— Вить, я же вас просил… Или вы в тюрьму захотели?

— Для вас я Виктор Олегович, это во-первых, я с вами на брудершафт не пил, — ответил я, — А во-вторых, в чём проблема? Почему в тюрьму должен садиться я, это же вы депутат…

На том конце трубки запыхтели, как будто там кто-то раздувал тяжелые кузнечные меха.

— Я пока еще не депутат, черт меня побери! — засопел кандидат в депутаты городского совета Мелкобуквин, — И я им никогда не стану! Благодаря вам! Возвращайте деньги!

— Как я могу вернуть вам деньги, если работа выполнена точно, качественно и в срок? — устало заметил я, — Я уже сделал дело. Так что могу гулять смело. Если вам что-то не нравится — действуйте через юриста.

— Через юриста? Щенок! Я буду действовать через ОМОН. Я знаю, где ты живешь!

Так. Стоп. Пора бы сбавить обороты, а то и правда проблем не оберешься.

— Собственно, что вам не нравится, Павел Павлович? Конкретизируйте.

Я подошёл к своему старенькому ноуту, бросив на всякий случай дежурный взгляд на миску и поводок в коридоре. Нет, собаки у меня не было. Вы спросите, зачем мне миска и поводок в коридоре, раз у меня нет собаки? Об этом я сейчас говорить не хочу. Возможно, позже…

Я уселся за компьютер, открыл папку с макетами и кликнул на превьюшку рекламного объявления, которое я лично сверстал для кандидата в депутаты Мелкобуквина к предстоящим городским выборам.

Вообще это объявление уже с сегодняшнего утра должно было висеть по всему городу на билбордах, но я сегодня не выходил на улицу, так что увидеть это объявления мог только на своём компьютере.

Макет развернулся перед моими глазами, и я узрел внушительное лицо Мелкобуквина. Бородавка на подбородке кандидата от народа была тщательно замазана мною в фотошопе, да и сам подбородок уменьшен. Если бы я не поигрался с макетом, то подбородок Мелкобуквина в своём исконном виде на него бы просто банально не влез.

Лицо депутата, опухшее от тяжких трудов на благо любимой родины, помещалось на фоне государственного флага. Ниже располагался набитый белоснежным, как совесть девственницы, шрифтом слоган.

— МЕЛКОБУКВИН ЛЮБИТ НАШ РАЙОН, НЕСЁТ СЧАСТЬЕ В КАЖДЫЙ ДОМ, — прочитал я вслух слоган пыхтевшему в трубке собеседнику, — Что не так, Павел Павлович? Речёвка хорошая, рабочая. И отлично влезает на билборд по размерам. Шрифт идеальный. Ваше лицо подобно лицу самого Аполлона. А что до государственного флага, то он тут нужен. И заменить его другим я не могу. Будет странно, если российский кандидат в депутаты будет изображен на фоне флага какой-нибудь Уганды, поймите.

— Ублюдок… — выдохнул на это Мелкобуквин.

Меня почти что обдало зловонием изо рта депутата, я уже общался с Мелкобувиным лично, так что знал, что от него воняет, как из нечищеной год конюшни. Почему-то я ощущал эту вонь даже сейчас, несмотря на то, что айфоны пока не научились передавать запахи. Хотя, возможно, это мне только казалось.

— Козёл, ты что на улицу сегодня не выходил?

— Корректнее, Павел Павлович. Я ведь могу и записать наш разговор, а потом выложить в интернет, чтобы ваши избиратели узнали, как вы общаетесь с трудовым народом…

— Да! Интернет! — ухватился за эту мысль депутат, — Зайдите в интернет, Витя. И посмотрите хотя бы там, раз не ходите на улицу. А потом ОБЪЯСНИТЕСЬ.

Я открыл браузер и лениво набил в поисковой строке «кандидат Мелкобуквин, Партия объединенных технократов, муниципальные выборы». В принципе я наконец начал догадываться, чем так недоволен мой проблемный клиент, хотя Мелкобуквин мне так до сих пор толком ничего и не объяснил, всё больше орал и грозился ОМОНами.

Гугл тем временем не выдал ничего интересного, но на душе у меня становилось все паршивее.

Ох, блин. Похоже, и правда попадалово.

Но я решил играть партию дурочки до конца. Взялся за гуж — не говори, что не дюж, как гласит народная мудрость. А еще лучше по этому поводу сказал Петр Первый, который писал в каком-то указе, что «подчиненный перед лицом начальства должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальника».

Так что я решил и дальше изображать придурка, а пока я это делаю — выстроить в уме план, как мне теперь избежать проблем.

— В новостях ничего интересного, — сообщил я Мелкобуквину, — «Депутат встретился с избирателями возле памятника Сергею Киму и обговорил вопросы благоустройства…»

— Да плевал я на благоустройство! — взревел Мелкобуквин, — Что вы там смотрите, Витя? Картинки откройте! Мемы!

Ага. Мемы. Я потребовал у гугла показать картинки, кликнув на нужную вкладку. Один маленький клик, но ощущения были такими, как будто я жму на спусковой крючок пистолета и пускаю себе пулю в лоб.

И в принципе это было недалеко от истины.

Первым мне гугл выдал именно нужный мем, столь взволновавший моего нервного клиента.

Это был классический демотиватор, свежий, сегодняшнего производства. Подпись к демотиватору гласила: «КОГДА ОБРАТИЛСЯ НЕ К ТОМУ РЕКЛАМЩИКУ».

«Не тем рекламщиком» был как раз я, как вы наверняка уже догадались. И сам я, хоть и правда был рекламщиком, но был нифига не рад такой рекламе.

Демотиватор на экране моего ноута был разделен на две части. В левой половине картинки располагался билборд с Мелкобуквиным, украшенный слоганом «МЕЛКОБУКВИН ЛЮБИТ НАШ РАЙОН, НЕСЁТ СЧАСТЬЕ В КАЖДЫЙ ДОМ». А в правой половине был такой же билборд, но с рекламой презервативов «Арбат» и со слоганом «АРБАТ — ЛУЧШИЙ КОНДОМ, НЕСЁТ СЧАСТЬЕ В КАЖДЫЙ ДОМ».

Но самым страшным было даже не это.

Наиболее паршивым в этом ситуации было то, что композиции обеих реклам были похожи, как разлученные в детстве сестры-близняшки из индийских фильмов. Только на первой рекламе был флаг, а на другой роль задника исполняло поле волнующих розовых роз. И пачка презервативов на второй рекламе располагалась ровно там, где на первой было улыбающееся лицо Мелкобуквина.

Выглядело это как явный намёк. Неполиткорректный намёк, прямо скажем. Даже оскорбительный, если не клеветнический.

И шрифт… Шрифт на обеих рекламах был одинаковый, даже фразы были расположены одинаково, вплоть до сантиметра.

Рука у меня чуть дрогнула, но я все же кликнул ссылку на сайт, где этот демотиватор и был выложен.

У сайта сегодня был хороший день, демотиватор успел собрать уже пятьсот семьдесят семь лайков.

— Ну? — зарычал в трубку Мелкобуквин, — НУ? Ну что вы там?

— Вижу, Павел Павлович. Я всё объясню.

— Вам заплатили коммунисты? Вы специально это сделали?

— Нет, мне не платили коммунисты, — честно ответил я, внутренне сожалея, ибо вообще-то в нынешней ситуации лучше бы мне и правда заплатили соперники кандидата Мелкобуквина, — Просто произошла чудовищная ошибка.

— Объяснитесь, Витя! Почему по вашей милости меня теперь весь город величает презервативом?

— Ну не весь… А объяснять тут в общем нечего, Павел Павлович. Видите ли, я делал эту рекламу презервативов «Арбат» лет пятнадцать назад. Я тогда еще был студентом, и тогда еще позволялось вешать подобное на городских билбордах. Для меня это была просто подработка. Так что я про эту рекламу «Арбата» просто-напросто забыл. Без всякой задней мысли. Но видимо моя мышечная память сама вспомнила о ней, когда я верстал макет для вас. Тут не было злого умысла, поймите. Честно говоря, я сам удивлен, что эту древнюю рекламу «Арбата» еще кто-то помнит.

— Ах, вы удивлены, — захрипел, задыхаясь от злости, аки бешеная псина, Мелкобуквин, — Вы будете еще более удивлены, когда полицейская дубинка повстречается с вашей башкой, господин пиарщик!

— Послушайте, я ни разу раньше не работал с политиками… — попытался оправдаться я.

Но Мелкобуквин уже заорал:

— И больше не поработаете, Витя! Позор, какой позор!

Мелкобуквин распинался так, как будто уже был готов лезть в петлю. Вообще, это был бы неплохой вариант для меня… Но, к сожалению, у Мелкобуквина были другие планы.

— Значит так. Дуйте ко мне в офис, Витя. Жду вас через час.

— Не понял. Это еще зачем? Собираетесь устроить внесудебную расправу, Павел Павлович?

— Может быть, — депутат чуть успокоился, но от этого, пожалуй, стал еще опаснее, — Но после. Для начала у меня есть для вас деловое предложение.

— Что? — вот тут я уже чисто прифигел, — Деловое предложение? После того, как я накосячил?

— Именно. Объясню при встрече. Приезжайте. А если не приедете ко мне — то поедете на Колыму лес рубить. За клевету на представителя власти и оскорбление народного избранника! Скотина! Творческий импотент! Не можешь две разные рекламы за двадцать лет сделать, постоянно повторяешься, мать твою…

— Я-то может и творческий импотент, а вот вы пока не народный избранник, — заметил я, — И на Колыме добывают золото, а не лес, Павел Павлович…

Но мой собеседник уже в сердцах бросил трубку и меня не слышал.

Я же обмяк в своём дешевом офисном кресле. Не то чтобы в шоке, а скорее в апатии.

Ехать к Мелкобуквину мне не хотелось, даже странные намёки депутата меня ни разу не заинтриговали. И страшно мне не было. Если бы Мелкобуквин хотел создать мне реальные проблемы — он бы не стал со мной встречаться. Трусы всегда гадят за спиной, и мой недовольный клиент явно не из тех храбрецов, которые высказывают все в лицо.

Значит, вызвал к себе он меня действительно по какому-то важному делу…

Кроме того, не убьют же меня прямо в офисе кандидата в депутаты, в самом деле. Это было бы чересчур даже для нашего города, погрязшего во всех возможных грехах и пороках.

У нас тут не Питер, где каждую неделю вылавливают труп из речки, у нас место спокойное, тихое, заштатное, хоть и гнилое.

Самое место для творческих импотентов вроде меня, не город, а настоящий склад творческих импотентов. Я не боялся Мелкобуквина и его угроз, но вот его слова резанули мне прямо по сердцу.

Так всегда бывает, когда оскорбляющий тебя прав. Вот если бы кто-то назвал меня эм… лицом нетрадиционной ориентации или настоящим импотентом, я бы пожалуй просто пропустил это мимо ушей. Съездил бы сказанувшему по роже может быть, но остался бы внутренне спокоен. Потому что я знаю, что это неправда. Кандидат Мелкобуквин же попал в самую точку, а когда тебе попадают в точку — это всегда больно. Это как ударить мужика по яйцам или сунуть мороженое в рот человеку, у которого болит зуб…

От мрачных мыслей меня отвлекло не менее мрачное событие — очередной звонок. На этот раз не от депутата, слава Богу. Всего лишь от редактора местной газеты — Кати Синичкиной.

И я был на сто процентов уверен, что звонит мне Катя не затем, чтобы взять у меня интервью для своей газетёнки. Дальше поймете, почему.

Я взял трубку, прервав бодрые звуки Сабатона, которого залихватски исполнял на звонке мой айфон. Хотя, если честно, я бы лучше сейчас и дальше слушал Сабатон, а не Катю.

— Алёшечки, — зазвенел Катин голос в трубке, — Привет. Как настроение?

— Отличное, — признался я, — Лучше не бывает. Настроение, как у форварда, который только что забил свой лучший в карьере гол. В свои ворота. Слушай, Кать, ты не очень вовремя…

— Знаю, — затараторила Катя, — Но послушай, я только на одну малюсенькую минуточку, чисто по делу. Минуточка-то у тебя есть?

— Минуточку найду. Говори.

— Славненько. Слушай, Вить, я тут подумала над твоим предложением и…

Катя сделала картинную паузу, как суперзлодей перед финальной разборкой в голливудском фильме.

— Ну говори. Какое предложение, о чём ты вообще?

— Нам пора съехаться, — выдохнула Катя, — Думаю, что сейчас самый момент. Тем более когда ты остался один в квартире. Слушай, я всё продумала, давай завтра наймем грузчиков…

— Завтра? Грузчиков? Подожди-ка. Кать, наши отношения пока далеки…

— Ой, — Катя захихикала, — Вить, давай без этого. Ты сам хотел, я знаю. Не надо бежать от простого человеческого счастья.

— Так я не бегу. Ты мне лучше скажи, как Аня будет платить за квартиру, если ты от неё съедешь. Она говорила, что одна не потянет.

— Да плевала я на Аню! Мы с ней поссорились, кстати…

— По поводу?

Ответом мне было гробовое молчание. Потом томные вздохи. Заподозрив неладное, я положил айфон на стол и вбил в гугл название Катиной газетёнки.

— Кать…

— Да, мой заяц?

— Я просил тебя так меня не называть. Твою газету же закрыли сегодня? И ты больше не сможешь платить за квартиру, потому что ты теперь безработная, так? Ты поэтому поругалась с Аней?

— Нууу… Вообще да, — призналась Катя, — Город просто вычеркнул из бюджета все траты на нашу газету. Нет денег. Это твой депутат Мелкобуквин, на которого ты работаешь, всё разворовал…

— Вот давай сейчас, пожалуйста, не будем о депутате, точнее о кандидате в депутаты Мелкобуквине, — потребовал я, — Вот совсем неохота сейчас о нём говорить, честно. И я надеялся, что мы с тобой съедемся позже. Не так. Не при таких обстоятельствах.

— А при каких, м?

Вот теперь Катя уже обиделась.

— Кать, я теперь сам безработный.

— Это еще почему?

— Загугли свежие мемы про кандидата Мелкобуквина и узнаешь. Боюсь, что вся моя репутация теперь убита в ноль. Так что я сам скоро останусь без квартиры. Ипотека не погашена, не забывай. Так что время для переезда ты выбрала неудачное. А еще Аня мне говорила, что у вас с ней квартира на три месяца вперед оплачена…

— Так. Погоди-ка. Это когда она такое говорила? Квартиру мы с Аней оплатили на три месяца вперед только неделю назад. Ты что, виделся недавно с Аней?

— Ну…

Не мог же я сказать своей девушке, что пялю её подружку, в самом деле. Это было бы просто бестактно.

— Вить…

— Что? — устало вздохнул я.

Сегодня был какой-то натуральный день объяснений, а я объясняться уже устал до чертиков, если честно.

ЗАДОЛБАЛИ. Все.

— Кать, давай позже… А с Аней я вчера говорил. Я тебе звонил, но ты ушла за сигаретами, так что твой телефон Аня взяла.

— Н-но я не ходила вчера за сигаретами, — похоже, Катя была близка к тому, чтобы разрыдаться, — Мы с Аней бросили курить. Вместе. Еще два дня назад. Ты врёшь. Ты что… Нет, ты что, ты СПИШЬ С АНЕЙ?

— Вообще-то нет. Если честно, то мы с ней не совсем спим. Точнее, совсем не спим… И давай без обид, Кать. Не надо сцен. У нас с Аней было-то один разик…

— Ублюдок.

Грохнула трубку. И назвала ублюдком, вслед за Мелкобуквиным. Но хотя бы импотентом не назвала, и то хорошо. Вот от девушки такое услышать было бы еще неприятнее, чем от депутата.

Да, вы все правильно поняли. Я разрушал свою собственную жизнь. Последовательно и целеустремленно, как рабочий рушит стенку отбойным молотком.

Зачем я это делал? А кто ж его знает…

Мне просто всё надоело. Надоело, и всё тут. Не жизнь, а бессмыслица. А бессмыслицу и разрушить не жалко. Вот Катю мне было жалко, но не более того. Свежесть и красота наших с ней отношений давно ушли. Может все-таки пустить её пожить? Впрочем, теперь она сама не пойдёт.

Да и квартиру у меня скоро отберут, поскольку рекламщик с испорченной репутацией никому не нужен. А если Мелкобуквин еще и станет депутатом — тут мне уже точно придется вообще тикать с города.

Я хлебнул пива из белой банки, стоявшей на столе. Пшеничное, «Борчаниновские пивоварни». Пиво было выдохшимся и теплым, вкус мерзким. Не пиво, а моча. А ведь когда-то я его любил. Но все мы когда-то любили многое, а потом любовь уходит, и остаётся только пустота.

Так бывает и с женщинами, и с пивом, и даже с любимой когда-то работой. Я отлично понимал, почему так накосячил в случае с депутатом Мелкобуквиным. Совсем не из личной ненависти к депутату, хотя любить Мелкобуквина было трудно. Но дело было не в личных отношениях, даже не к ненависти к депутатам, как социальной группе.

Нет, я просто банально устал. Устал уже очень давно и теперь жил, как робот. Помните, раньше были такие игрушки — заводные роботы? Поворачиваешь такому роботу рычаг на спине, и робот заводится, а потом шагает. Вот так и я шагал, без всякого смысла, как заводной.

Куда шагал? А хрен его знает. Вероятнее всего, прямо в пропасть.

Я вышел на балкон и закурил, оглядывая свой родной город — россыпь серых бетонных коробок, в каждом из которых стонут такие же неудачники, вроде меня. Этаж у меня был высокий, девятый. Вот только видна с этого этажа была только одна серость и срань.

Как писал Сергей Михалков «а из нашего окна площадь красная видна». А из моего окна — видна одна говна!

Я бросил окурок в банку из-под солёных огурцов, едва не запустив его от злости вместо импровизированной пепельницы вниз — на детскую площадку, казавшуюся отсюда сверху игрушечной.

Во рту было гадко. Даже табак потерял свой вкус вслед за пивом. Вроде была такая книжка, где из мира пропали все цвета. Вот я сейчас ощущал себя персонажем именно этой книжки.

Но это всё была лирика. Ной, не ной, а ехать в офис к Мелкобуквину надо. Это мой последний шанс спасти свою карьеру, а может и свободу. Я уже не особо понимал, зачем мне их вообще спасать, но скорее повинуясь привычке доводить все дела до конца, чем зову сердца, надел пальто и вышел в подъезд.

Здесь тоже царила серость, подъезд показался мне каким-то тюремным казематом, где я отбываю пожизненное. Хотя дом у меня был новым, и в моём подъезде даже не ссали, здесь даже горели все лампочки.

Но прямые линии, крашеные бежевые стены и серые ступени с перилами давили на меня одним своим видом, пока мой палец давил кнопку лифта.

Жирный сосед из трехсот двенадцатой квартиры тем временем нарисовался на лестнице с мусорным ведром в руке и проследовал к мусоропроводу. Я рассеянно кивнул ему.

Я понятия не имел, как его зовут, но вот идея выносить мусор в ведре, а не в пакете показалась мне странной. Как-никак, в современном мире живём…

Сосед, кряхтя, опорожнил в мусоропровод ведро, лифт наконец подъехал, его двери распахнулись.

О, Боже.

Вот этого мне только не хватало.

Депрессия-то ладно, но вот шизофрении я от себя никак не ожидал.

Однако объяснить то, что я увидел в лифте, можно было только галлюцинацией.

Сердце у меня бешено застучало, адреналин ударил в виски, я рефлекторно отступил назад от разверзшейся передо мной фиолетовой бездны, из которой почему-то доносились птичьи трели, и пахло луговыми цветами. Не уверен, но кажется, я вижу деревья в фиолетовой палитре провала.

Одно из двух: или бездна — на самом деле портал, или мне пора звонить улыбчивым дяденькам в белых халатах.

Нечто, располагавшееся за дверями лифта, больше всего напоминало гигантскую амёбу — фиолетовую, но дрожащую алыми сполохами по краям.

Вот только эта амёба транслировала мне всё сразу — изображения другого мира, заросшего пасторальными лугами и глухими лесами, птичий щебет и даже запах — как будто цветов, хвои и свежего ветра.

Обычно люди пользуются VR-очками, чтобы узреть другие миры, а ко мне в лифте приехала натуральная VR-амёба, еще и передающая запахи. Да такое бы даже укуренный Илон Маск не придумал!

Нет, я точно сошёл с ума… Или нет? Или всё-таки портал в другой мир?

Впрочем, проверить легко. Мой толстяк-сосед уже вынес мусор и теперь гремел ключами возле двери своей квартиры.

Интересно, зачем вообще закрывать на ключ дверь, когда ты всего лишь вышел к мусоропроводу?

Я подозвал его:

— Петрович! Иди-ка сюда.

Уж не знаю, почему я назвал его Петровичем. Возможно потому, что сосед уж больно похож на стереотипного мужика из баек.

Сосед вразвалочку подошёл ко мне, стуча о перила лестницы своим опустевшим ведром.

— Ты откуда знаешь, что я Петрович? — удивился сосед.

Вот это уже было нехорошо и странно. Тот факт, что я назвал его Петровичем, соседа удивлял, а вот портал — не удивлял совсем. А значит…

— Петрович, ты видишь это?

— Чё? — Петрович уставился в разверзшиеся на манер пасти чудовища двери лифта, — А. Вижу, конечно.

Фух.

Я выдохнул. Значит, я не сумасшедший.

— И что это по-твоему такое?

— Да опять рекламой наркоты весь лифт разрисовали, сволочи, — процедил Петрович, — И за что только консьержке платим? Вон еще и предвыборную агитацию этой жирной свиньи Мелкобуквина на стенку приклеили…

Я поглядел на лицо Петровича. Взгляд у соседа был недовольным. Но это был взгляд человека, который видит загаженный лифт, а не портал в другой мир.

Выходит, я всё-таки поехал кукухой. Мда…

— Слушай, я сейчас схожу за стекломоем и всё тут ототру! — продолжал тем временем негодовать Петрович, — А то у меня в этом лифте вообще-то дети ездят!

— Подожди-ка…

Я вырвал у Петровича его пустое ведро и запустил его в портал.

Раздался глухой стук — ведро явно ударилось о стенку кабины, а потом упало на пол лифта. Сквозь портал оно просто пролетело, но определенно осталось в нашем мире. Выходит, портал ненастоящий. А может просто не пускает внутрь себя мусорные ведра.

— Ты что творишь, дурак? — рассвирепел Петрович, — Наркоман что ли? Ты рекламу спайсов в лифте рисовал?

— Петрович, стой!

Но было уже поздно — мой сосед жамкнул кнопку лифта, чтобы тот случайно не уехал вместе с ним, а потом полез в кабину за своим ведром.

Тело Петровича прошло сквозь портал без всяких проблем, точно также, как и его ведро секундой раньше. Уже через мгновение сосед вылез из лифта, держа в руке своё пластмассовое сокровище.

Понятно. Судя по всему, ни соседей Петровичей, ни мусорные ведра этот портал не принимает. Так что тут два варианта — или я всё-таки сошёл с ума, или этот портал предназначен для меня лично.

С другой стороны, а кто я такой, чтобы для меня открывали личные порталы? Да и кто мог открыть его для меня? Знакомых в другие мирах у меня точно нет, насколько я помню.

— А будешь бузить — я в домоуправление пожалуюсь! — пообещал мне напоследок Петрович, скорее прячась от сумасшедшего меня в своей квартире.

Теперь я остался один на один с фиолетовой бездной.

Портал тем временем замерцал, его поверхность заколебалась. Там еще напоследок кто-то завыл, будто стая волков в далёких лесах, а потом изображение подернулось дымкой. Теперь я увидел какие-то странные куполообразные постройки и темные кривые силуэты. Как будто людские, но не совсем людские. Антропоморфные существа тянули ко мне руки. Казалось, нездешние твари о чём-то просили… или даже молили.

Ощущение близкого чуда было столь притягательным, что моя нога оторвалась от пола. Я готовился шагнуть в портал. Это движение далось не без труда, будто ботинок был сделан из чугуна и весил килограмм тридцать.

Шагнуть, что ли?

Это мой шанс. Шанс сбежать от серости, начать новую жизнь, найти наконец настоящего себя. Тот шанс, который выпадает лишь однажды в жизни.

Фигуры в портале колебались, они явно звали меня, но сами попасть в мой мир не могли. Они только приглашали меня в гости, открывали мне дверь, но войти к ним я должен был сам.

Вот только я не готов… Да и кто вообще может быть готов к подобному? Татарский, очнись! Это же шаг в глухую неизвестность, игра с полностью закрытыми картами! Даже Колумб, когда плыл в Америку, знал, что найдёт сушу и встретит на ней людей. Даже Нил Армстронг, когда высаживался на Луну, понимал, что Луна ни фига не из сыра сделана, что по ней можно ходить, а то и втыкать в неё звездно-полосатые флажки.

А я тем временем не имею ни малейшего понятия, что ждёт меня там, в портале. А если эти фигуры тянут ко мне руки, потому что им нужна жертва для тёмного ритуала? Что, если я войду туда, и мне сразу снесут голову какой-нибудь зачарованной секирой? Или вдруг на той стороне обитают людоеды, которые просто любят жрать рекламщиков?

Конечно, приятно думать, что я — избранный, которого зовут в другой мир, чтобы я стал там королём и спас всех от древнего Зла. Вот только вполне может оказаться, что фиолетовая дрянь — не портал для избранного, а просто чья-то волшебная Яндекс-доставка, через которую в другие миры тянут людей на котлеты. А я котлетой становиться совсем не хочу.

Конечно, в новом мире не надо будет платить ипотеку, там не будет депутатов Мелкобуквиных, и возможно там меня ждут прекрасные эльфийские девы… Но с другой стороны, вместо ипотеки там может оказаться какая-нибудь демоническая чума, вместо депутата Мелкобуквина — князь-тиран, который не будет грозить мне испорченной репутацией, а просто порвёт меня конями за первый же косяк. А эльфийские девы там могут быть с натуральными мужскими прибамбасами, слыхал я и про такие волшебные миры.

Нет, я не готов. Риски слишком велики. Проще говоря, это не то предложение, на которое стоит соглашаться вот так сразу. Возможно, если наладить какой-то контакт, обговорить условия и выбить нерушимые обещания не жрать меня…

Двери лифта закрылись.

Это произошло так внезапно, что я вздрогнул. Кабина зажужжала и поехала вниз: видимо, её вызвал кто-то с нижних этажей.

Я простоял в ступоре еще секунду перед запертыми дверями и только потом сообразил — да я же только что упустил свой шанс! Единственный, неповторимый шанс!

Понимание навалилось на меня как-то сразу, в одно мгновение. Оно закипело в моём шокированном мозгу, и я рванул вниз по лестнице, перескакивая сразу через три-четыре ступеньки. Так и ноги недолго переломать, но мне было уже всё равно.

Я опоздал? Или все же еще не поздно каким-то образом договориться, обговорить, наладить контакт… и шагнуть?

Проклятый лифт ехал не абы куда, а прямо на первый этаж. Я мчался вниз со скоростью падающей с крыши сосульки, едва касался ногами ступенек, скакал, как страдающий одышкой горный козёл…

На первом этаже я оказался одновременно с лифтом и только успел заметить, как в кабину заходят две школьницы. А еще я увидел, что портала в лифте больше нет. Он просто растворился, так что теперь стало видно то, о чём говорил Петрович — и рекламу спайса на стенах кабины лифта и даже агитацию кандидата Мелкобуквина.

Ну понятно…

Я, как всегда, всё просрал. Не стал подбирать кошелёк, брошенный мне судьбой, подумал, что это развод лохов, что где-то рядом с кошёльком стоят цыгане, уже готовые предъявить мне за воровство…

А это был не развод, а портал в другой мир: шанс, который выпадает не всякому. Едва ли я когда-нибудь еще прикоснусь к чему-то потустороннему, сказочному.

Ну, или я просто-напросто схожу с ума. Или, как говорила моя однокурсница, имя и лицо которой в памяти стерлось, «мозг склонен к когнитивным искажениям».

Я вышел на улицу. Меня всего трясло и била лихорадка. Я ощущал себя так, будто заболел сразу гриппом, ковидом и мигренью, да еще выпил пару бутылок не слишком качественной палёнки. Я шёл по городу, но едва его видел — все мои мысли были только о портале.

Впрочем, уже через минуту я осознал, что иду вообще не в том направлении, что офис Мелкобуквина в другой стороне.

Я взял себя в руки и попытался прогнать из головы все мысли о портале, сосредоточился на своей жизни. Ведь у меня есть она, а другой мне, в общем-то, и не надо…

Собственно, чем так плоха моя жизнь, чем так плох мой город? Я успешен: есть квартира, заказы, секс регулярный. Да и город отличный!

Погода сегодня хорошая: мелкий моросящий дождик приятно освежает. Хрущобы вокруг серые, зато не раздражают яркими цветами, и их одинаковость даже успокаивает. Тротуар, по которому я иду, недавно сменили, он даже без трещин. Правда, заплеван местами, а вон там, возле водосточной трубы, нассано…

Но это ничего. Просто рядом круглосуточная наливайка, и контингент соответствующий.

А вон человек мирно спит на лавочке. Бородатый, наверное препод из ПТУ, которое напротив наливайки. Наверное устал и отдыхает после тяжелых пар у студентов.

Хотя одежда у этого «препода» явно с ближайших мусорных баков, а под лавочкой стоит большой мешок с прессованными банками из той же помойки.

Нет, я ошибся. Этот точно не препод, разве что препод жизни, учащий других своим примером, как жить не стоит…

Плевать на него. Да вообще на всех плевать!

Из офиса Партии объединенных технократов я вывалился час спустя. Я бы сказал, что вывалился я выжатый, как лимон, но это было бы неправдой. Я был не просто выжат, я был, как лимон, который сначала выжали, потом растоптали, а потом еще проехались по нему колесом БелАЗа для верности.

Естественно, никаких интересных предложений о работе я от Мелкобуквина не получил, да и вообще, даже надеяться на такое было глупо. Всё оказалось предельно прозаично: Мелкобуквин просто истратил на меня весь выделенный ему городом под выборы бюджет, а нанимать другого рекламщика за свои собственные денежки он, разумеется, не собирался.

Действительно, где это вообще видано, чтобы депутат давал деньги, а не брал?

Так что мне пришлось почти целый час верстать для Мелкобуквина новый слоган, а еще двигать его лицо на макете, чтобы композиция депутатской рекламы потеряла сходство с рекламой кондомов. В этот раз Мелкобуквин лично наблюдал за каждым моим движением и лично же его утверждал. Видимо, у кандидата из-за меня развилась настоящая фобия рекламщиков.

Мы оба: и я, и мой заказчик, отлично понимали, что проблему Мелкобуквина это уже ни фига не решит, интернет-мемы — это тебе не расследование о коррупции, от мемов быстро не отмоешься. Так что быть теперь Мелкобуквину презервативом как минимум ближайший год, а мне — год сидеть без работы.

Вот о последнем мне кандидат в депутаты не преминул напомнить, сообщив, что когда он успешно изберётся — лично проконтролирует, чтобы мою рекламу больше никто никогда не купил, даже самая распоследняя шаурма или клининговая компания.

По крайней мере, против меня на стали возбуждать уголовное дело. Не из гуманности, конечно, а просто Мелкобуквину было жаль тратить деньги на юристов. Но мне от этого не особо легче.

Домой я вернулся в глубокой апатии, мой шок от встречи с порталом в лифте уже давно прошёл. Да и само моё приключение теперь казалось каким-то нереальным, как будто оно мне просто приснилось. Может, и правда то был галюн от усталости…

Вообще, шизофрения она такая: сначала наступает апатия, говоря языком весёлых дяденек в белых халатах — ангедония, неспособность получать удовольствие, а уже потом идут полноценные галлюцинации с бредом.

Об этом всём я узнал из интернета, уже придя домой.

Я выбросил стоявшую рядом с ноутом банку выдохшегося пива и открыл новую, потом изжарил себе холостяцкую яичницу с ветчиной и томатами и за ужином погрузился в чтение о шизофрении и порталах.

Впрочем, это мне быстро наскучило. В научных статьях о порталах я понимал, дай Бог, одни местоимения, а большая часть слов там была настолько заумной, что я бы их и выговорить не смог.

Что же касается шизофрении, то для неё я был уже староват. Тридцать четыре года, как-никак. В моём возрасте люди уже болеют остеохондрозом, а особо тонкие эстеты и простатитом с геморроем. Но вот симптомы шизы обычно как раз начинаются в юности, так что я опоздал на этот поезд уже лет на пятнадцать.

С другой стороны, галлюцинации ведь бывают не только от шизы…

Но продолжить мои психиатрические изыскания мне помешал телефонный звонок — из коридора раздались звуки Сабатона.

Ясно. Катя. Снова.

Я прошёл в коридор и достал из кармана пальто айфон, потом некоторое время пялился на экран. Наверняка Катя хочет помириться. А может наоборот — высказать мне накипевшее. Ну или окончательно порвать наши отношения, как Тузик грелку. А может…

Да и плевать на неё.

Я отклонил звонок, кинул Катю в черный список, а потом для верности еще и выключил звук на айфоне. Надоела.

Сегодня у меня трудный день. Настроение такое, что мне ни до чего нет дела. Даже если мой город подвергли бы сейчас атомной бомбардировке — я бы и то просто стоял у окна и наслаждался видом ядерного гриба. Я бы…

Но я понял, что это всё только понты и чистый самообман, как только вернулся в комнату.

Оказывается, способность удивляться и впадать в шок я отнюдь не потерял.

В комнате все было по прежнему — старый ноут, удобное офисное кресло, банка пива на столе, рядом моя недоеденная яичница… Вот только еще здесь был портал. Такой же, как в лифте, только сейчас он как будто стал больше. Фиолетовая медуза раскинулась на всю мою комнату, частично пожрав кровать и перекрыв мне доступ к балкону.

Поверхность портала мерцала неземными цветами. В нос мне ударили незнакомые запахи чужих лесов, уши уловили странный гул ветра и вой лесных тварей, потом как будто ухнул филин… А мои глаза тем временем созерцали разноцветье и ветви деревьев в портале.

И снова поверх всех этих пейзажей стали проступать жуткие постройки неведомого мира, и черные человекоподобные фигуры тянули ко мне руки, беззвучно открывая зубастые рты…

— Ну уж нет. Нет! Пропади, сгинь, отстань!

Но портал не пропадал.

С бешено бьющимся сердцем я выбежал в коридор и захлопнул дверь в комнату. Что бы я не думал прежде, как бы не сожалел об упущенном мире, но шагать в фиолетовую бездну я не готов.

Вот дерьмо… А ведь я уже смирился с тем, что тогда в лифте этот портал исчез, я уже принял ту мысль, что больше он никогда не появится. Но портал появился, снова сунув меня в ситуацию, от которой я так упорно бежал.

На что только надеются те существа? Я не пойду в портал. Нет. И я не сумасшедший: просто переутомление, просто стресс…

Я смотрел на запертую дверь своей комнаты, в которой закрыл портал, как жены запирают на балконах своих мужей-алкоголиков, когда те бузят. Я отлично понимал, что это просто бегство от проблем — и в случае с женами алкоголиков, и в моём тоже.

Я также отлично понимал, что то, что случилось дважды — произойдёт и в третий раз. Может быть, в третий или седьмой раз этот портал разверзнется подо мной, когда я отправлюсь в сортир по большой нужде, кто знает…

Но что я могу поделать?

Я не хочу туда входить. Не хочу, и всё тут. Я не герой, никогда им не был. Я привык плыть по течению на манер бревна, а не грести против потока, как байдарочник на стероидах.

Мне вдруг стало тоскливо, так тоскливо, что впору вешаться. Я поглядел на захлопнутую дверь в комнату. Дверь у меня была модная — из полупрозрачного пластика, и сейчас на пластике играли фиолетовые блики портала.

Ну уж нет. Надо сбежать от другого мира. Сбежать от портала, да и всё тут.

Мой взгляд упал на собачью миску и поводок в коридоре. Почему я их так до сих пор и не выкинул? Да пёс знает…

Точнее говоря, пёс как раз уже ничего не знает, потому что он помёр от чумки еще месяц назад. Вот Тоби был единственным существом во вселенной, которое меня понимало.

Он ведь был еще даже не старым… А как он встречал меня, когда я возвращался домой! Как ползал на пузе и колотил хвостом по полу! И если я засиживался за компьютером — он всегда сам притаскивал мне поводок в зубах, звал гулять. И ни разу в жизни не трепал мне нервы. Вот с Тоби я был счастлив жить вместе, в отличие от сожительства с Катей. На нём я бы даже женился, будь он человеческой девицей…

Но Тоби умер, и я остался один. Помню, как я лично прикопал мелкий трупик пса на пустыре, возле железной дороги. Я тогда не плакал, но именно с этого момента в моей жизни всё и пошло наперекосяк.

Нет, пора уже все менять. Пора остепениться, найти себе постоянную работу, а не перебиваться фрилансом. Пусть этот ублюдок Мелкобуквин болтает, что угодно. Я найду себе работу. Я приду в себя, я встану на ноги, чего бы мне это не стоило!

Я не дам им меня сожрать, никому из них.

Я прошёл на кухню, напился воды из под крана. Потом взял айфон и быстро просмотрел сайты с вакансиями. Парочка из них, пожалуй, мне подходят.

Серьезные компании, чистые офисы с бесплатным кофе для сотрудников, соцпакет, на фотографиях рядом с объявлениями — деловые люди в солидных костюмах.

Резюме у меня, к счастью, уже готово. Я рассылал его еще год назад, когда искал работу. Так что я просто дополнил своё резюме, добавив пару строк о своих последних достижениях, но, конечно, опустив тот факт, что я только что перепутал депутата с презервативом. Моя реклама, конечно, вызвала фурор, но моим будущим работодателям о том знать совсем незачем.

На всякий случай я выложил своё резюме в открытый доступ, обновив свое старое объявление на хедхантере и дописав в него, что готов к переезду. Что меня собственно тут держит, в этом городе?

Да ничего! Теперь уже ничего.

Нет, пора все поменять. Вообще всё. Если я буду держаться за старое — я вместе с ним и отправлюсь или в дурку, или в могилу. Пора снизить уровень стресса. Меньше стресса, больше простых жизненных радостей! Это должно стать моим новым девизом, иначе мне хана.

Я прошёл к окну и сорвал с него шторы — пыльные и прокуренные, прежде постоянно закрытые.

На улице тем временем распогодилось. В лицо мне ударили закатные солнечные лучи, я даже зажмурился на секунду. Потом распахнул окно, чуть не вырвав давно закисшую щеколду, и с наслаждением вдохнул свежий ветер…

Мне нужна собака. Новая. Хватит думать о старом псе: Тоби умер, но моя жизнь продолжается. Нужно дарить радость другим — вот тогда и сам будешь счастлив, так я считаю. Поэтому я решил не покупать себе породистого щенка, а просто взять из ближайшего приюта.

Я быстро загуглил — «Коты Алекса Котова», репутация у приюта безупречная, ехать до него всего одну остановку на метро, да и собаки там, вопреки названию, есть.

Я просмотрел фотки, один черный щенок, напоминавший помесь овчарки и лабрадора, казалось, смотрел прямо на меня.

Ну что же… Со щенка и начнём.

Я вышел в коридор и глянул на запертую дверь в комнату. Блики на ней больше не мерцали, да и звуков другого мира из-за двери я не слышал, слышал только, как шумит мой старый ноут, на котором уже давно пора поменять термопасту.

Открыть эту дверь, что ли? Проверить, на месте ли портал?

Судя по всему — нет смысла. Портал определенно исчез, как и прошлый в лифте. Впрочем, плевать.

Я накинул пальто и скорее выбежал на улицу. Ну как «скорее»… В смысле, я сбежал по лестнице с девятого этажа так быстро, как только мог. Лифтом я на этот раз пользоваться не рискнул.

На улице и вправду потеплело, дождь давно кончился, лужи стеклянно блестели в рыжих лучах солнца.

Судя по информации в интернете, приют для животных еще работает. Более того, как раз вечером там и можно лично посмотреть собак, котов и даже черепаху, которую тоже кто-то выкинул на улицу, в результате чего животное и оказалось в приюте.

Но мне черепаха не нужна. Я хочу щенка.

Я бодрым шагом дошёл до метро, всего за пару минут. Ехать мне нужно всего одну остановку.

Популярностью эта новая линия подземки никогда не пользовалась, так как располагалась на краю города. Кроме того, сегодня выходной день, так что в вагоне я оказался один.

Ну и славно, особо контачить с людьми, даже просто их видеть, мне сейчас почему-то не хотелось.

Я уселся на сиденье и достал айфон в надежде проверить, как там мои резюме. Двери тем временем закрылись, поезд загудел и ухнул в черный тоннель, живо напомнив мне о проклятом лифте, у того двери хлопали очень похоже…

На этот раз портал разверзся прямо на моих глазах, прямо в метре от меня, у конца вагона, где я сел. Сперва сверкнула ослепительная вспышка, а потом я увидел знакомую мне фиолетовую амёбу, висящую в воздухе, искрящую ярко алыми сполохами и транслирующую мне картины неведомого мира…

Только на этот раз картина была другой — ни лесов тебе, ни лугов, а только черные руки, целый лес тёмных рук, тянущихся прямо ко мне.

Я услышал гул, исходивший из портала, как будто там молились сразу многие тысячи неведомых тварей. Этот гул был таким громким, что даже заглушил звук поезда. И запахи из портала теперь исходили сильные и странные — какие-то совсем непонятные.

Но самым жутким было то, что на этот раз портал явно был нестабилен, хоть и мощен. Он вдруг сжался до размеров сигаретной пачки, потом опять развернулся за одну секунду — на этот раз на половину вагона.

Я ощутил исходящий из портала жар: как в парилке, а то и самой преисподней. Я вспотел за секунду, не только от ужаса, но и от этого жара.

Айфон в руках вообще вырубился: просто перестал работать, его экран погас. Лампы на потолке вагона тоже замерцали.

Происходило явно нечто крайне нехорошее, нечто, чего раньше не было. Ощущения были такими, как будто этот портал сейчас самым натуральным образом рванёт и начнется полноценное вторжение потусторонних тварей в наш мир…

Разумеется, я вскочил на ноги и бросился к дверям вагона. Но толку от этого было мало: поезд еще не достиг станции, двери закрыты. За дверями царила тьма, но в стеклянных окошках дверей бешено метались фиолетовые блики.

Я начал колотить по кнопке связи с машинистом:

— Откройте двери! ЧП! ЧП в вагоне…

Мой взгляд скользнул ниже кнопки, туда, где написан номер.

— В восьмом, восьмом вагоне ЧП! Открывай!

Разбить стекло кулаком?

В отражении стекла я увидел, что портал теперь мерцает так ярко, что уже напоминает ядро термоядерного реактора. Звуки из него теперь шли совсем стремные, будто он сейчас взлетит в стратосферу, вместе с вагоном и всем поездом. Нет, не хочу умирать…

Я обернулся и выкинул вперед руку в безуспешной попытке закрыться от этой мощи и этого жара, но жест был рефлекторным, и ничуть мне не помог: заслоняться от потустороннего рукой — всё равно, что защищаться палкой-копалкой от шестого флота ВМС США.

Окончательно взбесившийся портал вдруг раздулся настолько, что пожрал весь мир вокруг, и меня вместе с ним…

Мир вокруг меня завертелся, как волчок на ракетной тяге. Сознание я не потерял, но вот ориентацию в пространстве — полностью. Мне показалось, что на миг меня самым натуральным образом расщепило. Казалось, что ноги у меня теперь росли из лица, а моя кожа стала черной, смешавшись с кожей моего пальто.

Я только и успел подумать, что не хочу превращаться в чешуйчатого негра и составлять одну сущность с моей собственной одеждой. Но больше я подумать не успел ничего, потому что мысли у меня точно также размешались, будто мне в мозг кто-то сунул миксер.

Произошла какая-то тотальная дефрагментация вообще всего меня, но продлилась она не дольше секунды.

Уже через мгновение грянул оглушительный взрыв. Как атомный, только наоборот. Ибо атомный взрыв всё разносит на куски, а этот взрыв, в противоположность атомному, собрал меня обратно в цельную сущность.

Я увидел серый пол вагона метро — ага, значит, я все еще в вагоне, никакого перемещения не произошло… Вот только пол теперь не под ногами, а справа от меня. А слева — потолок вагона.

И между этим полом и потолком на секунду завис я. А потом стремительно полетел вниз, будто в шахту. Впрочем, шахта оказалась не слишком глубокой: пролетев несколько метров, я в последний момент успел ухватиться за поручень, а уж потом меня припечатало о межвагонную дверь. Я чуть не высадил эту дверь собственными коленями.

Я одновременно попытался приземлиться, точнее говоря, придвериться руками, чтобы распределить вес при падении и не сломать себе ноги.

— Твою мать!

Мои колени хрустнули, но вроде не сломались, и то слава Богу. А вот кожу на ладонях я ободрал. И штаны на коленях у меня теперь были, как у школьника из неблагополучной семьи — рваные в клочья.

Но, по крайней мере, я снова цельный и снова соображаю.

Лампы в вагоне теперь не горели, но по вагону метались какие-то неотмирные фиолетовые блики. Видимо, магическая засветка от взорвавшегося портала.

В принципе, что произошло с вагоном, было понятно. Тут не могло быть двух мнений — вагон просто встал в вертикальное положение, потому его перёд теперь и стал потолком, а зад — полом, на который я и рухнул. Это предположение подтверждалось тем, что за окошком межвагонной двери, на котором я стоял, можно было разглядеть какие-то каменюги и рыжую землю.

Ну точно. Видимо вагону надоело ползать аки червь, и он решил наконец расправить плечи и встать на дыбы всей своей вагонной мощью. Вот только непонятно, как ему это удалось в узком тоннеле метро…

Я вгляделся в окна.

Справа от меня я видел все тот же кусок тоннеля метрополитена, выглядел он нехорошо, будто оплавился. Слева все окна были усеяны трещинами, ни одно из них не разбилось, но разглядеть сквозь них нельзя было ничего.

Однако сквозь эти окна слева пробивался тусклый и странный свет. Как будто настоящий живой огонь… Пожар, что ли? Пожар бы меня не удивил, вот только для него огонь был слишком слабым. Да и никакого запаха гари я почему-то не чую.

Фиолетовое мерцание тем временем погасло, испустив последние искорки. Портальные пост-эффекты растворились. Теперь вагон освещался только странными огнями из растрескавшихся окон слева. Да что там такое? Факелы что ли? Пока не разобьешь до конца эти окна — не узнаешь. Кроме того, другого пути наружу отсюда всё равно нет

Я вздохнул, стянул с себя плащ и обмотал его вокруг кулака, намереваясь немного поиграть в Мохаммеда Али и высадить окошко, а потом вылезти через него к странным огням.

Я даже уже занёс кулак для мощного удара, даже перенёс назад вес тела, чтобы через мгновение бросить его вперёд — на окно…

Вот только меня опередили. Удар вдруг грянул сверху, со стороны межвагонной двери, которая была теперь потолком моего личного единственного в мире вертикального вагона.

БАХ!

Как будто в эту дверь кто-то шмальнул из гранатомёта.

БАХ! БАХ!

Вагон задрожал и завибрировал, я потерял равновесие, меня даже чуть контузило. Вот теперь я ощущал себя шпротой в консервной банке, которую алкаш пытается вскрыть посредством гвоздя и молотка. Неприятное ощущение, скажу прямо.

Сверху на меня сыпалось битое стекло и куски пластика, которыми были обшиты стены вагона. К счастью, мне хватило ума не задирать голову и не пялиться вверх, а иначе я бы просто остался без глаз.

От слетевшей вниз пластиковой панели я просто увернулся.

БАХ!

Со стены вагона отвалилась реклама какого-то сериала про ментов и тоже рухнула вниз, разлетевшись вдребезги возле моих ног.

— Да прекратите там! — заорал я, — Вы меня сейчас тут похороните под всем этим дерьмом!

БАХ!

А вот теперь вниз уже полетела сама межвагонная дверь. Я понял это, даже не задирая головы, по оглушительному треску. И сразу же вжался в сиденья на ближайшей стене.

Мне спас жизнь буквально один благословленный сантиметр — именно настолько я разминулся с ухнувшей рядом дверью.

Прилетевшая сверху межвагонная дверь столкнулась с другой — той, которая теперь была внизу. От радостной встречи двух межвагонных дверей пошёл такой звук, что мне едва не высадило барабанные перепонки вместе с мозгом.

С другой стороны — упади дверь на меня, мне бы высадило мозг уже буквально…

— КОКОН ГЕРОЯ ВСКРЫТ! — радостно прорычали сверху, — НАЧИНАЮ ЭКСТРАКЦИЮ ВЕЛИЧАЙШЕГО ИЗ ЕГО БОЖЕСТВЕННОГО КОКОНА. ДА ВЫЙДЕТ СИЛЬНЕЙШИЙ К НАМ, КАК НОВОРОЖДЕННЫЙ ДРАКОН ИЗ ЯЙЦА.

Чего? Кокон? Героя? Да еще и величайшего? Дракон из яйца?

Судя по всему, люди наверху полагали, что мой вагон нечто типа киндер-сюрприза, а я — игрушка внутри него…

Но поразмыслить об этом мне не дали: сверху метнулась какая-то громадная змея. Я сначала отпрянул, но потом сообразил, что боятся тут нечего. Это не змея, это просто верёвка. И швырнули ее, чтобы достать меня отсюда.

Я вцепился в верёвку:

— Давай, тяни!

Меня потянули наверх с удивительной легкостью, будто эту веревку тащил какой-то механизм, или десяток ветеранов качалки. Я ставил на последнее: никаких механических звуков сверху не доносилось, там только лишь порыкивал и тяжко дышал.

Я отталкивался ногами от поручней и стен, помогая вытаскивать себя. Вскоре я уже успешно достиг двери наверху. Там меня схватила за шкирку чья-то рука, причем явно нечеловеческая. Во-первых, я ни разу не видел таких мускулистых рук, даже у стероидных культуристов. Во-вторых, пальцев на этой руке было шесть, а вместо ногтей руку украшали черные длинные когти. Но это всё ладно, возможно, рука принадлежит шестипалому качку, у которого ногти давно не стриглись, оттого сгнили и окаменели. Но вот объяснить, почему эта рука зелёная, можно было только одним фактом — тащит меня явно какая-то нелюдь, в хорошем смысле этого слова.

Громадный орк, вонявший чем-то вроде смеси конюшни, перегара и гнилой крови, легко вытащил меня из вагона и водрузил рядом с собой.

Догадаться, что это орк, было немудрено: существо было большим, зеленым, злым, да еще вместо носа торчал настоящий свиной пятак. Для гоблина великоват, для тролля мелок. Значит, орк.

Одной рукой орк держал меня, чтобы я не навернулся с вагона, другой — громадную кувалду, видимо, ту самую, которой он и высадил межвагонную дверь.

Мы находились в каком-то гигантском шатре. Хотя нет — даже не в шатре, а в натуральном городе-шатре. Ибо в этот шатер свободно влез целый вагон, да еще с куском стены тоннеля, который и привалил мой вагон с правой стороны.

Впрочем, сюда бы влезло и еще вагонов двадцать, даже если их поставить друг на дружку. Алое «небо» шатра было расшито громадными звездами и светилами, на стенах шатра повсюду висели какие-то мечи, топоры, пилы, сушеные звериные головы, скелеты, непонятные бадьи, а то и просто целые домики, приделанные прямо к пологу и соединенные лесенками. Этого добра тут были многие и многие тысячи.

Ну понятно. Типичное орочье обиталище, только циклопическое. Натуральный орочий мегаполис.

Пол шатра покрывала каменистая земля, и на этой земле явно только что проводили некий сложный ритуал. Повсюду тянулись ряды факелов на железных подставках, горящие жаровни и чадящие костры. Все эти тысячи огней складывались в определенные узоры, явно имевшие какое-то магическое значение. В центре шатра, рядом с моим вагоном, из жаровен была даже выложена настоящая голова орка со свиным пятаком вместо носа.

Обитатели шатра тоже все были на месте: толпа тысяч в двадцать голов стояла, задрав головы, и пырилась на меня.

Я видел рослых самцов, самок помельче и даже совсем маленьких орчат, вот эти уже на самом деле напоминали молочных поросят, только зелёных.

Когда довольный орк с кувалдой извлёк меня изнутри вагона и поставил на боковую стенку, на миг повисла тишина, такая, что я услышал, как трещат жаровни с ароматными травами, и как ветер сотрясает громадный полог шатра. Вот парусность у этого полога была, наверное, невероятная.

Орки застыли, протягивая ко мне руки в жесте религиозного экстаза, будто я сейчас должен одарить их манной небесной. В их темных глазах стояло благоговение, которое вдруг начало стремительно сменяться страхом…

— Человек! — вдруг рявкнул маленький орочий детеныш. Орк с кувалдой, до этого созерцавший толпу и наслаждавшийся своим триумфом, наконец соизволил поглядеть на меня. А потом произошло нечто странное — этот амбал, превосходивший меня ростом вдвое, а силищей — раз в десять, вдруг задрожал от ужаса.

— ДУБОВАЯ ПРАМАТЕРЬ ТРЁХ НОЗДРЕЙ! ЧЕЛОВЕК! И ПРАВДА ЧЕЛОВЕК! СПАСАЙТЕСЬ!

Перепуганный орк от ужаса выпустил из рук свою кувалду, и та полетела с вершины вагона вниз в толпу, вроде даже зашибив какого-то мелкого парня-орка. Впрочем, зашибли его не насмерть, у этого парня еще были шансы выжить… если бы его громадный сородич не спрыгнул с вагона прямо на него, следом за своей кувалдой. Вот теперь несчастного орка просто раздавило в лепешку. Амбал, доставший меня из вагона, смягчив себе падение телом сородича, бросился в бегство. Остальные тысячи орков последовали его примеру. За миг по городу-шатру разнеслась паника.

— ЧЕЛОВЕК! БЕГИТЕ! О, ПРАМАТЕРЬ, ПОЩАДЫ!

Я оглох от криков.

— Да подождите вы! Я просто ехал в метро, я…

Но куда уж мне перекричать орков. Я бы даже одного не перекричал, не то, что двадцать тысяч.

Вокруг тем временем царил настоящий хаос. Большая часть орков бежала к воротам из шатра, к счастью для орков, проходов отсюда выходит целых четыре — судя по всему, они расположены по сторонам света.

Орки топтали и переворачивали жаровни, а то и друг дружку, некоторые даже наступали в эти жаровни и начинали натурально тлеть, но зеленокожим было на это плевать. Видимо, страх перед человеком перевешивал у них все остальные чувства.

