Томас открыл глаза. Все дни в его жизни начинались одинаково: он просыпался и выходил на палубу.

Солнце слепило глаза, а трехмачтовый бриг мерно покачивался на волнах бухты портового городка. На пристани людей почти не было: мало кто из жителей встает с рассветом. Умиротворение витало в воздухе, но его вскоре нарушил окрик старшего помощника:

— Бочки прибыли, разгружай! — к кораблю на скорости приближались повозки, запряженные лошадьми.

На повозках тряслись бочки с пресной водой. Бриг "Звезда рассвета" заканчивал последние приготовления к дальнему путешествию. Отплыть должны были до полудня.

Томас вздрогнул от громкого крика и бросился помогать другим матросам, оказавшимися более расторопными.

А пока бочки катят в трюм корабля, поведаем вам о герое…

Томас — семнадцатилетний юноша, младший матрос на корабле. С одиннадцати лет его жизнь была буквально приписана к этому бригу. Отец его — помещик, а также владелец крупной рыболовецкой конторы, обанкротившейся много лет назад. За неимением лучшей идеи, воспользовавшись своими старыми связями, старик приписал отрока на судно к своему хорошему товарищу, бывшему на нем капитаном. Можно сказать, что вся жизнь Томаса проходила на кораблях. Он не жаловался, в какой-то степени это ему даже нравилось, особенно моменты выхода из порта.

Образование у парня было, но очень среднее: читать, считать и писать он умел. Знал, как ориентироваться по звездам, был обучен ходить под парусом. Собственно на этом и все, а что еще нужно моряку? Обеднел бы его отец чуть позднее, возможно у парня были бы хотя бы начальные знания из других областей науки.

Внешность его не была примечательной, возможно, кто-то и посчитал бы его красивым, но для этого юноше надо было одеть костюм и вымыться, гладко выбриться и расчесаться. Впрочем именно таким, разве что без костюма, Томас являлся сейчас. Возможно именно поэтому он любил моменты отплытия и прибытия в порты.

Не высокий, не низкий, не коренастый, не дрыщавый — он был среднего роста, среднего телосложения, средней красоты.

Длинные, завивающиеся на концах волосы были в прошлом каштановыми. Сейчас же коричневый цвет сохранился только на концах, а корни стали блеклыми, почти белыми, и никто, в первую очередь и сам парень, не знал, с чем это связано. Впрочем, единственной его «необычностью» являлись две родинки, по одной под каждый глазом, на нижнем веке. Они походили на две совсем незаметные слезинки. Над ними нередко подшучивала команда, но Томаса не особо волновало мнение других.

Ну вот, бочки уже погружены, и к этому времени порт уже начал просыпаться.

Загремели повозки, служащие спешили на работу, слуги отправлялись на рынок. Фонарщики гасили оставшиеся фонари.

На корабле тоже стояло непривычное оживление. Момент отплытия всегда волновал команду, даже бывалых моряков, которые изо всех сил старались казаться равнодушными. Но сегодня оживление было другим: дело в том, что на корабле, по высочайшему указу мэра, будет, вместе с командой, путешествовать семья нового губернатора одного из островов Карибского моря.

Томаса не посвящали в подробности, ему просто сказали, что губернатора с его семьей необходимо срочно доставить на остров. Дело не терпит отлагательств, поэтому решили воспользоваться торговым, а не пассажирским судном. Именно поэтому корабль был чист как никогда. Вся команда вышколена и старалась вести себя образцово уже сейчас, даже пыталась сдерживать привычные для моряка бранные слова. Томаса оживление команды захватило тоже, но оно выражалось лишь в плотно сжатых губах. Он единственный из всех, кто имел хоть какие-то манеры из раннего детства и не особо волновался.

Когда всеобщее возбуждение достигло пика, по мостовой застучали копыта лошадей, и на пристань въехал экипаж, окруженный охраной. Гвардеец распахнул дверцы, и из кареты вальяжно вылез новый губернатор, его жена, мальчик и девушка. Девушка скорее всего приходилась младшему матросу ровесницей, если не была старше. Двое слуг еле тащили саквояжи этой семьи к кораблю, плетясь сзади. Окаменев, Томас завороженно глядел на эту процессию: давно он не встречал так близко столь высокопоставленных особ.

— Не стой, дуй помогать! — окрикнул его все тот же старпом.

Как и в первый раз, Томас дернулся, но спустя мгновение проворно спустился с корабля и бросился к слугам. Второй матрос, по прозвищу Яблочко, последовал его примеру. Пробегая мимо семьи губернатора, Томас затормозил и поклонился им. Яблочко недоуменно сделал точно также.

Мало ли, возможно этот пацан лучше знает правила этикета.

Юная леди оказалась ближе всех к Томасу, когда тот поклонился, щеки ее слегка порозовели, но юноша этого не заметил, он уже забирал у слуги саквояжи и, сгорбившись под их весом, тащил на корабль. Второй матрос не отставал.

Прислуга на бриг приглашена не была, и без них экипаж увеличился на целых шесть человек. На корабле также находился наставник юного сына губернатора и гувернантка его дочери. Эти люди согласились, что какое-то время смогут обойтись без слуг самостоятельно, но капитан все равно определил им в помощь юнгу.

Новому губернатору с супругой отвели капитанскую каюту, а отпрыскам каюту старпома, предварительно ее переоборудовав так, чтобы соблюдать приличия. Соответственно капитан вынужден был переселиться в каюту своего младшего помощника и так далее…

Томас, слегка обескураженный обилием багажа, не знал, куда его отнести. Младший помощник, руководящий погрузкой, отвлекся на по-видимому очень увлекательный разговор с новым губернатором и капитаном, поэтому парень оказался предоставлен сам себе. Он совершенно не представлял, какая сумка кому принадлежала, поэтому, за неимением лучшего варианта, все отнес в капитанскую каюту. Яблочко следовал за ним тенью. Завершив дело, молодой матрос вышел на палубу, на которую как раз забралась эта семейка. С их приходом корабль готов был отчаливать, прозвучал свисток боцмана, и экипаж занялся своими обязанностями.

Спустя несколько минут Томас уже забыл о пассажирах и вновь погрузился в монотонную работу. Однако же сразу после отплытия ему пришлось о них вспомнить.

— Малец, — подошел к нему боцман, — миссис Кэмпбелл просит тебя к себе. Молись, чтобы ты ничего не разбил.

Брови слегка дрогнули в недоумении.

— Что ей от меня надо?

— А черт ее знает, ты давай это, не задерживайся.

Ладно.

Томас быстро, насколько мог, прошел в каюту. Над горой сумок восседала девушка со сморщенным личиком. При виде ее Томас слегка приподнял одну бровь: "миссис значит", — но сомнения развеялись, стоило даме заговорить.

— Вы перепутали сумки, и моя мать решила опять позвать вас, чтобы их разобрать, — она чуть виновато улыбнулась, и лицо ее разгладилось.

— Извините, мисс, — буркнул Томас и взялся за ручку ближайшего сундука.

— Понимаете, она мучается сейчас с морской болезнью, а моя гувернантка и учитель Юстаса находятся при ней, — зачем-то пояснила девушка, будто извиняясь.

— Могу позвать судового врача, — чуть пожал плечами Томас, подхватывая сундук. Никто из матросов не страдал от этого недуга, присущего, впрочем, почти всякому обитателю суши.

— Нет нужды, они справятся, — опять улыбнулась девушка и подняла самую маленькую сумку.

Юноша понял, что таскать вещи ему придется самому.

— То, что вы держите, отнесите, пожалуйста, брату и прихватите еще это, — маленькую сумочку она тоже протянула ему.

Томас, хмыкнув, взял все и поплелся в другую каюту. Это заняло буквально семь минут и то, потому что мальчик не пожелал в начале открывать дверь. По возвращению к девушке матрос заметил, что та распределила все оставшиеся сумки, ему оставалось только взять их и отнести.

Через еще десять минут работа была закончена, и Томас вышел на палубу. Солнце сияло над головой, стояла нестерпимая жара. Остальная команда либо отдыхала внизу, либо заканчивала свои обязанности, но в общем и целом большинство были свободны. Дул легкий ветерок, и работы для экипажа больше не было. Томас, так и не сдружившийся ни с кем, одиноко стоял у борта и смотрел на водную гладь. За бортом как раз баркасы уже вывели корабль из тесной гавани, кто-то из команды первой вахты отвязал крепящиеся к ним канаты, кто-то из матросов быстро карабкался по вантам, чтобы поставить часть парусов. Корабль скоро твердо ляжет на нужный курс.

Но мысли Томаса были ни о чем, вообще все его существование было "ни о чем"; еще с детства он перестал что-либо хотеть и куда-то стремится. Все решали за него, а он в какой-то момент просто не нашел в себе желания сопротивляться. Нельзя сказать, что парню не нравилось морское дело, наоборот, он чувствовал себя прирожденным моряком, но занимался этим скорее от того, что не было другого выбора, или же этот выбор ему никто не предложил.

В общем и целом, юноша стоял у борта, не обращая никакого внимания на редкие брызги, мысли его были серые и тягучие, ничего не значащие и очень скучные. О девушке он не думал, она была для него лишь важной персоной, требующей вежливости и терпения с его стороны, зато она, оказывается, думала о нем…

Третий раз за день Томас вздрогнул, когда почувствовал, что рядом с ним стоит человек. Это была она.

Вся такая на вид хрупкая, в длинном платье на каблуках, с зонтиком от солнечных лучей и легким румянцем на бледных щеках. Палуба качалась, так что ей было трудно удержать равновесие, приходилось постоянно переступать с ноги на ногу, а зонтик в данном случае служил больше для баланса, чем для красоты.

— София, — опять улыбнулась девушка, протягивая руку, видимо для поцелуя. Томас склонился и едва коснулся ее губами.

— Томас, — вымученно протянул он.

Он не решался отвернутся от нее и вернуться к своему интересному занятию: вдруг это сочтут грубостью? Но и дальше смотреть в эти карие, золотистые на солнце глаза не имел желания. Положение спасла девушка, она сама отвернулась и облокотилась на поручень рядом с ним, наконец-то перестав раскачиваться, как маятник на часах. С облегчением парень последовал ее примеру.

— Спасибо за то, что помогли, — мягко поблагодарила она.

— Всегда к вашим услугам, мисс, — скучающе лениво ответил Томас.

Краем глаза он заметил, что София недовольно поморщилась.

Что такое? Не нравится вежливое обращение? Впрочем, неважно. Все неважно.

— Вы давно служите на корабле? — кажется, девушка настойчиво хотела завязать новое знакомство с кем-то ее возраста.

— Несколько лет, мисс.

— Вы, должно быть, уже много знаете и многое умеете?

— Достаточно для своего звания, — усмехнулся юноша. Девушка, заметив усмешку, тоже улыбнулась. Она подумала, что ей удалось расшевелить его вопросами о любимой работе.

— Наверное, вы и в шторма часто попадали? — продолжала расспрашивать она.

— Бывало и такое. — Томас развернулся лицом к камбузу.

— Страшно было?

— Сначала да, потом привыкаешь… А вы никогда раньше не плавали на кораблях, мисс Кэмпбелл?

— Не приходилось, хоть я и родилась в этом портовом городке, но воспитывалась в Лондоне.

— Тогда даже странно, что вас не укачивает… — Томасу наскучил и этот разговор и эта девушка, но на корабле сейчас она была единственным развлечением.

София поджала губки.

— Возможно. А вы сами бывали в Лондоне?

Юноша опять усмехнулся.

— В этом человеческом муравейнике? Да, приходилось.

Девушка опять нахмурилась, похоже ей все меньше и меньше нравились его ответы. Но что поделать, Томас же все-таки матрос, а не граф. Она сделала еще одну попытку завязать долгий разговор.

— У вас наверняка накопилось множество интересных морских историй? Мне всегда нравилось море, но я о нем только читала в книгах…

Томас краем глаза заметил Яблочко, усиленно машущего ему.

О, а это может быть интересно.

Яблочко был помощником кока, а прозвали его так из-за особой любви к одноименному сладкому хрустящему фрукту.

— Да, полным-полно, но извините, мисс, меня зовет Яблочко, видно ему требуется помощь, — как можно быстрее попытался откреститься от девушки матрос.

— Яблочко? — удивлённо подняла брови та, но потом спохватилась, что удерживает юношу теперь уже чуть ли не насильно. — Да, конечно, идите. Расскажете потом какую-нибудь историю?

— Как пожелаете, мисс Кэмпбелл. — поклонился Томас и чуть ли не стрелой пронесся на камбуз.

Коку нужна была помощь в сервировки стола для столь важных гостей. Особенно если учесть, что прислуживать за ним некому. На корабле ведь другие правила. На эту роль капитан определил Томаса, как самого образованного из матросов. Парень скривился, но приказ есть приказ.

На выходе из камбуза Яблочко преградил ему путь

— А я смотрю, ты девчонку себе нашел? А, Томас? Да, Томас? Нечего сказать, урвал лакомый кусок!

— Отстань, — отмахнулся от него юноша и, оттолкнув, вышел.

Честно, парню были не интересны девушки. Он никогда всерьез об этом не думал и не разделял восторгов команды насчет прекрасного пола и их любовных похождений. Если так задуматься, то ему вообще ничего не было интересно. Что-то вроде, может быть, и нравилось, но не до щенячьего визга, да и мир представлялся в серых красках.

