Лилиан шла по дорожке, по обе стороны от которой цвели высокие кусты роз. Этот сад находился сразу за академией, и влюбленные парочки часто сбегали сюда на свидания.

«Стивен никогда раньше не приглашал меня сюда!» – думала Лилиан, идя среди деревьев. Благодаря магии они цвели даже посреди зимы.

Стивен, в целом, был далек от романтики. Мол, слишком крутой, чтобы угождать девчонкам. Высокий, накачанный, он мог днями пропадать в тренировочном зале. Чтобы каждый сезон на соревнованиях сражать девичьи сердца с клинком в руках, побеждая соперников.

Ох, сколько у него было подружек… Лилиан и не думала, что такой парень может обратить внимание на нее! Но предложив ей встречаться, он пообещал, что больше не станет бегать за каждой юбкой! Похоже, Стивен и правда влюбился. Ведь сегодня Лилиан обнаружила под дверью своей комнаты розу, перевязанную ленточкой. На ее конце висела записка. Приглашение на свидание.

И вот Лилиан, окрыленная, шла вглубь сада. Длинные золотистые волосы были подвиты в мягкие локоны, хрупкую фигурку подчеркивало воздушное светлое платье – все, чтобы понравиться Стивену. Лилиан понимала, что чтобы удержать такого парня, нужно всегда выглядеть на все сто! Не то сразу найдется десяток желающих позажиматься с ним в саду.

– Ах, еще… еще… я так хочу тебя!

Услышав эти девичьи охи-вздохи, Лилиан вспыхнула до ушей. И уже собралась пробежать мимо беседки, плотно увитой плющом. Но услышала мужской голос, хрипло выдохнувший в ответ:

– Да, детка… покажи, на что ты способна!

Сердце оборвалось, стоило услышать знакомый бархатистый смешок.

– Стивен? – одними губами прошептала Лилиан.

Она прижала ладонь к груди, к бешено колотящемуся сердцу. Казалось, оно вот-вот разобьется на мелкие осколки. Лилиан не верила своим ушам, не хотела верить! На цыпочках она подкралась к беседке, заглядывая внутрь.

На спинку кованой скамейки вальяжно откинулся Стивен. Его светлые волосы растрепались, на лице играла лукавая улыбка, как у довольного котяры. Ресницы подрагивали, а взгляд был мутным, с хищным прищуром.

На коленях Стивена удобно примостилась какая-то изящная шатенка. Ее платье больше напоминало ночную рубашку, и то спущенную с худенького плеча. На пухлых губах размазалась помада, волосы рассыпались по плечам, а тоненькие пальчики скользили по груди и животу Стивена. Ведь его рубашка была расстегнута, и ремень на брюках уже через минуту явно ждала та же участь!

– Как ты мог? Позвать меня сюда, а сам развлекаться с другой?! – голос Лилиан задрожал от слез.

Только это вспугнуло любовничков. Шатенка слезла с колен Стивена, поправляя плечико платья. Почти оскорбленная невинность! Если бы не коварное, злорадное сверкание из-под ресниц. Стивен даже не пытался изобразить смущение. Ленивый, вальяжный, как довольный кот, он сидел, откинувшись назад. Разве что голову приподнял, ухмыльнувшись.

– Я? Ты что-то путаешь, Лилиан. Я никуда тебя не звал.

От обиды перехватило дыхание. Лилиан ждала, что Стивен бросится к ней, схватит за руки. И пусть бы кричал, как в бульварных романчиках, что она все не так поняла, что это никогда не повторится… пусть бы любая ложь! Но не этот уверенный и равнодушный взгляд красавчика, забалованного женским вниманием.

– Ты же сам… пригласил меня на свидание. На прогулку.

Стивен закатил глаза, вставая. Он поправил рубашку на плечах, но застегивать не стал. Так и подошел вплотную. Лилиан шарахнулась, уперлась спиной в столбик беседки.

– Ошибаешься, детка. Гулять и любоваться цветочками можешь с младшекурсниками, – Стивен перехватил за подбородок, бесстыдно провел большим пальцем по губам, сминая их. – Меня интересует кое-что гораздо более… взрослое.

Второй рукой Стивен провел по телу Лилиан. Еще вчера у нее ослабели бы ноги от сладкой слабости. А сейчас она рванулась изо всех сил под его порочным, оценивающим взглядом, скользнувшим по ее фигурке.

– Убери от меня руки! – закричала Лилиан, отталкивая изо всех сил. – Ты только что зажимался с другой! У меня на глазах!

Стивен отступил на шаг. Зацепив большие пальцы о карманы брюк, он равнодушно пожал плечами.

– Я же не виноват, что ты такая недотрога.

Со всем этим Лилиан и забыла о сопернице. А она встала со скамейки, поправляя платье, и с ярко накрашенных губ сорвался ядовитый смешок.

– Вот видишь, Лилиан, ты совсем ему не пара… – почти пропела довольная девушка.

– Так это сделала ты, – в шоке выдохнула Лилиан.

Только сейчас она осознала, что никогда не видела почерка Стивена. Что стоило этой вертихвостке подбросить под дверь записку якобы от него? Стерва даже отпираться не стала! Она фыркнула, дернув тощим плечиком.

– Да! Достало смотреть на то, как он называет тебя своей девушкой. А меня трахает за каждым углом, – она сообщила это со сладенькой улыбочкой, пристально глядя на Лилиан, будто упиваясь блеском слез на ее глазах. – Скоро большой праздник. Конечно же, я хочу хорошую пару на бал! Прийти под руку с первым красавчиком академии. Поэтому прости, милашка, но тебе придется подвинуться.

Лилиан метнулась взглядом к Стивену. Будто все еще надеялась, что он защитит, вступится, поставит эту дрянь на место! Станет принцем на белом коне, которым Лилиан его считала. Вот только «принц» молчал. А сердце разбивалось вдребезги.

Лилиан стояла перед ними двумя, даже не зная, кого ненавидеть больше. Изменника Стивена? Или коварную змеюку, которая открыла ей глаза на его интрижку? И так жестоко… Пригласила в сад, чтобы Лилиан своими глазами увидела все. Поймала своего парня на измене с поличным! Стоило вспомнить, как эта красотка льнула к Стивену, как стало очевидно: злости сейчас больше на нее. К тому же, она та-ак довольно улыбалась сейчас, Чеширский кот отдыхал! Еще и прильнула к Стивену, обвивая его руку своими, прямо-таки прижимаясь к широкому плечу. Лилиан не выдержала.

– Ах ты дрянь… – зашипела она в ответ на торжествующую улыбку соперницы.

Лилиан бросилась к ней. Та пискнула, отскакивая в сторону. Видимо, переживая за сохранность своих каштановых кудряшек. По глазам Лилиан было видно, что она вполне готова в них вцепиться!

Оказалось, не судьба. Стивен перехватил Лилиан в сильные, будто медвежьи, объятья. Даже слегка оторвал от земли, чтобы опустить в шаге. Пока она вырывалась из его рук, как дикая кошка. И в итоге, посмотрела на него сквозь занавесь растрепавшихся волос.

– Держи себя в руках! И не закатывай здесь истерики! – прикрикнул на нее Стивен, а потом ухмыльнулся, поправляя пятерней свою встрепанную челку. – Ты же всегда знала, что я не монах, девочка. Тебе придется принять это, когда вернешься и приползешь ко мне. У мужчин свои потребности.

«А я не дала тебе за две недели, како-ой кошмар!» – фыркнула Лилиан про себя.

У девочек, между прочим, тоже свои потребности. Дать по морде, когда их обижают! И Лилиан решила себя не сдерживать. Она замахнулась, сама прижмурившись от того, как звонко залепила пощечину. Стивен нахмурился, трогая кончиками пальцев щеку. На ней помимо алого пятна осталась тоненькая царапина. Маникюр же старалась, делала, все ради свидания в саду, будь оно неладно!

– Вот истеричка, – протянула соперница, хлопая глазищами, по-кукольному круглыми и глупыми. – Коти-и-ик, пойдем отсюда. Я прогоню соседку по комнате, мы сможем побыть наедине…

Она кокетливо хихикнула, приобнимая Стивена. Он напоследок зло сверкнул глазами на Лилиан, а потом направился на выход с другой. Которая нагло скользнула ладонью по широкой спине, а потом и ниже, нахально прихватив пониже нее. Все для того, чтобы обернуться на Лилиан, буквально добивая торжествующим взглядом.

Парочка скрылась среди цветущих деревьев. Лилиан же осталась на месте, мелко дрожа от обиды. Только сейчас она смогла позволить себе закрыть лицо ладонями и расплакаться. Ноги не держали. Лилиан упала на скамейку, сквозь слезы выпалив в пустоту:

– Ты еще поплатишься, Стивен, за то, как поступил со мной!

– И что он? – Алана даже подалась вперед.

Подруги сидели на широком каменном бортике фонтана. Он находился в самом сердце того самого сада, который теперь вызывал у Лилиан крайне неприятные воспоминания. Она сидела, погрузившись в себя. Кончики пальцев слегка поигрывали водой в фонтане. Она тихо журчала, спокойно, без брызг, стекая вниз. Туда, где на поверхности кое-где плавали розовые лепестки.

Казалось, что Лилиан уже не ответит. Настолько погрузилась в себя. А может, и не услышала вопрос. Но спустя минуту она вяло пожала плечами, грустно вздохнув.

– А что он? Ушел с ней. Потом пересекались на занятиях. Он перестрел меня в коридоре, спросил… – Лилиан поджала губы.

– Что спросил?

Алана потянулась к ней, накрыла ее ладонь своей, сочувствующе заглянула в глаза. Своей единственной подруге. Ведь Алана была чернокрылым купидоном, а это означало быть изгоем. Всегда. При любом другом раскладе Алана давно была бы окружена вниманием. Стройненькая, миловидная, с выразительными карими глазами и длинными иссиня-черными волосами, которые иногда, в свете магии на занятиях, отливали и вовсе фиолетовым… Но с самого детства ее клевали за черные крылья. А потому Алана приучилась ходить, чуть ссутулившись, застенчиво прятать взгляд и из-за робости вечно искусывать губы. Да и одевалась, как серая мышка. Лишь бы поменьше бросаться в глаза, привлекать внимание «королев школы» – ярких студенток, которым лишь бы кого-то погнобить.

Лилиан тем временем немного пришла в себя. Она встряхнула гривой золотистых волос, поднимая взгляд. Гордый, несломленный. Хотя было видно, как он блестит от непролитых слез. Лилиан сжала пальцами складку на платье. До побелевших костяшек. Лишь бы не расплакаться.

– Спросил, не хочу ли я извиниться! – невесело усмехнулась Лилиан. – Представляешь? Извиниться перед ним! Может, и перед его шлюхой? В ножки упасть и молить: «Простите-извините, что не дала вам спокойно перепихнуться в беседке!»

Алана не выдержала. Прыснула, прикрывая рот ладошкой.

– Прости! Ты как скажешь! – пискнула Алана, но уголки губ продолжили подрагивать. – Ой, ладно, ну их! Ты еще обязательно найдешь себе нормального парня! Вот придешь на бал и всех сразишь, ты же знаешь! Пусть тогда Стивен локотки себе кусает, кого потерял.

Алана подвинулась ближе по каменному бортику. Она обняла Лилиан, и та улыбнулась.

– И ты тоже сразишь! Вот принарядим тебя, и все парни твои будут!

Алана заерзала, отодвигаясь. И даже сморщила нос.

– Э-э-э, нет. Давай без этого.

– Что такое? Примерок испугалась? Или может, у тебя кто-то есть на примете? – лукаво прищурилась Лилиан.

– Да нет, ты что! – застенчиво улыбнулась Алана.

Ее щеки вспыхнули румянцем. Она расправила серую юбку на коленях.

– Тогда чего испугалась? А ну, признавайся бегом! Не то защекочу! – пригрозила Лилиан.

Она даже придвинулась ближе. Видимо, намереваясь выполнить угрозу. Алана со смехом отпихнула подругу, когда та попробовала ткнуть тонкими пальцами в бока.

– Да просто! – отмахнулась Алана. – Там шумно будет и… и народу много.

Она опустила взгляд. Слишком хорошо заучила, что где толпа, там и шепотки в спину, и злые смешки, и гадости всякие, которые говорят, лишь бы обидеть. Ведь что бы ни писали в учебниках, многие до сих пор считали, что темные купидоны – ошибка природы. Хорошо, хоть демонами и адскими отродьями не обзывали, как бывало несколько веков назад! Но все равно от этого не легче. Алана с детства ненавидела выходить к доске или как-либо высовываться на праздниках, где дети обычно воодушевленно читали стишки ради сладостей. И с возрастом не поменялось абсолютно ничего!

Жаль, Лилиан этого не понимала. Она продолжала напирать, от энтузиазма размахивая руками:

– И все аж штабелями лягут, такая ты будешь красивая! Девки от зависти, парни от восторга!

Алана не выдержала. Она вскочила на ноги, едва не отпрыгивая от подруги-сводницы.

– Да не нужны мне эти парни! Не видишь, что ли, чем это заканчивается? Я не хочу, чтобы какой-то красавчик вскружил мне голову, а потом залез под юбку какой-нибудь нормальной, белокрылой! Кто захочет водиться с такой, как я? – Алана встряхнула волосами, зажмурившись.

Лилиан вздохнула. Видимо, поняла, что перегнула палку. Она встала, поправив платье, и подошла ближе.

– Эй, ну, ты что такое говоришь? – мягко проговорила Лилиан, приобнимая Алану за плечи. – Ты хорошая девчонка, симпатичная, умная, да многие мечтали бы встречаться с такой, как ты!

– Именно поэтому у меня до сих пор ни разу не было отношений? – невесело усмехнулась Алана, а потом со вздохом покачала головой. – Лилиан, давай правду? Для парней я пустое место. Серая мышь, которая пропадает в библиотеке, за книжками, да сидит постоянно за домашкой. Потому что книжки и тетрадки хотя бы не насмехаются насчет черных крыльев. Как делают все окружающие. Я хорошо усвоила, что лучше не высовываться, не нарываться на лишние насмешки и гадости. А так внимание парней точно не привлечь, когда сидишь в темном уголке и носа не высовываешь. Я ни разу не целовалась еще!

Признавшись в своей абсолютной и беспросветной неопытности, Алана низко наклонила голову. Так, чтобы волосы упали на лицо. Ведь щеки распылались румянцем. Вот только Лилиан и не думала щадить засмущавшуюся подругу. Напротив, радостно возопила:

– Вот поэтому тебе и нужно поспешить! Или хочешь остаться старой-ста-а-арой девой?

Лилиан выставила перед собой скрюченные пальцы, будто рассказывала страшилку про черную-черную комнату с черным-черным гробиком. А потом сама рассмеялась.

– Да ну тебя! – отмахнулась Алана, но сама не выдержала и коротко прыснула. – Не знаешь, что ли? От всех этих влюбленностей одни проблемы!

– И это говорит купидон, – удивленно протянула Лилиан.

С детства их учили тому, чтобы нести любовь в человеческие сердца. А значит, и вкладывали в головы, что без нее, ну, никак нельзя. Вот только Алана, похоже, была другого мнения. Она упрямо скрестила руки на груди.

– Вот поэтому и говорит, – пробурчала Алана, уже начиная надуваться. – Я слишком хорошо знаю эту кухню изнутри! И мне такого добра не надо! С людьми хотя бы понятно. Видишь стрелу в сердце, понимаешь, как это работает. А с нами все сложнее. Как ты узнаешь, любят ли тебя в ответ или просто хотят затащить в койку, поматросить и бросить? Не-е-ет. Я на такое не подпишусь.

Она мотнула головой так, что длинные шелковистые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Лилиан улыбнулась и не стала спорить. Ни к чему ломать копья с подругой, если та уперлась, как баран.

Хотя про себя Лилиан усмехнулась: «Не зарекалась бы ты, подруга».

Когда-то она сама верила, что ни один гад не разобьет ей сердце. И если и влюбится, то только в достойного! Того, кто никогда не обидит, будет обожать и носить на руках! Почему ей показалось, что Стивен будет именно таким? Лилиан постоянно оправдывала его. Что он не умеет быть романтичным, не в его характере. Что красивые слова – это просто не для него. Что парням сложно признаваться в любви, вот и все! А так любит, конечно, любит. Ага. И Лилиан любит, и еще десяток таких дурочек. Любвеобильный, черт бы его побрал! Парень с большим сердцем! И кое-чем между ног тоже.

Лилиан резко выдохнула, качая головой. С какой-то стороны понимала Алану. Доверять парням – занятие рискованное! Слишком часто отношения заканчиваются разбитым сердцем.

Подходя к замку, в котором находилась академия, Алана и Лилиан увидели большого рыжего кота. Смертные на Земле вряд ли обратили бы на него внимание. Ну, разве что для того, чтобы заметить, какой же огромный котище и какая роскошная шерсть, не иначе, в родословной мейн-куны или сибиряки были! А вот в академии при виде этого красавца студенты мгновенно вытягивались по стойке смирно. Еще бы. Не в каждом учебном заведении ректор расхаживал на четырех лапах. А, ну, иногда на двух. Когда передними поправлял галстук-бабочку.

– Здравствуйте, господин Полмарк! – в один голос выпалили Алана и Лилиан.

