— Ненавижу приходить сюда, — пробормотал Габриэль, припарковав внедорожник в парке, рядом с гладким черным автомобилем, который, вероятно, стоил полмиллиона долларов.

— Я тоже.

Финн вышел на солнечный свет. Гравий хрустел под его ногами, когда он направился к невзрачному складу, который у большинства людей ассоциировался с местом для хранения. Находился он недалеко от местной пристани для яхт, этот склад был похож на десяток других в этих окрестностях, которые использовались для хранения трейлеров и лодок. Конечно, он был звуконепроницаемым, а внутри все было по-другому.

Даже если бы Лира была в состоянии прийти с ним в это место, Финн не привел бы ее к Бо Бруссарду, в ночной клуб для сверхъестественных существ. Ну, это был не совсем ночной клуб, так как Бо, наполовину демон, наполовину человек, держал его открытым практически 24/7.

Когда Финн и Габриэль подошли к простой белой двери — более светлой, чем все остальное здание — дверь открылась, прежде чем они успели постучать. Финн мельком взглянул на одну из многих незаметных видеокамер, зная, что Бо, вероятно, смотрел в них.

Мужчина, точнее вампир, как понял Финн, взглянув на красный ободок вокруг радужки его глаза, который открыл дверь, сделал шаг назад и кивнул на них обоих.

— Бо в офисе. Сказал, что вы можете к нему зайти.

Финн заворчал, когда он и Габриэль вышли на широкую открытую площадку, где располагался главный бар. В двухэтажном здании не было окон. Просто бар, который мог предложить любому сверхъестественному существу все, что он захочет: гигантский танцпол, приглушенная музыка, играющая из невидимых динамиков, несколько огражденных кабинок с тяжелыми раздвинутыми занавесками — и приблизительно дюжина комнат, которые находились за пределами красной двери по правую сторону от них. За той дверью были вещи, которые Финн предпочел бы никогда не видеть. Он знал, что клуб Бо был ориентирован также на БДСМ, но полудемон никогда не доставлял неприятностей и находился на нейтральной для всех существ территории. Здесь ничего не происходило без обоюдного согласия. Было широко известно, что около восьмидесяти лет назад мать Бо, которая была человеком, была изнасилована демоном — и вскоре после этого родился Бо. Несмотря на его недостатки и наклонности, парень уважал женщин.

С тех пор, как Финн стал вожаком, он мог выкинуть его со своей территории, но Бо никогда не давал ему повода. Он просто надеялся, что полудемон сможет предоставить информацию, которую он искал.

Пройдя по деревянному настилу к простой белой двери, он открыл ее и вышел в коридор. Было несколько дверей на выбор, но он знал, за какой из них был Бо. Последней. После вежливого стука, для видимости, он и Габриэль вошли и увидели Бо, сидящего за гигантским столом и печатающего что-то на своем компьютере.

Полудемон метнул свой фиолетовый взор на них. Цвет его глаз соответствовал фиолетовым полоскам, проходящим через темные волосы Бо. Финн понятия не имел, какого цвета его реальные глаза, потому что, когда бы он ни видел его, они всегда были разными, но виделись они не так часто.

— Чем я могу помочь Вам? — спросил Бо, отрывая свой взгляд от компьютера и указывая на два стула перед столом, предлагая присесть.

Финн и Габриэль остались стоять.

— Что ты знаешь об Аккадских демонах?

Светло-коричневые щеки полудемона вспыхнули гневным красным цветом, и он откинулся на спинку стула.

— Я сохраняю нейтралитет, но эти монстры… я убил одного прошлой ночью, когда он пытался атаковать одного из моих барменов, когда она уходила.

— Ты знаешь, как они сбегают — или кто-то их освобождает — теперь? — спросил Финн, не желая разглашать информацию о пророчестве, которое рассказала ему Лира.

Странные глаза Бо сузились.

— Это могло бы иметь некоторое отношение к пророчеству.

Финн почувствовал взгляд Габриэля на себе, но проигнорировал своего друга.

— Ты знаешь о пророчестве?

Бо кивнул.

— Я встречался с очень болтливой вампиршей несколько десятилетий назад. Библиотекаршей. Она любила говорить, даже в то время как мы… эээ… не имеет значения.

После слов вампира, Финн понял, что Бо знал о пророчестве. Его беспокоило, что Лира никогда не говорила ему об этом, когда они были вместе, но учитывая то, как Финн оставил ее, он точно не имел права злиться на неё.

