– Какие всё-таки мужики козлы! А твой так вообще козлинище! – стукнув рюмкой по стойке бара, заявляет Агата, и я с ней полностью согласна.

Разница между нами лишь в том, что моей новой знакомой хватило всего раз услышать рассказ о последних пяти лет моей жизни, чтобы понять, что Оливер – редкостный козлинище. А мне потребовалось застать своего любимого и единственного мужчину за изменой.

Кошмар!

Кажется, я никогда не вытравлю этот мерзкий кадр из своей памяти, а звуки стонов и хлёстких шлепков будут звучать в моих ушах снова и снова. До бесконечности.

Сегодня годовщина нашей с Оливером встречи. Мы познакомились пять лет назад и с тех пор не расставались. Он должен был забрать меня из нашего дома после работы, чтобы вместе отправиться на романтический ужин в ресторан. Однако я решила сделать Оливеру сюрприз, и сама приехала к нему в офис. Подумала, зачем ему из центра тащиться за мной в пригород, чтобы потом снова ехать в центр? Так сказать, хотела сэкономить его время и силы. Ведь он должен был быть очень уставшим после длинного рабочего дня.

Как же я ошибалась!

Сил у Оливера было хоть отбавляй, учитывая, с какой интенсивностью он вколачивался сзади в свою секретаршу, впечатанную грудью в его рабочий стол.

Сначала, когда я их только услышала из пустой приёмной, я подумала, что мне послышалось. Потом предположила, что я ошиблась этажом и нахожусь у дверей чужого офиса. Ведь мой Оливер не мог так со мной поступить. Он любил меня больше жизни. Заботился, оберегал, обеспечивал. Я была для него всем – так он мне всегда говорил.

Но на деле оказалось, что всем был только он для меня. Я же для Оливера не значила ровным счётом ничего, раз он настолько был поглощён процессом, что даже не услышал, как я приоткрыла дверь кабинета, а после убежала подальше от этого ужаса. А вишенкой на тортике было то, что после бурного секса с секретаршей он собирался как ни в чём не бывало пойти со мной в ресторан праздновать нашу годовщину. А он реально собирался. Оливер написал мне сообщение о том, что ждёт не дождётся нашей встречи и что выезжает из офиса и едет за мной. А когда я не ответила в течение минуты, как обычно, это делаю, начал названивать мне, но я отключила телефон. Не могла слышать его голос, не хотела. Это слишком больно. Невыносимо.

Сколько раз Оливер поступал так со мной? Сегодня же явно была не первая его измена, ведь эта секретарша работает у него почти два года. А сколько раз после предательства Оливер возвращался домой и преспокойно смотрел мне в глаза, пока с аппетитом поедал ужин, который я готовила для него несколько часов? Со сколькими женщинами он изменял мне все эти годы?

Все эти вопросы зудят в моей голове, раскалывая череп и сердце на части. Мне вновь становится трудно дышать, грудь сдавливает от невыносимой боли, а глаза наполняются слезами.

– Та-а-ак, подруга. Давай, ты не будешь опять распускать нюни из-за этого урода. Вся косметика поплывёт, а я ведь так старалась сделать из тебя конфетку, – произносит «подруга», хотя это слишком громкое слово для человека, с которым я познакомилась буквально три-четыре часа назад.

Агата увидела меня, ревущую и сидящую на бордюре тротуара в нескольких кварталах от офиса Оливера. Не помню, как добралась туда. Всё было как в тумане. И не знаю, как долго просидела на асфальте в элегантном платье от Dior.

В честь столь важного события я специально нарядилась скромно, но изящно, как любил Оливер. Убрала волосы в высокую причёску, надела некогда подаренное Оливером ожерелье и совсем немного подкрасила ресницы и губы, так как знала, что мой любимый мужчина предпочитает видеть меня без мейкапа. Я хотела порадовать его своим внешним видом и отлично провести этот знаменательный вечер, а в итоге проревела на улице неизвестно сколько времени. Одна. С разбитым сердцем. С полным отсутствием понимания, как мне теперь жить дальше.

Наверное, поэтому я и согласилась пойти с незнакомой девушкой в университетское общежитие, где она живёт в одной комнате с ещё двумя студентками. Домой я ни за что не собиралась возвращаться, а больше мне идти было некуда. Кроме Оливера, у меня никого нет. Ни родителей, ни братьев, ни сестёр, ни друзей. Говорю же: Оливер был всем моим миром, и он рухнул за секунду без возможности собраться воедино.

Дорогу до общаги и бесконечный монолог девушки я тоже не запомнила. Пришла в себя, только когда Агата выслушала мой слезливый рассказ, немного успокоила меня, отпоила чаем, а затем заявила, что мне срочно нужно отвлечься и повеселиться.

И где же ещё это делать, если не в ночном клубе?

Я пыталась отказаться, но Агата осталась непреклонной. А когда я опрометчиво выдала, что никогда в жизни не бывала в клубах, «подруга» обомлела и задалась целью затащить меня потанцевать, чего бы ей это ни стоило. И аргументы, что у меня нет ни настроения для веселья, ни подходящего наряда, ни денег не сработали на девушку.

Она и анекдоты мне начала рассказывать для поднятия настроения, и мейкап мне нанесла, и дала свои туфли с платьем. Хотя этот клочок ярко-розовой ткани, едва прикрывающий грудь и ягодицы, с натяжкой можно назвать платьем. Оливер убил бы меня, если бы я вышла в чём-то настолько вызывающем на улицу. Но так как с сегодняшнего дня его мнение потеряло для меня значимость, я всё-таки согласилась натянуть на себя это платьице. И пожалела об этом сразу же, как оказалась в душном, громком клубе, заполненном огромным количеством людей, бо́льшая часть из которой является сильной половиной человечества.

Я аж съёжилась от немалого количества внимания, обращённого в мой адрес. Постоянно одёргивала короткий подол платья и хотела уже развернуться и сбежать, но Агата не позволила. Она потребовала у меня успокоиться и расправить плечи. Заверила, что часто бывает в этом клубе и здесь нам ничего не угрожает. Почему я ей поверила? Не знаю. В моём нестабильном состоянии невозможно принимать верные решения, поэтому я опять сдалась и последовала за незнакомкой к бару, где она заказала целую бутылку текилы.

Откуда у обычной студентки деньги на такие необдуманные траты, как целая бутылка спиртного в довольно элитном ночном клубе? Этим вопросом я тоже не задалась. До третьего выпитого шота я вообще не могла думать ни о чём, кроме своего шлюховатого платья. После же мой наряд уже перестал казаться столь вопиющим и все мои мысли снова начали крутиться вокруг измены любимого. И даже немалое количество выпитой текилы, которую, к слову, я тоже сегодня пью впервые, не смогло изменить данный факт.

– Тебе нужно потрахаться, – вдруг на полном серьёзе выдаёт Агата, и кусок лимона едва не застревает у меня в горле.

– Что?

– Что-что? Тебе нужно найти классного мужика и потрахаться. Срочно. Клин клином же вышибают. Слышала об этом?

– Слышала, но я не буду этого делать.

– Почему нет? Твоему козлу, значит, можно трахать левых тёлок, а тебе нельзя получить удовольствие с другим мужчиной? К тому же, если я правильно тебя поняла, ты не собираешься его прощать и возвращаться к нему.

– Конечно не собираюсь, – уверенно подтверждаю я.

Как вообще можно простить нечто подобное? Он же меня словно в грязи обвалял. В душу плюнул. Заставил почувствовать себя ничтожеством. И напрочь уничтожил моё доверие к нему.

– Ну вот. Тогда вообще не вижу причин, почему тебе не стоит подцепить какого-нибудь красавчика и потрахаться от души. Это поможет. Вот увидишь. Мне когда-то помогло.

– Поверю на слово, но я так не смогу. Мысль о том, что меня будет касаться кто-то, кроме Оливера, вызывает отвращение.

– Мысли – это одно, а на деле всё может оказаться по-другому. Ты же никогда не узнаешь, если не попробуешь. Плюс ты сама говорила, что твой козлина был у тебя первым и единственным.

– Да, это так.

– Ну вот. Разве тебе никогда не было интересно узнать, каково это – заниматься сексом с другим мужчиной?

– Нет.

И я не вру. С Оливером я никогда не думала о других мужчинах. Он был для меня самым лучшим. К тому же я всегда спокойно относилась к сексу. Не в том смысле, что я к нему равнодушна. Нет. Мне нравится сам процесс, но я никогда не понимала почему вокруг секса столько шума и восторгов.

– Ну и дурочка, – Агата откидывает свои курчавые рыжие волосы за спину. – Ты многое теряешь, Диана. В мире столько шикарных мужчин, и, нам, свободным красивым девушкам, просто грех не испробовать хотя бы малую часть из них. А тебе – так особенно нужно насладиться всеми прелестями свободы. Ты же и так уже просрала пять лет с мерзавцем, который мало того, что изменял тебе, так ещё и взял под контроль всю твою жизнь. Это же кошмар!

– Он не взял под контроль всю мою жизнь.

– Да что ты говоришь? А я после твоего рассказа сделала вывод, что ты и шага не делаешь без разрешения своего драгоценного Оливера, но да ладно. Не буду сейчас с тобой спорить. Это бессмысленно. Просто надеюсь, что ты прислушаешься к моему совету. Ты хорошая девчонка. Я это сразу поняла. Да ещё и настоящая секс-бомба, но почему-то совсем не замечаешь этого. По ходу, твой мудак ещё и самооценку тебе испортил, поэтому я ещё больше не хочу, чтобы ты страдала из-за него.

– Спасибо большое, но, думаю, я как-нибудь переживу это без помощи секса с незнакомцем.

– Как хочешь. Моё дело предложить. А теперь пей, и пошли танцевать. Мы и так с тобой слишком долго засиделись, – Агата ещё раз наполняет шоты текилой и подталкивает один ко мне. – За нас, красавиц!

Мы чокаемся, и я послушно опустошаю очередную рюмку, хотя в глазах и без того неслабо кружится. Я уже уяснила, что Агата не принимает слово «нет». Легче выпить, чем снова вступать с ней в дебаты, которые закончатся её победой.

Взяв свой клатч со столешницы, я встаю на ноги и понимаю, что опьянела куда сильнее, чем мне казалось, пока я сидела на барном стуле. А когда мы минуем столпотворение и оказываемся на танцполе, я ещё больше теряю связь с реальностью.

И знаете… это очень приятно и ново. Никогда прежде не ощущала такой лёгкости в теле. Оно само начинает двигаться в такт музыке, а из головы вылетают все намёки на смущение.

Разноцветные огни и лазерные лучи пестрят перед взором, громкие биты пульсируют в венах, заряжая энергией. Я наконец забываю про то, что моя привычная жизнь разрушилась сегодня в одночасье, и растворяюсь в танце. Не думаю ни об Оливере, ни о том, пялится ли кто-то на мою открытую спину, полуголый зад или глубокое декольте. Мне всё по барабану. Я улыбаюсь. Верчусь. Двигаю бёдрами. Вскидываю руки вверх. И даже скачу как заведённый зайчик, больше не чувствуя дискомфорта от туфель на высоченных шпильках.

Не знаю, как долго я танцую. Песни сменяются, мир растворяется, время перестаёт иметь значение. Лишь сильному зову природы в какой-то момент удаётся вернуть меня в реальность.

Хочу сказать Агате, что мне нужно пописать, но, когда с трудом нахожу её в паре метров от меня, страстно целующейся с каким-то парнем, понимаю, что моя реплика о туалете будет совсем некстати.

Решаю добраться до нужного места в одиночку и быстро вернуться к Агате, чтобы, не дай бог, не потерять её. Проталкиваюсь сквозь танцующую толпу и осматриваюсь по сторонам. Вроде бы я видела уборную где-то недалеко от входа в клуб. Туда и двигаюсь. Правда, быстро это сделать не получается. После танцев меня совсем развезло. Тело перестаёт слушаться, ноги подкашиваются, картинка перед взором двоится. Толком ничего не вижу вокруг. Слишком много незнакомых лиц. Слишком мало воздуха и света. Чтобы не рухнуть от усилившегося головокружения, мне приходится нащупать стеночку и двигаться вдоль неё в сторону выхода.

Шажок, второй, третий… Прекрасно. Всё получается. Нужно продолжать в том же духе. Однако стоит мне сделать ещё пару шагов, как стена, за которую я всё это время придерживалась, вдруг исчезает.

Я не была готова к такому повороту событий, поэтому тут же теряю равновесие и начинаю лететь вперёд. Без возможности ухватиться хоть за что-либо.

Полёт длится всего две-три секунды, а перед глазами будто вся жизнь пролетает. Я даже успеваю подумать, что было бы здорово, если бы меня сейчас, как героиню из фильма, спас от падения какой-нибудь джентльмен. Но увы. Я не в фильме. И никто меня не спасает. Я падаю на колени, но не чувствую боли, руками опираюсь о нечто твёрдое, а лицом мажу обо что-то тёплое и определённое живое.

– Ну нифига ж себе!

– Во даёт!

– Фееричное падение!

– Я бы сказал: самое меткое из всех, что я видел!

Сквозь бешеный шум в ушах я слышу восторженные мужские возгласы, и страх стремительной волной пролетает по всем системам организма.

Открываю глаза и в первый миг не понимаю, чему, собственно, все так восторгаются, вместо того чтобы помочь девушке встать? Бегло оглядываюсь по сторонам и вижу компанию из нескольких друзей, а затем поднимаю мутный взгляд вверх, на сидящего в кресле мужчину, и до моего пьяного мозга доходит, что я только что натворила.

Я свалилась не просто на пол, а рядом со столом прямо между раздвинутых ног незнакомца, по паху которого несколько секунд назад проехалась щекой. А сейчас продолжаю стоять перед ним на коленях так, что между моим носом и его ширинкой от силы пара сантиметров.

– А ты шустрая. Сразу к делу переходишь, – низкий голос пролетает мурашками по позвоночнику, насмешливый взгляд словно огнём опаляет мои щёки, шею и всю зону декольте.

И этот наглец лишь усложняет мне задачу справиться со смущением, задерживая своё внимание на моей груди. На секунду, две, три… затем на миг тормозит на моих округлившихся губах и возвращает порочный взор к моим глазам:

– Мне нравится. Можешь приступать к работе, куколка.

Влетаю в злосчастный туалет как ошпаренная. Хотя почему «как»? Кажется, всё моё тело окатили кипятком. Причём изнутри и снаружи. Кожа горит, щёки пылают, а сердце работает как мотор спорткара.

Я думала, ничто не сможет затмить застрявший в мозгу эпизод измены Оливера, но надо же: этому нахалу удалось мне «помочь».

«Можешь приступать к работе, куколка» – на повторе гудят эти насмешливые слова, а перед глазами пестрит картина, как длинные мужские пальцы тянутся к ремню на джинсах и расстёгивают его.

Я просто в шоке! И это мягко сказано.

Что за невоспитанный мудак? И о чём он вообще думал, когда делал это? Он правда решил, что я буду делать ему минет на глазах у всего клуба? Или что я, в принципе, буду делать ему минет?

С ума сойти. Ну и мужчины в наше время пошли. Я с подобным безобразием никогда ещё не сталкивалась. Хотя как и когда мне было это сделать, если я никуда без Оливера не ходила? Одна я посещала только продуктовый магазин, библиотеку, салон красоты и фитнес-клуб, предназначенный исключительно для женщин.

Все пять прожитых лет с Оливером меня никто не обижал, не оскорблял, и я ни разу не попадала в нелепые ситуации.

А что я имею сейчас? Прошло всего несколько часов в статусе свободной девушки, а я уже успела напиться, упасть перед группой мужчин и впечататься лицом в член одного из них. Я ничего не забыла? Ах, да! Ещё я позволила Агате разодеть себя как девушку лёгкого поведения.

Опершись руками о раковину, я бросаю взгляд в зеркало и даже не удивляюсь, почему этот мужик назвал меня куколкой и решил, что я ему с лёту отсосу. Я в самом деле вылитая Барби. Только не детская версия, а с пометкой 18+.

Пьяные глаза блестят, светлые волосы растрёпаны, красная помада чуть размазалась, а на лице настолько яркий макияж, что я едва узнаю себя. Грудь почти выпрыгивает из глубокого выреза платья, а чёртов подол опять задрался. В сто тысячный раз опускаю его ниже и вспоминаю, ради чего, собственно, отправилась в это головокружительное путешествие до дамской комнаты.

Справляю нужду, мою руки и протираю салфетками вспотевшее лицо, к чертям смывая с себя тональник. Так… Вид по-прежнему шлюховатый, но вроде бы я стала чуть трезвее и немного успокоилась. Теперь нужно срочно найти Агату и сказать ей, что пора отсюда убираться. На первый раз хватит с меня плясок и пьяного веселья.

Хочу взять свою сумочку и лишь тогда соображаю, что в туалет я пришла уже без неё. Сжимаю пальцами виски и начинаю прокручивать в памяти все события в клубе. Танцевала я ещё с сумочкой, шла до туалета тоже с ней, а потом… Чёрт! Видимо, я уронила клатч во время падения, и она до сих пор валяется где-то под столом тех мужчин.

Ведь я как увидела, что мужик собирается раскрыть ширинку, так сразу вскочила и дала дёру. Мыслей о сумке в помине не было. Куда уж там? Я хотела поскорее сбежать от этого позора. И плевать мне было, что в клатче лежит вся моя новая жизнь: кредитная карточка с мизерным балансом, ключи от дома, в котором я больше ни за что не стану жить, ID-карта и айфон.

Не густо, но это всё, что у меня есть. А значит – хочу я того или нет, но мне придётся вернуться к той пьяной компашке, чтобы отыскать свои вещи.

Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, а затем заставляю себя выйти из уборной, в которую тут же влетает следующая девушка.

– Я думала, ты там заснула, – недовольно бурчит она, и я извиняюсь, но в ответ зарабатываю ругань и громкий хлопок двери прямо перед моим носом.

Но ладно. Не буду принимать близко к сердцу. Видимо, ей сильно припёрло.

Разворачиваюсь, чтобы добраться до нужного стола, однако и двух шагов не успеваю сделать, как замечаю того самого наглеца, с пахом которого уже имела честь познакомиться.

Мужчина стоит, расслабленно прислонившись спиной к стене коридора, и медленно осматривает меня с головы до пят, дольше положенного изучая мои ноги и грудь. Гораздо дольше! Чем снова начинает меня раздражать.

Я ему что, кусок мяса на базаре, к которому он сейчас так скрупулёзно приглядывается перед покупкой? Оливер никогда не смотрел на меня так потребительски и… словно раздевая глазами.

Вереница мурашек пролетает по позвоночнику, и я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. Тихо выдыхаю, а затем заставляю себя отмереть, чтобы в темпе пройти мимо мужчины, однако он явно не намерен так просто меня отпускать.

– Стоять, – произносит и отталкивается от стены.

Один размашистый шаг – и вот он уже преграждает мне дорогу, заслоняя своим телом весь обзор. Мамочки! Да он огромен! Прям, очень. Пока он сидел, я не сумела этого понять. Да и ситуация не располагала для изучения его габаритов, но сейчас… Кажется, мужчина заполняет собой всё пространство коридора. Он как две меня. Минимум. И ростом под два метра, если не больше. Широкоплечий, крупный, подкаченный. Очертания его бицепсов чётко видны сквозь ткань чёрной майки поло с расстёгнутыми пуговицами на горле. Данный факт открывает мне вид на треугольник между ключицами и часть татуировки.

Это безумие, но я ловлю себя на шальной мысли, что хочу увидеть, что скрывается за майкой дальше? Аж пальцы ни с того ни с сего начинают зудеть от желания забраться под ткань и ощупать каждый сантиметр мужского тела. Сглатываю и переступаю с ноги на ногу, ощущая странное тепло внизу живота, а сразу после краснею до корней волос, потому что осознаю, что слишком долго пялюсь на него. И мужчина это прекрасно видит. Ухмыляется. В плутоватых глазах загорается нечто, что усиливает неуместное напряжение между бёдер. Так! Всё. Мне нужно поскорее завершать наши молчаливые гляделки.

– Дайте пройти, – требую я и даже удивляюсь твёрдости своего голоса.

– И куда ты собралась? – незнакомец склоняет голову набок и прищуривается, словно хитрый лис.

– Во-первых, вас это не касается. А, во-вторых, не помню, чтобы мы переходили на ты.

Мой ответ вызывает у мужчины смех. Хрипловатый и проявляющий на правой щеке очаровательную ямочку.

Очаровательную? Я правда так подумала? Чёрт! Мне точно нужно быстрее трезветь.

– Мне кажется, не совсем уместно выкать друг другу после нашей феноменальной первой встречи. Должен признать: ты меня удивила. Так со мной девушки ещё не знакомились.

– Я и не собиралась знакомиться с вами. Просто упала, а вы со своими дружками даже не помогли мне встать. Вроде взрослые мужчины, а повели себя как дети. Да ещё и воспитания ноль. Так что повторяю: дайте пройти. Находиться с вами рядом мне неприятно.

– Да что ты говоришь?

Ещё одна ухмылка. Хитрый взгляд. А затем моё сердце делает кульбит, прежде чем забиться в грудной клетке с удвоенной скоростью. Я ничего сообразить не успеваю, как оказываюсь плотно прижата к стене мужским телом. Вот так быстро и легко. За секунду. Незнакомцу даже силы прикладывать не пришлось. Он всего лишь обхватил своими крупными руками мою талию и переместил меня, словно я вешу грамм.

Терпкий мужской запах тут же забирается в ноздри, жар чужого тела за секунду нагревает меня до состояния расплавленного олова, и я лишаюсь возможности сопротивляться, даже не успев начать. А когда ощущаю нечто твёрдое… очень-очень твёрдое и крепко прижатое к моему животу, из горла вырывается судорожный выдох, а во рту наступает засуха. Поднимаю взгляд на мужчину и облизываю губы. Да-да. Я действительно это делаю. Но это непроизвольный жест. Неподвластный мне. И он с потрохами выдаёт мои истинные реакции на незнакомца.

– Думаю, мы разобрались с тем, что физически я тебе очень даже приятен, – удовлетворённо произносит он, проводя большим пальцем по моей щеке, и я задерживаю дыхание. – А насчёт моего воспитания… Согласен. Я далеко не джентльмен, однако уверяю тебя: моих манер хватило бы, чтобы помочь тебе подняться с пола, если бы ты не убежала как умалишённая.

– А как иначе я могла поступить, если вы начали раздеваться прямо перед моим носом?

– Ключевое слово – начал, но не разделся же. Или ты всерьёз подумала, что я позволю тебе сосать на глазах у моих друзей? Знаешь ли, я тот ещё стесняшка. Подобными шалостями на публике не занимаюсь.

Я не сдерживаюсь от усмешки.

– Как-то слабо верится.

И ответная порочная ухмылка мужчины ещё больше убеждает, что получить минет на публике для него, как слопать кексик на завтрак.

– Я так и думала, – сдавленно произношу я и в желании освободиться начинаю ёрзать между стеной и горячим мужским корпусом, чем добиваюсь лишь нового прилива возбуждения, концентрирующегося пульсацией между моих ног.

Боже! Да что же со мной такое? Мне же должно быть мерзко, разве нет? Да! Ещё совсем недавно, разговаривая с Агатой у барной стойки, я даже думать не могла о прикосновениях другого мужчины. А сейчас стою, прижатая к незнакомцу, позволяю ему водить пальцем по моей скуле и дрожу от прицела его жадных глаз, устремлённых на мои заострённые соски, проступающие сквозь розовую ткань платья. Лифчик же Агата тоже заставила меня снять, заверив, что моя грудь и без поддержки стоит как надо. И судя по тому, как мужчина пожирает её глазами, Агата мне не соврала.

Он реально начинает напоминать мне зверя. Голодного. Дикого. Первобытного. Будто впервые женскую грудь видит. И это… страшно как-то. К такому взгляду я тоже не привыкла. Оливер никогда… Дьявол!

Оливер, Оливер, Оливер!

В голове один сплошной Оливер. Нужно прекращать это. Сколько можно возвращаться к мыслям о нём? Это невыносимо!

– Поехали со мной, – вдруг произносит мужчина, вернув потемневший взгляд к моему лицу.

– С вами? – оторопев, бубню тихо, задушенно.

– Да.

– Куда?

– Ко мне.

– Зачем?

– Трахаться.

Его честность окрашивает моё лицо в цвет варёного рака и словно заряжает молотком под дых. Я едва не давлюсь изумлённым охом.

– А вы прямолинейный.

– Не люблю тратить время на никому не нужный трёп. Всё же и так ясно.

– Да? И что же вам ясно?

– Я хочу тебя, ты – меня. Что ещё нужно, чтобы круто провести время вместе?

Действительно. Этому мужчине ничего больше не нужно. А мне? Разве мне нужно?

«Тебе нужно найти классного мужика и потрахаться. Срочно. Клин клином же вышибают. Слышала об этом?»

В охмелевшем сознании всплывают недавние слова Агаты. И теперь они не кажутся мне столь абсурдными и недопустимыми.

В конце концов, она права. Я – свободная девушка. Преданная. Обманутая. Растоптанная. Одинокая. И мне до жути хочется забыть об этом. Хотя бы ненадолго. И сейчас, находясь в компании этого наглого, но нужно отметить, впечатляющего мужчины вся горечь и боль уходят на второй план. Совсем немного. Но всё же. Возможно, после ночи с ним мне в самом деле станет легче?

Не знаю. И я никогда не узнаю, если не рискну и не попробую.

– Поехали, – на выдохе отвечаю я, и мужчина расплывается в довольной улыбке. – Только сначала мне нужно найти свою подругу и сумочку.

– Не нужно.

Вопросительно вскидываю брови.

– Я уже сказал твоей подруге, что ты уйдёшь со мной, а твоя сумка уже лежит в моей машине.

Раскрываю рот в изумлении. Добрая порция страха тоже не заставляет себя ждать. Сердце стучит как заведённое, а на языке вертятся множество вопросов, однако ни один из них мне так и не удаётся задать. Мужчина прислоняет большой палец к моим губам, мол, чтобы я сейчас помолчала, и проводит медленную линию от одного уголка рта до другого, пристально глядя мне в глаза.

– Я же сказал: мне с самого начала всё было ясно, Диана.

Двухминутный путь до чёрного внедорожника проходит как в трансе. Я спешно переставляю ноги, звонко стуча каблуками по асфальту, и крепко держусь за мужское предплечье, чтобы снова не упасть. Лишь хлопок автомобильной дверцы приводит меня в чувство и возвращает мне способность разговаривать.

– Вы что, следили за мной? – выбрасываю вопрос сразу, как мужчина занимает водительское сиденье.

– Следят сталкеры, Диана.

– А вы не такой?

– Нет.

– Как я могу быть в этом уверена?

Как и в том, что он не маньяк и не насильник.

– Никак. Но раз ты уже села в мою машину, тебе просто нужно мне довериться, – произносит он, прожигая меня взглядом синих глаз, и блокирует двери автомобиля. Я сглатываю. Он усмехается. – Да расслабься ты. Не следил я за тобой. Честно. Просто заметил тебя с твоей рыжей подругой на танцполе среди толпы. Уж очень вы выделялись в своих ярких платьях. Особенно ты, когда прыгала во время своих зажигательных танцев, – ухмыльнувшись, мужчина спускает взгляд к моей груди, вынуждая соски заостриться, а кожу – покрыться румянцем.

– А имя моё откуда знаете? – скрещиваю руки на груди, обламывая наглецу кайф. – Агата сказала?

– Агате было не до разговоров. Её рот был занят чужим языком.

– Тогда откуда?

– Прочитал в твоей ID-карте.

– Вы копались в моей сумочке?

– Копался, – преспокойно отвечает он и заводит машину.

– Вы считаете это нормально – без спроса трогать чужие вещи?

– Я бы спросил, но ты же убежала от меня как от огня.

Я не нахожу, что ответить. Просто поджимаю губы от недовольства и перевожу взгляд на лобовое стекло, замечая, что мы уже выезжаем на проезжую часть.

– Ещё вопросы будут?

– Будут.

– Валяй.

– Где моя сумочка?

Не оборачиваясь, мужчина тянется рукой до заднего сиденья, и через пару секунд на моих коленях оказывается потерянный клатч. Быстро открываю его, проверяю содержимое и выдыхаю с облегчением. Всё на месте. Он ничего не украл.

– Было бы там что красть, – ещё одна усмешка летим в мою сторону.

– Вы читаете мысли?

– У тебя на лбу всё написано.

Я перевожу изучающий взгляд на незнакомца, невольно отмечая, что он совсем непохож на Оливера.

Мой парень… точнее, уже бывший парень брюнет с карими глазами, немного курчавыми волосами, пухлыми губами и крупным носом, который нисколько не портит его привлекательную внешность. А у этого незнакомца русые волосы, коротко подстриженные по бокам, а сверху длиннее и слегка растрёпанные. Синие или голубые глаза – при тёмном освещении непонятно. Острые черты лица, тонкие, но притягательные губы, и волевой подбородок. Одет мужчина вроде бы обычно – это я сумела разглядеть ещё в клубе, но, судя по люксовому автомобилю и швейцарских часах на запястье, он не бедствует и совсем не смахивает на вора.

– Оценила? Успокоилась?

– Да, – киваю и от неловкости прикусываю губу.

– Опрос окончен?

– Нет. Как вас зовут?

– Логан.

– Приятно познакомиться, Логан, – вежливо произношу я, а он почему-то начинает посмеиваться.

– Взаимно, Диана.

– Вы пили?

– Пил.

– Тогда почему сели за руль? Хотите нас убить?

– Разумеется, нет. У меня на тебя сегодня другие планы, – он окидывает меня многозначительным взглядом, посылая очередную волну жара к лицу. – Я выпил всего одну порцию виски. Для меня это то же самое, что не выпить ничего. Так что можешь быть спокойна. Твоя жизнь в безопасности.

Я нервно усмехаюсь.

Да уж. В безопасности. Моя жизнь… Или лучше сказать – чистый лист. Без планов. Без денег. Без идей, как быть дальше. И без представлений, что меня ждёт впереди.

Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и тихо выдыхаю, пытаясь нормализовать сердцебиение и отогнать прочь подступающую порцию слёз. И надо же: у меня получается. Однако не благодаря размеренному дыханию, а из-за горячей ладони, внезапно уместившейся на мою ногу.

Вздрогнув, я разлепляю веки и устремляю вопросительный взгляд на мужчину.

– Это просто чтобы ты не заснула по пути, – поясняет он, продолжая смотреть вперёд, на дорогу, пока его крупные пальцы то властно сжимают мою ногу, то нежно пробегают по внутренней стороне бедра, всего в нескольких сантиметрах от кружевных трусиков.

Я бы и без его прикосновений ни за что не заснула бы. Уж слишком много эмоций кишит во мне. А сейчас так подавно ни о каком сне и речи быть не может. Чуть приглушившееся возбуждение с новой силой загорается в центре бёдер, учащая моё дыхание и выбивая из горла стон.

Вновь покраснев, я впиваюсь пальцами в кожаную обивку сиденья и вконец поражаюсь столь бурным реакциям своего тела. Со мной такого никогда не было. Ну, то есть я возбуждалась, конечно, но не так быстро и сильно. Словно похотливая кошка в период течки. Это алкоголь так на меня действует? Или это всё последствия пережитого стресса?

– У тебя, что ли, давно не было секса? – спрашивает мужчина, и теперь его низкий голос звучит сдавленно, хрипло.

– Нет. Был.

Причём буквально вчера, однако это уточнение я решаю придержать при себе и невольно выпускаю ещё один стон, когда пальцы незнакомца задевают клитор сквозь влажную ткань трусов.

– Ничего себе! Такая мокрая и отзывчивая. Да мне сегодня повезло куда больше, чем я думал.

Если до этого моё лицо просто горело, то после слов Логана возникает ощущение, что его облили серной кислотой. Я даже хочу прикрыть лицо ладонями, чтобы спрятать своё смущение, но лишь сильнее вцепляюсь пальцами в сиденье и сдвигаю ноги вместе, усложняя мужчине задачу касаться пальцами моей промежности.

– Раздвинь ноги.

Качаю головой.

– Диана, – он устремляет на меня долгий требовательный взор.

– Вы бы лучше на дорогу смотрели.

– Посмотрю, когда ты расслабишься.

И видя его серьёзное лицо, я понимаю, что мужчина не блефует. Он реально будет продолжать гнать, не глядя вперёд, пока я не сделаю то, что он хочет.

Вот же… шантажист. И нужно добавить: его шантаж срабатывает. Несмотря на ужасное положение вещей, я не хочу умирать, поэтому заставляю себя перебороть смущение и раздвигаю ноги шире, открывая Логану больше доступа к своей промежности.

Он довольно улыбается и наконец переводит взгляд на дорогу, а я не верю, что позволяю незнакомцу касаться своего интимного места и с каждой секундой всё больше наслаждаюсь этим. Чёрт! Его пальцы явно обладают какой-то магией. Каждое прикосновение прошибает током все нервные окончания. Каждое скольжение по клитору срывает блаженный стон с моих губ и выбивают из головы последние крупицы разума. С Оливером такого ни разу не было. И это не на шутку озадачивает.

– Ты нереально красивая, Диана, – сквозь морок удовольствия слышу хриплый мужской голос, и выдыхаю сквозь стон:

– Спасибо.

– Обычно такие девушки, как ты, отвечают «я знаю», – усмехается Логан, усиливая давление пальца на чувствительной точке.

Не понимаю, что он имеет в виду под словами «такие, как я», да и спросить не получается. Вместо вопроса изо рта вырывается череда тихих стонов. Нарастающий жар крадётся по позвоночнику, спускаясь к низу живота, где всё пульсирует и жаждет разрядки. И всего через пару минут мне кажется, что я реально её достигну, однако Логан вдруг убирает руку от раздразнённого клитора, и с моих губ слетает разочарованный стон.

Почему он остановился? Мне же было так приятно.

– Приехали, куколка. На выход, – отвечает он на мой невысказанный вопрос и тут же выбирается из салона.

Ничего себе! Так быстро? Мы проехали от силы пять-семь минут.

В голову влетает предположение, что Логан привёз меня в отель, но нет. Судя по череде жилых лофтов, возле которых мы припарковались, он привёз меня к себе домой.

Протяжно выдыхаю и, перед тем как тоже покинуть машину, поправляю подол платья и пытаюсь усмирить разыгравшиеся гормоны. Не выходит. Особенно, когда снова оказываюсь слишком близко к Логану. Он берёт меня за руку и уверенной походкой ведёт к парадной двери лофта. И в этот момент к моему возбуждению добавляется сильная нервозность.

Как всё пройдёт? Как начнётся? Я же никогда прежде не приезжала к незнакомому человеку домой с определённой целью. Я не знаю, как полагается действовать в таких ситуациях? Мне нужно ждать какого-то сигнала? Или проявлять инициативу самой? А, может, мы сначала поговорим? Хоть немного познакомимся? Или он попросит меня принять душ? Я, конечно, помылась в общежитии, но потом ведь долго танцевала. К тому же от меня наверняка сильно пахнет алкоголем. Вряд ли какому-то мужчине понравится такой запах. По крайней мере, Оливеру не нравился. Он всегда требовал меня помыться и почистить зубы даже после пары бокалов вина или шампанского, которые позволял мне пить только по праздникам и исключительно в его присутствии. Наверное, этот незнакомец тоже отправит меня в душ.

Так я думаю, когда робко вхожу в элитный двухэтажный лофт, просторное пространство которого пахнет тем же приятным терпким запахом мужского одеколона, что витал в салоне автомобиля. Однако моя догадка разлетается в пух и прах после хлопка закрывающейся за спиной двери.

Щелчок выключателя, загорается свет. Но чётко осмотреть интерьер помещения не удаётся. Как, впрочем, обернуться и сказать хоть слово. Логан вплотную подходит ко мне сзади, и я охаю, когда он одну руку собственнически укладывает на мой живот, прижимая намертво меня к своему торсу, а второй ныряет в мои волосы. Грубо. Резко. До боли сжимая пряди у корней. Тянет назад, вынуждая голову запрокинуться, и рисует языком влажный след от моих ключиц, по шее, подбородку и щеке. Этот жест настолько животный, пошлый и неожиданный, что я снова охаю и вздрагиваю. Весь воздух покидает лёгкие, низ живота простреливает обжигающей стрелой похоти.

– Вкусная, – мужчина удовлетворённо хрипит, опаляя кожу лица, а затем отпускает мои волосы и одним ловким движением расстёгивает молнию на платье.

Мгновение, розовая ткань падает к моим ногам, и я остаюсь стоять в одних туфлях и трусиках. Вот же блин! Что он вытворяет? Так быстро и резко. Я же сейчас сгорю от смущения. Однако… Уже в следующий миг понимаю, что горю от совсем других ощущений. Возбуждение с щепоткой страха пролетают огненными волнами с головы до ног, когда Логан накрывает ладонями мою грудь и сильно сжимает, толкаясь в мою поясницу напряжённым пахом.

– Своя, – шепчет он, усыпая лёгкими укусами мою шею, а я так кайфую, что не соображаю, о чём он говорит.

– Кто своя?

– Грудь.

– А-а… Да… Конечно.

– И волосы, – опять не спрашивает, а утверждает, повторно запуская пятерню в мои светлые пряди.

– У меня всё своё.

И это правда.

Я не считаю себя писаной красавицей, но никогда не думала о том, чтобы подкорректировать в себе что-то. Хотя если бы и захотела этого, Оливер бы не позволил. Ведь он даже запрещал мне сильно подстригать волосы, вот мне и приходилось много лет ходить как Рапунцель, невзирая на неудобство и огромную трату времени на мытьё своей густой гривы длиною до задницы.

– Обалденные, – он пропускает пальцы сквозь пряди, а затем разворачивает меня к себе лицом и касается рта. – И губы тоже? – а вот теперь мужчина спрашивает, надавливая подушечкой большого пальца на нижнюю губу.

Киваю. Под его пристальным прицелом говорить больше не в состоянии. Лицо горит, между ног пылает, кожа усыпается мурашками, соски заостряются. Логан стекает жадным взглядом к моей груди и выпускает воздух сквозь сжатые зубы. Черты его лица ещё больше заостряются, а в глазах загорается лютый голод. Мне аж страшно становится. Теперь по-настоящему страшно. И, по ходу, не зря.

– Да ты настоящая находка, Диана, – хищно ухмыльнувшись, проговаривает он. Резко сдавливает мои скулы пальцами и налетает на мои губы с поцелуем. Таким глубоким и бешеным, что из моей пьяной дурной башки не только мысли об Оливере улетучиваются. Не-е-ет. Что вы! Я напрочь забываю собственное имя.

Впиваюсь в пухлые губы куколки несдержанно, жадно, с налётом грубости. Как я люблю. Остервенело имею её рот, глубоко и пошло скольжу языком внутрь. Сладкие, медленные поцелуйчики не по моей части. Как, впрочем, и долгая болтовня с женщинами. Имя знаю – и этого уже для меня предостаточно, пусть и необязательно. Чего нельзя сказать о девчонке.

Судя по тому, как она сжимается, изумлённо выдыхает и раскрывает рот, не отвечая мне, а просто позволяя вылизывать её ротовую полость, Диана явно не привыкла к такому бешеному напору незнакомцев. Либо, в принципе, не привыкла к такому напору от кого бы то ни было. Хер поймёшь. Внешность у девчонки очень милая, реально кукольная, поведение скованное, словно ей некомфортно быть рядом с мужчиной, а вот образ как у матёрой шлюхи. Вырядилась так, что, в общем-то, могла выйти на улицу и голой. Её розовая тряпка всё равно ничего не скрывает и посыл для всех мужиков донесла как надо.

Я приметил красотку ещё до того, как она феерично пала передо мной ниц. Стоило мне увидеть её на танцполе, я сразу понял, что эта куколка явилась в клуб не для танцев и уж тем более не для поисков будущего мужа, а для того, чтобы быть как следует выебанной. А это именно то, что мне нужно, – завершить длинный рабочий день хорошим трахом с очередной девчонкой, которая, как и я, не ждёт от случайного знакомства ничего серьёзного.

Бегло скольжу руками по обалденной фигурке, сжимаю ладонями упругий зад и ещё глубже проталкиваю язык в женский рот, в ответ зарабатывая то ли стон, то ли скулёж. Не имеет значения. Главное – куколка наконец отмирает и начинает двигать языком. Как-то неумело, робко. Так же неуверенно обнимает меня за шею и зарывается пальцами в волосы, но чёрт… меня торкает. Конкретно. И без того твёрдый член напрягается ещё сильнее. Наверное, потому что я продолжаю сминать её офигенную попку и чувствую, как пышная грудь трётся об мой корпус.

Фигура у Барби реально пушка. Мои любимые песочные часы. Да ещё и мышцы в тонусе. Невооружённым глазом видно, что девчонка занимается спортом. А на ощупь она вообще улёт. Со вчерашней незнакомкой долго возиться не хотелось, а вот мять Диану перед сексом со всех сторон – чистейшее удовольствие. Особенно учитывая, что с каждой секундой она всё больше не против.

Сжимаю её попку, массирую, раздвигаю половинки, скольжу пальцами по тонкой ткани трусов, задевая тугую дырочку. Спешу? Возможно. Но уж очень хочется потрогать её везде. И я трогаю, ожидая, что девчонка начнёт сопротивляться наглому прикосновению, но нет. Возражений ноль. Прекрасно. Перспектива получить в табло исчезает, и я вдавливаю куколку в свой изнывающий стояк, а она с каждой секундой стонет мне в рот громче. Дышит чаще. Борется с моим языком упорнее, активнее, отважней. И даже ноготки в ход пускает, царапая мою шею сзади. Ка-а-айф. Я реально торчу от незначительной боли, а она вдруг снова напрягается.

– Простите меня, пожалуйста, – бормочет после того, как я на миг отрываюсь от её губ. – Я нечаянно. Обещаю, больше так не буду.

Не понял. Она извиняется за царапины? Прикалывается, что ли? Но нет… Судя по взволнованному, виноватому взгляду, девчонка говорит на полном серьёзе. Во даёт! Смешная, однако. Нашла за что извиняться.

– Ещё как будешь. Царапай меня, сколько хочешь. И кусай тоже. Боль меня заводит, – на выдохе отвечаю я в сантиметре от её губ и рывком приподнимаю куколку за задницу. Она охает и обхватывает меня и руками, и ногами, выглядя неслабо удивлённой. Почему? Понятия не имею. А спрашивать не собираюсь. Кровь настолько прилила к члену, что мне уже не терпится засадить Барби по самые яйца. А терпеть – не мой конёк.

Не прекращая полировать языком её сладкий рот, за считаные секунды доношу девчонку до спальни, на ощупь нахожу выключатель, врубаю в комнате приглушённый свет и бросаю Диану на кровать. Она предсказуемо вскрикивает и бегло осматривается по сторонам. Но даю руку на отсечение, что в своём нетрезвом состоянии у неё вряд ли получается уловить хоть один элемент спальни. Да и нечего ей тут разглядывать. Она здесь первый и последний раз. Центром её внимания должен быть только я. И мне не составляет труда обратить фокус крошки на себя.

Снимаю майку, и куколка сразу переводит взгляд на меня. Ожидаю увидеть в её глазах стандартный комплект из восторга и похоти, но это кукольное чудо пялится на меня так, будто я не мужик, а трансформер. Она бегает ошалелым взглядом по моему торсу и рассматривает так, будто я состою не из крови и плоти, а из металлических запчастей. Про то, как Диана диву даётся, когда я вытаскиваю из кармана презерватив и спускаю с бёдер джинсы с боксёрами, я вообще молчу. Кажется, её глаза сейчас вывалятся из глазниц и скатятся по её высоко поднимающейся груди, животу, лобку, прямиком к моим ногам.

Ну ни хера себе! Это ж надо так поражаться члену. Он у меня, конечно, не маленький, но точно не бита метровая, чтобы настолько впадать в шок и непроизвольно начать отползать назад от страха.

– Ты куда это собралась? Опять сбежать захотела? Не получится, – усмехнувшись, хватаю Барби за щиколотку и притягиваю к себе. Вклинившись бёдрами между её ног, опираюсь ладонями по обе стороны от её головы и наклоняюсь к раскрасневшемуся лицу красотки. – Ты чего так испугалась? Член же не впервые видишь.

– Такой впервые, – нервно сглотнув, выдыхает она и опускает взгляд между нашими телами, снова в ужасе округляя глаза. – Он в меня не влезет.

– Влезет. Куда он денется? – смеюсь.

– Вы меня убьёте им.

Смеюсь ещё громче. Нет, ну она реально смешная. Ещё и выкать продолжает. Воспитанная какая.

– Уверяю тебя: от секса со мной ещё ни одна женщина не умирала.

– Я этого знать наверняка не могу.

– Доверие, Диана, – скольжу языком по её губам от одного уголка до другого. – Помни о доверии и расслабься. Я не сделаю тебе больно. Только хорошо, – мажу губами по подбородку и кусаю его, параллельно проводя членом по горячей промежности.

От контакта головки с тонким кружевом я хрипло выдыхаю. Диана выпускает стон и вздрагивает. Бархатная кожа покрывается мурашками, и я собираю россыпь языком с плеч, ключиц и аппетитных грудок. Куколка прогибается, учащённое дыхание превращается в рваные короткие выдохи, когда я обвожу языком ареолу и сразу же захватываю затвердевший сосок в плен своего рта. Обалденно. Она дико вкусная, сексуальная и отзывчивая. И особый смак заключается в том, что девчонка, по ходу, сама не понимает этого.

Истерзав её сиськи до красных отметин, я двигаюсь губами дальше, к плоскому животу, особое внимание уделяя впадинке пупка и очерчивая ладонями линую талии. Скольжу пальцами ниже, цепляю невесомую полоску трусов и, приподнявшись, снимаю их с этой суперской попки. Пропускаю через длинные стройные ноги и откидываю ненужный клочок ткани в сторону. Туда же летят и её туфли.

Диана выпускает шумный выдох и опять краснеет с головы до пят, но мне плевать на её смущение. Я хочу трахаться. Широко раздвигаю её ноги и устремляю взгляд на розовые складки. Пиздец. Вид – обкончаться можно. Она и тут ухоженная. Аккуратная. Гладкая. И безобразно влажная. Сегодня я реально срубил джекпот. Таких внешне идеальных цыпочек, которые привлекли бы меня по всем параметрам, не так уж много. Да ещё и течёт, словно сто лет не трахалась. Красотища!

Яйца поджимаются от возбуждения, воздух покидает лёгкие, когда я провожу пальцем по влажному отверстию, собирая обилие влаги, а затем проталкиваюсь внутрь сразу двумя пальцами и чуть сгибаю их.

– Боже! – Диана дергается, сгребает плед в кулаки и перепрыгивает взглядом с моего лица на свою промежность и обратно. – Что вы со мной делаете?

– Я? – хмурюсь. Её вопрос вводит в ступор. – Я, можно сказать, ещё ничего не делаю, – глухо проговариваю, толкая пальцы внутрь и массируя чувствительную точку, второй рукой обхватываю член. Провожу несколько раз по всей длине, сцепляя зубы от удовольствия, смешенного с щепоткой боли.

Теперь куколка пялится то на пальцы, то на член. И, честно говоря, не врубаюсь, что её сейчас пугает больше: мой каменный стояк или обычное проникновение фаланг? Но как бы похер. Довольно разговоров. И так что-то заболтались с ней.

Продолжая растягивать её дырочку, чтобы крошка снова не вздумала напрягаться, беру с кровати презерватив, раскрываю упаковку зубами и раскатываю латекс по члену. И надо же: Диана всё это время тихо стонет и внимательно следит за моими движениями, но даже не пытается спасаться бегством. Прекрасно. А то оттягивать желанный момент ещё дольше – последнее, чего мне хотелось бы.

Вытаскиваю пальцы из влажного жара и хватаю куколку за задницу, придвигая миниатюрное тело вплотную к себе. Обхватываю член, провожу головкой пару раз вверх-вниз по половым губам, размазывая влагу, и наконец проталкиваюсь в мокрое отверстие. Не до конца. Куда там? Даже близко нет. От силы наполовину. Но куколка и от этого проникновения вскрикивает, а у меня перед глазами всё темнеет от кайфа.

Обалдеть, какая она маленькая и горячая. Я и пальцами это ощутил, но членом этот факт ощущается в стократ острее. Внутри девчонки настоящее пекло. Тугое, влажное, умопомрачительное. Мне требуется время, чтобы привыкнуть к ощущению, как мой член сдавливают со всех сторон горячие стенки. Секунда, ещё одна и ещё… Вдох-выдох… Так… Акклиматизация свершилась. Можно продолжать. Толкаюсь глубже, Диана дрожит, хватаясь за мои плечи, и глазеет на меня так, будто я всё тот же долбаный Бамблби [Прим.автора: Бамблби – трансформер из кинофильма "Трансформеры"], всовывающий в неё как минимум выхлопную трубу, а не член. И я бы спросил у девчонки, в чём причина столь безмерного шока, да только меня совсем кроет от удовольствия, когда я проталкиваюсь дальше, полностью оказываясь внутри узкого влагалища.

– Боже! – едва слышу новый протяжный женский стон.

– Больно? – наклонившись к её лицу, хриплю я. На кой чёрт? Не знаю. Даже если больно, я ни за что не выберусь из неё. Там слишком приятно.

– Нет… Не больно… Но это… Это… Так… Это…

Что она там хочешь дальше выдать, меня не волнует. Главное я услышал. Боли нет. Значит, можно смело, без зазрений совести приступать к делу. И я больше не торможу.

Выбираюсь из тесного рая почти полностью и вбиваюсь обратно. По самые яйца. Туда-сюда. Снова и снова. С каждым разом ускоряя темп и интенсивность. Блять. Офигенно. Глубокие, жёсткие толчки наполняют тело эйфорией. Женские стоны и охи звенят в воздухе, сталкиваясь с моими выдохами.

Накрываю соблазнительные губы Дианы ртом, упиваюсь её вкусом и сжираю все громкие звуки, вылетающие из её горла. Долблюсь глубоко и нещадно, срываясь в девчонку как в пропасть. Куколку трясёт подо мной, тонкие пальцы впиваются в мои плечи. Но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться на месте. Я так сильно в неё вбиваюсь, что с каждым толчком Диана скользит вверх по покрывалу. Но я не останавливаюсь. Раскачиваюсь и резкими движениями пронзаю её на всю глубину. Двигаюсь в желанном темпе и накрываю ладонью женское горло, не встречая во взгляде сопротивления или страха. Не-е-ет. Там только жажда, похоть, всё тот же непонятный шок и кайф… Эта лютая смесь с каждой секундой становится всё сильнее, объёмней, запредельней. Да, детка… Кончай… Я чувствую, что ты сейчас сорвёшься.

– Боже мой… Боже… Что это? – скулит она, ещё больше округляя свои голубые глаза. А я опять не понимаю, о чём она спрашивает? И чему опять столь несказанно удивляется? И подумать над этими странными фактами не получается. В следующий миг я напрочь лишаюсь возможности мыслить и анализировать.

Куколка прикрывает глаза, усиливает хватку своих пальцев на моих плечах до глубоких борозд и начинает сокращаться вокруг моего члена, долго и бурно сотрясаясь от оргазма. Я залипаю на эту картину, продолжая толкаться до упора. Ударяюсь яйцами о мокрую плоть и охреневаю от того, как сильно Барби сжимает меня своей горячностью, словно пытается к чертям сжечь и сдавить мой член.

Воздуха не хватает, чтобы нормально дышать. Капли пота стекают по лбу и падают на не менее влажное лицо Дианы. Сначала мне кажется, что это только испарина, но затем понимаю, что ни фига… по её вискам скатываются слёзы. Приехали, блять! Что за чёрт?

– Ты чего плачешь? – резко остановившись, спрашиваю я. Голос звучит грубо и сердито, но куколку он не пугает. Она открывает свои влажные глаза и смотрит на меня с непониманием.

– Что?

– Плачешь, спрашиваю, почему?

Девчонка хмурится на миг, а затем касается пальцами своих глаз и удивляется, наверное, ещё больше, чем я.

– Ой…

– Это не ответ.

– Простите.

– За что ты извиняешься?

– За то, что плачу.

– Ты всегда плачешь после оргазма?

– Нет… Я… Никогда… Я… В общем, не обращайте внимания… Всё отлично… Продолжайте, пожалуйста, – просит она и выпускает ещё несколько слезинок.

Мде-е-е… Она ещё более странная, чем показалась мне вначале. Но заострять внимание на её повёрнутой головушке я не собираюсь. Лучше сконцентрируюсь на потрясных внешних данных и доведу себя до оргазма.

Лицом её кукольным я уже налюбовался. Да и женские слёзы меня не вставляют, поэтому я встаю на колени и резким движением переворачиваю девчонку на живот. Под звук невнятных мычаний приподнимаю её зад, вынуждая прогнуться в пояснице. Шлёпаю от души по шикарным полушариям и загоняю член до самого основания.

Толчок – и мы вместе протяжно стонем. Куколка с остервенением сжимает руками смятое покрывало, а я – её аппетитную задницу. О да-а-а. Вид сзади у неё тоже потрясный. Только любоваться да любоваться. Что я и делаю. Концентрирую взгляд на упругой попке и начинаю вколачиваться сзади. Сильно. Резко. Громко. Звуки шлепков плоти о плоть наполняют комнату. Хлёсткие удары пролетают дрожью по податливому телу девчонки, заставляя пульсировать и наливаться кровью её плоть. Она опять блаженно стонет и течёт. Член утопает в её смазке, выдавая смачные хлюпающие звуки, пока проникает внутрь вновь и вновь. Без остановки. На сумасшедшей скорости. Обалденно. Полный улёт. Из моей глотки вырываются какие-то неразборчивые животные хрипы. Они смешиваются с громкими женскими стонами и просьбами:

– Ещё… ещё…

Куколка прогибается сильнее, выпячивая свою обалденную попку. Ох, чёрт! Она офигенная. И попка, и эта странная девчонка, и каждый миллиметр её сексуального тела.

Врываясь в неё, хлещу несколько раз по заднице, собираю руками её длиннющую гриву. Это ж надо было такие волосы отрастить шикарные. Они просто созданы для того, чтобы несколько раз намотать их на кулак и оттянуть голову девчонки назад. Вот я и наматываю, а затем оттягиваю, заставляя Диану стонать ещё громче и продолжая её трахать по-собачьи. Долго. Нещадно. Крышесносно. Горячая обстановка нагревает тело до предела, быстрые движения закручивают меня в бесконечную карусель. Словно в беспамятстве, толкаюсь в крошку, рычу, бью по покрасневшей жопе, оглаживаю влажное разгорячённое тело и опять тяну за волосы. На сей раз настолько сильно, что заставляю куколку оторваться от кровати, выгнуть спину и прижаться ко мне плечами и попкой.

Обхватываю её под грудью, слизывая с плеч и шеи капельки пота, и меняю угол проникновения. Совершаю всего несколько толчков, и девчонка протяжно стонет, мать её, опять слишком сильно сжимая член стенками лона. Кончает… Затягивает меня в водоворот запредельных ощущений, стремительно приближая мою собственную разрядку.

– Обалдеть, – рычу я, едва выдержав, пока девчонка переживёт оргазм. Но не позволяю ей расслабиться. Укусив в щёку, переворачиваю к себе лицом, встаю с кровати и притягиваю растрёпанную Барби к своему паху. – Рот открой, – требую, быстро стягивая презерватив.

И Диана, на удивление, слушается, покорно открывая свой соблазнительный рот. Хочу уже сказать ей, чтобы довела меня до финала рукой, а затем залить всё её лицо спермой, но и слова сказать не успеваю. Она обхватывает пальцами член и начинает сосать его, проглатывая до самого горла. Ни разу не задевая зубами чувствительную плоть и умело помогая себе рукой.

Вот это поворот! Мне кажется, я впервые во время секса теряю дар речи. Эта странная стесняшка сосёт как профессионалка. Отвечаю. Наверное, она первая баба, которая абсолютно не нуждается в наставлениях. Диана берёт глубоко, активно, интенсивно, с охренительно пошлыми звуками и не обращая внимания на стекающие по подбородку слюни. Старается так, словно сдаёт экзамен по минету и очень хочет заработать наивысшую отметку.

Теперь уже я в таком шоке, что смотрю на неё, округлив глаза, и чувствую, как она своим умелым ртом потрошит мне все мозги, прошибая тело мощным разрядом удовольствия.

И минуты не проходит, как мои глаза закатываются, видимость плывёт. Обалденная реальность, в которой мой член погружается в пухлый рот милой затраханной куколки, расщепляется на разноцветные вспышки. Низ живота прошивает молнией. Она скручивается в горячую спираль, обжигает и толкает в член всё, что требует выхода.

За секунду до оргазма зарываюсь в светлые волосы и давлю на затылок девчонки. Чувствую, как головка упирается в горло, и спускаю всю накопившуюся за сутки сперму в горячий рот. О да-а-а… Все гланды ей заливаю, а Диана даже не пытается отстраниться. Проглатывает всё, чем я её наполняю, и даже не морщится. Лишь спустя несколько секунд отпускает член и смотрит на меня снизу из-под полуоткрытых век таким взглядом, будто ей важно знать, всё ли она сделала правильно. Всё ли мне понравилось.

А мне не просто понравилось. Это была бомба. Десять с плюсом, девочка. Ты превзошла все мои ожидания. О чём я и сообщаю куколке глухим шёпотом, когда заваливаюсь рядом с ней на кровать.

Давно у меня не было настолько обалденного секса. А такого умелого минета – так подавно. И теперь не знаю, когда ещё посчастливится встретить столь странную, но горячую, красивую и отзывчивую минетчицу. В голове даже мелькает нелепая мысль, что мне будет жалко с ней завтра прощаться. Но всего на долю секунды. После меня окончательно плющит от пережитого экстаза. Я раскидываюсь звездой возле уже отключившейся куколки и тоже отрубаюсь.

Я не просыпаюсь, а скорее воскресаю из мёртвых. Голова раскалывается, виски пульсируют, горло пересохло, всё тело ноет, а веки словно центнер весят. Еле заставляю себя открыть глаза и тут же их закрываю. Яркий свет солнечных лучей схож с перцовым аэрозолем, впрыснутым в глазницы. Однако этой мучительной секунды хватает, чтобы я успела заметить серые стены, тёмную мебель и гигантское окно с незнакомым видом за ним.

От непонимания, где нахожусь, хочу вскочить и осмотреться, но ослабшее тело прибило к удобному матрасу. Кроме головы ничем двинуть не получается. Да и слабый жест башки сопровождается болезненным мычанием.

– Доброе утро, куколка, – неподалёку раздаётся насмешливый мужской голос, и вот тогда весь физический дискомфорт и слабость напрочь покидают тело. Я резко отрываю себя от кровати и занимаю сидячее положение. Бросаю взгляд к шкафу и вижу высокого крупного мужчину.

– Выспалась? – с ухмылкой спрашивает он, и у меня язык прилипает к нёбу, а к лицу приливает добрая порция крови.

Господи! Он… Я же вчера… С ним… Тут…

Яркие кадры нашего с ним секса взрывают голову, точно фейерверки, усиливая и без того адскую мигрень. А по телу пролетает стайка горячих мурашек, обжигая каждый сантиметр кожи.

– Понятно. Вижу, что не выспалась. Но это не удивительно. Сейчас только полвосьмого утра. Поспи ещё. Если, конечно, тебе никуда не нужно торопиться, – спокойно проговаривает хозяин дома, застёгивая на запястье часы.

– Не нужно, – хрипло выдавливаю из себя и несколько раз моргаю, прежде чем тщательней рассмотреть Логана. Так же его звали, да? Я ничего не путаю?

Он одет в классический костюм чёрного цвета. Русые волосы аккуратно уложены, от вчерашней колючей щетины не осталось и следа. Лишь наглый взгляд и лёгкая ухмылка на губах дают понять, что передо мной стоит всё тот же развязный незнакомец из клуба. В остальном же он напоминает строгого начальника. Сейчас он даже кажется мне старше, чем показался вчера.

– Счастливая, – низкий голос прерывает моё разглядывание безупречного образа мужчины, и я возвращаю взгляд к его лицу. В то время как он, наоборот, спускает взор с моего лица ниже и расплывается в порочной улыбке.

До меня не сразу доходит почему? А когда доходит, я резко хватаю край одеяла и прикрываю им свою голую грудь.

– Там нет ничего, чего я уже не видел, – коротко усмехается Логан и, на ходу завязывая галстук, приближается к кровати. – Выпей, – указывает он на прикроватную тумбочку. На ней стоят бутылка воды и два блистера с какими-то таблетками.

– Что это?

– Не бойся. Всего лишь цитрамон и витамины. Выпей и поспи ещё. После должно стать лучше.

– А вы?

Логан опять усмехается.

– Диана, ты вчера заглатывала мой член по самое горло. Может, после этого стоит перестать мне выкать?

От его слов хочется с головой укрыться под одеялом, чтобы спрятать свою покрасневшую физиономию. Не знаю, где нахожу смелость, чтобы этого не сделать. Наверное, черпаю её в отголосках вчерашних слов Логана о том, что ему безумно понравилось. Надеюсь, он не соврал, лишь бы меня не обидеть. Ведь пусть в минете у меня практики много, но я всегда сосала только одному мужчине. И всегда делала это так, как он меня научил.

Будь осторожна с зубами, Диана. Расслабь горло. Дыши через нос. Бери глубоко. Да… Вот так… А теперь ускорься. Игнорируй боль в скулах. Смотри на меня. Не отстраняйся. Проглатывай всё. Не смей морщиться. Да, отлично.

Эти наставления Оливера давно уже отпечатались в подкорке сознания. И я давно уже научилась всё это выполнять на автопилоте, без напряга. За пять лет он натаскал меня знатно. Вон, как выяснилось вчера, даже с незнакомцем не растерялась.

– Ау! Ты меня слышишь? – Логан щёлкает пальцами перед моим лицом, и я отмираю.

– Да, слышу. Простите. Ой, то есть, прости.

– Как погляжу, ты очень любишь выкать и извиняться без причины.

– Нет, я… Я просто не знаю, как нужно общаться и вести с себя в таких ситуациях. Я никогда прежде не ночевала с незнакомым человеком в незнакомом месте. Я… Я, наверное, должна уйти.

– Ты права: должна. И я рад, что ты сама это понимаешь и ни на что больше не рассчитываешь, – выдаёт он серьёзным тоном, от которого я напрягаюсь, но затем мягко улыбается. – Но тебе необязательно уходить прямо сейчас. Я тебя не прогоняю. Как уже сказал: ещё слишком рано, ты можешь спокойно поспать, прийти в себя, принять душ, а потом уже топать домой.

– Но вы же… точнее, ты же уходишь сейчас. Правильно? – нервно сглотнув, уточняю.

– Правильно. Мне нужно на работу.

– И ты так просто разрешаешь мне остаться одной в твоём доме? Ты же меня совсем не знаешь.

Закончив завязывать галстук, Логан устремляет на меня внимательный взгляд.

– Доверие, куколка, – ироничная улыбка касается его губ. – Вчера ты доверилась мне, сегодня моя очередь довериться тебе, – произносит мужчина и уверенной походкой направляется к выходу из спальни. Однако, прежде чем покинуть комнату, оборачивается и добавляет: – Но если вздумаешь что-то украсть, помни – я знаю все твои данные, Диана Моррис. Мне не составит труда найти тебя и засадить за решётку.

Я замираю на несколько секунд, уставившись на Логана напуганным взглядом.

– Я ни за что не стану ничего красть. Я даже не думала о подобном, – бормочу тихо, но мужчина всё слышит и снова гасит зарождающийся во мне страх очаровательной улыбкой.

– Да знаю я. Не напрягайся. Отдыхай, а потом, когда будешь уходить, не забудь захлопнуть за собой дверь.

Логан покидает спальню, а через минут десять и дом. Я плюхаюсь обратно на подушку и накрываю лицо руками, чувствуя, как помимо первого в моей жизни похмелья на меня обрушается ещё целая куча негативных эмоций.

С моей стороны было глупо поверить словам Агаты о том, что мне стоит напиться, повеселиться, а в конце ещё и переспать с каким-то мужиком, чтобы ощутить облегчение. Бред. Нет никакого облегчения. Возможно, вчера, во время секса с Логаном, мне и удалось отключиться от мыслей об Оливере, ведь давайте начистоту: пока этот огромный мужчина трахал меня, я вообще ни о чём не могла думать. Но сейчас я осталась одна, и горечь от предательства Оливера с новой силой захлёстывает меня, разъедая всю грудную клетку.

Где он сейчас? С кем? Ушёл на работу или сходит с ума, разыскивая меня? Я ведь как отключила вчера телефон, так больше и не включала. И очень боюсь включать, ибо не знаю, как отреагирую, если увижу хоть одно сообщение от него. К тому же, если включу телефон, то рискую тут же быть найденной Оливером. В наших айфонах установлено приложение, с помощью которого Оливер всегда может видеть, где я нахожусь. Разумеется, я его удалю, когда мой мозг заработает в полную мощность, потому что с этим делом нельзя тормозить. Даже минута, затраченная на удаление программы, может выйти мне боком.

Я не видела необходимости в такой слежке за мной, ведь никогда не давала поводов для подозрения меня в чём-то запретном. Однако Оливер сказал, что ему будет спокойнее, если он будет знать, где я пребываю, пока он работает. И я не стала спорить.

Я вообще никогда с ним не спорила. Никогда не пререкалась и не возмущалась. Возможно, это прозвучит нескромно, но я была идеальной девушкой. Я во всём и всегда ему потакала, слушалась, делала всё, что он говорил, и любила его, наверное, больше, чем саму себя.

И самое печальное во всей этой ситуации то, что я и сейчас продолжаю его любить и уже скучаю по нему как преданная собака. Несмотря на то, как он поступил со мной. Несмотря на то, что провела эту ночь с другим мужчиной. Я всё равно люблю Оливера. Именно поэтому мне настолько мерзко. Как от его поступка, так и от своего ночного поведения.

Закрываю веки, но это не помогает удержать слёзы внутри. Они вырываются из глаз одна за другой. С каждым вздохом всё обильней и обильней. До тех пор, пока я не начинаю давиться ими, рыдая навзрыд. Мои громкие всхлипы кажутся оглушительными в тишине дома. Чтобы хоть немного их приглушить, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь носом в подушку, которая пахнет другим мужчиной. Приятно, но по-чужому. И я вся пахну им, чувствуя себя неуютно. С его запахом. В его постели. В его комнате. В его доме.

Мамочки!

Я нахожусь одна в квартире незнакомого человека!

Это первый факт, который предельно чётко взрывает мой разум, а за ним второй вконец уничтожает оставшиеся клетки мозга.

Мне некуда идти. Совершенно! Я ведь теперь бездомная.

