Мир на пороге войны.
Всё чего хочет Авалайн Холл — это насладиться последним учебным годом в Академии Блитвуд, закрытой школе, где её готовят для защиты человеческого рода от сил чёрной магии. Но когда Аве удаётся на миг заглянуть в будущее в волшебном лесу Блитвуда, она обнаруживает, что зло Юдикуса ван Друда вовлекает народы в войну, которая, судя по всему, направлена на уничтожение как мира смертных, так и мира фейри. Только Ава и её союзники имеют шанс остановить ван Друда, но скольким придётся погибнуть при этом? И как смогут Ава и парень, которого она любит, быть вместе, когда всё вокруг них разваливается на части?
Автор: Кэрол Гудман
ГОТОРН
Серия: Блитвуд. Книга 3
ГЛАВА 1
— Тебе никогда не хотелось иметь заклинание для остановки времени?
Я повернулась к своей подруге и соседке по комнате Хелен ван Бек. Мы подошли к краю леса Блитвуда, и она обернулась, желая посмотреть на площадки для игр и сады в большом каменном замке нашей школы Блитвуд, сияющем золотом в предвечернем свете. Ещё четыре девушки и один парень шли в нашу сторону. Если бы этот миг можно было бы запечатлеть, вышел бы прекрасный средневековый гобелен — лужайки изумрудного ковра вышиты тысячами ярких цветов, камни замка и холёные головы девушек оттенялись золотой нитью, а парня — серебряной, делая его дворянином или принцем фейри. Название гобелена, наверное, было бы «Соколиные охотники», поскольку у каждого из них на руке, облачённой в защитную перчатку, сидел сокол.
Смотревший на этот гобелен мог бы подумать, что они обсуждали тонкости соколиной охоты или рыцарской любви, но всё было не так.
— Моноплан Моран-Солнье с цилиндрическим двигателем Гном Омега 7, — возбужденный голос Кам раздался в воздухе, её маленькая пустельга пронзительно закричала, пытаясь удержать равновесие на жестикулирующей руке. — Вот на чём я выйду отсюда.
— Ты бы видела гидро-аэропланы, которые они сейчас заканчивают в Англии, — высказался Натан, возбуждение прорвалось сквозь притворную скуку, которую он напустил на себя после возвращения из Англии. — Теперь они могут взлетать с кораблей. Я собираюсь присоединиться к Королевскому военно-морскому флоту, как только закончу обучение.
Я содрогнулась, что делала каждый раз, когда Натан упоминал свое поступление на военную службу, и мой кречет Эйрвин, почувствовав моё расстройство, взъерошила перья. Я посмотрела на трёх девушек, шедших позади Натана и Кам. Дейзи, потерпев неудачу в привлечении внимания Хелен к описанию намеченной свадьбы со своим женихом, мистером Эпплби, пыталась вмешаться в пылкую полемику Беатрис и Долорес Йегер по поводу сравнительных достоинств колледжей Вассара и Смит.
Мне казалось, что я знаю, почему Хелен хотела бы остановить время. Было начало нашего выпускного года в школе. После устранения серьёзной угрозы прошедшей весной нас удостоили высокой чести Блитвуда, и мы были отобраны в качестве Диан — элитной гвардии сокольников. Это должно было стать счастливым временем, но все наши одноклассницы говорили о том, что они планировали делать после выпуска. Тем не менее, Хелен не состояла в счастливом браке, не планировала идти в колледж или заняться лётной карьерой или военными авантюрами, чтобы с нетерпением ждать окончания школы. Её мать продолжала настаивать, что единственный способ спасти их семью от финансовой катастрофы заключался в браке с богатым ухажёром, полдюжины из которых — «стары, как Мафусаил1» — уже поджидали Хелен, когда она вернулась из Европы в августе.
— Никакой больше болтовни, Дианы, — сказала я другим, вспомнив, что была назначена главной на сегодня. — Мы на патрулировании.
— Мне кажется, я ясно дал понять, не называть меня Дианой, — растягивая слова, произнёс Натан. — Мужской аналог — Аполлон.
— Никто не будет называть тебя Аполлоном, Натан, — колко ответила Хелен.
Со времени как они с Натаном вернулись из путешествия по Европе, они огрызались друг на друга, как линяющие ястребы. Они отправились туда с целью подлечить Хелен от пулевого ранения, полученного в результате спасения Натана от ван Друда во время торжественного открытия Вулворт-билдинг прошедшей весной. За исключением лёгкой хромоты, когда она уставала, Хелен вернулась волшебным образом исцеленная — хоть и призналась мне ещё до отъезда, что не получила такого ущерба, как показывала. Она позволила Натану считать, что она не может ходить, чтобы у него была миссия, удерживающая его от попадания под тёмное влияние ван Друда и его сумрачных созданий, «сумерек». Так что же случилось? Из-за чего они теперь были на ножах?
Хелен отказалась говорить об этом путешествии, лишь только сказала, что сестра Натана, Луиза, не достигла особо хороших результатов в санатории, где она находилась с момента спасения из Волшебной страны больше года назад, и пожаловалась на то, что жители Венеции везде раскладывают шлаги2, что все до одного в кафе разговаривают только о Балканском кризисе и что Натан ни о чём не хотел говорить, кроме как о военной тактике и аэропланах. Его мать, Дейм Бекуит, оказалась единственной, кто смог убедить его остаться в школе, вменив ему в обязанность защиту Блитвуда и сделав его «Дианой».
— Диана или Аполлон, мы все здесь для надзора за лесом, а не для обсуждения свадебных планов, — я сердито посмотрела на Дейзи, — или колледжей, или двигателей аэропланов. Жилли обнаружил следы трау на краю леса этим утром. Нам надо обследовать периметр и убедиться, что он не вышел из леса.
— И что мы должны делать, если обнаружим трау? — спросила Дейзи.
— Конечно же, убить его, — сказала Кам, похлопав по колчану стрел.
Ещё до того как Дейзи успела возразить — я знала, что она питает слабость ко всем созданиям Волшебной страны — я сказала:
— Вообще-то, Жилли говорит, что мы должны попытаться взять его в плен. Последнее время в лесу возросла активность фейри — создания, блуждая, выходят из леса, грабят местные фермерские угодья и сады, даже забредают в город. Жилли считает, что, видимо, что-то спугнуло их и погнало прочь из леса.
— Напуганные трау и гоблины? — спросила Беатрис, вскинув бровь. — Что же такое большое могло напугать трау?
— Вот это мы и должны выяснить, — сказала я. — Натан, вы с Кам направляйтесь к реке. Пусть ваши соколы полетают вдоль береговой линии. Трау может тянуть к воде. Би, Долли и Дейзи, вы берёте на себя восточный периметр. А мы с Хелен пойдём вглубь леса.
— Если вы пойдёте вглубь леса, думаю, я должен пойти с вами, — сказал Натан.
— Потому что мы слабые и беззащитные? — поинтересовалась Хелен.
Я могла видеть, как Натан ощетинился и собирался резко ответить, но я прервала его.
— С нами всё будет в порядке. Мы не будем заходить слишком далеко. Если кто-нибудь заметит хоть какие-то признаки трау, просвистите три раза. Пошлите своих соколов, если нужна будет подмога. Всем всё понятно?
Все кивнули, выглядя немного напуганными. Из-за трау — я стала гадать — или из-за меня? Неужели я слишком резко говорила с ними? Ладно, времени нянчиться с ними у меня нет. Нам надо найти трау.
Я повернулась и вошла в лес со следующей по моим пятам Хелен. Как только мы ушли с ярко освещённой солнечным светом поляны и попали в прохладную тень под соснами, я почувствовала, как на моей руке напряглась Эйрвин, её когти сжались так крепко, что я стала опасаться, как бы она не проткнула мою толстую кожаную перчатку. Она чувствовала опасность или же моё мрачное настроение?
— Что с тобой не так? — спросила Хелена.
— Что ты имеешь в виду? — парировала я, вглядываясь в тени вместо того, чтобы посмотреть на неё. — Мне показалось, ты хотела, чтобы они перестали болтать о свадьбах и колледжах.
— Хотела, — призналась Хелен, — но почему ты этого захотела? У тебя же есть Рэйвен.
Рэйвен. Словно почувствовав моё волнение от его имени, Эйрвин беспокойно зашелестела на моей руке. Или может быть, она просто скучала по нему. Прошла неделя со времени как мы летали с ним и Гвинфором, парой Эйрвин; неделя как мы поссорились. Наша первая серьёзная размолвка. Я даже не могу припомнить, как это началось. Всё было так хорошо. Мы провели вместе лето, летали туда-сюда по реке и над горами Катскилл, пока Рэйвен учил меня, что значит быть Дарклингом, перевозчиком душ, человеческих и фейри. Каждый вечер мы сидели в нише на крутом склоне в горном хребте Шайвенганк и наблюдали за закатом, переплетая наши крылья и руки.
Вплоть до прошлой недели…
— Думаешь, это решает все мои проблемы? — теперь уже я спросила у Хелен. — Может быть, я не хочу замуж прямо после окончания школы. Может быть, я хотела бы пойти в колледж.
— Так почему не пойти? Твоя бабушка оплатит обучение. Твои оценки достаточно хорошие. И если ты пойдёшь в колледж Вассара, Рэйвен сможет навещать тебя по выходным.
— И как я должна буду объяснить своей новой соседке по комнате, что у меня под корсетом крылья?
— Не уверена, что ученицы Вассара носят корсеты, — высказалась Хелен. — Моя кузина Онория учится там, и она стала довольно-таки ужасным «синим чулком». Думаю, ты отлично впишешься.
Я ошарашено посмотрела на Хелен. Оставлю на её усмотрение все вопросы, касающиеся гардероба.
— Но в том-то и дело. Я не впишусь. Я буду притворяться кем-то, кем я не являюсь, со всеми этими девочками. Они не будут знать о Дарклингах или фейри или мастере теней или трау. По крайней мере, здесь все знают, кто я. Так что я бы очень хотела, чтобы все прекратили говорить о том, что мы будем делать после Блитвуда. Я бы хотела хорошенько насладиться нашим последним учебным годом, чтобы мы вместе побыли Дианами и устроили какао-вечеринку и сыграли в «флеш и трофеи» в комнате отдыха, и…
— Остановили время? — спросила Хелен, прикоснувшись к моей руке непокрытой перчаткой рукой, её золотистые волосы мерцали в луче солнечного света, проникшего сквозь ветви деревьев.
С серебристым сапсаном, сидевшим на её другой руке, выглядела она как богиня, которая могла бы исполнить моё желание.
— Да, — призналась я, — именно.
— Посмотрим, знает ли миссис Календ заклинание, — сказала Хелен.
Когда она обняла меня, её сапсан громко запротестовал и рванул с её перчатки.
— Фредерика! — воскликнула Хелен, наблюдая, как сапсан взмыл в деревья. — Куда это ты собралась?
Туда, где никто не будет звать её таким нелепым именем, начала я было говорить, но затем мой кречет метнулся с моей руки и последовал за сапсаном Хелен, испустив пронзительный свист.
— Это её охотничий зов, — сказала я Хелен. — Пошли, они поймали чей-то след.
Я нырнула в лес. Мои крылья зудели от желания раскрыться и последовать за Эйрвин и Фредерикой в воздух, но я не хотела оставлять Хелен одну на земле. Кроме того, с размахом в шесть футов было непросто летать среди деревьев, а соколы вели нас в дремучую часть леса. Деревья росли так близко друг к другу, что их ветви переплетались над нашими головами в густой балдахин, который блокировал доступ солнцу. Я не могла видеть Эйрвин или Фредерику впереди нас, но острый слух Дарклинга позволил мне слышать пронзительный охотничий зов Эйрвин. Я последовала за ним в рощу цветущего колючего кустарника, который вцепился в рукава моей блузки и рвал мою кожу.
— Мне это кажется, — спросила Хелен приглушённым шёпотом, — или деревья сдвигаются ближе друг к другу?
Я остановилась, подняла руку в перчатке, чтобы оттолкнуть в сторону колючую ветку, и оглянулась на Хелен. Я увидела её перепуганный взгляд от воспоминания о вылазке в лес в прошлом году, когда деревья разделили нас с нашими компаньонами и заманили в глушь.
— В прошлый раз деревья встали на нашу защиту, так что всё с нами должно быть хорошо, — я повернулась назад и отвела колючую ветку… открыв рычащую, слюнявую морду трау.
Я закричала и выпустила ветку, которая хлестнула трау по густой нависшей брови. Создание открыто рот с синюшными губами и взревело. Горячее тошнотворное дыхание овеяло моё лицо — пахло оно гниющим мясом и прахом.
Трау по своей природе были вегетарианцами в их исконных местах обитания. Строчка из «
Я уже видела нечто такое раньше…
В тот момент лёд разбился вдребезги.
Замешательство охватило массивный лоб трау, и мускулатура создания ослабела.
— Мннн, — произнесло оно, а затем милостиво скатилось в меня.
— Ава! — закричала Хелен мне в лицо и начала трясти мои руки.
В одной её руке всё ещё был стиснут лук. Я повернула голову и потрясённо посмотрела на трау. Одна из стрел Хелен — все её стрелы имели белоснежные голубиные перья, которые она считала «нарядней» мутно-коричневых, которые использовали остальные — торчала из правого глаза трау. Чёрная желчь сочилась по его щеке.
— Т-ты… застрелила его.
— Только не начинай про указы Жилли, — воскликнула Хелен, её голос едва не сорвался на истерику. — Эта тварь собиралась съесть тебя!
— Считается, что они вег… вегетарианцы, — заикаясь, выговорила я.
С трудом встав на колени, я склонилась над трау.
Хелен издала задыхающийся звук.
— Ну, этот явно сорвался с диеты. Выглядит он так, будто только что закончил званый обед с шестью блюдами в ресторане «Delmonico's» — почему его шерстяная… как там его… — Хелен указала на лохматую меховую тунику на трау, — не сидит на нём правильно?
Живот трау, в самом деле, выпячивался из его туники и свисал над кожаными штанами. Взгляд на его одеяние вызвал тревогу. Это создание не было животным — это был своего рода человек, один из фейри, покинувших Волшебную страну и скитавшихся по лесу Блитвуда. Возможно, он потерялся и был напуган. Его глаза выглядели ошалевшими…
Нет, не ошалевшие. Остекленевшие. Как будто покрыты льдом. И нечто двигается под ними…
Я склонилась, присмотрелась более внимательно и увидела, как нечто задвигалось под мутной поверхностью нетронутого глаза.
— Хелен, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Думаю, нам лучше…
Прежде чем я успела закончить, глаз трау треснул, выпустив струю чёрной жижи. Хелен закричала и закрыла лицо, огородив себя от гейзера, который извергался из глаза трау — гейзера с перьями.
— Сумрачные вороны! — закричала я, рывком поднимая Хелен на ноги. — Бежим!
Я протолкнула Хелен сквозь узкий просвет в кустарнике на открытую полянку — идеально круглую и окружённую кустарником, усыпанным белыми цветами и чёрными воронами. Я неясно соображала, что всё это время лес вёл нас сюда, издеваясь над нашим желанием остановить время. Время остановить было невозможно, если ты не возьмёшь будущее в свои руки, оно овладеет тобой и потянет тебя туда, куда оно пожелает тебя вести.
А потом мы с Хелен стали падать вниз по длинному, тёмному туннелю в необозримую неизвестность.
ГЛАВА 2
Я не знаю, как долго была без сознания. Когда я пришла в себя, свет, струившийся по стенам пещеры, в которую мы упали, был тёмным золотом позднего вечера. Он окрасил грязные стены в цвет кленового сиропа, растекаясь по искривлённым корням. Я потрясенно смотрела на них, словно один их вид мог заставить мой мозг перестать звенеть…
Басовый колокол, сигнализирующий об опасности, отбивал в моей голове. Я вскочила на ноги, отчего звон стал ещё хуже, и огляделась в поисках опасности. Неужели трау последовал за нами сюда? Нет, трау был мёртв. Но то, что вырвалось из него, было живым. Чёрная ворона сидела на краю пещеры, её силуэт вырисовывался на фоне густого золотистого света, она с любопытством склонила голову в мою сторону. Она закаркала, и ещё одна ворона присоединилась к ней.
Сумрачные вороны. Они вылетели из трау. Я оттолкнула Хелен…
Хелен. Я оторвала взгляд от ворон и стала искать Хелен. Она лежала у меня за спиной лицом в грязи. Я закричала от этого зрелища и, спотыкаясь, бросилась к ней, зовя её по имени. Я схватила её за руку, и она оказалась холодной. «Просто она уже давно лежит на холодной земле», — сказала я себе. Я перевернула её на спину. Я едва могла разглядеть её лицо в тёмном свете, потому что оно было покрыто грязью, как и её белая блузка. Хелен будет в ярости. Она купила эту блузку у мисс Джейнвэй прямо перед выездом в школу, потратив дополнительные деньги на прекрасную французскую вышивку и жемчужные пуговицы. Она будет просто вне себя. Я ещё раз хорошенько встряхнула её, и она тут же очнулась.
Она застонала.
Чувство облегчения нахлынуло на меня. Хелен с трудом приоткрыла глаза, белки ярко выделялись на её грязном лице.
— Ава, почему ты вся в грязи? И почему ты плачешь? Что случилось?
— Мы провалились в яму! — воскликнула я, ещё больше перепачкав грязью лицо, пока попыталась вытереть слёзы.
— Не нужно говорить об этом как о достижении… ой! — Хелен застонала, сев и потирая локоть. — Ты не Алиса, и эта дыра совсем не похожа на Страну Чудес. И как ты думаешь, на что все эти вороны смотрят?
Я развернулась. Края пещеры были усеяны воронами, их чёрные глаза смотрели на нас с Хелен.
— Это сумрачные вороны, — сказала я по возможности тихо и спокойно. — Они вылетели из трау, вот почему он так странно себя вёл. Он был одержим «сумерками».
— Все эти вороны не могли выйти из трау, — сказала Хелен. — Должно быть, они ждали… — Хелен оглядела грязную яму. — Как будто им здесь что-то нужно. Как думаешь, чего они хотят?
«Вырвать наши глаза и зарыться в нас, пока мы не станем их созданиями», — подумала я. Но Хелен я сказала:
— Ты права. Здесь должно быть что-то, чего они хотят. Мы должны рассказать Жилли…
— Да, мы дадим ему подробный отчёт, напечатанный в трёх экземплярах… но, Ава, как именно мы пройдём мимо ворон?
— Помнишь, как мисс Шарп загипнотизировала их своим кинжалом? Думаю, я смогу это сделать.
Когда я потянулась к кинжалу, все вороны одновременно наклонили головы под одинаковым углом, как будто ими управлял один и тот же разум. Ими управлял Юдикус ван Друд, Мастер Теней. Он послал их… но что ему могло понадобиться в этой грязной яме? Ну, об этом нам придётся побеспокоиться позже. Моя рука сомкнулась на ножнах, но они оказались пустыми.
— У меня нет кинжала! Должно быть, он выпал.
— Ну, у меня есть мой, но даже если мы загипнотизируем ворон, нам придётся держать их под гипнозом, пока мы вылезаем из этой ямы. А я не уверена, что смогу подняться из-за лодыжки, которую, похоже, растянула.
Я оглянулась на Хелен, которая задрала юбку и осматривала лодыжку. Она распухла и посинела, как морда трау.
— Хелен, выглядит кошмарно.
— Да, так и есть. Я загипнотизирую ворон, а ты вылезешь и пойдёшь за помощью. Ты приведёшь наших друзей, и вы вытащите меня…
— Я не оставлю тебя здесь одну, — сказала я, оглядывая грязную яму.
Даже в последнем золотом луче солнца, сияющим в ней, это было весьма мрачное место. Как только погаснет свет, будет страшно. Эти запутанные корни примут чудовищные формы, лица с хитрыми взглядами, надвигающиеся монстры, даже сейчас я могла увидеть в них эти картины.
— Хелен, — сказала я, — ты что-нибудь замечаешь на стенах?
— Я заметила, что они очень крутые. Теперь помоги мне вспомнить заклинание мисс Шарп.
Она вытащила свой кинжал. Солнечный луч отскочил от одного из драгоценных камней, инкрустированных в рукоятку, и луч рубинового света аркой прорезал темноту. Вороны зашуршали перьями над нами, но я не подняла глаза. Там, где свет падал на стену, появился узор.
— Держи кинжал, как держишь, — сказала я Хелен, встав и украдкой направившись к стене.
Вороны закаркали над моей головой, и я почувствовала, как покалывает кожу на затылке, когда представила себе укус их острых клювов. Я сосредоточилась на той части стены, которую видела сквозь корни — это была стена, настоящая каменная стена с резьбой. Я отодвинула спутанные корни, съежившись, когда сороконожка скользнула по моей руке, и уставилась на резьбу в виде крошечных крылатых существ, крылья которых были инкрустированы драгоценными камнями. Сияющие спрайты. Отодвинув больше корней, я увидела другие фигуры — высоких грациозных мужчин и женщин в длинных средневековых одеждах, соколов на их руках и грациозных оленей, идущих рядом с ними, как ручные борзые. Некоторые из них несли сундуки с драгоценностями.
— Похоже на какую-то церемониальную процессию, — сказала я Хелен.
— Уверена, что это очень интересно, но думаю, что ты должна начать ползти наверх. Я держу птиц под контролем.
Я подняла глаза и увидела, что вороны следят за движением руки Хелен. Она размахивала кинжалом в воздухе, бормоча латинские слова. Руны, вырезанные на её кинжале, свободно парили в воздухе, как стрекозы. Затем они устремились через пещеру и приземлились на стену, прожигая корни. Теперь я смогла увидеть рисунок полностью. Лорды и леди в процессии несли свои сундуки к трём огромным сосудам, большим, как дома. Сундуки, несомые фигурами, расположенные близко к урнам были открыты. Из них вылетали тёмные очертания — одни абстрактные, другие в форме ворон, змей, летучих мышей и волков. Крошечные сияющие спрайты загоняли тёмные фигуры в сосуды. Они опускали крышки на последний сосуд.
— Хелен! — вскрикнула я. — Рисунки рассказывают историю трёх сосудов. Рэйвен рассказывал мне её, — когда я произнесла его имя, то почувствовала боль при воспоминании о нашей ссоре, но я оттолкнула её. — Давным-давно фейри извлекли все плохие качества у людей и похоронили их в трёх сосудах. Но затем люди стали тосковать по некоторым из этих качеств, нашли один из сосудов и разбили его. Тени вылетели и овладели первым мастером теней. Он нашёл ещё один сосуд и сломал его.
Я взглянула на средний сосуд и увидела, что вокруг него светятся руны. Я положила руку на стену и почувствовала, что она дрожит.
— Это увлекательная история, Ава, но я не знаю, сколько ещё смогу сдерживать ворон.
Теперь дрожала вся стена. Очертания среднего сосуда светились, как огненный ободок. Руны кинжала Хелен что-то открыли. Из глубины земли раздался грохот. Средний сосуд задвигался, раскачиваясь внутрь, как гигантская дверь. Над собой я услышала, как вороны издали хриплый крик, прежде чем вспорхнули и нырнули в яму. Хелен закричала, когда одна из них приземлилась неё. Я потянулась, схватила её за руку и потащила за собой через открывшийся дверной проем. Я обернулась, чтобы посмотреть, не преследуют ли нас вороны, но все они полетели обратно к противоположному краю ямы, крича и хлопая крыльями.
— Пошли, — сказала я, — они боятся следовать за нами.
— Ты, правда, думаешь, что это хорошая идея пойти туда, куда боятся лететь сумрачные вороны? — спросила Хелен.
— Вороны, должно быть, чего-то хотят, раз они окружили это место, несмотря на свою боязнь. Думаю, нам лучше выяснить, что тут такое. Смотри, мы в туннеле, и на стене висят фонари.
Я сняла стеклянный фонарь странной формы с крючка на стене. Он был похож на банку с вареньем, с проволокой вокруг обода, прикреплённой к ручке с каким-то фитилём внутри. Я встряхнула банку и «фитиль» расправил крылья, протянул руки и зевнул.
— Это сияющий спрайт! — воскликнула Хелен. — В лампе! Как забавно!
Сияющий спрайт вылетела из открытой банки, задев своими крыльями наши с Хелен лица.
«Не так уж и забавно ждать долгие годы в банке!» — я слышала её голос в своей голове благодаря порошку с крыльев спрайта. Она полетела к яме, а затем порхнула назад на порог, увидев ворон.
«Сумрачные создания! — прошипела она. — Давайте, давайте быстрее, мы должны сказать стражу». Она мелькнула мимо нас и полетела глубже в туннель.
— Этот страж там внизу? — спросила Хелен, нервно вглядываясь в тёмный туннель.
«Да, да, да, страж всегда здесь, с давних пор и навсегда. Он защищает от сумрачных созданий, но он не навредит двум человеческим… — она вернулась к нам и снова махнула крыльями по нашими лицами. — Человеку и… — она повернула ко мне голову. — Полукровке».
— Эй! — сказала Хелен. — Не называй её так!
— Я и есть полукровка, — ответила я. — Наполовину человек, наполовину Дарклинг. У твоего стража с этим проблемы?
«О нет, — прощебетала сияющий спрайт. — Он уже давно тебя ждёт».
Мы следовали за сияющим спрайтом — чьё имя оказалось непроизносимым словом, и Хелен решила, что оно звучало как Примроуз — в глубине туннеля, её свет освещал стены судорожными всплесками.
— Ты уверена, что в этом месте есть задняя дверь? — спросила Хелен. — Не знаю, как долго ещё я смогу идти с такой лодыжкой. Кажется, мы идём целую вечность, — она взглянула на часы и потрясла ими. — Похоже, мои часы остановились. Должно быть, они сломались, когда я упала.
Я достала из кармана репетир и открыла его. Две фигуры — крылатый мужчина и женщина — забили неистовую мелодию, и стрелки часов закрутились назад.
— Примроуз, — начала я осторожно, — эти туннели… они…
— Мы дошли! — воскликнула Хелен, указав на свет в конце коридора. — Наконец-то!
Я зашла вслед за Хелен в большую куполообразную комнату.
— Ох! Я думала, мы выйдем, но это всего лишь комната.
Она крутилась, глядя на стены, которые так заросли толстыми, скрученными корнями, что казалось, будто мы оказались в корзине. На самом деле, складывалась впечатление, будто корни двигались, скрипя, как плетёная корзина для белья, когда её поднимаешь. Я огляделась в поисках двери, но не смогла её найти. Я повернулась, чтобы сказать об этом Примроуз, но мой взгляд остановился на длинном бледном корне со странным рисунком на его деревянистом волокне — почти как с лицом. Я смогла разглядеть два глаза — больших бледных глаза цвета сельдерея, которые моргнули, глядя на меня.
Я отшатнулась и столкнулась с Хелен, которая удержала меня одной рукой, а в другой сжимала кинжал и указывала им на создание.
— Что это такое? — спросила Хелен, её голос дрожал.
Примроуз порхнула к корню и коснулась крыльями его лица. От прикосновения её порошка корневое существо зевнуло и вытянуло длинные конечности, которые свисали соломой, как у чучела, висящего на шесте.
— Ты уверена, что хочешь его разбудить? — спросила Хелен, настороженно наблюдая за человеком-корнем.
«Страж никогда не спит, — прощебетала Примроуз, — он только ждёт».
Страж, должно быть, ждал очень долго. Он был настолько вплетён в ткань корней, что у него возникли проблемы с выпутыванием рук. Я стала гадать, не пора ли нам бежать, но опять же, куда же нам бежать? Единственный выход вёл в яму с сумрачными воронами. Я решила, что мы вполне могли ему помочь.
— Мы можем подать вам руку? — спросила я, протягивая к существу руку.
Он моргнул на меня своими глазами цвета сельдерея, и его лицо — похожее на брюкву — сморщилось в улыбку.
— Спасибо, — сказал он скрипучим голосом.
Он вложил свою длинную тонкую руку в мою. Она была прохладной и вялой, как увядшая морковь, но затем он с удивительной силой сдавил мою ладонь и с треском вырвался из корней. Грязь и мох упали на землю вместе с дюжиной сороконожек и червей. Когда он выпрямился во весь рост, он возвысился надо мной и Хелен. Он отряхнул грязь со своей длинной мантии, показав, что та была больше зелёной, нежели коричневой, и расшитой рунами и символами. Символы походили на те, что были на резьбе.
— Звёзды мои, как же давно у меня не было посетителей, — сказал он, глядя на свою изодранную, запачканную грязью мантию. Он поклонился нам с Хелен: — Добро пожаловать, дети человеческие и… — он обнюхал меня, что было бы невежливо, если бы он не сделал это так деликатно. От него самого пахло репой: — И Дарклинга. Я Эльфвеард из расы Альфар, страж сосуда.
Хелен, как бы она ни волновалась, узнавала официальное представление, как только слышала его.
— Мы рады с вами познакомиться, Мистер… мистер Страж. Я мисс Хелен ван Бек с Вашингтон-Сквер и Гайд-Парка, а это моя подруга мисс Авалайн Холл с Пятой Авеню и Блитвуда.
— Ах, Блитвудский лес. Некоторое время назад у меня был ещё один посетитель из Блитвудского леса, но бедняга был так взволнован, что не смог мне ничего особо сказать. Когда мои сёстры послали меня сюда, они сказали, что основывают Орден для защиты сосуда. Вы принадлежите к этому Ордену?
— Эм, мы принадлежим к Ордену Колокола, — ответила я, задаваясь вопросом, кто мог быть его посетителем. — Но нам ничего не рассказывали о сосуде.
Мистер Страж сморщил мягкое лицо и снова понюхал нас.
— Я не чувствую на вас теней. Но если вы здесь не для того, чтобы защищать сосуд, то почему вы здесь? В Блитвудском лесу всё хорошо?
— Не совсем, — ответила я. — Сумрачные вороны собрались у входа в ваш… эм… дом.
Я снова взглянула на стены, надеясь, что просто не заметила двери. На месте, где выпутался из корней мистер Страж, была несколько скошенная стена с огромное трещиной, бежавшей по ней, но вот двери там не было.
— Сумрачные вороны! — воскликнул мистер Страж, моргая своими большими бледными глазами. — Они же не проникли внутрь, так ведь?
— Нет. Они, казалось, боялись следовать за нами.
— Ах, хорошо, значит защитные заклятия, которые я возвел на место, всё ещё целы. Но если они подошли к входу в туннель, то, должно быть, они пытались попасть внутрь. Возможно, мне придётся усилить заклятия.
Он заломил свои длинные руки, костяшки пальцев затрещали, словно ломающиеся ветки.
— Мистер Страж, — обратилась Хелен, — если вы не возражаете, могу ли я вас спросить, зачем им желать сюда попасть? Кажется, здесь не так уж много ценного.
Глаза мистера Стража широко распахнулись.
— Много ценного? Моё дорогое дитя, это один из трёх сосудов Эльфрира, выкованных Волундиром в огнях Хеля, чтобы удерживать тьму человечества. Что может быть ценнее?
— Это один из сосудов? — спросила я, оборачиваясь по кругу. Теперь-то я заметила, что изогнутые стены сужаются к отверстию, как окулус… или горлышко в бутылке: — Мы внутри одного из сосудов?
— Да, да! — большая круглая голова мистера Стража подпрыгивала на его тонкой шее.
— Но где же тогда его тени, которые тут удерживаются? — спросила я, оцепенев от мысли обо всём том зле, которое когда-то было заточено внутри этих стен.
— Сбежали, когда сосуд был разбит, — ответил он, голос стал хриплым от печали, и я перепугалась, что он рухнет перед нами. — Пришла великая армия, слишком большая, чтобы защищаться. Они разбили сосуд и из него вылетели тени. Мне сказали, что мир стал намного темнее, и я слышал слухи от своих друзей, что один из двух других судов тоже был сломан вскоре после этого.
— Но если этот сосуд уже разбит, — спросила я, — что вы такое охраняете, чего так сильно хотят сумрачные вороны?
Мистер Страж моргнул на меня своими большими глазами цвета сельдерея, явно озадаченный вопросом.
— Как что, расположение двух других сосудов, конечно.
ГЛАВА 3
— На стенах каждого сосуда были вырезаны места расположения двух других сосудов, — объяснил мистер Страж.
Он отодвинул тяжёлый занавес корней и показал нам резьбу на стене, изображавшую огромный сосуд в форме амфоры, погребённой под землей. Над ним росло дерево.
— Боярышник, — сказал мистер Уорд, обводя дерево длинным с заостренным ногтем пальцем. — Над каждым сосудом был посажен боярышник для защиты от тёмных существ.
— Этот белый цветущий кустарник мы видели в лесу, — сказала я. — Но это не может быть единственным ориентиром. Боярышник растёт по всей Европе и Северной Америке.
— Если внимательно присмотреться, то можно увидеть рисунок окружающего ландшафта. Здесь… — он провёл по резьбе длинным тонким пальцем. — Здесь река и горы…
— Я узнаю этот хребет! — сказала я. — Это хребет Шайвенганк на той стороне реки. На рисунке изображён этот сосуд.
— И что много полезного нам это даёт, — подметила Хелен. — Не будет лучше ли показать нам, где спрятаны два других сосуда?
— Как проницательно с вашей стороны, мисс ван Бек из Гайд-Парка. Вот и второй сосуд.
Мистер Страж указал на рисунок другого сосуда, погребённого под боярышником.
Рядом было изображено озеро у основания горы, на вершине которой стояла каменная башня, похожая на указывающий в небо палец.
— Да, не сильно разбежишься, — сказала Хелен. — Нам хоть известно, какой из двух уже был уничтожен?
Мистер Страж тягостно покачал головой. Жирная смолистая слеза появилась на одном глазу и потекла по его лицу, медленно, как сок зимой.
— Для того это и держится в секрете, чтобы затруднить поиск последнего оставшегося сосуда. Ни одному фейри не позволено говорить о сосудах. Но если тени ищут их, вы должны найти оба сосуда и защитить их, особенно от пожирателей надежд.
— Пожиратели надежд? — спросила я, задрожав от этого названия. — Что это такое?
— Все тени охотятся на худшие эмоции человечества, но пожиратели надежд — это особый вид тени, которая высасывает каждую крупицу надежды из человека, к которому она привязана. Если они освободятся…
— Мы не позволим этому случиться, — сказала Хелен. — Мы расскажем об этом Совету.
— И старейшинам Дарклингов, — добавила я. — Мы должны срисовать эти изображения. Может быть, в библиотеках есть что-то, что поможет их идентифицировать.
Хелен достала из кармана маленький блокнотик и начала срисовывать узор гор и озера со второго изображения.
— Что ещё вы можете нам рассказать о местонахождении двух других сосудов? — спросила я.
— Ну, — сказал он, поглаживая подбородок длинными пальцами. — Они, конечно, всегда находятся у врат в волшебную страну.
— Почему?
— Чтобы фейри могли охранять его. Они не смогли поместить сосуды в Волшебную страну, потому что сумрачные существа или те, которых они затронули, никогда не смогут войти в Волшебную страну.
Я вспомнила слова ван Друда, которые он сказал мне в доме смеха на Кони-Айленд: «Дарклинги никогда не смогут войти в Волшебную страну, потому что их раса была заражена тенями, когда Адерин подвергся нападению сумрачного ворона». Но я была в Волшебной стране, и я была наполовину Дарклингом. Я попыталась вновь сосредоточиться на том, что говорил мистер Страж — что-то о сосудах, которые всегда хоронили рядом с вратами в Волшебную страну.
— … однако я слышал от сияющих спрайтов, что моего вида почти не осталось, — он улыбнулся Примроуз, которая села ему на плечо. — Возможно, все они были убиты сумрачными существами или каким-то другим врагом.
Хелен подняла глаза от рисунка и встретилась со мной взглядом. Нам говорили, что школа Блитвуда для девочек была основана на этом месте исключительно потому, что здесь были врата в Волшебную страну, поэтому рыцари и дамы Ордена могли патрулировать леса и не позволять волшебным существам сбиваться с пути и вторгаться в мир. Хотя сейчас Орден меняет свою политику, это стало причиной бесчисленных убийств фейри. Возможно, мы сами были виноваты в гибели этого сосуда.
— Как давно этот сосуд был уничтожен? — спросила я.
Мистер Страж пожал костлявыми плечами.
— Здесь время движется иначе.
— Да, я заметила, — сказала я, вспомнив вращавшиеся стрелки моего репетира. — Вообще-то, мне интересно…
— Мистер Страж? — прервала меня Хелен. — Я закончила с этим изображением. А где изображение второго сосуда?
Мистер Страж подошёл и встал рядом с Хелен, он отвёл назад пучок мохнатых корней. Стена под ним была разрушена так сильно, что невозможно было разглядеть резьбу.
— О, боже, — сказала Хелен, — как же мы его найдём?
— Найдите второй сосуд, — сказал мистер Страж. — Если он был вскрыт, вы сможете зайти внутрь и посмотреть на рисунки на стенах. Там будут те же рисунки. Они приведут вас к третьему сосуду.
— А если второй сосуд тот, который не был уничтожен? — спросила Хелен.
— Ну, тогда вам не придётся искать третий. Вам просто нужно будет защищать неповреждённый сосуд ценой своей жизни.
Я переживала, что нам придётся возвращаться через туннели, чтобы выбраться, но мистер Страж сказал, что в этом нет необходимости.
— Вы можете выйти через верх, — сказал он, указав длинным пальцем на потолочное окно.
Мы с Хелен сначала посмотрели на окно, а потом на её распухшую лодыжку. Потом она просияла.
— Ава может отнести нас обоих туда!
— Отличная идея, — согласился мистер Страж.
А вот я не была уверена, что это хорошая идея. Я, конечно, могла бы пролететь небольшое расстояние до светового люка с Хелен на спине, но крайне трудно будет парить там достаточно долго, чтобы Хелен смогла подняться через отверстие окна. Тем более он выглядел закрытым.
— Разве там не запечатано? — спросила я, вглядываясь сквозь мрак.
— Печать была сломана, когда сосуд был уничтожен. Проход открывается в пещеру близ поверхности. У вас не должно возникнуть проблем с возвращением оттуда в школу. Только вот был я там уже довольно давно.
Он взмахнул руками в воздухе, а затем сложил их вместе, как будто боялся, что может взлететь. Я посмотрела на его бледное морщинистое лицо и большие грустные глаза.
— Хотите пойти с нами? — спросила я. — Я имею в виду… вы не можете охранять сосуд с поверхности? Или мы могли бы найти кого-нибудь, кто по очереди охранял бы его для вас. Наши друзья в Блитвуде могли бы помочь.
— Да, — нетерпеливо ответила Хелен. — Мы могли бы сформировать почётный караул и устраивать переменки, а вы могли бы жить в Блитвуде и преподавать, ну, ботанику или что-то в этом роде.
Мистер Страж переводил взгляд с Хелен на меня, его глаза сияли в свете крыльев Примроуз.
— Очень мило с вашей стороны, девочки, беспокоиться о таком старике, как я, но мой долг охранять сосуд, сломан он или нет, и я никогда не почувствую себя вправе покинуть его. Но… если бы вы вернулись и навестили старика после того, как найдете другие сосуды… ну, я был бы рад услышать новости о других стражах.
Он разжал руки и вытер липкую слезу.
— Мы расскажем им, как замечательно вы исполняете свой долг, — сказала Хелен, пожав ему руку.
— И мы придем к вам с их новостями, — добавила я.
— Благодарю вас, мои дорогие, — сказал он, взяв нас обоих за руки. — Скажите им… скажите им, что я сосуд, а сосуд — это свет. Теперь вам лучше уходить или ваши друзья будут обеспокоены, где вы находитесь. Возможно, вас не было дольше, чем вам кажется.
Несмотря на тепло его руки, я почувствовала озноб от его слов и тревогу о нашем исчезновении. Я протянула свой колчан Хелен и завела руки за спину, чтобы расстегнуть два отверстия, которые мисс Джейнвэй сделала в моей рубашке. Мне больше не нужен был корсет, чтобы удерживать крылья. Я научилась складывать и поднимать их по своему желанию. Теперь я раскрыла их, почувствовав облегчение от того, что растянула их на всю длину.
Мистер Страж ахнул.
— Феникс! Вы не сказали об этом!
— Ава очень скромная, — сказала Хелен, гордо поглядев меня.
— Но это же чудесно! Смотрите… — мистер Страж начал перекидывать повисшие корни и открыл за ними нарисованную женщину с крыльями, выкрашенными в красный и золотой цвета, как у меня. — Есть легенда, что феникс защитит последний сосуд.
— Я, конечно, сделаю всё, что в моих силах, — сказала я, чрезвычайно сильно желая уйти, чтобы испытать восторг от того, что я была частью легенды. — Пойдём, Хелен.
Я наклонилась и Хелен залезла мне на спину. Затем я взмахнула крыльями и оттолкнулась. Оконное отверстие оказался дальше, чем я думала. Когда мы добрались до него, и я посмотрела вниз, вздернутое наверх лицо мистера Стража выглядело маленьким и тусклым. Я сосредоточилась на нём, взмахивая крыльями, чтобы остаться на месте, пока Хелен ухватится за край отверстия.
Мне вдруг стало грустно, что я поспешила уйти, когда он рассказывал мне о легенде феникса. Я подняла руку, чтобы помахать на прощание, а он поднял обе руки, растопырив пальцы. Его лицо, освещённое светом Примроуз, было похоже на луну, наполовину скрытую за ветвями деревьев. У меня внезапно возникло ощущение, что я смотрю на кого-то, кого давно знаю — кого-то, кого никогда больше не увижу. Я подняла глаза, чтобы сказать Хелен, что мы должны вернуться, но она уже заползала через край окна, и меня охватило убеждение, что я и её потеряю, если не останусь рядом, поэтому я последовала за ней. Когда я оглянулась, в комнате было темно. Примроуз, должно быть, погасила свой свет, чтобы защитить мистера Стража, но у меня было тревожное чувство, что они оба исчезли в забвении прошлого.
Когда я выползла из отверстия, меня подбодрил вид Хелен, скорчившейся у потрескивающего огня.
— Я сделала заклинание огня, чтобы немного согреть нас перед возвращением. Стало так холодно! Не помню, чтобы в прогнозе говорилось о морозе. Сейчас же только сентябрь!
— В Блитвудском лесу погода может сыграть злую шутку, — сказала я, вспомнив ледяных великанов и ледяных фейри, пока грела руки у огня.
Я накинула крыло на плечи Хелен, и она придвинулась ко мне поближе.
— Я и забыла, что у тебя своя печка, — сказала она, потирая руки. — Крылья Марлина тоже были тёплыми… — она умолкла, лицо её порозовело в свете костра. — Я имею в виду…
— Тебе не нужно притворяться передо мной, Хелен. Я знаю, что вы двое близки. Ты видела его с тех пор, как вернулась?
— Э-э, нет, не совсем, то есть один раз, но только бегло. Нам пора идти, не думаешь? Мы должны сказать остальным, что сумрачные вороны пытаются проникнуть в сосуд. Натан, вероятно, собрал поисковую группу на наши поиски.
Она потушила огонь брызгами наколдованной ледяной воды и выбралась из пещеры так быстро, как только смогла. Я сложила крылья и, шагнув на улицу, обрадовалась их теплу. Было холодно. Земля была покрыта инеем, кусты боярышника голые и замерзшие в свете полной луны…
— Забавно, — сказала я Хелен, — разве луна не стала убывать всего две ночи назад?
Мы должны были следить за фазами Луны, так как они влияли и на определённые заклинания.
— Наверное. Не могу вспомнить. Мы уже можем пойти, Ава? Эти ужасные вороны всё ещё могут быть здесь.
Я вздрогнула при мысли о сумрачных воронах.
— Может нам стоит полететь? — предложила я. — Из-за твоей лодыжки.
— Нет, нет, я не хочу быть обузой. Я отлично смогу дохромать, — сказала она, пошатываясь, идя передо мной.
У меня было чувство, что Хелен хочет побыть одна. Что-то случилось с Марлином? Может быть, я была не единственной, кто поссорился с парнем.
Я поспешила за Хелен, оглядываясь по сторонам в поисках любых признаков присутствия сумрачных ворон, но ничего не видела и не чувствовала, чтобы что-то преследовало нас. На самом деле лес казался пустым, даже бесплодным. Как будто из него высосали всю жизнь. Голые ветви деревьев терлись друг о друга с жалобными скрипами, похожими на испуганных мышей. Ветер стонал, как в трауре. Даже луна спрятала своё лицо за пеленой рваных облаков. «Мне просто грустно оставлять мистера Стража одного, — сказала я себе, — и потому что Рэйвена не видела всю неделю. Завтра я пойду искать его. А сейчас, мы вернёмся в Блитвуд, и я буду чувствовать себя лучше».
Прошло полчаса, и я задумалась, не сбились ли мы с верного пути.
— Ты знаешь, куда мы направляемся, Хелен? — спросила я, дёрнув её за рубашку.
Она удивлённо посмотрела на меня, как будто я задала ей трудный вопрос.
— Я… я не знаю… о, подожди, ты слышишь это?
Она приложила палец к моим губам, веля мне помолчать. С моим слухом Дарклинга я должна была услышать это первой. Вдали звонил колокол.
— Это колокола Блитвуда. Они зовут нас домой! Ну же!
Она схватила меня за руку и потащила по узкой тропинке между поваленными деревьями — я не могла припомнить, чтобы было столько поваленных деревьев на опушке леса. Казалось, здесь прошёл торнадо. Кроме того, в звуке колокола было что-то странное. Да, он звучал как один из колоколов Блитвуда — большой басовый — но если они зовут нас домой, почему не звонят во все колокола?
Мои опасения были развеяны, когда мы вышли на лужайку и увидели сверкающую с правой стороны от нас реку и затуманенный корпус Блитвуда, вырисовывавшийся под светом спрятанной облаками луны. Лужайка была настолько окутана туманом, что было трудно разглядеть наши ноги, не говоря уже о замке. Хелен дважды споткнулась, её лодыжка — и, несомненно, старая травма — явно беспокоили её.
— Эти проклятые птенцы! — выругалась Хелен. — Они оставили хоккейное снаряжение на лужайке. Поговорю о них с Дейм Бекуит.
— Я уверена, что Дейм Бекуит и учителя сначала захотят услышать о сумрачных воронах, попытавшихся проникнуть в сосуд.
Я представила мисс Шарп, мисс Кори и мистера Беллоуза, собравшимися у камина в библиотеке. Хотя странно, что они не искали нас. И почему в школе было так темно? Даже если бы было очень поздно, мне кажется, они оставили бы свет гореть, чтобы указать нам путь.
— Хелен, — сказала я, когда мы подошли к краю хоккейного поля, где на ветру развевалась разорванная сетка. — Тебе не кажется это странным…
Я так и не закончила предложение. Хелен стояла немая и бледная в свете луны, которая вышла из-за облаков. Её лицо на мгновение напомнило мне лицо мистера Стража, её глаза были такими же широкими, как и его, а кожа бледной, как и его с землистым оттенком. Я проследила за её потрясённым взглядом до башни Блитвуда — только вот там не было никакой башни, лишь один скелетный фрагмент, поднимавшийся из разрушенных руин, которые когда-то были нашей школой.
ГЛАВА 4
— Пропал!
Голос Хелен был настолько сиплым, и на миг я подумала, что сумрачные вороны вернулись и каркают над опустошённым окаменелостями Блитвуда. Затем бросившись вперёд, она закричала:
— Натан!
Я схватила её раньше, чем она смогла распластаться на обломках. Она повернулась ко мне, размахивая руками у меня перед лицом.
— Нам надо попасть внутрь! Там могут быть замурованы люди, и они пострадали… Натан… и Дейзи и Кам! Долорес и Би! Вот почему они не ищут нас, потому что школу взорвали, равно как господин Хофмейстер пытался взорвать Вулворт-билдинг. Ван Друд взорвал Блитвуд! Неужели ты не видишь… Ава, почему ты на меня так смотришь? Почему ты не даёшь мне пойти и помочь им?
— Хелен, — сказала я, схватив её за обе руки и посмотрев в её широко распахнутые глаза. — Наших друзей нет там. Приглядись.
— Что ты имеешь в виду? Большая часть здания уцелела! — она внимательно осматривала обломки, теперь уже полностью обличённые светом немилосердной луны. — Там могут быть выжившие.
— Значит, они остались в живых уже давным-давно. Посмотри на виноградную лозу и мох, растущий поверх обломков, — я потянула Хелен к обрушенной стене и сорвала ветвь лозы, взбиравшейся по камням. Она оборвалась с сухим треском. Внутри развалин что-то задвигалось. Мыши. Или змеи: — Это не только что случилось, Хелен. Это произошло много лет назад.
Хелен повернулась ко мне, белки её глаз сияли в лунном свете.
— Но мы же только что расстались с ними. Мы отсутствовали всего несколько часов.
— Должно быть, мы перешли в Волшебную страну в какой-то момент в туннелях и вышли в ином времени. Помнишь, как твои часы остановились, а мой репетир начал странно себя вести?
Я вынула репетир и открыла его. Он играл траурный перезвон, который отбивали колокола, когда бывшая воспитанница Блитвуда погибла. Я посмотрел на Хелен. Её глаза были полны слёз.
— Как долго?
— Не знаю.
Я прошла вдоль разрушенной стены к разгромлённой мраморной куче, которая была крыльцом. Некогда величественные дубовые двери с их резным знаком «Колокола и Пера» всё ещё были на месте, но на них были выемки и рубцы, как будто животные оцарапали их. Грубая доска была прибита искоса поперёк их с выжженными на ней рунами.
— Похоже, они пытались забаррикадироваться и нанесли защитное заклятие на двери, — сказала я, прикоснувшись к рунам. Я почувствовала слабое пощипывание магии, сила заклятия истощалась. Мои пальцы оказались испачканными в саже: — Возможно, кто-то ещё остался внутри, — с долей сомнения произнесла я.
Правда была такова, что я боялась войти внутрь, боялась того, что мы могли найти среди обломков и мышей. Но Хелен была смелее меня.
— Кто-то, должно быть, есть внутри, — сказала она, стиснув мою руку. — Кто же ещё мог звонить в колокол?
Я подняла взгляд на колокольню. От звонницы осталась воронка, но она была права — наверное, там до сих пор висел один колокол, и мы слышали его звон.
— Мы выясним, — сказала я, — но нам надо быть осторожными. Всё может обрушиться на нас.
— И что? — спросила Хелен, её лицо было каменно-белым. — Если все наши друзья и учителя погибли, ради чего нам остаётся жить?
Я последовала за Хелен сквозь брешь между камнями. Стены Блитвуда были более трёх футов в толщину, построенные в средние века, чтобы выдержать осаду до того, как их перевезли в Америку. Что могло обладать такой силой, достаточной для обрушения этих стен? Нам пришлось карабкаться по множеству камней, потревожив целые гнёзда мышей. Мне казалось, будто мы сами себя зарывали в яму, но затем мы выбрались в большое арочное помещение. Скелетообразные камни арок выглядели как белоснежные кости на фоне полуночной синевы потолка, усеянного золочёными звёздами.
На уроках истории мистер Беллоуз показывал нам фотографии старой часовни во Франции со сводчатым потолком, исписанным золотыми звёздами на синем фоне. Он лишь наполовину был также красив как этот, потому что этот потолок в действительности был ночным небом. Мы находились в Главном Зале, где обедали и слушали вдохновенные речи Дейм Бекуит. Здесь я принесла клятву защищать Блитвуд — стоять рядом со своими сёстрами вопреки опасности и неудачам. Я почти слышала призрачные голоса девушек и звоны колокольчиков. На некоторое время я прислушалась к своему собственному колоколу, сигнализирующему об опасности, но ничего не услышала. Мой колокол звонил при опасности и один раз о любви, но у него не было звона, говорившего об опустошающей боли грусти, которую я сейчас испытывала. Я лишь слышала, как ветер гремит в зыбкие стекла, свисавшие с покоробившихся направляющих окон. Семь арочных окон, которые вмещали витражные стекла с портретами наших основательниц — семи дочерей колокольных дел мастера — были обращены в рамы стеклянных осколков. Наша поступь захрустела на разбитом стекле, пока мы подходили ближе и рассматривали останки оконного стекла, на котором была изображена Меропа, самая младшая дочь. Верхняя часть её лица была уничтожена, осталась лишь призрачная улыбка, которая теплилась в лунном счете как угасающий уголёк. Я почувствовала, как в мою руку скользнула ладонь.
— Пошли этим путем, Ава. Похоже, Северное крыло осталось по большей части нетронутым.
Она потянула меня в коридор, который вёл к нашим старым классным комнатам. Без открытого неба, там было темнее, но Хелен нашла старую спиртовку в химической лаборатории и заклятием зажгла её. Пламя спиртовки отбрасывало наши тени на подорванные стены. На минуту я подумала, что увидела тень профессора Йегера, с его величавой гривой волос и буйными бровями, читающий нотацию смущённой Дейзи о том, как магия воздуха работает над созданием фигуры из пары ножниц, но затем очертания дрогнули и испарились, когда я последовала за Хелен в главный коридор, где стекло хрустело под нашими ногами, выпавшее из витрин, в которых держались трофеи и фамильные дощечки из старших классов. Теперь я вгляделась в них на фотографиях в рамках, где были запечатлены девушки в длинных платьях, игравшие в хоккей на траве, на бронзовых кубках за стрельбу из лука и колокольный звон, выгравированные именные таблички за первые места в соревновании по латыни — Эбигейл Монморанси 1869, Люсинда Холл 1879, Онория Тхистл 1883… Я обнаружила, что произносила их имена вслух, шествуя вглубь по коридору за Хелен, пока не натолкнулась на одну, от которой встала как вкопанная.
— Хелен! Здесь имя Дейзи! Она заняла первое место в латыни в 1914. Значит, школа ещё не была разрушена до окончания нашего выпускного года.
— Дейзи всегда была хороша в латыни, — сказала Хелен с тусклой улыбкой. Из-за света спиртовки её лицо приобрело зловещий вид, как будто она была одной из тех погибших девушек с фотографий. — Она молодец. Ох, смотри, Долорес победила в конкурсе на лучшее сочинение…
Громкий стук из классной комнаты прервал Хелен. Мы посмотрели друг на друга, затем обе поспешили в комнату. На секунду мне показалось, что мы обе так усиленно думали о Дейзи, что посчитали будто она была здесь, что найдём её сидевшей в первом ряду и занявшей нам места, и ворчавшей на нас за опоздание.
Но комната — класс истории мистера Беллоуз — была пуста. Грохот вызвала одна из тяжёлых карт, бьющаяся об стену из-за тянувшегося сквозь разбитое стекло сквозняка. Хелен подошла к карте, поставила спиртовку на стол мистера Беллоуза и оторвала карту от стены, словно винила её за пробуждение наших надежд. Она стояла, стиснув карту в руках, её спина сотрясалась. Я подошла к ней и обняла её, но она отмахнулась от меня.
— Если бы я не была так ужасна и слушала бы её болтовню о свадебных планах, она сейчас была бы с нами.
— И для неё это было бы лучше? — спросила я. — Мы не нашли никаких… — я собиралась сказать тел, но передумала. — … признаков, что кто-то пострадал во время нападения на школу. Возможно, они сначала эвакуировались. Это могло произойти уже после того, как Дейзи окончила обучение.
Я внимательно осматривала стены, пытаясь найти хоть что-нибудь, что сможет сказать нам, что с Дейзи всё было хорошо — может быть, записка, прикреплённая к пробковой доске, где мистер Беллоуз вывешивал интересные статьи из газет. (И так вершится история, девочки!), в которой говорилось «Уехала в Канзас, чтобы выйти за мистера Эпплби!» Доска была покрыта пожелтевшими вырезками из нью-йоркских газет. Мистер Беллоуз поставил бы дополнительные баллы любой девочке, которая вырезал бы историю, которую он счёл бы «творцом истории», но он был очень пристрастным.
— Распродажа шляпок в «Бест энд Кампани» не имеет исторического значения, — отчитал он Джорджиану Монморанси в первый год нашего обучения. — В отличие от законопроекта, принятого, чтобы сделать убийство птиц ради дамских шляпок незаконным.
Как результат, доска обычно была лишь наполовину заполнена. Теперь же она была непросто полна заметок, но статьи перекрывали одна другую, оставляя на виду лишь заголовки. Я изучила верхнюю часть доски.
Наследник Австрийский Трона Убит «Млада Босна»3… Широко Распространившийся Политический Заговор Считается Послужил Инициацией Убийства Эрцгерцога… Австрия И Сербия На Пороге Войны… Россия Вынесла Предупреждение Германии… Лондон По-Прежнему Надеется На Установление Мира… Австрийские Войска Вторглись В Сербию… Мир Европы Теперь В Руках Кайзера… Германия Объявила Войну России… Прогремели Первые Выстрелы… Россия Вторглась В Германию… Германия Оккупировала Францию… Меткий Немецкий Стрелок Сбил Французский Аэроплан… Англия Объявила Войну Германии… Немцы Маршируют По Бельгии… Льеж Пал… Шарлеруа Пал… Французские И Британские Войска Переправились Через Марну… Париж Пал… Лондон Пал…
— Хелен, — произнесла я, не оборачиваясь, — похоже летом в год нашего выпуска разразилась война. Приблизительно это началось с убийства эрцгерцога в месте под названием Сараево…
— Оно отмечено на этой карте, — сказала Хелен, подойдя и встав рядом со мной, всё также зажимая в руках карту. — Вот большой Х нарисован тут — мистер Беллоуз никогда не позволил бы нам рисовать на картах!
Я посмотрела на карту. Помимо Х, кто-то очертил реку в Бельгии — очень извилистую реку — и нарисовал вопросительный знак на одном из её изгибов.
— Знак Х помечает место под названием Ипр… — произнесла Хелен.
— Я где-то уже видела это название, — сказала я, вновь посмотрев на доску. — Вот, здесь статья об Ипре. В ней говорится, что погибло около тридцати тысяч британских солдат. Такое разве может быть правдой? Что это за война такая?
— Самая ужасная, — ответила Хелен. — Вот статья о солдатах, умирающих на реке под названием Марна «Немцы Победили Союзников на Марне и Маршируют на Париж»… ох, смотри! Вот что-то о двух школьных учителях, добровольно вызвавшихся оказывать помощь в военных действиях во Франции. Это же мисс Шарп и мисс Кори!
Хелен подалась ближе, чтобы прочитать статью в мерцающем свете спиртовки. Я наклонилась вперёд и поправила её, пока Хелен читала:
— Здесь говорится, что они ездят на карете скорой помощи и ухаживают за раненными на Западном Фронте, — сказала она, а затем прочитала:
— Мисс Вионетта Шарп приобрела свои навыки в уходе за больными, стажируясь в агентстве социального поселения «Сеттльмент» на Генри Стрит.
Я содрогнулась, вспомнив, как мисс Шарп говорила мне, что в мире скоро будут больше востребованы медсестры, чем учителя английской литературы.
— А вот статья о Кам, летающей на аэропланах над Мексиканской границей! Ох, и вот ещё одна о парнях из школы Готорн, которые записались в армию — и эта статья написана Долорес Йегер «специальным военным корреспондентом» для газеты «Таймс».
Пока Хелен читала обо всех достижениях наших одноклассниц и учителей в военное время, я наклонилась, чтобы поправить пламя на спиртовке и заметила кипу телеграмм, прижатых пресс-папье. Я схватила первую телеграмму. «С прискорбием сообщаем вам…»
Моё сердце заколотилось в груди.
— Что это? — спросила Хелен.
Я попыталась запихнуть телеграмму в карман, но Хелен выхватила её из моих рук. Я увидела, как она прищурилась, глядя на неё, и поняла, что она не сможет прочитать её в тусклом свете и что я должна поправить фитиль спиртовки, тем самым дать ей больше света. Но я не могла. Мои пальцы окоченели. Всё моё тело окоченело. Хелен подошла к окну и встала в лунный свет, чтобы прочитать телеграмму. Она выглядела как девочка с голландской картины, читавшая письмо от своего любовника.
— Этого не может быть, — сказала она, качая головой недовольно, будто это был счёт от её портнихи, в котором были несостыковки. — Она датирована августом 1916 и тут говорится, что Натан Бекуит был убит в месте под названием Верден. Но что Натану было делать во Франции? — требовательно спросила она, поглядев на меня. — Как могло всё это… — она махнула рукой на доску с вырезками и карты, — война, совершенно на другом конце океана, иметь какое-то отношение к Блитвуду?
— Мы брали на себя обещание бороться со злом, — сказала я, подняв другое письмо, которое нашла на столе. Оно было датировано тем же днем, что и телеграмма: — Вот что мистер Беллоуз говорит в своём письме Дейм Бекуит, уволившийся из Блитвуда ради вступления в британскую армию. Он пишет «я не могу больше оставаться здесь на своей должности и помечать флажками места на картах и записывать имена погибших из моего списка отличников, когда цветы нашей молодёжи идут вперёд на войну. Хоть наша страна и придерживается нейтралитета, мы в Блитвуде не можем себе этого позволить. Это отнюдь не обычная война — если вообще какая-то война может быть названа обычной — а война, подпитанная злом сумрачных созданий. Я убеждён, что с самого начала к этой войне приложил руку наш старый враг ван Друд, сеющий разногласия со всех сторон. Следовательно, это наша война и как рыцарь Ордена, это моя обязанность идти вперёд и мстить за наших погибших».
Я оторвала взгляд от письма и увидела, что лицо Хелен блестит в лунном свете. Она смотрела на длинный белый свиток, иголкой приколотый к столу мистера Беллоуза. Список отличников. В наше время — для меня с Хелен это было только вчера, а теперь это было несколько лет назад — список содержал имена учеников, которые получили отличные отметки на экзамене по истории. Но теперь список содержал имена погибших. Генри Хиггинботтом, выпуск школы Готорн 14 год, погиб на Марне, август 1914; Джеймс Дженкинс, выпуск школы Готорн 14 год, погиб в Ипре, октябрь 1914…
И список всё продолжался и продолжался.
— Все эти парни из Готорна, — сказала я, вновь перечитывая имена, как будто если я их запомню, то смогу спасти их. — Не удивительно, что Натан поступил на военную службу. Он знал их после лета, проведённого в Готорне. Он бы посчитал неправильным не присоединиться.
— Вот идиот! — заревела Хелен и стала вытирать лицо. — Он, должно быть, посчитал это стремление очень весёлым. Посмотри, вот фотография выпускников школы Готорн 1914 года.
Она указала на фотографию замка, прикреплённую кнопкой к пробковой доске объявлений, — наша братская школа в Шотландии, перед которой стояла группа молодых парней в выпускных мантиях. Один из них держал в руках плакат, на котором было написано «Выпуск 1914». Все они смеялись и улыбались, их румяные лица были до невозможности молодыми. Слишком молодыми, чтобы направиться на войну буквально спустя несколько месяцев. В заднем ряду я узнала Натана.
— Натан, наверное, перевёлся в Готорн после…
— После нашего исчезновения, — за меня мою мысль закончила Хелен. — Конечно. Он стал винить себя за то, что не пошёл с нами в лес. Поэтому он уехал в Шотландию и затем отправился на войну, чтобы его там убили. И всё потому, что мы провалились в дыру в Сказочной стране.
— Хелен, мы не знаем, было ли бы всё иначе, будь мы там. Эта война… — я махнула рукой на газетные статьи, карты, списки погибших, — куда серьёзней, чем все мы вместе взятые. Даже если бы мы были там, мы не смогли бы её остановить.
Глаза Хелен широко распахнулись и она открыла рот, чтобы что-то сказать, но до того как она сумела произнести хоть слово, нас обоих напугал шум. Он исходил сверху, из колокольни. Один из колоколов стал звонить.
— Пошли, — сказала Хелен. — Наверху кто-то есть, и у меня к ним имеются вопросы.
Она схватила спиртовку и заковыляла из класса. Несмотря даже на её повреждённую лодыжку, я смогла нагнать её только спустя несколько минут у подножия лестницы, ведущей в звонницу.
— Хелен! — я схватила её за руку. — Мы не знаем кто там наверху. Нам надо быть осторожными.
— Зачем? — парировала она. — Что нам терять? Мы уже всё потеряли, — она скинула мою руку и стала взбираться по ступенькам, одновременно закричав: — Кто там? Именем Ордена Колокола я приказываю вам показаться!
Мы добрались до площадки под колокольней — или точнее того, что когда-то было колокольней. Открытое небо зияло там, где некогда висели шесть колоколов Блитвуда. Сами колокола лежали в шахте лестницы сваленной кучей расплавленной бронзы. Я даже и представлять не хотела силу, которая смогла расплавить колокола. Но я смогла разглядеть лишь пять колоколов. Шестой колокол свисал с платформы. Кто-то построил шалаш в руинах звонницы. Он походил на гнездо, подобно дому Рэйвена на дереве…
Я протолкнулась мимо Хелен и вскарабкалась по баррикаде колоколов. К стене была прислонена шаткая деревянная лестница — точно такая же, как лестница, ведущая в убежище Рэйвена. Однако поставив ногу на первую ступеньку, я вспомнила, как лично Рэйвен поднимал меня с крыши фабрики «Трайангл» на лестницу, ведшую на крышу соседнего здания. Я вспомнила, как его руки ощущались на моей талии — и я вспомнила, что я не видела его имени среди погибших. Да и с чего бы мне его там видеть? Дарклинги не воевали в человеческих воинах. Он стал бы переносить души погибших с полей сражений — и затем он вернулся бы и стал бы ждать меня. Кого вообще волнует, как много лет это заняло бы. Дарклинги были долгожителями, и даже если бы он был пожилым мужчиной, я всё равно любила бы его.
Джутовый мешок висел поверх прохода в шалаш. Я оттолкнула его — и крылья захлопали у меня над головой. Я едва не упала назад, но позади меня была Хелен, и она поддержала меня.
— Блодьювед! — закричала она от вида огромной сипухи.
В щели появилось лицо, настолько морщинистое и высохшее, что мне показалось, будто оно вырезано из дерева, пока оно не открыло рот и не заговорило на невнятном шотландском диалекте, в котором я узнала голос смотрителя Блитвуда, Жилли.
— Ох, мои пропавшие девочки, — вполголоса напел он. — Наконец-то вы вернулись.
ГЛАВА 5
Хелен оттолкнула меня и бросилась в объятия смотрителя. Жилли был худым, но он поймал Хелен и смог удержать её, неловко похлопывая по спине.
— Ну-ну, девочка, — пропел он, ведя Хелен в свою маленькую хижину. — Теперь, когда ты вернулась, Жилли не позволит причинить тебе вред.
Я последовала за ними внутрь и оглядела самодельную лачугу, сложенную из деревянных обломков. Мне показалось, что я узнала доску с хоккейного поля, на которой записывались голы, и столешницы парт из классов, на которых всё ещё были вырезаны инициалы девочек, поколениями учившихся в Блитвуде. В маленькой хижине едва ли хватало места для крошечного Жилли. В одном углу стояла кровать, здесь так же были походная печь, фонарь и стул с рваной обивкой, к которому он подвёл Хелен. Усадив её поудобнее, он заложил подушку ей за голову и зажёг плиту, а потом повернулся ко мне.
Лицо Жилли всегда поражало меня своей древностью. Он и был старцем. Он был Гилли Ду — некий лесной эльф, который возвращал потерянных детей в свои дома. Я видела, как его зелёные глаза меняют цвет от погоды — и видела, как погода меняется в зависимости от его настроения, — но я никогда не видела, чтобы они так глубоко впали в его морщинистое лицо, или чтобы он выглядел таким поверженным.
— Ты выглядишь точно так же, как в последний день, когда я тебя видел, — сказал он, разглядывая меня.
— Это был и последний день, когда мы виделись, — сказала я. — Для нас.
— Ах, значит, вы заблудились в Волшебной стране, — он покачал головой и повернулся, чтобы поставить чайник на плиту. — Я же говорил Дейм, что так и случилось. Она послала три экспедиции на ваши поиски, но те, кто вернулся, сказали, что вас нигде не найти.
— Не думаю, что мы на самом деле побывали в Волшебной стране… — начала я, но вмешалась Хелен.
— Разыскивающие нас люди потерялись? — спросила она.
— Да, Майлс Малмсбери и Эуфорбия Фрост. Натан пропал на какое-то время…
— Натан отправился искать нас в Волшебную страну? — лицо Хелен выглядело взволнованным и розовым в свете печки.
— Трижды. Последний раз его не было два месяца. Когда он вернулся, он уже не был прежним. У него была идея, что он может найти вас в Шотландии, поэтому он перевёлся в Готорн. Потом началась война, и это дало ему повод сражаться за нечто иное… — голос Жилли затих, а глаза стали мутно-зелёными.
— Мы видели телеграмму в классе мистера Беллоуза, — сказала я, желая избавить Жилли от необходимости говорить нам, что Натан мёртв, а также дать Хелен минутку восстановить самообладание. — И мы видели газетные вырезки о войне. Расскажите нам, что произошло. Почему была война?
Жилли покачал головой и неодобряюще цокнул, как делал всякий раз, когда кто-нибудь из девушек оставлял дверь в соколиной клетке открытой или делала что-то ещё глупое.
— А почему происходят любые войны? Какая-то глупость началась на Балканах в то лето, когда вы исчезли, какой-то одурманенный дурак застрелил эрцгерцога и его госпожу. Затем одно привело к другому, одна страна выставила обвинения против другой, другая взялась за оружие, потому что у них был договор с первой. По правде говоря, мне было трудно за этим уследить. Но прежде чем мы успели сказать «Джек-прыгун»4, немцы двинулись через Бельгию во Францию, а затем в Англию. И маршировали она не одни, они шли вместе с тенями.
— Сумерки? — спросила я, почувствовав озноб. — Как думаете, ван Друд стал причиной этой войны?
— Да. Хотя, колокола знают, в людях достаточно зла и глупости, чтобы начать войну самим, но нет сомнений, что ван Друд подстёгивал их. Орден отправил эмиссаров, чтобы остановить его — профессора Йегера и его девочек в Вену, мисс Шарп и мисс Кори под прикрытием мобильной скорой помощи и ухода за ранеными — хотя, конечно, в конце им пришлось заняться настоящим уходом за ранеными. Мистер Беллоуз вступил в армию, как и большинство мальчиков из Готорна. Наши девочки тоже — мисс Камилла нарядилась мальчиком и летала на боевых истребителях. Мисс Долорес писала статьи для газет. И мисс Дейзи — ну, вы не услышите слишком много о том, что она сделала, потому что все это было тайной, но после гибели её парня…
— Мистер Эпплби? — вскрикнула Хелен. — Мистер Эпплби умер?
— Да, пал в битве на Сомме. Мисс Дейзи ужасно расстроилась. От Дейм я узнал, что мисс Дейзи работала на что-то под названием «разведка» и что она ушла в тыл врага. Она присылала истории, что влиятельные мужчины оказались под влиянием теней и что тут замешан ван Друд.
Я хотела спросить кое-что о ван Друде, но Хелен заговорила первой.
— Вы хотите сказать, что Дейзи была шпионкой? — спросила Хелен.
— Да, — сказал Жилли, его глаза блестели, как изумруды. — Одной из лучших! Она присылала отчёты, благодаря которым спасли сотни мальчиков, прежде чем она замолчала.
— Замолчала?
— Да, — мрачно кивнул Жилли. — В конце концов, наверное, её поймали, но нам сказали, что она не выдала ни одного имени своих товарищей.
— Нет, она бы не сказала, — Хелен произнесла слова между стиснутыми зубами. — Она была самой храброй и лучшей из нас. Что случилось… с остальными?
— Мистер Беллоуз был убит на Сомме при попытке вытащить молодого солдата с нейтральной земли — так они называли место между окопами. Мисс Кори и Мисс Шарп управляли полевым госпиталем, когда его разбомбили. Мисс Кори смогла вытащить мисс Шарп из-под обломков, но она обожглась чем-то ужасным. Мисс Кори привезла её в дом Фиалок, чтобы вылечить, но война пришла и сюда.
— Она пришла сюда? Но почему? Какое отношение Америка имеет к войне?
— Сначала никакого. Она держалась в стороне, пока немцы не потопили один из её кораблей. Но затем, как раз перед тем, как мы вступили в бой, немцы присоединились к Мексике и отправили большие машины через границу. Они называют их танками. Огромные железные монстры. Я знаю, что их создали тени. Затем появились дирижабли, извергавшие с неба огонь. Они напали на Нью-Йорк…
— Нью-Йорк! — вскрикнула Хелен. — Как они смеют! — но потом её гнев сменился страхом. — Ох, Жилли, ты знаешь, что случилось с моей матерью… — её голос дрогнул.
Хелен всегда только жаловалась на мать, но в этот миг я поняла, как сильно она её любила её. Я сжала её руку. Мне не нравилось, как Жилли посмотрел на Хелен.
— Мне очень жаль, девочка. Твоя мать была так расстроена твоим исчезновением, что заболела. Её последние сбережения ушли на оплату счетов врачей. Миссис Холл, твоя бабушка, Ава, взяла её к себе, — он посмотрел на меня, его глаза были тёмно-зелёные, бездонные. — Они обе погибли при первой бомбежке Нью-Йорка.
— Но разве Орден ничего не мог сделать? — требовательно спросила я, стараясь не представлять бабушку и миссис ван Бек, раздавленными под обломками мраморного мавзолея на Пятой Авеню. — Они же построили эту машину в Вулворт-билдинг…
— Да, мы тоже думали, что сможем защитить город с помощью этого устройства, но ван Друд смог пробраться в наши ряды и захватить Вулворт-билдинг, и использовал против нас наше собственное оружие. И вот теперь он восседает там сегодня, как толстый паук в центре своей паутины, окружённый трупами своей добычи, правя мёртвым городом…
— Мёртвым городом Нью-Йорк? — воскликнула я, вспомнив город со всей его разнообразной жизнью: от кишащих улочек Нижнего Ист-Сайда до толп покупателей на Дамской Миле и хорошо одетых гуляк в Центральном парке. — Значит, все там мертвы?
Жилли повернулся ко мне, и я увидела то, чего никогда раньше не видела. Его глаза, которые обладали всеми оттенками зелёного, неожиданно стали молочно-белыми, как будто то, что он представлял, ослепило его.
— Всё равно что мертвы, — сказал он. — Те, кто захвачен тенями, выполняют его приказы и живут в его башнях, но другие…
Жилли резко умолк и наклонил голову, как это делает Блодьювед, прислушиваясь к мыши. Я открыла слух Дарклинга и услышала низкий гул, от которого волосы дыбом встали. Жилли вскочил, преобразившись от старика в проворного эльфа, и затушил лампу и плиту. Нас с Хелен он пихнул на пол. Гул стал ревом, словно на нас устремился поезд. Этот звук скрипел в моих ушах Дарклинга подобно железным когтям, заглушив даже низкий звон моего внутреннего колокола. Он пытался пробраться в мой разум и выскоблить всё, что делало меня человеком. Жуткий белый свет прорвался сквозь трещины в крыше, безумные лучи носились туда-сюда по убежищу Жилли, как будто искали нас. Я отпрянула от света, словно даже незначительное его прикосновение может обжечь.
Подняв взгляд на брешь в потолке, я увидела, что нечто заслонило звёзды. Казалось, будто это была гигантская чёрная ворона, чьи острые как бритва когти вытянулись в попытке схватить нас, а клюв открылся, чтобы поглотить нас. Я искоса посмотрела на слепящий свет и увидела, что это был дирижабль, окрашенный как ворона. Поисковые огни излучались из глаз вороны.
— Кто… что?.. — прошептала я.
— Мусорщики, — прошипел Жилли. — Они прочёсывают руины в поисках выживших и дочиста вычищают из тебя всё, что делало тебя тобой — надежду, любовь, смех — и оставляют от тебя только полую шелуху, послушного раба, который работает на фабриках ван Друда.
— Фабрики? — спросила я. — Какого рода фабрики?
— Огромные размашистые монстры, битком набитые механизмами и моторами. Рабочие прикованы к своим машинам и работают, пока пальцы не начинают кровоточить.
Видение моего сна, который я видела, когда находилась пленницей в «Бельвью» после пожара на «Трайангл», вспыхнуло в моей голове — галлюцинация от наркотиков, которые мне давал Доктор Причард — или мне так казалось. В нём я была на фабрике «Трайангл» и сидела за своей швейной машиной, подшивая рукава. Опустив взгляд на длинный стол, я увидела, что девочка рядом со мной, как и все остальные девочки за невероятно длинным столом, сшивала в машинках свою собственную плоть. Их кровь наполнила длинный желоб посередине стола и текла к концу, где сидел ван Друд, открыв рот и попивая кровь девочек.
Я резко вырвалась из видения.
— Но почему? — воскликнула я. — Что ван Друд хочет извлечь из такого мира?
— Он добивается своего, — мрачно произнёс Жилли, его совершенно белые глаза милосердно восстановились до гневной едкой зелени. — Когда он здесь был учителем, у него ужасно плохо получалось контролировать девочек. Иногда они могут быть совершенно злорадными, особенно когда они чувствуют страх нового учителя. Они смеялись над ним и выкидывали злые проказы, и спорили, когда не хотели делать работу. Ну а теперь, в созданном им мире, никто больше не смеётся и не выкидывает проказ, и не спорит. Как и никто не любит и не мечтает. Что касается вопроса счастлив ли он там сидеть в своей башне, я не могу сказать… ах, вот и парни!
Сквозь вызывающий онемение гул, я услышала резкий свист. Над дирижаблем появились две крылатые фигуры. Дарклинги. Они не все погибли. Жилли ничего не сказал о Рэйвене. Он всё ещё может быть жив. Но если он был одним из тех Дарклингов, возможно он не проживёт слишком долго. Поисковые огни дирижабля стали вращаться по кругу, пытаясь поймать их в своё свечение, но Дарклинги метались по воздуху, проворно избегая поисковый луч. Я мельком увидела двух Дарклингов — мужчина и женщина — и затем небо взорвалось гадким жёлтым фосфором, который пах протухшими яйцами и опалёнными перьями. Я начала вопить, но Жилли захлопнул мне рот ладонью.
— Всё хорошо, девчушка, Дарклинги слишком быстры для мусорщиков. Смотри, — он указал в сторону реки, где два Дарклинга вырисовывались на фоне сверкающей воды. Дирижабль направился к ним: — Они уводят их прочь. Теперь они устроят им весёлую погоню, вниз вверх по реке. В прошлом месяце они заманили одних в Шайвенганк и разбили его о горный хребет. Ненадолго мы будем в безопасности здесь.
Жилли помог подняться Хелен в кресло и вновь зажёг плиту.
— А Дарклинги сражались в войне? — спросила Хелен.
— Да, некоторые. Несколько из них вступили в армию людей, а другие работали в тайне, чтобы саботировать врага. Эти товарищи защищают немногих из нас, кто остался.
Жилли подал нам с Хелен чай в потрескавшихся кружках с эмблемой «Колокола и Пера». Он налил немного сгущённого молока из банки и начал открывать банку с бобами, но затем поднял взгляд и ухмыльнулся: — Ох, а вот и остальная часть нашего чаепития.
Блодьювед вернулась с белкой, безвольно свисавшей с её когтей.
— Спасибо тебе, девочка, — сказал Жилли, забрав белку и поднеся её в свет лампы. Заметив поражённое лицо Хелен, он усмехнулся: — Или может, вы предпочтёте бисквит? У меня осталось несколько пирожных от мисс Хетти.
— Мисс Хетти всё ещё жива? — спросила я, стараясь представить почтенную даму, живущую в таких условиях.
Как бы убита горем я не была по своей бабушке, я не могла представить её питающейся белками.
— Да, она и мисс Эмми, принимают беженцев в Доме Фиалок и передают радиограммы другим сторожевым заставам Ордена. Мы пока ещё не сдались, девчушки, только… — лицо Жилли помрачнело. — Только вот всё меньше и меньше нас выдерживают, и ещё больше и больше становится их. Дейм считает, что ван Друд, должно быть, отыскал третий сосуд и выпустил последние тени, и именно поэтому война была столь разрушительной, — Жилли понизил голос. — Есть легенда, что последний сосуд содержал чрезвычайное зло теней — гадкие частицы зла, те, что высасывают из человека все надежды — и что когда они были выпущены баланс между добром и злом перевесил в сторону зла.
— Мистер Страж говорил нам о нечто таком, что называют «пожиратели надежд», — произнесла Хелен.
— Мистер Страж? — переспросил Жилли.
— Думаю, его настоящее имя Эльфвеард, — ответила я Жилли.
