Lee Child and Andrew Child.

THE SENTINEL.

Copyright © Lee Child and Andrew Child, 2020.

This edition is published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency.

All rights reserved.

Из своей квартиры Расти Резерфорд вышел в понедельник утром, ровно через неделю после того, как его уволили с работы. Первые несколько дней он просидел за опущенными шторами, питаясь лишь запасами пиццы в морозилке и ожидая звонка. «…За допущенные серьезные недостатки в работе» — так было написано в приказе об увольнении. «Полная неспособность к руководящей деятельности. Весьма существенные и принципиальные просчеты». Просто невероятно. Абсолютное извращение истины. Это несправедливо, в конце концов. Просто пытаются свалить на него недавние городские проблемы. Но это… какая-то ошибка. Ни больше ни меньше. И это значит, что она должна быть исправлена. Причем очень скоро.

Томительно тянулись часы. Телефон молчал. А электронная почта была забита одним спамом.

Расти терпел еще день, потом включил свой старенький ноутбук. У него не было ни пистолета, ни ножа. Он не умел прыгать с парашютом, спускаться по веревке с зависшего над землей вертолета. Но все равно кто-то должен за все заплатить. Быть может, его реальным врагам и сойдет это с рук. На этот раз. Но не злодеям из компьютерных игр, что прислал ему приятель-программист. Прежде Резерфорд в эти игры не играл. Слишком много там ненужного насилия. Но теперь он больше так не считал. Хватит с ними церемониться и миндальничать. Если только, конечно…

Однако телефон не подавал признаков жизни.

Через двадцать четыре часа он уже побеждал, причем с очень большим счетом и с некоторым обезвоживанием организма, но в остальном все оставалось как прежде. Расти закрыл компьютер и снова завалился на диван. Бо́льшую часть следующего дня провел на нем, время от времени меняя диски с фильмами, которые не помнил, когда и где купил, и про себя умоляя Творца вселенной, чтобы тот вернул его на работу. Он клялся, что станет совсем другим. Более адекватным, покладистым. Терпимым. Более тактичным. И даже чутким. Станет покупать сотрудникам офиса пончики. Два раза в месяц. А если это надо для дела, то и три.

А телефон оставался мертвым.

Расти иногда выпивал, но не часто, хотя сейчас что еще оставалось делать? На экране пошли финальные титры очередного фильма. От них его уже тошнило, и он отправился на кухню. Достал из шкафчика непочатую бутылку виски. Вернулся в гостиную и поставил вконец запиленную пластинку Элмора Джеймса.

Потом отрубился прямо на полу, лицом вниз… и сколько так провалялся — неизвестно. А когда очухался, голова гудела, словно булыжники в ней перекатывались, грозя пробить череп и вывалиться. Казалось, страдания эти никогда не кончатся. Но когда похмелье в конце концов прошло, он поймал себя на том, что в душе поднимается некое новое чувство. Бунтарский дух. Ведь как бы там ни было, Расти не виноват в том, что случилась беда. Это и слепому видно, черт побери. Ведь он все предвидел заранее. И предостерегал своего босса. Причем неоднократно. И публично, и с глазу на глаз. А тот пропускал все мимо ушей. Снова и снова. И вот, отсидевшись неделю в своей берлоге, Резерфорд решил, что настало время высунуть нос и изложить свою точку зрения любому, кто захочет его слушать.

Он принял душ, подыскал в шкафу, во что одеться. Легкие хлопчатобумажные брюки и тенниска. Совершенно новенькие. Сдержанной расцветки, с фирменными лейблами, чтобы сразу видно было: у него серьезные намерения. Отыскал туфли в разных углах коридора, куда когда-то их зашвырнул. Подхватил лежащие на этажерке возле двери ключи и солнечные очки. Вышел на лестничную площадку. Прокатился в пустом лифте на первый этаж. Прошел по вестибюлю. Толкнул тяжелую дверь-вертушку, вышел и остановился на тротуаре. Утро было в самом разгаре, солнце жарило, как доменная печь: у него на лбу сразу выступили капли пота и вспотели подмышки. Расти с ходу охватило смятение. Ведь потеет всегда тот, кто виноват. Он где-то об этом вычитал, а ему отчаянно не хотелось выглядеть проштрафившимся. Он быстро огляделся, не сомневаясь в том, что все на него смотрят, будто он шагает по улице нагишом, и буквально силой заставил себя двинуться вперед. Прибавил шагу. На самом-то деле, конечно, большинство прохожих его даже не замечали. Хотя, если быть точным, внимание на него кое-кто обратил, но таковых оказалось всего только двое.

Расти Резерфорд был не из тех, кто вечно болтается без дела в местной кофейне. Было время, когда он каждый день ходил в одну и ту же. И всегда по пути на работу. Чтобы только получить порцию кофеина, и ничего больше. Не затем, чтобы болтать с кем-нибудь попусту. Он не искал новых знакомств, собеседников, — все это ему было малоинтересно. Каждый день у него был похож на предыдущий. Он спокойно становился в очередь и, пока стоял, размышлял о накопившихся к этому дню проблемах. И располагал их в порядке очередности. Как только его кофе был готов, он брал его и уходил. Весь процесс носил чисто деловой характер и не имел к стадной жизни никакого отношения. И даже после того, как целую неделю он провел в одиночестве в своей квартире, разрушить эту привычку оказалось не так-то просто.

Постоянные посетители не давали ему повода влиться в их среду. Появление его, как правило, не вызывало у них особых эмоций. Нельзя сказать, что они были рады его видеть, но и недовольства не демонстрировали. Они не проявляли к нему никакого интереса. Как, впрочем, и неприязни. Словом, в происходящих в этом заведении процессах человеческого общения с таким же успехом вместо него мог участвовать и манекен. Однако в этот понедельник он чувствовал себя магнитом с противоположной полярностью. Ему казалось, что он отталкивает от себя всех окружающих. Те, что были поближе, сторонились его, старались держаться подальше, так что вокруг даже образовалось пустое пространство, несколько большее, чем обычно. В редкие моменты ему удавалось обменяться с кем-нибудь взглядами, но этот человек сразу отворачивался, и у Резерфорда даже мысль не успевала возникнуть, чтобы завязать с ним разговор. Когда почти подошла его очередь, он до сих пор ни с одним ближним не обменялся ни единым словом. Зато обратил внимание, как барменша общается с двумя стоящими впереди него мужчинами, когда они подошли, чтобы сделать заказ. Во-первых, она им улыбнулась. Во-вторых, спросила: «Ну что, как обычно?» А вот ему от нее досталось только молчание.

— Как обычно, пожалуйста, — сказал Расти.

— Что это значит — обычно?

Расти услышал, как за его спиной в очереди кто-то захихикал. Ему захотелось бежать. Но нет, он пришел сюда из принципа. Чтобы бороться за свои права. Пусть хихикают, это не поколеблет его решимости.

— По-домашнему, средней крепости, без молока.

— Ровно два доллара.

Барменша повернулась, схватила стаканчик «с собой» и хлопнула его на стойку.

— Нет, — покачал головой Расти. — Мне хочется выпить здесь.

Барменша бросила на него взгляд, в котором читалось: «Да что ты? А вот мне очень бы этого не хотелось».

— О, простите, все правильно, — сказала она вслух. — Как это я забыла. Вы же потеряли работу. И торопиться вам больше некуда.

Она выбросила стаканчик «с собой» в корзину с мусором, взяла нормальную чашку, налила, расплескивая кофе на блюдечко, и, подвигая к нему, пролила еще больше.

Временная база группы была организована неделей раньше, в одном из мотелей, в восьми милях к западу от города. Интенсивность дорожного движения здесь была слабая, и теоретически до города можно было добраться, не привлекая нежелательного к себе внимания, минут за двенадцать. Но в тот день сидящим в обеих машинах, чтобы проделать путь обратно, понадобилось существенно больше времени.

Парни из «шевроле» добрались первыми. Для них это было проще, поскольку ни тот ни другой не был ранен. Сначала они проехали десять миль на север. Сидящий за баранкой, известный под именем Василий, чтобы не попасть в лапы полиции, сначала дал было газу, но потом сбросил скорость и ехал лишь чуточку быстрее ограничения, и скоро они достигли густой лесополосы, за которой расстилался широкий пустырь. Местечко было вполне укромное, но они понимали, что сжигать здесь их поврежденный автомобиль было бы неразумно. Это все равно что послать копам карту с меткой, а вдобавок приписать: «Здесь находится городской внедорожник, который вы ищете». И если бы его можно было вывезти отсюда, то этот «шевроле» им еще как пригодился бы, так что они принялись за работу. Включив заднюю передачу, Василий направил машину прямо на железобетонный столб в конце забора и врезался в него. Потом отъехал, повторил маневр, выбрался из автомобиля и проверил вмятину. «Нормально», — решил он. Вполне глубокая, чтобы скрыть небольшую вмятину, полученную, когда они задели полицейскую машину, но и не столь заметную, чтобы дать патрульному предлог их остановить. Он объехал лесополосу, вытер все, что можно, в кабине, а его напарник по имени Анатолий тем временем поменял номера. Потом они пересели во вторую машину и на ней по диагонали проделали заключительный тринадцатимильный отрезок пути.

За рулем «тойоты» сидела Наташа. Сначала она направила автомобиль на юг и проехала шесть миль. Наташа проделала это легко и не торопясь. Ехать не спеша у нее был свой резон. Она очень беспокоилась о том, как идут дела у подельников. Парень, которым Ричер заткнул окошко, Петя, в результате серьезно повредил плечо. Наташа не знала, в какой момент именно, когда им затыкали окно или когда вытаскивали обратно. Тогда он молчал, но теперь лицо его было бледным как полотно, и всякий раз, когда машину встряхивало, он постанывал. Илья же, которого Ричер вырубил, был все еще без сознания. Наташу все это очень тревожило, ей не хотелось, чтобы ее товарищи пострадали еще больше. Она искренне желала, чтобы оба как можно скорее встали на ноги, насколько это было в человеческих силах. Обрисовать все, что случилось сегодня, иначе как полный провал было трудно. А с провалом над ними нависла угроза замены, которая увеличивается, если команда останется неукомплектованной. И этого следует избежать любой ценой.

Проехав пятнадцать минут, они остановились на стоянке возле дешевой придорожной кафешки. Наташа поменяла номера, в то время как другая женщина, Соня, помогла Пете перебраться в другой, сменный автомобиль. Потом обе они вместе перенесли бесчувственного Илью и удалили следы своего пребывания в кабине первого. И двинулись дальше, к мотелю, но не прямо, а сделав крюк, что удлинило дистанцию на двенадцать миль, и, в общем-то, без этого можно было обойтись.

На каждом отрезке пути Наташа старалась вести машину не торопясь. Отчасти благодаря основательной выучке. А отчасти и оттого, что всегда старалась делать свою работу как следует, чем очень гордилась. Но главным образом в связи с тем, как мало она ждала от следующего этапа всего процесса. Доклад. Сделать звонок ей было не очень трудно. Наташа без проблем опишет все, что произошло. Она знала, что связник выслушает ее не перебивая. Все возможные вопросы прибережет к концу доклада. Даст отбой. И потом останется только ждать вердикта. Продолжать работу. Или выйти из игры. Получить шанс на победу. Или потерпеть крах.

Информация пойдет по цепочке наверх, от инстанции к инстанции, а там уже примут решение. Кто к этому причастен и на каком уровне это происходит, Наташа не знала. Но вся система устроена именно так. Ради обеспечения безопасности. В мире, где она сейчас обитает, царит так называемый принцип компартментализации, то есть разделения всей сети на отдельные звенья. Она подозревала, что должны быть и местные связи. Кто-то, кто держит нос по ветру и руку на пульсе. Он первым делом поднимет тревогу. И возможно, да, а возможно, и нет, тоже вовлечен в игру. Возможно, да, а возможно, и нет, он влияет на результат принятия конечного решения. Вычислить его или ее было бы вполне реально, считала она. А может, и необходимо. И конечно, желательно. Но эту проблему Наташа будет решать позже. Сейчас нужно беспокоиться только о том, чтобы группа, а следовательно, и сама она тоже, продолжала заниматься оперативной работой.

Гудиэр проводил Ричера обратно в помещение регистрации, положил перед ним на стол деньги, зубную щетку и отправился к себе в кабинет. Ему понадобилось сделать звонок без свидетелей.

Другой полицейский, словно игрок в покер, выложил перед Ричером паспорт, пластиковую карту, а за ними расписку и ручку. Ричер подписал, рассовал свое богатство по карманам, а когда служитель закона попытался направить его в сторону черного хода, покачал головой. И направился ко входу парадному, проскочив мимо развешанных по стенам гулкого фойе с мраморным полом портретов в рамочках. Подойдя к выстроившимся в ряд трем дверям, он толкнул ту, что посередине, вышел, обогнул какую-то грубо сколоченную временную постройку, к которой сооружали наклонный въезд, и повернул к главной улице. Отправляться в путь, не выпив кофе, желания у него не было. Приоритет есть приоритет. Он уже пересекал газон, и, когда поравнялся с площадкой автомобильной стоянки, его окликнул чей-то голос. Это был Резерфорд. Он поджидал Ричера возле металлической двери, а сейчас с поднятой рукой семенил ему наперерез.

— Извините… простите, не знаю вашего имени. Прошу вас, подождите.

Ричер замедлил шаг, и Резерфорд догнал его.

— Меня зовут Расти Резерфорд, — сказал он и протянул руку.

— Джек Ричер.

— Мистер Ричер, можно с вами поговорить?

— Если только на ходу. Мне срочно нужно быть в одном месте.

— Прошу вас. — Резерфорд задыхался и явно был не в себе. — Остановитесь. Хотя бы на минутку. Я вас долго не задержу.

Ричер остановился.

— У меня к вам два пункта. Во-первых, благодарю вас. Вы меня там спасли.

— На здоровье.

— И второе… Мне надо спросить вас кое о чем. Мне угрожает опасность, да? Следователь там говорил про какой-то угон автомобиля, но это все не то. Перед тем как меня допрашивали, у меня было время подумать, когда я был в камере. То, что случилось, произошло не случайно. Это было спланировано. Эти люди меня дожидались. Сначала-то я подумал, что они охотятся за вами. Со мной ведь никогда ничего подобного не случалось. Но потом я вспомнил, что, до того как вмешались вы, один из них пытался схватить именно меня. И затолкнуть меня в машину. Следователь сказал, что я все перепутал. Что я ошибся. Но ведь я не ошибся, правда? И я хочу знать, что это все значит?

— Понятия не имею. Я в вашем городе человек случайный. Вас я совсем не знаю. Не знаю, что такого вы могли натворить, чтобы так расстроить людей. Не знаю, что с вас можно взять. Но здесь, в вашем городе, явно происходит что-то странное. В этом я не сомневаюсь.

— И что же мне делать?

— Уж это решать вам. Мой принцип: надейся на лучшее, но готовься к худшему. Поэтому, судя по вашим обстоятельствам, я бы посоветовал поскорей удрать из города. Пусть все уляжется само по себе. А когда все устаканится, можно и вернуться.

— Уехать из города? — вытаращил глаза Резерфорд. — Ну нет. Мне нельзя уезжать.

— Почему?

— Тогда все подумают, что во всем виноват я.

— В чем — во всем?

— Это долгая история.

Ричер минутку подумал. День уже постепенно склонялся к вечеру. Он очень проголодался. Надо было что-то поесть либо здесь, либо где-то еще. Но поймать попутку в темноте гораздо труднее. Из-за плохой видимости на трассе. И еще ему было очень интересно узнать, почему этот тихий, безобидный человечек в рубашке, заляпанной пятнами от кофе, считает, что не выглядеть в глазах «всех» виноватым гораздо важнее собственной безопасности.

— Где тут поблизости продают бургеры? Мы могли бы перекусить, и вы бы все спокойно рассказали, что к чему.

— Но вы же сказали, что куда-то торопитесь?

— Да, тороплюсь. Но могу и немного задержаться. В жизни надо стараться быть гибким. Говорят, это полезно для здоровья.

Когда снова зазвонил мобильник с защищенной линией, Сперанский уже был в гостиной и читал газету.

— Хорошая новость, — сказал голос в трубке. — Центр согласился. Группу отправили обратно. И они сразу же восстановили контакт.

— Превосходно. Где?

— Входят в ресторан. Напротив дома, где живет Резерфорд.

— Могут взять его прямо там? Какой план?

— Нет, только не внутри. Будут ждать. Возьмут их на выходе.

— Их?

— Да. Резерфорда и этого бродягу.

Сперанский секунду подумал. Неужели осведомитель в полицейском участке соврал? Или не смог грамотно провести допрос?

— Они нарисовались вдвоем, — сказала трубка. — Похоже, шли от здания суда. Судя по докладу, только что познакомились. Вероятно, их отпустили одновременно, они встретились и разговорились.

«Звучит как предположение», — подумал Сперанский. А предположений он не любил. Пожалуй, пришло время проверить надежность источника. Или его компетентность. Или и то и другое. Да-да. Надо будет обязательно этим заняться. В свое время. Сначала разобраться в текущей ситуации. Если не получится, все остальное не имеет значения.

— Значит, брать их будут на улице? — спросил Сперанский.

— В переулке. Мне сообщили, это совсем рядом с ресторанчиком. Думаю, вы знаете, где это. Их туда заманят. Перекроют въезд, чтобы не было лишних свидетелей. И шарахнут электрошокерами.

Сперанский, конечно, знал этот переулок. Он живо представил себе, как все будет происходить: «Да, местечко подходящее». План прост, но иногда бывает, чем проще, тем лучше. А если захватят еще и бродягу, так это просто удача. Ведь трогать Резерфорда ему никак нельзя. Он не мог позволить себе оставлять никаких отметин. Ничего такого, что могло бы вызвать подозрение при вскрытии. Придется надеяться, что он испугается. Но вот с этим бродягой можно делать все, что душе угодно. А уж это, в свою очередь, поможет развязать язык Резерфорда.

Было бы здорово.

Надо будет позвать домоправительницу. Пусть подготовит генераторную. Хотя бы помоет инструменты. Стены и пол можно оставить так, это подождет.

В ту самую минуту, когда Ричера вели в здание суда, Сперанский спускался в генераторную. Отчасти для того, чтобы проконтролировать, как там идут дела. И еще потому, что был возбужден и с нетерпением ждал горячей ночной работы. Может быть, даже не одну ночь, если бродяга окажется таким же живучим, как и журналистка. Пока он пребывал под землей, до него пытались дозвониться двое. Те же самые, что и раньше. Один на одноразовую трубку. Другой на трубку с защищенной линией. Только на этот раз, когда он поднялся из подвала, первым зазвонил защищенный мобильник.

— Ну что, дело сделано? — спросил Сперанский.

— Никак нет, — ответила трубка. — Группе пришлось свернуть операцию.

Сперанский подавил желание швырнуть мобильник в стену.

— Почему? В чем облажались на этот раз?

— Ни в чем не облажались. Решение было принято верное. Бродяга вышел из ресторана первым, Резерфорд задержался. Сделал вид, что собирается остаться, и группа заняла позицию и стала ждать, чтобы или взять Резерфорда, или убрать бродягу. Потом все пошло непредсказуемо. Бродяга затеял драку. Ни с того ни с сего, прямо на тротуаре. Никто этого не мог предвидеть.

— Ну хорошо. И с кем он подрался?

— С тремя. Два здоровенных шкафа и один тощий. Скорей всего, местные. Раньше никто их не видел.

— И как он, пострадал сильно? В больницу отправили?

— Нет. Нисколечко. Расправился со всеми тремя. Легко. Раскидал, не сходя с места. Но как только драка закончилась, явилась полиция. И его арестовали.

— А Резерфорд? Он не пострадал?

— Нет. Он не участвовал. Бог миловал. Он сидел в ресторане до последнего, а потом, наверно, незаметно удрал через черный ход в переулок. Видели, как он переходил улицу и вбегал в свой подъезд.

— Видели? А почему ничего не предприняли?

— Там все еще оставалась полиция. Ребятам пришлось дать ему уйти. Другого выхода не было.

— Ну и где сейчас Резерфорд?

— Дома, наверно. Вряд ли он теперь скоро выйдет.

Сперанский секунду подумал.

— Значит, в этом участвовали только бродяга и полицейские? Наши люди не вмешивались?

— Нет.

— Их там никто не видел? Никакого цирка? Ничего такого, чтобы в Центре снова устроили истерику?

— Ничего такого.

— Хорошо. Где сейчас группа?

— Наблюдает за домом Резерфорда.

— Прекрасно. А знаете, это может сработать нам на пользу. По отдельности разделаться с ними будет легче. Мы точно знаем, где они находятся, бродяга никуда не денется как минимум до утра. Ладно. Вот что я предлагаю. Наблюдать за домом Резерфорда оставьте двоих. Остальным отдыхать. Если к шести утра Резерфорд не появится, отправить их в одно местечко. Куда — сообщу в свое время. Там пусть затаятся и ждут. И потом доставить туда к ним бродягу. Я все подготовлю сам. Любыми средствами они должны укротить его и привезти сюда. А потом вся группа может заняться Резерфордом. Бродяга им уже не помешает, и у них больше не будет никаких проблем.