Это было… странно. Я был уверен, что если бы в моем городе появился орк, то люди бы от него так не разбегались. Вероятно, его бы просто сдали ментам, приняв за уродливого бомжа, только крупного и позеленевшего от стекломоя.

А еще более странным было то, как резко изменилось настроение орков. Они же явно сами и призвали меня сюда своим ритуалом, своими настойчивыми порталами. Вот только выходит, что ждали тут кого-то другого, а не меня.

Через минуту я остался в громадном городе-шатре почти один.

Странное ощущение — стоять одному в таком циклопическом пространстве. Последние орки повыскакивали из домиков на стенах шатра, попадав оттуда, как перезрелые плоды, и тоже поспешили покинуть шатер. Детей и безногих инвалидов — были тут и такие— утащили с собой матери и родичи. Остались только перевернутые в панике жаровни, да еще парочка затоптанных насмерть в суматохе орков и… И один живой орк. Совсем старый. Видно, когда-то он был живой горой мышц, но сейчас усох, и даже его пятак покрывали морщины.

Орк затоптал громадными босыми ступнями пару перевернутых жаровен, потом заковылял к моему вагону.

Деда-орка всего трясло, то ли от страха, то ли от старости, но он упорно продолжал свой путь. Значит, хочет поговорить…

Кстати, про «поговорить» — я вдруг осознал, что понимаю местный орочий язык, все фразы, которые я услышал в этом громадном шатре от орков, прозвучали, само собой, не на русском, а на каком-то жутком рычащем наречии.

Вот только я их отлично понял, как будто знал орочий с детства. Хотя, понятное дело, что с детства я его знать не мог, да и в школе у нас орочий не преподавали, все больше немецкий.

Это тоже было странно. Хотя, тут всё было странно.

Веревка, на которой меня вынули из вагона, все также висела, привязанная к оплавленному куску сцепки. Я подергал её для верности, а потом сбросил вниз и не слишком изящно съехал по этой веревке на землю.

— Здравствуй, избранник, — прокашлял пожилой орк и рухнул на колени.

Ага. Опять орочий язык, и опять я его понимаю. Однако, понимать и говорить — разные вещи. Интересно, смогу ли я…

— Встань, — прорычал я старику.

Получилось. Моя глотка издала такие дикие звуки, которых я не слышал раньше даже от собак.

Старик не без труда поднялся на ноги.

— Твои друзья не считают меня избранным, — заметил я, обведя рукой пустой шатёр.

— Их вера слаба! — заявил старик, — Твой вид смутил их, Избранник Дубовой Праматери Трёх Ноздрей!

— Трёх ноздрей?

Я уставился на морду моего собеседника и убедился, что у этого орка ноздри в пятаке на самом деле три.

— Ты кто-то вроде представителя высшей касты, так? — догадался я.

Вообще, к пожилому человеку, точнее, орку вежливее было бы обращаться на «вы», но в языке орков такой словоформы просто не существовало. На «вы» у орков обращались только к большой толпе самцов, не меньше дюжины. А все остальное называлось «ты».

Откуда я это знаю? Вообще без понятия. Просто знаю, и всё. Как люди знают, что Земля круглая, но никто из них никогда не вспомнит, откуда именно почерпнул этот факт.

— Я шаман, — представился орк, — Грбвкцтзнч. Это моё имя. Да, я из рода владетелей магии. Мы ведём своё происхождение от Дубовой Праматери Трёх Ноздрей, вот почему у меня три отверстия в пятаке. Нам нужно больше воздуха, чем другим, ведь мы тратим силы на колдовство! И моё колдовство удалось. Ты здесь, Герой. Пришла пора свершить свою миссию. Ты был призван!

— Миссию? Призван?

— Люди пришли в наш мир дюжины тысяч народов! Люди — опасные, жуткие твари. Триста лет назад пришли они, как и было предсказано прежде. И мощь их была велика, а безжалостность — больше их мощи. Никто не знает, откуда они пришли, а кто знал — тот давно уже мертв и пребывает в мире предков. Люди притворились друзьями, а потом убили половину народов, а остальных загнали в тяжкое рабство. Кто остался жив и не согласился стать рабом — бежали в глухие земли, как мы, орки. И с тех пор наша жизнь стала путём боли и страданий: ибо люди знают, где мы. Они приходят и убивают нас, они хуже чумы и голода вместе взятых! И нет от них спасения, и мы бежим все дальше и дальше. Но как гласит наша мудрость — от трёх вещей нельзя убежать: от смерти, от любви, и от человека. Вот почему мы провели ритуал, вот почему мы призвали тебя, Герой!

Я кивнул:

— Теперь ясно, почему моё появление вызвало такую буйную реакцию. Значит, людей здесь у вас не любят. Но вот зачем вам понадобилось призывать меня — все еще неясно, если честно.

— Всё просто, — ответил шаман, — Ты должен спасти нас от тирании.

— И как я, интересно, это проделаю?

— Ты убьешь их. Убьешь всех людей. От вожака и до самого последнего детеныша.

— Эм… Я бы, честно, просто вернулся сейчас домой.

— Невозможно! Совершенно невозможно! Пока не выполнишь свою миссию, сам Мир не пустит тебя обратно!

— Эм…

— Не сомневайся, герой! Ритуал безошибочен! Старая магия не врёт: сам Мир выбрал тебя! А значит, только ты сможешь справиться с задачей. Никто другой.

— Ну надо же… Убить всех людей… Вот это прикол…

Я нервно хихикнул. А затем заржал в голосину, со всхлипами, и, кажется, подвыванием.

Эти идиоты трижды дёргали из моего мира не солдата, не гениального тактика и даже не политика, способного убедить людей идти за ними в глубокое будущее, а меня! Меня, черт побери! Трижды! Сколько они слили своих монет на ингредиенты для своих ритуалов?

Да, мои мысли сейчас почему-то вертелись вокруг бабла — знакомой и понятной для меня материи. Это успокаивало, это было попыткой вернуть себе чувство реальности, что ли…

— Сколько вы потратили на мой вызов?

— Если переводить на золото, вышло бы сто пятьдесят тысяч монет, но это лишь стоимость ингредиентов. Мы были вынуждены проводить ритуал призыва в глубокой тайне, пойми. Иначе люди прислали бы карателей, чтобы остановить наш ритуал. И поскольку мы не могли дать себя заподозрить, мы самостоятельно собирали ингредиенты, тратя на это десятилетия поиска нужных трав и частей монстров.

— А сто пятьдесят тысяч монет — это много?

— На одну золотую монету можно купить стадо в тридцать быков, — сообщил шаман, вызвав у меня очередной приступ веселья.

— Я — ваше самое хреновое вложение, — сообщил я, когда прошла истерика. — И как я это сделаю? Как убью людей, или иначе избавлю от них мир?

Я ожидал, что мне предоставят детально расписанный план, с проникновением в центр людского королевства, отравлением источников питья или хотя бы убийством верховного главнокомандующего, но шаман удивил меня и здесь: он беспомощно развел руками.

— У меня никогда ещё такого не было, — процитировал я девушку, с которой впервые занялся сексом. И даже недовольную интонацию передал, — Может, ты меня обучишь каким-нибудь тайным приемам племени?

— Наши приемы и связь с духами не помогли нам, человек. Каждый из орков гораздо сильнее тебя, но все мы — ничто против ливня стрел, пускаемых с драконов и непобедимых воинов людей. То, чему мы тебя обучим, не поможет выжить. Честно говоря, я думал, мы вызываем величайшего орочьего вождя, который поведет нас на людей и сокрушит их. А что поможет победить тебе, и почему тебя выбрал Мир — мне неведомо. Возможно, за время сбора ингредиентов для ритуала некоторые из них пришли в негодность, и получилось… что получилось. Ты.

— Может, тогда дашь чудо-оружие? Тоже нет? Ну хотя бы что-то дай мне, черт тебя побери! Техники, тайные знания, хоть что-нибудь!

Шаман надолго задумался, потом поковырял черным когтем между зубов. Потом достал что-то из собственного пятака и съел козюлю.

— Я слышал, что у людей есть особая сила. Они вызывают ее с помощью слова «сатсус».

Я вспомнил потрепанную книжечку, от скуки прочитанную несколько лет назад, тогда я попал в больницу с воспалением аппендицита. Телефон у меня с собой в больнице был, но вот зарядку для него я взять забыл, а зарядки моих соседей по палате не подходили. Потому в ход пошли журналы и даже одна книжка жанра литРПГ.

Каюсь, грешен, запятнал себя недостойным чтивом, но я вынужден был несколько дней валяться в палате, уничтожая время любыми доступными способами. У меня не было выхода.

— Статус? — переспросил я.

Заслоняя реальный мир, перед глазами медленно проявилась табличка.

Имя: Виктор

Отчество: Олегович

Фамилия: Татарский

Титул: Исполняющий волю мира

Уровень: 1

Навыки:

Получение опыта от убийства (скрыто)

Бонус мастерства в обращении с оружием

Отрицание лингвистического барьера

Характеристики:

Тело: 10

Разум: 10

Свободные очки:0

Орк бубнил что-то на фоне, но я не обращал внимания, загрузившись изучением Системы. Судя по всему, в этом мире она есть только у людей.

Дополнительная информация никак не открывалась — сколько бы я мысленно не тыкал на титул, навыки и характеристики, сколько бы не желал узнать, за что отвечает каждый параметр, ничего не происходило.

Особенно тревожил странный скрытый пункт в навыке получения опыта от убийства.

Ну, теперь хоть понятно, что я не столь беспомощен, как мне самому казалось. Всего-то на уровне человека, который за жизнь не добыл ни крупицы опыта. Однако было непонятно, как я буду выживать в этом мире, полном огромнейших орков, отмороженных человеков, летающих драконов и еще тысячи других рас до кучи.

— Это жопа, — подытожил я.

Впрочем, на деле все оказалось не так уж плохо.

Я — жив. Пока что, по крайней мере. А вот долго ли я пробуду в этом живом состоянии — теперь зависит только от меня.

Орки боялись меня до усрачки, хотя и приняли довольно гостеприимно. Ну а куда им было деваться? Представьте, что вы ждали гостей — что вы убрали квартиру, накрыли богатый стол, поставили на него дорогой коньяк, а к вам вместо гостей пришли сам Сатана с Гитлером и Чикатилло.

Как вы отнесетесь к таким гостям? Явно без радости, хотя напрямую вы своё недовольство им, конечно, не выскажете.

Вот так и орки относились ко мне. Они меня накормили пережаренным и запредельно острым мясом и напоили местной брагой. Брага была больше противной, чем пьянящей. По лопотанию перепуганных аборигенов я понял, что в неё для вкуса добавляют пальцы павших в бою орков — предполагалось, это делает брагу более суровой и обеспечивает связь с предками.

Еще мне выделили личный шатер — не такой большой, как орочий шатёр-мегаполис, куда я попал, а поменьше. Мой шатер был одноместным, командирским. Его стены были расшиты яркими рунами и рисунками орочьих трехноздревых пятаков.

Короче говоря, материальное обеспечение Избранного у меня никаких вопросов не вызывало. А вот отношение…

Орки избегали меня, как чумного. Они боялись. Окончательно я убедился в этом, когда отправился после обеда бродить по лагерю.

Лагерь был огромным: он простирался на многие километры среди какого-то то ли елового, то ли соснового леса, где орки нашли убежище от кошмарных тварей под названием «люди».

И куда бы я ни шёл — везде я встречал лишь страх на зеленых мордах. Стиравшие в местной речушке белье орчанки при моём появлении просто разбежались, одна даже попыталась уплыть от меня по реке в своём корыте.

Мелкие орчата, как только я подходил к ним, прекращали свои странные игры, и бросались в стороны, визжа и хрюкая. Один самый храбрый и маленький орчонок хотел запустить в меня каменюгой, но его поскорее утащила его мать.

Мужчины реагировали иначе — они просто застывали от страха и провожали меня суровыми взглядами. Судя по тому, как подрагивая, втягивали воздух их пятаки, самцы тоже с удовольствием пустились бы в бегство, но им не позволяла этого орочья честь.

О том, чтобы завести с кем-либо разговор, не могло быть и речи. От страха орки теряли способность внятно говорить и переходили на молитвы и хрюканье. Говорил со мной один только старый шаман с непроизносимым именем: тот, по воле которого я здесь и оказался.

Хотя, учитывая недовольство орков моим прибытием, этот шаман наверняка теперь недолго пробудет в своей должности. Как я понял из обрывков разговоров, орки крайне недовольны косяком шамана: в лагере зрел заговор и бродили предложения убить старика, из-за ошибки которого в мире стало на одного человека больше.

Короче говоря, я ощущал себя не Избранным, а суперзлодеем. Неприятное ощущение, прямо скажу.

Кроме шамана, со мной еще однажды заговорила совсем мелкая орчанка, которая была так мала, что еще толком не умела ходить.

— Дядь человек, а ты убьешь мою маму? А можешь убить её быстро, пожалуйста, чтобы она не мучилась?

— Эм… — ответил я, — Вообще-то нет.

Орчанка тут же расплакалась, видимо, решив, что я собираюсь убить её маму мучительно и медленно. Но сама мама уже была здесь: опасливо глянув на меня, орчиха утащила дочку в шатер.

Я же отправился дальше бродить по лагерю и вскоре оказался возле загона с волками. Волки у орков были раза в три больше волков моего родного мира: мохнатые, зубастые и широкие, как и сами орки. Такое ощущение, что каждую псину кормили исключительно протеином, выдавая не меньше пары ведер в сутки. Я не удивился, увидев потертые спины животных — судя по всему, Толкин был прав: орки действительно ездят на волках.

Вот эти никакого страха перед человеком не ощущали, а испытывали только одно чувство — лютую ярость к чужаку. При моём появлении волки бешено зарычали, некоторые из них оскалились, другие принялись грызть деревянные прутья загона. Грызли они яро, на манер натуральной бензопилы, так что во все стороны полетела деревянная щепа. Я уверен, что если бы не этот крепкий загон — мне бы не поздоровилось.

Вдоволь наглядевшись на волков и наслушавшись их рыка, я отправился дальше бессмысленно бродить по лагерю.

Вообще пора бы уже придать своей деятельности хотя бы вид осмысленности… Мне нужно вкачаться, вот что. Набрать опыта, вложить в характеристики, перестать походить внешне на рекламщика и хотя бы на одну десятую приблизиться к оркам. Но проще сказать, чем сделать. Я хоть и кошмарное чудовище — человек, но человек откровенно слабенький. Любой орк меня разделает на раз-два. А если даже я каким-то чудом одолею орка в поединке — меня наверняка за такое тут же разорвут его товарищи.

В воздухе зависла напряженность, было очевидно, что этому страху орков не хватает только одной маленькой искры, чтобы перерасти в праведную ярость. И как только я подам повод — меня тут же с наслаждением заковыряют, причем с такой страстью, что от меня даже клочка кожи не останется.

Шаман, наверное, вступится за меня, но его заковыряют вместе со мной, так что потом куски моего мяса придется отделять от кусков тела шамана, чтобы похоронить. Хотя, думаю, меня и хоронить-то не будут. Вероятно, орки просто скинут мой труп в одну из выгребных ям, которых было полно в лагере. А потом еще для верности засыпят эту яму щелоком и закопают. И поставят над ней табличку со знаком биологической опасности и надписью «ТОКСИЧНЫЕ ОТХОДЫ: ТУТ ЛЕЖИТ ЧЕЛОВЕК», как на скотомогильнике.

Так что действовать нужно предельно осторожно. К битвам я пока что явно не готов. Тем более к битвам с орками…

С другой стороны, по рассказам шамана, в этом мире полно других рас, кроме орков. Не зря же орки называли эту планету миром дюжины тысяч рас. Я был даже уверен, что рас в этом мире на самом деле еще больше. Просто орки все считали дюжинами, потому что у них самих по шесть пальцев на руке, а на двух руках как раз дюжина.

Однако большая часть местных аборигенов, по словам шамана, была просто уничтожена людьми, которые триста лет назад устроили здесь настоящий фэнтезийный геноцид. Например, были полностью зачищены огры — громадные, но медлительные твари. А бесчисленные королевства зверолюдов, половинчиков и прочих антропоморфов поставлены в положение рабов.

Да и где они, эти королевства? Я заспавнился в самой глубокой жопе мира, среди каких-то лесов, где никого, кроме орков, волков и елей не обитает.

С одной стороны, оно и неплохо, ибо убить меня здесь пока что никто не пытается. Но, с другой стороны, это пока… Интересно, сколько дней потребуется оркам, что осознать, что я слабый и бесполезный человек, которого вполне можно замочить, отомстив таким образом людям за все их злодеяния?

Судя по взглядам, которые бросали на меня орки, счет уже шёл даже не на дни, а на часы. Я ощущал себя полицейским из фильмов, который зашёл в негритянское гетто. Вроде бы тебя боятся, глядя на твою форму, но вот только скоро местные осознают, что кобура у тебя пустая, да и полицейский ты уже на пенсии, так что если тебя прикопать — никто и не хватится.

В таких мрачных думах я вернулся в свой командирский шатер, где мне некем было командовать.

Уже наступала ночь, небо покрылось неизвестными мне созвездиями, на нём даже появилась парочка каких-то странных то ли Лун, то ли просто близких планет.

В шатре меня ждал подарок от шамана — две юные орчанки. Орчанки были почти голыми, в одних набедренных повязках.

В принципе их даже можно было бы назвать красивыми, если бы не пятаки на личиках и не слишком угловатые и перекачанные тела.

Соски на обнаженных грудях орчанок были совсем черными и чуть волосатыми, зато сами груди были объемными и крепкими, то, что нужно. И главное — грудей у обоих девушек было по две, как и у человечьих самок.

— Мы пришли п-подарить наслаждение Избранному, — проговорила одна из орчанок, заикаясь от ужаса.

Я оглядел барышень. Пахло от них, откровенно говоря, не очень. Но так пахнет от всех орков.

Правда, в этом мире явно нет никакой контрацепции… Беременности девушек я не боялся, но меня напрягало другое — местные венерические болезни. Да и кроме того: спать с барышней, у которой вместо носа пятак — это уже попахивает зоофилией.

Но самое главное: у одной из орчанок на бедре висел кривой кинжал. А что если она не просто орчанка-куртизанка, а настоящий ассасин с тайным заданием воткнуть этот кинжал мне в глаз в момент самого наслаждения? Возможно, что шаман просто решил меня ухлопать, чтобы искупить свой косяк перед племенем, для того и послал мне этих девиц? Возможно…

— Простите, девушки. Вы прекрасны, но, боюсь, Избранный слишком устал. Вы же не хотите, чтобы я уснул в самый ответственный момент?

— Н-но наслаждение… Для Избранного!

— Спокойной ночи, говорю.

Я выставил обеих девиц из шатра. Потом, выругавшись, завалился на свой топчан.

Орочий топчан вонял шкурами, кровью и звериным духом, как будто до меня на нём резвилось потное стадо медведей. Я уставился в расшитый полог, который трепетал под порывами теплого ночного ветра.

Вот угораздило же! А ведь я просто хотел взять себе щенка, просто хотел начать новую жизнь…

Но не такую. Я хотел новую жизнь, но чтобы жизнь эта протекала среди мира, где есть интернет, магазины с едой и одеждой, цивилизация, автоматический смыв воды в унитазе, наконец.

Моё сознание неистово рвалось к привычному комфорту и безопасности — основам пирамиды Маслоу, столь дорогим любому человеку. Вот только в этом мире не было не то что комфорта и безопасности, тут Маслоу-то не было. Орочий хлебоу есть, и то хорошо.

С другой стороны, как сказал кто-то из мудрецов, «высшая доблесть человека — принятие реальности, какой бы она ни была».

Похоже, что мне пора перестроиться и наконец принять новое. Если бесконечно размышлять — тебе так и закопают, с застывшим выражением раздумий на лице.

Возможно, мне пора уяснить, что в этом новом мире человек — отнюдь не изнеженная дешевой ипотекой и холодным пивом обезьянка, а безжалостная машина насилия. Так решил сам этот мир, вручив людям Систему, отметив их этой Системой, как своих избранников и агрессоров.

Возможно, и мне пора уже отбросить шелуху цивилизации и стать машиной нагиба?..

От этой мысли меня почему-то наконец разморило и потянуло в сон. Оно и неудивительно, человеческий мозг часто путает дела и мысли. Так что возможно, что подумав о своем нагибаторстве, я уже внутренне решил, что я и правда нагибатор, и теперь можно расслабиться.

А вот это уже и правда опасно. Расслабляться не стоит. Нужно вкачаться, даже если я и не буду выполнять возложенную на меня орками миссию — мне все равно придется стать сильнее, хотя бы ради того, чтобы выжить.

Глаза у меня слипались. Возможно дело, кстати, было и не в моих размышлениях, а в странных запахах, которые распространялись по моему шатру. Снаружи как будто жгли какие-то усыпляющие травы, и в мою палатку пробирался обманчиво приятный дым — уже засыпая, я увидел его разноцветные клубы.

Так, стоп! Да эти орки же на самом деле пытаются меня усыпить, чтобы потом разделаться со мной, пока я буду дрыхнуть!

Но было уже слишком поздно, вскочить на ноги я уже не смог. Просто уснул, забив на всё, и решив, что будь, что будет. Я уже настолько расслабился, что больше не понимал, сплю я или бодрствую. Возможно, это просто сон, и завтра я проснусь в своей квартире, на знакомом диване, а в ноутбуке меня будет ждать ответ на моё резюме с предложением о новой работе.

Надо будет еще съездить завтра в приют, взять себе щенка, я же хотел…

Открыв глаза, я с ужасом осознал, что я в другом мире, а единственные щенки рядом — это громадные шерстяные волчары, сидящие в загоне. А еще — я жив, и уже наступило утро.

То, что уже утро, я понял по пению птиц, раздававшемуся из-за полога моего шатра. А догадаться, что я жив, особого труда не составляло. Я дышу и даже могу встать — значит, живой.

Я резко поднялся с топчана, и тогда сообразил, что что-то не так. Слишком тихо. Снаружи только пели птицы, но обычных звуков орочьего лагеря — криков, топота, лязга металла, волчьего воя не было.

Как будто орки снаружи просто повымерли. Ну, или еще спят. Впрочем, в последнем я сильно сомневаюсь. Орки — парни работящие, они явно встают раньше птиц.

Значит, реально куда-то исчезли. А что если сюда, пока я спал, пришли люди и всех убили?

Судя по тому, что мне рассказывал шаман о людях, это было вполне возможно. Люди преследовали орков, даже здесь на краю мира. Возможно, что они узнали о ритуале шамана, пытавшегося призвать героя из другого мира для свержения человечьей тирании, и прислали карательный отряд?

Я скорее умылся из костяного тазика, который мне налили еще с вечера, а потом вышел на улицу, подозревая худшее и ожидая увидеть горы трупов.

Но трупов снаружи не оказалось — ни одного. Собственно, снаружи вообще никого не оказалось — ни живых, ни мертвых. Орки, видимо, свалили, а может их всех увели в плен.

Большая часть шатров в лагере исчезла, остался только один остов от самого громадного шатра-мегаполиса, с которого явно в спешке стащили полог. Так что теперь шатер напоминал скелет — от него остался только каркас, который, видимо, второпях не успели собрать. От двух самых крупных командирских шатров сохранились такие же каркасы. А еще орки оставили в изобилии следы, мусор, волчье дерьмо и выгребные ямы. Земля на месте лагеря была утоптана и загажена до состояния площади крупного села.

Я быстро прошелся по пустому лагерю. В воздухе еще витали ароматы орков и костров, но сами костры были наспех потушены, над некоторыми из них еще клубился дымок.

Загон с волками сохранился частично, но самих волков не было.

Никаких следов боя я не наблюдал, так что логично было предположить, что орки просто ушли. Но ушли в дикой спешке, побросав все свои самые крупные конструкции.

Я увидел, как по реке проплывает крупное корыто, явно тоже забытое второпях, и тогда до меня наконец дошло. И когда дошло — я в истерике расхохотался.

Да они же просто сбежали!

Орки просто трусливо сбежали, от одного меня! Усыпили меня своими благовониями, как усыпляют тигра в зоопарке, чтобы войти к нему в клетку, а потом разбежались!

Многотысячное племя орков свалило от меня одного, так и не решившись меня убить!

Это… странно. Я даже на секунду ощутил нечто вроде гордости. Вот так меня раньше никто в жизни еще не боялся. Неужели я настолько страшный? Судя по всему — да.

Ну а раз я страшный — значит, пора мне уже начать отыгрывать роль мирового суперзла.

Я пошарился по брошенному лагерю в поисках полезностей, но обнаружил только одну горелую лепешку в погасшем костре. Лепешка была такой твердой, что я едва не переломал себе зубы об неё, но я все равно позавтракал. Неизвестно, когда я теперь еще добуду еду.

А вот оружия я не нашёл совсем. К оружию орки относились достаточно ответственно, чтобы не забывать его даже во время панического бегства.

Вот это меня уже напрягло. Я остался совсем один-одинешенек, в чужом и явно враждебно настроенном ко мне мире.

Это чувство одиночества сейчас, в пустом лагере, навалилось на меня особенно жестко, всей своей массой.

Я понятия не имел, куда идти и что делать. Я даже уже тосковал по вчерашнему дню. Орки, конечно, были не слишком вежливы со мной и возможно, собирались меня убить, но с ними я чувствовал себя спокойнее.

Теперь же я совершенно свободен, и эта свобода давит. Я никогда не оставался один в лесу, в горах, чтобы ни одного человека или орка не было на расстоянии десятков километров вокруг. Я жил в городе, в деревне, но рядом постоянно был хоть кто-то. Было, где купить еду, и куда обратиться за помощью.

Куда идти? Искать людей? Или наоборот отправиться вслед за орками, подальше от людей? Вообще я понятия не имел, как отнесутся ко мне местные люди-отморозки, если я найду их.

Человеку, конечно, логично искать других людей, но ведь местные люди — не чета нашим. У местных людей со мной разговор наверняка будет коротким, они скорее всего сочтут меня слабаком, а то и опасным чужаком, а то и вообще неведомой зверушкой, жалким подобием человека…

За лесом на горизонте вздымались громадные горы, вершины которых тонули в облаках. Но до этих гор явно топать не один день, а еды у меня нет.

Я оглядел утоптанную землю, вот в чем был плюс огромного орочьего стада — они оставляли за собой просто уйму следов на местной почве. Эта почва была местами каменистой, но в других местах она была вполне себе жирной и мягкой, так что отпечатки волчьих лап были видны во всей красе. Судя по этим отпечаткам, орки явно поехали не к горам, в а противоположную сторону. Вонь, которую оставили за собой ушедшие орки и волки, говорила о том же самом.

Насколько я понял, жили местные орки в основном грабежами. Они кочевали по окраинам мира и грабили другие расы, которые, как и сами орки, сбежали сюда от человеческой тирании.

Так что логично было предположить, что и сейчас орки уехали грабить. А раз они уехали грабить — значит, там есть кого грабить. Хотя, даже если они ушли не к поселениям, идти по их следу будет логично: вонь орков точно распугает лесных хищников, и идти за ними вариант получше, чем отправляться в любую другую сторону.

Вот почему я решил пойти по орочьему следу, а не к горам — я рассчитывал, что встречу другие разумные расы. Возможно, кто-то из них поможет мне в моём затруднительном положении. Ну или просто убьет меня — в моем случае это тоже выход.

Главное: не стоять на месте. Чтобы просто выжить, мне надо бешено бежать вверх по этому эскалатору судьбы, который везет меня прямо в могилу.

Уже совсем рассвело, день обещал быть жарким, так что я снял пальто и свитер, оставшись в одной футболке, набрал себе воды из реки в найденную орочью флягу, а потом потопал вслед за столь позорно сбежавшими от меня орками.

Я надеялся, что выйду к цивилизации, но догнать орков не рассчитывал. Ибо был уверен, что орки снова меня видеть будут совсем не рады.

На второй день пути я уяснил, что дойти куда-то в этом мире — нетривиальная задачка. Просто потому, что этот мир огромен, а вот с плотностью населения тут явные проблемы. И думаю, проблемы эти появились не без помощи людей.

Лес кончился под вечер первого дня, дальше начались бескрайние степи, местами перемежающиеся перелесками.

Ночи были прохладными, а днём нещадно жарило солнце. Все лучше, чем если бы сейчас была зима и я бы замерз насмерть, конечно. Но все равно неприятно.

Шёл я, судя по Солнцу, на восток, а не на юг, тем не менее, чем дальше я шёл — тем суше и жарче становилось.

Хвоя сменялась листьями, трава становилась больше и ярче, а вот деревьев попадалось все меньше. Орочий след я очень скоро потерял, так что дальше брёл просто наугад в пустоту и неизвестность.

К вечеру второго дня пути я смертельно устал и оголодал. О том, чтобы встретить живых и разумных тварей, я уже даже не мечтал. Мне бы с голоду не сдохнуть. В степи обитали огромные тушканы, я видел их издали пару раз, но о том, чтобы поймать одного, не могло быть и речи. У меня не было с собой ни огнестрела, ни лука, вообще ничего не было.

А бегать за этими тушканами было бесполезно, при моем приближении они растворялись в своих норах. Я попытался раскопать одну из нор, но только сорвал себе ноготь на руке, и ни до какого логова гигантских тушканчиков так и не докопался.

В небесах кружили какие-то крупные птицы, но до них тем более не добраться. Птицы, как и обитатели степи, тоже были огромными, сначала я даже принял их за драконов и, перепугавшись, минут двадцать пролежал в траве. Но птицы мною не заинтересовались, я не был для них добычей, как и они для меня. Так что вскоре я привык к ним и продолжал свой скорбный путь.

Воду я нашёл только однажды — степь пересекал какой-то мутный ручей: слишком мелкий, чтобы в нем водилась рыба, и слишком грязный, чтобы из него пить. Но я все равно напился и даже наполнил свою флягу. Все лучше, чем подыхать от жажды.

К концу второго дня пути я едва стоял на ногах. Да и передвигал ноги не без труда — один мой ботинок порвался и уже просил каши, а ноги устали настолько, что я ощущал, как организм с трудом толкает по ним кровь, пытаясь заставить перетруженные мышцы работать.

Футболку я снял и повязал себе на голову, чтобы не скопытиться от солнечного удара. Это сработало — от солнышка я не вырубился, зато голые плечи и торс у меня обгорели местами до волдырей.

Я проклинал все на свете, прежде всего, конечно, призвавших меня орков, но и себя самого тоже, когда вечером второго дня устраивался на ночлег.

Местность здесь как будто изменилась. Степь переходила в странный низкорослый лесок. Радоваться этому или горевать — я понятия не имел. Да мне было уже и плевать, если честно.

Свое пальто я уже давно выкинул, тащить его дальше не было никакой мочи. Так что я расстелил на земле футболку, а потом упал на неё и погрузился в тяжкий сон без сновидений.

Проснувшись на рассвете, я первым делом осознал, что во сне весь расчесался, отчего мои волдыри полопались. Я так устал, что во сне боли не ощущал, но сейчас она пришла. А вместе с ней пришли и голод с усталостью.

От голода меня пошатывало и подташнивало, но живот не болел — он у меня переболел еще вчера. Пожалуй, пора варить и есть собственный кожаный ремень. Хотя нет, к такому я пока что не готов…

Вообще, раз мне хочется жрать — значит, не все еще так плохо. Когда приходит настоящий голод, угрожающий жизни, кушать человеку обычно уже не хочется.

Пока я не без труда разминал затекшую и замерзшую за ночь спину, мой взгляд упал на странное углубление в земле.

Подозрительное углубление — явно след. Причем, след не орочий. У существа, оставившего этот след, пальцев было три, а не шесть, как у орков.

Рядом со следом нашёлся еще один, идентичный первому, потом еще один, и еще… Да тут похоже прошлось целое стадо! Я бы даже сказал — целое стадо гигантских куриц, ибо следы больше всего напоминали куриные. Если бы у куриц было по три пальца на лапах, и если бы эти курицы были с медведя размером — вот такие бы они следы и оставляли.

А еще через секунду я сообразил, что вчера, когда я ложился спать, тут этих следов не было. Совершенно точно не было, сто процентов. Когда я осознал это — меня самым натуральным образом затрясло.

Получается, что пока я тут то ли дрых, то ли валялся без сознания — рядом бродили непонятные твари. И слава Богу, что только бродили, а не решили закусить мной…

Возможно, эти трехпалые просто были веганами, а может просто сочли меня слишком экзотической закуской. Я этого не знал, но в любом случае внутреннее порадовался, впервые за все мое путешествие.

Но очень скоро моя радость сменилась тревогой, неуклонно переходившей в страх. Такое часто бывает у голодных или уставших людей — они могут загнаться и по более мелкому поводу. А столкновение со стаей гигантских куриц с непонятными целями — это вам ни фига не мелочь.

Я принял единственно верное решение — вооружиться. Впрочем, ассортимент в плане оружия здесь был, откровенно говоря, не очень. Так что я просто отломал от ближайшего куста длинную палку и этим ограничился. У меня не было даже ножа, чтобы заточить моё оружие, но лучше уж быть неандертальцем с палкой, чем просто чьим-то завтраком без палки.

Мне вдруг подумалось, а есть ли в местной Системе прокачки людей ветка для кача палок? Я помахал палкой, потом собрав последние силы, поколотил ей стоявшее рядом дерево, напоминавшее баобаб.

Ничего не произошло: перед глазами не появилось системных сообщений, а когда я вызвал свой статус, увидел, что мои статы не изменились. Значит, или навык владения палками качать нельзя, или мне придется кого-нибудь убить этой палкой, чтобы прокачаться.

По крайней мере, теперь мне было ясно, куда идти. Я решил выследить трехпалых тварей, благо, следы те оставляли крупные. Я надеялся, что в лучшем случае трехпалые окажутся разумными, а в худшем — просто съедобными.

Я понимал, что в самом худшем случае, трехпалые меня просто сожрут самого. Но меня сейчас это вполне устраивало, в любом случае, еще пары дней пути я просто не выдержу, обмякну от голода и усталости.

Так что я двинулся по следам, надеясь, что трехпалые далеко не ушли. И мои надежды оправдались — выяснилось, что владельцы трех пальцев на самом деле не ушли далеко, просто потому, что идти им было некуда. Они тут жили, как выяснилось.

Пройдя через небольшой лесок, заросший каким-то мелким баобабом, я вышел на берег озера, на котором раскинулась деревушка.

Деревушка оказалась довольно-таки чешуйчатой, если можно так выразиться. Во всех смыслах. Во-первых, крыши домов здесь были выложены разноцветной кривой черепицей, напоминавшей чешую. Во-вторых, круглые дома здесь были раскрашены таким образом, что напоминали чешуйчатые яйца. Ну и наконец — местные трехпалые обитатели, они тоже были чешуйчатыми. И вполне себе разумными, по крайней мере, ящеролюди жили в домах и носили одежду, а некоторые даже возделывали огороды. Явный признак разума и цивилизованности, как по мне.

Меня здесь уже ждали, но это и неудивительно. Местные же нашли меня раньше, чем я их, они даже бродили вокруг меня всю ночь, хоть и не решились потревожить мой сон.

При моем появлении все местное население — несколько сотен рептилий — высыпали на улицы поселка.

Больше всего это было похоже на встречу самого настоящего бога, сошедшего с небес. Ящеролюди упали на колени, тянули ко мне свои чешуйчатые трехпалые лапы, некоторые плакали, другие бормотали непонятные молитвы…

Это могло бы выглядеть круто, если бы не было столь жутко. Я ощущал себя главой тоталитарной секты, который довёл своих последователей до экстаза.

Я подошел ближе, и ящеры все разом зашипели. Звук был оглушительным, как будто где-то рядом проткнули громадной иглой дирижабль Цеппелин.

Теперь ящеролюды вообще распростерлись по земле, они вытянули в мою сторону свою длинные чешуйчатые шеи. Явно хотят, чтобы я оторвал им головы, более того — считают это честью…

Да, блин. Что вообще люди с ними делали, в этом мире? Такое ощущение, что издевались и дрессировали электрошоком, причем не триста лет, а все триста тысяч.

Я шёл между рядами распростершихся на земле ящериц. Тот факт, что божественный человек был весь оборван, в волдырях, да еще и шатался от голода, моих почитателей явно не волновал.

Под ногами у меня вдруг что-то метнулось — совсем маленькая ящерка, с рыжеватой и еще мягкой чешуей.

— Осторожнее, — посоветовал я, — Не бегай тут, а то могу и затоптать.

Я ухватил ящерку за короткий хвостик, потом аккуратно взял её на руки. В принципе этот мелкий зверолюд был похож на человечьего младенца — только чешуйчатый, хвостатый и трехпалый, а в остальном — обычное дитё лет трёх.

— Нет-сссс! — оглушительно зашипела женщина-ящер слева от меня, — Госссс-подин, прошшш-у васссс-с! Не берите моё дитя! Воссссьмите лучшшшш-ше меня! Восьмите меня!

Девушку всю трясло от ужаса, этот детеныш явно принадлежал ей. Женщина-ящер подползла ближе к моим ногам, потом начала покрывать их поцелуям, измазав остатки моих кроссовок зеленоватой слюной.

— Возьмите меня! — шипела зверолюдка, — Не мою дочку!

— Ссс-сара, не надо! — взмолился другой ящер, видимо, её муж, — Отдай ему! Отдай ему детеныш-ша. Мы высидим новое яйцо. А если он заберёт тебя — то у нассс-с уже не будет новых детишек…

Муж этой ящерицы был огромным, его темные глаза блистали от страха и ярости, громадные клыки скалились, но заговорить со мной напрямую он боялся. Да он даже глаза на меня поднять боялся, как и все остальные здесь!

Боже мой…

Я наверное должен был ощущать гордость за свою принадлежность к человеческой расе, но ощущал только омерзение. Местные люди были какими-то кровавыми богами, а скорее даже демонами. Когда тебе готовы отдать своего ребенка, причем, видимо, единственного — это нифига не норма.

Ящерка у меня на руках тем временем замерла от ужаса. Её глазенки округлились, девчушку, казалось, парализовало от страха. Такая маленькая, а уже понимает, что хуже человека нет ничего на свете. Если мои прошлые знакомые орки просто боялись людей, то этим ящерицам люди явно полностью сломали психику, запугав их до состояния бессловесных тварей.

— Да не нужна мне твоя дочка! — сообщил я женщине-ящеру, — Встань. Возьми её!

Женщина попыталась встать, но её дюжий муж схватил свою жену трехпалой лапой и уронил её обратно лицом в дорожную пыль.

— Лежи, глупая! Лежи! Это уловка человека! Пусть заберёт детенышшш-а! Этот детеныш ещщщ-ще мал, у неё даже нет имени. Будеш-шь дергаться — человек возьмет нас всех!

— Да не нужен мне ваш детеныш!

Я сунул личинку ящеролюда матери под нос, та тут же схватила её своими трехпалыми чешуйчатыми лапами.

Ящеры снова зашипели, все разом, и вот это мне уже не понравилось. А что если я ошибся и делаю все неправильно? Что если они теперь сочтут меня слабаком и пожелают расквитаться со мной за всё то зло, что им причинили люди?

Но из самого большого дома-яйца ко мне уже двигалась процессия. Больше всего это напоминало какой-то странный крёстный ход: ко мне спешил десяток ящериц, но шли они согнувшись в три погибели. Эти ящеролюди были пожилыми, явно деревенские старейшины. Возглавлял процессию ящер с побелевшей от старости чешуей и громадной головой. Видимо, самый древний и самый умный здесь.

Старик тащил в руках громадное блюдо, а на блюде у него лежал румяный каравай. Определенно испекли ночью, специально готовясь к моему приходу. Каравай был странной формы — приглядевшись, я с ужасом осознал, что этот ритуальный хлеб изображает детеныша ящеролюда в натуральную величину, типа того, которого я только что держал на руках.

Вместо глаз у хлебного детеныша были мелкие печеные яблоки, сам каравай был посыпан ароматными травами и крупной солью. Рядом с ним на блюде стояла еще солонка, а еще стакан с каким-то травяным самогоном.

Достигнув меня, старейшины повалились на колени. Самый древний ящер дрожащими руками протянул мне блюдо:

— Отведай, человек! Пощ-щщади! Возьми этого хлебного детеныша вмессс-сто настоящих!

Вот чего я не ожидал, так это встречи буквальными хлебом-солью. Судя по всему, эти ящеры так боялись людей, что даже придумали специальный откупной ритуал. Так дикари обычно режут барана, если кто-то в семье заболеет, чтобы боги забрали барашка, а не больного родича.

Наверное я слишком много не себя брал, но… Я ведь и правда смертельно устал, а при виде румяного каравая у меня свело судорогой голодный желудок. Тем более что ароматы этот каравай распространял просто потрясающие.

Так что я решил не мяться. Я оторвал хлебному детенышу кусок щеки, потом макнул его в соль и с наслаждением отправил в рот.

Каравай оказался удивительно вкусным. Возможно все дело было в голоде, но мне показалось, что ничего более прекрасного я не жрал в своей жизни. Я торопливо прожевал и проглотил кусок хлеба, а жители села снова зашипели на все голоса, но на этот раз явно с облегчением.

— Будь нашшш-шим гостем, человек! — всшипел белесый старейшина, — Возьми, что хочешш-шь! Это будет честь для нас!

Я не мог ответить на эти любезности, потому что рот у меня был набит очередным куском каравая, на этот раз я оторвал хлебному детенышу кусок лица вместе с глазом-яблоком.

Потом я хлебнул травяного самогона и тут же об этом пожалел — самогон оказался крепчайшим. Так что я чуть сам не рухнул от него прямо на дорогу, рядом с распластавшимися в подобострастных позах ящерками.

— Эм, спасибо… — поблагодарил я, но тут же поправился, — то есть, это всё ваш долг, конечно же.

Вообще «спасибо» тут лучше не говорить, я сильно сомневался, что местные люди опускались до таких любезностей с аборигенами.

— Я желаю отдохнуть! — выдохнул я, едва держась на ногах, — и моя кожа сгорела… Есть у вас что-нибудь от ожогов?

— От ожогов? — перепугался старейшина.

Я вдруг сообразил, что сказал ерунду. Ящеры-то все чешуйчатые, у них, понятное дело, волдырей от солнца не бывает. Ибо чтобы получить волдыри — надо иметь кожу, а у ящеролюдов её нет.

— Нашш-ш алхимик сделает всё, что вы пожелаете! — заверил меня старейшина, кланяясь так низко, что он, казалось, сейчас сломает себе шею, — Будьте нашшш-шим гостем, умоляю вас! Возьмите мой дом. Возьмите моих жен. А ессс-сли я буду вам мешать — просто убейте меня.

Я покосился на самое большое и разноцветное «яйцо» в селении, на то, откуда и вывалилась процессия старейшин — судя по всему, именно в этот дом меня и приглашали.

— Ну что же, я готов. Буду рад стать твоим гостем. Тебя как зовут-то?

— Вашего недостойного раба зовут Ксссс-сип, — ответствовал старейшина.

— Ну вот что, Ксип, — по крайней мере, в отличие от орочьего шамана у этого ящеролюда было вполне себе выговариваемое имя, — Убивать я тебя пока что не собираюсь. И твои жены мне тоже ни к чему, они староваты, на мой вкус. Но буду очень благодарен, если ты организуешь мне полноценный обед, горячую ванну и перину, на которой я смогу наконец нормально отдохнуть. И пусть алхимик сварит мне мазь от ожогов, да. И вот тогда я уже подумаю над тем, чтобы не уничтожать всю вашу деревню целиком.

От угроз ящеролюдам, у которых и так психика поломана, мне стало стыдно, но я сказал себе, что в любом случае не собираюсь никого убивать, а доброту обитатели фентезийной деревеньки могут принять за слабость.

— Сссс-спасибо вам, господин, — яростно зашипел Ксип, — Ссс-спасибо! Но нам правда вссс-ё равно. Умереть от руки человека — честь для нас! Так что мы вссс-сё сделаем, но если вы потом захотите нас убить — не отказывайте ссс-себе в этом, молю вас!

— Что ж, я подумаю, — хмыкнул я.

В доме старейшин мне первым делом приготовили горячую ванну с какими-то целебными корешками, а уже потом продолжили кормить.

Кормежка была убойной — на расстеленном на полу ковре мне подали сразу десятки тарелок, полных мяса, фруктов, каких-то бурдючных сыров и еще совсем непонятных блюд, которые даже трудно было отнести к конкретным видам пищи.

Я ел осторожно, но жадно, сказывалась голодуха.

Сельская девка-алхимик тем временем смазывала чудодейственным средством мои волдыри. Боли я почти не чувствовал, ящерицы явно поднаторели в алхимии, так что средство было обезболивающим и приятно охлаждало.

Сварено средство было специально для меня, сами ящерики ни в чем подобном не нуждались, от солнца их защищала крепкая чешуя.

Вообще, насколько я уяснил, мои хлебосольные хозяева были исключительно сильными, выносливыми и приспособленными к местному миру тварями. Если бы они захотели — то развалили бы меня за минуту. Но вместо этого меня кормили и опекали, разве что смотрели теперь уже не с религиозным экстазом — а с затаенной ненавистью.

Я читал эту ненависть в глазах старейшины и его жен, которые составляли мне компанию. Ящерицы периодически поглядывали на меня — и в глубине их темных глаз я видел глубоко спрятанную ярость. Значит, я все же ошибся. Я для них не бог. Даже не демон, а скорее просто какое-то стихийное бедствие, навроде засухи или урагана. И как от стихийного бедствия, от меня сложно защититься — можно только переждать.

— Кушай, куш-шай, — подбадривал меня старейшина, — Куш-шай и пей, человек. Это чессс-сть для нас. Да, чессс-сть…

Я не выдержал и поинтересовался:

— Хех, честь? А по вашим взглядам не скажешь. Мне почему-то кажется, что моя компания не приносит вам удовольствия.

— Приноссс-сит! Величайшее удовольствие в жиссс-сни — попотчевать человека!

Старейшина ящериц часто заморгал. Может быть даже расплакался бы, вот только ящеры не плачут — тупо не умеют физически.

— Давай честно, друг, — потребовал я, — Ты же кормишь меня из страха?

Старейшина аж вздогнул. Говорить честно с человеком он явно не привык. Потом старейшина кивнул, и ярость в его глазах проступила четче.

— Да. Ты прав, человек. Мы боимся. Но наш-ш страх оправдан. Если с тобой что-то ссс-случится — прилетят другие люди. И вырежут все наше поселение! А нам такого не нужно. Так что нашш-ша забота о тебе — искренняя.

— Так я и думал, старейшина. Спасибо, что честно признался. А раньше уже было такое? В смысле — чтобы люди приходили и вырезали все поселение?

— Было, — ответила мне одна из жен старейшины, сверкнув глазами, — Много раз. Люди каждый раз приходят, если мы будем непочтительны к ним, даже в наш-ших мыслях! Соседняя деревня была уничтожена только за то, что там ссс-старейшина не так поглядел на человеческого рыцаря. Люди там всех убили, деревню сожгли, и от неё оссс-сталось только пепелище. Люди мсс-стительны.

— Молчи, глупая, — перебил старейшина жену, — Ты сама знаешь, что дело не в мести.

— А в чём дело? — спросил я, пропустив чарку местного травяного самогона.

— В экспе, — прошипел старейшина, подозрительно глянув на меня, — В опыте! Люди убивают нас не из месс-сти, не ради развлечения, даже не из садизма, и уже тем более не потому, что мы вкусные, и они едят наше мясо. Нет, нас убивают ради опыта. Чтобы люди могли качаться! Как только человеческий молодняк подрассс-стает — жди беды! Они идут в нашш-ши селения и режут нас, как скот, чтобы повысить свои статы. Мы и есть скот, скот для прокачки людей. Вот почему люди пришли в нашш-ш мир триста лет назад. Они искали опыта. Ибо там в своем родном мире они уничтожили уже ВСЕХ. И после этого пошли иссс-скать новые миры, где можно убивать и прокачиваться дальш-ше. Наши легенды говорят, что… Что когда-нибудь люди убьют всех и здессс-сь, а потом отправятся в божественные миры, и будут там убивать самих богов. Когда прокачают ссс-свой уровень…

— А вы сами разве не можете прокачиваться? — спросил я.

— Ссс-странный вопрос от человека. Нет, конечно. Мы можем учиться, но у нассс-с нет Системы. Нет бонусов, нет опыта, нет волшебных цифр, нет ссс-сверхспособностей. Такое есть лишь у людей. Это божественный дар для них, но нассс-стоящее проклятие для нас!

По мере того, как старейшина говорил, его шипение звучало все менее подобострастно и все более злобно. Казалось, еще секунда — он бросится на меня и загрызет своими острыми зубами. Видимо, я своими вопросами вскрыл самую темную муть на самом дне души зверолюда — я докопался до той густой и лютой ненависти к человеку, которая сидела с детства в подкорке у каждого местного аборигена.

Этот старейшина меня явно ненавидит, всеми фибрами своей рептильной души! И от этого мне было страшно и неприятно. Ну да, в моей прошлой жизни меня многие считали негодяем, но вот такой ненависти, смешанной со страхом, я ни от кого раньше не получал.

— Послушайте, я не такой, — решил признаться я, не выдержав этого потока затаенной ярости, — Не такой, как другие люди.

— Шшш-што? — старейшина явно напрягся, не понимая, о чем я говорю.

— Я пришел не для того, чтобы убивать вас и качать на вас экспу, — объяснил я, — Я не простой человек. Я Избранный из другого мира, моя цель — уничтожить тиранию людей и спасти вас всех.

Старейшина и его жены уставились на меня с явным непониманием, даже ящерка-алхимик на миг прекратила втирать в меня целебную мазь и так и застыла со склянкой в трехпалой лапе.

Потом старейшина криво улыбнулся, а еще через секунду все присутствующие, шипя и свистя, громко засмеялись.

— Госсс-сподин изволит шшш-шутить, — заметил старейшина, — Госсс-сподин искусен в шутках! Надеюсь, это мой самогон так развеселил господина. Я уверен, что моя дочка развеселит его еще больше, если госсс-сподин того пожелает!

— Нет, спасибо, твоя дочка мне ни к чему, — отверг я это предложение.

Мне уже, честно, стало надоедать, что местные постоянно пытаются подложить под меня девиц — то с пятаками, а то чешуйчатых.

— И я не шутил, — добавил я, — Я правда хороший человек, если можно так выразиться.

На этот раз старейшина расхохотался так яростно, что аж захрюкал от наслаждения.

— Хорошшш-ший человек! Ну надо же!

Похоже, что это выражение показалось ему предельно забавным.

Я в ответ просто махнул рукой. Этот разговор был бесполезным, своим парнем мне для ящериц явно не стать. Они не верят мне, считают, что я просто издеваюсь над ними.

Компания древнего старейшины и его не менее древних жен уже начинала меня тяготить. Я отстранил девицу-алхимика и встал на ноги:

— Ты уже закончила с моими ожогами, я надеюсь?

— Да, господин-с.

— В таком случае я бы хотел пойти прогуляться. Это можно?

Старейшина удивленно уставился на меня:

— Можно и это, и всё оссс-стальное. Человеку можно всё, господин. Гуляйте, где хотите. Берите себе любую вещь, если она вам понравится. Мою или чужую — неважно. Берите себе любого из нассс-с, если он вам понравится!

— Ну уж нет, ящерицы мне ни к чему, — заверил я старейшину, — А вот размять ноги бы и правда не помешало.

Я вышел из юрты-яйцы на улицу и побрёл по рептильному селу.

Дело шло к полудню, но день был пасмурным. Сегодня явно не так жарко, как вчера, и это показалось мне обидным — как будто вчерашняя жара была специально для меня, чтобы заморить меня в моём путешествии.

Прогуливаясь по селению, я обратил внимание, что женщины и детеныши при моем появлении валятся на колени, а потом отползают к своим домишкам. А вот самцов на улицах почему-то не было, их и в огородах не было, как будто все они куда-то пропали.

Я вспомнил про орков и напрягся. Уж не хотят ли эти ящерицы сбежать от меня, как орки, а то и напасть на меня?

Последнего вполне можно было ожидать, особенно после моих признаний, что я нетипичный человек.

Я ухватил за руку какую-то молодую ящерку, та от этого выронила свою корзину с бельем и мелко задрожала всем телом:

— Господин хочет меня-с?

— Не-а, не угадала. Господин хочет узнать, куда исчезли все самцы. Пошли в кабак?

— У нас нет кабака, господин, — еще больше перепугалась ящерка, — А мужчины — они там, за озером…

Я отпустил девушку, и она в ужасе побежала к своему дому, подобрав рассыпавшееся белье.

Вот это уже интересно… Что там поделывают мужчины за озером?

Я быстрым шагом прошел сквозь село, потом обошел озеро. За озером располагался огромный песчаный карьер. Здесь явно когда-то что-то добывали, но очень давно.

Еще на подходе к карьеру я услыхал странные звуки, а когда я подошёл ближе — ситуация наконец прояснилась. Мужчины не пошли в кабак, вместо этого селяне были заняты любимым мужским занятием, а именно войной. Точнее — подготовкой к ней.

В песчаном карьере оказался настоящий тренировочный полигон.

Ящеры, стоя ровными рядами на безопасном расстоянии друг от друга, одновременно били копьями. Несколько десятков рептилий двигались четко, как единый механизм, как роботы.

Шаг, удар!

Их слаженность восхищала: одновременно летят вперед наконечники копий, гудит воздух, рассекаемый слитным ударом. Еще шаг, и три удара, с максимальной скоростью.

Будь на месте, куда ящеры метят, противники, острые копья после ударов цеплялись бы зазубринами за кишки и внутренности, рвали бы их из тел и вонзались снова.

Я присел краю обрыва и смотрел за тренировкой, запоминая удары.

После групповой тренировки пришла очередь индивидуальных. Ящеры разбились по парам, перехватили копья, чтобы бить древком, и принялись обозначать удары по сопернику, и отбиваться.

За самыми быстрыми ударами я не успевал даже следить: те были мгновенны, вот только даже их отбивали. Нет, до этих ящеров мне — как до неба…

Воин с красной чешуей — крупный, в полтора раза больше меня, тренировался без пары. Он будто танцевал с полутораметровым копьем, что в его лапе казалось тростинкой.

Копье сверкало на солнце железным наконечником, свистя, рассекало воздух, кололо невидимого противника десятками выпадов. Движения ящера — отточенные, изящные, не вызывали ничего, кроме восхищения.

Я глядел на тренировку и испытывал только одно желание — научиться бить так же. Хотя бы за годик-другой. Да и в статусе есть некий «бонус мастерства»: может, и раньше, чем через год, получится научиться сражаться на таком уровне.

Тем временем тренировка постепенно прекращалась — меня заметили. Ящеры застывали и сверлили меня своими глазенками. Нарастало шипение.

Однако я понимал: они меня боятся и не тронут. И это толкнуло меня на следующий ход.

