© Ерофей Трофимов, 2023.

© ООО «Издательство АСТ», 2023.

Иллюстрация на обложке Сергея Курганова.

Группа выскользнула на опушку леса и, тут же оттянувшись немного назад, встала на привал. Они шли уже третьи сутки, так что немного передохнуть и осмотреться было просто необходимо. Командир группы, капитан с позывным Секач, жестами расставил бойцов на фишку, а сам принялся сканировать эфир при помощи небольшого сканера. Убедившись, что ничего лишнего не звучит, Секач убрал хитрый прибор и, улегшись на спину, закинул натруженные ноги на ствол дерева, давая им отдохнуть.

— Командир, — еле слышно прошептал молодой лейтенант, попавший в группу несколько месяцев назад, но уже успевший нажить себе личный позывной. — Глянь на десять часов.

— Что там? — моментально подобрался капитан.

— Непонятно. Вроде как капище какое-то.

— И что? Ты в сектанты податься решил? — иронично поинтересовался Секач, успокаиваясь.

— Интересно стало, — смутился молодой офицер.

— Интересно ему. Ты, прежде чем панику разводить, лучше бы вспомнил, где находишься. И заметь, я сейчас не про то, чем мы заняты, а про наше географическое местоположение.

— А что с ним не так? — не понял лейтенант.

— Это Кавказ, сынок. Земля древняя, еще с библейских времен известная, — наставительно ответил капитан, пряча улыбку в уголках глаз. — Хотя ты, пожалуй, и слов таких не знаешь. Жертва ЕГЭ.

— Вот ты не поверишь, командир, я Библию даже в руках держал, — отшутился лейтенант.

— Ну, ежели ты такой грамотный, тогда ответь мне, отрок, в какой части там места здешние упоминаются?

— Ну, Ной к горе Арарат пристал.

— Пристают к бабе, а он причалил, — тут же поддел его капитан. — Вот об этом я и говорил. Древняя это земля, — добавил он, укладываясь обратно на траву. — Ладно, бди дальше. Ты у нас глазастый, может, чего полезного и высмотришь.

Сообразив, что разговор окончен, лейтенант аккуратно вернулся на опушку и, поднеся к глазам небольшой, но мощный бинокль, принялся осматривать небольшую долинку, к которой вышла группа. Вот уже трое суток они играли с «духами» в кошки-мышки, ускользая от преследователей, словно тени. Свою задачу группа выполнила. Лагерь противника был обнаружен, и вся нужная информация уже ушла куда надо. Так что теперь им требовалось только вернуться на базу без потерь. Но «духи» каким-то образом узнали о них и теперь преследовали с упрямством обреченных.

Секач уже несколько раз удивлялся такому упрямству и делал все, чтобы увести людей без боя. Слишком не равны были силы для прямого противостояния, а вызывать вертушку для эвакуации означало подставить пилотов под удар. Вооружен противник был весьма серьезно. Вот и шли они по зеленке, путая следы и используя разные хитрости. Спустя сорок минут Секач подал команду, и группа, все так же бесшумно поднявшись, отправилась дальше.

Выходить на открытое пространство в таких условиях было глупо, так что капитан повел своих бойцов в обход долины, по самой кромке леса. Идти пришлось по-мужски, налево. Справа, в том месте, где любопытный лейтенант обнаружил что-то вроде капища, был скальный выступ, на штурм которого ушло бы много времени и сил. Но едва только они добрались примерно до середины долины, как группу обстреляли из зеленки.

Моментально сообразив, что группа попала в ловушку, Секач приказал залечь. Их действительно зажали и старательно отжимали огнем на открытое пространство. Противник понимал, что опытные, специально обученные бойцы могут крепко потрепать его, так что в ближний бой не лез и старательно давил позиции группы массированным огнем. Секач, зная, что долгого боя им не выдержать, банально боеприпасов не хватит, приказал группе начать движение вперед. Нужно было прорываться, и направление у них было только одно. В лес.

Скользя в подлеске словно тени, бойцы подобрались к противнику на бросок ножа и уже ждали команды на прорыв, когда в воздухе раздался характерный свист, и тут же последовал взрыв. Вот теперь все стало окончательно ясно. Их специально удерживали на этой позиции, чтобы подставить под минометный обстрел. Похоже, их и вправду уважали, если решили прикончить группу таким сложным способом. Таскать по лесу даже легкие минометы то еще занятие.

Понимая, что дело пахнет жареным, Секач отдал команду на прорыв, и бойцы, выметнувшись из кустов, вломились в ряды «духов», словно демоны смерти. Их недаром учили долго и старательно. Из полусотни отжимавших группу «духов» противостоять им в прямом бою не мог никто. Они почти прорвались, когда на точку столкновения посыпались мины.

Похоже, командир противника решил любой ценой не выпустить бойцов, даже сделав из своих подчиненных шахидов.

В пылу схватки группа разделилась, и позиционный бой рассыпался на несколько очагов. Вертясь волчком, молодой лейтенант начал медленно отходить назад и очень скоро оказался на опушке. Сообразив, что таким образом он превратился в мишень, боец упал в траву и, перекатившись, быстро сменил магазин в автомате. Патроны подходили к концу. Оставался еще «Грач» с тремя запасными магазинами, нож и граната. Вот ее лейтенант решил использовать как последний аргумент.

Но, похоже, «духи» в полной мере оценили выучку бойцов группы. Подходить они даже не пытались. Продолжали давить огнем, отжимая лейтенанта к скальному выходу. Огрызаясь короткими очередями и постоянно меняя позицию, он вдруг сообразил, что отступать дальше просто некуда.

— Эй, лейтенант. Шатун, отзовись! — вдруг послышался крик.

Голос звучал с насмешкой, а в речи, хоть и правильной, явно слышался акцент.

— Бросай оружие. Жить останешься. Обещаю, — между тем продолжал говорить неизвестный. — Сам видишь, если я даже твой позывной знаю, то мне есть, с кем связаться, чтобы за тебя выкуп потребовать. Сдавайся.

«Сдали», — словно разряд тока пронзила лейтенанта мысль.

Кто-то сидящий достаточно высоко просто слил всю группу. Заскрипев от злости зубами, Шатун ловко отстегнул от автомата магазин и, взглядом оценив количество оставшихся патронов, вернул его на место.

Что ж, раз уж так сложилось, значит, это будет его последний бой. Снова сменив позицию, Шатун чуть приподнялся и быстро выстрелил одиночным по едва заметному силуэту. Сдавленный вскрик послужил ему сигналом, что он не промахнулся.

Новый перекат, выстрел и вскрик. Шатун действовал, как на полигоне. Все страхи, волнение, все чувства куда-то отступили, сменившись глухой, звенящей пустотой. Это был его последний бой, и он использовал все, чему его когда-то учили. После седьмого результативного выстрела послышались гортанные команды, и в воздухе снова раздался знакомый свист. Похоже, «духи» решили оставить затею взять его живым. Разрыв легкой мины заставил лейтенанта вжаться в землю.

Но как только над головой просвистели осколки, Шатун вскочил на ноги и метнулся под самую скалу. Но, похоже, именно этого маневра от него и ждали. В воздухе просвистело сразу несколько мин, а дальше раздалось четыре разрыва подряд. Вскочив, Шатун помчался вдоль скалы, пытаясь уйти в зеленку, но следующие две мины разорвались раньше, чем он успел залечь. Оба снаряда легли рядом. Бойца подбросило и со всего размаху кинуло на скалу.

Шатун едва успел прикрыть лицо автоматом, когда всем телом грянулся о камень. Резкая вспышка, долгий, противный звон в ушах… и темнота, очень скоро сменившаяся каким-то серым маревом, навроде тумана. Верх и низ пропали. Пропало всё. Вкус, цвета, запахи, звуки. Осталось только ощущение невесомости и долгая, непрерывная боль. А еще сложилось впечатление, что его куда-то несет, словно щепку по бурному ручью. Шатун не понимал, что происходит, но сопротивляться не было ни сил, ни желания.

Он потерял счет времени, но вдруг сквозь боль и все тот же звон краем ускользающего сознания Шатун услышал тихие, едва различимые слова:

— Сил мало. Жаль. Жаль его.

«Чего ему жаль? Каких сил? Кого он вообще жалеет?» — успел подумать лейтенант, когда вдруг ощутил удар.

Очередная вспышка боли заставила его глухо вскрикнуть и взять себя в руки. Первое, что он понял, — пахло сырой землей и прелыми листьями.

«Почему прелыми? — мелькнула дикая мысль. — Мы же в середине лета. Откуда тут осенний запах?»

Потом он расслышал птичий гомон и, кое-как открыв глаза, с трудом приподнял голову. Сквозь слезы Шатун сумел рассмотреть перед собой какой-то просвет, и уже не понимая, что делает, медленно пополз вперед, волоча за собой перебитые ноги.

Первое, что он почувствовал, едва начиная приходить в себя, сильная, бесконечная боль. Она не проходила и не унималась, выматывая душу и заставляя сильного тренированного мужчину едва слышно скулить, словно крошечного, потерявшегося щенка. От этой боли было только одно спасение — забытье, и именно в него Шатун провалился, так и не поняв, что происходит вокруг.

Сколько это продолжалось, он не знал. Впрочем, подобные вопросы интересовали его в тот момент меньше всего. Очнувшись в очередной раз, он ощутил дикую жажду и, кое-как собравшись с силами, попытался в голос произнести только одно слово:

— Воды.

Шатун и сам не понял, что у него получилось, но кто-то рядом, тяжело вздохнув, зашевелился. Потом в губы ткнулось что-то твердое и шершавое, а потом в рот полилась холодная живительная влага. Давясь и захлебываясь, Шатун буквально впитал лившуюся в него воду и, слегка ожив, попробовал поднять руку, чтобы перехватить сосуд с водой поудобнее, но чья-то крепкая мозолистая рука удержала его движение, а над головой раздался странный голос, с акцентом произнесший:

— Тихо будь. Нелза шебуршат. Лежи. Я дам, что хочешь.

— Кто вы? — прохрипел Шатун, делая очередную попытку поднести руку к лицу и убрать то, что мешало ему смотреть.

— Тихо будь, — повторил тот же голос. — Глаза целый, лицо силно поранетый. Потом сниму.

«Лицо? А с остальным что?» — успел подумать лейтенант, в очередной раз проваливаясь в забытье.

Следующее пробуждение оказалось чуть приятнее. Изматывавшая его боль куда-то отступила, сменившись нудным тянущим ощущением во всем теле. Но главное, что на глазах не было никаких повязок. Так что в этот раз, едва проморгавшись от резанувшего по глазам света, он смог немного оглядеться. Первое, что бросилось лейтенанту в глаза, роскошный ковер, висевший на стене рядом с местом, где он лежал.

Скосив взгляд в другую сторону, Шатун вдруг понял, что находится в помещении, очень напоминающем саклю в горном ауле. Глинобитные стены, беленные известью, ковры, небольшие окошки, затянутые бычьим пузырем. На полу палас ручной работы, а под окном грубый самодельный стол из жердей. Дверь толстая, из грубо оструганных досок на кованых широких петлях.

Повернуть голову набок получилось с огромным трудом. Шатун даже услышал скрип, словно от несмазанных шарниров. Сообразив, что такая реакция мышц бывает, только если человек долгое время лежит без движения, лейтенант попытался понять, как долго он тут валяется. А потом нахлынули воспоминания. Разом. Одним потоком. Словно кто-то открыл в голове шлюз.

— Твою мать! Так ведь нас же слили! — вскинулся Шатун и тут же со стоном упал обратно на лежанку. — Выходит, парни все погибли, — еле слышно выдохнул лейтенант, отдышавшись. — Ну, и куда меня занесло? Неужели лечат, чтобы потом выкуп получить? Чушь. Не стали бы «духи» ради такой мелочи со мной возиться. Добили бы на месте и ушли. Выходит, я не у «духов», а где тогда?

Словно в ответ на его вопрос в комнату вошла женщина чуть старше средних лет, в старинном костюме горянки. Длинное глухое платье в пол, косынка, завязанная так, что открытым оставалось только лицо, и широкий передник, в котором женщина что-то принесла. Не глядя на него, она подошла к столу и принялась выкладывать из передника пучки каких-то трав и ягоды, сорванные вместе с веточками.

— Здравствуйте, уважаемая, — негромко произнес Шатун, с интересом разглядывая женщину.

— Здравствуй, — спокойно кивнула та, продолжая возиться с травами.

— Скажите, кто вы и где я нахожусь? — задал лейтенант главные для него вопросы.

— Хизарат меня называй. У меня дома ты, — коротко ответила женщина, не поворачиваясь к нему.

— А у вас дома это где? Где ваш дом находится? — попытался продолжить допрос лейтенант.

— Горы, — все так же спокойно отозвалась женщина.

— И как я тут оказался? — не унимался Шатун.

— Я привез, — пожала женщин плечами. — Ты на дорога лежал. Весь в кровь. Я из аул ехал. Арба тебя положил и сюда привез.

— Что со мной? — уточнил Шатун, осмыслив услышанное.

— Не знаю. Я такой рана еще не видел. Словно барс драл. И много кости сломано. Лицо тоже рваный. Хорошо, глаза целый.

— Барс драл, — тихо повторил лейтенант, вспоминая события последних минут боя. «И вправду, похоже, если сильно осколками посекло. И переломы тоже понятны. Непонятно одно, откуда в том месте дом взялся? Мы же там почти всю округу облазили. И потом, когда отбивались, тоже пару раз по всей опушке прокатились. Такую канонаду сложно было не услышать. Выходит, я умудрился куда-то в другое место уползти. Но как? Если эта тетка правду сказала, то я должен был уже метров через двадцать кровью истечь».

— А где мои вещи? — очнувшись от размышлений, поинтересовался Шатун.

— Какой вещи? — впервые за все время разговора проявила женщина хоть какие-то эмоции. — Не был никакой вещи. Ты голий бил.

— Как голый? — охнул Шатун, сообразив, что она говорит. — Совсем?

— Савсэм, — решительно кивнула тетка. — Как только родился. Только раны и кров бил.

— Может, ограбили? — растерянно предположил Шатун, лихорадочно пытаясь вспомнить, раздевался он сам или нет.

— Нэт. Слэд на дорога не бил. Толко твой кров на земля. Потом покажу, откуда ты ползал.

«Блин, прояснил ситуацию. Только еще больше все запуталось, — подумал Шатун, тяжело вздохнув. — И что мне теперь делать? Блин, вот положение. Ни связи, ни оружия. Даже штанов нет. Как же доложить, что группы больше нет и нас слили? Твою мать, я даже на местности сориентироваться не могу».

— Долго мне тут еще лежать? — спросил лейтенант, снова повернувшись к хозяйке.

— Пока кост заживет, — все так же бесстрастно пожала та плечами.

— А как давно я у вас?

— Два месяц. Не бойся. Я кост хорошо сложила. Как новий будет. Я давно людей лечу. Еще никто не умер.

— Хоть это радует, — растерянно проворчал Шатун.

— Тихо лежи, — вдруг посоветовала женщина. — Тихо будешь, рана быстро заживет. Кост уже срастался. Терпи. Ты мужчина. Должен терпет.

— Да я терплю, — снова вздохнул Шатун. — Но у меня много дел не закончено. Срочных. И за меня их никто не сделает.

— Нет болше никакой дело, — помолчав, тихо ответила женщина. — Теперь у тебя другой дело будет.

— Как это? О чем вы? — подобрался Шатун.

— Потом узнаешь, — тряхнув головой, отрезала хозяйка. — Сейчас рано.

— Послушайте, может, у вас тут хоть какая-то связь есть? — спросил Шатун, что называется, на удачу. — Вы поймите, это очень важно. Могут хорошие люди пострадать, если я не сообщу то, что знаю.

— Какой связь? Нэт связь, — решительно тряхнула женщина головой. — Лошад ест, но ты на нее сесть не можешь. Твой ноги еще слабый.

«Твою мать! Да куда ж меня занесло?» — взвыл про себя Шатун, окончательно запутавшись.

— А какой город тут рядом есть? — не сдавался он.

— Нэт город. До город два день верхом на бистрый конь ехат.

— Галопом? — тупо уточнил лейтенант, чувствуя, как на коротко стриженной голове начинают шевелиться волосы.

— Да.

«Это получается примерно сотня верст, плюс минус лапоть», — прикинул Шатун и, в очередной раз вздохнув, тихо проворчал:

— Думаю, про почтовый адрес данной местности спрашивать бесполезно.

— Не надо спрашивать, — неожиданно кивнула хозяйка. — Время придет, все сам узнаешь.

Несмотря на ее акцент, в процессе разговора Шатун начинал все лучше и лучше понимать ее. Однако это никак не проясняло сложившуюся ситуацию. Понимая, что так ничего и не выяснил, лейтенант откинулся на подушку и принялся мысленно проверять собственное тело. Долгие тренировки и увлечения самыми разными видами спорта, в которых он пробовал свои силы, давно уже научили его чувствовать свой организм.

Тело плохо, со скрипом и болью, но подчинялось. Понимая, что, пролежав в постели два месяца, иначе и быть не могло, Шатун принялся поочередно напрягать и расслаблять различные группы мышц, чтобы хоть как-то привести их в тонус. Хозяйка, закончив с травами, вышла, но, вскоре вернувшись, с порога спросила, внимательно глядя на него:

— Что дать? Что хочешь?

— Я бы поел чего, — смутился Шатун, неожиданно ощутив голод.

— Хорошо. Кушать хочешь, значит, здоровье будет, — кивнула хозяйка, чуть улыбнувшись.

Она снова вышла, чтобы вернуться минут через двадцать с широким медным подносом в руках. Поставив его на стол, женщина подошла к лежанке и, ни слова не говоря, ловко подсунув ладонь под шею своему пациенту, с неожиданной силой приподняла его торс. Подложив подушку так, чтобы лейтенант оказался в сидячем положении, она переставила поднос ему на колени и, кивая на глиняный горшочек, сообщила:

— Пити горячий. Осторожно кушай.

Вспомнив, что пити — это кавказский пряный суп с говядиной и алычой, Шатун судорожно сглотнул набежавшую слюну. Такое блюдо он пробовал, когда группа только приехала на базу в Моздок. У них было время, чтобы немного побродить по городу и попробовать местную кухню. Схватив с подноса деревянную ложку, Шатун снял с горшочка крышку и, зачерпнув горячего, ароматного варева, не раздумывая, отправил ее в рот. Откусив от толстого куска кукурузного хлеба, лейтенант вдруг замер, словно громом пораженный.

И поднос, и горшочек, а самое главное, ложка, все эти предметы носили следы кустарного изготовления. Испуганно глядя на предметы домашнего обихода, он вдруг понял, что окончательно теряет связь с реальностью. Этого не могло быть, но это было. Было на самом деле. Жжение во рту заставило его очнуться и проглотить пищу. Специй и перца хозяйка не жалела. Непривычного Шатуна даже в пот бросило.

Тряхнув головой, лейтенант не спеша съел все принесенное до крошки и, с удовлетворением вздохнув, еле слышно проворчал:

— Ладно. Коли доктор сыт, так и больному легче. Но блин, куда ж меня все-таки занесло? Нет, то, что это Кавказ, и слепому ясно. Но где именно я на Кавказе?

Монолог этот прервала хозяйка, войдя в комнату с очередным подносом. Но на этот раз гораздо меньшего размера. На подносе оказался кавказский грушевидный стаканчик и плошка с медом.

— Хорошо кушаешь. Быстро здоровый станешь, — одобрительно проворчала хозяйка, забирая у него опустошенный поднос. — Чай пей. Хороший чай. Ханьский. Купец возит. Я его дочку лечила.

— Ханьский? Купец? — растерянно повторил Шатун, едва не разбивая упавшей челюстью стакан с чаем. — Да мать твою! Что тут вообще происходит?! — не удержавшись, взвыл он в голос.

— Спокойно будь, — отрезвил его жесткий женский голос. — Ты мужчина, а не девчонка перед свадьбой. В руках себя держи. Потом все узнаешь. Ходить сможешь, отведу тебя, все покажу.

— Куда отведете? — усилием воли взяв себя в руки, спросил Шатун.

— Сам увидишь. Словами не знаю, как сказать, — чуть поморщилась хозяйка. — Чай пей. На двор хочешь, позови. Я горшок принесу.

— На двор? Это в туалет в смысле? — сообразил Шатун. — Так зачем горшок. Я ж вроде уже в себя пришел. Сам как-нибудь доберусь, — зачастил он, смутившись.

— Глупый не будь, — чуть усмехнувшись, отмахнулась женщина. — Я тебя два месяца лечила.

— Все равно теперь это будет неправильно, — буркнул Шатун, упрямо набычившись.

— Глупый не будь. Кость еще плохо зажил. Хочешь еще полгода у меня валяться? Делай, как сказано, — отрезала она, направляясь к дверям.

«Что-то у меня вообще концы с концами не вяжутся, — подумал лейтенант, прихлебывая крепкий чай. — Вся посуда кустарного производства. Продукты явно свежие. Дом — обычная кавказская мазанка. Сама хозяйка одета в одежду явно кустарного производства. Швы на платье я хорошо рассмотреть успел. В окне, вон, даже стекла нет. И что все это значит? Такое впечатление, что я оказался у каких-то реконструкторов или сектантов, помешанных на старине. Так, а что она говорила про то, что отведет меня куда-то? Куда именно?..»

За размышлениями Шатун допил чай, вылизал плошку с медом и, кое-как переложив поднос на пол у лежанки, незаметно для себя уснул.

Спустя еще две недели Шатун уже почти уверенно ковылял по дому, опираясь на самодельные костыли. От долгого лежания мышцы сильно ослабли, и теперь ему приходилось старательно возвращать себе былую форму. Так что, едва встав на ноги, хоть и на четыре вместо привычных двух, лейтенант с остервенением занялся мелкими домашними делами. С утра до вечера что-то чинил, рубил на дрова валежник и даже пытался носить из ручья воду, но тут он был послан хозяйкой далеко и на долго.

Попутно Шатун пытался решить вопрос, где он все-таки оказался. К его огромному удивлению, весь домашний инструмент был сделан кустарно. Это наводило лейтенанта на странные мысли, но он старательно гнал их от себя, все еще надеясь однажды вернуться. И домой, и на службу. Мысли о доме посещали его все чаще. Парень заканчивал школу, когда не стало отца. Трое каких-то отморозков в пьяном состоянии сбили его зимой машиной на пешеходном переходе и, даже не остановившись, уехали. Был поздний вечер, и прохожих на улицах почти не было.

В итоге отец так и замерз, лежа на краю проезжей части. После похорон мать рвала жилы, пытаясь прокормить его и двух младших сестренок. Понимая, что долго так продолжаться не может, Шатун подал заявление в военное училище. Благо учиться ему всегда нравилось, и с успеваемостью все было в порядке. Да и со спортом он всегда дружил. К выпускному классу у парня уже был выполнен норматив кандидата в мастера спорта по самбо, а перед этим успел получить разряд по боксу.

К тому же, чтобы хоть как-то иногда радовать младших сестренок, он выучился стрелять и частенько в тирах выбивал призы, которые тут же отдавал девчонкам. В общем, ему было о ком беспокоиться. Хотя, даже если его признают погибшим, то семье будут выплачивать хоть и небольшую, но регулярную пенсию. А значит, даже находясь непонятно где, он все равно будет помогать своим близким.

Желание отправиться в расположение ближайшей воинской части Шатун вынужден был подавлять усилием воли, отлично понимая, что в таком состоянии далеко не уйдет. Имея рост под метр девяносто и вес под сотню кило, он превратился в бледную тень самого себя. Ребра можно было пересчитать даже через рубашку. Еще только начав перемещаться по дому, он попытался осмотреть себя и был неприятно поражен как состоянием тела, так и его внешним видом.

Осколки буквально изрешетили ноги, руки и лицо. Торс был прикрыт бронежилетом, так что жизненно важные органы не пострадали, а вот конечности были просто изуродованы. Но к его огромному удивлению, ни сухожилия, ни суставы серьезно не пострадали. Так что со временем он имел все шансы вернуть себе прежнюю форму. Что же касаемо лица, то тут все было весьма неприятно.

Однажды попробовав улыбнуться своей спасительнице, Шатун вдруг понял, что мышцы лица болезненно дергаются, вызывая вместо улыбки странную гримасу. Глянув на себя в ведро с водой, лейтенант охнул и тихо выругался. От него прежнего остались жалкие ошметки. Осколки не задели только среднюю часть лица, которую он успел прикрыть предплечьем во время взрыва. С поверхности воды на него смотрело настоящее чудовище. Теперь лейтенанту стало понятно, почему хозяйка так уверенно сказала, что глаза целы, а про остальное он и сам узнает.

Взяв себя в руки, Шатун снова подошел к ведру и, всмотревшись в свое отражение, еле слышно прошептал:

— Ну, хоть по глазам узнать можно.

Тут он был прав на все сто. Его глаза трудно было перепутать с чьими-то другими. Эта особенность передавалась в их семье по мужской линии. Все мужчины, начиная с прадеда, имели разный цвет глаз. Правый был янтарного, почти медового цвета, а левый — синий, аж до фиолетового оттенка. Из-за этой особенности его даже не хотели переводить в роту спецназа, но физические и умственные показатели юного лейтенанта перевесили.

И вот теперь, глядя на свое отражение, Шатун едва сдерживался, чтобы не завыть в голос. От некогда молодого, бравого офицера остались одни воспоминания. Не удержавшись, Шатун с тихим стоном сунул голову в то самое ведро. Простояв так, сколько мог выдержать, он выпрямился и, стряхнув с лица капли воды, глухо зарычал.

— С лица воды не пить, — послышался тихий голос хозяйки. — Ты мужчина. Руки есть, ноги есть, голова работает. Да и там, — она с мимолетной усмешкой кивнула куда-то вниз, — все работает. Проживешь. Ты молодой, привыкнешь.

Развернувшись, Хизарат отправилась в сарай, где держала коз и кур.

— Права ты, хозяйка, — еле слышно выдохнул Шатун, усилием воли беря себя в руки. — Во всем права. С лица воду не пить. И еще права, что я мужик, а значит, должен сделать все, чтобы стать прежним. Если не внешне, то хотя бы физической формой.

С того дня Шатун начал делать все, чтобы снова стать самим собой. И хотя серьезные нагрузки ему еще были противопоказаны, но начинать с чего-то было нужно. Вот и стал он нагружать себя всякой домашней работой. До боли, до кровавой пелены в глазах. Глядя на его усилия, хозяйка только головой качала, но в процесс не вмешивалась. Только вечерами, осматривая его раны, он что-то тихо бурчала себе под нос и регулярно спрашивала, что болит.

Еще через месяц Шатун избавился, наконец, от опостылевших костылей и занялся собой с полной отдачей. И хотя ноги после ранения все еще плохо слушались, лейтенант не унывал. Дело пошло на лад.

Оставалось только выяснить, где он все-таки оказался, и отправиться обратно. Но вот в этом и состояла главная сложность. Хозяйка не могла толком объяснить, в какой стороне находится ближайший город.

По ее собственным словам, сама она никогда там не была, а всех пациентов ей привозят на дом. В крайнем случае ездила в соседние аулы, да и то только, чтобы провести первичный осмотр. К огромному изумлению Шатуна, лечила женщина по-настоящему. Без дураков. Ее познания трав и отваров привели его в настоящее изумление. На глазах лейтенанта женщина сумела купировать последствия инсульта у пожилого мужчины, которого привез сын.

Уже через неделю мужчина спокойно передвигался по двору и вполне внятно разговаривал с хозяйкой. Как оказалось, русского языка он не понимал. Вообще. Этот факт насторожил Шатуна. По долгу службы ему приходилось бывать в самых разных уголках страны и ближнего зарубежья, и везде люди понимали русский язык. Пусть не очень хорошо, но вполне достаточно, чтобы хоть как-то объясниться. А тут вообще никак.

Национальную принадлежность самой хозяйки Шатун так и не смог определить. Внешне обычная горянка. Густые черные волосы, завивающиеся крупными локонами, тонкие черты лица и большие серые глаза, обрамленные густыми ресницами. Но самое удивительное, ее взгляд. Внимательный, пристальный, словно все понимающий. В этом взгляде была такая мудрость, что Шатуну становилось не по себе.

В очередной раз порубив весь принесенный из лесу валежник на дрова, лейтенант зачерпнул медной кружкой воды из ведра и, напившись, устало вздохнул. Вышедшая из дома Хизарат окинула его долгим, внимательным взглядом и, кивнув каким-то своим мыслям, коротко скомандовала:

— За мной иди.

Сойдя с крыльца, женщина ровным быстрым шагом вышла на дорогу и направилась куда-то в сторону предгорий. Быстро накинув рубашку, Шатун поспешил следом. Женщина вывела его на дорогу и зашагала дальше, даже не делая попыток оглянуться. Она и так знала, что Шатун спешит следом. Часа через полтора такого аллюра они вышли к какому-то распадку, и женщина решительно сошла с дороги, направляясь именно туда.

Шатун шел следом, пытаясь понять, куда она его ведет. Пройдя в самый конец распадка, Хизарат остановилась и, повернувшись направо, указала рукой на какой-то странный валун.

— Вот. Отсюда ты пришел, — тихо сообщила женщина. — Сюда упал и туда полз. До самой дороги доползти смог. Там я тебя нашла, — коротко пояснила она, указывая рукой в нужные стороны. — Тут везде кровь был, где ты полз.

Всмотревшись в камень, Шатун вздрогнул всем телом и, растерянно отступив назад, прошептал:

— Капище!

— Место бога. Не знаю, какого, — спокойно кивнула Хизарат. — Но знаю, что так бывает. Что-то там случается, и сюда люди попадают. Так при бабке моей было. Теперь вот со мной, — грустно улыбнулась она.

— И что с тем человеком стало? — быстро спросил Шатун, с жадностью глядя ей в глаза.

— Ушел. Тоже сильно поранетый был. Выздоровел и ушел.

— Ушел и все? — не поверил Шатун. — Неужели ничего больше?

— А что еще? — пожала плечами женщина. — Моя семья в этих горах давно живет. И бабка, и ее бабка, еще много раз так. А он ушел. Далеко.

— И что? Неужели обратно никак? — собравшись с духом, спросил Шатун с нервным смешком и, осторожно подойдя к камню, положил на него руку.

— Нет. Отсюда никто не уходил, — качнула Хизарат головой.

— А твоя семья никогда отсюда не уезжала? — сменил Шатун тему, чтобы хоть как-то обрести душевное равновесие.

— Нет. Тут особое место. Травы сильные. В моей семье женщины всегда людей лечили. Потому и место такое искали. Сильное, — задумчиво ответила Хизарат, вздыхая.

— И что, ваше лечение всегда помогает? — не унимался Шатун. — Неужели никогда не было, чтобы люди не обвиняли вас во всяких глупостях?

— Нет. Мой род древний. И пугать нас никто не станет. Вокруг все знают, что если мы лечить не станем, то никто не поможет. У абиссинцев наука лечить самая сильная была.

— Ты абиссинка? — удивился Шатун, припоминая, что данная народность давно уже была ассимилирована.

— Да, — коротко кивнула женщина. — Обратно пойдем. Кушать надо, — скомандовала она и, развернувшись, быстро зашагала в обратную сторону.

Проводив ее взглядом, Шатун снова положил ладони на камень и, закрыв глаза, попытался представить, что его переносит туда, откуда он появился в этом странном распадке. Он даже пытался до мельчайших подробностей представить себе ту самую долинку, где случился бой, но ничего не менялось. Вздохнув, Шатун открыл глаза и, выругавшись, тяжело зашагал к дому.

Войдя в комнату, где жил, лейтенант наткнулся взглядом на уже накрытый стол и, грустно кивнув, тихо поблагодарил:

— Спасибо тебе, Хизарат.

— Садись. Кушай. Тебе много теперь кушать надо, — улыбнулась хозяйка в ответ. — А туда больше не ходи. Не надо. Не получится обратно. Я знаю.

— Но откуда? — не удержался Шатун, тяжело опускаясь на лавку.

— Легенды есть, — вздохнула Хизарат. — Еще от много раз бабки моей осталась.

— От много раз бабки? — не понял лейтенант. — Это в смысле прапрабабки?

— Да, так, — кивнула женщина.

— И о чем та легенда?

— Все не знаю. Помню только, что этот бог мог умирающего человека спасти, в другое место его унеся. Но перенести можно только живое. Ничего мертвого не переносится. Потому я и нашла тебя голым. Как увидела, сразу поняла, кто ты.

— Постой. А как же осколки в моем теле. Разве это не ты их вынула?

— Нет. Не был никакой осколки, — решительно мотнула женщина головой.

Шатун давно уже заметил, что ее акцент усиливается, когда хозяйка начинает волноваться. Так было и теперь. Качнув головой, Шатун вздохнул и, засучив рукав, ткнул пальцем в один из шрамов:

— Хизарат. В каждой этой ране был маленький кусочек железа. Это они оставили все эти раны. И они должны были остаться внутри. А теперь ты говоришь, что в ранах ничего не было. Как так?

— Сказала же, — чуть скривилась женщина. — Не был никакой осколки. Ты как меня слушал? Ничего мертвый перенести нельзя. Только живой. Ты живой был. Бог тебя перенес, но все мертвое там оставил. Я только чистый рана лечила. Ты пока полз, немного трава и земля попал. Но это не страшно. Я такой рана легко лечу.

— Да, знаю, — быстро кивнул Шатун. — Но я так и не понял, где оказался. Что это за земля?

— Кавказ, — пожала женщина плечами. — Не ищи ничего. Лучше свой место на этой земле найди, — тихо посоветовала она. — И помни. Пока ты в мой дом, тебя никто не тронет. Я не дам. Но там, — она кивнула куда-то в сторону, — ты будешь сам. И тогда все может случиться. Ты раньше кем был?

— Воином, — автоматически отозвался Шатун и тут же прикусил язык, мысленно ругая себя за невнимательность.

— Хорошо, — кивнув, улыбнулась Хизарат. — Значит, себя защитить можешь.

— Могу, но без оружия это будет трудно, — быстро добавил Шатун, найдя еще один способ хоть как-то определиться с местом положения.

— Подумаю, — кивнула женщина, подвигая к нему миску с похлебкой.

Странная кавалькада заставила Шатуна закончить тренировку и, перемахнув невысокий плетень, по мчаться к ручью. Гостей нужно встречать готовым ко всему. Тем более что в этих местах не принято было сверкать голым телом, если ты не стираешь одежду и не собрался мыться. Быстро смыв с себя пот и пыль, Шатун натянул на влажное тело домотканую рубаху и, перетянув ее поясом, отправился обратно.

Пробравшись на задний двор, он прислушался к голосам у ворот и, обрадованно усмехнувшись, решительно шагнул за угол. Но уже на следующем шаге и сам Шатун, и приехавшие растерянно замерли. Десяток казаков, таких, как их показывали в фильмах, замерли с ладонями на оружии, оглядывая неизвестного парня внимательными, настороженными взглядами. Они явно не понимали, кто перед ними. Сам же Шатун смотрел на них и никак не мог поверить в то, что видит.

Крепкие, жилистые мужики с бородами, шашками и пистолетами. То ли кремневыми, то ли капсюльными, Шатун толком не рассмотрел. А главное, все они приехали верхом на конях. На дороге, у ворот, стояла открытая коляска, запряженная каурой парой. Обстановку разрядила вышедшая из дома Хизарат.

— Чего стоишь? — сварливо напустилась она на парня. — Воды принеси. Вон те два больших кувшина возьми. Только быстро, — скомандовала хозяйка так, что ноги сами понесли лейтенанта в нужном направлении.

Внеся в дом два ведерных кувшина воды, он аккуратно поставил их у печки и уже хотел было выйти, чтобы не мешать, когда женщина, не поворачиваясь, приказала:

— Огонь разведи и вода нагрей. Мне много вода надо.

По проявившемуся акценту Шатун понял, что дело серьезное, и поспешил выполнить поручение. Наполнив большой медный казан водой, он быстро затопил печку и снова попытался выскользнуть на улицу, когда из комнаты, где Хизарат принимала больных, вышел мужчина в синем мундире образца примерно восемнадцатого века. Глядя на это чудо, Шатун судорожно сглотнул и, тряхнув головой, еле слышно проворчал:

— Песец. Крыша уехала.

— Здравствуйте, молодой человек, — вежливо поздоровался незнакомец.

— И вам не хворать, — нашелся Шатун.

— Мы можем с вами поговорить? — все так же вежливо поинтересовался этот ряженый.

— Ну, если вам так сильно этого хочется, — пожал Шатун плечами, лихорадочно пытаясь понять, что тут происходит.

— Вода поставил? — высунулась из комнаты Хизарат.

— Да.

— Тогда на двор идите, — взмахом руки выгнала она обоих собеседников. — Здесь мешать будете. Там говорите.

Кивнув, Шатун вышел на крыльцо и, растерянно вздохнув, тяжело опустился на ступеньку. От всего увиденного и вправду было не по себе. Он давно уже догадывался, что оказался где-то совсем не там, где был, но одно дело — догадываться, и совсем другое — получить тому наглядное подтверждение. Вышедший за ним офицер, сойдя с крыльца, достал из кармана серебряный портсигар и, не спеша закурив, тихо спросил:

— Давно вы здесь обитаете, молодой человек?

— Хозяйка меня осенью нашла, — так же тихо отозвался Шатун. — Израненного. С тех пор тут и живу.

— И что, не пробовали уйти?

— Я толком ходить только пару месяцев назад начал.

— Что ж. Давайте говорить по порядку, — затянувшись папиросой, выдохнул офицер. — Позвольте представиться. Штабс-капитан Рязанов, Михаил Сергеевич.

— Часом не граф? — не удержавшись, иронично уточнил Шатун.

— Граф, — спокойно кивнул офицер. — А как прикажете к вам обращаться?

— Ростовцев, Руслан Владимирович, — вынужден был представиться Шатун.

— А Ростовцев Владимир Иванович вам часом не родственником будет? — тут же последовал вопрос.

— Не имею чести знать этого человека, — равнодушно качнул Шатун головой.

— Вы уверены? — все так же вежливо переспросил офицер, но взгляд его при этом стал колючим.

Руслан знал такие взгляды. Помнил их после нескольких сеансов общения с особистами. Так что манера поведения проявилась сама по себе, привычно. Ответив офицеру спокойным, равнодушным взглядом, парень прислонился плечом к перилам крыльца и, вытянув натруженные за день ноги, вздохнул:

— А какой смысл обманывать? Ведь вскроется махом.

— Это верно. Рад, что вы это понимаете, — кивнул офицер, чуть подобрев взглядом. — Могу я спросить, что с вами случилось и откуда эти отметины? Впрочем, если вам неприятно вспоминать, так и скажите.

— Ну, стесняться мне нечего. Шрамы эти я не в пьяной драке получил, — пожал Шатун плечами. — Попал под разрыв сразу двух минометных мин.

— Простите, каких мин? — моментально насторожился офицер.

— Господин штабс-капитан. Скажите, пожалуйста, который теперь год, — решившись, спросил Шатун, не уточняя ответа на вопрос. — И если можно, я бы хотел увидеть какую-нибудь газету. Пусть даже старую.

— Это можно, — спокойно кивнул офицер и, обернувшись, приказал: — Гриша, из коляски газету мне принеси. Она на сиденье лежать должна.

— Сей момент, ваше благородие, — послышалось в ответ, и спустя пару минут к крыльцу подошел казак лет двадцати пяти.

Протянув офицеру искомый предмет, он окинул Шатуна заинтересованным взглядом и вернулся к сослуживцам. Развернув газету, штабс-капитан протянул ее парню, коротко улыбнувшись:

— Извольте, сударь.

— Благодарю, — кивнул Шатун, прикипев взглядом к газетному листку.

Это были «Петербургские ведомости». Ниже названия мелким шрифтом стояла дата. Седьмое мая одна тысяча восемьсот семьдесят седьмого года. Вздрогнув, Шатун плотно зажмурился и снова тряхнул головой, словно пытаясь отогнать морок. Но когда он снова взглянул на газету, ничего не изменилось. Пробежав взглядом по типографскому шрифту, Шатун отметил про себя наличие всяких ятей и еров, после чего, сложив газету, еле слышно спросил:

— Какой у вас тут год?

— Одна тысяча восемьсот семьдесят седьмой от Рождества Христова, — спокойно ответил штабс-капитан и, раздавив каблуком начищенного сапога окурок, попросил: — Расскажите о себе.

По его взгляду и тону Руслан вдруг понял, что офицер этот если не знает, то догадывается, что с ним не так, и теперь ждет только подтверждения своим мыслям. Так что юлить и разыгрывать амнезию бессмысленно. Он и так прокололся с газетой. Да и внешность у него никак не соответствует внешности аборигена. Одни бороды чего стоят. А Руслан по привычке даже усы сбривал.

— Я был офицером особого подразделения. По-вашему рота пластунов будет, — вздохнул он. — Как уже говорил, попал под разрыв сразу двух мин. Очнулся уже здесь. В этом доме. Хизарат показывала мне распадок, где нашла мое тело. Там какое-то старое капище. Она сказала, что это из-за него я тут оказался. Вот, если коротко, и все.

— В каком году это было? — помолчав, уточнил штабс-капитан.

— Одна тысяча девятьсот девяносто четвертом.

— Более ста лет, — покрутил офицер головой. — А вы молодец, Руслан Владимирович. Хорошо держитесь. Признаться, я и не знаю, как бы сам себя повел, окажись в такой ситуации, — неожиданно улыбнулся он.

— А что, истерика что-то изменит? — хмыкнул Шатун.

— Не думаю, — снова улыбнулся штабс-капитан.

— Тогда какой смысл суетиться? — пожал Руслан плечами. — Хотя чего-нибудь отчебучить очень хочется. Чтобы, так сказать, малость пар спустить.

— Только не вздумайте с казаками связаться. Они шуток не понимают, — честно предупредил офицер.

— Не беспокойтесь. Я не настолько глуп, — отмахнулся Руслан. — Лучше скажите, что теперь со мной будет?

— А что тут может быть? — сделал вид, что удивился, штабс-капитан.

— Вот только за дурака меня держать не надо, — поморщился Руслан. — Человека с такими знаниями без пригляда не оставляют. Но ведь и пригляд этот может быть разным. Но учтите. В государстве вашем, особенно при дворе, чем выше, тем сильнее «течет». Так что не удивляйтесь, если вдруг ваши заклятые британские или французские друзья наймут пару банд, чтобы выкрасть меня или попросту прирезать. Думаю, скорее, будет первое.

— Да уж, — мрачно скривившись, вздохнул офицер.

— Только не говорите мне, что это не так и подобного не случится, — снова начал давить Руслан. — Уж поверьте, документы о подобных господах до моего времени сохранились. Судя по вашему мундиру, вы из жандармского ведомства?

— Не совсем. Контрразведка, — коротко ответил штабс-капитан.

— Понятно. Маскарад, — понимающе кивнул Шатун. — Ну, тогда вы тем более должны знать, что все написанные в вашем ведомстве бумаги не уничтожают. Как и во многих других подобных. Так что мне есть, что и о ком вспомнить. Не скажу, что много, но думаю, вам хватит.

— Занятно. Весьма, — задумчиво протянул офицер. — И вы готовы поделиться со мной вашими знаниями?

— Не просто так, — решительно мотнул Руслан головой. — Раз уж я волею судьбы оказался тут, значит, придется выживать. Жить у знахарки бесконечно я не могу. В столицу не рвусь. Не по чину, да и не с моей мордой. А поселиться где-то тут, рядом, в городе, было бы неплохо. Ну и пенсион какой, что называется, для поддержки штанов. А там, глядишь, вы и службу какую мне придумаете.

— Сам я подобного вопроса решить не могу, — подумав, честно признался офицер. — Но даю слово, что приложу все усилия, чтобы просьба ваша была выполнена.

— Этого достаточно, — в очередной раз вздохнув, кивнул Руслан. — Я останусь дожидаться решения вашего начальства тут. Думаю, сейчас у вас другая задача.

— Верно. Лазутчика турецкого ловим, — нехотя признался штабс-капитан. — Под горца местного рядится, но реалий местных не знает толком. На том и погорел. Кое-кто из местных ему помогает. Отсюда и раненый в отряде. А лучшего лекаря, чем хозяйка ваша, в округе с огнем не сыщешь.

— Это верно, — задумчиво кивнул Шатун. — Михаил Сергеевич, дозвольте вопрос.

— Конечно.

— Вы очень спокойно восприняли мое присутствие тут. И сразу поверили, что я говорю правду. Отчего?

— Ну, первым делом о вас мне ваша хозяйка сообщила, — чуть улыбнулся офицер. — И не стоит за это сердиться на нее. Она человек мирный. Можно сказать, божий. А ваши занятия с мешками да железом всяким ее несколько пугают. К тому, понимает она, что вы все одно не сможете тут долго жить. Нрав у вас не тот. Мудрая женщина, должен заметить. Ну и второе, я не раз слышал, что в местах этих иногда странные люди появляются. Так уже было. И наша служба от той встречи много получила.

— У вас уже были люди из моего времени? — подобрался Руслан.

— Лет пятьдесят тому назад, — спокойно кивнул штабс-капитан. — Документы по тому делу в тайне великой держатся. Так что, точно сказать, из вашего он времени или нет, ответить затрудняюсь. Но точно знаю, что такое уже бывало. Так что, как только хозяйка ваша про вас разговор завела, так я сразу все и вспомнил.

— Вроде на правду похоже, — тихо проворчал Руслан, в очередной раз вздыхая.

— Я, сударь, до лжи опускаюсь исключительно в интересах службы, — явно обидевшись, отрезал штабс-капитан. — Да и смысла особого мне тут перед вами Ваньку валять нет.

— Забыли добавить, не того полета птица, — не удержавшись, хмыкнул Шатун. — И то сказать. Вы граф, а я не пойми кто и не разбери откуда.

— Ну, вопрос про знакомство с князем Ростовцевым я не просто так задавал, — вдруг пожал штабс-капитан плечами.

— В каком смысле? — насторожился Шатун.

— В том, что князя Ростовцева зовут Владимир Иванович. А вас Руслан Владимирович. Удивительное совпадение, не находите?

— Ну, вряд ли князь захочет такого позора, даже ради интересов государства, — фыркнул Руслан. — Родовая честь не пустой звук.

— Вынужден вас огорчить, Руслан Владимирович. Князь Ростовцев известный мот и бонвиван, так что наличие у него незаконнорожденного сына никого в свете не удивит, — усмехнулся штабс-капитан. — Да и вообще, в свете нашем всякое случается. Иной раз послушаешь, и ушам собственным не веришь. Так что есть над чем подумать, — закончил он и, изящно поклонившись, направился в дом.

Штабс-капитан с казаками уехали, оставив раненого на попечение знахарки. А Шатун, уйдя на задний двор, опустился на колоду для рубки дров и попытался собрать в кучу судорожно разбегавшиеся мысли. Все чувства словно атрофировались, а в душе поселилась глухая, тоскливая пустота. Он и раньше догадывался, что оказался в месте, где не все ладно, но чтоб настолько…

Вздрогнув всем телом, Руслан поднялся и, перемахнув плетень, направился к ручью. Что он хотел там найти, лейтенант и сам не понимал. Просто шел куда глаза глядят. Оказавшись у бочажка, где обычно набирал воду, Шатун наткнулся взглядом на огромный раскидистый дуб и, постояв перед ним, с неожиданной силой всадил кулак в морщинистую кору громадного дерева. Рыча, словно зверь, он молотил по стволу, не чувствуя боли в разбитых кулаках и уже не осознавая, что происходит. В себя его привел усталый, негромкий голос знахарки:

— Не надо дерево ранить. Не он тебя сюда принес.

— А кто? — глухо спросил Руслан, уперевшись лбом в дерево.

Было горько и стыдно от собственного срыва, а еще хотелось лечь и просто сдохнуть, чтобы это закончилось. Все и сразу.

— Я не знаю, — устало вздохнула женщина. — Это очень старое место. Кто там бог, никто и не помнит. Но раз так случилось, живи. Ты сильный. Ты сможешь.

— У меня там семья осталась, — дрогнувшим голосом отозвался Руслан.

— Ты солдат. А солдаты, бывает, гибнут. Ты погиб для них. И если ты сумеешь это принять, сумеешь жить. Пойдем домой, — устало предложила женщина.

— Угу, — угрюмо кивнул Руслан и покорно поплелся за Хизарат к дому.

Дома, усадив его на лавку, знахарка заставила Руслана закатать штанины и, осмотрев уже зажившие шрамы, занялась его разбитыми кулаками.

— Совсем плохой, — ворчала она, смазывая ссадины какой-то мазью. — Мало мне ноги твои лечить, теперь еще и руки испортил. Тебе сначала надо было голову лечить, а потом ноги.

— Спасибо тебе, Хизарат, — нашел в себе силы поблагодарить Шатун. — И прости меня.

— Бог простит, — улыбнулась знахарка в ответ.

— А что с тем казаком? — сменил Руслан тему.

— Кровь много потерял, но жить будет, — уверенно заявила женщина. — Я такой рана много видел. Пуля в живот попал, но кишки целый.

От последней фразы Руслан поперхнулся. Похоже, эта лесная знахарка прекрасно знала, что такое перитонит и чем он грозит раненому. Впрочем, как говорили инструкторы во время его обучения, некоторые вещи мы старательно открываем, считая, что до нас их никто не знал, но однажды вдруг выясняется, что открытие это когда-то давно уже было сделано, а после старательно забыто. Хотя, если вспомнить, что она умудрялась без всякого рентгена сложить разбитые кости и срастить их, пользуясь только шинами, многое вставало на свои места.

Обработав ему руки, Хизарат вышла, оставив парня одного. Перебравшись с лавки на лежанку, Руслан откинулся на подушку и, прикрыв глаза, попытался разобраться в собственных чувствах. Да, в спецназе многому учат. Даже такому, что обычному человеку в страшном сне присниться не может. Но как поступать в подобной ситуации, ему никто и никогда не рассказывал. Но как ни крути, а Хизарат права в одном.

Там, в своем времени, он для всех умер. Погиб в бою. А значит, хозяйка права, и надо просто жить. Жить, выстраивая свою новую жизнь заново. Его размышления прервал чей-то громкий наглый голос. Чуть вздрогнув, Руслан мягко поднялся и, скользнув к двери, прислушался к происходящему в соседней комнате. Кто-то нахально требовал что-то от знахарки, а она отвечала ему спокойным, уверенным тоном. Языка Руслан не понимал, так что приходилось ориентироваться по интонациям.

Мысленно ругая местных мастеров, сладивших дверь без единой щели, Шатун встал так, чтобы иметь возможность с порога сильно озадачить любого, кто попытается войти в комнату, и, покосившись на собственные разбитые кулаки, шепотом выругался:

— Блин, институтка истеричная. Лучше бы лбом о тот дуб постучался.

Между тем в комнате, где Хизарат принимала больных, явно что-то происходило. Стучали сапоги по доскам пола, и несколько мужчин о чем-то переговаривались. Послышался очередной вопрос, и знахарка что-то резко возразила. В ответ раздалась звонкая оплеуха, и чье-то тело упало на пол. Сообразив, что на хозяйку напали, Руслан сделал шаг назад и со всей дури приложился ногой к двери.

Распахнутая таким радикальным способом створка с размаху шарахнула одного из гостей по организму, отшвырнув его на второго. Влетев в комнату, Руслан с ходу нанес удар стоявшему слева мужику с ружьем кулаком в горло и, тут же развернувшись, пнул еще одного бандита в колено, с удовольствием услышав тихий хруст ломающейся кости.

«Опыт, его не пропьешь», — мелькнула на периферии сознания мысль.

Одновременно с этим Шатун развернулся и по всем правилам всадил кулак в висок сшибленного приятелем бандита. Выхватив из его ножен кинжал, Руслан одним движением вогнал клинок в ключичную ямку ушибленному дверью и тут же метнулся к тому, что катался по полу, хрипло сипя от боли. Еще один удар в висок, и хромой затих окончательно. Подскочив к тому, что все еще пытался ухватить хоть один глоток воздуха, Шатун одним резким движением свернул ему шею и тут же бросился к двери комнаты, где хозяйка положила раненого казака.

— Все здесь. Остальные на улица, — тихо сообщила Хизарат, тяжело поднимаясь на ноги и, поморщившись, пощупала левую щеку.

— Кто это? — быстро спросил Руслан.

— Абреки. Их тот офицер ловит.

— Сколько их на улице?

— Еще шесть должно быть. Седьмой турок.

— И как его узнать?

— На нем самый богатый одежда будет, — зло усмехнулась женщина.

Сорвав с головы одного из бандитов папаху, Шатун прижал ее к ране и выдернул кинжал. Еще три клинка он снял с остальных тел. Оглядевшись, лейтенант задумчиво хмыкнул и, подняв выпавшее ружье, осмотрел замок. Капсюльный карамультук. Из такого пока выстрелишь, выспаться успеешь. Да и не привычное это было оружие.

— Еще ножи есть? — повернулся он к хозяйке.

Кивнув, та вышла в свою спальню и, погремев там чем-то минуту, вернулась, неся в руках четыре кавказских кинжала.

— Откуда такие запасы? — удивился Руслан.

— Люди приносят всякое. Я не выкидываю. Иногда нужно бывает, — пожала женщина плечами.

Выдернув принесенные клинки из ножен, Шатун взял их в левую руку веером и, засунув еще три клинка за веревку, заменявшую ему пояс, подошел к двери. Вылетать на улицу спятившим мячиком было глупо. Перехватив один кинжал поудобнее, Шатун осторожно открыл дверь и мягко выскользнул на крыльцо. Семеро мужчин, о чем-то негромко переговариваясь, стояли у ворот, держа в поводу коней. Не останавливаясь, Руслан спустился с крыльца и, поймав ритм, шагнул к противнику.

Шаг, и первый кинжал, прожужжав в воздухе, вошел в горло стоявшему к нему лицом абреку. Еще два шага, и следующий клинок разрубает грудину следующему бандиту. Кавказский кинжал оружие увесистое и, при должном усилии, способно пробить не только ребро. До противника осталось всего семь шагов, так что, остановившись, Шатун принялся метать кинжалы один за другим с пулеметной скоростью.

Последний бандит даже успел вскинуть свое ружье, когда клинок вошел ему прямо в глаз. Растерянно замерший мужчина в роскошной черкеске, шелковой рубашке и с богатым оружием с ненавистью уставился на парня, не сводя взгляда с кинжала в его руке.

— Оружие брось, — скомандовал Руслан, сопровождая слова жестами левой руки.

Но, похоже, турку подобные указания не требовались. Вытащив из-за пояса пару пистолетов, он бросил их на землю и, прибавив к ним кинжал, развел руки в стороны, всем своим видом показывая, что больше ничего нет.

— Отойди вон туда, к дому и ложись на землю лицом вниз, — продолжал командовать Руслан.

— Нет, — гортанно ответил турок.

— На землю. Больше повторять не стану, — пригрозил Шатун, отводя руку с кинжалом.

Сообразив, что это не шутка, турок выполнил приказ. Обойдя его так, чтобы оказаться со стороны ног, Руслан подал следующую команду:

— Руки за спину, — и дождавшись, когда она будет выполнена, одним движением распустил узел своего пояса.

Бросив кинжал на землю, он коленом прижал шею противника и, перехватив его запястья, крепко связал.

— Ты решил его офицеру подарить? — спросила Хизарат, выходя на крыльцо, и задумчивым взглядом окидывая устроенное парнем побоище.

— Ты сама сказала, что я должен начать тут жить. С чего-то начинать надо, — пожал Руслан плечами, поднимаясь.

— Тогда этого крепче свяжи, — посоветовала женщина.

— Не беспокойся. Не сбежит, — фыркнул Руслан, за шиворот вздергивая пленника на ноги.

Прижав его лицом к стене дома, он тщательно обыскал турка и, вытянув из пояса штанов короткий бритвенно острый нож, презрительно проворчал:

— Это мы уже проходили.

Не поленился парень запустить пальцы и за голенища роскошных сапог пленника. В правом сапоге обнаружился короткий тонкий стилет.

— Необычное оружие для горца, — хмыкнул Руслан, с интересом рассматривая кинжал. — Такое скорее можно найти у какого-нибудь итальянца или француза, но не у такого, как ты.

— Умный, — скривился пленник в ответ.

Не вступая с ним в долгие споры, Руслан прихватил с седла одного из коней аркан и, затащив турка в свою комнату, спеленал его так, что тот только и мог, что ворочать глазами и что-то мычать. На кляп Шатун тряпок не пожалел. Вернувшись на крыльцо, Руслан оглядел тела и, почесав в затылке, спросил:

— А что с телами делать будем?

— Сними с них все, что найдешь хорошего. Оружие, деньги и кони, это твое теперь. Я в аул схожу, за арбой. И помощь приведу.

— А местные не рассердятся, что я их убил? — озадачился Руслан.

— Это абреки, — пожала женщина плечами. — Мой дом — место мира. Так всегда было. Мы лечили всех. И бандитов, и честных людей, и военных, и паломников. Но когда на мой дом нападали, все соседние аулы поднимались, чтобы наказать врага. Не станет лекаря, некому будет помогать людям. Они нарушили этот закон. А ты спас и меня, и того казака. Абреки бы зарезали его. Они хотели, чтобы я отдала им всех неверных, которые есть в доме. А это он и ты.

— Значит, я сделал все правильно? — уточнил Шатун.

— Да. Ты меня спас. И помни. Пока ты в моем доме, тебя никто не может трогать. Там, за воротами, ты сам, один. А здесь ты мой.

— Интересное заявление, — хмыкнул Руслан и, махнув рукой, отправился в дом. Нужно было вынести тела.

Вытащив все трупы на улицу, парень тщательно обыскал их и, проделав то же самое с теми, кто остался во дворе, сложил все найденное в прихваченную из дома корзину. Разобравшись с телами, Руслан приступил к осмотру лошадей и только тут сообразил, что почти не умеет ездить верхом. Да, несколько уроков верховой езды им преподавали, но только для того, чтобы боец мог уверенно держаться в седле. Ни о какой джигитовке или рубке речи не шло. Лошадь рассматривалась только как транспорт, чтобы добраться из точки в точку.

Мрачно хмыкнув, Шатун начал переводить коней на задний двор и расседлывать. Все снятые с коней переметные сумки он так же занес в дом, решив, что дразнить местных богатой добычей будет не самым умным занятием. Расседлав коней, Руслан обтер их пучками соломы и, налив в поилку, из которой поили коз — воды, отправился в дом. Войдя в свою комнату, он с интересом оглядел связанного турка и, заметив, что тот пытался высвободиться, мрачно поинтересовался:

— Что, не вышло? Даже не надейся, а попробуешь еще раз, свяжу так, что после руки с ногами отсохнут. Все понял?

В ответ турок только коротко кивнул.

— Однако вы сумели меня удивить, Руслан Владимирович, — протянул штабс-капитан, провожая взглядом казаков, которые увели пленника в закрытую карету.

— Сам в шоке, — буркнул Руслан в ответ, пытаясь прокачать ситуацию, но быстро понял, что для этого слишком мало исходных данных.

— Что, простите? — повернулся к нему Рязанов.

— Повезло, говорю, — выкрутился Шатун.

— Думаю, вам будет лучше отправиться с нами, — чуть подумав, заявил штабс-капитан. — В любом случае вам нет больше смысла прятаться в этом доме.

Слишком громко вы сумели о себе заявить. В одиночку, одними кинжалами, десяток абреков положить, это, сударь, для местных совсем не шутки. Боюсь, вы теперь станете объектом охоты для всех, кто мечтает прославиться как могучий воин. А таких тут немало.

— Это понятно, — задумчиво кивнул Руслан. — Но позвольте вопрос.

— Извольте, — кивнул Рязанов, разворачиваясь к нему всем телом.

— Что я там у вас буду делать? Чем заниматься? Да и жить мне где-то надо.

— Этот вопрос мы решим, — отмахнулся штабс-капитан. — А чем заниматься, всегда найдется. Уж поверьте, скучать тут не приходится. К тому же, как сами можете видеть, турки тоже без дела не сидят и воду в горах мутят старательно. В общем, дело нам с вами найдется.

— А жить на что прикажете? — не унимался Руслан, попутно проигрывая дальнейшее развитие событий.

— Помилуйте, Руслан Владимирович, — изумился офицер. — Вы ж с бандитов неплохую добычу взяли. Вон, еще и коней хороших десяток имеете. Продадите, вот вам и деньги на первое время.

— Добычу еще продать надо, — проворчал Шатун.

— Приставлю к вам своего человечка. Он поможет. Плут и пройдоха, каких поискать, но уж если чего продать, купить или достать, цены ему нет, — усмехнулся Рязанов.

— Ладно, — вздохнул Шатун. — Похоже, вы твердо решили забрать меня отсюда, и иного выхода у меня нет.

— А вот тут вы совершенно правы, — хищно усмехнулся штабс-капитан. — Но согласитесь, оставлять человека с вашими познаниями без присмотра, это по меньшей мере глупость несусветная.

— Решили засунуть меня в какой-нибудь монастырь? Или сразу в тюремную камеру? — прямо спросил Руслан.

— Господь с вами, — отмахнулся Рязанов. — Это лишено смысла. Уж поверьте, применение вашим знаниям и умениям мы найдем, и для доброго согласия применять подобные меры, согласитесь, не очень правильно. Так что не придумывайте себе никаких глупостей.

— А начальство о вашей инициативе знает? — спросил Руслан, уже прикидывая, как погонит целый табун коней.

— Еще нет. Гонец от Хизарат нашел нас в дороге. Но за этим дело не станет. Как в Пятигорск вернемся, сразу же письмо с отчетом отправлю. Думаю, все решится очень быстро. Так вы готовы ехать?

— Собраться надо, — задумчиво вздохнул Руслан. — Да и коней как-то перегонять нужно.

— За это не беспокойтесь, — отмахнулся штабс-капитан. — Коней ваших мои казаки перегонят. Вы, главное, собственные вещи соберите.

— Нищему собраться — только подпоясаться, — хмыкнул Шатун, направляясь к дому.

— А где седла, что вы взяли? — уточнил штабс-капитан.

— В сарае, — указал Руслан рукой, поднимаясь на крыльцо.

Все взятое с бандитов давно уже было проверено и рассортировано. Так что все нажитое непосильным трудом уместилось в одном комплекте переметных сумок. Оружие было увязано в два тюка. Пороховницы, свинец, пыжи также были аккуратно разложены в отдельные узелки. В общем, оставалось только уложить все это в коляску и попрощаться с хозяйкой. Знахарку он нашел на заднем дворе. Женщина кормила кур, рассыпая зерно. Увидев его, Хизарат отложила миску и, вытирая руки передником, шагнула навстречу, улыбнувшись:

— Едешь?

— Да. Спасибо тебе. За всё. Я там, в своей комнате, на столе оставил кое-что. Это для тебя, — чуть смутившись, быстро сказал Руслан.

— Знаю, — снова улыбнулась женщина. — Ты когда оружие продавать станешь, кинжалы хорошо смотри. Там и кубачинских мастеров клинки были. Их себе оставь. Пригодятся.

— Спасибо, — кивнул Руслан, вспомнив, что подобное оружие изготавливалось из дамасской стали.

— Ты воин. Тебе надо, — кивнула женщина и, сделав странный жест рукой, тихо добавила: — Ступай.

Неловко поклонившись ей, Шатун круто развернулся и поспешил на улицу. Казаки уже увязали всю поклажу в багажном отсеке коляски и, оседлав трофейных коней, увязали их цугом. В общем, все только его и ждали. Увидев парня, штабс-капитан, неторопливо пыхтевший папироской на сиденье коляски, жестом указал ему на место рядом и, дав ему усесться, коротко приказал своему вознице:

— Трогай.

Извозчик, или кучер, или, как он тут называется, тряхнул поводьями, и каурая пара навалилась на постромки. Коляска разогналась, и вся кавалькада пошла бодрой рысью. Оглянувшись, Руслан задумчиво посмотрел на катившую следом карету и только теперь понял, что его насторожило.

— Михаил Сергеевич, а откуда карета взялась? Вы ж вроде без нее в прошлый раз приезжали, — повернулся он к штабс-капитану.

— Без нее, — спокойно кивнул офицер. — В соседнем ауле оставили, чтобы не гонять попусту. В этих местах и верхом-то не везде проехать можно, что уж про карету говорить. Я бы, признаться, и коляску где оставил, да только мне это не по чину. Невместно. Раз уж начальство, то обязан соответствовать, — иронично усмехнулся Рязанов.

— Тогда и мне не по чину с вами рядом сидеть, — моментально отреагировал Руслан, внимательно отслеживая реакцию офицера.

— Уж простите великодушно, но это мне решать, — улыбнулся Рязанов.

— И такое решение не может стать уроном для вашей чести? Я ведь не дворянин и того не скрываю, — не сдавался Шатун.

— Напомните мне вашу фамилию, сделайте одолжение, — попросил штабс-капитан, пряча усмешку в уголках губ.

— Ростовцев, — ответил Руслан, начиная о чем-то догадываться.

— Верно. А Ростовцевы род в империи известный. И кто сказал, что вы к ней касательства не имеете?

— Но ведь у меня для такого величания ни одного доказательства нет. Ни одной бумаги. А это уже самозванство, — нашелся Шатун.

— А вам и не нужны бумаги, — весело хмыкнул штабс-капитан. — Вы сами себе доказательство.

— Не понимаю, — удивленно качнул Шатун головой.

— Ваши глаза. Князь Ростовцев, да и многие мужчины в их семье имели такую же особенность. Разные глаза. Цвета менялись, но глаза всегда были разные. Их даже некогда считали одержимыми из-за этой особенности. Так что, если я скажу, что вы князь Ростовцев, все воспримут это как должное. Даже в свете.

— Вот так просто? — не поверил Руслан.

— А самые правильные решения обычно самые простые, — усмехнулся штабс-капитан. — Да к тому же, как я уже говорил, Владимир Иванович человек весьма в связях неразборчивый был. Так что никого это не удивит. Посмеются, и только.

— Очередной бастард, — понимающе хмыкнул Руслан.

— Ну, зачем же так грубо. Ежели сложится все, как я задумал, то и маменьку вам из доброй семьи подберем, — пожал Рязанов плечами, продолжая чуть заметно улыбаться. — Славно, что и фамилия ваша, и отчество отменно к нашим реалиям подошли. Даже придумывать ничего не придется. А уж мне вас учить, как это использовать, думаю, не придется.