– Доброе утро, девочки, – Полмарк вспрыгнул на перила крыльца, усаживаясь возле мраморного столбика и покачивая пушистым хвостом. – На занятия идете? Ждете уже праздник?

– Конечно! – искренне улыбнулась Лилиан, ее глаза засияли от восторга. – Четырнадцатое февраля у нас в академии всегда празднуют с размахом! Жду не дождусь, когда покажу все это Алане. Она ведь у нас только в этом году перевелась!

Она с улыбкой посмотрела на Алану. Та обхватила себя за плечи. Не любила вспоминать о том, что новенькая в академии «Гнездо Роз». Ведь тогда вспоминалось и другое. То, как еле добилась, чтобы ее перевели из прежней. Той, где вконец охамевшие однокурсники перед тренировкой по полетам подсыпали в еду какую-то дрянь. От которой крылья отказали, стоило подняться над землей. Преподаватели в один голос твердили, что Алана чудом не переломала все кости, отделавшись одними ушибами. А она провалялась несколько дней в постели, после чего, выйдя на занятия, обнаружила в своей сумке черную крысу! Она едва не оттяпала Алане палец. И стало понятно, что это уже переходит все границы. Что нужно сваливать любой ценой. Алане потребовался месяц, чтобы добиться перевода в «Гнездо Роз». Здесь ее тоже невзлюбили. Постоянно пытались подколоть. Зато не покалечить пока что. И на том спасибо.

– Уверен, тебе понравится, Алана. Только я требую, никаких шалостей! Помнится, лет пять назад студенты настолько разошлись, что даже призрак академии просил от них защиты! – Полмарк помотал усатой башкой. – Так что имейте в виду, любые веселительные напитки на празднике запрещены. А каждый, кто попытается протащить их и так запятнать свою совесть, будет потом очищать не только ее, но и все кладовые академии! Прямо наутро после веселья.

Кот зло сощурился. И судя по недоброму взгляду светло-карих, отливающих янтарем, глаз, Полмарк был способен выполнить свою угрозу! Погнать весельчаков на принудительную уборку прямиком с похмелья. В общем, грозный академии достался ректор. Хоть и кот.

– Вы жестоки, господин ректор, – тихо хихикнула Лилиан.

Мысленно она уже представила десяток парней, которым придется драить полы в кладовках и таскать пыльные ящики. Мстительное воображение пририсовала и Стивена. И желательно, чтобы ему досталась самая грязная работа!

– Я слишком долго на своей должности, – гордо задрал морду Полмарк.

Когда и Алана, и Лилиан оказались в академии, он уже был в таком кошачьем виде. Студентки шушукались, что за этим стоит история, достойная любовного романа! Мол, влюбилась однажды в ректора какая-то барышня, он гульнул от нее на сторону, а она, узнав об этом, в сердцах прокляла его, обозвав котом мартовским! Вот он и превратился в рыжего котяру.

Правда, более серьезно поговаривали, что дело было не в разбитом сердце и силе женской обиды. А барышня та была ведьмой, каких свет не видел. И проклятье подбирала долго и вдумчиво.

После превращения, говорили, она даже украла господина Полмарка и пыталась на Земле отнести в ветеринарку для какой-то стыдной операции… Но об этом среди студентов не болтали! Слишком большой риск, что прилетит от ректора за сплетни. Знали лишь то, что ветеринарам кот не дался, от ведьмы удрал, а потом сумел вернуться к купидонам и на свою должность. Не давать же спуску студентам. Даже, если у тебя теперь лапки.

Алана и Лилиан пожелали ректору хорошего дня. Он удалился по своим делам. Идя по коридору, Лилиан довольно потянулась.

– Скорее бы вечер! Сегодня ведь можно получить предсказание от призрака!

– Неужели ты будешь в этом участвовать? – удивленно нахмурилась Алана.

– А ты нет?! Почему? – Лилиан уставилась на нее во все глаза.

– Да ерунда это, наверняка, – неуверенно пробормотала Алана.

Она с удовольствием просидела бы весь вечер в комнате, с книжкой в руках. Лишь бы не попадаться лишний раз на глаза другим купидонам. Но Лилиан явно вознамерилась вытягивать подругу из ее скорлупки!

– А вот и не ерунда! Ты просто первый год на четырнадцатое февраля в «Гнезде Роз». Вот и не веришь. Пойдем! – Лилиан ухватила Алану за руку. – Ты просто не имеешь права ничего пропустить!

В ночь на четырнадцатое февраля все студенты столпились в библиотеке. Они, толкаясь, собрались у высоких двустворчатых дверей. Некоторые начали спорить, кто попадет внутрь первый. Какие-то девчонки даже сцепились, грозясь ободрать друг другу перья. И не скажешь, что купидоны, которые должны приносить любовь.

Алана оглянулась на другую дверь, честно подумывая, не сбежать ли. Подумаешь, предсказание какое-то! Обычная праздничная шалость! Никогда не участвовала, естественно. В прошлой академии ничего подобного не устраивали. Да и там Алана тем более боялась находиться в толпе. И старалась не высовываться, чтобы лишний раз не схлопотать очередную пакость вроде порванной одежды и сломанных вещей. И ладно бы только вещей. Себя любимую было еще жальче. Но в «Гнезде Роз» вроде бы было поспокойнее. И все равно, не нужно было поддаваться Лилиан. Вряд ли призрак выберет именно Алану, чтобы явиться ей. И все-таки она не смогла преодолеть любопытство. Увидеть саму основательницу замка, где обучаются купидоны, – это слишком интересно.

Двери скрипнули, открываясь сами собой. Из темноты вылетело светящееся белое перышко. Оно покружило среди студентов, и все примолкли. Замерли. Затаились в ожидании, кого же выберет перо. А оно подлетело прямиком к Алане.

Она завороженно протянула ладонь. Перышко опустилось на нее, невесомое и чуть теплое.

«Неужели основательница захотела позвать именно меня?» – робко подумала Алана.

В тот же миг грубо толкнул в плечо старшекурсник-качок.

– Ну, давай! Топай, чернокрылая! Что стала столбом? Испугалась?

Он буквально впихнул ее в комнату с самыми старыми книгами. Двери за спиной раскатисто захлопнулись. Сами собой.

Алана осмотрелась, поворачиваясь на месте. Обычных лампочек здесь не было. Только горели на стенах свечи. Их огоньки размеренно покачивались. В таком свете длинные волосы Аланы слегка отдавали фиолетовым, а не иссиним, как обычно.

– Ты хочешь узнать свое будущее? – послышался мелодичный доброжелательный голос.

Алана резко повернулась на звук. В полумраке замерла женщина с огромными белоснежными крыльями и таким же платьем в пол. От всей фигуры исходило легкое свечение. Волосы трепетали, словно на ветру, хотя комната была закрыта, и никакого сквозняка здесь быть не могло. По спине у Аланы побежали мурашки. Перед ней был призрак.

– Д-да, – неуверенно пробормотала Алана.

Основательница подошла ближе. Она протянула руку, дотрагиваясь до запястья. Правда, Алана так и не почувствовала прикосновение. Только легкий холодок. Захотелось отдернуть руку. Но от страха Алана оцепенела, не в силах сдвинуться с места.

Основательница резко отдернула руку. Даже отшатнулась. Ого! Чтобы живые боялись призраков – это понятно и естественно! Но чтобы наоборот? Это было что-то новенькое! От волнения пересохло во рту. Алана нервно сглотнула, не сразу решившись заговорить.

– Что Вы увидели? – тихо, с опаской спросила она.

– Ты скоро попадешь в ловушку, девочка, – прошептала основательница, с сожалением покачав головой. – И тебя ждет гибель. Если не найдешь свою любовь.

В первую минуту Алана подумала, что это глупая шутка! Лилиан что-нибудь подстроила. А может, и однокурсники. Посмеяться решили, гады! Алане как-то девчонки в прошлой академии месяц любовные письма писали от якобы тайного поклонника. А потом заманили от его имени в каморку на чердаке, заперли там и хохотали, мерзавки. Но основательница «Гнезда Роз» смотрела слишком серьезно, пронзительно, чуть печально. Алана поежилась, обнимая себя за плечи.

– Что? Но что это за ловушка?! – собственный голос показался чересчур звонким, ломким от страха.

– Скоро ты все узнаешь. А пока… – основательница коснулась кончиками пальцев висков Аланы. – Тебе лучше это забыть. Игры с судьбой слишком опасны. С любовью тем более. Если оставить тебе воспоминание об этом предсказании, ты можешь отдать свое сердце в руки первому встречному! Нет, нет, нельзя так рисковать!

Алана ничего не успела ответить. Ее ослепило яркой вспышкой, от которой пришлось зажмуриться. Проморгавшись, она осмотрелась, ничего не понимая. И ничего не помня.

Стоило выйти наружу, как самые любопытные студенты окружили со всех сторон. Вопросы посыпались отовсюду.

– Ну, что? Что она сказала?

– Не вышвырнула тебя, темнокрылую-то?

– А вообще, какая она? На портретах такая красавица, наврали, наверно? Художники вечно так!

– Правда, что у нее крылья до самого пола и светятся?

Алана отрешенно потерла виски. Почему-то разболелась голова. А в памяти осталась только пустая комната со свечами.

– Да нет там никакого призрака, – буркнула Алана. – Выдумки все это.

Между домами вился холодный ветер. Февральский лед покрывал оконный отлив. Алана опиралась спиной на откос. Она сидела, положив ногу на ногу, высоко над ночным городом. На Земле в это время все время собачий холод! То ли дело мир купидонов, где даже сейчас тепло благодаря магии. А здесь крылья отморозить можно, бр-р-р.

Зато за окном царили уют и тепло. Желтоватый свет окутывал комнату. В ней порхала тень молоденькой девушки. Трепетно, взволнованно. Она явно кого-о ждала.

В руках Аланы лежал прозрачный прямоугольник размером с тетрадный лист. Она застыла в ожидании. Падал редкий снег, и белые клочки цеплялись за черные крылья. В джинсах и тонком свитерке было холодно, хотя простудиться Алана и не могла, но все равно крайне неприятно.

Теплый мир квартиры принял еще одну тень. Присмотревшись, Алана увидела мужчину. Ага! Все шло по плану.

Алана подняла прямоугольную пластинку. Такие штуки купидоны использовали вместо фотоаппаратов, распространенных у людей. Только каждая пластинка была, скорее, кадром, поэтому таскать их с собой приходилось много. Карие глаза сосредоточенно прищурились. Прозрачный экран ухватил двоих влюбленных.

Мужчина протянул девушке приоткрытую коробочку с дорогим ожерельем. Она восхищенно всплеснула изящными руками. Через окно донесся отголосок восторга.

Алана цокнула ноготком по пластинке. От прикосновения по ней расползлись тонкие молнии. Люди на изображении замерли. Трещины света схлынули к углам и погасли.

Алана отложила готовое фото. Пальцы быстро выхватили из стоящей рядом сумочки следующую пластинку.

Девушка бросилась на мужчину с объятьями. Новый кадр отправился к предыдущему.

Поцелуй. Еще одно фото.

Влюбленные скрылись в глубине квартиры. Алана сложила готовые фотографии в сумку и перекинула кожаную ручку через голову. Ремешок наискось перечеркнул худощавое тело. Так не будет мешаться в полете. Теперь можно было возвращаться в академию.

Алана всегда была старательной ученицей. Все задания приходилось выполнять тщательно. А как иначе? Среди преподавателей темных купидонов, естественно, недолюбливали. И чернокрылую они не слишком жаловали. Начала бы прогуливать и раздолбайничать – совсем заклевали бы. Так что приходилось быть идеальной студенткой, чтобы не придраться.

Крылья распахнулись. Лунный свет лег отблесками на черные перья. Холодный ветер взъерошил длинные темные волосы.

Город отдалился. Остались только окна-светлячки внизу. Да ниточки дорог между ними, которые казались сверкающими бусами из мелкого бисера – фар проезжающих машин.

Небо покрывали грязные клочки облаков. Алана проскользнула сквозь один из них. Грань миров легко раздвинулась под ударом черных крыльев. Земля осталась позади, и теперь перед глазами оказался мир купидонов.

В темноте расстилалась равнина из дымчатых облаков. Посреди нее возвышался замок со светящимися окнами. А над ним – академией «Гнездо Роз» – теплая ночь и яркие звезды.

Аланы медленно опустилась на облака. Потрепанные временем кроссовки утонули в серой дымке. Крылья расслабленно сложились. Алана поправила растрепавшиеся волосы и хмуро посмотрела на замок. Хорошо хоть он был больше ее прежней академии. Когда все доставало, оставался шанс забиться с книжкой где-нибудь в уголок, чтобы никто не нашел. Алана и сама не понимала, чего боится. Может, того, что повторится все то, что творилось в прошлой академии? Здесь не так дразнили. Насмешничали, конечно, но жить можно. Тихонько. Незаметно. Так нет же, Лилиан захотелось вытащить Алану на этот праздник. Будь он неладен!

«Может, и не идти на этот праздник?» – робко пронеслось в голове.

И зачем только пообещала златокрылой Лилиан, что придет?

Вздохнув, Алана взлетела к башням. В каждую студенческую комнату было два входа. Один – из здания, второй – с улицы. Двери зависли на стенах высоко над облаками. Алана зависла возле одного из входов, доставая ключи. Войдя в темную комнату, она закрыла дверь. Мрак пах духами и косметикой.

Щелчок выключателя – и свет хлынул в небольшую комнату для двух студенток. Три двери темнели на стенах. За одной пряталась ванная комната, вторая служила выходом на улицу, а третья вела в коридор-колодец, который пронзал середину башни.

Алана бросила взгляд на часть комнаты, принадлежащую соседке. На кровати валялась смятая одежда. Трюмо покрывала россыпь косметики. Похоже, соседка уже собралась и улетела на праздник. Стоило последовать ее примеру? Алана и так задержалась, чтобы закончить с заданием. Но сначала учеба, потом развлечения – она всегда относилась к этому строго.

Алана быстро переоделась и нанесла макияж. Расческа скользнула по длинным волосам. Они и так лежали легкой волной, так что никакую прическу делать было и не нужно. Темно-красное платье средней длины подчеркнуло утонченность фигурки. Талию обхватил черный корсет. Алый кулон каплей замер между смуглых ключиц. На лице был выразительный макияж, но в глазах виднелись неловкость и страх. Как бы Алана ни вырядилась, за внешней уверенностью все равно пряталась сплошная робость. Маленького зашуганного птенчика, которому хочется куда-то забиться, лишь бы не слышать колкости вслед.

Алана со вздохом шагнула к двери, ведущей в коридор. Пальцы несмело тронули ручку, и кожи коснулся холодок металла. Навесы тихо скрипнули. Алана, расправив крылья, нырнула в темный широкий колодец.

Внизу уже суетились студенты. Пестрели разноцветные крылья. Белые, серебристые, изумрудные, темно-кровавые, полупрозрачные… и редкие-редкие вкрапления черных. По цвету крыльев можно было определить, какую именно любовь будет приносить этот купидон. Ведь она бывает такой разной! И дружеская, и страстная, и искренне-жертвенная, и разрушающая судьбы. Вот и купидоны рождались соответствующие.

Алана вылетела в главный зал и опустилась на светлый паркет. Каблуки неудобно покачнулись. Она нерешительно замерла в дверях. Не привыкла к такой обуви. Но Лилиан была безжалостна, сказав быть нарядной на празднике.

На сцене тихонько играли музыканты. Что-то приятное, легкомысленное. Всюду шуршали платья и дорогие костюмы. Голоса излучали радость и беззаботность. Бокалы с безобидными нектарами позвякивали в такт тостам. Слова ректора, видимо, все запомнили! И рисковать никому не захотелось. По крайней мере, выглядело все очень даже прилично. Блестели перья, сверкали украшения, сияли улыбки.

Из толпы выпорхнула Лилиан. По стройной фигурке стекала невесомая светлая ткань. Греческий стиль платья подчеркивала воздушная прическа. Казалось, золотисто-рыжие локоны свились в нее сами собой. Их цвет идеально гармонировал с крыльями, которые казались отлитыми из чистого золота. Голос Лилиан прозвенел колокольчиками:

– Что же ты опаздываешь?

– Мне с заданием нужно было закончить, – упершись взглядом в паркет, смущенно пробормотала Алана. – Иначе Белая ворона заклюет.

Как и многие преподаватели, стерва по кличке Белая ворона ее недолюбливала. В голове эхом прозвучал каркающий голос: «Пр-р-ровалишь экзамен, пр-р-ровалишь!»

– Ладно, пойдем! – Лилиан с улыбкой ухватила за руку. – Я тебя кое с кем познакомлю! И улыбнись: сегодня же четырнадцатое февраля, наш профессиональный праздник!

Неуверенно кивнув, Алана позволила увести себя в мельтешение крыльев и лиц.

А где-то в человеческом мире женщина узнала об измене. Лицо, которое так лелеяли в салонах красоты, исказили рыдания. Вспомнилось, как молоденькие вертихвостки оттуда щебетали: «Тонечка, меньше эмоций! Разве Вы не знаете, от этого появляются морщины! А Вы такая эффектная женщина, Вам нужно беречь свое лицо. А еще, знаете, начните-ка делать гимнастику для мышц лица. До следующей подтяжки нужно держать себя в тонусе».