От звука этого имени глаза Жилли вспыхнули яркой зеленью.
— Один из древних стражей сосуда! Где вы, девчушки, натолкнулись на него?
Мы с Хелен посмотрели друг на друга, и я продолжила рассказывать Жилли, как сияющий спрайт провёл нас через туннель в земле внутрь разбитого сосуда, где среди корней жил Эльфвеард или мистер Страж, как Хелен по-прежнему настаивала называть его.
— Один из сосудов прямо здесь, в Блитвудском лесу! Ну, после всего, меня это не очень-то удивляет. Много лет назад я сказал Дейм, что сосуды должны были быть возле двери в Волшебную страну, так крошечный народ мог бы присматривать за ними, так почему бы не разместить один сосуд здесь? Это объясняет, почему тени прятались здесь перед вашим исчезновением.
— Так нам сказал мистер Страж, — произнесла Хелен. — Он сказал, что тени пытались проникнуть внутрь сосуда, чтобы найти подсказки к тому, где находятся другие сосуды.
— Подсказки? — спросил Жилли, поглаживая седеющий подбородок.
— Рисунки мест, где они находятся. Смотрите, — Хелен достала из кармана блокнот. — Я перерисовала один из них. К сожалению, другой был затёрт… — она остановилась, заметив выражение лица Жилли. — Вы узнаете это место? — спросила она.
— Да, думаю, что да, только я уже так давно не видел этих холмов.
Кончиками пальцев он обвёл линию гор, его глаза стали мягкого зелёного оттенка подобно мху. Воздух внутри хижины тоже стал теплее и мягче, как в летний день после дождя и в воздухе запахло вереском. Когда я снова посмотрела на линии, нарисованные Хелен, они вдруг показались мне знакомыми.
— Фотография с изображением Готорна, которую мы видели внизу, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Думаю, что горы на заднем плане выглядели именно так. Мы можем проверить…
— В этом нет необходимости, — сказала Хелен, доставая фотографию из кармана. — Я взяла её… на память.
— Но зачем?.. — начала я, но потом посмотрела на фотографию мальчиков из Готорна, увидела Натана в середине заднего ряда и поняла.
Что-то произошло между Натаном и Хелен прошлым летом.
Жилли ткнул пальцем в фотографию.
— Да, горы около Готорна. Я знаю их как свои пять пальцев. Я родом оттуда — там была дверь в Волшебную страну, спрятанная среди холмов.
— Там должен быть сосуд, — сказала я. — Если ван Друд нашёл его…
— Он либо выпустил тени, либо нашёл путь к последнему сосуду, — сказал Жилли, теперь его глаза горели, как угли. — Если бы мы только могли его остановить.
— Может быть, ещё сможем, — сказала Хелен, поглядев на меня.
— Что ты хочешь сказать? — спросила я.
— Мы пришли в будущее, потому что прошли через Волшебную страну. Если мы вернёмся в Волшебную страну…
— Так не работает, — прервал её Жилли. — Если вы вернётесь в Волшебную страну, неизвестно, когда вы выйдете.
— Жилли прав, — грустно сказала я. — Единственный раз, когда я вошла в Волшебную страну и вышла в нашем же времени, произошел потому, что Рэйвен держал дверь открытой для нас. Но даже тогда мы могли выйти только в одно и то же время, а не за много лет назад.
— Но это наше время! — воскликнула Хелен. — А сейчас не наше время. Нас не должно быть здесь. Ничего из этого не должно было случиться — Натан мёртв, Дейзи исчезла, моя мать и твоя бабушка убиты бомбежкой, человеческая раса порабощена на фабриках ван Друда, мисс Шарп вся в ожогах, Жилли живёт за счет белок! Не может быть, чтобы всё так обернулось, — Хелен встала и топнула ногой, её щёки покраснели при свете лампы, голубые глаза вспыхнули. — Я просто отказываюсь верить, что так всё и должно быть.
Я вспомнила о разговоре, который мы с Хелен в лесу вели перед тем, как наткнулись на трау, когда худшей судьбой казалось, что я не смогу поступить в колледж. Как быстро я бы обменяла это будущее на то.
— Это очень хорошо, что мы выступаем против своей судьбы, Хелен, но нас это не вернёт в то время. Это не часы, которые мы можем взять и установить на определённое время.
Глаза Жилли осветились, как магниевая вспышка.
— Может именно это он и имел в виду, — загадочно вымолвил он, вскакивая на ноги. — Пойдемте!
Не дожидаясь нас, он стремглав побежал вниз по лестнице. Хелен, бросилась за ним, оглянувшись на меня через плечо.
— Ты идёшь? Или останешься здесь и будешь грустно размышлять о своих прошлых ошибках? Или, может, ты не хочешь возвращаться и выбирать между Рэйвеном и колледжем Вассар?
— Как ты…
— Узнала, что ты поссорилась с Рэйвеном? Да ладно, Ава, ты прозрачна, как стакан с водой. Всю прошлую неделю ты грустила как линялая курица. Что бы это ни было, я уверена, ты сможешь всё исправить, когда вернёмся.
Она развернулась и стала спускаться по лестнице, а я последовала за ней, думая, что если только не смогу вернуться на неделю раньше, чем упали в эту дыру, вряд ли я что-то вообще смогу исправить.
Жилли ждал нас внизу лестницы. Несмотря на то, что он не захватил с собой фонарь, он был окружён зеленоватым светом, который я раньше не заметила. Возможно, в отсутствие человеческой компании Жилли возвращался обратно к своей эльфийской природе. Пока мы шли за ним по коридору, я представляла, как он ведёт заблудившихся детей через лес и болота. Через сто лет, возможно, от Жилли только это и останется — зелёный болотный свет, ведущий детей домой — если останутся дома и весь мир не будет превращён в фабрику ван Друда.
У двери в библиотеку Жилли вынул ключ на длинной цепочке, привязанной к пуговице на жилете, и отпер дверь. Я замешкалась на пороге, неуверенная, что хочу посмотреть, что стало с библиотекой. Это было место в Блитвуде, где я всегда чувствовала себя в безопасности, с мисс Шарп поддерживающей огонь и делающей нам всем чай, мисс Кори углубившейся в свои книги, мистером Беллоузом, балансирующим с чашкой на колене и радующим нас своими рассказами, с сутулившимся у огня Натаном, и с Дейзи, сортирующей заметки и подкидывающей нам задания — как я могу вынести эту комнату без них?
Но комната была настолько изменена, что мне не нужно было бояться вторжения этих воспоминаний. Она выглядел как военный штаб. Огромный щит с картой США накрыл стол у камина. Другой с картой Европы стоял у полок. Ящики с консервами и боеприпасами стояли на полках, где когда-то хранились тома стихов. На мгновение я услышала голос мисс Шарп, читающей стихотворение о двух влюблённых на пляже.
Хотя эти слова больше подходили для мисс Шарп, которая вела машину скорой помощи на войне только для того, чтобы получить шрамы в страшном пожаре и вернуться домой, чтобы защитить свою Родину.
— Куда же я его положил? — Жилли что-то бормотал, копаясь в ящиках, швыряя туда-сюда разные предметы — банку персиков, металлическую флягу, коробку гвоздей. — Я хотел убедиться, что тут будет безопасно. Он сказал, что ты можешь вернуться, и я обязательно должен отдать его тебе.
— Он? — спросила я, когда Жилли выбросил из ящика колоду карт. — Кто… — но слова застряли в горле, когда Жилли достал из ящика красную кожаную ювелирную коробочку. — Ах, вот оно!
Я узнала эту коробочку. Рэйвен достал её из кармана в последнюю ночь, когда я его видела. Он опустился на одно колено и протянул её мне. Моя первая мысль была «Ох, она слишком большая для кольца, он не может просить меня выйти за него замуж». Я почувствовала укол разочарования, но когда он открыл её, и внутри было кольцо, я почувствовала… страх. Я испугалась того, как сильно хотела сказать «да», но также я боялась, каково это было выйти замуж за Дарклинга. Пришлось бы мне отказаться от своей человеческой жизни? Моих друзей? Моего будущего?
И вот опять эта коробочка. Неужели он оставил её Жилли, чтобы напомнить мне о том, чего я лишилась?
Я взяла коробочку из рук Жилли. Не знаю, смогу ли смотреть на кольцо, которое Рэйвен выбрал для меня — лунный камень, окружённый крошечными бриллиантами. Но открыв коробочку, кольца там я не увидела. Там лежали карманные часы и написанная рукой Рэйвена записка.
ГЛАВА 6
— Что он имел в виду, будет тебе больше по душе, чем кольцо? — Хелен, прочитавшая поверх моего плеча, требовательно спросила. — Рэйвен, что попросил тебя выйти за него замуж?
— Не твоё дело! — огрызнулась я, запихнув записку в карман.
Я вынула часы из коробки и открыла их.
Это были отнюдь не простые часы. Вместо стрелок, из центра простирались два крыла. Вместо цифр — два золотых кольца, окольцовывающих циферблат, на одном были выгравированы фазы луны, на другом — символы, в которых как мне показалось, я распознала числительные Дарклингов. Оба кольца могли двигаться. Я прикоснулась пальцем к одному из колец, но Хелен вскрикнула:
— Не двигай его! В записке он сказал, что они настроены на наше время.
Я пристально рассматривала луну — убывающий полумесяц — и цифру Дарклингов на вершине часов. Если они настроены на время, я его не узнавала, но опять же, у Дарклингов был иной календарь.
— Он умело обращался с часами, — с тоской сказала я. — Он всегда возился с ними. Вот почему он стал подмастерьем мистера Хамфри, и он починил часы в Доме Фиалок. Но часы, которые могут провести нас через Волшебную страну обратно в наше время…
— Чертовски умно! — выкрикнул Жилли. — Он сказал мне, что нашёл способ всё исправить и вернуть тебя. Я подумал, что он, наверное, ополоумел. Он чуть рассудок не потерял, когда ты пропала — ворвался в кабинет Дейм, требовал, чтобы она отправила всех на твои поиски, винил меня за то, что послал тебя на поиски трау, винил себя за какую-то размолвку с тобой…
— Он что-нибудь сказал о часах? — спросила я, проигнорировав любопытный взгляд Хелен.
— Он сказал, что Дарклинги могли останавливать время в Сказочной стране, когда он удерживал своими крыльями врата открытыми, так что есть способ вывести кого-то из Сказочной страны в конкретное время. Если только этот человек имеет особые часы — затем он сказал что-то ещё, но… — он покачал головой и отвёл взгляд. — Это было слишком давно, и я не могу точно припомнить, что именно он сказал. Я помню, что он пробормотал нечто на латыни, — Жилли опустил взгляд на часы, которые я бережно держала в руках, словно они были только что вылупившемся цыпленком. Они слабо и медленно тикали: — Ах, точно, — он нежно постучал по циферблату часов.
Я всмотрелась в циферблат. Позолоченная надпись между крыльями была девизом на латыни.
Время летит.
Жилли хотел, чтобы мы отложили возвращение до утра, потому что в лесу было опасно ночью, но я не могла вынести ни секунды больше. Слова, вырезанные Рэйвеном на часах, зажгли пламя в моей душе. Время летело. Каждый тик часов, всё больше и больше сводил с ума, поскольку двигались не стрелки, а я всё дальше и дальше отдалялась от Рэйвена.
Хелен тоже стремилась уйти. Пока мы шли по поляне к лесу, она бодро продолжала болтать со мной и Жилли.
— Чем раньше мы пойдём, тем скорее мы всё исправим. Мы отыщем нераскрытый сосуд раньше ван Друда и остановим эту ужасную войну. Натан не умрёт в зверской грязной битве, как и мистер Беллоуз, как и любой из тех красивых парней из школы Готорн. Моя мама… — её голос дрогнул. — Моя мама не будет разорена, и она с бабушкой Авы не погибнут под бомбами, падающими с неба. Мисс Кори и мисс Шарп будут жить долго и счастливо вместе, и мы будем навещать их в Доме Фиалок каждое воскресенье, а Дейзи и мистер Эпплби поженятся, и Кам будет летать на самолётах ради удовольствия, а не для того, чтобы сбрасывать бомбы на людей. Мир не превратится в некую ужасную подлую фабрику ван Друда, а Блитвуд будет возвращён на прежнее место. Вот увидишь, Жилли, мы всё вернём на круги своя.
На краю леса, Жилли повернулся к Хелен.
— Если кто и сможет вернуть всё на свои места, так это вы, мисс Хелен, но боясь, я этого не увижу. Сейчас это мой мир, и если вы измените ход вещей, будет так, будто его никогда и не было. Я рад, что смог вновь увидеть ваше лицо, и ваше, мисс Ава, — он повернулся ко мне, его глаза горели как пара маяков в луче света. — Я оставлю вас тут, девушки. Лес больше не принадлежит мне, — он посмотрел на раскуроченные деревья. — Но как бы там ни было, я буду приглядывать за вами.
Я крепко обняла Жилли, затем развернулась в сторону леса и, зажмурившись, оступилась, пока Хелен прощалась с Жилли. Когда я открыла глаза, лес был расплывчатым и две зелёные точки, подпрыгивающие в темноте, как будто глаза Жилли въедались в меня — или как будто он на самом деле всё ещё был с нами, ведёт нас домой. Я знала, что дом не был позади нас в руинах Блитвуда. Наш путь домой лежал сквозь тёмные и разоренные леса и наполненный дымом воздух и, кто знает, сколько ещё опасностей ждало нас там.
Несмотря на оптимистичный список Хелен о том, как мы всё расставим по своим местам, я знала, так просто не будет. Мы даже не знаем, сработают ли часы Рэйвена или сможем ли мы вообще отыскать Волшебную страну. Лес ощущался бесплодным и пустым — вся магия была высосана из него. Что если врата в Волшебную страну исчезли, повреждены сумрачными воронами и их адскими механизмами?
Я вспомнила, как однажды Рэйвен сказал, что чем теснее становится в мире, тем больше вероятность, что места для Дарклингов в нём не останется. Может быть, сумрачные машины и фабрики ван Друда уничтожили последние следы магии в мире. Даже Жили, казалось, увядал. И если не осталось магии, мы не сможем найти наш путь в Волшебную страну, и это будет всем, что мы когда-либо будем иметь — погубленный мир без магии.
— Ава? — произнесла Хелен, скользнув рукой в мою ладонь. — Мы почти на месте? Я чувствую себя… очень уставшей.
Я повернулась, желая посмотреть на Хелен, но едва смогла разглядеть её в темноте. Казалось, будто её лицо слилось с тенями.
Я подошла ближе и прикоснулась к её лицу. Её кожа на ощупь была пыльной. Я стёрла крупинки и на щеках Хелен появились белые полосы. Она была покрыта каким-то пеплом или копотью. Я подняла глаза и увидела, что чёрная пыль оседала с обгорелых деревьев.
— Эх! — закашлялась Хелен. — Мы покрыты этим. Я чувствую сажу даже во рту и лёгких.
Теперь, когда она упомянула об этом, я смогла ощутить копоть и в своём рту. На вкус она была как зола и гнилое мясо — так же пахло дыхание трау. Желчь подступила к горлу, и я сложилась пополам, выплюнув грязную смесь на землю. Я услышала, как рядом со мной затошнило Хелен, затем почувствовала, как она руками отвела волосы с моего лица и стала поглаживать по спине.
— Фу, как думаешь, что это? — спросила она, когда мы вновь смогли дышать.
— Не знаю — думаю, какой-то осадок от «сумерек». Может быть это иной способ, который тени используют, чтобы попасть внутрь нас. Нам надо добраться до волшебной страны раньше, чем они инфицируют нас, но я не знаю, как её найти.
Я начала поворачиваться из стороны в сторону. Голые деревья мелькали в дыме как тощие скелеты. Одна из фотографий на пробковой доске мистера Беллоуза вспыхнула в моём сознании — местность с уничтоженными деревьями, вздымавшимися из дыма, тела, покоробившиеся в грязи, пальба из орудий освещает небеса огненными взрывами…
Как если бы образ вызвал их, небеса над нами разверзлись. Сернисто-белый свет косил сквозь остовы деревьев, и земля под нашими ногами задрожала.
— Дирижабль! — прошипела Хелен, схватив меня за руку. — Он возвращается!
Мы побежали прочь от поискового света, обстреливающего землю, но прятаться было негде. Весь подлесок сожжён. Взорванные деревья не давали никого укрытия. Я могла слышать дирижабль прямо у нас за спинами, от гула его двигателей у меня стучали зубы, он вкапывался в мой разум. Поисковый свет скользнул рядом с нами. Я почувствовала прикосновение к моему лбу, и на ужасную секунду мой разум стал совершенно пустым. Казалось, будто меня стёрли. Затем Хелен выдернула меня с пути луча и мой разум, запинаясь, вернулся к жизни, как заржавелая машина, как раз вовремя, чтобы я увидела, что свет протянулся в сторону Хелен.
Я схватила Хелен и раскрыла свои крылья. Подобно мантией я накрыла нас крыльями в тот миг, когда свет настиг нас. Я понятия не имела, смогут ли мои крылья защитить нас от поискового луча. Я могла ощутить жар и запах моих опалённых перьев, но мы до сих пор были живы. Но сколько у нас осталось времени? Как долго мои крылья смогут защищать нас от обжигающих лучей? Как долго наши умы будут нашими? Если нам суждено стать бездумными трутнями, я лучше умру.
А потом внезапно жар исчез. Я почувствовала прохладный воздух на своих крыльях.
— Думаю, он улетел, — прошептала Хелен.
— Это может быть ловушка, — сказала я, ненамного раздвинув крылья и выглянув сквозь брешь между опалёнными перьями.
Над нами возвышался Дарклинг, его крылья расправлены над его головой. Сзади его освещал ослепительный свет удалявшегося дирижабля, от этого я не смогла разглядеть его лицо — но Хелен тут же его узнала.
— Марлин? — вымолвила она, медленно вставая на ноги. — Это ты?
Он опустил крылья и шагнул вперёд. Выглядел он старше, его лицо было испещрено линиями и рубцами, с поседевшими прядями в его каштановых волосах, но когда он улыбнулся, он стал выглядеть как тот же парень, который совершал кувырки с хребта Шайвенганк.
— Хелен! Ава! Я подумал, что это можешь быть ты, когда увидел цвет этих перьев. Но я ни смел надеяться — прошло больше десяти лет!
— Мы прошли сквозь Волшебную страну! — воскликнула Хелен, и затем поспешно добавила: — Ох, Марлин, мне так жаль. Если бы я знала, что не буду видеть тебя так долго, я бы никогда так ужасно не поступила с тобой!
Я ошарашено посмотрела на Хелен. Значит, на той неделе не я одна поссорилась со своим парнем.
— Ты не поступала ужасно, просто правдиво. Вот только я слишком плохо это воспринял, так как пострадали мои чувства. Я чувствовал себя ужасно, когда вы пропали. Мы все так себя чувствовали, — он повернулся ко мне. — Я думал, что Рэйвен сойдёт с ума. Он винил себя.
— Но в этом не было его вины!
— Ты не могла ему сказать об этом. Он заявил, что если бы вы не поругались, он был бы с тобой в тот день, когда вы исчезли. Это и моя вина тоже. Если бы я не дулся, я бы приглядывал за вами. Мы знали, что в лесу что-то происходит. «Сумерки» накапливались неделями, поглощая всякое создание, что могли — трау, богглов, даже сияющих спрайтов — и что-то искали в лесу.
— Искали разрушенный сосуд, — прошептала Хелен. — Мы нашли его в тот день.
Хелен быстро рассказала Марлину, что мы узнали от мистера Стража. Он внимательно слушал, его лицо помрачнело. Наблюдая за ним, я смогла увидеть всю боль, свидетелем которой он стал на протяжении этих последних десяти лет, она отражалась в тягостной осанке его тела, в линиях, выгравированных на его лице, и в серьёзности в его глазах. Хоть я и уловила проблеск беззаботного парня, каким он был однажды, этот парень исчез. Когда Хелен закончила, он мрачно кивнул.
— Мы подозревали, что тени нашли третий сосуд летом четырнадцатого года. Мы и раньше видели человеческие войны, но никогда не было подобной этой. Люди зарывались в землю, убивая друг друга в грязи и крови. Я переносил души из траншей и прикасался к воспоминаниям этих молодых парней — так много страха и немощи и бесконечная пустая трата жизни, — он содрогнулся. — Я не мог стоять в стороне и просто смотреть. Многие из нас сражались бок о бок с людьми в траншеях, многие Дарклинги погибли. Гас…
— Пифагор? — спросила я, вспомнив скромного педантичного Дарклинга. — Он сражался в войне?
Марлин усмехнулся.
— Гас стал довольно хорошим взрывотехником. Он с вашей подругой Долорес взорвали много мостов и военных фабрик. Они оба были убиты в сражении за Нью-Йорк. Как и Базз, Герон и Сирена.
— А Рэйвен? — спросила я.
Марлин покачал головой.
— Рэйвен исчез до войны. Он сказал, что знает, где вы и что считает, что у него есть способ вернуть тебя. Но, по правде говоря, он слегка свихнулся после твоего исчезновения. Он проводил многие часы в Доме Фиалок в разговорах с Дядей Тэдди и возясь с часами. Когда он исчез — ну, я опасался, что он мог покончить с жизнью.
— Рэйвен никогда бы того не сделала! — сказала я. — Он оставил это мне, — я вытащила часы из кармана и показала их Марлину. — Он оставил записку, где говорилось, что если я вернусь в Волшебную страну, они смогут вернуть меня в наше время.
Сначала Марлин скептически посмотрел на часы, но потом на его лице медленно заблестела надежда.
— И если вы вернётесь…
— Мы всё исправим, — сказала Хелен. — Мы отыщем неразбитый сосуд раньше ван Друда и остановим войну.
Марлин улыбнулся Хелен. Он поднял руку и заправил волосы ей за ухо.
— Мне ненавистно отпускать тебя снова, но если вы сможете сделать это… тогда это будет стоить даже такой жертвы. Я сделаю всё что возможно, чтобы изменить эти последние десять лет. Когда я думаю о том, каким безмозглым дураком я был… — он издал звук отвращения к себе и встряхнулся. — Что ж, надежды на это больше не осталось. Мне лучше отвести вас двоих к Волшебной стране, да побыстрее. Врата становятся меньше, и их сложнее найти, они загромождены этой адской копотью. Смотритель Квилл считает, что они скоро закроются насовсем. Давайте будем надеяться, что они ещё не закрылись.
Остаток пути мы прошли в тишине, Марлин прокладывал впереди путь, будучи начеку. Хелен понурила голову, её лицо было замкнутым и задумчивым. Я бы хотела спросить, что между ними произошло, но не могла же я прямо там спросить, при нём. Хотя я могла предположить, что это имело какое-то отношение к тому, что случилось с Натаном в Европе. Неужели она вернулась с полной уверенностью, что любит Натана, а не Марлина? Но опять же, почему она язвила Натану при любом удобном случае и вела себя так плохо?
С другой стороны, я была влюблена, но я тоже не прикидывалась чересчур счастливой. Может быть любовь, в конце концов, не вела к огромному счастью.
Я пребывала в этих угрюмых размышлениях, когда мы достигли преграды — тернистые заросли, которые блокировали тропинку.
— Нам придётся перебираться, — сказала я Марлину. — Мы можем перелететь, и один из нас может нести Хелен — или мы все можем карабкаться, — я уточнила, поймав острый взгляд Хелен.
— Мы не будем перебираться. Это здесь — это врата в Волшебную страну.
— Это? — переспросила Хелен, всматриваясь в заросли. — Но здесь нет никаких врат, только колючий кустарник.
— Я говорил, что они заросли, — ответил Марлин. — Если ты пригнёшься, среди боярышника ты сможешь увидеть мерцание фейской пыли.
Я пригнулась и вгляделась в кустарник боярышника. Рядом с землёй был небольшой просвет, но он больше походил на кроличью нору, чем дверь в магическое королевство.
— Мы, наверное, и проползти там не сможем, — сказала Хелен, склонившись надо мной. — Мы уничтожим одежду.
Марлин рассмеялся.
— Ты когда в зеркало смотрелась последний раз? Ты выглядишь так, словно боггл протащил тебя по болоту. Но я могу сделать просвет немного больше для вас.
Я услышала порхание крыльев и колючий терновник начал светиться. Спутанные ветви расползлись, сделав отверстие достаточно большим, чтобы проползти в него.
— Думаю, мы сможем проползти, Хелен, — сказала я, повернувшись и посмотрев поверх плеча.
Хелен стояла и смотрела на Малина, её лицо омывалось свечением его крыльев, её глаза блестели.
— Прости… — начала она, но он прижал палец к её губам.
— Ты можешь всё исправить, — сказал он, — если передашь сообщение от меня мне же глупому и юному. Скажи ему, не быть идиотом. Скажи ему, не отказываться от тебя без борьбы.
Хелен открыла рот, вознамерившись что-то сказать, но Марлин заглушил её поцелуем. Я отвернулась, чтобы дать им уединение, мои собственные глаза жгло слезами, как будто шипы пронизывали их, пока я слепо ползла через дыру в зарослях.
ГЛАВА 7
Когда я была в Волшебной стране, раньше это было прекрасное место с зелёными лужайками, полевыми цветами и лавандовыми небесами. Место, в котором я очутилась сейчас, вовсе не было похоже на то. Я вышла из чащи на голую, продуваемую ветрами скалистую равнину под синим небом. «Как путники в ночи, одни, — подумала я, вспомнив стихотворение мисс Шарп, — в смятении и страхе пред судьбой».
По равнине нёсся песок и ветер причитающе кричал, свистя сквозь опалённые деревья и скалистые выступы, которые выглядели так, как будто они были построены как крепости для противостояния вторжению, но они потерпели неудачу.
— Что здесь произошло? — спросила Хелен, подойдя и встав рядом со мной.
— Похоже, её захватили. Я и не думала, что в Волшебную страну можно вторгнуться. Сумрачные существа не могут сюда попасть.
— Что-то вошло сюда и всё разрушило. Как думаешь, тут кто-то ещё есть?
Я с сомнением посмотрела на бесплодные груды камней.
— Не знаю. Мы должны поискать выживших.
Я подумала о моей маме и о наших учителях Майлсе Малмсбери и Эуфорбии Фрост.
— А что если то, что разрушило это место, всё ещё здесь? — спросила Хелен. — Может, нам лучше вернуться с помощью часов Рэйвена? Если мы сможем помешать ван Друду найти третий сосуд, возможно, всего этого не произойдёт.
Сказанное Хелен имело смысл, и именно это я и хотела сделать. Рэйвен написал, что ждёт меня. Я не совсем понимала, что это значит — как можно ждать в какой-то момент времени? Где именно он ждёт? — но я знала, что каждая клеточка моего тела жаждала пойти к нему. Однако подняв его часы, я услышала вопль, доносящийся из-за колонны сгоревших деревьев на краю равнины. Я сделала шаг в этом направлении, но Хелен положила руку мне на плечо и задержала меня.
— Мы не знаем, что это, Ава. Думаю, мы должны уйти…
Из леса послышался ещё один вопль — долгий протяжный крик, напомнивший мне звуки, которые старые итальянки и гречанки в Нижнем Ист-Сайде издавали на похоронах и в престольные праздники. Вот только я узнала этот голос. Я стряхнула руку Хелен и зашагала по камням к лесу. Подойдя поближе, я разглядела фигуры среди деревьев: грациозные девушки в белом, руки которых подняты и раскачиваются, как ветви на ветру, их длинные распущенные волосы развеваются, как листья, брошенные в шторм. У одной из женщин были длинные рыжие волосы и зелёные глаза.
— Мама! — закричала я, выбегая.
Она резко повернула голову при звуке моего голоса. Это была моя мама. Она выжила, даже если выглядела исхудавшей, чем когда я видела её в последний раз, и её одежда была порвана и покрыта сажей. Её зелёные глаза были огромными на изголодавшемся лице — и испуганными. Может ли она бояться меня?
Но она побежала ко мне, а не прочь. Она встретила меня на опушке леса, схватила за обе руки и удержала на расстоянии вытянутой руки, хотя я изо всех сил старалась её обнять.
— Ави, дорогая, не подходи ближе!
— Но почему, мама, ты не рада меня видеть?
Её глаза распахнулись и наполнились слезами, но её рука не дрогнула.
— Я надеялась и молилась, чтобы ты пережила Великую войну, но здесь ты долго не протянешь, дорогая. Здесь зараза, которая забирает нас всех.
Она оглянулась через плечо на покачивающихся женщин. Одна в центре двигалась всё меньше и меньше. Она была покрыта сажей с головы до ног, даже её волосы и кожа были цвета пепла.
— Что здесь произошло? — спросила я. — Я думала, что тени не могут войти в Волшебную страну.
— Мы тоже так думали. Но как только ван Друд открыл третий сосуд, пожиратели надежд втиснулись и напали на нас здесь, в Волшебной стране. Тьма распространяется как плесень или вирус, убивая траву и цветы, деревья… и потом фейри. Сначала самых маленьких и слабых — сияющих спрайтов и богглов, — но затем перешла на трау и гоблинов. Они все подхватили заразу. Только те из нас, кто были людьми, были невосприимчивы — и подменыши — но теперь даже они поддались.
Она повернула голову назад и посмотрела через плечо. Женщина в центре перестала раскачиваться. Она замерла в позе мольбы, её руки, покрытые сажей, поднялись к небу, потемнели и затвердели, пока я наблюдала за ней, и потом стало невозможно её отличить от окружавших её деревьев…
Которые не были деревьями.
Это были подменыши, замершие в сухих изогнутых формах разрушенных деревьев. Я вновь посмотрела на маму и с ужасом увидела, что та же сажа исчертила её руки и окрасила ложбинки под глазами.
— Пойдём со мной, — сказала я. — У меня есть часы, которые перенесут нас во времена, предшествовавшие всему этому. Пойдём со мной.
Она покачала головой.
— Даже если бы я могла вернуться в твой мир, я бы не стала рисковать вероятностью распространить эту заразу. Но если ты можешь вернуться… — она улыбнулась, от этого движения на её хрупкой коже появились мелкие трещинки. — Возможно, ты сможешь изменить ход событий и уберечь Волшебную страну от проникновения теней. Он ждёт тебя там, не так ли?
— Да, Рэйвен ждёт меня. Он оставил мне часы.
— Тогда всё будет в порядке. Возвращайся к нему сейчас, дорогая, а не то станет слишком поздно.
— Мы всё исправим, мама, обещаю.
Она подняла руку и нежно погладила моё лицо.
— Знаю, что если кто и сможет это сделать, то только ты — и твои друзья, — она посмотрела поверх моего плеча туда, где позади меня стояла Хелен. — Но обещай мне одну вещь, дорогая.
— Всё, что угодно, мама! — воскликнула я, и застившие глаза слезы затуманили её лицо.
— Не допускай ошибки, которую совершила я. Держись за тех, кого любишь. Если ты не можешь изменить наши судьбы — возьми тех, кого любишь, и беги как можно дальше.
Хелен отвела меня от мамы, мои глаза были так затуманены слезами, что я споткнулась о неровную землю. Я вспомнила, как уже однажды тяжело было оставить её в Волшебной стране, но оказалось в сто раз хуже оставить её в этом пустынном месте.
— Мы всё исправим, — твёрдо сказала Хелен. — Мы остановим ван Друда прежде, чем он распространит свою гнусность повсюду.
Я кивнула, слишком подавленная, чтобы разговаривать и вынула часы из кармана. Они тикали быстрее, как будто это было животное, чьё сердце колотилось в этом ужасном месте — или как будто оно бежало прочь отсюда. Что, если грязная сажа засоряет механизм? Даже волшебные часы не могут работать вечно. Что, если мы опоздали?
Дрожащей рукой я подняла часы и нажала на головку.
Тиканье прекратилось. Моё сердце остановилось вместе с ним. Всё остановилось. Причитающий ветер, дыхание Хелен, само время. Рэйвен нашёл то, о чём просила Хелен: заклинание, чтобы остановить время. Но что, если оно удержит нас здесь — и в настоящем моменте — навечно запертыми в этом разрушенном месте?
Затем часы начали двигаться. Золотые крылья вращались по часовой стрелке, затем против часовой стрелки, затем поднялись вверх от циферблата. Шестерёнки и кулачки закружились внутри, превращая часы во что-то ещё. Я с удивлением наблюдала, как перед моими глазами часы превратились в механическую птицу с золотыми крыльями, которая поднялась в озаренный воздух. Я услышала, как Хелен ахнула. Мрачный серый воздух разрушенной Волшебной страны превратился в мерцающую переливчатую радугу, как кожа мыльного пузыря, расширяющегося на солнце, а затем…
Взрывающегося!
Шок от взрыва сбил нас с ног. У меня едва хватило времени схватить Хелен за руку, и мы полетели назад, мчась сквозь время, как будто нами выстрелили из пушки. Конечно, никто не мог пережить это. Бедный Рэйвен. Он старался изо всех сил. Я надеялась, он никогда не узнает, что разнёс нас на куски.
Мы так сильно ударились о землю, что у меня щёлкнули зубы, и я прикусила язык. Я почувствовала, как болят кости — но, по крайней мере, у меня всё ещё были кости. Я открыла глаза и увидела лицо Хелен, её светлые волосы в беспорядке, голубые глаза широкие, как блюдца — но живые! И она указывала на что-то, она двигала ртом пытаясь сформировать слово.
Я резко повернула голову в направлении, куда она указала. Мраморная статуя стояла на вершине холма над нами. Она была похожа на статую Атласа, держащего мир, руки которого напрягались от ужасного веса, сухожилия шеи выделялись, ноги натужены. Только этот Атлас имел крылья, которые протянулись и сдерживали невидимые стены. Неужели Рэйвен оставил статую здесь, чтобы придержать для нас врата? Я с трудом поднялась на ноги, мои ноги были слабыми, как у только что вылупившегося цыпленка, и потянула за собой Хелен, не отрывая глаз от статуи. Синие вены выступали на мраморе, словно они несли кровь. Лицо было вырезано так тонко, что я могла различить тень ресниц на опущенных глазах, следы слёз на лице и капли пота, выступающие на лбу. Мрамор был таким гладким, что я не смогла не протянуть руку и не положить её на обнажённую напряжённую грудь…
Где билось сердце.
— Рэйвен!
Веки затрепетали, рассеивая белую пыль, которая их удерживала, губы приоткрылись, потрескавшись от временной пыли, которая покрывала его, в попытке произнести слово.
— Гм.
— Он велел нам пройти, — сказала Хелен. — Он не может дать вратам закрыться, пока мы не окажемся на другой стороне. Мы можем протиснуться под его крыльями.
Он еле держался. Когда Рэйвен держал врата открытыми для меня в прошлый раз, он стоял. На этот раз он, возможно поначалу и стоял, но давление от поддерживания врат открытыми заставило его опуститься на колени. Оно сокрушило его. Как долго он здесь пробыл? Разве он не вернул нас к тому моменту, когда открыл врата? Времени во всём разбираться не было. Только когда мы войдём и пройдем сквозь врата, он сможет отпустить их. Я протолкнула Хелен через щель под его левым крылом — правое было почти что придавлено к земле, — и затем проползла вслед за ней, извиваясь на животе.
Перебравшись, я тут же повернулась лицом к Рэйвену. По эту сторону врат, его спина была покрыта зелёной пылью сосновой пыльцы. Он мог сойти за пень, отрезок некогда большого дуба, медленно распадавшегося на лесную подстилку. Я обхватила его руками за спину и прижалась лицом к его шее, поднеся губы к его уху.
— Можешь отпустить, — сказала я. — Теперь я здесь.
Он вздрогнул, конвульсия была такой сильной, что я подумала, что он может развалиться на части, когда он повалился мне на руки. Я держалась за него так крепко, как только могла, расправив крылья и обвив их вокруг него, повторяя снова и снова:
— Теперь я здесь, теперь я здесь.
А он всё дрожал и дрожал. Хелен сидела рядом, обхватив руками колени.
— Беги в Блитвуд за помощью. Скажи им, чтобы послали в Равенклифф за Рен.
Если кто и мог исцелить Рэйвена, так это его мама, Рен, которая ухаживала за его ранами после пыток ван Друда.
Хелен посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я подумала, что она потеряла рассудок из-за путешествия во времени, но потом она спросила:
— Ты уверена, что мы вернулись в наше время? Почему Рэйвен выглядит так, будто держал врата сотню лет?
Я оглядела лес, который был зелёным и полон птичьего пения.
— Думаю, мы вернулись в то время, когда дирижабли ещё не уничтожили лес…
Прежде чем я закончила, мы услышали звон колоколов — колоколов Блитвуда — всех шести! Лицо Хелен поживилось.
— Я пойду за помощью! — сказала она, пошатываясь поднявшись на ноги, но потом её голос изменился. — Хм… Ава, думаю, нам лучше взять Рэйвена с собой и убраться отсюда как можно быстрее.
— Почему?
Я подняла глаза и увидела, что она смотрит на верхушки деревьев, которые ощетинились колючими чёрными фигурами. Сумрачные воро́ны сидели на каждой ветке, их суровые яркие глаза смотрели прямо на нас.
— Я… думаю… Хелен… права, — Рэйвен с трудом произносил каждое слово, как будто его горло окаменело.
Он попытался подняться на ноги, рукой обхватив меня за талию. Я крепче схватила его и медленно поднялась. Воро́ны склонили головы под одинаковым углом, но не сдвинулись с места и не полетели на нас. Хелен подошла к Рэйвену с другой стороны и обняла его за талию, приняв его вес на себя, хотя по её хромоте я могла сказать, что её нога, должно быть, беспокоит её. Мы вместе пошли на звон колоколов. Над нами воро́ны порхали с ветки на ветку, не отставая от нашего медленного продвижения, но не нападая на нас.
— Наблюдают, — ответил Рэйвен на мой немой вопрос. — С тех пор, как вы ушли… всегда… наблюдают.
— Ищут путь попасть в сосуд, — прошептала Хелен.
Воро́ны закричали, как будто услышали и поняли её.
— Думаю, нам лучше воздержаться от этих разговоров пока мы не окажемся в помещении, — сказала я.
Мы подошли к опушке леса. Лужайка была зелёной, как и в день нашего исчезновения, цветы — такими же яркими, а замок Блитвуд стоял целым и невредимым, и был залит золотом в дневном свете. Хелен вздохнула при виде этого. Я тоже почувствовала облегчение, но когда мы пересекли лужайку, я почувствовала, что что-то изменилось. Теперь, когда колокола перестали звонить, в школе воцарилась жуткая тишина. Ни одна девушка не играла в хоккей на полях, ни не сидела на лужайке и не сплетничала. Стеклянные двери библиотеки, которые мисс Кори всегда открывала в такие прекрасные дни, как сегодня, были закрыты и зашторены. На самом деле все окна были закрыты ставнями.
Когда мы были уже на полпути через лужайку, входная дверь распахнулась, и что-то розовое с шумом вылетело, как летящий волан. Волан вопил, как банши. Он летел на нас так быстро, что я боялась, что Рэйвена собьют с ног, но Хелен встала между нами и с равноценной силой встретила летевший розовый шар.
— Дейзи!
— Вы вернулись, вы вернулись, вы вернулись! — пела Дейзи, закружив Хелен. — Я знала, что вы вернётесь. Я знала, что Рэйвен вернёт вас!
Она нацелилась на Рэйвена, но Хелен сдержала её.
— Да, это так, и это почти что убило его. Кто-то должен послать в Равенклифф за его матерью, чтобы та позаботилась о нём… а кто-то должен что-то сделать с этими воро́нами. Они следовали за нами из леса.
— Теперь они всегда поблизости, — сказала Дейзи, бросив мрачный взгляд на дюжину воро́н, взгромоздившихся на изгороди. — Но они только и делают, что смотрят. Мы должны держать двери и окна закрытыми, иначе они заберутся к нам и будут клевать нас за волосы и делать гадости. Они появились в день вашего исчезновения. Может быть, теперь они уйдут. Где вы были?
— Мы упали в яму и встретили…
— Много интересных людей, — вмешалась я, — но нам не стоит говорить об этом здесь.
Мы были всего в нескольких ярдах от двери. Беатрис и Долорес стояли по обе стороны от неё, натянув луки и пристально глядя на воро́н. Мисс Шарп появилась в дверях с сумкой медсестры. При виде её я вспомнила фотографию, на которой она стояла перед машиной скорой помощи в окружении солдат. А потом я подумала, как она обгорела во время авиаудара. Но её лицо было абсолютно чистым… а вот и мистер Беллоуз, цел и здоров, размахивает кинжалом в воздухе, прогоняя ворон. Но я представила, как он бросается со штыком на нейтральную полосу ради спасения одного из мальчиков из Готорна. Я всмотрелась в лицо Дейзи и увидела, как её пытают, чтобы она сдала имена своих соратников, её рот сжат в молчании. «Ничего из этого не произошло», — сказала я себе, но всё же я могла видеть эти судьбы, наложенные на их черты, как тени, отброшенные сквозь время, и я знала, что буду видеть их до тех пор, пока не изменю то будущее.
— Мы должны немедленно поговорить с Дейм Бекуит, — сказала я мисс Шарп, пока она помогала мне поднять Рэйвена по лестнице. — Я знаю, что пытается сделать ван Друд, и мы должны остановить его, пока не стало слишком поздно.
— У вас будет достаточно времени, чтобы рассказать нам, когда отдохнёте и исцелитесь, — сказала она. — Вас так долго не было…
— Как долго? — спросила Хелен, переводя взгляд с Дейзи на мисс Шарп и на друзей, которые окружили нас, чтобы благополучно сопроводить нас в Блитвуд. А потом она посмотрела на Рэйвена: — Разве ты не привёл нас в то же время, когда мы ушли?
— Хелен! — осуждающе произнесла я. — Рэйвен спас нас!
— Я не смог, — сказал Рэйвен. — Я мог только вернуть вас в своё настоящее. Мне потребовалось некоторое время, чтобы придумать это, а затем понять, как это осуществить, а потом ещё сделать часы…
— Как долго? — спросила Хелен снова.
— Не очень долго, — сказала Дейзи. — Давай подумаем, вы пропали в сентябре… — она начала считать на пальцах одной руки, потом другой.
— Чуть больше девяти месяцев, — сказала мисс Шарп. — Семестр закончился на прошлой неделе, только ваши друзья не захотели уезжать, на случай если вы вернётесь. Сегодня одиннадцатое июня.
Мы пропустили выпускной год — все занятия, экзамены, вечеринки с какао, полуночные пиры и танцы, хоккейные матчи и даже собственный выпускной. Я думала, Хелен закатит истерику, но вместо этого она посмотрела на меня, её глаза были холодными.
— Хорошо. Мы не слишком опоздали. У нас есть семнадцать дней до убийства эрцгерцога.
ГЛАВА 8
Как только мы вошли, и дверь закрылась, мисс Шарп начала отдавать приказы.
— Би и Долорес, возьмите лодку до Равенклиффа и приведите Рен. Руперт, помоги мне доставить мальчика в лазарет. Лил, отведи девочек в библиотеку.
Я с легкость могла представить, как она на поле боя отдаёт приказы своим медсестрам. Когда мистер Беллоуз поднял Рэйвена на руки, я увидела, как он несёт раненых с нейтральной земли. Я моргнула от увиденного и запротестовала:
— Я хочу пойти с Рэйвеном.
— За Рэйвеном будут хорошо ухаживать, — это была Дейм Бекуит, спешащая к нам через Большой Зал, солнечный свет, льющийся через оконные витражи, окрасил её в алый цвет. Я увидела её, стоявшую в разрушенной школе, держа на руках мёртвую девочку, её лицо и руки были залиты кровью: — Вы с Хелен нужны нам в библиотеке, сейчас же! Сегодня ранее Рэйвен сказал мне, что делать, если ты вернёшься, — её лицо смягчилось, когда она увидела, как мистер Беллоуз несёт Рэйвена наверх. — Так что видишь, я выполняю его приказы. Не сделаешь, как я прошу?
Я кивнула и позволила провести себя через Большой Зал в коридор, ведущий к классам. Я взглянула на неповреждённые шкафы с трофеями, пока мы шли — там была награда Дейзи за латынь и награда Долорес за лучшее эссе. Я взглянула на Хелен, и она кивнула. Она думала о том же — нам не привиделось кошмарное будущее. То, что мы видели, было реальным. И мы должны остановить это.
Проходя мимо комнаты мистера Беллоуза, я услышала трепещущий звук, как будто внутри была поймана птица. Я заглянула внутрь и увидела большую настенную карту, бившую по стене на ветру — только вот никакого ветра не было, потому что все окна были закрыты.
— Нам нужна эта карта, — сказала я Дейм Бекуит.
Она вздёрнула подбородком в сторону мисс Кори, чтобы та пошла и сняла карту со стены. Мы подождали её у двери в библиотеку, пока она доставала из кармана ключ и открывала дверь.
— С каких это пор вы запираете библиотеку? — спросила Хелен.
— С тех пор, как «сумерки» стали пытаться попасть внутрь, — ответила мисс Кори.
Когда она открыла дверь, я услышала, как она что-то пробормотала себе под нос. Латинские слова. Входите, друзья. Переступив порог, я почувствовала прилив энергии. Я испытала огромное облегчение, увидев, что библиотека выглядит точно так же, что не встревожилась. В камине весело потрескивал огонь, на столе поблескивал фарфоровый чайник и разнокалиберные чашки пестрели на столе, а рядом беспорядочно громоздились стопки книг. Хелен вздохнула и опустилась в кресло-качалку у камина. Дейзи поставила чайник на очаг, добавила чай в заварочник и пошла искать банку печенья. Мисс Кори передвинула стопки книг и положила карту на стол. Когда я посмотрел на неё, некоторые названия возникли у меня в памяти, как будто их заклеймили огнём — Верден, Ипр, Амьен, Париж. Я отвернулась и встретилась взглядом с Дейм Бекуит.
— Надвигается нечто ужасное, не так ли?
— Откуда вы знаете? — спросила я, пытаясь выиграть время.
Я и не представляла насколько трудно будет рассказать нашим друзьям какое будущее нас ждёт.
— У Эммалайн Шарп были предвидения, только они очень рассеянные.
Бедная мисс Эмми. Тётя мисс Шарп была колокольным ребёнком, как и я, только она могла предсказывать будущее. Мне было ненавистно думать, что эту милую пожилую женщину посетили предвестники смерти и разрушения — её собственный дом взорвали, племянница получила ожоги, от которых остались рубцы. Я начала говорить, но Дейм Бекуит подняла руку.
— Сначала выпей чай. Соберись. Рэйвен сказал, что вы устанете от путешествия.
Я взяла чашку у Дейзи и отхлебнула горячего сладкого чая. Она добавляла сахар, как нас учили, чтобы противостоять шоку. Я подумала, что нужен весь сахар в Вест-Индии, чтобы преодолеть шок от путешествия в будущее и обратно. Однако после нескольких глотков я почувствовала себя лучше. Но всё же не настолько, чтобы рассказать нашу историю. Сначала мне надо было прояснить несколько вопросов.
— Вы сказали, что Рэйвен говорил с вами сегодня утром?
— Да, с Жилли и со мной… а вот и Жилли.
Я обернулась и увидела Жилли, стоявшего в дверях, вертевшего мягкую шляпу в руках, его зелёные глаза были неспокойны.
— Да, парень сказал, что ты вернёшься. Он дал мне кое-что…
— Красную коробочку с часами внутри, — я почувствовала покалывание в затылке и пережила странное чувство, будто наблюдаю за собой из будущего. — Оставьте коробочку там, где она лежит, Жилли. Вы уже отдали её мне.
Жилли кивнул.
— Да, парень сказал, что даже если бы он вернулся сегодня, прошло бы больше времени, чем он — и вы двое — отсутствовали. Что он идёт туда, где можно остановить время.
— Значит, несмотря на то, что Рэйвен открыл нам дверь сегодня, он действительно держал её все десять лет, пока нас не было? — глаза Хелен были широко раскрыты от удивления и жалости.
— Или дольше, — это была мисс Шарп, которая вошла с мистером Беллоузом, вслед за Жилли. Она подняла руку, когда я встала со стул: — Всё в порядке, Ава. Рен и Марлин с ним. Говорят, он страдает от временной заморозки. Такое происходит, когда Дарклинг пытается слишком долго удерживать врата в Волшебную страну. Он входит в «царство безвременья, которое содержит в себе всё время», — мисс Шарп поморщила лоб, её голубые глаза затуманились. — Невозможно измерить, как долго Рэйвен держал врата, потому что он был вне времени, но они говорят, якобы он держал врата вечность…
— Вечность! — вскрикнула я, потрясённая. — Вы хотите сказать, что он страдал целую вечность, чтобы вернуть нас с Хелен?
Мисс Шарп улыбнулась.
— Да, это очень романтично…
— Это не романтично, — вмешалась мисс Кори. — Это героизм! Рэйвен спас не только Хелен и Аву, он спас всех нас. Он дал нам шанс предотвратить ужасное будущее, о котором предупреждала Эммалайн.
— Но можно ли это сделать? — спросил мистер Беллоуз. — Можем ли мы изменить будущее? Может ли кто-нибудь из нас изменить наш судьбы?
Я посмотрела на мистера Беллоуза. Он стоял близко к камину, отражение пламени плясало на его лице, но то, что я видела, было ракетными выстрелами, освещавшими его лицо, когда он полз по грязи через поле боя. Я не знала, как ему ответить. Зато знала Хелен.
— Конечно, мы можем. Мы не пешки и не теневые марионетки ван Друда. Мы можем изменить наши судьбы или зачем ещё мы с Авой смогли вернуться?
Она оглядела стол, за которым сидели наши учителя, Дейм Бекуит, Жилли и Дейзи. Их лица освещались не отблесками ракет, а отблеском товарищества. Передо мной был образ первых кавалеров Ордена, мужчин и женщин, которые объединились, чтобы избавить мир от зла. В нашем мире зародилась великая и смертоносная сила — я чувствовала её угрожающее присутствие за стенами замка — но мы собрались вместе, чтобы победить её.
— Хелен права, — сказала я. — Мы можем изменить будущее. Мы должны.
Мы с Хелен рассказывали нашу историю по очереди, начав с момента, как мы столкнулись с одержимым тенями трау, и это привело к нашей встрече с Эльфвеардом, вплоть до обнаружения руин Блитвуда. Трудно было рассказать им о разрушенной школе. Я видела, как у Дейм Бекуит сжались челюсти, а Жилли выругался по-шотландски себе под нос.
— Как мы могли позволить этому случиться? — воскликнул мистер Беллоуз, ударив кулаком по столу.
— Вы сражались во Франции, — сказала Хелен. Перехватив мой взгляд, она добавила: — До ухода на войну мистер Беллоуза, он хранил вырезки с войны на своей пробковой доске…
Она рассказала нашим друзьям об их подвигах, не упомянув, как я заметила, о жестоких судьбах, которые их постигли. Зачем им рассказывать об этом? Я знала, что она думает, и согласилась. Вместо этого мы поделились тем, что узнали о причинах войны.
— Убийство на Балканах? — мистер Беллоуз задумчиво погладил подбородок. — Профессор Йегер сообщил из Вены, что австро-сербские конфликты подпитывались одержимыми сумерками игроками, но как, чёрт возьми, это могло спровоцировать такую огромную войну?
Мы объяснили им, как она продвигалась по Европе, а затем по Атлантике.
— Я могу представить, как немцы движутся по Франции, — заметил мистер Беллоуз, изучая карту. — Наши разведчики сообщают, что Германия разрабатывала военный план в этом направлении на протяжении десятилетий, так называемый план Шлиффена5, но я удивлён, что французы и британцы не смогли остановить их. Словно…
— Им помогали, — сказала мисс Шарп, ткнув в карту одной из своих шпилек.
— Жилли… будущий Жилли, — объяснила Хелен, — сказал нам, что все вы считали, что ван Друд нашёл и открыл третий сосуд. Он выпустил тени и переломил ход войны.
— Но как он нашёл третий сосуд? — спросил мистер Беллоуз.
— Кажется, я знаю, — ответила мисс Кори. — Я работала с мистером Фарнсвортом и мастером Квиллом над расшифровкой «Порочности ангелов». Мы пытались выяснить, что было на недостающей странице — и мы думаем, что это могла быть история исконных сосудов, которую Дейм Алькиона услышала от одного из хранителей сосуда. Мы думаем, что она не выдала бы местонахождение сосудов, но мы нашли ссылку в другом месте, что сосуды были спрятаны возле врат в Волшебную страну. Мы полагаем, что ван Друд понял из рассказа, что там был сосуд в Блитвуде. Мистер Фарнсворт считает, что один из сосудов находится в Готорне, и поэтому он поехал предупредить их.
— Он был прав, — сказала я. — Рисунок, который показал нам Эльфвеард, очень напоминал чертог Готорна. Мистер Фарнсворт нашёл сосуд там?
Дейм Бекуит и мисс Шарп переглянулись.
— Мы не знаем, — ответила Дейм Бекуит. — С тех пор, как Мистер Фарнсворт и Натан прибыли туда в январе, из Готорна не было вестей.
— Натан? — я могла сказать, что Хелен пыталась говорить спокойно. Только уши Дарклинга могли уловить дрожь в её голосе: — Он сейчас в Готорне?
— Да, — ответила Дейм Бекуит, вновь стиснув челюсти, чем выдав, что изо всех сил пытается показаться спокойной. — Вашего исчезновения, девочки, он до изнеможения искал вас в лесу. Я боялась, что у него случится нервный срыв. Я даже подумывала отправить его в венскую больницу, где сейчас находится Луиза, но затем в Рождество ему вдруг пришла в голову мысль закончить учебный год в Готорне. Я была удивлена, так как он возненавидел это место, когда я отправила его туда три года назад.
— Жаловался, что его заставляют бегать по болотам с голой грудью и кормят кашей, — сказал мистер Беллоуз с нежной улыбкой на лице. — И это правда, вы знаете! Делают из вас настоящего мужчину!
Дейзи покраснела, как будто образ мистера Беллоуза, бегущего по болотам с обнажённой грудью, стал для неё непосильной ношей.
— Натан сказал мне, что пришло время жить в соответствии с его наследием.
— Интересно, что он имел в виду? — сказала Хелен, нахмурившись.
— Он имел в виду, что ему давно пора вести себя как рыцарь Ордена, — сказала мисс Кори, хлопнув рукой по столу. Чашки зазвенели на блюдцах, как миниатюрные колокольчики: — Пора нам всем начать вести себя как рыцари и дамы Ордена. Мы отправимся в Готорн и найдём сосуд. Либо он цел, и мы защитим его от ван Друда, либо, или если он сломан, то приведёт нас к неповреждённому сосуду, и мы будем защищать его.
— Все это очень прекрасно, Лиллиан, — сказала мисс Шарп, положив руку на плечо подруги. — Но если мы все рванем в Шотландию, мы приведём ван Друда прямо к сосуду. Зачем ещё его вороны следят за нами? Он ждёт, когда мы приведём его к сосуду.
— Ви права, — сказал мистер Беллоуз. — Мы сыграем ему на руку.
— Но мы не можем просто сидеть и ничего не делать! — вскрикнула мисс Кори.
— Что нам нужно, — сказал Жилли, — так это сделать вид, что мы делаем одно, а сами будем делать другое.
Все посмотрели на Жилли.
— Да, — сказал мистер Беллоуз, — но как?..
— Я знаю, кто смог бы помочь… — начала Дейзи, но её прервал стук в дверь. Это был Марлин.
— Как Рэйвен? — требовательно спросила я, вскочив на ноги.
— Ему лучше и он зовёт тебя, — он перевёл взгляд с меня на Хелен. — Я тебя провожу…
— Я знаю дорогу в лазарет, — сказала я, проходя мимо него в дверях. — Ты оставайся здесь. У Хелен есть для тебя сообщение.
Задыхаясь от смеха, я выбежала раньше, чем Хелен успела меня остановить. Это был первый кусочек счастья, который я почувствовала с тех пор… ну, если брать в расчёт время, пока нас не было, то спустя десятилетие.
Это счастье продолжалось, пока я бежала вверх по лестнице северного крыла. Да, вокруг меня маячили опасности — тёмные вороны наблюдали за замком, война на горизонте — но мои друзья и учителя были живы! Блитвуд был цел! Я знала, что работая вместе, мы найдём способ предотвратить катастрофу. Мне был дан второй шанс спасти мир, который я любила — и второй шанс наладить отношения с парнем, которого я любила. Парнем, который доказал свою любовь, ожидая меня целую вечность. Какой-нибудь девушке когда-нибудь так везло?
Добравшись до четвёртого этажа, запыхавшись, я остановилась за открытой дверью лазарета, моё воодушевление спало. Рэйвен лежал на узкой койке у окна, ставни были немного приоткрыты и солнечный луч падал ему на лицо. Его кожа была белой как простыня, натянутая на голую грудь. Его неподвижную грудь. Меня охватил страх, что Марлин ошибся — Рэйвену было не лучше, он был мёртв.
— Он отдыхает, — Рен встала, когда я вошла в комнату. — Его сердцебиение замедлилось, пока он стоял во вратах. Пройдёт время, прежде чем он догонит обычное время.
Я схватилась за грудь, не зная, замедлится ли теперь моё сердце.
— Но с ним всё будет в порядке?
Рен улыбнулась и обняла меня. На левой щеке у неё была такая же ямочка, когда она улыбалась, как у Рэйвена, только глубже. Все морщины на её лице стали глубже с тех пор, как я видела её в последний раз. Девять месяцев было не так уж много для Дарклинга, но время, проведённое за наблюдением, как её сын искал меня, состарило её на десять лет.
— Он выживет, но… — её улыбка увяла. — Я не хотела бы видеть, что его сердце вновь будет разбито.
Я сглотнула, у меня внезапно пересохло во рту и я начала уверять её, что я не собиралась этого делать, но голос Рэйвена прервал меня.
— Перестань пугать Аву, мама. Она убежит обратно в Волшебную страну.
— Я никуда не собираюсь бежать! — воскликнула я, шагнув к кровати.
Рука Рен соскользнула с моих плеч. Она в последний раз сжала мою руку и вышла из комнаты. Я осторожно присела на край кровати, боясь его ранить.
— Я не из стекла, — сказал он, отодвигаясь, чтобы освободить мне место и пытаясь скрыть дрожь боли от усилий.
Я присела поближе и поправила измятые одеяла на его груди, моя рука задержалась на его тёплой коже. «Живой, живой!» — пело моё сердце. Он всё ещё был похож на мраморную статую, но он был жив. Затем, смутившись, что я и впрямь гладила его обнажённую грудь, я убрала руку. Он схватил её и прижал к груди над сердцем.
— Тебе придётся подождать секунду, но… Ах, вот, чувствуешь, как оно бьётся? Думаю, теперь, когда ты здесь, оно бьётся быстрее.
Я покраснела, и моё собственное сердце сделало с десяток ударов на один его ровный стук.
— Думаю, я могу подождать несколько секунд, с тех пор как ты прождал меня целую вечность.
— Ах, — он пожал плечами, улыбка подёрнула его губы. — Всё прошло быстро. Я провёл время, думая о том, каким идиотом я был.
— Ты? О чём ты говоришь? Это я была идиоткой. Просто ты застал меня врасплох, и все девушки разговаривали о поступлении в колледж…
— Ты должна пойти в колледж, — вмешался он. — И заняться всем, чем ты хочешь — находить приключения, исследовать мир — так ты можешь выбрать, в каком мире хочешь жить. Я не должен был торопить тебя. С тех пор я научился терпению.
— Я не хочу исследовать мир и искать приключения, — сказала я, и глаза у меня защипало. — Я хочу только тебя.
И чтобы доказать это, я наклонилась и поцеловала его. Его губы встретились с моими приливом зноя, который обжигал мою кожу. Он сгрёб меня в свои объятия — его руки, удерживали время для меня. Мы целовались и раньше, но это было по-другому. Он ощущался иначе. Более взрослым. В какой-то момент в вечности, которую он простоял внутри этих врат, он перестал быть мальчиком и стал мужчиной. Он прижимал меня к груди с такой силой, что казалось, он вот-вот раздавит нас обоих. Я хотела быть раздавленной вместе с ним, стать единым целым, заползти в эту щель между мирами на вечность…
А затем сердце его заколотилось, и время снова начало свой счёт. Он приподнял меня на несколько дюймов и посмотрел мне в глаза.
— Этого стоило ждать целую вечность, — сказал он. — Я могу подождать ещё немного. Мы с мамой слышали кое-что из того, что вы говорили внизу. Прямо сейчас твой мир нуждается в тебе. Ему также нужны и Дарклинги. Марлин вернётся в Равенклифф и поговорит со старейшинами. Нам нужно объединить усилия, чтобы остановить эту войну и победить Друда. Тебе нужно отправиться в Шотландию и найти этот сосуд.
— Ты не можешь пойти со мной? — спросила я, желая, чтобы мой голос не звучал так по-детски.
Он улыбнулся и погладил мои волосы, но теперь его прикосновение было другим. Как будто он сдерживал себя.
— Я пойду с тобой. Мы можем удержать тени от слежки за вами и убедиться, что ты и твои друзья в безопасности. Но сейчас ты должна быть с ними. После, если мы сможем остановить грядущее… — его голос затих, а глаза устремились к окну.
Ворона приземлилась на выступ, заслонив свет.
Я вскочила на ноги и постучала рукой по стеклу, чтобы её спугнуть. Она закаркала, и дым полился из её глотки. Я снова ударила по стеклу и она, захлопав крыльями, медленно поднялась в воздух. Я повернулась к Рэйвену, чтобы заверить его, что после всего, что бы нам ни пришлось сделать, я буду готова остаться с ним, но взгляд его глаз, следивших за полётом вороны, был отстраненным. Как будто он ушел куда-то, куда я не могла последовать за ним.
ГЛАВА 9
Я оставила Рэйвена отдыхать. В коридоре я повстречалась с Рен, которая возвращалась с тазиком воды, пучками трав и полотенцами.
— Тебе тоже нужно помыться и отдохнуть, — сказала она мне.
Её улыбка была доброй, но она заставила меня почувствовать себя ребёнком, которого отправляют спать. «Мне не нужно отдыхать», — я ворчала всю дорогу до своей комнаты в южном крыле. Но мне, однозначно, нужно было принять ванну, и поняла я это по сморщенным носам моих соседок по комнате, когда добралась до своей комнаты. Я позволила Хелен и Дейзи отвести меня в общую ванную комнату, где они бесцеремонно сняли с меня грязную одежду и окунули в ванну. Я, вероятно, утонула бы, оставшись одна, но меня дочиста отскребли, а затем завернули в турецкий халат и затащили в постель, как дурного младенца, где я проспала до следующего дня.
Солнце было уже низко над горами на западе, когда я проснулась. Мои волосы, когда я посмотрела в зеркало, торчали во все стороны, потому что спасть я легла с мокрыми, а на лице красовались глубокие опечатки складок от постельного белья.
— Отлично, ты встала, — весело сказала Хелен, врываясь в комнату с подносом. Она выглядела отдохнувшей и аккуратно причёсанной, её светлые волосы были пышно уложены как у девушки из Гибсона, а белая блузка аккуратно заправлена в юбку, щёки и нос были розовыми.
— Рэйвен… — начала я.
— Всё в порядке, — сказала она, поставив поднос на кровать и плюхнувшись рядом. — Рен и Марлин отнесли его утром в Равенклифф, но днём он будет в доме Фиалок на собрании. Кстати, с твоей стороны было нечестно так говорить о послании Марлина. Ты же не думаешь, что я и правда скажу ему, что он был идиотом, когда понятно, что идиоткой была я, — она ярко улыбнулась, наливая мне чай.
— Значит, вы с ним всё уладили? — спросила я.
— Да. Я сказала ему, что просто нервничала из-за ответственности за то, что я Диана… ты знаешь, что Герта Хейбрук и Люси Уортингтон заменили нас?
Проигнорировав попытку Хелен сменить тему, я сказала:
— Но я думала, что причина, по которой вы поссорились с Марлином, кроется в чем-то, что произошло между тобой и Натаном летом.
— С чего ты это взяла? — спросила Хелен, моргая своими ярко-голубыми глазами — вот только они были не такими яркими, как обычно.
— Потому, что ты набрасывалась на него при каждой удобной возможности.
— Всё потому, что всё лето он вёл себя как настоящий хам, притворяясь, что любит меня, хотя вполне понятно, если бы ему было хоть чуть-чуть не всё равно на кого-то из нас, он бы не сбежал в Шотландию, пока нас не было.
— Но это же случилось после… — начала я, но потом поняла, что Хелен пытается отвлечь меня и её глаза были покрасневшими. И нос у неё был отчетливо красный. Она плакала: — Хелен, если ты любишь Натана, то нечестно по отношению к Марлину так притворяться.
— Было бы глупо влюбляться в Натана Бекуита! — Хелен встала так резко, что тарелки на подносе задрожали. — И я вовсе не глупая. Почему тебя это так интересует? Ты влюблена в Натана?
— Конечно, нет! — сказала я, поставив чашку. Чай выплеснулся через край в блюдце: — Я люблю Рэйвена.
— Тогда почему ты отказала ему, когда он сделал тебе предложение?
— Рэйвен просил Аву выйти за него замуж?
Мы обе повернулись и увидели в дверях Дейзи.
— Да, но…
Я мыслями вернулась в прошлую ночь, моё лицо запылало, когда я вспоминала глубину нашего поцелуя. Но потом я прокрутила в голове весь наш разговор на предмет упоминания о женитьбе. Однако он обмолвился лишь только о том, что мы можем подождать.
— Но он передумал, пока меня не было. А теперь, если вы меня извините, мне нужно одеться. Мы все встречаемся? Или я и это умудрилась упустить?
— Мы встречаемся в доме Фиалок в четыре часа, — ответила Дейзи. — Тёти готовят чай.
— Конечно, так и есть.
Я была рада, что за время моего отсутствия некоторые вещи не изменились, но даже перспектива чаепития в доме Фиалок не могла полностью компенсировать моё подозрение, что я каким-то образом упустила свой шанс с Рэйвеном и что возможно другого шанса у меня больше не будет.
Дейм Бекуит, мисс Шарп, мисс Кори и мистер Беллоуз уже были в карете, когда мы вышли на дорогу.
— Мы все не поместимся, — сказала я Дейзи и Хелен. — Вы двое садитесь, а я поеду впереди с Жилли.
Я вскарабкалась на коробку кучера раньше, чем они успели возразить. Я не хотела больше терпеть вопросы о Рэйвене, и я знала, что Жилли будет спокойным компаньоном.
Я забыла о воронах.
Пока мы ехали к Ривер-Роуд, я слышала шелест крыльев над нами в деревьях. Я подняла глаза и увидела, что клёны почернели от ворон, их было так много на каждой ветке, что они толкали друг друга в поисках места.
— Они не последуют за нами… туда, куда мы направляемся? — прошептала я, боясь, что они поймут, если я скажу дом Фиалок.
— Нет, если у этих парней есть хоть какой-то инстинкт самосохранения.
Жилли дёрнул подбородком в сторону неба над линией деревьев. Небо там было чёрным, как будто надвигалась буря, хотя день был ясный и солнечный. Когда она приблизилась, я увидела, что это шторм с крыльями.
— Дарклинги, их сотни! Я не знала…
— Что их так много в Равенклиффе? Их и не было столько там. Они собираются, приносят отчёты об активности «сумерков» со всего мира, ищут способ помочь. Смотри.
Дарклинги пикировали к деревьям, заставив ворон взлететь, а затем погнали их к реке. Жилли цокнул языком и погнал лошадей быстрой рысью. Когда мы свернули на Ривер-Роуд, я увидела массу сумрачных ворон и Дарклингов, отбрасывающих тень над рекой, тень в форме дирижабля, который я видела в будущем. Я вздрогнула от воспоминаний, и Жилли похлопал меня по руке.
— Не волнуйся об этих парнях, они знают, что делают. Нам повезло, что они у нас есть. Без Дарклингов замок был бы захвачен этими мерзкими тварями несколько месяцев назад. И мы должны поблагодарить тебя за то, что ты помогла объединить Дарклингов и Орден.
— Ой, не думаю, что все лавры должны причитаться мне, но Жилли, — тут же быстро вымолвила я, пока он не смог поспорить со мной, — я кое-что хочу у вас спросить. Когда Рэйвен пришёл и отдал вам коробку, он рассказал вам кое-что о часах внутри.
— Я тебе этого не говорил, — возразил Жилли.
— Нет, не вчера, а вот через десять лет сказали. Только вы не вспомнили точно, что именно он сказал. Поэтому мне было интересно, ведь это было только позавчера, помните ли вы сейчас, что он вам сказал.
Мы подъехали к повороту, который вёл в город Райнбек. Жилли пришлось пришпорить лошадей, что он сделал с куда большим усердием, чем обычно требовалось, чтобы направить хорошо обученных, послушных лошадей. И наконец, когда мы пошли рысью по главной улице, он мне ответил.
— Он сказал, что если у человека есть эти специальные часы, он может не только остановить время, он может вернуться и изменить свои худшие ошибки. «Часы, которые дадут тебе второй шанс», сказал он, — Жилли посмотрел на меня. — Интересно, какую ошибку он хотел исправить.
— Мне тоже интересно, — сказала я.
Оставшийся путь до дома Фиалок я задавалась вопросом, не хочет ли Рэйвен вернуться и изменить прошлое, где попросил меня выйти за него замуж. Только он не смог вернуться достаточно далеко. Выйдя из кареты на каменный мостик перед домом Фиалок, я подумала, а достаточно ли далеко ушли мы назад, чтобы изменить будущее.
Дядя Тедди встретил нас у двери с разбитым цветочным горшком, полным фиалок, скандируя стихотворение.
— Он тренировался всё утро, — сказала мисс Харриет, снисходительно глядя на брата. — Положи разбитый горшок на пол, Тедди, и подари девушкам цветы, которые ты для них собрал.
Тедди достал два букета из глубоких карманов помятого пиджака, так и не опуская разбитый цветочный горшок на пол.
— Спасибо, дядя Тедди, — сказала я, вдохнув сладкий аромат фиалок. — Мы счастливы, что нашли дорогу назад.
Я вспомнила, что сам дядя Тедди заблудился в Блитвудском лесу, когда был маленьким и что после этого прежним он так и не стал. По общему мнению Ордена, он потерял рассудок, но когда Рэйвен поселился в доме Фиалок, он обнаружил, что Тедди много знает о часах своего отца, которые оказались полезными для Ордена — и это улучшило душевное состояние Тедди. Когда мы вошли в фойе, выложенное лавандовой и жёлтой плиткой, все часы в доме зазвонили в унисон. Хотя каждые из них играли свой мотив, мелодии в сочетании создавали гармоничное звучание, которое заставляло меня чувствовать себя в безопасности и не зря. Таддеуш Шарп старший разработал их именно для этой цели.
Когда мы вошли в оранжерею, из кухни вышла молодая женщина в жёлтом платье, неся поднос с пирожными и бутербродами. Мне потребовалась секунда, чтобы узнать Этту Блум. Она превратилась из напуганной маленькой девочки, которую я впервые увидела на заводе «Трайангл», в Блитвудскую девушку.
— Этта! — вскрикнула я. — Я и не знала, что ты здесь. Я думала, все птенцы уехали на летние каникулы.
— Да, — сказала Этта, поставив поднос и обняв меня, — но мисс Хэтти и мисс Эмми спросили, не хочу ли я провести лето здесь с Рут.
Пока она говорила из кухни вышла её сестра, смеясь над словами Рэйвена. Она поприветствовала меня улыбкой, но в то же время кинула обаятельный взгляд в сторону Рэйвена. Я была почти уверена, что она влюблена в Рэйвена, и я могла себе представить, что в тот год, когда мы с Хелен пропали, она, возможно, лелеяла мысли утешить его после моей потери. Но потом она с энтузиазмом обняла меня, и я почувствовала вину за то, что заподозрила её в желании, чтобы я исчезла.
И всё же Рэйвен смотрел на меня неловко, но это могло быть потому, что его родители сидели на плетёном диване, затенённом огромным фикусом. На нём был элегантный костюм в тонкую полоску, волосы аккуратно зачёсаны назад, на пуговице жилета блестел золотой брелок для часов. Рэйвен больше походил на преуспевающего молодого часовщика, чем на Дарклинга, но два существа, вставшие с плетёного дивана, никогда не сойдут за людей.
— Ты помнишь моих родителей, — сказал он, натянув неловкую улыбку. — Мерлинус и Рен.
Я кивнула, подняв глаза на высокого седовласого мужчину и женщину, вставших по обе стороны от Рэйвена.
— Мы с Мерлинусом счастливы, что ты вернулась из Волшебной страны, — официально произнесла Рен, как будто мы не виделись только вчера.
У меня было ощущение, что она произносит речь за Мерлинуса.
— Мы бы никогда не вернулись без Рэйвена, — сказала я.
— Нет, не вернулись бы, — сказал Мерлинус, без улыбки. — Ни один другой Дарклинг не осмелился бы так долго держать врата открытыми. Это строго запрещено.
— И ужасно опасно, — сказала Рен, глядя укоризненным взглядом на Рэйвена. — Он мог погибнуть.
— Я… я никогда не хотела этого для него… — я нервно запнулась.
Неудивительно, что Рэйвен было так неуютно. Он нарушил закон Дарклингов и рисковал своей жизнью ради меня. Его родители, должно быть, ненавидели меня.
— Он чертовски храбрый парень, — сказал мистер Беллоуз, ввязавшись в разговор и похлопав Рэйвена по спине.
— Да, — сказала Дейм Бекуит, встав между мной и мистером Беллоузом, взгляд её больших серых глаз был обращен на старейшин Дарклингов. — Мы в большом долгу перед вашей расой — за храбрый поступок Рэйвена и за вашу защиту от сумрачных ворон в этом году.
— Мы подписали соглашение с вашим Орденом, — сказал Мерлинус, кланяясь Дейм Бекуит. — В наших общих интересах бороться с тенями. Но мы должны найти способ делать это без нарушения наших законов…
— Что хорошего в наших законах, если мы все умрём? — повысил голос Рэйвен. — Держу пари, что Друд не подчиняется никаким законам.
— Если мы будем поступать опрометчиво, мы сыграем ему на руку! — взревел Мерлинус.
— Именно поэтому мы сегодня здесь, чтобы всё спланировать, — сказала мисс Шарп, втиснувшись между Дейм Бекуит и Мерлинусом. — Но сначала тётушки приготовили нам чудесный чай.
Она указала на чайный столик, заставленный тарелками с бутербродами, булочками, хлебом с маслом и пирожными. Мисс Харриет сидела на высоком стуле, а над чашкой с фиолетовым рисунком стоял чайник. Пухленькая мисс Эммалайн сидела рядом с ней, намазывая взбитые сливки и джем на булочку. Этта и Рут бегали туда-сюда из кухни, принося ещё подносы с выпечкой. Аромат чая и масла поднимался со стола, как предвестник мира и вежливости.
— Разве мы не можем все вместе сесть и обсудить это?
Мерлинус начал говорить, но Рен накрыла ладонью его руку, и лицо мужчины смягчилось.
— Мой сын сказал мне, что эта грядущая война унесёт жизни стольких людей, что всех Дарклингов в мире будет недостаточно, чтобы спасти их души. Он сказал мне, что даже сама Волшебная страна погибнет на этой волне. Он, и правда, нарушил наши законы, чтобы вернуть этих девочек, но если таким образом мы сможем предотвратить это ужасное будущее, тогда я не буду тратить впустую то, что мы узнали. Для меня будет честью сесть за ваш стол, — он низко поклонился Эммалайн и Харриет, и я увидела, как Рен с облегчением переглянулась с Рэйвеном.
— Хорошо, — сказала мисс Эммалайн, держа в руках тарелку. — Я знала, что вы так и скажете. Не хотите булочку?
— Один или два кусочка?
— Попробуйте бисквит.
— Это улун?
Первые двадцать минут мы вообще не говорили о мировых делах. Нас было шестнадцать человек, и все мы столпились вокруг чайного столика и двух свободных стульев. Я спросила мисс Эммалайн, не отодвинуть ли мне стулья, чтобы дать нам больше места, но она наклонила голову в сторону и сказала:
— Их поезд задержался в Покипси, но они должны были прибыть как раз… — она склонила голову в другую сторону и подняла палец. — Сейчас, — сказала она, когда в дверь позвонили.
Этта вскочила, чтобы встретить гостей, а дядя Тедди направился за ней, напевая:
— Уайтхорн и Эльфвуд колокол бьёт…
Они вернулись с дварфом в клетчатом костюме-тройке и высоким индусом в тюрбане.
— Мистер Марвел! — воскликнула Хелен, брызнув крошками булочки. — Мистер Омар! Я не знала, что вы приедете.
Высокий индиец поклонился Хелен.
— Твоя подруга Дейзи сообщила нам о вашем возвращении, за которое я благодарю непобедимую богиню Дурга…
— И сказала нам, что вам нужен мошенник, — закончил малыш Марвел, пожав руку Хелен, а затем и мою.
Я посмотрела на Дейзи.
— Ты позвала мистера Омара и мистера Марвела?
— Вчера Жилли сказал, что нам нужно сделать вид, будто мы делаем одно, а в то время мы на самом деле будем делать другое. Разве не мистер Марвел помог нам все организовать в «Хелл-Гейт», когда мы спасали Рут?
— Вы все держались как профессионалы, — сказал малыш Марвел, подмигнув мисс Харриет, которая снова наполняла его чашку. — Когда нам позвонила мисс Дейзи, я сказал Омару, что если этим малышкам снова понадобится помощь, я на борту.
— И я сказал своему уважаемому коллеге мистеру Марвелу, что для меня будет честью помочь Гаруде и её друзьям.
Он поклонился мне, и я покраснела от церемониального имени крылатой богини из индуистской мифологии, которое он мне дал.
Мы освободили место за столом для Омара и малыша Марвела. Пока малыш Марвел загружал свою тарелку бутербродами и пирожными, Омар попросил меня рассказать, что именно произошло. За столом воцарилась тишина, пока я рассказывала нашу историю от встречи с трау в лесу и падения в яму, до встречи с мистером Стражем внутри сосуда. Даже Тедди, который всё ещё сжимал тот разбитый горшок и говорил в рифму весь день, притих, слушая, хотя иногда он играл мелодию ложкой по чашке, и он настолько разволновался, когда я описывала встречу с мистером Стражем, что вскочил и выбежал из комнаты с криком:
— Уайтхорн и Эльфвуд колокол бьёт!
— Вы должны извинить Тедди, — сказала Эммалайн. — У него был неудачный опыт в Блитвудском лесу по молодости. Продолжай, дорогая Ава.
Я воспользовалась заминкой из-за всплеска Тедди, чтобы сделать глоток чая и приготовиться рассказать остальную часть истории. Всё-таки, больно было описать руины Блитвуда ещё раз. Я была рада, что Жилли не было тут сейчас, когда я рассказывала о разбитых окнах, расплавленных колоколах и дирижабле, который испускал белый свет, который промывал мозги и превращал людей в пустоголовых рабов на адских фабриках ван Друда. Когда я пришла к тому, что мы видели в классе мистера Беллоуза, я посмотрела на Хелен, и она спасла меня.
— Не думаю, что нам стоит вдаваться в детали. Мы здесь, чтобы изменить то будущее, и, возможно, было бы лучше, если бы мы не вдавались в личные судьбы… тех, кто тут сидит.
Её взгляд упал на мисс Шарп, а затем на Дейзи, и все за столом, должно быть, догадались, что она имела в виду — кроме Дейзи, которая была занята разливанием чая для мистера Омара.
— Я согласна, — сказала мисс Эммалайн. — Мне часто приходилось решать, делиться или нет тем, что я видела в будущем, и иногда мне казалось, что лучше этого не делать. И, как говорит Хелен, эти судьбы изменятся, если мы добьёмся успеха. Я считаю, что причина, по которой мои видения были настолько расплывчатыми, заключается в том, что будущее изменчиво.
— Важно знать, — сказал мистер Беллоуз, хлопнув себя по колену и опрокинув чашку, — что ван Друд, должно быть, нашёл третий сосуд и выпустил последние тени, вызвав эту ужасную войну, войну, которая охватила весь мир…
— Мировая война, — пробормотала мисс Кори, беря мисс Шарп за руку.
Она видела, как Хелен посмотрела на её возлюбленную, и это напугало её.
— Война, которая охватывает не один мир, — сказала Рен. — Расскажи нам, что ты видела в Волшебной стране, дорогая Ава.
