Дуэли – вздор, что толку в них?

Лишь громче память остаётся.

А вот обгадишь его стих,

И он в гробу перевернётся.

Пускай этот факт может вас огорошить

И, может быть, верится в это с трудом,

Но друг человеческий, всё-таки, лошадь.

Не кот, не собака и не управдом.

***

Вы вспомните миф о кентавре Хироне,

Ну это понятно, что анахронизм,

Но было такое, что люди и кони

Порой составляли один организм.

***

Природа мешала различные виды,

В генетике часто творилась фигня,

Но смело гуляли кругом индивиды

С башкой человека и жопой коня.

***

Конечно, быть может, всё это и сказки.

Мы в мире реальном сегодня живём,

Но всё же в приливе неистовой ласки

Я вновь выхожу ночью в поле с конём.

***

Чуток постоим мы в задумчивой позе,

Я песню спою, он побрызжет слюной.

И так проживём мы всю жизнь в симбиозе,

И я, и мой сивый, гнедой, вороной.

***

А утром мы с ним это поле вспахаем,

Засеем и даже пожнём кое-что.

Чтоб конь не краснел, я его искупаю,

Потом напою и одену в пальто.

***

Коней у людей побывало немало.

Без них человек далеко не уйдёт.

Ну как Македонскому без Буцефала,

А без Росинанта какой Дон Кихот?

***

А Ричард в той битве трагично-печальной

Полцарства за лошадь пожертвовать мог,

Да будь этот конь Сивкой-Буркой педальной,

Да будь он тогда хоть Конёк-Горбунок.

***

В истории, правда, случалось такое,

Что мог от коня пострадать человек.

Так было, когда расхерачили Трою,

А позже зажмурился Вещий Олег.

***

Но всё это лишь единичные факты,

Об этом не стоит сейчас говорить,

Ведь конь нам и друг, и машина, и трактор,

За что мы должны его благодарить.

***

И если по миру сегодня проедем,

Везде мы увидим, как в разных краях

Стоят монументы из бронзы и меди,

Где разные люди сидят на конях.

***

Сидит Чингисхан на коне в сорок метров.

В Монголии все уважают его.

И он не боится ни ливней, ни ветров,

Он весь из всего нержавеющего.

***

А вот римский Марк, ну который Аврелий,

Простой кучерявый мужик с бородой.

Две тысячи лет уж над ним пролетели,

А он, как и лошадь, всегда молодой.

***

Вот статуи венецианской квадриги

Блестят позолотой средь белого дня.

Напомню немного в порядке интриги –

Там нет мужиков. Лишь четыре коня.

***

А в Праге стоит огромадный Ян Жижка

И грозно махает своей булавой.

А вот наконец и российская фишка –

Царь Пётр! Хоть и медный, но прям как живой.

***

Есть в Киеве конная статуя Щорса,

Бессмертный комдив, облечённый в гранит.

И всадник, и конь, в смысле два этих торса

Всегда составляли один монолит.

***

Все люди смотрели на эту статую,

А всадник смотрел очень пристально вдаль.

Но вот показалось какому-то… дяде,

Что, снизу-то конь, а вот сверху москаль.

***

– Та що же вы, братцы, це я же, Микола, -

Настойчиво каменный взгляд говорит,

– Родивси я тут, натуральный хохол я,

Не то, що який-нибудь ваш полужид.

***

Но “Слуги народа” ответили гордо:

– А нехрен под знаменем красным ходить,

Поскольку ты есть большевистская морда,

Должны мы тебя от коня отделить.

***

А конь пусть стоит. Это наша скотина,

Когда-то ведь наш потребляла овёс.

У нас в батькивщине такая доктрына –

С овцы шерсти клок, а с коня хоть навоз.

***

И вот уж кругом удивлённые лица.

– Чому же никого немае в седле?

И долго мы будем ещё веселиться,

Покуда дебилы живут на Земле.

Где зелены леса, где небо сине,

Где пахнет хлебом, сеном и борщём,

Была когда-то Малая Россия,

А Украины не было ещё.

**

Там не росли кокосы-абрикосы,

И манго не водились никогда.

Да в них и не нуждались малороссы,

Вот сало и горилка – это да!

**

В Диканьке жизнь текла неторопливо.

Так было два столетия назад,

Когда маэстро Гоголь столь красиво

Описывал их жизненный уклад.

**

Там парубки в широких шароварах

Гонялись за дивчинами в венках.

Скотина в стойлах и зерно в амбарах,

А всё добро хранилось в сундуках.

**

Там козаки с чубами и усами

Курили люльки, нюхали табак,

И ни хрена не делали руками,

Ну а иначе, что ж ты за козак.

Зимою же они сидели в хатах

И шибко не стремились за порог.

Коль ты козак, зачем спешить куда-то?

Ну, разве за горилкою в шинок.

**

Искрился снег, лениво псы брехали,

Средь этой белоснежной красоты

Дымки из труб слегка напоминали

Стоячие кошачьи хвосты.

**

Рождественская ночка наступила,

Рогатый месяц вышел погулять,

В полночном небе сразу зазвездило,

И все толпой пошли колядовать.

**

Теперь у нас совсем другое дело,

Толпой все ходят только бастовать,

А всякие Оксаны да Анжелы

Давно без “ко” привыкли “лядовать”.

**

А вместо старых добрых персонажей

Навязчиво мозолят нам глаза

Фигуры, за которых стыдно даже,

Хоть плюнь да покрестись на образа.

И вот на небе этой чудной ночкой

Из середины Млечного пути

Вдруг появилась маленькая точка

И стала приближаться и расти.

**

И без бинокля стало видно скоро,

Что это пакостное чмо с небес –

Герой национального фольклора,

Небритый кривоногий мелкий бес.