Я не могу снять номер в отеле, потому что у меня нет денег. Я никогда не работала, потому что Оливер запрещал, убеждая, что задача женщины заботиться о доме и своём мужчине. Он всегда сам присылал мне определённую сумму в начале месяца, а сейчас уже конец. На моей карте денег как кот наплакал. Вчера я потратила последнее на подарок Оливеру в честь нашей годовщины. Купила ему новые золотые запонки, которые со злости вышвырнула в первую попавшуюся на глаза урну с мусором. Идиотка. Сейчас бы эти запонки мне очень пригодились. Вернула бы за них деньги и смогла бы прожить на эту сумму первое время. А так… Я на нуле. И одолжить не у кого. Родителей у меня нет. Друзей тоже нет, благодаря усилиям Оливера.

У меня есть только Агата. Но я знаю её всего несколько часов и, ясное дело, не помню, где находится её общага. Нужно будет позвонить девушке, чтобы узнать адрес. Она вроде хорошая. Помогла мне вчера, пусть и в своей манере тусовщицы, но всё же… Кроме неё, мне не к кому больше обратиться. Да и платье ей вернуть нужно и забрать своё.

Так… вроде определилась. Я свяжусь с Агатой, как только приду в себя. Ведь мне до сих пор кажется, что я пьяна. И голова так гудит, что больно держать открытыми глаза.

Что там сказал Логан? Выпить таблетки и поспать, да? Вот так и поступлю. Однако заснуть у меня так и не получается. Ворочаюсь в чужой постели больше часа, а сна ни в одном глазу. Ладно. К чёрту. Лучше встану и приму душ. Логан ведь и это мне разрешил сделать, верно?

До ванной комнаты добираюсь медленно и пошатываясь. Тело теперь уже не просто ноет, а болит, словно я перетренировалась вчера. И дело отнюдь не в моей утренней тренировке в тренажёрном зале, а в продолжительных танцах на высоких каблуках и в не менее продолжительном сексе с этой гигантской секс-машиной.

Кажется, до этой ночи я вообще не знала, что такое секс, даже несмотря на то, что занималась им по разу-два в неделю пять лет кряду. Просто с Оливером всё было совсем иначе. В разы быстрее по времени и как-то спокойней, что ли. К тому же он у меня не любитель целоваться, обжиматься и тратить время хоть на минимальную прелюдию. У нас всё происходило просто: мы ложились, он в меня входил, трахал, кончал и на этом всё. Но я никогда не жаловалась, ибо не знала, что может быть как-то иначе. К тому же, как я уже говорила: сам процесс мне нравился, но увы, я никогда не могла достигнуть оргазма. Зачастую потому, что я не успевала это сделать до момента, когда кончит Оливер. А после оргазма он всегда заваливался спать, и мне приходилось уходить в ванную, чтобы довести себя до разрядки пальцами.

Но даже эти оргазмы от мастурбации не идут ни в какое сравнение с тем, что я испытала этой ночью. Как же так-то? Я пять лет не могла кончить с любимым мужчиной, а с первым встречным кончила аж два раза. Причём первый оргазм нахлынул довольно быстро. Поразительно! И очень странно. Ведь мне всегда казалось, что с человеком, которого любишь всем сердцем, секс должен быть в разы лучше, чем с тем, к кому ты равнодушен. Но, видимо, я и в этом ошибалась.

Логана я не люблю и даже не знаю, какой он человек, однако это не мешало мне возбуждаться от каждого его прикосновения и действия. Это было что-то нереальное. Особенно на пике экстаза. Я никогда такого не испытывала. Божечки! Я вспомнила! После первого оргазма я даже расплакалась от шока. Какой позор. Логан точно подумал, что я неадекватная.

Моюсь, пытаясь отгородить себя от вчерашних воспоминаний, вытираюсь чистым полотенцем, чищу зубы пальцем, тщательно заправляю постель, чтобы не оставлять после себя бардак, а затем отправляюсь на поиски своей одежды. Трусы нахожу возле кровати в спальне, туфли там же неподалёку, а жалкий огрызок ткани, которым Агата меня вчера по-дружески снабдила, нахожу на полу в гостиной и ужасаюсь. О чём я только думала, когда надевала его вчера? Явно не думала. Абсолютно. А сейчас у меня нет выбора. Другой одежды под боком не имеется. А точнее – её нигде не имеется. Только дома, но туда я пока не готова возвращаться. А моё платье от Dior осталось в общаге Агаты. Шикарно! И как прикажите мне при свете дня выходить на улицу в таком пошлом наряде? Единственное, что приходит в мою хмельную голову, – это вызвать такси. На это мне денег хватит. Да, так и сделаю, когда узнаю нужный адрес.

Ещё около часа я нервно меряю шагами гостиную в стиле модерн, а когда чувствую, что пальцы прекратили дрожать, а мигрень окончательно прошла, я наконец решаюсь включить айфон. А точнее, пытаюсь, но… Сколько бы я ни удерживала кнопку включения, телефон не оживает. Да что ж такое? Неужели разрядился?

Пытаюсь вспомнить, сколько процентов заряда отображалось вчера на экране перед тем, как я в слезах отключила гаджет, но, естественно, и этого не помню. Ведь мне было не до этого. Чёрт!

И что теперь делать?

У меня нет с собой зарядки, а рыскать в чужих полках, чтобы найти её, мне совесть не позволяет. Как представлю, что какой-то незнакомец роется в моих вещах, пока меня нет дома, меня аж передёргивает. Непозволительно это. Бестактно и нагло. Но что же мне тогда делать? Если выйду из этого дома, захлопнув за собой дверь, как того просил Логан, я останусь на улице одна без единой возможности связаться с Агатой. И это будет катастрофа!

Трачу некоторое время, чтобы как следует подумать над своим нынешним положением и предельно чётко понимаю одно – перспектива оказываться на улице в наряде девочки по вызову пугает меня в разы больше, чем негативная реакция Логана в момент, когда он увидит меня у себя в лофте. Поэтому я принимаю разумное решение – дождаться возвращения хозяина дома, чтобы попросить у него зарядное устройство.

Надеваю на себя свой супернаряд, перекидываю влажные волосы на одно плечо и усаживаюсь на диван в гостиной. Ничего не трогаю в лофте, никуда не хожу, только если пописать пару раз и попить воды из-под крана, и просто жду. Сто тысяч раз в уме репетирую слова, которые хочу сказать Логану, и, по ходу, все нервные клетки теряю и переутомляюсь. Сама не замечаю, как отключаюсь, прямо сидя на диване. И просыпаюсь лишь тогда, когда слышу голоса, доносящиеся за входной дверью, и щелчок замка.

Я аж подпрыгиваю на диване и тут же вскакиваю на ноги. Всего пара секунд уходят на то, чтобы врубить все мозговые шестерёнки. Сжимаю руки в кулаки, расправляю плечи и уже готовлюсь с ходу начать пулять в Логана объяснениями, почему до сих пор нахожусь у него дома. Но, чёрт, все заготовленные слова встают поперёк горла, когда открывается дверь и, помимо знакомого мужского баритона, я также слышу звонкий женский голос:

– Логан, я так по тебе соскучилась!

Вот же блин!

Как же я не подумала о том, что Логан может вернуться домой не один? И что мне теперь делать?

На поиски ответа у меня имеются считаные секунды, поэтому я ничего лучше не придумываю, как схватить свой клатч, шустро обежать диван и спрятаться за ним, утаив от пары своё присутствие в доме.

– Ты меня слышал, Логан? – высокий женский голос сопровождается цоканьем каблуков по ламинату.

– Слышал.

– И ты не хочешь сказать, что тоже соскучился?

– Не люблю врать.

– Логан!

– Что ты опять от меня хочешь, Ребекка?

– Тебя.

– Обойдёшься.

– Фу, грубиян. Зачем ты так со мной? Нам же было так хорошо вместе, не верю, что ты забыл.

– Не забыл, потому что забывать нечего. Не было никаких «вместе». Ты просто преследуешь меня вот уже больше года, а я тебя трахаю время от времени. Вот и всё.

– Неправда. В прошлый раз ты говорил мне совсем другие слова.

– В прошлый раз я был в хлам пьяный. Я даже не помню, что тебе говорил. Да и вряд ли понимал, с кем разговариваю. Так что завязывай наконец ждать от меня чего-то серьёзного и переключись на другого мужика.

– Но я тебя люблю, придурок!

– Ничего страшного. Разлюбишь.

– Если бы это было так просто.

– Не просто, но и не невозможно. Тем более тебе не впервые. Стива же разлюбила, стоило лишь разок на моём члене поскакать. Вот и меня разлюбишь. Просто найди другого мужика.

Даже не видя женщину, я чувствую, насколько слова Логана задевают её и злят. Воздух в комнате начинает трещать от напряжения. И последующий хлёсткий звук пощёчины подтверждает мои ощущения.

– Сволочь! Какая же ты сволочь, Логан! – срывается на крик она, и я ещё сильнее сжимаюсь, боясь быть замеченной. – Такая же сволочь, как и твой мерзавец кузен! Ненавижу! Вас обоих ненавижу!

– Угомонись, дура! – мужской грубый приказ смешивается со звуками возни и глухих ударов. Похоже, женщина продолжает наносить ему удары, но не по лицу, а по телу.

– Ненавижу! Вы оба только и умеете пользоваться женщинами. На большее вы не способны!

– Ну, разумеется. Скажи это Стиву, который счастлив в браке со своей женой, недавно родившей ему сына.

– Рано или поздно он и её тоже бросит! Вот увидишь! И ты тоже подохнешь в одиночестве!

– Я не против. Уж лучше так, чем постоянно терпеть женские истерики.

– Их бы не было, если бы ты не был такой сволочью!

– Их и так не будет! Успокойся, блять! Иначе сам тебя сейчас успокою.

У меня волосы дыбом встают от злостного голоса Логана, но на его собеседницу он никак не срабатывает. Судя по звукам, она так и продолжает дубасить мужчину, выплёвывая нелестные эпитеты в его адрес.

Я никогда не позволяла себе ничего даже близко похожего в общении с Оливером. Мой бывший такого не приемлет. И Логан, по ходу, тоже. Он терпит ещё несколько секунд, а затем я вздрагиваю от внезапного удара о что-то твёрдое, визга женщины и треска каких-то падающих вещей на пол.

– Логан! Нет! Что ты делаешь?

– Успокаиваю.

Следует звонкий шлепок и ещё один женский крик. Он что? Ударил её? Я накрываю рот рукой, приглушая испуганный возглас. Первый порыв – выскочить из-за дивана и спасти женщину от насилия. Но, слава богу, страх сдерживает меня от этого действия. Иначе это было бы полное фиаско. Потому что стоит мне аккуратно выглянуть из-за угла дивана, как я понимаю, что Логан ударил женщину не по лицу, как мне показалось изначально, а по голой заднице. И успокаивать он её не кулаками собрался, а… О Боже! Только не это.

Лишь сейчас, видя, как Логан завалил женщину грудью на стол и грубо вдавливает её щекой в столешницу, я понимаю, что спрятаться за диваном было самым дурацким решением за всю мою жизнь.

Он же её сейчас трахать будет! Прямо на моих глазах! И он даже не знает об этом, а я никак не могу заставить себя сообщить о своём присутствии. Язык онемел, а тело приклеилось к полу. Я только и могу, что от шока ловить ртом воздух и округлить глаза.

Мужчина одной рукой расстёгивает ремень и ширинку, а второй без труда впечатывает женщину в стол. Она пищит, извивается, скребёт ногтями деревянную поверхность, но не выглядит, что она всерьёз пытается сопротивляться. Её юбка задрана, трусы уже спущены, а ягодицы оттопырены, словно приглашая войти внутрь член, который Логан в темпе упаковывает в презерватив.

Мамочки!

Какой же он всё-таки огромный. Как он только влез в меня? А как он сейчас влезет в… Ой боги! Он влезает! Резко, до самого конца, и доселе пищащая женщина громко протяжно стонет.

Моё лицо вмиг возгорается, словно я его опустила в полыхающий костёр. Дыхание срывается, горло пересыхает, а тело парализует от шока. Я так и застываю, несколько бесконечно долгих секунд пялясь во все глаза на то, как Логан бешено «успокаивает» собеседницу. А затем, когда до меня доходит, что я вытворяю, резко прячусь за диваном и сильно зажмуриваю глаза. Но увы, всё равно вижу перед глазами сцену, происходящую в нескольких метрах от меня. Сильно прижимаю руки к ушам, но этого мало, чтобы перестать слышать рваные стоны и сильные удары плоти о плоть.

Господи! Ну зачем я спряталась за диваном? Зачем?! Нужно было сразу дать понять, что я никуда не ушла. А теперь… Теперь уже поздно. Я всё слышу, я всё прекрасно представляю. И снова будто во вчерашний вечер возвращаюсь, когда застала Оливера за тем же занятием. В той же позе… Сзади… Сильно вколачивающегося в свою секретаршу, которая тоже была припечатана щекой в стол и точно так же громко стонала и просила ещё и ещё…

Чёрт! Да что со мной такое? Как я умудрилась опять попасть в столь неловкую ситуацию? В чужом доме, за чужим диваном я подслушиваю, как два незнакомых мне человека трахаются у меня под боком. Яростно. Грубо. Агрессивно. Быстро. Так же как Оливер трахал свою секретаршу. Так же как Логан трахал меня вчера.

Это абсурд! Галлюцинация! А, может, я всё ещё сплю и просто застряла в кошмаре, которому нет ни конца, ни края? Но нет… Нет! Это всё реальность! В которой я, сидя на полу, прижимаю колени к груди, до белых бликов сжимаю глаза и давлю руками на уши, но всё равно слышу каждый шлепок, каждый толчок, удар, мат, хрип и протяжные женские стоны, сообщающие о достижении оргазма.

Она кончает громко, у меня аж уши закладывает. А Логан так и продолжает вколачиваться в неё на бешеной скорости. Мощно и долго. Очень долго. Быстрый финиш – явно не про него. Мне начинает казаться, что эта секс-сессия никогда не закончится. Но нет. Как и всему в этом мире, их бурному раунду тоже приходит конец.

Женщина снова повышает громкость своих стонов до высоких частот, достигая второго оргазма, и Логан, наконец, улетает вслед за ней.

Парочка кончает одновременно, и на следующие полминуты в доме воцаряется тишина, разбавляемая моим бойким сердцебиением и их шумными выдохами.

– Это было… Обалденно, Логан, – осипшим голосом выдаёт женщина, а в ответ раздаётся короткая усмешка и звук застёгиваемой молнии на брюках и лязганье ремня.

– Успокоилась?

– Ты ещё спрашиваешь?

– Отлично. А теперь выметайся, Ребекка.

– Что?

Мысленно я задаюсь тем же вопросом и от любопытства опять выглядываю из-за дивана. Вместо ответа Логан возвращает женские трусы на место, спускает подол юбки, хватает Ребекку за локоть и тащит её в сторону выхода.

– Ты не посмеешь! Логан! Нет! Ты не посмеешь так со мной поступить! – она вновь повышает громкость голоса, в то время как Логан остаётся абсолютно спокойным.

– Я сто раз объяснял тебе всё по-нормальному, но ты так и не поняла, поэтому ещё как посмею. Выметайся и забудь дорогу в мой дом. Здесь никогда ни одна женщина жить не будет, а ты – так тем более. Кроме секса, ты здесь ничего не получишь. Припрёшься ещё раз, и я опять отымею тебя, а после выставлю на улицу как собаку. Знаю, с гордостью у тебя конкретные проблемы, Ребекка, но уверен, даже ты такого обращения к себе не потерпишь.

– Да ты… Ты… Да ты…

– Удачи!

Женщина начинает кричать в ответ, но все её крики остаются вне дома. Логан захлопывает дверь и устало выдыхает. Я скрываюсь, он чертыхается и, судя по шороху, сбрасывает с себя пиджак. Совершает несколько шагов и грузно заваливается на тот самый диван, за которым я прячусь.

По телу пролетает колкая дрожь, сердце в груди колотится от страха. Мне хочется стать невидимкой, исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы никогда не попадаться Логану на глаза. Не после того, что увидела и услышала. Было глупо оставаться здесь. Даже для такой мелочи, как попросить зарядку. Если он поймёт, что я до сих пор торчу в его доме, Логан непременно вышвырнет меня точно так же, как Ребекку, даже не удосужившись выслушать. Нужно дождаться, когда он покинет гостиную и шустро выбежать из лофта.

Да! Именно так и нужно сделать. Однако стоит мне только принять это решение, как я вспоминаю, что мои туфли остались в его спальни. Господи! Неужели придётся улепётывать отсюда босиком?

С губ срывается отчаянный выдох. Слишком длинный и шумный. Чёрт! Я прикрываю рот рукой, наивно надеясь, что смогу вернуть случайно прозвучавший звук обратно, но увы… Поздно.

– Какого чёрта? – вполголоса произносит Логан, и я слышу звуки его телодвижений.

Ну всё! Незаметно убежать не получится. Он меня услышал. Хочу я того или нет, но пришла пора выбираться. И я намереваюсь это сделать раньше, чем Логан заглянет за диван и увидит меня – жалкую, напуганную и сидящую на полу.

Не теряя больше и секунды, я резко поднимаюсь на ноги, но не выпрямляюсь до конца, потому что сильно бьюсь затылком о что-то.

Следует сдавленное ругательство, мужской стон и грохот тела об пол. И всё это комбо доводит меня до тотальной паники.

Дрожа всем телом, я оборачиваюсь и с ужасом вижу, как Логан, одетый в белоснежную рубашку и брюки, валяется на полу, сжимая пальцами нос.

– Боже мой! Простите… Простите… Я не хотела… Я нечаянно! – встревоженно тараторю я и содрогаюсь, когда Логан стреляет в меня изумлённо-гневным взглядом, будто смотрит на пришельца, которого готов разорвать в пух и прах.

– Я тебя внимательно слушаю, – выдавливаю из себя сдержанным, глухим голосом. Он никак не отражает кипящее внутри меня негодование. Но, наверное, его отражает мой цепкий взгляд, которым я стреляю в эту пигалицу.

Диана аж вся сжимается, обхватывает себя руками и начинает сильнее дрожать. Хочет разжалобить и тем самым погасить мой гнев? Не получится, блять. Работа сегодня высосала из меня все силы. Потом Ребекка выбесила до предела своим очередным появлением у моего дома и истерикой. И даже быстрому траху с этой дурой не удалось поднять моё настроение. Так что сейчас этой кукле необходимо как можно быстрее объяснить мне, какого чёрта она всё ещё находится в моём лофте, если она не хочет увидеть мою тёмную сторону.

– Ты говорить разучилась? – выдаю громче и злее, отчего девчонка вздрагивает и наконец отмирает.

– Нет, не разучилась. Я просто… Просто… Боже мой, – накрывает ладонями лицо и мотает головой. – Простите меня, пожалуйста. Я не хотела вас бить. И не собиралась прятаться и подсматривать. Я не знаю, зачем так поступила. Просто испугалась и поступила, не подумав.

– Мне плевать на твои извинения, Диана. Как и на то, что ты подсматривала и случайно заехала мне по носу, чуть его не сломав, – устало усаживаюсь в кресло и сжимаю пальцами переносицу, всё ещё чувствуя пульсирующую боль в повреждённом месте. – Меня интересует, какого чёрта ты всё ещё здесь?

– Потому что мне нужна зарядка.

– Чего?

Я не ослышался? Какая на хрен зарядка?

– Мой телефон… Он разрядился… А зарядки нет… Я не хотела ползать по вашим полкам, чтобы найти её, поэтому решила дождаться вас, чтобы попросить.

Более нелепого оправдания её пребыванию здесь я представить не мог. На миг мне даже кажется, что она вот-вот рассмеётся своей наитупейшей шутке, но нет… Девчонка смотрит на меня со всей серьёзностью, от волнения прикусывая нижнюю губу.

– Да уж, – провожу пятернёй по волосам и откидываюсь на спинку кресла. – Не знал, что без телефона человек не сможет найти выход из лофта.

– Я могла найти, но… В общем… Мне некуда идти, кроме как к Агате в общежитие. А я не помню, где оно находится. Чтобы узнать адрес, мне нужно позвонить этой девушке. А чтобы позвонить, мне нужен её номер, который она прислала в сообщении на мой телефон. А телефон… Он разрядился. А зарядки нет. Ну вот… Как-то так.

– Как-то так, – с безрадостной усмешкой повторяю я. Она вроде пробормотала объяснение, но у меня лишь больше вопросов появилось. – Что значит тебе некуда идти? У тебя, что ли, нет дома?

– Есть… Ну, точнее, был до вчерашнего дня.

– И что же случилось вчера?

– Я сбежала оттуда и не собираюсь возвращаться.

– Сбежала? – брови взлетают вверх, и я повторно оглядываю дрожащую передо мной куклу.

Сейчас без косметики она выглядит гораздо моложе, чем выглядела вчера со своей боевой раскраской. Прямо как ребёнок. На миг я напрягаюсь, задумываясь, а не связался ли я с малолеткой, но затем вспоминаю, что видел её личные данные. Ей двадцать три года. Не маленькая уже.

– Значит, ты сбежала не из родительского дома? – делаю логический вывод.

– У меня нет родителей.

– Сочувствую. Тогда от кого сбежала? От мужа?

– От парня.

– Причина? – спрашиваю не из праздного любопытства, а чтобы убедиться, что девчонка не спаслась бегством от домашнего насилия. Хотя, судя по её внешнему виду, парень её и пальцем не трогал. Наоборот. Пылинки с неё сдувал. Девчонка ухоженная, будто отполированная до блеска. Выглядит как холёная обеспеченная фифа, даже несмотря на то, что сейчас чуть лохматая и одета в блядскую шмотку.

– Мне обязательно отвечать на этот вопрос?

– Учитывая, что ты находишься на моей территории, и я всё ещё жду подробных объяснений, да, обязательно.

Она вздыхает, бледнеет ещё сильнее, а глаза стремительно наполняются слезами.

– Он мне изменил, – произносит тихо, безжизненно, но меня ни капли не трогает.

– И это всё?

А теперь куколка переводит на меня вкрай удивлённый взор, в котором также зарождается злость.

– А этого разве мало, чтобы бросить его?

– Чтобы бросить – немало, но, на мой взгляд, недостаточно, чтобы, вместо возвращения домой, весь день торчать в квартире чужого мужика, который с утра чётко дал понять, что ты должна уйти.

– Для вас, может, и недостаточно, а для меня – более чем. Я не собираюсь возвращаться домой. Ни при каких условиях.

– Да я уже понял, раз ты всё ещё здесь.

– Я же сказала, что не ушла только потому, что у меня разрядился телефон, и мне нужна была зарядка.

– А за диваном спряталась, потому что тебе захотелось посмотреть лайв-порно, да?

– Нет! – её доселе тихий голос обретает звучность, а щёки – ярко алый цвет. – Нет, что вы… Я же даже не знала, чем вы… Господи, – она настолько смущается, что не может подобрать нужные слова. А я не помогаю ей, так и продолжая расслабленно сидеть в кресле и напрягая куклу пристальным взглядом. – Просто дайте мне, пожалуйста, зарядное устройство. Я быстро заряжу телефон, позвоню Агате и уеду, – спустя несколько секунд девчонка ловко съезжает с темы, и, недолго подумав, я решаю её в этом поддержать.

Как-никак, в моих же интересах как можно быстрее избавиться от её присутствия. Пусть даже мысль о том, что Диана подглядывала за моим сексом с Ребеккой странным образом отдаётся напряжением в паху. Я бы не прочь и её отыметь второй раз. Уж слишком классно в ней было вчера, но здравой частью мозга понимаю, что сейчас мне ничего с этой куколкой не обломится. Что бы я ни делал. А запариваться мне со-о-овсем неохота. Я заебался за этот день. В фигуральном смысле.

– Ладно, сейчас принесу, – произношу я и встаю с кресла, а в глазах Дианы загорается такая безграничная радость, будто я не зарядку ей согласился дать, а предложил выйти замуж. Не меньше.

– Правда? Спасибо вам большое. Спасибо.

– Да не за что. Расслабься, прекрати мне выкать и присядь наконец. А то стоишь как бедная родственница.

– Да, хорошо. Спасибо.

С усмешкой вздыхаю и отправляюсь в спальню за зарядкой, отмечая, что кровать идеально застелена, хотя домработница сегодня не должна была приходить. Видимо, моя вежливая и воспитанная гостья постаралась. А когда я возвращаюсь в гостиную, она сидит как прилежная ученица с ровной спиной, уместив руки на свои острые коленки, и терпеливо ждёт.

– Спасибо, – ещё раз благодарит и вскакивает на ноги, когда я вручаю ей зарядное устройство.

– Заряжай и звони. Я пока в душ.

Уж очень хочется смыть с себя усталость и сладкий запах духов Ребекки. Вроде не обжимался с ней, а её запах всё равно пропитал всю одежду и, кажется, кожу. Буе.

Приняв душ, надеваю домашние штаны и майку. И сразу же топаю в гостиную, но, услышав по дороге встревоженный голос Дианы, замедляю темп и стараюсь не выдавать своего появления.

– Я не могу так, Агата. Нет, не могу. Может, в общежитии есть свободное место? Или я могу поспать на полу. Не проблема. Я не знаю, куда ещё мне идти, – тихо всхлипывает и замолкает, внимательно выслушивая свою собеседницу.

Я же не слышу и слова из того, что эта Агата ей отвечает, но тарахтит эта балаболка долго и быстро.

– Да, я всё понимаю, но… – пытается ответить Диана, но бурный поток слов собеседницы её прерывает. – Да, ладно. Хорошо… Да… Я поняла. Что-нибудь придумаю.

Ещё несколько секунд прощального монолога Агаты, и куколка сбрасывает вызов. Зачем-то тут же отключает телефон и в очередной раз всхлипывает.

– Я так понимаю, Агата тебя не приютит, – не спрашиваю, а утверждаю, и Диана резко оборачивается и быстро стирает с щёк влагу.

– Нет, – подтверждает коротко, сипло, едва сдерживая новый поток слёз.

– Хорошая подруга. Ничего не скажешь.

– Она не моя подруга. Я познакомилась с ней только вчера. Так что она не обязана мне помогать.

– Почему тогда из всех друзей ты позвонила именно ей?

– Потому что у меня нет других друзей.

– Как это? – хмурюсь, скрестив руки на груди.

– Вот так, – хлюпнув носом, Диана пожимает плечами. – Кроме Оливера… Ну, моего парня у меня никого нет. А точнее, теперь вообще никого нет.

– В таком случае возвращайся домой. Хотя бы до тех пор, пока не найдёшь новое жильё.

– Нет! Ни за что. Я не могу туда вернуться. Не могу.

– Почему? Ну, подумаешь изменил. Не ты первая, не ты последняя, с кем такое дерьмо случилось. К тому же ты смело можешь считать, что вчера ему отомстила. Уверен, вы всё сможете разрулить.

– Никому я не мстила и не собираюсь я ничего с ним разруливать! – вспыхивает зарёванная куколка и аж вскакивает с дивана, глядя на меня так, будто я ничего в этой жизни не понимаю. – Я не собираюсь с ним мириться! Ни за что! Именно поэтому мне нельзя возвращаться домой даже на несколько дней. Я его знаю… Я себя знаю… Если увижу его, если услышу… Я всё ему прощу, а я не хочу этого делать.

– Понятно, – решаю не развивать дальше эту тему, ибо… Ну, похуй мне как бы. Я спать хочу. Несколько ночей спал всего по три-четыре часа, а завтра опять рано вставать. – В таком случае поживи в отеле, пока не снимешь квартиру.

Диана усмехается. Горько так, истерично. А затем снова заливается слезами, и мой мозг простреливает догадкой, что у девчонки нет денег как на отдельное жильё, так и на отель. Полная безнадёга.

– Так ладно, не реви. Сядь, – указываю на диван, и сам сажусь на него. – Сейчас я тебе сниму где-нибудь номер. Перекантуешься там первое время.

– Нет, что вы… Не надо. Я не могу просить вас о таком.

– Во-первых, прекрати опять выкать. А во-вторых, ты не просила. Я сам так решил.

– Но…

– Молчи, – отрезаю я, устав от её голоса. Захожу в айфоне на сайт по бронированию отелей и всего через несколько секунд округляю глаза от недоумения.

Какого чёрта в городе все отели забиты? Нет ни одного свободного номера. Вообще ни одного. Ни в самых престижных отелях, ни в бюджетных хостелах. Во второй я, естественно, ни за что не отправил бы куколку. Её бы там в два счёта сожрали в таком откровенном наряде. Но суть не в этом. На ближайшие две недели номеров нет. Нигде!

Ненадолго прикрываю глаза и напрягаю уставшие за день извилины. Секунд десять размышлений, и я вспоминаю, что на следующей неделе в городе будет проходить один из крупнейших музыкальных фестивалей, на который ежегодно съезжаются тусовщики со всей страны. Поэтому каждый год в конце июля и начале августе в Спрингфилде наблюдается колоссальный наплыв приезжих.

Вот дерьмо! Это же нужно было так совпасть? И как мне теперь избавиться от этой маленькой дрожащей и плачущей занозы?

– Всё очень дорого, да? – неуверенно интересуется Диана.

– Нет, дело не в деньгах. Дело в полном отсутствии вариантов, – поясняю ей причину, а затем ещё на несколько секунд задумываюсь и решаю позвонить своей сестре. Она недавно съехала со своей квартиры, переехав жить к жениху. Мия точно согласится пустить в свои апартаменты Диану. Я в этом уверен. Однако и тут меня ожидает облом.

– Она против, да? – уточняет куколка, когда я завершаю телефонный разговор с сестрой.

– Нет, в отличие от меня, сестра наидобрейшей души человек. Но она уже успела сдать свою квартиру жильцам.

Куколка внезапно усмехается, расплываясь в слабой улыбке.

– Я победитель по жизни, – заработав мой вопросительный взгляд, поясняет она и стирает очередные капли со своего лица. – Но всё равно спасибо. Я очень ценю то, что вы… То есть ты хотел мне помочь. Спасибо. Я сейчас уйду. Только туфли свои заберу из спальни, можно?

– Можно, – киваю и хмуро наблюдаю, как Диана неспешно покидает гостиную, на ходу подправляя слишком короткий подол платья.

И куда она отправится в таком виде? Без денег? Без вариантов, где переночевать? Да ещё и в такую погоду?

Задумчиво подхожу к окну и вижу, что там сверкают молнии и вот-вот хлестанёт ливень. Шикарно. Диана верно сказала: она победитель по жизни. По такому сюжету не удивлюсь, если ей на голову рухнет кирпич, как только она выйдет из моего дома.

Звонкий стук каблуков отвлекает меня от созерцания лютой непогоды. Перевожу взгляд на куколку. Прижимая к груди свой клатч, словно самое ценное сокровище, она неуклюже добирается до розетки у дивана и забирает айфон вместе с зарядкой.

– Ещё раз спасибо, Логан, – она вручает мне устройство, опять спускает платье ниже и двигается к входной двери. – И прости за то, что доставила неудобства. Я не хотела. Всего хорошего.

Сука!

Я никогда не отличался добротой и сочувствием. И уж тем более не мог представить, что позволю какой-то женщине остаться у меня дома дольше чем на одну ночь.

Встретились, потрахались, распрощались. Это нерушимая схема. Идеальная. Я уже много лет её придерживаюсь и чувствую себя офигенно. Одна только мысль о том, что на моей территории будет маячить одно из этих истеричных существ, всегда вызывала у меня отторжение и раздражение. Те же эмоции я испытываю и сейчас.

Однако стоит увидеть, как Диана открывает дверь и тут же подскакивает от громкого раската грома, как в моём мозгу явно какая-то матрица перегорает – мой язык ни с того ни с сего сам выдаёт то, что в здравом уме я никогда ни за что не произнёс бы:

– Ты останешься жить у меня, Диана.

Я готов швырнуть телефон в стену, лишь бы вырубить раздражающий звон. Но вместо этого издаю протяжный стон и, свайпнув по экрану, отключаю будильник.

Вроде в кои-то веки лёг вчера необычайно рано, но всё равно ни хера не выспался. По ходу, у меня уже хронический недосып, и чтобы избавиться от него одной ночи продолжительного сна недостаточно. Видимо, хочу я того или нет, но пора завязывать засиживаться по будням в барах или клубах вместе с друзьями, а потом полночи трахаться. Давно не мальчик уже. С этим нужно считаться.

С трудом выбираюсь из постели и топаю в ванную комнату. Контрастный душ немного взбадривает и врубает часть мозговых процессоров. Начинаю прокручивать в уме весь список дел, который меня ожидает сегодня в офисе, и шумно выдыхаю.

Планёрка, разбор документации и две важные встречи с потенциальными клиентами. А после ещё хочу заглянуть в боксёрский клуб и потренироваться. Вроде обычная программа, но, когда ты проснулся уже уставшим, даже этот объём дел кажется архисложным.

Привожу себя в порядок, надеваю костюм, завязываю чёртов галстук и направляюсь на кухню, чтобы взбодрить себя кофеином и посидеть в тишине несколько минут. Для меня этот утренний ритуал уже вошёл в привычку. Однако сегодня ему явно не светит свершиться.

Я резко торможу на полпути, когда вдруг слышу какие-то звуки, доносящиеся из кухни, и в мой сонный разум влетает мысль, что в мой дом вломились воры. Я весь собираюсь и сжимаю кулаки до хруста костяшек, готовый набить грабителям морду собственными руками. Но стоит мне ворваться в кухню, и я мигом расслабляюсь, в то время как куколка, о которой я напрочь забыл, подскакивает от испуга и роняет кружку.

– Ой! – вскрикивает, а после перепрыгивает взглядом с меня на осколки и обратно. – Вы меня напугали! Простите! Я не хотела, – голосит она, прижимая ладонь к своей груди, едва прикрытой всё той же ярко-розовой тряпкой.

В паху стремительно появляется напряг, когда я задерживаю взгляд на упругих холмиках и заострённых сосках, проступающих сквозь тонкую ткань платья. Однако возбуждение улетучивается так же быстро, как и нахлынуло, стоит девчачьим извинениям снова начать сотрясать пространство кухни.

Сжимаю челюсти, пронзая Диану недовольным взглядом. Но сержусь я не из-за разбитой кружки, как наверняка думает она, а из-за её громкого голоса. Я спокоен к шуму днём, вечером или ночью. Но по утрам – ненавижу. До жути.

– Простите. Я нечаянно. Я сейчас всё быстро уберу, – не выдержав моего тяжёлого взгляда, Диана опускается на корточки и начинает шустро собирать осколки. И если бы не её длиннющие волосы, свисающие до пола, то я лицезрел бы её голую задницу. Суперплатье же опять задралось.

– Не трогай, – цежу. – Сегодня придёт домработница и всё уберёт.

– Да я сама могу.

– Не надо. Ещё поранишься.

Я долбаный Нострадамус. Только заканчиваю высказывать предупреждение, и куколка режет палец, из которого тут же начинают обильно вытекать кровь.

– Ой… простите… – морщась от боли, бормочет она и с ужасом смотрит, как пачкает каплями пол. – Сейчас я вытру и всё уберу. Не волнуйтесь, – нервно тараторит и вновь принимается за сбор осколков.

Господи! И за что это светловолосое чудо свалилось мне на голову?

– Я же сказал: не трогай! – рявкаю и стремительно подхожу к Диане. Хватаю её за локти и поднимаю на ноги. – Брось.

И девчонка бросает осколки обратно на пол. Но не потому, что хочет, а потому что пугается моего грозного голоса.

– Простите.

– Ты опять выкаешь и извиняешься не за что.

– Да… Прости.

Закатив глаза, я вытягиваю салфетку из салфетницы и накрываю ею кровоточащий палец.

– Держи, пока кровь не остановится.

Куколка кивает и сжимает салфетку, а я хмуро рассматриваю её лицо. Красивое пипец. Не помню, когда видел настолько правильные и милые черты лица. Внешность у Дианы идеальная, даже несмотря на то, что лицо бледное и осунувшееся, а глаза красные и опухшие. Понятно. Видимо, полночи ревела по своему изменщику.

– Ты чего так рано проснулась?

– Я всегда просыпаюсь в это время. К тому же хотела приготовить тебе завтрак, но в твоём холодильнике нет ни одного продукта.

– Знаю. Я не ем дома.

– Совсем? – округляет свои зарёванные глазёны.

– Совсем, – подтверждаю и лишь тогда меня озаряет, что девчонка уже вторые сутки не выходит отсюда, а значит, столько же ничего не ела. – Чёрт, – провожу рукой по волосам, охреневая с того, какой я придурок.

– Что такое?

– Ты же голодная.

Она отводит взгляд в сторону, подтверждая мою запоздалую догадку. И, должно быть, куколка голодна ещё со вчера, а я, дебил, даже не подумал об этом. Разрешил ей остаться, показал гостевую спальню на втором этаже, ещё одну ванную комнату, спортзал и как бы всё. О том, что она человек, у которого тоже имеются физиологические потребности в виде приёма пищи, я и не вспомнил. А Диана постеснялась попросить.

Вот именно поэтому я даже домашних питомцев не завожу. Что уж там говорить о постоянной девушке. Бедное животное померло бы со мной уже через неделю, потому что я привык думать только о себе.

– Ты какую кухню любишь? – спрашиваю, открывая нужное приложение в айфоне.

– Не надо ничего заказывать. Я схожу в магазин, куплю продукты и приготовлю сама.

– Из ресторана будет быстрее.

– Зато моя еда будет вкуснее, – уверенно выдаёт куколка, слегка удивляя меня.

Не похожа она на ту, что умеет творить кулинарные шедевры. Скорее похожа на девушку, которая предпочитает посещать пафосные рестораны как минимум с одной звездой Мишлен.

– Я люблю готовить. Очень, – добавляет она. – К тому же мне нужно будет как-то скоротать время. И готовка поможет мне это сделать. Если ты не против, конечно, что я буду пользоваться твоей кухней.

– Не против. Я же сказал тебе, что, пока ты здесь, можешь чувствовать себя как дома.

– Спасибо.

– Номер своего счёта дай.

– Зачем?

– Скину деньги на продукты. Не уверен, что у меня есть наличка.

– О-о, нет. Не нужно денег. Ты и так сделал для меня слишком много, разрешив остаться здесь. Уж на продукты у меня на карте средств хватит.

– Я не спрашивал: хватит тебе денег или нет. Я попросил дать номер счёта.

– Но мне неудобно, что ты…

– Стоп, – жестом руки требую её замолкнуть. – Правило номер один на всё время твоего проживания под этой крышей: если я говорю тебе что-то сделать, ты это делаешь. Без вопросов, споров и пререканий. Не тратя моё время. Усекла? – впиваюсь цепким взглядом в лицо куколки, и она пусть и неохотно, но кивает.

– Усекла.

– Отлично. Номер счёта.

– Я не могу тебе его дать.

– Почему? Не знаешь его?

– Не в этом дело. Мой парень… То есть бывший… Он увидит перевод и, думаю, сможет отследить меня.

– Он имеет доступ к твоему счёту?

– Да. Моя карта привязана к его. Он видит каждую транзакцию.

Ладно. Вытаскиваю из кармана пиджака свой бумажник и проверяю его. Не густо. Всего три сотни баксов. Но, надеюсь, на день хватит. Кладу на кухонный островок купюры, и Диана округляет глаза.

– Зачем так много?! – в изумлении повышает голос, и я неодобрительно морщусь.

– Правило номер два: по утрам в доме никто не кричит, а ещё лучше – вообще не говорит и ни коим образом не шумит. Договорились?

Послушная куколка кивает, а затем, не сдержав язык за зубами, вполголоса переспрашивает:

– Зачем ты оставляешь так много?

– Оставляю, сколько есть. Тем более я не знаю, сколько нужно, чтобы закупиться продуктами на день.

Диана усмехается, удивлённо качая головой.

– Ну ты даёшь! Этого хватит на две-три недели, если не больше. Так что забери часть обратно.

– Нет, бери всё. И, помимо продуктов, купи себе нормальную одежду, – скольжу взглядом по аппетитным изгибам и выпуклостям девчонки, в очередной раз осознавая, что её вид мне тоже доставляет неудобства. В частности, ниже пояса.

Заметив мой заинтересованный взгляд, куколка предсказуемо краснеет и здоровой рукой неловко поправляет подол платья.

– Хорошо, так и сделаю. Спасибо большое. Обещаю, как только найду работу, я верну тебе все деньги.

– Правило номер три: забудь о деньгах. Мне ничего возвращать не нужно. Лучше сконцентрируйся на поиске жилья.

– Но…

– Правило номер один, куколка, – напоминаю я, и Диана недовольно поджимает губы. Вижу, что хочет поспорить, но радует, что сдерживает себя. – Вот и замечательно. Рад, что мы обо всём договорились. Ключ свой не дам, так как он у меня один. Возьмёшь его у домработницы. Я её предупрежу. Поняла?

– Да.

– Отлично, – отвечаю я, но бросаю взгляд на наручные часы и понимаю, что ни хера отличного нет. Со всей этой болтовнёй у меня уже не осталось времени на утренний кофе в тишине.

Мысленно чертыхаюсь, начиная жалеть, что вчера дал слабину и разрешил этой девчонке поселиться в моём холостяцком логове. Но что сделано, то сделано. Придётся максимально ограничить наше времяпровождение и потерпеть. Ибо привычки – забирать свои слова обратно – я не имею.

– Как же здорово, что ты меня послушалась! Я тебе ерунды никогда не посоветую, – сделав глоток карамельного капучино, самодовольно восклицает Агата.

– Да уж, – натянуто улыбаюсь.

– Не поняла. Ты что, со мной не согласна? Лучше было бы жить со мной и ещё двумя бабами в тесной комнате общежития? Во время готовки толкаться на общей кухне с кучей народа? И каждый день стоять очередь в душевую?

– Не лучше, но мне жутко неудобно перед Логаном.

– Это ещё почему? Ты же не навязывалась, он сам предложил остаться у него.

– Только потому, что решил, что ты мне не поможешь.

– Вот и пусть продолжает так думать, а ты прекрати забивать себе голову ненужными мыслями и наслаждайся удобствами его дома, а ещё лучше – им самим.

– Агата!

– А что я такого сказала? Если бы меня приютил такой красавец, я бы даром времени не теряла. Каждый вечер скакала бы на его члене.

– Боже мой… Ты можешь говорить тише? – бормочу, оглядываясь по сторонам. К счастью, в кафе пусть и присутствуют люди, но за соседними столиками никто не сидит.

– А ты чего так краснеешь, словно уже не трахалась с ним. Кстати, ты так и не рассказала, как всё прошло?

– Может, потому что делиться такими интимными вещами неправильно?

– В смысле, неправильно? – Агата несказанно удивляется, а затем прищуривается. – Так, понятно. Я совсем забыла.

– О чём?

– О том, что благодаря твоему козлу у тебя мало опыта не только в общении с мужчинами, но и с женщинами, поэтому послушай, что я тебе скажу: обсудить с подругой свои потрахушки и член мужика – это святое. Так что, давай, рассказывай. Тебе понравилось? У него большой?

– Ага-а-ата, – протягиваю, желая провалиться сквозь землю.

– Не Агаткай мне тут, а говори.

– Да.

– Что да?

– Да, большой.

– А орудовать он им умеет, как полагается? А то был у меня один с большим членом. Едва нашёл, куда нужно его всунуть, а потом тёрся об меня своей крупной тушей, пыхтел, заливал потом, а бёдрами еле двигал. Казалось, что меня как шашлык на шампур насадили и на этом всё. Он тупо переворачивал меня с одной стороны на другую и продолжал тереться о мою кожу своим потным телом, словно этим трением хотел разжечь огонь.

– Ничего себе, – морщусь от неприязни.

– Ага. Это было ужасно. И так обидно. Ведь в остальном парень был замечательный. Но увы, секс с ним отбил у меня всё желание продолжать с ним общаться.

– Но секс же не самое главное в отношениях.

Агата бросает на меня такой взгляд, словно я шимпанзе, заговорившее с ней на китайском языке.

– Подобную ересь может сказать только престарелая дева, которая готова согласиться на любого мужика, лишь бы избежать одиночества на закате своих дней. А от тебя чтобы я больше не слышала таких глупостей. Мы с тобой молодые и шикарные девушки, которые заслуживают мужика, способного и обеспечить нас, и позаботиться, и защитить, и залюбить, и качественно оттрахать. На меньшее даже не думай соглашаться, – с лицом мудреца жизни произносит Агата, и я от неловкости прикусываю нижнюю губу.

Если бы она знала, что до недавних пор я даже не имела понятия, что такое быть качественно оттраханной, то невзлюбила бы Оливера ещё больше.

– Ну так что насчёт Логана? Довёл хоть до оргазма?

– Довёл. Дважды, – признаюсь, размешивая ложкой уже остывший латте.

– О-о-о, вот это точно зачёт! В таком случае тем более советую тебе поюзать этого мужика по полной.

– Ну что за выражение, Агата? – неодобрительно качаю головой. – Он же человек. Причём хороший. Я ни за что не буду юзать его ещё больше, чем делаю это сейчас.

– Ой, да ладно тебе. Не будь такой правильной, а лучше научись думать о себе. К тому же, сейчас ты юзаешь не мужика, а только его апартаменты. Да и я уверена, твой Логан не ощущает никакого дискомфорта от того, что в его квартире теперь обитает такая сексуальная цыпочка.

– В этом я шибко сомневаюсь.

– Почему?

Немного помешкав, я всё-таки решаю рассказать Агате про неловкий инцидент, когда я спряталась за диваном и подслушала ссору Логана с женщиной, а после ещё и подсмотрела их бурное слияние.

– Он её вышвырнул из лофта сразу после секса со словами, что в его доме никогда не будет жить женщина. Логан закоренелый холостяк, и он прекрасно чувствует себя в этом статусе.

– Тем не менее тебе он разрешил остаться на его территории.

– Да, а теперь дождаться не может, когда я исчезну.

– Он тебе это сказал? – хмурится Агата.

– Ему и не нужно говорить. Я и так это вижу и чувствую. За эти три дня, что я у него живу, он почти не бывал дома. Как с утра уходил, так до самого позднего вечера не возвращался.

– Ну и что? Может, у него работы много?

– Возможно, но когда он приходил, то делал вид, будто меня нет. На все мои попытки завести с ним вежливый разговор, он отвечал односложно и скрывался в спальне. И ни разу не притронулся к еде, которую я для него приготовила. Логан, конечно, сказал, что дома никогда не ест, но я всё равно хотела хоть как-то быть полезной, отблагодарив его вкусным ужином. А он: «нет, спасибо» и всё.

– И что, даже не подкатывал ни разу?

– Нет, и слава богу. Я не знаю, как бы отреагировала, если бы он начал это делать. Я не хочу с ним больше спать. Даже думать об этом не могу. Тот раз был первый и последний. И всему виной алкоголь. В трезвом уме я бы ни за что не сделала то, что сделала.

– Да ладно? Хочешь сказать, он тебе совсем не нравится? – спрашивает Агата, пристально рассматривая моё лицо, а я не сразу нахожусь с ответом, вспоминая ночь нашего знакомства, когда мой организм слишком бурно реагировал на каждое прикосновение Логана.

– Он очень красивый и видный мужчина, с этим не поспоришь, но все мои мысли занимает Оливер.

– О боги! И долго ты будешь пускать нюни по этому козлу? – закатывает глаза Агата, и это мгновенно злит меня. Причём сильно. Все эти дни я тосковала по Оливеру и ревела, пытаясь справиться с болью, а для легкомысленной Агаты всё это кажется бессмысленной и глупой тратой времени. Это задевает.

– Я не жду, что ты меня поймёшь, – резковато высекаю я. – Не тебя же предал любимый мужчина, с которым ты прожила долгих пять лет. Но прошу, не обесценивай и не издевайся над моими эмоциями. По щелчку пальцев я не могу его разлюбить, каким бы козлом, – последнее слово произношу, копируя презрительный тон Агаты. – Он ни был. Поэтому будь добра, не закатывай глаза. А если и вздумаешь закатывать, то делай так, чтобы я не видела, – заканчиваю свой гневный монолог и ожидаю, что девушка тоже вспылит в ответ на мою резкость, но нет. Ничего подобного. Агата, изогнув бровь, несколько секунд изучающе смотрит на меня, а затем расплывается в довольной улыбке.

– Ну надо же! У кого-то, оказывается, всё-таки есть характер. А я-то уже испугалась, что ты совсем бесхребетная овца, неспособная за себя постоять. Но очень рада, что это не так.

Округлив рот, я подвисаю. То ли в изумлении, то ли от возмущения. Она всё это время считала меня бесхребетной овцой? Серьёзно? Хотя… Чему я удивляюсь? Если проанализировать мой рассказ о совместной жизни с Оливером, который я на эмоциях выдала Агате ещё в вечер нашего знакомства, действительно можно прийти к выводу, что я бесхарактерное создание.

– Ладно, расслабься и не закипай. И прости меня. Не хотела тебя задевать. Просто иногда у меня язык бежит впереди мозгов.

– Иногда? – растягиваю губы в вялой улыбке.

– Хорошо. Почти всегда. Я прямая как доска. Что думаю, то и говорю. Но ты молодец, что пресекла меня ещё на старте. А то я могла опять начать выдавать кучу нелестных эпитетов о твоём Оливере.

– Он уже не мой, – проглотив ком в горле, проговариваю я.

– Наверняка он так не считает. Сколько раз звонил и писал тебе?

– Сотни звонков. И раза в два больше сообщений.

– И ты ему ни разу не ответила?

– Ответила. Единожды. Написала, что знаю о его измене и что я цела и невредима. Я же просто пропала, ничего ему не сказав.

– Вот и молодец, что сделала это. Пропала, я имею в виду. И на твоём месте я бы подольше не отвечала, заставив его мучиться в неведении.

– Он уже в полицию заявку подал о моём исчезновении. Боюсь, меня быстро нашли бы и вернули к нему.

– А ты всё ещё серьёзно намерена к нему не возвращаться?

– Да, – отвечаю я, правда уверенности в моём голосе уже не так много, как в первый вечер. И Агата это улавливает.

– Ясненько, – вздыхает она и замолкает, но я чувствую, что её так и распирает сказать что-то ещё.

– Что тебе ясненько?

– Ты начинаешь сомневаться.

– Нет, просто…

– Ты начинаешь сомневаться, прокручивая в голове всё хорошее, что между вами было. И задумываешься над тем, а не погорячилась ли ты, так резко отреагировав всего на одну измену.

– Нет.

– Что именно нет?

– Нет, я не резко отреагировала всего на одну измену. Тем более, где гарантии, что за всё время наших отношений их не было больше? Как оказалось, я совершенно не знаю, на что способен Оливер.

– А вот эти твои мысли мне нравятся. Молодец. Держись за них и заблокируй Оливера во всех соцсетях. И номер тоже.

– Уже сделала, а точнее, купила себе новую сим-карту, чтобы Оливер не мог звонить мне с других номеров. А также выключила геолокацию и удалила приложение, по которому он всегда меня отслеживал.

– Он ещё и следил за тобой?

– Чисто в целях безопасности.

– И ты, разумеется, поверила.

Я решаю промолчать. Да и что тут сказать? Агата права. Дело было далеко не в безопасности, а, как я сейчас чётко понимаю, в отсутствии доверия ко мне, что кажется мне абсурдом. Но, видимо, раз Оливер сам ходил налево за моей спиной, то и меня подозревал в подобной мерзости. А ведь я никогда и ни за что бы так с ним не поступила. Я же боготворила его. Женой его стать мечтала. Всё ждала, когда он наконец сделает мне предложение, а он… он…

– Дыши, Диана. Дыши, – обеспокоенный голос Агаты вытягивает меня из мыслей, а её горячая ладонь накрывает мою ледяную. – Согласна. Мне не понять, каково тебе сейчас, но нутро мне подсказывает, что ты со всем справишься. Просто должно пройти время. Ты, главное, не связывайся с ним и ни в коем случае не езжай домой. За своими вещами сгоняешь, когда тебя хоть немного отпустит. Иначе, боюсь, ты снова рискуешь застрять в своей роскошной клетке, в которой тебя как собаку на привязи держал этот абьюзер.

– Оливер не абьюзер, – уверенно протестую. – Он никогда не бил меня, не запугивал и не угрожал. Ничего подобного.

– Зато он контролировал всю твою жизнь вплоть до выбора одежды и внешнего вида. Скорее всего, часто критиковал и упрекал тебя в несоответствии с его завышенной планкой того, как должна выглядеть и вести себя девушка. Было дело?

Молчу, поджав губы, но киваю.

– Ну вот. И я молчу о том, что он ещё и следил за каждым твоим шагом и запрещал заводить друзей и посещать множество общественных мест. Оливер же наверняка такими ограничениями себя не сковывал, не так ли?

И тут Агата попадает в яблочко. Оливер каждую неделю встречался со своими друзьями, задерживался с ними до полуночи то в баре, то у кого-то в гостях, а мне подобная роскошь была настрого запрещена. Опять-таки, из-за всё той же чёртовой безопасности. Дескать, мало ли что со мной может случиться ночью без его надзора. А так сильно рисковать моей безопасностью Оливер не мог. Говорил, что умрёт, если потеряет меня, а я верила.

Вот дура!

– Господи… – зарываюсь пальцами в волосы и сжимаю их у корней. – Ты хочешь сказать, что я столько лет жила с абьюзером и даже не замечала этого?

– А жертвы таких отношений далеко не всегда замечают это, и всё благодаря манипуляциям абьюзера. Бывает, в начале отношений абьюзивный партнер идеализирует свою жертву. Думаю, и Оливер так делал. Засыпал тебя комплиментами, восхвалял тебя, повторял, какая ты прекрасная-распрекрасная. И всё это ради того, чтобы ты, сама того не поняв, со временем попала в ловушку этого идеального образа, в который он тебя превознёс. Но все мы знаем: идеальных людей не бывает. И потому бесконечно соответствовать этой "идеальности" невозможно, из-за чего у жертвы в последствии понижается самооценка и зарождается страх разочаровать абьюзера. Ведь он же считает тебя самой лучшей, а ещё, как в случае с тобой, заботится, оберегает и полностью обеспечивает. Ты старалась быть для него идеальной, даже когда это доставляло тебе неудобства. А он в свою очередь с каждым днём всё меньше и меньше ценил твои старания, либо воспринимая их как данность, либо ещё хуже – критикуя тебя. Я права? – серьёзно спрашивает Агата, а я и слова выдавить из себя не могу. Потрясение сдавило мне голосовые связки. – Да, вижу, что права, – безрадостно отмечает она и сильнее сжимает мою руку в знак поддержки. – Вот видишь. Абьюзерами являются не только те, кто угрожает и наносит физический вред, но и прекрасные заботливые принцы, которые умеют мастерски манипулировать своими жертвами. И на мой взгляд, вторые настолько же опасны, как и первые. К тому же с такими существует куда более высокая вероятность просрать всю свою жизнь в абьюзивных отношениях и даже не понять этого. Ты – прекрасный тому пример. Но тебе повезло, Диана.

– Повезло? – будучи под впечатлением, не соображаю, что она имеет в виду.

– Конечно, повезло. Ты увидела, как твой «принц» тебе изменяет, и сбежала из-под его вечного надзора и влияния. А теперь уже я постараюсь помочь тебе, чем смогу, лишь бы ты ни за что к нему не вернулась.

– Почему ты мне помогаешь? – задаю вопрос, которым задавалась неоднократно.

– Потому что хочу.

– И всё?

– А что? Нужны ещё поводы? – усмехается Агата. – Неужели так сложно поверить, что я, может, просто очень добрый человек?

– Нет, несложно. Если бы не ты, я не знаю, что со мной сейчас было.

– Честно говоря, мне самой страшно представить. Но я рада, что встретила тебя. Ты, как и любая другая женщина, заслуживаешь другой жизни. Свободной, красочной, разнообразной, полной событий, эмоций и впечатлений. Ты должна вытравить Оливера из своих мыслей, как бы это сложно и мучительно ни было. Уж поверь мне: с ним тебе счастья не будет. И вряд ли оно хоть когда-то было. Знаю, сейчас ты в уме споришь с этим утверждением, иначе не прожила бы с Оливером так долго. Но уверяю, когда ты узнаешь, что на самом деле значит счастье, ты согласишься с моими словами, – произносит она, а я не прекращаю изумляться тому, что шумная, ветреная и несдержанная на колкие словечки Агата также способна быть настолько мудрой и рассудительной.

– Откуда ты так много знаешь про абьюзеров? Неужели у тебя был такой опыт?

– Боже упаси! – восклицает она, нарушая серьёзную атмосферу между нами. – Нет конечно. Со мной у абьюзера нет никаких шансов. Они довольно быстро понимают, с какой женщиной их модель поведения сработает, а с какой – нет. И тех, с кем не сработает, они зачастую обходят стороной. Исключение – если мужика уж слишком сильно торкнуло от женщины. Но эти отношения, скорее всего, быстро закончатся.

– Получается, я не такая женщина, как ты, раз так долго с ним пробыла, ни о чём не догадываясь?

– Да, ты не такая, как я, Диана, но и не беспросветная жертва. Учитывая, что новость об измене сподвигла тебя уйти из дома, даже несмотря на то, что идти тебе некуда, побои от мужика ты точно не стала бы терпеть и уж точно не стала бы их оправдывать, а значит, ты не совсем конечный экземпляр. У тебя есть шанс излечиться от зависимости от Оливера.

– Мои чувства к нему ты называешь зависимостью?

– Да, называю, потому что ты зависима от Оливера. Просто любить человека не равно постоянно переживать и думать о том, как он отреагирует на каждое твоё действие. А я подозреваю, что перед тем как что-то сделать, ты всегда сначала задаёшься вопросами: «А Оливер разрешает мне это делать? Не рассержу ли я его своим поступком? Не нарушу ли одно из его правил? Оливер будет ругаться, если надену это платье, поэтому я выберу другое. Оливеру не понравится, если я не встречу его дома после работы, поэтому я откажусь сегодня от вечерней прогулки, хотя очень хочется погулять. Оливер не…».

– Ладно, всё. Я поняла тебя, – не сдержавшись, прерываю Агату и снова ощущаю сильный всплеск злости в грудной клетке.

Но в этот раз я злюсь не на собеседницу, а на саму себя. Ведь я действительно сопровождаю каждое своё действие мыслями о том, что бы сказал на это Оливер. Даже сейчас, когда узнала о его предательстве… Я всё равно продолжаю это делать, чёрт бы меня побрал.

– Так откуда такая осведомлённость в этой теме? – возвращаюсь к интересующему меня вопросу, и Агата гордо вздёргивает нос.

– А я не только в этой теме осведомлена, но и во многих других. Зря, по-твоему, я учусь на психолога и торчу на лекциях?

Ого! Ничего себе! Никогда не подумала бы, что такая взбалмошная девушка, как Агата, подалась в психологию. Видимо, мне предстоит ещё много чего о ней узнать. Как, впрочем, и о жизни в целом.

Пообщавшись ещё полчаса, Агата сообщает, что, как бы ей ни хотелось провести со мной весь день, ей пора идти по каким-то важным делам. Она крепко обнимает меня на прощание и ещё раз повторяет напутствия насчёт Оливера и Логана. Насчёт второго особенно усердно, убеждая меня, что мне стоит воспользоваться им, чтобы отвлечься. После того как я киваю, напоминает мне, что в случае чего я могу звонить ей в любое время суток, и уверенной походкой от бедра направляется в сторону выхода из торгового центра.

Я же отправляюсь в банк, чтобы сделать себе новую карту, к которой у Оливера не будет доступа, а после решаю ещё немного побродить по молу. Не для того, чтобы купить себе что-то. Немного одежды и необходимые предметы гигиены я купила ещё в первый день моего проживания у Логана, а тратить чужие деньги на какую-то ерунду я не собираюсь. Мне просто необходимо немного погулять в одиночестве, чтобы как следует обдумать все слова Агаты и детально прокрутить многие моменты наших отношений с Оливером.

И чем дольше я думаю об этом, тем ярче становится осознание, что Агата не ошиблась ни в одном слове. Я в самом деле находилась в абьюзивных отношениях и даже не понимала этого. С ума сойти можно! Как же я могла быть настолько слепой и не видеть очевидных вещей? Почему я ни разу не задумалась над тем, что это ненормально, когда мужчина всё за меня решает и что-то запрещает, в то время как ему было дозволено всё? Почему все его запреты я воспринимала, как заботу и беспокойство за меня, а не как один из способов подавления моей личности? И почему меня всё равно так сильно тянет к Оливеру даже после продолжительной беседы с Агатой, которая хоть немного открыла мне глаза?

Сердце сжимается от тоски и желания снова увидеть Оливера. Пусть даже на минуточку. Просто посмотреть на родные черты лица, узнать, чем он сейчас занимается, вдохнуть знакомый и столь любимый запах или хотя бы услышать его голос.

Сильно сжимаю айфон в руке, радуясь, что сегодня поменяла сим-карту и теперь у меня нет возможности прослушать одно из множества голосовых сообщений Оливера в WattsApp. Вчера я только мельком прочитала кучу его сообщений. Ответила ему, лишь бы он забрал заявление из полиции и перестал меня искать, а потом проревела до самого утра.

Заставила себя сползти с кровати, привести себя в порядок и отправиться на кухню, только чтобы приготовить Логану вкусный полезный завтрак, к которому он снова не притронулся. Просто выпил чашку кофе в тишине и, бросив на прощение скупое «пока», покинул лофт.

А я перед тем как снова сесть есть в одиночестве, по привычке сфоткала тарелку с красиво оформленным блюдом и запостила снимок на своей кулинарной страничке, которая уже более трёх лет является моей отдушиной. Я люблю не только готовить, но и придумывать рецепты, делиться ими со своими подписчиками и получать в ответ много приятных комментариев и благодарностей. Я давно просила Оливера разрешить мне показать своё лицо в сториз, чтобы люди наконец увидели меня и услышали. Мне казалось, что так я стану ближе к своей аудитории, но Оливер был против. Естественно, он запретил мне светиться перед почти семидесятью тысячами незнакомых людей, а я и не стала спорить.

Однако теперь… Что мне мешает это сделать? Вот именно: ничего, кроме моей многолетней привычки слушаться Оливера всегда и во всём. И честно, мне до сих пор страшно от мысли, как он отреагирует, когда узнает, что я нарушила его запрет. Но мне нужно усмирить этот страх и, так сказать, наконец выйти в свет. Не только потому, что уже давно очень хочу этого, но и потому, что мне нужны деньги. Срочно.

Все минувшие дни сидя в одиночестве в лофте и ломая голову, как мне заработать, я не придумала ничего лучше, чем наконец показаться в сториз и сообщить, что буду рада посотрудничать с какими-то продуктовыми компаниями. Вот уж не знаю, отзовётся ли хоть кто-нибудь, но попытка не пытка же, правильно? А вдруг мне повезёт? Ведь будем откровенными. Кроме готовки и ведения своей кулинарной странички я ни на что не способна. У меня нет выдающихся талантов. Нет опыта в хоть какой-то сфере. И нет должного образования. Да господи. У меня даже резюме нет, а если бы и было, то кроме имени, фамилии и других личных данных, в нём написать было бы нечего.

Я чёртов комнатный цветочек, который Оливер пять лет оберегал, контролировал и взращивал на свой вкус и лад. А теперь я оказалась в настоящем мире. И мне ещё предстоит научиться выживать в нём без помощи своего садовода.

Получится у меня или нет?

Не имею понятия.

Но мне нужно хотя бы попытаться. Особенно учитывая, что мне посчастливилось встретить на своём пути таких добрых отзывчивых людей, как Логан и Агата, которые не бросили меня одну в беде.

Каждое утро, когда с титаническим трудом отрываю себя от подушки, даю себе обещание, что после работы и тренировки поеду прямиком домой. И, чтоб меня, каждый раз нарушаю это обещание.

Сегодня я тоже это сделал. И в очередной раз по вине моего друга Пола. Пару месяцев назад он развёлся с женой, и теперь, спустя несколько лет супружеской жизни, у него юность в жопе заиграла. Постоянно названивает мне и зовёт составить ему компанию, чтобы повеселиться и подцепить цыпочек на ночь. А мне приходится соглашаться, потому что, несмотря на показную беззаботность Пола, я знаю, что ему пиздец как херово после развода с Кортни. И, к сожалению, кроме меня никто из нашей компании не может нормально поддержать его в этот нелёгкий период жизни. Все уже либо находятся в отношениях, либо женаты, и, само собой, не в состоянии часто линять из дома по зову друга-холстяка. В общем, я вынужден отдуваться за всех. Что я и делаю, вот уже второй час находясь вместе с другом в одном из баров Спрингфилда и смакуя двойной виски.

– Как тебе вон те две? – Пол указывает на двух подружек, сидящих за столом на другой стороне бара.

– Симпатичные, но на мой вкус сегодня не ориентируйся. Выбирай тех, что тебе больше нравятся.

– С чего вдруг? – с подозрением прищуривается друг.

– Сегодня я не собираюсь ни с кем трахаться.

А теперь глаза Пола округляются от недоумения.

– Не понял. Ты? И не собираешься трахаться? Заболел, что ли? – придурок наклоняется ко мне и касается рукой лба.

– Нормально всё со мной, – отмахиваюсь. – Просто домой я отвезти никого не могу. У меня там девчонка временно поселилась. А в отелях я трахаться не люблю, да и забиты они все битком до конца следующей недели. А с кем-то из этих двух, – перевожу взгляд на подружек. – Рассчитывать на трах в машине не стоит.

Как впрочем, и ни с одной другой женщиной, присутствующей на данный момент в баре. Я уже давно научился определять, с какими девушками удастся по быстрому организовать перепих, а с какими – придётся возиться и слушать их болтовню перед тем, как склонить к интиму. А сегодня мне совершенно не хочется тратить силы на подкаты и пустое общение с незнакомками, даже несмотря на то, что потрахаться мне не мешало бы, чтобы хоть немного снять накопившееся напряжение в паху, вызванное присутствием куколки в моём доме.

– Так. Стоп. Вот насчёт поселившейся у тебя девушки поподробнее. Кто такая? Откуда взялась? И почему она живёт у тебя?

Я безрадостно усмехаюсь и делаю смачный глоток виски.

– Потому что я, как выяснилось, не совсем конченый урод и склонен помогать людям в трудную минуту.

– Ничего непонятно, но очень интересно. Я весь во внимании.

Я быстро рассказываю Полу о проблеме Дианы. А также о том, что теперь она живёт у меня и каждое утро и вечер мозолит мне глаза, неустанно пытаясь поговорить со мной непонятно о чём и зачем. А ещё готовит херову кучу жратвы и предлагает её мне. А я отказываюсь и всячески пытаюсь минимизировать общение с ней, доходчиво давая ей понять, что мне не нужны ни её стряпня, ни общество. Пусть лучше сконцентрируется на поисках работы и жилья, чтобы поскорее смогла свалить из моего дома.