Благодарная за это «дорогая», я описала то, что мы с Хелен видели в Волшебной стране. Когда я дошла до части о моей матери, глаза заслезились, и мне пришлось остановиться. Я почувствовала, как Рэйвен взял меня за руку под столом и сжал её. Я сделала глоток чая и описала смертоносную сажу, которая ползла по всему.
— Тени проникают в Волшебную страну, — сказала Рен хриплым голосом. — Это может означать конец всякой надежде и красоте в этом мире.
— Что вы имеете в виду? — просила мисс Кори и на её лице отчётливо проступили метки.
В прошлом году мисс Кори узнала, что она подменыш. Метки появились, когда она превратилась в Лиллиан Кори. Я не знала, как учитель, который был воспитан в недоверии и охоте на фейри, приспособился к этим знаниям. В её голосе прозвучала нотка вызова.
— Я хочу сказать, теперь я знаю, что фейри не все злые, но разве миру было бы хуже, если бы они ушли?
— Лил… — начала мисс Шарп.
— Всё хорошо, — произнесла Рен. — Мисс Кори задала хороший вопрос. Вы, женщины Блитвуда, — она улыбнулась мне, — до приятного прямолинейны. Но вы не знаете, какой вносят вклад в этот мир фейри. Красота, которую они приносят цветам весной, радуги, которые они выливают, роса, которую они вплетают в траву на рассвете, нежный весенний бриз, которым они дуют, когда зима кажется уже отчаянно хмурой…
— Вы когда-нибудь, — спросила она, окинув взором стол, — чувствовали томление в скорби и волнении? — её взгляд лёг на её сына, и я осознала, как трудно было ей наблюдать за скорбью Рэйвена по мне, и затем она перевела глаза на Дейм Бекуит и пристально посмотрела в её сияющие глаза. — Как отягощает страх за того, кого любишь — за сына, дочь, любимого, друга — что ты едва ли можешь оторвать глаза от земли? И потом, в тот миг, когда вы понимаете, что надежды нет, нежный бриз касается вашего лица, принося с собой запах и ощущение весны, и вы поднимаете голову, чтобы поприветствовать прикоснувшийся к вам воздух и каким-то образом ваше бремя становится легче. Вы понимаете, что не всё потеряно. Вы решаетесь сделать мир лучше. У вас появляется надежда.
Дейм Бекуит смахнула слезинку с глаз. Мисс Кори и мисс Шарп взялись за руки. Мистер Беллоуз прочистил горло. Омар пробормотал нечто похожее на молитву.
— Так вот, этот весенний бриз среди зимы и есть подарок фейри. Поцелуй эльфа, как мы его называем. Они приносят людям надежду, когда её уже не осталось. Они привносят красоту в среду печали. Без фейри, ваш мир станет унылым местом. Если мы не остановим ван Друда от высвобождения оставшихся теней, мир будет лишён надежды… а мир без надежды… — она содрогнулась. — Это не тот мир, в котором я бы хотела жить.
— Мы отправимся в школу Готорн и найдём сосуд, — заявил мистер Беллоуз, ударив кулаком по столу.
Чайные кружки на блюдцах вставили свои пять копеек.
— Но воро́ны последуют за нами, и мы приведём ван Друда прямо к сосуду, — заметила мисс Кори.
— Мы должны отвлечь летунов, а вы девочки тем временем упорхнёте, — сказал малыш Марвел.
— Мой народ может отпугнуть ворон, — сказал Мерлинус, — но ненадолго. Если хоть одна сбежит и последует за вами в Шотландию, мы принесём больше вреда, чем пользы.
— Мы должны найти место, чтобы поймать ворон в ловушку, — сказала мисс Шарп.
— Но как?..
— Но где?..
В оранжерее раздались несколько голосов. Это напомнило мне о том времени, когда часы не отбивали в такт друг другу. Но вдруг один голос прозвучал громче других.
— Уайтхорн и Эльфвуд колокол бьёт!
Это был дядя Тедди, расстроенный всеми разногласиями. Мы все умолкли и посмотрели на него.
— Уайтхорн и Эльфвуд колокол бьёт, — повторил он и, наконец, привлёк наше внимание, закончив стишок, но совсем иначе. — Сосуд в недрах Мэя зовёт, он сумрак приманит и скроет навек.
— Тедди, дорогой, — выразила неодобрение мисс Харриет, — ты перевозбужден. Иди, собери букетики для наших гостей.
— Подождите минутку, тётя, — сказала мисс Шарп. — Я никогда ещё не слышала, чтобы дядя Тедди так заканчивал этот стишок. — Не повторите его ещё раз, дядя Тедди?
Лучезарно улыбнувшись племяннице, Тедди повторил стишок.
— Хм, — сказал мистер Беллоуз. — Уайтхорн — это другое название Готорна.
— Как и Мэй, — сказала Дейм Бекуит.
— Итак, сосуд в недрах Мэя… — начала мисс Кори.
— Значит, что сосуд спрятан в Готорне, — сказала Дейзи.
— Как тот, который мы нашли! — сказала Хелен. — И Эльфвуд…
— Это Эльфвеард, — закончила я, встав и подойдя к дяде Тедди. — В тот раз, когда вы заблудились в лесу, дядя Тедди, вы упали в яму и встретили человека по имени Эльфвеард?
Тедди покачал головой вверх и вниз.
— Да, да, мистер Эльфвуд! Он показал мне свои картинки и рассказал… — лицо Тедди сморщилось от замешательства. — Он мне много чего рассказывал, но на обратном пути я заблудился в туннелях, и всё перемешалось, — он закончил с грустным выражением на лице.
Эммалайн похлопала его по руке.
— Думаю, я знаю, что произошло, — сказала я. — Эти туннели пересекают Волшебную страну и выходят в наше время. Дядя Тедди, должно быть, заблудился во времени, возвращаясь из сосуда. Неудивительно, что он…
Часы зазвонили, и растерянность на лице Тедди исчезла.
— Вне времени! — воскликнул Тедди. — Да, да, часы помогли мне вспомнить. Мистер Эльфвуд сказал мне, что если тени беспокоят меня, я должен отправить их всех обратно к нему. Даже сломанный горшок может вместить несколько цветов, — он поднял разбитый цветочный горшок, который носил с собой весь день.
— Вы хотите сказать, что мы можем поймать тени в разбитый сосуд? — спросил Рэйвен, обнимая Тедди за плечи
Тедди просиял, поглядев на Рэйвена.
— Именно это я и пытаюсь вам сказать, — он укоризненно посмотрел на сестёр.
— Я могу получить свой чай?
ГЛАВА 10
— Не понимаю, зачем нам надо играть в приманку, — посетовала Хелен, дёргая свои лайковые перчатки, — пока Дейзи вынуждена бегать по лесу в кожаных штанах.
— Дейзи придумала этот план, так что вполне справедливо, что она получила право выбирать какую часть сыграть в нём, — я выхватила перчатки Хелен, чтобы не дать ей разорвать их на кусочки. — И ей крайне неловко забираться на деревья в юбке.
Мы стояли перед главным входом в Блитвуд, рядом со своим багажом. Наши адреса в Нью-Йорке были указаны на видном месте на билетах, свисавших с ручек чемодана. Хелен была одета в свой лучший дорожный костюм: аквамаринового цвета жакет и юбка, соответствующая сумочка и соломенная шляпка, украшенная изысканным пером — как я подозревала, перо принадлежало Марлину.
— Стоя здесь и ожидая нападения от этих паскудных птиц, я чувствую себя скрученной по рукам и ногам гусыней.
Я подняла глаза на кленовые деревья, тянувшиеся вдоль дороги. Мы простояли здесь всего лишь десять минут, а они уже изобиловали воронами. План был таков: мы с Хелен, явно одетые для поездки, будем ждать экипаж с Жилли достаточно долго, чтобы собрались вороны. Три ночи назад Рэйвен с Марлином нашли Эльфвеарда и обсудили с ним возможность заманить ворон в ловушку разбитого сосуда. Страж с радостью готов был помочь, если этим он мог защитить своих собратьев-стражей. Все хотели сыграть свои роли. Малыш Марвел проработал план с Дейзи, которая тут же стала настаивать, что она должна будет расположиться на дереве и наблюдать за нашими успехами. Омар научил наших учителей более сильному гипнотическому заклинанию и был наготове приступить к гипнотизированию ворон. Дарклинги были готовы согнать ворон в сосуд. Кам…
— Смотри, а вон и Кам! — Хелен указала в небо, где солнце цеплялось за парусиновые крылья аэроплана Кам. — Какая же это увлекательная роль, — сказала Хелен. — Я бы хотела полетать на аэроплане.
— Хелен, ты же боишься высоты, — подметила я.
— Марлин исцелил меня от этого, — ответила Хелен, погладив перо на шляпке. — Я хочу сделать что-нибудь полезное, а не стоять и ждать пока люди сделают это за меня.
Я ошарашено уставилась на Хелен, которую всю жизнь обслуживали слуги. Но вместо того, чтобы указать на это, я стиснула её голую, холодную руку.
— Знаю. Мне тоже ненавистно ждать пока мои друзья подвергают себя опасности. Но у меня предчувствие, что в грядущие дни нам всем предстоит многое сделать. Однако прямо сейчас наша работа это улыбаться Жилли и суетиться с размещением всех этих твоих шляпочных коробок. Как много шляпок ты берёшь?
Хелен приоткрыла одну из коробок буквально на полдюйма, и я увидела, что в ней жестяная банка с малиновым печеньем, любимым лакомством Натана.
— А ведь знаешь, в Шотландии тоже есть печенье, — шёпотом подметила я. — К тому же, это печенье прибыло из Англии…
— Шш, — предупредила Хелен, дёрнув подбородком в сторону вороны, которая приземлилась на фронтон над дверью.
Ещё одна присоединилась к ней, когда дверь открылась и вышла Дейм Бекуит с мистером Беллоузом. Мисс Кори и мисс Шарп следовали за ними. Они все собрались вокруг нас, обнимая и прощаясь, Мистер Беллоуз разразился бурной прощальной речью. Хотя я и знала, что всё это было лишь частью игры, я почувствовала, как мои глаза жгут слёзы. Я представила дорогу, заполненную девушками, уезжающими на каникулы, услышала крики прощания и обещания писать, и поняла, что вполне возможно это может быть мой последний отъезд из Блитвуда. Кто знал, когда я вернусь — или даже устоит ли школа, если мы потерпим неудачу? Когда мы сели в карету, зазвонили колокола. Они сыграли перезвон, которую я услышала в первый день своей учебы, когда Жилли привёз меня — мелодия звала нас домой.
При звуке колоколов вороны на башне взлетели и нырнули в сторону кареты. Прежде чем они успели её достигнуть, наши учителя и Дейм Бекуит вытащили кинжалы и взмахнули ими в воздухе. Летевшие вниз вороны отлетели прочь, благодаря сверкающим камням на кинжалах и закружились над нашими головами. В тот же миг Дарклинги спикировали с деревьев, сгоняя ворон с ветвей в водоворот кружащих ворон.
— Сейчас! — крикнула мисс Шарп нам с Хелен.
Я была так загипнотизирована кружившими воронами, что Хелен пришлось схватить меня за руку и потянуть за собой. Мы побежали через лужайку к лесу. Я оглянулась через плечо и увидела, как кружащие вороны стали разлетаться, а мисс Шарп споткнулась о землю. Она проделала такую убедительную работу, что я чуть не закричала при виде того, что она может оказаться погребённой под всеми этими воронами, но они не беспокоились о ней. Они направились прямиком ко мне и Хелен.
— Быстрее! — закричала Хелен. — Мы не можем позволить им поймать нас!
Поймать нас? Разве они не должны просто следовать за нами, чтобы увидеть, куда мы едем? Что они сделают, если поймают нас?
Не было времени думать об этом. Как только мы вошли в лес, вороны уже были у нас за спиной. Жирные крылья касались моего лица, острые клювы клевали за шею. Сквозь размытые крылья я увидела, как Хелен бьёт ворон своей синей сумочкой. Затем гораздо более крупное крылатое существо спикировало вниз и откинуло ворон. На этот раз мне пришлось схватить Хелен за руку, чтобы она перестала пялиться на Марлина — выглядевшего лихим с согнутыми крыльями, развевающимися волосами и мечом в руках — и побежала. Я заметила белую выемку в сосне и побежала к ней, петляя среди стройных деревьев. Рэйвен проложил путь к сосуду Эльфвеарда. Всё, что нам нужно было сделать, это идти по этому пути, опережая ворон. Дарклинги были по обе стороны от нас, чтобы убедиться, что никто из ворон не сбежит. Я мельком увидела рыжеватую кожаную куртку и синие джинсы — «полевой костюм» Дейзи — она пробиралась меж деревьев, направляя Дарклингов. Я услышала гул самолёта Кам наверху, она должна была убедиться, что никто не вырвется и не покинет лес. Мне казалось, что нас с Хелен ведут по желобу, как коров на убой. Вороны тоже это почувствовали. Они завизжали, чувствуя ловушку, но были не в силах выбраться из неё.
Я оглянулась назад и увидела, что вороны слились в бурлящую чёрную массу, кипя, как стена дыма, несущаяся к нам. В центре этой массы формировалось лицо. Это было лицо, которое я видела в своих кошмарах: Юдикус ван Друд. Внешне он был похож на любого преуспевающего мужчину средних лет, его чёрные волосы с сединой, длинный орлиный нос презрительно морщился, но стоило мне посмотреть в его чёрные глаза, там я увидела ужасную пустоту, и когда он открыл рот, дым хлынул вместе со словами, которые я услышала в голове.
«Куда ты бежишь, Ава? Думаешь, сможешь спрятаться от меня? Куда бы ты ни пошла, я последую за тобой и буду наблюдать. Думаешь, я не видел, как ты вернулась из Волшебной страны в ужасе от того, что ждёт тебя в будущем? Ты знаешь, что темнота наступает. Ты знаешь, что я найду и выпущу последние тени. Мир будет принадлежать мне. Почему бы не присоединиться ко мне сейчас? Натан уже сделал это».
Я споткнулась на имени Натана, но Хелен поймала меня.
— Лжёшь! — громко закричала я.
Хелен бросила на меня быстрый испуганный взгляд, но подняв меня на ноги, она лишь потащила меня вперёд. Смех ван Друда звучал в моих ушах.
«Твоё исчезновение стало последней каплей для моего сына. Он сбежал, но скоро присоединится ко мне и сам станет мастером теней по праву рождения. Ты можешь присоединиться к нему. Ты знаешь, что ценишь его больше, чем этого крылатого монстра. Не повторяй ошибку своей матери. Встань на сторону победителя».
Я закрыла свой разум для ван Друда, чтобы он не смог прочитать мои мысли. Ван Друд не знал, куда делся Натан — поэтому до сих пор не знал, где находятся другие сосуды. Мы должны были сохранить это в тайне.
Что-то острое вонзилось мне в руку. Я думала, что это ворона, но это был всего лишь шип. Мы добежали до рощи боярышника. Сосуд был близко. Я разглядела круг кустов с белыми цветами, а в дальнем конце зияла чёрная пасть — пещера, которая вела к устью сосуда. Мы с Хелен должны были бежать к нему, а потом в последний момент сделать финт в обе стороны. Дарклинги стояли на страже, готовые загнать ворон в пещеру. Я узнал Базза, одного из Дарклингов, который был в нашей лиге птенцов. Когда одна из ворон попыталась отбиться от остальных, он возник перед ней, ударил её бейсбольной битой и закричал:
— Попал!
— Перестань выпендриваться, Базз, и убедись, что ни одна из этих тварей не сбежит, — закричал Рэйвен.
— Сразу за вами, шеф! — воскликнул Базз, отдав честь Рэйвену.
Он вернулся в линию, чтобы загнать ворон в сосуд.
Рэйвен стоял в конце линии у входа в пещеру, приготовившись оттащить меня в безопасное место. Но я вдруг поняла, что моя безопасность ничего не будет значить, если я не удостоверюсь, что все вороны заперты в ловушке. Я рванулась вперёд, расправив крылья, чтобы набрать скорость и ворвалась в пещеру. Эхо сотни ворон заполнило темноту. Впереди я заметила слабый отблеск отверстия, освещённого Примроуз. Я нырнула к нему, падая прямо вниз. Я видел удивленные зелёные глаза Эльфвеарда, достигнув дна сосуда. Он распахнул объятия и теневые вороны растаяли, когда я попыталась взлететь наверх, пробиваясь через других ворон. Но их было слишком много. Я никогда не смогу прорваться. Я останусь в ловушке внутри сосуда с тенями — но это было куда лучше, чем если бы ван Друд выяснил, где находится последний сосуд.
Затем кто-то схватил меня за руку и потянул.
Я выскочила из узкого горла сосуда, как пробка из бутылки шампанского, в тот же миг, когда последняя из ворон нырнула внутрь — или точнее последняя кроме одной. Когда мы с Рэйвеном упали на пол пещеры — и Омар шагнул вперёд, чтобы запечатать отверстие — одна ворона вылетела. Рэйвен нырнул за ней, задушив существо голыми руками. Она превратилась в ил, капающий сквозь пальцы на дно сосуда. Омар пролаял команду на хинди, и вспышка света взорвалась в отверстии. Когда свет угас, сосуд был запечатан толстым вязким веществом, похожим на воск. Омар схватил Рэйвена за руки и осмотрел их спереди и сзади, как директор школы, проверяющий не грязные ли у того ногти.
— Не думаю, что ты заражён, но был близок, — сказал Омар.
— Что ты сделала? — закричала Хелен, бросаясь в пещеру и хватая меня за плечи. — Мы не так это планировали!
— Я должна была убедиться, что они все в ловушке. Я слышала голос ван Друда.
— Так вот почему ты кричала «лжёшь». Что он сказал?
— Противные, ужасные вещи, — ответила я. — Ничего из этого не стоит повторять.
— Он почти проник мне под кожу, — сказал Рэйвен, подняв руки.
— Пойдём, — сказала Хелен. — Давайте выбираться отсюда.
Вытаскивая меня из пещеры, она оглянулась на запечатанный сосуд.
— Мне кажется неправильным, оставлять бедного мистера Эльфвеарда с этими монстрами, — сказала Хелен.
— Уважаемый мистер Эльфвеард посвятил своё существование охране теней, — сказал Омар. Но затем он добавил другим тоном: — Но нет, всё же кажется неправильным. Боюсь, что в ближайшие дни нам придётся сделать много вещей, которые покажутся нам неправильными.
Лодка ждала нас в эллинге Равенклиффа. Это была «Полумесяц», которую Натан раздобыл в лодочном гараже Асторов в прошлом году для поездки по реке к «Хелл-Гейт». Я почти ожидала увидеть Натана у руля, но вместо него лодкой управлял Пифагор.
— Гас! — воскликнула Хелен — как мне показалось, слишком радостно. Я была не единственной, кто представил Натана у руля. — Когда ты научился управлять лодкой?
— Натан научил меня перед отъездом, — ответил Гас. — На самом деле всё дело в физике, таков парусный спорт. Натан купил лодку у Асторов перед отъездом и отдал её Дарклингам.
— Натан много чего натворил перед отъездом, — проворчала Хелен себе под нос. — Но не потрудился оставить записку на случай, если мы вернёмся.
Гомон, вызванный появлением Дейзи, запыхавшейся и сияющей, принесённой на плечах команды Дарклингов, заглушил замечание Хелен. Дейзи была вдохновлена приключениями своей «разведывательной миссии», как она её называла.
— Несколько ворон последовали за Жилли, но мы их окружили, — сказала она, сверкая глазами.
Внезапно я представила, как она в чёрных брюках и джерси, под покровом ночи крадётся во французский замок, её сердце колотится от волнения. «Будет ли грустить, что упустила шанс стать шпионом, если мы предотвратим эту войну? — задумалась я. Будет ли жизнь в Канзасе с мистером Эпплби скучной после всего этого волнения?»
— Я полечу сверху и буду высматривать отставших, — сказал Рэйвен, — встречу тебя в гавани.
Он бросил на меня короткий взгляд, и я повернулась к Дейзи, которая объясняла движения наших друзей.
— Команда Малыш Марвел следит за причалами на предмет любых признаков сумрачной активности, — сказала Дейзи. — Они подадут сигнал мисс Шарп и мисс Кори. Агнес и Сэм Гринфедер встретят их там.
Я была рада, что за Агнес и Сэмом присмотрят. Когда я послала сообщение бабушке, я боялась, что она станет возражать против моего побега в Европу, даже не заехав Нью-Йорк и не повидав её после годового отсутствия, но в ответ она написала, что рада знать, что я в безопасности и понимает, что моё появление в городе может поставить под угрозу «миссию», и гордится тем, что имеет внучку «соответствующую фамилии Холл». Моё облегчение смягчило разочарование, что она не настояла на том, чтобы проводить меня. Но потом она предложила прислать свою личную секретаршу Агнес Мурхен и своего частного адвоката Сэмюэля Гринфедера в качестве сопровождающих, и я знала, что ни один жест не может значить для моей бабушки больше, чем отправка Агнес — и не было никого, кого бы я больше предпочла «для сопровождения» в этом путешествии.
Я уселась на скамейку рядом с Дейзи, пока Хелен занялась верёвками и парусами, храбро следуя указаниям Гаса, а Марлин поднял главный парус.
— В этом году вы все вместе ходили под парусом? — спросила я Дейзи, наблюдая за плавными скоординированными усилиями наших друзей.
— Натан считал, что мы должны патрулировать реку в поисках вас, — сказала Дейзи. — На случай если…
— На случай если мы с Хелен утонули? Должно быть, это были унылые экскурсии.
— Да, хотя, по-моему, Натану было полезно бывать на реке. Он был в ужасном состоянии после вашего исчезновения. Однажды на рассвете я столкнулась с ним, когда он выходил из леса, с палками и листьями в волосах, грязью и пятнами травы на брюках. Он был похож на одного из тех зелёных человечков, вырезанных в средневековых церквях, которых мистер Беллоуз показывал нам на фотографиях. Когда я спросила его, где он был, он уставился на меня, как будто не знал, кто я такая, а потом сказал, что был в аду и вернулся, — Дейзи покачала головой. — Я боялась, что он сошёл с ума как дядя Тедди, когда заблудился в лесу. И вообще, он начал проводить много времени с Тедди.
— Неужели? — спросила я, пытаясь припомнить, проводил ли Натан когда-нибудь время с дядей Тедди раньше.
— Да, а потом он перестал с кем-либо разговаривать. Дейм Бекуит чуть с ума не сошла от волнения за него. Мы все волновались. Некоторые из девушек… — она понизила голос, — начали шептаться, что он во власти теней.
Я взглянула на Хелен, чтобы убедиться, что она не слушает, но она была на носу с Марлином, указывая ориентиры на реке. Мы проходили мимо «Штормового Короля» — крутой горы, с которой, по поверью голландских моряков, гиганты швыряли коварные ветры. Я слышала, как Хелен засмеялась над словами Марлина.
— Думаешь, он был под их властью? — спросила я.
Дейзи ответила не сразу. Она не сделала ничего столь очевидного, как например, огляделась вокруг или наклонилась, чтобы нашептать, но когда она заговорила, она понизила голос и притворилась, что показывает мне свою карту города.
— Однажды я проследила за ним… ну, может, несколько раз. Потому что я беспокоилась о нём. Я видела, как он вошёл в «Крыло и Клевер». Это было не так уж и удивительно, я много раз чувствовала запах спиртного в его дыхании, но когда я заглянула внутрь, то увидела, что он разговаривает с мужчиной. Он был выдающимся джентльменом, слишком выдающимся для «Крыла и Клевера, высокий, седые волосы, носит…
— Накидку? — спросила я, почувствовав холод внутри.
— Да, — ответила Дейзи. — Но вот что я действительно приметила в нём, так это его сигару.
— Его сигару?
— Да. Он держал в руках сигару. У него изо рта шёл дым, но… — Дейзи ткнула пальцем в карту, и я заметила, что её рука дрожит, — сигара не была зажжена.
— Ван Друд, — сказала я. — Натан выглядел испуганным или злым?
— Нет, он выглядел… загипнотизированным. Как одна из сегодняшних ворон. Боюсь, девочки могли быть правы. А если это так…
— Тогда Натан может искать сосуд в Шотландии для ван Друда. И возможно мы уже слишком опоздали.
ГЛАВА 11
Это был идеальный день для плавания под парусом — солнечный, и свежий бриз с севера нес нас вместе с отступающим приливом к Нью-Йоркской гавани. От ветра мне захотелось расправить крылья, взлететь с Рэйвеном наверх и смыть то, что Дейзи рассказала мне о Натане. Я могла поверить, что ван Друд лжёт, но Дейзи была проницательным наблюдателем. Если она беспокоилась о Натане…
— Мы должны добраться до Готорна, как можно скорее, — сказала Дейзи после долгого молчания.
— Даже если мы направляемся прямиком в ловушку? — спросила я.
— Даже если так, — ответила она, а затем, поскольку Марлин и Хелен вернулись и мы входили в гавань, мы оставили эту тему.
Гавань была полна лодок: маленькие буксиры и большие баржи, лоснящиеся яхты, как наша, и два или три больших океанских лайнера выстроились у причалов.
— Там, — сказал Марлин, указав на большое мореходное судно, — на этом судне вы поплывёте.
— Разве оно не прекрасно! — воскликнула Дейзи.
— Он, — поправила Хелен. — Ты должна называть корабль «он». И да, он прекрасен.
Однако в голосе Хелен было больше страха, чем восхищения. Я не винила её за это. Два года назад её отец погиб на «Титанике». Этот корабль тоже был красивым. Я знала это, потому что уже плыла на нём в своём видении, видела, как он столкнулся со смертельным айсбергом, и слышала крики умиравших пассажиров, когда он погрузился в ледяную Атлантику. Я вздрогнула, хотя на дворе стоял тёплый летний день.
— Уверена, всё будет хорошо, — сказала Дейзи. — Я имею в виду, каковы шансы, что два корабля утонут так близко друг к другу?
Я улыбнулась Дейзи и согласилась, что это кажется невероятным, но ведь большинство людей не знали, что ван Друд вызвал ледяного гиганта, чтобы потопить «Титаник», потому что он хотел украсть книгу «Порочность ангелов» у мистера Фарнсворта, который вез её мне. Если ван Друд узнает, на каком мы сейчас корабле…
— Нет, никаких шансов, — сказала я, полагая, что даже если ван Друд узнает, что мы на борту этого корабля, у него не будет причин топить его, потому что он хочет, чтобы мы привели его к сосуду. — Я уверена, что он не утонет. Какое у него название?
— У него красивое имя, — сказала Дейзи. — Он называется «Лузитания».
Подойдя ближе, мы увидели, что «Лузитания» уже отходит от причала.
— Мы опоздали! — воскликнула Дейзи. — Он уже уходит!
— Не волнуйся, — сказал Рэйвен, приземлившись на палубу яхты. — Малыш Марвел и его команда отвлекли тени достаточно, чтобы Агнес, Сэм и ваши учителя поднялись на борт. Мы перенесём вас на борт после того, как корабль покинет пирс.
— Разве люди не заметят, как мы приземляемся на палубу? — спросила Хелен.
— Все на пирсе машут на прощание. Мы приземлимся на другой сторону корабля и используем свои крылья, чтобы прикрыть вас, — сказал Марлин, протягивая руку Хелен и помогая ей забраться ему на спину.
— Ох! Ваши крылья могут сделать нас невидимыми? — спросила Дейзи. — Знаете, это может быть очень полезно.
— Тебя точно надо скрыть, чтобы люди не увидели тебя в этом наряде, Дейз, — сказала Хелен, поглядев на брюки Дейзи с неодобрением.
— Я всегда это надеваю, когда помогая на ферме в Канзасе. Их называют джинсы.
— Да, но ты больше не в Канзасе, Дейзи. Надеюсь, ты собрала более подходящую одежду для путешествия.
— Лишь потому что я не родилась на Вашингтон Сквер, ещё не значит, что я не знаю, как одеваться, Хелен ван Бек…
— Они действительно спорят об одежде, когда судьба мира висит на волоске, а сумрачные вороны кусают нас за пятки? — прошептал мне на ухо Рэйвен.
— Нет, — ответила я, задрожав от того, как его дыхание коснулось моей шеи. — Хелен ревнует, что Дейзи помолвлена, а Дейзи… ну, я не совсем понимаю, в чём проблема Дейзи.
— Может, она скучает по жениху.
— Полагаю, что так оно и есть, — сказала я, внимательно рассматривая его. Его глаза беспокойно осматривали горизонт: — Я знаю, каково это. Ты и парой слов со мной не обмолвился с тех пор, как я вернулась.
— Я был занят планированием способа доставить тебя и твоих друзей на этот корабль! — возразил он, бросив взгляд на меня так же резко, как грот, щёлкает на ветру.
— Ты уверен, что не избегаешь меня? С… ну, с тех пор как мы поцеловались в первый день, ты как будто не хочешь быть со мной наедине. Ты злишься, что я колебалась, когда ты попросил меня выйти за тебя замуж?
— Нет! Я злюсь на себя за то, что тороплю тебя. Я не хочу совершать ту же ошибку дважды. Я пытаюсь тебе дать… пространство.
Я рассмеялась и сделала шаг ближе к нему, расправив крылья и накинув их на нас. Я почувствовала, как он задрожал, когда мои крылья коснулись его, и почувствовала, как его крылья сгибаются, чтобы присоединиться к моим, так что мы были заключены в убежище наших крыльев. Внезапно стало очень тепло, и ветер перестал хлестать по нам.
— А что, если мне не нужно пространство?
Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как бьётся его сердце. Оно всё ещё билось медленнее, чем обычное сердце или, может быть, мне просто так казалось, потому что моё сердце билось слишком быстро. Он обхватил ладонью мой подбородок и приподнял лицо, его губы оказались всего в нескольких дюймах от моих.
— Тогда мы найдём место где-нибудь вместе, когда всё закончится, но до тех пор… это будет наше пространство.
Его крылья напряглись, перья переплелись с моими так, что мы оказались заперты в сводчатом пространстве, укрепленном нашими собственными полыми костями и с застеклёнными витражами из наших перьев, красных и чёрных. Часовня, сделанная из наших тел. Затем он сократил оставшееся между нами пространство и прижался губами к моим. На них была соль морского воздуха, через который он пролетел, казалось, будто целый океан хлынул на меня волной…
Затем его крылья расправились, и он исчез, взлетев в небо. Мне не терпелось последовать за ним. Дейзи была рядом со мной, говорила что-то, за чем я поначалу не смогла уследить. Мне пришлось ухватиться за поручень, чтобы удержаться.
— …Марлин взял Хелен на борт, так что ты возьмёшь меня.
Я моргнула, потом покраснела.
— Ты, эм…
— Видела ли, что вы с Рэйвеном делали? — спросила она, её губы дёрнулись, как будто она очень старалась не улыбаться. — Нет, вы оба словно испарились. Твои крылья действительно очень полезны. Полагаю, вы, э-э, совещались о стратегии, — она проиграла битву и ухмыльнулась мне. — Жаль, что у меня нет мантии из перьев Дарклинга. Никто не знает, что я мола бы с этим сделать!
Мы попрощались с Гасом и Долорес, которые собирались встретиться с Беатрис и поплыть на другом корабле, чтобы присоединиться к профессору Йегеру в Сараево и предотвратить убийство эрцгерцога Фердинанда. Я перенесла Дейзи на уединённую часть палубы, рядом с местом, где приземлились Хелен и Марлин, но достаточно далеко, чтобы они могли попрощаться друг с другом. Я заметила, что Дейзи задумчиво посмотрела на них двоих и подумала о ссоре, которая только что произошла между ней и Хелен.
— Тебе грустно, что пришлось отложить свадьбу и расстаться с мистером Эпплби? — спросила я.
Дейзи вздохнула.
— Он понимающе отнёсся к тому, что я захотела отправиться в большое турне со своими лучшими школьными друзьями, но я… Мне было стыдно за то, что пришлось ему врать. Полагаю, так будет всегда.
— Может быть, ты могла бы позаботиться, чтобы он стал почётным рыцарем Ордена, — предложила я. — Как Сэм Гринфедер.
— Ох, я бы не хотела, чтобы Игнатий узнал о наших секретах, — сказала Дейзи, а потом, заметив мой удивлённый взгляд, добавила, — видишь ли, Игнатий такой хороший, прямолинейный человек. Он считает, что люди в основном так же хороши, как и он, и что мир справедлив и честен. Мне бы не хотелось, чтобы он знал о тенях.
— Но разве ты не хотела бы, чтобы он узнал о сияющих спрайтах, например о Перезвон? — спросила я, упомянув сияющего спрайта с которым подружилась Дейзи в первый год нашего обучения.
— Нет, если это значит, что он также должен узнать о тенях. Может, если мы победим тени, я расскажу ему.
Я попыталась улыбнуться в ответ, стараясь не думать о том, что Жилли рассказал нам о смерти Игнатия Эпплби на войне. Я напомнила себе, что этого не произойдёт, если я смогу это остановить.
Хелен присоединилась к нам после того, как Марлин улетел.
— Не отправиться ли на поиск наших кают? Надеюсь, наш багаж прибыл. Я собираюсь переодеться, даже если в первый вечер этого не следует делать. Предлагаю вам двоим сделать то же самое.
— Что значит, даже если не следует этого делать? — спросила Дейзи.
Хелен объяснила Дейзи правила поведения на борту, когда мы шли по катанье к правому борту корабля.
— Мама и я плавали на корабле в летнее время, перед тем как начался наш первый год в Блитвуде. У нас был номер на верхней палубе, где самые лучшие номера. Думаешь, твоя бабушка купила нам такой же? О, смотрите, это комната для писем.
Мы заглянули в просторную комнату с пышными розовыми коврами и занавесками, стульями из красного дерева и письменными столами, а также серо-кремовыми парчовыми стенами, увенчанными стеклянным куполом. Несколько женщин сидели в одиночестве и тихо писали или разговаривали парами.
— Вот где женщины сидят после еды, — сказала Хелен, утаскивая нас, прежде чем кто-либо мог заметить нашу растрёпанную внешность. — Мужчины собираются в курительной. О, вот музыкальная комната.
Мы заглянули через окно в ещё более просторный и грандиозный салон. В нём был нефритово-зелёный ковер с жёлтым цветочным узором и огромным камином из зелёного мрамора. Сводчатый световой люк был сделан из витражных панелей, каждая из которых представляла отдельный месяц года.
— Смотрите, там Мистер Беллоуз! — закричала Дейзи, постучав в окно и помахав рукой.
Мистер Беллоуз поднял глаза и похлопал по плечу человека, с которым разговаривал, и тот обернулся. Я почти не узнала Сэма Гринфедера в клетчатом костюме-тройке и стильной шляпе. Он превратился в зрелого мужчину с того самого утра, три года назад, когда, будучи молодым студентом юридического факультета, флиртовал с моей подругой Тилли в Вашингтонском Сквер-парке, а позже помог фабричным девочкам сбежать с крыши фабрики «Трайангл» на крышу здания юридической школы, где он учился. Я видела, как он наклонился, чтобы что-то сказать стройной женщине в тёмно-синем дорожном костюме в кремовую полоску и соломенной шляпе с жёлтым плюмажем. И Агнесса Мурхен пролетела по нефритово-зелёному ковру, её веснушчатое лицо сияло. Она сначала обняла меня, а потом притянула Хелен и Дейзи к себе в групповые объятия.
— Слава колоколам, вы на борту! Когда мы не увидели вас на пристани, мы побоялись, что вам не удалось убежать. Лиллиан и Вионетта сказали, что вы придёте.
— Они тоже на борту? — спросила Хелен, оглядывая комнату.
— Да, но Лиллиан укачало, и они пошли прямо к себе в каюту. Они во втором классе — Вионетта настаивала, что две школьные учительницы, путешествующие первым классом, будут странно выглядеть. Но вы бы видели номер, который миссис Холл заказала для вас, девочки. Вы, вероятно, хотите пойти туда сейчас…
— Да! — сказала Хелен. — Пожалуйста. Наш багаж уже там? Дейзи действительно должна переодеться.
Дейзи посмотрела на Хелен, но согласилась.
— Люди таращатся на меня, и это поставит под угрозу нашу миссию, если мы привлечём слишком много внимания.
Агнес махнула нам рукой, указывая дорогу, но прежде чем я повернулась, я увидела, что Дейзи оглядывается на мистера Беллоуза.
— Мистер Беллоуз тоже во втором классе? — спросила она.
Агнес фыркнула.
— Руперт? Нет, он говорит, что у него морская болезнь на нижних палубах. Мы с Сэмом тоже на верхней палубе, но только для того, чтобы присматривать за вами, девочки. Сегодня мы все будем ужинать вместе, Ви и Лиллиан будут нашими гостями.
— Хорошо, — сказала Дейзи. — Мы сможем обсудить стратегию.
При всём своём пренебрежении к «моде» Дейзи завизжала, увидев наш номер.
— Прям как на фотографиях Версаля, которые нам показывал мистер Беллоуз, когда мы изучали французскую историю!
— Думаю, он был смоделирован по образцу Петита Трианона, — сказала Хелен, — но в нём всего две спальни…
— Мы с Авой можем занять одну спальню, не так ли, Ава? — спросила Дейзи, танцуя в роскошной розово-золотой спальне. — Здесь две кровати, о, посмотрите на эти умные встроенные ящики!
— Ты не возражаешь пожить с Дейзи? — спросила Хелен. — Марлин спросил, могу ли я встретиться с ним позже, и это было бы проще… если бы у меня не было соседки по комнате… только если тебе не нужна своя собственная комната… — она запнулась, лицо её стало розовым, и она начала возиться с замком своего сундука.
— Для чего мне нужна моя собственная комната… ох! — я покраснела. — Ты же не имеешь в виду…
— Честно говоря, Ава, ты такая старомодная. У Дарклингов другие представления об этих вещах. Они не всегда дожидаются свадьбы, когда сочетаются с парой. Но если тебе не нужна комната для себя…
— Нет! — сказала я чересчур резко.
— Хорошо, — ответила Хелен, не глядя на меня. — Если вы не возражаете, я приму ванну первой. Мои волосы сохнут дольше, чем ваши.
Это правда, я коротко стригла волосы с тех пор, как большая их часть сгорела в огне два года назад, но я думала, что Хелен заперлась в единственной ванной комнате для того, чтобы я не задавала больше вопросов о её отношениях с Марлином. Вопросы типа, связала ли она себя с ним как пара? И что именно означало быть связанным парой?
Взволнованная, я вошла в нашу с Дейзи спальню и плеснула воды себе на лицо в туалетной комнате, а затем решила вымыть волосы в раковине и обтереться губкой. Когда я вышла, чище и свежее, я обнаружила, что Дейзи распаковала наши чемоданы и приготовила для меня платье.
— Я подумала, тебе понравится зелёный, он подчеркивает твои глаза. Я надену розовый шёлк. Игнатий говорит, что это подчеркивает цвет моих щёк, — она подняла розовое платье с завышенной талией и с белым кружевным орнаментом.
— На тебе оно будет красиво смотреться, Дейз, — сказала я ей, подумав, что ей не нужно розовое платье, чтобы подчеркнуть цвет её щёк, они уже и так сияли от радостного волнения.
Двадцать минут спустя я почувствовала, как мои щёки горят, когда я стояла на вершине парадной лестницы, ведущей вниз в столовую первого класса. Я не была в таком роскошном месте со времён дебютного бала Джорджианы Монморанси в её особняке на Пятой Авеню. Лестничная клетка была украшена морозно-белой штукатуркой и сусальным золотом, как свадебный торт. Пышногрудые розовощёкие девушки в зелёных цветочных будуарах смотрели вниз с витражного купола. Под нами женщины в ярких атласных платьях хлынули через столовую, как тропические рыбы. На мгновение у меня сложилось впечатление, что это тропические рыбы и что мы находимся под водой. Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, и увидела ужасное видение судна, идущего на дно океана.
— Ты думаешь о «Титанике»? — спросила Хелен, положив мне на спину руку в перчатке.
Я посмотрела на неё и заметила, что её кожа была бледной на фоне тёмно-синего атласа платья.
— Да, наверное, так и есть, — сказала я. — Но это не «Титаник».
— Нет, и Дарклинги летят на страже, чтобы убедиться, что мы в безопасности, — сказала она с решительной и храброй улыбкой.
Я улыбнулась в ответ и последовала за ней вниз по лестнице. Ей не нужно было знать, что возникший у меня образ тонувшего корабля был не «Титаника», а «Лузитании». У меня были эти видения с тех пор, как мы вернулись из Волшебной страны, тени будущего. Возможно, потопление «Лузитании» было частью того будущего, которое мы собирались остановить. Я изгнала эти мысли, когда мы нашли наш стол и поприветствовали наших друзей.
Сэм Гринфедер и мистер Беллоуз подскочили, чтобы выдвинуть наши стулья, а затем оба рассмеялись, когда поняли, что стулья, привинчены к полу и предназначены лишь для поворота и не могут быть выставлены из-за стола. Дейзи практически оттолкнула Хелен локтем, чтобы сесть рядом с мистером Беллоузом. Хелен села между мисс Шарп и мисс Кори и стала расспрашивать их о том, как они справляются на нижней палубе. Я сидела между Агнес и Сэмом.
— Я слышала, бабушка наняла вас своим личным адвокатом, — сказала я Сэму, когда мы все расселись. — Она очень высокого мнения о ваших способностях.
— Сэмюэл набрал самый высокий балл в своём классе, — восторженно сказала Агнес. — Но он взялся за эту работу, потому что миссис Холл согласилась финансировать всю безвозмездную работу, которой он хочет заниматься для профсоюзов.
— Серьёзно? Моя бабушка поддерживает профсоюзы?
— О да! — сказал Сэм. — Твой опыт в «Трайангл» сделал её непреклонным сторонником законов о трудовой реформе.
Затем Сэм перечислил реформы, которые были приняты, и те, над которыми он работал, которые включали более короткие рабочие недели, законы о детском труде и более безопасные условия труда.
— Всё это не будет иметь значения, — сказала Мисс Кори, — если мы не остановим ван Друда от поиска третьего сосуда.
Упоминание имени ван Друда бросило неожиданную тень на обеденный стол. Полная вилка
— Мы до сих пор не получили ни одной весточки из Шотландии…
— Как вы думаете, это в Шотландии…
— Профессор Йегер сообщает об усилении сумрачной активности в Вене…
— Наша разведка в Бельгии тоже говорит…
— Что если мы опоздали?
Звон остановил весь этот шёпот. Мистер Беллоуз трижды ударил своей серебряной ложкой по хрустальному бокалу с вином.
— Мы не должны поддаваться панике. Мы предпринимаем все необходимые шаги. Долорес и Би на пути в Вену, они присоединятся к отцу. Лиллиан и Вионетта сойдут в Фишгарде и отправятся в Париж, чтобы обсудить всё с Орденом Франции и Бельгии. Агнес, Сэм и я отправимся с девочками в Готорн, и выясним, почему от них ничего не слышно, и отыщем сосуд там. Дарклинги будут следить за каждой группой и передавать сообщения между нами. Если каждый из нас выполнит свою часть, то мы обязательно добьёмся успеха. Сейчас оркестр играет мой любимый вальс. Кто-нибудь из вас хочет потанцевать? — он оглядел стол. — Дейзи?
Дейз залилась цветом своего платья и молча кивнула.
— Ну, — сказал Сэм, хлопнув салфеткой по столу, — я не из тех, кого можно превзойти. Мисс Мурхен, не могли бы вы присоединиться ко мне на танцполе?
Агнес посмотрела на нас с Хелен.
— Я не думаю, что мы должны оставлять девочек.
— Думаю, о девочках хорошо позаботятся, — он посмотрел поверх моей головы с хитрой улыбкой.
В тот же миг я почувствовала, как чья-то рука коснулась моего обнажённого плеча. Дрожь пробежала по спине, угрожая выпустить крылья из-под платья. Я обернулась и увидела Рэйвена и Марлина в элегантных чёрных вечерних пиджаках, стоящих у стола.
— Не могли бы позволить себе смелость и пригласить юных леди на танец? — спросил Марлин, кланяясь мисс Шарп.
— Ради всего святого! — заявила она. — Конечно, пока Хелен не порвала корсет. Она пинала меня по голени, постукивая ногой в такт последние пять минут.
Хелен посмотрела на Мисс Шарп, но тут же быстро улыбнулась, когда Марлин протянул ей руку, и она так быстро вскочила со стула, что я подумала, как раз она могла быть той, кто распустила крылья, когда они присоединились к парам на танцполе. Рэйвен посмотрел на меня, вскинув одну бровь. В тот момент, когда я положила руку ему на плечо, я почувствовала, что невесомо поднимаюсь на ноги, как будто мы были под водой. Мы проплыли через столовую под жидкие звуки вальса Голубого Дуная.
— Я не знала, что ты будешь на борту, — сказала я, когда мы проносились мимо сияющей Дейзи и мистера Беллоуза.
— А ты думала, мы будем сидеть, как альбатросы на такелаже?
Я покраснела.
— Нет…
— Мы сняли каюту третьего класса, не такая шикарная, как ваш номер, но будет удобно приглядывать за всем.
— И вы нашли что-нибудь, за чем можно присмотреть? — спросила я, заметив, как его взгляд скользит по обнажённым плечам женщин на танцполе.
— Крысы, — ответил он.
Я вздрогнула.
— Крысы?
— На корабле всегда есть крысы, но я боюсь, что эти существа могут быть под властью теней.
Я снова вздрогнула, образ сумрачной крысы ещё более отвратителен, чем их садовая разновидность.
— Не беспокойся. Мы с Марлином охотимся на них.
— Поэтому ты остаёшься в третьем классе? Я думала, что это возможно… что ж… Хелен сказала… она, похоже, думает, что Марлин может…
Я запнулась и умолкла, и Рэйвен уставился на меня.
— Что ты пытаешься сказать, Ава?
— Ничего, просто, ну, Марлин и Хелен, кажется, очень хорошо ладят.
Рэйвен наклонил голову, явно озадаченный.
— Так и есть. Надеюсь, Хелен с ним не играет.
— Играет? Хелен не какая-то ветреная девушка!
— Она не такая? Марлина сильно ранило, когда она уехала с Натаном в Европу. Он может показаться беззаботным клоуном, но это не так. Он любил девушку из Блитвуда раньше, а она просто играла с ним.
— Серьёзно? Я не знала этого. Кто это был?
— Он никогда этого не говорил. Я даже не знал об этом до прошлого года. Он встречался с ней всего несколько раз, а потом она перестала приходить к нему без объяснений. Он думает, что она просто играла с ним, словно это приключение, и испугалась, когда поняла, что он серьёзно относится к ней. Это ужасно ранило его чувства. Мне бы не хотелось, чтобы это случилось с ним снова.
— Конечно, — сказала я, смягчившись. — Я думаю, Хелен действительно заботится о нём, и лучше, чтобы Хелен была с Марлином, — увидев, что Рэйвен смутился, я выпалила. — Боюсь, Натан может быть под властью теней.
Я рассказала ему, что ван Друд сказал мне в лесу, и чем Дейзи поделилась со мной на яхте.
— Если это так, мы идём прямо в ловушку. Возможно, кто-то из нас должен пойти вперёд и разведать всё в Готорне.
— Мы не знаем наверняка, и для вас с Марлином было бы опасно разделяться, и кроме того, я не хочу, чтобы ты уходил! — сказала я в спешке.
Рэйвен крепче сжал меня в объятиях и провальсировал через открытую дверь на променад. Он быстро затащил меня в уединённую нишу между двумя спасательными шлюпками.
— Я тоже не хочу уходить, — потом он поцеловал меня. Так сильно, что я почувствовала, как палуба качается под нами, и задалась вопросом, каково это утонуть. Отпустив меня, он посмотрел мне в глаза: — Я боялся, что ты можешь полюбить Натана.
— Нет, по крайней мере, не в этом смысле. Но я люблю его как друга, и если ван Друд взял его под контроль, я буду бороться за его освобождение.
Рэйвен сжал мою талию, его глаза стали свирепыми.
— Я тоже буду бороться, чтобы спасти его, потому что о тебе дорог.
— Спасибо… — начала я, но Рэйвен дотронулся пальцами к моим губам, заставив меня замолчать.
— Но если его нельзя спасти и он представляет для тебя опасность, я без колебаний убью его.
ГЛАВА 12
Я не рассказала Хелен услышанное от Рэйвена; я не посмела. Вдобавок я едва ли видела её всю оставшуюся часть путешествия. Мы с Рэйвеном проводили наши ночи, летая над океаном, разыскивания ледяных гигантов (невзирая на то, что стояло не их время года) и морских монстров. На самом деле это служило поводом расправить крылья и быть с Рэйвеном — и уклониться от необходимости обращать внимание в какое время Марлин покидал каюту Хелен.
Если Дейзи и заметила, что меня не было всю ночь, а Марлин незаметно прокрадывался в комнату Хелен, она ничего об этом не сказала. Свои вечера она проводила сидя в углу писательской комнаты, склонив голову над картами и расписанием поездов. Они с мистером Беллоуз планировали самый быстрый маршрут между школой Готорн и другими возможными участками, где мог находиться третий сосуд.
— Так мы сможем быстро разместить свои силы, когда нам это понадобится, — заявила она за ужином в один из вечеров.
— У Дейзи острый ум в плане военной стратегии, — подметил мистер Беллоуз. — Из неё выйдет отличный генерал.
— Давайте будем надеяться, что она использует свои таланты в более мирных целях, — высказалась мисс Шарп, мрачно посмотрев на Дейзи.
Хоть мне и не терпелось добраться до школы Готорн и выяснить, что случилось с Натаном, я сожалела о ночи, когда мы с Рэйвеном, летя на карауле, заметили землю.
— Ирландия, — сказал Рэйвен. — Взглянем?
Мы летели над массивными утёсами и спящими рыбацкими деревнями, впившихся в каменистый берег как щипцы, и зелёными холмами, закутанными в туман. Глубоко в лощинах этих холмов мы пролетели над каменной сферой, где танцевали миниатюрные создания. Некоторые подняли головы и стали наблюдать за нашим полётом.
— Клуриконы, — сказал Рэйвен. — Старейшины рассказывают нам, что холмы Ирландии когда-то были густо населены ими, но судя по всему, осталось их всего лишь несколько.
Клуриконы, которые походили на небольших морщинистых мужчин и женщин, с изумлением и удивлением смотрели на нас, чем заставили меня подумать о том, что должно быть и их старейшины рассказывали им о днях, когда Дарклинги наполняли небо.
Мы полетели дальше на восток и приземлились около маяка на скалистой косе, врезавшейся в море. Рэйвен встал на парапет и посмотрел на восток. Сначала я не смогла увидеть на что он смотрит, но затем разглядела слабый мерцающий свет вдалеке в море.
— Что это? — спросила я.
— Сигнал с мыса Сент-Дейвидс-Хед в Уэльсе, — ответил Рэйвен. — В старые времена, так мы общались через огромные расстояния. Имелась система смотровых башен вдоль прибрежной полосы. Сейчас этот маяк называется Хук Хед и был он построен на месте старой смотровой башни. Одна из башен стояла прямо за морем в Уэльсе на мысе Сент-Дейвидс-Хед. Сейчас от неё ничего не осталось кроме валуна, но кто-то развёл костер. Это сигнал.
— Означающий что? — спросила я, обняв себя в попытке защититься от морского ветра.
— Означающий опасность, — ответил Рэйвен. — Пошли, нам надо вернуться на корабль. Сегодня мы достигнем порта в Фишгарде. Нам надо предупредить остальных.
Рэйвен взмыл в воздух, повернувшись на запад по морскому ветру, но я задержалась на миг, смотря на восток, где солнце только что начало всходить, давая мне первые проблески Британии. Когда солнце встало, береговая линия очертилась оранжевым заревом, словно тысячи смотровых башен были зажжены, чтобы предупредить о катастрофе. «Что хорошего даст нашим друзьям наше предостережение, — задумалась я, — когда мы в любом случае направляемся прямиком туда?»
Позднее во второй половине этого дня мы высадились в Фишгарде. Остановка была внесена в маршрут «Лузитании», чтобы пассажиры могли пересесть на Большую западную железную дорогу, ведущую в Лондон, а потом на Континент. Мисс Шарп и мисс Кори доедут до Лондона, чтобы проконсультироваться с отделением Ордена, а затем направятся в Париж. Мы сказали им о сигнале со смотровой башни на Сент-Дейвидс-Хед, и они пообещали проявить максимальную осмотрительность. И всё же, наблюдая за ними, сходящими вниз по трапу на берег, рука в руке, и как сиреневое перо на шапочке мисс Шарп отважно колыхалось от сильного ветра, во мне стало расти опасение. Я понимала, что им имело смысл дислоцироваться на Континенте, так они смогли бы добраться до третьего сосуда более быстро, как только мы узнаем его расположение, но мне не нравилось чувство, что мы разделяемся. Мне стало это нравиться ещё меньше, когда Хелен схватила меня за руку и указала на что-то в воде. Я опустила взгляд и увидела нечто, уплывающее от корабля к пирсу. Я в ужасе наблюдала, как чёрные формы медленно вытекли из воды и скользнули вверх по сваям на пирс. Крысы. Гигантские чёрные крысы с красными глазами. И они последовали за мисс Кори и мисс Шарп.
— Мы должны им сказать… — начала я.
Раньше, чем я смогла закончить, мистер Беллоуз бросился на причал и рванул к одной из крыс. Он ударом ноги спихнул её в воду, в то время как другая ухватилась за его ботинок. Женщина-пассажир закричала, и несколько моряков примчались на помощь и стали отбивать крыс. Они побросали их обратно в воду — или, по крайней мере, большую их часть. Я увидела, что одна прокралась в толпу и последовала за экипажем, который мисс Шарп и мисс Кори взяли до дорожной станции. Мистер Беллоуз подбежал к окну экипажа и заговорил с мисс Шарп. Она кивнула и стиснула руку мистера Беллоуза, а потом помахала нам, выражение её лица стало решительным, пока мистер Беллоуз разговаривал с кучером. Кучер щёлкнул вожжами, и экипаж поспешно тронулся. Я не смога разглядеть следовали ли за ними крысы, но на пирсе была толчея, что было сложно сказать наверняка.
Мистер Беллоуз поднялся по трапу, вытирая лицо носовым платком.
— Чёртовы создания! — выругался он. — Хотя я им не завидую, если Ви отловит их. У них с Лил всё будет хорошо, да и за нами теперь последует меньше их, когда мы сойдём с корабля.
Мы стояли на палубе и наблюдали за пирсом, чтобы убедиться, что никто — или ничто — не село на корабль, пока не наступило время вновь отправляться. Агнес с Сэмом отправились в каюты, чтобы упаковать вещи, Дейзи пошла с мистером Беллоуз «планировать стратегию», а Хелен осталась со мной на палубе, наблюдая как берег Уэльса проносится мимо.
— Бедный мистер Эпплби, — подметила Хелен. — Боюсь, Дейзи может передумать насчёт него.
— Что ты хочешь сказать? Почему она должна передумать насчёт мистера Эпплби… ох, ты же не имеешь в виду… мистера Беллоуза! Он же наш учитель… и он старый.
Хелен рассмеялась от того, какой взволнованной я стала.
— Не такой уж и старый. Ему даже и тридцати нет. Мама разыскивала будущих мужей для меня, которые были в два раза старше его. И он больше не наш учитель. Мы окончили школу — или по крайне мере, Дейзи окончила. Мы с тобой очевидно отчислены…
— Я знаю, он всегда нравился Дейзи, но я не могу поверить, что мистер Беллоуз будет рассматривать её в таком же русле, — вставила я.
— Значит, ты не обращала внимания, — высказалась Хелен. — Ты была слишком занята полётами каждую ночь с Рэйвеном.
Я собиралась указать ей, что и она была чересчур занята с Марлином, но поняла, что не особо хочу вступать в обсуждение того, что именно она делала каждую ночь. Внезапно я почувствовала себя так, словно всё ускользает от меня — также быстро и неумолимо, как берег Уэльса, пока мы на всех парах уверенно двигались на север. Мои друзья, казалось, продолжали жить без меня, оставив меня в прошлом. И будто ради того, чтобы подтвердить мои чувства, Хелен оставила меня одну и ушла собираться. Я осталась в одиночестве на палубе, наблюдая, как зелёные холмы Уэльса то исчезают, то появляются из тумана. Мне показалось, что на одном из мысов я увидела дым, исходивший из скалистой горы, и стала гадать, была ли это очередная старая смотровая башня, о которых мне рассказывал Рэйвен.
Туман становился гуще, пока мы входили в устье Мери, направляясь к Ливерпулю. Я едва могла разглядеть берег. Это пугало, как будто земля, по которой мы шли, исчезла. На корабле и в гавани было тихо, единственным звуком было мрачное стенание туманных горнов и лязг буйковых колокольчиков, которые становились громче и более безудержными, пока мы входили в порт, словно они предупреждали нас о некой преграде впереди. Моя кожа стала ледяной в липком тумане. Я была уверена, что мы входили в некую опасность. Колокола были чересчур громкими…
Потому что они отбивали в моей голове. Это были мои колокола, моя система предупреждения об опасности. Мы столкнёмся со скалами. Я должна предупредить капитана…
Но до того как я смогла поднять тревогу, корабль содрогнулся у меня под ногами и сильно накренился на правый борт, и я упала на палубе. Мы во что-то врезались — или что-то врезалась в нас. Пока я пыталась встать на ноги, произошёл второй толчок. Я почувствовала запах дыма и, подняв глаза, увидела пламя, лизавшее большую дымовую трубу. Корабль накренился так сильно на правый борт, что я не смогла встать на ноги. Я могла слышать крики и приказы, выкрикиваемые матросами.
— Спустить спасательные шлюпки!
— Покинуть корабль!
— Нас подорвало торпедой!
Подорвало торпедой? В прибрежных водах Англии в мирное время?
Я поползла по палубе на четвереньках, пытаясь найти хоть что-то, за что я смогу ухватиться — и затем я почувствовала на своей руке руку, потянувшую меня наверх.
Это была Хелен. Она потрясённо смотрела на меня, её голубые глаза были полны тревоги.
— Хелен, Слава Колоколам! Нам надо садиться в шлюпки. Нас торпедировали. Где Дейзи?
— Я тут, — сказала Дейзи, положив ладонь мне на руку. На ней было надето полосатое платье и шляпка со светло-вишневым пером: — о чём ты говоришь, Ава? С кораблём вся совершенно нормально. Мы пришвартовались в Ливерпуле. Наш багаж уже вынесен на берег. Пора идти.
Я ошарашено посмотрела на неё и на Хелен, и затем осмотрелась по сторонам. Палуба была прямой, а пассажиры спокойно покидали корабль, спускаясь по трапу на многолюдный пирс. Клочья тумана всё ещё обвивали дымовые трубы — но никакого дыма.
— Ч-что-то ударило корабль! Он ш-шёл на дно! — воскликнула я.
— Тебе должно быть это показалось, — прошептала Хелен, стиснув мою руку и потянув меня, прочь от толпы. Несколько сходивших на берег пассажиров уставились на меня: — Корабль в порядке. Мистер Беллоу ждёт нас на пирсе. Агнес и Сэм отправились за такси, чтобы отвезти нас на железнодорожную станцию. Пошли, Ава. Пора идти.
Я, молча, кивнула и позволила вести себя вниз по трапу, Хелен и Дейзи по обе стороны от меня, их руки накрепко сомкнуты вокруг моих, как будто я была сбежавшей пациенткой психиатрической клиники, а они опасались, что я могу попытаться сбежать. Меня трясло, настил шатался у меня под ногами. Я была рада ступить на пирс, хотя мои ноги до сих пор дрожали как желе.
— А вон и Руперт с носильщиком, — сказала Дейзи, отпустив мою руку. — Я скажу ему подогнать экипаж.
— Руперт? — повторила я уже Хелен.
— Говорила тебе, — ответила она, и затем более тихим тоном продолжила: — Тебе уже лучше?
Я кивнула.
— Думаю, у меня было видение того, что произойдёт в будущем.
— Давай будем надеяться, что такое будущее мы изменим, — сказала Хелен, подняв глаза на корабль, который мы только что покинули. — Мне бы не хотелось, чтобы с ним что-то случилось. Это было приятное путешествие, не так ли?
Я посмотрела на огромный океанский лайнер, запоминая его красивые позолоченные помещения и витражные своды, и лунные ночи, которые я провела, летая над ним с Рэйвеном.
— Да, — ответила я, подумав, что больше таких мирных недель у нас вполне может и не быть, — приятное.
Но повернувшись, чтобы присоединиться к мистеру Беллоуз — Руперту — и Дейзи, я чётко осознала, что никогда уже не поднимусь на борт «Лузитании».
ГЛАВА 13
Я позволила Дейзи и Хелен провести меня сквозь толпу на пирсе в карету, где меня ждали мистер Беллоуз, Сэм и Агнес, а затем уже из карты снова через толпу на железнодорожном вокзале. Я всё ещё чувствовала себя неуверенно на ногах (" Нужно немного времени, чтобы ноги привыкли к суше!» — сказал мистер Беллоуз, похлопав меня по спине) и перед глазами всё было размыто, как будто туман из видения попал в мою голову. Уши тоже заложило, как будто я плавала и в них попала вода. Словно я утонула, как пассажиры «Лузитании».
Я покачала головой, чтобы избавиться от голоса в голове.
— Прекрати это делать! — прошипела Хелен. — Люди смотрят на тебя.
Я оглядела огромную станцию, чтобы убедиться в правоте Хелен, но лица мчащихся мимо нас людей, торопившихся на поезд, были размытыми. Хелен крепко держала меня за руку, когда нас потянула толпа за собой. Я заметила ярко-жёлтое перо Агнес в толпе впереди нас. Она помахала нам и крикнула, что пойдёт вперёд и займет нам места. Когда мы сели в поезд, мы обнаружили Дейзи в купе, спорящей с дородным джентльменом, который хотел занять наши места.
— Мне просто необходимо сидеть с сестрой и её спутницей, — объяснила Дейзи, глядя в маленькие заплывшие жиром глаза мужчины. — Мы везём её в психушку, и она очень непредсказуема.
Толстый мужчина отшатнулся назад, пробормотав что-то с сильным акцентом, его глаза затуманились.
— Дейзи, ты загипнотизировала этого человека? — спросила Хелен.
— Ты только что сказала ему, что я сумасшедшая? — потребовала ответа я.
— С ним было так трудно! — вскрикнула Дейзи, топнув ногой. — Вот, Руперт захочет сесть у окна по ходу поезда, иначе его укачает. Агнес и Сэм сядут посередине. Ава, хочешь другое место у окна? Выглядишь ты довольно зелёной. Возможно, воздух пойдёт тебе на пользу.
— Со мной всё будет в порядке, — сказала я, опускаясь на сиденье, ближайшее к двери в коридор, рядом с Сэмом, который читал Ливерпульскую газету.
Я взглянула на первую полосу и увидела изображение страшного человека с крыльями, похожими на крылья летучей мыши, прыгающего с крыши здания на испуганную девушку.
— Что это такое? — спросила я, содрогаясь от этого образа.
— В Ливерпуле был замечен Джек-прыгун, — сказал Сэм с радостной улыбкой мальчика. — Я читал о нём в грошовых детективах.
— Я тоже! — сказала Агнес, наклоняясь через проход, чтобы заглянуть в заметку. — Он мне снился в кошмарах. У него были стальные когти и красные светящиеся глаза, и он плевал голубым и белым пламенем в глаза своих жертв. Он выхватывал девушек из их кроватей. Конечно, он просто легенда.
— Мы в этом совершенно уверены? — спросил мистер Беллоуз, забирая у Сэма газету. — Многие из легендарных персонажей, которые появляются в переполненных городах, оказываются существами из Волшебной страны.
— Это не похоже на существо из Волшебной страны, — возразила Дейзи, которая заняла место у окна напротив мистера Беллоуза.
— Нет, это похоже на человека во власти теней, — сказала Агнес. — Но я согласна с Рупертом. Эти городские мифы — городские легенды, я полагаю, их можно так назвать — заслуживают более глубокого изучения. Например, призрак Хаммерсмита…
Пока они спорили о происхождении таких существ, как Джек-прыгун, призрак Хаммерсмита и о чем-то под названием Хедли Коу, я закрыла глаза. Хелен накинула мне на колени дорожный плед. Вскоре раскачивание поезда погрузило меня в порывистую дремоту мучительных грёз о тонущих кораблях, жирных крадущихся крысах и мужчине с крыльями летучей мыши с красными глазами и стальными когтями. Открыв глаза, я увидела обрывки промокшей сельской местности, мелькавшей в испещренных дождём окнах. Я отвернулась от окон и посмотрела на дверь купе. Эти окна были покрыты матовым стеклом, поэтому фигуры, проходившие по коридору, были нечёткими и тёмными…
«Сумрачные существа, — подумала я, вздрогнув, — сумерки. За нами следили? Мы провели ван Друда в Готорн? Или он уже ждал нас там с Натаном?»
Я подумала, что мне следует попросить мистера Беллоуза или Агнес выйти в коридор и проверить, но прежде чем я смогла это произнести, я снова погрузилась в беспокойный сон. Когда я проснулась в купе было темно. Дейзи спала, положив голову на плечо Агнес. Мистер Беллоуз прислонился к потемневшему оконному стеклу, понурив голову, а на лоб упала мальчишеская прядь волос. «Хелен была права, — подумала я, — он был очень молод. Слишком молод, чтобы вести солдат в бой, слишком молод, чтобы умереть на войне».
Я перевела взгляд с него на Сэма, который заснул, прикрыв лицо газетой. Мерцающие огни из коридора мелькали по яркой иллюстрации Джека-прыгуна, создавая видимость, будто он движется как в мультике, который я видела в синематографе. Вот где я видела Джека-прыгуна раньше. Он был одним из усатых злодеев грошовых мелодрам, которые я видела, прежде чем поняла, что в мире есть ужасы и похуже. Но, конечно, он был только тем, кем Агнес назвала его, городской легендой.
Я закрыла глаза и снова начала засыпать, но меня резко разбудил царапающий звук. Я открыла глаза. Звук доносился из-за окна. Должно быть, его задела ветка, вот только я не видела деревьев снаружи…
Снова этот звук, страшный царапающий скрежет, словно когтями водили по школьной доске. И неужели это царапины на стекле? Я встала, перешагнув через ноги Сэма и Агнес, и перегнулась через спящую Дейзи, чтобы присмотреться повнимательнее. Нет, звук не могли издавать ветки. Мы ехали по пустынному болоту, местами освещённому затянутой облаками луной. Но на стекле над Дейзи была царапина — длинная неровная линия, протянувшаяся от верхнего правого угла до нижнего левого.
За стеклом показалась тёмная фигура — похожая на летучую мышь, висящую вверх ногами…
С горящими красными глазами.
Я отскочила назад, закричала и упала на ноги Агнес. Злобное красноглазое существо ухмыльнулось мне. Затем оно подняло стальной коготь и глубоко процарапало оконное стекло, нарисовав Х поверх первой царапины. Стекло разбилось, осыпавшись осколками на Дейзи. Мистер Беллоуз проснулся, как и Сэм, Агнес и Дейзи, и с ужасом посмотрели на существо. Дейзи открыла рот, чтобы закричать, но не успела она опомниться, как тварь схватила её и вытащила из купе.
Я выкрикнула имя Дейзи и бросилась за ней. Я ухватилась за одну её ногу, а мистер Беллоуз за другую, но она ослабила шнурки своих ботинок на время поездки в поезде и они соскользнули с её чулок. Я упала, держа ботинок, но мистер Беллоуз оказался проворнее. Он высунул голову в окно, повернулся и исчез наверху. Я услышала крик Хелен.
— Они на крыше! — закричал Сэм. — Быстрее, в конце каждого вагона есть лестницы. Агнес, иди к передней части вагона, а я к задней. Мы окружим дьявола.
— Я пойду с Агнес! — воскликнула я.
— А я пойду с Сэмом, — сказала Хелен, последовав за мной в коридор.
Я повернулась к ней.
— Если тебя сбросят с крыши, ты погибнешь, а я могу летать. Ты должна остаться здесь.
Хелен выглядела так, будто собиралась поспорить, но когда я открыла дверь между вагонами и она увидела веретенообразную лестницу и рельсы, мелькавшие между вагонами, она побледнела.
— Ты права, но Ава… — она сжала мою руку, — верни Дейзи. Я никогда не прощу себя, если ты этого не сделаешь.
Я задалась вопросом, за что Хелен могла бы не простить себя, пока поднималась по лестнице, но эта мысль вылетела из моей головы, как только я добралась до крыши вагона. Человек с крыльями летучей мыши и свирепыми красными глазищами держал Дейзи, стоя в центре крыши, его длинный острый как бритва коготь находился у её горла. Мистер Беллоуз и Сэм стояли в задней части вагона, размахивая кинжалами. Агнес тоже держала в руке кинжал. Я вынула свой и раскрыла свои крылья с гневным щелчком.
— Отпусти её, дьявол! — взревел мистер Беллоуз.
— Подойдёшь поближе, я перережу её хорошенькое горлышко, — существо заговорило высоким, резким фальцетом, что было бы смешно, если бы не так… ужасно.
— Ты окружён, Джек, — сказал мистер Беллоуз с низким рычанием, которое я едва узнала.
Красные глаза метались по крыше мчавшегося поезда.
— Двое парней, похожих на клерков, и две Алисы — к тому времени, как ты сделаешь первый шаг, мы с девушкой уже будем сидеть за чаем с королевой в Букингемском дворце.
— Что тебе от неё нужно? — требовательно спросил мистер Беллоуз. — Она всего лишь девушка.
Джек-прыгун посмотрел на Дейзи с насмешливым удивлением, словно у бакалейщика он взял не ту марку печенья.
— Скажем, вы правы, она девушка. И довольно симпатичная, — он погладил её лицо острым когтем, и из пореза потекла кровь. Мистер Беллоуз выругался и бросился вперёд, но Сэм удержал его: — Не волнуйся, приятель. Она нужна мне не для этого. Есть парень, готовый заплатит хорошие деньги за эту девчонку.
— Ван Друд, — прошипела Агнес.
— Да, так его зовут.
— Мы дадим тебе вдвое больше, чем он предложил, — сказал Сэм.
Джек рассмеялся резким кудахчущим смехом, который словно тёрка царапал мою кожу.
— Он не тот парень, которому я бы хотел перейти дорогу, приятель.
Его красные глаза загорелись сильнее, и я поняла, что он боится. Этот монстр боялся ван Друда. И ван Друд хотел Дейзи, а это означало, что Джек не собирался выполнять свою угрозу убить её.
Прежде чем я успела подумать об этом, я взмахнула крыльями и полетела на него, но он соскочил с вагона, унося Дейзи, и приземлился на следующий. Я полетела за ним, уверенная, что смогу лететь быстрее, чем он прыгнет, но его ноги были словно сделаны из резины. Каждый раз, когда он приземлялся на крышу поезда, он снова вскакивал, как фигурка, выскакивающая из коробки. И поезд уже заканчивался. Если он спрыгнет на землю вместе с Дейзи, она может пострадать. Он был на последнем вагоне и не сдавался. Добравшись до края последнего вагона, он оглянулся, захихикал, а потом толкнул Дейзи через край.
Я закричала и нырнула за ней, но её схватили прежде, чем я успела поймать её. Посчитав, что это ещё один приспешник ван Друда, я бросилась прямо на существо и налетела на Марлина. Мы все упали на землю, кувыркаясь по колючей земле. Мы остановились на вересковом поле. Крылатая фигура приземлилась рядом со мной и заглянула мне в лицо.
— Ты в порядке? — спросил Рэйвен.
— В порядке, — сказала я, похлопывая себя по юбке и натягивая её на колени.
Дейзи с трудом поднималась на ноги.
— Я за ним, — сказал Рэйвен Марлину. — Перенеси девочек обратно в поезд.
— Я сама могу вернуть нас на поезд, — сказала я, взъерошивая крылья, чтобы убедиться, что не сломала ни одного пера.
Несколько двигались шатаясь, но в остальном мои крылья ощущались невредимыми.
— Хорошо, — сказала Рэйвен. — Тогда возьми Дейзи. Мы с Марлином будем преследовать этого демона.
Но Марлин настоял на том, чтобы проследить, как мы вернёмся в поезд, и мне повезло, потому что я потеряла столько перьев, что вовсе не смогла нормально летать. Если бы поезд не остановился на станции, мы бы никогда его не догнали. Сэм и Агнес стояли на платформе. Мистер Беллоуз ходил взад и вперёд.
— Хвала колоколам! — выругался он, увидев нас. — Я боялся, что вас всех убьют. С тобой все в порядке, Дейзи? Этот монстр причинил тебе боль?
Дейзи, которая с тех пор как мы приземлились в вереске, отважно шла впереди, вдруг разрыдалась и бросилась в объятия мистера Беллоуза. Агнес обняла меня, а Сэм схватил Марлина за руку и наклонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо.
— Что вы имеете в виду? — потребовал Марлин, отстраняясь от Сэма и глядя на остальных. — Где она?
— Так и есть, — сказал мистер Беллоуз, печально глядя на нас с Дейзи. — Мы ничего не знаем. Когда мы вернулись в купе, её уже там не было. Мы обыскали весь поезд. Мы даже надеялись, что она с тобой, но очевидно, что это не так. Боюсь, что Джек-прыгун отвлекал нас.
— Зачем? — вскрикнула я, хотя уже догадывалась.
— Для настоящего похищения, — сказала Агнес, сжимая мою руку. — Хелен пропала.
ГЛАВА 14
— Он не мог уйти далеко с ней, — сказал Марлин. — Я полечу над сельской местностью…
— А мы наймём карету и обыщем окрестные деревни, — высказалась Агнес.
— Мы пойдём с вами, — сказала Дейзи.
Агнес покачала головой.
— Вы двое должны поехать в Готорн, а вы, Руперт, должны отправиться с ними. Нам надо выяснить, что там происходит и отыскать сосуд. Как только мы найдём Хелен, мы передадим вам весточку с Марлином и Рэйвеном.
А если они её не найдут?
Я не могла озвучить это опасение, да и времени не было на спор о том, кто куда должен поехать. Прозвучал свисток поезда. Я повернулась к Дейзи.
— Если бы Хелен была здесь, она бы хотела, чтобы мы отправились в Готорн и выяснили, что случилось с Натаном.
Мне показалось, что я увидела, как Марлин вздрогнул, но он стиснул челюсть и решительно заговорил.
— Именно. Вы трое продолжайте путь. Я пошлю Рэйвена, как только мы что-нибудь узнаем.
А затем он взлетел, взмахнув крыльями и подняв пыль на пустынной железнодорожной платформе.
Сэм вернулся в поезд за багажом, а Агнес заставила мистера Беллоуза пообещать присмотреть за мной и Дейзи.
— Миссис Холл не понравится, что я оставила их, — обеспокоилась она.
— Бабушка поймёт, что вы выполняли свой долг перед Орденом. Найдите Хелен… — мой голос дрогнул, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не заплакать. — Мы найдём сосуд.
Кондуктор снова свистнул в предупреждающий свисток, и мистер Беллоуз проводил нас с Дейзи обратно в поезд. Мы повернулись и стали наблюдать, как Сэм и Агнес уходят в безмолвный рассвет. Желтое перо в шляпке Агнес покачивалось.
— Они найдут её, — сказала Дейзи, сжимая мою руку. — Марлин не успокоится, пока не сделает это.
Я кивнула, горло слишком болело, чтобы вымолвить слова. Я знала, что Дейзи права. Марлин не успокоится, пока не найдёт Хелен, но, следуя за мистером Беллоузом и Дейзи в наше купе, я не могла отделаться от ощущения, что храбрая команда, с которой мы начали, к сожалению, уменьшилась, и именно этого хотел ван Друд.
В Эдинбурге нам пришлось пересесть на поезд до Бордерс.
— Вам двоим надо немного поспать, — приказал мистер Беллоуз, когда мы устроились в новом купе. — Я буду стоять на страже.
Он сидел прямо напротив нас, настороженный и встревоженный, положив одну руку на рукоятку кинжала, а другой сжимая подлокотник, готовый прыгнуть на любого незваного гостя из коридора или окна. Я знала, что он винил себя за то, что уснул, когда Джек-попрыгун схватил Дейзи. Так же, как я винила себя за то, что оставила Хелен.
— Я не могу уснуть, зная, что Хелен в руках ван Друда, — сказала Дейзи.
Но через несколько минут она сползла мне на плечо и засопела. Я улыбнулась мистеру Беллоузу, и его жёсткие челюстные мышцы расслабились на миллиметр, а затем снова напряглись. Я вздохнула и выглянула в окно, намереваясь на этот раз понаблюдать. Я смотрела на почерневшие каменные здания и мощёные булыжником улицы Эдинбурга, потом мы проезжали мимо холмов, усыпанных жёлтыми цветами. Я спросила мистера Беллоуза, что это за цветы, надеясь отвлечь его, призвав его ботанические знания, но он лишь сказал «утёсник» и погрузился в тишину, каменную, как улицы и дома Эдинбурга.
Мы миновали склоны холмов, покрытые жёлтым утёсником, и поля, усеянные овцами, фермы и маленькие деревушки с мощёными улочками и небольшими белыми коттеджами. Утренний туман рассеялся благодаря короткому проблеску солнца, который был погашен сильной грозой, которая надвигалась на нас по багровому болоту как разъярённый бык, и затем обрушилась на поезд. Дождливый день ослабил мою решимость бодрствовать. Должно быть, я заснула, потому что, когда я снова открыла глаза, небо очистилось до блестящей лаванды, раскинувшейся по скалистому горному ландшафту. Я взглянула на мистера Беллоуза, и он сидел в точно такой же настороженной позе. Только лишь его лицо немного смягчилось, когда он посмотрел на пейзаж.
— Видишь эту груду камней вдалеке? — сказал он, указывая в окно. Я вытянула шею, чтобы посмотреть, и увидела одинокую башню, торчавшую из скалистого хребта: — Это Дантуат. Это…
— Брох6, — пробормотала Дейзи. — Я помню из вашей лекции о железном веке. Брохи — это форты железного века. Дантуат означает Северный Форт.
— Неизменная моя самая внимательная ученица, — сказал мистер Беллоуз, улыбнувшись впервые за двенадцать часов. — Мы всегда называли его старым зубом. Мы знали, что уже почти на месте, как только замечали его. Школа на следующем хребте, вон там!
На мгновение всё напряжение и усталость исчезли с лица мистера Беллоуза, и я смогла представить его школьником в коротких штанишках и подтяжках. Я посмотрела окно и разглядела силуэт замка, возвышавшегося на фоне лилового неба.
— Похож на Блитвуд, — сказала Дейзи, — только…
— Старее и нуждается в ремонте, — закончил за неё мистер Беллоуз. — Готорн стоял ещё до объединения первых рыцарей и дам Ордена. Лэрд Готорна построил Блитвуд для сестёр Меропы и открыл первую школу. Рыцари продолжали жить в старой башне, и после того, как Блитвуд был перевезён в Штаты, он остался школой для подготовки мальчиков.
— Выглядит немного… одиноко, — сказала Дейзи, подтягивая плед повыше. — И холодно.
— О боже, да! — гордо сказал мистер Беллоуз. — Никаких ваших новомодных удобств, таких как водопровод или центральное отопление. Мы купались в озере и ложились спать в пальто. Это было волшебно!
Никогда не слышала, чтобы мистер Беллоуз был так счастлив.
— Интересно, остался ли там кто-нибудь из старых мастеров? Там были старики, которые тыкали тростью, если вы ошибались в склонениях, и мистер Чиппендейл — старый Чиппи — который отдавал свои корочки мальчикам с малым весом…
Мистер Беллоуз продолжил предаваться воспоминаниям, пока поезд спускался в лесистую долину. Лес становился темнее и плотнее, по мере того как мы углублялись, деревья росли так близко к рельсам, что ветви царапали наши окна со звуком, который неприятно напоминал мне о металлических когтях Джека-попрыгунчика. Я видела мелькающие между деревьями тёмные фигуры — лисицы, судя по их заострённым ушам и длинным хвостам, только вот они были больше, чем лисы, которых я видела раньше.
— В Шотландии есть волки? — спросила я, прерывая рассказ о том, как некто по имени Сквинти воровал печенье у директора.
— О нет, — заверил меня мистер Беллоуз. — Нет, уже так много лет. Хотя в лесу Готорна, как и в Блитвуде, есть некоторые существа, которые не совсем из этого мира.