Я аккуратно спустился по пологому склону карьера, неуклюже прыгая по осыпающемуся песку. В самом низу едва не упал, но выровнял равновесие и пошел к ящерам. Во взглядах земноводных горели огонек презрения, искра страха и целый костер ненависти.

Вот теперь на меня смотрели, как на убогое и мерзкое существо, но никто не попытался остановить меня. Честно говоря, такое отношение рождало нездоровое тщеславие. Слава стоящего за моей спиной людского рода хранила меня от слов и действий.

Это было странно: с одной стороны, я понимаю, что слава эта достигнута множеством смертей, тремя сотнями лет деспотизма, истребленными народами. А с другой — как же сладко понимать, что я могу делать что угодно, и мне за это ничего не будет!

Я шел сквозь толпу к красному монстру, и наконечники опускались, чтобы даже случайно не поцарапать меня.

— Научи меня биться копьем, — попросил я у того самого ящера.

— Не умеешь-с? — лизнул ящер воздух тонким языком.

— Не умею.

Отовсюду раздалось насмешливое шипение. Однако, когда я обернулся, ящеры смолкли.

— Я покажу тебе базовые движения, — просвистел ящер. — Это будет с-сабавно.

Я взял протянутое им копье — легкое, с древком из чьей-то кости и железным наконечником. Пару раз взмахнул оружием, но удары получились неуклюжими, и шипение теперь не смолкло, даже когда я оглянулся.

Ну да, работа рекламщиком не предполагает боевого мастерства, и что? Хотя, может, и зря. Ходи я всюду с копьем, может, и не стал бы Мелкобуквин вести себя со мной, как депутат с человеком.

— Надо так.

Ящер поправил когтем копье в моей руке, не касаясь моей руки. Брезгует?

Я попробовал повторить первый удар, но он вышел таким же неуклюжим, как и первый.

— С-снова.

Я повторял, повторял, менял хват ободранных ладоней и повторял удар… Пока перед залитыми жгучим потом глазами не выскочило сообщение:

Внимание! Особенность «Бонус мастерства в обращении с оружием» изменена на « Элитный копейщик»!

Я осел на песок: ноги внезапно ослабли. Сознание затапливало под лавиной информации. Десятки стоек, сотни ударов: от колющего до режущего, рвущего и дробящего. Руки будто перехватывали за долю секунды десятки видов копий: против пехоты, против конницы, кавалерийские, для охоты и рыбалки… Рогатины, дротики, гарпуны, трезубцы, кабаньи копья…

Мышцы шевелились под кожей, переползали, разбухали. Громко хрустнул позвоночник, вставая в правильное положение. Мое тело изменялось под идеал чертового «элитного копейщика».

Когда я поднялся, копье в руке уже не казалось полутораметровым резиновым дилдо. Я лихо раскрутил деревяшку на ладони, потом подкинул и поймал копье на палец — бессмысленное позерство, но выглядит эффектно.

— Спасибо за науку, — я слегка поклонился ящеру. — Могу я взять копье себе? Хоть оружие в пути мне бы не помешало…

Едва я договорил, ящер гневно зашипел, поднял хвост, напружинил ноги и замахнулся огромной когтистой ладонью… Я напрягся, готовясь уйти кувырком, а потом, не вставая с кувырка, поставить копье, уперев в землю — если ящер бросится ко мне, ему будет сложно среагировать и не насадить себя на лезвие.

Этот ящер был массивен и нетороплив, в сравнении со своими юркими собратьями. Я оценил его движения — несмотря на размер, тело монстра несколько неуклюже.

Но ящер не бросился. Несколько воинов наоборот, едва не бросились останавливать соратника.

— Я с-снаю, зачем тебе оружие! С-снаю, для чего ты его используешь! Ты будешь собирать опыт с моих собратьев!

Внезапно ящер успокоился: хвост почти коснулся песка, лапа опустилась, разве что в глазах горела застарелая ненависть.

— Хорош-шо! Уважь меня: выступи против меня на поединке!

В голосе чешуйчатого клокотала ненависть. Ящеры кинулись отговаривать собрата. Они давили на возможность гибели всего поселения, но ящер-гигант шипел, что от перелома руки или потери нескольких пальцев никто еще не умирал.

Я согласился. Я знаю слабые точки ящера, знаю про его неторопливость. Да и техника его, как я теперь понял, довольно куцая. Спарринг с ящером может быть интересным — мне нужно оценить свои новые возможности. И пальцы мои это неторопливое чудище теперь уже не достанет, как бы он не плясал.

Стоило мне согласиться, как ящер выхватил оружие у ближайшего воина, крутанул его и кинулся на меня, с отведенным копьём.

Я ушел в сторону, отбивая выпад… Но получилось только отвести — удар у ящера был, что нужно. И целилось чудище совсем не в пальцы: если бы я не увернулся, быть мне насаженным на копьё. Окружившие нас ящеры теперь будто взбесились, воздух наполнился скрежетом, шипением: окружающие увидели ровно то же, что и я.

В следующий миг случились две вещи: я ударил в чешуйчатый бок, на опережение, копируя удар ящера. И кто-то швырнул в бок ящера копьё. Ящер отшатнулся, и мой наконечник пробил ему грудь напротив сердца. Мертв.

Мастерство владения копьем: +3

Ящеры застыли. Я отступил назад, ожидая, что на меня бросятся. И они бросались. А их оттаскивали свои же сородичи. Ящера, который кинул копье, располосовали когтями.

В голове почему-то было пусто, я даже не задумывался, что убил разумного.

Я отошел и открыл статус. Меня никто не преследовал.

Имя: Виктор

Отчество: Олегович

Фамилия: Татарский

Титул: Исполняющий волю мира

Уровень: 1

Навыки:

Получение опыта от убийства (скрыто)

Игнорирование лингвистического барьера

Элитный копейщик

Мастерство: 18/100

Характеристики:

Тело: 10

Разум: 10

Свободные очки: 0

Наблюдая за ящерами, чья драка превратилась в свалку, я отстраненно подумал: выходит, изначально мастерство равнялось пятнадцати единицам.

Интересно, если у меня такие навыки при восемнадцати единицах, что будет выше?

Междоусобица ящеров закончилась печально, как в общем-то и ожидалось.

Двое покалеченных, еще у одного рептилоида из глотки торчит копье. Но это уже не моё: кто-то из чешуйчатых соратников мертвеца постарался.

Итого: два трупа. И это я еще ничего не делал, просто поучился владеть копьем и слегонца прокачался. Я всё больше и лучше понимал, как работает этот мир. Похоже, что люди здесь и правда несут смерть, куда бы они не пошли. И я не мог спастись от этого проклятия бытия человеком!

Ящеры теперь шипели и скалились в мою сторону, но никто не нападал. Еще бы: если они атакуют, то я наверняка тут же вкачаюсь еще на несколько очков во время битвы с ними, и тогда смогу вырезать всё поселение.

— Уходи! — потребовал один из рептилоидов, потрясая копьем, — Проссс-сто уходи! Ты нам не нужен-с! Убирайся.

— Или что?

Несмотря на абсурдность ситуации, мне действительно стало интересно, что они могут мне сделать, и пойдут ли на конфликт дальше. Рептилии не ответили, только зыркали на меня черными глазами и демонстрировали мне свои длинные языки и острые зубы.

Явный жест угрозы. Попытка отогнать человека, как дикого зверя… Глупость какая! Человек хуже зверя.

Впрочем, я и не планировал задерживаться в этом поселении. Теперь это будет безумием. Сейчас ящеры меня, конечно, не убьют: слишком боятся. Но вот ночью, когда я усну… Утром я вполне могу проснуться с кинжалом в глотке.

«Человеку нужен человек», как писал Станислав Лем. И в моём случае это было особенно актуально. Пора бы мне уже найти своих. От зверорас дружбы я точно не дождусь.

Я молча отвернулся от шипящей толпы и стал выбираться из карьера, направляясь обратно, в поселение. Копье я, естественно, захватил с собой, на правах победителя в поединке.

Я шёл, а по спине у меня бегали мурашки. Ощущение ненавидящих взглядов жгло спину, я ощущал, что в любой момент могу поймать копье! Но не мог же я отходить, пятясь задом. Да, тогда бы я визуально контролировал противников, но это было бы знаком трусости и слабости. А худшее, что можно сделать во время конфликта — это показать врагу свою слабость.

Обоняние у ящеров было развито хорошо, и не только лишь буквальное обоняние. О, нет, эти твари имели развитую интуицию, в этом я уже успел убедиться, так что если они почуют мой страх: мне конец.

Копье в спину мне так и не прилетело, никто даже не бросился за мной следом. Я шёл, не оборачиваясь, стараясь не слишком спешить, держать спину прямой и дышать ровно.

Село рептилий встретило меня странной пустотой: все попрятались. Снова. Видимо, сюда уже каким-то образом дошли вести о том, что случилось в карьере…

Я вошёл в юрту-яйцо старейшины, и мои догадки подтвердились. Здесь был воин, молодой ящер, он как раз что-то нервно нашептывал старейшине на ухо, и от его слов черные глаза старейшины в страхе раскрывались все шире.

Жены старейшины в ужасе жались возле чешуйчатой стены дома, а этого воина, который говорил со старейшиной, я уже видел. Он вроде был там, у карьера. Видимо, добежал сюда быстрее меня окружными путями.

Я сунул своё копье в специальную копьедержалку возле дверей, а потом подошёл к старейшине и уселся на яркое покрывало напротив него.

— Ссс-сгинь, — приказал старейшина воину.

Паренёк тут же сбежал, поклонившись старейшине и бросив на меня испуганно-злобный взгляд.

— Тебе надо уходить человек, — произнёс старейшина, — Ты принёсссс-с беду. А принесешшш-шь еще больше. Конечно, мы не можем заставить тебя уйти, твои желания — закон… Да, закон…

— Я и сам собирался уходить, — ответил я, — Просто дайте мне еду и одежду, и я покину вас.

— Дадим, — кивнул старейшина, — Дадим тебе вссс-сё, что пожелаешь! И верного воина, чтобы охранял тебя в пути! Куда ты направишшш-шься?

— К людям. А верный воин мне не нужен, спасибо, — не хватало еще, чтобы этот «верный воин» меня прирезал во сне, — Где ближайшее людское поселение? Как мне добраться до него?

— До людской большой деревни — три дня пути, — объяснил старейшина, — Но один не дойдешь. Заблудишшш-шься. К тому же, по пути все еще попадаются дикие звери, из уцелевшшш-ших. Ты можешшш-шь погибнуть. А люди потом найдут твой труп. А обвинят во всем нассс-с. И наше село вырежут в отместку за твою смерть! Нам такого не нужно. Не хотим-ссс. Так что возьми с ссс-собой одного воина, умоляю тебя. В качестве проводника и чтобы он ссс-сторожил твой сон. Можешшш-шь потом даже не возвращать нам этого воина, можешшш-шь даже убить его, если он не так посмотрит на тебя, человек! Но молю тебя: возьми лучше одного нашшш-шего, иначе ты ссс-сгинешь, а люди придут и возьмут нас вссс-сех! Я подберу тебе хорошего воина. Лучшего. Того, который тебе понравится, он будет ссс-силен, но не будет опассс-ным для тебя. Я знаю вкуссс-сы людей. Тебе понравится воин, я обещаю.

— Ну что ж… — я все еще сомневался, но решил все же согласится. Аргументы старейшины были логичными, хотя слова о вкусах казались странными, — Хорошо. Я готов взять одного из ваших. В качестве проводника, а не воина. Я теперь и сам неплохо владею копьем, так что в эскорте не нуждаюсь.

— Ссс-славно! Ссс-спасибо!

— В таком случае я готов отправиться в путь.

— Нет! — неожиданно взвизгнул старейшина, — Нельзя отправляться в путь после полудня, плохая примета! Лишшш-шь утром можно пуссс-скаться в путешествие. Так велит традиция. Отпуссс-стить гостя, когда ссс-солнце уже побывало в зените — плохой знак, бесс-счестие для всего нашего народа.

— И что мне, ждать до утра?

— Да. Прошшш-шу тебя…

Я призадумался. То ли на самом деле традиция, то ли меня просто планируют пришить ночью. Впрочем, вряд ли… Слишком боятся. Их страх поднять руку на человека слишком велик. Так что я кивнул:

— Ну хорошо. Уговорил. Но к завтрашнему утру должны быть готовы все необходимые мне припасы.

— Они будут, госсс-сть, будут!

Ночь прошла на удивление спокойно, хотя спалось мне не то чтобы очень хорошо.

Я раза три просыпался от шорохов и хватался за своё копье — спал я, естественно, вместе с ним, как американский морпех спит со своей винтовкой. Но в моём случае это было оправданно: я был окружен врагами рода человеческого, хоть и напуганными, но все же опасными, как я успел убедиться вчера.

Перину мне постелили в доме старейшины: лучшую перину для гостей, самую мягкую в поселении. На мой вкус даже слишком мягкую — она напоминала те перины, на которых в нашем мире спят кубанские казаки, в ней можно было чуть ли не утонуть… А еще с неё было бы трудно резко вскочить, если начнется заварушка. Это было некстати, но спать на голом полу было бы слишком холодно, так что я не стал отказываться от перины.

Проснувшись ранним утром, я понял, что дом старейшины опустел. На меня тут же накатило дежавю, мне живо вспомнились сбежавшие от меня всем племенем орки. Неужели и ящеры поступили также?

Я нашарил копье — на меня никто не нападал, но полированное древко в ладони придавало уверенности.

Ящеры оказались повежливее орков, они даже сварганили мне поесть, да и вообще оставили все необходимое.

На расстеленном покрывале в центре помещения дымился завтрак, явно приготовленный и поданный недавно и совершенно бесшумно. По крайней мере, те, кто сервировал мне этот завтрак, мой сон не потревожили. А могли и прирезать. Значит, не захотели. В таком случае и воина опасаться не стоит.

Я осмотрел завтрак. Зеленые блины, видимо, из теста с травами, птичьи яйца, что-то вроде пережаренного бекона, фрукты, кувшин какого-то кумыса… Ну так-то неплохо. Мне оставили даже чарку самогона, видимо, на случай, если я захочу опохмелиться. Но я не так много пил вчера, чтобы нуждаться в опохмеле.

Я справил нужду в заботливо оставленный мне ночной горшок, потом умыл лицо и тело, воспользовавшись не менее заботливо оставленными тазом и кувшином. А вот с бритьем и чисткой зубов возникли проблемы. Бритвенных принадлежностей ящеры не имели, потому что у них не росли бороды. Но я пощупал свою четырехдневную щетину и решил, что пора, пожалуй, отпустить бороду. Для фэнтези-мира борода — это самое то, что нужно. Спустя пару лет буду как Гэндальф.

Что же касается чистки зубов, то ящеры в этих целях жевали какой-то корнеплод, но у них зубы были острее моих, так что я разгрызть корнеплод не смог, как не старался. Я просто поболтал его во рту, чтобы освежить дыхание, прополоскал рот водой, а потом с удовольствием плотно позавтракал.

Потом осмотрел оставленные мне припасы: целая заплечная корзина еды и питья. Собранного мне, пожалуй, хватит на целую неделю. Еще мне оставили оружие — пару кинжалов, одежду ящеров, которая пришлась мне по размеру, сапоги, видимо, спешно изготовленные за ночь местным кожевенником специально для меня, лекарственные травы…

Рептилии оставили мне даже броню, напоминавшую чешую. Но вот её я на себя натянуть не смог, как не пытался. Человеческое телосложение слишком отличалось от рептилоидов, форма груди была совсем другой. Так что броня оказалась бесполезна, её мне пришлось оставить, тем более что она была тяжелой.

После завтрака, собрав весь свой скарб, я вышел наружу. Рассветало, день обещал быть солнечным. Оглядевшись, я обнаружил именно то, что ожидал: поселение опустело.

Впрочем, одна тварь в селении все же осталась. Она сейчас сидела возле дома старейшины и рисовала на песке копьем какие-то знаки…

И вот теперь я понял, что имел в виду старейшина, когда сказал, что он «знает вкусы людей». Ибо эта девушка-ящер была какой-то… слишком человекоподобной что ли.

Маленькая, стройная, со светлой чешуей, в плотно облегавшей тело чешуйчатой броне… В принципе её можно было даже назвать привлекательной. Глаза у неё были большими, но меньше, чем у других ящеров. Девушка-ящер напоминала персонажей аниме. Разве что на голове не было волос, их не было ни у кого из рептилий, а еще у этой воительницы отсутствовала грудь, как и у всех женщин-ящеров. Но если ей налепить парик и прикрутить силиконовые накладные титьки, да еще добавить пальцев на руках и ногах — вышла бы вполне себе милая девушка, только чешуйчатая.

А пока что я понял, что передо мной самочка, только по её общей миловидности, да еще небольшому размеру — у ящеров самки были меньше самцов.

— Ты кто? — поинтересовался я.

Девушка испуганно вскочила на ноги:

— Я Дар, хозяин!

— Типа дар для меня?

— Нет, меня так зовут. Меня так назвали в детстве, потому что я вылупилась из яйца не такой, как оссс-стальные… И меня собирались принести в дар людям. Люди забирают тех маленьких ящериц, кто соответствует их стандартам красоты.

— Зачем? Неужели люди сношаются с вашим народом?

— Нет, ну что вы… Проссс-сто людям нужны слуги. И они берут самых красивых детенышей живыми, чтобы воспитать их с детства, как слуг людей.

Дар почти не шепелявила, когда говорила, разве что изредка срывалась на характерный посвист.

— Ты странно говоришь, — заметил я, — И еще владеешь оружием. Хотя я тут вчера вооруженных девиц не видел.

— Да, хозяин. Я же уже сказала: меня воссс-спитывали не так, как остальных. Меня с детства учили говорить так, чтобы моя речь нравилась людям. Люди не любят нашего шшш-шипения. Так что меня били каждый раз, когда я шшш-шипела. Хотя до конца я от этой привычки так и не избавилась… Но я даже знаю человечий язык! Старейшина учил меня ему. И меня научили носить броню и обращаться с копьем. У ящеров женщины не сражаются, но у людей сражаются все. И родители надеялись, что люди возьмут меня телохранителем к какому-нибудь знатному господину, поэтому и учили владеть оружием.

— Ага, а в результате ты станешь моим телохранителем, — вздохнул я, — Почему люди тебя так и не забрали-то?

— Люди в поссс-следний раз были у нас много лет назад, — грустно ответила Дар, — И они тогда только убивали, а слуг из нашего селения не брали совсем. Так что за мной так никто и не пришёл. И ящеры меня стали обижать. Сильно. Из-за моей внешности и поведения. Меня же воспитывали, как человечьего слугу. Так что я ссс-стала ни то, ни сё — не ящерица, но и не человек.

— А почему ты сама не отправилась к людям?

— Господин шутит? — Дар взглянула на меня с удивлением, — К людям не приходят по своей воле. Люди берут! Они принимают решения. Если бы я проявила инициативу и пришла к людям сама — меня бы просто убили. Люди не терпят, когда другие народы что-то делают по ссс-своей воле.

— Ясно. Но теперь-то ты наконец послужишь человеку, Дар. То есть мне. Вообще, откуда ты такая взялась, почему ты родилась похожей на человека? Неужели среди твоих предков были люди?

— Нет, хозяин. Людской род не смешивается с другими рассс-сами. Невозможно! Но колдуны болтают, что образ людей столь силен — что влияет на мир. Люди как будто транслируют свой облик на другие народы магией. Вот почему все чаще рождаются зверолюды похожие на людей. Еще колдуны говорили…

Дар вдруг замолкла на полуслове и испуганно глянула на меня.

— Говори, — потребовал я, — Не бойся. Что там еще болтали колдуны?

— Болтали, что человек — это паразит, — нехотя выдавила из себя ящерка, — Что он всё обращает в своё подобие. И что в будущем не останется вообще никаких рассс-с и народов. А будут только люди. Они всех убьют, а выживших обратят в себе подобных!

— Что ж, если так, то людям будет не на ком качаться и получать экспу, — хмыкнул я, — Но нам пора в путь, Дар. Ты знаешь, как дойти до человеческого города?

— Да. Я там бывала. В смысле: видела селение людей издали. И оно кошмарно. Слишком большое, слишком страшшш-шное. Но близко я не подходила. Если подойти близко: люди заметят и убьют тебя.

— Теперь тебе бояться нечего. Ты же со мной, с человеком, — успокоил я ящерку, хотя и сам понятия не имел, как отнесутся люди, если я припрусь к ним вместе с этой рептилией-воительницей, — Веди меня, Дар.

— Мы доберемся за двое ссс-суток, если пойдем быстро, хозяин. Или за трое, если не будем спешить. Клянусь, я не подведу вассс-с.

Дар разволновалась, так что снова начала шипеть и подсвистывать.

— Надеюсь на это. Кстати, а куда делись все твои сородичи, и что за знаки ты рисовала на песке?

— Сородичи ушли. Всегда уходят, когда человек перестает гостить у нас. Традиция. Боятся, что человек напоследок решит поразвлечься и кого-нибудь убьет. А рисунки на пессс-ске — это я так… — теперь ящерка смутилась и быстро затерла свои рисунки, — Это молитва. Мы их пишем на пессс-ске, а потом стираем. Так молитвы отправляются к Духам предков. Это просто молитва, хозяин, чтобы наше путешествие окончилось удачно.

— Что ж, надеюсь, Духи услышат твои молитвы, Дар.

Мы шли целый день, лишь раз остановившись перекусить, но не встретили ни единого жилья или аборигена. Повсюду раскинулась степь, впрочем, по мере нашего продвижения на северо-запад она переходила в лесостепь, стал появляться подлесок, по большей части хвойный.

— Кто тут живёт? — спросил я Дар.

Моя спутница не то чтобы отличалась разговорчивостью, за целый день пути она сказала лишь пару слов, всё больше тревожно зыркала на меня. Но её можно было понять. Идти к людям, да еще в компании человека — это для неё все равно, что для человека лезть в речку, полную крокодилов. В компании аллигатора, ага.

— Белки, тушканы, степные мыши, львы еще иногда встречаются, — пробормотала Дар, — И олени, которых львы едят. Но в это время года стада уходят на юг, и хищники следом за ними…

— Да я не об этом. Как насчёт разумных рас? Другие поселения ящеров здесь есть?

— Нет. Конешшш-шно нет. Люди запрещают здесь ссс-селится. Это закон. Нельзя жить в трёх днях пути от человеческих городов и фортов. Так что другие ящеры живут далеко: в пяти днях пути на юг. Там парни из нашей деревни берут себе жен.

— Не логичнее ли было жить вместе, одним большим селом?

— Большие села люди выжигают. Запрещщщ-щено.

Дар совсем помрачнела, так что я не стал больше донимать воительницу вопросами.

Через полчаса, уже на закате, мы остановились возле то ли крупного ручья, то ли мелкой речки, её берега заросли какими-то местными соснами.

Моста не было, но в этой речке явно было воды по колено, так что с переправой никаких проблем возникнуть было не должно.

— Всё, — заявил я, — Привал.

— Плохое месс-сто, хозяин, — Дар потянула ноздрями воздух.

— Да почему плохое-то? Место, как место. Можно набрать хвороста и зажечь костёр, если боишься диких зверей.

— Нет. Не зверей, хозяин. Тут что-то не так. Я чую.

— Мда?

Я задумался, но ненадолго. Пожалуй, мне стоило положиться на интуицию Дар. Она-то знала этот мир, а вот я был здесь чужаком. Кроме того, всю свою жизнь я опирался на разум и логику, так что с чуйкой у меня было не очень, в отличие от местных зверолюдов.

— Как скажешь, Дар. Пошли тогда.

Мы вошли в ручей и стали переходить его, но Дар вдруг бешено закричала и засвистела, так что я от неожиданности чуть не уронил в ручей копье, на которое я опирался на манер посоха.

— Что такое?

Но в ручье вокруг ящерки уже закрутился мощный водоворот, а Дар упала и стала тонуть.

Чего, блин? Какого хрена моя спутница тонет в речке, где воды по колено…

Через секунду я сообразил, что Дар тащит на дно какая-то тварина. Достаточно крупная, но при этом способная спрятаться в ручье. Это было странно, но рассуждать мне было некогда: я подбежал к месту, где бултыхалась моя спутница, и моя нога наткнулась под водой на нечто скользкое и живое…

Вот и гадай теперь, что это там под водой — Дар или неизвестный враг. Тыкать копьем в любом случае опасно, я могу поранить или убить ящерку, а мне этого не хочется. В принципе, я могу просто сбежать, оставив Дар помирать в этом ручье… Но это будет как-то не по-людски. Точнее, для этого мира как раз по-людски, но я-то не мразь.

Из воды тем временем уже вздымалось что-то темно-зеленое, чешуйчатое и очень толстое. Что бы это ни было, но явно не часть тела Дар — у ящерки не только руки и ноги, но даже талия тоньше этой штуковины.

Я чисто интуитивно применил удар копейщика-кавалериста, которым обычно всадник протыкает пехотинца. Да, я сейчас и сам был пешим, но память подсказала мне именно этот удар, и он вышёл, что надо. Все же не зря я прокачал искусство копейщика.

Копье пробило чешую подводной твари, войдя всем острием в плоть врага. В речке стремительно разливалась кровавая лужа, из-под воды полезли пузыри, как будто она закипела…

Интересно, что это там так бешено пузыриться? Это Дар пытается вырваться или там, откуда лезут пузыри, скрывается под водой голова врага?

Проверять это ударом копья было бы слишком рискованно, хотя моё оружие уже снова было готово к бою. Я, не без труда, но все же выдернул его из бешено извивавшегося змеиноподобного тела твари.

Из-под воды вдруг показалась трехпалая лапа, вот она явно принадлежит моей спутнице…

Я схватил Дар за руку и резким движением выдернул её из-под воды. Ящерица тяжело и резко задышала, жадно хватая воздух: но оно и неудивительно, жабр у местных рептилоидов нет, они дышат воздухом, как и люди.

— Там! — закричала Дар, бросаясь туда, где из-под воды шли пузыри.

Копье было у ящерки в лапе, уже готовое к бою. И она не преминула воспользоваться своим оружием: Дар вогнала острие в воду, туда, откуда перли пузыри.

Пузырей теперь стало больше, только они теперь шли с пеной и кровью. Дар выдернула копье, а уже через мгновение из-под воды всплыла тварь: дохлая, убитая одним метким ударом в глаз. Видимо, копье Дар дошло прямо до мозга монстра и разворотило его.

Монстр больше всего напоминал гигантскую змею, но с львиной головой. Длиной тварюга была метров шесть, ее крупная башка была украшена гривой, но не волос, а каких-то нервных отростков. На роже у твари красовались огромные глаза, когда-то их было два, но один вытек, пораженный метким ударом Дар.

Еще имелись острые зубы и пятак — такой же, как у орков…

Никакого опыта за своей удар я не получил, и это меня расстроило. Видимо, Система решила, что одного удара, тем более не смертельного, маловато. А может быть я и правда качаюсь, только когда убиваю, а этого монстра укокошила Дар, а не я.

— Отличная работа, Дар, — похвалил я ящерку, — Ты как?

— Порядок. Только ногу вывихнула. Он меня за неё ссс-схватил… Я же говорила вам, хозяин — плохое место!

— Да, ты была права. Пора убираться отсюда. Давай выйдем уже из этого ручья. Ты ходить-то можешь?

— Попробую…

Ходить Дар могла, но хромала, ей теперь приходилось опираться на своё копье.

— Это ничего, хозяин. Все заживет. На ящерах всегда все заживает быссс-стро. «Как на собаках». Так ведь говорят люди?

— Ага, так. Идем.

Мы успешно перешли ручей, выбрались на берег, прошли пару десятков метров, а потом я бросил свою заплечную котомку на траву и стал разбивать лагерь.

— Уйдем дальше, хозяин…

— Нет, и тут нормально, — не согласился я, — Тебе надо отдохнуть. Ты едва ходишь, а еще вся мокрая — и одежда, и твоя котомка. Это всё надо просушить.

Мои собственные вещи и одежда остались сухими, потому что в ручье я не купался, и даже штаны во время переправы закатал, а сапоги вообще снял. Что касается Дар, то на ней сапог не было, ящеры в принципе не носили обуви. Ибо зачем носить обувь, когда у тебя на пятках крепкая чешуя.

— Давай, располагайся, — потребовал я, но ящерка застыла на месте, будто оцепенела, и глядела на меня.

— Или опять чуешь что-то плохое? — уточнил я, — Тогда, конечно, пойдем дальше.

— Да нет, — ответила Дар, — Ничего не чую плохого. Ничего живого. Но не хочу ночевать рядом с трупом чудища в ручье…

— А что, он может ожить?

— Нет, просто жутко. И вонять будет.

— Твоя нога заживет за ночь?

— Должна зажить, хозяин. Я понижу температуру своего тела и полечу её холодом, как меня учили. А еще обмотаю листьями львиной травы, это поможет. Завтра я буду в порядке и смогу идти также быстро, как вы!

— Ну вот и славно. Ночуем здесь. Что это вообще было за чудище? Ты не говорила мне, что тут живут такие твари.

— Я не виновна, хозяин. Такие чудища тут и правда не живут. Они вообще редко встречаются. Это ужасное порождение рассс-сового кровосмешшш-шения…

— Чего? — я от удивления так и застыл с охапкой валежника в руках, которую я собрал, чтобы развести костёр.

До меня вдруг дошло. Ну конечно! Чешуя у монстра была, как у ящеров. А пятак, как у орка. И цветом оно больше напоминало орка: монстр был темно-зеленым.

— Дар, ты хочешь сказать, что вот это чудо-юдо…

— Пряталось в ручье, ждало путников, чтобы их пожрать! Да, хозяин. Это был ящероорк.

— В смысле, у него папа ящер, а мама — орчиха?

— Так, — подтвердила Дар, — Ну или наоборот. Папа орк, а мама — ящер. Орки иногда нападают на наши селения и насилуют женщин. Очень редко от такой любви рождаются плоды: обычно наши женщины после изнасилования пьют снадобье, чтобы ребенок умер еще во чреве, еще до того, как нашшш-ша женщина снесёт яйцо. Но некоторые матери сердобольны, хозяин… Они тайно вынашивают яйцо, а потом прячут его. Тогда и рождаются чудовища, вроде этого, которого я убила.

— Ты вроде говорила мне, что люди неспособны смешиваться с другими расами, Дар.

— Так и есть. Люди неспособны. И эльфы тоже. Но зверорасы могут. Только обычно этого не делают — потому что от такого рождаются монстры…

— Похожие на змей?

— Не всегда. Плод любви орка и ящера может быть похож на что угодно, хозяин. Даже на медведя или дракона. Такие твари-полукровки всегда безумны, они не умеют говорить, не умеют думать и вести себя, как разумные. Они — животные. Иногда они вообще не имеют ног и рук, зато разрастаются до громадных размеров, как убитое мною чудовище. Наши алхимики и старейшшш-шины говорят…

Дар, как и всегда в таких случаях, замолкла на полуслове, явно не решаясь раскрыть мне-человеку тайны рептильных алхимиков.

— Вообще с точки зрения генетики это имеет смысл, Дар, — хмыкнул я, хотя чувство легкого сюрреализма не отпускало, — Наверняка ваш народ происходит от змей. А от смешения генов разных народов генетический код этой твари из ручья просто сломался. Вот почему у неё появился орочий пятак. А змеиное тело — это просто атавизм из древних времен. Видимо, проснулись ваши ящерные гены, из тех эпох, когда вы были еще змеями и ползали. Поэтому монстр так выглядит. И это же объясняет, почему полукровки безумны. У людей с генетическими болезнями тоже иногда поврежден интеллект.

— Я поняла половину вашей речи, хозяин, — честно призналась Дар, явно загрузившись, — И эта половина — верная. Алхимики говорят то же самое. Смешение народов ломает астральное тело, и ребенок, рожденный от такого смешения, всегда урод. Его душа не может полноценно воплотиться, её рвёт на части, тянет сразу к двум разным народам! Поэтому и физическое тело приходит в мир уродливым, а разум — искореженным… А что такое «генетика» — я не знаю.

— Это такая наука, — объяснил я, разжигая костёр, — Впрочем, вряд ли тебе это пригодится в жизни, Дар.

— Понимаю. Людские секреты — запретны!

— Да какие секреты… Не в этом дело. Ладно, я расскажу тебе. Но как-нибудь потом, окей? Это будет долгий рассказ.

— Я буду ждать его с нетерпением, хозяин! — заверила меня Дар, судя по всему, моя спутница была не лишена здорового любопытства.

Дар вдруг в очередной раз смутилась, поразглядывала землю у себя под ногами, а потом осторожно произнесла:

— Но хозяин тоже должен понять одну вещь… Я не такая. Не такая, как та тварь из ручья. Я не безумна. Не уродлива. Хотя это, конечно, хозяину решать.

— Дар, ты очень милая и красивая ящерка. И безусловно умная. Да и что ты вообще несешь? Зачем ты сравниваешь себя с этим речным монстром?

— Ну… — теперь Дар смутилась еще больше, наверное бы даже покраснела, но рептилии краснеть не умели чисто физически, — Просто нас, половинчиков, часто путают вот с такими полукровками, как та тварь из ручья. Глупые ящеры обижают нас, потому что подозревают, что мы тоже безумны. И зовут нас уродами.

— Чего? Кого, блин? Половинчиков? Это еще кто такие?

— Такие, как я, — призналась Дар, — Я уже рассказывала вам, хозяин. Половинчики — это представители зверорас, которые внешностью и поведением похожи на людей. Как я. Если такие половинчики рождаются: то их приносят в дар людям, чтобы они были у людей слугами. Люди ездят по всему миру и собирают половинчиков. Но до того как люди заберут таких, как я, нас часто обижают. Сильно обижают. Мы — как люди для своего народа, только слабые, поэтому нас можно обижать. А для людей мы — звери. Мы ни то, ни сё, хозяин.

Дар совсем расстроилась. Что касается меня, то я всю свою жизнь старался быть, как все. Но травлю, какой бы она ни была, конечно же, не одобрял.

— Больше тебя никто не обидит, Дар, обещаю, — успокоил я ящерку, — Мы же идём к людям, забыла? Скоро ты станешь служить им, наконец-то начнешь делать то, к чему тебя готовили с детства. Да ты уже служишь! Мне, человеку. И служишь хорошо. Один я бы с тем монстром в ручье не справился.

— Хозяин говорит добрые слова, потому что сам добр… Добрый человек! — Дар слегка истерично хохотнула, — Подумать только!

— Нет, я говорю правду.

Я наконец совладал с огнивом и разжег костёр. А сам призадумался.

— Дар, у тебя точно в предках не было людей? Просто то, что ты рассказала — про полукровок и половинчиков… Это все очень занятно. Возможно, что тут есть какой-то скрытый смысл.

— Нет, хозяин, — Дар покачала головой, — Моя мама — ящщщ-щер. И папа тоже. И их мамы и папы — ящщщ-щеры. Я знаю свою родословную. Никаких людей. Люди не смешиваются с другими расами. И я не полукровка, я половинчик!

— Ладно, понял. Успокойся, я не хотел тебя обидеть. Сушись давай, потом поужинаем и спать…

За ночь вывихнутая нога Дар прошла. Ящерка еще прихрамывала, но едва заметно. Идти с моей скоростью она тоже была в состоянии.

Дар вчера даже просушила свою одежду и припасы возле костра, правда перед этим спряталась от меня в кусты, чтобы переодеться в сухую льняную рубаху, которая была у меня с собой.

Моя рубаха как раз закрывала маленькую Дар с головы до пят, так что в таком одеянии ящерица уже не смущалась.

Вообще, честно говоря, я бы поглядел на голую Дар. Не то чтобы я был зоофилом, ценителем фуррей или любил чешуйчатых девок, а просто мне было любопытно, как выглядят голые самки ящеров. Чисто научное любопытство, ничего более. Но смущать Дар мне не хотелось, так что я дал ей уйти в кусты переодеться. Я бы мог, конечно, приказать ей переодеваться при мне, но после такого бы чувствовал себя полным мудаком, так что не стал.

И правильно сделал. Ибо на следующий день это дало свои плоды: Дар теперь вроде меньше стала меня бояться, даже повеселела и разговорилась. Видимо, стала доверять мне, хоть и не до конца. А еще Дар наверняка радовало, что мы уходим все дальше от её родного поселения, где к ней относились, как к дерьму.

Кроме того, день был солнечным, вокруг раскинулся величественный сосновый бор, да и врагов тут не было, кроме комаров, которые, правда, жрали только меня, а не Дар. Чешуя Дар для комаров была непробиваема, судя по всему, они вообще не воспринимали мою спутницу, как пищу, так что сосредоточились на мне.

Я нещадно бил комаров, но никакой экспы от этих убийств не получал. А жаль. Если бы мне давали опыт за такое, то к вечеру я бы уже получил ранг Мастера-Комаробойца и вкачал соответствующий навык в сотку, не меньше.

Как только Дар окончательно повеселела и расслабилась — я тут же засыпал ящерку вопросами:

— Дар, а где мы вообще?

— В лесу, хозяин.

— Это как раз понятно. Я имею в виду: насколько вообще велик мир? В какой его части мы находимся? Что это за регион?

— Подстоличные леса, хозяин. Люди здесь иногда охотятся. Вот почему нам ссс-сюда нельзя. Ящера без сопровождения человека здесь просто убьют, если заметят, примут за добычу! Но мы вссс-се равно иногда ходим сюда: собирать целебные ягоды. Приходится рисковать жизнью, но целебные ягоды растут только тут. А нассс-сколько велик мир… Я не знаю, хозяин. Я же нигде не бывала. Говорят, что на юге море, до него скакать десять суток на коне. На западе тоже море, но до него сорок суток. На ссс-севере горы, я не знаю, что за ними. На востоке — тоже не знаю, мы туда далеко не ходим, там кочуют орки…

— Забавно, — хмыкнул я, — Выходит, что мир не так уж и велик. А орки болтали, что тут когда-то жила дюжина тысяч рас…

— Оркам виднее, — с готовностью подтвердила Дар, — Они кочевники, они везде бывают. А мы оседлые, мы, ящеры, всю жизнь проводим в одном селе. Разве что мужчины могут пойти за женами в другое село. Но это вссс-сё, хозяин.

— А что за морями? А за горами?

— Не знаю, хозяин. Мой мир, который видела я — маленький мир. Но возможно на самом деле он большой. Трудно ссс-сказать. Если кто и знает об этом, то только люди, у них есть драконы, они способны летать на них по воздуху всюду, даже за море!

— Ясно. А этот лес… Погоди-ка, мне послышалось или ты назвала его Подстоличным?

— Верно. Подстоличный лес.

— Ого, значит мы идём не просто в Мухосранск, а в настоящую столицу людей?

— Да, хозяин. Люди так называют этот город. Оттуда Император Людей правит всем миром, до самых гор и морей, а может быть и дальше.

— А армия у Императора большая?

— Армия?

— Ну армия. Это толпа вооруженных мужиков, которые посвящают свою жизнь войне и насилию. Странно, что ты не понимаешь этого слова, потому что в языке ящеров оно есть…

— Да, теперь я поняла вас, хозяин. Армия… Когда-то у моего народа была большая армия, а не только маленькие сельские дружины. Но люди уничтожили нашу армию триста лет назад. Вот почему об этом слове помнят только наши хранители Мудрости Предков. Сейчас люди запрещают нам иметь армию, дозволяют только местную самооборону: чтобы мы могли отбиваться от орков. А люди… У людей нет армии, хозяин. У людей способны сражаться все: даже женщины, старики и дети. И каждый из людей — сам по себе целая армия. Мир щедро одарил ваш народ силой.

— Но не одарил численностью, — заметил я, — Насколько я понял, все люди сидят у себя в столице, значит, их мало. По крайней мере, я не видел до сих пор тут ни одного человека, хотя уже успел повстречать и ящеров, и орков, и даже одного ящероорка.

— Людей мало, — призналась Дар, — Это так. Я не знаю, почему. Поговаривают, что у людей рождается все меньшшш-ше детёнышей. Люди плохо размножаются. А еще поговаривают, что когда-нибудь…

Дар замолкла на полуслове и испуганно глянула на меня.

— Что поговаривают, Дар? Мне можно сказать, ты же знаешь.

— Знаю, — согласилась ящерка, — Ну… Поговаривают, что когда-нибудь придёт день, когда люди вообще перестанут рождаться. И потом их будет все меньше, они начнут вымирать. И мы ждём этого дня, хозяин. Все зверорасы ждут, и орки, и даже эльфы, хоть я их и никогда не видела. Настанет день, когда родится последний человечий детеныш. Потом — день, когда последнему человеку в мире воткнут в глотку кинжал!

Глаза ящерки вдруг на миг блеснули яростным и жутким вдохновением.

— Но это, конечно, будет плохо, и мы постараемся этого не допустить, — тихо забормотала ящерка, только вот в это я уже не верил.

К человеческой столице мы притопали днем, на третьи сутки пути. Таким образом мы даже чуть опередили график маршрута, дойдя раньше, чем за три дня.

Дар оказалась исключительно хорошим проводником. А еще других монстров, кроме ящероорка, нам по пути не встретилось. Разве что мы раз видели медведицу с медвежатами — громадную, больше медведей моего родного мира раза в три. Но медведица сама поспешила уйти от нас. Похоже, в этом мире людей боятся не только разумные народы, но даже бессловесные твари вроде мишек.

— Столица людей, — хрипло и испуганно произнесла Дар, указав трехпалой лапой на горы впереди.

Ящерке это место явно действовало на нервы, и чем ближе мы подходили к человеческому обиталищу, тем больше она волновалась. Но я пришёл в восторг, как только увидел столицу.

Человеческий город раскинулся у подножия гор, защищающих город с севера. С юга расстилались поля, засаженные злаками и садами. С востока к городу подходила река, а с запада торчал огромный форт, видимо, служивший раньше рубежом обороны, но сейчас заброшенный.

Больше всего столица людей напоминала какую-то смесь тибетской Лхасы и древнего Рима. Начинался город в предгорьях, но дальше лез все выше и выше в горы, взбирался на бешеную высоту. На головокружительной высоте, над всем городом, стоял огромный белокаменный дворец, стены и башни которого ослепительно ярко блистали на солнце. Дворец был окружен искусственными ярусными садами — нечто типа висячих садов Семирамиды. Явно обиталище самого Императора Людей.

Вот эта гористость города и навевала мысли о тибетских поселениях. Впрочем, архитектура в столице скорее напоминала античную. Я видел белокаменные колонны, прямые крыши, громадные общественные здания, какие-то храмы… Отсюда, с равнины, на которой мы стояли, город казался каким-то иллюзорным видением, миражом в пустыне. Казалось, еще секунда — и он взлетит в самые небеса, вознесется к богам, настолько он прекрасен.

С другой стороны, в небе над городом, возле самых покрытых снегом горных вершин, и правда что-то летало. Какие-то далекие точки, причем летали они методично, кругами. Драконы что ли? Хрен знает, отсюда снизу не разглядеть.

К столице через поля вела широкая дорога, не асфальтированная, конечно, но идеально ровная. Таких ровных грунтовок я, если честно, в нашем мире не видел ни разу. Возможно они и существовали в других странах, но вот в России такую вряд ли найдешь.

Мы с Дар двинулись по этой дороге, и очень скоро нам раскрылся секрет ухоженности этой магистрали. Мы наткнулись на свежую яму на дороге, довольно крупную, тут явно произошло какое-то ДТП, возможно не без участия магии. Судя по размерам ямы, тут вообще мог упасть дракон.

Но яму уже оперативно закапывали четверо пернатых зверолюдов. Зверолюды были высокого роста, вероятно самцами. Ноги у них были птичьими и когтистыми, на головах имелись громадные острые клювы. Зато руки у тварей были вполне себе человечьими: только рук у них было не по две, а по четыре у каждого. Так что каждый из пернатых орудовал сразу двумя лопатами, засыпая землей яму и ровняя её сверху грунтом.

Это определенно были рабы: об этом говорили и золотые ошейники, надетые на пернатых, и их крылья… Точнее, отсутствие крыльев. Было видно, что когда-то у этих тварей были крылья, но их отрезали, так что теперь у каждого из пернатых за спиной торчало по два отростка с уродливыми рубцами, оставшимися от человечьего ножа.

Очередное доказательство жестокости человеческой расы.

— Это парящщщ-щие, — шепнула мне в ужасе Дар, — Я слыхала истории о них, но раньше никогда не видела. Гордое горное племя!

— Ага, заметно, — хмыкнул я, наблюдая, как парящие орудуют лопатами, — Гордость так и прёт.

Парящие подозрительно поглядывали на нас с Дар, но когда мы подошли ближе, работы не прекратились. Зверолюды упорно делали вид, что не замечают нас.

— Здорово, орлы! — поприветствовал я парящих. Совесть кольнула меня, мол, издеваюсь над бескрылыми, но быстро утихла.

Орлы в ответ замерли на миг, отвесили мне едва заметные поклоны, а потом продолжили работу. Клюва никто из них при этом так и не раскрыл.

— Вы немые, что ли? — поинтересовался я.

Орлы снова не ответили. Но один из них вопросительно поглядел на товарищей.

— Буди, — сказал один из парящих, но не мне, а одному из своих.

Язык парящих напоминал птичий щебет, звуки в нём были такие, что их вряд ли смог бы выговорить даже дипломированный логопед. Тем не менее, я этот язык понимал, моя способность к игнорированию лингвистического барьера работала бесперебойно.

— Кого вы собираетесь будить? — спросил я орлов.

Я забеспокоился. Что, если город сторожит от чужаков какое-нибудь чудовище, и эти рабы-орлы сейчас разбудят его?

Чудовище и правда тут было. Правда, оно оказалось не настоящим монстром, а просто лесополосным чудовищем. Типа тех, которых полно у нас в России в лесополосе каждую пятницу вечером.

Из окружавших дорогу пшеничных полей вылез какой-то бородатый алкаш: один из орлов пошёл и растолкал его, чему алкаш был явно крайне недоволен. Одет человек был богато, но неряшливо. В руке он держал литровую бутыль какого-то пойла. Первый мой сородич, первый человек, которого я встретил в этом мире! Честно сказать, я не такой представлял себе эту долгожданную встречу…

Парящий, разбудивший пьяницу, молча указала на меня алкашу одной из своих четырех рук.

— Да вижу я! — выругался бородатый любитель выпить, — Давай, возвращайся к работе, падаль!

Алкаш пнул парящего, и тот поспешил снова схватиться за лопату. Точнее, за лопаты, ибо копал он сразу двумя.

— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал я бородача, — Ваши сотрудники почему-то отказались со мной говорить…

— Верно, — подтвердил пьяница, прикладываясь к своей бутыли, — Парящие в принципе не говорят с людьми. Слишком гордые ублюдки. Работу-то они работают, особенно, когда подрежешь им крылья, а вот говорить отказываются. Только друг с дружкой щебечут, но с человеком — никогда. Впрочем, мне-то нахрен не надо, чтобы они болтали. Копают — и слава богам, а большего от них не требуется. Тем более что я их языка всё равно не знаю. А по-человечьи они не говорят. Им устройство клюва не позволяет. Гы!

Пьяница еще раз приложился к бутыли, потом отёр бороду и поморщился — мужику явно было нехорошо от того, что его сон так бесцеремонно прервали:

— Ты кто такой-то? Явно не местный.

Говорил мой собеседник, разумеется, не по-русски. Язык местных людей был странным, в нём как будто было что-то семитское или даже кавказское, но я понимал всё без проблем. И тем более мог говорить на этом языке. После общения на орочьем и рептильном, напрягающем мышцы горла так, как им напрягаться не предусмотрено, говорить на человеческом языке было даже приятно.

— Я Виктор, — представился я, — Да, я не местный. И я… хотел бы видеть Императора.

Моя просьба наверняка прозвучала слишком дерзко. Вряд ли можно вот так припереться в столицу и потребовать аудиенции с правителем людей, особенно если ты хер с горы вроде меня…

— А почему ты решил, что Император захочет тебя видеть? — поинтересовался мой собеседник, хохотнув.

Сам он так и не представился, но мне, честно, было плевать, как его зовут.

— Я пришёл из другого мира, — пояснил я, — Думаю, что это достаточная причина, чтобы Император захотел меня видеть.

Я думал, что сейчас пьяница поднимает меня на смех, но мой собеседник неожиданно понимающе кивнул:

— Из другого мира говоришь? Хм… Пожалуй, ты прав — причина достаточная. Хотя я, признаться, подумал, что ты из Амротс-форта.

— Откуда?

— Из Амротс-форта. Это на юге. Я слыхал, что люди там совсем обленились, они себе даже одежду уже не шьют, за них всё делают ящеры-рабы. А ты просто одет, как ящер, да еще и таскаешь с собой одну из них, вот я подумал… Слушай, а эта ящерка — твой телохранитель?

— Вроде того, — признался я.

— Слушай, а продай мне её, а? — предложил пьяница, — Дам тридцать злотых. Это максимальная цена, за самку ящера тебе больше никто не даст!

— А тебе зачем?

— Да так, — пьяница подмигнул мне, — Знаешь, люблю хвостатых девок побаловать… Да-да, я знаю, что многие не одобряют такое! Но мне правда плевать, ведь нет ничего лучше чешуйчатой рабыни, а твоя еще такая милаха!

Бородач подошёл к Дар и потрепал её за чешуйчатую щечку. Ящерка вся сжалась от ужаса и сильнее вцепилась в своё копье, на которое опиралась.

— Не продается, — отрезал я, — По-твоему она шлюха, что ли? Это мой проводник и телохранитель, она очень талантливая, и использовать её для твоих утех было бы просто глупо. Это всё равно, что забивать гвозди микроскопом.

— Чем забивать гвозди? — опешил пьяница.

— Микроскопом, — ответил я по-русски, а потом снова перешёл на местный язык, — Ладно, просто забей. Забудь. И не трогай чужое имущество, отойди от моей ящерки! Я же не трогаю твоих орлов.

— Орлы не мои, — поморщился алкаш, — Они в ведении Городской ратуши. Ремонтируют столичные дороги и мостовые. А я просто за ними надзираю, мне ратуша платит. Слушай, а покажешь что-нибудь из другого мира?

— Да что я могу показать-то? Разве что себя самого…

Вообще я мог бы показать мой смартфон, но устройство, к сожалению, полностью вышло из строя во время моей телепортации в этот мир. Мой смарт больше не включался, а невключенный смарт вряд ли поразит этого любителя выпивки, скорее покажется ему просто куском пластика.

Я покопался в своей котомке и достал оттуда паспорт и бумажник.

— На, гляди. Только потом назад мне верни.

Пьяница повертел в руках мой паспорт, пролистал его, потом хмыкнул:

— Ха! Книжица… С твоим портретом.

— Да. С моим портретом, точнее, с фоткой. А еще со штампом о разводе и штампом из военкомата.

— Чего?

— Ничего. Забудь.

Пьяница радостно продемонстрировал орлам другого орла: двухголового, того, который был изображен на обложке моего паспорта.

— Гляньте — ваш сородич нарисован. Ха-ха!

Но орлы не ответили, видимо, и правда не говорили с людьми из принципа.

Мой бумажник заинтересовал алкаша гораздо больше:

— Ого. Бумажки с картинками и знаками.

— Это деньги.

— ЧТО? Бумажные деньги… Вот это да! Ха-ха! А деньги из дерьма у вас там в мире не делают?

— Из электричества делают, — пожал я плечами, — Биткоины и криптовалюту, например.

Алкаш, разумеется, не понял ни единого моего слова, теперь он вертел в руках мои кредитки:

— А это…

— И это деньги. Тоже.

— Ого, — пьяница рахохотался, — Сколько разных денег! Из бумаги, из какого-то глянцевого картона, еще и из какой-то непонятной хрени… Да ты похоже пришёл к нам из мира денег, парень!

— Так и есть. Вот только я жил в этом мире денег сам почти без денег.

— Паршиво, брат… — пьяница вернул мне мои вещи, — Ладно, Императора найдешь во дворце. Вон он там, на скале Лейр стоит. Видишь вон ту мраморную штуковину? Это дворец и есть.

В город мы с Дар вошли вообще без проблем. С севера город прикрывали горы, но с остальных сторон столица была окружена крепостной стеной. Впрочем, стена давно обветшала и явно в последний раз ремонтировалась лет сто назад — местами она обвалилась. Никакой стражи на стене тоже не было.

Ворота были распахнуты. Одинокий стражник с мечом, стоящий в проеме ворот, выглядел скучающим и совсем не грозным, хоть и был высок и плечист. Судя по всему, на безопасность люди давно уже забили: в этом мире в принципе не было никого, кто бы посмел бросить вызов человеческой тирании, так что бояться человекам было некого.

Над воротами развевался огромный флаг: вписанный в пентаграмму и раскинувший руки серебристый голый человек на черном фоне. Больше всего он был похож на витрувианского человека кисти Леонарда да Винчи, разве что имел две ноги и две руки, а не по четыре конечности, как у да Винчи. А еще мужик на флаге держал по мечу в каждой руке.

Явно мрачный символ человеческой власти, призванный внушать ужас всем остальным расам.

— Это ваша? — задал мне вопрос стражник у ворот, кивнув в сторону Дар.

— Моя.

— Хорошо. Цель визита в город?

— Увидеть Императора. Я из другого мира.

— Проходи.

И всё, больше стражник не задал мне ни одного вопроса. Это было странно, но это же было и приятно. Судя по всему, люди этого мира имели друг к дружке высочайший уровень доверия, который и не снился моему родному миру. Возможно, война с другими расами так сплотила их?

Впрочем, когда мы с Дар погрузились в вереницу проулков и бульваров, выяснилось, что не всё так радужно. Для начала, город оказался полупустым. Народу на улицах было явно маловато для столицы: да и то по большей части нам встречались представители зверорас в ошейниках. Рабов и слуг здесь, похоже, было больше, чем жителей. Определенно признак стагнации, если вообще не деградации. Похоже, не так уж долго осталось до ожидаемого зверорасами геноцида.

От количества разнообразной нелюди у меня даже закружилась голова: я видел и ящеров, и пернатых парящих, эти были заняты на самых тяжелых работах, видимо, люди их не любили по какой-то причине, и собакочеловеков, и каких-то похожих на инопланетян серых тварей, и даже паукообразных, но явно разумных чудищ…

Город кишел рабами-нелюдями. Было даже странно, как вся эта толпа до сих пор не подняла восстания и не перебила немногочисленных людей. Здесь были представлены все расы мира, не видел я только орков. Наверное, те просто не сдавались людям в плен живыми.

Впрочем, избыток рабов не был единственной проблемой города. Конкретно возле крепостной стены столицу определенно затронула мерзость запустения. Вдоль улиц здесь тянулись шикарные особняки в античном стиле и с садами, вот только половина из них явно была заброшена, многие сады давно заросли.