Существование ради существования.

Обед прошел, ничего интересного не произошло, разве что молодая госпожа, как ее называла гувернантка, все время смотрела на него.

После обеда все опять разбрелись.

Но от Томаса сегодня постоянно чего-то хотели.

— Томас, зайдите к нам, как освободитесь, — бросила ему София, плавно шествуя в их с братом каюту. Впрочем, сам мальчик уже нашел себе занятие и активно приставал к расположившимся на палубе матросам, совершенно не обращая внимания на качку. Видно не только его сестра интересовалась морем.

Томас какое-то время побродил по палубе, но в конце концов спустился в каюту и после стука зашел в нее. София сидела и читала книгу, но, увидев гостя, ее отложила.

— Садитесь, пожалуйста, не хотите печенья?

— Прошу, мисс, обращайтесь ко мне на ты. Мы все-таки на корабле, а не на богатом приеме. Да и я не вельможа, а простой матрос. — терпение парня начало сдавать, но девушка, казалось, не выглядела удивленной.

— Хорошо, тогда и ты называй меня просто София.

Томас кивнул, эта девушка начинала завоевывать его уважение.

— Вы обещали рассказать, какую-нибудь морскую историю, — напомнила она.

— Вряд ли вам… тебе будет интересно слушать истории простого моряка, но могу рассказать вам легенды, которые гуляют среди морских волков, — немного подумав, сообщил парень.

— А вы разве не морской волк? — улыбнулась София.

— Так сильно похож? — наконец-то улыбнулся Томас в ответ.

— Давайте вашу легенду, — подытожила девушка.

— Старики поговаривают, что во время шторма можно заметить корабль-призрак…, — рассказчик из парня был не бог весть какой, но он пытался подражать тому, что слышал ранее, — Этот старый корабль чудом держится на волнах, а его команда вся состоит из призраков. Говорят, что это старый бриг «Альпиния» восстал с морского дна и рыщет по океану в поисках умерших для пополнения команды. Команды мертвецов… Кораблю, что увидел его в шторм, больше никогда не пристать к земле, а команда его будет обречена влачить свое жалкое существование до того времени, пока у них не закончится еда, вода, и силы не оставят их.

— Если никто из видевших его не возвращался, то откуда же вы знаете о нем? — широко улыбнулась девушка.

— Это лишь легенда, мисс… София, — ухмыльнулся и поспешно исправился Томас. — «Альпиния» и вправду ведь пропала без вести, так что народ придумал собственную версию произошедшего.

— Красивая легенда.

— Моряки — мастера мистики.

Томас провел время с Софией до вечера, до того момента, как его позвали помогать с ужином. К тому времени, он успел рассказать много легенд и о сиренах, о ведьмах, о морских драконах, о кровожадных птицах, о кракене. Слушала его не только София, но и ее младший брат Юстас, которому, как оказалось, было всего девять, а также гувернантка девушки и учитель брата. Томас немного застеснялся, но потом отмахнулся от этого и закончил все свои истории.

Вот так за один день он и стал любимцем господ на корабле.

(несколько дней спустя)

Прошло две недели, за это время Томас с Софией подружились. Нет, она по-прежнему не вызывала в нем бурных эмоций, но он не был с ней холоден и жесток и в любую свободную минуту охотно рассказывал об океанах и корабле. Юстасу же Томас рассказывал о своей работе, о том, как надо взбираться на мачты, вязать узлы, поднимать паруса. Мальчишка был в восторге. Правда ни его отцу, ни матери, ни учителю не понравилось это его новое увлечение, но они не стремились пока что ничего запрещать.

Ну вот на пятнадцатый день плавания нагрянули тучи, стрелка барометра все падала и падала, ветер усилился, а волны возросли — все указывало на то, что будет гроза, а вместе с ней и шторм. София и Томас находились на палубе и наблюдали за изменением погоды.

— Смотри! — вдруг указала девушка куда-то вправо вдаль. — Там корабль.

— Где? — Томас вытянул шею вперед. — Да, вижу, но у него не горят огни, и нет флага.

В это время судно заметили и другие члены экипажа.

— Корабль-призрак? — улыбнулась София. Вообще улыбка была ее фирменной чертой.

— Скорее всего какие-нибудь пираты, но в шторм нападать они не будут, а после их отнесет далеко от нас. — Томас как будто не услышал в ее вопросе смешинки.

К ним подошел боцман.

— Будет шторм, капитан говорит, что достаточно сильный, чтобы отправить нас к морскому дьяволу. Закрепи леера.

— Не волнуйся, капитан так говорит перед каждым штормом. — улыбнулся Томас. Глаза его горели, все тело, казалось, замерло в предвкушении адреналина и последующего удовольствия от бури. Он умчался выполнять приказ, а София зябко поежилась. Все-таки шторм — это страшно, а корабль вблизи ещё страшнее.

Тем временем волны еще больше увеличились и с шумом, и брызгами разбивались о борта брига. Брызги задели подол платья девушки, и она брезгливо отпрыгнула.

В это время на палубе вновь появился Томас, неся в руках мотки веревки, и родители Софии, а также ее гувернантка и учитель брата. Юстас уже давно крутился на палубе. Приказ капитана был: никто не должен оставаться внутри корабля во время шторма. В принципе логично, но теперь есть риск быть смытым за борт какой-нибудь шальной волной. Вот чтобы этого избежать и нужны леера. У каждого была веревка, и каждый обвязал ее вокруг пояса и закрепил, чтобы даже если вывалился за борт, команда могла бы тебя вытянуть.

Неизвестный корабль, шедший прямо на них, изменил направление и теперь плыл в вдалеке, но параллельно.

Когда все было готово и большинство парусов спущены, и команда, и экипаж приготовились к буре. Томас стоял рядом с Софией, к его ноге жался Юстас, который в момент опасности почему-то искал спасения не в родителях, а в новом друге.

— Отойдите от борта и держитесь за что-нибудь. — посоветовал Томас. Сам он последовал, конечно, пока за ними, но в любой момент мог понадобиться команде.

Буря не заставила себя долго ждать. Волны заливали корабль, окатывая людей с головой. Качка усилилась настолько, что любые незакрепленные вещи летали по палубе. Томас вовремя оттащил Софию от летящей на нее пустой бочки. Капитан кричал с мостика какие-то ругательства, никому не было сейчас дела до этикета. Капитан что-то все ругался и ругался, но его не было слышно, младшего его помощника особенно сильной волной смыло за борт, но его быстро вытащили за веревку. Бедняга лишь успел наглотаться соленой воды.

Буря не собиралась утихать, и вскоре Софии начало казаться, что это никогда не закончится. Она стояла почти в центре, судорожно вцепившись в перила около мачты. Томас стоял рядом и прижимал Юстаса против его воли к деревяшке.

— Держись! — гневно прорычал он ему в ухо.

Тут случилось то, чего так боятся любые капитаны любых кораблей. Резонансная качка. Это не страшно, если быстро открыть кингстоны1 и впустить немного воды, но если вовремя этого не распознать…

Приказ открыть их был услышан и исполнен слишком поздно. Нет нужды винить капитана, он вовремя все распознал, но из-за суматохи возле упавшего за борт товарища, особенно, если учесть, что он и нес приказ: "Немедленно открыть!" — само действие случилось просто медлительно поздно.

По кораблю пошла трещина. Одна. Вторая.

Томас, как завороженный, смотрел на них, схватился за грудь, но не обнаружил на ней искомого предмета, а потом, коротко вскрикнув, пулей бросился куда-то в недра судна один. София и Юстас в голос завизжали. Команда быстро начала спускать шлюпки на воду. Первыми в них усадили родителей девушки и гувернантку с учителем. Дети стояли слишком далеко и подойти им не позволяли веревки, которые они тщетно пытались развязать. Команда грузилась в остальные шлюпки — корабль уже было не спасти, а так есть хоть какой-то призрачный шанс выжить. Последняя шлюпка предназначалась для капитана, его старшего помощника, детей и Томаса. Капитан бы самым последним покинул корабль, но этому не суждено было случиться.

Бриг раскололся будто на пополам. Треск, грохот, гигантский шум. Софию с Юстасом резко дернуло за веревки, капитан уцепился за борт еще не спущенной на воду шлюпки, показался запыхавшийся Томас с ножом. «Переломленный» корабль тонул слишком быстро. Отломанные куски дерева летали по бывшей палубе корабля, и какая-то особенно не осторожная, но особенно большая щепка проткнула капитану живот, ну или он на нее сам случайно напоролся. Этого Томасу было не видно. Он быстро перерезал веревки Софии и Юстаса, а также свою. Дети стояли в центре, на самом краю разлома. Рядом с ними пропасть, а за пропастью спасительная лодка, которая стала недосягаема. Еще чуть-чуть и они уже не жильцы. София рыдала, Юстас вторил ей. Томас же лихорадочно озирался по соронам и под конец увидел каким-то чудом уцелевшую, хорошо закрепленную, но почти пустую бочку с яблоками. Метнулся, открепил ее и выбросил в океан, после подбежал к своим друзьям.

— Быстро прыгайте за борт, гребите к бочке! Сейчас корабль потонет, и мы все сдохнем! Живо! — прокричал он им, подталкивая к борту, но видя, что они не очень-то и спешат спастись, схватил Софию за руку, Юстаса за другую и утянул за собой, молясь, чтобы они умели плавать.

Погрузившись под воду, им пришлось расцепиться, но Томас упрямо, почти за волосы, вытащил одного и другого на поверхность. Платье девушки намокло и неумолимо тянуло ее вниз, тут их троих еще и накрыла очередная волна. Томас, как можно быстрее, вынырнул опять, взглядом нашел спасительную бочку и, не обращая внимания ни на что, стал подталкивать своих спутников к ней.

— Гребите, мать вашу, гребите! — заорал он, когда они достигли ее. — Гребите дальше от корабля! Держитесь! — к чести надо сказать, что София плавала неплохо, но платье тянуло ее на дно, а вот Юстас был никудышным пловцом, так что Томасу пришлось одной рукой за волосы удерживать его на поверхности. Мальчику было больно, но страх пересиливал боль.

Они, что есть мочи, цепляясь за бочку, гребли как можно дальше от тонущего судна, ведь если корабль потонет, он засосет и тебя вместе с собой на манер водоворота. Корабль потонул, их не задела воронка, но шторм еще не закончился, хотя и подходил к концу. Оставив Юстаса на попечение сестры, Томас достал болтающийся на шнуровке в ножнах заветный кинжал и буквально разрезал тяжелейшее верхнее платье девушки, оставляя ее в нижнем, почти нагой, но зато повышая шансы выжить, с Юстаса матрос стянул его сюртук, никто не возражал.

Их по-прежнему окатывали волны, но теперь уже не каждая могла накрыть с головой. Спустя несколько часов океан вновь стал относительно спокойным. София еле держалась за бочку, а Юстас уже полностью повис на ней обессиленный. Томас держался, он беспокоился о том, что сейчас уже слишком измотан и ослаб, чтобы вытащить обоих своих спутников из-под воды, если они решат утонуть.

Он озирался по сторонам, но никаких лодок не увидел, наверное их отнесло слишком далеко.

Хоть бы они не утонули.

Лодок не было, но вот уже знакомый корабль вдали был отчетливо виден, и он приближался.

— Надеюсь, он успеет вовремя… — прошептал Томас, с трудом уже удерживая одной рукой обессилевшего Юстаса. По щекам Софии струились слезы, но она нашла в себе силы вымученно улыбнуться

— Ты спас нас.

Томас не стал отвечать, что если тот корабль на горизонте не подберет их, то спасения не будет. Юстас почти полностью отключился и находился в полусознании. София же выглядела настолько уставшей, что еще немного, и она отключится вслед за братом, а бочка полного веса двоих не удержит, как и Томас.

Парень старался не поддаваться панике, он следил за кораблем. Нет сомнений, что он идет на место крушения, но заметит ли команда чужого корабля их? Услышат ли?

Спустя час, когда София стойко боролась с усталостью и старалась облегчить Томасу тяжелую ношу в виде Юстаса, корабль подошел совсем близко. Еще пятнадцать минут спустя, вняв их истошным, хоть и слабым крикам, всех подняли на борт.

Когда их поднимали (самостоятельно вскарабкаться по веревочной лестнице мог только Томас), Софию, казалось, покинули последние силы, и она потеряла сознание. У парня же наоборот открылось второе дыхание. Сейчас корабль представлялся спасителем, но юноша хорошо помнил, что на нем нет опознавательных знаков и флага, корабль либо был пиратским, либо пережил ранее еще один шторм. Команда корабля вроде выглядела нормально за исключением нескольких странных вещей, но о них позже.

Забравшись на борт, Томас первым делом рассмотрел лица собравшихся: на них не было злости, только сильное удивление и сочувствие. Вполне обычная реакция. Софию взял на руки матрос и куда-то понес, Томас подхватил так и не пришедшего в себя Юстаса и почти побежал следом. Им всем троим предоставили каюту и оставили в ней.