— Потому что здесь есть врата в Волшебную страну? — спросила Дейзи.
— Были, но Орден сотню лет назад уничтожил всех волшебных существ. Только, ну, всегда ходили разговоры, что некоторые всё-таки выжили в самой глубокой части леса. Один из моих приятелей, Флинти, однажды проиграл пари школьному хулигану, и ему пришлось провести ночь в лесу, и он сказал, что лес полон богглов, хантов и блуждающих огоньков.
— О, огоньки, как сияющие спрайты? Я бы с удовольствием с ними познакомилась.
— Нет, ты бы не…
Я настороженно следила за лесом, пока Дейзи и мистер Беллоуз обсуждали разновидности шотландских фейри. Но беспокоилась я вовсе не о фейри, а из-за «сумерек». В конце концов, это было место, где дочерей колокольного мастера преследовали сумрачные волки.
— Дантуат, следующая станция Дантуат!
— Это наша, — сказал мистер Беллоуз, вскочив на ноги, и всё сдерживаемое им напряжение долгого путешествия в поезде высвободилось.
Он вытащил наши сумки из верхнего багажного отделения, и его счастливое выражение лица исчезло, когда он увидел сумку Хелен.
— Я возьму её, — сказала я, хватая сумку. — Я могу нести и её, и свою сумки. Хелен отрубит нам головы, если мы не будем охранять её гардероб.
— Она вернётся и потребует свои шляпы, прежде чем мы успеем опомниться, — сказала Дейзи напряжённым, но бодрым голосом. — Кажется, она упаковала шесть штук.
Я рассмеялась и начала объяснять, что на самом деле было в шляпных коробках, а потом опустила одну из своих сумок, чтобы найти носовой платок, когда подумала, о том, как расскажу Натану о случившемся. Если бы Натан всё ещё был здесь и если бы он не был под властью теней. Теперь, когда мы были почти в Готорне, я испугалась перспективы увидеть Натана. Что, если он был пленён ван Друдом? Что, если я потеряла его так же, как Хелен? Вряд ли я смогу это вынести.
— Ты устала, — сказала Дейзи, прочитав мои мысли, — и от этого всё выглядит мрачнее. Даже если Натан под властью теней, новость о том, что Хелен похитили, вернёт его в чувство. Подожди и увидишь.
Я кивнула и улыбнулась в ответ на смелую улыбку Дейзи, но когда я последовала за ней с поезда, то подумала, что, возможно, именно исчезновение Хелен прошлой осенью и привело Натана к теням.
Деревня Дантуат не смогла оживить мой дух. Хотя в окне поезда небо показалось чистым, в деревне моросил небольшой дождь, как будто там всегда было дождливо.
— Хм, на станции нас всегда ждал экипаж но, конечно, никто не знает, что мы приедем. В таверне мы обязательно сможем найти извозчика и нанять карту… а вот и… Колокола. Выглядит точно так же, как и в моё время. Мы прокрадывались сюда, когда мастера были в отпуске, — мистер Беллоуз усмехнулся. — Помню, как однажды Баффлз выпил слишком много эля… — мистер Беллоуз рассказал историю Баффлза и переизбытка эля, пока мы переходили грязную улицу и шли к низкому деревянно-кирпичному зданию, у которого криво раскачивалась на ветру деревянная вывеска с выцветшим изображением колокола. Ставни были закрыты, как и все ставни на всех домах на улице, подметила я.
— Похоже, все уехали в отпуск, — заметила Дейзи.
— Ну, сейчас летний семестр, — сказал мистер Беллоуз. — Всегда было несколько парней, которые оставались в школе, потому что у них не было дома или им нужно было заработать дополнительные деньги, выполняя подённую работу в течение праздников. На самом деле это было очень весело, потому что в нашем распоряжении был весь замок, и мы могли пойти всё исследовать.
— Тебе некуда было поехать на праздники? — спросила Дейзи.
Мистер Беллоуз покраснел и откинул прядь волос, упавшую ему на лоб.
— Только к тёте в Хартфорде и едва ли казалось стоящим платы за обратный билет ради лета. Ах, вот мы и пришли. Те же колокольчики над дверью. Старые добрые Колокола! Помню, как однажды Баффлз поставил гудок, и когда дверь открылась, местные жители вздрогнули, скажу я вам. Они гнались за Баффлзом прямо из города с вилами!
От открывшейся двери послышался нестройный звон, больше похожий на лязг ржавых жестяных банок, чем на звон колокольчиков. Это привлекло внимание всех посетителей таверны: трое мужчин сидели за стойкой, двое у дымящегося камина, а за стойкой стоял трактирщик в фартуке. Тем не менее, не сказала бы, что они выглядели испуганными. Они медленно обратили на нас свои взгляды с глубоким подозрением и враждебностью.
— Послушайте, добрый человек, — громко обратился мистер Беллоуз к трактирщику с незнакомым мне акцентом. — Не будете ли вы так добры, приготовить дамам чай и угостить меня пинтой вашего лучшего эля? У нас было долгое и холодное путешествие, — в конце он подмигнул одному из джентльменов за стойкой, который повернулся на своём табурете, от него пахло торфом и овечьим навозом.
— Разве мы похожи на чайную комнату? — спросил трактирщик.
— Ха-ха, нет, конечно, нет. Я знаком с вашим прекрасным заведением ещё со школьных времён в Готорне.
— Значит, вы пришли из школы? — спросил овцевод.
— О нет, я закончил школу много лет назад. Мы как раз направляемся туда. А эти две дамы — студентки сестринского заведения Готорна в Америке. Возможно, вы слышали о нём…
— Я бы не стал брать девушек в Готорн, — прорычал фермер. — Там происходит что-то странное.
— Всегда происходило, — сказал один из мужчин у камина. — Моя мама всегда говорила, чтобы мы держались подальше от этого места, что там полно гантов и богглов.
— Да, — согласился овцевод. — А в последнее время стало ещё хуже. Даже мастера смылись раньше окончания семестра в этом году. Хотели побыстрее убраться отсюда.
— Значит, в школе никого нет? — спросила Дейзи. — Видите ли, наш друг был там, и мы давно от него не получали вестей.
— Никто не получал вестей из школы со времени новогоднего бала, — сказал трактирщик.
— Но ведь это же канун Нового года! Однозначно с той поры должны были быть какие-то сообщения из школы, — возмутился мистер Беллоуз.
Трактирщик покачал головой.
— Мальчик бакалейщика больше не ездит туда из-за хантов. Но там всё ещё есть парни, которые бегают как сумасшедшие с тех пор, как мастера ушли. Йен Макгрегор говорит, что в прошлом месяце они ограбили его овечий загон. Позвонил шерифу, но он не смог найти никого достаточно храброго, чтобы подняться в школу.
— Уверена, Натан не станет красть ничьих овец, — возмущенно сказала Дейзи.
— Это противоречит кодексу Готорна, — сказал мистер Беллоуз, поднимаясь.
— Мы можем нанять карету, чтобы нас отвезли в школу? — спросила я, подумав, что Натан вполне мог украсть овцу, если бы он был достаточно голоден.
— Если только вы сами хотите сесть за вожжи, — сказал трактирщик. — И заплатите за это вперёд. Вряд ли я увижу вас снова, если вы настроены присоединиться к шайке Готорна.
— Могу гарантировать, что вы снова нас увидите, — сказал мистер Беллоуз. — Неужто я бы взял туда своих студенток, если бы это было опасно. Но если вы настаиваете, чтобы я выложил всю сумму в качестве поручительства…
Трактирщик назвал сумму, от которой у мистера Беллоуза взмыли брови и которая, как я догадалась по смеху у камина, была гораздо больше, чем обычная цена за лошадь и телегу. Мистер Беллоуз начал соглашаться с ценой, но Дейзи ворвалась в разговор, чтобы возразить:
— В Канзасе за такую цену можно купить двух лошадей и упряжку волов!
Она выторговала за эти деньги у трактирщика корзину с бифштексами, пирогами с почками, шотландскими яйцами, нечто под названием «походный хлеб» и дюжину пинт эля.
— Эти парни должно быть голодны, — сказала она, когда мы пошли за трактирщиком в конюшню.
— Нет, если они воровали овец, — ответила я. — Но я могу убить за стейк и пирог с почками.
— Интересно, почему все мастера ушли и оставили мальчиков одних, — задумчиво произнёс мистер Беллоуз, пока Дейзи помогала трактирщику запрягать старую серую рабочую лошадку — которую, как узнала Дейзи, звали Несси — в повозку, дважды останавливаясь, чтобы настоять на том, чтобы он заменил потрёпанную упряжь. — Это не соответствует правилам.
— У меня такое чувство, что с этого момента мы не найдём ничего, что соответствовало бы правилам, — сказала я.
Мистер Беллоуз хотел вести карету, но когда стало ясно, что он никогда не водил, Дейзи взяла бразды правления на себя.
— Нам нужно, чтобы вы были посыльным с дробовиком, — сказала Дейзи, ловко щёлкнув поводьями и понудив Несси пойти вперёд.
— Посыльным с дробовиком?
— Охранник дилижанса, который следит за бандитами. Мой отец был посыльным для Уэллса Фарго. Он научил меня стрелять из его двенадцатого калибра, — гордо сказала она и добавила себе под нос, — жаль, что у нас его нет.
Да, жаль.
Через несколько минут после отъезда из деревни Дантуат, мы оказались на узкой тропе, со всех сторон охваченную лесом. Над нами возвышались дубовые и буковые деревья, с листьев которых на голову капала вода. Земля была покрыта густым подлеском — колючим кустарником, усыпанным белыми цветами — и очагами тумана.
— Похоже, этой дорогой не пользовались в течение нескольких месяцев, — сказала я.
— Она единственная из города в школу, — ответил мистер Беллоуз. — По сути, предполагается, что это дорога, которой дочери колокольного мастера ехали из его литейной в замок принца, чтобы доставить семь колоколов…
— А между тем там их подстерегали сумрачные волки, — тихо прошептала Дейзи.
— Да, но, как я уже говорил, с тех пор здесь не было волков…
Его слова были прерваны пронзительным воем с правой стороны дорожки. Уши Несси дёрнулись, и Дейзи тихо запела, чтобы успокоить её — а может быть, меня и мистера Беллоуза. Мы оба вытащили кинжалы при этом звуке.
— Это, вероятно, просто чья-то легавая…
Ответный лай раздался с левой стороны дорожки, а затем ещё один лай и вой справа. Я уставилась в лес, но туман был слишком густым, чтобы видеть сквозь него. Дейзи щёлкнула поводьями, чтобы поторапливая Несси, что на самом деле не было столь необходимым, поскольку лошадь теперь мчалась по дорожке со скоростью, на которую, я бы никогда не подумала, что старая кляча была способна.
— Далеко ли до конца леса? — крикнула Дейзи мистеру Беллоузу.
— Уже недалеко… как раз за этим крутым поворотом.
Поворот оказался действительно крутым. Дейзи попыталась замедлить Несси, но лошадь слишком запаниковала от волчьего воя, чтобы следовать приказам возницы. Я не винила её за это. Они окружили нас со всех сторон. Я слышала, как они пробегали по подлеску, проскальзывая между деревьями, как призраки. Когда мы повернули за угол, я заметила, как из тумана в сторону Дейзи выпрыгнула фигура. Я расправила крылья и, держа кинжал в руке, спрыгнула с повозки, чтобы встретить создание в полете.
Но всё, что я встретила, было воздухом, а затем твёрдой землей. Сумрачный волк исчез в воздухе, заставив меня рухнуть на землю.
Я сложила крылья и перекатилась, но запуталась в шипах. Я услышала пронзительное ржание Несси, крик Дейзи, ругань мистера Беллоуза, а затем треск дерева. Я оторвала крыло от колючего куста и вскочила на ноги. Туман был такой густой, что я едва могла разглядеть опрокинутую телегу, но потом заметила Дейзи, стоявшую рядом с головой Несси, с кинжалом в руке. Мистер Беллоуз схватил меня и притянул к себе.
— Образуйте треугольник, — рявкнул он. — Близко друг к другу, лицом наружу, кинжалы наготове.
Мы встали, соприкасаясь плечами, приготовившись к атаке, стараясь разобрать каждый шаг. Они кружили вокруг нас, сужая круг и готовясь к убийству. Я насчитала шесть, семь, восемь… слишком много, чтобы мы смогли взять их на себя.
Затем вой расколол плотный туман. Это было похоже на кинжал, раскалывающий мой мозг надвое, словно бездна, открылась в моей груди. Другие присоединились к нему, оглушая и сводя с ума.
— Они пытаются нас напугать, — прошептал мистер Беллоуз.
— Нет, — ответила Дейзи. — Они напуганы.
— Чего им, чёрт возьми, бояться? — начал мистер Беллоуз, но потом из тумана вырвался клубок шерсти.
Мистер Беллоуз бросился к нему и вонзил кинжал в сердце. Он упал с глухим стуком к моим ногам. Я посмотрела вниз и заметила, что его горло было перерезано.
— Что-то их убивает, — сказала я.
Другой волк попятился из тумана, рыча на что-то перед собой. Он бросился в туман, затем упал, когда копье вонзилось ему в горло. Из тумана вырисовывалась фигура, высокая и лохматая… синяя.
— Трау! — взвизгнула Дейзи.
— Быстро! — воскликнул мистер Беллоуз. — Пока они убивают волков, бегите. Я останусь здесь и буду бороться с ними.
Но бежать было поздно. Синие существа поспрыгивали с деревьев. У них были волчьи головы, мохнатые ноги и ожерелья из костей, свисающие с голых грудей. Они рычали, как волки и грозили нам копьями. Они отпугнули сумрачных волков, что только сделало их ещё более пугающими. Но я устала от страха. Я выбрала того, кто был похож на вожака с самым большим копьем, издающим больше шума, и бросилась на него. Мы приземлились с глухим стуком, мой кинжал был приставлен к его горлу. Волчья голова откинулась назад и два бледных глаза уставились на меня из-под синих полос.
— Ава? — сказало оно.
— Натан?
ГЛАВА 15
Остриё копья, упирающееся мне в грудную клетку, отвлекло моё внимание от Натана. Я подняла глаза и увидела широкое синее лицо, обрамлённое капюшоном с волчьей головой.
— Отойди, Боттом, — Натан стиснул зубы. — Она моя подруга… по крайней мере, была ей.
— Ты уверен, Беки? У неё крылья.
Боттом? Беки?
— Да, я вижу её крылья, но помнишь, я объяснял, что не все Дарклинги были плохими?
— Эй, а как насчёт этих двоих? — ещё один из синих демонов ткнул Дейзи копьём. — Они тоже Дарклинги?
— Оставь её в покое, Колли. Это мисс Дейзи Моффат, и если я не ошибаюсь, она может победить тебя в честном бою.
Колли, который под страшной синей краской и волчьим капюшоном выглядел на все девяносто фунтов и не старше пятнадцати, бросил на Дейзи настороженный взгляд, при котором Дейзи оскалила зубы и зарычала на него. Колли отскочил на два фута и врезался в третьего синего воина — высокого долговязого парня с рыжими вьющимися волосами, выбившимися из-под волчьего капюшона.
— Джерофф, ты совершенно беспомощный болван. Если хочешь убежать, то делай это подальше от меня.
— Я не убегаю, Джинкс, — закричал Колли. — Беки говорит, что они нормальные.
— Тогда почему она всё ещё на нём? — спросил Джинкс.
— Да, — простонал Натан. — Почему ты всё ещё на мне?
— Ох!
Я убрала колени с груди Натана, втянула крылья и медленно поднялась, не сводя глаз с копья Боттома. Я протянула руку Натану, но он проигнорировал её и встал сам, стряхивая грязь с изорванных в клочья брюк и волчьего плаща, словно поправлял сшитый на заказ костюм.
— Господа, позвольте представить вам мисс Авалайн Холл, мисс Дейзи Моффат и мистера Руперта Беллоуза из Блитвудской школы, — он представил их с поклоном и взмахом руки. — Ава, Дейзи, мистер Беллоуз, познакомьтесь с Генри Хиггинботтомом третьим, Клайдом Коллингвудом и Джеймсом Дженкинсом из Готорна.
Мы осторожно кивнули друг другу, и Дейзи нарушила неловкое молчание.
— Почему вы выкрашены в синий цвет?
— Это не подпускает к нам тени, — сказал Колли, ударяя себя по тощей груди.
— Да, — сказал Джинкс, — мистер Фарнсворт думает, что именно поэтому пикты так делали.
— Мистер Фарнсворт здесь? — спросил мистер Беллоуз.
— В замке, — ответил Натан, — куда нам следовало бы направиться. Темнеет и никакое количество синей краски в мире не может удержать тени после наступления темноты.
— Надо отвести Несси, — сказала Дейзи, поглаживая лошадь по голове.
Натан подошёл к повозке, чтобы осмотреть повреждения, нанесённые нашим падением.
— Мы отцепим её и вернёмся за тележкой завтра, — он повернулся, чтобы посмотреть на нас. — Значит, больше никто не приехал, только вы? Я поджидал экспедицию из Блитвуда, но думал, вы приведёте подмогу. Полагаю, у Хелен были дела поважнее.
Дейзи, мистер Беллоуз и я посмотрели друг на друга, никто из нас не хотел быть тем, кто расскажет Натану, что случилось с Хелен, но, в конце концов, Дейзи решила взять это на себя.
— Она у ван Друда. Это я во всём виновата. Джек-попрыгунчик использовал меня как отвлекающий манёвр… — она рассказала все подробности засады в поезде, а затем заверила, что Рэйвен, Марлин, Агнес и Сэм отправились за ней. — Они обязательно найдут её!
Я не могла судить о цвете кожи Натана под синей краской, но видела, как он сжал челюсти и руку, так сильно сжимая поводья Несси, что нежная лошадка заржала.
— Уж, лучше им найти её, — сказал он сквозь зубы. — А теперь пошли, — он повёл Несси, огибая деревья. — Прежде чем вы потеряете ещё кого-то из своей спасательной миссии.
Пока мы шли по лесу, Натан рассказывал о событиях последних месяцев в Готорне.
— Мы с мистером Фарнсвортом заметили, что что-то произошло, как только мы приехали. Мастера установили довольно странные правила, странные даже для Готорна.
— Они заставили нас рубить деревья в лесу, — пожаловался Боттом.
— И мыть подвалы на четвереньках, — добавил Колли.
— И они пороли нас, — заметил Джинкс.
— И отправляли нас спать без ужина, — недовольно заключил Боттом.
По настоянию Дейзи он нёс корзину с едой, одобрительно принюхиваясь к запаху стейков и пирогов с почками.
— Нам с мистером Фарнсвортом стало ясно, что все мастера под властью «сумерек».
— Все? — спросил мистер Беллоуз.
— Да, и они использовали парней в поисках чего-то.
— Сосуда, — сказала я. — Они?..
— Нет, директор допросил мистера Фарнсворта, когда тот приехал. Он хотел знать, что он сделал с «Порочностью Ангелов». Но мистер Фарнсворт не заговорил, поэтому они его заперли и пытали.
Дейзи ахнула.
— Тогда-то я и устроил с парнями бунт.
— Это было очень храбро с твоей стороны, — сказала я, мои глаза наполнились слезами от того, что я когда-то думала, что Натан мог быть захвачен тенями.
— Да, — ответил мистер Беллоуз. — Эм, а что вы сделали с мастерами?
— Прогнали их! — воскликнул Колли высоким и взволнованным голосом. — Видели бы вы, как они убегали.
— Некоторые хотели их вздёрнуть, — сказал Джинкс. — Но Беки запретил. Сказал, что когда-то они были людьми…
— И может быть смогут стать людьми снова, — закончил Колли.
— Да, ну, — пробормотал Натан. — Возможно, это был не самый мудрый выбор. Как только они ушли, нас окружили сумрачные существа — вороны на стенах замка, крысы в подвалах и волки в лесу. Мы застряли здесь, не имея возможности выбраться или отправить сообщение. Я посчитал, что Блитвуд пришлёт кого-нибудь, в конце концов.
— Мы с Хелен вернулись всего несколько недель назад, — виновато сказала я.
Я продолжила объяснять, что с нами случилось. Натан молча слушал, пока я описывала разрушенный Блитвуд и войну, которая опустошила Европу, а затем и Соединенные Штаты.
— Чёрт возьми! — выругался Боттом. — Вы хотите сказать, что мы, британцы, не противостояли Босху? Но мы обещали помочь Франции.
— Мы бы никогда не стояли без дела, пока Франция гибла! — вскрикнул Колли, его голос дрогнул. — Я бы сам пошёл на войну.
— Это была работа теней и ван Друда, — сказал Натан. — Перед тем, как мастера бежали, я посмотрел некоторые из их бумаг — письма к чванным вышкам в правительстве Англии, Франции, Австро-Венгрии, Германии и России. Сеть влияния ван Друда увеличивается, он хочет охватить «сумерками» весь мир. Мы должны остановить это!
— Обязательно, — сказал мистер Беллоуз, похлопав Натана по плечу. — Но сначала мы должны найти, где находится второй сосуд.
— Это не будет проблемой, — сказал Натан. — Я знаю, где он находится.
— Знаешь? — переспросила я, почувствовав первый проблеск надежды.
Натан повернул голову и посмотрел на меня. На фоне ярко-синей краски его глаза выглядели бледными, как вода, лишёнными эмоций и не читаемыми.
— Да, — сказал он, отвернувшись от меня и дернув головой в сторону чего-то перед нами.
Я проследила за его взглядом. Мы подошли к опушке леса. Травянистое поле переходило в крутой утёс, покрытый колючими кустами ежевики. Вырубленные в скале ступени вели к каменному замку. Лучи заходящего солнца окрасили старые каменные стены в мягкое золото клада.
— Он там, — сказал Натан, — похоронен в холме под Готорном. Замок был выстроен вокруг холма, чтобы защитить сосуд.
Натан так быстро поднимался по крутым ступенькам, что, стараясь не отставать от него, я с трудом переводила дыхание, чтобы заговорить. Было бы легче долететь до замка, но когда я взмахнула крыльями, Натан покачал головой.
— Не делай этого. У нас лучники на стенах и меуртриерс7 — вон там узкие амбразуры в стенах…
— Я знаю, что такое меуртриер, — сорвалась я, складывая крылья. — Я прослушала ту же лекцию о средневековой осаде в классе мистера Беллоуза, что и ты. Но я не хочу об этом говорить. Я хочу поговорить о Хелен.
— О чём тут разговаривать? Я верну её от ван Друда, даже если это будет последнее, что я сделаю.
Я схватила Натана за руку и заставила его посмотреть на меня.
— Ты ведь любишь её, правда?
Натан посмотрел на меня так, словно я обвинила его в преступлении.
— Что с того? — наконец-то сорвался он. — Она была не слишком довольна моим заявлением. Я помню её точные слова: «Натан Филмор Бекуит, ты идиот, почему ты взял и всё испортил?»
— Поэтому она вернулась из Европы расстроенной? — спросила я.
Натан отмахнулся от моей руки и продолжил взбираться по ступенькам.
— Я не знал, что мои чувства будут для неё таким бременем. Я всегда думал… что ну…
— У нее были чувства к тебе?
— Да. Мне неприятно это признавать, но я воспринимал её как должное. Она всегда следовала за мной, как младшая сестра, только…
— Вовсе не как сестра.
— Нет. Так что, когда ты появилась…
В тех местах, где синяя краска стёрлась с его кожи, его кожа покраснела.
— Ты думал, что я тебе нравлюсь?
Он простонал.
— Неужели мы должны обсуждать все мои ошибки?
— Это не было ошибкой, — мягко сказала я. — Я… я думала… ну, ты мне тоже нравился, только когда… ну, теперь…
— Ты любишь Рэйвена. Я понимаю. А Хелен любит Марлина…
— Но в том-то и дело. Я не уверена… Я хочу сказать, он ей нравится, и когда она узнала, что ты уехал… — я замолчала, понимая, что не хочу говорить Натану о том, что Марлин приходил в комнату Хелен на корабле.
— Она вернулась к нему, — сказал Натан. — Ну, может, это и к лучшему. Мне остается надеяться, что он будет хорошо о ней заботиться. Но если ты думаешь, что я не сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть Хелен, даже если это приведёт её в объятия Марлина, ты глубоко ошибаешься, — он свирепо посмотрел на меня, бросив мне вызов посметь возразить ему.
— Это совсем не то, что я думаю!
— Хорошо. А теперь, если ты меня простишь, я должен издать нелепый звук.
— Что?
Он вздохнул.
— Это сигнал. Эти парни, ну… — он оглянулся на Колли, Боттома и Джинкса с выражением нежности, которое я редко видела на лице Натана. — Они выросли на всех этих диковинных сказках — Питере Пэне и Редьярде Киплинге. Они любят сигналы, коды и прозвища — как будто всё это игра. Не пойми меня неправильно, они хорошие парни и храбрые, только иногда я задаюсь вопросом, не станет ли их невинность их погибелью.
На мгновение заходящее солнце превратило синюю краску на лице Натана в красные полосы, и я увидела его на поле битвы, ведущего людей в бой, его глаза наполнились ужасной гордостью и печалью. Затем красный свет погас, и его лицо оказалось в тени.
— Во всяком случае, если я сейчас не буду каркать, как ворона, часовые решат, что вы взяли нас в плен и выльют кипящее масло из машикули8.
Он указал на выступ в стене, а затем сложил ладони у рта.
— Кар-р, кар-р, кар-р.
Колли, Боттом и Джинкс присоединились к крику, добавив несколько других звуков птиц и хлопая руками вверх и вниз. Они выглядели так нелепо — «люди, притворяющиеся птицами, всегда так выглядят», — Рэйвен однажды сказал мне, но я не смогла сдержаться и разразилась смехом. Дейзи тоже. Мистер Беллоуз присоединился к хлопанью и карканью, выглядя счастливее, чем когда-либо. Натан был прав, это были хорошие парни и храбрые и слишком молодые, чтобы идти на войну.
Мы пересекли подъёмный мост над сухим рвом с колючками — теми же кустами боярышника, которые росли по всему холму — и под поднятой решёткой. Подняв глаза, я увидела вёдра, стоящие на стропилах, и почувствовал запах… бекона.
— Это твое кипящее масло? — спросила я. — Свиной жир?
— Всё, что у нас есть, — ответил Боттом. — У меня разгорается аппетит всякий раз, когда я на посту.
— У тебя всегда есть аппетит, — сказал Колли не без злобы. — Я видел, как ты окунал хлеб в кипящее масло.
— Ребята, сейчас не время, — заметил Натан, когда мы вышли в широкий двор.
Ряд из шести мальчиков, одетых в пёструю комбинацию школьной формы, клетчатого килта и изодранного меха, стояли с луками, наведя стрелы на нас.
— Отбой, ребята, — сказал Натан, — это друзья из Блитвуда.
Высокий молодой человек — в клетчатом килте, синем блейзере и берете с пером — шагнул вперёд и поприветствовал Натана.
— Просто выполняю ваши приказы, сэр. Все, кто вернулся с поля, должны пройти досмотр, сэр.
— Да, правильно, Кингсли, — Натан повернулся к нам. — Они должны убедиться, что никто из нас не находится под властью теней. Просто подойдите и стойте спокойно… это ни капельки не больно.
Дейзи тревожно посмотрела на мистера Беллоуза.
— Я пойду первым, — сказал мистер Беллоуз. Сделав шаг вперёд, как будто он был частью военного парада, он отдал честь Кингсли: — Прибыл для досмотра, солдат. Делайте всё необходимое…
Смех, вырвавшийся из его горла, утих, когда Кингсли вытащил длинную стальную иглу из уголка берета.
— Стойте спокойно, сэр, и вам не будет больно.
— Все так говорят, — пробормотал мистер Беллоуз себе под нос.
Кингсли поднёс иглу к лицу мистера Беллоуза, а другой мальчик поднёс фонарь к его глазу. Дейзи задохнулась, когда игла коснулась уголка правого глаза мистера Беллоуза.
— Всё чисто! — закричал Кингсли. — Следующий.
— Что они делают? — зашипела я на Натана, когда подошла Дейзи.
— Мы называем это иглой и светом. Укол иглы притягивает сумерки к поверхности глаза.
— А если вы увидите тень?
— Вот зачем тут другие парни. Эти стрелы заражены ядом, смертельным для сумерек.
— Вы много их поймали? — спросила я, пока Боттом, Колли и Джинкс проходили досмотр.
— Да, только…
— Только что? — потребовала я, когда Кингсли жестом предложил мне выйти вперёд.
— Ты должен стрелять быстро, чтобы поймать убегающую тень и, ну, не все парни хорошо стреляют.
Я бросила на Натана укоризненный взгляд, подойдя к Кингсли. Я вспомнила, что ван Друд рассказывал мне о том, как Дарклинги были заражены сумерками во время того давнего нападения на дочерей колокольного мастера. Вот почему Дарклинги не могли войти в Волшебную страну. Что, если этого заражения было достаточно, чтобы показать это сейчас в моих глазах? Я взглянула на ряды лучников и заметила слабую дрожь в их плечах не только от того, что они так долго держали луки, но и от страха. Страх быть убитым и страх убийства. Не так уж много нужно, чтобы один из них выпустил стрелу. Но если я откажусь пройти тест, то буду выглядеть повинной.
Я посмотрела на Кингсли и широко раскрыла глаза, стараясь не смотреть на дрожащий кончик иглы, когда он приближался к моему глазу. Я почувствовала укол в правом виске и у основания позвоночника. Казалось, там что-то проснулось, что-то плотно свёрнутое, развернулось…
Нет! Я загнала то, что было, обратно вниз с той же силой воли, которую использовала, чтобы не расправить крылья. Глаза Кингсли сузились, словно он увидел что-то подозрительное.
— Что случилось, солдат? — рявкнул Натан.
— Ничего, сэр, просто… ничего, — он резко повернулся на каблуках и отдал честь. — Всё в порядке, сэр. Вы можете пройти в замок. Мастер Фарнсворт ждёт в башне.
— Хорошая работа, Кингсли, — сказал Натан, отвечая на доклад мальчика. — Я пришлю пополнение к тебе и твоими парнями и закажу дополнительный паёк к чаю.
— Большое спасибо, сэр! Просто выполняем свой долг, сэр, но парни оценят это, сэр, — а потом он обратился ко мне и Дейзи. — Извините за неудобства, леди. Надеюсь, вы понимаете.
— Конечно, — ответила Дейзи. — Если хотите, в корзинках для вас есть стейки, пироги с почками, яйца по-шотландски и эль в коробах.
Охранники замка радостно закричали, мгновенно превратившись из свирепых солдат в голодных мальчиков.
— Ты их балуешь, — заметил Натан, когда мы вошли в крепость.
Только после того, как я последовала за Натаном в башню, мне пришло в голову, что никто не проверил его.
ГЛАВА 16
Натан повёл нас по узкой винтовой лестнице. Колли, Боттом и Джинкс держались позади. Через десять ступенек мы наталкивались на парней, стоявших на охране в узкой прорехе, которые опускали лук, приветствовали Натана и требовали сказать пароль. Замок оберегался словно был под осадой — что, судя по всему, так и было. Только вот окружён он был созданиями, которые могли проскользнуть сквозь щели и проникать внутрь человека или выбирать себе носителем животное. Я не была уверена, что горящее масло и стрелы удержат тени.
На вершине башни мы попали в широкую квадратную комнату, освещённую последним задержавшимся светом дня, льющимся сквозь световой люк. Строители башни, должно быть, посчитали, что это помещение находилось слишком высоко, вне достижения стрел или горящих снарядов. Закруглённые стены были покрыты гобеленами настолько старыми и линялыми, что я не смогла разобрать на них образы. Напротив входа стоял большой стол, заваленный книгами и свитками. Как только мы пересекли комнату, сидевший за столом мужчина, поднял голову, и я узнала в нём мистера Фарнсворта, библиотекаря Готорна. Он близоруко скосил глаза, посмотрев на нас, и затем надел очки в проволочной оправе.
— Авалайн Холл! — воскликнул он.
Я улыбнулась. Я не думала, что он узнает меня. В прошлую нашу встречу он всё ещё восстанавливался от пережитого предсмертного опыта за бортом «Титаника» и вмешательства приспешника ван Друда, Доктора Причарда. Он потерял память и не помнил, что сделала с книгой «Порочность Ангелов», которую вёз мне. Только лишь войдя в его видение с погружением «Титаника», я смогла выяснить, что он доверил книгу моему отцу, Фалько. Видение восстановило его память, но меня часто беспокоило, что он мог не полностью восстановиться.
И, действительно, когда он встал из-за стола и пошёл через комнату, его походка была сбивчивой хромотой, которая напомнила мне, что он отморозил пальцы ног, которые пришлось ампутировать после его спасения из вод Северной Атлантики. Хотя его хватка, во время пожатия моей руки, невзирая на потерю двух пальцев на левой руке, было крепким, а его взгляд твёрдым.
— Мисс Холл, я так рад видеть вас! Мне грустно было покидать Блитвуд до того, как вы с вашей подругой были найдены. Но как вы можете видеть, мне необходимо было закончить здесь работу.
Он махнул рукой на бумаги, рассыпанные по всему длинному дубовому столу. Я узнала зашифрованную рукопись и украшенные рукописными рисунками манускрипты.
— Это же «Порочность Ангелов», — сказала я. — Но я считала, что книга всё также вшита в крылья моего отца.
— Оригинал и копия до сих пор в Равенклиффе. Я бы не посмел вновь поехать с книгой после того, что ван Друд сделал с «Титаником», чтобы заполучить её от меня в прошлый раз. И хорошо, что у меня не было книги, когда я добрался до Готорна. Директор обыскал меня, а у меня нет крыльев, чтобы спрятать станицы.
— Но тогда как?..
Я посмотрела на красиво исписанные и иллюстрированные страницы — затем заметила, что чернила на одной из страниц всё ещё были влажными и что банки чернил и порошковая краска, равно как и кисти, перья и кувшины, наполненные ветвями боярышника, стояли на столе. Я снова посмотрела на мистера Фарнсворта, который постукивал себя по лбу.
— Всё тут. Мистер Омар научил меня технике помещать полные тексты в память. Я воссоздаю книгу в надежде, что когда я дойду до утраченной страницы, я тоже её вспомню, — он нахмурился. — По крайней мере, это был единственный способ для поиска места, где спрятаны другие сосуды, который мне пришёл на ум.
— Но я думала, что вы знали, где был сосуд, — сказала я, повернувшись к Натану. — Ты сказал, что он был под замком.
— Ох, он, безусловно, там! — сказал мистер Фарнсворт. — Но вход в сосуд скрыт в лабиринте. Мы узнали это из гобеленов. Подойдите, я вам покажу.
Он сопроводил Дейзи, мистера Беллоуз и меня к одному из поблекших гобеленов. Колли, Боттом и Джинкс последовали за Натаном.
— Досада в том, что эти гобелены висели здесь веками, и ни один из смотрителей Готорна не понимал их значения.
— Я помню их, — произнёс мистер Беллоуз. — Мы обычно использовали эту комнату для обучения, и когда мне становилось скучно, ну, хочу сказать, когда я нуждался в отдыхе для своих глаз, я пытался разглядеть, что было изображено на них. Конечно же, они были такими поблекшими, что я не смог что-либо разглядеть, но иногда… — мистер Беллоуз пристально всматривался в гобелены с задумчивым выражением на лице, — поздно ночью, после долгих часов обучения, мне казалось, что я видел, как фигуры на них двигались, и я представлял, что это истории, которые мы читали о рыцарях и леди и героических приключениях.
— Ой, — сказал Колли. — Я понимаю о чём вы говорите. Иногда я видел даму, похожую на мою мать…
— Или группу парней, играющих в крикет, — добавил Джинкс, потирая подбородок. — Вон там, чуть сверху, бесформенное пятно — мяч.
— Я всегда воображал, что это было похоже на пикник, — с задумчивым видом промолвил Боттом.
Я внимательно посмотрела на гобелен. Цветные нити со временем так выцвели, что гобелен больше походил на запятнанную скатерть с изображением героической сцены. Только золотые нити оставались достаточно яркими, чтобы увидеть неясные очертания фигур, которые казалось, мерцали и двигались в наступающих сумерках.
— Да, — сказал мистер Фарнсворт. — К сожалению, они хранились в этой комнате под потолочным светом; солнечный свет обесцветил их. Но мы обнаружили что они, как и большинство наших старинных артефактов, не совсем то, чем они кажутся, — он подхватил со стола стеклянную баночку, наполненную золотой пудрой. — Золото подкинуло мне мысль. Художники-иллюстраторы старинных книг использовали золото в своих рисунках, точно также как швеи использовали в гобеленах золотую нить. Я набрёл на упоминание в «Порочность Ангелов» о типе золотой нити, которую они использовали, это было эльфийское золото.
— Эльфийское золото? — переспросила Дейзи.
— Это золото дали им фейри. Оно награждает небольшой частичкой жизни творца на сотворение мира. Эти гобелены были сотканы истинными основателями замка Готорн. Они вплели эльфийское золото в них, чтобы их история никогда не была утрачена, даже после того, как солнечный свет обесцветил нити.
Я всмотрелась в золотые фигуры на гобелене. Казалось, они светились со сверхъестественной жизнью и чуть ли не двигались, но столь трудноразличимо и едва заметно, что я не смогла разглядеть, что они делали.
— Как? — спросила я. — Я не вижу.
— Нет, эльфийское золото исчерпало себя за века, но если его возродить, тогда история вновь оживёт. И думаю, я догадался, как сделать это. Я собрал эльфийское золото со старинных манускриптов, — он потряс баночкой, и она засияла, как будто внутри неё были заключены жуки-светлячки.
— Ох, так это нечто вроде фейской пыли, — пылко произнесла Дейзи. — Думаете, если распылить на гобелены, образы вновь появятся?
— Да, — мистер Фалконрат с благодарностью улыбнулся Дейзи. — Но у меня достаточно золота лишь на одну попытку. Я ждал подходящего момента.
Он осмотрел комнату, окинув взглядом мистера Беллоуза, Дейзи и меня, утомлённых дорогой и покрытых дорожной пылью, а затем перевёл взгляд на Натана, Боттома, Колли и Джинкса, по-прежнему в синей краске. «Мы разношерстная команда, — подумала я, — но мистер Фарнсворт улыбался нам, как будто мы были рыцарями за круглым столом».
— Семеро. Да, думаю, это не случайность. И вы прибыли в самую долгую ночь года — летнее солнцестояние. Это тоже не случайно. Я считаю, пора. Если вы все не возражаете…
— Это будет как показ фильмов на Пикадилли-серкус9? — спросил Колли.
— Да, скорее всего, — ответил мистер Фарнсворт.
— Ну, тогда, я с удовольствием приму в этом участие, — Колли выставил из-за стола стул, перевернул его спинкой к нам и уселся на него, уперев локти в верхнюю перекладину спинки.
— Я тоже, — сказал Дейзи, схватив стул, и широко улыбнулась Колли. — Мне тоже интересно.
— Думаю, мы все, — сказал мистер Беллоуз. — Когда мы можем начать?
Мистер Фарнсворт поднял глаза на световое окно. На небе исчезли последние лучи солнца, сменившись тонким полумесяцем.
— Мы можем начать сейчас. Предлагаю вам всем сесть в середине комнаты, лицом к гобеленам и оставайтесь на своих местах. Я-я не совсем уверен, что произойдёт.
Я вытащила стул из-за длинного стола и поставила его между Дейзи и Натаном. Мы сформировали круг, лицами наружу. Мистер Фарнсворт подождал, пока мы все не устроимся и потом подошёл к гобелену, держа в руках баночку с эльфийским золотом. Я ожидала, что он произнесёт некое заклинание на латыни, но вместо этого он вымолвил:
— Ну, была не была! — швырнув золотую пыль вдоль поблекшего гобелена.
Он обошёл комнату, посыпая пылью гобелены. Немного пыли впилось во вплетённые нити, в то время как другая часть повисла в воздухе подобно цветочной пыльце весенним днём. Когда он закончил, атмосфера в комнате башни мерцала, пыль светилась и переливалась десятками оттенков золота, начиная с медового и красновато-коричневого, и вплоть до цвета тёмного янтаря. «Будто смотришь отражавшийся на воде закат, — подумала я, — красиво, однако не так… занимательно».
— Вряд ли это сработает, — прошептал Колли.
Боттом шикнул на него.
— Посмотри на это! Думаю, что-то двигается вон в том углу.
Я уставилась сквозь золотистый туман на гобелен. Нечто вспыхнуло в лунном свете — золотая рукоятка меча, который носил богато одетый придворный — фигура, которая не была видима всего лишь минуту назад. Другие фигуры всплыли из золотого тумана — женщины, одетые в длинные подпоясанные мантии, вытканные из суконной вышивки в золоте, и с искусно проработанными куполовидными прическами; молодые люди в вышитых туниках, и лошади. Лошади с золотыми уздами и золотыми колокольчиками, вплетёнными в их гривы и хвосты. Ястребы с золотыми капюшонами и путами, привязанными к их лапам. Целое разряженное в золото шествие; все несли золотые корзины, впереди шли три фигуры и несли три большие золотые урны.
— Три сосуда, — прошептала я. — Только они слишком маленькие. Тот, что мы нашли в Блитвуде, был большим как эта башня.
Как если бы она меня услышала, женщина во главе процессии, повернулась ко мне. Я ахнула, недоумевая, не причудилось ли мне движение, но услышала, как мистер Беллоуз втянул вдох, а Дейзи прошептала:
— Они оживают!
И действительно казалось, что фигуры на гобелене оживали. Платья женщин шелестели в невидимом бризе, мечи у мужчин гремели, маленький паж потянулся и зевнул, словно пробудился от долгого сна. Колокольчики в лошадиных уздечках покачивались и звенели. Женщина во главе шествия улыбнулась мне, а потом шагнула с гобелена.
Позади неё, два её компаньона были подняты двумя крылатыми фигурами — Дарклингами! — чьи крылья были такого же оттенка красного золота, как и мои. От них летели искры, пока они несли носителей сосудов и их сосуды сквозь световое окно, оставив за собой след из золотой пыли, как падающие звёзды. Один из носителей сосудов оглянулся и посмотрел на меня, и я узнала Эльфвеарда. Его несли в Блитвуд, где он будет охранять свой сосуд многие предстоящие века, даже после того как тот был разрушен. А второй страж — женщина — была унесена… куда? У меня возникла мгновенная мысль последовать за ней, но затем я осознала, что вне опылённой эльфийским золотом атмосферы, феникс-Дарклинг и стражи сосудов прекратят своё существование.
Я вновь посмотрела на женщину, преклонившую колени у одного оставшегося сосуда — и была удивлена, когда увидела, что она больше не стояла на коленях на каменном полу комнаты башни, а на травянистом холме, и что сосуд увеличился. Теперь он был такой же высокий, как и женщина, его жерло было широко открыто, как у бочки с соленьями. Дамы и придворные в процессии несли свои корзины к сосуду и опрокидывали их содержимое в широкое зияющее жерло. Невнятная речь наполнила комнату, когда чёрные елейные формы скользнули в сосуд. «Сумерки». Корзины были наполнены нагаром зла самых худших человеческих эмоций. Я могла слышать в их визге голоса ненависти, зависти и отчаяния.
Ужасная печаль наводнила меня, и тёмная сущность в основании позвоночника, которая поднялась ранее в стенах замка, чтобы поприветствовать меня. Я увидела, как мама изо всех сил старается прокормить меня в наших маленьких и неотапливаемых комнатушках, и услышала плач голодных и бедных людей на Нижнем Ист-Ривер. Я почувствовала привкус дурной настойки опия, которую пила мама и увидела, как она умирает. Я почувствовала боль в спине, которую испытывала склоняясь над швейной машинкой на фабрике «Трайангл», и услышала крики девушек, стремительно падавших вниз навстречу к смерти, и дикий визг девушек, сгоравших заживо. Всё это восстало во мне, словно холодная чёрная грязь, булькая, поднималась, чтобы проглотить меня…
Затем я почувствовала, как Дейзи с одной стороны запустила руку в мою ладонь, а Натан сделал то же самое с другой стороны. Я проглотила горечь грязи. Женщина, преклонившая колени у сосуда, который вырос до грандиозных размеров и просел в землю, смотрела на меня, словно понимала. Она провела рукой над отверстием и запечатала его толстой белой восковой пробкой. Дамы и придворные поднесли горсти грязи и забросали грязью вершину сосуда, подобно тому, как бросали землю в могилу присутствующие на похоронах. Маленький паж подошёл последним с крошечным побегом в руке. Он встал на колени и вложил его в землю. Побег начал сразу же нарастать, становясь деревом боярышника, которое залилось белыми цветами, затем красными фруктами, потом стало голым, а потом вновь зацвело. Дерево цвело, плодоносило, и становилось оголённым снова и снова, и я поняла, что мы наблюдали за течением времени.
Пролетели сотни лет. Длинные вьющиеся каштановые волосы женщины, несшей сосуд, стали седыми, и затем она и другие фигуры вновь исчезли в полинялом гобелене, и на их месте возникли другие, которые поклонялись дереву и охраняли его. Они возвели вокруг него стены — возвышающиеся пики и каменные столбы, подобно тем, что я видела во время полёта над Ирландией — но затем пришли захватчики и попытались вырыть сосуд, поэтому стражи построили окружную стену вокруг дерева боярышника, и ещё одну, и ещё. Они строили стены в спиральном порядке, чтобы запутать захватчиков. Гигантский лабиринт. А затем они построили башню вокруг лабиринта. По мере роста стен ввысь, они сливались со стенами настоящего замка. Мы наблюдали, как вокруг нас восходит башня Готорна.
Снаружи стен башни я могла расслышать крики захватчиков, пришедших разрушить башню и отыскать сосуд. Горящие стрелы летели по ту сторону светового окна, а за ними следовали вопящие сумрачные вороны. Стены башни сотрясались, когда катапульты метали снаряды. Я услышала возгласы и крики на лестнице. Рыцарь в доспехах вбежал в комнату, крича:
— Мы под осадой! Мы под осадой!
Я вскочила на ноги, опустив руку на кинжал. Рядом со мной вскочили и Дейзи, и мистер Беллоуз. Рыцарь рванул к нам — и прямо через нас. Я повернулась, чтобы понаблюдать за ним, когда он подбежал к месту, где стоял стол мистера Фарнсворта, и где теперь вместо женщины сидела фигура с неясными очертаниями и ткала гобелен. У неё были длинные вьющиеся седые волосы и такие же глаза как у женщины несшей сосуд. Рыцарь окликнул её:
— Леди Эфилена, сосуд разбит! Тени вырвались на свободу. На принца напали тени и захватили власть над ним. Вы должны сейчас же покинуть это место. Дарклинги здесь и они унесут вас.
Он указан на световое окно, где на фоне неба вырисовывался крылатый силуэт Дарклинга. Рядом с ним стояла девочка — в девочке я узнала Меропу! Это была Меропа, а Дарклингом был Адерин.
Внезапно я поняла. День, когда сумрачные волки напали на дочерей колокольных дел мастера в лесу, был днём, когда сосуд под замком был разрушен, и тени вырвались наружу. Адерин сжимал грудь, потому что только что был ранен сумрачной вороной.
Леди Эфилена, страж сосуда, встала, держа в руке моток золотой нити.
— Нет, сэр Изумбрас, — сказала она. — Замок должен быть сохранён. Даже если сосуд разбит, мы должны гарантировать, что никто не попадет внутрь и не выяснит местонахождение последнего сосуда. Я сама буду его защищать — до последнего вздоха и даже больше. Вы должны спасти дочерей колокольных дел мастера.
— Но моя госпожа, — рыцарь — сэр Изумбрас, как она назвала его — начал говорить, его голос надломился. — Никто кроме вас не знает путь через лабиринт к сосуду. Как я вообще вас найду?
Она подала руку, на которой балансировал клубок золотых нитей.
— Я отмечу свой путь нитью, — сказала она, — как Ариадна пометила лабиринт для Тесейя. Я наложу на неё заклятие, которое только вы… — она немного повернулась к нам лицом, и мне показалось, что она смотрела на меня, — и другие с добрым сердцем и намерением смогут увидеть, так однажды вы сможете последовать за мной.
— Я буду следовать за вами до последнего вдоха и даже больше, — произнёс рыцарь, преклонив колено у её ног.
Я услышала, как рядом со мной засопела Дейзи. Да и мои глаза были полны слёз, что мое зрения затуманилось, фигуры рыцаря и его леди становились замазанными и неотчётливыми. Я вытерла глаза — но фигуры остались такими же размытыми и неясными, как и выцветшая нить.
— Нет! — воскликнула я, шагнув к гобелену.
Я едва могла разглядеть образ Эфилена и её отважного рыцаря, преклонившего колени рядом с ней. Магия эльфийского золота почти иссякла. Последние пылинки золота сияли в клубке ниток, который она держала в руке.
— Как мы теперь найдём путь? — спросила Дейзи, подойдя и встав рядом со мной.
— Смотрите, — сказала Натан.
Он указал на клубок с золотой нитью. Пока мы наблюдали, он выпал из руки леди, вылетел из гобелена и, разматываясь, покатился по полу. Он двигался, словно его собственная воля побуждала к этому, по комнате и затем выкатился через дверь, где мы могли услышать, как он ударяется, скатываясь вниз по ступенькам.
— Быстрее! — закричал мистер Фарнсворт. — Нам надо последовать за ним, пока он не исчез.
Но кто-то уже бежал за ним. Сэр Изумбрас, бледный и поблекший, но всё ещё связанный своей клятвой, следовал за золотой нитью, пока та распутывалась. Нам лишь оставалось последовать за ним.
ГЛАВА 17
Первыми рванули мы с Натаном, а следом за нами Дейзи с мистером Беллоуз, а Колли, Джинкс и Боттом замыкали шествие.
— Я останусь в башне, — выкрикнул мистер Фарнсворт, — буду охранять гобелен.
Я не знала, почему гобеленам требовалась охрана, но времени спрашивать не было. Впереди нас я смогла лишь разглядеть мелькание светящегося рыцаря, прежде чем он совершил следующий поворот в темноту.
— Быстрее, — прошептал мне на ухо Натан. — Если мы его потеряем, мы никогда не найдём туда путь.
— Но ведь вниз всего один единственный путь.
— Да, но как только мы спустимся под землю, путь расходится — смотри — мы проходим дверь во двор замка.
Я взглянула вправо и уловила мерцание факела с улицы, где шесть парней стояло на охране. Я услышала их смех и почувствовала запах стейка и почек в тесте, которые привезла им Дейзи из «Беллз». Мой желудок заурчал.
— Хоть кто-то удостоился ужина, — я услышала недовольство Боттома.
— Я привезла достаточно, — ответила Дейзи. — Уверена, они приберегут немного для нас.
Парни рассмеялись на это, будто это была весёлая шутка. Я оглянулась на них, но мои глаза, ослеплённые светом, ничего не смогли рассмотреть. Натан схватил меня за руку и потянул через чёрный выход, где единственным светом был слабый отблеск светящихся доспехов сэра Изумбраса.
— Может нам стоит захватить фонарь, — сказала Дейзи.
— От этого лишь сложнее будет увидеть рыцаря, — выкрикнул в ответ ей Натан. — Смотрите, он сворачивает в тот проход.
Благодаря свечению доспехов сэра Изумбраса, я могла лишь увидеть арочный дверной проём, а за ним длинный извилистый коридор с полудюжиной пролётов, зияющих подобно чёрным пастям. Если мы упустим момент, когда он свернёт, мы никогда не узнаем в какую дверь он зашёл. Равно как и остальные наши пособники, которые отстали далеко позади. Как только мы с Натаном свернули в дверной проём, я быстро произнесла указывающее путь заклинание и пометила дверной проём сияющей печатью.
— Превосходная идея, — услышала я слова мистера Беллоуза. — Помечай след, Ава.
— Ура Аве-следопыту! — поддакивали парни.
Мои щёки вспыхнули от их похвалы, но поспешив через дверной проём, я почувствовала себя так, словно меня бросили в холодную воду. Я не могла видеть ни Натана, ни рыцаря. Я потеряла их обоих! Моё сердце застучало в ушах — нет, всё же я услышала шаги Натана по каменному полу. Я открыла свой слух Дарклинга и сосредоточилась на поступи Натана и бросилась вперёд с ощущением, словно была совой, нырнувшей за мышью, услышавшей её движения под снегом. Я бежала так быстро, что врезалась прямо в Натана.
— Осторожней, — воскликнул он. — Я едва не упустил его из-за тебя… вон он, снова поворачивает.
Впереди нас сэр Изумбрас следовал за золотой нитью в дверной проём. В свете нити я заметила, что кругообразный проход теперь был шире и что мощёный путь был с откосом, круто ведущим вниз. Мы спускались в подземелье башни, размашисто петляя.
— Как далеко вниз он уходит? — спросила я у Натана, шлёпнув очередную печать на дверной проём и последовав за ним.
— Никто не знает, — ответил он. — Иногда парни принимали вызов и отваживались зайти в лабиринт, но о них больше никто не слышал.
— Как ужасно! Неужели их не пытались найти?
— И потерять ещё больше парней? Какой в этом смысл? Кроме того, здесь крысы.
— Крысы?
— Да, лабиринт кишит ими. Неужели ты не можешь услышать их своими соколиными ушками?
Я открыла свой слух и прислушалась. Да, я, в самом деле, услышала, как что-то царапало… а потом что-то запищало. Позади нас я услышала крик Колли:
— Вот паршивцы, убери их, Джинкс!
— Парни займутся ими, — сказал Натан. — Они не дадут им следовать за нами.
— Следовать за нами? Думаешь, это сумрачные крысы?
— Думаю, тени ждали своего шанса найти сосуд. Разве ты не видела тех ворон на световом окне? Они уже послали сообщение своим гадким собратьям под землёй — вон — вон один из них, — Натан указал на темноту, где я рассмотрела два сияющих красных глаза. — Их всегда можно отличить по красным глазам.
— Может нам…
— Оставь их парням. Они отличные крысоловы.
Мне до жути не хотелось поворачиваться спиной к этим злостным красным глазам, но Натан уже спешил вперёд. Я понимала, что он боялся потерять из виду рыцаря, но мне хотелось, чтобы он хотя бы чуточку боялся потерять и меня с остальными. Я услышала, что мистер Беллоуз и Дейзи остановились и вместе с парнями начали вести борьбу с крысами, и стала переживать, что они так и не смогут нагнать нас. Я едва могла поспевать за Натаном и ухитряться помечать повороты, но я позаботилась о том, чтобы всякий раз, как мы сворачивали помечать поворот, потому что до меня вдруг дошло, что если мы сможем когда-либо отыскать второй сосуд и узнать, где расположен третий сосуд, от этого не будет никакой пользы, если мы не сможем найти путь назад.
Временами я даже задавалась вопросом, а знала ли нить леди Эфилены куда она вела. Иногда путь срезал кверху. Дважды мы прошли сквозь дверной проём, который я уже пометила печатью. Мы прошли по кругу так много раз, что я стала испытывать головокружение. Мне пришлось закрыть слух Дарклинга, чтобы заглушить все сбивающие с толку отголоски. Я больше не могла слышать ни мистера Беллоуз, ни Дейзи, ни парней. Должно быть, они остались позади и убивают крыс, не давая им последовать за нами. Мне оставалось лишь надеяться, что они со временем последуют по моим меткам и встретятся с нами у сосуда. Если мы его когда-нибудь найдём.
— Что если нить — ловушка, — сказала я Натану, — и её цель завлекать врагов в лабиринт и оставлять их здесь умирать?
— Что за мрачные мысли, Ава, — ответил Натан, обернувшись и озорливо улыбнувшись мне. — Ты начинаешь походить на меня. Но к счастью в этой ситуации, ты ошибаешься. Смотри.
Мы спустились по весьма крутому отрезку пути, у основания которого сэр Изумбрас свернул в арочный дверной проём, который был шире всех остальных. Я заметила что-то за его пределами — что-то ярко сверкающее.
Когда мы проследовали за ним через арку, мои привыкшие к темноте глаза ослепило светом. Мы оказались в куполообразном помещении, окольцованном грубо-отёсанными ростовыми камнями. В центре круга стояло небольшое дерево, усыпанное белыми цветами. «Как могло дерево цвести так глубоко под землёй, — стала гадать я, — да ещё и в темноте?» Но темно тут не было. Подняв глаза, я увидела, что купол усеян крошечными мигающими огоньками. Они напомнили мне электризованные лампочки на потолке недавно открытого Центрального вокзала Нью-Йорка. Только вот эти огоньки двигались.
— Сияющие спрайты! — воскликнула я. — Дейзи обрадуется, увидев их.
— Да, — сказал Натан, — но я не уверен, что они столь рады видеть нас.
И правда, сияющие спрайты выглядели разгневанными — и вооружёнными. Каждый спрайт имел копьё. Они зароились вокруг сэра Изумбраса и нас.
— Ой! — вскрикнула я, когда один из спрайтов кольнул меня своим копьём.
Другой спрайт задел крыльями моё лицо, и я услышала, как вокруг нас шипит одно единственное слово «Сассенах».
— Это означает «иноземный английский захватчик», — произнёс Натан. — Боюсь, что шотландские сияющие спрайты немного яростней своих американских соплеменников — и этим было дано задание охранять сосуд.
— Мы здесь ради защиты сосуда, — выкрикнула я. — И нам надо найти третий сосуд раньше, чем это сможет сделать Мастер Теней.
Я почувствовала касание десятка крыльев к моему лицу и затем услышала мелодию их обеспокоенных голосов:
— Откуда нам знать? — выкрикивали они. — Вы можете быть шпионами!
— Я здесь ради встречи с леди Эфиленой, — сказал сэр Изумбрас.
Он был покрыт сияющими спрайтами, но они не казались такими же разгневанными. Они порхали вокруг него, поднимая разноцветный взрыв пыли.
— Мы тоже, — сказал Натан. — Мы здесь чтобы увидеться с леди Эфиленой…
Но сияющие спрайты только лишь укололи нас своими миниатюрными острыми копьями. Я увидела, как один спрайт понюхал кожу Натана и сморщил свой носик. Он отлетел, прихватив полоску синей краски с лица Натана на своих крыльях. Спрайт напомнил мне примулу.
— Эльфвеард послал меня, — сказала я, вспомнив о страже, которого я встретила в лесу Блитвуда. — Он сказал… — я стала усиленно отыскивать в своей памяти точные слова, произнесённые стражем. — Он сказал, я — сосуд, а сосуд — свет.
В этот же миг сияющие спрайты замерли в своём полёте и затем вместе затрепетали крыльями в своём пожарище.
— Это слова… но как мы узнаем… возможно, стража пытали.
— Я совершенно точно никого не пытала, — сказала я. Я отмахнулась от сияющего спрайта, чья пыль с крыльев просочилась мне под блузку, от которой у меня начался зуд: — Я похожа на мучителя? И разве страж выдал бы свои секреты, даже если бы я была мучителем? Я таким не занимаюсь, я…
— Феникс! — в унисон воскликнули они.
В порыве гнева, мои крылья раскрылись. Я видела, как их свечение отражалось на лицах сияющих спрайтов.
— Феникс будет послан на спасение последнего сосуда! — объявил один из спрайтов, приземлившись на моём плече. — Вы немедленно должны пойти и увидеться с леди Эфиленой.
Десятки сияющих спрайтов потянули меня к дереву боярышника. Сэр Изумбрас уже преклонил колено у подножья дерева. Я оглянулась назад и увидела, что Натан отбивался от небольшого пожарчика из спрайтов, многие из которых заполучили синюю краску с его лица на свои крылья. Возможно, именно поэтому они были такими недовольными.
— Оставьте его в покое, — сказала я. — Он мой друг и… хм, мой кавалер.
Натан поднял взгляд, свет вспыхнул в его глазах. Сияющие спрайты прекратили трепать его и направили к дереву.
— Спасибо, О, Великая Дева Феникс, — произнёс Натан с пародийным поклоном, — что пощадили своего покорного кавалера.
— Ох, заткнись, Натан. Я не знала, что ещё сказать. По крайне мере, они собираются позволить нам войти — хотя я и не понимаю как. Дерево разрослось над входом в сосуд.
Но вот пока я говорила, я увидела, что сияющие спрайты сметают пыль с корней, открывая гладкую мраморную плиту. Сэр Изумбрас изъял из ножен свой меч и опустил его на плиту, излагая по памяти слова на языке, который, как я предположила, был древнеанглийским.
— Как думаешь, он воткнёт меч в камень как король Артур и его рыцари — ох!
Саркастическое замечание было прервано изумлением, когда плита сдвинулась по своей собственной воле. «Он, в самом деле, очень любит все эти истории», — подумала я, когда мы оба присели рядом с сэром Изумбрасом. Сквозь отверстие полился свет, озарив бледное, изношенное лицо сэра Изумбраса счастьем. Он низко поклонился, словно выказывал почтение свету, и затем стремглав ринулся в дыру.
— Ну, полагаю, мы смело можем последовать за ним, — сказал Натан, опуская себя через дыру с куда большей осторожностью.
Когда я наклонилась, чтобы отправится вслед за ним, я вспомнила, что в прошлый раз я упала сквозь дыру в земле и угодила в разрушенный мир десятью годами позже. Но времени на обдумывания не было — я уже падала.
Я бы приземлилась прямиком на голову, если бы Натан не поймал меня.
— Чёрт возьми! — начала я, но Натан шикнул на меня и принудительно развернул меня за плечи, и я увидела…
В центре комнаты стояла леди Эфилена, а сэр Изумбрас преклонил перед ней колени, склонив голову. Её руки были на его плечах. Золотистый свет струился с её рук вниз по его согнутой спине, подобно водопаду, перетекавшему над камнем. Свет втекал в его доспехи, от чего те засияли, будто были только что выкованы, а затем свет наполнил его волосы, превратив из седых в золотистые. Его плечи распрямились под её прикосновением, и когда она подняла его голову, он снова был молодым мужчиной, и его лицо сияло светом любви.
— Леди Эфилена, наконец-то! Я охранял башню все эти годы в ожидании знака, что настало время прийти к вам. Когда золотая нить стала распутываться, я понял, что пора.
Леди улыбнулась своему рыцарю.
— Я знала, что вы будете охранять башню и обеспечивать нам безопасность, сэр Изумбрас. И что в один прекрасный день вы вернётесь ко мне и приведёте в сосуд феникса.
Она подняла голову и устремила на меня свои большие, добрые глаза. Она была старше, чем леди на гобеленах, и её вьющиеся волосы отросли почти до пола. Я сделала реверанс. Рядом со мной поклонился и Натан.
— Я не знаю, как феникс связан со всем этим, миледи, но я пришла, чтобы найти третий сосуд и защитить его. Натан и я из Блитвуда, сестринской для Готорна школы… — я запнулась, не зная, что она может знать об Америке, поскольку была заперта в подземелье за многие столетия до открытия страны.
— У большой реки на краю волшебного леса? — спросила она, склонив голову и улыбнувшись.
— Да, но…
Она указала на гобелен, висевший на стене. Там был изображен Блитвуд, стоявший на берегу реки Гудзон рядом с горами Катскилл, а окружал его Блитвудский лес.
— Но как?..
— Фейри, которые сделали сосуд, вырезали потайные места на стенах. Когда этот сосуд был разбит, изображения были уничтожены, — она отодвинула один из гобеленов в сторону и показала разрушенную стену. — Но я помнила картины и вплела их в эти гобелены. Конечно, замок не получился как настоящий, но я оставила инструкции для будущей леди Готорна построить замок по образцу Готорна и перенести его туда, где были похоронены другие сосуды.
— Будущей леди Готорна? — спросил Натан.
— Алкиона, — сказала я. — Старшая сестра Меропы и основатель нашего Ордена. Она нашла ваши инструкции и переписала их в «Порочность Ангелов».
— Мне приятно знать, что она последовала моим указаниям и основала Орден для таких храбрых рыцарей и дам, — она склонила голову к Натану.
— И вы оставили ей инструкции построить замок рядом с третьим сосудом? — спросил Натан.
— Да, только… — она нахмурилась. — Если ваш Орден не знает об этом, возможно, она не справилась.
— Я наблюдал и слушал молодых студентов Ордена уже много веков, — сказал сэр Изумбрас, — и никогда не слышал, чтобы они упоминали о третьем сосуде. Уверен, это выпало из сведений.
— Многое выпало из наших сведений, — сказал Натан. В его голосе была нотка нетерпения, от которой у меня мурашки побежали по коже: — А можно посмотреть, где находится третий сосуд? Пока мы говорим, Мастер Теней ищет его.
Сэр Изумбрас встал, его доспехи загремели, когда рука двинулась к рукояти меча, явно осуждая Натана за обращение к его леди таким тоном.
— Мы не хотим показаться грубыми, — сказала я, встав между Натаном и сэром Изумбрасом, — но Натан прав. Ван Друд, Мастер Теней, готовится к страшной войне. Я путешествовала в будущее и видела, что произойдёт, если третий сосуд будет разбит. Мир будет охвачен войной, тени захватят всё. Мы должны найти его первыми и защитить его.
— Если мы покажем им, где находится третий сосуд, откуда нам знать, что они не приведут к нему Мастера Теней? — спросил сэр Изумбрас.
— Эта девушка — феникс, — ответила она. — Ей суждено защитить сосуд. Я не могу утаить от неё его местонахождение, — она указала на стену позади нас. — Я соткала гобелен с изображением места, где похоронен третий сосуд.
Натан опередил меня и подошёл к гобелену, выругавшись себе под нос.
— Ещё один замок у другой реки, окружённый таким же лесом. Как мы должны найти его?
Рисунок очень напоминал Блитвуд, только…
— Эта река гораздо более извилистая, чем Гудзон, и этот замок… — я подошла поближе. — Этот замок и то, как он расположен у реки, кажется знакомым.
— Конечно, это выглядит знакомо, — с отвращением сказал Натан, — они все похожи.
— Нет, этот изгиб реки настолько острый, что практически отрезает замок и оставляет его на острове, а этот изгиб вверх по реке похож на гробницу. Я видел эту реку на карте в комнате мистера Беллоуза… — я закрыла глаза, представив карту на столе мистера Беллоуза с отметками мест сражений.
— Это в Арденском лесу, — сказала я. — По-моему, река называется Семуа. Рядом с ней будет сражение. Я уверена, что если снова увижу карту, то смогу найти этот изгиб.
— Семуа, — сказал Натан. — В Арденнах. Да, думаю, я смогу это найти. Мы должны идти.
Он повернулся ко мне, белки его глаз казались очень яркими на фоне темно-синей краски на лице. Я повернулась к леди Эфилене и сэру Изумбрасу. Они так пристально смотрели друг другу в глаза, и мне не хотелось их прерывать.
— Эм, нам действительно пора идти, — тихо сказала я. — Не знаю, как вас благодарить.
Леди Эфилена посмотрела на меня мечтательным взглядом и улыбнулась.
— Это я должна вас благодарить. Вы вернули мне моего рыцаря.
— Но он… — я начала спрашивать, настоящий ли он или просто образ, который вышел из гобелена.
— Я вплела в гобелен частичку наших душ, — ответила она на мой невысказанный вопрос. — И теперь эльфийское золото вернуло его. Ты останешься со мной, мой храбрый рыцарь?
— До последнего вздоха и даже после, — ответил он.
Он начал склонять голову, но она схватила его за подбородок и удержала взгляд. Они казались застывшими во времени, как будто снова стали частью гобелена, и я подумал о желании Хелен остановить время и о том, как я видела своих друзей, пересекающих лужайку, и думала, что они похожи на фигуры на гобелене. «Ты не могла бы остановить время, — я могла бы сказать Хелен сейчас, — но есть моменты, которые остаются внутри тебя навсегда». Я повернулась к Натану, вытирая слёзы с глаз, и с удивлением увидела, что его лицо тоже мокрое.
— Да, нам лучше идти, — хрипло сказал он. — Мы можем взобраться по этим корням.
Я увидела, что корни боярышника образуют лестницу вдоль одной стены.
— Если бы мы только знали это до того, как упали!
— Да, — ответил Натан. — Я пойду первым, чтобы убедиться, что они выдержат.
Я могла бы сказать ему, что это не имеет значения, если я упаду, но я не хотела ранить его гордость. «Сэр Изумбрас вдохновил в нём рыцарский дух», — подумала я, наблюдая, как он поднимается на вершину сосуда и пролезает через отверстие. Когда он поднялся, он повернулся и посмотрел на меня.
— Мне жаль, Ава, — сказал он.
— За что? — спросила я.
Он ничего не ответил. Вместо этого он подтянул плиту сверху, запечатав меня внутри.
ГЛАВА 18
Изумленно открыв рот, я уставилась в задраенный потолок, ожидая, что в любую секунду Натан снова поднимет плиту и скажет, что он просто пошутил. Ведь он не стал бы заманивать меня в ловушку этого сосуда, и не оставил бы здесь навсегда. Правда же?
Я взлетела и бросилась к отверстию, сначала толкнув плиту всем весом, потом колотя по ней кулаками, выкрикивая имя Натана, и затем уже царапая края ногтями.
— Она не открывается изнутри, — крикнула снизу леди Эфилена. — Боюсь, твой рыцарь предал тебя.
— Он не мой рыцарь, — крикнула я в ответ, всё ещё стуча по камню. — Он мой друг, по крайней мере, я думала, что он мой друг! — я прокричала последнюю фразу, надеясь, что Натан меня услышит.
Но единственным ответом было насмешливое эхо моих слов в полом сосуде.
Друг, друг, друг…
Я отпрянула назад, яростно хлопая крыльями, а затем бросилась на плиту. Я ударилась об неё с такой силой, что меня отбросило назад, и я приземлилась на пол сосуда в дымящейся куче опалённых перьев. Я подтянула колени, прикрыла голову обожжёнными крыльями и дала волю слезам. Как я могла доверять Натану? Должно быть, его давно захватили тени. Он приехал в Готорн, чтобы найти третий сосуд для ван Друда, и теперь направлялся туда. Ему было всё равно, даже если я сгнию здесь.
Я почувствовала холодную руку на крыльях, тушащую огонь и приглаживающую взъерошенные перья.
— Я видела печаль в глазах твоего друга, — сказала леди Эфилена. — Я не верю, что он с легкостью предал тебя.
— Какое это имеет значение? Он всё же предал меня. А теперь ван Друд доберётся до сосуда первым.
— У твоего рыцаря есть крылья? — спросил сэр Изумбрас.
Я подняла голову и откинула волосы с лица.
— Нет, — фыркнула я.
— Тогда, возможно, ты всё ещё сможешь его догнать.
— Вы можете открыть сосуд для меня? — спросила я, садясь и указывая на его меч. — С помощью этого?
Сэр Изумбрас грустно покачал головой.
— Меч открывает сосуд только снаружи, — сказал он, — но думаю, что у тебя есть другие друзья, которые пришли за тобой. Прислушайся…
Я воспользовалась слухом Дарклинга и услышала наверху шаги и голоса.
— Я здесь! — крикнула я, поднимаясь на ноги.
— Ава? — это Дейзи звала меня по имени.
Я вытерла слёзы с лица и окликнула её.
— Мы здесь, Ава, — услышала я голос мистера Беллоуза, — но мы не знаем, как открыть эту штуковину.
— Как они могут открыть его без меча? — спросила я сэра Изумбраса и леди Эфилену.
— Один из твоих друзей — рыцарь Ордена, — ответил сэр Изумбрас. — Я видел его с гобелена. Он носит кинжал Ордена, который содержит в себе силу, способную открыть сосуд. Скажи ему, чтобы он провел им по плите, произнося заклинание открытия. Я верю, что это сработает.
— Спасибо вам. Мне лучше подняться поближе, — я расправила крылья, чтобы взлететь наверх, но сначала поклонилась леди Эфилене. — Спасибо за попытку утешить меня, но, боюсь, Натан поистине потерян. Глупо было не заметить этого.
— Нельзя быть дураком за веру в друга, — сказала леди Эфилена. — Именно эта вера, в конце концов, может спасти твоего друга… и тебя.
Я посмотрела на неё и сэра Изумбраса. Их любовь друг к другу длилась столетия, конечно, она верила в силу верности. Но они были всего лишь персонажами старой романтической истории. Это была не моя история. Я снова поклонилась каждому из них и подлетела к плите. Я крикнула мистеру Беллоузу, чтобы он использовал кинжал и открывающее заклинание. Я услышала, как он пробормотал:
— Я чёртов идиот!
Дейзи пробормотала что-то успокаивающее. Затем мистер Беллоуз произнёс длинное латинское заклинание и плита отодвинулась. Мне пришлось сложить крылья, чтобы пролезть в отверстие, а Дейзи и мистер Беллоуз схватили меня за руки, вытаскивая.
— Что там произошло? — спросила Дейзи, кудахча над моими обожжёнными крыльями. — Натан с тобой?
— Там ничего нет, кроме старых гобеленов, — крикнул Колли.
Он, Боттом и Джинкс склонились над сосудом, заглядывая внутрь. Я посмотрела поверх их голов и увидела, что Колли прав, внутри не было ничего, кроме гобеленов, один из которых выглядел недавно сотканным. На нём были изображены рыцарь и дама, соединившие руки и смотревшие в вечность. «Леди Эфилена и сэр Изумбрас вернулись в страну мифов и сказок», — подумал я, пока мальчики возились с плитой, закрывая вход в сосуд. Мне почти хотелось остаться с ними.
— Натан ушёл, — сказала я. — Он поймал меня в ловушку. Он всё это время работал с ван Друдом.
— Чёрт! — закричал Колли. — Я не верю в это!
— Я тоже, — хмуро произнёс Джинкс.
— Этому будет объяснение, — настаивал Боттом, потирая глаза. — Бекки хороший парень.
Я вздохнула.
— Вы все такие же чокнутые, как и леди Эфилена. У нас нет времени спорить. Натан получил, как минимум, час форы.
Дейзи и мистер Беллоуз переглянулись, а мальчики ошарашено уставились на меня.
— Час? — переспросил Колли. — Ты пробыла там уже больше недели!
— Не понимаю, — сказала я в шестой или седьмой раз, пока мы возвращались через лабиринт. — Как я могла потерять столько времени? Я же не была в волшебной стране.
— Сосуд сделали фейри, — сказал мистер Беллоуз. — Он вне человеческого времени, по крайней мере, это лучше, что я могу придумать. Нам повезло, что ты потеряла всего неделю. Ты могла потерять там и десять лет, как в прошлый раз.
— Какая разница, если мы слишком опоздали, и почему вы потратили неделю на поиски меня?
Я остановилась так резко, что Боттом врезался в меня. Мы подошли к двери во двор. Я принюхалась к воздуху в попытке уловить запах бифштекса и пирогов с почками, но, конечно же, он давно исчез.
— Я оставила знаки, чтобы направлять вас.
— Они кончились, — сказала Дейзи. — Мы подумали, что, должно быть, вы слишком торопились и не стали продолжать отмечать путь.
— Я отмечала повороты вплоть до самого сосуда… — начала я, но мистер Беллоуз уже догадался.
— Натан, должно быть, стёр их, чтобы мы не смогли сразу найти тебя, и у него была фора.
— Это означает, — сказала Дейзи, — что Натан не терял времени в сосуде. Символы исчезли неделю назад. Должно быть, он стёр их и спрятался в темноте, пока мы проходили мимо.
— Вы могли заблудиться в лабиринте навсегда, — сказала я, свирепо глянув на Джинкса, Колли и Боттома, провоцируя их попытаться защитить Натана, но они лишь неловко ёрзали и смотрели себе под ноги. Даже они не смогли придумать защиту для своего героя: — Как вы нашли дорогу? — спросила я.
— Это была идея Дейзи! — сказал мистер Беллоуз, лучезарно улыбнувшись ей.
— Да, Моффи пришла в голову волшебная идея, — сказал Колли. — Она послала сияющих спрайтов через туннели.
— О, но я не смогла бы сделать это без тебя, — скромно сказала Дейзи. — У Колли возникла идея привязать верёвки к их ножкам, а Боттом побежал за ними… ох, помнишь, как Джинкс запутался, как майское дерево?
Они все засмеялись, и я почувствовала острую боль за утраченную неделю, как и за дружбу Дейзи — Моффи? — сформировавшуюся с мальчиками Готорна, а также за фору, которую получил Натан.
— Да, великолепно, Дейзи, молодец, хорошая работа и всё такое. И пока вы всю неделю играли в хороводы, Натан умчался в Арденны.
— Арденны? — спросил мистер Беллоуз, и улыбка исчезла с его лица. — Там находится сосуд?
— Да, я узнала его по карте на вашем столе… в будущем, вот. Ну? Вы знаете, что это за место?
— Вообще-то знаю, и неплохо. Как-то раз мы с приятелями отправились туда на пешую прогулку. В округе полно фейри.
— Да, — сказала я. — Рядом с сосудом должны быть врата в Волшебную страну. Если я увижу карту, думаю, смогу показать вам, где он находится.
— В комнате в башне есть карты, — сказал мистер Беллоуз, — и мистер Фарнсворт захочет убедиться, что с нами всё в порядке.
Зудя от желания двигаться, я взбежала наверх башни по оставшимся ступенькам. Я уже и так потеряла уйму времени, чем мы могли себе позволить. Натан, наверное, уже был в Бельгии. Мы нашли мистера Фарнсворта, сидящим за длинным столом, совсем как и неделю назад, когда мы его нашли. В последующие сотни лет он станет частью гобелена. Когда мы ворвались в комнату, он оторвал взгляд от книги, которую читал.
— Ах, так вы нашли её! Я уже начал волноваться…
— Нам нужны карты Бельгии, — выпалила я, грубо прервав его. — Арденского леса.
— Ах, Арденны, обворожительный край. Цезарь называл его «местом, полным ужасов». И, конечно же, некоторые верят, что он стал вдохновением для Шекспировского «Арденского леса»….
— Да, обворожительно, — сказала я, вновь прервав его. — Возможно, однажды я даже напишу об этом научный доклад, если только мир не разлетится на окровавленные куски ко времени, как вы дадите мне эту чёртову карту!
Бедный мистер Фарнсворт моргнул, глядя на меня, как если бы я обезумела. Дейзи подошла ко мне и накрыла ладонью мою руку.
— Прошу простить Аву, — сказала она, — но мы крайне торопимся. У вас есть карта Арденнов?
— Не стоит извиняться, — сказал мистер Фарнсворт. — Так довелось, что у меня здесь есть карта, — он стал быстро перебирать стопу документов, которые в суматохе были беспорядочно сложены на столе. — Она была прямо здесь… ах! Нет, это Шварцвальд… хм, а это Броселианд… ах, а вот и карта!
Я едва не вырвала лист из его рук. Это был старинный кусок пергамента с картой, начерченной чернилами с тиснеными буквами на древнем рукописном шрифте с замысловатыми зарисовками замков, животных и драконов.
— У ничего более свежего у вас нет? — спросила я, уставившись на поблекшие линии рек.
— Эта карта была нарисована рыцарем Ордена в тринадцатом веке, — ответил мистер Фарнсворт, негодующе встав из-за стола. Думаю, он больше был оскорблён мыслью, что я посчитала, будто современная карта была предпочтительнее его архивной находки, нежели моим недавним грубым поведением: — Я посчитал, что вы найдёте её более верной.
Я вздохнула и опустилась на стул, который Дейзи принесла мне, и вновь разложила карту, чтобы на неё падал свет из светового окна. На первый взгляд все реки показались такими же извилистыми, как и та, что была нарисована на гобелене. Одна из рек называлась Эна, а другая носила название Маас, а третья…
— Вот Семуа. И вот этот замок, похож на тот, что на гобелене.
— Ах, это Буйон. Когда-то он принадлежал Ордену, но был заброшен в пятнадцатом веке, поскольку посчитали его слишком рискованным для содержания.
— Слишком рискованным! — воскликнул мистер Беллоуз. — Орден забросил сторожевой пост, потому что он был слишком рискованным?
Мистер Фарнсворт выглядел смущённым, как будто он сам лично отдавал приказ к отступлению.
— Арденский лес был домом для особо жестокой породы гигантов-людоедов.
— Вы хотите сказать каннибалов? — спросил Колли с мальчишечьим пренебрежением. — Гиганты-каннибалы?
— Да. Было признано разумным обойтись тактическим отступлением.
— Вот эта излучина реки, — я указала на пергамент, — она почти что отрезана от земли. Как она называется?