— Интересного вы обо мне мнения, — покачал Руслан головой. — С чего бы? Я же вам пока ничего толком о себе не рассказывал.

— Это верно. Но кое-что мне о вас уже известно.

— И что же, позвольте полюбопытствовать? — не сдержался Шатун. — А главное, почему вы вдруг мне поверили? Про появления странных людей я уже слышал. Но это ведь еще не доказывает, что я тот, за кого себя выдаю.

— Отрадно. Я рад, что не ошибся в вас, — кивнул штабс-капитан. — А теперь попробую объяснить вам свою уверенность. Первое — вы с самого начала не стали признавать, что князь Ростовцев вам родственник. Наоборот, отказались от знакомства с ним. Даже несмотря на сходство глазами. Второе, ваша речь.

— А что моя речь? — быстро уточнил Руслан.

— Вы строите фразы не так, как мы. Вроде и по-русски говорите, а все одно иначе. Словно иностранец какой. К слову, скажите, вы какими еще языками владеете?

— Английский, немецкий, итальянский свободно, а еще с полдюжины только, чтобы допрос провести, — вздохнул Руслан.

— Отменно, — кивнул штабс-капитан. — Третье, вы не стали скрывать, что были пластуном, и доказали это делом. Уж вы мне поверьте, что положить десяток абреков одними только кинжалами это не шутка. Такому учиться надо. Долго.

— Это все понятно. Но это никак не доказывает, что я сказал вам правду о самом главном, — не сдавался Руслан. — Такому можно и сейчас выучиться. А если я вдруг лазутчик иностранной державы?

— Я решил довериться словам вашей спасительницы, — пожал Рязанов плечами. — Хизарат женщина мудрая. Уж не знаю, кто ей помогает, но семья ее и вправду всем столичным врачам может сотню очков вперед дать в деле врачевания. Только что мертвых не поднимает. Я в этих местах вот уже десять лет служу, и самому ее умениями пользоваться приходилось. Знаю, о чем говорю. А она мне тело ваше во всех подробностях описала. Уж простите великодушно, но человека подобных вам статей в наших краях найти сложно. Точнее, невозможно. Один рост чего стоит. Одно слово, великан. Так что, окажись вы в наших палестинах откуда-то из-за границы, я бы о том уже давно знал. Такое не скроешь.

«Блин, а ведь верно, — подумал Руслан, быстро анализируя услышанное. — В этом времени люди, по нашим понятиям, были роста ниже среднего. Таких, как я, по пальцам пересчитать можно. Выходит, именно это стало главным доказательством моего не местного происхождения. Ладно. Раз уж так сложилось, будем пока плыть по течению и внимательно смотреть вокруг. Похоже, я тут и вправду словно белая ворона».

— О чем задумались, Руслан Владимирович? — в свою очередь спросил Рязанов.

— Пытаюсь понять, что будет дальше и как теперь жить, — признался Шатун.

— Ну, дальше что-нибудь да будет. А жить… — штабс-капитан замолчал, словно подыскивая правильные слова. — А жить я вам советую честно. Уж поверьте, я вас не оставлю. Будете честны со мной, и я сделаю все, чтобы дальнейшая жизнь ваша была доброй. Готов в том слово чести дать.

— Благодарю, Михаил Сергеевич. Но я вроде к сомнениям пока повода не давал, — кивнул Руслан.

— Верно. Не давали. Но и рассказываете не все.

— Во многих знаниях многие печали, — чуть пожал Шатун плечами. — И это не потому, что я не хочу вам что-то рассказывать, а потому, что многие вещи вам лучше вообще не знать. Как говорится, целее будете. Но когда потребуется, я постараюсь выдать вам всю нужную информацию. Так будет лучше и для вас, и для меня.

— Все еще не доверяете? — прямо спросил штабс-капитан.

— Дело не в том, — качнул Руслан головой, сообразив, что офицер еще не догадался, о чем именно идет речь. — Подумайте сами. Что будет, ежели кто-то из врагов государства вдруг узнает, что некий штабс-капитан обладает знаниями, которые у него никак не могли оказаться? Уж простите, но граф Рязанов не самая большая величина в вашей службе. А ваши заклятые друзья в способах ведения тайной войны не особо разборчивы. Выкрадут и станут выпытывать, откуда что узнали. Уж поверьте, в этом деле они большие мастера.

— В таком ключе я об этом деле не думал, — нехотя признался штабс-капитан, заметно помрачнев.

— Понимаю. Привыкли, что любая игра ведется по правилам, — кивнул Шатун. — Но поверьте человеку, который знает, о чем говорит. Для британцев, французов, а уж тем более турок, никаких правил не существует. Особенно в этом отличились британцы. Каких только гадостей ни использовали, лишь бы своей цели добиться.

— Похоже, вы их крепко не любите, — удивленно проворчал Рязанов, доставая из портсигара очередную папиросу.

Дорога до Пятигорска заняла двое суток. Ночевать кавалькада встала на постоялом дворе при трактире в большом селе. Названия его Руслан узнать не удосужился. Не до того было. Мысли лейтенанта были заняты будущим. Точнее, попыткой осознания того, что будет дальше. Почти открытое предложение штабс-капитана занять место побочного сына местного дворянина Руслана слегка коробило. Помня, что за подобное самозванство в местных реалиях запросто можно загреметь на каторгу, Шатун напрягался.

Бренчать кандалами в случае, если местным особистам что-то не понравится, не хотелось. От слова совсем. Впрочем, раз уж обратной дороги не было, то и стесняться ему было нечего. В случае если дело запахнет жареным, у него найдется, чем крепко удивить местные власти. Россия страна огромная, а выживать его учили на совесть. Успокаивая себя подобными мыслями, Руслан выбрался из коляски и, не обращая внимания на удивленные взгляды казаков, принялся расседлывать своих коней. Их нужно было как следует обиходить и, дав остыть после долгой скачки, напоить.

— Руслан Владимирович, что это вы делать собрались? — остановил его голос штабс-капитана.

— Коней обиходить надо, — развел Шатун руками.

— У нас для этого казаки есть. И прислуга в конюшне местной имеется, — строго напомнил офицер.

— Так казаки у вас в подчинении, а обслуге платить надо. А у меня пока в кармане только вошь на аркане, — нашелся Руслан, сообразив, что учинил серьезный косяк.

— Не извольте беспокоиться, сударь. Обиходим ваших лошадок со всем старанием, — басом прогудел кряжистый казак с роскошными усами и аккуратной бородкой. — Животина, она тварь божия, и вины перед людьми не имеет. Ступайте с богом.

— Благодарствую, станичники, — нашелся Руслан, слегка склонив голову.

Быстро переглянувшись, казаки одобрительно заулыбались и вежливо склонили головы в ответ.

— Дозвольте спросить, сударь, — выступил вперед казак средних лет. — Вы с лошадками чего делать-то хотите? Для чего в город гоните?

— Так продам. Чего еще-то? Куда мне табун такой, — пожал Шатун плечами, не понимая смысла вопроса.

— И почем торговать станете? Я б вон того мерина у вас сторговал, — указал казак на высокого, крепкого коня темно-рыжей масти.

— Так я пока толком цен не знаю. А сколько он стоить может? — окончательно растерявшись, уточнил Руслан.

— Ну, ежели у барышника, да с седлом, тридцать пять рублей встанет без всякого торга, — пробасил казак, что обещал присмотреть за табуном. — Пять за седло и тридцатку за самого мерина.

— Тридцать? — озадаченно переспросил Руслан.

— Так ведь мерин же, — развел казак руками. — Приплода от него не дождешься. А в бою да в работе добра лошадь будет.

Мерин и вправду выглядел лучше всех остальных коней. Он был менее потным, что говорило о хорошей выносливости, и дышал не так тяжело, как остальные. Бросив на казаков быстрый, внимательный взгляд, Руслан вдруг понял, что это своего рода проверка и от ее результата будет что-то зависеть. Что именно, пока было плохо понятно. Простецким жестом, почесав в затылке, Шатун махнул рукой и, кивнув, решительно заявил:

— Ну, тридцать пять так тридцать пять. Забирай.

— От то добре, — обрадованно пробасил кто-то.

— Сей момент деньгу соберу, — быстро кивнул спросивший про коня казак и, развернувшись, быстрым шагом направился к своей лошади.

— А оружие трофейное тоже продавать станете? — поинтересовался обладатель могучего баса.

— Конечно. Отберу только, что самому пригодится, а остальное продам, — кивнул Руслан.

— Тогда вы, сударь, ступайте отдыхать, а казаки после вам тюки ваши в комнату принесут. А уж после, коль дозволите, мы бы и посмотрели. Может, что интересное и присмотрим, — кивнув, заявил казак.

— Хорошо. Так и поступим, — не стал кобениться Руслан и, развернувшись, последовал за штабс-капитаном в трактир.

— Правильное было решение, Руслан Владимирович, — одобрил его действия Рязанов, когда они уже умылись и уселись за стол, чтобы поужинать.

— Я тоже подумал, что поддержка ваших рубак будет мне не лишней, — честно признался Шатун.

— Они не мои. К сожалению, — усмехнулся штабс-капитан. — Это приданный десяток, по договоренности с атаманом. Уложение о казачьем воинстве это, сударь мой, иная песня. Живут они своим укладом. Власть признают только свою. А с империей имеют твердый договор о несении порубежной службы и защите государства от врага внешнего. Обо всех остальных делах нам приходится договариваться с их выборными или самим атаманом.

— А вам это не нравится? — с интересом спросил Руслан.

— Откровенно говоря, мне это в делах мешает, — чуть поморщился Рязанов. — А вызывать солдат из центральных губерний долго и бессмысленно. Вот вы их рубаками назвали, а ведь ежели сравнить этих башибузуков с той же гвардией, то и не знаешь, на кого ставить. Вы что-нибудь знаете о том, какие испытания их молодежь выдерживает, чтобы стать реестровыми казаками?

— Знаю, — спокойно кивнул Руслан, про себя подумав: «Это ты, мил друг, еще не слышал, какие экзамены в нашем времени бойцы сдают».

— Занятно, — оживился штабс-капитан. — И многое из такого вам известно?

— Очень. Как я уже говорил, по местным меркам я командир взвода пластунов. И уж поверьте, далеко не всякий пластун из знакомых вам сможет противостоять мне.

— Ну да, ну да, — задумчиво кивнул штабс-капитан. — В вашем умении владеть белым оружием я уже убедился.

— Не совсем так, — качнул Руслан головой. — В рубке я вашим казакам уступлю. Нас другому учили. А вот что касается ножевого боя, да драки на кулаках, вот тут я всем вашим бойцам могу фору дать.

— А стрельба? — тут же последовал вопрос.

— А вот со стрельбой все сложно. Оружие у нас другое. Совсем. Так что, чует мое сердце, что придется мне привыкать к вашим грохоталкам. Ну, или что-то переделывать так, чтобы было ближе к привычному мне.

— А это так сложно? — быстро спросил штабс-капитан.

— Сложно, — решительно кивнул Руслан. — И тут беда не в том, что вы дурнее или неграмотнее. Нет. Вся беда государства в том, что промышленность тут почти не развивается. Вы же сырьем торгуете. Если сталь, то в слитках, если воск, то бочонками. А если хлеб, то зерном. А сами и не пытаетесь все это перерабатывать. Не хотите своими товарами торговать. Отдаете сырье, а потом из него же сделанные товары втридорога за границей закупаете.

— И не поспоришь, — снова скривился Рязанов. — И что вам нужно, чтобы подходящее вам оружие сделать?

— Ну, кое-какое железо я трофеями взял. Сейчас поедим, и пойду их разбирать. Отберу то, что переделать можно, и подумаю. А нужен мне будет толковый литейщик и хороший кузнец и механик. Тут еще кое-что пересчитать надо будет. Вы же только дымным порохом пользуетесь.

— А что, еще какой-то бывает? — подобрался штабс-капитан.

— Можно сделать. Но производство это весьма опасно. Одна искра, и взрыв будет такой, что полгорода снести может. Утрирую, конечно, но там все серьезно, — быстро добавил Руслан, сообразив, что перегибает палку.

— И что требуется для изготовления нужного вам пороха? — тут же последовал очередной вопрос.

— Очищенный хлопок, спирт и кислота, — пожав плечами, перечислил Шатун.

— Шутить изволите? — посуровел Рязанов. — И что там будет вспыхивать?

— И не собирался, — качнул Руслан головой. — А вспыхивать будет то, что получится из хлопка после обработки его кислотой и спиртом. Уж поверьте, самый первый бездымный порох именно так и был сделан.

— Удивительно, — качнул штабс-капитан головой. Их беседу прервал половой, подавший тарелки с наваристыми щами и плетеную корзинку с ноздреватым свежим хлебом. Отложив обсуждение дальнейших дел, собеседники взялись за ложки, отдавая должное искусству местной стряпухи. Следом за щами на столе появился заяц, тушенный в сметане, и миска местных солений, от которых во рту разгорался пожар. Наевшись до сонной одури, Руслан откинулся на стену трактира и, обведя зал ленивым взглядом, проворчал:

— Удивительно, но продукты тут очень вкусные.

— Обычные, — пожал штабс-капитан плечами, отодвигая пустую тарелку.

— Для вас, но не для меня. Уж поверьте, мне есть с чем сравнивать, — вздохнул Руслан, припоминая список всяких нитратов и нитритов в колбасе.

— Ну, уже что-то хорошее для вас, — улыбнулся в ответ Рязанов.

— Пожалуй, — кивнул Руслан, поднимаясь. — Если позволите, то чаю у себя в комнате попью. Заодно и оружие трофейное разберу.

— Конечно, — быстро кивнул офицер. — Я зайду к вам чуть позже, если позволите.

— Извольте. Спать я пока не собираюсь, — кивнул в ответ Руслан, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Но вернуться в свою комнату парень не успел. Сидевшая за длинным столом крепко подгулявшая компания принялась о чем-то спорить, и одному из спорщиков оппонент крепко дал в рыло, отшвырнув прямиком на Шатуна. Перехватив летящее на него тело, Руслан утвердил его на ногах и, иронично хмыкнув, посоветовал:

— Аккуратнее надо быть, любезный.

— Да ты хто такой, морда?! — взвыл ударенный и, от души размахнувшись, попытался врезать ему в челюсть.

Ловко пригнувшись, Руслан пропустил удар над головой и, разгибаясь, всадил кулак в пьяную рожу. По всем правилам, от бедра. Бедолагу аж подкинуло. Грохнувшись на пол, пьяный буян раскинул конечности в разные стороны и резко прикинулся половиком, потеряв сознание.

— Братцы, наших бьют!!! — раздался вопль, и в следующую минуту на Руслана нахлынула лавина из шести тел, старательно размахивавших кулаками.

Стремительно метнувшись в сторону, Шатун парой десятков ударов раскидал эту толпу и, оглядев стонущие тела, презрительно фыркнул:

— Не умеете пить, дерьмо через тряпочку сосите.

Эти слова были встречены громким, одобрительным смехом. Рязанов и вскочившие из-за своего стола казаки не успели даже по паре шагов сделать, как все было кончено.

— Однако ловок ты, ваше благородие. Шестерых угомонил и не запыхался, — одобрительно высказался обладатель могучего баса. — Любо.

— Любо! — дружно поддержали его казаки.

— И правда лихо, — присоединился к ним Рязанов.

— Думаю, теперь вы понимаете, о чем я говорил, — пожал Руслан плечами.

Вернувшись в свою комнату, он развязал тюки с оружием и взялся за осмотр. Из всей кучи доставшегося ему железа Шатун отложил только пару капсюльных револьверов, богато украшенный по ложу и прикладу штуцер и пять кинжалов с характерным узором на клинках. Настоящую сталь ни с чем не перепутаешь. Все трофейные сабли оказались из слабого железа. Увязав все отложенное в отдельную вязку, Руслан, чуть подумав, принялся чистить остальное. Благо масло и ветошь нашлись.

За этим занятием его и застали казаки, вежливо постучавшиеся в двери комнаты. Увидев, чем он занят, опытные бойцы в очередной раз переглянулись и, одобрительно покивав, чинно расселись, кто где сумел пристроиться. Пара самых молодых казаков уселись прямо на пол, сложив ноги по-турецки.

— Выбирайте, кому что глянется, — предложил Руслан, указывая ладонью на оружие. — Хотя, по чести сказать, тут и смотреть особо не на что.

— Не скажи, ваше благородие, — ответил обладатель баса, вертя в руках ружье. — Вот у этого, к слову, и ствол не сильно изношенный, и отверстие для капсюля не сильно горелое. Послужит еще ружьишко. Новое червонец бы точно стоило. А так шесть рублей смело просить можно.

— Ну, шесть так шесть, — отмахнулся Руслан, заканчивая вычищать очередной ствол и берясь за следующий. — Ты их все осмотри и цену скажи. А дальше видно будет. Что осмотришь, вон, на столе раскладывай.

— Добре, — кивнул казак и принялся деловито оценивать предложенные трофеи. — Ваше благородие, а чего ты их чистить-то взялся? — спросил он, не удержавшись.

— Так раньше некогда было, — пожал Руслан плечами. — А оружие без ухода продавать, себя не уважать.

— Любо, — дружно отозвались казаки.

В итоге, после долгих споров и осмотра оружия, у Руслана разобрали почти весь огнестрел. Казаки все были семейными и готовились отправлять сыновей в полевые лагеря, где их будут обучать премудростям казачьей службы. Так что толковое оружие им было просто необходимо.

— Ох, и ловок ты, благородие, — восхищенно протянул пожилой казак, попыхивая небольшой трубочкой. — Это где ж такому учат?

— Нашлись добрые люди, научили, — хмыкнул в ответ Руслан, выдергивая из полена все, что с таким старанием в него вбивал.

А выдергивать было что. Тут и длинный, миллиметров в сто пятьдесят, кованый гвоздь, и старый серп, и небольшой плотницкий топор, и пара ножей, и даже лопата без черенка. И все это он, согласно правилам, всадил в полено диаметром примерно в двести миллиметров, лежавшее на поленнице дров. Такие тренировки он начал практиковать ежедневно с того дня, как кавалькада въехала в Пятигорск, и коляска остановилась на подворье дома, где и проживал штабс-капитан Рязанов.

— Вот и прибыли, — с облегчением выдохнул офицер, выбираясь наружу.

— Я так понимаю, что вы решили поселить меня в своем доме? — на всякий случай спросил Руслан, хотя и так все было понятно.

— Уж не обессудьте, Руслан Владимирович, но отпускать на вольные хлеба человека с вашими знаниями я просто права не имею. Да вы не беспокойтесь. Дом хоть и не большой, но места нам с вами хватит. Живу я один. Так что не стесните.

— Прошу прощения за вопрос, а как же семья ваша?

— Вдовец я, — вздохнул Рязанов. — Детей не нажили, вот и живу бобылем. Да времени для подобных эскапад не имею. Все служба да служба.

— Понимаю, но думаю, что решить подобный вопрос вам просто необходимо, — не удержавшись, высказался Шатун. — Уж простите, что со своим уставом, да в чужой монастырь, но ежели кому и растить детей, то первым делом тому, кто родине честно служит. Чтоб потом было кому его сменить.

— А сами что же? Сказали-то очень правильно, но про семью и словом не обмолвились, — мягко упрекнул Руслана офицер.

— Так не успел, — развел Шатун руками. — Сперва учился, потом, опять учиться отправили, а после вообще убили. Да и было мне о ком прежде заботиться. Мать да две сестренки младшие.

— Приношу свои извинения, — церемонно ответил Рязанов, сообразив, что влез не туда.

— Бог простит, — кивнул Руслан.

— Дозвольте еще один личный вопрос, раз уж разговор такой зашел?

— Извольте.

— Я еще ни разу не видел, чтобы вы улыбались. Отчего?

— Не получается, — вздохнул Руслан, ткнув пальцем себе в щеку. — Мышцы сильно посекло. Больно становится, и вместо улыбки оскал какой-то выходит. Таким только врагов пугать.

— Я так и подумал, — кивнул Рязанов с заметным облегчением. — Что ж. Милости прошу, — широким жестом указал он на крыльцо небольшого двухэтажного дома. — За багаж не извольте беспокоиться. Все в ваши комнаты отнесут. А коней ваших я велел на нашу гарнизонную конюшню определить. Там за ними присмотрят. Только конюхам после по полтине за работу дадите, и ладно.

— Это само собой, — быстро кивнул Руслан, понимая, что все сделано правильно.

Едва поднявшись на крыльцо, они были встречены пожилой, но весьма энергичной женщиной ниже среднего роста. Подвижная, словно ртуть, она словно не могла устоять на месте. Завидев графа, та всплеснула руками и, подпрыгивая, словно мячик, зачастила:

— Михал Сергеич, ну разве ж можно так-то, голубчик? Который день уж по горам этим проклятым носишься. Не мальчик, чай. Неужто кого помоложе да чином помладше нету?

— Уймись, Глафира Матвеевна, — улыбнулся граф, обнимая ее. — Сама знаешь, служба у меня такая. Вот, познакомься. Это Ростовцев, Руслан Владимирович. Сослуживец мой. Погостит пока у нас.

— Милости просим, сударь, — отпустив графа, вежливо поклонилась женщина. — Я тут при его сиятельстве заместо экономки служу. Так что, ежели чего надобно, разом меня зовите.

— Благодарствую, Глафира Матвеевна, — поклонился Руслан в ответ.

— Да господь с вами, сударь. Матвеевной кличьте, и ладно, — отмахнулась женщина и тут же куда-то унеслась, только подол мелькнул.

— Шустрая дама, — усмехнулся Руслан.

— Глафира в доме нашем всю жизнь служит. Как пришла с супругой моей, так и осталась, — грустно улыбнулся Рязанов. — Иной раз и не знаю, кто в доме хозяин. Я или она. Но вы не беспокойтесь, Руслан Владимирович. Уж чего-чего, а порядок у нее настоящий, можно сказать, армейский. Идемте, покажу вам ваши комнаты.

Как оказалось, гостевые комнаты находились на втором этаже, через кабинет от личных покоев хозяина. Руслану отвели две комнаты. Спальню и что-то вроде малой гостиной. Оглядев полученные апартаменты, Шатун с интересом пощупал матрас на кровати, оказавшийся натуральной периной, и, оглядев в небольшое зеркало собственный вид, мрачно проворчал:

— Блин, придется с самого начала начинать. Не в рубище же этом ходить.

Дождавшись, когда хозяин позовет его в столовую, Руслан задал волнующий его вопрос по поводу внешнего вида. Понимающе кивнув, штабс-капитан на короткое время задумался, после чего медленно, с расстановкой проговорил:

— Признаться, я в некотором замешательстве. Одевать вас в партикулярное платье будет несколько неправильно. Как ни крути, а вы офицер. Пусть и не нашей армии. Но и в форму вас одеть я пока не имею права.

— А могу я одеться, к примеру, в офицерский френч, но без знаков различия? Или в ту же черкеску? Это не будет нарушением каких-либо правил?

— Пожалуй, что и нет, — чуть подумав, кивнул Рязанов. — Завтра дам вам провожатого из своего десятка. Он покажет, где лучше приобрести нужное.

Руслан решил принять соломоново решение. У портного он заказал френч, вроде тех, что были модны в сороковых годах двадцатого века. А на базаре приобрел черкеску, шелковую рубашку и отличные хромовые сапоги. На обновки у него ушли почти все деньги, вырученные от продажи казакам коня и оружия. Так что пришлось попытаться ускорить продажу всего остального. Но казак, выделенный ему в проводники, посоветовал не торопиться.

Как оказалось, вопросом этим занимался хорунжий. Тот самый обладатель роскошного баса. Он и попросил сопровождавшего парня казака передать, что все будет сделано как надо, и главное, не спешить. На вопрос Руслана, с чего вдруг такая милость, казак удивленно хмыкнул и, расправив усы, ответил:

— Так вы ж, ваше благородие, к нам по-людски отнеслись, нешто мы станем злом платить. И мерина, и оружие по нашей цене отдали и не поморщились. Мы такое не забываем. Да и побратима нашего от абреков спасли. Там, у знахарки. Вон, и в одежду нашу одеться не брезгуете, — закончил казак, кивая на узлы с обновками.

— Благодарствую, — вежливо кивнул Руслан в ответ. — А скажи, Андрей, где тут можно кузнеца толкового найти и литейщика. Желательно, чтобы оружейники были.

— Есть такой, — подумав, медленно, словно нехотя кивнул казак. — Но вы уж, сударь, не обессудьте, только дело с ним иметь сложно. Тяжелый он человек, хоть и мастер, каких поискать.

— Ну, мне с ним детей не крестить, — хмыкнул Руслан. — А то, что мастер, так мне такой и нужен. Сведешь?

— Сегодня поздно уже. А завтра чего ж не свести? Сведу, — махнув рукой, согласился казак.

Утром следующего дня, едва проглотив поданный Матвеевной завтрак, Руслан сгреб все оставшееся оружие и, прихватив трофейные револьверы, найденные им в переметной суме турка, поспешил к мастеру. Кузнец оказался таким, как их рисуют на картинках и описывают в романах. Невысокого роста, широкоплечий, с могучими руками, заросшими густым черным волосом. Широкая, коротко подстриженная борода, густые черные волосы с проседью и огромные, словно лопаты, ладони в старых ожогах.

Поздоровавшись, Руслан с ходу вывалил на стол свой трофей и попросил мастера оценить его. Бросив на оружие короткий взгляд, кузнец презрительно хмыкнул и, пожав могучими плечами, прогудел:

— Ты б, барин, лучше все это на базар снес, чтобы не позориться. Тут не оружие, а названье одно.

— Знаю, что все это не великой ценности, но ведь это только начало, — хмыкнул Шатун в ответ.

— Клинки перековки требуют. А ружья… — кузнец не глядя выдернул из кучи один ствол и, быстро осмотрев замок, продолжил: — Ружья так вообще переделывать надо. Только и добра, что стволы не сильно изношены.

— Сколько за все дашь? — не унимался Руслан.

— Трешку. Или на базар неси, — отмахнулся кузнец.

— Митрич, ну ты совесть-то поимей, — не удержался казак. — Человек к тебе с добрым делом, а ты…

— А ты меня не совести, — рыкнул кузнец в ответ. — Одно дело, самому клинок ковать, и совсем другое, переделывать. Трешка и весь мой сказ.

— Добро. Пусть так, — остановил Руслан разгоравшийся спор. — У меня и вправду есть к тебе серьезное дело, мастер.

— А к чему тогда это все? — удивленно кивнул мастер на разложенное оружие.

— Ну, с чего-то разговор начать надо было, — развел Шатун руками.

— И что за дело? — заинтересованно уточнил кузнец, складывая громадные руки на широченной груди.

— Вот смотри, — начал Шатун, вытаскивая из кармана лист бумаги, на котором успел набросать эскизы всего нужного. — Это вроде стаканчиков из латуни с дырочкой в днище под капсюль. Вот здесь закраина. А вот это ты не глядя сделаешь, — зачастил он, тыча пальцем в эскизы.

— Погоди, барин. Не так быстро, — осадил его кузнец.

— Зови меня Русланом. Ну, или Шатуном. Так проще, — отмахнулся парень, пытаясь вернуться к делу.

— Это за что ж тебя так-то? — удивился кузнец. — Шатун зверь опасный. Злой. От такого добра не жди.

— Было дело, сослуживцы окрестили, — отмахнулся Руслан. — Так вот. Это самое главное, что мне нужно. Я вот тут принес с собой, для образца, — частил он, доставая из сумки трофейный револьвер. — Вот смотри. Здесь все сделано под капсюль. А я хочу сделать так, чтобы патрон был с порохом, капсюлем и пулей, един. В одной гильзе. Для этого нужно вот этот барабан переделать. Сумеешь?

— Один в один, под пять патронов? — задумчиво уточнил кузнец.

— Да.

— Дай глянуть.

Забрав револьвер, кузнец отошел к окну и, вертя его в руках, принялся что-то тихо бубнить себе под нос. Пару раз щелкнув курком, он оценивающе посмотрел на парня и, огладив бороду, спросил:

— Думаешь, будет стрелять?

— Обязательно будет, — решительно кивнул Руслан. — За границей такое оружие уже пытаются сделать. Да только не получается у них пока.

— А у тебя, значит, должно получиться? — иронично усмехнулся кузнец.

— Ну, если ты свое дело правильно сделаешь, получится, — спокойно кивнул Руслан, глядя ему в глаза.

— Ты никак в умении моем сомневаешься? — изумился кузнец.

— Так я тебя в первый раз вижу, — не остался парень в долгу. — Слова ведь, сам знаешь, стоят не дорого.

— А что об этом скажешь? — с лукавой усмешкой спросил кузнец, отдавая ему револьвер и снимая с полки клинок без рукояти.

— Неужто сам булат ковать умеешь? — охнул Руслан, едва рассмотрев муаровый узор на клинке.

— Молодца. Сразу понял, — одобрительно прогудел мастер. — Верно. Сам кую. Так что, видишь теперь, что железки твои мне без надобности?

— Так ведь я сразу сказал, что это только для затравки, — пожал Шатун плечами. — Так что, возьмешься за работу?

— Тут вот какое дело, — задумчиво посмотрев на револьвер, ответил мастер. — Не люблю я чего-то переделывать. Ежели уж так приперло, давай тебе такой же, но с твоим барабаном сделаю. Только сам. Все. От начала и до конца. А по размеру один в один будет.

— И сколько за работу возьмешь? — задумался Руслан, вспомнив, что коней еще не продали.

— Не дороже денег, — лукаво хмыкнул кузнец. — Не боись, Шатун. Лишнего не попрошу.

— Да дело не в излишке. Был бы я богат, так за границей бы сразу заказал нужное, — вздохнул Руслан, нехотя признаваясь в собственной бедности.

— Сговоримся, — отмахнулся мастер. — Оставляй револьвер. И железо это тоже оставь. В переплавку пойдет. А через пару седмиц заходи. Глянешь, что получилось.

Всю следующую неделю Руслан потратил на то, чтобы собрать и сделать себе амуницию, хотя бы отдаленно напоминающую ту, что была у него во время службы. Ременно-плечевая система, ранец из толстой воловьей кожи, аптечка, в общем, все, что может пригодиться спецназовцу или, по-местному, пластуну в лесу. С интересом глядя на его приготовления, сопровождавший парня Андрей только крякал да усы подкручивал, не решаясь спросить, что к чему.

Заметив его мучения, Руслан улучил момент и, прогуливаясь с казаком по базару, осторожно предложил:

— Андрей, ты никак спросить чего хочешь?

— Да как сказать, ваше благородие, — смутился казак.

— Как есть, так и говори, — пожал Шатун плечами.

— Непонятно мне многое, — решился Андрей. — Вот, к слову сказать, ранец этот ваш. Зачем? Сидор-то солдатский и полегче, и поудобнее будет.

— Ну, это как посмотреть, — понимающе кивнул Руслан. — На первый взгляд да. Он и легче, и проще, и дешевый. А ежели его к делу приладить, то с сидором так не получится. Вот смотри. Пришла весть, что абреки куда-то в набег отправились, и решили вы им засаду устроить. А засада это что?

— Ну, это смотря где, как и когда, — моментально включился опытный боец.

— Хорошо. В лесу, где дорога проходит. Ну, чтобы от места, куда они идут, их отрезать. Верхом не получится. Сам знаешь, как кони иной раз выдать могут.

— Это да, — вздохнув, кивнул казак.

— Вот. Приехали вы на место, коневоды коней увели, а остальным придется по кустам прятаться, чтобы врага поближе подпустить. Так?

— Так.

— А теперь смотри. Лежишь ты с ружьем. Абрека ждешь. На траву его не положишь, потому как она сырая может быть. Значит, порох отсыреет и придется перед выстрелом свежего на полку досыпать. Или капсюль менять. А это лишнее движение, которое абреки заметить могут. Да и руки устанут, все это время ружье держать. А с ранцем, положил его перед собой, ружье на него, и жди себе. Пришло время, и поднимать не надо, навел ствол да стреляй. Ранец крепкий, выдержит.

— Ловко, — задумчиво усмехнулся казак.

— Или другой случай. Надо тебе куда вверх дотянуться, а подставить и нечего. А тут ранец подсунул, на него оперся да подпрыгнул. Стоять на нем не получится, как-никак кожа. А вот как опору на короткое время вполне использовать можно. Ну и последнее, сам сказал. Кожа там толстая, крепкая. Ежели в перестрелке, на грудь его перевесил и воюй. Пулю с дальнего расстояния он спокойно удержит.

— Ишь ты. Наука, — удивленно протянул Андрей, привычным жестом подкручивая усы, что обычно делал в минуты задумчивости. — А кузнецу ты чего заказал? Я ж видел на той картинке. Там много всякого было.

— Вот пойдем забирать, сам все увидишь, — хмыкнул Руслан. — А ежели без шуток, то заказал я лопатку малую, топорик и ножи метательные. Кинжалы у меня из трофеев остались.

— Да ты никак воевать с кем собрался, ваше благородие? — удивился казак.

— Я, Андрей, офицер. И ничего другого, кроме как родине служить, не умею, — помолчав, тихо выдохнул Шатун. — Почитай всю жизнь тому учился. Не выйдет из меня ни купца, ни ремесленника.

— Так ты что ж, ваше благородие, из наших? Из казаков будешь? — вдруг оживился Андрей.

— Нет. Кровей казацких у меня нет, — качнул Шатун головой. — Я скорее из служилого сословия, — пояснил он, припоминая отца инженера.

— Добре, — одобрительно кивнул казак.

Они вернулись домой, и Руслан засел в своей комнате за очередное рукоделие. Требовалось сшить из кожи несколько разных подсумков со съемным креплением, чтобы иметь возможность менять их по мере необходимости. Зачем все это было нужно, он, откровенно говоря, и сам плохо понимал. Просто привык, что вся нужная амуниция всегда под рукой. Да и кто знает, что там будет дальше.

Не получится у Рязанова уговорить начальство взять странного пришельца на службу, и придется в срочном порядке уходить из города. Так, по крайней мере, не придется исчезать с голыми руками. За этими мыслями и занятием его и застал вернувшийся домой штабс-капитан. Вежливо постучав и дождавшись приглашения, он вошел в комнату и, с интересом оглядев Русланово изделие, удивленно покачал головой:

— Даже предполагать не возьмусь, зачем вам это все надобно.

— Для перехода дальнего по лесам, да для боя, — пожал Шатун плечами. — А вы, Михаил Сергеевич, с новостями или так, проведать зашли?

— Ну, кое-какие новости уже имеются, — едва заметно улыбнулся Рязанов, устало присаживаясь на предложенный стул. — Его высокопревосходительство, генерал граф Татищев, выслушав вашу историю, пришел к мнению, что человек ваших умений и знаний нашей службе и самой пригодится. И велел мне предложить вам службу проходить в здешних местах. Чтоб значит, в столице вас особо не показывать и лишнего внимания к вам не привлекать. Что скажете?

— Неужели поверил, что такое может быть? — удивленно покрутил Руслан головой.

— Ну, как я уже говорил, подобные случаи нашей службе известны, — спокойно улыбнулся Рязанов в ответ. — Да и слишком много косвенных свидетельств тому, что человек вы не от мира сего, уж простите великодушно. Как уже говорилось ранее, начиная от глаз и заканчивая ростом. Вроде каждый такой фактик, сам по себе, не много и значит, но все вместе, у одного человека, уже серьезный аргумент. Но вы не ответили на мой вопрос.

— Если позволите, я задам несколько вопросов, для уточнения, — подумав, спросил Руслан.

— Конечно. Извольте.

— Кем я в вашей службе буду?

— Это еще толком не решено.

— Сомневаетесь? — тут же отреагировал Шатун.

— Нет. Дело не в сомнениях. Просто мы не знаем ваших умений и знаний, а вам не известно толком, как мы тут дела ведем. Так что пока побудете рядом со мной, а дальше будет видно.

— Логично, — задумчиво кивнул Шатун. — А что по статусу? Кем вы меня представите? Уж простите, но слуга из меня плохой, — жестко добавил он.

— Господь с вами, — тихо рассмеялся штабс-капитан. — Вы на прежней службе кем были?

— Лейтенант.

— Значит, у нас подпоручика получите. А это и статус, и звание, и чин, и содержание от казны. Хотя, должен признать, последнее не шибко велико.

— Ну, не с моей рожей светские балы устраивать, — иронично хмыкнул Шатун. — На житье да пропитание хватит, и ладно. А там придумаю что-нибудь.

— И что же вы придумать можете? — тут же подобрался Рязанов.

— Свел я тут знакомство с кузнецом одним. Посмотрим, что он из моего заказа сделать сумеет. А там видно будет, — подпустил Шатун туману.

— Это вы про револьвер под единый патрон? — ничуть не смущаясь, уточнил штабс-капитан.

— Угу, — так же спокойно кивнул Руслан.

Ему с самого начала было понятно, что приданный ему проводник будет в обязательном порядке докладывать начальству о каждом его шаге, так что и не собирался возмущаться по этому поводу. Понятно, что такого мутного пассажира без пригляда никто не оставит.

— Думаете, получится? — с интересом спросил Рязанов.

— Должно, — решительно кивнул Шатун. — Особо сложного там ничего нет. Главное, точность отливки и шлифовки.

— И что, за границей действительно пытаются такое сделать? — не унимался штабс-капитан.

— Да. Фирма Лема, известная своим оружием, делает такие попытки. За океаном, в САСШ, тоже пытаются.

— Вот что, Руслан Владимирович, — помолчав, решительно заявил Рязанов. — Я настоятельно прошу вас после ужина пройти ко мне в кабинет и написать все, что вы помните о разработках нового оружия в нашем времени. Это весьма важно.

— Появились разговоры о турецком походе? — поинтересовался Руслан, повергнув офицера в откровенный шок.

— Откуда вы… как?.. О господи, вы же говорили, что многое помните о нашем времени, — почти простонал он, схватившись за голову. — Вот ведь дурень. Рутина заела.

— Не расстраивайтесь, Михаил Сергеевич, — попытался утешить его Шатун. — Время еще есть. Завтра, с вашего позволения, я с утра засяду в кабинете и опишу все, что помню об этой войне и ее последствиях. Думаю, оружие пока потерпит. Вы только бумагу и перья прикажите приготовить.

— Все будет, голубчик. Вы только опишите. Подробнейше опишите. Сие архиважно, голубчик, — закивал штабс-капитан так, что Руслан испугался, как бы он себе шею не повредил. — И еще, — продолжил Рязанов, — очень вас прошу пока свои придумки особо посторонним не раздавать. За кузнеца не беспокойтесь. Человек он надежный, проверенный. Заказ свой заберете и хватит пока.

— Увы, Михаил Сергеевич, не получится. Мне еще винтовка нужна. Из ваших ружей стрелять, только время терять. Но делать буду только для себя. А с кузнецом вы уж сами этот вопрос оговорите, — упрямо качнул Руслан головой.

— А ружье-то вам зачем? — удивился Рязанов. — Вы, Руслан Владимирович, офицер. Ваше дело думать, а не шашкой махать. Для этого у вас приданные казаки имеются.

— А если получится, как с тем турком? — иронично поинтересовался Шатун. — Казаки его в другом месте ловят, а он тут, рядышком нарисовался. Как тогда быть?

— И не поспоришь, — смущенно буркнул Рязанов.

— К тому же моя выучка похлеще выучки всех ваших бойцов будет. Так что иной раз придется и самому в драку влезать. И дело тут не в том, что я лучше или умнее вас всех, вместе взятых. А в том, что меня учили тому, что собиралось и систематизировалось долгие годы.

— Понимаю, — задумчиво кивнул Рязанов. — Вот, к слову, и еще дело вам будет. Станете казаков наших обучать.

— Ну, их учить, только портить. Хотя кое-что показать им я, конечно, смогу, — задумчиво протянул Руслан. — Но я бы предложил вам другое.

— И что же? — заинтересовался штабс-капитан.

— Я бы на вашем месте собрал по округе сирот и начал их обучать.

— Чему? — не понял Рязанов.

— Всему. От грамоты до рукопашного боя. Набрать ребят лет четырнадцати-пятнадцати, и через три-пять лет у вас будет своя боевая команда, обученная именно для ваших дел.

— Дорого, — подумав, скривился штабс-капитан. — Но идея, безусловно, здравая. Стоит подумать.

— Вот и подумайте. Лично я считаю, что, занявшись этим делом, вы получите больше выгоды, чем потерь.

— И в чем же выгоды? — задумчиво поинтересовался Рязанов.

— Первое, вы получаете преданную вашей службе команду, способную решать самые разные задачи. Второе, такая школа будет работать на имя вашей службы, и третье, на этой группе вы сможете проверять самые различные виды оружия и приемы захвата лазутчиков. Что называется, станете развивать свой, научный подход к делу.

— Вот что, Руслан Владимирович. Я попрошу вас и это все как следует описать завтра. С обоснованием, со всеми прибылями, как сейчас мне рассказали. Думаю, генерал заинтересуется, а попечителей для такой школы мы найдем. Имеются в округе состоятельные люди, готовые поддержать сирот.

— Дай-то бог, — хмыкнул Руслан, не веря в подобное развитие дела.

Их беседу прервал маленький смерч. Ворвавшись в комнату без стука, Матвеевна мигом заставила мужчин забыть про все дела и отправиться к столу. Пока они готовились к ужину, женщина успела скатиться на первый этаж, проверить, как накрыт стол, и снова взлететь наверх, чтобы поторопить их. Этот пучок энергии заставлял Руслана комплексовать. При ней он чувствовал себя медленным и неуклюжим, словно бегемот.

Пять выстрелов прозвучали один за другим, и мягкие свинцовые пули выбили из полена щепу. Обрадованно угукнув, Руслан аккуратно сменил в револьвере барабан и, сунув его в кобуру, направился к мишени. Результат радовал. Как ни крути, а пять пуль в мишень размером с детскую ладошку из незнакомого и непривычного оружия, это показатель. Внимательно следивший за его действиями кузнец, огладив бороду, с интересом пробасил:

— Что скажешь?

— Отличная работа, мастер, — вежливо склонил голову Шатун.

— Ну и слава богу, — кивнул кузнец. — Я тебе к нему еще четыре барабана отлил и сотню гильз. Снаряжать, так понял, сам станешь?

— Верно, — кивнул Шатун, доставая отстрелянный барабан и внимательно рассматривая край, соприкасавшийся с каналом ствола.

У револьверов это всегда было самым слабым местом. Край камор обгорал и начинался прорыв газов, что влияло на дальность и точность выстрела.

— Не боись, — понимающе усмехнулся кузнец. — Там, вишь, бронзовая накладка прилажена. Она хоть греется быстрее, зато и остывает лучше. А как обгорит, так заменить не долго.

— Умно, — оценил Руслан. — Но можно было и по-другому сделать.

— Это как? — тут же заинтересовался кузнец.

В истоптанном овраге, где регулярно стреляли все, кому требовалось пристрелять или проверить оружие, трава почти не росла. Так, несколько чахлых кустиков под стенами. Достав нож, Руслан присел на корточки и, разровняв землю, принялся рисовать, попутно поясняя систему надвига барабана на отлив ствола. Тяжело присевший рядом кузнец слушал очень внимательно, не отрывая взгляда от рисунка.

Потом, задумчиво огладив бороду, мастер удивленно хмыкнул и, покрутив в крепких пальцах револьверный барабан, протянул:

— Тогда и барабан больше делать придется. Тяжелее станет, а калибр тот же останется.

— Верно, — спокойно кивнул Руслан. — Но самое главное, что тогда на каждый выстрел не придется курок взводить. Знай, жми на крючок, пока патроны не кончатся. Скорострельность гораздо больше. Любую банду до смерти удивить можно.

— Это да, — усмехнувшись, согласился кузнец. — Подумать надо. Попробовать кое-чего, — вздохнул он.

— А винтовку переделать по-моему возьмешься? — кивнув, уточнил Руслан.

— Сделаю. Дело нехитрое, — отмахнулся кузнец, погрузившись в свои мысли.

— Ну, тогда говори, сколько я тебе должен, — потребовал Шатун, приготовившись расстаться со всей имеющейся наличностью.

— Червонец, но с уговором, — ошарашил его кузнец.

— Что за уговор? — насторожился Руслан.

— Со всеми своими задумками ты ко мне идешь. Его превосходительство, господин Рязанов, намедни мне сказывал, что ты долгое время за границей был и там всякое оружие изучал. Вот я и хочу узнать, что тут сам сделать смогу. Без всяких умников иностранных, — честно признался мастер. — Ты пойми, Руслан. На хлеб насущный я себе всегда заработаю. Да и сейчас не бедствую. А вот сделать такое, чтобы интересно было, чтоб задачка, как тот орешек, попробуй, раскуси. Такого нету. Потому и прошу.

— Добре, Митрич. Будут тебе задачки, — чуть подумав, улыбнулся Руслан одними глазами. — Но учти, не всегда это оружие будет.

— Да и бог с ним. Главное, чтобы интересно, — обрадованно кивнул мастер.

— Ну, тогда вот тебе еще одна задачка, — повеселел Руслан. — Толщину его видишь? — спросил он, сорвав с куста листок и протянув его кузнецу.

— Само собой.

— Так вот. Мне нужно из стали вот такой толщины сделать вот такие перышки, — принялся снова рисовать на земле Шатун.

— Это для чего ж такое? — удивился кузнец.

— Заместо гусиных перьев. Писать. Только на самом кончике крошечный шарик должен быть, чтобы бумагу не рвать.

— Ага, — задумчиво протянул мастер. — Добре, попробую.

— Вообще, такую тонкую работу ювелиру привычно делать. Но раз уж ты сам попросил… — начал было Руслан, но кузнец одним взглядом заставил его замолчать.

— Ювелиру, говоришь, — пробасил он, иронично усмехнувшись. — Добре. Дай срок, посмотрим. За ружьем черед седмицу заходи.

— Благодарствую, мастер, — склонил Руслан голову, протягивая ему золотой червонец за сделанную работу.

Как оказалось, ассигнации тут хоть и имели хождение, но принимали их неохотно. Да и цена заметно разнилась. Если монетами у товара была одна цена, то ассигнациями другая. Несколько выше. Продавцы так и говорили, к примеру, три рубля на ассигнации или два с полтиной монетой. Кивнув, мастер небрежно сунул монету в карман и, еще раз внимательно посмотрев на рисунок, ногой стер все Руслановы художества.

— Через седмицу, — повторил кузнец и, попрощавшись, широко зашагал к городу.

Отстреляв все имевшиеся у него патроны и убедившись, что револьвер уже начинает ложиться в руку, словно ее продолжение, Шатун отправился домой. Теперь ему предстояло заняться долгим и непростым делом. Снаряжением патронов. Но прежде требовалось отлить пули. Благо свинца, пороха и капсюлей для этого дела у него хватало. Пулелейку ему Митрич сделал сразу. Знал мастер, что патроны под такое оружие заказчик станет делать сам.

Но едва войдя во двор, Руслан насторожился. Тут царила какая-то непонятная суета. Казачий десяток седлал коней и, негромко переговариваясь, проверял оружие. Коляска, в которой не так давно они с Рязановым приехали в город, уже стояла у крыльца.

— Что стряслось? — спросил Руслан, перехватив шедшего мимо десятника.

— Его превосходительство велели десятку готовым к выходу быть. Скоро быть сам должен, — пожал казак могучими плечами.

— Добро. Я с вами, — решительно заявил Руслан.

— Погоди, твое благородие, — опешил казак. — Про тебя разговору не было.

— Думаю, господин штабс-капитан не откажет мне в такой малости, — хмыкнул Шатун в ответ и бегом взлетел на второй этаж.

Быстро переодевшись, он с сожалением повертел в руке револьвер и, вздохнув, тихо проворчал:

— Вот так всегда. Тут война, а я уставший.

Сунув оружие в кобуру, он оставил его на полке шифоньера и, быстро переодевшись в собственноручно сделанную полевую форму, накинул разгрузку с ножами, топориком и саперной лопаткой. Ранец давно уже был собран и укомплектован по принципу тревожного чемоданчика. Выскочив на крыльцо, Руслан увидел входящего во двор Рязанова и, закинув ранец в коляску, шагнул ему навстречу.

— Михаил Сергеевич, что ж вы не предупредили, что будет выход? — спросил он, делая вид, что все так и должно быть.

— Боюсь, взять вас с собой я не смогу, Руслан Владимирович, — ответил Рязанов с некоторой растерянностью. — Имею приказ обеспечить вам полную безопасность.

— И как вы ее сможете обеспечить, оказавшись бог знает где? — тут же нашелся Шатун. — А тут и вы сами, и казаки ваши.

— А ежели пуля шальная? — попытался выкрутиться штабс-капитан.

— Ну, шальную я и в городе словить могу, а вот мою, думаю, еще не отлили, — твердо сказал парень, глядя офицеру в глаза.

— Бог с вами. Поехали, — сдался штабс-капитан, нетерпеливо махнув рукой.

Они уселись в коляску, и кавалькада выехала со двора. Десяток разделился. Четверо казаков шли в авангарде, а остальные следовали за коляской. Оружие казаки держали в руках, готовые в любой момент пустить его в ход, словно противник был уже в городе. Заметив это, Руслан удивленно хмыкнул и, слегка наклонившись к Рязанову, тихо спросил:

— Что случилось, Михаил Сергеевич? С чего такая паника?

— В город, на воды, ехала супруга генерал-губернатора Орловской губернии графиня Тишинская. Но ее выезд каким-то образом перехватили горцы из непримиримых. Получен приказ немедля догнать и отбить.

— А вы уверены, что она еще жива? — крякнув, еще тише уточнил Руслан.

— Непримиримые, хоть нас и не любят, но не дураки. Знают, что за таких пленников можно хороший выкуп получить. А за смерть ее мы мстить станем. Жестко. Так что да. Она еще жива, — уверенно ответил штабс-капитан.

— Откуда известно стало, что абреки напали? — подумав, спросил Руслан.

— Пастух один видел и мальчонку отправил. Он же и направление указал, куда они выезд погнали.

— Они что, с телегами уйти решили? — ахнул Руслан, не веря собственным ушам.

— Выезд богатый, багажа много, вот жадность и взыграла, — понимающе усмехнулся штабс-капитан. — Они в сторону степи пошли. Похоже, решили к предгорьям со стороны зайти. От нас подальше.

— Это возможно? — удивился Шатун.

— Вполне. Со стороны степи поселений не так много. Там с водой плохо. Потому они и решили обойти. Тропы в горы они знают. А наше дело — не дать им туда добраться.

— Так может, тогда к дьяволу эту коляску. Верхом и галопом? — чуть подумав, предложил Руслан. — Дело-то серьезное. Упустим, и все усилия насмарку.

— Не торопитесь. На границе со степью казачий хутор будет. Там у нас полтора десятка коней постоянно стоит именно для таких случаев. Там и седла, и сбруя, и все, что нужно, имеется. Гонца я уже отправил, так что, как доедем, кони будут готовы.

Так и вышло. Спустя два часа после того, как кавалькада выкатилась из города, преследователи остановились у ворот большого хутора, и казаки принялись менять коней. Руслану подвели высокого серого мерина. Что называется, ему под рост. Погладив коня по морде, Шатун дал ему обнюхать свою ладонь и, угостив небольшим ржаным сухариком, который достал из ранца, уселся в седло. Выскочившие со двора подростки начали заводить коляску на подворье, а кавалькада понеслась дальше. В степь.

Отдохнувшие, сытые кони шли широкой, размашистой рысью. След казаки обнаружили быстро. Впрочем, это и не удивительно. Подобный выезд пройти незаметно просто не мог. Свесившись с коня, местный следопыт задумчиво осмотрел местность и, повернувшись к Рязанову, уверенно заявил:

— К черному камню они рвутся. В ту сторону отсюда одна дорога. Но есть еще и тропа. Ежели по ней пойдем, верст десять срежем.

— А в скорости не потеряем? — тут же спросил Руслан.

— По тропе короткой рысью проехать можно, — кивнул казак. — Успеем.

— Что скажете, Руслан Владимирович? — повернулся штабс-капитан к Шатуну.

— Думаю, надо разделиться, — вздохнул Руслан, сообразив, что это очередная проверка. Но теперь на профпригодность. — Часть продолжает погоню, и, если догонят, начинают беспокоить противника. Остальные будут встречать у черного камня. А если бандиты решат свернуть, то преследователи отправляют за остальными гонца. Точка встречи там.

— Я так понимаю, вы решили возглавить тех, что пойдут по тропе, — поддел парня штабс-капитан.

— Ну, для простой работы я еще чином не вышел, — отшутился Руслан.

— Хорошо, — помолчав, нехотя согласился Рязанов. — Но бога ради, Руслан Владимирович, не лезьте на рожон. Нам ваша голова еще пригодится.

— Вы не поверите, Михаил Сергеевич. Мне тоже. Я ж в нее есть привык, — отшутился Шатун, и весь десяток, не удержавшись, дружно заржал.

Одобрительно улыбнувшись, Рязанов приказал десятнику разделить бойцов, и вскоре шесть всадников неслись обратно к лесу. Проводник уверенно вел их по каким-то едва заметным стежкам, уводя в сторону от дороги. Три часа спустя вся группа выехала на опушку леса, и следопыт, ткнув пальцем в нужную сторону, негромко сообщил:

— Вон он, черный камень. За ним развилка и будет.

— Вперед. Осмотрим дорогу и, если успели, устроим абрекам засаду. Значит так, казаки. Живым нам нужен только их главный. Остальных кладите наглухо. Без разговоров и соплей. Главное, свои жизни берегите, — жестко приказал Руслан, обведя подчиненных твердым взглядом.

— Добре, — дружно кивнули бойцы и пришпорили коней.

Объехав огромный кусок скалы, непонятно как оказавшийся тут, группа принялась осматривать дорогу. Убедившись, что знакомых следов на ней нет, казаки отвели коней подальше и принялись устраивать засаду. Сам Руслан, оглядевшись, пристроился у самой дороги, найдя неширокую, но достаточно глубокую промоину. Лежать пришлось под палящим летним солнцем, но Шатуну было не привыкать к подобным условиям. Что такое лето на Кавказе, он помнил еще по прежней жизни.

Спустя примерно сорок минут после того, как группа скрылась с глаз, на дороге застучали копыта и послышался скрип тележного колеса. Степная пыль, легкая и летучая, быстро набивалась в ступицы тележных колес, заставляя их нещадно скрипеть. Именно этот звук и заставил Руслана насторожиться. А спустя еще четверть часа обычные в степи звуки перекрыл дружный ружейный залп.

Обходя убитых бандитов, Шатун выдергивал из ран свои метательные ножи и, отерев их об одежду трупа, укладывал в перевязь. После чего начинал быстрый, но тщательный обыск. Благо места в ранце хватало, а пять коней стали его добычей. Когда дело дошло до топорика, к нему подошел, прихрамывая, десятник и, потирая колено, поклонился, гулко произнеся:

— Спаси Христос, ваше благородие. Кабы не ты, лежать бы мне тут с башкой разрубленной.

— Оставь, друже. Одно дело делаем, — отмахнулся Руслан, выдергивая свой томагавк из спины бандита.

— Не пачкай руки, ваше благородие, — добавил десятник. — Сами все приберем. Тебе невместно.

— Благодарствую, — кивнул Руслан, оглянувшись на Рязанова.

Едва бой стих, штабс-капитан поспешил к карете графини и теперь старательно пытался ее успокоить. Та же, всхлипывая и хватаясь за весьма обширный бюст, подносила к лицу флакончик с ароматической солью и раз в несколько минут пыталась упасть в обморок. Так что за столь нелицеприятным занятием Руслана никто не заметил. Напомнив себе, что в этих местах офицер гораздо больше, чем просто командир, Шатун принялся очищать томагавк от крови, попутно вспоминая эпизоды схватки.

Засада удалась. Два десятка абреков заметили погоню километрах в десяти от черного камня. Десяток бандитов остался отбивать преследование, а остальные попытались прибавить ходу. Но груженые телеги и тяжелая карета не тот транспорт, на котором можно развить большую скорость. Все внимание бандитов было сосредоточено на тылах, поэтому залп пяти ружей разом ополовинил группу бандитов. Казаки, разрядив ружья, взялись за пистолеты.

Еще трое бандитов, получив ранения разной степени тяжести, вывалились из седел. Руслан, внимательно следя за ходом боя, про себя отметил, что первыми казаки выбили всех, у кого был огнестрел или луки. Как оказалось, этим оружием горцы все еще с успехом пользовались. Дальше в ход пошли клинки. Точнее, абреки, оставшиеся в живых, попытались атаковать спешившихся казаков, но Руслан, оказавшийся сбоку от выезда, быстро пресек эту попытку.

Метательные ножи свистнули в воздухе и, пытавшиеся атаковать бандиты вывалились из седел.

Руслан уже было собрался скомандовать отбой, когда примчался отставший десяток. Абреки не стали вступать в бой с преследователями. Обстреляв казаков, они развернули коней и понеслись следом за выездом. Моментально сообразив, что дело запахло керосином, Руслан выхватил топорик и, отбежав к ближайшей телеге, гаркнул во всю глотку:

— К транспорту, прикрыть спины!

Казаки подобной команды не слышали, но сразу поняли, что он задумал. Горцы предпочитали сражаться верхом, но, когда противник стоит, прижавшись спиной к телеге, срубить его на скаку не удастся. Так и получилось. Подскакав к казакам, бандиты были вынуждены придержать коней и развернуть их боком, чтобы иметь возможность дотянуться до противника. Ну, а дальше, как говорится, дело техники. Казаков учить рубке не требовалось.

Над местом стычки слышался только лязг железа, храп и ржание коней, сочный мат на нескольких языках. Увернувшись от свистнувшей сабли, Руслан рубанул противника по колену и, нырнув под конскую шею, тут же добавил ему с другой стороны. Но на этот раз удар пришелся в грудь. Резким рывком высвободив топорик, Руслан развернулся в поисках следующего противника и увидел, как споткнувшийся десятник заваливается на бок, а налетевший на него горец замахивается саблей.

Не раздумывая ни секунды, Шатун метнул томагавк. Лезвие разрубило абреку позвоночник. Пользуясь возникшей паузой, Руслан выдернул из чехла свой последний аргумент. Саперную лопатку. Подскочивший к нему горец взмахнул саблей и явно не ожидал, что противник решится оказать сопротивление. Отбив саблю ударом лопатки по плоскости клинка, Шатун обратным движением рубанул противника по ноге и отскочил назад.

Взвыв от боли, горец ухватился за луку седла и попытался привычно толкнуть коня пятками, вскидывая саблю снова. Но раненая нога подвела. Конь, подчиняясь его команде, закрутился на месте, подставив Руслану спину горца, чем парень и воспользовался. Лезвие лопатки с хрустом врубилось в жилистое тело, бросив его на шею коня. К тому моменту казаки уже успели разобраться с остальными бандитами, так что схватку эту видели все.

Убедившись, что воевать больше не с кем, Руслан перевел дух и отправился собирать оружие. Вот тут его и застал вызов начальства. Едва только десятник успел посоветовать ему не ронять офицерское достоинство, как над степью раздался голос штабс-капитана:

— Руслан Владимирович, будьте добры, подойдите ко мне, — окликнул его Рязанов.

Кивком головы поблагодарив казака, Руслан быстрым шагом подошел к карете и, подражая виденным когда-то фильмам, щелкнул каблуками, одновременно наклоняя голову.

— Господин штабс-капитан, подпоручик Ростовцев по вашему приказанию прибыл, — оттарабанил он, изображая тупого служаку.

— Оставьте, голубчик, — отмахнулся Рязанов. — Не до того сейчас. Вот, позвольте представить. Графиня Тишинская, Елена Семеновна. И ее наперсница, Валентина Григорьевна, — обозначил он дам, стоявших у кареты.

— Весьма рад знакомству, — нашелся Руслан, мысленно ругая Рязанова.

— Ого, вот это великан! — тут же оживилась графиня, с интересом разглядывая парня. Про плен она уже явно забыла. — А как вас зовут, господин подпоручик?

— Руслан Владимирович, к вашим услугам, — снова поклонился Шатун.

— Прошу прощения, сударыни, но наше дело еще не окончено, — вмешался в разговор Рязанов. — Руслан Владимирович, у нас опять возникла некая коллизия.

— Что теперь? — насторожился Шатун.

— Главарь этих абреков с двумя подручными ушел в степь. Их надо догнать. А госпожа графиня никак не желает возвращаться в город без сопровождения казаков. И то сказать, напугали бандиты дам. Не каждый день к таким в полон попадаешь, — добавил он, покосившись в сторону кареты.

«Угу, испугались они, как же», — хмыкнул про себя Руслан.

Обернувшись на собиравших трофеи казаков, он вздохнул и, окликнув десятника, приказал:

— Отбери трех бойцов. Пусть оружие проверят и ружья зарядят. И отберут по коню из тех, что взяли. В погоню одвуконь пойдем. Я старшим.

— Добре. Сей момент будут, — решительно откозырял десятник и захромал к своим подчиненным.

— Разрешите исполнять? — повернулся Руслан к штабс-капитану.

— Вы только аккуратнее там, голубчик, — вздохнул Рязанов. — Голову берегите.

— Постараюсь, — кивнул Шатун, усмехнувшись одними глазами.

Собрались казаки быстро. Руслану подвели его мерина и еще одного коня из трофейных. Такого же высокого и крепкого, мышастой масти. Сунув каждому из коней по сухарику, Шатун быстро проверил подпругу и вскочил в седло.

— Ваше благородие! — окликнул его десятник. — Не побрезгуйте, — протянул он парню пару пистолетов. — Одним топориком, может, и не отобьешься.

— Благодарствую, — кивнул Руслан в ответ, засовывая пистолеты за пояс.

Отказать казаку, который отдал ему свое собственное оружие, он просто не осмелился. К тому же сразу было понятно, что десятник хочет отблагодарить его за спасение. Следопыт, который отправлялся с ними, выяснил у слуг, где именно бандиты отделились от основной банды, и группа пришпорила коней. Возница, что объяснял казаку, где главарь ушел, оказался мужиком наблюдательным. По указанным приметам следопыт быстро нашел след трех коней, и группа прибавила ходу.

Уже начало смеркаться, когда шедший первым следопыт указал рукой на мерцавший впереди огонек. Бандиты встали на ночевку. Группа на ходу приготовила оружие и снова пришпорила коней. Их услышали, что было, в общем-то, не удивительно. Топот копыт по сухой земле раздавался в степи барабанной дробью. Расхватав оружие, бандиты шарахнулись от костра в стороны, понимая, что в его свете являются мишенями. Но казаки свое дело знали туго.

Грохнуло два выстрела, и два бандита рухнули в степной ковыль. Руслан, даже не пытавшийся сдержать коня, выдернул ноги из стремян и прыгнул на главаря прямо из седла. Его вес, помноженный на скорость, просто смел бандита с ног. От удара тот выпустил ружье и принялся судорожно разевать рот, пытаясь ухватить хотя бы глоток воздуха отбитыми при падении легкими. Сам же Руслан даже не поцарапался. Падать его научили крепко.

Моментально перевернув главаря на живот, он стянул ему руки кожаным ремешком и, подтянув к ним одну ногу, так и зафиксировал. Потом, быстро обыскав, Шатун избавил бандита от всего, что можно использовать как оружие, и, ухватив тело за шиворот, подтащил его к костру.

— Ох, и ловок ты, ваше благородие, — восхищенно покачал головой следопыт. — И впрямь пластун. Да только ты ж не из наших. Не из казаков. Где ж тогда выучился?

— Нашлись добрые люди, выучили, — хмыкнул Руслан в ответ, присаживаясь к костру. — Гляньте, казаки, что там горцы готовили. А то в животе кишки марш играют. Целый день только и делаем, что скачем да с бандитами режемся.

— Дрофу подстрелили, — бодро доложил один из казаков. — Стрелой взяли, — добавил он, аккуратно поворачивая тушку над углями.

Пригореть она не успела. Все произошло очень быстро. К тому моменту, когда птица поджарилась, бойцы уже успели собрать трофеи. Проверить и обиходить всех коней и рассесться у костра, готовясь к ужину. Чуть подумав, Руслан достал из ранца сухари и, расстелив на земле кусок чистой холстины, высыпал их. Задумчиво посмотрев на кожаные казацкие фляги, Шатун почесал в затылке и, вздохнув, проворчал:

— Вот главное-то я и забыл.

— Чего забыл, твое благородие? — оживились казаки.

— Значит так, в походе я для вас Шатун. Это в городе я благородие. А в поле Шатун. А то пока это благородие выговоришь, три раза пристрелить успеют, — решительно заявил парень, решив таким образом узаконить свой позывной. — А забыл я главную в походе вещь. Котелок. Теперь ни похлебки не сварить, ни чаю попить.

— Есть котелок, Шатун, — успокоил его следопыт, подтягивая к себе свой сидор.

— Ну и слава богу. Наливай в него воду да вешай над огнем. Перекусим, да после чаю попьем, — скомандовал Руслан, доставая из ранца узелок с заваркой.

— От то добре, — обрадовались казаки.

Лежавший на земле главарь зашевелился и принялся двигать руками. Заметив это, Руслан поднялся и, быстро проверив узлы, негромко проворчал:

— Лежи спокойно. А станешь дергаться, я тебе поджилки порежу. Не умрешь, но ходить никогда не сможешь.

Пленник затих, что ясно сказало: язык он понимает. Поужинав, казаки быстро распределили дежурства и принялись готовиться к ночевке. Раскатав кошму, прикрученную к седлу, Руслан скинул сапоги и, вытянувшись, мрачно крякнул. Под его рост эта постель была не рассчитана. Казаки только тихо хихикнули, заметив его мучения. Вздохнув, Руслан подтащил под голову седло и, улегшись на спину, проворчал:

— Придется в городе все под себя переделывать.

— Прикажи две кошмы в одну сшить, да так и вози. А бурку у горцев закажи. Они под тебя и сваляют, — посоветовал следопыт. — Шатун, дозволь топорик твой глянуть, — решившись, попросил он.

— Держи, — протянул ему Руслан снятую разгрузку.

— Ишь ты, как оно хитро, — подивился казак, внимательно рассматривая оружие. — А чего топорище железное?

— Так он не для работы, для боя сделан. Таким можно и сабельный удар отбить, и рукоятью по башке приложить, ежели кого живым взять надо.

