, обвитого каким-то орнаментом, сигнализировала о том, что парень принадлежит к дворянскому роду. Обратив внимание на его злое и крайне сосредоточенное на мне лицо, я хмыкнул. Посмотрим, чего ты стоишь, Лёня Агапов.

После сигнала о начале схватки, мы без резких движений сблизились, выдерживая внимательные взгляды друг друга. О недооценке противника с его стороны, не было и речи — парень очень осторожно передвигался и держал меч наготове.

Наверное, со стороны довольно комично смотрелось, когда превышающий почти на две головы соперника боец, едва ли не крадучись подбирался на удобную дистанцию к своему противнику. Но с моей точки зрения, Лёня действовал весьма обоснованно и грамотно.

Аккуратно и плавно переставляя ноги, тем самым медленно сокращая дистанцию, Агапов внезапно взорвался серией, обрушая на меня сразу несколько рубящих ударов и следом же пытаясь проткнуть. Играя вторым номером, я увернулся от первых ударов даже не принимая их на меч. А вот последний, колющий, немного отвёл от себя и с разворота вдарил сопернику по голове.

Леонид оказался вполне себе хорошим бойцом и к моему удивлению, успел пригнуться, пропуская мой клинок над собой. От последующего его толчка меня так отбросило, что пришлось выполнить кувырок назад.

Вновь оказавшись на ногах я с готовностью встретил соперника, обрушившего на меня уже вторую серию ударов. Сталь звенела, высекая искры на кромке затупленных лезвий, а мы кружились стараясь подловить друг друга на неосторожном движении.

Через несколько минут интенсивной схватки, темп стал непроизвольно снижаться — давали знать о себе затекающие мышцы и подводила общая выносливость. Впрочем, если соперник не захочет вновь взвинтить ставки, я в таком темпе смогу продолжать ещё очень долго.

Как оказалось, Леонид не захотел. Ещё через пару минут соперник уже с большим трудом дышал, когда я, напротив, всё чаще и чаще находил дыры в его обороне. Сам, конечно, тоже умудрился несколько раз неслабо пропустить, но мой барьер был способен и не такое выдержать.

Подловив противника на уже абсолютно отчаянном выпаде, я мощно влупил ему по кисти, отчего Леонид не смог удержать клинок и остался без оружия. В следующую же секунду, мой меч оказался у его горла.

— Стоп схватка! — мгновенно пробасил арбитр, всё это время незаметной тенью плясавший вокруг нас. — Победа присуждается Алексею Обломову!

Несмотря на вчерашнюю ситуацию, я уважительно кивнул сопернику и направился к своим ребятам. Дыхание было ровное, но вспотел сильно, да и мышцы горели.

— Садись. Ноги вытяни. — стал командовать Максим едва я к ним подошёл. — Стёпа, давай плечи.

Сам товарищ в этот момент положил мою правую, ударную, руку себе на плечо и принялся её массировать, хлопать и растирать. Если меня на бой вызовут через час, то я, конечно, успею восстановиться и сам. Но если, вдруг, раньше, то биться с забитыми мышцами будет уже не так легко. Поэтому я с молчаливой благодарностью принимал такую заботу.

— Поздравляю, Лёша! Отличный бой! — воскликнули оказавшиеся здесь же Маша с Алиной.

На прозвучавшие поздравления я лишь улыбнувшись кивнул, отмечая, что остальные мои ребята тоже сейчас выступают, либо находятся непосредственно возле самой Арены.

— Молодец. Бой и правда отличный. — продолжил говорить Максим. — Только чего так затянул?

— У него барьер толстый. Этой затупленной корягой думал буду до ишачьей пасхи ковырять. — вздохнув бросил я.

— Понятно. Надо было раньше ему клинок выбить.

— Да чёт даже не додумался.

За единожды выбитый клинок, арбитр не всегда мог присвоить победу. Если это случалось в самом начале поединка, когда оба бойца полны сил и нету явного перевеса в чью-либо сторону за прошедший промежуток времени, и вдобавок, обезоруженный при этом не растерялся и не оказался с клинком у горла, то арбитр давал ему шанс. Достаточно было уйти с линии атаки, и в кратчайшие сроки вооружиться. Обычно в таких случаях другой судья-наблюдатель выбрасывал в сторону бойца запасной меч и схватка продолжалась. Если у него, конечно, хватало сил, ловкости или концентрации брошенный клинок перехватить.

Пока мы обсуждали прошедшую схватку, делились впечатлениями и наблюдали за другими поединками, я и не заметил, как возле нашей скамейки оказалась Аня, та, что Орлова.

Как и в прошлый раз, девчонка буквально лучилась энергией и неслабо перетягивала внимание с происходящего на арене красотою колен и всего что повыше.

Так уж вышло, что я сидел, а она подошла сбоку и оглядывать мне её пришлось снизу вверх. «Наверху», кстати, меня вновь встречала озорная улыбка девушки и её кокетливо хлопающие глазки.

— Слушай, это было просто невероятно! Ты где так биться научился?! — поставив ножки вместе и аккуратно присаживаясь рядом со мной, воскликнула Орлова.

— Да ничего особенного. — скромно махнул я рукой. — В деревне с ребятами на палках любили драться.

— Тут бы многим не помешало в вашу деревню на обучение съездить. — сдабривая фразу своим заливистым смехом, ответила девушка. — Держи. Запыхался, пить наверняка хочешь. — протягивая мне прозрачную бутылку, добавила она. — Сок. Мультифрукт.

— Спасибо. — принимая из её рук напиток ответил я, благодарно улыбнувшись.

— Ладно, я побежала! А то ваши девочки во мне дырку прожгут своими глазами. — хохотнув, шёпотом добавила Аня и потрепала меня по голове. — Продолжай в том же духе! — бросила она следом же, и направилась в ту сторону, откуда пришла.

— Ищите дурака. — злобно бросил я, глубоко вздохнув.

— Поделишься? — первым спросил Максим, кивком головы указывая мне под ноги.

Следом же, я обнаружил заинтересованные взгляды остальных ребят, недавно вернувшихся с арены.

— Вас что, не учили, что принимать подарки из рук чужих тёть нельзя? И уж тем более их употреблять в пищу? — недовольно оглядел я окружающих.

Маша с Алиной тоже заинтересовались диалогом.

— Но ты же принял. — неуверенно возразил Ваня.

— Но пить не буду и вам не советую. — отрезал я.

А затем, наблюдая по-прежнему заинтересованные взгляды ребят, демонстративно убрал фонящую черной дымкой гадость себе за спину.

— Кали, убери это незаметно. А затем проследи за этой сукой. — произнёс я ментально, следом уловив довольное урчание бесовки.

Тем временем, ребята обсуждали уже потерявшуюся из вида девчонку. Парни стеснялись признаваться, но любому человеку со стороны было очевидно, что Орлова им понравилась. Чего не скажешь о наших девочках. Те, намерения этой стервы, конечно, вряд ли были способны считать, поэтому невзлюбили её просто так, по факту существования.

Спустя час не самых интересных и порой откровенно скучных поединков, на арене разразился какой-то нереальный по своей зрелищности бой. Два здоровых, высоких и при этом невероятно быстрых парня, устроили там настоящую баталию. Весь зал притих и с замиранием сердца наблюдал за разворачивающейся на наших глазах битвой. Во всём огромном помещении сейчас был слышен только звон стали и звериный рык самых настоящих гладиаторов, дорвавшихся до арены.

С азартом и большим интересом наблюдая за проходящей схваткой, я в очередной раз отметил, что оба парня довольно изобретательно подходят к бою: ложные замахи и движения ногами, различные уловки по отвлечению внимания и работа в клинче. Только вот… почему они так странно периодически дёргаются!?

— Максим, ты тоже это видишь? — неуверенно бросил я через плечо товарищу.

— Они друг друга будто…

— Телекинезом сдерживают…

— Или, напротив, подталкивают! — закончил Стёпка, стоявший рядом.

— А чё так можно было? — синхронно переглянулись мы с друзьями.

Впрочем, со стороны всё казалось в рамках допустимого регламентом соревнований и откровенного применения дара, остерегался каждый из сражающихся бойцов. Посему выходило, что всё можно, если осторожно… Потому как глупо было бы считать, что такие глазастые здесь только мы и окружающие судьи и арбитр ничего не видят.

Из состояния задумчивости меня вывел неожиданный всплеск эмоций притихнувшей публики, большая часть которой явно болела против благородного в этом бою. А сейчас он как раз довольно жёстко получил локтем по носу, что вкупе с пробитым барьером вылилось в явный перелом.

Но несмотря на то, что кровь уже лилась едва ли не ручьём, арбитр не спешил останавливать схватку, да и молодой аристократ не только не растерялся, но и умудрился провести молниеносную контратаку. Оба бойца, на фоне остальных увиденных до этой минуты мной боёв, были первоклассными мечниками и явно сошлись на радость другим соперникам-конкурентам раньше времени.

— Кто бьётся? — уточнил я у стоявших сбоку ребят, наблюдавших за этим боем с самого начала.

— Орлов и Волков из простых. — бросил мне в ответ какой-то парень.

— Брат её? — читая мои мысли произнёс Максим.

— Более чем уверен.

В следующую секунду произошло ещё более удивительное или, правильнее сказать, для меня неожиданное, событие. Хотя, учитывая внезапное внимание Ани, всё было вполне логично и даже предсказуемо.

— К бою на второй арене приготовиться: Обломов Алексей и Орлов Евгений. — не склоняя наших имён произнёс диктор.

— Любопытные дела… — поморщился Степан, поглядывая на меня.

Я же, напротив, улыбался и продолжал наблюдать за концовкой интересующего меня боя. Там уже всё близилось к закономерному финалу — потерявший щит Орлов-старший уже не мог сражаться также эффективно в связи с полученным уроном и вскоре арбитр остановил схватку, дабы предотвратить совсем уж откровенное избиение.

— Твой выход, дружище. — хлопнул меня по плечу Максим.

Выходя на арену и встречаясь глазами с соперником, я там не обнаружил какой-то злости, ненависти или даже намёка на неуважение. Напротив, оппонент был сосредоточен, серьёзен и даже уважительно кивнул в знак приветствия.

— Начали! — скомандовал инструктор судивший нашу схватку и отошёл в сторону.

Женя был не самым крупным из моих противников, но при этом выглядел довольно крепко сложенным, уступая своему старшему брату только в росте.

Без промедлений скрестив клинки, мы стали поочерёдно тестировать защиту друг друга. Отбивая несколько моих молниеносных ударов, Орлов, неожиданно принимая мой меч на свой барьер, резко сблизился и контратаковал, пуская в ход кулаки, удары по голени и даже режущие атаки, которые, кстати, абсолютное большинство ребят вообще не умело и не училось использовать.

Да, частично тому виной были затупленные или вовсе деревянные клинки, которые вообще в подобном случае урона ни оппоненту, ни его барьеру не наносили. Но ведь закончится школа и учебные клинки заменят настоящие, а умения использовать режущие удары как не было, так и не будет. И на мой взгляд, это было серьёзной промашкой со стороны наших инструкторов.

Не упуская шанса на ответные действия, я что есть мощи влепил противнику навершием меча в челюсть и следом же нанёс целых два рубящих удара по голове и туловищу, которые сопернику не удалось отбить.

Получившийся размен ввиду неэффективности режущих атак оппонента, оказался в мою пользу, но его навыки фехтования я всё же оценил по достоинству. Несмотря на полученный урон, Евгений ничуть не злился и сохранял завидное хладнокровие.

Череда следующих столкновений кончилась тем, что я почувствовал давление силы противника, пытавшегося меня то замедлить, то придержать, а порой напротив, подтолкнуть в свои объятия. И если соревноваться со мной во владении мечом у Жени выходило очень даже хорошо, то в ментальном бою между нами была пропасть. Силой воли я довольно легко блокировал все его потуги, и пользуясь замешательством противника удачно контратаковал, разбивая его барьер.

На подобные атаки у Орлова уходило лишнее внимание и ещё больше на то, что ничего из этого у него не выходило. Хотя один разок я всё же сделал вид, что не смог сдержать его натиск и подался вперёд. Именно этот момент стал для него концом.

Казалось бы, короткое и якобы неподконтрольное движение навстречу, но в итоге уже я впервые за время схватки воспользовался силой, филигранно отводя клинок Орлова в сторону и молниеносно переходя в неожиданную для него контратаку. Её результатом стала одновременно потеря оппонентом своего клинка и следом же пробитый барьер, и как следствие сломанная кисть руки. Последнюю он выставил в свою защиту, чтобы не получить клинком по голове, не успевая уйти с линии атаки.

Не дожидаясь команды арбитра, я остановил себя на середине серии ударов, естественно, не желая калечить противника.

— Остановить бой! — спустя мгновение скомандовал судья. — Победа присуждается Обломову Алексею.

Уважительно кивнув сопернику и получив в ответ такой же жест, я огляделся по сторонам и нашёл глазами Анну на одной из скамеек в верхнем ряду. Не удержавшись, подмигнул смутившейся девушке и направился в сторону своих ребят.

Не понимаю, зачем было так позориться и пытаться меня отравить, когда её брат и без этого отличный боец? Решили подстраховаться на всякий случай? В общем, это пока что был для меня вопрос без ответа.

— Поздравляю Лёша, ты как всегда. — приветливо улыбнулась подруга, присаживаясь сбоку.

— Благодарю. Как твои дела? — обернулся я к ней, отмечая что девчонка не в самом лучшем расположении духа.

— Пойдёт. Только эти вон, своими тоскливыми взглядами уже малость поднадоели.

Повернувшись в сторону, куда кивком головы указала Белорецкая, в нескольких десятков метров от нас я отметил двойку вчерашних высокомерных балбесов, нагрубивших нам в столовой. Тенишев и Коломойцев. Стоят себе и действительно тоскливо смотрят в сторону Алины. Лучезарно улыбнувшись и помахав им рукой, я вновь повернулся к подруге.

— Чего хотят?

— Чего-чего, извиниться конечно же.

— А ты?

— А я вижу, что извиниться они хотят только лишь передо мной. Остальных ребят, включая тебя, эти двое напрочь игнорируют. Пусть страдают в таком случае. Дураки. — бросив на них недовольный взгляд, проворчала Белорецкая.

Судя по тому, что я наблюдал, молодых аристократов ближе сюда не подпускала охрана Алины. Понятное дело исполняя её приказ.

— И долго собираешься их мариновать?

— Да. — надув щеки решительно заявила подруга.

— Полагаю, их папенькам уже пришлось покраснеть? — хохотнул я, зная характер Белорецких.

— Мне лично звонили оба и извинялись. — кивнула Алина. — Перед отцом, естественно, тоже. И перед дядей. — добавила она вздохнув.

— А ты? — вновь вторил я свой вопрос.

— От графа и барона извинения приняла, конечно.

— Эх, добрая ты душа. Я бы и их всех дольше поморозил. — погладив подругу по спине, произнёс я.

— Там папа сам разберётся. — улыбнулась девчонка, махнув рукой. — Просто так все равно с них не слезет. Поэтому лишний раз масла в огонь подливать я не хочу.

— Ну-у… тебе виднее. — согласился я.

В этот момент с победой вернулся Максим, и мы переключились на поздравление товарища.

К концу второго турнирного дня, почти каждый из нас успел провести по три боя. Причём Его Величество Случай распорядился так, что между собой пришлось подраться Ване со Стёпой. Поединок, ожидаемо, закончился в пользу последнего — Стёпка был более дисциплинирован и чаще пользовался возможностью поспарринговать со мной и Максимом. Отсюда и более продвинутый опыт, и, соответственно, более развитый бойцовский интеллект.

Отдельно порадовала Маша. Девчонка среди своих одноклассниц выбилась в лидеры, победив даже одну аристократку. Но стоит признать, что девичьи бои на этом уровне, то ещё зрелище, чего не скажешь, например, уже о старших классах, где девушки порой, давали жару парням. Внезапно пришла в голову мысль о том, что Орлова в этих соревнованиях участия почему-то не принимала.

Доклад Кали о слежке за ней, кстати, ничего не дал — Аня просто вернулась в то место, где сидела её компания и продолжила с ними беседу на отвлечённую тему. И несмотря на хитрые взгляды подруг, однозначно наблюдавших за её короткой вылазкой, никто из них любопытствовать на этот счёт не стал.

Вернувшись в жилой корпус после ужина, я отметил, что сегодня как никогда бурно происходит обсуждение прошедшего турнирного дня. Поражение обоих Орловых было у всех на слуху, так как оказалось, что оба брата являлись, впрочем и продолжают являться одними из явных фаворитов турнира.

Евгений, сегодняшний мой соперник, так и вовсе прошлые три года занимал исключительно первые места на этих турнирах. Правда прошлые годы и конкуренции было заметно меньше — большинство аристократов в соревнованиях участия не принимали, как, например, сейчас.

— Лёха! — окликнул меня у входа в свою секцию, один из старших ребят нашего этажа. — Так ты теперь у нас получается звезда?! — бросил он хохотнув, но без намёка на иронию или издёвку в голосе.

— А? — малость опешил я.

— Да не стесняйся ты! Идём к нам! — призывающе махнул рукой сосед по этажу.

— Никакая не звезда. — проворчал я, всё ещё витая в своих мыслях, но к ребятам подошёл.

— Не расскажешь, как это ты вдруг оказался в одной сетке с восьмиклассниками?

— Да, мы тоже серьёзно удивились. — добавил сбоку один из парней, на время турнира являющийся моим потенциальным соперником.

— Меня самого поставили перед фактом только вчера. Так что все вопросы к руководству школы. — пожал я плечами.

— Какая-то фантастическая история. — сыронизировал один из окружающих.

— Давай Лёша, мы и так за своих болеем, но после сегодняшнего боя с Орловым и вовсе за тебя кулаки держать будем!

На этих словах многие ребята собравшиеся в холле, одобряюще закивали головой, подтверждая согласие с говорившим.

— Я Валёк, если что. Будем знакомы.

Пожав протянутую руку и поблагодарив ребят за поддержку, я торопливо направился в свою комнату. К этой минуте от Бобика поступило едва ли не два десятка сигналов — колючий вернулся в наш мир и как бы это комично не звучало, просил его забрать.

Я было уже хотел попросить Кали вытащить меня в наш лесок на полянку, но оказалось пока что не судьба. Открыв дверь в свою секцию, я обнаружил не свойственное для этого места столпотворение людей. В крохотной комнатке два на два метра, толпилось целых пять малознакомых мне человек.

Недовольно оглядев их всех снизу вверх, я протиснулся в свою комнату и вопросительно посмотрел на соседей, прикрывая за спиной дверь.

— Наконец-то. Тут к тебе целых две делегации на переговоры записались. — важно заявил Юра, а я в эту секунду вспомнил, что с дуру ляпнул им прошлым вечером.

— Чего хотят?

— Интригу наводят. Мне не сказали. — повёл плечом сосед.

— Ладно. Запускай первых. — немного подумав согласился я. — А остальным скажи, чтобы ждали в холле. Нечего там толпу создавать.

Естественно, когда вчера я озвучивал свои «требования», то совсем не ожидал, что кто-то ещё вдруг решит к нам наведаться. Молча кивнув на сказанное, Юра поднялся и направился к двери.

— Вы первые были. Заходите. А вы пока там подождите. — послышалось из коридорчика, после чего в комнату, предварительно разувшись, вошли двое ребят.

Как и те, что сейчас вышли в холл, эти двое были примерно лет пятнадцати-шестнадцати. Один из них отличался более крупным телосложением и старательно выдерживаемым серьёзным взглядом. Второй казался попроще и создавал впечатление довольно спокойного человека. В целом, парни выглядели решительно, но не нагло. Повертев головами, изучая внутреннее убранство нашей комнаты, взгляды вошедших сосредоточились на мне.

— Привет Алексей. Мы с посланием от рода Тиняковых. Выполняем просьбу передать лично. — на этих словах один из парней положил на стол запечатанный конверт, аккуратно толкнув его в мою сторону. — Это твой гонорар, если завтра проиграешь их пацану.

— Это всё?

— Нет. Благородные ожидают, что ты сейчас дашь ответ. Мы передадим его им. — на этот раз произнёс стоявший до этой минуты молча второй паренёк, тот, что поменьше.

— Слушай, а зачем по двое ходите? Один всё не запоминает? — неожиданно малость съязвил я, меняя тему.

— Это мой друг. Просто за компанию пошёл. — ни капли не смутившись, ответил стоявший напротив крепыш.

— А в целом, зачем посыльными подрабатываете? — уже всерьёз полюбопытствовал я.

— Платят. — повёл плечом собеседник. — И довольно неплохо.

— Понятно.

По всем семьям, с которыми я вступал в знакомство или конфликт, я старался так или иначе наводить справки. Основными источниками информации был конечно же интернет и моя подруга, которая в этом плане была самой настоящей ходячей энциклопедией. Но про Тиняковых мне пока было ничего неизвестно.

— В общем, как и всем другим, ответ у меня один — я за честные бои. Так и передадите. Деньги заберите.

Парни больше не сказав и слова, забрали деньги и покинули комнату. Неужели мне теперь каждый вечер до конца соревнований, придётся отбиваться от подобных предложений?

— Заводи следующих.

Мысленно уже готовясь к аналогичному разговору, я немного нахмурился. Как по мне, подобный подход к участию в турнире со стороны благородных домов, их, мягко говоря, совсем не красил. По крайней мере, лично мне было бы очень стыдно, если бы от лица моего рода кому-нибудь поступали такие предложения. Но переговорив на эту тему с Алиной, я выяснил, что ничем зазорным в среде аристократов подобное не является.

Во-первых, покупать лояльность и услуги простолюдинов считается абсолютной нормой, если они, конечно, не находятся под чужой присягой. В моём случае, это лишь разновидность услуги, которую я мог им оказать. Во-вторых, благородные привыкли достигать побед всеми способами и деньги, то бишь подкуп, были самым простым, быстрым и безопасным из них. Ну и в третьих, глава рода участием в таких делах никогда руки не пачкал: в канцелярии клана было много людей, особой принципиальностью не отличавшихся.

В общем итоге выходило так, что ничего зазорного в том, чтобы облегчить своему отпрыску путь восхождения на условный Олимп, не было. Всё равно, ему так или иначе придётся сразиться с равными по статусу аристократами, и призовое место заслужить потом и кровью — этих ведь уже не купишь. Так пусть же он это сделает без лишних травм и в полной боевой готовности, не растрачивая своих сил на недостойных смердов. И уж тем более не хотелось бы, чтобы по какому-нибудь закону подлости или неприятной случайности, он записал благородную фамилию предков в качестве проигравшей стороны против какого-то простолюдина. Поэтому нас, сильных, перспективных и потенциально опасных, выделяли, отмечали и покупали. Звучит неприятно, но это правда жизни.

Тройка вошедших ребят, ровно как и их предшественники, любопытно крутили головами, изучая обстановку в нашей комнате. Дождавшись, пока их взгляды сосредоточатся на мне, я выдержал небольшую паузу и первым начал диалог:

— Давайте без лишних предисловий. Если нужно кому-то проиграть, то мой ответ сразу — нет. Независимо от суммы. Не будем тратить друг другу время.

Один из стоявших напротив ребят пожал плечами и заговорил:

— Я не в курсе о чем здесь речь. Нам велено передать письмо и услышать твой ответ. — на этих словах он положил на стол передо мной запечатанный конверт, и отошёл на шаг назад.

— Письмо? Это что-то новенькое! — улыбнулся я, аккуратно вскрывая посылку, параллельно отмечая, что никакой печати на конверте не стоит.

По мере того, как я начал читать содержимое текста на бумаге, моё настроение стало разительно меняться не в лучшую сторону.

Поднимая злой и свирепый взгляд на парней, молча ожидавших пока я закончу читать, выдохнул, сдерживаясь от того, чтобы не выпустить свой гнев на них.

— Нас попросили устно добавить, что от результатов выполнения второго пункта, будет напрямую зависеть твоя жизнь. — без капли радости, удовольствия или ехидства в голосе добавил парень, убедившись, что я прочитал письмо.

— Здесь нет чьей-либо печати, подписи и вообще не указан автор письма. — взяв себя в руки, начал отвечать я. — То есть, его могли написать даже вы втроём. — обвёл пальцем я стоявших напротив. — Но в целом, мне на это плевать. Кто бы им ни был, передайте ему, что этой бумажкой можно только подтереться. Что я, собственно, и сделаю. Можете быть свободны.

— Эм… у нас приказ забрать письмо после прочтения. — серьёзно заявил «переговорщик». Двое ребят стоявшие по бокам от него, всё это время присутствовали молча, изредка поглядывая в мою сторону.

— Забрать, говоришь? — хищно оскалился я. — Ну пробуйте… забирайте.

Обстановка в комнате вмиг накалилась. Всё присутствующие стали обмениваться многозначительными взглядами, оценивая сложившуюся ситуацию. Мои соседи, также молча наблюдавшие за происходящим со стороны, поднялись со своих мест и встали рядом со мной, демонстрируя свою поддержку.

— Остынь, Лёха. Тебе ничего не стоит его отдать. А нам денег заплатят. Будешь выпускаться из школы — поймёшь. — решил таки сгладить ситуацию посыльный. — Поверь, мы сами не в восторге от происходящего.

— Кто вам его передал? — спокойно спросил я, также не став обострять конфликт.

— Не могу. — качнул головой собеседник.

— Тогда и я не могу. — переводя на ребят ожидающий дальнейших действий взгляд, равнодушно ответил я.

Возникла долгая пауза, в ходе которой я уже было хотел выпроводить из комнаты, не решавшихся напасть на нас ребят. Но лидер их тройки внезапно нарушил тишину.

— Если я скажу, отдашь письмо?

Ненадолго задумавшись, я ответил:

— Отдам. Но считаю важным напомнить, что я обещал с ним сделать.

— Фу, ты серьёзно? — поморщил нос выпускник.

— Абсолютно.

— Есть хоть пакет какой-то? — внезапно включился в разговор его собеседник.

— Не переживайте, сюрприз будет только для тех, кто решит открыть моё послание. — доставая из выдвижного ящика рядом стоявшего шкафа коробку из под обуви, бросил я, с огромным трудом сдерживая улыбку.

Уровень пакости которую я задумал, конечно, с точки зрения культуры находился где-то в районе плинтуса… но людям, составившим это пропитанное высокомерием письмо, другого ответа я давать и не хотел.

— Прежде чем делать задуманное, тебе действительно стоит знать, от кого это послание. — выдохнул «курьер». — Мне в руки конверт передал лично Артём Тенишев, в то время как Егор Коломойцев стоял рядом. И им же я должен его вернуть.

Приняв ответ и удостоверившись в своих догадках, я молча кивнул, а затем взяв в руки письмо и белую коробку с пакетом внутри неё, поднялся с кресла.

— Ждите в холле. Как всё сделаю — вытащу. — а затем повернувшись, добавил. — Стёпа, дай красный маркер.

Ночь на улице уже вступила в свои полные права, отчего на лесной опушке, куда по моей просьбе нас вытащила демоница, царила просто непроглядная тьма. Всему виной пасмурная погода, благодаря которой лунный свет до этого места, сегодня не добирался.

— Боба, а ну выходи! — крикнул я, дублируя это сообщение ещё и ментально.

Развернувшись на месте в поисках этой туши, я едва не обомлел. Ещё мгновение назад абсолютно пустую поляну, внезапно обдало сильным потоком свежего воздуха — это был мой колючий друг примчавшийся сюда на околозвуковой.

— Вышел ёжик из тумана… — сплюнул я, поёжившись от представшего передо мной огромного страшного силуэта со светящимися в ночи глазами. — Чего пугать-то так?

В ответ Боба лишь неожиданно меня лизнул в щёку, по факту обслюнявив всё лицо.

— Фу! Я, конечно, тоже рад тебя… эй! Хватит! — перекрывая голову руками заверещал я.

Когда все эти телячьи нежности закончились, мы наконец-то смогли отправиться назад в школу. Неожиданно для себя, я вдруг ощутил, что в голове будто всё встало на свои места… будто все тараканы разбрелись по каютам и теперь я нахожусь в полной гармонии с самим собой. Глупость какая-то…

Сегодняшний день, ввиду того, что много ребят уже вылетело из турнирной сетки, обещал для меня много схваток. Как это иногда бывает, поглощенный своими мыслями я выходил с ребятами из здания столовой, направляясь уже в сторону спорткомплекса, где были установлены арены. Внезапно ощутив на себе пристальный взгляд, я поднял глаза и отметил лица ребят, по всей видимости недавно получивших мою посылку. Приветливо махнув им рукой, мы с ребятами продолжили свой путь дальше. Сейчас, когда начало третьего турнирного дня уже на носу, мне было временно не до них.

Первые схватки уже начались, когда мы занимали свои привычные места на зрительских трибунах. Наблюдая за боями, я неожиданно отметил очень знакомое лицо, среди сидевших на противоположной части зала девушек. Несколько раз я случайно встретился с ней глазами, но в итоге заметил, что девушка сейчас и вовсе не сводит с меня глаз.

— Кали, что за чертовщина?

— Весьма тонко подмечено, господин…

— Я сейчас приду. — бросил уже вслух и направился вниз.

Сверлившая меня взглядом брюнетка, также поднялась с места и стала спускаться, направляясь ко мне навстречу. Встретившись с ней лицом к лицу в торцевой части зала, я огляделся, наблюдая большое количество лишних ушей и глаз. Молча качнув головой в сторону дверей, развернулся и направился к открытым нараспашку дверям.

Здесь было заметно тише, а случайные люди не останавливаясь проходили мимо. Девушка встала напротив и плотоядно меня оглядев улыбнулась. От той бледной бедолажки, лежавшей в больничной палате в полумёртвом состоянии, ничего не осталось.

Напротив, сейчас рядом стояла высокая по моим меркам брюнетка с приятной фигурой и миловидным личиком. Одета она была в нашу школьную форму, состоявшую для девочек из стандартной юбки, белой блузки и пиджака без герба на груди. Но было кое-что, что очень сильно искажало этот безобидный образ — взгляд. Бездонные абсолютно чёрные глаза, невольно заставляли меня поёжиться — не было в этом никакой красоты или хоть капельки привлекательности, только отторжение.

— Так вот ты какой. — проводя языком по верхней губе и прикусывая нижнюю, произнесла девушка.

— Кто ты?

— Я Люси. — изобразив шутливый реверанс, ответила она.

— Какого хрена ты делаешь в её теле? — с раздражением оглядывая собеседницу, бросил я.

— А кто мне запретит? — дурашливо хохотнув, с явной издёвкой бросила собеседница.

Не реагируя на провокацию, я огляделся по сторонам и отметил открытую дверь в мужскую раздевалку. Полностью сковывая движения собеседницы и с помощью телекинеза на пару сантиметров приподнимая её от пола, я шагнул в сторону дверей, заставляя девушку передвигаться вслед за мной. Секунду назад сюда проскочила Кали, отключая две снимавшие внутри камеры.

Поставив Люси перед собой, я заглянул в глаза, сидевшей внутри девчонки твари, но вместо страха увидел лишь восторг и любопытство. Сама напросилась!

Вытянув руку вперёд и концентрируясь на своём даре, я с чувством полного превосходства вытащил демоницу из тела девушки. Последнюю пришлось придерживать, так как сама она оказалась без сознания.

— Отправляйся в ад, сука! — сухо бросил я себе под нос и прикрыл глаза концентрируясь на своём желании исполнить сказанное.

— Ннннне исссспууугааааал! Кха-пха-пха! — прошипело у меня перед лицом.

Тварь, представляющая собой бесформенное облако чёрного дыма, тщетно извивалась, пытаясь вырваться из моего захвата, но не смогла достичь в этом деле даже малейшего успеха.

— Господин… демонов трудно серьёзно испугать адом. Мы хоть и не желаем туда вернуться, но это наш дом. — внезапно раздалось в голове от Кали.

Не став более комментировать свои действия, я, орудуя в воздухе обеими руками, стал буквально по клочку отрывать от этого существа куски её до этой секунды бесплотного «тела».