Ну, конечно. Себя в тонусе. А своего муженька, видимо, под замком. Кто был рядом с мужем, когда он еще ничего не достиг?! Карабкался по карьерной лестнице, пока дома всегда ждали горячий ужин, поддержка и понимание. А теперь что? Место жены заняла молоденькая девчонка? Да наверняка продалась за подарки! Как раз щеголяла рядом со «спонсором» в новеньком ожерелье с бриллиантами. Уж точно не сама купила!

Ярость и боль скрутились в горячий комок. И колдовство, которое незаметно дремало в душе, встрепенулось.

Проклятье вырвалось криком. И темной змеей скользнуло в ночное небо.

***

Лилиан привела Алану к высокому брюнету. За его спиной чернели массивные крылья.

«Ого! Тоже чернокрылый? – удивилась про себя Алана. – Такая редкость… И держится уверенно. Ну, конечно! На «плохих мальчиков» все клюют. А «плохих девочек» клюют насмешками и пакостями».

Что ж, выглядел этот «плохой мальчик» очень даже… Неведомо где приобретенный загар оттенял уверенные и правильные черты лица. Галстук, если он был, исчез, а вместе с ним и официальность костюма. Верхние пуговицы рубашки парень небрежно расстегнул, открыв основание шеи и ключицы. Белая ткань подчеркнула мягкую смуглость кожи.

Алана невольно потупилась. Лилиан представила чернокрылых друг другу. Только и осталось, что робко улыбнуться коллеге. Новый знакомый – Виктор – посмотрел с хищной уверенностью.

У Аланы екнуло сердце. Плохое предчувствие. В ушах зазвенело, а цвета вокруг стали тусклыми. Виктор что-то сказал, но Алана не расслышала. Навалилась странная тяжесть.

Легкие занавески на балконных дверях взметнулись. Холод ворвался в зал. Неясный страх когтями стиснул душу.

Резкая боль пронзила тело Аланы чуть пониже ключиц. Острая боль разошлась по телу молниями, и перед глазами потемнело. Все вокруг закружилось. А потом ноги подкосились. Похоже, Алана осела прямо на руки Виктору. Правда, уже этого не почувствовала.

Когда Алана пришла в себя, оказалось, что прошла целая ночь. Пожилой врач-купидон заверил, что Алана совершенно здорова по всем показателям, просто он дал ей снотворное, но все же взял энергию на анализ. Да и всучил бутылочку с нектаром, чтобы спала-отдыхала и дальше. Ага, как же. Домашку и пары никто не отменял.

– Как ты? – идя рядом по коридору, Лилиан с сочувствием коснулась руки Аланы.

– Уже в порядке… Если бы не эти пары, будь они неладны!

– Ладно, ты иди, а я сгоняю на минутку, глотну кофе! Ты же знаешь, я без кофе живой труп! А с утра не успела, проспала.

Живой труп? Ха-ха. По Лилиан никогда не скажешь, что она устала или вымоталась. Даже, если веселилась всю ночь. Вместе с остальными студентами, которые сейчас без особого энтузиазма тащили свои бренные тела на пары. Последней безраздельно владела Белая ворона. Алана тоскливо плелась по блеклому коридору. На этом этаже находились учебные помещения. Девушка обреченно ввалилась в нужную аудиторию. Три ряда столов со стульями, сероватый экран рядом с преподавательскими владениями и полуживые растения на подоконниках.

Алана опустилась на стул и порылась в сумке. На столешницу шлепнулась картонная папка с отчетом. Из-за него пришлось недосыпать последние ночи. Да и заканчивать вот прямо сейчас, на коленке. Даже думать не хотелось, каким он получился: после обморока-то.

Взгляд уперся в столешницу, заблудился в трещинках на бежевой краске. В сознании – обрывки тумана. Место под ключицами продолжило ныть.

Аудиторию постепенно наполнили студенты. На стул рядом с Аланой приземлилась улыбчивая Лилиан. Сама бодрость и жизнерадостность. Алана же печально вспомнила о своей любви: уютной кроватке.

Каблуки Белой вороны простучали по деревянному полу. Шепотки мигом затихли.

Белую ворону, руководителя купидоньей практики, звали Инессой, но прозвище подходило ей куда лучше. Крылья женщины были белыми. Природа очернила ее волосы, но Инесса упрямо красилась в неестественно-светлый оттенок. У корней два цвета вечно грызлись в борьбе. Мелкие черные глазки всегда недобро блестели, а массивный нос изгибом напоминал вороний клюв. Да и в голосе, казалось, было слышно карканье.

Сухое приветствие – и по аудитории скользнул колкий взгляд. Выбирала. Студенты спрятали взгляды, жалея, что они купидоны, а не хамелеоны.

– А сегодня о своей работе расскажет … – раскатисто прокаркала Белая ворона. – Алана.

По аудитории прокатилась волна вздохов облегчения. Лишь взгляды двух девушек-тезок взметнулись к Белой вороне. Аланы в группе было две. Но и ежу понятно, кто более невезучая и на ком преподавательнице захочется сорвать свой скверный характер.

– Которая? – пискнула вторая Алана.

– Чернокрылая. Если она, разумеется, работала, – хрипловатый каркающий смех был полон презрения.

По аудитории прокатились смешки. В группе Алана оказалась единственной чернокрылой, и вся неприязнь к темным купидонам свалилась на нее.

Делать нечего, пришлось захватить отчет и пойти к Белой вороне. Остальные проводили взглядами хрупкую фигурку в серой вязаной кофте и потертых джинсах. Остановившись у экрана, Алана развернулась и посмотрела на группу. Лилиан приветливо улыбнулась подруге. Как всегда, пыталась приободрить. Ох, это было как нельзя кстати! После общения с Белой вороной Алана всегда чувствовала себя пережеванной.

А вот у златокрылой Лилиан, казалось, вообще, не было недоброжелателей. Преподаватели ее обожали, даже Белая ворона особо не цеплялась, не грузила дополнительной домашкой, которой щедро засыпала других. В общем, Лилиан была всеобщей любимицей. Неудивительно. Купидон дружеской любви. Ее улыбки никогда не иссякали. Тех, у кого не было такой жизнерадостности, Лилиан всегда пыталась подбодрить. Алана вечно оказывалась первой в этом списке.

Она вздохнула: пора начинать. А потом выслушивать от Белой вороны, какое нынешнее поколение бездарное, ни ума, ни фантазии, ни сюжетов, ни дуэлей за прекрасную даму. Не то, что в прошлые века! Алана вздохнула, уже готовясь к этому выеданию мозга вредной преподавательницей. И ладно бы наедине. Так нет же, перед всеми. Моральная публичная порка, чтоб ее.

Пальцы откинули обложку картонной папки. Взгляд скользнул по первым строчкам отчета. Мелкие буквы плелись бледной вязью. От неловкости пересохло в горле.

– Влюбленный: богатый женатый мужчина, – Алане хотелось исчезнуть, спрятавшись в отчете. – Влюбленная: незамужняя студентка. Краткое описание отношений: влюбленная искала материальной выгоды, влюбленного интересовали новые впечатления…

Студентка за ближайшим столом демонстративно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Что это такое? – нахмурилась Белая ворона.

– Отчет, – Алана опустила папку, и взгляд уперся в носки кроссовок.

– Я вижу! Я спрашиваю, что в нем за ерунда? Ты купидон, ты любовь! А у тебя «новые впечатления»! – с колючей усмешкой перекривила Белая ворона. – Ты должна доказать, что твоя работа не зря! С такими бездарностями, каких выпускает эта академия, лучше не передавать отчеты наверх, в Высший мир. Иначе всю организацию купидонов расформируют к чертовой бабушке! Увидев, какие вы бесполезные. Ни на что неспособны! Никакой фантазии, выдумки, огня! В библиотеке почитали бы, как раньше было! За девушек сражались, парней ждали годами…

«А еще дохли от чумы и десятых родов», – хмыкнула Алана про себя, но вслух лишь робко возразила:

– Но ведь дальше я описала и встречи, и становление отношений… я ведь все описала!

– Прямо все-все? – пошло усмехнулся студент-купидон. – И в каких позах? А ну, почитай, может, нового чего узнаем!

– Цыц! Как раз из-за таких бездарностей, как вы, приходится писать эту ерунду, – Белая ворона раздраженно махнула рукой в сторону отчета, – и доказывать, что мы нужны людям!

Порой люди, разочаровываясь в любимых, в отчаянии решали, что любовь – бесполезное чувство. И купидонам приходилось все время доказывать Высшему миру, что любовь необходима человечеству.

– Впрочем… – Белая ворона устало помассировала виски. – Я тоже не понимаю, зачем нужны такие, как ты.

У Аланы на глаза навернулись слезы. Она и сама не знала, чем полезна людям ее работа! Темный купидон – автор измен и губительных страстей. Любовь, насланная им, – боль и разрушенные судьбы. Но для чего-то же девятнадцать лет назад вылупился из яйца чернокрылый ребенок?!

После учебы Алана решила отправиться в сад Стрел. На душе было паршиво. Лететь самой не хотелось. Так что Алана запорхнула в свою комнату, чтобы захватить с собой Ронни.

Она была ее второй подругой. Чутко улавливая настроение Аланы, Ронни всегда пыталась развеселить. Правда, делала это весьма своеобразно. В попытке развлечь Алану игрой она пускала в ход зубы и когти, ведь являлась облачницей – мелким зверьком, напоминающим ласку.

Пару лет назад над окном Аланы облачницы свили гнездо. Любопытный буро-белый детеныш заглянул в открытое окошко. Похоже, увиденное юной облачнице понравилось. С тех пор она стала жить у Аланы. Зверек получил имя Верона, которое со временем сократилось до Ронни.

Облачница проворно вскочила на плечо. Обычное приветствие – приятный мурлычущий стрекот. В щеку ткнулся влажный носик, и Алана невольно улыбнулась.

– Держись крепче, – подмигнула она.

Коготки вцепились в серую кофту. Облачницы, хоть и не имели крыльев, могли летать. Благодаря магии они будто бы прыгали по воздуху, легко зависая в нем по собственному желанию. Однако Ронни нравилось кататься на плече хозяйки-купидона.

Ветер нежно подхватил Алану под черные крылья. Волосы растрепались, а шерстка зверька взъерошилась.

Облачная равнина плыла внизу светлыми волнами. Недалеко виднелся сад Стрел – особое место, предназначенное не для прогулок студентов, а для магии. Мелкие фигурки других замков-академий смутно темнели на горизонте. Там жили купидоны, работающие в человеческом мире на других территориях. У каждого замка был свой сад Стрел, который располагался неподалеку. Купидоны предпочитали, чтобы все академии находились более-менее недалеко друг от друга. И пока Алана не закончила обучение, у нее не было возможности увидеть мир за пределами этого гигантского «студенческого городка».

Она опустилась на облака перед воротами сада. По розовато-серому камню забора плелись тонкие лозы. Черные узорчатые ворота поддались, пропуская внутрь.

Возле ворот в кресле-качалке вязала женщина. Низкая спинка позволяла белым крыльям расслабленно свисать. Седые волосы были собраны в строгий пучок. Спицы резво сверкали в руках Садовницы. Рядом с креслом на траве лежали клубки ниток. С одной стороны валялся розовый, с другой – красный. В руках женщины нити сплетались в узор из вездесущих в мире купидонов сердечек.

– Добрый день, – губы Аланы растянулись в улыбке.

– Здравствуй, – холодно бросила Садовница. – Проходи.

Белые облака приминала тонкая дорожка из розоватого дикого камня. Она лентой вилась среди растений.

В древесных кронах висели остриями вниз незрелые полупрозрачные стрелы. Плоды еще не заполнились окончательным цветом, который подсказал бы, какую именно любовь они принесут.

На кустарниках волновались грозди сиреневых лепестков. От них веяло ласковым шепотом чужих воспоминаний.

Иногда на дорожку заглядывали высокие, в человеческий рост, цветы. Под каждым стояла изящная чаша на высокой ножке. Нежно светящиеся розовые лепестки роняли в них густые капли. Нектар мерцал и переливался.

Среди зелени и цветов выглядывали то скамейки, то небольшие фонтаны. В кронах деревьев звучали птичьи голоса.

Алана подошла к мрачной аллее. Дорожка по пути к ней потемнела, став мрачно-серой. Аллею создавали деревья с почти черной корой. На массивных узловатых ветвях трепетали рубиново-красные листья. Ветер слегка раскачивал плоды – черные стрелы. Оперение каждой отливало зловеще-кровавым. Сверкающие красные прожилки вились по черному древку и сплетались на острие.

– Вы-то мне и нужны, – пробормотала Алана.

Ронни спрыгнула с плеча, чтобы перебраться на дерево. Плавными прыжками она перемещалась по воздуху, как по своеобразной почве.

Пальцы Аланы обхватили стрелу. Небольшое усилие – и та отделилась от ветки. Только тихонечко хрустнула. Созревший плод поблескивал гладким древком. Алана отломила еще одну стрелу. Студентам на старших курсах уже разрешалось пользоваться ими. Ведь на практике, которую вела Белая ворона, они уже приносили в мир людей любовь. Правда, под четким руководством преподавателей.

Перед глазами пролетел небесно-голубой лепесток. А потом легкий ветерок принес еще несколько, и они закружили вокруг. Алана непонимающе осмотрелась. Раньше она не замечала таких в саду Стрел. Впрочем, и разгуливать по нему особо времени не было. Слишком большой, путаной планировки, заблудиться – раз плюнуть!

В конце аллеи парило голубое облако. Лепестки кружили, будто рой небесных бабочек.

Облако стремительно скользнуло по аллее и остановилось возле Аланы.

Она сделала опасливый шаг назад. Ронни любопытно спрыгнула с ветки. Зависнув около лепестков, облачница с интересом принюхалась. Звонко чихнула, но вроде бы не испугалась.

Лепестки закружились вокруг Аланы. Ронни забралась на плечо к хозяйке.

Зазвенела мелодия. Тихая-тихая, на пределе слуха.

«Пойдем… иди с нами…» – послышалось в переливах.

Алана замерла. Вчерашний обморок был симптомом сумасшествия? Она тряхнула головой, и темные пряди растрепались.

Продолжала звучать тихая мелодия. А лепестки кружили вокруг, слегка подталкивая в спину.

Алана сунула стрелы в сумку. Она была из прочного материала, чтобы острия не пробили дно. Нерешительный шаг вперед – и мелодия стала бодрее, звонче.

Лепестки, кружа возле Аланы, провели до конца аллеи. А дальше изгибы и повороты дорожек завились змеями. Растения сменялись, знакомые места оставались позади.

Лепестки привели к цветочному коридору. Изящную основу оплетало растение, похожее на глицинию. С едва заметной металлической сетки свисали грозди голубых цветов. От них исходил приятный мягкий аромат.

В цветущий тоннель залетел ветер. Нежный свод закачался, и цветы зазвенели мелодией. Той самой, отголосок которой излучали лепестки.

Тоннель закончился коваными воротами. На черной цепочке висел массивный замок. Лепестки, сопровождавшие Алану, окутали его, как бабочки. Пару мгновений – и они вернулись к чернокрылой. А замок и цепь со звоном сползли на дорожку. Ворота призывно распахнулись.

Лепестки скользнули вперед. Алана с Ронни на плече ступила в часть сада, которая была заперта. Карие глаза озарил восторг от увиденного. Черная витая решетка выплетала свод в форме выпуклого сердечка. Сквозь нее виднелись лоскуты облачного неба.

Таких растений, как здесь, в этой кованой клетке, Алана раньше не видела. На деревьях поблескивали грозди кристаллов. Кусты были окутаны золотым светом. На дорожку выползали лозы с цветами-перьями. Проводники Аланы – лепестки – стремительно вели по узким дорожкам. Беседка-сердце была достаточно большой, размером с хороший такой дом. Так что здесь много что помещалось. В воздухе царил насыщенный сладкий аромат, даже дышать было немного тяжеловато.

Мелодия оборвалась. Резкий ветер отбросил лепестки обратно в тоннель, где и росли соответствующие цветы. Остался лишь один. Закружившись в потоке, он бросился вправо от дорожки. Показывал дорогу?

Там, среди деревьев и цветов, рос куст. Из почвы – белых облаков – выныривали черные колючие ветки. На них росли серебристые сияющие звездочки.

«Вот что ранило тебя», – невесомо прозвенело не то извне, не то прямо в голове.

Алана посмотрела на странный куст с опасением.

Лепесток, подлетев ближе, коснулся пуговицы на кофте. Напротив места, которое вчера пронзила боль. А потом лепесток попросту исчез.

Стоило вспомнить о произошедшем на празднике, как по телу Аланы прокатилась ноющая боль. Ладонь сама собой взлетела к месту, где, по мнению людей, находилась душа.

Короткий встревоженный стрекот. Ронни спрыгнула с плеча. Черные глазки взглянули на Алану с волнением. Облачница воздушными прыжками поспешила к выходу.

Казалось, под кожей орудовали острые иглы. Пальцы суетливо расстегнули верхние пуговицы кофты. Алана нахмурилась. Сквозь смуглую кожу проступил свет серебристой звезды. Действительно. Казалось, что внутри, в груди, поселился один из этих плодов, которые росли на странном кусте.