Следующий звонок поступил на одноразовый. Разговор был короткий. С человеком, который находился неподалеку. Доклад. Сначала факты. Потом соображения. Кратко и сжато. Именно так, как любит Сперанский. Только на этот раз Сперанский дополнил полученную информацию рядом указаний. А это означало, что, когда через несколько минут одноразовый снова зазвонил, Сперанский уже знал, что ему скажет голос в трубке.

— Это Марти. У меня есть для вас интересная информация.

Ричер зашагал вперед и, пройдя двадцать ярдов, подошел к въездной дороге, ведущей к раскинувшемуся справа от шоссе полю. Почти совсем не заросшему. «Возможно, когда-то здесь выращивали табак», — подумал он, но это предположение было сделано скорее на основе полузабытых школьных уроков в разных частях земного шара, где ему пришлось побывать, нежели оттого, что он узнал эти невысокие бурые растения, беспорядочно разбросанные по поверхности комковатой красной почвы. Он перешел на противоположную сторону дороги, окаймленную здесь жиденькой рощицей тоненьких деревьев, прошел ее насквозь и двинулся дальше параллельно дороге.

Через четверть мили Ричер увидел тыльные стороны парочки каких-то строений. Одно, то, что поближе, шире и выше другого. От его неровных бетонных стен уже отвалились куски белой штукатурки, некоторые размером в квадратный фут. За ним вырастала колонна, составленная из букв, в два раза выше самого здания. Большие заглавные буквы красного цвета все еще держались одна за другую, и он успел рассмотреть S, T, U, D и E с обратной стороны до того, как остальные буквы названия скрылись за стеной. Второе строение было поменьше. Оно притулилось сбоку от крытого заправочного терминала и было едва ли больше торговой палатки. Колонок с насосами здесь уже не было. «Наверно, — подумал Ричер, — кто-то их поснимал, подновил, раскрасил как положено и распродал по каким-нибудь претенциозно-богемным художественным салонам в финансово благополучных городах». Однажды он уже видел один такой в витрине художественной галереи, и на ценнике была указана сумма, за которую можно было купить крутой автомобиль, и от нее еще осталось бы. «Знамение времени», — подумал Ричер. Как и сама раскуроченная бензоколонка. Когда-то процветающая, построенная владельцем стоящего по соседству автосалона. А потом борьба за выживание, когда помощи ждать неоткуда, попытки удержаться на плаву, когда поток людей и машин ослабевал, угасал, иссякал и наконец совсем прекратился. Дороги в наши дни стали невыгодным местом для бизнеса. Тут и говорить нечего. Пока Ричер шагал по полю, мимо не проехало ни одной машины. И в поле зрения стояло только две. Внедорожник и «тойота». Одна черная, другая синего цвета. Те же самые, что он видел и накануне. Вопрос только в том, сколько людей в них приехало, — столько же или меньше.

Ричер прикинул, что на крышу наверняка посадили наблюдателя, чтоб он издалека заметил приближающуюся машину Марти и подал знак остальным. Машина с ходу заедет на подъездную площадку, и если бы за рулем сидел Ричер, он проехал бы между зданиями и остановился бы на полпути к выезду с другой стороны. Из укрытия выскочит человек, быстро откроет дверцу позади водителя и отступит назад. За ним возникнет другой, с пистолетом-транквилизатором, и поразит жертву до того, как у нее возникнет шанс выбраться из тесного автомобиля. Значит, здесь их как минимум трое. Достаточно, чтобы все прошло как по маслу. Но если они осторожничают, то открывать будут обе задние дверцы, — это уже два человека плюс двое с пистолетами. Тут нужен более высокий уровень мастерства и подготовки, чтобы не перестрелять друг друга с обеих сторон заднего сиденья, но проблем можно избежать, если объект рискнет броситься на открывающуюся дверцу или ухитрится схватиться за пистолет до того, как он выстрелит. Значит, скорей всего, пятеро. А коли подстраховаться совсем как следует, то за рулем в их машине должен сидеть еще один, чтобы по-быстрому смыться, если что-то пойдет не так. Шестеро. Две пары и двое поодиночке. Такой же комплект, что и вчера.

Наблюдателя на крыше Ричер решил оставить напоследок. Чисто физически он далеко и не представляет особой угрозы, даже если вооружен; рисковать наблюдатель не станет — не дай бог, подстрелит своих. Те, что парами, скорей всего, схоронятся где-нибудь за ближайшими углами домов. Кто и как станет заметать следы — неизвестно. Он (или она) — это тот, кто прежде всего уберет фигуры с доски.

Если он вообще существует.

Ричер устроился поудобней и стал наблюдать. Он мог ждать хоть целый день. А тем временем его оппоненты станут нервничать. Наверняка им сообщили о том, что Марти покинул здание суда. Небось уже сейчас забеспокоились. А вдруг что-то случилось, что-то пошло не так? Чем дольше задержка, тем хуже состояние напряжения. А чем выше их напряжение, тем больше шансов, что они допустят ошибку.

Прошло двенадцать минут. Никакого движения. Ни единого звука. Потом издалека послышался шум мотора. Он приближался с севера. На крыше возникло шевеление, и Ричер это заметил. Возле колонны с буквами. Осторожно поднялась чья-то голова. Женщина в черном. Рыжеволосая. Он видел ее раньше. Вчера. На противоположной стороне переулка, а потом она помогала засунуть своего отключившегося приятеля на заднее сиденье «тойоты». Пять или десять секунд оставалась неподвижной, потом поднесла ладонь к уху и снова опустила голову. Появилась машина. Мчалась на большой скорости. Синий как чернила «мустанг» с открытым верхом. За рулем мужчина. Рядом улыбающаяся женщина. Двигатель взвыл, из-под колес во все стороны полетел гравий; авто промелькнуло мимо и скрылось из виду.

Послышался звук еще одной машины; она ехала в обратную сторону, и Ричер даже не пошевелился, всем телом прижавшись к земле и оставаясь невидимым. Мотор рокотал на точно такой же ноте, и он догадался, что это возвращается «мустанг». Парень за рулем явно выпендривался перед девицей, надеясь на страстную ночку. Или торопился домой, уже получив удовольствие. Прошло еще пять минут. Десять. Снова послышался шум. На этот раз тачка ехала медленнее и не так шумно. Ричер поднялся на корточки и приготовился броситься вперед.

На крыше снова движение. Опять появилась рыжая головка. На этот раз поднималась быстрее. Женщина встала, выпрямилась, коснулась рукой уха и побежала к середине здания. Взгляд ее был устремлен под ноги, иначе она сейчас смотрела бы прямо на Ричера. Когда двигающийся на юг автомобиль проехал мимо, она и головы не повернула. И вдруг куда-то исчезла. «Должно быть, прыгнула в люк», — догадался Ричер. Он тоже нагнулся и припал к земле. Через полторы минуты женщина протиснулась сквозь дыру в фанерном ограждении, устроенном неподалеку от середины торцевой стенки. За ней пролез и мужчина, которого Ричер накануне отправил в нокаут, и они вдвоем побежали к «тойоте». Возле телефонной будки появилось еще двое напарников, ростом поменьше, с которыми Ричер тогда же успел перекинуться парой слов, и помчались к внедорожнику. Оба автомобиля почти одновременно завелись и, бешено буксанув колесами, рванули с места и помчались прочь от города.

Когда снова зазвонил мобильник защищенной связи, Сперанский сидел в столовой и завтракал.

— У нас проблема, — сказала трубка. — Мы потеряли Резерфорда.

— Как это случилось, черт побери? — заорал Сперанский, отшвыривая газету в сторону. — Два человека должны были следить за его домом! Я что, непонятно объяснял?

— Понятно. За домом следили двое. Старшая получила от консьержа в доме Резерфорда текстовое сообщение. О том, что Резерфорд попросил его вызвать такси.

— И как это привело к тому, что Резерфорд пропал?

— Старшая велела привратнику выполнить просьбу. И заказать еще одну машину, чтобы прибыла в то же самое время. Чтобы ехать за ними. Два наших оперативных автомобиля были задействованы группой засады. Она была уверена в том, что, если консьерж не вызовет ему такси, Резерфорд просто выскочит на улицу и сам поймает машину. Или поедет в своей. В любом случае одинаково плохо. Может, и того хуже.

— Ну и что пошло не так?

— Не знаю. Или консьерж оплошал, или служба такси напортачила. Прибыла только одна машина, и Резерфорд сел и уехал.

— Вы хоть номер запомнили?

— Разумеется. И номер, и как выглядит, и фотографию сделали.

— Резерфорд сказал, куда он намерен ехать?

— Сказал. Вам это не понравится. В аэропорт Нэшвилла.

— Не может быть, — сказал Сперанский и встал. — Сделать все, чтобы Резерфорд не сел на самолет. Иначе полная катастрофа. Где сейчас агенты, которые за ним следили?

— Едут в аэропорт. Остальные члены группы тоже. Учитывая остроту ситуации, я отозвал их с места засады.

— Хорошо. Держите меня в курсе. Я хочу знать, когда Резерфорда перехватят.

Сперанский помолчал.

— Погодите. А как же бродяга? Что про него известно?

— Неясно. Должно быть, после того как его подобрали возле здания суда, случилась какая-то заминка. Когда группа уже выезжала, его еще не доставили. Я рассудил, что сейчас для нас важнее найти Резерфорда.

— Так где он сейчас?

Трубка секунду молчала.

— Этого мы тоже не знаем, — наконец прозвучало в ней.

Ричер знал, что в базе данных современных мобильников можно найти карту любого города. Он даже видел, как это делается. Причем они достаточно высокого уровня разрешения, чтобы можно было легко ориентироваться. Он слышал и о том, что можно извлечь информацию о состоянии дорожного движения в реальном времени и о погоде в каждый данный момент, что очень полезно, когда ты едешь. Или идешь пешком. Ричер знал, что можно также вывести на экран спутниковые изображения города, если тебе придет в голову полюбоваться на крыши его домов или верхушки деревьев. Но если бы у него был выбор, он все-таки предпочел бы бумажную карту. Такую, по которым он учился в Вест-Пойнте. Достаточно большую и детальную, чтобы как следует разобраться на местности. Для солдата это решающий фактор успеха. Тут либо пан, либо пропал. Либо ты ставишь капкан, либо сам в него попадаешь. Тем не менее и для гражданского лица этот фактор тоже иногда не менее важен.

Ричер представил себе это вполне ясно. Ресторанчик. Многоквартирный дом. Кофейня. Узенький треугольник. Вот и все жизненное пространство Резерфорда, если не говорить о краткой прогулке в полицейский участок. Он сделал все, чтобы облегчить задачу людям, которые хотят его схватить. Стоит Резерфорду снова сделать хоть шаг в сторону, его тут же заметят. И на этот раз никто Расти уже не спасет.

Если Резерфорд затаился в своей квартире, возможно, с ним ничего не случится. По крайней мере, какое-то время. Похищать кого-то на улице — это одно. Это по природе своей процесс быстрый. Живой. Здесь легко сделать так, что никто ничего не заметит. А если что-то пойдет не по плану, также легко все свернуть. А вот вытащить человека из дома — совсем другое дело. Особенно если хочешь сделать это скрытно. Попробуй выставить в его квартире дверь. Такой шум поднимется, о-го-го. Обязательно услышат. Сосед по квартире или кто другой, кто в здании работает. Тут нужен еще и запасной план. Вспомогательные средства. Дополнительный реквизит, особая маскировка, одежда. И даже когда в квартиру уже проник, вытащить жертву на улицу все равно целая проблема.

Это если Резерфорд затаился дома.

Ричер сердечно поблагодарил Рул и, перескакивая через три ступеньки, помчался вон из подвала на выход и чуть не сбил с ног человека, который как раз торопливо проходил через двери здания суда. Он был хрупкого телосложения. Одет в летние хлопчатобумажные брюки и тенниску. С фирменным знаком. Чтобы все видели: он намерен поговорить серьезно.

Это был Расти Резерфорд, собственной персоной. Нигде он, оказывается, не затаился. Никем не похищен. Пока.

Ричер схватил Резерфорда за плечи, развернул кругом и потащил обратно на улицу.

— Отпустите меня! — крикнул Резерфорд и, извиваясь, попытался освободиться. — Что это за… Ричер, что вы делаете?

— Какое-то время вам лучше держаться от полиции подальше, — сказал Ричер, ослабляя хватку. — Я только что сообщил им, что у вас опять неприятности. Что вы, возможно, пропали. У них могут возникнуть вопросы.

— Ну да, я чуть не попал в неприятную историю, — сказал Резерфорд, расправляя тенниску.

— Какую?

— Сегодня утром спускаюсь по лестнице у себя в подъезде. Собрался сходить в кофейню. Дошел до двери, а тут через нее входит один мой сосед. Немолодой уже джентльмен. Разумеется, я сделал шаг назад, чтобы пропустить его, но успел на улице кое-кого увидеть и сразу узнал. На другой стороне. Женщину. Она сидела за рулем той самой машины, в которую меня вчера пытались втащить эти уроды.

— И что вы сделали?

— Обалдел. Перепугался страшно. Побежал к консьержу и заорал, чтобы он срочно вызвал мне такси в аэропорт. Потом рванул домой собрать кой-какие вещички. Правда, я уже плохо соображал. Никак не мог решить, что с собой брать. Потом до меня дошло, что у меня, в конце концов, есть бумажник с удостоверением личности, кредитными картами и все такое… я подумал, что главное — поскорей убраться отсюда куда угодно, а там уж купить все, что мне нужно. Я снова помчался вниз, сел в такси… когда машина приехала. Ждал целую вечность. По крайней мере, так показалось.

— А почему вы снова здесь?

— Проехал полдороги до Нэшвилла, а потом думаю: что я делаю? Я же совсем не знаю, что такое быть в бегах. И я не хочу быть в бегах. Я хочу остаться здесь. Восстановить свое доброе имя. А потом подумал про вас.

— Что именно?

— Что вас посадили. За то, что вы меня спасли. Во второй уже раз. Что, пока вы за решеткой, вас оставлять нельзя, ну вот я и решил как-нибудь выручить вас, если получится.

— Я ценю ваши чувства, Расти, но к драке возле ресторанчика вы не имеете отношения.

— Как это не имею? Эти типы пришли за мной. Холли… эта официантка… она была в этом уверена. И через черный ход выпустила в переулок.

Ричер покачал головой:

— Нет, те идиоты пришли за мной. Они почему-то вбили себе в голову, что я работаю на того типа из страховой компании, который вел переговоры о том, чтобы привести в рабочее состояние и запустить городские компьютеры. Холли это точно установила. Помните, о чем она меня спрашивала? Она спрашивала, с кем я приехал в город.

— Не понимаю. Неужели они думают, что, напав на ведущего переговоры страхового агента, могут заставить его работать быстрее?

— Им не надо было, чтобы я работал быстрее. Им надо было, чтобы я поумерил свой пыл.

— Тогда тем более непонятно. Ведь все жители города хотят поскорей вернуться к нормальной жизни.

— Выходит, кто-то не хочет. И независимо от причин, мне кажется, к вашим неприятностям это отношения не имеет. Но лучше разузнать об этом поточнее, чтоб уже не сомневаться. А для начала, думаю, стоит как следует подкрепиться.

— Зачем?

— Если есть возможность поесть, всегда ешьте. Не надо будет, когда такой возможности не представится. И еще это удобный случай убить сразу двух зайцев. Во всяком случае, если Холли на месте. Пора ей кое-что нам рассказать.

За много лет Ричер успел наслушаться много всяких историй о том, как кто-нибудь, возвращаясь домой пьяным или под кайфом, случайно забредал в чужой дом. Иногда его потом обнаруживали спящим в кровати или отрубившимся на полу. Бывало, получали от законного хозяина и пулю. А то и сами открывали стрельбу, думая, что кто-то чужой влез к ним в дом. За время службы Ричер слышал множество объяснений. Но ему с трудом верилось в то, что можно вот так по ошибке перепутать адрес. Однако когда он оказался в районе, где жила Холли, мнение его переменилось.

Он представил себе этот район, когда тот был только что застроен. В двух милях к западу от города. Один приземистый, прямоугольный домик за другим. Одна прямоугольная площадка парковки за другой. Ряды пересекающихся под прямым углом одинаковых улиц, появившихся на бывших полях благодаря потокам денег, растекавшихся по стране на волне послевоенного строительного бума. Когда эти постройки были еще совсем новенькими, перепутать один с другим ничего не стоило. И случайно забрести в чужое жилище было немудрено, несмотря на образовавшиеся со временем небольшие различия между ними. Там новая крыша, не успевшая еще выцвести за несколько лет под палящим солнцем штата Теннесси. Здесь дополнительный этаж или пристроенное крыло, нарушающие однообразие общих с соседними домами очертаний. На одних зданиях краска посвежее. Возле других позеленее лужайка. А владельцы некоторых совсем, видно, отказались от попыток как-то украсить дом или устроить рядом хотя бы газон или клумбу.

Ричер зашагал по дорожке, ведущей к дому соседей Холли, но это была не ошибка, а хорошо продуманный шаг. К нему его подтолкнул вид входной двери в дом официантки. С точки зрения полицейского, хуже нее трудно было себе представить. Она была не застеклена, и заглянуть внутрь было невозможно. Зато на двери был глазок, так что всякий находящийся по другую сторону мог видеть, что творится снаружи. Сделана она была из досок. Совсем тоненьких. Так что о безопасности и речи быть не могло. Удар ногой — и вход свободен. Так же легко, как отвалить камень, закрывающий вход в пещеру. Но для тех, кто защищает эту территорию, такая дверь все же обладала одним преимуществом. Хоть открывалась она и легко, особой нужды для них в этом не было. Просто стреляй сквозь нее, и все дела. Лучше всего из дробовика. Ричер, конечно, не очень опасался, что в коридоре затаилась официантка с заряженной двустволкой. Но смерть ведь всегда подстерегает тебя там, где ее совсем не ждешь.

На звонок никто не отозвался. Ричер нажал на кнопку еще раз и подождал. Мало ли кто там в доме, может, старый человек с больными ногами или ребенок. И только когда сомнений в том, что внутри никого нет, больше не оставалось, Ричер двинулся в сторону гаража. Он выбрал участок забора, который не просматривался, где доски казались наиболее прочными, и перемахнул на задний дворик Холли.

Похоже на то, что здесь на придомовую территорию возлагали большие надежды. Когда-то. Очень давно. Примерно половина площади была отдана под газон. Край его был извилист, как синусоида, и заканчивался бордюром из кирпича, установленного встык. Только теперь цемент между блоками потрескался, а травка была выжжена солнцем. В дальнем конце виднелся скелет деревянной беседки. Наверно, когда-то задумывалась как место отдыха. Может, с бутылочкой вина. А может, и для любовных утех. Только теперь некогда обвивавшие беседку виноградные лозы сморщились и засохли. Решетка в нескольких местах пробита. А цепь, на которой висела скамейка-качалка на двоих, порвалась.

Остальная часть дворика была выложена каменными плитами. Видно было, что уже много месяцев их не касалась метла. Был еще и круглый, выкрашенный зеленой краской металлический столик, на нем переполненная окурками пепельница, а рядом пара стульев. Все это было устроено возле раздвижной двери. Застекленной. «Это уже намного лучше», — подумал Ричер.

Держась поближе к стене, он двинулся вперед, приблизился к двери так, чтобы можно было заглянуть внутрь. Смог разглядеть человека. Женщину. На ней был розовый халат, она сидела за столиком, и перед ней стояла чашка кофе, по-видимому нетронутая. Обеими ладонями подпирала голову, а распущенные волосы падали вперед. Ричер постучал по стеклу. Женщина резко выпрямилась. Повернулась к двери. Сквозь стекло Ричеру все было прекрасно видно. Это Холли. Лицо ее исказилось от неожиданности. И страха. Вокруг левого глаза красовался огромный синяк. Она качнула головой — волосы снова упали на ее лицо — и махнула рукой, прогоняя Ричера прочь.

Тот отрицательно помотал головой.

Холли снова махнула, приказывая ему уходить.

Ричер сделал вид, что снова сейчас постучит. Отвел руку назад. Дал понять, что если начнет снова — это будет громко.

Холли вскочила, подбежала к двери, раздвинула ее, оттолкнула Ричера в сторону и вышла на воздух. Задвинула за собой дверь, осторожненько, но до конца.

— Что вы здесь делаете? — яростно прошипела она. — У меня из-за вас будут неприятности.

— Я вижу, неприятности вы уже заработали и без моей помощи, — сказал Ричер. — Кто это вас разукрасил?

Холли поправила волосы:

— Никто. Вчера вернулась домой поздно, усталая, стала собираться на работу, забыла, что оставила открытой дверцу шкафа, и в спешке наткнулась. И вообще, какое вам дело? Чего вам тут надо? И как вы попали ко мне во двор?

— Я явился к вам как представитель Международного товарищества луддитов. Мы набираем персонал, и после вчерашнего вечера мне пришло в голову, что вы для нас идеальный кандидат.

Здоровый глаз Холли сузился, и она сделала полшага назад:

— Кто такие луддиты?

— Люди, которые выступают против прогресса. Особенно против приходящего к нам с новыми технологиями. Движение названо по имени одного англичанина. Его звали Нед Лудд. В восемнадцатом веке он своими руками переломал кучу машин.