А теперь о странностях: никто ничего ни о чем не спрашивал, никто вообще не произнес ни слова, никто не отвечал на вопросы, в каюте их заперли, но каюта очень дорого обставлена, скорее всего капитанская. Доктора им не предложили, хотя есть вероятность, что Юстасу и Софии может потребоваться врачебная помощь.

— Черт, черт, черт! — шепотом ругался Томас, расстегивая воротник рубашки мальчика. Слава богу на столике стояла вода, и Томас несколько капель уронил ему в рот. Он не знал, что с ним, но думал, что вода поможет. Пресная вода просто целебна, она всегда спасала жизни. Парень осмотрел одежду мальчика на предмет повреждений и заметил, что одна штанина чуть повыше колена имеет более темный коричневый цвет. Воспользовавшись ножом и срезав лишнюю часть, Томас увидел свежую рану.

Наверное какой-то осколок корабля ранил его, когда мы прыгали. Вот почему он так быстро отключился и неумело греб.

В ране видны были кусочки дерева, но Томас, при всем его умении, не мог их вытащить, не занося грязь, тут нужен врач. Молодой матрос лишь аккуратно промыл рану мальчика водой и перевязал полотенцем для рук, тоже услужливо лежащем на столике. Юстас не открыл глаза, даже не шевельнулся, однако пульс был, и сердце билось. Пробудить Софию оказалось легче, помогла вода и сок фруктов, вазочка с которыми тоже была на столе. Волшебный стол. Девушка открыла глаза и, увидев над собой нависшего Томаса, жутко испугалась. Но закричать не успела, потому что дверь отворилась, и в каюту зашел элегантный, на первый взгляд, мужчина. Он был в роскошном богатом костюме, с золотой вышивкой, но небритый, и в самом костюме, если присмотреться, были две дыры, точнее два пулевых отверстия. Томас, заметив эти особенности в первые же секунды появления незнакомца, поморщился. Он не хотел разделять судьбу того, кому этот костюм принадлежал раньше. Лицо мужчины не выражало агрессии, наоборот, он улыбался искренней и доброй улыбкой.

— Американцы? — не здороваясь, спросил он.

— Англичане, — ответил Томас.

София же, увидев гостя и сообразив, что она почти голая, в совершенно непотребном для юной дамы виде, спряталась за парня, как за ширму, и теперь надеялась, что тот мужчина не обратит на ее вид никакого внимания.

— Добро пожаловать на мою шхуну, друзья. Вижу одному из вас требуется врачебная помощь, я пришлю корабельного врача и новые одежды, благо у нас этого барахла в достатке. Правда женской одежды нет, но надеюсь, мисс не побрезгует. — улыбнулся он, отчего София еще сильнее сжалась за Томасом и покраснела. — А после я думаю, мы с вами поговорим, мистер… — тут явно требовалось продолжение.

— Томас, зовите меня просто Томас.

— Хорошо, Томас, все близкие называют меня Сторож. Я зайду к вам через полчаса, надеюсь, к тому моменту вы сможете связано рассказать, что случилось.

С этими словами он вышел, ключ опять звякнул, запирая дверь.

Томас тяжело опустился рядом с девушкой. Та, будто уже не стесняясь его, спросила:

— Мы в плену у пиратов?

— Я не знаю, — пробурчал парень. — Я уже не уверен в этом, лучше просто подождать, что будет дальше.

Через десять минут явился врач: длинный и очень худой мужчина, возрастом под пятьдесят. Он был в очках и очень молчалив. Молча осмотрел рану Юстаса, молча извлек из нее все лишние предметы, молча намазал какой-то мазью и молча перевязал. Затем дал мальчику понюхать нашатырный спирт и, сказав, что будет менять повязку дважды в день, удалился. Спустя мгновенье Юстас закашлялся и открыл глаза, но, заметив Софию и Томаса, решил отложить слезы на потом.

— Где мама? — жалобно все-таки прогундосил он. — Где месье Орже?

София беспомощно посмотрела на Томаса, она сама не знала ответ.

— Они были на лодке, Юс. Молись, чтобы их не забрал океан. — только и произнес он. Лучше услышать горькую правду, чем сладкую ложь — по такому принципу и жил матрос.

Девушка ахнула, Юстас начал хныкать, дверь вновь открылась, и какой-то матрос принес охапку одежды всякого разного размера.

Томас, стараясь не думать о том, кому она принадлежала раньше, выбрал себе одежду по размеру. Также поступили и София с Юстасом, который не прекращал лить слезы. Томас в итоге как был в одежде матроса, так в ней и остался. Девушка же стала очень симпатичным юнгой, ну а Юстас нашел камзол какого-то маленького человека. София с Томасом переглянулись — вряд ли этот маленький человек еще жив.

Вскоре дверь вновь отворилась и вошел Сторож. Он попросил Томаса пройти с ним, заявив, что беседовать один на один лучше всего.

Юноша моментально напрягся, но последовал за хозяином корабля.

Другая каюта, куда его привели, была не менее роскошна. Это было очень странно. Они сели за почти такой же столик с фруктами, полотенцем для рук и графином воды.

— Мы видели, вы потерпели крушение, спастись удалось только вам?

Томас проигнорировал этот вопрос.

— Вы пираты? — вызывающе спросил он, облизнув пересохшие губы.

— Нет, — удивленно протянул Сторож. — Но вы можете считать нас ими.

Теперь пришел черед удивляться Томасу.

— Почему?

— Потому что вы отсюда не уйдете и запомните, пожалуйста, это сразу.

Наступило напряженное молчание. Собеседник Томаса не угрожал, он просто констатировал факт, и это было странно.

— Вы хотите за нас выкуп? — уточнил юноша.

— Нет, нам ничего не нужно, вы просто не можете теперь покинуть эту шхуну.

Опять молчание, Томас был обескуражен и сбит с толку.

— Вы нас убьете?

— Нет, вы вольны делать все, что захотите.

— Кроме выхода с корабля?

— Именно.

Разговор зашел в тупик.

— Но почему? Почему нас не отпустить? Мы же только переводим продукты.

— Оставим этот вопрос на завтра, Томас, сейчас ты должен полностью окрепнуть, а пока расскажи мне, пожалуйста, кто вы такие и куда направлялись.

Юноша не видел смысла скрывать очевидное, поэтому рассказал все честно, все равно от этой информации никому вреда не будет. По мере его рассказа парню в голову пришла одна не очень хорошая, но очень странная, просто бредовая мысль.

— Спасибо, Томас, расскажи своим друзьям о нашем разговоре, завтра мы поговорим еще раз. Спокойной ночи. — и Сторож открыл дверь, приглашая парня пройти вперед.

— Скажите, — намеренно, задержался юноша. — Судно, на котором мы сейчас… это ведь…"Альпиния"?

Мужчина улыбнулся, широко и открыто.

— Да, Томас, ваши моряки предпочитают называть его именно так.

Внутри у парня все упало.

Этого. Просто. Не может. Быть.

Не может…

— Томас, обсудим это завтра, ты устал и потерял много сил, удерживая себя и мальчика в холодной воде, пошли, я тебя провожу, вам наверное уже повесили гамаки.

Юноша не сопротивлялся и пошел впереди капитана корабля.

Мертвого капитана корабля.

Умершего капитана мертвого корабля.

В каюте и правда висели гамаки, Юстас уже забрался в один и теперь веселился, раскачиваясь в нем. София же, беспокоясь, ждала Томаса.

Сторож вновь пожелал спокойной ночи и оставил их наедине. Парень все рассказал девушке, и ее глаза отразили то, что было у него на душе.

— Это правда! — выдохнула она, не веря собственным ушам.

Зато Юстаса эта новость привела в полный восторг.

— Мы на корабле-призраке! — рассмеялся он. — Вот это да!

Пока Томаса не было, София успела поведать брату добрую сказку о неожиданном исчезновении их родителей, и мальчик теперь не собирался грустить, особенно на корабле, населенном призраками.

Парень тяжело вздохнул, он не стал пытаться объяснить девушке, в каком отвратительном положении они оказались, она и сама это понимала.

Вдвоем они не тратили время на пустые разговоры, слишком мало информации, наскоро поели и легли спать. Хорошо, что еда была милостиво предоставлена их спасителями. Томас на всякий случай дернул ручку двери — заперта, тогда и юноша в свою очередь запер ее со своей стороны. Потом каждый улегся в свой гамак. Вырубились все и почти мгновенно. У каждого был очень насыщенный и очень напряженный, выматывающий день.

Следующим утром Томас проснулся по привычке рано, на рассвете. София спала и ее волосы разметались по гамаку. Юстас же попытался свернуться калачиком, но у него это плохо получилось. Юноша не стал никого будить. Он сел на диван, предварительно открыв дверь, крепко задумавшись. Возможно, что его разыгрывают, но Сторож явно дал понять, что никакие деньги ему не нужны. Значит не пираты…, или Томас его не правильно понял? Не уловил тонкого намека в его словах? Щелкнул замок, и, тихонько скрипнув, дверь отворилась. Юноша вздрогнул и резко повернулся, готовый защищаться, но это был всего лишь врач, пришедший поменять повязку Юстасу.

— Если вы уже проснулись и хорошо себя чувствуете, то Сторож приглашает вас на завтрак. — еле выдавил из себя слова тот. — Надеюсь, маршрут вы запомнили.

Томас и правда запоминал устройство нового корабля. Пока было не ясно в каком статусе он тут находится, лучше перестраховаться. Матрос кивнул и направился к двери, без труда нашел он нужную каюту.

Там сидел Сторож, один, а на маленьком столе стояли кофейник, чашки и яичница. Матросы на кораблях не едят такую пищу, хоть она и довольно проста в приготовлении.

— Томас, доброе утро, проходи, садись. У тебя наверное накопились вопросы, обсудим их после завтрака. — кивнул ему мужчина.

— Доброе, — выдавил из себя парень и сел напротив него.

Завтрак вскоре был закончен, но молчание затянулось, никто не спешил его нарушать, наконец Сторож не выдержал.

— Мне доложили, что одна лодка все-таки выжила в том шторме. Думаю, в ней как раз и находились родители твоей девушки.

Парень угрюмо молчал, он не спешил опровергать его слова, не потому, что считал их правдой, а просто потому, что не видел в этом смысла.

— Вы говорите, что вы не пираты, но при этом утверждаете, что не можете отпустить нас с корабля. Вы называетесь именем пропавшего без вести судна, но призраком не являетесь. Кажется, вам ничего не нужно от нас, но и мы сами вам не нужны. Не хотите поподробней объяснить?

— Когда твои спутники проснутся, я вам даже покажу. — вполне миролюбиво ответил Сторож на эту почти гневную тираду. — Мы не корабль призрак, хотя это безусловно «Альпиния». Вы не можете покинуть корабль, потому что он никогда не пристанет к берегу. Со временем каждый попавший на него становится частью команды, если хотите, вы можете остаться гостями, но покидать судно запрещается. Я не мертвец, зато остальная команда вполне ими является.

— Кто же вы? — охрипшим голосом, смотря прямо ему в глаза, спросил Томас.

— Я маг, я тот, кто делает неуязвимым этот корабль, тот, кто поддерживает жизнь в его обитателях, тот, кто создает здесь атмосферу уюта, тот, благодаря кому здесь есть еда и вода и, наконец, тот, кто закрывает кораблем дыру между мирами.

— Дьявольское отродье… — выдохнул Томас.

Удивительно, но он сразу поверил Сторожу и не тратил время на бесполезные: докажите, я вам не верю, да вы бредите, псих. Итак понятно, что мужчине незачем лгать.

— Значит нам нельзя отсюда уйти… — одно длинное серое существование матроса заменилось вечным существованием на исчезнувшем корабле. — А что если мы попытаемся сбежать?

— Вы будете пойманы и посажены в карцер. — голос сторожа растерял свою доброжелательность. — Без еды, на воде вы долго не протяните и в конце концов добровольно станете членами экипажа.

— Понятно… Значит вы маг, что же вы можете делать?

— Все что угодно, — вновь улыбнулся Сторож. — Хотите, остановлю время или наколдую любое блюдо? Могу создать молнию или, например, связать вас силой мысли. — последние слова звучали как шутка, и Томас сделал вид, что не слышит скрытой в них угрозы.

— Верю. Вы сказали о дыре между мирами. Что это значит?

— А вот это я покажу вам всем троим, после того как побеседую с каждым.

— Еще вопрос, — остановил его парень, видя, что Сторож собирается его выдворить. — Сколько человек в вашей команде сейчас?

— Около тридцати, если тебе интересно, почему так мало, то каждый член команды, после того, как истечет его земная жизнь, волен просить у меня свою смерть. Мне же главное, чтобы на корабле было минимум двадцать человек. Так что вы еще тридцать лет можете быть гостями, как минимум.

— Понял, — в который раз кивнул Томас. — Тогда не запирайте больше своих гостей.

— После беседы обязательно. — улыбнулись ему в ответ.

Томас вместе со Сторожем вернулись в каюту. София уже проснулась и привела себя насколько это возможно в порядок. Юстас же сладко спал, но проснулся, как только Томас тронул его за плечо. Следующая беседа с капитаном была у брата с сестрой.