Послышалось хлопанье крыльев. Садовница опустилась на дорожку рядом с Аланой. Рядом засуетилась Ронни.

Блеклый взгляд Садовницы ухватил серебристое мерцание на теле Аланы. Та быстро застегнула пуговицы. Боль уже немного отступила.

– Что ты здесь делаешь?! – взвилась Садовница. – Зачем ты трогала куст?! Ты хоть понимаешь, что наделала?!

От обиды у Аланы слезы навернулись на глаза. Вечно все наезжали! То Белая ворона, теперь еще и Садовница.

– Да ничего я не понимаю! Не трогала я Ваш куст, да очень он мне нужен! Просто… эти лепестки… – она всхлипнула и замолчала.

Ронни потерлась пушистой мордашкой о щеку в знак поддержки. Алана отрешенно погладила зверька.

– Какие лепестки? – во взгляде Садовницы блеснул интерес.

– Да те, голубые, – Алана махнула рукой в сторону цветочного тоннеля.

– И что же было с этими лепестками?

Взгляд скользнул куда-то в сторону, в пустоту. Рассказать бы все… Так еще сумасшедшей назовет!

– Так что с лепестками? – настойчиво повторила Садовница.

– Они… как будто привели меня сюда… – нерешительно пробормотала Алана.

– И? Расскажи мне, девочка. Это все может быть очень и очень серьезно. Так что лучше скажи все, как есть.

– В общем, мне послышалось… Какой-то голос прозвучал прямо у меня в голове. Он сказал, что меня ранило именно это, – она указала на куст. – Да со мной со вчерашнего дня происходят какие-то странности! С самого праздника! Я потеряла на нем сознание, хотя была совершенно здорова. А теперь еще и эти лепестки.

– Сад захотел, чтобы ты оказалась здесь, и сделал видимым свой плод в твоей душе, – задумчиво сказала Садовница. – Сад пытается тебе помочь. Это предчувствия любви. Они не подчиняются купидонам. Сами по себе отрываются от куста и вкалываются в души людей. Вот только… ты-то не человек. Не знаю, как тебе удалось пораниться предчувствием, но ничего хорошего это не принесет. Однажды один купидон – прошлый Садовник – был неосторожен с предчувствиями любви…

Садовница замялась, будто передумала рассказывать. Алане стало не по себе.

– И что с ним случилось? – еле-еле шевельнулись губы.

Бледно-голубые глаза Садовницы помрачнели. Она горько улыбнулась, глядя с сочувствием. Алана обычно видела его лишь от Лилиан, и непривычное отношение настораживало.

– Их не зря строго-настрого говорят трогать лишь в перчатках. А он укололся, и эта штука проникла в него. В общем… он сошел с ума, – рухнуло с губ Садовницы приговором.

Вернувшись в замок, Алана поднялась на этаж преподавателей. Она робко постучала в темную дверь. Пальцы нервно одернули край кофты. Не хватало, чтобы кто-то увидел здесь.

Дверь открыл молодой мужчина. Его серебряные перья отражали все, словно зеркала. Такой цвет крыльев означал, что купидон дает человеку любовь к самому себе.

– Алана? – удивился преподаватель.

По Александру вздыхала добрая половина студенток. Алана относила себя к «злой половине» и была равнодушна. Одногруппницы же нарочно забывали, как держать лук. Александр подходил, поправлял, и девушки растекались в умиленном восхищении.

– Я хотела спросить… – нерешительно начала Алана.

– Проходи, – дружелюбно улыбнулся преподаватель.

За дверью оказалась квартира-студия, тронутая легким холостяцким беспорядком. Несколько бра на стенах разбрасывали неяркие клочки света.

– У тебя проблемы, Алана? Не так ли? Так просто ты не пришла бы. Ты не похожа на тех девчонок, которые делают все, лишь бы привлечь мое внимание.

Алана присела на краешек белого дивана. Александр расположился напротив. Его раскрытые вдоль спинки дивана крылья ярко сверкнули.

Было непривычно видеть преподавателя в футболке и джинсах, таким простым и домашним. К студентам он всегда приходил в идеальных рубашках и брюках, в строгих очках с прямоугольной оправой. У Александра были прямые волосы длиной до плеч. Обычно купидон собирал их в безупречный низкий хвост. Сейчас же светлые пряди были схвачены на затылке кое-как. Эта небрежность делала Александра только красивее. Его черты лица были такими правильными и утонченными, что легко можно было представить его аристократом из прошлых веков, в бриджах и тонкой белоснежной рубашке с широкими рукавами и кружевными манжетами. И это не терялось даже при такой простой, повседневной одежде.

– Вы ведь тренируете нас. И с луками, и с арбалетами, и с клинками. Вы разбираетесь в оружии купидонов и знаете все, что растет в садах Стрел. Так что я подумала, что Вы могли бы помочь, подсказать, что мне делать, – Алана неловко ходила вокруг да около. – Дело в том, что меня ранило… предчувствие любви.

– Ты уверена? – Александр нахмурился. – Предчувствия любви растут в закрытой части сада. Студентов туда не пускают. Ты никак не могла даже близко подойти к этому кусту, тем более дотронуться до него!

– Да я сама не знаю, как это произошло! – с досадой хлопнула ладонью по колену Алана. – На вчерашнем празднике я вдруг потеряла сознание, и боль была… странная. А сегодня в саду Стрел я узнала, что это было предчувствие любви.

Несколько секунд Александр всматривался в ее лицо, словно искал разгадку. Затем он прошел в угол комнаты, где стоял книжный шкаф. Полки с разнообразными томами возвышались до самого высокого потолка.

Александру пришлось немного взлететь. Он протянул руку к верхней полке. Пальцы задумчиво скользнули по старинным корешкам. Александр вытащил темно-синюю книгу. Спустившись, он оперся спиной о книжный шкаф.

Алана нерешительно подошла ближе. Александр раскрыл книгу. Указательный палец скользнул по содержанию. Губы шевельнулись в бесшумном шепоте. Александр открыл нужную страницу. Голубые глаза сощурились, вчитываясь в текст.

– Так я и думал!

Книга захлопнулась. Александр бросил ее на ближайший подоконник.

Карие глаза Аланы осветила надежда.

– Вы сможете мне помочь? У Вас есть идея, что произошло?

– Я не уверен, но… есть одна мысль. Колдовство. Своей работой ты приносишь людям боль. А значит, кто-то мог разозлиться из-за того, что ты сделала, – размышляя, Александр принялся расхаживать по квартире. – Какой-то колдун мог проклясть любовь, которая разрушила его судьбу. А эта любовь связана с тобой. Отчасти эта любовь… ты сама. Тебя прокляли, Алана.

Александр замер, серьезно посмотрев на Алану. У нее от волнения бешено заколотилось сердце. Не от близости симпатичного преподавателя. Просто сходить с ума, как несчастный прошлый Садовник, не слишком-то хотелось!

– И что мне делать? – беспомощно пробормотала она.

– Если не избавиться от предчувствия, оно сведет с ума…

– Знаю, – вздохнула Алана. – Садовница уже рассказала мне про историю с ее предшественником.

– Нужно найти того, кто тебя проклял. Может, он сможет снять проклятье, – предположил Александр.

– Но как же я его найду?!

Он пожал плечами, а потом задумчиво произнес:

– Есть еще один вариант. Найти любовь. Тогда предчувствие любви рассеется само собой. И уже точно не сможет тебе навредить.

– Еще проще! – мрачно буркнула Алана, глянув на него исподлобья. – Меня почти все в «Гнезде Роз» ненавидят. Я же чернокрылая! Нас здесь раз-два и обчелся.

– А ты попробуй полюбить себя сама, – посоветовал Александр с улыбкой.

Когда Алана вернулась в свою комнату, на нее сразу набросилась соседка. Белокрылая шатенка сунула под нос розовый свитер. На нитках печально висели огрызки облаков.

– Скажи этой крысе, чтобы она перестала делать заначки в моих вещах! – прорычала соседка.

– Да ладно тебе, – протянув руку, Алана безуспешно попыталась отодрать клочок облака. – Отстирается.

Ронни выскользнула из какого-то укромного местечка и забралась на плечо.

– Твои вещи она не портит! – возмущалась соседка. – Я не против облачницы, она миленькая, но пусть не делает запасы в моем шкафу!

– Просто не забывай его закрывать, и все будет в порядке, – равнодушно бросила Алана.

Соседка задохнулась от возмущения. Она сжала пальцы в кулаки, явно еле держась, чтобы не вцепиться в волосы.

Алана подошла к столу. Ящик легко выскользнул, и от стопки отчетов повеяло запахом бумаги. Настольная лампа загорелась желтым светом.

– Вот, – отвернувшись, соседка запнулась в поисках ругательства, – дрянь чернокрылая!

«А Вы говорите: полюбить себя, – усмехнулась Алана, вспомнив слова Александра. – Легко сказать! Когда каждый из них с радостью повыдергивал бы мне мои черные перья».

Впрочем, она не имела права отчаиваться и сдаваться. Предчувствие любви действовало быстро, так сказала Садовница. А значит, нужно было спешить.

Стопка отчетов рухнула на столешницу. Ронни соскочила на стол рядом с ними. Опустившись на стул, Алана принялась перебирать отчеты. И как найти этого человека, который оказался колдуном, способным насылать проклятья? Отчеты за последний месяц здесь, но остальные она уже сдала. Да и даже среди этих… как отыскать колдуна? На нем же не написано, в самом деле!

Фотографии и строчки тусклого почерка, имена и даты. В глазах быстро начало рябить от усталости. Алана вздохнула, потерев виски. Сейчас даже она не отказалась бы от кофе, который обычно обожала только Лилиан.

Сначала уголки отчетов подвергались нападениям зубов Ронни, но потом она свернулась клубочком и уснула. Вымоталась даже облачница, хотя раньше казалось, что это что-то за гранью фантастики. Соседка покрутилась перед зеркалом и выскользнула на улицу. Упорхнула к своему парню, пообжиматься в саду за академией. И только Алана все сидела и сидела за столом, иногда ерзая на стуле, потому что уже отсидела все, что можно и нельзя. Удивительно, как мхом не покрылось!

Колдовство нашлось в середине -дцатого отчета. У влюбленной (именно так в документах купидоны называли своих «жертв») была бабушка – деревенская ведьма. Девушка забеременела от любимого, а он – последний бабник – бросил ее. Тогда влюбленная по совету бабушки попыталась приворожить парня. Стрелы уже рассеялись, и у девушки ничего не вышло. Но все-таки… Алана поворошила отчет, находя адрес.

Ночью она вылетела из башни, спускаясь к облакам. Так резко, будто падая. Обычное дело: вонзиться стрелой в густую дымку и вынырнуть в человеческом мире.

Вскоре Алана летела над спящими домами. Разноцветные городские вывески остались позади. Теперь внизу были лишь деревенские дворы, засыпанные снегом. Вился шерстяными нитками дым из труб.

Алана приземлилась возле одного из домов. Под кроссовками вяло скрипнул снег. Она шагнула на порог. Ладонь скользнула в карман, и пальцы обхватили стеклянную бутылочку.

Жидкость в пузырьке неярко светилась болотным. Открутив крышечку, Алана обмакнула палец в льдистую зелень. Мшистая влага с мерцанием впиталась в кожу. Осталось только закрутить пузырек и сунуть в карман. Палец коснулся двери. По старой краске, словно по воде, разошлись круги. Рука скрылась в двери, и Алана шагнула в дом.

Над кроватью висел ковер в темных узорах. Надежда Петровна спала на спине, приоткрыв рот и тихонько похрапывая. Крашеные волосы блестели в свете луны. Тени подчеркивали морщины на лице.

– Надежда Петровна, – негромко позвала Алана.

Отчество оставило странный привкус. У купидонов их не было. Они, вообще, не знали родителей. Матери оставляли яйца в большом гнезде, свитом из облаков. Те постепенно росли, увеличивались в размерах, скорлупа растягивалась и крепчала, а внутри готовились к рождению дети. Яйцо пробивал ребенок, уже напоминающий двухлетнего малыша-человека. Вскоре он вставал на ноги и учился говорить. Дети росли вместе, под наблюдением воспитателей. И с детства купидонов учили, как создавать и поддерживать в душах людей любовь. Но никто не предупреждал, что за это можно схлопотать проклятие!

– Надежда Петровна! – окликнула Алана чуть громче.

Женщина вздрогнула, и веки резко поднялись. Щурясь, Надежда Петровна пару секунд смотрела с непониманием. А потом проснулась достаточно, чтобы испугаться. Она вскочила, сев на кровати. Пальцы дернули веревочку ночника, словно в надежде, что при свете чернокрылая исчезнет. Желтый свет разбросал тени. Волосы, крашеные в красно-коричневый цвет, поймали отблески.

– Не волнуйтесь, – доброжелательно улыбнулась Алана. – Я Вам просто снюсь.

– Вот как… А я уж подумала: смерть пришла! – с наигранным надрывом воскликнула Надежда Петровна.

– Я не смерть. Я любовь, – серьезно сказала Алана. – Любовь, которую Вы прокляли.

– Не проклинала я никого! – подскочила Надежда Петровна. – Да и какая любовь? Не тот возраст уже! У меня одна любовь: сериал по вечерам.

Ночная рубашка безумно-малинового цвета обвисала на теле, высушенном временем. Морщины ветвились на лице. Однако в темных глазах сверкали бойкие искры.

– Поймите, Ваше колдовское проклятье… – мягко начала Алана.

– Да я уже сто лет не занимаюсь колдовством!.. Ну, почти не занимаюсь, – негромко исправилась Надежда Петровна.

Алана испугалась, что ее сейчас погонят из дома. Вот прямо тем веником, что стоит в углу. Так что постаралась говорить еще более мягким и осторожным тоном:

– Когда Вашу внучку, Свету, бросил парень, Вы ведь разозлились?

– Да никого я не проклинала! Что ты ко мне прицепилась? – проворчала Надежда Петровна.

– Мне нужно найти человека, который меня проклял. Тогда у меня появится хоть какая-то надежда снять проклятье, – объяснила Алана. – Я купидон, в нашем мире много магии, но даже она бессильна в моем случае.

Стало страшно, что это тупик. Если не Надежда Петровна, то кто? Как найти человека, наславшего проклятье?

– Какой же все-таки странный сон… – пробормотала она, отходя к шкафу с книгами. – Говорила Никитишна, вредно чай на ночь пить, бессонница будет или кошмары…

Алана наблюдала за ней немного растерянно. А Надежда Петровна задумчиво разглядывала книги. Казалось, в мыслях она разгадывала головоломку. А взгляд был предоставлен самому себе и блуждал по книжным полкам.

– А знаешь, – Надежда Петровна вдруг резко повернулась, – я, кажется, могу тебе помочь.

Глаза Аланы удивленно распахнулась. На лице появилась легкая улыбка. Надежда Петровна деловито спросила:

– У тебя есть другие подозреваемые?

«Подозреваемые», – хмыкнула про себя Алана. Любимый сериал у старушки явно был детективным!

– Подозреваемые… Хм, ну… Это может быть любой человек, который полюбил из-за меня. Ну, или кто-то из его близких. А насылала любовь я на многих, – с губ Аланы сорвался тихий вздох.

– Но ты хоть помнишь этих людей? – азартно спросила Надежда Петровна.

– Конечно, – кивнула Алана. – По каждой истории любви составляю отчет. Мы потом отправляем его в Высший мир. Там пристально следят за нашей работой. Так что отчеты подробные. Там имена, фотографии…

– Отлично! Тащи сюда все, что найдешь! – скомандовала Надежда Петровна и подмигнула. – Ворожить будем!

Вскоре Алана вернулась со стопкой отчетов. За время, пока она сгоняла туда-обратно, из мира в мир, в доме закипела подготовка к магическому обряду. На столе в кухне расположились свечи с рыжими огоньками. Среди них лежал старый овальный кулон с тонкой цепочкой. Сама Надежда Петровна надела яркий халат с леопардовым узором и, кажется, еще сильнее взлохматила волосы.

Она властно протянула руку. Алана отдала отчеты. Надежда Петровна разложила папки в ряд на середине стола: каждую напротив одной из свечей. Ряд огоньков заволновался.

Алана присела на табуретку. Надежда Петровна стала перед отчетом и свечами. Пальцы сцапали цепочку кулона. Украшение повисло над отчетами, слегка раскачиваясь. Тени от него постепенно успокоились, и маятник замер. Тогда Надежда Петровна прикрыла глаза. Губы зашептали неслышные слова.

Время, казалось, нарочно замедлилось. Алана подалась вперед от нетерпения. От волнения она едва могла дышать. Конечно, магии и в мире купидонов было полно. Но то своя, привычная! А здесь совсем другое!

Кулон висел неподвижно. Секунда, вторая, третья… Украшение пошатнулось. Вздрогнули огоньки на свечах. Потревоженные тени качнулись.

Алана жадно следила за кулоном. В неподвижной руке Надежды Петровны он качнулся, указав на первую папку. На секунду маятник замер, словно прислушиваясь к ощущениям, а затем разочарованно вернулся обратно.

Кулон качнулся снова, на этот раз в сторону второй папки. Снова не то.

Еще один взлет-падение.

