Канабэ Шоуко жертва по жизни. В её семье всё внимание, любовь и забота достались её сводному брату. Он отличник, красавчик и надежда семьи. А она сведена до уровня прислуги, цель которой угождать своему братику. Почти каждый вечер брат приходит в её комнату и использует тело Шоуко для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Мачеха и отец делают вид, что не замечают этого. Отчаявшись, Шоуко решает завести себе самого опасного и страшного парня в школе, чтобы он защитил её от непрекращающегося сексуального и физического насилия. Всем персонажам есть 18 лет.
— Сука. Сучка. Ты моя сучка!
Его слюна капала Шоуко на лицо, от его мерзкого дыхания её мутило.
— Ты моя личная шлюха!
С какого момента Шоуко перестала сопротивляться? Когда сводный брат в первый раз зашёл в её комнату, Шоуко не поняла, что ему нужно. Воровато оглядываясь, он присел на её кровать.
— Что-то случилось братик?
— Ты такая красивая Шоуко-тян!
Его холодная липкая рука скользнула под одеяло и полезла под пижамные брюки Шоуко. В первый момент она впала в ступор и позволила ему засунуть руку себе между бёдер. Потом, опомнившись, она начала сопротивляться и тогда он ударил её. Ударил по лицу так сильно, что у неё искры посыпались из глаз. Её никто раньше не бил, это было впервые. Она перестала вырываться и тогда он в первый раз изнасиловал её. Шоуко помнила, как после полового акта он пихал свой липкий от крови член ей в рот со словами.
— Слижи своё дерьмо сучка!
Его лицо, которое Шоуко всегда считала красивым, сейчас показалась ей ужасно уродливым. Потом он ушёл. Вся растрёпанная помятая с разбитым лицом, Шоуко поплелась на кухню. Её мучила жажда, во рту был противный вкус его спермы и собственной крови. На кухне она наткнулась на отца. Тот взглянул на Шоуко и тут же отвёл взгляд. Она уже открыла рот чтобы сказать: отец, Аой только что изнасиловал меня! И тут вдруг осознала, что он всё слышал! Он знал, что Аой с ней делает! И он не вмешался. Это ударило по ней сильнее чем надругательство над её телом. Она вдруг осознала, что никто ей не поможет.
— Ты мой личный мастурбатор! Мой туалет для спермы!
Брату нравилось оскорблять её. Наверное, он самоутверждался, таким образом, стремился максимально унизить её, растоптать. Шоуко сама не могла понять, как она до сих пор не сошла с ума от всего этого.
Она помнила своё первое впечатление, когда отец повёз её знакомиться со своей новой "мамой". Так он выразился. Отец выглядел смущённым и Шоуко это показалось тогда даже милым. Вообще она искренне старалась порадоваться за отца. Он заслужил счастье, он и так потратил пятнадцать лет своей жизни на то, что растил её, Шоуко, совершенно не думая о себе. Новая жена отца ей не понравилась. Она показалось ей какой-то искусственной. Улыбка её была фальшивой и не настоящей. Шоуко списала своё впечатление на то, что новая мама нервничает, стараясь понравиться ей. Уже очень скоро Шоуко убедилась, что это не так. Она и правда оказалась пустой и самовлюблённой. Шоуко не могла взять в толк что её отец нашёл в этой злобной женщине! А вот Аой произвёл на Шоуко приятное впечатление. Он был красив, высок и спортивен. Вдобавок обходителен и вежлив. Шоуко подумала, как будут ей завидовать одноклассницы, узнав какой у неё брат. То с каким обожанием новая жена отца смотрела на своего сына, оправдывала её в глазах Шоуко. После свадьбы всё изменилось. Мачеха заявила, что им не по средствам оплачивать две частные школы. Конечно, Аой пошёл в престижную, частную, а Шоуко в ближайшую к их дому, оказавшуюся рассадником двоечников и отбросов. Шоуко сразу лишилась всех своих подруг. Это было первым, но далеко не последним ударом из тех, что ей пришлось перенести. Очень скоро Шоуко поняла, что мачеха её ненавидит. С таким же обожанием с каким она смотрела на Аоя, такое же раздражение вызывало всё, что делала или говорила Шоуко. Аой оказался избалованным, капризным и самовлюблённым. Сначала он только зажимал Шоуко в углу и лапал. Она протестовала и вырывалась. Когда она пожаловалась отцу, тот рассказал жене и мачеха устроила скандал. Она дала Шоуко пощёчину и пригрозила сдать в приют. Шоуко поняла, что жаловаться бессмысленно. Придётся терпеть эти постоянно потные липкие пальцы на своём теле. Но Аой не остановился на простых приставаниях. Ему хотелось всё большего, он становился всё наглее и наконец, изнасиловал её. С этого момента в жизни Шоуко начался настоящий ад.
— Ты моя шлюшка! Я буду трахать тебя до самой смерти! Признайся, тебе же нравится это!
Теперь она постоянно принимала противозачаточные которые новая мама как бы случайно оставляла для неё на кухонном шкафчике. Мачеха видимо боялась, что Шоуко забеременеет от её замечательного сына и этот страх Шоуко полностью разделяла. Пожалуй, это было единственное в чём они сходились. Если мачеха хотя бы снабжала Шоуко таблетками, то отец не делал ничего. Он просто отводил взгляд, как будто ему было стыдно смотреть Шоуко в глаза. И этот его фальшивый стыд, она ненавидела больше всего.
— Ты никогда от меня не избавишься! Я буду трахать тебя вечно! Пока ты мне не наскучишь!
Шоуко повернула голову и посмотрела ему в глаза.
— Не смей смотреть на меня сучка!
Он отвесил ей звонкую пощёчину. Вымыв член у неё во рту, Аой ушёл. Шоуко встала и пошла на кухню. Нужно было прополоскать рот и принять таблетки. Братик опять кончил в неё, не заботясь о возможных последствиях.
— Забеременей сучка! Я сделаю тебя брюхатой и затрахаю до смерти.
Интересно что сказали бы одноклассники в его престижной школе если бы узнали какой он на самом деле?! Шоуко приходило в голову выложить всё что Аой с ней делает в социальные сети. Тогда его образу пришёл бы конец. Может быть, ей удалось бы сломать Аою жизнь, но что будет с ней самой?! Шоуко была уверена, что ни мачеха, ни отец не встанут на её сторону. В конечном счёте, вся грязь выльется на неё одну, а этот ублюдок выйдет сухим из воды. На кухне сидел отец укрывшись газетой. Он яростно зашуршал ей, едва Шоуко вошла.
Ощущая как сперма Аоя вытекает из её истерзанного влагалища. Шоуко несколько раз тщательно прополоскала рот и принялась, жадно захлёбываясь, пить. Голова отца опускалась всё ниже и наконец, совсем спряталась за газетой.
— У тебя всё в порядке папа? — спросила Шоуко утирая рот рукавом пижамы. Отец что-то неразборчивое буркнул из-за своей газеты. Шоуко вернулась в свою комнату. Она вспомнила, как пыталась не пускать Аоя в свою спальню, как он около часа ломился в её дверь, изрыгая чудовищные проклятья, и как на следующее утро он избил её на кухне. Он бил её по животу до тех пор, пока Канабэ не стошнило.
— Не смей запираться от меня сучка! И убери свою блевотину, шалава!
По Аой избивал её, отец и мачеха сидели в гостиной, Шоуко убедилась, что никто не придёт ей на помощь. "Даже если он меня убьёт!" — думала она. Шоуко вспомнила слова Аоя: "ты никогда от меня не избавишься!" Ею овладела вдруг такая неимоверная злость, что она заскрипела зубами от ярости. Шоуко перевернулась на другой бок, прикусила зубами своё запястье, сжалась. "Я должна что-то придумать!" — сказала она самой себе.
Такаши вошёл в свой класс, как обычно ни на кого не глядя и ни с кем, не здороваясь. По старой привычке он напрягся, хотя давно уже никто не решался смеяться над ним. Страшное родимое пятно от правого уха до самого рта наложило печать на всю его жизнь. Так, во всяком случае, ему казалось. С самого детства Ватанабе Такаши вызывал своим видом насмешки или издевательства. Он уже давно привык к этому и научился достойно отвечать на любую попытку наезда. В этой школе он учился на втором году и уже год назад Ватанабе Такаши расставил все точки над i. Даже старшаки боялись его, а теперь, когда он стал второкурсником, одно его имя повергало всех самых отпетых хулиганов в шок и трепет. Вообще-то Такаши в старшую школу ходить не хотел. В его девятнадцать лет у него и помимо школы забот хватало. Кроме того, никакой так называемой школьной жизни у него не было. Была только сомнительная слава хулигана и отморозка, а она его по-правде сказать не очень радовала. Драться он начал скорее от безысходности. В младшей школе его дразнили и издевались. Но парочка жестоких драк отбила у одноклассников, а потом и мальчиков из других классов желание насмешничать над ним. Тогда же Ватанабе осознал одну вещь, он понял, что в его изуродованном природой лице есть один плюс. Он совершенно не боялся его повредить. А другие боялись. Он это рано понял. Именно тогда его тактика в любой драке стала максимальным подъёмом ставки. Тогда Ватанабе был маленьким и щуплым, но в драке он царапался, кусался, его сбивали с ног, но он тут же вскакивал и бросался на своих противников снова и снова, пока они не отступали. После этих драк Ватанабе почти всегда был избит сильнее чем те, с кем он сходился, но именно они бежали с поля боя, а он оставался на нём победителем. Постепенно мастерство его росло, в средних классах, он сильно вытянулся и окреп. Теперь не только его неукротимая злоба и решимость, но и вся его фигура производила на горячие головы остужающее действие. Не в средней, ни в младшей школе Ватанабе не проиграл ни одного поединка. Слава о нём гуляла по району. Вершиной его боевых подвигов стала битва против четырёх старшеклассников. Одному из них Ватанабе сломал в той драке руку. Честно говоря, именно тогда он был наиболее близок к поражению, но даже в тот раз, Такаши не готов был признать себя побеждённым. Когда, отплевываясь кровью, старшаки покинули пустырь, на котором происходила та эпическая битва, Ватанабе рухнул на землю и около часа лежал, глядя в небо, не в силах пошевелиться. Так у него появились сторонники, вернее сказать, те кто хотел следовать за ним. Ватанабе никогда не считал их друзьями, он с самого детства решил, что навсегда останется один. Постепенно драки превратились для него в своеобразный спорт и когда Кубо сказал, что в соседней школа учится парень по фамилии Такахаши, которого все бояться, Ватанабе пошёл выяснять с ним отношения. Он нашёл Такахаши Кена на заднем дворе старого здания средней школы, которая была такой же муниципальной, как та в которой учился Такеши, но только с ещё худшей репутацией. Кен поразил Ватанабе. Сначала Такаши решил, что это старшеклассник, такой Такахаши был огромный. А ещё его поразило круглое лицо с маленькими поросячьими глазками, бритый почти наголо череп, похожая на бильярдный шар голова. Такахаши Кен сидел на ящиках для цветов и курил. Он уставился на Ватанабе своими маленькими глазками и просил
— Чего тебе надо?
— Я пришёл подраться с тобой! — гордо заявил ему Такаши.
— На хрена?
— Чтобы узнать кто из нас самый сильный! — отвечал Ватанабе.
— Зачем? Я тебя чем-то обидел?
Такаши вдруг понял, что и, правда, драться с этим парнем у него нет никаких причин. Он замялся, на щеке Кена красовалась свежая гематома.
— Кто это тебя? — неожиданно для себя самого спросил Ватанабе.
— Отчим, — мрачно отвечал Такахаши, — когда-нибудь я убью эту гниду!
— Сколько тебе лет? — спросил Ватанабе
— Тринадцать. А что?
«Да он младше меня!» — подумал Такаши. Он сел рядом, и Кен угостил его сигаретой. Ватанабе подумал, что вот парень, который ещё уродливее, чем он сам и жизнь которого, куда хуже, чем у него самого. Драться Ватанабе совсем расхотелось. Они болтали сидя на ящиках. Ватанабе впервые ощутил, что есть человек способный его понять. Такахаши Кен, несмотря на всю свою адскую жизнь, оказался светлым и открытым человеком. Короче Ватанабе он понравился. Он решил, что стоит подружиться с Кеном. И для начала отмудохал тех, кто пытался стравить его с Такахаши и испытал от этого процесса некое удовлетворение. На следующий день, когда он пришёл в школу, где учился Кен, какая-то девчонка с двумя маленькими хвостиками сказала ему что Такахаши арестовали.
— За что? — спросил Ватанабе.
— Говорят он убил своего отца! — сказала девчонка со священным ужасом в голосе.
— Не отца, а отчима! — поправил ее Такаши.
«Значит, он всё-таки это сделал!» — подумал он. Следы Такахаши Кена потерялись, а у Ватанабе так и не появилось больше ни одного друга. Да и не нужны были ему друзья! Даже родители отказались от него, спихнув деду по материнской линии. В школу Ватанабе ходил только из-за него. Дед сказал, что образование всё же нужно получить. Хотя Ватанабе и не понимал зачем ему это. Он уже решил, что будет работать у деда в мебельной мастерской. Здесь он помогал лет с десяти, наверное. Дед говорил, что у него неплохо получается. Ватанабе нравилось, как из досок и брусочков постепенно получается какая-то вещь. Нравилось, нарисовав столик в графической программе, потом увидеть каким он получился на самом деле. Честно говоря, до мастерства деда ему было далеко, хоть Ватанабе-старший и хорошо отзывался об умениях Такаши, Ватанабе в основном занимался чертежами, необходимыми для согласования с заказчиками. Деду эти чертежи были без надобности, все равно он работал по своим, от руки нарисованным почеркушкам. Кроме самого Ватанабе и его деда, в мастерской работал ещё один столяр, такой же пожилой, как и Ватанабе-старший. Короче говоря, Такаши знал, чем займётся после школы. Здесь никто не смотрел на его лицо, здесь было важно, что он может делать своей головой и руками. Однако в школу Ватанабе ходить продолжал и даже оценки у него были на среднем уровне. Не самый худший короче. Но в школе ему было скучно. Желающих бросить ему вызов больше не находилось, а ничего более интересного Ватанабе в школе не ожидало. Уроки были такими же, как и обычно, ничего примечательного. Сегодня была его очередь дежурить. Девчонка, которая оказалась с ним в паре, едва ли не тряслась от страха и Ватанабе прогнал её. Уборку он закончил поздно и направился к своему шкафчику тогда, когда школа уже практически опустела. Кружков в их школе практически не было, то есть они были, конечно, формально, но практически их никто не посещал. Ватанабе отпер дверь своего шкафчика и оттуда вывалился какой-то конверт. Недоумевая Такаши, подобрал его и повертел в руках. Конверт был розовый, справа в углу было нарисовано сердечко. «Ошиблись ящиком!» — решил Ватанабе. Он перевернул конверт. «Для Ватанабе Такаши» значилось на его обратной стороне. Это было очень странно. Такаши вскрыл конверт. Аккуратным женским почерком было написано: «Ватанабе-сан, мы не знакомы, но у меня есть к тебе очень важное дело. Приходи после уроков во двор позади спортзала, я буду ждать тебя там».
Так, решил Ватанабе, если меня хотят заманить в ловушку, то пишут довольно странно. Логичнее было прямо признаться мне, и я как пёсик, виляя хвостиком должен был бы побежать прямо к ним в лапки. Но письмо было каким-то странным. Скорее всего, эта несчастная проиграла спор или над ней издеваются, заставляя встретиться с ним. Первой мыслью Ватанабе было не ходить. Но если девчонка проспорила, ей всё же придётся с ним встречаться. Тяжело вздохнув Ватанабе, попёрся на задний двор. Обогнув похожее на старый ангар здание спортзала, Такаши сразу заметил стройную девчонку в форме их школы. Ещё издали Ватанабе понял, что девчонка симпатичная. «Точно проспорила!» — решил он. Подойдя ближе Ватанабе, узнал её. Не то чтобы он был с ней знаком. Но всё же он её знал. Первый раз он увидел эту девчонку на вступительной церемонии. Она выглядела не так как все остальные девчонки в их школе. Почему-то Ватанабе так показалось. Она была какая-то другая. Воздушная, прозрачная, тонкая, Ватанабе думал, что подобные ей создания ходят в совершенно другие школы, не в такие как его. Короче говоря, она показалась ему похожей на принцессу, в голову его закралась мысль, что, если бы у него был выбор из всех девчонок в их школе он хотел бы встречаться именно с ней. Это безусловна была самая красивая первогодка. Да что там первогодка! Просто самая классная девчонка в их гадюшнике! И вот она сейчас стоит перед ним бледная, нервно теребя край своей школьной юбки.
— Ватанабе-сан спасибо что пришёл! — она низко поклонилась ему.
Такаши никогда даже не думал, что однажды будет так разговаривать с девушкой на год младше себя. Ему очень хотелось, чтобы на её месте оказались пятеро или шестеро желающих отомстить ему старшеклассников. Ватанабе откашлялся, у него вдруг запершило в горле.
В голове его на секунду, всего лишь на мгновение промелькнула безумная мысль, что это и правда может быть признание.
— Как тебя зовут?
Его голос был таким хриплым, что он сам не узнал его.
— Канабэ Шоуко, первый год, — стесняясь отвечала девушка.
Ватанабе опять пришлось прочищать горло. Он подумал, что даже когда в средней школе шёл на разборки со старшеклассниками не нервничал так сильно.
— Что тебе нужно? — спросил он.
— Ватанабе-сан, ты ведь самый сильный парень в нашей школе? — спросила Шоуко, глаза её сузились, стали жёсткими и колючими.