—
— Я видел это место, когда был на каникулах, — сказал мистер Беллоуз. — Это непомерно высокий холм, отрезанный через излучину в реку так, что создаётся впечатление, будто это остров. Местные говорят, что это «холм фейри». Мне скорее кажется, что он похож на могильные холмы железного века.
— Некоторые из которых были холмами фейри, — добавил мистер Фарнсворт.
— Вероятно, гиганты охраняли третий сосуд, — сказала я. — Последний сосуд. Натан как раз туда сейчас и направляется…
— Натан совершает небольшой крюк, — сверху послышался голос.
На краю светового окна стоял Дарклинг, его силуэт вырисовывался на фоне неба. Это мог быть Адерин из моих видений, но когда он вновь заговорил, я поняла что ошиблась:
— У нас ещё есть время.
— Рэйвен! — воскликнула я.
Он спрыгнул с окна и приземлился прямо передо мной, его крылья были раскрыты над его головой, подобно мантии. Я услышала потрясённый возглас Колли и крик Джинкса:
— Что б мне провалиться, ну и огромен же он!
— Всё хорошо, — произнесла Дейзи, — он наш друг.
Я бросила карту и побежала в объятия Рэйвена. Он укрыл нас своими крыльями и поцеловал меня. Когда я смогла восстановить дыхание, я отступила и посмотрела ему в глаза.
— Я боялась…
— Что я не вернусь? Я понимал, что мне сначала надо отыскать Хелен.
— Хелен? — вскрикнула Дейзи. — Ты нашёл её? С ней всё хорошо? Где она?
— На данный момент она, более или менее, в безопасности, — ответил Рэйвен Дейзи. — Она в Лондоне. Марлин наблюдает за ней. Агнес и Сэм тоже там… собственно вот… — он изъял из своего кармана конверт и передал его мистеру Беллоузу. — Агнес попросила меня передать это вам. Натан тоже там.
— Натан там? — переспросила я. — Хочешь сказать, он отправился на поиски Хелен? Тогда может быть он не собирался предавать нас.
— Я знал это! — завопил Боттом. — Бекки не дал бы дёру от нас. Он отправился спасть свою девушку, только и всего.
— Да, думаю таков и был его мотив, — сказал Рэйвен. Он перевёл взгляд с меня на стол, где я бросила карту Арденнов: — Это… это место, где находится третий сосуд?
— Да, — сказала я. — Это в Бельгии.
— Арденский лес, — сказал Рэйвен. — Наш народ рассказывает истории об этом месте. Там был бастион Дарклингов, пока гиганты не изгнали нас.
— Гиганты изгнали вас? — Боттом во все глаза таращился на Рэйвена.
— Это были поедающие людей гиганты, — оборонительно ответил Рэйвен.
— Вся эта легенда о поедающих людей гигантов могла быть нарочно выдумана для защиты третьего сосуда, — высказался мистер Беллоуз. — Возможно, это и ван Друда удержит в стороне.
— Я встречал Юдикуса ван Друда, — сказал мистер Фарнсворт, содрогнувшись, — не думаю, что даже людоеды-гиганты удержат его в стороне.
— Но ты сказал, что Натан был с Хелен, — обратилась я к Рэйвену. — Значит, он не выдал местоположение третьего сосуда ван Друду.
— Пока нет, но мы думаем, что он использует информацию о местонахождении третьего сосуда, чтобы выторговать освобождение Хелен.
— Освобождение Хелен? — вторила Дейзи. — Вы не смогли освободить её?
— Она под усиленной охраной и она находится под внушением. Даже если бы мы выкрали её, она бы все равно была под властью ван Друда. Она бы не была той Хелен, которую вы знаете и любите. Она… — он запнулся, переведя неловкий взгляд с Дейзи на меня. — Понимаете, она считает, что влюблена. Она помолвлена и выходит замуж… за Юдикуса ван Друда.
ГЛАВА 19
— Помолвлена с ван Друдом! — завизжала Дейзи. — Но он же в отцы ей годится!
— Никто, похоже, особо не возражает, — сказал Рэйвен. — Миссис ван Бек кажется вполне довольной соглашением.
— Мама Хелен там? — спросила я.
— Да. Она с Хелен остановились с городском коттедже ван Друда на Белгрейв-Сквер. Ежедневно они ходят по магазинам и покупают для Хелен приданое.
— А вы не могли добраться до них, пока они на прогулке? — спросила я.
— Мы пытались. Сирена выдала себя за продавщицу в «Селфридж» и попыталась поговорить с Хелен, но та постоянно напевала какой-то нелепый свадебный мотив и придиралась к качеству флёрдоранжа и кружевных вуалей.
— Похоже, это музыкальное гипнотическое заклинание, которое ван Друд использовал на нас в прошлом году, — сказала Дейзи. — Оно прогоняет все мысли, кроме одной, которую он внедрил. Бедная Хелен. Она всегда боялась, что её мама выдаст её замуж за какого-нибудь древнего типа.
— Миссис ван Бек тоже под гипнозом? — спросила я.
— Сложно сказать, — ответил Рэйвен. — Она не стала бы разговаривать с Сиреной. Она говорит, что продавщицы должны помалкивать. Сирена случайно услышала её высказывание другой даме, что её дочь выходит замуж за самого богатого мужчину Нью-Йорка. Либо она тоже под гипнозом, либо….
— Обольщена состоянием ван Друда, — закончила я за него. — Мы должны остановить это. Мистер Омар сможет разрушить заклинание.
— Агнес телеграфировала ему на прошлой неделе. Сегодня днём он должен прибыть в Лондон.
— Но что если ван Друд попытается жениться на Хелен раньше, чем мистер Омар доберётся до Лондона? — спросила Дейзи.
— Скорее Марлин убьёт его… или умрёт в попытке сделать это. И опять же, там Натан. Он прибыл в Лондон два дня назад. Сначала мы подумали, что он приехал выручать Хелен, но затем мы выследили его, сидящим за чашкой чая с ван Друдом. Я прислушался, встав у окна, и услышал, как он сказал, что у него есть кое-что, что ван Друд очень хочет….
— Местонахождение третьего сосуда, — сказала я. — Вот почему он сбежал… чтобы обменять информацию на Хелен. Он уже сообщил данные ван Друду?
— Пока нет. Он сказал ван Друду, что у него есть карта с местоположением, но она спрятана, и что если ван Друд хочет её заполучить, он должен привести Хелен на Лондонский вокзал Виктория в полдень тридцатого июня.
— Это же завтра, — сказал мистер Беллоуз. Он впервые заговорил с момента, как Рэйвен передал ему конверт с письмом от Агнес, которое он поглощёно читал:
— Сегодня двадцать девятое июня. Я по глупости потерял счёт времени, пока мы бегали кругами по лабиринту. Агнес написала письмо вчера, двадцать восьмого июня.
Что-то в вопросе дат кольнуло в моей памяти.
— Что-то должно произойти… — начала я.
— Убийство эрцгерцога Франц Фердинанда, — сказал мистер Беллоуз, вскинув вверх письмо, зажатое в дрожащей руке. — Благодаря вашему предупреждению, Йегеры отправились туда, чтобы предотвратить это. Вчера они телеграфировали Агнес в Лондон с отчётом, что они смогли сорвать три попытки подрыва автоколонны эрцгерцога. Беатрис убедила первого наёмника не бросать бомбу. Долорес ввела в гипноз второго убийцу. А третий наёмник бросил бомбу, но профессор Йегер бросился самолично на наемника, и бомба отскочила от заднего бампера машины эрцгерцога и закатилась под следом идущую машину, ранив множество невинных зевак, в том числе и профессора Йегера, но миловала эрцгерцогу жизнь. Они считают, что преуспели. Эрцгерцог произнёс речь в ратуши, в которой он сказал, что видел в лицах людей радость от провала попытки террористического акта. Беатрис докладывает, что эрцгерцог смотрел прямо на неё и Долорес, когда произносил это. Затем эрцгерцог и герцогиня предложили посетить больницу, куда поместили раненных при взрыве бомбы, главным образом потому, что они хотели поблагодарить профессора Йегера. По пути туда они свернули в неверном направлении, и когда они дали задний ход, вышел мужчина по имени Гаврило Принцип и застрелил сначала эрцгерцога, а потом и герцогиню. Они оба умерли, — мистер Беллоуз опустил руку и бросил письмо на стол. — Все наши планы… даже с предупреждением о грядущем… и мы оказались бессильны изменить курс истории.
— Но война ещё пока не была объявлена, — произнесла Дейзи. — Только потому, что австрийский эрцгерцог был застрелен в Сараево, наверняка это не означает, что война неизбежна. На это уйдёт время, не так ли, Ава?
Я попыталась вспомнить содержание газеты, приколотой к доске, которую видела — Агония от объявления войны — какая там была дата?
— Не думаю, что войну объявят до начала августа. У нас всё ещё есть время.
— Агнес пишет, что Сэм ведёт разговоры со своими контактами в Лондоне. Вионетта и Лиллиан работают с представителями Ордена в правительстве Франции, а Йегеры отправились в Берлин, чтобы попытаться сдержать запал к началу войны в Германии. Но боюсь, что все наши попытки будут ничтожны, если ван Друд отыщет третий сосуд и высвободит оставшуюся часть «сумерек».
— Нам надо удержать Натана от передачи ему информации, — сказала я.
— И спасти Хелен, — добавила Дейзи.
— Мы сейчас же полетим с Рэйвеном в Лондон, — сказала я. — Кто-то должен отправиться в Арденский лес и предупредить стража сосуда.
— Я поеду, — сказал мистер Беллоуз. — Я знаю этот регион. Я довезу Дейзи до самого Лондона, а затем сяду на поезд до Брюсселя.
— Мы тоже поедем, заодно составим компанию Моффи и будем сражаться за нашего Бекки — и Англию, если потребуется, — сказал Колли с трепетом в голосе и такой огромной любовью в глазах, что у меня самой защипало в глазах.
— За Бекки и Британию! — возликовали Джинкс и Боттом.
Мы все присоединились ко второму возгласу, даже Рэйвен, который прошептал мне:
— Кто такой Бекки?
— Позже объясню, — прошептала я в ответ. — Нам лучше поторопиться.
Когда я повернулась к своим друзьям, чтобы попрощаться с ними, моё зрение стало размытым, и на мгновение все они стали походить на поблекшие и неясные фигуры с гобелена. Мистер Беллоуз стал похож на рыцаря, Дейзи на средневековую леди, а Колли, Джинкс и Боттом на храбрых оруженосцев. Я потёрла глаза и вместо того, чтобы мои друзья вновь стали в центре фокуса, выцветшие гобелены за их спинами взорвались яркой жизнью, и я увидела, что мы все были там, на гобелене, как будто мы всегда были частью сотканной истории. Я моргнула, и образы на гобелене снова поблекли до теней. Возможно, это была игра моего воображения. Но, когда я попрощалась со своими друзьями, и мы с Рэйвеном вылетели из светового окна, во мне зародилось беспокойное чувство, что будущее уже было соткано на неком превосходном ткацком станке, и наши попытки изменить его, будут такими же бесплодными, как и разгадка самого времени.
Я догнала Рэйвена, когда он пролетал над сторожкой замка.
— Другим, возможно, потребуется наша помощь, чтобы пройти мимо теней к железнодорожной станции, — прокричала я.
— Я так не думаю, — ответил Рэйвен. — Смотри.
Он указал на лес. Сначала мне показалось, что лес был охвачен огнём. Земля была покрыта дымом. Но когда я присмотрелась, я увидела, что дым был сотворён из сумрачных созданий — крыс, и горностаев, и волков — потоком проносящихся сквозь лес. Сначала от этого вида я стала ещё больше переживать за своих друзей, но затем я заметила, что все они двигались прочь от замка.
— Они отступают, — сказал Рэйвен. — Друд отозвал их, поскольку полагает, что информация о местонахождении третьего сосуда считай у него на руках. Он, должно быть, абсолютно уверен в Натане.
Мне нечем было ответить на это. То, что Натан украл информацию о нахождении третьего сосуда и запер меня внутри второго сосуда, чтобы вернуть Хелен, было чуть лучше, чем думать о том, что он сделал это потому, что был одержим тенями. Но конечный результат будет тем же, если мы не остановим его. И наблюдение за потоком сумрачных созданий мало чем заставило меня почувствовать себя лучше. Когда они бежали, их очертания смазывались и смешивались друг с другом в тошнотворную бесхребетную форму. Крысы становились волчьими хвостами, а горностаи удлинялись до формы змей, пока все они не стали одним сгустившимся потоком бурлящей тины. Я представила, как этот нечестивый поток растягивается по всей Англии — и когда ван Друд разрушит третий сосуд, и к ним присоединятся пожиратели надежд, заразив всё что было хорошее в этом мире. Как мог Натан поверить, что выдав местонахождение сосуда ван Друду, он спасёт Хелен, когда это приговорит всех нас к жизни в мире теней?
На краю леса грязный поток разбился на крылатые создания — летучие мыши, и вороны, и гигантские моли.
— Мы должны спешить, — проорал мне Рэйвен. — Нам надо обогнать их.
Мы полетели быстрее над деревней близ северного форта и «Беллз», над покрытыми утёсником холмами и поросшие вереском пустоши. Было приятно снова двигаться, дышать свежим воздухом. Когда мы достигли моря, мы сделали вираж вправо и полетели вдоль южного побережья. Мы пролетели над островом близ берега с руинами замка на нём.
— Линдисфарн, — тихо произнёс название замка Рэйвен, но ветер донёс его до меня. — Святой остров. Когда-то он был заставой вашего Ордена. Когда на него напали викинги, Орден обвинил Ётунов с севера. Но, по словам наших Старейшин, Ётуны были одержимы тенями. Это место до сих пор считается сакральным, за которым наблюдают фейри… смотри.
Он устремился вниз к скалам на южной стороне острова. Я разглядела лоснящиеся фигуры, нежившееся на солнце. Одна из фигур подняла тёмную голову и моргнула, посмотрев на нас, затем гавкнула и ударила своими ластами по воде, и скользнула вверх по скалам. Пока она двигалась, её гладкая чёрная шерсть спала и нам явилась женщина, обнажённая и сияющая на солнце.
— Шелки10, — сказал Рэйвен. — Они патрулируют береговую линию.
Женщина помахала нам, вовсе не смутившись своей наготы, единственное, что её частично прикрывало — это её длинные чёрно-зеленоватые волосы, и выкрикнула нам:
— Удачной охоты, Дарклинги. Я Роан из Мерфолк. Моя родня говорит, что тени скапливаются над Лондиниумом. Будьте осторожны, и пусть Сид11 благословит вас.
— Огромное спасибо, Роан. Скажи своей родне, что Орден и Дарклинги объединились в борьбе против Мастера Теней, но если мы проиграем, то разразится великая война. Твой народ может пожелать найти убежище в ваших подводных пещерах.
Она покачала головой, её длинные блестящие чёрные волосы волнообразно колыхались вокруг неё подобно морским водорослям.
— Уже не впервой нашему роду приходится сражаться в ваших войнах. Когда с севера пришли большие корабли, и во времена великой армады, мы всплыли, чтобы обеспечить нашим островам безопасность. Мы сделаем это снова, если потребуется.
Другие мужчины и женщины перевоплотились из своих форм щелки и встали рядом с Роан. Они выглядели такими уязвимыми своими голыми телами, что я задрожала от мысли о них, смело встречающих вражескую армию, но затем они разразились яростным криком, от которого мои перья и щетинки встали дыбом, и я была рада, что они были на нашей стороне.
Пока мы летели на юг, мы увидели ещё больше тюленей вдоль скал, которые гавкали нам и махали своими ластами. Они курсировали вокруг острова Англии, приготавливаясь к его защите, как было во время нападения викингов и испанской непобедимой армады. Их доблесть ободрила меня, но мне также страшно было подумать, насколько хуже будет эта война, если ван Друд высвободит тени из третьего сосуда. Мы должны остановить его!
В устье Темзы мы полетели вглубь острова в направлении Лондона. Я очень хотела увидеть город впервые, но когда мы подлетели ближе, туман поднялся с реки, скрыв болота по обе стороны Темзы и затмив всё перед нами. Мы летели вслепую.
— Я читала об этих лондонских туманах в книгах мистера Дикенса, — сказала я Рэйвену, — но я и не предполагала, что они настолько плохи.
— Они не были такими, когда я улетал этим утром. Я не люблю летать, когда не могу видеть, но мы можем ориентироваться по звуку.
— По звуку? Хочешь сказать, как летучие мыши? Не уверена, что знаю как делать это.
— Мой отец показал мне, как это делается. Просто следуй за мной.
Я подлетела ближе к Рэйвену, наши кончики крыльев соприкоснулись, и постаралась быть тихой, так чтобы не помешать его навигации по звуку. Он поворачивал голову из стороны в сторону, также делает Блодьювед во время охоты, но он казался неуверенным и полетел гораздо медленнее. Я открыла свой слух Дарклинга и поняла почему. Туман исказил звуки, сделав некоторые из них, к примеру, сирены кораблей, над которыми мы пролетали, нарастающими до невыносимой высоты, а другие, к примеру, крики чаек, пронзительно резкими. Слушая их все, я начала испытывать головокружение. Казалось, будто в мои уши попала вода. Я попыталась встряхнуть головой и очистить слух, и врезалась прямиком в мачту корабля.
Рэйвен схватил меня за руку раньше, чем я стремительно упала бы на палубу корабля, и начал направлять меня сквозь дебри корабельных матч. Должно быть, мы были рядом с городом, раз река была так запружена кораблями, но я до сих пор едва могла что-либо слышать.
— Давай попробуем отклониться от реки, — сказал Рэйвен, его голос был странно искажённым. — Может быть, туман не будет таким плотным на суше.
Только вот оказался он настолько густым, что мы влетели прямиком в стену. Рэйвен, летевший впереди меня, ударился об стену первым. На этот раз от падения спасла я его. Я вытянула его наверх к открытому окну, и мы оба уселись на каменном подоконнике, чтобы отдышаться.
— Я начинаю думать, что это неестественный туман, — потрясённо выговорил он, когда вновь смог заговорить. — Думаю, он был поднят…
— Друуууд!
Резкое карканье раздалось у нас за спинами. Я крутанулась, посмотреть кто заговорил, но за исключением нескольких ворон в помещении башни никого не было. Одна из них открыла клюв и вновь каркнула:
— Друуууд!
Остальные воро́ны — их оказалось пять — присоединились к карканью.
— Друуууд! Друуууд! Друуууд!
Я вытянула кинжал из ножен и прошептала Рэйвену:
— Сумрачные воро́ны.
— Нет, — сказал он, сдерживая мою руку. — Это вóроны. Они… — он окинул взглядом башню, на которой мы уселись. — Это Лондонский Тауэр и они — шестёрка резидентов-вóронов. Они оберегают башню. В старых преданиях говорится, что пока в Лондонском Тауэре живут шесть воронов, Англия никогда не…
— Падёт! — каркнул один из вóронов. Он вскочил на колено Рэйвена и снова заклекотал: — Падёт! Друд! Падёт!
— Что он пытается сказать? — я хоть и научилась немного общению с птицами, но я не была столь же хороша, как Рэйвен. — Ты можешь поговорить с ним?
В ответ Рэйвен издал сиплую серию карканья и хрипов. Вóроны в волнении взъерошили перья и шумно загалдели вокруг Рэйвена, каркая и покачивая головами вверх-вниз.
— Они говорят, что Друд поднял туман, чтобы удержать Дарклингов на земле. Его вороны попытались атаковать башню и убить вóронов, но они дали отпор.
— Их смерти, в самом деле, будут означать падение Британии?
— Они, похоже, так считают, и очевидно также считает и Друд. Я сказал им, что мы прилетели сюда, чтобы уничтожить Друда. Они говорят, что мы не должны лететь, другие птицы предупредили их, что туман опасен для полёта в нём и что их дикие собратья до смерти разбились об здания. Туман вплетается в их крылья, тянет вниз и нарушает их способности к ориентации.
— Тогда как мы доберёмся до ван Друда? — спросила я.
Один из вóронов каркнул в ответ.
— Что он сказал?
— Он сказал, что мы должны сесть на нечто, что называется «трубой».
«Трубой» оказалась подземная сеть поездов, очень похожая на метро Нью-Йорка. Недалеко от башни мы отыскали станцию и купили билеты. Рэйвену, похоже, было не по себе спускаться под землю. Должно быть, это напомнило ему подземелье под особняком «Хелл-Гейт», где его удерживали узником и истязали в прошлом году. Я крепко сжала его руку и занялась поисками Белгрейв-Сквер на карте. Пока мы ждали поезд, я изучила карту и запомнила маршрут до железнодорожного вокзала Виктория, на случай если нам завтра понадобится туда ехать. Однако я лелеяла надежду, что мы сможем вырвать Хелен из рук ван Друда раньше назначенного срока.
Поезд битком был набит конторскими служащими и секретарями, ехавшими с работы домой. Многие из них читали газеты. «Эрцгерцог убит в Сараево» — пестрели заголовки. От прочтения того же самого заголовка, который я видела в дряхлых газетных вырезках, приколотых в доске мистера Беллоуза в разрушенном Блитвуде, у меня засосало под ложечкой. Я ненароком услышала, как мужчина с женщиной обсуждали убийство.
— Твоей маленькой головушке не стоит беспокоиться об этом, милая, это довольно далеко отсюда. Место происшествия на Балканах и оно не имеет никакого отношения к нам.
Мне стало интересно, что подумают все эти люди чуть больше чем через месяц, когда их страна втянется в войну как раз из-за этого «места происшествия» на Балканах. Как много из этих молодых людей уйдут на войну, чтобы погибнуть? Как много из этих женщин потеряют своих мужей, любимых, братьев и друзей?
Рэйвен стиснул мою руку, догадавшись в каком русле потекли мои мысли.
— Мы остановим это, — сказал он. — И спасём Хелен.
Я сжала его руку в ответ и затем заметила, что мы достигли своей станции. Когда мы вышли на улицу в толпе молодых парней и девушек, я впервые задалась вопросом, а что я буду делать, если мне придётся выбирать между спасением Хелен и предотвращением войны.
ГЛАВА 20
Мы вышли из метро в такой густой туман, что невозможно было разглядеть собственную руку, выставленную перед собой.
— Как мы вообще найдём хоть что-то в этом? — простонала я, как раз когда в поле зрения появился толстый джентльмен с моржовыми усами и шляпой-котелком.
— Простите, сэр! — окликнула его я. — Не подскажите, как добраться до Белгрейв-Сквер?
Джентльмен остановился, раздраженно фыркнув, и ответил серией искажённых звуков, которые прозвучали так, словно он проглотил туманный горн. Затем он растворился в тумане.
— Ты понял хоть что-то из этого? — спросила я Рэйвена.
— У меня были куда более вразумительные разговоры с пересмешниками, а они только повторяют то, что ты говоришь… вон, идёт кто-то ещё.
Чёрная коляска прорвалась сквозь туман, как нос ледокола разрезает замёрзшую реку. Ею управляла миниатюрная женщина в чёрно-белой униформе и белой фуражке с оборками.
— Прошу прощения, — сказал Рэйвен, кланяясь. — Не могли бы указать нам дорогу до Белгрейв-Сквер?
— Я могла бы вам сказать, но в таком густом тумане вам это не поможет, — ответила крошечная женщина. Приглядевшись, я поняла, что она была не так уж и старше меня: — Это неестественно, я уже говорила хозяйке сегодня утром и это вредно для лёгких ребёнка, но она заставила меня вывезти его на прогулку, как будто езда по кварталу поможет, — она издала короткий смешок. — Но если вы хотите добраться до Белгрейв-Сквер, не завязнув в тумане, вам лучше следовать за мной. Но будьте попроворней, у меня нет времени валять дурака всё утро.
Мы с Рэйвеном переглянулись и поторопились, чтобы не отстать от няни, которая, несмотря на свой невысокий рост, засеменила быстрым шагом.
— Как долго это продолжается? — спросил Рэйвен.
— Туман поднялся сегодня утром на рассвете. Кухарка говорит, что он прибывает с реки, но я была на ногах, заходила к юному сэру в четыре часа утра и видела, что туман течет с другой стороны площади… из того дома со всеми этими странными происшествиями.
Мы с Рэйвеном переглянулись поверх головы няни.
— Это дом, где остановился американский джентльмен?
— По-моему, он не джентльмен, хотя никто никогда не спрашивает мнения Лиззи. Я видела всевозможных сомнительных типов, приходящих и уходящих оттуда в любое время суток. Я не сплю из-за юного сэра, так что вижу всё. Есть люди, которые приходят в этот «дом» и они вовсе не похожи на людей. Тёмные типы, если вы понимаете, о чём я.
— Да, — сказал Рэйвен, метнув на меня взгляд. — Думаю, да.
— Вы не заметили там молодую американку? — спросила я.
— Симпатичную малышку-блондинку? — спросила она.
— Да. Хелен, её зовут Хелен ван Бек, и она моя подруга.
— Ох, я рада, что у неё кто-то есть. Бедная овечка выглядит так, будто её ведут на бойню. Каждый день в четыре часа она ходит по парку, как заводная… словно она механизм часов. Она всегда носит вуаль, сквозь которую видно её глаза. Они такие остекленевшие, как будто она ходит во сне, ох, а эта её ужасная мать цепляется за её руку, будто боится, что та убежит. Надеюсь, вы здесь, чтобы вразумить её.
— Да, — сказала я. — Вы говорите, в четыре часа дня?
Я достала свой репетир и открыла крышку, чтобы посмотреть время. Часы издали мелодию, которую я никогда раньше не слышала, и пробили четыре часа.
— Ну, разве это не великолепно, — сказала Лиззи, глядя поверх коляски на мои часы. — Эту мелодию постоянно напевает ваша подруга. Это ваша с ней любимая песня? Быть может, что-то вроде этого вы пели в школе?
— Что-то в этом роде, — сказала я, настороженно глядя на ряд железных шипов, появляющихся из тумана.
— А вот и парк, — сказала Лиззи. — Ваша подруга уже должна быть внутри. Надеюсь, она немного оживится, когда увидит вас. Ну, а теперь пока, постарайтесь не заблудиться в тумане.
Лиззи помахала нам и поспешила мимо входа в парк. В считанные секунды она исчезла, как будто её никогда и не существовало, хотя я всё ещё слышала, как она уговаривала «юного сэра» не бросать соску на землю.
— Это же не старая школьная песня, — сказал Рэйвен, когда Лиззи ушла. — Не так ли?
— Нет, — сказала я. — Никогда раньше не слышала её. Должно быть, это часть гипноза ван Друда, а значит, я не смогу использовать репетитор, чтобы снять чары с Хелен. О, как бы я хотела, чтобы мистер Омар был здесь.
Словно призванный своим именем, из тумана появился высокий индус. Его белый тюрбан и туника так хорошо сливались с туманом, что казалось, будто его голова плывет бестелесно. Каким бы жутким ни было зрелище, я была вне себя от радости, увидев его.
— О, мистер Омар! Вы уже видели Хелен?
— Нет, но мы заметили, что в этот час она всегда гуляет по парку, и пришли посмотреть на неё.
— Как думаете, вы сможете освободить её от чар ван Друда?
— Если он не сможет, то и никто не сможет.
Я подпрыгнула от неожиданности и, посмотрев вниз, увидела Малыша Марвела.
— Будем надеяться, что это не так, — сказал Омар. — Я не могу знать, поддастся ли наложенное на Хелен заклинание моему влиянию, пока не увижу её. Мне не нравится этот туман. Она дурит голову и высасывает дух, это…
— У меня уши заложило, — объявил другой голос. Из тумана появился Марлин, одетый в длинный вощёный плащ; с его плеч и полей шляпы капала вода.
— Купался в Темзе? — спросил Рэйвен.
— Можно и так сказать. Я слежу за туманом с самого рассвета. Все началось с дома ван Друда…
— Как Лиззи и сказала, — сказала я Рэйвену.
— …затем туман пронесся против часовой стрелки по всему городу, задержавшись у Палаты Лордов и Даунинг-стрит 10.
— Ах, — сказал Омар. — Ван Друд использует туман, чтобы проникнуть в центры власти, убаюкивая правительственных чиновников ложной преступной беспечностью именно тогда, когда они должны быть наиболее бдительны к угрозе войны.
— От тумана хочется лечь и сдаться, — сказал Марлин, его лицо было мрачнее, чем я когда-либо видела.
Я вспомнила, как Рэйвен говорил, что Марлин не такой беззаботный клоун, каким кажется, и что однажды он уже разочаровался в любви. «Интересно, что нашёптывал ему туман этим утром… очевидно, ничего хорошего».
— Я поймал себя на том, что подумываю бросить всё это и улететь домой в Равенклифф, но потом вспомнил… — он замолчал и протянул руку. — Вон она идёт.
Женщина под вуалью, одетая с головы до ног в чёрное, вышла из тумана так тихо, что даже мои уши Дарклинга не услышали её приближения, но Марлин, очевидно, был более остро настроен на её движения. Сначала я подумала, что это, должно быть, пожилая женщина, но потом заметила блеск голубых глаз под вуалью и узнала свою подругу.
— Хелен! — воскликнула я, встав перед ней раньше, прежде чем она успела бы пройти.
Она посмотрела на меня сквозь тень паутины, отбрасываемую тяжёлой кружевной вуалью.
— Здравствуй, Ава, — сказала она, словно ничуть не удивилась встречи со мной. — Как приятно тебя видеть. Ты приехала в город на мою свадьбу? Боюсь, погода ужасная.
Я изумлённо уставилась на неё.
— Я приехала в город, чтобы помешать твоему браку с ван Друдом!
— У тебя всегда было странное чувство юмора, — невозмутимо ответила Хелен. — Так шутили только в школе, — она наклонила голову назад и вперёд, словно пыталась что-то вспомнить.
— Кажется, она помнит, кто она и кто я, — сказала я Омару, который подошёл ко мне и с любопытством смотрел на Хелен. — Наверное, это хороший знак, верно? Она не совсем потеряна.
— Конечно, я помню тебя, Авалайн Холл из Манхеттена. Мы были соседками по комнате в Блитвуде, где учились танцам и манерам, устраивали вечеринки с какао и полуночные пиры. Всё это было очень весело, но теперь я готова занять своё место в обществе. Так что, как видите, я вовсе не потерялась. Я точно знаю, где нахожусь… в доме номер двенадцать по Белгрейв-Сквер. Мы с мамой гостим у моего суженого, Юдикуса ван Друда. Завтра мы поженимся.
— Завтра! — воскликнул Марлин, шагнув между мной и Хелен.
— Да, завтра в отеле «Гросвенор», который удобно расположен рядом со станцией «Виктория». Сразу после этого мы отправляемся в свадебное путешествие по Европе. Пожалуйста, приходите. Церемония назначена на одиннадцать часов.
— Это за час до встречи Натана с Друдом, — сказал Рэйвен. — Друд обманывает Натана.
— Натан? Он здесь?
Хелен моргнула голубыми глазами. Она выглядела так, словно ресница попала ей в глаз или как будто пыталась разглядеть что-то сквозь паутину теней на своём лице.
— Да, — ответила я. — Натан выяснил местонахождение третьего сосуда, чтобы выторговать у ван Друда твою свободу. Но если ты откажешься выйти замуж за ван Друда, ему не придётся рассказывать это ему.
— Но почему я должна отказываться выйти замуж за мистера ван Друда? — спросила Хелен, снова моргая.
Интересно, почему она просто не отодвинула эту проклятую вуаль? Хелен никогда не любила вуали. Она всегда считала их вычурными и старомодными. «Зачем закрывать мой лучший актив?» — однажды с искренней гордостью она подметила свою красоту.
— Он самый богатый человек в Нью-Йорке, а может, и во всем мире. Нам с мамой больше не придется беспокоиться о деньгах, как только я выйду замуж. Я смогу купить все платья, какие захочу, и у меня будет дом в городе, и за городом, и лето буду проводить в Ньюпорте, и большие туры по Европе. У меня будут слуги, которые позаботятся обо всех моих нуждах, буду устраивать вечеринки и буду приглашена на все нужные светские рауты. Мне больше никогда не придётся ни о чём беспокоиться.
— Но он годится тебе в отцы! — вскрикнула я.
— Многие девушки выходят замуж за джентльменов постарше, — ответила она. — Для девушки моего темперамента это соответствует моим интересом и самое лучшее, что может быть сделать. Мне нужна твёрдая рука, чтобы вести меня. Я была довольно непостоянна.
Её взгляд скользнул куда-то поверх моего плеча. Я обернулась и увидела Натана. На нём был чёрный плащ и широкополая шляпа, скрывавшая его лицо в тени.
— Да, — сказал Натан, шагнув вперёд. — Ты была довольно непостоянна, не так ли? Ты не смогла выбрать между ним и мной, — он дёрнул подбородком в сторону Марлина, и я увидела, как тот вздрогнул.
— Я бы так не сказал, — сказал Марлин, придвигаясь ближе к Хелен. По тому, как вздрагивали его плечи под плащом, я поняла, что он хочет расправить крылья и накинуть их на голову Хелен: — Я бы сказал, что Хелен выбрала меня.
— Только потому, что она боялась своих чувств ко мне, — сказал Натан, придвигаясь ближе к Хелен. Взгляд её голубых глаз метался с одного на другого, мелькая под вуалью, как пара птиц, пойманных в сеть: — Когда прошлым летом я рассказал тебе о своих чувствах, ты мне не поверила… Наверное, я неправильно выразился.
— Ты сказал, — произнесла Хелен, не сводя голубых глаз с Натана, — что раз уж Ава выбрала Рэйвена, мы с тобой можем вместе взяться за вёсла.
— Ты — идиот! — воскликнула я, шлёпнув Натана по руке. — Ты прекрасно знаешь, что всегда любил только Хелен.
— Да, теперь я это знаю. И я знаю, каким идиотом был, большое спасибо, но я пытаюсь всё исправить, — он повернулся к Хелен. — Чёрт возьми, Хелен, неужели ты не понимаешь, что я чувствую? Я люблю тебя с тех пор, как ты лазила со мной по деревьям, хотя ты до жути боялась высоты, потому что знала, что я очень не хочу быть один. Я люблю тебя, потому что, несмотря на все мои дурацкие поступки, ты поддерживала меня. Ты всегда видела во мне хорошее, даже когда я сам этого не замечал. Так же, как я вижу мою Хелен здесь, даже под чарами ван Друда, борющуюся за свободу и выход из-под этой ужасной вуали, — он протянул руку к вуали, но Хелен отшатнулась.
— Очень милая речь, мистер Бекуит, но вряд ли уместная для помолвленной леди. Конечно, у меня тоже много приятных воспоминаний о наших детских выходках, но не более того. Я уже отбросила свои детские привычки и предлагаю вам сделать то же самое. Полагаю, вы заключили сделку с моим женихом. У вас есть то, что ему нужно. Вы полагаете, что сможете обманом заставить его отпустить меня, не выполнив свою часть сделки, но я предупреждаю вас, ради дружбы, которую мы разделили, ради старых времён, — её глаза метнулись ко мне, — вы потерпите неудачу. Юдикус Ван Друд всегда получает то, что хочет. А торговаться за моё освобождение бессмысленно. Я связана с ним цепями, которые никто из вас не может разорвать.
Она вызывающе посмотрела на каждого из нас, голубые глаза сверкали под вуалью. Натан сжал кулаки, крылья Марлина шевелились под пальто, но именно Омар выступил вперёд и встретил её вызывающий взгляд.
— Это трюк мастера гипноза, заставить свою жертву поверить, что спасения нет, что прутья её клетки нерушимы, что кандалы, которые связывают её, не сломить. Но ни одна клетка не станет незыблемой, если пленник верит, что побег возможен.
— Тогда я действительно обречена, мистер Омар, потому что считаю, что побег невозможен.
— Но ты же знаешь, что на тебя наложены чары, — воскликнул Марлин. — Разве это не должно облегчить тебе возможность разрушить их?
— Никто не околдовывал меня, — сказала Хелен таким ледяным голосом, что я задрожала. — Мне просто показали правду. Мистер ван Друд снял пелену с моих глаз и показал мне, каков истинный мир. Я видела, как вежливые улыбки дам превращались в ревнивые взгляды, а благожелательное отношение джентльменов в похотливые ухмылки. Я видела, как материнская забота проявлялась в трусливом страхе перед собственной бедностью и позором. Даже твоё милое признание в любви, Натан, всего лишь отчаянная попытка спастись от ненависти к самому себе. Точно так же, как твои попытки спасти меня, — она повернулась к Марлину, — вызваны чувством вины за то, что ты поставил крест на той девушке из Блитвуда, которая пропустила встречу с тобой в лесу. А тебе приходило в голову, что она могла не прийти, потому что с ней что-то случилось. Но вместо того, чтобы искать её, ты решил обидеться.
— Это несправедливо… — начала я, но Хелен повернулась ко мне, её голубые глаза заморозили слова в моём горле.
— Ты хуже всех, Ава. Мая дорогая подруга, Авалайн, ты так бескорыстна в своём стремлении к правому делу. Феникс, мститель за несправедливость, герой среди работающих девушек. Но ты не спасла свою подругу Тилли, не так ли? Как и свою мать. Ты боишься, что если не спасёшь меня, то никогда не сможешь жить с этим.
— Это правда, Хелен, — сказала я, подавляя тёмную тварь у основания моего позвоночника, которая угрожала подняться и ударить Хелен по лицу за произнесённые ею обидные слова. «Это говорит ван Друд, — сказала я себе. — Моя лучшая подруга не считает меня трусливой лицемеркой». — Я не смогу жить с этим, но это не значит, что я не люблю тебя.
— Я никогда и не говорила этого. Я знаю, что ты любишь меня, но я также знаю, что ты любишь себя больше. Не обижайся, Авалайн, это верно в отношении всех, и в первую очередь для меня. Именно это и показал мне мистер ван Друд, сняв с моих глаз пелену. Мир, который он создаёт, будет намного проще. Каждый на своём месте, никто не пытается подняться выше своей станции. Он будет работать слаженно, как хорошо смазанная машина.
Я поморщилась, вспомнив свой сон о фабричных девушках, пришивавших себя к своим машинам, о ван Друде, лакающем их кровь, а потом вспомнила, что Жилли говорил о фабриках ван Друда в будущем.
— Хелен, — сказала я, поднимая руку к её вуали, — ты не можешь хотеть такого мира. Что с тобой сделал ван Друд?
Она вздрогнула, когда моя рука коснулась паутины вуали. Кружево на ощупь было каким-то странным, влажным и губчатым, словно она была…
— Живая, — выдохнул Омар. — Сеть на её платье и вуали живая. Должно быть, так она попалась в ловушку. Если бы мы сможем её снять…
— О, боже, — сказала Хелен, — представьте, что скажут люди, если увидят, как вы срываете с меня платье посреди Белгрейв-Сквер. И, кроме того… — она дёрнула вуаль и приподняла её на несколько дюймов надо лбом, потянув вместе с ней кожу. Вуаль присосалась к её коже крошечными теневыми стежками… кошмарное эхо моего сна о фабричных девушках, пришивающих себя к своим машинам. — Если вы сорвёте с меня вуаль, я истеку кровью. Видите ли, она пришита к моей коже.
ГЛАВА 21
— Он монстр. Я сдеру с него кожу живьём.
— Ты уже сотню раз говорил это, — сказал Рэйвен Марлину, изящно набросив крыло на его плечо. — И я с радостью помогу тебе. Но сначала мы должны выяснить, как убрать эту штуку с лица Хелен.
— Как такое вообще возможно? — спросила Агнес.
Мы находились в гостиной на втором этаже дома, который Агнес и Сэм одолжили у «друзей Ордена». Дом удобно располагался напротив дома ван Друда, прямо через площадь. Когда Хелен рассказала, что сеть теней пришита к её коже, Натан издал сдавленный звук и убежал из парка.
— Я лучше присмотрю за ним, — сказал малыш Марвел, быстро исчезая в тумане.
— Да, возможно, вам стоит, — сказала Хелен, развернувшись, чтобы уйти.
Я потянулась и схватила её за руку, а он она закричала от моего прикосновения. Потом она оглянулась на меня через плечо и грустно улыбнулась.
— И кто теперь чудовище? — спросила она и исчезла в тумане.
— Я слышал истории о таких вещах, — сказал Омар, потягивая чай. Нам всем нужно было что-нибудь горячее, когда мы вышли из тумана. — Сеть теней, пришитая к коже человека… даже есть упоминание о ней в одной из ваших детских книг… Питер Пэн.
— Хотите сказать, когда Венди пришила тень Питера к его ногам? — в ужасе спросила Агнес. — Но ведь это должно было быть забавно!
— Тёмные истины часто таятся в ваших сказках и детских стишках, — зловеще сказал Омар.
— Чем-то похоже на шелки, правда? — спросила я, поворачиваясь к Рэйвену.
— Они могут выскользнуть из своей кожи. Может, они смогут помочь Хелен.
— Я могу отправиться к ним и спросить, — сказал Рэйвен.
— А я пойду в Британскую библиотеку и изучу древние тексты, касающиеся теневой магии, — сказал Омар. — Остальные должны составить план, как вытащить вашу подругу из-под влияния ван Друда.
— Она ясно дала понять, что не хочет уходить, — сказал Марлин.
— Это говорит теневая сеть, — твёрдо сказала я, пытаясь убедить не только остальных, но и саму себя. Слова Хелен всё ещё жалили. — Это заставляет её видеть всё в негативном свете. Она видит в людях только эгоизм, а не добро.
— Хм, — сказал Сэм, — у меня был такой профессор по праву. «Куи боно?»12 попросил бы он нас задаться этим вопросом. Кому это выгодно? В этом есть определённая правда.
— Но не вся правда, — возразила Агнес. — Хелен, должно быть, видит это. В конце концов, она самоотверженно спасла Натана.
— И она сказала нам, что выходит замуж за ван Друда в одиннадцать часов, — сказала я. — За час до встречи Натана с ван Друдом на вокзале Виктория. Зачем ей говорить нам, если не хотела, чтобы мы спасли её?
— Так вот что мы сделаем, — сказал Марлин. — В одиннадцать мы поедем в отель «Гросвенор» и спасём Хелен.
— Да, — сказал Рэйвен, хлопнув друга по плечу. — Но нам понадобится помощь.
— Кто-то сказал, что им нужна помощь?
Мы все повернулись к двери, где стояла Дейзи в окружении Джинкса и Колли. В коридоре позади них толпились мальчишки. Я услышала, как Боттом крикнул им всем заткнуться.
— Вы привели с собой всю школу? — спросила я.
— Они все хотели пойти на помощь Бекки и его друзьям, — ответил Колли. — Он здесь?
— Нет, — ответила я, — но завтра он будет на вокзале Виктория и когда увидит всех вас…
Я посмотрела на ясные, сияющие лица учеников, многие из которых всё ещё были в синей боевой раскраске, и как я подозревала, в остатках малинового печенья, которое они съели в поезде, и все они были готовы рисковать жизнью ради своего друга. На мгновение мне стало интересно, как на них посмотрит Хелен. Увидит ли она эгоизм и жадность на их нетерпеливых лицах? Но нет, даже теневая сеть не могла омрачить эти лица.
— Он вернётся к нам. И к Хелен, я уверена.
— Тогда нам лучше заняться планированием, — сказал Малыш Марвел, вошедший вместе с мальчиками. — Ребята, вы когда-нибудь играли в аферу?
Я отвернулась от Малыша Марвела, когда он начал набирать мальчиков Готорна в единую команду и заметила Сэма и Агнес, стоявшими и перешёптывающимися у окна.
— Что такое? — спросила я.
— Сэм беспокоится, — начала Агнес.
— Не хочу показаться занудой, но когда вы спросили, почему Хелен сказала нам, что выходит замуж в «Гросвеноре» в одиннадцать, ну… есть и другое объяснение. Если она находится под властью ван Друда, она могла бы нам это сказать, потому что это ловушка.
Мы провели ночь, планируя операцию «Тысячи кораблей» («из-за Елены Троянской», — терпеливо объяснил мне Джинкс). Это напомнило мне прошлый год, когда Малыш Марвел учил нас играть в аферу ради спасения сестры Этты из клуба «Хелл-Гейт», только Хелен была там тогда. Я старалась не думать о ней одной в доме с ван Друдом, пойманной в эту ужасную теневую сеть. Ложится ли она спать с этой вуалью? Приносит ли это боль всё время? Вместо этого я занялась приготовлением чая и озадачилась, чтобы мальчики Готорна наелись малинового печенья и хлеба с маслом. Марлин сидел на крыше, не сводя глаз с окна Хелен. Рэйвен улетел поговорить с шелки, а Агнес с Сэмом отправились в «Гросвенор», чтобы разузнать обстановку. Мистер Омар и Колли отправились на вокзал Виктория, чтобы «раздобыть» форму носильщиков.
План был довольно прост для одного из мошенников Малыша Марвела. Агнес, Дейзи и я пойдём на свадьбу, изображая подружек невесты. Я хватаю Хелен, а Агнес с Дейзи держат ван Друда на острие кинжала. Рэйвен и Марлин будут рядом, как и Сэм с мистером Омаром. Мальчишки Готорна, выдающие себя за посыльных в отеле и носильщиков на вокзале, окружают нас кордоном, чтобы не дать агентам ван Друда помешать нам. Мы отведём Хелен прямо на поезд и увезём её как можно дальше от Лондона — в «нераскрытое место», известное только Агнес, в загородный дом школьного приятеля, где она будет в безопасности, пока Омар будет пытаться освободить её от теневой сети. На самом деле это был простой план, который мальчики попытались усложнить, добавив маневры от Цезаря и кодовые имена от Киплинга, которым Малыш Марвел добродушно потакал.
— В конце концов, — заметил он, вставая за печеньем, лежавшем на чайном подносе. — Они идут против самого злого существа на свете. Им нужно немного развлечься, чтобы взбодриться.
— Разве мы не допускаем ошибки, позволяя им помочь? — спросила я.
Я сидела у окна за чайным столиком и с тревогой следила за домом ван Друда на другой стороне площади, хотя и не могла разглядеть его сквозь туман.
— Ты хочешь вернуть свою подругу?
— Да… но разве это не делает меня эгоисткой, какой меня назвала Хелен? Что я готова пожертвовать этими мальчиками ради безопасности моей подруги?
Малыш Марвел устроился на подоконнике и постучал себя по носу.
— У тебя мрачное настроение, понимаю. Ты видишь вещи, словно ты одна носишь призрачную масть.
— Не так уж и просто иметь другой настрой, как только ты начинаешь смотреть на вещи подобным образом. Может быть это не заклинание. Может быть, просто мир так устроен.
— И что если это так? — удивил меня Малыш Марвел, поинтересовавшись. — Что если все мы здесь лишь для того, чтобы спасти свои собственные шкуры, и в этом мире нет иного закона, кроме как либо ты, либо тебя? Думаешь, мне не приходило это в голову, пока я работал в шоу уродов на Кони?
— Нет, конечно же, нет, — сказала я, смутившись, что пожаловалась Малышу Марвелу, у которого, без сомнений, жизнь куда труднее, чем у любого из нас. — Должно быть это было тяжело.
— Ну, безмятежным существованием это не было, скажу тебе, но как однажды сказала мне моя подруга Глория — бородатая дама, — «Я могла бы провести всю жизнь, бреясь, или же сколотить состояние на монетах зевак». Конечно, я привык думать, что каждый был сам за себя, но мистер Омар и Делайла открыли мне глаза и я увидел немного доброты вокруг себя. Я думал, что ваши динь-доны были самым худшим проявлением, но затем я встретил тебя и твоих друзей. Вы все спасли тех девушек из клуба «Хелл-Гейт» в прошлом году — не только своих девушек, но и девушек с улиц.
— Хелен бы сказала, что я просто пыталась почувствовать себя лучше.
— Возможно, Хелен была бы права, — ответил он. — Но что из этого? Что хорошего в подобных мыслях? Я посчитал, что в этом мире мало хорошего, чтобы смотреть на него сверлящим взглядом. Так что я решил расценивать то, что мы делаем, как хорошее, неважно кому это выгодно. И что касается тех парней… — он окинул взглядом комнату. Большая часть парней из Готорна спали на диванах, креслах и пледах; другие играли в карты с Дейзи, которая учила их «флеш и трофеи»: — Как думаешь, кто выйдет из них, если Натан выдаст местоположение третьего сосуда мистеру ван Друду? Что хорошего из этого выйдет?
— Ничего, — ответила я, задрожав от воспоминания о списке потерь Готорна на доске мистера Беллоуза. — Совсем ничего.
Я не смогла уснуть. Мы с Дейзи нашли покрывала, чтобы укрыть спавших парней, и затем я стала изучать карты, на которых Сэм нарисовал отель «Гросверон» и железнодорожный вокзал Виктория. Ближе к рассвету Рэйвен вернулся, пролетев сквозь туман. С его крыльев капала вода, которая пахла рыбой и нечистотами.
— Шелки могут нам помочь? — спросила я, потянув его к огню, чтобы он смог обсохнуть.
Он покачал головой, взъерошив перья, чтобы стряхнуть с них воду.
— У них и так дел по горло. Канал между Англией и Францией забит некого рода сетью, которая ловит шелки и других морских созданий. Она либо топит их, или хуже того, впивается им в кожу и изменяет их.
— Как сетка из теней на Хелен, — сказал Марлин.
— Да, думаю так. Если эти сети будут в канале, когда начнётся война, они смогут уничтожить весь Британский флот. Шелки ищут способ избавиться от них. Вы что-нибудь нашли в библиотеке, мистер Омар?
Омар вернулся несколько часов назад с кипой книг, о которых он с Сэмом и Агнес алчно советовались с того времени. Он оторвал взгляд от толстого тома.
— Мы нашли отсылки к теневым сетям, но не как уничтожить их, не убив хозяина, но мы продолжим искать.
— Может Натан прав, — произнёс Марлин. — Может быть, единственный способ освободить Хелен — это выдать ван Друду местоположение сосуда.
— И какие гарантии будут у нас, что ван Друд снимет теневую вуаль, даже если мы отдадим ему информацию? — спросила Агнес. — Или что он не выкрадет Хелен снова и не поработит её сразу же, как высвободит тени из третьего сосуда? Как только в его подчинении будут все тени, он способен будет поработить всех нас. Скажи ему, Ава, скажи, на что стал похож мир после того, как ван Друд открыл третий сосуд.
Я посмотрела на Марлина и увидела в его глазах разочарование и гнев.
— Это правда, — сказала я. — В том мире уже не будет Хелен — или любого из нас — в безопасности. Человеческая раса будет порабощена для работы на бездушных фабриках. Воздушные корабли-захватчики будут править небесами, где когда-то свободно летали Дарклинги. Мы встретили тебя там, Марлин, и ты мне сам сказал, что ты пойдёшь на всё, чтобы изменить произошедшее за десять лет после разрушения сосуда. Что это будет стоить любой жертвы. Ты даже был готов отпустить Хелен.
Марлин выдержал мой взгляд, его глаза пылали, а руки были сжаты в кулаки. Он был готов к битве. На миг я подумала, что он вот-вот набросится на меня — я почувствовала, как рядом со мной напрягся Рэйвен, приготовившись полететь на своего друга — но затем что-то в нём изменилось. Искра в его глазах застыла и превратилась в ровное зарево. Я вспомнила, как он выглядел, когда я встретила его в будущем, как он возмужал, и мне показалось, что я увидела зарождение этого мужчины в его глазах.
— Очень хорошо, — сказал он. — Я готов пожертвовать собой, но не Хелен.
— Мы не допустим, чтобы Хелен как-то пострадала, — уверил его Рэйвен. — Ты же знаешь, что Ава не позволит чему-либо случиться с ней. Мы вырвем её из рук ван Друда и отправим в безопасное место, а Омар отыщет способ снять с неё теневую вуаль. А тем временем остальные должны будем занять ван Друда, пока мы с Авой летим в Арденны. Будем надеяться, что мистер Беллоуз уже предупредил хранителя третьего сосуда, что его безопасность под угрозой. Мы соберём там армию, чтобы защитить его от Друда.
— Почётный караул, — высказался Колли, очнувшись ото сна. — Как рыцари короля Артура.
И тогда-то проснулись парни, воодушевившись разговором о рыцарях и сражениях. Я отошла к чайному столу, чтобы заварить горячий чай и подкрепить всех нас к предстоящему дню. Я не могла оспорить план Рэйвена, но он не давал мне покоя. «Когда собираются армии, — однажды на уроке сказал нам мистер Беллоуз, — однозначно быть войне». И меня терзала ещё одна мысль. Что если мы не сможем предотвратить свадьбу Хелен и ван Друда? Должны ли мы предупредить Натана и удержать его от передачи местонахождения третьего сосуда ради Хелен? Если Хелен поистине была потеряна, должны ли мы пожертвовать ею ради блага всего мира?
Рассвет принёс небольшие изменения в монотонном сером тумане, но к половине десятого внезапно туман поднялся от Белгрейв-Сквер, как в театре поднимают занавес, как раз в тот момент, когда дверь под номером двенадцать открылась и Хелен, её мать и ван Друд вышли на улицу. Ван Друд был плотно укутан в свою накидку с неизменной фетровой шляпой-хомбург. Хелен по-прежнему была с головы до пят одета во всё черное, ужасная вуаль всё также прикреплена к лицу, но зато у неё был несуразно выглядевший букет фиалок, который дрожал в жидком солнечном свете. Её свадебный букет.
— Она всегда говорила, что хочет букет из флёрдоранж и ландышей, — сказала Дейзи. — Платье от пё де Шин с отделкой из кружева Англетер.
— Когда-нибудь у неё всё это будет, — сказала я Дейзи, крепко стиснув её руку. — Мы не позволим, чтобы сегодняшний день стал для Хелен свадебным.
Омар с Малышом Марвелом ушли часом ранее, чтобы дислоцировать парней по их ролям посыльных и носильщиков. Сэм ожидал нас внизу за рулём автомобиля «Даймлер», чтобы последовать за свадебным кортежем, в случае если они направятся куда-то в другое место, а не в отель «Гросвенор». Мы ехали в тишине, все наши взгляды были прикованы к Роллс-Ройсу «Серебряный призрак», в котором ехали Хелен, миссис ван Бек и Юдикус ван Друд.
— Я не вижу никакого сопровождения, — сказал Сэм. — Если я протараню их автомобиль, мы сможем схватить Хелен и тут же сбегаем.
— Думаю нам лучше придерживаться плана, — сказала Агнес, прикоснувшись к руке Сэма.
От прикосновения Агнес плечи Сэма расслабились, и я осознала насколько напряжённым он был. Мы все были. Мне казалось, будто провода под напряжением тянулись вверх по моему позвоночнику и растягивались по крыльям. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы удержать крылья и не дать им вырваться на свободу. Мне тоже хотелось протаранить чопорного вида Роллс, схватить Хелен и улететь прочь. Но Агнес была права.
— Ван Друд мог установить наблюдателей вдоль улицы. Нам лучше подождать и забрать её у «Гросвенора», где у нас будет поддержка, и мы сможем доставить её прямо на поезд.
Мы продолжили ехать вглубь по Верхней Белгрейв Стрит до Нижней Белгрейв Стрит и свернули налево на Бакингем Палас Роуд.
— Мы близ Букингемского дворца? — спросила Дейзи, выглядывая из окна. — Как бы я хотела на него посмотреть!
— Когда ситуация с Хелен наладится, мы проведём тур и посмотрим достопримечательности, — сказала Агнес. — Смотрите, отсюда виден железнодорожный вокзал Виктория! А вот и «Гросвенор». Машина ван Друда остановилась перед отелем.
Я увидела, как выходит Хелен, на миг принимая руку от лакея, затем встала, словно аршин проглотила и выглядела отрешённой, пока её мать прихорашивалась и шелестела юбками своего тёмно-лилового платья. Хелен повернула голову, поглядев поверх крыши Роллса на дорогу, прямо на нас. Из-за вуали я не могла разглядеть её глаза, однако было вполне понятно, что она увидела нас. Скажет ли она ван Друду, что мы здесь? Но когда ван Друд помог миссис ван Бек выйти из машины, Хелен надменно отвернулась и вошла в отель, не дожидаясь матери и жениха.
— Она увидела нас и не выдала, — сказала я. — Она хочет, чтобы мы спасли её.
— Будем на это надеяться, — сказала Агнес. — Так будет гораздо проще.
Сэм подогнал машину к центральному входу в отель и, высадив нас, отъехал дожидаться нас на боковой улице. Если мы не сможем попасть на поезд, запасным планом было сесть в машину. Тот же лакей, который старался помочь Хелен выйти из машины, предложил мне свою руку. Я уже было прошмыгнула мимо него, когда узнала веснушчатое лицо Джинкса.
— Твоя подруга передела мне это, — прошептал он, вжав сложенный листок бумаги в мою ладонь.
Я развернула листок бумаги. Это была любимая Хелен аквамаринового цвета почтовая бумага. Почерк абсолютно не походил на элегантный росчерк Хелен, он был корявым и неровным, словно кто-то писал, находясь на аттракционах — или кто-то, кто сражался со сверх силой, чтобы вывести слова.
«Это ловушка, — было там написано. — Беги!»
ГЛАВА 22
Я показала записку Агнес и Дейзи.
— Неважно, — сказала Агнес. — У нас уготовлена своя ловушка.
Она поправила шляпу и широким шагом вошла в «Гросвенор».
Я передала сообщение Джинксу.
— Расскажи остальным, — сказала я. — Скажи им быть осторожными.
Затем я последовала за Агнес и Дейзи в переполненный вестибюль, где мне удалось обнаружить их только по торчащему вверх жёлтому пёрышку на шляпе Агнес. На ней было необычное для неё платье с оборками, бледно-голубое вместо обычного тёмно-синего. Мы с Дейзи тоже были одеты в бледно-голубые наряды. Мы должны сойти за подружек невесты, именно это сейчас и объясняла Агнес старшему коридорному.
— Мы приехали на свадьбу ван Бек и ван Друда, но застряли в пробке. Мы будем подружками невесты мисс ван Бек. Вы должны немедленно отвести нас к ней.
— Это закрытая церемония, — начал было старший коридорный, но тут Омар встал рядом с Агнес и произнёс глубоким, звучным голосом:
— Мы гости свадебной церемонии. Немедленно отведите нас туда.
Клерк уставился на тюрбан Омара, моргнул и, запинаясь, пробормотал:
— Они в Королевском зале выше по лестнице. Парень! — он щёлкнул пальцами и появился посыльный в униформе. — Проводи этих леди и джентльмена в Королевский зал.
Посыльный отсалютовал, что, по-видимому, напугало старшего коридорного, и ловко повернулся на каблуках, ухмыляясь от уха до уха. Я узнала одного из мальчиков Готорна.
— Сюда, сэр, леди. Королевский зал просто конфетка!
Мы последовали за ним по большой, устланной ковром лестнице. Я заметила Малыша Марвела, притаившегося за пальмой на лестничной площадке и Боттома, одетого в форму коридорного, вытирающего пыль с портрета королевы Виктории. Трепещущий звук привлёк моё внимание к окну на крыше, и я увидела тень крыльев, пролетевшую над стеклом. Три ворона заглянули внутрь.
— Друуууд! — каркнул один.
Башенные Вороны прилетели, чтобы наблюдать и передавать сообщения. Рэйвен и Марлин будут наблюдать за нами через световые люки, пока мы не найдём Хелен, а потом встретят нас на станции. Меня окружали друзья, но, поднимаясь по лестнице, покрытой толстым ковром, я чувствовала себя совершенно одинокой.
«Беги!» — Хелен нацарапала это так, словно от этого зависела её жизнь. Или, зная Хелен, как будто от этого зависела моя жизнь. Мы шли в ловушку, но каков был у меня выбор? Я не могла позволить Хелен выйти замуж за ван Друда. Хотя, возможно, я могла бы попытаться защитить Агнес и Дейзи.
— Позвольте мне войти одной, — сказала я у двери в Королевский зал. — Если это ловушка, вы сможете позвать на помощь.
— Нет, — сказала Дейзи, — мы войдём вместе. Она и мой друг. Я не позволю тебе встретиться с ван Друдом в одиночку.
Она поднесла руку к поясу, где висел вышитый ридикюль. Она отодвинула его в сторону, и я увидела блеск серебряного кинжала. Агнес тоже вынула из кармана кинжал.
— Твоя бабушка оторвёт мне голову, если я отпущу тебя одну. Мы сделаем это вместе.
Её лицо было таким бледным, что веснушки проступали, как брызги крови. Я надеялась, что это не предзнаменование грядущих событий, если только это не кровь ван Друда. Я была совершенно готова пустить ему немного крови.
Я была так готова к битве, что, распахнув дверь в Королевский зал, ожидала увидеть вооружённых охранников и теневых демонов, а не комнату, заполненную оранжевыми цветами и арфистом, бренчащим свадебный вальс Штрауса, в котором теперь-то я узнала мелодию, которую вчера отыграл мой репетир. Ван Друд, как всегда, был закутан в плащ и с фетровой шляпой на голове, и Хелен, всё ещё под вуалью. Они стояли перед английским священником. Миссис ван Бек стояла в стороне, вытирая глаза кружевным платком. Единственным свидетелем был перепуганный клерк.
— Стойте! — закричала я. — Эта девушка выходит замуж против своей воли.
Я зашагала по ковру, усыпанному лепестками, чувствуя себя фигурой в грошовом детективе. Хелен смотрела на меня сквозь вуаль. Ван Друд даже не взглянул на меня. Он смотрел на священника.
— Продолжайте, — сказал он. — Эта истеричка питает нездоровую привязанность к моей невесте. Вот до чего доводит воспитание слабого пола.
В голосе ван Друда было что-то странное, но я была слишком зла, чтобы беспокоиться об этом.
— Вот что получается, когда учишь женщин! — воскликнула я, вытаскивая кинжал.
Дейзи выхватила кинжал и прыгнула между Хелен и ван Друдом. Агнес направила кинжал на клерка, который с визгом выбежал из номера. Я схватила Хелен за руку и притянула к себе.
— Мы уходим отсюда с нашей подругой, — сказала я. — Если вы попытаетесь последовать за нами, вас убьют наши компаньоны.
Ван Друд повернулся ко мне. Я приготовилась встретиться с ним взглядом, но не была готова к тому, что увидела. Не было никакого взгляда, потому что не было лица, только размытое пятно между шляпой и плащом. Словно вызванный им вчера туман съел его лицо. Мне стало нехорошо, и я отвела взгляд, увидев широко раскрытые голубые глаза Хелен, смотревшие на меня сквозь вуаль.
— Я велела тебе бежать, — сказала она.
— Извини, — сказала я, — но я готова сделать это сейчас.
Я схватила её за руку. Она вздрогнула, когда сетка на её рукаве скорчилась от моего прикосновения, но я не отпустила её руку. Я потащила её обратно по усыпанному цветами ковру, мимо визжащей матери и перепуганного арфиста, к двери Королевского зала. Когда мы приблизились, окно на потолке разлетелось вдребезги, и стая ворон влетела на лестницу. Рэйвен и Марлин приземлились на их пути.
— Быстрее! — крикнул Марлин, отбиваясь от ворон.
Я потащила Хелен вниз по лестнице и направилась по коридору к железнодорожной станции. Когда я пересекала вестибюль, парни Готорна в форме побросали всё, что держали в руках — чемоданы, чайные подносы, даже хрустальную вазу с розами — и пристроились рядом с нами.
— Кто все эти парни? — спросила Хелен.
— Они из Готорна, нашей братской школы, и они друзья Натана. Разве ты не видишь, Хелен, мы все пришли помочь тебе.
Её рука крепче сжала мою и я была уверена, что зрелище из мальчиков Готорна, марширующих рядом с нами, сломает хватку ван Друда. Кого могли не тронуть их сияющие лица? Когда мы вошли на вокзал Виктория, к нам присоединились мальчики в форме носильщиков, которые шли так бойко, словно мы были на параде, и начали петь. Это была походная песня, которую они, должно быть, выучили в школе, слова были немного глупыми, но они заставляли моё сердце биться быстрее и вызывали мурашки на коже. Нельзя было не маршировать в одном ритме, нельзя было не присоединиться. Я посмотрела на Хелен и увидела, что её лицо мокрое от слёз.
— Они здесь ради тебя, — сказала я ей. — Они не позволят ван Друду забрать тебя обратно.
— Ох, Ава, как же можешь ты быть такой слепой? Эти парни идут на смерть. Все они! Именно так это и начинается!
От её слов у меня похолодела кожа, но я продолжала держать её за руку, понуждая её быстрее идти к поезду. Поезд только что прибыл на станцию. Огромные клубы пара поднимались к сводчатому потолку, где кружили голуби — нет, не голуби — а сумрачные вороны. Марлин и Рэйвен тоже были там, сражаясь с ними. Над платформой клубился пар, так что я почти ничего не видела. Омар и Малыш Марвел должны были идти вперёд, чтобы встретить нас здесь, но я не могла увидеть их сквозь пар. Носильщики, толкающие тележки, доверху нагружённые сундуками, выглядывали из пара. Я потянула Хелен за собой, уворачиваясь от женщин с зонтиками и мужчин с тяжёлыми чёрными саквояжами. Мальчикам было трудно оставаться рядом с нами на узкой переполненной платформе, но всё было нормально. Они сделали своё дело, мы были почти на месте. Я увидела тюрбан Омара, выплывающий из пара.
— А вот и Мистер Омар! — крикнула я Хелен, перекрывая внезапный резкий и пронзительный свист поезда. — Мы почти на месте.
Пар снова поглотил его. Я бросилась вперёд и столкнулась с джентльменом в мокром шерстяном пальто.
— Извините, — сказала я, пытаясь обойти мужчину.
Но Хелен остановилась, и её хватка на моей руке внезапно стала свинцовой, подобно якорю, брошенному в море.
— Простите, сэр, — сказала я, пытаясь выглянуть через плечо мужчины в поисках Омара. — Не могли бы вы нас пропустить? Наши попутчики ждут нас в следующем вагоне.
— Полагаю, вас ждёт целый вагон, — ответил мужчина глубоким, знакомым голосом. — Я заказал частный вагон для моей невесты.
Я посмотрела в холодные чёрные глаза Юдикуса ван Друда. Его лицо резко выделялось на фоне клубящегося пара.
— Но как?.. — начала было я, но тут услышала за спиной хихикающий смех.
Я обернулась и увидела ещё одного человека в плаще и фетровой шляпе. Его лицо было размытым, но когда я вгляделась, оно превратилось в лисьи черты, желтоватую кожу и свисающие усы Джека прыгуна. В Королевском зале был он, а не ван Друд.
— Но я думала, ты женишься на Хелен, — сказала я, поворачиваясь обратно к ван Друду.
— Неужели вы думали, что я подвергну свою дорогую невесту позорной поспешной церемонии в общественном отеле? У меня есть более грандиозные планы на неё… и на тебя, Авалайн. Но сначала мне нужно кое-что сделать… а вот и ваш школьный приятель. Это настоящее воссоединение.
Я обернулась и увидела Натана, стоящего рядом с Джеком попрыгунчиком. За его спиной я заметила мистера Беллоуза, Агнес и Дейзи, пытавшихся проскользнуть мимо носильщика со стопкой белых сундуков и сиренево-синих чемоданов из страусовой кожи и саквояжей, но поток пара остановил их. Пар образовал вокруг нас круг, отрезая нас от всех остальных на платформе.
— Да, как только мы останемся одни, мы устроим веселую вечеринку в стиле «Старые добрые времена», — сказал Натан, показав конверт. — У меня есть то, что тебе нужно… карта, показывающая местонахождение третьего сосуда. Отпусти Хелен и Аву, и я отдам её тебе.
— Мы договорились об освобождении мисс ван Бек, — сказал ван Друд. — Мисс Холл не была частью сделки.
Лицо Натана застыло.
— Не беспокойся обо мне, — сказала я ему. — Спаси Хелен. Я могу уйти, когда захочу.
— Сможешь ли? — спросил ван Друд, опустив глаза на мою левую руку, всё ещё сжимавшую руку Хелен.
Я посмотрела на наши переплетённые руки. Они были связаны сеткой от платья Хелен, которая незаметно переползла на мою руку и теперь медленно поднималась по запястью. Как будто при взгляде на него выделился какой-то токсин, он начал зудеть, как ядовитый плющ.
— Прости, — прошептала Хелен. — Я же говорила, что это ловушка. Говорила тебе бежать.
Натан подошёл ближе и поглядел на наши сцепленные руки.
— Ты можешь отпустить её руку?
Я не была уверена, то ли он обращался ко мне, то ли к Хелен, но именно Хелен оттолкнула мою руку от себя. Сеть щёлкнула и отпрянула, как змея. Она ещё туже обвилась вокруг моего запястья и впилась в кожу. Натан попытался стащить её, но она унесла с собой кусок кожи.
— От этого только хуже, — сказала Хелен. — Но если кто-то и может противостоять этой жуткой твари, так это Ава, — она больше не разговаривала со мной, она пристально смотрела на Натана. — Обменяй карту на Аву. Мне помогать уже слишком поздно.
— Нет, — сказала я, — возьми Хелен. Я буду бороться с этим. Я освобожусь.
Ван Друд зацыкал, как старая учительница.
— Такой трудный выбор, сынок. Полагаю, в такие моменты тебе действительно нужен совет отца. Хм… что бы сказал хороший отец? — он почесал подбородок и наморщил лоб, всем своим видом напоминая доброжелательного патриарха. — Знаю! Следуй своему сердцу. Выбери ту, кого ты действительно любишь. Ты ведь знаешь, кто это, не так ли?
Лицо Натана побледнело, взгляд его серых глаз метался между мной и Хелен. Затем он поднял глаза, как бы ища руководства у небес. Страшное напряжение нарушил свист. Он доносился с другой стороны платформы, куда прибывал другой поезд. Глаза Натана метнулись в сторону прибывающего поезда и широко распахнулись, как будто он нашёл то, что искал.
Он развернул конверт и бросил его через платформу на пустые рельсы перед приближающимся поездом. На челюсти ван Друда дёрнулся мускул.
— Плохой выбор, сынок. Кому-то придется сходить и забрать его. Давайте посмотрим… — он повернулся к Хелен. Я уже потянулась к ней, когда он сказал: — Дорогая, будь добра, принеси мне этот конверт.
Когда Хелен пересекла платформу, я схватила её за руку, но мне досталась лишь горсть сетки. Она клубился вокруг неё, как облако, несла её через платформу, чтобы она ступила на путь приближающегося поезда. Я закричала и бросилась к ней, но прежде чем я смогла дотянуться до неё, пернатая ракета пронеслась перед поездом и сбила Хелен на платформу. Марлин лежал на ней, накрыв их обоих своими крыльями.
— Ну, моя дорогая, — сказал ван Друд, смахнув частичку сажи с пальто. — Думаю, мы узнали, кто заботится о тебе больше всего. Очень трогательно. Должен ли я отказаться от своих притязаний на тебя и оставить тебя твоему крылатому любовнику? Ты мне больше не нужна. К сожалению, я знаю, что происходит с такими девушками, как ты, после того, как их бросают женихи. Общество увидит, что ты разорена, особенно после всего времени, которое мы провели вместе. Ты никому не будешь нужна. Ты и твоя мать будете прозябать в нищете. Ты закончишь, как героиня той книги, которую, как я видел, ты читала на днях, как она называлась? О да, Дом веселья. Разве там героиня не умирает в одиночестве, без гроша в кармане, в пансионе от передозировки опия… о боже, неужели я испортил тебе конец?
Пока он говорил, сеть извивалась вокруг Хелен. Она оттолкнула Марлина и с трудом поднялась на ноги.
— Не слушай его, — сказал Марлин. — Я не позволю ничему с тобой случиться.
— Думаешь, ты сможешь остановить её от самоубийства, как только я проникну в её мозг? Да? — он спросил меня. — Я никогда её не отпущу. Я буду преследовать её до тех пор, пока она не покончит с собой, так же, как и твоя мать. Если ты не смогла спасти её, с чего ты решила, что сможешь спасти Хелен?
— Прекрати! — закричала я. — Отпусти её и я скажу тебе, где третий сосуд.
— Нет, Ава, — сказал Натан. — Мы найдём другой способ.
— Другого пути нет. Он прав. Моя мама думала, что освободилась от него, но в действительности она никогда не была свободна. Я не могу позволить этому случиться с Хелен. Я скажу тебе прямо сейчас, где находится третий сосуд. Я нарисую карту.
— А почему я должен верить, что ты скажешь мне правду? — спросил он, низко прорычав, от чего у меня под кожей зашевелились крылья. — Ты же так часто пыталась обмануть меня. Ты и твои жулики, — он буквально выплюнул это слово.
— Я отведу тебя туда, — сказала я.
— Нет! — Натан шагнул ко мне, но я подняла руку — руку, обвитую сетью — удерживая его на расстоянии.
— А как я узнаю, что ты не поведёшь меня по ложному следу? — спросил ван Друд.
— Потому что я тоже пойду, — сказала Хелен, отходя от Марлина. — И Ава будет знать, что ты убьёшь меня, если она не сдержит своё обещание.
— Отличная идея, моя дорогая, — сказал ван Друд, одарив Хелен улыбкой, от которой меня затошнило. — Я беру назад всё, что сказал о расторжении нашей помолвки. Полагаю, из нас получится отличная команда. Не отправиться ли нам в свадебное путешествие вместе с вашей подругой в качестве компаньонки?
Он протянул руку. Рука Хелен поднялась, словно её подняли за сетку на рукаве, и взяла его руку. Она протянула мне другую руку.
— Ава?
Я слышала, как Натан кричит у меня за спиной, но его голос заглушил свисток поезда и крик машиниста «Все на борт!» Пар вокруг нас рассеялся, высвобождая пассажиров и носильщиком, чтобы те поднялись в поезд. Я обернулась и увидела Агнес, Омара, Малыша Марвела и Дейзи, спешащих к нам. Рэйвен спикировал сверху, где отбивался от сумрачных ворон. Через минуту он доберётся до меня. Он ни за что не позволит мне сесть в поезд с ван Друдом — но тогда Хелен останется одна.
Я взяла Хелен за руку и шагнула в вагон.
ГЛАВА 23
Чайный столик был сервирован на троих в частном вагоне ван Друда. Белая дорожная сумка из страусовой кожи, отделанная тёмно-синим цветом, с моим именем, выбитым на багажной бирке, стояла у моего кресла. Кожаный бумажник с билетом, зарезервированным на моё имя на паром из Дувр-Кале, лежал на столике.
— Он знал, что я приду, — произнесла я, как только ван Друд вышел с Джеком-прыгуном, чтобы организовать доставку нашего багажа в Дувр.
— Да, — сказала Хелен, приложив к запястью белый льняной платок. — Я же говорила тебе… он всегда получает желаемое. Я пыталась предупредить тебя.
— Они последуют за нами, — прошептала я. Хоть ван Друда и Джека не было в вагоне, я подозревала, что железнодорожные посыльные были его шпионами: — Рэйвен и Марлин, Сэм и Агнес, Натан, Омар и Малыш Марвел.
— Это неважно, — вымолвила Хелен. — Ты уже рассказала ван Друду, где находится сосуд.
Да, рассказала. Буквально через три минуты после отправления со станции Виктория. Ван Друд предложил Хелен воспользоваться столовым ножом для рыбы, чтобы разрезать вдоль её запястье. Я рассказала ему о местонахождении сосуда, стоило первой капли крови выступить на её коже.
— Ах, Арденны! Я должен был догадаться. Сначала мы отправимся в Париж, как и планировали, и потом сядем на поезд до Брюсселя, — а потом он ушёл заниматься организацией перевозки багажа.
— Мы ещё можем остановить его, — сказала я, склонившись над столиком и стиснув руку Хелен. — Мистер Беллоуз уже на пути в Арденны, он предупредит стража сосуда. Сэм с Агнес сообщат Ордену, что сосуду нужна защита. Рэйвен с Марлином соберут всех фейри в Арденнах… судя по всему, их весьма много в том лесу. Мы не дадим ван Друду открыть третий сосуд и мы уничтожим его.
— Тогда и меня вы тоже уничтожите. Эта сеть… — она подхватила вуаль, — привязывает меня к нему, если он умрёт, она задушит меня. И тебя тоже.
Она указала на кусочек сети, которая опоясывала моё запястье. Она походила на изношенный лоскут, который ошибочно можно было принять за кусочек кружевной отделки рукава, но когда я попыталась сорвать её, она ещё глубже впилась в мою кожу.
— Если ты вскоре не снимешь её.
Она отвела руку и потянула за рукав, желая закрыть метку на запястье.
— Возможно, у тебя ещё есть время, — сказала она, едва слышимым шёпотом.
— Если ты сбежишь, может быть, Омар сможет помочь тебе.
— И как только я исчезну, ван Друд прикажет тебе причинить себе боль. Если бы ты смогла сдержать себя…
— Но я не могу, — безропотно ответила она. — Когда он говорит мне что-то сделать, я чувствую его голос в своём разуме, — она прикоснулась к виску, где усики сети цеплялись к её коже. — Моё тело становится безвольным, и я вижу, как творю вещи, которые не могу контролировать. Это самое жуткое ощущение.
— Всё хорошо, — сказала я, напугавшись насколько обезумевшей она прозвучала. — Мы найдём способ снять эту проклятую штуку с тебя. А до тех пор я никуда не уйду. Кроме того, — сказала я, попытавшись произнести слова беззаботно, — я всегда хотела увидеть Париж.
В Дувре мы сошли с поезда и сели на паром, идущий до Кале. Я постоянно оглядывалась в поисках Рэйвена или Марлина, но на палубе парома было слишком многолюдно. Казалось, все вдруг собрались во Францию — группы школьников, семьи на каникулах, множество старых дев, вооружёнными синими путеводителями, одинокие клерки-ставшие-художниками, начавшие зарисовывать белоснежные утёсы Дувра, как только мы вышли в канал. Хелен стояла на палубе рядом с поручнем, я а крепко держала её за руку и наблюдала, как Англия исчезает в тумане. Казалось, туман следовал за нами по морскому побережью. Знаменитые белые утёсы были так укутаны в туман, что мы едва могли различить их, но неожиданно солнце пробилось сквозь облачное покрывало и осветило их. Они сияли белым золотом под чернильно-синем небом, окаймлённые колючей чёрной каймой, как будто они были обведены китайской тушью.
— Только посмотрите на это! — молодой мужчина в твидовом костюме, смотревший в бинокль, сделал замечание группе школьников, который явно был назначен ответственным за них. — Я никогда ничего подобного не видел.
— Что там? — спросила я.
— Вороны, — ответил кто-то, — их там сотни.
— Нет, — возразил школьный учитель, вновь подняв бинокль к глазам. — Они слишком большие для ворон. Это вороны. Целая… ах, какое для воронов используют собирательное существительное?
— Стая13, — заговорил один из школьников, который сосал ярко-красный мятный леденец. — Но я никогда не понимал почему так говорят. Считается же, что вороны защищают Англию.
— Всё верно, Томми, — произнёс учитель. — Вот поэтому в Тауэре всегда шесть воронов.
— А можно одолжить у вас бинокль? — спросила я учителя.
Он покраснел и, заикаясь, произнёс нечто невнятное, пока пытался распутать ремень бинокля с ремнём своего ранца.
— Думаю, у тебя появился поклонник, — прошептала Хелен.
Она показалась так похожа на прежнюю себя, что когда я поднесла бинокль к глазам, выяснилось что они слишком застланы слезами, чтобы я смогла что-либо разглядеть. Я моргнула и вытерла линзы рукавом и затем вновь посмотрела — и моё сердце подскочило в груди. Утёсы Дувра были наполнены чёрными воронами, и все они громко каркали. Сред них я заметила большие фигуры — Дарклинги. Они собрали воронов. Пока я наблюдала за ним, двое из тех Дарклингов сорвались с утёса и полетели в нашу сторону. Я опустила бинокль и огляделась по сторонам, пытаясь понять, видел ли кто-нибудь другой их, но за исключением Томми, который глазел с открытым ртом, окрашенным красным, никто не видел двух Дарклингов, летевших в нашем направлении. Их крылья скрывали их из виду, но они не могли приземлиться в такую толпу. Открыв свой слух Дарклинга, я смогла услышать их голоса, когда они пролетели над головами.
— Ты в порядке? — требовательно спросил Рэйвен. — Он навредил тебе?
— Я в порядке, — тихим голосом произнесла я, понимая, что он услышит. — Он пригрозил расправиться с Хелен. Поэтому я должна остаться с ней.
— Я убью этого ублюдка, — выругался Марлин.