Все это время Томас спокойно сидел, глядя на водную гладь через иллюминатор. Море было спокойно, как и мысли матроса. Он, равнодушный ко всему, не особенно удивился магу, единственное, что его волновало, это отсутствие в некотором роде свободы. Возможно он не до конца еще поверил во все сверхъестественное. О всех смертях он не сожалел и не горевал, однако Томасу было жаль капитана корабля и его помощника, которые исполнили все-таки свой последний долг. В то же время парень был рад, что родители Софии живы, и ей не придется вести жизнь, похожую на его. Мысль о побеге все более захватывала его, но к ней примешивалась еще и другая. Пребывание на корабле гарантировало стабильность, в случае же удачного побега Томас не знал, что будет делать дальше, его судьба не будет определена и ясна. Это будет что-то новое, с чем он никогда не сталкивался.

Не лучше ли оставить все как есть?

София и Юстас вернулись. Девушка выглядела очень мрачной и злой, ее глаза из золотисто-карих стали почти черными. А Юстас просто лучился счастьем. Еще бы, все оказалось намного веселее, чем он думал: колдун, волшебный корабль, живые мертвецы. Да если бы ему сестра разрешила, он уже сейчас присоединился бы к команде, но София в этом вопросе была непреклонна. Томас решил ни о чем ее не спрашивать, очень уж злой девушка в этот момет выглядела. Проводивший их Сторож бросил, что вернется через час, и ушел. Как только дверь закрылась, девушка сама заговорила с молодым матросом.

— Том, нам надо уходить отсюда, сейчас же! Этот пособник дьявола погубит наши души.

Томас опешил.

— Нет, нет, нет, нет! — мигом воспротивился Юстас. — Давайте еще на немного останемся, ну пожааааалуйста.

Юноша отвел девушку в сторону от Юстаса

— Не уверен, что это хорошая идея… — постарался отстранено произнести он.

— Почему?! — воскликнула она, хватая его за руку.

Томас удивился, но руку не вырвал.

— Потому что если нас поймают, у нас точно другого выбора не останется, кроме как присоединится к команде.

— Что он тебе сказал?! — почти крича, затрясла она его.

Ну это либо нервы, либо страх, либо излишняя эмоциональность, либо набожность…

— Успокойся! Сама подумай, мы не можем уйти. — сказал он жестче, чем планировал.

София, собиравшаяся уже было что-то сказать, со звуком захлопнула рот.

— Раз так, мы уходим, вы можете оставаться, если хотите.

Томас удивленно выгнул бровь. Девушка же схватила Юстаса за руку и потащила к двери, которая, кстати, была открыта.

Охх, свалилась же она мне на голову…

Парень с шумом захлопнул дверь прямо перед носом Софии.

— Софи, вот выйдешь ты на палубу, а дальше что?

— Найду спасательную шлюпку, сяду в нее и уеду с проклятого корабля.

— А ты сможешь ее спустить? — усмехнулся Томас. — Не веди себя, как вздорная девчонка, я же не отказывался бежать, а просто сказал повременить. — продолжил он, пока ему не заткнули рот.

София вздернула голову и отошла к дивану, ее лица не было видно, но она улыбалась, Юстас же, вырвавшись, отбежал за парня.

— Мы остаемся? — дернул он его за руку.

— Не знаю, я подумаю. — произнес Томас. — Не хочешь выйти на палубу?

— Конечно! — просиял мальчик, распахивая дверь.

София прошествовала мимо Томаса.

— Если ты решишь остаться, то обречешь трех человек. Нам без тебя в океане не выжить, ты прав.

Он схватил ее за руку, не давая пройти.

— Я тоже не очень хочу здесь оставаться, но тебе не кажется, что для меня это единственный выход?

— О чем ты? — София повернулась к нему, ее пальцы обхватили его руку.

— Не думаю, что мне есть место на суше, а брига больше нет. — бросил Томас, проходя вперед нее на палубу.

Юстас и здесь смог найти себе компанию. Он уже затесался в команду матросов, которые впрочем достаточно неохотно, но подробно отвечали на его многочисленные вопросы.

Мальчишка смог разговорить даже мертвецов.

София нагнала Томаса, когда он уже облокотился о борт. Она опять подошла к нему тихо, но на этот вздрогнула сама, когда он, не оборачиваясь, спросил:

— Ты очень религиозна?

— Да, у нас вся семья верит в Бога, ну, кроме Юстаса. А ты？

— Морякам трудно в него верить. Нам легче поверить в морского дьявола, мы каждый день видим творения его рук.

Каждый замолчал. София думала о том, насколько же они все-таки разные, и о том, что имел в виду Томас ранее.

— Если ты тогда переживал, что не сможешь устроиться на другой корабль, то мои родители помогут. Можешь служить на эскадре нашего острова.

Юноша глубоко и тяжело вздохнул:

— Когда же ты поймешь, у нас разный статус, не все так просто, а твои родители не жалуют меня… Вы аристократы, вам нет дела до простых людей.

— А если этот простой человек спас их единственную дочь?

Он стушевался.

— Я найду тебе работу и твое место в мире, обещаю… — добила его София.

Томас кивнул.

Ладно, в конце концов ведь так поступают герои — спасают даму из беды, рискуя своей жизнью. Я не герой, но можно для разнообразия и побыть им.

— Только к побегу надо готовиться. Я не хочу угодить в карцер.

— О, я бы тоже не хотел, чтобы вы туда попали. — донесся до них голос.

Сзади стоял Сторож, но похоже ему не было дела до их возможного побега. Скорее всего он даже не против был, чтобы они убежали, ведь в случае поимки будет пополнение в команде.

— Я обещал вам показать то, для чего здесь этот корабль. Следуйте за мной.

Томас с Софией переглянулись, позвали Юстаса и двинулись следом.

Троица вслед за Сторожем спустилась в трюм. Правда он был переоборудован, и еда там не хранилась, действительно, мертвецам есть не нужно, а маг вполне мог вполне себе сам наколдовать пищу.

Собственно трюм представлял собой небольшое помещение. У входа располагалась решетчатая камера. Карцер.

А дальней стены не было вообще. На ее месте находилась бездонная дыра, причем ее поверхность напоминала битое стекло, а глубже черноту изредка освещали всполохи фиолетового и розового цветов.

Все притихли и замерли, даже Юстас.

— Это дыра между мирами, — объявил колдун в наступившей тишине. — Вы должны узнать, что наш мир не один, их множество, но что самое главное, у каждого есть такие дырки. Через них вся, как вы называете ее, нечисть попадает в этот мир. Эта же дыра настолько огромна, что через нее можно перенести целый экипаж с лошадьми, поэтому я, Сторож, охраняю этот проход от нежелательных гостей, и именно поэтому вы не можете покинуть корабль.

Все завороженно смотрели вглубь этой дыры, первым дар речи обрел Томас.

— То есть вы похитили целый корабль и его команду только для того, чтобы закрыть им дыру и убивать любого человека, рискнувшего через нее пройти?

— Не совсем верно, но в целом да, все именно так.

— Ясно.

Остальные просто хмуро молчали.

— И это все? Никаких удивленных возгласов, криков "я тебе не верю", гневных восклицаний, слез, восхищения? — казалось, Сторож разочарован.

— Почему же, это все очень удивительно, — Томас вовремя схватил за воротник любопытного Юстаса, явно намеревающегося проверить правдивость слов колдуна. — Только вот мы вам оказываемся не нужны при любом раскладе.

— Ох, юноша, не спорьте, мне уже двести с лишним лет, и я знаю, о чем говорю. В общем, я предупредил, вы вольны гулять, где хотите, еда будет всегда в вашей каюте. До встречи.

С этими словами он быстро покинул трюм, оставляя ребят одних наедине с дырой. Томас лишь крепче ухватил Юстаса, кивнул все это время гордо молчавшей Софии, не желавшей разговаривать с нечистым, и они все втроем покинули это странное помещение.

День прошел, наступила ночь, не самое лучшее время для прогулок, но именно в этот час Юстас решил выбраться из своего гамака и пойти еще раз посмотреть на ту привлекательную дыру миров. Едва слышно заскрипели половицы под его ногами, чуть громче скрипнула дверь.

Он вышел в коридор.

Скрипа было достаточно, чтобы Томас открыл глаза. Жизнь на корабле обязывала чутко спать, а выработанный рефлекс позволял чувствовать себя вполне сносно после ранней побудки. Взглядом окинув каюту, поискав источник шума, юноша заметил отсутствие Юстаса. Не оставалось сомнений, куда тот направился, так что Томас осторожно двинулся следом.

Даже обычные дыры опасны тем, что в них можно провалиться, что же говорить о дыре между мирами.

Не успел он сделать и несколько шагов, как в руку ему впились холодные пальцы, да так сильно, что Томас вздрогнул и зашипел от неожиданности. Позади него стояла София, крепкая хватка выдавала ее беспокойство.

— Я с тобой, — прошептала она ему.

И они вместе тихо, но быстро двинулись к трюму.

Юстаса настигли, когда он только в него спустился.

Мальчик задержался на палубе, чтобы посмотреть на звездное небо. Выросший в большом доме и привыкший спать по ночам, никогда не видел он столько звезд. Над головой оказывается находился целый мир, который заманил и притянул к себе его внимание.

Томас крепко схватил парнишку за плечо.

— Юс, зачем ты убежал, пошли спать. — сонно и нервно пожурила его сестра.

Но взгляд всех был прикован к порталу.

— Живей, — пихнул его Томас к выходу, но вопреки всему мальчик извернулся и вновь двинулся к дыре.

— Давайте хоть посмотрим туда! Почему вы боитесь?! Давайте посмотрим! — чуть истерично и слишком высоко, слезно попросил он.

Трудно противится человеку, которого любишь.

Томас посмотрел на Софию, та неопределенно качнула головой.

— Ладно, — смилостивился он. — Только быстро.

Мальчишка, обрадованный, сделал шаг к манящей черноте, потом еще шаг, а потом просто исчез из трюма.

Томас замер, обмерла и София. Спустя мгновение и юноша сделал шаг вперед.

— Стой на месте, — бросил он девушке, но еще шаг сделать не успел.

— Ты за ним, — положили ему руку на плечо. — Я с тобой.

— Я быстро.

— Он мой брат. — разозленно выдала девушка и первая шагнула в дыру. Томас без промедления последовал за ней.

Ощущение было, как будто проходишь сквозь желе, какую-то невидимую вязкую преграду, еще мгновение и оп, ты уже в другом мире.

Вдвоем они очутились на каменистой улочке города. Оба с широко раскрытыми глазами огляделись в поисках мальчика, но его нигде не было.

Кажется, Томас начал нервничать. Он судорожно сжал руку, на скулах заиграли желваки. Из самый ближней подворотни донесся сдавленный писк. Юноша направился туда. Девушка кинулась за ним.

Все, что он увидел, это Юстаса сжавшегося в комок у стены дома и прижавшего его к ней мужчину. Не долго думая, Томас бросился к нападавшему и, с силой отпихнув того ногой, поставил мальчика на ноги. Тот прижался к нему.

— К сестре! — рявкнул Юстасу Томас, и тот тут же опрометью кинулся к ней: так сильно был напуган.

В ту же долю секунды мужчина, удивленно отошедший на несколько метров от пинка, буквально припечатал Томаса к той же стене.

Сзади сдавленно вскрикнула София.

— Смеееелый…! — протянул мужчина, смотря парню прямо в глаза. Было в них что-то такое гипнотическое, что молодой матрос даже перестал вырываться. Его схватили за волосы и зафиксировали голову.

— Чей же тыы?! — продолжали смотреть на него. — Надеюсь, твой хозяин не сильно обидится. — он обнажил клыки и потянулся к шее Томаса, но вспышка яркого света заставила несостоявшегося убийцу отступить.

Зрительный контакт прервался, и юноша вышел из оцепенения. Источником света оказался смуглый, но высокий мужчина. Свет быстро погас, и выражение сосредоточенности спало с его лица.

— Рад тебя видеть, Морт, ты по делу у границы или просто так? Кстати, спешу заметить, что ты нарушаешь пятый закон нашего города. Это не твой человек, ты не можешь с него кормиться.

Вампир, а это несомненно был он, отступил на шаг от Томаса.

— Это бесхозные детишки, перешедшие на нашу часть города, я имею право.

Смуглый мужчина отрицательно покачал головой.

— Тебе надо было присутствовать на вчерашнем подписании дополнения к закону. — ухмыльнулся он.

В этот миг Томас, который решил благоразумно помалкивать, подошел к притихшей Софии и к Юстасу, уже переставшему всхлипывать. Девушка была белая, как полотно, а ее губы двигались, шепча молитву. Томас схватил обоих за руки и повел подальше от вампира за спину к мужчине, но и к тому сильно не приближался. Тот кивнул, и как только друзья поравнялись с ним, сказал вампиру.

— Теперь они на нашей стороне Сомбрио. До скорого, — и, вяло махнув рукой, он отвернулся от Морта, хотя того уже и след простыл, когда дело начало принимать незаконный оборот.

Человек развернулся к Томасу.

— Как вы прошли? — достаточно лениво спросил он, будто уже зная ответ.

— Через дыру в корабле. — рефлекторно заслонил собой своих спутников молодой матрос.

— Значит через портал… — пробормотал мужчина и тут резко выкинул свою правую руку вперед, заставив парня, вместе с его друзьями, отшатнутся. Но незнакомец просто протянул руку для приветствия.

— Меня зовут Бард, — протянул он, и лицо его повеселело.