— Возможно, — пожал плечами Такеши.
Шоуко подошла к нему вплотную, и он ощутил приятный запах молодой девушки, запах её шампуня и духов со сложным цветочным букетом. И ещё запах её кожи, одуряюще приятный. Ватанабе вспомнил, что где-то читал о том, что запах партнёра играет во влюблённости решающую роль. Если девушка приятно пахнет в первые секунды знакомства значит, ты уже влюбился в неё.
— Я навела справки. В нашем классе учится девушка, которая ходила в ту же среднюю школу что и ты.
— И что?
— Она сказала, что ты всегда отличался безумной силой и жестокостью!
В другой ситуации Ватанабе обиделся бы на такие слова, но Канабэ произнесла их с таким неприкрытым восторгом, что Такаши невольно усмехнулся. До него начало доходить, для чего это девушка написала ему письмо так похожее на признание. Ватанабе испытал облегчение и одновременно с этим тоску. Впрочем, разве он мог на что-то рассчитывать? «Сейчас будет предлагать деньги!» — подумал он.
— Я жестокий бесчеловечный монстр! — сказал Ватанабе.
По лицу Шоуко пробежала тень удовлетворения.
— Над тобой издеваются? — спросил он.
— И, да и нет, — отвечала Канабэ Шоуко.
Лицо её исказилось на мгновение и стало отталкивающим и страшным. Ватанабе понял, что всё гораздо серьёзнее чем он предполагал.
— Мой сводный брат каждый вечер насилует меня, — криво усмехнувшись проговорила Шоуко.
Когда Канабэ ушла, он ещё некоторое время стоял словно оглушённый.
— Что будет сегодня вечером? — спросил Ватанабе, когда Шоуко собралась уходить.
— То же что и всегда, — отвечала она, — Аой опять изнасилует меня.
— Подожди! Ты не можешь! — он попытался остановить её.
— Ватанабе-сан это продолжается уже полгода. Я смогу выдержать ещё пару раз, — она криво усмехнулась.
— Но ведь… — начал он, растеряно.
— Ты слишком чувствителен Ватанабе-сан, — прервала его Шоуко, — я не уверена, что ты сможешь сделать это так как мне нужно. Не надумывай себе лишнего, я пока не твоя девушка!
Когда Шоуко подняла юбку и показала ему гематомы на своих бёдрах. Он как дурак уставился на её гладкие белые ноги.
— Я тебе нравлюсь Ватанабе-сан? — спросила Канабэ поправляя форменную юбку.
— Да, — признался Такаши.
— Я красивая? — продолжала настаивать Шоуко.
Он кивнул.
— Так вот, — она улыбнулась странной какой-то злобной улыбкой и продолжала, — если ты избавишь меня от этого ублюдка, я стану твоей девушкой и буду ей пока не наскучу тебе! Ты сможешь делать со мной всё что захочешь. Хочешь, будем вести себя как обычная парочка, хочешь, будешь просто трахать меня.
— Чем это будет отличаться от того, что делает твой брат? — спросил Такаши.
Она улыбнулась.
— Тем, что тебя я выбрала сама! — пояснила Шоуко, — кроме того, мне кажется ты довольно симпатичный.
Она, конечно, соврала, но, когда Ватанабе вспоминал эти её слова почему-то его сердце начинало биться быстрее. Он решил, что не прикоснётся к телу Шоуко. «Но мы же можем ходить на свидания, как нормальные?» — думал он. Никогда у него такого не было и Такаши знал, что уже и не будет. И вот теперь всё может стать реальным! Такаши достал телефон и посмотрел на фото, которое сбросила ему Шоуко. Такой тип парней он ненавидел люто. Ненавидел каждой клеточкой своего тела. Самовлюблённое, красивое, будто у девушки лицо, Ватанабе пришло в голову, что столкнись он с Аоем он, скорее всего, напал бы на него, даже не имея такой веской причины как сейчас причины. Но всё-таки то, что рассказала ему Канабэ произвело на Такаши сильное впечатление, он ощутил, как уже забытая ненависть закипает в его душе. Ватанабе снова взглянул на фото в своём телефоне.
— Удали его сразу после того, как сделаешь это! — сказала ему Канабэ.
— Ты думаешь я шлюха? — спросила она перед тем, как ушла.
— Нет, — честно ответил ей Такаши.
— Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — спросил он.
Шоуко посмотрела ему в глаза губы её дрогнули.
— Я хочу, чтобы он испытал всю ту боль, что пришлось перенести мне за эти полгода!
Лицо её потемнело, никогда ещё Ватанабе не ощущал столько ненависти исходивший от человека.
— Ты сделаешь это для меня? — спросила Шоуко.
— Сделаю, — отвечал Ватанабе.
— Что, если я соврала тебе? — спросила его Канабэ.
— Я так не думаю
— Ты слишком доверчивый!
Она улыбнулась, на этот раз улыбка её была искренней и чистой словно улыбка ребёнка. «Я хочу, чтобы она всегда так улыбалась!» — подумал Такаши.
— Я беспокоюсь! — проговорила Шоуко мрачнея, — ты оказался совсем не таким как я себе представляла!
— В смысле?
— Ты слишком милый и добрый! — сказала Шоуко таким тоном каким обычно извергают ругательства.
— Я ошиблась! — пробормотала она едва слышно.
— Не переживай, — успокоил её Ватанабе, — уж в чём-чём, а в искусстве причинять боль я профессионал!
Шоуко пристально посмотрела на него как будто стремясь проникнуть взглядом в его душу.
— Слишком милый! — пробормотала она, чмокнула Ватанабе в щёку и убежала.
Такаши опустился на корточки прислонившись спиной к стене. Он всё ещё ощущал нежное дыхание Шоуко на своей обезображенной родимым пятном щеке. Такаши прикоснулся рукой к своему уродливому лицу.
— Слишком милый!
Это было впервые, когда девушка поцеловала его. Пусть даже в щёку, но всё равно. Шоуко поцеловала его в обезображенную половину лица, Ватанабе понимал, что она сделала это специально, но всё же не мог перестать чувствовать себя счастливым. Ему вспомнилась фраза о том, что манипуляция действует даже тогда, когда манипулируемый знает, что его используют! Похоже, это был как раз его случай!
Такаши опять взглянул на фото. Ниже значилось расписание Аоя. Старшая Шиба, престижная школа и дорогая к тому же!
— Он занимается кэндо с младших классов! Он очень сильный! — сказала Шоуко с тревогой.
— Вот и посмотрим, насколько он силён! — сказал себе Ватанабе.
Сегодня занятия у брата Шоуко заканчивались поздно. Такаши прокрутил в голове возможный маршрут этого человека. Было несколько возможных вариантов. Ватанабе вспомнил все возможные пути до станции. Как обычно ходят эти мажоры? Он поднялся на ноги. «Нельзя его упустить!» — решил он. Почему Ватанабе решил действовать незамедлительно он и сам не мог себе объяснить. Ему пришло в голову, что нельзя допустить чтобы другой мужчина прикасался к его девушке. Размышляя о том, что про себя он уже называет Шоуко своей девушкой. Ватанабе проехал две остановки и сошёл на той станции, где находилась частная школа Шибамару. Каким бы путём не пошёл Аой этой платформы ему не миновать. Ватанабе спрятал лицо за чёрной медицинской маской, практически полностью скрывавшей уродливое родимое пятно, и приготовился ждать. Постепенно сгущались сумерки, но платформа сияла огнями и Такаши не боялся, что пропустит Аоя. Голова Ватанабе была холодной, как ни странно, он совершенно не нервничал. «Даже если меня поймают, мне светит максимум пара лет в колонии! По сравнению с тем через что прошла Канабэ-сан, это просто детский сад!» — думал он. Но, конечно, лучше было не попадаться. Такаши уже начал скучать, когда заметил высокого красавца с бокэном в чехле за спиной и ученической сумкой в руках. Подошёл поезд, Ватанабе отделился от стены прислонившись к которой стоял и не спуская глаз с Аоя шагнул вслед за ним в вагон. Они доехали до станции, на которой жила семья Канабэ. И тут Такаши повезло. Аой решил срезать путь и направился напрямик через дворы. Камер там точно не было, упускать такой шанс было нельзя. Ватанабе следовал за ним на некотором расстоянии. Аой достал телефон и Такаши впервые услышал его голос.
— Я уже иду сестрёнка! Мой член скучает по тебе шлюшка! Готовься мокрощёлка! Скоро буду! Сегодня я порву твою детскую киску!
Странно, Ватанабе даже не мог сказать, насколько противный голос у брата Шоуко. Он разложил телескопическую дубинку, и ускорил шаги догоняя Аоя. Тот обернулся, услышав приближающегося незнакомца. Ватанабе увидел его недовольный взгляд, презрительно поджатые губы и в следующую секунду обрушил удар металлического прута на голову Аоя.
Шоуко смотрела на ненавистный телефон. Аой любил звонить ей вот так извещая о своём приближении. Шоуко понимала, что он хочет заставить её страдать ещё больше. Но разве это возможно? Канабэ подумала о том, что было бы если она уступила его первым настойчивым домогательствам. Может быть, у них были бы тогда нормальные отношения? Она живо представила себе лицо Аоя перекошенное, злое, его острый колючий взгляд, его движения, когда он внутри её тела, резкие грубые, как будто он стремится разорвать Шоуко внутренние органы, причинить ей как можно больше боли. И ведь подумать только, что Аой очень понравился ей при первой встрече. Она подумала, что может даже влюбиться в него. Как же она была глупа! Сегодня всё повторится снова, Шоуко каждый раз боялась, что он порвёт что-то у неё внутри или просто задушит. Последнее время Аою стало нравиться душить её во время полового акта. Иногда Шоуко хотелось, чтобы он довёл своё дело до конца, и она наконец-то стала свободной. Слабо теплившаяся надежда на Ватанабе угасла. Шоуко подумала, что слухи о нем, конечно, всё врут. Он обычный школьник, просто с некрасивым родимым пятном на лице и больше ничего. Надеяться на него было глупо. Даже если бы он и решился подраться с Аоем её сводный брат просто избил бы его. Никто ей не поможет. Остаётся только один выход. Канабэ взглянула на свои украшенные шрамами запястья. Когда она в первый раз порезала вены мачеха даже не стала вызывать врача. А Аой в тот же вечер опять изнасиловал её, плачущую, полностью обессиленную. Он смеялся над ней.
— Ты никогда от меня не избавишься!
Эти слова звучали у Шоуко в ушах. Она поискала таблетки на туалетном столике. Ей стало противно от того, что она готовится к очередному надругательству над своим телом. Никто ей не поможет. Всем на неё плевать. Шоуко лежала в темноте считая минуты, у неё не было сил встать. Однако Аой уже давно должен был вернуться. Обычно он звонил ей за десять минут до своего появления дома. Шоуко услышала, как на первом этаже о чём-то встревожено говорит мачеха. Потом она куда-то звонила. Шоуко взглянула на часы. После звонка Аоя прошёл уже почти час. Голос мачехи, доносившийся из гостиной, приобрёл жалобные, истерические нотки. Кажется, отец пытался её успокоить, но его голос было почти не слышно. Шоуко приподнялась на кровати напряженно прислушиваясь. В тишине комнаты она слышала только бешеный стук своего сердца. «Наверное, он зашёл с друзьями в кафе по дороге!» — подумала Шоуко. Ей тут же пришло в голову, что тогда он вряд ли стал бы звонить ей. Хотя от Аоя всего можно было ожидать! Возможно, это его очередная шутка. И всё же в сердце Шоуко поселилась надежда. «Может быть, его сбила машина!» — подумалось ей. Нет, она не должна слишком надеяться! Тем сильнее будет разочарование! Но всё же Шоуко не могла успокоиться, сидя в темноте на своей кровати она кусала губы, напряжённо прислушиваясь к звукам, доносившимся с первого этажа. Трель телефонного звонка взорвала напряжение, скопившееся в доме Канабэ. Шоуко услышала торопливые шаги мачехи, почти бегущей к телефонному аппарату. Новая жена отца взяла трубку и почти сразу вслед за этим издала нечеловеческий звериный вопль.
— Нет! Нет! Аой! Мой мальчик! Что вы с ним сделали! — вопила мачеха.
Шоуко вскочила с постели, её била дрожь. Стараясь быть незаметной, она выскользнула в коридор и спустилась до середины лестницы бесшумно ступая подошвами босых ног по деревянным ступеням. Мачеха билась в истерике, отец тщетно пытался успокоить её.
— Я поеду к нему! — на весь дом кричала она.
— Тебя не пустят. Он в реанимации…
— Отпусти меня! Подонок! Ты и твоя шлюха дочь, всегда ненавидели моего мальчика!
Шоуко вернулась в свою комнату. Достала учебник и принялась делать уроки. Однако сосредоточится она не могла, иероглифы плыли у неё перед глазами. Очень скоро Канабэ отложила книгу, так как читая не могла понять её содержание. Шоуко опять залезла с ногами на кровать и прислушалась. Внизу стало тише. Мачеха плакала иногда подвывая, словно заблудившаяся псина. Потом стало совсем тихо. Шоуко осторожно спустилась вниз. Отец сидел за столом лицо у него было задумчивым.
— Что случилось? — спросила Шоуко с трудом справившись с волнением. Отец поднял голову и посмотрел на дочь.
— Аой попал в больницу, — проговорил он странным голосом.
— Его избили хулиганы. Ему сломали нос, челюсть, выбили несколько зубов, оторвали толи всё ухо, толи его часть. И ещё…, — отец замялся.
— Его… ну как бы сказать кастрировали что ли, — прошептал он, боязливо оглядываясь на дверь спальни.
— Твоя мать была в истерике. Она только недавно смогла успокоиться. Мне пришлось дать ей снотворное, — продолжал он уже обычным тоном.
«Она мне не мать!» — подумала Шоуко, она достала из холодильника сок и налила себе полный стакан. Отпив примерно половину, она поставила его на стол и вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Будешь ужинать папа? — спросила она.
Отец посмотрел на неё с удивлением и даже как ей показалось с осуждением.
— Нет, я пойду спать, — он тяжело поднялся, — завтра мы поедем в больницу к Аою. Хочешь с нами?
— Если она не будет возражать, — Шоуко кивнула в сторону спальни.
Отец поморщился и ничего не ответил. Шоуко разогрела себе мясо и стала есть, удивляясь своему аппетиту. Она поймала себя на том, что напевает громко, не боясь, что отец услышит её. Вернувшись в свою комнату, Шоуко заперлась. Теперь она могла это делать, не боясь быть наутро зверски избитой. Контакты Ватанабе у неё были, ей безумно хотелось ему позвонить, но Шоуко понимала, что это слишком рискованно. «Что, если они потом запросят распечатку разговоров!» — подумала Канабэ. Под они она подразумевала полицию. Шоуко поняла, что беспокоится о Ватанабе. «Интересно всё ли с ним в порядке? Досталось ли ему? Я ведь теперь его девушка!» — думала Шоуко.
Ватанабе попытался отмыть ботинки в мужском туалете в парке. Получилось неважно. «Да — подумал он ботинки лучше выбросить. Но не здесь, конечно,». Такаши посмотрел на себя в зеркало, крови на одежде вроде не было. Он прикинул, где могли быть камеры, под объективы которых он мог бы попасть. Когда он уходил из переулка, где оставил Аоя, то был, кажется, немного на взводе и мог непроизвольно свернуть с ранее намеченного маршрута. Впрочем, переживать об этом теперь было уже поздно. "Веди себя естественно!" — сказал он сам себе. Резкие движения в попытке отвести от себя подозрения могли только ухудшить его положение. Ватанабе ещё проанализировал всю ситуацию. Она была в принципе не такой уж плохой. Ему пришло в голову, что привычка постоянно быть настороже и полагаться только на себя выработала у него эту способность к спокойному анализу любой самой тяжёлой ситуации. "Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит!" — решил Такаши. Его возбуждение прошло, он подумал не перестарался ли он. Этот Аой поразил его. Рыдая как девчонка он ползал у него в ногах умоляя пощадить его. Когда Ватанабе раздавил ногой его яйца, бывший красавчик потерял сознание. «Канабэ будет довольна!» — подумал Такаши. Он твёрдо решил не связывать девушку никакими обязательствами. «Это глупо если она будет встречаться со мной против своей воли!» — думал Ватанабе. Но всё же на одно свидание он рассчитывал. «Ведь ей же это не будет слишком тяжело!» — думал он. Ватанабе вспомнил, как Канабэ Шоуко назвала его милым. Когда он вернулся домой было уже совсем поздно. Дом его деда был построен ещё до войны в старом японском стиле. Такаши сдвинул в сторону дверь и прислушался. Было тихо, дед спал. Ватанабе снял ботинки и на цыпочках прокрался на задний двор. Здесь стояла печь для сжигания мусора. Ватанабе разжёг её, и когда печь загудела, а решётка раскалилась до красна, закинул в неё ботинки и захлопнул задвижку. Печь загудела ещё веселее. Ватанабе присел на скамейку, поставленную здесь дедом, и пошевелил босыми пальцами ног. Настроение у него было хорошее. Впервые он избил человека не ради себя, а ради кого-то другого. «Помогать это прикольно. Наверное» — подумал Ватанабе. Он отпер задвижку и пошевелил уголья кочергой. От его движения они рассыпались в прах. Такаши подождал ещё немного, потом затушил печку и вернулся в дом. Сегодня он должен был закончить чертежи для деда. Он включил компьютер и погрузился в работу. Когда Ватанабе закончил было уже очень поздно. Он прикинул, что спать ему осталось пять часов и поспешил улечься на свой футон. Сдвижная перегородка в комнату, где спал дед была приоткрыта. Не успел Такаши повернуться на бок, как услышал скрипучий старческий голос своего опекуна.