— Вы что, с ума сошли? Какое мне дело до этого древнего англичанина? И я вовсе не против прогресса.

— Тогда почему вы не хотите, чтобы в городе снова заработали компьютеры? По какой еще причине вы желаете, чтоб они оставались заблокированными?

Холли помотала головой:

— Вы все не так поняли. Я работаю в ресторане. Наш компьютер прекрасно работает. И какое мне дело до городских компьютеров?

— Придуркам, которых вы вчера вечером на меня натравили, видно, до этого есть дело. Вот я и предположил, что вы тоже разделяете их чувства.

— Каким придуркам? У меня нет с ними ничего общего.

— Сомневаюсь. Они же ваши друзья. Или друзья вашего ухажера.

— У меня нет никакого ухажера.

— Тогда это ваши друзья.

— Нет.

— Ладно. В таком случае позвольте задать вам такой вопрос. Вы знаете, сколько раз до вчерашнего вечера меня по ошибке принимали за страхового агента?

Холли не ответила.

— Ни разу, — ответил за нее Ричер. — Ни разу за всю мою долгую жизнь. А потом вдруг всего за полчаса целых два раза. Сначала вы. А потом они. Ну с вами-то все понятно. Вы видели меня вместе с настоящим страховым агентом.

Холли молчала.

— А у придурков тоже была причина. Но другая.

Официантка стояла, словно воды в рот набрала.

— Они подумали, что я страховой агент, потому что вы им сказали об этом. Они не видели, как я выхожу из машины настоящего агента, и, давайте смотреть правде в глаза, у них не хватило бы мозгов, чтобы делать какие-то обобщения. Даже неправильные. Можем ли мы по крайней мере в этом с вами прийти к согласию?

— Думаю, да.

— Все в городе знают, что страховая компания собирается заплатить выкуп, и тогда компьютеры снова заработают. А придурки хотели, чтобы страховая компания отступилась. А это значит, что и вы хотите, чтобы страховая компания отступилась. Что, в свою очередь, значит, что вы хотите, чтоб компьютеры оставались заблокированными. Почему?

Холли не отвечала.

— Хорошо. Давайте подойдем к проблеме с другой стороны. Когда вашего ухажера в последний раз арестовывали?

Та округлила здоровый глаз:

— Я же сказала, нет у меня ухажера.

— Нет, есть.

Официантка опустила глаза и покачала головой.

— Вы курите, да, Холли?

Она посмотрела на пепельницу:

— Иногда. После работы. Если очень устала.

— А макияж на работе носите?

Холли кивнула.

— Тогда как получилось, что ни на одном из окурков здесь нет следов помады?

Холли закусила нижнюю губу, но всего на секундочку:

— А это потому… потому что я прихожу с работы, снимаю макияж, переодеваюсь в пижаму и халат и, перед тем как отправиться спать, выхожу сюда выкурить сигареточку. Табак меня расслабляет. Засыпаю быстрее.

— Я вам не верю. Я думаю, что это курил ваш ухажер. Думаю, он сидит тут на свежем воздухе, курит, а вы в это время пашете в ресторане, чтобы потом оплачивать его прихоти.

— Нет. Он нигде не сидит… — Она снова помотала головой. — Я же говорила. У меня нет…

Но тут дверь поехала в сторону, из дома вышел мужчина и отпихнул Холли в сторону. Высокий, примерно шести футов и двух дюймов ростом, худой, бледный, поросший клочковатой рыжей щетиной. Грязные волосы завязаны сзади в свисающий между лопаток конский хвост. Одет в мягкие домашние штаны, мешковатые и бесформенные, разрисованные изображениями супергероев из мультиков, и футболку, некогда, возможно, бывшую белого цвета.

— А ну заткнись со своими вопросами.

От яркого солнечного света он щурился — глаза превратились в узенькие щелки — и, шагнув вперед, едва не споткнулся. Сделал еще шаг, подхватил один из металлических стульев и выставил его вперед, словно видел перед собой льва и собрался его укрощать.

— Захлопни пасть, — продолжил он беседу. — И проваливай.

— А как вас зовут? — поинтересовался Ричер.

Мужчина не ответил.

— Я задал простой вопрос. Многие люди понимают его уже в ясельном возрасте. А некоторые даже умеют писать ответ. Но если вам нужно время подумать, мы с Холли может подождать в доме. Она могла бы угостить меня чашечкой кофе. И мы бы с ней поболтали о том о сем.

— Меня зовут Боб.

— Отлично. Я буду исходить из того, что вы меня обманываете, но Боб — имя как имя, не хуже многих других, так что я спорить не стану. Итак, Боб. Не хотите ли продемонстрировать это прямо здесь? А то я уже подумывал, не подняться ли нам наверх. Посмотреть, нет ли там у вас еще шкафов, дверцы которых остались незакрытыми.

Мужик бросил свирепый взгляд на Холли.

— Несмотря на то что, похоже, вы уже более или менее освоились в ярком солнечном свете… я хочу заключить с вами сделку. Ответьте на один вопрос, только правдиво, и я не стану втыкать этот стул, целиком или какой-нибудь его частью, в какую-либо часть вашего организма.

Никакой реакции.

— Когда в последний раз вас арестовывали?

Ответа не последовало.

— Это же не сложно. Начнем с дня недели. Их всего семь. Выбирайте.

Снова молчание.

— Может, у вас ручки устали? — спросил Ричер. — Так вы не стесняйтесь, можете поставить эту штуку на место.

Стул — оружие не ахти какое грозное. Чтобы орудовать им как дубинкой, легковат, особенно против такого верзилы, как Ричер. К тому же громоздкий, для фехтования тоже не годится. Лучше всего швырнуть его, причем так, чтобы он еще и вращался, и попытаться обратить в свою пользу естественный инстинкт Ричера отбить его в сторону. Его руки на мгновение окажутся не там, где им положено быть. Внимание раздвоится, пусть даже слегка. И у этого Боба может появиться шанс нанести удар. Если, конечно, он не замешкается.

Но швыряться мебелью мужчина не стал. Он сделал полшага вперед и ткнул стулом в Ричера. Сделал еще полшага и снова ткнул. Потом поднял свое орудие повыше и сделал выпад, целя прямо в лицо. Левой рукой Ричер схватился за ближайшую ножку и рванул стул в сторону. Но Боб вцепился в него крепко. В отчаянной попытке получить стул обратно он изо всех сил рванул его на себя. Это же его копье. Его щит. Его собственность, в конце концов, которую он не собирался уступать. Рванул обеими руками. А голова и тело при этом остались совершенно беззащитными. Ричер мог развлекаться этим перетягиванием каната хоть до самого вечера, но, когда дело доходило до драки, у него было одно правило. Доводить ее до конца. И как можно быстрее. Поэтому правой рукой он нанес противнику мощный, разящий удар по голове. Кулак его вошел мужчине в висок как кувалда. Тот оторвался от земли, отлетел в сторону и, сложившись и подняв облако пыли, приземлился на голую землю в том месте, где, по идее, должна была зеленеть травка.

Холли рванулась к нему, присела рядом и прижала пальцы к шее, щупая пульс.

— С ним все в порядке? — тревожно спросила она. — Он живой?

— Весьма вероятно, — ответил Ричер и поставил стул на место, рядом со столиком. — По крайней мере, физически. А теперь идите в дом. Оденьтесь. И возьмите с собой кошелек.

— Зачем? Куда вы собираетесь меня везти?

— Никуда. Поедете сами. Пару часиков вам надо побыть подальше от этого дома. Скоро сюда приедет полиция. А потом можете вернуться. Или не вернуться. Как захотите сами.

Ричер оставил Резерфорда в машине, как ребенка. Или собачку.

Он и сам был не очень доволен своим решением. Прекрасно понимал, что это довольно рискованно. Где-то даже слышал, что закрывать детишек одних, без взрослых, в автомобилях запрещено законом. Правда, как обстоит дело с собаками, он не знал. Но потенциальный риск, который его беспокоил, был несколько иного свойства. Его не очень тревожила возможность перегрева, или обезвоживания Резерфорда, или угона автомобиля вместе со стянутым ремнем безопасности Резерфордом же. Он не думал о том, что мимо может случайно проходить какой-нибудь отморозок типа Марти. И вдруг увидит опять же Резерфорда. Выхватит мобильник защищенной связи. Вызовет подмогу. Или следователь Гудиэр, который узнает машину своего дружка и станет лезть в душу с вопросами, отвечать на которые Ричер еще не готов. Пока не готов. В чем был весь смысл того, зачем он находится здесь? Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Есть возможность проверить догадку. Соединить некоторые жизненно важные звенья цепочки. Или убедиться, что был не прав.

В любом случае это будет полезно.

И в любом случае лучше поторопиться.

Когда Ричер спустился в подвальный этаж, офицер полиции Рул все еще сидела за стойкой. Она оторвалась от бумаг, с которыми работала, и Ричер мог поклясться в том, что глаза ее, встретившись с ним взглядом, просияли. Впрочем, может быть, в них просто была надежда.

— Мистер Ричер! Ну как, повезло? Нашли Расти Резерфорда?

— Ложная тревога. Оказалось, что с ним все в порядке. Хотя я снова не прочь воспользоваться вашей помощью…

Рул сложила руки на груди:

— Кто у вас пропал на этот раз?

— Нет, никто не пропал. Я хочу спросить про один случай. Недавнее убийство. Журналистки, тело которой нашли расчлененным. Я читал об этом в газете. Мне нужно знать одну вещь. Части ее тела выбрасывали в чемоданах?

С лица Рул мгновенно исчезла и тень всякой веселости.

— Ужасное дело. Но я не имею права говорить об этом. И вы это знаете. Его ведет следователь Гудиэр. Спросите его самого. Но он вам тоже ничего не скажет.

— Он сейчас здесь?

— В данный момент отсутствует.

— У меня только один вопрос. Ответьте, да или нет. Прошу вас…

— Вы же знаете, нельзя…

— А вы бы сказали, если б можно было?

— Может быть.

— Тогда давайте баш на баш. Я выручу вас. А вы выручайте меня. Услуга за услугу.

Рул помолчала.

— И что вы можете мне предложить?

— Есть одна женщина, она работает в ресторанчике напротив дома Резерфорда. Зовут Холли. А у нее есть дружок…

— Мелкий воришка, которого она так стыдится, что боится признаться в его существовании даже своим коллегам по работе, — сказала Рул, покачав головой. — Впрочем, они все равно знают. Такие синяки никакой макияж не скроет. Если хотите соблазнить меня информацией о бытовом насилии, забудьте. Я уже занималась этим делом, разговаривала с Холли. Дохлый номер. Она отказывается сотрудничать.

— А что, если вы положите конец бытовому насилию без помощи Холли? Раскроете дело, поставите галочку, заработаете поощрение?

— А как это сделать?

— Давно ее хахаль в поле вашего зрения?

— Как минимум два года, — нахмурившись, ответила Рул. — Точно не знаю, когда он у нас появился. Судя по времени, когда я в первый раз заметила синяки и стала задавать вопросы.

— Вы пробили его имя в компьютере?

— Конечно. Ничего за ним нет.

— Вы уверены, что это его настоящее имя?

Рул пожала плечами.

— У вас есть его отпечатки пальцев? — спросил Ричер.

— Нет. Арестовать его я не могла. В суд Холли подавать не стала, а свидетелей того, что именно он ее избивал, у нас нет.

— А за последние две недели его не арестовывали за что-нибудь еще? С тех пор, как заблокированы компьютеры?

— Не знаю. Без компьютеров не так-то просто быть в курсе, где что происходит. А что?

— Думаю, стоит проверить. Думаю, совсем недавно он подвергался аресту. И еще, думаю, есть и другая причина, почему Холли его скрывает.

— Какая?

— А вы покопайтесь, может, узнаете, назвал ли он вам свое настоящее имя? И есть ли у него другие вымышленные имена?

— Надо попробовать. Была бы только для этого веская причина.

— А у вас есть друзья в других отделениях полиции? Где компьютеры работают. Позвоните им и попросите проверить имена, которые у вас уже есть.

— Можно, конечно. Если только скажете зачем.

— Человек, который вчера подвез меня в этот город, — страховой агент. Он приехал сюда, чтобы договориться о выкупе, который нужно заплатить за то, чтобы ваши компьютеры снова стали работать. Холли видела, как я выходил из его машины. Потом она подслушала мой разговор с Резерфордом в ресторане, но истолковала его неправильно. Решила, что я тоже работаю в страховой компании, и вызвала тех мордоворотов, чтобы они объяснили мне, что не стоит лезть не в свое дело. Вопрос: зачем она это сделала? Кому выгодно, чтобы компьютеры продолжали быть в нерабочем состоянии?

Рул нахмурилась. Заморгала. А потом снова просияла, и улыбка ее была еще более ослепительной, чем прежде.

— Тому, кто в другом судебном округе объявлен в розыск.

— Я бы пошел дальше. Тому, кто в другом судебном округе объявлен в розыск по очень серьезному делу. По которому истекает срок давности.

— Поэтому он залег на дно и сосет бедняжку Холли. Ускользнул к нам, и как раз в нужный момент — для него, конечно, — потому что обычный порядок компьютерного контроля у нас сейчас невозможен. И почему этим уродам так везет?

— На этот раз, будем надеяться, удача от него отвернется.

— С удовольствием в этом ей помогла бы. Если звонки дадут результат. И сумею его найти.

— Может, чисто случайно, заглянете к Холли на задний дворик? Думаю, стоит, в течение ближайших полутора часов.

— Серьезно?

Ричер кивнул.

— А что, может, и загляну. А ваша догадка насчет чемоданов, может быть, тоже верна. Но я вам об этом ничего не говорила. Даже от прессы это скрывали, боялись подражаний. А также чтобы выйти на реальных свидетелей.

— Благодарю вас, Рул. И удачи вам с телефонными звонками.

— Ричер, погодите. У меня есть к вам один вопрос. Откуда вы узнали?

— Про Холлиного дружка?

— Нет. Про чемоданы.

— Я работаю над одним делом, и это одно из звеньев. Возможно. Я все еще в поисках недостающих в цепи.

— Только будьте осторожны. Наше расследование еще не закончено. И вам не стоит в него влезать. Если что-нибудь знаете, скажите мне.

— Не волнуйтесь. Обязательно скажу. Когда буду в чем-то уверен.

Сообщение от Резерфорда пришло через пять минут. Оно содержало всего четыре слова: «На месте. В порядке». Ричер подождал еще пять минут, взял лежащий на заднем сиденье пакет с покупками, выбрался из машины и направился в вестибюль Резерфордова дома.

Будка консьержа располагалась у боковой стенки напротив лифтов, на одинаковом расстоянии между парадным входом и дверью, которая, как догадался Ричер, вела к лестнице в гараж. Косяки ее были красного дерева в тон панелям на стенах, а верх отделан таким же зеленым с прожилками мрамором, что и пол. Насколько об этом мог судить Ричер. Как минимум восемьдесят процентов пола было застлано. Здесь также были скрепленные кольцами папки с инструкциями, расписанием и порядком работы. Монитор компьютера. Телефон со множеством всяких кнопок и индикаторов. А также мобильник с большим экраном. Пространство за стойкой было, вероятно, рассчитано на человека обычного размера, но консьерж, казалось, совершенно заполнил его собой. На вид ему было где-то под тридцать, голова гладко обрита, лицо бледное и одутловатое с маленькими глазками, телосложение мощное. Очень даже. «В школе такой парень наверняка хорошо играл в футбол[3], — подумал Ричер, — правда, с тех пор жизнь его покатилась по наклонной».

— Чем-нибудь помочь? — спросил консьерж.

За годы службы в военной полиции Ричер усвоил, что большинство расследований проводятся по определенным шаблонам. Например, неожиданно погибает жена, и обычно убийцей является муж. Из магазина пропадают товары — вор, как правило, завхоз. Кто-то выдает врагу тайную информацию — это почти всегда за деньги. Если, конечно, предателя чем-то не шантажировали, что встречается гораздо реже. Или облапошили, а то и просто взяли на пушку. Или же преступник действовал из принципиальных, идейных соображений, что встречается реже всего.

— Назовите свою цену, — отозвался Ричер.

Парень тупо уставился на него:

— За что?

— Вы только что сделали звонок. Или послали текстовое сообщение. Или письмо по электронной почте. Назовите цену, если я попрошу вас в будущем сообщать мне то, о чем я вас попрошу.

Парень положил ладонь на мобильник. Его лапища полностью закрыла аппарат.

— Я не посылал никакого сообщения. И вообще не понимаю, о чем вы тут толкуете.

— Еще как понимаете. Сначала, буквально только что, вы разговаривали с мистером Резерфордом. Потом сообщили кому-то, в котором часу он уезжает в аэропорт. Точно так же, как утром сообщили им же о том, что Резерфорд просил вас заказать ему такси.

Парень вдруг встал. Роста он был не ниже Ричера. И не менее плотный, широкоплечий. И возможно, даже быстрее.

— Вы хотите помешать мистеру Резерфорду? Попробуйте. Посмотрим, что из этого выйдет.

Ричер молчал. Расследования проводятся по шаблону. Но если этот фрукт мотивирован не деньгами, тогда чем же? Следующим пунктом в ряду стоит шантаж, статистически, но здесь Ричер этого не видел. А идейные соображения вообще встречаются крайне редко.

— Великолепно, — сказал он и протянул руку. — Я был уверен, что вы пройдете проверку. Но главное — не переборщить. Когда на кону стоит безопасность мистера Резерфорда. Я рад, что вы с нами.

— С вами?

— Конечно. Мы охраняем безопасность мистера Резерфорда. Вы ведь слышали, что вчера прямо на улице он подвергся нападению?

Парень кивнул.

— А я его спас.

— Так это были вы? — просиял парень и с готовностью пожал руку Ричера. — Благодарю вас. Мистер Резерфорд мне очень нравится. Не то что некоторые придурки, которые здесь живут. Я много мог бы вам рассказать…

— Не сомневаюсь, — сказал Ричер. — Но после вчерашнего мы должны быть крайне осмотрительными. Может произойти утечка. Поэтому меня и послали сюда. Проверить, не переметнулся ли кто…

— Только не я.

— Ясное дело. А как насчет остальных ваших коллег? Им можно доверять?

— Думаю, да. Во всяком случае, тем, кто дежурит днем. Других я просто плохо знаю. Но мистер Резерфорд ведь все равно по ночам почти не выходит из дому. Если, конечно, не работает. Но тогда его всю ночь нет дома, это бывает нечасто, только когда он обновляет системы, или как там у них это называется.

— Ладно, хорошо, — сказал Ричер, наклонился вперед и поманил парня к себе. — Тут дело вот в чем. Скажу вам откровенно, ничего не утаивая. Мы считаем, что люди, которые вчера пытались напасть на мистера Резерфорда, сегодня могут попробовать еще раз. Я пришел, чтобы не дать им это сделать, но мне нужна ваша помощь. У меня к вам будут две просьбы. Поможете?

— Какие две просьбы?

— Первая: покажите, где у вас записи с камер видеонаблюдения в гараже. А потом мне нужно занять ваше место, совсем ненадолго.

— Записи с камер можно посмотреть прямо здесь, — сказал консьерж.

Парень щелкнул по клавише пробела на клавиатуре компьютера, и экран монитора осветился. Он был разделен на девять прямоугольничков. В одном из них, в верхнем левом углу, видна была улица перед въездом в гараж. Все остальные четко, ясно и в цвете показывали отдельные части гаражного интерьера.

— Изображение записывается, так что смотреть постоянно не обязательно, хотя от скуки я иногда смотрю.

— Неплохо, — сказал Ричер. — А где-нибудь у вас есть тут встроенный в стену шкаф или чуланчик?

— Конечно. — Парень показал на дверцу, замаскированную среди панелей сбоку от его будки. — Вон там. А вам зачем?

— Вот здесь мне очень нужно, чтобы вы мне доверяли.

Ричер поставил на стойку пакет с покупками.

— Если что-то пойдет не так, нам нужно, чтобы все выглядело, будто я напал на вас и обезвредил. Чтобы обеспечить вашу легенду. Вы должны притаиться там и сидеть тише воды ниже травы, и я должен предупредить вас, что это будет длиться часа два. Я точно не знаю, какой у этих парней график работы. И надо сделать так, чтобы все было убедительно. Мы тут имеем дело не с людьми, это настоящие звери. Поэтому нам с вами придется немного воспользоваться скотчем. Совсем чуть-чуть, вокруг запястий. И лодыжек. И лучше капельку заклеить вам рот тоже. Вы уж простите. Я понимаю, это не очень приятно. Но это единственный способ спасти мистера Резерфорда от грозящей ему опасности.

Когда Ричер вышел из переулка, внедорожник все еще стоял на своем месте. Ричер помахал обеими руками, чтобы привлечь внимание сидящего за рулем водилы, а потом жестами позвал его к себе. Тот помотал головой и тоже жестами показал, чтобы Ричер сам к нему шел. Ричер раздраженно выбросил вверх обе руки и торопливым шагом двинулся по тротуару к нему, пока не поравнялся с дверцей со стороны пассажирского сиденья. Стекло поехало вниз, и Ричер увидел в руке водилы пистолет. Тоже «беретту». Предположительно, тоже в прекрасном состоянии. Предположительно, тоже с полной обоймой. Мужик держал его в левой руке, опустив руку на колени, и ствол смотрел в сторону. Позиция для стрельбы, скажем прямо, не идеальная. Зато компенсируется размерами цели, в которую нужно попасть. То есть Ричеровой груди.