— Эээ, тоже прозвище, как у Сторожа? — после того, как представился сам, поинтересовался Томас.

— Именно, — как будто мыслями был очень далеко, подтвердил маг, а потом, приняв решение, широко улыбнулся. — Позвольте пригласить вас ко мне домой сэры и юная леди.

София вздернула голову, она уже поняла, что этот спаситель точно такой же пособник дьявола, как и капитан того корабля.

— Ну вообще-то… — замялся Томас, который решил, что осторожность не повредит. — Нам бы просто вернуться на корабль. Мы, пожалуй, пойдем.

— Портала уже нет, — невозмутимо продолжал мужчина. — Он же путешествующий, пойдемте, я вам все расскажу, а может даже смогу вернуть в ваш мир.

Томас колебался, София точно не хотела идти с незнакомым человеком, все решил Юстас, который без опаски подошел к мужчине и протянул ему свою ручку.

— Скажите, вы волшебник, да? Самый-настоящий? Вы добрый. — последняя фраза скорее была сказана утвердительно, чем вопросительно. Мужчина усмехнулся и пожал ему руку.

— Я лучше чем просто волшебник! — загадочно усмехнулся он и протянул вторую руку к Томасу и Софии, приглашая их с собой.

Все еще колеблясь и понимая, какая опасность им возможно грозит, Томас подал руку Софии и все-таки принял приглашение не-совсем-волшебника.

Пока, вчетвером, они в молчании шли по мощеной улице городка, Томас обратил внимание на то, что при переносе сразу не заметил.

На воздух.

Пространство между домами было прозрачным, но отдавало нежным фиолетовым светом, будто цветная дымка спустилась на город и никак не желала уходить.

Странно, но именно эта «дымка» действовала на Томаса расслабляюще. До этого его мозг лихорадочно работал, размышлял о том, правильно ли они поступили, приняв приглашение, и все утверждался во мнении, что нет. Но сейчас юноша лишь сделал глубокий вдох и расправил плечи.

Правильно, неправильно — какая разница, не об этом надо сейчас думать.

Он все еще вел Софию под руку, отчего девушка краснела, а ему было не по себе.

Ай, один раз живем в конце концов… — еще раз вздохнул он и переключил свой взор на улицу.

Но рассматривать, вопреки его ожиданиям, было нечего.

Обычный европейский среднестатистический городок. Двух-трехэтажные дома с балкончиками, привязями для лошадей, которых, кстати, Томас еще не видел здесь.

На площади, на которую они вышли спустя какое-то время, стоял большой, но вполне обычный фонтан. Юстас хотел потрогать воду в нем, но под строгим взглядом Томаса быстро сник. Парню совершенно не хотелось, чтобы мальчик во что-нибудь вляпался: в странном городе может быть странная вода. Сейчас все любопытство юноши было устремлено вперед. Наконец-то там было что-то стоящее его внимания — дом. Впереди стоял настоящий дворец. Томас никогда не видел никаких дворцов в своем мире, так что решил как следует рассмотреть его в этом. Не будем утомлять подробным описанием, но это был вполне обычный среднестатистический дворец, который для Томаса виделся чем-то грандиозно-фантастическим. Но в больший шок его повергло то, что их провожатый направлялся именно туда.

Не может быть, неужели он король или какой-нибудь богатый вельможа?! — мелькнула мысль в голове у парня, но он поскорее попытался выбросить ее из головы. Оставить ее: приобрести новые волнения и новые размышления, что ему совершенно сейчас не хотелось.

Что будет, то будет.

Странный воздух этого города все ярче проявлял его апатию и действовал успокаивающе на всех спутников. Даже София, прежде недовольная новым знакомством, казалась умиротворенной. Только Юстас бегал, как заведенный взад и вперед. Воздух нисколько не повлиял на его любопытство и активность.

Но перед дверью в особняк вся апатия испарилась, точнее Томас насильно сбросил ее, как скидывают с себя противное существо.

Молча, вся компания прошла довольно узкий коридор, что являлось неожиданным для такого большого дома, а из него попала в просто гигантскую залу-трапезную. Роскошь поражала. Все завороженно стали озираться по сторонам, но Бард повел их дальше. Следующая комната была настолько маленькая, что в ней с трудом могли поместиться четверо человек, но при этом до невозможности атмосферная. Сразу было видно, что хозяин дома просто обожал это место.

В углу горел камин, квадратный диван протянулся от одной стены до противоположной, перед ним стоял аккуратный столик. У противоположной от стола стены были разбросаны огромные мягкие подушки, а в углу стоял маленький книжный шкаф. Стены были темно-зеленого, притягивающего взгляд цвета, но у самого потолка окрашивались в красный, что создавало ощущение наступающего рождества.

В этой обстановке никто не чувствовал себя неуютно, как это было бы в той огромной зале, так что все расположились за столом, где Томас, не дав себе расслабиться, решил сразу задать интересующие его вопросы.

— Кто вы?

Бард усмехнулся, видно было, что он счастлив принимать ребят, но была ли эта радость искренней, или она была вызвана их неведением? Не пряталось ли в уголках его глаз раздражение вперемешку с сожалением?

— Меня не зря прозвали Бардом, — наконец чуть певуче протянул он. — Давайте я расскажу вам историю, уверяю, что она ответит на все ваши вопросы.

И, не дожидаясь согласия, мужчина откинулся на подушки, начиная повествование.

Из его рассказа друзья узнали, что находятся они в королевстве Рейнюм, в его столице городе Сомбрио. Раньше в далекие времена в этом королевстве жили люди, в лесах — вампиры, в горах — маги. Но через несколько веков магов и вампиров стало очень много, а людские технологии не шагнули вперед и не могли помешать этим существам. Так, объединившись, вампиры и маги захватили в королевстве власть. Две сильные стороны после нескольких кровопролитных войн решили прийти к миру и создали Высший (или Верховный) Совет, состоящий из четверых вампиров и четверых магов. Этот Совет ставил своей целью обеспечение мира в королевстве и сохранение любых жизней. О братьях их меньших — людях было принято решение позаботиться, и все людские поселения были сосланы на остров — Ветит. В Рейнюме им появляться было запрещено, но они могли присутствовать тут в качестве раба вампира или прислуги для мага.

— Именно поэтому свободными вам нельзя оставаться здесь надолго. — подчеркнул это Бард, обозначив остальным еще одну проблему.

Далее последовал рассказ непосредственно о Сомбрио. Этот город — столица, где заседал Верховный Совет. Сомбрио делил весь Рейнюм на две стороны. Сторону вампиров — Дарквен и магов — Люксвен. Улица, по которой шла компания и была той самой границей. И хотя в королевстве наступил мир, стычки между магами и вампирами не прекратились, поэтому без соответствующих документов заступать на другую сторону было опасно и, что логично, запрещено.

Такова была история на сегодняшний момент в Рейнюме.

Бард закончил, все сидели в молчании.

Томас упрямо мотнул головой и повел плечами, будто с чем-то борясь.

— Это все, конечно, очень интересно, но кто вы?

Мужчина, казалось, выглядел удивленным.

— Вы еще не догадались, кто я?

Томас отвел взгляд, задумавшись, но тут голос подала София, до этого молчавшая.

— Вы один из членов Верховного Совета. — она сверкнула глазами в сторону Томаса. Тот поднял на нее глаза, похоже он был удивлен.

Хозяин дома кивнул.

— Я, Сторож, Игла, Меч и Вененум, Морт, Кэос и Очизор.

— Это прозвища? — встрял Юстас, до этого во время рассказа разглядывающий книги.

— Да. Зная реальное имя мага, можно нанести реальный вред. — передернул плечами Бард, видно этот вопрос ему не очень понравился.

— Ого! — воскликнул мальчик. — Тогда я буду Рыцарем.

Томас с Софией улыбнулись, но Бард похоже воспринял эту реплику серьезно.

— Для начала тебе нужно стать магом…

Тут дверь отворилась, и в комнату вошла девушка, слегка покачивая бедрами. У нее были пышные каштановые, длинные до пояса волосы, бездонные темные глаза и смуглая кожа. В руках она держала поднос, на котором стояли чайник и четыре чашки. Присмотревшись, можно было без труда угадать сходство между ней и мужчиной. Несомненно, она его дочь. Судя по виду Барда, он очень удивился ее появлению. Да и Томас был удивлен, нет, скорее даже поражен.

От девушки веяло необычайной энергией. Она была так притягательна, что юноше захотелось дотронуться до нее. Тут она обратила на него свой взгляд поразительных волшебных глаз, и уголок ее рта дернулся, скрывая улыбку.

София заметила взгляд Томаса на эту девушку и отстранилась от него, что парень даже не заметил.

— Спасибо, дорогая, — обратился к девушке Бард, принимая от нее поднос. — Это моя дочь Волна, — представил ее гостям.

Та улыбнулась, ничего не сказав, но улыбка эта была адресована только Томасу. Тот улыбнулся в ответ.

Что-то неприятно кольнуло в голове у Софии, и вспомнила она, каким был Томас в их первую встречу: он даже не хотел говорить. Девушка помрачнела еще больше.

Волна вышла, на прощание еще раз улыбнувшись, и закрыла за собой дверь.

— Наверное решила поглядеть на гостей, — попытался объяснить поведение дочери Бард. — Так о чем это я… — тряхнул он головой. — А, точно…. но сначала чай.

Когда все разлили чай по чашкам, он продолжил:

— У вас сейчас существует несколько проблем: во-первых, вы не можете вернуться тем же путем, каким пришли, так как этот портал странствующий, и неизвестно, где он находится сейчас. Я могу узнать его местоположение, но на это нужно время, а это еще одна проблема.

Во-вторых, вы не можете оставаться в городе без определенного положения. Либо вас отправят на Ветит, либо вы становитесь слугами. Чисто формально, — поднял он руки, поймав на себе негодующие взгляды всех троих. — Но думаю, это лучше, чем стать рабами вампиров, ведь так? — добил их он.

Томас молчал, если раньше он пытался стряхнуть с себя ту расслабленность, которую ощущал, то сейчас даже не пытался препятствовать ей.

— А вы не можете сами отправить нас обратно, но не на корабль? — вступила в разговор София, замечая, что парень не собирается никак реагировать.

— Могу, но на это нужно больше времени и больше сил, а у меня есть еще и свои обязанности. Вам придется погостить у нас тогда где-то… с месяц.

Девушка тяжело вздохнула.

— Если нас отправят не на корабль к Сторожу, а к моим родителям, то потерпеть я готова.

Томас с Юстасом тоже дали свое согласие подождать, и каждый по своим собственным причинам.

— Тогда решено, — Бард хлопнул в ладоши, показывая, что решение принято. — Вы гостите у нас еще месяц, пока я не буду готов провести нужный ритуал, в документах я вас запишу как слуг моей дочери. Естественно никаких обязательств с вашей стороны. Только для вашей же безопасности не покидайте дом. А сейчас вас сопроводят в ваши покои.

Слуги, которые были, как вы уже догадались, людьми, провели Томаса, Софию и Юстаса каждого в свою комнату.

После оценки мягкости кровати и вида из окна, Томас постучался в комнату девушки. Там же он нашел и Юстаса. Мальчик сладко посапывал, положив голову на колени сестры. София же ждала Томаса, так как была твердо уверена в его приходе.

— Ты не заметил ничего странного? — с порога спросила она его.

Юноша пожал плечами.

— Что именно? — усмехнулся он. — Другую страну? Другой народ? Или ты про то, что нас приютил очень могущественный человек?

— Именно! — воскликнула девушка, зацепившись за последнюю фразу. — С чего бы этому Барду нам помогать? Зачем?

Томас не знал, что ответить, но знал кое-кто другой.

Будучи незапертой, входная дверь отворилась, и в комнату осторожно заглянула женщина-служанка, одна из тех, кто показывал им комнаты.

— Потому что вы для них наподобие домашних животных. А братьям нашим меньшим надо помогать, не бросишь же ты собаку, после того как спас ее? — поведала она, извинившись за вторжение.

София обомлела, и на ее лице четко отпечаталось презрение к этому миру. Томас же не выглядел сильно удивленным, наверное, потому что его мысли были о другом.

Или о другой?

Традиционной одеждой магов считается пончо и достаточно свободные брюки. Особенность кройки маговского пончо такова, что во время боя одежда совершенно не стесняет движения бойца, однако заставляет противника упускать из виду особенности его анатомии.

За модой строго не следят, но на всех Советах и других важных мероприятиях все маги всегда одеты в пончо.

Однако у этой одежды существует много других названий и разновидностей кроя, которые маги называют балахоном или мантией. Но не обманывайтесь, это все то же пончо.

На следующий день ребята встали в полдень, ведь разница между двумя мирами составляет всего несколько часов. Когда у нас глубокая ночь, у них только вечереет.

Их всех позвали спуститься на обед, но София, сославшись на недомогание, осталась в кровати. Томас тоже увильнул от этого занятия, но причина была в другом: он совершенно не представлял, как должен вести себя за столом. Его воспитание не включало в себя такие нюансы, да и другой мир — другие правила. Поэтому спустился вниз один только Юстас. Впрочем, мальчик нимало не стеснялся и, если даже делал что-то нелепое, не смущался, легко схватывая что-то новое.