— Если ты знал об этом, то, может быть, слышал что-то о подростке-вампире от рождения, которого похитили в городе пару дней назад?

Нахмурившись, Бо скрестил руки на груди и покачал головой.

— Нет… Здесь были похищения людей? Ты имеешь в виду в Билокси?

Финн кивнул.

Бо еще больше нахмурился.

— Я не слышал ни о каком похищении. Я всегда думал, что пророчество было ерундой, но ходили слухи из преступного мира о скоро освобождаемых аккадцах, — слово «аккадцев» он произносил, как будто это было проклятие. — Я просто никогда не думал, что такое спаривание было возможно.

Финн заострил свой пристальный взгляд. Вампиры от рождения были редки, но они не были и неслыханным делом. Лира была тому доказательством. Не желая больше дискутировать на эту тему с полу-демоном, так как едва ему доверял, Финн коротко кивнул Габриэлю, и тот сразу подошел к двери.

— Я ищу похищенную девушку, и это очень личное. Если я услышу, что ты имел хоть какое-то отношение к похищению, или знал об этом и не сказал мне, я сожгу это место вместе с тобой, — тихо сказал он.

Глаза Бо расширились, и, хотя, это было мимолетно, Финн учуял аромат страха, окутывающий этого человека.

— Я клянусь, что ничего не знаю, но закину удочку. Просто потому, что я — наполовину демон, не означает, что я хочу, чтобы эти ублюдки бродили по земле. Мне нравится моя жизнь. Они привнесут хаос и разрушение, если будут освобождены.

Финн ненавидел угрожать, но если пророчество было правдой, то он не мог позволить себе роскошь быть дипломатичным. Но он все-таки пришел лично, а не позвонил Бо. Появившись тут, он высказал все пожелания, которые хотел.

— У тебя есть мой номер. Позвони мне, если узнаешь что-нибудь.

После того, как они вышли, Габриэль впервые заговорил.

— Я верю ему.

— Я тоже. И это прискорбно. — Если бы он врал, то дал бы им хоть какие-то зацепки. Финн уже позвонил некоторым людям вне города, которые, по его мнению, могли бы что-то знать. Если бы они нашли дверь, через которую попадают в этот мир эти существа до затмения, они могли бы подрезать крылышки тому, кто это делал, и остановили бы открытие двери окончательно. Это привело бы их к дочери Лиры.

У Лиры была дочь.

Он старался принять и понять этот факт. Мысли о ней с кем-то другим, ребенок от другого… это ранило его изнутри. Если бы он никогда не выгонял ее из своей жизни, она принадлежала бы только ему. Никто не посмел бы прикоснуться к женщине, принадлежавшей Финну. Зная, что надо заблокировать все чувства, он постарался отогнать эти мысли.

Взяв ключи от внедорожника у Габриэля, Финн сел на водительское место. Прямо сейчас, потребность в контроле хоть над чем-то, была подавляющей. Финн сразу осознал, что едет домой. Он дал строгие указания не трогать Лиру, пока она спит, поэтому он не беспокоился, что ей могли причинить вред. Она может позаботиться о себе, он своими глазами видел это вчера вечером. Было практически невозможно вынести пребывание вдали от нее. Потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы уйти от нее однажды. Теперь, когда она снова появилась в его жизни, он чувствовал магнитное притяжение между ними. Только на этот раз оно было сильнее. Это было не просто физическое влечение. Она вызывала слишком много эмоций где-то внутри него. Заставляла его чувствовать себя неуравновешенным, не в состоянии контролировать внутреннего волка. Опасная вещь.

У Финна был чертовски большой соблазн сказать, что он искал ее, что искал ее с того момента, как убил своего дядю. Сказать о том, как отчаянно он хотел вернуть Лиру в свою жизнь. Но Финн знал, что она не поверит. Ему нужно доказать ей, что она могла снова доверять ему. Показать, насколько он все еще переживает за нее.

— Мы могли бы проверить несколько других мест, — тихо говорит Габриэль.

Финн не ответил, зная, что его друг не говорил вслух. Габриэль продолжил после долгой паузы.

— Она вампир.

— Мне без разницы. — И это на самом деле так и было. Он никогда не волновался по этому поводу.

— Я тоже, но ты же знаешь, не все примут ее.

— Я просто помогаю старому другу. — Даже когда он произносил эти слова, он знал, что они не были правдой.

Габриэль фыркнул.

— А я гребаный пасхальный заяц. Если ты будешь спать с ней…

— Я лишь помогаю Лире найти ее дочь и стараюсь остановить бедствие, в виде демонов.