— Поехали, быстро, — сказал Ричер, не обращая внимания на оружие. — Давай в переулок. Твоему дружку нужна помощь. Подгони машину.

— Ты это о чем? — спросил водила.

— Я ждал вас возле кофейни и, когда вы не явились, пошел обратно, хотел вас найти. Прикинул, что лучше срезать через переулок, так быстрее, ну вот, гляжу, а он там. Лежит на земле. Совершенно не в форме. Весь в кровище. На лбу огромная рана. Сам без сознания. Но дышит, правда, еле-еле. Наверно, на него кто-то напал и ограбил. Бумажника не оказалось. И мобильника тоже.

— Ты вызвал полицию?

— Не мог. У меня нет мобилы. Поэтому к вам и прибежал. Думаю, что со всей этой компьютерной катавасией вы гораздо быстрей отвезете его в больницу.

Водила помолчал, потом убрал пистолет:

— Ладно. Показывай.

— Скорее. Давайте за мной. Заезжайте в переулок. Там его и увидите.

Быстрой рысцой Ричер побежал вперед и уже через секунду услышал за спиной рокот мотора. Взвизгнули шины, внедорожник рванул за ним. Водила поддал газу и метнулся в переулок, даже не просигналив. Ричер догнал автомобиль и забежал вперед. Мужик вышел, держа пистолет в руке, и сошелся с Ричером перед капотом внедорожника.

— Ну и где он? — спросил водила. — Тут никого не видно.

— Совсем забыл. Я положил его в мусорный бак. Вон в тот, что подальше. Для безопасности. Я же не знал, что вы все еще ждете, и подумал, может, придется долго искать вас.

Водила поднял пистолет и наставил его Ричеру в грудь:

— Забыл, говоришь?

— А что? — сказал Ричер. — Вы сами никогда ничего не забываете?

— Ну ладно, — сказал водила и направил ствол Ричеру в голову. — Становись к стенке. И держи руки так, чтобы я их видел.

Он подождал, когда Ричер исполнит его просьбу, и направился к мусорному баку.

— Не двигайся, — предупредил водила.

Свободной рукой он поднял крышку и быстро заглянул внутрь. Ричер подождал секундочку, чтобы тот убедился, в каком состоянии находится его приятель, потом шагнул вперед, доставая из-за пояса пистолет. Перехватил за ствол, быстро размахнулся. Рукояткой с силой двинул водилу в локоть.

Тот выронил собственную пушку, отпустил крышку бака и упал на одно колено. Ричер переложил пистолет в левую руку, правой обхватил его за голову и ударил ею о бак. Потом схватил мужика за рубаху, приподнял и перевел в сидячее положение спиной к баку. Тело его обмякло, как тряпичная кукла. Ричер подождал секундочку, убедился, что тот пришел в сознание, и сунул ствол ему в рот.

— Сейчас я задам вам один вопрос. Дам пять секунд все хорошенько обдумать, потом ствол выну. Если услышу правильный ответ, позволю достать вашего приятеля из бака и спокойно уехать. Услышу ответ неверный — снова засуну ствол вам в рот, и пуля вынесет вам затылок. Вам все понятно?

Глаза водилы расширились, и он сделал все, что мог, чтобы кивнуть.

— Что такое есть у Резерфорда, что вам позарез нужно?

Ричер начал отсчет секунд, разгибая по очереди пальцы правой руки, потом вынул ствол.

— Давай, говори.

Водила задрал вверх подбородок:

— Лучше пристрели. Не трать на меня время. Говори что хочешь, делай что хочешь, но я ничего тебе не скажу.

— И вы готовы скорее распрощаться с жизнью, чем выдать крохотный кусочек информации? — сказал Ричер. — Ваш выбор мне очень не нравится.

— Речь не только о моей жизни. У меня есть жена. И брат. И я знаю, что тогда с ними случится. Так что давай.

Он разинул рот, наклонился и схватился зубами за ствол.

— Давай, делай.

Ричер выдернул пистолет, двинул водилу правой в висок, и тот потерял сознание. Поднял его пистолет, проверил, заткнул обе пушки за пояс, обшарил карманы. Содержимое их удовлетворило Ричера так же слабо, как и в предыдущий раз. Кредитных карт нет. Документов, где стояло бы имя, — тоже. Никаких запасных обойм. Телефоном он пользовался совсем недавно, но опять никаких имен и личной информации. Наличные деньги Ричер тоже прибрал, скрепил ему скотчем лодыжки и запястья, заклеил рот и загрузил во второй мусорный бак. Потом вернулся к внедорожнику. Проверил бардачок. Козырьки от солнца. Карманы на сиденьях и дверцах. Заглянул под сиденья. Под половые коврики. В багажник. Вокруг запаски с домкратом, в сумке с инструментом. Под капотом. Под крыльями. И не нашел ничего. Даже случайно оброненной монеты в десять центов или конфетного фантика. Кем бы ни были эти парни, на чистоте они точно помешаны. В этом, черт побери, сомневаться не приходилось.

Ричер закрыл капот, багажник, все дверцы, кроме водительской. Ему очень хотелось сесть в эту машину. И забрать ее себе. Отчасти потому, что она могла пригодиться. Еще и затем, чтобы лишить противника ценного имущества. Но он уже видел, как один из этой команды поставил на машину Резерфорда маячок. А это значит, существует опасность, что то же самое стоит у них и на собственных транспортных средствах. Поэтому, проверив, что ключ в зажигании торчит, Ричер бросил внедорожник на произвол судьбы.

Сперанский сидел в кабинете, просматривал каталоги оптовых торговцев электроосветительными приборами, пытаясь найти что-нибудь похожее на зенитные прожекторы времен Второй мировой войны, как вдруг снова зазвонил мобильник защищенной связи.

— Мы оказались правы, — сказал голос в трубке. — Это была засада.

— Опять неудача? И насколько серьезно?

— Могло быть и хуже. Основная группа, четыре человека, проникла в гараж. Они осмотрелись, прикинули обстановку, поставили маячок на машину Резерфорда и благополучно вышли оттуда. И обнаружили, что тех двоих, кто остался снаружи, бродяга нейтрализовал.

— Они мертвы?

— Нет. Но на какое-то время из игры выйдут. Он поработал над ними неплохо. Пока их искали, одного серьезно покусала крыса. Он свалил их в мусорные баки.

— В Центре об этом знают?

— Да. Но не беспокойтесь. Полиция не замешана. Никто ничего не видел. Ничьего внимания не привлекло. От операции не отказались. Только внесли некоторые коррективы.

— Что за коррективы?

— Вводят еще одного человека. Денисова. До его прибытия остальная группа от наблюдения отстраняется.

Сперанский помолчал. С Денисовым он никогда не работал. Но кое-что о нем слышал. Начинал Денисов следователем. Его называли человек-полиграф. Из-за внешности. А также крутого нрава. Уж очень был способен развязывать языки. А также кишки.

— Мне казалось, Денисова на выезде больше не используют, — сказал Сперанский. — Слишком много отрицательных результатов.

— Нет, это не так. Последние пять лет он пробыл в Чечне. Совершенствовал опыт работы. Приучался к организованности и самодисциплине. Он полностью исправился и реабилитировался. Ему снова благоволят очень серьезные люди.

— И решили спустить его на Резерфорда? Не слишком ли круто?

— Не на Резерфорда, а на бродягу. А остальная группа может спокойно, как и раньше, работать с Резерфордом.

В квартире Митча было две спальни, и вместе с Ричером в эту ночь здесь было еще двое обитателей. Впрочем, Ричер чувствовал, что места с мебелью для сна называть спальнями было бы несколько слишком. Во-первых, у них не было дверей. А также окон. Говорить о стенках тоже не приходилось. От остального пространства квартиры их отделяли только деревянные перегородки, высота которых доходила Ричеру до подбородка. На кровати он даже и не глядел, и так понятно, что обе для него коротки, так пусть уж на них спят Сара и Резерфорд. А сам он устроится на диване. Придется на время отказаться от своего обыкновения гладить одежду, пряча ее под матрас. Зато из соображений безопасности так будет даже лучше. То есть если кто-то обнаружит, где они квартируют, и как-то сюда проникнет, то первым, на кого он наткнется, будет именно Ричер.

Проснулся он ровно в семь утра. С той стороны перегородки слышалось спокойное, мирное дыхание плюс эпизодическое кряхтение, бормотание или всхрапывание, поэтому еще полчаса Ричер лежал неподвижно, прокручивая в голове кое-какие любимые гитарные риффы[6]. Потом встал, добился, правда не сразу, а после некоторых уговоров, чтобы кофейный автомат Митча соизволил заработать, и, пока тот недовольно булькал и шипел, принял душ. Через четырнадцать минут вышел из туалетной комнаты, все еще не бритый, с влажными волосами и увидел примостившуюся на табуретке перед кухонной стойкой Сару. Она была в том же халате, что и вчера, и из простенькой белой высокой чашки потягивала кофе. Увидев Ричера, встала, налила в такую же чашку и для него, а потом и в еще одну, когда из-за перегородки, спотыкаясь и протирая глаза, показался Резерфорд.

Сара придерживалась того мнения, что в Шпионский дом надо сначала позвонить и заранее договориться о встрече. «Так, — говорила она, — будет приличнее». А также практичнее. Они убедятся, что в доме кто-то есть. А если нет, не станут тратить зря времени на пустую поездку. И избегут вероятности того, что при виде явившегося без предупреждения Ричера перепугавшийся хозяин вызовет полицию. Ричер согласен с ней не был. Опыт подсказывал ему, что на его стороне эффект неожиданности. Он бы предпочел постучать в дверь в четыре утра: так некогда действовали сотрудники КГБ. А если никого не окажется дома, еще не все будет потеряно. Обыскивать помещение всегда легче, когда хозяев в нем нет.

Резерфорд еще не вполне проснулся, чтобы привести разумный аргумент в пользу той или другой стороны, поэтому сошлись на том, что Ричер поедет без предупреждения, а Сара останется и попытается узнать, что власти города сделали с выброшенным компьютерным оборудованием. Она продолжала цепляться за надежду, что серверы, которые выкинул Резерфорд, им найти удастся, и лелеяла живую мечту о том, чтобы им с Расти заработать кучу денег. Ричер выпил еще чашку кофе и встал, чтобы ехать.

— Погодите, — сказал Резерфорд, слезая с табуретки. — Я поеду с вами. Дайте две минуты одеться.

— Вы что, не хотите остаться и помочь Саре?

Тот помотал головой:

— Не вижу смысла. Со мной никто и разговаривать не станет. Тем более что Сара говорит куда более убедительно. А мне всегда хотелось посмотреть Шпионский дом изнутри.

— Зачем? Думаете, там до сих пор полон дом переодетых шпионов, которые невидимыми чернилами строчат шифровки? Сейчас это просто обыкновенный дом.

— Да знаю я. Все равно любопытно.

Ричер снова уселся и принялся за очередную порцию кофе, слушая, как Резерфорд шелестит и шарится за перегородкой. Он вернулся в тех же штанах, что и вчера, и в такой же тенниске, только другого цвета. Ричер встал и вынул из кармана ключ от автомобиля Марти.

— А знаете что? — сказал Резерфорд. — Почему бы нам не поехать на моей машине?

— А-а, я все понял, — улыбнулся Ричер. — Вы не Шпионский дом хотите посмотреть. А увидеть, сохранил ли я в целости и сохранности вашу машину.

— Разве можно меня за это винить? Я обожаю свою машину. Другой такой на всем свете не сыщешь.

Кроме Ричера, у кухонной стойки в квартире Митча было еще двое, и оба они очень на него злились.

— Я ушам своим не поверил, когда вы предложили ему купить наш сервер, — чуть не кричал Резерфорд, сжимая кулаки. — Вы не имели никакого права. Он вам не принадлежит. И мы даже не знаем, где он находится. И всего за несчастные десять штук? Программа «Цербер» будет стоить в сто раз больше. Да какой там в сто, в тысячу раз.

— Не могу представить, как такое могло прийти вам в голову, — поддакнула Сара, бросая бумажку на стол. — Это ловушка. Разве сами не видите? Самая настоящая ловушка.

Ричер спокойно отхлебнул кофе:

— Ладно. Послушайте, Расти, что я скажу. Прежде всего не переживайте. У меня нет никакого намерения продавать эту вашу компьютерную штуковину. И вы, Сара, успокойтесь. Да, вы правы, это почти наверняка ловушка. Но порой для того, чтоб узнать, что плита горячая, до нее надо дотронуться.

Сара вытаращила на него глаза:

— Где-то я уже это слышала, от какого-то умника.

— Но даже думать о том, что вы в нее попадете, было бы с вашей стороны не очень умно.

— А я и не говорила, что я умная. Упрямая, да, может быть. Временами даже слишком.

— Но зачем тогда предлагать, если продавать вы не собирались? — спросил Резерфорд. — Вы что, собираетесь Клостерманна кинуть? Этого делать ни коем случае нельзя. Мне еще в этом городе жить. У меня и так репутация подмочена.

— И кидать никого мы не собираемся, — ответил Ричер. — Это была проверка. Надо же как-то понять, насколько это для него важно. Или болезненно. Или щекотливо. Я назвал довольно приличную сумму, а он и глазом не моргнул. Это уже о чем-то говорит. И есть еще кое-что. Скажем, Клостерманн вовсе не то, чем он кажется. И он как-то причастен к убийству Гарзы и попыткам похитить вас. Вы хотите, чтобы он думал, что вы не желаете с ним сотрудничать? Ведь тогда у него есть стимул оставить нас в живых.

— Если вы так беспокоитесь о своей свободе и здоровье, зачем тогда сознательно лезете в западню? — спросила Сара. — Вы что, ненормальный?

— Ни капельки, — ответил Ричер. — И я не собираюсь никуда лезть. Лучший способ уничтожить западню — оказаться там первым. Вы не о том думаете. Посмотрите на записку.

Сара взяла листок бумаги. Еще раз медленно прочитала, перевернула, посмотрела, что там.

— И что? Я ничего не вижу.

— Первые два слова. Что они означают?

— Ромео, Джульетта. Буквы ар, джей. Ричер, Джек. Ваши инициалы.

— Точно. Тот, кто писал, обратился ко мне лично. Я больше не безвестный бродяга, который путается у них под ногами. Они охотятся конкретно на меня. И должны понять, что делать этого не следует.

Шесть миль от заброшенной фабрики до города Ричер гнал машину, и в голове стучали слова: «Сорок восемь часов». И еще: «Нужно узнать».

В концептуальном смысле вопрос времени был проще. У них есть окно продолжительностью двое суток, чтобы действовать относительно без помех, пока группа Фишер ограничивается только наблюдением. Потом дела примут более крутой оборот. Возобновятся активные действия. Прибудет подкрепление. Некий специалист. Из самой Москвы. Званием выше, чем Фишер. На что способен — не ясно. Но точно известно, что к Резерфорду относится без особого сочувствия. А это означает, что, если они хотят заполучить сервер и передать его ФБР, целесообразно сделать это до того, как новый русский агент ступит на их землю. Проблему держать все в секрете решить гораздо сложнее. Тут надо руководствоваться практическими соображениями. В прошлом, когда Ричер командовал 110-й специальной многоцелевой следственной группой, он, как правило, со своими подчиненными был открыт. Иногда даже чересчур. Во всяком случае, более, чем это могло понравиться вышестоящему начальству. Если б оно об этом узнало. Но Ричер своим ребятам доверял. Каждого из них подбирал в свою группу лично. И с каждым лично работал. Мог предугадать, как себя поведет каждый из них в любой ситуации. Впрочем, если имеешь дело с таким человеком, как Фрэнсис Нигли[10], любые попытки скрывать что-либо — дохлый номер. Резерфорд нравился Ричеру. И Ричер не имел никакого желания скрывать от него правду. И не только потому, что Расти был ему симпатичен. Но он не настолько знал его, как своих ребят. Резерфорд уже успел сообщить о своем нежелании отдавать сервер властям. Он мечтал о деньгах, которые может принести ему программа «Цербер». Но Ричер был почти уверен в том, что Резерфорд передумает, поняв до конца все возможные последствия. Узнает про программу «Часовой». Представит себе проблему честных выборов. Подумает о русских, вносящих в общество смуту и раздоры. Однако, не рассказав Расти про внедренного в русскую ячейку агента ФБР или хотя бы не намекнув на это, невозможно дать ему полную картину происходящего и тем самым привлечь на свою сторону. А если что-то пойдет не так и Резерфорд попадет в лапы к русским, он может выдать эту информацию. Или сейчас, или позже, если они станут разбираться, почему в ходе операции все пошло не так. Когда Ричера не будет рядом, чтобы о нем позаботиться.

Ричер, Резерфорд и Сара оставили стража с его блокнотами и пошли обратно по склону вверх. Залезли в минифургон. Сара завела двигатель. Подняла стекло окошка до упора, медленно тронула машину с места, плавно развернулась, скатилась вниз, проехала по грязи и через открытые ворота добралась до асфальта. В машине все молчали. Ричер сидел, развалившись на заднем сиденье. Он все думал про эти серверы. Куда же они все-таки подевались? У него было две вполне правдоподобные версии. Первая: они были уничтожены. Он представил себе этого Томассино, как он их забирает, грузит в машину. Томассино работает один. И это очень удобно, когда имеешь дело с предметами небольшими, как, например, мобильники. Но тут целых восемь штук серверов. Да еще помещенные в шкафчик. Высотой в шесть футов. Тяжелый. Вытащить такой не просто. Тем более что он застрял в какой-то дырке в полу. И со сломанной дверцей. Откуда торчат осколки стекла. О которые можно порезаться. В общем, тащить его не только трудно, но и просто опасно. В журнале написано, что Томассино каждый раз приезжал в пункт сортировки отходов уже после пяти вечера. В оба дня, вероятно, это была его последняя ездка. Стал бы он заморачиваться с такой тяжестью один, тем более что уже конец смены? Или сунул ребятам с больших грузовиков парочку хрустящих двадцаток и они решили его проблему?

По второй версии Томассино решил все-таки попытаться сдвинуть этот шкафчик с места. Или хотя бы выпотрошить его содержимое. Ведь не работала там только экспериментальная компьютерная программа Резерфорда. Сами серверы были в рабочем состоянии. Может, у Томассино глаз на такие штуки наметанный. Может, у него на подхвате есть постоянный покупатель. Ричер понятия не имел, сколько может стоить бэушное компьютерное оборудование. Может быть, дорого. А может, и не очень. Но перекупщик вряд ли заплатит ему много. Зато риска практически никакого. Кто об этом узнает, в нормальных обстоятельствах? Бывшие владельцы будут только рады, что этот хлам увезли. Эта штука нигде не зафиксирована, и те, кто работает на сортировке отходов, ничего о ней не знают.

Итак, лень или жадность? Опыт подсказывал Ричеру, что шансы здесь пятьдесят на пятьдесят. И, не зная, что за человек этот Томассино, отдать предпочтение тому или другому невозможно. Впрочем, скорей всего, это не важно. Серверы могли быть уничтожены, переплавлены или отправлены на свалку. А могли быть протерты, восстановлены до заводских настроек и проданы. Но в обоих случаях данные будут утеряны. И личность русского шпиона останется в тайне. И Резерфорду все так же будет угрожать опасность. В сложившейся ситуации надо принимать какое-то решение. Оставаться в городе и нянчиться с ним до бесконечности? Об этом не может быть и речи. Как и о том, чтобы оставить его одного совершенно без защиты. Лучше всего было бы убедить его уехать из города, но Ричер уже раз пытался это сделать. Надеяться на то, что Резерфорд передумает, — бесполезно. Разве что разгласить представляющую опасность информацию. «Может, тут Сара поможет», — подумал он. Все-таки в ФБР когда-то работала. Надо поговорить с ней. Намекнуть на причину возникшей проблемы. Осторожно, чтоб не подвергать опасности Фишер. Но и достаточно ясно, чтобы подчеркнуть крайнюю необходимость этой меры. Могло бы подействовать. Если, конечно, Томассино не снимет эту проблему вовсе. А вдруг он сотворит для них чудо? Серверы преспокойно лежат у него дома, целехонькие, с нетронутым содержимым.

«Надейся на лучшее».

При условии полной свободы действий, Ричер направился бы прямо на автобазу. Судя по журналу, в дни доставки электроники Томассино работал после пяти, но нет никакой гарантии, что это его рабочее время. Надежней всего было бы как можно скорее установить местонахождение личных автомобилей этих шоферов и ждать. Час. Два часа. Пять часов. Словом, столько, сколько надо. Ричеру это без разницы. Он может высиживать хоть сутки. Но вот для Сары с Резерфордом разница большая, и Ричер это понимал. После того как им не удалось отыскать свои серверы, они очень расстроились. И возможно, теперь уже боятся вообще никогда их не найти. Да еще после бесполезных поисков в раскаленном от жары железном вагончике. И конечно, Ричер должен сделать на это скидку и быть с ними помягче. Если только он не отправится на поиски Томассино самостоятельно. Что вполне возможно. И риск был бы минимальный. Группа Фишер бездействует, занимается лишь наблюдением.