— Ты поздно вернулся.
— Да.
— Ты не сделал ничего плохого?
— Сегодня я не сделал ничего плохого! — искренне признался Ватанабе, он и, правда, так считал.
— Тогда я спокоен, — дед повозился, немного устраиваясь поудобнее и в доме Ватанабе стало тихо. Такаши хотелось сказать деду что он его любит, но это было слишком смущающе. Он сказал это про себя и закрыв глаза начал погружаться в сон.
Он, конечно, проспал. Когда Такаши явился в класс ко второму уроку. Ямомото, единственный кто с ним общался, сообщил ему заговорщицким шёпотом:
— Тебя первогодка искала! Горячая штучка! Она расстроилась, когда я сказал, что тебя нет.
Ватанабе смерил его тяжёлым взглядом, прекратившим дальнейшие поползновения Ямомото развивать эту тему. На большой перемене он направился к спортзалу и застал там Канабэ. Увидев его, она вся засветилась от радости. Подойдя к нему вплотную, она стала осматривать его как будто что-то искала.
— Ты что делаешь? — спросил её Ватанабе.
— Ты не пострадал? — спросила Шоуко с тревогой.
— Да нет. Не пострадал, — пожал плечами Ватанабе.
Шоуко облегчённо выдохнула.
— Я рада. Я волновалась. Хотела позвонить тебе вчера, но решила, что это слишком опасно! — призналась она.
— Он жив? — спросил Ватанабе.
— Он в реанимации! — сказала Шоуко со счастливой улыбкой, — его мать вчера полночи билась в истерике!
— Ты счастлива? — спросил Такаши.
— Счастлива? — переспросила Шоуко, — я свободна! Ты не представляешь себе, что значит обрести свободу! И да я счастлива!
— Ладно, — Ватанабе угрюмо кивнул и повернулся чтобы уйти.
— Подожди! Ты куда? — возмутилась Шоуко.
— В класс. Урок скоро начнётся.
— А как же мы?
— Мы? — он повернулся к ней.
— Ты мне ничего не должна. Не нужно себя заставлять, — сказал ей Ватанабе.
— Ты не хочешь со мной встречаться? — упавшим голосом проговорила Шоуко.
— Конечно, зачем тебе такая шлюха как я! — добавила она с горечью.
— Постой! — теперь уже возмутился Ватанабе, — я такого не говорил! Не думал даже!
— Я тебе нравлюсь? — спросила Шоуко глядя на него исподлобья.
— Нравишься, — признался Такаши.
— Ты будешь встречаться со мной?
— Я хотел попросить тебя сходить со мной один раз на свидание, — признался Ватанабе.
— Почему один раз? У нас с тобой теперь будет много свиданий! И много чего ещё! — она чмокнула Такаши в щёку и убежала, оставив его в полном недоумении и растерянности.
Вечером в больнице было тихо. "Интересно здесь всегда так?" — подумала Шоуко. Она тихонько отворила дверь в палату Аоя и проскользнул внутрь. На её счастье, мачеха настояла, чтобы её драгоценного сыночка положили в отдельную палату, здесь ей никто не мог помешать. Она подошла к кровати больного и взглянула на него. Когда Шоуко только вошла её вдруг опять охватил страх, который она всегда испытывала в отношении сводного брата, но увидев его она вдруг поняла, что теперь бояться ей нечего. Голова Аоя была замотана бинтами, челюсть поддерживали металлические распорки, на месте правого уха проступало кровавое пятно. Открытые участки его лица были сине-чёрного цвета. "Господи, как же он уродлив!" — подумала Шоуко. Она пожирала глазами безобразное лицо брата похожее сейчас на лицо дряхлого старика. Почувствовав её взгляд Аой, открыл единственный видимый из-под повязки глаз и уставился на Шоуко. Она увидела, что он напуган, Аой трясся от страха и остатки её былого ужаса перед ним совершенно растаяли.
— Привет, братик, — проговорила Шоуко вкрадчивым ласковым голосом, — я пришла проведать тебя! Хотела придти днём, но твоя мама запретила мне видеться с тобой! Очень жаль! Я бы так хотела посмотреть, как она тут рыдала!
Шоуко криво усмехнулась, она ощутила, что её понесло, но уже не могла остановиться.
— Знаешь братик, — продолжала она, усаживаясь на край его кровати, — ты сейчас выглядишь таким уродом! Ты самый страшный человек из всех, кого я видела в жизни!
— Я скучала по тебе! — Шоуко вновь стала ласковой, Аой затрясся от страха, он попытался отодвинуться от неё.
— После твоего звонка, я так ждала тебя, а ты всё не приходил! — Шоуко притворно вздохнула, — хочешь я поласкаю тебя?
Её рука скользнула под одеяло и наткнулась на бинты между ног Аоя, Шоуко сжала его яйца сквозь повязку и Аой захрипел, выкатив свой единственный уцелевший глаз.
— Ой, прости! Тебе больно, братик? — участливо спросила Шоуко убирая руку.
— Какая жалость, — она вздохнула, — кажется, нашим сексуальным играм пришёл конец! Ведь ты теперь не мужчина! Просто жалкий кастрат!
Совершенно потеряв над собой контроль, Шоуко наклонилась к Аою и горячо зашептала:
— Сдохни тварь! Сдохни! Это ещё не всё! Я убью тебя мразь! Я заставлю тебя заплатить за всё что ты со мной сделал! Никогда! Никогда, слышишь ты не будешь чувствовать себя в безопасности! Я растопчу тебя! Я не успокоюсь пока ты не сдохнешь!
Шоуко поняла, что её слюна летит Аою в лицо, он смотрел на неё вытаращенным от ужаса взглядом. Она отодвинулась от него и вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Видишь братик, ты всё ещё волнуешь меня! — проговорила она с улыбкой.
— Впрочем, — Шоуко милостиво похлопала Аоя по колену, — если ты будешь паинькой, я позволю тебе жить! Ведь жить таким каким ты стал сейчас само по себе наказание!
Она встала.
— Я бы сказала тебе, что зайду ещё, но, когда станет известно, что я приходила, твоя старая сука, то есть я хотела сказать мама, конечно, запретит пускать меня! Так что прощай, дорогой брат! — Шоуко поклонилась и вышла, она шла по коридору больницы, перед её глазами всё крутилось, её била такая сильная дрожь что ноги подгибались. Оказавшись на улице Канабэ, пришла в себя, и сразу набрала телефон Ватанабе. Он ответил почти сразу.
— Привет! — сказала Шоуко.
— Привет. Что-то случилось? — спросил он.
— Где ты живёшь? Я хочу увидеть тебя!
— Ладно, — отвечал он озадачено. Ватанабе назвал ей свой адрес.
— Я знаю где это. Там рядом детская площадка. Я буду ждать тебя там! — сказала ему Шоуко.
— Ладно.
Когда она пришла в парк, Ватанабе уже ожидал её, сидя на скамейке.
— Что случилось? — спросил он, вставая, в голосе его была тревога. Сейчас в темноте, его родимое пятно было почти незаметно и Шоуко подумала, что в профиль он определённо красив. Она подошла к нему и прежде, чем Такаши опомнился, обвив руками его шею нежно поцеловала в губы. Он смотрел на неё совершенно обалдев.
— С этим уродом я никогда не целовалась! Он лез ко мне, но я ни разу не ответила на его поцелуй! — гордо проговорила Шоуко. Она вдруг осознала, что сделала и сильно смутилась.
— Прости что я вдруг так неожиданно! — сказала она краснея.
— Да нет. Ничего, — пробормотал Ватанабе, он закрыл рот рукой, прижав пальцы к губам, которые только что касались её губы. Шоуко поняла, что он сильно смутился.
— Это был мой первый поцелуй, — проговорил он.
— Я рада! — сказала ему Шоуко. Они сели рядом на скамейку и она взяла своей ладонью его большую руку.
— Что-то случилось? — спросил Ватанабе.
— Да нет. Просто хотела увидеть тебя! — отвечала ему Шоуко.
«Что с ней происходит?! Она ведёт себя, как будто влюбилась в меня! Но ведь этого не может быть!» — думал Такаши.
Шоуко выглядела так словно была слегка не в себе. Она беспричинно улыбалась, её рука сжимала его руку, она как будто хваталась за него, боялась отпустить.
— Какой у тебя рост? — спросила Канабэ.
— Метр восемьдесят пять, — отвечал Ватанабе.
— Высокий! Ты выше, чем этот ублюдок! — она улыбнулась.
Такаши понял, что ублюдком она назвала Аоя.
— Я была у него в больнице! — произнесла Шоуко неожиданно.
Такаши озадаченно молчал.
— Он…, — она запнулась.
— Я всё ещё боюсь его! — призналась она, глядя в сторону.
— Когда он поправится, он отомстит мне! Я увидела это в его глазах!
Ватанабе почувствовал, что руки её дрожат.
— Было бы лучше, если бы ты… — она с трудом перевела дыхание, как бы задыхаясь, — прости! Прости меня!
Она замолчала.
— Тебе страшно? — спросил Ватанабе.
Она кивнула.
— Очень. Мне даже домой страшно идти! Я такая трусиха!
— Да не сказал бы.
— Правда? Ты, правда, так думаешь?
— Канабэ-сан, он ничего тебе не сделает! Я смогу защитить тебя! — сказал ей Такаши. Она улыбнулась.
— Я знаю! Ты же мой парень! — щёки её порозовели.
— Канабэ-сан, если ты…не знаю, как сказать, — Ватанабе замялся.
— Думаю, ты не обязана находиться там, где не хочешь! Ты можешь жить у нас! У нас дом старый, но он большой! Думаю, дед не будет возражать, так что… Извини! Забудь, что я сказал!
— Спасибо, Ватанабе-сан! — Шоуко крепче сжала его руку.
— Я могу звать тебя по имени? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
— Можешь, — смущённо отвечал ей Ватанабе.
— Отлично, Такаши-кун! Тогда ты тоже зови меня Шоуко! Попробуй прямо сейчас!
— Шоуко. Шоуко-тян, — едва слышно проговорил Ватанабе.
— Для начала неплохо! — она засмеялась, — мне пора!
Шоуко встала.
— Я провожу тебя до станции!
— Не нужно! Ты сам сказал, что я храбрая! — Канабэ засмеялась. Такаши смотрел ей вслед, пока она не скрылась в темноте. Он остался сидеть один на скамейке, достал сигарету, закурил. «Если Шоуко, не нравится запах табака, нужно будет бросить!» — подумал Такаши.
Для него всё стало ясно, предельно ясно. Шоуко страшно, она видит в нём единственного человека, который может защитить её от семьи, которая измывалась над ней. Сейчас она принимает свой страх за привязанность. Шоуко, возможно, и сама не осознаёт этого. Из-за этого он, скорее всего, кажется ей не таким страшным, какой он есть на самом деле. Это-то понятно. А ему что теперь делать? Ватанабе затянулся ещё пару раз. Во рту стало противно, он затушил сигарету и встал. Вернувшись, домой, он написал Канабэ: ты дома? Она не ответила.
Когда Шоуко поворачивала ключ в замке руки её дрожали. Однако ни «мамы», ни отца дома не оказалось, вероятно, они поехали в больницу. Канабэ быстро поднялась к себе и заперлась. Для надёжности она ещё придвинула шкаф к двери в свою комнату. Ей неприятно было в этом признаваться, но Шоуко было страшно. Она отлично понимала, что о её вчерашнем визите к "братику" станет известно. "Если бы здесь был Такаши, он бы защитил меня!" — думала она. Шоуко легла на кровать чутко улавливая малейший шум на первом этаже. Но там всё было тихо. Почему-то именно сейчас Шоуко вспомнила, что мечтала завести кошку, но у мачехи была аллергия, поэтому это так и осталось несбывшейся мечтой её детства. Шоуко задумалась о Такаши. "Он сильный и очень добрый! Почему его все боятся?!" — недоумевала Канабэ. Конечно, родимое пятно превращало его лицо в уродливую маску, но Шоуко это почему-то не отталкивало. "Если смотреть на него в профиль, то даже ничего так!" — думала она. Шоуко пыталась осознать свои чувства к Ватанабе. То, как он напрягался, смущался, когда она целовала его, казалось ей очень милым. Всё это было так не похоже, на грубые, наглые приставания Аоя, от которых на её руках и шее постоянно оставались синяки и кровоподтёки. Шоуко подумала о том, что и в постели Ватанабэ должен быть очень нежным. Но сможет ли она заниматься с ним любовью, после всего что было? Вернее, сможет ли не испытывать брезгливости и страха? Этого Шоуко не знала. Она представила себе Ватанабэ, высокий, атлетичный, на его руках похожих на руки взрослого мужчины Шоуко ощутила мозоли. Это напомнило ей руки отца, но это сравнение ей не понравилось.
Шоуко провела пальцами по своим губам пытаясь представить как губы Такаши будут прикасаться к ней. Канабэ по-прежнему не могла полностью понять своих чувств, но в тоже время она осознала, что хочет постоянно быть рядом с ним. "Тебе просто страшно!" — сказала она самой себе. Шоуко вздрогнула и приподнялась на постели. На первом этаже хлопнула входная дверь, Шоуко услышала негромкий голос отца и визгливый ответ мачехи. Он ещё что-то сказал, Шоуко не разобрала слов. Раздался топот ног мачехи, поднимающейся к её спальне. Она навалилась на дверь, но та не поддалась.
— Сука! Я знаю, что ты здесь! Немедленно открой тварь! — мачеха шипела, рычала, такого голоса Шоуко у неё никогда не слышала.
Дверь ходила ходуном прогибалась, но не поддавалась. Шоуко со страхом следила за попытками этой женщины ворваться к ней. Такой силы от своей мачехи она не ожидала.
— Тварь! Тварь!
— Что Вам нужно, мама? Я делаю уроки! — отвечала Шоуко изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал её страх.
— Сука! Я убью тебя! Немедленно открой эту чёртову дверь! — рычала мачеха в ответ.
Шоуко услышала, как наверх поднялся отец.
— Тебя услышат соседи, Акико, — негромко проговорил он, стремясь видимо успокоить жену. Результатом было то, что мачеха набросилась на него.
— Мне плевать! — орала она, — это всё твоё гнилое семя! Эта тварь могла родиться только у тебя и этой женщины!
— Не оскорбляй Мари, — тихо проговорил отец, Шоуко даже не поверила своим ушам, это было впервые, когда он позволил себе возразить ей. Шоуко услышала звук пощёчины, мачеха издала звук похожий на визг взбесившейся гиены и потопала вниз. Шоуко сидела на своей кровати и прислушивалась. Дверь всё-таки устояла, но спокойнее ей от этого не стало. Очевидно, рассчитывать на помощь отца было бессмысленно. Он не помог ей тогда, не поможет и теперь. Шоуко показалось, что воздух в её комнате стал тяжёлым и липким, она задыхалась. "Когда этого ублюдка выпишут из больницы для меня начнётся настоящий ад!" — подумала она. Шоуко вспомнила слова Ватанабе: ты не должна это терпеть! Решение пришло внезапно, Шоуко вытащила из шкафа чемодан и стала собирать свои вещи. "Лучше жить на улице чем оставаться здесь!" — думала она. Чемодан получился довольно тяжёлым. Шоуко надела на себя школьную форму. Учебники и тетради она сложила в сумку.
— Не бойся! Будь сильной! Такаши сказал, что я сильная!
Шоуко решительно отодвинула шкаф в сторону, распахнула дверь и выволокла чемодан в коридор. Из своей спальни вышел отец, Шоуко вдруг впервые увидела его таким, маленьким, нелепым и жалким, а ведь когда-то он казался ей самым красивым и сильным.
— Ты куда? — спросил он, поправляя очки с толстыми стёклами. Шоуко пришло в голову что за последнее время зрение его сильно ухудшилось.
— Я ухожу отец! — сказала она — я больше никогда сюда не вернусь!
Отец молчал, он опустил голову и ссутулился, на секунду Канабэ стало до боли жалко этого человека, ей захотелось броситься к нему и обнять как она делала это в детстве, но она вспомнила липкие руки Аоя на своём теле и жалость ушла, Шоуко отшатнулась.
— Это всё твоя вина! — вырвалось у неё.
Шоуко потащила чемодан вниз по лестнице.
— Прости, — прошептал отец, он всё также стоял около двери в свою спальню, втянув голову в плечи.
Спустившись вниз Шоуко, наткнулась на мачеху, это произошло так внезапно, что она даже не успела толком испугаться, отметила только, что от злости её лицо перекосилось до неузнаваемости.
— Куда это ты собралась? — прошипела она.
Они стояли друг напротив друга, Шоуко вспомнила согбенную фигуру отца и ею овладела такая ненависть, что она забыла о всех своих страхах.
— Уйди с дороги! — проговорила Канабэ грубо.
Как ты разговариваешь с матерью?! — сжимая кулаки и брызгая слюной рычала мачеха, подступая к ней.
— Ты мне не мать! — с расстановкой проговорила Шоуко.
— Я очень счастлива от того, что случилось с Аоем! Он получил по заслугам! — вырвалось у неё.
От пощёчины у Шоуко искры посыпались из глаз.
— Ещё раз приблизишься к Аою, и я тебя уничтожу! Ты всё время липла к нему, мерзкая девчонка! — глаза мачехи вылезли из орбит, зрачки сузились.
Шоуко облизала окровавленные губы и проговорила спокойно.
— Попробуешь помешать мне старая шлюха и все узнают о том каков твой "замечательный" мальчик на самом деле! Я всем расскажу, что он делал со мной!