— А чего лопата такая маленькая. Такой землю рыть замучаешься, — не унимался следопыт.

— Зато при себе всегда. Можно и укрытие перед боем отрыть, и под костерок яму выкопать. Да и в бою выручит, ежели пользоваться умеешь.

— Сталь у нее добрая, и заточена на совесть, — одобрительно проворчал казак. — А уж как в бою ее пользовать, я сегодня видел. Не хуже шашки. Ловко.

— Потому и заказывал Митричу. У него сталь всегда добрая, — сделал Руслан рекламу мастеру, уже засыпая.

Вернулись они после полудня следующего дня. Переброшенного через седло главаря казаки тут же увезли в местную тюрьму, а Руслан, договорившись с десятником о продаже трофейных коней, отправился домой. Точнее, на дом к штабс-капитану Рязанову. Попросив слугу затопить баню, Шатун поднялся к себе и принялся разбирать вещи. После похода и боя оружие следовало почистить и смазать, а одежду как следует отстирать от степной пыли.

Понимая, что живет в этом доме только как временный жилец, парень прихватил свои вещи с собой и, от души попарившись, взялся за стирку. Но, как оказалось, процесс этот в этом времени тоже имел свою специфику. Первое, это мыло. Его применяли только для мытья. Да и то не все. Простые люди использовали вместо него щелок с песком. А если у кого и бывал такой необходимый продукт, то обычно в жидком виде. Не зная, и не поймешь.

В общем, кое-как намылив одежду, Руслан принялся оттирать ее о стиральную доску, когда дверь открылась и в предбанник вошла, а точнее, влетела Матвеевна с чистой одеждой в руках. Увидев парня за этим странным занятием, женщина охнула и, бросив принесенное на лавку, всплеснула руками, завопив:

— Да что ж это такое, господи? Руслан Владимирович, что ж вы меня так позорите-то?! Нешто можно так?

— А что я не так сделал? — растерялся Шатун, не ожидавший такого наезда.

— Да где ж это видано, чтоб офицер сам себе портки стирал? — завопила Матвеевна в ответ.

— А в походе? — нашелся Руслан.

— Так то в походе. Там оно и понятно. Там и бабы рядом не сыщешь. А дома-то зачем. Оставьте. Все как есть оставьте, — решительно приказала она. — Сама опосля разберусь. Вот, оденьтесь да в дом ступайте, — закончила она, сунув ему в руки принесенные вещи.

Только теперь Руслан сообразил, что стоит перед ней в чем мать родила. Прихода экономки он не ожидал. Выругавшись про себя, парень быстро натянул исподнее и, запрыгнув в штаны, сунул ступни в чувяки, которые заказал у сапожника на базаре. Выскочив из бани, он быстрым шагом прошел в свои комнаты и, переодевшись в домашнее, занялся оружием. И своим, и трофейным. За этим занятием его и застал Рязанов, вежливо постучавшийся в дверь.

— Порадовали вы меня, Руслан Владимирович, — улыбнулся он, проходя в комнату и присаживаясь к столу. — Как есть порадовали. Вот уж не ожидал, что вы так быстро обернетесь, да еще и без единой царапины. А уж бобра вы мне притащили, и словами не описать.

— Михаил Сергеевич, когда очередная проверка? — спросил Шатун, глядя ему в глаза.

— Господь с вами, какие еще проверки… — вскинулся Рязанов, но Руслан сразу уловил фальшь в его возмущении.

— Михаил Сергеевич, — укоризненно протянул он. — Я хоть и не отсюда, но служил в такой же службе, как и вы, и отлично понимаю, что просто так в свои ряды вы меня не возьмете. Не сможете. Да и доверять непонятному человеку накануне войны никто не станет. А для вас я очень непонятен. Ну не верю я, что вы вот так просто уверовали в мой перенос из одного времени в другое. Не бывает так. Не бывает, — повторил он едва не по слогам.

— Всякое бывает, — отмахнулся Рязанов. — Я вам уже рассказывал про то, как вы не похожи на местных. А теперь я получил настоящее доказательство.

— Это какое же? — не понял Руслан.

— Отчет ваш, — усмехнулся штабс-капитан. — Уж простите, Руслан Владимирович, но так писать наш человек не может. Даже неграмотный. Словообороты, выражения, про орфографические ошибки я уже и не вспоминаю. Одного этого достаточно, чтобы убедиться, что вы не из нашего времени. У нас так не говорят и не пишут. Нигде, — твердо заявил он.

— Аргумент, — помолчав, кивнул Шатун. — И что будет дальше?

— Служба, — пожал штабс-капитан плечами. — Умения свои вы уже доказали, так что будете служить. Надеюсь, под моим началом.

— А что, есть иные варианты? — не понял Руслан.

— Ну, начальство всегда может по-своему решить. Но думаю, в нашем случае этого не случится.

— Хотелось бы верить, — кивнул Шатун, смазывая томагавк маслом. — Я так понимаю, что у вас теперь последуют долгие дни написания отчетов и докладов.

— Увы, — развел Рязанов руками, грустно улыбнувшись. — Бюрократия наша неубиваема.

— Это точно, — понимающе кивнул Руслан. — Только как мне при таком раскладе быть? Не могу же я без конца милостью вашей пользоваться. Уж простите, но я мужчина и офицер и привык жить сам. На то, что сам заработал.

— Господь с вами, Руслан Владимирович, — вскочил Рязанов. — Вы и живете на свои. Или вы решили, что я вас за свои деньги кормлю? Извольте, я вам прямо сейчас полный расклад по деньгам положу. Готовы слушать?

Удивленный такой реакцией Шатун только кивнул.

— Извольте. Первым делом жилье. Дом этот не мой. Его служба наша арендует, и хозяину деньги на счет переводит. С вашим появлением ему еще на два рубля больше платить стали. Питание нам так же оплачивается. Деньги эти я, в нашей кассе получив, сразу Матвеевне отдаю. Все одно ей и на базаре торговаться, и продукты закупать. Я сам тех дел не касаюсь и вам не советую. Осталось вещевое довольствие. С этим пока сложнее. Вы еще не на службе, и потому начислять вам его не могут. Как и жалованье.

— Выходит, на прожить и поесть у меня свое есть. А на остальное лучше самому искать? — задумчиво уточнил Руслан.

— Пока да, — жестко отрезал штабс-капитан.

— И до следующего нападения я могу заниматься чем хочу?

— Можете. Только из города не уезжайте. Да и по городу один не ходите. Уж простите, но казаки мои вас сопровождать станут. Так надо. Да и приказ я на этот случай прямой получил. Согласитесь, лучше уж так, чем где-нибудь в отдаленном имении, без возможности со двора уйти, — добавил он тихо.

— Это точно, — проворчал Руслан, почесав в затылке. — Ладно. С казаками даже веселее.

— К слову, раз уж у вас теперь свободное время случилось, — ехидно усмехнулся Рязанов. — Графиня Тишинская о вас справлялась. Дама весьма вами заинтересована.

— Избави меня бог от такого интереса, — фыркнул Руслан. — Знаю я, чего ей нужно. Скажите графине, что я из города уехал. Окрестности патрулировать.

— Как-то вы не очень благожелательно о дамах, — настороженно буркнул Рязанов.

— А как вы хотели? — возмутился Руслан. — Госпожа Тишинская дама замужняя, и муж у нее генерал-губернатор. Мне только последствий такой интрижки не хватало. Не того я полета птица, чтобы с подобными зубрами бодаться. Пришибить его по-тихому, это запросто. А вот ежели он связи свои подключит, съедят, и служба ваша не поможет.

— Вот вы о чем, — кивнул штабс-капитан с заметным облегчением.

— А вы что подумали? — насторожился Руслан.

— Да так, ничего особенного, — быстро отговорился Рязанов. — Просто молодой, здоровый мужчина, и вдруг так непримиримо к женщине.

— К женщинам я со всем своим удовольствием, но не хочу, чтобы подобная связь оказалась камнем, о который споткнутся все, включая вашу службу.

Да и высовываться сильно не хотелось бы. Чем меньше народу обо мне знает, тем лучше. Лучше всего было бы, если б все ограничилось только нашим городом.

— Ваши бы слова, да богу в уши, — вздохнул штабс-капитан. — Но в столицу по нашей линии мы уже сообщили. Дело уже запущено.

— Дело? — подобрался Руслан.

— Ну, прежде всего, вас нужно легализовать. Этим делом уже занимаются. Далее, требуется подготовить вам нужные бумаги. Ну, определить, чем вы станете заниматься.

— Ну, с этим как раз проще всего, — хмыкнул Шатун. — Мои умения вы уже видели. Меня всю жизнь убивать учили, и это я умею лучше всего.

— Нет, — тут же отреагировал штабс-капитан. — Ваши знания гораздо важнее. И именно их мы должны использовать.

— Согласен. Мысль весьма правильная. Но как вы станете это делать? А главное, где? Осмелюсь напомнить, что Россия страна, прежде всего, аграрная. Да, в любом уезде можно найти мастера, который способен блоху подковать. Но серьезной индустрии у вас нет. А самое главное, продажность ваших чиновников. Это всегда было бичом нашей страны. И прежде чем вы согласуете какую-то новинку, все чертежи уже будут за границей.

— Невеликого же вы мнения о нас, — мрачно проворчал Рязанов.

— Это не мнение. Это правда, основанная на знании истории, — вздохнул Руслан. — Я никоим образом не хочу никого обидеть, но, прежде чем что-то внедрять здесь, в империи, требуется создать техническую базу. Короче говоря, нужны станки, инструменты, а главное, единые правила. А то сейчас каждый мастер даже резьбу по-своему нарезает. Два одинаковых ружья возьмешь, а части местами поменять не получится. Где-нибудь да не сойдется.

— Предлагаете строить тут железоделательный завод? — иронично усмехнулся Рязанов.

— Мануфактуру. Которая будет обслуживать вашу службу, — без тени улыбки ответил Руслан. — А когда все нужное вам будет в службе внедрено и опробовано, можно будет предложить это комиссии ГАУ. Но это только после того, как служба все испытает сама. Будет о чем говорить с теми генералами.

— Интересный ход, — задумчиво протянул Рязанов. — И вы уже знаете, кто и как будет эту мануфактуру создавать?

— Пока я только присматриваюсь, — пожал Руслан плечами. — Но начало уже положено.

— Вы про заказанное оружие? — сообразил штабс-капитан.

— Именно.

— К слову. А почему вы не взяли его с собой в этот раз? Я же знаю, что вы его уже опробовали.

— Опробовал. Да только с патронами не рассчитал, — смущенно хмыкнул парень. — Да и маловато будет одного револьвера для подобной стычки.

— Что ж, — вздохнул Рязанов. — Посмотрим, что у вас получится. Уж простите, но для подобных эскапад служба денег не выделит. Так что придется все на свои делать.

— Главное, чтобы не мешали, — отмахнулся Руслан.

— Мешать вам никто не станет. Я позабочусь, — решительно пообещал штабс-капитан. — И на будущее. Ежели случится столкнуться с нашей полицией, сразу ссылайтесь на меня, немедля. А то знаю я эту породу.

— Ну, арестовать меня так просто у них точно не получится, — фыркнул Руслан. — К тому же я постоянно с казаками вашими хожу. Так что не рискнут.

— Теперь уж и не знаю, мои ли, — неожиданно усмехнулся Рязанов. — После того боя прониклись к вам казачки. Весьма. И то сказать, и в бою спасли, и в поле ночевать не брезгуете, и руки запачкать не стесняетесь. Отец солдатам, право слово.

— Меня так учили, — пожал Шатун плечами. — Хочешь, чтобы солдаты шли за тобой, делай все наравне с ними. Но не забывай, что ты командир и будь всегда первым.

— Отменно, — подумав, оценил Рязанов. — Все бы офицеры подобных правил придерживались, глядишь, и армия была бы сильнее многократно.

— Система ваша устарела. Сильно, — не удержавшись, принялся пояснять Шатун. — Взять, к примеру, вещевое довольствие. Офицер получает определенную сумму денег и отправляется покупать материю на мундир и искать швейню, где из той материи мундир пошьют. А ведь гораздо проще будет, если при каждой части подобная швейня уже будет создана, и вся материя будет поставляться туда. А за пошив мундира будет оплачивать не сам офицер, а касса полка. Предъявив соответствующий документ. Тогда и проверить движение финансов гораздо проще, и офицер не будет от дел отвлекаться.

— Умно, — оценил Рязанов. — Я попрошу вас, Руслан Владимирович описать все вами сказанное и передать мне это в письменном виде.

— А стоит ли? — смутился вдруг Руслан. — С прежним-то рапортом позора не оберешься. Так стоит ли усиливать эффект?

— О том не беспокойтесь. Документы от вас читают только я да наш с вами начальник. А писать надо. Не скажу, что каждую вашу идею применять станем, но кое-что, несомненно, в дело пойдет. Так что пишите. Обязательно пишите, — закончил штабс-капитан.

— Ну, вам глаза ломать, — хмыкнул Шатун, убирая вычищенное оружие в шкаф.

Прогуливаясь по базару, Руслан то и дело приценивался к товарам, пробовал всякие вкусности и отпускал шутки торговкам. Благодаря своему росту Шатун мог видеть практически все, что творилось вокруг. Странную толкучку у прилавка с разными сладостями он приметил сразу. Купцы и торговцы регулярно привозили на базары Кавказа всякие вкусности из Персии и Турции. Рассекая толпу, словно ледокол лед, Руслан направился в ту сторону.

Тучный мужик, добротно одетый, с бородой веником, держал за ухо мальчишку лет девяти и, брызгая слюной, шипел, колотя его ладонью по лицу:

— Да я тебе, сучий выкидыш, за такое сам руки вырву. И к мировому не потащу. Запорю, пащенок.

— Что здесь происходит? — спросил Руслан командирским тоном.

— Тебе чего? — тут же развернулся к нему толстяк. — Ступай своей дорогой, покуда цел.

Такого хамства Шатун спускать просто не имел права. Собравшаяся вокруг толпа и стоявший рядом казак просто не поняли бы, уступи он сейчас. Так что, недолго думая, Шатун отвесил толстяку резкую пощечину и, подпустив в голос праведного гнева, прорычал:

— Ты с кем так говорить смеешь, смерд?!

Многие считают пощечину обычной оплеухой, но это не так. На самом деле, пощечина это полноценный удар. Просто, как другие, его нужно уметь правильно наносить. Толстяк, мотнув после пощечины головой, закатил глаза и, выпустив мальчишеское ухо, повалился в пыль. Толпа ахнула. Приметив неподалеку лошадиную поилку, Руслан повернулся к сопровождавшему его казаку и, указав на поилку, попросил:

— Окати, друже, этого борова. Мы еще разговор не закончили.

Кивнув, казак притащил деревянное ведро с водой и, окатив ею упавшего, небрежно толкнул толстяка сапогом в плечо.

— Вставай, квашня. Его благородие с тобой еще не закончили.

— А? Чего? Кто благородие? — очумело мотая головой, просипел толстяк, неуклюже поднимаясь.

— Их благородие, господин подпоручик изволили тебе только что в рыло дать. Понял, туша? — фыркнул казак, кивком головы указывая на парня.

— Так это что ж, он меня так? — охнул толстяк. — Да кто ж вам эдакое позволил, чтобы честных людей по морде бить? — начал заводиться он, словно не понимая, что повышает голос на офицера. А значит, априори на дворянина.

— Я смотрю, ты, шваль, с первого раза не понял, — не остался Руслан в долгу. — Могу повторить, для прояснения сознания. Только смотри, чтоб со второго раза башка не оторвалась.

— Да что ж это такое?! — вдруг визгливо завопил толстяк. — Это что ж такое деется, люди добрые?! Честного купца средь бела дня ни за что по физии лупят, а полиция и ухом не ведет! Да куда ж это власти смотрят?! Городовой! Городовой!

— Ты, я смотрю, не уймешься, — зловеще зашипел Руслан.

— А ну разойдись, — послышалась надменная команда, и в толпу не спеша вклинился полицейский урядник в сопровождении двух рядовых.

Толпа раздвинулась, чтобы тут же сомкнуться еще плотнее. Что ни говори, а бесплатное зрелище привлекло многих. Выпрямившись во весь рост, Руслан принял независимый вид и, разглядывая полицейских сверху вниз, иронично хмыкнул. Не вояки. Урядник превосходил толстяка в весе раза в полтора, а его подчиненные словно вчера из концлагеря.

— Представьтесь, сударь, — надменно потребовал урядник, поворачиваясь к Руслану.

— А ты кто такой, чтобы я тебе представлялся? — фыркнул парень. — Назовись, служба. Или в полиции этому не учат?

Толпа разразилась злорадным смехом. Судя по ее реакции, урядника здесь явно не сильно уважали.

— Вы бы, сударь, не сильно задирались, — насупился полицейский. — То, что вы не казак, и так ясно. И что вы за птица, мы будем в околотке узнавать. За мной следуйте.

— Хочешь узнать, кто я такой, придешь в дом графа Рязанова. Там и меня найдешь, — фыркнул Руслан, поворачиваясь к уряднику спиной.

Толстяк, сообразив, что он сейчас уйдет, подпрыгнул и снова завопил:

— Да что ты с ним разговариваешь?! В железа его! В холодную! Я сей же час мировому на него жалобу подавать стану!

— Пасть захлопни, холоп! — рявкнул в ответ Руслан, стремительно разворачиваясь и отвешивая толстяку очередную оплеуху.

На этот раз визгливого толстяка не просто отбросило, а снесло с места. Не удержавшись на ногах, он врезался в урядника, и оба весьма упитанных гражданина оказались под ближайшим прилавком. От смеха толпы в соседней чайной стекла звенели. Руслан же, сообразив, что явно перестарался, вопросительно покосился на своего сопровождающего. В ответ казак только одобрительно усмехнулся и, кивнув, негромко проворчал:

— Добре сделано, Шатун. Таких визгливых только так и учить.

Они выбрались из толпы и направились к выходу с базара. Шедший рядом с Русланом казак, очевидно припомнив, что парень не от мира сего, во всяком случае, Рязанов объявил им, что Руслан долгое время жил за границей, начал быстро объяснять парню, что купцы регулярно нарываются на проблемы. Это поначалу удивило Шатуна. Помня, что общество в этом времени весьма сословно, подобные выходки не могли остаться незамеченными.

Но как оказалось, некоторым купцам большие деньги придавали наглости, и они осмеливались оспаривать главенство дворян. В таких случаях их ставили на место. Примерно таким же способом, как это сделал Руслан. Уже за воротами базарной площади, из кустов, к парню метнулась маленькая фигурка и, ухватив его за руку, тихо произнесла:

— Спаси Христос, барин. Кабы не ты, убил бы меня тот боров.

— Украл у него что? — понимающе хмыкнул Шатун.

— Не успел, — потупившись, мотнул мальчишка головой. — Раньше приметили. Уйти хотел, да он ловок, шельма, оказался, а меня в толпе зажали.

— Сирота? — поинтересовался Шатун.

— Угу.

— Давно на улице?

— Второй год пошел.

— На кого работаешь? На местных, или кто пришлый пригрел? — не унимался Руслан, понимая, что просто так беспризорнику одному промышлять никто не позволит.

— На «иванов» местных, — тихо буркнул мальчишка.

— Есть хочешь? — помолчав, спросил Руслан. В ответ мальчишка только кивнул.

— Ермил, сделай одолжение, купи ему калач, — попросил Шатун казака, протягивая ему горсть мелочи.

Кивнув, казак подхватил с ладони две копейки и быстрым шагом прошел в лавку, откуда одуряюще пахло свежей выпечкой. Пару десятков таких лавок выстроились вдоль улицы по обе стороны от базарных ворот. Базарная площадь и все прилегающие окрестности были царством торговли. Тут можно было найти всё. От еды до оружия и от лекарств до проституток. Главное, знать, у кого спрашивать.

— Хочешь с улицы уйти? — подумав, спросил Руслан у мальчишки.

— Куда?

— Ко мне служить пойдешь?

— А чего делать надо? А то давеча один вот так звал к себе, а после за задницу щупать начал, — неожиданно высказался мальчишка. — Насилу вывернулся.

— Делать станешь, что все слуги делают. Ну, и на посылках бегать, — нашелся Шатун, припомнив, что мальчишек в этом времени регулярно использовали как гонцов. — А за задницу свою не беспокойся. Я не по этой части, — добавил он, невольно скривившись. — Так что? Пойдешь?

— «Иваны» без отступного не отпустят, — помолчав, вздохнул мальчишка, зябко передернув плечами.

Словно в ответ на его слова, из переулка вышли три индивида и, оглядевшись, направились к ним. Судя по их развинченным походкам и наглым рожам, шестерки эти чувствовали себя на этой улице королями.

— Васька, а ну подь сюды, — послышалась нахальная команда. И заметив, что мальчишка колеблется, окликнувший его, добавил: — Я кому сказал, пащенок, сюда иди!

— Исчезни, шваль, — зарычал Руслан в ответ.

Стычка на базаре заставила кровь забурлить, и нахлынувшая злость еще не прошла. К тому же Руслан ненавидел подобных подонков, помня, что они творили в его времени.

— Да ты, казачок, никак горя ищешь? — тут же взвился кричавший.

— А ты подойди поближе. Посмотрим, кому тут горе будет, а кому радость, — зло оскалился Руслан в ответ.

— Ну, верста коломенская, молись! — взвыл блатной и бросился к парню, взмахивая рукой.

Помня, что в этом мире такая вещь, как кистень, была весьма распространена, Шатун сделал то, чего от него никак не ожидали. Шагнув вперед, он со всей дури пнул противника ногой в грудь. Прямой удар резко выброшенной вперед стопы отшвырнул уголовника на одного из приятелей. В итоге оба повалились в пыль. И судя по хрусту, попавшему под удар встать уже было не суждено. Не останавливаясь, Руслан сделал еще одни шаг и, стремительно крутнувшись на пятке, снес второго бандита классическим хвостом дракона.

Того прямо в воздухе перевернуло от удара. Третий бандит, едва успев встать на ноги, словил пинок сапогом в челюсть и, повернувшись вокруг своей оси, рухнул мордой в пыль. Вышедший из лавки с калачом в руках казак, увидев стычку, бросился на помощь, но все было кончено. Сунув калач мальчишке, Ермил присел над упавшими бандитами и, коснувшись пальцами становой жилы каждого, растерянно проворчал:

— Сам бы не видел, ни за чтоб не поверил. Одними ногами троих забить. Ну, ты и силен, твое благородие.

— Что делать станем? — мрачно поинтересовался Руслан, сообразив, что за подобное его по головке не погладят.

— А ничего не станем. Пошли отсель, — жестко усмехнулся казак, быстро обыскивая тела и бросая все найденное на трупы.

Два кистеня, ножи и кастет ясно обозначили, чем именно эта троица промышляла. Понимая, что дома его так просто не возьмешь, Руслан пожал плечами и, хлопнув мальчишку по плечу, направился к дому. Встретил их сам хозяин. Рязанов уже был извещен о стычке на базаре и теперь с интересом ожидал рассказа самого парня о произошедшем. Но когда речь зашла об убитых бандитах, штабс-капитан удивленно охнул и, покрутив головой, растерянно проворчал:

— Ногами, насмерть. Это ж уму непостижимо. Не будь тут живого видака, ни за что не поверил бы.

— Как я уже однажды говорил, Михаил Сергеевич, меня специально учили убивать. И я умею это делать, — пожал Руслан плечами.

— Боюсь, вам теперь и на улицу выйти нельзя будет, — задумчиво протянул Рязанов. — В дом эти отбросы не сунутся, а вот на улице могут и отомстить. Уж простите, но в толпе нож в спину сунуть дело нехитрое.

— Значит, нужно их опередить, — равнодушно хмыкнул Руслан.

— Вы это серьезно? — растерялся граф.

— А вам их жалко? — поддел его Шатун.

— Господь с вами. Было бы кого жалеть. Шваль и отбросы, — фыркнул штабс-капитан. — Но мы живем в империи, а у империи есть законы, которые мы с вами, Руслан Владимирович, призваны защищать. А вы собираетесь бойню учинить.

— Я собираюсь напомнить этим господам, что задирать хвост на офицеров империи смертельно опасно, — жестко парировал Руслан. — И смею заверить вас, Михаил Сергеевич, что эти отбросы, не задумываясь, продадут интересы государства, как только кто-то предложит им подходящую цену. Думаю, о грядущей войне вам напоминать не стоит.

— Не стоит, — мрачно кивнул штабс-капитан. — Как вы собираетесь действовать?

— Ну, прежде всего, мне нужно знать, где они обитают. А дальше проведу разведку и составлю план действий.

— Руслан Владимирович, смею вам напомнить, что все придется сделать очень тихо. Никто ничего не должен заметить. А главное, никто не должен заметить вас. А при ваших размерах сие весьма сложно.

— Оставьте эти мелочи мне, — хмыкнул Руслан. — Просто назовите место их обитания.

— Это еще предстоит выяснить, — вздохнул штабс-капитан.

— Значит, будем выяснять, — кивнул Шатун, вспомнив, что в его комнате дожидается найденыш.

Появление полицейского ротмистра для господ офицеров не стало неожиданностью. Его приняли в большой гостиной на первом этаже, даже не предложив чаю. Таким образом, штабс-капитан Рязанов выказывал полицейскому свое неудовольствие. Понимая, что ему здесь не рады, ротмистр держался несколько скованно, но твердо. С интересом оглядев сидевшего в кресле Руслана, он расправил тонкие, щегольские усики и, тихо откашлявшись, произнес:

— Признаться, господа, я пребываю в некоторой растерянности. На офицера вашей службы подана жалоба за публичное избиение. Да к тому имеются видаки, утверждающие, что все тот же офицер избил еще троих. Я понимаю, что никто не позволит мне задержать офицера контрразведки, но хотелось бы выслушать вашу версию развития событий.

— Извольте, — повернулся к нему Руслан. — Купец тот, даже узнав, что перед ним офицер, не прекратил браниться, чем нанес мне оскорбление.

— У вас и видаки тому имеются? — тут же отреагировал ротмистр.

— А слова офицера вам уже мало? — не остался Шатун в долгу.

— Гм, вы готовы его дать? — смутившись, уточнил ротмистр.

— Готов. Мне и дела не было до его воплей, пока я не увидел, как он тиранит мальчишку-сироту. К слову сказать, мальчишка тот ничего украсть не успел. Но купец продолжал его бить. Ни за что. Просто так, ради собственного удовольствия. Бить ребенка. Именно это я пытался остановить, вмешавшись. Но он нанес мне оскорбление, а ваши подчиненные, вместо того чтобы привести его в чувство и осадить, попытались меня арестовать, и препроводить в околоток. Меня. Офицера, словно какого-то мелкого шулера, — закончил Руслан так, что полицейский невольно поежился.

— Я вас понял, господин подпоручик, — помолчав, кивнул ротмистр. — А что вы можете сказать по поводу трех убитых?

— Они попытались меня ограбить, — равнодушно пожал плечами Шатун.

— А вы? — подтолкнул его полицейский.

— Я? Я этого не позволил, — зло оскалился Руслан, и от этого оскала ротмистр заметно побледнел.

Шатун знал, что его украшенная шрамами физиономия, вкупе с подобной усмешкой, способна довести до заикания любого, чем и решил воспользоваться. Это было больно, но необходимо. От этого упрямого служаки требовалось избавиться раз и навсегда.

— Врач, осматривавший тела, сказал, что двоим из трех свернули шеи, но прежде сломали челюсти. А третьему проломили ребра. Удар был нанесен с таким расчетом, чтобы он пришелся чуть левее грудной кости. Ребро, сломавшись, пробило сердце. Несчастный умер, даже не успев понять, что произошло. Неужели это было столь необходимо?

— Какое оружие вы нашли рядом с телами? — вместо ответа спросил Руслан.

— Только один кастет.

— Значит, ваши подчиненные опять все проворонили, или, чего хуже, пытались скрыть их преступления, — презрительно скривился Шатун.

— С чего вы это взяли? — насупился ротмистр.

— С того, что там должны были остаться три ножа, два кистеня и один кастет.

— Вы уверены?

— Я это знаю, сударь, — отчеканил Шатун. — Мой казак обыскал тела и бросил все найденное им же на грудь. Даже деньги.

— Денег там тоже не было, — помрачнев еще сильнее, тихо проворчал ротмистр. — Что ж, господа. Мне все понятно. Но должен вас предупредить, что господин полицмейстер весьма огорчен случившимся и требует немедля наказать виновного.

— Ну, пусть попробует, — прошипел Руслан так, что вздрогнул даже внимательно наблюдавший за беседой штабс-капитан.

— Думаю, господину полицмейстеру лучше успокоиться и как следует заняться своими подчиненными. Согласитесь, сударь, что ситуация уже доходит до абсурда. Среди белого дня офицера контрразведки пытаются ограбить какие-то каторжники. Это же ни в какие ворота не лезет. Думаю, я завтра же подам жалобу его высокопревосходительству на действия, а точнее, бездействие полиции. А он, в свою очередь, доведет это до генерал-губернатора. В этом я даже не сомневаюсь.

— Ну, зачем же так круто, граф? — разом вспотев, проворчал ротмистр.

— А что прикажете делать, сударь? — развел Рязанов руками. — На моего офицера, средь бела дня, у самого базара нападают и его же пытаются сделать виноватым. Уж простите, не позволю. Вы взгляните на него, сударь. На нем же живого места нет. А подпоручик продолжает служить и приносить империи пользу. А тут трое каких-то каторжных, от которых никакой пользы, окромя вреда. И ведь как обнаглели?! — в голосе штабс-капитана звучало такое возмущение, что ротмистр невольно подтянулся и кивнул.

— Осмелюсь напомнить, сударь, — между тем продолжал Рязанов, — что в город прибывают на воды люди состоятельные, и ежели их ограбят, то полицмейстеру вашему крепко не поздоровится. Напомните ему об этом.

— Ну, ваша служба тоже не без греха, — опомнился ротмистр. — Одна история с графиней Тишинской чего стоит.

— Ну, мы-то за собой прибираем, — фыркнул Руслан в ответ. — Банда в тот же день была уничтожена, а ее главарь в холодной парится. Чести и имуществу графини урону не нанесено, так что все благополучно разрешилось.

— Да, должен признать, сделано все было лихо, — вздохнул полицейский. — Мы, признаюсь, даже ставки делали, как долго вы их ловить станете.

— Много проиграли? — иронично поинтересовался Руслан.

— Три рубля, — смущенно признался ротмистр.

— В следующий раз ставьте на нас. С прибытком останетесь, — наставительно посоветовал Шатун, едва заметно подмигивая Рязанову.

— Вы так уверены в своих силах? — удивился полицейский.

— Просто вспомните тех трех бандитов, — хмыкнул Шатун.

— Скажите, господин подпоручик, не для протокола, для меня самого. Чем это вы их так? — вдруг спросил ротмистр, глядя ему в глаза.

— Ногами, — чуть улыбнувшись, ответил парень.

— Ногами?! — изумлению полицейского не было предела. — Но простите, как это возможно?

— Главное, знать, как бить, — пожал Руслан плечами.

— И где же, позвольте спросить, подобную науку преподают? — не удержался ротмистр.

— К примеру, в Ханьской империи. Там подобным ухваткам монахов обучают. Им запрещено оружие носить и кровь проливать, вот они и придумали такую науку, — спокойно отозвался Руслан.

— А вам откуда эта наука известна? — не унимался ротмистр. — Уж простите, но на ханьца вы никак не походите.

— А вот это, сударь, вам знать никак не положено, — жестко отрезал Шатун. — Есть такая штука, государственная тайна называется. Думаю, вам отлично известно, что это такое.

В ответ ротмистр молча кивнул и, вздохнув, нехотя поднялся. Руслан понял, что этот цепкий полицейский с удовольствием бы продолжил этот разговор, но уже на своих условиях, но тягаться с контрразведкой ему было не с руки. Не того полета птица. Да и ссориться с офицерами, способными в течение суток найти и вырезать банду абреков, ему явно не хотелось. Ведь и полиции иной раз приходилось отлавливать подобные банды, и чтобы не провалить дело, им приходилось обращаться за помощью и к контрразведке.

— Что ж, господа, — вздохнул ротмистр, выпрямившись во весь рост. — Мне все ясно, и я хотел бы попросить вас, граф, пока не предпринимать жестких мер. Уверяю, что я постараюсь донести до господина полицмейстера все, что вы мне тут сообщили. Признаться, ситуация в городе мне и самому удовольствия не доставляет, но я невелика птица. Честь имею.

— Прощайте, господин ротмистр, — поднялся Руслан. — Надеюсь, эта история не станет яблоком раздора между нами, — добавил он, протягивая ему руку. — Я бы не хотел ссоры.

— Я тоже, — поспешил заверить его полицейский, попытавшись пожать Шатуну лапу. В ответ парень чуть сильнее сжал пальцы, и ротмистр заметно вздрогнул.

— Зачем вы это сделали? — спросил Рязанов, проводив ротмистра и вернувшись в гостиную.

— Что именно? — не понял Руслан.

— Подали ему руку первым.

— А что тут такого? — не понял парень.

— Мы с вами — контрразведка. Так сказать, белая кость армии, а тут какой-то полицейский чин, — небрежно отмахнулся штабс-капитан.

— Михаил Сергеевич. И он, и мы — офицеры, и служим родине. Каждый на своем месте. Судя по всему, ротмистр этот честный служака и у начальства своего на добром счету. Так что урону чести я тут не вижу, — пожал Шатун плечами.

— Урону и вправду нет, — помолчав, кивнул Рязанов.

— И к чему тогда чваниться? — развел Руслан плечами. — Они ловят врагов внутренних, мы внешних. А по сути, одно дело делаем.

— Тоже верно, — чуть подумав, согласился Рязанов. — Ну да господь с ним. Лучше скажите, что дальше делать собираетесь?

— Смотря с чем.

— Я про эту историю. Так просто она не закончится.

— Готовиться пока стану. А дальше, как бог даст, — загадочно хмыкнул Руслан.

— Мне пока не удалось установить, где они обитают. Уж простите, но среди городского дна соглядатаев у меня мало. Почитай и нет.

— А вот это вы зря, Михаил Сергеевич. Должен сказать, что в моих местах подобные сообщества для дела регулярно используют. Мерзко, конечно, но дело важнее. Так что присматривать за ними нашей службе надо. И даже очень. У этих каторжников везде свои глаза и уши имеются. И то, что им известно, и вам знать не мешает.

— Добрый совет, — подумав, оценил штабс-капитан. — Непременно постараюсь им воспользоваться.

— А что там с бумагами для меня? — осторожно поинтересовался Руслан.

Легализация в этом обществе была жизненно необходима. Это он понял, столкнувшись со вниманием к своей персоне со стороны полиции. Разговор ротмистр начал с того, что потребовал рассказать, кто он такой и откуда прибыл в город. Подобные расспросы пресек штабс-капитан, жестко осадив полицейского чиновника. Сообразив, что подобные вопросы задавать офицеру контрразведки опасно для собственного здоровья, ротмистр быстро увял. А дальше беседа пошла по плану самого Руслана.

— Думаю, кое-что на следующей неделе уже будет готово. Во всяком случае, вы уже сейчас можете смело ссылаться на нашу службу и на меня лично. Господин генерал удовлетворил мое прошение об оставлении вас в моем ведомстве и подчинении. Надеюсь, вы не против?

— С чего бы? — удивился Руслан. — Мы с вами с первого дня одну лямку тянем. И получается вроде неплохо. Так зачем же рушить то, что работает?

— Ну и слава богу, — улыбнулся Рязанов с заметным облегчением. — И к слову, Руслан Владимирович. Давайте мы с вами в воскресенье в церковь сходим.

— Уже начали шептаться? — сообразил Шатун.

— Еще нет, но удивляться уже начали, — кивнул штабс-капитан. — Не стоит сильно выделяться.

— Согласен. Сходим. Заодно и Ваську с собой возьму, — кивнул Шатун.

— Вот кстати. Что вы с мальчишкой этим делать собираетесь? — оживился Рязанов.

— Ничего. Живет и живет, — пожал Руслан плечами.

— Ну как же? Вы же сами предлагали набрать сирот и приучать их к нашему делу, — напомнил штабс-капитан.

— Ну, учить я его в любом случае буду, — кивнул Руслан. — Но пока его малость откормить надо. Чтоб мясо наросло. А то тощий, словно хвощ. В чем душа держится. Обвыкнется, выровняется, и начну.

— И чему учить станете? — не унимался Рязанов.

— Ну, первым делом грамоте. В нашем деле неграмотному не место. Ну и боевым ухваткам, само собой. Подрастет, стрелять учить стану. В общем, много чему.

— Смею напомнить, что жалованье в нашей службе не так уж и велико, — вздохнул в ответ Рязанов.

— Прорвемся, Михаил Сергеевич, — хищно усмехнулся Шатун.

Поначалу, когда вся история с уголовниками только начиналась, ему и в голову не пришло, что с этого дела можно поиметь какой-то гешефт. Но теперь, когда дело начало раскручиваться, Руслан вспомнил, что у бандюков имеется такое понятие, как общак. И раз уж ему все равно придется проводить акцию устрашения, так почему бы не провести ее с материальной пользой для себя?

Но ставить в известность об этом штабс-капитана Руслан не собирался. Не то время. Не поймут-с. А ведь как ни крути, ему теперь тут жить, и даже получив статус дворянина, без денег жизни не будет. А значит, вопрос этот нужно как-то решать. Тем более что свои знания ему настоятельно посоветовали придержать. В общем, нужно было решать вопрос, пока никто не решил отправить его из города куда подальше.

Стоя в кустах разросшейся сирени, Руслан внимательно следил за маршрутом передвижения двух сторожей, охранявших бандитскую малину. Здоровые, кряжистые мужики с характерными отметинами на запястьях. Знающему человеку такие следы могут сказать многое. И хотя оба мужика носили рубахи с длинными рукавами, скрывавшими запястья, Шатун сумел разглядеть следы от кандалов. Правда, сначала он не сразу понял, что именно сумел заметить.

На своем подворье мужики особо не таились, и потому, когда они присели на завалинку у крыльца перекурить, рассмотреть сумел парень многое. Даже ножи за голенищами щегольских хромовых сапог. Куст сирени рос под самым забором нужного дома, с наружной стороны, так что, встав за него, Шатун укрылся и от внимания проходивших по улице, и оказался невидим для сторожей. Костюм из холстины, окрашенный травяным соком, помог ему слиться с листвой, а сгущавшиеся сумерки надежно укрыли от соседей. На эту акцию Руслан пришел без огнестрельного оружия. Только ножи, топорик и саперная лопатка.

Грохотать револьвером на всю округу он не собирался. Ночи тут тихие, и любой звук разнесется по всему городу. Глухой, каменный забор, сложенный из крупных кусков бутового камня, был высотой ему до самого подбородка. С учетом роста местного населения все, что происходило на подворье, становилось тайной. Так что бандиты чувствовали себя в полной безопасности. Постепенно поток мутных личностей на подворье прекратился, и Руслан понял, что воры снесли добычу, отчитавшись о проделанных делах.

Дождавшись, когда сторожа закроют ворота и калитку на засовы, Руслан сместился так, чтобы видеть окна дома. Кавказ живет окнами вовнутрь, припомнил он прочитанную где-то фразу. Добротный, двухэтажный дом стоял почти на границе чистых кварталов и крестьянской бедноты. Это был еще один парадокс этого времени. Кварталы состоятельных граждан отсекались от бедняцких кварталов улицей. И чем ближе к этой границе, тем состоятельнее хозяин. И наоборот.

Чем меньше доход, тем ближе к границе. Таким образом богатые ограждали себя от бедных, создавая некую прослойку из тех, кто не мог похвастаться толстым кошельком. Дождавшись, когда в доме погаснет свет, Руслан снова заглянул через забор и, убедившись, что сторожа сидят на завалинке, метнулся к углу ограды. На его удачу, ни бандиты, ни их соседи собак не держали. Явно не хотели, чтобы кто-то знал о появлении гостей в неурочный час.

Взобравшись на забор, Руслан лег на гребень ничком и медленно пополз вперед. Ему требовалось оказаться на противоположном углу. Дальний угол забора из дома не просматривался, так что попасть во двор там было проще всего. Двигаясь медленно, буквально по сантиметру, Шатун добрался до нужной точки и, замерев, перевел дух. По обе стороны забора все было тихо. Убедившись, что никто ничего не заметил, Шатун соскользнул с забора и, присев в тени, затаился.

Теперь ему снова предстояло ждать. Торчать в кустах сирени до середины ночи ему не хотелось. Укрытие были слишком ненадежное. Костюм и темнота дело хорошее, но от случайности никто не застрахован. Могла появиться бродячая собака, которая облаяла бы затаившегося человека просто от испуга. Загулявший ремесленник вполне мог решить справить под кустом нужду. В общем, всякое может быть. А вот на подворье, да еще под самым забором, никто не заметит, если специально искать не станет.

Сторожа дважды обходили дом, но проникшего на территорию убийцу не заметили. Да-да, именно убийцу. Свидетели Руслану были не нужны. Так что он пришел сюда убивать. Бандитов нужно было наказать, и показать им, что даже «крыша» полиции не спасет их от расправы, в случае если они вздумают тявкать не на того. Сидя в углу, Руслан мысленно проигрывал будущую акцию, развлекая себя таким образом, хотя отлично понимал, что все эти мысли не более чем фантазии.

Слишком мало было исходных данных. Ни о количестве бандитов в доме, ни о количестве комнат, ни о том, что находится в подвале, он ничего не знал. Так что придется действовать тихо и размеренно, вычищая дом комнату за комнатой. Глянув на вышедшую из-за облаков луну, Шатун понял, что пора действовать. Выбравшись из своего угла, парень бесшумно подобрался под стену дома и медленно двинулся к крыльцу.

Сторожа, явно умаявшись бродить, мирно похрапывали, привалившись к нагревшейся за день стене. Вытащив из перевязи два ножа, Руслан плавно скользнул вперед и резко взмахнул руками. Два клинка, с едва слышным хрустом вошли в шеи каторжников, разрезая артерии и гортани. Ни вскрикнуть, ни вздохнуть. Да и смерть наступает быстро. Не давая сторожам поднять шум, парень сдернул их с завалинки на землю и тут же нанес два стремительных удара в головы.

Прихватив стоявшие тут же дубинки, обитые железом с шипами, Руслан сунул их под ближайший куст и осторожно поднялся на крыльцо. Дверь предусмотрительно заперли изнутри. Иронично хмыкнув, Шатун достал из подсумка кусок сталистой проволоки и осторожно засунул конец в щель. Несколько минут осторожных манипуляций, и засов, тихо брякнув, отодвинулся. Чуть приподняв дверь, Руслан плавно открыл ее и, скользнув в образовавшуюся щель, запер дверь за собой.

Постояв пару минут с закрытыми глазами, чтобы адаптировать зрение, Руслан принялся осматриваться. В сенях никого не было, а вот дальше, у лестницы, на лавке, мирно спал еще один мужик. Достав нож, Руслан подобрался к спящему и прислушался к его дыханию. Мужик спал на левом боку, подсунув под голову котомку и собственный кулак. Уловив ритм, Шатун одним резким движением вонзил клинок ему в ухо, одновременно придерживая забившееся в агонии тело.

Несколько секунд, и все закончилось. Подхватив со стоявших под лавкой сапог портянку, Шатун прижал ее к ране и выдернул нож. Отерев его об одежду убитого, парень прислушался к происходящему в доме и, убедившись, что ненужных движений не возникло, плавно двинулся в сторону лестницы. Следовало первым делом осмотреть подвал. Понятно, что ночевать туда никого не отправят, но убедиться требовалось. Мысленно проклиная местную индустрию и патриархальность, Руслан прихватил с полки свечу и, спустившись по лестнице, чиркнул кресалом.

Затеплив свечу, он рассмотрел в ее мерцающем свете четыре двери. Заглянув за каждую, парень понял, что ничего кроме старых вещей и продуктов тут нет, и, погасив свечу, вернулся на первый этаж. Кухня, еще одна кладовка, какой-то чулан, гостиная и столовая. Все это Руслан обыскал быстро. Убедившись, что и тут обитателей нет, он снова вернулся к лестнице. Первая же ступень под его весом негромко скрипнула.

Мысленно выругавшись, Руслан сместился под стену и начал медленный подъем. Теперь поскрипывать начал весь пролет. Что ни говори, а почти центнер живого веса это не шутки, а лестница эта явно не ремонтировалась со времен постройки самого дома. Удвоив осторожность, Руслан добрался, наконец, до площадки второго этажа и, остановившись, перевел дух. Сложно было работать в подобных условиях.

Лестницы и перекрытия деревянные, с годами доски рассыхаются и начинают поскрипывать от малейшего воздействия. А фона, способного заглушить эти звуки, просто нет. С темнотой люди ложатся спать, и на улице можно встретить только ночного сторожа или городового у его полосатой будки. Вспомнив все, чему его учили, Руслан присмотрелся и, приметив, где проложены лаги, начал перемещаться только по ним. В коридоре он увидел пять дверей.

Удивленно хмыкнув, парень прикинул, что комнатки за ними должны быть небольшими, и направился к ближайшей. Осторожно открыв створку, Шатун скользнул в комнату и, прикрыв за собой дверь, замер. На деревянной лежанке спала на спине дородная пожилая женщина. Мрачно скривившись, Руслан напомнил себе, что в этом доме непричастных быть просто не может, и достал нож. Прихватив с лавки небольшую подушку, он подобрался к изголовью кровати и, примерившись, нанес удар, одновременно прижимая подушку к лицу женщины.

Клинок прошел меж ребер, дотянувшись до сердца, и тихий хрип убиваемой никто не услышал. Отерев клинок, Руслан снова выскользнул в коридор и подобрался к следующей двери. В этой спальне никого не оказалось. Позволив себе немного передохнуть, Шатун двинулся дальше. В следующей комнате спали двое мужчин. К счастью, на разных кроватях. Руслану удалось избавиться от обоих.

Очередная комната оказалась кабинетом. Письменный стол, бюро, несколько кресел и широкий резной шкаф. Убедившись, что тут никого нет, Шатун отправился в последнюю комнату. Ее обитатель обладал поистине звериным чутьем. Шатун еще только собрался сделать шаг к кровати, когда спавший на ней человек резко дернул рукой. Не будь парень готов ко всему, тут бы все и закончилось.

Но в момент, когда неизвестный начал движение, интуиция парня взвыла дурниной, и Шатун стремительно метнулся в сторону. Короткий стилет с глухим стуком вонзился в дверь. Подчиняясь какому-то наитию, Руслан перехватил нож и бросил его так, чтобы ударить человека рукоятью в голову. Бросив нож, тот тут же попытался вскочить, но запутался в одеяле и повернулся к противнику в профиль, так что рукоять ножа ударила его в висок, на некоторое время заставив потерять ориентацию в пространстве.

Метнувшись к кровати, Руслан добавил мужику кулаком и, бросив его на пол лицом вниз, принялся вязать. Спустя минуту неизвестный был упакован и ограничен в возможности коммуникации. Проще говоря, яростно жевал кляп, что-то угрюмо мыча. Переведя дух, Шатун ухватил его за отворот исподней рубахи и поволок в подвал. Если уж вести допрос, то делать это нужно в комфортных условиях. А окон в подвале не было. Так что за звукоизоляцию можно было не беспокоиться.

Затащив тело в чулан со всяким старьем, Шатун снова затеплил свечу и, усевшись на колченогий табурет, негромко спросил:

— Сам все отдашь, или начать жилы тянуть? Чирикни чего-нибудь, терпила, — приказал он, выдергивая кляп.

— Ты хоть знаешь, куда влез, убогий? — раздалось в ответ после нескольких матерных фраз.

— Знаю. И то, что полицмейстер местный ваша «крыша», тоже знаю, — отмахнулся Руслан. — В общем, у тебя два выхода. Отдаешь все сам и умрешь мирно. Станешь упрямиться, из спины ремней нарежу. Все равно расскажешь, но хоронить будут в закрытом гробу, чтоб народ не пугать. Что решишь?

— Мытарить станешь? Я ведь орать стану. Громко, истошно, — зло оскалился мужик. — Кто-нибудь да услышит.

— Никто тебя не услышит, — отмахнулся Руслан. — На подворье живых нет, а до соседей не докричишься. Недаром же я тебя сюда притащил. Не тяни время. Не получится.

— Неужто всех положил? — растерялся мужик.

— Нет, блин, я сюда пришел пряниками вас кормить, — разозлился Руслан. — Всех, конечно. Мне враг за спиной не нужен. Так что? Будем говорить, или мне начинать? — поинтересовался он, доставая нож.

— Бес с тобой, скажу, — чуть подумав, вздохнул мужик. — Первым делом в кабинете, в шкапе глянь. Саквояж там кожи коричневой. В нем ассигнации. После доску подоконника выдерни. Под ней тайник.

— Там же, в кабинете? — быстро уточнил Шатун.

— Там, — кивнул мужик. — Ну, а после уж на дверь сверху смотри. Дощечку вынешь, под ней жестянка из-под чаю.

— Это ведь не все, — жестко усмехнулся Руслан и, почувствовав боль в лицевых мышцах, выругался про себя: «Идиот, все равно он твой оскал под маской не видит». — Небось, на черный день что-то припрятал, — добавил он, поигрывая ножом.

— С чего решил? — насупился мужик. Ему явно не нравилось, что его обвиняют в крысятничестве.

— Породу вашу знаю, — хмыкнул Руслан. — На случай ухода где-то что-то отложил. И это что-то из лучшего, что твои каторжные принесли. Так что рассказывай.

— Пять верст по тракту московскому, там тропка малая будет. Влево уходит. По ней через две версты хутор, — нехотя признался мужик.

— Сколько народу на хуторе? — тут же последовал вопрос.

— Семья одна, да трое наших, навроде работников. Да только они там заместо охраны. Там мои отсиживаются, когда их в городе искать начинают.

— Дети есть? — насторожился Руслан.

— Нет. Машка после каторги, понести не может.

— Баба, значит, тоже из ваших, — понимающе кивнул Шатун.

— А иных средь нас не бывает, — зло оскалился мужик.

— Где схрон искать?

— В доме, под окном, под половицей все, — нехотя ответил мужик.

— Ладно. Посиди пока, — буркнул Шатун, ловко засовывая ему в рот кляп.

— Где вы были? — спросил штабс-капитан, требовательно глядя на Руслана и явно ожидая рапорта.

— Прогуляться ездил. Надоело в городе сидеть. Заодно места для охоты присмотрел, — спокойно ответил Шатун, продолжая вычищать револьвер.

— Стреляли? — уточнил Рязанов, вертя в пальцах стреляную гильзу.

— Новинку испытывал, — все так же спокойно кивнул Руслан.

— Тот ротмистр опять желает говорить с вами, — возвращая гильзу обратно, вздохнул Рязанов.

— С чего вдруг? — удивился Руслан. — Я вроде в прошлый раз все сказал.

— Я тоже удивлен, но, похоже, в ремесленных кварталах случилось что-то. Полиция уже третий день словно ошпаренная носится.

— Кого-то из знатных ограбили? — с интересом поинтересовался Шатун.

— Я, признаться, не интересовался особо. Других дел хватало.

— Ну, если ему так хочется, можно и поговорить, — хмыкнул Руслан, вставляя в револьвер полный барабан и ловко вкручивая шомпол на место.

— Ловко у вас получается, — оценил штабс-капитан. — И перезарядка быстрее, чем с обычным пистолетом.

— Тут схема взята от французов, а я кузнецу другую предложил. Доработанную на основании моих знаний, — пояснил Руслан, голосом выделяя ключевое слово.

— Что-то очень новое? — тут же насторожился Рязанов.

— Нет. Подобные разработки уже ведутся. Мы просто их немного опередим.

— А стоит ли? Раньше времени, — озадачился граф.

— Отработаем технологию, наших казаков вооружим, а там посмотрим, кто возражать станет. Особенно в ГАУ, — подмигнул ему Руслан.

— Эко вы замахнулись, — фыркнул штабс-капитан. — В комиссии той люди далеко не простые, и за здорово живешь их не съесть. Сами сожрут, без соли и хрена.

— Уж простите великодушно, но я дерьма не ем, — фыркнул Руслан в ответ. — А вот боеспособность российской армии меня очень даже волнует. Знаете, надоело смотреть, как господа генералы врагов наших телами солдатскими заваливают. Оно понятно, бабы дуры, еще нарожают, да только на то дело может времени не хватить.

— Вы только другому кому подобное не скажите, — помолчав, вздохнул Рязанов. — А что до вооружения наших казаков, тут я согласен. Дело нужное. Но боюсь, им денег на такие игрушки не хватит. А служба подобных ассигнований не предусматривает.

— Ничего. Что-нибудь придумаем, — отмахнулся Шатун, про себя уже проигрывая вариант оплаты оружия в рассрочку.

По сути, он теперь спокойно мог выкупить у кузнеца оружие нового образца на весь десяток и передать его казакам, с отсрочкой платежа. С учетом того, что казаки с той памятной погони относились к нему с большим пиететом, Шатун считал, что у него все получится. К тому же недавнее дело, на которое он взял с собой десятника и следопыта, добавило ему авторитета.

Уже на следующий день после налета на бандитскую малину он отозвал десятника в сторону и по большому секрету сообщил, что знает, где каторжные отсиживаются после шумных дел. Казак моментально подобрался, и Руслан понял, что дело выгорит. Заговорщицки подмигнув ему, парень предложил взять хутор, не привлекая к этому делу никого стороннего. Десятник задумался. С одной стороны, дело сулило выгоду, а с другой — нужно было точно удостовериться, что хутор принадлежит бандитам. Но ведь и дело предлагал не кто-нибудь, а офицер и дворянин.

Это стало решающим аргументом. Понимая его сомнения, Руслан предложил компромисс. Повязать всех, кто окажется на хуторе, и убедиться, что не простые крестьяне. Сделать это было не сложно. Все там находившиеся были бывалыми каторжниками и имели на телах характерные отметины. Начиная от следов на запястьях и щиколотках и заканчивая наколками. Уж эту роспись трудно было не опознать.

В нынешнем времени татуировки наносили или моряки, или преступники. У тех и других были особые знаки. Считалось, что они приносят удачу, или позволяли определить принадлежность индивида к определенной социальной группе. На том и порешили. На хутор отправились втроем. Для трех опытных бойцов пятеро каторжников были не соперники. Так оно и вышло. Руслан, переодевшийся в свой самопальный камуфляж в лесу, подобрался к дому так, что никто и не понял.

Улучив момент, он перемахнул забор и моментально вырубил женщину и двух охранников. Казаки прямо с седел перепрыгнули во двор и ринулись в дом. Грохот падающей мебели, мат, удары, и спустя несколько минут из дома выбросили еще двух мужиков. Быстро обыскав их и связав, нападавшие занялись осмотром схваченных. Все оказалось так, как Руслан и говорил. У всех мужиков обнаружились характерные наколки, а у женщины на бедре нашли рисунок пробитого кинжалом сердца.

— Все, как ты и говорил, Шатун, — удовлетворенно хмыкнул десятник. — Что с ними делать прикажешь?

— Нам у города бандитская малина не нужна. Этих в лес и прикопать. А все, что тут найдем, наше, — жестко приказал Руслан, глядя на связанных мужиков.

— За что?! — взвыла баба.

— Когда сами простых людей грабили да убивали, не спрашивали, за что, — зло усмехнулся Руслан.

От этой усмешки бывалые каторжники вздрогнули и дружно попытались отползти.

— Давай договоримся, ваше благородие, — настороженно предложил один из бандитов. — Я тебе тайну великую открою, а ты нас просто отпусти. Уйдем мы отсюда, слово даю.

— Это ты про то, что Иван ваш тут схрон сделал, чтобы тайно от других сбежать можно было? — иронично уточнил Руслан. — Так я знаю.

— Нет. Я не про то, — мотнул бандит кудлатой головой. — В ту сторону, верст семь, местные горцы схрон устроили. Оружия там много и припасу всякого. Им контрабандисты это все возят туда.

— Откуда знаешь? — подобрался Руслан.

— Сам видел. Отпусти, ваше благородие. Не бери греха на душу.

— А ты за мою душу не беспокойся. Чай, не поп, — фыркнул Руслан. — Где схрон искать?

— Там осыпь каменная будет. И валун громадный. За ним у земли лаз будет. Там и схрон.

— Роман, — повернулся Шатун к следопыту. — Скатайся, глянь. Найдешь, тогда подумаем, как дальше быть.

Кивнув, казак прыжком взлетел в седло и наметом помчался по едва заметной тропе. Пока он ездил проверять полученные данные, десятник принялся собирать свезенное на хутор добро. А его тут оказалось много. Сообразив, что одной телегой не обойтись, казак выкатил из сарая арбу и принялся запрягать в нее кобылу хозяев. Руслан же, убедившись, что арестованные не развяжутся, отправился в дом.

Найдя схрон главаря, парень достал из него два саквояжа и, щелкнув замками, удивленно присвистнул. Один был набит пачками сотенных купюр. Во втором нашлись жестянки с драгоценными камнями и золотыми червонцами. Поворошив пальцем камни, Шатун удивленно покачал головой и, запирая саквояжи, тихо проворчал:

— Умен был бандит. Похоже, он камни из украшений вынимал, а сами украшения в переплавку пускал, чтобы случайно не попасться с краденым.

Выйдя во двор, парень приторочил найденное к седлу и принялся наблюдать, как десятник хозяйственно вычищает хутор.

— Не возись, друже, — окликнул он казака. — Сейчас только оружие и скотину заберем. А после уже с подводами сюда приедете и все остальное увезете. Что найдете, на десяток разделите.

— А ты как же, Шатун? — удивился десятник.

— Я свое уже взял, — отмахнулся Руслан. — А ежели еще и схрон бандитский найдем, то и по службе удовольствие от начальства получим.

— Ох, и удачлив ты, Шатун, — покрутил десятник головой. — Хотели гнездо каторжное прижучить, а вышло, что про абреков тайну вызнали. Ежели там и вправду оружие будет, начальство точно радо будет.

— Есть там схрон, ваше благородие, — неожиданно вступил в разговор бандит. — Христом богом клянусь, есть. Развяжи руки, перекрещусь. Искать только надо.

— За то не беспокойся, — отмахнулся Руслан. — Ежели схрон имеется, Роман его найдет. На то и следопыт.

— Так, может, отпустишь? — снова завел бандит свою песню. — Хоть Машку развяжи. Ну чего баба тебе сделать может?

В ответ Руслан только усмехнулся про себя. Он мог бы много рассказать мужику о том, сколько всего неприятного может сделать женщина, особенно если ей нечего терять, но только пожал плечами, решив проверить кое-что. Уж больно настороженно смотрели на него связанные бандиты. Явно ждали реакции на подначку. Заметив, что десятник, незаметно поправляя пояс, взвел на пистолетах курки, Руслан достал из перевязи нож и одним движением перерезал веревку, которой была связана женщина.

— Благодарствую, барин, — проворчала та, растирая запястья.

Поднявшись, Мария, еще не старая, но уже заметно поседевшая женщина, повела плечами и принялась приводить одежду в порядок. Руслан крем глаза внимательно следил за каждым ее движением. Было понятно, что она что-то задумала. Уж слишком нарочито она поправляла юбки и отряхивала кофту, то и дело приподнимая руками грудь, словно демонстрируя ее парню. Проделывая все это, она плавно, шаг за шагом приближалась к нему.

Улучив момент, Мария выхватила из складок юбки нож и нанесла стремительный удар, целя ему в горло. Но самое удивительное было в том, что удар она нанесла левой рукой, хотя действовала во всем остальном, как обычный правша. Это было настолько неожиданно, что Шатун едва не попался. В последний момент, шагнув в сторону, Руслан хлопнул ее ладонью по локтю, заставив провалиться в удар, и тут же ударил сам. Ребро ладони врезалось в основание шеи женщины, и она кулем повалилась в пыль.

— Что сделать может, говоришь? — прошипел Руслан, подбирая с земли упавший нож.

— Ловок, бес, — с ненавистью прошипел бандит. — Машка таким макаром даже горцев брала. Словно баранов их резала.

— Угу, только я не горец, — хмыкнул в ответ Руслан. — Встать! — прозвучала команда, словно щелчок кнута.

Бандиты неловко поднялись.

— Вперед, — приказал Шатун, указывая на кромку леса.

— Давай я, — подскочил к нему десятник.

— Справлюсь. Делом займись. Нельзя тут ничего оставлять, — отмахнулся Руслан и повел бандитов в лес.

Метрах в ста от хутора, в распадке, протекал небольшой ручей. Сведя каторжников к нему, Шатун выхватил револьвер и без долгих разговоров сделал четыре выстрела. Убедившись, что правки не требуется, парень быстро перезарядил оружие и вернулся на хутор. К тому моменту, когда десятник собрал почти все самое ценное и сгуртовал весь имевшийся в наличии скот, вернулся следопыт.

— Шатун, есть схрон! — выдохнул он, соскакивая с коня и протягивая парню английскую винтовку «Ли-Эндфилд». — Взял одну, чтоб было, что начальству показать.

— Не заметят? — насторожился Руслан.

— Нет. Там таких четыре ящика. Я верхний снял, а из второго винтовку вытащил. А после верхний ящик на место вернул. Ежели и заметят, решат, что их раньше обманули, — ответил Роман, весело улыбаясь.

— Добре. Заканчивайте тут. Уходить пора, — скомандовал Руслан.

Через три часа они были в городе. Следопыт, которому десятник успел тихо поведать о решении, которое принял Руслан по поводу добычи, глядел на парня с большим уважением. Весь десяток знал, что жалованья Руслан еще не получает и живет только на то, что сумел сам добыть. Проводив его до дому, казаки поехали отвозить добытое, а Шатун, прихватив винтовку, отправился искать графа.

Через день, после всех согласований и получения высочайшего одобрямса, вся команда снова отправилась в лес. За это время Руслан успел оборудовать себе свой личный схрон за пределами подворья и вручить каждому из казаков по сотенной купюре. От такой суммы казаки на несколько минут дар речи потеряли. В империи это был почти годовой доход мелкого чиновника. Заметив их растерянность, Руслан сообразил, что упорол крупный косяк, и, вздохнув, сообщил:

— Берите. Вам теперь придется новое оружие покупать. А стоит оно немало. Десяток должен иметь силу перед бандитами, чтобы без потерь свое дело делать.

— Это ты про револьверты? — оживились казаки.

— Про них. Еще и винтовки другие будут. Так что не сомневайтесь, — нашелся парень, обрадовавшись, что таким образом может отвлечь казаков от своей ошибки.

Испытания очередной придумки Руслана проводились в том же овраге. Казаки, с интересом наблюдавшие за стрельбой, то и дело переглядывались, одобрительно кивая. Скорострельность и количество выстрелов с одной зарядки их серьезно заинтересовало. Что ни говори, но дульнозарядный пистолет и револьвер, из которого можно выстрелить пять раз подряд, как говорится, две большие разницы.

На этот раз испытывался револьвер двойного действия, примерно сорок пятого русского калибра. Все те же пять пуль, но ничего взводить или передергивать было не нужно. Прицелился и стреляй. Барабан, для лучшей обтюрации, надвигался на отлив ствола. Но созданная мастером-оружейником механика работала без сбоев. Ничего не цеплялось, не терлось и не заедало.

«Вот что значит ручная доводка», — усмехнулся Руслан про себя, быстро меняя барабан.

Перезарядка револьвера производилась все той же сменой барабанов, но сам процесс осуществлялся всего тремя движениями. Откинуть фиксатор на боковой стороне оружия, вытянуть шомпол и достать барабан. Зарядка в обратном порядке. Ничего завинчивать, выталкивать или оттягивать было не нужно. Оружие было увесистым, но не критично. В общем, по местному времени это был настоящий прорыв.

Отстреляв четыре барабана, Руслан повернулся к казакам и, передав револьвер десятнику, спросил:

— Что скажете, браты?

— Добрый пистоль, — дружно закивали казаки.

— Это называется револьвер. Вот, Митрич, слава его рукам золотым, по моим каракулям сделал. И я хочу, казаки, чтоб у каждого из вас такое оружие было. Нам еще не раз по всяким кустам и распадкам злодеев ловить, так что вы должны быть вооружены лучше, чем враг. Что скажете?

— И почем такой револьверт встанет? — огладив бороду, поинтересовался один из самых возрастных казаков десятка.

— Ну, ежели всем разом делать, то меньше червонца никак не получится, — чуть подумав, ответил кузнец.

— Дорого, — скривился задавший вопрос казак.

— А ты сам посчитай, — вступил Руслан в разговор. — Стволы Митрич сам выделывает, корпуса льет, барабаны, подгонка тоже его. А к тому еще и гильзы для патронов отливает. А ствол у револьвера почти булатный, — закончил он, тыча пальцем в срез ствола.

По его просьбе кузнец заворонил стволы, чтобы в лесу они не бликовали от солнечного света. В ответ на высказывание Руслана кузнец только кивнул. Казаки, переглянувшись, задумались. Каждый из них понимал, что подобное оружие может спасти им жизнь, но для людей, живших с военной добычи и того, что принесет имевшаяся в их распоряжении земля, деньги и вправду были серьезные.

— Надо брать, браты, — крякнув, высказался десятник. — Сами знаете, в нашем деле любой выстрел за золото. Врага пожалеть, в станице вдов прибавить.

— Это верно, — качнули казаки бородами. — Добре. Делай, Митрич. Все заберем, — высказались опытные бойцы.

Руслан незаметно перевел дух. С самого училища ему внушали, что только плохой офицер готов терять своих бойцов. Хороший делает все, чтобы сохранить личный состав. Понятно, что в бою бывает всякое, но подобные исключения только подтверждают правила. К тому же перевооружение группы давало старт его начинаниям. В том, что подобное оружие в этих местах будет востребовано, Руслан не сомневался. Историю он помнил достаточно хорошо, чтобы знать, какие потери несли местные войска в стычках с непримиримыми и всякими засланцами из государств — заклятых друзей.

Отпустив казаков, Руслан повернулся к кузнецу и, вкладывая ему в ладонь два золотых червонца, поблагодарил:

— Спаси Христос, мастер. Доброе оружие сделал. А с винтовкой у тебя что?

— Пружину никак не подобрать, — нехотя вздохнул кузнец. — Я уж ее и по толщине менял, и витки разные подбирал, а все одно долго не держит.

— М-да, задачка, — понимающе кивнул Руслан.