– То есть та блондинистая красотка, которая рухнула перед тобой в клубе, теперь живёт у тебя дома и мечтает тебя вкусно накормить? – с бесящей улыбкой уточняет Пол.

– Ты с первого раза не понял, что я тебе сказал?

– Понял.

– Тогда зачем переспрашиваешь?

– Чтобы врубиться, почему ты такой недовольный? Неужели она оказалась бревном в постели?

– Нет. Девчонка странная, но в постели хороша.

– Так странные всегда хороши.

– Ну да… Тебе это, как никому другому, известно. Твоя Кортни всегда была с причудами.

Упоминание бывшей жены отражается хмуростью на лице Пола, и я сцепляю зубы.

– Прости, брат. Молчу. И словом о ней больше не обмолвлюсь.

– Вот и молодец. Лучше вернёмся к твоей сексуальной сожительнице.

– Зачем к ней возвращаться? Я уже всё рассказал.

– Всё, кроме одного. Почему ты такой недовольный? Любой мужик был бы счастлив жить с такой красоткой. К тому же, если верить твоим словам, девчонка ещё и хозяюшка. Она же и встретит после работы, и накормит, и расслабит, и…

– И начнёт влюбляться, захочет отношений и остаться у меня на постоянке, что рано или поздно приведёт к её желанию «исправить» меня, истерикам и выносу моих мозгов. Нет уж. Спасибо. Я на такую фигню подписываться не собираюсь. Тем более мне и истерик Ребекки хватает.

– Она до сих пор не может от тебя отвязаться?

– Надеюсь, что наша последняя встреча отбила у неё всё желание, но ты же знаешь Бекку. Не удивлюсь, если она опять объявится.

– Это точно. У этой женщины нет ни гордости, ни чувства собственного достоинства. Совсем печальный экземпляр. Но судя по тому, что ты рассказал о Диане, она в этом плане другая. Думаю, тебе стоит завязать интрижку с ней. Она же такая сочная девчонка. Дурак ты, что нос от неё воротишь, забивая голову ерундой. К тому же сейчас она как никогда ранима и нуждается в утешении. Я бы на твоём месте с удовольствием воспользовался моментом и подставил ей своё плечо. Ну, то есть член, – поигрывая бровями, выдаёт Пол.

– Так вот придёшь ко мне в гости и подставляй ей всё, что хочешь. Может, облегчишь мне задачу избавиться от неё и перевезёшь к себе.

– Э-э, нет. После тебя я трахать её не собираюсь.

– Чего это? Боишься, что сравнивать потом будет? – усмехаюсь.

– Нет, но связываться с девушкой друга мне не хочется.

– Она не моя девушка.

– Не придирайся к словам. Ты меня понял. Может, для вас со Стивом и нормально трахать одну и ту же бабу, но для меня – нет.

– Мы же не одновременно Ребекку трахали.

– Ребекку – нет, но мне ли не знать, как вы веселись, когда Стив расстался с… Как там звали ту суку? Забыл уже.

– Кейси. И мы не веселились, а выводили Стива из депрессии. И это было сто лет назад. Чего ты вообще об этом вспомнил? Я ведь не предлагал тебе тройничок с Дианой.

– Ещё бы ты мне предложил. Сразу получил бы по морде, – морщится Пол, а я начинаю смеяться.

– Правильный ты наш. Брезгуешь мжм, а зря. Тебе сейчас не помешало бы поэкспериментировать.

– Если я и поэкспериментирую, то только с двумя женщинами. Второго мужика в своей постели я видеть не желаю. Как и трахать девушку после своего друга – тоже. Вокруг полно других вариантов. И, похоже, прямо сейчас сюда вошёл один из них, – с довольной ухмылкой Пол смотрит в сторону входа в бар. Я отслеживаю его взгляд и бегло оцениваю выбор друга.

Хороша. Очень. Брюнетка. Высокая, стройная, грудь, правда, маловата. Я люблю побольше, но зато бёдра десять баллов. Член одобрительно дёргается и начинает напрягаться. Жаль, ему сегодня ничего не светит. Максимум моя рука. С этой одинокой красоткой, плавно двигающейся к стойке бара, тоже пришлось бы возиться и неслабо так накачать коктейлями. И то не факт, что под градусом она согласилась бы отсосать или потрахаться на заднем сидении моего джипа.

Чёрт! Вот докатился. Ещё несколько дней назад я и подумать не мог, что мне придётся отказываться от секса из-за какой-то бездомной девчонки. Я, конечно, мог бы наплевать на её присутствие в лофте и всё равно заявиться домой с кем-то. Меня бы это не напрягло, но женщина точно напряглась бы, если бы вдруг увидела в моём доме Диану. И с вероятностью девяносто процентов мой секс накрылся бы медным тазом.

Так что сейчас мне ничего другого не остаётся, как пожелать Полу прекрасной ночи с этой жопастой красоткой и свалить домой неудовлетворённым и раздражённым. И моё неблагоприятное настроение лишь обостряется, когда я вхожу в лофт, и в ноздри тут же забивается аромат сладкой выпечки.

Пахнет аппетитно, не спорю, но меня бесит, что Диана опять проигнорировала моё нежелание вкушать её блюда и что-то приготовила. До чего же непонятливая девчонка. Маленькая, миленькая, до смеха вежливая и до боли в яйцах соблазнительная. Особенно сейчас, когда в темноте замечаю её, спящую на диване в гостиной.

Какого чёрта она не своей спальне?

Хочется громко пробомбить этот вопрос, разбудив её, и отправить в комнату, чтобы скрыть от своих глаз, но язык не поворачивается, а ноги какого-то чёрта несут меня ближе к ней.

Одетая в простую белую майку и шорты, она свернулась в комочек и крепко обнимает подушку. Веки плотно сжаты, лицо напряжено, словно куколка видит плохие сны, а длинные волосы накрывают её хрупкие плечи и спину, подобно одеялу. Только стройные, мать их, обнажённые ноги, остались без укрытия. И я как подросток в пубертатный период залипаю на них, едва сдерживаясь, чтобы не достать член из брюк и не начать дрочить.

И это как бы пугает. Нехило так. Я же всего три дня не трахался, а от возбуждения ломает так, что аж испарина на лбу проступает. Наверное, потому что помню, насколько круто находиться в её теле. А во рту ещё лучше. Блять. Зря я об этом подумал. Теперь мне ещё сильнее хочется ей засадить. Нужно скорее отправиться в душ и хоть немного утолить жажду мастурбацией.

И я реально уже разворачиваюсь и собираюсь отправиться в спальню, но вдруг торможу и усмехаюсь.

Я серьёзно намереваюсь идти дрочить, пока в нескольких метрах от меня лежит сочная, сексуальная Барби? Э-э-м… Со мной всё нормально? Не переработался случаем? Какого чёрта я себя сдерживаю? Пол прав. Я дурак, раз не пользуюсь девчонкой для удовлетворения своих потребностей. Мучаюсь зачем-то. Стараюсь на неё меньше смотреть, чтобы не распаляться. Опасаюсь, что секс обнадёжит девчонку на нечто большее, чем я могу ей предложить. Бред какой-то. Честное слово. Даже если она и втрескается в меня, то это будет лишь её проблема. Я же от неё возьму только то, что мне нужно, и без колебаний распрощаюсь.

Так что, по ходу, пора завязывать со своим ни к чему не нужным воздержанием. И я намереваюсь сделать это прямо сейчас.

Мне снится странный мрачный сон. Я как будто бреду по полю, застеленному плотным туманом. Из-за густой белёсой стены не вижу ничего дальше метра. Мне холодно, зябко, а босые ступни увязают в глинистой почве. Я часто спотыкаюсь и едва удерживаюсь на ногах, но всё равно продолжаю бежать в неизвестном направлении. Ищу выход, но не нахожу. Зову на помощь, но из горла не вылетает ни единого звука. Меня накрывает паника, я начинаю замерзать и всё сильнее утопаю в глине. Беззвучно кричу, верчусь, быстро двигаю ногами и руками, надеясь избежать печальной участи. Но ничего не получается. Я всё глубже проваливаюсь под землю. И когда мне уже кажется, что вязкая почва поглотит меня с головой, я слышу низкое, хриплое «Диана» и вырываюсь из сна в реальность.

– Тихо, куколка. Всё в порядке. Тебе просто приснился кошмар, – шёпотом успокаивает Логан, касаясь пальцем моей щеки, и я шумно выдыхаю.

Однако облегчение исчезает в тот же миг, когда я бегло осматриваюсь и в приглушённом свете лампы вижу, что лежу на диване, а Логан практически полностью лежит на мне. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, а бёдра вклинились между моих широко раздвинутых ног.

Почему мои ноги раздвинуты?! И какого чёрта в мою промежность упирается твёрдая эрекция?!

– Что?.. Ты… Как?.. Что?.. Почему ты на мне? – прерывисто спрашиваю я, упираясь ладонями в мужскую грудь и напрягаясь всем телом.

– Потому что увидел тебя спящую и не смог устоять.

Его вкрадчивый ответ и губы, скользящие по скуле вверх, ни капли не успокаивают, а пугают до дрожи. Я ведь знала, что это может произойти. Знала, что Логан захочет взять с меня плату за проживание таким образом, к которому я никак не готова.

– Спокойно. Отменяй панику. Я пока ещё ничего не делаю и до сих пор полностью одет, – глядя мне в глаза, усмехается Логан, а мне вот что-то совсем не до смеха.

– Пока ещё?

– Ну да. И не сделаю, пока ты не будешь готова.

Готова?

Я никогда не буду готова!

Мне хотелось произнести эту фразу твёрдо и уверенно, но на деле получилось сипло пробормотать. Логан снова слишком нежно мажет губами по моей щеке, добирается до уха, кусает мочку, запуская порцию мурашек по позвоночнику. Они словно стая птиц летят вниз, прямиком к сердцевине бёдер, и уже знакомое сладкое тепло оплетает всё ниже пояса.

– Очень в этом сомневаюсь, куколка, – шепчет на ушко Логан и спускается к шее. Глубоко вдыхает, а выдыхаем вместе. Он – хрипло, я – судорожно.

– Не сомневайся. Я не хочу больше заниматься с тобой сексом.

– Да ладно? Неужели на трезвую голову я тебе совсем не нравлюсь?

– Нравишься, но… Заниматься с тобой сексом не хочу.

Нисколько не обидевшись на мои слова, Логан расплывается в улыбке и, не разрывая со мной зрительного контакта, просовывает руку между нашими телами.

– Твоё тело говорит об обратном, – произносит он, проводя пальцами по внутренней стороне моего бедра, и я вздрагиваю. Причём сильно, прогибаясь в пояснице и чувствуя, как горячие потоки похоти стремительно заполоняют все системы организма.

Сказать, что я в шоке, – ничего не сказать. Мне казалось, что в прошлый раз я столь остро откликалась на его прикосновения из-за опьянения, но какое оправдание мне найти сейчас? Я же ещё минуту назад была уверена, что останусь равнодушной, а пару часов назад опять плакала, думая об Оливере. И что в итоге? Логан даже промежности моей ещё не касается, только медленно водит в нескольких сантиметрах от неё, а я уже растекаюсь под ним словно лужица. С каждым движением всё сильнее и сильнее. Как меня это характеризует?

– Слишком много думаешь, Диана. Завязывай, – глухо проговаривает Логан и перемещает руку к центру бёдер, срывая с моих губ предательский стон. И я краснею от того, насколько громко и сладко он звучит в пространстве комнаты.

– Ты точно читаешь мысли, – бурчу, не зная, куда спрятаться от натиска синего взгляда.

– Нет, читать не умею, но по твоему лицу несложно догадаться, о чём ты сейчас думаешь.

– И о чём же? – с новым стоном спрашиваю, обалдевая от приятных ощущений, что даруют мне мужские пальцы, ласкающие клитор сквозь двойную ткань одежды.

– О том, что любишь одного, а течёшь от другого. И это тебя явно тревожит. Но не стоит придавать этому особое значение. Если любви без секса быть не может, то секс без любви прекрасно существовал, существует и будет существовать. Не нужно напрягаться и искать внутри себя ответы, почему тебе нравится моя близость. И уж точно не стоит считать себя шлюхой. Это не так.

– А кем тогда я должна себя считать?

– Просто женщиной, которая хочет мужчину. Всё. Ты же и сама чувствуешь, что между нами есть физическое притяжение, и этим нужно пользоваться и наслаждаться, пока имеется такая возможность, – полушёпотом объясняет Логан в паре сантиметров от моих губ, каждое своё слово сопровождая круговым движением пальцев по моему чувствительному бугорку.

Я сжимаю веки до боли и сильнее вцепляюсь пальцами в ткань рубашки на груди Логана, пытаясь абстрагироваться от нарастающей пульсации между ног. Ведь я по-прежнему считаю, что всё это как-то неправильно. Райски приятно, но неправильно.

– Я не хочу отплачивать тебе за возможность жить здесь таким образом. Я обязательно найду другой вариант, как тебя отблагодарить за помощь, – сдавленно пищу я и в следующий миг едва сдерживаю разочарованный стон – Логан резко прекращает массировать мой клитор, отгоняя прочь надвигающуюся разрядку.

– Открой глаза и на меня посмотри, – сдавив рукой мои скулы, высекает Логан. Его строгий тон не предвещает ничего хорошего, но я набираюсь смелости и раскрываю веки, встречаясь с сердитой синевой его глаз. – А теперь слушай и запоминай: чтобы я больше не слышал от тебя подобной ерунды. Я уже сказал, что, в принципе, не жду от тебя никакой оплаты. И уж тем более натурой. Я не привык платить за секс, а предпочитаю получать его от женщин по их собственному желанию. Тебе понятно?

– Понятно.

– Вот и хорошо.

– Значит, если я скажу, что не хочу, тогда между нами ничего не будет?

– Конечно. Насиловать я тебя точно не стану. Мне такое тоже не в кайф. Поэтому как же прекрасно, что мы уже определили, что ты очень даже хочешь, – Логан возвращает голосу вкрадчивые нотки, а я даже возразить ничего не успеваю, как мужская рука снова проскальзывает между нашими телами. Только на сей раз забирается в шортики с трусами, нащупывает влажные складочки и проталкивается внутрь сразу два пальца.

– Ах!

– Ч-ч-чёрт! – одновременно со мной ругается Логан и сжимает челюсть так, что, кажется, я слышу скрип. – Какая же ты мокрая и узкая. Обалдеть просто, – выдыхает он, и пошлые хлюпающие звуки от проникновений его пальцев подтверждают сказанное.

Господи! Как мне это остановить? Почему я не могу просто взять и остыть с той же лёгкостью, с какой и распалилась?

– Прекрати напрягаться, Диана. Отбрось все предрассудки и смущение в сторону. Уж поверь мне: нет ничего круче, чем чувствовать, что женщина столь отзывчива к моим прикосновениям. Это очень заводит, а ещё льстит и неслабо повышает самооценку.

– Мне кажется, с твоей самооценкой и так всё в порядке.

– Возможно, но мне нравится, что ты ещё больше её укрепляешь, – самодовольно ухмыляется Логан и прикусывает мою нижнюю губу, оставляя терпкую нотку виски на нежной коже и продолжая толкаться в меня пальцами. Снова и снова. Глубже и глубже. Быстрее. Резче. Острее. Собирая губами мои частые стоны и непрерывно глядя мне в глаза.

Я не знаю, что он в них сейчас видит, но в его иступлённой, голодной синеве я вижу своё отражение. В нём я такая румяная, смятённая и изумлённая от нарастающих горячих ощущений внизу живота. Как и во время первого секса с Логаном, мой организм работает с ошеломительным надрывом. Я вся раскалена, наполнена каким-то звенящим электричеством. Оно искрит во всех клеточках тела. Особенно сильно в месте, в которое врываются мужские пальцы.

Я с остервенением сжимаю руки на массивных плечах Логана и с новым жадным вдохом вбираю в себя аромат его кожи, разбавленный лёгким шлейфом терпкого парфюма. Эта смесь всё ещё кажется мне чужой, но безумно приятной. Возбуждающей. Пикантной. А вкупе с пристальным жадным взглядом Логана она действует на меня крышесносно. И я не преувеличиваю.

Пульс до головокружения распирает виски. Сердце гремит так, будто норовит пробить грудную клетку. А мощные разряды электричества долбят плоть в ритме проникновения пальцев. Раз, второй, третий… Ещё и ещё… Боже!

Оливер пришёл бы в ярость, узнай он, где я и что вытворяю. И совсем сошёл бы с ума от гнева, если бы прознал, что мне это нравится.

Это пугает на миг. Сильно-сильно. А затем во мне зарождается желание сделать Оливеру назло. И не только потому, что хочу мысленно представить его гневное лицо, но и потому что хочу Логана. Это бессмысленно отрицать. Хочу его пальцы, губы, член… Всё! Так одурело, что всё-таки расслабляюсь, забывая обо всём на свете. Ноги раздвигаю шире, пальцами хватаюсь за волосы Логана на затылке и растворяюсь в удовольствии.

– О Боже! Логан, только не останавливайся… Я сейчас… Сейчас… Я…

– Давай, – полурычит, полустонет он и чуть сгибает пальцы внутри меня, задевая какую-то архичувствительную точку, о существовании которой до недавних пор я даже не подозревала.

Всего пара секунд контакта пальцев с ней – и каждый атом моего тела словно превращается в гранату, из которой выдёргивают чеку. Я взрываюсь. Разлетаюсь по воздуху. От шума в ушах даже толком не слышу своего громкого стона. Лишь чувствую, как его жадно съедают мужские губы. Они нападают на мои, наполняя рот языком вместе со вкусом Логана и отголосками виски. И, кажется, я резко хмелею. С каждой секундой неистовой игры наших языков всё больше пьянею и смелею настолько, что обхватываю ногами мужские бёдра. Проталкиваю язык ещё глубже и обнимаю Логана, царапая кожу ногтями, ведь помню, что он не против боли и отметин. В отличие от Оливера. Он всегда отчитывал меня, если я позволяла себе оставить царапину или засосы на его коже, поэтому мне всегда приходилось контролировать себя. Ага. Мне везде и всегда нужно было себя контролировать и быть идеальной. Даже в постели. И чем он мне за это отплатил?

– Ауч! – стонет Логан, когда я от злости не рассчитываю силу и кусаю его губу до крови.

– Ой, прости, – выдыхаю я, а дальше не знаю, каким местом думаю и думаю ли вообще? Но в знак извинения слизываю багровую каплю с пораненного места, и потемневшие глаза Логана отливают животным блеском.

– Если ты все раны будешь зализывать своим язычком, то можешь всего меня закусать, – усмехнувшись, он вытаскивает пальцы из моих трусов и – О-Боги-чтоб-я-провалилась-сквозь-землю – засовывает их себе в рот.

Мне кажется, от шока у меня округляются и глаза, и рот, и даже ноздри. Я в самых абсурдных мыслях не могла представить, чтобы Оливер сделал нечто подобное. Он ведь даже целоваться взасос не любил, а, чтобы слизать мои соки, да ещё и откровенно кайфовать от этого, как делает это Логан… Э-эм. Нет! Это что-то из ряда фантастики.

Мелкая дрожь сотрясает тело, крутой кипяток бежит по венам, пока я завороженно наблюдаю, как Логан слизывает последствия моего оргазма.

– Обалденно вкусная, – выдаёт вердикт, вынуждая меня сгорать от смущения, а сразу после накрывает мои губы своими, позволяя мне тоже ощутить и солоновато-сладкий вкус моего возбуждения, и металлический привкус крови. Это странное комбо, но не отвратное. Скорее пошлое, новое, будоражащее.

– Как себя чувствуешь? – оторвавшись от моих губ, с порочной улыбкой интересует Логан.

– Отлично. Спасибо большое.

– На здоровье, вежливая девочка Диана, – Логан срывается на смех, но быстро затихает, устремляя на меня такой голодный взгляд, что я аж взбадриваюсь. Желание с новой силой наполняет меня, как фитиль поджигая разморённое после оргазма тело. И это очень кстати. Ведь я же не дура и понимаю, что одним «спасибо» я не отделаюсь.

Логану требуются считаные секунды, чтобы полностью избавить меня от одежды. Домашние шорты с майкой летят на пол. За ними следуют трусики со спортивным топом, и я остаюсь перед ним абсолютно голой.

Глаза Логана темнеют до цвета штормовых вод, пока он скользит жадным взглядом по моему телу сверху-вниз и обратно. Мне бы смутиться и прикрыть руками интимные места, но я замираю без движения, чувствуя, как горячие мурашки бегут вслед за мужским взором, обжигая каждый сантиметр кожи.

– Ты невероятно красивая, – томно произносит он и очерчивает ладонями моё тело от груди до бёдер. – Фигура – просто улёт, – неприкрытое восхищение в его взгляде убеждает меня, что он не врёт.

Не то чтобы я не была в курсе, что у меня хорошая фигура. Как-никак она не может быть другой, учитывая, что я уже много лет слежу за питанием и пять дней в неделю посещаю тренажёрный зал. Но видеть восторг в глазах мужчины – это очень приятно и лучшее подтверждение тому, что мои труды на тренировках не прошли зря.

Стоит ли мне говорить, что в последнее время Оливер был скуп на комплименты? Думаю, нет. Да и не хочу я больше говорить о нём и думать. Не сейчас. Не в эту минуту, когда Логан наклоняется, припадая губами к затвердевшим соскам. То к правому, то к левому. Ни один не обделяя вниманием своего горячего рта. Лижет их, всасывает, дразнит ареолы кончиком языка, заставляя мои глаза закрываться от чувственного удовольствия.

– Раздень меня, – спустя несколько секунд хриплый шёпот оседает щекоткой на моих губах, и я раскрываю веки.

Глаза в глаза – незримые искры трещат в воздухе. Губы возле губ – дыхания переплетаются.

– Смелее, – подначивает Логан, опираясь предплечьями по обе стороны от моей головы, и я киваю.

Продолжая смотреть ему в глаза, подрагивающими пальцами начинаю расстёгивать пуговицы на чёрной рубашке. Одна, вторая, третья… последняя. Раскрываю полы, освобождаю руки Логана от ткани. Ремень, ширинка. Спускаю брюки вместе с боксёрами с мужских бёдер и наконец набираюсь смелости перевести взгляд с лица на корпус Логана.

Ух… Там есть чем полюбоваться. Я аж подвисаю, волнительная дрожь прошибает тело, пока я изучаю нависшего надо мной мужчину. Оливер, конечно, тоже был в прекрасной форме, но почему-то вид его тела не вызывал во мне той бури эмоций, которую я испытываю сейчас. Наверное, всё дело в том, что к Оливеру я давно привыкла и знаю каждую чёрточку, родинку и шероховатость на его теле, а с Логаном всё в новинку. Его фигура для меня неизведанная карта. Манящая и безумно интригующая.

– Трогать тоже разрешается, Диана. Не стесняйся.

И, к моему превеликому удивлению, я не стесняюсь. Уж слишком велико желание к нему прикоснуться. С упоением ощупываю мускулистые плечи и руки, скольжу ладонями по крупной, забитой татуировками груди, пробегаю пальцами по напряжённому прессу, по каждому кубику и поросли тёмных волос, ведущей к твёрдому члену. Очень твёрдому, огромному и ненормально горячему.

Коротко выдохнув, обхватываю его ладонью, сжимаю, и Логан тут же сдавленно стонет. Я бы подумала, что сделала ему больно, если бы не его хриплый комментарий о том, насколько ему приятно. И это вдохновляет. Радует. И чертовски заводит. Видеть, как сильно мужчине нравятся мои действия, – лучше всякого афродизиака. По крайней мере, для меня.

Скольжу ладонью вверх-вниз по раскалённому стволу, и бегущая по венам кровь трансформируется в кипучую лаву. Слышу мат, смешанный с глухими стонами, и лицо опаляет жаром. Вижу кайф в расширенных зрачках Логана, вспоминая, как он так же смотрел на меня, когда трахал в ночь нашего знакомства, и между ног всё увлажняется, пробивая дикой пульсацией. Настолько мощной и нестерпимой, что я больше не в силах молча ждать, когда Логан проникнет в меня.

– Хочу тебя, – пылкий шёпот сам срывается с губ. – Войди, – сильнее сдавливаю член рукой, и Логан снова грязно ругается, но мою отчаянную просьбу выполняет.

Приподнявшись на колени, он в темпе выуживает из кармана брюк презерватив и раскатывает его по члену, ни на секунду не отпуская меня из-под прицела порочного взгляда.

Довольная ухмылка растягивает его чувственные губы, а сильный шлепок по моим бёдрам и мой короткий вскрик сотрясает раскалённый воздух, когда твёрдый член проникает в меня до самого упора.

– Охренеть, – цедит сквозь сжатые зубы Логан, наклоняясь и замирая во мне. И огромное ему за это спасибо. К его габаритам необходимо привыкнуть. Как и к лютой дрожи, пробегающей по телу. К искрам на коже, к чувству наполненности между бёдер и к крепкой хватке ладони, окольцевавшей моё горло.

Несколько секунд зрительного контакта – и Логан начинает двигаться. Причём больше не медлит, а сразу вбивается в меня резко, мощно, быстро. До хлёстких ударов плоти о плоти и встречи яиц с моей попкой. Он будто исчерпал все резервы терпения во время прелюдии и больше не намерен сдерживать себя. А мне и не нужно, чтобы он сдерживался. Ведь только размашистые, быстрые толчки способны выбить из головы все мысли, а обжигающий взгляд Логана впервые за долгие годы даёт почувствовать себя самой красивой и желанной на свете.

Не знаю, как этот мужчина делает это, но у меня возникает ощущение, что он не трахает, а пирует мной. Не смотрит, а смакует. Облизывает взглядом моё лицо, опухшие губы, двигающуюся от каждого толчка грудь. Это так горячо, остро и в то же время сладко. Голова идёт кругом, жар разливается по всей площади тела, пока Логан долбится в меня в бешеном темпе.

Рваные громкие стоны. Пошлые звуки шлепков. Мужское рычание, и толчок за толчком. Картинка перед глазами расплывается, голос срывается, лёгкие опустошаются, и моё горло вдруг получает освобождение от цепкой хватки. Но я не вдыхаю воздух. Я захлёбываюсь им от удовольствия. Блуждающая рука Логана скользит от шеи вниз, задевая и дразня все самые эрогенные точки, а затем шлёп – и новый удар обжигает мои бёдра, а щиколотки оказываются умещены на мужские плечи. Угол проникновения меняется, ощущения обостряются. Капли пота стекают по безупречному торсу Логана, падают вниз, в место соединения наших тел, смешиваясь с моим обильным желанием. Между ног становится слишком мокро, до неприличия скользко, и Логану данный факт определённо нравится. Он завороженно наблюдает, как член входит и выходит из меня, пока я кусаю губы, извиваюсь, стону от удовольствия и сильно сжимаю грудь руками.

– Да… Потрогай себя. Хочу на это посмотреть, – сквозь рычание требует Логан, а я слушаюсь и повинуюсь. И сама поражаюсь тому, что в данный момент не испытываю и капли смущения.

Ни секунды колебаний. Я тут же начинаю сминать свою грудь усерднее, наслаждаясь глубокими проникновениями. Логан входит в меня вновь и вновь. Сильнее и быстрее, доводит до помутнения рассудка, вынуждая меня уже не просто стонать, а прямо-таки кричать от безумно приятных ощущений. И когда их скапливается слишком много, а градус возбуждения достигает критической точки, я передвигаю одну руку с груди вниз и умещаю палец на клитор.

– М-м-м… Пиздец! – отследив мой жест, выдаёт очередную грубость Логан, и на сей раз я с ним полностью солидарна, ибо по-другому не назвать то, что со мной происходит в следующий момент.

Второй оргазм – более мощный и яркий, чем первый – скручивает сладкими спазмами весь низ живота, трескучими волнами наслаждения проносится через весь мой организм. Сверху донизу и снова вверх. Туда-сюда. Несколько раз. Вынуждая меня содрогаться и стонать во весь голос, пока Логан продолжает ритмично вгонять в меня свой член. Правда, совсем недолго. Всего несколько фрикций – и глухой протяжный стон срывается с мужских губ, а член пульсирует, изливаясь внутри, и через некоторое время начинает медленно расслабляться.

– Чёрт, куколка. Ты обалденная, – придавив меня своим разгорячённым телом, хрипло произносит Логан. – Опять так сильно меня сжимала, что я, думал, без члена оставишь.

Я издаю смешок. Короткий. Вялый. На большее меня не хватает. Да и судя по тому, что Логан запечатывает мои губы своим ртом, я понимаю, что ответа он и не ждёт.

Не знаю, как долго мы целуемся. Но делаем это глубоко, откровенно и страстно. Думаю, Логан иначе не умеет. А я никогда прежде так не целовалась, поэтому, кажется, могла бы целоваться до бесконечности. Однако для «бесконечности» энергии у меня недостаточно. Отголоски оргазма наполняют меня ленивой истомой и высасывают последние силы. Глаза слипаются, а разум срочно требует сна.

– Кому-то пора в постельку, – оторвавшись от моих губ, Логан с усмешкой изрекает очевидную вещь и утыкается носом в мою шею. Вдыхает, запуская по коже приятную щекотку, и на выдохе произносит: – Блин, ты пахнешь как конфетка. В прямом смысле.

– Это потому… Что я… Полвечера пекла тебе сладкий пирог… По новому рецепту, – еле шевеля языком, отвечаю я. – Поешь. Я старалась.

– Даже не сомневаюсь, – шепчет он и вздыхает. Как-то тяжело и устало.

Хочу взглянуть на Логана, но глаза отказываются открываться, а тело – двигаться. Я толком не слышу, что ещё он мне говорит. И уж точно не помню, что отвечаю ему. Только чувствую, как в какой-то момент сильные руки поднимают меня с дивана и переносят в мою комнату, где я отключаюсь сразу же, как Логан покидает спальню.

На следующий день я сплю до победного. Всегда так делаю по выходным. А после того как просыпаюсь, ещё как минимум час валяюсь в кровати. Рай.

Выбираюсь из постели и сразу натягиваю на себя спортивные шорты с майкой. Умываю лицо, чищу зубы, а вот душ подождёт до момента, когда я вернусь с утренней пробежки.

Желая перед уходом попить воды, я направляюсь на кухню, где, само собой, снова ошивается куколка. Мне кажется, она здесь проводит дни напролёт. И была бы её воля, она перетащила бы сюда кровать и спала рядом с холодильником и плитой, чтобы в любой момент могла вскочить и опять что-то приготовить, а после в обязательном порядке заснять свой кулинарный шедевр и опубликовать в соцсетях. Прямо, как она делает это сейчас.

Диана даже не слышит моего появления – настолько она сфокусирована на подборе лучшего ракурса и освещения для снимка. А точнее, мне только вначале кажется, что для снимка. На деле куколка держит в одной руке тарелку, а во второй – айфон, и в следующий миг начинает рассказывать на камеру, что же она там такое интересное замутила.

Я же не концентрируюсь на её словах, а заостряю внимание на её аппетитной фигурке, упакованной в домашний костюм, состоящий из бежевой майки и шортиков.

Ох уж эти шортики, что позволяют мне любоваться её стройными ногами и упругой, округлой попкой. Чистейший соблазн, перед которым вчера я не сумел устоять, а сейчас чувствую, как член стремительно оживает.

Поправляю стояк и встряхиваю головой, решая прекратить пялиться на девчонку. А то уложу её на стол и снова оттрахаю, а я как бы хочу сходить побегать. Воздухом подышать, башку дурную проветрить, чтобы поменьше залипать на поселившуюся в моём доме красотку. Но чёрт… Сам не замечаю, как снова зависаю на ней. Только теперь на её шикарных длинных волосах, завязанных в высокий хвост, и на приятном голосе. Он у неё мягкий, но в то же время мелодичный, чёткий и, по ходу, гипнотический. Так же, как и аппетитный аромат блюда, который она рекламирует народу.

Собирался же попить и свалить из дома, но что-то опять идёт не по плану. Шаг за шагом я двигаюсь в сторону Дианы. А она так и продолжает непринуждённо общаться с телефоном до тех пор, пока я не останавливаюсь в метре от неё, чтобы не попасть в объектив фотокамеры, и глубоко вбираю в себя запах её тела и аппетитный аромат еды.

Мой шумный вдох вынуждает куколку не просто вздрогнуть, а вскрикнуть и подпрыгнуть на месте, рефлекторно расслабив руку с блюдом. Счастье, что я стою рядом и успеваю вовремя поймать тарелку с какой-то запеканкой, уберегая её от падения. Иначе опять весь пол был бы в осколках, а эта пугливая девчонка снова начала бы суетиться, извиняться и порезала бы себе палец. А так она просто смотрит изумлённо то на меня, то на свой айфон, а затем быстро тыкает по экрану и вдруг заряжает мне по плечу своим маленьким кулачком.

– Эй! За что это? – я не возмущаюсь, а скорее удивляюсь.

– За то, что подкрался и так испугал меня!

– Вообще-то моей целью не было тебя пугать. Я просто подошёл сзади, а ты уже сама так легко и сильно испугалась.

– Потому что ты подошёл тихо как кот.

– Я шёл нормально, как всегда. Просто ты была слишком занята общением со своим телефоном и не расслышала меня.

– Я общалась не с телефоном, а со своими подписчиками.

– Ты типа блоггер? – усмехаюсь и кладу тарелку на кухонный островок.

– Типа того, – смутившись отвечает куколка, убирая айфон в карман домашних шорт. – А точнее, пытаюсь им быть, чтобы заработать деньги и съехать от тебя как можно быстрее.

– Тебе здесь настолько плохо живётся, что не терпится от меня сбежать? – бросаю на неё цепкий взгляд, и сам удивляюсь тому, что спрашиваю об этом.

– Нет, что ты? Конечно нет, – нервно поправляет за ухо выпавшую из хвоста прядь. – Просто я не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством и… Эм… Я же знаю, что тебя не радует моё присутствие в твоём доме.

– Ну не скажи. Вчера вечером я был очень даже рад увидеть тебя на своём диване, – отшучиваюсь, чем ещё сильнее смущаю куколку. Кажется, если бы у неё была сейчас возможность стать невидимкой, она бы ею стала. Но так как такой сверхспособностью Диана не обладает, она спасается тем, что берёт тряпку и начинает натирать и без того чистую столешницу.

– Я имею в виду в целом… Не считая наш секс… Ты не рад, что я здесь, – смущённо бормочет она. – У тебя это на лице написано. Да и тот факт, что ты избегаешь простого общения со мной и даже отказываешься есть мою еду, говорит о многом.

Молчу. Не собираюсь отрицать или переубеждать Диану. Наоборот. Мне стоит наконец поговорить с ней начистоту, доходчиво объяснив свою позицию.

– Ты права, Диана, – нарушаю затянувшуюся тишину, подходя к куколке ближе. – В общем и целом твоё присутствие меня тут не радует, но, уверяю тебя, ничего личного. Будь на твоём месте любая другая девушка, я бы тоже был недоволен. Я просто привык жить один и очень люблю одиночество. Думаю, ты уже поняла, что женщины в моём доме не задерживаются дольше одной ночи.

– Конечно, поняла, – она прекращает надраивать стол и поворачивается ко мне лицом. – И, поверь, если бы мне было куда идти, я бы тоже не задержалась.

– Я знаю, но так как ты всё-таки задержалась и неизвестно сколько времени ещё пробудешь здесь, я хочу, чтобы наша взаимосвязь никак не менялась. Мы просто живём под одной крышей и максимум – просто трахаемся. Нам не нужно общаться, не нужно ничего друг о друге узнавать и не нужно завтракать или ужинать вместе как какая-то там семейная пара. Мне совсем не хочется, чтобы ты привязывалась ко мне и проникалась чувствами. Это всё лишнее и ни к чему хорошему не приведёт. Для тебя, в первую очередь, – заканчиваю я, а куколка на сей раз не смущается, не хмурится, обдумывая мои слова, а в изумлении вскидывает брови.

– То есть… Ты все эти дни игнорировал меня и собираешься игнорировать дальше, потому что боишься, что я в тебя влюблюсь?

– Боюсь – немного не то слово. Скорее я уберегаю нас обоих от ненужных проблем, которые может спровоцировать твоя влюблённость.

– Вау! – выдыхает она и скрещивает руки на груди. – Твоя самоуверенность куда выше, чем я думала. Гораздо-гораздо выше.

– Да причём тут моя самоуверенность? Дело не в этом, а в том, что вы, женщины, не можете просто общаться с мужчиной, в итоге не добавляя к этому чувства, а в последствии ещё и напрасные ожидания. А мне всё это, мягко говоря, не нужно.

– А ты считаешь, что мне нужно, чтобы ты в меня влюблялся? Серьёзно?

– Я в тебя не влюблюсь, – фыркаю. – В этом можешь быть уверена.

– Как и я в тебя. Ты в этом тоже можешь быть уверен. Мне сейчас совсем не до этого. Да господи, я даже не думала о тебе в этом плане, – сокрушается Диана.

– Да, я понимаю, что сейчас у тебя в башке одни лишь мысли о бывшем, но я всё равно не хочу рисковать. Поэтому единственное, что я могу тебе предложить, – это секс.

– Так… А вот тут я не улавливаю твоей логики, – хмурится, пожимая губы. – Трахаться ты со мной, значит, не опасаешься, а поболтать на непринуждённые темы за ужином – да?

И правда – в данном случае с логикой у меня проблемы. Но как ей полайтовее объяснить, что я обожаю трахаться, а с ней секс вообще на редкость убойный. И ради него я готов рискнуть тем, что между нами всё может усложниться. А вот ради пустой болтовни с куколкой – нет. Я хочу наслаждаться её телом, а что там скрывается внутри – душа и всё такое – меня не колышет.

И если так подумать… К чему ломать голову, подбирая более тактичные слова? Я же хотел с ней поговорить откровенно, так вот… Пусть слушает всё, как есть.

– Какой же ты… – неодобрительно прищуривается Диана после того, как я изложил ей свои мудаченские мысли.

– Честный? – нагло улыбаюсь.

– Я бы выразилась иначе, но боюсь, ты меня моментально выгонишь на улицу.

Усмехаюсь.

– Да ладно, куколка. Тебе не обязательно что-то говорить. Я и сам в курсе, что я не принц на белом коне, о котором мечтают все девушки. Но какой есть, такой есть. Меняться не собираюсь.

– Так я и не прошу.

– Пока.

– И не попрошу, Логан, можешь быть спокоен. Я серьёзно: твоему холостяцкому циничному миру ничего не угрожает. Моя жизнь – руины. Последнее, о чём я сейчас думаю, – это новые отношения и какие-то там романтические чувства к тебе. Каким бы подонком ни был мой бывший, я всё ещё люблю его. И не знаю, когда вообще смогу его разлюбить и смогу ли в принципе? Долгое время он был для меня всем. И пока я не представляю, как буду жить без него, но я обязательно найду способ научиться. Но сначала мне нужно заработать необходимую сумму, чтобы как можно быстрее суметь снять нормальное жильё и начать жизнь с чистого листа. Одной! Без Оливера, без тебя или какого-либо другого мужчины! Поэтому, будь добр, отбрось свои неоправданные опасения на мой счёт, сядь за стол и поешь со мной за компанию чёртов ягодный пирог и свежеиспечённую мясную запеканку! – с тяжёлым выдохом финалит куколка, буравя меня сердитым взглядом.

Пока она тут распылялась передо мной, она даже не заметила, что с каждым словом больше и больше повышала громкость и резкость голоса. Зато мои барабанные перепонки заметили, как надо. И пусть я понимаю, что последние дни Дианы – это сплошной стресс, но повышать на себя голос я всё равно не позволю.

– Диан, правило номер два, – сердито напоминаю я, придавливая её тяжёлым взглядом, но она, на удивление, не тушуется.

– Да, да. Помню, правило номер два: по утрам быть тихой или вообще молчать, но, во-первых, уже полвторого, а значит, утро кончилось. А, во-вторых, не могу я быть тихой и не сердиться, потому что, если буду продолжать есть всё это одна, стану жирной слонихой. А я не хочу ко всему остальному дерьму в моей жизни добавлять ещё и лишний вес, – поджав нижнюю губу от досады, Диана плюхается на барный стул, а я смотрю на эту маленькую расстроенную девчонку и усмехаюсь, неожиданно для самого себя расплываясь в улыбке.

И как у неё всего парой предложений удалось сменить мой гнев на милость?

– Если ты не хочешь стать жирной слонихой, то зачем так много готовишь?

– Потому что люблю.

– Веский аргумент.

– Но он не единственный. Ещё я каждый раз думаю: а вдруг ты в этот раз придёшь с работы голодный, а мне будет нечего тебе предложить. А я хочу хоть в чём-то быть полезной и отблагодарить тебя за помощь. Пусть даже просто вкусным ужином. И, в конце концов, потому что мои подписчики привыкли почти каждый день получать от меня фото с каким-нибудь интересным блюдом. Вот и приходится готовить, даже если после я буду вынуждена есть всё одна, – Диана с грустью смотрит на тарелку с запеканкой и опирается локтём на стол, подпирая рукой подбородок. В её глазах пестрит такая безграничная досада, будто её любимого щенка только что переехала машина.

С одной стороны мне становится смешно, а с другой… Хер пойми, что за лаг происходит в моей башке, но меня вдруг одолевает желание сделать что угодно, лишь бы нарисовать на пухлых губах этой девчонки улыбку. И вот же чёрт… По непонятной причине я иду на поводу этого желания.

– Ладно, не грусти. Никуда не пропадут твои пирог и запеканка.

– Не пропадут? – с неверием смотрит на меня.

– Нет. Сейчас я отправлюсь на пробежку, потом в душ, а после приду пробовать наконец твои кулинарные шедевры. Так что завязывай расстраиваться.

И Диана завязывает. Как по щелчку пальцев её глаза загораются радостью, а губы растягиваются в лучезарной улыбке.

– Супер! – восклицает она, вскакивая со стула. – Большое спасибо, Логан. Я накрою стол к твоему возвращению!

Я срываюсь на смех. Меня ещё никто так искренне не благодарил за то, что я согласился поесть. Даже мама в детстве такого мне не выдавала. А эта девчонка… Просто уникум какой-то, при мысли о котором я не прекращаю улыбаться на протяжении всей пробежки.

– М-м-м… Как же это божественно! – в наслаждении прикрыв глаза, в который раз мычит Логан. – Кто бы мог подумать, что ты так обалденно готовишь?

В его словах я слышу не столько восторг, сколько удивление.

– У меня возникает ощущение, что все эти дни ты считал меня посредственным поваром, – сидя за столом напротив хозяина дома, предполагаю я. И молчание Логана красноречивее любых слов. – Эй! С чего ты сделал такие выводы, если даже ни разу не пробовал мою еду?

– Ну прости. Ты просто не похожа на девушку, которая умеет готовить.

А это ещё как понимать?

– И на какую девушку я, по-твоему, похожа? – откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. Логан тут же спускает взгляд к ней.

Чёрт… И вот опять… Кожа мгновенно вспыхивает от прицела голубых глаз, а соски напрягаются. Но сейчас я с лёгкостью игнорирую эти реакции тела и очень внимательно смотрю на Логана в ожидании ответа.

– Ты похожа на фифу, которая не знает, как включить плиту, и привыкла, как и я, питаться в ресторанах.

– На фифу? Серьёзно? Ты считаешь меня фифой? – возмущённо выдыхаю.

– Нет, больше не считаю. Но ты похожа на неё. Ну, знаешь… Такая лощёная, ухоженная и зацикленная на своей внешности девушка, повседневность которой состоит в основном из шопинга, посещений СПА, фитнес-центра и салонов красоты. О том, чтобы тратить время на готовку и уборку дома, такие девушки обычно не думают. Да и зачем это надо, если их мужик способен нанять повара и уборщицу? Твой наверняка тоже мог снабдить тебя прислугой, учитывая, сколько денег он вкладывал в твою внешность.

– Мог, но не снабжал. По дому я всё делала сама. А насчёт салонов красоты и разных бьюти-процедур… Я не просила его оплачивать это. Он сам этого хотел.

– Не мужик, а прелесть. Без просьб понимал, в чём нуждается девушка.

– Я не нуждалась в этом! Но, знаешь ли, когда у тебя вечно сплошные выходные, становится сложно придумать, чем себя занять. Вот и приходилось часто зависать в салонах! – слова вылетают изо рта на повышенных тонах, но предупредительный взгляд Логана быстро меня усмиряет, и я добавляю спокойнее: – Я всегда хотела работать и всегда желала сама зарабатывать деньги, а не это всё.

– Тогда почему не работала?

– Потому что он мне запрещал.

Мой ответ вынуждает Логана непонимающе свести брови к переносице.

– В смысле?

– В прямом.

– Как он мог тебе запрещать работать?

– Он запрещал мне далеко не только работать, но я не хочу об этом говорить. Ни сейчас, ни вообще. Я должна оставить Оливера в прошлом, да и тебе наверняка неинтересно слушать о моём бывшем. Давай лучше ещё кусочек пирога съешь, – последнее предложение звучит совсем сдавленно из-за слезливого комка, подступающего к горлу.

Чтобы опять не разреветься, да ещё и на глазах у Логана, я прикусываю губу, начинаю разрезать пирог и, восприняв молчание за знак согласия, кладу новую порцию в тарелку Логана.

– Ты явно хочешь, чтобы я стал огромным жирным слоном, – усмехается он, и градус моего эмоционального напряжения мигом понижается. Я издаю смешок.

– Не станешь. Ты и так такой.

Логан изумлённо вскидывает брови, и только тогда я врубаюсь, что немного не так выразилась.

– Ой… Я не это имела в виду. То есть это, но не то.

– Как понятно-то стало.

– Я хотела сказать, что ты и так огромный, а не то, что ты жирный слон, поэтому ешь со спокойной душой. С такой массой тела, как у тебя, нужно хорошо и много питаться. И желательно полезной питательной едой. Но, думаю, ты и так всё это знаешь.

Конечно, знает. С таким-то телом. Без регулярных тренировок и сбалансированного питания Логан не выглядел бы так, как выглядит.

Бросаю беглый взгляд на его крепкий торс, скрытый белой майкой, на внушительные бицепсы и реки вен, проступающие на предплечьях. Непроизвольно сглатываю, во рту враз пересыхает, а в голове рисуются кадры нашего вчерашнего секса. В частности, как Логан накрывал меня своим горячим телом, как ласкал большими умелыми руками, шлёпал, впивался пальцами в мою кожу и врывался в меня… Сильно, долго, обалденно приятно.

– Хочешь повторить? – внезапный вопрос Логана, подобно огненному шару, попадает мне в лицо, обжигая всю кожу.

Чёрт! Неужели у меня действительно каждая эмоция и мысль написана на лбу?

– Не трудно догадаться о чём ты думаешь, Диана, когда ты откровенно пожираешь меня глазами.

Вот же блин! Я пожирала?

– Да.

Да сколько можно? Я абсолютно не умею скрывать и контролировать свои эмоции.

– В этом нет ничего плохого. Для тебя, по крайней мере.

– Тебе нужно прекращать общаться с моими мыслями. Это как-то стрёмно.

Логан издаёт смешок и откусывает большой кусок пирога, снова мыча и прикрывая глаза в наслаждении, а после опять начинает восхвалять мои кулинарные навыки. И мне так тепло на душе становится. Прям, очень-очень. До ясной улыбки на губах и резкого подъёма настроения.

Оливер редко хвалил меня за приготовленную еду, хотя я каждый день подавала ему разные блюда и постоянно придумывала нечто интересное, чтобы поразить его. Но… почти всегда он молча всё съедал и произносил сухое «спасибо». Иногда, бывало, отмечал, что ему не понравилось, и никогда не наслаждался моими творениями с таким аппетитом, как делает это Логан. Ему так вкусно, что он аж доедает с тарелки все до единой крошки, а затем поглаживает свой плоский живот и довольно улыбается. А я в который раз ловлю себя на мысли, что во время улыбки Логан кажется ещё красивее и моложе.

– Сколько тебе лет? – вдруг срывается с моих губ.

– Восемнадцать уже есть. Не волнуйся.

– А если серьёзно?

– Если серьёзно, то тридцать три.

Надо же. Как Оливеру.

– А что?

– Ничего. Просто интересно, насколько ты меня старше.

– В отцы тебе не гожусь – и слава богу. Или ты любишь постарше?

– Я? Нет… Что ты?

– Может, зелёных мальчиков?

– Нет, я люблю таких, как ты, – выдаю и краснею от сказанной фразы. – Ну, то есть мужчин твоего возраста.

Я же могу так говорить, учитывая, что несколько лет прожила с его ровесником, не так ли?

– Что ж… Раз так, то хочу тебя обрадовать. Сегодня вечером, часам к восьми, сюда придут мои друзья.

Обрадовать? Да он скорее конкретно напряг меня этим заявлением. И, ясное дело, Логан снова считывает это по моему выражению лица.

– Не бойся. Они не кусаются. Мы просто засядем в гостиной. Будем смотреть UFC бои и пить пиво. Тебе ничего не угрожает, – заверяет Логан и, потянувшись, зевает. – Блин… После такого убойного завтрака меня опять клонит в сон. Пойду-ка я прилягу.

Ещё раз поблагодарив меня за завтрак, Логан исчезает из кухни, а я приступаю убирать со стола, размышляя, чем бы ещё мне себя занять, лишь бы слишком много не думать о предстоящем визите незнакомых мне мужчин.

Конечно, друзья Логана ничего мне не сделают, но легче от этого не становится. Я же никогда не была одна в компании мужчин и не знаю, как вести себя в их обществе. Да и сколько их вообще будет? Какие они? Как отреагируют на моё присутствие?

Когда к нам в гости приходили друзья Оливера, я лишь приветствовала их как полагается гостеприимной хозяйке дома, приглашала за стол, который накрывала полдня, а затем скрывалась в спальне, не мешая Оливеру проводить вечер со своими друзьями.

Наверное, и сегодня мне стоит сделать так же. Да. Точно. Это будет самым правильным решением.

Следующие несколько часов, пока Логан спит, я трачу на готовку. Никаких главных блюд и изысков. Только канапе, полезные закуски и одно из моих любимых блюд – протеиновая пицца. Думаю, друзьям Логана тоже понравиться. А, точнее, очень надеюсь.

Закончив с готовкой, я отправляюсь в душ и осматриваю свою скудную коллекцию одежды, пытаясь выбрать что-то более подходящие для встречи с незнакомцами. И очень жалею, что не купила хотя бы одну пару штанов или джинсов. Учитывая летний зной, царящий на улице, я приобрела только пару шорт, несколько маек на бретельках и хлопковые леггинсы, хорошо пропускающие воздух. На последних я и останавливаю свой выбор. Хочу максимально прикрыть своё тело.

Сушу волосы, тщательно расчёсываю и повторно оцениваю своё отражение в зеркале. Никакой яркой косметики, простая розовая майка, под ней такой же спортивный топ и прикрывающие мои ноги леггинсы. На мой взгляд вид простой и скромный. Отлично. То, что нужно.

Однако стоит мне спуститься в гостиную и столкнуться с сонным Логаном, меня одолевают сомнения насчёт скромности своего образа. Он оценивающе меряет меня взглядом с головы до ног и неодобрительно хмурится.

– Что? Я выбрала неподходящую одежду? Нужно было платье? Но у меня нет. Я ничего нарядного не купила. А Агата вчера забыла взять моё Dior из общежития.

– Не нужно никакое платье, – чуть охрипшим после сна голосом отвечает Логан, концентрируя взгляд на моём лице. – Всё нормально с твоей одеждой. Это же домашние посиделки, а не светский вечер.

– Просто ты так посмотрел на меня, что мне показалось, будто тебе что-то не понравилось.

– Это не так. Я просто ещё не до конца проснулся. Забей. И лучше скажи: что ты тут опять намутила? – протирая глаза, Логан указывает на кофейный столик в гостиной, заставленный тарелками с закусками и разрезанной на маленькие квадратики пиццей.

– Это для вас… Чтобы было что перекусить во время ваших посиделок.

– Ты не должна была этого делать.

– Почему? Вы разве обычно сидите за пустым столом?

– Нет, но мы бы, как всегда, что-нибудь заказали. Тебе не нужно было тратить на это время.

– Но мне хотелось. Да и зачем что-то заказывать, пока тут есть я? Ты же знаешь, меня хлебом не корми, дай что-нибудь приготовить, – улыбаюсь, а Логан закатывает глаза и качает головой, но вроде больше ничего говорить не собирается. А даже если бы и хотел что-то сказать, то продолжительный дверной звонок помешал бы ему это сделать.

– Здоро́во! – восклицает один из мужчин после того, как Логан открывает входную дверь. – А ты чего такой помятый?

– Только что проснулся, поэтому можешь так не голосить, Брайан?

– Конечно не могу, – отвечает и входит в лофт, а за ним следуют ещё трое мужчин. Все они шумные, весёлые и несут в руках ящики с пивом. Умещают их на пол, назло Логану здороваются с ним слишком громко, то хлопая его по плечу, то взъерошивая и без того лохматые волосы, а я стою возле лестницы без движения и боюсь даже вздохнуть.

Волнение сковывает каждый дюйм тела, сердце стучит на износ, а глаза разбегаются, не понимая, кого первого начинать осматривать. Все они выглядят… Впечатляюще. И это мягко сказано. Высокие, крепкие, разные, но каждый по-своему красив. Про резкий скачок тестостерона в комнате я вообще молчу. Воздух будто уплотняется и начинает физически давить на меня, словно каменная плита, отчего мне кажется, что с каждой секундой я всё сильнее уменьшаюсь в размерах. Как и просторная гостиная, в которой за считаные секунды мне становится слишком тесно.

– Ого! Ничего себе тут поляна накрыта. Вижу, брат, ты очень сильно нас ждал, – насмешливо произносит шатен, оглядывая стол, пока я тем временем зависаю на нём.

Если минуту назад мне казалось, что Логан крупный и высокий как скала, то это только потому, что я ещё не встречала этого мужчину. Или лучше сказать – Супермена? Глядя на него, у меня складывается впечатление, что именно Кларк Кент передо мной и стоит. Только без очков и с чуть более светлыми волосами.

– Глаза мои бы вас ещё вечность не видели, Стив, – парирует Логан, и я понимаю, что этот Супермен и есть тот самый кузен Логана, о котором нелестно отзывалась Ребекка. – Это организовал не я.

– А кто?

– По всей видимости, она, – от разглядывания Стива меня отвлекает голос Брайана, и пять пар мужских глаз тут же устремляются на меня.

Ой-йо! К такому жизнь меня точно не готовила. Чувствую себя экспонатом в музее, который сейчас подвергается тщательному осмотру. Все волоски на теле дыбом становятся, желудок скручивает от волнения, а язык наотрез отказывается работать. Я так и продолжаю стоять, словно воды в рот набрала, и глазею на мужчин как на неандертальцев.

К счастью, наши напряжённые гляделки длятся не больше пяти секунд. После Логан приходит мне на помощь:

– Это Диана. Она живёт со мной.

– Привет, – выдавливаю из себя с натянутой улыбкой, однако мужчины разом теряют ко мне весь интерес.

Все, кроме одного брюнета, переводят вкрай недоумённые взгляды на Логана. Они явно знают своего друга как свои пять пальцев, и потому требуют объяснений: как так вышло, что в его доме на постоянной основе появилась женщина?

– Спокойно, парни. Я не собрался остепениться. Это временное явление. Пока Диана не решит кое-какие трудности с жильём.

– Да мы не испугались. Скорее слегонца удивились, – произносит Брайан и вновь возвращает взгляд ко мне. – Ну, привет, Диана. Я Брайан. Приятно познакомиться, – он подходит ко мне ближе и протягивает руку.

– Взаимно, – отвечаю на рукопожатие, а мужчина почему-то хмурится, скрупулёзно всматриваясь в моё лицо. – Почему ты на меня так смотришь? – выдавливаю из себя вопрос, чувствуя, как краснею. Снова.

– Мне кажется, я тебя где-то уже видел.

– Ага. Мне тоже, – подаёт голос ещё один мужчина, стоящий возле Логана.

– Вам не кажется, – выдаёт доселе молчаливый брюнет, и он среди всех остальных мужчин сильнее всего волнует меня. Не только из-за хитрой ухмылки и только что сказанных им слов, но и потому, что он отдалённо напоминает мне Оливера. – Вы уже видели её. Всего несколько дней назад.

– Пояснительную бригаду в студию, – изрекает Брайан, бросая взгляд на брюнета.

– Она та самая красотка, которая рухнула в клубе перед Логаном.

Господи! Может ли моё лицо стать ещё краснее? Думаю, нет.

– А-а, точно. Это она! – довольно заключает Брайан. – Что ж… В таком случае ещё приятней познакомиться. Твоё падение было шедевральным.

– Безумно рада, что мне удалось вас всех повеселить, – не знаю, откуда набираюсь сил, чтобы съязвить, но я делаю это, ибо опять начинаю злиться, стоит лишь вспомнить их смех и отсутствие помощи.

– Не всех, – проговаривает Стив, одаривая друзей суровым взглядом. – Меня там не было, но мне рассказали о твоём метком падении. Ты не обижайся на этих придурков. Они в целом хорошие, просто у них мозг с горох. А если они ещё и выпьют, то и эта горошина чахнет. И в такие моменты им требуется очень много времени, чтобы сообразить, как именно нужно поступать в ситуации, когда девушка падает.

– Стивас вещи говорит. Мы повели себя как уроды, – встревает брюнет, виновато глядя на меня. – Прости нас за это, Диана, и знай, что обычно мы не настолько мудаки. Особенно с такими красивыми девушками, как ты.

– Поддерживаю, – соглашается Брайан, а вслед за ним и тот мужчина, что стоит рядом с Логаном, и я смущённо улыбаюсь. Вся злость быстро улетучивается.

– Извинения приняты.

– Вот и прекрасно. Меня, кстати, Пол зовут, – очаровательно улыбаясь, брюнет подходит ко мне ближе и равняется с Брайаном.

И если близость Брайана просто нервировала меня, то близость этого брюнета очень сильно напрягает. Вблизи он ещё больше напоминает мне Оливера. Мне почти больно на него смотреть. Пусть я и понимаю, что передо мной стоит совершенно другой человек, но мне жуть как хочется закрыть глаза или отвести взгляд в сторону.

И, наверное, я бы поступила столь невежливо, если бы Логан, как будто ощутив моё напряжение, не подошёл ко мне и не приобнял за талию. От жара его руки мне сразу полегчало.

– С этими двумя уже познакомилась. Тот огромный бугай – мой кузен Стив, а этот рыжий лис – Итан, – Логан указывает на друга, который кивает мне в знак приветствия, и я делаю то же. – Ну что, – Логан бросает взгляд на наручные часы. – С минуты на минуту начнётся UFC. Так что открывайте пиво и врубайте телик.

– Приятного вам вечера, – произношу я максимально звучным голосом. Так, чтобы все мужчины меня расслышали. – Если вдруг вам что-нибудь ещё понадобиться из еды, вы только скажите, и я приготовлю.

Собираюсь развернуться и подняться в свою спальню, но хватка Логана на моём запястье останавливает меня.

– Не понял, а ты куда собралась? – вопросительно смотрит на меня.

– Я… Я не хочу вам мешать. Думала, в комнате посижу.

– Ещё чего придумала? – встревает Брайан.

– Как ты можешь нам помешать? – присоединяется Стив.

– Да мы только рады будем провести вечер с такой красавицей, – произносит Пол, открывая коробку с пивом.

Я одариваю каждого мужчину беглым взглядом, а затем перевожу взор на Логана.

– Тебя никто не заставляет, Диана. Я лишь предполагаю, что сидеть в комнате одной будет куда скучнее, чем с нами. Но если ты не хочешь, то можешь отказаться, – размеренным голосом произносит он, реально допуская мысль, что я могу предпочесть провести ещё один вечер в одиночестве времяпровождению с ним и его друзьями.

Конечно, я хочу остаться здесь, даже несмотря на то, что меня сильно смущает присутствие незнакомцев. Конечно, я хочу впервые в жизни посмотреть, как мужчины проводят время вместе. Конечно, я хочу ощутить себя полноценной частью общества, а не просто кухаркой, которая накрыла на стол, а теперь ей нужно скрыться с горизонта.

Однако стоит мне представить, что я весь вечер проведу в компании пятерых мужчин, со мной снова происходит это… Зависимость от Оливера в очередной раз даёт о себе знать. Грудную клетку прорезает страхом, а мозг – чётким осознанием:

«Оливер будет в гневе, если узнает об этом».

«Он накажет меня, если я нарушу его правило».

«Я сильно расстрою его своим поведением, разочарую, и мне придётся очень долго вымаливать его прощение».

И знаете… Лишь на миг эти мысли останавливают меня от исполнения своих желаний, уговаривая вернуться в спальню и просидеть там до самой ночи в одиночестве. Потом же… В точности, как и вчера перед сексом с Логаном, они становятся главной причиной, сподвигающей меня мысленно послать Оливера в жопу и сделать то, чего хочу именно я.

– Да! Да! Так её! Да-а-а! – восторженно кричит Брайан.

Мы с парнями ему вторим и вскакиваем с диванов, радуясь победе Роуз Намаюнас. Крутая девчонка и ещё более крутой боец смешанных боевых искусств. Среди женщин в минимальной весовой категории она любимица всей нашей пятёрки.

– Ай красотка! Я даже в ней не сомневался! – изрекает Пол и плюхается обратно на диван рядом с ошалевшей куколкой. Я приземляюсь с другой стороны от неё и наблюдаю, как Пол к ней обращается:

– Мы тебя напугали, Диана?

– Нет, скорее застали врасплох. Никогда не думала, что кто-то может так бурно радоваться тому, что одна женщина избила другую и чуть не задушила её. Это же так…

– Противно? – встревает Брайан, сидящий вместе с Итаном на соседнем диване.

– Нет. Странно, наверное. И непонятно.

– Что именно тебе непонятно? – уточняет Итан. – Почему нам нравится смотреть, как дерутся две женщины?

– И это тоже, конечно. Но больше меня интересует, что побуждает женщину стать бойцом? Это же чистое насилие, на которое она добровольно соглашается.

– Ошибаешься, куколка, – отвечаю я. – Это не насилие, а профессиональный высокооплачиваемый спорт. Такой же, как, допустим, фигурное катание, плавание или теннис. Просто с большим количеством крови и повреждений.

– Получается, они идут на это ради денег?

– Вряд ли хоть один спортсмен такого высокого уровня, как Роуз, дерётся только ради денег. Миллионы, конечно, мотивируют, но не настолько, чтобы долгие годы посвящать всего себя выбранному виду спорта. Человек должен гореть этим делом, поставить его в центр всей своей жизни и быть готовым к тому, что придётся многим пожертвовать ради успеха.

– Ты так говоришь, будто знаешь об этом не понаслышке.

– Так и есть, – вместо меня отвечает кузен, развалившийся как барин на третьем диване. – В прошлом Логан тоже был профессиональным UFC бойцом.

– Серьёзно? – куколка переводит на меня удивлённый взгляд, и я слабо киваю. – А почему только в прошлом?

– Потому что его выгнали из UFC организации.

– Ого! Ничего себе! За что?

– За то, что был молод, глуп и очень импульсивен, при этом считал себя умнее и лучше всех, – обобщённо отвечаю я, не желая вдаваться в подробности неприятного происшествия, что в одночасье положило конец моей боксёрской карьере.

– Насчёт умнее я, конечно, сомневаюсь, – произносит Пол. – Но насчёт лучше всех… В то время тебе реально не было равных, Логан.

– Да ладно. Не преувеличивай, – отмахиваюсь.

– Пол не преувеличивает, – вставляет свои пять копеек Брайан, глядя на Диану. – Логан реально был отменным бойцом. Все эксперты в один голос называли его самым перспективным и интригующим спортсменом нового поколения. Преждевременный конец его карьеры для нас всех был огромной потерей.

Все остальные начинают поддакивать Брайану, а я решаю сменить тему, ибо эта всегда портит мне настроение, даже несмотря на то, что с момента завершения участия в UFC боях прошло уже больше двенадцати лет.

– Давайте до начала следующего боя поговорим о чём-то более весёлом, а? – предлагаю и делаю глоток пива.

– А давайте! – поддерживает меня Итан и откусывает пиццу, закатывая глаза от удовольствия. – Расскажи нам, Диана, как ты додумалась вместо теста для пиццы использовать куриный фарш? Это же гениально! И до безумия вкусно.

– Не знаю. Я просто однажды подумала, раз уж пицца всё равно будет с мясом, то почему бы не использовать его не как начинку, а как само тесто? Попробовала разок и осталась довольной результатом. Очень рада, что и тебе тоже нравится.

– Да я в полном восторге! – восклицает Итан. – Это очень вкусно. Как и всё остальное, что ты сегодня приготовила. Клянусь, если бы я не был женат, сегодня же предложил тебе выйти за меня замуж.

– Я не женат и готов прямо сейчас встать перед тобой на одно колено, если ты пообещаешь кормить меня такой вкуснотищей каждый день, – выдаёт Пол, и я непроизвольно закатываю глаза.

– Не слушай Пола, – произносит Брайан. – Он недавно развёлся, так что ему ещё рано жениться во второй раз. А вот мне самое время.

– У тебя есть девушка, с которой ты помолвлен, придурок, – напоминает Стив с усмешкой.

– Я в курсе вообще-то, но, думаю, Карина только рада будет, если в нашей семье появится такой потрясающий повар. Она же у меня даже яичницу пожарить не умеет. Всё всегда превращает в угли. Так что… Что скажешь, Диана, согласна ли ты стать моей женой и кормить меня с Кариной и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии, пока смерть не разлучит нас?

– Такого мне ещё никогда никто не предлагал, – смеётся Диана.

– А я предлагаю, – идиот поигрывает бровями, а я в который раз за этот вечер едва не стираю всю эмаль с зубов – настолько сильно сжимаю челюсть.

Я люблю этих придурков. Они мои лучшие друзья, но, сука, сегодня мне впервые в жизни хочется всем им накостылять. Окей, поправка: всем, кроме Стива. Он единственный, кто весь вечер просто жрёт, пьёт и смотрит UFC, а не флиртует с Дианой, не заигрывает, не отвешивает ей тонны комплиментов и не пялится на её шикарные формы. Вот прям как сейчас это делает Итан, уставившись на Дианину грудь, пока куколка увлечена беседой с Брайном, который в свою очередь на пару с Полом сжирал глазами её аппетитный зад каждый раз, когда куколка вставала с дивана, чтобы дотянуться до какой-либо закуски.

И одна моя часть – более разумная, что ли, – понимает пацанов на все сто. Невозможно не бросить взгляд на эту попку, обтянутую тонкой тканью этих чёртовых леггинсов. Ведь они больше выставляют напоказ обалденные ягодицы и стройные ноги Дианы, чем скрывают их. Но другая моя часть – ни хера не понятная мне – постоянно негодует от осознания, что, помимо меня, на куколку пялятся мои друзья.