Украшение взлетело на цепочке вперед, указывая на четвертую папку, и вдруг замерло. Словно время поставили на паузу. Будто цепочка окаменела. Огонек за четвертым отчетом вздрогнул. Маленькое пламя на верхушке тонкой свечи забилось и погасло, как если бы его задули. Только поднялась тонкая ниточка дыма.

Надежда Петровна открыла глаза. По губам скользнула улыбка. В уголках глаз собрались пучки довольных морщин. Надежда Петровна взяла четвертую папку и протянула Алане.

– Маятник показал, что это оно! Смотри, кто там тебе напакостил?

Номер на обложке подсказал: последний отчет. Пальцы резким движением откинули обложку.

– В отчете всегда мелькает несколько людей. Сами влюбленные, иногда их знакомые, друзья, родственники… Так что не все так просто!

Алана внимательно полистала отчет. Та самая пара, которой она занималась перед праздником и обмороком. Богатый женатый мужчина и молоденькая студентка. С пластинки-снимка смотрела жена влюбленного. Черные глаза жалили неприятным взглядом.

«Неужели это она? Ведь любовь, которую я наслала, разрушила ее брак. Это было бы логично», – подумала Алана.

Она медленно опустила папку на стол. Кулон вырвался из пальцев Надежды Петровны. Пролетев, как золотистая стрелка, он упал на фото черноглазой женщины. Антонины Лаврентьевой – жены изменника-бизнесмена.

Алана подняла взгляд. Надежда Петровна кивнула, проронив:

– Видишь? Маятник все сам показал. Это она. Он редко настолько своевольничает. Значит, от этой женщины действительно исходит очень мощная энергия. И чует мое сердце, совсем не положительная.

На секунду повисло молчание. А потом Алана радостно прижала ладони к груди.

– Спасибо! Я Вам так благодарна! Вы мне очень-очень помогли! – в карих глазах светились веселые искры. – А у Вашей внучки… все обязательно будет хорошо. Я позабочусь об этом!

После чего Алана улетела, продумывая, как убедить кого-то из белокрылых заняться Светой, внучкой деревенской ведьмы. К счастью, у Лилиан была подруга-однокурсница, которая согласилась помочь. Да и на практике ей как раз задали подарить любовь кому-нибудь, кому недавно разбили сердце. Под это определение Света подходила идеально! Задача непростая, но когда это Белая ворона жалела бедных-несчастных студентов? Требования у нее всегда были строгими. Приходилось соответствовать!

В итоге, вечером следующего дня Надежду Петровну навестила внучка. Она приехала рассказать любимой бабуле, что влюбилась. Причем, похоже, взаимно.

«Какой странный сон», – подумала Надежда Петровна, вспоминая ночные события и слова Аланы.

А в душе внучки приглушенно светилась белая стрела.

Рассвет уже окутал «Гнездо Роз», и облака тронула легкая розовая тень. Темнота разбавилась, выпустив очертания предметов. Соседка спала, и Алана тихонько прокралась к своей кровати. Ронни бросилась под ноги хозяйке.

Наскоро переодевшись, Алана скользнула в постель. Ронни заскочила на кровать и свернулась клубочком в складке одеяла. Облачница тихо стрекотнула-мурлыкнула. Похоже, пожелала хороших снов.

Алана уже начала проваливаться в сон, когда ее что-то позвало. Ни слова, ни звука, ни ноты. Просто понимание: зовет.

Мысли исчезли, а душа рванулась на зов.

Алана встала с кровати, как лунатик. Ее взгляд был отсутствующим, а движения завороженными. Так двигалась бы разве что змея, очарованная дудкой заклинателя. В комнате повисли предрассветные сумерки. Оторванный от реальности взгляд смотрел в пустоту. Зов тянул к себе, и Алана ничего не замечала.

Крылья решительно ударили по сумрачному воздуху. В полете Алана распахнула дверь на улицу. Вслед донесся удивленный возглас Ронни и ворчание разбуженной соседки.

Внизу быстро проплывали соседние академии и сады Стрел. Над каким-то из них темнело дождевое облако.

Душа металась и рвалась на зов, но никак не могла найти его источник. Алана чувствовала себя, как листик в потоке ветра, который мотает туда-сюда. А он и мечется, неприкаянный, не в силах остановиться.

Алана остановилась высоко над облаками. Крылья плавными движениями разгоняли высоту. Взгляд заметался по сторонам с отчаяньем. Где же то, что Алана ищет?

Она не знала, куда лететь, но душа кричала: «Не останавливайся! Ищи! Ищи! Ты же предчувствуешь, что должна что-то найти, что-то важное… Давай, вперед, не смей останавливаться!»

Крылья вспороли утреннюю прохладу с новой силой. В мыслях было сплошное наваждение.

Вдруг оно оборвалось. Тишина. Нечто странное, что тянуло Алану к себе, вдруг исчезло. Дурман, окутывающий мысли, схлынул.

Алана замерла. Медленные взмахи крыльев поддержали в воздухе. Взгляд скользнул по пейзажу облачной равнины в замешательстве. Алана залетела очень далеко. Замок «Гнездо Роз» виднелся на горизонте. Что она здесь делает?

Солнце уже вынырнуло из-за горизонта. Алана опустилась. Обессиленная, растерянная, она села прямо на облака. Белая «почва» слегка прогнулась. Алана уперлась в нее руками, и легкое тепло мягко прильнуло к ладоням. Это можно было сравнить с тем, каково сидеть на белом песочке, нагретом солнцем. Но сейчас даже это не радовало. Сидя среди облачного простора, она ощутила себя абсолютно потерянной.

«Неужели это начинается сумасшествие?» – эти мысли отозвались холодком по спине.

После странного полета, ведущего в никуда, день потек по привычному руслу. Пары тянулись одна за другой, но Алана слушала преподавателей отстраненно. Она думала об утреннем происшествии, и мысли спутывались в неразборчивый клубок. Что ее звало? И куда?.. Размышляя, Алана четко осознавала: напомнило о себе проклятье, так что нужно от него избавиться и как можно быстрее.

Сразу после учебы она, выпив нектар невидимости, отправилась в человеческий мир. Ее подопечный вместе с Антониной, проклявшей Алану, и собакой жил в загородном доме. Роскошное двухэтажное жилище располагалось среди таких же богатых сородичей. Летом их окружали стриженые газончики, зимой – едва ли не вылизанные тротуары. В таких домах впору снимать рекламы. А жить Алана даже не представляла как. Не страшно глянцевую жизнь залапать?

Проскользнув сквозь дверь, Алана в кого-то врезалась и отскочила назад. Действие магии уже закончилось, дверь вернула твердость. И в итоге, очень неприятно встретила затылок. Алана с досадой закусила губу, чтобы не ойкнуть. Еще начнут полтергейстом называть, бывало такое у купидонов!

Светловолосая девушка, в которую Алана врезалась, пошатнулась. И удивленно начала озираться, не понимая, что произошло. Алана оцепенела. Только сейчас она поняла, кто перед ней. Та самая студентка. «Влюбленная» из отчета.

Светлые волосы Жени спадали на ярко-зеленую зимнюю куртку. Симпатичное личико молоденькой девчонки было старательно покрыто косметикой. На губах блестела выразительная и какая-то кукольная розовая помада. Ресницы облепило невероятное количество туши.

– Ничего себе, качнуло. Давление, что ли? Вот, Женя, и старость нагрянула… почему-то сзади, – пробормотала Женя, потирая затылок. – Нет, нет, пора слезать с диеты, это все недостаток калорий и тортиков в организме. И тест в аптеке купить, чем черт не шутит.

Нетерпеливо виляя хвостом, рядом вился пес-лабрадор. Он заметил Алану. На морде появилась добрая собачья улыбка. Во взгляде лабрадора появилось что-то заискивающее.

«Нет уж, милый, влюблять в тебя соседку-хаски я не буду. Мне бы с этими влюбленными разобраться», – мысленно проворчала Алана.

– Зай, ну, где ты? – капризно поторопила Женя.

– Да иду я, иду, – Юрий слегка раздраженно ввалился в прихожую.

Он быстро натянул пальто. Серый шарф обвился вокруг шеи. Женя распахнула дверь, и лабрадор бросился вперед. Алана выскользнула из дома, пролетев над ним. Пес удивленно посмотрел на нее. Улыбнувшись, она махнула ему рукой.

Потеряв к Алане интерес, пес весело рванулся вперед. Лапы пробивали следы в пушистом снегу.

Алана зависла рядом с дорожкой. Медленные движения крыльев удерживали в воздухе. Под ногами нетронуто белел снег. Не хватало еще оставить следы. За годы обучения купидонов учили быть осторожными. И то в древние времена выдавали себя, до сих пор на открытках люди рисуют!

Влюбленные вышли на улицу.

– Мне кажется, я ему нравлюсь, – заметила Женя, когда к ней подбежал пес. – Да, хороший мальчик? Где твой мячик?

– Ты не можешь не нравиться, – Юрий приобнял за плечи.

Алана со вздохом закатила глаза. Они собираются объяснять, что произошло, или нет?! Например, почему в этом доме теперь не Антонина, а Женя?

После пары минут влюбленного воркования Юрий задумчиво посмотрел на Женю.

– Может, переедешь ко мне? – серьезно предложил он. – Сможем больше времени проводить вместе. Да и тебе ведь уже надоело ютиться в общежитии?

– Эй, разведись сначала! – Женя шутливо ткнула его в плечо наманикюренным пальчиком, а затем вздохнула. – Сейчас она день-два поживет в гостинице, дойдет до этой дуры, кого потеряла, вернется, помиритесь… А мне потом куда? Я не содержанка какая-нибудь, чтобы ты мне квартиру снимал!

«Почему-то бриллиантики носить и телефончик последней модели принимать в подарок тебе высокие моральные принципы не мешали», – хмыкнула про себя Алана.

Женя была провинциалкой, приехавшей учиться в столицу. А попутно искать себе любовь всей жизни с больши-и-им кошельком. Но все «большие кошельки» боятся, что их просто обдерут, как липку, а потом променяют на следующего, более выгодного спонсора. Женя этот комплекс «кошелька» знала, не зря ходила на всякие курсы к новомодным коучам, где по пять часов рассказывали, как угодить богатому мужчине и так, и эдак, и в постели. Вот и сейчас Женя украдкой наблюдала за реакцией Юрия.

– Не помиримся мы с ней! – решительно отрезал он.

Дальше Алана слушать не стала. Черные крылья оттолкнулись от холодного воздуха, и она отправилась на поиски жены Юрия.

Тоня обнаружилась в пятизвездочном отеле. Долго искать не пришлось: номер-люкс, как же иначе. В таком и страдать приятнее. И проклинать, наверно, тоже. Номер был отделан в красно-золотистых тонах. Тоня лежала на кровати спиной к двери.

С минуту Алана неловко топталась позади. Тоня не обращала внимания. Пришлось решиться и тихо произнести:

– Здравствуйте.

Крылья сжались за спиной, будто надеясь спрятаться. Но массивные, поблескивающие черными перьями, они сразу бросались в глаза.

Тоня медленно, словно не доверяя слуху, перекатилась на спину. Черные глаза распахнулись в удивлении, губы поджались раздраженно, презрительно. Мол, как посмели побеспокоить, в таком-то элитном отеле? Тоня спокойно приподнялась, сев на кровати. Растрепанные черные локоны опустились на плечи, на красный кардиган.

– Не бойтесь, – мягко произнесла Алана. – Я не наврежу Вам.

Бояться никто и не собирался. Тоня лишь изогнула бровь, надменная до тошноты. Темные глаза внимательно всмотрелись в черные крылья. Она, казалось, искала среди перьев пушинку… или разгадку, как все это крепилось к телу. На лице виднелось раздражение и пренебрежение.

– Кто ты такая? Кто тебя впустил? И что это за маскарад с крылышками? – Тоня попыталась поправить прическу.

Алана уже продумывала, что скажет человеку, наславшему проклятье. И не раз. Однако сейчас все слова вылетели из головы. Слишком спокойно отреагировала Тоня. Казалось, к ней купидоны по пять раз на день летают. А кикиморы и лешие на завтрак приходят, на кофе с круассанами.

– Дело в том, что я… купидон. Темный купидон, – Алана расправила крылья и неловко развела руками. – Я живу в другом мире, учусь в академии, но скоро уже стану выпускницей «Гнезда Роз». Там, в нашем мире, в садах Стрел растет то, чем купидоны поражают сердца людей. Стрелы любви. Я тоже приношу любовь, но не обычную…

Начало рассказа Тоня еще внимательно слушала, слегка склонив голову набок. В глазах застыли задумчивость, замешательство. Брови чуть сдвинулись. А затем Тоня вдруг рассмеялась. Расхохоталась надрывным изломанным смехом. Он был ближе к рыданию, чем к радости.

Немного успокоившись, Тоня посмотрела на Алану. В черных глазах блестела безуминка. Растрепавшиеся пряди падали на лицо.

– Я все поняла! – фраза перетекла в хрипловатый смешок. – Я просто свихнулась… на старость лет!

Тоня печально усмехнулась, вспомнив о своем возрасте. Сложно в нем конкурировать с миленькой студенточкой, которую она про себя презрительно называла «свежим мясом». На которое так падки богатые мужчины не первой свежести.

– Нет, что Вы, – негромко возразила Алана. – Вы вовсе не сумасшедшая… и совсем не старая.

Она видела, насколько Тоня переживает из-за романа мужа с молоденькой девушкой. И пыталась поддержать. Пусть эта женщина и вела себя, как последняя стерва! Но это же, наверно, от разбитого сердца? Хотя было видно, что эти губы часто кривились в надменной усмешке, а глаза презрительно щурились на всех, кто не ровня.

Тоня встала одним плавным движением. Красивая, грациозная, она подошла к окну, став к Алане спиной. Руки запахнули кардиган, словно он мог согреть душу.

– Подумать только, что может присниться… Купидон! – Тоня изумленно покачала головой. – Еще бы чертики приснились.

Алана тихо подошла со спины. Ладонь сочувствующе опустилась на плечо. Тоня неохотно обернулась.

– Я существую на самом деле, – твердо сказала Алана. – Прошу, поверьте мне! Это очень важно! Все это происходит в реальности, как бы ни было сложно поверить. Вы не спите, и с Вами не играет безумие. Из нас двоих схожу с ума как раз-таки я, и помочь мне можете только Вы.

Тоня оперлась на подоконник позади себя и сложила руки на груди. Серьезность и внимательность подчеркивали холодность черт ее лица. И скептицизм во взгляде тоже. Впрочем, Тоня все же решила выслушать странную чернокрылую гостью.

– Купидоны создают в душах людей любовь, – Алана волновалась и говорила торопливо. – От цвета крыльев купидона зависит, какая это будет любовь. Люди знают лишь о белокрылых купидонах. Они приносят взаимную романтическую любовь, на которой основываются чистые и счастливые отношения. Такая любовь не разрушает ничьи судьбы. Помимо белокрылых купидонов существуют и другие. Купидоны с золотыми крыльями создают дружескую любовь, с зелеными – родственную, с полупрозрачными – первую и юную, это обычно просто идеал, кумир, который имеет мало общего с настоящим чувством… У меня, как видите, черные. Я приношу темную любовь. Ту, которая разрушает человеческие судьбы… Но я не выбирала цвет крыльев! Я просто такой родилась! Другие стрелы в моих руках не действуют. Они просто рассыпаются в пыль, если я пытаюсь ими выстрелить.

– А при чем здесь я? – недоверчиво и прохладно спросила Тоня. – Это моя любовь темная? Интересно, в чем же это. Объяснишь мне, девочка? Раз уж ты решила поиграть в голосок совести.

– Нет, – покачала головой Алана. – Не Ваша. Вашего мужа. Он начал Вам изменять с Женей… из-за меня.

Она опустила взгляд под ноги, разглядывая узоры на ковре. Тоня медленно подошла ближе. В походке проступило что-то угрожающее и хищное.

– Послушай, девочка, – приглушенный голос напомнил змеиное шипение. – Я говорила Юре, что разведусь с ним. И разведусь. Я не буду бороться за него. Пусть не беспокоятся: я не стану мешать. Так им и передай! Могут спокойно вить новое семейное гнездышко. И не тратить время на весь этот цирк, подсылая дешевых актрисок, переодетых в темных ангелов!

– Я понимаю: Вам сложно поверить… – успокаивающе начала Алана, поднимая руку, но не решаясь коснуться.

– Во что поверить? – усмехнулась Тоня. – В надетые крылышки? Детка, мне уже не пять лет, чтобы верить в Деда Мороза только из-за того, что у мужика на утреннике красная шуба и борода из ваты!

Ее рука рванулась к темным перьям. Алана не успела отреагировать, и пальцы вцепились в край крыла. Тоня дернула в попытке доказать, что оно фальшивка. Резко. Больно. Алана коротко вскрикнула. Крылья инстинктивно дернулись. Она метнулась вверх и назад, зависнув над полом.

Насмешливость с лица Тони, как ветром сдуло. Она уставилась на Алану во все глаза. Сначала растерянно, суетливо скользя взглядом по ее фигуре, будто ища, где там спрятан какой-нибудь моторчик или веревки вроде страховки альпиниста. А потом Тоня побледнела, понимая, что все взаправду.

– Но как?.. – ошеломленно прошептала она. – Как это возможно?