Он действительно понимал страдания мастера.

С железом и сталью на Кавказе всегда было плохо. Их привозили из разных регионов, в том числе даже из стран Среднего Востока. Достаточно вспомнить про дамасские клинки. Чего уж говорить про пружинные стали. Договариваясь с мастером, Руслан решил перепрыгнуть промежуточный вариант с однозарядной винтовкой и попробовать сделать сразу магазинную, со скользяще-поворотным затвором.

Однозарядные, по типу винтовки Бердана, в этом мире уже делали, так что это был следующий этап. И вот, из-за нехватки нужных материалов, в деле возникла пауза. Митрич виновато покосился на парня и, махнув рукой, тихо спросил:

— Руслан, а ежели я вместо витой пружины две галки поставлю? Ну, чтоб они друг дружке помогали.

— А поддон не перекосит? — оживился Шатун.

— А я ему юбку шире сделаю, сам держать станет, — оживился кузнец, тут же найдя выход.

— Пробуй, — решительно кивнул парень.

В их положении это действительно могло быть выходом. Шатун хотел выдать кузнецу еще денег на материалы, но едва был не послан куда подальше. Мастер, увлеченный новинкой, и слышать ничего не желал. К тому же Руслан весь металл из своей части любой добычи отдавал ему в переплавку. Ружья, пистолеты, клинки, даже старые подковы, которые находили в переметных сумах, все отправлялось в горн.

К оружию кузнецу пришлось сделать и специальный механизм для перезарядки патронов. Но и здесь пришлось обойтись без пружин. Обычный опорный винт, с небольшим редуктором, загоняющий пулю в гильзу с одного раза. Никаких постукиваний и попыток подравнять. Несколько поворотов ручки, и патрон готов. Так что, вернувшись домой, Руслан быстро переоделся и отправился прямиком на кухню. Переснаряжать гильзы.

Тут его и застал вернувшийся со службы граф Рязанов. С интересом понаблюдав, как Шатун отливает пули, он присел на лавку у стены и, вздохнув, проворчал:

— Ловко у вас получается. Такое впечатление, что вы всю жизнь этим занимались.

— Как ни странно это прозвучит, но мне всегда нравилось делать что-то своими руками, — пожал Руслан плечами.

— Заметно, — усмехнулся в ответ Рязанов. — А ведь у меня опять беда из-за вас, Руслан Владимирович.

— Из-за меня?! — изумился Шатун так, что чуть не вылил расплавленный свинец себе на колени. — Что случилось?

— Дамы местного света меня уже одолели, требуя явить им вас, — ответил граф, пряча улыбку в уголках губ. — После истории с графиней Тишинской им страсть как хочется увидеть былинного богатыря.

— Тьфу ты, — скривился Руслан. — Я уж было подумал. Вот сделаете мне нужные бумаги, тогда и в свет можно будет. А то вылезу раньше времени, а начальство передумает. И будете вы, Михаил Сергеевич, иметь бледный вид перед этими дамами, — ехидно отозвался Руслан, отомстив графу за его подначку. — Это, как ни крути, а будет самым настоящим самозванством.

— Вам бы, Руслан Владимирович, в стряпчие идти. Из любой ситуации вывернетесь, — фыркнул Рязанов в ответ. — А начальство не передумает. Не с чего. Особенно теперь, когда вы умудрились самостоятельно схрон с оружием обнаружить и контрабандистов взять, которые то оружие через перевал таскали.

— Плохо, что мы не смогли банду, для которой это оружие привезли, достать, — качнул Руслан головой. — Не получилось бы там засаду устроить. Место не подходящее.

— Да и бог с ним. Найдем, — небрежно отмахнулся Рязанов. — Без оружия они не так страшны. Мои люди уже выясняют, кто должен был за теми винтовками прийти.

— У вас есть свои люди среди горцев? — удивился Руслан.

— Не горцы, но люди, близкие к ним, — напустил штабс-капитан туману.

— Так что там с бумагами? — вернулся Шатун к главному для себя вопросу, продолжая отливать пули.

— Гонца из столицы ждем, — устало вздохнул Рязанов. — Подробности мне пока не известны, но его превосходительство заверил, что все сделано в лучшем виде.

— И долго нам еще ждать? — чуть скривился Руслан, выбрасывая на стол еще горячие пули из литка.

— Гонец неделю назад выехал. Думаю, еще неделя, и все станет ясно, — пожал граф плечами.

«Ну да, при наших просторах, это не так уж и долго», — хмыкнул Руслан про себя.

— И все-таки, Руслан Владимирович, почему вы избегаете общества? Вы молоды, сильны, здоровы. В конце концов, это даже неприлично. В вашем возрасте не искать общества женщин неестественно.

— Вы рожу мою хорошо видите? — зло хмыкнул Руслан в ответ. — Да мной только непослушных детей теперь пугать.

— И все? Только это? — вдруг удивился Рязанов.

— А по-вашему, этого мало? Забыли, что встречают обычно по одежке?

— Это все правильно, — кивнул Рязанов. — Но только и вы, Руслан Владимирович, забыли, что оказались на Кавказе. А тут без шрама и офицера за офицера не считают. Шрамов нет, значит, и в бою не бывал.

— Вы это серьезно? — растерялся Руслан.

— Как бог свят, — истово кивнул граф. — Самому иной раз стыдно.

— А вам-то чего стыдиться? — не понял Шатун.

— Ну как же. Десять лет тут служу, а рожа все еще целая. Одна отговорка, что служба у нас особая. В нашем деле прежде головой думать надо, а уж потом шашкой махать.

— Твою мать, не знаю, плакать или смеяться, — проворчал Руслан растерянно.

— С чего бы? — не понял Рязанов.

— Шрамы получают в бою, но подобные отметины — это свидетельство или неудачи, или собственной ошибки, — пояснил Шатун.

— И что есть что? — заинтересовался граф.

— Неудача — попасть под разрыв снаряда из пушки или случайную пулю словить, притом в бою не участвуя. А ошибка, это когда ты противника недооценил, и он тебе такую отметину и оставил. Сам виноват. Помнить надо, что на силу всегда иная сила найдется.

— Гм, в таком ключе я о подобном не думал, — оценил штабс-капитан. — Но это не отменяет необходимости вывести вас в свет.

«Вот ведь уперся», — раздраженно подумал Руслан.

— И не надо так кривиться, Руслан Владимирович, — понимающе усмехнулся Рязанов. — Все одно это придется когда-то сделать. Так почему не теперь?

— Ну, как я уже сказал, прежде нужно на руки бумаги получить, в должность вступить, мундир пошить, а потом уже можно и в свет. А так и вправду какой-то самозванец получаюсь. Чуть копни, никто и звать никак. И потом, в качестве кого вы собираетесь меня представить? Откуда я взялся и почему весь в шрамах?

— Вот давайте вместе об этом и подумаем, — тут же предложил граф.

— Ну, Тишинской вы меня сразу подпоручиком представили, значит, всем уже известно, что у вас появился некий офицер в подчинении. От этого и плясать надо, — пожал Руслан плечами. — Хотя, откровенно говоря, я считаю, что со званием вы несколько поторопились. Его ведь пока не подтвердили.

— Я же сказал, за этим дело не станет, — отмахнулся Рязанов. — К тому же за тот схрон генерал своей волей может его и повысить. Подобное он уже делал. Имеет право вплоть до майора присваивать.

— Бог с ним. А откуда я взялся? С моим-то выговором и незнанием местного этикета.

— А тут и мудрить нечего, — отмахнулся штабс-капитан. — Приехали из-за границы. Долгое время жили там, а когда исполнили приказ, вынуждены были вернуться. Что же до шрамов, тут можно просто на себя вид загадочный напустить и многозначительно промолчать. Дамы такое любят. Сами потом что-нибудь придумают. С романтикой, — усмехнулся граф, покрутив в воздухе кистью.

— Вот уж чего-чего, а дурами их всех поголовно считать не надо, — хмыкнул Руслан в ответ. — Иная одним своим чутьем женским способна любого лазутчика разоблачить.

— Знаю, — вздохнув, усмехнулся Рязанов. — Ежели сложится, познакомлю вас с дамой одной. Из нашей службы. Вот уж кому палец в рот не клади.

С головой откусит. Иной раз и говорить с ней страшно. Словно и вправду насквозь видит.

«А ведь ты ей завидуешь», — удивленно подумал Руслан, внимательно его слушая.

В очередной раз прогуливаясь по базару, Руслан то и дело затевал разговоры с торговцами, подшучивал над торговками и внимательно слушал все, что говорил народ. Корзина, в которую он складывал разные мелкие покупки, висела на сгибе локтя, а сам парень делал вид, что никуда не торопится и, вообще, ему все вокруг почти не интересно. Так, легкий променад по утреннему времени.

Но свернув в оружейные ряды, Шатун насторожился. Это было мужское царство, и торговали тут люди серьезные. Останавливаясь у прилавков, Шатун внимательно осматривал клинки, иногда вертел в пальцах тот или иной кинжал и не спеша двигался дальше. На глаза ему попался бочонок с порохом, и Руслан тут же сделал стойку. На днище бочонка было выжжено английское клеймо. Поставив корзину на прилавок, Руслан попросил показать ему бочонок и, внимательно осмотрев клепку и клеймо, с интересом спросил, глядя продавцу в глаза:

— Это откуда ж такая роскошь?

— По случаю достался, — не моргнув глазом ответил торговец.

— Жаль. Я б таких бочонков сразу пяток взял, — вздохнул Руслан с деланым сожалением.

— Это с кем ты так воевать собрался, что припасу огненного столько ищешь? — изумился продавец.

— Людей огненному бою учить надо, потому и ищу, — нашелся Руслан.

— А по чем возьмешь? — задумался продавец.

— А по чем продашь? — тут же последовал вопрос.

— Товар англицкий, редкий, так что по пяти рублей за бочонок, — чуть подумав, выдал продавец.

— Бога побойся, — возмутился Руслан. — По трешке пять бочонков сразу заберу.

— Не, по трешке не могу, — тряхнул продавец головой. — По четыре девяносто отдам.

— Три с полтиной, — прибавил Шатун.

Торг шел минут десять. Сошлись они на четырех рублях двадцати копейках за каждый бочонок. Продавец, почесав в затылке, попросил Руслана подождать и куда-то исчез, оставив за себя молодого парня, видимо слугу. Еще минут через пятнадцать продавец вернулся и, подхватив все так же стоявший на прилавке бочонок, решительно скомандовал:

— Пошли, казак. Будет тебе порох.

Подхватив корзину, Руслан не спеша последовал за продавцом. Выведя его за пределы базара, продавец свернул за сараи, где хранился товар, или, как тут говорили, лабазы. Утоптанная земля у этих строений превратилась в небольшую площадь, по краям которой стояла густая поросль кустов. Идеальное место для засады. Делая вид, что не сомневается в честности торговца, Руслан подобрался, незаметно проверил, как выходит из кобуры револьвер. К нему, в рукавах, в кожаных манжетах, у него при себе было еще шесть метательных ножей.

Сунув пальцы в левый рукав, Шатун вытянул один нож и, прижав его большим пальцем к ладони правой руки, на всякий случай приготовился к драке. Продавец, подведя его к крайнему лабазу, несколько раз грохнул кулаком в створку ворот и, услышав шаги за ними, громко произнес:

— Михайло, открывай, это я, Андрей. Покупателя привел.

За воротами лязгнуло, и калитка в воротах с негромким скрипом отворилась. Из-за нее выглянул тощий, жилистый мужик с клочковатой бородой и, оглядев пришедших внимательным, настороженным взглядом, негромко проворчал:

— Ты чего орешь? И так ясно, что покупатель. Входите.

Руслан пропустил первым продавца и, пригнувшись, шагнул в калитку, готовясь к любому развитию событий. Но войти ему дали спокойно, хотя для нападения это был очень удобный момент. Дверь за ними захлопнулась, и встретивший их мужик задвинул щеколду. Оглядев набитый мешками и ящиками лабаз, Шатун плавно шагнул в сторону, чтобы видеть всех собравшихся сразу.

Михайло, словно не замечая его маневров, махнул им рукой и направился куда-то в глубь склада. Свернув в очередной узкий проход, мужик толкнул неприметную дверь и, первым войдя вовнутрь, тут же сделал шаг в сторону. Руслан, заметивший это движение, поставил корзину на ближайший ящик и, входя в каморку, незаметно выдернул из правого рукава еще один нож. Теперь оружие у него было в обеих руках.

Шагнув в каморку, которую освещала керосиновая лампа, Шатун с ходу заметил еще двух каких-то мужиков, сидевших за грубо сколоченным столом. Остановившись в дверях, Руслан осмотрелся и, едва заметно усмехнувшись, спросил:

— Так где порох-то?

— А ты не спеши, мил человек, — прохрипел один из сидевших за столом. — Ты лучше поведай нам, сирым, зачем тебе столько зелья разом?

— Сказал же, людей учить надо, — пожал Руслан плечами. — Да и что вам за печаль? Вы продаете, я покупаю. С чего таиться? Или с чего торговать передумали?

— Да вот странно нам стало, что один казак сразу столько зелья купить решил, — не унимался мужик.

— А чего странного? — фыркнул Руслан. — Я ж казак. И воевать приходится, и людей учить.

— В общем, так, мил человек. Сымай ремень, раздевайся, — скомандовал мужик, вынимая из-под стола руку с пистолетом.

Этого Руслан и ждал. У пистолетов этого времени имеется одна особенность. Между спуском курка и самим выстрелом проходила почти секунда. Так что, едва только в свете лампы блеснуло оружие, Шатун начал действовать. Шаг в сторону и стремительный взмах руками. Два клинка, серебристо блеснув, нашли свои цели, войдя в глазницы сидевших.

Это был трудный бросок. Почти на грани возможного, но у Руслана получилось. Помогло небольшое расстояние и уверенность мужиков в его испуге. Удар кулаком в ухо отбросил Михайло к стене, а прямой удар ногой в грудь отшвырнул продавца в угол. Не останавливаясь, Руслан метнулся к оседавшему Михайле и, добавив ему кулаком по затылку, кинулся к продавцу. Добавив и этому, он сорвал с него пояс и, быстро связав продавцу руки за спиной, вернулся к бандиту.

Упаковав обоих, Шатун перевел дух и, подобрав выроненный пистолет, принялся его осматривать, поднеся к лампе. Оружие было не новым, но явно ухоженным. Подобрав выроненный продавцом бочонок с порохом, Руслан водрузил его на стол, подальше от лампы, и, вздернув Михайло на ноги, легонько шлепнул его по физиономии, приводя в чувство. Убедившись, что мужик пришел в себя и взгляд его приобрел осмысленность, Шатун одним движением усадил его на табурет и, выдернув нож из глазницы ближайшего трупа, мрачно спросил:

— Ну, и зачем было нападать? Рассказывай, Михайло. Рассказывай. Иначе, ремней из спины нарежу. Знаешь же, что казаки часто с горцами режутся, многому от них научились. Так что не зли меня.

— Ловок ты, бес, — прохрипел мужик. — И пистоля не испугался.

— Это я все и так знаю. Ты про дело говори, — поторопил его Руслан. — Не зли меня лучше.

— А чего говорить? — пожал Михайло плечами. — Андрей прибежал, сказал, что есть человек с деньгами. Хочет разом пороху много купить. Вот и решили деньги прибрать и товар сохранить.

— Я б тебе и поверил, да только, прежде чем меня грабить, вот этот, — тут Руслан, нагнувшись, с хрустом выдернул второй клинок, — очень старательно узнавал, зачем мне столько пороха. И зачем ему это знать, ежели я все одно не жилец? А это значит, что порох этот или контрабандный, или, чего хуже, его для горцев привезли, а вы украли. Будем правду говорить, или все-таки ремней нарезать?

— Ничего не скажу, — вдруг набычился Михайло. — Хучь режь, хучь бей. Все одно не жилец я теперь.

— Ну, смерть еще заслужить надо, — хмыкнул Руслан. — А что до хозяев твоих, так в камеру контрразведки, как в сейф, попадешь не сразу.

— Это ты, что ль, из контрразведки, — презрительно скривился Михайло.

— Подпоручик Ростовцев, — щелкнул Руслан каблуками.

— А чего в наряде казачьем?

— Так для дела и ношу, — пожал Шатун плечами. — Давеча схрон в лесу нашли с оружием, теперь вот вас прихватил. Ладно. Разговор добрый, это хорошо, да только не ладится у нас беседа. Вставай, пошли.

— Куда? — насторожился мужик.

— В контрразведку, куда ж еще, — фыркнул Шатун, одним движением выхватывая револьвер и взводя курок. — И не балуй. Стрелять в колено стану.

— Все одно не доведешь, хоть и ловок, — упрямо мотнул Михайло бородой. — Нас еще у базара переймут.

— Что, за лабазом смотрят? — сообразил парень.

— А то как же.

— Сколько их?

— Четверо. С пистолями все.

— В кустах, против ворот? — продолжал допытываться Руслан.

— И вправду ловок. Там, — мрачно кивнул пленник, сообразив, что просто так от этого казака не вырваться.

— Добре. Полежи пока, — хищно усмехнулся Руслан, одним движением смахивая мужика на пол и соединяя ему руки с ногами за спиной. То же самое он проделал и с продавцом. Теперь пленникам сложно было даже на бок повернуться. На всякий случай Шатун вытащил их из каморки и, бросив в коридоре, принялся осматривать лабаз.

По сути, это был длинный, широкий сарай, с парой узких окошек под самым верхним краем каждой стены. В каждом торце широкие ворота с калиткой, для погрузки и выгрузки товара, и та самая кондейка, где обычно велись все бумажные дела. Стены бревенчатые, добротные. Крыша двускатная, крытая дранкой. Без лишнего шума не выбраться, если не пробовать протиснуться в бойницы, которые владельцы лабаза по недомыслию называли окнами.

Легко вскочив на штабель ящиков, Руслан осторожно выглянул в окошко, затянутое бычьим пузырем, и, прикинув его размеры, мрачно вздохнул. Не с его габаритами протискиваться в такие щели. Приглядевшись, парень заметил тоненький лучик света, пробивавшийся через край крыши. Соскочив, он поставил на штабель еще пару ящиков и, снова взобравшись на эту пирамиду, осторожно надавил на доску, плавно усиливая нажим. Сверху посыпалась пыль и древесная труха, но доска подалась.

Обрадовавшись, Руслан удвоил усилия, и доска с негромким треском поднялась. Выдавив таким же образом еще три доски, Шатун проделал подходящий ему лаз и, ухватившись за верхний венец, начал протискиваться на улицу. Выбравшись на крышу с противоположной от зарослей стороны, Шатун ползком подобрался к коньку крыши и принялся высматривать засаду. К его удивлению, Михайло не солгал.

Четверо молодых, крепких мужиков и вправду контролировали выход из лабаза. Задумчиво погладив пальцами револьвер, Шатун вздохнул и, покосившись в сторону базара, мрачно проворчал себе под нос:

— Уймись, шуму не оберешься. Тут надо технически. Двоих болтунов тебе хватит, так что эти уже не нужны. Хотя, судя по охране, в этом лабазе еще много чего интересного найти можно. Ладно. Работаем.

Перебравшись на дальний от засады конец крыши, Шатун подполз к самому краю и, ухватившись пальцами за выступавшую доску, плавно свесился вдоль стены. Разжав руки, он мягко спрыгнул на землю и тут же перекатом ушел в кусты. Мужики в засаде хорошо видели ворота лабаза, но вот боковую стену и происходящее на крыше даже не пытались рассмотреть. Похоже, им и в голову не приходило, что кто-то может попытаться покинуть сарай таким необычным способом.

Двигаясь плавно и не спеша, Руслан подобрался к крайнему бандиту и, присев, попытался рассмотреть следующего. Но, похоже, о взаимодействии эти мужики и понятия не имели. Каждый устроился так, что не видел соседа и не мог контролировать происходящее за спиной. Все скрывали заросли лопухов и бузины. Убедившись, что все получится, Руслан вынул нож и снова двинулся вперед, стараясь не смотреть на мужика в упор.

Удар в шею заставил бандита вздрогнуть и захрипеть. Выбив из его руки пистолет, Руслан зажал ему рот и, торопясь закончить дело, просто свернул мужику шею. Дождавшись, когда он перестанет вздрагивать, Шатун выдернул нож и, отерев его об одежду убитого, оттянулся назад, за спину засаде. Второй бандит окончил свой земной путь так же быстро. А вот третий явно что-то почуял.

Когда Шатун подобрался к нему на расстояние броска, мужик принялся вертеть головой и что-то высматривать. Замерев, Руслан решил подождать, когда бандит успокоится, но тот никак не унимался. Он явно обладал звериным чутьем. Наконец, решившись, мужик повернулся к еще живому подельнику и тихо свистнул. Судя по реакции соседа, мужик этот был в ватаге главным. Четвертый бандит быстро явился на зов, и Шатун воспользовался моментом. В воздухе свистнуло два ножа, и все было кончено.

— Не перестаю удивляться вашей удачливости, Руслан Владимирович, — покачал штабс-капитан головой, доставая из кармана портсигар. — Это же надо?! Просто гуляя по базару, найти очередной схрон с оружием. Как у вас это получается?

— Случайно, — отмахнулся Руслан, не отрываясь от работы. Переснаряжал очередную партию гильз к револьверу. — Бросилось в глаза английское клеймо на бочонке. А дальше обычная логика. Британцы не продают нам свой порох, а тут целый бочонок. Вывод: или случайно завезли, или кто-то специально привез. Осталось выяснить, как много его имеется. Ну, а дальше вы знаете.

— Да уж, — качнул граф головой. — Полсотни английских винтовок, порох, даже свинца на пули не пожалели. Только капсюлей не было.

— Ну, капсюли и у нас свободно продаются. И к слову, сотнями. Так что их купить не проблема. Лабаз тот хорошо обыскали?

— Едва по бревнышку не разобрали. Даже полы вскрыли, — отмахнулся штабс-капитан. — Генерал велел передать вам свое удовольствие. Так что, думаю, очень скоро вы и повышение в звании получите.

— Я еще в прежнее не вступил, — хмыкнул Руслан в ответ.

— Увы, Руслан Владимирович, — развел штабс-капитан руками. — Сами наши расстояния знаете. Пока гонец из столицы доедет, все три раза поменяться может.

— Михаил Сергеевич, вы про телеграф слышали? — подумав, поинтересовался Руслан.

— Что-то было такое в «Ведомостях», — нахмурившись, припомнил Рязанов.

— А про электричество? — не унимался Руслан.

— Писали в газетах, — кивнул граф.

— М-да, широка Россия, а серьезное дело поручить некому, — проворчал Руслан, укладывая готовые патроны в деревянную коробку.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился Рязанов.

— Можно было бы купить генератор, протянуть провода отсюда до столицы и получать все депеши в течение одного часа. Но кто этим заниматься станет?

— Это сколько же проводов нужно?! — растерянно ахнул Рязанов.

— Много, — спокойно кивнул Шатун. — Зато как бы это сказалось на передаче нужных приказов? Просто сравните. Один час — и несколько недель.

— Да уж, — вздохнул граф. — А что у вас за пальба в овраге за городом целыми днями стоит. Говорят, вы там казаков чему-то обучаете.

— Михаил Сергеевич, — укоризненно протянул Руслан. — Вы же отлично знаете, что я обучаю их пользоваться новым оружием. К чему эти вопросы?

— Зачем вам это? — прямо спросил штабс-капитан, глядя ему в глаза.

— Все просто. Мне с этими людьми еще не одну нору вскрывать. Вот и хочу, чтобы им было чем мне спину прикрыть. К тому же хорошо обученный солдат это серьезный противник. А впереди маячит серьезная стычка.

— Вы так уверены, что она будет? — помолчав, уточнил Рязанов.

— А вы все еще сомневаетесь? — удивился Руслан.

— Слухи давно ходят. Приказы появляются странные, но напрямую никто ничего не говорит, — вздохнул Рязанов.

— Увы, Михаил Сергеевич. Этого не избежать. Во всяком случае, в моей ветви развития истории все так и было.

— Что значит в вашей? — тут же подобрался граф.

— Есть такая теория, что история имеет множество вариантов развития, и по какой именно ветви она пойдет, зависит от многих факторов. В том числе и от поведения ключевых фигур, — принялся пояснять Руслан. — Но это только теория. Как оно там на самом деле, мне сложно сказать.

— Эх, вам бы в столицу, Руслан Владимирович. К самому императору в советники, — вдруг мечтательно произнес граф. — Глядишь, и ошибок разных бы избежать удалось.

— Да кто ж меня слушать станет? — удивился Шатун. — К тому же мне свои слова и подкрепить нечем. Я ведь здесь оказался вообще без ничего. Даже, простите, исподнего, и того не было. А слова, как у нас говорили, к делу не пришьешь.

— Но мы-то убедились, — развел штабс-капитан руками.

— Убедились или сами себя убедили? — иронично поинтересовался Руслан. — Вспомните, на чем именно зиждется ваша уверенность. На докладах прошлых лет. На словах известной и этих краях знахарки и моем необычном виде. Вот и все доказательства. Усы, лапы и хвост, вот мои документы, — добавил он, вспомнив известный мультик. — Думаю, с таким набором доказательств нас при дворе пошлют так далеко, что адрес искать устанем. А самое главное, от нас постараются побыстрее избавиться. Там мы будем всем неугодны. Всем сразу мешать станем. Так что я уж лучше тут. Как говорится, поближе к кухне, подальше от начальства. Уж простите великодушно, жить сильно хочется.

— Понимаю, — чуть скривившись, кивнул Рязанов. — Но ведь делать что-то надо.

— А мы с вами и делаем, — развел Руслан руками. — Бандитов всяких ловим, горцев из непримиримых. Контрабандистов. В общем, делаем то, для чего нас сюда и поставили. А заодно людей обучаем, оружие новое внедряем. Не от нас все зависит, но в этих местах и это немало. Я вот думаю, как оружие новое сделать.

— Что за оружие? — тут же подскочил граф.

— Мортиры малого калибра. В горах самое удобное оружие. Там весь секрет в снарядах. А главное, их скорострельность.

— Мортиры? И как они выглядят? — заинтересовался Рязанов.

— Труба на железной плите. Говорю же, весь секрет в снарядах. Но тут главное, взрыватель толковый придумать. Ну, и взрывчатка хорошая нужна. Что сейчас в снарядах используется?

— Где как, — пожал Рязанов плечами. — Толком не знаю, но шимоза точно есть. Еще какая-то гадость.

— Шимоза, — скривился Руслан. — Мерзкая штука. Но если знать некоторые секреты, можно и ее использовать.

— Кто б нам ее еще дал, — фыркнул Рязанов в ответ.

— Спирт и кислота у вас найдутся? — подумав, поинтересовался Руслан.

— Господи, а это-то вам зачем? — тихо ахнул штабс-капитан.

— Нитроглицерин сделаем. Тоже не ахти какая радость, но если его стабилизировать, то можно будет использовать в снарядах для мортир. И взрывается он хорошо.

— Руслан Владимирович, будьте добры, подробнее, — подумав, попросил граф.

— Ничего особо сложного, — доставая из стола лист бумаги и свинцовый карандаш, принялся объяснять Шатун. — Мина имеет форму капли. Сзади оперение для стабилизации в полете. Выстрел производится путем накола в момент, когда она опускается в нижний конец ствола. Снаряд летит по навесной траектории и взрывается, ударившись о землю. Именно для этого нужен взрыватель. Сам корпус снаряда чугунный. Для большего количества осколков. Предназначено такое орудие для уничтожения живой силы противника. В горах очень удобно.

— Найду я вам кислоту и спирт, — подумав, решительно заявил граф. — Не завтра, но будет. Делайте. Но прежде все это опишите отдельным докладом. И главное, голубчик, подробнейшим образом. Поверьте, это весьма важно. Весьма.

— А надо ли? — с сомнением протянул Руслан. — Одно дело, когда секрет этого оружия знаю только я и вы, и совсем другое, бумага, которую можно скопировать или просто украсть. Сами знаете, наши заклятые друзья за подобными новинками буквально охотятся.

— Один экземпляр. Для генерала. Будет присвоен гриф «особо секретно», — заверил его штабс-капитан. — Это позволит нам выбить под это орудие хоть какое-то финансирование.

— Пока не надо. Для начала сделаем опытовый образец. Опробуем его в поле, а потом уж можно будет и бумаги писать.

— А какого калибра эти орудия делаются? — поинтересовался штабс-капитан, внимательно рассматривая рисунок.

— А какую трубу найдем, такого и будет, — хмыкнул Руслан в ответ. — С ней тоже все не так просто. Но думаю, Митрич справится. В горах крупный калибр и не нужен. И таскать тяжело, и мощность может излишней оказаться.

— Почему излишней? — не понял Рязанов.

— Михаил Сергеевич, — качнув головой, вздохнул Руслан. — Это же горы. В ином месте один выстрел может обвал вызвать или лавину.

— М-да, не подумал, — вздохнул граф.

Их беседу прервало появление Матвеевны. Влетевший в комнату вихрь тут же подхватил господ офицеров и погнал их готовиться к обеду. Спорить с этим ураганом в юбке было бесполезно, так что мужчины покорно отправились переодеваться и мыть руки. За обедом они почти не разговаривали, отдавая должное искусству стряпухи. В очередной раз объевшись до сонной одури, Руслан не спеша прихлебывал крепкий чай, к которому пристрастился еще во время первой службы, и лениво анализировал свой разговор с графом.

Вошедший быстрым шагом казак отдал штабс-капитану честь и, чуть улыбнувшись Руслану, доложил:

— Ваше благородие, горцы на тракте снова разбой учинили. Карету почтовую ограбили. Полиция уже поехала.

— Убитые есть? — спросил граф, разом помрачнев.

— Слава богу, обошлось. Только поранетых двое. Саблями порезали.

— Сильно посекли? — быстро уточнил Рязанов.

— Не могу знать. Сам не видел.

— А как вообще известно стало?

— Пастушок нападение видел и в станицу побежал. Казаки подъехали, да горцы уже уйти успели. Тогда гонца в город отправили.

— В погоню пошел кто?

— Никак нет. Да и некому было. Из станицы в основном старики да мальчишки прискакали. Кто в лагерь полевой не ушел.

— Куда банда пошла? — вступил в разговор Руслан.

— В лес подались.

— Верхами? — насторожился Шатун.

— Они добычу на трофейных коней погрузили и ушли. Даже баб насильничать не стали.

— А пленных брали? — тут же уточнил штабс-капитан.

— Никак нет. Все пассажиры той кареты на месте.

— Решили с выкупом не возиться, — понимающе кивнул Рязанов. — Собираемся, Руслан Владимирович.

— Пять минут, Михаил Сергеевич, — кивнул Шатун, вставая.

Спустя пять минут он действительно был готов к выезду. Они вышли на крыльцо и, усевшись в коляску, отправились на место происшествия. Руслан, понимая, что возможна погоня, надел свой уже ставший знаменитым камуфляж и обвесился привычным набором оружия, не забыв прихватить ранец.

— Думаете, получится догнать? — спросил граф, кивая на его обвес.

— Смотря, куда они пошли и каков численный состав банды, — пожал Руслан плечами. — Но попробовать стоит. Подобное спускать нельзя. Иначе только хуже будет.

— Куда уж хуже, — скривился Рязанов. — Второе нападение за месяц.

— Вот я и говорю, обнаглели, — кивнул Руслан.

Коляска выкатилась со двора, и кони, разогнавшись, пошли размашистой рысью. Ожидавший их десяток двигался следом. Спустя полтора часа они остановились у сооружения, отдаленно напоминавшего дилижанс. Большая колымага на высоких колесах, в которую запрягали четверку коней. Шатун и не предполагал, что в России того времени использовали подобный транспорт. С интересом осмотрев это чудо, он отошел в сторону и вместе со следопытом принялся изучать следы.

— Два десятка их было, ваше благородие, — уверенно заявил следопыт. — Трое со стороны следили, а остальные грабили. Видать, у этих троих или ружья, или луки имелись, чтоб со стороны бить.

— Как бы не штуцера, — буркнул Руслан в ответ, осматривая следы копыт. — Кони все подкованы. Значит, сразу в горы уходить не собираются.

— Верно, — кивнул следопыт.

Их разговор прервал громкий возмущенный голос. Выбравшийся из кареты мужчина размахивал руками, наступая на Рязанова, при этом что-то ему выговаривая. Граф слушал мужчину с каменным лицом, даже не пытаясь прервать. Уже зная, что с таким выражением лица Рязанов способен дурака и пристрелить, Руслан быстро подошел к орущему и, ухватив его за шкирку, словно нашкодившего кутенка, прорычал, наклоняясь к самому лицу, и встряхивая:

— Ты кто такой, чтобы на офицера рот разевать, морда?

— Коллежский асессор Игнатьев, — растерянно пролепетал мужик, разом растеряв свой апломб.

Следы отхода обнаружились быстро. Два десятка всадников, да еще и с добычей, бесследно исчезнуть просто не могли. Задумчиво почесав в затылке, следопыт хмыкнул и, дернув Руслана за рукав, негромко сообщил:

— Слышь, Шатун. Они к Змеиной балке пошли. Перенять мы их можем, но поспешать надо. Да только верхами той тропой не пройти. Бегом надо.

— Сколько верст? — деловито осведомился Руслан.

— Да с пяток будет, — задумчиво проворчал следопыт.

— Вдвоем пойдем. Остальные пусть по следу идут. На нас их гонят.

— Думаешь, управимся? — засомневался казак. — Их как-никак два десятка.

— Ну, патронов у нас с тобой на всех хватит, — зло оскалился Шатун. — Так что, двинули?

— Добре. Только его превосходительству сам скажи.

— Обязательно, — кивнул Руслан. — А пока подумай, что кроме оружия потребуется.

— Сделаю, — кивнул следопыт, направляясь к лошадям.

Быстро подойдя к Рязанову, Руслан отозвал его в сторону и, в нескольких словах объяснив диспозицию, попросил разрешения начать преследование. Обоим было понятно, что это просто формальность, но Руслан посчитал, что так будет правильно. Как ни крути, а Рязанов официально числился его начальником. В общем, парень решил придерживаться правил игры. Подумав, штабс-капитан с сомнением оглядел следопыта, рывшегося в переметных сумах своего коня, и, вздохнув, тихо попросил:

— Только ради бога, Руслан Владимирович, будьте осторожны.

— Обязательно, — кивнул Шатун и, быстро пробежав пальцами по своей амуниции, направился к напарнику.

Следопыт уже успел сообщить о своих выводах десятнику, и тот, заметно помрачнев, что-то ему тихо выговаривал, то и дело поглядывая в сторону парня. Это несколько Руслана насторожило, но выяснять, о чем разговор, не было времени.

— Ходу, друже. Время дорого, — скомандовал Руслан, подходя к ним.

— Осторожен будь, ваше благородие, — вдруг попросил его десятник.

— Благодарствую. Буду, — кивнул Шатун, и пара стремительно метнулась в кусты.

К огромному удивлению Руслана, бегуном следопыт оказался опытным. Двигался казак легко, уверенно, не теряя темпа и не гремя амуницией. Уверенно двигаясь по едва заметной тропке, следопыт углубился в лес. Понимая, что на данной местности он ориентируется гораздо лучше, Руслан даже не пытался что-то менять. К его огромному сожалению, у местных вояк не было даже приблизительных карт местности. Только кроки прилегающих к городу окрестностей.

Так что Шатуну пришлось положиться на знания проводника. Двигаясь следом за ним, Руслан старательно запоминал приметы, по которым потом сумел бы снова пройти этой тропкой. Если бы не некоторое недоверие, которое все еще иногда мелькало по отношению к нему, Руслан давно бы уже занялся охотой. Занятие неспешное, не терпящее лишней суеты, а главное, позволяющее не торопясь изучать прилегающие предгорья.

Примерно километра через три они вышли к крошечному роднику, и следопыт, присев на корточки, быстро умылся прозрачной ледяной водой.

— Добре по лесу ходишь, — тихо усмехнулся он, глядя, как Руслан меняет воду во фляге. — Сразу видать, что умеешь. Думал, через версту или ноги собьешь, или упаришься с непривычки.

— Всякое делать приходилось, — отмахнулся Руслан. — Далеко еще?

— Версты две осталось.

— Думаешь, обгоним?

— Не сумлевайся. Им верхами большой крюк делать придется, а мы пехом прямо к балке этой тропой выйдем. Нет там другой дороги. Верхом подлесок пройти не даст.

— Добре. Тогда двинулись, — кивнул Руслан, поднимаясь.

Одобрительно хмыкнув, следопыт поднялся и снова возглавил их маленькую колонну. Спустя час с небольшим они вышли к странному распадку. Глубокая каменистая выемка в земле словно прорезала сплошной зеленый ковер леса. В распадке даже трава не росла. Только несколько чахлых кустиков.

— Вот она Змеиная балка, — еле слышно выдохнул следопыт, присаживаясь на корточки за кустом у самой опушки. — Теперь осторожен будь, Шатун. Змеиной ее не просто так назвали. Под ноги смотри.

— Тут и вправду змей много? — насторожился Руслан.

— Угу. Бог его знает, чего им тут словно медом намазано, но змей тут и вправду больше, чем во всем лесу разом. Иной раз кублом кишат. Сам видел. Ажно жуть берет.

— И горцы сюда пошли? — удивился Шатун. — Думаешь, они про змей не слыхали?

— Все они знают, — хмыкнул проводник. — Вон там, по левую руку, камень белый видишь?

— Ну.

— Вон туда та тропа выходит, по которой они пошли. А вон там, правее, еще одна, прямо на перевал идет. Им только балку миновать надо. Потому и рвутся сюда. Прямой путь в горы.

— Пойдем, глянем, — помолчав, предложил Руслан.

— Нет, — резко осадил его проводник. — Ты прости, Шатун. Но ты местных дел не знаешь. Горцы, они не просто абреки. Средь них и толковые воины есть, и охотники добрые. Приметят след, насторожатся. Тогда точно можем кровью умыться.

— А ближе подобраться можно? — оценив позицию, уточнил Руслан. — Лучше всего так, чтобы выход на тропу в горы перекрыть.

— Это можно. Пошли, — кивнул следопыт и, легко поднявшись, нырнул в кусты.

Обойдя балку по краю, они вышли к тропе, и Руслан, аккуратно отодвинув ветку, принялся осматривать распадок. Следопыт сказал правду. Из леса выходила едва заметная тропа и сбегала в распадок. Потом, пересекая его поперек, она поднималась по противоположному склону и снова исчезала в подлеске. Следопыт и Руслан засели в кустах как раз напротив выхода тропы из распадка. Наблюдая за лесом, Шатун раз пять отметил про себя движение по дну балки. Она и вправду просто кишела змеями.

Минут через двадцать, по внутренним часам Руслана, где-то в лесу зафыркала лошадь и послышался стук копыт. Два десятка коней двигаться бесшумно просто не могли, а мягкая земля разносила звук далеко. Казак приник головой к земле и, едва заметно усмехнувшись, одним губами произнес:

— Близко уже. Поспешают, а идут шагом. По тропе той коня не разгонишь.

— Значит, пора встречать, — зло усмехнулся Руслан, вынимая из кобуры револьвер и взводя курок.

— Шатун, голову береги, — посоветовал следопыт, доставая оружие.

— Да вы достали уже, — фыркнул Руслан, устраиваясь поудобнее за выбранным валуном.

Засели они по обе стороны от тропы, чтобы не дать абрекам прорваться на другую сторону. Развернуться на самой тропе им будет сложно, а в распадке они окажутся под огнем. Минуты через три из леса показался головной всадник, сжимавший в руках штуцер, положенный поперек седла. Придержав коня на самом краю балки, горец внимательно осмотрелся и, убедившись, что опасности нет, толкнул коня каблуками.

Оставив дозорного следопыту, Руслан начал высматривать следующего абрека, когда из-под камня выползла змея и не спеша двинулась в его сторону.

«Гюрза, — мрачно глядя на рептилию, отметил про себя Руслан. — Не очень опасно, но при укусе приятного мало. И угораздило тебя вылезти именно сейчас», — скривился он, осторожно опуская револьвер на камень.

Валун, за которым он устроился, находился в тени деревьев, так что отблеска оружия парень не опасался. Гораздо опаснее был бы металлический лязг, которому в лесу взяться просто неоткуда. Дождавшись, когда змея окажется рядом с его коленом, Шатун одним быстрым движением схватил ее за шею и, сжав пальцы, мрачно покосился в сторону съехавшего на дно распадка горца.

— А еще говорят, что змеи не летают, — фыркнул он, размахнувшись и запуская рептилию прямо в горца.

Извиваясь и яростно шипя, гюрза шлепнулась на землю прямо перед конем, и жеребец, зафыркав, прянул в сторону. Гортанно выругавшись, абрек натянул повод, едва не выронив винтовку. В этот момент из леса показались остальные бандиты. Увидев гарцующего и ругающегося на чем свет стоит подельника, они было насторожились, но, быстро разобравшись, в чем дело, рассмеялись. Дозорный, став объектом насмешек, вытянул коня плетью и погнал его к подъему.

К тому моменту вся банда уже была в распадке. Подхватив револьвер, Руслан прицелился в самого богато одетого горца и плавно нажал на спуск. Тяжелая пуля, специально доработанная парнем, просто вынесла горца из седла, ударив его в середину груди. Следом ударил выстрел следопыта, отбросивший дозорного обратно в распадок. Его конь, заржав, взбрыкнул и в несколько прыжков выскочил из балки. Отбежав в лес, он запутался в кустах, где и остановился.

Все это Руслан отметил краем сознания, выпуская в горцев пулю за пулей. Первыми погибли главарь и все, имевшие дальнобойное оружие. Отстреляв барабан, Шатун по привычке выкрикнул:

— Пустой! — и принялся быстро перезаряжать оружие.

Горцы были людьми опытными. Несмотря на неожиданность нападения, они моментально пришли в себя, и балка огласилась ответными выстрелами. Но кремневый или капсюльный пистолет не сравнить с револьвером. Опустошив стволы, абреки взялись за сабли. Руслан успел перезарядиться и встретить горцев на середине подъема. К тому моменту, когда его барабан снова опустел, успел перезарядить следопыт.

Но к огромному огорчению Руслана, казак впопыхах дважды промахнулся, так что, когда револьвер парня был пуст, два абрека уже выскочили из балки с клинками в руках. Понимая, что бежать бесполезно, Шатун вскочил и, бросив револьвер, выхватил метательный нож. Серебристо сверкнув, нож вошел горцу в грудь. Вскрикнув, тот откинулся на спину, натягивая повод и мешая подельнику вырваться вперед.

Сделав шаг в сторону, Руслан бросил еще один нож, но горец оказался опытным воином. Сабля в его руках свистнула, и нож, обиженно брякнув, отлетел в траву. Абрек хищно оскалился и пришпорил коня, разгоняя его для удара. Понимая, что не успеет бросить еще один нож, Руслан выхватил томагавк и отпрыгнул в сторону с таким расчетом, чтобы оказаться сбоку от противника.

Жеребец прыгнул вперед, и абрек, свесившись с седла, попытался дотянуться до парня кончиком клинка. Ударив топориком по плоскости сабли, Руслан отбросил ее в сторону и бросился вперед. Стремительный удар пришелся по колену горца. Вскрикнув, тот попытался достать противника обратным ударом, но Руслан, не раздумывая, упал на колени, пропуская клинок над головой.

Абрек попытался выпрямиться в седле, но раненая нога подвела. Качнувшись, горец снова попытался замахнуться, но тут прозвучал выстрел. Следопыт, воспользовавшись моментом, успел перезарядить револьвер и, улучив момент, всадил ему пулю в грудь. Бой был окончен.

Достав из ножен кинжал. Руслан спокойно провел контроль и принялся собирать свое оружие. Следопыт, быстро собрав коней, вывел их на обратный склон балки и, привязав к дереву, начал сбор трофеев. Очень скоро все оружие и все ценное было погружено на коней. Мрачно оглядев лежащие тела, Руслан вздохнул и, качнув головой, тихо проворчал:

— Не по-человечески как-то.

— Оно конечно, да только некогда нам с ними возиться, — услышав его, ответил казак. — Они за тела наших выкуп берут. Да только десятник того не любит.

— Это верно, — одобрил Руслан. — Не по-нашему это, на мертвых наживаться.

Их разговор прервало появление шедшего по следу десятка. Выскочив из леса, казаки осадили коней и, оглядев место боя, начали удивленно переглядываться.

— Не успели, — досадливо поморщился десятник. — Сами целы?

— Целы, — усмехнулся Руслан в ответ. — Разбирайте коней. Обратно ехать надо.

— Ох, и удачлив ты, Шатун, — восхищенно покрутил десятник головой. — Который раз с тобой в деле, и каждый раз с прибытком, и без царапины. Хоть молебен в церкви заказывай.

— А может, оно и не лишне будет, — задумчиво буркнул в ответ следопыт.

— Может, и не лишне, — задумчиво кивнул десятник, рассматривая Руслана, словно какую-то диковину.

— Слава богу, дождались мы с вами нужных бумаг, Руслан Владимирович, — весело улыбаясь, объявил граф, выкладывая на стол кожаный бювар. — Извольте. Теперь вы князь Ростовцев, признанный своим непутевым папашей. Поручик на службе Его Императорского Величества в контрразведке армии.

— Что, вот так просто признал? — ехидно поинтересовался Руслан, разглядывая украшенные печатями, завитушками и даже гербами документы.

— А куда б он делся, убогий, — фыркнул Рязанов с неожиданной злостью.

— Неужто князю по морде настучали? — не удержавшись, поддел его Шатун.

— Фи, мон ами. Такие действия в нашей среде моветон, — вернул ему подначку граф. — Просто выкупили его векселя и предъявили к оплате. А после предложили простой выбор. Или делает, как мы скажем, или отправляется в долговую яму. Со всеми вытекающими последствиями.

— Шантаж? — деланно удивился Руслан. — Господи, о времена, о нравы!

— А вы бы хотели, чтобы по морде? — ехидно поинтересовался Рязанов.

— И эти люди запрещают мне ковыряться в носу, — продолжал ерничать Руслан. — Ладно уж. Добивайте. Чем мне это родство может грозить? Чего ожидать надо?

— Господь с вами, — отмахнулся Рязанов. — Пусть только попробует рот открыть.

— И что? Устроите ему несчастный случай? — заинтересовался Шатун.

— Всякое возможно, — жестко отозвался граф. — Служба наша, пусть и не самая сильная в империи, но за своих офицеров, особенно дельных, глотку порвет и не поморщится. А вы, Руслан Владимирович, офицер дельный, что уже не раз доказать сумели. Уж поверьте, генерал рвение ваше высоко ценит.

— Я заметил, — кивнул Шатун. — Вон, даже в звании повысили, — тряхнул он документом.

— И это только начало, — с легкой улыбкой заверил его штабс-капитан. — Уж поверьте. В нынешних наших реалиях умение в два ствола положить целую банду и не получить ни царапины — искусство особое, высоко ценимое. Чего уж говорить, ежели даже казачки мои вам в рот смотрят и бегут любой приказ ваш исполнять быстрее, чем даже мой. Хотя я с ними уже много лет служу.

В голосе графа промелькнули ревнивые нотки, и Руслан, чтобы погасить это чувство, ответил чуть поспешнее, чем следовало бы:

— Они подготовку мою оценили. Уж простите, но вы в этой связке, прежде всего, голова, которая думает и приказы отдает. А они просто руки. Меня же учили быть и тем, и другим.

— Это я сразу заметил, — кивнул Рязанов. — Увы, нам подобного не преподавали.

— Знаю. И должен заметить, что меня учили, опираясь на ваш опыт. Ваш и таких офицеров, как вы. Честных, смелых и бескомпромиссных. Тех, кто жизни без службы отечеству не мыслил. Вот, к слову. Я ведь так присяги и не принял, а меня офицером назвали. Как так?

— Тут все просто, — улыбнулся Рязанов, заметно подобрев. — Вы, Руслан Владимирович, делом доказали, что являетесь офицером и готовы служить стране, независимо от того, как она называется. Потому в столице и решили, что дважды к присяге не приводят, и той, что имеется, достаточно будет. Надеюсь, мои рекомендации не пропадут втуне, — закончил он, бросив на парня острый взгляд.

— Не сомневайтесь, Михаил Сергеевич. Раз уж привела судьба в ваши палестины, буду и дальше лямку тянуть, пока сил хватит, — решительно кивнул Руслан, про себя подумав: «Господи, что за ахинею я несу? И ведь правду сказал. Что я, кроме как воевать, еще умею?»

— Я не сомневался в вашем ответе, князь, — поднимаясь, заявил граф. — А теперь извольте одеться и через четверть часа быть на крыльце. Мы с вами отправляемся в лучшую местную швейню. Пора вам начать одеваться соответственно вашему статусу. Мундир, погоны, все, как положено.

— Да я уже как-то и к черкеске привык, — смущенно проворчал Руслан, вставая.

— Черкеску можете оставить, что называется, на каждый день. А вот в обществе извольте быть в надлежащим виде, — строго ответил граф, закладывая руки за спину. — И даже не пытайтесь спорить, голубчик. Честь офицера для нас не пустой звук.

— Для меня тоже, — твердо кивнул Руслан и, развернувшись, вышел из кабинета.

Быстро переодевшись, он сунул в карман несколько портянок, которые тут по недоразумению называют ассигнациями, и спустился на крыльцо. Кучер уже подал коляску, и Руслан, дождавшись Рязанова, уселся на сиденье. Граф назвал адрес, коляска, выкатившись со двора, покатила в сторону центра города. Ателье, или, как тут говорили, швейня, располагалось в середине длинного гостиного двора. Оказалось, что тут и такой был. Длинные торговые ряды, но только для чистой публики. И располагался он в белом квартале.

Руслан хмыкнул, отметив для себя факт такого социального расслоения. Сам бы он заказал все нужное у портного, имевшего мастерскую на базаре, и получил бы мундир не хуже, а то и лучше, чем в модном ателье. Но в этот раз все решал граф Рязанов. Заметив настроение парня, граф достал из кармана портсигар и, закурив, тихо спросил:

— Не одобряете, Руслан Владимирович?

— Признаться, Михаил Сергеевич, считаю, что заказывать мундир в самом дорогом ателье города пустая трата денег. Точно такой же мундир мне б построили и в мастерской на базаре. Да еще и материал нашелся бы получше.

Вместо ответа штабс-капитан вдруг от души расхохотался. Не ожидавший такой реакции Руслан аж хрюкнул, растерянно глядя на командира.

— Ох, уморили, голубчик, — простонал Рязанов, утирая платком набежавшие от смеха слезы. — Это как у вас все в одну строку укладывается? Сами контрабандистов ловите, сами же их поощряете.

— Никого я не поощряю, — хмыкнул Шатун в ответ. — У нас это называлось оперативными мероприятиями. Сначала я в той мастерской себе мундир заказываю и знакомство завожу, а после осторожно вопросы задаю и выясняю, кто именно и какой товар в город таскает. Материи и прочую мануфактуру, бог бы с ними. Для того пограничная стража и таможня имеются. А вот что касаемо оружия, фальшивых денег и тому подобного криминального продукта, нас бы с вами очень даже заинтересовало. Или я ошибаюсь?

— Думаете, заказ одного мундира заставит портного заговорить? — иронично усмехнулся штабс-капитан.

— Один нет. А вот заполучить выгодного клиента мастер наверняка захочет. И что мне мешает продлить знакомство? — не остался Руслан в долгу. — Я ж теперь офицер. Мне много чего пошить требуется.

— Умно, — подумав, кивнул Рязанов. — Но это после. Сейчас мы с вами занимаемся официальной легализацией моего офицера в местном обществе. Уж поверьте мне на слово, голубчик. Среди чистой публики тех, кто за границу поглядывает, гораздо больше, нежели среди простецов. С теми гораздо проще. Они исполнители. А вот головы гораздо выше сидят, — вздохнул граф, мрачно скривившись.

— Знаю, — вздохнул Руслан в ответ. — Придет время, и эти болтуны, после объявления очередной войны, станут хвалебные реляции государю противной стороны слать, — рассказал он, припомнив историю русско-японской войны.

— Господи, спаси и сохрани государство наше, — выдохнул Рязанов, истово перекрестившись. — Как же можно так-то?

— Уж поверьте, Михаил Сергеевич, и не такое еще будет, — неожиданно для себя самого признался Руслан, тяжело вздохнув.

— Ужели ничего поделать невозможно? — с жаром спросил граф.

— Увы, не нашего ранга это дело, — снова вздохнул Шатун. — Рыба с головы гниет. Его величество Петр ввел дворянское достоинство для служилого сословия, а после они, вместо того чтобы служить, стали только о привилегиях думать да о выгоде своей. Не все, конечно, но большинство. К тому же еще и купцы с заводчиками принялись к власти рваться, чтобы еще больше выгоды поиметь. В общем, сложно все в государстве нашем. Очень.

— А когда в России просто было? — грустно усмехнулся Рязанов. — Ну да бог с ним. Наше дело — служить империи и делать это честно. А там пусть Господь рассудит. Согласны?

— Совершенно, — решительно кивнул Руслан.

Коляска выкатилась на площадь и, прижавшись к тротуару, идущему вдоль длинного ряда магазинов гостиного двора, остановилась. Первым из нее выскочил Рязанов и, сделав Руслану знак следовать за ним, широким шагом направился к резной двери. Войдя в помещение под звон колокольчика, граф не спеша огляделся и, снимая фуражку, приказал подскочившему слуге:

— Кликни мне, любезный, хозяина. Дело серьезное.

— Сей момент, ваше благородие, — поклонился слуга и исчез.

— Ваше сиятельство, — радостно улыбаясь во весь рот, выкатился им навстречу розовощекий округлый мужичок. — Безмерно рад вашему визиту. Чем могу служить?

— Можете, Никифор Степанович, — чуть улыбнулся в ответ граф. — Позвольте представить. Поручик, князь Ростовцев. Мой сослуживец. И требуется, дорогой Никифор Степанович, построить этому богатырю мундир, согласно всем правилам.

— Да уж и вправду богатырь, — растерянно буркнул мастер, обходя Руслана по кругу. — Что ж. Извольте, ваше сиятельство, пройти вот сюда, в примерочную, — пригласил он, отодвигая занавеску в глубине зала.

Взобравшись на табурет, портной принялся снимать мерки, называя результаты замера молодому помощнику. Как оказалось после подсчетов, материи на мундир пойдет почти в два раза больше, чем на обычного человека. От этого известия граф невольно крякнул. Поправившись, Руслан старательно приводил себя в форму. Хорошее питание и усиленные занятия привели к тому, что он стал еще шире в плечах и заметно нарастил мышечную массу.

— Да уж, и вправду стати богатырские, — проворчал мастер, растерянно поглядывая на парня. — Дозвольте осведомиться, а сколько вам годков, ваше сиятельство?

— А-э-м, двадцать три будет, — буркнул Шатун, сообразив, что это он теперь сиятельство.

— Да уж, это что ж будет, когда вы заматереете, — покачал мастер головой и принялся ловко перебрасывать костяшки счет.

Слушая этот разговор, Рязанов только улыбался в усы, поигрывая пальцами по оголовью своей щегольской трости. Глядя на его довольную физиономию, Руслан вдруг понял, что штабс-капитан явно что-то задумал и в этой задумке ему отводится основная роль. Наконец, все закончилось, и Рязанов, бросив на стол несколько ассигнаций, аккуратно прибрал в портмоне выписанную квитанцию.

— Я бы и сам оплатил, — проворчал Руслан, выйдя на улицу.

— Не извольте беспокоиться, голубчик. Это не моя прихоть, а приказ сверху. На ваше обустройство специальные деньги получены, — улыбнулся в ответ Рязанов. — И тут дело не в том, что вам доверия нет. А в том, что вот эта бумажка, — тут граф хлопнул себя ладонью по карману, в который убрал портмоне, — подтвердит мои слова о ваших статях.

— Господи, это-то зачем? — растерялся Руслан.

— У всего свое значение имеется, — напустил Рязанов туману и, оглядевшись, указал тростью на очередные двери. — Пойдемте, перекусим. Время уже обеденное.

— Ресторан? — на всякий случай осведомился Шатун.

— Он самый. Не в кабак же нам с вами идти. Теперь невместно, — усмехнулся он, лукаво подмигнув.

— Михаил Сергеевич, признайтесь, вы ведь что-то задумали, — прямо спросил Шатун, с сомнением оглядывая себя в ближайшей витрине.

— Так и знал, что догадаетесь, — одобрительно усмехнулся граф. — Сейчас в ресторане изволит обедать одна особа, питающая особую слабость к крупным мужчинам. И особа эта нашей службе весьма интересна. Слишком много у нее связей непонятных.

— И кем та особо является? — мрачно поинтересовался Руслан.

— Графиня Ухтомская, Елена Васильевна. Вдова тридцати трех лет от роду. Детей не имеет, но имеет серьезные связи при дворе. Поговаривают, что имела близкую связь с кем-то из правящей семьи.

«Этого только не хватало», — проворчал про себя Руслан.

— И что мне с данной особой делать? — мрачно поинтересовался он. — И, к слову, летая так высоко, что она тут делает?

— Развлечений ищет. В столице у нее какой-то шкандаль случился, вот ей и повелели временно от двора удалиться, пока уляжется. А что делать, это уж, голубчик, вам решать. Главное, хоть какую ниточку ухватить, чтобы знать, где искать.

— А чего ж раньше не предупредили? Я ж ни сном ни духом, о чем с ней говорить, — попенял графу Руслан.

— Не спешите, голубчик. Всему свое время. Теперь главное — знакомство завести. А после я вам все самым подробнейшим образом поведаю, — пообещал Рязанов, внимательно осматривая улицу.

Полупустой зал ресторана освещался дневным солнцем, заставляя столовое серебро и хрусталь играть всеми цветами радуги. Судя по всему, работали тут не за страх, а за совесть. Скатерти были белее снега, приборы вычищены, а пол сиял чистотой. Не ожидавший подобного Руслан удивленно хмыкнул, оглядываясь. Первое впечатление от заведения складывалось весьма приятное. Осталось выяснить, как тут с обслуживанием.

Заметив в холле зеркало, Руслан на всякий случай оглядел себя в нем и, вздохнув, проворчал под нос:

— Ну, какая рожа имеется, с той и хожу.

Беспокоиться по поводу одежды ему и в голову не пришло. Вычищенная черкеска с серебряными газырями, шелковая рубашка, отличные хромовые сапоги, пояс с серебряными вставками, штаны тонкого сукна. С первого взгляда понимающему становилось понятно, что одежда эта неброская, но стоит солидно. А самое главное, кинжал в роскошных ножнах и револьвер в кобуре.

Самым дорогим в его наряде было именно оружие. Заметивший гостей метрдотель неспешным шагом выплыл откуда-то из служебных помещений и, подойдя, с достоинством поклонился Рязанову, незаметно оглядывая Руслана оценивающим взглядом. Отметив оружие, он едва заметно покривился и, выпрямившись, поинтересовался:

— Чем могу служить, господа?

— Столик на двоих, любезный, — отозвался граф, кивнув в ответ. — Нам с князем желательно пообедать и поговорить.

— Желаете кабинет? — тут же оживился метрдотель.

— Не стоит. В зале останемся. Вон там, пожалуй, будет удобно, — кивнул Рязанов в сторону небольшого столика у стены.

— Извольте, господа, — снова поклонился метрдотель.

Проводив их к столику, он выдал каждому меню и, жестом подозвав официанта, остался рядом, внимательно наблюдая за тем, как гости собираются делать заказ. Рязанов, захлопнув меню, отложил его в сторону и, озорно подмигнув Руслану, решительно заявил:

— Раз уж нам сегодня есть, что отметить, предлагаю гульнуть. А посему вы, Руслан Владимирович, мой гость. Так что нам, любезный, закусок холодных, мяса на горячее и коньячку шустовского штофик. А дальше видно будет.

— Сей момент, сударь, — поклонился официант и, словно джинн из сказки, буквально растворился в воздухе.

— Кофе у вас имеется? — повернулся Руслан к метрдотелю.

Ему надоело, что эта фигура торчит у стола, словно тень отца Гамлета. И так ясно, что у него имеются сомнения в платежеспособности господ офицеров. Но это не повод демонстрировать его так навязчиво.

— Безусловно, сударь, — склонил метрдотель голову.

— Какой именно? Бразильский, колумбийский, африканский или йеменская робуста? — не унимался Руслан, пытливо глядя ему в глаза.

Вот тут метрдотеля проняло. Судя по выражению его лица, он и не знал, что кофе выращивают в таком количестве стран. А если и знал, то не предполагал, что об этом знают другие.

— А чай откуда? Индия, Цейлон, Китай? — не унимался Руслан, окончательно размазывая его по стене.

— Э-э, сей момент узнаю, — попытался выкрутиться метрдотель.

— Бог с ним, после узнаешь, — отмахнулся Руслан.

— А селедочка имеется? — поддержал его игру Рязанов.

— Как можно?! Само собой, сударь, — оживился этот надутый индюк.

— Какая именно? Балтийская, атлантическая, астраханская? — тут же вцепился в него Руслан.

— Купцы из Астрахани возят, — пролепетал метрдотель, заметно сбледнув с лица.

— Ну, хоть тут прилично, — вздохнул Руслан, деланно огорчившись.

Сообразив, что дальше будет только хуже, метрдотель еще раз поклонился и быстрым шагом скрылся за дверью кухни. Проводив его взглядом, Рязанов рассмеялся и, подмигнув Руслану, тихо проворчал:

— Знает, сволочь, кто я такой, а все одно над душой стоять будет, пока сам не увидит, сколько денег в кошельке. Избаловали купчишки. А ловко вы его. Я и не знал, что кофе сразу в стольких странах растят.

— Ну, я примерно так и понял, — хмыкнул Руслан в ответ. — А с кофе все просто. Изначально его в Африке нашли. Потом перевезли в Южную Америку, где и стали культивировать. А уж оттуда он разошелся по всему миру. Но лучшими специалистами по приготовлению все одно остаются жители арабского Востока. Они первыми его и распробовали.

— Занятно. А я всегда думал, что это турки мастера кофе варить, — удивился Рязанов.

— Мастера, — спокойно кивнул Руслан. — Но арабы варят лучше.

— А вы, выходит, пробовали? — не сдержал граф любопытства.

— Был у меня инструктор, ну, учитель, который в тех местах много лет прожил. Вот он и научил, как его варить правильно, — вздохнул Шатун, теряя интерес к разговору.

— Что, прямо как арабы варят? — не унимался Рязанов.

— Угу. Главное, чтобы турка правильная была. И жаровня с песком речным.

— Ишь ты, наука целая, — удивился Рязанов.

— Ну, на Востоке вообще мастера из всего целые обряды устраивать, — кивнул в ответ Шатун. — Но надо отдать им должное, и толк с того тоже имеется.

— Жаль, что в нашей службе мало кто о подобном знает, — вздохнул Рязанов.

— Ну, это исправить недолго, — пожал Руслан плечами. — Но разговор этот не на один час.

— Что ж. Поговорим, — задумчиво кивнул граф, поглядывая в сторону входа в зал.

В фойе кто-то явно был. Звучали громкие голоса и смех. В том числе и женский.

— Гусары гуляют? — иронично поинтересовался Руслан, кивая в сторону входа.

— Господь с вами, Руслан Владимирович. Откуда тут гусары, — отмахнулся Рязанов. — Похоже, опять купцы веселятся.

— Что-то слишком уж вольно они себя ведут, — буркнул Руслан, чуть скривившись.

— А что поделать? — развел граф руками. — На свои гуляют. Законом не запрещено.

Ответить Руслан не успел. Дверь распахнулась, и в зал ввалилась толпа. Полдюжины хорошо одетых мужчин разного возраста, в которых сразу можно было опознать купцов. Несколько женщин, явно не полусвета, и пестрый табор цыган, с музыкальными инструментами и молодым медведем на поводке.

— Господи, эти-то тут откуда? — ахнул Рязанов, удивленно глядя на это явление.

— Ну, цыгане народ вольный. Куда хотят, туда и кочуют, — пожал Руслан плечами. — Вы лучше мне фигурантку вашу покажите, — напомнил он графу о деле.

— Дама в синем платье, — коротко сориентировал его Рязанов.

— Графиня, с цыганами и купцами? — удивился Шатун.

— С ее связями она и голой ходить может, никто не осудит, — скривившись, отмахнулся граф. — Фамилия родовитая.

Делая вид, что рассматривает медведя, Руслан присмотрелся к фигурантке. В этом времени ценили женщин в теле. Это считалось подтверждением здоровья и силы женщины. Но указанная ему женщина оказалась полной противоположностью этим утверждениям. Высокая, стройная, до худобы, но при этом со всеми полагающимися выпуклостями. Лицо чистое, высокий лоб, прямой нос, большие синие глаза и чувственный, порочно кривящийся рот.

С последним утверждением Руслан бы поспорил, но в литературе подобно сложенные губы и выражение лица называли именно так. В общем, женщина была интересная, но, если бы не приказ, Шатун ни за что бы не стал с ней связываться. Похоже, ей давно все обрыдло, и она искала развлечений, даже запретных. Взгляд женщины обежал зал и, остановившись на двух офицерах, настороженно замер. Один из купцов, заметив ее интерес, оглянулся и, увидев двух гостей, презрительно скривился.

— Похоже, Михаил Сергеевич, нас скоро начнут медведем травить, — хищно усмехнулся Руслан, и от этой усмешки Рязанов зябко передернул плечами.

— Не посмеют, — фыркнул он, беря себя в руки. — Задирать дворян, а тем более офицеров, чревато.

— После двух стаканов во лбу они и не такое устроят, — хмыкнул Шатун.

— Посмотрим, — зло усмехнулся граф. — Я им такое расследование устрою, взвоют. Еще и с таможенным ведомством уговорюсь. Вообще разорим.

— А не проще морды набить как следует? — поддел его Руслан.

Подошедший к столу официант ловко расставил закуски и, наполнив бокалы коньяком, удалился. Рязанов подхватил свою тару и, подняв ее над столом, произнес тост:

— Ну, за начало вашей службы, князь.

— Не стоит издеваться, Михаил Сергеевич. Мы оба знаем, что я не князь, — чуть скривился Руслан, беря свой бокал.