А Диана этого как будто не замечает. Сначала она, конечно, вела себя немного скованно и застенчиво, но продолжительные весёлые разговоры с парнями и бутылка пива расслабила её настолько, что она громко заливисто смеётся над каждой шуткой, без смущения отвечает на флирт и с удовольствием поддерживает беседы с моими друзьями.

– Твоё предложение очень заманчивое, Брайан, а аргументы за то, что мы должны пожениться вообще отпад, но, пожалуй, я всё-таки откажусь. Как бы круто мне с вами ни жилось, я предпочитаю быть единственной женщиной в доме, – заявляет куколка и прижимается губами к горлышку бутылки, но вдруг обнаруживает, что пива в ней больше нет.

И секунды не проходит, как Пол с Брайаном одновременно протягивают ей новые бутылки. Подумать только: шустрые какие. Однако Диана не спешит забирать ни у одного из них пиво, а поворачивается ко мне и так смотрит, будто спрашивает разрешения.

Да только почему? Я ей не папа, который может запретить ей пить. Да и зачем запрещать, если она уже взрослая девочка, и сама в состоянии принимать решения?

«Он запрещал мне далеко не только работать, но я не хочу об этом говорить.»

В памяти всплывают сегодняшние слова Дианы, и они немного объясняют её поведение. Однако я всё равно решаю уточнить:

– Что такое?

Куколка не отвечает и продолжает думать о чём-то своём. Всего пару-тройку секунд, а затем, будто завершив внутренний разговор сама с собой, поворачивается к Полу с Брайаном и берёт одну бутылку.

– Спасибо.

– Не за что. Пей на здоровье, – с мегасияющей улыбкой произносит Пол, потому что именно его бутылку куколка взяла, а Диана в ответ издаёт смешок.

– На здоровье пиво вряд ли пойдёт.

– Если немножко, то пойдёт.

– А немножко – это сколько? Я уже вторую бутылку буду пить.

– Не уже, а только. Учитывая, что мы с пацанами допиваем второй ящик, твою вторую бутылку точно можно считать «немножко».

– Что?! Второй ящик? Не может быть! Ты шутишь.

– Нет, не шучу. Посмотри сама, если не веришь, – Пол указывает за перекладину дивана с его стороны.

Диана, тут же приподняв попку, всем корпусом переваливается через ноги Пола и охает, глядя на ящики с пустыми бутылками, даже не задумываясь, в какой соблазнительной позе сейчас находится.

И эти её простота и непосредственность меня тоже поражают. Как Диана может не понимать, насколько сильно действует на мужчин её внешность? Как? Она слепая, что ли? Или совсем не смотрит в зеркало? Но она реально не осознаёт своей сексуальности, раз сейчас так спокойно вертит задницей прямо перед моим и Пола носами.

Радует, что Диана делает это не дольше пяти секунд, но я слышу, как Пол сглатывает, любуясь её ягодицами, а бутылка в моей руке, кажется, вот-вот треснет. Уж слишком сильно я её сжимаю пальцами.

– Ого! Ну вы даёте! Как вы успели столько выпить, пока я пила только одну? И почему совсем не опьянели? – поражается Диана, наконец умещая свою задницу на место.

– На опыте, – глухо отвечает Пол и отпивает пиво.

Я следую примеру друга и встречаюсь с ним взглядом. И то, что я вижу в нём, мне совсем не нравится.

Он хочет её.

«Забудь об этом» – транслирую ему невербально, и Пол изумлённо изгибает бровь. А когда Брайан с Итаном снова ввязывают Диану в бурную весёлую беседу, мы с Полом встаём с дивана и выходим на террасу. Он закуривает сигарету и спрашивает:

– А как же твои слова о том, что ты хочешь поскорее от неё избавиться?

– А как же твои слова о том, что не собираешься трахать её после меня?

– Ради такой девчонки можно сделать исключение.

Одариваю Пола острым взглядом, и он подозрительно прищуривается.

– Она тебе нравится, – заключает друг, и я усмехаюсь.

– Скорее мне нравится её трахать.

– Только трахать?

– А что ещё?

– Да всё что угодно. Вы с ней хорошо смотритесь. Из вас вышла бы красивая пара.

– Я тебя умоляю, Пол, – устало закатываю глаза. – Мы не пара. И никогда ею не будем.

– Значит, решил последовать моему совету и просто порезвиться с ней, пока она будет жить здесь?

– А ты видишь для меня какой-то другой вариант?

– Нет. Просто жить под одной крышей с такой, как Диана, мог бы только гей или импотент.

– Вот и я вчера понял, что сдерживаться рядом с ней было идиотской затеей.

– Я бы лучше сказал: безнадёжной, брат.

Мы продолжаем беседовать с Полом наедине, но уже на другие темы, пока он не скуривает сигарету. А когда возвращаемся в гостиную, я вижу, что на месте Пола возле Дианы уже уместился Брайан, а его место на соседнем диване занял Итан.

– Жопу поднял, место потерял, – изрекает Брайан в ответ на вопросительный взгляд Пола.

– Почему тогда место Логана до сих пор не занято?

– Его хук справа убийственен. Мне мои жизнь и рожа дороги, – отвечает Итан и возвращается к рассказу очередной шутки Диане.

Я усаживаюсь на диван, беру пиво и недолго общаюсь со Стивом, интересуясь, как там поживает мой племянник. Кузен прямо-таки расцветает на глазах, пока рассказывает о сыне и показывает его последние фотки, где Кларк улыбается во весь свой беззубый рот, лёжа в кроватке в смешном синем костюме Смурфа.

В целом я не люблю детей. И не вижу в них ничего милого, однако мой племянник – исключение. Этот карапуз меня забавляет.

Наш со Стивом недолгий разговор прерывает очередной звонкий смех Дианы. Вот уж не знаю, что за шутку Итан с Брайаном рассказали куколке, но она так хохочет, что от смеха аж сгибается пополам и заваливается на меня. И это ещё один удивительный факт, ведь я знаю своеобразное чувство юмора своих друзей. Далеко не каждая девушка способна его понять, да ещё и не обидеться. Однако куколка справляется с этой задачей на ура.

Она смеётся до слёз, пытается что-то сказать, но вместо слов изо рта выбирается неразборчивые звуки и даже хрюки, из-за чего я с мужиками сам начинаю ржать так, что с трудом могу сделать вдох.

На такой весёлой волне мы проводим следующие два часа. Вполглаза смотрим финальный бой сегодняшней карты, но по большей части общаемся друг с другом, смеёмся и опустошаем бутылку за бутылкой. Концентрация пива в крови повышается до той отметки, когда выпитое наконец даёт по мозгам, и беззаботные беседы плавненько приобретают более интимный характер. Темы разговора становятся более откровенными, шутки – пошлее, а вопросы парней к Диане – пикантнее.

И куколка на каждый из них отвечает. Без колебаний и робости. Да ещё и сама спрашивает у моих друзей об их сексуальном опыте, а затем с интересом слушает их рассказы.

Видимо, третья бутылка пива тоже хорошо дала ей по шарам, уничтожив в девчонке все остатки смущения.

– Ты лишился девственности только в двадцать один год? – округлив глаза, переспрашивает Диана, и Стив кивает. – Как такое возможно? Не могу поверить!

– Это правда.

– Но как?! Ты же такой красавчик. Девушки должны были штабелями к тебе в постель ложиться.

– Спасибо, конечно, за комплимент, но ты не видела меня в школе и в универе. Думаю, ты так же, как и все остальные, прошла бы мимо, даже не заметив меня.

– Как тебя можно не заметить? Ты же как гора!

– Скорее тролль, как меня часто любили называть в школе. Неуклюжий, сутулый, заикающийся и пугливый. А ещё добавь ко всему этому клетчатые майки, крупные очки и прилизанные волосы и, думаю, ты поймёшь, почему я так долго оставался девственником.

– Зато с кем он её лишился! – восклицает Брайан. – С самой красивой и популярной девушкой универа.

– Только потому, что она была вдрабадан пьяная.

– Ну и что? Ты всё равно красавчик, что не растерялся и воспользовался такой удачной возможностью. Не то что Пол.

– А что Пол? – недоумевает друг. – На меня пьяная звезда универа не налетала и не засасывала сама.

– Да, но я помню, как в универе за тобой столько классных девчонок вилось, а ты всех отшивал и как лох бегал за своей неприступной первокурсницей.

– И этот лох, как ты выразился, покорил свою неприступную первокурсницу, – произносит Пол.

– Да уж. И чем это всё закончилось?

– И опять… Давайте не будем о грустном, – встреваю я, зная, что развивать тему бывшей жены Пола сейчас не стоит. Слишком мало времени прошло после их развода.

– Согласен, – поддерживает Итан. – Лучше пусть Диана теперь расскажет, когда и как лишилась девственности? Мы о себе уже рассказали.

– Ну… Мне нечего особо рассказывать. Таких историй как у вас у меня нет. Всё было просто. В восемнадцать лет. В квартире моего парня.

– А как же свечи, лепестки роз и чарующая музычка? Неужели всего этого не было? – интересуется Брайан.

– Нет. Да и не думаю, что мне было бы дело до романтического антуража. Было адски больно, – куколка чуть морщится.

И, честно говоря, мне не хочется представлять, насколько мучительным для неё был первый секс, учитывая, что даже сейчас в ней так тесно, что ума можно лишиться.

– Так… Ладно, если первый опыт был скучным и болезненным, то расскажи о самом запоминающимся сексе, – спрашивает Пол у куколки, при этом бросая на меня насмешливый взор. То же делает и Диана, только смотрит не с насмешкой, а с каплей вернувшегося к ней смущения.

– Что? Со мной, что ли? – уточняю я.

– А чему ты так удивляешься? Разве такие самоуверенные мужчины, как ты, и без слов не знают, что хороши в постели?

– Знают, но всегда приятно услышать, что секс с тобой был самым запоминающимся у женщины, – поясняю я и не сдерживаюсь от довольной улыбки. Чересчур довольной, чёрт.

– Ой, вы только гляньте, как засиял, – лыбится Пол, а затем переводит взгляд на Диану и с осторожностью спрашивает: – И почему же он стал таким, позволь спросить? Но, если не хочешь, можешь не отвечать.

– Почему же. Отвечу: потому что я впервые кончила с мужчиной, – чуть заплетающимся языком произносит куколка. И лишь когда ощущает на себе несколько пар изумлённых мужских глаз, начинает сильно краснеть и нервничать. – Ой, простите. Наверное, о таком всё же не стоило говорить вслух.

– Нет, нет. Ещё как стоило. Здесь все свои. И тебе нечего смущаться, – успокаивает Стив, пока я со всеми остальными продолжаю молчаливо охуевать. – Я в курсе, что некоторым женщинам сложно кончить, но чёрт… Ты реально до Логана ни разу не достигала оргазма с мужчиной?

Продолжая краснеть как помидор, Диана качает головой.

– Что же тебе за долбоны попадались? – сокрушается Брайан.

Куколка пожимает плечами.

– А с женщиной? – подаёт голос Итан, и мы все устремляем на него вопросительные взгляды. – Ну, может ты пробовала с женщиной?

– Боже, нет! Ты что? Я такое никогда не пробовала и не стану.

– А пальцами тебя хоть доводили до оргазма, раз членом не получалось?

– Только я сама.

– Ничего себе! А что насчёт языка? – спрашивает Стив.

– А что насчёт языка? – непонимающе хмурится куколка.

– От языка тебе удавалось кончить?

– А… Это… Ну… Я не знаю, – Диана прикусывает нижнюю губу и от нервов начинает скоблить ногтем по этикетке пива.

– Что значит ты не знаешь? – устремив на Диану недоумённый взгляд, спрашиваю я, и мы все превращаемся в слух. Я так точно.

– То и значит, – пылая от смущения, вздыхает куколка. – Я не знаю, смогла бы я получить оргазм от языка, потому что… Эм… Потому что мне никогда этого не делали.

Видимо, не зря Оливер всегда запрещал мне много пить. От алкоголя я явно становлюсь неразумным, легкомысленным человеком. Напившись в первый раз, я уехала из клуба с незнакомцем и переспала с ним, а сегодня напрочь лишилась контроля над своим языком.

И что за чёрт дёрнул меня так разоткровенничаться? Да ещё и на столь интимную тему? Как вспомню вытянутые лица мужчин, так хочется взвыть в голос, а ещё лучше – исчезнуть с лица земли.

Повезло, что друзья Логана не стали дальше развивать диалог о моей сложности с оргазмами. Стив тактично перевёл разговор в другое русло, и никто больше не стал расспрашивать меня о моей интимной жизни. Однако я всё равно ощущала себя до жути неловко. И даже повышенный градус алкоголя в крови не помогал больше справляться со смущением.

В какой-то момент я попыталась собрать пустые тарелки со стола, чтобы отнести их на кухню, но Логан мигом пресёк мой порыв спастись бегством: одной рукой обхватил мою талию и придвинул меня к себе. Близко. Практически намертво приклеил моё бедро к своему и уместил массивную ручищу на мои плечи. Но не давил на меня своим весом, а скорее обнимал в знак поддержки, потому что видел и чувствовал, как сильно она мне необходима.

Так мы просидели до полвторого ночи, когда его друзья решили, что пора расходиться по домам, а Стив вдруг начал сам собирать всё со стола. Оказывается, он тот ещё чистюля и педант. Планировал даже идти мыть посуду на кухню, но, к счастью, мне удалось его убедить, что я сама со всем справляюсь.

– Оставь это.

Вздрагиваю, когда низкий голос касается уха, а жар высокого тела опаляет всю поверхность спины.

– Но мне нужно убрать, – сипло отвечаю, продолжая споласкивать грязные тарелки, прежде чем уместить их в посудомоечную машину.

– Нет, не нужно.

Я игнорирую. Но всего несколько секунд. После шумный выдох обжигает кожу правой щеки, и Логан сам выключает кран. Вынимает из моих пальцев тарелку и проходится крупными ладонями по моим рукам от кисти до плеча, покрывая кожу мурашками.

– Ты что-то часто нарушаешь первое правило, куколка.

– Тебя это злит?

– Временами, – Логан прижимается губами к моей шее и слегка кусает в районе сонной артерии.

– А сейчас?

Он не отвечает. Плавно, почти невесомо очерчивает изгибы моего тела, а после умещает руки на талии и поворачивает меня к себе лицом.

Встреча взглядов, и снова молчание. Прищурившись, Логан с какой-то особой скрупулёзностью изучает моё лицо, словно пытается найти в нём ответ на интересующий его вопрос, который мне неведом. Я же по обычаю краснею и не могу слишком долго выдерживать его прицела, решив нарушить потрескивающую напряжением тишину первым, что приходит в голову:

– У тебя очень классные друзья.

– Знаю.

И снова нервирующее меня молчание и пристальный взгляд.

– Надеюсь, я вела себя прилично перед ними. За исключением того, что я начала там говорить о…

– Тебе нечего стыдиться, Диана. Стыдно должно быть тем мужикам, с которыми ты была. Нас же ты всего лишь удивила. Не более. Ну и, разумеется, ты покорила всех моих друзей.

– Ты не шутишь? – наполняюсь радостью.

– Конечно, не шучу.

– Значит, я им тоже понравилась, как и они мне?

– Ты ещё спрашиваешь? – удивлённо приподнимает брови Логан, и я киваю. Он усмехается. – Да они остались в восторге от тебя. Все уши мне про тебя прожужжали, пока я их провожал до такси. Плюс я уверен, после того как ты сказала, что тебе никто никогда не лизал, каждый из них был готов тут же вскочить с дивана, утащить тебя в другую комнату и вылизать тебя с головы до ног.

– Боже! Что ты такое говоришь? – накрываю зардевшееся лицо руками, но Логан обхватывает мои запястья и заставляет меня посмотреть ему в глаза.

– Говорю, как есть. Я и сам едва сдержался.

– Лога-а-ан.

– Что Логан?

– Прекрати.

– Что прекратить? Я же ещё ничего даже не начал.

– А я уже готова умереть от смущения.

– О-о, нет, куколка. Умирать не надо. Только если от удовольствия.

Я успеваю лишь пискнуть, а затем оказываюсь умещена задницей на кухонный островок.

– Что ты делаешь? – пытаюсь спрыгнуть на пол, но Логан ловко вклинивается между моих раздвинутых ног и опирается ладонями о столешницу, ловя меня в ловушку своих рук.

– Собираюсь исправить досадное недоразумение.

Исправить досадное что? Неужели он собирается мне… Сейчас… Прямо на кухне… Ой, мамочки! Судя по плутоватому взгляду Логана, мои догадки верны.

– Логан… Нет, ты не должен.

– Не должен, но пиздец как хочу. Так что расслабься и подними руки.

– Руки? Зачем?

Вместо ответа он цепляет пальцами край моей обтягивающей майки и тянет вверх, снимая её с меня. А после, будто задавшись целью – смутить меня до смерти, смотрит пристально мне в глаза и одной рукой умело справляется с застёжкой, освобождая грудь от спортивного бра.

Как только хлопковая ткань падает на пол, я намереваюсь скрестить руки на груди, но не успеваю. Мужские руки оказываются проворнее. Логан накрывает ими мои полушария и начинает массировать, задевая большими пальцами вмиг затвердевшие соски.

– Я не понимаю, – произносит он в унисон с моим блаженным стоном, и я вопросительно хмурю брови. – Я не понимаю, почему ты не видишь в себе того, что вижу я?

– А что ты видишь?

– Я вижу одну из самых красивых и сексуальных женщин, что встречались мне.

Сердце делает сальто и застревает в горле, бешено пульсируя там, а лицо обдаёт жаром настолько, что, думаю, оно опять приобрело цвет перезрелого томата. Радует, что Логан этого не видит, потому что прижимается лицом к моей шее и шумно втягивает воздух.

– И ты определённо самая вкусная из всех, что я встречал, – хрипло выдыхает и сразу проводит языком от ключицы до ушка и обратно.

Боже! Как же приятно. И то, что он говорит мне. И то, что вытворяет. Его комплименты – не пустой звук. Не сладкий сироп, который Логан заливает мне в уши в стремлении добиться от меня интима. В этом нет необходимости. Он и так получает всё, что хочет. А я получаю то, чего никогда не ощущала. То, что мне жизненно необходимо. И я имею в виду далеко не только ошеломительный секс, а чувство уверенности в себе.

Каждое действие Логана, каждый вздох и взгляд красноречиво подтверждают все его приятные слова, сказанные в мой адрес. И это так… Горячо, возбуждающе и ново. Этот мужчина заставляет меня чувствовать себя по-настоящему желанной. Снова. Отчего я расслабляюсь и склоняю голову набок, открывая Логану больше доступа к моей шее. И он моментально пользуется этим. Пробегает губами по каждому миллиметру чувствительной кожи, прикусывает её, тут же зализывает укус и целует его. Спускается к ключицам и груди, по очереди облизывает каждый из сосков. Щёлкает по правому языком, пока левый сжимает пальцами.

Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям и протяжно стону. Кожу окатывает горячей волной, особенно сильно обжигая грудь и точку между бёдер, к которой Логан сантиметр за сантиметром придвигается ближе.

– Приподнимись, – бросив на меня короткий возбуждённый взгляд, требует Логан и умещает ладони на мои ягодицы.

На сей раз я без глупых вопросов делаю то, что он просит, позволяя медленно стянуть с меня чёрную ткань сразу вместе со стрингами. И мне бы опять следовало смутиться, наверное. Однако я так сильно концентрируюсь на голодном выражении его лица, что забываю о каком-либо смущении.

– Не представляешь, как я весь вечер мечтал избавить тебя от этих чёртовых леггинсов, – цедит он с намёком на раздражение, отбрасывая одежду в сторону.

– Почему? Тебе они всё-таки не нравились?

– Наоборот. Они мне слишком нравились. Как, впрочем, и всем остальным, – он окольцовывает пальцами мои щиколотки, приподнимает ноги и кусает в районе икры.

– Ау! Ты чего это?! Мне же больно.

– Прости, но я сожрать тебя хочу, – после этих слов следует ещё один укус, только более сдержанный и чуть выше, недалеко от коленки. – Весь вечер хочу, – Логан легонько сцепляет зубы на внутренней стороне бедра, и мне становится щекотно. Я вздрагиваю. Пылаю. Горю. Покрываюсь мурашками. И смеюсь. Но лишь до тех пор, пока мужские губы не добираются до моей промежности и не задевают клитор.

– О боже! – вскрикиваю, округлив глаза от спектра новых ощущений. Первый контакт с языком получается совсем нежный, будто пробный, но острый, стремительный кайф пронзает сердцевину бёдер, побуждая кровь разносить сигналы удовольствия в каждую конечность.

Я начинаю дрожать и намертво вцепляюсь пальцами в край столешницы, чтобы не упасть. Но, думаю, всё равно упала бы, если бы Логан не сжал руками мои ягодицы, прежде чем прохрипеть «и здесь тоже вкусная», а затем начать умело скользить языком между влажных складок.

О-МОЙ-БОГ!

И без этого рая я жила столько лет? Я и подумать не могла, что язык может делать настолько немыслимые вещи!

Это безумие – то, что сейчас происходит. Десятки противоречивых ощущений и эмоций дробью сотрясают тело. Меня мотает между желанием сгореть от смущения и желанием завизжать от кайфа, стремительно нарастающего внизу живота, пока я в изумлении смотрю на мужскую голову между моих ног. Это потрясающее зрелище, а то, что вытворяет его язык – наилучшее, что со мной случалось.

Слизав все мои соки, Логан кончиком языка задевает клитор, втягивает его, ласкает, рисует на нём замысловатые узоры. От этих движений мысли путаются, дыхание сбивается, а тело пульсирует в сладкой агонии совершенно нового для меня удовольствия.

Логан не даёт ни мне, ни себе и секунды на отдых. Нализывает мою промежность с таким рвением и аппетитом, что теперь в его словах «хочу тебя сожрать» я нисколько не сомневаюсь. Он реально жрёт, поглощает, лакомится мной, как кот сметаной. А я прогибаю позвоночник, ёрзаю на столе, издаю всевозможные звуки, сообщающие о том, насколько мне кайфово, а в конце не сдерживаюсь и зарываюсь пальцами в русые волосы Логана. Сжимаю их, царапаю ногтями макушку, наверняка доставляя ему боль, но у меня нет никаких сил и возможности извиниться за это. Я теряю связь с реальностью, в глазах загораются разноцветные блики, а тело начинает содрогаться в сладостных конвульсиях.

Я закрываю глаза и издаю финальные стоны на всю кухню, пока Логан не прекращает ласкать чувствительную точку языком, с каждой секундой обостряя мою эйфорию. До горячих мурашек на коже. До электрических импульсов, пролетающих по жилам. До онемения в пальцах. До пульсации в затылке. До звона нервных окончаний.

Кажется, в этот раз после оргазма я аж отключаюсь на несколько секунд, а когда прихожу в себя, понимаю, что Логан завалил меня на кухонный стол и теперь нависает сверху.

– Поздравляю с лишением ещё одной девственности, – довольно шепчет Логан возле моих губ, и я улыбаюсь как дурочка. Не в силах ничего сказать, лишь раскрываю губы, когда Логан накрывает их глубоким, влажным поцелуем. Реально влажным. Не столько от слюны, сколько от моей смазки. Я чувствую её. Рот Логана весь во мне. Но это не отвращает. Ни меня, ни его. Наоборот. Солоновато-сладкий привкус прокатывается по моему языку, придавая нашему поцелую ещё большей порочности.

Не знаю как и где, но я нахожу в себе силы обнять Логана и руками, и ногами. Пальцами зарываюсь в волосы, а пятками касаюсь его ягодиц, лишь тогда замечая, что он уже без штанов, а член стоит колом и головкой упирается в мою промежность.

– Ох! Ты… Уже… Я…

Одному Богу известно, что именно я хочу сказать. Лично я вообще не соображаю, что пытается вырваться из моего рта, прежде чем оттуда вылетает протяжный стон. Логан быстро избавляется от майки, а затем подаётся бёдрами вперёд и входит в меня с пошлым хлюпающим звуком.

– Блять… Такая тесная… Такая мокрая… Охренеть, – жаркий, едва разборчивый шёпот обжигает мои губы, а новый толчок срывает очередной стон. – Чёрт, Диана. Чёрт! Прости.

Я не понимаю, за что Логан извиняется. Да и спросить не получается. Он ныряет рукой в мои волосы и сжимает их у корней – не больно, но крепко. Лбом прижимается к моему лбу и начинает врываться в меня в своём излюбленном темпе. Быстро. Мощно. Сотрясая все молекулы в моём теле и, кажется, даже прочную кухонную столешницу.

Удар за ударом. Толчок за толчком. Мои стоны пропитывают стены комнаты, руки цепляются за крепкие плечи, ногтями царапая кожу. И спустя всего пару-тройку минут я опять чувствую это… Нарастающий жар между ног, запредельное напряжение мышц, сердце работает на грани своих возможностей, тараня рёбра и направляя весь поток крови в область ниже пояса. Новая вспышка перед глазами, звон в ушах и горячая волна удовольствия ниспадает на меня.

Едва мои внутренние мышцы начинают сжиматься, Логан ещё сильнее ускоряется, тем самым множа пульсацию между моих ног до таких частот, что обезуметь можно. И, наверное, я теряю рассудок. Содрогаюсь, слепну, глохну, но каким-то чудом слышу глухой выдох Логана. Приглушённый мат. И гортанный грубый стон, после которого он замирает, кончая внутри меня.

Меня настолько размазало после второго оргазма, что даже нет сил начать переживать о том, натянул ли Логан презерватив или нет? Да и в переживаниях отпадает необходимость. Как только Логан выходит из меня, я вижу на члене защиту и окончательно расслабляюсь.

В этом плане Логан молодец. Всегда подготовлен. Сейчас даже задаюсь вопросом: неужели у него разложены презервативы в карманах всех брюк и штанов? Вполне возможно.

Я продолжаю валяться на столе как безмозглый кусок мяса, пока Логан избавляется от презерватива, выбрасывает его в мусорную корзину, а затем возвращается ко мне и такой же безвольной тушей заваливается на меня. Утыкается лицом в мою шею и часто дышит, пытаясь нормализовать сердцебиение. Чувствую, как его сердце бешено колотится. И что странно – моё стучит так же сильно и громко, даже несмотря на то, что всю физическую нагрузку Логан снова взял на себя.

– За что ты извинялся? – чуть отдышавшись, вспоминаю его странное «прости».

– За то, что не доведу тебя до второго оргазма. Уж слишком долго я сегодня залипал на твою задницу. И уж слишком приятно в тебе. Я думал, что меня надолго не хватит и ты не успеешь кончить, но ты кончила. И потому мне ещё больше начинает казаться, что ты соврала о том, что до меня ни разу не кончала с мужчиной.

– Но это так. Зачем мне о таком врать?

– Не знаю. Но я просто не могу поверить, что это правда. Ты же такая отзывчивая девочка. Зажигаешься с полоборота и оргазма достигаешь быстро.

– С тобой, – тихо поясняю. – С другими со мной почему-то подобного не происходило.

Я специально говорю с «другими», потому что пока не готова, чтобы Логан узнал, что у меня был только Оливер. И что именно он никогда не мог довести меня до оргазма. Да и сейчас, ощутив разницу с Логаном, я чётко понимаю, что Оливер даже не старался это сделать. Ему было плевать на моё удовольствие.

– В таком случае, пока будем жить вместе, нам необходимо наверстать все пропущенные тобой оргазмы, – произносит Логан мне в шею, и я начинаю посмеиваться. – Что? Я серьёзно, вообще-то.

– Я знаю, но не уверена, что осилю такой объём нагрузки.

– Ещё как осилишь. С таким телом, как у тебя, ты явно должна быть выносливой, – продолжая лежать на мне, он скользит пальцами по моей талии к ягодице. – Такая спортивная и сексуальная, у меня аж опять встаёт.

И чёрт побери… Я чувствую это своим бедром. У этого мужчины воистину бешеный аппетит.

– А ещё ты нереально волосатая, – вдруг выдаёт Логан, и я чуть не попёрхиваюсь воздухом.

Что? В смысле волосатая? Я же совсем недавно закончила очередной курс лазерной эпиляции. На моём теле нет ни одного волоска. Нигде.

Ощутив мой напряг, Логан усмехается и наконец отлипает от шеи, глядя на меня насмешливым взглядом.

– Я говорю про голову, – поясняет он, успокаивая меня, и отлепляет несколько прядей от своего вспотевшего лица, а пару волосинок вытаскивает изо рта. – Не спорю, у тебя шикарные волосы, но они повсюду. Линяешь как кошка. Вчера я их даже у себя в трусах нашёл.

– Ой, прости. Я не хотела.

– Ты что, специально их туда засунула?

– Нет конечно.

– Тогда прекрати извиняться, – смеётся Логан, но я всё равно чувствую неловкость.

– Я завтра же займусь уборкой всего дома.

– Не надо. Для этого у меня есть домработница. Про волосы я просто так отметил. Мне страшно представить, как тебе живётся с такой длиннющей гривой.

– Тяжело живётся. Очень.

– Тогда что тебе мешает их подстричь? – Логан с улыбкой смотрит на меня, аккуратно пропуская мои волосы сквозь пальцы.

И надо же… Отследив его жест и недолго подумав, я осознаю, что впервые за все минувшие дни при мысли о разрыве с Оливером испытываю позитивную эмоцию.

– Ничего, – расплываюсь в ответной улыбке. – Мне больше ничего не мешает это сделать.

Уверена, всем известно выражение «время лечит».

Я тоже слышала его неоднократно, но даже не думала, что время может лечить настолько быстро.

Нет, разумеется, я ещё не пережила наше расставание с Оливером, не перестала тосковать по нему и уж тем более – не нашла в себе силы унять боль от его предательства. Но должна сказать, что вторая неделя жизни без него даётся мне в разы легче, чем первая. Хотя, возможно, мне так кажется, потому что у меня значительно убавилось свободного времени и больше нет возможности часами сидеть без дела, оплакивая своё разбитое сердце.

Всю минувшую неделю я каждое утро просыпалась за час до пробуждения Логана. Делала лёгкую утреннюю разминку, принимала душ, а после готовила нам обоим завтрак. И о, Аллилуйя – после нашего откровенного разговора о том, что никому из нас не нужны отношения, Логан начал подчистую съедать его за чашкой утреннего кофе. Молчаливо, естественно, и недовольно хмуря брови, но съедал. А я улыбалась в ответ, ведь быстро сумела уяснить, что мрачная моська Логана по утрам адресована не мне, а всему миру в целом.

Этот мужчина не любит рано просыпаться.

Зато вечером после возвращения с работы он пусть и уставший, но куда более общительный и до невозможности голодный. Как в плане еды, так и в плане секса.

Логан правда не шутил, когда сказал, что мы начнём восполнять все упущенные мной оргазмы. На этой неделе мы занимались с ним сексом каждый вечер. Реально каждый. И чаще всего на одном раунде не останавливались и делали это в самых разных местах лофта. В гостиной, в спальне Логана, в моей спальне, на кухне, в душе, у окна и разок даже на полу в коридоре, ведущем в кухню.

Как так получилось?

Во время уборки. Я всё-таки проигнорировала слова Логана о том, что мне не нужно убираться в лофте, и во вторник, когда домработница пришла, отпустила женщину домой и сама принялась за тщательную уборку всего дома. Целый день потратила на это. И так увлеклась, что даже не заметила, как наступил вечер и Логан вернулся с работы. Зато он сразу меня заметил, застав в коридоре на четвереньках, пока я пыталась оттереть небольшое пятно на ламинате. А я из-за наушников с громыхающей музыкой не услышала его появления, продолжая надраивать пол, находясь в вызывающей позе. Да ещё и в своих домашних шортах, которые постоянно действуют на Логана, как красная тряпка на быка.

Вот он с ходу и налетел на меня. Даже от костюма не соизволил избавиться, как впрочем, и переместить меня в более комфортное для секса место.

Напугав меня до полусмерти, Логан пристроился сзади, шустро стянул мои шорты вниз, вылизал у меня между ног всё, что можно, и оттрахал так, что я чуть коленки об пол не содрала и голос не сорвала от удовольствия.

Этот мужчина любит жёсткий животный секс.

Зато после сумасшедшей гонки и оргазма Логан резко меняется. И это мне в нём особенно нравится – нежность, умопомрачительные поцелуи и желание полежать несколько минут, прижавшись потными телами друг к другу. С Оливером мы так никогда не делали, и я с каждым днём всё больше не понимаю, как меня могло это устраивать? А как я могла мириться с морем запретов и постоянно зацикливаться на желаниях Оливера? О чём я вообще думала? Почему была такой слепой и не видела очевидных вещей?

Как же прекрасно, что у меня наконец открылись глаза и развязались руки. Теперь я могу делать всё, что пожелаю, не задумываясь о том, как на это отреагирует Оливер.

После того как я наконец показала своё лицо в сториз, аудитория моей кулинарной странички начала увеличиваться не по дням, а по часам. А количеству вариантов сотрудничества я вообще несказанно удивилась. Разумеется, не все они были пристойными и подходящими мне, но были и стоящие. На этой неделе я приняла три предложения, выполнила все условия и заработала первые пятьсот долларов вместе с коробкой греческого йогурта, пакетом с изотоническими напитками и несколькими упаковками протеиновых смесей для блинов, которые мне прислали для создания рекламных роликов. Потрясающе! До сих пор нарадоваться не могу. Естественно, этой суммы недостаточно для съёма жилья и его обустройства, но главное – начало положено. Я убедилась, что смогу зарабатывать деньги с помощью своего блога, поэтому теперь посвящаю его развитию ещё больше времени и сил.

Так что работа над кулинарной страничкой занимает у меня почти весь день. Когда же я не работаю, то отправляюсь в домашний тренажёрный зал и тренируюсь до тех пор, пока с меня десять потов не сойдёт, созваниваюсь с Агатой и болтаю с ней обо всём на свете, готовлю что-нибудь вкусненькое на ужин и привожу себя в порядок к приходу Логана.

Не то чтобы я задаюсь целью поразить его своим внешним видом. Ничего подобного. Просто хочу выглядеть ухоженной и привлекательной. И должна признать: с одними только домашними средствами это не так уж просто сделать. Мне срочно нужно сходить на маникюр и педикюр, а ещё к косметологу и парикмахеру, чтобы наконец укоротить свои волосы. Но так как пока у меня нет лишних денег на все эти бьюти-процедуры, нужно повременить со своими хотелками.

Завершив снимать видео диетического десерта, я слышу, как открывается входная дверь и лофт наполняет низкий голос Логана. Он разговаривает с кем-то по телефону и, судя по серьёзному строгому тону, тема касается работы. Я решаю не мешать ему своим появлением, а принимаюсь за уборку кухни. А когда моё рабочее место вновь сияет чистотой, я выхожу в гостиную и вижу, что Логан сидит на диване, устало прикрыв глаза и откинувшись на спинку. Его влажные растрёпанные волосы и мокрые пятна на майке говорят о том, что он уже успел принять душ и переодеться в домашнюю одежду.

Этот мужчина в любой одежде и в любом виде красив и чертовски сексуален.

Солидный чёрный костюм или обычная повседневная одежда. Гладко выбритые щёки или двухдневная щетина. Аккуратно уложенные волосы или хаос на голове, прям как сейчас… Неважно – Логан всегда привлекает меня одинаково сильно.

Смотрю молчаливо на него и чувствую, как уже столь знакомое тепло растекается по венам, горячими потоками стекаясь в низ живота.

Чёрт! По ходу, я сама не заметила, как за столь короткий срок успела подсесть на секс с этим мужчиной. Сейчас меня аж в дрожь бросает – так сильно мне хочется с разбегу запрыгнуть на него и потребовать ворваться в меня, как он делал это каждый вечер. Но я сдерживаю себя, потому что вижу – Логан сильно устал. Гораздо больше, чем в предыдущие вечера. Он не двигается и даже не раскрывает веки, когда я неспешно подхожу к нему, седлаю его бёдра и умещаю ладони на мокрую после душа шею.

Этот мужчина не любит вытираться досуха. Он любит мочить одежду и оставлять влажные следы своих стоп по всему лофту.

Чистоплюя Оливера передёрнуло бы от подобного.

– Тяжёлый день? – вполголоса спрашиваю я, поглаживая шею Логана.

– Не то слово.

– Проблемы на работе?

– Были, но я уже всё решил. Знала бы ты, скольких нервных клеток мне это стоило.

– Не представляю, но очень рада, что всё решилось. Теперь ты можешь расслабиться.

– Вряд ли получится. Голова раскалывается так, что глаза больно держать открытыми. Нужно выпить обезболивающее, – Логан порывается встать, чтобы пойти за таблетками, но я его останавливаю:

– Подожди. Может, обойдёмся без лекарств. Позволь кое-что попробовать, – перемещаю ладони с шеи на затылок Логана и начинаю совершать массирующие движения строго в направлении роста волос и по ходу желез, иначе возможно обратное действие – усиление головной боли.

Логан смотрит на меня внимательно несколько секунд, а затем расслабляется и вновь прикрывает глаза, позволяя мне поглаживать его голову, растирать, наносить лёгкие удары подушечками пальцев, пощипывать и разминать затылок.

Обычно, минут через пятнадцать, Оливеру такой массаж помогал справиться с мигренью и, судя по тому, как Логан блаженно стонет, ему тоже становится легче.

– Твои руки творят какую-то магию, – сквозь сдавленный стон произносит он и не глядя умещает свои ладони на мои ягодицы.

– Не магию, а всего лишь массаж. Но я рада, что тебе помогает. Сейчас ещё кое-что попробую. Называется акупрессура.

– Не имею представления, что это такое, но дерзай.

– Акупрессура – это точечный массаж. Его эффективность подтверждена множеством научных исследований, – улыбаясь, поясняю я и надавливаю пальцем на точку между бровями, в место, где переносица переходит в лоб, и совершаю круговые движения. – Эта точка называется Инь-Тан и отвечает за снятие усталости глаз, – минуту спустя умещаю два пальца в точки, расположенные по обе стороны ноздрей на одной линии с глазами, и снова слегка надавливаю. – А эти две Цзюй-Ляо. Помогают уменьшить головную боль и снять напряжение, – тщательно промассировав, передвигаю пальцы на заднюю часть головы и надавливаю посередине линии роста волос и началом позвоночника. – Тань-Чжу. Массаж этой точки помогает снять заложенность носа, боль в глазах, в ушах и сильную мигрень.

– И где ты этому научилась? В Китае?

– Если бы. Google правит миром.

Логан усмехается и снова стонет от удовольствия.

– Отвечаю: ты волшебница, Диана, – с благодарностью произносит он, крепче сжимая мои ягодицы, и я начинаю улыбаться ещё ярче.

Не знаю, почему, но осознание, что я сумела помочь Логану, радует меня сильнее, чем стремительно твердеющая эрекция под моим задом.

Не стану скрывать, мне очень хочется секса. Хочется снова разлететься на кусочки от наслаждения. Но видя, насколько сильно сегодня утомился Логан, я не хочу его нагружать, а, наоборот, хочу сделать ему приятно. Причём не только уняв головную боль, но и сняв всеобщее физическое напряжение и доставив удовольствие так, как он делал это мне каждый божий раз перед нашим сексом – ртом.

– Э-э-эй, ты куда дела свои волшебные пальцы? – разочарованно выдыхает Логан, когда я перестаю массировать Тань-Чжу. Но как только раскрывает веки, тут же замолкает, наблюдая, как я слезаю с его бёдер и встаю на колени между его ног.

– Хочу применить их в другом деле, – сообщаю я, взглядом требуя Логана приподнять бёдра. И он послушный – мигом приподнимает, и я стягиваю с него штаны вместе с боксёрами, освобождая от ткани твёрдый орган.

У этого мужчины потрясающий член.

Не то чтобы у Оливера или у мужчин из порно, которое я изредка смотрела, были плохие члены. Но они почему-то не вызывали во мне и тени того возбуждения, что вызывает член Логана. И уж тем более не зарождали такого рьяного желания отсосать.

Минет Оливеру я всегда воспринимала исключительно как способ доставить ему удовольствие. Мне же этот процесс доставлял лишь боль в лицевых мышцах и рвотные позывы, когда Оливер заталкивал свой член мне слишком глубоко и сильно. Про глотание спермы вообще молчу. Не передать, каких трудов мне каждый раз стоило проглотить её и не поморщиться.

Я даже представить не могла, как женщинам может нравиться глотать? И как некоторые способны возбудиться от минета? Для меня это было загадкой. До встречи с Логаном.

Этому мужчине мне нравится сосать. Нравится трогать его член. Нравится его запах, вкус спермы. Нравится скользить языком по всем взбухшим венкам на члене. Нравится слышать его хриплые стоны. Нравится смотреть в его потемневшие, будто пьяные глаза. Нравится, что, пока Логан завороженно наблюдает за процессом, он смотрит на меня как на какую-то богиню. Нравится чувствовать некую власть над ним. Даже когда стою перед ним на коленях. Даже когда давлюсь его членом. Даже когда Логан грубо наматывает мои волосы на кулак, фиксирует мою голову и сам начинает вдалбливаться в мой рот быстро и мощно. Даже когда Логан с рыком кончает, заливая вязким семенем моё горло. Я всё равно ощущаю себя словно королева на троне. Немыслимо. Знаю. С Оливером я скорее ощущала себя рабыней, качественно выполняющей свою работу, а с Логаном – божеством, которому он готов поклоняться до конца жизни.

– Ты обалденная, куколка. Обалденная… С ума сойти можно, – прерывисто шепчет он, приходя в себя после оргазма.

Довольная как слон, я намереваюсь встать и пойти умыть лицо со ртом, но Логан хватает меня за запястье и заваливает на себя.

– Я обожаю твой рот. То, что ты им вытворяешь… Это космос. Ты потрясающая, Диана… Самая лучшая, – крепко обняв меня, шепчет он возле моих губ и тут же запечатывает их поцелуем, нисколько не брезгуя целоваться со мной после того, как я сосала его член.

Оливер, скорее всего, облевался бы, если бы я посмела прильнуть к нему губами после минета, а Логан целует с той же страстью, с какой целует всегда. Так сладко и жадно, что я теряю голову, сердце втрое ускоряет ритм, а тело наполняется нестерпимым томлением.

И Логан чувствует моё сильное возбуждение, когда забирается рукой в мои трусы и утопает пальцами в горячей влаге.

Мой стон встречается в воздухе с мужским рычанием. Мгновение – и я оказываюсь завалена спиной на диван. Второе – я полностью обнажена. Третье – умелый язык встречается с моей промежностью и за считаные минуты доводит меня до мощного оргазма.

Я взрываюсь от экстаза, а затем превращаюсь в разморённую безвольную массу. В то время как Логан наоборот не пойми откуда набирается сил и погружает меня в крышесносный и долгий секс-заход, по окончанию которого мы оба задыхаемся, горим, переплетаемся телами и ещё минут десять обездвижено лежим и приходим в себя.

Не знаю о чём думает Логан, пока прижимается щекой к моей груди и гладит мои бёдра, но я в который раз за эту неделю думаю о том, что…

В этого мужчину действительно легко влюбиться.

И дело не только в его внешности и харизме. А в том, как Логан целует. Как трогает. Как трахает. Как смотрит. Что говорит. И как заставляет себя чувствовать рядом с ним… Всё это, без сомнений, с лёгкостью способно покорить душу любой женщины.

И я уверена, встреть я Логана при других обстоятельствах, я довольно быстро втрескалась бы в него по самые уши. А так… Мне совсем не до романтических чувств к другому мужчине. И очень надеюсь, что так оно и останется до момента, когда настанет пора съезжать из его лофта.

Этому мужчине нужен только секс.

Этому мужчине не нужны отношения.

Этот мужчина наверняка разбил не одно женское сердце.

А моё сердце и так разбито. И это чертовски больно, хочу я вам сказать. Настолько, что я лучше до конца жизни останусь одна, чем позволю какому-то мужчине разбить его ещё раз.

На следующее утро я просыпаюсь в своей комнате, как всегда, одна. Сколько бы мы с Логаном ни занимались сексом, он никогда не ночует со мной. И это правильно, наверное. Ни к чему нам совместный сон в обнимку. Всё-таки это уж совсем интимно и больше подходит для влюблённой пары, а не для временных сожителей, которые договорились общаться и трахаться без обязательств и каких-либо ожиданий.

Просыпаюсь я без будильника. Сегодня суббота, в раннем подъёме нет необходимости. При всём желании я не смогу проспать так долго, как это делает Логан. На часах полдесятого, а значит, у меня в запасе есть ещё как минимум два-три часа до его пробуждения.

Естественно, Логан ни разу не просил меня подстраиваться под его режим. Он вообще меня ни о чём не просит. Я сама изъявляю желание готовить ему, убираться в лофте, провожать на работу и встречать с неё. Наверное, это сказывается привычка, которая выработалась у меня во время жизни с Оливером. Но пока я живу в чужом доме абсолютно бесплатно, не вижу нужды от неё избавляться.

Выбираюсь из кровати, застилаю постель и отправляюсь в спортивный зал, чтобы недолго пробежаться на дорожке и выполнить утреннюю растяжку. После принимаю душ, проверяю директ и отвечаю на комментарии под последним постом. Натягиваю на себя домашнюю одежду в виде тех же майки и шортов и наконец спускаюсь на первый этаж.

На мгновение торможу из-за звуков, доносящихся из кухни. Странно. Неужели Логан уже проснулся? Двигаюсь в сторону шумов и застываю на пороге кухни, встречаясь с блондинистой красоткой, стоящей у открытого холодильника.

– Обалде-е-еть, – изумленно блеет она себе под нос, но я слышу и недоумённо смотрю на неё. До тех пор, пока девушка не разворачивается и не замирает, глядя на меня так, словно я приведение.

Кто она? Что здесь делает? Как вошла в лофт? И какого чёрта шастает по мо… по кухни Логана?

– Ты кто?

– Вы кто? – одновременно с блондинкой спрашиваю я.

– Я первая спросила.

Неправда, но ладно.

– Я Диана.

– Это мне ни о чём не говорит, – недоверчиво прищуривается незнакомка и скрещивает руки на груди. Она буравит меня таким взглядом, будто она тут хозяйка, которая ждёт объяснений от прислуги. И это мгновенно раздражает меня. Конкретно так. До скрежета зубов.

Неужели эта девушка ещё одна поклонница Логана, возомнившая, что имеет право без разрешения врываться в его дом и требовать от кого бы то ни было объяснений?

– Ты язык проглотила? Я спросила: кто ты такая? – переспрашивает блондинка вроде бы без упрёка, но я всё равно злюсь на неё.

– Не вижу причин что-то говорить вам о себе. Я вас не знаю и не понимаю, как вы пробрались в дом?

– Пробралась? – изумлённо вскидывает свои изящные брови.

– Да, пробрались. И если не хотите, чтобы Логан вас отсюда вышвырнул, советую уйти самостоятельно прямо сейчас, пока он не проснулся, – отчеканиваю я и поражаюсь, что действительно только что это сказала.

Что это на меня нашло? Я ведь даже не знаю, кто эта девушка, а уже прогоняю её из чужого дома. Диана? Ты ли это? Куда подевались твои благоразумие и вежливость?

Не вижу своего лица, но думаю, оно отображает то же удивление, какое пестрит в лице блондинки. На несколько секунд в кухне повисает гнетущая тишина, разбавляемая лишь моим ускоренным сердцебиением. После девушка открывает рот, чтобы что-то ответить, но вдруг заминается и переводит взгляд за мою спину.

Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, что за мной стоит Логан. Рой мурашек, пролетающий по позвоночнику, чётко сообщает мне о его появлении. Однако я заставляю себя отмереть и поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, встречаясь с сонным и растрёпанным хозяином дома.

Он в одних домашних шортах, правой рукой почёсывает свой плоский живот, левой трёт полузакрытые глаза. А когда наконец открывает их полностью и бросает взгляд на блондинку, хмурится, будто не верит, что в самом деле видит её.

– Ты что здесь делаешь? – хриплым голосом спрашивает Логан.

– И тебе доброе утро, мой любимый мужчина. Я тоже безумно рада тебя видеть.

Как она его назвала? Любимый мужчина? Значит, моя догадка оказалась верной. Это ещё одна любовница Логана.

Молчаливо стою и наблюдаю, как Логан обходит меня и двигается в сторону девушки. Ожидаю… Нет, не так… Почему-то аж предвкушаю момент, когда он схватит её за локоть так же, как когда-то Ребекку, и выпроводит из дома, однако вот так чудеса! Этого не происходит. Логан не злится и не сердится из-за её появления, а сгребает красотку в объятия и крепко сжимает, отрывая от земли.

– Прости, милая. Я ещё не проснулся и не ожидал тебя здесь увидеть, но очень рад, что ты пришла.

– Ну хорошо, что хоть ты рад, – усмехается блондинка и бросает на меня взгляд, вынуждая ощутить себя третьей лишней.

Непроизвольно сжимаю руки в кулаки и разворачиваюсь, чтобы оставить голубков наедине, но возглас девушки меня останавливает:

– Подожди! Не уходи. А ты отпусти уже меня наконец. Все кости сейчас раздавишь, – обращается она к Логану, и тот освобождает её из чересчур цепких объятий. – Ты ничего не хочешь рассказать мне, Логан? – спрашивает, указывая на меня.

– Ах, да! Знакомься, это Диана.

– Имя я уже выяснила.

А вот я до сих пор даже имени её не знаю.

– Диана – та самая девушка, которой нужна была квартира. Но так как ты свою уже сдала, а все отели в городе забиты из-за фестиваля, она временно живёт у меня.

– Понятненько, – задумчиво поджимает губы, в то время как мне ничего не понятненько.

– Это Мия, – с улыбкой произносит Логан. – Моя младшая сестра.

Чёрт! Сестра? Вот же блин! Серьёзно? Вот я дура. Подумала, что это очередная Ребекка, и так некрасиво с ней разговаривала. И кто меня только за язык тянул? И вообще… Даже если бы здесь появилась какая-то женщина Логана, я не имела бы никакого права что-то вякать. Я здесь временный гость, а не хозяйка. И уж точно не девушка Логана, у которой были бы причины злиться и ревновать его.

– Простите меня, Мия. Я была незаслуженно груба с вами, – виновато бормочу я, мечтая отмотать время назад и повести себя более разумно.

– Груба? Ты? – удивляется Логан.

– Да, я…

– Нет, она ничего такого не сделала, – перебивает меня Мия, расплываясь в дружелюбной улыбке. – Просто защищала дом от ворвавшейся сюда незнакомки.

– Прямо-таки защищала? – усмехается Логан.

– Да. Думаю, пришёл бы ты минутой позже, застал бы потрясающую картину, как меня за волосы тащат по полу в сторону выхода.

– Нет! Что вы?! Я никогда бы так не поступила. Я просто не поняла, кто вы и почему здесь находитесь, вот и отреагировала не совсем так, как должна была, – взволнованно объясняюсь, ощущая на себе сосредоточенный взгляд Логана.

– Да всё ты правильно сделала, – отмахивается Мия. – Свою территорию нужно защищать.

– Нет, вы ошибаетесь. Это не моя…

– Бога ради, не выкай мне, – опять перебивает меня девушка, которая враз перестала казаться столь раздражающей. – Я сразу начинаю чувствовать себя старой.

– Простите. Больше не буду, – нервно сцепив пальцы в замок, извиняюсь я, а Мия недолго разглядывает меня и начинает смеяться.

– Такая вежливая милашка, не могу просто. Она мне нравится, – говорит Мия брату, а Логан переводит пронзительный взгляд на меня, покрывая моё лицо ещё более обильным румянцем, и с усмешкой отвечает:

– Ага. Мне тоже.

– Ты не собираешься идти на «SpringFest»?! Но сегодня же финальная ночь фестиваля. Там будут выступать все самые крутые певцы, группы и диджеи. Такое нельзя пропустить! – возмущается Мия во время завтрака, который я быстренько приготовила.

– Мы каждый год туда ходим. Тебе не надоело? – морщась, отвечает Логан. Звонкий голос сестры явно напрягает его нервную систему. Утро же.

Но Мие на это параллельно:

– Что значит надоело? Мы каждый год отмечаем Новый год, День благодарения, Хэллоуин и Четвёртое июля. Но нам же не надоедает. Вот и с фестивалем так же. И в этом году мы тоже пойдём. Даже слышать не хочу никаких отмазок.

– Я не купил билеты, а они стопудово уже давно распроданы.

– Пф… Подумаешь, проблема. У меня есть один лишний, а чтобы достать ещё, ты можешь позвонить своему другу Марку – и дело в шляпе.

– Он в этом году тоже будет выступать там?

– Конечно. Я же сказала: сегодня будут выступать все самые-самые, а Марк такой. Он не может пропустить выступление на одном из крупнейших музыкальных фестивалей. И ты тоже, Логан! Вы с Дианой пойдёте! – приказывает Мия и смотрит на меня, ожидая поддержки, но я лишь неопределённо пожимаю плечами.

Не думаю, что имею право что-то решать в данной ситуации, хотя, честно, не отказалась бы побывать на легендарном «SpringFest».

– Мия, я понимаю, что у тебя вечно шило в заднице, но лично я не хочу туда идти, – твёрдо произносит Логан. – Почему вместо меня ты не тащишь туда своего жениха?

– Он уехал в командировку. Иначе бы Колин с удовольствием пошёл.

– А я не хочу туда идти.

– Но почему?

– А то ты не знаешь? Я же не могу потусить по-спокойному, а значит, завтра буду не в состоянии встать с постели.

– Так в этом же и вся прелесть.

– Не вижу ничего прелестного в адском похмелье.

– Я не про похмелье, а про то, что ты, мой любимый братик, умеешь отрываться на всю катушку. Без тебя нам там будет очень скучно.

– Кому вам?

– Как кому? Мне и Диане. Она пойдёт со мной. Не так ли? Ты же хочешь пойти? – интересуется Мия с надеждой в глазах, чем ставит меня в неловкое положение.

– Ну… не знаю, – неопределённо отвечаю.

– Всё ты знаешь. Хочешь или нет?

– Да, наверное.

– Да или наверное?

– Да, хочу. Я никогда там не бывала.

– Ничего себе! Ты жила в Спрингфилде и никогда не посещала «SpringFest»?

Киваю.

– Это как так-то?

Опять пожимаю плечами, не желая посвящать Мию в мои непростые отношения с Оливером, которому никогда не нравилось это «сборище алкашей, наркоманов и безмозглых тусовщиков».

– Слышал, Логан? Она ни разу там не была. Мы, конечно, можем пойти с Дианой вдвоём. Но неужели ты сможешь спокойно сидеть дома, зная, что мы там одни? Сам же знаешь, на фестивале бывает много придурков. С нами может произойти что угодно.

После этих слов Мии я замечаю, как Логан сильнее сжимает чашку в руках, бросая на меня раздражённый взгляд. Не хочу задумываться, что именно он означает. Так же, как и его недавняя реплика о том, что я ему нравлюсь.

Ощутив, как от продолжительного прицела Логана мой пульс стремительно повышается, я перевожу взгляд на Мию. Она же в свою очередь буравит брата выжидающим взглядом до тех пор, пока Логан сокрушённо не вздыхает.

– Ладно, я позвоню Марку, – сдаётся он, и Мия радостно подскакивает, начиная хлопать в ладошки, словно маленькая девочка. На деле же ей около тридцати.

– Отлично, братик! Я в тебе даже не сомневалась, – подбегает к нему и смачно целует в щёку. – А то придумал. Торчать дома, пока полстраны тусуется. Нет уж. Такой ерундой будешь заниматься, когда тебе стукнет семьдесят, не раньше.

– Я так долго не проживу, если продолжу постоянно так тусоваться.

– Проживёшь! Куда ты денешься? – ясно улыбается Мия, заряжая и меня своим позитивом. Возвращается к своему стулу, плюхается на него и кладёт в рот ложку десерта на основе греческого йогурта и пюре из манго, который я вчера приготовила для рекламы. – Иисусе, это рай! Я не знаю, что за наркоту ты туда добавила, Диана, но ты довела мой желудок до оргазма. Я готова есть это вечно.

Радостно улыбаюсь и отпиваю кофе. Мы продолжаем завтракать под весёлые разговоры, а я не прекращаю рассматривать Мию и Логана. Они очень похожи. Даже странно, что я сразу не догадалась, что они родственники. У них одинаковые глаза, нос, губы и милая ямочка на правой щёчке. У Мии волосы светлее, чем у Логана, и имеют золотистый оттенок. Она тоже высокая. Не два метра, конечно, но около метра восьмидесяти в ней точно есть. Однако она не кажется здоровой из-за стройной фигуры и красивых длинных ног. Эх… Мне бы такие. А ещё я хотела бы себе такую сестру, как Мия. Невооружённым глазом видно, насколько они с Логаном близки и любят друг друга. Смотреть на них вместе – сплошное удовольствие.

– Ну так что, составишь мне компанию, Диана? – вопрос Мии вытягивает меня из размышлений.

Я задумалась настолько, что прослушала часть их диалога.

– Куда?

– Во даёт! Кто-то явно ещё не проснулся. Давай, выпей ещё одну чашку кофе, и поедем в салон красоты. У меня с подругой сегодня запись к нескольким мастерам, но она слегла с гриппом, поэтому ни пёрышки со мной начищать не пойдёт, ни на «SpringFest». А одной весь день торчать в салоне мне неохота, так что составишь мне компанию? – с улыбкой переспрашивает Мия, и я собираюсь уже сказать ей радостное и твёрдое «Да», ведь мне как раз очень нужно почистить пёрышки, но вовремя вспоминаю, что у меня пока нет лишних средств, чтобы побаловать себя.

– Она пойдёт с тобой, – вместо меня отвечает Логан.

Его сестра радуется, а я стреляю в него растерянным взглядом.

– Но ты же знаешь, что я не могу. У меня нет…

– Есть. Я дам тебе свою карту.

– Нет, я не возьму, – категорично отрезаю, но на Логана мой ответ не производит никакого эффекта.

– Не возьмёшь ты, возьмёт Мия и оплатит всё, что нужно.

– Но Логан…

– Первое правило в общении с мужчинами, – голосом учителя перебивает меня Мия. – Если мужик даёт деньги, ты ни в коем случае не сопротивляешься, а молча берёшь их и тратишь. Усекла? – смотрит на меня в ожидании ответа, приподняв одну бровь, отчего ещё больше начинает быть похожа на Логана. Как внешне, так и по манере общения. Ещё одна любительница правил нашлась. Я усмехаюсь.

– Я знаю, но не думаю, что в нашем с Логаном случае это уместно.

– Именно поэтому иногда полезно не думать, а просто брать, что дают.

Как у Мии всё просто. И Логан, по ходу, тоже не видит никакой проблемы. Одной мне кажется неправильным позволять ему оплачивать за меня что бы то ни было. Он ведь и так дал мне деньги на покупку базовых вещей и продолжает давать на продукты. Однако я и слова не успеваю больше возразить. Моё затянувшееся молчание Мия воспринимает за согласие.

– Вот и отличненько! – она звонко хлопает по столу ладонями. – Пей кофе и дуй одеваться, а ты, – обращается к Логану. – Звони Марку, другим своим друганам и жди нас с Дианой у главного входа в «SpringFest» в семь вечера. Думаю, к этому времени мы уже освободимся.

– К семи? Сейчас ещё даже одиннадцати нет. Вы что, весь день собрались торчать в салоне?

– А чему ты удивляешься? Это вам, мужчинам, нужно всего-то сходить в душ, да лицо побрить, и вы красавцы. А с нами всё сложнее. Быть женщиной – тяжкий труд, милый мой. А быть красивой и ухоженной женщиной – ещё и муторный, энергозатратный и дорогостоящий труд. Так что давай обещанную карточку и, пока мы будем наводить красоту, готовь свою старческую печень к вечеру! Уверена, сегодня будет весело!

Логан закатывает глаза, но добродушно улыбается сестре, и я тоже растягиваю губы в улыбке. Широкой. Искренней. Олицетворяющей волнующее предвкушение грядущего веселья.

– Если я буду продолжать в том же духе, то скоро превращусь в конченого алкаша, – констатирует Пол и делает смачный глоток коктейля.

– Так что тебе мешает прекратить так часто бухать?

– А тебе?

– Мне? Ты и моя сестра.

– Ой, вот не надо. Я тебя пить не заставляю.

– Ну да, конечно. После развода ты слишком часто ходишь с кислой рожей. Без алкоголя на тебя смотреть невозможно.

– Будь добр, заглохни! – отмахивается Пол, а я усмехаюсь и тоже отпиваю ядерный коктейль, купленный в одном из алкогольных стендов фестиваля.

Вообще-то я планировал ограничиться пивом, но симпатичная и очень болтливая девушка-продавец отказалась нам продавать «столь скучный напиток» и впихнула, по её словам, улётную вкусняшку, приготовленную на основе текилы. Насчёт вкусняшки я бы поспорил, а про улётную – согласен. Мы с Полом пьём только первый стакан этой кисловато-пряной жидкости, а я уже чувствую, что мне даёт по шарам. И судя по поднявшемуся настроению друга, полагаю, с ним происходит то же самое.

– Привет, мальчики! – хихикая и улыбаясь во все тридцать два зуба, с нами здоровается мимо проходящая парочка девушек. Энная по счёту.

Огромное количество полуголых, выпивших и легкодоступных красоток, безусловно, один из главных плюсов «SpringFest».

– Привет, привет! – весело отзывается Пол, салютуя стаканом, и провожает красоток плотоядным взглядом. – Чёрт! Вот это попки. Загляденье.

Не отказываю себе в любовании их сочных задниц, упакованных в короткие шорты, и мысленно соглашаюсь с другом. Попки зачётные, но у Дианы круче. Причём я довольно быстро пришёл к выводу, что у неё всё круче, чем у кого бы то ни было на этом фестивале.

Пока мы с Полом ждём прибытия Мии с куколкой, я успел оценить фигуры сотни девушек. И ни у одной из них она не показалась мне столь же идеальной, как у Дианы. Хотя нет… Постойте. Поправочка. Одну всё-таки нахожу прямо по курсу. Платиновая блондинка идёт парящей походкой в нашу с Полом сторону и лихорадочно вертит головой, будто пытается разом осмотреть всю шумную, яркую и праздничную атмосферу «SpringFest». Она, как и Диана, невысокая и миниатюрная, но это не мешает её стройным смуглым ногам казаться бесконечно длинными. На изящных ступнях серебряные босоножки, а аппетитная фигурка упакована в короткое синее платье на тонких бретельках и с бесподобным декольте.

Мой взгляд автоматом прилипает к выглядывающим из-под ткани идеальным полушариям. И ох, чёрт! Девчонка без бюстгальтера. Горячая волна похоти прокатывается по телу, устремляясь к паху, и я твердею. Причём стремительно и сильно. Впервые за этот вечер. Как малолетка. И словно мальчишка, никогда прежде не видящий женские прелести, продолжаю пялиться на её покачивающиеся упругие сиськи, блестящие выбеленные волосы и сексуальные изгибы тела.

– Ух! Вот это да… Какие они красотки, – с придыханием констатирует Пол.

Я лишь киваю. Даже не смотрю в его сторону, чтобы проверить, о ком именно он говорит. Весь мой фокус сосредоточен на блондинке. Не могу оторвать от неё взгляда, пока она с каждой секундой всё ближе подходит к нам. Готовлюсь уже преградить её дорогу и познакомиться, но в этом отпадает всякая необходимость. Девушка наконец бросает взгляд на меня и растягивает свои пухлые, розовые губы в улыбке, а я застываю, словно громом поражённый. Реально, чёрт побери.

Меня будто молнией шарахает, запуская по телу сотни электрических разрядов, когда я лучше вглядываюсь в радостное лицо блондинки и понимаю, что эта сексуальная красотка и есть Диана.

– Привет, мальчики! Простите, что немного опоздали. Пол, не представляешь, как я рада тебя видеть!

Слышу восторженный голос своей сестры, которая, оказывается, всё это время шла рядом с куколкой. А я даже не заметил её, несмотря на яркий наряд. Как и не шибко заостряю внимание на ней сейчас, пока она приветственно обнимает Пола. Я смотрю только на Диану.

Она потрясающе выглядит. Кожа лица сияет, щёки, как всегда, румяные. Губы покрыты нежно-розовой помадой, глаза блестят от восторга и выглядят ещё выразительнее из-за тёмно-синих теней и серебряных стрелок. И вся эта красота обрамлена облаком платиновых волос, которые стали гораздо короче.

– Решила немного сменить образ. Нравится? – смущённо спрашивает Диана и касается светлых кончиков волос, зарождая во мне желание тоже их коснуться. И я касаюсь.

– Очень, – пропуская сквозь пальцы блондинистые мягкие пряди, отвечаю чересчур тихо. Мой голос внезапно охрип. Мне приходится прочистить горло и повторить: – Очень нравится.

Улыбка куколки становится ещё шире и ярче, отчего я сам начинаю улыбаться, продолжая любоваться Дианой до тех пор, пока Мия не вырывает меня из транса.

– А где остальные пацаны? – сестра вопросительно смотрит на меня.

– Все остальные пацаны – потерянные люди.

– В смысле?

– В смысле семейные. У всех на сегодня другие планы.

– Эх, печалька.

– Чего это сразу печалька? – встревает Пол, закидывая руку на хрупкие плечи Мии. – Неужели тебе меня не хватит?

– Как тебя может не хватить, красавчик? Ты только посмотри, какой ты большой и крепкий! – смеётся она, обнимая в ответ. – Но чуечка мне подсказывает, что ты довольно быстро свинтишь от нас с какой-нибудь красоткой, оставив меня с этими двумя голубками, – Мия окидывает нас с Дианой насмешливым взглядом, вынуждая куколку засмущаться, а меня – закатить глаза.

Я сказал сестре, что мы с Дианой просто временно живём вместе и ей не стоит выискивать в наших «отношениях» ничего серьёзного, но Мия в своём репертуаре. У неё в одно ухо влетает, из другого вылетает. Даже представить не могу, как она с таким изъяном умудряется быть востребованным и весьма успешным юристом.

– Даю тебе слово, мелочь, что ни за что сегодня не променяю тебя ни на одну красотку, – приложив руку к груди, заявляет Пол.

– Точно?

– Стопроцентно. Я хочу провести время с тобой. Мы же так давно не виделись.

– Верно. Эта подготовка к свадьбе отнимает у меня все силы и время. Ни с семьёй, ни с друзьями толком не могу встретиться, поэтому сегодня я планирую оторваться по полной! Ну-ка, дай попробовать, что вы тут пьёте без нас? – сестра забирает стакан из руки Пола, делает глоток и морщится, тут же возвращая ему напиток. – Вот же блин! Что это за убойная кислота?

– Не убойная, а улётная, – смеясь, поправляет её Пол.

– Ага. Такая улётная, что всего после пары стаканов отправит нас всех на тот свет. Нет уж, нам с Дианкой нужно что-то полегче и желательно послаще, так ведь? – Мия переводит взгляд на восторженную всем происходящим куколку, и та кивает.