Алана пожала плечами и аккуратно опустилась на пол.

– Мы просто такими появляемся на свет. Крылья уже есть. Как и магия, чтобы приносить любовь людям.

– И что ты хочешь от меня? – уточнила Тоня уже серьезно, опасливо.

– Вы прокляли отношения Вашего мужа и его любовницы. Эту любовь создала я, поэтому, получается, что Вы прокляли меня… Если Вы не снимете проклятье, оно сведет меня с ума.

На лице Тони застыло безразличие. Ни единая черточка не переменилась.

«Да ей просто плевать на чужие проблемы, – с обидой подумала Алана. – Только свои и видит!»

– И как мне его снять? – Тоня равнодушно, с ленцой посмотрела на свой маникюр, будто раздумывая о своем, какой лак выбрать в следующий раз.

– Я думала, Вы знаете, – растерянно пробормотала Алана. – Вы же ведьма, не я.

– Давай обойдемся без оскорблений! – взвилась Тоня, встряхнув волосами. Никакая я не ведьма и ничего не знаю!

Алана подалась вперед. Ее глаза заблестели от слез, от отчаяния, от злости на эту эгоистичную стерву. Голос задрожал:

– Но Вы же наслали колдовское проклятье!

Тоня вздохнула. Видно, решила не выводить существо из другого мира. А для этого придержать свой гадкий характер.

– Да оно как-то само собой получилось… – Тоня задумчиво повела плечами. – Разозлилась сильно, вот и все.

– А если Вы мужа простите? – наивно предложила Алана.

В ответ она получила лишь горькую усмешку. Недолго продлился приступ дружелюбия и хорошего настроения. Тоня всплеснула руками, ядовито поинтересовавшись:

– И как же мне это сделать? Ну же, давай, подскажи, маэстро человеческих страстей!

Алана поежилась. Не будь Тоня человеком, точно решила бы, что она родственница Белой вороны! Одинаковые язвительные гадины.

– Ну, не знаю… – пробурчала Алана. – Подумаете и простите.

Купидонов с детства учили разбираться в чувствах людей. Так что она понимала, что Тоня отчасти так отвратительно себя ведет, потому что ей самой больно. Вот и выставила иголки, как дикобраз. Но это же не повод настолько кидаться на окружающих!

– Не знаю, как у вас, купидонов, – небрежно бросила Тоня, – но у людей с чувствами куда сложнее. А насчет проклятья… Все получилось случайно. Я не знаю, как мне удалось – как ты там сказала? – наслать колдовское проклятье. И без понятия, как его снять. Прости, но ничем не могу тебе помочь.

Спустя час Алана зависла перед стеной башни и постучала в дверь. Открыла неизменно улыбчивая Лилиан. Золотистые волосы слегка шевельнулись от ветерка. Сегодня она надела светло-зеленое вязаное платье, которое подчеркнуло цвет глаз. В них проскочило беспокойство, и Лилиан отошла в сторону. Сразу почувствовала неладное.

Лилиан и Алана подружились в первый же день. Новенькая чернокрылая в «Гнезде Роз» пыталась не привлекать внимания. Она едва не дрожала от волнения, когда оказалась среди новых однокурсников. И дернулась, как от удара, когда ее плеча коснулась Лилиан. Но вместо того, чтобы прошипеть какую-то гадость, приветливо улыбнулась и позвала после занятий выпить кофе с пончиками да посплетничать обо всем на свете. Алана сначала ждала подвоха, но потом расслабилась. Лилиан было невозможно в чем-то подозревать! От нее так и исходили свет и очарование.

Алана влетела в комнату. Соседки Лилиан не было: она являлась сюда лишь на ночлег. Тусовщица, каких свет ни видел. Ни одна студенческая вечеринка во всех окрестных академиях без нее не обходилась. Так что Лилиан и Алана часто могли посидеть в комнате наедине, болтая обо всем на свете.

– Алан, что случилось? На тебе лица нет! – ахнула Лилиан, закрывая за ней дверь.

Алана устало присела на кровать. Лилиан расположилась рядом. Она с сочувствием взяла за руку, заглядывая в глаза. Алана вздохнула и начала рассказ… Про странные лепестки в саду, про странный зов, после которого очнулась не пойми где, про отзывчивую Надежду Петровну и упрямую вредную Тоню. Антониной ее называть совсем не хотелось. А вот змеей подколодной – очень даже.

Когда рассказ подошел к концу, Лилианя осторожно спросила:

– И что ты будешь теперь делать?

– Не знаю, – Алана обессиленно спрятала лицо в ладонях.

Она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. И ежу понятно, что если не снять проклятие, закончит, как тот Садовник! Первые звоночки безумия уже дали о себе знать. Алана поежилась от воспоминаний, как очнулась далеко от «Гнезда Роз».

– Зато я знаю! – вскочила Лилиан.

Алана взглянула на неунывающую подругу. Даже сейчас на лице, окаймленном светлыми волосами, светились улыбка и уверенность. Сплошной оптимизм до кончиков золотистых перьев.

– И что же? – безрадостно уточнила Алана.

– Искать любовь!

Наощупь отключив будильник, Алана приоткрыла глаза. Соседка что-то писала за столом. Неяркий свет настольной лампы разгонял вечерние тени. Алана не сразу сообразила, утро сейчас или вечер, а если вечер, то с чего она решила спать днем. И тем более, зачем, вообще, нужно вставать. Алана легла спать, вернувшись от Лилиан. Они собирались решить проблему с проклятием. Девчонки решили (точнее, решила Лилиан) отправиться на дискотеку, чтобы с кем-нибудь познакомиться.

Алана едва стащила себя с постели. За последнее время тело абсолютно запуталось, когда день, а когда ночь. Пару часов дневного сна не добавили желания активно провести вечер. А ведь занятия и задания от преподавателей еще никто не отменял!

Ронни сидела на столе Аланы и грызла обрывок облака. Очень захотелось стать маленькой облачницей и ни о чем не думать. Чтобы «у меня лапки» в качестве отговорки на все случаи жизни.

– Доброе утро, однако. Сказала бы, что была бурная ночка, но это явно не про тебя, – мрачно буркнула соседка.

Алана нечленораздельно угукнула. Она переоделась, натянув джинсы и темный свитер-водолазку. Дернула «молнии», застегивая специальные разрезы под крыльями. Расческа скользнула по волосам, а губ коснулась тусклая помада.

Алана вылетела в вертикальный коридор башни. Лампы на стенах излучали тусклый грязноватый свет. Коридор казался сумрачной пропастью-колодцем.

Слетев на пару этажей вниз, Алана постучала в дверь. Открыв, Лилиан продолжила расчесывать золотистые волосы. Ее соседка сосредоточенно красила ресницы. Тоже собиралась отправиться куда-то на всю ночь. Судя по яркому наряду, не в библиотеку, книжку почитать.

Алана влетела в комнату, и неловкость заставила спрятать ладони в карманы. Эти радостные девчачьи приготовления, дискотеки, танцы, множество купидонов – все такое яркое, чуждое. Может, лучше забиться в уголок своей комнаты и тихонько сойти с ума?

– И ты собираешься лететь в этом? – с тихой обреченностью уточнила Лилиан.

– А что такого? – Алана осмотрела свой наряд.

Подумаешь, свитерок не очень новый, джинсы потертые… И так самое лучшее выбрала! Студенты жили на стипендию. Ее размер зависел от оценок, а те в свою очередь – от отношения преподавателей. А они Алану недолюбливали. Разве что Александр нормально относился. Но один преподаватель погоды не сделает! Так что Алане приходилось на всем экономить.

Лилиан страдальчески вздохнула.

– Если ты хочешь выделиться образом «мрачной тени», то ничего. Эх, подруга, придется стать твоим личным стилистом!

Лилиан подошла к шкафу. Одна дверца была открыта, на ручке висели плечики с яркой кофтой. Скорее всего, она принадлежала девчонке-соседке. Такое вызывающее декольте Лилиан никогда не надела бы.

Она начала копаться в гардеробе. Алана заглянула через плечо. Скучающе, без особого интереса. Она давно привыкла, что красивые шмотки дорого стоят, а значит, ей не светят. А потому не стоило ими и интересоваться!

Лилиан обернулась и смерила задумчивым взглядом.

– Та-а-ак, ты пониже ростом, чем я, талия потоньше, значит, черное коктейльное отпадает, будет большим… – пробормотала она.

В итоге, из шкафа показались два платья. Карие глаза Аланы широко распахнулись в ужасе.

– Такие короткие! – ахнула она. – Ты меня на панель наряжаешь?

– На выданье, – отмахнулась Лилиан. – А значит, ты должна предстать во всей красе.

– Я или моя пятая точка? – кисло поинтересовалась Алана. – Не думаю, что мне подойдет парень, который обратит на меня внимание только по той простой причине, что увидел мои трусы из-под юбки.

– Уж прости, книжки на дискотеках не обсуждают! – показала язык Лилиан.

Пришлось смириться. Алана обреченно покачала головой. Она и не танцевала особо никогда. Так, сама, для себя, когда соседки не было дома, а уборка в комнате под музыку получалась веселее.

– Как думаешь, – Лилианя обратилась к соседке, – какое ей больше пойдет: фиолетовое или синее?

– Чернокрылой? – презрительно переспросила девушка с изумрудно-зелеными крыльями, потянувшись за губной помадой. – Серо-буро-малиновое в оранжевый горошек. Не понимаю, зачем ты с ней возишься… Это ж безнадежно. С ее мрачным видом можно по темным переулкам ходить, все насильники даже разбегутся.

Она поправила контур на губах, хихикнув. Для приличия. Мол, шутка, ничего страшного, а если кто обиделся, это его проблемы.

На миг Лилиан захлестнуло возмущение. Сжав изящные пальчики в кулаки, она собиралась вступиться за Алану. Но ссориться не захотелось, и злость схлынула тяжелым вздохом. Лилиан была слишком дружелюбной для этого. Обреченно покачав головой, она повернулась к Алане.

– Она сегодня не в настроении, – в робкой улыбке светилось извинение.

Алана знала, что дело не в этом. Просто она темный купидон, худшая из всех видов любви. И с чего ей взбрело в голову, что с ней кто-то захочет водиться?

– Так, давай попробуем синее, – жизнерадостно прощебетала Лилиан. – Мне кажется, оно лучше подойдет к тону твоей кожи! А фиолетовое сильно темное, будет сливаться с волосами. Да и в толпе потеряешься, там же темно будет.

Алана поупрямилась, но потом облачилась в ярко-синий наряд. Платье было с открытым верхом и держалось на том, что у нее было маленьким. Талию затягивала широкая блестящая лента, которая сбоку сплеталась в бант. Алана вздохнула, чувствуя себя куклой. Из тех, что выставляют в витрины, чтобы завлекали покупателей.

Шею обхватило изящное синее колье. Пальчики Лилиан нарочно взъерошили волосы Аланы возле корней.

– Эй! Ты меня разлохматила!

– Это чтобы добавить объема, – хихикнула Лилиан по-доброму на то, какая бестолочь у нее подруга. – Убери руки от расчески, Алана! Мы идем не защищать диплом, а развлекаться!

Лилиан отступила на шаг. Оценивающий взгляд скользнул по фигуре Аланы.

– Отлично, – улыбнулась Лилиан. – Все парни будут твои!

Та скептически усмехнулась.

– Разве что случится апокалипсис, и все девушки, кроме меня, вымрут.

По комнате были разбросаны круглые пуфики. Алана села на один из них и принялась ждать. Скучающий взгляд следил за Лилиан и ее соседкой. Девушки старательно прихорашивались.

«Наверняка, вернемся поздно. А ведь мне завтра за новое задание браться. Иначе Белая ворона с потрохами сожрет. Проклятие-не проклятие, ей на все плевать, лишь бы задания сдавали в срок», – подумала Алана, и вырвался тяжелый вздох.

На дискотеке, как она и ожидала, было шумно, многолюдно и неуютно. Вспышки цветомузыки бились в темп навязчивой музыке. Тела купидонов извивались в пульсирующем полумраке.

Алана попробовала подергаться под музыку, как другие. Собственный разум покосился, как на сумасшедшую.

Лилианя встретила знакомого и бросила легкомысленное:

– Ну, развлекайся.

А потом упорхнула в толпу. Алана, конечно, была рада за подругу. Лилиан переболела измену Стивена. Он продолжал менять девчонок, как перчатки, девчонки – страдать, лететь к нему бабочками на огонь, обжигаться и плакать. Зато Лилиан это больше не касалось. Она познакомилась с Брайаном. Он был новеньким, на курс младше, но при этом на голову ее выше и красавчик, каких поискать! В общем, Алана искренне радовалась за Лилиан. Но стоило остаться одной, как стало тревожно. Явственно почувствовала себя не в своей тарелке. Абсолютно не понимая, что делать.

Алана осталась среди незнакомых и полузнакомых купидонов. Сверху давили музыкальный грохот и угнетающие вспышки. Было не по себе, и мучило плохое предчувствие. Виски начало давить от шума. Вроде и не столетняя бабка, чтобы возмущаться на громкий клубняк. А все равно мозги плохо выносили все это грюк-грюк-бумц.

Алана пробралась через толпу к барной стойке. Здесь хоть вздохнуть получилось спокойно, вырвавшись из толчеи. Вслед донесся смех какой-то веселой компании. Алана забралась на высокий стул и заказала неопьяняющий нектар.

– Алана? – послышался позади удивленный мужской голос.

Алана обернулась. На соседний стул сел чернокрылый парень. Виктор.

– Не думал, что ты любишь бывать… – начал он.

– А я и не люблю, – отрезала Алана

Бармен протянул стакан с нектаром весенне-зеленого цвета. Ее пальцы коснулись холодного гладкого стекла, оставляя на нем следы. Алана сделала небольшой глоток. Легкий, как аромат цветка, вкус приятно растекся во рту.

– Вот как? Что же ты тогда тут делаешь? – улыбнулся Виктор с интересом, облокотившись на барную стойку.

– Меня подруга притащила просто… – Алана задумчиво всмотрелась в нектар.

И как найти эту любовь? Подходить к каждому парню и спрашивать: «Не ты ли моя вторая половинка?»

И даже, если Алана влюбится и снимет проклятье, что дальше? Страдания безответной влюбленности? Ведь все видели только черные крылья – знак темной любви. До сих пор жили суеверия, что чернокрылые и себе подобным приносят только несчастья на любовном фронте. Изменяют, с кем попало, и разбивают сердца, как семечки лузгают.

– Да меня тоже, – сказал Виктор.

Из толпы выскочила миниатюрная девушка в блестящем платье. Крылья у нее были насыщенно-зелеными, как у соседки Лилиан. Настоящий цвет волос прятался под краской. В итоге, шевелюра была изумрудной, в цвет крыльев. Короткие пряди топорщились, и девушка напоминала попугайчика. Она подскочила к Виктору, целуя в щеку.

– Вот я и вернулась, – прощебетала незнакомка. – Соскучился, солнце?

Парочка начала ворковать, забыв об Алане. А она хмуро посмотрела на них. Настроение испортилось окончательно.

«А ему цвет крыльев не мешает, – грустно подумала Алана. – Ну, конечно. Принцип «плохого мальчика». Если парень – бабник, хочется его исправить и стать для него одной-единственной. Если он властный грубиян, тянет приручить, сделать хищником у ног или как там пишут в любовных романах. Вот к чернокрылым парням и тянутся, несмотря на стереотипы и суеверия. Девочкам же гораздо сложнее. Да и к черту! Мне эти отношения и даром были не нужны! Вот только как снять проклятие?»

Алана вздохнула, погруженная в свои мрачные мысли. Даже вкусный нектар не лез в горло. Почти полный стакан стукнул о гладкую поверхность барной стойки. Крылья ударили по воздуху. Алана рванулась вверх, будто пытаясь скрыться от невеселых мыслей. А на деле, ее снова потянул к себе зов. Неслышный. Неумолимый.

Взгляд выхватил детали. Вспышки цветомузыки. Изумленный Виктор и его птичка-«попугайчик». Испуганная Лилиан, как раз подошедшая к барной стойке под руку с Брайаном. Лица, лица, лица, извивающиеся в клубных ритмах тела, громкая музыка… Алана взлетела под потолок, подальше ото всех. Зов продолжил манить. Она заметалась, хлопая крыльями. Взгляд наткнулся на выход, и Алана рванулась к нему.

– Что случилось? – взволнованно спросил звонкий голос.

Чьи-то пальцы ухватили за руку. Алана обернулась. Она никого не узнавала уже. Только смутно плыло в голове, что вроде бы знает эту девушку с золотистыми волосами и крыльями. Однако в разуме пульсировало понимание: Алана должна спешить, ведь манит зов, и это важнее всего!

– Пусти, – рыкнула она, высвобождая руку.

– Да что такое? Алана, очнись! Давай вернемся! Ну, или пойдем домой! Алана куда ты?

– Оно зовет меня… Мне нужно лететь… – фразы отрывисто сорвались с губ.

Алана поспешила к выходу. Ее преследовали. А значит, могли остановить. И тогда точно не найти источник зова. Все мысли исчезли. Остались только инстинкты, как у зверушки, удирающей от охотника. Крылья двигались быстрее и быстрее. Алана толкнула дверь. Ночной ветерок растрепал волосы и взъерошил перья. Она выскользнула на улицу и взмыла вверх. Зов тянул в неопределенную даль. Алана не знала, куда лететь, но нужно было, нужно, нужно!