Шелест, стрекотание на разный лад и даже попытки изобразить яростный рык… но в конечном итоге всё это кончилось жалобным скулежом и визгом, с едва разбираемыми на слух мольбами о прощении.

— Я бббуду слушшшшжить! — не один десяток раз слёзно прошелестела демоница.

— Господин, это нормальный процесс… — внезапно встала на её защиту Кали. — Мало кто из демонов подчиняется сразу. Сейчас она готова вас принять как хозяина, если вы того пожелаете.

На секунду задумавшись, я застыл на месте.

— Клятва на крови? — вспомнил я небольшой ритуал, который в своё время мы проводили с Кали.

— Да, господин.

В этот момент, крайне невовремя послышался приглушенный голос распорядителя соревнований:

— На арену приглашаются Обломов Алексей и Степанов Денис.

Оглядев принявшую человеческий вид демоницу, я был шокирован. Молодая и наверняка если отмыть от крови, красивая женщина, висела передо мной в воздухе в непонятной порванной одежде. Обе руки были сломаны, о чем ярко говорили открытые переломы на дрожащих конечностях. А отсутствующие по всему телу куски плоти и вовсе делали картину ужасной.

— Она выживет?

— Если не добить, то да. — уверенно заявила Кали, появившись рядом со мной. — А девчонка нет. — добавила она, кивнув на так и висевшую от меня сбоку бедняжку, которую мы недавно пытались спасти.

— С вашего позволения, господин. — вмешалась в разговор Люси. — Я могу занять её тело. Тогда она не умрёт и я смогу восстановиться быстрее.

Переглянувшись с демоницей, я кивнул, после чего направился в сторону выхода, напоследок ментально обратившись к Кали.

— Наведите здесь порядок. И за этой Люси присмотри.

Куски вырванной из бесовки плоти и небольшие лужицы крови, явно не в лучшую сторону меняли и так скудный интерьер этого помещения.

Буквально на последних секундах я успел выбежать на арену под строгие взгляды окружающих судей. Поглядев на свои наручные часы, арбитр схватки недовольно качнул головой, но от каких-либо комментариев и нравоучений, всё же отказался. В следующую минуту прозвучала стандартная речь, а затем без промедлений было объявлено начало схватки.

Удивляться тому, что очередной мой соперник является благородных кровей, я уже не стал — все бои до текущей минуты подтасовывались таким образом, что я дрался исключительно с аристократами. Не знаю, кто и зачем это придумал, но в душе я ему был даже благодарен — биться со своими ребятами из общежития мне хотелось гораздо меньше, чем с кем-либо из представителей этих благородных задниц.

Степанов атаковал сразу, обрушивая на меня короткую серию ударов, больше пытаясь прощупать оборону, нежели нанести какой-то серьёзный урон. Тактика понятная, сам нередко так делаю, когда желаю прощупать и изучить оппонента, но сегодня у меня было подпорченное настроение, и бой я затягивать не захотел. Поэтому на подшаге резко сближаясь с соперником, увернулся от рубящего удара сверху и резким горизонтальным движением влепил Денису клинком по голове. Следующий удар пришёлся сопернику в корпус, заставляя его рефлекторно опустить меч, которым он до этого достаточно вяло пытался защитить своё лицо. Именно туда следом ещё раз пришёлся мой наиболее мощный из этих трёх ударов. А если учесть, что я силой телекинеза легонько придержал соперника за ноги, то получилось вообще замечательно — он просто свалился на пол, сильно ударяясь затылком.

Нет, щит так быстро пробить ему к счастью не удалось, но в текущей ситуации, этого и не понадобилось. Наступив ногой на меч приходившего в себя противника, а затем приставив свой к его горлу, я в ту же секунду добился от арбитра признания моей победы.

— Стоп схватка! Победа присуждается Обломову Алексею!

Кивнув бывшему сопернику в знак уважения, я направился в сторону своих ребят, приветственно махавших мне с зрительских трибун.

Неожиданно на пути оказался тот самый боец из выпускного класса, который недавно устроил великолепный бой на пару с Орловым старшим. Встретившись с ним взглядом мы безмолвно поздоровались, после чего я вдруг отметил, что парень держит в руке тару с какой-то жидкостью. Только вот проблема была в том, что от неё неслабо так фонило чёрной дымкой…

Проследив за тем, как он открывает бутылку, а затем подносит её к губам, я не выдержал и отворачиваясь выдернул у него из рук эту гадость, следующим действием её роняя на пол, тем самым проливая содержимое.

Старался, конечно, сделать всё как можно более незаметно, но к сожалению, Волков каким-то образом всё увидел.

— Малой, ты чё, оборзел? — догнав уже на самой верхней точке зрительских трибун и развернув за плечо, процедил он мне в лицо.

— Миша, не надо! — придерживая парня за локоть, стала шептать оказавшаяся рядом с ним девушка.

— Тебе чего? — недовольно оглядев стоявшего напротив громилу, бросил я.

— Ты че творишь, я спрашиваю!? — процедил он мне в лицо, схватив за грудки своей огромной лапой.

— Не понимаю о чём ты. — сквозь зубы бросил я, раздражаясь от того, что оппонент распускает руки.

— Я. Всё. Видел! — вновь прошипел он мне в лицо.

Это заявление меня малость удивило, ведь прежде чем вырвать у него из рук эту дурацкую бутылку, я повернулся к Волкову спиной. Что он мог видеть?

— Миша, это же ребёнок! — более настойчиво произнесла девушка, повисая у него на руке.

В этот момент мои ребята, заметившие со своих мест неладное, уже подошли к нам в плотную и окружили Волкова полукольцом.

— Живи. — сухо бросил он отпуская меня, при этом одаривая очень гневным взглядом.

Было очевидно, что парень пошёл на уступки исключительно по просьбе своей дамы сердца, но никак не испугавшись кучки пятиклассников сверливших сейчас его своими злыми взглядами.

Подруга этого бугая, кстати, тоже в руках держала маленькую бутылочку, от которой фонило не меньше чем от той, что я отобрал и сломал двумя минутами ранее.

— Девушка, вы если не хотите отравиться, эту водичку лучше не пейте. — бросил я в ответ, после чего развернулся и направился в сторону занятых нашей компанией сидений. Все мои ребята, не участвующие в данный момент в боях на арене, последовали за мной.

— О чём это он? — послышался осторожный вопрос девушки, на что Михаил молча взял её за руку и увёл вниз.

Когда мы вновь заняли свои места, ребята не сговариваясь скрестили свои взгляды на мне, а Максим первым озвучил висевший на устах окружающих вопрос.

— Что у вас произошло-то?

— Недопонимание.

— А точнее?

— Иду, а у него бутылка с какой-то отравой в руках. — вздохнув начал объяснять я. — Ну-у… как у меня недавно. Я вам рассказывал. В итоге я что-то не сдержался, помочь захотел. Нафиг оно мне было надо вообще? — зло бросил я. — В общем, думал не заметит — выбил у него эту несчастную бутылку из рук. Дальше вы видели.

— Понятно. — кивнул товарищ. — Да, ладно. Все правильно сделал. Он самый главный претендент на золото. Не удивлюсь, если Орлова и там постаралась. — сплюнул он, поглядывая в сторону, где она обычно сидела.

Друзьям я своим, естественно рассказал, что именно она пыталась мне подсунуть, чтобы иллюзий не питали и слюни в её сторону больше не пускали.

— А почему ему всё не объяснил? — нахмурилась Морозова.

— Не та ситуация, Маша. Начни я сейчас оправдываться перед ним… мне было бы мерзко от самого себя. Да и умение я своё не хотел афишировать. Хватит того, что вы знаете. — проворчал я под конец. — Так что обойдётся.

— Девушке-то его, всё равно рассказал.

— Ай. — махнул рукой я. — Пусть теперь там строят догадки и думают, что хотят.

Что касалось умений, то в эту секунду в голове будто что-то щелкнуло, и догадка о том, что не я один такой особо одарённый здесь, появилась у меня самого. Этот Волков, исходя из услышанного, каким-то образом смог отследить моё участие в произошедшем… будто воочию видел от кого исходили эманации силы, поучаствовавшие в недавнем инциденте.

Пока мы с друзьями чесали языками, обсуждая происходящее на арене, я вновь не заметил, как возле меня вдруг оказалась Орлова. Анна будто почувствовала, что мы недавно её вспоминали и оказалась тут как тут.

— Лешка-а! Привет! — присаживаясь рядом воскликнула девушка.

Причём, сесть ей пришлось возле меня на корточки, так как я сидел на крайнем месте, непосредственно возле прохода, а все остальные места слева от меня были уже заняты. Впрочем, Анну это смутило мало.

— Привет. — не отвлекаясь от просмотра поединка ответил я.

— Я тебя хотела поблагодарить за вчерашнее. — моментально меняя мимику лица и весёлый тон голоса, девушка, будто подстраиваясь под моё настроение, внезапно посерьёзнела. — Спасибо, что не стал серьёзно травмировать моего брата и вовремя остановился.

Её взгляд, который девушка опустила и отвела в сторону, поджатые губы и неловко перебираемые края юбки, сигнализировали о как минимум лёгком волнении или, напротив, прекрасной актёрской игре.

— Ничего особенного, мы с ним не враги. — повёл я плечом, не желая разбираться в искренности её слов.

— В общем ладно… вижу ты не в настроении беседовать. Продолжай выступать в том же духе, сегодня у тебя был очередной хороший бой. Рада, что ты победил. Пока. — скромно улыбнувшись бросила напоследок Орлова, и поднявшись, направилась к своим друзьям.

Едва я хотел проявить напоследок вежливость и поблагодарить девушку за пожелание, как вдруг обнаружил, что Максим со Стёпой намереваются отпить из бутылок с какой-то дрянью внутри, вместо обычной воды! Да сколько можно! Мне весь день теперь с этим бороться?!

Силой мысли придержав друзей за руки, не давая тем самым им поднести эту гадость к своим губам, я повернулся вслед спокойно себе удаляющейся девушке.

— Никто ничего не пьёт! — зло бросил я, поочерёдно забирая «воду» у ребят.

— Опять? — удивлённо вскинул брови Максим. — Как она это делает?

— Блестяще. — недовольно бросил я. — Ребят, вода у всех кроме Алины отравлена.

По всей видимости, у Орловой всё-таки хватило мозгов Белорецкой пакости не делать. Ну а с простолюдинами… с ними можно делать что хочешь, по всей видимости.

— Кали… ну-ка слетай, да поменяй ей бутылочку вот на эту. — передавая демонице свою тару, от которой фонило сильнее всего, ментально произнёс я.

— И долго нам это терпеть? — недовольно проворчал Степан.

— Всю жизнь. — выдохнув бросила Маша. — Она дворянских кровей, не забыл?

Ответить ребятам на это было собственно нечего.

— Расслабьтесь. Я всё решу. — коротко бросил я, сверля взглядом спину удаляющейся аристократки.

Выходя на поединок со своим следующим противником, я заранее нашёл глазами Орлову, и попросил Кали за ней понаблюдать.

— Надеюсь хоть с этим справишься. — проворчал я демонице.

— Господин, я найду её. — оправдываясь ответила та.

Всё дело в том, что Люси удалось сбежать от Кали, что мне не только очень не понравилось, но и вызывало у меня много подозрений. Тем не менее, сейчас было совсем не до всего этого и требовалось сосредоточиться на бое.

Соперником напротив оказался Виктор Тиняков, поражение которому у меня вчера вечером пытались купить двое подосланных от их семьи ребят. Парень был практически одного со мной роста, чем здорово выделялся среди своих одногодок.

Подчиняясь прозвучавшей команде арбитра, Виктор вскинул меч и стремительно сократив дистанцию, сходу на меня набросился. Легко отбивая его выпады и уворачиваясь от рубящих сверху вниз ударов, я несколько раз контратаковал, неслабо протестировав барьер оппонента. И если с последним всё было вполне на уровне, то вот ближний бой, был явно не его сильной стороной. Меня очень удивляло, как он с такой техникой боя ещё не вылетел из турнирной сетки.

Подловив Виктора на очередном выпаде, которые он совершал с вероятностью пятьдесят процентов после каждого размена, я жестким ударом выбил меч из его рук.

Парень резко отскочил от меня, перехватывая с помощью телекинеза выброшенный одним из судей клинок. Но очень скоро ситуация вновь повторилась: Виктор снова совершил свой легко читаемый выпад с прямым колющим ударом, в следствие чего опять был обезоружен.

— Стоп! — гаркнул арбитр. — Победа присуждается Обломову Алексею!

— Но я не проиграл! — недовольно возразил парень, оглядываясь по сторонам.

Но это ему не помогло, вместо споров, к парнишке подошёл один из судей и уводя его с арены, стал что-то негромко объяснять. Я же молча направился к своим ребятам. Возможность разбить его барьер и победить классическим образом была — боец он не ахти какой, но я хотел проверить реакцию судей именно на такую схватку. Собственно реакции никакой и не было — победа и на этом всё, как и было заявлено инструкторами ранее.

— Молодец! — отбивая мне ладонь ударом своей открытой ладошки, бодро бросил Максим.

— Наблюдайте за Орловой. — присаживаясь на свободное кресло произнёс я.

— А что с ней? — моментально заинтересовалась Маша.

— Увидишь.

Едва закончился мой поединок, Кали мне отрапортовала, что девчонка уже успешно выдула пол бутылки воды, которую демоница ей недавно подменила. Что там подмешано было я не знал, но даже за такой небольшой промежуток времени было видно, как медленно меняется выражение и цвет лица Анны. И если я верно всё понимаю, то совсем скоро девчонка сорвётся в сторону туалета.

Собственно, чем-то более серьёзным нас травить было бы чревато последствиями, а учитывая её очевидную цель ослабить меня перед сегодняшними схватками, чтобы я вылетел из турнира, устроить мне неожиданный день частых встреч с белым другом, было самым напрашивающимся решением. Другой вопрос каким образом она это провернула… но думаю будет возможность выяснить это чуть позже.

— Так-с я пошёл. — бросил я поднимаясь с кресла. — Будут звать драться — кричите. — добавил хохотнув и быстрым шагом направился вниз.

За раз перепрыгивая сразу несколько ступенек, я перешёл на бег, параллельно отмечая как Аня тоже стремительно ускоряется, едва сдерживая на лице здоровый вид. Последнее бедняжке удавалось с огромным трудом.

— Обломов, стоять! — прозвучало откуда-то сбоку.

На ходу отмечая стоявшего внизу лестницы директора, который недовольно сверлил меня взглядом, я вздохнул и на одном дыхании бросил, не останавливаясь:

— Не могу! Прихватило!

— Ч-что? — удивлённо донеслось мне в спину.

Выбежав в коридор, который вёл из огромного спортзала в холл, я сразу повернул налево. Именно там находились раздевалки, а также мужская и женская уборные.

— Всё хорошо, Ань? — продышавшись спросил я, встав сзади бьющейся в закрытую дверь девушки.

— А? — одарив меня отчаянным взглядом, бросила она обернувшись. — Т-ты как здесь?

Сейчас передо мной стояла самая обычная испуганная девчонка в весьма плачевном состоянии. От той, выглядящей не по возрасту, фотомодели, что обычно наблюдали все окружающие, не осталось практически и следа: волосы растрёпаны, на лбу испарина, сама бледная с подтекшей тушью под глазами и даже немного смазанной помадой на щеке. Аня стояла и тряслась, болезненно придерживаясь за живот.

— Обычно. — отмахнулся я. — С тобой что-то случилось?

Несмотря на вопрос, подразумевавший беспокойство и сопереживание, мой внешний вид отражал совсем иную картину. Я прожигал Орлову взглядом и пытался её ненавидеть за двукратно проделанную гадость, но увы не мог.

Нет, я не вёлся на её слезы и беспомощное состояние, а героя-спасителя в этой ситуации намеревался отыграть исключительно для пользы дела. Но той ярости и запала, которые разгорелись во мне в самом начале, уже не было.

— Мне что-то нехорошо… И дверь закрыта, не могу войти. — уже не пряча слёз и едва сдерживаясь чтобы окончательно не разрыдаться, бросила Орлова.

— Хм. И правда. — подергав за ручку, театрально развёл я руками. — Вот это тебя угораздило.

— Мне не до шуток, Лёша… — сгибаясь пополам и присаживаясь на корточки, ответила девчонка тяжело дыша.

— Да какие уж тут шутки! Тут карма судьбы! — воскликнул я воздевая палец вверх. — Повспоминай потом на досуге, перед кем грешила.

Девчонка что-то ответить уже просто не могла, лишь молча уткнув голову в колени, что-то неразборчивое шептала себе под нос.

— Сейчас выломаю дверь. Чуток потерпи! — не желая больше наблюдать её страдания, а уж тем более возможный конфуз, я с разбега впечатался плечом в дверь, отчего та моментально распахнулась настежь. — Беги скорее.

Естественно, открылась дверь не потому что я героически вписался в неё своей тушкой. Всё было гораздо проще — Кали перестала её блокировать, в результате чего, честь юной аристократки была спасена.

Едва только это произошло, не теряя и секунды лишнего времени, Орлова поднялась и в полусогнутом состоянии бросилась к дальней кабинке.

— Если что, я ушёл! — бросил я вслед, громко закрывая за собой входную дверь.

— Обломов! — второй раз за день раздалось над ухом.

— Я, Тимофей Степанович. — поворачиваясь на звуки, ответил вздыхая.

— Ты почему убежал!? — недобро меня оглядывая, процедил директор.

— Зов природы. — едва сдерживая ухмылку, бросил я.

— Почему внешний вид неопрятный? — после небольшой паузы придирчиво меня оглядев, спросил он дёрнув щекой.

— Так ведь бои.

— И что?

В эту секунду, в динамиках голосом распорядителя соревнований неожиданно прозвучала моя фамилия:

— К следующему бою на второй арене приготовиться: Обломов Алексей и Багратов Дмитрий.

— Ох, мне пора. — сделав удивлённое лицо, я развернулся и не дожидаясь ответа Тимофея Степановича убежал в направлении арены, на которой бились восьмиклассники.

— Вот стервец! — приглушенно донеслось мне в спину.

С того момента как Обломов тактично закрыл за собой дверь прошло около пары минут, по истечению которых она вновь открылась и в помещении уборной послышались негромкие шаги. Вошедшая прошла до самого конца, безошибочно определяя единственную занятую здесь кабинку.

— Тук-тук! Девушка. — послышался бархатный грудной голос.

Следом Анна увидела просунутую под дверью руку с туалетной бумагой.

— Вам тут молодой человек передал. Сказал, что здесь с этим проблема образовалась. Держите.

Отметив, что передачку приняли, женский голос добавил:

— Так же, он просил передать, чтобы вы больше не играли с огнём. — произнеся эти слова, незнакомка за дверью, судя по звукам, отправилась на выход.

— С-спасибо! — неуверенно послышалось из кабинки.

— Наконец-то. Сколько можно вас ждать? — надменным голосом спросил высокий парень, недовольно оглядывая приближающихся знакомцев.

— Не от нас зависит. — сдерживая раздражение, бросил в ответ один из двоих ребят, держа в руках коробку.

— Что он ответил? — коротко, едва заметно кивнув в знак формального приветствия, нетерпеливо произнёс Тенишев, сразу переходя к делу.

— Ничего. Передал вот это. — вручая коробку аристократам, бросил «курьер».

— А где письмо?

— Сказал внутри.

— И вы поверили? — с презрением оглядев стоявших перед собой, бросил Коломойцев.

— Он не из тех, кто врёт. — равнодушно бросил парень, абсолютно не реагируя на наезд.

— Это нам решать, из каких он! — недовольно огрызнулся Тенишев, оглядывая коробку. — Это ещё что?

— Написано «Извинения». — слегка поморщившись и с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, ответил курьер. Его напарник всё это время продолжал стоять молча.

— Я и без тебя вижу, что тут написано. Только я тебе ясно дал понять, в каком формате должны быть эти извинения! — начал выходить из себя аристократ.

— Слушай, ты от нас чего хочешь? Мы твою записку и слова ему дословно передали. Письмо, как ты и просил, назад забрали, он заверил, что оно внутри. — указав пальцем на коробку, терпеливо стал объяснять посыльный. — Будь добр оплати вторую часть и на этом расходимся. Нам в ваши проблемы лезть неинтересно, наше дело маленькое и мы его выполнили.

— Ты видел, что в коробке?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь, что там лежит письмо? Тебе сказано было его назад вернуть обязательно!

— Уверен. — не реагируя на агрессию собеседника, ответил парень.

— Если письма там не будет — пожалеешь. — вытаскивая из кармана пачку заготовленных купюр, бросил Коломойцев и передал простолюдину.

— Ага. — забирая деньги бросил посыльный и развернувшись направился прочь вместе с товарищем.

Переглянувшись, парни направились вместе с коробкой до ближайшего подоконника. Один из них на ходу вытащил из кармана складной нож и принялся срезать скотч, которым Обломов не поленился и обмотал картон.

— Открывай.

— А ты чего?

— Открывай говорю! — настойчиво бросил Артём Тенишев.

— Ладно. — махнул рукой его товарищ.

Аккуратно, ожидая подвоха, приподнимая крышку обувной коробки, оба парня застыли в недоумении. В следующую секунду лица ребят вмиг исказились гримасами отвращения.

— Ублюдок! Он подтёрся моим письмом!

— Сукин сын!

— Я его живьём собакам скормлю!

— Помоями кормить буду!

Молодые аристократы наперебой сыпали оскорблениями и угрозами в пустоту, казалось бы соревнуясь друг с другом в том, кто круче и жёстче выскажется. Но когда поток ярости и ненавистных высказываний иссяк, в воздухе сам собой повис вопрос «А что дальше?».

— Забирай. Письмо нельзя здесь оставлять…

— Сам забирай!

— Забирай говорю, я и так всю работу за тебя сделал!

— А я оплатил!

— Я не притронусь к этому!

— Да и плевать! Пусть тогда здесь остаётся!

— Ты идиот? Ты же знаешь, что там написано!

Ещё целую минуту переругиваясь, парни всё-таки перебороли себя и брезгливо подобрав картонную крышку, едва сдерживая рвотные позывы, закрыли коробку. После чего ещё некоторое время, практически на матах, выясняя кто её понесёт, таки вспомнили, что являются одарёнными и вполне способны сделать всё это не прикасаясь к этой вещи, то бишь телекинезом.

К концу сегодняшнего соревновательного дня, я провёл целых пять поединков, каждый из которых закончился для меня успехом. Все финальные схватки организаторами турнира было заранее решено вынести на четвёртый день. Поэтому сегодня в некоторых категориях бои продолжались аж до самого вечера.

К сожалению, по итогам текущего дня вышло так, что Маша, Ваня и Юра, вылетели с турнира. Тем не менее, на мой взгляд, да и по мнению самих ребят, им удалось показать весьма достойный результат, а кое-кому даже здорово прыгнуть выше головы.

Возвращаясь в жилой корпус, все мои мысли были сосредоточены на Люси. Кали была отправлена на поиск чертовки, в то время как я пребывал в томительном ожидании. Судя по тому, что выяснилось, демоница выбралась в наш мир в результате устроенного мной локального пробоя, когда я сбрасывал излишки энергии в лесу. Почему мы её не обнаружили сразу, а лишь спустя время, было вопросом, который я намеревался задать бесовке в числе первых. Правда для этого, её ещё стоило поймать и подчинить.

Вернувшись в комнату, мы со Стёпой обнаружили, что наши соседи домой особо не торопятся. Я успел принять душ и переодеться в домашнюю одежду, когда обнаружил, что на часах уже больше десяти вечера.

Червячок сомнений в голове зародился после того, как я оглядел нетронутые с самого утра столы и кровати своих соседей — всё говорило о том, что несмотря на то, что с соревнований они направились в жилой корпус на полчаса раньше нашего, здесь их до сих пор не было.

— Стёп, что-то не то… — бросил я приняв вертикальное положение.

— Угу. Юра ещё ладно, но на Ваню не похоже. — согласился товарищ.

— Алло, Максим? — набирая другу, произнёс я.

— Да, Леха.

— Ты нормально добрался?

— Да, а что такое?

— Ничего. Своих потерял, тебя решил проверить. Позже наберу. — бросил я и положил трубку.

Не сговариваясь, мы со Стёпкой вышли из комнаты и направились вниз, к сидевшей в специально огороженной сторожке вахтёрше.

— Клавдия Михайловна, вечер добрый. — постучавшись по стеклу, произнёс я.

— Вы чего здесь? — нахмурилась женщина. — Поздно уже.

— Мы из пятьсот пятьдесят первой. — начал было я, но вахтёрша меня перебила.

— Знаю я, из какой вы.

— Своих потеряли. Юра и Ваня не пришли до сих пор. Время уже вон сколько, беспокоимся.

Обращались мы в первую очередь сюда по одной простой причине — женщины сидевшие на пункте охраны, свой хлеб ели не зря. Жилой корпус у нас был закрытого типа и шастать туда-сюда просто так никому не позволялось, а все наши передвижения фиксировались. Поэтому если ребята внутри общежития, то Клавдия Михайловна об этом обязательно должна будет знать.

— Минуту. — включая свет в своей сторожке и что-то рассматривая в журнале, произнесла женщина. — Да, можете сегодня их и не ждать. Меня оповестили, что они в медпункте. Как минимум до завтра. Куратор ваша тоже проинформирована.

— А что случилось-то? — взволнованно вмешался в диалог Стёпа.

— Не знаю. Подрались с кем-то. — оглядев нас с пониманием во взгляде, Клавдия Михайловна добавила. — Вы ступайте себе назад, в комнату. Завтра всё прояснится.

— Спасибо. — вздохнув кивнул я, увлекая товарища за собой.

— А ты не хочешь к ним слетать? — убедившись, что вокруг никого нет, шепнул мне на ухо Степан.

— Хочу. Но сейчас не выйдет. — с грустью сообщил я ему. — Завтра всё узнаем и после этого будем действовать. Сегодня мне нужно закончить с другим делом.

— Более важным, чем наши друзья? — заглядывая мне в глаза, с лёгким укором во взгляде произнёс сосед.

— Нет. Оно не более важное. — терпеливо стал объяснять я. — Просто оно не терпит отлагательств. А наши друзья в медпункте, значит под надзором врачей и в безопасности. Впрочем, чтобы было спокойнее, я их проведаю ночью. — поразмышляв добавил я.

— Меня с собой возьми. — удовлетворённый ответом бросил Стёпка.

— Тогда будь готов, когда я вернусь.

Чем мне нравился Степан, так это отсутствием лишних вопросов. Он не донимал меня любопытством куда я периодически пропадаю, и напротив, даже прикрывал в случае необходимости.

— Зачем бежала? — присаживаясь на старое кресло бросил я, оглядывая помещение.

Это был какой-то забитый хламом гараж, в котором решила временно перекантоваться чертовка, очевидно планируя покинуть город.

— Любой бы на моём месте бежал. — недовольно проворчала собеседница.

— И тем не менее, ты нарушила договор.

— Договора ещё никакого не было. — не отводя взгляда бросила она в ответ.

Сидевшая передо мной девушка была на вид лет шестнадцати, может даже чуть старше, точнее понять было трудно. Болезненный вид после дневной схватки сохранялся, и пусть и тускло, но отражал истинное состояние завладевшего этим телом демона.

На неудачный побег Люси потратила большую часть своих сил и сейчас с трудом сохраняла даже сидячее положение. Забавно было услышать от неё то, что для того чтобы сбежать от демоницы, Люси пришлось выйти из тела девчонки, затем тем же методом, что Кали перемещает меня, перетащить это тело подальше и только потом вновь занять облюбованную тушку.

— Почему это тело не бросила?

— Без неё буду очень долго восстанавливаться. Я ведь пока не привязана к Супрессору.

— Другую найти?

— Тратить силы на поиски и подчинение в таком состоянии тоже не лучшая идея. — с трудом сдерживая ядовитый тон, ответила демоница.

Демоны не могут находиться в нашем мире долго бесплотными. Им нужно либо привязаться к Супрессору, либо вселиться в чьё-то тело. Так они подпитываются и могут жить в этом плане реальности. В противном случае, тёмные теряют силу и в итоге рискуют провалиться назад в ад. Находившаяся при смерти девушка была лёгкой добычей для обессиленной после прорыва в наш мир бесовки, так как вселиться и подчинить здорового человека ей могло быть и не под силу. Ну и немаловажным фактором в выборе тела, сыграла моя с этой бедняжкой небольшая связь, но об этом позже.

Я намеренно задавал вопросы, ответы на которые мне уже были известны. В том числе, отчасти благодаря Кали. Хотелось понаблюдать, как будет вести себя и отвечать моя новая знакомая до привязки, а затем после. Будет с чем сравнить — я пытался изучать демонов, книжек-то по их психологии и особенностям мне никто не подкинул.

— Почему выбрала этот сарай?

— Ты мне ещё сколько тупых вопросов решил задать?! — не выдержав, психанула чертовка.

Поморщившись, я оглядел её максимально внимательным и пристальным взглядом, после чего вытянул руку вперёд и в одно мгновение выдернул эту сущность из тела девчонки. В следующий миг, не обращая внимания на стрекот, шипение и визг, вырвал из неё ещё один кусок плоти, заставляя эту тварь верещать от боли.

— Больше меня не зли. — насильно впихивая её в неподвижное тело школьницы, спокойно произнёс я. — Договорились?

— Д-да. — с трудом выдавливая из себя что-то членораздельное, ответила бесовка.

Пока что мои исследования сошлись на том, что демоны исключительно хорошо понимают лишь язык силы. Хотя, объективно судить по опыту общения лишь с двумя представителями их расы, конечно, было бы неправильным.

Следом мы провели небольшой ритуал привязки демоницы, который предполагал с её стороны полное подчинение и клятву верности. По словам Кали, прямо нарушить такую клятву не сможет ни один демон. Такая оговорка, конечно мне не понравилась, но ничего лучше служившая мне демоница, предложить не смогла.

Сам ритуал представлял собой нарисованный моей кровью знак на теле демона, после чего потребовалось пролить пару бордовых капель ей в рот, и пустить силу своего дара на печать. Точно такой же ритуал ранее мы проводили и с Кали.

— Лучше? — уточнил я, наблюдая как буквально на глазах меняется состояние Люси в лучшую сторону.

— Да, господин. — учтиво кивнула она. — Вы сильнее чем я думала, полностью восстановлюсь за пару дней.

— Хорошо. В школу не возвращайся, там ты мне не понадобишься.

— Да, господин.

— Почему мы тебя не обнаружили в тот вечер, когда ты выбралась из преисподней? Пряталась?

— Нет, господин. Экономила силы, продираясь через созданный вами пробой. Когда мне это наконец-таки удалось, на месте никого не оказалось, кроме трупов двух мужчин и того, что осталось от бесов в них вселившихся.

— Что? — переспросил я вслух, повернувшись к стоявшей рядом Кали.

— Это правда. — совершенно спокойно кивнула демоница.

— И когда ты собиралась мне об этом сказать?

— Я думала вы всё видели сами. — ответила, даже бровью не поведя демоница.

Откровенно говоря, подобные «отмазки» к текущему моменту стали меня сильно раздражать. Слишком много демоница себе позволяла думать и самостоятельно решать, не особо интересуясь моим мнением. И если на сегодня мне это не коим образом ещё не вылезло боком, то кто его знает, во что такая самостоятельность может вылиться в будущем.

Одарив Кали буквально испепеляющим взглядом, который она, к слову, с лёгкостью выдержала, я вернулся к диалогу с Люси.

— Нас как нашла?

— По её следам. — кивком головы указывая на Кали, ответила бесовка.

В курсе того, что это возможно, я уже был. Когда Люси сбежала, провинившаяся в этом демоница меня заверила, что в течение нескольких часов, есть все шансы её найти, учитывая состояние беглянки.