— Хелен говорит, что его смерть убьёт её. Омару надо отыскать способ оторвать теневую сеть. Скажи им ехать за нами в Париж. Вы двое летите в Арденны и предупредите мистера Беллоуза… Я-я сказала ван Друду, что сосуд там.
— Ради спасения Хелен, — тут же произнёс Марлин.
— Ты не могла иначе поступить, — сказал Рэйвен. Мы пошлём Сирену и Газа в Арденны. А сами останемся поблизости.
— Спасибо, — сказала я, обрадовавшись, что Рэйвен с Марлином будут рядом.
Школьный учитель посчитал, что моё слезливое спасибо было адресовано ему, и он подал мне свой носовой платок.
— У меня всегда стоит ком в горле, тоже, когда я смотрю на белые утёсы Дувра. Вообще-то, это напоминает мне о стихотворении… — его ученики застонали, когда он начал повторять стих, положив одну руку на сердце, а другую подняв и указав на скалы.
Несмотря на то, что его ученики сначала хихикали и пинали друг друга локтями, вскоре они затихли и подняли на него глаза с такими же открытыми в благоговении ртами, с каким Томми рассматривал Дарклингов. Старые девы с путеводителями и семьи с корзинами для пикников перестали разговаривать и тоже стали слушать. Я заметила прилизанные чёрные головы, неожиданно возникшие за паромом, и услышала, как шелки пропели строку «Любимая, так будем же верны…» Ко времени как он дошёл до последних строк, его слушала вся палуба.
Когда он закончил, одна из старых дев разразилась «Правь, Британия, морями!» и мы все присоединились к ней, даже Хелен, чей голос звучал истово и звонко. Я повернулась к ней и увидела, что ветер смахнул с её лица вуаль, и оно было влажным от слёз.
— Увидишь, — сказала я. — Всё будет хорошо.
— Нет, — воскликнула Хелен голосом, который прозвучал так, будто сеть душила её. — Неужели ты не понимаешь? Все эти бедные мальчики умрут. А мы ничего не можем сделать, чтобы это предотвратить.
На железнодорожной станции в Кале я увидела ван Друда, изучавшего расписание поездов.
— Ах, смотри, — сказал он, — есть поезд до Брюсселя. Может нам стоит пропустить Париж и прямиком отправиться в Арденны?
Увидев моё перепуганное лицо, он рассмеялся.
— Или у тебя была назначена встреча в Париже? Может, тебя там будут встречать твои друзья, и ты переживаешь, что разминёшься с ними, если мы направимся сразу же в Брюссель? Или может тебя волнует, что у них не будет времени послать своих друзей в Арденны?
Он улыбался и ждал моего ответа. Но вместо меня ответила Хелен:
— Ты обещал, что я смогу пройтись по магазинам в Париже.
— Так и есть, — сказал он. — И что же за жених буду я, если откажу своей невесте в предсвадебной прогулке по магазинам в Париже? Джек! Четыре билета на Париж, пожалуйста, и телеграфируй в отель «Le Meurice», чтобы ждали нас к позднему ужину. Закажи устрицы и шампанское для моей невесты и её компаньонки.
Всю дорогу до Парижа, я ломала голову над действиями ван Друда, а потом и в такси, пока мы ехали от Северного вокзала до отеля «Le Meurice», где нас сопроводили в роскошный номер с видом на парк Тюильри, и все последующие дни, переросшие в недели, которые мы проживали в Париже. Что мы здесь делали? Почему мы не спешили в Арденны, почему не торопились найти и открыть третий сосуд?
Хелен только пожинала плечами всякий раз, когда я обсуждала это с ней.
— Зачем гадать над этим? Мы в Париже. Разве тут не чудесно? Я думала мы сходим в магазин «Уорта», а затем отобедаем в том милом заведении на улице Руаяль.
И так, на пороге катастрофической войны с повсюду собирающимися военными силами, мы проводили каждое утро за покупками. Мы покидали номер, проходили мимо приватной гостиной ван Друда, где всегда казалось находился некий бюрократического вида джентльмен, нервно куривший, и шли на Рю-де-ля-Пэ, чтобы посетить величайшие особняки модельеров — Уорт, Жанна Пакен, Жак Дусе, Поль Пуаре, сестры Калло — где в их золочёных салонах нам подавали чай и прислуживали как королевам. Хелен выбирала платья на утро, платья на послеобеденное время и вечерние платья из великолепного шёлка и сатина, украшенные драгоценностями и кружевом — всё это убранство портила чёрная вуаль, которую она по-прежнему носила. Я слышала, как продавщицы перешептывались, задаваясь вопросом, почему
Сначала я отказывалась брать хоть что-то, поскольку счета оплачивал ван Друд, но когда Хелен подметила, что я не могу носить одно и то же платье каждый день, я смягчилась и согласилась на самые простые чайные платья и несколько блузок, сшитых специально для меня. Чайное платье было сшито из белого батиста, настолько тонкого, что он ощущался шёлком, и имело вставки из бельгийского кружева, сотканного монахинями. «Полностью ручная работа», — собственница, одна из сестёр Калло, сказала мне. Стежки были настолько крошечными, что казалось, будто сами колибри шили их.
«Broderie des fées», — мадам Калло назвала этот шов. «Вышивка феи», — сказала она, подмигнув, от чего мне показалось, что она может что-то знать о фейри. Но когда я попыталась спросить её об этом, она встревожено посмотрела на Хелен и спросила, понравились ли монсеньору ван Друду платья, которые она купила для оперы.
После плотного обеда в одном из модных ресторанов, мы гуляли в садах дворца Тюильри. Один проход вокруг аккуратно постриженных дорожек и затем Хелен говорила, что она устала и хочет немного отдохнуть перед ужином. Я возвращалась с ней, но испытывала тревогу, сидя в номере вторую часть дня. Если ван Друда не было в отеле — он часто уходил на долгие обеды или встречи — я обыскивала его стол в попытке выяснить смогу ли найти хоть какие-то зацепки к разгадке что он задумал, но он запирал на ключ свои письма, и лишь однажды я нашла разорванный конверт, на котором было написано имя «граф Александр Хойош».
С полным разочарованием я вновь выходила на улицу и гуляла по ещё каким-то садам или ходила в Лувр. Я поднималась по лестницам, проходила мимо безглавой скульптуры крылатой Ники Самофракийской, и бродила по прохладным, сводчатым галереям, рассматривая картины, которые я могла раньше видеть только в книгах — «Мона Лиза», улыбавшаяся, словно знала секрет и готова была поделиться им, если бы знала, как слушать; «Кружевница» Янома Вермеерома, столь увлечённая своим занятием, что казалось, будто она сама излучает свет; «Алжирские женщины» Эжен Делакруа, смотревшие на меня как если бы бросали мне вызов понять их жизнь.
Но работа, на которую я смотрела большую часть времени, была скульптурой крылатого мужчины и застывшая в восторженном объятии женщина — Психея, оживлённая поцелуем Амура. Скульптор поймал момент, когда Амур только что приземлился и обнял свою возлюбленную, которая умирала от навеянных испарений смертельного яда, запечатанного в амфориске, принесённой ею по приказанию Венеры из подземного царства мёртвых и открытой из любопытства, несмотря на запрет. Психея откинула голову, тянется к возлюбленному, её изогнутые руки обрамляют лицо Амура, его крылья подняты над его головой, они смотрят друг другу в глаза, их губы всего в дюйме друг от друга. Хоть у Психеи крыльев не было, то, как изгибались её руки, напомнило мне о том, как Рэйвен окутывал меня крыльями, когда мы целовались. И от того, как крылья Амура были вертикально натянуты, мне казалось, что фигуры вот-вот взлетят, что я сама готова воспарить кверху, но вот глядя на расстояние между их губами, я чувствовала, будто я повисла во времени, заточена в мрамор в ожидании, в то время как весь мир неотрывно движется к войне и каждый день Хелен всё меньше и меньше походила на саму себя.
Она начала говорить о ван Друде, будто он не был живым воплощением сущего зла.
— Разве не щедро со стороны Юди покупать мне все эти платья? — в один из дней у дома модельера Жанны Пакен подметила она. Или: — Смотри, какое красивое рубиновое ожерелье Юди подарил мне. Не поможешь застегнуть?
— Ты же ненавидишь рубины, — напомнила я ей, застегнув защёлку колье под её вуалью. — Ты как-то сказала мне, что считаешь их неотёсанными.
— Что я понимала? Я была ещё совсем ребёнком. Посмотри, как они визуально удлиняют мою шею — так изящно, тебе не кажется?
— Выглядит так, будто тебе горло перерезали, — сказала я, пожалев о словах, как только они покинули мой рот.
Как я полагала, ван Друд хотел, чтобы я произнесла их, чтобы вложить идею в её голову, но она лишь рассмеялась и сказала мне не быть такой сентиментальной.
Но она сняла колье и не стала одевать его в оперу тем же вечером. Все эти покупки, как я потом осознала, были её попыткой не допустить ужасных мыслей, которые подтачивали её. На следующий день мы затерялись на улицах за Лувром. Хелен сказала, что она чувствует слабость и вошла в небольшой дворик рядом с церковью. Я сходила в церковь и попросила для неё стакан воды, а когда вернулась, нашла её рассматривающей статую горгульи, слёзы струились по её лицу под вуалью.
— Что такое? — воскликнула я, подняв глаза на страшное лицо. — Это всего лишь горгулья. Считается, что они изгоняют зло.
— Дело не в горгулье, — простонала она, — а в том, что под ней.
Под выступом, поддерживающим горгулью, был некого рода грубо вытесанный глобус. Он был очень старым и осыпался, и было сложно разглядеть, поэтому чтобы лучше видеть, я подошла ближе — и затем шарахнулась от него. Из глобуса вылезали, выгрызая себе путь на волю, крысы.
— Это олицетворяет мир, разрушаемый нищетой, — сказала монахиня, давшая мне воду и последовавшая за мной на улицу.
— Это тени, — вымолвила Хелен. — Всё это зло и нечисть в мире, в конце концов, вышли. Это то, что живёт в наших душах, — она положила руку на грудь.
— Выедает путь на свободу.
Монахиня ошарашено уставилась на Хелен, а затем зашагала и поспешила прочь. Я взяла Хелен за руку и повела её обратно в отель.
Уложив её в постель, я вернулась назад и прогулялась по Тюильри, бродя по ухоженным дорожкам и аккуратно высаженных аллей подстриженных деревьев, высматривая лица в толпе хоть кого-то знакомого. Мы в Париже были уже четыре недели, а я не видела ни Рэйвена, ни Марлина, ни кого другого из наших друзей. Неужели они бросили нас? Отказались от меня, потому что я выдала местонахождение сосуда? Или приспешники ван Друда спугнули их… или хуже, устранили их?
От мысли, что я была совершенно одна, в милости ван Друда, я зашагала быстрее и быстрее. Я проходила мимом модных дам, прогуливавшихся под ручку, и нянечек, бегавших за своими подопечными по широким дорожкам. Я улавливала обрывки разговоров. Многие говорили о суде над Мадам Генриетте Кайо, жене финансового министра, которая застрелила редактора газеты «Фигаро» за публикацию личной переписки её мужа, разоблачив её интрижку с ним во времена, когда он был ещё женат. Другие обсуждали вопрос куда они уедут, чтобы избежать угнетающую жару.
— Я слышал, кайзер сейчас на водном курорте в Бад-Ишль, — щеголь в полосатых брюках высказал своей более пожилой компаньонке. — Возможно, нам стоит отправиться туда.
— А я слышала, что Мариенбад шикарней, — ответила ему компаньонка.
«Вы все с ума что ли посходили? — хотелось мне закричать. — На пороге война! И никто, в том числе и я, ничего не предпринимаем».
Я обогнула водоем, где маленькие мальчики запускали игрушечные военные кораблики, пожилые мужчины прогуливались, сложа руки за спиной, а молодые парни нежились на чугунных скамьях и читали газету «Фигаро». Заголовок гласил «Признание. Приговор позора». Значит мадам Кайо была оправдана. Единственная колонка в верхнем правом углу страницы рассказывала об Австро-сербском конфликте. Как все могут быть так слепы?
Я минула статую Медее, скорбевший по детям, а затем статую одного римского сенатора в спокойной позе, прошла мимо статуи борющихся мужчин в скудных туниках. Статуи чередовали сцены трагедий и мира, как будто отражали человеческую способность отводить взгляд, когда другие страдали. Я остановилась перед статуей Кассандры и стала рассматривать обречённую троянскую женщину. Она была проклята видеть будущее, но не быть уверованной. В конечном счете, это свело её с ума. Я представила себя как бегу через Тюильри, выхватываю газету из рук того хорошо одетого щеголя и говорю ему, что он будет маршировать по Бельгии буквально спустя несколько недель, кричу на маленьких мальчиков, запускающих свои кораблики, что настоящие военные корабли — и летающие — уже были на пути и скоро начнут бомбардировать их, встряхиваю пожилую даму, которая считала Мариенбад шикарнее Бад-Ишль. Это было бы умнее, чем прятаться в своём погребе.
Они запрут меня в больнице. Точно также запер меня ван Друд в «Павильоне Бельвью для душевнобольных». Только на этот раз никто за мной не придёт.
Я отвернулась от статуи в полном расстройстве, и обнаружила стоящую передо мной высокую женщину с вуалью на лице. Сначала я подумала, что это была Хелен, но эта женщина была выше. Неужели я разговаривала сама с собой? Она вызовет жандармов, чтобы те забрали меня?
Но затем она приподняла вуаль, и я узнала Лиллиан Кори.
— Слава Колоколам, мы неделями пытались поймать тебя одну! Пошли со мной… у нас мало времени!
ГЛАВА 24
Лиллиан опустила вуаль на лицо, взяла меня под руку и повела к прибрежной стороне парка. Она вела нас размеренным шагом, но хватка на моей руке была крепкой, и я могла сказать, что она хотела идти быстрее. Мы свернули налево, на набережную Тюильри и присоединились к вечерней толпе, медленно прогуливающейся вдоль Сены.
— Клянусь, как бы я хотела сбить шляпы с этих леди и джентльменов просто, чтобы разбудить их, — сказала она.
— Я как раз подумала о том же. М-мне было так одиноко. Где вы все были?
— Неподалеку, — ответила она, стиснув мою руку. — Но мы должны были быть осторожны. У ван Друда повсюду шпионы. В отеле, в Тюильри, в Мезон-де-кутюр, даже в Лувре. Но Рэйвен и Марлин наблюдали за тобой с крыш, так что, когда ты нам понадобилась сегодня, мы знали, где тебя найти.
— Понадобилась вам? Что-то пошло не так?
— Главный вопрос, всё ли прошло правильно! Но я позволю другим ввести тебя в курс дела. Мы созвали собрание.
Мы перешли по мосту Пон-Нёф на остров Сите.
— Ты знала, — спросила она, — что первое поселение города было здесь, на этом острове? Существует легенда, что первые поселенцы — Парижане, — были выжившими из утраченного города Ис. Их звали людьми с корабля. Вот почему на гербе Парижа изображена лодка, а девизом её является «
Мы прошли мимо собора Нотр-Дам под бдительным оком гротескных каменных горгулий. Я вздрогнула, вспомнив скульптуру крыс, прогрызающих себе путь из земли.
— Я не видела ни одного фейри с тех пор, как приехала сюда.
Мы подошли к небольшому парку за собором на краю острова. Я огляделась в поисках друзей и фейри, но увидела только старую женщину, которая сидела на скамейке и вязала носки.
— Просто надо знать, где искать, — сказала она. И затем, кивнула старухе: — Бонжур, Мэри.
Мэри с неохотой издала ворчащий звук и щёлкнула спицами. Ограда за её спиной исчезла, оставив только зеленоватый туман — и теперь я заметила, что такого же зелёного оттенка были её постаревшие глаза. Эта зелень напомнила о Жилли. Раньше, чем я успела спросить не была ли эта француженкой-сестрой Жилли Ду, Лиллиан произнесла
— Рэйвен! — вскрикнула я, когда он обернулся.
Он бросился ко мне по траве и подхватил меня на руки. Он поднял крылья над нашими головами и поцеловал меня. Все сомнения, которые я испытывала последние недели, рассеялись.
— Мне так жаль, что я не смог прийти к тебе. Ван Друд…
— Знаю, знаю, — сказала я. — Тебе лучше держаться подальше.
Свет, пробивавшийся сквозь перья, испещрил его лицо. Он взял моё лицо в ладони и пристально посмотрел в глаза.
— С тобой всё в порядке? Этот монстр…
— Он не прикасался ко мне, — сказала я, но Рэйвен уже поднял мою руку и смотреть на сеть под перчаткой. Я отдёрнула руку: — Не надо! Не хочу, чтобы это перебросилось и на тебя.
— С чего тебе об этом переживать, если ты действительно в порядке? — потребовал ответа он. Он распутал крылья и отвернулся от меня: — Омар, ты уже придумал, как снять с неё эту штуковину?
Омар раздвинул свои длинные ноги и встал посмотреть на мою руку. Он взмахнул рукой над сетью и произнёс несколько слов на хинди. Сеть зашевелилась и начала раскачиваться туда-сюда, как раскачивается голова кобры от музыки флейты заклинателя змей, но затем она вновь опустилась и ещё глубже впилась в кожу. Я прикусила щёку, чтобы не заплакать.
— Боюсь, я пока что не освоил правильное заклятье, — печально сказал он.
— Но ты хоть как-то сместил её, — сказала я, попытавшись успокоить Омара и Рэйвена. — Уверена, ты выяснишь, как снять её. А пока… — я повернулась к остальным собравшимся.
Мисс Шарп поднялась и обняла меня. Долорес Йегер и Гас тоже здесь были.
— Я думала, ты отправился на поиски мистера Беллоуза в Арденны, — сказала я Гасу и затем, повернувшись, обняла Долорес. — А про тебя думала, что ты в Вене!
На ней была полосатая юбка и жакет, а через грудь была перекинута сумка посыльного. Она почему-то выглядела старше, словно повзрослела за считанные недели с момента нашей последней встречи.
— Мы летали в Арденны, но не нашли ни единого признака присутствия мистера Беллоуза или сосуда. Так что мы полетели в Вену, проверить Долорес…
— Гас перенёс меня сюда, чтобы я смогла доставить отчёт нашим друзьям, — сказала Долорес, жестом указав на остальных. Обнажённая женщина поднялась на ноги, её длинные чёрные волосы льнули вокруг неё, отождествляя одеяние: — Это Айла, — представила её Долорес. — Она шелки. Она из Британии и она представитель своего вида. А это…
Она протянула руку и один из «фонарей» спустился с изгороди и приземлился на её ладонь. Это был миниатюрный крылатый спрайт, очень похожий на сияющего спрайта, но облачённый в прозрачные слои марли, которые почему-то были более элегантными, чем деревенские наряды сияющих спрайтов. Я склонилась ближе, ожидая, что она коснётся крыльями моей кожи, чтобы поговорить… а она тут же чихнула мне в лицо.
— Прости, — сказала Долорес, — я должна была тебя предупредить. Огонёчки так общаются. Они родственницы нашим сияющим спрайтам.
Огонёчек затараторила, и я смогла разобрать лишь половину, несмотря на эльфийскую пыль, которую она отчихнула мне в лицо. Я уловила слова «американские варвары», «наша величественная история», «Мария-Антуанетта» и «Да здравствует Франция!», последняя фраза была произнесена с одной рукой, положенной на сердце, а другой указывая в небо.
— Рада познакомиться с вами, мадемуазель…
Она выдала очередной поток непостижимых слов, которые Долорес перевела как «Гиги».
— Рада познакомиться с вами, мадемуазель Гиги.
Гиги обнюхала меня и перелетела на корзинку для пикника, где она налила себе наперсток вина. Я начала было садиться на одну из опрокинутых статую, но все вдруг воскликнули и Долорес, схватив меня за руку, не дала мне этого сделать. Статуя, на которую я собиралась устроиться, подняла каменную голову и моргнула, посмотрев на меня.
— Это горгульи, — сказала мисс Шарп. — Они великодушно согласились принимать участие в нашем совете, несмотря на сильную занятость.
— Мы… охраняем… остров, — медленно вымолвил горгулья урчащим голосом. — Ещё… с… времён… первых… людей.
— Они очень древние, — прошептала мне на ухо Долорес.
— Но… не… глухие, — пробурчал горгулья. — Мы… защищали… город… когда… пришли… северные… люди… и… мы… будем… защищать… его… сейчас… от… теней.
— Мы очень будем нуждаться в вашей защите, монсеньор, — сказал Омар, поклонившись горгульи. — Пока мы разговариваем, тени сгущаются. Мы видели, как они собираются на улицах Парижа, нашёптывают страхи в уши французов и поджигают запал к войне среди глав государств.
— В Вене ещё хуже, — сказала Долорес. — Отец считает, что даже после нашей неудачи предотвратить убийство эрцгерцога, мы всё ещё можем остановить войну. Поначалу мы думали, что это сработает. Немецкий посол предостерёг Австрийского министра иностранных дел от принятия поспешных мер в Сербии. Император Франц Иосиф I в своём первом письме к кайзеру не упомянул никаких военных действий. Отец убеждён, что ситуация может быть разрешена дипломатическими мерами.
Долорес окинула взглядом необычную собранную группу, её бледное лицо озарилось. Я вспомнила, когда она и слова выговорить не могла. Теперь же она стала красноречивой женщиной-оратором за мир.
— Отец всегда верил в силу дипломатии. Он бы обрадовался, увидев всех нас, собравшихся здесь сегодня в духе мира и сотрудничества. Днями и ночами он трудится, едва ли спит и ест, настоятельно призывая к миру вместо катастрофической войны. Мы посчитали обнадёживающим, когда кайзер начал свои круизы в Скандинавию и император Франц Иосиф провёл свои выходные в Бад-Ишль. Но мы не учли вероломные подстрекательства к войне главы кабинета министров иностранных дел графа Александра Хойоса…
— Хойос? — перебила её я. — Я видела его имя на конверте в кабинете ван Друда.
Долорес мрачно кивнула.
— Не удивлена. Граф Александр Хойос интерпретировал письмо Франца Иосифа для заместителя министра иностранных дел Германии, утверждая, что Франц Иосиф на самом деле имел в виду, что Германия должна поддержать Австро-Венгров в сокрушении Сербии. Он призвал к смелости кайзера, который ответил, что не подведёт Австро-Венгрию. Огонь войны был зажжён. В последующие недели отец со своими коллегами в Вене и Берлине попытались предотвратить войну, но на каждом повороте мы наталкивались на агентов ван Друда, которые потворствовали в розжиге национальной вражды. Граф Хойос интерпретировал ответ кайзера, как мандат на оккупацию Сербии. И поэтому Вена выдвинула Сербии ультиматум, который Сербия не смогла принять и теперь Австрия объявила Сербии войну. Отец отправился в Россию поговорить с царём, а Беатриса выехала в Лондон на разговор с парламентом, но вряд ли теперь, когда процесс запущен, войну возможно предотвратить. Мы подозреваем, что Германия скоро будет маршировать по Франции в сторону Бельгии…
— Туда где расположен сосуд, — сказала я. — Мы даже не знаем смог ли мистер Беллоуз предупредить стража о надвигающейся атаке. Мы даже не знаем всё ли в порядке с мистером Беллоузом!
— Нет, — признался Гас. — Мы с Сиреной обыскали территорию, но мистера Беллоуза там не увидели. Когда мы попытались выйти на контакт с местными фейри, нам грубо отказали. Они не особо любят Дарклингов.
— Не могли ли какие-то приспешники ван Друда перехватить мистера Беллоуза по пути? — спросила я.
— Такое возможно, — допустила мисс Шарп. — Но наши информаторы в Бельгии говорят, что они не заметили никакого увеличения активности «сумерек» в Арденнах.
— Не понимаю, — сказала я. — Зачем ван Друду затягивать с походом к сосуду и с его открытием?
— Не похоже, что он нуждается в этом, — сказал Гас. — Люди были чересчур готовы сами окунуться в войну, даже без привлечения ещё больше «сумерек».
— Боюсь, это правда, — сказала мисс Шарп. — Но мы знаем благодаря путешествию Авы в будущее, что третий сосуд будет открыт и что это выльется в войну, которая уничтожит совершенно всё.
— Может быть, ван Друду не нужен сосуд для розжига войны, — сказала я, — но он нуждается в нём, чтобы выиграть войну. И возможно он просто выжидает подходящий момент для атаки сосуда.
— Что ты хочешь сказать? — спросила мисс Кори.
— Думаю, я знаю, — ответила Долорес. — Армия Германии будет продвигаться по Бельгии. Что может быть лучше войска, переносящего армию теней, для атаки защитников сосуда?
Большую часть полудня мы обсуждали выбор лучшей стратегии.
— Мы всё равно должны попытаться сделать всё возможное, чтобы предотвратить войну, — заспорила Долорес.
— Мы должны мобилизоваться! — парировала огонёчек.
— Мы… должны… защитить… наш… город… любой… ценой, — прогромыхали горгульи.
— Мы должны охранять канал, — настаивала шелки.
В итоге решено было заняться всем тем, что было предложено. Огонёчек мобилизует всех фейри Франции быть готовыми предоставить войска. Горгульи будут стоять на страже над Парижем. Шелки будут оберегать береговую линию. Гас с Долорес полетят обратно в Вену проследить за прогрессом в подготовке к войне и затем отправятся в Бельгию проверить делегацию Дарклингов в Арденнах. Ви с Лиллиан разместились в небольшой мансарде на левом берегу близ Сорбонны, откуда им удалось поддерживать связь со своими контактами во французском правительстве. У них даже есть беспроводная связь, хотя огонёчек фыркнула на данный вид связи и предложила отнести через канал сообщение Дейзи, которой пришлось остаться в Лондоне. Сэм и Агнес ждали в Кале будущие приказы.
— А что насчёт Натана? — спросила я. — Кто-нибудь видел Натана?
Все встревожились. В итоге ответил Омар.
— Никто не видел его после ситуации на вокзале Виктории. Боюсь, он мог слишком глубоко погрязнуть в сумраке и ему уже не помочь.
— Я не верю в это, — сказала я. — Я знаю, что если смогу поговорить с ним, он будет в порядке.
— Может быть, — тихо произнесла мисс Кори. — Но пока тебе лучше оставаться с Хелен.
— И что я буду делать? — посетовала я. — Я не могу гулять и совершать покупки в Париже, когда мир разваливается на части.
Лиллиан и Ви обменялись взглядом.
— Вряд ли ты ещё долго просидишь в Париже. Если ван Друд ожидает выхода немецких войск на Бельгию, по всей видимости, он очень скоро что-то предпримет. А когда он это сделает, лучшее, что тебе остаётся это быть с ним.
— Мы будем наблюдать за отелем, — сказал Рэйвен. — Если Друд перевезёт вас, мы последуем за вами.
— Как и мы, — сказал Омар, кивнув на Малыша Марвела. — Если нам надо будет передать тебе сообщение, мы пошлем огонёчек.
Я скептически взглянула на Гиги, задаваясь вопросом, насколько надёжным посыльным она была. И всё же я была рада, что мои друзья будут поблизости. Больше я не чувствовала себя одинокой.
Словно прочитав мои мысли, Омар поднялся на ноги и вскинул руки, заключив всех нас в орбиту своего магнетического взгляда.
— Мы оказались перед лицом великих потрясений и угроз. Боюсь, даже если мы преуспеем и не дадим ван Друду открыть третий сосуд, мир, каким мы его знаем, катится к ужасному катаклизму. Мы сможем его вынести, только если сплотимся. И ясно, что непроглядная тьма охватывает мир. Давайте постараемся быть светом в этой тьме.
Пока он говорил, я заметила, что в леске стало темно. Я почувствовала озноб от слов Омара и от осознания как уже поздно.
— Мне надо возвращаться, — сказала я Рэйвену. — Если ван Друд заметит моё отсутствие, он может причинить боль Хелен.
— Я провожу тебя до Тюильри, — сказал он.
Я поспешно попрощалась со своими друзьями — старыми и новыми — и шагнула сквозь зелёный проём. Мэри всё также сидела на скамейке и упорно вязала носки.
— Для солдат, — пробормотала она, когда я пробегала мимо. — Там, куда они направляются, будет холодно.
ГЛАВА 25
На площади перед Нотр-Дам де Пари вокруг статуи Карлу I Великому собралась толпа. Люди передавали по кругу бутылку и пели «Марсельезу».
— Австро-Венгрия объявила войну Сербии! — услышала я чей-то возглас. — Мы будем следующие.
Вдоль Сены вспыхнули костры. Я ахнула от вида сжигаемого мужчины на одном из них.
— Это просто чучело, — сказал Рэйвен, стиснув мою руку и ведя сквозь толпу.
— Полагаю, кайзера.
Миролюбивая атмосфера Тюильри была полностью сломлена. Оркестры марширующих музыкантов играли музыку перед Лувром. Маленькие мальчики, которые запускали свои игрушечные кораблики в чаше фонтана, теперь бегали вокруг с палками в руках и изображали из себя кавалеристов. Даже пожилые люди выглядели более оживлёнными, и я услышала, как один из них уверял свою куда более пожилую компаньонку:
— Не переживай, наши мальчики вернуться домой ещё до наступления осени.
Всего несколько часов назад я расстраивалась от самодовольства французов, а теперь я была напугана их рвением и возбуждением.
— Похоже, они рады перспективе войны, — сказала я.
— Я их не виню, — удивил меня своим высказыванием Рэйвен. — Я знаю, что устал сидеть, ничего не делая в ожидании следующего шага ван Друда.
— Но мы все можем погибнуть, — воскликнула я.
Рэйвен схватил меня за талию и притянул к себе. Все вокруг нас, мужчины и женщины, держались друг за друга, понимая, что вскоре они могут быть разлучены.
— Тогда нам лучше воспользоваться этой ночью, — прошептал он мне на ухо.
И затем, ещё до того как я поняла, что он делает, он унёс нас в небо.
— Ты спятил? — воскликнула я. — Что если кто-то увидел нас?
Но посмотрев вниз, я увидела, что никто в толпе не обращал на нас ни малейшего внимания, и поэтому я расплавила крылья. Они ощущались жёсткими и неповоротливыми после нескольких недель без полёта, но затем наступило непостижимое изумление от их натягивания и ощущения ветра, двигавшегося по моим перьям. Мы пролетели над Тюильри и отелем «Ле Меурис», где я заметила выходившего через главный вход и севшего в длинный чёрный лимузин ван Друда.
— Сегодня он будет занят, — сказал Рэйвен. — Он не заметит твоего отсутствия. С Хелен всё будет хорошо.
Я могла бы возразить, но вместо этого последовала за ним, устремившись над плоскими крышами Парижа. Блики позднего вечера всё ещё брезжили на западе, отражаясь от оконных стекол, окрасив глиняные дымовые трубы на крышах в красный цвет, а обращённые на запад каменные стены домов в цвет мёда на фоне холодной синевы резких откосов крыш.
— Сверху всё так иначе выглядит! — воскликнула я, когда мы летели над изысканно украшенной с зубчатыми бойницами крышей оперного театра. — Словно иной мир.
— Это наш мир, — сказал Рэйвен, облетев золотую статую крылатого мужчины, державшего факел в одной руке и разорванную цепь в другой. — Видишь, он разорвал свои цепи. Он Дарклинг, освободившийся от оков проклятья.
— Он «Свобода, озаряющая мир», — уточнила я учительским тоном, отчего прозвучала несколько похоже на мисс Шарп. — И он служит напоминанием о революции 1830 года.
— Он символизирует свободу… смотри.
Он указал на мужчину, стоявшего у мольберта в окне мансарды. Он рисовал толпу собравшихся на улице, запечатляя неясные очертания лиц вокруг костра и искры, взмывавшие в небо подобно фейерверку. В другом окне женщина сидела и писала в записной книге, её лицо отражалось в стекле подобно бледной спутнице её уединения. В другом окне три мужчины передавали по кругу бутылку вина, споря и смеясь.
— Поэты, художники, философы… в Париже все они живут поближе к небу.
Мы воспарили над куполом Базилики Сакре-Кёр на вершине холма Монмартр и, сделав петлю, направились в сторону шпиля Нотр-Дама. Повсюду на улицах и площадях были люди, они пели песни и пили вокруг костров. Я могла ощутить страх и возбуждение, растущее вместе с дымом — и кое-что ещё: глубокую любовь к их городу. Париж должен быть защищён. Жизнь, расцветавшая в местных садах и кафе, на чердаках и в классных комнатах Сорбонны, должна сохранится. Свобода, равенство, братство! Я чувствовала их доблестные волнения в своей душе, пока мы летели над площадью Согласия и перелетали через Сену, которая сияла отражением огней на мостовых и костров вдоль набережных. Как только последние отблески дня покинули небо, миллионы огней зажглись в Городе Света, и я вспомнила слова Омара. «Мы должны быть светом во мраке».
Мы взвились над Пантеоном, где были захоронены Вольтер и Руссо, и парили над многолюдными улицами Латинского квартала, где группы студентов радостно кричали и пели песни. Наконец мы приземлились на крышу, открывавшую вид на Ботанический сад Парижа, и сели на балкон, ограждённый изогнутыми железными перилами и скрытый от улицы висящей занавесью из плюща и папоротника.
— Что это за место? — спросила я.
— Это студия-мансарда художника, — ответил Рэйвен, зажигая турецкий светильник. — Он уехал рисовать в Марокко. Я пока устроился у него. Не все мы можем позволить себе номера в «Ле Меурис».
Открытое пространство студии было заволочено навесом из кованой стали, с которого свисали вышитые золотом шёлковые шали. Плотные восточные ковры застилали пол. Шёлковые подушки и стёганые пуфы обрамляли медный поднос, на котором стояли самовар, чашки с золотой каёмочкой и стеклянный кальян. Всё это напомнило мне один из гаремов с картин монсеньора Делакруа.
— Мне тут больше нравится, — сказала я. — Здесь всё напоминает мне о твоём укрытии в лесу Блитвуда. Только вместо чая…
Я открыла корзину и нашла там бутылку вина, кусок хлеба, сыр и фрукты.
— Ты голодна? — спросил Рэйвен. — Я сходил на рынок в квартале Ле-Аль и заглянул в превосходную пекарню на Ру де Эколь. Ты была в Сорбонне? На прошлой неделе я ходил туда на лекцию по философии времён…
Рэйвен болтал, пока наливал вино в позолоченные бокалы и организовывал мне блюдо с хлебом и сыром и фруктами. Он казался нервозным. Было ли это вызвано его страхом перед тем, что замышлял ван Друд? Или предстоящей войной? Но затем я осмотрела уютную студию — зарисовки обнажённых женщин, приколотые к стене, мягкие подушки и яркие покрывала, ширма из лозы, закрывающая нас от мира, и осознала, что он нервничал из-за того, что мы были наедине в его жилище. Мы и раньше бывали наедине, но сейчас всё было иначе — потому что мы изменились. Когда я встретила Рэйвена после моего временного провала в Волшебной стране, мне показалось, что он повзрослел быстрее, чем я. Теперь я понимала, что мы не так уж и сильно отличались друг от друга. Я тоже повзрослела за последние несколько недель.
— …Париж поистине город вдохновения, — теперь уже говорил он. — Статуи философов, учёных и художников на каждом углу, книжные киоски выстроились вдоль Сены, люди в кафе обсуждают идеи…
— Ты видел иной Париж в отличие от меня, — сказала я, поймав его жестикулирующую руку в воздухе, — но я испытываю те же чувства. Ты бы хотел жить здесь… после… я хочу сказать, если мы добьемся успеха и остановим ван Друда?
Он поднял на меня глаза, его лицо светилось в свете лампы.
— Да! Именно этого я и хочу. Но только если ты будешь рядом. Как думаешь?.. Ты сможешь… так жить?
— На чердаке в Париже? С тобой? Да, ни о чём другом я и не мечтаю.
Я прикоснулась к его лицу, и он схватил мою руку и прижался губами к моей ладони. От тепла его губ во мне всё затрепетало, и от этого заколыхалась ниспадавшая лоза и волнами стали вздыматься шали.
И тут он оказался рядом со мной, обнял меня, накрыв губами мой рот. Он опустил меня на шёлковые подушки, и я уловила запах какого-то экзотического парфюма в воздухе — расцветающий по ночам жасмин и мимоза и восточные специи с рынков на кишащих улицах внизу. Я прижалась к нему, моё сердце колотилось так сильно в груди, что казалось оно вырвется из грудной клетки, бесподобно ответив его сердцебиению напротив. Я прижала руку к его груди, не для того чтобы оттолкнуть, но он отстранился и посмотрел на меня, его взгляд пронизывал мои глаза, его лицо сияло золотом, словно костры улиц раскинулись по крыше его жилища.
И так и было. Мои крылья раскрылись и, поймав огонь, осветили будуар, связывая нас обоих на высоте. Биение наших крыльев подняло нас. Мы повисли в воздухе — и остановились во времени — воздух вокруг нас дрожал. «Если бы этот миг мог длиться вечно», — подумала я, но затем мы одновременно потянулись друг к другу, губы к губам, грудь к груди, и мы вместе вернулись на землю.
Время не остановилось, но на некоторый миг показалось, что оно замедлило свой ход. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый взгляд казалось стали более откровенными. Когда дрожащими пальцами он расстегнул мою блузку — ту самую, что я купила у мадам Калло — каждая пуговица ощущалось ударом колокола, который резонировал глубоко до самой сути меня. Звон вторил дискантному звону в моей голове, звону который пел о моей любви к нему. Его руки скользили по моей обнажённой коже подобно ветру по песку, сливаясь с каждым моим контуром. Я менялась, превращаясь в кого-то настолько смелого, чтобы расстегнуть его рубашку, изучить вид его плоти — длинные, гладкие грани мускулов его груди, скрытые смуглые ложбинки его горла. Но неважно как сильно я сбивалась с пути, его глаза всегда возвращали меня к настоящему. Они успокаивали меня, даже когда моё сердце заколотилось ещё быстрее и моё дыхание превратилось в короткие вздохи, и я осознала, что мы подошли к обрыву вместе, что мы стояли на краю тёмной неизвестности, и было уже слишком поздно отступать, даже если мы этого оба хотели.
Но я не хотела отступать. Я была согласна падать вместе с ним. Я была не против темноты с ним — не темноты во мне или темноты в нём — пока мы были вместе. Только когда мы вместе ворвались в бездну, я вспомнила, что у меня есть крылья — огненные крылья, чтобы осветить темноту. Мы осветили темноту вместе, искры взметали в ночь, словно все костры Парижа взорвались в воздухе, колокола в моей голове зазвучали столь безумно, будто зазвонили все колокола Парижа.
Позже лёжа под шёлковыми и кашемировыми покрывалами, глядя на ночное небо, Рэйвен спросил меня о моих мыслях.
— Прошлой осенью Хелен кое о чём спросила меня, — ответила я. — Она спросила, хотела бы я иметь заклятие, останавливающее время. Я думала, что прямо сейчас я бы хотела его знать, чтобы эта ночь никогда не кончалась.
Рэйвен притянул меня ближе — хотя мы и так уже были довольно близки — к своей обнажённой груди и прижался губами к моему лбу.
— Если бы я мог выбрать одну ночь, пребывать в которой мог бы вечно, я бы выбрал эту ночь, — пробормотал он, его дыхание щекотало моё ухо. — Но не забудь, что однажды я уже остановил время, и это было… холодно. По словам физиков Сорбонны, поток времени и трение, вызываемое нашим перемещением сквозь него, сохраняет нас в тепле… и поддерживает в нас жизнь.
Он поцеловал меня, демонстрируя законы физики, и я поняла, что не могу с ним спорить. И всё же, когда я вновь посмотрела на небо и увидела, что оно сменило цвет с тёмно-фиолетового на лавандовый, окаймлённый розовым заревом восхода, я почувствовала, как моё сердце опустилось. Мы оделись и молчаливо полетели над Латинским кварталом, где уборщики убирали последствия столпотворения прошлой ночи, а пекари направлялись на работу, чтобы выпечь свежий хлеб. Война, может, и приближалась, но парижане всё также будут выходить на улицу за багетами и круассанами и своим утренним кофе с молоком.
Пересекая Сену, я заметила плывущие вниз по течению тёмные силуэты. Шелки плыли к морю. А когда мы пролетали над Нотр-Дам де Пари, одна из горгулий подмигнула нам — а может, это была игра восходящего солнца.
Мы приземлились на крыше отеля «Ле Меурис», чтобы попрощаться.
— Ненавижу оставлять тебя здесь, — сердито произнёс Рэйвен.
— Я знаю, — я убрала непослушные волосы с его лица. В лучах восходящего солнца он выглядел так, словно его окружало пламя. — Но я не могу оставить Хелен наедине с ним. И мы все собираемся поехать в одно место. Я буду знать, что ты близко, и как только мы победим ван Друда…
Рэйвен притянул меня к себе.
— Мы будем вместе. Мы вернёмся в Париж…
— И будем жить на крыше, на мансарде, питаясь хлебом и сыром…
— И друг другом, — закончил он, страстно целуя меня.
Боясь, что если я не уйду сейчас, то уже не уйду никогда, я вырвалась и бросилась с крыши. Я оглянулась и увидела его, стоящего на крыше, его крылья были окаймлёнными сиянием восходящего солнца. Он был похож на одну из статуй, вставшую на охрану города. Затем я нырнула на балкон четвёртого этажа, в наш номер.
Хелен стояла у окна, полностью одетая, заламывая руки.
— Хвала колоколам, я думала, ты никогда не вернёшься. Где ты была?
— Я встречалась с нашими друзьями, — сказала я. — Лиллиан и Ви, Долорес и Гасом, Рэйвеном и Марлином…
— Ты видела Марлина? — спросила она, нервно теребя вуаль. — С ним всё в порядке?
— Да, с ним всё в порядке. Беспокоится о тебе…
— А Натан? Натан был там?
— Нет, — вынуждена была признаться я. — Никто не знает, где он. Но картина не совсем мрачная… — я начала рассказывать ей о наших планах, но она подняла руку, останавливая меня.
— Не говори мне. Я не могу гарантировать, что не скажу ван Друду, если он спросит.
— Он заметил, что меня не было?
— Слава Колоколам, нет. Его не было всю ночь. Я очень переживала, что он вернётся раньше тебя. Ты и правда всю ночь составляла план с мисс Кори и мисс Шарп?
Я отвернулась, чтобы скрыть румянец, заливавший моё лицо, но даже с этой проклятой вуалью, закрывавшей её лицо, она была слишком проницательна, чтобы не заметить мой виноватый вид.
— Ты была с Рэйвеном, да? — требовательно спросила она.
— Ну и что с того? — ответила я, вздёрнув подбородок и вызывающе встретив её взгляд сквозь сетку вуали. — Ты провела несколько ночей на «Лузитании» наедине с Марлином и даже не любишь его. Я люблю Рэйвена и не знаю, когда увижу его снова…
Моя дерзкая речь закончилась жалобным всхлипом. Потрясённое выражение лица Хелен сменилось жалостью. Она раскрыла объятия и позволила мне упасть в них. Пока я заливала слезами её блузку, она гладила меня по спине и бормотала успокаивающую ложь.
— Ну, ну, конечно, ты его ещё увидишь. Скоро всё закончится, и ты будешь вольна уйти, а Рэйвен будет ждать тебя. По крайней мере, кто-то будет тебя ждать.
Я подняла голову и вытерла глаза.
— Хелен, в тебя влюблены двое мужчин. Марлин спас тебе жизнь на вокзале Виктория. Он охранял тебя, как только мы приехали в Париж. И, наверное, ты что-то чувствуешь к нему после всех тех ночей на «Лузитании».
— Ах, это, — сказала Хелен, выглядя смущённой, — это было не то, о чем видимо ты подумала. Марлин хотел позаниматься французским. Он планирует поступить в Сорбонну, когда всё это закончится.
Я уставилась на неё.
— Но ты позволила мне думать?..
— Неужели? Наверное, я хотела тебя шокировать. Ты всегда летаешь и ищешь приключений. Я хотела быть смелой для разнообразия.
— Так ты и Марлин?..
— Нет, — её глаза распахнулись. — А ты и Рэйвен?..
— Да, — сказала я, снова краснея и стараясь не улыбаться при воспоминании о его поцелуях, его прикосновениях…
— Ну, полагаю, во время войны всё по-другому. Я подозреваю, что после этого между мужчинами и женщинами всё будет по-другому. И тебе не нужно рассказывать мне, как это было, я и так всё вижу. Ты выглядишь по-другому, — она окинула меня оценивающим взглядом, слегка откинув вуаль, чтобы рассмотреть моё лицо. — Ты выглядишь старше, но и лучше, как будто тебя омыло дождём, — её взгляд остановился на моём запястье. Она схватила мою руку и ахнула: — Теневая сеть! Она исчезла!
Я опустила взгляд на своё запястье и увидела, что Хелен права. Там, где была сеть, виднелись крошечные ожоги. Я вспомнила момент, когда мы с Рэйвеном соединились… как я чувствовала себя, словно в огне.
— Думаю, она сгорела, когда мы… когда я…
— Хочешь сказать, так от неё можно избавиться?
— Ну, — сказала я, моё лицо вспыхнуло, — думаю, что всё дело в чувстве, как будто тьма больше не могла коснуться меня, не потому, что в мире нет тьмы, но… Я ощутила, что могу видеть тьму в себе и в нём, но это больше не имело значения, потому что между нами было что-то большее — свет, который сжигал всё остальное. По крайней мере… — я закончила со смущённой улыбкой. — Думаю, именно тогда это и произошло.
— Ох, — сказала Хелен, её голубые глаза были широко раскрыты, как фарфоровые блюдца. — Ох! — она подняла руку, чтобы поправить вуаль и очень маленький кусочек теневой сети упал.
— Хелен! Твоя вуаль… она разваливается.
Она уставилась на клочок сети в своей руке.
— Наверное, причиной этому стал первый по-настоящему честный разговор за несколько месяцев с тех пор, как мы провалились в ту дыру в Волшебной Стране.
— Думаю, да, — согласилась я, потянувшись к её руке.
Но прежде чем мои пальцы коснулись её, дверь с грохотом распахнулась, и вошёл ван Друд. Голова его была непокрыта, седые волосы растрёпаны, плащ откинут с плеч. Он казался ещё больше, чем раньше, словно ночные блуждания в толпе раздули его. Кожа на его лице была красной и натянутой, словно он всю ночь распевал у костра. Его губы были алыми, как будто он пил красное вино, или жадно глотал кровь.
— Ах, мои две маленькие горлицы, — сказал он, — всё ещё в безопасности в гнезде. А я боялся, что одна из вас может бежать.
Он посмотрел на меня так, что мне показалось, будто он точно знает, где я была. Я до ужаса перепугалась, что он накажет Хелен за мой проступок, но вместо этого он улыбнулся и хлопнул в ладоши.
— Пакуйте свои сумки. В течение часа мы уезжаем из Парижа!
ГЛАВА 26
Тем утром мы выехали из Парижа на серебристом Роллс-Ройсе ван Друда, за рулём которого сидел Джек. Ван Друд предложил нам сесть на задние сидение, чтобы мы смогли «бросить последний взгляд на Париж, прежде чем он падёт», а сам сел напротив нас, лицом к «фронту», как он это называл. Мы ехали на север, пробиваясь через толпы людей, направляющихся к Северному и Восточному вокзалам. Мы миновали салоны кутюр на Рю де ла Пэ, на всех витринах которых теперь развевались трёхцветные флаги. Оперный театр тоже был задрапирован красными, белыми и синими флагами, а в кафе на улице Лафайет обычно скучающие любители выпить кофе махали флагами марширующим на вокзал войскам.
— Дураки, — сказал ван Друд. — Они думают, что собираются на маскарад. Посмотрите на эти нелепые красные брюки. Они станут лёгкой мишенью для гуннов.
— По-моему, они красивые, — сказала Хелен.
— Да, — согласилась я, — но, возможно, им следовало бы надеть что-нибудь менее… броское для битвы.
— Это не имеет значения, — сказал ван Друд, потирая руки. — Через месяц эти прелестные красные панталоны будут покрыты грязью, и единственным красным пятном, которое увидят люди, будет их кровь, сочащаяся на их драгоценную французскую землю. Прислушайтесь к ним…
Он открыл окна, чтобы мы смогли услышать пение солдат. Вместо «Марсельезы» они пели песню об Эльзасе и Лотарингии, территориях, потерянных Францией в последней войне.
— Они только и думают, как вернуть свои драгоценные Эльзас и Лотаринги.
Он сделал паузу, как будто понял, что сказал слишком много, но я заметила в нём редкую готовность поговорить, возможно, подпитываемую пылом толпы.
— Значит, эти войска пойдут к франко-германской границе. Что в этом плохого?
Ван Друд фыркнул, но ничего не сказал.
— Ох, — сказала я спустя минуту, — бельгийская граница останется незащищённой… но ведь немцы не пойдут через Бельгию, правда?
— Вижу, вы изучали географию, — осторожно ответил ван Друд. — Я высоко ценю вашего учителя истории, как его звали? Руперт Беллоуз? Он всё ещё в Лондоне, пытается поднять старых дураков из министерства иностранных дел на нынешнюю угрозу?
Меня удивило, что ван Друд не знал, что мистер Беллоуз был в Арденнах. Вместо ответа на его вопрос я задала свой:
— Разве немцы не рискнут разозлить англичан, нарушив нейтралитет Бельгии?
Ван Друд насмешливо фыркнул.
— Англичане не введут свои войска в бой так быстро, а когда они это сделают, будет уже слишком поздно. Немецкая армия с помощью моих рекрутов пронесётся над Францией. К сентябрю они будут маршировать по Елисейским полям. Так что не грусти, дорогая.
Он наклонился, вознамерившись погладить Хелен по лицу. Я напряглась, испугавшись, что он заметит, что её вуаль порвана. Я обернула вокруг запястья кусок сетки, чтобы он не видел, что я свободна и помогла поправить вуаль Хелен, чтобы не было видно порванного куска, но если он дотронется до него…
Но когда его рука приблизилась к лицу Хелен, вуаль сдвинулась. Это было лишь лёгкое движение, но, казалось, оно заставило ван Друда передумать. Он опустил руку, откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно.
— Да, мы вернемся в Париж раньше, чем опадут листья, — сказал он сердечно, но мне показалось, что тень неуверенности промелькнула в его глазах.
Боялся ли он теневой сети, которую сам же и набросил на Хелен? Если так, то это может оказаться полезным. Но мысль о том, что даже ван Друд боится того, чем он её поймал, заставила меня почувствовать тошноту от страха за неё.
Мы ехали на северо-восток через Пикардию и Шампань, по равнине и холмам, мимо дремлющих деревень и замков, примостившихся на вершинах холмов, и ван Друд отмечал названия деревень, как кегли для боулинга, которые немцы скоро опрокинут. Названия показались мне знакомыми, и я знала, что должна быть внимательнее, на случай, если он выдаст какую-нибудь стратегию, которая пригодится позже, но я не спала прошлой ночью, и движение машины в сочетании с монотонным голосом Ван Друда скоро погрузило меня в сон…
…и отбросило, как будто я провалилась в кроличью нору, в сожжённый и разрушенный Блитвуд будущего. Я стояла в классе мистера Беллоуза перед картой Европы и читала названия деревень, помеченных красными булавками.
Льеж, Арденны, Шарлеруа, Обер, Самбр, Нанси, Верден, Реймс, Мо, Париж… кто-то прикрепил фотографию рядом с Парижем. Я сняла её и рассмотрела поближе. Это была фотография мужчины и женщины, едущих по Елисейским полям, только, очевидно, она была отснята в студии на фоне изображения Триумфальной арки. Лицо мужчины расплылось.
Я знала эту фотографию. В прошлом году на Кони-Айленде сестра Этты, Рут, сделала снимок ван Друда.
— Он уже тогда планировал захватить Париж.
Я резко развернулась и увидела Хелен, стоящую позади меня. Она была одета с головы до ног в чёрное и носила тёмную вуаль, но та была порвана. Она шагнула вперёд и посмотрела на карту.
— Мы должны были уделять больше внимания урокам, — сказала она с печальной улыбкой, которая напомнила мне старую Хелен.
— Мы действительно здесь? — спросила я. — Или мы в машине с ван Друдом?
Она пожала плечами.
— Откуда мне знать? Рэйвен единственный, кто посещал лекции по расписанию в Сорбонне.
Я вздохнула.
— Тогда это всего лишь сон. Я не говорила тебе, что Рэйвен собирается в Сорбонну. Ты просто моя проекция.
Хелен нахмурилась.
— Это очень эгоистично с твоей стороны.
Она покачала головой. Белокурый локон выбился из-под вуали, и часть сетки упала. Теперь я заметила, что сетка на её рукавах тоже развязалась.
— Хотя неважно, самое главное — мы должны это остановить, — она постучала по карте пальцем в перчатке. — Для некоторых из этих мест мы уже опоздали. Льеж, Шарлеруа, Обер… но мы всё ещё можем остановить его здесь.
Я наклонилась над её плечом, чтобы понять, что она имеет в виду, но поднявшийся туман обволок моё зрение.
— Ого, — сказала Хелен. — Он здесь. Я лучше пойду.
Я резко проснулась в машине, моя шея болезненно дёрнулась на подушке сиденья, сбив Хелен, голова которой покоилась на моём плече. Ван Друд уставился на меня.
— Плохой сон? — спросил он.
— Я… я не помню, — пробормотала я.
Его губы растянулись в волчьей усмешке.
— Тебе не следует задерживаться допоздна. В Боулионе мне придётся за тобой приглядывать.
— Боулионе?
— Прелестная деревушка в Арденнах на реке Семуа, где ничто не отвлекает, в отличие от Парижа.
Он дёрнул подбородком в сторону окна, и я тут же пожалела об этом. Я смотрела в бурлящую бездну. Мы ехали по крутой извилистой дороге, слишком узкой для огромного Роллс-Ройса. Под нами стремительная река неслась по зазубренным скалам. Мы были так близко к краю, что я почувствовала, как машина качнулась, когда я наклонилась к окну.
Я отпрянула от окна, боясь, что мой вес отправит нас на верную погибель. Ван Друд рассмеялся.
— Можно подумать, ты не умеешь летать! Моя дорогая невеста боится высоты, я знаю. Не так ли, моя дорогая?
— Теперь я намного лучше переношу высоту, чем раньше, — ответила Хелен. — Высота кажется незначительной вещью, чтобы её бояться, учитывая состояние мира сегодня.
Ван Друд коротко рассмеялся.
— Согласен с тобой, дорогая. Но я не могу иметь жену с такой сокрушительной инвалидностью. Джек… — он хлопнул в ладоши, и Джек оглянулся на ван Друда. Меня затошнило, когда он отвёл взгляд от дороги. — Ты можешь остановиться на следующем повороте? Я хочу показать моей невесте вид.
— В этом нет необходимости, — сказала Хелен. — Ава докажет, что я не любитель пейзажей. Я больше городская девушка.
— Чепуха! Я пошёл на многое, чтобы завести нас так далеко. Я хочу, чтобы ты оценила мои усилия. Прямо здесь, Джек.
Мы остановились посреди дороги. У дороги не было обочины, на которой можно было бы остановиться, а это означало, что если какая-нибудь другая машина обогнёт крутой поворот перед нами, она, скорее всего, врежется прямо в Роллс-Ройс и сбросит его с обрыва. Но не было смысла говорить об этом ван Друду. Он уже вышел из машины, потянув за собой Хелен. Я последовала за ним, решив расправить крылья, если он столкнёт Хелен со скалы.
Похоже, именно это он и пытался сделать. Он оттащил её к краю дороги, где земля уходила в пустоту. Он обнимал её за талию, одной рукой держа за локоть. Хелен прижалась спиной к его руке, глядя в пропасть. Воздух ревел от шума бурлящей реки и гула крови в моих венах. Я подошла к Хелен и посмотрела вдаль. На другой стороне долины стояли развалины замка, камни были такими чёрными, что, казалось, заслоняли весь свет. С камней в реку низвергался водопад. Отсюда скалы казались очень острыми.
— Не волнуйся, — прошептала я. — Даже если он толкнёт тебя, я смогу взлететь и спасти тебя.
— Сможешь ли? — когда он заговорил, я услышала тяжёлый щелчок и почувствовала, как что-то холодное обвилось вокруг моего запястья.
Я посмотрела вниз и увидела, что Джек защёлкнул на моём запястье металлический браслет. Он был прикреплен металлической цепью к решетке радиатора Роллс-Ройса. Я дёрнула цепь, но она не поддалась.
— На твоём месте я бы не двигался, — сказал ван Друд. — Если ты будешь метаться, то можешь нарушить равновесие Хелен.
Чтобы продемонстрировать это, он слегка подтолкнул её. Она забалансировала на краю обрыва, сбивая камни и комья земли, которые падали прямо в реку. Она повернулась и потянулась ко мне, но когда я протянула руку, рядом со мной возник Джек уже с другой металлической манжетой и защёлкнул её на моём запястье.
Ван Друд улыбнулся и толкнул Хелен со скалы.
Вуаль распахнулась, открыв испуганное лицо Хелен, когда она потянулась ко мне. Я закричала и забилась в цепях, холодная сталь впилась в мою кожу. В последнюю секунду ван Друд схватил её за руки. Он опустился на колени на краю обрыва, держа её над пропастью, и наклонился, чтобы прошептать что-то ей на ухо. Услышала я его только благодаря слуху Дарклинга.
— Больше… никогда… — он выплёвывал каждое слово, — никогда не пытайся снова проникнуть в мой разум.
Затем он поднял её на дорогу и отпустил. Он встал, стряхнул грязь с колен и повернулся к Джеку.
— Думаю, дамы уже достаточно осмотрели достопримечательности. Можешь снять наручники с Авы. Не думаю, что кто-то из юных дам доставит нам ещё больше хлопот.
Хелен не смотрела мне в глаза до конца поездки, но я продолжала пристально смотреть на неё. Сетка на её рукавах была порвана, точно так же, как в моём сне.
Спуск в маленькую деревушку Боулион прошел бы хорошо, если бы меня не тошнило от страха. Что имел в виду ван Друд, обмолвившись, что Хелен проникла в его разум? Я знала, что через теневую сеть ван Друд мог проникнуть в сознание Хелен, неужели Хелен нашла способ обратить процесс вспять? А как же тогда мой сон? Действительно ли это был только сон, или Хелен нашла способ общаться со мной в призрачном пространстве сна? Что она пыталась мне сказать? Осмелится ли она попытаться снова после угрозы ван Друда?
К тому времени, как мы спустились по крутой извилистой дороге, у меня кружилась голова. Глядя на почерневший замок, вихрем вздымающийся над рекой, я почувствовала ещё большее головокружение. Боулионский замок стоял на высокой тёмной скале в крутом изгибе реки, отрезанный от земли рвом. Окутанный речным туманом, он напоминал плавучий остров, далёкий и неприступный. Только арочный мост соединял замок с городом, но казалось, что он может рухнуть от тяжёлых шагов. Сам же город, притаившийся в тени громадного замка, выглядел унылым и заброшенным. В единственном кафе никого не было. Единственным человеком, мимо которого мы проехали, была девушка в крестьянском платье и белом кружевном чепце, ведущая блеющую овцу, она бросила взгляд на Роллс-Ройс, быстро свернула в переулок и исчезла. Единственным звуком в городе был монотонный шум воды.
Возможно, деревенские жители услышали, что немцы уже в пути, и спрятались — или, возможно, жизнь в тени огромного неуклюжего замка сделала их от природы пугливыми.
В вестибюле единственной деревенской гостиницы никого не было. Ван Друд с такой силой ударил в колокольчик, что тот зазвенел, как выстрел. Крупная женщина в выцветшем чёрном платье с изысканным белым воротничком появилась из полумрака задней комнаты и подошла к стойке.
— Ваш лучший номер для моей невесты и её компаньонки, — сказал ван Друд по-французски. — И любой с видом на улицу. Я хочу видеть солдат, когда они будут маршировать через город.
Управляющая побледнела и быстро склонилась над большой пыльной регистрационной книгой, изучая её так, словно отель полностью заселён, и наконец, достала два огромных старых ключа, каждый из которых был прикован цепочкой к тяжёлому медному брелку и рваной красной кисточке.
— Мадемуазель требуется больше одного ключа? — спросила она по-французски с сильным акцентом.
— Нет, — ответил ван Друд. — Они так преданы друг другу, что всюду ходят вместе. Кроме того, моя невеста неважно себя чувствует. Ей нужно отдохнуть, — он оглядел мрачный вестибюль, в котором стояли потёртый диван, два стула с прямыми спинками и пустая птичья клетка, как будто это был вестибюль большого курорта, куда приезжали за водой и лечением. — И, похоже, мы пришли в нужное место.
Я помогла Хелен подняться в наш «люкс» — полутёмную комнату, оклеенную выцветшими обоями и обставленную двумя двуспальными кроватями, высоким шкафом из красного дерева, стоявшим слева, круглым столом, покрытым грязной кружевной салфеткой, щербатым эмалированным умывальником и двумя ночными горшками. Я ожидала, что Хелен отпустит какое-нибудь едкое замечание, но она только легла на кровать подальше от окна и закрыла глаза. Я села рядом с ней, пружины застонали под моим весом, и убрала вуаль с её лица. Вены на виске посинели на фоне мертвенно-белой кожи.
— Хелен, — прошептала я. — Ты можешь сказать, что имел в виду ван Друд? Ты в силах проникнуть к нему в голову?
Она покачала головой и крепче зажмурилась. Её лицо застыло от боли. Я наполнила таз холодной водой, вымыла ей лицо, расстегнула одежду и накрыла заплесневелым покрывалом. Когда её лицо, наконец, расслабилось и дыхание выровнялось, я тихо встала и подошла к окну, чтобы впустить немного свежего воздуха.
На окнах была железная решётка с декоративным узором из листьев аканта и вьющихся лоз, но, тем не менее, это были тюремные решетки. Я потрясла её в надежде, что она, как и всё остальное в старом отеле, будет хрупкой и сломанной, но, хотя она и оставила следы ржавчины на моих руках, она была твёрдой и неподатливой. Я проверила дверь и обнаружила, что она заперта снаружи. Мы были пленницами ван Друда телом и, как я начинала подозревать, душой.
ГЛАВА 27
Пока Хелен порывисто дремала, постанывая во сне, я сидела у окна и смотрела на закат над замком. По мере того как небо становилось розовым, потом сиреневым и тёмно-пурпурным, башни Боулионского замка становились все чернее и, казались больше, как будто они вытягивали тьму из реки и раздувались вместе с ней. Мне казалось, что они в любой момент могут хлынуть потоком и окутать город тьмой — так и случилось. Когда солнце скрылось за стеной, из самой высокой башни вырвалось облако дыма и потекло по зубчатым стенам и вниз по крутому каменному склону. Я испуганно ахнула и поднялась от окна, нащупывая ставни, чтобы закрыть их от нападения.
— Это летучие мыши, мадемуазель. Они живут в замковой башне и вылетают после захода солнца.
Обернувшись, я увидела молодую девушку в крестьянском домотканом платье, накрахмаленном белом переднике и белой хлопчатобумажной шапочке, стоявшую в дверях с тяжёлым подносом в руках.
— Моя бабушка говорит, что это души умерших. Это проклятое, тёмное место, — она нерешительно шагнула в комнату, повернув поднос боком, чтобы пройти мимо меня.
— Позволь мне помочь тебе с этим, — сказала я, подходя к ней.
Я могла бы оттолкнуть её и убежать. Но что будет с Хелен? Я взяла у девушки тяжёлый поднос и поставила его на шаткий столик, который покачивался под его тяжестью.
— Ты говоришь по-английски? — спросила я её.
— Да, мадемуазель. Немного. Монахини научили меня. Мадам Бертело сказала мне, что вы две сестры-англичанки и одна из вас больна, — она посмотрела на Хелен. — Она не очень хорошо выглядит.
— Она мне не сестра, а лучшая подруга. Я Ава. Как тебя зовут?
Она выглядела удивлённой, когда я её спросила.
— Манон, мадемуазель, — она присела в реверансе. — Мне очень жаль, что ваша подруга больна. Госпожа Бертело прислала бульон и хлеб. Она сказала, что вы останетесь в своей комнате, и что я должна запереть дверь, когда буду уходить, но я сказала ей, что не хочу этого делать. Что, если пожар? Говорю я ей. Но она сказала, что в отеле Боулион никогда не было пожара и что джентльмен, с которым вы путешествуете, настаивал на том, что дамам угрожает опасность со стороны ревнивого поклонника и что их необходимо защитить. Это правда, мисс? Вас преследует ревнивый поклонник?
— Нет, Манон, нас преследуют только наши друзья. А вот мужчина, путешествующий с нами, как раз и есть наш похититель.
Глаза Манон расширились.
— Боже мой! Я знала, что этот человек не такой уж хороший, — она понизила голос до шёпота. — Я подумала, что он может быть немецким шпионом, посланным спланировать нападение на нашу деревню. Как вы думаете, мадемуазель, немцы придут сюда? Мой брат Альберт записался в резерв, а половина деревни уехала навестить родственников во Францию. Я была рада, что он ушёл!
— Ты была рада, что брат уехал? — в замешательстве спросила я.
— Нет, нет, мадемуазель, я имела в виду джентльмена, похожего на немецкого шпиона, прошу прощения. Может, он ваш дядя?
— Нет, он не родственник. Он ушёл?
— Да, он и этот жирный разбойник ушли несколько часов назад. Я слышала, как он сказал мадам Бертело, что едет в Льеж. Так что, как видите, если у вас есть возлюбленный, сейчас самое время ему прийти и спасти вас, как Валанкур пришёл спасти мисс Эмили в книге миссис Рэдклифф. У вас есть Валанкур, мисс?
Я улыбнулась горничной, довольная, что она обожает романы миссис Рэдклифф.
— Да, Манон, мой… Валанкур идёт за мной. Может быть, ты видела его или наших друзей… в замке?
— Боже мой! Будем надеяться, что ваш Валанкур не отправился в замок. В Боулионском замке водятся привидения!
— Привидения? — спросила я, полагая, что Рэйвена вряд ли отпугнут духи мёртвых.
В конце концов, работа Дарклинга заключается в переносе духов мёртвых в загробный мир.
— Да! Разве вы не слышали историю о королеве фейри Боулиона?
— Королеве фейри? — спросила я, с трудом успевая уследить за лихорадочной историей Манон. — Нет, я думала, эта история о привидении…
— Да, это королева фейри, которая обитает в замке. Видите ли, очень, очень давно… — начала Манон, присаживаясь на край стола и намекая, что это будет долгая история. — Во времена крестовых походов рыцарь Годфри бродил по этим лесам и встретил прекрасную женщину, купавшуюся в реке со своими семью служанками. Он мгновенно влюбился в неё…
— Я всегда нахожу эту часть довольно нелепой, — перебила я. — Люди не влюбляются вот так мгновенно.
— С вашим Валанкуром было не так? — спросила Манон.
Я вспомнила, как впервые увидела Рэйвена на фабрике «Трайангл», как почувствовала небольшой заряд, когда он коснулся моей руки. А потом я подумала о том, что почувствовала, когда он прикасался ко мне прошлой ночью на мансарде… и покраснела. Манон усмехнулась.
— Ах, вот видите, это правда. Вы знакомы с этим, не так ли? Так было и с Годфри, когда он увидел королеву фейри в процессе купания. Он встал на колени и умолял её выйти за него замуж. Она согласилась, но при одном условии…
— В этих историях всегда есть условие.
Манон пожала плечами и постучала себя по лбу.
— Можно любить глазами и сердцем, но жениться следует умом. Королева фейри сказала, что выйдет замуж за Годфри, если он позволит ей оставить у себя семь служанок, и никогда не будет беспокоить её во время купания в шабаш. Конечно, он согласился, и в тот же день они поженились. Когда они проснулись утром, на излучине реки, где они встретились, возвышался огромный замок — тот самый, который вы видите сейчас, замок Боулион, созданный волшебством фейри. Годфри был вне себя от радости и полюбил ещё сильнее свою королеву, которая сделала его самым богатым рыцарем в стране.
— Они были очень счастливы… пока их первый ребенок не родился с рыбьей чешуей. Это было удивительно, но поскольку в остальном ребёнок был здоров, Годфри решил любить его, как и свою королеву. Все было хорошо, пока не родился второй ребёнок с хвостом. Это не было чем-то неслыханным — мой двоюродный брат Гилберт родился с хвостом, как рассказывала мне бабушка — и Годфри решил не обращать внимания на хвост своего сына. Но теперь люди начали шептаться, что в королеве было нечто странное, и Годфри начал задаваться вопросом, почему он никогда не должен видеть её во время воскресных купаний. Наконец, когда у них родился третий ребенок с крыльями…
— Крыльями? — я не могла не спросить.
— Маленькие, как у летучей мыши… тогда Годфри решил рискнуть навлечь на себя гнев жены и пошпионить за ней в шабаш. И там он увидел, что по воскресеньям она снова принимает свой первоначальный облик — женщина выше пояса, змея ниже и с огромными крыльями, как у летучей мыши. Конечно же, Годфри был в ужасе…
— Почему? Она подарила ему замок! Он должен был понять, что она не обычный человек. Если бы он действительно любил её, то не возражал бы против крыльев… или змеиного хвоста.
Манон уставилась на меня.
— Возможно, мадемуазель, но мужчины непостоянны. Годфри приказал ей покинуть замок. Она пришла в ярость, напомнила ему, что это её замок и приказала ему уйти. Он так и сделал, но собрал армию и вернулся, чтобы осадить замок. У королевы и её служанок осталось лишь несколько верных им рыцарей и оруженосцев. Они выдерживали осаду сколько могли, но когда, наконец, армия Годфри атаковала внешние стены и достигла внутреннего двора, королева и её служанки убежали в самую высокую башню и семь служанок сбросились оттуда, разбившись на смерть, чтобы не быть захваченными людьми Годфри. Что касается королевы, то она улетела в ночь, поклявшись отомстить дому Годфри и всем мужчинам человеческого рода.
— С тех пор всех, кто жил в замке, постигла ужасная участь. Говорят, что души мёртвых служанок охраняют подъёмные мосты. Моя бабушка называет их белыми дамами. Они прячутся в узких местах, оврагах, мостах, бродах, и пытаются танцевать с каждым, кто проходит мимо. Если вы откажетесь танцевать с ними, они сбросят вас с парапета, но если вы станцуете с ними, они будут танцевать с вами до смерти. Послушайте… — Манон склонила голову к открытому окну. — Сейчас вы услышите, как плачет королева Фейри!
Я прислушалась и действительно услышала низкий, пронзительный стон, от которого волосы у меня на затылке встали дыбом.
— Это просто ветер, — сказала я. — А то, что вы мне рассказали, — просто история. Мои друзья встретят меня в замке. Вы видели каких-нибудь незнакомцев в последнее время?
— Только американского учителя в твидовых панталонах и с рюкзаком.
— Его звали Руперт Беллоуз? — взволнованно спросила я.
— Это ваш Валанкур, мисс? Он выглядел… прошу прощения… немного староватым для вас.
— Нет, он не мой Валанкур, Манон. Он мой учитель. Ты знаешь, куда он пошёл?
Она пожала плечами.
— Он сказал, что гуляет. Я предупредила его держаться подальше от замка, но он только посмеялся. Будем надеяться, что ваш Валанкур не совершил той же ошибки.
— Боюсь, они оба ушли в замок, — сказала я. — И я должна встретиться с ними.
— Но я должна запереть дверь после того, как уйду. Если я этого не сделаю, госпожа Бертело побьёт меня!
— Но если я этого не сделаю, то потеряюсь, как Эмили Сент Обер в Удольфских тайнах.
Манон перевела взгляд с бледного лица Хелен на моё. Я чувствовала себя виноватой за то, что воспользовалась её любовью к готическим романам и навлеку на неё гнев мадам Бертело, но мне нужно было найти мистера Беллоуза, Рэйвена и Марлина.
— Я должна запереть дверь, мадемуазель, — сказала она серьёзно.
У меня упало сердце. Но тут Манон полезла в карман фартука и достала большой железный ключ.
— Но госпожа Бертело не сказала, что я не могу дать вам запасной ключ. Найдите своего Валанкура, мадемуазель, но остерегайтесь белых дам в замке и королевы змей Арсинои.
Когда Манон ушла, я попыталась разбудить Хелен, чтобы она поела бульона, но она застонала и отвернулась от света. Я накрыла её одеялом и выключила свет в комнате. Потом я подождала, пока в гостинице не стало совсем тихо. Я не хотела, чтобы Манон попала в беду. Она дала мне необходимую информацию. Арсиноя, должно быть, имя третьего стража. Каким-то образом история змеиной королевы выросла вокруг неё, возможно, чтобы держать людей подальше от замка, где был спрятан третий сосуд. Я не боялась ни её, ни белых дам, ни одной глупой легенды. Но тогда почему Рэйвен и Марлин не пришли за нами, если они следили за нами из Парижа? И где Руперт Беллоуз, если он приехал сюда несколько недель назад? Мне придётся сходить и поискать их в замке. За полчаса до полуночи я воспользовалась ключом Манон.
Манон неохотно объяснила мне, как добраться до замка. Мне пришлось идти вдоль реки мимо святилища Святой Элеоноры, покровительницы горничных, брошенных жён и заблудших путников, и подниматься по лестнице к первому подъёмному мосту. Подойдя к подъёмному мосту, я услышала тихий стон, от которого волосы у меня на затылке встали дыбом. «Это просто ветер», — сказала я себе. Но когда я добралась до святилища Святой Элеоноры, то с радостью увидела, что там горит свеча. Я остановилась, чтобы заглянуть в нишу, и обнаружила, что смотрю в огромные миндалевидные глаза, всё, что осталось от средневекового изображения лица святой. Казалось, они заглядывают мне прямо в душу.
Мама не воспитывала меня ни в какой религии, но иногда брала меня с собой в одну из прекрасных церквей города, чтобы отдохнуть, и часто зажигала свечу святому. Она рассказывала мне, что святые когда-то были богами и богинями. Эта святая была похожа на богиню. Глядя в её глаза, я чувствовала, что она понимает всё, что случилось со мной — начиная от потери матери до страха, что я потеряю Хелен. Я чувствовала, что могу рассказать ей всё. Я была не одинока в своих чувствах. Ниша была полна подношений: огарки свечей и истёртые монеты, вязаная детская шапка, фотография молодого человека в форме, засохшие цветы и цветы, сорванные этим утром. Сюда приходили женщины деревни, чтобы помолиться за своих детей, мужей, братьев и за себя.
— Наверное, я заблудилась, — хрипло сказала я. — Помоги мне найти дорогу, — я зажгла свечу от той, что уже горела, гадая, кто ещё вышел в эту одинокую ночь. — Помоги Натану найти дорогу и помоги мне вернуть Хелен, — добавила я.
Отодвинув руку от свечи, я заметила, что среди подношений лежит носовой платок с монограммой и инициалами «ХБ». Хелен ван Бек. Должно быть, его здесь оставил Марлин. Значит, молиться в святилище Святой Элеоноры приходили не только женщины.
Я поднялась по лестнице и вышла на подъемный мост. Когда я переходила реку, мне показалось, что я слышу шёпот. «Это всего лишь река», — сказала я себе. Но тогда почему река шепчет «Незваный гость»? Нарушитель! Предатель! В Блитвуде я чувствовал присутствие духов и фейри, но я никогда не ощущала это чувство неприязни. Здесь были духи, которые не хотели, чтобы я входила внутрь, а если они не хотели видеть в замке меня, то, что же они сделают с мистером Беллоузом, Марлином и Рэйвеном?
— Я здесь, чтобы предупредить вашу госпожу о нападении, — сказала я вслух.
В ответ я услышала позади себя шипение. Я обернулась и увидела, как нечто белое промелькнуло над мостом, тонкий клочок, который мог быть клочком тумана, только сопровождался он пронзительным криком.
— Прекратите! — воскликнула я. — Мы на одной стороне!
Что-то влажное и липкое коснулось моей спины. Я закричала и резко развернулась. Я почувствовала, как влажная липкая штука обвилась вокруг моей талии. Я разорвала его ногтями, и клочья мокрой ткани с отвратительным шлепком упали на камни.
— Это и есть ваш план? — потребовала ответа я. — Заплести меня тканью до смерти?
— Да, — прошипел мне в ухо чей-то голос.
Я повернулась лицом к голосу, и влажная ткань упала мне на глаза. Я потянулась, чтобы снять её, но она сильнее затянулась сзади.
— Значит, ты хочешь сыграть в блеф слепого?
Я выхватила кинжал и развернулась, разрезая мокрую ткань. Что-то закричало. Что бы это ни было, оно может пострадать. Я сорвала повязку с глаз и обнаружила, что смотрю в чёрные бездонные глаза всего в паре дюймах от своего лица. Существо было завернуто в слои белой марли, которая колыхалась вокруг него, как будто вздымалась водяными потоками. Его лицо было таким же белым, как и платье, и расплывчатым, как у статуи, которую веками стирали ветер и дождь. Только чёрные дыры глазниц и разинутый рот отчетливо выделялись. Его дыхание разило речной водой. Я собралась с духом, чтобы не убежать — если побегу, оно догонит меня и убьёт, и я заговорила с ним.
— Ты Белая Дама, — сказала я. — Одна из служанок леди Арсинои. Я пришла поговорить с вашей хозяйкой. Она захочет услышать, что я скажу. Отведите меня к ней, пожалуйста.
Белая Дама присела в реверансе, держа своё изорванное платье в костлявых руках и начала напевать.
— Верно, ты любишь танцевать. Очень хорошо. В прошлом году я брала уроки танцев. Правда, они были с маньяком-убийцей, который пытался взорвать Вулворт-билдинг, но всё равно он был отличным учителем танцев.
Я сделала реверанс в ответ. Гудение стало громче. С реки поднимался туман и начал стелиться по стенам моста. В тумане виднелись белые силуэты, покачивающиеся в такт монотонному гудению.
— Не очень-то похоже на танцевальный мотив, — подметила я. — Возможно, я смогу предложить что-нибудь получше, — я достала из кармана репетир и нажала на кнопку. Зазвучали мелодичные звуки вальса. — О, думаю, тебе понравится. В конце концов, речь идёт о реке. Это вальс Голубой Дунай.
Белая Дама наклонила голову, слушая мелодию, и начала раскачиваться в такт вальса. Она схватила меня за руки, развернула меня, взяв на себя инициативу, и потащила через мост. На следующем подъёмном мосту она передала меня другой даме. Остальные дамы кружились вокруг нас, их белые марлевые платья кружились в головокружительном тумане. Им явно нравилась музыка, а почему бы и нет? В ритмичных звуках вальса слышался шум реки. Танцевать под неё было всё равно, что плыть по течению. Я почти чувствовала брызги воды на своём лице…
Я и правда чувствовала что-то мокрое. Когда мы танцевали над третьим подъёмным мостом, платье Белой Дамы развевалось вокруг меня, роняя капли холодной воды. Я попыталась смахнуть воду, но не смогла высвободить руки из хватки Белой Дамы. «Возможно, — подумала я, когда кусок мокрой ткани обернулся вокруг моих плеч, — это была не такая уж хорошая идея».
— Было приятно потанцевать с вами, — сказала я, так меня научили на уроках господина Хофмейстера реагировать на неловкость партнера по танцам, — но мне действительно пора идти.
Белая Дама ухмыльнулась, обнажив полный рот острых как иглы зубов. Мокрый шарф обвился вокруг моей талии. Другая лента ткани скользнула по моим бёдрам. Двигать ногами становилось всё труднее, но Белая Дама подняла меня и закружила по двору, прижимая ближе к своей влажной груди, которая пахла, как я поняла, гниющей рыбой.
Я вспомнила рассказ Манон. Когда замок был осаждён, фрейлины королевы спрыгнули с башни и утонули в реке. Я посмотрела в лицо Белой Дамы. Теперь я видела, что оно не просто расплывчатое, а раздутое. Я посмотрела на бледную губчатую субстанцию, обвивающую мои руки. Это была не ткань, а плоть. Плоть утопленницы, спадавшая с костей. Белая Дама обволакивала меня своей разлагающейся плотью, чтобы меня постигла та же участь, что её и её подружек.
— Я понимаю… — начала я.