– Алана! – раздался позади запыхавшийся голос. – Подожди! Пожалуйста! Я с тобой! Алана, куда ты?!

«И правда, куда? Где он, источник зова? Как мне его найти?» – в мыслях прояснилось.

Алана замерла. К ней подлетела взволнованная Лилиан.

– Не пугай меня так больше! – воскликнула она, порывисто сгребая в охапку.

– Постараюсь, – неуверенно буркнула Алана.

Лилиан отстранилась, держа ее за руки.

– Это было… снова? – она прикусила губу, подбирая слова. – Та штука, которая звала тебя?

– Да, Лилиан, – со вздохом кивнула Алана, а потом поникла, низко склонив голову. – Похоже, у нас мало времени. Я ничего не могу с собой поделать, когда это происходит. Мозги просто отключаются.

Алана зажмурилась. От страха заледенели пальцы. Ведь могла не очнуться. Улететь куда-то, потеряв всякий человеческий рассудок.

– Не думай ни о чем! – выпалила Лилиан, коснувшись ее плеча. – Мы что-нибудь придумаем! Я с тобой. Полетели обратно, нельзя сдаваться, слышишь?

Девушки вернулись обратно. Лилиан встретила кого-то из своих многочисленных знакомых и решила с ним познакомить. Алана терпеливо представилась и даже бросила пару бессмысленных фраз. А потом было еще одно знакомство, и еще… Лица парней смешивались в одно. И честно говоря, Алана никого даже не запоминала.

– Ну, что? – спросила Лилиан, когда они уже возвращались в свои комнаты. – Почувствовала что-то к кому-то?

– Нет, – со вздохом честно призналась Алана. – Мне кажется, это безнадежно.

– Не переживай, Алана. Ты же купидон, ты же знаешь, любовь – это не так уж просто. Она не включается по щелчку пальцев. Ты еще встретишь того, к кому потянешься сердцем, вот увидишь!

– Если до этого не свихнусь, – криво усмехнулась Алана.

На следующий день она полетела в человеческий мир, чтобы начать работать над новым заданием. На этот раз нужно было отправиться к самому краю территории, которая была закреплена за «Гнездом Роз». Дальше уже занимались ребята из «Гнезда Тюльпанов». Для практики каждой из академий выделялся определенный участок на Земле, и на чужие залезали редко.

Очки с особыми темными стеклами придерживали волосы, словно обруч. К бедру прижимался изящный поясной колчан. Из него выглядывали оперения двух черных стрел.

Алана приземлилась возле какого-то колледжа. Из ворот как раз высыпали пестрые горстки студентов. Она опустила очки, и мир окунулся в кофейный оттенок. Эти стекла позволяли увидеть кадры из жизни людей, обрывки воспоминаний. Словом, сложить хотя бы первое впечатление, кто перед тобой: монах или ловелас.

Взгляд скользнул по студентам. Стоило сосредоточиться на человеке, воздух вокруг него золотисто мерцал, и в голове появлялись картинки. Просто так, словно из ниоткуда.

Вот этот парень – бабник, чуть ли не каждый вечер новая девушка. В душе постепенно тускнела темно-красная стрела страсти.

«Пока не рассеется, трогать его не стоит. Потом сцепляться с купидоном, который в него выстрелил? Ой, нет, только конкуренции мне не хватало», – вздохнула Алана.

А высокая блондинка на безумной шпильке сожительствовала с кем-то. Без любви, но вроде бы всем была довольна. Жарила на завтрак яичницу с томатами и сладким перцем, старательно утюжила воротники белых рубашек, по вечерам смотрела с парнем сериалы, поедая пиццу из коробки… Может, одна из золотых стрел дружбы – это как раз отношение к сожителю?

«Ладно, не буду вмешиваться», – Алана перевела взгляд на другую студентку.

И вот она показалась идеальным вариантом.

Неподалеку стояла невысокая задумчивая девчонка. На каштановых кудрях – вязаная фиолетовая шапочка с помпоном. Черты лица выглядели по-детски наивными: огромные глаза, вздернутый аккуратный носик, слегка капризные пухлые губы.

А вот грусть была взрослой, цепко въевшейся в душу. Одиночество. Душа пуста. Золотые искорки дрожали, обрамляя фигуру девушки. В разум Аланы вливались знания о ней. Жила эта студентка в общежитии. Мать давно умерла, а с отцом девчонка общалась редко. Ни сестры, ни брата, ни подруги, ни-ко-го…

Душу Аланы пронзила грусть. Что-то внутри дрогнуло, почуяв знакомую пустоту. Да, сама вроде бы дружила с Лилиан, но особого родства душ у них не было. А помимо нее – никого.

Печаль затуманила взгляд, и Алана раздраженно заморгала. Ей сейчас стрелять, а она плакать вздумала!

Да, стрелять. Алана впервые захотела этого. Дать любовь, пусть и темную. Заполнить чужую пустоту хоть чем-то. Пусть больно, пусть плохо, но хоть что-то!

Алана сдвинула очки на макушку. Левая рука подняла лук. Карие глаза прищурились сосредоточенно, внимательно.

Студентка в фиолетовой шапочке брела по тротуару. Она и не подозревала, что за ней кто-то наблюдает. Достала из кармана смартфон, начала подключать к нему наушники, чтобы послушать музыку.

Пальцы Аланы потянулись к колчану, и вдруг кто-то ухватил на запястье.

Она сдавленно вскрикнула от неожиданности. Лук выскользнул из пальцев, стукнулся о тротуар. Рядом с Аланой стоял белокрылый парень. Он наклонился, чтобы подать лук. И только тогда она рассмотрела незнакомца. Бледно-песочные волосы слегка вились и лезли в лицо. На губах светилась улыбка, а синие глаза, казалось, лучились добротой. На бедре висел колчан, на выкате свитера – очки с темными стеклами. Похоже, тоже на задании.

– Она моя, – с улыбкой произнес белокрылый. – Ты ведь не из «Гнезда Тюльпанов»? А здесь уже наша территория.

– Хорошо. Как скажешь, – безразлично пожав плечами, Алана шагнула назад.

– И даже не будешь спорить? – удивился купидон, задумчиво посмотрев на «добычу». – Правила не такие уж и строгие, здесь мог бы выстрелить любой из нас.

– Зачем? – равнодушно бросила она. – Одиноких людей много, хватит на всех купидонов… А эта девушка несчастна. Ей не помешает счастливая любовь.

– А вдруг твоя, темная, ей нужнее? – отвернувшись от студентки, спросил белокрылый.

Алана непонимающе нахмурилась.

– Что ты несешь? Зимнее солнышко в голову напекло? Кому, вообще, может быть нужна темная любовь?

– А может, – продолжил он наигранным поучительным тоном, – несчастная любовь станет для нее важным жизненным уроком!

– Так, хватит! Чего ты от меня хочешь?! – не выдержала Алана, она по-настоящему взбесилась, подумав, что над ней издеваются, насмешничают. – Ты мешаешь мне заниматься заданием! Сначала не дал выстрелить, теперь отвлекаешь болтовней…

– А давай вместе выстрелим? – в синих-синих глазах блестело озорство.

Если в сердце человека попадали две любовные стрелы, он влюблялся сразу в двоих людей. А купидоны – авторы этих влюбленностей – соперничали, каждый отстаивая свою стрелу-любовь. Так случались на Земле любовные треугольники, в которых кто-то один обязательно оставался с разбитым сердцем.

– Еще чего! – фыркнула Алана.

– Да ладно тебе, весело будет!

– Нет, – отрезала она. – Это человеческие судьбы, а не какие-то там игры.

Черные крылья расправились, готовясь к полету. Алана удобнее перехватила лук, и пальцы раздраженно стиснули оружие.

Незнакомец вздохнул, а затем тепло спросил:

– Как тебя хоть зовут, зануда?

– Алана, – холодно бросила она.

Понимая, что так просто не отвяжется, Алана сложила крылья.

– Патрик, – представился улыбчивый блондин.

Студенты уже разошлись. На кованые ворота колледжа сел воробей. Черные глазки любопытно посмотрели на крылатых парня и девушку. Вся фауна Земли видела купидонов, несмотря на магию. А вот людей вокруг не осталось. Алана и Патрик замерли друг напротив друга на пустынном тротуаре. Только вдвоем

Повисло неловкое молчание.

– А давай займемся заданиями потом, – неожиданно предложил Патрик. – А сейчас полетаем где-нибудь. Что скажешь?

– Нет, – сказала Алана, но почему-то не стала улетать.

– Почему?

Его улыбка, синь глаз, жизнерадостный голос – все это излучало неясное тепло.

«Да что я упрямлюсь? Может, он – это как раз тот, в кого я смогу влюбиться? И кажется, ему абсолютно плевать, какие у меня крылья», – подумала Алана.

– Дай подумать, – она шутливо нахмурилась. – Какой-то подозрительный купидон хотел развлечься ценой человеческих судеб, а теперь…

– Да ладно тебе! – прервал Патрик. – Ничего я не хотел! Ляпнул первое, что в голову залетело. Просто захотел с тобой познакомиться. А так ты улетела бы сразу, я хотел тебя задержать!

– Зачем? – Алана подозрительно глянула исподлобья.

– Да просто… Захотелось, – растерялся он. – Почему парень не может захотеть познакомиться с красивой девушкой?

– Потому что у нее черные крылья? – полушуткой предположила Алана.

– Вот еще! Что за ерунда? Нашла отмазку! – фыркнул Патрик. – Ну, что? Полетели?

Алана задумчиво посмотрела ему в глаза. Такой искренний и открытый взгляд. Она подумала о задании, о проклятии, о проблемах, об уборке в комнате, о куче дел, которые непременно нужно сделать, из-за которых совершенно не до прогулок… И согласилась. Неожиданно для самой себя.

Спустя неделю Алана сидела на крыше замка, в котором жил и учился Патрик. Он оказался старшекурсником, как и она. Академия «Гнездо Тюльпанов» находилась не так уж далеко, можно было легко летать друг к другу. Задумчивый взгляд касался ночной темноты. Черный бархат ночи в искрах звезд лежал на башнях, как на колоннах. Убывающая луна уронила на облака внизу шлейф света.

Патрик что-то взял в тени и вернулся к Алане. Она сидела на краю пологой крыши, свесив ноги в пустоту. Падение крылатой не угрожало, так что на душе было спокойно.

Алана посмотрела на Патрика. В его руках был цветочный горшочек. В нем росло несколько земных цветов – желтых нарциссов. Патрик замялся, собираясь что-то сказать.

Алана изумленно вскочила на ноги.

– Ты притащил сюда земные цветы? Неужели они выживут у нас? – удивилась она. – Они ведь из другого мира. Никогда не слышала, чтобы у нас выращивали земные виды цветов, не наделенные магией. У нас даже розы или тюльпаны другие, магические, чтобы приносили пользу. Разве обычные цветы здесь выживут?

– Ну… если будешь ухаживать, выживут, – Патрик с улыбкой глянул на желтые лепестки. – Просто мало кому приходит в голову выращивать якобы бесполезные цветы. Но я подумал, что они красивые, что тебе понравятся.

– Это что… мне? – недоверчиво уточнила Алана.

Раньше ей делала подарки только Лилиан. Патрик и Алана общались всего неделю, и она еще не привыкла, что у нее появился новый друг. С улыбчивым и милым Патриком было легко и хорошо. Даже забывалось о проклятии… почти.

Зов порой врывался в жизнь Аланы. Тогда она обнаруживала себя вдалеке от академии. Причем, каждый раз летела в другую сторону, будто направление и не имело значения.

Алана понимала, что рано или поздно это плохо кончится. Но что она могла сделать? Лилиан время от времени вытягивала ее пообщаться с новыми знакомыми, но не екало, никто не тревожил сердце, не порхали в животе заветные бабочки, о которых писали в книжках. Так что Алана… почти смирилась. Она старалась не думать, что ее ждет. И Патрик, так внезапно появившийся в ее жизни, помогал отвлекаться от грустных мыслей. О том, что проклятие предчувствия любви скоро погубит. Ведь саму любовь Алана не найдет. А значит, будет искать и метаться, сойдя с ума, пока не погибнет.

Патрик кивнул и протянул цветы. Алана взяла горшочек, и пальцы нежно коснулись желтого лепестка, влажного и прохладного. Ей еще никто и никогда не дарил цветов. Даже банального букета, срезанного, который увянет через несколько дней. А тут такая красота!

– Алана… – негромко и взволнованно начал Патрик. – Нам нужно поговорить.

Алана мгновенно напряглась. Она даже немного отодвинулась по крыше замка. С таким тоном ни о чем хорошем заговорить Патрик не мог! Слишком серьезный и напряженный.

– О ч-чем? – запинаясь, выдавила Алана.

– Ты так мило пугаешься, – рассмеялся Патрик и взъерошил ее волосы. – Не бойся, птичка, никто тебя есть не собирается!

Обычно ее бесило, когда трогают волосы. Слишком хорошо помнилось, как в прошлых академиях девчонки-драчунки пытались за них схватить. И уж тем более раздражало банальное «птичка», как и весь зоопарк прозвищ. Но… с Патриком это почему-то не бесило. А заставляло смущенно улыбаться. Щеки загорелись легким румянцем.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Эй, подожди! Я, между прочим, волнуюсь! – Патрик, явно пытаясь разрядить обстановку, вскинул ладони, шутливо сдаваясь.

– Хочешь попросить, чтобы я сделала за тебя домашку? Или подменила на задании? – попыталась подтолкнуть Алана.

– Э-э-э… у меня на тебя более масштабные планы! – гордо приосанился Патрик, а потом вдруг посерьезнел. – Давай встречаться? Что скажешь?

Горшочек чуть не выскользнул из рук. Пальцы сжались крепче – цветы-то в отличие от Аланы летать не умели.

– Ч-что? Что ты такое говоришь? – прошептала она.

Патрик придвинулся ближе. Он провел ладонью по щеке Аланы, а потом зарылся пальцами в ее волосы. Она замерла, как птенец в теплых руках. Не смела и шевельнуться. Только сердце трепетало быстрее, быстрее, быстрее… Пока Патрик медленно, будто боясь спугнуть, приблизился вплотную. Он накрыл губы Аланы поцелуем. Нежным, сладким, первым для нее.

Все это было так же прекрасно, как в книжках, которые она тайком читала, засидевшись до полуночи в библиотеке. Хотя нет. В сто раз ярче. И бабочки в животе, и сбившееся дыхание, и дрожь ресниц, и сладкая поволока перед глазами. В ней лицо Патрика показалось особенно светлым, едва не сияющим.

– Давай встречаться? – повторил он с улыбкой. – Теперь я сумел тебя убедить?

Синие глаза Патрика светились надеждой. Он слегка улыбался в ожидании ответа.

– Патрик, но мы… мы же друзья, – пробормотала Алана.

Она отставила цветы в сторону, на безопасном расстоянии от края. Ой, зря. Теперь было непонятно, куда девать руки. Алана потупилась, расправляя складки на юбке. По десятому кругу.

– Это была попытка отправить меня во френд-зону? – усмехнулся Патрик, поправив прядку волос Аланы, трепещущую на ветру. – Послушай, если я не нравлюсь тебе, скажи прямо!

– Нравишься! – машинально выпалила она и тут же смутилась, покраснев до корней волос. – Просто… мне нужно разобраться в себе.

– Так может, помочь тебе? – лукаво поинтересовался Патрик.

Его руки скользнули по талии Аланы. Она и ойкнуть не успела, как оказалась опрокинута спиной на крышу. Теперь Алана лежала, глядя в звездное небо. А Патрик… ой! Она вспыхнула еще сильнее, когда он навис сверху. Но к счастью, не позволял себе ничего лишнего. Только целовал. Так долго, так томительно, что Алана сама подавалась навстречу. Тело млело и выгибалось навстречу горячим сильным ладоням. Патрик не торопился облапать, как часто делают парни. Лишь медленно проводил руками по телу, по одежду, словно запоминая каждую линию фигуры. От этого перехватывало дыхание.

Особенно когда Патрик оторвался от губ Аланы, но это была лишь обманка. Иллюзия. Короткая передышка. Ведь его губы скользнули по лицу Аланы, покрывая легкими поцелуями каждый сантиметр. Губы, подбородок, щеки, скулы, виски, даже подрагивающие от смущения ресницы – ничего не осталось без внимания. Оставалось только принимать. И трепетать от наслаждения.

Патрик спустился поцелуями на шею. Алана рвано выдохнула, приподнимая подбородок. Было невозможно противиться искушению этих чутких и горячих губ. Только открывать шею, как доверчивая добыча.

Перед глазами плыло, ресницы трепетали, и Алана понятия не имела, как заставить себя остановить все это. Но Патрик и сам оказался джентльменом. Если они, конечно, раскладывают понравившихся девушек на крышах замков, под звездным небом. Он отстранился, погладив Алану по щеке, а потом помог ей сесть. У нее предательски кружилась голова, в мыслях был один туман.

– Уже лучше понимаешь себя? – лукаво спросил Патрик. – Что чувствуешь?