Не то, чтобы он не думал тысячу раз о том, чтобы переспать с Лирой. Как бы то ни было, он знал правду. Он видел скрытый гнев в ее пристальном взгляде, когда она смотрела на него. Если бы у нее был кто-то еще, к кому она могла бы обратится за помощью, она сделала бы это не раздумывая. Он знал это.

И ненавидел этот факт.

Но это не означало, что он не попытается вернуться в жизнь Лиры. Скрытность никогда не была его сильной стороной. Она могла недолюбливать его, но она, по-прежнему, привлекала его. Поцелуй прошлой ночью доказал это. И пока он планировал сделать все, что в его силах, чтобы спасти ее дочь, в то же время он мог бы попытаться вернуть Лиру обратно. Он должен был доказать, что он тот мужчина, который будет рядом с ней, несмотря ни на что.

После разговора с парой людей из стаи, и выполнением некоторых дел по бизнесу, которые просто не могли ждать, Финн обнаружил, что стоит перед дверью своей спальни, закрытой на замок. Он поручил Лире закрыть ее, когда ушел, и теперь он прирос к месту. Как какой-то похотливый сосунок.

Когда он услышал голоса других оборотней, поднимающихся по лестнице, он открыл замок и вошел внутрь. Нет необходимости, чтобы кто-то видел, как он стоит за дверями своей комнаты, словно нерешительный щенок.

Не такой посыл должен давать вожак. У него была гордость.

Плотные шторы остались задернуты, также он приказал закрыть внешние жалюзи, была включена только маленькая лампа на тумбочке. Лира сидела на полу со скрещенными ногами, придерживая голову руками. Она слегка дернулась, услышав, как он вошел, но даже не посмотрела в его сторону.

Он остался у двери, не желая беспокоить ее, несмотря на то, что все внутри него хотело обнять ее и успокоить.

— Лира?

Когда она подняла глаза, темные круги, которые он видел вчера под ее глазами, были еще более выражены, а на щеках были розовые полоски от слез. Осознание того, что она плакала, было тяжелым ударом.

Он пересек комнату и встал на колени перед ней, раньше, чем осознал, что сделал это. Потянувшись, он откинул несколько прядей ее светлых волос и заправил за ушко. Финн позволил своей руке задержаться на ее заплаканной щеке. Ее серовато-фиолетовый взор не дрогнул, но боль и усталость ясно читались в ее глазах, он мог запросто утонуть в них.

— Ты вообще спала? — вопрос получился немного грубым и неоднозначным.

Она покачала головой, и пара слезинок скатилась по ее щекам.

— Я продолжаю видеть лицо Веги, и слышать один из наших последних разговоров, проигрывая его в голове снова и снова. Я была так зла, и она ослушалась меня. Когда она родилась, все было просто, только мы двое…

Она остановилась и, на мгновение, что-то темное мелькнуло в ее взгляде, как будто она не хотела говорить ему об этом.

Финн уже хотел было прощупать, кто, черт возьми, отец дочери Лиры. Он собирался выяснить, кто именно смог отказаться от них, и заставить этого ублюдка заплатить. Мысль о Лире, воспитывающей дочь самостоятельно, причиняла такую боль, что он и не предполагал, что она возможна. Какая-то пустота образовалась в его груди.

— Когда она заблудилась, во время ее последнего дня рождения, у нас появилась телепатическая связь, проявляющаяся лишь, когда я сплю. Она может связать со мной, когда она бодрствует или спит, но я обязательно должна спать. Я просто хочу отдохнуть и, возможно, связаться с ней. Мне нужно хотя бы нескольких минут. — Ее голос дрогнул на последнем слове, розовая слеза скатилась по щеке.

— Что? — У подростка есть экстрасенсорные способности? Он знал, что Лира не обладала ими, и предположил, что экстрасенсорный подарок был от отца. Так кто, черт возьми, был отцом этой девушки?

Лира кивнула, ее лицо по-прежнему было мрачным, как будто она сейчас заплачет.

— Она… особенный вампир. Ее отец не имеет экстрасенсорных способностей, о которых я бы знала. Я думаю, что стремительный рост ее способностей как-то связан с комбинацией ее генов. Я просто не знаю, и нет никого, у кого можно было бы спросить, никого, кто бы мог помочь нам разобраться с этим. У меня нет гребанного контроля над этим общением. — Она устало вздохнула. — Я просто знаю, что это произошло, когда я спала. В первый раз она сказала мне, что это вышло случайно.