– Не вопрос. Сейчас организую.

– Подожди, – жестом руки останавливаю Пола, когда каким-то чудом сквозь мощные биты музыки умудряюсь ощутить вибрацию в кармане штанов. – Марк звонит.

Я отвечаю на вызов, но, ясное дело, не могу расслышать, что он мне говорит. Кричу ему в трубку, чтобы прислал сообщение, и отключусь.

– Он просит нас подойти к VIP зоне, – сообщаю я всем после прочтения смс. – Не против заглянуть туда ненадолго? Нужно поблагодарить Марка за то, что он организовал нам с Полом пропуск.

– Не против ли мы заглянуть на территорию, где не шастает такое огромное количество народа, как здесь, и тусуется куча знаменитых певцов, групп и диджеев? – Мия вскидывает брови. – Подумать только! Он ещё спрашивает. Конечно, пошли!

Мия хватает куколку за запястье и тащит её за собой в нужном направлении. Сестра знает расположение всех сцен и зон фестиваля как свои пять пальцев. Разумеется, каждый год они могут немного меняться, но VIP отсек всегда остаётся на одном и том же месте – рядом с главной сценой фестиваля.

Территория, на которой проходит «SpringFest», нереально масштабная. Почти как целый город, кишащий танцующими и веселящимися людьми в броских нарядах, купленных или даже сшитых на заказ специально для похода на фестиваль.

«SpringFest» смело можно назвать огромнейшим модным показом, где большая часть моделей одеты в разноцветную и нестандартную одежду. Наша четвёрка не входит в их число. Мия – хвала небесам – в этом году решила не выёживаться и надела обычный ярко-жёлтый ромпер. А на нас с Полом льняные штаны и майка. Одежда простая, однотонная и самое главное – идеально подходит для вечерней духоты. Хотя, пока я следую за сестрой и куколкой, непрерывно залипая на её оголённую спину и попку, покачивающуюся под тонкой тканью платья, мне становится аномально жарко.

– Дай-ка подотру, – голос Пола раздаётся прямо возле лица, но не он вынуждает меня оторвать взгляд от Дианы, а мужской палец, скользящий по моему подбородку.

– Ты какого чёрта делаешь? – отмахиваюсь и хмуро смотрю на друга, а он в ответ ржёт.

– Слюнки твои подтираю, а то, боюсь, ещё немного – и зальёшь ими себе всю маечку.

– Иди ты!

– Я-то иду, – усмехается. – А вот ты, друг мой, по ходу, уже поплыл из-за этой девчонки.

– Неправда.

– Правда.

– Нет. Если кто и поплыл, то только мой член.

Хотя «поплыл» – в корне неверное слово тому состоянию, в котором находится в данный момент мой орган. Я нарадоваться не могу, что сегодня выбрал тёмную одежду. Если бы на мне были такие же бежевые штаны, как у Пола, то каждый встречный человек смог бы увидеть мой стояк.

– Ну-ну. Убеждай себя в этом дальше, милый, – усмехается Дэвенпорт, за что мне жуть как хочется треснуть ему по голове. Однако моего друга-придурка спасает испуганно-изумлённый возглас Дианы:

– О боже мой! Не может быть! Неужели это он?!

Восторженные визги, охи, ахи и крики фанаток – это обычные вещи для моего друга Марка Эндрюза. Поэтому громкий эмоциональный возглас куколки нисколько его не удивляет. Он просто отвлекает его от экрана своего телефона и вынуждает выглянуть из-под капюшона и чуть спустить с глаз солнцезащитные очки, чтобы бросить оценивающий взгляд сначала на Диану, потом на Мию, а в конце на Пола и меня.

Марк расплывается в приветственной улыбке и, дождавшись, когда мы подойдём ко входу в зону VIP, ограждённый не только металлическим забором, но и рядом охранников, сковывает меня в крепкие дружеские объятия.

– Здорово, Логан! Я как раз вышел встретить вас! Сто лет не виделись.

Это точно.

Давным-давно, лет так пятнадцать назад, я встретил Марка на одних подпольных боях, проходящих в соседнем городе Рокфорд. Я никогда не дрался в них, так как не мог рисковать быть замеченным в участии в нелегальных мероприятиях. Да и мне не было никакого смысла участвовать в уличных боях без правил. Во-первых, деньги мне не были нужны, а именно ради них парни принимали участие в этих кровавых схватках. Во-вторых, будучи профессиональным бойцом, драться с любителями помахать кулаками нечестно. Я бы мог уложить любого с закрытыми глазами. И нет, это не хвастовство или самоуверенность, лишь констатация факта.

Я посещал подпольные бои только ради сумасшедшей энергетики, которая там витала: грязь, шум, гам, кровь, море агрессивных мужиков и развратных девок… В молодости я поистине кайфовал от того притока адреналина, который бурлил в крови, пока я находился там.

Так, во время одного из боёв, я и встретил Марка. До сих пор помню, как он выделялся из кучи других участников. В частности, за счёт своей смазливой внешности, которая сильно контрастировала с его чрезмерной агрессией во время драки. Сначала мне показалось, что парню позарез нужно сорвать куш, но, как я выяснил позже, дело было не в деньгах, а в безрассудной ненависти Марка к своему отцу. Кровавые бои были для Эндрюза одним из способов выплеснуть всю ярость.

После боя, который Марк выиграл, я решил подойти к нему, чтобы познакомиться. И так как в то время мы оба были безбашенными мажорами, мы с ним быстро нашли общий язык и в последствии начали часто встречаться на таких же боях или вечеринках.

Жаль сейчас наши встречи крайне редки. Даже не помню, когда в последний раз его видел. Пять лет назад? Шесть? Но это и неудивительно. С тех пор как Марк стал всемирноизвестным певцом, у него катастрофически не хватает времени на встречи со старыми друзьями. Пару раз я прилетал к нему в Лос-Анджелес, но это было очень давно. Впервые за много лет я пообщался с ним по телефону в прошлом году, когда по постам в его соцсетях узнал, что Эндрюз вернулся жить в Рокфорд и они с его девушкой ждут ребёнка. Я решил позвонить другу и вроде как поздравить, хотя, честно, не ожидал, что один из моих самых разгульных друзей хоть когда-нибудь остепенится. Но, к удивлению, Марк сделал это. И, представьте себе, он счастлив как никогда прежде. Вроде даже к свадьбе готовится. А несколько месяцев назад он позвонил мне посреди ночи и, словно обдолбанный, начал восторженно тараторить о том, что у него только что родилась дочка.

В принципе, по причине пополнения в его семье нам до сих пор и не удавалось встретиться, даже несмотря на то, что от Спрингфилда до Рокфорда всего полтора часа езды. Поэтому пусть я и не особо хотел снова тащиться на «SpringFest», сейчас я искренне рад, что пришёл сюда и наконец встретился со старым другом.

Мия тоже знакома с Марком лично. Куда более близко, чем мне хотелось бы, но я стараюсь об этом не думать, ибо их кратковременная интрижка была много лет назад и, к счастью, даже в шестнадцать моя сестра не была наивной дурой. Она изначально понимала, с кем имеет дело, поэтому после их разрыва она и слезинки не пролила.

Я представляю Марку Пола, они обмениваются рукопожатием, а после Марк обращает внимание на Диану, которая настолько в шоке от того, что рядом с ней стоит сам Марк Эндрюз, что её глаза вот-вот выпрыгнут из орбит.

– Будь добра, начни дышать и прекрати смотреть на меня так, словно я единорог, – усмехается Марк, в знак приветствия сжимая маленькую ладошку куколки. – Я всего лишь человек.

– Вы не человек. Вы Марк Эндрюз, – практически пищит Диана, и Марк начинает смеяться, вынуждая куколку засмущаться и начать нервничать ещё больше. – Ой, простите. Я глупость сказала. Конечно, вы человек. Просто… Просто я всегда вас видела только по телевизору. И я столько читала о вас. И знаю все ваши песни. И вы с Эмилией Харрисон такая красивая пара. Боже! Вы… Такой… Вы… Боже! Я не ожидала, что Марк, о котором говорили Мия с Логаном, это вы, – она бросает укоризненный взгляд на меня, а затем на сестру. – Если бы они предупредили… Что это вы… Я бы смогла подготовиться к такой встрече. А так… Я в шоке… И, кажется, много болтаю. Простите меня, пожалуйста. Это всё нервы.

– Если ты и дальше будешь так мило нервничать, то я не против, – усмехается Марк. – И завязывай мне выкать, красавица, а лучше скажи, как тебя зовут?

– Меня? – выдыхает куколка, ещё сильнее округляя глаза. – Меня… Э-э-э… Вроде Диана, но это не точно. Господи! Я такая дурочка. От волнения мозги напрочь отключились, – она накрывает раскрасневшееся лицо ладонями, и Марк снова смеётся. Впрочем, Пол с Мией к нему присоединяются. Я же смотрю на глупышку и лыблюсь так, что аж щёки болят. Она реально потешная, когда на стрессе. Хотя нет… Она, в принципе, потешная.

– Ahi estas, hermano! [Вот ты где, брат!] – ко входу в VIP зону подходит высокий молодой брюнет. Лет двадцать. Не больше. И, судя по внешности и языку, на котором он обратился к Марку, латиноамериканец. – Я тебя обыскался. Ушёл и ничего не сказал, – быстро переключившись на английский, с лёгким акцентом произносит он.

– Я вышел встретить друзей. Знакомься, это Логан, Пол, Мия и Диана. А это мой протеже Ад…

– Адриан Диаз! – хором договаривают девчонки, глядя на парня как на ещё одно чудо света.

Пол же спокойно здоровается с ним, явно, как и я, не ведая, кто он такой, и Марк гордо добавляет:

– Сегодня у него дебют на «SpringFest». Будет выступать до моего выхода, так что даже не смейте пропустить этот знаменательный момент.

– Ни в коем случае не пропустим, – обещает Мия и обращается к Адриану. – Твои песни – бомба! А сингл «Верну тебя себе» вообще обалденный. До мурашек. И текст, и музыка, и клип, и ты, и твой голос. Всё!

– Спасибо, hermosa [красавица], – с улыбкой отвечает он. – Но эту песню, как и все остальные, написал Марк. Так что все комплименты нужно адресовать ему.

– Вот не надо, – фыркает Эндрюз. – Никто не смог бы спеть эту песню так, как сделал ты.

– Ты смог бы, – парирует парень.

– Ладно, спорить не буду. Но её поёшь ты, поэтому уже сейчас учись принимать комплименты. И не только комплименты, а всё, что тебе будут предлагать твои фанатки.

– Маркито, вещи говорит! – поддерживает Мия. – Мотай на ус. Но так как я девушка занятая и определённо старовата для тебя, горячий мальчик, могу пообещать тебе сегодня только кричать до потери голоса и танцевать под все песни, которые ты будешь исполнять.

Улыбнувшись так, что, кажется, даже без пяти минут замужняя Мия готова выпрыгнуть из своих трусов, Адриан благодарит её за поддержку, при этом удерживает тёмный взгляд на куколке. И это вызывает во мне глухое раздражение. Марк смотрел на Диану без мужского интереса, а этот малолетний мачо явно положил на неё глаз.

– А ты? – спрашивает парень, сверля куколку пристальным взглядом, и она снова очаровательно краснеет.

– Я?.. Да… Я тоже буду кричать и танцевать.

– Нет, я не об этом спрашиваю.

– А о чём?

– Ты тоже занятая?

– Да, – следует уверенный категоричный ответ. И, мать вашу, он принадлежит не куколке, а мне, отчего пять пар глаз устремляются к моей персоне. И даже не знаю, кто удивляется сильнее – Диана или Эндрюз.

– Ничего себе поворот! Значит, и ты Логан, наконец, нашёл себе пару? – с любопытством интересуется Марк.

– Мы не пара.

– Мы не пара, – одновременно с Дианой выпаливаю я.

– Так, значит, ты всё-таки свободна? – ухмыляется Адриан.

– Я… Да… То есть нет… Ну, точнее… Я не…

– Нет, – перебиваю нервный лепет Дианы ещё одним уверенным ответом. – Она не свободна, парень, так что тебе сегодня нужно будет найти другую фанатку, которая с удовольствием составит тебе компанию после выступления, – произношу я без агрессии и злости, но так, что Адриан тут же приподнимает руки в миролюбивом жесте.

– Понял, hermano. Не вопрос.

– А я понял, что ничего не понял, но ладно. У нас ещё будет время пообщаться, – проговаривает Марк, хитро глядя на меня, и хлопает в ладоши. – А теперь заходим внутрь и начинаем веселиться, а то, как погляжу, вы все ещё слишком трезвые и спокойные. Не дело.

Мия, как всегда, с восторгом поддерживает Марка и, схватив его и Адриана под локоть, вприпрыжку заходит вместе с ними в VIP зону. Я встречаюсь со слегка растерянной куколкой взглядами. Она вроде хочет что-то у меня спросить, но я решаю, что ни о чём сейчас с ней разговаривать не желаю. Да и о чём говорить? Она тут со мной. Никакой другой мужик возле неё вертеться не будет. Точка. Никаких пояснений.

Молчаливо беру её за руку, притягиваю ближе к себе и провожу Диану мимо охранника, чувствуя на правой щеке насмешливый взгляд Пола.

– Только посмей что-то вякнуть, – повернувшись к нему, цежу сквозь зубы.

– Даже не думал, – он едва сдерживает смех.

– Ну да. Как же.

Клянусь, я слышу, как этот придурок думает. И все его дурацкие мысли о том, что я конкретно вляпался в эту девчонку. Я же думаю только о том, что мне срочно нужно ещё выпить. И желательно – как можно больше.

Лучший. День. В моей. Жизни.

И я даже не могу определить, что из всего произошедшего больше привело меня в восторг. Сумасшедшая атмосфера «SpringFest»? Обилие ярких, необычных людей, веселящихся на фестивале? Восторженный взгляд Логана, когда он увидел моё преображение? Встреча с Марком Эндрюзом и Адрианом Диазом? До невозможности весёлая и общительная Мия, с которой, кажется, мы знакомы не день, а десятилетие? Потрясающие несколько часов, проведённые в салоне красоты? Или тот факт, что все процедуры по уходу и преображению мне делали мужчины?

Ага. Представляете? Мия с подругой пару лет назад нашли первоклассный салон красоты, в котором работают профессионалы исключительно мужского пола. И когда девчонки проверили всех мастеров на качество, моментально стали их постоянными клиентками.

Я как вошла туда, так опешила. В моём привычном салоне, наоборот, работают только женщины. Именно поэтому Оливер со спокойной душой разрешал мне его посещать.

Даже не могу представить лицо бывшего, увидь он сегодня, как чужие мужские руки трогают меня со всех сторон. В приличном смысле, естественно. Ни один из мастеров не позволял себе лишнего. Всё строго и профессионально, но сам факт – меня касались разные мужчины. С Оливером бы случился удар. А если бы не случился из-за моего похода в переполненный тестостероном салон, то он случился бы с ним сейчас, пока я нахожусь на одном из самых грандиозных фестивалей континента. Да и к тому же в VIP зоне в VIP шатре, выделенном организаторами Марку Эндрюзу, который укрывает нас ото всех его фанатов и других селебрити.

Вот это я поймала удачу за хвост. Иначе не сказать. Я о таких привилегиях даже не смела грезить. Но вот она я – бездомная, но начищенная до блеска девушка, одетая в мини платье, которое Мия заставила меня купить специально для «SpringFest». Стою со стаканом алкогольного коктейля в руках в компании невероятно красивых мужчин, среди которых самым сексуальным и привлекательным мне кажется Логан.

Высокий, большой и харизматичный. С очаровательной ямочкой на щёчке, на которую я засматриваюсь каждый раз, когда он улыбается или смеётся. А делает он это сегодня много и часто. Так же как и касается меня – до неприличия много и часто, вынуждая моё сердце ёкать и ускорять темп.

И это нехорошо – чувствовать то, что я начинаю чувствовать по отношению к Логану. Но ничего не могу с собой поделать. Однако я обязательно начну работать над этой проблемой. Просто начну это делать завтра. А сейчас не время и не место для каких-либо отягощающих голову мыслей. Я просто хочу наслаждаться моментом и тем, как комфортно чувствую себя в малознакомой компании. Упиваться тем, как Логан хорошо выглядит и приятно пахнет. Как наклоняется к макушке и вдыхает запах моих волос. Как гладит пальцами мои плечи, руки, тыльную сторону ладони. Как приобнимает меня за талию, как нежно целует в висок, щёку или изгиб шеи.

Я таю как масло в микроволновке и кайфую, наблюдая за общением Логана с друзьями и тем, как он ведёт себя в компании. Столь непринуждённо, уверенно и забавно. Сейчас он совсем не тот серьёзный мужчина в солидном костюме от Armani, которым он является по будням. Сейчас рядом со мной стоит весёлый двухметровый мальчишка. И несмотря на нежелание посещать «SpringFest», Логан чувствует себя как рыба в воде в этой тусовочной атмосфере. Но тут нечему удивляться, ведь Мия сегодня немного рассказала мне о том, каким сумасшедшим тусовщиком Логан был в молодости. Сейчас он гораздо спокойнее и рассудительней, но всё равно умеет оттягиваться по полной.

И меня восхищает это – способность Логана быть настолько разным. Оливер не мог похвастаться таким разнообразием. Он всегда был собранным, сдержанным и спокойным, вне зависимости, где и с кем находился. Даже в постели. Логан же в постели превращается в голодного дикаря, который обожает трахать грубо, мощно и долго, доводя меня до умопомрачительного экстаза во время каждого нашего секса.

Чёрт!.. И зачем я об этом подумала? Тело вмиг окатывает жаром, а между ног увлажняется. И вечерняя духота на сей раз тут совсем не при чём.

Я залпом допиваю остатки коктейля, надеясь смочить пересохшее горло, но что-то не сильно помогает. Особенно, когда низкий голос Логана раздаётся в миллиметре от моего лица:

– Принести ещё, куколка? – он прижимается губами к моему уху. Чистое наслаждение, которое вызывает это невинное прикосновение, перехватывает моё дыхание, и я просто киваю. – Кому-то ещё нужна добавка? Я принесу.

– Это ни к чему. Официант может принести, – заверяет Марк, на что Логан в ответ фыркает.

– Это ты у нас барин, которому всё приносят, а у меня ноги не отсохнут сходить самому. К тому же мне нужно отлить.

– Как хочешь.

– Так кому-то нужно что-то взять?

Отзывается только Мия и снова продолжает что-то активно рассказывать Полу.

– Скоро вернусь, не скучай, – говорит мне Логан, прежде чем удалиться, и Адриан тут же переводит своё внимание на меня.

– А ты чего такая молчаливая, hermosa?

– Я слушаю ваши разговоры.

– А сама ничего не хочешь о себе рассказать?

– Думаю, нет. Мне нечего рассказывать.

– Как так?

– Моя жизнь даже близко не такая интересная, как ваша.

– Не верю. Такого не может быть.

– Может, – пожимаю плечами. – Я не певица, не тусовщица, не попадаю в скандалы или в какие-то другие интересные истории, стоящие рассказа. И у меня нет таких милых маленьких малышек, как у вас, Марк, – вспомнив фотографии черноволосой крошки, которые Эндрюз с гордостью показывал полчаса назад, с улыбкой подмечаю я, и Марк срывается на смех, причина которого мне непонятна. – Я сказала что-то смешное?

– Да. Клянусь, ты, наверное, первая девушка, которая выкает мне. Я чувствую себя дедом.

– Мне она тоже выкала, а я наверняка даже младше её, – отмечает Адриан, усмехаясь. – Тебе сколько лет?

– Двадцать три.

– Ну вот. Как я и думал. А мне девятнадцать, так что прекрати быть такой вежливой. Это странно как-то.

– Хорошо, больше не буду, – робко обещаю я, и Адриан соблазнительно улыбается.

Он до невозможности красивый парень. Аж больно смотреть. Чёрные растрёпанные волосы, смуглая кожа, правильные черты лица. В жизни Адриан ещё привлекательнее и сексуальнее, чем на экране. Впрочем, как и Марк Эндрюз.

– Так что, hermosa, ты расскажешь что-то о себе? Например, чем ты занимаешься по жизни?

Я задумываюсь всего на пару секунд, а потом всё-таки решаю рассказать о своей отдушине, ведь больше мне рассказывать нечего.

– Я веду кулинарный блог с полезными, диетическими блюдами.

– Ну вот! А говоришь, ничего интересного в твоей жизни нет. Значит, ты повар?

– Скорее домохозяйка, которая очень любит готовить.

– Не прибедняйся, Диана, – услышав наш разговор, встревает Пол. – Она любому профессиональному повару даст фору. Я пробовал её блюда. За них можно душу продать.

– Поддерживаю! – восклицает Мия. – Я до сих пор не въехала, чем именно Диана меня с утра накормила, но это был отвал башки. Чувствую, теперь я буду чаще навещать брата и умолять Диану, чтобы она меня накормила.

– Ты живёшь с Логаном? – интересуется Марк.

– Да, но это временно, – коротко отвечаю, не желая вдаваться в подробности, и обращаюсь к Мие. – Тебе не нужно умолять накормить тебя чем-то вкусненьким. Я с удовольствием сделаю это без всяких просьб. Я же обожаю это.

– Dios mío, да ты чудо-женщина! Красивая, сексуальная, милая, ещё и обожаешь кормить людей. Меня тоже накормишь?

– И меня? Тебя тут так разрекламировали, что я бы тоже не прочь попробовать, – выдаёт Марк.

Мама родная? Я точно не сплю? И два знаменитых человека действительно хотят попробовать мою стряпню?

– Я кого угодно накормлю, когда обзаведусь своей собственной квартирой и кухней, – улыбаясь до боли в щеках, обещаю я.

– И когда это случится? – интересуется Адриан, глядя на меня так, что лицо начинает гореть.

– Э-эм… Не знаю, надеюсь, в ближайшее время. Сейчас я только начала зарабатывать на своем блоге. Как только накоплю необходимую сумму для съёма жилья, сразу перееду.

– О-о, так если только в этом всё дело, то давай я ускорю развитие твоего блога.

– Каким образом?

– Элементарным, – Адриан кладёт бутылку с водой на стол и вдруг поражает нас всех, снимая майку со своего поджарого смуглого торса.

– Мамочки! – округлив глаза, пищу я. Не то чтобы я не видела таких красивых мужских тел. Видела. У Логана нереальное тело. Но Адриан застал меня врасплох своим неожиданным действием.

– И к чему этот стриптиз, мелкий? – недоумевает Марк.

– Парень, полегче, – смеётся Пол.

– И на кой чёрт я выхожу замуж и лишаю себя возможности вкусить всю эту красоту? – бормочет Мия, с придыханием глядя на чётко прорисованные кубики пресса Диаза. – Потрогать хоть можно?

Адриан хохочет.

– Можно, только сначала нужно сделать важное дело.

После этого заявления этот молодой ходячий секс вытаскивает свой айфон из заднего кармана джинсов и в два шага минует расстояние до меня. Я захлёбываюсь воздухом.

– Диктуй.

– Что диктовать?

– Никнейм свой, что ж ещё? Сейчас найду твой блог. Сделаем фотку, снимем сториз и рилз, и я отмечу тебя, как своего личного повара, который помогает мне быть в прекрасной физической форме.

– Но это же неправда, – едва слышно выдавливаю я, и Адриан фыркает.

– И что с того? Пусть люди думают иначе.

– Но ты ведь даже не пробовал мою еду.

– Но очень надеюсь, что вскоре мы исправим это упущение, а пока я доверюсь словам твоих друзей и твоей физической форме. Одного взгляда на твою обалденную фигуру хватает, чтобы понять, что ты знаешь толк в правильном питании. Так что диктуй, hermosa, сейчас расскажем моим подписчикам о тебе.

Я всё ещё пребываю в шоке, но всё же нахожу в себе силы, чтобы благодарно улыбаться Адриану и продиктовать свой никнейм. Он просматривает мою ленту со снимками еды и рецептами, то и дело выдавая лестные комментарии о том, что видит, а затем переходит на свой аккаунт, и мои глаза расширяются до небывалых размеров.

– Боже мой! – охаю я, видя в графе «подписчики» цифру пять с половиной миллионов.

Пять с половиной миллионов людей!

Это же население целого мегаполиса!

Может ли стать этот день ещё лучше?

Я настолько ошарашена такой неожиданной, весомой и что самого главное – абсолютно бесплатной рекламой, что даже не в состоянии испытать смущение, когда Адриан обнимает меня за плечи и прижимает к своему горячему, твёрдому корпусу.

– А теперь улыбаемся, hermosa, – просит Адриан, и я улыбаюсь во все тридцать два зуба. Иначе не могу. Счастье и восторг растягивают мои губы от уха до уха.

Адриан делает несколько снимков, а после включает сториз и записывает лайв-видео, в котором в красках рассказывает о том, насколько я крутой повар и цитирую: «эксперт в создании вкусной лайтовой еды и создатель шести кубиков Диаза».

– ¡Todo está listo, hermosa! [Всё готово, красавица!] – сообщает Адриан, после того как публикует сториз и пост с нашей фотографией. – Надеюсь, это повысит тебе приток подписчиков, и твоя карьера блоггера пойдёт в гору.

– Спасибо тебе большое, – сдавленно произношу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Эй, только не говори, что ты собралась плакать.

– Нет… То есть… Да… Не знаю. Надеюсь, что нет… Просто в последнее время я встречаю так много хороших людей, которые просто так мне помогают, – бросаю влажный взгляд на Мию и Пола.

– Эй, милая, ну ты чего? – сестра Логана сжимает мою руку.

– Ничего… Просто. Это… Так удивительно. Вы все удивительные и очень добрые. И я действительно тебе очень признательна, Адриан. Ты не представляешь, как много для меня значит твоя помощь.

– Да не за что, hermosa. Я же буду только рад, если это тебе поможет, и когда мы встретимся снова, ты уже будешь многомиллионным блоггером, а я перебью рекорды Марка по продажам и прослушиваниям в Spotify, – усмехается Адриан, бросая насмешливый взгляд на своего наставника, и я тоже начинаю посмеиваться.

Меня настолько сильно топит безграничной признательностью, что я не сдерживаюсь и от всей души обнимаю Диаза, напрочь забыв, что он до сих пор стоит полуголый.

И именно в этот момент за нашими спинами раздаётся недовольный голос Логана:

– Какого чёрта? Я же всего на пять минут отлучился.

Я думала, что Адриан взорвал сцену своим выступлением, но я ошибалась. То, что происходит с десятками или даже сотней тысяч людей, когда Марк начинает петь один из своих самых популярных клубных синглов, не описать словами. Я даже радуюсь, что наша четвёрка осталась танцевать и смотреть концерт в VIP зоне. Тут, конечно, тоже куча визжащего народа, но оглушительный шум здесь не идёт ни в какое сравнение с криками и сумасшествием, происходящим в основной зоне.

VIP территория находится на небольшом возвышении. Нам отсюда не только лучше видна сцена, но и всё, что творится в радиусе нескольких сотен метров от неё. Там люди, увидев Эндрюза, вмиг превращаются в неспособных мыслить существ. Кто-то начинает срывать с себя одежду, кто-то плачет, кто-то наверняка даже теряет сознание от переизбытка эмоций. И всё это сопровождается криками, визгами, словами любви, адресованными Марку, и завыванием текста песни в унисон с Эндрюзом. Вся эта какофония сотрясает душный воздух Спрингфилда, будоража мою кровь на молекулярном уровне.

Марк Эндрюз – талантище с большой буквы. И дело не только в его уникальном хрипловатом голосе, но и в умении заводить публику и в бешеной энергетики, которую он излучает. Я ощутила её ещё во время общения с ним, а со сцены она вообще творит какую-то магию, заряжая каждого присутствующего на фестивале человека. Обалденно. Это непередаваемые ощущения. Глаза закатываются от наслаждения, тело наполняется энергией и желанием танцевать до рассвета, а эйфория туманит разум похлеще выпитых мной трёх коктейлей.

И судя по довольным лицам и хмельным глазам Мии, Логана и Пола, я понимаю, что они испытывают тот же экстаз, что и я. Даже Логан выглядит словно под кайфом, напрочь забыв, что ещё час назад люто негодовал из-за моих невинных объятий с Адрианом. И злость его не уменьшилась ни после того, как мы с Диазом всё ему объяснили, ни после ещё пары коктейлей, которые он выпил практически залпом. Зато сейчас он, по ходу, полностью остыл. В моральном плане. В физическом же он твёрд как железо. Я чувствую это спиной и ягодицами, которыми виляю под музыку, пока Логан плотно прижимается ко мне сзади. После возвращения он вообще больше не отходит от меня ни на шаг, и я, чёрт возьми, готова визжать от радости.

Он меня ревнует.

И осознавать это так… Приятно. До чёртиков. До дрожи. Ведь это значит, что Логану я тоже небезразлична, не так ли? Возможно. Наверное. Не знаю. Я об этом тоже подумаю завтра. Сейчас в голове сплошной туман, а тело – лёгкое, воздушное – отчаянно жаждет, чтобы Логан никогда не прекращал его трогать. И словно слыша мои мысли, он не прекращает. Минуту, пять, десять, час, два… Не знаю, как долго я зажигаю под музыку и трусь об него, извиваясь, но всё это время Логан касается меня везде. Я чувствую его крупное тело, прижатое к моему. Впитываю запах и жар его горячей кожи. Дыхание опаляет шею. Пальцы скользят по моим рукам и переплетаются с моими. И я поражаюсь тому, как прикосновения этого малознакомого мужчины смогли за столь короткий срок стать такими родными и привычными?

Правда, поражаюсь я всего пару секунд. После Логан резко разворачивает меня, и мы встречаемся взглядами. Дыхание перехватывает, из горла вырывается писк, что кажется беззвучным в шуме фестиваля. Мы ничего не говорим – это бессмысленно. Мы просто смотрим друг на друга неизвестное количество секунд. Я задыхаюсь и в то же время дышу полной грудью, чувствуя, как мир вокруг нас вдруг начинает исчезать. Огни и вспышки гаснут, шум и гам приглушается. Для меня остаются только я и он. Наши тяжёлые дыхания, выразительные взгляды, мои руки, обнимающие шею Логана, и его ладони, скользящие по моей голой спине вверх, к шее.

Я больше не танцую. Не могу, пока позвоночник горит от его прикосновений, а сердце стучит так, будто норовит разорвать грудную клетку. Логан пристально рассматривает моё лицо и неизвестно о чём думает. Лишь синие глаза темнеют, когда он спускает взгляд к моему рту. В его зрачках столько неприкрытой страсти, что я невольно ахаю и облизываю губы, после чего, клянусь, даже сквозь громкую музыку, слышу несдержанный мужской стон.

Я и моргнуть не успеваю, как Логан зарывается ладонью в мои волосы и давит на затылок, вынуждая поддаться ему навстречу. Он наклоняется. Я закрываю глаза, ощущая его дыхание… Всё ближе и ближе, и наконец тёплые губы касаются моих. Не так, как обычно – напористо и жадно, а с необычайной нежностью и отравляющей меня сладостью.

Так он меня ещё ни разу не целовал.

И секунды не проходит, как всё моё тело начинает слабеть, превращаясь в мягкую перину. Тихо выдохнув, Логан неспешно ласкает мой язык, щекоча щетиной кожу, и я пугаюсь того огромного удовольствия, которое доставляют мне его губы. Но этот страх не мешает мне желать большего. Наоборот, он провоцирует меня издать отчаянный стон, обнять Логана крепче и протолкнуть язык глубже… Ух! И это меняет всё. Мгновенно.

Сдержанность Логана кончается, и он рывком сжимает меня своими руками, превращая наш размеренный поцелуй в умопомрачительный, из которого исчезает любое напоминание нежности.

Теперь это чистый голод. Жажда. Необходимость.

Его язык глубоко и яростно проникает в мой рот. Я чувствую свой собственный стон, и Логан вбирает в себя этот звук наслаждения, продолжая жадно целовать. Господи! Какой же он вкусный. До одурения. С примесью текилы и лимона. Сердце колотится как сумасшедшее, кровь бешено летит по венам, горячим сгустком приливая к промежности. Я скольжу ногтями по его затылку, сжимаю пальцами волосы, проникая в рот Логана с той же безумной нуждой, с какой проникает он.

С ума сойти можно. И, похоже, я сошла, потому что стою посреди танцующей шумной толпы и сосусь с Логаном, точно подросток. Как никогда прежде этого не делала в школе. И как никогда не целовалась с Оливером. Влажно, дико, пошло. И что удивительно – мне ни капли не стыдно. Сейчас для меня не существует никого, кроме Логана и его горячего языка, хриплых стонов, резонирующих на моих губах, и наглых рук, забравшихся под моё платья и сминающих попку.

Это до невозможности приятно. Я прижимаюсь к нему ещё ближе. Соски твердеют и дразняще трутся о крепкую грудь Логана. Он облизывает мою нижнюю губу, чуть прикусывает. Проводит кончиком языка между губ и снова ныряет внутрь, доводя меня до болезненного исступления.

Мощная, непреодолимая волна желания прокатывается с головы до пят, побуждая меня ещё крепче вцепиться в его волосы и сквозь поцелуй прошептать:

– Хочу тебя.

Он не должен был это услышать. Просто не мог. Но каким-то немыслимым образом услышал. Или же считывает эту мольбу в моих пьяных глазах, когда разрывает поцелуй и смотрит на меня.

Три секунды, вдвое больше ударов моего сердца, и Логан переплетает наши пальцы и выдаёт уверенно:

– Пойдём.

Что? Куда? Зачем? А как же Мия с Полом? Как же выступление Марка?

Все эти вопросы взрываются в моей голове, но вслух так и не произносятся. То ли от переизбытка алкоголя в крови, то ли от перевозбуждения, но мне приходится прикладывать немало сил, чтобы не споткнуться и не упасть.

Держа меня за руку, Логан тянет меня за собой и уверенно пробирается сквозь танцующую толпу. Как у него это получается – тоже загадка. Уже стемнело. Перед глазами всё сверкает и расплывается. Сотни тел и лиц людей смешиваются в одно неразборчивое пятно, огни и вспышки со сцены дезориентируют. Я вообще не соображаю, в какой именно части VIP зоны мы находимся и каким образом спустя несколько минут оказываемся возле какого-то небольшого, разукрашенного граффити домика, похожего на бетонную коробку, которую я до сих пор не видела.

Но она есть. И вот Логан затаскивает меня за неё, и мы оказываемся одни, укрытые от всего тусующегося месива людей.

Что это? Где мы? И зачем сюда пришли?

Эти вопросы тоже остаются лишь в моей голове. Логан не даёт мне ни единого шанса хоть что-либо спросить. Он резким толчком прибивает меня к стене разноцветной «коробки», выбивая из лёгких весь воздух, и его рот снова завладевает моим, впуская внутрь столь необходимый мне кислород.

Из головы напрочь вылетает всё – здравомыслие, стыд, смущение, а тело опаляет огнём, когда Логан обхватывает моё лицо своими огромными ладонями, смазано поглаживает подбородок и спускается к отяжелевшей, требующей ласки груди. Сжимает её, выбивая из моего горла отчаянный стон, что тонет в нашем неистовом поцелуе. Мои руки порхают по его телу, забираются под майку, рисуют линии ногтями от груди до низа живота и накрывают стоящий колом член сквозь ткань штанов. Логан ругается и стонет. Протяжно, хрипло, кусая мою нижнюю губу до привкуса крови. Но мне не больно. Единственное, что я чувствую сейчас, – это лютый голод и желание потрогать его везде. И, о боже, я наверняка лишилась последних остатков разума, потому что не собираюсь себе в этом отказывать.

Лихорадочно справившись с пуговицей на его штанах и ширинкой, я ныряю рукой в боксёры и обхватываю член, зарабатывая этим действием ещё одну порцию мата. И эти грязные словечки заводят меня ещё сильнее. Я начинаю скользить рукой по всей длине вверх-вниз. Логан прижимается лбом к моему лбу, хрипло стонет мне в рот и начинает дрожать, мелкой дробью вынуждая сотрясаться и меня тоже.

Мы до сих пор не сказали друг другу и слова. Пока я дрочу, возбуждаясь до предела, вместо слов за нас общаются наши учащённые дыхания. Крупная рука добирается до моей промежности, убирает трусики в сторону и касается влажного отверстия.

– М-м-м… Чёрт! – сдавленно шипит Логан.

Я ожидаю, что он начнёт ласкать мой клитор или проникнет пальцами внутрь, но он удивляет:

– Нет! Так не могу.

И после этих слов он резко прекращает трогать меня. Вытаскивает мою руку из своих штанов и делает полушаг назад. Я теряюсь и на короткий миг предполагаю, что он передумал заниматься петтингом в месте, где нас в любой момент может кто-то заметить. Но с моей стороны было глупо даже на секунду допускать мысль, что присутствие поблизости тысячей людей может стать для Логана преградой.

Он отступил лишь для того, чтобы вытащить из кармана презерватив, чуть приспустить штаны и начать быстро раскатывать защиту по члену, чтобы как можно быстрее приступить к главному делу.

Я смотрю на то, как Логан надевает презерватив, прожигая меня абсолютно невменяемым взглядом, и во мне наконец зарождаются сомнения в адекватности нашего поведения.

– Нас могут увидеть, – охрипшим голосом произношу очевидный факт, испуганно прижимаюсь к стене, но Логан лишь расплывается в хищной ухмылке.

– Прекрасно. Пусть увидят и обзавидуются.

Разве мне стоило ожидать от него чего-то другого? Ответ очевиден.

Логан приближается ко мне, обволакивая меня своей уверенностью и мужской энергетикой, и все сомнения, которые секунду назад обуревали меня, разлетаются словно стая птиц от звука выстрела. Я готовлюсь к тому, что он сейчас развернёт меня грудью к стене и войдёт сзади, но Логан опять удивляет. Собственнически умещает ладони на мои ягодицы и поднимает вверх, вынуждая меня вскрикнуть и обнять шею Логана руками, а талию – ногами.

– Мы же упадём!

– Скорее полетаем, – издаёт смешок и кусает мой подбородок, а затем… Глаза в глаза. Умелые пальцы убирают в сторону ткань трусов, Логан насаживает меня на свой каменный ствол, и о да… Я и правда улетаю.

О боги! Как же приятно. Глаза закатываются, дыхание стопорится, стон вибрирует в горле и рвётся наружу, встречаясь в раскалённом воздухе с таким же стоном Логана.

Пара секунд бездействия, и этот сильный, огромный, сводящий с ума мужчина начинает трахать меня, с каждым сильным толчком впечатывая в стену и удерживая меня на весу. И судя по тому, как Логан ритмично и мощно двигается, он совсем не ощущает тяжести моих пятидесяти килограммов.

Поразительно! Он обалденный. Сильный. И самый красивый. Особенно сейчас, когда мышцы его рук сексуально напрягаются, черты лица заострены от наслаждения, а в глазах полыхает такой огонь похоти, что он сжигает меня до самого нутра.

Я обнимаю Логана ещё сильнее и целую, проталкивая язык ему в рот глубоко и неистово. Так же как Логан проникает в меня. Его бёдра двигаются снова и снова, тела бьются друг о друга, а губы сливаются во влажном поцелуе.

Где-то поблизости, словно сквозь толстый слой воды, слышу смех и чьи-то разговоры, а вдалеке – как заканчивается музыкальная композиция, и тысячи людей взрываются восторженным ором. И я, наплевав на всё на свете, кричу вместе с ними, извиваясь, дрожа и царапая шею Логана, пока бурно и продолжительно кончаю. Мощная волна кайфа поднимается от моих бёдер, чтобы взорваться тысячей вспышек по всему телу. На какой-то бесконечно тянущийся момент каждая молекула во мне превращается в удовольствие, и я улетаю ещё выше и дальше.

– Чёрт!.. Диана… Умереть можно, – вжавшись лицом в мою щёку, рычит Логан, пока стенки моего влагалища сильно сжимаются вокруг него. Он делает ещё несколько толчков, стонет и замирает.

Я чувствую, как его член пульсирует, дыхание горячит скулу, а руки сжимают мои ягодицы с такой силой, что на коже стопроцентно останутся синяки. Но мне плевать. Синяки – это пустяки по сравнению с тем удовольствием, что я сейчас испытала. И уж точно не о них я должна волноваться в данный момент, а от том, что нас по-прежнему может кто-то застукать за столь откровенным занятием.

Расплющенный после оргазма мозг постепенно начинает восстанавливаться, но, подумать только, я не напрягаюсь и не испытываю ни капли волнения. Я, чтоб меня, жмусь к Логану и начинаю хрипло смеяться.

Что со мной происходит? Как я до такого докатилась? И как, чтоб мне провалиться, осмелилась заняться сексом в общественном месте? Как? Я, что ли, совсем превратилась в похотливое животное, которое способно думать лишь одним местом?

– Почему ты смеёшься? – спрашивает Логан, и я чувствую щекой улыбку на его губах.

– Не знаю. Наверное, потому что мне слишком хорошо.

– Мне тоже… Слишком, – он скользит носом к моей шее и прикусывает нежную вспотевшую кожу, покрывая всё тело гурьбой мурашек.

– Что ты со мной делаешь, Логан? – посмеиваясь и еле шевеля языком, спрашиваю я.

– Целую и кусаю.

– Нет… Я не об этом… Что ты со мной делаешь, раз я вытворяю то, на что, казалось, никогда не осмелюсь?

Он отрывается от моей шеи и несколько секунд разглядывает лицо, а затем с усмешкой парирует:

– А ты что делаешь со мной?

– Я?

– Да ты.

– Я ничего с тобой не делаю.

– Разве? Тогда какого чёрта я, взрослый мужик, не сумел потерпеть до возвращения домой и потащил тебя трахаться у стены туалета как какой-то озабоченный подросток?

О-о! Так вот что это за разноцветный домик. Меня только что оттрахали у туалета. Шикарно.

– Я думала, секс в общественном месте для тебя норма.

– Был нормой. Лет так десять назад, когда я был мальчишкой, помешанным на сексе, и трахал всё, что двигается.

– А сейчас, хочешь сказать, ты не помешан на сексе? – я снова срываюсь на смех.

Нет, ну Логан реально шутник. Мы же трахаемся с ним каждый божий вечер. Иногда по несколько раз. И я уверена, что до встречи со мной он вёл такую же активную сексуальную жизнь. Только с разными женщинами. Однако Логан в ответ на мои предположения и смех вмиг становится серьёзным и произносит:

– Нет, сейчас я не настолько помешан на сексе, как ты думаешь.

– Да что ты говоришь?

– Да, – твёрдо подтверждает и, продолжая удерживать меня на весу и находиться внутри меня, поднимает одну руку к моему лицу, убирает прилипшую прядь волос с щеки и осторожно проводит пальцем по скуле к губам. – Но, по ходу, я помешался на сексе именно с тобой, куколка, – он сокращает расстояние между нашими лицами до считанных миллиметров и скользит кончиком языка по моим губам. – И я не знаю, как это исправить. Да и не уверен, что хочу это исправлять.

Так не должно быть, но его слова попадают прямо в центр моего сердца, заставляя бедный орган затрепетать как птичка. А губы нежно прижимаются к моим и лениво целуют, дразня и запуская рой порхающих бабочек в районе солнечного сплетения.

Вот же блин!

Похоже, я всё-таки попала!

Недавно я говорил, что у Пола после развода юность в жопе заиграла. Так вот, со мной всё ещё веселее. По ходу, тусовщик во мне никогда не подохнет, сколько бы лет мне ни было.

По этой причине я не хотел идти на «SpringFest», ведь заведомо знал, что я опять волью в себя литры алкоголя, накурюсь травки, сорву голос и буду тусоваться до самого рассвета так, что на следующий день всё тело будет ломить, и мне точно не миновать убийственного похмелья.

Чего я не ожидал, так это того, что я ещё и потрахаюсь на фестивале, но надо же: я и это умудрился сделать. Прям, как в старые добрые времена. Разница лишь в том, что девушка, с которой я перепихнулся, не какая-то левая, подцепленная мной по бухой волне тёлка, а куколка, от которой мне не по-детски срывает башню. Настолько, что я какого-то чёрта сильно ревную её даже к таким смазливым мальчишкам, как Диаз, и не могу контролировать себя рядом с ней. Вот как сейчас, пока мы едем в такси домой, сидя в обнимку, и я глубоко вдыхаю запах её волос, кайфуя, словно торчок.

Повторяю для тех, кто не осознал весь абсурд ситуации с первого раза: я сижу в обнимку с девчонкой и нюхаю её волосы… Я. Логан Бэлл. Мужик, который никогда не замечал за собой таких слащавых пристрастий. Да что уж там… Я всегда с недоумением смотрел на Пола, когда тот беспрерывно ласкался со своей драгоценной Кортни, и чесал репу. Мол, как можно любить бесконечно тискаться с женщиной? Ладно, ещё в постели. Там всё понятно. Тискайся на здоровье. Но в остальное время я не понимал, зачем нужны все эти телячьи нежности?

А сейчас не понимаю, почему так сильно жажду постоянно трогать Диану, нюхать её, целовать, обнимать, чувствовать её руки и губы на себе и просто быть рядом? И в какой именно момент во мне появились все эти сентиментальные желания? Вроде ещё на прошлой неделе всё было в порядке. Я был адекватен и желал только трахать её. Какого ж лешего теперь мне до безумия нравится делать с ней и всё остальное? И что более важно – как всё вернуть на круги своя?

– Логан, – охрипшим голосом зовёт меня куколка, уткнувшись носом в мою шею. Её дыхание щекочет не только кожу возле сонной артерии, а кажется все клетки моего организма. Вот что это за ненормальная реакция? И как её прекратить?

– Что?

– Ты очень вкусно пахнешь.

Я устало усмехаюсь.

– Это вряд ли.

Я потный, грязный и воняю алкоголем и травкой.

– Нет, не вряд ли. Ты так вкусно пахнешь, что мне начинает хотеться есть.

А теперь я смеюсь, вообще не улавливая связи между моим запахом и пробудившимся желанием поесть. Да и не стоит искать смысла. Пусть Диана и не курила траву, но она выпила изрядное количество алкоголя. И, по всей видимости, сейчас её отпускает, из-за чего и появляется голод. Ведь мы на фестивале ничего не ели, а только люто пили.

– Да… Я очень хочу есть, – спустя минуту молчания подтверждает куколка.

– Скоро будем дома и опустошим холодильник. Ты же, как всегда, наготовила кучу всякой вкуснятины.

– Да, это так, – с прискорбием выдыхает она, и я улыбаюсь.

– А к чему такая грусть?

– Потому что дома всё не то.

– В смысле?

– Там всё слишком полезное, а мне до жути хочется съесть какую-нибудь гадость.

– Типа фастфуд?

– О-о-о да! Я бы сейчас левую почку отдала бы за большой сочный жирный бургер.

Да… У куколки определённо отходняк. И если так подумать, то я тоже не отказался бы от какой-нибудь «гадости». Сожрать бургер после попойки – святое дело, поэтому я прошу водителя заехать в ближайший McDonald’s. И видимо, мы далеко не единственные пьянчуги, решившие после фестиваля там подкрепиться. В McDrive выстроилась длиннющая очередь из такси с такими же голодными пассажирами, как и мы. Поэтому мы принимаем решение выйти из машины и затариться внутри.

– В машине есть запрещается, – строго предупреждает водитель, когда мы возвращаемся, держа в руках пакеты и мороженное, которое куколка уже вовсю нализывает. Собираюсь предложить мужику деньги, чтобы он смягчился, но Диана вдруг хватает меня за руку и начинает тащить в сторону парка.

– Хочу туда. Там красиво, – словно маленькая девочка требует она, а я покорно слушаюсь и повинуюсь. При этом не перестаю улыбаться как дурак, пока смотрю, как пьяная Диана пошатывается и идёт не по прямой, а виляя из стороны в сторону.

На дворе раннее солнечное утро, но так как сегодня воскресенье, в парке совсем нет людей. Мы заваливаемся на скамью возле журчащего фонтана и принимаемся поглощать всё, что накупили.

– О боже, боже, боже! – откусив первый кусок бургера, стонет куколка. – М-м-м… М-м-м… Боже… Как же вкусно… М-м-м…

У меня чуть еда не застревает в горле от издаваемых Дианой звуков. Безусловно, бургер вкусный. Особенно во время отходняка, но я ещё никогда не видел, чтобы кто-то так бурно кайфовал от поедания булки с мясом и овощами.

– Ты даже во время секса так не стонешь. Мне стоит начать переживать?

– Нет, – проглатывая еду, смеётся она. – Просто я сто лет не ела бургеры. Я уже забыла, насколько они вкусные. Этот плавленый сыр, сочный кусок мяса… М-м-м… А этот соус! Блин, да это поистине еда Богов, – Диана откусывает ещё один кусок и снова протяжно стонет, при этом в блаженстве прикрывая глаза.

Стоит ли мне говорить, что при взгляде на эту картину у меня встаёт?

– А какая картошечка хрустящая. М-м-м… Пальчики оближешь, – она берёт несколько фришек и, прежде чем запихнуть их в рот, обильно макает их в соус, который стекает по её губам и подбородку, норовя скатиться на грудь.

Я долго не думаю и наклоняюсь к куколке, чтобы провести языком по коже, слизывая капли соуса.

– Логан! – восклицает она и отталкивает моё лицо от своего, но без возмущения, а со смехом. – Ты такой лизунчик!

Я тоже срываюсь на смех.

– Лизунчик? Так меня ещё не называли.

– И очень странно. Тебя ведь хлебом не корми, дай что-нибудь полизать.

– Вот не надо. Абы что я лизать не стану.

– Зато меня облизал уже вдоль и поперёк.

– Разве я виноват, что ты такая вкусная?

– Не вкуснее этого бургера, так что ешь, а не меня облизывай, – выдаёт она и жадно впивается губами в булку, в очередной раз издавая блаженный стон.

– Если ты и дальше продолжишь так стонать, то я тебя не только залижу, – бросаю на куколку предупредительный взгляд, но ей хоть бы хны. Она в раю под названием Бургермания. А я сижу и завороженно наблюдаю, с каким аппетитом она справляется с Биг Маком.

– Ох, как же это было вкусно.

– Хочешь съесть ещё и мой?

– Нет, спасибо. У меня тут ещё картошка и мороженко уже вовсю тает. Нужно срочно спасать ситуацию.

И она спасает, начиная активно лизать подтаявший рожок со всех сторон.

– Ты, должно быть, надо мной издеваешься, – хриплю я и обильно смачиваю горло колой.

– Что? – невинно хлопает своими пьяными глазками, и самый прикол, что Диана реально не догоняет, насколько сексуально она выглядит, что бы она ни делала. Особенно сейчас, когда на ней это откровенное лёгкое платье, платиновые волосы растрепались, губы опухли от продолжительных поцелуев, а на шее красуется небольшой засос, который я нечаянно поставил ей во время секса.

И, к слову, сколько бы мы не пытались привести себя в порядок после траха, у нас ничего не вышло. Стоило нам вернуться к Полу и Мии, как те хором выдали «Потрахались, голубки!».

– Ничего. Лижи дальше, – глухо цежу я, поправляя член в штанах.

Диана пожимает плечами и продолжает интенсивно орудовать своим языком, «спасая» мороженное.

– Советую, мокнуть в него картошку, – доев свой бургер, советую я, и Диана переводит на меня непонимающий взгляд. – Картошку в мороженое мокни и съешь. Это вкусно.

– Ты серьёзно?

Вместо ответа я беру пару полосок картошки и макаю их в её рожок, а затем подношу их ко рту Дианы, но она по-прежнему смотрит на это комбо со скептицизмом.

– Давай. Попробуй. Я тебе ерунды не посоветую.

И она пробует и всего через пару-тройку секунд в изумлении округляет глаза.

– Ого! Ничего себе! Кто бы мог подумать?

– А я тебе о чём? Это же самое крутое сочетание. Даже странно, что ты о нём не знала.

– Не знала, потому что я же сказала, что в McDonald’s сто лет не была.

– Что, твой бывший водил тебя исключительно в рестораны высокого уровня?

– Ну… Вообще-то, да. Но чаще всего мы ели дома.

– И это неудивительно. Ты же готовишь круче, чем в большинстве ресторанов. С твоим появлением и я перестал питаться вне дома. Даже не представляю, как я буду жить без тебя после твоего ухода, – слова срываются с языка быстрее, чем я успеваю их осмыслить, и в воздухе на несколько секунд повисает напряжённое молчание.

– Скорее всего, ты имел в виду, как ты будешь жить без моей еды, – куколка изучает моё лицо как под рентгеном.

Я делаю ещё один глоток колы и киваю, хотя на деле понимаю, что отсутствие вкусной домашней еды – последнее, что меня заботит, при мысли о том, что Диана рано или поздно от меня съедет. Но, будучи пьяным и, откровенно говоря, ещё немного обдолбанным, я не могу и не хочу развивать разговор о наших неопределённых отношениях, поэтому решаю задать вопрос, который давно меня интересует:

– Как так получилось, что у тебя нет ни друзей, ни родственников? Ты из детдома?

– Нет, – отвечает Диана и немного скисает. Кладёт ещё одну картошку, смоченную мороженым, в рот, медленно жуёт, глядя на брызги фонтана, а потом, когда мне уже кажется, что она не станет отвечать на мой вопрос более развёрнуто, добавляет: – Родителей я никогда не видела. Мама залетела от неизвестно кого, а сразу после родов сбросила меня на плечи бабушки. Сама же куда-то уехала с новым любовником и больше не возвращалась. Я даже не в курсе, жива она ещё или нет.

– Сочувствую, – искренне произношу я.

– Не стоит. Я по ней не скучаю и не желаю о ней ничего знать. Она мне никто. Просто женщина, которая меня родила. Не больше.

– А где бабушка?

– Бабушки больше нет. Она умерла практически перед самым моим совершеннолетием, – произносит она, и что странно – я не улавливаю в её голосе и капли горечи из-за утраты единственного родного человека.

– У вас с ней были плохие отношения?

– Скорее да, чем нет. Знаю, я должна быть благодарной ей за то, что она вырастила меня, а не выбросила на улицу, но сложно быть по-настоящему благодарной той, которая часто злоупотребляла алкоголем и не уставала называть меня обузой и подкидышем. Словно я и не была её родной внучкой.

– Ничего себе, – недоумеваю я.

Мне неведомо, что значит иметь таких родственников. У меня прекрасные родители и до сих пор здравствующие бабушки с дедушками, которые души не чают в нас с Мией.

– Да. К счастью, у меня была крыша над головой и еда, но на этом всё. Тёплых отношений у нас с бабушкой не было. Она дождаться не могла, когда я окончу школу и уеду в университет, но, к сожалению, так и не дождалась. Она умерла от сердечного приступа во время рабочей смены в продуктовом магазине, в котором работала кассиром. Ну а я после того, как мне исполнилось восемнадцать, продала нашу однокомнатную квартиру и решила переехать в город, так как в нашем убогом посёлке у меня не было перспектив на лучшую жизнь. Я планировала поступить в Спрингфилдский университет, даже документы подала на факультет медиадизайна и сдала все необходимые тесты, но увы, не смогла получить бюджетное место, а на платное обучение у меня не хватало денег.

– А другие университеты ты не рассматривала?

– Рассматривала, конечно, но как раз в то время познакомилась с Оливером, и моё поступление в универ потеряло свою актуальность.

– Как это понять? – хмурюсь. – И подожди. Ты познакомилась со своим бывшим, ещё когда тебе было восемнадцать?

– Да.

– С тем самым бывшим, от которого недавно убежала?

– Да.

– А когда же ты тогда успевала встречаться с другими мужчинами?

– С какими другими? Я ни с кем, кроме Оливера, никогда не встречалась. Он мой первый и единственный мужчина. Ну, точнее, был единственным. До встречи с тобой.

– Ого, – единственное, что удаётся выдавить из себя. Честно, я не ожидал такого поворота, ведь, когда мы обсуждали её сексуальный опыт, она и словом не обмолвилась, что у неё был только один мужчина.

Но зато теперь мне становится понятен её шокированный взгляд на мой член в ночь нашей первой встречи и её чрезмерное смущение. Но что мне до сих пор непонятно, так это почему она не поступила учиться, как того хотела? О чём я Диану и спрашиваю опять.

– Не поступила, потому что безумно и бесповоротно влюбилась. Вот и всё, – с выдохом отвечает она, но я всё равно не врубаюсь.

Какое отношение любовь имеет к образованию? И судя по тому, что куколка замолкает, я понимаю, что она не хочет сейчас вдаваться в какие-либо подробности. И я не собираюсь на неё давить, вытягивая информацию клешнями.

– Ладно, с родственниками всё понятно. А что насчёт друзей? Как так вышло, что к двадцати трём годам у тебя нет ни одного друга? У тебя же должны были быть какие-то подруги в школе, да и после тоже.

Диана с грустью вздыхает.

– Я не могу сказать, что в школе я была очень общительным ребёнком. Но пара подруг у меня была. Однако мы перестали с ними общаться после выпускного.

– Почему?

– Потому что сохранить крепкую дружбу на расстоянии так же сложно, как и отношения. Я уехала в Спрингфилд, а они кто куда – одна так и осталась жить в нашем убогом посёлке, а вторая поступила в университет в Бостоне. Мы какое-то время пытались держать связь и общались по телефону, но после встречи с Оливером я обрубила с ними все контакты.

Я задумываюсь. И исходя из слов Дианы, моя обкуренная интуиция подсказывает, что сохранить дружбу с подругами ей не позволило вовсе не расстояние, а её странный Оливер.

– А после школы? В Спрингфилде? Неужели ни с кем не подружилась? Мне кажется, нужно жить в чёрной коробке, чтобы не суметь обзавестись хотя бы одним другом. Особенно такой, как ты.

– Нет, в чёрной коробке я не жила, – горькая усмешка слетает с её губ. – Скорее в золотой клетке.

Так-так, значит, мне не показалось, что её бывший взял под контроль её жизнь.

– Оливер запрещал тебе заводить знакомства и друзей?

– Да, как и многое другое. Я вроде тебе это уже говорила.

– Да, говорила. Но не добавила, почему ты не послала его ещё на самом старте?

– Потому что была слепой и по уши влюблённой в него дурой.

– А сейчас ты хочешь сказать, что больше не такая?

– Ты считаешь меня дурой? – куколка ошарашенно округляет глаза.

– Нет, я не про это.

– А про что?

– Ты больше его не любишь?

Диана заминается с ответом и поджимает губы, а в глазах начинает отображаться сложный мыслительный процесс. Я смотрю на неё и терпеливо жду ответа, чувствуя, как пульс подскакивает и стучит в висках.

Даже не ожидал, что мне будет настолько важно услышать, что она скажет на мой вполне обычный вопрос, но, к сожалению, Диана решает не делиться со мной умозаключением, к которому она приходит спустя полминуты молчания. Вместо этого она выстреливает вопрос:

– А почему мы говорим только обо мне? Расскажи лучше ты о себе? Я ведь до сих пор даже не знаю, кем ты работаешь.

И правда. Все минувшие дни мы с Дианой пусть и общались немало, но всячески обходили стороной темы о себе.

– Я директор в гейм-компании Стива и владелец сети спортивных клубов, среди которых имеются также и боксёрские клубы.

– Ого! Ничего себе! Ты владеешь своим бизнесом?

– Да.

– Круто! Но подожди… Почему тогда ты работаешь на своего кузена?

– Я не работаю на него. Я работаю с ним. Стив гейм-дизайнер, и когда он основал свою компанию, ему нужен был руководитель, которому бы он мог полностью доверять. А также который обладал бы деловой хваткой и нужным образованием. Я идеально подходил, поэтому он предложил мне занять эту должность, так как в то время мой собственный бизнес уже стабильно работал, не нуждаясь в моём постоянном участии. Я лишь получал ежемесячные отчёты от руководителей клубов и сгребал бабло. У меня было куча свободного времени, поэтому я решил помочь кузену и согласился на работу. Но думаю, что скоро сообщу ему, чтобы он начал искать мне замену.

– Почему? Тебе не нравится там работать?

– Очень нравится. Будь оно иначе, я не проработал бы там больше четырёх лет, но компания Стива уже встала на ноги и, мне кажется, я выполнил возложенную на меня задачу. Теперь можно смело передавать свои обязанности другому человеку, ведь работа в «Right games» отнимает много времени. Я пять дней в неделю нахожусь в офисе, и это сильно выматывает и лишает мне многих других возможностей.

– Например, каких?

– Например, больше путешествовать. После ведения бизнеса и бокса – это дело стоит третьим в списке моих любимых занятий. Я обожаю путешествовать и стараюсь посещать новые страны во время каждого отпуска. Но моя мечта – совершить кругосветку, а для этого нужно быть полностью свободным и не привязанным к одному месту.

– Здорово. Это прекрасная мечта, Логан. Я бы тоже не отказалась объездить весь мир.

– Твоя работа не помешает тебе это сделать. Ты сможешь рвануть из Спрингфилда сразу же, как будешь к этому готова.

– Это да. Осталось лишь начать неплохо зарабатывать со своего блога.

– Ну-у-у, благородный Адриан Диаз же помог тебе с рекламой. Думаю, теперь успех тебе точно обеспечен, – не сдерживаюсь от комментария я, слыша, как мой голос понижается от раздражения.

Возможно, и Диана это улавливает, но даже если и так, я очень рад, что она не акцентирует на этом внимание. Мне совсем неохота объяснять ей причину своей ревности. Я и сам в ней не до конца разобрался.

– Будут ещё какие-то вопросы?

– Разумеется.

– Слушаю.

– Почему тебя дисквалифицировали из UFC?

На сей раз я замолкаю на неопределённое время, всматриваясь в журчащий фонтан.

– Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Да нет. В этом нет никакого секрета. И если бы ты соизволила погуглить, сумела бы найти кучу информации на эту тему. И нельзя сказать, что меня дисквалифицировали из UFC. Это немного не то слово. Организация просто разорвала со мной контракт после совершенного мной преступления и больше не планировала заключать новый.

– Преступление? – не на шутку пугается куколка. – Что ты сделал? Надеюсь, никого не убил?

Усмехаюсь, бросая косой взгляд на Диану.

– Думаешь, если бы я кого-то убил, то сидел бы сейчас тут с тобой? Конечно нет. Я всего-то не сдержался и во время очередной тусовки расквасил рожу одному мудаку за то, что он пытался изнасиловать Мию.

– Господи! Какой ужас.

– Да, мало приятного.

– Но почему тебя наказали за это? Ты же просто защищал свою сестру.

– Об этом знаю я, Мия, мои родители, друзья и теперь уже ты. Но для всего остального мира я, будучи в нетрезвом состоянии, без повода напал на человека. Этот мудак оказался не только вруном и насильником, но и отпрыском прокуроров. Воспользовавшись своим положением и связями, его отец так всё вывернул и оклеветал меня, что даже мой крутой адвокат не смог доказать, что я невиновен.

– Но как же показания Мии? Он же пытался навредить ей.

– Никто не стал верить моей родной сестре, и на её теле не было ни синяков, ни каких-либо других физических подтверждений, доказывающих вину ублюдка, потому что я успел ворваться к ним в комнату вовремя. Папаша того урода сумел убедить присяжных, что она всего лишь пытается оправдать моё преступление. А учитывая, что до того происшествия я часто был замечен за неадекватным поведением и разгульным образом жизни, все улики были против меня. Как сказал мне мой адвокат после окончания суда, я должен ещё несказанно радоваться, что сумел отделаться всего лишь крупным штрафом и несколькими месяцами общественных работ. Учитывая физический ущерб, который я нанёс тому мудаку, и влияние его родителей, для меня всё могло закончиться тюрьмой.

– Обалдеть. Я просто в шоке. Какими же гадами бывают некоторые люди, – с безграничным сожалением произносит куколка.

– Не то слово. А если эти гады ещё и обладают властью, то совсем печально. Кстати, именно тот инцидент и побудил Мию поступить на юридический и стать адвокатом.

– Да, она сказала мне, кем работает, но не рассказала, почему выбрала эту профессию.

– Теперь ты знаешь, – произношу я и устало сжимаю пальцами переносицу, а затем чувствую, как куколка подсаживается ко мне ближе и кладёт голову на плечо, разливая по всему моему телу блаженное тепло.

– Мне очень жаль, Логан, что так получилось. Не представляю, какое разочарование и злость ты испытываешь из-за преждевременного окончания спортивной карьеры по вине другого человека.

– Я всё это испытывал давным-давно, когда всё это только случилось, но со временем, когда остыл и всё как следует проанализировал, я понял, что рано или поздно я всё равно вылетел бы из профессионального спорта.

– Почему ты так говоришь? Все твои друзья сказали, что ты был выдающимся бойцом.

– И они ошибаются. Я им не был. Выдающийся боец не просто должен любить драться, уметь наносить мощные удары, обладать неплохой техникой и отменной координацией движений. Он должен гореть этим спортом и жить ради него. И пусть мне казалось, что я горю боями и мечтаю стать чемпионом, но это брехня. Ведь будь оно так, я бы рвал жопу в кровь на тренировках и соблюдал строжайшую дисциплину, а не тусовался частенько с друзьями и ослушивался тренера, полагая, что мне всё под силу. И я больше чем уверен, что, будь я тем самым выдающимся, нацеленным на титул бойцом, каким меня все считали, моя жизнь потеряла бы всякий смысл после того, как UFC расторгли со мной контракт. Но этого не случилось. Да, я сильно расстроился и злился, но в течении пары месяцев эмоции поутихли, и я продолжил жить, осознавая, что, помимо боёв, у меня есть уйма других увлечений, от которых я получаю ничуть не меньший кайф. Я ведь даже решил не пробовать свои силы в другой организации, потому что не почувствовал в этом необходимости. Моя жизнь не остановилась с окончанием профессионального спорта, а просто изменилась. Так что сейчас я ни о чём не жалею. И придерживаюсь мнения: всё, что ни случается, к лучшему, – заканчиваю я свою длинную тираду и улыбаюсь, ощущая неописуемую усталость во всём теле, но в то же время крутой подъём моральных сил.

А всё потому, что мне давно не было так комфортно просто сидеть и общаться с девушкой. А если выражаться более верно – никогда.

– Ты заснула, куколка? – спрашиваю я, когда даже спустя минуту Диана ничего не отвечает.

– Нет. Перевариваю твои слова.

– Будут ещё какие-то вопросы?

Диана приподнимает голову с моего плеча и открывает рот, чтобы явно сказать, что вопросов ещё очень много, но вместо произношения слов она неудержимо зевает. Да так заразительно, что я тоже начинаю зевать.

– Так… По ходу, нам пора топать домой, – усмехаюсь, глядя на донельзя уставшую девчонку.

И доев всю еду, мы в прямом смысле топаем, решая не ловить такси, а, взявшись за руки, проходим пару кварталов до лофта пешком. Правда, тратим на этот поход последние физические силы.