Люди вымирают. Похоже, что Дар не соврала. По крайней мере, я не вижу других причин, почему особняки могут стоять пустыми. Можно, конечно, предположить, что здесь просто слишком высокие цены на недвижимость. Но, извините, в Москве цены на жилье тоже немалые, однако Москва не вымирает, наоборот в неё едут со всей страны. Хотя, в принципе, на вымирание Москвы я бы посмотрел…

Размышляя об этом, я поднимался все выше в горы, приближаясь к Императорскому дворцу. Улицы здесь все были наклонными, местами они переходили в самые настоящие огромные лестницы.

Выше полупустого района, располагавшегося возле окружавшей город стены, оказалось нечто вроде административного квартала. Здесь народу толпилось побольше, но людей все равно было меньше, чем слуг и рабов. Этот район был застроен какими-то храмами, непонятными общественными зданиями, магазинами и лавками.

Поднявшись еще выше, по очередной лестнице, которая была такой длинной, что я едва осилил этот подъем, мы с Дар оказались на площади. Вот это уже точно местный рынок. Причем, не просто рынок, а рынок рабов.

Здесь происходил движ, а народу были целые толпы. А уж сколько здесь было разнообразных рас и народцев…

Какой-то мужик в расписном кафтане продавал ящеров-садовников, явно не местных, потому что они были мельче, чем те рептилии, в селении которых я побывал. Рядом с ним красивая девка в платье торговала совсем некрасивыми крысолюдами. Двое суровых торговцев даже предлагали купить орков, впрочем, цены на орков определенно кусались, не хуже самих орков — им даже морды заковали в железо.

Рабы все были в клетках и кандалах, а те кто посмирнее — просто в ошейниках. Насколько я понимаю, тут продавали как уже обученных слуг, так и диких, только недавно пойманных и привезенных в столицу.

В самом большом крытом павильоне, больше напоминавшем дворец, продавали рабов «под прокачку». Проще говоря: рабов, которых покупали, чтобы убить их и получить экспу.

Я прошёл мимо дворца-павильона, но потом остановился возле другого торговца и некоторое время пялился на рабов-гладиаторов, которых он продавал. Гладиаторы выглядели запредельно сурово, среди них вроде даже был представитель расы великанов — ростом метров в восемь и весь покрытый мускулами.

— Хотите продать вашу ящерку? — тут же подбежал ко мне мальчонка, помощник продавца гладиаторов, а возможно даже и его сын.

— Нет. Ни в коем случае.

Я скорее прошёл дальше. Дальше на рынке продавали половинчиков — представителей разных местных народов, которые родились похожими на людей, как моя спутница Дар. Здесь народу толпилось немного, да и цены были — моё почтение. Половинчик стоил отнюдь не половину цены обычного раба, как можно было подумать, а в три-четыре раза дороже.

— Ох, — Дар явно разволновалась, — Плохое место, хозяин. Страшшш-шное.

— Ага, не будем здесь задерживаться.

Но вот дальше, уже в конце рынка, я вынужден был задержаться. Здесь торговали рабами для сексуальных утех. В западной части рынка — самцами, и это меня не особо заинтересовало, зато вот в восточной продавали самок. И я просто не мог туда не зайти. Ну, чисто из любопытства.

Рабынь держали под навесом, торговал ими какой-то тощий неприятный тип в сером кафтане. Никаких крысолюдов, паукоподобных тварей и прочей дичи здесь не продавалось, зато были милые ящерки, какие-то медведоженщины, поросшие бурой шерстью и даже некие синие стройные создания, с тремя грудями каждая…

— Желаете самку фриссера? — тут же подскочил ко мне продавец.

— Кого?

— Фриссера. Это морской народ. Тело у их самок, как у людей, зато груди целых три! Вот эти, синие — это фриссерки и есть. По сто пятьдесят злотых каждая. Таким образом за одну её грудь вы платите всего пятьдесят злотых! Выгодная сделка, господин…

— А ящерки почём? — осведомился я.

— О, понимаю… — торговец бросил игривый взгляд на Дар, — Господин предпочитает хвостатых и чешуйчатых? Господин знает толк в любви!

— Просто скажи, почём ящерки.

— Сотня злотых за штуку.

— Ага, — вздохнул я, — Так я и думал. А ублюдок по дороге сюда предлагал мне купить мою ящерку за пятьдесят и еще утверждал, что это отличная сделка.

— Он пытался надуть господина! — тут же засуетился торговец, — Так что, хотите ящерку?

— Нет. Ящерка у меня уже есть, как видишь.

— О, понимаю! Господин желает чего-то поинтереснее? Что ж, мне есть, чем удивить!

Торговец подошёл к чему-то крупному, накрытому покрывалом, и сдернул ткань.

Под покрывалом оказался большой аквариум, полный воды, из него на меня мрачно глядела настоящая русалка — женщина выше пояса, но рыба в нижней половине.

Русалка мрачно пускала ртом пузырьки, а смотрела на меня с затаенной яростью.

— Прикольно, — констатировал я, — А зачем вы её закрыли покрывалом?

— Русалки — обитатели морского дна. Не выносят солнечного света, — прочел мне мини-лекцию торгаш, — А я не хочу, чтобы мой товар испортился!

Я молчал, разглядывая существо, будто вышедшее из сказок.

— Стоит русалка тысячу злотых, — доложил продавец, не так поняв мое молчание, — но вам могу дать хорошую скидку, договоримся за девятьсот!

— Цена меня не волнует, — бросил я, собираясь уходить, но продавец понял мою фразу по-своему и тут же ахнул:

— Господин богат? Ну что же, богатому господину не стыдно показать и мой ЛУЧШИЙ товар!

Торговец плотью схватил меня под руку и потащил внутрь крытого павильона, располагавшегося позади его рабынь, выставленных на всеобщее обозрение. Внутри павильона он впихнул меня в небольшую комнатку, Дар поплелась за нами.

В комнатке оказалась одна единственная небольшая клетка, а внутри неё сидела божественно прекрасная дева — в одном нижнем белье. Никаких рыбьих хвостов или даже чешуи у девы на этот раз не было. Наоборот, она напоминала человека, разве что была красивее любой человеческой женщины. Кожа у девы была черной, как нефть, но вот телосложение и черты лица совсем не негритянские. Глаза были огромными и ярко-красными, уши — длинными и острыми, а волосы — серебристыми…

— Темная эльфийка? — предположил я.

— Господин догадлив, — поклонился мне торговец, — Редчайший экземпляр. Единственная темная эльфийка в городе. Если желаете — можем снять с неё нижнее белье, чтобы господин мог всё осмотреть. Но только за дополнительную плату в двадцать злотых, разумеется.

— Почему за дополнительную плату?

— Так стражу придется звать, — вздохнул торгаш, — Эльфы же владеют магией. Если открыть эту клетку и попытаться раздеть деву, не озаботившись хорошей охраной, которая скрутит эльфийку — то она может и убить меня и господина.

— Убью, — подтвердила мне эльфийка на своем певучем языке, — Если купишь меня — тоже убью. Подонок. Мразь. Убью.

— Честно, я даже боюсь представить, сколько ты стоишь, милая. Так что вряд ли смогу тебя купить, при всем моём желании, — ответил я эльфийке на её же собственном языке.

Торгаш и рабыня опешили от изумления, оба разом.

— Господин говорит на языке темных эльфов? — продавец аж присвистнул, — Вот это да. Впервые вижу такое. Язык темных эльфов же совсем не изучен!

— Да, в плане языков я самый ученый муж этого мира, — скромно заметил я, и спросил просто из интереса, — Так сколько ты хочешь за неё?

— Семь тысяч злотых, господин. В данном случае предлагать скидку было бы бестактно, поймите меня правильно. Ибо это товар лишь для искушенных господ. Товар, опасный для жизни, но ведь риск лишь усиливает удовольствие!

— О, да, — подтвердил я, — Я бы взял. Но увы, у меня сейчас нет денег. Ни одного злотого. Простите.

— Как нет денег? — растерялся торгаш.

— Вообще нет, — пояснил я, выворачивая пустые карманы своей льняной рубахи, — Простите, еще раз. Дар, пошли отсюда!

Я повернулся и зашагал к выходу из павильона, продавец от удивления застыл с раскрытым ртом, а темная эльфийка звонко рассмеялась мне вслед. Человечьего языка она не понимала, но явно сообразила, в чем тут дело, когда я вывернул свои карманы…

Стоявший на скале роскошный императорский дворец, как выяснилось, был окружен не только садами, но и широким рвом. Ров заполняла зеленая кислота, которая зловеще пузырилась. Ради интереса я бросил в ров сторублёвую бумажку, и она тут же на глазах обратилась в пар.

— Не хулигань! — прикрикнул на меня стражник с другого берега рва, — Это императорский ров, а не помойка!

Стражников было двое, а занимались они тем, что с азартом играли в игру, похожую на кости. Собственно, это были единственные стражники в городе, которых я встретил, если не считать того первого, у городских ворот.

Броня и оружие стражников были сняты и валялись рядом с ними. Судя по всему, люди в этой столице настолько преисполнились своим всевластием, что окончательно утратили чувство самосохранения. Еще один звоночек на тему близости ожидаемого ящеркой возмездия.

— Опустите подъемный мост! — крикнул я, мост, естественно, опускался только с той стороны рва, — Я желаю видеть Императора! И он меня тоже. Наверное.

— Цель визита? — осведомился стражник.

— Я из другого мира! У меня важная информация для его Величества.

— Чего? Из другого мира? Ну подожди тогда. Надо доложить.

Один из стражников отправился докладывать во дворец, а второй принялся молча разглядывать нас с Дар.

Вообще, все это было странно. Все это было слишком просто. Трудно поверить, что любой человек может вот так легко придти и получить аудиенцию у самого Императора. Вот так просто? Сказал, что с другого мира, и все?

Я откашлялся и громко спросил:

— А я думал, вы меня попросите какой-нибудь фокус показать, или иначе подтвердить, что я из другого мира.

— Как я могу тебе не верить? — удивился стражник. — Ты ведь человек. Да и были в нашем мире люди с других планет — о некоторых до сих пор легенды слагают.

Хм… Ну, логично, наверное. С другой стороны: сколько вообще людей в этом городе? Издали столица казалась мне огромной, но если прикинуть… Хрущевок здесь не строят, каждая семья живет в собственном особняке с садом. Особняков здесь десятки тысяч, но треть из них стоят пустыми. Значит, народу в этом городе сто тысяч человек, вряд ли больше. А сколько людей в мире за пределами столицы? Насколько я уяснил из разговоров с ящеркой, вроде бы немного: в других частях мира есть только мелкие форты и городки.

Так что выходит, что в этом мире обитает полмиллиона человек, не более того — население не самого крупного города России. Люди были лишь малой крупицей в этом громадном мире. Да, они были расой господ, но расой крайне малочисленной. В таких условиях неудивительно, что Император готов лично принять и выслушать каждого человека. Ибо по числу своих подданных он был скорее даже не Императором, а просто мэром небольшого райцентра…

— Император выслушает тебя! — доложил вернувшийся стражник, — Опускаем мост.

Стражники стали крутить ручку громадной катушки, отпуская цепи, через минуту мост уже опустился к моим ногам.

Я гордо перешёл его, один из стражников указал на Дар:

— А вот твоя ящерка останется здесь.

— Здесь? — я напрягся, — А что с ней будет?

— Да ни хрена с ней не будет, — заверил меня стражник, — Посидит с нами. Кости покидает. В смысле: игральные кости, а не свои.

— Я не умею играть в кости, — перепугалась Дар.

— И вы её вернете мне потом? — уточнил я.

— Непременно. В лучшем виде, — стражник потрепал Дар по чешуйчатой голове, как будто почесал кошку за ушком.

Ящерка от такого совсем сжалась и задрожала.

— Ладно, — согласился я, — Дар, не бойся. Всё будет в порядке.

— Вы вернетесь, хозяин?

— Вернусь конечно. Наверное.

— Вон дорожка, она выведет тебя ко дворцу, — стражник указал мне на изящную и идеально ровную тропинку, которая шла через сады наверх.

Я снял свою заплечную котомку и оставил её возле стражников.

— Посторожите пока, мужики.

— Без проблем. И копье тоже оставляй. Его тоже посторожим.

Я оставил и копье, понимая, что спорить бесполезно.

Потом я зашагал по дорожке, но долго гулять в одиночестве мне не дали. Сверху ко мне уже спускалось странное существо — огромный человекоподобный кот, мохнатый, усатый и хвостатый.

Кот явно был самцом, и это было удивительно, обычно попаданцы вроде меня встречают кошкодевочек… Впрочем, еще более удивительной была одежда кота, тот был наряжен, как аристократ — в богатый кафтан.

— Я камер-лакей Императора, — представился кот на человечьем языке, — Я провожу вас.

— Ого. Спасибо, буду благодарен. Я, честно говоря, не ожидал, что лакеем Императора окажется…

— Представитель зверорасы? — промурлыкал кошара, — Понимаю ваши чувства. Однако я из народа котолюдов. Мы на привилегированном положении, потому что ни разу не воевали с людьми. Власть людей — это благо для всего мира, только глупые народы, находящиеся на низшей ступени развития, не сознают этого! А теперь попрошу вас поспешить, Император не привык ждать.

Вслед за камер-лакеем я двинулся через императорские сады. Сады были просто прекрасны, здесь текли ручьи, били фонтаны, стояла изящная скульптура, изображавшая каких-то древних героев, а еще росли какие-то невообразимые растения и цветы, названий которых я не знал. Кошара заметил, что я пялюсь по сторонам, и пояснил:

— Растения для этих садов привезены со всех концов мира, господин. Здесь, в предгорьях идеальный микроклимат, так что можно выращивать и теплолюбивые деревья, и те, что предпочитают прохладу.

Но сам дворец оказался еще круче садов: громадный, мраморный, украшенный изящными шпилями, колоннами и потрясающими цветными орнаментами. Орнаменты в основном изображали сцены боев со зверорасами. На одном из орнаментов воин вроде даже прокачивался: рядом с его головой было изображено окошко статуса. И судя по радостному выражению лица воина, прокачался он на славу.

Внутри дворца пол и стены оказались местами мраморными, местами — отделанными благородным деревом. Камер-лакей провел меня в одну из башенок, где, видимо и располагался кабинет Императора.

Двое стражников распахнули тяжелые двери. Я вошёл, не без трепета, конечно. С депутатами мне уже приходилось вести дела, а вот с Императорами Людей — ни разу.

Кабинет его императорского Величества по сравнению с остальным дворцом выглядел скромно, я бы даже сказал — аскетично. Он был громадным, а еще из окон открывался отличный вид на сады, город и равнину перед ним, но в остальном: у некоторых российских губернаторов кабинет и то пафоснее.

Из отделки здесь были только мраморные панели под потолком, а еще — громадный металлический барельеф, изображавший карту мира.

Этот барельеф занимал одну из стен целиком, он явно был старым, местами металл почернел от времени. В углу карты вместо розы ветров был отчеканен знак человеческой власти: человек с мечами, вписанный в пентограмму.

Судя по барельефу, этот мир был на самом деле даже больше, чем я предполагал: одних континентов тут было штук десять. Впрочем, карта была явно не полной. Если предположить, что мы на круглой планете, то выходило, что то ли эта планета не влезла целиком на карту, то ли была просто-напросто полностью не исследована.

Последнее предположение подтверждалось тем, что по краям на карте почти не было никаких значков, значит, люди эти области не посещали.

Еще в кабинете имелся шкаф, полный разноцветных пузырьков: видимо, Император увлекался алхимией.

Корона Императора была золотой, она была украшена все теми же пентаграммами и изображениями человека с мечами. Корона валялась на подоконнике, рядом с ней возлежали громадный меч и золоченая государева кираса.

Стол государя был завален документами, перьями и чернильницами. Когда я вошёл, Император встал из-за стола.

Сам он оказался на удивление обычным мужиком. Не слишком высоким, но крепкого телосложения. Борода была аккуратно подстрижена, в синих глазах читался явный ум.

Да и кафтан у Императора был даже попроще, чем у его кота-лакея.

— Виктор, — представил меня кошара Императору, едва выговорив моё имя, — Утверждает, что он пришелец из другого мира.

Император кивнул.

Когда лакей вышел, правитель человеческой расы крепко пожал мне руку и представился:

— Я Арраджнорт, Император человеческой расы. А ты, значит, пришелец из другого мира?

— Да.

— Доказательства?

Я выложил перед Императором на стол свой бумажник и паспорт.

— Негусто, — хмыкнул Император, он пролистал мой паспорт, а потом вдруг произнёс, на чистейшем русском языке, — Так ты из России, да?

— Что… — я опешил от изумления.

— На забивай голову, — усмехнулся Император, — Как там в России, все еще прячетесь в бункерах от зомби?

— От зомби?

— От зомби. Живых мертвецов.

— Эм… Боюсь, что в той России, откуда я родом, никаких зомбей не было.

— Жаль, — неожиданно вздохнул Император, — Значит, ты из другой России. Не из той, из которой я.

— Типа из параллельного мира?

— Вроде того. Какой у тебя там год?

— 2022, ваше Величество.

— Ясно. Значит, ты и правда из параллельного мира.

— А люди здесь… — я теперь совсем запутался, — Выходит, что они переселились в этот мир из России что ли? Почему они тогда не говорят по-русски? Да и местная культура мало похожа на нашу, если честно.

— Переселение людей в этот мир триста лет назад произошло с помощью особо сильного навыка, — уклончиво ответил Император, — Уже здесь мы научились призывать людей, так что люди в этот мир попадают из множества параллельных миров. Попадали, раньше. Но об этом позже. Ты уже научился пользоваться своим статусом?

— В смысле вызывать статы и качаться? Да. Научился. Я даже поднаторел во владении копьем.

— И как успехи?

— Ну…

— Понятно. С этим тоже разберемся. Позже. Как ты вообще попал сюда?

— Орки призвали меня сюда. Они провели какой-то ритуал и открыли портал.

— Орки? — Император нахмурился, — А зачем они тебя сюда призвали?

Сказать что ли, что орки притащили меня сюда, потому что я избранный герой, которому суждено покончить с тиранией людей? Я решил, что это не лучшая информация, чтобы сообщать её Императору человеков, так что ответил максимально коротко. Тем более что Император и сам темнил и не договаривал.

— Не знаю. Вроде они хотели призвать какого-то своего бога-героя из другого мира. А когда из портала вылез я: перепугались. А потом сбежали от меня. Всем племенем.

— Неудивительно, — Император хохотнул, — Ну что ж, ты попал в хороший мир, парень. Мир, где человек властвует над всеми. И даже дерзкие орки не решаются поднять руки на человека.

— Да, это я уже уяснил. Но это странно…

— Ничего странного, — отрезал Император, — У нас есть система прокачки, у других обитателей этого мира — нет. Так что наша власть — власть по праву. Сама система так решила. Ну и кроме того, у нас есть вот это…

Император указал на металлическую карту мира на стене. На карте как раз что-то блеснуло, в северных горах вдруг загорелась ярко-красная точка, как будто кто-то светил на карту лазерной указкой.

— Что это? Магия?

— Магия, — ответил Император, — Видишь эту точку? В этом месте только что убили человека.

— Убили человека?

— Именно. Эта карта — один из артефактов прошлого, сотворенный с помощью магов других рас, когда люди только пришли в мир. Тогда нас было мало, и мы были оберегаемы… но об этом позже. Каждый раз, когда человека убивают, карты показывают нам, где это произошло. Вот почему зверорасы и все остальные обитатели этого мира боятся нас. Они знают, что мы увидим каждую смерть нашего, скрыть её невозможно. Они знают, что возмездие придёт.

Красная точка на карте еще немного посияла, потом потускнела, а потом совсем исчезла.

— Вы теперь отправите туда карательную экспедицию? — поинтересовался я.

— Нет, туда не отправим. Как видишь, человека убили в горах, далеко на севере. Это обиталище гномов. А гномы прячутся в пещерах, это один из немногих народов, который мы не смогли покорить. Я отправил туда исследовательский отряд, но гномы его частично перебили, а частично захватили в плен. И теперь они иногда выводят пленников на поверхность, дабы казнить. Чтобы я увидел их смерть в виде точки на карте. Гномы знают про эту карту, и просто издеваются надо мной. Пещеры гномов на этой карте вообще не отображаются, если гномы убьют человека под землей — я этого даже не увижу. Связь не передаст. Ведь это же называется связью — передача данных, да?

Я посмотрел на человека, прожившего более трехсот лет, и осторожно кивнул.

— И что, с гномами нельзя ничего сделать?

— Нельзя. Пока что нельзя. Мы властвуем на земле, властвуем на воде, потому что у нас есть корабли. Властвуем даже в воздухе, потому что у нас есть драконы. Но в пещерах гномов нам не одолеть. Это огромные подземные лабиринты, так что даже просто найти гномов — проблема. Еще одна проблема: эльфы… — Арраджнорт от чего-то разоткровенничался, но я не стал упускать момент и стремился узнать как можно больше.

— Тоже в горах?

— Нет, эти скрываются в глухих лесах, на западе. И их леса постоянно перемещаются, меняют ландшафт, они способны даже предупреждать эльфов о нападении. Эльфы, как и гномы, не признали нашей власти. Но если честно — мы не особо то и хотели власти над ними.

— Почему?

— Система, — усмехнулся Император, — Люди — плоть от плоти системы, мы её повелители, потому что она дала нам мощь, но мы же и её рабы. Система почему-то не считает эльфов существами, а полагает их просто элементом ландшафта, вроде деревьев или жуков. Поэтому ходить в походы против эльфов никто не хочет: их убийство не даёт экспы. Так что мы решили просто делать вид, что эльфов не существует. И пока они не создают нам проблем, пусть сидят в своих лесах сколько хотят. Но убить человека эти ублюдки вполне способны, как и гномы.

Я кивнул:

— Я видел темную эльфийку, на рынке рабов…

— Да. Я тоже ходил взглянуть на неё, — подтвердил Император, — Но это единственная эльфийка-рабыня во всем городе. Её привезли с далекого юга.

Я подошёл ближе к карте:

— Она ведь неполная, так?

— Так. И более того, даже её края мы толком не исследовали. Планета гораздо больше, чем на карте. Но мы не изучили этот мир даже в масштабах этой карты. Просто не было нужды. У нас и так есть всё, что мы только пожелаем.

— Понятно. А до прихода людей в мире была Система?

— Нет. Совершенно точно нет. Местные расы системы не знают, никак не могут с ней взаимодействовать, разве что давать опыт людям, когда мы их убиваем. Так что я лично считаю, что Система сама из другого мира, как и люди. Мы просто заноза в теле этого мира. Инородный объект.

— И поэтому мы вымираем? — догадался я, — Я видел пустые особняки у крепостной стены…

— Увы, — Император развёл руками, — Но я только что сказал тебе: мы заноза в теле мира. А занозу выдавливают. Мы принесли местным обитателям много зла, а принесем еще больше. Но, кажется, что теперь сам мир сопротивляется нам, и чем дальше — тем больше. Да, мы вымираем. Проблемы с демографией. Мы все реже можем зачать детей. Многие семьи в городе очень стараются, но они бездетны. А у большинства семей по одному ребёнку. Есть лишь пара десятков семей в столице, у кого было бы больше двух детей. И проблема здесь не в физиологии, наши врачи уже давно работают над этим вопросом, но так ни к чему и не пришли. Даже здоровые люди не могут зачать, хотя делают все положенное для этого. Видимо, причина нашего вымирания — чисто магическая. Что-то происходит с этим миром и с нами. Триста лет назад, когда мы пришли сюда, такого не было. Но сейчас ситуация усугубляется с каждым годом…

Император замолчал и мрачно потёр собственную бороду. Потом продолжил:

— Я помню первое поколение людей, пришедших в этот мир. Они были сильными, многие из них владели мощными навыками. Теперь же я единственный живой из первого поколения. Все мои товарищи умерли от старости. Системные силы оставили их. Люди живут все меньше, а рождаются все реже. И скажи мне, что толку править этим миром, если мы скоро просто вымрем!

— Боюсь, что это риторический вопрос, ваше Величество, — осторожно ответил я, — Но простите, что спрашиваю: а почему вы лично до сих пор живы?

— Хех, я практиковал специальные техники, друг… Но ведь и мои товарищи их практиковали, и многие из них были сильнее меня! Но они умерли. А я жив. Почему? Не знаю. Возможно это мой дар. А возможно и моё проклятие — проклятие увидеть гибель рода человеческого!

— А может людям следует начать смешиваться с другими народами?

— Думаешь, мы не пробовали? — буркнул Император, — Пробовали, много раз. Но это невозможно. Межвидовое скрещивание невозможно, как тебе это должно быть отлично известно. Хотя удовольствие, конечно, приносит.

— Да, но я видел ящероорка…

— Это другое, — перебил Император, — Вообще есть мнение, что орки и ящеры — дальние родственники. Да и кроме того, генетика местных зверорас работает не так, как у нас. Там свои нюансы. Зверорасы все местные для этого мира, а вот мы — чужаки. Однако я вижу, что ты любопытный парень, а мне, признаться, некогда отвечать на твои вопросы. Так что если хочешь узнать больше: отправляйся туда, где тебе дадут все ответы. Ну или почти все.

— Это куда? — подозрительно поинтересовался я.

Император людей, как это ни странно, отправил меня не к ебене матери, а в библиотеку.

Я уже успел убедиться, что местные люди настолько преисполнились в своей власти, что скрывать им было нечего, даже от чужаков. Тем более что меня-то и чужаком никто здесь не считает…

Интересно, как повел бы себя Император, если бы узнал, что я — предсказанная погибель рода людского? Наверняка зарубил бы на месте, благо, меч у Императора имеется прямо в кабинете, и неплохой такой меч: таким можно разрубить пополам половозрелого быка, а уж меня — тем более.

Прежде чем направиться в библиотеку, я перекусил: лакеи принесли мне роскошный обед из семи блюд, из которых я смог осилить только половину. Половину блюда. Вот теперь я убедился, что человеком в этом мире быть хорошо, даже на уровне желудка.

Потом я вымылся с дороги в роскошных термах Императора, напоминавших древнеримские, а потом пошёл проведать мою ящерку…

Стражники возле рва сидели на прежнем месте и все еще кидали кости, а вот Дар пропала.

Когда я подошел, оба стражника с сомнением уставились на мой роскошный кафтан: очередной подарок мне от императора Арраджнорта.

— Ты теперь типа министр? — усмехнулся один из стражников.

— Вроде пока нет, — признался я, — Просто гость Его Величества императора. Где моя спутница?

— Мы её изнасиловали и убили, — хохотнул стражник, — А потом съели!

Видимо, такие приколюхи по поводу зверорас были у местных людей в ходу.

— Не так всё было! — заспорил второй стражник, — На самом деле мы сначала её убили, потом съели, а уж потом изнасиловали остатки…

— Ну а если серьезно? — потребовал я нормального ответа.

— Да все в порядке с твоей чешуйчатой, — стражник махнул рукой в сторону маленького домика на краю рва, — Она в караулке отсыпается. С нами сидеть не захотела. Брезгует, похоже. Или боится.

— Вот это уже звучит лучше.

— Звучит лучше, что с нами сидеть брезгует? Слышь, министр?

Не отвечая, я прошёл к караулке и заглянул внутрь. Дар посапывала на кровати, сжимая в когтистых лапах копье.

Я решил, что будить ящерку нет смысла.

Вернувшись к остывшим стражникам, сказал:

— Ладно, пусть продрыхнется. А как проснется — отправьте её во дворец, в мои покои. Император дозволил мне держать Дар при себе, как мою рабыню и телохранителя.

— Ого, так у тебя теперь есть свои покои… — хмыкнул один из стражников, — Неплохо ты устроился, пришелец из другого мира. Ну, раз так, извини, что я это…

— Да ничего. Главное, ящерку ко мне отправь.

А мне пока не было смысла общаться со стражниками. Мне нужно было посетить библиотеку, и там уже попытаться найти какие-нибудь легенды насчет призванного зверорасами героя. Хоть что-нибудь про суть моего появления, которую я скрыл от императора.

Поэтому я вернулся во дворец и сразу же направился в библиотеку: она располагалась в одной из беломраморных башен.

Неожиданно выяснилось, что библиотека неплохо по местным меркам охраняется: у её дубовых тяжелых дверей торчал старый стражник с копьем.

Несмотря на возраст стражника, охрана здесь всего вполовину слабее, чем у дверей императора, ибо там стражников целых два. Интересно, что в библиотеке такого важного, что ее вообще охраняют?

Стражник видимо был в курсе о моем визите, так что не стал мне мешать — шагнул в сторону.

Библиотека оказалась громадным залом, заставленным циклопическими шкафами, полными книг и свитков. Здесь пахло пылью и было прохладно. Дворец располагается в предгорьях, и логично, что к вечеру здесь начинает холодать. А в библиотеке не топят, вероятно, чтобы поддержать какой-нибудь особый микроклимат, чтобы книги лучше сохранялись. Или просто не хотят тратить дрова.

А еще в библиотеке царит полумрак, возможно по тем же соображениям сохранности книжек…

Ко мне уже спешил библиотекарь — человекобезьян, чем-то похожий на йети. То есть, на описания йети из псевдодокументальных статей.

Человекобезьян оказался рослым, мохнатым и седым. Причем, одежды он не носил, так что я мог видеть, что поседели у библиотекаря не только голова, но и муди.

Отсутствие одежды этот странный библиотекарь компенсировал густой шерстью, а еще громадными очками на носу. В руках огромный макакен тащил две безопасные, полностью закрытые масляные лампы. Логично: в библиотеке, плотно набитой сухой бумагой, с факелами не походишь.

Одну из ламп библиотекарь тут же протянул мне:

— Приветствую вас, господин ВиктОр, — на человеческом языке макакен говорил отлично, но ударение в моем имени сделал на последний слог, произнеся на французский манер, — Чем могу быть вам полезен?

Я взял протянутую мне лампу:

— Ну, даже не знаю…

— Вон там география, — библиотекарь указал мне на огромный шкаф, потом на другой, — А там история. А там — биографии первых императоров. Хроники покорения мира — вон в том шкафу, а вон в том — прелюбопытнейшие истории древнего хрониста Грога Канарейки, он занялся сексом с представительницей каждой зверорасы, а в некоторых случаях не брезговал и самцами, и всё это описал в своих книгах, во всех подробностях, весьма любопытных и…

Я бросил взгляд на объемистый шкаф и присвистнул:

— Неплохо. Судя по количеству томов, хронист Канарейка и правда потрудился на славу. Но я здесь не за этим.

Но мой взгляд скользнул дальше — в самый угол библиотеки, где помещалась секция, огороженная от остального зала толстой решеткой:

— А там что? Запретные гримуары? Темная магия? Древние знания о том, как уничтожить расу силами одного ее представителя?

— Никак нет, господин, — доложил библиотекарь, — Мы не знаем, что там.

— В смысле?

— В смысле: там свитки и книги на неизвестных языках. Собранные в этом мире, они все принадлежат перу представителей зверорас, в том числе уже полностью уничтоженных на данный момент. И прочитать их уже никто не способен.

— Ага, — я потер руки, уже предвкушая невероятные знания, я-то как раз умею читать на любых языках, — А зачем вы их заперли решеткой?

— На всякий случай. Непонятные знания — опасны, господин. Неизвестно, что там, в этих книгах…

— Но ты можешь открыть для меня эту решетку?

— Разумеется. Но только по приказу Его Величества императора.

А вот это уже нехорошо. Нет, я уверен, что меня и в эту секцию пустят, но император может задаться нехорошими вопросами, зачем мне туда рваться.

— Император дал мне доступ в библиотеку, — напомнил я, — Во всю библиотеку целиком, в том числе и вот в эту секцию.

— Ну… — замялся макакен.

— Слушай, император запрещал пускать меня в запретную секцию?

— Не запрещал. Но ведь и не дозволял…

— Но в библиотеку-то он меня пустил, смекаешь? Пустил меня во всю библиотеку, во всей её библиотечной полноте. А значит: и в эту секцию тоже.

— Хех… — библиотекарь беззастенчиво почесал собственные седые муди, явно крепко задумавшись, — Ну вообще вы правы, господин. Только вот вы в этой секции все равно ничего не поймете. Я же говорю: там книги на давно уже вымерших языках…

— Это уже мои проблемы, — перебил я, — Разберусь. Посмотрю картинки, по крайней мере. И хватит чесать яйца, когда с тобой разговаривает человек, черт возьми!

— Ох, простите… — макакен поправил свои толстые очки, а потом почесал, но на этот раз уже голову, — Что ж… Если господин желает — я не смею ему мешать.

Обезьяний библиотекарь важно прошествовал к запретной секции, достал откуда-то из глубин своей густой шерсти связку ключей и отомкнул аж три тяжелых замка.

Потом со скрипом распахнул мне решетку двери. Ощущение было странным: будто я вхожу в полицейский обезьянник, и стоявшая рядом со мной буквальная обезьяна это впечатление только усиливала.

— Если я понадоблюсь господину — просто покричите, — посоветовал мне макакен, растворяясь в глубинах библиотеки.

— Окей…

Внутри запретной секции оказалось не так уж плохо. Конечно, за решеткой я чувствовал себя как в тюрьме, но в целом тут оказалось довольно уютно. Имелись даже стол и стул, чтобы спокойно почитать. Разве что мебель была очень древняя — эту секцию библиотеки обставили явно лет сто назад, и с тех пор сюда не ходили.

Шкафов тут было штук пять, но они были меньше остальных в библиотеке, в каждом шкафу — по паре сотен книг.

Ну как — книг… Скорее даже не книг, а просто текстов. Разглядывая полки в свете масляной лампы, я узрел как обычные традиционные кодексы с обложками и страницами, так и свитки, а еще какие-то натуральные глиняные таблички, камни с вырезанными рунами, даже какой-то изрезанный письменами хрусталь, а еще кожи, покрытые иероглифами, была даже…

Вот тут я уже едва поверил своим глазам: на полке стояла натуральная дискета.

Правда, очень древняя дискета и просто огромная — больше всего она напоминала старые флоппи диски, которые в моем родном мире вышли из употребления еще в девяностые.

Я повертел дискету в руках, она явно была целой, возможно даже рабочей… Надпись на дискете была сделана странными иероглифами, но мое игнорирование лингвистического барьера работало безотказно, так что я прочитал:

«Заклятие всеосокрушающей МОЩИ: полный текст. Применять только в случае конца света.»

Вот это уже интересно. Заклятие всесокрушающей мощи мне бы пригодилось, еще как.

Я кликнул обезьяна-библиотекаря, тот незамедлительно приковылял обратно ко мне.

— Господин?

— Знаешь, что это? — я продемонстрировал макакену дискету.

— Это кусок какого-то странного материала, — кивнул библиотекарь, — А на нем надпись. На языке сероногих. Нечитаемая, ибо в мире не осталось ни одного сероногого и никого, кто бы мог понимать их язык. Я же вас предупреждал…

— Да-да, — перебил я, — Помню. А что за сероногие?

— Эта раса жила на востоке, в каменных холмах, — доложил обезьян, — Говорят, они были очень умными. И имели большие головы, а еще громадные серые ступни. Вот почему их назвали сероногими. Вот только сероногих уже как двести лет не существует, господин. Их драконировали. Еще пару веков назад.

— Драконировали? Это как?

— Это весьма интересно, послушайте: берутся полторы-две тысячи драконов, на каждого сажается всадник-человек. И все они разом налетают и жгут драконьим огнем все, что видят. Вот это и есть драконация. И после неё уже никто не выживает, господин. За всю историю мира драконировали лишь две расы — сероногих, да еще медведолюдов. Но медведолюды были просто тупыми и агрессивными. А вот сероногие — другие дело. Эти вроде правили раньше этим миром до людей. Они были исключительно умны, как я уже говорил, даже владели мощными технологиями и тайнами магии…

— Ага, — кивнул я, — Они даже изобрели компьютеры.

Последнее слово я произнес по-русски, ни в одном местном языке его просто не было.

— Что, господин? — насторожился макакен.

— Да ничего, забудь. Спасибо, ты мне пока больше не нужен. Иди, чеши свои яйца.

Обезьян поклонился мне и исчез, а я крепко призадумался.

Значит, в этом мире была когда-то даже раса с компьютерными технологиями, и не только с ними, а еще и с сильными заклинаниями. Эти сероногие не только изобрели дискеты, но и хранили на них какую-то бешеную магию…

Вот только от людей это их не спасло. Людям было плевать и на технологии, и на волшебные силы, люди просто и без всякой задней мысли устроили сероногим геноцид. Отдраконировали этих умников так, что в местных языках даже не осталось самого слова «компьютер».

И выходит, что эту дискету мне никак не запустить. Ибо компов тут не осталось просто физически, даже если они и были у сероногих, то явно не пережили драконацию.

Я в шаге от всесильного заклинания и вместе с тем этот шаг непреодолим. Невероятное и очень поганое чувство.

К тому же, я не прогрессор. Я всю свою жизнь был дармоедом-гуманитарием, так что не смогу «изобрести» даже обычную винтовку, даже танк с командирской башенкой, как это обычно делают попаданцы, что уж говорить о компьютере.

Да даже если бы я был программистом и инженером в одном лице, и изобрел бы компьютер — то вряд ли смог бы запустить на нем эту дискету. Ибо неизвестно еще в каком формате сохранена информация на ней, она там явно не в ворде записана, даже не в Либре Офисе…

Ну и самое главное: а толку-то от этого заклинания всесокрушающей мощи? Сероногим оно явно не помогло, конец света для этой загадочной расы умников уже наступил, и вряд ли оттого, что никто не добрался вовремя до дискеты.

Тем не менее, я на всякий случай сунул дискету в карман. Сам толком не знаю — возможно, я надеялся, что когда-нибудь все же найду в этом мире рабочий компьютер. В любом случае, от лжи императору я теперь перешел уже к воровству. Хорошенькое дельце! Эдак и до убийства человека недалеко… С другой стороны, я изначально призван в этот мир, чтобы покончить с человеческой тиранией, так что для меня это все, можно сказать, норма.

Закрыв вопрос с дискетой, я перешел к более традиционным для фэнтези-мира носителям информации.

Красивый кристалл, покрытый рунами, оказался бесполезным эльфийским свадебным украшением: текст на нем был молитвой каким-то эльфийским богам плодородия, которых просили дать новобрачным побольше богатства и потомства, причем, богов просили еще и о том, чтобы потомство родилось как можно более остроухим.

Язык, на котором была сделана надпись на хрустальном кристалле, видимо, принадлежал какому-то истребленному племени эльфов.

Массивный круглый камень, с просверленной в центре дыркой, оказался отнюдь не граммофонной пластинкой каменного века, как можно было подумать, а просто каменюгой с перечнем гномьих правителей. Судя по этому камню, правителей у гномов за тысячу лет сменилось — мое почтение, штук пятьсот точно.

На другом таком же камне был вырезан гномьими рунами рецепт верескового эля, состоявший из пары десятков ингредиентов.

Этот камень был поменьше предыдущего с именами правителей, и самое главное: влезал мне в карман кафтана, так что его я тоже решил залутать, просто на всякий случай. Я раньше даже не подозревал, что когда начинаешь воровать из секретной секции библиотеки — трудно остановиться.

Далее я занялся глиняными табличками, но на них не обнаружилось ничего интересного. Таблички принадлежали хрен знает какой расе и содержали в себе свод законов. Судя по этим законам, у неизвестной расы было аж три пола, причем один пол зачинал детей, второй их вынашивал, а третий — воспитывал, так что большая часть законов была посвящена семейной сфере. И эти законы были столь мудрены, что в них бы сломал голову даже самый крутой юрист.

Кожи, покрытые письменами, ожидаемо оказались орочьими. Правда, написаны они были не на знакомом мне языке орков, а на каком-то древнем протоорочьем диалекте. Читались они нелегко — древние орки, подобно евреям, игнорировали гласные, так что в тексте прописывали лишь согласные. Впрочем, моя системная способность понимания языков работала, как швейцарские часы, так что я бегло ознакомился с какой-то орочьей сказкой про мальчика, у которого не росли зубы, потом с какой-то не менее орочьей порнографией про пьяного орка и трех эльфиек, потом с инструкцией по борьбе с людьми.

Инструкция заканчивалось оптимистично, фразой о том, что «лучшее средство от человека — бегство от него». Но, судя по тому, что этот древнеорочий диалект ныне стал вымершим: даже бегство его носителям не помогло. Люди их уничтожили, как и многих других…

Я просмотрел еще несколько кож, но и на них содержалась лишь туфта — какие-то рецепты по поводу разделки кабана, сборник молитв от зубной боли, описания обрядов мужской воинской инициации…

Знал бы император, какая хрень у него хранится в запретной секции — давно бы уже приказал выбросить все это на помойку, а то и предать огню.

Нечто интересное обнаружилось разве что на последнем куске кожи, за который я взялся. Интересными в нем были целых два факта. Во-первых: текст на этом куске кожи был явно написан кровью. А во-вторых…

Во-вторых, текст состоял из непонятных знаков. Непонятных даже для меня!

Я на миг даже перепугался, что системные силы оставили меня, но переведя взгляд на другой орочий документ, убедился, что читать на древнеорочьем все еще могу. Не мог я читать только одну единственную кожу: вот эту последнюю, написанную кровью.

Я вперил в неё взгляд, даже напрягся, но ничего не происходило, знаки все еще оставались непонятной абракадаброй.

Лишь через пару секунд напряженного вглядывания в текст, Система наконец соизволила сообщить мне:

«Доступ запрещен, декодирование невозможно»

И всё.

Таинственную орочью кожу я расшифровать так и не смог, так что просто сунул её в карман кафтана. Раньше, очень редко, я брал из офиса домой чужие ручки, а однажды — сунул в карман фарфоровую собачку в магазинчике сувениров, а теперь, видимо, становлюсь настоящим клептоманом. Сам не знаю, зачем мне эти непонятные письмена, но в моем кармане им точно будет лучше, чем в пыльной забытой секции.

Я уверен, что они мне пригодятся. Не знаю, как и где, но лишними точно не будут. Возможно, понадобятся в самый последний момент, как те таинственные артефакты в приключенческих книгах.

Дальше я приступил к чтению более традиционной писанины, записанной в книгах и свитках. Я набрал себе зверотекстов с полок, кучей навалил их на стол и погрузился в изучение.

Впрочем, изучать тут было особо нечего. Какой-то староэльфийский месяцеслов, справочник ящеров по садоводству, лечебник паукообразных, со схемами, как оперировать поврежденные лапы, непонятный список богов непонятно какой расы…

Единственное, что я почерпнул из этих книг и свитков — так это то, что раньше до людей в этом мире многие расы владели письменностью. А теперь вероятнее всего даже выжившие народы разучились писать, ибо люди загнали их всех в железный век, так что местные расы забыли даже свои алфавиты.

По крайней мере, ни у орков, ни у ящеров я никаких книг не видел. Судя по всему, люди постоянным террором опускали остальные расы на уровень дикарей. Это в лучшем случае, в худшем зверорасы просто уничтожались, как те же сероногие…

Нечто интересное обнаружилось только в книжке на языке орлиноголовых парящих. Сама книжка была такой древней, что буквально разваливалась в пыль, а называлась она: «Как овладеть драконом — секреты древнего мастерства искусных летунов».

Несмотря на название, книга оказалась отнюдь не эротикой, овладевать драконом в ней предполагалось не в смысле того, чтобы сношать дракона, а просто в смысле того, чтобы на этом драконе полететь. Вот это уже занятно… Значит, парящие первыми начали приручать драконов, хотя сейчас этим секретом владели только люди, насколько я знал.

Я погрузился в чтение…

«…Дабы взлететь на драконе — следует наладить контакт с крылатым обитателем вершин. Для этого прежде всего проявите уважение к змею небес, отнеситесь к нему, не как к средству, но как к равному. Не приказывайте дракону, но и не умоляйте его. Драконы равно презирают и дерзость, и трусость. Чешуйчатые короли гор не станут вашими друзьями, поймите это, но они готовы сотрудничать с вами ради взаимной выгоды…»

Я с трудом продирался сквозь стиль автора-парящего, как я уже успел убедиться, этот народ питал нездоровую любовь к пафосу. Одних только эпитетов для дракона в этой книге было штук двести: драконов тут звали и змеями небес, и ящерами облаков, и повелителями вышины, и чешуйчатокрылами, и выдыхателями огня, и даже бабочками синевы…

Неожиданно мое занимательное чтение прервало системное сообщение:

Внимание!Добавлена особенность: Драконий наездник

Мастерство: 1/100

Ого! Вот это уже было что-то новенькое. Выходит, что читая книжки, я могу не только развлекаться и просвещаться, но еще и натурально качаться.

Интересно, так умеют все люди в этом мире или только я один?

Я скорее долистал книжку парящих до конца, но больше моя способность не возросла. Тогда я принялся читать вдумчиво, продираясь сквозь витиеватый стиль автора, но и это ничего мне не дало. Видимо, это книжка в принципе давала только одно очко мастерства и не более.

Интересно, на что мне хватит одного очка из сотни? Наверняка только на то, чтобы подойти к дракону и не быть им съеденным, но никак не на то, чтобы взлететь…

Теперь я понимал, что мне нужно делать, так что стал действовать методичнее. Я просто открывал книги и разворачивал свитки, и читал начало, даже не вдаваясь в подробности. Уже было ясно, что если я найду нечто стоящее — то система сама мне подскажет.

Впрочем, в течение получаса я поглотил кучу бесполезной информации, ничего достойного внимания мне больше не попадалось. И лишь когда я уже совсем задолбался, перед моими глазами оказался манускрипт, написанный громадными грубыми буквами:

«СЕКРЕТЫ ТОТЕМНОГО ОРУЖИЯ ОГРОВ: ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ ПРИЗЫВА»

Написано было на староэльфийском, но явно не эльфом. Первые же строки манускрипта подтвердили мою догадку:

«…Я быть великий ОГР, единый из всех уметь ПИСАТЬ. Я настолько умен, что научиться ПИСАТЬ! И я записать великая тайна ЗАПРЕДЕЛЬНОЙ СИЛЫ, я раскрыть, как призвать ТОТЕМНОЕ ОРУЖИЕ, что сокрушает черепушки и рвет сердца…»

Системное сообщение не заставило себя ждать:

Добавлен навык: Призыв тотемного оружия

Я дочитал манускрипт до конца, благо, он был небольшим, ибо писал автор явно с огромным трудом. Однако из текста больше ничего интересного не почерпнул: далее письмена стали косноязычными и содержали столько ошибок, что тут без специалиста по ограм хрен разберешься.

Ну да ладно. Навык есть — и этого достаточно. Теперь бы еще разобраться, как его применять…

— Призвать тотемное оружие! — потребовал я.

Но ничего, разумеется, не произошло.

— Призвать тотемное оружие! — потребовал я на староэльфийском.

Потом повторил то же на языке огров, чуть не сломав себе язык.

Снова ничего. Да как вообще это использовать?

Я помахал руками, делая вид, что мне в руку ложится громадный меч, потом даже встал со стула и снова помахал руками, потом попытался представить, что я громадный огр, потом еще раз перечитал манускрипт…

Но никакое оружие система мне не вручила. Вообще нифига.

Странно…

Может быть магия огров ушла из мира, вместе с самими ограми? Вроде бы, насколько я помнил, огры оказались необучаемыми, и люди их всех просто перебили.

Ладно, потом разберусь. Я углубился в чтение оставшихся текстов зверорас, мне потребовалось еще часа три, чтобы просмотреть всё, но ничего полезного я больше не обнаружил…

На следующее утро после завтрака ко мне уже заявилась миловидная девица. Черноволосая, с лицом в форме сердечка, большеглазая и одетая во все зеленое: в зеленое платье, зеленые леггинсы и зеленые же сапожки.

Фигурка у девушки была что надо, спортивная, да и в целом она мне сразу понравилась. А вот её деловое выражение лица — нет.

— Вы какая-то друидка? — поинтересовался я, бросив взгляд на зеленые одежды девушки.

— Никак нет, — прощебетала зеленая дева, — Я Сев. Твоя наставница. Мне поручено тебя раскачать как минимум до десятого уровня. Человек человеку должен помогать в прокачке… и в другом всяком.

— До десятого? Так у меня пока что только первый…

— Именно, — подтвердила Сев, — И это позорно, знаешь ли. Даже у последнего оборванца в нашей столице десятый уровень. Император полагает, что твой низкий ранг: позор для всего города. Это просто неприемлемо — ходить в первом ранге. Так что собирайся.

— Эм… Собирайся?

— В смысле: собирай в кулак все свое мужество и волю к победе. В тот же кулак. Больше тебе ничего не понадобится — все остальное мы тебе дадим.

— Ну что ж… Наверное, я готов.

Вслед за Сев я прошел по беломраморным залам. Спустившись по украшенным скульптурами воинов лестницам, мы с девушкой достигли подвалов дворца.

Подвалы, видимо, было вырублены прямо в скальной породе, и при их строительстве явно не обошлось без магии.

Мы прошли через сумрачные подвальные коридоры и оказались в прямоугольном помещении, освещенном яркими факелами. Возле стен здесь были навалены броня и оружие: я видел мечи, копья, щиты, алебарды, даже какие-то палицы и нечто типа нунчаков…

— Что ты умеешь? — поинтересовалась наставница.

— Ну… Я немного владею копьем.

— Хорошо! Бери копье. И броню надень. Только легкую, ты пока еще слабенький.

Мда. Не слишком приятно услышать такое, тем более от девушки…

Я кое-как напялил на себя стеганку и шлем, Сев помогла мне с завязками брони, напоминавшей ватник, только оставлявший спину почти полностью открытой.

— А почему спина-то незащищена? — вознегодовал я.

— Ты человек или орк? — ответила вопросом на вопрос Сев, — Орки и прочая дрянь обычно закрывают броней спину, потому что их удел — бегство. А человек никогда не бежит. Более того: даже не поворачивается спиной к противнику в бою.

— Эм… Тактика, конечно, интересная…

— Потому что его спину прикрывают соратники. Сила людей — в единстве. Лишь вместе мы смогли добиться всего, что имеем. Все, хватит болтать!

А я вот почему-то думаю, что сила людей в системе.

Я надел на себя поножи, и тут же осознал, что уже устал. Весил мой наряд мое почтение, хоть броня и была заявлена, как легкая. Тем не менее, я сейчас почувствовал себя как в детстве, когда бабушка в мороз закутывает тебя на манер полярника. А еще почти сразу же вспотел.

— Бери копье! — приказала Сев.

Мое собственное копье, отобранное у ящеров, мне во дворец внести так и не дозволили, так что я выбрал себе длинное копье из кучи, доверившись своему навыку бойца-копейщика. Благодаря раскачке этого навыка, я отлично понимал, что брать следует умеренно длинное копье, самые длинные предназначались для кавалеристов.

Щиты я, разумеется, проигнорировал, ибо копье, которое я взял, было двуручным.

— С кем ты сражался? — задала очередной вопрос Сев.

— Ну, с ящероорком, например…

— Хех, — Сев хихикнула, — Ящероорк — это штучный товар. Такого у нас нету. С кем еще?

— Ну с ящерами…

— Хорошо. Сейчас покажешь мне свои умения.

Сев хлопнула в ладоши, в центре помещения тут же заметался яркий фиолетовый портал.

Ого! А Сев, похоже, не просто наставница, она еще и вдобавок полноценная магичка.

Из фиолетового портала тем временем уже вывалился перепуганный накачанный ящер в рабском ошейнике.

Осознав, куда он попал, ящер испугался еще больше прежнего, но поклонился нам с Сев, стараясь при этом сохранить свое достоинство.

— Ну и что ты стоишь, м-м? — обратилась к ящеру Сев, — Вооружайся. Сейчас будешь сражаться с человеком. Бери копье!

Ящеролюд недоверчиво покосился на нас с Сев. Чешуйчатый дрожал, но пытался скрывать свой ужас.

Проковыляв к горе оружия, ящер принялся выбирать себе копье потяжелее, наконец он остановился на серебристом копье, явно теми же ящерами и сделанным. Ну понятно, что ящерку потянуло к своему, родному и знакомому…

— Не-а, — отрезала Сев, — Не это. Не пойдет. Попробуй-ка лучше вот это копье…

Девушка выбрала из кучи оружия деревянное учебное копье и бросила его ящеру. Ящер деревяшку поймал, но тут же помрачнел.

— Он будет сражаться деревянным? — влез я, — И без брони? Это как-то нечестно, что ли…

— Какая к черту честность, он же не человек, — Сев хохотнула, — Цель поединка в том, чтобы ты показал свои умения. Это все, о чем тебе сейчас нужно думать. А на ящерку плевать, у него нет выбора.

— М-да, но у меня есть выбор! — не согласился я, — И я вам не детсадовец младшей группы. Я уже сражался с ящерами. И даже побеждал их. И у того ящера, которого я сразил, копье было отнюдь не деревянным, уверяю тебя, Сев. Так что я выбираю, чтобы этот раб надел нормальную броню и взял нормальное копье. Просто потому что мой уровень позволяет мне принять бой с адекватно вооруженным противником. А свои деревяшки оставьте для детишек!

— Ну что ж… — Сев дернула плечами, — Дело твое. Но если будешь ранен — я не при делах, сам будешь объясняться с императором. Ты у него на личном контроле, как пришелец из другого мира. А если помрешь — то…

— А если помру — то объясняться мне уже ни с кем не придется, — перебил я, — Довольно болтовни, я готов.

Сев еще раз пожала плечами.

Ящер, все это время напряженно вслушивавшийся в наш разговор, тут же схватил нормальное ящериное копье из железа. Он еще пошарил своими громадными глазищами в поисках брони, но подходящей для ящера брони в куче оружия не нашлось, броня тут была вся человеческая.

— Давайте быстрее, — поторопила Сев.

Ящер решительно сжал в лапах копье, но этим и ограничился. В атаку он не шел, просто навел копье в мою сторону, как будто наивно надеялся, что одного этого жеста хватит, чтобы отогнать меня.

Значит, первый удар придется нанести мне…

Я лихо крутанул копьем и пошел в атаку, для начала намереваясь просто попугать противника, а не ранить. И мой план сработал на отлично: ящер и правда перепугался еще больше прежнего. Вот только до того, как стать рабом, он явно был воином, так что его чешуйчатые лапы определенно помнили, как управляться с оружием…

Ящер отбил две моих мощные атаки, а потом стремительно перешел в контрнаступление. Подвальное помещение наполнилось лязгом металла, в воздух даже взметнулись искры, когда наши копья в очередной раз встретились. Но я уже не был нубасом, потому подпустил противника поближе, а потом нанес ему сокрушительный удар, ударив древком прямо по лапам.

Ящер вскрикнул и утратил равновесие. Следующим сильным ударом я просто выбил у него копье, оружие ящера отлетело к стене.