Его глаза коварно заблестели. Он взял Алану за руку, поглаживая большим пальцем запястье. А потом и вовсе поднес его к губам, касаясь легким поцелуем, от которого перехватило дыхание.

– Ну, прекрати! – окончательно смутилась Алана от этого сверкания глаз.

– Ладно-ладно, – рассмеявшись, Патрик поднял руки в сдающемся жесте. – Так что скажешь? Ты понравилась мне с первого взгляда. Еще там, на Земле, с луком в руке. У меня было ощущение, что я человек, что ты выстрелила мне прямо в сердце, и я уже не могу сдвинуться с места, куда-то уйти или улететь… Ой, ладно. Я несу пафосную чушь.

Патрик смущенно отмахнулся. Но по глазам было видно, что он говорил от души. Искренне. Все, что чувствовал. Вот только Алана пока не могла понять, что чувствует она сама. Тело откликалось на касания Патрика, на его поцелуи, а сердце… было так страшно довериться! Тем более, что знакомы так мало. Алана никогда не испытывала рядом с ним взрыва эмоций. Только… сегодня. Разве это любовь, если не с первого взгляда, если планеты не сходят с орбит от того, каким разрядом прошило при первой встрече?!

– Я… мне нужно подумать… – осторожно сказала Алана. – Я не уверена, что сейчас могу дать правильный ответ…

Она искала слова, чтобы отказать. А Патрик понял все и так. Он грустно опустил взгляд.

– Правильный? – по губам скользнула невеселая улыбка. – Разве в чувствах бывают правильные и неправильные ответы?

– Не знаю. Для меня все это… внове, – Алана поджала губы, чувствуя себя полной дурой со своей беспросветной неопытностью в вопросах чувств. – Понимаешь?

«Но я ведь не могла согласиться! – Алана отчаянно чувствовала себя виноватой. – Я же относилась к нему все время просто по-дружески, остальное – это были лишь реакции тела. А значит, так я не сниму проклятье. И сойду с ума. А Патрик… Патрик же влюбился. Ему будет больно потерять меня, только-только обретя. Как я могу так поступить с ним? Да и вообще, что он нашел во мне?! Я сама не знаю, за что себя любить!»

Патрика с трудом улыбнулся, выдавив легкомысленный тон:

– Ну, тогда буду ждать этот твой правильный ответ. Постарайся, чтобы он был положительным.

Утром Алана полетела в человеческий мир. Захотелось погрузиться в задание, чтобы не думать о Патрике. О его сладких поцелуях, искренних словах, трогающих до глубины души. Алана так боялась разбить ему сердце… тем, что обречена на безумие, если не влюбится по-настоящему. А если то, что с Патриком, – это влюбленность, то уже должно было что-то произойти! Вспышка магии или что-то подобное, что сопутствует снятию проклятия! А раз нет… значит, и не любовь. Алана вздохнула. Прилетев к дому Юрия, она прошла сквозь дверь. Со второго этажа донесся его голос, полный эмоций.

Алана тихо поднялась по лестнице. Нектар невидимости давал возможность оставаться незамеченной, но шуметь не стоило. Хотя вряд ли кто-то сейчас обратил бы на нее внимание. Юрий расхаживал по комнате, которая еще недавно была супружеской спальней. Мужчина что-то высказывал, сжимая мобильный телефон.

Алана замерла в дверном проеме. Юрий, в очередной раз повернувшись, направился к ней. Хотя, конечно же, не увидел.

Алана изумленно уставилась на его грудь. Черная стрела почти рассеялась. А рядом с ней засверкала новая. Белая. А ведь, когда Алана впервые увидела Юрия и Тоню, в их душах уже не было стрел. Это значило одно: любовь сменилась привычкой. Получается, кто-то выстрелил в него снова? Насыщенная у человека личная жизнь, ничего не скажешь!

– Да, я ошибся и очень виноват перед тобой! Я думал: любовь, а ей… ей только деньги и были важны! Как ты и говорила… – раскаиваясь, вздохнул Юрий. – А ты любила меня, по-настоящему любила… Да, я совершил ошибку, да, был неправ! Но дай мне шанс, прошу! Прости меня! Прошу, Тоня! Я только сейчас понял, как люблю тебя!

Губы Аланы дрогнули в улыбке. Счастливой и яркой. Значит, какой-то белокрылый купидон вновь подарил супругам любовь. Не сомневаясь ни секунды, Алана твердо решила, что не будет соперничать с ним. Пусть темная любовь к Жене станет лишь воспоминанием, которое научит Юрия ценить жену. Черная стрела почти рассеялась. Она больше не тревожила его.

В глазах Юрия был страх. Страх, что Тоня не простит. Вот только Алана чувствовала: все наладится. В еще одной истории любви будет счастливый конец.

Вот только… что насчет истории самой Аланы? На душе стало горько. У самой-то любви так и нет. И даже зарождающаяся привязанность, тепло к Патрику – все это обречено. Ведь проклятие действовало слишком быстро. От мысли об этом на глаза навернулись слезы.

Зов пробудился мгновенно. Он наполнил реальность снаружи, зазвенел в голове.

Все мысли мигом растворились. Ударили крылья по воздуху. От этого с прикроватной тумбочки слетел какой-то листок. Юрий, нахмурившись, посмотрел в сторону Аланы, но так и не смог ее увидеть.

Она вылетела в дверной проем. По коридору, к лестнице, вниз, пролетая над ступеньками. Быстрее, быстрее… Зов требовал поспешить, и ослушаться Алана не смела.

Она подлетела к входной двери. На лету выхватила пузырек с мшисто-зеленой жидкостью. Хорошо, хоть это сообразила, иначе влетела бы лбом в дверь на полном ходу. А так горлышко пузырька уронило каплю на ладонь. Алана выставила руку вперед, и тело нырнуло сквозь дверь.

Стоило оказаться снаружи и ринуться ввысь, как город показался крохотным, игрушечным. Алана бросилась прочь от него. Она быстро оказалась над пустошью, укрытой снегом.

Зов звенел отовсюду, сжимая коконом и извиваясь внутри. Алана замерла, прислушиваясь. Непонимающе тряхнув головой, она метнулась обратно. Затем снова остановилась. Медленные взмахи крыльев поддержали в высоте. Алана заметалась взглядом по сторонам. Она не знала, куда лететь. Потерянная, паникующая, чувствующая себя марионеткой на сотне ниточек. И каждая дергала в разную сторону, словно кукловод решил поиздеваться, запутать.

Зов, казалось, переливался смехом. Жестоким. Безжалостным.

Так и приходило безумие. Предчувствие любви заставляло купидона ее искать. А любви не было. Нигде. И купидон метался в одержимом поиске, пока усталость не вырывала силы из крыльев или пока он не залетал куда-нибудь, откуда уже не мог вернуться.

Алана осознавала это невероятно ясно, но зов был сильнее. Она не могла бороться с проклятием. Оно оказалось сильнее нее.

Крылья терзали холодный воздух. Разум приказывал телу остановиться, но оно упрямо рвалось на зов. Алане удавалось задержать себя буквально на секунды. Она не управляла собой. Ветер трепал волосы, хлестал по щекам. От отчаянья все вокруг туманилось от слез.

«Нет, нет, нет, пожалуйста! Я должна остановиться! Пусть это прекратиться! Я же не виновата, что не успела найти любовь» – в панике думала Алана, но тело ей абсолютно не подчинялось.

Алана не любила Патрика. Она не умела любить.

«Что ж, хотя бы у Юрия и Тони все хорошо… Темная страсть помогла ему все осознать и вернуть светлое чувство к жене», – отстраненно пронеслось в голове.

Тут же вспомнился голос Патрика: «Может, несчастная любовь станет для нее важным жизненным уроком».

Выходит, темная любовь всегда была нужна людям?

Получается, Алана им помогала? А значит, приносила пользу, пусть и своеобразную? Была не лишним элементом во всей этой красивой картинке мира купидонов, а нужным кусочком пазла? Просто не все это понимали. Зато теперь поняла сама Алана.

Зов схлынул. Она остановилась, зависнув в воздухе.

– Неужели все закончилось? – прошептала Алана, сама не веря, что проклятие отпустило.

От волнения слезы с новой силой хлынули по щекам. Алана поспешно вытерла лицо ладонями. Остатки страха выплеснулись, и она посмотрела вниз. Там расстилался человеческий мир. В нем было столько одиноких людей, столько работы!

И отныне Алана любила свою работу, свой цвет крыльев! И человеческий мир, который сейчас казался ледяной сказкой, – тоже, ведь он давал проявить себя! И мир купидонов с его садами Стрел и замками-академиями!

И себя.

Несмотря на то, что у Аланы не было родных и семьи – впрочем, как и у всех остальных купидонов, которые не знали своей родни. Несмотря на то, что ее ненавидели другие купидоны-студенты. Несмотря на то, что недолюбливали преподаватели. Несмотря на то, что черных стрел – точнее, их последствий – боялись люди.

Алана любила себя. Теперь да. Ведь она знала, что полезна, что нужна.

Яркая вспышка озарила все вокруг, и предчувствие любви – серебристая звездочка под кожей – рассеялось. Проклятие исчезло. Улыбка осветила лицо. Алана любила. Любила Ронни, свою работу, человеческий мир и мир купидонов, себя и жизнь! Хотелось повторять это снова и снова, светясь от счастья!

А вот теперь можно было подумать над словами Патрика.

Вернувшись в свой мир, Алана первым делом полетела в замок, где жил Патрик. Он любил проводить время на крыше. Вот и сейчас взгляд сразу заметил его фигуру среди башен. Патрик протягивал ладонь с каким-то лакомством, и на нее доверчиво садились крохотные птички, напоминающие колибри.

Алана подлетела ближе. Она стала на крышу, неуверенно переплетя пальцы.

– Привет, – прозвучало тихо и сдавленно.

Птички упорхнули, и Патрик повернулся к Алане. Он собрался что-то сказать, но в этот момент она сама шагнула вперед. И крепко-крепко обняла, пряча лицо на его груди.

– Эй, ты чего? – немного заволновался Патрика.

Он нежно погладил Алану по волосам. Это прикосновение отозвалось приятными мурашками. Закрыв глаза, она глухо сказала:

– Спасибо тебе.

– Да что случилось? – не понял Патрика.

Он взял за плечи, отстраняя, заглядывая в глаза.

– Ты дал мне понять, что я тоже приношу пользу. И проклятие… его больше нет… понимаешь, я просто… – сбивчиво от эмоций начала Алана.

– Так, давай обо всем по порядку, – строго сказал Патрик. – Какое проклятие? О чем ты, вообще, говоришь?

Они сели на край крыши. Алана начала свой рассказ. О проклятии и о том, как сильно боялась, что обречена, что скоро оно сведет ее с ума. А когда история подошла к концу, она посмотрела на Патрика.

– Я не могла поверить в то, что нравлюсь тебе, – губы пересохли от волнения, и Алана коротко их облизнула. – Потому что сама себе не нравилась. А теперь…

Не хватило смелости закончить. Взгляд скользнул куда-то в сторону, но Патрик поймал за подбородок, заставляя снова взглянуть в глаза.

– А теперь важен другой вопрос, – в голосе появились бархатистые чарующие нотки. – Нравлюсь ли я тебе?

На щеках заиграли легкие ямочки. Патрик улыбнулся в ожидании ответа.

Смутившись, Алана кивнула. Ветер растрепал ее волосы, и она потянулась их поправить.

Патрика опередил. Он ласково отвел прядь ее волос за ухо. А потом подался вперед, чтобы накрыть губы нежным поцелуем. Алана же ответила на него, добавляя в свой список еще один пункт. Она любила Патрика. Хоть и не сразу это поняла.

Алана и Патрик замерли перед тяжелой дубовой дверью. Они держались за руки, как перепуганные дети, время от времени переглядываясь между собой. Еще бы! Даже выпускники-купидоны боялись визита к ректору. Ладно. Особенно выпускники, у которых шалости были уже не такими невинными, как подложить кнопку на стул.

– Зачем он мог захотеть меня видеть? – Патрик взволнованно перемялся с ноги на ногу.

– Понятия не имею, – Алана пожала плечами. – Я даже не знала, что он вызовет тебя к нам! Ведь ты учишься совсем в другой академии. Просто сказал передать письмо. Мол, лапки у него! Ты сам видел, как я удивилась, когда это оказалось приглашение к нему на беседу.

– Никогда еще не видел кота-ректора, – не выдержал и тихонько прыснул Патрик.

– Я все слышу! – недовольно мяукнуло из закрытого кабинета.

Алана вздрогнула, а ручка на двери ушла вниз, открываясь. Оказалось, господин Полмарк встал на задние лапы, вытянувшись во весь кошачий рост, чтобы ее открыть. Он кивнул усатой мордой себе за спину, приглашая студентов внутрь. Патрик пропустил Алану вперед, сам закрыл дверь. В то время, как Полмарк прошествовал мимо массивного стола. И вспрыгнул на свое кресло, на сиденье которого было набросано несколько объемных подушек. Это позволяло коту гордо восседать за столом, что он и сделал.

– Итак, я уже переговорил с Вашим ректором, Патрик, – начал Полмарк. – И он разрешил ненадолго забрать своего лучшего студента для особого задания. Дело в том, что из Высшего мира пришло необычное распоряжение… Земля – не единственный мир, населенный разумными существами, способными на любовь. Соответственно, и приносить ее нужно не только здесь. Правда, у других миров обычно свои «хранители любви». Где купидоны, где духи любви, где сами боги занимаются тем, что сводят влюбленные сердца вместе… Так вот, с одним из миров произошел сбой по документам. И теперь нам дали задание разобраться с теми одинокими сердцами, информация о которых была утеряна. Вы отправитесь на задание далеко отсюда. Вообще-то, это было сказано сделать мне. Но видите ли, у меня лапки. Так что это сделаете вы двое.

– Двое? – удивился Патрик. – Но ведь тогда получится любовный треугольник!

– В Высшем мире свои понятия, как лучше сплести человеческие судьбы, – с обреченным вздохом махнул лапой Полмарк. – Не то, чтобы я был согласен, что хороший левак укрепляет брак, но… Так решили наверху. Так что ты, Алана, берешь самую тоненькую черную стрелу, подталкиваешь на измену, а ты, Патрик, зарождаешь у мужа чувства к жене…

– Паршивый у них брак, если до этого их не было, – негромко хмыкнул Патрик.

– Там сложная история. Это… не совсем его жена.

– Что-о-о?! – выпалили Алана и Патрик в один голос.

– Это попаданка. Так называют душу из другого мира, попавшую в чужое тело. Вот эта девушка и оказалась в теле жены. И вы подстроите им такую историю, чтобы наверху с попкорном наблюдали! Ясно? И рот на замок, никому ни слова!

Алана и Патрик вздохнули, переглянувшись. Но пришлось кивнуть и согласиться. А через час Полмарк открыл портал в своем кабинете, который должен был на часик переместить купидонов в нужный мир.

Вскоре Алана и Патрик, невидимые человеческому взору, стояли неподалеку от тесной кладовки. Она находилась в старинном ателье, где шили пышные платья с корсетами. Ой, ладно. Сейчас там ничего не шили. Сейчас там, в кладовке, по воле черной стрелы хозяйка ателье совсем иначе ублажала некоего молодого аристократа по имени Александр.

– Прямо, как нашего препода зовут, – тихонько усмехнулась Алана.

– Только этот помоложе, – заметил Патрик. – О, смотри, а вот и женушка!

К кладовке пробиралась девушка с длинными темно-каштановыми волосами. Ее платье было собранным лентой под грудью, а дальше расходилось пышными складками. Они слегка скрывали живот, но все равно любой бы понял, что перед ним будущая мама. Причем, в ближайшем будущем.

В глазах Клэр, а так ее звали, виднелась растерянность, легкий испуг. Ведь в теле уже оказалась девушка из другого мира. И теперь она направилась на поиски мужа, о существовании которого только-только узнала из памяти своей новой тушки. Упс. А тут такой неприятный сюрприз.

Клэр ворвалась внутрь, застыв в дверях. Черная стрела, тоненькая, с иголку, растворилась буквально сразу. И хозяйка ателье ускакала прочь, на ходу поправляя смятые юбки. Александр же двинулся к жене, невозмутимо поправляя белоснежную рубашку, расстегнутую на груди.

– Я думал, ты выбираешь платья, дорогая, – промурлыкал он.

Высокий, стройный, со светло-рыжими волосами, мягкими, как шелк, Александр выглядел героем из исторического романа. Перед которым полагалось упасть в обморок от восторга всем дамам на любом балу! Но Клэр не попала под его чары. И резко замахнулась по щеке Александра.

– А я не думала, что ты платишь за них натурой! – обиженно выпалила она.

Александр схватил Клэр за руку, толкая к стене. Он захлопнул дверь кладовки, но разве это могло их уберечь? От двух белых стрел – точно нет! Они уже попали в их души. А значит, Клэр и Александру было суждено влюбиться. Хотя пока из кладовки донеслись только возмущенные голоса.

– Похоже, следя за историей этой парочки, в Высшем мире точно не соскучатся, – тихо рассмеялся Патрик. – А теперь прогуляемся немного, Алана? Время до обратного портала еще есть… Ты ведь никогда не гуляла по настоящему средневековому городу?

Конец