Тело Лиры начало слегка трясти, когда она продолжила, глубоко втянув воздух:

— Я отдала бы все на свете, чтобы сейчас связаться с ней. Я накричала на нее в первый раз, когда она позвонила мне в дороге, а в следующий раз, когда мы разговаривали, она была сильно напугана, потому что была в новом городе. Что делать, если мы не найдем ее? Что если… — ее голос сломался, и она покачала головой, явно неспособная продолжить.

Финн чувствовал Лиру всей душой — всегда чувствовал — как минимум, одна вещь между ними не исчезла. То притяжение, которое он когда-то испытывал ней, стало палящим пламенем, и он знал, что она чувствовала то же самое. У него не было нужных слов, но он знал, теперь нет времени для множества вопросов — он мог бы помочь ей со сном и связаться с ее дочерью.

Обхватив ее лицо, он обрушил на нее свой рот. В его поцелуе не было ничего нежного. Ей нужно было отдохнуть, если она хочет, чтобы они вместе работали над поиском ее дочери. Прямо сейчас, он мог дать ей физическое освобождение и надеялся, что это заставит ее поспать. В прошлом это всегда срабатывало. Она всегда крепко засыпала после интенсивного секса с ним.

Его язык ласкал ее рот всего мгновение, прежде чем Лира толкнула его в плечо, но Финн притянул ее голову назад. В ее глазах горели гнев и голод, сильная внутренняя борьба была настолько очевидна, что сбивала с ног.

— Что ты делаешь?

— Ты должна поспать. — Сказал он спокойно.

— Твой поцелуй никак мне не поможет. К тому же, я в порядке. — Ее голос был хриплым, глаза полны безжизненного блеска, частично от слез, но главным образом от истощения.

Этот печальный взгляд было сложно вынести.

— Ты не в порядке, и ты ничем не поможешь своей дочери, бодрствуя.

— Я не могу спать! — проведя рукой по лицу, она отвернулась. — Я пыталась, — пробормотала она, и ее голос наполнился отвращением.

Он потянул ее за подбородок и развернул лицом к себе.

— Я собираюсь помочь тебе уснуть, и ты позволишь мне это, возможно, тогда ты снова сможешь телепатически связаться с ней.

Его голос не оставлял места для возражений, и когда он вновь завладел ее ртом, она уже не боролась с ним.

Вместо этого, она издала сдавленный стон, когда обняла Финна, яростно царапая его спину. На мгновение он задумался, перемещая их к кровати, но эгоистичная сволочь, которой он был, не хотела рисковать тем, что Лира передумает. Он хотел попробовать ее на вкус, доставить ей удовольствие и, больше всего на свете, удалить эти тени под ее глазами. Или, по крайней мере, сделать их менее заметными, хоть на некоторое время.

Он не мог облегчить ни одно из ее внутренних страданий. Только спасение ее дочери сделает это. Но он мог заставить ее поспать.

Притянув ее к себе, он положил свои руки на черные крошечные шорты для сна. В другой ситуации, он бы рассмеялся над восхитительным ночным бельем, но сейчас он мог думать только об удовлетворении Лиры. Ощущение жара между ее ног высвобождало его животную сторону так сильно, как это могла делать с ним только Лира.

В то мгновение, когда она была свободна от шортиков, он прижал руку к ее бугорку, не отрываясь от поцелуя. Она придвинула бедра к его руке, и, когда он без предупреждения вставил внутрь нее два пальца, она резко дернулась.

В обычной ситуации, он бы подготовил ее к этому. Это заняло бы некоторое время, он бы целовал, дразнил каждый дюйм ее сладкого тела. Но не сейчас.

Она была влажной, но этого было недостаточно. Вытащив из нее пальцы, он вздрогнул от ощущения ее внутренних стенок, сжимающихся вокруг него. Быть с ней таким образом было почти пыткой. Финну, возможно, понадобится второй шанс с ней, но в глубине души он знал, что она никогда его не предоставит.

И он не мог винить Лиру. Когда Финн ушел от нее, он не был жестоким, но он четко дал понять, что у них не было совместного будущего, и, возможно, он был грубым. Это был единственный способ держать ее подальше от него.

Держать в безопасности. Оставить в живых.

Эти воспоминания осели в нем тяжелым грузом, но сейчас ему не было до этого никакого дела. Мысленно встряхнув себя, он вдохнул ее знакомый сладкий запах и перенесся обратно, в те далекие времена.