— Ты врёшь! Ты лгунья и шлюха! Ты всюду таскалась за ним! Только и мечтала о том, чтобы раздвинуть перед ним свои кривые ноги! — мачеха замахнулась для ещё одного удара.
От этих слов у Шоуко потемнело в глазах, всего на одну секунду ей захотелось наброситься на эту женщину и задушить её, но она только сказала:
— Только посмей меня ударить старуха! Я тебе всю твою поганую рожу разобью!
Шоуко сама не ожидала от себя таких слов. Никогда раньше она их не употребляла. Наверное, мачеха что-то прочла на её лице, потому что ударить ещё раз она так и не решилась. Шоуко двинулась на неё таща за собой чемодан и мачеха отступила так ничего и не сделав.
— Я обращусь в полицию, и они вернут тебя домой! — проговорила она не слишком уверенно.
— И тогда все узнают, что вы со мной делали! — отвечала Канабэ надевая туфли, в которых обычно ходила в школу.
— Тебе никто не поверит! — слюни изо рта этой женщины едва не попали на одежду Шоуко заставив её содрогнуться от омерзения.
— Может быть, — сказала она спокойно, — однако слухи разойдутся быстро! Хотелось бы мне посмотреть, как ты будешь здороваться с соседями после этого! Про школу я уже и не говорю! Впрочем, теперь нашему Аою ведь лучше будет ходить в школу для инвалидов!
Шоуко поспешила выскочить за дверь, напутствуемая проклятиями разъярённой фурии.
— Это ты все организовала! Он отшил тебя, и ты ему отомстила! Это из-за тебя мой сын стал таким!
— Да ладно! Думаете только одна я его ненавидела? Да он конченный мерзавец! — холодно отвечала ей Шоуко.
— Шлюха!
— Заткнись, старая карга!
Шоуко вышла за калитку и невольно оглянулась на свой дом, в котором прошла вся её прежняя жизнь. В спальне отца на втором этаже свет не горел. Мачеха захлопнула за ней дверь с такой силой, что в окнах первого этажа едва не вылетели стёкла. Шоуко представила себе атмосферу этого дома, то, как эти два немолодых уже человека будут жить там вдвоём и ей стало радостно и приятно на душе от того, что она вырвалась из этого ада. Она бодро зашагала к станции катя чемодан за собой. Когда Шоуко села в поезд уверенности у неё поубавилось. Конечно, Ватанабе приглашал её жить у него, но не факт, что его дед спокойно на это отреагирует. Нужно было позвонить Такаши, но Шоуко всё откладывала этот момент и, в конце концов, оказалась сидящей на той самой скамейке, где однажды разговаривала с Ватанабэ. В глубине души она почему-то надеялась застать его здесь, но, конечно же, его тут не оказалась. Шоуко уселась на скамейку поставив чемодан рядом. Вся её уверенность и приподнятое настроение улетучилось без следа. Она тяжело вздохнула, сжимая телефон в руках.
Пока она раздумывала, стоит ли ей заночевать на скамейке в парке начало темнеть. "Я со своим чемоданом привлекаю слишком много внимания! Если мной заинтересуются полиция, то меня сегодня же вернут домой!" — думала Шоуко. Когда она решилась уйти из дома, то твёрдо намерена была жить у Ватанабе, однако она совсем упустила из виду тот факт, что вообще-то Такаши живёт не в своём доме, а в доме деда, который, скорее всего не обрадуется её появлению. Шоуко тяжело вздохнула. Она достала из кошелька свои скудные сбережения, на отель явно не хватало. К тому же Шоуко чертовски проголодалась. Она с самого утра ничего не ела. Решив провести ночь в манга кафе и там же чего-нибудь поесть, Шоуко уже собиралась уходить из парка, когда заметила старика. Заложив руки за спину, он медленно прогуливался по дорожке и кажется, заинтересовался Шоуко. Проклиная себя за то, что оделась в школьную форму и прикидывая, можно ли будет переодеться в туалете, Шоуко выпрямив спину уставилась перед собой, стараясь не смотреть на приближающегося старика. Однако тот подойдя к скамейке, на которой сидела Канабэ остановился перед ней. Шоуко видела его серые брюки и мягкие бежевые туфли.
— Разрешите присесть, юная леди? — спросил он, слегка поклонившись. Его старомодная манера речи почему-то подействовала на Канабэ успокаивающе.
— У нас свободная страна, — отвечала ему Шоуко.
Старик улыбнулся и присел рядом с ней. Шоуко взглянула на него, что-то было благородное, даже величественное в его лице. И в тоже время оно располагало к себе, Шоуко невольно захотелось поделиться своими проблемами с этим случайным знакомым.
— Знаете, молодая госпожа, когда мне было столько же лет сколько Вам, я убежал из дома. Из своей деревни я поехал прямиком в Токио и денег у меня было с собой разве что на два рисовых колобка, — старик улыбнулся своим мыслям.
— В общем, тяжело мне пришлось. Никому не пожелал бы такого, — он пристально взглянул на Шоуко.
— Я ни за что не вернусь домой! — твердо проговорила Канабэ глядя в сторону.
— Конечно. Если готов вернуться, то не стоило и уходить, — старик помолчал.
— В Токио нашлись люди, которые приютили меня и, если бы не они, не знаю, разговаривал бы я сейчас с тобой или нет. В моё время Токио был не таким безопасным местом, как сейчас! Впрочем, и сейчас молодой девушке не очень хорошо будет ночевать на улице, — продолжал он мягко.
— Я могу провести ночь в кафе — упрямо возразила Шоуко.
— Можете, согласился старик, — в знак подтверждения своих слов он даже кивнул головой, — но я предлагаю Вам, юная леди, другой вариант. Мы с внуком живём в большом доме, у нас много лишних комнат, Вы можете занять одну из них.
— Мне нечем заплатить, — тихо проговорила Шоуко.
— Что ж это проблема! Да, проблема! — старик опять улыбнулся своим мыслям.
— Я тоже не имел денег и первые два месяца жил, пользуясь добротой своих хозяев. Так что думаю, в определённой степени я обязан поступить также! Кроме того, Вы можете убираться у меня или, например, готовить, если умеете, — продолжал он спокойно.
— Вы приглашаете к себе человека, которого совершенно не знаете! — сказала ему Канабэ.
— Так давайте познакомимся! — предложил старик, — меня зовут Ватанабе Кэзухико.
— Я Канабэ Шоуко. Подождите! Вы сказали Ваша фамилия Ватанабе? Вашего внука зовут Такаши?
— Ага. Я подумал, что ты можешь знать моего внука. На тебе форма той же школы, в которую он ходит.
— Мы одноклассники, — призналась Шоуко, о том, что она встречается с Такаши она сказать постеснялась.
— Тогда тем более я не могу бросить одноклассницу моего внука в беде! Ну, так что Вы принимаете моё предложение юная леди?
Я найду подработку и буду платить Вам за жильё! А пока буду помогать по хозяйству! — сказала Канабэ.
— Как Вам будет угодно, молодая госпожа!
То, что дедушка Ватанабе, по всей видимости, специально использует устаревшую манеру речи, казалось Шоуко очень милым. Ей пришло в голову, что таким образом Ватанабе-старший пытается скрыть своё стеснение.
— Вы хороший человек Ватанабе-сан, — сказала ему Канабэ
— Возможно, — старик встал со скамейки, — разрешите мне взять ваш чемодан?
— Если Вас не затруднит, — Шоуко на автомате ответила в той же чопорной манере, словно была знатной дамой эпохи Мэйдзи. Они оба она и Ватанабе невольно рассмеялись. Только теперь Шоуко заметила, что на правой руке старика не хватает мизинца.
— Это были ошибки молодости. К счастью, мне удалось вовремя выйти в отставку! — Ватанабе усмехнулся и на секунду лицо его стало мрачным, на лбу пролегла жёсткая складка и в этот момент Канабэ поняла, что он очень похож на Такаши.
— Простите, — пробормотала Шоуко смущённо.
— И Вы простите меня юная госпожа, — отвечал ей старик с лёгким поклоном. По дороге он рассказал Шоуко о том, что держит небольшую мебельную мастерскую, в которой работает вместе с внуком и одним помощником.
— Ватанабе-кун помогает Вам? — спросила Канабэ.
— Да, очень! Прежде всего, он делает чертежи и согласовывает их с заказчиками. Но и руками он работает очень неплохо! В общем, я могу гордиться им! — признался Ватанабе старший. Едва он начал говорить о внуке, как совсем позабыл о своей церемониальной манере, в голосе его появилась теплота.
— Как у него дела в школе? А то он мне ничего не рассказывает, — проговорил старик с беспокойством в голосе.
— У него всё хорошо. Я бы сказала, что он очень независимый. У таких людей не бывает много друзей, — сказала Шоуко.
— Понятно, а ты дружишь с Такаши?
— Да. Мы друзья, — призналась Шоуко краснея.
— Это хорошо! Уверен он обрадуется твоему появлению у нас! — дед улыбнулся.
"Надеюсь!" — подумала Шоуко.
— А что случилось с родителями Ватанабе-куна? То есть он живёт с Вами. Это не совсем обычно! — Шоуко подумала, что сболтнула лишнего, но Ватанабе-сан спокойно ответил.
— Мать не хотела им заниматься и отдала его на воспитание мне.
— Сколько ему тогда было?
— Два года.
— Ему, наверное, было очень тяжело! Но и Вам тоже пришлось непросто!
— Не знаю как для него, но я очень счастлив, что могу что-то ему дать, — сказал Ватанабе.
— Мы пришли, — добавил он, указывая на низкий одноэтажный дом в японском стиле.
Шоуко удивилась, ранее такие дома она видела только по телевизору.
— Он, конечно, старый…
— Он чудесно выглядит! — проговорила Шоуко с восторгом.
— Ну что же тогда зайдём! — старик пропустил Шоуко вперёд. Канабэ сняла около двери обувь и ступила на покрытый циновками пол, у неё появилось ощущение, что она попала внутрь сериала о самураях.
— Дед, ты вернулся? — услышала Шоуко голос Такаши, откатившись назад на своём компьютерном стуле он высунул голову из-за перегородки и увидел Шоуко. Глаза его широко раскрылись от удивления.
— Твой дедушка пригласил меня пожить у вас! — улыбаясь сказала ему Канабэ.
После ужина Шоуко приняла душ и почувствовала себя совершенно другим человеком. Замотав волосы полотенцем, она вышла на длинное крыльцо дома Ватанабе и увидела Такаши, который курил сидя на ступеньках. Шоуко смутилась.
— Прости я только из ванной! — пробормотала она краснея.
— Ты очень хорошо выглядишь! — быстро сказал ей Такаши и отвернулся чтобы скрыть смущение.
— Можно я посижу с тобой? — попросила Шоуко.
Ватанабе подвинулся и она села рядом с ним на ступеньке.
— Ты ушла из дома? — спросил он.
— Я не могла там больше оставаться! — призналась Шоуко.
— Почему ты мне не позвонила? Ты говорила, что мы встречаемся!
В его голосе слышалась обида и раздражение. Шоуко смутилась
— Я не была уверена! — пробормотала она, — я боялась, что твой дедушка… то есть я не знала, что он такой замечательный человек!
Закончила она с воодушевлением.
— И чтобы ты стала делать если бы не столкнулась с дедом? — спросил Ватанабе хмурясь.
— Ты такой милый, когда злишься! — сказала ему Шоуко — я провела бы ночь в манга кафе!
— Это глупо! — произнёс Такаши, глядя в сторону.
— Я знаю! Не злись, пожалуйста! — Шоуко слегка коснулась рукой его плеча.
— Мне сейчас так хорошо! Так спокойно! — призналась она.
— Уже давно я не ощущала себя так! Такаши мне так повезло что я познакомилась с тобой!
— Пытаешься подлизаться ко мне? — спросил Ватанабе хмуро, но Шоуко почувствовала, что обида его прошла.
— Немного! — она тихонько засмеялась.
— Не шуми дед уже лёг! — сказал ей Ватанабе. Он повернулся и их лица почти соприкоснулись.
— Что ты…, -начал он. Шоуко подалась к нему и поцеловала.
— Ты не обязана, — пробормотал он краснея.
— Мне нравится целоваться с тобой! — сказала ему Канабэ.
— Мне пора ложиться! — Ватанабе поднялся.
— Я посижу еще немного? — попросила Шоуко.
— Конечно. Как хочешь. Кстати, ты уроки сделала?
— О чёрт! Я совсем забыла о них!
— Завтра дам тебе списать! — Такаши ушёл.
Шоуко осталась одна, невдалеке шумела автострада, но благодаря видимым с крыльца звукопоглощающим экранам шум этот был едва слышным. Шоуко прислушалась вокруг неё была тишина, над ней в черно-синем небе горели звёзды, теплый ветерок легко касался её щёк. "Это похоже на сказку!" — подумала Шоуко. Ещё накануне она жила в аду и вот теперь всё изменилось. Она уже и не мечтала, что когда-нибудь сможет избавиться от Аоя. Разве что он найдёт себе новую игрушку, но благодаря Ватанабе Такаши её жизнь мгновенно и полностью переменилась. Шоуко вдохнула полной грудью, эта часть города показалась ей какой-то тихой и патриархальной. Шоуко не знала сколько сейчас времени, наверное, было уже очень поздно. Она вдруг ощутила, что сильно устала. Осторожно стараясь не шуметь Шоуко, прокралась в выделенную ей Ватанабе-старшим комнату и улеглась на своём футоне. В доме было тихо, слышно было только как скрипят время от времени старые доски и как ворочаясь во сне тяжело вздыхает старик Ватанабе. Шоуко подумала, что из-за этого весь дом кажется, как будто живым. Двери здесь не закрывались, они представляли собой просто сдвижные, бумажные перегородки, но Шоуко почему-то совсем не переживала из-за этого. В том другом доме, были двери, которые можно было запереть, но они не защитили её. Здесь же Шоуко впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности. Канабэ закрыла глаза. "Завтра будет хороший день!" — подумала она засыпая.
Слухи расползлись по школе довольно быстро. Шоуко с наслаждением ловила на себе тревожные взгляды одноклассников. Она услышала, как кто-то сказал, что не догадывался, что она приходится Ватанабе сестрой. "Пусть думают что хотят!" — решила Шоуко. Каждое утро теперь она делала бенто для себя и Такаши и довольно быстро привыкла к этому.
— Честно говоря, я плохо готовлю! — призналась она Ватанабе-старшему, — могу только что-то совсем простое!
— Это не страшно! — улыбнулся старик и Шоуко твёрдо решила максимально быстро повысить свои навыки. Она старалась изо всех сил и искренне радовалась, когда у неё что-то начинало получаться. Приходя из школы Шоуко, занималась готовкой, потом начинала убираться. Закончив с уборкой, она старалась никому не мешать, но ей нравилось наблюдать как работает Ватанабе-старший. Обрабатывая поверхность доски, он периодически прерывался и прищурив один глаз изучал структуру на свет. Потом проводил узловатыми пальцами по деревянной поверхности и снова принимался за шлифовку. Заметив, что Шоуко наблюдает за ним, он начинал рассказывать ей о различных свойствах дерева, о покраске и всяком прочем, из его слов Шоуко почти ничего не понимала, но слушать старика ей было приятно. Закончив свои дела, она заползала в комнату Такаши и усевшись в углу следила за тем, как на экране компьютера из набора линий возникал выпуклый пространственный объект. Такаши ничего ей не рассказывал, чаще всего он не замечал её, а если замечал, принимался смущённо ёрзать на стуле. Наконец Такаши и не выдерживал и, покосившись на Шоуко, спрашивал:
— Что у нас на ужин Канабэ-тян?
— Кари! — отвечала ему очень довольная собой Шоуко.
В своём кари она была уверена. Этим вечером она забыла купить соевый соус и ей пришлось ещё раз идти в магазин. Вернувшись, она уже сняла в прихожей обувь, и уже открыла рот чтобы громко провозгласить я дома! Как вдруг услышала голоса и замерла прислушиваясь.
— Ты же не заставляешь её делать что-то не хорошее? — спросил Ватанабе старший.
Хотя это прозвучало скорее как утверждение.
— Конечно, нет! — с возмущением отвечал Такаши.
— Я каждый день боюсь, что явится полиция и заберёт Шоуко домой! Технически она находится под опекой отца и мачехи! — продолжал он.
— Да, — помолчав, проговорил Ватанабе Кэзухико, — я не спрашивал у тебя почему она ушла из дома, но думаю если она сделала это, значит на то была веская причина.
— Было бы здорово если бы ты стал её опекуном! Тогда ей больше ничего бы не угрожало! — сказал Такаши.
— Да. Она чудесная девочка, но без разрешения её родителей это невозможно! Я мог бы поговорить с её отцом об этом! — Ватанабе старший поскрёб узловатыми пальцами заросший щетиной подбородок, — однако на это мне нужно разрешение самой Канабэ-тян. Я ничего не буду предпринимать без её разрешения.