**

Когда всё это пролетало мимо,

Внизу, в какой-то хате на селе

Вдруг из трубы поднялась туча дыма

И вылетела баба на метле.

Вполне приличная такая фрау.

И что б ей на метле не полетать?

Но непонятно, по какому праву

Вдруг звёзды с неба начала хватать.

**

И тут же, как назойливая муха,

Нарисовался этот мелкий бес

И что-то стал нашёптывать на ухо,

И сразу целоваться к ней полез.

**

– Откуда в нашем небе тварь такая,

Откуда появился этот чёрт?

Вот кабы гинекологом была я,

Я б его маме сделала аборт.

**

А этот выпердыш из преисподней,

Чтоб добрым людям как-то навредить,

Решил обгадить праздник новогодний

И освещенье в мире отрубить.

Тем временем два очень важных кума

Из среднеевропейской полосы

Сидели в своей хате и угрюмо

Горилку фильтровали сквозь усы.

**

– Поведай-ка мне, кум, вот что такое,

Ведь неспроста ж тебя прозвали Чуб,

А ходишь ты с плешивой головою.

Ты, может, обратился бы к врачу.

**

– Я полагаю, тему исчерпали,

И так тебе скажу я, кум Панас,

Тебя в Европах знаешь, как бы звали?

Не знаешь? А вот зарифмуй зараз.

**

А чем сидеть тут, шевелить усами,

Пока погода добрая стоит,

Пора бы собираться нам на саммит.

Там добрая попойка предстоит.

**

Но только вышли кумовья наружу,

Как месяц с неба тотчас же пропал.

Паскудный бес дорогу им завьюжил,

А сам опять до бабы поскакал.

**

У Чуба несколько побольше масса,

И вьюга не подняла этот груз,

А хилого, субтильного Панаса

Трепало, как Макрона профсоюз.

А в это время Чубовская дочка,

В своих волосьях ленты теребя,

Сидела и глядела в одну точку,

Ну, в зеркало глядела на себя.

**

Ей в общем, пофиг было, что творится

И в мире, и конкретно за крыльцом.

Она перебирала свои лица

И выбирала нужное лицо.

**

Тут в горницу вошёл крутой верзила,

Не скрипнув ни одной из половиц,

И с нежным умилением дебила

Стал наблюдать примерку её лиц.

**

Когда ж она позировать устала,

То наконец увидела в дверях

Фигуру онемевшего амбала,

Порозовела и сказала: “Ах!”

А он так скромно потупился сразу,

Потом зачем-то посмотрел в окно

И произнёс задумчивую фразу:

“Ночь – это как бы день, только темно”.

**

– А что, кузнец, скажи-ка, хороша я? –

Спросила, когда схлынул первый шок,

На мне лежит ответственность большая –

Мне нужен побогаче женишок.

**

Вакулий слыл в Диканьке нелюдимом,

Кузнец, маляр, боксёр-тяжеловес.

Селяне обходили его мимо –

В карман за словом долго он не лез.

**

“Чем меньше женщину мы любим”, – произнёс он,

Тем больше меньше мы её чем тем“.

С подобного словесного поноса

С Оксаны крыша съехала совсем.

**

– Со мною столь изысканным манером

Ты более общаться не моги.

Лети-ка ты в столицу, станешь мэром,

А заодно купи мне сапоги.

А чёрт за ведьмой по небу гонялся,

Потом опять загнал её в трубу

И чем-то долго с ней там занимался,

Но слышно было только Бу-Бу-Бу.

**

А вскоре Тук-Тук-Тук раздалось в хату.

Ну тут, понятно, стресс, понятно, шок.

Засуетился Дон Жуан рогатый

И очень быстро спрятался в мешок.

**

Хозяйка, ночью ведьма, днём Солоха,

Услышав непонятные слова,

Подумала: “Ну принесло же лоха”,

Но оказалось, это Голова.

**

Случится же на Рождество такое.

А он ведь не в соседней хате жил,

Он в Белой Хате числился Главою,

Хоть с головою не всегда дружил.

**

Издалека, наверно, добирался,

Спешил, бедняга, из последних ног,

Всё по пути о трапы спотыкался,

Сказал: “Hello” и рухнул на порог.

А у Солохи был надёжный принцип –

Быть безотказной для любых мужчин.

Чтоб каждый сам себе казался принцем

И полагал, что он у ней один.

**

А её формы были столь упруги,

Что распирали тонкое сукно,

А потому все козаки в округе

Слетались словно мухи на … вино.

**

И вот проказница едва успела

Засунуть в подвернувшийся мешок

И Голову, и остальное тело,

Как снова кто-то прётся на порог.

**

Мужик – кобель. Женатый, неженатый,

Он в полигамном климате живёт.

Да пусть он будет хоть генсеком НАТО,

Он всё равно налево завернёт.

**

А дьяк, особа в звании духовном,

Казалось бы, святая простота,

И тот с Солохой задышал неровно

И стал хватать за разные места.

**

Да только снова стук раздался в хате,

И дьяк в мешок сховаться поспешил

Узнал бы его шеф, отец Кондратий,

И сана, и девичества б лишил.

И всё, как прежде, повторилось тупо,

Пришёл потенциальный женишок,

И не успевши толком снять тулупа,

Он сразу же отправился в мешок.

**

И так могло бы дальше продолжаться,

Халява для иных – родная мать.

Да только время в хате прибираться

И разных паразитов выгонять.

**

В политике есть люди, что не жалко

Им персональный выделить мешок,

Потом – на историческую свалку.

Тогда всё в мире будет хорошо.

**

И наконец ещё такая малость –

Как Николай Василич был бы рад,

Когда б его Диканька оставалась

Такой, как два столетия назад.