Рептилоид застыл, парализованный страхом, я же приставил острие копья ему к горлу.

— Всё, — доложил я, скосив глаза на Сев, — Победа.

— Ага, как же… — скептически протянула девушка, — Покажи мне свой статус.

— Как?

— Да просто вызови его. Люди могут видеть статус друг дружки.

— Окей. Статус!

Узрев мой статус, Сев хмыкнула:

— Ха! Какая еще победа, дурень? Твое мастерство копейщика, как вижу, не повысилось со времен твоего сражения в селении ящеров!

— Намекаешь, что я должен…

— Ну конечно! Прикончи противника! Люди нормально качаются только через убийства, не забывай об этом. Так что у тебя ровно два варианта: либо проведи еще триста таких же боев, либо просто добей чешуйчатого. В обоих случаях получишь рост навыка на несколько пунктов. На сколько точно — я не знаю…

— Эм… — я несколько подрастерялся.

Обезоруженный рептилоид тем временем глядел на меня жалобно. Он явно понимал человеческий язык, так что сознавал, о чем мы толкуем. И толковали мы о крайне неприятных для него вещах…

— Не убивай меня, — вдруг прохрипел ящер, — Не убивай, молю! Я знаю, шшш-што ты увел Дар из нашего селения! Я уже видел тебя, я знаю тебя. Я видел тебя на рынке рабов, и ты был с Дар! А Дар — моя племянница. И я уверен, она верно служила тебе…

— Чего? Ты дядя Дар? — удивился я.

— Да, человек! Да! Я дядя Дар. Яйцо, из которого вылупилась Дар, ссс-снесла моя сестра. Единояйцевая ссссс-сестра, с которой я сам вылупился из одного яйца. Пощади меня, ради моей племянницы, которая тебе верно служит!

Я снова поглядел на Сев, вот теперь я уже на самом деле растерялся.

— Да убей его уже, — бросила мне Сев, — Мало ли, что болтает ящер.

— Да, но он говорит, что он дядя…

— Дядя твоей рабыни? Ну и что? Не будь дураком. Этот ящер — всего лишь вещь. Не человек, даже не домашнее животное. Его предназначение — умереть от руки человека и дать тебе опыт. Плевать на его шелест, просто убей уже.

— Мда, но я не хочу, — заспорил я, убирая копье от горла рептилоида, — Этот ящер не годится для моего кача. Давай другого!

— Другого не будет, — отрезала Сев, — Даже не проси. Император дал мне прямой и недвусмысленный приказ: прокачать тебя, как можно быстрее. До десятого уровня. Так что если я пойду на поводу у твоих глупых хотелок — я потеряю время и тем самым нарушу приказ императора. Тыкни уже в противника острой стороной копья, дурачок.

— А если я не буду?

— Послушай, ты не понимаешь нашей культуры, — осторожно произнесла Сев, — Ты сейчас ходишь в чужой монастырь со своим уставом, как говорится. Уж не знаю, как вы там поступаете со зверорасами в твоем родном мире, возможно, целуете их когтистые ноги, но мы здесь убиваем зверей ради кача. Это наш БАЗИС, основа всей нашей цивилизации, понимаешь? Этот ящер не может быть ничьим дядей. Он — опыт.

— Мда, но я хотел бы собрать очки опыта другим путем…

— В таком случае: я вынуждена буду доложить императору о твоем поступке, — на этот раз Сев сменила тон и ответила жестко, — И сразу могу сказать тебе, какое решение примет по твоему поводу император. Тебя просто изгонят из города. И… выпишут из людей!

— Выпишут из людей? Это как?

— Да очень просто. Человек не убивает человека. Это наш священный закон. Но тех, кто не хочет жить по-человечески, можно выписать из людей. Император просто проведет особый ритуал, и системные силы тебя оставят. А потом мы изгоним тебя из города. И сколько ты после этого проживешь, лишенный сил системы, среди враждебных зверорас — никого волновать уже не будет. Да мы даже не будем мстить, когда тебя ухлопают!

— Вот как…

Я честно загрузился. Впрочем, я не знал, правда это или нет, и способен ли император на самом деле отключать от системы. Возможно, что это все просто ложь и блеф. Но если и блеф — то блефовал явно император, ибо Сев искренне верила в то, что говорила. Это было видно по полному негодования взгляду девушки.

— Решай, — потребовала Сев, — Прямо сейчас. Или ты культурный человек, способный жить в обществе, или ты животное, как этот ящер. Или его жизнь, или твоя. Решай немедленно!

Но принять решение здесь было нелегко. Тем более за одну секунду, как этого требовала бешеная Сев.

Ящеролюд продолжал глядеть на меня жалобно, вроде даже у него увлажнились глаза, хотя полноценно плакать рептилии, конечно, не умели.

А Сев просто демонстративно заткнулась, и её молчание было мрачнее всяких речей.

Может, напасть на Сев? Вот только смысла в этом ровно ноль. Наставница порвет меня в клочья за пару мгновений, она же владеет магией. А даже если и не порвет — из города меня после такого точно выгонят.

Дилемма… Сев ясно и недвусмысленно сказала: человек не убивает человека. А этот ящер чем хуже? Вполне разумная тварь, не глупее человека.

Но местные обычаи полагали иначе. Само собой, я мог придумать себе тысячи отмазок: «или я, или этот ящер», «у меня нет выхода», «я просто сейчас качаюсь, чтобы потом свергнуть тиранию людей, типа я не могу противостоять местной культуре»…

Но это всё было мерзко.

А мой следующий поступок был еще хуже: я проткнул дяде Дар копьем горло. Острие без труда пробило чешую, вошло в плоть, как нож в масло. Ящер булькнул горлом, из его шеи брызнул фонтан крови, потом мой поверженный противник упал на колени.

Чтобы рептилоид не мучился зря, я еще нанес контрольный удар, пробив копьем его сердце. Вот теперь точно всё.

Ящер рухнул мордой вниз и больше не двигался. С моего копья капала кровь, а под рептилоидом её уже натекла целая лужа.

Вот теперь я убил безоружного, который молил меня о пощаде.

Возможно, я поступил правильно, спас себя, а возможно и нет…

— Ты поступил правильно, — заявила наставница, будто прочла мои мысли, — И храбро!

Хах… В том, чтобы тыкать обезоруженным рабам копьем в глотки — храбрости мало.

Но система полагала иначе. Она уже выдала мне сообщение:

Мастерство владения копьем: + 6

Ого, в два раза больше очков, чем за прошлое убийство. Похоже, что мои силы растут в геометрической прогрессии. Только выкинуть бы отчаянный взгляд и ощущение дрожащего в руках древка, которым убиваешь живое существо.

Броня: + 1

А вот это уже прискорбно. С другой стороны, как у меня может достойно вырасти навык ношения брони, если я одет в какой-то древний ватник вместо доспеха, и если я так ни разу и не дал противнику коснуться меня копьем во время боя?

— Показывай статус, — потребовала Сев.

Девушка хлопнула в ладоши, тело ящера тут же исчезло.

Я же открыл статус, хоть на душе у меня теперь кошки скребли. Даже не кошки, а настоящие львицы. Я ощущал себя паршиво.

— Ну неплохо, — констатировала наставница, глянув мой статус, — Вот только… У тебя почему-то нет очков характеристик, хм…

Я бросил взгляд на свой статус и осознал, что Сев права.

Характеристики:

Тело: 10

Разум: 10

Свободные очки: 0

— Что-то не так? — осведомился я.

Мне теперь стало не только паршиво, но еще и тревожно. Вдруг она сейчас поймет, что наши статусы отличаются?

— Абсолютно всё не так, — надулась Сев, даже закусила губу от волнения, — Я рассчитывала, что тебе дадут новый уровень и очков характеристик. Это точно уже третий убитый тобою ящер?

Сев явно расстроилась, наверняка даже считала себя плохой наставницей. Мне бы сейчас её проблемы.

— Это второй убитый мною ящер, — уточнил я, — Еще был ящеоорк в ручье, но его убила моя телохранительница, а я просто копьем потыкал.

— Это неважно, — Сев отмахнулась, девушка яростно размышляла, хмуря бровки, — Про ящероорков мы ничего не знаем, неизвестно даже, дают ли они опыт. Но вот тот факт, что ты убил уже двоих ящеров и при этом так и не повысил свой уровень меня напрягает. Кстати, что это у тебя за странный скрытый навык получения опыта за убийство?

Навык с таким названием и правда висел мертвым грузом в моем статусе.

— Понятия не имею, — признался я, — Ты же наставница, Сев. Так что вопрос к тебе. Это ты должна быть знатоком системы, а не я, гость из другого мира.

— Гости нам тут не нужны! — вспылила Сев, — Ты или станешь нашим соратником, полноценно раскаченным воителем, или пойдешь вон!

— Ладно, остынь, — примирительно ответил я, — Я не хотел тебя обидеть. Просто странно, что ты задаешь вопросы мне…

— Ты просто не понимаешь, — перебила Сев, — Система у каждого человека работает по своему, индивидуально. Я, например, имею доступ к магии, а ты — нет. А император имеет доступ ко всему и сразу. Каждого человека система одаривает своим, в соответствии с предназначением человека. Но твой статус… Такого я еще не видела, честно признаюсь.

— Да что не так с моим статусом? Ты же сама сказала: люди качаются, когда убивают. Так что вот этот навык бонуса за убийства у меня — он объясним…

— Не-а, — наставница покачала головой, — В том то и дело, что нет. Видишь ли, бонус за убийство — это настолько очевидная вещь, что система его обычно даже не прописывает в статусе. Но дело даже не в этом! Самое странное, что у тебя этот бонус почему-то прописан в статусе, но не работает. Ты не получаешь очков за убийства. А еще очень загадочно и подозрительно, что этот бонус у тебя помечен скрытым… Странно, очень странно.

— А система может врать?

— Никогда, ни в коем случае, — отрезала Сев, — Система ни разу в истории не солгала людям, ведь мы плоть от её плоти. Мы её дети. Какая мать будет обманывать своих детей?

— Ясно, — я вздохнул.

Мало того, что я сделал подлость, так еще и сделал её зря.

— У тебя теперь будут проблемы с императором, Сев? — уточнил я.

— Не будет никаких проблем, — жестко произнесла девушка, — Ибо я докопаюсь до истины, чего бы мне это не стоило! И прокачаю тебя до десятого ранга, любой ценой! Знаешь, как у нас говорят? Свои системные силы можно познать лишь в бою!

Сев хлопнула в ладоши, в центре подвала вновь заметались фиолетовые вихри.

О, нет, только не это дерьмо опять.

Из вихрей тем временем вывалились аж двое паукообразных — я таких уже видел на местном рынке рабов.

Благо, эти хотя бы похожи на монстров, а не на антропоморфов.

Оба паучка были размером чуть меньше коровы, лап у них было по восемь, а глаз — вообще по дюжине. Темные тела пауков покрывала густая щетина, а их головогруди украшали рабские ошейники.

Ну и гадость. Будь я арахнофобом — я бы уже бежал отсюда в ужасе. К счастью, пауков я никогда особо не боялся. Правда, конкретно вот этих бояться наверное все же стоило: у пауканов имелись жвала, истекающие ядом.

— Эти возьмут по копью в каждую лапку, я так понимаю? — вздохнул я.

— Не угадал, — ответила Сев, — У них пальцев нет, они не могут держать копье. Но могут убить тебя и без копья. Эти двое из расы тенеплётов, их яд смертелен для человека. Но они дают просто громадное количество опыта. Так что, если выживешь, гарантирую — точно поднимешь свой уровень. Если ты одержишь победу над ними, система просто не сможет не наградить тебя достойно.

— Ну что же… — я уже, пожалуй, смирился со своим положением.

Дергаться тут было бесполезно. Я был человеком, а люди в этом мире были убийцами. И если вдуматься — то это было в целом и неплохо, все лучше, чем быть убитым. Страшно подумать, что случилось бы со мной, если бы я оказался в этом мире в тушке какого-нибудь орка.

Как оказалось, когда убиваешь — легко войти во вкус. Тем более, что пауканов на самом деле не жалко, они на людей не похожи.

— Мне страшно! — неожиданно прошипел один из паукообразных, — Хочу к маме! Что мы тут делаем, зачем нас сюда притащили? Я хочу назад домой, к своим игрушкам! Мама говорила мне не ходить так далеко от дома.

— Не бойся, Шуш, — ответил второй паукан, — Мы просто играем. Люди любят играть, вот зачем мы здесь. Это все просто веселое развлечение. Когда люди закончат — они нас вкусно покормят, и нас вернут назад к нашей маме, в наши домики-яички…

— Твою мать! — вот на этот раз я уже не стал сдерживаться, я даже яростно вогнал свое копье острием в пол подвала, аккурат между двумя булыжниками, — Сев, это дети! Я не буду убивать детей. Делай со мной что хочешь, но пошли вы к черту с таким качем. Вместе с вашим императором!

Сев удивленно уставилась на мое застрявшее в полу копье:

— Что? Ты понимаешь их язык?

Удивление наставницы было вполне понятным, для неё речь тенеплётов наверняка звучала обычным шипением.

— Я все языки понимаю. Ты же видела мой статус. У меня есть специальный навык.

— Люди злятся… — тем временем с любопытством прошипел один из детишек-пауканов.

— Ага, люди вообще злые, — прошипел я ему в ответ.

Услышав, что я балакаю на ихнем, оба паучьих детеныша впали в такой шок, что даже перестали издавать шипение, вместо этого они заскрипели лапками, что означало крайнюю панику.

— Ты закончил беседовать с этими милахами? — осведомилась Сев.

— Да, — я пожал плечами, делая вид, как мне на все плевать.

Вообще я отлично понимал, что зашёл слишком далеко, и от этого мне было не по себе. Я сознавал, что наставница не спустит мне неповиновение. Возможно, я уже одной ногой стою за пределами города, куда меня в ближайшее время и вышвырнут.

— А если ты закончил — то бери свое копье обратно, идиот, — вот теперь Сев на самом деле рассвирепела, — Потому что ты должен убить пауков, а не камни на полу! И еще… Одному из этих рабов триста лет, а другому сто двадцать. Ты мог бы это прочитать на их ошейниках, если бы пригляделся.

— Мда, но они все равно дети…

— Тенеплёты достигают половой зрелости в возрасте десяти лет, глупец! — разоралась Сев, — Какие к черту дети? Они вообще уже старики, приглядись — у них шерстка местами седая. И у каждого из них уже есть пра-правнуки. А еще тенеплёты владеют телепатией, так что они просто залезли тебе в башку, поняли, что в тебе нет мужества и теперь пудрят тебе мозги. Пользуются твоей добротой, дурень!

Я на миг растерялся. Приглядевшись к пауканам, я осознал, что наставница-то права. Но особо поразглядывать пауков мне не дали: обе твари уже одновременно ринулись в атаку, оглушительно зашипев.

А мое копье тем временем продолжало торчать из щели между камнями в полу…

Господи, ну почему я такой идиот? Казалось, что этот мир создан специально для того, чтобы унижать меня. Унижать, а потом пытаться убить особо мучительным способом. Притом, что остальные люди над всем миром властвуют…

Паукан, которого его собеседник назвал «Шушем», забулькал и забурлил, как брошенная на пол бутылка кваса, а потом смачно харкнул в меня черной жижей. Харчок угодил прямиком на мой ватник, и ватник тут же начал разлагаться на глазах, от него повалил мерзкий дым, вонявший жженой ватой.

Боли я пока не чувствовал, видимо, до моей кожи паучья отрава еще не добралась, но это — дело времени. Второй паук тем временем бросился на меня слева, пытаясь повалить меня на пол всем весом своей громадной туши.

Я кое-как, насколько мне позволял вес брони, отпрыгнул в сторону. Мои руки скользнули по копью, но выдернуть его из пола я так и не смог. Навык копейщика сыграл со мной злую шутку, именно с его помощью я вогнал копье в пол с такой силой, что теперь не могу вытащить обратно!

Паучьи лапы тем временем схватили меня за ногу, вот теперь я уже упал, моя голова в шлеме треснулась о камни, раздался гадкий металлический звон, а в башке у меня загудело.

— Сев, помоги! Дай копье!

— Нет, — отрезала девушка, — Ты же самостоятельный мальчик? Судя по твоим дерзким речам — да. Так что сам решай свои проблемы!

Паукан уже влез на меня, впечатав в пол, воняло от него, как от стаи дохлых кошек, так что я чуть не задохнулся.

Своими жвалами чудище разодрало мне стеганку на горле, открыв мою шею для последней атаки.

Я выбросил вперед руку и на адреналине ткнул в нависшую надо мной морду пальцами — сразу всей пятерней. Да, конечно, я не был качком, но ведь я был профессиональным копейщиком, а у хорошего копейщика развиты два качества — сила кисти и хлесткость удара.

И этого хватило: мои пальцы вошли прямо в белесые глаза паука, я вдавил их твари почти до самого мозга. Раздалось гадкое хлюпанье, потом последовали хлопки, будто я давил сочные апельсины. Глаза твари полопались, оросив меня бурой жидкостью: паукан лишился сразу же половины своих зенок. Он зашипел на сверхвысоких тонах и заметался от боли.

Вообще сейчас самое время достать кинжал и воткнуть чудовищу в брюхо. Если бы не одно но: кинжалом меня не снабдили. Так что я просто протянул руку, схватился за мое копье, все еще торчавшее рядом из пола, и, используя его как рычаг, выскользнул из-под паучьей туши.

Через мгновение я уже стоял на ногах, а еще через мгновение победоносно вырвал из пола свое копье и лихо крутанул им.

— Ну всё, мрази! Ну теперь держитесь!

Откуда-то из-за моей спины раздался оглушительный визг. И явно не паучий, так обычно визжат человечьи женщины.

Я не стал совершать ошибку и оборачиваться сразу — прежде чем сделать это, я даровал пауку с выбитыми глазами удар милосердия. Я проткнул ему голову копьем насквозь, благо, вошло мое оружие в паука легко, тварь была сильной, но не имела костей, так что оказалась довольно таки мягкой.

Я довольно слабо представлял себе физиологию арахнидов, но в одном был уверен — мозг у тенеплёта явно помещался внутри головы, а с пробитым мозгом ни одно живое существо жить не может.

И я не прогадал: паукан под моим копьем еще дернулся, всхлюпнул, а потом бешено зашевелил всеми лапищами, явно в агонии. Я вырвал из его головы копье и только потом обернулся на визги.

И увидел именно то, что ожидал.

Второй паук по имени Шуш, пока я сражался с его товарищем, определенно решил сломать систему, нарушить все правила боя и полакомиться моей наставницей. В принципе логично в его ситуации. Я-то курочить тенеплётов изначально не хотел, виновником нынешнего торжества была именно Сев. Это она заставила меня убивать.

Девушка упала на колени, её лица не было видно — оно всё было в черной жиже. Очередной плевок Шуша явно угодил в цель. Сев визжала, ее личико разлагалось от паучьей отравы, капельки яда орошали зеленое одеяние моей наставницы, и от него шел вонючий пар. Я же стоял, не понимая, что мне делать.

Магичка пыталась метать какие-то фиолетовые молнии вокруг себя, но из-за залившего её лицо яда ничего не видела, так что стрелять ей приходилось наугад. И Шуш довольно успешно маневрировал, уходя от этих атак и подбираясь все ближе к Сев…

Мда. Вот тебе и превосходство человеческой расы. У меня возникла странная мысль, что возможно все это хваленое превосходство основано не на реальной мощи, а на страхе и пропаганде. Раздуто, как уродливая кукла.

Тем временем Шуш, продолжая выписывать лихие маневры, скосил на меня шесть из двенадцати своих глаз. Остальными он продолжал следить за Сев, чтобы девушка его не поджарила своей магией.

— Не вмешивайся! — прошипел тенеплёт, — Не вмешивайся! Не твоя война! Ты не знаешь, кто ты! А я знаю. Ты — не вполне человек!

Это еще что значит?

Но раздумывать о странных речах тенеплёта мне было откровенно некогда. Надо было принимать решение, причем быстро.

Шуш уже подобрался к девушке совсем близко, он угрожающе раздул брюшко, определенно намереваясь броситься на Сев и завалить мою наставницу в партер. Вообще, как я уже убедился, эти тенеплёты своей тактикой боя напоминали скорее медведей, чем пауков. По крайней мере, сбивали людей с ног своим весом они не хуже, чем бешеные мишки.

И я принял решение. Единственное верное. По сути выбора мне оставили, без людей я просто не выживу, я понимал это. А слушать загадочное шипение паукана смысла нет. Тем более что эти тенеплёты только что пытались меня надуть и уже доказали свою лживость.

На этот раз я метнул копье, хоть оно и было тяжелым и двуручным, а не метательным. Но я сделал ставку на свой навык копейщика, и он меня не подвёл.

Копье лихо просвистело в воздухе и попало Шушу прямо в брюхо, пригвоздив тварину к полу. Из пробитого брюшка хлынул фонтан черной кровищи, что сделало тенеплёта похожим на какого-то раненого кита, пускающего воду.

Шуш взвыл, а потом, уже издыхая, прошипел мне:

— НЕТ. ДУРАК. ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ…

Сев тем временем исцелила себя: девушка скастовала сложное заклятие и вокруг неё засиял яркий свет. Этот свет очистил личико моей наставницы от паучьего яда. Глаза у Сев все еще были красными, будто она выкурила что-то запрещенное, но девушка явно вернула себе способность видеть.

Магичка было вскинула руки, намереваясь добить Шуша очередной молнией, но потом передумала и прокричала мне:

— Давай! Это твоя тренировка, а не моя!

— Какая тренировка? Все уже вышло из под контроля, я тебе только что жизнь спасал!

Впрочем, добить Шуша действительно необходимо, с этим не поспоришь.

Копья у меня в руках больше не было, а вырывать из пола мое оружие, пригвоздившее тенеплёта, показалось мне плохой идеей. Тварь была еще жива, она шипела, извивалась и разбрызгивала из себя черную кровь на манер взбесившегося фонтана. Пожалуй, если я выну из Шуша это копье — то Шуш обретет свободу и сможет перед смертью что-нибудь исполнить. А мне такого не надо.

Так что я рванул к горе оружия в углу комнату и схватил тяжелую шипастую булаву. Мне показалось, что булавой действовать проще, чем мечом, хотя мечей в этом местном арсенале тоже было полно. И я не ошибся в своем выборе: одним ударом я разнес голову тенеплёта вдребезги.

Фонтан крови, бивший из брюха гадины, вдруг ослаб, как будто кто-то закрыл вентиль внутри паучьего организма. Шуш дернул еще напоследок лапками, а потом развалился на каменном полу. Теперь, став мертвым, он напоминал какую-то огромную плюшевую игрушку — мохнатую и неподвижную.

С обоими тенеплётами было покончено.

— Ну ты и копуша, — недовольно бросила мне Сев вместо благодарности, — Без моей помощи ты бы убивал их целую неделю, клянусь. И видок у тебя тоже хорош.

Я уставился на собственную грудину, куда указывала девушка. Вот по поводу видка она точно была права. Стеганка и камзол под ней были разъедены паучьим ядом, они все еще дымились, я выглядел так, как будто мне в грудь прилетело пушечное ядро.

Будь яд чуть помощнее — он точно добрался бы до кожи и плоти, и тогда наверняка убил бы меня. А так я отделался лишь испорченной одеждой, да еще легким жжением в районе грудака.

— Вы тоже отлично выглядите, госпожа наставник, — парировал я, указав на платье Сев, покрытое теперь мелкими дырками от накапавшего паучьего яда.

Дырки на платье Сев были кривыми и черными, от них шел пар. Не слишком эротичное украшение дамского платья, такие дырявые платья даже неформалки в моем родном мире не носили.

— Кстати, повторю: я спас тебе жизнь. Можешь не благодарить, — добавил я.

— Я бы могла позвать стражу, они бы мигом разделались с пауками, — поморщилась Сев, — Но я не сделала этого и вынуждена была терпеть боль и подвергать себя опасности, чтобы не мешать твоей прокачке.

Одновременно с девушкой про мою прокачку вспомнила и система. Перед глазами у меня мучительно медленно начало всплывать сообщение…

Я пафосно отбросил мою шипастую булаву, она с глухим стуком упала на пол. А через миг вдруг произошло нечто странное и глубоко неправильное.

Я ощутил такое чувство, будто меня бьют под дых и по голове одновременно. Нечто высасывало из меня и знания, и энергию, и даже грубую мышечную мощь…

Я слабел, причем в самом буквальном смысле, я чувствовал, как сдувались мои мышцы под стеганкой, и как мои руки забывали, как управляться с копьем!

Системное сообщение наконец соизволило развернуться перед моим взором:

ШТРАФ

Мастерство элитного копейщика:

Минус 10

Само сообщение было столь же стремным, как и его содержание. Оно мерцало и по его поверхности ходили подозрительные помехи, будто местный системный вай-фай вдруг дал сбой.

— Ну что там? — Сев уставилась на меня, — Теперь ты получил очки характеристик, я надеюсь? Убийство аж двух тенеплётов — серьезное достижение. Система просто не могла не наградить тебя за такое!

Девушка потерла свое лицо, оно у Сев раскраснелось от яда, так что моя наставница казалась только что вышедшей из бани или побрившейся.

— Эм… Ну да, — процедил я, — Меня наградили. Если можно так выразиться.

— Показывай статус!

— А это обязательно?

— Показывай статус, я сказала! Что ты мнешься, как будто я прошу тебя снять штаны и показать то, что у тебя в них, м-м?

Честно сказать: я бы с большим удовольствием сейчас показал наставнице то, что у меня в штанах. Вот за это мне, по крайней мере, не было бы стыдно.

— Окей. Статус.

Сев вперилась взглядом в мой статус, а точнее говоря в мои все еще нулевые очки характеристик и в мое мастерство копейщика, которое теперь равнялось 14 пунктам.

— Чего?

Девушка в ужасе сглотнула слюну. Потом отступила от меня на шаг назад, как от прокаженного.

— О, боги! — наконец выдохнула она, — Невозможно. Мастерство не может падать! Немыслимо…

— Возможно, я сделал что-то не то, — заметил я.

Сев растерянно завертела головой:

— Невозможно! Просто невозможно! Мастерство не падает. Система только благословляет и укрепляет людей. Впервые вижу такое…

— Ага, я тоже, — подтвердил я, — Людей система благословляет. А меня — штрафует.

Судя по всему, я на славу прокачался. Только прокачался отрицательно, если можно так выразиться. Пожалуй, еще пара таких же боев — и стану беспомощен, как младенец.

— О чем ты болтал с этими пауками? — Сев кивнула на трупы тенеплётов на полу.

Потом девушка хлопнула в ладоши, и оба мертвых паукана исчезли, осталось лишь мое копье. Оружие с громким звоном упало на пол.

— Да ни о чем, — отмазался я, — Мы просто переругивались. Обычная боевая перепалка.

— Врешь!

— Нет, — заявил я, стараясь придать своему голосу спокойного благородного негодования, — Человек не врет человеку.

— Я уже не уверена, что ты вообще человек, черт возьми.

Похоже, теперь Сев меня боится. Она сложила руки на груди, но с таким видом, как будто в любой момент готова была пустить свои ладони в ход и убить меня какой-нибудь магией.

— Ну хорошо, — процедила наставница, — Мне нужно проконсультироваться с императором, вот что. Он решит твою дальнейшую судьбу. Но если ты какой-то инвалид, если система сломалась на тебе — то ничего хорошего тебя не ждет, так и знай.

— Да я понимаю, — я покорно кивнул, — Но по крайней мере, я могу отдохнуть? Прервемся на обед?

— Никаких обедов, — отрезала Сев, — Пока император не скорректировал твою программу тренировок — надо продолжать. Нечего терять время. Так что пока я хожу к его величеству — ты займешься драконами.

— Драконами? А если система меня оштрафует еще раз? Кроме того, я вряд ли готов…

— К драконам никто никогда не готов, — Сев нервно хихикнула, — Кроме того, не забывай: если ты не можешь нормально качаться — тебе в любом случае конец. Так что тебе сейчас, что драконы, что гоблины — все едино. Снимай свою горелую броню и пошли.

Мне ничего не оставалось, как последовать за девушкой.

Моя наставница Сев отправилась к императору обсуждать мои странные отношения с системой, а вот меня самого на этот совет уже не пустили.

Хорошенькое дельце: решать мою судьбу без меня. Как-то это всё не по-людски. С другой стороны, я подозревал, что меня здесь теперь считают не вполне человеком. Да и тенеплёт перед своей смертью орал о том же самом…

Интересно, откуда у паукана такая информация? Откуда он знает обо мне что-то, чего не знаю я сам? По словам моей наставницы, эти пауки не так просты и владеют телепатией, так что возможно, что тенеплёт просто залез мне в мозги и увидел там нечто скрытое даже от меня самого.

Впрочем, времени поразмыслить обо всем этом мне не дали. Судя по всему, наставница решила применить в отношении меня старинный армейский принцип: чтобы солдат слишком много не думал — солдат должен быть задолбан в край.

Так что всё, что мне удалось: это выбить себе полчаса, чтобы умыться после тяжелых дуэлей в подвале, да еще наспех перекусить краюхой свежевыпеченного хлеба и стаканом пива из императорских погребов.

А еще через полчаса я уже должен быть у драконов…

Чтобы добраться до драконов, мне пришлось спешно забираться в горы. Я покинул императорский дворец, в сопровождении стражника прошел через сад за дворцом, а потом углубился в горные тропы, проложенные между скал.

Драконов держали где-то наверху, выше города и императорского дворца, где седые запорошенные снегом скалы восходили к самым небесам.

Мой провожатый-стражник довел меня до особенно узкой тропки, вившейся среди скал, а потом ткнул копьем туда, куда эта тропка уходила:

— Топай. Там тебе все объяснят.

— Кто объяснит? Сами драконы?

Стражник удостоил меня усмешкой, но не ответом. Так что мне пришлось еще минут десять карабкаться вверх по тропе в одиночестве. Здесь стало холоднее, среди скал гуляли свирепые ветра.

Парадоксально, но потеплело только тогда, когда я залез еще выше в горы. А еще здесь завоняло гарью, и вот тогда я понял, что драконы близко.

За очередным поворотом горной тропы мне вдруг открылось огромное каменное плато, камень, из которого оно состояло, был черным и оплавленным, как будто это плато было вулканическим.

Вот только никаких вулканов тут, понятное дело, не было — ибо местные люди все же не настолько глупы, чтобы выстроить город прямо под вулканом. Нет, этот камень сожгла определенно не лава, а самый натуральный огонь. ДРАКОНИЙ.

Над плато, своими размерами превосходившим любое футбольное поле, а может даже и Красную площадь в Москве, возвышалась гигантская скала. Вершина скалы тонула в облаках, а сама скала напоминала каменный муравейник — в ней имелись тысячи отверстий, к которым вели тропы, струившиеся по огроменной туше скалы.

Вообще, это было похоже на какой-то мегаполис пещерных людей, вот только жили в этих скальных пещерах явно не люди: ибо из пещер периодически вырывались клубы дыма, а то и рыжее пламя.

Когда мои сапоги наконец ступили на горелый камень этого огненного плато — стало совсем жарко. Я ощущал, что камень под моими ногами раскален.

Ко мне уже спешил мужик в буром кафтане из толстой грубой кожи. Самым примечательным в мужике было практически полное отсутствие волос на его голове — он был не просто лыс и чисто выбрит, а даже не имел бровей и ресниц. Видимо, ему частенько приходилось иметь дело с открытым огнем, что и позволило мне сделать вывод о профессии этого человека.

— Вы специалист по драконам?

— Никак нет, — хрипло ответил человек, — Я специалист по новичкам вроде тебя, которые не умеют летать на драконах. И я надеюсь исправить это недоразумение. Сегодня ты полетишь!

— Ага, — я кивнул, — Надеюсь, я полечу на драконе, а не с него вниз головой.

— Это уже от тебя зависит, парень.

Мне было не по себе, но два факта радовали. Во-первых, я уже получил начальные знания о драконах из прочитанной в библиотеке книжки. Правда, у меня была всего единичка навыка, но это лучше, чем ноль. А во-вторых, мне все же предстояло летать на драконах, а не сражаться с ними, это тоже утешало.

— Вам тут не скучно одному? — поинтересовался я у мужика, оглядев каменное плато.

— Хех, драконы не нуждаются в сторожах, если ты об этом, — хмыкнул мужик-драконист, — Они не разлетятся, даже если их вообще не охранять, не переживай.

— Почему не разлетятся?

— Сейчас поймешь, — загадочно ответил мой собеседник.

— А если драконов кто-нибудь угонит?

— Что? Угонит? — «специалист по новичкам вроде меня» удивленно вскинул брови, — По-твоему, дракон это конь, которого может украсть орк, что ли? Ничего подобного, парень. Драконы слушаются только людей. А люди друг у друга не воруют!

Ясно. Понятно. Человек не убивает человека. Человек не ворует у человека. Не общество, а прямо рай.

— Ладно, хватит болтать, — продолжил наставник по драконам, — Пошли работать. Тебе понравится, я обещаю. После того как полетаешь на драконе — больше не захочешь ходить пешком.

В этот момент над нами далеко в небесах на самом деле пролетел всадник на огромном чешуйчатом ящере — видимо, один из тех стражников, что надзирали сверху за городом.

Всадник промчался стремительно, как метеор, и от этого мне стало еще больше не по себе. Не то чтобы я боялся высоты, я всю жизнь предпочитал жить на верхних этажах домов, но все же…

Я покосился на безволосую башку моего провожатого, и невзначай поинтересовался:

— А мне выдадут огнеупорный костюм?

— Он не нужен, — отрезал драконовод, — Ты же не думаешь, что я сразу посажу тебя на огнедышащего дракона, парень? О таком даже не мечтай. Император, да благославят его боги, приказал мне прокачать тебя, а не убить, хех.

— Окей… Император мудр.

Пока мы с мужиком шагали через плато к скале, внутри которой и были припаркованы драконы, у меня возникла безумная мысль. А что если я мне стать первым в этом мире человеком, который угонит дракона?

Возможно, моей единицы опыта хватит, чтобы оседлать летучего ящера и свалить отсюда подальше? Я понятия не имею, куда именно мне сваливать, но сама идея, как минимум, требует обдумывания. Ибо с императором у меня скоро будут проблемы, особенно если система решит меня оштрафовать еще раз.

С другой стороны: а если система штрафанет меня прямо во время полета, и мой дракон утратит управляемость? В этом случае я разделю судьбу тех наркоманов, которые в моем мире угоняют машины и тут же на них и разбиваются.

Я так и не принял никакого конкретного решения, когда драконовод нырнул в одну из нижних пещер, которыми были испещрена скала, и почти сразу вывел мне оттуда дракона. И вот тогда я понял, что улететь отсюда подальше мне пока что не суждено. Ибо этот дракон был скорее драконенком, он совсем не напоминал тех чудовищ, которые патрулировали небеса над городом.

По размеру драконенок был всего лишь с мелкую корову. Да и вид имел довольно чахлый. Его четыре лапки были трехпалыми и напоминали куриные, что натолкнуло меня на мысль о том, что местные драконы — родня моих знакомых ящеролюдов.

Чешуя у дракончика была облезлой и покрылась какой-то горелой и маслянистой паршой, будто этого дракона пытались зажарить во фритюре. Метровые кожистые крылья тащились за драконёнком по земле, причем выглядели не лучше владельца: я с ужасом узрел, что в каждом крылышке у дракона пробито ровное круглое отверстие.

На морде у драконёнка застыло выражение тупого страдания, навевающее мысли об умственно отсталых людях из психоневрологических интернатов моего родного мира. Но и это еще было не самым страшным. Самым стрёмным было то, что у дракончика из головы торчал натуральный гигантский гвоздь.

Гвоздь был огроменным, в принципе если бы такой вбили в голову человеку: то человек бы точно тут же отправился к праотцам. Но дракончик был каким-то чудом жив, хотя и едва шевелил ногами. Серебристый гвоздь явно был вогнан монстру прямо в мозг, гигантская шляпка гвоздя блистала на солнце, а вот сам дракон совсем не блистал. Он был настолько грязным и зачуханным во всех смыслах, что не вызывал никакого желания отправиться в полёт.

Мда… Начитавшись в библиотеке книжек парящих про величественных «повелителей небес», я ожидал чего угодно, но только не такого. Честно скажу, я никогда не отличался особой сентиментальностью, но при виде этого дракона-бомжа меня едва не пробило на слезу.

— Господи Иисусе, — выдохнул я, — Ну и заморыш.

Драконовод, державший большую цепь, прикрепленную к шее дракончика, хмыкнул в ответ:

— Хех. А ты чего ждал, парень? Что тебя сразу посадят на одного из тех монстров, которые патрулируют небо над городом? Так такого не будет. Ты сперва вкачай навык полётов до тридцатки минимум, и вот тогда я возможно и позволю тебе полетать на большом. А этот дракоша — учебный. Это детеныш, самочка. А взрослый самец тебя вероятно просто сразу сожрет. Или сожжет. Или сбросит. Или все сразу.

Я указал на отверстия, пробитые в крыльях детеныша:

— Послушайте, но у него крылья дырявые!

— Естественно, дырявые, хех…

Дракоша тем временем зашипел и оскалился, и тогда я увидел, что вдобавок ко всему у драконенка во рту нет зубов. Начальник над драконами осадил детеныша сапогом по морде, и шипение стихло. Дракончик испуганно захлопал глазами, глядя то на меня, то на своего мучителя.

— Дырки в крыльях не позволяют этой самке взлетать высоко, — пояснил мне драконовод, — Так что если ты и упадешь — то с десяти метров, и отделаешься переломами. Что гораздо лучше, чем падать из-под облаков и потом гнить в могиле, согласись.

— Ясно. А зубы…

— А зубы мы ей все выбили, — хихикнул драконарь, — Вон, погляди.

Мужик сунул в пасть дракончику свои накачанные руки и с усилием раскрыл рот монстру, демонстрируя мне черную бездну драконова нутра.

Дракончик захрипел и закашлялся от такого, а драконовед выдал очередное пояснение:

— Зубы выбиты и язык тоже подрезан, как видишь. В языке у дракона нервное волокно, которое и позволяет ему активировать атаку огнем, давая команду желудку, где у дракона образуется напалм. Так что дракон без языка огнем дышать не может. Напалм-то у него образуется, но вот дыхануть им тварь не способна. К счастью для тебя. Так что хватит хлебало воротить, парень. Эта самочка — идеальна для новичка. Не укусит и не поджарит, чего ж тебе еще надо? А чтобы она тебя на сбросила — мы тебя сейчас прикрепим к седловищу. Эй, Могесси, иди сюда! И захвати еще что-нибудь подложить под задницу нашему новичку!

Из одной из нижних пещер появился мальчик, лицом и полным отсутствием волос на голове он напоминал драконовода — явно его сынок.

Мальчик нес в руках нечто действительно отдаленно похожее на седло, только огромное и с многочисленными ремнями.

Могесси с отцом за минуту укрепили седло на дракончике, несколько ремней они обвязали вокруг драконовой пасти. Дракончик кашлял и плевался темной слюной, но активного сопротивления не оказывал.

— Смотри и учись, — потребовал от меня драконовод, — Мы седлаем тебе дракона в первый и последний раз. Дальше сам будешь.

— Ага. Смотрю. Учусь. А зачем у дракона гвоздь в голове?

Вот этот гвоздь меня сейчас беспокоил больше всего остального. В книжке парящих было написано, что дракон допускает до себя лишь тех всадников, кто проявляет уважение к крылатым ящерам… Вот только у людей явно были другие методы общения с драконами. По крайней мере, вбивание в башку гвоздя было сложно счесть проявлением уважения.

— Гвоздь — это самое важное в драконе и есть, хех, — хмыкнул мастер над драконами, оборачивая очередной седельный ремень вокруг морды дракоши, — Этот гвоздь входит чудовищу в мозг и делает дракона достаточно тупым, чтобы мы могли им управлять. От рождения драконы обладали разумом, если можно так выразиться, поэтому мы и стали вгонять гвоздь в голову каждому нововылупившемуся драконенку. Мы делаем это сразу же, как головенка монстра появляется из яйца. В результате дракон становится не умнее пса и позволяет летать на себе.

— Это жестоко…

— Для кого? Для драконов? Не скажи, парень. Быть умным — это тот еще геморрой. Мы фактически избавили драконов от душевных страданий, покурочив им мозги. Драконы теперь рады быть нашими рабами. Они не раздумывают, а только жрут, срут и подчиняются. Плохо что ли? Никакой ответственности — знай себе летай.

Я, не сдержавшись, позволил себе не согласиться:

— Если гвоздь в голове — это так круто, почему ты не вбил его себе самому или своему сынишке, м?

Мужик, уже закончивший седлать драконенка, мрачно уставился на меня. Но ругаться не стал, уже через секунду его лысая рожа расплылась в жабьей улыбке:

— Хех. Меня предупреждали, что ты странный паренек. Ты ведь пришел из другого мира, так?

— Так.

— А раз так — то и оставь понятия своего родного мира в своем родном мире, — драконовод смачно сплюнул на жженный камень под ногами, — Здесь у нас драконы служат людям, а не наоборот, ясно? Вот почему гвозди в голову получают они, а не мы — люди. Ибо мы как раз должны быть умным, править всеми расами — это и ответственность, и привилегия. Кстати, если бы ты хоть раз встретился с диким драконом без гвоздя в башке — ты бы очень быстро пожалел о своих словах. Просто потому что был бы сожжен и сожран! Но, слава богам и системе — этого не случится. Просто потому что всех диких драконов мы перебили.

Ага. Диких перебили, а домашних лоботомировали и сделали идиотами.

Я продолжал дерзить мужику, уж сам не знаю, почему — то ли я на самом деле испытывал искреннее негодование, то ли убедился в доброте драконовода, а то ли просто решил, что терять мне уже нечего.

— Я читал книжку парящих, там драконы описывались, как мудрые и величественные существа. А вы превратили их…

— Мы превратили их в супероружие, парень, — перебил меня мастер над драконами, — И ни разу об этом не пожалели. Ты же слышал про ДРАКОНАЦИЮ, я надеюсь? Я уверен, что слышал, ты же у нас умник, вон, книжки читаешь. Наше превосходство основано на двух столпах — системе и драконах. И ни одна раса не выступит против нас, просто потому что не желает быть ОТДРАКОНИРОВАННОЙ. А теперь — хватит болтать. Полезай в седло и лети! И повыше, пожалуйста, чтобы твоя болтовня до меня сверху не доносилась!

Я к этому моменту уже настолько рассвирепел, что уселся на дракона без всякого страха. Теперь, после моих дерзких речей, я просто не имел права показать себя трусом.

— Учись, как пристегиваться, — посоветовал мне сынок драконовода, быстро обматывая меня ремнями, — И еще, возьми вот это. Пригодится.

Мальчик сунул мне в руки холщовый мешок, полный какой-то мерзко вонявшей жижи.

— Это еще что?

— Паста из рубленых гоблинов, — объяснил драконовод, — Зубов у этой самочки нет, так что жевать она неспособна. Но гоблинятину они обожает, как и все драконы. А паста зайдет ей в глотку и без зубов. Просто черпай вот эту вкуснятину и кидай ей в глотку, чтобы поощрить.

— А когда мне её поощрять?

— Ну явно не тогда, когда она тебя пытается сбросить или болтает в воздухе, хех, — ответил драконник, — Поощряют послушных. А непослушных — наказывают. Кстати, это и к тебе самому относится… А теперь лети!

Мальчик подал драконоводу тяжелый кнут, и мой наставник резко хлестнул этим кнутом дракончика по крупу.

Дракончик громко зашипел и неуклюже побежал вперед, семеня ногами. Цепь с монстра при этом так и не сняли, она осталась болтаться у него на шее. Возможно если дела у меня пойдут плохо — то драконовод просто схватит за эту цепь и принудительно посадит дракона, ибо цепь была довольно таки длинной.

— Лови! — драконовод швырнул мне кнут, и я не без труда поймал его.

Кнут оказался тяжелым и явно зачарованным каким-то электричеством. По крайней мере, когда мужик осадил им дракончика — в воздух полетели серебристые искры. Наверняка получать таким кнутом — довольно больно…

В целом мне было понятно, что дракона надо бить кнутом или кормить гоблинским фаршем. А вот, как конкретно применять эти кнуты и пряники, было неясно. Драконовод то ли лишил меня объяснений из-за моей дерзости, то ли в принципе не утруждал себя лишними речами.

Мне оставалось только надеяться на то, что поможет мой навык вождения драконов, который у меня имелся, хотя и составлял только один пункт. А еще — на информацию, полученную из книжки парящих.

Вот только в книжке всё было совсем не так, как в реальности. Парящие-то предлагали устанавливать с драконами некий симбиоз, они писали, что с драконами надо говорить уважительно и долго их обхаживать, а не гнездить кнутами и вбивать в их головы железные гвозди.

Но у людей были свои методы… Моя дракониха тем временем продолжала бежать вперед, разгоняясь, таким галопом я проскакал уже метров сто, но никаких попыток взлететь детеныш не предпринимал.

— Да лети уже, ублюдок! — взревел мне вслед драконовод, — Ты не на коне гарцуешь! Это дракон, мать твою!

Я подергал ремни, крепившиеся к морде дракона, но это привело лишь к тому, что тварь подо мной сбавила ход и замотала головой. Меня затрясло, как будто я путешествовал в прицепе трактора по раздолбанной сельской дороге.

Я вцепился в седло. Ремни безопасности держали вроде крепко, но все равно, мне не хотелось ухнуть с драконьей спины на землю, даже не взлетев. Это было бы уже совсем позором.

Нехотя я ударил дракончика кнутом в бок, тот в ответ зашипел, но желания лететь не приобрел.

Я потянулся было к мешку с гоблинятиной, но вовремя сообразил, что поощрять дракона мне пока что не за что. Тварь ни хрена полезного пока что не сделала, так что для лакомств еще рановато.

Дракоша снова побежал быстрее. У меня от тряски внутри все перевернулось, и зуб на зуб не попадал, но я все же смог проорать, склонившись к уху дракона:

— Лети! Вверх!

И это сработало, хоть и не сразу. Дракон пробежал еще десяток метров, а потом толкнулся задними лапами, расправил крылья и взмыл на пару метров над землей.

Я заорал от восторга и страха одновременно. Ощущения, честно говоря, были специфические — будто ты едешь на машине по горной дороге и вдруг на полной скорости сворачиваешь прямо в пропасть.

— Выше!

Дракоша на самом деле взлетел еще выше, и теперь даже стал разгоняться в полете. В лицо мне ударил ветер. Мой страх постепенно уходил, сменяясь удовольствием.

Управлять драконом я не умел, но это было и не нужно. Мы едва не врезались в гору, одну из тех, что окружали плато. Я даже заорал матом, уже предвкушая болезненное падение. Однако, несмотря на лоботомию и гвоздь в мозгах, детеныш смог в последний момент разминуться со скалой без всяких команд с моей стороны. Видимо, не такой уж он и тупой. По крайней мере, препятствия на пути видит.

Мы повернули и полетели назад над каменной равниной. Теперь сверху я мог увидеть, что в горных пещерах на самом деле шевелятся драконы — причем, не такие как моя мелкая самочка, а огромные монстры.

Судя по всему, в этих пещерах содержатся тысячи драконов. Я мог разглядеть их циклопические змееподобные туши, некоторые даже периодически выдыхали из своих пещер огонь…

С моим телом тем временем начало происходить нечто интересное. Я изменил свою посадку, интуитивно усевшись поудобнее, а мои руки, державшие ремни, окрепли. Ветер и высота окончательно перестали пугать меня, а еще через секунду я почувствовал, как в моей голове появляются знания, каких там никогда не было.

Я вдруг получил всю информацию об анатомии дракона, я теперь даже знал, что у тварей по два желудка, а крылья управляются их спинным мозгом. Я получил список команд, необходимых для управления крылатыми монстрами. Я узнал, что моя самочка не может взлететь выше сотни метров, потому что еще мала. В мое тело и мой мозг за мгновение была залита целая методичка профессионального драконьего наездника.

Я ощутил, как мои реакции становятся уверенным и автоматическими. Знакомое чувство — также было и когда я махался с ящерами на копьях. На этот раз местная прихотливая система снова решила меня поощрить, а не штрафовать.

И это было очень кстати…

Мастерство драконьего наездника повышено!

+ 20 пунктов

Навык изменен на:

Лицензия категорииA: водитель грузовых и пассажирских драконов

А вот это уже было совсем неплохо. С такой лицензией я наверняка могу теперь даже таксовать на драконе. Боевым авиатором я пока что не стал, но это теперь лишь дело времени.

Я закинул в пасть детенышу горсть гоблинского пюре, и дракон сожрал лакомство прямо в полете. После этого я снизил дракона и полетел над моим наставником и его сынком, они оба наблюдали за мной с земли и выглядели шокированными. Видимо, не ожидали от меня такого скилла.

Я как раз делал над их головами круг почета, когда рядом с двумя фигурками на земле появилась третья — девушка в зеленом платье…

Сев, судя по магическим сполохам, просто телепортировалась сюда и теперь кричала мне:

— Давай, садись!

Садиться мне, откровенно говоря, не хотелось. Во-первых, летать на драконе было просто круто: пожалуй, этот полет даже частично искупил все мои страдания за последние дни. Во-вторых, я понятия не имел, что там нарешал в моем отношении император. Возможно, что ничего хорошего.

У меня даже снова возникла шальная мысль не послушать Сев, а просто угнать этого дракошу и улететь отсюда подальше. Но я этого не сделал, в основном из-за того, что теперь, будучи уверенным водилой драконов, понимал: эта чахлая самочка далеко не улетит. У неё банально силенок не хватит унести меня даже за пределы города.

Так что я красиво спикировал вниз, довольно дерзко, так что когти моего дракона лишь на пару сантиметров разминулись с головенкой моей наставницы.

Когда мой дракон приземлился, я попотчевал монстра еще одной порцией гоблинины. Драконовод показал мне большой палец, явно довольный моими успехами, а вот Сев выглядела подозрительно мрачной.

— Очень смешно, — выругалась девушка, поправляя волосы, растрепавшиеся от моего стремительного маневра над её головой.

— Прошу прощения, — извинился я на всякий случай, — Не сдержался.

Я сам развязал ремни безопасности и довольно ловко спрыгнул с дракона на землю, потом потрепал мою самочку по морде.

— Ему бы еще полетать, хех, — произнес драконовод, — У парня явно талант водить драконов, хотя не могу сказать того же о его таланте болтать…

— Нет, полеты на сегодня окончены, — отрезала Сев, — В общем так. Император рассмотрел твою ситуацию, Виктор. И принял решение. Тебе предстоит испытание, и лишь оно позволит понять, как система относится к тебе и считает ли она тебя человеком.

— Хотелось бы все-таки отдохнуть, — довольно кисло заметил я.

— Отдохнешь после испытания, — решительно заявила магичка, — Если выживешь. А если не выживешь — будешь отдыхать вечно. Так что не переживай. За мной, сейчас же!

На этот раз моя наставница потащила меня еще дальше в горы, а не обратно в теплый дворец, как я надеялся. Мы минут пятнадцать топали по скальной тропе. Вот здесь уже совсем похолодало: обогревающих воздух драконов рядом теперь не было.

Пошел даже мелкий снежок, а ветер залезал мне под кафтан и холодил все члены. Куда бы мы ни шли — я очень надеялся, что окончиться наше путешествие в каком-нибудь помещении. Желательно в том, где подают горячий чай, хотя меня устроила бы и просто крыша над головой.

И моим мечтам суждено было сбыться. Наконец, забравшись достаточно высоко в горы, мы остановились возле скалы, которая была вся забита большими железными листами: видимо, за ними располагался вход в пещеру. Причем, в пещеру явно большую, хотя вела в неё лишь небольшая дверца в железной стене.

Никакой охраны тут не наблюдалось, но к отсутствию охраны у местных людей я уже успел привыкнуть. Люди не сторожили даже драконов, что уж говорить о какой-то горной пещере, где находится не пойми что.

— Ну и что это такое? — поинтересовался я, дыхание у меня совсем сбилось, пока мы поднимались сюда, — Обиталище горных троллей? Логово поднебесных тенеплетов?

— Почти угадал, — кивнула Сев, — Это место, где наши юноши и девушки проходят инициацию, когда достигают тринадцати лет. И именно пройдя сквозь эту пещеру, они получают полноценные гражданские права. Вот почему император и повелел привести тебя сюда. Если ты пройдешь через пещеру и выйдешь двумя километрами севернее — мы, так уж и быть, согласимся считать тебя человеком, одним из нас.

— А в пещере…

— Гоблины, — пояснила наставница, — Орды гоблинов. Теперь придется идти сквозь них. И они непременно захотят тебя убить, даже не сомневайся.

Гоблинов я пока что видел в этом мире только в форме пюре, которым кормил своего дракона. Так что понятия не имел, чего ожидать. Но чисто для понта я пожал плечами:

— Ладно. А гоблины тоже лоботомированные, я надеюсь? С гвоздями в головах?

— Никак нет, — ответила Сев, — Лоботомировать гоблинов смысла нет. Слава богам, они тупые от природы.

— И слабые?

— Относительно, — нехотя призналась наставница, — По крайней мере, в бойцовых ямах обычно ставят десяток гоблинов против одного орка. Ты же видел орков?

— Видел. А сколько там гоблинов, в пещере?

— Ну… Сотни, или тысячи. Я не знаю точно. Как я уже говорила: мы используем эту пещеру для инициаций молодежи. Лишь прошедший её насквозь получает все права гражданина. Так что, по идее, каждый инициат чистит эту пещерку, когда проходит через неё. Но в последнее время у нас рождается мало детей, так что пещеру уже давно не чистили. А гоблины плодятся исключительно быстро. Так что понятия не имею, сколько там гоблинов сейчас. Сам мне расскажешь, когда выберешься.

— А я выберусь?

— Зависит только от тебя, — Сев довольно мерзко усмехнулась, — Главное, помни, что тебе нужно идти на север, выше в горы. Там прямой проход. Иди по нему и никуда не сворачивай. Если свернешь — можешь заблудиться. На самом деле эти пещеры тянутся внутри гор очень далеко, там настоящий лабиринт. Мы его целиком даже толком не исследовали. Так что следи за направлением своего движения, когда окажешься внутри.

— Ясно, — я тяжко вздохнул, — А почему гоблины не разбежались отсюда, если вы их постоянно убиваете?

— А им некуда. Гоблинов рожают матки, и они к старости так разрастаются, что уже не способны покинуть пещеру. Так что гоблинское племя место своего жительства никогда не меняет. Поэтому гоблины уже сотни лет живут в этой пещере. И там же умирают и гадят, так что особо там не принюхивайся, чтобы не потерять сознание. Дерьма и гоблинских трупов там внутри полно.