У Шоуко на глазах выступили слёзы, она вышла на крыльцо и присела на корточки, закрыв лицо руками. Она плакала, беззвучно всхлипывая и вздрагивая всем телом. Немного придя в себя, она задумалась о том, что она только что услышала. Ей не приходилось ещё встречать таких хороших, искренних и добрых людей как Ватанабе и его дед. Не в первый раз Шоуко приходило в голову, как было бы здорово, если бы она стала частью этой семьи. Но это будет возможно не ранее чем через три года и то если Такаши согласится жениться на ней. До тех пор она остаётся полностью в руках своей мачехи. Шоуко была уверена, что смогла бы убедить отца, но не эту женщину! Впрочем, она возможно и рада будет избавиться от ненавистной падчерицы. Честно говоря, в последнее время, Шоуко совсем позабыла о своём плане очаровать и соблазнить Такаши. В воскресенье они ходили в кино, потом поели в кафе и погуляли. Кажется, Ватанабе был доволен, однако за те две недели, что они официально стали парой в их отношениях, не наметилось никакого прогресса. Они общались скорее как друзья, нежели как возлюбленные. В принципе Шоуко была бы не против таких отношений, однако страх, что какая-нибудь лахудра уведёт у неё возлюбленного постоянно отравлял ей жизнь. "Он мой! Он должен быть моим!" — думала Шоуко с ожесточением, но дальше этих решительных мыслей дело у неё не двигалось. Ватанабе вёл себя как настоящий джентльмен и Шоуко иногда даже ненавидела его за это. "Я что настолько непривлекательная? Или он всё ещё помнит о том, что другой парень обладал мной?" — думала Канабэ.
— Ты наивная дура! Он сам сказал, что ты ему нравишься! Так действуй! Не сиди на жопе ровно! — сказала Шоуко самой себе.
Ей пришло в голову, что незаметно для себя самой она, по всей видимости, по уши втрескалась в Ватанабе Такаши. Его лицо с самого начала не смущало её, а теперь она и вообще перестала обращать внимание на его родимое пятно. Теперь она злилась, из-за того, что, когда они ходили куда-нибудь вместе Такаши, всегда надевал на лицо медицинскую маску. Шоуко понимала, что он делает это для неё, но всё же бесилась из-за этого. Чувство вины постоянно мучило её. "То, что он сделал, он сделал ради меня! Сам бы он никогда на такое не пошёл!" — думала Канабэ. Итак, её план состоял в том, чтобы, грубо выражаясь, соблазнить Такаши и тем самым навсегда привязать его к себе. Шоуко была уверена, что как только она станет его настоящей, всамделишной девушкой, Такаши уже никогда её не бросит. "Через три года я выйду за него замуж и, мне уже не нужно будет спрашивать разрешение для этого!" — думала Канабэ. Однако они могли бы пожениться хоть завтра, если бы её опекуном был Ватанабе Кэзухико. Шоуко всё же решила поговорить с мачехой, был неплохой шанс, что старая карга захочет отделаться от неё. Шоуко вытерла слезы, продышалась, отодвинула перегородку и громко произнесла:
— Я дома!
С некоторого времени эта фраза приобрела для неё новый почти позабытый с детства смысл.
Такаши вышел встретить её.
— Купила соус? — спросил он.
— Ага! — отвечала Канабэ весело.
Такаши пристально посмотрел на неё, на лицо его легла тень. "Он заметил, что я плакала!" — подумала Шоуко и ей опять захотелось всхлипнуть. Она быстро прошла на кухню, Ватанабе последовал за ней.
— Ты плакала? — спросил он с тревогой.
Шоуко хотела сказать:
— Это от того, что ты совсем не обращаешь на меня внимание!
Но вместо этого произнесла:
— Я слышала ваш разговор.
Ватанабе смутился.
— Ничего такого, — пробормотал он. Шоуко повернулась к нему.
— Обними меня! — попросила она робко.
Ватанабе нерешительно приблизился к ней и Шоуко прижалась к нему, склонив голову на его плечо.
— Я тебе совсем не нравлюсь? — просила она тихо.
— Ты мне очень нравишься, — прошептал Такаши. Шоуко почувствовала, как его член наливается, силой оттопыривая брюки. Ватанабе хотел отстраниться от неё, но Канабэ крепко обняла его и не отпускала.
— Почему ты ничего не предпринимаешь? — спросила она, глядя ему в глаза.
— Это неправильно! — отвечал Такаши.
— Почему?
В коридоре послышались шаги деда, Такаши и Шоуко отшатнулись друг от друга все красные. Шоуко отвернулась к плите, чтобы скрыть свои зарумянившиеся щёки. "Он хочет меня! У него на меня встаёт!" — думала Шоуко с восторгом. Теперь она поняла, для чего она должна жить и что должна сделать. В её жизни впервые появилась цель. «Я буду заботиться о нём! Я сделаю его счастливым!» — думала Канабэ, и сердце её замирало от счастья. Теперь она уже не могла вспомнить о чём мечтала, чего хотела добиться, до того момента, когда Аой в первый раз изнасиловал её. С тех пор она жила только своей болью, до тех пор, пока Ватанабе не освободил её от этого кошмара. Что было в её жизни до Аоя Шоуко почти не помнила, во всяком случае, всё это было далеко и размыто в её сознании. Но теперь у неё есть смысл в жизни, и она будет жить ради этого! Шоуко заинтересовал точильный камень, когда она увидела, как Ватанабе-старший точит стамеску с широким краем. Старик показал ей, и она пришла в восторг. Однажды Такаши застал её за процессом заточки большого кухонного ножа, он проверил лезвие и нашёл, что Шоуко отлично справилась с задачей.
— У тебя очень хорошо, получается! — похвалил он её. Канабэ нажала на кнопку, остановив вращающийся, камень и повернулась к Такаши.
— Я старалась! — сказала она и глаза её сияли от восторга. Кажется, именно тогда у Такаши появились какие-то неприятные мысли, собственно, они даже не были осознанными. Просто возник какой-то внутренний дискомфорт, причину которого он не мог осознать.
Аоя выписывают!
Наконец-то!
Надеюсь, с ним всё в порядке!
Далее следовала куча розовых сердечек. «Значит, его выписывают!» — подумала Шоуко. Номер сводного брата она удалила, но просматривала ленту в Лайне, где раньше общался Аой. В доме Ватанабе было тихо. Шоуко знала, что дедушка уже лёг, а Такаши сидит за компьютером. «Он думает, что я уже уснула и не зайдёт, чтобы не потревожить меня!» — решила Шоуко. «Сейчас или никогда!» — сказала она самой себе. Канабэ собрала косметику, захватила бритвенные принадлежности и пошла в душ. Там она разделась и встала под струи воды, когда её тело стало мокрым, она выключила воду и стала разглядывать себя в зеркало. Всё, в общем, было неплохо, но она всё же ещё раз побрила зону бикини и подмышки, повертелась у зеркала и осталась довольна собой. Шоуко не любила своё тело, после всего, что сделал с ней сводный брат, она не могла относиться к себе, так как прежде. «Может быть после того, что произойдёт сегодня, всё изменится!» — подумала Канабэ. Ей было стыдно признаться себе, что на самом деле она дрожит от страха. Проще всего было ничего не делать, можно было просто лечь спать, но Шоуко не могла позволить себе отступить теперь. У неё возникло ощущение, что иначе ничего так и не изменится. Канабэ набросила на плечи коротенький халатик, едва прикрывавший попу, нанесла лёгкий макияж, даже, несмотря на то что она в принципе не считала себя привлекательной, ей показалось, что она сейчас выглядит свежо и мило. Шоуко тяжело вздохнула и вышла из ванной, почти бесшумно ступая она подошла к сдвижной двери в комнату Ватанабе и остановилась перед ней ощущая, как кровь стучит у неё в висках. Сейчас её отделяла от Такаши только бумажная перегородка. Она негромко постучала и тихо проговорила:
— Это я. Можно мне войти?
— Да, конечно, — отвечал Такаши поспешно.
Шоуко сдвинула перегородку и вступила на ту территорию, где ей сейчас предстояло победить или проиграть. Она не смотрела на Ватанабе, если бы она взглянула на него, то слишком сильно бы смутилась и тогда не смогла бы уже сказать то, что собиралась. Шоуко отлично знала, что у неё красивые, длинные ноги, Такаши всегда засматривался на них. Она отлично помнила, как он смутился, когда она показала ему синяки на своих бёдрах. Теперь на её ногах не было кровоподтёков, её почти полностью обнажённые бёдра были гладкими и белыми. Она знала, рассчитывала на то, что Такаши пожирает глазами её ноги, её тело. «Только щёлкни пальцами и я вся твоя!» — думала Шоуко. Она всё же решилась взглянуть на Ватанабе, он смотрел на неё и в его взгляде она вдруг увидела жалость, ей показалось, что только жалость и ничего больше. И она отшатнулась, так как будто её ударил Аой.
— Что случилось, Канабэ-тян? — спросил её Такаши.
— Прости, — прошептала она, не глядя на него, и побежала в свою комнату.
— Шоуко!
В своей комнате она бросилась на футон и безудержно и горько разрыдалась, закрыв лицо руками.
— Шоуко, что происходит? — Такаши вошёл вслед за ней, но она плакала и ничего ему не отвечала. Тогда он сел с ней рядом и обнял её за плечи. Канабэ прижалась к нему, жалобно всхлипывая словно брошенный котёнок.
— Шоуко, что с тобой? — мягко говорил Такаши гладя её спину, Шоуко отстранилась от него и захлёбываясь рыданиями, заговорила сбивчиво и быстро:
— Тебе жалко меня? Да, я жалкая! Я знаю, что я грязная! Что тебе противно прикасаться ко мне! Но неужели я не заслужила ничего кроме жалости?! Ведь я люблю тебя! Что мне делать Такаши-кун?
Она замолчала, тяжело дыша, словно задыхаясь. Такаши поцеловал её, её губы были солёными от слёз, он впервые поцеловал её сам, до сих пор инициатива всегда исходила от Канабэ, и сразу же вслед за этим он потерял контроль над собой. Такаши совершенно позабыл о том, что это неправильно, о том, что дед спит две комнаты отсюда, он развязал пояс халата и снял с Шоуко ту единственную одежду, что была на ней. Как он и ожидал, под халатиком у неё ничего не было. Он это понял едва она вошла в его комнату, исходивший от неё одуряющее приятный запах кружил ему голову. Шоуко что-то шептала, запустив обе руки ему в волосы, он целовал её тело, плечи, грудь, живот, спускаясь всё ниже. Честно говоря, он уже не думал о том, что для Канабэ сейчас это может быть неимоверно тяжело, он хотел её так сильно, что уже не мог контролировать себя. Какая-то часть его сознания осознавала, что Шоуко изо всех сил старается, чтобы не дать страху овладеть собой, но руки его действовали словно сами по себе. Эти жадные, решительные руки раздвинули её бёдра и Такаши стал ласкать языком сокровенное место Шоуко.
— Такаши! Такаши-кун! — шептала она, но, кажется, Канабэ всё ещё была скованна и зажата, она помогла Ватанабе раздеться. Его член показался ей просто огромным. Шоуко считала, что у Аоя был огромный член, но по сравнению с достоинством Такаши, член её сводного брата был скорее похож на маленький членик младшеклассника. Шоуко пришло в голову, что такой монстр просто никак не сможет в ней поместиться. Она склонилась к его паху и поцеловала член Ватанабе, потом взяла его в рот. Она ожидала, что ей придётся подавлять свои рвотные позывы, как обычно у неё, бывало, когда сводный брат заставлял её сосать у него, но, к её удивлению, сейчас всё было совершенно по-другому. Неожиданно для себя самой Шоуко ощутила сильное возбуждение, боясь ошибиться она, провела рукой у себя между ног, её пальцы погрузились между мокрыми горячими губками, и она едва смогла сдержать стон. Оторвавшись от его члена, Шоуко с удивлением уставилась на свои пальцы, на которых блестел её сок.
— Такаши, — прошептала она, — я намокла! Я никогда раньше не намокала!
Ватанабе попытался опрокинуть её на спину, но Шоуко сказала ему.
— Я хочу быть сверху! Если ты не против!
Когда она оседлала его бёдра его член упёрся ей почти в пупок.
— Твой член просто огромный! — проговорила Шоуко с восхищением. Ей пришлось привстать на корточки чтобы ввести его пенис внутрь. Когда головка его члена раздвинула её нижние губки, Шоуко подумала, что больше ничего не влезет, но к её удивлению, она опускалась всё ниже, а боль, которую она ожидала всё не приходила.
— Он вошёл! — сказала она сама поражённая этим фактом, когда её бёдра, коснулись бёдер Такаши. Ватанабе застонал и Шоуко положив его руки себе на талию, начала двигаться, поднимаясь и опускаясь. Каждый раз, оказавшись в нижней точке, она ощущала себя наполненной и нежные стенки её вагины начинали сокращаться, сдавливая член Ватанабе и вызывая у него хриплые стоны.
— Впервые так! Мне впервые так приятно! Мне первый раз так хорошо! Такаши ты такой классный! Я люблю тебя! — шептала Шоуко глядя ему в глаза. Ватанабе наклонил её на себя, их губы слились, Такаши просунул своей язык ей в рот и Канабэ судорожно задвигала тазом насаживаясь на его пенис всем своим маленьким телом. По её телу пробежала дрожь, её накрыло тёплой волной, накрыло всё её тело от кончиков пальцев до корней волос. Тело Такаши изогнулось под ней и Шоуко ощутила, как его сперма извергается внутри её тела.
— Я, кажется, кончила, Такаши-кун! — проговорила она извиняющимся тоном.
— Прости, Шоуко, я, кажется, кончил внутрь, — растеряно отвечал Такаши.
— Да! — отвечала Канабэ.
Она засмеялась и Ватанабе улыбнулся в ответ. Его член был всё ещё внутри неё, и он был всё ещё твёрдым.
— Тебе не больно? — спросил Такаши.
— Он у тебя большой, но нет, мне совсем не больно! Ты всё ещё хочешь…, — Шоуко смущённо не договорила. Она подумала, что довольно-таки странно смущаться из-за слов, когда член парня находится внутри твоего тела.
— Я хочу тебя, Шоуко! — сказал ей Ватанабе, глядя ей в глаза.
— Хорошо. Я счастлива! — прошептала Шоуко, по её щекам потекли слёзы.
— Пожалуйста, не плачь, Шоуко-тян! — взмолился Такаши.
— Я постараюсь! — Канабэ улыбнулась сквозь слёзы.
— Я начну двигаться! — сказала она, улыбаясь, утирая слёзы тыльной стороной ладони.
То, что он уснул в её комнате было не очень хорошо. Шоуко подумала, что Такаши вряд ли захочет объяснять деду почему это произошло между ними. Она вылезла из-под одеяла, сидя на коленях около низкого столика, за которым они с Такаши обычно делали уроки она подумала секунду и написала:
«Ватанабе-сан, я прошу прощение за всё что сделала. Всё что произошло прошлой ночью целиком и полностью моя вина! Пожалуйста, не вините Такаши! Я не оставила ему выбора и что бы не случилось в дальнейшем только одна я буду нести за это ответственность. Такаши-кун очистил моё тело и спас мою душу. Я люблю его, он мой свет. Ещё раз простите меня.
Преданная Вам, Канабэ Шоуко.»
Шоуко запечатала конверт и написала на нём: для Ватанабе Кэзухико. Потом она нашла своё нижнее бельё и стал одеваться. То, что произошло было похоже на сон или сказку. Канабэ ожидала, что ей придётся бороться со своими страхами, преодолевать отвращение и, в конечном счете, оставить Такаши разочарованным, к этому она готовилась. Но на самом деле всё прошло так чудесно, что Шоуко даже трудно было в это поверить. Она всё ещё не была уверена, чего в отношении Ватанабе к ней больше жалости или любви, но всё же даже, несмотря на это, счастье переполняло её. Впервые после секса она не была избита, вымотана морально и физически, её тело вместо привычной боли, слегка ломило от пережитого удовольствия. Шоуко осторожно вытащила из-под подушки лубрикант, который заранее приготовила и который ей не понадобился, и выбросила его в мусорную корзину. У неё не только не было проблем с выделением смазки, но она даже впервые испытала оргазм. «Вот что значит, заниматься любовью с любимым мужчиной?» — подумала Шоуко. Она посмотрела на спящего Ватанабе, сейчас его изуродованная родимым пятном половина лица была хорошо видна. Несмотря на это, его лицо сейчас показалось ей очень красивым, Шоуко захотелось поцеловать его так сильно, что она с трудом сдержалась. Она подошла к зеркалу и уставилась на своё тело в нижнем белье. Шоуко увидела себя совершенно в другом свете.
— Я красивая! — прошептала она, любуясь собой. Канабэ вспомнила всё что вытворял с ней Аой, и дикая ненависть наполнила всё её существо. Как мог этот ублюдок осквернять её прекрасное тело, которое может принадлежать только одному человеку, тому кого она любит! Шоуко провела руками по изгибу своих бёдер. Кожа её была нежной и гладкой, она опустилась на колени, любуясь собой. Может ли её маленькое тело вместить столько счастья?! Но оставалось ещё одно дело, которое нужно было закончить. Теперь Шоуко уже не могла и не хотела жить в постоянном страхе, что мачеха может потребовать её возвращения домой. Едва этот ублюдок окрепнет, он добьётся, чтобы его мать вернула Шоуко к нему. Да, он уже вряд ли сможет насиловать её, но в его руках останется ещё много способов превратить её жизнь в ад. Канабэ не могла допустить, чтобы её тело, которое она отдала своему возлюбленному и которое он очистил своими прикосновениями снова было осквернено. Стараясь не шуметь, она оделась так чтобы выглядеть максимально не похожей на школьницу, подумала и надела медицинскую маску, ей показалось, что теперь она стала похожей на Ватанабе Такаши и ей это понравилось. Шоуко проверила, отвёртка лежала в сумке. Пару дней назад, она нашла в старом ящике с ненужным инструментом отвёртку с обломанным краем и, стараясь, чтобы ни один из Ватанабе этого не заметил, заточила ее, превратив в длинное и очень острое шило. Для Шоуко это был в чистом виде умозрительный эксперимент, она просто хотела проверить сможет ли справиться с этой задачей. Для чего она положила получившуюся заточку в свою сумку, она не могла себе объяснить. Выйдя в коридор, Канабэ осторожно притворила за собой перегородку, прислушалась, Такаши не проснулся. Шоуко оставила письмо с извинениями на столе Ватанабе-сана и через заднюю дверь вышла на улицу. Утро ещё не наступило, но ночь уже заканчивалось. Прохладный ветер коснулся её волос, она вдохнула полной грудью, взглянула на маленькие часики, которые на первом свидании подарил ей Такаши и зашагала к станции. Первая электричка должна была скоро пойти.