Ричер все-таки решил, что они должны держаться вместе. Существовал и еще один фактор, который надо было брать в расчет. Предположим, им повезет и Томассино выложит все начистоту. Признается в том, что украл все годное к использованию оборудование, на которое наткнулся, и приведет Ричера туда, где он его спрятал. Но как Ричер узнает, что это именно серверы, если раньше их в глаза не видел? Для операции опознания обязательно нужно взять с собой Резерфорда. А уж без Сары тоже не обойтись, особенно после того, как она более чем блестяще проявила себя, отыскав, где находится завод утилизации мусора, а потом еще так лихо одурачила стража с ружьем. Впрочем, небольшой отдых им тоже не повредит, подумал Ричер. Главное — быть на автобазе к четырем дня.

Сара потянулась к экрану навигатора, пробежалась пальцами по нескольким кнопкам, и на нем появилась информация о пяти ближайших бензоколонках. Самой подходящей оказалась стоянка для дальнобойщиков, где Ричер успел побывать уже дважды. Молча доехали до места назначения, и Сара остановилась возле той самой колонки, где прошлой ночью заправлялся Ричер. Резерфорд остался в машине. Сара вышла наполнить бак топливом. Чтобы не идти в главное здание, она платила картой. А вот Ричер все-таки зашел. Он был очень голоден. Набрал ингредиентов на четыре хот-дога, сформировал, нагрузив дополнительно сыром и луком, добавил пачку разных газет. Одноразовый бритвенный станок. Крем для бритья. И пакет бутилированной воды, предвидя, что его соратники тоже не откажутся поддержать в организме водный баланс.

Сара высадила Ричера с Резерфордом за два квартала от дома, а сама отправилась подыскивать удобное место, где можно оставить минифургон. До квартиры Митча она добралась через десять минут после них, включила кофейный автомат и отправилась в душ. Расти остался на кухне, склонившись над своим компьютером. Ричер растянулся на диване и принялся за газеты. Прошло полчаса, и оба не сдвинулись с места. И не обменялись ни словом. Потом вышла Сара, и в душ отправился Резерфорд. Сара налила кофе в две высокие чашки, вынесла их в гостиную и уселась напротив Ричера:

— Можно задать вам один вопрос? Вот вы служили в армии. В военной полиции. Расследовали там преступления. Анализировали человеческие поступки. Так?

— В общих чертах.

— И у вас наверняка были свои источники. Документы. Информационная база данных. Подчиненные, которые звонили по телефону. Проверяли сведения. Устанавливали, говорят люди правду или нет.

— Все вышеперечисленное, да.

— Теперь предоставлены самому себе. Не скучаете по прежней жизни?

— Если брать в целом, в армии мне нравилось, — ответил Ричер. — Мне довелось работать с замечательными людьми. Если не брать время, пущенное коту под хвост, когда приходилось выполнять идиотские приказы начальства. Во всем остальном я уходил из армии без особого сожаления.

— Я не об этом, — сказала Сара. — Я имею в виду поддержку, которую вы там имели. Широкие возможности проверить факты. Ну, например, если оказался в определенной ситуации и тебе дали вполне правдоподобное ее объяснение. И вдруг понимаешь, что эту ситуацию можно толковать как-то иначе. Намного менее благоприятным образом, с точки зрения некоего определенного человека. Что бы вы сделали?

— Послушал бы, что говорит мне чутье. И если бы засомневался, ушел бы.

— Даже если б это означало, что оставляешь друга в опасности?

— Послушайте, Сара. Хватит ходить вокруг да около. Задайте прямой вопрос.

— Понимаете, когда я была сейчас в душе, мне пришла в голову мысль: а что, если лично мне что-то нужно от Расти? Что-то чрезвычайно важное? Я очень хочу получить это, но так, чтобы никто не знал. Красть нельзя, ведь он сразу заметит и заявит о пропаже. Купить или хитростью, обманом заставить его отдать это мне тоже не стоит пытаться, — а вдруг он меня раскусит? Сначала согласится, а потом возьмет и доложит куда надо. Или сбежит. Можно было бы, конечно, похитить его и силой заставить отдать то, что мне нужно. Но тогда, чтобы все было шито-крыто, пришлось бы его убить. И тогда я сделала бы вот что. Подстроила бы попытку похищения. Чтобы все выглядело очень профессионально и убедительно. И похищение обязательно закончилось бы успехом, не вмешайся кто-то еще. Человек, обладающий недюжинным опытом и мастерством в подобных делах, как бы случайно проходивший мимо. Он сразу завоевал бы доверие Расти, а потом предложил бы свою помощь, поддержку и постоянно был бы рядом.

— И этот кто-то, конечно же, я? — спросил Ричер.

— Только не смотрите на меня как на стерву. Но вы же не станете отрицать, что такое возможно.

— Еще как возможно. Такое случается очень часто.

— Думаете, мне от этого признания легче? Ведь не только попытка похищения кажется здесь сомнительной. Почти каждый раз, когда вам надо встретиться с кем-то, с кем у вас какие-то там делишки, вы действуете в одиночку. Это что, случайно так просто совпало? Или это тайные встречи с вашими агентами?

Ричер ответил улыбкой и отвел взгляд.

— Ну, что скажете? — не отставала Сара. — Вам смешно?

— Нет, не смешно. Что за городишко у вас такой? Наверно, в воду что-нибудь подмешивают. Сначала меня приняли за страхового агента. А теперь вот и вы туда же… Давайте подумаем об этом логически. Если бы я работал вместе с этими похитителями, то был бы наемником. Причем опытным, потому что операция организована была не тяп-ляп, и денег на нее не жалели. Мои услуги должны стоить очень дорого. То есть я был бы тайным миллионером. А по вашей версии что выходит? Вся картинка притянута за уши? Я что, по-вашему, живу на Манхэттене, в собственном особняке, где шкафы ломятся от шелкового белья, а гараж забит дорогими «феррари»?

— А разве такое менее вероятно, чем ваш образ бездомного майора в отставке?

— Я не бездомный.

— Вот! Я вас поймала на том, что вы соврали.

— Когда?

— Когда сказали Расти, что у вас нет своего дома. Что вы живете как перекати-поле. День здесь. Пару дней там. Нет постоянного места жительства.

— Ну да, это правда.

— Значит, вы все-таки бездомный.

— Да нет же. Все совсем не так. Это как разница между тем, чтобы жить одному, быть самому по себе, и тем, чтобы быть одиноким. Вы же понимаете, что это не одно и то же.

— Ну что ж, ладно. Вернемся назад. Предположим, что, работая наемником, вы заработали состояние. Из этого вовсе не следует, что вы побежали покупать дом, шикарную одежду и автомобили. Такое рассуждение может быть и ошибочным. Вы вполне могли вообще не тратить свои денежки. Припрятать их в каком-нибудь банке на Каймановых островах. Или сунуть в дупло дерева. Или отдать на приют для кошек.

— Ну да. Мог бы. Но я этого не делал.

— И вы можете это подтвердить?

— Как? Я не могу доказать то, чего нет. Да и никто не может.

Сара откинулась на спинку дивана.

— Попробуйте вот что, — сказал Ричер. — Зайдите с противоположной стороны. Вы правы, у меня были и средства, и возможность. Но какой мотив?

— Деньги.

— Деньги меня не интересуют. На жизнь мне хватает. Зачем еще?

— Денег много не бывает, вы разве не знали?

— Вы идете по ложному следу, Сара. Но дело в том, что у меня действительно есть мотив. Я хочу уберечь Расти от опасности. Кстати, вы тоже с не меньшим успехом способны на это. Почему бы вам не взять это на себя? Увезите его куда-нибудь в безопасное место, и я просто отойду в сторону. И больше близко к нему не подойду.

— И когда нас не будет рядом, прямиком отправитесь на автобазу, чтобы надавить на Томассино.

— Послушайте, если вы мне и вправду не доверяете, пойдите к своим друзьям из ФБР. Пусть они прошерстят мое прошлое.

— Я это уже сделала. Через пять минут, как познакомилась с вами. Там на вас ничего не нашли. Но что это может значить? Что вы говорите мне правду? Или что хорошо умеете заметать следы?

— Думаю, все в конечном счете сводится вот к чему, — сказал Ричер. — Я мог бы помочь Расти. И мог бы его подставить. И только время покажет, кто из нас прав. А прямо сейчас все зависит от того, во что вы верите. А вы явно не верите в то, что я продался дьяволу.

— Почему вы так в этом уверены?

— Вы же неглупая женщина. Я это вижу. Если бы вы и в самом деле думали, что я наемный убийца, то не стали бы говорить об этом мне прямо в лицо. Подсыпали бы мне в кофе какую-нибудь дрянь и ушли, не прощаясь, при первой же возможности. Или пристрелили, пока я не успел навредить вашему другу.

— Интересная версия. И она рождает еще один вопрос. Кто только что приготовил вам кофе?

Ричер взял свою чашку. Довольно приличного объема. Не меньше восьми жидких унций. Когда он начинал пить, кружка была полна. Теперь осталась примерно четверть. Достаточно ли шести унций для эффективной дозы транквилизатора? И для мужчины его размеров? Голова вроде не кружится. Не тошнит. Усталости никакой. Ричер понюхал остатки напитка. Пахнет нормально, ничего необычного. На вкус тоже все прекрасно. Но, с другой стороны, он не такой уж тонкий знаток кофе. В нем он ценит не вкус, а главным образом крепость.

— Ну-ка, — сказала Сара, — дайте мне.

Ричер поставил чашку на стол и подвинул ей. Та взяла, отхлебнула:

— Насчет кофе я пошутила.

А потом призналась, почему халат ее в тот день слегка разошелся. Потому что в кармане у нее лежал какой-то предмет. Тяжелый. Сара полезла туда и достала. Это был пистолет. Кольт, модель 380. Небольшой. Легкий. Надежный. Большим пальцем она щелкнула предохранителем.

— А вот насчет этого я не шутила. И запомните… Хоть вы большой и сильный, я буду быстрее. Так что посмотрите мне прямо в глаза и скажите, что вы говорите правду.

— Я говорю правду.

Сара опустила кольт себе на колени. Кончики пальцев все еще касались его рукояти.

— Итак, — сказал Ричер, выдержав минутную паузу. — Что вы собираетесь делать?

— А у меня есть выбор? Делать то, что вы только что подсказали. Полагаться на свое чутье. — Она снова щелкнула предохранителем и сунула пистолет в карман. — И молитесь, чтобы я об этом не пожалела.

Из душевой, обернув полотенцем чресла, вышел Резерфорд и поспешил за деревянную перегородку к своему спальному месту. Сара встала и прошла к своему. Ричер остался на диване. Ему было слышно, как они чем-то шелестят, ерзают, чем-то натираются, потом почти одновременно включились два фена. И шумели почти одинаково долго. Снова послышалось шуршание. Потом появилась Сара. На ней были свободные брюки из льняной ткани и голубая футболочка. Зачесанные назад волосы придерживались солнечными очками, на левом плече висела сумочка. «Так, чтобы легко было достать правой рукой», — подумал Ричер. Наверняка там у нее сверху лежит кольт. Может быть, даже в особой вшитой внутри кобуре, чтобы не быть погребенным под другими вещами и чтобы не сперли.

За ней вышел и Резерфорд. Он был одет в чистенькие хлопчатобумажные штаны и в такую же свежую тенниску. Темного цвета, но с другим оттенком. И с другим логотипом. Чтобы все видели: намерения у него самые серьезные.

Выходит, лень здесь ни при чем. А что при чем? Жадность. Но только не со стороны Томассино. Дейв — марионетка в чужих руках. «Он, конечно, мог бы воспротивиться», — думал Ричер. И тогда серверы уже были бы у них в руках. Но нельзя же обвинять этого человека лишь в том, что он закрывает глаза, когда грабят его грузовик. Тем более на кону стоит жизнь его жены. Да плевать ему на этот хлам, который все равно выбросили на свалку. Конечно, если б они ехали себе обратно, а в задней части микроавтобуса лежали серверы, Ричеру было бы сейчас веселее. Но надежда отыскать их еще есть, а это все-таки лучше, чем ничего.

Навигатор показал, что до «Толстого Фредди» ехать двадцать две минуты, но они растянулись на сорок шесть, потому что Ричер попросил Сару сделать крюк через стоянку для грузовиков. Ему хотелось приобрести еще кое-что. Во-первых, кусачки для перерезания болтов. Самые большие, какие у них имелись. И во-вторых, висячий замок. Тоже самый большой и надежный. И пока Ричер ходил в магазин, она успела пополнить запас горючего и ждала его возвращения с работающим двигателем и дальнейшим маршрутом на экранчике. Теперь она гнала машину быстрей, чем раньше. «Небось, не терпится заполучить обратно серверы», — подумал Ричер. Микроавтобус с визгом входил в каждый поворот, и вот наконец навигатор голосом робота объявил, что конечный пункт маршрута находится слева. Они все еще находились к северу от города. В полях было разбросано несколько домов, кое-где росли деревца, но основной массив городской застройки начинался приблизительно через милю. По обе стороны подъездной дорожки, словно памятники самодвижущемуся транспорту, стояли еще довоенные, покрытые ржавчиной, с кузовами без бортов грузовички, напомнив Ричеру о статуях, которые он когда-то видел перед въездами в пышные поместья. Сам ресторанчик находился в некотором отдалении от дороги. Он представлял собой широкое, прямоугольное, как бы рубленное из бревен строение с зеленой металлической крышей, с крыльцом по всей ширине стены и с сияющей алыми буквами неоновой вывеской посередине: сверху название «Толстый Фредди», под ним мультяшный ковбой, то и дело поднимающий с тарелки и подносящий ко рту огромный чизбургер.

Стоянка для автомобилей располагалась у самого входа. Она была полностью забита машинами. Время обеда в самом разгаре. Сара осторожно объехала легковые автомобили, грузовики, поставленные в самых концах рядов, не поместившиеся и наполовину заехавшие на бордюрные камни, и, сделав крюк, завела минифургон на территорию позади здания. Здесь была еще одна стоянка с табличкой «Только для служебных автомобилей», также полностью занятая. За ней стоял флигель, в котором, по словам Томассино, и должны были быть серверы. Невысокий, из красного кирпича, с плоской крышей и огороженной, заставленной мусорными баками территорией спереди. Сара приткнулась сбоку, рядом с дверью. Ричер вышел из машины. Кусачки в опущенной руке он прижимал к ноге. Огляделся, не смотрит ли кто посторонний. Поднял инструмент. Потянулся острыми лезвиями к замку. Ухватил и крепко сжал рукоятки. Перерезал металлическую дужку. Отвел корпус замка в сторону, снял его и сунул в карман. Сара выскочила из машины и подбежала к нему. Резерфорд поспешил к ним с другой стороны.

— Готовы?

Переглянувшись, Расти и Сара одновременно кивнули.

Ричер потянул дверь на себя. Петли ее отчаянно заскрипели. В помещение ворвался дневной свет и осветил его до самой стены. Пол внутри был покрыт кучками самого разнообразного оборудования. Почти как и в том вагончике, на площадке с отходами для переработки. Только здесь оно было аккуратно разложено по категориям. Компьютеры в одном месте. Рядом с ними мониторы. Потом клавиатуры. Мышки. Принтеры. Телевизоры. Дивидишные плееры. Предположительно, все здесь было пригодно для использования, хотя Ричер не знал, как судить об этом наверняка. Все явно кем-то заказано и подготовлено для вывоза. Только одну штуковину нельзя было отнести к электронным приборам. Шкафчик. Высотой около шести футов, он стоял сам по себе позади остальных приборов, словно спрятался в тени. Шкафчик был развернут к ним массивным правым боком, так что видно было то, что осталось от его распахнутой стеклянной дверцы.

— Вот он! — воскликнул Резерфорд, протиснулся мимо Ричера и бросился вперед, на ходу доставая телефон.

Он нажал на кнопку фонарика. Луч света пробежал по корпусу и остановился на его передней части. Резерфорд заглянул внутрь. Потом резко наклонился в сторону и правым плечом уперся в стену.

— Что-то не так? — спросила Сара.

Резерфорд не ответил. Лишь неопределенно махнул левой рукой.

Сара подошла к нему, заглянула внутрь корпуса и повернулась к Ричеру. Сара не успела раскрыть рот, как он уже понял, что она сейчас скажет.

— Пустой. Там ничего нет.

Ричер сразу представил себе, как серверы уплывают куда-то в пространство. А в противоположном направлении к ним движется гость из Москвы. На самолете. Все ближе и ближе.

— Есть хоть какие-то шансы, что они где-нибудь в этих кучах? — спросил Ричер.

Резерфорд с трудом распрямился и скорбно покачал головой.

— Нет, — выдохнул он. — Здесь только одна куча с компьютерами, и все они настольные. Серверов здесь нет. Мы опоздали.

— Это неверная точка зрения, — сказал Ричер. — Мы не опоздали. Мы к ним приблизились на один шаг. Теперь мы знаем наверняка, что они были здесь. А это значит, что мы на правильном пути.

— Верно, — сказала Сара, взяла за руку Резерфорда и повела его к двери. — Пошли отсюда. Еще не все потеряно.

— А что же теперь делать? — уныло спросил Резерфорд. — Это ведь совершенный тупик.

— Вовсе нет, — возразила Сара. — Серверы здесь были. И существуют люди, которые знают, что с ними стало дальше.

— Наверно… — промямлил Резерфорд. — Но кто именно?

— Уже известно. Билл Бадник. Тот, кто угрожал Томассино. Хозяин ресторана. Вот с ним мы и поговорим. Пусть скажет, кому он их продал.

— Думаешь, он еще здесь? — спросил Резерфорд. — А если он по вечерам не работает?

— Сходим посмотрим, — сказала Сара. — Если он на месте, это обнаружить легко. А если нет, найдем человека, который скажет, как с ним связаться.

— А чего его искать, — сказал Ричер. — Подождем минут пять. Может, даже меньше. Он сам к нам придет.

Он сунул голову в фургон, положил кусачки под сиденье, повернулся и захлопнул дверь флигеля.

— Точно, — сказала Сара. — Полчасика, и все дела.

— Не понимаю, — сказал Резерфорд.

— Томассино говорил, что, когда ресторан открыт, хозяин может появиться в любое время, — сказал Ричер, поставил на место новый замок и повернул ключ. — Звонить заранее ему не нужно. Он просто должен оставаться здесь полчаса.

— А это значит, что тот, кто обыскивает его грузовик, всегда где-то здесь, — сказала Сара. — Чтобы просмотреть все, что привезли, нужно время. Отобрать все, что представляет для них ценность. Перенести во флигель. И убраться до того, как выйдет Томассино. Полчаса — это не так уж много. Полагаться на другого человека, который должен увидеть, что Томассино приехал, позвонить, потом ехать черт знает откуда… тут уйдет слишком много времени.

— Может быть, — сказал Резерфорд. — Но отсюда не следует, что Бадник делает это сам.

— Верно, не следует, — сказал Ричер и прислонился к стене. — Но профессиональные преступники всегда хотят, во-первых, получать наибольшую выгоду. А во-вторых, с наименьшим риском. Если Бадник не шарит по грузовику сам, то ему для этого нужен кто-то еще. Это как минимум. А то, может, и двое, чтобы покрыть все недельные смены. А им ведь надо платить. Что значительно уменьшает размер выгоды. Кроме того, эти люди могут на него и настучать. И еще им придется то и дело шнырять потихоньку на улицу из кухни или посудомойки, уж не знаю, какая у них там будет работа прикрытия, а это всегда выглядит подозрительно. И увеличивает степень риска.

Он ткнул пальцем в сторону двери пожарного выхода в задней части главного здания:

— Держу пари, следующий, кто оттуда выйдет, будет Бадник. Так что, Расти, вам лучше спрятаться в машине. И держать пониже голову. Вы человек местный. Про вас писали в газетах. Он может вас узнать.

Через три минуты дверь пожарного выхода открылась и в проеме показался человек. В светло-сером костюме с белой рубашкой и пестрым галстуком. Волосы зачесаны с аккуратным пробором. Сам громадных размеров. Ростом где-то шести футов и двух дюймов, а массой не менее четырех сотен фунтов. «Вот они, риски, сопряженные с обилием бесплатной еды каждый день с утра до вечера», — подумал Ричер. Мужик постоял секунду на месте, слегка склонив голову набок. Судя по всему, оценивал ситуацию.

Видимо придя к какому-то умозаключению, двинулся по направлению к флигелю. Походочка его была довольно легка. Шел он быстро. Ричер прикинул его преимущества. Да, этот парень, пожалуй, не такой уж и недотепа. Возможно, бывший борец. Или нападающий в американском футболе. Впрочем, какая разница, что там у него было в прошлом. Но не похоже, что его хватит кондрашка, перед тем как он отдаст Ричеру то, что тот у него попросит.

— Мне очень жаль, ребята. Но ставить машины здесь не разрешается. Вынужден попросить вас уехать отсюда.

— Мне кажется, это не совсем так, мистер Бадник, вы не согласны? — сказал Ричер. — Нам можно ставить здесь нашу машину. Вне всякого сомнения. Потому что нам надо. А вот просить нас, чтобы мы уехали, вы вовсе не вынуждены. Вам этого очень хочется.