Как оказалось, подобные перемещения тёмных оставляют в окружающем пространстве едва заметный шлейф, следы которого некоторые демоны могут увидеть в воздухе. В частности, по словам всё той же Кали, если знать откуда началось движение, то при определённой сноровке и развитом навыке, можно было выйти на «точку выхода». В нашем случае ситуация облегчалась тем, что Люси была очень слаба и едва смогла перенести себя на расстояние около километра. Так нас нашла наша новая знакомая, и так же её смогла сегодня выследить Кали.

— Могла остаться на свободе. Зачем в школу полезла? — продолжил я задавать интересующие меня вопросы.

— Стало интересно посмотреть на того, благодаря кому я здесь оказалась.

— Любопытство кошку сгубило.

— Я не согласна, господин. Служить сильному Супрессору большая честь и перспектива на будущее. Я принимаю свою судьбу.

— Чего же тогда убегала? — не скрывая усмешки произнёс я.

— До момента клятвы я была в своём праве. — как само собой разумеющееся ответила Люси. — Ритуал всё меняет.

Верить демонам на слово — большая глупость, но в конкретно данном случае, в её словах я не видел лжи. Правда и логика была довольно своеобразная… Можно было, конечно, под воздействием своего дара заставить подчинённую бесовку говорить исключительно правду, но сейчас в этом особого смысла не было.

Оставив Люси восстанавливаться, и больше не переживая о том, что она может куда-то деться, я приказал Кали вернуть меня в комнату. Стёпа спал, но едва я прикоснулся к его плечу, как парень открыл глаза и с готовностью поднялся на ноги.

— Как и в прошлый раз — без лишних вопросов. — на всякий случай напомнил я товарищу, на что тот не колеблясь кивнул в ответ.

Когда мы оказались в палате, в которой находились наши друзья, у меня перехватило дыхание. Парни лежали с загипсованными конечностями, у обоих головы перебинтованные, лица в синяках и кровоподтёках. И это только то, что сразу бросалось в глаза едва мы подошли.

Приблизившись, я с горечью отметил, что к Юре и вовсе подключён аппарат искусственной вентиляции лёгких, а сам парень выглядел бледнее стенки.

Мягко говоря плачевный вид моих друзей, вызывал самое настоящее чувство страха за их жизни, копившееся в середине живота и в тоже время вставшее комом в горле.

Парни лежали без сознания и о каком-то разговоре не могло быть и речи. Это не рядовая детская драка… это самое настоящее избиение! Причём, что самое ужасное, целью тех уродов, кто это сделал, были не Ванька с Юрой, а я. Это было предупреждение для меня. Ну или ответ аристократов за то оскорбление, что я им недавно учинил. Больше некому.

— Кто это их так… — не сумев сдержаться от слёз воскликнул Стёпа.

— Пошли. — буквально давясь от распираемого чувства ярости, сухо бросил я.

— Мы можем что-то сделать?

— Да. Но нужно вернуться в комнату.

Как только Кали перетащила нас в жилой блок, я достал свой смартфон и набрал номер того, кому не звонил последние три года.

— Здравствуйте, Алексей. — послышалось на том конце. — Меня зовут…

— Мне в школу в максимально срочном порядке нужен лекарь… Оплату его услуг беру на себя. Меня слышно?

— Да, Алексей. Я услышал. Я могу спросить…

— Нет. Срочно лекаря в школу. Не подведите меня как в прошлый раз, пожалуйста. Я сам не справлюсь! — на последних словах я не сдержался, отчего сорвался на крик.

— Принял. Работаю. Будь на связи. — бросил несколько коротких фраз мужчина и положил трубку.

Посмотрев на Стёпку, я непроизвольно дёрнул плечами, мол сделал всё что мог. Товарищ в ответ благодарно кивнул, будто я пытался помочь лично ему, а не нашим друзьям. На этом странном и неловком моменте, мы, каждый погруженный в свои собственные мысли, разлеглись по койкам и отрубились.

Разбудивший меня через час звонок лекаря, поднял на ноги и соседа по комнате. Но к счастью, ему было достаточно лишь передать информацию о том, где лежат «больные» и на этом всё. Я на всякий случай отправил Кали всё проверить, но демоница меня успокоила, передав с места, что наблюдает за лечением ребят.

Утро следующего дня началось очень непривычно. Впервые за несколько лет, мы с товарищем проснулись и не наблюдали сонные морды своих соседей. Выполнив все утренние мероприятия для того, чтобы привести себя в порядок, мы со Стёпой вышли в холл нашего этажа, где, как оказалось уже около получаса, нас ожидали два бойца в военной форме.

— Привет, Сокол! — протягивая руку бросил мужчина, лучезарно улыбаясь.

— Привет, дядя Витя. — постарался улыбнуться в ответ я. — И тебе привет, Глеб.

Ставший ещё шире в плечах амбал, довольно подмигнул и пожал протянутую уже мной руку.

— Велено проводить вас в медпункт, вместо зарядки. — на этих словах мужчина посмотрел на наручные часы и добавил. — До завтрака полчаса, так что не будем терять время.

— Это хорошо. Как там наши ребята?

— Скоро сам увидишь. Лучше рассказывай, что натворил опять? — положив мне руку на плечо, весело добавил дядя Витя. — Здорово подрос, кстати.

— Спасибо. Пока ещё ничего. — заявил я в ответ, смотря перед собой.

На самом деле, я был очень рад увидеть сегодня старых знакомых. Но текущие обстоятельства, здорово подпортили настроение, да и спросонья я объективно был не самым общительным и добродушным мальчишкой.

— Смотри. Я задницей чувствую, что что-то затеваешь, а нам потом разгребать. — покосился на меня лидер Тайфунов.

— Как там отряд? — сменил я тему.

— Привет передают. Нас на всякий случай сюда отправили вместе с Озёрским.

— Озёрским?

— Граф Пётр Иванович Озёрский. Лекарь. Сейчас познакомитесь.

Через пять минут нас действительно представили лечившему наших ребят аристократу. Среднего роста, в сером, явно шитом по его меркам костюме, он сидел за столом в уже знакомой нам палате. Едва мы со Стёпой и дядей Витей вошли внутрь, он поднял взгляд своих серых пристальных глаз и внимательно нас с товарищем оглядел. Я в свою очередь тоже изучал сидевшего в кресле мужчину: зачесанные набок волосы, короткая борода, как и голова слегка покрытая сединой, а вот лицо, старым отнюдь не выглядело.

— Здравствуйте, Пётр Иванович. — первым поздоровался я.

— Приветствую, молодой человек. — по-доброму улыбнулся мужчина. — Принимай. — указав рукой в сторону моих соседей, добавил он. — Будут как новые, но пару дней ещё полежат. — серьёзно произнёс граф, поглядывая на врача, также находившегося в этом помещение. Его, к слову, я только сейчас и заметил.

— Благодарю вас, Пётр Иванович. Должен буду. — переводя взгляд на мужчину ответил я.

— Отнюдь, не стоит. Евгений Константинович услуги мои оплатил, да и я сам был рад помочь и ребятам, и лично вам, Алексей. — на этих словах Озёрский поднялся с места и добавил. — Впрочем, моё свободное время уже закончилось, мне пора.

На последних словах, мужчина протянул мне руку и одарил крепким рукопожатием.

— Приятно было познакомиться. — учтиво кивнув произнёс я.

— Взаимно, молодой человек.

Едва дверь захлопнулась за спиной лекаря, как мне на плечо вновь опустилась рука силовика.

— Легендарный дядька. Повезло вам, что он был свободен.

— Чем же он легендарный? — простодушно поинтересовался Стёпа.

— Тем, что одному только мне спасал жизнь уже два раза. Буквально с того света вытаскивал. А сколько наших ребят он спас в целом… Ладно, общайтесь. У вас пятнадцать минут. — на этих словах Виктор покинул палату вместе с врачом, всё это время находившимся здесь молча.

— Подловили нас. Человек пять. Ничего толком и не сказали, кроме того, что передать тебе привет. — с тяжелым вздохом вспоминая случившееся, неспешно рассказывал Юра.

— Кого-то запомнил?

— А чего их запоминать? — буркнул он в ответ. — Тенишев и Коломойцев, ну и три общажных их подсоса.

— Схема обычная. — констатировал Стёпа. — Если что, аристократы всё на местных сопрут. Скажут, что просто рядом стояли и им поверят.

— Ладно. Носы не вешаем. — пытаясь поднять настроение ребятам воодушевляюще воскликнул я. — Живы, скоро будете здоровы — это главное. Дальше разберёмся. Обещаю. Никто из них без ответа за это не останется.

Парни постарались выдавить из себя улыбки и кивнули в ответ. Следом в дверь палаты постучались, после чего внутрь заглянул Глеб и произнёс:

— Время.

Попрощавшись с друзьями и пожелав им скорейшего выздоровления, мы со Стёпой покинули помещение. За дверью палаты нас ждал отряд Тайфуна практически в полном составе.

— Я думал вы сопровождаете графа. — проговорил я после того как мы с бойцами тепло поприветствовали друг друга.

— Нет, соколик. Мы здесь по твою душу. — прямо и честно ответил дядя Витя.

— Но в этом нет нужды. — в разные стороны качнул я головой.

— Наше дело маленькое. Отправили — работаем. К тебе просьба есть — надень вот эту штуку. — передавая мне в руки знакомый медальон, добавил лидер отряда.

— Вы серьёзно? — принимая его из рук мужчины и открывая крышку, произнёс я поднимая глаза. — Хоть бы фотографии сменили.

— Извини. Твоих не нашли. — немного замявшись промолвил дядя Витя.

Показывать характер и отпираться я не стал, молча надев на шею медальон. В конце концов, при нужде я его всегда могу снять.

— Что-то ещё расскажете?

— Расскажу. — малость помедлив и оглядев меня с ног до головы, ответил собеседник. — О лекаре ты вовремя «пощекотился». Местные хреново справились, один из малых серьёзно пострадал. Какие-то проблемы с позвоночником. На ноги бы конечно, встал, но вопрос когда… Но сейчас не о чем переживать. Ну и Его Светлость приказал передать, что услуги Озёрского род Белорецких берёт на себя.

— Почему при школе нет штатного лекаря для таких случаев? — неожиданно для себя, зло спросил я.

— Потому что одарённых магов-целителей очень мало и абсолютное большинство из них работают в военных госпиталях или при МБА. — равнодушно ответил командир Тайфуна. — Там, знаешь ли, нужнее.

К этому моменту времени мы подошли к школьной столовой. Остановившись у входа, он придержал меня за плечо и произнёс:

— Мы теперь на долгое время, здесь, рядом. В случае малейшей опасности дай знать.

— Мне кажется, вы мне что-то не договорили. — внимательно заглядывая в глаза военному, бросил я. — Не от этих же двух недоумков вы меня защищать будете?

— Нет. — коротко хохотнул Виктор. — В этом случае, мы напротив, будем защищать их от тебя. Но ты прав. Поступила кое-какая информация. Она ещё не проверена… тем не менее, мы вынуждены действовать на опережение. Переборщил ты с тем посланием. — кисло поморщившись заключил военный.

Информация о том, что целый отряд специального назначения будет путаться у меня под ногами и фактически охранять от законных последствий за содеянное этих двух ублюдков, неприятно резанула по мозгам. Меня буквально распирало от ярости и желания что-то колкое сказать в ответ, но в тоже время я понимал, что эти ребята, да и сам дядя Витя, в происходящем невиновны и просто выполняют приказы.

— Интересно, а кто-то скажет тем, кто это сделал с моими пацанами, — указывая большим пальцем руки себе за спину, деланно спокойным голосом начал говорить я. — что они переборщили? На этот счёт Евгений Константинович ничего не передавал? — отмечая тяжёлый вздох собеседника и его плотно сжатую челюсть, я понял, что сказать дяде Вите по существу на это будет нечего. — Более того, полагаю аристократы как всегда останутся безнаказанными.

— Таков этот мир, сынок. И в следующий раз тебе стоит дважды подумать, прежде чем вытирать задницу их письмами. И ещё дважды, когда захочешь результат своих трудов вернуть отправителю.

Все свои мысли и мнение на этот счёт я мудро решил придержать при себе. Много болтать языком вредно, да и я сторонник того, что лучше всего за меня смогут сказать именно действия, а не пустой трёп обиженного школьника.

Едва я вошёл в класс на первый урок, как сразу же захотелось развернуться и покинуть помещение.

— Обломов, стоять!

Собственно, далеко уходить я и не собирался. Только лишь пару раз сделать вдох-выдох за дверью, чтобы адекватно и спокойно отвечать тому, кого я сейчас меньше всего мечтал видеть.

— Здравствуйте, Тимофей Степанович. — вновь возвращаясь в кабинет, громко проговорил я.

— Что за цирк?

— Эмоции от радости нашей встречи выплёскивал. — флегматично произнеся в ответ, добавил. — Вы случайно не с новостями о случившемся? Виновников уже нашли?

— Случайно, нет. — перенимая мой тон, бросил он. — Осмотр опрятности внешнего вида у учащихся.

— О, прекрасно, это же сейчас такая актуальная проблема. — театрально вздохнул я. — Как всегда только у меня или для разнообразия ещё кого-то смотрели? — подходя к директору и поворачиваясь к нему боком, невозмутимо уточнил я.

— Не паясничай. — проверяя воротник, а следом и отвороты рукавов, сухо бросил он в ответ. — Рубашка не свежая! Две недели её носишь что ли?

— Нет, только второй день.

— Значит мыться чаще надо. Не пробовал?

Естественно, всё это говорилось достаточно громко, чтобы его слышал весь мой класс. Я, конечно, понимал, что смысла нет говорить директору о том, что у меня вчера времени было не особо много в связи с поздно закончившимися соревнованиями и поисками своих соседей, но и молча глотать всё что вылетало из его рта, тоже не мог.

— Пробовал, нравится. А вам?

— Что?!

— Просто у вас вот здесь, — показывая на своём воротнике, а затем указывая директору в область шеи, начал объяснять я. — какая-то грязь. Вы мне говорили, что так бывает если шею не…

— Замолчи! — тихо процедил в ответ Тимофей Степанович. — Нет там ничего.

— Вон зеркало, проверьте. — простодушно бросил в ответ я.

Подойдя к стене, на которой в нашем кабинете висело средних размеров овальное зеркало, мужчина действительно нашёл несколько капелек грязи. Смутившись, он попытался их потереть, но сделал только хуже.

— Татьяна Михайловна, продолжайте урок. Обломов, зайдёшь после занятий. — бросил директор и покинул кабинет.

Победа? Не знаю, но заявочка хорошая. Почему я только раньше не додумался в такие моменты пачкать ему одежду? Делов то, поднять с помощью телекинеза с пола пыль принесённую с улицы вместе с обувью и размазать этому чистоплюю о воротник. Под такие, далеко не самые благородные мысли вертевшиеся в моей голове, я прошёл к своей парте и сжав челюсть, оглядел пустующие места своих товарищей.

Как и было обещано, на финал соревнований в школу прибыл сам князь вместе с небольшой свитой. А вот граф Белорецкий почему-то мероприятие решил пропустить.

— Привет, Алиса. — подмигивая девчонке произнёс я, усаживаясь на кресло рядом.

— Привет, Лёша.

Малышка немного меня смущалась. На финал соревнований она осталась с отцом, но наблюдать за поединками захотела сидя вместе с нами, отказавшись от вип-ложи, которую оборудовали к приезду князя организаторы турнира. Евгений Константинович мелким капризам дочери потакал, тем более что здесь же находилась и её сестра, Алина.

Смущала, конечно, личная охрана девчонок, бойцы которой никак не могли затеряться в толпе школьников, но с этим приходилось мириться.

— К бою на первой арене приготовиться: Астапов Степан и Верховицкий Владислав.

Славик в полуфинале наголову разбил Сашу Костромского, чему я с одной стороны был рад, а с другой, желал чтобы конкретно этого аристократа, побил Стёпка. Такие желания, ничем кроме как рвущимся наружу эго, я объяснить не мог. Впрочем, этому было не суждено сбыться, поэтому сейчас мы имели то, что имели.

— Давай, дружище, соберись. Ты всё умеешь. Ты дисциплинированней, ты опытней, ты умней противника. Мы это знаем, осталось только показать это всем остальным. Покажи хороший, тактичный бой. Мы с тобой и за тебя при любом раскладе. Порви его! — хлопнув напоследок друга по плечам, закончил я свою мотивационную речь.

— Сила течёт во мне. И я един с силой! — сжав челюсти бросил в ответ он.

— И я не ведаю страха. Ибо всё во власти Великой Силы. — закончили мы с ним фразу в один голос, после чего товарищ коротко кивнул и направился вниз.

Я же с трудом сдержал улыбку, услышав знакомую мантру из уст Стёпки. Несколько лет назад, когда я учил его медитировать и чувствовать свой дар, именно эти слова мы не одну тысячу раз повторяли во время наших тренировок.

Остальные ребята тоже пожелали Степану вернуться с победой и расселись по местам в напряжённом ожидании начала схватки.

Несмотря на то, что оба парня дошли до финала без поражений, их сразу предупредили, что поединок будет только один. Также инструктора заранее собрали финалистов турнира и известили нас о том, что в конце чемпионы будут биться между собой за звание абсолютного чемпиона турнира.

Реакция на эту информацию была довольно равнодушной — мол, надо так надо. Большинство ребят мечтали хотя бы свой финал выиграть, особо не задумываясь о том, что будет после.

Ввиду немалого количества проведённых схваток к текущему моменту времени, оба бойца уже были на опыте и после сигнала арбитра не торопились срываться в атаку, желая немного изучить соперника.

Медленно сокращая расстояние, парни осторожно выходили на удобную для ведения боя дистанцию, не сводя друг с друга глаз. И едва этот момент настал, как они буквально одновременно закружились в коротком боевом танце, обмениваясь сериями жёстких ударов. Протестировав разок защиту оппонента, Стёпа решился провести ещё две хорошие серии, после чего передумал и перешёл к тактике работы вторым номером. Оно и неудивительно, ведь запас прочности барьера у Верховицкого, априори был заметно выше, нежели чем у моего соседа. Поэтому Стёпе, ввиду его особенностей ведения боя, было сподручнее ловить противника на контратаках и медленно, но верно разбивать щит оппонента.

В конечном итоге, поединок пятиклассников серьёзно затянулся. Никто из них не хотел бездумно проигрывать, отчего ребята стали заметно осторожничать. Ровно до того момента, пока Степа не остался без барьера.

Очередной пропущенный удар по плечу, заставил моего товарища болезненно поморщиться, что не могло остаться незамеченным для оппонента, в этот же миг решившегося наконец-то закончить схватку.

Но Стёпа даже и не думал теряться, а напротив, собрав всю волю в кулак, дал самый настоящий отпор своему противнику. Лихо увернувшись от пары рубящих ударов, он подловил Верховицкого на выпаде и провёл свою серию, по итогу которой оппонент случайно даже выронил клинок. Воспользовавшись ситуацией, Степан успел нанести ещё несколько мощных ударов, пока сопернику таки удалось вновь вооружиться. Владиславу вся эта ситуация, в общем итоге стоила остатков барьера и теперь парни вновь оказались на равных. Только вот хищный и предвкушающий оскал Степана и напротив, нервный взгляд его оппонента, говорили о многом.

Нет, Верховицкий не испугался и даже не запаниковал, но былой уверенности в себе и своих силах уже не было. А едва парень почувствовал боль первых пропущенных ударов, так и вовсе стал сдавать позиции.

Мелкий шкет, Стёпка, которого хотелось сказать, я знал чуть ли не с пелёнок, сейчас превратился в самого настоящего зверя, почувствовавшего кровь. С удвоенной яростью и полностью игнорируя боль от нескольких пропущенных атак соперника, он будто какой-то малолетний берсерк набросился на противника, отбивая у того всё желание претендовать на чемпионский титул.

— Остановить схватку! Победа присуждается Астапову Степану!

— Да! — не выдержал я, подпрыгнув на месте от радости, будто сам только что стал чемпионом.

Впрочем, я тут был такой не один. Большая часть зрительского зала сейчас ликовала, яростно выкрикивая возгласы одобрения.

Победа досталась моему соседу большим трудом, и не меньшим количеством шишек и синяков. Даже отсюда было видно, что меч он держит дрожащими руками, да и стоит тоже с небольшим трудом. Металлический клинок не раз доставал конечности Стёпки и его состоянию сейчас не позавидуешь. Что говорить о его оппоненте? Верховицкий сейчас выглядел гораздо хуже.

К счастью, для таких случаев на турнире присутствовали квалифицированные медики, а сегодня, как и вчера, здесь даже дежурил одарённый лекарь. Неудивительно, что всё его внимание досталось в первую очередь аристократу, но справедливости ради, это было вполне обосновано.

Едва мы успели поздравить товарища с победой и вернуться на свои места, оставив Стёпу на врачей, как был объявлен финальный бой у шестиклассников. В этом поединке никто из наших ребят не бился, поэтому и следил я за боем в полглаза. И наверняка именно благодаря этому, приближавшуюся в нашу сторону Орлову я увидел издалека.

— Привет, Лёша. — как всегда без спросу присаживаясь рядом, произнесла девушка.

Сегодня она выглядела немного скромнее обычного: брюки вместо юбки, собранные в хвост волосы и неброский макияж.

— Привет. — будто и ни в чем не бывало поздоровался я.

— Скоро и ты бьешься. — неловко начала диалог Анна. — Брат говорит, что не встречал такого сильного соперника как ты.

Я лишь молча пожал плечами, не зная что ответить на это собеседнице. Нужды в её комплиментах у меня не было, делать ответные реверансы в сторону брата Анны, не было желания.

— Понимаю, ты сердишься на меня за то… ну…

— За что? — сделав наивный вид, я повернулся к девушке и заглянул ей в глаза.

— За то, что хотела тебя немножко отравить… — стыдливо опустила она глаза в пол.

— Да уж, немножко… — еле слышно бросил я себе под нос так, чтобы собеседница меня не услышала.

— В общем, я глубоко раскаиваюсь. Извини. — не поднимая глаза произнесла Орлова.

Я в целом-то и так немало удивился с того, что после всего случившегося девушка вообще подошла ко мне и решила поговорить. Но сейчас, когда из её рта прозвучали извинения, я и вовсе опешил.

— Извинения приняты. Можешь спать с чистой совестью. — без иронии ответил я.

— Спасибо. Я благодарна за твоё великодушие. — произнесла Аня, и после серьёзной паузы добавила. — Вы скоро бьётесь с Женей. Пусть победит сильнейший.

— Да будет так. — согласно кивнул я, после чего девушка коротко улыбнулась, а затем поднялась и ушла к своим ребятам.

Это был один из самых странных диалогов случавшихся со мной за последнее время. К извинениям Орловой, я отнёсся очень скептично, естественно, девушке не доверяя. В первую очередь это выразилось в том, что едва она отошла, как я стал внимательно оглядываться по сторонам, примечая бутылки и тары, из которых пили мы с ребятами. Но в итоге всё оказалось чисто, и подвоха найти мне так и не удалось.

Через десять минут объявили бой Максима, дравшегося в одной категории с семиклассниками. Парень к этой минуте уже разминался внизу и я спустился к нему, с целью поддержки и дружеского напутствия.

— Он тебе не соперник. Победишь, я уверен. Просто не отключай голову и делай своё дело. Мы здесь, рядом, тебя поддерживаем. — встав напротив друга и держа его за плечи, твёрдым голосом проговаривал я. ‐ Всё, давай, покажи всем, что умеешь! — потрепав Максима по волосам и также, как недавно Стёпку, хлопнув его по плечам, я отправил товарища на арену.

Соперник у Максима был неплохой, но так уж вышло, что достойной конкуренции моему товарищу он составить не мог.

С первых секунд схватки Максим взял инициативу в свои руки и стал не торопясь разбивать защиту оппонента. Разница в уровне была видна невооружённым взглядом и закономерный итог схватки никого не удивил.

Раздёргав соперника «по этажам», мой товарищ вошёл в клинч и перехватив того за руку удерживающую клинок, умудрился бросить оппонента через бедро, хотя последний, на минуточку, был выше Максима почти на голову. Следом же приставив свой меч к горлу противника, Максим поставил точку в этой схватке.

* * *

Оглядывая стоявшего напротив Орлова среднего, я не смог отметить ничего, кроме решительности и уверенности в себе во внимательном взгляде его серых глаз. Этот парень, по моему мнению серьёзно выделялся на фоне других аристократов. В первую очередь, естественно, навыками владения клинком. Но бросалось в глаза и ещё кое-что. Когда я изучал лица молодых благородных в сравнении с теми детьми, что учились пусть даже в нашей школе, было видно, какие они все… тепличные? Холёные?

Братья Орловы в этом плане от всех остальных здорово отличались. Серьёзный, жёсткий взгляд и не капли высокомерия, вот что я сейчас наблюдал в человеке напротив. Из него явно с самого детства растили воина и соответствующе воспитывали.

На этот раз мы с Женей не торопились друг на друга наброситься. Лично я, признаюсь, наслаждался моментом. Всё-таки это финальный бой и какой-никакой, а момент триумфа. Взгляды всей арены, в том числе и самого князя, сейчас были направлены в нашу сторону и чувствовалась мощная энергетика.

Сделав решительный шаг навстречу неспешно приближающемуся противнику, я выбросил короткую серию ударов, выходя на удобную для себя дистанцию. Женя моментально попытался провести контратаку, но я к этому был готов, и удачно пропуская мимо себя колющий удар, со всей силы влепил ему навершием клинка в челюсть и следом же успел целых два раза пройтись по голове и корпусу оппонента.

В следующую минуту Евгений ушёл в глухую оборону, старательно создавая, как оказалось, ложное впечатление отчаяния наряду с растерянностью. Но всё это оказалось лишь прикрытием для одной очень хорошо подготовленной и замаскированной атаки.

В один момент, не считаясь с входящим уроном, Орлов выбросил необычайно мощный по своей силе удар, снизу вверх, наотмашь. Как я его проспал так и осталось для меня загадкой, да и не до подобных размышлений мне было в эту секунду.

Когда кончик меча соперника врезался в мою челюсть, я растерялся буквально на какой-то миг, но и этого хватило, чтобы вдобавок к пропущенному удару, прошла и телекинетическая атака противника — я, повинуясь инерции от пропущенного удара, практически на метр подлетел над землёй и с грохотом упал спиной на пол арены.

За короткое время моего полёта, Женя успел целых три раза дополнительно испытать мой барьер, а также попытался выбить клинок из моих рук. К счастью, последнее ему не удалось — подняв оружие над головой горизонтально, тем самым принимая на меч последующие удары, я быстро поднялся на ноги.

— Домашняя заготовка? — не сдержавшись спросил я и следом же добавил. — Десять баллов из десяти.

Орлов ничего отвечать не стал, предпочитая вместо языка работать мечом. Я же, наученный полученным опытом, стал биться внимательнее, игнорируя актёрское мастерство оппонента.

Ещё минут пять мы крутились в боевом танце, поочерёдно перехватывая инициативу, после чего Орлов стал сдавать. Парень банально вымотался и уже не мог держать мой темп, пропуская из-за этого слишком много ударов. Поэтому очень скоро его барьер пал и схватку остановил арбитр.

— Стоп! Победа присуждается Обломову Алексею!

После того как финальный поединок закончился и меня перед всей школой объявили чемпионом в своей категории, я направился на зрительские трибуны принимать поздравления от своих друзей. Большая часть школьников встречала меня аплодисментами, а кое-кто из ребят старших классов, не стеснялся выкрикивать на весь зал приветствия и одобрительные возгласы. Впрочем, очень скоро моя минута славы закончилась, и я, громко выдохнув, с радостью плюхнулся на занятое мной кресло.

— Соколик, молодец. — внезапно раздалось над ухом. — Не ожидал, что ты так хорошо владеешь клинком.

— Спасибо, дядь Витя. Но вы мне эти сказки не рассказывайте. Вы обо мне знаете, поди больше чем я сам.

— Ну скажешь, тоже. — хохотнул мужчина, но спорить не стал. — В общем, поздравляю, молодец! — хлопнул он меня по плечу и удалился.

Благодарно кивнув военному и помахав рукой Глебу, издалека показывающему мне большой палец, я вернулся к наблюдению за происходящим на арене.

Следующий поединок был мне интересен хотя бы тем, что здесь решалось с кем будет мой первый бой в абсолютном зачёте. К моему удивлению, на арене одним из претендентов на чемпионство оказался мой старый знакомый, Васнецов Сергей, с которым буквально несколько дней назад накануне турнира, у нас произошла дуэль. Парень, по моим заметкам во время нашего поединка, оказался вполне серьёзным бойцом, показав прекрасные навыки владения оружием. Тем интереснее мне будет узнать, кто одержит верх в текущей схватке.

Приятные впечатления от недавней победы омрачали рожи замысливших нехорошее, Тенишева и Коломойцева, сверлившие меня взглядом даже сейчас, когда я мирно себе сидел в зрительском кресле. Сами они вылетели из турнирной сетки еще вчера утром, толком ничего и не сумев показать. Но горечь поражения ребята пережили достаточно быстро, видимо потому что примерно знали свой уровень и лишних иллюзий на счёт победы не питали изначально.

Забыли они думать и про извинения перед Белорецкой, которая приказала не подпускать эту двойку к ней ближе, чем на три десятка метров. А вот про мою скромную персону они никак забывать не хотели. Напротив, во всех грехах и своих проблемах, судя по докладам периодически следившей за ними Кали, парни винили именно меня. Но и это ещё не всё.

Эти идиоты планировали на меня самое настоящее покушение. Исходя из слов храбрившихся аристократов, они намеревались подстроить что-то вроде несчастного случая, в процессе которого на одного зарвавшегося «смерда» в нашей школе должно стать меньше.

Примечательно было то, что двое благородных старательно подстёгивали друг друга на всё более серьёзную расправу надо мной, если я вдруг каким-то чудом попаду к ним в руки. Но признать вслух, что просто физически не способны претворить в жизнь и десятую доли своих намерений, никто не хотел. Гордыня не позволяла. Судя по всему, именно поэтому они и выплеснули свой гнев на моих товарищей, по их милости сейчас лежавших в медблоке. Но ублюдкам было этого мало. Хищными лицами наблюдая за мной со стороны, они, не стесняясь проговаривать свои планы вслух, готовили следующую гадость.

— Алина. — поменявшись с Машей местами, позвал я подругу, отвлекая её от схватки на арене.

— Да?

— Есть просьба. — дождавшись, пока девушка переключит всё своё внимание на меня, я продолжил шёпотом. — Ты можешь ближайшее время подвозить Максима до дома?

Товарищ сидел через три кресла от нас, внимательно наблюдая за боем и о моей просьбе не слышал.

— Ну д-да… а что такое?

— Переживаю. Нужно перестраховаться. — не отводя глаз от девчонки, честно ответил я.

— Хорошо. Ты думаешь, что они решатся…

— Если увидят окно возможностей, то вполне.

— Так может я отцу скажу?

— Найдут наёмников и сделают вид, что не причём. А так переключатся на меня. А тут я с ними сам справлюсь.

— Хорошо. — повторилась Белорецкая. — За Максима не переживай, я подстрахую.

— Спасибо.

— Не надо. Он и мой друг. — твёрдо ответила Алина, непроизвольно заставляя меня улыбнуться.

— А может, я, папу попрошу? — внезапно послышалось сбоку от подруги, где сидела её двоюродная сестрёнка.

— У кого-то слишком острые ушки! — хохотнув отметил я, никак не ожидая, что девчонка что-то услышит. — Спасибо, но просить вмешаться Его Светлость в дела, которые можно решить самостоятельно, не стоит. Твой папа очень занятой человек. — постарался тактично отказаться я.

— Но если я его попрошу, он может и отвлечься. — нахмурилась Алиса.

— Всё равно нет. — на этот раз твёрдо ответил я.

— Не переживай, моя хорошая. В этом весь наш Обломов, — стала будто умудрённая опытом дева, объяснять младшей сестрёнке Алина. — Он любит мучиться самостоятельно там, где проблему может решить один звонок. Я уже смирилась. — усмехнувшись махнула она рукой в мою сторону.