На улице постепенно светало, Шоуко быстрым шагом приближалась к станции Одавара. Впервые в жизни она в такое время оказалась в городе. Улицы были совершенно пусты, город как будто вымер, ей навстречу не попалось ни одного человека. Шоуко слышала лишь звук своих шагов, гулкое эхо которых заставляло её кожу покрываться мурашками. Канабэ подумала, что всё ещё несёт в себе семя любимого мужчины и от этого ей становилось радостно и спокойно на душе. На станции было также пусто и тревожно. Шоуко взглянула на свои маленькие часики, стрелки указывали на пять часов двенадцать минут. Шоуко пришло в голову, что с некоторого времени, вещи и даже совершенные безделушки, типа резинки для волос, которые покупал ей Такаши приобрели для неё некую высшую ценность. Она отметила, что на ней сейчас кроссовки, часы и резинка для волос, которые подарил ей её парень. Шоуко размечталась, что когда-нибудь на ней будут только вещи, которые уже никак не связаны с семейством Канабэ. Подошёл поезд, Шоуко зашла в вагон и села. Её вагон был практически пустым, только в самом его конце сидел какой-то мужчина. Шоуко не стала его разглядывать. Ехать до станции находившийся рядом с её домом было около сорока минут. Время от времени Канабэ выпадала из реальности и вновь приходя в себя с удивлением осознавала, что сидит в поезде и куда-то едет. Мысли её мешались, она легко переключалась на свои мечты о жизни с Ватанабе, о подарке, который она подарит ему на приближающийся день его рождения. И в то же время она, по всей видимости, не полностью отдавала себе отчёт в том куда и зачем она едет. Всё же Шоуко вышла на нужной ей станции, может быть потому, что сделала это по старой привычке. Пока она шла к своему бывшему дому, уже совсем рассвело и ей навстречу стали попадаться редкие прохожие. «Надо будет сделать гороскоп нашей совместимости.» — подумала Шоуко и тут она увидела свой дом и вздрогнула от неожиданности. На мгновение ею овладел страх. Перед ней было серое двухэтажное здание, напоминающее своим видом могильный склеп. Канабэ остановилась около калитки и уставилась на дом, где прошло её детство. Некоторое время она смотрела на чёрные окна, совершенно не зная, что ей делать дальше. Неожиданно для неё в окнах, где была расположена кухня зажегся свет. Шоуко вздрогнула, сунула руку в свою сумку, рука её наткнулась на прорезиненную ручку отвёртки, Шоуко провела по ней пальцами, наткнулась на связку ключей, вытащила их, отперла калитку и, пройдя к входной двери, вставила ключ в замок. Оказавшись в прихожей, Шоуко сняла обувь и вошла в кухню. Здесь она столкнулась с мачехой в халате с растрёпанной головой.
— Ты! — вырвалось у неё, когда она увидела Шоуко. Канабэ поразилась тому, как изменилась, как постарела её мачеха, за то время что они не виделись. Вместо чопорной, жесткой женщины, ещё не утратившей свою привлекательность, перед ней была старуха, седая и страшная, под глазами её пролегли тёмные круги, кожа лица обвисла, руки слегка дрожали. Несколько секунд обе женщины смотрели друг на друга.
— Что тебе здесь нужно? — наконец процедила мачеха сквозь сжатые зубы, она как будто выдавливала из себя каждое слово. Шоуко молчала, внешний вид мачехи так сильно поразил её, что она не находила слов.
— Ты я вижу отлично выглядишь! — процедила Акико сквозь зубы, рот её болезненно, страшно скривился. Только тут Шоуко вдруг поняла, что стала теперь выше своей мачехи. То ли женщина скрючилась, то ли спина Канабэ распрямилась за последнее время.
— Я пришла поговорить с Вами — в максимально вежливой форме проговорила Шоуко.
Глаза мачехи сузились стали похожи две узкие щели.
— Я хочу попросить Вас, передать меня под опеку человека, который хочет заботиться обо мне! — Шоуко поклонилась.
— Думаю так будет лучше для всех! — добавила Канабэ с надеждой.
Мачеха, молча, разглядывала её, глаза Акико стали ещё уже.
— Цветёт и пахнет! Вся такая из себя! Словно принцесса! — выдавила из себя мачеха после долгого молчания. Узкие белые губы её исказились и Акико начала орать так неожиданно, что Шоуко невольно отшатнулась от неё.
— Сука! Тварь! Шлюха! Нашла себе мужика и собираешься жить за его счёт? Сутенёра себе нашла, шалава? — изо рта мачехи вырвался поток грязных ругательств. Она размахивала руками, наступая на Шоуко. Изо рта Акико летела слюна, попадая на лицо и одежду Шоуко. Подавленная столь сильным напором Канабэ смотрела на свою мачеху широко открытыми глазами.
— Никогда! Никогда, слышишь! — потрясая сухим кулаком у Шоуко перед глазами вопила Акико.
— Никогда я тебя не отпущу! Как только Аоя выпишут из больницы, я приглашу к нам двоюродного брата Аой-тяна! Я показала ему твою фотографию, и он сказал, что таких непослушных девчонок как ты нужно наказывать! И поверь мне он не такой добрый как мой Аой! Он тебе шлюха так разработает твои блядские дырки, что через них поезд сможет проехать! Через три года, когда ты вернёшься к своему сутенеру, он сможет неплохо на тебе зарабатывать! Если ты, конечно, сможешь выжить за эти три года!
Мачеха смотрела на Шоуко взглядом победителя, на лице её застыло торжествующее, довольное выражение. От переполнявшей её ненависти мачеха даже помолодела лет на десять. Шоуко не могла понять, что она говорит.
— Но я просто хочу уйти, — пробормотала она растеряно.
— Уйти?! Никогда! Не раньше, чем моя рука станет свободно входить в твою маленькую задницу! Готовься шлюха, я сама займусь твоим воспитанием! Ты у меня быстро станешь шёлковой! Забыла своё место, блядина! — торжествующе заявила ей Акико.
— Вы не можете так поступать! — растеряно проговорила Канабэ, — моё тело принадлежит Такаши! Вы не можете осквернять его!
— Что ты сказала?! — завизжала Акико, с неожиданной прытью она набросилась на Шоуко и сбила её с ног. Канабэ упала на спину, больно ударившись головой о напольную плитку. Мачеха оседлала её, несколько раз ударила по лицу наотмашь. Шоуко ощутила, как на её губах выступила кровь. Костлявые руки старухи сжали её горло и принялись душить. Перед глазами Шоуко встало вдруг искажённое злобой лицо сводного брата. Шоуко не пыталась оторвать руки мачехи от своего горла, её правая рука шарила по полу, попала в сумку и сжала рукоятку заточки.
— Вы не можете осквернять моё тело! — прошептала Шоуко.
Мачеха вдруг вытаращила на неё глаза, тонкие пальцы её разжались, отпустив горло Канабэ. Шоуко ударила мачеху шилом в бок ещё раз и ещё раз. Акико отвалилась от неё сползла в сторону и попыталась отползти, смешно перебирая худыми ногами по плиткам пола, на одной её ноге каким-то чудом всё ещё держался вульгарный розовый тапочек с мехом наверху. Шоуко встала, тыльной стороной ладони она вытерла окровавленные губы и проговорила, всё тем же растерянным удивлённым тоном.
— Вы не можете осквернять моё тело! Она принадлежит Такаши-куну!
Мачеха посмотрела на неё взглядом полным боли, страха и ненависти, Шоуко схватила её рукой за волосы и ударила заточкой слева в шею. На её руку фонтаном брызнула тёплая кровь. Акико захрипела и Шоуко на какие-то мгновения утратила связь с реальностью. Когда она пришла в себя она осознала, что стоит на коленях на полу около хрипящей и корчащейся мачехи всё лицо которой залито кровью, которая пузырится и искажается, превращая лицо Акико в страшную, уродливую маску.
— Что я сделала? — прошептала Шоуко растеряно. Она взглянула на свою правую руку и увидела, что сжимает пальцами рукоять заточенной отвёртки. Её рука была в крови по самое запястье, в крови были колени, одежда, по полу протянулись размазанные, широкие красные следы. Шоуко поднялась на ноги, она как будто не могла до конца осознать того, что с ней случилось. Она огляделась по сторонам и только тут заметила отца, стоявшего в дверях кухни и смотревшего на неё. Мачеха хрипела и билась на полу около мойки, она уже не сучила ногами, а только дёргалась, изгибаясь всем своим худым сморщенным телом. Под ней всё было в крови и кровь эта продолжала прибывать.
— Что произошло? — спросила Шоуко, глядя на отца. Тот молчал, Канабэ-сан не сделал попытки броситься на помощь к своей жене, он просто стоял и смотрел и лицо его было спокойным и равнодушным. Шоуко опять затравленно огляделась, взгляд её задержался на красной маске, в которую превратилось лицо Акико. Потом Шоуко повернулась к отцу и уставилась на него с немым вопросом.
— Папа? — спросила она, она как будто потеряла связь с реальностью. Отец поправил на переносице очки и сказал:
— Ты испачкалась Шоуко-тян. Тебе нужно переодеться.
— Я грязная! Мне нужно помыться! — согласилась с отцом Шоуко.
— Нет времени, — спокойно отвечал отец, — скоро соседи проснуться. Просто переоденься и уходи через заднюю дверь!
— Хорошо, — покорно отвечала Канабэ. Она прошла мимо отца, все также сжимая заточку в руке. Поднялась на второй этаж в свою комнату. Проходя мимо комнаты Аоя, она заглянула туда, но спальня сводного брата была пуста. «Его ещё не выписали!» — подумала Шоуко. Зайдя в свою комнату, она разделась до нижнего белья и стала копаться в своих вещах, на глаза ей всё время попадались её руки все в бурых пятнах крови. Шоуко выбрала свитер с длинными рукавами, из-под которых видны были разве что кончики пальцев, надела джинсы взяла отвёртку и спустилась вниз. Там она сунула заточку в свою сумку и, взяв кроссовки, купленные ей Ватанабе в руки, повернулась к отцу. Канабэ-сан сидел на стуле, сложив руки на коленях и смотрел на свою жену, застывшую у мойки в неестественной позе. Голова Акико была вывернута на сторону, она как будто хотела сесть, но так и не смогла. Она уже больше не дёргалась и не хрипела. Она не двигалась.
— Папа я пошла, — робко проговорила Шоуко.
— До свиданья Шоуко-тян, — отвечал отец тем же спокойным, ровным голосом. Едва хлопнула дверь, сигнализируя о том, что дочь ушла, Канабэ-сан, некоторое время помедлил, потом приподнявшись, опустился на колени и осторожно лёг прямо в лужу крови рядом со скрюченным трупом жены. Он раскинул в стороны руки, прижался лицом к напольной плитке и замер, как будто тоже уже больше не был живым человеком.
Шоуко вышла через дверь чёрного хода, на крыльце она надела кроссовки и прошла через маленький задний дворик. Здесь калитка оказалась не заперта, Шоуко толкнула её и оказалась на узкой улочке позади своего дома. Здесь не было ни души. Шоуко надвинула на глаза бейсболку, натянула на лицо медицинскую маску и быстрым шагом пошла к станции. В голове у неё царил хаос, она помнила, что лучше не попадаться на глаза соседям, но не могла взять в толк почему нельзя допустить этого. Когда Шоуко оказалась на платформе, народу было уже вполне прилично. В вагоне она не стала садиться, а простояла всё время, у окна прижавшись лбом к стеклу. Её охватило ощущение пустоты, смутная тревога, как будто она сделала что-то плохое, что-то за что её ожидает неминуемое наказание. Потом она как бы выпала из реальности и пришла в себя уже тогда, когда сидела на той самой скамейке в парке, где встречалась с Такаши и позднее познакомилась с Ватанабе-саном. Она сидела там долго, не могла сказать сколько времени. Сидела, пока не услышала рядом встревоженный голос Такаши:
— Шоуко! Вот ты где! Что случилось? Я волновался! Я проснулся, а тебя нет, — он смутился и замолчал. Решившись, он взял Шоуко за руку и тут только заметил бурые пятна на её пальцах. Лицо его сильно побледнело.
— Где ты была? — спросил он сдавленным голосом.
— У меня руки почему-то грязные! — извиняющимся тоном проговорила Шоуко. Она попыталась высвободить свою руку из его руки, но Такаши не позволил ей этого сделать.
— Пойдём домой, — сказал он, поднимаясь и заставляя Шоуко тоже встать.
— Хорошо, — покорно отвечала ему Канабэ. Она взяла свою сумку, лежавшую рядом на скамейке, и пошла рядом с Такаши.
— Я люблю ходить вот так с тобой! — проговорила она улыбаясь.
Едва они зашли в дом, как Ватанабе потащил её в ванную, там он начал отмывать её руки, Шоуко покорно позволяла ему это делать, не сопротивляясь, но и не помогая. На губах её блуждала странная, загадочная улыбка, она словно совершенно потеряла волю. Такаши заметил бурые пятна на её предплечьях и сказал:
— Тебе надо принять душ, Шоуко-тян! Я выйду!
У двери он задержался Канабэ всё также стояла, не двигаясь и смотрела на него так как будто плохо понимает его слова, на губах её блуждала всё та же диковатая улыбка.
— Шоуко!
— А? Что ты сказал? — спросила Канабэ, смущённо улыбаясь.
— Чёрт! — пробормотал Такаши. Стараясь по возможности не пялиться на её обнажённое тело, он раздел Шоуко. Ему пришлось самому практически полностью её вымыть. Она казалась ему сейчас совершенно беспомощной и неспособной на осмысленные действия. О том что могло случиться пока он спал Такаши старался не думать. Он бережно вытер тело Шоуко, высушил ей волосы феном и надел на неё длинный белый халат. Пока он занимался всем этим, Шоуко то покорно позволяла ему проделывать все эти манипуляции, то лезла к нему с поцелуями. Наконец Такаши удалось вытащить её из ванной и отвести на кухню.
— Пойдём в постель! — шептала ему на ухо Шоуко, — вчера ночью мне очень понравилось! Я была так счастлива!
— Хорошо. Чуть позже! Ладно? — отвечал Такаши чтобы не спорить с ней. Он вернулся в ванную собрал вещи Шоуко и кинул их в стирку, а свитер сразу запихнул в стиральную машинку. Сделав это, он вернулся на кухню. Его поразило, что Шоуко ожидая его что-то тихонько напевала себе под нос.
— Шоуко — спросил, он, усаживаясь на стул рядом с ней и беря её за руку, — куда ты ходила ночью?
— Ходила? — повторила за ним Канабэ, — я…
Она задумалась
— Я ездила. Я ездила туда, где жила раньше!
Она остановилась, глядя на Такаши, зрачки её расширились от ужаса, лицо побледнело и она, потеряв сознание, повалилась со стула и упала бы не подхвати её Ватанабе.
— Дед! — в панике закричал Такаши.
— Неси её на постель! — приказал Кэзухико, почти мгновенно появившись словно из ниоткуда. Такаши отнёс Шоуко в её комнату и положил на футон. Следом за ним вошёл дед с каким-то пузырьком в руках. Склонившись над Канабэ, он поднёс ей к носу пузырёк и девушка вздрогнула, шумно вздохнула и открыла глаза.
— Ватанабе-сан! — прошептала она, слабо улыбаясь.
— Принеси мне бутылку с синей этикеткой, Такаши! — приказал старик.
— Ту, что в верхнем ящике?
— Да.
Такаши быстро вернулся.
— Это же виски! — сказал он с удивлением.
— Конечно! А что думал это должно быть?! — возмутился дед.
— Ты стакан принёс?
— Нет.
— Тс!
— Сейчас принесу!
— Держи ей голову! — приказал Ватанабе-старший, когда Такаши вернулся со стаканом.
— Я не хочу! Оно неприятно пахнет! — попыталась покапризничать Шоуко.
— Это нужно, Шоуко-тян! — строго сказал ей старик, — это тебе поможет!
Канабэ тут же покорно отхлебнула из стакана и сразу же закашлялась.
— Что это? Это такая гадость! — проговорила она, скривившись, с трудом переводя дыхание. Однако щёки её порозовели, а в глазах появился блеск.
— Ну вот, так оно лучше, — заметил Ватанабе-старший.
— Пойдём-ка выйдем! — обратился он к внуку.
— Такаши не уходи! — взмолилась Шоуко.
— Я сейчас вернусь, — отвечал ей Ватанабе. Вслед за дедом он вышел на кухню и прикрыл за собой сдвижную дверь.
— Что случилось? — спросил старик, ставя недопитый Шоуко стакан со спиртным на стол.
— У неё руки были в крови. Пятна крови на предплечьях и одежде, у неё губы разбиты! — отвечал Такаши.
— Это я и сам вижу не слепой! — хмуро заметил дед.
— Ты отмыл кровь?
— Да. Одежду поставил стираться.
— Что думаешь?
— Думаю, она ездила домой. Там что-то случилось. Что-то страшное. Когда я спросил её об этом она потеряла сознание, — сказал Такаши.
— Ясно, — старик задумался.
— Такаши! — услышали они оба умоляющий голос Шоуко.
— Иди к ней! — сказал Ватанабе-старший.