— Да кто вы такой, черт побери? — повысил голос Бадник. — И откуда вы знаете, как меня зовут?

— Я про вас много чего знаю, — ответил Ричер. — Например, что вы хозяин этого ресторана. Еще я знаю, что одного ресторана вам мало, и у вас есть небольшой бизнес на стороне. Я приехал, чтобы сделать вам одно предложение. Совсем простенькое. И мы с вами оба получим то, что хотим. И отправимся дальше, каждый по своей дорожке. Ну, как вам эта идея?

— Во-первых, я понятия не имею, о чем вы тут мне толкуете. У меня есть ресторан. Вот и все. Точка. И хватит об этом. На стороне у меня ничего нет. И во-вторых, если б даже и было, что у вас есть такое, чего бы я мог захотеть?

— Ничего. Я ничего не продаю. Я покупаю. Или, точнее, обмениваюсь, поскольку все денежки остаются при нас. Вы мне кое-что отдаете. А я в знак благодарности кое-что для вас сделаю.

— Откуда такая уверенность?

Ричер промолчал.

— Ну хорошо, — сказал Бадник. — Сдаюсь. Чего вы хотите?

— Кое-какую информацию.

— Какую?

— Сюда привозили некое электронное оборудование. Теперь его здесь нет. Проблема в том, что оно принадлежит нам. И мы хотим его забрать. Так что вы скажете нам, кому его продали.

Бадник ничего не ответил.

— А я в знак благодарности не стану ломать вам ноги, — добавил Ричер.

— Да пошел ты…

Бадник сделал шаг назад, достал из кармана пиджака мобильник и стал тыкать пальцем в экран.

Ричер взял у него мобильник и перебросил его Саре.

— Не сомневаюсь, звонили вы не в полицию, поскольку речь идет о краденых вещах. А это значит, что вы хотели позвонить людям, которым платите за то, что они вас покрывают. Но зачем? Чтобы сюда прислали трех или четырех крепких парней? Послушайте, обычно я только за. Тем более что я весь день просиживал задницу, только и делал, что ждал и языком чесал. Немного размяться мне очень не помешает. Но, к несчастью, у меня мало времени. Другими словами, либо вы говорите мне то, что я хочу знать, либо я очень расстроюсь и тогда пеняйте на себя.

— Правда? — спросил Бадник и вскинул подбородок. — Ну так давай. Попробуй. Посмотрим, как у тебя получится.

«Борец», — подумал Ричер. Или нападающий. А это значит, что, очень может быть, попробует применить какой-нибудь прием, скорей всего захват. Или бросится на меня, надеясь сбить с ног. Словом, что-нибудь в этом роде. Вряд ли станет использовать ударную технику. Кулаком или ногой. Ричер в этом уже не сомневался. Во-первых, Бадник дюйма на три ниже ростом. А у Ричера очень длинные руки. Самое простое — дождаться атаки и нанести встречный удар в голову. Но не очень сильно. Вырубать его не следует. Пока он не назовет имя.

Бадник вильнул в сторону, двигаясь по часовой стрелке и держась поближе к флигелю, стараясь получить по короткой прямой выход к стоянке. А это значило, что он будет атаковать. И применять захват не станет. Мужчина этот был очень крупный. Возиться с тушей такого размера потребует много сил. Ричер решил сменить тактику. Пространства и слева, и справа у него достаточно. Так что уклониться от атаки Бадника есть возможность. Заставить побегать. Измотать его. Предоставить ему возможность одержать верх над самим собой.

Бадник продвинулся еще дюймов на шесть. Приготовился к броску. И тут в дело вступила Сара. Боковой частью стопы она с силой заехала Баднику прямо в колено, и тот, как подрубленное дерево, с диким воплем повалился набок, перевернулся на спину и вцепился в раненую ногу.

— Ну что? — спросила Сара, повернувшись к Ричеру. — С какой стати я буду смотреть, как вы развлекаетесь, мне тоже повеселиться хочется.

Бадник принял сидячее положение, прижимая раненое колено к груди.

— Ну, как тебе? — сказала Сара, шагнув к нему. — Это я еще вполсилы. В следующий раз врежу в полную. И прощай твои ножки. А потом дам прямо по яйцам. Имей в виду, я никогда не промахиваюсь.

Бадник заскулил и попытался отползти назад.

— Давай, называй имя, — сказала Сара. — Того, кому ты продал приборы. Я долго ждать не буду.

— Не могу, — пропищал Бадник. — Я их не продавал.

— Давай, — сказал Ричер Саре. — Врежь ему.

— Не надо, — захныкал хозяин ресторана. — Прошу вас… Вы меня не так поняли. Я это не продаю. Этим занимаюсь не я. Я просто сдаю флигель в аренду.

— Кому? — спросил Ричер.

— Парню, которому плачу за защиту.

— Ладно. Как его зовут? Где его найти?

— Нет-нет. Прошу вас. Я не могу. Послушайте, этот парень мне даже не платит. Он считает, что делает мне одолжение. Просто по доброте душевной.

Ричер с Сарой переглянулись.

— Правда-правда, — умоляюще поднял руки Бадник. — Клянусь. Послушайте, это все входит в ресторанный бизнес. Я ведь понимаю, защита — вещь важная. Я даже закладываю эти расходы в бюджет. Под другим названием, конечно. Откладываю наличные, чтобы в любой момент можно было отдать. А этот парень появляется по вечерам, когда мы открываемся. Как по расписанию. Сначала говорит, сколько я ему должен. Всегда называет крупные суммы, но что мне остается делать? Я соглашаюсь. Потом говорит мне про это вот… про электронику. Это у него идет вторым пунктом. Так продолжается уже много лет. Прежний хозяин, у которого я купил ресторан, наверно, забыл сказать мне о нем. Скотина. Во всяком случае, этот, который меня крышует, говорит, что доволен, как у нас идут дела. Сказал, что я, наверное, захочу, чтоб и дальше все так было. Для моего же здоровья. А что прикажете мне отвечать? Я же не дурак…

— Может, вы и дурак, — сказал Ричер. — А может, и нет. Но тут дело вот в чем. Кто говорит вам, что нужно, когда нужно, за что вам платят и что вы за это отдаете… мне на это наплевать. От вас я хочу услышать только имя этого человека. И где его можно найти.

— Мне нельзя этого говорить. Он меня убьет.

— А если вы мне этого не скажете, то вот эта дамочка, кстати, мой хороший друг, приготовит из ваших яиц яичницу. Не могу представить, что это доставит вам удовольствие. Так что придется хорошенько подумать. И выбрать, что для вас будет предпочтительней. Получить все сразу и без вариантов или когда-нибудь потом и вовсе не обязательно. И выбор придется делать быстро, потому что мое терпение не безгранично.

Бадник минуту молчал, потом кое-как поднялся на ноги.

— Вы спросили, что для меня будет лучше? А что лучше для вас? Получить обратно свои штуковины? Или того типа, у которого они сейчас находятся? Потому что, на мой взгляд, прежде чем попасть сюда, они должны были в свое время оказаться на свалке. Допускаю, что по ошибке. Но может быть, чтобы вам насолить, почем я знаю. Но в любом случае тот человек здесь ни при чем. Так вот, что, если я помогу вам вернуть ваши штуки, не вмешивая его в это дело?

Ричер секунду подумал. Крышевание бизнеса — это организованная преступность. А организованная преступность — еще и проституция. Наркотики. Азартные игры. Гангстерское ростовщичество. И на все это у него все равно нет времени. В идеале он, конечно, готов все это порвать, уничтожить. Но он живет не в идеальном мире. Он не имеет дела с вещами абстрактными, гипотетическими. У него более земные, осязаемые интересы. Его, во-первых, интересует личность шпиона, который пытался украсть копию программы «Часовой». А во-вторых, безопасность Резерфорда.

Вот уж действительно приоритеты.

— Хорошо, — сказал Ричер. — Предположим, я забыл про этого вашего… друга. Предположим, что меня волнуют только мои штуковины. Как это можно устроить?

— Я знаю, где он их держит. И все, что хорошего качества. Я думаю, ваши штуки хорошего качества?

Ричер кивнул.

— Один из его людей однажды проговорился. Куда он их отвозил. Этот парень сам не понял, что он болтал. Просто чесал языком. Это было несколько месяцев назад. Он теперь и не вспомнит. Вы можете туда съездить. И устроить будто случайное ограбление. Никто не свяжет это со мной. И все будут довольны. Кроме этого типа, который меня крышует. Да и хрен с ним.

Ричер бросил взгляд на Сару. Она кивнула.

— Ладно. Где это находится?

— Место называется склады Норма. У него там есть блок, номер Е4. Адрес можно найти в интернете. Я дам вам код, которым открываются ворота. Я знаю его, потому что сам там снимал один блок, когда у меня был ремонт. Значит, номер блока — у меня был А6 — плюс еще семь последних цифр моего сотового.

Он одним духом отбарабанил ряд цифр.

— Хорошо, — сказал Ричер. — Но вы знаете, перед тем как мы помчимся по городу, может, стоит абсолютно точно убедиться в том, что наших вещей здесь нет? Дверь на замке, а сквозь щель хорошенько все рассмотреть было трудно. Может, откроете для нас?

— А вы что, не были там внутри?

— Да как можно?

Бадник пожал плечами и достал из кармана титановый брелок. На нем висел только один ключ. Он протянул его Ричеру.

— Думаю, это будет разумно, — сказал он. — Держите. Откройте сами.

Ричер вошел в щель между микроавтобусом и стенкой флигеля. И пока стоял спиной, быстро поменял ключи. Отомкнул новый замок. Открыл дверь.

— Почему мы раньше об этом не подумали? — удивленно сказал он, делая вид, что шлепает себя ладонью по лбу. — Он все это время был внутри. Бадник, идите сюда. Помогите перенести его.

Хромая, Бадник прошел вперед.

— Которая вещь тут ваша? — спросил он.

— Вон там, в самом конце, — сказал Ричер. — Видите этот высокий шкафчик со сломанной дверцей? Это же он.

— Ничего себе! — покачал головой Бадник. — Ну да, я прекрасно помню, как тащил его сюда. Он весит не меньше тонны, зараза. Так забирайте его, если хотите. Только делайте это сами.

— Ладно, — сказал Ричер. — Дело ваше.

Одной ногой он уперся в бок микроавтобуса и нанес мощный удар Баднику в спину, прямо между лопаток.

Бадник пошатнулся и шагнул внутрь. Взмахнув обеими руками, словно гигантская нелетающая птица. Споткнулся, но равновесие удержал. Проковылял мимо кучи приборов. Вдоль еще одной. И попал ногой прямо в кучу компьютерных мышек. Запутался в проводах и повалился вперед, растянувшись рядом с плоскими экранами телевизоров.

Ричер бросил ему вслед титановый брелок:

— Вы только не волнуйтесь. Кто-нибудь обязательно пройдет мимо и выпустит вас отсюда. Если, конечно, вы не соврали насчет нашего прибора. Или если это ловушка. И в таком случае хрен будет с вами, а не с тем, кто вас крышует.

Сара жестом попросила Ричера оставаться на месте, а сама метнулась к другой стороне микроавтобуса. Через пару секунд вернулась с двумя бутылками купленной ранее воды. Поставила их на пороге. Подождала, когда он закроет дверь и повесит замок. Взяла его за руку:

— Вы ведь потом вернетесь и выпустите его, да?

— Да, если надо будет поговорить с ним еще разок, — ответил Ричер.

— А если не надо будет? Если мы найдем серверы? Нельзя же оставлять его здесь под замком.

— Я и не собираюсь. Пусть посидит пока, это будет недолго. Позвоню офицеру полиции Рул. Скажу, где он находится. И она заработает еще одну награду.

— Не слишком ли это жестоко для Бадника? Он же здесь ни при чем. Он с этого ничего не имеет. Как и Томассино… его же мы отпустили. А полиции надо сообщить про того, кто его крышует, разве нет? Ведь это он заставил Бадника это сделать.

— Тот, кто его крышует, тоже никуда не денется. Но он ведь всего лишь заставил Бадника отдать ему флигель. А Бадник решил еще угрожать близким Томассино. Причем по собственной инициативе. А это уж слишком, зря он это сделал.

Навигатор отправил их в ту же часть города, где находилось депо компании, занимающейся отбросами. Чтобы добраться до места, понадобилось еще двадцать четыре минуты. Они снова оказались на огороженной территории, расположенной в конце еще одной длинной прямой дороги, по обеим сторонам которой тянулись такие же закрытые участки земли. Только склады некоего Норма были совсем не похожи на другие подобные объекты. Нормального забора здесь не было. И внешне все это выглядело как старинная крепость. Деревянный частокол. Сторожевые вышки. Выстроившиеся в ряд старинные пушки. Длинный шест, на котором развевался американский флаг. Еще один с флагом штата Теннесси. И третий с причудливым, аляповато-пестрым стягом с изображениями мушкетов, сабель и щитов. «Эту композицию, наверно, придумал сам Норм», — подумал Ричер. Может быть, Норм — любитель истории. А может, решил, что столь воинственный дизайн вызовет у всякого ощущение, что эта территория надежно защищена и здесь можно чувствовать себя в полной безопасности. А у клиента — подсознательную в этом уверенность. Что для его рода занятий весьма ценно.

Сара остановила машину перед воротами. Сбоку от подъездной дорожки стоял кое-как отесанный деревянный столб, но без каких бы то ни было признаков телефонной связи, кнопочной панели или сканера для визитных карточек. Одна лишь копия ящика почтовой службы на перекладных лошадях. Сара бросила взгляд на товарищей, опустила стекло окошка и ткнула в ящик пальцем. Передняя стенка распахнулась. Внутри обнаружился цифровой экран. Он был пуст. Сара прикоснулась к нему, и на нем появилось два поля: с буковками и с цифрами. Она глубоко вздохнула и ввела код, который им дал Бадник.

Ничего не произошло.

— Будь я проклята! Неужели все входные системы не хотят меня слушаться?

Она попробовала еще раз.

И снова ничего не случилось.

— Может, сменили код? — предположил Резерфорд.

— Или этот Бадник подсунул нам фуфло? — высказал предположение Ричер.

— Возможно, он просто оговорился, — последовала его примеру и Сара. — Не будем делать поспешных выводов, надо все проверить как следует.

Она взяла свою сумочку, порылась в ней и достала мобильник Бадника.

— Он сказал, что нужно набрать семь последних цифр его номера. Обратимся к первоисточнику.

Сара четыре раза прикоснулась к экрану, и аппарат ожил.

— Погоди-ка, — сказал Резерфорд. — Как ты это сделала? У тебя что, есть какой-то код доступа ФБР? Я считал, что это миф.

— Ну конечно, у ФБР есть такой код. Можно в любое время проникнуть в любой мобильник. И дистанционно тоже. Через спутники. А ты что, не знал?

— Неужели?

— Да конечно же нет. Просто заглянула через плечо Бадника, когда он пытался вызвать своего крышующего. И запомнила, что он набирает. Ну-ка посмотрим. Вот его номер. Черт возьми. Совпадает с тем, что он нам назвал.

— Наверняка тут сменили систему, — сказал Резерфорд.

— Наверняка Бадник что-то тут смухлевал, — сказал Ричер.

— Погодите, — сказала Сара. — Цифры из телефонного номера — только часть кода. Может быть, он перепутал номер блока. Ведь очень волновался.

— Но как это можно проверить? — спросил Резерфорд. — Что, вернемся обратно и спросим у него?

— Можно попробовать еще кое-что, — сказал Ричер и указал на круглосуточно действующий номер горячей линии, размещенный над экраном. — Дай-ка мобильник Бадника.

Сара ввела нужные числа, нажала на кнопку вызова и громкой связи и протянула аппарат Ричеру.

После семи гудков ответил мужской голос. Он представился Стивом. Разговаривал Стив сонным голосом.

— Стив, это Билл Бадник, — сказал Ричер. — Послушай, мне неудобно тебя беспокоить, но я вот стою перед воротами на склады и не могу открыть. Я давненько здесь не был и, кажется, подзабыл номер своего блока. Ты не мог бы мне подсказать?

— Простите, мистер Бадник. Никак не могу. Правила запрещают.

— Да брось ты… Правила… Помоги, прошу тебя. С цифрами у меня вечно проблемы. Да и дел в ресторане навалилось, так что я редко здесь показываюсь, вот и выскочило из головы. Я хозяин «Толстого Фредди».

— Знаю. Ваше фото было в газете.

— Ну да, когда я купил ресторан. Точно. Послушай, что я тебе скажу. Давай сделаем так. Ты говоришь мне номер моего блока, только один раз, и я его запишу. Прямо сейчас возьму и запишу, и такого больше не повторится. А потом в любое удобное для тебя время ты приходишь ко мне в ресторан и берешь все, что понравится в меню, за счет заведения. Что скажешь?

— Ну, не знаю. Не положено…

— Ладно. Обед на двоих, идет? Приглашай с собой кого хочешь. Или два раза сам приходи. Не пожалеешь.

— Не положено.

— Стив, у нас же лучшие молочные коктейли в городе. Да что там говорить, у нас все самое лучшее. Может, я чересчур пристрастен, но это не значит, что я не прав.

— Ну, не знаю… Скажите хотя бы, в каком вы блоке.

Бадник говорил, А6. «Эх, была не была», — подумал Ричер.

— Конечно. Блок А.

— Ну хорошо. Подождите секундочку.

В трубке послышался шелест бумаг, потом снова заговорил Стив.

— Все, что я захочу из меню, так? И можно прийти два раза?

— Конечно.

— Ваш блок А4, мистер Бадник. Только никому, что я вам сказал.

Сара снова повернулась к окошку. Набрала на экране «А» и четверку, потом последние семь цифр номера телефона Бадника.

Опять ничего. Долгие несколько секунд. И ворота наконец распахнулись.

Пока возвращались в город, в голове Ричера вертелись слова: «Нужно знать». И еще: «Сорок часов». Четыре слова вместо пяти. Потому что восемь часов уже прошло. Но обе проблемы, все те же самые, никуда не делись. Как и единственный вопрос. Который требовал односложного ответа. Стерли или не стерли? Да или нет? В обоих случаях перед Ричером возникает проблема. Если данные сохранились, он должен будет убедить Резерфорда сделать копию и передать ее в ФБР. Если же данные пропали, надо будет сообщить эту неприятную новость агенту Фишер и убедить Резерфорда покинуть город. Какая задача предпочтительней, было понятно. Но какую из них легче решить, он понятия не имел.

Ричер посмотрел на сидящих впереди Сару и Резерфорда. Этих людей сейчас словно подменили. Куда девалась усталость и апатия, которую он видел на их лицах, когда они шарили на складах? Как и снедающее их внутреннее беспокойство. Во всем чувствовалось их радостное возбуждение. Даже какой-то восторг на лицах. Казалось, они совершенно уверены в том, что информация на серверах будет успешно восстановлена и все встанет на свои места. Сам же Ричер такой уверенности не испытывал. Но ведь только он один знал, что поставлено на карту. И только он один ничего не понимал в компьютерах. Понятия не имел, как извлечь на свет божий хранящиеся в них тайны. Даже узнать, существуют ли там вообще какие-то тайны. Ричер предпочитал иметь дело с людьми, тут для него проблем не было.

Первым пунктом их назначения был дом Резерфорда, где он и Сара должны захватить с собой кое-какую одежду, туалетные принадлежности, ноутбуки, провода и элементы соединения, для того чтобы связать между собой серверы. Потом заберут автомобиль Марти, на котором теперь разъезжал Ричер. И снова направятся на север, одна машина за другой, снова на стоянку грузовиков. Но на этот раз не за бензином или припасами. Дело в том, что там есть два мотеля. Один из них привлек особенное внимание Ричера. Расположен он был, по-видимому, в старейшей части всего комплекса. Архитектура его была уж очень традиционна. Подобных заведений он много успел повидать в самых разных частях страны. С сине-красной неоновой вывеской на фронтоне, изображающей какую-то сказочную птицу. Само здание одноэтажное. Обшито темными досками. В юго-западном углу располагался офис с крытым подъездом, под которым стояли автоматы, продающие некрепкие напитки и лед. Все здание было построено в виде буквы «П» с повторяющимся порядком расположения окон и дверей: окно и дверь, окно и дверь, и так далее. Всего тридцать шесть таких пар. Перед каждой — площадка для парковки. Так что из автомобиля в свой номер постоялец попадает почти сразу. И багаж далеко тащить не надо. Тем самым значительно уменьшается опасность, что кто-то увидит, что ты с собой привез. Каким бы необычным твой груз ни оказался. Или экстравагантным. Как, например, три разнокалиберных чемодана и дюжина блестящих черных коробок.

Планировка здания устраивала Ричера во всех отношениях. Как и тот факт, что из тридцати шести парковочных мест занято было всего четыре. На трех стояли старинные седаны с выцветшей и шелушащейся от многолетнего пребывания под горячим солнцем краской. А на четвертом красовался ярко-желтый городской внедорожник фирмы «Тойота» с заляпанной красноватой грязью крышей. Два седана стояли во внутреннем дворике возле офиса. Третий и «тойота» — с противоположной стороны. Так что одна сторона была полностью свободна.