— Я просто хотела помочь… — таким грустным и печальным голосочком скромно бросила Алиса, надув при этом щёчки, что я чуть слезу от умиления не пустил.

— Мелкая ты манипуляторша. — не удержавшись, я протянул руку и потрепал её за эти самые щеки.

Девчонка заулыбалась, бросив озорной взгляд, а затем, видимо застеснявшись, уткнулась в плечо сестры. Я тем временем зажал в кулак свой медальон на шее, перекрывая тем самым динамик встроенного туда микрофона.

— Ладно. Если действительно хочешь помочь, то лучше подготовь мне сведения о том, чем живут, зарабатывают и промышляют Тенишевы и Коломойцевы. — прошептал я наклонившись к девчонкам. — Только давай договоримся сразу. Никаких мне особых секретов не надо, общей информации будет достаточно. — переживая, чтобы малышка не подставлялась перед отцом, произнёс я.

— Общую ты и сам можешь добыть… — задумалась Алиса.

— Ты хотела помочь? Я сказал как. — пожал я плечами и вернулся к наблюдению за происходящим на арене.

— Так, стоп! — внезапно опомнилась Алина, молча наблюдавшая за нашим диалогом. — А зачем это тебе всё? Ты что это удумал?

Васнецов хоть и с большим трудом, но таки стал чемпионом девятого класса. Финальный бой шёл чуть больше десяти минут и победа, как это часто бывает в таких случаях, досталась более выносливому бойцу.

По итогу выходило, что в абсолютном зачёте именно победитель этого поединка становился моим первым соперником. Помимо этого, вторым этапом сегодняшних боёв пройдут поединки между чемпионами десятого и одиннадцатого, а также шестого и седьмого классов. Стёпа, как самый младший чемпион, автоматически «перепрыгивал» выше, сразу же попадая в полуфинал нашей небольшой турнирной сетки.

Тем временем, на арене вновь разыгралась нешуточная битва за титул чемпиона, но уже в выпускном классе. Учитывая, что личности обоих бойцов в той или иной мере мне были уже знакомы, ход поединка и его результат становились для меня также очень интересны. Подогревали интригу и ходившие по школе истории о том, что эти двое вечные соперники друг друга уже на протяжении шести лет. В большинстве случаев, победителем в их схватках выходил именно Орлов, особенно в последние годы. Но текущий турнир начался с сюрпризов: Волков умудрился не просто разбить своего главного конкурента на пояс, но и сделать это сенсационно и даже разгромно, по меркам нашего турнира и местных обывателей.

И вот теперь парни вновь встретились на арене, чтобы уже окончательно расставить все точки над «и» в их многолетнем противостоянии. Потому как никому не будет важно, кто и сколько раз одерживал верх в прошлом, именно победа в выпускном классе подведёт черту в этом конфликте, оставив в глазах общества лишь одного чемпиона.

По крайней мере, так себе всё это нафантазировал я, опираясь на полученную из разных источников информацию по этим двум личностям. Естественно, у ребят была и более серьёзная мотивация, подкреплённая не только самолюбием и эго, но и реальной пользой от победы в турнире. Как минимум, это было участие в Зарнице, время которой также неумолимо приближалось.

Самое интересное в бою началось тогда, когда парни с небольшим промежутком времени между друг другом, поочерёдно лишились своих барьеров. Никакой пощады не только к своему сопернику, но и к самим себе, тут даже близко не было. Бойцы на арене рубились так, будто от этого зависит вся их дальнейшая жизнь.

Несколько раз, судя по обалдевшему лицу арбитра, он порывался остановить бой, ввиду уже причинённого ребятами друг другу урона, но схватка была настолько близкой, что отдать победу кому-то одному было равно обворовать другого.

Тем временем, на парней становилось уже страшно смотреть: сечки и ссадины с полосками крови через всё лицо, одежда, как и арена вокруг, покрытая свежей кровью, а также дрожащие конечности бойцов, которые по всей видимости, были отбиты у каждого из них. Эти воины однозначно сражались на одних лишь морально-волевых, просто запрещая себе сдаваться.

Продолжаться так долго, естественно, не могло. Сначала Орлов оступился и пропустил сразу два особенно болезненных удара по голове и руке, а затем и вовсе не смог удержать меч — пальцы на отбитой руке его больше не слушались.

— Стоп схватка! — громогласно воскликнул арбитр. — Победа присуждается Волкову Михаилу!

Парням стоя аплодировал буквально весь зал. Даже князь поднялся с места и хлопая в ладоши направился в сторону арены, спускаясь вниз со своей ложи.

Отдельным кадром мне удалось отметить двух рыдающих девчонок, бросившихся к до сих пор стоявшим на арене бойцам. Аня Орлова и Настя, девушка Волкова фамилию которой я не знал, были, пожалуй, в числе единственных в зале людей, которым сейчас было плевать на результат схватки — они переживали за физическое состояние и здоровье ребят. К последним, кстати, уже подбежали медики и развернули вокруг парней бурную деятельность.

Через пять минут всех чемпионов, включая меня, построили на арене перед всей школой и князем. Затем Его Светлость толкнул громкую поздравительную речь, отдельно выделив финалистов, в том числе тех, кто занял вторые места. Следом, поблагодарил за участие всех остальных кто бился на турнире и плавно перешёл к наградам.

В первую очередь нам на шеи повесили самые настоящие золотые медали, а также всучили в руки поздравительные грамоты. Следом, каждому чемпиону выдали нагрудные значки, которые можно прицепить на школьную форму как знак почёта и уважения. Ну и финальным подарком лично от князя, был так называемый сертификат на обучение. Для аристократов, в зависимости от занятого места, он покрывал половину, треть или пятнадцать процентов от оставшейся суммы оплаты за обучение. И если по меркам простолюдинов, это в любом случае были большие деньги, то для благородных лишь приятный жест, но не более того. Отсюда ясно, почему они обычно не стремились участвовать в этих ежегодных соревнованиях.

А вот для тех, кто не является аристократом и учится в школе на основе договора подразумевающего дальнейшую выслугу правящему роду, всё было намного интереснее. В тех же пропорциях у ребят появлялась возможность сократить срок своей «бесплатной» службы и по её истечению, дальше самому выбирать, служить как полноценный контрактник с хорошей зарплатой у Белорецких, либо податься на вольные хлеба. Для ребят мотивация серьёзная, но лично мне, естественно, всё это было ни к чему.

К слову, текущие соревнования показали довольно интересную статистику: четверо из семи чемпионов были обычными простолюдинами, тренирующимися исключительно в школе, без надзора дорогостоящих личных инструкторов. Последнее однозначно неслабо добавляло к престижу школы и я уже сейчас отмечал довольные лица наших тренеров.

Видел и Викторию Павловну, удостоившую меня не только кивком одобрения, но и улыбкой. А вот Тимофей Степанович был абсолютно нейтрален, хоть и пожал мне руку во время вручения наград, бросив скромное «Молодец», отчего я немало опешил. Как бы снег теперь под конец весны не пошёл… у нас тут всё возможно.

Тем временем, когда все немногочисленные пламенные речи закончились и всех призёров наградили, был объявлен пятнадцатиминутный перерыв, после которого должна была начаться заключительная часть соревновательного дня.

Бой Максима и чемпиона из шестого класса прошёл без сюрпризов. Оппонент моего друга был хорошим бойцом для своего возраста, но в конечном итоге победу он уступил, пропуская Максима выше по турнирной сетке.

По логике вещей, в следующем туре Максим должен будет встретиться со Стёпкой и понимание этого факта наводило на парней смущение.

— Ну-ка садитесь. — подойдя к ребятам скомандовал я, хлопая обоих по плечам. — Чего хмурные?

— Ну… нам биться скоро. — неуверенно бросил Максим.

— И? В первый раз что ли? Почти каждый день на тренировках бьётесь. — деланно удивленным тоном начал я. — Тут тоже самое, только людей больше. Избивать друг друга как за последнюю конфету, конечно, не надо. Сами понимаете, особого смысла в этом нет. Кто первый потерял барьер, тот и проиграл. Ну это моё вам предложение. Решайте, конечно, сами. — улыбнувшись добавил я.

— Я согласен! — протягивая руку, произнёс Стёпка.

— Я тоже! — рассияв улыбкой, ответил ему его скорый соперник.

— Ну и всё, а то сидят кислые. — хохотнул я, направляясь в сторону арены, так как мою фамилию уже назвали.

Друзей моих понять было можно. Друг против друга биться им всерьёз не хотелось, но и спортивный интерес всё равно играл. Только вот последняя кровавая схватка показала всем наглядно, что порой поединки заканчиваются довольно жёстко. Кто захочет устраивать такое шоу со своим товарищем? Единственная проблема была в том, что парни в своём возрасте мечом махать уже научились, а вот договариваться о элементарных вещах пока ещё нет. Впрочем, думаю, что с этим у них теперь станет получше.

Васнецов судя по своему виду немного нервничал. Прошлый наш бой закончился не в его пользу, но парень собрался с духом и было видно, что настрой у него сейчас, самый что ни на есть решительный.

— Неожиданно вышло, да? — бросил я, после команды арбитра начать схватку.

— И не говори. — буркнул собеседник.

Сделав небольшой выпад, я резко ушёл с линии атаки противника и оказавшись у него сбоку, провёл целую серию ударов, абсолютно безнаказанно понижая запас прочности щита оппонента.

Сергей тоже имел свои козыри: неизбежно принимая урон сбоку, парень умудрился поставить мне подножку и следом же нанести мощный удар с другой стороны. Следствием такой домашней заготовки стало то, что я неслабо грохнулся на пол, следом же пропуская один удар в корпус.

Отскочив назад и уворачиваясь от последующей серии, я уважительно хмыкнул. Васнецов был не прост, и очередной раз вызывал уважение.

Развить успех ему не дал, и напротив, обрушил на парня несколько жестких рубящих ударов, после чего перешёл к более экономным, но не менее эффективным атакам, отрабатывая по конечностям противника.

Через несколько минут такой схватки, где я постоянно колупал щит оппонента и не давал ему разорвать дистанцию и отдохнуть, отметил, что Сергей начал постепенно уставать. Движения его становились более медленные и уж совсем предсказуемые, что означало начало конца.

Никакой сенсации, супер ударов и красивых финтов не было. Я методично разбил его барьер, так как несколько попыток выбить ему меч не увенчались успехом, и завершил схватку по команде арбитра, отметившего не лучшее состояние моего соперника.

По уже сложившейся традиции, я коротко кивнул бывшему противнику в знак уважения и направился к зрительским трибунам.

Пробираясь через непойми откуда взявшуюся в проходе толпу ребят, я вдруг почувствовал как со всех сторон по мне посыпались удары! Не кулаками, не ногами, не каким-либо оружием, нет. Четверо ребят, пользуясь по всей видимости искусственным столпотворением, лёгкими тычками ломали об мой щит иголки шприцов, что они сейчас держали в руках. И всё это среди бела дня, можно сказать, на глазах у всего зала!

Естественно, никакого успеха им достичь в этом деле не удалось. Полагаю, нападающие возлагали большие надежды на то, что после боя я буду ослаблен или даже вовсе без барьера, но серьёзно просчитались.

— Ну, суки, вешайтесь теперь, если выживете! — злобно прошипел я, сковывая каждого из нападавших телекинезом и заставляя их выдавить содержимое этих самых шприцов себе в рот. — Я каждого запомнил. — бросил напоследок и не отпуская контроль продолжил свой путь.

Участвовавшая в этом цирке группа ребят, была мне мало знакома, несмотря на отсутствие гербов на груди школьной формы. По всей видимости, все они были из старших классов и скорее всего из тех простолюдинов, кто живёт в городе с родителями, как мой товарищ, Максим. Потому как проживающие в одном со мной общежитии ребята, за прошедшие несколько лет немало примелькались лицами и я бы их попросту узнал.

Абсолютное большинство людей в огромном зале, сейчас наблюдали за выходом на арену чемпионов десятого и одиннадцатого класса, и до кучки застывших на одном месте людей им никакого дела не было. Когда поднявшись наверх и присев на своё место я отпустил контроль, четверо ребят одновременно упали без чувств, наконец-то привлекая внимание к происходившему в этом секторе.

— Что там произошло? — взволнованно спросил товарищ.

Стёпа, Максим и Алина встретили меня чуть меньше, чем на полпути сюда. Ребята издалека заметили что-то неладное и спешно бросились в мою сторону на помощь. Но к тому моменту пока они спустились, я уже самостоятельно выбрался из устроенной мне ловушки и коротким жестом увлёк друзей за собой.

— Пытались меня нашпиговать вот этим. — открывая ладонь ответил я на вопрос.

— Чё это? — аккуратно двумя пальцами взяв в руку шприц, негромко спросил Стёпка.

— Пока трудно сказать, но эффект на лицо. — кивнув в сторону валявшихся на полу спортзала ребят, произнёс я.

Над последними, кстати, уже собралась другая толпа людей, а те, что составляли им компанию во время покушения на меня, подозрительно быстро разбежались.

Слово «покушение» я употреблял не случайно. Если доза лишь одного шприца действовала так, что парни свалились с ног за какую-то минуту пока я поднимался наверх, то что со мной могло произойти от четырёх таких уколов?

— Судя по всему, обычное снотворное, господин. — раздалось у меня в голове. — Так сказал осмотревший ребят врач.

Демоницу я, как раз на этот случай, оставил наблюдать за этими недоумками. Сам же играл в гляделки с Тенишевым, который был явно недоволен результатом произошедшего. Он со своим товарищем сейчас находился в стороне от всего этого, буквально в другом конце зала.

Тем временем, после небольшой заминки, на арене уже во всю шёл следующий бой. Явно ослабленный, а если ещё точнее, несмотря на старания лекаря не успевший восстановиться после предыдущей схватки, Волков бился не в полную силу своих возможностей. Михаил прихрамывал на одну ногу и практически не двигал левой рукой, но в целом, в бою держался достойно. Правда было совершенно очевидно, что для победы этого может оказаться маловато.

Воодушевлённый видом ослабленного соперника, Старовойтов Николай, его оппонент, изо всех сил старался ещё больше усугубить физическое состояние фаворита турнира. Правда для этого нужно было сначала вновь разбить барьер противника.

Михаилу стоило в очередной раз отдать должное, парень несмотря на своё состояние, прекрасно отрабатывал вторым номером, экономя силы и периодически, подбирая удачные моменты, жёстко контратаковал.

Так что как бы не старался Старовойтов, но лишился он своего барьера вперёд оппонента — Михаил как не крути, был более искусным и опытным воином. Правда меньше чем через полминуты, Волков тоже стал корчиться от боли при пропущенных ударах и это дало его противнику ложную надежду.

Кончилось всё немного неожиданно. Миша подловил соперника на неудачном выпаде и ударом меча по руке, сломал ему кисть.

Бой моментально остановили и отдали победу выпускнику. Надо сказать, что выглядел он при этом едва ли не хуже, чем после прошлого поединка: несколько кровотечений вновь открылись, клинок вывалился из рук, а сам парень тяжело дыша сделал пару шагов навстречу своей подруги.

Та, кстати, была умница — быстро сообразила и подбежала к нему с откуда-то взявшимся в её руках стулом и сразу же усадила Волкова на него. Дальше в работу включились медики и лекарь, подтащив второго участника поединка сюда же.

Наблюдая за этим процессом, я с Михаилом случайно встретился взглядом. Замученный, уставший, весь мокрый от крови и пота, он даже и не думал сдаваться. В эту секунду мы оба понимали, что следующий бой у нас будет уже друг с другом — как будто всё изначально к этому шло.

— Брат дал мне неделю чтобы решить этот вопрос. — поморщившись, очередной раз наблюдая за ненавистным простолюдином, бросил Артём.

— Тоже самое сказал мне отец. — в тон ему ответил товарищ.

— Твой хоть что-то сказал. Меня папа назвал позором семьи и уже неделю игнорирует.

— Из-за Белорецкой?

— Из-за неё он обещал меня выпороть. Прилюдно. Если она извинения не примет. — помедлив и кивнув в сторону Обломова, он добавил. — Из-за него. Отец не верит в то, что какой-то простолюдин может быть настолько силён, что способен справиться сразу с двумя благородными. Ему бы не помешало заглянуть на эти соревнования — он бы сильно удивился. — раздражённо добавил Тенишев.

— Этот всех удивил. — вздохнув, согласился со сказанным Егор, а затем добавил, заглядывая другу в глаза. — Я тут подумал… А если не получится? Или того хуже, спалимся?

— Обратной дороги нет. — моментально возразил ему собеседник. — Я намерен довести дело до конца. А ты, вижу, зассал.

— Ничего не зассал. — проворчал парень в ответ. — Но ты видел как он с Орловым бился?

— То, что в лоб мы его не осилим, мы с тобой поняли и признали уже давно. Так что ничего нового.

— Новое то, что эти идиоты не смогли ему барьер пробить даже после боя с чемпионом Васнецовым. И кстати, что будем делать если эти, — брезгливо поморщившись говоря о завербованных простолюдинах, бросил Егор. — когда очнутся, начнут болтать?

— Не начнут. Иначе денег не получат. А у них сейчас одна мечта — выкупить свой контракт.

— А ты не разоришься? Уже семерых выкупать? — скептично оглядев товарища, полюбопытствовал парень.

— Ну-у… во-первых, не я, а отец. А во-вторых, нет, не разорится.

— Как знаешь. — кивнув ответил Коломойцев, а затем добавил. — Нож я достал, готовь свой план «Б».

Артём ему отвечать ничего не стал, лишь нервно кивнул, казалось бы договариваясь у себя в голове с самим собой.

Максим со Стёпой показали хороший бой, но как и условились заранее, закончили схватку, едва с последнего слетел барьер. Народ на трибунах в большинстве своём был малость удивлён, но когда ребята радостно обнялись после объявления победителя, всё встало на свои места.

Я довольно улыбнулся, со стороны поглядывая на моих друзей — такая дружеская и тёплая атмосфера внутри нашей компании, особенно в сложившейся напряженной ситуации, просто не могла не радовать.

Тем временем, текущие соревнования близились к своему закономерному финалу. Осталось всего две схватки: моя с Волковым и следом же главный бой, в котором победитель нашей пары должен будет биться с Максимом.

Стоя на арене напротив Михаила, я оценивал его внешний вид. Состояние бойца, мягко скажем, вызывало вопросы. Кали несколько минут назад мне сообщила, что врач и вовсе рекомендовал организаторам снять парня с турнира, но тот услышав об этом, буквально взбунтовался. В конечном итоге, Волкову удалось убедить главного инструктора в том, что он способен биться и через минуту наш бой всё-таки объявил распорядитель.

Несмотря на то, что я уже не злился на Михаила за нашу недавнюю небольшую стычку, он у меня вызывал довольно смешанные чувства. С одной стороны, парень был однозначно достоин уважения за то, как сражался до последнего, как выгрызал свои победы и не считаясь фактически ни с чем, шёл к своей цели. А с другой, в чём собственно была эта цель, после того как он уже стал чемпионом в своём классе? Даже дураку было понятно, что будь он в своей нормальной физической форме, после победы над Орловым-старшим, у него в школе соперников просто не было.

Но сейчас, когда он едва ли не на обе ноги прихрамывает, одна рука висит плетью, а левый глаз после неудачно пропущенного удара и вовсе закрылся, что им движет? Эго? Жажда что-то доказать всем и вся в ущерб собственному здоровью? А может просто напрочь отсутствующий здравый рассудок? Или у этого товарища есть другая, более глубокая мотивация, неизвестная абсолютному большинству окружающих людей?

Когда я задался этим вопросом, издалека наблюдая, как двое молодых людей о чём-то спорят между собой, было решено отправить Кали подслушать эту парочку.

— Начинаете и заканчиваете по моей команде. Покажите хороший чемпионский поединок! — произнёс традиционную речь арбитр и отметив, что мы его услышали, громко добавил. — Бой!

— Выглядишь неважно. — оглядев приближающегося соперника, без издёвки в голосе бросил я.

— Фигня. — не согласился он.

Легко отразив сразу несколько последовавших ударов, я уклонился от выпада оппонента и ушёл с линии атаки.

Тут стоит добавить, что разница в росте и в целом в наших с ним габаритах, была просто колоссальная. Миша полностью соответствовал своему имени, и на фоне меня выглядел горой. Но несмотря на то, как забавно наш бой мог выглядеть со стороны, противник даже и не думал меня недооценивать.

Приняв ещё несколько ударов Волкова на свой меч, я вновь уклонился, уходя в сторону. Но не тут-то было — опытный боец заранее просчитал такой мой маневр и что есть силы вдарил в ту область где я оказался следом, мощным размашистым горизонтальным ударом.

Клинок из моих рук моментально выбило, правда далеко ему лететь я не позволил, заставляя меч зависнуть в воздухе в двух метрах от себя.

Волков же, собрав все силы в кулак, параллельно этому бросился в атаку, дополнительно пытаясь придержать меня с помощью телекинеза. Естественно, с этим у соперника вышел полный облом и вся его атака ушла в пустоту.

Я напротив, отскочил в сторону и спокойно вернул себе оружие.

— Ая-я-яй! — недовольно проворчал, оглядывая оппонента. — Ничего, что я маленький?! — бросил я и с трудом сдержался от улыбки.

Не знаю отчего меня пробило на юмор, но лицо соперника, исказившееся гримасой удивления и легкого замешательства, того стоило. В конце концов, пусть тоже чуть-чуть совесть имеет, я же не использую против него телекинез.

Впрочем, Мишу я не осуждал, всё было в условных рамках и за них он не выходил.

К слову, при большом желании, у меня был целый спектр возможностей, которые я на турнире не использовал. К примеру, не считая телекинеза, с помощью которого я как минимум мог незаметно притормаживать и сдерживать соперников, была возможность и на мозги им надавить, и с помощью светлячков быстро барьер обрушить…

В общем, я осознанно старался биться честно, проверяя именно свои навыки владения клинком, о чем и гласил регламент текущих соревнований. И бой с Мишей в этом плане, в текущем его состоянии, был для меня абсолютно бесполезным. А если добавить сюда ещё и то, что победа на турнире становится для парня билетом в лучшую жизнь после школы, то побеждать мне его и вовсе перехотелось.

Поэтому, пусть и не очень талантливо, но я стал отыгрывать усталость, а затем и вовсе медленно подвёл бой к своему поражению. Нет, разбить себя я Мише не позволил, но когда он выбил меч из моих рук в третий раз, арбитр сурово меня предупредил, что четвёртый станет поражением.

На самом деле, поражение обычно засчитывали уже после того, как боец терял оружие во второй раз. Но по всей видимости, ввиду того, что схватка полуфинальная, да и бой я прямо таки откровенно не проигрывал, мне шли на встречу.

Волков, услышав замечание арбитра и уже успев утомиться разбивать мой барьер, справедливо решил, что победить меня таким образом будет гораздо быстрее.

Дальше мне резко стало интересно драться! Миша даже в таком состоянии, оказался большим затейником. Когда все его атаки и подводки стали сводиться к тому, чтобы меня обезоружить, картина боя резко изменилась. Тут стоило добавить, что я очень мало атаковал противника в ответ, а весь бой практиковал различную защиту, уклонения и уход с его линии атаки. Такая себе тренировка с персональным очень опытным инструктором, который бьётся не в полную силу.

В конечном итоге, чтобы более положенного не затягивать схватку, я таки позволил Мише очередной раз выбить мне меч из своих рук. Это моментально отметил арбитр и остановил бой.

— Победа присуждается Волкову Михаилу!

— Удачи, чэмп! — бросил я напоследок и традиционно кивнув бывшему сопернику, отправился в сторону своих ребят.

Миша явно пребывал в недоумении, но что-либо отвечать мне не стал. Судя по всему, парень уже так вымотался, что ему было просто не до болтовни.

Что же касалось меня, то я тоже за этот день немало устал, в том числе и морально, но показывать это окружающим, особенно продолжавшим наблюдать за мной двум благородным ублюдкам, я не хотел.

— Что это было? — практически хором спросили у меня ребята, едва я сел с ними рядом.

— Поражение. — повёл я плечом.

— Ты же не дрался толком! — воскликнул Стёпка так, будто делал на меня денежную ставку. — То есть дрался странно!

Друзей не обманешь, они видели больше других. Да я и не собирался, поэтому просто и честно поделился с ними своими мыслями и информацией на этот счёт. Реакция была разной.

Обе Белорецкие сидели с открытыми ртами. Им было трудно понять и, возможно, принять, что для какого-то отдельно взятого человека, результат выступления на по сути простом школьном турнире, может сказаться на всей его дальнейшей жизни. Более того, что именно их род, будет принимать в этом самое прямое участие, как раз и управляя судьбами людей.

Максим сидел молча, глубоко задумавшись, в то время как Стёпка был переполнен эмоциями.

— Ну ты даёшь! Я бы даже не знаю, смог ли…

— У тебя, друг мой, благородства побольше чем у вот этих вот всех вместе взятых. — не стесняясь и кивком головы указывая на сидящую внизу кучку аристократов, произнёс я. — Я это сделал не потому что такой хорошенький или добрый… Просто, учитывая, что я и так тут учусь бесплатно, победа в абсолютном зачёте не принесёт мне никаких преференций. А просто эго потешить… ну тогда надо, чтобы он хотя бы был в нормальном состоянии, а не полуживой.

— Не прибедняйся Лёша. — улыбнулась Алина, потрепав меня по макушке, после чего все расхохотались.

— А что бы ты сделал на моём месте? — внезапно спросил Максим.

— Проверил бы свои силы. А там по обстоятельствам. — без заминки ответил я. — Он, несмотря ни на что, как раненый зверь — очень опасен. Так что бейся аккуратно.

Все присутствующие понимали, что уровень владения клинком моего товарища несколько ниже, чем мой и всё сказанное ранее, не может быть также справедливо для Максима, как для меня.

Кивнув моим словам, товарищ поднялся с места и направился вниз. К этому моменту, после небольшого перерыва, диктор как раз объявил финальную схватку турнира.

— Лёша. Ты не хочешь посвятить меня в свои планы? — внезапно сбоку негромко спросил Стёпа, едва заметным кивком головы указывая в строну Тенишева.

Оглядев соседа я задумался. Вообще, в планах было всё сделать самому, но правильно ли это? Да, я старался оберегать друзей от своих проблем и справляться со всеми врагами и неприятелями самостоятельно. Только вот проблемы начали становиться общими, а друзья моей слабостью.

Да и что из такой опеки может хорошего выйти в будущем? Нет, бросать пятиклассника под танки аристократам я не собирался, но и тепличный период тоже пора заканчивать. В конце концов, от этого дружба станет только крепче, уж я то по боевому опыту из прошлой жизни это очень хорошо помню.

Бойцы прошедшие вместе хотя бы через одно сражение, уже относились друг к другу иначе. А уж если довелось жизни друг другу спасать, да под пулями врага в одном окопе в обнимку поваляться — формировалось самое настоящее боевое братство.

— Держи. — оглядевшись по сторонам, я передал Стёпе короткий клинок, завёрнутый в какую-то непонятную тряпку.

— Зачем ты его укоротил? — спросил он, подняв на меня удивлённый взгляд, когда развернул материал и увидел испорченное учебное оружие.

— Затем, чтобы можно было под пиджак спрятать. Что, собственно, прошу тебя поскорее и сделать. — заворачивая сталь в тряпку прямо в его руках, поспешно ответил я.

— Так у тебя всё-таки есть какой-то план?

— Целых два. На выбор. — снимая с шеи медальон и пряча в карман, откуда демоница его в ту же секунду забрала, начал говорить я. — Первый: тебя проводят до комнаты жилого корпуса, где ты будешь спокойно готовиться к завтрашнему учебному дню. И второй, где ты будешь отыгрывать роль наживки для тех уродов. Естественно, я буду рядом.

— Я согласен. — ни секунды не задумываясь, твёрдо ответил товарищ. — Мы и так затянули с ответом.

Максиму не удалось победить Волкова. Это была довольно напряжённая схватка, в том числе и для бугая, но он к моменту боя всё-таки успел немного отдохнуть и восстановить силы. А так же, над парнем здорово похлопотал лекарь.

Этот поединок очень понравился публике, и несмотря на поражение, мой товарищ возвращался на трибуны под аплодисменты толпы.

— Молодец, хороший бой. — хлопнув друга по плечу, произнёс я.

Максим был малость расстроен, но в целом всё отлично понимал и в утешениях не нуждался.

— Алексей, можно тебя на минуту? — внезапно произнёс над головой дядя Витя.

— Что-то вы долго. — вздохнув бросил я, поднимаясь с места.

— Что-то случилось? — нахмурившись спросила Алина.

— Нет. Всего-лишь пару вопросов, Ваша Милость. — учтиво ответил Белорецкой военный.

После того, как мы отошли с ним от любопытно оглядывающихся в нашу сторону ребят, дядя Витя повернулся ко мне и вопросительно изогнув бровь, произнёс:

— Что они сожрали?

Поморщившись, я достал из кармана пиджака шприц с остатками неизвестной мне жидкости и передал его силовику.

— Вот это.

— Это мы уже в курсе. Что за жидкость была внутри? — очевидно, они нашли в руках у ребят оставшиеся три шприца, но анализы еще сделать не успели.

— Так а я откуда знаю? — удивленно вскинув брови, промолвил в ответ.

Собеседник недолго посверлил меня взглядом, после чего задумавшись произнёс:

— В свете случившегося, предлагаю тебе хотя бы трёх бойцов сопровождения.

— Благодарю, но никакой нужды в этом нет.

Именно «предлагал» он не зря. Дядя Витя прекрасно помнил, что если мне что-то такое навязать, то я просто сбегу.

— Как знаешь. — глубоко вздохнул силовик. — Медальон хотя бы надень — мы помочь желаем. Мало ли что.

Закончив, дядя Витя напоследок вновь меня оглядел и направился вниз. Но несмотря на наш разговор, несколько бойцов из отряда Тайфун, заняли позиции недалеко от мест, где располагалась наша компания. Они явно не ожидали, что Тенишев с Коломойцевым так оборзеют, что решатся провести на меня атаку прямо в зале, среди белого дня, фактически на глазах у всей школы. Скорее всего, спецназеры за такую промашку получили серьёзный нагоняй и теперь караулят меня почти в упор, наряду с охраной Белорецких.

Что же касалось самого плана обнаглевших аристократов, то надо признать, что задумано и фактически осуществлено было всё довольно грамотно. И ведь реально толком никто ничего и не заметил! По крайней мере, пока в проходе на полу не развалились в бессознательном состоянии четверо ребят. Хотя держу пари, получись у них всё, никто бы не дал мне упасть — аккуратно вывели бы под руки из помещения, и ничего хорошего дальше со мной бы уже не произошло.

Но история не знает сослагательного наклонения. Теперь я фактически предупреждён, и даже без шпионажа демоницы в курсе, что эти двое не успокоились и старательно готовят следующий шаг. Ну что ж… поиграем.

После финальной схватки была вновь короткая поздравительная речь для нового чемпиона школы и серебряного призёра в лице нашего товарища Максима. Затем обращение к остальным учащимся, ну и вся подобная нудная белиберда, что неизменно сопровождает все официальные мероприятия.

Ребят, кстати, наградили ещё двумя нагрудными значками, грамотами, и даже вручили денежные сертификаты на круглую сумму в Белбанке. На них было приятно смотреть — оба, несмотря на побитый вид, буквально светились от счастья и даже приобнялись напоследок.

Не успел я обрадоваться, что наконец-то всё закончилось и мы можем расходиться, как с горечью заметил стремительно приближавшуюся в нашу сторону куратора.

— Что-то не то… — тихо проворчал я, задумавшись. Ведь явно по мою душу идёт.

И к сожалению, я угадал.

— Обломов. Тебя вызывают. — учтиво поприветствовав сидевших рядом Белорецких, обратилась ко мне Анастасия Викторовна.

Напомнив Алине о том, чтобы не забыла забрать с собой Максима и на всякий случай проводила Машу до жилого корпуса, я повернулся к Стёпе и вздохнув произнёс:

— Пошли, послушаешь как этот тиран меня терроризирует.