— Господь с вами, Руслан Владимирович, какая издевка? — изумился Рязанов. — Я от чистого сердца говорю. И должен признать, что благородство ваше для меня изначально видно было. Еще когда вы из-за знахарки с абреками сцепиться не побоялись. Да и с бумагами у вас теперь все в порядке. Все честь по чести. Так что никакой издевки, ваше сиятельство. Привыкайте, Руслан, отныне вы князь. Самый настоящий. Новая жизнь, новые реалии, только имя старое.

— Пожалуй, — задумчиво кивнул Шатун. — Что ж. Тогда за новые реалии, — хмыкнул он и, качнув бокалом в сторону графа, поднес его к губам.

Отличный напиток горячим комком прокатился по пищеводу и, упав в желудок, начал растекаться по телу приятным теплом. Подвинув к себе тарелочку с чем-то приятно пахнувшим, Руслан подхватил вилку и запустил ее в закуску. Рязанов зеркально повторял его действия. Закусив, они, не сговариваясь, усмехнулись и снова дружно взялись за бокалы. Коньяк и вправду был отличным, пища вкусной, а общество и без того было приятным. В общем, жизнь кое-как налаживалась.

Сослуживцы закончили с закусками, и официант принес горячее, когда в зале снова стало шумно. Купцы явно желали веселья, и цыгане ударили по струнам. Зазвучали скрипки, гитары и бубны. Дрессировщик поднял медведя на задние лапы, заставляя его крутиться вокруг своей оси. Глядя на зверя, Руслан только головой покачал.

— Что-то не так, Руслан Владимирович? — насторожился Рязанов.

— Медведь, — вздохнул Шатун. — Ему бы сейчас в лесу жирок в зиму нагуливать, а его на потеху плясать заставляют. Жаль зверя, — проворчал он, отворачиваясь от этого зрелища.

— Увы, законом не запрещено, — понимающе вздохнул Рязанов. — Сами зверя добыли, сами обучили, сами и пляшут.

Словно услышав их разговор, медведь остановился и, опустившись на все четыре лапы, решительно направился к их столику. Дрессировщик принялся дергать зверя за поводок, но мишка даже ухом не повел. Вскинув морду и поводя широкими ноздрями, он упрямо тянул человека к столику. Руслан, заметив это, насторожился и быстро осмотрел блюда на столе. В небольших розетках нашелся мед. Свежий, пахучий. Медведь явно навелся на этот запах.

Глазами указав графу на возможную проблему, Руслан опустил руку к поясу и пальцем сбросил с медного шпенька ремешок, придерживавший револьвер в кобуре.

— Постарайтесь без стрельбы, — тихо попросил Рязанов, оценив ситуацию.

— Даже в медведя?

— Не хотелось бы. Он, пожалуй, единственный, кто тут ни в чем не виноват, — развел граф руками.

— Ладно. Тогда попробуем обратить все в фарс, — предложил Руслан и, подхватив розеточку с медом, переставил ее на самый край стола.

Медведь, добравшись до стола, поднялся на задние лапы и, оперевшись передними на стол, одним движением широкого языка смахнул лакомство с посудины.

— Ты что же, шельма, зверя не кормишь? — строго поинтересовался Рязанов, подвигая мишке свою розетку с медом.

— Кормлю, ваше благородие, да только он до меда шибко охоч. Как учует его, так никакого сладу со зверем нет, — запричитал цыган, делая очередную попытку оттащить топтыгина от стола.

— Врешь, подлец. Голодный у тебя зверь. Вон, смотри. Даже человечью еду ест, так что за ушами трещит, — наехал на него граф.

— Да только утром кормил, ваше благородие. Вот тебе крест, — побожился цыган, даже не делая попытки перекреститься.

— За испорченный обед заплатишь, — резюмировал Руслан, подвигая медведю тарелку с жарким.

Выросший словно из-под земли метрдотель, услышав слова Руслана, скривился и, слегка наклонившись над столом, негромко пообещал:

— Господа, в случае отказа платить я полицию вызову.

— Зови, любезный, — хищно оскалился Руслан. — И побыстрее, пока я совсем не рассердился.

— Вам бы, сударь, норов придержать, — фыркнул в ответ метрдотель. — Заведение наше для чистой публики, и всех господ я в лицо знаю. Работа такая. А вот вас никак не припомню.

— Значит, ты, морда, смеешь заявлять, что я самозванец? — тут же вцепился в его слова Шатун, медленно поднимаясь из-за стола.

— Я такого не говорил, — тут же пошел халдей на попятный, сообразив, что перегнул палку. — Я сказал только, что чести не имею вас знать, сударь.

— Значит, ты посмел словам графа не поверить, пес? — продолжал наезжать Руслан, нависая над ним, словно ангел мести.

— Но… но… я… — начал заикаться метрдотель, сообразив, что попал впросак.

Договорить ему Руслан не дал. Молодецкая оплеуха перебросила халдея через соседний стол, разом отправив его в нокаут. Все еще пытавшийся оттащить медведя цыган испуганно охнул, втянув голову в плечи, и Шатун, недолго думая, отвесил затрещину и ему, при этом рявкнув на весь ресторан:

— Оставь зверя в покое, морда! Раньше думать надо было, когда голодом его морил.

Мелькнув щегольскими хромовыми сапогами, начищенными до зеркального блеска, горе-дрессировщик перелетел через соседний стол и, грохнувшись на пол, заскользил в сторону своих соплеменников. Скрипка в руках музыканта издала противный взвизг, и в зале повисла тишина, нарушаемая только чавканьем медведя, продолжавшего поедать очередное блюдо со стола.

Троица молодых цыган, быстро переглянувшись, шагнула вперед, и Руслан, одним движением выхватив из кобуры револьвер, плавно взвел курок. Этот щелчок в повисшей тишине прозвучал словно выстрел. Увидев оружие, цыгане стушевались. Похоже, людьми они были опытными и повидали всякое. Так что появление револьвера восприняли правильно. Хрен его знает, этого неизвестного, так небрежно раздающего пощечины. Может, ему коньяк в голову ударил. Начнет палить, беды не оберешься. Да еще и рожа у него такая, что без содрогания не взглянешь.

— Эй, кто там! — окликнул Руслан официантов, прятавшихся за дверью кухни.

— Чего изволите, сударь? — робко высунувшись в зал, осведомился обслуживавший их половой.

— Принеси зверю мяса кусок, да побольше. А нам с графом блюда замени. Счет потом вот этим отдашь, — приказал Шатун, небрежно помахивая револьвером и словно невзначай указывая им на гулявшую толпу.

— А вы, сударь, не много ли себя позволяете? — послышался голос, и из кучки замерших купцов выступил молодой, крепкого телосложения мужчина.

— Желаете мой приказ оспорить? — ехидно поинтересовался Руслан, поигрывая револьвером.

— Ну, оружием грозить любой умеет. А вы в честной драке попробуйте, — не тушуясь, предложил купец, сжимая жилистые кулаки.

— С тобой, что ли? — иронично поинтересовался Руслан. — А не пожалеешь?

— Как бог даст, — пожал купец плечами.

— Место освободите, — скомандовал Шатун, пальцами спуская курок и убирая оружие в кобуру.

Цыгане бросились убирать столы, а купцы оживились, весело поглядывая на парня.

«Понятно, — хмыкнул про себя Руслан. — Первый кулачный боец на праздниках. Посмотрим, чего ты стоишь».

— Не желает ли кто-нибудь пари, господа? — подлил масла в огонь Рязанов, доставая портмоне.

Купцы оживились еще больше и осторожно потянулись к столу, опасливо поглядывая на медведя, продолжавшего подъедать пищу с тарелок. Бросивший вызов купец не спеша снял пиджак, или сюртук, как оно правильно, Руслан пока не разобрался, и принялся расстегивать жилет. Глядя на его приготовления, Шатун только хмыкнул и, выйдя на середину освобожденного от столов пятачка, замер, сложив руки на груди.

— Вы б сняли черкеску, сударь, — посоветовал один из купцов.

— Возиться лень, — иронично отозвался Руслан. — Все одно дело не долгое.

Услышав его слова, купец вспыхнул и, мрачно насупившись, принялся закатывать рукава.

— Ты еще порты подтянуть забыл, — подсказал Руслан, выводя его из себя.

Скрипнув от злости зубами, купец бросил свое занятие и, быстро выйдя в импровизированный ринг, ринулся в атаку, пытаясь с ходу дотянуться до головы противника. Удар у мужика был поставленный. Сразу стало понятно, что в кулачном бою он не новичок. Но для Руслана он двигался слишком медленно и предсказуемо. Плавно скользнув в сторону, Шатун одним стремительным ударом всадил правый кулак ему в печень и тут же добавил левой в челюсть.

Всхлипнув, купец повернулся на подгибающихся ногах и бессильно осел на пол.

— Говорил же, дело не долгое, — пожал Руслан плечами и, повернувшись к поверженному противнику спиной, вернулся к своему месту.

Вылизавший тарелки до блеска мишка на всякий случай заурчал на него, предупреждая от необдуманных поступков.

— Я те порычу, проглот, — проворчал Руслан в ответ, небрежно потрепав его по голове, усаживаясь на свое место. — Погоди малость, сейчас тебе еще принесут.

Словно в ответ на его слова, из кухни вышел официант и, обойдя зал по большой дуге, приблизился к столу так, чтобы оказаться подальше от зверя. В руках он нее старый поднос, на котором исходил кровью здоровенный кусок говядины.

— Извольте, сударь, — робко пробормотал он, протягивая поднос парню.

— Предлагаешь мне ваших гостей кормить? — фыркнул Шатун. — За что вам только жалованье платят?

— Я, сударь, шибко его опасаюсь, — пролепетал официант, опасливо косясь на начавшего принюхиваться зверя.

— А еще мужиком себя мнишь, — упрекнул его Руслан, забирая поднос. — Пойдем, приятель, — хлопнул он мишку по шее. — Уж прости, но за столом тебе делать нечего.

Отойдя к стене, Шатун положил поднос на пол и, подхватив поводок медведя, привязал его к крюку, за который цепляли ленты шпалер, которыми были украшены стены зала. При этом он внимательно отслеживал каждое движение медведя, ни на секунду не забывая, что перед ним один из самых опасных хищников. Но голодный зверь, получив угощение, и думать забыл о присутствии рядом человека. Придавив мясо лапой, он с урчанием запустил в него зубы. Похоже, зверя и вправду не кормили толком.

Выскочившие из кухни официанты быстро привели их с графом столик в порядок, выставив горячее, и, со страхом поглядывая на рвущего мясо медведя, поспешили исчезнуть.

Рязанов не спеша налил в бокалы коньяку, и Руслан, усевшись на свое место, небрежно поинтересовался:

— Много выиграли, Михаил Сергеевич?

— Пятьдесят рубликов, вашими молитвами, — рассмеялся штабс-капитан. — Никак не могу понять, как вы это делаете. Вроде вот только что тут стоял, и уже рядом. Моргнуть не успеешь.

— Вы про казачий спас слышали? — поинтересовался Руслан, пригубив коньяк.

— Слыхал, конечно. Да только думаю, сказки все это, — небрежно отозвался граф.

— Часть этой сказки вы только что сами видели, — хмыкнул Руслан в ответ. — Нас по-другому учили, но основа взята и от казаков.

— Занятно, — задумался Рязанов. — А обучить такому можно?

— Можно. Но начинать надо в юношестве, и учиться долго.

— А вы долго учились?

— Я все еще учусь, — пожал Руслан плечами в ответ.

— Потому и устраиваете свои занятия по утрам?

— Именно.

Их неспешная беседа была прервана полицейским урядником, вошедшим в зал. Оглядевшись, он расправил свои роскошные усы и, поправив фуражку, тяжело затопал к столику офицеров. Ушибленных Русланом метрдотеля и дрессировщика уже утащили куда-то в задние помещения, приводить в чувство, так что порядок в зале нарушал только вылизывавший от крови поднос медведь, лежавший у стены.

— Господа, попрошу вас представиться, — приложив пальцы к виску, вежливо попросил урядник.

— Штабс-капитан, граф Рязанов. Поручик, князь Ростовцев, — раздалось в ответ.

— Гм, тут это, прощенья просим, ваши благородия, но сообщили, что некто из казаков в заведении бушуют и безобразничать изволят, — стушевавшись, пояснил полицейский.

— Было такое, — с усмешкой кивнул Рязанов. — Господа купечество решили, что могут офицерам армии его императорского величества указывать, что делать. Вот и пришлось вразумить малость. Кулаками. Не стрелять же их, болезных.

— Да уж, это верно. Стрелять, оно бы не стоило, — еще больше теряясь, быстро согласился полицейский.

— Официант, стакан, — громко приказал Руслан, даже не оглядываясь.

Подбежавший халдей выставил на стол стакан, и Шатун жестом указал ему на бутылку. Понятливо кивнув, официант ловко набулькал половину стакана и, подхватив поднос, повинуясь жесту парня, поднес напиток уряднику.

— Примите за беспокойство, голубчик, — улыбнулся Рязанов.

— Так это… я на службе, — смутился полицейский.

— Так мы вам службу бросать и не предлагаем. Коньяк добрый, шустовский. Не побрезгуйте, — слегка надавил граф.

— Благодарствую, ваше сиятельство, — вздохнул урядник, снимая фуражку.

Аккуратно взяв поднесенный стакан, он мелко перекрестился и, плавно выцедив напиток до капли, медленно выдохнул.

— И вправду барское питье, — высказался он, поклонившись офицерам. — Премного благодарен, господа. Желаю здравствовать. Уж простите великодушно за беспокойство.

— Бог простит, голубчик. Понимаем. Служба, — кивнул в ответ Руслан, беря свой бокал.

Еще раз поклонившись, урядник надел фуражку и, развернувшись, покинул зал.

— Похоже, сегодняшний день в этом заведении будут долго вспоминать, — усмехнулся Шатун и тут же насторожился, увидев, как расширились глаза Рязанова, заметившего что-то у него за спиной.

Подхватив широкий рыбный нож, он повернул его так, чтобы видеть противника, и в зеркальной поверхности увидел приближающуюся женскую фигуру. Положив нож на место, Руслан заставил себя успокоиться и собраться с мыслями. Все происходившее до этого было направлено только на одно: привлечь к себе внимание объекта. И, похоже, у господ офицеров это получилось.

Подошедшая к столу женщина небрежным движением отодвинула стул и, усевшись, закинула ногу на ногу, с интересом оглядывая сослуживцев.

— А даме коньяку предложат? — спросила она, лукаво усмехнувшись.

— Если дама того желает, — спокойно отозвался Руслан.

— А чем я хуже того урядника? — деланно удивилась она.

— В том-то и дело, что много лучше, и потому предлагать даме крепкие напитки считается моветоном. Но если на то будет ваше желание… — Руслан сделал паузу, давая ей возможность принять окончательное решение.

— Пожалуй, вы правы. Для коньяка слишком жарко. Но вот от бокала вина я бы не отказалась, — чуть подумав, решительно тряхнула он головой.

— Какое предпочитаете? Красное, белое, розовое? — тут же уточнил Руслан.

— Красное, — махнула дама рукой.

— Человек! — звонко щелкнув пальцами, позвал Руслан.

— Чего изволите? — поинтересовался тут же возникший официант.

— Что из красных вин у вас имеется? — повернулся к нему Шатун. — Но только лучшее.

— Бордо имеем. Шато лафит, бургундское завезли, — принялся перечислять официант, угодливо изогнувшись.

— Кислятина, — небрежно отмахнулся Руслан. — Кахетинское есть?

— Имеем, — растерянно кивнул половой.

— Вот его и неси, — приказал Руслан.

— Занятный выбор, — удивленно протянула дама.

— Попробуйте, прежде чем осуждать, — хмыкнул Шатун в ответ. — Тут вопрос не в стоимости, а во вкусе. Уж поверьте, у кахетинского вина вкус получше, чем у всякой французской бурды окажется.

— Положусь на ваш выбор, — заинтригованно согласилась графиня Ухтомская.

— Ну, Руслан Владимирович, я и подумать не мог, что вы записным ловеласом окажетесь, — тихо смеялся граф, качая головой. — Мои офицеры языки под самый корень стирали, пытаясь ее внимание привлечь, а вы хлоп, и в дамки.

— Человек, Михаил Сергеевич, существо любопытное. А уж женщины тем паче, — пожал Руслан плечами. — Столько шуму, грохоту, а на нее никакого внимания. Вот графиня и не удержалась. Тем более что купцы не ее круга люди. Да, веселиться в их обществе она себе позволить может, а вот мелькни чего лишнего, даже ей не отмыться будет.

— Страшный вы человек, поручик, — все еще посмеиваясь, поддел его Рязанов.

— Вы даже не представляете, насколько, — вздохнул Руслан без тени улыбки.

Поперхнувшись, штабс-капитан несколько минут удивленно рассматривал своего новоиспеченного сослуживца, после чего, тряхнув головой, тихо проворчал:

— Ну, в бою я вас уже видел. Признаться, впечатлен. В кабацкой драке тоже теперь повидал. Умеете. А вот что еще, никак в толк не возьму.

— Это сложно объяснить, — снова вздохнул Руслан. — Надеюсь, не придется, но ежели дело дойдет, увидите, — туманно ответил он, даже не повернувшись к собеседнику. — Но это все дела будущие. А мне хотелось бы понимать, к чему мне пришлось весь этот цирк устраивать, — сменил Шатун тему. — Что от меня требуется? — прямо спросил он у графа.

— Графиню много раз видели в обществе французского журналиста. Он даже где-то там печатается, но он такой же журналист, как я пахарь. Думаю, он даже не француз, хотя языком владеет отменно.

— Вам нужны подходы к нему? — подобрался Шатун.

— Нам нужно всё. А главное, понять, куда он регулярно уезжает из города.

— А проследить? — удивленно хмыкнул Руслан.

— Осторожен, сволочь. Уезжает обычно в наемной карете и нанимает охрану. Серьезную. Денег не жалеет.

— Казаки? — быстро уточнил Шатун.

— Они, — вздохнув, кивнул штабс-капитан.

— А их опрашивали?

— Само собой, — отмахнулся граф. — Говорю же, хитрая сволочь. Куда бы ни приехал, казаков отдыхать отправляет, а дальше ездит один, пользуется только местными извозчиками.

— Умно, — кивнул Руслан. — Так может, если он вам так нужен, свистнуть его в следующей поездке и увезти? А уж из ваших подвалов ему будет один выход, — предложил Шатун, зловеще усмехнувшись.

— Господь с вами, Руслан Владимирович, — ахнул Рязанов. — Мы, конечно, не святые, даже совсем. Но не до такой же степени. Как-никак иностранец. Их посольство шум поднимет.

— И что? — иронично усмехнулся Руслан. — Абреки выкрали. Для выкупа. И пусть докажут, что это не так. А то, как оружие горцам продавать да на наши войска их натравливать, так первые. Вот пусть и подумают, что это же оружие может и против них обернуться.

— Интересная мысль, — помолчав, нехотя признался Рязанов. — Но как это провернуть? В дом вломиться, шуму не оберешься. На улице хватать, видаков много будет.

— Было бы желание, а возможность и создать можно, — отмахнулся Руслан.

— Вы говорите так, словно проделывали подобное.

— Дурное дело нехитрое, — хмыкнул Шатун. — Придется несколько дней походить за ним. Узнать, где бывает, во сколько возвращается, как долго в других городах живет. Ну, а после…

Руслан с хрустом сжал кулак и, покрутив им в воздухе, едва слышно закончил:

— Главное, чтобы он потом нигде не всплыл. Даже в виде трупа.

— Вы и вправду способны подобное проделать? — осторожно уточнил Рязанов.

— Способен, — спокойно кивнул Шатун. — Но информация о фигуранте это главное.

— Подумаем, — помолчав, усмехнулся граф.

Коляска вкатилась во двор, и офицеры, пройдя в дом, разошлись по своим комнатам. Следовало отдохнуть после бурного дня.

Утром, с заметно побаливавшей головой, Руслан проделал весь привычный утренний моцион и, закончив тренировку метанием ножей, отправился к колодцу, умываться. Приведя себя в порядок, Шатун прошел в столовую и с удовольствием отдал должное горячему чаю и свежей выпечке. Как сказал подававший на стол слуга, Рязанов умчался на службу, когда он делал зарядку.

В общем, впереди был еще один день. Руслана несколько напрягало, что от него не требуют ежедневно ходить на службу, но, с другой стороны, он в этом обществе являлся кем-то вроде джокера. Фигура, которую применяют только в особых случаях. Больше всего времени у него уходило на написание отчетов. Что с этими бумагами делали после, Руслан не знал, но в том, что их внимательно изучают, уже не сомневался.

Предупредив слуг, что уходит, Шатун окликнул свою охрану и решительно зашагал в сторону кузнечных рядов на базаре. Нужно было узнать, как идут дела с винтовкой, и попробовать собрать хоть один миномет. Пусть небольшой, корявый, но он даст очередной толчок к развитию новой линейки оружия. Главное, чтобы все получилось с динамитом. С этими мыслями он и ввалился в оружейную мастерскую Митрича.

Увидев парня, кузнец едва заметно усмехнулся и, огладив бороду, прогудел:

— Вовремя ты. Словно нюхом учуял.

— Неужто получилось? — оживился Руслан.

— А ты никак сомнения имел? — возмутился мастер.

— У меня сомнения в сплавах были, а не в умении твоем, — тут же выкрутился Руслан. — Показывай, устоз, — потребовал он, добавив словечко на местном языке, означавшее почтительное отношение к мастеру.

— Ишь ты, уже и выучить успел, — усмехнулся кузнец и, отойдя в угол, принялся греметь там каким-то железом. — Вот, смотри, — прогудел он, вручая парню длинный сверток из рогожи.

Аккуратно положив его на стол, Руслан откинул материю и, взяв в руки винтовку, плавно приложил ее к плечу. Митрич и вправду был настоящим мастером. Получив от Руслана штуцер в отличном состоянии, он использовал готовый ствол, вырезал новое ложе с прикладом и по чертежам парня смастерил затвор и УСМ. По сути, изначально получилась винтовка системы Бердана. Но Руслан решил не останавливаться на достигнутом, и следующим шагом стал аналог винтовки Мосина, но с учетом всех последующих изменений.

Опустив оружие, Шатун одним плавным движением открыл затвор и, заглянув в механизм, спросил:

— А патроны готовы?

— Две сотни, как и заказывал, — снова усмехнулся Митрич, снимая с полки ящик.

Взяв один патрон, Руслан подошел к окну и принялся внимательно изучать боеприпас. Мастер, по его подсказке, отлил и вытянул тонкую медную трубку. Потом, нарезав ее нужными кусками, на горячую обкатал на конус один ее конец, а после залил свинцом. В итоге получилась оболочечная пуля требуемого калибра, весом примерно двенадцать граммов. Гильза была конусной, с закраиной. Не бог весть что, но и это в местных реалиях было прорывом.

— Намаялся небось с патронами? — сочувственно спросил Руслан, поворачиваясь к кузнецу.

— Да бог с тобой, Шатун, — рассмеялся кузнец. — Главное, начать. А как руку набьешь, так и просто все. Поначалу непривычно было, а после приноровился.

— Ну, тогда пошли испытывать, — азартно предложил Руслан, снова прикладывая винтовку к плечу.

— Айда, — тут же согласился мастер и, открыв дверь, окликнул подмастерье.

Через сорок минут Руслан, Митрич и ставший почти тенью Руслана следопыт спускались в овраг, в котором устроили себе стрельбище. Быстро зарядив винтовку, Шатун выбрал мишенью валун на другом конце оврага и, прицелившись, нажал на спуск. Грохнуло, рубеж стрельбы окутался пороховым дымом, но все ясно расслышали щелчок и звук рикошета. Закинув оружие на плечо, Руслан быстрым шагом подошел к камню и, заметив свежую отметину, довольно кивнул.

Подхватив валявшийся тут же после предыдущих стрельб сук, он воткнул его в землю перед камнем и отправился обратно. Последующие четыре выстрела показали, что работает винтовка отлично. Даже несмотря на черный порох.

— Ну, Митрич, порадовал, — повернулся Шатун к мастеру. — Говори, сколько я тебе за работу должен.

— С патронами, двадцать три рубля, — чуть помявшись, вздохнул кузнец. — Уж прости, но медь да свинец в копеечку встали.

— Господь с тобой, мастер. За такую работу и тридцатки не жалко, — отмахнулся Руслан, доставая из кармана пачку ассигнаций. — Вот, держи. Четвертной за винтовку с патронами, а еще червонец на партию патронов. Их теперь мне много потребуется.

— С кем воевать собрался? — насторожился кузнец.

— И пристрелять винтовку надо, и обвыкнуться с ней. В общем, делай. Много — не мало. Запас, он карман не тянет.

— Добре. Будут тебе патроны, — пообещал мастер, убирая деньги. — А еще чего нового имеешь?

— Есть и новое. Но только там придется с чугуном работать, — честно предупредил Руслан.

— Рассказывай, — тут же потребовал мастер, но ответить Шатун не успел.

У спуска в овраг послышалось лошадиное фырканье, и бойцы, оглянувшись, увидели полицейского ротмистра, верхом на соловой кобыле. Спрыгнув с седла, полицейский привязал кобылу к кусту и, спустившись в овраг, вежливо поздоровался, поднеся пальцы к обрезу фуражки:

— Добрый день, ваше сиятельство.

— Здравствуйте, ротмистр. Чем могу служить? — кивнул Руслан в ответ.

— В участке только и разговоров, что вчера господа офицеры в ресторане бузу учинили. Вот я и решил проверить. А то рассказывают, что они и цыган побили, и метрдотелю рожу начистили, — пряча улыбку, ответил ротмистр.

— Сами виноваты, — с ходу заявил Шатун. — Цыган медведя не кормит, а в ресторан его привел. Зверь с голодухи на наш стол влез и давай жрать все подряд. А метрдотель ваш вообще подлец. Посмел усомниться, что перед ним дворяне. Пусть спасибо скажет, что мы его пороть за такое оскорбление не приказали.

— М-да, зарвался Аверьян, — скривился ротмистр. — Придется внушение сделать.

— Он, похоже, решил, что раз вам на гостей доносит, так может и дворян оскорблять. Так вы ему объясните, что полиции еще дождаться надо, а кулак офицерский, он вот, рядом, — хмыкнул Руслан в ответ.

— Господь с вами, князь. Какие там доносы, — поспешил откреститься ротмистр.

— Ну, сказки эти вы, сударь, можете штафиркам гражданским рассказывать. А мне не надо. Не поверю, — качнул Шатун головой.

— Он посмел на меня ссылаться? — подобрался полицейский, посуровев лицом.

— Нет, но вел себя так, словно самому полицмейстеру сватом приходится, — фыркнул Руслан в ответ. — Сразу видно, что чует за спиной серьезную власть. А кто для него власть? Верно. Тот, кто в холодную посадить может. А это для него ваше ведомство. Шире-то он думать не обучен. Знаний не хватает и кругозора.

— Болван, — скривился ротмистр. — Приношу свои извинения, ваше сиятельство.

— Господь с вами, сударь. Вам-то с чего извиняться, — отмахнулся Руслан.

— Я смотрю, новое ружье испытать решили, — сменил полицейский тему.

— Вот, придумали и сделали, — с гордостью ответил Шатун. — Идея и чертежи мои, а работа, вот, мастера, — указал он на кузнеца. — Магазинная винтовка нового образца с единым патроном.

— Магазинная?! — изумленно ахнул ротмистр. — Дозвольте глянуть, ваше сиятельство?

— Вот, держите, — протянул ему Руслан оружие. — Затвор за стебель берите, и вверх его, а после на себя, — подсказал он, видя, как полицейский растерянно крутит винтовку в руках.

— Это как же вы до такого додумались? — не удержавшись, спросил ротмистр.

— За основу взял винтовку господина Бердана. Добавил кое-что от себя, и результат у вас в руках.

— Дозвольте патрон, — едва не взмолился ротмистр.

— Извольте, — понимающе усмехнулся Руслан, подавая ему боеприпасы.

После короткого инструктажа в овраге снова загремели выстрелы.

Летние грозы всегда неожиданны и коротки. Так было и теперь. Под утро Руслан проснулся от яркой вспышки и удара грома, сотрясшего весь дом. Поднявшись, он выглянул в приоткрытое окно и, сонно посмотрев на сплошную стену воды, отправился досыпать, прикрыв на всякий случай оконную раму. Шелест дождя навевал покой и сон. Устроившись поудобнее, Шатун уже начал проваливаться в сонное марево, когда за окном снова грохнуло, и кто-то, сдавленно охнув, выругался.

Снова встав, Руслан вынул из кобуры, висевшей на спинке стула рядом с кроватью, револьвер и, взведя курок, высунулся в окно. Благо греметь крюками и дребезжать стеклом не было необходимости. Достаточно было просто слегка подвинуть створку. От забора к дому, пригибаясь под струями дождя, шлепали по лужам две странные фигуры. Удивленно хмыкнув, Шатун взял на прицел дальнего неизвестного и, дождавшись очередного разряда молнии, спустил курок, целя неизвестному в ногу. Вскрикнув, мужик упал и, катаясь по луже, завыл на весь двор.

Его подельник, замерев от неожиданности, быстро оглянулся и, увидев кровь под пальцами приятеля, начал затравленно озираться. Решив не церемониться с непонятными посетителями, Шатун чуть повел стволом и снова выстрелил. Теперь во дворе завывали двое. Выскочившие из флигеля казаки подбежали к раненым и, моментально скрутив их, поволокли куда-то к сараю. Казаки дежурили на подворье постоянно, меняясь каждые сутки. Как объяснил Руслану Рязанов, это было требование службы.

За бумаги, лежавшие в его сейфе, многие заклятые друзья вырезали бы половину города не задумываясь. Убедившись, что неизвестные обезврежены, Руслан привычно перезарядил револьвер и отправился досыпать. Пленников и без него допросят.

Проснулся парень от солнечного луча, светившего ему прямо в глаз. Зевнув и сладко потянувшись, Шатун не спеша поднялся и, не одеваясь, отправился умываться.

Приведя себя в порядок, Руслан спустился в столовую и, получив от Матвеевны свой завтрак, поинтересовался, прихлебывая крепкий чай:

— А что там с теми двумя, что во двор под утро влезли?

— Ой, не поверите, ваше сиятельство, — всплеснула женщина руками. — Каторжные ограбить решили. Хватило ума в офицерский дом влезть.

— Что, просто каторжные? — удивился Руслан.

— Они, окаянные, — закивала Матвеевна. — С этапу бежали и сюда подались. У нас-то каторжников отродясь не бывало. Их ведь завсегда в Сибирь шлют. А эти к нам полезли. Своих бандитов словно мало.

— Полиции их уже сдали? — на всякий случай уточнил Руслан.

— Так с рассветом и сдали, — заверила женщина. — Его сиятельство, Михаил Сергеевич лично околоточному их сбыл.

— Ну и ладно, — отмахнулся Шатун.

— Руслан Владимирович, это выходит вы их так? — не сдержала любопытства Матвеевна.

— Как? — не понял Шатун.

— Ну, подстрелили.

— Угу. Дождь начался, я от грома и проснулся. Решил окно закрыть. Смотрю, а они от забора к дому бегут. Ну, я и подранил их, на всякий случай.

— А чего ж насмерть не стрелили?

«Добрая тетушка», — усмехнулся Руслан про себя.

— Подумал, что это, может, кто Михаила Сергеевича по службе побеспокоить решил, — ответил он, пожимая плечами. — Сами знаете, служба у него непростая.

— Это уж точно, — закивала Матвеевна, приосанившись.

Вошедший в столовую вестовой из казаков лихо откозырял Руслану и, вежливо поклонившись Матвеевне, доложил:

— Ваше благородие, господин штабс-капитан велели передать, что для ваших дел кислоту привезли. И этот, как его, спиритус.

— Где выгрузили? — тут же подскочил Руслан.

— Так на склад наш.

— Знаешь, где телегу взять? — быстро спросил Шатун.

— Так у нас и возьмем, ежели надо.

— Тогда езжай обратно и прикажи телегу запрячь. Все привезенное сюда, на подворье пусть везут.

— Сделаем, ваше благородие, — кивнул казак и, развернувшись, широким шагом вышел.

— Матвеевна, — повернулся Руслан к женщине. — В каком из сараев меньше всего народу бывает? Мне особые жидкости сохранить надо так, чтобы ни одна живая душа к ним не сунулась. Опасно это.

— Это чем же? — моментально насторожилась женщина.

— Обжечься сильно можно.

— Тогда это в дальнюю сараюшку надо, — чуть подумав, решительно заявила Матвеевна. — Мы там старье всякое держим. Туда окромя меня и не ходит никто.

— А он запирается? — уточнил Руслан.

— Имеется у меня замок. Надо, так запрем.

— Надо, Матвеевна. Так что, как казаки бутыли привезут, вели их сразу в сараюшку и на запор. Уговор?

— Добре, ваше сиятельство, сделаю, — решительно кивнула женщина.

Руслан только благодарно кивнул в ответ. Если уж этот пучок энергии обещала что-то сделать, значит, сделает. Матвеевна контролировала весь дом и держала прислугу в ежовых рукавицах. Ее даже казаки побаивались, уж очень решительная она была женщина. Покончив с завтраком, Руслан выскочил во двор и, подозвав сидевшего на завалинке следопыта, спросил:

— Есть где рядом с городом сарай или дом какой старый, но каменный?

— А чего не в городе? — удивился казак.

— Дело у меня будет опасное. Ошибусь, рванет так, что мало никому не покажется. Не хочу греха на душу брать, — напустил Руслан туману.

— Имеется один, — подумав, не очень уверенно начал казак. — Сарай старый, из камня речного сложенный. Только там теперь ни окон, ни дверей не осталось, да и крыша уже худая.

— А хозяин кто? — быстро спросил Руслан.

— А нет хозяина, — развел казак руками. — Убили.

— И с кем тогда договариваться, чтобы сарай этот занять?

— Не знаю. Вы с господином штабс-капитаном погуторьте.

— Тоже верно. Добре, седлай коней, — решительно приказал Руслан. — Поедем сарай тот смотреть. Если подойдет, сразу к графу отправимся. Договариваться.

— Сей момент спроворю, — быстро кивнул казак и метнулся к конюшне.

Спустя десять минут они верхами короткой рысью двигались к окраине города. Выехав за заставу, следопыт свернул вправо и, углубившись немного в лес, вывел Руслана на широкую поляну, посреди которой стоял большой каменный сарай. Крыша у него и вправду прохудилась и заметно провисла. Спрыгнув с коня, Руслан обошел здание и, заглянув внутрь, задумчиво почесал в затылке.

По удаленности от жилья и прочности стен сарай подходил прекрасно. Но тут требовалось делать капитальный ремонт. Перестилать полы, менять крышу и вставлять окна с дверьми. К тому же еще требовалось поставить в самом сарае небольшую печку, и обнести всю эту роскошь забором. Кто это будет делать и во сколько это все встанет, Шатун и понятия не имел.

— Ну как? — осторожно поинтересовался казак.

— Сам сарай словно под меня и сделан. Но его ремонтировать надо. А вот кто это делать будет, ума не приложу, — честно признался Руслан.

— Так то невелика беда, — хмыкнул следопыт. — Есть у меня артель знакомая, добре делают. Могу сговориться.

— Спроси, во сколько встанет, — подумав, кивнул Руслан. — А пока поехали к графу. Будем выяснять, чей сарай и как его к рукам прибрать.

— Так говорил же, убили хозяина, — хмыкнул следопыт.

— Горцы?

— Да бог его знает. Может, и горцы. Бают, он с контрабандой дело имел. Однажды кинулись его искать, а он у сарая своего простреленный лежит, а вокруг вся земля перекопана.

— Давно это было?

— Два года уж.

— И что, никто на наследство не претендовал?

— Чего?

— Детей у него, говорю, не было?

— А, нет. Бобылем жил. Он этот сарай сам и построил. А жил в городе. Туда только товар возил. Помню, смеялись над ним. Мол, горцы прознают, ночью все вывезут, а ты и знать не будешь. А он только усмехается. Ко мне, говорит, ни один даже самый глупый горец не сунется.

— Странно это все, — задумчиво проворчал Руслан.

Но в сложившейся ситуации это был самый удобный вариант. Крепкий сарай, в удалении от любого жилья. Нитроглицерин штука опасная, от любого резкого движения взорваться может. Так что искать подобное здание в черте города — означает подвергать жителей опасности.

Всадники въехали в город и направились в центр. Где именно находится служба контрразведки, Руслан так и не выяснил. Его почему-то старательно держали в стороне от общения с другими сослуживцами.

Впрочем, Руслан отлично понимал, почему и для чего это делается. Как ни старался он походить на местных жителей, но все равно отличался от них, как ворон от павлина. Рязанов был абсолютно прав, говоря, что опознать в нем иностранца проще простого. Слишком неправильно он строил фразы, произносил некоторые слова, да и вообще держался. Все это ему еще предстояло изучить и принять на вооружение. Но в данном случае время было дорого.

Но доехать до нужного здания им было не дано. Из-за поворота выкатила пролетка, и Руслан чуть в голос не застонал, увидев графиню, с которой его так сильно хотел познакомить штабс-капитан. Едва увидев его, графиня Ухтомская что-то скомандовала кучеру, и тот направил пролетку прямо к всадникам. Следопыт, моментально сообразив, что у господ состоится сейчас серьезный разговор, не спеша отъехал в сторону и остановился, готовясь к долгому ожиданию.

Пролетка остановилась у тротуара, и графиня, всем телом развернувшись к Руслану, мило, но несколько натянуто улыбнулась:

— Рада вас видеть, князь. Вы почему-то меня совсем забыли.

— Бог с вами, сударыня, — вежливо поклонился Руслан. — Разве можно забыть такую женщину? Просто дела службы не оставили мне времени. Увы, офицеры люди скучные, и далеко не всегда имеют время для личных нужд. Если, конечно, они действительно офицеры, а не паркетные шаркуны, — ехидно добавил он, бросив быстрый взгляд на попутчика графини.

— Позвольте представить. Морис Перье, французский журналист, — произнесла графиня с ледяной вежливостью. — Князь Ростовцев, Руслан Владимирович.

— Князь служит в казачьем войске? — оживился француз.

— Князь служит. А где, для него не важно, — хмыкнул Руслан в ответ.

— Достойный ответ, — оскалился журналист.

«Ты такой же француз, как я араб, — фыркнул про себя Руслан. — Волосы темно-русые, глаза светло-карие, кожа белая, покрыта конопушками. Типичный лимонник, выдающий себя за француза. Если бы не конопушки, я бы, может, и поверил, что ты галл. Да только они к солнцу привычны. А ты нет».

— Куда вы едете, князь? — заполнила возникшую паузу графиня.

— Нужно повидать графа Рязанова, — нейтрально отозвался Руслан, краем глаза отслеживая реакцию иностранца.

— Вы знакомы с офицером контрразведки? — моментально сделал стойку француз.

— А что вас так удивляет? — пожал Руслан плечами. — Я офицер, и общение с контрразведкой вполне естественный процесс. Тем более в местной обстановке.

— А что с ней не так? — тут же последовал вопрос.

— А вы не знаете? — деланно удивился Руслан. — Горцы нападают на обозы, похищают людей и всячески провоцирую войну. Странно, что журналист не интересуется такими вещами.

— Отчего же. Интересуюсь, конечно, — едва заметно стушевался француз. — Но такие происшествия случаются не часто. Вот я и подумал, что что-то пропустил.

— Может, и пропустили, — снова поддел его Руслан. — Я ж не знаю, о чем вы писали прежде.

— Господа, вы ведете себя просто невыносимо, — вдруг возмутилась графиня. — Мы встретились совершенно случайно, и вы тут же принялись говорить о делах.

— Прошу прощения, сударыня, — первым повинился Руслан. — Но, как я уже говорил, я на службе, и потому настрой у меня соответственный. Но смею вас заверить, что в другой ситуации и не посмел бы о делах вспоминать.

— Ловлю вас на слове, князь. Вечером у меня прием, и вы приглашены, — улыбнулась Ухтомская. — И графу так же передайте, что я желаю его видеть у себя.

— Непременно передам, сударыня, — заверил Руслан, мысленно посылая ее куда подальше.

— Ну, Руслан Владимирович, вам словно сам черт ворожит, — растерянно покачал головой Рязанов, выслушав рассказ о новом знакомстве и приглашении на прием. — Мы к нему уже почитай год подбираемся, а на вас он сам вышел.

— На ловца и зверь бежит, — пожал Руслан плечами, а про себя думая, как бы от этой чести избавиться.

Нет, как женщина графиня Ухтомская ему нравилась. Даже очень. Но помня о том, какая у нее репутация, не забывал, что в этом времени сильно были распространены венерические заболевания. Так что любезности и улыбки — сколько угодно, а вот чего другого — увольте. Здоровье дороже. Тут ведь даже антибиотиков еще не изобрели. Кстати о птичках. Тут Руслан замер, боясь упустить мелькнувшую мысль.

Насколько он помнил, первый стрептоцид выпаривали из мочи, а пенициллин получили из хлебной плесени. Направление понятно. Теперь осталось только вспомнить сам процесс получения препаратов. А значит, пришло время снова озадачить штабс-капитана. Оборудовать нормальную химическую лабораторию стоит серьезных денег, но самое главное, что большую часть оборудования придется выписывать из-за границы.

Рязанов, заметив его задумчивость, насторожился и, быстро достав из стола бумагу, положил ее перед парнем, придавив сверху пером. Руслан, не обращая внимания на его манипуляции, продолжал вспоминать процессы получения нужных препаратов. Потом, словно очнувшись, тряхнул головой и, посмотрев на Рязанова, спросил:

— Михаил Владимирович, а химическая лаборатория тут где-нибудь имеется?

— В гимназии есть, — растерянно кивнул граф. — А вам она зачем?

— Вспомнил кое-что. Думаю, в свете будущих событий, медицинские препараты, способные остановить даже сильное воспаление, будут весьма востребованы.

— Вы это серьезно? — тут же подобрался штабс-капитан.

— Вполне. Но прежде, чем описывать их, мне требуется многое проверить. А главное, восстановить в памяти процесс их изготовления.

— Хорошо. Я завтра же договорюсь с директором гимназии, — решительно пообещал Рязанов. — А сегодня нам с вами кровь из носу надо быть на том приеме.

— Надо, значит будем, — вздохнул Шатун, поднимаясь. — Я переодеваться. К слову, а в чем на подобном мероприятии надо быть? А то у меня всего платьев мундир да черкеска.

— Вот в мундирах и будем, — улыбнулся Рязанов в ответ. — Мы с вами офицеры, так что нам не возбраняется. И желательно со всеми наградами.

— Вот уж чего нет, того нет, — развел Руслан руками в ответ. — А оружие?

— Ну, места наши считаются приграничными, так что оружие так же не возбраняется.

— Ну, хоть тут нормально, — вздохнул Шатун и отправился в свою комнату, одеваться.

Спустя час коляска везла их к особняку, который снимала графиня. У крыльца уже толпился народ, а десяток экипажей выстроился вдоль улицы, дожидаясь своих седоков. Офицеры поднялись по ступеням и, представившись мажордому, прошли в ярко освещенный свечами холл, или, как тут говорили, прихожую. Отдав фуражки служанке, они не спеша двинулись к распахнутым дверям зала, где уже играла музыка. Бросив на Руслана быстрый взгляд, граф незаметно подтолкнул его локтем, еле слышно посоветовав:

— Руслан Владимирович, вы же не в бой идете. Понимаю, что улыбаться не любите, так хоть кулаки не сжимайте. Ей-богу, глянешь на вас, и невольно кажется, что сейчас драка будет.

Только тут Шатун понял, что от волнения и вправду ведет себя так, словно готовится к драке. Взяв себя в руки, он усилием воли заставил тело расслабиться и, повернувшись к Рязанову, так же тихо спросил:

— Михаил Сергеевич, расскажите в двух словах, чего тут делать нельзя?

— Главное, за оружие не хватайтесь и вообще постарайтесь избегать острых ситуаций. А если кто задирать начнет, не вздумайте со всей дури лупить. Простой пощечины будет вполне достаточно. Но учтите, потом последует дуэль.

— И на чем тут обычно дерутся? — заинтересовался Руслан.

— Да хоть на табуретках, тут уж как договоритесь, — рассмеялся Рязанов.

— А секундантом моим будете? — не унимался Руслан.

— Вы уже нашли себе жертву? — поддел его штабс-капитан.

— Просто знаю, что буду тут белой вороной, вот и готовлюсь. Учтите, насмешек я терпеть не стану.

— Предоставьте это мне, — помолчав, попросил граф. — И вообще, держитесь рядом. Так будет лучше всего.

— Попробую, — помолчав, вздохнул Руслан, сообразив, что это будет наилучший способ научиться держать себя в местном обществе.

Ну не преподавали ему манеры поведения в обществе конца восемнадцатого века. Не преподавали. Чудо, что он вообще еще не стал в городе очередной достопримечательностью. Вроде блаженного, за которым мальчишки с улюлюканьем бегают. Почувствовав, что на него в очередной раз накатывает приступ паники, Руслан сделал глубокий вздох и, на минуту задержав дыхание, заставил себя успокоиться.

Они вошли в зал, и граф, на правах старшего, не спеша повел его по кругу, то и дело здороваясь с местным бомондом и представляя своего подопечного. Руслан послушно щелкал каблуками, склонял голову в поклонах и регулярно прикладывался губами к ручкам означенных дам. Минут через десять ему дико захотелось одну из таких ручек укусить.

Уж очень сильно от них несло духами и пудрой. Аж в носу зачесалось. Вспомнив, что в Европе ко всем этим ароматам примешиваются еще и запахи немытых тел, Шатун в очередной раз заставил себя успокоиться и собраться. Наконец, обязательный ритуал был окончен, и офицеры, прихватив с подноса пробегавшего мимо слуги по бокалу вина, выбрали свободный уголок, где и устроились, чтобы незаметно для остальных обсудить собравшихся. Судя по азартным физиономиям, тем же самым занимались и остальные.

Глотнув вина, Руслан перевел дух и, покосившись на графа, удивленно хмыкнул. У штабс-капитана на лице были написаны азарт и презрение.

— Михаил Сергеевич, что с вами? — изумленно поинтересовался Руслан.

— Если б вы только знали, друг мой, как мне хочется всю эту стаю высечь плетьми, — выдохнул штабс-капитан с такой злостью, что Шатун невольно вздрогнул. — Только и знают, что жрать, пить да богатством и знатностью своей кичиться. А государству служить никого не заставишь. Из всех собравшихся офицеров или тех, кто служит по гражданской части, едва ли треть. Остальные трутни. Как есть трутни.

— Так с чего ж они тогда живут? — не понял Руслан.

— Доходы с имений, казна, что предками накоплена, в общем, живут, не тужат.

— Да и черт с ними, — неожиданно вызверился Руслан. — Доходы и казна не вечны. Придет время, все промотают, а там и до долговой ямы не далеко.

— Тоже верно, — кивнул штабс-капитан, беря себя в руки. — Бог с ними. Мы тут по делу.

— Вот это правильно. Осталось только щелкопера этого дождаться.

Словно в ответ на слова парня, в зал вошла хозяйка, а следом вьюном увивался тот самый француз, называвший себя репортером. То и дело наклоняясь к уху графини, он что-то шептал ей, довольно скалясь. Сама же женщина чуть морщилась и отодвигалась, словно у репортера изо рта воняло. Ей явно был неприятен этот человек, но она заставляла себя находиться рядом с ним. Все это Руслан ухватил с одного взгляда. Но к его удивлению, Рязанов ничего подобного не заметил.

Взгляд его, обращенный на графиню, был полон злости. Понимая, что обстановку надо как-то разрядить, Руслан аккуратно коснулся своим бокалом бокала сослуживца и, делая вид, что произносит тост, тихо посоветовал:

— Граф, сосредоточьтесь на французе. Бабу я попробую увести.

— Вы про графиню? — удивленно уточнил Рязанов, вынырнув из своих мыслей.

— Уж поверьте, Михаил Сергеевич, если графиню раздеть, то она ничем от любой другой бабы не отличается, — нашелся Шатун.

Рязанов с минуту растерянно пялился на него, а после вдруг от души рассмеялся.

— Спасибо, Руслан Владимирович, — успокоившись, кивнул он. — Сумели в чувство вернуть.

— На здоровье, Михаил Сергеевич. А к слову, нам с вами обязательно друг друга по имени-отчеству величать? Сослуживцы, как-никак.

— Сам хотел предложить, — понимающе кивнул штабс-капитан. — По имени и короче, и более дружески получится.

— Вот и договорились, — оживился Руслан. — С чего начнем?

— Сейчас они по кругу пройдут, чтобы гостей поприветствовать, а после и мы сможем подойти, чтобы свое почтение и благодарность за прием засвидетельствовать.

Хозяйка, сопровождаемая репортером, действительно двинулась по кругу, с дежурной улыбкой приветствуя гостей. К тому моменту, когда она добралась до их закутка, Руслан уже успел опростать свой бокал и ухватить у слуги другой. Вино было легким, и при его габаритах напиться таким компотиком было бы чрезвычайно сложно. Как говорится, столько не выпьешь. Увидев Руслана, графиня заметно оживилась и, подойдя к сослуживцам, мило улыбнулась:

— Граф, князь, рада видеть вас, господа. Надеюсь, вы составите мне компанию на сегодняшний вечер.

Переминаясь за ее спиной с ноги на ногу, француз негромко кашлянул. Чуть скривившись, графиня развернулась к нему вполоборота и, указав веером, представила:

— Знакомьтесь, граф. Французский журналист, Морис Перье. Штабс-капитан, граф Рязанов. Князя Ростовцева вы уже имеете честь знать, — ехидно добавила она.

— Интересная фамилия, Перье, — вдруг высказался Руслан. — Если память мне не изменяет, во Франции есть такая минеральная вода. Перье. Говорят, лечебная.

Услышав эти слова, репортер чуть вздрогнул и, бросив на парня быстрый, злой взгляд, ответил:

— Вы правы. Есть. В той местности многие носят такую фамилию.

— Ну да. Удаленное село, почти все друг другу родственники. К тому же близкородственные связи, — иронично протянул Руслан.

— Что вы хотите этим сказать? — подобравшись, холодно поинтересовался француз.

— Ничего особенного, — пожал Шатун плечами. — Пытаюсь представить себе те места.

— Похоже, у вас слишком богатая фантазия, — явно еле сдерживаясь, отозвался репортер.

«Что-то ты, друг, слишком бурно реагируешь», — подумал Руслан и, повернувшись к графу, добавил:

— Думаю, я прав.

— Да бог с ней, с Францией, — отмахнулся Рязанов. — У нас и своих медвежьих углов хватает.

Скажите, месье Перье, а в каких газетах вы печатаетесь?

Ловко обойдя графиню, он сумел развернуть француза так, чтобы тот оказался в стороне от графини. Воспользовавшись моментом, Руслан коснулся пальцами ее веера и, внимательно рассматривая вещицу, спросил:

— Это сделано в Европе?

— Итальянская работа, — оживилась Ухтомская.

— Я так и понял. В Китае и Японии их делают по-другому. Да и рисунок там иной. Более жизненный и не такой яркий.

— Вы разбираетесь в веерах? — удивленно ахнула графиня.

— Ну, разбираюсь, это слишком громко сказано, но кое-что о них знаю. К примеру, там же, в юго-восточной Азии, такую вещицу запросто могут использовать как оружие. В Японии это называется тэссен. Боевой веер. Его изготавливают из тонкой стали и затачивают кромку так, что ею бриться можно. А при желании и голову снести.

— Жуть какая! Вы меня специально пугаете? — деланно возмутилась графиня.

— Господь с вами, сударыня. Наоборот. Хочу объяснить, что подобной игрушкой, ежели научиться, запросто можно защититься от любого врага.

— Ах, если бы, князь. Ах, если бы, — вздохнула Ухтомская, разом помрачнев.

— У вас что-то случилось, сударыня? — осторожно поинтересовался Руслан, пытаясь вывести ее на откровенность.

— Не сейчас, князь. Дайте мне времени немного, — вдруг попросила графиня, положив ему на грудь узкую, ухоженную ладошку.

Утром они встретились на завтраке. Руслан, с интересом оглядев вошедшего графа, отметил про себя его покрасневшие глаза и усталый вид. Похоже, его сиятельство легли спать под утро. Кивнув на приветствие, штабс-капитан присел к столу и, задумчиво размешивая ложечкой сахар в чае, спросил:

— Как прошел вчерашний вечер?

— Скучно, — отмахнулся Руслан. — Пришлось весь вечер слушать ее стенания и жалобы. Даме захотелось выговориться, и мне пришлось изображать благодарного слушателя. Признаться, все эти истории о ее недоброжелателях меня порядком утомили. А самое главное, я так и не понял, зачем она мне все рассказывала.

— Дамский каприз, — пожал плечами Рязанов, все еще пребывая в задумчивости.

— Михаил, что-то не так? — осторожно поинтересовался Шатун.

— Откровенно говоря, я пока и сам не понимаю. Вроде на первый взгляд все идет, как надо. Первый контакт состоялся. Но тут или он слишком хитер, или я слишком глуп. Скользкий, словно вьюн. С любой темы беседы умеет уйти. И ведь хитер, собака. Как что не по нему, так сразу делает вид, что плохо меня понимает.

— А может, и вправду выкрасть его, — подумав, предложил Шатун.

— Думаете, получится? — чуть оживился граф.

— Вы главное, мне его отследите. А дальше я да следопыт наш управимся.

— Ну, допустим, — задумчиво протянул штабскапитан. — Допустим, что у нас получилось его выследить и дать вам полный расклад по всем его перемещениям. Напомню, пешком он почти не ходит. Извозчиком пользуется. И как вы себе представляете похищение человека в присутствии постороннего? Я понимаю, что на войне жертвы неизбежны. Но то на войне.

— Господь с вами, Михаил. К чему такая кровожадность? — рассмеялся Руслан. — Уж поверьте на слово, есть множество способов выбить из человека сознание, не причиняя ему серьезных ран.

— Например? — выгнул штабс-капитан бровь.

— Вечером покажу, — решительно пообещал Шатун. — Думаю, и казакам нашим такие игрушки тоже пригодятся.

— То есть вы готовы гарантировать, что и француз этот, и извозчик, который его везти будет, живы останутся? — прямо спросил граф, внимательно рассматривая парня.

— Готов, — решительно кивнул Руслан.

— Что ж, посмотрим, — усмехнулся Рязанов и, поднявшись, отправился на службу.

Руслан, захваченный очередной идеей, быстро переоделся и, кликнув дежурного казака, отправился на базар. Рулон толстой бычьей кожи встал ему в полтора рубля. Закупив к коже моток дратвы и килограмма два мелкой свинцовой дроби, они отправились обратно. Усадив казака вытачивать из полена короткие рукояти, Руслан принялся творить. Раскроив кожу, он выпросил у Матвеевны мешок и, вырезав из него пару кусков, взялся за шитье.

В итоге через три часа у него в руках была кожаная дубинка, на короткой, обтянутой кожей рукояти. Дробь в мешочке легко пересыпалась, что позволяло наносить сильные, но не смертельные удары. Сталкиваясь с головой фигуранта, дробь рассыпалась в стороны, не пробивая кости черепа. Пару раз хлопнув дубинкой по лавке, казак удивленно хмыкнул и, огладив бороду, спросил:

— Шатун, а еще такие сделать можешь?

— Я вам кожи нарежу правильно, а остальное сами сделаете, — кивнул Руслан. — Дроби тут на весь десяток хватит. А как делать, ты видел.

— Добре, — быстро кивнул казак, и Руслан взялся за дело.

Вернувшийся со службы Рязанов несколько минут старательно изучал дубинку и, растерянно хмыкнув, проворчал:

— Вот уж не думал, что у вас такие простые вещи используют.

— А чего мудрить, если прекрасно работает, — отмахнулся Шатун.

— Думаете, получится одним ударом ему сознание выбить? — уточнил штабс-капитан.

— А давайте проверим, — предложил Руслан.

— Каким образом?

— Не образом, а дубинкой, — фыркнул Шатун в ответ. — Переоденемся и пойдем по городу гулять. Пешком. Думаю, в торговых кварталах обязательно найдется желающий кулаки почесать. Там и проверим.

— М-да-с, давно мне подобного эпатажа не предлагали. Это же настоящий афронт получится, — растерянно протянул граф.

— Михаил, вы словно никогда в юности не дрались, — упрекнул его Руслан.

— В юности, — усмехнулся Рязанов. — В юности я чего только ни делал. А знаете, пожалуй, что и пойдем. Только уговор: не убивать.

— Да что ж вы из меня все зверя делаете? — возмутился Руслан.

— У меня из памяти ваши слова не идут, что вас специально убивать много лет учили, — развел руками граф.

— Так то врагов, а не всех подряд, — решительно возразил Шатун.

— Бог с ним. Давайте оставим эту тему, — покаянно попросил Рязанов.

— Согласен. Так что? Одеваемся? — азартно уточнил Шатун.

— Сразу после ужина, — решительно кивнул штабс-капитан.

Уже начало темнеть, когда они вышли из дома и не спеша зашагали в сторону торговых кварталов, что располагались вокруг базара. Именно там проживали купцы, приказчики и другой приезжий торговый люд. Там же обычно проводили вечера грузчики из лабазов и лавок и прочая прислуга при торговцах. Ведь больше всего кабаков и трактиров ставили именно вокруг базара.

Сослуживцы не спеша добрались до торговых рядов и углубились в переплетение улочек и проходов между лавками. Нагревшаяся за день земля щедро отдавала тепло, и вечер стоял приятный во всех отношениях. На пыль и миазмы от гниющих продуктов в помойных ящиках офицеры старались не обращать внимания. Утром, едва рассветет, дворники и золотари вывезут все это за черту города. Они обошли очередную лавку и оказались у входа в очередной кабак, сразу поняв, что оказались по адресу.

Перед крыльцом четверо крепко пьяных грузчиков старательно мутузили друг друга, пыхтя и грязно ругаясь. Поднятая их сапогами пыль оседала на одежде, заставляя дерущихся отплевываться и трясти головами, чтобы смахнуть ее с глаз.

— Я что-то не пойму, мужики, вы деретесь или обнимаетесь? — громко поинтересовался Руслан, подходя к грузчикам.

— А ты кто такой, чтобы у нас вопросы спрашивать? — разом прекратив бой, насторожились мужики.

— Человек божий, обшит кожей, — фыркнул Руслан в ответ. — Так мне ответят, что это было?

— Шел бы ты, человек, своей дорогой, — с угрозой предложил один из грузчиков, вынимая из кармана кистень.

— О как! — рассмеялся Руслан, увидев оружие. — Неужто я такой страшный, что со мной кроме как кистенем и не управиться. Трусы вы, как я погляжу.

— Ах, ты, стерво песье… — рявкнул мужик и, шагнув вперед, вскинул руку с кистенем.

Этого Руслан и добивался. Стремительным движением нырнув под опускающуюся руку, Шатун заступил противнику за спину и тут же наотмашь хватил его по голове своей дубинкой. Икнув, грузчик рухнул мордой в пыль. Оставшаяся на ногах не святая троица, осознав, что их приятель из боя выбыл, дружно взревели и, толкаясь, полезли в драку. Все последующее для графа Рязанова напоминало какой-то странный, стремительный танец.

Руслан вертелся волчком, то пригибаясь, а то выпрыгивая едва не выше собственного роста, но все удары он наносил только дубинкой. Как оказалось, оружием этим он владел виртуозно. Дубинка выбивала из рук грузчиков ножи и кистени и тут же отправляла их в пыль. Две минуты с момента их выхода из переулка, и у крыльца кабака на ногах остался стоять только Шатун.

— Извольте убедиться сами, Михаил. Все живы, но в беспамятстве, — предложил Руслан, шутливо раскланиваясь.

Штабс-капитан, присев над ближайшим телом, приложил пальцы к становой жиле и, услышав биение сердца, похлопал мужика по щеке. Но тот даже не попытался прийти в себя.

— Бесполезно, друг мой, — усмехнулся Руслан. — Эта штука дух выбивает быстро и надолго. Если только водой отливать. Уходим отсюда. Нашумели, — велел он, прислушавшись к происходящему на соседней улице.

Поднявшись, Рязанов кивнул, и спустя мгновение сослуживцы скрылись в очередном переулке.

— Лихо у вас получается дубинкой орудовать, — оценил граф, шагая следом за парнем.

— Как учили, — пожал Шатун плечами. — Надеюсь, я сумел вас убедить, что все получится?

— Признаться, я впечатлен. Весьма, — кивнул Рязанов. — Теперь, после того, что я видел, готов поверить, что вы сумеете утащить нашего фигуранта без лишнего шума. Что вам для этого потребуется?

— Как я уже говорил, информация о перемещениях фигуранта, точное знание места, откуда он будет ехать в нужный день, и карета, в которой его увезут ваши люди.

— Все будет, — решительно кивнул граф.

— Прекрасно. Осталось дождаться, когда он покинет город, — хищно усмехнулся Шатун.

Они все так же не спеша добрались до дома и, попрощавшись, разошлись по комнатам.

Утром главный разносчик новостей в доме Матвеевна поведала им жуткую историю, в которой четверо честных тружеников, возвращаясь домой из кабака, подверглись нападению каких-то татей. И эти самые злыдни, из чувства собственной гадости, зверски избили грузчиков, при этом не пожелав их даже ограбить. Слушая ее рассказ, Руслан делал все, чтобы не заржать в голос. Судя по каменной физиономии графа, тот был занят тем же самым.

Оставшись одни, господа офицеры громко, от души расхохотались. Утро удалось.

Проводив графа, Руслан переоделся и отправился к Митричу, проверять, что у него получается по миномету. Там он застрял надолго. Кузнец, не мудрствуя лукаво, просто навил горячие полосы железа на болванку подходящего диаметра, после чего проковал ее. В итоге у него получилась неказистая с виду, но гладкая внутри труба примерно в семьдесят миллиметров диаметром. Для большей гладкости он еще и отшлифовал ее мокрым песком.

Понимая, что при такой обработке мина будет при выстреле задирать металл, Руслан тут же внес изменения в конструкцию самой мины. Снаряд решено было снабдить медным пояском. Работа для Митрича плевая, а орудие сбережет. С опорной плитой кузнец тоже не стал мудрить, решив сделать ее из двух частей, скрепляемых между собой болтами. Для веса в нее было решено насыпать песку. Самым сложным в изготовлении было яблоко шарнира.

Его предстояло отлить вместе с нижней заглушкой. Этим кузнец и занимался, когда в мастерскую ввалился Руслан. Вытачивал форму под отливку.

— Мастерство, его не пропьешь, — усмехнулся Шатун, осмотрев ствол.

— Так дело-то нехитрое, — с довольным видом усмехнулся в ответ Митрич. — Вот с яблоком повозиться придется. Еще и резьбу нарезать.

— А никто и не обещал, что легко будет, — тут же нашелся Руслан. — Сам говорил, что тебе сложные задачи интересны.

— Так я и не спорю, — рассмеялся Митрич. — Ты лучше скажи, из чего эти, как их, взрыватели делать станешь?

— Попробуем ружейный капсюль использовать. И для выстрела, и для инициации заряда, — отбросив шутливый тон, ответил Руслан. — Пружинных сталей у нас нет, так что будем кожаную прокладку использовать, чтобы раньше времени не рвануло. Иглу от капсюля она отделять будет. Тогда взорвется, только когда о землю ударится.

— Рисуй, — тут же потребовал мастер.

Понимая, что теперь он не отвяжется, Руслан присел к столу и, взяв в руку свинцовый карандаш, принялся набрасывать схему на листе бумаги. Полсотни листов он лично передал кузнецу для совместной работы. Идея его была проста. Сама мина должна была состоять из трех частей. Хвостовик, который прикручивается к головке с динамитом. Сама головка с зарядом и взрыватель, который перед боем будет вкручиваться в мину.

Во взрыватель вставляется капсюль, который будет инициироваться от удара передней частью о землю, после чего боек ударяет по нему. А чтобы не произошло самоподрыва в момент выброса заряда, между капсюлем и бойком будет проложена кожаная прокладка. В общем, система та еще, но ничего лучше в имеющихся условиях сделать все равно не получилось бы. Пружинные стали были слишком редки и дороги.

Не слезая с коня, Руслан с интересом осматривал изменения, которые возникли с приходом в это место плотницкой артели. Служба оформила на себя брошенный сарай, и Шатун на свои деньги нанял людей для его ремонта. Рабочие уже сняли полы, сгнившие конные рамы и двери. Не стали трогать только крышу. По просьбе Руслана мастера старательно собирали опилки из-под пил. Именно ими он решил стабилизировать нитроглицерин, из-за которого все это и было затеяно.

Убедившись, что работа спорится, Руслан развернул коня и направил его к городу. Худо-бедно, но дела начали сдвигаться с мертвой точки. Изготовление взрывчатки стало для парня идеей фикс. Но он решил не торопиться с изобретением толуола. Его и так очень скоро должны были открыть. И так с новым оружием и боеприпасами засветился слишком сильно. Рязанов несколько раз рассказывал, что из-за его записок генерал хотел вызвать его в Краснодар. К удивлению Шатуна, город этот тут уже существовал. Ну не интересовался он раньше датой его основания. Необходимости не было.

Въехав в город, Руслан направил коня в сторону гимназии. Пришло время заняться изобретением антибиотиков. Оружие — дело, безусловно, хорошее и нужное, но и препараты эти тоже были необходимы. Благодаря им можно будет спасти огромное количество раненых. Пусть его не примут для широкого использования, но даже спасение раненых местных казаков уже может изменить расклады в лучшую сторону. Требовалось еще найти толковых стеклодувов, способных изготовить шприцы для инъекций, но это уже дело второе.

Поздоровавшись на входе со сторожем, Руслан взбежал по ступеням крыльца и, войдя в здание, решительно зашагал в сторону лаборатории. Занятия уже были окончены, и в гимназии было тихо. Забрав у секретаря ключи, Шатун отворил двери в нужный кабинет и, накинув халат, занялся делом. Для начала он решил выпарить стрептоцид. Жидкость в колбе была подвешена над спиртовкой в вытяжном шкафу, и процесс начался.

Для проверки Руслан решил использовать животных. Васятка, который жил у него в качестве личного слуги, а на самом деле был просто учеником, получил маленькое, но ответственное поручение. Найти брошенного раненого щенка или котенка. На худой конец выпавшего из гнезда птенца. Задумчиво почесав в затылке, мальчишка молча кивнул и, надев одежду поплоше, исчез со двора.