Эти сутки были слишком длинными, эмоциональными и изнурительными, а бомба съеденных калорий не прибавила нам энергии, а наоборот – добила нас. Если я ещё хоть как-то умудряюсь стоять на ногах, когда мы добираемся до входной двери дома, то батарейки куколки совсем достигают нуля. Пока я ищу ключи, она начинает клевать носом, прямо стоя возле стены, поэтому, открыв дверь, я поднимаю её на руки и вношу в лофт.

– Я бы сама смогла дойти, – сонно бормочет она, обхватывая мою шею.

– Ты бы отрубилась прямо на коврике в прихожей.

– Ой, сейчас мне и там было бы удобно.

– Даже не сомневаюсь, – смеюсь я, медленно поднимаясь по лестнице на второй этаж, а затем двигаюсь в спальню Дианы.

На душ сейчас не осталось никаких сил, поэтому под звук невнятных женских мычаний я опускаю куколку на кровать, помогаю снять платье и обувь, накрываю одеялом и собираюсь уйти в свою комнату, однако внезапная вялая хватка руки на моём запястье меня останавливает.

– Останься со мной, – тихо просит Диана, глядя на меня из-под полузакрытых век.

Разум кричит ответить ей «нет» и уйти, как и я собирался сделать изначально, но некий незнакомый голосок, шепчущий внутри меня, подстрекает остаться и лечь спать с ней. Всего разок. Только сегодня. А потом мы вновь вернёмся к схеме «только секс и ночёвка в разных комнатах».

– Хорошо, – с какой-то несвойственной мне обречённостью отвечаю я и скидываю с себя всю одежду. Забираюсь к Диане под одеяло, и она тут же льнёт ко мне всем телом, лицом прижимаясь к груди.

– Спасибо тебе, Логан.

– За что? – сдавленно шепчу я.

– За всё. А за сегодня особенно. Это был самый лучший день в моей жизни, – еле внятно бормочет она и крепко меня обнимает.

Я ничего не отвечаю. Просто не могу. Слишком много эмоций и ощущений кишат в грудной клетке и стягивают голосовые связки. Я лишь обнимаю куколку в ответ, зарываюсь носом в её светлые волосы на макушке и снова начинаю жадно наполнять лёгкие сладким ароматом кожи.

Блять.

По ходу, я всё-таки попал!

Логан верно сказал: всё, что ни случается, к лучшему.

Месяц назад, в вечер, когда я увидела Оливера с другой женщиной, я не могла понять, как может быть «к лучшему» то, что моя привычная жизнь рухнула, а любимый человек – предал? Однако сейчас я осознаю, что это лучшее, что могло со мной произойти.

Если бы я не застала Оливера за изменой, то так и продолжала бы существовать по его правилам и законам, даже не представляя, что можно жить как-то иначе. Ведь я действительно не знала.

До встречи с Оливером моя жизнь с бабушкой была куда более неприятной, чем я поведала Логану. Она не только любила частенько напиваться, приводя в нашу маленькую однокомнатную квартиру местных друзей-алкашей, и называть меня «обузой» или «такой же неблагодарной дрянью, как и моя мать». Бабушка так же, как Оливер, запрещала мне встречаться с друзьями вне учебного времени, посещать вечеринки, школьные экскурсии. Ругала и била ремнём, когда я случайно задерживалась после уроков с подружками. Про встречи с парнями вообще не могло быть и речи. Бабушка строго-настрого запретила мне даже думать о мальчиках, угрожая, что если увидит или узнает, что я с кем-то якшаюсь, то я немедленно вылечу на улицу. Мол, ещё одной обрюхаченной пигалицы она в доме не потерпит.

С одной стороны я понимала бабушку. Она опасалась, что я поступлю в точности, как моя мать-кукушка. Но с другой… Мне было до жути обидно её недоверие ко мне, ведь я никогда не обманывала её и старалась слушаться во всём. Разговаривала с ней вежливо, не бунтовала, не провоцировала, хорошо училась, ежедневно прибиралась в доме, готовила еду, чтобы бабушка после работы не тратила время и силы на готовку. И ко всему прочему я никогда не красилась и скромно одевалась, да и иначе не получилось бы – денег на красивую одежду у нас не было. Иногда мне месяцами приходилось ходить в потёртых джинсах и дырявых кедах, но я опять-таки не жаловалась. Даже когда бабушка, вместо покупки мне новой одежды, тратила часть зарплаты на алкоголь и сигареты.

В общем… Я была идеальной внучкой. Покорной и порядочной девочкой. Однако бабушка всё равно видела во мне мою мать, и я никак не могла это исправить. А потом я встретила Оливера и потеряла из-за него голову. Да и как там было не потерять? Он казался мне идеальным.

Красивый, статный, амбициозный, интеллигентный, начинающий, но уже преуспевающий бизнесмен. Оливер воплощал в себе всё, чего я не видела прежде в людях, которые окружали меня всё моё детство. Он с первого дня обращался со мной как с принцессой, сразу дал понять, что я ему очень симпатична, и буквально через пару недель после нашего знакомства приказал, чтобы я переезжала из хостела, в котором временно жила, к нему.

И да, он именно приказал, а не предложил. Наверное, для здравомыслящей девушки это уже показалось бы тревожным звоночком, но я не была здравомыслящей. На тот момент я уже была по уши в него влюблена и была готова пойти за ним хоть на край света. Он окружил меня любовью и заботой. Дал всё, в чём я нуждалась. Снабдил чистой, тёплой и современной квартирой, а через пару лет – большим загородным домом, который в итоге превратился для меня в комфортную клетку. А я и не заметила этого. И искренне считала, что моя жизнь пусть и имеет огромный список ограничений, но в общем и целом идеальна.

Как же я ошибалась.

Этот месяц, проведённый вдалеке от Оливера, открыл мне глаза на то, что на самом деле значит идеальная жизнь.

Это свобода.

Это право выбора.

Это возможность без колебаний и страха идти на поводу своих желаний, знакомиться и общаться с другими людьми и заниматься тем, что ты любишь.

И после «SpringFest» я каждый день продолжаю всё это делать. Вот уже две недели я в свободное время встречаюсь с Мией, а в не свободное – придумываю интересные рецепты, снимаю видео и активно веду свой блог, в котором после помощи Адриана моя аудитория стремительно возросла с семидесяти пяти тысяч до почти полмиллиона. И новые люди всё добавляются и добавляются, а предложения по работе прилетают в директ со скоростью света.

Стоит ли мне говорить, что я готова летать от счастья? Даже несмотря на то, что теперь я провожу за работой как минимум втрое больше времени, чем раньше.

Но мне всё это в кайф. Особенно учитывая, что за столь короткий срок я сумела заработать приличную сумму денег и приступила к поискам квартиры. Хотя честно признаюсь: мне с каждым днём всё меньше хочется съезжать от Логана, но знаю – рано или поздно мне нужно будет это сделать, пусть он и не говорит об этом.

Мы с ним вообще не разговариваем о нас и о том, что между нами происходит. И я абсолютно не понимаю – что, собственно, между нами происходит?

Мы не пара. Мы не в отношениях, но ведём себя так, словно всё с точностью до наоборот. Причём оба. Я так и продолжаю провожать его на работу и с нетерпением жду его по вечерам. Мы ужинаем вместе под весёлые беседы. Логан каждый раз рассказывает, как прошёл его рабочий день, а я рассказываю ему о том, как прошёл мой. А после мы заваливаемся на диван в гостиной и в обнимку смотрим какой-нибудь фильм, беспрерывно обсуждая происходящее на экране. Ещё Логан организовал мне безлимитный абонемент в сеть своих фитнес-центров, и мы уже несколько раз ходили туда вместе. Также мы вместе ходили в гости к Мие, в кино, на развлекательные аттракционы, которые недавно установили в центре города, а на прошлых выходных составили компанию Полу с его очередной спутницей на вечер и посетили выставку одного популярного художника.

Когда Логан не на работе, мы постоянно вместе. И как вишенка на тортике – спим теперь мы тоже вместе. То в комнате Логана, то в моей. А ещё много общаемся, много трогаем друг друга, много обнимаемся, много целуемся и очень много трахаемся – как в любимом грубоватом стиле Логана (хотя что уж там скрывать, я этот стиль тоже обожаю), так и медленно, неспешно, уж как-то слишком трепетно и нежно, чёрт возьми.

Вначале мы так не делали, а сейчас… Я теряю рассудок, а сердце будто набухает и увеличивается в размерах, когда Логан проникает в меня в размеренном темпе, то целуя, то глядя мне в глаза горячим взглядом, в котором я никак не могу разобрать, что вижу – всего лишь сильную похоть или то, что чувствую я сама. А я чувствую, что… Влюбилась.

Да, чёрт побери. Я всё-таки влюбилась в Логана и, к слову, уже давно, но призналась себе в этом лишь пару дней назад, когда вышла из ванной после утреннего душа и встретила в спальне его, стоящего в одних домашних шортах с подносом в руках.

– Шедевр от шеф-повара Бэлла! – восторженно заявил он, указывая на тарелку с подгоревшим омлетом, в который Логан скидал всё, что ему приглянулось в холодильнике.

Там были и креветки, и курица, и куча всяких овощей. Всё было смешанно в непривлекательную кашу, а вместо аппетитного аромата еды спальню заполонил стойкий запах гари. Однако я как увидела этот несуразный завтрак, который Логан, стараясь, приготовил для меня, так сердце сжалось от переизбытка эмоций, а на глаза навернулись слёзы.

– Я, конечно, понимаю, что мой «шедевр» выглядит жутко, но не думал, что он тебя расстроит до слёз, – немного растерянно произнёс Логан.

– Расстроит? – я перевела влажный взгляд с тарелки на всё ещё немного сонное лицо Логана и именно в этот момент поняла, что влюбилась в этого мужчину. Вопреки своему желанию. Несмотря на неопределённость наших отношений и изначальную причину нашего с ним знакомства. – Твой завтрак не расстроил меня, Логан, – едва справившись с прострелившим всю мою сущность осознанием, заставила выдавить из себя я.

– А почему тогда плачешь?

– Потому что мне никто никогда не готовил завтрак.

И это правда. Оливер дарил мне много подарков, давал деньги, покупал вещи и оплачивал все мои хотелки, но он никогда ничего мне не готовил. Казалось бы, такая мелочь. А я растаяла от неё куда сильнее, чем от любых материальных благ. Растаяла настолько, что даже завтрак не попробовала, а, поставив поднос на стол, тут же налетела на Логана. Обняла крепко-крепко и под его хриплый смех начала зацеловывать всё его лицо. Как ошалелая покрывала его кожу поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже, пока не опустилась на колени. Стянула с него шорты и начала сосать уже полностью вставший член.

– Вот чёрт! – прошипел он, уместив свою ладонь на мой затылок. – Если бы я знал, что мои кулинарные таланты так на тебя подействуют, то готовил бы тебе завтраки с самого первого дня.

Я издала смешок, а затем продолжила делать ему минет. Но делала это не в знак благодарности. Не потому, что чувствовала себя обязанной, а просто потому, что хотела этого. Всем сердцем, телом и душой.

– О-о-ого! Ничего себе! – восторженно восклицает Агата, когда мы встречаемся в тренажёрном зале. Оказывается, она тоже посещает один из клубов Логана.

– Нравятся мои изменения? – улыбаюсь я, делая оборот вокруг своей оси.

Мы не виделись с Агатой больше двух недель, так как обе были заняты, поэтому она ещё не видела мою стрижку и изменившийся цвет волос.

– Очень нравится. Но я не об этом.

– А о чём? – хмурюсь, не понимая, почему подруга столь пристально всматривается в моё лицо.

– Ты втюрилась по самые помидоры! Вот о чём! – с лёту выдаёт эксперт, поражая меня до неимоверности.

– Что? Откуда ты… С чего ты решила?

– Да у тебя на лице всё написано, дорогая. Сияешь так, что сейчас ослепну не только я, но и все остальные посетители зала. А ну-ка пошли, – Агата хватает меня под локоть и тянет в сторону эллипсов. – Ты обязана немедленно мне всё рассказать. В подробностях!

И я рассказываю. Во всех подробностях. Так как уже знаю, что от Агаты нет смысла что-либо утаивать. Она мастер выуживать из людей информацию. Я делюсь с Агатой всем, что со мной произошло за последние недели, и всеми своими эмоциями и ощущениями, поэтому нашу тренировку даже тренировкой нельзя назвать. Мы больше болтаем, чем выполняем упражнения. Но мне нужно было выговориться и попросить совета. Ибо с Мией я на эту тему говорить не хотела.

– Какой совет ты хочешь от меня услышать? – фыркает Агата в конце нашей «тренировки», когда мы растягиваемся, уместившись на ковриках. – Разве ты сама не знаешь, что вам с Логаном нужно сделать? Это же очевидно. Вам нужно поговорить.

– Я боюсь.

– Чего?

– Того, что он скажет, что мои чувства не взаимны.

– Ну, естественно. Куда страшнее услышать это, чем ежедневно трахать себе мозг из-за неизвестности.

– То есть после моего рассказа ты не отрицаешь существование вероятности, что Логан может не испытывать ко мне тех же чувств, что и я?

Агата замолкает ненадолго, а затем вздыхает.

– Тебе горькую правду или сладкую ложь?

– Разумеется, правду.

– Ты удобная, Диана.

Она вроде не сказала ничего обидного, но её фраза ударила по мне сильнее увесистой оплеухи.

– Что ты имеешь в виду? И какое отношение это имеет к нашему разговору?

– Прямое, Диана. Ты удобная женщина, с какой стороны ни посмотри. Не знаю, такой ты уродилась, или же за это нужно поблагодарить твоего бывшего козла, но факт остаётся фактом. Мужчине с тобой удобно. Даже такому заядлому холостяку, как Логан. Ты красивая и сексуальная. Спокойная, вежливая и покорная. Тебя не стыдно показать друзьям или родственникам. Ты общительная и милая. Но самое главное – ты не напрягаешь, не пилишь мозг, не устраиваешь истерики. Обалденно готовишь, содержишь дом в чистоте и, судя по твоему рассказу о вашей бурной сексуальной жизни, ты знаешь, как удовлетворить мужчину по полной программе. Поэтому да, Диана, как бы мне не хотелось этого говорить, но вполне может быть, что Логан в тебя не влюблён, а ему просто удобно иметь тебя под боком.

– А как же тот факт, что он меня ревновал? – сглотнув горький ком в горле, уточняю я.

– Возможно, просто сыграло чувство собственничества. А, возможно, Логан тоже втюрился в тебя по самые не хочу. Но ты не узнаешь, какой из вариантов правильный, пока не поговоришь с ним обо всём откровенно.

– После твоих слов я ещё больше не хочу этого делать,

– Прости, дорогая. Но ты просила правду, – Агата сжимает мою руку, и я вижу в её взгляде неподдельное сочувствие. – Прекрати вариться в море вопросов и просто поговори с Логаном. Если он тоже в тебя влюблён, то отлично. Уверена, из вас получится отличная пара. Если же нет, то лучше тебе узнать об этом как можно быстрее. Чем дольше ты будешь тянуть, тем больнее тебе потом будет расставаться с ним. Кстати, как обстоят дела с поиском квартиры? – Агата резко меняет тему на более комфортную. За что я ей несказанно благодарна. В груди и так уже сильно давит. Боюсь, если продолжу сейчас думать о её словах, то расплачусь прямо посреди тренажёрного зала.

– Две хозяйки откликнулись на моё сообщение. С одной я договорилась встретиться завтра, чтобы осмотреть квартиру. А вторая будет в городе на следующей неделе.

– Отлично. Тогда возьми свои яйца в руки и поговори с Логаном сегодня. Того и гляди завтра ни с кем не придётся встречаться.

– У меня нет яиц, Агата, – слабо улыбнувшись, напоминаю я.

– Иллюзорные яйца, – смеётся она, а я совсем не уверена, что у меня и иллюзорные имеются.

Ведь прошёл уже целый месяц, а я так и не набралась смелости поехать в дом Оливера, чтобы забрать свои вещи. Как и с ним я до сих пор не рискую связываться. Настолько, что стараюсь не светить в сториз, где именно я гуляю и нахожусь, ведь уверена, что Оливер создал липовую страницу и отслеживает меня по блогу.

Перед публикацией любого личного видео я внимательно проверяю, чтобы на фоне не было каких-либо примечательных локаций, по которым Оливер смог бы выследить меня в городе. Я очень осторожна. Всегда. Без исключений. И потому, выйдя из фитнес-центра и попрощавшись с Агатой, у меня вся почва из-под ног исчезает, а душа уходит в пятки, когда я слышу за спиной до боли родной мужской голос:

– Наконец я нашёл тебя.

Я не оборачиваюсь. Не двигаюсь. И даже не дышу. Только сердце бешено колотится, сходя с ума в клетке рёбер. Внешне же я превращаюсь в застывшее каменное изваяние, и никак не могу найти в себе силы отмереть.

Оливер здесь. Прямо за моей спиной.

Он нашёл меня.

Он рядом.

Я слышу знакомый запах его парфюма, и грудь словно бетонной плитой придавливает. Сильно. Больно. До невозможности сделать полноценный вдох. А страх перед встречей с ним лицом к лицу лишь ещё больше усложняет задачу лёгким вбирать в себя кислород.

– Диана, – сурово зовёт он, и я вздрагиваю, совершая первое движение за последнюю минуту.

Что Оливер сейчас сделает? Как поступит со мной? Будет ругаться, отчитывать или потащит силой домой?

Я ожидаю от него всего самого наихудшего. Однако ничего из вышеперечисленного Оливер не делает. О чём я быстро начинаю жалеть. Уж лучше бы он наорал на меня за то, что я от него сбежала и пряталась целый месяц. Уж лучше бы схватил и потащил в машину, дав мне повод закричать на всю улицу, чтобы прохожие помогли мне от него отвязаться. Но нет… Оливер просто в три шага уничтожает между нами и без того мизерное расстояние и крепко обнимает меня со спины.

– Диана, – хрипло повторяет он на выдохе, прижившись носом к моей щеке.

И о боже!

Я умираю. Пропадаю. Растворяюсь.

Реально будто в пропасть проваливаюсь и разбиваюсь на тысячи осколков, которые Оливер сейчас держит в своих руках, не позволяя мне рассыпаться. Но стоит ему только расслабить руки, и я непременно рухну наземь.

Потому что я пять долгих лет прожила в этих объятиях.

Потому что я сотни ночей засыпала в них.

Потому что было глупо думать, что всего за месяц они перестанут быть такими родными.

Не стали! Ни капельки!

Ни объятия Оливера, ни его запах, ни тепло тела, ни голос… Всё это такое родное, близкое, знакомое… Чёрт! Невыносимо… И в то же время всё это необходимо как воздух.

– Маленькая моя, я так по тебе скучал… Я чуть с ума не сошёл, пока искал тебя, – шепчет он, касаясь губами моей скулы, словно лезвием скользит дыханием по ней, а словами – по сердцу.

Скучал по мне? Чуть не сошёл с ума?

– Я ночами спать не мог, а днём – работать. Только о тебе думал. И о том, где ты и как ты?

Думал только обо мне?

– Я так счастлив, что наконец нашёл тебя.

Счастлив, что нашёл меня?

– Любимая, – с отчаянием выдыхает он, усиливая объятия и зарываясь носом в мои волосы. – Зачем ты так со мной? Почему убежала, даже не поговорив со мной?

Зачем я так с ним? Почему убежала, не поговорив?

Он серьёзно спрашивает об этом?

И – О всевышние силы – какое счастье, что эти вопросы сорвались с его уст, иначе я точно снова превратилась бы в размякшее, неспособное бороться с Оливером создание, а так… Его последние слова заряжают мне мощную отрезвляющую оплеуху, помогая прийти в себя.

– Зачем я так с тобой? – еле слышно цежу я, чувствуя, как злость и обида захлёстывают все остальные эмоции. – А зачем ты поступил так со мной? Или лучше сказать – поступал?

Оливер тяжело вздыхает, прокатывая по моему телу ораву колких мурашек. Отнюдь не приятных, а обдающих холодом мою кожу.

– Прости меня, маленькая, и позволь всё объяснить.

– Объяснить? – охаю я, и к глазам подступают предательские слёзы. – Нечего объяснять, Оливер. Я всё видела собственными глазами, – боль острым кинжалом пробивает грудную клетку насквозь, и мне вновь начинает не хватать воздуха. – Отпусти меня.

– Диана, пожалуйста, выслушай меня.

– Не хочу. Я хочу, чтобы ты меня отпустил.

Но Оливер не расслабляет свои руки, из-за чего я начинаю вырываться сама.

– Отпусти, или буду кричать.

– Ладно. Хорошо. Только успокойся, – с налётом раздражения тут же сдаётся он и выпускает меня из объятий, делая шаг назад. И это неудивительно. Оливер никогда не любил прилюдные выяснения отношений. Хотя мы и дома ничего не выясняли, потому что поводов не было. Я во всём ему всегда уступала и потакала. А сейчас его явно разозлила моя строптивость. Я чувствую его негодование каждым волоском на теле. Однако, кажется, вся злость сходит на нет в тот же миг, когда я поворачиваюсь к нему передом, и мы встречаемся взглядами.

Чёрт! Мне становится в разы сложнее сохранять здравомыслие.

Увидев родное лицо Оливера, я аж издаю тихий писк. Непроизвольный. Неконтролируемый. Выражающий… Эм… Удивление? Радость? Страх? Боль? Жалость? Отчаяние? Любовь?

Я не знаю, что именно я испытываю, пока всматриваюсь в осунувшееся лицо Оливера. Слишком много эмоций сокрушают сердце, затрудняя ему задачу качать по венам кровь.

На Оливере надет безупречный костюм без единой складочки, чуть курчавые волосы аккуратно уложены, подбородок гладко выбрит. Он выглядит, как всегда, безукоризненно. Как и подобает выглядеть руководителю компании. Но весь этот солидный образ не способен скрыть все признаки усталости на его лице. Глаза красные, под ними пролегли синяки, а щёки впали, сделав черты его лица ещё более острыми.

Всего несколько секунд взгляда на Оливера, и я безоговорочно верю не только его словам о том, что он почти не спал, пока искал меня, но и тому, что, похоже, Оливер ещё и скудно питался весь минувший месяц.

– Ты изменилась, – спустя больше минуты напряжённого разглядывания друг друга констатирует Оливер.

Он внимательно смотрит на мои укороченные, выбеленные до платины волосы, и я ожидаю, что он вот-вот рассердится. Но нет. В его карих глазах я вижу лишь радость от встречи со мной. И, чёрт, какую же режущую боль она мне приносит.

– Диана, прошу тебя, давай поговорим? – так и не дождавшись от меня ни единого слова, просит он.

– Нам не о чем говорить, – хотелось произнести это громко и уверено, но на деле получилось сипло пробормотать.

Сейчас, когда я не только чувствую близость Оливера, но и вижу его перед собой, вся моя злость и агрессия быстро сбавляют обороты. Им на смену приходят сожаление и чувство вины. Ага. Представляете, какая я идиотка? Он изменил мне, бессовестно предал, а я испытываю вину за то, что мой побег довёл Оливера до изнурения.

– А мне кажется, нам много о чём нужно поговорить, Диана. Пожалуйста, давай пойдём куда-нибудь и спокойно всё обсудим.

– Я никуда с тобой не пойду! – а вот это мне удаётся выдать куда более твёрдо. Мысль о том, чтобы остаться с ним наедине, пугает меня до чёртиков.

– Я имел в виду какой-нибудь ресторан или кафе, а не тихую подворотню, где мы останемся одни. Тебе нечего бояться, Диана. И по правде говоря, я вообще не понимаю, с каких пор я вызываю в тебе такой ужас? – Оливер выглядит искренне недоумённым, но я не собираюсь тратить моральные силы на то, чтобы объяснить ему, что не он лично пугает меня, а мои реакции на нашу неожиданную встречу.

И, кстати, о встрече…

– Как ты меня нашёл? – подтянув ремешок спортивной сумки на плече, спрашиваю я.

– Мне просто повезло.

– Как? Я точно знаю, что ты не занимаешься в этом фитнес-клубе, иначе ни за что сюда не ходила бы.

Желваки заиграли на его острых скулах, но голос по-прежнему сохраняет непоколебимое спокойствие:

– В этом зале занимается мой сотрудник. И мне просто посчастливилось, что во время работы он обмолвился, что увидел тебя здесь.

Я опасалась этого. Где бы я ни была, я не забывала осматриваться по сторонам в поисках друзей Оливера или его работников. Жаль лишь, что я не знаю поголовно всех в лицо. Вот и результат.

– Диана, поговори со мной. Я не отстану от тебя, пока ты не согласишься. Разве я о многом прошу? Всего один разговор.

– После того, что ты сделал, этого уже много. И я уверена, что ты не сможешь оправдать себя в моих глазах, что бы ты ни сказал мне.

– Я и не собираюсь оправдываться. Мне нет оправданий. Я идиот, который совершил самую большую ошибку в своей жизни.

– Наверное, ты хотел сказать – ошибки.

– Нет, я сказал всё правильно. Я изменил тебе с ней только раз.

– Даже если я и прикинусь наивной дурой и поверю, что ты изменил мне с ней только раз, то сколько раз ты изменял мне с другими? – выбрасываю вопрос, едва произнося слова.

Слишком больно говорить. Слишком больно думать об этом. И слишком больно смотреть на него, такого уставшего, отчаявшегося и виноватого.

– Диана, прошу тебя, не стоит надумывать себе того, чего никогда не было, – Оливер порывается коснуться моей руки, но я делаю шаг назад.

– А откуда мне знать, что было, а чего – не было? Я теперь больше не могу верить ни единому твоему слову. Не после того, как увидела тебя… Там… В офисе, с секретаршей… – сглатываю, слёзы уже градом текут по щекам. – Тогда я поняла, что совершенно не знаю, с кем жила под одной крышей так много лет.

– Не говори так. Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни был. Ты ведь в прямом смысле знаешь обо мне всё. Начиная с детства и заканчивая этим моментом.

И это правда. Я знаю всё о детстве Оливера и о том, как он жил до меня. Я знаю о его непростых отношениях с родителями, а точнее – об их полном отсутствии. Знаю о том, что, когда он был маленьким, родители никогда не оставались довольными им, каких бы успехов он ни достигал. Знаю, что его никто не поддерживал, когда он покинул дом и начал строить новую жизнь в Спрингфилде. Знаю, что он, как и я, после совершеннолетия оказался в городе совсем один. Знаю, как ему было непросто вставать на ноги и строить карьеру в логистике. Знаю, каких трудов ему стоило основать свой бизнес. Знаю, что, встретившись пять лет назад, мы не просто влюбились друг в друга, а нашли свои родственные души. Пусть и с разными проблемами и с разным печальным прошлым, но мы с первой встречи ощутили прочную связь между собой.

И потому в моём уме ещё больше не укладывается мысль – как он мог предать всё то, что было между нами? Как? Да и ради чего? Ради секса с другой женщиной, которая ничего для него не значит? Если бы он влюбился в кого-то, то я бы ещё могла понять. Не простить, нет, а только понять. Ведь сердцу не прикажешь. Но то, как поступил Оливер, невозможно понять.

Ведь я знаю, что Оливер не любит свою секретаршу. Да, не просто догадываюсь, а знаю. Теперь так точно. На его измождённом лице чёрным по белому написано, что он всё ещё любит меня. И только меня. Но данный факт нисколько не облегчает мои душевные страдания. Наоборот. Мне становится вконец невыносимо вспоминать о том, что он трахал другую. А то и множество женщин. И делал это просто так. Без причины. Пока я тем временем всю свою жизнь посвящала этому мужчине.

– Пожалуйста, не плачь, любимая, – сдавленно просит Оливер, глядя на меня душераздирающим взглядом.

А я хочу прокричать… Нет, скорее проорать на всю улицу, чтобы он не смел называть меня любимой, да только вместо крика из горла вырывается горестный всхлип, а из глаз – новый, ещё более обильный поток слёз.

Сотрясаясь от рыданий посреди улицы, я накрываю лицо руками и тут же чувствую, как снова оказываюсь в сильных мужских объятиях. И будь я проклята! Я не в состоянии немедленно вырваться из этих тёплых оков. Я слишком слабая, ранимая, податливая и опять неподвластная себе. Оливер делает меня такой. Всегда делал. И потрясающий месяц, проведённый вдали от него… Месяц, проведённый в объятиях другого мужчины, не смог до конца излечить меня. Не смог освободить меня от чувств к Оливеру.

Но я должна это сделать. Должна излечиться от этой зависимости. Должна найти в себе стержень и оттолкнуть Оливера, а после оборвать с ним полностью всё общение. Должна… Сейчас… Совсем скоро… Ещё несколько секунд позволю себе пореветь, уткнувшись в рубашку, что пахнет свежестью и родным запахом его кожи, и заставлю себя быть сильной. Обязательно.

По крайней мере, искренне надеюсь, что смогу это сделать.

Уже минут десять сижу в машине и тупо пялюсь на ключ в своих руках, в сотый раз обдумывая принятое мной решение.

Думаю, несложно догадаться, какое.

Я наконец разобрался со своими эмоциями, чувствами и желаниями и решил сегодня же поговорить с Дианой, чтобы внести в наши отношения ясность и дать ей понять о своих серьёзных планах на её счёт.

Чёрт побери! Серьёзные планы и я. Это что-то новенькое и до сих пор вводящее меня в ступор, но как есть, так есть. Дольше отрицать факт, что эта девушка забралась мне глубоко под кожу и раскрасила мою привычную жизнь новыми красками, я не хочу и не буду. И так целых две недели трахал себе мозги, пытаясь разобраться, что именно чувствую к Диане и чего от неё хочу.

Но мне было необходимо это время, дабы не совершить то, о чём позже мог бы пожалеть. Я не люблю бросать слова на ветер и не люблю забирать их назад. Не стану скрывать, в молодости я часто вешал девчонкам лапшу на уши, но с возрастом перестал это делать. Сейчас, если я что-то говорю человеку, то только когда стопроцентно уверен в своих словах. Это касается и бизнеса, и личной жизни, и одноразового перепиха. Даже со случайными незнакомками я всегда честен и сразу даю им чётко понять, что мне от них нужно. А точнее, всё это я делал до встречи с Дианой. С её появлением я ни с кем другим не трахался (секс с Ребеккой, за которым куколка подглядела, не в счёт) и совершенно не жалею об этом.

С недавних пор все мои мысли днём и ночью забиты исключительно Дианой Моррис. И если вначале это меня напрягало и даже в какой-то мере бесило, то теперь данный расклад вещей мне кажется донельзя правильным.

Я обожаю засыпать с ней в одной постели и просыпаться, крепко сжимая её миниатюрное тело в своих руках. Я обожаю посреди ночи получать от неё случайно по морде, когда она вертится в кровати, не контролируя свои конечности. Я обожаю завтракать с ней, даже несмотря на то, что Диана не способна быть абсолютно тихой во время моего кофейного ритуала. Я обожаю во время обеденного перерыва созваниваться с ней и проверять её кулинарную страничку, чтобы просмотреть, над чем она работала, пока я пребывал в офисе. Я обожаю ехать после работы прямиком домой, а не на очередные попойки с Полом или другими друзьями. Обожаю знать, что дома меня ждёт моя милая куколка, которая с лёту накинется на меня с объятиями. Обожаю эти первые секунды нашей встречи. И обожаю все последующие. Обожаю рассказывать ей о своём рабочем дне и внимательно слушать её историю. Обожаю после ужина садиться смотреть с ней фильм, пусть даже на старте знаю, что снова буду беситься из-за неспособности Дианы смотреть фильм молча. Она каждую минуту вставляет какие-то комментарии, отвлекая меня от экрана. И даже тот факт, что я ничего толком не отвечаю, её не останавливает. Она как будто не замечает, что разговаривает одна.

Но ладно ещё болтовня во время фильмов… Мне даже нравятся её женские вещички, заполонившие большую часть моей полки в ванной комнате, её запах, пропитавший весь воздух в моём доселе холостяцком логове, и разбросанные повсюду волосы. Стрижка нисколько не остановила линьку Дианы. Ежедневно я вытаскиваю по несколько светлых волосинок изо рта, а вчера один вытащил даже из задницы. Как он умудрился там оказаться – загадка. Но факт остаётся фактом – её волосня везде. Но меня это больше не раздражает, как в первые недели нашего совместного проживания, а скорее забавляет.

Мне всё в ней нравится! Без исключения. И потому я хочу, чтобы моя милая куколка никуда от меня не съезжала. Чтобы мы, мать вашу, официально стали парой. И чтобы она наконец услышала от меня, насколько сильно и беспросветно я в неё влюблён.

Хочу ли я услышать от неё то же?

Чёрт! Да, конечно, хочу. Даже несмотря на то, что я на девяносто процентов уверен, что мои чувства взаимны. Я же не слепой и всегда чётко вижу и чувствую, когда женщина ко мне неровно дышит. Но всё же остаются ещё десять процентов сомнений, которые не дают мне покоя, и я сегодня же хочу их уничтожить, поговорив с Дианой. И в случае благоприятного исхода вручить ей ключ от лофта. Сейчас она пользуется ключом, который я сказал ей забрать у домработницы. А это не дело. Хочу, чтобы у куколки был свой. И чтобы она в полной мере начала ощущать себя как дома.

Погипнотизировав ключ ещё пару минут, я в последний раз убеждаюсь, что моё решение принято и не подлежит изменению. Завожу двигатель и за считаные минуты добираюсь до дома. Протяжно выдыхаю и выбираюсь из машины. Пока иду до входной двери, волнение волнами прокатывается по телу, нервы напряжены до предела. Даже припомнить не могу, когда в последний раз так сильно волновался. Да и волновался ли так вообще? Я даже не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину – настолько руки не слушаются меня.

Однако стоит мне войти внутрь и услышать любимое «Ты пришёл!», как весь напряг вмиг покидает тело. Одно лишь сердце совершает уже привычный скачок и переходит на ускоренный ритм, когда куколка запрыгивает на меня, крепко обнимает и впечатывается губами в мой рот, не дав мне возможности сказать и слова.

Но ничего. Разговор немного подождёт. Сначала я хочу, а если более точно – отчаянно жажду вобрать в себя вкус губ, которые не целовал целый день, и чертовски соскучился по этому.

Её рот такой мягкий и вкусный – самый обалденный десерт на свете. При этом такой голодный и требовательный. Прям удивительно. Обычно я тот, кто пожирает куколку, словно зверюга, сжимает её тельце до боли в мышцах, а после начинает лапать его хаотично и спешно, будто мы виделись не утром, а месяцы назад. Но в этот раз напор Дианы нисколько не уступает моему. И от этого башню рвёт одномоментно. И всего на несколько секунд – слишком коротких, но до безумия горячих. Они уходят у меня на то, чтобы понять – что-то всё же не так, как обычно.

И, нужно сказать, что-то совсем-совсем не так, раз Диана, целуя меня как сумасшедшая, дрожит в моих руках точно осиновый лист. И дрожь эта вызвана отнюдь не похотью, а чем-то иным. Не могу объяснить точно. Это просто нужно чувствовать. И с каждой секундой я всё больше чувствую, что через неистовый, отдающий солёной влагой поцелуй Диана не столько выражает тоску по мне, сколько пытается вытянуть из меня все моральные силы.

– Диан, подожди, – на миг оторвавшись от её губ, прошу я, но куколка не реагирует.

Сильнее обхватывает меня и руками, и ногами, глубоко проталкивая язык в мой рот. Зарывается пальцами в мои волосы, сжимает их у корней до боли, запуская в меня желание отбросить странные мысли в сторону и поскорее перевести наш поцелуй в горизонтальную плоскость, но нет… Усилившийся привкус соли на её губах помогает мне остановиться.

– Диана, подожди. Притормози.

Пытаюсь оторвать её от своего тела, но она словно пиявка приклеилась намертво.

– Нет, я хочу тебя, – шепчет она и начинает покрывать моё лицо смазанными поцелуями. – Мне нужно… Ты мне нужен. Очень. Пожалуйста, – практически умоляет она, но я не ведусь, потому что, блять, всё моё лицо замазано её слезами.

Какого чёрта?

– Диана! Стоп! – рявкаю я и на сей раз прикладываю силу, отдирая её от себя и возвращая на пол.

Лишь тогда мне удаётся внимательно рассмотреть её лицо – бледное и заплаканное. По нему обильно катятся слёзы. Глаза словно пьяные, мутные, неадекватные. Губы искусаны, а тело продолжает дрожать, словно куколка только что вернулась с мороза, на котором простояла полдня.

– Что случилось? – мой голос резко сипнет, а в груди что-то беспрерывно и мучительно больно сжимается, пока я недоумённо смотрю на Диану.

– Ничего, – бубнит она, глядя на меня как затравленный зверёк. – Просто обними меня. Пожалуйста. Поцелуй. Мне это очень нужно, – куколка снова порывается прильнуть ко мне, но я пресекаю её попытку, укладывая ладони на плечи.

– А мне нужно, чтобы ты успокоилась и нормально мне объяснила, что с тобой произошло?

– Я же сказала, что ничего.

– Ну да, конечно. Почему тогда тебя из-за этого «ничего» так колотит? Тебя кто-то обидел? Или ограбил?

– Нет. Ничего подобного.

Слава богу! Иначе я из-под земли достал бы этого урода и собственными руками угробил.

– В таком случае почему ты такая напуганная и взволнованная? – нежно провожу пальцем по её щеке, стирая очередную скатывающуюся слезинку. Мне невыносимо смотреть на её слёзы. И на то, как она прерывисто нервно бормочет:

– Я не хочу об этом говорить. Я не могу… Не сейчас. Не могу.

– Если ты не расскажешь, я не смогу тебе помочь.

– Ты не сможешь мне помочь, если расскажу. Разговоры ничего не дадут, мне нужно другое, – жалобно выдаёт Диана и, словно в беспамятстве, тянет ко мне свои руки. – Ты мне нужен. Пожалуйста… Пожалуйста, Логан. Не отталкивай меня. Только не сейчас. Не после того, как я увидела его.

Последняя фраза куколки бьёт по мне как молот Тора. В голове оглушительным эхом разносятся её слова, распространяя болезненные импульсы по всему организму. Меня сначала обдаёт жаром и тут же лютым холодом. Он леденит всю кровь и парализует тело. Я даже толком не чувствую, как руки куколки скользят по моему корпусу. Как она жмётся ко мне, словно преданная кошка. Как пытается дотянуться губами до шеи, чтобы снова поцеловать, но не выходит. Рост не позволяет. А я нисколько ей не помогаю. Даже не думаю наклоняться и совершенно не двигаюсь. Застываю как столб на несколько самых мучительных секунд, тщетно пытаясь справиться с ревностью и утрамбовать в мозгу только что пришедшее ко мне осознание.

– Так вот в чём дело? – глухо цежу я сквозь сжатые зубы. – Ты такая из-за встречи со своим Оливером?

Не знаю, зачем спрашиваю. И так ведь всё понял. Не дурак. Поэтому даже хорошо, что Диана ничего не отвечает, лишь добивает меня своим мокрым взглядом.

– Где ты с ним встретилась? – высекаю я куда громче, вынуждая её вздрогнуть. Однако и на этот вопрос она не издаёт и слова. – Я спрашиваю: где ты с ним встретилась?

Я быстро теряю терпение. К жгучей ревности присоединяется злость, и, к счастью, Диана чувствует это. Сама отлипает от меня и, обхватив себя руками, отвечает:

– Я не встречалась с ним. Он сам меня нашёл.

– Где, блять?

– Рядом с твоим фитнес-клубом. Его работник видел меня там и сказал Оливеру. Он поджидал меня после тренировки недалеко от входа.

– И что произошло?

Она опять замолкает, заливаясь слезами, чем зарождает во мне противоположные желания – придушить её за молчание и сжать в объятиях, чтобы утешить.

– Чего ты замолкла? Так сложно ответить, что между вами произошло?

– Между нами ничего не произошло. Мы просто поговорили. Ну… Точнее, говорил в основном только он.

– Что он тебе такого ужасного сказал?

– Ничего ужасного… Ничего.

– Тогда какого хера ты в таком состоянии?

– Потому что я не ожидала его встретить. Потому что не была готова его увидеть и услышать. Потому что… – её голос срывается, и куколка крепче обнимает себя руками, отводя взгляд в сторону.

– Потому что ты всё ещё его любишь, – заканчиваю я вместо Дианы, с трудом узнавая свой голос.

Если я думал, что мне минуту назад было херово, то я ошибался. Херово мне становится сейчас, пока я без труда считываю все ответы по её бледному лицу. Оно ведь опять как открытая книга, а молчание куколки красноречивее самых громких признаний.

Гнетущая тишина за секунды высасывает из меня все силы, дробит кости, скручивает органы, режет слух словно скрип ржавых качелей и накрывает медным тазов все мои планы и надежды.

– Понятно, – выдыхаю и на миг прикрываю глаза, чтобы хоть немного справиться с осознанием, что всё это время был для Дианы всего лишь временным отвлечением и болеутоляющим.

– Логан, я… Я… Боже! – она накрывает своё лицо руками и с отчаянием добавляет: – Я не была готова увидеть его. И я так запуталась.

– Так давай я тебя распутаю. Ты ждала меня сегодня и так яростно умоляла тебя трахнуть, чтобы тебе полегчало после неожиданной встречи с твоим любимым, – перебиваю её прерывистый лепет. – Я всё понял.

Хотя лучше бы ничего не понимал. Лучше бы у меня не было мозгов. Может, при таком раскладе меня не выворачивало бы сейчас морально наизнанку.

– Нет, Логан, это не так… Я…

– Конечно так, Диана. И тебе не нужно передо мной оправдываться и уж тем более извиняться. Говорю же: я всё понимаю. Ничего нового я сегодня не узнал. Мы же просто два человека, которые трахались. Ты – потому что секс помогал тебе не думать о своём бывшем, а я…

Потому что сначала меня торкало от тебя в физическом плане так, как не торкало ни от одной женщины, а потом… Потому что влюбился в тебя как мальчишка и по тупости забыл, что ты любишь другого.

– А ты? – еле слышно спрашивает куколка, с трудом удерживая со мной зрительный контакт.

– А я – потому что просто люблю трахаться с красивыми женщинами. И раз уж одна из них временно живёт у меня дома, то почему бы не воспользоваться моментом? Это удобно, – будучи разбитым в хлам, с немыслимым трудом придаю голосу максимальной беззаботности, и Диана вдруг вздрагивает, словно я её ударил. А затем становится ещё более грустной, чем прежде. У меня все внутренности сжимаются при взгляде на неё и аж подташнивать начинает из-за эмоционального месива.

– Значит, тебе со мной было просто удобно?

Мне едва удаётся расслышать её вопрос – настолько тихо она его прошептала.

– Как и тебе со мной, разве нет? Ты ведь жила в тепле и уюте, занималась своим любимым делом и в последние недели практически не вспоминала своего Оливера, не так ли?

– Он не мой.

– Ну, думаю, это скоро изменится.

– Не изменится. Я не вернусь к нему.

Наверное, я бы обрадовался её словам, не произнесла бы Диана их столь неуверенно. Она словно не мне их сказала, а себя попыталась убедить в своём решении, которое и решением-то назвать нельзя.

– Повторяй себе это почаще, куколка, и тогда, возможно, твои чувства к Оливеру не помешают тебе поступить правильно. Для себя в первую очередь, – этими словами я хочу поставить точку в нашем разговоре, но Диана решает иначе:

– Логан, пожалуйста… – сдавленно произносит она и будто не знает, что именно хочет мне сказать. А я ничего больше не желаю слышать. И так наслушался. И вдоволь насмотрелся на её печальное лицо. В нём и грусть, и боль, и отчаяние, и чувство вины, и сожаление… И херова куча других эмоций, которые я не привык видеть в женщине по отношению к себе. Не привык и не намерен видеть. Мне такой жалостливый коктейль на хрен не нужен. Особенно от той, с которой впервые захотел попробовать построить что-то серьёзное.

– Иди отдыхать, Диана. Тебе нужно прийти в себя.

– А ты?

– А я хочу принять душ и лечь спать. Задолбался на работе, – максимально ровным тоном проговариваю я, а затем разворачиваюсь и скрываюсь в своей комнате, чтобы… Чтобы – что? Не имею и малейшего понятия. В голове полный пиздец, про общее моральное самочувствие вообще молчу. Там тотальный зашквар, и я пока не представляю, как буду с ним справляться.

Вытаскиваю из внутреннего кармана пиджака долбаный ключ и безрадостно усмехаюсь.

Какой же я дебил.

Хотел предложить ей жить вместе. Хотел признаться в чувствах и почти не сомневался, что куколка ответит тем же. Но вот она реальность. Те десять процентов сомнений в один миг превратились в сто, и я будто протрезвел. Не в том смысле, что резко разлюбил куколку. Нет. Этот подвиг я вообще не представляю, как осилю, ведь со мной такое впервые. Я имею в виду, что теперь я чётко понимаю – что бы Диана ко мне ни испытывала, это не идёт ни в какое сравнение с её ненормальной любовью к бывшему.

А я не собираюсь быть для неё заменой, запасным вариантом, пластырем и носовым платком. Это роль не для меня. Всё. Хватит! Моя женщина должна отвечать мне взаимностью целиком и полностью, а не использовать как способ утешения. Я и так целый месяц помогал ей не думать об Оливере, но на постоянную основу я на подобное подписываться не стану. И потому, как бы меня ни кромсало на части от мысли, что Дианы больше не будет рядом, теперь я отчаянно желаю, чтобы она съехала от меня как можно быстрее.

Так будет легче. Нам обоим. Я смогу быстрее забыть её, а она – разобраться в себе и в своих отношениях с бывшим.

Так что всё… Решено. Наше совместное сожительство подошло к концу. И я сам поспособствую тому, чтобы у Дианы уже завтра появилось собственное жильё.

– В квартире шестьдесят восемь квадратных метров. Окна кухни выходят на парк, а гостиная и спальня с видом на набережную. Также в спальне имеется балкон, а на нулевом этаже здания – прачечная и подземная стоянка, которая уже входит в стоимость арендной платы. Но зато все коммунальные нужно будет платить отдельно. Ещё…

Я слушаю тучную арендодательницу вполуха. Никак не могу полноценно сконцентрироваться на её монологе. Будто в трансе рассматриваю просторную квартиру, расположенную в престижном районе недалеко от центра города. Она светлая, уютная и полностью меблированная. Техника и мебель современные, интерьер в стиле модерн. Девятый этаж, вид из окон потрясающий, а кухня – просто мечта. Она ни по размерам, ни по функциональности не уступает кухне в лофте Логана или в доме Оливера. Не то что в той полупустой квартирке на окраине Спрингфилда, которую я нашла по объявлению на сайте с недвижимостью. Я должна была сегодня в полдень встретиться с владелицей, чтобы осмотреть квартиру и поговорить об условиях аренды, но в мои планы вмешался Логан, заявив, что поможет мне отыскать подходящее жильё.

Да, сегодня утром он наконец сам сказал, что мне пора съезжать. Не прямым текстом, но доходчивым.

– Не думай, что я прогоняю тебя, просто мне кажется, тебе стоит начать жить одной. Это пойдёт тебе на пользу и поможет разобраться в том, чего именно ты хочешь, – монотонным голосом проговорил Логан.

И он совершенно прав. Умом я понимала это, но сердце обливалось кровью, даже несмотря на то, что в мыслях до сих пор царил несусветный кавардак. Мне с трудом удалось не разреветься прямо на глазах у Логана, когда он добавил, что уже нашёл несколько квартир.

Уже нашёл… И как давно он начал искать? Или же он занимался поисками этой ночью, пока я беспрерывно ревела и копалась в себе?

Все эти вопросы я оставила при себе, заверив Логана, что сама уже нашла пару вариантов. Однако, стоило ему увидеть эти варианты на фотографиях, он тут же их отмёл, заявив, что в этих дырах мне не место. А после выдал адрес квартиры и номер телефона одного арендодателя, с которым сумел договориться о встречи сегодня в час дня. И напрочь отказался слушать мои возражения. А я быстро сдалась. У меня просто не осталось сил на споры.

С тех пор, как наша с Оливером встреча завершилась и я, будучи в полном раздрае, прибежала домой, я чувствую себя опустошенной, как физически, так и морально. И, кажется, состою не из плоти и крови, а из сплошной боли, сомнений и слёз.

И, честно говоря, я до сих пор не понимаю, как сумела найти в себе силы вчера разойтись с Оливером. Он так много мне всего наговорил, так отчаянно заверял, что совершил ошибку лишь раз, так искренне извинялся и обещал, что подобное никогда не повториться. Просил меня вернуться домой. Рассказывал, как скучал по мне весь месяц, как опустел дом и его жизнь без меня. И как сильно он переживал, не зная, где я нахожусь и с кем.

Естественно, я не выдала ему правду. Иначе я не знаю, чем бы закончилась наша с ним беседа в кафе. Он и так выглядел измученным и отчаявшимся, будто постаревшим на десять лет, а если бы я ещё призналась, что целый месяц жила с другим мужчиной и спала с ним, то окончательно добила бы Оливера.

И, наверное, мудрая стерва на моём месте добила бы. Так сказать, отомстила бы предателю и поставила бы в наших отношениях жирнющую точку, но я не мудрая и не стерва. Несмотря на моё отнюдь не самое светлое детство, жестокость и жажда мести мне не присущи. Я не могу и не хочу причинять боль близким людям, даже если они обидели меня так, как сделал это Оливер.

Я соврала ему. А точнее, лишь частично соврала, сказав, что мне повезло познакомиться с Агатой, которая приютила меня у себя дома. А после опять начала выслушивать длиннющий монолог с извинениями и словами о том, что Оливер готов на всё, лишь бы вымолить моё прощение.

Эта часовая встреча высосала из меня все силы и спутала все мысли, планы и чувства. Я никак не могла взять себя в руки и разобраться, что именно испытываю к Оливеру, а что – к Логану. И даже когда я увидела его, моего большого медведя, немного уставшего, но до неприличия красивого в своём солидном костюме, и оказалась в его крепких объятиях, в голове ни черта не прояснилось. Лишь слёзы начали обильней вытекать из глаз, тело радовалось от ощущения его прикосновений, а сердце забомбило в клетке рёбер как умалишённое.

Я не отдавала отчёта своим действиям и словам. Жажда поцелуев Логана, прикосновений, тела, члена, запаха, вкуса достигла апогея. Он был нужен мне. Я хотела его, как никогда прежде. Надеялась, что близость с ним поможет мне прийти в себя и во всём разобраться.

Но, к счастью или сожалению, Логан быстро пресёк мою отчаянную и неуместную попытку заняться с ним сексом. Он понял, что я не в порядке, а после всего несколькими предложениями наконец внёс ясность в образ наших отношений.

Я была просто удобной для него.

До вчерашнего вечера.

Ведь я не совсем дура и понимаю, что такой мужчина, как Логан, не позволит женщине себя использовать. Даже если это касается только секса. Я дура лишь потому, что вчера во всей красе дала ему почувствовать, будто я хочу его использовать. И к чему отрицать? Именно это я и собиралась сделать, как бы мерзко это ни звучало.

Но Логан не позволил мне, и я так и продолжила сотрясаться от внутреннего хаоса. По этой причине я и не смогла опровергнуть слова Логана о том, что я до сих пор люблю Оливера. Так же, как и не была в силах признаться ему в том, что влюблена в него, потому что на тот момент ни черта не соображала. В мозгах царила настоящая вакханалия.

Но как выяснилось чуть позже – оно и к лучшему. Я про свою неспособность признаться Логану в чувствах. Сделай я это, ощутила бы себя уничтоженной и вконец жалкой, когда Логан не ответил бы мне взаимностью.

Как и предполагала Агата: я была просто удобной. Ни о какой любви и речи не шло.

– Мисс, вы меня слышите? – голос женщины выбивает меня из гнетущих размышлений.

Последние несколько минут я ни черта не слышала, но это не имеет значения.

– Да слышала, спасибо за столь подробный рассказ, однако боюсь, что эта квартира мне не по карману.

– Она вам нравится? – пропустив мимо ушей слова о моих финансах, интересуется хозяйка.

– Конечно. Как она может не нравится? Квартира замечательная, местоположение удобное, вид из окон – загляденье. Мне даже придраться не к чему.

– В таком случае она ваша.

– Не поняла, – наверное, впервые за всю встречу стопроцентно фокусируюсь на её лице. – Я же сказала, что не смогу её оплачивать.

– В этом нет необходимости. Ваш друг уже обо всём позаботился.

– Друг?

– Да, мистер Бэлл уже внёс депозит и оплатил аренду на полгода вперёд. Видимо, заранее чувствовал, что вы останетесь в восторге от квартиры, – довольно улыбается женщина, а я даже уголки губ приподнять не могу. Всё лицо будто немеет, а сердце превращается в колкий камень, что с каждым бойким ударом распространяет по телу боль.

Логан уже даже оплатил… Настолько он жаждет поскорее избавиться от моего присутствия в своём доме. Однако я не могу принять от него такой щедрости. О чём собираюсь немедленно ему сообщить, позвонив по телефону. Но увы и ах. Логан не отвечает. Впервые за прошедшие недели. Видимо, слишком занят на работе, а, может, просто игнорирует, догадываясь, в чём причина моего звонка. Поэтому мне приходится терпеть до вечера.

– Я не могу позволить тебе платить за моё жильё, – с ходу бросаю я, когда Логан возвращается из офиса домой.

– Я не спрашивал твоего позволения, вообще-то, – ровным голосом отвечает он, стягивая с себя пиджак и расслабляя галстук.

Обычно я это делала – снимала с него одежду, прежде чем оседлать Логана или оказаться подмятой его огромным жарким телом, а сейчас… Он даже толком не смотрит в мою сторону, пока сбрасывает с себя рабочие вещи.

– Пожалуйста, попроси хозяйку вернуть тебе деньги. Я найду себе жильё, соответствующее моим финансам.

– Нет. Ты месяцами будешь искать что-то более-менее нормальное и не факт, что найдёшь. Да и учитывая, что у тебя пока ещё нет истории официального дохода, вряд ли кто-то согласится сдавать тебе жильё.

– Это уже не твоя забота. Пока буду искать, я поживу в отеле или хостеле.

– Ты не будешь жить ни в каком хостеле, Диана! – повысив голос, строго высекает он. Я аж вздрагиваю, а затем тушуюсь от острого прицела голубых глаз. – И давай прекратим эту дискуссию. Я не передумаю. К тому же деньги мне никто не вернёт. Это указано в договоре. Квартира твоя как минимум на полгода, а там дальше решишь – съезжать или оставаться в ней. А, может, и раньше съедешь. Кто знает? В любом случае мне без разницы. Это уже на твоё усмотрение. А сейчас топай собирать вещи. Я приму душ, переоденусь и отвезу тебя.

– К-куда? – подобно идиотке выдыхаю я, чувствуя, как от равнодушного голоса Логана у меня душа рвётся в клочья.

– Как куда? На твою квартиру. Она твоя уже с сегодняшнего дня. Не вижу смысла тянуть с переездом, – произносит он и уходит мыться, оставляя меня в комнате одну, ещё более раздавленной, чем прежде.

Видимо, своими действиями вчера я задела эго Логана куда сильнее, чем я думала. Иначе почему он так резко изменил ко мне своё отношение? И настолько сильно мечтает от меня избавиться уже сегодня?

На сборы вещей у меня уходит от силы пятнадцать минут, ведь у меня их как кот наплакал. А вот слёз, которые катятся и катятся по щекам, пока я складываю одежду в спортивную сумку, по ходу, нескончаемое количество. Когда они уже прекратят литься? Не могу больше. Глаза уже болят от слёз.

Не передать, каких нечеловеческих сил мне стоит держать их внутри себя, когда я покидаю лофт, который всего за месяц стал мне родным и привычным. И пока мы с Логаном в полном молчании едем до моего нового места проживания, а затем так же молча он помогает мне донести сумку до квартиры.

– Здесь неплохо. Даже лучше, чем выглядело на снимках, – бегло осмотрев апартаменты, проговаривает Логан.

Это первое предложение, которое он произнёс за всю недолгую поездку, а второе:

– Если будет ещё что-нибудь нужно, звони. Но думаю, теперь ты и сама со всем справишься.

И после этого, не бросив на меня и мимолётного взгляда, Логан разворачивается и двигается в сторону входной двери. А я смотрю в ужасе на его отдаляющуюся широкую спину и не верю, что он собирается уехать так просто и быстро.

– Логан! – выкрикиваю я, и он оборачивается.

– Что?

Хочу прокричать ему, чтобы он не уходил. Чтобы побыл со мной хоть немного. Хочу извиниться, поговорить, как мы делали это каждый вечер. Хочу поцеловать его чувственные губы, зарыться пальцами в волосы, уткнуться носом в шею и сказать, что уже скучаю по нему, хотя он всё ещё здесь… Совсем рядом… Всего в нескольких метрах от меня, которые я сама не замечаю, как преодолеваю, и практически врезаюсь в твёрдый корпус Логана. Сильно. Бьюсь грудью об его торс, надеясь, что сердце почувствует жар его кожи и хоть немного успокоится, чтобы не разорваться от тоски.

– Спасибо, – вместо тысячи желаемых слов и действий коротко выдыхаю я. Прижимаюсь щекой в его грудь и обнимаю Логана так крепко, что аж кости начинают хрустеть. А он почему-то не обнимает в ответ. Лишь напрягается всем телом и замирает. Я только слышу, как тяжелеет его дыхание и как сердце барабанит возле моего уха.

Бам! Бам! Бам!

Так громко и бойко. Словно сейчас вылетит.

Бам! Бам! Бам!

Так сильно и отчаянно. В точности, как и моё.

Бам! Бам! Бам!

И, кажется, оно лишь ускоряет свой ритм, когда шумный выдох путается в волосах на моей макушке, а Логан наконец сгребает меня в объятия.

– Не за что, – глухо отвечает он, и мы стоим так в обнимку неизвестно сколько времени. Я цепляюсь пальцами в чёрную, невероятно пахнущую майку Логана, наотрез отказываясь его отпускать, а он ныряет рукой в мои волосы, а второй поглаживает спину. Медленно, нежно, даже как-то аккуратно, будто боится меня касаться, что для Логана несвойственно. Обычно он трогает смело, уверенно, властно, не боясь сделать больно. А сейчас возникает чувство, что прикосновения ко мне доставляют боль ему самому. И это странно. Непонятно. Однако спросить, в чём дело, у меня не получается – внезапный звон моего айфона нарушает момент нашего прощания.

Я заставляю себя неохотно отодвинуться от Логана и вытаскиваю телефон из заднего кармана джинсов. О чём тут же жалею. На экране отображается незнакомый номер, но я догадываюсь, кому он принадлежит – вчера после долгих уговоров Оливера я всё-таки согласилась дать ему свой номер.

И, видимо, на моём лице опять отображается вся гуща противоречивых эмоций, вызванных перспективой услышать голос бывшего, потому что Логан вмиг меняется в лице и усмехается.

– Не заставляй любимого ждать. Он и так весь месяц мучился. Отвечай, а я пошёл. Меня уже ждут, – произносит Логан, и я тут же чувствую, как на сердце появляется ещё одна трещина.

– Ты с кем-то встречаешься?

Неужели он уже сегодня будет с другой женщиной? Чёрт! Вот зачем я об этом думаю? А зачем спрашиваю? Какое имею на это право? Да и зачем мне об этом знать?

Вот и Логан решает, что незачем. Он просто всматривается в моё лицо несколько коротких секунд, которых мне оказывается до боли мало, чтобы сполна полюбоваться чертами его лица, а затем бросает мне на прощание сухое «Удачи, Диана» и уходит.

Как только дверь за ним захлопывается, я морально разваливаюсь на части, а ноги перестают удерживать вес моего тела. Я падаю на пол и до боли кусаю руку, чтобы приглушить вырывающиеся на волю громкие рыдания.

И плачу, плачу, плачу… Сдавленно, горько, безутешно, задыхаясь и слыша, как мой айфон не прекращает разрываться от звонков Оливера.

Удар. Удар. Удар. Ещё один и ещё…

Тело напряжено как линия электропередач. Костяшки ноют, кулаки пульсируют агрессией и болью. Капли пота щиплют глаза, градом стекают по коже. Подо мной уже образовалась лужа, а боксёрская груша, которую я неизвестно сколько времени истязаю, вероятно, скоро сорвётся с цепи, не выдержав моего яростного напора.

Но по хер. Грушу мне не жалко. В отличие от моего друга Бреда. Пару дней назад я провёл с ним спарринг и во время боя настолько погряз в мыслях о куколке с её любимым Оливером, что озверел и не рассчитал свои силы. Как результат – я вывихнул Бреду челюсть и наградил сотрясением мозга. И я пиздец как дерьмово чувствую себя из-за этого. Будто мне и без того было недостаточно фигово. Ещё умудрился на целый месяц отправить на больничный одного из самых востребованных тренеров моего боксёрского клуба. Ублюдок. Меня самого стоило бы мощно приложить, чтобы отключился надолго и перестал быть таким неуравновешенным и опасным для окружающих.

В офисе я тоже веду себя не лучшим образом. Естественно, я никого не бью, но лаю на сотрудников как собака по поводу и без. Они уже боятся сказать мне лишнее слово, а в коридорах стараются обходить стороной. Один лишь Стив меня не боится и постоянно докапывается с расспросами: что со мной происходит и почему я в последнее время не в духе?

Разумеется, он догадывается, что дело в Диане, но я никак не подтверждаю его домыслы и каждый раз меняю тему. Не хочу о ней говорить. Мне с лихвой хватает бесконечных мыслей о ней. И у меня никак не получается перестать думать о куколке, даже несмотря на то, что ежедневно загружаю себя разными делами до изнеможения.

Последние две недели я словно застрял во временной петле. Каждый день похож на предыдущий. Я вытаскиваю себя из кровати, принимаю душ, одеваюсь, пью кофе в долбаной тишине, которая какого-то лешего теперь действует мне на нервы. Потом с головой погружаюсь в работу, выполняя даже те дела, которые входят в обязанности моей секретарши, лишь бы у меня не было ни единой свободной минуты. После работы еду в зал, тренируюсь так, будто готовлюсь к Олимпийским играм. И даже когда я без сил выползаю из зала, всё равно не еду домой. Не могу. Теперь мне там всё напоминает о ней. Особенно кухня, в которой куколка проводила дни напролёт и вечно бубнила себе что-то под нос, пока готовила. И ещё невозможно находиться в спальне, в которой мы немыслимое количество раз трахались и где до сих пор витает её запах.

Без куколки лофт кажется пустым и чужим, будто я не жил там до её появления несколько лет. Поэтому я возвращаюсь домой лишь к полуночи, а то и позже. Все эти дни я каждый вечер после тренировки зависал с Полом, но сегодня решил изменить заезженную программу и наведался к сестре, о чём пожалел довольно быстро.

Я не только старался не думать о Диане, но и отчаянно пытался удержаться, чтобы не войти в её блог и не посмотреть, как она поживает и чем занимается. Это ни к чему. Только хуже себе сделаю. Мия же продолжает общаться с куколкой и в курсе всех её событий. И какого-то чёрта решила, что меня нужно поставить в известность её дел.

– У Дианы всё в порядке. Она не может нарадоваться новой квартире. Ты молодец, Логан. Выбрал идеальную.

В груди всё переворачивается от упоминания её имени, пальцы сильно впиваются в шейкер с протеином, но я заставляю себя в ответ лишь безразлично ответить:

– Рад слышать.

– Она целыми днями работает. Набрала себе столько заказов по рекламе, что мне едва удалось вытащить её на улицу.

Молча киваю.

– А вчера Диана наконец устроила небольшое новоселье. Были только я, она и её подруга Агата. Бойкая девушка и прямолинейная. За словом в карман не лезет. Мне понравилась. А ещё её бывший…

– Слушай, зачем ты мне всё это рассказываешь? – не сдержавшись, рявкаю я. – Разве я тебя о чём-то спрашивал?

– Не спрашивал. Но если я не буду говорить, то мы с тобой тупо просидим в молчании. Ты же от силы десять слов произнёс с момента, как пришёл ко мне.

– Так в чём проблема? Давай поговорим, но на любую другую тему.

– А я хочу поговорить на эту. Вот ответь мне, ты чего такой придурок? – глядя на меня с неприсущей ей суровостью, выдаёт Мия, а я, мягко говоря, херею.

– Не понял.

– Что ты не понял? Ты зачем отпустил Диану? Зачем снял ей жильё и попросил съехать?

– Что значит – зачем? Ей нужно было съехать, она не могла жить у меня вечно.

– Почему?

– Что за тупые вопросы ты задаёшь?

– Это ты зачем поступил так тупо? Я же видела, как ты на неё смотрел, Логан.

– Обычно я на неё смотрел, – цежу я, начиная не на шутку закипать.

– Не ври мне. Я тебя всю жизнь знаю. И никогда не видела, чтобы ты так смотрел на девушку. Ты её любишь.

– Фигня.

– Не отрицай, любишь.

– А она меня – нет! – выпаливаю я, с грохотом ставя шейкер на столешницу, но Мия и не думает тушеваться.

– Это она тебе так сказала?

– Ей и не нужно было. Я сам всё понял.

– И что ты понял?

– Она до сих пор любит своего изменника, поэтому прекрати мне говорить о ней. Диана меня больше не волнует.

– Ну да, конечно. Так не волнует, что на тебе лица нет, а на работе тебя уже все шугаются.

– Тебе что, Стив пожаловался? – вскидываю брови.

– Не пожаловался, а просто позвонил, чтобы узнать, что с тобой происходит?

– Ничего со мной не происходит. Всё нормально. И хватит об этом! Тема закрыта.

– Ну и дурак! – фыркает Мия, откидывая густую копну волос за спину.

– Тебе не надоело меня обзывать?

– Не надоело. Ты дурак и слабак, хотя до сих пор я была о тебе другого мнения.

– Ты не охренела, Мия? – пронзаю её донельзя сердитым взглядом, и сестра отвечает мне таким же.

– Нет, не охренела. Говорю, как есть. Ты же боец. Ты никогда так просто не сдавался. А тут… Прям не узнаю тебя. Вместо того чтобы добиться женщину, которую любишь, ты спасовал при первой же трудности, даже не попытавшись.

– Что я должен был пытаться? Ты меня не слышала? Диана любит своего бывшего, а я не собираюсь добиваться той, которая не отвечает мне взаимностью.

– Любовь не знает гордости, Логан. Слышал такое выражение?

– Не слышал и не хочу слышать.

– Вот поэтому и дурак!

– Да пошла ты! – грублю я и, не дождавшись от сестры ответа, вскакиваю со стула и вылетаю из её дома. На пороге сталкиваюсь с Колином, её женихом. У нас с ним прекрасные отношения, он классный мужик, но в этот раз я даже не здороваюсь с ним. Просто пролетаю мимо, словно торпеда, забираюсь в машину и срываюсь с места.