Оставлять товарища здесь одного я точно не собирался.

Попрощавшись с девчонками, мы направились вслед за кураторшей, параллельно отмечая, как со своих позиций снялись поставленные мне в охрану бойцы. Спрашивали меня о желании находиться под опекой, видимо, лишь формально.

К этому моменту на арене выступала приглашённая группа одарённых акробатов, но сам князь, как и большая часть руководства школы, зал покинули. Аристократы, кстати, тоже в большинстве своём направлялись в сторону выхода. Оно и неудивительно, им в отличие от простолюдинов, такое представление было не в диковинку.

Идти пришлось недолго. Директор нас ожидал в одном из кабинетов, прилегающих к этому залу. Судя по обстановке, это была одна из тренерских. Внутрь Степана не пустили и он остался в коридоре, как и куратор с охраной.

— Несмотря на хорошее выступление на турнире, по всем моим замечаниям, это мероприятие на тебя крайне отрицательно влияет. — едва я оказался в центре комнаты перед сидевшем в недорогом кресле директором, произнёс он. — Не находишь?

— Не нахожу.

— Внешний вид неопрятный отмечаю уже третий раз. Хамишь, паясничаешь, не подчиняешься — тоже уже неоднократно. Но сегодня… ты что вытворяешь?

— Я не совсем понимаю, что конкретно вы имеете ввиду. — слукавил я, намекая собеседнику, чтобы он конкретизировал претензию.

— Четыре пацана в медблоке. Всё на камерах. Чего тебе непонятного? — одаривая меня раздражённо взглядом, сухо проговорил он.

— А что там ещё было на камерах? — спокойно уточнил я. — Может быть то, как меня атаковала толпа из более чем полтора десятка ребят?

— А если бы там был яд!? Ты об этом подумал?

— Конечно подумал. — безразлично оглядел я мужчину. — Тогда бы те, кто покушался на мою жизнь, сейчас были бы мертвы.

— Так спокойно об этом говоришь? — внезапно сменил тон директор на более спокойный, но от того ещё сильнее подозрительный.

Отвечать сидевшему напротив мужчине я ничего не стал. Мы оба понимали, что я был в своём праве. А ещё я понимал, что он не может и не хочет оставить меня безнаказанным даже в такой ситуации. Методы у него такие, в случае залёта «вздрючить» всех причастных.

Впрочем, в то же время Тимофей Степанович отличался тем, что наказывал не только обычных детей, но и благородных. И откупиться тем от него, просто было невозможно. Так что если кто-то из попавших на камеры ребят вдруг проболтается о том, кто их купил, Тенишев и Коломойцев будут наказаны. В противном случае, страдать будут они сами.

Но на этот счёт я совсем не переживал — причинять справедливость самому, даже приятнее…

— С завтрашнего дня школа возвращается в свой привычный режим. Ну а ты возвращаешься в столовую. На две недели. Не доходит через голову, дойдёт через руки.

— А не много ли? — безэмоционально уточнил я.

— В самый раз, чтобы лишнюю энергию в полезное русло пустить. Всё, свободен. — холодно бросил он, будто отрезав.

Учитывая сколько раз я ускользал от директора, а также обстоятельства крайней нашей встречи, такого исхода стоило ожидать. Ну ничего… мы ещё посмотрим кто кого. Развернувшись, я без лишних слов покинул кабинет.

Ожидавший меня на скамье недалеко от двери Стёпа поднялся с места и направился вслед за мной.

— Оп-пачки! — выходя из-за угла довольно бросил парень, карауливший дорогу. — Стоямба!

Это был один из внутренних дворов школьной территории, через который мы обычно срезали путь до жилого комплекса. Днем тут было довольно людно, а вот ближе к вечеру, народу уже не особо.

Следом за первым «разбойником», со всех сторон показались и остальные, в том числе и двое никак не желающих успокоиться благородных, устроивших очередное покушение на мою жизнь. Правда, сейчас им подловить удалось не меня, а Стёпу, но судя по их довольному виду, это оказалось этим ублюдкам, даже больше по душе.

— И где это твой дружок, я не понял? — неприятным голосом, разговаривая будто с грязью, произнёс вставший по центру невысокий парнишка.

— Лёша думал вы устроите ловушку на главной. — оскалившись бросил Стёпа.

К этому моменту, камеры, снимающие этот квадрат, все до единой были повернуты в сторону стен, на которых висели. Но это была не наша со Стёпкой заслуга. А вот нам с товарищем пришлось провернуть самую настоящую операцию, чтобы хотя бы временно сбросить с хвоста бойцов из Тайфуна.

Для этого я отправил Степку одного в наше общежитие, в то время как сам внезапно захотел в уборную. Несмотря на то, что всё было максимально подозрительно, тройка охранявших меня бойцов была вынуждена следовать приказу и находиться рядом со мной. В общем не знаю, как скоро они поймут, что в туалете меня больше нет, но уверен, дело идёт на минуты.

— А ты чё лыбишься? Зубы лишние? — недовольно рыкнул говоривший, сокращая дистанцию.

— Да потому что я ему сказал, что вы, ишаки обоссаные, здесь будете торчать. — максимально провокационно бросил товарищ, оглядывая окружающих его ребят.

Стёпка неплохо импровизировал на мой взгляд, да ещё и делал это все с таким азартом… Ранее, я этого всего в своём товарище не замечал. Похоже он действительно разозлился на этих уродов не меньше моего.

— Ты наверное такой смелый, потому что тупой и не видел, что мы сделали с твоими двумя кентами. — доставая из-за пазухи небольшую палку, продолжил болтливый оппонент.

— А кто конкретно сделал это, кстати? — задумчиво уточнил Стёпка, оглядывая сомкнувшееся кольцо.

— Я. — самодовольным и твёрдым голосом заявил всё тот-же парень.

Степан было хотел что-то ответить, но его перебил Тенишев.

— Харош с ним болтать. Делай уже.

Несмотря на бравый внешний вид, превосходство в росте и возрасте, молодые гопники не ринулись на моего товарища сломя голову — хочешь не хочешь, а нового чемпиона приходилось уважать. Особенно, когда он внезапно, непонятно откуда вытаскивает учебный клинок.

Именно в этот миг, не желая терять более и секунды драгоценного времени, на головы врагов спускаюсь я, наблюдавший до этого момента за происходящим из окон ближайшего здания. Хотел было, правда, со стоявшего неподалёку дерева, но худенькая берёзка, в единственном экземпляре стоявшая в радиусе ближайших четырёх десятков метров, моё присутствие могла бы слишком быстро демаскировать.

Отмечая как Стёпа бьётся сразу с тремя парнями, я в первую очередь заблокировал своей силой благородных, уже было вытянувших свои гнусные лапы в сторону моего друга. Пока эти двое явно недоумевали с того, что больше не контролируют свои тела, я подчинил контролю ещё двоих, оставляя товарища биться с пятым. Уверен, Стёпа справится с этим болтуном довольно быстро, потому как у того, кроме странной палки в руках, больше ничего и не было.

Подходя к напавшим на друга ублюдкам со спины, я несколько раз жестко приложил их о землю, в то время как светлячки прожигали щиты всей пятёрке. В товарища я верил, но счёт шёл уже на секунды, поэтому процесс нужно было форсировать.

— Меня искали? — встав прямо напротив аристократов, произнёс я. — Ну так нашли. На свою беду.

Демонстративным движением, я поднял руку вверх, а затем, резким её взмахом впечатал тела паривших в воздухе ребят в землю. Послышался еле слышный приглушённый звук, будто несколько мешков с картошкой одновременно уронили. Парням однозначно повезло, что это всё-таки земля, а не асфальтовая дорожка, находившая в нескольких метрах от нас.

— Когда моих ребят били, вы поди издевались, привет мне, говорят, передавали… Может вдруг что-то лично желаете сказать?

Ни говорить, ни пищать, ни даже рта открыть никто из них сейчас не мог. К этом минуте, Стёпа довольно неслабо отлупил коротким клинком своего оппонента, и тот, не желая терпеть побои и почувствовав что запахло жаренным, попытался сбежать. Естественно, был пойман и в ту же секунду припечатан в землю рядом со своими друзьями.

Приподняв всю группу малолетних бандитов сантиметров на тридцать от земли, я ещё несколько раз заставил их с ней поцеловаться. Приземления были жёсткие и сопровождались болезненным мычанием ненавистных мне людей.

Следом выстроив всю пятёрку в позу лебедя перед собой, я поочерёдно заглянул каждому в глаза, пока что не замечая там и намёка на раскаяние. После чего во всеуслышание произнёс.

— Род Обломовых объявляет войну роду Тенишевых и роду Коломойцевых. Вы, ублюдки, останетесь живы, чтобы передать эту судьбоносную и печальную для вас весть своим родным. Живы, но не целы.

В следующий миг лица парней исказила гримаса ужаса, а на всю округу таки прорвались вопли боли и страданий. Хруст выламываемых в обратную сторону коленных суставов, отражался ужасом и на глазах трех продавшихся богатеньким аристократам простолюдинов. Если у них была хоть капля мозгов, то они понимали, что коли я не считаюсь с благородными, то уж на троих мерзавцев покалечивших моих друзей, я тем более останавливаться не буду.

Под страшный треск, вызывающий мурашки по коже даже у стоявшего рядом Степана, постепенно выгибались в обратную сторону под неестественными углами, все четыре конечности висевших в воздухе передо мной аристократов.

— Теперь ваша очередь. — поворачиваясь к шестёркам, неплохо заработавшим на здоровье моих товарищей, сухо бросил я.

Фантазировать и изобретать что-то новое я просто не стал. Они уже обгадились, со слезами на глазах наблюдая за судьбой своих нанимателей и я был твёрд в своём жестоком желании, все их опасения оправдать.

— Господин, у вас мало времени. — бросила ментально демоница, отчего мне пришлось ускориться.

На этот раз я уже не смаковал боль врагов, а с досадой сплюнув, в два этапа доломал их холуев. Эти мрази, к слову, все как один потеряли сознание от резкого болевого шока, что мне совсем не понравилось.

Присев возле Тенишева, я оглядел испачканное в земле вперемешку с собственной кровью лицо и сквозь зубы добавил:

— Ты запомнил, что передать отцу?

В этот момент в боку резко кольнуло, а сбоку раздался отчаянный визг молодого аристократа.

— На с-с-сука! — захлебываясь натужно бросил он.

Парень лежал на земле бесформенным комом, и стоило отдать ему должное — в таком состоянии он нашел в себе силы сконцентрировать, и нанести атаку с помощью телекинеза.

Дальше все произошло так быстро, что картина событий в моей голове немного смазалась. Вот Стёпка пинает ботинком по морде Коломойцева, вот он уже подхватил меня и оттаскивает в сторону. А я в ту же секунду, пусть и немного запоздало, лёгким движением руки отбрасываю всех лежавших на земле переломанными куклами ребят, в ближайшую стену.

— Лёха! Лёха! Ты как?! — разпаниковался товарищ.

— Да не кричи ты так. — придерживаясь за бок бросил я.

— Господин, рана серьезная. Я перемещаю вас в медблок. — безэмоциональным тоном предупредила демоница, но я её остановил.

— Сначала Стёпу в нашу комнату.

— Но…

— Выполняй!

В эту секунду, из-за угла спокойным шагом вышла тройка знакомых мне бойцов.

— Люси. Ко мне. — чувствуя, как начинает кружиться голова бросил я, осматривая ладонь обильно изгвазданную в крови.

Через несколько секунд я ощутил присутствие демоницы, которая, покинув тело девчонки примчалась на мой зов. Благо, ей хватило мозгов не проявляться во всей красе перед стремительно приближавшимися спецназовцами.

— Лёха, ну ** твою мать! Какого **я ты опять сбежал, е***** мелкий! — зарычал Глеб, по-военному быстро и внимательно осматривая моё тело, так и оставшееся лежать на земле. — Нас же Виктор теперь вые***! Где болит? Ноги чувствуешь?

— Только бок. — скупо бросил я и прикрыл глаза, удивляясь, сколько же было вложено заботы в столь эмоциональную речь склонившегося надо мной спецназовца. — Люси, нож прихвати. Охраняй Стёпу. Кали ко мне. — раздал я последнюю стопку приказов и почувствовал, как медленно теряю связь с реальностью.

— Привет всем… а что это вы тут…

— Поз-дра-вля-ем! Поз-дра-вля-ем! Поз-дра-вля-ем!

Помимо графа, в комнате находилось почти половина отряда дяди Вити, Пётр Иванович и ещё один незнакомый мне человек в белом халате.

— Ой, а вы чего это здесь все собрались? Что-то случилось? — попытавшись занять вертикальное положение, произнёс я невинным голосом.

— Тебе пока нельзя садиться. — придерживая меня за плечи, первым спохватился врач.

Не став сопротивляться рекомендациям дядьки в белом халате, я послушно лёг на спину и уставился в потолок, размышляя о том, как бы побыстрее отсюда смыться.

— Как ты себя чувствуешь? — произнёс мой недавний знакомец, Пётр Иванович.

Похоже, со мной всё было совсем нехорошо, раз пришлось прибегать к помощи лекаря. Память пока возвращалась обрывками и последнее, что я помню, это как вымещал свою ярость на ненавистных врагов, решивших устроить нам со Стёпой западню.

— Да вполне себе неплохо. — вновь прислушиваясь к собственным ощущениям, честно ответил я.

— Раз так, у нас имеется к тебе ряд вопросов. — деловым тоном начал Сергей Константинович.

Хотелось, конечно, демонстративно вздохнуть во всю грудь и как-нибудь отшутиться, но оглядев Белорецкого я быстро смекнул, что сейчас для этого не самый лучший момент.

Расценив моё молчание как согласие, граф незамедлительно перешёл к сказанному.

— Ваш мелкий школьный конфликт вышел за рамки и едва не перерос в трагедию. Но первое, что меня интересует, так это какого чёрта ты был без барьера?! Особенно, если учесть текущие обстоятельства. — добавил он уперевшись в меня взглядом.

— Барьер был на мне. — повёл я плечом. — Пробили в один удар.

Сергей Константинович ненадолго задумался переводя взгляд в сторону на Виктора, а затем вновь повернулся ко мне и произнёс:

— Ты уверен?

— Абсолютно. — в тот же миг ответил я.

— Интересненько. — покачав головой, граф сделал какую-то пометку у себя в блокноте. — И куда этот нож делся, ты, конечно, не в курсе?

— Ну естественно! — дополняя фразу максимально честным взглядом и жестикуляцией, бросил я.

В помещение вновь повисла тишина, во время которой присутствующие силовики многозначительно переглядывались между собой.

— С чего начался твой конфликт с Тенишевым и Коломойцевым? — недовольно продолжил Белорецкий.

— С ситуации, когда они оскорбили вашу дочь.

— Ранее никаких стычек и столкновений у вас не было?

— Нет, даже не знали друг друга.

— Что произошло в спортзале, когда ты возвращался на трибуны после боя с… — на этих словах, Белорецкий начал листать свой блокнот, пробегаясь глазами по записям. — с Васнецовым?

— Создали в проходе на моём пути искусственное столпотворение. — прикрыв глаза, стал вспоминать я. — Когда я продирался сквозь них, ощутил как меня со всех сторон бьют. Как оказалось, это были шприцы. Они пытались меня накачать какой-то гадостью. — закончил я.

— Твои действия?

— Оттолкнул их всех от себя телекинезом и спокойно пошёл дальше. — упустил небольшую деталь, с максимально честным взглядом сообщил я.

— А шприцы они эти себе в рот выдавили, конечно же, сами? — поморщился граф.

Я лишь утвердительно закивал головой, не особо желая комментировать этот момент. Хотя, если быть откровенным, был абсолютно уверен, что мне за это ничего не будет.

— Хорошо, пусть будет пока что так. Зачем от охраны сбежал?

— Да не привык я к такому. Хожу, все оглядываются… и никакой личной жизни, ведь! — недовольно бросил я под конец.

— Пфф! Какая у тебя личная жизнь в пятом классе? — вмешался в диалог лидер Тайфуна. — Весь отряд подставил перед князем! Я тебя к себе наручниками пристегну, будем даже на толчок вместе ходить! — рыкнул он, злобно меня оглядев.

Да-а уж, разозлил дядьку. Жалко, конечно, хороший он мужик. Не хочу с ним отношения портить. Но и свои дела мне как-то решать тоже надо.

— Я вас огорчу. Это не поможет. — отводя глаза в сторону, бросил я надувшись. В детстве это часто помогало.

Искоса поглядев на Виктора, я отметил, что добился прямо противоположного эффекта — мужчина закипал, но пока ещё не нашёлся что ответить.

— И что мне прикажете Ваше Сиятельство с ним делать? Может выпорем?

— Идея мне нравится. Но медики пока не одобрят. — с сожалением в голосе ответил граф, будто бы меня здесь и нет совсем.

— Стоп-стоп! Какой выпорем? — засуетился я. — Крайне отрицательное к этому отношение имею!

Сергей Константинович повернулся ко мне и стал сверлить взглядом, «Тайфунчики» недоуменно переглянулись между собой, ну а я старательно выдерживал серьёзное лицо.

— А ну дайте я ему въ…

— Виктор! — слегка повысил голос князь. — Выйди, остынь.

Следом Белорецкий одарил меня очередным осуждающим взглядом и понизив голос заговорил.

— Нам тут всем не до шуток. Благодаря тебе престиж его отряда серьёзно пострадал. Ребята себе репутацию годами делают, а из-за твоих детских проделок, сейчас в опале у Его Светлости. Имей уважение.

Как бы там ни было, графу удалось меня пристыдить. Тем более что судьба этого отряда действительно была мне небезразлична. Только вот у меня есть своя правда.

— Хотите честно и откровенно? — вмиг посерьёзнел я.

— Более чем.

Выдержав большую паузу, я оглядел всех присутствующих в комнате и без капли сарказма и дурашливости в голосе стал отвечать:

— До вчерашнего дня, с какой стороны не посмотрите на произошедшую ситуацию — я всегда только лишь защищался. — непроизвольно играя желваками я уставился перед собой. — Эти суки… они не знают меры. Они нас, простолюдинов, даже за людей не считают. Ничего не боятся! Уверены, что денег хватит откупиться буквально за всё. И я думаю, что в случае моей смерти, так бы оно и вышло. — отодвинув телекинезом врача, я всё-таки сел. — Я только защищался, но они перешли все границы! Друзей мне едва калеками не оставили! Кто-то нам тогда помог? Вмешался за обычных ребят, пятиклассников!? Которых по беспределу избили в школьном дворе старшаки? Нет, я искренне благодарен Петру Ивановичу, — на этих словах я уважительно кивнул рекомому. — И вам, за то что попросили его помочь. Но последствия? Последствия для этих ублюдков? Впрочем, я не привык просить помощи — сам справлюсь. Только не нужно мне вешать ошейник — им меня не удержать. И вам, Сергей Константинович, при всём уважении, сейчас не удержать меня тоже.

— Тебе никто не позволит творить в школе беспредел! — рыкнул граф, одаривая меня настороженным взглядом.

— И не собирался. И всем своим поведением это показываю — только защита. Но да будет вам всем известно, что у меня теперь война с родом Тенишевых и Коломойцевых. Я разберусь с ними за пределами Потенциала. А их два отброса уже вряд ли ко мне сунутся.

— Ты видимо был не в себе, когда выдал подобную глупость. Едва ты пересечешь порог учебного заведения, как тебя схватят и убьют! — на этот раз Белорецкий оглядел меня как умалишенного.

— Значит на территории школы мне нечего бояться?

— …

— …

— Не значит. — после небольшой паузы всё-таки ответил Сергей Константинович. — По нашим разведданым, по твою душу уже работает один наёмный убийца. А они, — кивком головы указывая на так и стоявших молча силовиков, бросил он. — тебя от него должны защищать.

Новость, конечно, была занимательная. Что ж, тем оперативнее значит мне нужно начинать действовать.

— Вы думаете он сможет пробраться сюда?

— Школа прекрасно охраняется, но не является абсолютно неприступной крепостью. Всё возможно.

— Прекрасно. — поморщился я.

Впрочем, граф явно перестраховывался, а возможно и специально нагонял мне лишней жути. Уж кто-кто, а я исследовал внешние границы школьной территории с Кали постоянно. И каких-либо «дыр в обороне», мне за три года найти не удалось. Более того, после той истории с компотом, школьную службу безопасности тут так дрючили, что в этом плане к ним не подкопаться — мышь не проскочит. Ну… мышь обычная, а кого на меня натравили пока не ясно.

— Значит так. — решил подытожить Сергей Константинович. — В школе не беспределить — это фундаментальное правило. Попробуй жить спокойно, может понравится.

— А что будет с теми четырьмя, что устроили на меня покушение в зале? — вспоминая ублюдков, с которыми мне ещё не удалось поквитаться, спросил я.

— Сомневаешься в способностях и фантазии Тимофея Степановича?

Что-что, а этого у нашего директора было не отнять. Его наказания только с виду могли казаться простыми и безобидными. Но когда он брал какого-то провинившегося ученика в оборот, тому примерно через недельку уже хотелось просто выть на луну.

— Ваше Сиятельство, разрешите?

— Да.

— Кх-кх… а вам не кажется, что иногда этот мелкий стервец разговаривает и ведёт себя уж совсем не под стать своему возрасту?

— Да что ты говоришь? — будучи не в самом хорошем настроении огрызнулся граф. — Очень удивительно Глеб, что ты это заметил только сейчас, спустя столько времени. — вздохнул Белорецкий немного смягчившись под конец, и хлопнул по плечу подающего большие надежды бойца.

Леонид Самсонович поправил стопки документов и бумаг на большом столе, а затем, выключив с пульта экран висевшего на стене напротив телевизора, демонстрирующего какие-то графики, поднялся на ноги и подошёл к окну.

— Да уж… не самый лучший у вас выдался конец учебного года. — через плечо оглядывая троицу стоявших перед ним на ковре людей, констатировал хозяин кабинета и вновь устремил свой взор на зелёную лужайку за стеклом. — Один проиграл простолюдину перед самым выпуском из школы, другой вообще мальчишке на три года младше. Ну а ты что расскажешь, дочь?

— Мне похвастаться тоже нечем. — скромно опустив глаза в пол, честно призналась Анна.

— Что, ни отравить не смогла, ни подружиться? — слегка съязвил граф.

— С ним… очень трудно.

В комнате повисла звенящая тишина. Звук старинных тикающих часов, работающего кондиционера и пожалуй всё. Затянувшуюся паузу нарушил сам глава рода.

— Ну… ругать никого не буду. Сами всё знаете, чай не глупые. — едва заметно поморщившись произнёс он и добавил. — Ставлю задачу провести работу над ошибками. Записи боёв, я надеюсь сделали?

— Да, отец.

— Мне тоже сбросьте — погляжу. Потом обстоятельно поговорим.

— Да, отец. — вторили молодые парни.

— Всё, свободны. — кивнув своим мыслям бросил мужчина, а затем поспешно добавил. — Дочь, останься.

Евгений и Александр практически синхронно кивнули и по военному развернувшись назад на левой пятке, направились в сторону дверей.

Развернувшись к девушке, граф внимательно её оглядел цепким взглядом, после чего, сохраняя на лице полное отсутствие каких-либо эмоций, вновь занял своё кресло.

— Расскажи мне про пацана. — указывая дочери на кресло напротив себя, произнёс глава рода, открывая ящик в столе.

— С виду ничем не примечательный мальчишка. — начала отвечать девчонка, на что её отец вновь моментально поморщился. Впрочем, взгляд его был направлен в бумаги, которые он только что вытащил из стола. — Но на самом деле, он очень необычный.

— В чём это выражается на твой взгляд? — всё также не отводя взгляда от папки и листая какие-то документы, бросил мужчина.

— Как разговаривает, как держится, как ведёт себя, как бьётся… да во всём.

— Общие слова. Конкретика, примеры.

— Грамотная поставленная речь. Он уверен в себе и ну… — на этих словах Анна стыдливо посмотрела в сторону. — он не робеет при мне, как абсолютное большинство парней, и уж тем более не краснеет и не отводит взгляд. — поймав себя на том, что сейчас делает прямо противоположное, девушка нахмурилась, но на отца смотреть всё равно не стала.

Как производить на мальчиков впечатление, как с ними заигрывать, кокетничать и флиртовать, Анну уже пару лет обучала личный психолог-педагог. И уроки эти не проходили даром — не встречала ещё Орлова мальчишек в школе, кто бы мог противостоять её чарам. Правда, справедливости ради, учитывая их возраст и неопытность, особо стараться никогда и не приходилось. Поэтому любая помощь в учёбе, какие-то мелкие услуги и куча рыцарей-защитников, которые ей при таких братьях были вовсе не нужны, у девушки были всегда в наличии. А тут прям стена…

— Может ещё не созрел? — между делом бросил граф, мельком взглянув на дочь оценивая её реакцию. Уцепится за соломинку, чтобы самооправдаться или всё-таки скажет как есть?

— Возраст, конечно, у него ещё маловат… Но думаю, не в этом дело. Не могу объяснить…

— Хорошо, продолжай дальше.

— Как он бьётся тебе расскажут братья, я лишь скажу, что он мог бы и Саше вполне себе конкуренцию составить. А уж когда подрастёт…

— Ты лучше мне объясни, как так вышло, что к белому другу прогулялась ты, а не он? — мягко перебил дочь мужчина.

Слушать любительское, подкреплённое лишь одними эмоциями мнение девчонки, он откровенно не желал — воина из неё не готовили, как из братьев, пусть она и владела клинком.

Услышанное заставило сердце девушки биться чаще. Она о своём позоре, что неудивительно, никому не рассказывала и сейчас отчаянно не понимала, откуда эта информация дошла до отца.

Выдохнув и тщательно контролируя голос, Анна внимательно подбирая слова, начала свой рассказ.

— Считается, что Алексей так и не смог открыть в себе предрасположенность к какой-либо стихии. Но я думаю, это ложь. Скорее всего, он всё-таки чувствует и может управлять водой, как мы. Иначе мне трудно объяснить, как он определил то, что состав жидкости в бутылках у него и его друзей изменился.

— Для этого должен быть крайне высокий уровень владения… — вслух задумался Леонид Самсонович. — Намного выше, чем у тебя.

К сожалению, это было правдой, потому как иначе, Анна бы смогла заметить неладное и ни за что не стала бы пить из той злополучной бутылки. А учитывая то, что владеет она даром на довольно высоком уровне, это было очередным поводом уважать Обломова.

— Когда я провернула всё в первый раз и никакого эффекта не последовало, я было решила, что он просто утолил жажду из чужой бутылки. Может у друзей попросил — у простолюдинов это норма. В общем, следующий раз, я поднапряглась и испортила воду всем.

— Насколько я знаю, он дружен с Алиной Белорецкой и она также сидела рядом с ним. — нахмурился граф, внимательно уставившись на дочь.

— Естественно, её воду я трогать не стала, папа. — быстро поняла о чём хочет спросить отец Анна. — В общем, если в первый раз Лёша просто не стал пить отраву, то во второй, он каким-то образом испортил воду в ответ мне.

— Каким-то образом?

— Я-я долго размышляла… но ничего путного в голову не пришло. — повинилась Анна, опустив голову. — Не знаю как он это сделал.

— Что было дальше?

На этих словах девушка подняла полные непонимания глаза на родителя и застыла в недоумении.

— Ну… бой он свой выиграл, я потом чуть позже в уборную побежала…

— Это всё?

Спрашивал мужчина девушку так, что было не ясно: ему просто любопытно или он в курсе дальнейших событий?

— Было ещё кое-что. — надулась Анна, явно не желая так откровенничать. Но в конечном итоге решила, что кое-что ещё можно добавить. — Когда я прибежала к ближайшей уборной, она была заперта. Сил открыть дверь, даже с помощью дара у меня не хватило. И тут рядом, будто бы случайно, оказался Лёша. Малость мне поязвив что-то про карму, он легко выбил эту дверь с плеча. Хотя я её своей силой и на миллиметр сдвинуть не смогла! — под конец воскликнула девушка. — Всё. — отважно добавила она, твёрдо решив на этом рассказ закончить.

— Да уж. Интересный персонаж. — улыбнулся граф, передавая дочери закрытую папку. — Открой, посмотри.

Открывая её, Анна моментально поняла, что перед ней личное дело на её нового знакомого, которого они с отцом только что обсуждали.

— Посмотри на фотографии. — ткнув пальцем в ту область, где их было целых три штуки, сменяющиеся от года в год, бросил мужчина. — Обычный, говоришь с виду? Много простолюдинов с таким лицом видала? — отметив, что дочь замешкалась, он добавил хохотнув. — За внимательность тебе, два.

— Ну-у… симпатичный и что?

— Черты лица смотри, кожу, овал лица… Это всё, конечно, в сущности может абсолютно ничего не значить. Но это если по отдельности друг с другом. А вот добавить к этой мордашке его предрасположенность к владению мечом и не по годам сильный дар…

— Ты думаешь он чей-то… он благородный?! — плохо скрывая радость в голосе бросила Анна, перебивая отца.

— Нет, дочь. Он просто чей-то бастард. И учитывая то, что он нам демонстрирует, там кто-то не меньше князя погулял…

По моей просьбе через час меня перевели в одну палату с Юрой и Ваней. Парни под надзором лекаря, дежурившего последние дни на соревнованиях, довольно быстро шли на поправку. Я бы даже сказал фантастически быстро, потому как уже сегодня они находились под наблюдением чисто формально — оба прекрасно ходили, двигались и имели абсолютно здоровый внешний вид. А ещё, судя по тому что я наблюдал, оба мальчишки буквально маялись от безделья и не знали чем себя занять в свалившуюся на голову уйму свободного времени.

К моему удивлению, в отличие от меня самого, Юра с Ваней при встрече повели себя довольно прохладно. Я было сначала решил, что они просто не в настроении, но чуть позже стало отчётливо видно, что друг с другом ребята общаются вполне нормально, а холодок чувствуется лишь исключительно в мою сторону.

Будь это кто-нибудь другой, я бы однозначно тут же потерял интерес к людям и, как говорится, «забил». Но с этими мальчишками меня связывало уже несколько лет дружбы, и я принял решение не откладывать в долгий ящик и не замалчивать проблему, а сразу поставить все точки над «и».

— Парни, — громко произнёс я, привлекая внимание двойки сидевших на одной кровати мальчишек. — вижу вы не особо рады меня видеть. Не хотите обсудить произошедшее? Тут нам всё равно ещё как минимум до завтра вместе торчать. А так, хоть время за беседой скоротаем.

Мои соседи задумчиво переглянулись между собой, после чего согласно кивнули и развернулись ко мне лицом.

— Что тут обсуждать? Мы из-за тебя чуть на тот свет не отправились. — бросил Ваня, не сумев долго задержать взгляд на моём лице.

— Избили так, что у меня только сегодня голова перестала гудеть… — добавил Юра. — Про остальное молчу, вспоминать страшно.

— Мне действительно жаль, что это произошло. — выдохнув бросил я.

— А толку, что тебе жаль? Вот нас бы не стало или ещё хуже остались бы инвалидами… какой нам прок с твоего «жаль»? — нахмурившись бросил Юра.

— Нам прямо сказали, что мы страдаем из-за тебя, твоего хамства и длинного языка, Лёша. Били по голове и говорили эти фразы. Много раз.

— Ты не умеешь вести себя с аристократами, считаешь, что можешь быть с ними на равных… но это, не так!

— В один прекрасный день, любого из нас могут просто походя убить, только лишь потому что мы с тобой рядышком стояли. С тобой дружить опасно. — воскликнул Ваня под конец.

Похоже у ребят здорово накопилось… И чем больше я слушал друзей, тем больше понимал, что из их ртов летят чужие фразы. Для меня было очевидно, что с парнями кто-то серьёзно побеседовал и помог им сложить два плюс два.

Спорить, оправдываться и что-то объяснять смысла не было, потому как я отлично понимал, что ребята правы. Дружить со мной, к сожалению, действительно опасно.