— Ага…

Настроение у меня совсем испортилось. Похоже, что меня сейчас посылали в аналог местной канализации, если не хуже.

— Чем они вооружены?

— Каменными топорами и рубилами. Эта пещера — полностью закрытая экосистема. Гоблины оттуда не выходят, как я уже сказала. Поэтому все оружие у них — местного пещерного производства.

— А жрут-то они что? Юношей, которых вы им туда отправляете?

— А кто их знает… — Сев искренне растерялась, — Вроде бы растят грибы и ловят рыбу в подземных речках. Но в тяжелые годы могут жрать и друг дружку. А могут и тебя. Но до этого не дойдет, я надеюсь. Просто быстро пройди через главный коридор, никуда не сворачивай, не зевай и не задерживайся. Это всё, что тебе нужно знать, чтобы выжить. Там внутри светло — гоблины освещают проходы гнилушками, так что по этому поводу не переживай. У северного выхода я тебя лично встречу.

— Угу, — мой голос от тоски стал совсем замогильным, — Встретишь и вручишь паспорт гражданина под государственный гимн? А поцелуем одаришь?

— Только в щечку. Ну ты готов?

— Погнали.

Я воздел руку, сложив пальцы так, как будто я уже держу копье. Сев хлопнула в ладоши, в воздухе метнулась фиолетовая вспышка магии, но никакого копья не появилось.

Вместо этого прямо над моей головой из вспышки вывалился громадный двуручный молот. Молот ухнул на каменную породу под моими ногами, причем так стремительно, что я едва успел уклониться от него.

— Твою мать! Это еще что? Кувалда? Вы серьезно?

— А ты чего ждал, м-м? Только не говори, что свое любимое копье. Не показывай свою глупость. Ты же не собираешься воевать в узкой пещере с толпами гоблинов копьем?

— Вообще, именно это я и собирался делать. Копье гораздо легче, а если я пойду туда с этим молотом, меня гоблины сожрут потому, что я выдохнусь махать этой штуковиной!

— В таком случае, экономь силы, — отрезала Сев, — Пойми, что с копьем ты тут просто застрянешь. И пока ты им тычешь в гоблинов — тебя уже окружат со спины и сожрут.

— Да, но я не умею воевать молотом…

— Никто не умел. Но все научились. Научишься и ты.

— А если система снова меня оштрафует?

— Император сказал, что на этот раз такого быть не должно.

— М-да? — усомнился я, — А за что она меня оштрафовала во время битвы с тенеплётами?

— Мне не дозволено сообщать тебе эту информацию. И хватит болтовни, бери молот и вперед. Ах, да. Еще же нужна броня.

Сев еще раз хлопнула в ладоши и на этот раз телепортировала сюда броню — целую груду стали.

В этой груде я рассмотрел кольчугу, бронированную кирасу, стальную юбку, поножи, шлем, латные перчатки и даже сабатоны для ступней.

— Да я в этом и шагу не ступлю, — я в очередной раз забухтел, — Эта куча железа весит больше меня.

— Виктор, прекрати ныть. Давай, одевайся. И только посмей сказать мне, что не умеешь носить тяжелую броню.

— Так я и правда не умею…

Но Сев уже бросилась помогать мне надевать всю эту роскошную и очень тяжелую броню. Заняло одевание минут пять. Полностью одевшись, я уже ощутил себя смертельно уставшим, а еще понял, зачем средневековым рыцарям были нужны оруженосцы. Без посторонней помощи я, пожалуй, мог только нацепить себе шлем на башку, все остальное в одиночку хрен напялишь.

Гремя металлом, как гонимая ветром пустая банка из-под тушенки, я сделал пару шагов. И понял, что мне, мягко говоря, тяжеловато. В целом я чувствовал себя грузчиком, переносящим рояль. Замерзшим грузчиком, ибо броня ожидаемо совсем не грела.

— Я бы лучше пролетел сквозь эту пещеру на драконе, — размечтался я.

— Дракон туда не влезет, — ответила Сев, — Даже твой мелкий дракончик. Кроме того, если ты не заметил: драконы живут в открытых и просторных пещерах. А закрытых пространств они боятся, ты бы не никогда не заставил дракошу залезть сюда.

— Окей.

Я поднял с земли тяжеленный молот и махнул им. Взмах вышел так себе — медленным и смазанным. Я практически уже ощущал себя трупом. Впрочем, эти мысли мне следовало скорее прогнать: лезть с ними в пещеру было бы просто небезопасно. Тут нужен боевой настрой.

— Забрало закрой, — посоветовала девушка, хлопнув забралом моего шлема.

Раздался такой громкий лязг, что я чуть не оглох, а с закрытым забралом у меня вдобавок ко всему еще и снизилась видимость. Зато я теперь был полностью запакован: гоблину кусать меня было просто банально не за что.

— А говорили, что люди не закрывают спины в бою, хех, — припомнил я местные традиции.

— Это так, но бой в пещере имеет свои особенности, — заметила Сев, — Гоблины тебя со спины атакуют, даже не сомневайся. И прикрыть тебе спину в пещере будет некому, это испытание для одного. Ну что, готов?

— Так точно.

Девушка коснулась рукой железной двери, в воздухе метнулся сполох магии, и дверь распахнулась, зловеще заскрипев.

Мне в нос ударил гадкий запах какой-то тухлятины. За дверью царила темнота. Я чувствовал себя водолазом, которого отправляют чистить канализацию от фекалий.

Но деваться было некуда, так что я не без труда сделал шаг, потом второй, потом третий… Как только я вошел — наставница тут же захлопнула за мной дверь. Сделала она это молча, отчего меня покоробило. Могла бы хотя бы удачи пожелать, в конце концов.

Вонь внутри пещеры усилилась, а вот темнота вскоре развеялась, как только мои глаза привыкли к ней. Собственно, настоящий темноты здесь и не было, в пещере у гоблинов царил эротичный полумрак.

Прямо за железной стеной, которая перекрывала вход внутрь скалы, располагался довольно обширный зал, из него вело несколько ходов. Мне, как я помнил, нужно было идти все время прямо — на север.

Я двинулся вперед, стараясь идти тихо и питая надежду, что гоблины меня не заметят. Вот только это было глупо, учитывая, что мои доспехи грохотали так, что их наверное слышал даже сам император в своем дворце.

Впрочем, следов присутствия врага пока что заметно не было. Здесь воняло гоблинами, причем так сильно, что у меня заслезились глаза за забралом, однако самих обитателей пещер видно не было. Разве что у стен валялись какие-то древние кости, я очень надеялся, что это не кости моих предшественников, которые лазали сюда до меня.

Я вошел в пещерный коридор, который как и предупреждала Сев, вел наверх, коридор сужался прямо на глазах. Здесь я на самом деле увидел гнилушки, лепившиеся на стенах — они и освещали пещеру зеленоватым зловещим светом…

— Вот дерьмо!

Я опустил глаза и понял, что не ошибся. Мой стальной сабатон наступил в натуральную кучу гоблинского дерьма на полу. Бросив взгляд вперед, я убедился, что дерьмом тут «заминирован» весь коридор целиком: кучки были навалены живописно и в большом количестве. Судя по всему, гоблины то ли использовали этот коридор, как общественный сортир, то ли специально гадили здесь, чтобы отпугивать людей.

Однако мне ничего не оставалось, как продолжить свой путь. Я, конечно, не полноценный герой, но вот дерьмом меня точно не отпугнешь. Теперь я внимательнее смотрел себе под ноги, стараясь не запятнать честь моих рыцарских доспехов, хоть это и было нелегко.

Дальше дерьма на полу стало еще больше, но многие из кучек были окаменевшими. Видимо, тут гоблины срали целыми веками и поколениями…

Первый гоблин возник передо мной так неожиданно, что я сначала принял его за пещерную крысу. В принципе он и был похож на крысу, только громадную, бесхвостую и зеленую.

Ростом гоблин был чуть ниже метра, длинные руки и ноги выглядели тонкими и чахлыми, а морда — невыносимо уродливой. Из одежды на гоблине была только набедренная повязка из мха, а из оружия — короткая каменная палка. То ли копье, то ли дубинка, в полутьме было трудно разобрать.

— Человек! — взвизгнул гоблин, — Началось! Опять!

Знакомая ситуация. Меня снова воспринимали, как опасное стихийное бедствие. Откровенно говоря, как и всякий человек, я для гоблинов и являлся стихийным бедствием.

У меня в голове вдруг возникли неуместные мысли об африканских селениях моего родного мира, где негры рождаются и умирают в условиях вечной войны, где в село сначала приходят одни солдаты и убивают, а потом заявляются другие солдаты и делают то же самое.

Если вдуматься, то эти гоблины живут столетиями в подобной же ситуации. Даже в худшей. Ибо негры хотя бы могут сбежать из своего селения, а гоблины вынуждены поколениями ютиться в этой пещере и гибнуть от рук человеков. И бежать гоблинам отсюда некуда. Я по сути пришел сейчас в чужой дом, чтобы устроить тут резню… Это уже уровень даже не солдата, а какого-то сумасшедшего маньяка.

Тем не менее, я продолжал упорно шагать дальше, оглушительно звеня моей броней, просто потому, что другого выбора у меня не было.

А впереди меня уже ждали. Видимо, гоблины уже объявили тревогу и теперь встают в оборону. Я видел, что коридор был перекрыт мелкими зелеными телами. Толпа гоблинов особей в десять угрожающе тыкала каменными копьями в мою сторону…

— Человек! Уходи! Уходи! Сгинь, нечистый! Прежде чем пройдет век — уйдет человек! Гоблин копье несет, а человек уйдет! Человек ликом сер — уходи из пещер! Человек железный — уходи бесполезный! Чур нас! Чур!

А вот теперь я в шоке остановился на месте. Не, я, конечно, всякое уже повидал в этом мире, но детскими магическими считалочками меня еще отогнать ни разу не пытались. Судя по всему, Сев была права: с интеллектом у гоблинов было не очень. И именно поэтому мне стало их тем более жаль. Убивать этих наивных тварей: все равно, что убивать детей.

А еще через миг я вдруг осознал, что у меня есть мощное тактическое преимущество над теми людьми, кто проходил эту пещеру до меня. Мои предшественники вряд ли знали гоблинский язык, для них крики гоблинов звучали непонятным чириканьем. Я же — непревзойденный знаток языков, а это дает мне возможность общаться с гоблинами. Возможно мне даже удастся решить вопрос миром, кто знает?

— Эй, я не хочу вас убивать! — прокричал я.

Мой голос из-за закрытого забрала прозвучал металлически и глухо и едва смог перекрыть оглушительное чириканье гоблинов. Но они вроде меня услышали. По крайней мере, я надеялся на это, ибо поднимать забрало я не собирался. Могли возникнуть непонятки, и мне не хотелось, чтобы мне через это открытое забрало прилетело каменное копье в глаз.

— Из человека говорит гоблин! — заверещали гоблины, услышав, что я балакаю по ихнему, — У человека гоблин внутри!

Кто-то на самом деле швырнул в меня каменное копье. О том, чтобы уклоняться в моем сверхтяже не могло быть и речи, но и пробить меня копье не смогло. Оно лязгнуло о мои поножи и упало на каменный пол пещеры.

— Во мне нет никакого гоблина! — заорал я, — Я просто понимаю ваш язык!

— Человек ГОВОРИТ…

Толпа гоблинов в ужасе и суматохе запятилась назад по коридору. Потом раздались крики, и ко мне вперед из толпы вышвырнули какого-то гоблина, на шее которого болтался уродливый каменный амулет. Видимо, этого парня насильно избрали переговорщиком, чтобы он со мной добазарился.

— Я не хочу причинять вам вреда, — повторил я.

Гоблин глядел на меня, его глаза от ужаса стали такими большими, что заняли половину морды.

— Тогда уходи! — прочирикал гоблин.

— Эм… Не могу, братец. Послушай. Мне просто нужно пройти по этому коридору. Прямо, на север. Там я выйду из пещеры и никому не причиню вреда. И никто не погибнет. Идёт? Нормальное же предложение, разве нет? Давай просто предположим, что я у вас…

Я хотел сказать «у вас в гостях», но не осилил. Слова «гость» в гоблинском языке просто-напросто не было. Что в общем-то и неудивительно, гоблины жили общиной в пещере, собственного имущества ни у кого из них не было, как не было и домов, куда можно ходить друг к другу в гости. А с поверхности к ним сюда приходили только люди, и отнюдь не в гости, а чтобы убивать.

— В общем, пропустите меня, и я никого не трону, — закончил я фразу, — Клянусь!

Гоблин явно не верил мне, он просто продолжал в ужасе таращить на меня зенки, не понимая, что делать. А остальные его сородичи, перекрывшие мне проход дальше, тем временем тихонько совещались.

Однако они не нападали, это внушало мне надежду на благоприятный исход дела. Я уже предвкушал, как пройду эту пещеру быстрее всех тех людей, кто побывал тут до меня. Возможно даже поставлю городской рекорд по прохождению этой пещерки…

Из толпы вперед тем временем выступил довольно таки крупный гоблин, у этого на шее болтались аж пять каменных амулетов, так что они своей тяжестью даже прогибали тощую шею парня. Вот этот гоблин точно местный босс.

— Мы согласны! — заявил босс, — Но одно условие. Не подходи к нашим маткам. Если подойдешь к матке — мы нападем. Все сразу. Таков закон, тут мы ничего поделать не можем. Когда рядом с маткой чужак — все гоблины думают только о защите матки. И атакуют!

— Типа у вас такой…

Я хотел сказать «такой инстинкт», но в языке гоблинов снова не нашлось подходящего слова. Инстинктов-то у гоблинов было полно, а вот слово для обозначения этого понятия отсутствовало.

— Ладно, договорились. Я просто пройду по этому коридору к северному выходу, Тут же нет маток, в этом коридоре?

— Не-а, — заверил меня гоблин.

— Вот и славно. Тогда я приступаю к своему проходу по коридору. У вас тут весело, ребята, но задерживаться здесь я не собираюсь. Да и вам меня видеть — никакого удовольствия.

И, верный своему слову, я двинулся вперед. Гоблины тоже соблюдали соглашение, они расступились передо мной: некоторое вжались в стенки пещеры, а другие и вовсе ухнули в мелкие ходы в стенах коридора и исчезли в них.

Я шел быстрым шагом, шагая так широко, как только позволяли доспехи, и видел только, как в полутьме мелькают силуэты освобождавших мне дорогу гоблинов. Я был доволен собой и понимал, что в принципе я неплохо договорился. Если бы мне пришлось сражаться в этом коридоре, среди вони и тьмы — то неизвестно, кто бы еще вышел победителем.

Конечно, у меня были броня и молот, но ведь гоблинов полно, а уж что бы было, если бы они завалили меня в партер — и думать страшно. А завалить меня в партер они могли, еще как. Мои доспехи и без того тяжелые, меня шатало даже под одним их весом, а в бою я бы вдобавок еще и потерял силы.

Это уже не говоря о том, что система может меня внезапно штрафануть, без всяких объяснений. И если она сделает это во время битвы: мне точно конец.

Я шагал все дальше. Подземный ход здесь шел круто вверх, он даже чуть расширился. Пожалуй, я уже прошел метров триста, когда услыхал впереди оглушительные гоблинские крики…

— Нет-нет! Её не должно тут быть! Уберите её! Договор! Договор с человеком!

Это кого не должно там быть? Я очень надеялся, что не того, о чем я подумал…

Однако на этот раз судьба была ко мне неблагосклонна. В целом ожидаемо, не могло же мне везти вечно, в самом деле. Коридор вдруг повернул чуть влево, и за поворотом мне открылось омерзительное зрелище.

Проход здесь был полностью перегорожен громадным шаром нескольких метров в диаметре. Состоял этот шар явно из кожи, той же самой зеленоватой, что и у гоблинов. Но паршивей всего было то, что этот шар покрывала какая-та слизь, а среди этой слизи можно было рассмотреть маленькие гоблинские ручки, ножки и головенки, которые определенно из этого шара и рождались…

А еще у шара имелся огромный зубастый рот. Похоже, что это матка и есть.

Вокруг неё суетился десяток гоблинов, парни безуспешно пытались укатить матку с моего пути — в один из боковых проходов. Но матка была достаточно велика, так что, похоже, застряла, зацепившись за сталактит.

Я остановился, не зная, что предпринять дальше. Обойти эту матку возможным не представлялось, разве что по боковым проходам, но они хрен знает куда ведут. А гоблины тем временем чирикали и в панике визжали, как резаные.

— Укатывайте её!

— Так она не катится!

— Человек здесь!

— Как она вообще тут оказалась? Это путь людей, вы же знаете! Тут матке не место!

— Шаман приказал прикатить её сюда…

— Зачем?

— Ему приказал зеленый человек!

— Укатывайте…

Чего? Зеленый человек приказал шаману гоблинов поставить матку на моем пути? Я не был уверен, что правильно понял суть гоблинских криков, но информация была интересной…

Но обмозговать её, как следует, мне не дали.

Матка вдруг отверзла свою зубастую пасть и заверещала. В воздухе разлилось зловоние еще хуже прежнего. Тварь явно источала какие-то феромоны. И договорится с маткой я уже никак не мог. Из моих знаний гоблинского языка следовало, что с маткой даже сами гоблины никогда не говорят. Вероятнее всего, матка вообще глухая. Сама она может раздавать такие крики-команды, а вот пообщаться с ней — не вариант.

Суетившиеся рядом с маткой гоблины вдруг все разом повернулись ко мне. Их морды оскалились, глаза вспыхнули яростью, а ручки гневно вскинули каменные копья. Сзади меня раздался топот, обернувшись, я увидел, что ко мне бежит толпа еще тварей в тридцать. А еще гоблины вдруг валом повалили из боковых проходов.

Сколько же их тут? Похоже, что уже штук сто, а через минуту будет и вся тысяча…

— Эй, ребята, вы чего? Мне не нужна ваша матка!

Но гоблины все уже были под феромонами, которые источала их мать. Они меня просто не слышали. Похоже, что они вообще потеряли способность мыслить и говорить. И единственной опцией гоблинов теперь была атака.

Вот блин.

Я с усилием поднял свой боевой молот, отлично понимая, что шансов на спасение тут никаких.

На меня синхронно наступали две толпы гоблинов: одна спереди по коридору, со стороны матки, а вторая — сзади. Но первыми до меня добрались не они, а те гоблины, которые начали лезть из отверстий в стенах пещеры.

— Остановитесь! — в последний раз призвал я.

Однако мое воззвание осталось неуслышанным. В свете гнилушек, освещавших пещеру, я видел, что глаза у гоблинов расширились и стали пустыми, а на мордах застыло выражение лютой злобы. Судя по всему, гоблины утратили последние остатки разума. Так что обращаться сейчас к ним — все равно что пытаться вести переговоры с толпой скоростных объебосов.

А вот чего гоблины не утратили, так это своей природной юркости и проворности. Более того, теперь, когда матка взяла их под контроль, гоблины стали двигаться даже увереннее и быстрее, чем прежде. Они скользили ко мне со всех сторон пещеры, как стремительные вонючие тени…

И вот тогда я осознал, что хочу я того или нет, но моему молоту сейчас придется потерять свою девственность. Первый взмах кувалды у меня вышел смазанным и медленным, но в цель попал — башка ближайшего гоблина лопнула, как упавшая с грузовика дыня, разлетевшись по пещере ошметками темной крови.

В меня уже летели каменные копья и даже какие-то мелкие камушки — гоблины метали их издали из примитивных пращей. Еще в меня начали палить дротиками из каких-то плевательных трубок, но мне всё это было, как слону дробины. Мои доспехи зазвенели под ударами камней. Ощущение было не из приятных, как будто едешь в электричке, которую решила забросать камнями толпа детей. Но на ногах я стоял твердо, а молотом орудовал уверенно.

Я нанес два прицельных удара, размозжив еще парочку голов и переломав руки какому-то гоблину, которого я задел по касательной. После этого я убедился, что орудовать молотом умею, и стал действовать еще решительнее. Мои удары стали мощнее и резче. Теперь я стал мочить по площади, накрывая разом по несколько тварей.

Не буду отрицать: я быстро вошел во вкус. Мой молот летал по пещере, как божественная карающая длань, осколки колотых голов и конечности моих противников теперь полетели во все стороны.

Я крутился на месте, нанося удар за ударом, я даже смог сделать несколько шагов вперед по коридору, а моя кувалда возносилась и падала с такой скоростью, что мне бы сейчас позавидовал сам Стаханов. Я парил, как бабочка и жалил, как заправский молотобоец, насколько мне позволяли узкий коридор и мои тяжелые доспехи.

Моя броня уже вся покрылась темной гоблинской кровью, будто я искупался в мазуте, а у моих ног уже начали собираться настоящие кучи из гоблинских останков. Разбитые головы и конечности валялись вперемешку с трупами, которым посчастливилось сохраниться целыми.

Матка тем временем продолжала бешено визжать и источать свои феромоны, настолько невыносимо вонючие, что я пожалел, что не надел противогаз. А гоблины все перли и перли, но добраться до меня ни один из них так и не осилил, мой молот карал каждого из них.

Удар! Еще удар! И еще!

Крученый! Прямой! Вверх! Вниз!

Гоблины и их куски летали по всей пещере. Я будто попал внутрь гигантской мясорубки. Более того: я и сам был живой мясорубкой. Наверное, как-то так и делают ту пасту из гоблинов, которой кормят беззубых драконов…

Вот только прошло еще несколько секунд, которые для меня слились в один миг бешеного боевого ража, и я заметил, что у меня проблемы. Целых три. Во-первых, гоблинов вокруг не убывало. Да, я убивал их десятками, но из стенок пещеры-то они перли сотнями. Во-вторых, я продвигался вперед мучительно медленно. Собственно, с самого начала битвы я даже не дошел до матки, до которой было метров десять. Ну и в третьих, и это было самым поганым: я начал уставать.

Мои удары стали проседать в точности и мощи, а сам я определенно начал терять и проворство, и силы. Возможно, ситуация бы изменилась, если бы система сейчас качнула мне молоты и тяжелую броню, но система с этим не спешила. Впрочем, она меня и не штрафовала, и то слава Богу.

Однако, я ясно понимал, что до выхода из пещеры я таким манером не дойду никогда. Мне не хватит сил даже вернуться назад, ко входу. С меня ручьями лился пот, доспехи начали казаться невыносимо тяжелыми, руки, сжимавшие молот, сводило судорогой…

М-да, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. На полу тем временем уже было столько дохлых гоблинов, что кучи мертвечины доходили мне до колена. И живые гоблины теперь лезли прямо по мертвецам, чтобы добраться до меня.

Я продолжал из последних сил махать молотом и заодно мучительно размышлял. Может, единственный способ спастись для меня — убить матку? Возможно, если я доберусь до неё и заковыряю, то гоблины снова станут договороспособными? Конечно, особо на это рассчитывать не приходилось, ибо вряд ли гоблины успокоятся, если я убью их мамку. Но это был единственный шанс спастись, и его надо было использовать.

Я нанес еще пару ударов молотом, а потом рванул вперед к матке. Вот только маневр ожидаемо вышел так себе. Но всю глубину моей глупости я осознал, лишь когда мои ноги завязли в дохлых гоблинах, а мои колени подкосились. Твари, само собой, тут же воспользовались этим: сразу двое гоблинов изловчились и вцепились в мой молот, повиснув на его рукояти на манер заправских турникменов.

Я нанес еще один удар, просто проигнорировав висящих на моем молоте гоблинов, я вроде даже кого-то убил этим ударом, вот только этому удару предстояло стать последним. Еще парочка тварей скакнула мне на голову и вцепилась в шлем. Я зашатался, я больше не мог поднять молот, на это просто не было сил.

Был бы у меня кинжал — тогда бы я еще посопротивлялся. Но кинжалом меня наставница не снабдила, также как и раньше, во время битвы с тенеплётами.

Уже падая в кучу дохлых гоблинов, я осознал, что это ни фига не битва, а просто тупо хладнокровное убийство. Да, конечно, я бы прошел этот коридор, если бы гоблины нападали на меня десятками. Но проблема состояла в том, что когда матка начала травить своими феромонами — сюда сбежались отнюдь не десятки её детишек, а все подземелье целиком. И чтобы воевать с ними, тут нужна была рота огнеметчиков, а никак не один чахлый мужик с молотом.

Меня завалили в партер, мое тело ухнуло в кучу дохлой гоблинятины, как в болото. Молот у меня из рук, разумеется, тут же вырвали. Но это уже неважно, я в любом случае понятия не имел, как сражаться молотом лежа, вероятно такого даже молотобойцы с навыком в сотку не умели.

Гоблины ползли по мне, как гигантские вши, мне уже открыли забрало шлема, перед глазами метнулось каменное копье.

Ну вот и всё. Прощайте. Сейчас копье окажется в моем глазу, потом у меня в мозгах, и конец всем мучениям. Мелкие твари зафиксировали и вскрыли меня в моих доспехах, как банку консервов, и теперь собирались приступить к пиршеству…

Но в воздухе вдруг блеснула фиолетовая вспышка. А еще через мгновение по коридору пронесся огненный вихрь, завоняло горелыми гоблинами.

Это еще что такое? Я вдруг обрел магию?

Так или иначе, но топтавшиеся по мне гоблины обратились в пепел, а ко мне уже тянулась женская ручка.

— Давай, хватайся, — потребовала Сев, — Что ты тут разлегся?

Рассуждать о том, что тут сейчас произошло, мне было некогда: на место сожженных гоблинов из темноты уже ползли полчища новых. Так что я схватил наставницу за руку, кое-как высвободил свое тело из гоблинского пюре, которым был покрыт пол пещеры, а еще через миг мир вокруг утонул в яркой вспышке магии.

Летя сквозь портал, я ощутил, как силы возвращаются ко мне. И не просто возвращаются: я почувствовал знакомую приятную боль от нарастающей мышцы, и на этот раз мышцы определенно должно быть много.

В мой мозг загружалась информация о молотах и мощнейших молотобойцах прошлого, мои руки и мой спинной мозг познавали все возможные типы ударов, а мое тело тем временем адаптировалось под тяжелую броню.

Мои кулаки сжимались под различные хваты — удар против бездоспешного, деформирующий удар, проламывающий, оглушающий… Теперь я знал молот так хорошо, будто родился с ним в руках.

Добавлен навык: Прославленныймолотобоец

Мастерство:14/100

Броня: + 7

Вывалился из портала я в принципе довольным. Но недовольной была наставница.

— Ну и видок у тебя. Хуже, чем после того махача с пауками, — Сев скептически оглядела меня, — В таком виде к императору идти нельзя.

Я тоже глянул на себя и понял, что тут было чему ужасаться. Я был весь покрыт слоем гоблинской крови, так что мои доспехи стали полностью черными. К коленям у меня прилипли чьи-то кишки, свисавшие до самого пола, а на плече так и осталась висеть присохшая гоблинская головенка, удивленно глядевшая темными глазами.

Мы с Сев определенно вернулись во дворец, мы сейчас стояли в каком-то белокаменном зале, и гоблинская жижа капала с меня прямо на мраморный пол.

Мой молот валялся рядом со мной, его Сев тоже забрала из подземелья.

— Статус, — потребовал я, а потом обратился к наставнице, — Похоже, что я прошел испытание.

— Нет, конечно, — Сев нахмурилась, на мои статы она едва глянула, — Ты не дошел до северного выхода. А я требовала от тебя именно это.

Её слова меня не на шутку разозлили. Вдобавок к этому я вдруг вспомнил о том, что слышал от гоблинов…

— Само собой, не дошел. Потому что какой-то человек в зеленом приказал гоблинскому шаману поставить у меня на пути матку. И, насколько я понимаю, шаман поспешил выполнить это приказание.

Я многозначительно поглядел на зеленое платье Сев.

— Ты хотела меня убить, — сообщил я наставнице без обиняков, — Это было не испытание, вы просто послали меня туда сдохнуть.

— Что ты несешь? — Сев захлопала глазками.

Но профессионально невинно хлопать глазками девушка явно не умела, она при этом даже чуть покраснела. Значит, ей стало стыдно, и то хорошо, хотя мне от этого не легче. Но главным сейчас было другое: судя по поведению девушки, убить меня она пыталась точно не по своей инициативе. Вероятно это работа императора.

— Человек не убивает человека, — напомнил я наставнице местную доктрину, — Так ведь?

— Так, — подтвердила Сев, — И я вообще-то тебя спасла, ублюдок ты неблагодарный.

Тут крыть было нечем. Девушка была права, она меня на самом деле спасла. После того, как явно и недвусмысленно пыталась убить. Вот это всё уже было очень и очень странно…

— За это — спасибо, — честно поблагодарил я наставницу, — А вот за попытку отправить меня на тот свет — нет.

— Ты сам себя чуть не отправил на тот свет своей глупостью! — вознегодовала Сев.

Но по лицу девушки было заметно, что её негодование — деланное, и что ей сейчас на самом деле стыдно, очень стыдно. Сев смотрела на меня не так, как обычно смотрят благородные спасители, а скорее как человек, только что серьезно накосячивший.

Мне в свою очередь теперь тоже стало стыдно. А что если император приказал Сев меня убить, а девушка нарушила приказ и спасла меня? В этом случае я на самом деле должен быть ей благодарен.

— Ладно, — я примирительно кивнул, — В любом случае, я неплохо прокачался, так что считаю…

— Неплохо прокачался? — нервно перебила наставница, — Не думаю.

— В смысле? Я же только что показал тебе мой статус.

— Я его видела.

Сев указала на мой молот, валявшийся на полу:

— Возьми его.

Я нагнулся и лихо схватил молот, теперь-то я знал, как с ним обращаться… Вот только произошло вдруг нечто крайне стрёмное. Молоток выпал из моих рук, которые неожиданно свело болью, и ухнул на мраморный пол, оставив на нем глубокую трещину.

— Вот черт!

Руки у меня скрутило судорогой, на миг они даже онемели.

— Так я и думала, — Сев поморщилась, разглядывая трещину, оставленную на полу моим молотом.

Я же логично приуныл.

— Ну и что это сейчас было, мудрая наставница?

— У тебя уровень не растет, вот что, — ответила Сев, — А без роста уровня ты не можешь кидать очки в разум и тело. Так что они у тебя уже не справляются.

— Почему так происходит? — озадаченно спросил я.

— Представь себе, ты заходишь на площадку для тренировок, становишься возле тяжелого снаряда и поднимаешь его, покуда можешь. Как только понимаешь, что не справляешься, кастуешь на себя «бодрость», но не «лечение» и продолжаешь заниматься дальше. Что будет, м-м?

— Э-э… Я не специалист в вашей магии, но думаю, ничего хорошего. Я порву мышцы?

— Именно. Вот и сейчас происходит то же самое — тело считает, что для навыка у тебя необходимые мышцы есть, а на деле ты слаб. Вот потому и возникает этот, как его… дисконнект. И если продолжишь качать навыки без повышения характеристик, тебя просто порвет на части.

— Так вырасти мне уровень!

— Я пытаюсь сделать это весь сегодняшний день, — Сев дернула плечами, — Но как видишь: безрезультатно. Уровень — это тебе не деревце, а я тебе не садовник. И вырастить уровень ты себе можешь только сам. Точнее, мог бы. Но ты не можешь. В общем, поздравляю тебя. Ты инвалид. И ты безнадежен.

— Да, но я же летал на драконе и я разил гоблинов…

— Ага, разил. А сейчас ты и муху не сразишь, дурак.

Меня такой вариант развития событий не устраивал, так что я опять попытался взять молот, но он снова выпал из моих ослабших рук. Мне теперь казалось, что этот молот как будто стал раз в десять тяжелее. Я не мог удержать оружия.

— Паршиво…

— Очень паршиво, — согласилась Сев, — Без роста уровня ты не можешь быть человеком, увы. Ты — бесполезная обуза для нашего общества. Система тебя не признаёт. Да, ты нарастил мышцу и обрел знания, но использовать их ты не можешь. Твои тело и разум не справляются, потому что ты ни разу не вкладывал в них очки. А очки ты не вкладывал, потому что система не повышает тебе уровень. Патовая ситуация. Прости.

— Ты поэтому пыталась меня убить, потому что я теперь стал обузой, так?

Терять мне уже было особо нечего, так что я решил спросить напрямик. Однако наставница отвечать на это не стала, вместо этого она распорядилась:

— Император ждет тебя. Немедленно. Так что приведи себя в порядок. И будем решать твою дальнейшую судьбу. И молись богам и системе, чтобы они были милостивы к тебе.

Для визита к императору мне пришлось умыться и наспех переодеться. Я снял с себя и доспехи и старый кафтан, весь пропитавшийся гоблинской юшкой, и надел вместо него новый.

А вот отдохнуть или пожрать мне на этот раз вообще не дали. И более того, к императору меня на этот раз проводил стражник, вооруженный копьем. Видимо, доверять мне местные люди перестали. Эх, а как всё хорошо начиналось…

Император людей на этот раз принял меня не в своем кабинете, а в каких-то роскошно обставленных покоях. Здесь горел жарко растопленный камин, а его величество был занят тем, что бросал в этот камин какие-то свитки. На лице у императора лежала печаль с толикой страха. Печалится из-за моих провалов? Это очень вряд ли, тут дело вероятно в другом.

Происходило явно что-то очень нехорошее, но мне еще предстояло разобраться, что именно, и как это связано со мной.

Император быстро просмотрел очередной свиток и швырнул его в камин, потом мрачно воззрился на меня.

— Оставь нас, — приказал он стражнику.

Когда стражник вышел, я решил взять инициативу в свои руки.

— Послушайте, ваше величество, тот факт, что у меня некоторые проблемы с системой — не повод скармливать меня гоблинам…

— Что? — император перебил, казалось, он меня даже не слышал, — Ты лучше скажи, где Аменахин?

— Кто?

Вот это был на самом деле неожиданный поворот.

— Аменахин, — свирепо произнес император, — Старейший человек в городе. Первый человек этого мира.

— Эм… — я растерялся, — Вопрос явно не по адресу. Впервые слышу о таком. Да и вы сами вроде говорили мне, что все первопроходцы, пришедшие с вами в этот мир, давно умерли.

— Хех, — император мрачно хмыкнул, — Так, да не так. Аменахин умереть не может. Так где он?

— Я честно не знаю ни о каком бессмертном Аменахине, — признался я.

— М-да?

Император настолько яростно буравил меня взглядом, что я, не выдержав, отвел глаза. Вот сейчас император, несмотря на свою непримечательную внешность, был страшен. Я отлично понимал, что говорю сейчас с одним из сильнейших созданий этого мира, который может при желании уничтожить меня за одну секунду.

На миг повисло молчание. Потом император потребовал:

— Поклянись!

— Клянусь, что не знаю никакого Аменахина.

Взор императора чуть смягчился, он явно мне поверил. Вот только меньше злиться не стал.

— Забери меня преисподняя! — император в ярости пошвырял в камин последние свитки, которые еще оставались у него в руках.

Я вдруг осознал, что император не просто зол. Да он же напуган! Всесильный император людей чего-то боялся так сильно, что его практически трясло. И это что-то определенно было связано со мной. Иначе зачем он вообще позвал меня сюда?

— А можно узнать, что за бумаги вы жжете? — не удержался я от вопроса.

Император не ответил. Вместо этого он еще около минуты размышлял в молчании и лишь потом произнес:

— Ну вот что, Виктор. За этот инцидент с гоблинами — прошу прощения. У нас просто возникли проблемы. Серьезные. И это и твои проблемы в том числе. А твои дружки орки, как я предполагаю, похитили и убили Аменахина.

— Орки — не мои дружки, — не согласился я, — И я не видел у них никакого Аменахина. Кроме того, у вас же есть карта, которая показывает, когда где-то убивают человека…

— Аменахин — дело особое, — отмахнулся император, — Его никакая карта не показывает. Он жил отшельником в горах. Но сейчас он не выходит на связь. И я полагаю, что это твои орки его и украли.

— Да не мои они! И зачем вообще оркам ваш Аменахин?

Но император сейчас явно был не в настроении отвечать на вопросы. По крайней мере, этот вопрос он тоже проигнорировал. От той дружбы и теплоты, с которой император говорил со мной во время нашей первой встречи, не осталось и следа.

Я окончательно убедился в том, что мне больше не доверяют. Но, несмотря на это, император все же выдавил из себя улыбку. Только вот она мне совсем не понравилась. Я прям чуял подкоркой, что происходит что-то не то, что-то крайне паршивое для меня лично.

— Ну хорошо, Виктор, — примирительно заявил император, — Не подумай, что мы не доверяем тебе, пожалуйста. Я просто сейчас на нервах. А у тебя все еще есть шанс доказать, что ты на нашей стороне. На стороне людей.

— А разве я еще этого не доказал?

— Мне доказал. Но не системе, — отрезал император, — А кто друг или враг нам: решает именно она. Но, как я только что сказал, у тебя еще есть шанс. Последний. Сейчас полетишь вместе с Сев и отрядом на юг и поможешь нам найти орков. Тех самых, которые призвали тебя. Возможно нам повезет, и Аменахин еще жив.

— А если не жив?

— В таком случае орки примут смерть. Впрочем, они в любом случае примут смерть. Нападение на человека, подумать только… Даже не просто на человека, а на самого Аменахина — старейшего из нас, первого попаданца в этот мир! Нет, орочьей вольнице пора положить конец. Мы слишком долго игнорировали эту угрозу. Пора навести порядок. В общем, если поможешь нам отыскать твоих орков и покажешь себя хорошо — получишь гражданство и должность при дворе. А иначе…

Император не стал продолжать фразу, но всё и так было предельно ясно. Выбора мне, как и всегда, не оставили, мое мнение никого не интересовало.

— Я постараюсь, — кивнул я, чтобы продемонстрировать хотя бы иллюзию добровольного согласия.

Мне, честно признаюсь, уже надоело быть новичком-инвалидом и мальчиком для битья.

— Не старайся, просто сделай это для меня, — вздохнул император, — И вот тогда я смогу доверять тебе — когда все призвавшие тебя в этот мир орки будут уничтожены. А в противном случае я буду вынужден констатировать, что ты не человек, а оружие орков, присланное сюда сломать нашу систему. А такого люди уже не прощают, не обессудь.

Языки пламени, бушевавшего в камине, зловеще блеснули, отразившись в глазах императора.

Для визита к оркам я выбрал булаву. Причин такого выбора было две: во-первых, у меня были нормально прокачан навык молотобойца, а за булаву отвечал именно он, а во-вторых, булава была достаточно легкой, так что я мог рубать ей даже при моем хилом теле и разуме.

От копья я отказался, потому что все еще опасался непонятных штрафов от системы. Из-за этих проклятых штрафов я теперь не мог без содрогания даже глядеть на копье.

Помимо булавы и легкой брони мне еще разрешили захватить с собой мою ящерку-телохранителя. Император не имел ничего против того, чтобы Дар помогла нам обнаружить и уничтожить орков. Вообще, резать кочевых и непокорных орков было именно задачей ящеров. Та сельская самооборона, с которой я махался на копьях, против орков и предназначалась. Сами люди редко выступали против орков, полагая их скучными и неинтересными для кача противниками, которые, к тому же, быстро перемещались с места на место. Только успеешь собрать отряд и отправить за обнаруженным племенем, а их уже след простыл.

Так что мочили орков люди только в особых случаях. И вот теперь такой случай наступил, хотя я все еще толком не понимал, что послужило его причиной. Ясно было одно: орки серьезно накосячили. Насколько я понял из слов императора, орки что-то сделали со старейшим человеком в мире по имени Аменахин. А это преступное деяние орков, в свою очередь, было как-то связано со мной и моим появлением в этом мире.

Большего я не знал, да мне никто ничего и не объяснял. Растолковали мне только самое главное для меня лично: я должен сам поучаствовать в уничтожении призвавших меня орков, иначе мне хана.

Но сказать было проще, чем сделать.

Наш отряд состоял из двенадцати человек и трех ящеров, включая Сев. Помимо меня, еще у двух воинов были ящерки-оруженосцы. Видимо, их использование в качестве личных телохранителей было у людей обычной практикой. Большинство в нашем отряде были лучниками, моя наставница Сев была единственной магичкой, а возглавлял нас какой-то родич императора — суровый и бородатый мечник.

У этого мужика вроде был аж восьмидесятый уровень. Остальные в нашем отряде тоже были вкачаны на славу, по крайней мере, я тут был единственным нубасом с первым уровнем. И это не прибавляло мне уверенности в себе.

Булава висела у меня на ремне, за плечами у меня был вещмешок, куда я сложил свой сухой паек и разные мелочи, ибо наш поход мог продлиться несколько дней. Кроме всего этого богатства у меня, а точнее у нас всех, было еще два дракона, на которых мы, собственно, и летели.

И именно по этой причине среди нас не было воинов в тяже. Грузоподъемность у драконов была ограниченной, так что десяток воинов в стальных доспехах монстр бы просто не вынес. Но для того, чтобы разделаться с кланом орков, было достаточно и дюжины человек. В общем-то для этой задачи и одного дракона бы вполне хватило.

Драконы были в этом мире имбой и не контрились ничем. Так что когда мы доберемся до орков — мне предстояло увидеть ту самую знамению ДРАКОНАЦИЮ, то есть по сути геноцид. Согласно плану, мы даже не будем садиться на землю — просто сожжем орков прямо с воздуха. А тех врагов, которые будут разбегаться, отработают лучники.

Так что я со своей булавой был тут пятым колесом в телеге, совершенно бесполезным в бою. И вообще: главной моей задачей в этом походе было помочь людям обнаружить нужное племя. Но несмотря на это, по личному приказу императора, когда мы сожжем орков, я должен буду десантироваться с дракона и добить выживших, чисто чтобы доказать мою лояльность человеческому роду.

И меня, честно признаюсь, такая перспектива совсем не прельщала, даже пугала. Но сделать я ничего не мог. Летящий дракон подобен подводной лодке, с него тоже бежать некуда.

О том, что орки смогут как-то противостоять дракону или тем более сбить его, не могло быть и речи. Оркам для этого пришлось бы как минимум научиться летать, ибо с земли они ничего дракону сделать не смогут.

Монстры, на которых мы летели, совсем не напоминали ту чахлую самочку, посредством которой я овладевал искусством полета. Это были огромные боевые самцы — зверюги длиной метров в двадцать каждый. А размах крыльев у них составлял и все пятьдесят. Эти драконы, разумеется, умели дышать огнем: их даже кормили специальными травами, чтобы их пламя было жарче.

Наши драконы, как и все остальные, тоже подверглись лоботомии — из их голов торчали вбитые туда еще в детстве металлические гвозди. Однако, в отличие от того детеныша, на котором я тренировался, у этих чудищ имелись зубы — каждый размером с полноценный двуручный меч.

В фэнтези герои обычно разят драконов, атакуя их по глазами или брюху, и местные люди явно читали фэнтези, так что учли эти драконьи слабые места. У драконов, на которых мы летели, глаза были прикрыты решетчатыми металлическими очками. Эти очки по сути представляли собой стальную сетку-рабицу, и ячеи этой сетки были достаточно мелкими, чтобы через них не прошли ни стрела, ни копье. Брюхо у обоих драконов было бронированным — его покрывали толстые стальные пластины. Страшно было подумать, сколько металла потребовалось, чтобы выковать этот драконий доспех, но факт был налицо: наши драконы были просто банально неубиваемыми.

Атаковать их было тупо некуда. Чешуя взрослого самца своей прочностью не уступала стали, так что ранить дракона было невозможно.

И единственной нашей проблемой было сейчас то, что мы никак не могли найти орков — ни нужное нам племя, ни вообще никаких орков…

Мы летели на юг уже часа три, по моим расчетам призвавшее меня племя должно было кочевать где-то тут, но мы их пока что так и не обнаружили. Под нами проносились леса, реки, равнины, деревеньки ящеролюдей, а однажды мы даже пролетели над крупным озером. Но орков не было. И чем дольше их не было, тем больше на меня ругался командир отряда.

Прошел еще час, и он перешел уже на натуральную матерщину. Мне же становилось все больше не по себе. Я отлично понимал, что никакие несколько дней наш поход совершенно точно не продлится. По крайней мере, не для меня. Пожалуй, если мы не найдем орков сегодня же — то меня просто сочтут предателем и сбросят вниз с дракона без всякого парашюта.

Ситуация становилась все напряженнее. Солнце уже садилось за горизонт, а под нами был бескрайний хвойный лес. Вроде бы похожий на тот лес, куда меня призвали орки. Но не факт, что это был тот же лес, леса-то все одинаковые…

— Вроде вот тут я был, — я неуверенно указал на речушку внизу.

Возможно именно тут и стоял раньше лагерь орков. Я точно помнил, что там была речка, где орочьи самки стирали белье. С другой стороны, орки, когда убегали от меня, бросили остовы своих шатров и волчьи загоны, а я сейчас их внизу не наблюдал. Но место и правда было похожим, возможно, что зеленорылые просто вернулись и забрали свои остовы, времени для этого у них было полно: я же гостил в этом проклятом мире уже несколько дней.

— Тут нихрена нету, — прорычал командир отряда и злобно сплюнул вниз.

Его плевок улетел куда-то в далекую речку под нами.

— Ниже! — приказал командир водителю дракона.

Мы спустились ниже и теперь летели над самыми верхушками деревьев, второй дракон следовал за нами. Чудища, тащившие нас, явно подустали: их скорость снизилась, да и летели они уже не так плавно, как тогда, когда мы покинули город.

Мои глаза тоже уже устали вглядываться вниз, лес под нами сливался в одну бесконечную зеленую массу. В небесах уже проступали первые звезды и даже очертания двух лун этого мира.

— Гоблинское дерьмо! — выругался командир, — Если мы пролетаем еще час — то мой зад срастется нахрен с этим драконом. Да и солнце садится — скоро тут будет так темно, что я свой собственный член не разгляжу, если мне приспичит поссать! Так что молись, чтобы мы нашли твоих орков в ближайшие минуты, парень. И смотри в оба!

— Я смотрю, — вяло ответил я, — Но ничего не вижу.

Вокруг стремительно темнело, а мое настроение ухудшалось еще стремительнее. Я понимал, что командир отряда меня уже откровенно ненавидит. А еще в мой разум стучалось навязчивое ощущение, что император возможно вообще не ждет меня назад и дал тайный приказ прикопать меня в этих бескрайних лесах.

Человек не убивает человека, да. Это закон. Но этот закон не помешал императору поставить на моем пути гоблинскую матку, когда я лазал по пещерам. А значит не помешает и командиру отряда зарубить меня, если потребуется.

Я ощущал себя уже трупом. Но никакой отчаянной решимости в духе крутых парней не испытывал. Я был скорее грустным трупом, смирившимся со своей судьбой. Похоже, что не быть мне героем. Я оказался жидковат для этого мира, да и система меня ненавидит…

— Да вон они!

Орков первой заметила Сев. Моя наставница для боевого похода переоделась, так что была сейчас не в платье, а в кожаной броне. Она летела на том же драконе, что и мы с командиром отряда.

Я всмотрелся туда, куда указывала Сев, и вроде бы на самом деле разглядел среди деревьев какие-то огоньки.

Дракон тем временем приблизился к огонькам, и вот тогда все сомнения уже отпали. Это определенно был орочий лагерь, причем огромный. Огни внизу оказались громадными кострами, которые орки обычно жгли по краям лагеря, чтобы готовить пищу и отгонять дикое зверье.

Теперь я мог разглядеть и гигантский центральный шатер, и шатры помельче вокруг него, и даже загоны, где держали волков. А еще я увидел самих орков, они копошились среди деревьев.

— Они? — спросил меня командир, — Это те зеленорылые, которые тебя призвали?

— Не знаю, — честно ответил я, — Я плохо разбираюсь в орках. Я же видел только одно единственное племя.

— Ты на размер этого лагеря глянь, ублюдок, — прорычал командир, — Он такой же большой, как мой член, верно?

Командир со своим солдатским юморком мне уже порядком надоел, он поминал свой член каждую минуту. Насколько я понял, этого мужика даже император терпел только потому, что тот был его родичем.

— Не имел чести видеть твой член, так что мне трудно сравнивать. Но лагерь и правда большой, — неуверенно согласился я, — В племени, которое меня призвало, вроде было тысяч двадцать орков. И тут их примерно столько же, насколько я вижу. Так что судя по размерам — это оно.

— На рисунки на шатрах погляди! — потребовал командир.

Но вот тут я уже точно был пас.

— Да не помню я, какие там были рисунки на шатрах.

— Ясно, — командир в очередной раз смачно харкнул вниз с дракона.

Нас тем временем заметили. В орочьем лагере медленно, но верно начиналась паника. Я уже видел, как суетятся воины возле костров, как разбегаются женщины и дети, и как лучники натягивают тетивы своих луков…

— Наведи им там шороху, — распорядился командир, обращаясь к драконоводу.

— Эй! Нам вообще-то нужно найти и забрать Аменахина, — напомнила Сев, — Возможно он жив, и орки держат его в плену. Император сказал…

— Да я не хуже тебя слышал, что сказал император, — перебил бородатый командир, — У меня тоже есть уши, Сев, хотя и нет таких милых титечек, как у тебя. Но шороху навести все равно нужно. Я не собираюсь давать зеленорылым шансов разбежаться. Огненную блокаду им! Давай!

Второму дракону, летевшему следом за нами, командир отдал тот же приказ, только уже не криками, а жестами, перемежая их совсем неприличными.

Оба дракона резко ускорились и, не набирая высоты, закружились прямо над лагерем орков.

В нас тем временем уже летели стрелы, но нам было на это плевать. Долетавшие до дракона стрелы уже теряли свою энергию, так что не могли даже поцарапать сталь, защищавшую драконово брюхо. А до всадников орки дострелить не могли.

Оба дракона синхронно разверзли пасти и начали поливать лес тугой струей напалма. А вот теперь стало светло, как днем, и жарко, как в сауне. Я за несколько секунд покрылся потом, ветер, дувший мне в лицо, стал обжигающим и горячим.

Драконы облетали лагерь орков и жгли шатры и деревья по его краям, таким образом создавая вокруг орочьей стоянки сплошное кольцо огня. Видимо, это и была та самая тактика огненной блокады, о которой болтал командир.

И эта тактика работала. Орки, которым не посчастливилось оказаться с краю, уже визжали и пылали, обратившись в живые факелы. А все остальные бросились к центральному шатру, надеясь спастись там. Вообще глупая идея. Дракону достаточно дыхнуть на этот шатер один раз — и он обратиться в один громадный похоронный костер.

Я, как зачарованный, смотрел, как мечутся объятые огнем орки, как корчатся в муках сжигаемые заживо, как воины орков сбиваются в кучи и продолжают бесполезную стрельбу из луков, и как бегут самки, прижимая к груди детей.

Внизу творился настоящий ад. Но огненное кольцо, окружившее лагерь, работало безотказно — ни один орк не сбежал. А караульщики, сторожившие периметр лагеря, все погибли за несколько секунд. Ветер теперь доносил до меня запах горелой древесины и жженой плоти. Лес внизу трещал и ломался, горя белым пламенем, сжиравшим все на своем пути.

— Хей, отличная работа! — довольный драконовод достал из мешка и забросил дракону в пасть гоблинскую голову, поощрив животное.

Дракон с наслаждением захрустел лакомством.

— Ну всё, достаточно, — распорядился командир, тоже удовлетворенный увиденным, — А теперь пусть ублюдки отдадут нам Аменахина. И если они этого не сделают — мы их уничтожим. Хотя если отдадут — то, один хрен, тоже уничтожим… Но быстро. А вот если откажутся — будем жечь их медленно и со смаком. Так им и передашь, орочий дружок. Собирайся, ты идешь на переговоры.

Последняя фраза командира была обращена ко мне, и я вознегодовал в ответ:

— Я не орочий дружок. И почему я должен вести переговоры?

— Так ты единственный балакаешь на ихнем языке, дружище, — пояснил командир, — Так что тут все просто. Когда надо выпить бочку пива и ублажить десяток девиц — зовут меня. А когда надо убедить зеленорылых отдать нам Аменахина — тебя. Боги и система создали каждого для своей работы!

Командир бешено расхохотался в свою черную бороду, явно опьяненный огнем и паникой врагов под нами. Потом он распорядился:

— Давай, спускайся пониже! Высадим Виктора для переговоров. И поторопись. Эти ублюдки все еще стреляют в нас, а мне стрела в глазу не нужна.

Я не слишком охотно ослабил ремни безопасности, которые крепили мое тело к дракону. Дар, сидевшая рядом со мной, попыталась сделать тоже самое, но командир перехватил чешуйчатую лапу ящерки:

— А вот ты останешься здесь. Виктор пойдет один. Орки, один хрен, переговоров с ящерицей вести не будут. Человека все уважают, а ваш народец — полное дерьмо.

Дар жалобно и тоскливо поглядела на меня, как будто извинялась, но перечить командиру, естественно, не стала.

А мне вдруг подумалось: эта ящерка ведь еще не знает, что я убил в учебном бою её дядю. А когда узнает — я наверняка лишусь последнего моего друга в этом мире…

Впрочем, теперь уже всё равно. Отсутствие друзей сейчас — наименьшая из моих проблем.

Наш дракон тем временем вошел в крутое пике, нырнув между деревьев. Дракон был хоть и велик, но достаточно узок для такого маневра, ибо тело у него было по-змеиному вытянутое и проворное. Мы на бешеной скорости промчались прямо над орочьими шатрами, здесь воздух уже был напоен стрелами, я даже услышал, как они забаранили по стальному брюху дракона. Но дракон по команде водителя раскинул крылья, прикрыв собой всех всадников, так что до нас ни одна стрела не долетела.

— Давай. Удачи, — пожелал мне командир.

Он подал Сев знак, и девушка толкнула меня, спихнув с дракона. Я скользнул вниз, к счастью для меня дракон сейчас летел всего в десятке метров над землей.

Но уже в следующий миг он взмыл вверх, практически вертикально, улетая подальше от стрел разъяренных орков. А я приземлился на землю, довольно мягко, и порадовался, что на мне сейчас легкая броня. Вот в доспехах я бы точно после такого прыжка переломал себе и ноги, и позвоночник заодно.

Однако радоваться мне было еще рано. Приземлиться-то я приземлился, но я теперь стоял один посреди пылающего лагеря и орд свирепых орков. Меня тут же взяли на мушку десятки лучников разом, в их глазах пылали отблески огня и гнев.

Вокруг повсюду оглушительно визжали и хрюкали. Я видел, как орчанка рыдает над трупом своего сгоревшего заживо ребенка, который теперь напоминал поджаристого поросеночка, я видел, как мечется в агонии взрослый орк, у которого рука обгорела до черных костей…

Я оказался в аду в роли демона и именно в таком виде мне и предстояло вести «переговоры».