Сара остановилась рядом с торговыми автоматами, вышла и направилась к офису. Ричер поставил машину рядом с микроавтобусом и пошел за ней. Офис располагался в длинном и узком помещении. Сразу справа — стойка регистрации, за ней высокий холодильник с двойной стеклянной дверцей, дальше — стол с микроволновкой и кофеваркой капельного типа. Вдоль стенки слева — три белых пластмассовых столика. Вокруг каждого четыре белых пластмассовых стула. И на каждом столике — ваза с красным пластмассовым цветком.

Ричер постучал по стойке; буквально через секунду дверь открылась и в ней показался человек. Совсем юный, лет девятнадцати. Длинные волосы спускались до плеч, на носу круглые очки, сам в мешковатой белой футболке и выцветших мешковатых же джинсах. Он шлепнулся в кресло за стойкой и с интересом посмотрел на Ричера.

— Я бы хотел обсудить стоимость ваших номеров, — сказал Ричер.

Молодой человек ткнул пальцем в табличку, висящую на стенке у него за спиной: «Комнаты от $95/ночь».

— Полагаю, это ваши стандартные расценки, — заметил Ричер. — Но меня они мало интересуют.

— Никаких скидок, — отпарировал юнец. — Девяносто пять плюс гостиничный сбор. Не нравится — до свиданья.

— Но мне не нужна скидка. Я бы хотел получить кое-что другое. Особые условия.

— Особых условий тоже нет. Никаких.

— Не торопитесь. Вы ведь еще не знаете, что я имею в виду. Вы же не хотите упустить выгодное предложение?

Юноша помолчал.

— Слушаю вас, — процедил он наконец.

— Две комнаты, — начал Ричер. — Плата за неделю вперед. Одна за девяносто пять, оплата по карте, как обычно. Другая за сто пятьдесят, наличными, прямо к вам в кармашек.

— Дальше, — оживился молодой человек.

— Три условия. Первое: комнаты должны быть рядом, посередине пустующего крыла, с окнами во дворик, и между ними должна быть дверь.

— Это можно.

— Второе: мы регистрируемся в одном номере, как обычно. А что касается другого, вы отмечаете у себя в журнале, что она временно не сдается.

— Не понимаю, о чем это вы говорите. Вряд ли у нас такое возможно.

— Возможно, уверяю вас. Во всех отелях такое бывает. Или что-нибудь вроде этого. Например, постоялец скоропостижно умирает, и вы ждете следователя с судебно-медицинским экспертом, чтоб оформить бумаги. Или, скажем, кто-то попался с наркотиками, и опять же приходится ждать полицию, чтобы прояснить обстановку. Или даже когда что-то с водопроводом или канализацией, и вы ждете сантехника, пока он не придет и все не исправит. Посмотрите у себя в журнале правил внутреннего распорядка. Там все написано.

— В каком журнале? Вы в каком веке живете?

Юноша включил компьютер и открыл экран справочной информации.

— А-а-а… Надо же. Действительно есть. Значит, без проблем. И что еще?

— Наша договоренность должна быть совершенно конфиденциальной. Прошу вас, об этом — никому. Ни своему боссу. Ни коллегам. Ни горничным или уборщицам. Ни друзьям и знакомым. Ни папе и маме. Даже любимой кошке или собаке.

— У меня нет ни кошки, ни собаки. Но я вас понял. Будет сделано. И позвольте уточнить: вы сказали, обе комнаты на неделю? То есть на семь дней?

— Да, на семь дней. Тысяча пятьдесят баксов, если вы об этом.

— Ну хорошо. Считайте, договорились.

— Замечательно. Мой друг сейчас займется кредитной картой и заполнит нужные бланки. А я позабочусь о наличной оплате. Половину сразу. Половину в день выезда. При условии, что вы держите язык за зубами.

— Скажите-ка мне, ребята, что вам известно о такой штуке, которая называется «Часовой»? — спросил Ричер.

— Ничего, — сказал Резерфорд. — Даже не слышал про это.

— Я кое-что слышала, — сказала Сара. — Но в основном всякие сплетни. В ФБР что-то такое болтали. Якобы года четыре назад из-за роста компьютерной преступности произошла крупная утечка мозгов. Большая группа самых продвинутых компьютерщиков ни с того ни с сего взяла и уволилась. Сначала подумали, что одна из крупных корпораций Силиконовой долины устроила беспредел с вербовкой новых кадров. Потом прошел слух, будто на это какая-то новая компания швыряет безумные деньги. Но в конце концов кто-то нарыл, что за этим стоят правительственные структуры. У них там возникла нештатная ситуация. Будто бы русские придумали новое оружие, которое разорвет в клочки нашу избирательную систему. Что она стала уязвима в любой точке страны. И результатам любых выборов доверять нельзя. Ребята из Куантико[12] провели моделирование ситуации. Они просчитали негативные последствия такой атаки и сделали вывод, что даже одна попытка скомпрометировать всеобщие выборы может вылиться в акты массового гражданского неповиновения и даже привести к полномасштабным беспорядкам и мятежам вплоть до государственного переворота. Представьте себе отряды боевиков в шапочках из фольги[13], у которых появятся доказательства того, что у них украли выборы. Многие из них серьезно вооружены и в любую секунду готовы использовать свою огневую мощь.

— Вы почти попали в точку, — сказал Ричер. — И программа «Часовой» — единственная штука, которая может противостоять этому оружию. У русских нет против нее никаких средств. Поэтому они пытаются ее просто украсть.

— Как? — спросил Резерфорд.

— Русские внедрили своего агента в Национальную лабораторию Ок-Ридж. Где была разработана программа «Часовой».

— А почему его не арестуют?

— Потому что ФБР известно только то, что там есть агент. А кто это — они не знают. В Бюро считают, что это «спящий» агент. Причем из местных. И находится он именно там, где дела начинают принимать крутой оборот. В городском архиве всплыл документ, по которому можно было бы определить личность шпиона.

— Но архив ведь сгорел.

— И это не случайное стечение обстоятельств.

— В электронный архив попали все хранившиеся там документы. Но он был заблокирован атакой вредоносного вируса.

— И это тоже не совпадение.

— На моем сервере есть некоторые из тех документов. Они сохранились благодаря программе «Цербер».

— Поэтому вас и хотели похитить. Русским позарез нужны эти документы. Чтобы уничтожить все, что могло бы изобличить их агента.

— Откуда вам все это известно, а, Ричер? — спросила Сара.

— Вы думали, что рандеву на заброшенной фабрике — подстава. Да, в каком-то смысле именно так. Но не в том, в каком вы думали. Женщина, которая пришла на встречу… она — агент ФБР. Работает под прикрытием. Внедрилась в ячейку русских, перед которыми стоит задача заполучить сервер. А перед ней стоят две задачи: сделать его копию и переслать в ФБР, чтобы идентифицировать русского шпиона. И вторая: обеспечить защиту Расти. Она нарочно заманила меня туда, чтобы попросить нашей помощи.

— И вы только сейчас нам об этом рассказываете?

Ричер пожал плечами:

— Рассказывать до того, как мы нашли сервер, не было смысла. А если бы он не работал? Зачем мне тогда рассказывать про нашего агента? Чем меньше людей про нее знает, тем лучше.

— Да, думаю, вы правы.

— И еще одно. Буду с вами до конца откровенен. Поскольку в понедельник я помешал их попытке схватить Расти, русские решили привлечь к работе нового агента. Из Москвы. И попробовать еще раз. Так что вывод из этого следующий. Если мы хотим не допустить негативных последствий в случае, если результаты выборов будут поставлены под сомнение, если мы хотим помешать новому русскому агенту устроить на Расти охоту, у нас есть только один вариант. Отдать копию сервера в ФБР.

Резерфорд вскочил с кровати и схватил пару лишних серверов, которые они прихватили с собой на складах Норма.

— Сара, чего ты ждешь? Давай, помоги. Нам нужны еще две розетки.

На следующее утро Ричер проснулся в половине восьмого. Он принял душ, оделся и, пока Сара собиралась и приводила себя в порядок, принес из офиса кофе и булочки с корицей. Резерфорд сидел в девятнадцатом, согнувшись над своим ноутбуком, с головой уйдя в работу; разговаривать с ним было бесполезно, и Ричер оставил ему завтрак, а сам ретировался в смежную комнату. Устроился на кровати поудобнее. Сара уселась в кресло, откинулась на спинку. Они завтракали, и Ричер рассказывал ей о встрече с Уоллуорком.

— Значит, вечером все будет кончено? — спросила она, когда он закончил. — Если вы правы насчет Клостерманна. Если он работает на русских и сервер покупает для них, им тогда незачем будет охотиться за Расти.

— Да, если я прав насчет Клостерманна, — сказал Ричер.

Сара нахмурилась:

— Мне кажется, вы что-то упустили. Если вы правы насчет Клостерманна, то журналистку наверняка убил он. Или нанял убийцу. Что, если он, получив сервер, решит, что вы с Расти — ненужные свидетели? И вас тоже надо убрать?

— Ситуация с журналисткой — совсем другое дело. Она не была ненужным свидетелем. Просто она что-то знала. В архиве что-то нарыла. Скорей всего, нашла информацию, с помощью которой можно определить, кто русский агент. Поэтому ее и убили. Чтобы заставить молчать. А нас Клостерманн считает просто жадными дурачками. Думает, мы поверили в его байки про то, что он занимается историей своей семьи. А когда увидит, как мы рады продать ему сервер, еще раз уверится, что мы не понимаем, какую информацию он хранит. А это значит, убивать нас ему нет никакой надобности. Более того. Это для него было бы опасно. Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Русские очень не любят лишних рисков.

— А можно ли оставлять Расти копию сервера? Вдруг он случайно наткнется на секретную информацию, а это ведь может случиться в любой момент, как случилось с журналисткой. Разве Клостерманн не посчитает это ненужным риском?

— Такое может случиться. Если он узнает, что у Расти есть копия.

— Если вы скажете, что у него нет копии, думаете, он вам поверит?

— А я не стану его обманывать. Просто сделаю так, что он сам придет к этому выводу.

— Но как?

— Вы можете дать мне его номер?

Сара достала мобильник, включила и пальцем стала перелистывать страницы.

— Вот он. Набрать?

— Нет, спасибо, — ответил Ричер, доставая аппарат, который купил для него Резерфорд. — Диктуйте.

— А почему не позвонить с моего? Вот номер, он уже на экране.

— Тогда он останется у Клостерманна. А по номеру можно отследить телефон.

— Если он не представляет угрозы для вас с Расти, какую опасность мне от него ждать?

— Возможно, никакой. Но ведь не только русские не любят ненужных рисков.

В приподнятом настроении Ричер отключил трубку и поехал обратно в мотель. Он понял, что его сервер сейчас там, где ему надлежит быть. Русские специалисты немедленно примутся за работу, и все встанет на свои места. Это уже начало конца. Но чем дальше он ехал, тем большее беспокойство охватывало его. На душе словно кошки скребли. Это смутное чувство не давало покоя. Словно кто-то нашептывал, что что-то пошло не так. Причем, если говорить точнее, по двум направлениям. Разобраться, что к чему относительно первого, он не мог. Но только пока. Что-то странное он видел в доме Клостерманна. Ощущение возникло во время разговора с Уоллуорком. Маячило где-то на заднем плане сознания, но пока было размыто. Как фотография, сделанная старым фотоаппаратом «Поляроид». Неотчетливое, затуманенное, но, без сомнения, важное. Оставалось только ждать. Изображение обязательно примет четкие формы. Пройдет время, и мозг с этим справится, картина сложится.

Второе же направление было уже ясным. Оно напомнило ему одну французскую легенду, которую частенько рассказывала ему мать. Историю о старом провидце, который умел ловить слова человека и разбрасывать их по поверхности волшебного озера. Сначала все слова выглядели так же, как и прежде. Они плавали по поверхности водоема, качались на волнах. А потом правдивые намокали и тонули в воде, а лживые продолжали плавать на поверхности и всем были видны. В данном случае лживые слова — это были слова Клостерманна. В первый раз Ричер услышал их при первом с ним знакомстве, и они все еще плавали в памяти Ричера. «Мой отец бежал из Германии в Штаты в тридцатые годы». Но Уоллуорк проверил документы по иммигрантам. Генрих Клостерманн прибыл в Соединенные Штаты в 1946 году. Уже после Второй мировой войны. А не до нее. Такой факт вряд ли можно забыть. Выходит, Клостерманн либо оговорился, либо что-то подзабыл. Или ему было что скрывать, и за этим таилось нечто совершенно другое.

Ричер уже почти доехал, как вдруг зазвонил телефон. Это снова был Уоллуорк.

— Есть новости?

— От Фишер все еще ничего нет. Я звоню насчет автомобильных номеров. Оказывается, Клостерманн встречался с очень интересными людьми. Человек, приехавший в «мерседесе», — его сосед. В городе он владеет несколькими домами плюс довольно приличным куском земли за городом. Другой — художник по свету. Еще один профессионально занимается акустикой. Тот, что в фургоне, понятно кто: надпись «Генераторы» говорит сама за себя. Если хотите знать мое мнение, Клостерманн, видно, собирает команду, чтобы устроить концерт на свежем воздухе. Возможно, для него это какая-то новая затея. А может, хобби. Или какое-то одноразовое событие, праздник или годовщина.

— А байкер?

— Этот вообще полный отстой. Одна куртка чего стоит: в два дюйма толщиной. Не могу представить, что от него может быть какой-то толк. Регулировать движение на мероприятии? Или клеить афиши?

Ричер секунду молчал.

— У вас есть его адрес? — спросил он.

— Конечно. А зачем вам?

— Похоже на то, что его отшили. Много болтает. Пока нет новостей от Фишер, мне все равно делать нечего. Хочу с этим парнем поговорить. Посмотреть, что выйдет, если мы взглянем на Клостерманна под другим углом.

— Думаю, это не помешает. Вообще-то, мне не следовало вам ничего говорить. Так что вы от меня ничего не слышали.

Ричер поблагодарил, дал отбой, перезвонил Саре и сообщил о своих планах. Ответила она не сразу.

— У вас там все в порядке?

— Да, — ответила она. — Только вот Расти…

— Что он еще учудил?

— Слег с головной болью. Так и знала, что с ним это случится. У него всегда так, когда он много работает. Совсем не отдыхает. Ничего не ест. Ничего не пьет. А потом — бац! Лежит лицом в пол.

— Буду через пять минут.

— Нет, не надо. Поезжайте и надавите на этого парня. На службе я усвоила одну вещь: доводи все до конца. Иначе потом боком вылезет.

Оставив позади полыхающую мастерскую, Ричер одним духом промчался пару миль, остановился и набрал номер Уоллуорка.

— От Фишер опять ничего, так? — спросил он, когда тот откликнулся.

— Еще нет, — сказал Уоллуорк.

— И не будет.

— Не теряйте надежды, Ричер. Прошло всего несколько часов. Вы же знаете, русские очень осторожны.

— Клостерманн не русский. Он нацист.

— Простите, кажется, какие-то помехи на линии. Мне послышалось, что вы сказали, Клостерманн нацист.

— Да. Такой вот поворот.

— Рассказывайте.

— Я только что разговаривал с байкером. Кажется, папаша Клостерманна был военный преступник. Вот для чего Клостерманну нужен этот сервер. В нем должен быть какой-то разоблачающий его документ. А тут еще акция, которую он организует. Вы к этому готовы? Потому что, когда вы ее прихлопнете, это будет сенсация. Он хочет возобновить что-то вроде нюрнбергских съездов[14]. Которые завершались созданием «Храма света».

— Если вы шутите, Ричер, то прекратите сейчас же.

— Какие уж тут шутки.

— А какую роль там играет байкер?

— Клостерманн склонил его организовать безопасность. На всякий случай, если вдруг припрутся «антифа».

— Хорошо. Значит, Клостерманн хочет устроить небольшой погром.

— Могу предположить. Вы же знаете, что эти ребята обожают погромы. Особенно с привкусом типа «мы против них». Им нужны свои демоны.

— Спасибо, Ричер. Я кое с кем свяжусь по этому поводу.

— У байкера и всех его дружков на груди наколка. Орел со свастикой. Они говорили, что они члены какого-то братства. Это могло бы помочь найти всех остальных. Но особенно торопиться не стоит. Сборище будет еще только двадцатого апреля. В день рождения Гитлера.

— Они обожают свою символику.

— Сейчас гораздо важней сосредоточиться на программе «Часовой». К русским Клостерманн не имеет отношения, значит у русских копии сервера нет. Они все еще охотятся за Резерфордом. И могут с испугу отозвать своего агента из Ок-Риджа.

— По крайней мере, сервер есть у нас.

— Ваши умники уже что-нибудь там нарыли?

— Нет.

— Тогда нам нужен план Б. Менее чем через сутки из Москвы прибудет их новый агент.

— Знаю. Предоставьте это мне. Я что-нибудь придумаю. А если у вас появятся идеи, не стесняйтесь.

— Не буду. Но пока попрошу Резерфорда поискать в городском архиве информацию, которая испугала Клостерманна.

— Кстати, я кое-что вспомнил. Мы разыскали имя матери Клостерманна. Наталия Матусак. Подробностей о ней у нас, правда, маловато. Возможно, у нее это второй брак. Сейчас мы это проверяем. Хотя пока, вероятно, это не имеет большого значения.

В своей жизни Ричер много времени провел в таких местах, быть в которых ему никак не хотелось. Главным образом во время службы в армии. Там, где было слишком жарко. Или слишком холодно. Там, где все, что двигалось, норовило его укусить. Или где каждый встречный порывался его убить. Но в те времена не он выбирал, где должен находиться. Ричер просто подчинялся приказам. За это ему, по крайней мере, платили деньги.

Сидеть в «линкольне» Ричеру очень не хотелось. За это ему никто никогда не заплатит. И у него как-никак есть выбор. Перед тем как завести двигатель, московский гость на всякий случай сковал руки Ричера наручниками, но они для него не препятствие. Нет ничего легче дождаться, когда в конце переулка машина притормозит. Открыть дверцу. Выйти из машины. И уйти. Большее удовольствие он получил бы, если б заехал громиле локтем в голову, а уже потом вышел. Но, принимая во внимание роль, которую он на себя взял, — недалекого, подрабатывающего телохранительством парня, — более благоразумно было бы выскочить на всем ходу и этим приукрасить свой перформанс элементом некоего драматизма. Разыграть перед ними человека, охваченного страхом. Выписывая петли, бежать по переулку и скрыться за дверью первого попавшегося магазина или же броситься прямо в поток мчащихся машин. Ричер знал, что способен сыграть вполне убедительно. И на этот счет не беспокоился. Он откинулся на спинку сиденья. Автомобиль тронулся. Прошло несколько секунд. Еще несколько ярдов, и он выиграет эту партию.

Словом, Ричер ни о чем не тревожился. Пока Фишер не наклонилась вперед, прижав ему к затылку ствол глушителя.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказала она.

Ричеру показалось, что рука Фишер слегка подергивается. Но не разрывая контакта ствола с затылком Ричера. Так что сидящая с ней рядом на заднем сиденье женщина заметить этого не могла. И привлечь внимание московита это вряд ли могло бы. Но Ричер отчетливо чувствовал ритмическое изменение давления ствола на затылок. Три коротких толчка.

Нажим стал легче.

Три точки, то есть буква S в азбуке Морзе.

— Вы думаете о том, как бы сбежать.

Рука ее дрогнула снова. Нажим, довольно долгий. Буква Т.

— Но у вас ничего не выйдет.

Короткий толчок, потом нажим. Буква A.

— Это было бы вашей ошибкой.

Нажим, толчок и еще два нажима. Буква Y.

— Вы можете серьезно пораниться.

Четыре толчка. Буква H.

— Впрочем, в этом нет никакой нужды.

Один толчок. Буква Е.

— Мы должны проверить сервер и убедиться, что он то, что нам нужно.

Толчок, нажим и еще два толчка. Буква L.

— Это не займет много времени. И потом мы с вами расплатимся.

Толчок, два нажима, снова толчок. Буква P.

— После этого шагайте на все четыре стороны. Я не шучу.

Ричер сложил все буковки вместе. Получилось STAY. HELP. Она просит остаться и помочь.

— Правда? — сказал Ричер. — А я никуда и не тороплюсь. Пока не получу свои денежки.

Сара остановила машину перед воротами дома Клостерманна. Посмотрела на Ричера, скрестила пальцы, протянула руку и нажала на кнопку внутренней связи.

Ответа не последовало.

Не может не получиться.

Попробовала еще раз.

Опять ничего.

Ворота железные. Высотой восемь футов. И, открываясь, они едут в сторону, поэтому у них нет никаких навесных петель. Как и соединяющихся посередине двух половинок. То есть никаких слабых точек. И шансов взломать их тоже никаких. Или открыть другим способом, используя силу. Если где-то там никто не нажмет кнопку, единственный способ проникнуть внутрь — ввести правильный код доступа.

Четырехзначный код имеет десять тысяч комбинаций. Чтобы увеличить шансы попадания в точку, нужно как-то сузить этот диапазон. Ричер вышел из машины, подошел к стене и у ее основания собрал немного земли. Потер ее между большим и указательным пальцем. Легонько дунул на пальцы в сторону кнопочной панели. Подул еще, чтобы убрать лишнее. И увидел, что тоненький слой пыли прилип к трем клавишам. Ноль, двойка и четверка.