В палате повисла долгая пауза, в ходе которой я молча сверлил стену перед собой.

— В общем, Лёша, без обид, но мы решили, что хотим дальше идти своей дорогой. Тимофей Степанович пообещал, что расселит нас с тобой в разные комнаты, мы дали согласие.

Ну теперь понятно откуда ноги растут. Как и ожидалось, ребят против меня кое-кто настропалил. Правда сути дела эта информация, конечно, не меняла — выбор делали они сами.

— Принял. — коротко кивнул я, повернувшись к ребятам, а затем вновь медленно занял горизонтальное положение.

Пожалел я, конечно, о том, что напросился к ним в палату, но с другой стороны, чем раньше о таком узнаешь, тем лучше. Ребятам сломали дух, иначе и не скажешь, но я не позволял себе осуждать бывших товарищей и понимал, что пережить такое в их возрасте не даётся легко.

Тем не менее, общение и дружба вещи принципиально добровольные и то, что насильно мил не будешь, говорят не зря. Поэтому, проговорив в своей голове эту фразу, я моментально принял решение смириться с произошедшим и думать о своих текущих проблемах. Потому как мне сейчас особо не до рефлексирования.

— Господин, я могу что-нибудь подмешать им в еду. — внезапно прошелестело в голове.

— Кали, ты что, дура?

— Но… я же вижу как вам неприятно! А так настроение по…

— Уймись. И не вздумай что-то подобное выкинуть. — отрезал я.

— Кх-кх. — неожиданно вмешалась Люси. — Господин, раз уж вы тут болтаете: этот ваш Степан, меня уже достал с просьбой перенести его к вам.

— Не надо. Скажи, ночью я сам вернусь в комнату.

Затем, немного подумав, я внимательно оглядел своё тело и отметил, что от ножевого ранения сейчас остался только маленький шрамик. Но и он должен был в ближайшее время «уйти», по крайней мере, это мне обещал Пётр Иванович.

— Хотя погоди. Я решил вернуться быстрее. — бросил я ментально и поднялся с больничной койки.

Настроение было крайне отвратное. Вдобавок, после инициированного мною же диалога, находиться в этом помещении мне что-то уже не очень хотелось. Да и кое-какие дела я запланировал. Так что чем раньше начну, тем раньше закончу. Именно под ворох таких мыслей я направился на выход из палаты.

— Всё, я выздоровел. Ведите меня в мою комнату. — серьёзно заявил я, открыв дверь и выйдя в коридор, караулившему у входа мою палату дяде Вите.

Последний удивлённо задрал брови, но я, не дожидаясь его реакции, повернулся к нему спиной и направился в сторону лестничного марша, ведущего на первый этаж медблока. Мы ведь оба знали, что либо он сам меня отведёт куда мне надо, либо будет впопыхах искать по территории школы и параллельно долго материться, что я опять сбежал.

— Ну-ка стой! — придержал он меня за плечо, после чего, немного помедлив добавил. — Погоди, вещи твои заберём.

Я лишь вздохнул и благодарно кивнул дядьке, оглядывая безразмерную больничную одежду, в которую меня тут переодели пока я пребывал в бессознательном состоянии. Уже через минуту, возле нас стоял ещё один боец из их отряда, с непонятно откуда добытым пакетом моих вещей.

— Снимаемся, как приняли? — бросил возвышающийся надо мной дядька в рацию и подмигнул мне правым глазом.

Прибежавших по такому событию двух врачей, начавших было что-то причитать, дядя Витя быстро задвинул, после чего мы всей толпой отправились на выход из медблока.

— Голодный? — спросил он меня, когда наша компания по дороге в жилой блок, стала приближаться к столовой.

— Есть такое. — признался я.

— Сейчас организуем. — кивнув, бросил лидер отряда.

Через пять минут наша пятёрка была в столовой. Часть ребят из Тайфуна в здание почему-то не вошли, но чуть позже, я их обнаружил под окнами на улице.

— Ещё на крыше двое. — проследив за моим взглядом, произнёс усевшийся напротив силовик. — Но и это не всё.

В столовой было уже пусто — в основном ужинали СБшники и сами местные работники. Последние, кстати, меня неплохо уже знали и сейчас с недоумением оглядывали мой необычный внешний вид. Я старательно изображал, что взгляды эти не замечаю, но понимал, что скоро прибуду сюда отбывать наказание и тогда меня завалят вопросами.

— Серьёзно вижу вы взялись.

— По-другому не умеем. — важно заявил собеседник, смазав пафосную фразу смешком.

— И что, кого-то поймали уже?

— Нет. Пока никого и не было.

— Понятно. — оглядывая стоявшую передо мной тарелку с пюре и двумя аппетитными котлетами, вяло бросил в ответ я.

Повисла гастрономическая пауза, в ходе которой мы изредка перекидывались взглядами, но тишину нарушать не торопились.

— Слушай, так уж вышло, — разобравшись со своей порцией, начал дядя Витя. — мы тут случайно стали свидетелями твоего диалога с соседями по больничной койке.

Услышав это я кисло поморщился, но особо удивляться не стал. Камеры-то я им в палате все развернул куда подальше, а те, что не развернулись, попросил перестать работать. Но вот с их техникой, способной слушать через те-же стены, ничего не сделаешь, если как минимум о ней не знаешь.

— В общем, не расстраивайся, Соколик. Настоящие друзья так и проверяются. А остальные со временем отваливаются, тут уж ничего не поделать.

— Спасибо за поддержку, дядя Витя. Что есть, то есть. — бросил я в ответ, благодарно кивнув собеседнику и дальше принялся за еду.

Время за ужином пролетело незаметно. Мы ещё немного пообсуждали прошедшие на турнире поединки, мою победу, ну и не обошлось без обсуждения слитого мною боя.

— Да уж… мало кто, конечно, заметил, но любой инструктор и тот, кто разбирается, скорее всего, всё поняли.

— Что сделаешь теперь уже… Так надо было. — пожал я плечами, на фоне произошедшего совсем забыв об этой ситуации.

— Как бы этот Михаил тебе за такую помощь потом не припомнил.

— С чего бы это? — искренне удивился я.

— Ну как же… Чемпионом он, конечно, стал, но по сути-то, знающие люди понимают, что не совсем заслуженно. А ведь он со своей стороны всё делал честно, не жулил, старался очень, боли много вытерпел. В общем, может и не оценит Михаил твой жест. — бросил напоследок собеседник. — Но тут я по себе сужу.

— Да уж… — вновь поморщился я. — Ну а с другой стороны, я и не «за спасибо» это делал, так что переживу. А во-вторых, ему жизнь устраивать дальнейшую или самолюбие тешить? Я, кстати, теперь вообще зарёкся больше в этих соревнованиях участвовать.

— Это почему это?

— Учусь и так бесплатно. Значок и медаль уже есть. — стал вслух размышлять я. — А так кому-то из ребят может повезёт, жизнь после школы себе облегчат. Пусть себе выигрывают, мне это при текущих вводных неинтересно.

— Благородный типо. — улыбнулся сидевший рядом Глеб.

— Не, простолюдин. — отыграл дурака я.

— По поводу «облегчить свою жизнь после школы», я не соглашусь. Любите вы, молодёжь, об армии в негативном ключе рассуждать. А ведь она из пацанов людей делает. Мужчин. А те немногие, кто после школы умудрился расплатиться с родом и уйти на вольные хлеба, сейчас мечутся, места себе найти в этом мире не могут.

— Дядь Вить, вербуете что ли уже меня? — бросил я, отчего все за столом расхохотались.

— А чем черт не шутит? — в тон мне, ответил собеседник.

— Мечутся они, как вы говорите, на свободе, на гражданке, за то живые. А не мрут на фронте за интересы аристократов. — неожиданно импульсивно бросил я, но затем смягчился и добавил. — Но вы не переживайте, лично я, как раз-таки, на фронт вполне себе собираюсь.

— Ну-у, мы в тебе и не сомневались. — хлопнул меня по плечу лидер Тайфуна, а затем поднялся с места и добавил. — Ладно, закругляемся.

— Привет Стёпка. — улыбнулся я, входя в комнату.

Товарищ безмолвно подпрыгнул с кровати и подбежав ко мне, крепко обнял. Тем временем дядя Витя, вошедший внутрь вперёд меня, быстро исследовал помещение и направился в холл. Трое бойцов спецотряда остались до утра за дверью — внутрь их пускать ночевать с нами, я наотрез отказался.

Они, конечно, могли меня не послушать и сделать по-своему, но мелким шантажом, точнее намёком на то, что я в противном случае просто-напросто сбегу, мне всё-таки удалось продавить свою просьбу. В ответ нам придётся оставить на ночь обе двери открытыми.

— Ты как?

— Уже нормально. У тебя тут как дела? С Люси подружились?

Демоница появилась в комнате, едва её покинул военный и застыла в ожидании в дальнем углу. Люси ментально заверила меня, что мне не стоит переживать о том, что она может попасться на глаза силовикам.

— Отдыхай пока что. — произнёс я, оглядывая девчонку. Выглядела она уже довольно хорошо.

— С ней подружишься… — проворчал Степан, бросив в сторону бесовки странный взгляд. — Кто она такая вообще?

— Она — Люси. — не пожелал вдаваться в подробности я. — Помогает мне иногда.

Более нелепое объяснение наверное было сложно придумать и Стёпа это по любому отметил, но вслух ничего не сказал, чем несомненно в очередной раз вызывал у меня симпатию.

— Как дела в школе? Тебя не дёргали?

— В школе как обычно. На допрос водили разок после занятий и всё. А до этого, вместо обеда, мы к вам всей толпой приходили в медблок. — ответил товарищ, наблюдая как Люси развалилась на бывшей Юркиной кровати. Я тем временем переодевался из больничной пижамы в свою домашнюю одежду ни капли не стесняясь её присутствия. — Это Алина организовала, так бы нас никто никуда не пустил, конечно же. Но ты, к сожалению, ещё спал. Так что только с Юрой и Ваней вышло пообщаться. — закончил Стёпка опуская взгляд в пол.

— Ничего, завтра все увидимся. — кивнул я.

— Алина там с Машей поревели, немножко. Пока тебя разглядывали. — на этих словах губы Стёпки растянулись в улыбке, немало удивляя меня быстрой сменой настроения. — Им говорят, что всё хорошо, а они ревут.

— А ты ржал стоял. — хохотнул в тон товарищу я.

— Ну-у, не то чтобы… но почти.

Обо всём и ни о чём мы проболтали со Степаном ещё около двух часов, прежде чем время приблизилось к ночи. Следом я дождался пока сосед уснёт, и попросил Кали вытащить меня за пределы школы. Люси было решено тоже забрать с собой.

Да, двери в комнату и холл остались открытыми, но я питал надежды, что просто так бойцы ко мне заглядывать не станут. Потому как в противном случае, мне придётся полдня потом выслушивать нотации Виктора.

— Внутри чисто. Два отряда охраны распределены по внешнему периметру объекта. — коротко доложила Кали.

— Отлично. — оглядывая завод с крыши стоявшей неподалёку многоэтажки, бросил я в ответ.

В следующую же секунду, в сторону производственных цехов и складов, по воздуху полетели полтора десятка связок склянок со сгустками различных энергий.

Я уже давно прошу своих друзей периодически пополнять мои запасы. Они во время своих тренировок всё равно её сбрасывают в землю, а так, я запасливо всё это добро собирал и складировал.

Естественно, возник вопрос, где устроить себе хранилище. Сначала было я хотел для этих целей использовать свой старый дом, пострадавший от стаи монстров вышедших из аномалии в моём огороде несколько лет назад. Но за прошедшее время, там местная детвора уже выбила часть стёкол и в тайне от родителей стали устраивать свои посиделки, превращая восстановленный за счёт графа домик, в своё тайное место сбора.

Очевидно, что тайный склад там организовать бы не вышло, поэтому пришлось пойти дальше. Тут-то я и вспомнил про ту пещеру, где когда-то «встретился» со своим предком, обрёл часть силы и даже нашёл дурацкую шкатулку, которую сколько бы я ни мучался, открыть так пока и не удалось.

Предок, кстати, уже больше года, никаких признаков присутствия в моей голове не подавал. То ли «рассосался», то ли произошёл процесс слияния, а может и вовсе просто где-то храпел на границах моего сознания. Но так как даже в самых критических ситуациях, произошедших недавно, он о себе напоминать более отказывался, то я интуитивно ближе склонялся именно ко второму варианту.

Передав свои пожелания Бобику, мне удалось без труда наладить «сообщение» между нашим миром и той пещерой, куда колючий, если его не злить и вовремя ходить в разломы, без проблем открывал портал.

Сегодня пришлось снова посетить свой склад, но на этот раз не для того, чтобы вновь пополнить его порцией припасов, а напротив, немного опустошить.

И вот сейчас я стоял и мирно наблюдал, как над табачным заводом рода Тенишевых нависла неотвратимая угроза. Это место приносит им много денег, посмотрим, как им понравится новость о его уничтожении.

За минувшую ночь, с помощью демониц мне удалось сжечь ещё один объект, но на этот раз принадлежавший уже Коломойцевым. Это был крупный завод по производству каких-то напитков, которому в ближайшее время уже было не суждено что-то выпускать.

Сам я участвовал только в закладке наших бомб, указывая пальцем куда и где их установить. После диверсии на прошлом объекте, я пришёл к выводу, что такие сильные взрывы мне и не нужны. Лучше сделать их слабее, но больше количеством и в нужных местах — так и ущерб увеличится и город более громкими звуками пугать не придётся.

Уничтожить несколько центральных колонн, несущую стену и всё оборудование вместе с линией производства, а также устроить пожар на складах — более чем достаточно, чтобы причинённый ущерб исчислялся сотнями миллионов рублей. И если, к примеру, для князя Белорецкого подобная потеря была бы очень неприятной и раздражающей мелочью, то Коломойцевы и Тенишевы, однозначно, этой ночью потеряют серьёзную часть своего дохода.

Небольшие заряды Люси «активировала» когда я уже находился в своей комнате. Бесовка заверила, что для неё это не проблема, но как именно она разбивала связки разложенных по объекту колб с энергией, я не понял.

Буквально через двадцать минут на горизонте возникло зарево, которое, в отличие от первого раза, можно было отчётливо наблюдать из моего окна. Следом послышался шум пролетающих вертолётов и проезжающих где-то рядом пожарных машин, направляющихся на объездную трассу, недалеко от которой и находился пострадавший от нашей диверсии объект.

На этот раз мои охранники особо не дёргались, лишь заглянули в комнату и убедившись, что всё тихо и спокойно, вернулись на пост.

К слову, когда я уходил с Кали на свои задачи, приходилось на всякий случай подкладывать под одеяло бесхозно лежавшие подушки отсутствующих соседей. Стёпка же, на этот раз спал крепко и на далёкий шум за окном никак не реагировал.

Утро начавшееся с обычной зарядки, плавно перетекло в завтрак а затем и первый урок, перед которым я встретился со своими друзьями. Друзья, судя по всему, за последние сутки немало переживали, поэтому встреча была необычайно тёплой. Ответив на десятки разных вопросов о произошедшем и выслушав ворчание товарища о том, что я всё знал, но не взял его с собой, мы отправились в класс, условившись продолжить беседу на обеденном перерыве.

— Это ты, да? — повернувшись ко мне, неожиданно едва слышно произнесла Белорецкая.

— Безусловно. — не отвлекаясь от своей тетради бросил в ответ.

— Я серьёзно!

— Тогда что бы там ни было, это не я. — моментально изменил я свои показания.

— Хватит шутить! Ты действительно решил с ними воевать? — недовольно прошипела мне на ухо девчонка.

— А почему нет?

— Потому что… они могут убить тебя!

— Пытались уже. — отмахнулся я. — Да и что ты мне предлагаешь? Забыть всё? Простить?

— Ты уже отомстил достаточно… Зачем идти дальше?

— Потому что иного выбора нет. Или ты наивно полагаешь, что после того, как я покалечил двух наследников их родов, эти благородные господа про меня забудут?

— Я могу поговорить с отцом! В конце концов это всё из-за меня началось…

— Это началось из-за того, что два невоспитанных осла не могли по-человечески вести себя в обществе. — не согласился я с подругой.

Что-то ответить она мне не успела, так как мы оба получили замечание от стоявшего у доски учителя и пришлось замолчать. Разговор на эту тему продолжился уже на обеде, вместе с остальными ребятами.

— Никто из участников драки так и не вернулся из медблока, кроме тебя. — расправившись с тарелкой супа начал Максим, успевший навести справки. — С ними всё так плохо?

— Очень на это надеюсь. — вздохнул я, в полглаза наблюдая за рассредоточившимися по помещению ребятами из Тайфуна и охраной Белорецких.

Алиса тоже пришла сюда на обед и улыбнувшись, издалека помахала нам рукой, показав жестом, что будет есть с нами.

— Ну, кое-кто помимо Лёши, всё-таки тоже вернулся. — тем временем произнесла Маша, кивком головы указывая на сидевших через пять столов от нас Юру и Ваню. — Чего это они обособились?

— А ты пойди спроси. — недовольно проворчал Стёпа, который судя по поведению уже был в курсе их решения.

— И спрошу. — решила было подняться с места Морозова, но я её остановил.

— Маш, не нужно. — на этой фразе, взгляды всех присутствующих перекрестились на мне. — Как-нибудь позже, наедине пообщаетесь.

Подошедшая в эту минуту Алиса, моментально подняла всем настроение своими белоснежными бантами, полностью затмевая своим присутствием неприятную для меня тему.

— Привет, ты уже поправился? — присаживаясь напротив, возле сестры, произнесла Белорецкая младшая.

— Вполне себе. — улыбнулся я и поприветствовал девчушку.

— Тоже обсуждаете вчерашние взрывы? — неожиданно начала она диалог, мельком поглядывая на меня.

Обычно Алиса скромно молчала и по большей части только отвечала на вопросы, не особо участвуя в наших разговорах. А тут прям что-то нетипичное для неё. Неужели пытается мою реакцию прочитать?

Подумав о том, что мелкая девчонка уже учится читать людей, я невольно улыбнулся, с трудом сдержав смешок.

— А ты что-то о них знаешь? — подобрался Максим, с любопытством заглядывая Алисе в глаза.

— Не-а. Мне такое никто не рассказывает. Я же ещё маленькая. — потешно поморщившись, ответила девчушка.

— И правильно. Незачем о чужих проблемах думать, нам и без того есть чем заняться. Не правда ли? — широко улыбаясь произнёс я, поднимаясь из-за стола. — Пойдёмте на тренировку. Говорят с нынешних времён, там теперь аристократов больше ходить стало. — добавил хохотнув.

— Лёша, постой! — засуетилась Алиса. — А ты можешь остаться ещё на минуточку? — и после небольшой паузы, слегка краснея, добавила. — Один.

Алина удивлённо оглядела сестрёнку, мои товарищи меня, но все без лишних слов поднялись из-за стола и направились в сторону выхода.

— Мы тебя там подождём. — всё же бросил напоследок Максим, указывая головой в сторону выхода.

Тем временем, я развернулся к Алисе и вопросительно уставился на девчонку. Та молча открыла свой рюкзак и достала оттуда электронный планшет.

— Ты меня попросил кое-что найти и я нашла. — довольно улыбнувшись, озвучила Белорецкая. — Вот, смотри. Мне их после всего случившегося совсем не жалко. Только будь аккуратен. — едва слышно шепнула она вдобавок.

На этих словах Алиса включила экран на устройстве и развернула его ко мне.

— Фотографируй. Так отправлять небезопасно. — наблюдая за моим обалдевшим лицом, деловито произнесла малышка.

— Вот это спасибо тебе…! Вот это удружила! Тебе за это, надеюсь, не прилетит?

— Я тоже надеюсь…

— Должен буду, Алиса. — заглянув в глаза девчушке, серьёзно произнес я.

— Да ладно. — скромно махнула она ручкой. — Ты меня в детстве от серого волка спасал.

— Ничего не ладно. С меня подарок. — отрезал я, вспоминая, что тот волк был как раз-таки чёрным и одновременно забавляясь, как родители преподнесли дочери ту историю.

Вместе с этим, честно говоря, я был в замешательстве. С одной стороны, Белорецкая мне очень подсобила: здесь было то, что в сети явно не найдешь и даже больше. А с другой, я крайне не хотел вмешивать её в подобные дела и откровенно говоря жалел, несмотря на принесенную девчонкой пользу, что тогда сдуру озвучил свою просьбу. Будь она постарше, ещё ладно, а так… ощущение будто наивного ребёнка в тёмную использовал… Хотя она таковой вообще не выглядела.

Так, ругая себя за дурной язык и неуместную просьбу, я шёл к терпеливо ожидающим меня друзьям.

Аккуратно раскладывая «рабочий инвентарь» на кухонном столе, мужчина неторопливо открыл замок небольшого чёрного чемодана и полюбовался абсолютно новой техникой. Любил Иоанн такие моменты, когда на аппаратуре, инструментах или любой другой технике, ещё стоят заводские наклейки, чувствуется запах родной смазки, а сама поверхность распакованной вещи ещё не знает царапин и неизбежных потёртостей полученных в ходе дальнейшей эксплуатации.

Иоанн в целом любил всё новое и формировал свою экипировку исключительно по последнему слову техники. Одним из недавних его приобретений был не так давно сошедший с конвейера Визор ДД-312, который в качестве приятного бонуса, вместе с авансом ему передал агент заказчика.

Штука крайне интересная хотя бы тем, что не только позволяет вести комфортное наблюдение и запись за объектом с расстояния в три километра, но и имеет встроенный тепловизор, а также прибор ночного видения. Особенностью прибора является не его вполне уже обычный для таких устройств большой разброс кратности, а увеличенное «поле зрения» и великолепное качество передаваемой картинки. Ну и как вишенка на торте, несмотря на некую громоздкость, прибор был мобильным и при желании его можно было использовать не только как сейчас на штативе, подключив к монитору, но и в руках в условном поле без какой-либо другой дополнительной техники.

Снятая на самом верхнем этаже одной из главных высоток города квартира, была по Тюменским меркам довольно дорогим вариантом, но зато с очень редким видом на центральную часть города и реку, разделяющую его на две части. Но все эти красоты, благодаря которым хозяева квартир и риэлторы немало заламывали цену, интересовали Иоанна в самую последнюю очередь. Тут куда важнее был вид на расположившуюся немного особняком от города, школу для одарённых детей. Несомненным плюсом высотки в которой он находился, было ещё и то, что между ней и интересующим мужчину объектом, не было ни одного другого высокого здания или строения — никому попросту не давали разрешение на строительство чего-то подобного.

Расстояние, конечно, такое, что сейчас объект его интереса выглядел лишь непонятной размытой точкой на горизонте, но это не беда, если есть чудо прибор, который мужчина мастерски установил у окна на штатив и уже подсоединил к в комплекте к нему доставленному монитору.

— Ну что ж… посмотрим, где тут мой воробышек. — бросив взгляд на установленную в рамку на столе фотографию мальчишки, низким голосом произнёс Иоанн.

Ещё в пору срочной службы, которая в те времена практически у всех проходила в зоне боевых действий, командир разглядел в юном Иоанне не дюжий талант к стрельбе и технике. Последняя так и вовсе будто ему взаимной любовью отвечала.

Отказывается заводиться списанная бронемашина? Не беда, достаточно Иоанну залезть в кабину, повертеться там минутку и вуаля! Не работает заглушенная вражеским РЭБ связь? Ещё проще, усевшийся за пульт управления молодой боец быстро наладит сообщение и спасёт рискующую попасть в окружение воинскую часть. Про зависшие компьютеры, невовремя севшие рации и дающее осечку оружие, и вовсе в его ближайшем окружении никто и не слышал.

Затем, уже подписавшему контракт парню, нашли применение не только в окопах и тылу, но и в разведке. Пришлось Иоанна, конечно, дополнительно подготовить, но как оказалось в будущем, это было одним из самых удачных решений его командования. Очень скоро вражеские командиры среднего звена стали дохнуть как мухи и доставалось даже некоторым генералам.

Подход Иоанна предполагал много креативных идей, для решения поставленных задач и в большинстве случаев он достигал успеха. Часто даже там, где не справлялись более опытные и матёрые головорезы их полка.

Нет, этот одарённый не стал абсолютным оружием или каким-то суперсолдатом полностью изменившим ход боевых действий. Но лишь только потому, что на войне такого просто не бывает. Тем не менее, полная грудь орденов и медалей, а так же весь командирский состав вместе с комполка, лично провожающие Иоанна на гражданку, о чём-то, да говорили.

И то, что сейчас ему приходилось брать заказы, в том числе на убийство пятиклассника, его отнюдь не радовало, но к сожалению, было необходимостью, чтобы вести достойную и ни в чем не нуждающуюся жизнь в мирном городе.

Вернувшись с занятий в жилой корпус, я первым делом перекинул все фотографии с телефона на ноутбук, а затем, прерываясь только на ужин, мы со Степой вдвоём весь вечер изучали полученную от Белорецкой информацию.

Интересного было много. Во-первых, местоположение ещё пары объектов у вражеских семей, удары по которым нанесут им просто колоссальные убытки. Во-вторых, не считая различной мелочевки, среди переданных мне документов, был самый настоящий компромат. А если быть совсем точнее, результаты расследования, по итогам которого Тенишевым и Коломойцевым грозит вышка, ну или по крайней мере главам их родов точно.

Почему Белорецкие решили не давать ход этому делу выше и заморозили расследование мне неизвестно. Но факт есть факт — Тенишевы списывали различными методами оружие и боеприпасы, которые по государственной программе, поставлялись в их распоряжение на защиту одной из границ империи, от внешних врагов и монстров. Последние тоже изредка появлялись в аномалиях на вверенном им участке. А дружественный их семье род Коломойцевых, помогал всё это дело сбывать. В документах был отражен десяток схем, имена и фамилии участвовавших в этом гнилом деле людей, и названия местностей вместе с координатами складов.

Самое важное здесь оказалось то, что эта торговля приносила семьям весомую долю дохода, а также велась ни с кем иным, кроме как с прямым врагом нашей империи. Правда по интересному совпадению, именно на участке фронта, находящегося под защитой рода Тенишевых, всё было стабильно, а происходящие набеги, всегда ими отражались. Наступление, почему-то тоже не велось, но и прорывов на свою территорию, как это бывало в более горячих точках, тут не случалось от слова совсем. Видимо Коломойцевы свой хлеб ели не зря и умудрялись неплохо обслуживать интересы всех сторон.

Как умудрилась Алиса достать все эти документы, я просто ума приложить не мог. Откинувшись на спинки стульев, после нескольких часов интересного чтения и изучения снимков, мы со Стёпой переглянулись.

— Что ты собираешься с этим делать? — первым нарушил тишину товарищ.

— Несомненно, использовать. — задумчиво бросил в ответ я, расфокусированным взглядом пялясь в монитор.

— Но как?

— Как-как, самым гнусным и неприятным для врага образом.

— Семён Анатольевич, разрешите? — постучавшись в дверь, робко спросил молодой мужчина.

— Входи. — сухо бросил хозяин кабинета. — Надеюсь сегодня хоть что-то хорошее всё-таки вылетит из твоего рта.

— Эм… — потоптавшись на месте, вошедший всё же взял себя в руки и принялся докладывать. — В общем, на текущий час, никаких следов взрывчатых веществ найдено не было. К сожалению, как и тех, кто всё это учинил.

— Ну всё сходится, тогда. Новый сорт табака вывели. Взрывной! А чего нет-то? Так на пачках и напишем — сносит, бл**ь, крышу! — на последней фразе взорвался мужчина, гневно оглядев подчинённого. — Плохо ищете!

— Никак нет, Ваше Сиятельство. Места взрывов найдены и понятны. Следов там, нет никаких. Абсолютно. — не выдерживая разъярённый взгляд главы рода, и опуская глаза, ответил докладывающий.

— Убытки подсчитали? — взяв себя в руки, сухо бросил Тенишев, меняя одну неприятную тему, на другую.

— Только в общих чертах, но финальная сумма вряд ли будет серьёзно отличаться.

— Ну и?

— Вот. — не желая произносить цифры вслух, мужчина положил отчёт на стол перед графом.

Тот, недовольно оглядел помощника, а затем перевёл взгляд на распечатку с длинным списком позиций, а также написанную внизу жирным шрифтом итоговую сумму.

— Переживём. — скрипя зубами произнёс Семён Анатольевич, а затем поднял глаза. — Белорецким дозвонились?

— Да. Там какой-то секретарь сообщил, что будут разговаривать только с вами, Ваше Сиятельство.

— Какой-то секретарь? Фамилию записал, этого наглеца?

— Он просто повесил трубку. Более на наши вызовы они не отвечают.

— С-с-суки… Давай сюда его номер.

— Вот. — ловко положив ещё один лист перед лицом графа, произнёс помощник, а следом добавил. — А может сразу к князю?

В ответ Семён Анатольевич поднял полный злости, ярости и раздражения взгляд на стоявшего напротив мужчину, и едва сдерживаясь процедил:

— Сгинь!

— Сгинь!

Молодой мужчина послушно кивнул и развернувшись, покинул кабинет. Не рассказывать же графу о том, что князь Белорецкий уже больше суток полностью игнорирует его звонки?

Вчерашним днем, в канцелярию рода поступило сообщение о том, что на территории учебного заведения, где обучался наследник, произошло ЧП с его участием. Тенишев младший вместе со своим товарищем и рядом других лиц, по результатам произошедшего были доставлены в медблок. Жизни и здоровью их, как утверждалось в сообщении, ничего не угрожало, но парни находятся под наблюдением лекарей, а также предварительно задержаны для дачи показаний и проведения расследования. Ну и бонусом, в дополнении к посланию был предоставлен поистине космический счёт, за лечение Артёма.

А вот дальше начиналось самое интересное: Белорецкие отказались пропускать на территорию школы ни доверенных лиц, ни охрану наследника, ни даже его мать. А все контакты свели к скупой переписке по электронной почте, всячески обрубая все старые каналы связи. Всё произошедшее в довесок совпало с терактом на одном из объектов, находящихся в собственности у семьи и графу приходилось одновременно решать сотни обрушившихся на его плечи неотложных дел.

Нет, про сына никто не забывал — несколько юристов, а также работающих с Белорецкими от имени клана Тенишевых людей, буквально обрывали провода и настойчиво выбивали себе аудиенции в канцелярии правящего на этих землях рода. Но ни одному из них не удалось достичь хоть какого-либо успеха в этом вопросе. Единственное сообщение, пришедшее по нескольким каналам связи до графа, гласило о том, что ему следует лично ехать в офис администрации князя и искать там встречи с местным чиновником. Ни о какой встрече с самим правителем, ни с его ближайшим окружением и заместителями, речи и вовсе не шло. Графа Тенишева настойчиво макали лицом в дерьмо и в свете такого отношения, разрушенный минувшей ночью завод, совсем не выглядел происками конкурентов или дальних врагов рода. И что неудивительно, ровно те же проблемы постигли и семью Коломойцевых…

Шальную мысль о том, чтобы силой ворваться в школу и забрать своего сына, граф отбросил сразу же — Белорецкие передавят всех как клопов за подобную выходку, причём ещё на подъезде к Потенциалу. Впрочем, надобности в таких агрессивных действиях, откровенно говоря, тоже не было. Потому как хоть какая-нибудь нужда брать в плен его сына, именно у князя отсутствовала — силы и влияния в своём регионе хватало с таким избытком, что Евгению Белорецкому просто не имело смысла опускаться до подобных гнусных методов. Это просто очередной плевок в лицо, чтобы указать Тенишевым своё место.

— Алло, Иоанн?

— Здравья желаю, Ваше Сиятельство.

— И тебе не хворать. — коротко бросил граф и добавил. — По нашему делу: нужно срочно ускориться. Оплата двойная.

Спать вторую ночь с открытой дверью, я отказался. Моё окно было теперь под круглосуточным наблюдением, а снизу, как и в холле, дежурил отряд охраны. И так как через стены никто кроме демонов ходить не может, за свою безопасность я переживал сейчас меньше всего.