— Посиди у её кровати пока она не успокоится! Думаю, в школу вам сегодня лучше не ходить!
— Хорошо! — Такаши вышел из кухни. Дед огляделся и заметил сумку Канабэ. После секундного колебания он заглянул в неё и почти сразу наткнулся на сделанную из отвёртки заточку. Кэзухико достал её. На лезвии и рукоятке заметны были явно видимые бурые пятна. Эту отвёртку старик узнал сразу. Он крякнул, и залпом осушил стакан недопитый Шоуко. Покопавшись ещё, он нашёл её ученическое удостоверение, в котором был указан её прежний адрес. Ватанабе-старший вернулся в свою комнату и только тут заметил лежавший на столике голубой конверт, подписанный аккуратным женским почерком. Старик надел свой повседневный костюм, в котором ходил в банк и старую любимую шляпу. Он сунул конверт в карман пиджака, вернулся на кухню, осторожно, стараясь не касаться пальцами рукоятки, завернул заточку в платок и положил её во внутренний карман.
— Такаши, Шоуко-тян, я ушёл! — закричал он.
Внук что-то ответил, ни одного слова сказанного слабым голосом Канабэ он не разобрал, но кажется, она пожелала ему счастливого пути. Ватанабе-сан снова тихонько крякнул, бросил взгляд на початую бутылку виски, негромко цыкнул, в прихожей надел свои стоптанные мягкие туфли и вышел. Во дворе стояла его старая Тойота. Коричневый пикап знавал лучшие годы, но был всё ещё на хорошем ходу. Ватанабе прикинул сколько ему придётся ехать до дома Канабэ с учётом пробок и зашагал к станции. Сев в поезд он достал из кармана пиджака письмо и прочитал его. По форме и по содержанию письмо это напомнило ему стиль одной девушки, которую он знал в далёкой юности. В глаза ему бросились слова: за всё что случится, буду отвечать я одна! И на душе у старика стало очень тревожно.
Кэзухико вышел на нужной станции, надвинул шляпу на глаза и быстрым шагом пошёл к дому семьи Канабэ. "Только бы не перепутать адрес!" — думал он с напряжённым вниманием. Ватанабе всегда ходил быстро, эта привычка выработалась у него с юности, даже когда он просто гулял, то часто ловил себя на том, что шагает так быстро как будто куда-то опаздывает. Этот район он знал плохо, здесь жили в большинстве своём люди, обеспеченные выше среднего уровня, и, хотя Ватанабе был довольно успешным предпринимателем, а его мастерская приносила в общем неплохой, хотя и не всегда стабильный доход, ощущал себя в таких местах, немного неуютно. Возможно, давало себя знать его деревенское происхождение. Несколько первых лет проведённых им в столице сопровождались насмешками над его манерой разговаривать и деревенским акцентом. Кэзухико старался быть как все, тогда он очень стремился к тому, чтобы не выделяться и постепенно его речь стала не отличимой от произношения человека, родившегося в Токио. С какого-то момента он перестал употреблять привычные с детства выражения и постепенно совершенно позабыл их. Ватанабе начал нервничать, по его прикидкам он уже должен был быть на месте, но дом, который он искал всё не появлялся. И тут он увидел серое двухэтажное здание и понял, что пришёл. Под утро прошёл дождь, по серым стенам пролегли мокрые неровные пятна и казалось, что этот мрачный особняк только что плакал и ещё не успел утереть свои слёзы. Все окна в доме были занавешены плотными шторами, свет нигде не горел. Ватанабе показалось, что дом этот необитаем, он ощутил тяжёлую, давящую ауру, исходящую от этого строения. Он даже начал сомневаться верен ли адрес, но надпись Канабэ на табличке развеяла его сомнения. Ватанабе толкнул калитку и привычным быстрым шагом дошёл до двери. Входная дверь оказалась не заперта, Кэзухико толкнул её и оказался в полутёмной прихожей.
— Добрый день, Канабэ-сан! — громко закричал он.
Ему не ответили. Кэзухико снял ботинки и, стараясь не наступать на высохшие бурые пятна, заглянул в кухню. Пятна крови были повсюду, но все они тянулись, как будто ползли к кухне и поэтому Кэзухико в первую очередь заглянул именно туда. Он увидел тело женщины в расстегнутом халате, из-под которого видна была атласная ночная рубашка. Лицо женщины превратилось в бурую страшную маску, на месте глаз зияли чёрные глубокие дыры. Голова её была неестественно вывернута, одна нога подогнута под себя, на вытянутой в сторону другой ноге был надет розовый, меховой тапочек. У Ватанабе тошнота подкатила к горлу, очень давно ему не приходилось видеть ничего подобного. Да и тогда, когда он сам принимал участие в подобных делах, по большей части Кэзухико был сильно пьян. Овладев собой, Ватанабе огляделся и увидел худого мужчину в очках, сидевшего на стуле, сложив руки на коленях, как будто был учеником, ожидавшим вопроса строгого учителя. Бывшая когда-то белой рубашка спереди стала бурой, на правой стороне лица также запеклась кровь. Мужчина смотрел на Кэзухико, не проявляя особого беспокойства. Он как будто совершенно не испугался появлению в своём доме незнакомого человека в такой ситуации. Когда он указательным пальцем поправил на переносице дорогие очки, Ватанабе подумал, что он что-то скажет, но мужчина не издал ни звука.
— Вы Канабэ-сан? — спросил его Ватанабе.
Мужчина словно бы задумался, но потом утвердительно кивнул.
— Я Ватанабе Кэзухико, — представился Ватанабе.
Он низко склонил голову.
— Ваша дочь и мой внук встречаются! Всё это время Канабэ-тян жила в нашем доме.
Канабэ снова кивнул, как бы соглашаясь.
— Канабэ-сан, — продолжал Кэзухико, — я пришёл попросить Вас передать мне права опеки над Вашей дочерью! Достаточно будет написать от руки и поставить Вашу печать.
Канабэ уставился на него как будто ни слова не понял.
— Канабэ-сан — мягко проговорил Кэзухико, — это необходимо сделать! Я смогу защитить Шоуко-тян!
Канабэ облизал узкие потрескавшиеся губы и сказал:
— Да, конечно, Ватанабе-сан!
Голос его был глухим и хриплым, как будто он не разговаривал уже несколько лет.
— Пройдемте в мой кабинет!
Отец Шоуко суетливо поднялся и нелепо жестикулируя, как будто всё его тело было соединено при помощи шарниров, повёл Ватанабе на второй этаж. Кэзухико осторожно ступал вслед за ним стараясь не наступить на высохшие пятна крови, которые были заметны даже на ступеньках лестницы. В своём кабинете, отец Шоуко написал бумагу передающую опеку над его дочерью Ватанабе Кэзухико и поставил свою личную печать.
— Благодарю Вас! Вы всё сделали правильно! — Ватанабе поклонился ему.
— Я очень виноват перед ней. Не знаю, сможет ли она простить меня! — тем же глухим голосом проговорил Канабэ.
— Канабэ-сан, — сказал ему Кэзухико, — мы не можем знать, что будет в будущем и всё же сейчас в Ваших силах защитить Шоуко-тян!
Канабэ с удивлением посмотрел на него. Ватанабе вытащил из внутреннего кармана заточку и, держа её через платок протянул рукояткой вперёд отцу Шоуко.
— Возьмите, — попросил он мягко.
Канабэ-сан взял отвертку, некоторое время разглядывал её с каким-то странным удивлением, переложил из руки в руку и затем положил заточку на свой стол.
— Спасибо.
Кэзухико снова поклонился ему.
— Пожалуйста, повторите за мной! — сказал он, не повышая голоса.
Канабэ-сан кивнул в знак согласия.
— Моя дочь сегодня домой не возвращалась. Канабэ Шоуко-тян этого не делала!
— Канабэ Шоуко-тян этого не делала! — повторил Канабэ-сан.
— Отлично! Мне пора уходить! — сказал Ватанабе.
У двери он задержался и добавил:
— Было бы хорошо, если бы Вы Канабэ-сан убрали следы пребывания в доме Вашей дочери. Так будет лучше. На лестнице я видел отпечатки её ног. Их нужно убрать!
— Хорошо, — спокойно отвечал Ватанабе, — я это сделаю.
— Спасибо Канабэ-сан! И вот ещё что, я планирую на время отправить Шоуко-тян в мою родную деревню. Пока вся эта шумиха не уляжется! — добавил он.
— Спасибо Ватанабе-сан!
— Не за что.
Кэзухико спустился вниз, надел ботинки и вышел. Оказавшись на улице, он, не оглядываясь по сторонам, быстро зашагал к станции. По дороге домой Ватанабе зашёл в магазин, в котором обычно заказывал необходимый ему редкий инструмент и справился доставили ли его заказ. Получив ответ что, ещё нет, он удовлетворённо кивнул головой и направился к своему дому. "Может пригодиться! " — подумал Ватанабе. Войдя в дом, он заглянул в комнату Шоуко, девушка спала, Такаши сидел у её постели.
— Пойдем, поговорим! — позвал его Кэзухико, шёпотом. Они вышли на кухню, старик поставил чайник и уселся напротив внука. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
— Прежде всего, посмотри на это! — Кэзухико протянул внуку бумагу, подписанную отцом Шоуко.
— Дед, ты крут! — воскликнул Такаши пробежав глазами написанное.
Кэзухико поморщился.
— Это ещё не всё, — продолжал он мрачно, — мачеха Шоуко-тян умерла.
Такаши побледнел.
— Она убита. Заточкой.
— Что теперь будет? — сдавленно спросил Такаши.
— Может быть всё обойдётся. Если Канабэ-сан выполнит своё обещание и уничтожит следы, которые Шоуко-тян оставила по всему дому!
Такаши с трудом перевёл дыхание.
— Дед, она ничего не помнит! Только то что мы делали до того, как она ушла из дома…, — Такаши осёкся и покраснел.
Кэзухико осуждающе взглянул на внука и недовольно цыкнул.
— Я планирую отправить Шоуко-тян в мою родную деревню, как только она немного оклемается! — произнёс он.
— А теперь расскажи мне всю историю с самого начала! Думаю теперь скрывать что-либо нет никакого смысла! — сказал он твёрдым голосом.
На протяжении рассказа своего внука Кэзухико просидел с каменным лицом и тень пробежала по нему лишь раз, когда Такаши рассказывал ему о том, как избил Аоя Канабэ.
— Что-то такое я и подозревал, — мрачно заметил Ватанабе.
Из комнаты Шоуко донёсся тихий стон и Такаши всё время чутко прислушивавшийся вскочил на ноги.
— Я пойду к ней, — сказал он.
— Иди! — отвечал дед, — подготовься к тому, что полиция захочет поговорить с тобой. Они могут даже в школу придти.
— Но, если Шоуко…, — испугался Такаши.
— Не переживай. Теперь я её опекун и я не позволю полиции допрашивать её! Если ей станет лучше, уже завтра я повезу Канабэ-тян в деревню!
Оставшись один, Кэзухико заварил себе чай и принялся прихлёбывать кипяток маленькими, осторожными глотками. " Раньше вечера не появятся!" — думал он. Кэзухико отправился в мастерскую и принялся за работу. Здесь уже вовсю трудился, такой же пожилой, немногословный работник по фамилии Цудзи. Сегодня им предстояло шпонировать панели, чётко подгоняя рисунок на дереве, и они погрузились в работу, перебрасываясь лишь редкими словами и только по делу. Так прошёл его день. Кэзухико чувствовал запах каши с кухни, видимо внук готовил еду для Шоуко. После того, как Цудзи-сан попрощался и отправился домой, Ватанабе остался в мастерской один. В доме было тихо, Кэзухико провёл шершавой ладонью по облицовке тумбы, над которой они с Цудзи трудились весь сегодняшний день. "Почти готово!" — подумал Ватанабе.
— Добрый вечер! Есть кто дома? — услышал он со двора неприятный голос. Кэзухико поднялся и вышел на улицу. Заложив руки в карманы мятых, серых брюк, недалеко от крыльца, стоял пожилой худой мужчина, с плоским неприятным лицом, лысеющий, небольшого роста. Увидев Кэзухико, он расплылся в улыбке.
— Кого я вижу! Ватанабе-сан! Вы отлично выглядите! — заявил он.
— Чем обязан? — сухо осведомился Ватанабе.
— Вы, похоже, не рады моему появлению! — ухмыльнулся мужчина.
— Думаю не многие радуются, когда к ним приходит полиция! — заметил Кэзухико.
— Это верно! — засмеялся следователь, — но Вам-то Ватанабе-сан не о чем переживать!
На секунду его глаза стали холодными и злыми, он впился в лицо Ватанабе.
— А должен? — равнодушно пожал плечами Кэзухико.
— Кто знает? — заметил следователь.
— Может быть, зайдём в дом и поговорим? — предложил он.
Кэзухико провёл полицейского на кухню.
— Хотите чаю, Сузуки-сан? — спросил он.
— Не откажусь! — Сузуки залез на стул и спросил, прищурив свои и без того узкие глаза.
— Вы похоже совсем не удивлены моему визиту?
— В моём возрасте уже ничему не удивляешься, — равнодушно заметил Ватанабе.
Чайник закипел, выдержав примерно минуту времени, он залил чайные листья кипятком.
— Да, да, помню, — улыбнулся Сузуки, — Вы мне говорили, что воде надо дать немного остыть!
— Иначе убьёте настоящий вкус! — заметил Кэзухико.
— Даже никаких идей нет? — спросил Сузуки.
«Он считает себя очень умным!» — с раздражением подумал Ватанабе. Эта манера следователя пытаться застать собеседника врасплох, раздражала Кэзухико.
— Хотели попить со мной чаю? — предположил он.
Следователь громко рассмеялся.
— А Вы шутник, Ватанабе-сан! — заметил он.
Кэзухико разлил чай по чашкам.
— Угощайтесь!
— Божественный аромат! — Сузуки потянул носом, волоски в его ноздрях воинственно зашевелились.
— Канабэ Шоуко-тян, сейчас находится под Вашей опекой? — спросил Сузуки, становясь серьёзным.
— Это так — подтвердил Кэзухико.
— Почему Вы взяли эту девочку к себе?
— Она подруга моего внука. У Канабэ-сан не сложились отношения с новой женой отца. А после того, как с её сводным братом произошла трагедия, атмосфера в доме стала очень тяжёлой. Кроме того, от нашего дома ближе добираться до школы, и у нас здесь полно пустых комнат.
— Она помогает Вам по хозяйству?
— Да, — подтвердил Кэзухико, — она готовит и убирается.
— Кто-то может назвать это эксплуатацией детского труда, — заметил Сузуки с ухмылкой.
— Если Ваша жена убирается дома, это тоже можно назвать эксплуатацией? — спросил Ватанабе.
— Подловили! — засмеялся следователь.
— Отец Канабэ-сан часто ссорился с женой?
— Этого я не знаю.
— Шоуко-тян не рассказывала об этом?
— Она предпочитала не распространяться о семейных делах! — Кэзухико допил чай и аккуратно поставил чашку на стол.
— У Вас есть разрешение отца Шоуко-сан? — спросил Сузуки.
Ватанабе достал из ящика стола бумагу и подал её следователю.
— Здесь нет подписи жены Канабэ-сана, — заметил Сузуки.
— Она не одобрила решение мужа, — отвечал Кэзухико.
— Впрочем, это уже не имеет значения! Сегодня днём Канабэ Акико обнаружена мёртвой у себя на кухне!
— Прискорбно! — заметил Ватанабе, — я не был с ней знаком и всё же это грустно. Она была ещё совсем не старой, насколько я знаю. Что с ней случилось?
— Её убили. Её убил собственный муж, заточенной отверткой. Он сам вызвал полицию и во всём сознался!
Ватанабе помрачнел.
— Это будет тяжёлым ударом для Шоуко, — заметил он.
Узкие глаза следователя впились Кэзухико в лицо.
— Её убили заточенной отвёрткой, — повторил он.
— Орудие преступления обнаружили в доме. На нём отпечатки пальцев Канабэ-сана. Но он не может объяснить, когда и как заточил отвёртку и где приобрёл её! У Вас здесь есть точило?
— Есть, — отвечал Ватанабе, — мы работаем с инструментом, оно нам просто необходимо.
— Можно взглянуть? — спросил Сузуки.
— Конечно. Идемте.
Кэзухико провёл полицейского в мастерскую и указал на электрический станок с двумя точильными кругами.
— Вы смогли бы заточить отвертку? — осведомился он прищурясь.
— Конечно. Думаю, это не составило бы для меня труда, — отвечал Ватанабе.
— Канабэ-сан не просила Вас заточить отвёртку для неё?
— Нет. Это была бы очень странная просьба. Я бы спросил у неё для чего это нужно.
— А Ваш внук может заточить инструмент?
— Конечно, может. Он с десяти лет помогает мне в мастерской.
— Он мог бы заточить отвёртку?
— К чему эти дурацкие вопросы, Сузуки? Вы хотите арестовать меня или моего внука за убийство женщины с которой мы даже не были знакомы? — спросил Кэзухико.
— Нет! Ну, зачем Вы так усложняете! — принуждённо рассмеялся следователь.
— Сузуки-сан, я сегодня весь день работал. Я устал и хотел бы отдохнуть, — сказал полицейскому Ватанабе.
— Да. Конечно! Ещё пара вопросов, и я уйду! — Сузуки осклабился.
Они вернулись на кухню.
— Ваш внук имеет довольно плохую репутацию! — заметил следователь.
— Это просто слухи! Я знаю своего внука. Он никогда не совершит поступка, в котором нет чести, — гордо проговорил Ватанабе.