Задолбала! Вот какого чёрта Мия суёт нос не в своё дело? У неё кто-то просил совета? Нет же! Вот бы и молчала в тряпочку, но нет… Это не в стиле моей сестры. Вывела, блять! Расшатала и без того нестабильное состояние.

До боли сжимая руль, гоню, куда глаза глядят, и параллельно набираю номер Пола. Только с ним мне просто. Он лишь спросил разок, что произошло. Я коротко ответил и всё. Пол не стал лезть мне в душу, не забрасывал вопросами и не давал непрошенных советов, потому что, как никто другой, знает, что никакие слова и советы не помогут.

Друг отвечает на мой вызов после первого же гудка. Оказывается, он как раз собирался звонить мне. Отлично! Мне нужно надраться. Отвлечься. Забыться. Опять. За последние дни я делал это практически каждый вечер. Только, может, хоть сегодня у меня получится напиться настолько, что во мне появится желание подцепить какую-то бабу и потрахаться, как раньше. Без чувств. Без общения. Без продолжения. Просто трах, который снимет физическое напряжение и вытравит из моих мыслей Диану.

Но хер там. И сегодня мой грандиозный план проваливается. Опустошив на пару с Полом бутылку виски, я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что ни одна женщина в баре меня не цепляет. Член напрягается от вида соблазнительных женских тел и кокетливых улыбок, но довольно быстро падает, когда я непроизвольно начинаю сравнивать незнакомку с Дианой, понимая, что куколка по всем фронтам лучше. И это бесит до жути. Прошу официантку принести ещё виски и, как только на столе появляется новая бутылка, тут же наливаю янтарную жидкость в рокс и залпом опустошаю.

– Тебе стоит немного подождать, Логан. Пусть ты думаешь, что секс – лучшее лекарство, но это не так. Сейчас он тебе не поможет, а только сделает хуже, – голосом эксперта жизни после разрыва с любимой женщиной, выдаёт Пол и тоже делает глоток виски.

– Куда уж хуже?

– О-о, поверь, брат. Всегда может быть хуже. Это я тебе не понаслышке говорю, – безрадостно усмехается Пол. – Когда после разрыва с Кортни я впервые потрахался с другой женщиной, я ни черта не почувствовал. Будто резиновую куклу потрахал, а после ещё сильнее начал тосковать по жене. Мягко говоря, мне хотелось сдохнуть.

– И когда станет легче? – с надеждой смотрю на друга, а тот недоумённо изгибает бровь.

– Ты у меня спрашиваешь? Я сам задаюсь этим вопросом. Всё жду, жду. Трахаюсь, пью, веселюсь, знакомлюсь с разными женщинами, а легче не становится.

– Офигеть, ты обнадёжил.

Пол хрипло посмеивается.

– Не унывай. Думаю, тебе потребуется куда меньше времени, чтобы прийти в себя. У нас с тобой всё-таки разные ситуации.

И это правда. Полу, должно быть, в разы хуже, чем мне. Ведь я прожил с куколкой всего месяц, а он был с Кортни со времён универа. Плюс он никогда не был бабником или заядлым холостяком, как я. Среди всех моих друзей Пол всегда был самым спокойным, рассудительным и семейным. Я даже представить не могу, что за лютая дичь сгрызает его ежедневно после развода с Кортни. Наверное, я рехнулся бы на его месте. Я всего две недели без Дианы не живу, а существую, и уже смахиваю на потрёпанную псину. А он пребывает в таком состоянии в десятки раз дольше.

– К тому же между мной и Кортни стопроцентно всё конечно, – отпив виски, добавляет Пол. – А у тебя есть все шансы вернуть свою куколку себе.

– Пол, – бросаю на него хмурый взгляд. Неужели и он начнёт капать мне на мозги?

– Расслабься. Я вижу, что ты не хочешь говорить о ней, и мы не будем. Уверен, ты сам решишь, как лучше поступать. Не маленький.

Да уж. Давно уже не маленький, однако чувствую себя растерянным глупым мальчишкой, который обиделся на девочку за то, что она сделала именно то, о чём я её и просил, – не впутала чувства в наши ежедневные потрахушки.

И ведь так оно и есть. Я ведь сам просил Диану не влюбляться в меня и не надумывать себе ничего лишнего. Просто секс, ничего больше. И что в итоге? Сам же влюбился. Сам же напридумывал, что у нас ней может что-то получиться. И сам же расстроился, когда мои надежды не оправдались. Гениально!

Умом я понимаю, что должен радоваться. Всё произошло именно так, как я и хотел изначально. Но радости во мне ноль. Меня колотит изнутри от незнакомой, прежде не испытываемой гущи дерьмовых эмоций. И я не знаю, как их унять. Алкоголь в помощь, наверное. Поэтому я заливаю в себя ещё одну порцию виски. А потом ещё одну и ещё… До тех пор, пока мозг вконец не отсоединяется от тела, и всё становится ещё хуже.

Мало того что я по-прежнему не ощущаю и грамма возбуждения от рядом шастающих женщин, так ещё и упускаю момент, когда беру в руки айфон и открываю приложение. Мозг выплывает из литров алкоголя в реальность, когда на экране уже отображается блог Дианы. И нет чтобы выключить телефон… Куда там? Я открываю сториз и вижу её прекрасное милое лицо. Я не слышу ничего из того, что она говорит. В баре шумно, да и мои уши заложило от перебора спиртным. Я только любуюсь тем, как двигаются её сладкие губы, пока она рассказывает о каком-то продукте, и как Диана улыбается. Она так ясно улыбается, что у меня в груди всё начинает взрываться. То ли от радости, то ли от ярости. Непонятно. Возможно, от всего вместе. Потому что мне одновременно хочется улыбнуться и разъебать телефон об стену.

Почему она так лучезарно улыбается, пока я тут подыхаю без неё? Неужели уже помирилась со своим Оливером? А обо мне и думать забыла? Скорее всего. Но я, едва видя экран, едва соображая, какой тупостью занимаюсь, как чёртов мазохист продолжаю свайпать сториз и любоваться куколкой. Одна сториз, вторая, третья… И тут мой бухой мутный взгляд цепляется за нечто красное. Запускаю сториз снова и раза с десятого умудряюсь поймать нужную секунду и торможу видео.

Точно! Мне не показалось. У куколки в квартире стоит огромный букет красных роз. Диана не снимала его специально, а лишь двинула камерой чуть в сторону. Всего на мгновение. Но я, даже будучи в хлам бухой, заметил. Там штук сто роз, не меньше.

Оливер постарался? Цветами подмазаться решил? Гений хуев. А чем ещё, блять? Может, наконец соизволил отлизать ей? Или оттрахать как следует, чтобы куколка кончила? В квартире, в которой я же снял ей? А, может, где-нибудь ещё?

Не знаю, каким образом, но мой пьяный мозг не только шустро генерирует все эти домыслы, но и начинает воспроизводить у меня перед глазами все эти горячие картинки в ultra hd формате.

Чёрт! Жесть! На хер! В пизду!

Зачем я посмотрел?! Зачем?! Баба, что ли, заниматься такой ересью? Хотя чего это я спрашиваю? Поток мыслей у меня точно как у типичной бабы. Тут даже отрицать не стоит. Идиот!

Матерюсь и отбрасываю телефон, словно он ядовитый. Тот скользит по столу и падает на пол. Дэвенпорт что-то говорит мне, но я не слышу, не вижу, не чувствую ничего, кроме всепоглощающей ревности и злости. Взор перекрывает красной пеленой и всё… Остаток ночи я не помню.

Ни что и сколько я ещё выпил, ни куда ходил и что делал, ни как добрался до дома. Когда воскресаю на следующее утро, а, может, и день – хрен поймёшь – в голове чёрная дыра. Радует, что я остался целым и невредимым. Полностью голый, но все конечности на месте. И я определённо лежу в своей постели. Можно расслабиться, если, конечно, это возможно в моём полумёртвом состоянии.

Однако никакого расслабления я испытать не успеваю. Чувствую какое-то движение рядом с собой в кровати, и в кусок камня превращаюсь. С трудом открываю глаза и вижу поблизости тело. Тоже голое, лежащее на животе и определённо женское.

Вот же чёрт!

Я всё-таки потрахался с кем-то и не помню этого?

Желудок сжимается, тошнотворный комок подбирается к горлу, а боль в висках достигает таких оборотов, что я слышу звон в ушах. Громкий, оглушающий, словно бензопила, просверливающий пополам мой череп. Несколько секунд уходит на то, чтобы въехать, что звенит не у меня в башке, а рядом. Мой айфон, который чудом не потерялся, сотрясается раздражающей мелодией.

Не глядя на экран, я отклоняю вызов. Мне сейчас вообще не до разговоров. Я хочу сдохнуть. Реально. Пол был прав. Секс не лечит, а лишь обостряет тоску по куколке. Пусть даже я ни черта не помню и не вижу лица женщины. Оно повернуто в противоположную от меня сторону, а тёмные волосы разметались по подушке. И меня это бесит. Всё бесит. И её обездвиженная туша в моей постели, и запах, и тёмные патлы, и я сам себя бешу, и очередной громкий звон айфона.

Да что такое?! Кому я, чёрт побери, понадобился в субботу?!

– Ну что?! – не проверив, кто мне звонит, рявкаю я, не заботясь, разбужу я свою ночную гостью громким голосом или нет. Плевать!

– Ты чего орёшь на меня?! – с лёту отвечает мне женский голос таким же злым тоном, и я впадаю в ступор. Это ещё что за чёрт? На миг отвожу айфон от уха и смотрю на разбитый экран.

Незнакомый номер.

– Ты кто? – выплёвываю вопрос.

– Агата.

– Кто?

– Ой, да не важно, кто. Мне срочно нужна твоя помощь! А точнее, она нужна Диане!

– Чего? – резко взбадриваюсь и занимаю сидячее положение.

– Ты глухой, что ли? Диане нужна помощь! И как можно быстрее! – выпаливает незнакомка. По ходу, она на взводе. Или же неслабо напугана, отчего меня обдаёт промозглой дрожью.

– Что случилось? – нервно спрашиваю и отдаю все моральные и физические силы, чтобы выслушать торопливую речь девушки. И чем дольше я её слушаю, тем сильнее забываю обо всём на свете: и о рядом лежащей бабе, и о дичайшем в моей жизни похмелье. Только волнение порабощает меня. А ещё злость и страх, леденящий всю кровь в теле.

Несколькими часами ранее

Как только я заканчиваю снимать утреннее сториз, лучезарная улыбка вмиг слетает с моего лица. И так каждый раз, когда мне не приходится притворяться перед полумиллионной аудиторией, что у меня совершенно нет забот и причин для грусти.

Хотя слишком напрягающих забот и правда нет. С поиском достойного жилья проблема отпала. Да ещё и об арендной плате целых полгода думать не придётся, так же как и о покупке мебели. Квартира полностью обустроена для комфортного житья, а вносить в современный интерьер уют и декорации – скорее отдых, чем напряг для меня.

Работа над блогом мне тоже по-прежнему в радость, даже несмотря на огромное количество заказов по рекламе. Но я специально завалила себя работой. Не ради денег – их у меня и так достаточно – а ради отвлечения от мыслей о Логане и Оливере.

И нужно сказать: загруженность работой ни черта не помогает. Я всё равно каким-то образом умудряюсь постоянно думать о них. Много и часто. До слёз и щемящей грусти в груди. Причём о Логане я думаю куда больше, чем об Оливере, даже невзирая на то, что за последние полмесяца Логан ни разу мне не звонил и не писал. Хотя я ждала. Очень ждала. Каждый раз, когда мой телефон сигналил, я надеялась увидеть звонок от него или хотя бы сообщение. Но каждый раз меня постигало разочарование. Звонил кто угодно, но только не Логан. А Оливер особенно часто. И если уж быть совсем точной – по два раза в день. Утром и вечером. Спрашивал, как у меня дела, как я себя чувствую, чем планирую заниматься, не нужно ли мне что-нибудь – деньги или любая другая помощь, и разок даже уговорил меня с ним встретиться в городе.

Знаю, мне не следовало даже номер ему свой давать, а встречаться с ним – тем более. Особенно сейчас, когда я живу одна и пытаюсь разобраться в своих чувствах. Но, как я уже говорила, Оливер имеет надо мной власть. К тому же он мастер убеждения, каких ещё поискать. Он умеет подбирать нужные слова, чтобы добиться от людей желаемого. А от меня – так подавно.

Я сама не поняла, как от стадии «я ни за что не стану с ним встречаться» перешла к тому, что начала подбирать одежду для встречи с ним. Моей целью не было поразить Оливера своим внешним видом. Ни в коем случае. Как и подстраиваться под его «правила в одежде» я тоже не собиралась. Я надела то, что захотела. А именно – джинсы с завышенной талией и облегающий кроп-топ без рукавов, оголяющий часть живота. На улице уже сентябрь, но погода до сих пор стоит жаркая. Желания натягивать на себя закрытые кофты, как я делала это раньше, лишь бы угодить Оливеру, абсолютно не было.

И надо же: Оливер и слова злого не сказал по поводу моего внешнего вида. Только засыпал комплиментами – как насчёт одежды, так и выбеленных волос. Он сказал, что мне очень идёт. Потом подарил шикарный букет роз и чуть не задушил в объятиях. В этот момент на меня снова нахлынули приятные воспоминания о наших отношениях, оттеснив всё плохое на второй план, а родной запах его кожи и одеколона окатил трепетным теплом. Однако я сумела взять себя в руки и высвободилась из объятий Оливера, а после в сотый раз напомнила ему, что не собираюсь к нему возвращаться.

Что бы я ни испытывала к Оливеру (а я до сих пор не могу разобраться что?), я не хочу больше жить по его законам и правилам и не могу вытравить из памяти его измену. О чём я ему и сообщила. Однако Оливер будто пропускал все мои слова мимо ушей, не уставая повторять, что не успокоится, пока я не прощу его и не вернусь домой. А мне нужно вернуться туда, хочу я того или нет. Но лишь для того, чтобы забрать кое-какие вещи. Я имею в виду не одежду или украшения – на всё это мне параллельно – а блокноты со старыми рецептами, которые я придумывала на протяжении пяти лет, паспорт и другие документы.

Ясное дело, Оливер мог привезти всё это на наше «свидание», но он не сделал этого. Сказал, чтобы я сама заехала домой и забрала всё необходимое. Возможно, помимо рецептов и документов, я увижу ещё что-то, что пожелаю забрать. А потом добавил, что очень надеется, что вскоре я приму верное решение, и ему придётся помогать мне перевозить всё обратно.

Оливер в самом деле хочет вернуть меня. Причём настолько, что готов ждать, сколько потребуется, и даже меняться. Он мне прямо так и заявил:

– Я стану таким, каким ты хочешь меня видеть, Диана. Только не бросай меня. Я сделаю всё, чтобы ты была со мной счастливой. Нужно будет – запишу нас обоих на сеанс к психологу. Или один буду ходить. Всё будет, как ты скажешь.

А после этих слов, поразивших меня до глубины души, он начал заверять, что больше не будет мне ничего запрещать, контролировать, следить и станет прислушиваться к моим желаниям. Оливер готов пойти на любые перемены и уступки, лишь бы я к нему вернулась, потому что не видит своей жизни без меня.

В общем… Как и в первую нашу встречу, он опять говорил много и долго. Забрасывал обещаниями, клялся в любви, говорил, как сильно скучает по мне. Это было слишком больно слушать и в то же время – приятнее некуда. Я не могла контролировать свои эмоции. Кажется, с каждой минутой его монолога я начинала запутываться в своих чувствах всё больше.

Одна часть меня безгранично скучала по Логану и не могла прекратить думать о нём, а вторая – подпускала к себе глупую надежду в то, что наши отношения с Оливером могут стать совсем другими.

Но хочу ли я этих отношений? Нужны ли мне они, даже в улучшенной версии, если такая вообще реальна? И самое главное – смогу я вновь довериться Оливеру на сто процентов?

Не уверена. Я ни в чём не уверена. Абсолютно.

Несмотря на все его громкие обещания и приятные слова, я ушла со встречи с Оливером в расстроенных чувствах. Разбитая, потерянная, запутавшаяся как маленький ребёнок. Сразу позвонила Агате, так как с Мией я по-прежнему смущаюсь подробно обсуждать тему бывшего. Всё-таки она сестра Логана. Мне не хочется углубляться с ней в разговоры о другом мужчине. А моральная поддержка подруги мне была очень нужна. Однако вместо неё, Агата организовала мне часовое промывание мозгов.

Агата и до этого злилась на меня за то, что я дала Оливеру свой номер. А когда я ей рассказала, что ещё и встретилась с ним, и поведала обо всех словах Оливера, она совсем пришла в ярость. Надеюсь, на своих будущих пациентов подруга не будет так негодовать. Со мной же она себя не сдерживала. Ни в плане эмоций, ни в плане высказываний.

Агата не поверила ни единому обещанию Оливера. И всё диву давалась, как я, вкусив жизнь с нормальным мужчиной, могла повестись на трёп Оливера? Как, ощутив вкус свободы, задумалась о том, чтобы снова вернуться в клетку к абьюзеру? И как смогла поверить хоть единому его слову?

А я и сама не знаю, почему поверила? Почему подпустила к себе мысль, что Оливер действительно сможет измениться? И почему продолжала думать о такой вероятности даже после длиннющего монолога Агаты?

Неужели я всё ещё его люблю? И люблю настолько, что готова забыть про измену и дать Оливеру второй шанс? Даже после того, как поняла, что жизнь без него существует. Да ещё и такая прекрасная, наполненная событиями и кучей возможностей. Но если и так, то как тогда объяснить мои сильные, неунимающиеся чувства к Логану? Я не верю, что можно любить двоих мужчин одновременно. Ведь невозможно же, да?

Чёрт его знает!

Моя голова – сплошное месиво из вопросов, на которые у меня нет ответов. И для себя я решила, что пока не разберусь в себе, больше ни разу не стану отвечать на звонки Оливера. Общение с ним лишь усложняет мне задачу понять, чего я поистине желаю.

И я действительно собираюсь придерживаться этого решения, но лишь после того, как заберу все свои документы из дома. Я и так полтора месяца живу с одной лишь ID-картой. А это не дело. Что бы между нами с Оливером не происходило дальше, мои документы должны находиться у меня.

Проблема заключается в том, что, пока я жила у Логана, я умудрилась потерять ключи от дома. Я это поняла ещё на второй неделе проживания. А значит – без Оливера я не смогу попасть в его особняк, чтобы забрать всё необходимое.

Поэтому вчера вечером я собралась с духом и позвонила ему, чтобы предупредить, что сегодня хочу заехать домой за вещами. Несмотря на повод моего приезда, Оливер был несказанно счастлив из-за предстоящей встречи и предлагал забрать меня и довезти до дома самому, но я отказалась. Не хочу, чтобы, помимо номера телефона, Оливеру стал известен мой адрес. Это уже было бы чересчур. Я заверила, что без проблем доберусь на Uber.

Когда я заказываю такси, меня прямо-таки сотрясает от волнения. И даже толком не понимаю, что меня нервирует больше – очередная встреча с Оливером или то, что я снова окажусь в родных стенах, в месте, которое искренне считала любимым домом последние три года.

Возможно, мне не стоит ехать туда в одиночестве. Я звоню Агате, так как только её я могу попросить составить мне компанию в этом нелёгком путешествии, однако подруга не отвечает ни на один из моих звонков.

Ну, правильно. Сегодня же суббота. К тому же на часах одиннадцать утра. Наверняка Агата всю ночь где-то тусовалась и теперь будет отсыпаться до самого вечера.

Что ж… Ладно. Как говорит Агата, я возьму свои яйца в руки и поеду к Оливеру одна. В конце-то концов, он же не убийца и не насильник. И ни за что не сделает мне ничего плохого. Я просто быстренько соберу свои вещи и вернусь в свою новую квартиру.

Разум вроде успокоился, а вот странное ощущение, зудящие в области рёбер, никуда не исчезает. И потому, пока я еду в такси до пункта назначения, я скидываю в сообщении Агате адрес своего дома. Зачем? Не знаю. Но мне становится чуточку спокойней от мысли, что теперь Агата в курсе, где именно я нахожусь.

Когда я оказываюсь в парадном дворе до боли знакомого дома, на удивление, я не ощущаю тоски. Хотя думала, что, когда воочию увижу свой дом, меня начнут обуревать тоскливые мысли. Однако ничего подобного. Я отчаянно тоскую лишь по лофту Логана, хотя прожила там всего месяц. А сейчас, пока иду к входной двери и рассматриваю свой цветочный сад, я скорее испытываю отторжение. И это странно. Мои астры, бархатцы и крокус цветут и благоухают, разукрашивая сад в разные краски. Это красиво, но меня аж передёргивает от их вида. Наверное, из-за всплывших в голове воспоминаний, как я часами копалась в земле и ухаживала за кустарниками и цветами. Это отлично убивало свободное время, которого у меня было полным-полно, пока Оливер пребывал в офисе.

Протяжно выдохнув, я добираюсь до крыльца. Морально настраиваюсь на нежеланную встречу и тянусь рукой к звонку. Однако нажать так и не успеваю. Входная дверь открывается раньше, и сердце сжимается, подлетая к горлу, когда я встречаюсь с тёмным взглядом Оливера.

Он в простой белой майке, спортивных штанах и босиком. Всё ещё похудевший, но уже куда более бодрый и отдохнувший. Такой домашний, родной и растрёпанный. Только дома он позволяет себе расслабиться и выглядеть немного неопрятно. И вот этот его «неидеальный» образ я всегда любила больше всего.

– Привет, Диана, – спустя несколько секунд напряжённого молчания Оливер радостно приветствует меня, и я тут же оказываюсь схвачена в крепкие объятия. Снова. – Привет, любимая. Не представляешь, как я рад, что ты приехала, – уткнувшись носом в мою шею, шепчет он и глубоко вдыхает. – Чёрт! Ты невероятно пахнешь, – он водит носом по чувствительной коже, щекоча её и покрывая мурашками, но на сей раз я испытываю стойкое желание поскорее отстраниться от него.

Сейчас его близость заставляет чувствовать себя максимально дискомфортно, а поутихшее волнение вмиг набирает прежние высоты. Ведь одно дело – позволять Оливеру обнимать меня в общественном месте, где вокруг ходит множество людей. И совсем другое – когда мы наедине. Особенно учитывая, что цель моего визита не воссоединение с ним, а упаковка вещей.

Однако, похоже, это понимаю лишь я одна. У Оливера же явно в голове кишат в корне противоположные мысли. Как я это поняла? Не только по усилившимся объятиям, из которых он отказывается меня выпускать, но и по тяжёлому дыханию и возникшей эрекции, что упирается в низ моего живота.

Я каждой клеточкой тела ощущаю возросшее возбуждение Оливера, и это вконец пугает меня. Я собираюсь немедленно потребовать у него отпустить меня и поумерить свой пыл, но он не позволяет мне сказать и слова. Вносит в прихожую, захлопывает дверь, прижимает к стене и намертво запечатывает мои губы своими.

Оливер целует меня.

Оливер. Целует. Меня.

Да так, как никогда не целовал. Даже в начале отношений он не проникал в мой рот языком настолько страстно и напористо, словно жаждет съесть меня или же насытиться моим вкусом.

Он никогда не любил такие глубокие, влажные поцелуи. Куда же вдруг делась его неприязнь к таким мокрым слияниям? Не знаю. Я в полном шоке. Пульс подскакивает, тело деревенеет. Первые несколько секунд я обездвижено позволяю Оливеру целовать меня, трогать, гладить, сильно сжимать ладонями ягодицы и тихо стонать в мой рот, выражая своё удовольствие от процесса.

Испытываю ли удовольствие я?

Нет. Ни капельки. Определённо.

Сердцебиение ускоряется, дыхание сбивается, но это скорее от изумления. Я не испытываю и тени желания включаться в бурную схватку языков или обнять Оливера, чтобы прижать его к себе сильнее. Наоборот. С каждой секундой необходимость оттолкнуть его возрастает всё больше и больше. И как только мой недолгий ступор проходит, я предпринимаю попытку сделать это.

– Оливер… Нет, – цежу сквозь поцелуй и толкаю его в плечи, но Оливер меня не слышит. – Пожалуйста, не надо.

– Любимая, не отталкивай меня. Я так по тебе скучал, – шепчет он и снова целует, съедая все последующие звуки, которые я пытаюсь выдавить из себя.

– Оливер! Нет, – толкаю ещё раз, мечтая поскорее отстранить его губы и руки от себя.

Его прикосновения мне не отвратительны. Нет. Но и не приятны. Они кажутся неправильными, неуместными, не вызывающими у меня физического отклика.

– Остановись! Прошу тебя. Остановись!

– Я не могу, – он отрывается от моих губ и начинает покрывать всё моё лицо и шею короткими поцелуями. – Не могу. Я так скучал. Думал, что подохну без тебя.

– Об этом нужно было думать до того, как изменять мне.

– Чёрт! Ну прости ты меня, идиота, – оторвавшись от моей шеи, он касается пальцем щеки и заглядывает мне в глаза таким взглядом, что у меня все внутренности скручиваются в тугой узел. – Я ошибся. Ужасно ошибся. Но я никогда больше не повторю подобного. Никогда, Диан. Я люблю тебя. Люблю. И знаю, что ты тоже меня любишь.

И снова страстный поцелуй затыкает мне рот, а в следующий миг я чувствую, как стена исчезает за моей спиной. Оторвав меня от земли, Оливер крепко сжимает меня и уносит из коридора. Бешеный пульс начинает бить в висках, когда понимаю, что мы двигаемся в гостиную.

– Нет, Оливер! Я не буду с тобой спать! Не буду! – от страха мой голос начинает звучать громче, но Оливер всё равно не слышит меня. Или же не хочет слышать.

Всего несколько мгновений – и я оказываюсь завалена на диван, а затем придавлена мужским телом. Губы саднят от вероломных поцелуев, отчаяние со страхом пролетают по венам, колкая дрожь сотрясает тело, когда твёрдый бугор прижимается к моей промежности.

– Оливер, умоляю! Нет! Я не буду! Тебе придётся меня изнасиловать! Не иначе!

И только последними словами мне удаётся достучаться до его здравого разума. Оливер резко отпускает мои губы и смотрит на меня мутным взглядом.

– Я никогда не стану насиловать тебя, – оскорблённо выдаёт он. – Слышишь? Никогда.

– В таком случае отпусти и слезь с меня.

– Я же сказал, что не могу. Пока тебя искал, я днями и ночами мечтал о том, чтобы снова увидеть тебя дома. И вот ты здесь. Я не могу тебя отпустить. Не хочу, чтобы ты уходила. Этот дом пустой без тебя, а я как будто не живой без тебя. Ты моё всё, Диана. Всё! И если не хочешь секса, его не будет. Я никогда не стану брать тебя силой. Просто обними меня и поцелуй. Просто будь рядом. Ты мне нужна, – с неслыханным прежде отчаянием произносит Оливер и начинает тереться гладко выбритой щекой о моё лицо, словно истосковавшийся по хозяйке котик. Целует, обнимает, нашёптывает слова о любви и…

Разбивает мне сердце. Вдребезги. На ошмётки. До горьких слёз и удушливой боли, распространяющейся по телу ледяным ознобом и стягивающей мне горло незримой петлёй.

Сколько раз я мечтала, чтобы Оливер стал таким ласковым и нежным? Как сильно в последние годы мне не хватало проявлений его чувств и такого пылкого физического контакта? И что же сейчас?

В том то и дело, что ничего.

В ответ на его слова и действия я не испытываю ничего из того, что должна испытывать любящая женщина. Ничего из того, что я всегда испытывала от первого же прикосновения Логана. И теперь я наконец понимаю почему. Чётко и ясно. Без колебаний и сомнений.

Я люблю Оливера, но я больше не влюблена в него. А то сильное щемящее чувство, которому я все эти недели не могла найти определения, – не что иное, как жалость.

Да, мне очень жаль Оливера, как бы это смешно ни звучало. И неважно – «ошибся» Оливер всего раз или же изменял мне постоянно, мне всё равно его до безумия жалко.

Он вызвал во мне жалость, когда мы впервые встретились возле фитнес-клуба. Я пожалела его и дала ему свой номер телефона, когда он с мольбой выпрашивал его. Я жалела его каждый раз, когда отвечала на звонки. Жалела, и потому не рассказала о Логане. Жалела, когда услышала тоску в голосе и согласилась встретиться в городе. И сейчас, пока он трётся об меня и целует, я тоже испытываю жалость. А всё потому, что он всё ещё любит меня, а я его – нет. По крайней мере, не так, как женщина должна любить мужчину.

– Прости меня, Диана. Прости. Я всё ради тебя сделаю. Только прости. Я люблю тебя. С первого взгляда полюбил и буду всегда любить. Ты – моя жизнь, – прерывисто шепчет он, целуя мои влажные щёки. Слёзы льются из глаз безостановочно. Обильно. Горько. Точно так же, как плачут осколки моего сердца.

Перед глазами, словно скоростная кинолента, проигрываются все пять лет наших отношений. Все прекрасные моменты и не очень. Все улыбки, смех, правила и запреты. Все комплименты и упрёки, когда-либо сказанные Оливером. Наша встреча, первые свидания, совместное житьё, переезд в дом, его обустройство. Тысячи завтраков и ужинов. Разговоры, спокойный секс и путешествия.

За пять лет мы с Оливером пережили многое. Он был моим всем – лучшим другом, родным человеком, защитником, командиром, абьюзером и первой сильной любовью. И сейчас я так горько плачу, потому что должна сделать ему адски больно. А для меня причинить боль близкому человеку – мучительно. До невозможности сделать полноценный вдох. Но я должна наконец дать ему чётко понять, что между нами всё кончено. Окончательно и бесповоротно. Теперь уж точно.

– Тебе не нужно ничего ради меня делать, Оливер, – будто не своим голосом произношу я.

– Ты уже меня простила? – с неприкрытой надеждой уточняет он, ещё больше усложняя меня задачу со всем покончить, но дальше тянуть нельзя. Иначе станет лишь сложнее.

– Простила, Оливер, – отвечаю я без лукавства и заставляю отяжелевшие руки подняться, чтобы обхватить ладонями его лицо.

Хочу, чтобы он видел мои глаза. И хочу видеть его, как бы невыносимо это ни было. Особенно, когда в них загорается запредельное счастье.

– Я простила тебя, – сглатываю, продолжая заливаться слезами. – Но я всё равно никогда не вернусь к тебе, потому что больше не люблю тебя.

Секунда – и то самое счастье в его тёмных глазах разбавляется… Нет, не ожидаемой мной болью, что словно скальпелем кромсает меня изнутри, а недоумением и даже неверием.

– Не ври мне, Диана. Я знаю, что ты любишь меня так же сильно, как и я тебя.

– Нет, Оливер. Ты ошибаешься. Я больше не люблю.

– Неправда.

– Правда.

– Нет! И хватит нести эту чушь. Я ни за что не поверю. Знаю, ты любишь, а я люблю тебя. И никакие ссоры, расставания и месячные разлуки не смогут это изменить, – уверенность в его голосе непоколебима, и я понимаю, что мне не остаётся ничего другого, как выдать главный козырь.

– Ты прав, всё это не смогло бы изменить мои чувства к тебе, но это удалось сделать другому мужчине.

Оливер вмиг напрягается, по его телу пролетает судорога, а в некогда любимых глазах… Господи… Вот теперь их топит душераздирающая агония.

– Ты врёшь, – произносит он тише и с меньшей уверенностью. – Врёшь.

Я качаю головой.

– Диана, скажи мне, что ты соврала! – он повышает голос, чего почти никогда не делает, и сильно вцепляется руками в мои плечи. – Скажи! Немедленно! Ты соврала!

– Я соврала тебе, когда сказала, что весь месяц без тебя жила у девушки в общежитии. Но это неправда. Я жила не с девушкой, а с мужчиной. И не в общежитии, а у него дома, – выдавливаю сквозь слёзы и всхлипы настолько неразборчиво, что не уверена, что Оливер хоть что-то расслышал.

Но нет… Он расслышал. Я вижу это по его лицу – оно окаменело так же, как и всё его тело. И вижу по взрыву в родном взгляде, после которого глаза Оливера будто теряют всю ясность. Но этого мало. Чёрт, мало. Мне нужно его добить, даже если сама в процессе распадусь на части.

– Я познакомилась с ним в ночном клубе в тот же вечер, когда увидела твою измену, а потом целый месяц прожила с ним. И как ты сам догадываешься, по ночам мы с ним не просто спали.

– Заткнись!

Но я не затыкаюсь.

– Всё время, пока ты меня искал, я занималась сексом с другим мужчиной.

– Замолчи, Диана! – он встряхивает меня за плечи, но я продолжаю:

– И в итоге я влюбилась в него, Оливер. Слышишь? Я влюбилась в другого.

– Нет! – выкрикивает он. Ещё раз встряхивает меня со всей силы, усиливая поток и громкость моих рыданий, а затем отталкивается и встаёт на ноги. – Нет! Ты не могла так поступить! Ты не могла, – сильно сжав корни волос, он начинает нервно мерить комнату шагами. Грудная клетка ходит ходуном, лицо побагровело, глаза мечут молнии. – Нет, не верю. Ты же не такая, Диана! Не такая.

– Какая не такая? – не знаю, где нахожу силы тоже вскочить с дивана, но я делаю это и сквозь пелену слёз смотрю на Оливера.

– Ты не из тех женщин, которые смогли бы так поступить.

– Как так? Одеться как шлюха и пойти в ночной клуб? Или переспать с первым встречным? – мои громкие фразы отпечатываются гримасой ярости на его лице, но Оливеру удаётся процедить довольно ровно:

– Да, именно так. Ты не такая. Я же тебя знаю, как самого себя.

– И опять ты ошибаешься, Оливер! Ты знаешь меня такой, какой я всегда старалась быть для тебя. Скромной, вежливой, тихой, послушной, идеальной хозяйкой и удобной женщиной. И я сама верила, что я такая, потому что привыкла быть такой. Ради тебя. Потому что не знала, что отношения должны быть другими. Потому что любила тебя всей душой. Потому что хотела, чтобы ты всегда оставался мной доволен. И я старалась. Все пять лет я из кожи вон лезла, чтобы ни в коем случае не разочаровать тебя. Я забила на все свои желания ради тебя, почти полностью изолировала себя от общества, прекратила общаться со старыми подругами, а что сделал ты? Ты изменил мне! Ты предал! Поэтому я ни за что не стану больше подстраиваться под тебя!

– И не надо! – он делает резкий шаг ко мне и на сей раз хватает за локти. – Я же сказал, что впредь всё изменится. Всё между нами изменится, я обещаю.

– Ты что, не слышал, что я тебе сказала о другом мужчине? – мои крики враз понижают тональность, шок бьёт наотмашь по голове и груди.

– Слышал.

– И что? Тебе всё равно?

– Всё равно? – брови Оливера взмывают вверх, челюсть сжимается до скрипа. – Да я готов убить его собственными руками, если встречу. Одна мысль о том, что к тебе прикасался кто-то другой, убивает меня. Но я понимаю, почему ты это сделала. И я тебя прощаю.

Что? Что он только что сказал? Он понимает? Он прощает? Какого чёрта?

Я в таком шоке, что даже слова выдавить из себя не могу. Просто стою и глазею на Оливера, хватая ртом воздух как рыба – разбившаяся о скалы и выброшенная на берег умирать.

– Я сделал тебе больно. Ты была не в себе, поэтому поступила так, как поступила. Я не имею права обижаться на тебя за это, так как сам спровоцировал. Но я хочу, чтобы мы оба оставили в прошлом как мою измену, так и твоё месячное проживание неизвестно с кем. Всё это не имеет значения и не помешает нам снова быть счастливыми.

– О каком счастье ты говоришь, Оливер? – обалдеваю ещё больше. – Его не будет.

– Будет. Нам лишь нужно постараться. И всё будет, – он начинает гладить мои щёки, стирая слёзы, а у меня в уме не укладывается – куда подевалась вся его гордость и брезгливость?

Я была уверена, что после моих признаний Оливера навсегда отвернёт от меня. Если не из-за слов о моей влюблённости, то тот факт, что меня продолжительное время трахал другой мужчина. Но ничего подобного. Он вот так просто собирается закрыть на это глаза и оставить в прошлом. Как будто все ночи, которые я провела с Логаном, для него ничего не значат. Как будто забыть об этом – как щёлкнуть пальцами.

Мой шок одномоментно сменяется злостью. А всё потому, что теперь я вконец убеждаюсь, что он изменил мне не единожды, а много, много, много раз, о которых без особой сложности забывал так же, как хочет забыть обо всём сейчас.

Но я не Оливер. Я не могу так просто забыть его измену. И уж тем более не могу забыть Логана и всё, что между нами было, ибо для меня наша короткая связь имеет огромное значение. Пусть даже мы никогда не будем вместе, я всё равно люблю его. Мои чувства не отменить, не удалить, не вытравить из сердца. Они там. Теперь, когда в моей голове всё встало на свои места, я осознаю это предельно ясно. В отличие от Оливера.

– Но я не люблю тебя, – повторяю я, заглядывая в пронзительные глаза бывшего.

– Любишь, Диана. Конечно, любишь. А об этой кратковременной интрижке ты быстро забудешь. Вот увидишь. Я помогу.

– Нет! – я наконец отрываю его ладони от своего лица и делаю шаг назад. – Мне не нужна помощь. И я не хочу ничего забывать. Прошлый месяц был самым лучшим в моей жизни.

– Прекрати нести чушь.

– Это не чушь, а правда, Оливер. Я никогда не ощущала себя такой счастливой и свободной, какой ощущала себя с ним. Он позволял мне быть самой собой. Он ничего мне не запрещал и не критиковал. С ним я была вольна делать всё, что пожелаю.

– Со мной ты тоже будешь вольна делать, что хочешь, Диана.

– Да ладно? Серьёзно? – мой охрипший голос пропитывается язвительным сарказмом.

– Я же сказал, что да, – глухо подтверждает Оливер.

Но теперь я не верю ни единому его слову и переполняюсь таким отчаянным желанием донести ему свою точку зрения, что лишаюсь всякого страха и здравого смысла.

– Что ты делаешь? – недоумевает он, когда я подлетаю к подвесным полкам и начинаю переставлять там все вещи, а некоторые скидывать на пол. – Диана! Какого чёрта?

– Навожу свои порядки! А то меня бесит, что здесь слишком стерильно.

И это правда так. Несмотря на моё полуторамесячное отсутствие, в доме царит всё тот же идеальный порядок. Все вещи стоят на тех же выверенных местах, столы и полы сияют, чёрта с два где-то найдётся пылинка. Поэтому я решаю это исправить.

– Диана, остановись! – практически рычит Оливер, но теперь я напрочь его игнорирую. Открываю книжный стеллаж, вываливаю оттуда почти все книги на пол. Далее несусь к кофейному столу и скидываю оттуда газету и журналы по бизнесу. Разбрасываю подушки, аккуратно разложенные на диване, а под конец усиленно топчусь по ковру, оставляя на нём серые пятна от подошвы кроссовок.

– Диана!

– Что Диана? Что? Меня не парит, если на полу будет немного грязи, понимаешь?! – кричу я, наконец переводя невменяемый взгляд на обалдевшего Оливера. – Меня не парит, если вещи на полках будут стоять криво и косо. Меня не парит, если в доме будет бардак, если после ужина посуда будет помыта не сразу, а через час или на следующий день, а постель после сна так и останется не убранной. Я все всегда убирала до безупречности не потому, что хотела, а потому что ты того хотел. Но только не думай, что я тебя сейчас обвиняю. Нет, обвиняю я тебя только в изменах, в остальном же я сама виновата. Я сама была слепой дурой и позволила тебе приказывать мне и контролировать меня. Но это в прошлом. Я больше не позволю тебе делать это со мной, а ты в свою очередь не сможешь жить с той, кто не будет беспрекословно подчиняться твоим правилам.

– Не тебе судить, что я смогу, а что – нет, Диана.

– Да? Хочешь сказать, что ты сможешь жить в бардаке? Сомневаюсь.

– Я найму уборщицу, и проблема будет решена.

– Хорошо. А что скажешь на то, что теперь ты не сможешь запрещать мне видеться с подругами? Пить? Курить? Одевать то, что мне заблагорассудиться? Ходить в клубы, в бары, на фестивали и танцевать до самого утра?

– Диана, хватит! – мрачно высекает Оливер, и я вижу, насколько его злят мои слова, но меня это не останавливает. Меня ничто и никто больше никогда не будет останавливать.

– Не хватит, Оливер, не хватит! Это только начало! Теперь я хочу жить! Хочу веселиться, гулять, заниматься любимым делом, встречаться и знакомиться с новыми людьми, а не сидеть сиднем дома и готовить тебе жрачку. Я не хочу больше встречать тебя после работы и делать массаж. Я не хочу спрашивать у тебя разрешение, перед тем как сделать что-либо. Не хочу зацикливаться на твоём мнении обо мне. Ах, да! Сосать и трахаться с тобой я тоже больше не желаю, потому что тебе всё равно наплевать – хорошо мне или нет? Испытаю ли я оргазм или нет?! Хочу я, в принципе, заниматься сексом или нет? Тебе на всё это по барабану. Для тебя важно только твоё удовольствие. Так всегда было. Жаль лишь, что я не знала, что может быть иначе! Но, слава богу, ты мне изменил, я от тебя сбежала и встретила мужчину, который показал мне, каким должен быть секс. С ним я поняла, что такое быть настоящей женщиной, а не служанкой! С ним я кончала постоянно! С ним я…

Мои истеричные крики прерываются хлёстким ударом и обжигающей болью в правой щеке. Такой сокрушительной, что в сторону дёргается не только моя голова, но и всё тело. Я не удерживаю равновесие и заваливаюсь на пол. А точнее, на кофейный стол, который под тяжестью моего тела разбивается, оглушая комнату звонким треском стекла.

Я падаю в груду осколков, до крови разрезая ладони. Сердце работает на износ, вся правая сторона лица горит от удара, горло саднит от продолжительных криков, а бедро пронзает резкая боль. Такая острая, что у меня перед глазами начинают мерцать разноцветные точки, а к глотке подступает тошнота. Опускаю мутный взгляд вниз и вижу, что подо мной растекается багровая лужа крови, а из моей ноги торчит крупный кусок стекла. Но даже не это кровавое зрелище сотрясает меня лихорадочной дрожью, а сам факт произошедшего.

Оливер меня ударил.

Он меня ударил!

– Чёрт! Диана!

Как сквозь вату слышу мужской испуганный голос и заставляю себя поднять взгляд на Оливера. Его прежде красное лицо вмиг побледнело, а он сам смотрит на меня с тем же ужасом, с каким я смотрю на него.

– Ты ударил меня, – еле слышно произношу вслух то, во что отказываюсь верить. То, что наверняка произошло бы со мной куда раньше, если бы я хоть раз осмелилась закатить истерику. То, что могло происходить постоянно за каждую мою провинность. – Ты ударил меня.

– Нет… Нет… Я не хотел этого, Диана. Я не хотел тебя бить.

– Но ты ударил. Ты сделал это, Оливер.

– Нет, Диана. Я не хотел. Ты сама виновата. Ты спровоцировала меня. Я просил тебя заткнуться. Просил остановиться. Я не хотел. Чёрт! Диана, зачем ты вынудила меня?

С моих губ срывается смешок. Сдавленный. Нервный. Предупреждающий о наступлении второго раунда истерики.

Ну, конечно, это я виновата. Разумеется. Как же иначе? Впервые предстала перед ним живым человеком, которого захлестнули эмоции, не поддающиеся контролю, и вот… Вот к чему всё привело. Он залепил мне пощёчину и теперь обвиняет меня в этом.

– Диана… Я не хотел, – повторяет Оливер как попугай и делает шаг вперёд, желая помочь мне выбраться из груды осколков, но я резко подаюсь назад и громко стону от боли.

– Не трогай меня! Не трогай! – кое-как умудряюсь прокричать. Слёзы застилают глаза, обжигающая горечь воспламеняет тело, а боль в бедре становится нестерпимой.

– Тебе нужна помощь. Ты истекаешь кровью.

А то я не знаю. Мои джинсы и светло-серый ковёр всё обильней пачкаются кровью, осколки впиваются в ладони и локти, а кожа покрывается ледяным потом.

– Сейчас… Сейчас, Диана. Потерпи и не двигайся. Я вызову скорую, – Оливер начинает летать по комнате в поисках телефона. И, честно, не знаю, сколько времени проходит, прежде чем он возвращается ко мне и падает рядом на колени.

Взор плывёт, тело с каждой секундой всё сильнее слабеет. Я даже не могу оттолкнуть Оливера или хотя бы отцепить его руки от своего лица. Он гладит меня, утешает, опять повторяет, что не хотел бить меня, но я ничего не отвечаю. Из горла вместо слов вылетают лишь всхлипы и стоны. Я только смотрю на Оливера. Смотрю и, даже будучи на грани потери сознания, читаю в его сожалеюще-напуганном взгляде то, что Оливер всё это время отказывался понимать и принимать.

Это конец.

Он не сможет жить с новой мной, а я ни за что не смогу жить с человеком, которого не люблю и который способен причинить мне физическую боль.

Между нами всё кончено.

А, может, и мне тоже конец. Потому что мне становится до безумия холодно, я теряю слишком много крови.

– Диана, держись. Всё будет в порядке. Сейчас приедут врачи. Всё будет хорошо, – повторяет он беспрерывно, гладя меня по лицу и волосам. – А вот и они. Нужно открыть дверь. Подожди. Не теряй сознание. Сейчас. Держись, любимая, – он целует меня в висок и резко поднимается. Вылетает из гостиной, оставляя меня одну.

Но я даже не успеваю испугаться перспективе умереть такой глупой смертью в одиночестве. Моё сердце переполняется неуместной радостью, когда я слышу какую-то возню в коридоре, а сразу после знакомый любимый голос:

– Диана! Диана! Ты где?

Логан! Он здесь. Как? Почему? Это правда? Или предсмертные галлюцинации?

Хочу закричать, чтобы он меня услышал, но из горла вылетают лишь болезные рыдания.

– Она здесь! – доносится ещё один знакомый голос, но на сей раз женский.

Агата.

– Боже мой! Диана! – охает она, в ужасе глядя на меня и на лужу крови. Но я опять ничего не отвечаю. Не могу. Не только потому, что словно пребываю в беспамятстве и захлёбываюсь слезами, но и потому, что встречаюсь взглядом с Логаном, который застыл в нескольких метрах от меня.

Всего один короткий взгляд в любимое лицо, по которому до жути скучала, – и весь мой страх перед смертью мигом улетучивается. Раз – и нет его. Словно моя нога цела и невредима, а тело не сотрясается от озноба. Я перестаю ощущать всю боль и холод. Весь мой мир концентрируется на Логане. А точнее, на его свирепом взгляде и кулаках, сжатых до побелевших костяшек.

Логан готов убивать. В прямом смысле этого слова. И именно этим он и начинает заниматься в следующий миг, когда Оливер вбегает в гостиную. Логан немедля хватает его за грудки и отшвыривает в стену. Тот сильно бьётся спиной и скатывается на пол, но Логан тут же поднимает его и начинает наносить удар за ударом, превращая его лицо в кровавое месиво.

Хруст. Кровь. Стоны. Крики. Болезненные мычания и злобное рычание. Всё это вынуждает меня вздрагивать и доводит до тошнотворной паники. Логан убьёт его! Он сейчас убьёт его! Без сомнений!

– Нет! Нет! Не надо! Не трогай его! Не бей! Не бей его! Остановись! Логан, умоляю, остановись! Не бей его! – дом оглушают истошные крики, от которых закладывает уши. И далеко не сразу до меня доходит, что это кричит не Агата, а я. Как, впрочем, и не узнаю, помогли ли они избежать трагедии. Перед взором всё окончательно темнеет, и я теряю сознание.

Я думал, что никто и никогда не сможет выбесить меня так, как это сделал ушлёпок, который пытался изнасиловать Мию. Но я ошибался. Чёрт, как же крупно я ошибался!

Меня трясёт. Тело вибрирует от агрессии и злости, а в башке нет ни одной позитивной мысли. Только страх за жизнь моей куколки и жажда убить мудака, который посмел навредить ей.

Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю и прикрываю глаза, пытаясь успокоиться. Но делаю лишь хуже. На внутренней стороне век снова загорается кадр с бледной Дианой, которая лежит в луже крови посреди стекла и плачет.

С-с-сука! В груди зарождается грозное рычание, и я сжимаю руки в кулаки, игнорируя боль в разбитых костяшках. Меня прямо-таки распирает от желания немедленно вернуться в особняк этой мрази и довести дело до печального финала. Причём печального для нас обоих. Однако угроза загреметь в тюрьму за убийство ничтожества не пугало меня ни много лет назад, ни сейчас. Уроды, способные ударить или изнасиловать женщину, не должны спокойно ходить по миру.

Почему же тогда я остановился и прекратил превращать рожу уёбка в кровавую кашу? По одной лишь причине: потому что куколка меня об этом попросила. А точнее, жалобно и истошно умоляла перестать бить своего любимого Оливера, будто он самый лучший мужчина в мире, а не тварь, посмевшая поднять на неё руку.

Когда её громкие мольбы добрались до моего заплывшего яростью разума, я знатно охренел и разозлился ещё больше. Только на сей раз не на Оливера, а на Диану. Ведь я искренне не мог понять, какого хера она продолжает его защищать после всего, что он ей сделал?

Наверное, в своём неадекватном состоянии я бы непременно наорал на Диану, надеясь достучаться до её влюблённых бабских мозгов, однако вся ругань встала поперёк горла, когда я обернулся и увидел, что она потеряла сознание.

Вся ярость, жажда расправы, непонимание, боль и разочарование в том, что Диана, несмотря ни на что, любит и защищает этого сукина сына, мгновенно испарились. Остался только неведомый мне прежде страх.

За свою жизнь я повидал много крови, травм и ранений. Всё это никогда не пугало меня. Но в случае с куколкой… Блять! Страх за неё сковал все конечности и словно ледяной водой окатил с головы до ног, враз отрезвив разум от всепоглощающей злости. Я тут же отбросил мычащее от боли чмо и ринулся к ней. Я боялся двигать её повреждённую ногу и уж тем более касаться застрявшего в бедре осколка, поэтому просто поднял корпус Дианы с пола и уложил к себе на колени.

Толком не улавливал, о чём тараторила Агата возле уха. После её слов о том, что она вызвала скорую, я практически перестал её слышать. Все моё внимание принадлежало Диане. Я гладил её по волосам, вытаскивая из прядей мелкие осколки, шлёпал по лицу и громко звал, надеясь привести в сознание, но она не реагировала. Не издавала ни звука и совершенно не двигалась, а крови вокруг нас становилось всё больше и больше.

К счастью, скорая явилась буквально через пять минут после звонка Агаты. Как они умудрились приехать так быстро за город – не имею понятия, но мне было плевать. Я просто радовался, что врачи примчались в кратчайшие сроки, а спустя несколько минут (хотя в моём состоянии сложно было определить точно) они уже погружали Диану в неотложку. А я, не задумываясь, рванул внутрь следом. Мог бы, конечно, поехать на своей машине, но я не хотел оставлять Диану одну. Я должен был быть рядом.

– Дай мне ключи, я приеду на твоей тачке в больницу после того, как удостоверюсь, что с этим всё в порядке, – прежде чем я запрыгнул в машину скорой помощи, проговорила Агата, под «этим» имея в виду Оливера.

Рыжую беспокоило состояние его здоровья, а вот мне было по барабану, какими черепно-мозговыми травмами я наградил уёбка и к каким последствиям мне стоит готовиться. Плевать. Важна лишь Диана. Кроме раны в ноге и покраснения на скуле, я не имел понятия, какие ещё повреждения ей нанёс этот мудак. И это убивало меня. А точнее, до сих пор убивает, потому что я уже который час хожу туда-сюда по больничному коридору и жду известий от врача.

А их всё нет и нет. Доктор не появляется, медсёстры молчат. А если заговаривают со мной, то лишь для того, чтобы попросить успокоиться.

Они дуры, что ли?! Как можно просить успокоиться человека, который морально погибает от неведения, в каком состоянии находится его любимая женщина, и будет ли с ней всё в порядке после случившегося?

Кажется, пока я жду появления врача, я теряю все нервные клетки, ругаю себя за то, что отпустил Диану две недели назад, и сотни раз продумываю в голове, что я сотворю с ничтожеством, если куколка не выживет или останется калекой. Вернусь и убью его! Если, конечно, он уже не окочурился. Или сломаю ему ноги. Или же обеспечу ему пожизненное в тюрьме строгого режима. Неважно. Вариантов много. Главное – сухим он из воды не вылезет. Даю слово.

– Мистер Моррис? – за моей спиной раздаётся мужской голос, и я резко оборачиваюсь, узнавая в нём того самого врача, которому санитары передали Диану, как только доставили в больницу. – Вы мистер Моррис? Муж пострадавшей?

– Нет, я не муж, но скажите, что с Дианой?

– Я должен поговорить с кем-то из её родственников.

Он прикалывается? Судя по его серьёзному лицу, нет.

– У неё нет родственников. Есть только я. Скажите, как она? С ней всё в порядке?

Врач бросает беглый взгляд на мои разбитые костяшки и крупные пятна крови на рубашке и недоверчиво поджимает губы, чем раздражает меня ещё больше.

– Это не я с ней сделал. Я её жених, – безбожно вру я, лишь бы выпытать нужную информацию. – И если я узнаю, что вы не сумели обеспечить её должным лечением, сделаю всё возможное, чтобы вы потеряли лицензию. Немедленно скажите, что с Дианой?! И желательно в понятной форме, а не используя ваши заумные медицинские термины!

Я готовлюсь уже схватить молчуна за грудки и встряхнуть, чтобы выбить вопросы силой – настолько я на взводе. Но, к счастью доктора, он наконец отвечает:

– Мы вытащили осколок из бедра и прочистили рану. Но так как стекло повредило крупный сосуд, девушка потеряла много крови, прежде чем нам удалось остановить кровотечение. Мы сделали ей переливание. Повезло, что у неё распространённая группа крови.

– А другие повреждения?

– Других опасных для жизни повреждений мы не обнаружили.

– Значит, Диана в порядке? Ей ничего не угрожает?

– Её состояние стабильное. Мы перевели её в палату, сейчас она спит.

Облегчение вырывается наружу в виде протяжного выдоха. Я зарываюсь пальцами в волосы и поднимаю взгляд к потолку. Никогда не верил в Бога или во что-то сверхъестественное, но сейчас на радостях начинаю мысленно благодарить высшие сила за то, что Диана жива и почти что невредима. А сразу после возвращаю взгляд к реальному спасителю, сумевшему оперативно помочь Диане.

– Спасибо большое, доктор. Спасибо вам и всем, кто вам помогал, – со всей искренностью благодарю я и сжимаю ему руку.

– Не за что. Мы просто выполняли свою работу.

– И справились на отлично. Я могу пойти к Диане?

– Как я уже сказал: она сейчас спит и наверняка просит до самого утра. Вы можете спокойно ехать домой, чтобы умыться, переодеться, поесть и поспать. А сюда вернётесь завтра.

– Нет, я никуда не поеду. Я хочу быть с ней рядом, если вдруг она проснётся раньше.

Ожидаю, что врач снова начнёт меня переубеждать, но, видимо, мой голос настолько категоричен, что он решает не тратить на меня больше время.

– Ладно, – вздыхает. – Дам вам тогда халат, чтобы вы не пугали тут родственников других пациентов своей окровавленной одеждой. Идёмте.

Я улыбаюсь до боли в щеках и следую за доктором, настолько радуясь и предвкушая встречу с куколкой, что даже на секунду не задумываясь об одной существенной странности – почему за всё это время в больницу не поступил ещё один пострадавший?

– Логан.

Слышу хриплый женский зов и отвечаю блаженным стоном. Я так обожаю слышать этот голос и нереально кайфую от прикосновений пальцев к моей голове. Они путаются в волосах, чешут затылок и гладят его, покрывая мою кожу полотном мурашек.

– Логан. Проснись, я не могу больше слышать твой храп.

Храп? Чёрт. Я что, отрубился?

Открываю глаза и понимаю, что сижу на стуле и впечатан щекой в больничную койку. Резко выпрямляюсь и хриплю от боли в затёкшей пояснице. Неприятненько. Однако весь дискомфорт уходит на второй план, когда я устремляю взгляд на Диану и вижу на её губах улыбку. Слабую, но всё-таки улыбку. Это лучшее, что я мог увидеть после всего случившегося.

– Ты очнулась, – улыбнувшись, констатирую я и сжимаю её худенькую руку, которая ещё несколько секунд назад копалась в моих волосах.

– Уже давно.

– А почему сразу меня не разбудила?

– Думала, ты сам проснёшься, но увы, устала ждать этого момента.

– Я действительно храпел?

– Нет. Скорее, сладко сопел. Я соврала, чтобы побудить тебя быстрее проснуться, – она улыбается чуть шире, и в палате, освещаемой утренним солнечным светом, наступает тишина.

Мы оба молчим, просто разглядывая друг друга. Я смотрю так, словно жажду впитать в себя её бледный, но живой образ. А куколка… Не знаю, почему она так пристально смотрит на меня. И о чём думает – тем более не ведаю.

– Как ты себя чувствуешь?

– Что ты здесь делаешь? – одновременно со мной спрашивает Диана, и я немного недоумеваю от её вопроса.

– В смысле, что?

– В прямом? Что ты здесь делаешь, Логан?

– С тобой сижу. Хотел дождаться, когда ты проснёшься.

– Зачем?

– Что, значит, зачем? Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Хотел, чтобы ты не просыпалась в палате в одиночестве.

– Почему?

Блять, она издевается надо мной? Что это за допрос?

– А ты сама не понимаешь?

– Не понимаю, – отвечает она и прикусывает губу, будто пытается не улыбнуться снова. Точно издевается. – Я не понимаю, почему ты провёл всю ночь здесь со мной. И уж тем более не понимаю, как и почему оказался вчера в моём прежнем доме.

– Потому что Агата узнала у Мии мой номер и позвонила мне, сказав, что тебе срочно нужна помощь.

– И ты бросил все свои дела, чтобы помчаться мне помочь?

Дела… Да уж… Знала бы Диана о моих сиськастых делах, валяющихся пьяным бревном в моей постели, не волновалась бы о том, что я их с лёгкостью выставил из лофта и поехал в её загородный дом.

– Что ты хочешь от меня услышать, Диана? – сжимаю пальцами переносицу и шумно выдыхаю.

– Правду.

– Правду? – безрадостно усмехаюсь и возвращаю взгляд к её лицу.

Она больше не улыбается. Лишь внимательно пялится на меня. Я делаю то же, не в силах насытиться её образом. Я так рад, что с ней всё в порядке, что мне становится плевать на её любовь к своему ублюдку. Я хочу… Нет, не так. Мне необходимо, чтобы Диана узнала о моих чувствах к ней. И плевать, что это не взаимно.

– Что ж… Ладно. Правда, так правда. Я поехал к тебе, потому что после звонка Агаты испугался до усрачки. Потому что одна лишь мысль о том, что твой любимый Оливер может причинить тебе вред, злила и пугала, как ничто прежде. Потому что я переживал за тебя. Потому что корил себя за то, что отпустил тебя жить одну, не додумавшись, чем это может для тебя закончиться. Потому что скучал по тебе как ненормальный все эти недели. Потому что влюбился в тебя, хотя обещал этого не делать. И даже тот факт, что ты меня не любишь, не способен помочь мне тебя разлюбить. Поэтому, хочешь ты того или нет, но ты ни за что не вернёшься к этому уроду. И мне плевать, как сильно ты его любишь и насколько ты дура, способная простить мужику и измену, и побои. Всё это меня не волнует. Ты с ним вместе больше не будешь. Со мной я тоже не прошу тебя быть, так как не дебил и понимаю: сердцу не прикажешь, но Оливера к тебе я больше не подпущу. Нужно будет, прибью его или приставлю к тебе человека для круглосуточной охраны, лишь бы ты не могла больше встретиться со своим бывшим и подставить свою жизнь под угрозу. Твоя безопасность превыше всего. Так что можешь злиться на меня, спорить, протестовать, кричать о том, что я лезу не в своё дело, но мне параллельно. Я волнуюсь за тебя и желаю тебе только счастья. И раз ты сама не понимаешь, что с Оливером счастье тебе никогда не светит, я сделаю всё возможное и невозможное, лишь бы отгородить тебя от него. Навсегда, – заканчиваю я, слыша, как голос дрожит от злости. На лице наверняка тоже чёрным по белому написано, насколько меня бесит, что Диана любит такого урода. Однако моя злость не останавливает куколку, чтобы выдать:

– Не нужно меня ограждать от Оливера. И уж тем более не нужно его убивать, ему и так от тебя досталось.

– Диана… – голос сипнет от возросшей ярости.

– Нет, дослушай меня.

– Я буду слушать, только если ты планируешь сказать, что подашь на него заявление в полицию.

– Я не стану этого делать.

– Так я и думал, – до боли сжимаю челюсти.

– Нет, я уверена, что ты неправильно думаешь. Оливер никогда прежде меня не бил. Это случилось впервые, и он испугался так же сильно, как и я. Он сразу же вызвал скорую и пытался мне помочь.

– И ты считаешь, это его оправдывает? Скажи ещё, какой он заботливый и чудесный, – практически рычу я, не веря, что Диана его так рьяно оправдывает.

– Я не оправдываю его, Логан, – зачем-то протестует она. – А просто объясняю, как всё было. Он не монстр. Просто… Просто человек с проблемами. Оливер… Он…

– Так, всё! – пресекаю её объяснительную тираду, пока вконец не вышел из себя. – Я больше не собираюсь слушать, как ты его защищаешь. Если уж на то пошло, то мне и твоих криков хватило.

– Криков?

– Да. Ты разве не помнишь, как кричала перестать бить его, пока истекла кровью?

– Помню.

– Ну вот. Мне этого хватило. С лихвой. Больше говорить ничего не нужно.

– Я всё-таки скажу, а ты послушай, – упрямится Диана и снова расплывается в улыбке, причину которой мой мозг не в силах понять. – Я просила тебя перестать бить его не потому, что защищала Оливера, – она крепче сжимает мою руку, будто опасается, что я уйду раньше, чем она договорит. – А потому что боялась, что ты совершишь преступление, которое погубит всю твою жизнь. И, слава богу, ты остановился, прежде чем отправить Оливера на тот свет. Его лицо и рёбра неслабо пострадали и сломан нос, но в целом жить будет.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, только сейчас догоняя, что всё это время Диана говорила о нём спокойно, без волнения, будто ей уже известно, что он остался жив. – Оливер что, приходил сюда, пока я спал? – я весь напрягаюсь, но Диана тут же спешит успокоить меня:

– Нет. Оливера здесь не было, но час назад приходила Агата и сказала, что с ним всё будет в порядке. Она провела с Оливером всю ночь.

– Чего?

– Да, я сама в шоке. Но в этом вся Агата. Она не способна отказать человеку в помощи, даже если терпеть его не может. Оказывается, вчера, когда приехала вторая скорая и санитары оказали Оливеру первую помощь, он отказался от госпитализации в больницу. А Агата не могла бросить его одного без присмотра. Боялась, что ему станет плохо или ещё хуже – помрёт, а рядом не окажется никого, кто сможет снова вызвать врачей. Поэтому она осталась с ним и, видимо, настолько задолбала его за ночь своими уговорами поехать в больницу, что с утра Оливер всё-таки согласился на полноценный осмотр. Но и этому я нисколько не удивлена – Агата кого угодно возьмёт измором, а также не отцепится от человека, пока он не выполнит то, что должен. Она проследила, чтобы Оливер действительно добрался до больницы и заодно привезла сюда твой джип и мои документы с вещами, за которыми я, собственно, и поехала к Оливеру. А потом, пока ты тут мирно сопел, рассказала мне, как ты места себе не находил всё то время, пока я была без сознания, и выдала свой экспертский вердикт.

– Какой ещё вердикт?

– Ну, если цитировать дословно, то она сказала: «Этот чувак по уши в тебя втюрился, подруга. Зуб даю. Так что вцепляйся в него стальными клешнями и никогда не отпускай».

Первые секунды я зависаю от удивления, а после неожиданно срываюсь на смех.

– Так, значит, ты и так прекрасно знала, почему я тут с тобой сижу.

– Знала, – довольно улыбается Диана.

– Тогда зачем спрашивала?

– Потому что хотела всё услышать от тебя.

– Ну вот, услышала. Да только, в чём смысл, если ты не отвечаешь мне взаимностью, а быть твоим утешением, уж прости, не входит в мои планы.

Диана тихо вздыхает и по-прежнему продолжает беспричинно улыбаться, чем уже начинает меня раздражать. Однако раздражение быстро разбавляется тревогой, когда она пытается принять сидячее положение и морщится от боли.

– Ты что делаешь? Тебе нужно лежать.

– Нет, помоги мне сесть.

– Диана.

– Помоги. Приподними спинку кровати. Где-то тут должен быть рычаг.

Вот упрямая девчонка. Когда только успела пробудить в себе это упрямство? Пока жила со мной, не замечал за ней подобного.

Чертыхаюсь, но всё-таки встаю со стула и нахожу нужный рычаг. Давлю, и спинка больничной койки за считаные секунды поднимается, позволяя Диане занять сидячее положение.

– Удобно? Или сделать ниже?

– Не надо. Так идеально.

Собираюсь плюхнуться обратно на стул, но куколка вдруг резко хватает меня за полы халата и тянет на себя, вынуждая наклониться к её лицу. Так близко, что я с лёгкостью разглядываю узоры и крапинки в любимых глазах и схожу с ума от ощущения тёплого дыхания на своих губах.

– А вот так ещё идеальнее, – с улыбкой шепчет она, продолжая с остервенением сжимать пальцы на халате.

– Что ты делаешь?

– Следую совету Агаты.

– Зачем? Я же тебе уже сказал, что…

Мой голос гаснет под натиском женского рта, и мозг тут же расщепляется на неспособные мыслить атомы. Что она делает? Почему целует? Всё ещё не отошла от пережитого ужаса? Или просто благодарит меня за помощь подобным образом?

Хотя… В данный момент неважно. К чёрту вопросы. К чёрту гордость. Всё это не имеет значения, пока наши рты соединены, Диана уверенно толкается языком между моих губ, а я, естественно, раскрываю их, чтобы её впустить. Наши языки касаются друг друга, и мы одновременно издаём до боли отчаянные звуки. У неё – нечто похожее на радостный стон, а у меня – стопроцентно мучительный.

Чёрт! Как же я скучал. Ещё больше, чем думал. И как же я буду скучать после, когда останусь в одиночестве. Но это будет потом. А сейчас я зарываюсь рукой в её волосы и отвечаю на поцелуй, как мечтал об этом все минувшие недели. Диана ныряет языком глубже, сминает мои губы, на сей раз вытягивая из меня не просто стон, а, кажется, всю душу. Она стонет, и этот тихий горловой звук создаёт вибрации, ускоряющие мой пульс. Дыхание учащается, горячая дрожь пробивает насквозь, воспламеняет грудь и стекает к паху. Член встаёт. Молниеносно. Сердце долбит на убой. Возникает чувство, будто моё тело вечность не испытывало подобные ощущения.