К вечеру, сдавая ключи сторожу, Руслан имел в кармане бумажный пакетик с еще теплым кристаллическим порошком. Сопровождавший его казак терпеливо сидел на крыльце, дожидаясь охраняемое лицо. Увидев парня, казак быстро подтянул на конях подпруги, и они вскочили в седла. Еще через двадцать минут Руслан с интересом рассматривал лохматого, грязного кутенка, на боку у которого виднелась длинная резаная рана.

— Ты где его добыл? — удивленно поинтересовался Руслан.

— Отбил, — воинственно заявил Васятка, шмыгая разбитым носом. — У базара мальчишки с ним забавлялись. Он визжал, я на звук и прибежал.

— Точно отбил? — уточнил Руслан, внимательно разглядывая его побитую рожицу. — Имей в виду, ежели отнял, ко мне жаловаться придут. Тогда отдать его придется. А мне он для дела нужен. Да и не люблю я, когда мне врут.

— Могу крест целовать, — насупившись, обиженно буркнул мальчишка.

— Добре. Верю, — кивнул Руслан.

— Я, хозяин, хоть и вор, но тебе врать не стану, — вздохнул Васятка.

— Я ведь почему на правде настаиваю, что верить тебе хочу. Время придет, в бою рядом со мной встанешь. А как в бою напарнику верить, ежели он тебе в мелком в глаза врет? Понимаешь?

— Угу, — кивнул мальчишка, настороженно глядя на него.

— И еще. Ты не вор более. Был вором. А теперь всё. С того дня, как мне служить стал, ты честный человек, — добавил Руслан, аккуратно хлопнув его по плечу.

Чуть скривившись, Васятка присел от его ласки, и Шатун, насторожившись, тут же приказал ему снять рубашку. Вздохнув, мальчишка стянул с себя одежку, и Руслан, развернув его спиной к свету, удивленно присвистнул. Досталось мальчишке крепко. Несколько синяков, ссадины, а самое главное, длинный след через всю спину от кнута или нагайки.

— Чем это тебя так?

— Купецкий возчик кнутом вытянул, — шмыгнул Васятка. — Я ему потеху испортил, когда кутенка отобрал.

— Потеху, значит, — мрачно повторил Руслан. — Рожу его запомнил?

— Как свою.

— Покажешь мне его завтра, — приказал Руслан, поднимаясь.

Достав из шкафа свой тревожный ранец, он вынул из него свою аптечку и, быстро разведя полученные от знахарки травы, принялся осторожно смазывать мальчишке спину. Следующим на лечение стал щенок. Рана у него на ребрах была свежая, но кровить уже перестала. Велев Васятке принести кувшин теплой воды, Руслан осторожно выкупал кутенка и, срезав колтуны из шерсти, посыпал рану свежеизготовленным стрептоцидом.

Псеныш терпеливо сносил все проделываемые с ним операции, и только когда рану припекло, попытался цапнуть Руслана за палец.

— Вот ведь паршивец, — рассмеялся Руслан, успев отдернуть руку. — Его лечат, а он кусаться.

— Крепкий пес будет, — с солидной серьезностью ответил Васятка. — Его даже когда били, визжал, а все кусить их старался. А у самого еще и зубов толком нет.

— Спроси у Матвеевны молока и хлеба, — велел Руслан, поднимая кутенка и внимательно осматривая со всех сторон.

Только теперь он сообразил, какую породу он ему напоминает. В руках у парня смешно болтал толстыми лапами щенок кавказской овчарки с явной примесью какой-то другой крови. Окрас был немного другим. А так самый настоящий кавказец. Даже уши обрезаны.

— А ведь ты был хозяйским, — задумчиво проворчал Шатун, опуская кутенка на пол.

Васятка притащил старую глиняную миску и полгорлача молока. В другой руке у него была толстая краюха хлеба. Накрошив хлеб в миску, Руслан осторожно залил его молоком и, дав напитаться, поставил перед мордочкой щенка. Явно изголодавшийся псеныш, принюхавшись, тут же занялся угощением. Несмотря на юный возраст, щенок умудрялся в процессе порыкивать на всякого, кто оказывался рядом с миской. Вылизав миску до блеска, он уселся посреди комнаты и требовательно уставился на Руслана.

— Не наелся? — понимающе усмехнулся Шатун. — Потерпи малость. После голодухи сразу много нельзя. После еще дам.

В ответ псеныш требовательно, но еще визгливо тявкнул. Не ожидавшие такого фокуса люди дружно рассмеялись.

— Да уж, добыл ты нам чудо, — утирая набежавшие слезы, проворчал Руслан. — Еще ходить толком не умеет, а уже норов показывает. Достань там из шкафа мою рубаху старую, — велел он Васятке. — И из сарая корзину старую принеси. Гнездо ему устроим.

— Что, прям здесь? — изумился мальчишка.

— Маленький он еще, чтобы на улице жить. К тому еще и раненый. Вот подрастет малость, тогда и отправим двор сторожить.

Васятка быстро притащил все названное, и Руслан, устроив в широкой корзине с низкими бортами гнездо, уложил в него щенка, поставив корзину под столом. Туда же отправилась миска с водой. Потоптавшись по рубашке, щенок улегся и, положив мордочку на лапы, тяжело вздохнул.

— Знаю, приятель, жизнь штука сложная, — понимающе вздохнул Руслан в ответ.

Кутенок прикрыл глаза и тихо засопел. Поднявшись, Руслан потянулся и, растрепав Васятке вихры, скомандовал:

— Ужинать пошли, Аника-воин.

Они спустились на первый этаж, и мальчишка отправился прямым ходом в людскую, а Руслан, едва войдя в столовую, тут же оказался погребен под лавиной вопросов, которые обрушила на него Матвеевна.

— Вы никак, сударь, решили собаку в доме держать? — требовательно глядя на него, спросила под конец женщина.

— Мне тот кутенок для дела нужен. Лекарство испытать надо, — коротко ответил Руслан, сурово глянув на нее в ответ.

— А после? — не сдавалась Матвеевна, чуть стушевавшись.

— А после будку ему во дворе поставим, и пусть служит. Двор охраняет. А тебе что за дело? — перешел Руслан в атаку.

— Так собака в доме, сударь, — залепетала Матвеевна, еще больше смущаясь. — И добро бы породистая, охотничья какая. А то псина приблудная, беспородная.

— Кутенок этот в серьезную сторожевую собаку вырастет, дай срок. У него характер бойцовский виден, — ответил Руслан, усаживаясь за стол.

— Дозвольте спросить, сударь, — потоптавшись, спросила Матвеевна.

— Спрашивай.

— А что за лекарство?

— Раны всякие заживлять. Чтоб подсыхали быстрее и гной не заводился, — коротко пояснил Шатун.

— Благодарствую, сударь. Прикажете подавать?

— Михаила Сергеевича подожду. А пока пусть чаю принесут, — чуть подумав, решил Руслан.

Матвеевна метнулась на кухню и спустя несколько минут принялась накрывать на стол.

— А вы, сударь, значит, и лекарства делать умеете? — не удержавшись, спросила она.

— Кое-какие умею, — задумчиво кивнул Руслан, вспоминая курс фармацевтики и изготовления лекарственных препаратов в полевых условиях.

По всему выходило, что изготовить в лаборатории гимназии он сможет аспирин, цитрамон и то, что уже начал. Стрептоцид и пенициллин. Последний был важнее всего. Про наркотические и тому подобные препараты он старался пока не вспоминать. Тут этого добра и так хватало. Чего только стоит настойка опия, продающаяся в аптеках. Отбросив эмоции, Руслан отхлебнул чаю и вздохнул, погружаясь в свои мысли.

На данном этапе у него в работе было несколько направлений. Но каждое из них требовалось как-то прикрыть от копирования и защитить. Но как это сделать? Такое понятие, как патентное право, в этом времени пока еще находилось в зачаточном состоянии. Да и не особо оно вообще работало, когда дело касалось владельцев патентов, являющихся выходцами не из Европы. В том, что его винтовку за границей моментально скопируют, Шатун даже не сомневался. Поэтому решил вооружить таким оружием пока только казаков.

Уж эти, покупая винтовки за свои кровные, никому и никогда их не продадут и не передадут. Для казака оружие это средство выживания, так что любой лазутчик умоется, пытаясь его добыть. С Митричем тоже все в порядке. Кузнец свои секреты хранит крепче, чем американцы золото в Форт-Ноксе. Да и не выгодно ему продавать секреты на сторону. Один раз проколется, и Руслан перестанет с ним работать. А это значит, что мастер лишится многих интересных заказов.

А идей у Руслана было еще множество. Достаточно вспомнить, что портные тут все еще шьют вручную. Так что после минометов на очереди будет швейная машинка. Не сложная. Только для ведения длинного, ровного шва. Но и это в этом времени будет настоящим откровением. Не все же оружие придумывать. Нужно и что-то для поддержки штанов иметь.

Добытые у бандитов деньги Руслан собирался пустить на разработку своих новинок. Искать спонсоров или затевать собственную мануфактуру он не собирался. Подобные дела, по местным понятиям, ему невместны. Даже сарай для работы со взрывчаткой он уговорил выкупить графа через службу. Не хотел обрастать имуществом. Кто знает, как оно там все повернется. Это пока он интересен империи и контрразведке. А если что-то пойдет не так, разменяют и не поморщатся.

Так что пока он жил по принципу: все свое ношу с собой. Кстати, не мешало бы обзавестись и собственным выездом. Об этом ему уже несколько раз намекал и сам Рязанов. По местным меркам, офицеру невместно было ездить везде только верхом. Даже если ты на службе. В поле, на войне или на задании сколько угодно. А в городе будь добр или использовать собственный выезд, или пользоваться извозчиком. Эти условности удивляли и бесили Руслана, но он вынужден был их придерживаться.

Так что легкий фаэтон или коляска ему бы не помешали. Но и их он собирался модернизировать. Вспомнив, что в нынешние времена такое устройство, как подшипник, еще не придумали, Руслан решил воспользоваться своими знаниями. Кстати, вот и еще одна статья доходов нарисовалась. За этими мыслями его и застал вернувшийся со службы штабс-капитан. Устало поздоровавшись, он уселся за стол, и Матвеевна со скоростью автомата принялась заставлять стол блюдами.

Переставив колбу в сторону, Руслан осторожно сцедил полученный раствор и, заткнув склянку пробкой, задумчиво посмотрел ее на просвет, плавно взбалтывая. Вроде получилось. Но убедиться в этом можно только одним способом. Применив его на практике. А для этого требуется подопытный. Поставив склянку на стол, Руслан мрачно посмотрел на нее, пытаясь решить для себя, сможет ли он использовать препарат на живом человеке.

Да, он сумел вспомнить формулу и воспроизвести процесс изготовления так, как это описывалось в преподаваемых ему материалах. Но уверенности у него так и не появилось. Одно дело, опыты в лаборатории, и совсем другое, жизнь человека. Да, его учили убивать. Но его учили убивать врага, а не простого обывателя, который не сделал никому ничего плохого.

Так и не придя к какому-то конкретному решению, парень вздохнул и, почесав в затылке, принялся наводить в лаборатории порядок, то и дело поглядывая на склянку с пенициллином. Ко всем прочим бедам у него не было и шприца для инъекций. Как оказалось, в этом времени их не всегда можно было найти даже у врачей. Так что предстояло еще одно дело. Найти толкового стеклодува.

От размышлений его отвлекла открывшаяся дверь, в которую проскользнула тоненькая фигурка в глухом сером платье. Увидев его, вошедшая удивленно ойкнула и, удивленно осмотревшись, спросила:

— А кто вы, сударь, и что тут делаете?

— Поручик, князь Ростовцев. А тут я проводил кое-какой опыт, — ответил Шатун, едва заметно улыбнувшись.

Уж очень забавный у девушки был вид. На первый взгляд, она вроде как смутилась, но при этом постоянно стреляла глазами по сторонам, явно сгорая от любопытства.

— А что за опыт? — тут же последовал вопрос.

— Пытаюсь сделать лекарство, способное победить такую проблему, как антонов огонь, — ответил Руслан, с огромным трудом вспомнив, как тут называют лихорадку.

— Разве это возможно? — ахнула девчонка, медленно подходя к столу.

— Вполне. Главное, знать, от чего он возник, и уничтожать источник, а не последствия.

— Это оно? — спросила она, хватая склянку.

— Осторожнее, пробка не надежна, — осадил ее Руслан, одним движением выхватывая склянку.

— Простите, — смутилась девушка. — Так это лекарство? — тут же забыв про смущение, спросила она, жадно поедая глазами препарат.

— Пока не испытаю, не могу точно сказать, — вздохнул Руслан, которого этот разговор уже начал напрягать.

— Так ступайте в больницу, — тут же оживилась девушка. — Там больных много.

— А кто согласится испытывать на себе неизвестное лекарство? — иронично поинтересовался Шатун. — Люди жить хотят. А испытание такое может еще неизвестно чем кончиться.

— А когда вы станете публиковать свое изобретение?

— Зачем? — удивился Шатун.

— Как зачем?! Подобное лекарство должно быть достоянием всего мира! Это же прорыв в науке, и оно должно принадлежать людям! Вы просто должны…

— Стоп! — прервал ее излияния Руслан. — Сударыня, прошу вас запомнить раз и навсегда. Я никому ничего не должен. Лично меня в первую голову интересуют жизни и здоровье наших русских солдат.

И уж после все остальные. А про живущих за границей я думаю вообще в последнюю очередь. Если вообще вспоминаю.

— Ну конечно. Вы же военный, — презрительно скривилась девушка. — Главное, все для войны, а простой народ пусть подыхает.

— Этого я не говорил. И давайте не будем забывать, что простой солдат, это и есть тот самый народ, о котором вы так радеете. Рано или поздно он закончит службу и вернется домой. И именно поэтому я хочу, чтобы вернулось их как можно больше. Знаете, сколько солдат погибает от гангрены, возникшей после ранения?

— А-э, нет, — окончательно растерялась девушка.

— Очень много, — нашелся Руслан, вовремя сообразив, что называть цифры в процентном соотношении было бы глупо.

— Вы все равно должны сделать это достоянием общества, — упрямо надувшись, проворчала девчонка.

— Для начала нужно убедиться, что оно вообще работает, — попытался закруглить Руслан этот бессмысленный спор.

Спас его заглянувший в лабораторию сторож. Отдав ему ключ, Руслан быстро попрощался и, сунув склянку в карман, вышел в коридор. Спустя минуту он, прыгнув в седло застоявшегося коня, легкой рысью направил его в сторону дома. Возникшая внезапно проблема заставила его задуматься. Изготовлением шприцев и вообще медицинских инструментов в России почти никто не занимался. Это навело его на мысль попробовать озадачить кузнеца.

Да, нержавеющих сплавов тут еще не придумали, но лиха беда начало. Главное, вспомнить, из чего состоит малый хирургический набор, и попробовать воспроизвести его из хорошей стали. Что ни говори, а это тоже будет весьма востребованный в этом мире товар. Добравшись до дома, он отдал коня слуге и, поднявшись к себе, первым делом убрал склянку с препаратом в шкаф. Подальше от посторонних глаз. Переодевшись, Руслан присел к столу и, достав из ящика лист бумаги, принялся рисовать зажимы, скальпели и прочие ланцеты, стараясь вспомнить все, что отличает их от любых подобных предметов. От дела его отвлек вошедший казак.

— Это самое, Шатун, там тебя дохтур спрашивает, — смущенно произнес он, удивленно разглядывая наброски Руслана.

— Какой еще доктор? Я вроде не болен, — растерянно буркнул Руслан, разворачиваясь к казаку всем телом.

— Так наш дохтур, из больницы, — развел казак руками, всем своим видом изображая полное недоумение.

— Пропусти, скажи Матвеевне, чтобы чаю в столовую подала, — вздохнув, попросил Шатун.

Вошедший в столовую мужчина в партикулярном платье быстрым движением сорвал с головы шляпу и, прижимая к груди саквояж, робко уточнил:

— Осмелюсь спросить, князь Ростовцев это вы, сударь?

— Я. Чем могу служить? — кивнул Руслан и, указывая на стул, предложил: — Присаживайтесь.

— Благодарствую, — кивнул мужчина и, осторожно опустившись на самый краешек стула, робко продолжил: — Позвольте представиться, Семенов Петр Мартынович, земский врач. Часа два назад моя племянница, Верочка, прибежала ко мне в больницу и рассказала, что вы желаете испытать лекарство от антонова огня и гангрены. Так ли это, ваше сиятельство?

— Я так понимаю, ваша племянница — это та самая девица, которая устроила мне форменный допрос в лаборатории гимназии? — уточнил Руслан, уже не зная, плакать или смеяться.

— Вы уж простите ее, ваше сиятельство. Верочка девушка страстная, слегка экзальтированная, но очень добрая. Воспитывалась без матери, оттого и ведет себя иногда странно, — смутился врач. — Матушка ее от простуды померла, и потому, услышав про такое чудо-лекарство, она и прибежала мне рассказать. Так что? Имеется у вас подобный препарат? — осмелившись, уточнил врач.

— Ну, кое-что мне удалось получить, но его действенность еще требуется как следует проверить. Так что об открытии говорить пока очень рано, — вздохнул Руслан.

— Так я для того и пришел, — оживился Петр Мартынович. — У меня в больнице на данный момент лежат два пациента. Один с сильной простудой, а у второго свищ всю ногу разворотил. Боюсь, оба не жильцы. Так может, ежели такая оказия… — врач запнулся и, покраснев, принялся теребить ручку саквояжа.

— А что за люди? Ведь если препарат не сработает, мы с вами греха не оберемся. Родственники шум поднимут, — мрачно напомнил Руслан, которому такая спешка была словно серпом по известному месту.

— Не поднимут. Некому шуметь, — снова оживился врач. — Оба из крестьян, тут на отхожем промысле были. В любом случае выбор-то у них небольшой. Либо соглашаться, либо помирать. Наши обычные средства не помогают.

— Они хоть в сознании? — мрачно уточнил Руслан.

— Жар у обоих, но все понимают, — закивал доктор.

— А шприц для инъекций у вас найдется?

— Имею один, — ответил доктор с неожиданной гордостью.

— Ладно. Будь, что будет, — подумав, решился Шатун. — Подождите меня здесь.

Поднявшись, Шатун вернулся в свою комнату и, забрав склянку, спустился в столовую.

— Поехали, — скомандовал парень, встав на пороге гостиной.

Врач, едва не поперхнувшись чаем, вскочил и, торопливо нахлобучив шляпу, поспешил к выходу. Приказав дежурному казаку поймать извозчика, Руслан краем глаза наблюдал за доктором. Явно из небогатой и не знатной семьи, судя по тому, как он робел перед парнем. Выбился в люди благодаря воле и таланту, но особых богатств не нажил. Судя по отсутствию кольца, даже не женат. Но раз служит в больнице, врач толковый. Иного давно бы вышибли на улицу.

Казак пригнал извозчика, и Руслан, жестом велев доктору садиться, легко вскочил на подножку. Казак уселся рядом с возчиком, и тот, хлопнув кнутом, направил коляску к больнице. К удивлению Руслана, под больницу власти отдали двухэтажное здание с широким крыльцом, над которым нависал козырек с колоннами. Врач, выскочив из коляски, едва не бегом ринулся к дверям, распахивая их перед гостем.

«Да что ж ты так суетишься, друг сердечный?» — подумал Руслан, благодарно кивая ему.

Чтобы не терять времени, врач провел его прямиком к больным. Едва глянув на обоих, Руслан понял, что тут и вправду счет идет на дни. Увидев врача, больные чуть оживились и уставились на него с немой надеждой.

«Да уж, видеть такие взгляды каждый день… я б не выдержал», — подумал Руслан и, шагнув вперед, заговорил:

— Вечер добрый, господа. Скажу коротко, потому как в вашем положении время дорого. Придумал я тут лекарство одно, которое должно болезни ваши победить. Но испытания оно еще не проходило. Более того, вы можете стать первыми, кто его получит. Скажу прямо. Шансы есть. Но что из того получится, одному Богу известно. Решайте сами.

Больные удивленно переглянулись и, помолчав, не сговариваясь, ответили:

— Чего делать надо, сударь?

— Вам ничего. От вас требуется только ваше разрешение на использование этого лекарства для вашего спасения.

— Делайте, сударь, как надо. Хуже уж точно не будет, — прокряхтел простуженный, которому явно становилось все хуже.

— Доктор, прикажите как следует прокипятить шприц, и несите его сюда, — повернулся Руслан к врачу.

— Все уже готово, — снова засуетился врач. — Сей момент все принесу.

Выскочив из палаты, он куда-то унесся, а Руслан, подойдя к простуженному, положил ладонь ему на лоб. У мужика был сильный жар. Повернувшись, Шатун откинул одеяло с ног второго больного и, мрачно посмотрев на перевязанную ногу в районе бедра, задумчиво хмыкнул. Судя по всему, до гангрены дело еще не дошло, но осталось недолго. Боли у него были сильные. Минут через десять вернулся врач, неся в руках, словно великую ценность, что-то вроде кастрюли, исходившей паром.

«Блин, да тут все придумывать надо. Даже простые кувезы и боксы для стерильных материалов», — проворчал про себя Руслан, доставая из кармана склянку с препаратом.

Забрав у врача шприц, он осторожно набрал в него лекарство и, повернувшись к простуженному, приказал:

— На живот ложись.

Врач ловко перевернул больного, и Шатун, протерев кожу ватой, смоченной в спирту, ловко сделал укол. Повторив то же самое со вторым пациентом, он засек время и, возвращая шприц врачу, попросил:

— Внимательно отслеживайте их состояние. Особенно в ближайшие несколько часов. Желательно записывать все изменения в течении болезни. Надеюсь, все обойдется.

«А если нет, не миновать нам с вами каторги», — закончил он про себя.

— Не извольте беспокоиться, ваш сиятельство, — твердо заверил врач. — Сам дежурить останусь и все запишу.

С того дня прошла ровно неделя. К радости Руслана, пациенты больницы выжили и даже пошли на поправку. Это не могло не радовать, потому что смертей от различных заражений во время боевых действий в этом времени были едва ли не больше, чем потерь во время самого боя. Так что теперь он мог вплотную заняться изготовлением антибиотика про запас. Технология уже была отработана. Благо договориться с хозяйкой и сохранить плесневелый хлеб было не сложно.

Это, конечно, не промышленные масштабы, но даже такая малость могла сохранить множество жизней. Ведь обитатели этого мира к подобным препаратам были непривычны, и потому ответ на инъекции был весьма положительным. Увлекшись делом, Руслан и думать забыл о времени. Но ему неожиданно о нем напомнили. Это случилось, когда он в очередной раз возвращался из гимназии, неся в кармане очередную склянку с препаратом.

Катившую по улице коляску догнала пролетка, и ее пассажир громко, на всю улицу спросил:

— Князь, почему вы меня избегаете?

Вырвавшись из своих мыслей, Руслан удивленно оглянулся и, увидев в пролетке графиню Ухтомскую, приказал своему вознице:

— Стой!

Выйдя из коляски, он подошел к пролетке, остановившейся чуть дальше, и, вежливо поклонившись, ответил:

— Сударыня, кто вам посмел сказать подобную глупость?

— Глупость? — возмущенно переспросила графиня. — Да вы занимаетесь чем угодно. Находите время для кого угодно, даже для каких-то грузчиков, но не для меня.

— Я, сударыня, занимаюсь первым делом службой. А то, что вы назвали, всего лишь часть ее.

— Изобретение лекарств входит в круг вашей служебной деятельности? — иронично фыркнула Ухтомская.

— В круг моей деятельности входит все, что может спасти жизни русских солдат, — ответил Руслан чуть жестче, чем это требовалось. — Это и оружие, и боеприпасы, и розыск лазутчиков, и даже лекарства. Как я уже говорил, сударыня, офицер, служащий отечеству, личность весьма скучная, ежели только он не паркетный шаркун.

— Но ведь вы и на отдых должны иметь время, — слегка смутившись, ответила графиня.

— На то выходные дни имеются, — пожал Руслан плечами.

— Но сегодня суббота.

— Я, сударыня, православный, а не иудей, чтобы шаббат соблюдать, — нашелся Руслан.

Не ожидавшая такого ответа графиня громко, от души расхохоталась.

— Князь, вы просто несносны, — простонала она сквозь смех. — Но я вас прощаю. Но в наказание вы должны будете меня сопровождать сегодня вечером. Прямо сейчас.

— И куда же я должен вас сопроводить? — насторожился Шатун.

— Городской голова сегодня дает бал. Я получила приглашение и желаю, чтобы вы сопроводили меня туда. Учтите, князь, отказа я не приму.

— Сударыня, приглашение у вас на одну персону, да то и именное. Я такого приглашения не получал, а следовательно, сопроводить вас могу только до порога, — попытался выкрутиться Руслан, которому этот бал нужен был, как зайцу триппер.

— Ерунда. Вы пойдете туда со мной, — отмахнулась графиня.

— А ежели меня и вправду не пустят? — не сдавался Руслан.

— Тогда и я туда не пойду, — вдруг заявила Ухтомская, глядя на него с непонятным вызовом.

«Или я дурак, или лыжи не едут, — проворчал Руслан про себя. — Что ж тебе такого от меня нужно, что ты готова на подобную выходку?»

— Хорошо, сударыня, — вздохнул Шатун. — Но мне в любом случае требуется заехать домой. Не могу же я сопровождать вас в подобном виде, — добавил он, указывая на свою черкеску.

— Жаль, наряд горца вам очень идет, — вдруг улыбнулась графиня. — Но делать нечего. Едем.

— Отправьте пролетку. Моя коляска в вашем распоряжении, — понимая, что она не отвяжется, галантно предложил Руслан, подавая ей руку.

Пересадив графиню в коляску, Руслан вернулся к пролетке и, расплатившись с возницей, уселся рядом с женщиной. Недолго думая, Ухтомская взяла его под руку и, дождавшись, когда возница тронется с места, тихо спросила:

— Князь, скажите правду, война будет?

— Этот вопрос вам надо задавать не мне, — вздохнул Руслан. — Подобные решения принимаются в столице. Офицеры моего ранга получают приказы после принятия решения и отправляются их исполнять.

— Даже офицеры контрразведки? — не сдавалась графиня.

— А чем офицер контрразведки отличается от всех остальных? — иронично хмыкнул Шатун. — Нам точно так же ставят задачи в рамках нашего дела и требуют их исполнения.

— Но ведь какие-то слухи в вашей среде ходят, — продолжала настаивать графиня.

— Слухи, сударыня, это не доказательство. Слухи ходят всегда и обо всем. К примеру, вы говорили про лекарство, которое я сделал. И откуда, скажите на милость, вы о нем узнали?

— Так о нем уже весь город говорит, — развела Ухтомская руками.

— Слухи, — понимающе кивнул Руслан.

— Но ведь они правдивы.

— Да. В этот раз мне повезло. Хотя за подобные опыты можно и на каторгу загреметь.

— Вы? На каторгу? За что? — возмутилась графиня.

— Препарат сей, сударыня, был еще не испытан, и я очень рисковал, решившись применить его на живых людях.

— Но ведь они все одно умирали, и обычная медицина не могла их спасти. А вы сумели. Как?

— Повезло, — пожал Шатун плечами.

— Повезло? Вы шутите так? — фыркнула Ухтомская. — Вы две жизни спасли своим лекарством, и называете это везением?

— Оно могло не сработать. Или сработать как-то не так. Всякое могло случиться, — вздохнул Шатун, уже понимая, что сделал большую глупость, не приказав доктору, его племяннице и пациентам молчать.

Теперь, ради укола, за ним будут ходить все страждущие, считая, что у него имеется какая-то панацея от любой болезни. Впрочем, можно будет сказать, что это был всего лишь эксперимент, и для получения лекарства в достаточном количестве требуется время и еще куча проверок. Главное сейчас найти толковых стеклодувов и заказать им партию шприцев. А ведь еще требуется подумать, как изготовить инъекционные иглы.

Задумавшись, Руслан не заметил, что сидящая рядом женщина пытливо рассматривает его, словно пытаясь угадать, о чем он думает. На очередном ухабе Шатун тряхнул головой и, повернувшись к графине, спросил:

— Сударыня, зачем вам я? Вы молоды, очень красивы и свободны. Мужчины ради одной вашей улыбки готовы звезды с неба доставать, а вы тратите свое время на такую серую личность, как я.

— Серая личность? — удивленно переспросила графиня. — Это у вас шутка такая? Богатырь гренадерского роста. Герой, который, едва появившись в городе, разбил две банды, серая личность?

— Вы справлялись обо мне? — удивился Шатун.

— Да, и не единожды, — с вызовом ответила графиня.

— Но зачем? — продолжал недоумевать Руслан.

— Вы издеваетесь или действительно не понимаете? — обиженно фыркнула графиня.

— Не понимаю, — честно признался Шатун. — Я груб, бываю не сдержан, далеко не красив, не богат, не знатен, более того, изуродован шрамами, и вдруг вы. Что я вам? Захотелось экзотики? — спросил он, ожидая чего угодно. Гнева, возмущения, даже отказа от дальнейшего знакомства, но не того ответа, что прозвучал.

— Вы настоящий, — смущенно улыбнулась Ухтомская. — Такой, какой вы есть. Не обещаете того, чего не сможете сделать, не рассказываете небылиц, чтобы произвести впечатление. Честно служите, когда многие другие лишь делают вид, что служат. А шрамы… Они только придают вам шарма и мужественности. А еще вы очень умны. Вон, даже лекарство особенное придумать сумели.

— Ну, с последним я бы поспорил, — проворчал Руслан, судорожно ища выход из положения.

После услышанного стало понятно, что женщина почему-то увлеклась им. И это сулило множество если не неприятностей, то сложностей. Ухтомская была слишком известна в высоких кругах, чтобы на ее очередного приятеля не обратили внимания. А Руслану это было совершенно не нужно. Все его знания и умения — опасное оружие, чтобы раздавать их направо и налево. Тут следовало быть осторожным, словно на минном поле.

Окончить жизнь в каком-нибудь каземате, монастыре или на допросе у иностранных интересантов ему не хотелось. От слова совсем. С учетом разницы в технологиях и развитии материальной части, его знания могли привести к гибели государства.

— О чем вы так задумались, Руслан? — тихо спросила графиня, прижимаясь к его плечу.

— О том, что теперь мне придется тратить время еще и на дуэли со всякими фанфаронами, — хмыкнул Шатун в ответ. — Потом вы уедете, а обида на меня у местного общества, точнее, его мужской части, все равно останется.

— А вы бы хотели, чтобы я осталась? — тут же последовал вопрос.

— Вы сами признали, что я не глуп, а значит, отлично понимаю, что это невозможно, — мотнул Шатун головой.

— Но почему? — растерялась графиня.

— Вы молодая, красивая женщина, привыкшая блистать в свете. Очень скоро вам просто станет скучно здесь, и вы начнете искать приключений. Я подобного отношения к себе не стерплю. Думаю, объяснять, чем все это кончится, не нужно.

— Вы слишком плохо меня знаете, — грустно улыбнулась Ухтомская. — Я знаю, что мне приписывают сотни романов и десятки любовников. Но все это ложь. На самом деле их и пяти не наберется. Все, что про меня рассказывают, лживые слухи, которые распускают те, кто не сумел получить от меня желаемого. Я потому и уехала на Кавказ, чтобы хоть на время избавиться от слишком назойливого внимания.

— А что вас связывает с тем французом? — осторожно поинтересовался Руслан. — Мне показалось, что вы не очень рады его обществу.

— Вы наблюдательны, князь, — помолчав, нехотя призналась графиня. — Я имела неосторожность написать несколько писем, в которых плохо отзывалась о некоторых членах правящей семьи. Эти письма попали ему в руки, и теперь он требует от меня различных услуг, угрожая передать письма тем, о ком в них говорится. А это не просто опала.

— Так он шантажирует вас? — прямо спросил Руслан.

— Да, — еле слышно выдохнула Ухтомская.

— И каких услуг он от вас требует?

— Не постельных, увы. Это я бы как-то пережила, — скривилась женщина. — Он заставляет меня сводить его с нужными ему людьми. В буквальном смысле заставляет.

— Приманка, — понимающе кивнул Руслан. — И давно это продолжается?

— Почти полгода.

— Говорят, он часто уезжает из города, это верно?

— Бывает. Я не слежу за ним, — снова скривилась женщина. — Он приходит, когда ему надо. Уходит, когда пожелает, а я вынуждена это терпеть и подчиняться. Иначе потеряю всё.

— Я вас услышал, — мрачно кивнул Руслан. — Но давайте не будем о грустном. Мы уже приехали, — добавил он, кивая на подворье, куда вкатилась коляска.

Передав графиню на попечение Матвеевны, Руслан быстро поднялся к себе и, скинув рабочую одежду, принялся омываться при помощи прибежавшего Васятки. Переодевшись, он спустился в гостиную и, оглядев себя в зеркале, задумчиво проворчал:

— Ну, не так и плохо.

Оправившись после ранения, он на радостях умудрился накачать себе такую раму, сам диву давался. И это было не дурное мясо, как у какого-нибудь качка, а настоящие мышцы и сухожилия, развитые для серьезного боя. Офицерский мундир сидел на нем словно влитой. В общем, краса и гордость местного зоопарка. Графиня, с интересом наблюдавшая за ним, чуть улыбаясь, поднялась и, встав рядом, тихо промурлыкала:

— А ведь мы неплохая пара, князь.

— Угу, только у меня, кроме титула и службы, и нет ничего более, — помрачнев, отговорился Руслан.

— Зато я богата, — пожала Ухтомская плечами.

— В том-то и беда, — ответил Шатун, увлекая ее на крыльцо.

Специально сделанный ящик в леднике был наполнен. В каждую склянку входило примерно сто пятьдесят миллилитров готового препарата. Убедившись, что ящик стоит далеко от продуктов, а лезть к нему придется специально, Руслан навесил в проушины небольшой замок, специально заказанный у Митрича, и, поежившись, выбрался из ледника. Небольшой запас пенициллина для помощи, прежде всего, своим бойцам, был готов.

Теперь можно было заняться изготовлением стрептоцида. И то и другое в нынешнем времени можно было считать настоящим прорывом в медицине. Кутенок, которого Шатун назвал, не мудрствуя лукаво, Султаном, давно поправился и теперь повергал в изумление слуг своей ловкостью и смелостью. Окрепнув, щенок совал нос во все щели и старательно облаивал всех входивших во двор, если они не проживали на подворье.

Хлеб свой он отрабатывал по полной программе. Вспомнив лохматого проказника, Руслан улыбнулся и, поднявшись во двор, задумчиво огляделся. Увлекшись, Шатун в очередной раз упустил из виду неспешность местной жизни. После бала у городского головы он снова ушел с головой в работу, но в этот раз Шатун честно предупредил графиню Ухтомскую, что лишнего времени у него просто нет.

Грустно кивнув, женщина несколько минут раздумывала, а после решительно пообещала, что сама приедет вытаскивать его из лаборатории, ежели возникнет подобная необходимость. Вот тут Руслан несколько напрягся. Он и вправду не понимал такого ее упорства. Да, графиня нравилась ему чисто внешне, но завязывать с ней интрижку в его планы не входило. Да, неудовлетворенность иногда доставляла ему некоторые неудобства, но, по выражению самого Руслана, мальчик он был взрослый и умел держать свои желания в узде.

В общем, ему дали закончить дело. И вот теперь Шатун старательно искал себе занятие, когда неожиданно понял, что поставленные перед собой задачи выполнил. Как оказалось, заказать шприцы было гораздо проще за границей, чем у какого-нибудь мастера стеклодува. Руслан так и поступил. Уплатив за все из собственных денег почти пятьсот рублей, он выписал три десятка шприцев с запасными иглами. Теперь осталось только дождаться посылки.

Из задумчивости Руслана вывел дежурный казак. Подойдя, боец тихо откашлялся и, кивая на ворота, сообщил:

— Шатун, там тебя купец какой-то спрашивает.

— Купец? — удивленно переспросил Руслан.

— Ага, по делу, говорит, личному.

— Ну, зови, — растерянно пожал Руслан плечами, направляясь к крыльцу.

Вошедший во двор был дороден и явно богат. Одежда его была пошита из дорогих тканей и расцветку имела вырви глаз. Пальцы украшали золотые перстни, и из жилетного кармана на объемном брюхе свисала толстая золотая цепочка. Окладистая борода была тщательно расчесана, а остатки волос на голове напомажены и разделены на прямой пробор.

С интересом рассматривая гостя, Руслан дождался, когда купец подойдет к крыльцу, и, заложив большие пальцы за пряжку пояса, коротко спросил:

— Вы искали встречи со мной, милейший?

Подобное обращение сразу ставило разграничение в их беседе. Что ни говори, а сословность в этом мире была одной из составляющих местного общества. С интересом оглядев Шатуна с головы до ног, купец боднул воздух лбом, изобразив таким образом поклон, и, откашлявшись, негромко спросил:

— Поговорить бы с глазу на глаз, ваше сиятельство.

— Говорите, милейший, только быстро, — кивнул Руслан. — У меня еще дел много.

Спустившись с крыльца, он отвел купца в сторону и, развернувшись к нему всем телом, вопросительно выгнул бровь.

— Дело у меня непростое, сударь, — чуть смутившись, заговорил купец. — Я тут овдовел три года назад и наново жениться решил.

— Поздравляю, только меня это как касается? — поторопил его Руслан.

— Так беда у меня, сударь. Пока вдовствовал, подкатил к барышне одной. Ну, сладилось у нас, я все честь по чести сделал, и денег ей дал, и после подарками баловал, а оказалось, что больна она. В общем, сифилис у меня. Заразила, паскуда. А тут к свадьбе сговор. В общем, услышал я, что у тебя лекарство имеется. Ты не думай, сударь, я все оплачу. Только вылечи. Вот, изволь. Ровно тысяча рублей на ассигнации. Копейка в копейку. Помоги, яви божескую милость, — взмолился под конец купчина.

— Вам доктор про лекарство сказал или племянница его? Только не врать мне, — жестко спросил Руслан, глядя ему в глаза.

— Девка, — судорожно сглотнув, еле слышно признался купец.

— Прибью паскуду, — прошипел Шатун, зверея.

Ситуация была аховая. Откажи он сейчас, у человека будет сломана вся жизнь. А согласись, к нему очень скоро выстроится очередь из страждущих, и не факт, что пенициллин в данном случае поможет. Для лечения подобных заболеваний обычно применяли антибиотики более сильные.

— Не откажи, сударь, — снова взмолился купец, по-своему восприняв его злость. — Только скажи, сколь еще денег надо.

— Не в деньгах дело, — мотнул Руслан головой. — Лекарство это новое. Еще толком не испытанное. И для вашей болезни, любезный, может и не подойти. Не опробовано оно на такой случай. Вот и получается, что обманула она вас.

— А как же те двое? — растерянно пролепетал купец, бледнея. — Их-то излечил быстро.

— То и было испытанием, — вздохнул Шатун. — Я прежде хотел его на животных испробовать, да вышло так, что эта балаболка дяде своему рассказала. Тот и упросил меня испробовать. Все одно не жильцы они были. Вот и получается, что лекарство то только на двоих и испробовали. А для широкой публики этого мало. Опасно это, любезный. Кто его знает, как тело ваше лекарство то примет. Может, и излечит, а может, так и совсем убьет. Не могу я так рисковать.

Купец крепко задумался. Руслан, высказавшись, тоже молчал, ожидая его решения и очень надеясь, что незваный пациент отправится к обычному врачу. Лечиться местными способами. Как назло, память подкинула информацию, что сифилис в этом времени не лечился, и смертность от него была не такой и маленькой. От эпидемии спасал только консерватизм местного общества. Неожиданно купец сгреб свою бороду в горсть и, перекрестившись, решительно заявил:

— Будь что будет. Согласен. Лечи, сударь.

— Так дело не пойдет, — тут же ушел в отказ Руслан. — Извольте, любезный, к стряпчему, бумагу у него оформить, что сами, без моих уговоров, на испытание нового лекарства согласиться решили. Чтобы не приведи господи, ежели случится чего, наследники ваши ко мне претензий не имели. Без такой бумаги и разговора не будет. Сами понимаете, ваше слово, это одно, а решение наследников ваших, совсем другое. Мне скандалы на пустом месте не нужны.

— Умно, — оценил купец. — Добре, будет тебе бумага.

— И не забудьте указать, что знаете, что лекарство новое, и что действие его на болезнь никому не известно, — тут же добавил Руслан, пытаясь сделать все, чтобы заставить гостя отказаться от препарата.

— Вот ведь задал задачу, — окончательно расстроился купец.

— Так чего проще, — пожал Руслан плечами. — Найдите толкового врача, да лечитесь, как он скажет. И риска меньше, и точно знать будете, чего ждать.

— Подумаю, — помолчав, вздохнул купец. Снова боднув воздух, он сунул пакет с деньгами во внутренний карман и, развернувшись, тяжело затопал к выходу. Руслан же, проводив его взглядом, приказал казакам заложить коляску. Спустя час он решительно вошел в здание больницы и, поднявшись на второй этаж, громко постучал в дверь врачебного кабинета. Не дожидаясь ответа, он толкнул створку и, войдя, с порога спросил, жестко глядя на растерянно оглянувшегося врача, спросил:

— Где ваша племянница, милейший?

— Ваше сиятельство! Что случилось? — икнув от неожиданности, испуганно спросил врач.

— Эта девица посмела распустить слух о том, что у меня имеется панацея от всех болезней, при этом заранее зная, что препарат еще не испытан. Извольте объясниться, сударь, раз уж отвечаете за нее, — потребовал Руслан.

— Одну минуту, — с трудом взяв себя в руки, попросил врач. — Присаживайтесь, ваше сиятельство. Я сейчас ее позову, и мы все обсудим.

Выскочив из кабинета, он куда-то убежал. Вздохнув, Руслан подошел к окну и, сложив руки на груди, задумался, глядя во двор. Вся эта история его злила. И прежде всего, он злился на себя самого. Распустил язык, а теперь пожинает плоды собственной несдержанности. Но ему и в голову не могло прийти, что девчонка кинется спасать весь мир, даже не подумав о том, что препарат еще даже не опробован. Тем более что все сказанное было подано ей как только начало эксперимента.

Вошедший врач за руку втащил девчонку в кабинет и, силой усадив на стул, возмущенно спросил:

— Кто тебе дал право распускать слухи о том, что тебе не принадлежит?

— Но, дядюшка! Вы же видели, как один укол вернул двоих почти с того света. Такое лекарство должно быть доступно всем. И богатым, и бедным, — тут же завелась девчонка.

— Сударыня, а вам никогда не говорили, что одно и то же лекарство может быть и лекарством, и ядом? — желчно поинтересовался Руслан. — Для одного оно может быть избавлением, а для другого смертью. Вы же знаете, что препарат еще толком не испытан. Что его побочные эффекты неизвестны, но вы с упорством обреченного продолжаете трепаться о нем на всех углах. Кто дал вам такое право? Кто просил вас об этом? Какое вам вообще дело до того, чем я занимаюсь и что изобретаю?

— Такое изобретение должно принадлежать всем, — тупо повторила девка, упрямо набычившись.

— А с чего вы взяли, что я собираюсь его скрывать? — зашел Руслан с другой стороны. — Но не испытанный толком препарат я просто не имею права использовать для лечения людей. А на это нужно время. Вам легко рассуждать. Ведь вы ни за что не отвечаете. А всю ответственность в случае беды буду нести я. Но вас ведь это не интересует. Главное, это удовлетворить ваши личные амбиции, — презрительно фыркнул парень. — Вы осчастливили людей, объявив о новом лекарстве, а в остальном… умыли руки. Сложности вас не касаются.

На последней фразе девица, потупившись, всхлипнула.

— Я… я не подумала… — прошмыгала она, утирая глаза ладонью.

— Конечно, не подумали. Вас же не касается. На каторгу, случись беда, я пойду, а не вы, — все так же презрительно добавил Руслан.

— Ваше сиятельство, прошу вас, — взмолился врач, заламывая руки.

— Успокойтесь, сударь. Я не собираюсь тащить ее к мировому и требовать какой-то сатисфакции, но я настоятельно требую, чтобы она и думать забыла об этом препарате. Все, что будет с ним дальше, ее никоим образом не касается. И если я еще раз услышу, что она смеет распускать слухи о его наличии, простым разговором дело не закончится. Это я вам обещаю, — зловеще закончил Шатун.

— Верочка, ты немедля должна дать слово, — подскочив к племяннице, потребовал врач.

— Но, дядя! Это же жизни множества больных, — вскинулась девчонка.

— Вот ведь дура, — не удержавшись, фыркнул Руслан. — В общем, так, — двинувшись к двери, добавил он, — услышу еще хоть раз, что кто-то про этот препарат узнал, сделаю все, чтобы вас обоих больше никуда работать не приняли. В лучшем случае. А в худшем оба на каторге сгниете. Был бы человек, а статья найдется.

— Но это нечестно! Нечестно! — взвыла девка пароходной сиреной.

— Нечестно обещать людям помощь и обмануть их. Еще раз повторю. Препарат не опробован. Его действие на человеческий организм толком не известно. А значит, применять его я пока не имею права. Или вы думаете, что я заставил вашего дядюшку подробно описывать все течение болезни после укола из собственной вредности? Чтоб вы знали, это называется клинические испытания. А самое главное, препарат этот очень сложен в производстве.

— Вы же каждый день в лаборатории работаете, — тут же попыталась поймать его на слове девица.

— А кто вам сказал, что это единственная моя работа? — пожал Руслан плечами. — И вообще, чем я занимаюсь и что придумываю, вас не касается.

— Верочка, его сиятельство правы, — воспользовавшись паузой, вступил в разговор врач. — Мы действительно сильно рисковали, применяя лекарство, о котором и сами ничего толком не знаем. Это действительно может закончиться каторгой. Поэтому я тебя очень прошу, забудь пока обо всем и молчи. Не сомневаюсь, что придет время, и князь сам обнародует свое изобретение. Ведь так? — повернулся он к Руслану.

— А куда я денусь? — пожал Шатун плечами, выходя из кабинета.

Выглянув в забранное решеткой окно, Руслан оценил ее прочность и, кивнув, не спеша прошелся по свежему, еще не окрашенному полу. Доски едва слышно поскрипывали, издавая вкусный запах чистого дерева. Подойдя к широкому, обитому листовой медью столу, Шатун пару раз качнул его, проверяя на прочность, и, удовлетворенно хмыкнув, повернулся к стоявшему в дверях артельному.

— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, — поклонился тот. — Все на совесть сделано. Двери, вон, из дубовых плах тесаны. Тараном не враз возьмешь.

— Вижу, — кивнул Руслан в ответ. — Добре сделано. Что ж. Вы свое дело сделали. Изволь расчет получить, — добавил он, доставая из кармана пачку ассигнаций.

Рассчитавшись с мастером и добавив каждому члену артели по полтине от щедрот, Руслан отправил артельного старшину восвояси и, еще раз обойдя сарай, вышел во двор. Тут все тоже было сделано, как заказывали. Крепкий высокий забор, широкие ворота с калиткой, навес для коней и телег. В общем, все, что может потребоваться для пребывания тут полный рабочий день. В самом сарае имелась небольшая печь, а на подворье мастера сложили что-то вроде летней кухни.

Разогревать пищу и кипятить воду, прерывая производственный процесс, было бы верхом глупости, при таком взрывоопасном производстве. Кислота, доставленная в Пятигорск, уже была перевезена сюда и дожидалась своего часа в углу, на широкой полке. Рядом на полу стояли корзины с чистыми опилками. Оставалось только завести специально заказанные латунные противни, и можно было начинать работу.

Митрич давно уже выполнил свою часть работы. Опытный кузнец, владевший искусством точного литья, смастерил миномет по эскизам Шатуна, подогнав мины под ствол с точностью до миллиметра. Каждая мина состояла из трех частей. Хвостовик, боевая часть и взрыватель. Заполнять болванки Руслан решил перед испытаниями. Чугун металл нейтральный, но береженого бог бережет.

Убедившись, что все нужное для работы готово, — Руслан запер сарай и сделал своим сопровождающим знак выводить коней. Казаки быстро подтянули подпруги и подвели ему жеребца. Вскочив в седло, Шатун привычно разобрал поводья и, оглядевшись еще раз, скомандовал:

— Домой поехали. Завтра начнем, помолясь.

— А чего тут будет-то, Шатун? — не удержавшись, осторожно поинтересовался один из казаков.

— Начинку для снарядов делать стану. Придумал я легкую мортирку, вот к ней снаряды и буду снаряжать.

— Ох, и странный ты князь, Шатун, — неожиданно высказался казак.

— А в чем странность-то? — удивился Руслан, попутно насторожившись.

— Ну, про то, что знаешь всякого много, и говорить не стану. Оно и понятно. Учился, видать, много. А вот то, что все норовишь сам делать, руками своими, и странно.

— Слыхал поговорку такую — хочешь, чтобы было сделано правильно, сделай сам? — повернулся к нему парень.

— Не доводилось, — мотнул казак роскошным смоляным чубом.

— Ну, теперь вот услышал, — хмыкнул Руслан. — Дело это новое, и чтобы кому-нибудь объяснить, как правильно его делать, прежде надо самому все своими руками пощупать. Тогда и толк будет.

— Ну, может, оно и верно, — подумав, кивнул казак. — А все одно, странный ты.

— Это чем же еще? — едва заметно усмехнулся Шатун.

— Да хоть бы тем, что кланяться тебе не требуешь, да разрешаешь к себе по кличке обращаться.

— Ну, тут тоже все просто. Это я в боях так привык. Одно дело, когда опаска какая, коротко сказать: Шатун — сзади. И совсем другое, пока ты будешь выговаривать: ваше сиятельство, извольте оглянуться. Пока скажешь, три раза зарежут и два пристрелят.

— Тоже правильно, — рассмеялся казак.

— К тому же не забывай, я так прошу называть меня, когда мы в поле, да с глазу на глаз. А уж на людях невместно, — вздохнул Руслан.

— А тебе то, видать, не по нраву, — чутко отметил казак.

— Не люблю я церемонии всякие. Человек в мир одинаково приходит. Голым и беспомощным. И чем княжеский отпрыск от казачьего сына отличается? Что тут глянь, что там. Голое, мокрое и верещит, как зайчонок. От человека условности все.

— Опасные речи молвишь, Шатун, — покачал казак головой.

— Честные то речи. Бывал я и голодным, и сытым. Потому и не боюсь никого, — вздохнул Руслан, сам не понимая, с чего вдруг завел такой разговор. — Да и помирает человек одинаково. В общем, плевать мне на условности. Я привык людей не по чинам да званиям делить, а по мастерству и умениям. И учиться у доброго мастера я зазорным не считаю.

— Видел, — одобрительно кивнул казак. — Сам смотрел, как тебя ветеран наш шашкой рубить учит. Добре. Ты прости, Шатун, что в душу полез, но уж больно любопытно стало, с чего ты с нами словно с ровней держишься.

— Бог простит, — кивнул Руслан, подгоняя коня.

Уже подъезжая к дому, он вдруг понял, что рядом с ним с определенного момента держится постоянная группа казаков. Можно сказать, что у него уже появилась своя собственная команда. Рязанов на это, похоже, внимания не обращал. Да и сам Руслан заметил только что. По всему выходит, что казаки между собой решили организовать отдельную группу молодых, но уже опытных бойцов, которые будут незаметно присматриваться к нему. Зачем? Сложный вопрос, который придется разрешать очень осторожно.

С этой мыслью Шатун отдал коня слуге и, поднявшись к себе, переоделся к ужину. Вернувшийся со службы граф встретил его в столовой и, улыбнувшись, первым делом спросил:

— Как вам мастерская?

— Отлично. То, что мне и требовалось для работы, — кивнул Руслан, присаживаясь к столу.

— Вы так уверены, что все получится? — с интересом уточнил Рязанов, знавший про эксперименты парня.

— Вы зря сомневаетесь, Михаил. По сути, дело это не сложное, но весьма опасное. Я потому и попросил вашей помощи в получении этого сарая. Не приведи господи, ошибусь где, никто сторонний не пострадает.

— Да уж, — скривился Рязанов. — Поинтересовался я этим вашим нитроглицерином. Та еще гадость. От любой тряски рвануть может. Неужели не страшно?

— Волков бояться, в лес не ходить, — хмыкнул Шатун. — Главное, внимательности в таком деле не терять.

— Так, может, вам кого из осужденных передать? — вдруг предложил Рязанов. — Один черт, им на каторге гнить.

— Угу, а он от злости да обиды той взрывчаткой и меня, и себя, и всех, кто рядом, подорвет. Нет уж. Тут добровольца нанимать надо. И деньги ему добрые платить. Чтоб понимал, что работа его нужна, и случись чего, семья его нищей не останется.

— Где б таких взять, — задумчиво проворчал Рязанов. — И еще, Руслан. У меня новость имеется. Наш с вами знакомец уезжать собрался.

— Далеко? — подобрался Руслан, моментально сообразив, о ком идет речь.

— В Кисловодск. На три дня.

— С казаками для сопровождения сговаривался? — сообразил, откуда сведения, Руслан.

— С ними, — кивнул граф.

— Когда едет?

— Послезавтра.

— Так что? Работаем? — азартно спросил Руслан, предвкушающе потерев ладони.

— Есть решение, что фигурант сей нам весьма интересен, — лукаво улыбнулся граф.

— Надеюсь, вы позволите мне первому задать ему пару вопросов?

— Про письма графии Ухтомской? — понимающе хмыкнул Рязанов. — Не мешало бы их нашей службе получить, ну да бог с ним. Обойдемся. Да и мерзко это. Забирайте, — махнул граф рукой.

— Благодарствую, — склонил Руслан голову.

— Господь с вами, Руслан Владимирович, — улыбнулся Рязанов. — Я ж понимаю, что вам, как офицеру, подобные действия этих господ претят. Как и мне, впрочем. Да и графиня женщина интересная, — не удержавшись, поддел он парня.

— Это бесспорно. Но у меня несколько другой прицел, — понимающе хмыкнул Руслан.

— И какой же, позвольте спросить? — насторожился штабс-капитан.

— Кто знает, как наша жизнь повернуться может, — философски протянул Шатун. — А тут, глядишь, в случае чего, найдется, кому словечко замолвить. И не где-нибудь, а в императорском дворце.

— Думаете, вспомнит? — задумался Рязанов.

— Ну, попытка не пытка, — развел Шатун руками.

Матвеевна подала на стол, и разговор увял сам собой. Отдав должное искусству стряпухи, офицеры попили чаю и разошлись по своим комнатам.

Утром, после тренировки и завтрака, Руслан принялся готовиться к выходу. Рязанов, которого дела держали в Пятигорске, вынужден был отдать всю операцию ему. Так что с Шатуном уходила из города его команда. Пригнав на подворье безликую карету, казаки загнали ее подальше от ворот и тоже начали собираться в поход.

Ранним утром, едва рассвело, группа выехала за заставу. Уже отъезжая, Руслан успел заметить, как к шлагбауму подкатила коляска, в которой с брезгливой миной восседал француз.

Рысью добравшись до Кисловодска, Шатун отправил всю группу в трактир, оставив у заставы засаду. Часа через полтора оставленный наблюдатель вошел в его комнату, негромко сообщив, что француз приехал и заселился в лучшую гостиницу города. Казаки, его сопровождавшие, остались на постоялом дворе у въезда в город.

Кивнув, Руслан приказал другому казаку отправляться к гостинице и внимательно наблюдать за фигурантом, а сам принялся готовиться к вылазке. В сумерках он выскользнул из своего номера в окно и, тихим свистом подозвав к себе следопыта, вместе с ним растворился в темноте. Спустя полчаса они сидели в кустах у гостиницы, внимательно слушая доклад наблюдателя.

Как оказалось, француз, едва приехав, развернул бурную деятельность. Дважды он уезжал и возвращался. И каждый раз уходил он с пустыми руками, а возвращался с увесистыми свертками. Вот это было странно. Если бы он ездил с каким-нибудь портфелем, было бы ясно, что там у него бумаги. Но свертки… Это выбивалось из любой теории. Подумав, Руслан уточнил, где именно устроился в гостинице француз, и, рассмотрев указанные окна, ехидно усмехнулся.

Второй этаж, и к самым окнам подходили ветви старого вяза. Влезть туда ночью проще, чем до ветру сходить. Главное, чтобы наблюдатель ничего не перепутал. Но казак упрямо твердил, что это именно те самые окна и что он своими глазами видел в них фигуранта. Отправив его отдыхать, Руслан задумался. Ждать возможного выхода француза или сразу готовиться к его захвату прямо в гостинице? Как, оказалось, беспокоился он напрасно. В окне загорелся свет, и фигурант принялся готовиться ко сну.

Убедившись, что уезжать француз не собирается, Руслан жестом позвал за собой следопыта и перебрался к нужному дереву. Сообразив, что он собирается делать, казак удивленно покрутил головой и, достав из ножен кинжал, вопросительно посмотрел на парня.

— Живым, — еле слышно ответил Шатун, устраиваясь поудобнее.

Работать он собирался после полуночи. Примерно часа в три ночи, словно специально, облака закрыли ущербную луну, и Руслан понял, что лучшего момента уже не представится. Осторожно толкнув напарника, Шатун поднялся и, примерившись, начал подниматься по стволу дерева. Минут через семь он вытянулся вдоль ветви дерева и, осторожно дотянувшись до оконной створки, плавно толкнул ее, открывая.

Убедившись, что фигурант спит и его маневры остались незамеченными, Руслан ухватился пальцами за оконную раму и, подтянувшись, бесшумно влез в номер. Плавно скользнув на пол, парень замер, прислушиваясь к происходящему. Француз продолжал спокойно спать, повернувшись к стене и еле слышно похрапывая. Не вставая, Руслан подполз к кровати и, достав из кармана дубинку, медленно поднялся на ноги.

Интуиция у лазутчика оказалась на высоте. Всхрапнув, он зашевелился и попытался сесть, но Шатун уже был готов к действию. Один резкий удар, и фигурант повалился обратно в постель. Выхватив из сумки кожаные ремни, Руслан быстро связал тело и, сунув ему в рот кляп, поднял на руки. Еще через две минуты веревка, на которой тело было спущено на улицу, дернулась, давая ему понять, что все прошло благополучно.

— Взгляните, сударыня. Этими письмами вас шантажировали? — спросил Руслан, выкладывая на стол несколько конвертов, перевязанных узкой черной лентой.

Судорожно схватив конверты, графиня нервным рывком разорвала первый и, пробежав взглядом несколько строчек, судорожно вздохнула:

— Но откуда?..

— Это не важно, Елена Васильевна, — качнул Руслан головой. — Надеюсь, все письма тут?

— Да, — быстро просмотрев конверты, кивнула женщина. — Но как вам это удалось? Каким образом?

— Ну, не образом, а канделябром, — не удержавшись, хмыкнул Руслан. — А вообще, суньте эти письма в печку и забудьте про эту историю. Если здесь все, то больше вас никто не побеспокоит по такому низкому поводу.

— Князь, вы читали их? — уронив бумаги на стол, еле слышно спросила графиня.

— Нет. Хотя признаюсь, было весьма любопытно знать, что там такого, что они заставили вас подчиниться, — честно признался Шатун.

— Вы можете узнать это сейчас, — прошептала графиня, пряча стремительно намокающие глаза.

— Не стоит, сударыня. Это все уже не важно, — чуть пожав плечами, отказался Руслан. — Позвольте откланяться. Честь имею, — щелкнул он каблуками.

— Руслан! — вдруг окликнула его Ухтомская. — Я этого не забуду, — всхлипнула она, опускаясь на стул.

— Очень на это надеюсь, графиня, — кивнул Шатун и, развернувшись, вышел из комнаты.

Британец, прикидывавшийся французом, продержался не долго. Руслану даже не пришлось пускать в ход свои знания. Достаточно было просто помахать перед носом кинжалом, пообещав отрезать в процессе допроса все, теперь уже лишнее. Узнав, что письма графини лазутчик хранит в своем доме, в тайнике, Шатун приказал отвезти его в свой новый сарай и подержать там пару дней под усиленной охраной. Той же ночью, едва вернувшись в Пятигорск, он совершил налет на дом француза. Точнее, незаметное проникновение.

Как оказалось, бумаг у него в доме было много. Пришлось даже воспользоваться помощью все того же следопыта. Ловкий казак постепенно становился правой рукой Руслана. Во всяком случае, для подобных дел он был самым подготовленным. Пользуясь тем, что прислуга, в отсутствие хозяина, отправилась по своим делам, Шатун провел в доме натуральный обыск, простукивая и проверяя все углы и подозрительные места.

В итоге он стал обладателем не только бумаг, но и серьезной суммы денег, как в ассигнациях, так и в серебре. Помня, что для серьезных дел обычно использовали золото, Шатун удвоил усилия по поиску тайника, но так ничего и не обнаружил. Уже в сарае, тряся француза за шиворот, словно терьер крысу, он услышал нужный ответ. Как оказалось, этот репортер был только передаточным звеном. Как говорили в будущем, полевым агентом. А обладателем доступа к серьезным финансам и принимавшим решения был его куратор, сидевший в Краснодаре.

Именно он, получая золото из метрополии, обменивал его на серебро здесь и выдавал деньги для необходимых выплат. Самому французу такое положение дел не нравилось, но с начальством не спорят. Приходилось таскать по дорогам тяжелые мешки, рискуя собственной головой.

«Похоже, начальство на этом имело свой гешефт», — хмыкнул про себя Руслан.

Выяснив точный адрес этого начальника, Руслан приказал дождаться ночи и отвезти француза к штабс-капитану. Тот уже был предупрежден и ждал фигуранта на службе. В общем, встретились они дома, после полуночи. Первым делом крепко пожав Руслану руку, Рязанов приказал подать чаю и, усевшись за стол, устало потер ладонями лицо, отгоняя сонную одурь.

— Порадовали, Руслан. Я, признаться, и не надеялся. Думал, обязательно что-то не так пойдет. А вы его… словно черти грешную душу. Хвать, и нет. В Кисловодске по сей час в гостинице ничего понять не могут. Вечером человек был, а утром и след простыл. И никто не видел, куда подевался.

— Нам еще это повторить придется. В Краснодаре, — хмыкнул Шатун.

— Зачем? — не понял граф.

— Там начальство его сидит. Он мне точный адрес назвал. Но решать, само собой, вам.

— А получится? — озадачился Рязанов.

— Если уж из гостиницы выкрали, то из собственного дома сам бог велел, — отмахнулся Шатун. — Только подготовиться как следует надо. В этот раз нам повезло несказанно, что рядом с окном его номера дерево росло.

— Так вы что же, в окно к нему влезли? — растерялся штабс-капитан.

— Нет, блин, с барабаном строевым шагом через парадный вход вошел, — не удержавшись, фыркнул Руслан.

— Простите, Руслан, — понимающе усмехнулся граф. — Но глядя на вас, и не подумаешь, что вы сможете провернуть такой фокус. Уж больно вы велики.

— Потому и говорю, что подготовка нужна. «Кошки» небольшие сковать, веревки хорошие найти. В общем, для такого дела много чего нужно.

— Хорошо. Готовьтесь, Руслан. Не знаю, дадут ли нам разрешение на подобные действия, но готовым к ним быть нужно, — решительно заявил граф, чуть пристукнув кулаком по столу.

— Вашей бы службе серьезный зиндан завести, — помолчав, вздохнул Шатун. — От всех городских властей подальше.

— Навроде вашего сарая? — иронично уточнил штабс-капитан.

— Вроде, — спокойно кивнул Руслан. — Можно даже на том же подворье. Пяток камер ниже земли с каменными стенами, решетки на дверях, допросную, чтобы от одного взгляда душа в пятки уходила. И можно будет работать спокойно.

— А охранять их кто станет? К тому же там и отбить арестованного проще, — тут же возразил штабс-капитан, которого явно эта идея заинтересовала.

— Пяток казаков с моими винтовками да револьверами там роту сдержать смогут, — отмахнулся Шатун. — К тому же я, как начну взрывчатку делать, для таких случаев ручных гранат наделаю.

— Что за гранаты? — тут же подобрался Рязанов.

— Ручные бомбы, только для взрыва там не порох будет, а динамит. Надо только взрыватели придумать. А в остальном ничего сложного. Корпус из чугуна, взрывчатка и взрыватель. Кольцо дернул, бросил и взрыв. Осколками любого нападавшего так посечет, что про все на свете забудет.

— И что вам нужно для изготовления таких гранат? — тут же последовал вопрос.

— Все та же кислота и болванки чугунные. Но их я сам закажу.

— Митричу?

— А кому еще? — развел Шатун руками. — Мастер, каких поискать. Любую новинку сразу ловит.

— Ну да. Что есть, то есть, — задумчиво кивнул штабс-капитан. — А скажите, Руслан, откуда у вас деньги на все ваши задумки? Жалованье, которое вам платят, я знаю. А тратите вы гораздо больше, чем получаете.

— Забыли, что я с казаками хожу? — хмыкнул Руслан в ответ. — Они войной живут, с войны кормятся. Вот и я свою часть трофеев имею. А иначе все мои задумки так прожектами и останутся, — напомнил он, выкладывая на стол револьвер.

— Понимаю, — чуть поморщившись, вздохнул Рязанов. — Но осмелюсь напомнить, что вы дворянин, и добывать средства подобным образом для человека вашего достоинства невместно.

— А кто узнает? — возмутился Руслан. — Если, конечно, вы не расскажете, — добавил он, жестко глядя графу в глаза.

— И не собирался, — спокойно качнул штабс-капитан головой. — Тут не во мне дело. Вы поймите меня правильно, Руслан, но, если пойдут подобные слухи, в обществе вас подвергнут остракизму.

— Михаил, вы всерьез считаете, что меня может это напугать? — скривился Шатун. — Признаюсь откровенно, мне плевать на чужое мнение. Больше всего в данное время меня волнует вооружение наших с вами казаков, их способность уничтожить любого противника. Сами знаете, что империи предстоит. А с того жалованья, что мне платят, я и патронов толком на один бой не куплю. Так что выбор стоит простой. Или я вооружаю и усиливаю наших помощников, или мы с вами в ближайшей стычке словим по пуле, загубив дело.

— М-да, и не поспоришь, — мрачно протянул Рязанов. — Но вы хоть аккуратнее, Руслан. Не нужно, чтобы, кроме казаков, кто-то еще знал об этом.