Впрочем не факт, что они вообще состоятся, эти переговоры. Ибо лучники, как я ясно видел, уже собрались начинить меня стрелами. А еще толпа орков бежала ко мне из центрального шатра с топорами, чтобы порубить меня в капусту.

Где-то слева тем временем оглушительно завыли волки, несколько орков открывали загон и выводили животных наружу…

От расправы меня спас только по-старчески дребезжащий крик:

— Стойте! Не стреляйте!

Шаман растолкал воинов и уже спешил ко мне, насколько ему позволяли его древние тощие ноги. Я плохо различал орков, но этого деда узнал сразу. В пятаке у него было три ноздри, да это же мой старый знакомый! Тот самый шаман с непроизносимым именем, который и призвал меня в этот мир.

— Ну здравствуй, — хрипло произнес шаман, буравя меня взглядом, — Не такой встречи я ожидал, герой.

Орки вокруг зарычали. Их этот разговор явно не радовал, они были готовы разорвать меня на куски. Судя по всему, шаман был тут единственным, кто еще рассчитывал на снисхождение людей.

— Я не герой, — печально ответил я, — Да и вы сами меня бросили, разве не помните?

— Да, бросили, — признал шаман, — И были правы. Ты человек. И от тебя не жди добра. Ты только что доказал это, принеся моему народу боль и смерть. И ты не изменишься. Человечья порода — чистое зло, воистину. Но зачем ты здесь?

— Люди пришли сюда, чтобы разыскать Аменахина, — объяснил я, — Император полагает, что вы похитили этого человека. Император требует вернуть его.

Орки зарычали еще пуще прежнего. Вот только теперь их агрессия была направлена не только на меня, но и на старого шамана. Я не понимал, что именно сейчас происходит, но догадывался, что шаман на самом деле как-то причастен к исчезновению этого загадочного Аменахина.

— Аменахина никто не похищал, — вздохнул шаман, не обращая внимания на негодование своих сородичей, — Но это уже неважно. А что будет, если мы вернем Аменахина? Нас пощадят?

Вот это был хороший вопрос. Я-то знал ответ на него, но не был уверен, что мне нужно его сейчас озвучивать оркам. С другой стороны, врать было просто глупо. Кто бы поверил моим заверениям, если бы я сказал, что орков помилуют?

В милосердие людей не поверил бы даже гоблин, про орков и говорить нечего.

Так что я просто печально покачал головой. Всё было понятно и без слов.

— Значит, мы все уже мертвецы, — констатировал шаман.

Глаза стоявших рядом орков наполнились мрачной смертной решимостью.

— Давайте хотя бы выпустим кишки вот этому подонку! — прорычал самый накачанный самец, потрясая огромным топором, — Во имя Праматери и нашего погибшего племени!

Я взялся за свою булаву, отлично понимая, что шансов выбраться отсюда живым у меня нет. Но в принципе оно и логично. Орки призвали меня в этот мир, а теперь они же помогут уйти в следующий — на этот раз загробный.

— Нет, — неожиданно заявил шаман, — Нет, он переговорщик. А мы не люди, Зрткчмрт. Вспомни о чести! Орки не убивают переговорщиков.

— Так что мне передать своим? — спросил я.

Радости от того, что орки меня отпускают, я почему-то не испытывал. Мне было просто невыносимо стыдно, что я не в силах остановить весь этот кошмар, вот и всё.

— Передай, что Аменахин мертв, — изрек шаман, и его слова прозвучали, как смертный приговор.

Приговор для орков.

Я кивнул, потом махнул рукой дракону, наворачивавшему круги над лагерем.

Мой жест заметили, дракон тут же стремительно спикировал вниз. Орки вновь начали его обстреливать, но в меня ни одна стрела не полетела — зеленорылые были верны своему слову.

Сев швырнула мне длинный ремень. Я схватился за него, и земля ушла у меня из-под ног. Когда я забрался вверх по ремню на спину дракона, ящер уже снова парил над лесом, вне досягаемости орочьих стрел. Второй дракон, на котором сидели лучники, следовал за первым командирским.

— Рад, что вы меня не забыли, — хмыкнул я, обвязываясь ремнями безопасности.

— Да я бы с удовольствием сжег тебя вместе с твоими дружками, — без обиняков пояснил командир, — Но тогда я бы не узнал их ответа. Так что там с Аменахином? Они его отдадут?

— Аменахин умер, — передал я слова шамана, — По крайней мере, так сказал главарь орков.

Сев в ужасе ахнула. А вот командир, наоборот, обрадовался.

— Ну и замечательно, — заявил он, — Будь Аменахин жив — нам бы пришлось искать его и перерывать этот сраный лагерь целиком. А это всё равно, что копаться в нужнике. А теперь мы можем спокойно придать всех зеленорылых огню. Настало время ДРАКОНАЦИИ, ха-ха! АХ-ХА-ХА!

— Вы уверены? — драконовод, как и требовал того устав драконьих наездников, решил уточнить приказ.

— Уверен в этом также, как в том, что у меня самый длинный член во всем мире, — ответил командир, — Фигачь! Зажжем костер во славу системы и императора!

Оба дракона снова резко начали снижение, они уже даже открыли пасти…

А я понял, что я окончательно запутался. Кто я такой? Что я тут делаю? Зачем я вообще в этом мире? В чем вообще смысл всего этого дерьма и бессмысленного насилия?

А, плевать…

Там внизу были тысячи орков, в том числе детей и женщин, и они сейчас умрут. Страшно и мучительно, пылая заживо. Умрут из-за какого-то Аменахина, причем даже непонятно, похищали ли они на самом деле этого Аменахина.

Я уже дошел до последней черты. Я вдруг ясно осознал, что мне конец при любых раскладах. Я враг и для орков, и для людей, и даже для самой системы. Тупо отверженный. Я никто.

И я сорвал с пояса булаву, в потом со всей силы ударил сидевшего впереди меня драконовода по голове. Удар вышел что надо. Не зря я качал навык молотобойца.

Но драконовод, как и велели полетные правила безопасности, носил шлем: пластинчатый и довольно крепкий. Так что голову я ему, конечно, пробил, но при этом парень остался жив и даже не ушел в нокдаун.

Когда я ударил, то шлем драконовода гулко ухнул, на нем осталась сочная вмятина, а из-под шлема на затылок парня потекла струйка крови. Разумеется, мои действия не остались незамеченными.

— Остановите подонка! — взревел командир.

Кто-то из сидящих позади уже хватался за лук…

Я понимал, что счет идет даже не на секунды, а на доли секунды. Я только что подписал себе самому смертный приговор. В лицо мне бил горячий ветер, а в голове стучал адреналин. Я отлично понимал, что пути к отступлению у меня уже нет, а значит, надо продолжить начатое. Пусть даже всё это и закончится моей гибелью.

Я выбросил свою булаву вниз — убирать её обратно на пояс просто не было времени. А потом вцепился руками в шею драконовода, проводя захват. После этого начал душить парня, одновременно пытаясь свободной рукой расстегнуть свои ремни безопасности.

Однако драконовод отреагировал стремительно и по уставу. Все же выучка у него была отменной, сразу видно — высокоуровневый профессионал. Парень действовал именно так, как и положено действовать при попытке угона дракона. И я отлично знал, что он сейчас делает, мой собственный навык полетов на драконах дал мне эти знания: именно так велела поступать методичка, когда кто-то пытается увести крылатое средство передвижения.

Драконовод просто чуть нагнулся вперед, пересилив мой захват, а потом схватился руками за гвоздь, торчавший из башки крылатого ящера и вырвал его.

— НЕТ, мать твою! — заорал сзади командир отряда.

Мимо моего уха промчались две стрелы.

Что же до гвоздя, который теперь был вырван из головы дракона, то тут дело вот в чем: эти гвозди драконам в бошки вбивали, когда крылатые ящеры только-только вылупились из яйца, чтобы сделать драконов тупыми и покорными.

Но у этого был и побочный эффект: дело в том, что гвоздь по мере роста дракона срастался с его мозгом, однако сама рана на голове у дракона так и не заживала. Поэтому достаточно было вырвать такой гвоздь, чтобы убить дракона немедленно — в этом случае ящер просто мгновенно умирал от кровоизлияния в мозг. И доступна эта процедура была лишь водителю дракона: гвоздь был вбит таким образом, что лишь драконовод, сидящий у драконьего затылка, мог, поднатужившись, вырвать его.

Именно это и положено было делать, когда ситуация безвыходная, и дракона пытаются угнать зверорасы. И это сейчас и проделал наш драконовод, с самыми печальными последствиями для всех нас.

Дракон, на котором мы летели, отправился в драконий рай за один короткий миг. И мы все ощутили, что летим уже на трупе и не над землей, а вниз. Аэродинамика у дохлого дракона была кошмарной, летучий ящер всё же не планер и не параплан, так что он просто ухнул к земле.

Густо перемешанные с кровью мозги мертвого дракона вылетели через оставленную гвоздем дырень и залепили драконоводу лицо. Но парень оказался настолько упорным, что попытался ушатать меня этим самым гвоздем, который он теперь держал в руках…

В этот момент на нас налетел второй дракон, двигавшийся позади и не успевший перестроиться. Два крылатых ящера столкнулись, их чешуйчатые тела переплелись и скрутились, как будто живой самец, летевший позади, вдруг удумал содомировать труп своего сородича.

Земля, где пылали огни пожаров, и темные небеса теперь смешались. Перегрузки были такими, что меня едва не вырвало из ремней безопасности. Впрочем, расстегнуть их я, к счастью, так и не успел. Меня и всех остальных бешено завертело в воздухе, одного несчастного лучника вообще сорвало с драконьей спины и унесло в лес. Где-то позади меня метнулась фиолетовая вспышка: это Сев явно решила не ждать жесткой посадки дракона, а просто телепортироваться подальше отсюда. И магичка поступила безусловно правильно. Вот только нам, всем остальным ездокам, такая опция была недоступна.

Еще через мгновение раздался оглушительный хруст, а еще где-то совсем рядом зарычали тысячи глоток… Я понял, что драконы ухнули прямо на волчий загон орков, переломав в труху деревянные клетки для зверей.

Наш удар о землю был сокрушительным. Нас подбросило в воздух так сильно, что я чуть не выблевал собственное сердце, а все ремни безопасности порвались. Меня снесло со спины дракона и утащило куда-то вниз, так что рожей я уперся в крыло дохлого дракона. Сверху на меня упал драконовод.

Я кое-как перевернулся и попытался сбросить с себя парня, но не тут-то было: ублюдок оказался еще живым. Его лицо было залито кровью, натекшей из разбитой мною головы, и он явно не питал ко мне добрых чувств.

Драконовод ударил меня кулаком в лицо. Нос у меня хрустнул, перед глазами заметались искры. Эх, кинжал бы… Вот эта мысль о кинжалах почему-то приходила ко мне в каждом бою, возможно, я в прошлой жизни был ассасином, кто знает?

К счастью, мой нынешний бой отличался от прошлых, и в лучшую сторону. Ибо кинжал сейчас был, он висел у драконовода за поясом. Я резко выхватил из ножен собственный кинжал парня, а потом загнал его драконоводу в пузо, без труда пробив мягкую кожаную броню. Броня у драконовода была совсем легонькой, такая только от касательных ударов и защитит. Я же воткнул оружие драконоводу в печень со всей силы. По крайней мере, я искренне надеялся, что там, куда я бью, есть печень, ну или другой важный орган.

Нависшее надо мной лицо драконовода свело судорогой, парень харкнул кровью, прямо мне в лицо. Уже через секунду его глаза остекленели, и он бессильно обмяк.

Человек не убивает человека, так ведь?

Я сбросил с себя тело несчастного парня, он был мертв…

Получение опыта от убийства: способность разблокирована

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

…

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

Системные сообщения мелькали перед моими глазами одно за другим. Я уже начинал догадываться, что именно только что произошло, вот только времени насладиться триумфом у меня особо не было. Да и этот триумф был окрашен ароматом предательства собственной расы…

Но времени предаться рефлексии на эту тему не было тем более. Крыло дохлого дракона, на котором я возлежал, уже зашевелилось. Какой-то некромант оживил тушу мертвого монстра что ли?

Но все оказалось гораздо прозаичнее. Просто мертвый дракон придавил своим телом живого сородича, так что теперь живой дракон начал вынимать из-под крыла дохлого собрата свою головёнку. И он её вынул, морда дракона вдруг возникла прямо рядом со мной.

Дракон глядел на меня удивленно, явно не понимая, что со мной делать. С одной стороны, он возможно интуитивно чуял, что я враг, с другой: драконов же с детства учили, что атаковать человека запрещено. Так что дракон дергал всем телом, пытаясь сбросить с себя тушу мертвого ящера, и скалился на меня громадными зубищами.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

Да хватит уже! Но система, видимо, решила одарить меня настоящим золотым дождем, в хорошем смысле этого выражения. Так что сообщения летели одно за другим. И это придало мне какой-то бешеной самоубийственной уверенности.

Я понимал, что еще секунда промедления — и оставшийся живым дракон взлетит. Я уже слышал крики командира, мужика придавило двумя драконами, но он агрессивно требовал вернуть дракона в воздух. И если людям это удастся: конец и мне, и оркам.

Поэтому я ласково сказал дракону, прямо его отверстнутой зубастой пасти:

— Спокойно, друг. Спокойно. Я не причиню вреда. Я просто помогу тебе освободиться из рабства. Хорошо?

Дракон, хоть и был лоботомирован, но оказался отнюдь не идиотом. Он явно почуял, что я собираюсь сделать, даже замотал башкой… Вот только я уже вскочил дракону на голову и вцепился обеими руками в металлический гвоздь, вбитый в голову монстра.

Я резко рванул, напрягая мышцы так сильно, что они, казалось, сейчас порвутся. И гвоздь, хоть и не без труда, но вышел из драконьей головы. Штырь оказался у меня в руках, а из раны в башке чудища хлынули потоки крови и мозгов.

Дракон не успел даже издать предсмертный крик, он просто погиб за одну секунду, и его голова на длинной шее свалилась вниз, как подрубленное дерево. И я свалился вместе с ней, больно ударившись оземь.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

Бонус от убийства кинжалом активирован.

Добавлен навык: Непревзойденный мастер кинжалов

Мастерство: 50/100

Бонус от убийства дракона активирован.

Повышен навык драконьего всадника.

Добавлены лицензии:

Лицензия категорииB: водитель боевых драконов

Лицензия категорииC: профессиональный мастер драконации

Лицензия категорииD: универсальная для всех типов драконов

Мастерство: 51/100

Система на этот раз влила в меня столько информации, что у меня чуть не разорвалась голова, как у этого дракоши, которого я только что казнил.

Я ощущал, как в моем мозгу распаковываются новые архивы. Руки становятся ловчее, чем у карточного шулера, тело обрабатывает навыки всевозможного кинжального боя, а мои знания о драконах углубляются до истинных энциклопедических глубин. Вся моя тушка стремительно становится все более ловкой и умелой.

— Это стремительный кач сразу на уровень батюшки, — прохрипел я.

Вот только мое тело и мой мозг к такому были просто банально не готовы. Я ощущал себя, как дитё, которое сунули управлять адронным коллайдером. Или как гордый владелец трех акций Яндекса, которому вдруг Сорос передал в управление все свои активы.

Я сходил с ума. Тело болело — везде и сразу. Происходило то самое, о чем предупреждала меня Сев: кач без повышения характеристик просто опасен, он сейчас меня разорвет на куски и разметает мои останки по площади в квадратный километр. По крайней мере, именно так я себя ощущал.

И всё это было сейчас очень и очень некстати, ибо вокруг уже кипел во всех смыслах жаркий бой. Орочий лагерь горел и пылал, над лесом метались искры и огненные ветра. Оба дракона были мертвы, но их всадники по большей части выжили, и люди уже хватались за оружие.

— Убить всех орков! — орал командир отряда где-то совсем рядом, — Тотальная зачистка! Режьте всех, кроме поганого предателя! Виктора оставьте мне! Я сам убью подонка, а потом изнасилую его труп!

Орки в ответ рычали и читали молитвы, волки уже рвали кого-то зубами, через мгновение зазвенели мечи, в воздухе метались стрелы…

— Статус, твою мать, — прохрипел я из последних сил.

Статус, к счастью, не стал задерживаться, и тут же открылся.

Имя: Виктор

Отчество: Олегович

Фамилия: Татарский

Титул: Исполняющий волю мира

Преемник Первочеловека

Уровень: 21

Навыки:

Получение опыта от убийства

Отрицание лингвистического барьера

Элитный копейщик

Мастерство: 14/100

Драконий всадник

Лицензия категории A: водитель грузовых и пассажирских драконов

Лицензия категории B: водитель боевых драконов

Лицензия категории C: профессиональный мастер драконации

Лицензия категории D: универсальная для всех типов драконов

Мастерство:51/100

Призыв тотемного оружия

Мастерство: 0/100

Броня

Мастерство: 8/100

Тяжелый молотобоец

Мастерство: 14/100

Непревзойденный мастер кинжалов

Мастерство: 50/100

Характеристики:

Тело: 10

Разум: 10

Свободные очки: 100

Чего? Сразу двадцать первый уровень? Выходит, что меня одарили десятью уровнями за убийство драконовода, да еще столько же накинули за то, что я казнил саму крылатую зверушку…

Но праздновать прокачку сейчас было некогда, ко мне прямо по туше мертвого дракона уже лез мечник — один из тех парней, кто сидел на драконе позади меня. И своего меча этот мечник при посадке не лишился, он вообще выглядел непострадавшим. Да и его намерения никаких сомнений не вызывали.

— Эй, командир сказал, что он лично меня убьет! — напомнил я парню.

— Так и будет, — крикнул в ответ мечник, пытаясь переорать звуки боя вокруг, — Я тебе только руки и ноги отрублю, а твою башку оставлю для старшего…

Парень вдруг остановился и замер на месте, увидев мой статус.

— Ни хрена себе.

Похоже, он ожидал, что сейчас влёт разделается с первоуровневым новичком, но система лишила его такого удовольствия. Мечник замешкался, и это дало мне нужное время.

Я выбросил вперед руку, коснулся своего статуса и скорее раскидал характеристики по телу и разуму, по пятьдесят очков в одно и в другое. К счастью, распределением очков можно было отчасти управлять ментально.

И это помогло, боль в теле тут же ушла, а новая информация наконец полилась в мозг широкой и свободной волной.

Вот теперь я на самом деле ощутил в своей тушке искомую МОЩЬ, а в своей душе — силу. Система наконец-то признала меня родным и любимым сыном, а не пасынком.

Но мечника такой вариант не устраивал, парень вышел из ступора и уже рванул на меня, явно намереваясь откорнать мне руку, ту самую, которой я только что копался в статусе.

Встать в полный рост я не успел, но мне хватило и просто присесть на колено. Из положения лежа кинжал нормально не метнешь, а вот сидя на одном колене — легко.

Мое мастерство владения кинжалами позволяло это, я теперь знал этот прием средневековых ассасинов. Я резко и от бедра швырнул кинжал, метя в шею, но оружие попало мечнику в плечо. Оно даже откорнало ему кусок мяса, но в плоти, к сожалению, не застряло.

Однако этот бросок позволил мне выгадать еще секунду, и эта секунда спасла мою жизнь. Мечник снова замешкался, даже пошатнулся, а я вскочил на ноги. Мое вкачанное тело на глазах покрылось мускулами и обретало все нужные рефлексы. Это теперь было тело воителя, МУЖА, а не рекламщика. Так что я бросился на врага, как бешеный вепрь. Я провел захват за пояс и свалил мечника в партер, мы оба упали, хотя меча мой противник так и не выронил.

Я схватил мой кинжал,валявшийся рядом и попытался всадить врагу в шею, но мечник прикрылся своим мечом. Сталь ударила о сталь, мечник саданул мне коленом в живот, но моя прессуха теперь была не менее стальной, чем мой кинжал. Внутри у меня все ухнуло, однако меня не скрутило, как рассчитывал враг.

Я оперативно переложил кинжал в другую руку, а потом воткнул его мечнику в печень — вот теперь я точно знал, где у человека печень, мои знания анатомии нынче ничем не уступали выпускнику медицинского факультета.

Бонус за убийство активирован!

+ 10 очков опыта

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

Это было приятно, хотя я и рассчитывал на большее. Но, видимо, система решила, что и так уже засыпала меня плюшками по самые уши, так что теперь опыт мне выдавала более дозированно.

Я вкинул еще по пять очков опыта в тело и разум, а потом мною овладел боевой раж. Оно и неудивительно: при таких-то успехах. Я наконец-то понял, что мне нужно делать, чтобы получать ништяки от системы, а не только штрафы и зуботычины.

Кроме того: я ведь только что убил не абы кого, а целого дракона, я уничтожил главное человеческое оружие. По факту, если переводить на реалии нашего родного мира, я в одиночку расправился с целым подразделением РВСН.

Я вскочил на ноги, уже готовый дальше карать всех моим кинжалом, и…

И увидел, что легкие битвы для меня закончились. Остальных людей и верных им ящериц всех уже оттеснили от мертвых драконов, так что битва кипела в нескольких десятках метров от меня: там выжившие люди сражались с сотнями орков сразу. А вот другие орки уже окружили меня: их было штук пятьдесят. Орочьи тела, прикрытые кожаной броней, бугрились мускулами, руки сжимали топоры и уродливые молоты, пятаки зеленорылых агрессивно топорщились, втягивая воздух, а глаза глядели на меня без всякой жалости.

Но орки не нападали, хотя и было заметно, что им очень хочется разломать меня в труху.

Я поискал глазами знакомого шамана, но его тут не было. Возможно, его вообще убило при падении драконов.

Еще через миг из-за спин орков показались волки. Эти уже откровенно скалились на меня, истекая слюной, но тоже не нападали, видимо, чувствуя противоречивое настроение и растерянность своих хозяев.

Как там говорили мне ящеры? Один человек заменяет целую армию? Я сейчас не был в этом уверен, и уж тем более не хотел проверять этот тезис в битве с зеленорылыми…

Один из орков указал своим громадным молотом на мертвого мечника и прорычал:

— Ты убил его. Я видел!

— Это хитрость! — взревел другой, — Люди обманывают. Они всегда обманывают.

— Надо бежать! — заявил третий, самый мелкий орк, — Нельзя сражаться с людьми. Шансов на победу нет!

Но слова последнего разошлись с делом. Орки плотнее сомкнули кольцо вокруг меня. Ситуация явно располагала к тому, чтобы говорить слова, а не пускать в ход сталь. Как бы я не был прокачан, полсотни орков одним кинжалом точно не заковыряю.

— Да, я убил его, — я пнул ногой мертвого мечника, — И драконов тоже. Я вас спас! Я — ваш призванный герой, неужели вы забыли?

Орки рычали, но рычание теперь стало как будто испуганным.

— Невозможно!

— Человек не убивает человека!

— От человека добра не жди…

— Так было, — подтвердил я, — Но теперь все изменилось. Система наказывает меня, когда я пытаюсь помогать людям. И благодарит меня, когда я защищаю вас от людей. Похоже, что я и правда ваш избранный герой. Ваш шаман призвал меня, помните? Или вы не верите своему шаману? Я на вашей стороне.

Орки растерялись еще больше, некоторые отступили от меня на пару шагов назад. А другие просто плюнули на непонятного меня и бросились туда, где остальные орки рубились с людьми.

За моей спиной тем временем прогремел бешеный и яростный крик, человеческий, а не орочий:

— Ага! Вот ты и раскрыл себя, поганый предатель! Позор человеческого рода! Я откорнаю тебе твой член и засуну в твою же глотку, посмевшую произносить ХУЛУ на человеческий род!

Судя по этим крикам, командир отряда был еще жив. И более того: он понял мои слова, хотя я говорил на орочьем. Этот мужик оказался не так прост…

Я обернулся и увидел, что он уже бежит ко мне, вместе с двумя лучниками. Командир люто размахивал своим мечом, пылавшим настоящим адскими пламенем. Он расшвыривал орков направо и налево. От прикосновения его клинка орки на глазах обращались в пепел.

Лучники тем временем стреляли, причем исключительно ловко. Они спешили за своим командиром и останавливались лишь на миг, чтобы отправить очередную стрелу в кого-нибудь из врагов.

Сейчас главным врагом был я, и в меня неслись уже десятки стрел…

— Защищайте героя! — заорал один из орков.

Он бросился между стрелами и мной, еще несколько зеленорылых последовали за храбрецом.

Я глазам своим не верил. Еще секунду назад орки сомневались во мне, не понимали, друг я им, или враг. Но теперь все изменилось, за один миг. Орки падали на землю, сраженные стрелами, отдавая свои жизни за мою. Казалось, само мое присутствие впервые за триста лет принесло оркам надежду и веру в победу, и они шли на смерть с отчаянной готовностью. И бились, как звери. Я видел орка, из которого торчали уже целых пять стрел, но он продолжал сражаться. Другие зеленокожие уже прямо на ходу седлали волков, а кому не хватило волков — те бросались в бой пешими.

Трое орков добрались до лучника и за несколько секунд превратили его топорами в кровавое месиво.

Глаза командира отряда стали круглыми, как тарелки, но не от страха, я в принципе не был уверен, что этот мужик может испытывать страх, а скорее от удивления.

— Невозможно! — орал он, — Невозможно! Боги, система, император, помогите нам!

Ого. Командир был в таком замешательстве, что даже забыл про члены, про которые он постоянно болтал, и вспомнил про богов.

Но он был прав. Происходило явно нечто доселе невиданное: зверорасы теснили людей. Возможно, с моим приходом сама система изменила свои свойства и перестала помогать людям?

Я не знал этого, но мне сейчас было не до философских размышлений. Командир отряда, конечно, был смущен и растерян, но расправляться с врагами это ему не мешало. Уже был убит и второй лучник, но командир разил орков десятками. Его огненный меч плясал, как заводной, обращая врагов в пепел. Мудила шел сквозь орды орков, как нож сквозь масло, окруженный вихрями огня и жара. И шел он явно ко мне, чтобы поквитаться со мной за предательство — тут нет никаких сомнений.

Сразу несколько орков на волках попытались остановить командира, но он разрубил их всех одним размашистым ударом. Один из всадников тут же обратился в горячий прах, другие лишились конечностей или даже голов, волки загорелись, и в воздухе завоняло паленой шерстью.

Повсюду была смерть, вопли, рычание, языки пламени…

И орки вокруг меня быстро закончились. Последние смельчаки, защищавшие меня, пали, остальные были заняты сражением с выжившими людьми.

Здесь, возле мертвых драконов, остался только командир отряда восьмидесятого уровня с волшебным мечом, и я с моим кинжальчиком.

И мы оба понимали, чем закончится для меня эта дуэль.

Командир оскалился, не хуже одного из тех волков, на которых скакали орки:

— Ну что, предатель? Давай поглядим, у кого из нас член длиннее!

Бородач бешено потряс в воздухе своим мечом. И я вынужден был признать, что оружие у него на самом деле будет побольше моего.

На самом деле вариант тут был только один: убежать, наплевав и на честь, и даже на возможные штрафы от системы за такое поведение. Ибо жизнь важнее, другой мне не завезли. Рассчитывать на то, что я после смерти иссекайнусь в какой-то другой мир не приходилось, я же и в этот мир попал в моем собственном теле. Так что вообще не был уверен, что после смерти тела можно куда-то «попасть», кроме могилы.

И я пустился в трусливое бегство. Я перепрыгнул через пару орочьих трупов, а потом ринулся со всех ног по траве, густо залитой кровью. Теперь я был достаточно быстр и ловок, чтобы не поскользнуться и ни во что не врезаться, и даже раскиданные повсюду отрубленные конечности орков меня не смущали. Я мчался как ветер, как самый быстрый лесной пожар, как пересылаемые ссылки на ту самую рекламу с Мелкобуквиным!

Вот только была проблемка: мой противник был еще быстрее меня. Я ощущал за спиной его горячее дыхание, и это вкупе со словами про «изнасилую труп» порождало настоящую волну паники.

Я увидел справа от себя бесхозного и живого орочьего волка и попытался на него запрыгнуть. Волку это не понравилось, он зарычал и замотал башкой, и уже через миг сбросил меня.

— Козёл, так-то ты относишься к герою…

Я упал на траву, а вскочив на ноги, узрел возвышавшегося надо мной командира с мечом. Мужик был ростом выше двух метров, а его гигантский меч был лишь в пару раз короче него самого.

Он махнул рукой и одним ударом меча лишил головы кинувшегося на него волка.

Шансов на победу я не видел.

— Ладно, сдаюсь, — нехотя сказал я.

— Принимаю твою сдачу, подонок, — взревел командир, — А теперь прими мой суд и мой приговор за твое предательство человеческой расы!

Суд оказался на удивление коротким. Командир просто воздел свой огненный меч, намереваясь разрубить меня пополам. Похоже, что последнее, что я увижу в своей жизни — это гигантский пылающий меч на фоне черных небес. Не так уж и плохо. Романтично. Все лучше, чем больничный потолок, как у большинства людей моего родного мира.

Однако моя смерть решила подзадержаться. Откуда-то со стороны орочьих трупов к нам вдруг метнулся маленький зеленый комочек, завернутый в рванину.

— Не убивай героя! — пропищал комочек.

Я с удивлением разглядел маленькую девочку-орка, годиков эдак трех. Она тыкнулась пяточком в ногу командира и обхватила её ручками, как будто пыталась свалить человека с мечом на землю.

Попытка на самом деле была храброй, но по эффективности — так себе. Это все равно, что пытаться сбить с дороги БелАЗ, врезавшись в него на мопеде.

Конечно, в сказках и житиях святых маленькие дети часто побеждают зло… Вот только я, похоже, попал не в ту сказку. Командир взмахнул мечом, девочка успела только взвизгнуть, а уже через миг рассыпалась по земле кучкой мертвой горелой плоти.

Но она выиграла для меня время. Я со всей силы ударил кинжалом командира в глаз, вложив в этот удар все мое отчаяние. Скорости и проворства мне для этого хватило, вот только…

Кинжал просто отскочил от глаза, отдача больно свела мое запястье судорогой.

А командир, глаз которого не пострадал, расхохотался:

— Вот теперь ты знаешь, кто такой человек восьмидесятого уровня, МРАЗЬ! Я непобедим. И ни одного оружие не коснется моего тела!

Похоже, что он был прав. Вот чего я не ожидал — так это бронированных глаз. Тут даже мои вкачаные кинжалы были бесполезны. Командир тем временем не стал больше говорить пафосных речей, а просто еще раз замахнулся мечом.

Господи, вот бы на него сейчас упал рояль!

Рояль не упал, но мои молитвы были услышаны. Спасение пришло неожиданно, и откуда никто не ждал. В воздухе вдруг метнулась фиолетовая вспышка, а из неё вывалилась черноволосая девушка в кожаной броне.

Сев, моя наставница. Вот увидеть её я никак не ожидал, я думал, что она уже давно докладывает императору в столице. Но оказалось, что девушка, телепортировавшись с дракона, все это время ошивалась где-то рядом, возможно даже наблюдала за битвой.

Она воздела руку, не давая командиру рубануть мечом, а сам командир был удивлен не меньше меня.

— Что? — взрычал он, — С дороги, сука!

— Но человек не убивает человека! — звонко и как-то растерянно вскрикнула Сев.

Командир заскрипел зубами:

— Ты знаешь приказ императора! Этот убюдок должен умереть. Особенно теперь. Ты видела, что сделал этот предатель…

Ага. Понятно. Значит, приказ императора на мое убийство все же имел место. Причем, отдан он был еще до того, как я стал убивать людей. Просто замечательно.

По идее, сейчас мне нужно было снова попытаться сбежать, но меня вдруг охватило такое негодование, что я остался на месте. А еще я вдруг заметил кое-что интересное: из-под крыла дохлого дракона выбралась наконец Дар, моя ящерка, мой телохранитель, и в лапе у Дар было копье.

Ну же, давай, подойди поближе…

Сев тем временем продолжала спорить с командиром. Похоже, что девушка была близка к истерике.

— Его должны были убить орки! А до этого — гоблины! Ты не можешь сам убить человека. Это запрещено! Это будет иметь ужасные последствия для всех нас! Система оставит нас, если люди начнут убивать друг друга!

— Так он уже УБИЛ человека, — заорал в ответ командир, — И не одного, а двух. Это уже свершилось. И если мы оставим его в живых…

А вот теперь я понял, что пора бежать. Однако на этот раз бегство у меня вышло еще хуже, чем в прошлый. Я рванул с места, но Сев просто взмахнула рукой. В воздухе со свистом промчался магический аркан, подрубивший мне ноги, и я рухнул в грязь. Теперь я даже выронил кинжал, который отлетел на метр от меня.

— Мы заберем его в столицу и отдадим на суд императора, — потребовала девушка, — Таков закон! А если ты убьешь его сейчас своей рукой — то ты ничем не лучше этого предателя. Давай, телепортируемся отсюда!

Сев изящно протянула командиру руку, как возлюбленному, предлагая ему телепортироваться. Я же скрипнул зубами, тщетно пытаясь найти выход из ситуации. Похоже, теперь мне предстоит гнить в темнице. Возможно, вариант лишиться головы от огненного меча был не таким уж и плохим.

И моя судьба бы сложилась самым печальным образом, если бы не ярость командира. Этот мужик, не отличавшийся рассудительностью, принял свое собственное решение. Он просто взмахнул мечом и отрубил протянутую ему девушкой руку.

— С дороги, сука!

Сев оглушительно завизжала. Её рука упала на траву. Волшебный меч сразу же прижег рану, так что крови не было, культя моей наставницы была черной и дымилась.

Вокруг девушки заплясали фиолетовые сполохи. Магичка явно пыталась телепортироваться, а может быть и исцелиться магией, но от боли, видимо, утратила контроль над своими чарами. Пут на ногах я больше не чувствовал, потому медленно пополз к своему кинжалу.

Впрочем, волшебнице еще повезло. По крайней мере, Сев не обратилась в пепел, как те орки, которым не посчастливилось встретиться с волшебным мечом командира. А вот мне ко мне этот меч уже точно не будет столь милостив…

Но Дар с копьем в лапе уже была у командира за спиной. Ящерку всю трясло. Её глаза расширились от ужаса, так что теперь занимали половину лица. Ей предстояло немыслимое, невозможное — напасть на человека. Но я очень надеялся, что она готова. И я чуть кивнул ей.

Мое движение не укрылось от командира, он резко развернулся. Но копье Дар уже летело, через мгновение оно пробило командиру шею насквозь и застряло в ней.

Мужик попытался что-то крикнуть, но его рот исторг лишь бульканье, а еще потоки крови. Похоже, что его слова о собственной неуязвимости не совсем соответствовали истине.

Но он был силен, очень. Он не умер, даже не упал. Просто зашатался, потом бросил меч и попытался, схватившись за копье, вытащить его из собственного горла.

Я тут же схватил его меч. Клинок оказался горячим, он обжигал мои руки, будто раскаленная сковорода. Теперь понятно, почему этот мужик был таким бешеным в бою: неудивительно рассвирепеть, когда твою плоть терзает собственный меч.

Но я все же ткнул мечом во врага, вот только не смог даже пробить броню. Логично, я же никогда раньше не воевал мечами, навык мечника у меня в принципе отсутствовал.

— Не умеешь… — пробулькал кровавым горлом командир.

— Верно, — согласился я, отбрасывая меч и хватая свой кинжал.

На этот раз кинжал вошел командиру в глаз легко, как кухонный нож в арбуз. Судя по всему, силы оставляли мужика, вместе с ними уходили и все его высокоуровневые защиты.

Я продавил кинжал практически до мозга, вогнав его командиру в голову по самую рукоять. Мой кинжал застрял в его черепушке, но мужик от этого не упокоился. Честно сказать, вот теперь я был даже восхищен им. Мой враг продолжал сражение, даже лишившись мозга! Впрочем, я не был уверен, что он пользовался своим мозгом даже в лучшие времена. Похоже, что командир весь состоял из чистой отваги и ярости. Вот и зачем такому человеку вообще мозг?

Он бросился на меня, прямо с копьем в глотке и кинжалом в глазу. Руки командира сомкнулись на моем горле, как стальные тиски. Оторвав меня от земли, он принялся душить меня. В лицо мне летела кровавые слюни, а острие копья, пронзившего шею командира, тыкалось мне в живот и грозило выпустить кишки.

— Помогите… — захрипел я.

В глазах у меня потемнело. Меня окатило еще несколькими резкими фонтанчиками крови изо рта моего врага. Я с ужасом осознал, что это означает смех. Командир даже сейчас, умирая, ржал смерти в лицо.

Сев тем временем стояла на коленях, плача от боли и колдуя над своей раненой рукой, видимо, она пыталась то ли унять боль, то ли отрастить себе магией новую конечность. Вот от неё помощи точно не жди. Дар все еще была за спиной командира, но ящерку парализовало от ужаса. Она просто стояла и таращилась на нас, да и копья у неё больше не было. Орки где-то далеко махались с людьми, битва уже переместилась в центр лагеря, ближе к центральному шатру.

Уже теряя сознание от удушья, я понял, что вот теперь никаких чудесных спасений и роялей больше не будет. Сейчас я умру, просто и без всякой задней мысли. Помочь мне тут некому.

Точнее сказать — я сам единственный, кто может мне помочь. Так… Мне нужно оружие. Оружия в зоне моей досягаемости было два. Во-первых, кинжал в глазу моего противника, а во-вторых, копье в его горле. Я решил взяться за второе.

Схватившись за острие копья, я стал расшатывать его из стороны в сторону, причиняя моему врагу боль. Кровь из его горла пошла гуще, командир захрипел, его стальная хватка чуть ослабла.

Ну же! Давай! Сдохни!

Осталось чуть-чуть. Как только мой противник станет совсем обессилен я просто достану кинжал из его глаза и казню его ударом в сердце. Вот такое он сейчас точно не переживет. Не должен.

Но командир только хрипел и плевался кровью. Я, честно признаюсь, впервые видел человека, который настолько бы хотел жить.

Я продолжал расшатывать копье в его горле, влево и вправо, снова влево и снова вправо, и снова, и еще раз…

Неожиданно хватка пальцев на моей шее на самом деле ослабла — как-то резко и сразу, за одну секунду. А потом я едва поверил своим глазам: голова командира просто отвалилась, самым натуральным образом сползла с его плеч и плюхнулась на землю. Похоже, что я копьем, застрявшим в горле противника, натурально перепилил ему шею вместе с позвоночником.

— Предатель… — прошипела голова, уже лежа на земле.

А потом единственный её оставшийся глаз остекленел. Этот человек-чудовище наконец-то сдох. Его обезглавленное тело тяжко ухнуло на траву, из шеи продолжала хлестать кровь.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

Активирован бонус за убийство высокорангового противника!

+ 50 очков характеристик

Навык копейщика изменен на:

Непревзойденный копьеносец

Мастерство: 100/100

Вы достигли предела мастерства!

Понятно. Значит, система качает мне то, чем я убиваю людей.

Сущность загадочного «получения опыта от убийства» наконец-то окончательно открылась мне.

Я подобрал с земли копье, упавшее, когда у командира отвалилась башка. Потом сжал оружие обеими руками и высоко поднял его над собственной головой. Теперь, весь залитый чужой кровью, стоя посреди все еще пылавшего ночного лагеря, я напоминал настоящего бога войны.

Огонь и дым восходили к черным небесам, а вокруг меня тем временем начали собираться выжившие орки. Они уже покончили с остальными врагами. Все люди, кроме меня и Сев, были убиты, один ящер-оруженосец сдался и рыдал, бросив оружие. Великая война только начиналась, но конкретно этот бой был закончен, и не в пользу людей. Сегодня система подвела человеческую расу, впервые за сотни лет.

В лагере все еще слышались крики, волки рычали, раненые стонали, кто-то оплакивал своих мертвецов. Но большинство орков окружили меня, их были тысячи, и все они смотрели на меня перепуганными темными глазами. А потом они начали падать на колени, один за другим, будто некто невидимый вдруг стал подрубать им сухожилия.

Орками никто не командовал, и никто не приказывал им преклонить колени. Просто они все вдруг подчинились единому порыву — единой вере, овладевшей их душами.

Вокруг меня склонилось к земле целое племя, многие мужчины, и женщины, и старики, и дети. А я молча стоял, держа над головой копье, и трупы двух драконов возвышались возле меня, и отблески огня сверкали на стали моего оружия, и вражеская голова возлежала у моих ног.

Я насадил голову командира на копье и поднял вверх, как штандарт. Это был совершенно дикарский жест, но по-своему красивый.

И вот тогда орки заговорили:

— Наш герой!

— Спаситель…

— Свершилось.

— Освободитель от тирании!

— Наш бог! Приказывай нам!

Волки бешено завыли, разом по всему лагерю, перекрывая этим звуком даже треск пожаров.

А Сев тем временем уже умудрилась отрастить себе новую руку, и теперь явно собиралась телепортироваться отсюда подальше. Вот только в мои планы совершенно не входило, чтобы она притащила сюда подкрепление с десятком драконов.

— Схватить её, — приказал я ткнув в сторону Сев копьем с насаженной на него головой командира, — Руки ей свяжите! Она магичка!

За время нашего общения с наставницей, я уже уяснил, что свое колдунство она колдует, используя магические пассы. Видимо, по этой причине командир и решил откорнать девушке руку, чтобы она своей магией не мешала ему вершить скорый суд.

Сев на самом деле попыталась телепортироваться, но в её облако фиолетовых чар уже набежала толпа орков. Магия рассеялась, не успев дать эффект. Орки заломали Сев руки за спиной и связали её кожаными ремнями. Благо, ремней на броне у орков хватало, они отрезали их прямо топорами, спеша выполнить мой приказ.

— Эй! Я тебя спасла! — в панике напомнила мне Сев.

— Ага. А до этого пыталась убить. Дважды, — парировал я.

— Отдай нам эту магичку! — свирепо потребовал крупный орк, — Она кошмарно уродливая, но, клянусь, я преодолею отвращение и буду засаживать ей, пока не взойдет солнце!

На вкус орков, Сев и правда была скорее уродливой: она же не зеленая, да и мышцы у неё маловато, да и на лице носик вместо пятачка. Но предложенный орком вариант действий я решительно отверг:

— Нет. Запрещаю. Не причинять ей никакого вреда. Отведите её в мой шатер. И приставьте охрану.

Само собой, у меня в этом лагере пока что не было никакого моего шатра. Но я был уверен, что орки быстро исправят это досадное недоразумение. Собственно, они уже суетились по данному вопросу. Так что я надеялся, что через несколько минут шатер у меня будет, самый лучший. И теперь орки уже не разбегутся, бросив меня в моем шатре, как в прошлый раз. Теперь все было иначе. Ныне они молились на меня, они верили в меня.

— Я лично буду охранять её, — проревел дюжий орк, — Всю ночь!

Взгляд орка, обращенный на мою наставницу, не сулил девушке ничего хорошего.

— Не-а, — отрезал я, — Не пойдет. Такому великому герою, как ты, не пристало караулить магичек. Так что поставьте ей охрану из женщин. Во избежание инцидентов.

— Как прикажешь, герой, — нехотя повиновался орк-зоофил, все еще не спускавший жадных глаз с Сев.

— Держи свое копье, — обратился я к ящерке и бросил Дар её оружие, прямо с насаженной человеческой головой.

Дар поймала копье и теперь в ужасе таращилась на мертвую голову, из глазницы которой всё еще торчал кинжал.

Огонь по краям лагеря тем временем гас, орки таскали воду из ближайшей речки, чтобы потушить его. Лагерь медленно погружался в темноту, лишь кое-где горели факелы и костры, теперь стало видно яркие звезды в небесах.

— Шшш-што же теперь будет? — в страхе прошипела Дар, глядя на мертвую голову на копье.

— Война, — честно признался я.

Сказать по правде, вопрос ящерки напугал меня. Да, я стал богом и героем, но стал я им довольно неожиданно для себя, так что конкретного плана действий у меня пока что не было.

Конечно, мы одержали победу, несколько тысяч орков заковыряли только что дюжину людей и пару драконов. Вот только в столице людей еще оставались тысячи, а драконов — сотни…

Толпа орков вдруг начала расступаться: ко мне шествовал старый шаман. За ним шли двое мощных самцов, тащивших на деревянном открытом паланкине нечто серое. Присмотревшись, я увидел, что они несут большой камень, покрытый кроваво-красными рунами.

Это еще что? Местный тотем?

Орки поставили камень возле меня. Теперь я мог прочесть надпись на нём.

«Аменахин».

Вот это было написано на камне.

— Что? — вот теперь я растерялся, — Аменахин? Но Аменахин — ведь человек, за которым мы сюда и прилетели? Что всё это означает?

Кто-то из орков подал шаману мешок, шаман запустил в него лапу.

— Гляди, герой. Пришла пора открыть тебе мою тайну.

Мы скакали на волках всю ночь, через темный лес, без всяких дорог.

Когда забрезжил рассвет, в голове у меня гудело, как в сломанной трансформаторной будке, а задница в буквальном смысле стерлась до кровавых мозолей. Спину ломило, как у грузчика, всю ночь разгружавшего вагоны.

И к этим приятным ощущениям добавлялся еще легкий флёр паники по поводу скорого возмездия от императора. В том, что возмездие настанет, можно было не сомневаться, вопрос был лишь в том, когда и как оно придет.

Чем дальше, тем больше я убеждался, что быть героем — ни фига не легко. Быть героем: это боль. А еще постоянная ответственность. Я уже с ностальгией вспоминал те времена, когда жил в человеческой столице и меня там прокачивали, водя за ручку от одного испытания к другому.

Да, конечно, люди пытались меня убить. Но ведь начиналось-то всё хорошо! В начале люди приняли меня за своего, я бы мог остаться в столице, на службе у императора. Мог бы не страдать, скача на волке, а обитать в царских палатах, даже мог разбогатеть и купить себе ту темную эльфийку, которую я видал на рынке рабов. Я мог бы вместе с людьми нагибать этот мир во всех возможных позах, мог бы пить императорское пиво, заедая его сделанными царскими поварами яствами, я бы мог наслаждаться моими привилегиями бытия человеком…

Мог бы, мог бы, мог бы. Но система рассудила иначе.

И я тоже сделал свой выбор. Я помог оркам ухлопать дюжину человек и двух драконов. И теперь, если я и был в чем-то уверен, так это в том, что такого люди мне никогда не простят.

Я принял свое решение, и теперь пожинал его плоды. И моя судьба теперь — лес вместо царского дворца и волк под задницей вместо дракона. А вместо друзей-людей у меня теперь двадцать тысяч орков, которые тут же убьют меня, если я продемонстрирую слабость.

Вот это никаких сомнений у меня не вызывало, я уже слишком хорошо знал орков. Мои зеленорылые друзья — парни крайне нервные и впечатлительные. Сейчас они на меня молятся и считают героем, но они сейчас в эйфории от победы. А что будет, если я допущу поражение… Об этом лучше и не думать.

Вопрос сейчас был лишь в том, кто меня первым отправит на тот свет: орки или император.

По крайней мере, за эту ночь я неплохо прокачал свой навык волчьего наездника — аж до пятнадцати пунктов. Оно и неудивительно, учитывая, что я скакал на волке всю ночь до самого рассвета. Вождь принес мне в дар своего личного волка, у орочьего вождя их была целая дюжина, так что он мог себе позволить делать такие подарки герою.

Ехать на громадном шерстяном волчаре оказалось гораздо неприятнее, чем парить в небесах на драконе. Ни о каком комфорте тут и речи не шло. Первый час моей поездки волк, обученный бояться человека, вообще сопротивлялся. Он дрожал всем телом, огрызался на меня и пытался сбросить. Но потом привык. А вот мне привыкнуть к волку оказалось гораздо сложнее, даже чтобы просто удержаться на этой псине, мне приходилось постоянно напрягать все мышцы.

Так что к утру я ощущал себя так, как будто заработал себе десяток позвоночных грыж, а ног и зада вообще не чувствовал.

Кончилась наша поездка тем, что я просто заснул в седле и свалился с волка на землю. Это произошло уже на рассвете, когда мы достигли каменистых предгорий. Мы всю ночь ехали на запад, но так никуда толком и не приехали. Да в этих бескрайних лесах и нельзя было никуда приехать.

Однако это было и неважно: главным было ехать. Мы всю ночь, во время нашей бешеной скачки по лесу, смотрели в небеса, ожидая увидеть там десяток драконов, прилетевших по наши души. Но драконов так и не прилетело. Это было хорошо, но это было и странно. Я не понимал, почему император уже не послал за нами карательную экспедицию.

Может он растерялся? Люди никогда не терпели поражения от зверорас, ни разу за триста лет своего владычества. Возможно император просто забыл каково это — проигрывать, и теперь не знал, что делать.

Может так, а может и нет. Возможно, у императора просто был хитрый план. В любом случае: дохлые драконы так и остались валяться на месте нашего старого лагеря. Они были хорошо заметны с воздуха, и перетащить их мы не могли, драконы в своей поганой броне были слишком тяжелыми. О том, чтобы разделать драконьи туши и спрятать их по кускам тоже не могло быть и речи. На это бы ушло дня три.

Так что всё, что нужно императору: это найти старую стоянку орков, ориентируясь по драконьим трупам, а потом пустить по нашему следу собак. А потом послать новых драконов. И всё. Нам конец.

Это даже если не вспоминать, что у императора есть волшебная карта, которая показывает место смерти каждого человека. А там, на месте старого лагеря, погиб отнюдь не один человек, а целый десяток.

Поэтому я был уверен, что возмездие настигнет нас еще до того, как взойдет солнце. Я то глядел в небеса, ожидая увидеть драконью авиацию, то в ужасе прислушивался, не раздается ли позади собачий лай.

Но настал рассвет, а нас так никто и не догнал…

И вот тогда-то силы и оставили меня, и я уснул прямо в седле на волке. А через секунду пробудился, треснувшись головой оземь.

Орки, конечно же, тут же переполошились. Я оставил с собой три сотни самых сильных самцов — боевую орочью элиту. А всех остальных орков разделил на три группы и разослал по разным направлениям, подальше в глухие леса.

Мне показалось это разумным: чем меньшими группами мы будем передвигаться, тем меньше шанс, что нас спалят с воздуха, во всех смыслах этого выражения. Так что бродить по лесам огромным племенем было худшим решением в нашей ситуации.

Вот почему я и отослал почти всех самок, стариков и детенышей на юг и восток, а сам с мощным отрядом отправился на запад. Теперь бы еще понять, что мне на этом западе делать…

— Твою мать!

Упав с волка, я осознал, что так устал, что уже не встану без посторонней помощи. Мне захотелось свернуться калачиком и тут же на траве уснуть.

Но орки вокруг уже подняли кипеж:

— Герою плохо!

— Герой убит!

— Героя сразила стрела!

Я кое-как оторвал голову от земли. Это далось мне нелегко, по ощущениям у меня сейчас вместо башки была натуральная наковальня.

— Да не сразила меня никакая стрела, — пояснил я, — Привал! Разбиваем шатры.

Мой приказ пошёл по рядам, орки тут же беспрекословно приступили к воздвижению лагеря. Три сотни послушных и исполнительных марионетки, блин…

В принципе, место для остановки здесь ничем не хуже, чем где-либо в этом лесу. Сосны здесь, возле каменных гор, растут густо, так что заметить с воздуха нас трудно.

Авось пронесёт… Вот только надолго ли — неясно.

Моя ящерка Дар уже стояла рядом и протягивала мне трехпалую лапу:

— Хватайссс-ся!

— Спасибо.

Я схватился за чешуйчатую лапу и кое-как поднялся на ноги. Потом скептически оглядел яркие орочьи шатры.

— Прикройте их ветками, — приказал я, — Чтобы ни одного куска яркой ткани не торчало.

Орки недовольно забухтели, ибо расцветку своих шатров полагали священным знаком отличия от других племен и никогда не прятали. Но сейчас маскировка была совершенно необходима. Это вопрос жизни и смерти. Самих орков такие вопросы волновали меньше, чем честь и традиции, но я твердо был намерен выжить, а не погибать из-за орочьих обычаев и их любви ярко раскрашивать свои жилища.

Через пять минут мой шатер уже был воздвигнут — самый большой и командирский. Раньше он принадлежал вождю, но теперь стал моим. Орки уже забрасывали его цельными молодыми соснами, которые нарубили тут же. Благо, в соснах в лесу недостатка не было.

— Пошли, Дар, — приказал я ящерке.

Дар в очередной раз испугалась. Она вообще часто пугалась за последние сутки, и ящерицу можно было понять: она же вчера впервые в жизни бросила копье в человека. А теперь оказалась среди орды орков, которые издревле были злейшими врагами для оседлых земледельцев-ящеров.

— Герой хочет, шшш-штобы я пошшш-шла с ним в его шшш-шатер?

— Не шипи, — я поморщился, — Да, я хочу именно этого. И позови своего сородича, того, которого мы взяли в плен ночью.

Ящер-оруженосец был единственным, кто вчера выжил из человеческого отряда, если не считать меня самого и магичку Сев.

Дар тем временем перепугалась еще больше прежнего:

— Орки будут недовольны. Это вождь и ш-ш-шаман должны жить с тобой в шатре…

— Да, но я предпочитаю твое общество, Дар, — ответил я, а потом оглядевшись и убедившись, что рядом нет орков, добавил, — А оркам я не доверяю.

Несмотря на это, у моего шатра уже выставили почетный караул из двух самых накачанных и крупных орков. Против этого я протестовать не стал.

— Мы умрём, но не дадим врагам потревожить твой сон, герой! — заверил меня один из моих стражников, вооруженный громадным уродливым топором.

— Увы, но я пока что не собираюсь спать, — ответил я, — Хотя хочу.

Второй орк отошёл в сторону, пропуская меня, но зарычал на Дар и второго ящера, который уже был здесь и теперь пытался войти с нами в шатер.

— Хвостатые лезут в жилище героя! Позволь мне порубить их на чешуйки за дерзость!

— Не позволяю, — бросил я, — Пропусти их. Они сейчас нужны герою. И пусть мне принесут завтрак. И кофе.

Последнее слово я произнес по-русски, и тут же сообразил, что у меня от усталости совсем крыша потекла. Само собой, у орков в языке не было слова «кофе», а самого кофе у них тем более не было.

— Просто притащите мне что-нибудь для бодрости, — потребовал я, — Герою нужно думать, а не спать.

Войдя в шатер, я огляделся и убедился, что тут довольно уютно. Шатер был большим, здесь были и лежак, и посуда, и роскошная по меркам орков одежда, и даже стойки, где уже расставили мое оружие — копье, булаву и огненный меч, которым я завладел, убив командира человеческого отряда.

Правда, тут было прохладно, а традиционного кострища в центре шатра мне не сложили. По моему же приказу, ибо я запретил жечь костры. Не хватало еще, чтобы посланные по наши души драконьи всадники заметили дым.