Не хочу, чтобы это прекращалось. Не хочу останавливаться. Но спустя несколько адски коротких секунд, Диана разрывает поцелуй и жмётся лбом к моему лбу.

– Зачем? – тяжело дыша, спрашиваю я.

– А ты разве сам не понимаешь?

– Не понимаю.

– Потому что ты для меня никакое не утешение, Логан. И прости меня за то, что я заставила тебя думать так, – улыбаясь во весь рот, произносит Диана, а я ощущаю себя сказочным идиотом, потому что не догоняю, о чём она говорит.

– Не понял.

Она начинает посмеиваться и обхватывает ладонями мои щёки, требуя посмотреть ей в глаза.

– Я люблю тебя.

– И всё равно не понял.

Говорю же: сказочный идиот.

Диана смеётся ещё громче.

– Люблю тебя. Что тут непонятного?

Может быть, всё? Но вместо этого я в полном недоумении спрашиваю:

– А как же Оливер?

– А Оливер – моё прошлое. И, по ходу, ты правильно сделал, что назвал меня дурой. Но дура я не потому, что собиралась прощать ему измену и уж тем более физическое насилие. Нет. Ни за что. С подобным я никогда не смогла бы смириться или простить. Я дура, потому что не смогла сразу разобраться в своих чувствах. Для этого мне пришлось пережить то, что я пережила вчера. Но знаешь, – она бережно проводит пальцами по моей правой щеке, пронзительно глядя мне в глаза. – Оно того стоило, потому что вчера я наконец поняла, кого по-настоящему люблю, а к кому просто испытываю жалость. И я люблю тебя, Логан. Я тоже влюбилась в тебя, пусть и обещала, что не сделаю этого. Но сердцу не прикажешь – и тут ты верно сказал. А моё сердце выбрало тебя и наотрез отказывается отпускать. Я не хочу тебя отпускать, – ни на секунду не разрывая зрительного контакта, проговаривает Диана, а я не могу поверить, что не брежу или не валяюсь в каком-то баре в полумёртвом состоянии и не вижу самый прекрасный сон на свете.

Не верю. Не могу!

Я – не могу, а вот моё и без того колотящееся сердце верит молниеносно, от радости готовясь на хрен вылететь из груди. Его стук заглушает все внешние шумы, а весь мир приобретает более яркие оттенки. Вот так быстро. Вот так просто. Всего лишь из-за одной безумно красивой и милой девчонки, которую я до жути хочу зацеловать, смять в объятиях, вжать в себя, затискать, пощупать, погладить и прокричать ей, что чёрта с два она теперь от меня избавится.

Однако все слова так и не находят выхода, застревая в груди и будто прорастая там колючими ветками, принося колющую боль всем жизненно важным органам. Почему? Потому что я некстати вспоминаю о своей пьяной гостье, которую вчера обнаружил в своей постели. И как бы мне ни хотелось утаивать от Дианы данный инцидент, я не стану этого делать. Начинать отношения с секретов – тем более мои первые серьёзные отношения – худшее, что можно придумать, поэтому…

– Позапрошлой ночью в моей постели была женщина, – без какой-либо подготовки и промедлений выплёвываю я, и куколка тут же напрягается, а её прекрасные глаза расширяются, наполняясь безграничной болью и разочарованием.

Невыносимо на это смотреть. Хочется выколоть себя глаза или зажмуриться, поэтому я как можно скорее добавляю:

– Но я клянусь тебе, между нами ничего не было. Мы оба были сильно пьяны и просто спали.

И я не вру.

Сам, естественно, я до сих пор ничего не помню, но та девчонка просветила меня о сюжете ночи. А точнее, прокричала о нём, когда я после звонка Агаты разбудил её и практически силой вытащил из своей кровати, заставил в темпе вальса натянуть на себя её развратные шмотки и проводил до выхода из лофта. По её негодующим крикам, в которых, помимо всего остального, проскальзывали такие словечки, как «хам», «алкоголик» и «импотент», я понял, что надрался настолько, что не смог её трахнуть.

Честно, я испытал облегчение. А вот глядя сейчас на бледное, погрустневшее лицо Дианы, я того же облегчения в куколке не наблюдаю. Совершенно. Но увы, я лишаюсь возможности произнести хоть слово, чтобы попытаться убедить её, что за все две недели нашей разлуки у меня ничего не было не только с этой девчонкой, но и с кем-либо ещё. В палату входит врач и нарушает наше напряжённое молчание.

– О-о, вы всё ещё здесь, – хмурится доктор.

– Да, – отвечаю, неохотно отстраняясь от куколки. Она больше не удерживает меня ни за лицо, ни за полы халата.

– Попрошу вас выйти. Мне нужно осмотреть пациентку.

Я до жути не хочу покидать Диану, оставив наш разговор на такой неопределённой ноте. Но вариантов нет. Врач взглядом требует меня оставить их одних, чтобы он мог сделать с куколкой всё необходимое.

– Я буду в коридоре и никуда не уйду, – обещаю я и сжимаю руку Дианы. Она не отвечает тем же, только кивает и сразу же переводит внимание на врача.

Я покидаю палату, ощущая себя последним куском дерьмища. Хотя не должен себя так ощущать, ведь я ничего плохого не сделал. А даже если бы и сделал, то Диана не имеет права обижаться. Я не изменял ей, как Оливер. Мы даже не были вместе. Я просто хотел её забыть и надеялся добиться желаемого таким избитым способом. Надеюсь, куколка это поймёт, и мы сможешь попробовать быть вместе. По-настоящему.

– Так и знал, что ты будешь здесь, – мужской голос, который я слышал всего раз и совсем недолго, вытягивает меня из моих мыслей, и я весь превращаюсь в один сплошной оголённый нерв.

Поворачиваю голову вправо и вижу разукрашенного во все оттенки синего Оливера. Он стоит в нескольких метрах от меня и пристально разглядывает, насколько это вообще позволяет ему делать один незаплывший глаз.

– Я хочу поговорить с Дианой, – выдаёт он.

Я отталкиваюсь от стены и выпрямляюсь, едва справляясь с желанием вмазать ему ещё раз. Но нет… Я больше не буду пускать вход кулаки. Это чревато последствиями. А я и так не знаю, чего следует ожидать от этого мерзавца. Возможно, он подаст на меня заявление. Так пусть подаёт. Я не боюсь. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать свои действия.

После признаний Дианы я ни за что не оставлю её одну и не загремлю за решётку. Она меня всё-таки любит. Любит, чёрт возьми! А я люблю её. И потому я непременно преодолею любые проблемы, которые Оливер решит на меня взвалить, и прямо сейчас дам этому выродку понять, что он только через мой труп пойдёт разговаривать с Дианой. И если ещё хоть раз посмеет приблизиться к ней, я превращу его жизнь в ад.

Два месяца спустя

– Стоп! Снято! – восклицает режиссёр, и я с облегчением выдыхаю.

Одно дело – снимать саму себя на камеру айфона, и совсем другое – участвовать в съёмках популярного шоу под пристальным взором съёмочной команды.

Я всю ночь не спала, переживая о том, как всё пройдёт? Справлюсь ли я? Не слишком ли переоценила свои возможности, когда согласилась на предложение Гаррета Стоуна – крутого шеф-повара и опытного телеведущего в одном флаконе, который уже несколько лет ведёт кулинарную программу, транслируемую на главном региональном канале.

Но судя по тому, как улыбаются Гаррет и режиссёр, я справилась со своей задачей если не на отлично, то на твёрдое хорошо.

– Ты умница, Диана. Уверен, все зрители будут очарованы тобой, – изрекает Гаррет, стягивая с себя форму повара.

– Правда? Я так нервничала, что мне кажется, даже на экране телевизора все увидят, как у меня трясутся руки.

– Не выдумывай. Ты была на высоте. Не то что я. Когда мне пришлось в первый раз встать перед камерой, я напрочь забыл, как говорить и как готовить.

– Не могу в это поверить. Вы это говорите, лишь бы меня успокоить.

– Во-первых, прекрати мне выкать. Мы же вроде договорились обращаться друг к другу на «ты». А во-вторых, если не веришь мне, то спроси у Рональда. Он подтвердит, – указывает на режиссёра, который активно общается с оператором. – Когда я даже с двадцатого дубля не смог нормально связать слова в предложения, он готов был меня прибить. До сих пор поражаюсь, как у него хватило терпения, чтобы не сорваться.

Я начинаю смеяться, хотя до сих пор с трудом верю, что этот харизматичный, уверенный в себе мужчина мог растеряться перед камерой.

– Так что расслабься и не сомневайся в себе. Ты справилась на ура!

– Спасибо большое, – со всей искренностью благодарю я. – И за поддержку, и за то, что ты предложил мне поучаствовать в своём шоу. Я о таком даже не смела мечтать.

– И это очень странно, Диана. Ты создана для экрана. Я это понял сразу же, как наткнулся на твой кулинарный блог. Ты очень красивая и фотогеничная девушка.

– Спасибо, – кровь предсказуемо приливает к щекам.

Сколько бы комплиментов я ни получала в последнее время от разных мужчин, всё равно не научилась воспринимать их без смущения. Особенно, если мужчина смотрит на меня с тем же неприкрытым интересом, с каким это делает Гаррет.

– У тебя уже есть какие-то планы на вечер? Я хочу пригласить тебя на ужин. Ну, знаешь, отпраздновать твой дебют на телевидении и познакомиться с тобой ближе, – пристально глядя мне в глаза, произносит Гаррет.

Ух… А теперь кожа лица прямо-таки возгорается, и я начинаю чувствовать себя неуютно. Не только из-за его приглашения на свидание, но и потому, что мне жуть как не нравится отказывать людям. Но отказать нужно, а также сразу дать Гаррету понять, что интимное общение с мужчинами меня не интересует.

– У меня есть парень, – проговариваю я, устремляя на мужчину робкий взор.

– Вот же чёрт! Я всё надеялся, что свершится чудо и ты окажешься свободной.

Улыбнувшись, я качаю головой.

– Что ж… Ладно. Попробовать стоило. А теперь пойду закроюсь в гримёрке и поплачу с расстройства. Или от зависти. Твоему парню очень повезло.

С моих губ срывается саркастичная усмешка. Гаррет даже не представляет, о чём говорит. С тех пор как я вышла из больницы, я знатно дала Логану прикурить. От былой удобной Дианы не осталось и следа.

Я перестала задумываться перед каждым своим действием о том, доставит ли мой поступок мужчине неудобство или нет. Я перестала быть до безобразия пунктуальной. Я одеваюсь и встречаюсь, с кем хочу. Возвращаюсь домой, когда пожелаю. Убираюсь только тогда, когда появляется подходящее настроение. Посвящаю много сил и времени работе, потому что для меня очень важно стать полностью независимой и самодостаточной. И самое главное – я больше не подстраиваюсь под чужие желания, если они противоречат моим. Именно поэтому я так и не согласилась возвращаться жить к Логану, сколько бы он ни уговаривал меня. А также решила на какое-то время отказаться от секса. Вначале причиной тому была рана в бедре, а когда она зажила, я немного подумала и поняла, что нам с Логаном будет полезно воздержаться от интима так же, как и от совместного житья. На мой взгляд, нам не стоит торопиться. Наше знакомство и так началось с секса и жизни в его лофте.

Оказавшись в новых официальных отношениях, мне захотелось придерживаться правильного сценария. Постепенного. Со свиданиями и встречами на нейтральной территории. С приходами друг к другу в гости, которые не заканчиваются сексом и ночёвкой, а прощанием и бесконечными поцелуями у входной двери. Мне захотелось отношений с продолжительными переписками, телефонными разговорами, беседами в живую и знакомством друг с другом на более глубоком уровне.

Знаю, звучит скучно и слащаво. Возможно, даже немного по-детски, но я была лишена всей этой романтики в подростковом возрасте. И с Оливером я не успела этим насладиться, так как мы съехались слишком быстро. Поэтому моё женское нутро требовало свиданий и поцелуйчиков, и я больше не собиралась переть против своих желаний.

В какой-то момент Логан даже начал думать, что своим поведением а-ля капризная девочка и отказом от интима с ним я так наказываю его за ту пьяную ночёвку с женщиной, но я быстро опровергла его догадку. Как бы мне ни было больно услышать от него это признание, я не имела права на него злиться или обижаться. Даже если бы он переспал с ней, всё равно причин для обиды не было. Ведь на тот момент Логан был свободным мужчиной, который, по его словам, пытался забыть меня. Я не могла предъявлять ему претензии на этот счёт. И я не предъявляла. А, наоборот, оценила его честность. Он мог утаить от меня тот случай, но он решил быть искренним. И это для меня бесценно. Однако его честность всё равно не отговорила меня от решения проверить Логана и его чувства на прочность.

Мне хотелось узнать, будет ли он любить капризную, неудобную Диану, которая вдобавок ещё и лишает его секса, так же сильно, как и тихую, покладистую? Или при первых же конфликтах он махнёт на меня рукой и вернётся к своей беспроблемной холостяцкой жизни?

И что я могу сказать после двух месяцев проверки?

Первое и самое важное – мой медведь любит меня. Любую. Вне зависимости, что я делаю, как себя веду и в каком настроении пребываю. Естественно, Логан часто психует, когда я спорю с ним или отказываюсь делать то, что он просит, но, тем не менее, по-прежнему остаётся со мной. За всё это время он ни разу даже не заикнулся о возможности нашего расставания. Словно такого варианта для него в принципе не существует, что бы между нами ни происходило. И это делает меня самой счастливой на свете.

Второе, что я уяснила за эти месяцы, – Логан чертовски сексуален в гневе. Настолько, что выводить его из равновесия стало одним из моих любимых занятий.

Третье – оказывается, в порыве злости я люблю бросать и разбивать вещи, а Логан – оставлять кулаками отметены в стенах.

Четвёртое – Логан умеет быть романтичным, когда сильно этого захочет. Но, нужно признать, даётся ему эта романтика с превеликим трудом, ведь он никогда прежде не ухаживал за женщиной, не водил её на свидания, не гулял с ней, взявшись за ручки, и не тратил на неё время, если в итоге всё не заканчивалось сексом. И за его старания угодить мне я с каждым днём влюбляюсь в Логана ещё больше.

А ещё я бесконечно, всей душой влюбилась в него за то, что он отгородил меня от общения с Оливером. Между ними состоялся серьёзный разговор в больнице, после которого Оливер больше не пытался со мной связаться или встретиться. Как Логану удалось этого добиться? Толком не знаю. Логан не стал вдаваться в подробности их неприятной беседы, просто сообщил, что доходчиво объяснил Оливеру, что он устроит ему проблемы, если тот посмеет приблизиться ко мне. И судя по тому, что Оливер исчез из моей жизни с концами, угрозы Логана сработали на все сто. Моему медведю удалось вычеркнуть бывшего из моего жизни быстро и навсегда. Как он и обещал.

Разумеется, в первые недели я опасалась, что Оливер будет продолжать выслеживать меня, надеясь вымолить прощение или хотя бы поговорить. И ещё сильнее я боялась, что он подаст заявление на Логана, ведь тот действительно сильно его разукрасил. Однако, к моему превеликому облегчению, Оливер не сделал ни первого, ни второго. Видимо, сам понял, что Логан избил его за дело.

Как я уже говорила: Оливер не монстр. Да, он сложный, проблематичный, властный, упрямый контрол-фрик, но, проанализировав наши отношения, я ещё раз убедилась, что я сама виновата в том, что позволила ему руководить всей моей жизнью. Никто не заставлял меня ему подчиняться. Никто не заставлял меня терпеть неудобства. И никто не держал меня силой рядом с Оливером. Я сама была с ним. Добровольно.

Оливер любил меня так, как умел. Своей неадекватной, удушливой и подавляющей мою личность любовью. Но я не думаю, что он делал это целенаправленно. Он делал это, потому что иначе не умел. И я искренне желаю ему найти способ научиться любить более здоровым образом. Или же познакомиться с женщиной, которая будет поистине наслаждаться теми отношениями, на которые он способен на данный момент.

Возможно, многие назовут меня дурой, которая пытается отбелить его даже после того, как он меня ударил. Но мне плевать. Я говорю, что думаю и чувствую. А я чувствую, что Оливер не плохой. Просто он такой, какой есть. Совсем неподходящий мне. И, наверное, ему необходимо было появиться в моей жизни, чтобы я навсегда зарубила себе на носу, какими ни в коем случае не должны быть отношения.

И я очень надеюсь, что Логан мне послан судьбой для абсолютно противоположной цели. По крайней мере, пока я придерживаюсь именно такого мнения. Мне с ним хорошо. А точнее, лучше не бывает. Я тоже люблю в нём всё – и достоинства, и недостатки. И уже дождаться не могу, когда наступит вечер, чтобы прервать наше с ним продолжительное и очень мучительное воздержание.

А оно действительно мучительное. Особенно в последние недели. Из-за отсутствия секса я стала более нервной, напряжённой, агрессивной и донельзя чувствительной в физическом плане. Про Логана вообще молчу. Мне даже страшно его касаться. Он настолько напряжён и возбуждён, что, кажется, способен достигнуть оргазма лишь от одного пожирания меня взглядом. А пожирает он меня в последние дни очень много и часто. Однако, что удивительно, – Логан ни разу не пытался склонить меня к сексу. Ни разу не уговаривал дать нам то, чего мы оба отчаянно, до трясучки желаем. И это его терпение поражает меня в той же мере, в какой и восхищает. А как оно возбуждает! Мамочки! Терпеть дольше просто невыносимо.

И я не собираюсь больше мучиться и мучить моего терпеливого медведя. Он заслуживает поощрения. Горячего. Долгого. Жёсткого. Потного. Ух… Чёрт. От одной лишь мысли, как мы с ним сегодня займёмся сексом, температура тела повышается, а трусики враз становятся влажными.

Я планирую сегодня сделать Логану сюрприз, без предупреждения явившись к нему домой в самом развратном нижнем белье, какой сумела найти в секс шопе. Разумеется, я спрячу свой пикантный подарочек под плотным пальто, ведь на улице уже ноябрь, и кроме такси, нигде не буду шастать. Надеюсь, Логану понравится, и он сорвёт с меня бельё раньше, чем я успею переступить порог.

Не могу дождаться этого знаменательного момента, о котором я грежу вот уже неизвестно сколько времени. Однако перед преображением в секси-диву и визитом к Логану, я должна встретиться с Агатой. Я бы с радостью перенесла эту встречу, лишь бы поскорее поехать к моему медведю, но увы, не получится. Агата сказала, что давно уже жаждет показать одно крутое место, переполненное тестостероном и сильными мужчинами.

Сначала я подумала, что она имеет в виду стрип-клуб, и напомнила своей вечно тусующейся подруге, что куда-куда, а в стрип-клуб я точно не пойду. Пусть я и стараюсь быть более эгоистичной, но всему есть свой предел. Лично я разозлилась бы, если бы узнала, что Логан шастает по подобным заведениям. Уверена, он вообще пришёл бы в ярость, узнай, что об меня тёрлись полуголые, обмазанные маслом стриптизёры. Он у меня тот ещё ревнивец. Однако его ревность адекватная. Она забавляет меня и даёт почувствовать себя любимой и желанной, а не сопровождается слежкой за мной или запретом на какие-либо рабочие встречи с мужчинами. Логан вообще мне ничего не запрещает. Как и я ему. В наших отношениях никто друг друга не сковывает и не ущемляет. Мы оба понимаем, что можно делать, а от чего стоит воздержаться, чтобы не ранить чувства друг друга.

Именно поэтому в стрип-клуб я наотрез отказалась идти, однако Агата заверила, что не поведёт меня туда. Мол, она же не дура и понимает, что мне там совсем не место. Но с какой стати подруга вдруг решила, что мне место в каком-то душном, мрачном подвале, вход в который был тщательно скрыт под видом парикмахерской, я не представляю. Мы смогли попасть внутрь, только когда Агата произнесла администратору секретный пароль, и та провела нас в подсобку с железной дверью и длиннющей лестницей вниз. А внизу… Ой… Кажется, тут находится настоящий подземный мир, где кишит куча кричащего народа, грязно, дымно, душно и жутко пахнет потом.

– Бога ради, скажи, куда ты меня привела? – пытаюсь перекричать гул сотни людей и получаю ответ прежде, чем Агата открывает рот. – Мы что?! Пришли посмотреть бои? – удивляюсь, увидев посреди огромного мрачного помещения октагон. [Прим.автора: октагон – восьмиугольный ринг.]

– Не просто бои, а нелегальные бои. Круто ведь, правда? – восхищается подруга, шустро бегая взглядом по сторонам, будто пытаясь отыскать кого-то.

– Круто? Нет. Страшно. Да. Это же незаконно. Мы же можем нарваться на проблемы.

– Не паникуй на пустом месте. Эти бои проходят в Спрингфилде уже много лет и до сих пор не были раскрыты. Всё будет в порядке.

– И почему ты решила, что мне тут понравится?

– Я не думала, что тебе тут понравится. По крайней мере, не сразу. Мне просто нужна была группа поддержки.

– Для чего?

– Не для чего, а для кого. Ах! Вот он! Нашла! Ты только посмотри, какой красавчик!

Я отслеживаю взгляд Агаты и замечаю в толпе на небольшом возвышении крупного высокого татуированного мужика. На нём одни лишь боксёрские шорты. Напряжённые мышцы бугрятся и перекатываются от каждого его движения. Тёмные волосы сострижены почти под ноль, а выражение лица такое, что мне аж не по себе становится.

– Красавчиком я бы его точно не назвала. Скорее злющим вышибалой, готовым выбить зубы любому, кто встанет у него на пути, – нервно констатирую я.

– Ой да ладно! Он лапочка, просто сейчас настраивается на бой. Сайлер предупредил, что к нему перед боем лучше не подходить, чтобы не отвлекать. Мы познакомились с ним несколько дней назад в клубе, и он пригласил меня посмотреть, как он дерётся.

– А я тебе зачем здесь понадобилась?

– Я же сказала: для поддержки. Или ты хотела, чтобы я сюда одна припёрлась?

Нет. Этого я точно не хотела бы. Орущая толпа не вызывает доверия, я даже прижимаю сумку ближе к себе. Не уверена, что здесь безопасно. И, по правде говоря, не врубаюсь, каким образом смогу помочь Агате или себе в случае, если кто-то решит на нас напасть. Я же и мухи неспособна обидеть и никогда в жизни ни на кого даже не замахивалась. Что уж там говорить о какой-то защите?

– Ух! Надеюсь, мой красавчик надерёт задницу своему противнику, и я потом смогу от всей души поздравить его с победой, – воодушевлённо щебечет Агата, а я повторно оцениваю её «красавчика».

Брр… Он большой, жуткий и устрашающий. Заведомо сочувствую его сопернику, если, конечно, он не ещё более жуткий, устрашающий и большой, а не такой дохленький пацан, какой только что вышел на октагон.

– О-о! Сейчас начнётся первый бой! Давай попробуем пробраться ближе?

Это был риторический вопрос. Не дождавшись моего согласия, Агата хватает меня за руку и тащит сквозь скандирующую толпу. Кто-то несколько раз толкает меня, кто-то наступает на ногу, а кто-то покрывает матом, но я всё это игнорирую, боясь нарваться на неприятности, и следую за подругой.

Ох уж эта Агата! Устрою ей взбучку, как только выберемся отсюда. Если выберемся.

С горем пополам через несколько минут мы оказываемся совсем рядом с октагоном и как раз в этот момент рефери или как там называют человека, который следит за ходом драки, сообщает о начале первого боя.

И это кошмар!

Помню, как я ужасалась, когда с Логаном и его друзьями смотрела бои по телевизору, а в живую всё выглядит ещё страшнее. Я слышу звуки ударов, тяжелого дыхания и рыки бойцов. Вижу, как стекает пот по их телам, и кровь. Она летит во все стороны. Кажется, несколько капель долетают даже на нас. Фу!

А точнее, фу было только в первые минуты. Потом, я сама не осознала, как зарядилась этой жуткой обстановкой и вошла во вкус, начав кричать и поддерживать абсолютно незнакомых мне бойцов.

К началу четвёртого боя я даже расстегиваю пальто, так как уже вся покрылась потом и едва не сорвала голос от криков. А желание отругать Агату за то, что без предупреждения привела меня в это место, вконец испарилось.

Я не перестаю себя удивлять, ей-богу. Никогда не подумала бы, что мне может понравиться подобный вид отдыха. Особенно учитывая, что ещё пару месяцев назад сама валялась в луже крови. Я точно ненормальная.

– Всё! Сейчас мой красавчик будет драться! Неужели! – прыгая от восторга, заявляет Агата. И её взгляд загорается ещё ярче, когда татуированный мужик поднимается на октагон. Я аж зависаю на счастливом лице подруги. Ей действительно нравится этот бугай. Больше, чем все предыдущие её мужчины.

– Интересно посмотреть на его соперника, – кричу я, продолжая пялиться на Агату, и что-то совсем не понимаю, почему с её губ резко слетает улыбка, а глаза выпучиваются настолько, что того и гляди – скоро выпрыгнут из глазниц.

– Что такое? – озадачено спрашиваю я, но подруга молчит, лишь переводит на меня растерянный взгляд.

Растерянный. Агата. Да что за чертовщина происходит?

Перевожу непонимающий взгляд на октагон, и вся почва исчезает из-под ног. Я несколько раз моргаю, трясу головой, надеясь развеять мираж, но нет. Это, правда, Он. Тот, кого никак не ожидала здесь увидеть. Тот, кого узнаю в темноте среди тысячи. Тот, кто и словом не обмолвился о том, чем именно собирается заниматься этим вечером. Тот, кто сказал, что после работы прямиком поедет домой. Но его там нет! Он здесь! Логан здесь! Выслушивает рефери, стучит перчаткой об перчатку Агатиного бугая и встаёт напротив него, готовясь с секунды на секунды завязать бой.

А я только и могу, что хлопать глазами да широко раскрыть рот, не переставая задаваться вопросом…

Какого, мать его, чёрта?!

– Я и понятия не имела, что Логан окажется здесь, – изумлённо сообщает Агата.

– Представь себе, я тоже.

Пялюсь на Логана и не понимаю, что именно сотрясает меня больше – неприятный шок, злость, волнение или неуместное возбуждение?

Наверное, всё вместе. Сжимаю кулаки, переминаюсь с ноги на ногу и сверлю своего медведя пронзительным взглядом. Чёрт! Какой же он у меня красивый. Тоже крупный. Тоже высокий. Тоже подкаченный и татуированный. Но если Агатин «красавчик» вызывает во мне лишь неприятную дрожь, то от взгляда на Логана меня бросает в лютый жар. Даже невзирая на моё негодование. А эти его боксёрские шортики… М-м-м… Пальцы пульсируют от желания схватить за резинку и стянуть их вниз, обхватить рукой член, к которому не прикасалась целую вечность, и зализать каждый его сантиметр.

В горле воцаряется засуха, и без того душный воздух будто становится ещё жарче. Однако ощутимый дискомфорт между бёдер резко убавляется, стоит только бою начаться.

Мамочки!

Очень надеюсь, что Логан не пострадает.

– Давай, Сайлер! Мочи его! – кричит Агата и бросает на меня извиняющийся взгляд. – Прости, но я всеми руками и ногами за моего красавчика.

Я закатываю глаза и полностью концентрируюсь на происходящем в октагоне, мысленно молясь всем, кому только можно, лишь бы Логан не получил серьёзную травму.

И вот уже не знаю – это мои мольбы так срабатывают или сказывается профессиональное прошлое Логана, но бой заканчивается, не успев толком начаться. Я даже не сразу врубаюсь, что, собственно, произошло? Всё случается за считаные секунды.

В один миг Логан с «красавчиком» стоят в паре метров друг от друга. Во второй – рефери сообщает о начале боя. В третий – мой медведь совершает размашистый шаг навстречу сопернику. А в четвёртый – вся толпа охает, и Агатин бугай навзничь валится на землю. Вот так быстро. Вот так резко. Всего от одного точного и сильного удара Логана.

Нокаут! В первые пять секунд первого раунда! Это невероятно!

Я в шоке. Агата в шоке. Все вокруг в шоке и от восторга орут так, что, кажется, у меня сейчас лопнут барабанные перепонки и из ушей польётся кровь. А в сознании пролетает мысль, что Оливер – чёртов везунчик, раз вообще остался жив после тех сильных, многократных ударов Логана. У него суперский ангел-хранитель. Бесспорно.

– Не-е-ет! Нет, нет! Ну, как же так?! – взвывает Агата, с разочарованием глядя на валяющегося без сознания «красавчика», а после переводит недовольный взгляд на Логана и кричит: – Спасибо, братан, удружил, блин! Чёрта с два мне теперь светит жаркий секс!

Ясное дело, Логан не слышит и не обращает на неё никакого внимания. Я же даже не пытаюсь до него докричаться. Здесь слишком шумно и многолюдно. И, как назло, Логан выбирается из октагона в противоположной от нас стороне.

– Идём! – обращаюсь к расстроенной Агате, хватаю её за руку и тащу в нужную мне сторону, продвигаясь сквозь толпу как танк.

Я не могу потерять из виду Логана. Я должна до него добраться, чтобы… Пока ещё не определилась, что я хочу сделать с ним в первую очередь – поздравить со столь быстрой и лёгкой победой или же потребовать объяснений, почему он не сообщил о своих нелегальных планах на вечер?

Однако… С чего бы я там ни хотела начать нашу сегодняшнюю встречу, этому придётся подождать. Как только мы с Агатой обходим октагон, я замираю, чувствуя, как по венам стремительно растекается злость. Хотя нет. Злость – это слишком жалкое определение поработившему меня жгучему урагану. Я в гневе – праведном, неудержимом, скручивающим все органы и застилающим взор алой поволокой.

– А это что ещё за швабра на нём повисла? – выплёвывает Агата, но я не могу ответить. Не потому, что не знаю сучку, которая вцепилась в шею Логана и что-то активно щебечет в паре сантиметров от его лица. А потому что отдаю все силы на то, чтобы не сорваться с места и не вцепиться в её длинные иссиня-чёрные волосы.

Я не раз испытывала ревность, когда замечала заинтересованные взгляды женщин по отношению к Логану. Но я никогда прежде не испытывала того, что испытываю сейчас. Возникает ощущение, что, пока я смотрю, как чужие женские руки касаются обнажённой кожи моего медведя, вся скопившаяся сексуальная энергия на пару с гневом взрываются хлопушками в каждой молекуле тела, норовя вырваться наружу мощным фонтаном.

Я прямо-таки физически начинаю ощущать, как наэлектризовываюсь до предела, переполняясь в корне не свойственной мне агрессией. И чем дольше я наблюдаю, как Ребекка пристаёт к Логану, а он то и дело отцепляет её грабли от себя, что-то упорно объясняя, тем сильнее меня переполняет желание накостылять этой непонятливой девке.

И когда Ребекка снова накидывается на Логана с объятиями, потираясь своими сиськами о его обнажённый торс, я полностью теряю контроль над разумом и телом. Ярость занимает трон. Adios, вежливая девочка!

– Диана!

Как только срываюсь с места, слышу за спиной удивлённый крик Агаты, а сразу после – ещё более шокированный Логана:

– Диана?

Он в полном шоке смотрит на меня через плечо идиотки, которая прилипла к нему как изолента, но я не теряю времени ни на объяснения, ни даже на короткое приветствие. Вцепляюсь пальцами в чёрную гриву Ребекки и под протяжный звук её крика рывком оттягиваю её от Логана.

– А-а-а! – верещит она после того, как я оттаскиваю её на пару метров и отпускаю, а затем испуганно охаю. Сразу по нескольким причинам.

Во-первых, до меня только сейчас доходит, что я сотворила. Во-вторых, десятки незнакомых глаз устремляются к моей персоне. И, в-третьих, Ребекка не удерживает равновесие и валится задницей на пол. И всё из-за меня!

– Ой! Прости! Я не хотела, – виновато проговариваю я.

Или хотела? Нет же. Моей целью было лишь оттащить Ребекку от Логана, но никак не видеть её, валяющейся на грязном полу посреди неблагоприятной публики. Я и подумать не могла, что она упадёт. У меня даже нет столько сил, чтобы с такой лёгкостью суметь завалить кого-то на пол. Но всё дело в том, что Ребекка пребывает в состоянии опьянения. Это я понимаю, пока наблюдаю за её неуклюжими попытками подняться на ноги. Боже! Да она вдрабадан пьяная. А теперь ещё и злющая как собака.

– Ты мне за это заплатишь, идиотка! – с трудом поднявшись на ноги, рычит она и срывается с места, чтобы напасть на меня.

Ой-йо! К такому я точно не была готова!

Она же сейчас надерёт мне задницу. И не только её. А я не знаю, как мне защищаться. Я же это не умею. Что же делать? В мозгу ноль вариантов. Я просто сжимаюсь, закрываю лицо руками, надеясь спасти свои глаза от женских ногтей, и обездвижено жду нападения.

Но, к счастью, секунды идут, а нападение так и не следует. Мощный стук сердца заглушает все окружающие звуки, адреналин циркулирует по венам. Я с опаской открываю глаза и лишь тогда понимаю, что от побоев меня спас Логан. Он преградил Ребекке дорогу своим телом и крепко удерживает её руки.

– Чувак! Зачем ты это сделал?! – повсюду раздаются разочарованные возгласы. – Никогда нельзя прерывать бабскую драку. Это же такое потрясающее зрелище!

Логан не обращает внимания на комментарии и свисты. Как и на активные телодвижения Ребекки и её беспрерывные просьбы отпустить.

– Успокойся, Бекка! Ты не в себе! – бомбит он стальным голосом, но Ребекка не успокаивается. Кажется, лишь сильнее начинает брыкаться, стреляя в мой адрес потоком криков и даже мата.

Вот же я дура! Зачем только попёрла на неё? Я же совсем не предназначена для драк и потасовок. Если бы не Логан, я бы наверняка уже лежала на полу и захлёбывалась собственной кровью, ибо в неадекватных глазах Бекки ярко пестрит желание раскромсать меня на кусочки.

– Отпусти! Отпусти, кому говорю?! Я ей сейчас все патлы вырву! Какого чёрта она на меня напала?! – орёт как резанная Ребекка, пугая меня всё сильнее. Логан же лишь морщится от её громкого голоса и чётко произносит:

– Потому что она моя девушка, и ей явно не понравилось, что ты ко мне липнешь! Ты сама напросилась, так что успокойся!

– Девушка? – Ребекка резко убавляет громкость голоса и переводит разгневанный взгляд с меня на лицо Логана. – Какая ещё девушка?

– Моя девушка, Бекка. Моя.

– Нет. Неправда. У тебя не может быть девушки. Ты же Логан Бэлл. У тебя не может быть девушки.

– Может. Она здесь.

– Нет… Нет.

– Да. И я её люблю.

Сердце будто электрошокером шарахает, вынуждая его забиться с опасной для жизни скоростью. После того разговора в больнице Логан больше ни разу не говорил мне, что любит. Я лишь чувствовала это, но больше не слышала. А сейчас он сказал. Уверенно и чётко. И это до невозможности приятно. Если бы я не была так напугана, то непременно расплылась бы в широченной улыбке.

Но я не улыбаюсь. И почему-то больше не злюсь на Бекку. Смотрю на растерянное лицо девушки, и весь негатив начисто смывается жалостью. Не знаю, любит ли она Логана по-настоящему или испытывает сильную симпатию, но его заявление явно причиняет ей боль. И чисто по-женски мне становится до безумия жалко её. Каждая женщина заслуживает любви и счастья. Даже такая прилипала, как Бекка. И я искренне желаю ей всё это рано или поздно найти. Просто не с моим мужчиной. Не с моей любовью и счастьем. Она должна наконец отстать от него и начать двигаться дальше.

– Понятно, – бубнит Ребекка, вырывая руки из хватки Логана, и отступает назад. – Понятно. Я, как всегда, третья лишняя.

Ожидаю, что она вот-вот расплачется, но Ребекка лишь горько усмехается.

– Поезжай домой и проспись, Бекка, – более спокойным тоном просит Логан. – Сейчас попрошу Хантера тебя отвезти и проследить, чтобы с тобой ничего не случилось.

– Не нужно никого ни о чём просить. Сама доберусь. Не маленькая.

Естественно, Логан игнорирует её бубнёж. Подзывает какого-то мужчину, стоящего рядом с октагоном, и в приказной форме требует сопроводить Ребекку домой. А тот, на удивление, без возражений соглашается. В отличие от Бекки. Она продолжает повторять, что ей никто не нужен, что она справится сама. Даже пару раз отталкивает Хантера, давая понять, чтобы остался тут, но мужчине плевать. Он взваливает пьянчушку себе на плечо и, игнорируя возобновившиеся крики, уносит Бекку в сторону выхода.

– Ничего себе, Диана. Как ты её за патлы! Не ожидала от тебя, милашка, – довольно выдаёт Агата, когда крики Ребекки исчезают в толпе.

– Да уж. Я тоже, – бурчу я, нисколько не разделяя радости подруги. Как, впрочем, и Логан.

Он медленно поворачивается ко мне, и я аж вся тушуюсь и будто уменьшаюсь в размерах. Я ожидала увидеть в его лице сожаление или чувство вины за то, что я застала его в этом неблагоприятном месте, но нет… Ничего подобного. Черты лица Логана искажены в гневе, напряжённое тело излучает дикую энергию. И судя по тому, каким свирепым взглядом он чертит незримые ожоги на моём лице, Логан и не думает мне что-то объяснять или оправдываться.

– За мной. Живо, – цедит он и хватает меня за локоть. Не больно, но так, что у меня нет возможности вырваться. Да я и не хочу. Нам нужно поговорить. Как можно скорее. Однако оставить Агату здесь одну я не могу.

– Не волнуйся за меня. Я пойду оживлять и утешать своего красавчика. Встретимся позже, – заработав мой встревоженный взгляд, успокаивает подруга, и я киваю.

Тихо выдыхаю и начинаю следовать за моим разъярённым медведем, совершенно не зная, что именно меня сейчас ожидает. Но явно – ничего хорошего.

Миновав толпу и выйдя из главного помещения, мы оказываемся в полутёмном коридоре и идём, идём, идём… Почти до самого конца, где Логан открывает одну из дверей и пропускает меня в небольшой, обставленный в коричневых тонах кабинет.

– Выйди отсюда, – сурово требует Логан, обращаясь к незнакомому мне мужчине, сидящему за рабочим столом.

– Что случилось? – озадачивается незнакомец.

– Я сказал: выйди отсюда, Макс, и не возвращайся, пока я не позволю! – рявкает Логан, и Макс резко вскакивает с кресла и покидает комнату, точно послушный пёс.

Как это понимать?

– Почему тебя здесь так слушаются? И почему ты можешь ходить везде, где заблагорассудится? – задаю резонные вопросы, но Логан напрочь их игнорирует и начинает как из пулемёта выстреливать свои:

– Ты какого чёрта здесь делаешь? Откуда узнала об этом месте? И почему, мать твою, припёрлась сюда без моего ведома?

Кажется, мои глаза сейчас выпрыгнут из орбит. Это он у меня спрашивает об этом? Он?! Чуть поутихшее негодование вмиг порабощает меня с удвоенной сильной.

– Я могу задать тебе тот же вопрос. Ты почему соврал мне, сказав, что после работы сразу поедешь домой, а на деле…

– Диана, не беси меня и отвечай!

Я охаю от возмущения. Нет, вы только подумайте. Я ещё и бешу его.

– Чёрта с два я стану что-то тебе объяснять, пока ты сам не объяснишь, почему соврал мне?

– Я не врал, – шумно выдыхает, явно пытаясь усмирить свой гнев. Тщетно. Его злость клубится и потрескивает в пространстве между нами, а голос насквозь пропитан металлом. – Я действительно собирался после работы поехать домой, но затем один друг позвонил мне и попросил помощи. Я не смог отказать и пришлось ехать сюда.

– И в чём заключалась эта помощь? Не в участии в бою так точно.

– Ошибаешься. Именно в этом. Он должен был сегодня драться с этим Сайлером, но по личным причинам никак не мог явиться на бой.

– И почему тебе нужно было драться вместо него?

– Потому что бой должен был состояться в любом случае. Это тебе не профессиональный спорт, а подпольные бои. Здесь царят совсем иные правила, а точнее, их полное отсутствие. Всем плевать, что у тебя стряслось. Если назначил бой, должен явиться, пусть даже полумёртвым, или найти себе замену, иначе нарвёшься на проблемы. Вот Аарон и попросил меня заменить его. Кроме меня, он не смог больше никого найти в столь кратчайшие сроки.

– А почему мне не сообщил о смене своих планов? Ты хоть представляешь, как я опешила и испугалась, когда увидела тебя на ринге?

– Ты бы не опешила и не испугалась, если бы не припёрлась сюда в одиночку!

– Ах! Так, значит, если бы я здесь не оказалась, то ты и не сообщил бы мне о том, где проводил свой пятничный вечер?

– Нет, – без колебаний выдаёт Логан, поражая и зля меня ещё сильнее. – Тебе незачем знать и впутываться в эту часть моей жизни.

– Как понять часть твоей жизни? Хочешь сказать, ты часто так развлекаешься, а я и знать не знаю об этом?

– Нет, обычно я не принимаю участие в боях.

– Тогда что ты имел в виду под своими словами?

Логан ещё раз протяжно вздыхает. В его суровом взгляде я считываю чёткое нежелание делиться со мной информацией. Это сильно задевает и огорчает.

– Ты что, мне не доверяешь?

– Не говори глупости, Диана. Дело не в недоверии. Я просто не хочу впутывать тебя в свои незаконные дела.

– В твои? Так, значит, это ты организовываешь эти мероприятия? Поэтому эти два мужика выполнили твои приказы без пререканий? Ты тут типа начальник? – делаю логичный вывод, и красноречивое молчание Логана подтверждает мою догадку. – Ничего себе дела! И что же ещё ты от меня скрываешь? Может, ещё занимаешься контрабандой наркоты или продажей органов?

– Опять несёшь чушь. Я не преступник, а просто даю возможность множеству парней выпустить пар и заработать немало денег. На этом всё.

– И как я могу теперь тебе верить?

– Элементарно. Я не врал тебе, а просто скрывал ещё один источник моего заработка, чтобы отгородить тебя от этой грязи.

– От Ребекки ты это не скрывал, – укоризненно выплёвываю я, чувствуя, как к злости присоединяется добрая доля ревности.

– Если тебе станет от этого легче, она тоже узнала о боях не по моей инициативе.

– Нет, мне легче не стало.

– А зря. Тебе не стоит обижаться на меня, Диана. Моя работа и другие занятия никак не относятся к нашим отношениям. Во всём, что касается нас, я с тобой честен. А вот почему ты не сказала мне, куда намылилась сегодня идти в одиночку, я до сих пор не понимаю.

– Я пришла не одна, а с Агатой.

– О да! Это круто всё меняет. Твоя сумасбродная подружка ничем не смогла бы тебе помочь, если бы кто-то из зависающих здесь придурков решил пристать к тебе. Как тебе только в голову взбрело явиться сюда, идиотка?! – продолжая кипеть от злости, Логан повышает голос, и я делаю тоже.

– Сам ты идиот, раз реально считаешь, что я сюда пришла осознанно.

– А как, блять, если не осознано?

– Не матерись, Логан!

– Скажи спасибо, что я всего лишь матерюсь. Я голову твою дурную хочу оторвать или задницу ремнём отхлестать за такие выкрутасы. Ты хоть представляешь, как я испугался, когда увидел тебя здесь?

– Думаю, не больше, чем испугалась я, когда увидела тебя.

– Херня. Я могу за себя постоять, а ты…

– А что я? – недобро прищуриваюсь.

– Ну, я сегодня имел честь убедиться, что ты не предназначена для драк и потасовок. Тем более с Ребеккой. Она же неадекватная. Особенно, когда пьяная. Она не оставила бы на тебе ни одного живого места.

Знаю, что Логан полностью прав, но тем не менее меня приводит в бешенство тот факт, что он даже не рассматривает вариант, что я могла бы выйти победительницей из драки с Беккой.

– Знаешь что? Я так зла на тебя, что не видать тебе секса! – на эмоциях выбрасываю я гневно, и брови Логана взлетают вверх от резкой смены темы.

– Вот напугала. Я вообще-то и так не вижу секса уже больше двух месяцев.

– Я имела в виду сегодня!

– Чего?

– Того! После встречи с Агатой я планировала поехать к тебе и сделать сюрприз. Но мои грандиозные планы отменяются. Я поеду домой! – запальчиво произношу я и порываюсь обойти Логана, чтобы покинуть кабинет, но мой медведь оказывается проворнее. Он будто телепортируется к двери и преграждает мне путь к выходу.

– Отойди! Я сейчас не хочу тебя видеть!

– Ты серьёзно?

– Да, я серьёзно не хочу тебя видеть.

– Я не про это, а про то, что ты планировала сегодня сделать сюрприз? – его взгляд смягчается, голос звучит гораздо тише и теплее, пока мой так и остаётся на прежних высоких частотах.

– Да, серьёзно. Даже бельё сексуальное прикупила, чтобы тебя порадовать. Но не видать тебе никакой радости. Ты меня разозлил. Как своими секретными делишками, так и полным отсутствием веры в мои физические силы! Так что всё! Аривидерчи! Я хочу домой! Отойди от двери!

Но Логан не отходит, напрочь игнорируя все мои громкие фразы. Я пускаю в ход руки: то толкаю его в грудь, то хватаю за запястье и тяну, пытаясь отодвинуть от выхода, но результата ноль. Логан стоит мёртвым камнем и даже на сантиметр не сдвигается. Лишь с каждой секундой моих тщетных попыток освободить путь он сильнее расплывается в улыбке, чем бесит меня ещё больше.

– Ты чего улыбаешься как дурак? Я сказала: дай пройти! – выкрикиваю и собираюсь уже нанести повторный удар по его крепкой, покрытой испариной груди, как вдруг Логан обхватывает меня за талию и намертво придавливает к себе, давая в полной мере ощутить, насколько он твёрдый. Везде. В районе паха так особенно.

– Логан! – мой голос срывается, сменяясь сдавленным стоном. Агрессивная энергия между нами враз наполняется сексуальными всполохами. Невидимыми, но до жути ощутимыми. Они обжигают всю поверхность кожи и нагревают кровь до кипения, мощным потоком устремляя её к низу живота.

– Чёрта с два я куда-то отпущу тебя сейчас, – Логан грубо зарывает руку в мои волосы и тянет их, вынуждая меня запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Не после того, что ты сказала.

Я хочу прокричать ему, что абсолютно неважно, что я там ему сказала. Всё это не имеет значения, так как я зла на него, рассержена и обижена, даже несмотря на то, что отчасти понимаю причину его молчания. Но все слова тонут в мужском горячем рту, что нападет на мои губы с глубоким, жёстким поцелуем.

В первые секунды я пытаюсь вырваться из его рук, отстраниться. Но чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее Логан меня сжимает. Пожирает, сгребает волосы в кулак, языком властно врывается в мой рот, сплетаясь с моим языком в животной схватке, и всё. Я пропадаю. Сдаюсь. Исчезаю. Забываю обо всём, что тревожило меня ещё секунду назад. И превращаюсь в тряпку, мечтающую обмотаться вокруг Логана, чтобы обильно пропитать себя его вкусом, запахом и потом с горячей кожи.

То ли мычу, то ли стону и обхватываю своего медведя за шею. Царапаю кожу, ныряю пальцами в волосы и давлю на затылок, впечатывая его губы в свои ещё сильнее. До боли. До привкуса крови. До очередного хриплого стона, который на сей раз вырывается из нас обоих.

– Чёрт, как же долго я этого ждал, – еле внятно шепчет Логан мне в рот и отрывает от пола. Шаг, второй, и мы врезаемся в стену или в шкаф. Точно не знаю. Не вижу. Только чувствую за своей спиной твёрдое покрытие, а спереди – раскалённое тело Логана.

Моё и без того беспокойное сердце начинает стучать куда чаще, тараня рёбра в попытке вырваться наружу. Неудовлетворённое тело тает и отзывается на каждое прикосновение, поцелуй, укус и неразборчивый шёпот. Щёки горят, в груди полыхает, жажда секса граничит с помешательством. Но я всё равно зачем-то выдавливаю из себя с рычанием:

– Ни черта не будет!

– Ага, конечно, – рычит в ответ и рывком стягивает с меня раскрытое пальто, после разрывает блузку. Слышу треск шёлковой ткани, но даже не думаю возмущаться. К чёрту одежду. Она только мешает. Мне нужно кожа к коже. Близко-близко. Жадно. Неистово. Безрассудно. И Логан всё это мне даёт. Бегло мажет языком по всем чувствительным точкам на моей шее и скользит ниже. К груди, к затвердевшим соскам. С животным рыком накрывает их губами, жестко сминая руками мои ягодицы. Я запрокидываю голову, ударяясь затылком о стену, прикрываю глаза и прогибаюсь навстречу его горячим губам, изголодавшимся по моему телу.

Моё тело тоже соскучилось по его рту и рукам, которые блуждают по мне быстро, хаотично, будто мечтают потрогать меня за все места сразу. Мужские ладони летят по бёдрам, попке, талии, животу, груди, шее, плечам и снова устремляются вниз. А вслед за ними и губы, распространяя дикое возбуждение по всему кровотоку.

Задыхаясь, я открываю глаза и смотрю на Логана, уже опустившегося на колени. Он смотрит на меня. Глаза в глаза. Зрачок почти полностью поглощает потемневшую от похоти радужку, пока Логан торопливыми движениями расстёгивает пуговицы на моих джинсах и справляется с ширинкой.

Несколько секунд – и я оказываюсь без штанов и трусов. В одной только порванной блузке и со спущенным лифчиком. Наверняка красная, растрёпанная, с мутным взглядом и до чёртиков заведённая. Окажись я в таком виде перед мужчиной ещё несколько месяцев назад, я бы непременно сгорела от смущения. Сейчас же я горю только от жажды и предвкушения кайфа. И едва не падаю от дрожи в ногах, когда язык Логана касается моего живота, лобка и наконец промежности.

– Боже! – вскрикиваю я и кусаю свой кулак, чтобы хоть как-то удержать последующие крики и громкие стоны. Но увы, это не помогает. Они всё равно заполняют душное пространство комнаты, из которого, кажется, выкачали весь воздух.

– Как же я скучал, куколка, – выдыхает Логан, щекоча дыханием клитор, и тут же налетает на него ртом, вбирая в себя набухший комок нервов. Лижет его, слегка кусает, дразнит кончиком языка, слизывает вытекающую из меня влагу. А её, чёрт побери, много. Очень много. Я чувствую это. Продолжительное воздержание даёт о себе знать и лишает меня всех крупиц разума.

Я не в силах долго терпеть умелые манипуляции языка между моих бёдер. Это до смерти приятно. Бесспорно. Но мне этого мало. И знаю, Логану – тоже.

С каким-то непонятным звериным звуком, вылетевшим из моего рта, я оттягиваю за волосы голову Логана от своей промежности и настолько сильно толкаю его в плечи, что он не удерживает равновесие и валится спиной на пол. А я сразу на него. Не разрывая зрительного контакта с его голодным взглядом, седлаю, ощущая задницей твёрдый бугор в шортах, и наклоняюсь к лицу, чтобы напасть на столь желанный рот. Целую как умалишённая, напрочь забыв о своих глупых словах «Ни черта не будет». Слизываю с губ всё своё желание и обмазываю нас слюнями. Пошло. Влажно. И до умопомрачения приятно. Несдержанно стону, когда Логан до боли впивается пальцами в мои бёдра и тоже стонет. С отчётливыми нотками мольбы, будто просит меня поскорее сесть на него и прекратить его мучения.

Слышу эту невысказанную просьбу и тороплюсь её исполнить. Неохотно отрываюсь от губ и выпрямляюсь, приподнимаясь. Дрожащими руками спускаю с мужских бёдер шорты и прямо-таки пищу от восторга, любуясь большим, набухшим и чертовски каменным членом.

– У меня нет презерватива, – глухим голосом сообщает Логан, но по взгляду вижу, что этот факт его вряд ли остановит от проникновения.

Меня тоже не остановил бы, но хорошо, что я додумалась обзавестись защитой.

– Зато у меня есть, – с улыбкой выдаю я. Быстро тянусь за пальто и выуживаю из кармана пачку презервативов.

– А ты подготовилась, как я посмотрю, – с весомой долей удивления проговаривает Логан.

– Я же сказала, что собиралась сделать тебе сюрприз.

Да уж. Хотела. Будучи в соблазнительном белье, с укладкой и красивым мэйкапом, у него дома, на удобных шёлковых простынях, а на деле… Сижу на Логане на грязном полу в одном из помещений подвала, где поблизости находится орава людей, и точно одержимая наркоманка разрываю упаковку с презервативами, шустро надеваю один из них на Логана и, опёршись ладонями на татуированную грудь, опускаюсь на член до самого основания.

О всевышние силы! Это космос!

По телу пробегает горячая волна удовольствия, из башки вылетают все мысли, а из горла – стон. Самый громкий из всех. Оглушительный. Царапающий горло и отрубающий все внешние звуки. Даже не менее громкий стон Логана я практически не слышу. Только чувствую, как от этого сладкого звука мурашки прокатываются по телу, обостряя все мои чувства до предела.

– Бога ради, подожди, – на выдохе цедит Логан и намертво прибивает мою попку к своему паху, когда я пытаюсь подвигаться. – Замри. А лучше вообще не дыши, иначе я прямо сейчас кончу.

От его глухих слов я начинаю смеяться, а мой медведь рычит и морщится, словно от боли. Видимо, мой смех, отдающийся вибрацией во всём теле, тоже усложняет ему задачу не обкончаться в первые же секунды.

– Неужто два месяца без секса превратили тебя в скорострела? – подтруниваю над ним, продолжая смеяться, за что зарабатываю хлёсткий удар по заднице.

– Ты договоришься, Диана.

– Уже боюсь, – хихикаю я, наклоняясь к его лицу, но мой смех тут же приглушается напористым поцелуем.

Логан по-прежнему не позволяет мне приподнять бёдра, зато языком проникает в мой рот яростно, жестко, будто показывает мне трейлер о том, как будет вскоре проникать в меня членом.

– Бесишь, – шипит он и прикусывает мою нижнюю губу. – Пиздец как бесишь. Уже давно.

Вот так новости! Однако я явно поехала на всю голову, раз это заявление нисколько не задевает меня, а наоборот, рисует счастливую улыбку на губах.

– Почему тогда терпишь?

– Потому что люблю тебя, сучку такую, – ещё один хлёсткий шлепок приходится по правой ягодицей, а я опять смеюсь. – И я дождаться не мог, когда ты меня наконец к себе подпустишь. Чуть не сдох.

– Ну вот… Дождался. Я вся твоя. Бери – не хочу, – дразняще скольжу языком по его губам от одного уголка до другого, и Логан мучительно стонет.

Хочу вновь рассмеяться, но весь смех застревает в горле, когда Логан сам приподнимает мои бёдра, а затем резко опускает вниз. Господи! Как же это сильно. За два месяца я успела забыть, каково это – чувствовать его у себя внутри. И сейчас, каждым движением, каждым проникновением Логан напоминает мне, чего я по веским причинам лишала нас обоих.

Но с этим покончено. Никаких больше мучений и воздержания. Я подстраиваюсь под темп рук своего медведя и начинаю сама подниматься и опускаться на член, распадаясь на неспособные мыслить осколки. Я теряюсь, растворяюсь в наслаждении от столь желанной близости с любимым. Заострённые соски трутся о крепкую грудь, дыхания переплетаются. Губы совсем близко, то сливаются в страстном поцелуе, то просто мажут друг по другу, пока мы издаём беспомощные, отчаянные звуки. Это невероятно. Круче, чем я себе представляла. Стоны и охи сплетаются в воздухе, нагревая его и электризуя. Пошлые шлепки становятся всё громче и громче, а столкновения наших тел – быстрее, нещаднее, невыносимее и в то же время необходимее, чем вода и воздух.

Продолжая насаживаться на Логана, я выпрямляюсь и меняю угол проникновений, доводя удовольствие до степени, когда оно начинает граничить с болью. Но я не останавливаюсь. Логан – тоже. Крепко вцепившись ладонями в мои бёдра, он помогает мне удерживать нужный темп. Стонет, ругается и беспрерывно пожирает глазами мою подпрыгивающую грудь. А мне до жути хочется довести его до того же помешательства, до какого он доводит меня. Я срываю с себя мешающую блузку и освобождаюсь от бюстгальтера. Сжимаю ладонями отяжелевшие полушария, очерчивая соски большими пальцами, и улыбаюсь, когда с губ Логана срывается очередная порция мата, а глаза загораются от восторга и желания.

Его восхищённый шальной взгляд, блуждающий по моему телу, – самое сексуальное, что я видела. Его голый торс – сущее издевательство надо мной. А сдавленный голос и череда рваных стонов – лучшая музыка для моих ушей. Она не просто ласкает слух, а будто просачивается под кожу, воспламеняя её и побуждая жар лететь к сердцевине бёдер.

Я очень хочу продолжать смотреть на Логана, но не могу. Глаза сами закрываются от переполняющих меня ощущений, а огненный шар между ног вот-вот норовит лопнуть, распространив по всему телу мощную дозу экстаза.

– Куколка, я больше не могу терпеть. Кончаю, – с этими хриплыми словами Логан прижимает большой палец к моему клитору, и всё – я даже не могу ответить, что тоже кончаю.

Оргазм такой силы, которую я никогда прежде не испытывала, пробивает тело насквозь, вынуждая мышцы содрогаться. Даже пальцы ног и рук немеют, пока я вонзаюсь ногтями в мужскую грудь и хватаю ртом воздух сквозь пульсирующий жар, объявший меня с головы до пят.

Мир расплывается на мелкие песчинки, каждый напряжённый нерв вибрирует от эйфории и неумолимо расслабляется, превращая меня в обессиленное, обмякшее создание.

Я падаю на Логана и тут же оказываюсь схвачена в кольцо сильных дрожащих рук. Да… Логан тоже дрожит, как и я. А ещё тяжело и часто дышит, ласкает ладонями мою спину и безумно сладко целует меня в губы. Долго-долго. До жжения и нехватки кислорода. А потом так же долго мы просто лежим, обнимаясь и пытаясь привести сердцебиение в норму.

– Ты невероятная, Диана. Самая лучшая. Этого стоило ждать хоть целую вечность. Отвечаю, – хрипло шепчет Логан, обнимая меня ещё сильнее, если это вообще возможно.

– Значит, я могу смело опять сажать тебя на сексуальную диету? Будешь ждать, сколько потребуется? – посмеиваюсь, но на сей раз совсем слабо, едва слышно.

– Ещё чего вздумала? Никакой больше диеты. Никогда. Наоборот – с сегодняшнего дня будешь отрабатывать за все два месяца.

– А вот теперь мне становится страшно.

– И правильно. Я тебя больше не выпущу из постели. Из дома, впрочем, тоже. Будешь жить со мной.

– Логан, – заставляю себя открыть глаза, оторвать голову от его груди и посмотреть на него максимально серьёзным взглядом, на какой только способна.

– Что, Логан? Мне кажется, достаточно проверок и игр в подростков. Я чуть яиц не лишился, пока ты проверяла моё отношение к себе.

– Я не…

– Вот только не надо, ладно? Думаешь, я не понял, почему ты отказалась сразу вернуться жить ко мне, частенько выносила мне мозг, да ещё и поставила запрет на секс?

– А ты понял?

– Разумеется. И поверь мне, последний пункт я мог бы разрулить уже давным-давно, ведь прекрасно видел, что не я один умираю от желания потрахаться. Ты же сама превратилась в вечно ворчливую и напряжённую ведьму. Недотрах был налицо. Так что попытайся я хоть раз склонить тебя к сексу, ты бы тут же мне дала.

Хочу снова вякнуть про его самоуверенность, но понимаю, что Логан прав. К чему спорить? Конечно, дала бы. При первой же его малейшей попытке.

– И почему же ты ни разу не подкатил, раз знал, что я не смогу отказаться?

Логан нежным движением руки убирает с моей щеки прилипшую прядь волос и пристально всматривается в моё лицо.

– Потому что понимал, что тебе нужно было убедиться, что я с тобой не только ради секса. И я хотел, чтобы ты сама приняла решение покончить с этим детским садом. И какое же счастье, что ты наконец решила это сделать. Клянусь, ещё немного – и я начал бы кидаться на людей, – он расплывается в радостной улыбке и целует меня в губы.

– А я накинулась, – издаю смешок, и Логан усмехается.

– О да! Моя злая сучка чуть не устроила кровавую бойню сегодня, – подтрунивает он, за что получает укус в подбородок.

– Прекрати издеваться. Может, я действительно устроила бы, если бы ты не помешал Ребекке напасть на меня.

– Может, и устроила бы. От тебя всего можно ожидать, опасная девочка Диана, – смеётся Логан, однако его взгляд остаётся серьёзным. – Но я никогда не стану это проверять, позволяя тебе впутываться в драки. И потому я прошу тебя, никогда не ходи по таким местам, как это, без меня. Я реально испугался, когда увидел тебя.

– Не буду, обещаю. Но только если ты пообещаешь больше никогда ничего от меня не скрывать. Даже в целях безопасности. Я хочу знать о тебе всё, пусть это будут и не очень приятные вещи.

– Ладно. Договорились, – быстро соглашается Логан, и я подозрительно прищуриваюсь. – Что?

– Как-то уж больно легко ты согласился.

– Потому что больше нет ничего, что бы я от тебя скрывал. Пусть ты и решила, что я торгую наркотой или ещё круче – органами, это не так. Подпольные бои – единственное незаконное дело, которым я занимаюсь.

– Пока. Но кто тебя знает, Логан Бэлл? Вдруг в будущем ты надумаешь заняться ещё какой-нибудь ерундой?

– Не надумаю. Обещаю. И скажу даже больше: в ближайшее время я планирую передать все дела с боями Максу.

– Почему?

– Потому что теперь у меня есть та, за кого стоит переживать и о ком заботиться. Я ни за что не хочу ввязываться в проблемы, которые могут поставить под удар тебя.

– Ты серьёзно? – расплываюсь в сияющей улыбке.

– Конечно серьёзно, куколка. Ты должна была уже уяснить, что я никогда не бросаю слов на ветер. Я хочу выйти из этого дела, а Макс давно уже мечтает стать здесь главным, так почему бы не дать ему то, что он хочет? Мне кажется, сейчас самый лучший для этого момент.

– Ты не представляешь, как я рада это слышать. Я бы сходила с ума, зная, что в любой момент у тебя могут возникнуть проблемы с полицией.

– Это тоже была одна из причин, почему я решил скрыть от тебя это. Ты и так недавно пережила неслабый стресс. Не хотел снова заставлять тебя волноваться.

– Такой заботливый, прям, не могу, – хихикаю и целую его в кончик носа.

– Да я сам в шоке. Таким ванильным с тобой стал, аж тошно. Неси таз. Сейчас блевану.

– Дурачок. До ванильного тебе как до Луны пешком.

– Да? Ну слава богу, а то я уже начал переживать.

Логан ныряет пальцами в мои спутанные волосы и снова целует меня в губы. Так сладко, что внутри у меня всё переворачивается.

– Так что, переедешь ко мне, куколка? – оторвавшись от моих губ, серьёзно спрашивает Логан.

– Я подумаю, – отвечаю неоднозначно, но на деле уже всё для себя решила.

– Не переедешь ты, перееду я к тебе. Третьего не дано.

Я снова хохочу. Счастье переполняет меня до краёв.

– Что смеёшься? Я не шучу. Сегодня же соберу свои манатки и приеду к тебе домой. Фиг выкуришь. Веришь? – произносит Логан, бережно поглаживая мою щёку, и я, долго не думая, одобрительно киваю.

– Верю, Логан, – утопая в любимых глазах, уверено отвечаю я, имея в виду далеко не только его слова о переезде.

Я верю своему медведю во всём несмотря на то, что он был не до конца со мной честен насчёт своих занятий. И даже несмотря на горький опыт с Оливером, который врал мне неизвестно сколько времени.

Наверное, после всего пережитого мне стоило стать более недоверчивой к людям, но, знаете… Я такой не стала и, надеюсь, никогда не стану, ведь считаю, что нельзя из-за одного лжеца и изменщика переставать доверять всем остальным мужчинам.

Как показала мне жизнь: в мире много хороших и добрых людей. И, честно, я смело могу назвать себя несказанной счастливицей, так как мне повезло встретить огромное количество из них.

Агата, Мия, её очаровательный муж Колин, Стив, его красавица жена Алана и малыш Кларк, Пол, Брайан, Итан и другие весёлые друзья Логана. Огромное количество приятных людей, с которыми я сотрудничаю по работе. Невероятно дружелюбные родители Логана, которые приняли меня в свою семью с распростёртыми объятиями. И, конечно же, мой любимый медведь, который за столь короткий срок стал для меня самым родным и близким.

Несколько месяцев назад он протянул мне руку помощи, даже невзирая на сильное нежелание позволять какой-то женщине оставаться в его доме. Но он позволил. А всё потому, что по сути своей он тоже очень добрый, пусть временами и ведёт себя как козлина и не боится замарать руки в нелегальных делишках.

Но я лежу сейчас с ним вместе после бурного секса на полу в логове его нелегального бизнеса и чувствую, что нисколечко не боюсь ему довериться. Как и не сомневаюсь в его чувствах ко мне и больше не опасаюсь начать с ним жить вместе.

И спустя много лет совместной жизни с Логаном я пойму, что правильно сделала, что не побоялась доверить ему своё сердце.

Ведь сделай я иначе, я бы упустила своё счастье. Свою вторую, но здоровую любовь. Своего мужчину, который позволил мне ощутить себя настоящей женщиной и показал, какие на самом деле должны быть отношения. Своего лучшего друга, с которым мы могли часами говорить на всевозможные темы. Своего крутого бизнесмена, который помог мне добиться карьерных успехов. Своего мужа, который был рядом в моменты радости и горя. Своего супергида, с которым мы отправились в кругосветку и увидели море незабываемых мест и пережили уйму приключений. Своего защитника, который уберегал меня от любых опасностей. И самое главное – я бы упустила самого прекрасного папу для самого прекрасного мальчишки на всём белом свете, который родился спустя три года наших отношений.

Да… Я бы всего этого лишилась, если бы повелась на поводу у страха. Но я не повелась, отбросила все сомнения и стала счастливой, не переставая поражаться мысли, что из двух людей, не нуждающихся в отношениях, мы с Логаном превратились в крепкую, любящую семью, которой мне всё детство так сильно не хватало.

Конец