— Но про него рассказывают, что он частенько дерётся! — заметил Сузуки.
— В средней школе так оно и было. Впрочем, многие мальчишки дерутся, будучи в средних классах. Вспомните себя в этом возрасте, — заметил Кэзухико.
— Да было дело! — следователь широко улыбнулся.
— Почему Вы спрашиваете об этом? — спросил Кэзухико.
— По моим сведениям проблемы в семье Канабэ начались после того, как хулиганы зверски избили сводного брата Канабэ-тян!
Колючий неприятный взгляд следователя впился в лицо Кэзухико.
«Как же ты меня задолбал!» — подумал Ватанабе.
— К чему Вы клоните? — спросил он сухо.
— Так мысли вслух! — Сузуки откинулся назад.
— Аой Канабэ отличник, лидер класса и просто красавчик, — продолжал следователь, — но есть одна проблема! После того как он оказался в больнице, в полицейский участок, явились целых три девушки!
Подавшись вперёд, Сузуки показал Кэзухико три узловатых пальца.
— Все они утверждают, что сводный брат Шоуко-тян, вместе со своими друзьями изнасиловал их. Одна из этих девушек уже взрослая и работает в сомнительном заведении, но две других обычные школьницы! Канабэ-тян не жаловалась на приставания со стороны своего брата?
— Нет. Мне она ничего такого не рассказывала, — отвечал Ватанабе.
— Ваш внук и Канабэ-тян начали встречаться сразу после того, как Аой попал в больницу? — осведомился следователь.
— Насколько я знаю, они начали встречаться раньше, — отвечал Ватанабе.
— Но точно Вы не знаете? — Сузуки наклонился вперёд, похожий на собаку готовящуюся броситься на свою жертву.
— Чего Вы хотите добиться, Сузуки-сан? — спросил Ватанабе
— Если я правильно понял, отец Канабэ-тян признался в убийстве! Вам не кажется, что с Вашей стороны довольно странно пытаться свалить всё на старшеклассницу?
— Свалить? — повторил Сузуки.
— По-вашему её отец не виновен? — спросил Ватанабе.
— Я этого не говорил, — заметил Сузуки.
— Тогда чего Вы хотите? — устало осведомился Ватанабе.
— Мачехе Канабэ-сан нанесли в общей сложности больше тридцати ударов отвёрткой. Ей выкололи оба глаза, превратили лицо в кровавую кашу! — произнёс Сузуки строго.
Ватанабе смотрел следователю в глаза.
— Я хотел бы поделится с Вами одной теорийкой. В порядке бреда, — предложил Сузуки.
— Скажем, — продолжал он, не дожидаясь ответа Кэзухико, — Канабэ-тян попросила своего парня разобраться с Аоем. Она сказала ему, что сводный брат пристаёт к ней. А может быть даже сказала, что он изнасиловал её. Тут любой настоящий мужчина загорелся бы праведным гневом! Не совершит поступок, в котором нет чести! Кажется, так Вы сказали? Для такого опытного в уличных драках бойца, как Ваш внук, вырубить богатенького мальчика, каким является Аой Канабэ плёвое дело! Ну, так вот. Я продолжаю. Шоуко-тян уходит из дома и счастливо живёт со своим парнем в доме у его деда. Но тут она узнаёт, что сводного брата собираются выписывать. Она просит Такаши-куна заточить ей отвёртку, например, говорит ему что ей нужно шило для уроков по домоводству! Она приезжает к себе домой и там у неё происходит конфликт с мачехой, который заканчивается весьма плачевно для Канабэ Акико! Как-то так.
— Зачем Вы мне это рассказываете? — спросил Кэзухико.
— Сам не знаю, — следователь пожал плечами.
— Наш эксперт считает, что отец Шоуко-тян не в себе. Другими словами, у него серьёзное психическое расстройство! — продолжал Сузуки.
— Вряд-ли нам удастся передать его дело в суд! — заметил он и скривился, не понятно было расстроен он или радуется тому факту, что отец Шоуко сошёл с ума.
— Сузуки-сан, я очень устал, — мягко напомнил ему Ватанабе.
— Да, да, конечно! — следователь поднялся, поправляя съехавший на сторону галстук.
— Простите что отнял у Вас время, Ватанабе-сан! Что Вы планируете делать дальше?
— Я планирую отправить Шоуко-тян в мою родную деревню. Лучше ей пока находиться подальше от всего этого! — отвечал Кэзухико.
— Думаю это правильно! — Сузуки уселся на банкетку и стал зашнуровывать ботинки.
— Ватанабе-сан, одна мысль не даёт мне покоя! Прошло больше двадцати лет, но я всё ещё переживаю! — сказал Сузуки.
— О чем?
— Можете называть это муками совести, но я по-прежнему считаю, что это не Вы совершили то убийство! Вы взяли на себя чужую вину, Ватанабе-сан! Признайтесь!
— К чему это теперь? — равнодушно пожал плечами Кэзухико.
— Для меня всё это в прошлом. Но если Вы Сузуки-сан будете пытаться притянуть двух невинных детей к этому делу, то боюсь, на Вашей совести появится ещё одно жирное пятно! — заметил Ватанабе.
— Приятно было пообщаться! — Сузуки слегка поклонился и зашагал к калитке. Едва он ушёл, как перегородка сдвинулась в сторону и появилось встревоженное лицо Такаши.
— Это из полиции приходили? — спросил он.
— Ага. У меня там полно знакомых! — усмехнулся дед.
— Это Сузуки, я его знаю. При всех своих особенностях он человек неплохой. Он не будет копаться в этом деле, — сказал Кэзухико.
— Ты уверен?
— Я не могу быть ни в чём уверен на сто процентов! — раздражённо проговорил Ватанабе, — именно поэтому Шоуко-тян нужно как можно скорее уехать из Токио.
Шоуко проснулась, когда солнечный свет уткнулся в неплотно задёрнутые в её комнате занавески. Солнце только что появилось из-за гребня горы, здесь в деревне Канабэ быстро привыкла вставать с его первыми лучами. Она умылась, причесалась, но, когда вышла к завтраку, на столе уже дымился омлет и чашка кофе с молоком.
— Мне кажется, что Вы вообще не спите, хозяйка! — заметила Канабэ с улыбкой.
— Доживи до моих лет потом говори! — сварливо заметила пожилая женщина. Однако за этим грубым тоном, читалась нежная трогательная забота и Шоуко давно уже поняла это. Пока она завтракала, женщина смотрела на неё с умилением.
— Какая же ты хорошенькая! — не сдержавшись, вырвалось у неё.
— Я ушла, тётя! — Шоуко чмокнула женщину в щёку и, подхватив сумку, побежала на улицу.
— Бенто не забудь! — вслед ей закричала хозяйка.
Дорога в школу, пролегала под гору и Шоуко шагалось легко и весело. На полпути её встретили Ямада и Ватарасе и дальше они пошли вместе. Девчонки щебетали без умолку, а Шоуко всё больше отмалчивалась. Вначале эти две девицы порядком раздражали её. Когда они настойчиво начали предлагать ей кушать вместе с ними, она только злилась. Когда Ватанабэ-сан привёз её сюда на своём старом пикапе, она хотела только одного — забиться в угол и сидеть там, чтобы никто её не трогал. Но со временем ей стало лучше, и она полюбила этих простодушных девушек, у которых всегда что на уме, то и на языке. Полюбила маленькую деревенскую школу в которой по два, три класса занимались в одном помещении, из-за того, что было мало учеников. В этой школе не представляли себе, что такое драки и травля, а немногочисленные учителя, были почти как родители. Здесь было спокойно и Шоуко стало лучше. Если она пыталась вспомнить события той ночи, голова у неё начинала сильно болеть, и она перестала пытаться. Она скучала по Такаши и считала дни, которые оставались до того момента, когда он приедет за ней.
— Завидую я тебе, — сказала Ямада, обращаясь к Шоуко.
— У тебя уже есть парень! А нас тут и парней-то нормальных нет!
— Жили бы мы в столице, тоже нашли бы себе кого-нибудь, — мечтательно протянула Ватарасе.
— Мечтай! — заносчиво отвечала Ямада, высокая худая девочка с веснушками по всему лицу.
— Что? Ты считаешь, я не смогу себе парня завести? Это обидно, знаешь-ли! — возмутилась Ватарасе.
Пока они препирались, дорога вынырнула к обрыву, с которого открывался вид на море. Шоуко увидела сверкавшую под лучами поверхность океана и у неё в который уже раз захватило дыхание от восторга.
— Как красиво! — прошептала Канабэ, вдыхая полной грудью морской воздух.
— Что? А ты об этом! — Ямада пренебрежительно кивнула в сторону открывшегося им прекрасного вида.
— Ничего особенного! — сказала она, равнодушно пожав плечами.
— Скажи лучше Шоуко-тян, Ватанабе-сан ведь твой опекун?
— Да.
— Значит ты фактически его дочь! Правильно?
— Ну да, — согласилась Шоуко не понимая, куда клонит подруга.
— Получается, что Ватанабе-кун, твой племянник, а ты его тётя! То есть ты встречаешься со своим племянником! — закончила Ямада с восторгом.
— Ну, ты и извращенка! — возмутилась Ватарасе, — они же не кровные родственники!
— Да, но формально, это ведь так! — глаза Ямады блестели.
— Формально-да! — рассмеялась Шоуко.
— Скажи, а вы уже занимались этим? — заговорщицким шёпотом, продолжала Ямада.
— Я же говорю, что ты извращенка!
— Не слушай этих глупых куриц, Канабэ-сан! — это Харада их одноклассник, подкрался сзади и ткнув Ямаду в бок побежал вперёд.
— Ах, ты ублюдок! Я убью тебя! А ну стой! — Ямада погналась за ним и Шоуко осталась вдвоём с Ватарасе.
— Этот Харада, единственный приличный парень в нашей школе, — заметила Ватарасе.
Харада и, правда был довольно высоким и симпатичным.
— Наверное, — согласилась Шоуко, без всяких задних мыслей.
— Он тебе нравится? — спросила Ватарасе.
— Нравится? В каком смысле? — не поняла Канабэ.
— Ну, ты что не видишь, что он запал на тебя? — спросила Ватарасе, сама смущаясь от своих слов.
— Нет, — честно призналась Шоуко.
— Это хорошо. К тому же у тебя в Токио есть парень! — продолжала Ватарасе, — кроме того это разобьёт сердце нашей Ямаде!
— Они что встречаются? — удивилась Шоуко.
— Нет, конечно! — рассмеялась Ватарасе, — куда ей! Она не может, видите ли, признаться своему другу детства, потому что это может испортить их отношения! Она считает, что слишком страшная для того, чтобы он воспринимал её как свою девушку! Она мне сказала, что если бы была такой же красивой как ты, то тогда точно призналась бы! Это глупо конечно, что она ведёт себя как собака на сене! Ни себе ни людям! Но она бы сильно расстроилась если бы ты и Харада начали встречаться!
— Ей не о чем волноваться! — отвечала Шоуко, — сразу после школы я и Такаши планируем пожениться, Ватанабе-сан, уже дал нам разрешение!
— Ого! Так у вас всё настолько серьёзно! — с уважением проговорила Ватарасе.
— У нас всё очень серьёзно! — с улыбкой отвечала Шоуко.
— И чем ты планируешь заниматься после свадьбы?
— Я планирую стать домохозяйкой и заботиться о своём муже! — отвечала Канабэ.
— А… но ведь ты так хорошо учишься! Я думала ты будешь поступать в университет! Прости! — Ватарасе осеклась и замолчала.
— Ничего. Мне не интересно учиться дальше. У меня есть тот, о ком я хочу заботиться! — отвечала ей Шоуко.
Наступило смущённое молчание. Вернулась тяжело дышащая, раскрасневшаяся Ямада.
— Сбежал, скотина! — заявила она расстроено.
— Чего это вы такие тихие, — удивилась она, — что-то случилось?
— Ничего такого. Просто Ватарасе-сан хотела узнать о моих планах на будущее! — отвечала Шоуко.
Канабэ наткнулась на Хараду, едва вышла из дома. Ей пришло в голову, что он несколько часов ждал её и то, что тётя послала её в магазин за зеленью, было для него чистой удачей.
— Давно ждёшь? — спросила она с улыбкой.
— Нет! С чего ты взяла, что я тебя ждал? — спохватился Харада.
Шоуко рассмеялась, он покраснел как рак, но всё же поплёлся за ней. Когда они спустились вниз по узкой каменной лестнице и их глазам открылся всегда завораживавший Канабэ вид на океан, она невольно остановилась и Харада сказал, хриплым от смущения голосом:
— Канабэ-сан, ты можешь меня выслушать?
Шоуко повернулась к нему и сказала:
— Здесь очень красиво! Вы живёте здесь с рождения и потому совсем не замечаете этого! Харада-сан, давай не будем говорить об этом! Мне бы не хотелось… — она замолчала, тоже чувствуя себя очень неудобно.
— Я понял, Канабэ-сан! — отвечал Харада мрачно, — прости, я пойду!
— Подожди! — Шоуко схватила его за руку, — ты очень хороший человек! Обязательно найдётся девушка, которая полюбит тебя всем сердцем!
— Отпусти меня! — попросил Харада глядя в сторону.
— Скажи Харада-сан, ты мог бы убить ради меня? — спросила вдруг Канабэ.
— Что?! — он невольно испугался, настолько серьёзно был задан этот вопрос.
— Извини. Но я могу полюбить только того, кто готов для меня на всё! И такой человек у меня есть! — сказала ему Шоуко.
— Прости! — она виновато улыбнулась и выпустила его руку.
Повесив голову Харада, поплёлся прочь.
— Харада-кун, я надеюсь, мы останемся друзьями! И ты также как и раньше будешь заботиться обо мне! — закричала Канабэ ему вслед. Он обернулся и согласно кивнул головой. Харада поднялся по лестнице и скоро Шоуко потеряла его из виду. После разговора с Харадой-куном, на душе у неё было довольно муторно. Канабэ спустилась по улице к магазину, находившемуся почти у самого океана и ей казалось, что это не она идёт ему навстречу, а морские волны приближаются к ней грозя захлестнуть с головой. От быстрого спуска у неё на секунду перехватило дыхание, она уже видела красную вывеску магазина, когда на площадь перед супермаркетом подъехал автобус и из него начали выходить пассажиры. Автобус этот приходил редко и оставался единственным звеном, связывающим эту приморскую деревню с внешним миром. До ближайшей железнодорожной станции было несколько километров и пройти их пешком через горы было практически нереально. Шоуко уже собиралась зайти в магазин, когда вдруг заметила высокого парня, выходившего из автобуса. Сердце её сжалось, кровь застучала в висках, ей показалось, что она увидела своего сводного брата. Сама не помня, как, она оказалась в узком переулке справа от магазина. Там Канабэ спряталась присев на корточки за мусорным баком. В голове у неё мутилось, зубы стучали от страха. «Как он нашёл меня?» — думала Шоуко с ужасом. Он не мог найти её по номеру телефона, свой мобильник она выбросила, а Такаши купил ей новый смартфон. В любом случае размышлять об этом было уже поздно. «Нужно уезжать отсюда этим же автобусом!» — думала Шоуко. Наконец ей удалось немного обуздать свой страх, мысль о том, что если она пропустит автобус, то уже не сможет уехать сегодня, заставила её выйти из своего укрытия и дрожа всем телом направиться к стоявшему на площади автобусу. Не сводя взгляда со спасительных дверей Канабэ стараясь не смотреть по сторонам, быстро пошла через площадь.
— Девушка постойте! — услышала она мальчишеский надтреснутый голос и на секунду замерев подняла глаза. Это был тот самый парень, которого она приняла за Аоя. Неаккуратная причёска, покрытое уродливыми оспинами лицо, принять его за Аоя Канабэ можно было разве что сзади.
— Что Вы хотели? — овладев собой отвечала Шоуко.
— Я ищу лодочную станцию, — парень замялся, — я устроился сюда на лето подрабатывать! Не объясните мне как её найти?
— Конечно! Спуститесь на набережную и идите направо, пока не увидите вышку спасателей! — отвечала Канабэ.
— Спасибо! — молодой человек поклонился и зашагал к морю.
Шоуко зашла в магазин и стоя у холодильника с напитками достала телефон.
— Привет, Такаши, — произнесла она когда Ватанабе почти сразу же ответил на её звонок.
— Что случилось, Шоуко? — забеспокоился он.
— Ничего. Просто я соскучилась по тебе, — проговорила Шоуко, губы её кривились, она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.
— Я тоже скучаю по тебе! Я скоро приеду!
— Я очень жду тебя!
— Хочешь, я приеду сегодня?
— Сегодня уже автобусы не ходят, — улыбаясь, сквозь выступившие на глазах слёзы, отвечала Шоуко.
— Тогда я приеду завтра!
— Не нужно, — она вытерла глаза рукавом кофты, — у тебя экзамены на носу!
— У тебя точно всё в порядке?
— Такаши, ты знаешь, что я не совсем в порядке! По большей части я в норме, но иногда… Сейчас мне показалось, что Аой нашёл меня.
— Что?!
— Я перепутала случайного парня с ним. Это просто мои страхи. Такаши, я всё ещё до жути боюсь его!
— Я приеду! — решительно проговорил Ватанабе.
Шоуко всхлипнула.
— Ну, разве что на пару дней! — согласилась она.
— Что тебе привезти из Токио?
— Ничего не нужно.
«Я словно ребёнок!» — подумала Шоуко.
— Я приеду завтра.
Канабэ глубоко вздохнула, повернулась к прилавку и сказала с улыбкой:
— Можно мне зелёный салат, пожалуйста!
«Он приедет завтра!» — думала она.