Теперь, значит, осталась восемьдесят одна комбинация.

По опыту Ричер знал, что в качестве кодов люди часто используют даты. Во-первых, их легче запомнить. Во-вторых, некоторые даты имеют для них особое значение, связанное со сферой чувств. И в таком случае первой цифрой должен быть ноль. А второй — двойка или четверка. А последняя пара — любая цифра, кроме нуля. Теперь перед ним осталось десять вариантов. А возможно, и вовсе один. Ричер вспомнил про черный «мерседес». Принадлежащий соседу, на чьей земле они собирались устроить свое сборище. Тому, который считал Клостерманна своим товарищем по нацистской организации. Ричер набрал 0420. День рождения Гитлера[18].

Ворота медленно поехали в сторону.

Ричер заскочил обратно в машину, и Сара въехала на территорию усадьбы. Вырулила в сторону от дома. К поросшему травой полю. К ступенькам, которые они видели на экране. Там уже стояли два автомобиля. Черный «линкольн». Тот самый, за рулем которого сидел московский гость. И «шевроле». Красного цвета. Сара остановила машину рядом с ним.

Ричер вышел и стал спускаться по ступенькам. Всего их оказалось двадцать шесть. Бетонные. Белесые, облупленные и щербатые от возраста и непогоды. Они уходили на глубину около двадцати футов. И вели к металлической двери. Покрашенной серой краской. Тусклой. Безликой. Массивной. Приложившись обеими руками, Ричер толкнул ее. Она даже не пошевелилась. Он прислонился к ней плечом, уперся ногами в нижнюю ступеньку, толкнул снова. Уже сильней. Дверь не подалась ни на миллиметр.

Ричер снова поднялся наверх и сел в машину. Сара поехала обратно и остановилась перед домом. Они пересекли веранду, подошли к входу, и Ричер постучал. Ответа не было. Он подумал, что искать спрятанный ключ бесполезно, и нанес мощный удар ногой прямо под ручку двери. Та распахнулась, по плиткам пола посыпались щепки разбитой дверной коробки. Ричер с хрустом прошел по ним и повернул направо, мимо лестницы. Сара шла за ним. В конце коридора имелась дверь. Она вела к ведущему вниз лестничному пролету. Они спустились по нему и вышли в подвал. Ричер нащупал выключатель. По левой стене тянулись деревянные полки, до самого верха уставленные чемоданами, материалами для уборки помещений и разного рода картонными коробками и пластиковыми тазиками. Справа стояла печка и куча разных прибамбасов для нагнетания воздуха, соединенных с исчезающими в потолке квадратными металлическими трубами. А немного далее виднелись две электрические щитовые панели из серого металла.

Ричер нырнул под двутавровую балку и подошел к щитам. Открыл первый. Увидел напечатанную табличку со словом ДОМ. Табличка во втором гласила просто: ПАНЕЛЬ № 2.

— Для дома таких размеров двух панелей многовато, — сказал Ричер. — Значит, вторая питает бункер. Когда в нем не пользуются своим генератором.

Он показал на рубильник:

— Выждите три минуты, потом вырубайте. У них отключится электричество. И они сразу пошлют кого-нибудь узнать, в чем дело.

— А если нет? — спросила Сара. — Если там работает генератор или у них есть мощные аккумуляторы? Или вообще этот щит к бункеру не относится?

— Тогда будем ждать людей Уоллуорка. Но попробовать надо, мы ничего не теряем. Выключайте рубильник и ждите моего сообщения. После этого уходите. Спрячьтесь в безопасном месте и ждите.

«Затишье перед бурей», — подумал Ричер. За Сарой и Фишер ворота с лязгом закрылись, и снова наступила тишина и умиротворение. Но это продлится недолго. Скоро сюда налетят тучи агентов ФБР и перевернут дом вверх дном. Отдельный отряд пошлют под землю. В бункер. Поднимать оттуда тела. А с ними возникнут кое-какие вопросы. Отвечать на которые Ричеру очень не хотелось. Поэтому ему надо было торопиться.

Ричер достал одноразовый мобильник Клостерманна. Это была исходная модель. Старинный дизайн. Наверняка дешевая. Покупать такой аппарат имеет смысл, когда не видишь перед собой долгого будущего. Где нет функции идентификации личности отпечатком пальца. Или идентификации по лицу. По старинке надо лишь ввести ПИН-код. Четыре цифры. Десять тысяч сочетаний. Пытаться перебрать их все — не стоит и пробовать, да и времени нет. Поэтому Ричер наскреб немного землицы. Перетер ее в пыль. Посыпал немного на клавиши. Сдул пыль. Подставил мобильник бочком к свету. И увидел, что к клавишам не пристало ни пылинки. Попробовал еще раз, посыпав земли чуть больше. Результат тот же. На этот раз прием не помог. Хорошо, что хоть у ворот сработал. Значит, Клостерманн пользовался кодом 0420. День рождения Гитлера. Коварный намек для тех, кого Генри хотел убедить, что он нацист. Которым на самом деле не являлся. Зато этот вариант кода подсказал возможную склонность Клостерманна к игре с датами. Итак, какую бы еще выбрал он дату? Нечто связанное с идеями, противоположными идеям нацизма? Ричер попробовал 0505, день рождения Карла Маркса[21]. Аппарат возмущенно загудел и разблокироваться отказался. Попробовал 0422, день рождения Ленина[22]. То же самое, отказ. Попробовал 1107, день рождения Троцкого[23]. Снова отказ. Тогда Ричер решил действовать более утонченно. Клостерманн родился в 1950 году. Рос в самый разгар холодной войны. Его родители были советскими агентами. И чье же имя из той эпохи могло в течение всей жизни вдохновлять и подпитывать его преданность идеалам, которые он исповедовал? Ричер набрал 1218. День рождения Иосифа Сталина[24].

И мобильник разблокировался.

Ричер пробежал глазами меню и нашел список входящих звонков. Звонили с четырех разных номеров. С трех из них звонок был только один раз. С четвертого — четыре раза. Ричер начал с него. Он выделил его и нажал на вызов. Ему ответили после трех гудков.

— Да? — услышал Ричер мужской голос.

Ричер не сомневался в том, что голос ему знаком. И еще ему показалось, что где-то там, на заднем плане, закрылась дверь.

— Слушайте меня внимательно, — сказал Ричер. — Генри Клостерманн мертв. Агенты ФБР едут обыскивать его дом. Будут примерно через двадцать минут.

Ричер дал отбой и направился к дому. Прошел крыльцо. Зашел внутрь. Прохрустел подошвами по кусочкам дверной рамы. Прошел по коридору. Мимо фотографий. И так далее, до самого конца. Он знал, что последняя дверь справа ведет в гостиную, так что выбирать пришлось из остальных трех. Он выбрал последнюю слева. И сразу нашел то, что искал. Кабинет Клостерманна.

Квадратная комната, окна с противоположных сторон. Перед одним из них, с правой стороны, рабочий стол, обращен внутрь кабинета. Большой и тяжелый, из полированного красного дерева, крышка обтянута зеленой кожей. За столом кресло хозяина, тоже зеленой кожи, обитой по краю мощными медными гвоздями с большими шляпками. Рядом с дверью книжный шкаф. У другой стены ряд шкафчиков для картотеки и документации, высотой примерно по пояс. Над ними выполненный маслом портрет в раме. Сталин. Изображен в своем привычном военном мундире эпохи Второй мировой войны. Ричер снял его со стены. С обратной стороны — совсем другой портрет. Адольф Гитлер. Ричер снова повесил картину, но теперь стороной, где изображен нацистский лидер.

Потом проверил ящики стола и шкафчиков. Все они оказались заперты. Он хотел было просто взломать их, но передумал. Как ни интересовали его исторические артефакты, имеющие отношение к Клостерманну и его эпохе, но работой, связанной с изучением и анализом документов и прочих бумаг пусть лучше займутся люди из ФБР. Чисто по привычке он заглянул за книги на полках, ничего не обнаружил, устроился рядышком с книжным шкафом и стал ждать.

Пять минут прошло в полной тишине, потом в коридоре послышались чьи-то шаги. «Идет человек средней упитанности», — подумал Ричер. В крепкой обуви. Старается не очень шуметь, но явно торопится. Звук шагов становился все ближе. Неизвестный подошел к двери и остановился. Повернулась ручка. Дверь тихонько стала открываться. Медленно. Край отошел от дверной коробки примерно на фут и остановился. В щели появился ствол пистолета. Вот в поле зрения Ричера он оказался целиком. А за ним и весь револьвер. Системы «Смит и Вессон». Модель 60. Первый в мире, изготовленный из нержавеющей стали. Специально приспособленный для того, чтобы избежать коррозии при ношении близко к телу. У полиции таких не бывает. Теперь видна и рука, сжимающая его рукоятку. А за ней и запястье. Торчащее из манжеты белой рубашки под серым рукавом пиджака.

Ричер с силой двинул ногой по двери. Она захлопнулась, защемив запястье незнакомца. Тот заорал от боли. Выронил пистолет, выдернул руку и отскочил назад. Ричер рванул дверь на себя, полностью распахнув ее. И увидел перед собой детектива Гудиэра, съежившегося у противоположной стенки и зажавшего запястье в пальцах левой руки. Ричер вышел в коридор. Схватил Гудиэра за лацканы пиджака. Потащил его в кабинет. Швырнул головой вперед в стенку под окном. А сам оперся на крышку письменного стола и стал ждать, когда этот человек перевернется лицом к нему и примет полусидячее положение.

— Думаю, на один вопрос вы уже ответили, — сказал Ричер. — На тот, который я задал вам в здании суда, когда мы с вами впервые встретились. О том, почему вы так озабочены тем, чтобы поскорее замять дело о неудавшемся похищении Резерфорда.

Гудиэр ничего не сказал на это.

— Значит, остался один вопрос. Что заставило вас помогать Клостерманну? Деньги? Или вас шантажировали? Что скажете?

— Убеждения, — выпалил Гудиэр. — Мистер Клостерманн трудился на благо спасения нашей страны. Нашей расы. Я гордился тем, что ему помогаю.

— Встаньте.

Тот не пошевелился.

Ричер оттолкнулся от стола.

Гудиэр поднялся на ноги.

— Снимите пиджак.

Детектив вынул руки из рукавов и сбросил пиджак.

— Расстегните рубашку.

Гудиэр стал расстегивать пуговицы, сверху, одну за другой, до самого пояса.

— Все расстегивайте.

Гудиэр повиновался и медленно распахнул рубашку. На левой стороне груди его Ричер увидел знакомую татуировку. Орел со свастикой.

— Возможно, вы слышали, что на днях вечерком я имел счастье познакомиться с вашими так называемыми братьями, — сказал ему Ричер. — Все они больше не члены вашей маленькой банды. И получили строгий наказ рассказывать всем остальным бывшим товарищам, что дом любого, кто не последует их примеру, будет сожжен. Вместе с ним.

— Не надо, — взмолился Гудиэр. — Не делайте этого. Прошу вас. Я выхожу из организации.

— Выйдете. Но не сразу. Ваши приятели сообщили мне, что Клостерманн планировал воссоздать гитлеровский «Храм света». Эти дураки даже не понимали, что это такое. Надеюсь, хоть вы-то лучше знаете историю.

— Вы не ошибаетесь, черт возьми, знаю. Я помогал мистеру Клостерманну разрабатывать каждый этап этого плана.

— Значит, вам известно о том, что на это событие приглашаются некие люди из всех штатов страны.

— Это верно, черт побери.

— Значит, у вас есть с ними контакты. С такими же отстойными группами в других местах.

— Стоп. Дальше я не пойду. Сяду в тюрьму, но предавать своих братьев не стану.

— Откажетесь, тюрьма покажется вам сущим раем. Но позвольте задать вам вопрос о ваших убеждениях. Вы ведь разделяли их с Клостерманном?

— Правильно.

— И Генри Клостерманн был вам брат?

Гудиэр кивнул.

— Нет, братом он вам не был, — сказал Ричер. — Он был русским агентом. И держал вас за дурака. И на каждом шагу просто использовал вас. Каждый божий вечер, вспоминая о том, какой вы тупица, он засыпал с улыбкой на губах.

— Зря стараетесь, Ричер. Я никогда в это не поверю.

— Видите этот портрет? — спросил Ричер, указывая на стену над шкафчиками для документов. — Он всегда здесь висел, когда вы бывали в этом доме?

Гудиэр встал и вскинул руку в нацистском приветствии. И тут же поморщился от боли, пытаясь сделать так, чтобы она была идеально прямой.

— Да, всегда, — ответил он Ричеру.

— А теперь снимите его. Посмотрите, что там с другой стороны.

Детектив не сдвинулся с места.

— Прикасаться к нему было бы богохульством, — проговорил он.

— Тогда я это сделаю сам.

Ричер шагнул вперед, но Гудиэр бросился вперед и преградил ему дорогу.

— Нет, — сказал он. — Если кто из нас это и сделает, то пусть это буду я.

Гудиэр молча постоял перед портретом, словно читал про себя молитву. Потом протянул руки и взял ее. Обеими руками. С двух сторон рамы. Спустил вниз. Снова помедлил. И повернул обратной стороной к себе.

— Вы ведь знаете, кто это, верно? — сказал Ричер. — Истинный идол Клостерманна. Генри Клостерманн всю свою жизнь посвятил уничтожению всего, во что вы верите. Он обманным путем заставил вас помогать ему. Помните зверски убитую журналистку? Тони Гарза? Это ведь Клостерманн ее убил. Потому что она собиралась разоблачить его. Только вот вы поставили крест на расследовании этого убийства. Потому что он приказал вам. И вы помогли ему выйти сухим из воды.

Гудиэр помотал головой:

— Я вам не верю.

— Да какая разница, верите вы мне или нет. В ФБР вам все объяснят. Я не обманывал вас, когда сказал, что скоро здесь будут их агенты. Можете остаться и помочь им задержать остальные группы. И честное слово, окажете своим братьям услугу. Может, тогда эти, с двузначным коэффициентом умственного развития, не смогут больше ездить на них верхом. А если вам не нравится эта идея, можно пойти к вашему дому.

Ричер достал из кармана зажигалку.

— А по дороге прихватить с собой бензинчику, — добавил он.

Гудиэр сразу обмяк и снова опустился на пол:

— Нет. Я лучше останусь.

— Достаньте свои наручники, — велел ему Ричер.

Гудиэр послушно вынул их из кожаного подсумка на поясе.

— Пристегнитесь к шкафу. За ручку ящика.

Тот послушно исполнил приказание.

— Хорошо, — сказал Ричер. — И перед уходом еще кое-что.

Обеими руками он взял портрет, размахнулся и с силой опустил его Гудиэру на голову, и теперь картина висела у него на шее в виде воротничка. А потом Ричер нанес Гудиэру мощный удар по морде. Обычно в таких случаях он всегда пользовался левой рукой. Возможно, еще и для того, чтобы не слишком зашибить жертву. Но на этот раз решил, что исключения иногда бывают вполне уместны.

В понедельник утром, ровно через две недели после того, как его уволили, Расти Резерфорд вышел из дома.

Он был не из тех, кто любил тусоваться в местной кофейне. Каждый день ходил в одну и ту же. Но исключительно ради порции кофеина. А не в поисках, с кем поболтать. Новых знакомств он тоже не искал. В очереди всегда стоял молча. Потом делал заказ. Забирал напиток сразу, как ему приготовят. И уходил. И даже после того, как неделю провел в компании Джека Ричера, оказалось, что не так-то просто отказаться от этой привычки.

И реакция постоянных посетителей кофейни нисколько не облегчила для него процесс приспособления к радикально изменившейся атмосфере заведения. Всем им без исключения почему-то было очень приятно его видеть. Ему казалось, что он как магнит притягивает к себе людей. Они уже не сторонились его, не держали дистанцию, а, напротив, старались придвинуться к нему как можно ближе. Пока Резерфорд стоял в очереди, он успел обменяться теплыми словами с более чем десятком людей. А уже подойдя к стойке, заметил, как барменша обращалась со стоящими впереди него двумя мужчинами, когда подошла их очередь. Как она чуть ли не швырнула им чашки на стойку. Кофе пролился через край чашек в блюдечки, но ей этого было мало, она так придвинула к ним чашки, что пролилось еще больше. Зато когда пришел черед Расти, барменша так и расцвела и с широкой улыбкой спросила, не желает ли он, как обычно:

— По-домашнему, средней крепости, без молока, верно?

— Верно, — ответил Расти. — С собой.

— За счет заведения. Завтра придете?

В ту самую минуту, когда Расти Резерфорд выходил из кофейни, Джек Ричер стоял на противоположной стороне улицы. В квартале от единственного в городе оборудованного светофорами перекрестка, которые, к слову сказать, сейчас работали идеально. Он смотрел, как Резерфорд отправился в путь, направляясь в восточную сторону города. Не спеша. Но и не мешкая попусту. Весь погруженный в свой маленький мирок. Шагая хорошо знакомым маршрутом. Вполне довольный и собой, и окружающим миром. Направляясь домой. Где ему и надлежит быть.

С Ричером поравнялся какой-то автомобиль и остановился. Новенький, сверкающий на солнце и ничем особо не примечательный. Взятый напрокат. За рулем сидел молодой человек, тот самый служащий страховой компании, с которым Ричер познакомился на прошлой неделе. На нем был все тот же простой темный костюм. Но на этот раз он уже не казался человеком, охваченным паникой. Скорее, наоборот, лицо его говорило о том, что он пребывает на вершине блаженства.

— Ну что, подбросить? — спросил молодой человек.

— А куда вы едете? — спросил в свою очередь Ричер.

— В Нэшвилл. У нас на работе собрание. Я буду делать доклад. Расскажу о том, как договорился о снижении суммы выкупа на сорок процентов и возобновлении работы всех систем города. Не говоря уже о мелочах, связанных с архивом, но это не важно. История. Кому это интересно?

Ричер секунду подумал. Совсем недавно ему уже довелось побывать в Нэшвилле, а у него правило: никогда не возвращаться туда, где был. Ни к чему хорошему это не приводит. Но ведь и исключения бывают, как, например, совсем недавно. И все сложилось нормально. Почему бы не сделать еще одно? Можно было бы посидеть в каком-нибудь клубе.

Послушать каких-нибудь музыкантов.

И убедиться, что им заплатили.

Английское слово rule многозначное: закон, режим, правило, власть и т. д.

Здесь подразумеваются числа 29 и 31.

Имеется в виду американский футбол.

Слово «objay» одного корня с «object» (англ. объект, предмет). Оно происходит от французского «objet», часто встречающегося в словосочетании «objet d’art» и означающего предметы декоративно-прикладного искусства.

Ориг.: Rutherford’s Rusty Ransom Response — все слова начинаются на букву R.

Рифф — в афроамериканской народной музыке и в некоторых видах профессиональной неакадемической музыки мелодическая фраза и/или последовательность аккордов, выполняющая функцию краткого рефрена музыкальной пьесы.

Ироническая отсылка к компьютерной игре «Lost Ark».

Стэнфордский университет — частный исследовательский университет, один из самых авторитетных и рейтинговых в США и в мире.

Ок-Риджская национальная лаборатория (англ. Oak Ridge National Laboratory; ORNL) — крупнейшее научно-исследовательское учреждение в системе национальных лабораторий Министерства энергетики США, расположена вблизи города Ок-Ридж (штат Теннесси), рядом с городом Ноксвилл.

Женский персонаж многих других романов Ли Чайлда.

Итальянское полуавтоматическое ружье. Выпускается в нескольких версиях для гражданского, полицейского и военного применения.

Город в США, штат Вирджиния, где находится крупнейшая база Корпуса морской пехоты США. Также на базе располагаются штаб морской пехоты и президентская эскадрилья вертолетов. На территории есть и другие федеральные ведомства: Управление по борьбе с наркотиками, Академия ФБР, Лаборатория ФБР, а также Военно-морской отдел по расследованию преступлений.

Шапочка из фольги — головной убор из металлической фольги, якобы способный защищать мозг и сознание человека от вредных излучений и влияний. По большей части термин используется как уничижительный атрибут при изображении сторонников теорий заговора.

Съезды НСДАП — партийные конгрессы НСДАП, проходившие в период с 1923 по 1938 год. Начиная с 1927 года местом съездов стал город Нюрнберг. В программу поздних съездов входило световое шоу «Храм света», для постановки которого Шпеер использовал около 150 зенитных прожекторов.

Автомобиль представительского класса компании «Форд».

Isosceles (англ.) — треугольник.

Bunker (англ.) — на гольф-поле — песчаная ловушка, специально сделанная, чтобы усложнить задачу игрока.

Адольф Гитлер родился 20 апреля 1889 года.

Кевлар — особо прочное искусственное волокно.

Heating, Ventillation and Air Conditioning — вентиляция, кондиционирование и обогрев.

Карл Маркс родился 5 мая 1818 года.

Владимир Ильич Ленин родился 22 апреля 1870 года.

Лев Давидович Троцкий родился 7 ноября 1879 года.

Иосиф Виссарионович Сталин родился 18 декабря 1878 года.