После обеда Бард должен был отбыть в КоПоТь2, так что все были предоставлены сами себе.

Томас лежал на кровати и мысли его были такие же тягучие, но на этот раз не серые, возможно из-за присутствия повсюду фиолетового оттенка.

В закрытую дверь тихонько постучали. Не хотя парень открыл ее, и вся леность тут же улетучилась из головы. Его охватило оживление, хотя внешне он тщательно это скрывал.

На пороге стояла Волна, волосы ее, струящиеся по плечам, слегка шевелились. В этот момент девушка была похожа на сказочную сирену. В руках она держала дымящуюся тарелку с обедом.

— Я подумала, что раз ты не спустился, то нужно занести тебе еду. — улыбнулась она.

Томас кивнул и, проследив взглядом за мягко впорхнувшей в комнату девушкой, про себя отметил, что ее улыбка отличается от улыбки Софии.

София улыбалась широко и глаза ее, сузившись, так и лучились счастьем, а на щеках появлялась одна единственная едва заметная ямочка.

Волна же улыбалась только ртом, и-то одним его краешком. Улыбка не была искусственной, но в ней не было той всепоглощающей теплоты Софии. Глаза девушки не меняли свое выражение. Но энергия исходящая от Волны могла сбить с ног. Именно эта аура дарила ощущение не теплоты, а азарта, легкости, недоступности, но вместе с тем такой близости, о которой нельзя было и мечтать.

Томас поставил тарелку на маленький столик и повернулся к девушке, та все еще улыбалась.

— Я понимаю, что вам тут не очень комфортно, — наконец произнесла она, решив, что слишком долго улыбается. — Но я постараюсь скрасить твой досуг и помочь здесь освоится. — вполне невинно заявила Волна. — Хочешь, устрою тебе вечером небольшую экскурсию по дому?

Томас согласился и поблагодарил, вышло суховато, но на большее в данную минуту он был не способен.

Девушка вышла, он остался один. Мысли его лихорадочно метались в голове. Можно даже предположить, что между ними сейчас идет война. Война между серым цветом, фиолетовым и красным. В конце концов более яркие цвета победили и смешались между собой. Серый же цвет остался на задворках сознания, пригодный лишь для временами здравого рассуждения и привычного поддержания иллюзии спокойствия.

Нет, не может быть, чтобы она меня околдовывала, — думал Томас. — По ее поведению не скажешь, что она осознает, какую волну энергии излучает, но она, несомненно, уверена в себе. Очень красива… Какие…. Какие…. Какие движения, какая грация…

С этой минуты он не мог думать ни о чем другом кроме как о предстоящей прогулке, но ближе к вечеру все же нашел у себя желание и силы проведать Софию, а также посмотреть, чем занят Юстас. Зная мальчика, от него можно ожидать любой неожиданности.

София лежала на кровати. Сегодня она была бледнее обычного, и Томас слегка обеспокоился, хотя девушка и уверяла его, что все в порядке: просто легкое недомогание. Она наотрез отказывалась от врача, а Томас не смог ее переубедить: слишком сильно она вбила себе в голову, что не хочет никакой более помощи от этого мира.

Так что юноша просто сел на край кровати и решил развлечь девушку разговором. Но разговором не о том, что произошло и будет происходить сегодня, а об океане и своей жизни.

На удивление София лишь вяло отмахнулась от рассказов о морских существах, штормах, кораблях, а про обычную жизнь Томаса слушала с интересом. Ей было интересно в ней все: начиная с его рождения и до ее появления на корабле.

Не очень было приятно Томасу рассказывать о своем прошлом, но видя, что это возвращает краску на лицо девушки, он все же решился.

К концу его повествования София вновь утомилась, но нашла в себе силы побеспокоиться о брате:

— Где Юстас, ты не знаешь? Он сегодня не появлялся у меня.

— Как раз хотел пойти посмотреть. — ответил Томас и незамедлительно, с разрешения Софии, вышел и отправился на поиски.

Трудно найти маленького мальчика в огромном доме, особенно, если он сам этого не хочет. Томас чуть не заблудился в коридорах и вскоре так устал, что встреть он сейчас Юстаса, то мальчик бы мгновенно расширил свой словарный запас ругательств. Но такого не случилось, и спустя еще несколько минут, охладив свое раздражение, Томас нашел Юстаса в комнате прислуги. Поразительно, как этот маленький человечек умеет собрать и разговорить целую толпу людей, которые не особо-то и настроены на общение.

Слуги учили мальчика играть в какую-то местную игру, параллельно рассказывая о своей жизни и о жизни людей на острове.

Томас не слышал всего разговора, а просто попросил мальчика выйти, пообещав, что тот еще вернется к своему занятию.

— Так нечестно! — заголосил Юстас, оказавшись за дверью. — Ты нам помешал! Что они обо мне подумают?!

— Подумают, что ты любящий свою сестру брат. — понизил голос Томас, успокаивая и не давая себе сорваться.

Странно, откуда во мне столько злости? — промелькнула мысль у него в голове.

Юстас тут же замолчал и поспешил наверх в комнату сестры. Юноша не отставал.

— Что с ней? — на бегу воскликнул мальчик, но отвечать не было нужды, ведь они уже оказались на месте.

Как вихрь Юстас ворвался в комнату, но тут же застыл на пороге и тихонько прошел дальше.

София спала.

Мальчик на цыпочках приблизился к ней и аккуратно взял за руку. Томас также бесшумно возник рядом. Поколебавшись мгновение, парень протянул руку и убрал с лица девушки прядь волос, внимательно вгляделся в ее лицо, только потом потрогал лоб. Нахмурился.

Издав тихий вздох, София открыла глаза и удивленно уставилась на него. Радостно вскрикнул Юстас, а Томас резко отпрянул. Девушка продолжала смотреть с широко распахнутыми глазами.

Тут дверь отворилась, и в комнату вплыла Волна. Томас, разорвав зрительный контакт, резко развернулся и двинулся к ней, выходя за дверь.

— Скоро вернусь, — бросил он Софии.

— Я тоже! — радостно воскликнул Юстас, обнимая сестру и спеша за парнем.

За дверью все остановились.

— София больна, я позову доктора. — обронил Томас, направляясь к лестнице, тем самым давая понять, что попутчики ему не нужны.

— Погоди! — крикнула Волна, но увидев, что тот не остановился, закричала вновь. — Он на нижнем этаже, в одной из комнат для прислуги!

Они остались с Юстасом одни. Мальчик, не стесняясь, разглядывал девушку. Его тоже тянуло к ней.

— Ты красивая! — наконец вымолвил он, смутившись.

Волна улыбнулась и присела рядом с ним.

— Ты тоже. — потрепала она его по голове.

Теперь они были "одного роста", а значит равны.

Еще минута прошла в молчании.

— Кем тебе приходится Томас? — наконец спросила у него девушка.

— Братом! — гордо выпятил грудь мальчик.

Волна прищурилась.

— А София? — испытующе посмотрела она на него.

— Сестра. — менее восторженно, но все также твердо заявил он.

— Значит Томас и София брат с сестрой?

— Да!

— Тогда почему она на него так смотрит? — как бы для себя пробубнила девушка, поднимаясь.

— Потому что Юстас мелкий негодник! — услышала она раздраженный голос.

По этажу шел Томас в сопровождении доктора. Поравнявшись с ними и пропустив лекаря вперед, парень закончил свою фразу.

— Юстас и София брат с сестрой. Я просто их друг.

— Поняяяяятно…, — протянула Волна и тут же улыбнулась. — Ну что, пойдем на экскурсию?

— Я с вами! — тут же кинулся Юстас, но Томас остановил его двумя короткими фразами: врать плохо и кто-то должен запомнить, что сказал доктор.

— Вот сам бы и остался, — тихо проворчал мальчик, но не стал спорить.

Томас задумчиво последовал за Волной. Она оживленно и увлеченно о чем-то щебетала, но парень ее не слушал.

Как она на меня смотрит? Как-то по-другому что ли? Не как все? — он мысленно перебирал у себя в голове все взгляды Софии, но не находил в них ничего необычного.

Что она имела в виду? — крутилось у него в мозгу, но спросить юноша не решался, да и не хотел.

Видя его раздумья, Волна вскоре перестала щебетать, но твердо решила Томаса отвлечь. Правда заинтересовать человека, который ничем не интересуется, ой как непросто.

Она вывела его в сад. И в саду, среди аромата растений, молодой матрос оживился.

И тут этот воздух, везде воздух… — даже чуток раздраженно подумал он.

— А это наша особая оранжерея! — с гордостью, осторожно, распахнула Волна перед ним стеклянные двери.

Ни разу до этого Томас не был в оранжереях, а даже если бы был, то поразился бы размерами этой. В ней было три ряда: два у стен и один посередине, — но их концов видно не было. Однако самым удивительным было не это, а то, какие растения здесь произрастали.

— Это для улучшения сна, это для головы, это для сердца… — рассказывала девушка о травах у самого правого ряда.

— Значит тут лекарственные… — заинтересованно кивнул Томас. — А тут?

Волна оживилась (ее будто бы ожившие волосы даже на несколько дюймов приподнялись вверх): наконец-то парень чем-то поинтересовался — и с удвоенной силой стала вещать, впрочем выбирая самое интересное.

— Это для нашей магии. Вот это, — она ткнула пальцем в цветок с большими красными бутонами, которые больше походили на перевернутые сердца. — Для увеличения внутренней силы мага. Мы употребляем его перед битвой или перед каким-то важным заклинанием. — заметив, что Томас ничего не понял, резко оборвала себя и начала про другое. — А это помогает восстанавливать магический резерв… — снова непонимание. — Этот служит как бы растительной шкатулкой: в него можно вложить заклинание, а растение его напитает и выдаст нечто более мощное. — Томас удивленно моргал.

— Я… я…. мне… мне нужно больше об этом узнать, — наконец выдавил из себя он. — Хочу больше знать о вашем мире.

Девушка просияла.

— Конечно! — воскликнула она. — Пойдем в библиотеку, я дам тебе книгу, а если захочешь, даже расскажу сама.

Томас смутился. Первый раз было такое, что он не то что не знал, что ответить, а не мог.

— В библиотеку…. можно, — не очень охотно выговорил он.

Они направились к выходу из оранжереи, Волна буквально летела впереди.

— Постой! — окликнул ее юноша, к нему вернулся голос. — А это что? — он махнул рукой в сторону левого ряда.

— А, это ядовитые травы. — отмахнулась девушка. — Их используют во время войны или переворотов.

Томас резко остановился, но посчитав, что это вполне ожидаемо, двинулся дальше.

Библиотека. Самая большая комната в этом доме. Именно под нее оказывается был отведен почти весь первый этаж. Юноша замер: никогда не видел он такого скопления книг в одном месте. Читать он умел, но в этой комнате ощущал себя не очень уютно. Волна встала рядом с ним и положила руку на плечо. Ему стало чуть спокойней, хотя сердце теперь стучало с удвоенной скоростью уже от другого.

Оххх…

— Da Reinuma Plantarum3. — прошептала девушка, и Томас ощутил исходящую от нее магию. Кожа его покрылась мурашками. Он даже не мог точно сказать отчего именно: от ее голоса или от ее магии.

От нее самой.

Нужная книга сама подлетела к ним. Томас, как завороженный, наблюдал за ней, но вопреки всему не отпрянул и не испугался.

Жаль, что я не могу также… — даже на секунду подумалось ему.

— Ты знаешь латинский? — чуть виновато спросила Волна, грациозно раскрыв книгу.

Он покачал головой.

— Ох… — вздохнула девушка. — Это основной язык магов, на нем написаны все книги, заклинания и ритуалы.

— Понял, — протянул Томас, еще минуту он молча боролся с собой, а потом… — Тогда, надеюсь, ты поможешь мне выучить эту вашу латиницу.

Волна так резко кивнула головой, что ее каштановые волосы взмыли вверх и после изящно рассыпались по плечам.

— Я попробую, — улыбнулась она, и Томаса вновь обдало жаром ее притягательности.

На прощание девушка дала ему еще и местный "самоучитель латинского". Себя проводить юноша не позволил, тем более он уже запомнил примерную планировку дома, ему не составляло теперь без труда добраться до комнаты самому. Тем более Томасу хотелось немного побыть в одиночестве и подумать.

С тобой так… легко.

Надеюсь, ты меня не одурманиваешь магией… — самая яркая мысль в его голове.

Солнце уже село, когда он зашел в свою комнату. Вечер в Сомбрио отличался от любого вечера на Земле хотя бы той неповторимой атмосферой: будто весь воздух пронизан такой же сильно магией, с какой колдовала сегодня Волна. Томас впервые ощущал нечто настолько странное и будоражащее.

Это… это… это просто волшебно! — воскликнул у себя в голове он и у себя в голове же улыбнулся этой тавтологии. — Как же здесь интересно… — со вздохом заключил он.

Сейчас Томас совсем не думал о Софии, но глубоко внутри у него засело смутное чувство тревоги, от которого парень не мог просто так отмахнуться.

Вопреки своему желанию остаться одному, юноша заставил себя встать и направиться в первую очередь к Юстасу, а потом вместе с ним уже к девушке.