Ужасное хихиканье эхом отразилось от стен двора, украшенных белыми гирляндами и лентами, словно его нарядили для средневекового рыцарского турнира, только вот ленты и вымпелы были сделаны из гниющей плоти Белых Дам и колыхались от их голосов. Как тебе понять? Ты не видела…
Но я видела. Я была Дарклингом, одарённым способностью делиться воспоминаниями умирающей души. Белые Дамы, возможно, уже мертвы, но их души всё ещё витали между мирами, и их плоть теперь окружала меня. Я закрыла глаза и увидела красивую женщину, купающуюся в лесном озере, в окружении служанок и других обитателей леса — лютенов, пикси и эльфов, и даже Дарклингов. Они все жили в мире. Они были счастливы. Но однажды пришёл человек, верхом на лошади, в холодных стальных доспехах. Он увидел прекрасную женщину, влюбился в неё и умолял выйти за него замуж. Я видела, как из излучины реки поднимается Боулионский замок, творение волшебства и любви фейри, высеченный из камня цвета нагретого солнцем мёда, а не из почерневшей громады, как сейчас. Я видела, как проходят годы счастья, конкурсы и фестивали, как рыцари Годфри флиртуют и ухаживают за служанками Арсинои и я поняла, что трагедия Арсинои была не только её собственной. Когда Годфри увидел её в купальне и сбежал из замка, он взял с собой своих рыцарей. Когда он собрал армию, его собственные рыцари, которые ухаживали за фрейлинами, вышли с атакой на замок. Именно это предательство заставило семерых дам сброситься со стены башни. Затем я увидела, как Арсиноя превратилась в разъярённую крылатую змею, изрыгающую огонь на стены замка, Годфри и его рыцарей, уничтожая всё на своем пути. Потом я увидела, как она поднимает с реки своих мертвых фрейлин, туманных призраков, которые стоят на подъёмных мостах и ждут, когда мимо пройдут люди. Столетия пролетели, сотни несчастных путников были схвачены, завернуты в коконы и преподнесены в качестве подарков леди Арсинои — включая одного школьного учителя в твидовом костюме, насвистывающего счастливую мелодию, когда он пересекал подъёмный мост…
— Мистер Беллоуз! — воскликнула я, открыв глаза. — Что вы сделали с мистером Беллоузом?
Я осмотрела двор. В одном конце был устроен большой шатёр, возвышение для просмотра поединка, в центре которого стоял трон. Перед троном лежали три свёртка, завёрнутые в мертвенно-бледную плоть Белых Дам. Из одного торчала нога, облаченная в твидовую брючину. В двух других я различила очертания крыльев.
— У вас Рэйвен и Марлин! Но они пришли помочь! — я закричала, от гнева мои крылья сжались и натянулись под мясистыми бинтами.
Плоть стала тлеть и задымилась. Я разжигала свой гнев мыслью о бедном добросердечном мистер Беллоузе, храбром Марлине и Рэйвене! О моём любимом Рэйвене…
Мои крылья вспыхнули пламенем, прижигая мясистые связки. Белая дама отпустила мои руки и отшатнулась. Я резко развернулась, раздув пламя крыльев в огненный круг. Остальные Белые Дамы дрогнули и отступили. Огонь обхватил украшенный тканями помост, и он загорелся. Ливень искр обрушился на моих скрученных друзей. Я поспешила к трём лежащим ничком формам и содрала обертку сначала с Марлина, который тут же начал освобождать мистера Беллоуза. Я содрала обёртку с Рэйвена, моё сердце колотилось от страха и гнева. Он был таким неподвижным… но затем он закашлялся и стряхнул с себя остатки обёртки.
— Вы всё ещё живы! — воскликнула я, оглянувшись на Марлина и мистера Беллоуза, который отковыривал оставшиеся лоскуты плоти Белых Дам со своего твидового дорожного костюма. — Вы все живы!
— Так ли это? — мистер Беллоуз с трудом дышал. — Эти женщины-трупы припасли нас для шашлыка на наших же костях. Поторопитесь, нам надо выбраться отсюда до появления их королевы.
Но было слишком поздно. Во дворе забушевал ветер, раздувая пламя. Молния поразила башню над нашими головами и осветила неясно вырисовывавшиеся чёрные камни и небо. Жалостливый плач эхом вторил от старых камней, и мне показалось, что я смогла ощутить, как содрогнулся весь замок. Я подняла глаза и увидела крылатую змею, спускавшуюся с неба. Её крылья были как у летучей мыши, кожа чешуйчатая, но вот её глаза были глазами изображённого в нише под подъёмным мостом святого. И теперь я поняла, почему они мне показались знакомыми. Я уже встречала её сестру и брата. Арсиноя, страж третьего сосуда, прибыл.
ГЛАВА 28
— Что ж, чертовски вовремя ты появилась, — сказала я, зашагав к трону, на котором восседала Арсиноя, её сверкающий зелёный хвост обвился вокруг ножек, красные кожистые крылья развернулись позади неё. — Пока тебя не было, твои дьяволицы связали моих друзей, как рождественских индеек, а мы пришли на помощь….
Арсиноя открыла рот и выплюнула струю огня. Я избежала попадания огня в лицо, скрестив крылья перед собой. Марлин и Рэйвен напряглись по обе стороны от меня, их крылья изогнулись, они были готовы прыгнуть на неё, но потом я услышала комментарий мистера Беллоуза:
— Огнедышащая Мелюзина14! Очаровательно!
— Мне не нужна твоя помощь, Дарклинг, — она выплюнула слова вместе с дымом. — Или помощь твоих спутников: ни Дарклингов, ни человека. Мужчины обоих видов только что и делали, как предавали меня.
— И как же Дарклинги предали тебя? — требовательно спросил Марлин.
— Они поклялись защищать меня, но когда Годфри штурмовал замок, они так и не появились. Они оставили меня сражаться в одиночку, пока всё не было потеряно и мои служанки не покончили с собой.
Белая Дама начала раскачиваться и стонать за троном.
— Известно ли нам что-нибудь о договоре с Мелюзиной в Боулионе? — прошептал Марлин Рэйвену.
— Нет, только то, что нас изгнали из Арденского леса великаны.
— Ложь, чтобы оправдать нарушение договора со мной. Я ничего вам не должна. А что касается этого… мужчины… — она сердито посмотрела на мистера Беллоуза. — Я должна ему только такую же водяную могилу, куда мои служанки отправили весь его род.
Она выплюнула огонь в мистера Беллоуза, и я встала перед ним, прикрыв его крыльями.
— Мистер Беллоуз хороший мужчина, — сказала я. — Он всегда был добр ко мне и моим друзьям. И хотя он был влюблён в мисс Шарп, он не завидовал её счастью, когда она влюбилась в Лиллиан Кори, не так ли, мистер Беллоуз?
Мистер Беллоуз покраснел и пробормотал:
— Я… я только хочу, чтобы она была счастлива.
— Вот видите! Он не Годфри. Мне жаль, что ваш муж был так ужасен по отношению к вам. Его не должно было волновать, чем вы занимаетесь в свободное время или как вы выглядите, принимая водные процедуры. Похоже, он очень поверхностный человек. Мои друзья не такие. Они приняли меня, несмотря на мои… — я расправила крылья, — отличия… Но есть ужасный человек и он идёт сюда, чтобы захватить замок и открыть сосуд. Его зовут Юдикус ван Друд, и он мастер теней. Он хочет, чтобы весь мир был таким же тёмным, как его душа.
— Пусть идёт! — взревела Арсиноя, захлопав крыльями. — Мы с Белыми Дамами съедим его живьём!
— А что, если он окажется слишком силён для вас? Это не несчастный путешественник, вышедший на прогулку…
— Я был в официальной экспедиции, — возразил мистер Беллоуз.
— … или два Дарклинга, не ожидающих нападения…
— Она застала нас врасплох, — пробормотал Марлин.
— …но мастер теней с армией. Он планировал это долгое время. Если он пробьёт ваши стены…
— Что же тогда? Он убьёт меня? Пусть. Я устала жить. Что касается моих служанок, то они уже мертвы. Что ещё он может с ними сделать?
— Но он доберётся до сосуда! — воскликнул мистер Беллоуз. — И выпустит оставшиеся «сумерки». Мир будет захвачен тьмой.
— Он прав, — сказала я. — Я видела будущее, в котором третий сосуд был разбит. Это тёмное и погубленное место без надежды.
— Возможно, так будет лучше, — ответила Арсиноя, обвивая хвостом трон. — Я построила этот замок, чтобы защитить сосуд от вашего рода… Ах, вы слышали историю, которую рассказывают крестьяне, что я построила его в качестве свадебного подарка Годфри. Это правда, но это не вся история. Я искала союза с Годфри, потому что видела, какими могущественными и жестокими становились вы, люди. Я построила замок вокруг холма, где был похоронен сосуд.
Она указала на колодец, стоявший посреди двора.
— Он лежит глубоко под нами, запечатанный твёрдой скалой. Но после вероломства Годфри я увидела, что сумерки были повсюду, они даже соблазнили Годфри и подтолкнули его подглядеть за мной в купальне и заставили его отвернуться от меня. Но я была дурой, веря, что человек может быть кем угодно, только не предателем.
Она так сердито захлопала крыльями, что вскочила с трона, хлестнула хвостом, как разъярённая кошка, и взглянула на нас горящими глазами.
— На протяжении веков я наблюдала, как люди, живущие в этой долине и за её пределами, лелеяли глупые надежды на любовь, мир и счастье только для того, чтобы эти надежды были разбиты так же жестоко, как тела моих служанок разбились о речные камни. Пока мы говорим, ваши страны готовятся к войне и ради чего? Ты говоришь, что это твой мастер теней ведёт эту войну, но действительно ли это тьма, которая собирает людей на войну или это глупые мечты о славе и доблести в битве? Эти мужчины идут на войну, потому что хотят быть героями в глазах своих возлюбленных. Женщины машут им на прощание и бросают цветы. Они молятся, чтобы их мужчины вернулись к ним. Не лучше ли было бы, если бы они знали, что не вернутся, по крайней мере, не как те мужчины, которых когда-то любили? Не будет ли лучше, если они откажутся от надежды и любви?
Белая Дама застонала в ответ. Она не ждала нашего ответа.
— Надежда разбивает наши сердца. Миру будет лучше без неё. Пусть придёт твой мастер теней. Я встречу его с распростёртыми объятиями и покажу дорогу к сосуду.
Она развела руки в стороны, демонстрируя это, и устремилась к колодцу, её слова эхом отдавались в длинной полой шахте.
— Если вы этого хотите, то почему сами не разбили сосуд? — спросила я. — Почему вы остались здесь и защищаете его?
Арсиноя ощетинилась на мой вопрос, пыхтя от ярости. Марлин с Рэйвеном придвинулись ко мне.
— Это моё, — прошипела она. — Это единственная цель, которая осталась у меня.
— Это была не единственная ваша цель, — сказала я, подходя ближе к трону. Рэйвен и Марлин последовали за мной, но я махнула им рукой, дав понять остаться на месте. — Женщины деревни молятся вам, как Святой Элеоноре.
— Это их глупое дело, — она снова взъерошила крылья, но на этот раз мне показалось, что это был не столько гнев, сколько гордость.
— Но вы сказали, что слышали их молитвы, — напомнила я. — Зачем вы их слушаете, если вам всё равно?
— Чтобы развеять скуку, — ответила она.
— Значит, вы никогда не отвечаете на эти мольбы? Забавно, что все эти женщины продолжали молиться вам, если вы им не отвечали.
Она колебалась. Белая Дама пульсировала за троном, как витающая медуза.
— Как я уже сказала, люди глупы. Вы бы слышали истории, которые приносят мне мои служанки: жены, избитые своими мужьями, посудомойки, оскорблённые своими хозяевами, матери, которые не могут накормить своих детей, потому что их никчёмные мужья тратят своё жалованье на выпивку.
— Неужели ни одна женщина не нагрешила? — пробормотал Марлин. — Или мужчина не поступал правильно?
— Они также приходят помолиться за своих сыновей, мужей и братьев, — сказала я. — Я видела место поклонения.
Прежде чем ответить, Арсиноя трижды взмахнула крыльями.
— Я слышу… иногда о мужчинах, которые не заслуживают всецелого порицания. И ради женщины, которая говорит за него, иногда для собственного удовольствия я вмешиваюсь.
Белая Дама вдруг разразилась песней.
— Она приносит дождь, питающий землю, и облегчает боль при родах. Она освещает дорогу заблудившейся девушке и ведёт солдата домой, в объятия матери. Да здравствует Элеонора добрая!
На несколько минут мы все смолкли после этой необычайной вспышки. Белая Дама словно смутилась. Мистер Беллоуз первым нарушил тишину.
— Ты их любишь, — просто сказал он. — Ты любишь жителей этой деревни.
— А если и так? — спросила Арсиноя.
— Вы знаете, что с ними будет, если мы не остановим ван Друда? — спросила я.
Я шагнула вперёд и положила руку на плечо Арсинои. Её кожа была обжигала, но я всё равно не отнимала руки. Я надеялась, что, подобно Дарклингу, умеющему читать мысли умирающих, я смогу показать свои мысли живым. Я закрыла глаза и позволила себе вспомнить то будущее, которое я видела в Блитвуде — разрушенный замок, списки погибших, уничтоженный лес, грозные дирижабли в небе. Я почувствовала, как вздрогнула Арсиноя, и поняла, что она тоже это видит и даже больше. Мы не просто вспоминали то, что я видела, мы были в будущем, путешествуя по миру, который создали ван Друд и его армия теней. Мы видели сожжённые дотла леса, деревья, сгоревшие от выстрелов, разрушенные города, груды мёртвых тел, сваленные в кучу, как бревна, пустые глаза выживших, марширующих по приказу теней. Мы видели фабрики, которые ван Друд построит на развалинах, огромные, душные гробницы, в которых трудятся рабы, не видя ни надежды, ни любви. Это был мир без света, без красоты.
— Арсиноя, — сказала я вслух, — Вот как выглядит мир без глупой надежды. Это то, чего вы хотите?
Я открыла глаза и посмотрела на неё. Её глаза были широко раскрыты и сияли подобно глазам святой, а не чудовища.
— Нет, — ответила она. — Это не так, — и затем посмотрела на моих компаньонов и своих служанок. — Полагаю, что мы все можем быть дураками.
Мы строили планы до поздней ночи. Арсиноя разрешила нам разбить лагерь в замке и начать укреплять его для противостояния натиску ван Друда.
— Поскольку он ещё не напал, мы можем предположить, что он планирует сначала собрать побольше сил, — сказал мистер Беллоуз.
— Манон сказала, что он уехал в Льеж, — сказала я.
— Я полечу туда сегодня вечером, — сказал Рэйвен, — и посмотрю, что он там делает. А потом я полечу в Вену и скажу Гасу и Йегерам, что мы остановились здесь.
— А я полечу в Париж, скажу мисс Шарп и мисс Кори, чтобы прислали рекрутов, — сказал Марлин.
— Скажи, чтобы телеграфировали Дейзи в Лондон, — добавила я. — Посмотрим, успеют ли они с мальчиками из Готорна добраться сюда до закрытия границ.
— И пришли сюда Омара, — предложил мистер Беллоуз. — Он лучше всех знает, как сражаться с армией, одержимой тенями.
— И у Малыша Марвела появится идея, как обмануть немецкую армию, — усмехнулся Марлин.
Впервые за весь вечер кто-то улыбнулся. Это казалось хорошей нотой, чтобы закончить день.
— Мне лучше вернуться и проверить Хелен, — сказала я.
Рэйвен полетел со мной к внешнему подъёмному мосту.
— То, как ты разговаривала с Арсиноей, было поразительно, — сказал он, когда мы приземлились на мосту. — Ты ведь не испытываешь таких чувств к мужчинам, правда?
Я рассмеялась, увидев беспокойство на его лице.
— Нет, — сказала я, — мне кажется, что в этом мире есть очень хорошие мужчины — и среди людей и Дарклингов, — я подошла ближе и положила руку ему на грудь. — Вроде тебя, — он наклонил голову, чтобы поцеловать меня.
— Но, — сказала я, когда он поднял голову, — когда я работала в «Трайангл», а потом на Генри-Стрит, я видела ужасные вещи — девушек, которые приходили на работу с синяками под глазами и кровоподтеками на руках, женщин, у которых было больше детей, чем они могли прокормить, потому что их мужья не оставляли их в покое, девушек, которые занимались проституцией, потому что никто не давал им приличной работы…
Рэйвен положил руку мне на плечо, и я поняла, что вот-вот расплачусь.
— Ты же знаешь, я никогда бы не поступил так с тобой, — хрипло сказал он.
— Да, — ответила я, — но это не значит, что я не понимаю, что чувствовала Арсиноя, когда её предал Годфри. Я просто рада, что мы смогли убедить её остаться с нами…
Трель жаворонка прервала меня, и я заметила, что небо на востоке посветлело, и поняла, как мало времени у меня осталось с Рэйвеном.
— Не хотела бы я, чтобы ты летел на восток, — сказала я, кладя голову ему на грудь. — Там уже могут идти бои… оружие, бомбы…
— Я буду осторожен. Ты тоже будь осторожна. Ненавижу оставлять тебя с ван Друдом.
— Может быть, он останется в Льеже, — сказала я.
— Может, он встанет перед одной из немецких пушек, — сказал Рэйвен, — и решит все наши проблемы.
— Только смотри сам не встань перед одной из этих пушек, — сказала я, вздрагивая от этой мысли.
— Не встану. У меня слишком много причин для жизни.
Потом он поцеловал меня и так яростно взмыл в небо, что стряхнул несколько перьев. Я смотрела на него, пока он не превратился в точку на востоке неба, а затем повернулась и спустилась по ступенькам.
Я остановилась у алтаря Святой Элеоноры у подножия лестницы. В нише горело ещё больше свечей и сувениров, фотографии возлюбленных, мужей, братьев и отцов. Женщины Боулиона украдкой выходили ночью, чтобы помолиться за мужчин, которых заберёт эта война. Жаль, что у меня не было фотографии Рэйвена.
Вместо этого я выдернула из волос одно из его перьев и положила на алтарь.
— Береги его, — сказала я. — Береги их всех.
Когда я возвращалась в отель Боулион, в деревне зазвонили колокола. Я надеялась, что это знак того, что кто-то слушает наши молитвы.
ГЛАВА 29
В течение следующих нескольких недель, пока немцы осаждали Льеж, мы собрали наши силы и укрепляли Боулионский замок, чтобы противостоять атаке ван Друда. Мистер Беллоуз устроил штаб-квартиру в большом зале замка, снабдив её картами, доставленными Гасом из бельгийской школы для мальчиков, планами замка, предоставленными Арсиноей, радиоприемником, привезённым из Парижа мисс Кори и мисс Шарп, и военным столом с оловянными солдатиками и игрушечными танками, предоставленными Дейзи, которая сказала, что это подарок от Боттома.
Я была удивлена, увидев, что Дейзи приехала без трёх парней из Готорна.
— Они хотели присоединиться к Британским экспедиционным силам, — сказала она нам, раздавая банки с печеньем и чаем, которые привезла с собой из Англии. — И маршируют со своими друзьями из Готорна. Они скоро будут здесь.
Мистер Беллоуз поручил Дейзи восстановить колокола в башне, им нужны были новые верёвки и звонари, чтобы тянуть их, и надо было «снабдить» замок провизией для долгой осады. По ночам я летала по окрестностям, собирая припасы. Гас и Долорес летали на восток с разведывательными миссиями по ходу осады Льежа.
— Бельгийские форты держатся крепко, — доложила Долорес, — но нас беспокоят немецкие осадные орудия. Мы видели их на фабрике в Эссене, и они огромны.
— Они такие большие, — сообщил нам Гас, — что немцы с трудом передвигают их.
— Это может быть нам на руку, — сказал мистер Беллоуз, изучая карту. — Если бы мы могли помешать немцам доставить орудия в Льеж, скажем, взорвав железнодорожный туннель…
Так начались наши первые диверсионные миссии. Малыш Марвел оказался специалистом по планированию миссий, и Омар мог загипнотизировать любого немецкого солдата, с которым мы сталкивались. Вместе с десятками храбрых бельгийских граждан мы перерезали телефонные и телеграфные провода, чтобы затруднить немцам связь, взрывали мосты и железнодорожные туннели, чтобы замедлить их продвижение. И всё же они продолжали двигаться…
— Как южноамериканские муравьи-хищники, — заметил как-то вечером мистер Беллоуз. — Кажется, их ничего не останавливает.
— Потому что с ними ван Друд, — сказал Омар. — Я видел немецкие войска, и они под властью теней.
Хоть меня и беспокоило, что ван Друд был с войсками, я не могла не радоваться, что он держался подальше от Боулиона. Я не хотела, чтобы он вновь оказался рядом с Хелен, хотя и не была уверена, что поняла бы Хелен, что он рядом или нет. С первой ночи она пребывала в бреду. Манон наблюдала за ней, когда я уходила. Она сидела у её кровати с кружевом, над которым работала, и дружески болтала о своём воспитании в монастыре, где она научилась делать красивые, замысловатые кружева, и о своих амбициях стать швеей в одном из больших салонов моды, в то время как Хелен беспокойно металась в бреду.
Несмотря на то, что я проводила большую часть ночи в замке, я старалась спать несколько часов перед рассветом в отеле Боулион в надежде, что Хелен снова свяжется со мной в этом призрачном пространстве сновидений. Но даже когда мне снился разрушенный Блитвуд, Хелен была не очень общительна там. Она бродила по коридорам разрушенной школы, как будто искала что-то или кого-то, бормоча несущественную чепуху.
— Здесь Натан вырезал наши инициалы, — сказала она, указывая на почерневшую от огня стену. — Он играет в прятки, но я знаю все его тайники. Я просто притворяюсь, что не могу его найти.
Потом она уплывала в туман, который с каждым сном становился всё гуще, и кричала:
— Беги полем, бык на воле!
— Боюсь, мы всё больше и больше теряем её, — призналась я однажды вечером Дейзи, когда мы застилали постели в башне. — Кажется, она живёт в своих воспоминаниях.
— Кто может её винить? — ответила Дейзи. — С каждым днём прошлое всё больше и больше начинает напоминать лучшее место для жизни.
Я была удивлена, услышав такой пессимизм в голосе Дейзи.
— Есть новости от мистера Эпплби? — спросила я.
Она вздохнула.
— Он расстроен, что я здесь в разгар войны. В последнем письме, которое я получила перед отъездом из Лондона, он писал, что, если я не вернусь, он уплывёт в Англию и присоединится к БЭВ15.
— А американец может вступить в британскую армию? — спросила я.
Дейзи пожала плечами.
— Понятия не имею. Но думаю, что скоро они будут брать всех, кого смогут.
Приняв своё же заявление близко к сердцу, Дейзи однажды ночью исчезла в лесу и вернулась с батальоном люминьонов и группой крошечных гномов лютенов. «Река полна ундин, — сказала она, — и они тоже готовы сражаться». Она была права, что нам понадобится любая помощь. К середине августа форт в Льеже пал, открыв остальную часть Бельгии для немецкой армии. Настроение в Боулионе изменилось. Я и раньше думала, что город опустел, но многие жители прятались за закрытыми ставнями и высокими садовыми стенами. Теперь они появились на улицах, шепчась друг с другом, сбиваясь в тесные испуганные группы.
При звуке орудий с востока крестьяне разбежались, прячась за ставнями и стенами, но вскоре многие вышли со своими пожитками, сложенными в старые повозки и овощные фургоны, и направились на восток, к французской границе. Госпожа Бертело присоединилась к уходящим. Она вручила Манон тяжёлую связку ключей и приказала спрятать вино в погреб, чтобы Босх не пил его. Потом расцеловала Манон в обе щёки и выбежала за дверь, прихватив на ходу пустую клетку.
— Ты должна пойти с ней, — сказала я Манон.
— И оставить мадемуазель Хелен? Нет! Она нуждается во мне. Она любит, когда я рассказываю ей истории о монахинях и восхищается моими кружевами.
— Я уверена, что она очень благодарна тебе за то, что ты осталась с ней, но она не хотела бы, чтобы ты рисковала своей жизнью ради неё. Думаю, мы должны перевезти её в замок. Мои друзья собираются там… прятаться от немцев.
Я не могла сказать ей, что мы планируем битву против ван Друда и его армии теней, но проницательная Манон, которая могла обнаружить микроскопический изъян в кружевном узоре, ни на секунду не купилась на мою историю. Кожа вокруг её глаз натянулась, явив характерный галльский скептицизм.
— Вы не обманете меня, мадемуазель. Вы думаете, я не вижу, как вы встречаетесь с этими красивыми мальчиками при лунном свете? И ходите в лес? И приносите припасы в замок? Я знаю, что вы работаете с сопротивлением, и я хочу быть частью этого. Я помогу вам отвезти мадемуазель Хелен в замок, а потом буду сражаться на вашей стороне.
Она выпрямилась во весь рост, пять футов один дюйм (155 см), и прижала руку к сердцу. Я подумала, что она может разразиться «Брабансоном». Не было никого, с кем бы я не хотела сражаться бок о бок, но как я могла взять её в замок, полный фейри, Белых Дам и с крылатой змеёй? Не без предупреждения.
— Есть кое-что в моих друзьях, что может тебя удивить, — начала я.
В конце концов, Манон не слишком удивилась, что в замке полно фейри и гномов.
— Моя бабушка всегда говорила мне, что такие существа существуют.
Мы отнесли Хелен в замок с помощью Марлина и Рэйвена. Вернее, Марлин нёс Хелен и Манон, а мы с Рэйвеном перенесли весь багаж Хелен. Я слышала, как Хелен что-то бормочет в объятиях Марлина.
— Где ты прячешься, Натан? Беги полем, бык на воле!
Мне было жаль Марлина.
— Она вновь проживает своё детство, — сказала я ему. — Думаю, сейчас это самое безопасное место для неё.
— Тогда я рад, что она там. Когда она поймёт, что Натан не собирается выходить из подполья, я буду здесь.
— Ах, значит, красивый американец тоже любит мадемуазель Хелен, но она любит другого, — заметила Манон, когда мы укладывали Хелен на раскладушку в комнате в башне, которую Дейзи приготовила для Хелен. — Кто этот Натан, которого она зовёт, и почему его нет рядом с ней?
— Это наш друг, который сбился с пути, — ответила я, укладывая чемоданы Хелен. — Я не знаю, где он.
— Думаю, мы знаем, где он был неделю назад, — запыхавшись, сказала Дейзи, входя в комнату. — Спускайся, Ава, тебе нужно кое с кем повидаться.
Я последовала за Дейзи вниз по крутой винтовой лестнице, едва не споткнувшись об истёртые древние камни, в большой зал. В центре комнаты вокруг стола собралась толпа. Когда я подошла, они расступились, и я увидела высокого мужчину с лохматыми седыми волосами и нависшими бровями.
— Профессор Йегер! — воскликнула я. — Я думала, вы в Вене!
— Пора отступать, — сказал он, склонив свою львиную голову к моей руке.
Когда он поклонился, я не смогла не заметить лысину на его макушке. Его некогда великолепная шевелюра поредела, словно переговоры с немецкими дипломатами вынудили его рвать на себе волосы. Я помнила, как он надменно демонстрировал уроки магии, но месяцы наблюдения за тем, как его дипломатические усилия не смогли предотвратить войну, превратили его в скромного человека.
— Нет ничего постыдного в хорошо продуманном отступлении, — сказала Беатрис, выходя из тени отца и ведя вперёд девушку в плаще. — И Натан попросил нас вывезти Луизу из Австрии, поэтому мы решили, что было бы лучше привезти её сюда.
Я уставилась на девушку в плаще рядом с Беатрис. Прядь светлых, почти белых волос упала на серые глаза. Я узнала эти глаза, они были идентичны глазам её брата-близнеца, но я едва узнала Луизу Бекуит. Прошло всего два года с тех пор, как Натан спас её из Волшебной страны, но она выглядела на десять лет старше. Я вспомнила, как Хелен говорила, что Луиза нездорова, но меня поразило, какой бледной и потерянной она выглядела.
— Привет, Луиза, — сказала я. — Я Ава, подруга Натана. Мы встречались в Блитвуде.
— Приятно познакомиться, — машинально сказала она, не глядя мне в глаза. — Блитвуд, должно быть, прекрасен в это время года. Ты играешь в карты? Возможно, мы могли бы сыграть раунд «флеша или трофеев» попозже.
— Это всё, чего она хочет, — прошептала Беатрис. — Натан сказал, что это её успокаивает.
Я вспомнила, что, когда мы нашли её в Волшебной стране, она играла в карты и тем самым впутала себя в матрицу Волшебной страны.
— Где Натан? — спросила я.
— Мы не знаем, — ответила Беатрис с беспокойством. — Неделю назад он привёз к нам Луизу, умолял отвезти её к вам, а потом исчез.
— Луиза? — Марлин шагнул вперёд и ошарашено уставился на девушку. — Это действительно ты?
Луиза моргнула, посмотрев на Марлина, и в её пустых глазах мелькнула искорка узнавания.
— Вы знаете друг друга? — спросила я.
— Мы встречались в лесу несколько лет назад, — ответил Марлин, не сводя глаз с Луизы. — Я думал, мы подружимся, но однажды она просто перестала приходить. Я был уверен, что она отвернулась от меня, потому что я был Дарклингом.
— Луиза — девушка из Блитвуда, которая тебе нравилась? — удивлённо спросила я. — Разве ты не знал, что она заблудилась в Волшебной стране? — я повернулась к Рэйвену, который видел, как Луиза заблудилась в Волшебной стране. — Ты ему не сказал?
— Я понятия не имел, что это одна и та же девушка, — сказал Рэйвен. — Я даже не знал, что есть девушка, до недавнего времени, — он повернулся к другу. — Ты мне не говорил.
— Я был смущён, — ответил Марлин. — В то время мы не должны были разговаривать с людьми, — объяснил он остальным. А потом, оглянувшись на Луизу, добавил: — Мне жаль, что ты потерялась в Волшебной стране. Я должен был искать тебя. Я думал, ты меня бросила.
— Я была вынуждена задержаться, — сказала она вежливо и задумчиво. — Но теперь я здесь. И какой же у вас тут прекрасный отель! Вы здесь, чтобы показать мне мою комнату?
На мгновение лицо Марлина окаменело, когда он понял, что Луиза всё ещё потеряна для мира. Я увидела, как он отвёл глаза, словно предпочёл бы пошутить или сбежать, чем иметь дело с одурманенной Луизой, но потом сжал челюсти и протянул ей руку.
— Да, именно для этого я здесь, — сказал он. — Давай я покажу тебе дорогу.
— Мы разместим её в комнате Хелен, — сказала Дейзи, следуя за Марлином и Луизой. — Манон присмотрит за ними обоими.
Когда они ушли, я оглянулась на Беатрис.
— Натан не сказал, куда направляется?
Она покачала головой.
— Прости меня, Ава. Он выглядел… загнанным. Как будто за ним следили.
— И у нас не было времени беспокоиться о нём, — сказал профессор Йегер. — У меня было много дел в посольстве. А так мы едва успели опередить немецкую армию.
— Они так близко? — спросил мистер Беллоуз. — Сколько дней пути?
Профессор Йегер печально покачал головой.
— Боюсь, дело не в днях, друг мой. Немецкая армия менее чем в сутках пути отсюда. И они идут не одни.
ГЛАВА 30
В ту ночь мы с Рэйвеном летали на разведку. Нам не пришлось далеко улетать, чтобы увидеть следы армии. Мы летели над разграбленными домами и почерневшими деревнями. Пустые улицы были усеяны осколками стекла. Дороги были забиты телегами и фургонами, беженцы жались друг к другу в канавах. Мы летели над заброшенными фермами, где в амбарах жалобно мычали недойные коровы, а брошенные сенокосы освещало лунным светом. Мы пролетели над деревней, где горожане плакали на площади над грудой тел. Мы опустились там и спросили старика, что случилось.
— Когда пришли немцы, они разозлились, потому что телефонные провода были перерезаны. Они собрали всех жителей деревни, а потом застрелили каждого десятого. Мой внук…
Мужчина залился слезами. Рэйвен положил руку ему на плечо. Я видела, как он утешал умирающих, прикасаясь к ним, но вместо того, чтобы прошептать нежные слова, он сказал яростно:
— Они заплатят за это.
Он расправил крылья, не заботясь о том, что старик увидит. Когда он взлетел, я услышала, как старик прошептал:
— Ангел мести!
Ангел мести. Так вот кем мы должны стать?
Я догнала Рэйвена над Маасом.
— Разве мы не можем это остановить? — воскликнула я. — Мы не можем помочь этим людям?
— Как? — спросил он, указывая на чёрную массу на берегу реки. — Как мы будем сражаться с таким количеством?
Я оглянулась и увидела, что эта громада, простиравшаяся на многие мили, была немецким лагерем. Там, должно быть, были тысячи людей, разбивших лагерь ровными рядами палаток, пехотинцы в серо-зелёных мундирах, начищавшие сапоги и точившие штыки, кавалеристы, ухаживающие за лошадьми и мрачные молчаливые солдаты, охраняющие огромные осадные орудия. Над ними нависла чёрная туча. Сначала я подумала, что это, должно быть, дым от их костров, но потом увидела, как дым извивается и приобретает форму летучих мышей, ворон и гримасничающие лица. Тени текли над войсками, как воздушная река.
— Сумерки, — прошептал Рэйвен. — Они следуют с армией, питаются ею.
Поток пронёсся над отрядом, обвиваясь вокруг людей. Один из офицеров встал с кружкой в руке и разразился песней.
—
Я не знала немецкого, но слова были спеты на мотив «моя страна, это о тебе…», поэтому я подумала, что в словах было почти такое же настроение. Прислушиваясь слухом Дарклинга, я обнаружила, что понимаю обрывки разговоров.
— … бельгийцы задерживают нас своей бессмысленной партизанской войной…
— … если бы они не сражались, нам не пришлось бы их убивать…
— … нам приказано подавлять такие вероломные атаки…
— … они должны быть наказаны…
— …любая деревня, укрывающая диверсантов, должна быть сожжена дотла… сопротивление сосредоточено в Боулионе… мы должны искоренить и уничтожить сопротивление!
— Ты это слышал? — спросила я Рэйвена. — Они собираются напасть на Боулион. Они убьют жителей деревни. Мы должны предупредить их!
Рэйвен мрачно кивнул. Но вместо того, чтобы развернуться и полететь назад, он приземлился рядом с одной из осадных пушек, прикрывшись крыльями от глаз стражников. Я последовала за ним, пока он обходил орудие, осматривая чёрный маслянистый металл. Я видела его таким, когда он сосредоточенно смотрел на сломанные часы, но на его лице не было и следа того терпения, с каким он что-то чинил. Вместо этого его черты были наполнены убийственной яростью.
— Если бы только мы могли как-нибудь это повредить…
Но когда он протянул руку, чтобы дотронуться до дула, из его разинутой пасти, словно змея, выползло что-то чёрное и бросилось в ударе к его руке. Я оттащила Рэйвена раньше, чем тварь успела прикоснуться к нему, но его тревожный крик насторожил охранника.
— Кто идёт? — рявкнул он по-немецки, размахивая штыком в нашу сторону.
Я схватила Рэйвена за руку, чтобы он не двигался. Внезапно наши перья показались хрупкой защитой от холодной синей стали солдатского штыка. Хуже того, сумрачная змея — размером во все шесть футов — выскользнула из ружья и направилась к нам. Если мы взлетим, солдат услышит нас и выстрелит. Но если мы останемся на месте, сумрачная змея нападёт на нас. Когда она была всего в нескольких дюймах от нас, она поднялась, как кобра, её плоская голова парила в нескольких дюймах от наших лиц, красные глаза смотрели на нас. Она открыла клыкастую пасть, и из неё раздался голос ван Друда:
— Возвращайтесь к игре в рыцарей и замки, дети, и посмотрите, как ваши стены выдержат мои красивые пушки.
Змея плюнула в нас, потом опустилась на землю и поползла обратно к орудию — но вместо того, чтобы заползти обратно в дуло, она свернулась кольцом и прыгнула бедному солдату в рот. При виде того, как набухает глотка мужчины, меня затошнило, но когда глаза мужчины покраснели и уставились на нас, Рэйвен схватил меня за руку и дёрнул в воздух.
Пуля просвистела мимо моего уха, когда мы поднялись в небо. Пока мы летели над лагерем, зная теперь, что любой солдат, зараженный сумерками, может увидеть нас и сбить, я слышала одни и те же самые слова, переходящие от солдата к солдату:
— Завтра Боулион!
Мы вернулись в Боулион на рассвете. Деревня выглядела мирной, уютно расположившись в изгибе реки в тени замка. Сколько веков она простояла тут, в то время как рыцари замка отправлялись в крестовые походы и защищали страну от иноземных захватчиков? Возможно ли, что теперь придёт захватчик, который уничтожит всё это?
— Мы должны провести жителей в замок, — сказала я, когда мы приземлились во дворе. — Я попрошу Манон помочь мне.
— А я поговорю с Беллоузом и Гасом насчёт укрепления наших стен против этих пушек.
Манон дремала в кресле между кроватями Хелен и Луизы, её кружева упали на пол. Я подняла их, склонившись над ней, и хотя я была вне себя от новостей, которые несла, и меня преследовали ужасные вещи, которые я видела ночью, я была застигнута врасплох красотой того, что я держала в руке. Это была вуаль, вышитая замысловатым узором из птиц, цветов и причудливых деревенских фигур пастухов и пастушек. Как бы это понравилось Хелен!
Но Хелен продолжала дремать, беспокойно ворочаясь с боку на бок.
— Я устала играть в прятки, Натан. Выходи сейчас же. Беги полем, бык на воле!
Я положила вуаль на колени Манон и потрясла её за плечо, чтобы разбудить. Её орехово-карие глаза уставились на меня, как будто она не узнала меня, но она мгновенно проснулась, когда я сказала ей, что немцы уже в пути.
— Они накажут жителей деревни за то, что укрывали нас, — сказала я ей. — Мы должны перевести их в замок. Как думаешь, сможешь убедить их прийти?
— Я не уверена, что они меня послушают, — сказала она, вытягивая руки над головой.
Она посмотрела на кружево у себя на коленях, как будто не узнавала свою работу, а затем покачала головой, как будто пыталась избавиться от паутины. — Но бабушка вразумит их.
Я оставила Манон на подъёмном мосту и вернулась в большой зал посмотреть, что делается для укрепления замка. Мистер Беллоуз сидел за столом с Гасом, Долорес, профессором Йегером и группой Дарклингов, которые прилетели ночью. Я узнала родителей Рэйвена, Рен и Мерлинуса, а когда ещё один поднял голову, то я с радостью узнала своего отца — Фалько. Он встал и обнял меня, прикрывая своими крыльями, которые шелестели, как бумага. В его крыльях были бумаги. Мой отец спас книгу «Порочность Ангелов» от ван Друда, вшив страницы в крылья. Страницы были настолько интегрированы в крылья отца, что их нельзя было удалить.
— Я думала, мастер Квилл всё ещё записывает с тебя, — сказала я.
— Я не могу сидеть в библиотеке, пока моя дочь и её друзья воюют, — сказал он. — Поэтому я прилетел со стаей других, которые не хотели сидеть в стороне, включая этих двоих, — он указал на двух других Дарклингов за столом, и я узнала Базза и Херона.
Сирена тоже прилетела к нам из Лондона.
— Да, — сказал Базз, — я не позволю Рэйвену, Марлину и Гасу заграбастать всё удовольствие.
— Это не смешно, идиот, — проворчала Сирена. — Но мы должны быть здесь. Если армия теней ван Друда захватит Боулион и откроет сосуд, нам всем конец. Мы здесь, чтобы сражаться.
— Дарклинги обеспечат нам воздушную оборону, — сказал мистер Беллоуз, указывая на план замка. — Группы по шесть участников будут размещены на каждой башне, а три группы будут охранять стену. Каждая группа будет вооружена зажигательным устройством, чтобы сбросить на врага, если они подойдут слишком близко к стене.
— Гас сделал бомбы, — гордо сказала Долорес.
Она указала на широкую бутылку вина, обмотанную соломенным футляром, из которой торчала восковая свеча. Я уже видела такие бутылки. Они стояли на клетчатых скатертях в ресторанах Маленькой Италии16, с них капал воск.
— На самом деле это очень простое устройство, — скромно сказал Гас. — Я нашёл бутылки в подвалах замка, вылил вино, — Базз издал звук отвращения, — наполнил их порохом и вставил свечу. Вам просто нужно зажечь свечу, бросить её на свою цель и… бабах!
Я заметила, что все используют слова «враг» и «ваша цель» вместо «человек» или даже «солдат». Мы будем убивать людей из плоти и крови. Даже если они были одержимы тенями, они когда-то были людьми.
— Хотела бы я, чтобы был другой способ, — сказала я.
— Его нет, — ответила Сирена. — Если мы не остановим их, погибнут миллионы. Тебе лучше всех это известно.
— Лучшее, на что мы можем надеяться, это быстрое наступление, которое обескуражит остальных солдат и заставит их отступить, — сказал мистер Беллоуз. — Если они не будут сражаться, нам не придётся их убивать.
Остальные повторили его слова. Спорить с ними было не о чем, но, повернувшись, чтобы уйти, я невольно вспомнила, что прошлой ночью слышала, как немецкие солдаты говорили то же самое о бельгийцах.
Во дворе мисс Шарп и мисс Кори раздавали новобранцам колчаны со стрелами.
— Это особые стрелы, — сказала мисс Кори, показывая стрелу с ярко-зелёными и пурпурными перьями. — Люминьоны щедро предоставили свои перья, а пикси пыль для наконечников. Будьте очень осторожны, когда натягиваете тетиву, не порежьтесь. Как только вы будете готовы выпустить стрелу, пусть ваш напарник, — она улыбнулась мисс Шарп, которая держала в руке длинный тонкий кусок дерева, — зажжёт оперение.
Мисс Шарп обмакнула фитиль в жаровню и приложила её к люминьонским перьям. Они мгновенно вспыхнули.
— В тот момент вы не должны колебаться. Прицелились и… — она выпустила стрелу в набитую соломой мишень в дальнем конце двора. — Огонь! — радостно воскликнула мисс Кори, когда мишень взорвалась. — Как видите, пыльца пикси очень легко воспламеняется.
— И особенно смертельна для сумерек, — добавила мисс Шарп. — Мы узнали это от тебя, Ава, когда ты отразила атаку теней на Блитвуд.
Я вспомнила, что помимо прочего сожгла все волосы.
— Я бы посоветовала лучникам завязать волосы на затылке. Даже тебе, — сказала я Марлину, чья рыжая грива развевалась вокруг его лица.
Я прошла мимо Малыша Марвела, бурно готовящего отряд лютенов в «подземное наступление», и Омара, обсуждающего стратегии с Белыми Дамами. Я прошла вдоль стены и остановилась в защищённой от ветра петле с прорезями для лучников. Неужели мы действительно считали, что победим немецкую армию с помощью такого средневекового оружия, как стрелы, пусть даже покрытых пылью пикси? Идея казалась такой же устаревшей, как и красные панталоны французской армии. У меня было дурное предчувствие, что это будет совсем другая война.
Моё настроение улучшилось, когда я увидела седовласую женщину, ведущую отряд деревенских жителей к замку. Она несла бельгийский флаг и пела «Брабансон». Если бы я не знала, что она была восьмидесятилетней бабушкой Манон, я бы подумала, что она двадцатилетняя девушка, которая лишь недавно окрасила волосы в белый цвет. Жители деревни — в основном старики и старухи, слишком упрямые, чтобы покинуть деревню, и мальчики, слишком молодые, чтобы вступить в бельгийскую армию, — несли вилы и древние на вид мушкеты. Мы думали, что предлагаем им убежище, а они готовились к бою. Их план приподнял мне настроение… пока я не подняла глаза в небо и не увидела тёмное небо на северо-востоке. Это было похоже на грозовую тучу, но я знала, что это идёт армия теней с намерением уничтожить нас.
К полудню тёмная туча закрыла солнце, и Боулионский замок был окружён немецким батальоном.
— Тебе должно быть интересно, — прошептал мне на ухо Рэйвен, когда мы наблюдали, как немецкий генерал в Прусской синей форме, высоких начищенных сапогах и шлеме с шипами, приближался к первому подъёмному мосту, — что думает об этой экспедиции немецкий штаб. Зачем тратить время и ресурсы на замок десятого века посреди Арденского леса?
— Возможно, они думают, что это оплот сопротивления, который они должны сокрушить, прежде чем двинуться во Францию. А может, они вообще ни о чём не думают. Посмотри, какая порывистая поступь у генерала, он выглядит как автомат, в который вселились сумерки.
— Думаю, так их учат маршировать в Германии, — ответил Рэйвен. — Но ты, наверное, права. За ним стоит кукловод и дёргает за ниточки.
Хотя он сменил свою обычную накидку и фетровую шляпу на прусскую форму и шлем с шипами, я узнала бы ван Друда где угодно. Он был тёмным пятном на ландшафте, поглощая весь свет и воздух дня. Как же надо ненавидеть весь мир, чтобы поставить его на грань этой ужасной войны!
— Подумать только, всё началось из-за того, что он любил девушку, которая не отвечала ему взаимностью, — сказала Рэйвен.
Я удивлённо взглянула на него. Я никогда не рассказывала ему о том, как ван Друд влюбился в мою маму, и как она отвергла его.
— Откуда ты знаешь?
— Твой отец рассказал мне об этом, когда в прошлом году я привёз его в Равенклифф. Он сказал, что твоя мама дорожила ван Друдом и чувствовала себя ужасно виноватой в том, как он воспринял её отказ.
— Она так сказала? Но он был её учителем!
— Он был чуть старше Руперта Беллоуза, и, если ты ещё не заметила, твоя подруга Дейзи в него влюблена.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но вспомнила, что Хелен говорила то же самое.
— И всё же мистер Беллоуз не станет мастером теней, когда Дейзи выйдет замуж за мистера Эпплби. И он не стал им, когда мисс Шарп влюбилась в мисс Кори. И посмотри на Марлина! Он уже несколько недель слышит, как Хелен зовёт Натана по имени, и это не делает его злым. На самом деле, он был очень мил с Луизой…
— Подозреваю, что это связано с тем, как прекрасна Луиза.
— Юдикус ван Друд мог бы найти кого-то другого. И вообще-то он нашёл. Дейм Бекуит ценила его, но она была недостаточно хороша для него. Только потому, что ты разочаровался в любви, не оправдание, чтобы отказаться от надежды и стать монстром!
— Нет, — согласился Рэйвен, заправляя прядь волос мне за ухо. — Но я часто думаю, что, если бы ты предпочла Натана мне, я стал бы не очень приятным человеком.
— Хорошо, что я люблю тебя, — сказала я, положив голову ему на плечо.
— Хорошо, — согласился он, крепко обнимая меня.
Мы стояли рука об руку, наблюдая, как мистер Беллоуз и Фалько вышли на парапет, открывавший вид на подъёмный мост, и стали выслушивать требования генерала.
— Именем Кайзера Вильгельма Второго, императора Германии, — начал генерал, едва шевеля губами под густыми усами, — приказываю вам открыть ворота и сдать эту крепость. Если вы этого не сделаете, возмездие будет быстрым и беспощадным.
— Никогда! — воскликнул мистер Беллоуз, сотрясая кулаком воздух. — Тебя втягивает в войну кукловод ван Друд, которую тебе не выиграть. Возвращайтесь в Берлин и скажите своим лидерам, что миллионы людей погибнут, и ваша страна будет опозорена вашими действиями.
— Прекрасная речь, Руперт, — сказал генерал, но это был голос ван Друда из-под свисающих усов. — Ты всегда любил красноречивые речи. Помню одну из твоих лекций на моём уроке о гражданской войне. Но тогда ты пытался произвести впечатление на Вионетту Шарп. Кого ты пытаешься впечатлить теперь, когда Вионетта предпочла тебе женщину? Эту маленькую школьницу?
— Откуда он знает про Дейзи? — спросила я Рэйвена, покраснев от сочувствия к мистеру Беллоузу.
— Он в голове Хелен, помнишь? Видимо он знает всё, что знает она.
Я наблюдала, как к мистеру Беллоузу вернулось самообладание.
— Я никогда не вёл бы себя неподобающим образом со студенткой, в то время как ты заставлял Эвангелину Холл выйти за тебя замуж, и попытался сделать то же самое, похитив Хелен ван Бек. По крайней мере, теперь она вернулась.
— Да неужели? — спросил генерал голосом ван Друда.
Они с ван Друдом одновременно подняли головы и посмотрели поверх наших голов. Мы все разом обернулись и увидели Хелен, стоящую на вершине башни, её ночная рубашка как флаг развевалась на ветру, она балансировала на краю парапета.
— Откройте ворота или я заставлю её прыгнуть навстречу смерти, — рявкнул ван Друд и его голос сорвался с губ генерала.
Я увидела, как Хелен сделала шаг ближе к краю, и я расправила крылья. Я бросилась к башне, но Марлин опередил меня. Он устремился к Хелен. Не успел он подлететь к ней, как раздался мощный взрыв. Земля содрогнулась, и прямо на Марлина полетел снаряд.
— Нет! — закричала я, пытаясь оттолкнуть Марлина с пути.
Но я опоздала. Снаряд попал ему в грудь, и он с тошнотворным стуком упал на каменные плиты. Хелен смотрела на его изуродованное тело пустыми глазами. Я слышала крик Рэйвена и голос генерала, который уже своим голосом отдавал приказ перезарядить орудие. Первый выстрел во время осады Боулиона был сделан и первый солдат пал.
ГЛАВА 31
Первый час сражения прошёл в хаосе. Я схватила Хелен и понесла в её комнату. Она всё время болтала о том, как нехорошо было Натану вести её на крышу, ведь он знал, насколько она боится высоты, и знала ли я, куда он пропал? И всё это было похоже на детский пронзительный лепет, от которого у меня мурашки побежали по коже. Когда я опустила её на кровать и она снова начала «беги полем, бык на воле», я ударила её по лицу.
— Натан не придёт, а Марлина расстреляли! — закричала я. — Тебе всё равно?
Она моргнула, как новорождённый цыплёнок и, подняв руку, коснулась красной отметины на лице.
— Не вините её, мадемуазель! — воскликнула Манон, хватая меня за руку. — Это моя вина. Я заснула над своим кружевом и позволила ей проскользнуть мимо меня. С этого момента я буду запирать дверь.
— Сделай это! — сказала я, развернувшись.
Я не могла больше смотреть на ничего не выражающее лицо Хелен. Я выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице, едва касаясь ступенек ногами, направившись в большой зал, где услышала встревоженные голоса. Там я нашла Рен и Рэйвена, склонившимися над неподвижным телом Марлина.
Видела ли я его когда-нибудь неподвижным? Он всегда шутил, сочинял ляпсусы, чтобы рассмешить других. С болью я заметила, что он последовал моему совету завязать волосы сзади — одной из розовых лент Луизы.
— Он…
— Он жив, — ответила Рен, — но едва. Миномёт ударил его в плечо. Это могло его убить при прямом попадании, но рёбра всё равно сломаны, а лёгкие сдавлены от падения.
Марлин закашлялся, и изо рта у него потекла тонкая струйка крови.
Мисс Шарп опустилась на колени рядом с ним.
— Мы должны открыть дыхательные пути. Кто-нибудь, принесите мне мою сумку медсестры… нам нужен кипяток…
Я обернулась и увидела Дейзи, она несла таз с водой. Позади неё стояла Луиза со стопкой белых бинтов.
— Я наблюдала за медсёстрами в санатории, — сказала Луиза.
Это была первая разумная фраза, которую я от неё услышала. Я хотела было сказать ей об этом, но пол вдруг задрожал, и во дворе что-то громко взорвалось. Я выбежала из большого зала во двор, Рэйвен последовал за мной по пятам, и увидела, что мисс Кори ведёт отряд Дарклингов и деревенских жителей против роя сумрачных змей. Как они перебрались через стены?
Вытащив кинжал и отрубив голову одному из существ, я получила ответ на свой вопрос. Миномётный снаряд пролетел над нашими парапетными стенами с бойницами и упал у стены башни. Он взорвался, выпустив рой шипящих сумрачных гадюк. Беатрис Йегер вытащила стрелу, Долорес зажгла для неё оперение, и она выстрелила в самое сердце роя. Они взорвались шипящей массой пламени, убив всех, кроме одной, которую Сирена обезглавила каблуком сапога, выпуская стрелу в другой снаряд, пролетавший над стеной.
— Мы должны остановить пушки! — крикнула я Рэйвену.
— Да, но как? — он затащил меня к одному из мест для лучников и прижался лицом к отверстию в стене. — Смотри. Каждое орудие охраняют двенадцать человек, и я подозреваю, что все они под властью теней. Они увидят, что мы приближаемся… и я не знаю, как уничтожить одно из этих орудий.
— Нам придётся засунуть взрывчатку в дуло, — произнёс другой голос. Это был Гас, присевший на корточки рядом с нами. — Я могу соорудить устройство. Если бы мы только могли подобраться достаточно близко…
Я посмотрела в щель на поле боя. Армия расположилась кольцом вокруг замка по другую сторону Семуа. Орудия стояли на берегу реки, вприсядку как уродливые жабы. По крайней мере, они ещё не пересекли реку. Орудия были слишком тяжелы для моста, и вода разрушит их.
— У меня есть идея, — сказала я. — Но мне нужны люминьоны.
Не успела я произнести это, как люминьон опустился мне на плечо и чихнул в ухо.
— Мне нужно, чтобы вы поговорили с ундинами…
Двадцать минут спустя мы с Рэйвеном, в компании с Сиреной, Баззом, Гасом и Хероном спрыгнули с бойницы, неся по одной взрывающейся винной бутылке Гаса. Мы направились к одному из орудий. Я видела, как охранники вокруг орудий смотрят на нас, а потом направляют на нас штыки. Однако прежде чем они успели выстрелить, из реки вырвалась волна, поглотившая оружие и охранников. Когда волна отступила, охранники исчезли. Я слышала их крики, когда ундины тащили их под воду. Я сосредоточилась на открытой пасти орудия, стараясь не думать о жизнях, угасающих в реке. Привыкну ли я когда-нибудь к мысли о том, чтобы отнимать жизни? Я не знала, чего я больше боялась — того, что привыкну, или того, что не привыкну.
Бросившись к орудию, я подняла бутылку, чтобы зажечь свечу, но в полете оказалось невозможным это сделать. Я приземлилась перед орудием и чиркнула спичкой о коробку, которую дал мне Гас, но мои пальцы дрожали, и спичка со свистом упала на влажную землю.
Я зажгла ещё одну, поднесла к свече…
…и услышала ещё одно шипение. На этот оно исходило из орудия. Из дула выскользнула чёрная змея.
— Умница, — прозвучал голос ван Друда, — убиваешь восемнадцатилетних мальчишек. Того, кто сейчас кричит, зовут Ханс.
Я бросила бутылку в дуло орудия.
— Получи! — воскликнула я, взлетая в воздух.
Взрыв заглушил крики солдат — Гансов — и опалил кончики моих перьев. Последовали ещё четыре взрыва, но у шестого орудия Сирена боролась с сумрачной змеёй, её бутылка вина лежала в грязи. Я нырнула к ней, но Рэйвен и Базз добрались до неё первыми. Рэйвен разрезал змею пополам, а Базз взял бутылку и зажёг свечу. Или точнее попытался. Фитиль был слишком мокрый.
— Оставь! — закричала я. — Мы уничтожили пять из шести.
— Недостаточно, — крикнул Базз.
Он снял с шеи бандану и засунул её в горлышко бутылки. Я зажгла спичку из своей коробочки и поднесла её к платку, но он зажёгся не так быстро, как фитиль свечи.
— Надо выждать минутку, — сказал Базз, прикрывая пламя рукой. — Уходи.
Рэйвен тащил меня прочь, а я кричала Баззу, чтобы он бросил её.
— Сразу за вами, шеф, — ухмыльнулся Базз, бросая бутылку в орудие.
Рэйвен уже тащил меня в воздух, когда Базз шагнул вперёд, разминая крылья, но прежде чем он смог оторваться от земли, из грязи появилась рука и схватила его за ногу. Это оказался один из солдат, которого утопили в реке, настолько покрытый грязью, что мы его не увидели. Базз пнул солдата ногой в голову, которая с тошнотворным хлюпаньем провалилась внутрь, но рука солдата всё ещё держала Базза за ногу. Я закричала и попыталась полететь назад, но Рэйвен удержал меня, когда ещё несколько утонувших солдат выскользнули из реки навстречу Баззу.
Это было ужасающее зрелище, но, увидев их, Базз ухмыльнулся и отступил назад, к дулу орудия.
— Идите и возьмите меня! — закричал он, когда призрачные солдаты окружили его и орудие взорвалось.
Взрыв отбросил нас с Рэйвеном назад, прямо над бойницами, в стену башни. Рэйвен смягчил удар крыльями. Я услышала, как хрустнули десятки костей… я не была уверена, что были это кости крыльев Рэйвена или же мои… а потом всё погрузилось в тишину. Когда наши друзья собрались вокруг нас, я видела, как шевелятся их губы, но они не издавали ни звука. Единственным голосом, который я слышала, был люминьон в моей голове. Сумрачных солдат нельзя убить. Они возвращаются солдатами-призраками. Как нам бороться с армией призраков?
В ту ночь мы с Рэйвеном летали над полем боя. Солдаты, утонувшие в реке, стояли на своих постах вокруг обломков орудий, их грязные лица были пустыми и опухшими.
— Люминьоны правы, — сказал Рэйвен. — Как мы будем сражаться с армией призраков?
Я покачала головой, отчего звон усилился. Я снова могла слышать, но всё звучало эхом, как будто я была под водой.
— Не знаю, — ответила я. — Ты чувствуешь что-нибудь от Базза? — спросила я.
Рэйвен покачал головой.
— У Дарклингов нет души, в отличие от людей. Это часть нашего проклятия. Когда мы умираем, мы просто… уходим.
Я задрожала в холодном ночном воздухе.
— Мне кажется несправедливым, что вы помогаете душам людей и фейри обрести покой.
— Что может быть в этом справедливого? — спросил он, махнув рукой в сторону грязного поля, где Базз взял свой последний рубеж.
— Почему Базз должен был терять свою жизнь здесь? Для чего это? Эти бедняги вот так просто вернулись и заняли свои посты, а я даже не могу им помочь. Тени связали их души.
Я коснулась руки Рэйвена.
— По крайней мере, у них нет орудий. Базз был бы рад этому.
Рэйвен кивнул и взмыл выше. Я последовала за ним в замок, где на крепостном валу крепости собрались Дарклинги. Гас и Рен держали бумажный фонарь, прикрепленный к проволочной корзине и свечу. Пока Гас зажигал свечу, Фалько читал молитву, которую я никогда раньше не слышала.
Когда он закончил, Рен отпустила фонарь, и тот взмыл в небо — бледная светящаяся форма, похожая на светлячка. Мы смотрели ему вслед, пока он не исчез в темноте, и все снова забормотали «пока мы не сможем вернуться домой. Ропот стал громче, чем раньше. Я обернулась и увидела, что к нам присоединились жители деревни и мои друзья из Блитвуда, а также люминьоны, лютены, Белые дамы и Арсиноя, чьё лицо блестело в лунном свете, как будто, она тоже тосковала по дому, в который не могла вернуться. Мы все были изгнанниками, поняла я, такие же изгнанники, как беженцы, заполонившие бельгийские дороги.
Остаток ночи я просидела у кровати Хелен, слушая, как она играет с Натаном в прятки в комнатах Блитвуда. Я поняла, что оттуда нас тоже изгнали. Даже если мы когда-нибудь вернёмся, даже если он не будет уничтожен, мы никогда не сможем вернуться к тому, кем мы были… за исключением наших снов.
На рассвете я уснула и присоединилась к Хелен. Мы сидели в классе профессора Йегера и слушали его лекцию про четыре вида магии — воздух, землю, огонь и воду — это был наш первый год в Блитвуде. Чтобы проиллюстрировать магию воздуха, он создал связь между Дейзи и ножницами. Он подул на ножницы и у Дейзи волосы встали дыбом. Он облил ножницы водой и Дейзи поперхнулась. Он как раз собирался поднести спичку к ножницам — и именно тогда я впервые вмешалась, но когда я поднялась на ноги, Хелен остановила меня, коснувшись рукой.
— Нет, подожди, — сказала она. — Я хочу на это посмотреть.
Я в ужасе повернулась к ней, но прежде чем успела возразить, проснулась в кресле у кровати Хелен. Манон трясла меня за руку.
— Вас спрашивают внизу, мадемуазель.
Я с трудом поднялась на ноги и, спотыкаясь, спустилась по лестнице, тряся головой в попытке прогнать туман из головы. Почему Хелен хотела, чтобы Дейзи страдала в мире её снов? Неужели она действительно зашла так далеко?
Когда я вышла во двор, все мысли о снах Хелен вылетели у меня из головы. Мои друзья стояли у стены, глядя на поле битвы. Огромные чёрные силуэты, похожие на гигантских доисторических монстров, вырисовывались из утреннего тумана.
— Что это такое? — спросила я.
— Пушки, — мрачно сказал Рэйвен. — Они их заменили. Базз умер напрасно.
Этот день задал ритм на следующий день и на следующий… растянувшись на следующие несколько недель. Лучники защищали стены пылающими эльфийскими стрелами, в то время как Дарклинги бомбили пушки, а ундины топили любого солдата, который подходил слишком близко к берегу. Мисс Шарп и Рен организовали лазарет для растущего числа раненых, которым помогали бабушка Манон, Дейзи и Луиза, оказавшаяся на удивление компетентной медсестрой. Она посвятила себя заботе о Марлине.
По ночам Белые Дамы и Арсиноя патрулировали замок, а Омар бродил среди призрачных солдат, пытаясь освободить их от ментальных пут. Когда он возвращался, они с профессором Йегером просиживали допоздна, почти до рассвета, обсуждая, как разрушить магию, с помощью которой ван Друд управлял солдатами.
— Он должен управлять ими с помощью магии воздуха, — услышала я как-то вечером слова профессора Йегера, когда поднималась по лестнице, чтобы проверить Хелен. — Но если бы это было так, мы могли бы разорвать узы с помощью магии земли, используя колокола, выкованные с кровью.
— Я уже пробовал это, — ответил Омар. — У меня есть набор колокольчиков, выкованных в монастыре Шалу в горах Тибета и содержащих каплю крови Далай Ламы. Я звонил ими перед солдатами, но безрезультатно. Их связь с Мастером теней не может быть разорвана нашей магией земли. Возможно, потому, что Ван Друд создал более прочную связь.
— Железо и кровь, — пробормотал профессор Йегер.
— Железо и кровь? — спросил Омар. — Разве это не лозунг знаменитой речи Отто фон Бисмарка?
— Да, немцы только об этом и говорили.
Я оставила их в недоумении. Войдя в комнату Хелен, я увидела, что она бормочет ту же фразу.
Какую бы магию ни использовал ван Друд, она работала. Гас и Долорес вернулись с новостями о битвах, бушевавших вокруг нас. Французы отступили из Лотарингии, наступающая немецкая армия расстреляла пятьдесят мирных жителей и сожгла дотла крошечную деревушку Номени; на севере, вдоль рек Самбр и Маас, форты у Намюра пали под ударами осадных орудий, а французы отступили от Шарлеруа, и повсюду вокруг нас, в Арденнах, французские и немецкие войска натыкались друг на друга в тумане, пуская в ход пули и штыки и заливая лес кровью.
Когда мы услышали звуки битвы, мы с Дарклингами, вылетели, чтобы проводить души умирающих в загробную жизнь. Мёртвые и умирающие лежали грудами, так высоко, что многие из них всё ещё стояли, прислонившись к опорам своих павших товарищей. В отличие от немецких солдат, атакующих Боулион, эти солдаты не были в плену теней, а просто стали беспомощными пешками неумолимой военной машины. Рэйвен показал мне, как дотянуться до души мёртвого солдата и как утешить его, когда мы вместе улетели в небо.
— Куда именно я его несу? — спросила я в первый же вечер, стараясь не выдать своего страха.
Хоть однажды я уже прикасалась к умирающей душе, я никогда не переносила её в загробный мир и совершенно не понимала, куда уходят человеческие души.
— Я знаю, что фейри уходят в Волшебную страну, но ты никогда не говоришь о том, куда уходят люди после смерти.
— Это потому, что мы на самом деле не знаем, — признался Рэйвен. — Мы несём человеческие души, а потом, когда они готовы, они улетают. Вот увидишь.
Первым солдатом, которого я взяла с собой, был немецкий мальчик по имени Фридрих. Он был родом из деревни под названием Хэмлин, и у него была сестра Грета, которой было всего девять лет. Он обещал вернуться и проводить её в школу в первый день осеннего семестра.
— Как теперь я это сделаю? — спросил он.
Я не знала, что ответить, Рэйвен не подготовил меня к этому — но внезапно я увидела Фридриха в своей голове, его светлые волосы были очищены от крови, тело было целым и невредимым, он шёл по деревенской дороге, держа за руку маленькую девочку.
— Ах! — сказал Фридрих. — Я вижу!
А потом он вырвался из моих объятий и взмыл вверх, растворившись в чистом свете, который каскадом обрушился на меня, словно водопад, очищая от свежей и запекшейся крови поля боя.
— Мне вообще-то ничего не пришлось делать, — сказала я Рэйвену позже. — Он сам сделал всю работу.
— Да, — признался Рэйвен. — Мы здесь только как своего рода канал. Мёртвые знают, чего хотят.
Не все переходы были такими мирными, как у Фридриха. Некоторые боролись со мной, настаивая, что их время ещё не пришло; некоторые цеплялись за меня, отказываясь лететь свободно. Мне пришлось лететь в деревню на окраине Парижа, где когда-то жил один парень, чтобы посидеть у постели его отца, пока он рассказывал отцу длинную запутанную историю о каких-то украденных сосисках. Только когда отец встал с постели, зажёг свечу, взял с ночного столика фотографию сына и поцеловал её, сын отпустил свою душу.
Когда я в то утро летела обратно, я с тревогой увидела, как близко немцы подошли к Парижу. Будущее, которое я видела в классе мистера Беллоуза, сбывалось, а сосуд ещё даже не был разбит. Как только он будет разрушен — как только эти тени выплеснутся наружу и присоединятся к теням, уже несущимся с немецкой армией — будущее будет принадлежать теням.
Я летела над выжженными лесами Арденна, которые всего несколько недель назад были пышными и зелёными и давали приют люминьонам и лютенам. Теперь все лесные фейри отступили в замок.
Когда я увидела Боулионский замок, у меня упало сердце. Со всех сторон его окружала огромная армия теней. Когда умирали солдаты, которые были захвачены тенями, они снова восставали как призраки и присоединялись к рядам, осаждающим замок. Взглянув на то, как они поднимаются, мне стало нехорошо. Двигались они не как люди, они дёргались и запинались, как машины. Пролетая над ними, я услышала, как по рядам призрачных солдат пробежал шёпот — дребезжащий звук, похожий на лязг шестерёнок огромной машины. Сегодня мы делаем большой толчок! Они перешёптывались. Сегодня мы возьмём Боулион!
Приземлившись во дворе, я сразу же отправилась в большой зал, чтобы рассказать мистеру Беллоузу о том, что слышала. Он сидел за военным столом с моим отцом, профессором Йегером, Омаром, Малышом Марвелом, мисс Шарп, мисс Кори, Долорес и Гасом. Их лица были мрачны, они изучали карты. Долорес и Гас показывали, где стоят новые войска, а где орудия.
— Сегодня они собираются сделать большой рывок, — сказала я. — Я слышала их, когда пролетала над ними.
Все подняли головы, кроме мистера Беллоуза, который не отрывал взгляда от карты.
— Ава, у тебя такой вид, словно ты прошла через мясорубку, — сказала мисс Шарп. — Позволь предложить тебе чай с сахаром.
— От шока? — спросила я, смеясь. — Думаю, все потрясения уже давно остались в прошлом.
— Это хорошо, — сказала мисс Кори, — потому что три дня назад у нас кончился чай и сахар. Вот, выпей бренди. Это работает гораздо лучше.
Она протянула мне пыльную бутылку с этикеткой «Арманьяк», и я сделала глоток. Он обжёг мне горло, но впервые за всю ночь я почувствовала тепло.
— Вы слышали, что я сказала? — спросила я, сделав ещё глоток «Арманьяка». — Они собираются напасть сегодня. Что мы будем делать?
— Мы будем делать то, что делаем всегда, — сказал мистер Беллоуз, проводя рукой по волосам.
Я заметила немного седины в его волосах, до начала осады её там не было.
— Мы собираемся бороться до последнего стоящего мужчины… или… — он слабо улыбнулся мисс Шарп, — до последней женщины, Дарклинга или фейри.
ГЛАВА 32
Атака началась на рассвете. Тысячи сумрачных солдат карабкались по стенам. Отряды лучников стояли на парапетной стене с бойницами за защитной стеной, выпуская огненные стрелы во врага. Омар занялся сумрачными змеями, которые переползали за стену, гипнотизируя их. Мы, Дарклинги, сбрасывали бомбы на орудия. Малыш Марвел и лютены подрыли под поле боя и затягивали сумрачных солдат в свои котлованы, хороня их заживо — или то, что слыло живым в виде призраков солдат — в грязи. Арсиноя летала над полем битвы и поливала огнём тени, сжигая целые полосы призраков-солдат. Но они всё равно продолжали наступать, казалось, неиссякаемым притоком.
— Боюсь, ван Друд нашёл решение для современной войны, — подметил Рэйвен, когда мы остановились на вершине башни, чтобы разведать текущую ситуацию. — Завербовать мёртвых. Новобранцы будут всегда.
В полдень мистер Беллоуз созвал совет для обсуждения условий капитуляции.
— Для ван Друда нет никаких условий капитуляции, — возразила мисс Кори. — Он разрушит сосуд и убьёт всех нас.
— Или ещё хуже, сделает нас сумрачными марионетками, — сказала мисс Шарп. — Я лучше умру. Если дойдёт до этого, Лил… — она протянула руку и схватила руку мисс Кори, — ты убьёшь меня?
— Я созвал эту встречу не для того, чтобы планировать суицид! — прорычал мистер Беллоуз, вскочив на ноги. Я никогда ещё не видела его таким разозлившимся: — Не все мы умрём. Ава видела будущее… некоторые из нас выживут, не так ли, Ава?
Все они повернулись ко мне. Я услышала голос Жилли.
Суматошное появление Беатрис избавило меня от необходимости рассказывать им всё это.
— Вы должны это увидеть! — закричала она.
— Что теперь-то? — проворчал мистер Беллоуз, смахнув слезу с глаза. — Какую на этот раз дьявольскую махинацию выкинул ван Друд?
— Да нет, дело не в этом. Сумрачная армия прекратила обстреливать замок. Армия отступает.
— Отступает? — все разом переспросили. — Но почему?
— Не знаю, но я услышала крики и пальбу на северо-западе. Думаю, другая армия наступает на тыл ван Друда… — она накрыла ладонью рот. — Я хотела сказать…
— Мы поняли Би, — сказала Долорес. — Но что за армия?
Рэйвен протиснулся мимо Би, его волосы и крылья были опалены от близкого полёта к минометному огню, его лицо было запачкано копотью.
— Это… — он закашлялся и сплюнул. Я подала ему стакан воды, но он отмахнулся от него: — Это Британцы, — сказал он. — Пришли спасать наши шкуры.
Я полетела с Рэйвеном, чтобы самой на это посмотреть. Другая армия атаковала тыльную сторону сумрачной армии ван Друда — армия в форменной одежде цвета хаки.
— Они хоть знают во что ввязываются? — прокричала я Рэйвену поверх рёва пальбы. — Не должны ли мы предупредить их, что они сражаются с призраками-солдатами?
— Такое впечатление, что они знают, — ответил Рэйвен. — Их пули и штыки начинены эльфийской пылью… смотри!
Я посмотрела на взвод британских солдат, атакующий группу сумрачных солдат. Когда они подстреливали или протыкали штыком одного из врагов, сумрачный солдат вспыхивал пламенем.
— Откуда они узнали, что надо использовать эльфийскую пыль и где они достали её?
— Посмотри на значок на их фуражках — разве это не дерево боярышника?
Я подлетела ближе и внимательно изучила униформу рядового. На значке его фуражки действительно было нашито цветущее дерево боярышника.
— Чёрт побери! — воскликнул солдат, ошарашено уставившись на меня. — Это Ава?
— Колли? — выкрикнула я, лишь только сейчас узнав его под копотью на лице. — Эти все парни из Готорна?
— Всё верно! Здесь Стрелки Готорна, под руководством Ком… — взрыв сотряс землю. — Нет времени на разговоры. Мы продвигаемся наверх сейчас, — он указал на холм, который возвышался перед нами. — А затем на замок. Увидимся на другой стороне!
Он отсалютовал мне и затем бросился в битву с криком «За Готорн и Англию!» Я наблюдала, как группа Стрелков Готорна пошла на приступ холма, распевая школьный гимн Готорна.
Холм, который они штурмовали, был Гробницей Гиганта. Стрелки Готорна громили сумрачных солдат под руководством командира в военной полевой форме и фуражке, который размахивал своим мечом в воздухе, выкрикивая
— Мы должны вернуться и попросить лучников дать прикрытие этим парням, — сказал Рэйвен. — Я возьму Гаса и Дарклингов, и мы отправимся сражаться вместе с ними.
— Да, — выкрикнула я в ответ. — Ты лети! Я останусь и помогу.
Я обеспечила насколько могла артиллерийские атаки с воздуха, пока храбрые парни в военной форме взбирались по холму, а тени падали перед ними. Но ещё больше сумрачных солдат карабкалось по холму. Я подумала, что Стрелки Готорна уступят перед лицом такого подавляющего большинства, но их командир сплачивал их снова и снова, всегда беря на себя инициативу и подвергая себя наибольшему риску. Когда командир достиг вершины холма, он прокричал:
— Сейчас, Боттом! Труби во всю мочь!
Его подчинённый, коренастый рядовой в неподходящей униформе, вытащил горн из рюкзака и начал трубить будораживший сигнал.
— Что он делает? — спросила я у Колли.
— Вызывает Гиганта, — сказал Колли. — Вот почему нам необходимо было взять этот холм.
— Но это всего лишь быль, Колли, и даже если бы под холмом был гигант… — я собиралась сказать, что даже если бы гигант существовал, откуда нам было знать, что он будет сражаться на нашей стороне, когда холм начал дрожать.
— Заслон, парни, — выкрикнул командир. — Сейчас рванёт!
Вершина холма скорее испарилась, нежели взорвалась. Грязь и ветви деревьев пролетели мимо нас. Из пыли поднималось огромное создание. Оно было покрыто грязью — почти такого же цвета, как униформа британцев.
— Он цвета хаки, — воскликнул один из солдат. — Он должен быть один из нас!
Гигант открыл свой рот и зарычал, обнажив рот, полный огромных зубов и извергнув горячий, едкий порыв. Не испугавшись, командир подошёл к гиганту и отсалютовал ему.
— Прошу простить, что разбудили вас, сэр, но эти тени уничтожают ваши леса. Не будите ли вы столь добры позаботиться о них, чтобы мы смогли присоединиться к нашим друзьям в замке?
Речь была отважной, но я сомневалась, что гигант понял хоть слово из неё. Мне показалось, что он начал понимать, что что-то случилось с его лесом. Он окинул взором поваленные деревья, пропитанную кровью землю и тела погибших. Облако огонёчков собралось вокруг его головы, обдувая его своей эльфийской пылью. Он проворчал им в ответ и затем сосредоточил свои глаза с тяжёлыми веками на сумрачных солдатах.
Они притащили одно из орудий к подножию холма. Гигант вырвал дерево из земли и ударил им по орудию. Затем он использовал дерево, чтобы смести оставшихся сумрачных солдат. Стрелки Готорна возликовали. Их командир поднял меч и закричал:
— Встретимся в замке, парни, уверен, там нам дадут чашку чая!
Затем он бросился на штурм, разделываясь со всеми дезертирами, оставшимися после гиганта. Биплан устремился вниз и обстрелял врага орудийным огнём. Я пролетала рядом с кабиной и узнала Кам за штурвалом. Рэйвен с остальными Дарклингами летел вслед за ней, стреляя огненными стрелами в сумрачных солдат. Я услышала, как один из Стрелков Готорна выкрикнула:
— Это Святой Георгий привёл лучников из-под Азенкура на помощь англичанам!
Я слышала, как эта фраза распространяется по позициям, пока все они не стали кричать что «Ангел Буйона» спас их.
К вечеру Стрелки Готорна зачистили проход к подъёмному мосту. Гигант сел перед замком, спиной к зубчатой стене и положив древесную дубину на колени, стал свирепо смотреть на реку, словно бросал кому-либо вызов осмелиться пересечь её. Я пролетела над стенами и выкрикнула Гасу и Долорес просьбу поднять решетку и впустить британских солдат внутрь. Командир ввёл свою команду во внутренний двор, где их поприветствовали аплодисментами и криками «Да здравствуют англичане!» бельгийские крестьяне. Стая огонёчков короновала командира цветочным венком. Он стоял в центре ликующей толпы, выглядя изумлённым. Затем он снял свою фуражку и вытер ею лицо, и тогда-то я узнала его.
— Это Натан! — закричала Дейзи. — Ох, я знала, что мы не потеряли тебя! Ты вернулся героем.
Натан покачал головой и указал на Боттома, Колли и Джинкса, которые собрались вокруг своего командира и светились от гордости.
— Вот эти парни — герои. Они отыскали меня, когда я жалел себя, и мы все вместе поступили на службу.
— Но откуда вы узнали, что нам требуется помощь? — спросила я.
— Хелен сказала мне, — ответил Натан.
Я уставилась на него, гадая, не лишился ли он рассудка.
— Но Хелен здесь, — сказала я.
— Знаю, — ответил Натан. — Она нашла меня в моих снах. Точно так же, как всегда находила меня, когда мы играли в прятки в детстве. Она сказала мне, что я должен прийти и спасти замок — и она говорит, что знает как остановить армию ван Друда.
Натан настоял, чтобы я отвела его прямиком к Хелен.
— Тебе стоит подготовиться, — сказала я ему, пока мы поднимались по лестнице. — Она почти месяц лежит в кровати без сознания…
— Не без сознания, — поправил меня Натан. — Она блуждала по разуму ван Друда, пытаясь найти способ остановить его.
— Ты уверен? — спросила я, остановившись у её двери. — Я тоже была в её снах, и мне показалось, что она странствовала по Блитвуду, вновь переживая своё детство, когда навещала тебя там.
— Именно так она справлялась с ним, — сказал Натан, — делая вид, что потерялась в детских фантазиях, но на самом деле всё это время она искала…
— Натан?
Дверь напротив комнаты Хелен открылась. Это была комната, где восстанавливал силы Марлин. На пороге стояла Луиза.
— Луиза! — воскликнул Натан, обняв свою сестру. — Я рад, что ты добралась сюда. Ты выглядишь… лучше, чем когда я видел тебя в последний раз.
— Я теперь медсестра! — сказала она. — Это куда намного интересней, чем играть в карты.
— Ты молодец, Луиза. Я зайду к тебе, как только навещу Хелен.
— Конечно, — сказала она. — Она звала тебя. Я теперь должна вернуться к своему пациенту.
— Кто?.. — начал было Натан.
Не зная, как Натан отреагирует на то, что его сестра выхаживает его главного соперника, я вмешалась.
— Как мы узнаем слабости ван Друда от Хелен? Она за многие недели не выговорила ни одного разумного слова.
— Легко, — сказал он, открыв дверь в комнату Хелен. — Мы войдём в её мир сновидений. Мы поможем ей найти слабое место ван Друда и уничтожим его.
Несмотря на всё своё бахвальство, Натан выглядел встревоженным видом Хелен. Она лежала на кровати, словно мёртвая, белая как простыни, которые Манон стирала каждый день. Манон отвела сумрачную вуаль с лица Хелен, но ужасные чёрные усики по-прежнему цеплялись за исхудалое лицо Хелен. Манон встала, как только мы вошли внутрь, и потрясённо посмотрела на Натана.
— Ты Натан, верно? — спросила она. — Тебе давно уже пора быть тут.
— Да, — согласился Натан, присев на кровать Хелен и взяв её за руку. — Мне неотложно пришлось задержаться в битве при Монсе. Но теперь я здесь. Спасибо, что позаботилась о ней.
Манон фыркнула.
— Да, конечно, монсеньор. Мадемуазель Хелен очень милая. Я буду охранять её до самой смерти.
Натан оторвал глаза от лица Хелен и взглянул на Манон.