Все мысли были заняты планировкой следующего удара по врагу. Пока благородные ищут виновников произошедшего и даже не думают обо мне, я был намерен нанести очередные визиты справедливости на их территорию. А мысли о том, что нужно свою затею прекратить, остановиться и действовать более великодушно или не дай бог снисходительно, я грубо вырвал из головы. Решение принято было ещё вчера, и сейчас все эти лишние думки могут меня только погубить. Назад уже дороги нет.

— У вас всё готово? — ментально связался я с демоницами.

— Да, господин.

— Хорошо. Тогда начинайте. — произнёс я подходя к окну. — Только аккуратно там.

Подготовительная операция длилась более двух часов. Для начала мы слегка обворовали один из складов, принадлежащих Тенишевым. Лишнего брать не стали, но четыре авиабомбы, которые демоницы умудрились загрузить на Бобика, для нашего дела приватизировали с большой радостью.

ФАБ-500, каждая из которых весит по полтонны, были следом же доставлены в зону дальнейшего их применения, а именно в окрестности интересующих нас этой ночью вражеских заводов. Дальше действовали планомерно: сначала демоницы отключили камеры за пределами объекта, заставив большую часть охраны покинуть помещение, после, были уничтожены трансформаторные будки, вместе с резервным генератором, в следствие чего оба завода были обесточены. И только после этого, не боясь попасть на камеры, мы поочередно выгрузили в цеха, поближе к дорогостоящему оборудованию громоздкие боеприпасы, не забыв одарить каждый из них небольшой связкой колбочек, заполненных в том числе и моей маной.

Да, можно было, конечно, так не заморачиваться с этими ФАБами, не напрягать Бобика, который, к моему удивлению, довольно охотно поучаствовал в роли грузового мула, и не пожалеть запасы своей энергии, чтобы организовать нужные взрывы. Но как только я представлю рожи людей, которые найдут осколки авиабомб у себя в цеху… а когда они выяснят, что это, вдобавок ко всему, их собственные бомбы…

Помимо этого, основные работы были выполнены нами таким образом, что оба завода оказались заминированы с небольшой разницей во времени. И сейчас, после того, как я отдал команду, демоницы принялись летать по заводу и ломать стеклянные сосуды, инициируя тем самым мощные разрушительные взрывы, на границе слышимости для жителей нашего города.

— Вы там живы? — заботливо поинтересовался я у бесовок.

— Всё в порядке, господин. — отчиталась сначала Кали, а затем и Люси.

Переживал я, по их словам зря: демонов, особенно в бесплотном состоянии, таким оружием не убить, если, конечно, не начинить поражающую часть специальным сплавом, который, как мне поведала Кали, уже давно разработали светлые для борьбы с «нечистью». Но сейчас, ввиду того, что последних в этом мире по официальным данным больше не существовало, такие бомбы и снаряды никто не делает, не покупает и не использует.

Наблюдая в окно за далёким, едва виднеющимся на горизонте заревом, я отчётливо услышал, как замок в комнате щёлкнул, а следом в помещение вошёл Глеб.

— Ты чего не спишь?

— Откуда у тебя ключ? — вопросительно изогнув бровь, задал я довольно глупый вопрос.

— На всякий случай выдали. — шепнул в ответ боец.

— Никакого «всякого случая» не наступило. — недовольно бросил я в ответ и вновь уставился в окно. Жаль с этой точки не было видно как полыхает второй завод, он так-то был к нам даже немного поближе.

— Ну мало ли, проверить решил. Работа у меня такая.

— Ага. Так и скажи: шеф попросил проверить чем я занят. Привет передавай.

— Экий ты умный. — проворчал Глеб и прошагал через всю комнату, вставая рядом со мной.

— Вот заставлю вас завтра тут полы мне мыть, а то топчитесь… то один, то другой. — проворчал я, бросив короткий взгляд на берцы спецназовца.

— Вроде мелкий, а ворчишь как дед. — не отвлекаясь от вида за окном, парировал собеседник.

— Эт да… от бабушки нахватался. — с теплотой в сердце вспомнил я бабу Машу.

Возникла долгая пауза, после которой стоявший рядом бугай повернулся ко мне лицом и неожиданно спросил:

— Слушай, на кой черт оно тебе надо, с благородными вечно цепляться? Мелкий ещё совсем, живи спокойно, детством наслаждайся. Чего не сидится-то?

— Хочешь мою исповедь под запись? — не поворачиваясь к буравившему меня взглядом бойцу, поморщившись ответил я вопросом на вопрос. Естественно намекая при этом на наушник с микрофоном, которые он при всём желании сейчас не мог от меня утаить.

— Есть что скрывать? — продолжил мою традицию Глеб.

— Конечно. Но на вопрос отвечу. — немного помолчав, задумчиво собирая мысли в слова, я заговорил. — На самом деле, с радостью бы жил спокойно, как последние три года. Но не дают же… А когда задирать начинают или несправедливость какая происходит, я в последнюю очередь вспоминаю аристократ передо мной стоит или простой человек. Да и, честно говоря, не хочу я это менять. Они ведь ровным счётом такие же как и все вокруг.

— Ага. — несогласно бросил собеседник. — Только кратно сильнее всех вокруг, как минимум. Но это ведь так, мелочи. — полным сарказма голосом добавил он.

— Я о другом. — качнув головой в стороны, произнёс я в ответ. — Они себя благородными называют… Но только я всё чаще вижу злых, невоспитанных, высокомерных и беспринципных ублюдков, упивающихся властью с самого детства. Вряд ли из подобных отбросов вырастут достойные правители, как думаешь?

— Думаю, что это не нам с тобой решать. — не сумев достойно возразить промолвил Глеб.

На этих словах бугай потрепал меня по голове и направился в сторону выхода.

— Дверь закрой. — бросил я ему вслед и едва слышно добавил. — Не люблю с открытой.

Трудно представить, что прошедшей ночью творилось в стане врага, но отправленные на разведку демоницы доложили, что охрана на всех объектах не только была двукратно увеличена, но и работала сейчас в режиме паранойи.

Своих недобитков, тем временем, благородные из школы этим утром всё-таки забрали — видимо князь дал добро. Я к ним в палату сам не наведывался, но Кали, по моей просьбе изучившая обстановку ещё вчера вечером, заявила, что Белорецкие там всё серьёзно предусмотрели. Они не пожалели целого отряда бойцов, круглосуточно карауливших Артёма с Егором прямо в палате, и ещё одного, контролирующего ближайшие к ней подступы.

— Лёха, уроки пока что отменяются. Пришёл приказ отвести тебя в кабинет к директору. — произнёс шедший справа от меня дядя Витя.

Мы только позавтракали со Стёпкой и Машей, после чего были намерены прямым курсом следовать на занятия, как Сергей Константинович внезапно изменил мои планы. Почему именно он? Всё просто, князя уже в школе нет, а директору спецотряд Тайфун не подчиняется.

Впрочем, наши пути с ребятами разошлись только в холле здания школы: ребята пошли в сторону учебных классов, ну а мы к лифту, который перенёс нас на пятый этаж, где и располагалась учительская, а также кабинет директора.

— Здравствуйте Валентина Викторовна. — улыбнулся я женщине, сидевшей в кресле секретаря.

— Привет, Лёша. — грустно улыбнулась она в ответ.

Последнее время мы с ней стали встречаться чаще настолько, что даже шуточки на этот счёт уже себя исчерпали. Поэтому получив от секретарши сочувственный взгляд, я прошёл через уже открытую для меня дверь.

На ходу отметив, что по школе передвигаюсь с охраной только я и Белорецкие, заложив руки за спину, я не сдержал улыбку. С этой точки зрения, ощущения, конечно, приятные… двери вон даже открывают.

— У вас, молодой человек, я вижу, весёлое настроение? — на свой манер поприветствовал меня директор.

— Здравствуйте, дядя Серёжа. Здравствуйте, директор. — не замечая его колкостей, невозмутимо произнёс я оглядывая присутствующих.

Имя и отчество были заменены на должность намеренно — злость за недавно вновь обрушившиеся на меня наказания никуда пока не делась. Да, возможно выглядит совсем по-детски… но сейчас это отвечало моему внутреннему состоянию и настроению.

— Присаживайся. — указывая на стул напротив произнёс граф поприветствовав меня, а затем повернувшись добавил уже для моей охраны. — Виктор, ребята, оставьте нас.

Бойцы спецподразделения Тайфун послушно развернулись и покинули кабинет, плотно закрыв дверь за собой.

— Перейдём сразу к делу. Ввиду произошедшего, было решено привлечь к ответственности всех участников недавних событий. В том числе и тебя. — пристально изучая взглядом мою реакцию, произнес Белорецкий. — Помимо принудительных работ, на которые тебя обрёк Тимофей Степанович, князь распорядился лично, чтобы ты участвовал в работах по восстановлению фасада жилого корпуса, о который ты на днях швырнул пятерых школьников. Это в назидание о том, что имущество нашего рода следует беречь, а не ломать. Возражения?

Это же с какой силой я их шваркнул о стену, что там фасад попортился? Хотя… вся школа в облицовочных панелях, так что ничего сверхъестественного. Они же и смягчили удар этим уродам.

— Не имею. — недовольно буркнул я в ответ.

— Так же считаю своим долгом тебе предложить изучить информацию о допустимой самообороне. В твоём случае, она была однозначно превышена. Впрочем, там довольно спорный момент и этот вопрос мы с юристами твоих оппонентов утрясём, если они вдруг осмелятся качать права. — выжидая серьёзную паузу, граф продолжил. — Как видишь, наш род берёт на себя защиту твоих интересов в судебно-правовом поле. Так же, мы безапелляционно отклонили все требования и просьбы Коломойцевых и Тенишевых тебя выдать в их руки, жаждущие возмездия. Помимо этого, были предприняты все дополнительные меры физической защиты на территории школы от готовящегося на тебя покушения. Это всё к слову о нашей благодарности за твои былые заслуги перед родом.

В помещении вновь возникла тишина. Я молча слушал и пытался предположить к чему весь этот разговор приведёт, а сидевшие напротив люди, наверняка ждали от меня какую-то реакцию. Реакцию, которой от меня не последовало.

— Теперь поговорим о будущем. Держи. — на этих словах граф двинул в мою сторону папку по столу и жестом предложил изучить содержимое. — Электронная видеозапись также имеется. Ближайшие две ночи, как следует из этих данных, в моменты диверсий на заводах, принадлежащих твоим врагам, тебя не было в комнате. По сути, это абсолютно никого не удивило, просто демонстрирую тебе свою осведомлённость. — выдерживая на мне свой изучающий взгляд, Сергей Константинович продолжил. — Кстати, оба раза провернул всё на пять баллов, с точки зрения конспирации, конечно. Молодец.

— Мне нужны шторы. — невозмутимо бросил я в ответ, чем вызвал улыбку на лице графа, которую он не сразу смог убрать.

Эти поганцы снимали меня с помощью квадрокоптера через окно! Причём съёмка была на камеру с тепловизором и отлично запечатлела моменты моего исчезновения и прибытия. Обе ночи. Не дадут шторы — повешу простыню на гвозди! Фольгу тоже надо прикупить…

Впрочем, то, что я умею быстро и беспрепятственно перемещаться в пространстве, Белорецкие и так знали, так что плевать на эту съёмку. Войну с этими семьями я ни от кого не скрывал, хоть и не афишировал в открытую свои действия.

— Да пожалуйста. Но съёмка велась за тобой не с целью шпионажа, а в первую очередь из побуждений безопасности. Ну, это так, к слову. — наконец-то посерьёзнев, Белорецкий добавил. — Сейчас нас интересует, какие у тебя намерения по отношению к Тенишевым и Коломойцевым? — не сводя с меня глаз, граф продолжил. — Уничтожить обе семьи? Убить лидеров родов, их отпрысков? Что-то ещё? — безэмоционально перечислял он. — Какая цель?

А вот это было очень хорошим вопросом, на который я и сам с наскоку затруднялся ответить.

— Тут будет многое зависеть от их дальнейших действий.

— То есть, сам не знаешь. — кивнув своим мыслям заключил Сергей Константинович.

— Есть несколько вариантов развития событий. Я буду действовать по ситуации.

Услышав мои слова, граф поморщился и качнув головой переглянулся с директором. После очередной небольшой паузы, в разговор неожиданно вступил Тимофей Степанович.

— Так, Алексей, дела не делаются. Если ты хочешь стать успешным человеком — ставь себе нормальную цель. Противник должен играть по твоим правилам, а не ты плясать «в зависимости от их дальнейших действий».

— А вам, простите, какое дело до этого? — бросил я, не особо вообще желая что-то подобное обсуждать с этим человеком.

— Это моя специализация.

— А школьный директор вы так, для души? — не удержавшись добавил я, с огромным трудом сдерживая ехидный тон.

— Не хами. — недовольно бросил граф. — Послушай умного человека.

Вновь переведя взгляд в сторону Тарханова я замолчал, в ожидании его очередной реплики. Отношение было, конечно, максимально скептическим, но во-первых, у меня особо не было выбора, а во-вторых, невозмутимый вид директора и последняя фраза графа, всё-таки меня интриговали.

— Я тебе намечу курс. Дальше подумаешь и решишь самостоятельно. — неспешно начал хозяин кабинета. — В аристократической среде, любой конфликт и оскорбление, носят особый характер. Никто не будет задействовать ресурсы целого клана, исключительно лишь ради мести осмелившемуся бросить вызов оппоненту. Ведь время и внимание нашего рода, настолько дорогой ресурс, что мы просто не можем себе позволить тратить его без пользы. — уставившись на меня внимательным взглядом, Тарханов быстро понял, что я совсем не соображаю, что он пытается до меня донести и терпеливо принялся объяснять дальше. — Давай для наглядности я приведу пример. Как раз из актуального. Недавно ты был свидетелем, как нашему роду было нанесено оскорбление. Случайно, по глупости и не знанию, и откровенно говоря, просто по тупости. Но это неважно — все вокруг понимают, что подобные нюансы в нашем клане особо никого волновать не будут. Каковы были действия Тенишевых и Коломойцевых помнишь?

— Извинялись перед дядей Женей и дядей Серёжей. Пытались добиться прощения у самой Алины. — заинтересовавшись происходящим разговором, практически сразу ответил я.

— Правильно, но у тебя не вся информация. — кивнул Тимофей Степанович и продолжил. — Чтобы ты понимал, двадцать процентов доходных акций табачного завода, который ты на днях уничтожил, совсем недавно перешли во владение Сергея Константиновича. — переводя взгляд на графа, произнёс директор, на что тот согласно кивнул.

На этих словах я непроизвольно вытянул губы трубочкой и внезапно заинтересовался люстрой. Но присутствующим было сейчас несколько плевать на судьбу того самого завода и Тимофей Степанович, как ни в чем не бывало продолжил.

— Как ты понял, если вдруг так произошло, что какой-то род нанёс оскорбление клану Белорецких, они не просто бегут извиняться, но и торопятся предложить варианты искупления. Почему так, понимаешь?

— Чего тут понимать. — угрюмо хмыкнул я. — Авторитет рода велик, боятся и уважают.

— Это всё верно. — оглядывая меня, согласился директор. — Но копать нужно глубже. — налив себе и графу в стаканы воды, он, после небольшой паузы, продолжил. — Ещё в те времена, когда далёкий предок Его Светлости только основал род Белорецких, авторитет людей, носивших эту фамилию, был уже, — выделил директор последнее слово, приподняв указательный палец вверх. — крайне высок. И за прошедшие столетия, последующим правителям удалось не только сохранить этот статус, но и приумножить его в масштабах империи и за её пределами. Догадываешься, каким было одно из правил, очень давно внесённых в устав нашего рода?

Хотел было я чисто из любопытства возразить, что Тарханов слишком часто называет себя членом правящего на этих землях клана, но решил не менять тему. Тем более что присутствующий в помещении граф, таким формулировкам ни разу не возражал.

— Отвечу за тебя. — очередной раз отпив из стакана воды, бросил Тимофей Степанович, а затем жестким, безапелляционным и твердым тоном, чеканя каждое слово произнёс. — Быть и оставаться теми, с кем очень дорого и больно воевать.

Возникшую в помещении паузу, вновь нарушил несвойственно для самого себя сегодня болтливый директор. Одна из самых, на моей памяти, длинных подводок к какой-то явно важной для присутствующих теме, постепенно подходила к концу. По крайней мере, я на это сильно надеялся, потому как слушать эти дифирамбы о клане Белорецких, может быстро надоесть.

— Авторитет рода, Алексей, не просто велик, он огромен. Настолько, что все вокруг прекрасно знают, что если не успеть вовремя извиниться и решить с нами вопрос миром — потом это сделать всё равно придётся, но будет уже намного дороже, а то и вовсе есть риск потерять абсолютно всё.

— Я по-прежнему не понимаю, для чего вы мне всё это рассказываете.

Совершенно не обращая внимания на мою реплику, директор продолжил свою речь:

— Но есть и обратная сторона: если князь всё-таки принимает извинения и контрибуцию, то сам факт этого становится гарантом продолжения взаимоотношений и отсутствия агрессии с нашей стороны. И как ты понимаешь, возникшая сейчас ситуация фактически кричит об обратном. Тем самым, кстати, ставя под вопрос нерушимость нашего слова.

— В этом письме исчерпывающая информация, заверенная княжеской печатью, о том, что род Белорецких претензий к Тенишевым и Коломойцевым не имеет, как и причастности к произошедшему. — вытащив из внутреннего кармана пиджака два конверта, вмешался в разговор, до этой секунды сидевший молча граф. — Этого будет достаточно, чтобы они поняли, откуда на самом деле растут ноги. Чуешь чем пахнет?

— Пообщаются с вернувшимися отпрысками, сложат дважды два и поймут, что с большой долей вероятности это моих рук дело? — произнёс я оглядывая собеседника.

— Именно.

В ответ я безразлично пожал плечами. Эта информация на меня на самом деле никакого эффекта не произвела. Злость на два аристократических рода никуда не делась, а в свете того, что я ещё и остался без пары друзей, напротив, усилилась. В моменте не очень хорошо получалось относиться к тому, что ребята от меня отвернулись, философски, и для успокоения души, хотелось найти виноватых извне.

— Полагаю, твоё спокойствие означает готовность к противостоянию с ними?

— О каком противостоянии идёт речь? — вслух удивился я. — Я под защитой стен этой школы, а вот у них от меня, никакой защиты нет. Или вы мне намекаете, что всё-таки рассматриваете вариант передать меня в руки врагов?

— Напротив. — хищно улыбнулся граф. — У нашего клана свой интерес в вашем конфликте.

— Признаюсь — заинтригован. — нарушил я возникшую паузу, которую намеренно затянул Белорецкий.

— Информация, которую тебе слила на днях Алиса… надеюсь, ты понимаешь, что ребёнок в её возрасте не имеет допуска к таким данным?

— …

На душе стало неприятно и даже немного стыдно. С моей стороны было действительно очень глупо считать, что маленькая девочка могла добыть какую-то секретную информацию в обход от своей службы безопасности. Но неужели Алиса добровольно согласилась в этом участвовать?

— Ты там лишнего не думай. — поспешно серьёзно добавил граф, будто читая мои мысли. — Маленькая княжна действительно желала тебе помочь и просто лишь ввиду детской наивности, не смогла понять, что нужную информацию ей удачно подсунули. И я очень надеюсь, что это останется между нами.

Похоже, как бы я не старался сохранить безэмоциональное лицо, этого сделать у меня не вышло. Сергей Константинович моментально догадался о моих мыслях, и поспешил развеять ложные догадки. С другой стороны, я далеко не из тех, кто бы постеснялся спросить об этом у Алисы лично.

— Тогда она будет по-прежнему оставаться такой же наивной. — отрицательно качнув головой, ответил я не сводя глаз с лица графа.

Возникла напряжённая тишина. Такой мой ответ Белорецкому явно не понравился, но увидев упрямство в моих глазах, дублировать просьбу он не стал.

— Мы отошли от главного. — вернул беседу в деловое русло директор, нарушая возникшую паузу. — Тебе довелось узнать о незаконных махинациях с оружием, проворачиваемых за нашей спиной Коломойцевыми и Тенишевыми. Последние уже давно перестали быть в должной степени лояльными нашему роду и в эту же яму утащили своих ближайших партнёров.

— Как ты понимаешь, ни первое, ни второе, не является тем, с чем мы могли бы мириться. И вот теперь возникает вопрос, как решить с ними проблему?

— И тут волшебным образом появляюсь я. — до меня стало понемногу доходить к чему идёт наш разговор.

— Изначально мы хотели воспользоваться той ситуацией в столовой, чтобы грубой силой решить ряд возникших вопросов. Но на удивление всему аналитическому отделу, Семён Анатольевич и его друг Вадим Петрович, крайне быстро среагировали. Они не только рассыпались в извинениях, но и надёжно смазали их хорошими откупными.

— Могли бы не принимать. — пожал плечами я.

— Есть причины. — вместо графа ответил Тимофей Степанович. — Если учесть все факторы и размер этих самых откупных, то во-первых, это было бы по меньшей мере глупо. Но более важную роль играет психологический момент для всех остальных. Советую почитать на досуге, что такое положительное закрепление в психологии.

— В общем, если не ходить вокруг да около, то именно через тебя мы и планируем разрешить все проблемы с этими двумя семьями. А потому, мы сейчас и возвращаемся к тому вопросу, который тебе был задан в самом начале. Какая у тебя цель в этом конфликте? — Белорецкий уставился мне прямо в лицо и внимательно изучал его, будто бы вновь пытаясь прочесть мои мысли.

— При всём уважении, мне, к моему изначальному ответу, пока что добавить нечего.

— Мы примерно это и ожидали услышать. — кивнул своим мыслям граф. — Поэтому приготовили тебе ряд предложений или, правильно сказать, сценариев, которые были одобрены нашими аналитиками и лично князем. Сразу добавлю, что другие варианты развивать мы тебе не позволим. Тебе стоит помнить, что ты действуешь на наших землях и чинить тут беспредел без нашего ведома и одобрения, чревато последствиями.

Несмотря на то, что сказанное было не очень приятно слышать, справедливость в словах графа была. Согласно кивнув собеседнику, что я принимаю их правила, продолжил слушать. Ведь вполне может быть, что наши интересы пересекутся и тогда заниматься разборками с аристократами мне будет также интересно. В противном случае, я могу просто выйти из игры, и пусть сами с ними разбираются как хотят, без моего участия. С учётом услышанного, Тенишевы и Коломойцевы будут наказаны так или иначе.

Впрочем, Тимофей Степанович, как оказалось, был большой любитель почесать языком во время подобных вербовок, как я про себя называл наш разговор. И прямо перечислить то, что они хотят мне предложить, он посчитал неправильным, продолжая подбираться к финалу со скоростью дохлой черепахи.

— Алексей, так уж вышло, что твоё имя уже звучит за пределами школы и ты уже начал строить свою репутацию. Посоветовавшись внутри рода, мы решили не препятствовать тому, что так или иначе произойдёт и напротив, оказать тебе всестороннюю помощь и даже наставничество.

Слышать такое из уст Тимофея Степановича было настолько дико и необычно для меня, что я от удивления даже приоткрыл рот.

— О чём вы, и какое дело лично вам до репутации какого-то простолюдина? — спокойным тоном без намёка на грубость и неуважение, спросил я.

— Одарённый с такой силой, характером и волей, просто не имеет шансов остаться обычным простолюдином. — неспешным тихим грудным голосом принялся отвечать Сергей Константинович. — Он либо гибнет в юном возрасте, по глупости выбрав себе врага не по зубам, либо входит в полную силу и встаёт в одну линию с сильнейшими мира сего. Так появился наш род, так появилось и большинство других.

— Вы хотите помочь мне стать дворянином? — задал я уже риторический вопрос.

— Это вполне отвечает нашим интересам. Только вот мы тебе тут не зря распинаемся и рассказываем про репутацию и её большую значимость. Одно дело получить титул от нас, за заслуги перед родом, что, конечно, очень почётно, но тем не менее имеет свои издержки и даже потолок в росте. И совсем другое, получить титул от императора. Это неприятно признавать, но во втором случае простор открывающихся возможностей намного шире.

Пока я молча переваривал услышанное, Сергей Константинович взял со стола в руки папку и передал её в мою сторону.

— Ты уже заметил, что мы с тобой сегодня более чем откровенны. Так сказать, карты на стол. Вот тебе ещё один знак нашего доверия и расположения.

Открыв первую же страницу переданного документа, у меня моментально сбилось дыхание. С трудом сглотнув образовавшийся в горле ком, я, стараясь хотя бы внешне сохранять полное спокойствие, медленно пролистал, а затем закрыл папку и поднял глаза на Белорецкого.

Сидевший напротив мужчина оставался крайне спокоен и расслаблен, не проявлял признаков агрессии или хоть капли неприязни. Ровно те же эмоции транслировал и сидевший на соседнем кресле хозяин кабинета.

— Господин, если что, я готова. — произнесла Кали, читая мои мысли.

— Чтобы ты не нервничал, я добавлю, что этой информацией мы обладаем уже почти два года. — произнёс граф.

— Что дальше? — справившись с эмоциями, промолвил я.

— Дальше наше к тебе предложение.

Моё последующее молчание, Тимофей Степанович справедливо расценил как согласие и приступил к делу.

Вернулся на занятия я только ко второму уроку и под недовольный взгляд учителя по геометрии занял пустующее возле Алины место. Естественно, всю дорогу, пока шёл по кабинету к своей парте, я был под пристальным вниманием своих друзей, которые уже были в курсе того, что я опять угодил на приём к Тарханову.

— Держи. Папа передал. — положил я на стол перед соседкой шоколадку и с абсолютно отсутствующим видом уставился на доску.

— Спасибо. — улыбнулась явно довольная подруга.

По её словам, Сергей Константинович, погруженный в свалившиеся на его плечи дела, уже два дня не бывал дома.

По уже давно сложившейся традиции, дальнейший разговор удалось продолжить только в столовой. Мы сидели заметно поредевшей компанией и слушали как Маша дико недовольна тем, что учитель по геометрии занизил ей оценку на итоговой контрольной.

Затем внимание плавно перешло в мою сторону — ребята увидели, что я доел и могу умерить их любопытство.

— Да чего рассказывать… Директор бесится, что я не исполняю его наказание. — кивнул я в сторону столовой. — Но у меня легальная отмазка — служба безопасности не даёт добро.

Естественно, рассказывать подробности минувшего разговора я никому не собирался. И дело тут не в доверии, просто лишняя информация ребятам ни к чему, как и лишние переживания.

В эту минуту я отметил, что в столовую в сопровождении охраны вошла Алиса. Девочка никогда не стояла в общей очереди на раздаче, поэтому один из приставленных к ней бойцов пошёл набрать ей еды, а она сама, прямиком за один из свободных столиков, отчего-то игнорируя наше присутствие. Отметив, что девчонка в крайне плохом настроении, я поднялся с места и направился к ней.

— Я сейчас.

Перекинувшись взглядами с её бодигардами и получив молчаливое согласие, я подсел к маленькой княжне.

— Привет.

— Привет, Лёша. — не поднимая глаз, ответила девчушка.

— Мне утром докладывали, что ты в прекрасном настроении. Чего грустим?

— Кто докладывал?

— У меня своя сеть шпионов. — важно отмахнулся я.

— Прости, Лёша. Я, кажется, тебя подставила. — на этих словах девчонка стала откровенно лить слёзы и шмыгать носом.

А я переглянулся с охранником стоявшим в метре от девчушки, который сейчас сверлил меня весьма недовольным взглядом, внимательно наблюдая за развитием ситуации.

— Ты из-за той фигни со слитой информацией?

— Ты уже в курсе? — впервые за сегодня подняла на меня глаза Алиса.

— Ну да. — вяло бросил я.

— Злишься?

— Нет, конечно. Ну-у, точнее, не на тебя.

— Честно? — неподдельно удивилась малышка, задерживая взгляд на моих глазах.

— Абсолютно. Я вон даже тебе подарок принёс, как обещал. — произнёс я, засовывая руку в карман.

— Я не заслужила. — вздохнула княжна и принялась вновь беззвучно реветь.

— Держи.

— Это что? — внимательно разглядывая подарок в моей руке, спросила Алиса и протянула свою ладонь, параллельно другой рукой утирая слёзы. Но затем, практически в самом конце она её одёрнула и вопросительно посмотрела на охранника, тоже пристально уставившегося на мою ладонь.

— Камушек. Такие, говорят, всем девушкам нравятся. — пожал я плечами.

Дождавшись медленного утвердительного кивка обалдевшего бойца, стоявшего над нами, девочка приняла из моих рук дар.

— Краси-ивый! — завороженно разглядывая блестящий минерал с едва заметным при дневном свете огоньком внутри, прошептала Алиса.

— Ну вот, улыбаешься.

Но как ни странно, на этих словах Алиса ещё сильнее разрыдалась и мне даже пришлось её слегка приобнять в неуклюжей попытке успокоить.

— Ну всё-всё. Не плачь.

— Хорошо. — едва слышно произнесла малышка, и добавила. — Я забыла рассказать: папа сказал передать, что сердится на тебя. Прости.

— Ну… ему есть за что. — вздохнув ответил я.

Похоже, Белорецкие не захотели, чтобы девочка узнала неприятную правду о том, что её использовали в тёмную, от меня. И пришлось самому Евгению Константиновичу отвлекаться от дел и звонить, чтобы объясниться с дочерью. Отсюда и её настроение, и недовольство князя в мою сторону.

А нехер так было делать — вот что я думаю. Как-нибудь уж переживу его недовольство, надеюсь.

— Грабли. От неё. Убрал! — грозно прошипело сбоку от меня.

Подняв глаза на стоявшего рядом парнишку я кисло поморщился. Этого мне ещё тут не хватало. Страсти как в дешёвой мелодраме…

Молча стиснув зубы и поднявшись с места, я оглядев высокого темноволосого парня и расслабившись ответил с улыбкой:

— Да не нервничай ты, Стасик. Я уже ухожу.

— Я. Тебе. Не Стасик! — не поднимая тона, голосом полным стали, процедил он в ответ.

— Андрей! Перестань! — возразила Алиса, вставая между нами.

Молодой княжич же в это время не переставал сверлить меня взглядом и превращать в лёд пол и мебель вокруг себя. Нас плотным кольцом обступила охрана Белорецких, да так, что снаружи вообще ничего видно не было.

— Ещё хоть раз грабли свои в её сторону протянешь — отмёрзнут.

— Жаль Стасик, что ты в турнире не участвовал. — не переставая улыбаться оппоненту, на свой лад ответил я.

Мой намёк ему был ясен, на что парнишка сделал шаг вперёд и уставился немигающим взглядом мне в лицо. Несмотря на разделяющие нас пару метров, я почувствовал как воздух вокруг уплотнился и стал будто тяжелым. А ещё, мне стало, мягко сказать, прохладно — сила и мощь в принце рода Белорецких сосредоточилась колоссальная, это чувствовалось буквально на уровне инстинктов.

Градус напряжения сбила сама Алиса, ударившая брата кулаком в плечо, а затем и вторая Белорецкая, растолкавшая охрану и оказавшая между нами.

— Прекратите оба! Что устроили тут!?

— Ничего. — улыбнулся я. — Приятно было познакомиться, Ваше Сиятельство.

Довольно учтиво кивнув всем без исключения Белорецким, я развернулся и покинул импровизированный круг, с внешней стороны которого толкались мои остальные друзья. Охранники сопротивление оказывать не стали, молча расступившись при моём приближении.

— Что там произошло, Лёха? — беспокойно произнёс товарищ, заглядывая мне через плечо.

— Уходим. — бросил я, отмечая, что мы сейчас находимся в центре всеобщего внимания.

Покидая столовую, мне какое-то время было совсем не до бесед с обеспокоенными друзьями. В голове буквально роилась сотня самых разных мыслей. А ещё, мне стоило огромных трудов не высказать этому напыщенному говнюку всё, что я думаю о нём и его братской ревности. И такое желание никуда не делось до сих пор! Надо же, придумал, идиот такой, а! Докопался из-за того, что я ребёнка по спине погладил, в безобидной попытке успокоить.