— А никто и не знает, — отмахнулся Шатун. — Трофеи казаки сами собирают, а потом делят на всех, кто в бою был. Просто у меня трат меньше. Вот и выкраиваю на свои задумки.

— Ладно. Пусть идет, как идет, — вздохнув, сдался Рязанов. — Но душевно прошу, Руслан. Будьте с этим осторожны.

— Не сомневайтесь, Михаил, — пообещал Шатун, мысленно усмехаясь.

Ничего менять он не собирался. Как и рассказывать о том, что давно уже берет с трофеев только небольшую часть. Только чтобы казаки считали его за своего. За равного. Из их разговоров, случайно услышанных, Руслан знал, что казакам нравилось, что человек княжеского достоинства не кичится своим титулом, а вместе с ними рискует головой в стычках. Более того, сам выделяет на десяток долю из своих трофеев. Историю с сотней рублей на каждого они вспоминали регулярно, но только между собой.

Но на эти деньги весь десяток закупил револьверы и патроны к ним. На очереди были винтовки. Возни с ними у Митрича было больше, но Руслан не торопил его, давая возможность отработать процесс изготовления. Да и изготовление достаточного количества гильз и патронов тоже требовало времени.

— Руслан, вы могли бы нарисовать то, как, по-вашему, должна выглядеть подходящая для нашей службы тюрьма? — неожиданно спросил Рязанов.

— Это не тюрьма. Это скорее тайный изолятор, — задумчиво протянул Шатун, доставая из бюро лист бумаги и свинцовый карандаш.

— Изолятор? — удивленно переспросил штабс-капитан.

— Да. Место, где скрывают от всех человека, подозреваемого в шпионаже против нашего государства. В тюрьме он может видеть других заключенных, пусть даже случайно. Его могут посещать адвокаты или стряпчие. А тут всего этого не будет. Только камера, следователь и он. Это пугает. Сильно.

— Нарисуйте, — решительно потребовал граф.

Быстро набросав изолятор, как он его видит, Руслан развернул лист к графу и принялся пояснять, тыча пальцем в эскиз. Ничего нового Шатун придумывать не стал. Коридор, по одной стороне которого идут камеры. В конце его что-то вроде пыточной камеры. От лестницы коридор отсекается решеткой, за которой находится один дежурный. Дальше лестница, которая ведет на поверхность. Тут находились обычные кабинеты и что-то вроде казармы для дежурной смены. Само собой, тут тоже был дежурный.

Сами камеры были разделены на две части решеткой. Малая, ближе к двери, и большая, в которой находилась шконка, стол и отхожее ведро. Ничего больше. И никаких окон. Свет только от свечи, на половине у дверей. Внимательно слушая его пояснения, штабс-капитан только головой покачал.

— После ночи в таком изоляторе я и сам признаюсь во всех грехах, лишь бы вырваться из этого каменного мешка, — проворчал он, изумленно поглядывая на парня. — Ужели у вас так преступников содержат?

— Не всех, Михаил. Далеко не всех, — хищно усмехнулся Руслан. — Но для врагов государства иного и не может быть предусмотрено.

— Не могу с вами не согласиться, — подумав, решительно кивнул граф. — Это я заберу с собой, — заявил он, сворачивая листок. — Думаю, смогу уговорить начальство на подобные траты. Признаться, его сиятельство, господин генерал и сам весьма возмущен содержанием некоторых преступных лиц. Но вот откуда еще и в охрану казаков брать?

— Чего проще? Берите тех, что строевую службу уже нести не могут. По возрасту или по ранению. Главное, чтобы не очень старые были, — подсказал Шатун.

— Инвалидную команду? — по-своему понял граф его совет.

— Ну, если я правильно помню, инвалиды, это бывшие солдаты, которые по возрасту уже не годны к строевой службе. А тут скорее те, кто не может рубиться в лаве или долго ехать верхом. Еще в силе, но для службы не годны. И им приработок, и нам не накладно. А если еще и вооружим их сами, так они и за службу эту всеми руками держаться станут.

— Добрая мысль, — подумав, кивнул граф. — Так начальству и объясню. А теперь, не сочтите за труд, еще и гранаты ваши нарисуйте, — попросил он, подвигая к Руслану еще один лист бумаги.

— До реализации этой идеи еще далеко, — попытался отговориться Руслан, стараясь ничего раньше времени не обещать.

— Не спешите с выводами, — лукаво усмехнулся граф. — Ваши револьверы очень заинтересовали генерал-губернатора. Как и мортирка для гор. Он очень настоятельно просил сообщить ему, когда будут проходить испытания этого орудия.

«Твою ж мать. Теперь еще и перед ним трепака выплясывать», — мысленно скривился Руслан, кивая.

Осторожно помешивая деревянной лопаткой полученную смесь, Руслан не замечал, но по его виску к подбородку стекала капля пота. И пот этот лился не от жары. Наступил последний этап обработки смеси, и теперь главным было не делать резких движений. Слегка приподняв лопатку над горшком, он аккуратно дал жидкости стечь, оставив на деревяшке ровно одну каплю. Сдвинув горшок в сторону, Руслан плавным, ровным шагом, держа лопатку широкой частью вверх, чтобы не приведи господи, не стряхнуть, вышел из сарая во двор и, подойдя к ближайшему камню, осторожно скинул на него каплю нитроглицерина с лопатки.

Раздался громкий хлопок, вспышка, и в воздух взвился белесый дымок. Внимательно наблюдавшие за ним казаки удивленно переглянулись и дружно покачали головами, еще не понимая, что все это означает. Одно они понимали точно: любая придумка этого странного князя была им только на пользу.

Переведя дух, Руслан оглянулся на казаков и, разведя руками, весело сообщил:

— Сам не верил, что получится.

— А чего это такое будет-то, Шатун? — тут же последовал вопрос.

— Снаряды для мортиры этим снаряжать станем и бомбы ручные, — коротко пояснил Руслан, с удовольствием вдыхая чистый горный воздух.

Отдышавшись, он вернулся в сарай и, убедившись, что смесь почти остыла, начал засыпать в нее опилки, одновременно старательно помешивая ее. Спустя еще полчаса густая, тестообразная масса окончательно остыла, и Руслан, подхватив горшок, переставил его в устроенный тут же тайник. В углу сарая, по его просьбе, плотники устроили откидывающийся люк, под которым была устроена ниша, длиной примерно метра полтора и метр шириной. Поставив горшок на покрывавшие пол тайника доски, Шатун опустил крышку и устало перевел дух.

— Начало положено, — проворчал он, рукавом утирая пот. — Теперь надо решить, как поставить это дело на поток.

Выглянув из дверей, он поднял взгляд к небу и, задумчиво покрутив носом, скомандовал:

— Седлайте коней, казаки. Шабаш на сегодня. Домой поедем.

— От то добре, — оживились бойцы и принялись выводить из-под навеса коней.

Прибравшись в сарае и отмывшись, Руслан сменил рубашку и, надев черкеску, затянул на талии пояс с оружием. Если в процессе работы он больше напоминал обычного артельного, то теперь из дверей вышел подтянутый, добротно одетый казак. К мундиру он так и не привык, предпочитая добротную, не сковывавшую движений черкеску. Граф Рязанов, видя такое дело, уже обещал ему поговорить с атаманом о разрешении для Руслана носить на черкеске погоны.

Уложение о ношении офицерского мундира гласило, что ношение погон на форме иного рода войск допускалось только в исключительных случаях. Так что для того, чтобы нацепить свои погоны на черкеску, Руслану требовалось получить именное разрешение атамана казачьего войска и, само собой, разрешение собственного начальства. Но к удивлению парня, выяснилось, что к подобному афронту прибегали многие строевые офицеры, прослужившие на Кавказе долгое время. Так что Шатун терпеливо ждал решения этого вопроса.

Кавалькада въехала в город и направилась к дому, когда их догнала коляска графа Рязанова. Окликнув Руслана, штабс-капитан приподнялся и, дождавшись, когда коляска поравняется со всадником, сказал:

— Руслан, садитесь, нужно поговорить.

— Митрий, прими коня, — скомандовал Шатун и прямо с седла перепрыгнул в коляску.

Глядя на этот акробатический номер, казаки только одобрительно усмехнулись. Рязанов же укоризненно покачал головой. Поведение парня никак не вязалось с поведением офицера его ведомства. Впрочем, граф регулярно одергивал сам себя, напоминая, что его найденыш еще молод и что сам в его возрасте мог отчебучить и чего покруче. Особенно под штофик горькой. Так что все было не так плохо. К тому же молодой поручик уже успел зарекомендовать себя как опытный, сильный боец, которого уважают даже ценящие только воинскую доблесть казаки.

— Что случилось? — спросил Руслан, устраиваясь на сиденье.

— Принято решение взять начальника нашего француза. От вас требуется как следует проработать операцию по захвату. Свидетелей быть не должно. Совсем, — тихо закончил штабс-капитан, выразительно глядя Руслану в глаза.

— А нанятая прислуга-то чем помешала? — задумался Шатун. — Люди просто себе на хлеб зарабатывают.

— Значит, надо придумать, как сделать так, чтобы в нужное время их не было дома, — зашел граф с другой стороны.

— А может, их просто усыпить? — предложил Руслан.

— Прекрасная идея. Но как это сделать?

— Пока не знаю, — честно признался парень. — Вот поедем туда наблюдать, тогда поймем.

— Опять все сами делать собираетесь? — поддел его Рязанов.

— Вы же хотите, чтобы операция прошла чисто?

— Конечно.

— Значит, мне нужно все увидеть своими глазами. Увы, Михаил, но ваши бойцы подобным вещам просто не обучены. Так что да. Пока в подобных ситуациях я буду вынужден действовать сам.

— Что ж. Вы знаете, что нам нужно. А в остальном эта операция поручается вам. И ответственность за нее тоже будете нести вы, — помолчав, решительно высказался штабс-капитан. — Финансирование под нее выделено, так что можете смело закупать все, что вам потребно. С вас даже отчета за деньги не потребуют. Все на ваше усмотрение.

— А вот это просто прекрасно, — оживился Шатун, который еще не забыл разговора о деньгах. — Мне много чего потребуется. И к слову, кого я могу брать в свой отряд?

— Выбирайте сами, но только из приданных нашей службе казаков, — спокойно ответил Рязанов, кивая на сопровождавших коляску бойцов.

— Меня это устраивает, — кивнул Шатун.

Он уже представлял, что и кто в этой группе умеет, так что давно начал подбирать себе команду. Там был великолепный стрелок. Можно сказать, снайпер. Специалист по белому оружию. Следопыт. И молодой, легкий и гибкий, как лоза, казачок, способный взобраться по голой стене. Ну и пятым был сам Руслан. Так сказать, мастер-многостаночник. В общем, подбиралась группа на все случаи жизни. У каждого из названных бойцов уже имелось по револьверу из тех, что делал Митрич. Осталось снабдить их многозарядными винтовками, и получится настоящая боевая группа для решения особых задач.

От размышлений его снова оторвал Рязанов.

— Что там у вас с динамитом? — спросил он, чуть тронув парня за локоть.

— Первая партия уже готова. Работает, — коротко сообщил Руслан.

— И когда собираетесь мортирку испытывать?

— Прежде нужно хорошего пороху купить. Именно хорошего, а не ту пыль, что солдатам нашим выдают.

— А тот английский, что вы на базаре нашли, не подойдет? — вспомнил штабс-капитан.

— Прекрасно подойдет. Но его же как доказательство преступления забрали, — напомнил Руслан.

— Так дело уже закончено, — отмахнулся Рязанов. — Я прикажу, чтобы все бочонки к нам на подворье перевезли. Будете забирать, когда вам понадобится.

— Ну, значит, одной проблемой меньше, — кивнул Руслан. — Когда надо выезжать?

— Как только будете готовы.

— Значит, через три дня, — подумав и прикинув время на подготовку, отрезал Шатун.

— Успеете? — удивился Рязанов.

— Ну, если вы своим приказом передадите в мое подчинение людей, которых я назову, успеем, — ответил парень, вспомнив, как неспешно тут все происходит.

— Приказ будет, как только вы передадите мне список людей, — подтвердил штабс-капитан.

«А ведь кого-то там, наверху, крепко приперло, раз уж решили мне такие полномочия предоставить, — проворчал про себя Руслан. — Впрочем, это не удивительно».

— Есть приказ очистить предгорья от всех лазутчиков, окопавшихся тут. Слишком много от них проблем появляться стало, — тихо сказал Рязанов, словно подтверждая его мысли.

Сразу после ужина Руслан передал графу список нужных ему казаков и, засев в кабинете, принялся составлять список всего, что ему требуется для проведения акции. Как оказалось, собрать предстояло только мелочи. Все остальное у них уже было. С утра, собрав выделенных ему бойцов, Руслан объяснил им задачу и, убедившись, что желающих отказаться от службы под его командованием нет, принялся раздавать задания, после чего сам отправился к кузнецу.

Услышав его заказ, Митрич задумчиво почесал в затылке и, кивнув, коротко пообещал:

— Вечером завтра заходи. Все будет.

Винтовки для своей команды Руслан отобрал из готовой партии сам. Ему нужен был не пустой перевод патронов, а точная, прицельная стрельба. Так что оружие подбиралось тщательно. От кузнеца Руслан отправился на базар. Раз уж подвернулась оказия, грех было ею не воспользоваться. Так что он закупил на всю группу шелка на исподнее, ткани на портянки и фурнитуры на рубашки.

Им предстояло ехать в большой город и выглядеть они должны были как толковый отряд, а не как кучка оборванцев. Поговорку про встречу по одежке придумали не просто так. В общем, подготовка к акции шла полным ходом. Казаки пристреляли новые винтовки, опробовали на прочность веревки из конского волоса и испытали откованные кузнецом небольшие «кошки», обшитые толстой кожей.

Ко всему прочему Руслан собрал каждому своему подчиненному по аптечке, попутно объяснив, что и для чего предназначено. Для себя же он собрал отдельную аптечку, в которой были травы и для других целей. Мысль уничтожать ни в чем не повинных людей Руслану претила, так что идея о том, чтобы вывести всех сторонних из игры, просто усыпив, ему нравилась все больше. Главное, найти способ это провернуть так, чтобы не насторожить основного фигуранта.

К утру третьего дня группа была готова к выходу. Убедившись, что все нужное сказано, а необходимое собрано, Шатун дал команду на выход.

Едва рассвело, кавалькада выехала за заставу и легкой рысью направилась в сторону Краснодара. С такой скоростью им предстояло пробыть в пути двое суток. Сытые, ухоженные кони несли своих всадников легко, словно радуясь прогулке. Солнце еще не высушило росу на степном ковыле, так что дышалось путешественникам легко и радостно. Но спустя четыре часа эта пастораль была вдребезги разбита звуками выстрелов.

— Кто это там воюет? — мрачно проворчал Руслан, привставая в стременах и пытаясь разглядеть, что за суета началась на дороге.

— Не иначе напали на кого, — всматриваясь в происходящее, мрачно вздохнул следопыт.

— Вот только этого нам не хватало, — проворчал Руслан, опускаясь в седло. — Оружие к бою. Рысью, марш!

Казаки развернулись цепью и пришпорили коней. Звучно защелкали затворы, когда бойцы начали загонять патроны в патронники. До места стычки было метров восемьсот, когда раздались выстрелы, так что рассмотреть подробно, кто в кого стреляет, было сложно. Единственное, что все они видели, это какую-то суету на дороге. Отряд шел, плавно разгоняясь, словно для лавовой атаки. Осадить коней они всегда успеют, а вот атаковать с ходу, если это нападение, было важно.

До места стычки осталось метров двести, когда шедший рядом с Русланом следопыт выдохнул:

— Шатун, там, похоже, господа офицеры чего-то не поделили.

— Это ты про дуэль? — растерялся Руслан.

— Ага. Стоят друг против дружки с пистолями, а еще трое вон у возка стоят.

— Нашли место, — зло буркнул Руслан, придерживая коня.

Спустя еще две минуты цепь достигла кареты, и Руслан, оглядев стоявших рядом с ней офицеров, проворчал, закидывая винтовку за спину:

— Поехали дальше, казаки. Господа офицеры развлекаться изволят. Им, видать, риску мало.

В Краснодар они въехали уже в сумерках. Бывалые казаки сразу свернули на нужную улицу, и еще через полчаса вся группа с облегчением умывалась у колодца, предвкушая ужин и отдых. Руслан наравне со всеми отмывался и довольно фыркал, чувствуя, как уходила усталость от долгой дороги. Холодная колодезная вода хорошо освежала. Роман, следопыт, являясь в их группе кем-то вроде личного ординарца парня, негромко спросил, кивая на здание постоялого двора:

— Шатун, может, тебя до гостиницы проводить?

— Это еще зачем? — удивился Руслан.

— Так невместно князю да офицеру с простыми казаками быть, — смутился казак.

— А у меня что, на лбу написано, что я князь? — иронично хмыкнул Руслан. — Нет, друже. Раз уж в поиске, значит, и держаться надо вместе. Нам серьезное дело поручили, и завалить его мы никак не можем.

— Добре, — кивнул казак с явным облегчением.

Судя по его реакции, десятник крепко накрутил своих подчиненных на тему сбережения головы этого странного офицера. Во всяком случае, именно так решил Руслан, быстро растираясь поданным полотенцем. По приказу парня казаки сняли сразу две комнаты и, разгрузив в них вещи, отправились ужинать, или, как тут говорили, вечерять. Подошедший к их столу хозяин трактира окинул группу быстрым, внимательным взглядом и, зацепившись за шрамы на лице Шатуна, спросил, глядя ему в глаза:

— Долго гостевать собираетесь, господа казачество?

— Как дела пойдут, — хмыкнул Руслан, пожав плечами.

— Вы по службе сюда, или еще зачем? — последовал новый вопрос.

— Нет. Товар кое-какой прикупить надо, — все так же небрежно отозвался парень.

— А что за товар? Может, я чем полезен быть смогу? — оживился трактирщик.

— Порох нужен. Но только не тот, что солдатам сдают, а добрый, зернистый. Чтобы горел ровно. Из тех, что для пушек пользуют, — нашелся Руслан, который за время пути успел продумать линию поведения на подобный случай. — А еще лучше который из-за границы возят, — добавил он, припомнив историю с английскими бочонками.

— Дорогой товар. Редкий. И много вам его надо? — озадачился трактирщик.

— От цены зависеть будет, — снова пожал Шатун плечами. — Но десяток бочонков точно возьмем.

— Ага. Добре, поспрошаю, — задумавшись, кивнул трактирщик и отошел от стола.

— К чему тебе столько зелья? — удивился Роман.

— Для мортирок моих пойдет, — отмахнулся Руслан. — Да и в патроны тоже не лишним будет. Добрый порох нам с вами всегда пригодится, — добавил он, окинув группу взглядом. — К тому же иностранный порох еще и зацепка по делам нашим.

— Дозволь спросить, Руслан, — помолчав, попросил Григорий, мастер орудовать шашкой и кинжалом.

— Спрашивай.

— Что тебе с того?

— Поясни, — потребовал Шатун.

— Что тебе с того, каким оружием мы воюем? Тебе ж дело важно. А жизни казацкие… Когда они кому важны были? — тихо спросил казак, глядя ему в лицо.

— Мне, — так же тихо выдохнул Руслан. — Меня с самого училища учили, что добрый командир всегда людей своих бережет, потому как исход войны от того и зависит, сколько у него солдат к концу останется. Мы с вами который раз уже в схватки влезаем, и я знаю точно, от кого чего ожидать можно. Ну, и зачем мне в таком разе других людей искать? Здесь сейчас собраны те, кому я спину свою не задумываясь подставлю, потому как знаю, что не отступите и не предадите.

— А остальным из десятка, выходит, не веришь? — удивился Григорий.

— Верю. Но они старше, и силы у них уже не те. К тому же, если помнишь, я всему десятку стараюсь и оружие новое дать, и амуницию толковую. А то, что я вас под себя забрал, так и задачи у нас непростые. Не для простых казаков. Нам ведь в лаве не рубиться.

У нас задачи другие, — наставительно закончил Руслан.

— Ты про то, что нужно лазутчика скрасть? — еле слышно уточнил Роман.

— Угу. Помнишь, сколько мы с тобой под тем вязом просидели, пока я сумел в гостиницу залезть?

— Да уж, — понимающе кивнул следопыт.

— Выходит, вы десяток промеж себя с графом поделили? — заинтересовался Григорий.

— Ну, делить вас мы не можем, — вздохнул Шатун. — Казаки, они к армии отношения не имеют. У вас свое начальство имеется. А вот под задачи свои команду себе подобрать, это да.

— Тогда выходит, что мало нас, — сделал неожиданный вывод Гриша. — Мы, бывало, с графом всем десятком в бой шли, и то насилу управлялись. А теперь так и вовсе тяжко станет.

— Подумаем, — кивнул Руслан. — Вот ежели дело здесь сладим, тогда и буду с Рязановым говорить, чтобы он еще людей нанял. А вашу команду совсем под себя заберу. Пойдете? — спросил он, едва заметно улыбаясь.

— А чего бы и нет? — оживился Роман. — Командир ты добрый. С дурной головой в драку не лезешь, да умеешь многое. Я пойду, — решительно закончил он.

— Добре, — переглянувшись, закивали казаки.

— Ну и слава богу, — вздохнул Руслан, чувствуя, что после этого разговора в его отношениях с командой что-то изменилось в лучшую сторону.

— Как завтра делать станем? — сменил Роман тему.

— За домом следить начнем.

— Долго?

— А сколько надо будет, столько и будем. Мне не трупы ваши, а тот лазутчик нужен. Так что спешка для нас злейший враг. Нам про него все знать надо. Куда ходит, чем живет, что ест, с кем любится. Даже когда на горшок пошел.

— Это зачем же тебе это все? — дружно удивились казаки.

— А затем, чтобы неожиданностей глупых не было. Вот, к примеру. Глянули мы денек и заметили, что в доме только двое слуг. А когда пошли за ним, вдруг вылезло, что их не двое, а трое, и третий этот куда-то с поручением лазутчика ездил. Пока мы главного и двух, которых знаем, вяжем, третий кому в спину выстрелить успеет. Оно нам надо? И шум лишний, и жизнь одного из группы сгубим. Нет, браты. Спешить да ошибаться нам никак нельзя, — закончил Руслан, тихонько прихлопнув ладонью по столу.

— И как делать станем? — не унимался Роман.

— А вот завтра поутру всей командой мимо его дома прогуляемся. Не спеша, вольно. А после по одному присматривать за ним начнем. В дороге его брать нам не с руки. Вовремя домой не вернется, слуги могут шум поднять. А вот ежели мы его под утро утащим, то будет время из города спокойно уехать. А ежели получится слугам куда-нибудь сонного зелья всыпать, совсем хорошо будет. Сможем еще и по ухоронкам его пошарить. Бумаги разные собрать.

— А как с зельем-то? — озадачились казаки.

— Вот завтра и посмотрим, подумаем, — хмыкнул в ответ Руслан.

— Да уж. Ты как удумаешь, так хоть святых выноси, — вдруг проворчал Григорий.

— С чего бы? — удивился Руслан. — Или я когда чего плохого предлагал? Или глупость какую советовал?

— Так в том-то и дело, что наоборот, — рассмеялся казак. — Как вспомню, как вы вдвоем два десятка абреков взяли, так сразу смех разбирает.

— С чего? — снова не понял Руслан.

— Да десятник наш потом весь вечер ругался да крестился, — продолжал ржать казак.

— Было такое, — заулыбались в ответ казаки.

— Нашли, чего вспомнить, — отмахнулся Руслан. — С нашим оружием и не два десятка остановить можно. Особенно теперь, когда еще и винтовки новые имеются. Погодите, браты. Вот закончу с мортиркой своей возиться, тогда мы абрекам покажем, где раки зимуют. Из любой норы их достать сможем.

— И много у тебя таких задумок имеется? — заинтересовался Роман.

— Считать устанешь, — хмыкнул Шатун. — Другое дело, что делать их здесь не получится. Слишком дорого встанут. Один ствол рублей под сотню потянет.

— Ох, ты ж мать твою, — хором изумились бойцы. — Это что ж за оружие такое получается? Нешто само во врага стреляет?

— Ну, само, не само, а один боец с таким стволом сотню остановить запросто может, — вздохнул Руслан, вспомнив конструкцию ротного пулемета.

Казаки задумались, то и дело бросая на парня настороженные взгляды. Но так как он никогда не был замечен в глупых шутках или розыгрышах, то и не верить ему у них причин не было. Закончив ужин, группа разошлась по своим комнатам, и очень скоро постоялый двор погрузился в сонную тишину. Утром, не спеша поднявшись, они позавтракали и пешком отправились гулять по городу.

Нужный дом находился на чистой стороне. Но казаки, будучи служилым сословием, могли входить в подобные кварталы невозбранно. На них с интересом поглядывали, но задирать, а уж тем более гнать, никто не решился. Понимали, что можно нарваться на серьезный ответ. Даже городовой, сладко зевавший в своей полосатой будке, проводил их удивленным взглядом, не пытаясь остановить.

Пройдя по улице, Руслан наметанным взглядом отметил про себя расположение всех хозяйственных построек во дворе и, удовлетворенно угукнув, повел группу дальше.

Прогулявшись до базара, они потолкались среди торговцев и к обеду вернулись в трактир. Обедать. Дождавшись, когда голод будет утолен, и команда перейдет к неспешному чаепитию, Руслан выложил на стол лист бумаги, свинцовый карандаш и, оглядев казаков внимательным взглядом, потребовал:

— Так, бойцы. Теперь рассказывайте, кто что на том подворье заметил?

— Собаки во дворе нет, — тут же отметился следопыт. — Я на то особо смотрел.

— Верно, собаки нет, — одобрительно кивнул Руслан. — Еще что?

— Коляска сломана. Видать, ось менять собрались, — подал голос Гриша.

— Лошади ухоженные, да слабые. На таких только по городу кататься.

— За домом сад имеется. Но садовника нет. Деревья не белены, ветки не подрезаны.

Отвечали казаки по очереди, и сразу становилось понятно, что прогулка прошла не просто так. Кивая на их высказывания, Руслан то и дело вставлял какое-то дополнение, удивляя свою команду. Быстро набросав на бумаге план подворья, он принялся ставить задачу. Слушали его очень внимательно. Только теперь казаки поняли, зачем он заставил их тащить с собой те странные лохматые одежки, в которых они больше всего были похожи на леших.

Убедившись, что его услышали и поняли, Руслан убрал бумагу в карман и, глотнув чаю, тихо спросил:

— Все всё поняли? Может, кто спросить чего хочет?

— Ясно все, — за всех отозвался Роман.

— Добре. Тогда за домом смотрим до часу пополуночи. Позднее тут никто не ездит и не ходит, — подвел Руслан итог импровизированному совещанию. — Окно в своей комнате не закрывайте. Как стемнеет, из него веревку скинете. Не надо, чтобы кто из трактирных видел, что мы по ночам бродим.

Поселили их на втором этаже, так что опытным бойцам влезть в окно по веревке не представит никакого труда. Первым вести наблюдение вызвался Роман. Опытный следопыт понимал, что лучше него выбрать толковое место для слежки сможет только сам Руслан, но ему нужно было регулярно мелькать на постоялом дворе, потому как трактирщик уже приметил его как старшего группы. Да и разговор о покупке пороха был проведен не просто так. В случае, если трактирщик что-то нароет, то искать примется именно его.

Вынув из кармана часы-луковицу, Руслан протянул их следопыту и, поднявшись, скомандовал:

— Коней проверьте, и через час снова к выходу всем быть готовыми. Опять на базар пойдем.

— Зачем? — удивился Григорий.

— Мы сюда по торговым делам приехали, — чуть усмехнувшись, напомнил ему Руслан.

— А ведь верно. Нам еще и телегу добрую купить надо, — оживился Андрей, стрелок от бога.

— Нам еще много чего присмотреть надо, — поддержал его Руслан, окинув бойца задумчивым взглядом.

Присобачить к новым винтовкам оптические прицелы ему пришло в голову уже давно, но толковой оптики тут было с огнем не найти.

Спустя трое суток Руслану уже был примерно понятен распорядок дня их фигуранта. Как оказалось, основная масса слуг в его доме была приходящей. То есть из пяти человек, обитавших в доме днем, трое регулярно уходили на ночь к себе домой. И только двое оставались при фигуранте постоянно. Крепкий, жилистый мужик, с ухватками бойца, и молодой, слащавого вида юноша.

Едва увидев его в первый раз, Руслан чуть не сплюнул. Уж очень он был похож на одного из тех, кого так яростно проталкивали в его времени на Западе, как образец для подражания. Жеманный, капризный, весь какой-то подшарниренный. Глядя на его походку, Шатун испытывал только одно желание — свернуть этому хлыщу шею. И желательно в перчатках, чтобы руки не пачкать. Заметив его мину, Роман, с которым они неспешно шли следом за молодым человеком, не удержавшись, тихо спросил, что происходит.

Понимая, что нужно что-то отвечать, Шатун как мог, пояснил ему свои подозрения и, увидев, как перекосилась физиономия казака, согласно хмыкнул:

— Вот и я про то.

— И как земля такую пакость носит? — фыркнул Роман.

— Как-то носит, — философски вздохнул Шатун, делая вид, что рассматривает выставленные в витрине товары.

Направлявшийся в соседнюю лавку юноша оглянулся, входя в помещение, так что им обоим пришлось сделать вид, что они заняты поиском нужного товара. Дождавшись, когда молодой человек скроется за дверью, Руслан дернул напарника за рукав и не спеша повел его дальше. Их заметили, а значит, срочно требовалось исчезнуть из поля зрения противника. Беда Руслана заключалась в том, что своей фигурой он выделялся в любой толпе местных.

Вернувшись в трактир, Шатун отправил к дому Андрея и, достав бумагу со своими записями, принялся систематизировать все полученные данные. По всему выходило, что уйти незаметно у них никак не получается. Точнее, уйти-то они уйдут. Но вот без крови никак не обойдется. Телохранителя и жеманника придется класть наглухо. Первый был верным псом своего хозяина, всегда готовым к драке, а второй явно не вылезал из хозяйской спальни.

— Не получается? — настороженно уточнил Григорий, присаживаясь за стол.

— Получается, но не так, как хотелось бы, — едва заметно скривился Руслан. — Похоже, придется не одного, а сразу троих увозить. Но двоих потом где-то прикопать.

— Это ты про охранника и греховодника того? — понимающе хмыкнул казак, презрительно кривясь.

— Угу.

— Ну так и чего? Надо, так прикопаем. Охранника, потому как служба у него такая, а греховодника сам бог велел, — пожал боец плечами. — К тому же они и коляску свою починить успели.

— А ведь верно, — оживился Руслан. — Если их коляску прихватить, остальные подумают, что все трое куда по делу уехали. Хотя у них на такой случай могут особые приметы быть. Записки там, или еще какие знаки, — задумался он.

— Со слугами? — с сомнением протянул Григорий. — Это вряд ли. Не те люди, чтобы с обычным людом считаться.

— Может, и так, — вздохнул Руслан, продолжая проигрывать ситуацию.

Самым главным в их операции было вывезти фигуранта из города через заставу. Любой проезжающий в неурочный час транспорт обычно проверялся тщательно. Это была не пустая проверка, а жестокая необходимость. Горцы бывало и из крупных городов людей ради выкупа воровали. Но зацепившись за коляску, Руслан начал раскручивать мелькнувшую мысль. Постепенно первые наметки предстоящей операции начали вырисовываться.

Вечером, когда вся команда собралась на постоялом дворе, он описал им свое видение ситуации. Внимательно выслушав его, казаки задумались.

— А ведь может получиться, — неожиданно усмехнулся Григорий. — Главное, с вечера из города уйти. А дальше все, как ты сказал.

— Верно. Я к тому же успел и пороху толкового найти, — кивнул Руслан.

— И трактирщик еще три бочонка привезти завтра обещал, — оживился Роман.

— Вот это очень хорошо. Добре. Завтра с утра отправляемся на базар, порох закупать. А как трактирщик свой привезет, так и отправимся. Из города уйдем и где-нибудь в сторонке биваком встанем. Обратно пешком и огородами. Ну, а дальше как бог даст, — подвел Руслан итог.

— Добре. Сделаем, — закивали казаки.

Весь следующий день у них ушел на сборы и подготовку к выходу. Трактирщик, едва завидев целую телегу с порохом, испуганно перекрестился и в первую очередь поинтересовался, когда они собираются съезжать. Едва услышав, что вечером их уже в городе не будет, мужик расцвел радостной улыбкой и поспешил собрать им продуктов в дорогу. Самое смешное, что за все собранное он даже денег толком не попросил, ограничившись какой-то мелочью.

Увязав груз и убедившись, что бочонки надежно укрыты полостью из плотного брезента, казаки уселись в седла и не спеша повели телегу к заставе. Отметившись у дежурного офицера, они выехали на дорогу и все так же неспешно направились в обратный путь. Но доехав до ближайшего перелеска, кавалькада скатилась с дороги и, уйдя подальше от дороги, встала лагерем. Разбив бивак и обиходив коней, группа дождалась вечера и отправилась обратно.

В город они вошли уже в темноте. Обойдя заставу, казаки пробрались дворами и огородами на границу чистых кварталов и затаились в кустах. Путь обратно в город они успели изучить заранее, выбирая дворы, где не было собак. Лишний шум пластунам был ни к чему. Заодно были найдены тропки, где можно будет провести коней в поводу. Тащить пленника на себе долго и непродуктивно. Тем более что вывозить придется не одного, а троих.

Примерно в два часа пополуночи группа снялась с места и бесшумными тенями заскользила к нужному подворью. Убедившись, что в доме все уже спят, Руслан приметил открытое на втором этаже окно и, достав из сумки веревку с «кошкой», начал раскручивать ее в руке. Со второй попытки «кошка» зацепилась, и он, как самый тяжелый, первым начал подъем. Добравшись до нужного окна, Шатун осторожно, почти по миллиметру отодвинул створку и буквально втек в помещение.

Понять, где именно он оказался, было сложно по причине полной темноты. Ущербная луна едва освещала двор, то и дело укрываясь за облаками. Так что работать приходилось, опираясь больше на слух и на нюх, чем на зрение. Дождавшись, когда в комнату поднимутся Роман и Андрей, Руслан еле слышным шепотом раздал последние указания, и бойцы выскользнули из комнаты в коридор.

За время наблюдения они уже выяснили, что второй этаж был господским. Здесь были спальни, кабинет хозяина и другие подобные помещения. На первом этаже была большая столовая, гостиная и служебные помещения. Кухня, кладовые, гардеробная и тому подобное. Там же должен был оказаться и телохранитель. Его задача — охранять хозяина и хозяйское добро, а значит, искать его нужно было у парадного входа.

Заднюю дверь обычно запирали на тяжелый засов, открыть который бесшумно было просто невозможно. Добротная дверь и тяжелая железка запирали вход серьезно. Так что все трое бесшумно двинулись к лестнице. Руслан, замирая после каждого второго шага, чутко вслушивался в тишину дома. Шедшие следом казаки зеркально повторяли каждое его движение. На сапоги казаки надели поршни, сшитые из кусков овчины, мехом вовнутрь.

Такая обувка глушила шаги и не скользила на натертом воском полу. Подобравшись к лестнице, Руслан замер и спустя несколько секунд недоуменно покрутил головой. В тихое потрескивание остывающего после дневной жары дома примешивался еще какой-то звук, раздававшийся с лестницы. Сделав еще шаг, Шатун вытянул шею и осторожно заглянул за угол. Спустя минуту он втянулся обратно и, приложив палец к губам, достал из сумки кожаную дубинку со свинцовой дробью.

Указав казакам на коридор, он опустился на пол и медленно пополз на лестницу. Двигаясь медленно, чтобы ни одна ступенька не скрипнула, он дополз до лестничной площадки и, замерев у поставленной тут широкой лавки, осторожно перевел дух. Судя по всему, телохранитель к своей работе относился серьезно. Даже спать устроился там, где искать его станут в последнюю очередь. На лестничной площадке.

Единственное, что помогло Руслану его заметить, едва слышный храп. Спал мужик на спине, завернувшись в легкое одеяло. Поднявшись, Руслан примерился и от всей души навернул его по голове дубинкой. Всхрапнув, мужик обмяк, и Шатун, скатив его на пол, принялся паковать, не забыв сунуть в рот кляп, на всякий случай. Подтянув пленнику ноги к рукам и накинув на голову мешок, Руслан выпрямился и, убедившись, что ничего не забыл, быстро поднялся обратно на второй этаж.

Все так же бесшумно скользя по коридору, бойцы проверяли все комнаты подряд, пока не добрались до хозяйской спальни. Вот тут их ожидала картина, от которой все трое дружно скривились и едва сдержались от ругани. Хозяин и его жеманный слуга спали в обнимку на широкой кованой кровати. Кое-как справившись с эмоциями, Руслан медленно поднял дубинку и одним жестким ударом отправил фигуранта в нирвану. Его любовник обладал неплохой реакцией.

Вскинувшись, молодой человек увидел три непонятные фигуры у кровати и с криком:

— Мон дье, — попытался выхватить что-то из-под подушки.

Дотянуться до него Руслан не успел. Зато скользнувший вперед Роман приложил жеманника так, что того отбросило к стене, по которой тот и стек обратно на кровать. Теперь уже таиться было не от кого. Быстро скинув обоих на пол, казаки упаковали их так, чтобы исключить любую попытку побега, и Руслан, переведя дух, тихо скомандовал:

— Шторы задвиньте. Обыскивать тут все станем.

— Шатун, давай я Андрея кликну, и мы с ним этих пока утащим, — предложил Григорий, указывая на пленников. — Вы с Ромкой тут и без нас управитесь.

— Добре, — чуть подумав, кивнул Руслан. — Грузите их и везите из города. Что делать, вы знаете. В лагере встречаемся. Ждите нас до рассвета, а после уходите. Ежели что, мы вас догоним.

— Добре, сделаем, — коротко кивнул казак, выскальзывая из комнаты.

Задвинув шторы и затеплив свечу, оставшиеся приступили к обыску. Руслан приказал собирать всё. Оружие, деньги, а главное, бумаги. Под них у группы специально были прихвачены с собой мешки. Солдатские сидоры. И носить удобно, и вмещается много. Из-под подушки Руслан вытащил пару жилетных пистолетов, а в нижнем ящике комода обнаружил ящик с парой роскошных дуэльных стволов. Настоящее произведение искусства.

В одежде хозяина Шатун обнаружил связку ключей и, подумав, отправился в кабинет. Роман продолжал обыскивать спальню, простукивая каждый сантиметр комнаты. Оставив его развлекаться, Шатун прошел в кабинет и для начала осмотрел письменный стол. Все найденные там бумаги он уложил в сидор и, поднявшись, направился к резному бюро. Один из ключей на связке отомкнул угловую дверцу, и парень, злорадно усмехнувшись, тихо проворчал:

— Работой, господин штабс-капитан, я вас надолго обеспечу.

Спустя три часа, найдя все тайники, бойцы выскользнули из дома и, старательно заперев за собой дверь, вышли на улицу. Еще через два часа они выбрались на окраину города и, поправив лямки вещмешков, рысью понеслись в нужную сторону. Еще через час оба пластуна вышли к биваку и, опознавшись с остальными, устало присели на седла.

— Рассказывайте, — потребовал Руслан, отдышавшись.

— Так нечего рассказывать, — хмыкнул Григорий. — Все, как и уговаривались. Коляску запрягли, и к нашему проходу. Там коляску бросили, этих через коней и ходу. Тут уж стали вас ждать.

— Где пленники? — осмотревшись, уточнил Руслан.

— Главный вон, задницей сверкает. Остальных туда, в кусты утащили. Мы уж и могилку им выкопали, — презрительно усмехнулся казак.

— Так. С того охранника одежку снимите, а этого оденьте. Нам его еще везти. А тому уже не потребуется, — скомандовал Шатун. — Только развязывайте осторожно. И главное, мешок не снимайте. А с этими я сам, — вздохнул, поднимаясь.

— Не пачкайся, — отмахнулся Роман. — Сам управлюсь.

Еще через час все дела были закончены, и кавалькада короткой рысью скрылась в предрассветном тумане, оставив после себя лишь примятую траву и широкий холмик под срезанным дерном.

Спустя неделю после возвращения группы Руслан выставил для испытания первую партию минометных мин. Для этого пришлось ехать подальше от города и искать подходящее поле. Его пятерка и Митрич, как главный мастер, крутились рядом с орудием, с интересом наблюдая, как Шатун пытается провести первичное наведение. По его просьбе Роман скатался от рубежа на примерно полторы версты и, воткнув в землю шест, вернулся.

Достав из сумки бинокль, Руслан повесил его на шею и, подхватив из ящика мину, плавным движением опустил ее в ствол. Хлопнуло, труба звонко блымкнула, и в воздухе раздался неприятный свист. Шатун подхватил бинокль и приложил его к глазам, высматривая куст разрыва. К его огромному удивлению, мина ударила рядом с импровизированной мишенью.

В воздух взлетели куски дерна, камни и сам шест, изображавший цель. Опустив прибор, Руслан растерянно покрутил головой и, подхватив еще одну мину, сделал второй выстрел. Мина легла почти в то же место.

— Да мать твою! Получилось! — не удержавшись, взвыл Руслан, чувствуя поднимающийся в душе щенячий восторг.

У них действительно получилось. Орудие работало, и даже наведение его не сильно отличалось от того, к которому он привык. Удивленные его восторгом казаки одобрительно переглядывались, с опаской поглядывая на непонятную трубу.

— Так, браты, — взяв себя в руки, принялся командовать парень. — Берите вон те жерди и езжайте в поле. От тех воронок полсотни шагов в мою сторону, и остальные через каждые полсотни шагов от нас. Расставляйте их, чтобы я мог правильно шаг прицела рассчитать.

Дружно кивнув, казаки прямо с седел подхватили валявшиеся тут же жерди и с разбойничьим посвистом унеслись в поле. Двадцать минут, и все мишени были расставлены. Дождавшись их возвращения, Руслан подправил наводку и сделал следующий выстрел. К их огромной удаче, Митрич, нарезая резьбу, установил шаг, соответствовавший одному обороту на сотню метров. Такая точность обычно достигалась кучей расчетов и испытаний, а тут, на коленке, просто от балды, и такая удача.

То же самое было и с горизонтальной наводкой. Один оборот, сотня шагов. В общем, захочешь, не сделаешь. Нежданная, а главное очень важная удача, которой никто и не ожидал. Удивленно покачав головой, Руслан оглянулся на внимательно наблюдавшего за его камланием кузнеца и, одобрительно кивнув, проворчал:

— Цены твоим рукам, Митрич, нет.

— Выходит, получилось? — осторожно уточнил мастер, невольно расплываясь в довольной улыбке.

— Не то слово, — с довольным видом кивнул Руслан. — Теперь у нас особое оружие имеется.

— Это что же, ты теперь за две версты до врага дотянуться можешь? — насторожился Григорий.

— Могу. А в горах из любого ущелья их выбьем, — решительно кивнул Руслан. — Надо только снарядов к нему накрутить.

— Это, Шатун… Надо бы про такое атаману доложить, — помолчав, осторожно предложил Роман. — Воинству казачьему такое орудие очень даже пригодиться может.

— Орудия самого мало будет, — задумался Руслан. — Тут и снаряды нужны, и наводчика к нему особо готовить надо. А сообщить… Сообщить можно. Я не против, — решившись, махнул он рукой.

— От то добре, — оживились казаки.

Только теперь Руслан понял, что от его решения зависело очень многое. Как ни крути, а этот приданный десяток только небольшая часть огромного военизированного сообщества, жившего по своим собственным законам. И в случае его отказа все могло бы оказаться не так радужно, как ему казалось вначале. С другой стороны, вооружив казаков минометами, он сразу сможет поднять их боеспособность на новый уровень. А в этих местах это очень важно.

Закончив стрельбы, Руслан быстро разобрал миномет и при помощи казаков погрузил его в коляску. Туда же закинули и пустые ящики из-под мин.

Вскоре кавалькада вкатилась в город и прямым ходом направилась к дому. Митрич вышел у базарной площади, пообещав в скором времени отлить еще полсотни болванок под мины. Миномет перетащили в сарай, под замок, и Руслан отправился отмываться после полевых испытаний новинки.

Рязанов, едва переодевшись после службы, поспешил к нему в комнату и с порога спросил, едва сдерживая нетерпение:

— Ну как?

— Отлично, Михаил. Все получилось, — обрадованно выдохнул Шатун. — Я, признаться, и сам удивлен, что все так сложилось, но орудие работает, и даже наводка его весьма проста.

— А дальность? Дальность какова? — поторопил его штабс-капитан.

— В поле до двух с половиной верст. В горах, само собой, меньше.

— Однако, — растерянно покрутил граф головой. — Серьезное орудие получилось.

— Не слабое, — кивнул Руслан. — Что теперь делать станем? — на всякий случай поинтересовался он.

— Подумать надо, — помолчав, вздохнул граф. — Эх, передать бы его в какой-нибудь отряд, что в приграничных стычках участвует.

— Так, может, казакам нашим дать? — осторожно предложил Руслан. — Они с горцами то и дело режутся. Вот пусть и попробуют новинку в деле. Заодно узнаем, как оно себя в горах покажет.

— А получится? — с сомнением проворчал Рязанов.

— Ну, казаки наши, думаю, уже завтра атаману о новинке сообщат. А там посмотрим. Заинтересуется, так обучу ему пару наводчиков и отдам орудие. Пусть испытывает.

— А нам? — тут же вскинулся штабс-капитан.

— Еще сделаем, — отмахнулся Руслан, захваченный идеей испытания миномета в боевых условиях.

— Что теперь у вас на очереди? — вздохнув, поинтересовался Рязанов.

— Гранаты делать стану, — очнувшись, пообещал Руслан.

— Это те, которые ручные бомбы? — уточнил граф.

— Они, — кивнул Шатун. — В бою, на короткой дистанции, отличное оружие. Главное, уметь ими правильно пользоваться. А в нашем деле им вообще цены нет.

— Это как же? — заинтересовался граф.

— При штурме здания, — коротко пояснил Руслан. — Ежели противник вздумал сопротивление оказать, а сам в здании, к примеру, спрятался. Берешь гранату и в окно ему. Сразу гонору убавится. Потом и штурмовать можно.

— А пленные? — с ходу спросил Рязанов про главное.

— Неужто вы, Михаил, считаете, что главные фигуранты станут сами от нас отстреливаться? — иронично уточнил Руслан. — Для этого у них ненужные людишки имеются. И пока те людишки воюют, главные сбежать постараются.

— Это верно, — презрительно скривился Рязанов. — Хорошо. Делайте.

— А можно мне еще кислоты и спирту заказать? — решил воспользоваться случаем Руслан.

— Сделаю, — чуть подумав, кивнул штабс-капитан.

— А что там с крестником моим? — решился спросить Шатун. — Запел или гонор показывает?

— Да какой там гонор, — отмахнулся граф. — Вы ж его так напугали своим захватом, что он по сей день не верит, что такое случиться могло. Только про любовника своего все скулит, — в голосе штабс-капитана прозвучало столько гадливости, что Руслан невольно и сам скривился. — Уже признался, что на британцев работает, — добавил граф. — Начал всех, кого на свою сторону склонить успел, сдавать.

— Снова захватывать станем? — оживился Шатун.

— Господь с вами, Руслан, — рассмеялся Рязанов. — Это ж наши подданные. Их мы и так арестуем.

Главное, чтобы причина была. К слову, графиня Ухтомская обратно в столицу подалась. Кланяться вам просила и сказывала, что благородства вашего никогда не забудет.

— Свежо предание, — буркнул себе под нос Руслан, кивая. — Уехала, и бог с ней, — добавил он погромче.

— Чем она вам так не угодила, Руслан? — не удержавшись, поинтересовался Рязанов. — Красивая женщина, готова была ради вас все приличия нарушить, а вы к ней словно к врагу. Даже странно.

— Забыли, с кем она тут дружбу водила? — мрачно поинтересовался Руслан.

— Так ведь вы сами говорили, шантажировали ее, — развел граф руками.

— А что ей мешало у вас помощи попросить? Или у сослуживцев ваших в столице? — не сдавался Шатун.

— Не знаю, — подумав, мотнул граф головой.

— Вот и я не знаю. Но на всякий случай решил от близкого знакомства воздержаться. Сами знаете, чем меньше про меня посторонние знают, тем лучше.

— Это верно, — закивал Рязанов, вспомнив, с кем имеет дело. — Но ежели вы и дальше станете всех женщин сторониться, про вас нехорошие слухи пойти могут. А в нашем деле это смерти подобно, — напомнил он.

— Ну, сторониться их я не собираюсь, но и ловеласом прослыть не желаю. Как говорится, все хорошо в плепорцию, — иронично хмыкнул парень.

В ответ Рязанов весело рассмеялся, одобрительно кивнув. Их позвали к ужину, и офицеры, забыв про дела, покорно поспешили спуститься в столовую. Матвеевна была женщиной серьезной и манкирование таким серьезным процессом, как прием пищи, воспринимала как личное оскорбление. После ужина Руслан, вернувшись в свои комнаты, засел за чертежи оптического прицела. Идея вооружить своих казаков особым оружием его не покидала.

Снова зашедший к нему Рязанов, едва рассмотрев, чем он занят, за голову схватился.

— Руслан, не спешите с новинками, — попытался урезонить он парня. — Вы и так столько всего напридумывали, что только диву даешься.

— А тут никакой новинки и нет, — тут же выкрутился Руслан. — Таким прибором давно уже в САСШ пользуются. Таких стрелков так и называют — снайпер. Точный выстрел по-нашему.

— Снайпер, значит, — задумчиво повторил Рязанов. — Занятно. А к чему это?

— Ну, они деньги считать умеют. У них каждый патрон чего-то стоит, вот и стараются лишнего не тратить, — напустил Руслан туману.

— Темните, — чуть прищурившись, усмехнулся граф. — Но, как версия, вполне подходит.

— А главное, проверить сложно, — кивнул в ответ Руслан. — Но даже если кто и решит проверять, то я правду сказал. И в САСШ, и в Британии такие стрелки имеются. Они, конечно, больше охотники, но и в боях участвуют. Это тоже точно известно.

— Странно, что я про такое не слыхал, — задумался граф.

— Не интересовались, вот и не слыхали, — пожал Руслан плечами, продолжая работать.

— Думаете, Митрич сумеет такое сделать? — вдруг усомнился граф. — Нет, кузнец он, конечно, прекрасный и мастер от бога, но тут ведь тонкая механика, да еще и стекла.

— Это называется оптика. А делать ему тут особо и нечего. Я из Краснодара несколько подзорных труб привез. Вот ими и воспользуемся. Там ведь уже все сделано. Надо только их в винтовке прикрепить.

— И все? — не поверил Рязанов.

— И все, — спокойно кивнул Руслан. — Оптика нужна, только чтобы цель получше видеть. А после нужно только поправки взять и стрелять.

— А что такое поправки? — тут же последовал вопрос.

— Ну, перед выстрелом учесть, что пуля не прямо полетит, а от ветра уклониться может, а ежели расстояние большое, то и попасть не туда, куда целишься, а ниже. Это называется падение пули.

— Ну, это уж мне известно, — проворчал граф, слегка обидевшись. — Не такие уж мы тут и глупые.

— Совсем не глупые, — покладисто кивнул Руслан. — Только в вашем времени такая наука, как баллистика, едва зародилась, а в моем о ней уже знают все, что только можно.

— Тоже верно. Это я как-то забыл, откуда вы, — смутился штабс-капитан.

— Ну и хорошо, — хмыкнул Руслан. — Значит, я начинаю вживаться в местное общество и уже не так сильно отличаюсь от всех остальных.

— Признаться, да. У вас даже речь сменилась, — удивленно согласился Рязанов.

— Стараюсь, — усмехнулся Шатун. — Раз уж попал непонятно куда и неизвестно как, значит, надо как-то выживать.

— И должен признать, у вас это хорошо получается, — одобрительно усмехнулся штабс-капитан. — Его превосходительство господин генерал весьма вашими делами довольны. Так что имеете все шансы выслужить себе добрый чин и прикупить небольшое имение к старости.

— До нее еще дожить надо, — грустно усмехнулся Руслан, заканчивая чертеж.

Приглашение на прием штабс-капитан принес со службы. За ужином, выложив открытку на стол, он подвинул ее Руслану и, едва заметно усмехнувшись, сообщил:

— Готовьтесь, друг мой. Велено явить вас обществу в очередной раз.

— Это кем же, позвольте спросить? — насторожился Шатун.

— Местным дворянским собранием. Разговоры о службе они более слушать не желают. Считают, что вы не желаете присоединиться, потому как считаете их деревенщиной. А сие для службы нашей неприемлемо. Нам с вами тут и жить и служить придется.

— Оригинально! То есть умри, но приползи, так что ли? — возмутился Руслан.

— Примерно. Слухи пошли, что вы долгое время проживали за границей, и потому наши местные развлечения вас не интересуют. В общем, придется идти.

— Не было печали.

— Ну, Руслан. Не так все и плохо. Я же помню, как вы лихо отплясывали вальс с графиней Ухтомской. К тому же там будут явлены свету все местные девицы на выданье. Тот еще цветник. В общем, пришла пора и себя показать, и других посмотреть, — обрадовал его Рязанов.

— Михаил, это что, попытка с вашей стороны женить меня? — растерянно поинтересовался Руслан, отодвигая пустую тарелку.

— И в мыслях не было, — тут же открестился граф. — Но для дела будет весьма полезно, ежели вы хоть иногда будете бывать на подобных приемах. Уж поверьте, глупых россказней меньше станет, — очень серьезно добавил он, глядя парню в глаза. — Не будь вы так разборчивы в отношении дам, все было бы проще.

— Господи, да кому какая разница, где и с кем я сплю?! — едва не взвыл Руслан, не ожидавший, что в местном консервативном обществе этому вопросу придается такое значение.

— Попробую объяснить, — понимающе вздохнул Рязанов. — Человек нашего круга или женат, и тогда к нему нет никаких вопросов, или тайно посещает веселых девиц. Впрямую об этом не говорят, но все знают и понимают, что у него, как у мужчины, все в порядке и можно строить определенные матримониальные планы. Еще лучше, если имеется любовница. Пусть не официально, но она существует. А у вас, кроме одной короткой интрижки с графиней, ничего. Вот наши матроны и забеспокоились.

— Дичь какая-то, — фыркнул Руслан. — А если я элементарно о здоровье своем беспокоюсь? Эти ваши девицы через одну триппером болеют. И на кой черт мне подобные сложности?

— Хм, об этом я как-то не подумал, — смутился Рязанов. — Вы правы, такая проблема и вправду имеется. Но в обществе вам бывать все одно надо.

— Ладно. Тем хуже для них, — зловеще пообещал Руслан.

— Вы что задумали? — тут же засуетился граф.

— Ничего особенного, — равнодушно пожал Руслан плечами. — Выпью, разговорюсь и случайно поведаю им, что имею слишком много влиятельных врагов, от которых вынужден скрываться, чтобы не устроить в городе настоящую бойню. Как думаете, Михаил, клюнут?

— Издеваетесь?! — ахнул Рязанов. — Да они такое год обсасывать станут, пока чего похлеще не случится. Не надо такого, Руслан, — покачал он головой.

— Отчего же? — иронично поинтересовался Шатун. — И нам с вами развлечение, и заодно узнаем, кто со всякими иностранцами дело имеет.

— Постойте. Так вы хотите этой сказкой их спровоцировать? — сообразил граф.

— А чем плохо? — нахально хмыкнул Руслан.

— Но зачем? — растерянно поинтересовался граф.

— Михаил, вы словно и не офицер контрразведки, — развел Шатун руками. — Наше дело — общество от всяческих лазутчиков и их пособников чистить. Вот этим и займемся.

— Вы понимаете, Руслан, что после подобного в обществе вас подвергнут остракизму? — мрачно поинтересовался штабс-капитан.

— Это за что же? — жестко усмехнулся Шатун. — За то, что я честно служу отчизне? Или за то, что смею поднять руку на дворян? Так мне на чины и титулы плевать с высокой колокольни. Война грядет, господин штабс-капитан. И чем меньше подобных личностей в городе останется, тем нам же проще.

— М-да. И не поспоришь, — растерянно проворчал Рязанов.

— А тут и спорить не о чем, — пожал Руслан плечами. — Или мы воюем и делаем то, чего от нас ждут по службе, или просто становимся изменниками государства, закрывая глаза на предательство. И все ради таких вот развлечений, — закончил он, кивая на приглашение. — Ради чего тогда вы вообще служить начали?

— Вы правы, — помолчав, решительно кивнул граф. — Это именно то, ради чего мы и служим. Уничтожение врагов государства. А посему завтра вечером, князь, мы с вами отправляемся на прием. Смотрим, слушаем и работаем.

— Вот это другое дело, — кивнул Руслан, поднимаясь.

Но не успели они покинуть столовую, как во дворе раздался яростный, еще визгливый лай Султана. Подросший щенок старательно охранял двор и на любого незнакомца бросался, словно на злейшего врага. Удивленно переглянувшись, офицеры поспешили в соседнюю гостиную, где не было света. Быстро подойдя к окну, Руслан отодвинул плотную занавесь и, выглянув, удивленно присвистнул.

— Что там? — спросил Рязанов, подходя к нему.

— Полиция, — удивленно хмыкнул Руслан. — Наш с вами старый знакомый ротмистр и четверо рядовых. Они что, арестовывать нас пришли? Это возможно? — с интересом спросил он, поворачиваясь к графу.

— Исключено. Мы подсудны только трибуналу, да и то в закрытом его составе, — мотнул Рязанов головой.

— Тогда как прикажете это понимать?

— Сейчас узнаем, — плотно сжав губы в узкую полоску, прошипел граф и, одернув домашний френч, словно мундир, с прямой спиной направился к выходу.

Руслан поспешил следом. Выйдя на крыльцо, офицеры встали так, чтобы незваные гости их сразу увидели, и, переглянувшись, направились к воротам.

Побеспокоивший их ротмистр смущенно расправил усы и, дождавшись, когда офицеры подойдут поближе, тихо спросил:

— Господа, вам еще не сообщали?

— О чем именно, господин ротмистр? — холодно поинтересовался Рязанов.

— В своем доме ограблен купец первой гильдии Тихомиров. Он сам и все его домочадцы убиты. Слуги тоже. Даже детей не пощадили, звери, — закончил полицейский, мрачно качнув головой.

— Когда это случилось? — хмуро уточнил Руслан.

— Доктор сказал, что прошлой ночью.

— В моих сводках ничего подобного не было, — качнул Рязанов головой. — Но зачем вы сюда-то пришли? Или вы решили, что это нашей службы работа?

— Господь с вами, ваше превосходительство, — отмахнулся ротмистр. — Я помощи просить хотел. Вашей и казаков ваших. Вам такие дела разбирать наверняка приходилось.

— Массовое убийство? Простите, но сие не наша работа, — качнул граф головой. — У нас интересы в другой плоскости лежат.

— Понимаю. Но, может, хоть подсказать что-то сможете, — еще больше смутившись, тихо продолжил ротмистр. — У нас вообще никаких мыслей нет. Нам бы хоть знать, могли такое горцы сделать, или кого из своих искать надо.

— Интересный вопрос, — буркнул Руслан, вопросительно посмотрев на начальство.

— В городе из непримиримых кланов никого не было, — решительно заявил граф. — Это мои люди особо отслеживают. Да и горцев сейчас на базаре не много. Осень. Они отары на новые пастбища перегоняют. Месяца через полтора-два приезжать начнут, когда к зиме готовиться станут. За мукой да другими припасами.

— Я бы на всякий случай сам глянул, — осторожно предложил Руслан, внимательно его выслушав.

— Только свою пятерку возьмите, — тут же потребовал штабс-капитан.

— Обязательно, — кивнул Руслан и поспешил к себе, переодеваться.

Спустя четверть часа он ехал в коляске рядом с ротмистром, сопровождаемый казаками своей группы. Те уже знали, что произошло, и теперь тихо обменивались мнением, кто мог совершить подобное. Все шестеро были вооружены так, словно сию секунду готовы отправиться в лес. Руслан только винтовку брать не стал. Через сорок минут, уже в полной темноте, они подъехали к дому, где случилось преступление, и Руслан, жестом позвав за собой следопыта, направился во двор.

— Мы уж тут все осмотрели, — поспешил заверить ротмистр.

— А вы знаете, чем следы горца отличаются от следов каторжников? — иронично поинтересовался Руслан, направляясь в обход дома. К заднему двору.

По его команде казаки запалили факелы и, держась так, чтобы постоянно быть за спиной Шатуна и следопыта, принялись освещать землю. Вскоре Роман негромким окриком подозвал к себе Руслана и, тыча пальцем в землю, доложил:

— Тут они через забор перемахнули. Четверо было. Сапоги наши. Горцы такие не носят.

Присмотревшись, Руслан убедился, что следопыт прав, и, кивнув, проворчал, рассматривая окна дома:

— Похоже. Пошли, посмотрим, где они в дом пролезли.

— Это мы уже обнаружили, — тут же вмешался ротмистр. — На первом этаже окно открыто было. Через него и влезли.

— Добре. Тогда пошли на улицу. Дальше смотреть станем, — скомандовал Руслан, которому совсем не хотелось рассматривать место преступления, а уж тем более любоваться кровавыми пятнами, оставшимися после убитых детей.

Пятерка ловко перемахнула ограду, оставив растерянного ротмистра досадливо кусать ус, и снова занялась осмотром следов. Как оказалось, за забором купеческого дома начинался общественный сквер. Так что на мягкой земле следы отпечатались четко. Дальше, пройдя в дальний конец сквера, бандиты погрузили добытое в какой-то транспорт и уехали.

— Облом, — буркнул Руслан, задумчиво глядя вдоль улицы и почесывая в затылке. — Я только одного не понял. Почему полиция сама этих следов не нашла?

— Во дворе земля утоптана, вот и не заметили, — отмахнулся Роман. — Я их и сам едва приметил. День прошел. Это в сквере землю под кусты рыхлили да поливали. А на подворье только сад ухоженный. Каторжные это, Шатун.

— С чего так решил? — тут же повернулся к нему Руслан. — Только потому, что сапоги такие горцы не носят?

— Горцы бы добычу на коней покидали и сразу из города подались. А тут телега какая-то была, — качнул Роман головой. — У горцев телег нет. Они обычно арбу пользуют. Да и заметно сразу. Не стали б они так рисковать. Наши это.

— Логично, — подумав, кивнул Руслан.

— Что вы обнаружили, господа? — первым делом спросил ротмистр, едва подойдя. Ему пришлось обходить подворье, чтобы добраться до места.

Роман по кивку Руслана быстро доложил о своих выводах. Внимательно выслушав его, ротмистр мрачно скривился и, вздохнув, проворчал:

— Так и знал, что нечто подобное случится.

— Откуда такое предвиденье? — не удержавшись, поддел его Руслан.

— Слишком много власти криминал местный взял, — нехотя ответил полицейский.

— Вот начальству своему это и расскажите, — зло усмехнулся Шатун. — А то, как бандитов положил, так сразу недовольство высказывать, а как купца почтенного с семьей защитить, так к нам спешите.

— Понимаю ваше недовольство, ваше сиятельство, но уверяю, что действовал только в интересах дела, — снова смутившись, поспешил извиниться ротмистр.

— Я говорил это не в укор вам, а чтобы напомнить, что господин полицмейстер затеял глупую игру. С этими тварями заигрывать — самому себе в карман гадить. Не те это люди, чтобы с ними дела вести, — закончил Руслан, гадливо скривившись.

— А что я могу?! — неожиданно вспылив, развел ротмистр руками. — На меня это дело свалили, даже не сказали, что тут произошло. Одно только знал, что подобным горцы славятся.

— В набеге бывает, — спокойно кивнул Руслан в ответ. — А вот так, в городе, втихаря, не их манера. Горцы добычу в бою берут. А не грабят ночью. В этом славы нет.

— Славы? — растерянно переспросил ротмистр.

— Верно, сударь, — вступил Роман в разговор. — Даже в набеге они все с боем берут. Победили, значит, с добычей. Проиграли, сами добычей стали. Ночью красть, убивая, они не станут.

Встреча эта состоялась неожиданно для обеих сторон. В дворянском собрании бывали все офицеры, находившиеся в городе, и дворяне, служившие по гражданской части. Так что народу в зале было много. А учитывая, что почти все были с семьями, понятно, что толпа собралась серьезная. Господа офицеры, приехав по указанному в приглашении адресу, совершали положенный по ритуалу круг почета по залу, когда из толпы вдруг выдвинулся сам господин полицмейстер и, высокомерно глядя на сослуживцев, гнусаво произнес:

— Вынужден просить вас, господа, никогда в будущем не излагать мыслей навроде тех, что вы осмелились высказать моему ротмистру.

— Это вы насчет того, что купца с семьей не горцы зарезали? — мрачно уточнил штабс-капитан.

— Именно, — величаво кивнул полицмейстер. — Горцы это сделали, а значит, наказать их — суть задача вашего ведомства.

— Не знаю, кто сказал вам подобную глупость, но купца убили местные бандиты, — жестко отрезал Руслан. — Я в своих выводах уверен.

— А вы значит, сударь, тот самый поручик, кто сюда ажно из самой заграницы приехал, — мрачно прищурившись, уточнил полицмейстер, разглаживая роскошные бакенбарды.

— А вы с какой целью интересуетесь? — тут же нашелся Шатун, припомнив некоторые заходы офицеров полиции из своего времени.

— Кх-м, — слегка опешив, замер полицмейстер, не ожидавший такого ответа. — Я, сударь, не знаю, как по вашему ведомству, а в моем вы бы по сию пору юнкером оставались, — нашелся он.

— Избави меня бог в вашем ведомстве служить. Уж лучше партизаном, навроде того же господина Давыдова, по лесам рыскать, — не остался Руслан в долгу.

— Да вы, я смотрю, никакого почтения к старшим не имеете, — зашипел полицмейстер, наливаясь дурной кровью. — Научили вас в заграницах всяких, никакого сладу нет.