Когда он проложил дорожку из поцелуев вдоль подбородка, Лира издала еле слышный стон, который разрывал его разум на части, делая все его тело напряженным. Он не дал сорвать с себя одежду и вставил в нее свои пальцы.

Воспоминания о том, какой тугой она была, как прекрасно его член помещался внутри нее, сделали его почти безумным.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — пробормотал он рядом с ее ухом, вдыхая ее запах. Ее запах всегда напоминал ему о карамели и малине. Настолько, что он не мог есть их, не думая о ней.

— Заставь меня поспать. Заставь забыться, — выпалила она с безумными и отчаянными нотками в голосе.

Прокладывая путь из поцелуев к ее ключице, он даже не потрудился снять облегающую черную футболку. Он разорвал переднюю часть, пока не показалась грудь Лиры. Последние капли сознания рассеялись, при виде ее прекрасных темно-розовых сосков.

Он сосал и целовал их в прошлом так много раз, но сейчас, при взгляде на них, затвердевших от его прикосновений, что-то первобытное вдруг пробудилось внутри. Чтобы выжить в последние семнадцать лет, ему пришлось похоронить часть себя. После их расставания ему никто не был нужен. Сама мысль о том, чтобы переспать с другой женщиной, была неправильной на очень многих уровнях. Он пытался убить мечты и фантазии о ней, но они всегда выползали из его подсознания. То, что она была с ним сейчас, делало его безумно счастливым.

Где-то на подсознательном уровне, он чувствовал, что она все еще принадлежала ему. Его мозг и чисто животная сторона, вцепились в него, говоря Финну, чтобы он заявил на нее свои права. Чтобы обнажил свои клыки и проколол эту нежную кожу, давая всем понять, что она принадлежит ему.

Выключив эту часть, он взял себя в руки, и был удивлен, что до сих пор не укусил ее. Когда Финн опустил голову и всосал один затвердевший сосок в рот, она издала сдавленный звук, который направил импульсы прямиком к его члену.

Аккуратно дразня зубами ее затвердевший бутон, он зарычал от удовольствия, когда почувствовал, что ее стенки плотно сжались вокруг его пальцев.

Когда он щелкнул по ее соску, то получил такую же реакцию. Зная, что довести ее до кульминации не займет много времени, он продолжил свое нападение на обе груди. Облизывая, дразня, он не давал ей никакой передышки, используя свой язык.

Ее бедра двигались в бешеном ритме. Она бормотала что-то, что он не мог понять, ее глаза были закрыты, а руки вцепились в его шевелюру. Используя ладонь, он тер ее клитор, создавая больше трения на ее чувствительном комке нервов.

Она сделала глубокий вдох, и ее внутренние стенки начали сжиматься вокруг его пальцев. Ее кульминация была быстрой и жесткой, его животная сторона отчаянно хотела содрать свою одежду и тотчас же войти в нее. Он хотел чувствовать, как ее плоть пульсирует вокруг его твердой длины. Он хотел бы соединиться с Лирой так, как мечтал последние два десятилетия.

Как только она прекратила изливать свои соки на его пальцы, и оргазм начал отпускать ее тело, она упала на пол. Чувство триумфа грохотало в нем, когда он смотрел на Лиру. Он был причиной этого удовольствия на ее лице.

Ее глаза чуть-чуть приоткрылись, он едва мог видеть в темной комнате. Лира испустила длинный, свистящий выдох и, казалось, будто она хотела что-то сказать, но не могла найти в себе сил.

Когда она снова попыталась, он покачал головой и поднял ее. Положив ее на кровать, он притянул ее к себе и властно обнял за талию. Он прижал Лиру крепко к своей груди. Его внутренний волк успокоился, когда она не стала бороться. Он думал, что услышал ее шепот «спасибо», но не был уверен.

В считанные секунды ее дыхание и сердцебиение стали равномерными. Несмотря на его эрекцию, он был тоже истощен. После убийства этих демонов и доведения Лиры до сонного состояния, он до сих пор был на ногах. Как правило, он не нуждался в таком же сне, как обычные люди, поскольку обладал регенеративной способностью. Все оборотни были такими, но он — в большей степени, он усилил эту способность, когда стал вожаком. Так как он понимал, что в ближайшем будущем сон для них будет роскошью, Финн решил воспользоваться ближайшей парой часов. Солнце в скором времени зайдет, и тогда поиски дочери Лиры возобновятся.

Но если действительно быть честным с самим собой, он остался в комнате не для сна, а просто, чтобы крепко держать Лиру в своих объятиях.