Так что горели в шатре только орочьи фонари, изготовленные из промасленной травы и почти не дымившие.

Зато тут стоял камень, тот самый священный камень орков с кровавой надписью «Аменахин». А на камне лежал человеческий череп и зловеще скалился…

— Вот дерьмо. А это зачем сюда притащили?

Я подошёл к камню и пощупал его. Камень был горячим, он в принципе всегда был горячим. Но достаточно тепла для обогрева шатра не давал.

Видимо, орки решили, что камень и череп, как священные артефакты, должны находиться в шатре героя.

Мои гости-ящеры тоже уставились на каменюгу и черепушку.

— Шшш-то это? — прошипела Дар.

— Священный камень орков, ты же его уже видела, — напомнил я, — Нечто вроде племенного тотема. А череп принадлежат Аменахину. Тому самому, за которым и отправился вчера наш карательный отряд. Но это долгая история, Дар. И непонятная. Я еще и сам в ней толком не разобрался. И сейчас у нас нет на это времени.

Про череп я узнал еще вчера вечером от шамана, именно этот череп старик и достал из мешка, когда орки признали меня своим героем. Но рассказанная старым орком история Аменахина казалась настолько дикой, что я в неё не верил. Во всем этом было слишком много непоняток.

А еще этот череп меня почему-то раздражал. Казалось, что он глядит своими черными зенками прямо мне в душу, так что я на всякий случай отвернул его костяную рожу к стене шатра.

С Аменахином на самом деле нужно было разобраться, но позже. Сейчас нужно выжить.

— Мы не должны быть здесь с тобой, — снова завела свою волынку Дар, — Орки злятся на нас. И на тебя тоже. За то, что ты водишшш-шь дружбу с ящерами.

— Да пусть злятся, — я пожал плечами, — Ты пойми одну вещь, Дар: если ты не будешь рядом со мной — тебя просто убьют. Орки тебя прирежут во сне, а потом скажут, что так и было. И твоего друга тоже прирежут. Кстати, как его зовут?

— Я Штром, — представился военнопленный ящер.

Он вроде был личным оруженосцем командира, того самого, которому я отпилил голову. Ящер явно был из половинчиков, как и моя Дар — он тоже был антропоморфен и красив на человеческий вкус. Высокий, со светлой чешуей и большими глазами.

В отличие от Дар, которая начинала шипеть, когда волновалась, этот вроде вообще не шипел. И говорил на человеческом языке, как на родном.

— Ну и что мне с тобой делать, Штром? — поинтересовался я.

— Я готов воевать против людей вместе с тобой, — тут же заверил меня Штром, — Или против орков. Мне всё равно, новый хозяин.

Новый хозяин? Похоже что этот парень не понимал, что освободился из рабства, а просто считал, что я убил его прежнего владельца и теперь сам им владею. Но оно и к лучшему. Меньше проблем будет.

Я глянул на Дар, ящерка тут же закивала:

— Шшш-штрому можно доверять, хозяин!

Чувства Дар я тоже понимал. Ей было спокойнее, что рядом её сородич-ящер. А вот оркам — нет. Ночью я целый час ехал рядом с вождем, и вождь всё это время уговаривал меня немедленно зарезать ящериц на мясо — обеих, и Дар, и Штрома. Вождь орков утверждал, что из них получится отличный шашлык, а из их чешуи можно сделать новые сапоги для меня…

— Ладно, — я кивнул, — Я скажу оркам, чтобы вернули тебе твой меч, Штром.

Штрома обезоружили еще когда взяли в плен вчера. В отличие от Дар, он предпочитал меч традиционному копью рептилий.

— Если возникнет конфликт с орками… — осторожно произнес я.

— Я буду защщ-щищать тебя ценой своей жизни, хозяин! — тут же заверила меня Дар, — Ибо ты — единственная надежда зверорас. Нашш-ш освободитель! Глупые орки до конца не понимают этого. А я знаю!

— Дай мне меч, и я буду не менее верен тебе, чем Дар, — присоединился к девушке Штром.

— Хорошо, — согласился я.

Хорошо, да не очень. Этот Штром также клялся и командиру человеческого отряда защищать его. Но бросил свой меч и сдался, как только его прошлый хозяин погиб. Может и правда пустить его на сапоги? В Дар я не сомневался, но вот этого парня еще предстояло проверить в деле…

Тем временем в шатер вошла орчиха и принесла мне завтрак. Вырядилась эта барышня довольно соблазнительно по орочьим меркам, она просто обмотала себя одним ярко-красным куском ткани, прикрывавшим грудь и бедра… Да на ней же наряд, который орчанки обычно надевают для жениха! Я читал о таком в библиотеке, в орочьих книжках.

Орчанка, притащившая мне еду, при этом еще и подхрюкивала, а в пятаке у неё имелись аж три ноздри. Ну понятно. Дочка шамана. А вот это её подхрюкивание — местный брачный обряд. Орки находят очень милым и соблазнительным, когда девушка тихонько хрюкает, это у них знак удовольствия и почтения к будущему мужу.

— Твой завтрак, герой, — промурлыкала орчанка.

Она принесла мне вяленую медвежатину, ягоды, брагу и несколько лепешек из диких злаков. А еще какие-то непонятные зеленые орехи.

На эти «орехи» она и указала, поставив еду на ковер, устилавший пол шатра:

— Это для твоей бодрости, герой, как ты и просил. Мозговые железы павших берсерков! Они дают такую мощь духа, что можно не спать трое суток подряд. А еще увеличивают мужскую силу! Прогнать этих ящериц, чтобы они не портили тебе аппетит, герой?

Орчанка ловко одернула свое одеяние, продемонстрировав мне на секунду волосатый черный сосок левой груди и одновременно — мускулистое бедро.

Ага. Вот это уже точно брачные игры. Она еще и железы берсерков мне притащила, явно чтобы распалить мою страсть… И страсть бы может и распалилась, если бы эта барышня не была накачаннее меня и не имела на морде пятака и клыков.

Я мучительно размышлял, как мне выйти из положения. Обычную орчанку я бы просто прогнал, но дочку шамана?

— Я вроде отослал всех самок на восток и юг, — кисло заметил я.

— Да, но я дочка шамана, — улыбнулась орчанка, блеснув белоснежными клыками, — Я не могу покидать отца. Ведь я должна учиться у него. Когда-нибудь я займу его место и буду шаманом племени!

Орчанка глядела на меня так жадно, как будто я уже прыгал к ней в постель. Судя по всему, после её последних слов ни один орк в здравом уме не смог бы ей отказать. И так наверняка и было. Проблема состояла только в том, что я человек, а спать с орчанками — так себе удовольствие для меня.

— Я Гррмчзнвдщрнг, мой герой, — представилась наконец девушка, отвесив мне легкий поклон и стрельнув темными глазками.

— Замечательное имя, — сделал я комплимент, — Очень милое и поэтичное.

— Герой позавтракает со мной? Прогнать поганых ящериц? Или зарезать их герою на завтрак?

На бедре у шаманки болтался довольно острый кинжал, орчанки вообще все ходили с кинжалами, кроме совсем уж маленьких девочек.

Сейчас моя очаровательная соблазнительница положила на этот кинжал руку, а Дар тут же схватилась за свое копье…

Ситуация явно накалялась и требовала моего вмешательства.

— Спокойно, девушки, — произнес я на человеческом языке, а потом тут же перешёл на орочий, — Расслабься, Гррмчзнвдщрнг. Я сражен твоей красотой, и спасибо тебе за завтрак. Но герою сейчас нужно думать о делах племени. Так что не обессудь. Я приду к тебе. Позже.

Орчанка явно обиделась, хмыкнула, хрюкнула, повертела пятаком, а потом молча покинула мой шатер.

— Шшш-што она хотела? — прошипела Дар.

— Любви, — объяснил я, — И боюсь, что мне трудно будет отказаться от этой любви, учитывая, кто эта барышня. И Дар, умоляю тебя, не тыкай больше в неё копьем. Это дочка шамана. Если будешь грозить ей при орках — они тебе лапу отрубят. И вообще полегче. Мы все здесь друзья.

Последняя моя фраза прозвучала не очень, особенно после упоминания об отрубленных лапах.

— Не думаю, шшш-што мы друзья, — честно призналась мне Дар, — Орки меня не любят.

— И плевать, — успокоил я ящерку, — Главное, чтобы они меня любили. А ты в безопасности, пока герой жив и защищает тебя. А теперь давайте завтракать. И поскорее. Ибо что-то мне подсказывает, что сюда скоро придёт шаман. И что он будет крайне недоволен.

Шаман и правда заявился ко мне на завтрак, не прошло и пяти минут. Пришёл старик не один, а вместе с вождем — громадным орком, чуть ли не с меня ростом и втрое меня шире в плечах.

Таким образом в моем шатре оказалась одновременно и духовная, и светская власть племени. Шаман заправлял магией и обрядами, его должность была наследственной, ибо требовала трех ноздрей в пятаке, эта фича передавалась по наследству и имела место только в шаманских родах. Вождь же заведовал войной и политикой. Он свою должность получил отнюдь не по наследству и тем более не в результате демократических выборов, а просто потому что был самым сильным и крутым самцом в племени.

Я вежливо поднялся на ноги, когда в мой шатер ввалились гости. Стража на входе их задерживать, само собой, не стала: орку в голову никогда не придёт перечить шаману или вождю.

— Разделите со мной мясо и брагу, друзья, — предложил я.

Вождь и шаман мое предложение приняли. Когда они уселись возле глиняных тарелок с пищей и напитками — ящерки испуганно отползли подальше.

Вождь тут же сожрал мозговую железу берсерка, после чего его глаза налились кровью еще пуще прежнего. Он ткнул пальцем в ящеролюдов:

— Вот эти что тут делают, герой? А⁈ Племя недовольно, что они в твоем шатре.

Я решил, что в данном случае лучшая тактика — честность.

— Если я не буду держать ящеров рядом с собой — их просто убьют, — объяснил я, — Разве нет?

— Да, — подтвердил вождь, — И лучше бы им умереть. Племя не понимает, почему герой терпит поганых ящериц. Ящеры — раса человечьих рабов, это всем известно. Они как люди, только хуже, потому что трусливы.

— Конкретно эти ящеры — сильные бойцы, — не согласился я, — А у нас каждый меч сейчас на счету.

— Ты хочешь вложить мечи в чешуйчатые лапы, которые убивали наш народ, — зарычал вождь, — Мы воюем с ящерами уже много тысяч лет. Это началось еще до прихода людей в мир. Ты глупец, если доверяешь этим змееподобным тварям, герой. Прикажи казнить их!

Я призадумался.

Мы говорили по-орочьи, так что Дар и Штром нашего диалога не понимали. Но глядели всё более испуганно и обеспокоенно. А вождь тем временем уже посмел назвать меня глупцом, похоже, что запасы его уважения ко мне стремительно иссякали. А ведь мы еще даже не выступили против людей! Если так дальше пойдет, то до следующей ночи я, пожалуй, не доживу.

Тем не менее, я не собирался отдавать Дар и Штрома оркам на расправу. Мои планы были иными.

Вождь же продолжал распинаться:

—…И еще эта магичка-человек! Почему она до сих пор жива, герой? Какого гоблина мы таскаем её с собой? А⁈

Сев на самом деле была здесь же, в нашем новом лагере. Магичку охраняли две орчихи, её держали в отдельном шатре.

— У магички руки связаны, — напомнил я, — И она не может колдовать. Она — наш ценный заложник.

— Заложник? — вождь хлебнул браги, и это отнюдь не умерило его ярости, — Зачем нам заложники, герой? Разве мы ведем переговоры с людьми?

— Настанет время, когда переговоры понадобятся, — заметил я, — И вот тогда нам потребуется Сев. У людей не так много магов. Большинство из людей — воины по классу. Так что убивать магичку — безумие. Она слишком дорого стоит.

Наверное это было наивно, может быть даже на самом деле глупо. Но я честно рассчитывал на переговоры с императором. Возможно, в душе я все еще оставался рекламщиком, а не воином, и поэтому хотел решать вопросы знакомым мне способом — болтовней и договорами.

Может быть это и были нелепые мечты, да. Но с другой стороны, позиция вождя идти в лобовую атаку на людей, убивая по пути все, что не похоже на орка — еще больший идиотизм.

— Эта магичка нас всех погубит, — без обиняков заявил вождь, — Влюбился ты в неё что ли, герой? Она опасна, и для тебя, и для всех нас! Мои парни не могут спать, пока она тут, и требуют её крови!

Я решил, что пора уже сменить тему и отвлечь вождя от ящеров и магичек:

— Ты разослал гонцов в другие племена, вождь?

— Конечно. Я сделал, как ты и сказал мне ночью. Гонцы выехали.

— И когда мы соберем армию?

— Через шестерню, герой. Они все придут — и южные орки, и кланы Топора, и Двухпятаковые, и племена Озёр, и племена Праматери, и даже малые орки!

«Шестерня» — это значит шесть дней. Орочья неделя. У орков же по шесть пальцев на лапах, так что они все мерили шестерками.

А собрать все кланы я и правда приказал, еще ночью, пока мы бежали из старого лагеря. Предполагалось, что все орочьи племена соберутся у священной для орков Дым-Горы на юге, а потом…

Вот с «потом» у меня были некоторые проблемы. Я понятия не имел, что делать потом, даже если все орки откликнуться на мой военный призыв. Тем более что сам этот мой приказ был не слишком логичным в нынешней ситуации. Своему племени я приказал рассредоточиться по лесам, чтобы люди нас не нашли, а другие племена — наоборот собирал в одном месте.

Но я рассчитывал на то, что к тому моменту, как племена соберутся, мы станем сильнее, да и я сам прокачаюсь. Кроме того, мой приказ о сборе знамен, если что, можно было и отменить. А вот не отдать такой приказ прямо сейчас, пока император растерян, было бы просто глупо.

— Сколько орков всего соберется? — вздохнул я.

— Сотни тысяч! — браво доложил вождь.

— А сколько среди них будет воинов?

— Десятки тысяч!

Вождь так боевито заскрипел клыками, будто уже лично перегрызал горло императору человеков. Впрочем, возможно этот зубовный скрежет был вызван тем, что вождь просто обожрался мозговых желез берсерков. Он их съел уже три, пока мы беседовали.

— Десятки тысяч — это славно, — заметил я, — Вот только людей в столице больше ста тысяч. И каждый из них — воин. Даже ребенок, старик или женщина. И это даже не говоря о драконах…

— Плевать, сколько там людей! — взрычал вождь, — Один орк стоит десятка людей!

— Мда? — усомнился я, — А сколько мы орков потеряли вчера?

— Около тысячи сгорели заживо, герой.

— А в бою с людьми? Я имею в виду: на земле, когда драконы уже сдохли.

— Шесть сотен пали, еще столько же ранено, — признал вождь.

— Итого, мы потеряли больше ста дюжин орков, — провел я несложную арифметику, — В бою с дюжиной людей. То есть, проще говоря, в лучшем случае наши потери будут приблизительно сто орков на одного человека. Не слишком благоприятные цифры для нас.

— Да, ты прав, — на этот раз вождю крыть было нечем, — Но мы сильнее ДУХОВНО, герой! С нами Праматерь, с нами ты — наш избранный! Вот почему мы победим. А если и нет — то умрем с честью, уничтожив перед этим столицу людишек!

— Мы к этой столице даже близко не подойдем, — безжалостно произнес я, — Нас еще на подходе пожгут драконами.

Вождь нахмурился:

— Зачем же ты тогда приказал собрать армию, герой? Я перестаю тебя понимать.

Я мысленно перекрестился, глубоко вдохнул и собрал всё свое мужество. Вот сейчас. Теперь пришла пора сказать то, что нужно было сказать еще вчера.

И после того, как я скажу это: я стану или реальной угрозой для людей, или трупом. Третьего варианта тут просто нет.

— Нам нужно собрать все расы, а не только орков, — сообщил я, — Не один орки страдают от тирании людей. И если мы соберем всех — то у нас будет шанс взять столицу. Вот почему я вчера принял решение идти сюда, на запад. Вот зачем мы здесь.

— Здесь… Запад… Мы… — вождь был настолько шокирован, что даже утратил частично дар речи.

Но шаман оказался догадливее.

— Эльфы? — старчески продребезжал он, — Ты хочешь союза с эльфами, герой?

Отступать было некуда, так что я кивнул:

— И с эльфами. Насколько я понял, эльфы живут в паре дневных переходов отсюда. Я видел их леса на карте императора, когда был в столице у людей. И эльфы — сильнейшие из человеческих врагов. Они не дают опыта, когда люди их убивают, так что люди с ними толком даже не воевали. А значит, люди не умеют сражаться с эльфами. А еще у эльфов есть…

Но вождь перебил меня:

— А еще у эльфов есть дерьмо вместо мозгов, это любому известно! А знаешь, чего у них нет, герой? Совести и чести, вот чего! Я не ожидал от тебя такого. Я разочарован, герой! Твое предложение…

Вождь вскочил на ноги. Я проделал то же самое.

— Если мы пойдем на людей одни — мы просто умрем, — на этот раз я сам перебил вождя, — Нам нужен союз. И с эльфами, и с ящерами, и даже с тенеплётами. Это наш единственный шанс победить в этой войне.

— Что? — взревел вождь, — Ты предлагаешь победу ценой бесчестия, человек! Я на такое не пойду. Славная смерть лучше бесчестной победы, воистину!

Вождь всхрюкнул так громко и агрессивно, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Из его пятака повалил натуральный пар, как из кипящего чайника. Вот такого я раньше еще не видел, хотя и знал, что когда орки злятся, их кровь буквально становится горячей.

Мы с вождем стояли друг напротив дружки и смотрели в глаза один другому.

В принципе, я мог его убить, и он это отлично понимал. Я был сильнее этого вождя. Вот только с тем, чтобы замочить его, есть проблема чисто культурного характера: просто так развалить вождя я не имею права, это будет несолидно для героя и нарушит все орочьи традиции. Если я по беспределу убью члена своего племени — то меня тут же переведут в разряд преступников, и тогда ни о каком сборе всех племен уже можно будет даже не мечтать. Вероятно, даже мои орки разбегутся от меня, если вообще не заковыряют меня толпой.

Но я могу вызвать вождя на поединок и честно завалить его во время дуэли. Это будет благородный поступок, более того: убив вождя на поединке, я сам стану вождем. Вот только мой вызов даст вождю право самому выбирать оружие для поединка. И я не сомневался, что он выберет кулаки или топоры, которыми я сражаться не умел. И тогда одолеет меня, и в живых уже точно не оставит.

Я знал всё это, потому что начитался книжек про орков в императорской библиотеке. А вождь знал всё это с детства. Он, в свою очередь, тоже не мог вызвать меня первым, потому что тогда я бы выбрал в качестве оружия кинжалы или молоты. И тогда хана настанет уже вождю.

Конечно, этот вождь не блистал умом, но в искусстве поединков каждый орк был настоящим профессором. Так что вождь отлично отдавал себе отчет, что не может вызвать меня на дуэль первым. А я не мог вызвать первым его, пока не прокачаю навыки рукопашного боя и боя на топорах.

Возникла патовая ситуация, и я понятия не имел, как её разрулить. Мне нужно срочно вкачать себе топоры, и кулаки, и мечи, и вообще всё оружие, которым владеют орки, а орки владеют десятками видами оружия: вот тогда у меня будет шанс бросить вызов вождю и победить его…

— Я даю тебе время одуматься, герой, — угрожающе хрюкнул вождь. А потом просто вышел из шатра.

Мда, хорошенький итог военного совета. Мы разругались, даже еще не выступив против людей.

Я поглядел на шамана, но старый орк только сосал беззубым ртом вяленую медвежатину, как будто его тут и не было. Его темные глаза ничего не выражали.

— Ну и в чём я не прав?

— Ты во всем прав, — с готовностью согласился шаман, — Но и орки тоже правы. По-своему. Мы никогда не вступали в союзы с варварскими расами. Это просто немыслимо для нас.

— С варварскими расами?

— Ну конечно. Другие расы — это просто трусливые животные. Орки — вот единственный культурный народ этого мира. Потому-то нам и даровали героя, то есть тебя. Праматерь любит только нас. Хотя вызвать тебя пытались и эльфы, и…

— Замечательно! — перебил я, начиная злиться. Мое раздражение копилось вместе с усталостью, — Но философию хорошо разводить, сидя в безопасности у костра со стаканчиком браги. А нас с минуты на минуту прилетят жечь. И драконам плевать, считаете вы их варварской расой или нет. Они нас просто уничтожат, вот и всё. Если мы не объединим все народы против людей — мы мертвецы.

— Ты просто не понимаешь герой, — старый шаман отхаркнул медвежатину, так и не сумев проглотить её, — Люди слишком переживают по поводу смерти. Ваш народ труслив. Для орков же всё иначе. Мы не боимся гибели. Славная смерть — это достойное завершение жизни.

Эта мудрость казалась мне дикостью и шла в разрез со всеми уроками, которые давало мне земное общество. Я истерически хохотнул:

— То есть я стал героем, но мой единственный вариант — повести в лобовую атаку на столицу орду орков и сдохнуть, расшибив себе голову? Так что ли? А как же власть героя? А как же победа?

— Твоя власть ограничена нашими традициями, — доложил шаман, — Не думай, что ты стал императором орков и можешь приказывать, что пожелаешь, герой. У орков нет императоров. Что же до победы — то чем достойная смерть в бою не победа?

Вот черт. Я стал героем в племени самоубийц. Орки не желали никакой победы, они желали с пафосом погибнуть, громя человеческую столицу. Со мной, между прочим, во главе.

— Я вызову отморозка на поединок, вот что, — заявил я, решившись, — И сам стану новым вождем племени. Чем он будет сражаться, если я брошу ему вызов?

— Кулаками, — хрюкнул шаман, — Он всегда сражается на кулаках во время дуэлей. И он размазал этими кулаками уже десятки орков, посмевших вызвать его.

— Хорошо. Значит, мне нужно прокачать кулаки…

Я принял боксерскую боевую стойку и бросил многозначительный взгляд на моих ящерок. Похоже, что качаться мне придется на них, больше никого подходящего рядом просто не было.

Ящерки, и без того перепуганные и не понимавшие ни слова из нашего разговора, заметив мой жест, еще больше пришли в ужас. Да, им не позавидуешь. Но других вариантов нет, с орками жить — по-орочьи выть. Я готов был начать мой кач прямо сейчас. Несмотря на смертельную усталость, мною вдруг овладела ярость.

Но шаман уже охладил мой пыл:

— А ты уверен, что люди вообще могут «прокачивать» кулаки? Я живу уже много лет, герой, но ни разу не слышал, чтобы человек сражался без оружия.

— Вот блин…

Об этом я не подумал. Но попробовать всё равно стоило.

— Есть другой путь, — мягко произнес шаман, — Ты наверное не знаешь, но в прежние времена мы избирали себе варбоссов для большой войны. Власть варбосса распространяется на все племена, и он выше любого вождя. И если вождь не подчиняется варбоссу — варбосс имеет право его убить. Без всякой дуэли…

— Продолжай.

Я заинтересовался, хотя у меня и возникло нехорошее предчувствие.

— Всё просто, — объяснил шаман, — Варбосс объединяет духовную и светскую власть в одном лице. Он вождь вождей, но он же принадлежит и к шаманскому клану…

— Ясно, — я вздохнул, — Ладно. Хорошо. Я согласен.

— Согласен на что? — шаман чуть подхрюкнул от наслаждения, загнав меня в ловушку.

— Жениться на твоей красавице-дочери, — нехотя произнес я, — Если это позволит мне стать варбоссом и разделаться с вождем. Вот только сразу предупреждаю, что дети от этого брака вряд ли родятся.

— Кто знает, герой, кто знает… — загадочно произнес шаман.

Вот это мне не понравилось еще больше. Я отлично помнил того кошмарного ящероорка, который напал на меня в ручье. Так что сам становится батей подобных монстров-гибридов никакого желания не испытывал.

Но деваться тут было некуда. Шаман был моим единственным настоящим союзников среди орков. И если я сейчас буду медлить — то дождусь полноценного орочьего восстания против меня, вождь просто соберет своих парней, и они меня завалят. По беспределу, как человека и чуждый элемент.

— И я надеюсь, что вождь выполнит мой приказ и соберет все племена, — заметил я, — Это нужно сделать немедленно.

— О, гонцов он разослал, тут можешь не сомневаться, — шаман зевнул, — Вот только племена не придут.

— Не придут? Это еще почему?

— А зачем им приходить? Чтобы зажариться в драконьем огне? У других племен свои вожди, и они не видели нашей вчерашней победы над людьми. И когда гонцы им про неё расскажут — они просто не поверят. Тем более что нашего вождя многие орки из других племен считают безумцем.

— Справедливо считают, — поддакнул я.

— Возможно. Но радоваться тут нечему, герой. У других племен есть счеты к нашему. У южных орков мы, например, украли волков год назад. А с племенем Праматери мы в прошлую луну воевали. Не поделили деревеньку ящеров. Мы пришли её грабить, а орки Праматери в этот момент уже её грабили. Так что нам пришлось грабить не ящеров, а наших сородичей. Объединить орков — это примерно как посадить в одну клетку кучу бешеных собак. Результат будет похожим.

— Ммм, ясно. То есть когда мы соберемся всеми орками в условленном месте — то начнем рубать за старые обиды друг дружку, а не людей? Так?

— Хуже. Никакого сбора племен просто не будет. Я же говорю: они не придут. Совсем другое дело, если я объявлю тебя варбоссом…

— Так объявляй! Я готов стать варбоссом прямо сейчас. Я уже ощущаю, как во мне растет моя варбоссовская мощь.

— Завтра, — бросил шаман, — В полночь сыграем твою свадьбу с моей дочкой, хе-хе. А потом я проведу все нужные обряды. Не я назначаю варбоссов, тебя должна признать сама Праматерь Трех Ноздрей. А пока что… Ты уже обрел свою силу, герой?

— Эм… Ну… Не совсем.

Я бросил взгляд на племенной тотем — горячий камень с кровавыми рунами, стоявший в углу шатра. На камне все еще лежал череп Аменахина. По словам шамана, именно от этих артефактов я и должен был получить некую сверхсилу. Якобы смерть Аменахина, старейшего человека в мире, должна была как-то усилить меня.

Я подошел к камню и возложил на него руки, но ощутил не силу, а только жар.

— Я понятия не имею, как мне получить эту силу, — признался я, — Если она вообще здесь есть.

Шаман нахмурился и нервно подергал пятаком:

— Это странно. Я рассчитывал, что наш тотем одарит тебя, герой.

— Пока что этот каменюга одаривает меня только теплом. А череп Аменахина — костяной ухмылкой.

Я взял череп и повертел его в руках. У меня снова возникло ощущение, что Аменахин смотрит пустыми глазницами мне прямо в душу. Что-то с этим черепом было явно не так…

— Бедный Йорик, — констатировал я и поставил череп обратно на камень, — Может дашь мне совет, шаман?

— Тебе просто нужно что-то сделать с этими артефактами, герой. Тогда древняя сила откроется.

— Спасибо! Отличный совет. Возможно лучший, что я получал в своей жизни! Просто что-то сделать с камнями, ага.

Шаман всхрюкнул:

— Ну а ты что хотел? Я молил Праматерь открыть мне её волю, но она молчит. Так что сам разбирайся.

Но я не хотел сейчас ни в чем разбираться, я смертельно устал и хотел спать. Меня буквально валило с ног, настолько я был изможден.

Однако спать пока что было нельзя. Так что я взял одну из мозговых желез берсерков, которые мне принесли на завтрак, и надкусил её, чисто для бодрости. Вкус у железы оказался мерзким, она горчила желчью. Зато в голову мне тут же ударил адреналин, в висках у меня застучало, а мое раздражение достигло таких пределов, что я сейчас готов был рвать драконов голыми руками.

Временный бонус: + 50 очков тела

Разум: минус 15

Дебаф: агрессия

Отлично. Теперь я вдобавок ко всему еще и временно отупел. Эдак я и правда скоро превращусь в настоящего орка, возможно даже пятак вырастет, гы-гы.

— Да что я могу сделать с камнем и черепом? — я продолжал разглядывать артефакты, — Сожрать мне их что ли?

Я уселся на горячий камень, но только обжег себе задницу. Потом я встал на камень и потоптал его сапогами. Потом слез с камня и поводил пальцем про кровавым рунам, складывавшимся в имя «Аменахин». Потом постучал черепом о камень, череп гулко и пусто заухал.

Но никакая сила мне не открылась. С чего шаман вообще взял, что она тут есть?

С другой стороны: в силе я сейчас нуждался, еще как. Чем дальше, тем больше я понимал, что загнал себя самого в безвыходную ситуацию. Племена я собрать не смогу, а если и смогу — то только через шесть дней. На союз с другими расами орки не пойдут. Не пойдут вероятно даже если я породнюсь с шаманом и стану варбоссом.

Я был в настоящей ловушке судьбы, я был героем без единого шанса на победу. И если бы император видел меня сейчас — обожравшегося орочьих мозговых желез и бессмысленно стучавшего черепом по камню, то наверное бы без колебаний уже прислал сюда дракона, чтобы меня подпалить и решить вопрос со мной навсегда.

Я честно не понимал, почему император еще до сих пор этого не сделал. Он просто растерян? Или вообще там покончил с собой, или забухал, узнав о вчерашнем поражении людей в битве?

Неизвестно. Но мне от этого не легче. Судьба дала мне отсрочку, но долго это не продлится.

Я рассвирепел.

— А ну-ка…

Я схватил со стойки боевой молот, врученный мне орками, как Герою, а потом со всей дури рубанул им по камню.

Молоты у меня были вкачаны на славу, а в моей крови плескалась ярость павших берсерков, так что удар вышел отменным. Череп Аменахина отлетел в сторону, а камень с глухим треском раскололся пополам.

Я, поднатужась, раздвинул его половины в стороны, но внутри камня обнаружился только собственно камень. Там не было ни полостей, ни скрытых артефактов, вообще ничего. И никаких системных сообщений тоже не появилось.

— Твою ж мать!

Я уже освирепел до такой степени, что мне пора было колоть вакцину от бешенства. Я размахнулся и пустил молот в стену шатра. Ткань треснула, мой молот вылетел наружу, оставив в шатре дырень. Раздалось испуганное рычание и крики орков…

Надеюсь, я никого не зашиб. Впрочем, даже если и зашиб — то оно к лучшему, орки будут больше уважать.

Ящерицы теперь настолько перепугались, что в ужасе жались к стене шатра. А вот шаман только печально вздохнул:

— Думай, герой. Думай. И не ешь больше мозговых желез берсерков. Они плохо на тебя влияют. Ах, да. И еще нам пора убираться отсюда. Разведчики, посланные на юг, так и не вернулись, герой. Они пропали.

Вот это еще одна классная новость. Настоящая вишенка на торте моего отчаяния.

Я на самом деле разослал во все стороны небольшие отряды разведчиков, чтобы знать, если люди будут наступать на наш лагерь по земле. И тот факт, что разведчики пропали, не радовал. Возможно, люди уже близко…

Шаман тем временем поспешил откланяться и покинуть меня, пока я не прибил его со злости. А злость у меня была такой, что я был готов расковырять любого, даже вождя. Может и правда вызвать его на поединок сейчас, пока в моей крови плещется ярость берсерков? Но нет, это было бы просто самоубийством. Я-то съел лишь одну железу, а вождь только за завтраком сожрал целых три. Он яростнее меня. И вообще: тягаться с орками в ярости — это всё равно, что пытаться перепить тракториста.

Так что же делать?

Вот дерьмо… Я пытался рассуждать, но усталость и адреналин мешали. О том, чтобы лечь отдохнуть, теперь не могло быть и речи.

А еще мне вдруг мучительно захотелось женщину. И тогда я вспомнил, что вдобавок ко всему, эти проклятые мозги берсерков — еще и мощнейший афродизиак. Шаманова дочка же меня и накормила ими, чтобы я страстно возжелал её…

И теперь это сработало. Я бы на самом деле возжелал эту красотку, но блин — её мышцы, её пятак и её зеленость убивали всё желание на корню.

Я поглядел на Дар и поглядел так, что ящерка в очередной раз вся сжалась от страха.

— Хозяин? — пролепетала она.

Ну уж нет. Сношать ящериц я тоже не желаю. А желаю я…

Я заскрипел зубами, как заправский посетитель ночных дискотек, тех, где употребляют разные вещества. Размышлять становилось все сложнее.

— Я в порядке, Дар, — сообщил я ящерке, хотя был совсем не в порядке.

Я выпил браги, чтобы успокоиться, но от орочьего пойла у меня только сильнее загудело в голове. Так и до инсульта недалеко. Пожалуй, шаман прав — мне следует перестать жрать всякую гадость.

Я еще поразглядывал расколотый пополам камень, который теперь состоял из двух частей — на одной было написано «Амен», а на другой «ахин».

Тоже не легче. Камень упорно хранил свою тайну, как и череп, валявшийся теперь в углу шатра.

Находиться в шатре вдруг стало выше моих сил. Я решительно отдернул полог и вышел наружу. Стража, стоявшая у входа, опасливо скосила на меня глаза. Орки определенно понимали, что их герой близок к состоянию боевого ража и сейчас может что-нибудь отчебучить.

Я же первым делом поглядел на небо. Небо было чистым, над лесом всходило солнце. И никаких драконов, в вышине летал только одинокий орёл. А жаль. Это проклятое ожидание атаки было невыносимее любого боя. Возможно император решил медленно заморить меня, действуя мне на нервы? Может поэтому он и не нападает?

Но мои мысли метались в голове, как горячечные, и сводились сейчас к двум темам. Мне хотелось кого-нибудь убить. А еще кому-нибудь засадить. Желательно человеческой женщине.

Я оглядел лагерь и остановил взгляд на моем молоте, который я швырнул сквозь стену шатра. Молот, к счастью, никого не покалечил, он попал в молодую сосенку и переломил её пополам. Сновавшие по лагерю караульщики с уважением обходили этот молот стороной, не решаясь трогать оружие героя.

Вождя и шамана видно не было, возможно ублюдки уже плели интриги против меня, прямо сейчас…

А, плевать.

— Приведите мне пленную магичку, — приказал я своей страже.

Когда магичку притащили ко мне в шатер — я уже задремал под охраной моих верных ящериц. Полноценным сном это не было, вряд ли можно было уснуть, обожравшись мозговых желез берсерка. Так что я просто впал в прострацию на пару минут.

А когда открыл глаза — едва поверил тому, что вижу…

В мой шатер ввалились две орчихи, те самые, которых я поставил охранять Сев. Это были единственные самки, кроме дочки шамана, которых я взял сюда в мой новый лагерь.

Орчихи были в коже и броне и выглядели, несмотря на усталость, предельно гордыми и довольными. Даже похрюкивали от удовольствия. А вот Сев…

Сев была полностью голой. Вообще без одежды, даже без белья. Её руки были всё еще связаны, но уже не за спиной, а спереди. Видимо, орчихи сделали Сев перевязку рук, чтобы девушка не утратила кровообращения за время нашего похода. Бедняжка была связанной уже много часов.

Мой взгляд скользнул по наливным грудям магички, по её спортивной фигурке, по округлым бедрам и длинным ножкам, по её черным растрепавшимся волосам на голове, по другим волосам у неё между ножек…

И мозговые железы берсерков взыграли в моей крови. Я тут же вскочил на ноги с ковра, на котором я было задремал.

— Мать моя женщина! Это еще что такое?

— Магичка, как герой и заказывал, — прорычала одна из орчих.

Сев густо покраснела, опустила глаза и даже попыталась прикрыть груди связанными руками. Выглядело это довольно мило.

— Я вижу, что это не вождь, — заметил я, — Почему она голая-то?

— Она жаждет доставить тебе наслаждение, герой! — уверенно доложила орчиха.

Хотя Сев явно была смущена и перепугана, и никакого удовольствия мне доставлять не собиралась. На глазах у девушки выступили слёзы.

— Просто чудесно.

Я подошёл ближе и осмотрел девушку. Ран и следов насилия на теле у магички вроде не было. Значит её, по крайней мере, не насиловали и не били. Какая же она все-таки красавица…

Я приподнял голову Сев, взявшись пальцем за подбородок, и заглянул девушке в глаза. Магичка в ответ сквозь слёзы окатила меня взглядом, полным праведной ярости. Не девушка, а прямо тигрица. Ух!

Я почувствовал, что у меня сейчас повалит пар из носа, как у орка.

— Где её одежда?

— Прости, герой, — покаялась одна из орчих, — Её кожаные одежды мы разрезали и пустили на перевязку для наших раненых. А её броню парни разыграли в кости, еще в старом лагере. А её странная сорочка…

Орчиха многозначительно оттянула собственную кожаную рубаху, и я увидел, что под рубахой у неё и правда шёлковая сорочка.

— Верни ей нижнее белье, — потребовал я, — Тебе оно маловато.

— Да, но мой трофей…

— Когда мы возьмем человеческую столицу — я дам тебе сто таких сорочек, — пообещал я орчихе, — А эту надо вернуть магичке. Сейчас же.

— Повинуюсь моему герою, — орчиха поклонилась и принялась раздеваться.

— Да не здесь! — взревел я, — Пошли вон отсюда! Обе!

— Разве мы плохо служили герою? Почему герой кричит?

— Вы хорошо служили, — я чуть поумерил свой пыл, — И сейчас послужите мне еще лучше, если разденетесь в своих шатрах. А потом принесете магичке её сорочку. И какое-нибудь платье ей найдите. Идите уже, барышни.

Орчихи с недоумением поглядели на меня, но всё же ушли. Видимо, девушки надеялись, что я тут сейчас устрою оргию, с участием Сев и самих орчанок.

— Вы тоже нас оставьте, — приказал я ящерам.

— Так там орки снаружи, — забеспокоился Штром.

— Ничего. Не отходите от моего шатра, тогда орки вас не тронут, — пообещал я парню, — Иди. И не пялься на мою наставницу!

Штром нехотя покинул шатер, Дар последовала за ним.

— И ты тоже не пялься, — я пнул ногой валявшийся на ковре череп Аменахина, который глядел на девушку пустыми глазницами и всё еще раздражал меня одним своим присутствием.

Потом я взял кинжал и подошёл к Сев.

— Я тебе не дамся, — хрипло произнесла девушка, — Даже не мечтай. Лучше сразу убей.

— Как скажешь, наставница.

Я перерезал веревки, сковывавшие руки Сев. Магичка тут же угрожающе воздела руки, забыв про свою наготу и открыв мне на обозрение свои прелестные титечки.

— Убьешь меня? — поинтересовался я, откладывая в сторону кинжал, — Ну а дальше что? Телепортируешься в столицу? В таком-то виде?

Девушка, не отрываясь, смотрела на меня, как волк, выслеживающий добычу. Но ничего не предпринимала.

Я уже достаточно хорошо знал Сев, чтобы понимать, что голенькой она отсюда никуда не побежит.

В шатер тем временем просунулась шестипалая лапа орчихи и закинула внутрь сорочку Сев, а еще кружевные трусики магички. Бюстгальтера не было. То ли в этом мире их вообще еще не изобрели, то ли Сев сознательно не носила лифчик, то ли этот трофей орчиха решали оставить себе.

— Одевайся, — разрешил я.

— Отвернись, — потребовала Сев.

— А смысл? Чтобы ты меня сожгла со спины? Кроме того, я уже и так всё видел.

Тем не менее, я пожал плечами и отвернулся. Глядеть на обнаженную деву у меня просто больше не было мочи.

— Всё, можешь повернуться.

Повернувшись, я узрел, что Сев оделась в нижнюю сорочку, белую и шелковую, доходившую девушке до бедра. Но ей все еще было некомфортно, даже в таком виде, ибо в этом мире женщины с голыми ногами и плечами не расхаживали.

Да и в шатре было прохладно…

Я взял с лежака покрывало из волчьей шерсти и бросил девушке.

— Лови.

— Спасибо.

Сев плотно завернулась в покрывало, на манер новорожденного младенца.

— Всё, — констатировал я, — Теперь можешь телепортироваться отсюда.

— Вот так просто? — изумилась девушка.

— Вот так просто. Вместе с моим покрывалом. Его потом вернешь. Когда мы возьмем столицу.

— А не боишься, что я тебя сейчас убью?

— Если бы ты хотела — то убила бы меня, еще когда я стоял к тебе спиной. Так ведь?

Сев на миг растерялась. Её щечки все еще были красными от стыда и гнева и напоминали наливные яблочки.

— Если я телепортируюсь — император узнает, где вы, — произнесла девушка, — И пришлёт драконов.

— Плевать, — я в очередной раз пожал плечами, — Нас уже к тому времени тут не будет. А если бы император хотел нас выследить — то уже сделал бы это. Местоположение нашего старого лагеря он точно знает. Там два дракона валяются. А еще там погиб десяток людей, император должен был увидеть это на своей карте. Но он не атакует. Он чего-то ждёт.

— Чего ждёт?

— Ты мне скажи, наставница.

— Я не знаю, — Сев мотнула головой, — Странно… И не называй меня наставницей! Я больше не твоя наставница. Я не учила тебя убивать людей! Ты — преступник и предатель, вот что.

— Ни фига, — не согласился я, — Я всего лишь порождение системы, как и ты, как и все люди. Просто мне система дала особую миссию. Помнишь, когда я спас тебя от тенеплётов — я получил штраф? А теперь, когда я убил человека, мне наконец-то дали уровень. И не один. Система сама сделала меня врагом людей. Так что я никого не предавал.

— Ха! Думаешь, император поверит в такие отмазы, когда схватит тебя?

— Так я не собираюсь отмазываться перед императором, — парировал я, — И позволить себя схватить я тоже не намерен. Нет, я убью императора.

— Что? — Сев аж задохнулась от негодования, — Я не верю тебе! Система не награждает за убийство людей! Невозможно!

— Не веришь? Хех, ну гляди сама. Статус!

Над моей головой тут же повис статус, вместе с моим двадцать пятым уровнем. Я только сейчас вспомнил, что у меня еще остались нераскиданные очки характеристик. Я распихал их по телу и разуму поровну.

Характеристики:

Тело: 140(бонус от мозговой железы берсерка)

Разум: 75(штраф от мозговой железы берсерка)

Свободные очки: 0

Это неплохо. Я был сейчас так силен, что мог бы поднять пару взрослых орков и закинуть их на другой конец леса. Да и мой ум был остёр, несмотря даже на штрафы и крайнюю нервозность от усталости и орочьей отравы.

Сев глядела на мой статус, и её глаза всё расширялись. Потом девушка мотнула головой, как будто пыталась отогнать галлюцинацию.

— Быть не может!

— Не может, но это так, — мягко заметил я, — Как видишь, меня наградили за то, что я сделал. Так что кто тут настоящий предатель — я или император, еще предстоит разобраться.

— А зачем ты наелся орочьих мозгов? — Сев поморщилась и, видимо по привычке, включила профессиональную наставницу, — У тебя от этой дряни сердце может остановиться. А еще эта мерзость заставляет мужчин сходить с ума от страсти… Ох.

Девушка снова смущенно потупилась.

— Ага, всё так, — подтвердил я, — Но я сегодня ночью женюсь на шамановой дочке, на милой Гррмчзнвдщрнг. Так что я решил заранее усилить мою мужскую мощь, чтобы не оплошать с молодой женой. Гррмчзнвдщрнг барышня милая, но вот её пятак меня смущает.

— Ясно, — выдохнула Сев, — Ты возомнил себя орком? А ведь это не так. Ты человек! Вспомни об этом.

— Я-то помню, вот только орки полагают иначе, — хмыкнул я.

О своих проблемах с зеленорылыми я докладывать Сев, естественно, не собирался.

— Я не понимаю, какого хрена ты еще здесь, — честно признался я магичке, — Я вроде тебя отпустил. Телепортируйся уже.

Но девушка даже не попыталась.

— А зачем ты меня отпустил? Ты ведь можешь меня убить и получить опыт.

— Могу, — согласился я, — Но не хочу. Ты мне спасла жизнь. Дважды. Сначала достала меня из той пещеры, полной гоблинов, а потом не дала командиру снести мне башку. Я помню добро, Сев. Что бы ты обо мне не думала.

Вот теперь магичка растерялась еще больше, она нервно запустила руку в волосы и попыталась пригладить свою растрепанную прическу.

— Пойдем со мной! — выпалила она.

— Чего, блин? Куда пойдем? К императору? Так он меня повесит на городских воротах. А мне такого не надо.

— Нет-нет, послушай… — Сев вдруг затараторила, — Император войдет в твое положение. Эти орки просто обманули тебя. А система сломалась. Надо всего лишь покаяться, и император разберется…

— Разберется? — я бешено расхохотался, даже захрюкал, не хуже орка, — Сев, девочка моя, я пришел из такого мира, где доверять властям — последнее дело. И где только идиоты надеются, что там наверху кто-то разберется. И я уже достаточно хорошо знаю вашего императора. Он удавится ради власти людей. А я для него угроза. А угрозу ликвидируют. Так что разобраться-то император со мной разберется, в этом я не сомневаюсь. Но этот разбор будет быстрым. И будет иметь самые печальные последствия для меня.

На миг повисло молчание, мы с девушкой смотрели друг на друга.

Потом магичка жалобно глянула на остатки медвежатины и сглотнула слюну. Ну да. Она же не ела со вчерашнего вечера.

— Телепортироваться ты, я так понимаю, не собираешься? — поинтересовался я, — Ну что же, в таком случае раздели со мной завтрак. Пожалуй, путешествовать на голодный желудок — и правда плохая идея.

— Я не уйду без тебя, — огрызнулась наставница, — Ты тут просто пропадешь, дурак.

Очень мило. Вот только если я приму её безумное предложение — то пропаду еще быстрее. Вера этой наивной девы в справедливость императора просто поражала. С другой стороны, а чего еще от неё ждать? Она выросла в обществе, где человек не убивает человека, не ворует у человека и даже никогда не лжет другому человеку.

Вот только с моим приходом всё изменилось. Я принес в этот мир зло и хаос, я сорвал запретный плод, я разрушил идиллию.

Сев тем временем уселась на ковер и жадно принялась поглощать ягоды и медвежатину. Я сел рядом с ней.

— Наставница, а объясни мне вот что… Что это было, в той пещере с гоблинами? Ты нарушила приказ императора и спасла меня, так ведь?

— Угу, — пробормотала девушка с набитым ртом, — Но не совсем так. Приказ императора убить тебя действительно был. Это он распорядился поставить гоблинскую матку на твоем пути. Я передала этот приказ шаману гоблинов, и он послушался. Гоблины вообще выполняют все наши приказы. Если они не будут слушаться — мы просто приведем дракона, он сунет голову в их пещерку и всех там сожжет. Так что матку гоблины тебе притащили, и предполагалось, что они тебя убьют, как только ты наткнешься на их матку. Вот только…

— Вот только что?

Сев проглотила жесткую медвежатину и запила брагой.

— Вот только я спасла тебя не по своей воле, — ответила девушка, — Император изменил свое решение. Когда он узнал, что орки похитили Аменахина. Тогда он сказал, что ты нам еще пригодишься живым. И приказал тебя срочно спасать.

— Вот как. Интересно…

Я призадумался. Опять проклятый Аменахин. Этот Аменахин был как-то связан со мной и моим появлением в этом мире, но я до сих пор не понимал, как именно.

— Расскажи мне про Аменахина, — попросил я.

— Да зачем мне это делать? — надулась Сев, — Я не собираюсь помогать предателю!

— Хех. Если бы не хотела — давно бы уже телепортировалась и завтракала бы в столице. А не давилась тут со мной орочьей жратвой.

— Я пытаюсь тебя спасти, а не помогать тебе копать себе могилу, дурень! — еще больше возмутилась девушка.

— И тем не менее, расскажи мне про Аменахина. Между прочим, я мог бы тебя изнасиловать, а потом убить и поиметь с тебя кучу опыта. Уверен, за убитую магичку система бы щедро одарила меня. Но я этого не сделал. Так что услуга за услугу, Сев.

— Ха-ха, — девушка скептически хмыкнула, — Я тебя тоже спасла. Уже два раза. Так что мы квиты.

— Ладно, как скажешь, — я пожал плечами.

— Ну хорошо, — неожиданно согласилась Сев, — Я расскажу. Но это последняя моя услуга тебе. Потом я ухожу. И ты уже сам за себя. Раз ты решил умереть — не смею тебе мешать.

Ох уж эти магички. Достаточно было сделать вид, что я потерял интерес к Аменахину — и вот она уже готова мне выложить всё.

— Рассказывай, — я зевнул.

Не то чтобы я делал вид, что мне скучно, о скуке тут и речи не было. Я завтракал в компании очаровательной барышни и меня в любой момент могли прилететь жечь драконы. Какая уж тут скука… Просто действие мозговых желез берсерков заканчивалось, и меня начало натурально подрубать и клонить в сон.

— Ладно, — решилась Сев, — Но сразу предупреждаю — я знаю немногое. Аменахин был старейшим человеком в городе. И в мире тоже. Он первым пришёл сюда, триста лет назад. Он вроде был другом императора, но они не общались. Вроде бы они поссорились, еще сотню лет назад. Про это у нас говорить не принято. Но мне известно, что император был тогда очень зол на Аменахина. И прогнал его из дворца. С тех пор Аменахин жил отшельником в горах. А вчера император послал к нему гонца, но выяснилось, что Аменахина еще несколько дней назад похитили орки. Вот эти твои орки. Так сказал император. Вот почему мы вчера и отправились в экспедицию спасать Аменахина. А больше я ничего не знаю. Я этого Аменахина даже ни разу в жизни в глаза не видела. Он жил затворником, как я уже сказала.

— Вот как?

Это всё слабо согласовывалось с тем, что рассказал мне орочий шаман. И я понятия не имел, кому тут верить. Сев явно слишком благородна, чтобы врать. А шаман, хоть и хитер, но не стал бы лгать герою.

— Так а что стало с Аменахином? — теперь настала очередь магички задавать вопросы, — Он мертв?

Рассказать ей что ли? А, плевать… Я отлично понимал, что сам эту загадку проклятого Аменахина не разрешу. А между тем, по словам шамана, решить я её должен. Иначе не видать мне моих сил избранного.

Я встал, поднял с ковра человеческий череп, а потом водрузил его перед девушкой, прямо рядом с тарелкой с медвежатиной.

— Что? — Сев в ужасе ахнула.

— Да-да, — подтвердил я, — Вот это твой Аменахин и есть. По словам шамана он пришёл к оркам сам. Неделю назад. И попросил провести ритуал и принести его в жертву. А результатом этого ритуала стал открывшийся портал. И мое появление в этом мире. Смерть Аменахина призвала меня сюда.

— А… — на этот раз магичка открыла рот, но была так шокирована, что не сразу вернула себе способность говорить, — Быть не может! Аменахин сам принес себя в жертву? Сам пришёл к оркам?

— Ага, именно так. По словам шамана.

— Но зачем?

— Я не знаю. И шаман тоже не знает. Но это сработало, как видишь. Портал открылся, и вот я здесь.

— И ты это знал всё это время? Знал и молчал?

— Да ничего я не знал! Я сам только сегодня узнал это от шамана, когда он выдал мне вот эту черепушку — всё, что осталось от Аменахина. А когда я только появился в этом мире — шаман мне сам ни хрена не рассказал. Он мне тогда еще не доверял. Да и вообще орки ожидали, что ритуал призовет им трехметрового варбосса, а не меня — хилого человека.

— Но я всё еще не понимаю…

Я вздохнул и указал на расколотый камень:

— Это ты еще не представляешь, насколько глубока кроличья нора, наставница. Взгляни на этот камень. На нём орочьими рунами написано «Аменахин». Кровавыми рунами, как видишь. И этот камень с именем Аменахина, по словам шамана, хранится у орков уже тысячу лет. Это их племенной тотем. То есть…

— То есть смерть Аменахина и твой приход в этот мир были предсказаны еще тысячу лет назад! — выдохнула девушка, — Подумать только! Аменахин и орки… Я с трудом в это верю.

— Зато шаман верит. Он утверждает, что от камня и черепа я должен получить некую силу. Вот только я не знаю, как мне её получить. Как видишь, я уже разбил каменюгу молотом, но это ничего не дало.

— Интересненько…

Девушка подошла к расколотому камню и присела рядом с ним на корточки. Древние чары явно вызвали у магички профессиональный интерес. Сев протянула руку и коснулась кровавых рун, но тут же отдернула свои пальчики…

— Он горячий!

— Ага, — подтвердил я, — Он уже тысячу лет горячий. Я же говорю: это некий тотем. Но я не знаю, как им пользоваться. И сами орки тоже не знают. А Аменахин, если и знал, то ничего не объяснил шаману.

Я снова с неудовольствием покосился на череп Аменахина. Череп скалился, будто издевался надо мной.

— Я такое уже видела… — пробормотала Сев, — В императорской библиотеке.

— Ты о чём? О камне или о черепе?

— Я о кровавых рунах, — пояснила магичка, — У императора в бибилотеке вроде хранились древние орочьи кожи, покрытые такими же письменам.

— О, Господи!

Я вдруг спохватился. Ну конечно! Я же тоже видел такую орочью кожу с кровавыми рунами. В запретной секции дворцовой библиотеки. И более того: я эту кожу украл…

— Сев, ты умничка! Спасибо, наставница!

Я бросился к своему вещмешку. Он лежал тут же, в моем шатре, к счастью, мешок со всем содержимым пережил падение дракона.

Покопавшись внутри, я извлек из мешка орочью кожу с непонятными рунами.

— Это еще что? — нахмурилась Сев, — Ты что, украл это?

— Да, — пояснил я с лицом гигачада.

— Но человек не ворует у человека!

Я на это только хмыкнул, а магичка тут же смутилась, осознав какую глупость она только что сморозила. Обвинять меня, главного врага человеческой расы, в воровстве — это всё равно что обвинять Гитлера в безбилетном проезде на трамвае.

— Можешь это прочесть, Сев?

Девушка захлопала глазками:

— Нет, конечно. Я вообще не знаю орочьего. Это же ты знаешь все языки мира.

— В том-то и дело. Я знаю все языки, но эту кожу я прочитать неспособен.

Я призадумался. А потом, повинуясь скорее интуиции, чем разуму, положил кожу на горячий камень.

Сначала ничего не происходило, но через несколько мгновений руны, покрывавшие древнюю кожу, вдруг вспыхнули ослепительно красным. Они вдруг стали жидкими, будто их только что нанесли на эту кожу, а потом кровавые руны закипели, источая жар и пар…

Сев вскрикнула и отбежала подальше от камня, но я остался рядом с ним, вглядываясь в кипящие руны, как древний гадатель.

Теперь я смогу их прочитать? Я надеялся на это, но смысл рун не открывался мне.

А потом позади нас с Сев кто-то вдруг клацнул зубами. Так громко и неожиданно, что я перепугался…