— Господин полицмейстер, — голосом, которым можно было замораживать воду, оборвал его излияния штабс-капитан. — Князь Ростовцев империи служит с младых ногтей, жизнью рисковал столько раз, что мы со счету сбились. Так что не вам его укорять. И уж тем более не вашему ведомству обвинять его в некомпетентности. Если уж решили свалить это преступление на горцев, так хоть имейте смелость делать это с какими-то доказательствами.

— Да как вы смеете?! — взвизгнул полицмейстер, краснея еще сильнее.

— Смею, — не повышая голоса, оборвал его граф. — Смею хотя бы потому, что точно знаю. Непримиримых в городе не было. И давно уже. А все лояльные к властям на подобное не пойдут. Им свои семьи дороже. А коль решите вы, сударь, на своем мнении настаивать, так мы и его высокопревосходительству генерал-губернатору то же самое, что вам сказали, расскажем. Пусть он своей властью рассудит.

Полицмейстер, явно не ожидавший подобной отповеди, поперхнулся и, достав из кармана огромный платок сомнительной свежести, принялся утирать вспотевшее лицо, явно взяв паузу для обдумывания достойного ответа. Но Рязанов не дал ему закончить. Звонко щелкнув каблуками, граф склонил голову, прощаясь:

— Честь имею, ваше превосходительство.

— Честь имею, — зеркально повторяя каждый его жест, добавил Руслан, и офицеры, развернувшись, отправились дальше.

Собравшееся общество жадно ловило каждое слово этого спора. Не каждый день такой публике приходится видеть схватку двух ведомств, которые по большому счету друг друга терпеть не могут. Убедившись, что спор окончен, гости вернулись к своим разговорам, то и дело поглядывая на продолжавших обходить собравшихся офицеров. И если граф Рязанов был в городе хорошо известен, то его спутник вызывал неподдельный интерес.

Высокий, широкоплечий, испещренный шрамами, да еще и глаза разные. Это пугало и притягивало. Никто не знал, откуда он взялся и зачем приехал, но слухи об этом человеке ходили разные. Достаточно было вспомнить разговоры о его бурном романе с самой графиней Ухтомской. Уж как ее обхаживали все местные ловеласы, как только старались, бросая к ногам все, что имели, а выбрала она именно этого угрюмого великана.

Пройдясь по залу, сослуживцы пристроились в свободном уголке и, попивая вино, принялись рассматривать гостей. Руслан, которому подобное времяпровождение нравилось еще меньше, чем разнимать пьяных, мрачно вздохнув, тихо спросил:

— Может, прикинемся, что нам по службе уйти надо?

— Потерпите, Руслан. Еще не все гости собрались, — чуть заметно улыбнулся Рязанов. — Или это вам так полицмейстер настроение испортил?

— Да плевать на этого дурака, — отмахнулся Шатун. — Даст бог, его кто-то из его же подопечных прирежет. Просто эта ярмарка тщеславия на меня тоску нагоняет. Попусту потраченное время, вот как это называется.

— Тихо ты. Разошелся, — шикнул на него Рязанов. — Сам все знаю, но иного выхода нет. Нас и так не особо любят. А начнем приемов избегать, так вообще одни останемся. А в нашем деле это смерти подобно.

— Знаю, но поныть-то можно, — нашелся Руслан, беря себя в руки и обращая все в шутку.

Выходка полицмейстера вывела его из себя. Шатун ради развлечения даже начал обдумывать, как устранить эту докуку. Раз и навсегда. Но тут сообразил, что подобная выходка может дорого обойтись другим. Тем же горцам, к примеру. Уж их многие с удовольствием назначат виновными во всех грехах. Неожиданно от приятных мыслей об уничтожении этого надутого индюка Руслана отвлекло оживление в зале.

— Князь Тарханов. Товарищ генерал-губернатора, — еле слышным шепотом сообщил Рязанов. — Вот уж кого никак не ожидал тут увидеть.

Вошедший мужчина чуть выше среднего роста, крепкий, с цепким, твердым взглядом карих глаз осмотрел зал и, чуть кивнув каким-то своим мыслям, не спеша двинулся по кругу, сопровождаемый тремя женщинами.

— Матерь божья! Он еще и с семьей, — охнул граф, быстро поправляя мундир и отставляя недопитый бокал.

— А что не так? — не удержавшись, уточнил Руслан.

— Ты меня чем слушал? — возмутился Рязанов. — Сказал же. Это товарищ генерал-губернатора. И сюда он не просто так приехал.

— С семьей? — иронично уточнил Руслан. — Думаю, по делам он бы один был. И не на приеме этом. Что он, приемов не видел? Думаю, в Краснодаре побогаче будут.

— Не знаю, не знаю, — качнул Рязанов головой. — Но это странно. А самое главное, даже нам ничего не сообщили. Вот это меня и насторожило.

— Думаешь, начнет карать и миловать? — задумчиво поинтересовался Шатун.

— Завтра узнаем, — помолчав, буркнул граф. — Обрати внимание, Руслан, а дочка-то его, по статям, как раз тебе, — вдруг усмехнулся он, кивая на одну из женщин, сопровождавших князя.

«Блин, и вправду гренадерша, по местным понятиям», — хмыкнул про себя Руслан, рассматривая девицу.

Одна из дочерей князя и вправду была необычна. Ростом Руслану примерно до бровей, что при его метре девяносто три было немало. При этом она не выглядела тяжеловесной или мужеподобной. Более того, девушка была стройна, миловидна и легка в движениях. Яркая брюнетка, синие глаза, чуть вздернутый носик, мягкие, средней полноты губы и милые ямочки на щеках, когда она улыбалась.

— Приятная девочка, — вслух подумал Руслан, внимательно рассматривая ее.

— Ого, да он уже стойку сделал, — тихо поддел его Рязанов.

— Не моего полета птица, — фыркнул в ответ Шатун. — Не забывай, что я незаконнорожденный.

— Нашел проблему, — фыркнул граф в ответ. — Девице с ее ростом доброго брака ожидать не приходится. А тут такой случай. Можешь мне поверить, княгиня такого случая не упустит.

— Миша, иди ты лесом, — едва сдерживая смех, отозвался Руслан. — Нашел жениха.

— Сам иди, — раздалось в ответ.

Повернувшись к приятелю, Руслан с удивлением заметил пляшущих в его глазах бесенят. Тот явно от души веселился, поддевая его. Сообразив, что граф над ним откровенно издевается, Руслан едва заметно усмехнулся и, качнув головой, проворчал:

— Вот уж не думал, что ты так умеешь.

— А ты думал, я только врагов ловить умею? — усмехнулся Рязанов.

— Выходит, все твои обращения ко мне на «вы», это был очередная проверка или просто маска?

— Скорее, проверка, — чуть смутившись, признался граф. — В обществе, само собой, это принято, а вот промеж друзей считается излишним.

— Ну, слава богу. Я уж подумал, что мне придется тебе до скончания века выкать, — с облегчением проворчал Руслан.

— Самому надоело, — весело признался граф.

Чета Тархановых подошла к ним, и сослуживцы дружно склонили головы в знак почтения. Оглядев офицеров, князь благожелательно улыбнулся и, дождавшись, когда они выпрямятся, сказал:

— Рад вас видеть, граф. Наслышан о ваших подвигах. Небось, и тут какую-то крамолу выискиваете.

— Господь с вами, ваше сиятельство, — улыбнулся Рязанов в ответ. — Просто решили в обществе побыть. Не все же по лесам скакать. Позвольте представить. Мой сослуживец, поручик, князь Ростовцев, Руслан Владимирович.

— Руслан? Занятно, — кивнув в ответ, улыбнулся Тарханов.

— Маменька сказки господина Пушкина любила, — нашелся Шатун, щелкая каблуками.

— И вправду занятно, — рассмеялся князь. — Знакомьтесь, господа. Супруга моя, Зинаида Павловна, и дочери, Наталья и Лиза, — представил Тарханов, указывая на женщин.

— Простите, князь. Вы случаем не Владимира Ивановича Ростовцева сынок будете? — вступила в разговор княгиня.

— Увы, сударыня, грешен, — снова нашелся Руслан, понимая, что отказываться от родства глупо. Уж этому папаше навести нужные справки будет проще, чем воды попить.

— Осмелюсь заметить, ваше сиятельство, — вступил в разговор Рязанов, — что Руслан Владимирович, в отличие от папаши своего, государству честно служит, и свидетельство тому вы на его лице увидеть можете. Уж простите великодушно, но за подчиненного своего я всегда слово замолвить готов.

— Похвально, граф. Похвально. Выходит, он по вашему ведомству служит? — заинтересовался Тарханов.

— Точно так, ваше сиятельство. Товарищ мой по службе боевой, — решительно кивнул штабс-капитан.

Припомнив, что в теперешнем языке товарищ это что-то вроде заместителя, Руслан только коротко склонил голову, как бы подтверждая сказанное. Между тем князь, окинув его внимательным взглядом, удивленно качнул головой.

— Знаком я с князем, папенькой вашим. Сам он статей невеликих. Можно сказать, субтилен. В кого ж такой богатырь вымахал?

— Маменька сказывала, в прадеда пошел, по их линии. Тот, говорят, тоже могуч был, — сделал вид, что смутился, Шатун.

— Бывает же, — снова покачал князь головой, бросая быстрый взгляд на свою старшую дочку. — Вот уж не думал, что так оно выйти может.

— Осмелюсь спросить, что именно? — осторожно уточнил Рязанов.

— Не обращайте внимания, граф. Это я так, бурчу по-стариковски, — отмахнулся Тарханов. — И давно вы тут проживаете, княжич? — повернулся он к Руслану.

— Второй год уже. Как из-за границы вернулся, — выдал Шатун версию, которую они ни единожды оговаривали с Рязановым.

— И что же, долго там пробыли? — тут же встряла княгиня.

— Можно сказать, вырос там.

— Руслан Владимирович по нашей линии там оказался, — вступил в разговор штабс-капитан. — Как обучение свое окончил, так и был отправлен. Уж простите великодушно, подробностей рассказать не могу.

— Вот оно как, значит, — понимающе кивнул Тарханов. — Думаю, шрамы эти тоже вами не в драке кабацкой получены.

— Никак нет, ваше сиятельство, — коротко кивнул Шатун.

— Что ж. Видать, и дурная ветвь может добрый плод принести, — задумчиво протянул князь, окидывая Руслана настороженным взглядом.

— Особенно ежели за тем плодом ухаживать толковый садовник возьмется, — в тон ему отозвался Рязанов.

— Согласен, — снова кивнул князь и, решительно махнув рукой, добавил: — Будь, как будет. Надеюсь, господа, вы составите нам компанию.

— Ежели на то будет ваше желание, ваше сиятельство, — тут же отреагировал Рязанов.

— Будет, граф, — твердо кивнул Тарханов. — Уж ежели в вашей порядочности сомневаться, так кому тогда вообще верить?

— Итак, господа, вы продолжаете утверждать, что сие кровавое преступление совершено отнюдь не горцами? — мрачно переспросил князь Тарханов, задумчиво барабаня пальцами по резному подлокотнику кресла.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. За то говорят многие факты, которые мы уже имели честь перечислить, — решительно кивнул штабс-капитан.

— Поясните еще раз, — примирительно предложил князь. — Злодеи проникли на подворье через забор, открыли окно, сделали свое черное дело и после точно так же ушли. И добычу они увезли на телеге. Я правильно услышал?

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — повторил Рязанов.

— Полноте, граф. Не на плацу, — поморщился Тарханов. — Вместо обид лучше б помогли в деле этом разобраться. А то купечество местное генерал-губернатору уже плешь проело жалобами своими.

— Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, но попущением полиции в городе и вправду обстановка весьма опасная, — не удержавшись, влез Руслан в разговор. — До смешного доходило. Лично на меня трое средь бела дня напасть решились, чтобы ограбить.

— На вас?! — переспросил князь, заметно растерявшись.

— Так точно. Решили, что я их ножей испугаюсь, — злорадно хмыкнул Шатун.

— Так-так, и чем дело кончилось? — заметно заинтересовался князь.

— А нет их больше, ваше сиятельство, — зло оскалился Руслан.

— В каком смысле нет? — окончательно растерялся Тарханов.

— Умерли, — развел парень руками. — Уж простите великодушно, но я в таких делах полумер не приемлю. Если уж ввязался в драку, то бить надо так, чтобы враг уже не встал. Никогда.

— Пристрелили, — понимающе кивнул князь.

— Никак нет. Голыми руками справился. Точнее ногами, — пояснил Руслан, улыбаясь так, что даже Рязанову стало не по себе от этого оскала.

— И сколько их было? — простецким жестом почесав в затылке, уточнил князь.

— Трое, ваше высокопревосходительство, — бодро доложил Руслан, решив ничего об этом не скрывать.

— Ну, на вас глядючи, готов в это поверить, хотя, признаться по совести, это сложно, — проворчал Тарханов, глядя на парня новым взглядом.

— Осмелюсь доложить, за границей новое веянье имеется. Называется «драка для джентльменов». По-ихнему бокс. Это когда два человека на кулачках промеж себя дерутся, по правилам. У французов своя борьба есть. Сават. А в том савате имеется особая часть, шоссон. Борьба ногами. Но это теперь оно у них появилось. А у нас кулачные бои от начала веков были. Да и казаки местные свои ухватки всегда имели. Тот же казачий спас. Так что, знаючи, ничего сложного в таком деле нет, — рассказал Руслан, стараясь навести как можно больше туману на это дело.

— Ага. Значит, не мы одни такие лапотные, — иронично усмехнулся Тарханов. — Чуть чего, кулаком в рыло. Ну да бог с ними, с разбойниками вашими. Померли, и ладно. Воздух чище будет. А вот что нам с убийством этим делать? Что скажете? — тут он бросил на приятелей острый, ожидающий взгляд.

— В полиции толковый ротмистр имеется. Цепкий, умный, а главное, честный, — заговорил Рязанов. — Ежели ему достаточные полномочия дать, он это дело быстро раскрутит. Главное, чтобы ему не мешали.

— Это вы про полицмейстера, граф? — прямо спросил Тарханов.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Чего уж говорить. Даже вон князь, едва сюда приехав, сразу понял, что дело тут с каторжными нечисто. Слишком много воли взяли, — кивнул Рязанов на Руслана.

— Не хотите, значит, сами в это дело влезать, — хмыкнул князь, заметно мрачнея.

— Осмелюсь доложить, ведомство наше под другое дело настроено. Мы к суду виновников не всегда приводим. Бывает, и на месте приговоры выносим, — жестко отозвался граф. — Тех же горцев, когда сразу после разбоя ловим, арестовать не пытаемся даже. Вон, князь с казаками уже две банды вырезал.

— Да вы, Руслан Владимирович, прямо душегуб какой-то, графа послушать, — покачал князь головой.

— Осмелюсь доложить, ваше сиятельство, врагов государства щадить не приучен, — угрюмо буркнул Руслан.

— Господа. С месяц назад в Краснодаре коммерсант французский пропал, со слугами двумя. Не ваша случаем работа? — неожиданно поинтересовался Тарханов.

— Слуга его, а вместе с тем любовник, французом был. А сам коммерсант британец. Лазутчик, — коротко пояснил штабс-капитан, презрительно усмехнувшись.

— Значит, ваша, — коротко кивнул князь. — И как вы умудрились его прямо из города уволочь?

— У нас свои секреты, ваше высокопревосходительство, уж простите великодушно, — пожал Рязанов плечами, пряча ехидную усмешку в усах.

— Тоже ваша работа, княжич? — неожиданно повернулся Тарханов к Руслану.

— Служба такая, ваше сиятельство, — развел Руслан руками.

— М-да. Расскажи кому, посмеется. Непримиримые себя тише ведут, чем свои каторжники в собственном городе, — вздохнул князь. — Ротмистр, значит. Что ж. Посмотрим на этого ротмистра.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Главное, чтоб ему никто мешать не вздумал, — поспешил добавить штабс-капитан, которому явно не хотелось заниматься еще и местным криминалом.

— Я ему помешаю, — вдруг разозлился Тарханов. — Городовым у меня в околоток пойдет, шваль. Развел мздоимство, — крепкий кулак князя с силой грохнул по столешнице. — Жандармов я уж вызвал.

Пусть проверят, чем он тут занимался. Докажут вину, на каторгу у меня отправится. А вас, господа, я попрошу выполнить мою личную просьбу. Делом этим будет тот ваш ротмистр заниматься, но вы должны будете ему помощь оказать.

— Какую именно, ваше высокопревосходительство? — тут же насторожился Рязанов.

— Силой, граф. Казачки ваши люди опытные, ловкие. Вот пусть и помогут увальням полицейским мазуриков да душегубов отловить. У них это ловчее получится. Уж всяко горцы опаснее бандитов будут.

— Осмелюсь доложить, нам на такой случай приказ от господина генерала нужен будет, — решил проявить характер штабс-капитан.

— Извольте, граф, — усмехнулся Тарханов, доставая из роскошного кожаного бювара бумагу, украшенную печатями. — Так что? Договорились? — спросил он, дав Рязанову пробежать текст взглядом.

— Будет исполнено, ваше высокопревосходительство, — решительно кивнул штабс-капитан, аккуратно сворачивая документ в рулон, хотя по его взгляду Руслан понял, что приказ этот ему совсем не понравился.

— Не сверкайте так глазами, граф. Знаю, что у вас и своих дел хватает. Но и вы меня поймите, — примирительно произнес Тарханов, доставая из шкатулки трубку и набивая ее табаком. — Купчины на приеме генерал-губернатора такой вой подняли, хоть святых выноси. Жалоб разом подали более двух десятков. Вот его высокопревосходительство и отправил меня… Меня! С этим делом разобраться. А положиться мне тут толком и не на кого. Вы вот имеетесь, да еще часть воинская. Да толку в таком деле от той части, как с козла молока. Помогите, господа. Я не забуду, — вдруг тихо попросил он, угрюмо глядя в столешницу.

— Сделаем, ваше сиятельство. Вы только руки нам развяжите, — так же тихо отозвался Руслан, осторожно подталкивая Рязанова локтем.

Ну, это ему показалось, что осторожно. Графа чуть к стене не отбросило от его толчка.

— Благодарю, княжич, — помолчав, кивнул Тарханов. — Поверьте, господа. Не забуду. Слово даю. А что до руки развязать, извольте.

Он достал из того же бювара еще одну бумагу и, подав ее Рязанову, как старшему в этой связке, добавил:

— Что хотите делайте. Можете всех бандитов этих перестрелять. Можете пересажать. Да хоть с кашей их съешьте. Главное, чтобы в городе тихо стало. Все ваши действия заведомо одобрены приказом его высокопревосходительства генерал-губернатора. У нас, господа, война на носу, а тут черт знает что творится.

— Сделаем, ваше сиятельство, — быстро прочтя полученный документ, ответил Рязанов. — По-своему, но сделаем. Позвольте откланяться?

— Ступайте, господа. И жду от вас добрых вестей, — отпустил их князь.

Друзья дружно щелкнули каблуками и, словно на параде развернувшись, вышли из кабинета.

— Что там? — спросил Руслан, едва только дверь в кабинет закрылась.

— Потом, — отмахнулся Михаил, взглядом указав на застывшего у окна полицмейстера.

— Одну минуту, господа, — встрепенулся тот, едва только они появились.

— Чем можем служить, ваше превосходительство, — холодно поинтересовался граф, даже не делая попытки поклониться.

— Я вам настоятельно советую, господа, воздержаться от вмешательства в дела моего ведомства, — подойдя, зло зашипел полицмейстер. — Настоятельно. Уж поверьте, целее будете. И на вас укорот найдется.

— Ну, чем нам заниматься, это начальство наше решит, а что до укорота, так и нас не под забором нашли, — зашипел Руслан в ответ. — Смотрите, как бы благодетелю вашему пулю не словить.

— Да… да… да как вы смеете?! — ахнул полицмейстер, наливаясь дурной кровью.

— Мы много чего смеем, ваше превосходительство, — фыркнул граф в ответ и, обойдя его, направился к выходу.

Выйдя из здания городской управы, сослуживцы уселись в коляску, и Руслан, не удержавшись, снова подтолкнул Рязанова локтем, тихо потребовав:

— Рассказывай, что в той бумаге.

— Полный карт-бланш на все действия, — коротко ответил граф. — С этой бумагой мы даже того индюка запросто можем к стенке поставить.

— Интересно, — протянул Руслан, заметно мрачнея.

— Ты чего? — насторожился Михаил.

— Обычно после окончания дела, людей, получивших такие бумаги, убирают. Чтобы лишнего чего не рассказали где не надо, — мрачно пояснил Руслан.

— Не тот случай, — подумав, мотнул граф головой. — Князю и вправду нужно тут срочно порядок навести. Сам подумай, целый товарищ генерал-губернатора вынужден эти авгиевы конюшни разгребать. Тут и не такие полномочия получить можно.

А история получилась громкая. Так что нет. Не станут от нас избавляться. Да и генерал наш не так прост. Его без хрена не сожрешь. А он приказ личной подписью закрепил и малую печать поставил. Так что пробьемся.

— Ну, дай-то бог, — хмыкнул Руслан. — С чего начнем?

— Казаков для начала соберем, — тут же отреагировал Рязанов.

— Зачем? — удивился Шатун. — Давай так. Ты своими делами занимайся, а я свою пятерку возьму и по малинам. Главное знать, где они обитают.

— Думаешь, вшестером управитесь? — усомнился граф.

— Миша, это ж не горцы, — фыркнул Руслан. — Заодно и гранаты мои в деле испытаем.

— В городе? — удивленно ахнул Рязанов.

— Главное, знать, где можно их использовать, а где нельзя. А я это хорошо знаю, — зло усмехнулся Шатун.

— Ты чего задумал? — насторожился штабс-капитан.

— Нам в этом деле главное что? — повернулся к нему Руслан. — От бандитов город избавить. Как думаешь, долго они тут сидеть станут, ежели мы пару их малин просто уничтожим?

— Сразу побегут, — понимающе кивнул граф. — Понял, а мы на заставах их ловить станем.

— Зачем? — удивился Руслан. — Да и что ты им предъявишь? Едут себе люди и едут. Никого не трогают. А чтобы награбленное обнаружить, нужно знать, что вещи эти украдены и у кого. Так что мы их просто выдавим из города. А дальше пусть катятся, куда сами захотят.

— Ну, можно и так. Так с чего тогда начинать станем? — подумав, согласился Рязанов.

— Поехали в полицию, — решительно махнул Руслан рукой. — Ротмистра того озадачим.

— Чем это?

— А пусть список адресов, где всякие малины да хазы бандитские имеются, сделает. А как сделает, так и начнем.

— Крови ты не боишься, Руслан, — неожиданно вздохнул Рязанов, удрученно качая головой.

— А когда они кровь словно воду льют, ничего? — не остался Шатун в долгу. — Сам вспомни. Пока просто купчин грабили, те кряхтели, но помалкивали. Но им того мало. Всю семью вырезали. Даже детей не пощадили. И ты хочешь, чтобы я этих упырей пожалел? — возмутился Руслан.

— Тоже верно, — вздохнул Рязанов и, встряхнувшись, приказал вознице: — В полицию, голубчик. Трогай.

Вынесенная молодецким ударом дверь с треском рухнула в сени, а следом в проем полетела граната. Взрыв, глухой вой, и казаки влетают в дом, беря на прицел все углы и двери. Спустя пару минут из дома начинают вылетать уже упакованные клиенты. Стоя у крыльца, Руслан внимательно отслеживал действия своей группы и едва сдерживался, чтобы не подбочениться горделиво. Опытные бойцы впитали его науку, словно губка, и с каждым штурмом действовали все ловчее.

Глядя на этот бедлам, полицейский ротмистр то и дело менялся в лице, то краснея, а то и бледнея до цвета мелованной писчей бумаги. Впрочем, его состояние Руслан прекрасно понимал. Штурм помещения штука весьма впечатляющая. Особенно его последствия. Дождавшись вылета очередного тела, Руслан не спеша нагнулся и, ухватив его за шиворот, поставил на ноги.

— Что ж вы делаете, ироды? — прохрипело тело, разглядев перед собой казака с погонами поручика.

— А когда вы, твари, детей резали, не думали, что может ответ прилететь? — зло оскалился Шатун.

— Так то ж не мы, — тут же ушло тело в отказ.

— А нам все одно, что сову об пень, что пнем по сове. Не желаешь честным трудом жить, получи, — фыркнул Руслан, разжимая пальцы.

Связанный блатной повалился обратно в пыль. Связали его казаки крепко, так что за попытку побега можно было не беспокоиться. Следом за телами бойцы начали выносить из дома сундуки и узлы с вещами. С первого взгляда было понятно, что вещи все с разных людей, ношеные.

— Барахольщики, — презрительно хмыкнул Шатун, поворошив один из узлов. — Ого, да тут даже мундир офицерский имеется. Господин ротмистр, обратите внимание, — повернулся он к полицейскому.

— Сей момент, князь, — кивнул тот и, порывшись в портфеле, достал простой кожаный бювар, из которого извлек какую-то бумагу. — Есть. Полгода назад пропал подпоручик интендантской службы, — громко объявил он.

— Погоны подпоручика, — развернув френч, кивнул Шатун. — Ну что, шваль, все еще будешь мне рассказывать, что это не вы его?

— Сам виноват, — угрюмо проворчал блатной. — Когда со складов нам товар продавал, не сомневался. А как узнал, что проверка будет, так прибежал, помогите, мол. А чем? Товар-то давно уж продан. А он грозиться начал. Вот и пришлось… — блатной замолчал, презрительно сплюнув в щель выбитого зуба.

— Ну вот. И еще одно дело раскрыто, — хмыкнул Руслан, подмигнув ротмистру. — Это которое уже? Пятое?

— Так точно, ваше сиятельство, — быстро кивнул полицейский, стремительно записывая все сказанное блатным.

С начала проведения операции его отношение к команде Руслана и самому парню взлетело на небывалую высоту. Впрочем, это было и не удивительно. Подобной манеры действий он еще не видел. Быстро, жестко, без сомнений и моральных терзаний. Для самого же Руслана все это напоминало очередной рейд СОБРа по злачным местам. Да, казакам еще не хватало слаженности и навыков, но благодаря гранатам оказывать серьезное сопротивление было просто некому.

На их удачу, бандиты на своих малинах старались не держать посторонних. Так что наткнуться на женщину с детьми тут было невозможно. Да, женщины были. Не много, но любовницы и хозяйки встречались. Руслан сразу объяснил своим бойцам, что невинных на подобных хазах не бывает, так что церемонии разводить там было не с кем. Пара быстрых допросов убедила казаков, что все схваченные бабы это полноценные соучастницы банд. В общем, гранаты в ход шли без раздумий и колебаний.

Казаки закончили вычищать дом, и Руслан, передав под их опеку арестованных, сам прошел в помещение. Искать тайники. Это у него получалось лучше всех. Ротмистр, узнав, что команда будет получать свою долю со всего найденного, сначала попытался возразить, но быстро сообразил, что в противном случае все придется делать его подчиненным. Самому Руслану это было нужно просто потому, что бойцам нужно было кормить семьи, а жалованья они никогда не получали.

Казаки войной жили, с войны кормились. Да и ему самому деньги тоже были не лишними. Задумок было много, а создавать их приходилось на свои. К тому же требовалось еще и фасон держать. Офицерское звание и титул требовали определенного финансового ценза. В общем, и дело делали, и зарабатывали попутно. Вошедший следом за ним Роман прислонился к притолоке и принялся с интересом наблюдать, как Шатун изучает полы. Минут через пять парень одним резким движением отодвинул в сторону широкую деревянную кровать и, подцепив кинжалом доску у стены, тихо усмехнулся:

— Есть. Давай сумку.

Следопыт моментально сдернул с плеча кожаный ягдташ и, откинув его клапан, подставил, широко раскрыв горловину. Вытащив из тайника жестяную коробку, Руслан не глядя сунул ее в сумку и, поднявшись, скомандовал:

— Это кому из парней отдай, а сам обратно возвращайся. Что там, после дома разберем.

— Сделаю, — коротко кивнул казак, выскакивая во двор.

Бандиты фантазией не блистали. Тайники устраивали под половыми досками, под порогами и подоконниками, а также в полотнах дверей. Явно старались держать самое ценное на глазах. Поближе к себе. Оружие и особо ценные вещи обычно прятали в схронах. Их устраивали за территорией подворий. Если, конечно, было, что прятать. Многие жили одним днем и прогуливали, пропивали все добытое. Таких было большинство.

Закончив с домом, Руслан вышел на крыльцо и остановился, наблюдая, как полиция грузит схваченных бандитов в местный автозак. Карету с окошками, забранными решеткой. Раненых успели перевязать, а за мертвыми прибудет телега из больницы.

— Что там у нас дальше? — устало спросил Руслан, увидев вышедшего из сарая ротмистра.

— А все. Нет больше адресов. Этот последний был, — растерянно выдохнул полицейский, сверившись со своим списком. — С ума сойти можно. Вы, князь, со своей командой сумели за два дня весь город с ног на голову поставить. Все городское дно перевернуть.

— А толку-то? — скривился Руслан. — В убийстве семьи купеческой никто так и не признался. Думаю, поздно мы спохватились. Уехали они из города.

— Я тоже так считаю, — помолчав, тихо согласился ротмистр. — Но приказ был однозначным. Навести порядок.

— Это верно. Вы, сударь, главных трясите. Без оглядки на адвокатов и прочую либеральную чушь. Они наверняка знают, кто это сделал. Этот вон сразу стал кричать, что это не они. Вот пусть и расскажет, кто. И давите на то, что они офицера убили. Этот факт уже доказан.

— Вы словно всю жизнь в полиции служили, дознатчиком, — удивленно буркнул ротмистр.

— Дознатчик не дознатчик, а лазутчиков примерно по таким же правилам ловят, — вздохнул Руслан. — Ладно. Раз больше адресов нет, тогда мы домой поехали. Дальше ваша работа.

— Конечно, князь, — быстро согласился ротмистр, которому явно не хотелось, чтобы эта команда решила взять дознание в свои руки.

Как они будут получать нужные сведения, и без гадалки было понятно. Попрощавшись, Руслан вышел на улицу и, оглядевшись, жестом подозвал свою коляску. Точнее ту, что отдал ему во временное пользование Рязанов. Сам он на время операции использовал наемный экипаж, но ездил только в сопровождении охраны. Своим транспортом Шатун так пока и не обзавелся. Не до того было. К тому же у Митрича никак не получалось сделать толковый подшипник. Что-то там не складывалось с одинаковым диаметром роликов.

Но не успел Руслан поставить ногу на подножку коляски, как из-за угла вылетел верховой и, подскакав к парню, скороговоркой сообщил:

— Ваше превосходительство, вас к себе его сиятельство требуют.

— Ты про князя Тарханова? — на всякий случай уточнил Шатун.

— Так точно.

— И где он сейчас?

— Так там же. В городской управе.

— Добре, еду, — вздохнул Шатун, усаживаясь на сиденье. — Слыхал, голубчик? — уточнил он у возницы.

— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Мигом домчим, — кивнул тот, звонко щелкнув бичом.

— Сильно-то не торопись. Начальство и передумать может, — хмыкнул Шатун.

Рассмеявшись, возница ловко развернул коляску и направил ее к центру города. Казаки, уже ожидавшие его верхами, направили коней следом. Минут через сорок коляска подкатила к крыльцу управы, и Руслан, спрыгнув на мостовую, устало покрутил головой, разминая шею. Толпившиеся по причине обеденного времени на крыльце чиновники дружно замолчали, с интересом рассматривая его.

Вздохнув, Руслан поправил кубанку и не спеша направился в здание. Поднявшись на второй этаж, он подошел к знакомой двери и, войдя в приемную, с ходу заявил подобравшемуся секретарю:

— Его сиятельство желали меня видеть.

— Одну минуту, господин поручик. Я доложу, — кивнул секретарь в ответ и, поднявшись, проскользнул в княжеский кабинет.

Спустя минуту он вышел и, придержав дверь, жестом указал парню на вход. Поблагодарив его кивком головы, Руслан вошел в кабинет и, не доходя до широкого стола трех шагов, по-армейски доложил:

— Ваше высокопревосходительство, поручик Ростовцев по вашему приказанию прибыл.

— Полноте, княжич, не на плацу, — приветливо улыбнулся Тарханов. — Присаживайтесь. Расскажите, как дела идут.

— На сегодняшний день все известные полиции злачные места уже проверены. Все выжившие после штурма арестованы и отправлены в местную тюрьму. Дальше с ними дознатчики работать будут. Но думаю, это все пустая трата времени, — решившись, добавил Руслан.

— Отчего же? — тут же подобрался князь.

— Главных виновных, думаю, в городе уже нет. Добычу они богатую взяли, а сбыть ее здесь сложно. Вот и подались в места, где о них еще не знают. Но наша акция не напрасна. Теперь все городское дно знает, что за подобные злодейства они все отвечать станут.

— Дельно, — подумав, кивнул Тарханов. — А что это за история с добычей, что вроде как казаки ваши берут при обыске?

— Так это же казаки, — развел Руслан руками. — Войной живут, с войны кормятся. Жалованья мы им не платим, вот и приходится их добычей хвалить, за службу верную.

— Гм, тоже верно. Казакам жалованья не платят. А что там с оружием у них?

— А что с оружием? — сделал вид, что не понял Шатун.

— Говорят, и винтовки у них особые, и револьверы лучше иностранных, и даже бомбы ручные такой силы, что и представить страшно. Врут, или есть такое?

— Есть, — в очередной раз вздохнув, кивнул Руслан.

— И откуда ж такие радости? — иронично поинтересовался князь.

— Сам сделал.

— Вы?! — изумленно ахнул Тарханов.

— Ну, не сам, конечно. Но идеи мои, — решительно кивнул Руслан.

— Идеи? Расскажите, — тут же потребовал князь.

— Ну, к примеру, винтовки. Подобное оружие господин Бердан уже создал. Но у него винтовка однозарядная, под единый патрон. В смысле, что в одной гильзе и капсюль, и порох, и пуля.

— Что такое оружие господина Бердана, я хорошо знаю. Дома такая имеется, — коротко кивнул князь.

— Тем лучше. Вот я и решил, не такую же делать, а добавить магазин. Посидел, подумал, порисовал, и вышло, что вышло, — коротко закончил Шатун, опасаясь сильно углубляться в эту тему. — А с револьверами все еще проще было. Там только патрон нужный придумать надо было. Ну, а про гранаты и говорить нечего. Там все просто, как молоток. Динамит, корпус и взрыватель. Главное было пружины подходящие найти. Ну, или сделать.

— А что ж вы про мортиру легкую молчите? — лукаво улыбнулся князь. — Ее тоже вы только улучшили?

— Нет. За основу я там взял китайский салют. Думаю, вы, ваше сиятельство видели, как они выглядят.

— Само собой.

— Вот и там что-то вроде тех салютов, только начинка другая.

— Темните, княжич, ну да бог с вами, — помолчав, рассмеялся Тарханов. — Ваши задумки, вам за них и отвечать. Я вас по другому поводу видеть хотел. Вечером жду вас с графом у себя. Супруга моя решила небольшой званый ужин устроить. Так что возражения не принимаю.

— Ну, готовься, приятель, — ехидно усмехнулся Рязанов, дождавшись, когда коляска выкатится на улицу. — Похоже, в осаду тебя берут по всем правилам воинского искусства.

— Это ты про что? — не понял Руслан, расслабленно развалившийся на мягком сиденье.

— Как это про что? — возмутился граф. — Про то, что скоро на свадьбе твоей гулять станем.

— Смеешься? — небрежно отмахнулся Шатун. — Тархановы род древний. Это даже я знаю. А тут какой-то приемыш незаконнорожденный. Это даже на анекдот не тянет.

— А и нет тут никакого анекдота. Все очень даже серьезно, — не уступил граф.

— Миша, ну перестань, — протянул Руслан, чувствуя себя объевшимся и ленивым. Повар у князя был настоящим мастером. — У меня ни кола, ни двора. Даже квартиры собственной не имею, не говоря уже про имение. Всех богатств — оружие да мундир. Да и с чего ты взял, что он вообще этим заниматься станет?

— Он нет. А вот княгиня очень даже станет, — принялся пояснять Рязанов. — Ты главного не знаешь. Дочка его, которая Наталья, это ж беда для семьи. С ее-то статями. Попробуй, найди ей жениха под стать. А тут ты, весь из себя такой честный, могучий богатырь, шрамами боевыми украшенный. И плевать ей, что у тебя в кармане вошь на аркане. Счастье дочери важнее. А денег у этого семейства на пятерых таких хватит. Ты пойми. Ей ведь только два пути. Или в монастырь, или век перестарком при родителях вековать. Вот и думай.

— А мне-то чего думать? — не понял Руслан. — Я птица вольная. Сегодня здесь воюю, а завтра приказ пришел, и в горы, абреков гонять. Да еще и папаша этот, будь он неладен. Вот скажи, нужен им такой родственник? От него ж одни беды. Нет, Миша. Не станет князь так пачкаться. На него же при дворе пальцем показывать станут. Скажут, отдал дочь за первого встречного.

— Вот сразу видно, что ты реалий наших не знаешь, — иронично хмыкнул граф. — Ежели княгиня на него насядет, так он тебе быстренько золотой дождь организует. Глядишь, еще и меня в чинах обскачешь.

А там и свадебка. А что? Герой, чин честно выслужил, грудь в орденах.

— Может, мне и вправду пока из города уехать? — задумался Руслан.

— Куда? — насторожился штабс-капитан.

— Да куда угодно. Возьму свою пятерку и в горы. Бандитов искать. Найдем или нет, дело десятое, главное, от всех этих интриг подальше.

— Без приказа? — возмутился Рязанов, но Руслан явно расслышал в его голосе ироничную издевку.

— Вот ты мне приказ и организуешь, — тут же нашелся Шатун.

— Нет уж, дружочек. Уволь. Я за такую аферу могу и погон лишиться, не говоря уже про голову. Товарищ генерал-губернатора это тебе не полицмейстер вечно пьяный, — ушел Рязанов в отказ. — И потом, чего тебе бегать? Наталья, хоть и статей гренадерских, но девица красивая, не отнять. А тебе так вообще впору. На вас со стороны посмотришь, и на балу великанов себя чувствуешь. А лихо вы с ней мазурку отплясывали, — вдруг ударился он в воспоминания.

— Да уж лихо, — вздохнул Руслан, сообразив, что разговор этот был затеян не просто так. — Миша, признайся, а с чего вдруг ты эту тему поднял? — спросил он, решив играть в открытую. — Княгиня просила?

— Ну, не то чтобы просила, но интерес к тебе имела, — чуть смутившись, признался Рязанов.

— И о чем разговор был? Я ж видел, как вы там шептались, пока я с княжной танцевал, — насел на него Руслан.

— Черт глазастый. И тут все приметил, — еще больше смутившись, проворчал граф. — Тобой она сильно интересовалась. Как давно приехал. Как долго вместе служим. Как часто с папашей встречаешься.

В общем, всю подноготную про тебя выпытывала. Говорю же, не просто так это.

— Понятно, что не просто так. Да только неправильно это, — снова вздохнул Руслан. — Я мужчина, и в чужую семью идти не по мне. А дела свои женитьбой поправлять — мошенничеством отдает. Я ж не альфонс, чтобы ради денег жениться.

— Не дури. Всегда так было, — отмахнулся Рязанов. — Будь моя воля, я б и сам на той же Лизе женился, — вдруг признался он.

— И в чем проблема? — подскочил Руслан. — Ты ей нравишься. Это сразу видно. Да и она тебе не безразлична. Вот и женись.

— Думаешь, отдаст ее князь? — задумчиво поинтересовался Михаил.

— А чего нет? — удивился Руслан. — Ты офицер честный, дело свое делаешь хорошо. Да и чин уже выслужил. Глядишь, еще и за того британца чего дадут.

— С ним еще долго работать, — скривился Рязанов.

— И что? Главное дело ты сделал. Лазутчика отловил и в камере запер. Дальше уж пусть дознатчики свой хлеб отрабатывают.

— Я? — вдруг возмутился граф. — Это твоя работа. Я там так, на побегушках был.

— А кто это знает? Тем более что я в твоем подчинении и под твоим руководством действовал, — нашелся Шатун.

— Ну, действовал ты по своим знаниям. Мне такого ни в жизнь не провернуть. А вот что там начальство решит, еще видно будет. В общем, давай пока оставим этот разговор. В любом случае я на твоем горбу в рай въезжать не собираюсь. Вместе дело делали, вместе и отвечать за него станем.

В ответ Руслан только махнул рукой, всем своим видом как бы говоря, что для него это не имеет особого значения. Коляска свернула на улицу, что вела к их дому, и тут из темноты грянул выстрел. Но за секунду до того, как он прозвучал, Руслан успел заметить вспышку пороха на полке. Ухватив графа за шею, он одним движением смел его на пол коляски, рухнув сверху всей своей тушей. В воздухе сердитым шмелем прогудела пуля, и Шатун, разом растеряв всю свою сонливость, выкатился из коляски с револьвером в руке. Два выстрела заставили нападавших замешкаться.

Пользуясь этой заминкой, Руслан длинным прыжком с перекатом ушел в кусты и, тут же развернувшись, принялся всматриваться в ночные тени. Граф, не теряя времени, выкатился из коляски с другой стороны и, упав за дерево, громко скомандовал вознице:

— Гони!

Лошади, которым достались удары бичом, звонко заржали и ударились в галоп. Из кустов послышались проклятья, и на мостовую выскочили четверо неизвестных, с пистолетами в руках. Этого-то Шатуну и надо было. Привстав на одно колено, Руслан вскинул револьвер и четырежды нажал на спуск. Но целился он по плечам. Нужен был хоть один говорун. Не выходя из кустов, он на ощупь перезарядил револьвер и только начал подниматься, когда откуда-то со стороны раздался еще один выстрел.

Рязанов, уже вышедший на проезжую часть, схватился за руку и грязно выругался. Вылетев из кустов, Руслан ринулся в сторону стрелявшего, на ходу выпуская пулю за пулей. Нужно было подавить противника. Заставить его вжаться в землю. Ну, а дальше план война покажет. Главное, добежать до него. В темноте он чуть было не споткнулся о лежащее тело. Моментально сообразив, что перед ним стрелявший, Шатун с ходу пнул его сапогом в голову и, быстро обыскав, за шиворот потащил на улицу, не забыв прихватить ружье.

Но когда парень бросил тело на мостовую, Рязанов, всмотревшись в лицо стрелка, только мрачно качнул головой.

— Надо было там его оставить. Мертв.

Присев на корточки, Руслан прижал пальцы к шее лежавшего и только тут сообразил, что перестарался. Убил неизвестного одним пинком. Удар пришелся в висок. Выстрелы переполошили полицию. Где-то за углом послышались свистки и заполошный топот. К этой какофонии прибавился и стук подков по брусчатке. Как оказалось, их возница, хоть и выполнил приказ, но далеко не уехал. Оставив коляску за углом, он с пистолетами в руках вернулся обратно и, увидев, что все кончено, поспешил пригнать транспорт обратно.

Ухватив ближайшего стрелка за шиворот, Руслан вздернул его на ноги и, как следует встряхнув, яростно прошипел:

— Кто вас нанял? Кто приказал в нас стрелять?

— Ничего говорить не стану, — хрипло дыша, отозвался бандит.

— Скажешь, — пообещал Руслан, зловеще улыбнувшись. — У меня все говорят. А ежели ты не скажешь, так дружки твои все выложат, когда увидят, что я с тобой сделаю, — добавил он, запуская палец в раневой канал.

Взвыв, бандит забился, пытаясь избавиться от боли, но Шатун только крепче сжал пальцы на его плече.

— Кто нанял? — повторил он вопрос.

— «Иваны»! — не выдержав, завыл бандит. — Сказали, что поквитаться с вами за все надо. И за малины разоренные, и за братов побитых.

— Мстить, значит, решили, — зло усмехнулся Рязанов. — Ну, я вам устрою месть, твари. Теперь все у меня кровью умоетесь.

Судя по его тону, граф не шутил. Что называется, от слова совсем. Таким Руслан выдержанного офицера еще не видел. Понимая, что нужна более подробная информация, Шатун снова сжал пальцы, задавая следующий вопрос:

— Где «иваны» засели? Где вся ваша кодла спряталась? — рычал Шатун, оправдывая свой позывной.

— За базаром, на пустыре старый лабаз. Под ним подвал. Там все, — прохрипел бандит, уже не воя, а сипя от боли.

— А ну стоять всем! — раздался вопль, и к месту происшествия подбежал городовой.

— А мы что тут, пляшем? — огрызнулся Руслан, швыряя бандита на мостовую. — Этих арестовать.

— А вы кто такой, сударь, будете? — угрюмо поинтересовался городовой, не опуская пистолета, который переводил с одного действующего лица на другое.

— Поручик, князь Ростовцев. Вон там стоит раненый штабс-капитан, граф Рязанов. Кто мы такие, объяснять надо? — зарычал в ответ Руслан.

— Никак нет, — моментально вытянувшись, бодро ответил полицейский. — Сей момент все сделаю. Только дозвольте узнать, что ж тут случилось?

— Напали на нас, когда из гостей домой ехали. Вон, коляска наша стоит.

— А что ж вы, господа, без охраны сегодня? — задал полицейский вполне резонный вопрос.

— Так отдыхать ехали. Кто ж знал, что эти твари осмелятся после всего, что было, на офицеров напасть, — буркнул Рязанов, сообразив, что откровенно свалял дурака, отказавшись на вечер от охраны.

К месту боя подбежал солдатский патруль, и дежурный унтер, мужик, явно выдавший виды, тут же взял все в свои руки. Бандитов связали, быстро заткнув им раны тряпками, оторванными от их же исподних рубашек, и повели в сторону комендатуры. Как ни крути, а нападение было совершено на офицеров, а значит, разбираться с этим делом должны военные. Руслан, усадив графа в коляску, как мог, перевязал ему руку, и возница погнал лошадей к дому.

Уже там, как следует осмотрев рану и убедившись, что ничего серьезного не произошло, Шатун наложил повязку, велев Михаилу пока руку не беспокоить. Пуля прошла через мягкие ткани, не повредив ничего важного. Можно сказать, просто глубокая царапина. А самое главное, рана была чистая. Ни ниток, ни кусков ткани от одежды в ней не было. Помыв после перевязки руки, Руслан молча поднялся в свою комнату и принялся переодеваться.

— Ты чего задумал? — подскочил Рязанов, увидев его в лохматом комбинезоне, обвешанного оружием.

— Такое нападение прощать нельзя. Нужно ответку кинуть, пока они не поняли, что все прахом пошло, — коротко пояснил Руслан, проверяя наличие патронов.

— Один? Не пущу. Вместе пойдем, — решительно заявил Михаил, вскакивая.

— Миша, не смеши ни меня, ни себя. Куда тебе сейчас воевать? — устало вздохнул Шатун. — Да и один я быстрее управлюсь. Умею, слава богу.

— Давай хоть казаков вызовем, — предложил граф, сообразив, что в таком состоянии будет ему только обузой. Крови он потерял изрядно.

— Время дорого, Миша, — терпеливо пояснил Руслан. — Один я добегу быстрее, чем они коней заседлают. Все, часа через три вернусь, — пообещал он, стремительно исчезая за дверью.

Выскочив на улицу, Руслан коротко огляделся и, убедившись, что никто посторонний его не видит, помчался к нужному пустырю. Указанное здание он знал. Видел, когда бродил по базару и изучал все прилегающие к нему окрестности. Но того, что там может быть тайная база бандитов, даже не предполагал. Впрочем, ему это и не интересно было. Не его епархия. Добежав до лабаза, Руслан прижался к стене и прислушался к происходящему внутри. Теперь все зависело только от его умения быстро и тихо двигаться.

Завалив вход в небольшой грот камнем, Руслан устало выпрямился и, мрачно посмотрев в уже светлеющее небо, еле слышно проворчал:

— Опять весь день зевать буду. Не дадут ведь поспать, изверги.

Случайно обнаруженная в подвале лабаза добыча поражала. Большой кожаный саквояж с ассигнациями. Саквояж средней величины с камнями и тяжеленный чемодан с различной ювелиркой. Как оказалось, бандитские главари решили покинуть город и прихватили с собой весь имевшийся в наличии общак. Как оно тут называлось, Руслан даже не пытался выяснить. Не до того было. Так что пользовался привычными обозначениями.

Пародию на часового у входа в лабаз он сработал быстрее, чем тот успел что-то сообразить. Сунув тело под стену, в темный угол, парень подобрался к приоткрытому люку и, прислушавшись, кровожадно усмехнулся. Несмотря на неурочный час, там явно не собирались спать. Негромкие голоса что-то обсуждали. Прикинув примерные размеры подвала, Руслан вынул из подсумка две гранаты и, примерившись, запустил их в помещение, стараясь сделать так, чтобы накрыло большую площадь.

Два взрыва крепко встряхнули старое здание, но к его удивлению, лабаз устоял. Умели местные строить на века. Стряхнув с себя осевшую пыль, Шатун затеплил свечной фонарь и спрыгнул в подвал. Правка потребовалась только двоим. Остальных накрыло сразу. Убедившись, что возражать ему уже никто не станет, Шатун принялся осматривать собранные тут сундуки и чемоданы. Похоже, уходить бандиты собирались всерьез и надолго.

Нашлись мешки с мягкой рухлядью, поставцы с различной посудой, сундуки с дорогой одеждой. В общем, настоящая пещера Али-Бабы. Но наткнувшись на поклажу с деньгами и золотом, Руслан не удержался. Это был куш, который поможет ему избежать любой зависимости от других и, возможно, создать какое-то собственное производство. В крайнем случае просто купить собственное имение и получать пусть небольшой, но легальный доход.

Решение было принято моментально. Вытащив все три баула с самым ценным наверх, Руслан нагрузился, словно верблюд, и быстро зашагал в сторону своего сарая. Предгорья есть предгорья. Обходя окрестности вокруг своей лаборатории, он случайно наткнулся на небольшой грот с узким лазом. На всякий случай осмотрев его и убедившись, что как временный схрон его можно использовать, Шатун запомнил место и вот теперь решил им воспользоваться. Благо никто кроме него об этом гроте не знал.

Выбраться из города оказалось не сложно. Во всяком случае, пешком. Проскользнув мимо заставы, Шатун спрятал добычу и, вернувшись к базару, принялся высвистывать полицию. Теперь, после окончания акции, нужно было зафиксировать ее результат. Дождавшись полицию и военный патруль, он быстренько построил и тех и других, приказав взять под охрану лабаз и добавив, что там много всего, что поможет раскрыть разные преступления. И только после этого отправился домой.

К его огромному удивлению, Михаил еще не спал. Сидя в столовой, граф не спеша попивал легкое вино, листая какой-то роман.

— К чему эти бдения, Михаил? — спросил Шатун, устало опускаясь на стул. — Шел бы отдыхать.

— Как прошло? — быстро спросил штабс-капитан, откладывая книгу.

— Как и должно было, — пожал Руслан плечами. — Пришел, увидел, наследил.

— В оригинале было победил, — усмехнулся Рязанов.

— Это у Македонского победил. А я могу только наследить, — хмыкнул Шатун. — Ты хоть представляешь, что в том подвале осталось после двух гранат?

— Бойня, — сообразив, скривился Рязанов.

— Вот именно. Я там патруль военный поставил охранять и пару полицейских. Утром надо туда дознатчиков из полиции отправить. Пусть в вещах пороются. Думаю, еще десяток преступлений раскроют.

— Так много всего? — насторожился Рязанов.

— Много. Даже серебро столовое имеется, с вензелями, — кивнул Руслан. — Ладно, спать пойду. Что-то я сегодня устал.

— Конечно, отдыхай, — живо кивнул Рязанов. — Завтра можешь никуда не спешить. Выходной у тебя. Это я тебе как твой командир говорю, — улыбнулся он.

— А вот это здорово. Хоть высплюсь, — отчаянно зевая, кивнул Шатун и, поднявшись, отправился к себе.

Уснул он едва не раньше, чем успел раздеться. Запомнил только, как накрывался одеялом. Дальше блаженная темнота. Разбудила его экономка. Матвеевна, просочившись в комнату, с какой-то странной робостью потрясла его за плечо, негромко сообщив:

— Руслан Владимирович, там вас посыльный от князя Тарханова дожидается. Извольте встать.

— Сейчас иду, — кивнул Шатун, разом проснувшись.

Быстро приведя себя в порядок, Руслан сбежал на первый этаж и, пройдя в гостиную, с интересом уставился на юного корнета с широкой кожаной сумкой на боку.

— Поручик Ростовцев? — тут же уточнил корнет.

— Так точно. С кем имею честь? — кивнул Руслан.

— Корнет Одоевский. Имею к вам пакет от его высокопревосходительства князя Тарханова, — бодро доложил юноша и, достав увесистый конверт, добавил: — Прошу вас вскрыть и прописать на конверте сегодняшнюю дату и вашу подпись.

«Прям как у нас», — хмыкнул про себя Руслан, быстро выполняя его просьбу.

В конверте обнаружился еще один конверт. На этот раз подписанный его именем. Отдав наружную упаковку корнету, Руслан задумчиво покрутил второй конверт в руках и, хмыкнув, уточнил:

— Ответ ожидается?

— Никак нет. Честь имею, — поклонился корнет и, словно на плацу, развернувшись через левое плечо, звеня шпорами, покинул дом.

— И что бы это значило? — проворчал Руслан, рассматривая пакет, словно противопехотную мину.

От этой созерцательной задумчивости его отвлекла все та же вездесущая Матвеевна. Войдя в гостиную, она небрежно отодвинула конверт и позвала Руслана завтракать. Усевшись за стол, Шатун отдал должное свежей выпечке. Столовым ножом вскрыв конверт, достал из него бумагу весьма официального вида.

— Вот, значит, как, — протянул он, откладывая документ в сторону. — Вроде написано все правильно. Только почему тогда все так кулуарно? Или я опять чего-то не понимаю? М-да, тут, похоже, без Миши не разобраться.

Закончив завтрак, он прихватил документ и отправился одеваться. Сменив домашний наряд на мундир, он вышел из дома и, приказав своим сопровождающим нанять извозчика, отправился в штаб. Искать Рязанова. Штабс-капитана он нашел на том самом пустыре, где все и случилось ночью. Стоя у лабаза, с рукой на перевязи, и имея весьма героический вид, Рязанов что-то гордо вещал кучке молодых офицеров, слушавших его, словно нового мессию. Увидев парня, Рязанов обрадованно улыбнулся и, указывая на него своим слушателям, громко закончил:

— Позвольте представить, господа. Поручик, князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Это и есть тот самый человек, сумевший так блистательно закончить эту операцию.

— Князь, а вам не страшно было задеть случайных людей? — тут же последовал вопрос от одного из офицеров.

— Господь с вами, господа, — отмахнулся Руслан. — Это были главари местного дна, или, как они сами себя называют, Иваны. А у них семей не бывает. Это противоречит их криминальной философии. Деловой должен быть свободен от всех условностей. Не иметь семьи, собственности и детей. Так что в этом подвале посторонних просто не могло быть.

— Откуда вы все это знаете? — моментально отреагировал все тот же любопытный.

— Слушать умею, — пожал Руслан плечами. — Люди говорят, а я слушаю.

— И кто же станет о таком говорить прилюдно? — не поверил офицер.

— На базаре и не такое услышать можно. Главное, уметь отделять истину от вымысла, — нашелся Шатун. — А теперь прошу нас извинить, господа, но мне нужно приватно побеседовать с господином штабс-капитаном. Прошу нас извинить еще раз, — оборвал он поток вопросов и, кивком головы отозвав Рязанова в сторону, протянул ему полученную бумагу.

— Все верно, — быстро прочтя текст, кивнул граф. — Не беспокойся. Ты не один такой. Твоего покорного слугу тоже вниманием не обошли. Так что у тебя третья Анна, а у меня вторая. Ко всему, ты еще и орден Святого Георгия получаешь.

— А почему тогда только бумага? Сами ордена где? — не понял Руслан.

— Начальству передали, — коротко пояснил Рязанов. — Вечером привезу.

— А чего с такой тайной? — не унимался Руслан.

— Награды эти князь нам своей волей присвоил. Имеет такое право. Вот и решил, что наши усилия надо поощрить. И то сказать, за неделю почти весь город перевернули. Вон, ночью последних добили. Точнее, ты добил. Так что все верно. А шума раздувать не стали, думаю, потому, что не по своему ведомству работали. Да и немного чести для боевых офицеров с каторжными биться.

— Странно это все, — проворчал Руслан, почесывая в затылке.

— Уймись, — отмахнулся граф. — Князь все правильно сделал. И наградил, и внимания лишнего не привлек.

— А ежели спросит кто, за что награды? — не сдавался Шатун.

— А то мало у нас всяких случаев, когда награду заслужить можно, — ехидно усмехнулся граф. — Вспомни, как мы графиню у абреков отбивали.

— Ну, тоже верно, — вздохнул Руслан, сдаваясь.

— Ты только из-за этого меня искал?

— Угу. Ты как тут, закончил?

— Да, все уже вывезли. Должен сказать, что эти твои гранаты страшная штука. Даже санитары из покойницкой едва сдержались, когда увидели, что тут творится.

— Зато надежно, — нашелся Руслан. — Чем теперь займемся?

— Будет день, будет и пища, — тихо рассмеялся Рязанов. — Нам теперь еще несколько дней отчеты генералу писать.

— А зачем? По нашему ведомству клиентов не было. А работали мы в помощь полиции. Ему-то это все зачем?

— Затем, что с местными полицмейстерами ему частенько приходится спорить. А так будет вещественное доказательство, что мы свой хлеб недаром едим. Даже на их полянке пастись успеваем, — ехидно усмехнулся граф.

— Опять интриги, — скривился Руслан. — Терпеть не могу политику.

— Увы, друг мой, политика это часть нашей с тобой службы, — понимающе вздохнул Рязанов.

Подскакавший к лабазу уже знакомый корнет заставил Руслана вскинуться и тихо выругаться.

— Знаешь его? — тут же спросил граф.

— Посыльный Тарханова, — коротко пояснил Руслан.

— Господа, — оживился корнет, увидев сослуживцев. — Его высокопревосходительство князь Тарханов желает вас немедля видеть.

— Он у себя, в городской управе? — быстро уточнил штабс-капитан.

— Так точно, ваше благородие.

— Мы скоро будем, — решительно кивнул граф и, повернувшись, пронзительно свистнул, подзывая свою коляску.

— Удачно, что я решил мундир надеть, — проворчал Руслан, усаживаясь на сиденье.

Спустя сорок минут коляска подкатила к крыльцу здания, и офицеры направились в уже знакомый кабинет. Едва увидев их, секретарь вежливо кивнул и, не произнося ни слова, поднялся. Выйдя из кабинета князя, он придержал дверь, жестом разрешая друзьям войти.

— Рад вас видеть, господа, — поднялся навстречу Тарханов. — Расскажите, что у вас произошло ночью и что это за переполох на базаре?

— …в общем, теперь криминала в городе вообще не осталось. Так, мелочь одна, — закончил Рязанов, быстро изложив их ночные приключения.

— И как же так случилось, господа, что вы громили их малины, а «Иваны» сумели уйти и даже организовали нападение на вас? — помолчав, мрачно спросил князь.

— У полиции знания были не полными, — пожал штабс-капитан плечами. — Мы-то по долгу службы с этими господами вообще дел не имели. Вот и пришлось на знания полиции опираться. Они список тех злачных мест и составляли. И то сказать, ваше сиятельство, обычные дознатчики о тех местах и знать не могли, ежели криминал такую протекцию над собой имел, — закончил он, намекая на полицмейстера.

— Понимаю, — мрачно кивнул Тарханов, барабаня пальцами по столешнице.

Получение орденов было решено отметить в лучшем ресторане города. Уже знакомый друзьям метрдотель, едва завидев Руслана в мундире и при наградах, испуганно хрюкнул и, словно джинн, испарился. Руслану всегда был интересен этот фокус местного персонала. Вроде вот только тут стоял, а уже нет. Вместо метрдотеля их в дверях встретил официант и, почтительно поклонившись, шустро повел к столику.

Сделав заказ, офицеры огляделись. Заметив рядом с небольшой эстрадой уже знакомые физиономии, Руслан про себя ехидно усмехнулся и, кивая в ту сторону головой, поинтересовался, азартно блестя глазами:

— Рожи сегодня бить будем или мирно посидим?

— Поединщика своего увидел, — понимающе усмехнулся Рязанов. — Бог с ними. Не полезут, так и пускай живут.

— Фи, граф. Офицер, дворянин, орденоносец, и вдруг такая тяга к банальному мордобою, — светски выпрямившись, фыркнул Руслан, не скрывая издевки.

— А то дворяне не дер1утся, — рассмеялся в ответ штабс-капитан. — Уж поверь, мон шерами, за закрытыми дверями рожи друг другу полируют так, что только юшка по сторонам летит. Просто об этом говорить не принято. К слову, ты и сам не так давно про английский бокс поминал. Еще скажи, что этим самым боксом всякие лорды с баронами не занимаются.

— Занимаются, — вынужден был признать Руслан.

— Вот и не капай мне на мозги. Наливай, — скомандовал Рязанов, заправляя салфетку за воротник.

— Что-то мне твое настроение не нравится, Миша, — насторожился Руслан, наполняя бокалы. — Слишком шалое. Чего опять придумал, рассказывай? И не говори мне, что это не так.

— Ничего. Откровенно сказать, я всю прошлую неделю только об одном Бога молил. Чтоб авантюра твоя удалась и без лишней крови все обошлось, — вдруг признался граф. — Ты пойми, голубчик, не наше это дело. Не контрразведки.

— Миш, ну вот скажи, мог ты Тарханову отказать? — иронично поинтересовался Руслан. — Тем более что он имел на руках прямой приказ нашего генерала.

— Не мог.

— Вот и не рви себе сердце. А что до авантюры, так это и не авантюра была вовсе. Я точно знал, что делал. Заодно и казачков наших новым приемам боя обучил. Им бы потренироваться еще малость, и вообще цены не будет. Любую цитадель возьмут. Поверь, друг мой, подобные умения им в будущем очень даже могут пригодиться.

— Погоди, так ты их учил тому, чему тебя самого учили? — вскинулся Рязанов.

— Конечно. А чему еще? Я вообще хочу на основе этой команды отдельный взвод под наши задачи сделать. А еще лучше два. Один как охрану об учить, а второй именно для штурмов всяких ухоронок и малин.

— Как ты думаешь, как быстро у тебя эти взводы заберут? — хмыкнул в ответ граф. И сам же ответил: — Мяу сказать не успеешь. А потом еще потребуют, чтобы ты сразу три таких же вчера обучил.

— Я на тебя плохо влияю, — усмехнувшись уголками губ, высказался Шатун.

— С чего бы?

— Да ты уже моими же словами со мной говорить начал, — поддел парень приятеля.

— Ну, с кем поведешься…

— На того и дети похожи, — не дал Рязанову договорить Руслан.

— И ты хочешь, чтобы я это не запомнил? — рассмеялся штабс-капитан.

— А вообще, согласись, мысль-то дельная, — отсмеявшись, спросил Шатун.

— Еще бы не дельная. Нам такие бойцы очень даже нужны. Но вся беда в том, что я не шутил, когда говорил, что их сразу же заберут. К тому же ты станешь их сам вооружать?

— А иначе и смысла нет все это затевать, — кивнул Руслан. — Превосходство над противником в огневой мощи при штурме — это одна из ключевых позиций.

— Что-то я не слышал, чтобы ты большое наследство получил, — ехидно отозвался Рязанов. — Будь ты даже миллионщиком, все одно никаких средств не хватит — всех сменных казаков вооружить. А меняют их нам регулярно.

— А если с атаманом сговориться? — не сдавался Руслан. — Вот к примеру. У нас сейчас отлично вооруженный десяток есть. К нему еще один прибавить, и на этом шабаш. Будет десяток охраны и штурмовая группа. Мы их вооружим, но с атаманом уговоримся, что людей этих он за нами закрепляет постоянно. Основание? Да самое простое. Мы контрразведка, и многие дела у нас с особым грифом секретности проходят. А чтобы сами казаки за нас держались, все, кто выбывает по ранению или, чего хуже, инвалидности, должны от службы пенсию получать. Ну, или службу какую, попроще, но уже с жалованьем.

— Интересная мысль, — задумался штабс-капитан. — Но боюсь, генерал на такое не пойдет.

— Почему? Ему не нужно в приграничье свое боеспособное подразделение? Пусть не большое, но способное без всякой поддержки батальон остановить. Уж поверь, с тем оружием, которое они сейчас имеют, гранатами и моими мортирами, это вполне возможно.

— К слову, про них-то я и забыл, — задумчиво хмыкнул Рязанов.

— А вот это напрасно. Уж поверь, будет выход в предгорья, сам удивишься, как быстро мы с любым противником разберемся. Эти мортиры горцев сильно удивят. И не только их.

— Сколько их у тебя сейчас? — задумчиво уточнил Рязанов.

— Три уже сделал. И к каждому стволу по шесть десятков снарядов. Больше не стал. Хранить негде. Да и кислота закончилась. Еще три сотни гранат имеется.

— И где ж ты, позволь спросить, такую кучу оружия держишь? — изумился штабс-капитан.

— Так в сарае нашем, на заднем дворе. Больше-то негде, — развел Руслан руками.

— А ежели рванет? — возмутился граф.

— Мы с тобой даже пожалеть о том не успеем, — отмахнулся Руслан. — Не беспокойся. Я из всего взрыватели выкрутил. Надо будет, соберу.

— Ну вот что мне с тобой делать? — вздохнул граф. — С одной стороны, все твои задумки службе на пользу, а с другой — одни расходы с тобой.

— А я виноват, что у вас тут вообще ничего нет, кроме вас самих? — возмутился Шатун в ответ. — Ты просто вспомни, как сильно действия нашей команды изменились после того, как задумки мои работать начали.

— Это верно, — все так же задумчиво кивнул граф. — Ладно. Бог с ним. Мне это все обдумать надо. Наливай, — снова скомандовал он.

Руслан быстро наполнил тару, и друзья подняли бокалы, когда ресторанный гомон перекрыл голос метрдотеля. Поднявшись на эстраду, он огляделся и, судорожно комкая в руках салфетку, громко произнес, перекрывая шум:

— Дамы и господа, я имею честь сделать серьезное объявление. Только что стало известно, что империя объявила османам войну.

— Что-что? А ну, повтори, любезный? — послышался из зала пьяный голос.

— Я говорю, господа, ВОЙНА…