Когда он зашел в комнату, мальчик сидел на кровати к нему спиной, ссутулившись и, по-видимому, сложив руки на груди, похоже он был все еще обижен. Однако эта показная детская обида сразу прошла, стоило Томасу заговорить.

— Я не знаю, — наморщил лобик Юстас. — Врач странно говорил, но вроде он сказал, что Софа плохо перенесла путешествие в этот мир, что она сама себя заставила заболеть.

— Он ей поможет? — повысил голос из-за беспокойства Томас.

Юстас сжался под его неожиданно злым взглядом.

— Д-должен… — пролепетал он. — Но врач сказал, что она не вылечится полностью. Ей надо назад, или она здесь умрет. — всхлипнул мальчик

Томас стиснул руки в кулаки и зашагал по комнате.

— Этого никак не изменить? — почти закричал он.

— Я… Я не знаю! — заплакал Юстас. — Ты злишься, я не виноват, я не помню, спроси у него сам! — и он отвернулся от юноши.

Томас остановился, замер.

Получается, я довел его до слез что ли?

Однако юноше нужно было сейчас совсем другое, а не хнычущий ребенок.

Но чтобы Юстас отвернулся? От него?

Хоть Томас и старался не показывать свои чувства к этому пареньку, но он на самом деле пытался сделать все, чтобы его защитить, спасти, уберечь.

Юноша быстрыми шагами пересек комнату и обнял мальчика, чего никогда раньше не делал вообще.

— Не плачь, извини, ты не виноват, я больше так не буду. — немного скомкано попытался успокоить его он.

Юстас ничего не ответил. Скорее всего он просто молчал, пораженный этим действием, но Томас почувствовал себя неловко и, решая больше не затягивать этот момент, просто выбежал из комнаты.

Доктор, мне нужен доктор.

— Чем могу быть полезен, молодой человек? — довольно чопорно и сухо услышал Томас, когда без стука ввалился в комнату лекаря.

— Вы сказали, она умрет. — тяжело дыша произнес парень, даже не утруждаясь пояснить про кого идет речь. — Как этому помешать?

— Юноша, — недовольно ответил врач. — Я же говорил, что вашу девушку надо вернуть в ее мир.

— Есть другой способ? — раздраженно отмахнулся от этого Томас.

— Другой? — пораженно уставились на него с другого конца комнаты, будто ответ лежал на поверхности. — Она должна сама захотеть вылечиться, полюбить хотя бы частичку этого мира, но даже тогда протянет немногим дольше. Понимаете, — наконец смягчился, разглядев отчаяние на лице Томаса, лекарь. — Наш мир устроен так, что не пускает сюда кого попало. Если ваша девушка не любит Рейнюм, то и Рейнюм не любит ее. Болезнь является побочным эффектом этого. Не думаю, что она сможет резко влюбиться в город, к которому испытывает отвращение, так что ей надо уйти, или Рейнюм убьет ее.

— Ясно, спасибо. Как долго в противном случае она протянет? — сухо спросил парень.

— Недели три, не больше. — также сухо ответил врач.

— Три недели?! — воскликнул Томас, не в силах скрыть горечь в голосе.

— И, молодой человек, не слишком часто бывайте у нее. Она безусловно рада вашей компании, но вы так сильно забираете ее силы своим присутствием, что на борьбу их почти не остается. Раз в день, не больше. А лучше через день. Мальчик на нее влияет и-то меньше. — весомо, как ментор наставлял молодого матроса лекарь.

Томас кивнул и, резко погрустнев, вышел за дверь.

Посидев в своей комнате минут пять и ничего не сказав ни Юстасу, ни Софии, он решил спуститься на ужин.

Там Волна, поедая клубнику, сообщила ему, что Бард уехал на два-три дня по делам Совета. Томас наконец-то понял, что отец девушки является кем-то вроде дипломата.

— Одна плохая новость за другой. — пробормотал про себя парень, уже хотевший было попросить отправить Софию назад сегодня же.

Девушка, заметив перемену настроения у Томаса, поинтересовалась, прочитал ли он книгу.

Юноша односложно ответил «нет», взял у нее одну ягоду, и дальнейший ужин прошел в молчании.

Вскоре все разошлись по комнатам.

Сон к Томасу так и не пришел этой ночью, пришел лишь с рассветом, и то он был о Волне, но какой-то очень беспокойный.

Atrópa belladónna — белладонна.

Признаки отравления: сначала сухость и жжение во рту и глотке. Зрачки не реагируют на свет. Потом бред и галлюцинации.

Тяжелое отравление: потеря ориентации, судороги. Затрудненное дыхание.

Смертельный исход от паралича дыхательного центра.

Утром Томас заставил себя неохотно встать с кровати. Быстро собравшись, спустился на завтрак. За столом уже сидели Юстас с Волной, а больше никого и не ждали.

— Как насчет того, чтобы позаниматься после завтрака? — выгнула бровь девушка, после приветствия.

Парень неохотно согласился: мысли о Софии все не шли у него из головы.

Первым закончив с трапезой, Юстас пулей умчался куда-то в сад, ничего не объясняя.

Томас остался наедине с Волной.

После того как слуги убрали еду, та начала урок латинского. Но юноша ее не слушал. Все его мысли были устремлены к Софии.

— Что не так? — слегка раздраженно оборвала себя девушка, заметив его незаинтересованность. Волосы ее, будто живые, тоже раздраженно зашевелились.

— София умирает. — нехотя, но чувствуя потребность поделиться, выдохнул Томас. — Я не знаю, что делать.

— Ничего. Ты ничем ей не поможешь. — пожала плечами Волна. — Просто смирись, так будет легче перенести утрату.

Парень резко поднялся, и стул под ним с глухим стуком упал на пол.

— Не надо так говорить! — буквально прошипел он. — Ее просто надо отправить назад. Быстрее! — кулаками он уперся в стол и уже намеревался было выйти, как девушка вскочила со своего места и встала рядом с ним.

Вкрадчиво заглянула ему в глаза, но даже ее аура не могла сейчас усмирить бурю, клокотавшую у парня в груди.

— Как только отец приедет, я поговорю с ним. Он согласится поторопиться. — улыбнулась она Томасу. — Сейчас не грусти, ничего другого сделать нельзя, а ты со своим постным лицом сделаешь и мне и ей только хуже.

— Спасибо… — искренне прошептал парень. Ему стало полегче, но он еще не до конца остыл после внезапной вспышки гнева. — Извини, я пойду, не могу сейчас учиться. Давай после обеда?

— Конечно, — улыбнулись ему.

Вопреки совету доктора Томас направился к Софии, но попутно он зашел на кухню, собираясь сам отнести ей еду.

Девушка полусидела-полулежала на кровати, лицо ее было мертвенно бледным, губы пересохшими и потрескавшимися, щеки впалые, а глаза неестественно блестели.

— Ты как? — осторожно поинтересовался юноша, аккуратно поставив поднос на прикроватный столик.

— Лучше, — слабо улыбнулись ему

— Врушка, — пожурил ее он. Вся злость и ярость мигом улетучились. — Я принес тебе поесть.

— Спасибо, — вяло отмахнулась та от еды.

— Тебе надо поесть. Иначе у тебя не останется сил.

— Не хочу.

— Надо, — с небольшим нажимом попытался настоять Томас, но видя, что и эти слова разбились об стену отрицания, изменил подход.

Точнее решил сделать так, что никогда бы больше не стал повторять.

— Ладно, раз ты настаиваешь… — пробормотал он, и на его лице возникла ехидная улыбка. Стремительно он присел на край кровати, придавив собой одеяло. Взял со столика тарелку с бульоном. Девушка выразительно, но с интересом следила за его действиями.

— Разрешите вас покормить, госпожа, — со смешинкой произнес он, а потом склонил голову в поклоне. — Не откажите бедному слуге, — спустя несколько секунд щеки девушки налились едва заметным румянцем.

Не дожидаясь согласия, Томас протянул наполненную ложку к ее рту, и Софи все-таки согласилась.

В молчании эта трапеза была закончена.

София заметно повеселела и, заметив это, настроение юноши тоже улучшилось.

— Я знаю, — тихо произнесла девушка, когда он уже собрался уходить.

Парень бросил на нее быстрый взгляд, в котором вместо веселья была уже только боль.

— Все будет хорошо, — твердо пообещал ей он, успокаивая скорее себя, чем ее.

Вернувшись в свою комнату, Томас растянулся на кровати и неожиданно для себя улыбнулся потолку.

Волна права, я делаю все, что в моих силах, но грустью делу не поможешь. Надо жить. — с этими мыслями он схватил тот самый "самоучитель по латинскому".

Через десять минут парень понял, что выучить все это не в его силах.

Это. Просто. Нереально.

Странно, непонятно, нелогично, а главное: можно сломать язык.

Пролистав уже из чистого упрямства «самоучитель», в конце книги Томас наткнулся на любопытные слова заклинания. Пояснение внизу утверждало, что оно поможет выучить язык на любом уровне без последствий.

Почему бы и нет? — подумал парень, загибая страницу и обещая себе показать ее Волне за обедом.

Остаток времени он развлекался видами из своего окна, разглядывая парк и людей на улице за ним.

— Приятного аппетита! — пожелал всем Юстас, прибежав за стол последним.

— Тебе тоже, — хором отозвались двое других сотрапезников.

Томас уже успел до прихода мальчика поделиться тем заклинанием.

— Конечно! Я могу попробовать! — живо воскликнула Волна. — Но мне нужно время подготовиться. Давай вечером после ужина?

Юноша улыбнулся и кивнул.

Обед прошел в легкой непринужденной беседе, а после него каждый отправился по своим делам.

Волна — в свою комнату. Томас — на прогулку в оранжерею. Ему очень понравилось смешение обычных и магических растений под одной крышей.

Юстас же опять стремглав понесся к самому дальнему участку сада к решетчатому забору. Там его с той другой стороны ждал….

Впрочем Юстас был бы не Юстасом, если бы не сумел завести новые знакомства за пределами поместья.

На этот раз новым его другом оказался Копье.

(часом ранее)

Проснувшись поздно утром, Томас заторможенно протер глаза. Всю ночь ему снились битвы и сражения.

Они вечно воюют, никакого спокойствия! — ворчал он про себя, собираясь на завтрак.

Постоянная война угнетает. — потряс юноша головой, выбивая из нее остатки сна.

Перед завтраком, чтобы окончательно проснуться, Томас зашел к Софии.

По ее виду можно было сказать, что она не спала всю ночь, либо же ей стало хуже.

— Как же тут отвратительно… — еле слышно, на выдохе произнесла она, побелевшими и пересохшими губами.

Парня будто окатили холодной водой, он стоял не в силах сопоставить в голове свое и чужое убеждение.

— Не так уж здесь и плохо, — в конце концов мягко возразил он, решая не ссориться с больной.

— Эти дьявольские отродья не должны жить на Божьей земле…! — также тихо, но достаточно зло прошептала девушка.

Томас несколько секунд обдумывал свой ответ: в Бога он не верил, не поклонялся ему, по церковным меркам инквизиции он был больше еретиком, чем верующим. Однако парень верил в высшую силу, но не считал, что именно она решает, кому существовать.

— Раз они так долго живут здесь и до сих пор Бог никак не проявил свое недовольство, значит они достойны этого и не являются исчадиями дьявола. — оттараторил он. — Здесь не так уж и плохо, просто ты болеешь.

Девушка подняла на него глаза. В них при желании можно было бы прочитать удивление, понимание и отрицание, сменяющие друг друга.

— Можно подумать, ты многое успел тут увидеть, — совсем тихо, себе под нос проворчала София, а потом сказала уже громче. — Думаю, я могу сейчас встать, — а потом продолжила, не слушая возражений Томаса. — Надо же посмотреть на этот твой славный мир.

Юноша сделал вид, что не услышал сквозящей в голосе иронии. Он подал ей руку, но Софии все равно было тяжело подняться самостоятельно, поэтому Томас осторожно одной рукой обхватил ее за талию и рывком поднял на ноги, опасаясь как бы девушка не разбилась. Такой хрустальной и хрупкой она казалась сейчас.

Шатаясь и опираясь на руку, София подошла к окну. Створки были распахнуты, чтобы свежий воздух постоянно поступал в комнату. Рассвета уже не было, но картинка была все же прекрасна: окна этой комнаты выходили не на улицу, а на домашний парк, на много миль вокруг в нем раскинулись кроны пышных деревьев, а вдалеке стоял еще один замок.

Томас завороженно наблюдал за видом и не смотрел на лицо Софии, в то время как его исказила гримаса боли. Казалось, девушке было так плохо, что она готова была умереть на месте, но стояла, судорожно сжимая руку парня. Ей не было дела до красоты Рейнюма, да и не впечатлила бы она ее, будь она здоровой. В Англии девушка много раз бывала на приемах в различных замках и прекрасно знала, какой открывается из них вид, только Томас, в жизни не бывавший в лесах вообще, был поражен.

— Ладно, довольно неплохой мир, — делая усилие над собой, произнесла София. — Тем более и ты так считаешь.

При звуке ее голоса, Томас оторвался от окна и посмотрел на ее лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — слегка виновато и взволнованно спросил он.

— Неплохо, — соврала девушка и на щеках ее заиграл слабый румянец от стыда, но парень воспринял его как улучшение самочувствия.

— Может, ты захочешь спуститься на завтрак? Его как раз сейчас будут подавать.