Хотя если посмотреть с другой стороны… Не всякому аристократу понравится, если к его кровиночке будет прикасаться какой-то простолюдин, да и в целом чужой человек. Тем более, если речь идёт о маленькой княжне.

Впрочем, рефлексировать на этот счёт я не собирался. Хочет — пускай бесится, у меня совесть чистая.

Тем не менее, если я и надеялся, что всё вот так просто закончится, то очень зря. В течение всего оставшегося дня, мне пришлось выслушивать нравоучения буквально от всех подряд. Сначала это был Максим, который мне сказал — «ты с дуба рухнул, так общаться с княжичем⁈». Мы с ним ещё полчаса спорили, прежде чем я махнул рукой и решил, что мне это более не интересно.

Потом нас нашла Алина, не поленившаяся прочитать аналогичную лекцию, только в два раза дольше. При этом не забыв привести несколько ярких примеров того, что произошло с редкими идиотами, решившими по своей глупости или, вероятнее всего, незнанию, зацепиться с Андреем Белорецким. Я сначала вяло сопротивлялся, но потом смирился, принимая её нотации как неизбежное зло. И ведь не пошлёшь же! Друзья всё-таки…

Следующим в очереди на вправление моих мозгов был Глеб, принявший смену у одного из охраняющих меня бойцов, ну и замыкал эту «весёлую» карусель, на текущую минуту, дядя Витя.

Последний присел напротив меня со Стёпой уже во время ужина. Затем, выдержав большую театральную паузу, пристально и совершенно бестактно изучая моё лицо, произнёс:

— Вот так смотрю, вроде мозги есть. А вот открываю планшет и включаю одну запись, — на этих словах он действительно откинул защитную крышку чехла от экрана устройства и несколько раз нажал по нему пальцем. — и с удивлением прихожу к выводу, что всё-таки показалось. Поспешил, так сказать, с выводами. Горшочек, оказывается, совсем не варит.

— Да ладно вам, дядя Витя. — не переставая жевать ответил я, ни капли не обижаясь его эмоциональной реакции на произошедшее сегодняшним обедом. Да и настроение от процесса употребления пищи, у меня заметно поднялось.

— Да чего уж там ладно? — нервно хохотнул собеседник. — У тебя там, похоже, одна извилина и то прямая. Ну или маргарин вместо мозгов. А может песочек… или кисель. Либо, как вариант, центр принятия решений у тебя и вовсе смещен по вертикальной оси в область задницы. Тут сразу как оно есть понять трудно, но однозначно, какая-то патология имеется.

Громко и грустно вздохнув от понимания того, что меня ждёт ближайшее время, я продолжил ужин. К вечеру мне было уже плевать, кто там и что говорит и думает на этот счёт. Единственным желанием, неизменно всплывающем в моей голове, было поскорее вернуться в комнату и завалиться в постель, где будет тишина и спокойствие. Никто не будет нудеть над ухом какой я дурной и глупый, и я смогу наконец-то отдохнуть от этого идиотского дня, с большим наслаждением позволив себе уснуть этим вечером чуточку пораньше обычного.

Но легко от этого всего отделаться, мне сегодня было похоже не судьба. И ведь даже не расскажешь собеседнику в отместку, как, например, сегодня я это сделал в разговоре с Максимом, что я думаю на самом деле об этом мелком злобном благородном говнюке. Нет… приходилось вздыхать и молча жевать, пока вся пища на столе не закончилась.

— Нет, ты мне вот что скажи: если тебе жизнь не мила, какого чёрта мы тут тебя тогда охраняем? Своими жизнями рискуем, между прочим!

— Я закончил, пойдёмте. — не реагируя на очередной укор силовика, я поднялся с места и направился на выход.

Похоже, это карма… Для кого-то именно я долго был тем самым мелким злобным говнюком, которого лучше не трогать. И вот сейчас, точно такой же попался мне. Прихлопнуть что ли его как-нибудь по-тихому, чтобы вновь забрать себе эту мелкую злобную пальму первенства?

Мы уже вышли на улицу и следовали по направлению к жилому корпусу, а дядя Витя всё продолжал, не останавливаясь и на секунду, бухтеть над ухом. Периодически ловя сочувственные взгляды от идущего рядом Стёпки, я неспешно шагал, старательно не замечая бубнёж сбоку и обычно несвойственную для этого спецназера, чрезмерно активную жестикуляцию.

— Нет, ну если так фляга свистит, что-то объяснять, конечно, бесполезно, но я всё-таки питаю надежды…

— Тшшш! — шикнул я перебивая силовика. — Слышите что-то жужжит?

Лидер отряда Тайфун, на сегодняшний вечер превратившийся в ворчливого деда, на секунду замешкался, а потом злобно меня оглядел и сквозь зубы процедил:

— Не тебе, говнюк, меня так затыкать! Совсем…

Но я уже не обращал внимание на дядьку, высоко задрав голову к небу.

— Это ваша штука? — вновь перебивая мужчину, указал я на увеличивающуюся в небе чёрную точку.

Уже сейчас было практически очевидно, что непонятный летающий объект, стремительно падал. И что-то мне подсказывало, что вполне возможно, именно на наши головы.

— Что? Черт! Нет, конечно, сука! Леон, *б твою дивизию! — завопил в рацию дядька.

Следом, из его рта моментально полетел целый ворох команд вперемешку с грубым армейским матом. Нас со Стёпкой в секунду окружили сопровождающие бойцы, которые тут же напряжённо вытянули свои руки по сторонам, параллельно сканируя глазами окружающее пространство.

Всё это произошло за каких-то пару секунд, только вот жужжание лишь усилилось, а падающий с неба аппарат, несмотря на их усилия, свой опасный курс так и не сменил.

Решив не дожидаться пока меня спасут, я сосредоточился и без особого труда перехватил силой мысли стремительно теряющий высоту беспилотник, после чего отбросил его в сторону пустующей спортплощадки, заставив зависнуть в метре от земли над ней.

Настроение у Семёна Анатольевича с самого утра было ужасным. Груз свалившихся проблем, ранний подъём и общий недосып сказывались. А тут ещё и очередное «что-то срочное», со слов подчинённого, из-за чего пришлось откладывать всё остальное.

— То есть письмо просто оказалось в нашем почтовом ящике? — в удивлении изогнув бровь, недовольно оглядел помощника граф. — И как оно там оказалось, вы не знаете?

— Камеры были выломаны практически ровно в три ночи. — сглотнув вязкую слюну, принялся отчитываться мужчина. — Никаких машин и людей, в указанный период времени, возле ворот особняка вообще не было. Парни, собственно, так быстро нашли конверт только потому, что спешно отправились проверять причину сбоя работы камер видеонаблюдения.

— «Лично графу», «Особо секретно!». — вслух прочитал Семён Анатольевич, кисло поморщившись разглядывая вскрытый конверт с кричащими заголовками, обведенными красным маркером. — Почерк ещё такой… корявый. Открыли зачем? — поднимая глаза на стоявшего перед ним помощника добавил он, впрочем, без особой претензии.

— Конверт выглядел очень подозрительно, никаких печатей не стоит, источник неизвестен. Безопасники не пропустили. — продолжая смотреть ровно перед собой, ответил подчиненный.

Побуравив его раздражённым взглядом, граф Тенишев достал из вскрытого конверта письмо и внимательно пробежался по нему глазами.

— Мелкий ублюдок! — громко рыкнул хозяин кабинета, ударив ладонью по столу. — Петровича мне сюда, быстро!

Филимон Петрович не заставил себя долго ждать. Собственно, он и сам спешил с докладом в кабинет главы рода. Поэтому, едва дверь к нему открылась, глава службы безопасности поднялся со стула в приёмной и обменявшись безмолвными взглядами с коллегой, шагнул вперёд.

— Что за херня у тебя тут творится?! — прямо с порога грозно пробасил безопаснику в лицо Тенишев. — Срочно утроить везде охрану!

— Ваше Сиятельство… у нас нет столько людей. И… — прервавшись на полуслове, Филимон Петрович отвёл взгляд в сторону, явно подбирая слова, чтобы хоть как-то смягчить момент.

— Что «и»? Черт тебя подери! — раздражаясь возникшей паузе, взорвался мужчина в кресле.

— Это уже бессмысленно, Ваше Сиятельство. Они обнесли наш склад на Курганской…

— Что-о?! — воскликнул Семён Анатольевич даже привстав с места.

В эту секунду в груди графа неприятно кольнуло. С трудом переводя дыхание и с замершим выражением лица плюхнувшись на своё кресло, он стал судорожно соображать о последствиях.

— Но как?

Вопрос мучавший Тенишева касался не технической части произошедшей кражи, как это уже сложилось по дурной традиции за последние дни. Нет, графа в эту секунду больше интересовало как враг вообще прознал про этот самый склад… как смог его связать с их фамилией!? Ведь полбеды, если склад просто опустошили, куда важнее просочившаяся наружу информация о его существовании и не дай бог о тёмных делишках, благодаря которым он постоянно пополнялся.

Ещё несколько минут неподвижно буравя пустоту перед своими глазами, Семён Анатольевич всё-таки пришёл в себя. Оглядев присутствующих, он сосредоточился и выдал сразу порцию приказов:

— Коля, отправь за сыном ко мне сюда, а также всеми способами попытайся связаться с Белорецкими. — следом, переводя взгляд на безопасника, граф продолжил. — Прекратить любые поисковые работы и расследования на разрушенных заводах. Если до сих пор ничего не нашли, то уже и не найдёте. Всех людей распределить между особняком и оставшимися предприятиями.

Дождавшись, пока подчинённые покинут помещение, граф достал из стоявшего рядом шкафчика початую бутылку виски и наполнив себе бокал до половины, разом его осушил.

— Вадим? — набрав один из недавних контактов в списке последних звонков, произнёс Тенишев. — Получил письмо?

— И даже уже прочитал. — сухо донеслось в ответ. — Что-то твой хвалёный наёмник никак не расщедрится решить наш вопрос. Ещё и за такую цену…

— В школе кого угодно трудно достать, а пацана ещё и охраняют. — сам не понимая зачем защищает до сих пор бездействующего киллера, вяло бросил в ответ Семён Анатольевич. — Впрочем, я ему после тебя наберу. Тебе доложили про склад?

— Да. И я ума не могу приложить, как они это сделали…

— А я, несмотря на письмо от Белорецких, не могу поверить, что князь не принимает в этом участие.

— В таком случае, висеть нам с тобой сейчас обоим на виселице. — возразил барон Коломойцев. — Мальчишку нужно устранить и дело с концом!

В эту же секунду, даже через динамик телефона, со стороны собеседника послышался взрыв и звуки разбитого стекла, вперемешку с матерками пострадавших.

— Вадим! Что у тебя там? — воскликнул граф, переживая за товарища.

— Здесь я… — послышалось из трубки раздражённым голосом. — Этот сукин сын мне лимузин взорвал!

— В смы…

— Сёма! Если мы сегодня-завтра его не устраним…

— Да понял я! — бросил в ответ граф. — Собственноручно бы придушил!

— О, а вот и наш «капитан»… — с раздражением оглядывая шедшего в сопровождении охраны к ним на встречу парнишку, бросил высокий, крупный молодой парень, гневно сплюнув после окончания фразы.

— Зря ты так. Лёша хороший и умный. — не согласилась стоявшая рядом девушка.

— Ещё одна… — на свой лад ответил он, не сводя глаз с приближавшегося школьника.

В эту секунду, абсолютно неожиданно, прямо на их глазах произошло что-то просто невообразимое! Непонятно откуда, мирно шествующему в окружении охраны пареньку, в голову сбоку прилетело так мощно, что бедолагу отбросило на черт его знает сколько метров, закрутив тело в воздухе как какую-то тряпичную куклу, следом неслабо прикладывая о землю и бордюр. После чего тушка Обломова как следует пропахала половину клумбы, остановившись только лишь у одиноко стоявшей там берёзки.

Охрана моментально обступила парня плотным кольцо, перекрывая его своими телами.

— Лёха! — взволнованно и испуганно послышалось со всех сторон.

Обломова к этой минуте перенесли на крыльцо помещения, где его уже минут пять дожидалась часть новой команды. Следом, лёгким взмахом руки выбив почему-то до сих пор закрытую дверь, вся толпа завалилась внутрь, вместе с собой заталкивая и стоявших на крыльце шокированных ребят.

Один из бугаев, склонившихся над пацаном, быстро его осмотрел, пропальпировал, а затем принялся трясти, грозно и матерно при этом ругаясь.

— Леха! Леха, собака такой!

— Последние мозги вытряхнешь, Глеб… — очень вяло и едва слышно произнёс Обломов, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

— Жив! Жив, чертяка! — радостно бросил бугай, поднимаясь во весь рост.

Остальные военные о чём-то возбуждённо перекрикивались по рации и друг с другом, периодически указывая пальцем в сторону далекой высотки, единственной, которую со двора только и было видно.

— Невозможно бл**ь, я вам говорю! — бесился самый молодой из присутствующих мужчин.

— Тишина! — рявкнул на всех, по всей видимости, их командир. — Здание уже оцепляют, птичка вылетела. Скиф тоже убыл в том направлении. Ждём. — затем более спокойным голосом, оглядывая Обломова, он добавил. — Шея целая?

— Весь целый, сучонок! — все ещё на эмоциях бросил Глеб, успевший на скорую руку обследовать тело парня.

Но самое интересное произошло, когда кратковременная потеря сознания и последующая дезориентация у Обломова стали сходить на нет. Парень против воли своей охраны занял сидячее положение, мрачно огляделся по сторонам, а затем, почему-то остановив взгляд на Михаиле, низким, гневным и злобным голосом произнёс:

— А ну отпустите меня, я ему пойду сейчас и въ***!

— Кому? — не понял Глеб.

— Ему! — указывая пальцем на Волкова, воскликнул Обломов.

— А? — опешил Михаил. — Мне?

В эту секунду его тело моментально поднялось над полом, а затем с такой силой впечаталось в бетонное покрытие спортивного зала, что на нём неизбежно появилась паутина мелких трещин. Кто вообще делает бетонные полы в спортзале?!

— Он, сука, что-то злобно бормотал, а потом всё случилось! — второй раз впечатывая парня в пол, ответил разъяренный пятиклассник, полностью подавляя ментальное сопротивление противника.

— Лёха, ты с дуба рухнул!? Это не он! — попытался возразить Глеб, в то время как весь отряд бойцов спецподразделения Тайфун встал вокруг Обломова и вытянул в его сторону руки.

Воздух в помещении моментально потяжелел, становясь как всегда в таких ситуациях, густым и вязким. Давление повысилось, у половины окружающих пошла носом кровь. Но несмотря ни на что, в возникшей тишине вновь послышался очередной мощный удар, парившего мгновение назад над бетонным покрытием выпускника.

Следом, его тело в позе расправившего крылья лебедя метнулось в сторону Алексея, зависая в метре перед его искажённым злобой лицом.

— Лёша! Ну это правда был не он! — неожиданно вступилась за едва находящегося в сознании парня, стоявшая в нескольких метрах от эпицентра событий девушка.

— Ксюша? Ты чего здесь делаешь?

— Как чего… мы в одной команде будем. Тебе не сказали?

В эту секунду, сконцентрированное пятёркой бойцов охраны давление на плечи Алексея стало таким сильным, что его колени неизбежно дали слабину. Оглядевшись вокруг, парень злобно оскалился, но… внезапно остановился и поменявшись в лице, поставил шокированного от произошедшего Волкова на землю, полностью отпустив контроль над его телом.

— Придурок! — послышался обиженный возглас выпускника.

— Малой, ты всё или ещё стегаешь? — подозрительно оглядывая Обломова, громко произнёс лидер спецотряда.

— Господин, я нашла его! — возникло в голове ментальное сообщение от Кали.

— Кого его?

— Того, кто в вас стрелял. — несколько сбившись ответила демоница.

— А… да?

Почему я вдруг решил, что произошедшее на меня среди бела дня покушение, дело рук именно Михаила, я себе так и не смог объяснить. Ни сразу, ни уже много позже, при попытке переоценки событий.

Отпустив контроль, я ещё раз огляделся по сторонам, продолжая ощущать на себе давление окружающих бойцов. Ноги и спина едва выдерживали нагрузку, но и мотивации сохранять должное сопротивление у меня уже не было.

— Малой, ты всё или ещё стегаешь? — донеслось со стороны дяди Вити.

— Всё. — кивнул я ему, стараясь изобразить как можно более адекватное лицо.

Напряжение постепенно угасло, дышать стало легче и все окружающие, в том числе я, заметно выдохнули. Бросив взгляд на Волкова, я отметил, что он абсолютно цел и невредим, хоть и косо поглядывал в мою сторону. Это радовало, барьер у него хорош. А вот истрескавшийся бетонный пол… похоже за него с меня спросят. Ну ничего, это мне уже не впервые. Переживу.

В дверном проёме внезапно появились знакомые лица охранников Белорецкой, после чего помещение стало быстро наполняться людьми.

— Лёша! Ты цел?

Поочерёдно отвечая на летящие со всех сторон вопросы, я параллельно общался с Кали. Последней было приказано найденного киллера покалечить и проследить, чтобы он попал в руки Белорецких. Для этого демоница неожиданно попросила в помощь Люси, поэтому сейчас я остался только под прикрытием Бобика.

— Держи. На шею повесишь. — передавая мне в руки смятую, практически с мою ладонь пулю, произнёс один из охранников Алисы.

— Спасибо. — коротко ответил я, с благодарной улыбкой принимая трофей.

— Не простая. Зачарованная… — поморщился дядя Витя без спросу взяв из моей руки пулю и повертев её перед своими глазами.

— Почему же я тогда ещё жив?

— Говорю же, мутант ты. — улыбнувшись потрепал меня по голове Виктор, а затем добавил. — Это в нож или меч при зачаровании можно большой камень засунуть. А с пулей такое не выйдет. Только напыление, сердечник ведь не поменяешь. Но всё равно — штука относительно дорогая. — добавил он, кивком головы указав в сторону моей ладони, куда уже положил назад найденный ребятами трофей. — А ты говорил невозможно. — следом произнёс Виктор, поворачиваясь к Глебу.

— Чтобы такое проворачить… тут особый дар нужен. — проворчал боец, не желая полностью отказываться от своих слов. — Три километра расстояние! А он ещё и в щель между нами умудрился её засандалить, и при этом, прямо в голову! Я таких никогда не встречал и даже не слышал.

— А вот я, знал одного… — задумчиво бросил Виктор, поглядывая в пустоту.

Через пять минут Кали мне доложила, что наёмник был схвачен людьми Белорецких и сбежать он от них, как впрочем хоть от кого-нибудь, больше никогда не сможет. Интересоваться его дальнейшей судьбой я пока что не стал, вместо этого отправив бесовок нанести визиты в родовую усадьбу Тенишевым и Коломойцевым. Они как раз сейчас очень ждут новостей из нашей школы.

Сжав челюсть и беспомощно оглядываясь по сторонам, Семён Анатольевич оценивал масштаб полученного ущерба. Лимузин, две машины охраны, большой крытый гараж, бассейн, фонтан в центре сада… и с каждым взрывом расстояние между огромным, ещё не тронутым домом и очередным разрушенным объектом, неумолимо сокращалось. Камеры видеонаблюдения на территории особняка уже давно не работали, отсутствовала электроэнергия и ситуация от часа к часу только усугублялась.

Охрана при этом бесполезно разводила руками в стороны и ничего, абсолютно ничего не могла противопоставить внешнему врагу. Никак не помогали попытки прошерстить территорию с целью разминирования или локализации диверсанта — ни одну бомбу так и не удалось найти, а уж виновника происходящих раз в полчаса взрывов и подавно.

Вдобавок ко всему, Белорецкие продолжали полностью игнорировать звонки. Такого отчаянного и беспомощного состояния граф не испытывал в своей жизни просто никогда.

— Вадим… — набрав другу, сухо начал он. — Надо спасать хотя бы то, что осталось. Оставшиеся заводы они не трогают, значит мы им всё-таки нужны.

— Я не верю, что это происходит… — слышать в голосе друга столько отчаяния было даже тяжелее, чем наблюдать разрушение собственной империи.

— Крепись. Едем в школу.

— В школу?

— А куда ещё? Канцелярия Белорецких нас упорно игнорирует. Кабинеты перед носом закрывают. С нами разговаривает только пацан. С ним и побеседуем.

Затянувшееся молчание на том конце только добавило трагизма происходящему.

— Жду тебя у Потенциала. — коротко добавил Семён Анатольевич и положил трубку.

Встреча команды, несмотря на всё произошедшее, всё-таки произошла. Сумбурно, скомкано, и по большей части молча. Собственно, на сегодня только и было запланировано знакомство, причём без пятого участника, которого я обещал Виктории Павловне найти самостоятельно.

— В общем, первый день у нас как-то не задался, — встав напротив построившихся ребят, начал я. — но на фоне будущих побед и ярких свершений, он безнадёжно затеряется в лучах нашей славы и доблести. Так что не киснем, формируем боевой настрой и готовимся уже на следующей тренировке как следует попотеть. На сегодня всё.

Едва я закончил свою речь, как Алиса неожиданно поддержала меня аплодисментами. Следом к ней присоединилась и сестра, а затем и остальные ребята. В стороне остался только Миша, довольно скептично на меня поглядывающий. Впрочем, делал он это молча и я сошёлся на том, что парень всё ещё дуется за произошедшее.

Что касалось присутствующих в помещении ребят, то пока безопасники обследовали округу и на всякий случай дополнительно проверяли ту высотку, откуда матёрый снайпер смог меня достать, всем остальным пришлось скромно сидеть на лавочке, наблюдая за моим выступлением.

Приятно подняла мне настроение очень неожиданная новость о том, что Виктория Павловна включила в состав нашей команды и моего товарища Максима, который отличился на прошедшем турнире побольше моего. Друзья скрывали от меня эту новость, чтобы позднее преподнести сюрпризом и это здорово удалось. Потому как известие о том, что на будущих играх рядом со мной будет проверенный человек и по совместительству мой лучший друг, очень меня обрадовало. Что до Ксюши, также оказавшейся в нашей команде, то я воспринял это спокойно. Она действительно очень сильна как для девчонки, а уж в плане владения даром, даст фору многим парням своего возраста. Правда на турнире ей это не особо помогло, но никто и не ждал от девушки чудес фехтования.

Через короткий промежуток времени было объявлено, что на улице безопасно и мы попрощавшись, стали расходиться.

Вернувшись в жилой корпус, мы со Стёпой с большой радостью обнаружили, что на нашем окне висят вполне себе приличные шторы. И пока мы с товарищем искренне радовались небольшим изменениям в интерьере нашей комнаты, мне на телефон неожиданно поступил звонок. Хотя, в сложившейся ситуации, ожидать его как раз-таки стоило.

— Алло?

— Алексей, у ворот два лимузина. Просят тебя на переговоры. Ты готов? — прозвучал голос Виктора в трубке.

— Да. Выйду через пару минут.

— Ждём у твоих дверей.

Разговаривать с благородными у ворот своей школы — портить себе имидж. Пропускать их в школу, тоже никто не собирался. Поэтому было решено провести встречу на территории одного из принадлежащих Белорецким ресторанов. Столик был забронирован ещё с самого утра, дожидаясь когда созреют до нужной кондиции два моих оппонента в подходящем к стадии завершения конфликте.

Аристократам у ворот был передан адрес и условия переговоров внутри двух конвертов, после чего им было велено убрать свои кортежи от стен школы. По словам Кали, они и секунды не раздумывая, попрыгали в свои машины и отправились в указанное место. То, что они идут по верному пути, поощрялось мною прекращением взрывов и уничтожения их собственности, о чем благородные периодически справлялись у своей службы безопасности.

К ресторану «Жемчужина Сибири» я прибыл на бронированном внедорожнике, вместе с ребятами из Тайфуна. Последние от меня так и никуда не отходили, несмотря на то, что горячая фаза конфликта, как считалось, была уже пройдена.

Сергей Константинович Белорецкий, также прибыл в назначенное место практически одновременно со мной, но лишь кивнув мне головой, направился за отдельный столик, не замечая приветствий поднявшихся со своих мест при его виде, Тенишева и Коломойцева.

Последние сидели в гордом одиночестве — их охрану внутрь не пропустили. В другой день это бы стало поводом для скандала, а также причиной для смены места ужина, но не сегодня.

— Добрый день, господа. — присаживаясь за стол, напротив двух аристократов, произнёс я.

— Кому как. — одаривая меня настороженным взглядом бросил в ответ Вадим Петрович, а граф так и вовсе промолчал.

— Где ваши отпрыски? — спросил, отмечая отсутствие Артёма и Егора.

— Ожидают в машине. Мы бы хотели сначала об…

— Приведите обоих сюда. — перебил я Тенишева, уставившись на него немигающим взглядом.

С первых секунд, в воздухе повисло напряжение. Но мне было на это плевать, я сюда прибыл принимать их капитуляцию, а не миндальничать и отыгрывать доброго мальчика.

Похоже, что-то щелкнуло в мозгу у сидевшего напротив мужчины и он, выдержав небольшую паузу, набрал в телефоне чей-то номер, следом распоряжаясь прислать Артёма в ресторан. Тоже самое одновременно с ним проделал и Коломойцев.

Я же на этом принципиально настоял как минимум потому, что присутствие двух виновников сегодняшнего торжества, было прописано в выданном аристократам у ворот школы письме, одним из условий нашего разговора.

Дождавшись, пока отроки сидевших напротив благородных окажутся рядом со своими отцами, я, оглядывая всех четверых, произнёс:

— Итак, я вас слушаю.

Аристократы молча переглянулись. И если два молодых балбеса стояли повесив головы, боясь заглянуть мне в глаза, с их отцами было все несколько иначе. Судя по их лицам, складывалось ощущение, что опасности во мне, эти люди более не видят. По крайней мере то отчаянное состояние, в котором они исходя из докладов демониц сюда прибыли, сейчас абсолютно не прослеживалось.

— Это я тебя хочу послушать. — скривился Тенишев, набравшись смелости. — Какого черта ты творишь?

— Конкретно сейчас, я наслаждаюсь моментом триумфа и победы. — наглым и высокомерным тоном произнёс я, одаривая оппонентов презрительным взглядом. — А также нахожусь в ожидании от вас хоть какого-нибудь повода, продолжить войну. Учиться в школе довольно скучно. — а затем, сменив тон на абсолютно доброжелательный, я добавил. — А вы с чем прибыли?

Люди сидевшие со мной за одним столом понимали только силу. Не та порода, с которой можно договориться на основе взаимоуважения и общих интересов. Поэтому общаться приходилось с ними соответствующе.

В диалог поспешно вмешался Вадим Петрович, разговаривая уже более осторожным тоном, не в пример своему покрасневшему от злости товарищу.

— К большому сожалению, между нами произошло досадное недоразумение. — внимательно подбирая слова, начал он изъясняться. — Обычный школьный конфликт, в силу юношеской глупости и максимализма, перерос в глобальную проблему и принёс обеим сторонам много неприятностей. Мы бы хотели решить этот спор исключительно мирным путём. — затем, переглянувшись с графом, Коломойцев добавил. — Скажем, сумма в десять миллионов рублей, могла бы изменить ваше, Алексей, настроение?

Сидевшие напротив аристократы замерли в ожидании моего ответа, а барон Коломойцев, так и вовсе похоже всерьёз размечтался от меня отделаться так легко и дёшево. Почему, после всего произошедшего, они меня так недооценивают? Это такая проверка? Или не верят, что все случившееся с ними моих рук дело? Впрочем, мне это даже на руку.

Выждав театральную паузу, я внимательно оглядел сидевшего напротив барона и холодным тоном произнёс в ответ:

— Более дешёвого и оскорбительного предложения, я даже не мог себе предположить.

— Эм… да. Ввиду больших убытков, наши финансовые возможности серьёзно сократились. Быть может, вы, Алексей, назовёте нам свою сумму сами?

— Я разграбил ваш общий склад с нелегальным оружием и боеприпасами. — нагло ткнув пальцем в лица сидевших напротив мужчин, бросил я. — Там его на несколько миллиардов. Вы действительно думаете, что сможете откупиться от меня десятком или сотней миллионов?

Услышав упоминание об оружии, благородные заметно стали более нервными, причём оба. Егор с Артёмом же, судя по их лицам, о чем идёт речь не знали.

— Не понимаю о каком складе идёт речь, но охотно верю, что указанная сумма для вас действительно мала. — быстро беря себя в руки, начал отвечать барон. — Не хотели бы вы тогда самостоятельно озвучить приемлемые для вас условия, на которых мы бы смогли заключить мирное соглашение между нашими семьями?

— Вадим… — в полголоса начал Тенишев, косо поглядывая на меня. — Он ничего не решает. Нужно идти за стол к Белорецкому.

Говорилось это намерено ровно с той громкость, чтобы я всё слышал. Разбираться в том, играет ли граф «плохого полицейского» или действительно так думает я не стал.

— Прошу вас, не сдерживайте себя. — указывая открытой ладонью в сторону мирно ужинавшего Белорецкого, произнёс я. — Но есть один нюанс — второй раз за этот стол вам сесть уже не удастся.

Огонь в глазах Тенишева быстро поутих и никуда он, естественно, даже с места не сдвинулся.

— Разговор с вами меня слишком быстро стал утомлять. — не дожидаясь, пока кто-то из оппонентов придёт в себя, продолжил я. — Всю бедственность и плачевность своего состояния, вы, к сожалению, ещё не осознаёте. Но это не мои проблемы. Если бы не Сергей Константинович, я бы и вовсе с огромным наслаждением уничтожил вас всех четверых. — на этих словах, я в бросил под нос благородным две папки с документами и продолжил. — Здесь условия сдачи, на которых я готов вас миловать. Время подумать у вас до завтрашнего утра.

— Пять процентов земель передать Белорецким? — опешил барон, сразу же открывший папку. — Ты обслуживаешь их интересы?

— Я обслуживаю здесь свои интересы. А это, плата за уничтоженную вашим наёмником спортплощадку в нашей школе. Он, кстати, жив и активно сотрудничает со следствием.

Дальше повисла долгая пауза, в ходе которой благородные держась за головы изучали составленные юристами Белорецких документы, а также перечень того, что теряют эти люди в случае согласия.

Следом я поднялся с кресла и направился в сторону выхода, оставляя этих четверых наедине.

— Семён, выдохни! Держи себя в руках! — прошипел на ухо товарищу барон. — Ты сам говорил, что нужно спасать то, что есть!

К этому моменту, сыновей они отправили дожидаться своего возвращения по машинам, справедливо раздражаясь от вопроса, зачем ненавистный Обломов вообще заставил их вытащить на эту встречу.

— Ты… ты видишь, что тут прописано?! — процедил Тенишев в ответ. — Он предлагает нам стать его рабами! Мелкий ублюдок! — гневно бросил он, раздражённо оглядываясь по сторонам.

— Не рабами, а вассалами. Это во-первых. А во-вторых, не считая этого момента, предложение довольно привлекательное. Все заводы, цеха и другой бизнес, остаются при нас. Естественно, привлекательное с точки зрения того, что над всем этим стоят Белорецкие. Потому что в этом случае, если мы идём в отказ, то останемся вообще ни с чем. — покачав головой, он тихо добавил. — Если вообще останемся.

— Ты собираешься присягнуть какому-то простолюдину? — с удивлением оглядывая барона произнёс Семён Анатольевич.

— «Какого-то простолюдина», как ты выразился, Белорецкие на руках бы не носили. — искоса поглядывая в сторону Сергея Константиновича, произнёс Коломойцев. — В этом, по всей видимости, что-то есть. Впрочем, плевать, нам главное сейчас выжить и восстановиться. А дальше мы с ним что-нибудь придумаем.

Поймав многозначительный взгляд собеседника, Тенишев глубоко задумался, надолго погружаясь в собственные мысли.