— Я тебе верю. Не могла бы ты посторожить дверь, пока мы с Авой побудем здесь с Хелен? Очень важно, чтобы никто нам не помешал.
Манон выпрямилась.
— Да, монсеньор, если гансы попытаются пройти мимо, я пырну их этим.
Она вытащил нож для масла длиной в десять дюймов из своей ажурной корзинки.
— Хорошая девочка, — сказал Натан, похлопав её по плечу. — Я прослежу, чтобы ты получила Серебряную звезду за доблесть. И вот, у тебя будет компания.
В двери стоял Боттом и нервозно вертел фуражку в руках. Позади него стоял Рэйвен, свирепо глядя на Натана.
— Прости, что побеспокоил тебя, Бек… Командир, но парни внизу попросили меня сообщить тебе, что сумрачные-как-их-там снова наступают.
Я встала и выглянула из окна. Земли вокруг реки были заполнены призрачными солдатами. Они тянули новые орудия. Я могла ощутить сильный запах железа и крови в воздухе. «Кровь и железо»17. Рэйвен и Натан подошли и встали рядом со мной.
— Они никогда не перестанут наступать? — воскликнула я.
— Пока мы не разорвём их связь с ван Друдом, — ответил Натан, — и единственный способ сделать это — войти в мир сновидений Хелен.
— Ава не может сделать этого, — сказал Рэйвен. — Путешествия в видения опасны для Дарклингов. В прошлый раз, когда Ава сделала это, она едва не погибла. Разве ты не можешь сделать это сам?
— Я бы сделал, если бы смог, но Хелен сказала мне, что ей нужна Ава.
— Я должна сделать это, — сказала я Рэйвену. — Я смогла вернуться в прошлый раз. Вернусь и на этот раз.
— Тебе лучше постараться, — сказал он, а затем повернулся к Натану, — потому что если ты не вернёшься, я буду вынужден убить его.
— Справедливо, — ответил Натан с ухмылкой. — Времени на споры у нас больше нет. Боттом, скажи им сдерживать врага как можно дольше. И затем вернись сюда и охраняй дверь с этой красивой мамзель.
Боттом застенчиво улыбнулся Манон, отдал честь Натану и сбежал вниз по лестнице. Рэйвен поцеловал меня, ещё раз волком взглянул на Натана, и затем последовал за Боттомом. Натан выглянул поверх моего плеча из окна на собиравшиеся сумрачные войска.
— Вряд ли у нас много времени. Нам лучше начать.
ГЛАВА 33
Натан сел на кровать рядом с Хелен, взяв её правую руку, а я села на стул, держа левую руку.
— Как только мы войдём с ней в пространство сновидений, мы не должны терять контакт друг с другом. Если мы это сделаем, боюсь, Хелен потеряется там навсегда.
Я кивнула и протянула руку, чтобы взять его за руку. Как только наши пальцы соприкоснулись, комната погрузилась в темноту, и я почувствовала, как пол уходит из-под нас. Я в ужасе сжала руку Натана. Прежде я проваливалась в пространство сновидений через мягкие врата сна, теперь же я провалилась в него, как в люк. Я сильнее ухватилась за руку Натана, а затем почувствовала успокаивающее пожатие руки Хелен.
— Всё в порядке, Ава, — услышала я её голос у себя в голове. — Представь, что ты делаешь мертвую петлю на Кони-Айленде.
— Когда это ты успела сделать мертвую петлю? — спросил Натан. — Я едва смог затащить тебя на скачки.
— Я бы поехала лишь с тобой, — сказала она. — Помнишь, как ты подначивал меня подняться на колокольню?
— Да…
— Вспомни это сейчас, — сказала Хелен, её голос внезапно стал серьёзным. — Вспомни колокольню. Ты тоже, Ава… колокольня Блитвуда. Быстро!
Я попыталась представить себе колокольню, на которую я поднялась в первый раз, чтобы позвонить в колокола. Я почти слышала их…
— Хорошо, Ава, я чуть не забыла, что ты колокольный ребёнок. Ты воззвала к колоколам, чтобы привести нас домой. Мы почти…
Мы с глухим стуком приземлились в колокольне. Стоял ясный осенний день, долина раскинулась вокруг нас в оттенках красного и золотого, река мерцала под нами. В воздухе пахло яблоками и древесным дымом. Гудзон! Как всё красиво было. Мои глаза наполнились слезами, когда я поняла, насколько сильно боялась, что никогда больше не увижу Блитвуд.
Хелен тоже смотрела на речную долину.
— Я никогда раньше не ценила этот вид, я всегда была слишком напугана. Страх удерживал меня от стольких вещей, — сказала она, глядя на Натана. — Но я больше не боюсь. Ну же, — она потащила нас обоих вниз по лестнице. — Давай найдём Юду.
Мы спустились по лестнице, всё ещё держась за руки. На площадке Натан остановился и уставился на перила.
— Я сломал их, когда мне было шесть лет.
— Мы уже возвращались в Блитвуд, — сказала Хелен, ведя нас вниз по лестнице в кабинет. — Я пыталась вернуть нас в нужное время… ах, видишь этот ковёр? — она указала на ковёр в классе. — Это не тот, что был в наши дни. Дейм Бекуит пришлось заменить его после наводнения. Это Блитвуд ещё до нашего рождения. О, смотрите, вот класс мистера Беллоуза, только он ещё не его. Он принадлежит Юду.
— Почему она называет его Юдой? — прошептал мне Натан. — У меня от этого мурашки по коже.
— Потому что это помогает ближе подобраться к нему, — ответила Хелен. — Смотрите, он готовится к уроку. Он планирует демонстрацию одной из скучных римских битв.
Она указала на человека, сидевшего за столом, тем самым, который в наше время принадлежал мистеру Беллоузу. На столе стояли оловянные солдатики в римских одеждах и игрушечные колесницы. Сначала я подумал, что Хелен ошиблась. Худощавый молодой человек, склонившийся над сценой боя, не мог быть Юдикусом ван Друдом. Он выглядел как…
— Я, — сказал Натан. — Он похож на меня.
Ван Друд поднял голову, словно услышал голос Натана. Его серые глаза сверкнули на солнце. Прядь тёмных волос упала ему на глаза. Его черты, которые в один прекрасный день превратятся в маску презрения, сейчас выглядели тонкими и чувствительными. И он действительно был очень похож на Натана.
— Он нас слышит? — спросила я. — Это пространство его снов?
— Это пространство его снов, — сказала Хелен, — но он больше не приходит в него, поэтому не слышит нас. Но он слышит её.
Позади нас в холле раздался девичий смех. Лицо ван Друда, когда он услышал это, изменилось… стало мягче. Я обернулась посмотреть, откуда доносится смех, и увидела девушку, проходящую прямо сквозь нас. Меня бросило в дрожь. Хелен сжала мою руку.
— Ты это почувствовала? — я кивнула. — Хм, я никогда не чувствую, когда они проходят сквозь меня.
— Может, потому, что Ава наполовину Дарклинг, — предположил Натан. — Рэйвен говорил…
— Это моя мама, — перебила я. Девушка, чей смех смягчил лицо ван Друда, была моложе меня и одета в платье подогнанное корсетом. Её длинные рыжие волосы были собраны на макушке. Маленькие локоны выбились на лицо. Когда она улыбнулась ван Друду, на её левой щеке появилась ямочка.
Я никогда не видела свою маму такой молодой и такой беззаботной. Она прошла в переднюю часть класса и села, сложив руки на столе, глядя на учителя с выражением пристального внимания. Другие её одноклассники вели себя не так хорошо.
Теперь в класс входили всё новые девушки, наполняя помещение громкими голосами и хриплым смехом. Лицо ван Друда стало более суровым, шум усилился.
— Дамы, прошу вас! — возразил он слабым, дрожащим голосом. — Пожалуйста, сядьте и успокойтесь.
Я была потрясена, услышав робкий голос, исходящий из его рта. Его лицо покраснело от смущения. Он так крепко сжимал металлическую линейку, что она впивалась ему в руку. Он постучал ей по столу, привлекая внимание класса, и опрокинул бутылку чернил на какие-то бумаги. В классе на мгновение всё стихло, а затем девушки расхохотались ещё громче, чем раньше.
— О, повзрослейте же! — воскликнула Эвангелина, вставая лицом к классу. — Я, например, хотела бы послушать лекцию профессора ван Друда. Она по магии, не так ли, профессор? — она обаятельно улыбнулась ван Друду.
— ну и ну, она с ним флиртует, — сказала я.
— Не надо так удивляться, — сказала Хелен. — Многие девушки влюбляются в своих учителей, как я пыталась тебе объяснить, и, смотри, она заставила класс замолчать.
Я оглянулась на класс, который действительно с интересом разглядывал своего учителя.
— О да, пожалуйста, — сказала одна из девушек, похожая на молодую Альбертину Монморанси. — Расскажите нам о магии. Лекция профессора Йегера о четырёх видах магии для меня была совершенно бессмысленна.
— Это урок латыни, — сказал он, играя с одним из солдатиков. — Я подготовил урок о битве при Каннах, — он указал на тщательно продуманную сцену сражения.
— Но ведь мы изучаем латынь для заклинаний, не так ли? — сказала Эвангелина. — Так это действительно всё о магии, не так ли? И я уверена, что вы могли бы объяснить это гораздо лучше, чем профессор Йегер. Чего я не понимаю, так это как магия земли может разрушить магию воздуха. В этом нет никакого смысла. Вы можете это объяснить? — она почти хлопала глазами, смотря на него.
— Зачем мы это смотрим? — спросила я Хелен. — Я знаю, что ван Друд был влюблён в мою маму и что её отказ превратил его в чудовище…
— Шшш! — Хелен шикнула на меня. — Этот маленький кусочек очень важен.
Под уговорами Эвангелины ван Друд продемонстрировал принципы магии земли и воздуха, почти как это делал профессор Йегер. Он создал подобие моей матери, прикрепив прядь её волос к игрушечному солдатику. Он рассмешил мою маму, подув на солдата, тем самым взъерошив ей волосы. Он заставил класс ахнуть, заставив мою маму левитировать в воздухе, держа игрушечного солдатика над головой. Затем он осторожно опустил солдата на землю.
— Я воздержусь от демонстрации воздействия огня и воды на копию… по понятным причинам.
Девушки засмеялись. На мгновение ван Друд покраснел, но потом понял, что они смеются над его шуткой, а не над ним, и улыбнулся. Такая счастливая улыбка, что у меня заныло сердце.
— И вы отпустите меня? — спросила Эвангелина. — Или я останусь вашей рабыней до конца учебного дня?
Теперь он действительно покраснел, доставая из ящика колокольчик.
— Ох, да, всё что нужно, это немного земной магии… колокольчик, выкованный из капли крови…
— Фу! — взвизгнула Альбертина Монморанси. — Какая гадость!
— Но необходимая, — сказал ван Друд, звоня в колокольчик, — чтобы разорвать узы воздушной магии. Видите, как разрывается связь…
Он опрокинул игрушечного солдатика, и моя мать тяжело упала на землю. Все девушки ахнули, но не громче ван Друда.
— Эвангелина! — закричал он так, что стало ясно, как сильно она ему дорога.
Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но при этом смахнул игрушечного солдатика в лужу пролитых чернил. Эвангелина закашлялась, синие чернила запузырились на её губах. Одна из девушек закричала. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Дейм Бекуит. Она была моложе, но уже стояла у власти… Девушки мгновенно замолчали.
— Что здесь происходит? — потребовала ответа она.
— Я демонстрировал магию воздуха и земли, — пробормотал ван Друд. — И что-то пошло не так. Я использовал колокольчик, чтобы разорвать связь между Эвангелиной и копией… — он вытащил солдата из чернил, и Эвангелина закричала. — Но это не сработало! Я не знаю, что пошло не так!
— Зачем вы вообще демонстрировал магию на уроках латыни? — пробормотала Дейм Бекуит, осторожно беря игрушечного солдатика в руки. — Ах… Я вижу, на нём кровь. Смесь железа и крови в копии создает неразрывную связь с колоколами.
— Железо и кровь, — прошептала я. — Eisen und Blut. Должно быть, поэтому наши колокола не разрывают связь между солдатами и ван Друдом. Как нам её сломать?..
Хелен снова шикнула на меня. Дейм Бекуит отпустила класс, всех, кроме Эвангелины, которая лежала на полу и плакала.
— Я ни в коем случае не хотел причинить ей боль! — воскликнул ван Друд.
— Конечно, нет, Юд, — мягко сказала Дейм Бекуит. — Но с такой магией очень опасно играть, — она понизила голос. — Как только вы вводите кровь в смесь, вы уже работаете с теневой магией. Магия может быть разрушена только колокольным ребёнком. К счастью, у нас есть один. Я пошлю за Эммалайн Шарп. А пока присмотрю за Эвангелиной и её копией.
— Вот оно! — сказал Натан. — Колокольный ребёнок может разорвать связь между копиями и солдатами. Ава может это сделать.
— Но как? — сказала я. — И что он использует в качестве копий… — но внезапно я поняла.
— Ван Друд установил связь между солдатами и пушками, он создал солдат… — начал Натан.
— Частью машин, — сказала я, вспоминая ужасный сон о фабричных девушек, пришивающих себя к машинам, и ван Друда, пьющего их кровь. — Это дьявольщина.
— Но очень эффективная, — сказала Хелен. — Смотри, — она указала на ван Друда, который смотрел на разбросанных по столу солдат. — Тогда ему и пришла в голову эта идея.
— Я всегда думала, что это моя мама отвергла его, и он поддался теням, — сказала я.
— Отчасти, да, — ответила Хелен, — но всё началось здесь с его потребности контролировать. Никогда больше над ним не будут смеяться, и он не будет испытывать стыд.
Ван Друд с мрачным выражением лица отдавал приказы игрушечным солдатикам, глядя на ряды пустых стульев.
Хелен ахнула. Я проследила за её взглядом и поняла почему. Человек, стоявший у стола, не был молодым Юдом; это был ван Друд, которого мы знали, сам мастер теней.
— Поздравляю, дорогая, ты меня удивила. А я-то думал, ты просто играешь в прятки со своими друзьями. Ты раскрыла мой маленький секрет. Но тебе это не поможет. Ава до сих пор не знает, как снять моё заклинание с помощью её магии колокольного дитя, а у тебя нет времени. Ты слышишь это?
Некоторое время я слышала слабый барабанный бой, но теперь он стал громче. Он сотрясал стены Блитвуда так сильно, что стёкла в окнах задрожали, а книги попадали с полок в классах.
— Это моя армия стучится в ворота Боулионского замка. Это всего лишь вопрос нескольких минут, прежде чем они захватят замок и убьют твоих друзей. Ты чувствуешь этот запах? — он понюхал воздух. Я почувствовала запах дыма. — Пламя скоро доберётся до твоей комнаты в башне.
Внезапный толчок бросил меня на пол, который провалился подо мной. Пространство сна рушилось, и я погружалась в забытье. Я почувствовала тот же холод, что и тогда, когда упала в Северную Атлантику с «Титаника» и потеряла часть своей души. Я почувствовала, как меня снова затягивает в бурлящий водоворот, где мою душу разорвут на куски…
А потом я ощутила, как руки схватили меня и вытащили. Хелен и Натан втащили меня обратно в класс, но здание разваливалось на части. Трещины побежали по стенам, книги упали на пол, камни Блитвуда рушились. Так же, как стены Боулиона рушились под грохотом орудий.
— Я должна вернуться! — воскликнула я.
— Нам нужны колокола! — воскликнула Хелен. — Колокола Блитвуда вызывали нас домой, нам нужны колокола Боулиона, чтобы вернуть нас туда.
Я слышала, как они звонят — и в Блитвуде, и в Боулионе, — и, держа Натана и Хелен за руки, выбежала из класса и побежала по коридору к лестнице в башню. Стеклянные витрины с нашими трофеями разлетелись вдребезги. Я мельком увидела, наряду с фотографиями блитвудских девушек прошлого, лица, которые я узнала — моих одноклассниц — почетная доска в качестве приза Дейзи за латынь и газетные вырезки мальчиков Готорна, убитых на войне. Будущее Блитвуда было рядом, но означает ли это что рушится будущее или что Блитвуд уже был уничтожен?
Мы вошли в блитвудскую башню, колокола звонили так громко, что стены дрожали, пейзаж был окутан туманом. Сквозь звон блитвудских колоколов я слышала, словно эхо, Боулион и ещё один колокол — самый маленький дискантовый колокол слабо звенел, словно был под водой. Это был колокол Меропы, тот самый, что упал в Гудзон, когда колокола привезли из Шотландии. Я чувствовала, как его звон, подобно ряби в пруду, распространяется кругами по Блитвуду и за его пределы — через океан к Боулиону.
Туман рассеялся, и мы оказались на вершине башни в Боулионе. Воздух был наполнен дымом, чадом пороха, крови и металлическим привкусом железа. Мимо просвистел минометный снаряд и ударил в стены замка. Камни посыпались на землю, оставив зияющую дыру, через которую повалили солдаты-призраки. Мистер Беллоуз бросился вперёд с мечом в руке, Сэм Гринфедер бок о бок с ним. Рэйвен и Марлин повели в бой батальон Дарклингов. Боттом протрубил в рог, созывая Стрелков Готорна. Мисс Шарп и мисс Кори пускали горящие стрелы в наступающие ряды сумрачных солдат.
Все наши друзья храбро сражались, но солдаты-призраки продолжали наступать. Их запас был неистощим, и они приближались с неумолимой точностью машины.
— Это машина, — сказала я вслух. — Ван Друд выковал оружие, добавив кровь солдат, и связал их в одну адскую машину для убийства. Если я смогу уничтожить оружие…
— Но мы уничтожали их раньше, — спросил Натан, глядя на разрушения вокруг нас. — И это не помешало солдатам вернуться.
— Потому что мы не разорвали связь между оружием и солдатами. Только мои колокола могут это сделать.
Я закрыла глаза и прислушалась к звуку колоколов внутри меня. Я всё ещё слышала эхо колокола Меропы, доносившееся из-под воды Гудзона, распространявшееся по воде и соединявшее колокола Блитвуда с колоколами Боулиона. Я позволила себе наполниться всеми колоколами, пока не задрожала в такт их звукам — глубокому басу, звенящему страхом, и сладкому дисканту, отбивающему мелодию любви, и всему, что было между ними — отчаяния, радости, зависти, надежды.
Я всё это чувствовала. Я чувствовала, как всё это связано, плохое с хорошим. И глубоко в основании позвоночника я почувствовала, как тьма стала раскручиваться, возвращаясь к жизни…
Я открыла глаза. Башня тряслась, но не от пушечных выстрелов. Она сотрясалась из-за меня. Во мне была сила всех колоколов.
Натан и Хелен уставились на меня.
— Пожалуйста, только не взорвись, — попросила Хелен.
Она дрожала в своей сорочке, вуаль и платье из сети спало. На её лице и руках всё ещё виднелись следы сумрачной сети. Я гадала, полностью ли она освободилась от власти ван Друда, но тут Манон ворвалась в башню и набросила на голову и плечи Хелен белую кружевную вуаль. Отметины мгновенно исчезли с кожи Хелен, и она перестала дрожать. Она отбросила последние клочки вуали ван Друда.
Когда-нибудь мне придётся спросить Манон, какую магию она вплела в кружево, чтобы освободить Хелен от власти ван Друда, но сейчас я знала, что лучше поторопиться, пока я не взорвала всех нас.
Я расправила крылья и полетела с башни, над двором, где мои друзья проигрывали битву призрачным солдатам, над полем боя, где гигант, окровавленный и спотыкающийся, размахивал своей дубинкой по минометным снарядам. Я видела лютенов, пытающихся остановить волну мёртвых, и люминьонов, шныряющих меж рядами Стрелков Готорна, защищая их от выстрелов орудий. Я увидела Колли, стоявшего на коленях рядом с раненым Джинксом и звавшего на помощь, и Гаса, бросившегося спасать Сирену от штыка.
— Отступаем! — закричала я. — Отступаем к замку!
Посреди всего этого я увидела ван Друда, скачущего на гребне призрачных солдат, как опухший клещ на спине собаки. Я представила себе молодого учителя, склонившегося над своими игрушечными солдатиками, и как он покраснел, когда девочки смеялись над ним, и жалость смешалась со всеми другими эмоциями, звенящими внутри меня. Жалость была глубоким звонким колоколом, который грозил повалить меня на землю, но затем она смешалась с гневом, который разжёг огонь в моих крыльях.
— Стало быть, ты был обижен! — закричала я. — Миллионы людей страдают каждый день, и они не выплескивают свой гнев. Ты не можешь уничтожить весь мир, чтобы удержаться от чувств! Ты не можешь превратить нас всех в своих игрушечных солдатиков!
Пока я говорила, я чувствовала, как вибрация колоколов внутри меня распространяется наружу, проникает в единственные железные сосуды рядом со мной — пушки. Они вибрировали от моей ярости, минометные снаряды дребезжали в них, как выбитые зубы. Солдаты-призраки тоже дрожали. Они были связаны кровью с оружием и с сознанием ван Друда. На мгновение я оказалась в его сознании. Я видела, как он сидел за столом, выстраивая в ряд своих игрушечных солдатиков…
…а потом всё взорвалось. Огромные железные орудия разлетелись на миллион осколков, разбрасывая в небо стальные обломки и глыбы земли. Меня швырнуло вверх и отбросило назад за стену замка. Моя голова была полна криков призрачных солдат, когда их связь с ван Друдом была разорвана. А потом я ударилась о стену башни, и крики прекратились. Соскользнув по камням на мостовую, я услышала звон лишь одного колокола. Я подозревала, что это был похоронный звон для меня.
Рэйвен поймал меня прежде, чем я ударилась о каменные плиты. Я видела над собой его лицо, губы шевелились, но голоса я не слышала. Вместо этого я услышала голос ван Друда у себя в голове.
«Смелый поступок, моя дорогая, но бесполезный. Там, куда я иду, очень много теней».
Я оттолкнула Рэйвена и с трудом поднялась на ноги. Ван Друд стоял во дворе у колодца. Его лицо было покрыто кровью и пеплом, волосы выжжены взрывом, одна рука безвольно болталась на плече. Он не должен был выжить — впрочем, я не уверена, был ли он живым вообще. Он так долго пил из теней, что его конечности были связаны вместе ненавистью и злобой. Когда он улыбнулся мне, часть его челюсти открылась, обнажив белую кость. Он перебросил ногу через край колодца и, взмахнув плащом, как крыльями летучей мыши, нырнул в желоб.
Он направлялся к последнему сосуду.
Ещё до того, как Рэйвен успел остановить меня, я бросилась через двор и последовала за ним в темноту.
ГЛАВА 34
Мне пришлось плотно прижать крылья по бокам в узком колодце, так чтобы они не замедлили моё падение. Я стремительно падала и падала, задаваясь вопросом, а не было ли наше путешествие к центру земли, как в романе мистера Верна. Арсиноя сказала, что сосуд был погребён под замком, но я не думала что так глубоко — и я не знала, что найду на дне колодца. Очередной лабиринт, как в Готорне? У меня не было золотой нити или рыцаря, который показал бы мне путь — как не было этого и у ван Друда. Или колодец был уловкой? Был ли он частью Волшебной страны, где я буду падать вечно?
Затем я врезалась в воду с силой, подобно удару об кирпичную стену. Холод окутал меня и смыл все чувства, кроме потребности дышать. Но как потом подняться наверх? Был ли отсюда выход? Или это была ловушка, чтобы потопить любого, кто попытается добраться до сосуда?
Подо мной я увидела что-то мерцающее и нырнула к нему. Я проплыла сквозь туннель и вынырнула в пещере, хватая ртом воздух и настолько промёрзшая, что едва смогла вытащить себя из воды. Ухитрившись вылезти на сушу, я смогла лишь лечь на спину, тяжело дыша и пристально всматриваясь на нечто похожее на потолок огромного кафедрального собора, спряденного из стекла и позумента и миллионов цветных огоньков. Возвышенный арочный свод стоял на затейливо вырезанных столбах, которые блестели как влажный песок. Потолок был усеян крошечными частичками витражного стекла — мозаика, которая складывалась в движущийся пейзаж из гор и рек, закатов и облаков, и фигур, шагавших по травянистым полям и ледяным тундрам. Фигуры складывали костры и каменные сферы, замки и церкви. Вся история человеческой расы, казалось, текла по потолку. Может быть, я умирала, и это был мой последний отблеск мира.
— Они мечтают.
Голос отвлёк меня от панорамы. Я повернула голову и увидела мужчину, припавшего к земле в нескольких футах от меня на коленях рядом с сияющим бассейном света. Только через секунду я распознала ван Друда, он очень сильно преобразился. Вода смыла кровь и пепел, но более того, выражение его лица было таким, какое я никогда не видела у него. Это было удивление.
Я перекатилась и поскольку встать я не могла — я что-то сломала при падении — я поползла к нему, таща свои безвольные крылья по песку. Бассейн был окружён каменистой кромкой. Я подтянула себя на кромку и приняла сидячее положение, чтобы посмотреть в бассейн.
Это оказался не бассейн. Это был круглый лист непрозрачного стекла, под которым плавали тёмные очертания. Это напомнило мне время, когда я ехала на коньках по замерзшему Гудзону и видела рыбу, плывшую подо льдом — и потом позже, теней.
— Это сосуд, — произнесла я. — А там тени. Но они…
— Красивые, — сказал ван Друд. — Фейри заперли их, потому что они делали людей очень могущественными.
— Они заперли их, потому что человечество уничтожало себя.
Я посмотрела на потолок и увидела, что картинки отражались от переливчатой стеклянной поверхности подобно образом в волшебном фонаре. Теперь они сражались друг с другом. Пламя мелькало на стенах, взрывы крови капали с колонн.
— Потому что они до сих пор не нашли своего хозяина. Я нашёл способ покорить тени, стеснить их свободу в машине, которая работает ради высшего блага.
— Блага? Ты называешь эту войну, которую ты сам поднял, благом?
Он цокнул языком и покачал головой, как школьный учитель, разочарованный своим любимым учеником.
— Война была вынужденным злом для достижения моей цели — освободить последние тени, чтобы у меня был полный контроль. Как только тени будут полностью впряжены в мои машины, они станут безобидными. Мир станет спокойным местом.
— Мёртвым местом, — парировала я. — Я видела твой мир. Ты полностью уничтожишь свободу воли, всю красоту…
— Вовсе нет! Посмотри на это, — он поднял руки к образам, игравшим на стенах и потолке. — Красоты не бывает без мрака. Уж ты-то знаешь это, Авалайн.
Я начала возражать, но затем почувствовала ту самую тёмную сущность, зашевелившуюся в основании позвоночника.
— Да, темнота есть и в тебе, зародившаяся от проклятья Дарклингов, но выращена на всём, что ты видела в этом мире. Больше не отрицай это. Это делает тебя сильной.
Я попыталась сказать себе, что он ошибался, но сущность, скручивающаяся вокруг моего позвоночника, говорила об обратном. Я могла ощутить, как она откликалась на картинки на стене, на близость всех этих теней, столпившихся под стеклом. Я положила руку на стекло и очертания роем двинулись к ней как учуявшие кровь акулы. Они почувствовали меня, почувствовали пробудившуюся во мне темноту.
Ван Друд был прав. Темнота может и была моим наследием Дарклинга, но она была выращена на улицах Нью-Йорка, где я видела изголодавшихся детей и забитых насмерть лошадей, и в тёмных неотапливаемых арендуемых комнатах, в которых мы с мамой ложись спать голодными, и даже надежда, что всё могло быть по-другому, истончалась и ослабевала в холодном воздухе. Она подпитывалась у задних дверей особняков Пятой Авеню, где я, отгороженная от каких-либо надежд на лучшую жизнь, стояла на холоде в ожидании, пока мама доставит шляпы, которые она шила для богатых, ленивых женщин,
Темнота опутала мой позвоночник, исцелив сломанные при падении кости, и подняла меня на ноги. Ван Друд встал вместе со мной.
— Да! — воскликнул он. — Я видел её в тебе, Авалайн, пока ты росла. Я видел, как ты смотрела на тех богатых женщин. С какой стати они получили всё с такой лёгкостью, когда твоя мама трудилась не покладая рук? Я видел, как ты смотрела на дочерей владельца фабрики в тот день в «Трайангл».
Я ахнула от воспоминания. Будто сто лет прошло с той поры, как я подняла взгляд от шитья и посмотрела на пухленьких хорошо-откормленных дочерей мистера Бленка в их красивых платьях и нарядных шляпках. Тилли хотела, чтобы я скопировала их шляпки при создании шляпок для неё, а я огрызнулась, что состряпанная на скорую руку шляпка не сделает её похожей на этих девушек. Я могла ощутить ревность и злобу, взбиравшиеся по моему позвоночнику, заставляя мою кожу зудеть. Всякий раз, когда я чувствовала такое раньше, я сглаживала чувство, боясь, что однажды я потеряю контролем над ним и никогда уже не смогу остановить его, что мой гнев поглотит меня…
Мои крылья со щелчком раскрылись и вспыхнули пламенем, отражение их пламени осветило собор. Тени ликующе затанцевали на пылающем фоне. Самой тёмной из всех поднявшихся теней была форма крылатого создания — монстр. Вот этого я больше всего боялась: что беспредельно отдамся во власть своего гнева, который превратит меня в монстра.
Я просто не осознавала, насколько приятным было это чувство.
— Я всегда знал, что в тебе есть темнота. Её куда больше в тебе, чем в моём сыне. И посмотри насколько могущественна ты — не просто Дарклинг, а феникс! Твой вид разнёс сосуды и запечатал их, и только твой вид может открыть сосуд. Сделай это сейчас, Ава. Открой сосуд. Огонь твоих крыльев может растопить стекло.
Я уставилась на него.
— Только феникс… Но тогда это означает?..
Ван Друд улыбнулся. С открытой челюстью и сожжённой кожей, это было отвратительное зрелище.
— Первые два сосуда были открыты фениксами. Твой вид всегда предавал Дарклингов. Всё потому что в тебе теплится темнота. Она стремится воссоединиться со своим видом.
— Нет!
Но я могла ощутить, как гадина в сновании моего позвоночника развернула свои кольца, расправила свои крылья. Это была не змея — это был огнедышащий дракон, и он жаждал вырваться на волю.
Улыбка ван Друда стала шире, явив бездонную дымящую яму.
— И не только твои предшественники предали твой вид. Ты уже предала однажды, в том будущем, в которое ты путешествовала. Единственный способ, позволявший теням выйти из третьего сосуда, был возможен только если ты выпустила их. Смотри…
Образы на стенах изображали действие. Феникс и мужчина в накидке, чьи тени выглядели как гигантская ворона, оба преклонили колени над жерлом сосуда. Феникс развевал вокруг них пламя, растапливая стеклянную крышку и высвобождая тени — тучные в форме головастиков создания с зияющими зубастыми пастями, которые цеплялись за людей и высасывали из них жизнь. Высасывали из них надежду. Это были пожиратели надежды, о которых мне рассказывал Эльфвеард.
— Но как такое возможно? — воскликнула я.
— Мы стоим вне времени, — терпеливо объяснил ван Друд. — Этот миг существует во всех измерениях. То, что ты сделала ранее, состоит в том, что ты сделаешь снова — и снова. Это то, что ты всегда будешь делать. Неужели ты не слышишь, как они взывают к тебе?
Я слышала. Мне для этого не нужен был слух Дарклинга. Тени звали из-под стекла. «С нами ты никогда больше не будешь слабой, ты никогда не будешь мёрзнуть или голодать. Никто не посмеётся над тобой и не причинит тебе вреда». Я встала на колени близ жерла сосуда, рядом с ван Друдом, равно как и моя тень — так и будет? Так всегда было? — и прижала руку к стеклу. Тени вздымались к моему прикосновению. Я могла ощутить, как стекло становилось теплее, таяло в пламени моих крыльев. Зачем ещё мне крылья, объятые пламенем, если не для этого?
«И воссияет новый свет из осколков разбитого сосуда».
Я услышала голос мисс Кори, читавший строку из «Порочности Ангелов».
«Феникс, рождённый от Дарклинга и человека, изгонит тени».
А потом я услышала голос Рен:
Возможно ли, что мне предначертано разбить сосуд?
«Да», — пели тени.
Но ведь и раньше были фениксы, а проклятие так и не снято…
«Ты иная, — пели тени. — Ты единственная».
Я ошарашено посмотрела на ван Друда. В его глазах сияло отражение моих пылающих крыльев. Внезапно я увидела, как пламя перескакивает по столам раскройки на фабрике «Трайангл». Я увидела визжащих девушек, когда пламенем обхватило их платья. Я увидела Тилли Куперманн, тянущуюся ко мне на крыше и разбивающуюся на смерть. В то утро она сказала мне, что знает, что я была на стороне ангелов.
А затем я почувствовала на себе руки Рэйвена, когда он поймал меня, и услышала голос Рэйвена, подобно колоколу, отбивавшему в моей голове — только колокольный ребёнок может уничтожить мастера теней.
Колокол отбивал благозвучно и чисто — дискант, в котором я слышала любовь. Длинная зазубренная трещина расколола стекло. Ван Друд, его лицо сияло восхищение, склонился вперёд. Я положила руку на его спину — точно также как он положил руку на спину Тилли Куперманн на крыше «Трайангл» — и толкнула его сквозь расширяющийся разлом. Застигнутый врасплох, он упал, но в последний момент он ухватился за мою руку и потянул меня за собой. Я упала вперёд, одной рукой вцепившись в край, наши тела закупорили разлом, тени карабкались вокруг нас, призывая меня. Их голоса на удивление были мелодичными. Было бы так просто отпустить…
Но затем я услышала другие голоса — Рэйвена и Хелен, Натана и Дейзи — они звали меня. Они ползли вниз по стенам колодца, храбро встретившись с этим ужасным местом, лишь бы найти меня. Я взмахнула крыльями за спиной и вырвалась из хватки ван Друда. Я увидела, как его глаза распахнулись в удивлении — затем он начал падать. Я видела, как тени закопошились на нём, поглощая его, подобно чёрным воронам, клевавшим труп на обочине. Потом я отпрянула и взмахнула крыльями над стеклом, стягивая расплавленное стекло над разломом, пока он полностью не заполнился. Я погасила огонь крыльев, подумав о ледяной Северной Атлантике и о пробуждении в холодные зори в неотапливаемых съёмных квартирах, и затем овеяла этой мерзлотой стекло, пока пломба не застыла. Тени бились о стекло, но, как и у мотыльков, бьющихся об окно, их крики были заглушены, перекрыты криками зовущих меня друзей.
Я отвернулась от теней и откликнулась на крики друзей:
— Здесь, — кричала я. — Я здесь.
ГЛАВА 35
В последующие годы я иногда задавалась вопросом, победили ли мы на самом деле. Да, тени в мире без мастера волей-неволей рассеялись (куда, мы сможем выяснить это только в грядущие годы), но стоило войне начаться, как она захлестнула подобно некой ужасной машине, перемалывая молодые жизни в своих огромных беспощадных шестерёнках. После битвы при Буйоне, продвижение Германии было остановлено на несколько недель в сражении вдоль побережья реки в северо-западной Франции. Натан и Стрелки Готорна сражались в битве на Марне. Натан заслужил Серебряную звезду, а рядовой Джеймс Джекинс получил медаль за отличия, а десятки других парней Готорна потеряли свои жизни.
Вскоре стало ясно, что только парни, которые собирались домой «ещё до листопада» были единственными, чьи души уносились с поля сражения Дарклинги. Там было так много душ, чтобы переправить их, что нам потребовалось ещё больше Дарклингов. Они прилетели со всех уголков мира. Арсиноя предложила использовать Замок Буйон как их плацдарм. Я пробыла там несколько месяцев, но когда Рэйвен присоединился к Стрелкам Готорна (Мистер Фарнсворт, работавший в Британском Военном министерстве, выторговал ему офицерский чин), я решила, что не могу провести всю войну, помогая только погибшем. Я вызвалась добровольцем на работу в полевом госпитале близ фронта, где мисс Шарп стала главной медсестрой, а мисс Кори водила машину скорой помощи.
Я спросила у Хелен, не хочет ли она стать волонтёром, но она сказала, что из неё будет никудышная медсестра. Она вернулась в Париж и с Манон занялась оказанием гуманитарной помощи для бельгийских беженцев. Она собирала деньги, обходя «бывших учениц» Блитвуда, живших в Париже, в том числе Джорджиану Монморанси и Андалусию Бомон, которые вместе жили в Монмартре. Разочарованные необходимостью полагаться на благотворительность, они с Мамон открыли школу плетения кружева и компанию по производству одежды, где производили бандажи, носки, свитера и другие военные расходники.
«Не совсем высокая мода, — писала мне Хелен, — но мне нравится считать, что наши солдаты будут лучше всех одеты на фронте».
Мне было интересно, а не были ли они не просто хорошо одеты. Когда я спросила Манон о том, как она ухитрилась создать кружевную шаль, пропитанную магией, чтобы исцелить раны Хелен от сумрачной вуали и освободить от власти ван Друда, она пожала плечами с французским безразличием и ответила:
— Женщина всегда чувствует себя лучше, когда носит нечто красивое, не так ли?
Мисс Кори считала, что Манон должно быть была настоящей ткачихой заклинаний, способной передавать исцеляющие заклинания через рукоделие. Мне нравилось думать, что каждый носок и шарф, который Манон связала для фронта, оградит солдата от вреда.
Марлин был слишком тяжело ранен, чтобы вступить в армию, но они с Луизой Бекуит (годы игр в карты сделали её умелой шифровальщицей) работали с Британской Разведкой над взломом немецких кодов. Кам Беннет, выдавая себя за парня, летала на аэропланах, собирала разведданные и передавала их Союзникам. Дейзи устроилась на работу в Американское посольство в Париже вместе с мистером Беллоуз, Агнес и Сэмом Гринфедером. Она писала статьи для газеты «Канзас Сити Стар» с призывами к американцам придти на помощь Франции и Британии. Насколько я могла судить, шпионом она не стала. Долорес была единственной, кто снова и снова уходила в тыл врага и приносила разведданные о передвижении Германских войск. Их с Гасом застрелили где-то в районе Эльзаса весной 1915 года. Беатрис, убитая горем из-за смерти сестры, вернулась в Америку с отцом, чтобы провести агитационный тур по усилению американской помощи в войне. На пути назад в Европу, она села на борт «Лузитании». Корабль подвергся торпедному обстрелу со стороны немецкой подводной лодки недалеко от побережья Ирландии и был потоплен в течение восемнадцати минут. Беатрис спасла с десяток переживших обстрел, включая и её отца. Беатрис стала неутомимым борцом за присоединение Америки к войне.
Во время Битвы на Сомме, я затаила дыхание, всё время боясь, что услышу о гибели Руперта Беллоуза, даже несмотря на то, что мистер Беллоуз по-прежнему работал в посольстве в Париже. Вместо этого в госпиталь вошёл Натан с раненным солдатом, покрытым с головы до ног кровью. Только, когда он положил солдата на операционный стол, я узнала в нём Рэйвена.
— Уведи Аву отсюда, — рявкнула Натану мисс Шарп.
— Уведу, — ответил Натан. — Вот только вряд ли смогу сделать хоть шаг.
И тогда я увидела, что из правой ноги Натана торчит кусок пулевой шрапнели. Я помогла ему дойти до койки и перевязала его рану, пока мисс Шарп и молодой хирург из Ливерпуля оперировали Рэйвена.
— Что если они не знают как исправить состояние Дарклинга? — разволновалась я.
— Думаю, все части тела вполне похожи на наши, — сказал Натан, поморщившись, когда я промывала его рану. — За исключением крыльев и какого бы там ни было органа управления безрассудной храбростью этого болвана. Нас накрыло пулемётным огнём, и фриц метнул гранату в нашу траншею. Рэйвен увидел это и вдолбил в свою глупую голову, что схватит её и улетит на нейтральную территорию, только вот взорвалась она раньше, чем он смог сбросить её.
— И, судя по всему, ты был единственным, кто отправился за ним на нейтральную полосу, — сказала я, сдерживая слёзы.
— Ну, если бы я это не сделал, боюсь, вы с Хелен больше никогда не заговорили бы со мной.
Я вылила полный сосуд карболовой кислоты на его рану, и он взвыл.
— А это, чёрт возьми, за что?
— За то, что рисковал своей жизнью, — сказала я, а потом поцеловав его, и отправилась узнать нет ли каких новостей о Рэйвене, но он всё ещё был в операционной.
Я выстирала и сложила порядка тысячи повязок, прежде чем появилась Вионетта. Её лицо было бледным.
— Он жив, — сказала она мне, — но его раны очень серьёзные. Нам остаётся лишь ждать и тогда будет видно.
— Я могу сделать большее, — сказала я ей.
Той же ночью я полетела в Буйон и нашла Рен. Когда я рассказала ей, она послала Сирену в лес собрать какие-то особые травы. Перед отлётом, Арсиноя обняла нас обоих и сказала нам, что она поставит свечку за Рэйвена. Мы летели назад над выжженными, поваленными лесами и опустошёнными полями Бельгии и Франции. Какой толк был возвращаться и менять будущее, если Рэйвен не будет делить это будущее со мной?
Когда мы приземлись у госпиталя, Рен взяла меня за руку.
— Эти последние два года я наблюдала, как мой сын становится мужчиной, — сказала она. — Я бы не позволила ему лишиться любви, которую он питает к тебе или любви, которую он воздаёт этим людям. Ты не должна сожалеть о том, что произошло, даже если… — она не смогла закончить фразу.
— Мы не позволим ему умереть, — сказала я. — Мы вдвоём сохраним ему жизнь.
Мы нашли его на больничной койке, всего перебинтованного. Он был бледен как смерть, едва дышал. Ви поведала Рен о степени его ран, пока я сидела рядом с ним, держа его за руку. Она была холодной. Потом я помогла Рен сменить его повязки и наложить растительные мази, которые она принесла с собой. Ви спросила, а не могут ли травы помочь и людям, и Рен ответила, что вполне возможно. Следующие шесть недель единственное время, на которое я покидала место у кровати Рэйвена, было когда я летала в лес на поиски растений, которые требовались Рен для его лечения. Теперь и Ви применяла их на других пациентах. Хотя улетала я только, когда Натан был готов посидеть с ним. Натан стал почти таким же покровительственным к нему, как и я.
— Из-за тебя я буду хромым до конца своих дней, старина, — однажды услышала я, как он сказал Рэйвену, — так что тебе, чёрт подери, лучше выжить.
Приезжала с визитом Хелен. Она привезла медикаменты, которые она выбила из своей сети богатых меценатов, и малиновое печенье для Натана. Она также договорила о переводе Рэйвена и Натана в больницу Парижа для восстановления сил.
— Там будет куда лучше, чем в тех ужасных провинциальных больничках, и мы сможем быть все вместе. Конечно же, Ава остановится у меня в новой квартире на Ру де Варенн. Я уже организовала её отбытие.
И вот так в самый разгар войны, Рэйвен, Натан, Хелен и я устроили себе небольшой отпуск в Париже. Как только Рэйвен вполне поправился, Натан забирал его из больницы, и они присоединялись к нам на ужины в кафетериях и пивных, в которых Хелен завела дружбу со всеми шеф-поварами и официантами. Она так же, как мы обнаружили, имела неограниченный доступ к чёрному рынку и использовала его для «откармливания наших парней» на масле и яйцах и хорошем французском сыре. В течение дня я водила Рэйвена на неспешные прогулки по саду Тюильри, где маленькие мальчики всё также играли с корабликами в чаше большого фонтана, а пожилые мужчины бродили, сложа руки за спиной. Единственным отличием были только молодые мужчины, перенесшие ранения — как Рэйвен. Он всё ещё хромал, но достиг значительного прогресса, что начал говорить о возвращении на фронт.
— Наверное, плохо, что я начинаю подумывать сломать ему другую ногу, чтобы он не смог ходить? — спросила я у Хелен.
— Я уже подумывала, как бы попросить цыган выкрасть Натана… я знаю нескольких из них, живущих в Маре — но не думаю, что хоть один из них простит нам это. Наверняка, война не может длиться слишком долго…
Война длилась ещё два года.
Когда Соединенные Штаты, наконец, вступили в войны, Руперт Беллоуз оставил свой пост в посольстве и принял назначение в морскую пехоту США.
Он погиб, вынося солдата с нейтральной полосы, при второй битве на Сомме. Солдата звали Роджер Игнатиус Эпплби.
Дейзи и Игнатиус назвали своего первого сына в его честь. Руперт Джеймс Эпплби.
Но я забежала немного вперёд.
Когда война, наконец, закончилась, Дейзи и Игнатиус вернулись в Штаты, как и Агнес с Сэмом, и Кам Беннет, но большинство из нас остались в Париже. Вионетта Шарп и Лиллиан Кори открыли небольшой книжный магазин в латинском квартале под названием «Шелли и Компани» Хелен настояла, что не может покинуть свою кружевную фабрику. Они с Манон планировали открыть дом моды, которой Манон настойчиво требовала назвать «Мадам Хелена». Рэйвен сказал, что он предпочёл бы остаться в Париже. Мы узнали, что художник, который жил на том самом чердаке, решил остаться в Марокко, и мы смогли арендовать его жилище. Рэйвен записался на курсы в Сорбонне и получил работу в магазине часов в Маре. Мы с Натаном также записались на курсы, но он, судя по всему, очень быстро потерял интерес к учёбе.
— Такое чувство, что он никак не может выбрать что ему интересно, — волновалась Хелен.
— Ну, это понятно, — ответила я ей.
У меня у самой возникли проблемы со вниманием на уроках. Было сложно сосредоточиться на литературе и философии после всего, что мы видели на войне. Мне казалось, что мне требуется нечто, чтобы быть занятой. И поэтому я попросила Хелен дать мне работу в её мастерских. Она попыталась заставить меня занять позицию, как партнёр, или как минимум менеджер, но на самом деле, как выяснилось, мне хотелось просто сидеть в мастерской и шить с другими женщинами, которые смеялись и сплетничали. Это было подобно возвращению на «Трайангл» — только нам лучше платили, и рабочее помещение было хорошо освещено, было просторное и чистое, и у нас был изысканный горячий обед, приготовленный бабушкой Манон.
Хелен в итоге уговорила меня занять пост управляющей, но лишь для того, чтобы они с Натаном смогли провести медовый месяц на Лазурном берегу. Они поженились в июне 1919 года в церкви Сен-Жермен-де-Пре (по большей части, как мне казалось, для того чтобы возмутить протестантские чувства миссис ван Бек). Хелен сказала, что не хочет суеты, но всё же расплакалась, когда девушки из мастерской подарили ей платье Пау де Шин, украшенное тонким английским кружевом. Лицо она прикрыла вуалью, которую Манон сплела для неё в Буйоне. Ви и Лиллиан принесли охапку флёрдоранж из своей загородной усадьбы в Сен-Тропе, который Дейзи, Беатрис, Кам, Агнес и я бросали ей под ноги, когда они с Натаном выходили из церкви и тут же уехали в своё свадебное путешествие.
Моё пребывание на посту управляющего растянулось на шесть месяцев, так как Натан с Хелен решили продлить своё путешествие и отправиться в Испанию, Северную Африку, Италию, Грецию и в Стамбул. Хелен посылала мне весёлые фотографии — Натана едва не забодал буйвол в Памплона! Натана едва не схватила акула во время морской рыбалки в Испании! Это не особо маскировало её озабоченность, что Натан всё ещё был тревожным и неустроенным в жизни. Но всё же я была потрясена, тем каким худым и истощённым стал Натан, когда они вернулись. Мы отужинали с ними в «Клозери де Лила», и Натан заказывал бутылку за бутылкой вина, и настоял, чтобы мы все после ужина отправились в кабаре на Монмартре. Рэйвен пошёл с ним, а я отвела Хелен домой.
— Иногда, — поделилась она, — мне кажется, что тени так и не покинули его.
Небосвод озарился восходом ко времени, как Рэйвен вернулся на наш чердак, от него пахло абсентом и турецкими папиросами. Когда я поделилась с ним тем, что сказала мне Хелен, он ответил:
— Он не единственный парень, который вернулся с войны с несколькими тёмными пятнами на сердце.
После этого Рэйвен всегда заботился, чтобы Натан возвращался домой до рассвета и не давал ему слишком напиваться. В один из дней я натолкнулась на Натана в кафе «Сен Жермен», он что-то строчил в блокноте. Блюдце из-под кофейной чашки было заполнено стружкой от карандаша и окурками. Я поинтересовалась, что он такое писал, но он ответил «Полную чушь», а потом всё же признался, что это был рассказ.
Я спросила, могу ли почитать, и скрепя сердцем он показал мне его.
— Не так уж и плохо, — сказала я ему (когда на самом деле рассказ был очень интересным). — Ты должен показать его Ви и Лил. Они открыли небольшой магазинчик…
В итоге я сама показала рассказ Ви и Лил, и они опубликовали его в «Колокол и Перо». Редактор в Нью-Йорке во время отдыха прочитал его и спросил, нет ли у Натана ещё таких рассказов. Натан сказал, что нет, но он подумает, сможет ли быстро набросать пару рассказов. Писать он начал, сидя в кафе, стал меньше пить и выглядеть чуть менее загнанным.
— Я замужем за писателем! — однажды радостно подметила Хелен. — Моя мама сгорит со стыда!
Хотя она заявляла о дрязгах со своей матерью, я знала, что Хелен регулярно посылала миссис ван Бек банковские чеки в поддержку в её номер в отеле «Франкония» в Нью-Йорке. И я слышала от Каролины Джейнвэй, которая вместе с Эттой и Рут Блум открыла в Нью-Йорке филиал «Мадам Хелена», что миссис ван Бек всю вторую половину дня проводит в магазине и хвастается клиентам, что её дочь стала успешным кутюрье.
Я начала задумываться, что возможно пришло время нам всем вернуться домой — по крайней мере, нанести визит — только когда мы получили телеграмму от Дейм Бекуит.
— Мама всегда преувеличивает, — сказал Натан. — Вероятно, это всего лишь повод заставить нас нанести визит.
— Ну, это весомая причина, — сказала Хелен. — Мне надо съездить в Нью-Йорк посмотреть, как идут дела в новом магазине.
Я понимала, что это была не совсем правда. Мисс Джейнвэй и сёстры Блум были более чем способны управлять магазином, но я прикрыла её.
— Я бы хотела повидать бабушку.
— А я бы хотел полетать над Ганкс снова, прежде чем их чересчур застроят, — добавил Рэйвен.
— Тогда поехали, — сказал Натан. — Я могу встретиться со своим новым редактором. А я вам говорил, что «Скрибнер» публикует мой первый роман?
ГЛАВА 36
Летом 1920 года мы вчетвером отплыли в Нью-Йорк. Агнес и Сэм, поженившиеся прошлой весной, встретили нас на пристани в компании с моей бабушкой. Когда я увидела, какой хрупкой стала она, я пожалела, что так долго отсутствовала. (Она отказывалась ступать на борт корабля с тех пор, как побывала на «Титанике».) И всё же, когда она обняла меня, я почувствовала в её руках стальную силу.
— Не смотри на меня так, будто я на пороге смерти, девочка. Нас, женщин Холл, не так легко убить.
Мы пообедали в доме моей бабушки на Пятой Авеню и провели там ночь — в разных комнатах, так как мы с Рэйвеном не были женаты, и моя бабушка несколько раз комментировала этот факт за обедом, к моему смущению. Правда заключалась в том, что с тех пор, как я отреагировала на его первое предложение, Рэйвен больше не заикался об этом, и хотя я знала, что современная девушка не будет сидеть сложа руки и ждать предложения, я стеснялась заговорить об этом. Среди наших друзей в Париже это нисколько не смущало, но вот в Нью-Йорке это могло иметь значение.
На следующий день мы сели на поезд в Блитвуд. Жилли встретил нас на станции в открытом экипаже, запряжённом лошадьми и увешанном цветами. Хелен бросилась обнимать смотрителя, а Рэйвен уставился на экипаж.
— Выглядит так…
— Странно? — закончила я за него. — Старомодно?
— Я думал, придёт время, когда запряжённая лошадьми повозка станет необычностью, — сказал Рэйвен.
— Невелика потеря, — сказал Натан. — Дайте мне лучше «Золотого жука» спидстера18. Привет, Жилли, старина! — он похлопал мужчину по спине. — Что, если мы попозже съездим в Покипси и посмотрим последние модели «Форда»?
Небо приобрело зловещий зелёный оттенок, когда Жилли проворчал, что ему не нужны «никакие новомодные приспособления». Рэйвен всё ещё смотрел на экипаж со странным выражением лица.
— В чём дело? — спросила я. — Ты нервничаешь из-за поездки в Блитвуд?
Мне пришло в голову, что из-за того, что школа когда-то воевала с Даркингами, Рэйвен может чувствовать себя там неуютно.
— Мы можем остановиться в Равенклиффе, если хочешь.
— Нет, — ответил Рэйвен, встряхиваясь, словно от пролитой на него холодной воды. — Мне просто интересно, что ещё в нашей жизни может когда-нибудь показаться безнадежно устаревшим.
— Тебе нужно только держаться меня, — сказала Хелен, перебрасывая через плечо длинный шарф с бахромой и поправляя шляпку, — и ты всегда будешь в моде. Я никогда не устарею.
Рэйвен расплылся в улыбке.
— Нет, с тобой такое вряд ли произойдет.
Это был прекрасный летний день для поездки по Ривер-Роуд, небо было таким голубым, что, казалось, просачивалось сквозь ветви платана над головой. Яблоки созревали в садах, а живые изгороди были полны белых цветов — цветов боярышника. Цветущие деревья, которые фейри посадили, чтобы защитить сосуд, и врата в Волшебную страну распространились из леса в поля. В Арденнах, куда мы ездили весной, чтобы возложить венок на могилы мистера Беллоуза и Джинкса, лес всё ещё был выжжен и пуст. Арсиноя, всё также стоявшая на страже у последнего сосуда, сказала, что большинство фейри исчезли из леса.
— О чём ты сейчас думаешь? — спросил Рэйвен.
— Только то, что кажется странным вернуться туда, где не было никакой войны, — ответила я.
— У нас здесь были свои войны, — сказал Жилли, повернув голову и посмотрев на меня.
Его глаза были ярко-зелёными, как свежая листва, и я почувствовала беспокойное движение в деревьях по обе стороны дороги, когда мы свернули к воротам. Девиз «Tintinna vere, specta alte» выглядел немного поржавевшим. «Узрите правду, метьте выше», — нас учили так переводить его. Но последняя часть также означала «смотри вверх». Я подняла глаза, отчасти ожидая увидеть сумрачных ворон, но над нами раскинулось только тающее сладкое летнее небо и нежное трепетание зелёных листьев… и звон колоколов, такой чистый и сладкий, что казалось, будто воздух обрёл голос.
— Ох, они зовут нас домой! — воскликнула Хелен. — Смотрите, это же старый добрый Блитвуд! Выглядит точно так же.
Так оно и было. Каменные стены замка отливали медовым золотом на фоне тёмно-синих гор за рекой. Я видела много замков с тех пор, как в последний раз видела Блитвуд, но ни один не был таким красивым и безмятежным. Мои глаза наполнились слезами, и Рэйвен сжал мою руку.
— Ты спасла его, — сказал он. — Ты спасла его от гибели.
— Мы спасли его, — ответила я. — Ты держал врата, а Натан повёл армию, а Хелен скрылась среди теней…
— Ох, но сад зарос, — сказала Хелен, когда мы подъехали ближе. — Жилли, почему сады заброшены?
— У нас уже не так много студентов, — ответил он, — и поэтому не так много денег на дополнительные расходы по садоводству.
— Почему уменьшается число студентов? — спросил Натан.
— Современным девушкам больше не нужно ходить в школу для девушек, это новое поколение считает её старомодной. Кроме того, — добавил он, понизив голос, — теперь нет необходимости защищать мир от фейри. Их почти не осталось.
— Но почему…
— Дейм расскажет вам больше. Вот почему она хотела, чтобы вы приехали.
— Только бы не очередное заседание Совета, — проворчал Натан. — Я думал, это просто предлог, чтобы вернуться в Штаты.
Жилли посмотрел на Натана, оглянувшись.
— Дело не только в тебе, парень, — потом он добавил более мягким голосом. — Но твоя мать будет очень рада тебя видеть.
Дейм Бекуит стояла на крыльце, когда мы въехали на круговую подъездную аллею. Я была поражена, насколько старше она выглядела. Возможно, дело было в том, что в последний раз я видела её во сне Хелен, когда она была намного моложе, но когда она шагнула вперёд, чтобы поприветствовать нас, её походка казалась немного неуверенной, и когда она сжала мои руки и посмотрела мне в глаза, я увидела, что её характерно пронзительный взгляд затуманился катарактой.
Однако голос её был таким же глубоким и властным, как всегда.
— Ава, ты всё больше и больше похожа на свою мать. А ты, Хелен… да ты вся светишься! Ты…
— Всего несколько недель. Натан думал, что у меня морская болезнь на корабле, но у меня никогда не было морской болезни.
Глаза Дейм Бекуит наполнились слезами, когда она посмотрела на сына.
— Не волнуйся, мама, — сказал он, — Хелен уверена, что это девочка, так что у тебя будет ещё одна ученица в Блитвуде.
Казалось облака застили её взгляд, а может просто солнце отразилось от катаракты. Она крепко обняла Натана и повернулась к Рэйвину.
— Вы так красивы, молодой человек, ваши родители будут гордиться вами.
— Мои родители здесь? — спросил Рэйвен.
— Конечно. Дело касается Дарклингов по большей части. Пойдёмте, в Большом зале небольшой банкет, но встреча состоится в саду. Угоститесь чаем и бутербродами.
Она провела нас в Большой зал, который был переполнен старыми друзьями — людьми, Дарклингами и другими. Омар и Малыш Марвел были там с Сэмом и Агнес, Вионетта и Лиллиан болтали с нашими старыми учителями, Майлсом Малмсбери и Эуфорбией Фрост, Беатрис и Кам смеялись с Марлином и Луизой. Я увидела отца и бросилась обнимать его. Он стоял с мастером Квиллом, Мерлинусом и Рен, и толпой незнакомых Дарклингов. Все они пили чай, ели бутерброды, лепёшки и бисквиты «Виктория», которые Гарриет и Эммалайн Шарп с удовольствием раздавали. Когда Мерлинус повернулся, чтобы задать отцу вопрос, я извинилась и пошла с Рэйвеном поговорить с Марлином и Луизой.
После перемирия мы почти не виделись с Марлином. Его и Луизу отправили в Мюнхен, якобы в качестве атташе в Британское посольство, но я подозревала, что они всё ещё работают шпионами. Я видела, как он отвёл Рэйвена в сторону, чтобы поговорить о чём-то под названием «немецкая рабочая партия».
— Мы видели тени, таившиеся на их собраниях в пивных, — я услышала, как он сказал он Рэйвену.
Я вздрогнула и повернулась, чтобы поговорить с Луизой, но профессор Йегер уже увёл её.
Бедный Профессор Йегер. Я помнила, каким пугающим он был в классе, но сейчас он был хрупким, как старый кипарис, который я видела на Лазурном берегу, согнутый и скрученный ветром. В его случае он был измотан безжалостными ветрами войны и смертью Долорес. Оставшись одна, я оглядела комнату. Натан был окружён стаей Блитвудских школьниц, которые должны были подавать чай, а в итоге просили его подписать первый роман. Я видела, как Хелен осаждает семейство Монморанси, и слышала, как Миртилена растягивает слова:
— Как умно с твоей стороны открыть собственный магазинчик одежды. Я обязательно загляну.
Я извинилась перед двумя пожилыми женщинами, которые хотели знать, когда мы с Рэйвеном собираемся пожениться, и спасла Хелен, сказав, что хотим посмотреть наши старые классы.
— Хвала колоколам! Ты спасла меня от того, чтобы сбить шляпу Миртилены с её головы. Разве она не знает, что носить мёртвых птиц — это так до-военно… ой, Ава, смотри, старая комната мисс Фрост. Помнишь, как у Дейзи случился припадок, когда она препарировала сияющих спрайтов? А вот фотография, на которой мы играем в хоккей на траве, представляешь, они заставляли нас надевать эти ужасные шаровары? И здесь….
Голос Хелен резко оборвался. Мы пришли в старый класс мистера Беллоуза. На двери была установлена табличка. «Руперт Беллоуз 1890–1918: Плечи под небо подставив, стояли — И устояли устои земли».
Хелен достала носовой платок и протянула его мне.
— Ну почему так, ведь он был едва ли старше, чем мы сейчас, — она всхлипнула — Ава, я всегда хотела кое о чём спросить. Когда мистер Беллоуз… когда он… Ты?..
— Была ли я той, кто унёс его душу с поля боя? — Хелен кивнула. — Да. Рэйвен предлагал самому сделать это, но я хотела сама. Он так много сделал для всех нас, что я хотела, чтобы это был один из его учеников. Он… он сказал мне, что рад, что это одна из «его девочек» и что он так гордится нами всеми… потом он попросил меня помочь ему кое-что вспомнить…
Хелен подождала, пока я вытру глаза, и спросила:
— Что это было?
— Это был самый обычный день, мы пили чай в Доме Фиалок, несколько его любимых студенток, мистер Беллоуз балансировал чашкой на коленях и отпускал глупые шуточки, от которых Вионетта Шарп смеялась. Это был последний момент, который он помнил перед тем, как освободиться и улететь. Я думаю, что часть его всегда здесь. Думаю, часть нас с тобой и Ви, всегда с ним.
— Ох, — сказала Хелен, — Ох… Какое прекрасное место. Я бы не возражала, если бы это была моя последняя предсмертная мысль.
Я сжала руку Хелен и многозначительно посмотрела на её всё ещё плоский живот.
— Думаю, что у тебя есть несколько моментов, которые будут спорными, но да, я бы не возражала, если бы эти воспоминания были последними…
Только вот я не буду вечно пребывать в своём последнем мгновении. Потому что я была Дарклингом, и для моего вида не было вечности.
В этот момент раздались голоса. Дейзи вышла в коридор с озорной улыбкой на лице.
— Ты похожа на кота, который проглотил канарейку, — сказала Хелен.
— О! У меня есть замечательные новости, но я оставлю их для Дейм Бекуит.
Потом она взяла нас под руки и потащила через библиотеку на лужайку в сад. Он зарос, я видела, что в основном кустами боярышника и те были в полном цвету. Кусты образовывали широкий круг, внутри которого были расставлены складные стулья. Кто-то из гостей нашёл себе стул, кто-то развалился на траве, потягивая чай или лимонад, стряхивая с рубашек крошки от лепёшек и дружески болтая. Шевеление в кустах боярышника предупредило меня о присутствии Дарклингов, которые устроились в кустах и лесу, нервно перешептываясь между собой. Но все притихли, когда Дейм Бекуит вышла в центр круга.
— Прежде чем мы начнём с главной повестки дня, у меня есть хорошие новости. Наши друзья в Вашингтоне из округа Колумбия, прислали телеграмму, чтобы сказать, что девятнадцатая поправка была ратифицирована. Женщины имеют право голоса!
— Ура! — закричала Кам.
— Давно пора! — пробормотала мисс Харриета Шарп, вытирая глаза носовым платком.
— Что ж, — сказала Хелен, — возможно, я всё-таки подумаю о возвращении в эту страну.
— Я рада начать с хороших новостей, — сказала Дейм Бекуит, когда радостное волнение улеглось. — Но боюсь, что есть и более серьёзные новости. В течение нескольких лет мы здесь в Блитвуде и наши друзья в Равенклиффе заметили, что врата в Волшебную страну стали меньше и их труднее найти.
Послышался ропот обеспокоенных голосов, и одна старуха громко прохрипела:
— В моё время мы бы приветствовали конец фейри!
— Те старые времена давно прошли, Лукреция, — сказала Дейм Бекуит, устремив на Лукрецию Фиск неослабевающий силы взгляд. — Фейри и Дарклинги теперь наши друзья, и мы скорбим об их кончине…
— Их кончине? — это был Рэйвен, он поднялся на ноги. — Неужели всё так плохо?
— Подойди, сынок, — ответил Мерлинус. — Когда ты в последний раз переносил душу фейри в Волшебную страну?
— Я был занят человеческими душами в войне, — сердито ответил Рэйвен.
Я протянула руку и сжала его ладонь. Когда он заговорил снова, его голос звучал более сдержанно:
— А потом Арденские леса были уничтожены. Но, правда такова, что я не видел там фейри со времен войны. Но почему они умирают здесь? — он раскинул руки, словно наслаждаясь мирным летним днём. — Здесь не было битвы.
— Но сейчас идёт, — сказал Жилли. — Даже леса были в состоянии войны. Видите ли, это место, Блитвуд, связано с лесами Готорна и Ардена через Волшебную страну.
Когда ужасные битвы запятнали землю кровью в Арденнах, большинство фейри отступили обратно в Волшебную страну и закрыли свои врата, все свои врата. Они боятся, что им больше нет места в этом мире, и я не могу их винить.
От слов Жилли воздух стал холоднее, и я вздрогнула, вспомнив, что говорил Марлин о тенях, таившихся я в пивных Мюнхена.
— Но если врата в Волшебную страну закроются, — спросил Рэйвен, — что случится с фейри, оставшимися здесь после смерти? Мы не сможем перенести их души в Волшебную страну.
— Фейри, которые решили остаться здесь, отправятся в загробный мир людей, когда исчезнут, — сказал Жилли. — Это ужасная жертва, которую они приносят, но некоторые настолько привязались к людям, что решили остаться здесь.
— Тем лучше для них, — усмехнулся Гус. — Но я не понимаю, как это касается нас, Дарклингов. Волшебная страна в любом случае закрыта для нас со времён проклятия.
— Уже нет, — ответил мастер Квилл. — Мы нашли лекарство от проклятия.
Он с трудом поднялся на ноги, держа в руке тяжёлый свиток. Отец придержал его за руку, придавая равновесия. По другую сторону от него стоял Майлс Малмсбери.
— Чертовски неудачное время, — выругался Дарклинг-британец.
— Да, — согласился Гус, свирепо глядя на мастера Квилла. — Я говорил, что эта книга будет бесполезна. Ты хочешь сказать, что нашёл способ провести нас в Волшебную страну именно тогда, когда врата закрываются?
— Лучше поздно, чем никогда, — отрезал мастер Квилл. — Проблема была в том, что формулировка была очень сложной, потому что знание передавалось от Леди-хранительницы Эфилены госпоже Алкионе. Она рассказала, что, когда Адерина ранили сумрачные вороны, он попросил её произнести заклинание, чтобы Дарклинги держались подальше от Волшебной страны, чтобы они не заразили их сумерками. Леди Эфилена неохотно согласилась. Она сказала, — мастер Квилл развернул свиток и прочёл вслух, — Дарклингам будет запрещено появляться в Волшебной стране, пока из пепла не восстанет Феникс, который сожжёт их тени.
— Ава — феникс, — сказала Хелен. — Значит ли это, что она может снять проклятие?
Все повернулись и посмотрели на меня. Я почувствовала, как моё лицо покраснело, а крылья стало покалывать.
— Если бы я знала, как это сделать, я бы уже это сделала. Я даже не могу сжечь собственную тьму…
Я прикусила губу, вспомнив, как позволила этой тьме развернуться всего лишь один раз, когда ван Друд был в Боулионе, и как она соблазняла меня выпустить тени из последнего судна. Из осколков разбитого сосуда засияет новый свет.
— Возможно, если бы я разбила сосуд, то смогла бы рассеять проклятие, — сказала я. — Но я не смогла этого сделать. Я не знаю, как ещё это сделать.
По правде говоря, я не хотела снова столкнуться с этой тьмой внутри себя.
— Тебе и не придётся, — произнёс тонкий пронзительный голос.
Мы все посмотрели в сторону, откуда донесся голос. Казалось, он исходил из куста боярышника. Куст зашелестел, и из него появились две ветвистые руки и две длинные тонкие ноги.
— Мистер Страж! — воскликнула Хелен, вскакивая на ноги и протягивая руку, чтобы помочь стражу подняться из зарослей. Он посмотрел на нас, моргая бледно-зелёными глазами в ярком солнечном свете.
— Простите, что не заявил о себе ранее, но я не привык к дневному свету.
— Мы бы навестили вас, но думали, что вы всё ещё охраняете сумрачных ворон, запертых в вашем сосуде. Это было очень ужасно? — спросила Хелен.
Мистер Страж махнул тонкой рукой.
— Мой долг охранять тени, и я был не один. Мастер Квилл и его ученики приходили каждый день навестить меня, и они придумали, как мне выбраться из сосуда, не выпустив ворон, чтобы я мог прийти и принести это фениксу.
Он дёрнул себя за халат и вытащил что-то из кармана. На вид это был осколок разбитой посуды.
— Осколок разбитого сосуда, — сказал Мастер Квилл. — На самом деле, всё очень просто. Аве достаточно просто нагреть осколок огнём своих крыльев, и она сможет использовать его для уничтожения тени внутри любого Дарклинга. Свободный от тени Дарклинг может вернуться в Волшебную страну.
— Неужели? — спросила Хелен, переводя взгляд с осколка на меня. — И это всё?
— Откуда нам знать, что это безопасно для Авы? — спросила Рэйвен, подойдя и встав рядом со мной.
— Феникс горит огнём, который защитит её, — сказал Эльфвеард. — Я бы не предложил ничего такого, что могло бы причинить ей вред.
— Я уверена, что он прав, — сказала я Рэйвену. — И, кроме того, если я смогу освободить Дарклингов, чтобы они вернулись в Волшебную страну, это стоит риска. Когда я должна, э-э, начать?
— Сегодня вечером, когда взойдёт луна, — сказал мастер Квилл. — У нас мало времени. По словам моего уважаемого коллеги… — он повернулся к профессору Малмсбери.
— Да, я провёл расчёты. Учитывая то, что я наблюдал во время моего пребывания в Волшебной стране и, так сказать, темп роста местной флоры, поделённый на уменьшение аборигенов, и составленной схемы положения планет и лунного цикла…
— Он хочет сказать, — перебила его Эуфорбия Фрост, с нежностью, но немного нетерпеливо глядя на мужа, — что эта поросль боярышника, знак того, что врата вот-вот закроются и это произойдёт сегодня вечером. Так что, если вы хотите отправиться в Волшебную Страну, вам лучше собирать свои пожитки сейчас.
На мгновение воцарилось потрясённое молчание, как будто ребёнок набрал в грудь воздуха, прежде чем издать протяжный вопль, но прежде чем толпа успела погрузиться в хаос, спокойный голос спросил:
— А что если мы не хотим вернуться в Волшебную страну?
Если проклятие снято, но у нас нет Волшебной страны, куда мы могли бы пойти, что случится с нами, когда мы умрём?
— То же, что и с людьми, — сказал Фалько. — Мы отправимся в человеческую загробную жизнь
— Но кто нас перенесёт? — потребовал ответа другой голос.
— Никто, — ответил Фалько. — Нам никто не нужен, чтобы переносить нас и людям мы больше не понадобимся. Эра фейри и Дарклингов закончилась.
Теперь толпа разразилась тысячью возражающих голосов. Слушая их, я поняла, что Дарклингов здесь гораздо больше, чем я заметила вначале. В лесу их было полно и у всех были вопросы.
— А как же наши крылья?
— Мы сохраним их, но наши дети могут родиться и без них
— Что насчёт теней?
— Мы всегда будем сражаться с ними, как и наши друзья-люди.
— Мы сможем когда-нибудь вернуться?
— Не знаю, — признался Фалько. — Скорее всего, нет.
— Почему нам не сказали раньше?
— Мы выяснили это всего несколько недель назад, — ответила Дейм Бекуит. — Мы разослали письма сразу же, чтобы вызывать всех сюда. Старейшины Равенклиффа послали делегации по всему миру, чтобы собрать вас всех. Нам жаль, что у вас так мало времени на выбор, но, по крайней мере, у вас есть выбор.
Тяжесть её слов, наконец, дошла до толпы и заставила её замолчать. На дворе стоял полдень. У всех нас было лишь двенадцать часов, чтобы решить, где провести вечность. Я повернулась к Рэйвену, но его уже не было.
— Я видела, как он уходил в лес, — сказала мне Дейзи.
Я поблагодарила её и выскользнула из круга. Идти по пути Рэйвена было легко. Он проломился сквозь кусты боярышника, оставив за собой след из чёрных перьев. Я последовала за ним, шипы цеплялись за юбку. Лес порос колючими кустами, воздух был так сладок от их запаха, что у меня закружилась голова. Куда подевался Рэйвен? Неужели он уже направляется к вратам в Волшебную страну? Хочет ли он пойти туда? Я думала, что он поселится в нашей маленькой мансарде в Париже, но иногда по ночам я просыпалась в пустой кровати и обнаруживала его сидящим на крыше, задумчивым, как горгулья, его крыльями, возвышались в ночном воздухе. В нём было что-то дикое, жаждущее открытого неба и дремучего леса. Будет ли он удовлетворён, живя полноценной человеческой жизнью? Буду ли я?
В конце концов, мне не нужен был след, чтобы найти его. Я знала, куда он пошёл. Лестница к его домику на дереве сгнила и сломалась, доски пола покрылись мхом, стены были увиты лозой. Его логово стало настоящим гнездом, маленьким кармашком среди деревьев. Я втиснулась к нему внутрь. В руках он держал разбитую чашку с ивовым узором, треснувшую пополам между двумя голубыми птицами, порхавшими спина к спине.
— Я пойду куда бы ты ни захотел, — сказала я ему. — В Волшебную страну, если она станет твоим выбором, или останусь здесь, если ты этого хочешь. Мне всё равно где будем мы, пока мы вместе. Ты — моя вечность.
Он повернулся ко мне, его тёмные глаза были зелёными от отражённого света листьев. Это было всё равно, что смотреть себе в глаза. Между нами не было почти никакого пространства, только несколько дюймов, которые дрожали между губами Купидона и Психеи в статуе в Лувре. Я чувствовала в этом пространстве всё наше совместное будущее — поцелуй, который вот-вот произойдёт, дети, которые у нас будут, слёзы, которые мы прольём, наши жизни, мимолетные и сияющие, как крылья бабочки.
В ту ночь я стояла в роще боярышника с осколком в руке. Когда каждый Дарклинг, желавший снять проклятие, приближался ко мне, я расправляла крылья, чтобы нагреть осколок, а затем касалась их лбов, как показали мне мастер Квилл и Эльфвеард. На мгновение я чувствовала, как темнота внутри них взывает к темноте внутри меня, но затем, когда раскалённый осколок сжигал их темноту, я чувствовала облегчение в своей собственной. Возможно, облегчение от того, что все мы несли в себе немного тьмы, облегчало мне выносить свою собственную. Даже Рен таила горе — и немалую злость на меня, — она много испытала, когда Рэйвен рисковал жизнью, удерживая для меня врата в Волшебную страну. Я её нисколько не виню.
Последним, кто приблизился ко мне, был мой отец.
— Хотелось бы… — начала я, но он заставил меня замолчать, приложив руку к моим губам.
— Ты приняла правильное решение, Ава. Не из-за того, в каком мире ты выбрала быть, а потому что ты выбрала любовь.
Он обхватил мою правую руку и приложил осколок ко лбу. Я почувствовала всю вину и печаль, которые он испытывал, покидая мою мать, и всю ненависть к себе за то, что не был со мной, когда я росла. А потом я почувствовала, как всё сгорает. Осталась только любовь. Ко мне, к моей матери, к миру, который он покидал. Я чувствовала, как тает тьма во мне, пока не осталась только капля.
Он поцеловал меня в лоб и повернулся, чтобы уйти.
Хелен и Дейзи ждали меня на краю круга.
— Рэйвен ушёл вперёд со своими родителями, — сказала мне Хелен. — А Натан гуляет с дядей Тедди.
Пока мы шли по тропинке боярышника к вратам, мы встретили других людей, которые решили отправиться в Волшебную страну.
— Этот мир становится слишком современным для таких реликвий, как мы, — сказал Майлс Малмсбери, задумчиво глядя на Эуфорбию. — И мне ещё так много нужно узнать о
Омар, решивший уйти, шёл с Малышом Марвелом, который решил остаться.
Пока мы шли, вокруг нас порхали сияющие спрайты, осыпая нас эльфийской пыльцой.
— Помни нас, — пели они. — Помни нас.
Еще один звук присоединился к их песни — колокола Блитвуда, разгоняли сумерки, зовя Дарклингов и фейри домой. Я прислушалась и услышала семь колоколов. Потерянный колокол, тот, что лежал под рекой, звонил по всем, кто умер, не успев вернуться домой.
Дейзи вытерла с лица влажную эльфийскую пыльцу. Хелен обняла её, а я обняла её с другой стороны.
— Встряхнись, Дейз, — хрипло сказала Хелен. — Я думала, что только я ненавижу перемены.
— Просто… не останется никакой магии, когда они все уйдут!
— Не говори глупостей, — сказала Хелен. — Не все фейри уходят. В мире осталось ещё много магии, а если её нет, что ж, придётся создавать свою собственную.
И именно это мы и делали все последующие годы.
КОНЕЦ
Заметки
[
←1
]
Мафусаи́л (в церковнославянском и русском Синодальном переводах — Мафуса́л) (ивр. מתושלח, Метуше́лах) — в Библии — один из праотцов человечества (Быт. 5:21–27), прославившийся своим долголетием: он прожил 969 лет.
[
←2
]
шлаг. — морск. петля троса, образующаяся при обнесении его вокруг какого-либо предмета
[
←3
]
«Млада Босна» (босн. Mlada Bosna — «Молодая Босния») — сербско-боснийская революционная организация, боровшаяся в 1912–1914 годах за присоединение Боснии и Герцеговины к Великой Сербии
[
←4
]
Джек-прыгун, или Джек-пружинки-на-пятах (англ. Spring-Heeled Jack), — персонаж английского фольклора Викторианской эпохи, гуманоидное существо, примечательное прежде всего своей способностью совершать прыжки поразительной высоты. Самые первые сообщения о появлениях Джека-прыгуна в Лондоне датированы 1837 годом.
[
←5
]
План Шли́ффена — стратегический план военного командования Германской империи. Назван по имени начальника немецкого Генерального штаба генерала Альфреда фон Шлиффена, под руководством которого план был разработан к 1905 году. В узком смысле слова планом Шлиффена называют написанный Шлиффеноми датированный декабрём 1905 года меморандум о войне с Францией
[
←6
]
Брох — тип круглого крепостного сооружения железного века, выложенного методом сухой кладки
[
←7
]
meurtriers (меуртриерс) — множественное число, с франц. — убийцы
[
←8
]
Машикули́ — навесные бойницы, расположенные в верхней части крепостных стен и башен, предназначенные главным образом для вертикального обстрела штурмующего стены противника стрелами или ручным огнестрельным оружием, сбрасывания камней, выливания кипятка и смолы.
[
←9
]
Пикадилли-серкус (англ. Piccadilly Circus) — площадь и транспортная развязка в центральном Лондоне, район Вестминстер
[
←10
]
Шéлки (Сéлки, англ. Selkie) — мифические существа из шотландского и ирландского фольклора (в Ирландии их называют роаны), морской народ, прекрасные люди-тюлени. Внешне похожи на тюленей с карими глазами.
[
←11
]
Сид (ирл. Sídhe, гэльск. Sìth — «мир»), современное ирландское произношение: Ши (ирл. Sí) в ирландской и шотландской мифологии — потусторонний мир, населённый туатами, которых в народе, за место своего обитания, также именовали сидами (sidhe)
[
←12
]
Cui bono? — с латинского — Кому на пользу? в чьих интересах? кому нужно?; Кому от этого польза?
[
←13
]
игра слов в оригинале: общ. unkindness — бессердечие; чёрствость; стая
[
←14
]
Мелюзина — фея из средневековых легенд, дух рек
[
←15
]
БЭВ — Британские экспедиционные войска
[
←16
]
Маленькая Италия (англ. Little Italy) — бывший район компактного проживания выходцев из Италии на Манхэттене, Нью-Йорк. Самый известный пример итальянского квартала в США.
[
←17
]
ист. «Кровь и железо», выражение из речи Бисмарка, которую он произнёс 30 сентября1862 г. перед депутатами прусского парламента (Abgeordnetenhaus) после своего назначения премьер-министром Пруссии
[
←18
]
Спи́дстер (англ. speedster) изначально — двухместный спортивный автомобиль с открытым верхом, без боковых стекол