— С радостью, — натянула улыбку София.

Она не стала переодевать платье, причесываться и даже обувать туфли. Девушка была просто не в состоянии этого сделать, а просить Томаса не решалась, как и звать слугу: ведь тогда будет упущен момент.

И вот они вдвоем, рука об руку, спускались по лестнице в столовую. Томас смотрел на Софию, готовый подхватить ее, если потребуется: хоть он и радовался тому, что девушка встала, все же опасался неожиданного ухудшения.

— Оах… — зевнула Волна, садясь в экипаж, даже ее волосы не шевелились, будто пытались доспать еще хотя бы секундочку.

Томас уже был там, бодрый несмотря на утренний подъем и готовый ко всему новому и непременно интересному.

— Завидую твоему умению высыпаться… — проворчала девушка, тут же стремясь стряхнуть с себя сонливость.

На самом деле Томас встал намного раньше Волны. Его не пустили к Софии, сказав, что девушке очень плохо, а потом провели «инструктаж»: как должен вести себя слуга при своей госпоже на занятиях.

Не высовываться, не говорить, эмоции не выражать, во всем помогать, всегда в конце фразы добавлять «магистер» или "домина".

В общем и целом, все сводилось к тому, чтобы он молчал и не мозолил глаза магам.

По расписанию сегодня были только частные уроки22: травология, политика и наследие предков.

Экипаж тронулся, и девушка задремала так, что ее рука касалась руки Томаса.

Но мысли парня сейчас были заняты другим: он первый раз выбрался из поместья и наконец-то увидит магический мир.

Академия располагалась в огромном замке и могла вмещать в себя около трехсот учеников с преподавателями.

Томас в который раз был поражен величием этого мира, открывшимся перед ним. В школе все было пропитано магией, она была, можно сказать, осязаемой, но главное: нигде не было видно остальных ребят.

Он не робел и не боялся, попытался, как делал было раньше, отключиться от любых эмоций, но удивление и ощущение счастья сдержать было трудно.

Будто это я здесь собираюсь учиться! — подумал Томас в восхищении.

На входе в здание их перехватил какой-то элегантно одетый человек. Парню не разрешили посетить травологию с Волной по причине присутствия на уроке второго ученика.

Томас сначала несильно расстроился, но оказывается и свободно погулять по территории ему не разрешили, а отвели в специальную комнату для прислуги. По пути туда у парня даже не закрались, а пронеслись в голове мысли о пренебрежительном обращении с людьми, но развить их ему не дали.

С порога его обступила когорта мужчин, парней, мальчишек, со всех сторон посыпались различные вопросы: кто он, откуда, кому служит, где жил раньше.

Томас на мгновение растерялся, а потом решил, что пора становиться тем, кем был на корабле: неразговорчивым и глухим к другим. В этом месте, будто отрезанном от магического мира, ему это с легкостью удалось.

Он проигнорировал все вопросы обступивших и уселся на скамью в самый дальний угол. Остальные слуги неодобрительно проводили его взглядом, но позже и сами разбрелись по своим делам.

Многие завалились спать прямо на деревянных лавках, установленных по периметру. Некоторые едва слышно переговаривались между собой. Часть что-то писала в огромных толстых тетрадях. Но все эти люди разительно отличались от магов.

Здесь витало настроение уныния. Сплошная рутина, без интереса, а в мире за дверью жизнь кипела и бурлила, даже если ничего не происходило. Там всегда было интересно.

Тут Томас неожиданно для себя сильно разозлился: он не хотел торчать час в этой комнате, он понял, что ему больше не нужна и неинтересна рутинная работа, а главное он очень быстро отвык от нее и не хочет возвращаться к "кораблю".

Только он как следует на вкус распробовал эту мысль, как над ним выросла фигура.

— Ну рассказывай, новенький, кто таков, откуда взялся? — вывел юношу из раздумий резкий голос. В нем чувствовались нотки некого высокомерия и настоящего интереса.

Томас поднял голову и увидел на удивление довольно низкого юношу примерно его возраста. Лицо парня было приятным, если бы не его попытки изобразить улыбку. Она больше походила на злобный оскал, только что слюна не капала. Да и вообще сам парень был похож на волка: пепельные растрепанные волосы, ярко выраженные клыки и цепкий, не отпускающий взгляд.

— Никто из ниоткуда, — нехотя буркнул Томас. Его настроение не было хорошим. На вопросы он не знал, что отвечать, да и не собирался.

— Ну привет, Никто. А Ниоткуда это такая деревня? — насмешливо переспросил парень, все еще возвышаясь над юношей.

Томас лишь пожал плечами, мол, понимай, как знаешь.

— Может ты мне ответишь? Я тут староста вообще-то и обязан знать о всех новых рабах, появляющихся в школе.

Томас встал, он был на голову выше этого «Волка», что добавляло уверенности.

— Я не раб, — все так же ровно произнес он, хотя внутри уже начала клокотать ярость. Ярость на это место, ярость от того, что его заставляют сидеть там, где ему не нравится. — Отстань от меня, а?

Тут у ним подошли еще люди, все они встали на сторону "Волка".

— Говори! — прибавил громкости этот пацан, видно почувствовав за собой силу.

Томас хмуро посмотрел на остальных ребят, на него, а потом сплюнул и процедил:

— Шли бы вы все к дьяволу! — и пересел на другую скамью.

Он больше не мог сдерживать себя, но старался успокоиться.

Его вновь обступили со всех сторон, но еще до того, как этот «Волк» успел раскрыть рот, молодой матрос взвился и врезал ему под дых.

Никто не ожидал такого исхода событий: слугам запрещено было наносить друг другу повреждения, но Томас об этом не знал. Его не предупредили, посчитав не способным на такое, а зря. Остальные обступили тело парня, мигом позабыв о юноше.

Входная дверь распахнулась, и в проеме возник какой-то мужчина, видно заведующий слугами. Увидев распростертое на полу тело, он мигом кинулся к нему, а Томас, воспользовавшись представившейся возможностью, выскользнул наружу.

Этим ударом он убавил свою ярость и теперь, выбираясь из подвального помещения, был необычайно счастлив.

Придворцовый парк был просто огромен.

Он не был до неприличия ухожен, наоборот там царствовала природа. Стволы деревьев переплетались причудливыми узорами, где-то на них висели качели, в зарослях скрывался прудик, небольшими группками росли цветы.

Немного побродив по парку, Томас уселся под деревом, с которого открывался живописный вид на пруд и замок Барда вдали.

Скользкий все-таки тип этот Волк. — подумал Томас. — Непросто же он захотел познакомиться, староста еще… Тут вообще есть такое понятие как староста? Как-то странно тут в школе относятся к людям. Как будто ко второму сорту: запирают, даже свободно передвигаться не разрешают. А все же парк красивый… Такой же естественный…. как Рейнюм. Да и атмосфера здесь получше, чем в той комнате.

Так парень и заснул, погруженный в свои мысли.

Разбудили его в обед, и разбудила Волна. У нее уже закончились травология с наследием, осталась только политика.

Рядом с девушкой стоял какой-то парень, нахмурив брови и задумчиво почесывая щеку. Было заметно, что волосы девушки так и ластились к этому незнакомцу.

— Вставай, Томас. — не прикасаясь к нему, позвала она, и юноша тут же открыл глаза.

Парень наблюдал за ним с прищуром.

— Кто это? — зевая, бросил Волне Томас, с интересом разглядывая незнакомца. — Домина. — добавил он, вспомнив о наставлениях.

Парень недовольно цокнул языком.

— Как смеешь так разговаривать со своей госпожой, ты, жалкое существо? — чуть насмешливо пропел он.

Томас глубоко вздохнул, он уже понял, что перед ним стоял маг. Атмосфера действовала на юношу расслабляюще и не давала заклокотать новой вспышке ярости, но и такое неуважение к себе парень стерпеть не мог.

— Извините, магистер, не соизволите ли вы мне сообщить, кто вы, дьявол меня побери, такой? — Волна разочарованно выдохнула, однако не произнесла ни слова, продолжая стоять, опираясь на руку незнакомца.

Вместо ответа маг взмахнул рукой, и Томас, отлетев на несколько ярдов, больно приложился о землю. Тут же к нему подлетел этот парень и, наступив сапогом на грудь, произнес тираду.

— Меня зовут Ятаган, и я старший сын и наследник самого Меча! Еще раз заговоришь со мной в таком тоне и сдохнешь, как собака.

Томас недовольно зашипел от давления и в конце концов умудрился сбросить его ногу.

— Ничего не имею против собак, а вот шакалов ненавижу. — тихо пробормотал он себе под нос, сплюнув на траву.

Ятаган тем временем уже развернулся к спешащей к ним Волне, кивнул ей, едва касаясь рукой плеча, и удалился в сторону здания.

— Ты в порядке? — поинтересовалась девушка, присаживаясь рядом с Томасом. — Плохая идея была показывать тебе школу.

— Да уж, — ухмыльнулся тот. — Этот хлыщ подпортил картину первого впечатления.

— Ятаган после обучения займет место отца. — зачем-то пояснила Волна. — Он обучается в Академии, не здесь.

— Что же он тогда тут забыл? Такой весь… надутый.

Рейнюмом управляет Верховный Совет, состоящий из восьми членов. Лидером магов является Меч. Лидером вампиров — Кэос.

У магов, как и у вампиров, существует Низший Совет или Совет Десяти (Десятина), куда входят все высокопоставленные чиновники.

Оппозиция власти Меча представлена в лицах двух братьев, Дуалита и Тейсита, при чем эти братья являются лидерами радикально настроенного движения, известного как "Сообщество Несогласных".

Вступление.

Rod Reinum23

Остаток дня в школе не был интересным, единственное Томас узнал, что тот парнишка-волк был слугой этого Ятаган. Вместе эта парочка смотрелась, хм, гармонично.

Именно из-за Волка "наследник престола" так неуважительно отнесся к нему, как пояснила потом Волна.

Надо было ответить…

— Считаешь, все же не стоит? — в сотый раз спросил Томас у Волны, но та снова отрицательно покачала головой. Вот уже двадцать минут парень жаждал принять участие в ритуале вознесения, а девушка те же двадцать минут отказывала ему, ссылаясь на возможное отличие физиологии людей в разных мирах.

— Просто прогуляемся по рынку.

Рынком называлась импровизированная ярмарка, разбитая на всех четырех улицах, выходящих на площадь. В зависимости от выбранного направления ты мог приобрести что угодно: от книги до смертельного растения.

— Смотри! — дернул юношу Юстас за руку, другой указывая наверх. Стоило только задрать голову, как становилось понятно, что эта ярмарка имела не один уровень. Прямо в воздухе были натянуты тенты, поставлены стулья и прогуливались существа. Где-то вдалеке звучала танцевальная мелодия, но атмосферу создавали именно сомбрийцы, а точнее их магия. Они были переполнены ей изнутри. Атмосфера наэлектризованности, нервозности, но в то же время сладкого возбуждения и удовольствия окутывала площадь.

Здесь было просто волшебно.

— Вот это да! — покрутил головой из стороны в сторону Томас, рассматривая каждую мелочь и деталь.

Он никогда не был на подобных мероприятиях, вечеринках, карнавалах, поэтому был просто очарован и смущен атмосферой праздника, пронизывающей здесь все вокруг.

Смущение его усилилось, когда к Волне стали подходить или здороваться издали маги, при этом недовольно косясь на него и Юстаса. Оказывается, что дочь члена Совета знают все в городе.

Юстас все время норовил куда-то улизнуть, но Томас, памятуя о его недавней выходке, крепко держал мальчика за руку.

Неожиданно толпа здоровающихся и веселящихся закончилась, музыка сменилась на медленно-плавную, а Томас с девушкой оказались в переулке, украшенном только голубым цветом. Задумавшись о чем-то своем, юноша внимательно разглядывал лицо Волны, представшем перед ним в этом новом голубом цвете. Девушка, заметив это, замерла и в свою очередь тоже уставилась на него. Они, не моргая, смотрели в глаза друг другу, растворяясь в этом сине-голубом морском сиянии. Зеленые глаза Томаса стали похожи на луговую траву перед дождем. Бархатный зеленый манил, в то же время показывая истинную свою глубину. Трава колыхалась от сильного ветра, прогремел гром. Вот блеснула молния, и… он моргнул…, вновь в глазах появились те же растения перед грозой.

— Знаешь, а ты бы был очень симпатичным магом. — как бы для себя медленно с улыбкой произнесла Волна, отворачиваясь от этих волшебных глаз.

— А ты итак очень симпатичная ведьмочка. — Томас широко улыбнулся в ответ, волосы девушки благодарно коснулись его щеки.

— А можно стать магом? — мигом вклинился вездесущий Юстас.

— Конечно, можно. Правда это достаточно болезненный способ. — ответила ему девушка, опять поворачиваясь к Томасу и заметив его интерес, продолжила. — Вся суть в том, что человек должен выпить кровь мага. Крови той должно быть много. Потом же твое тело будет меняться изнутри, что, соответственно, очень болезненно.

Юстас медленно кивнул, так медленно, что если бы Томас смотрел в этот момент на него, то непременно бы оценил скорость вращающихся шестеренок в его мозгу, но молодой матрос смотрел только на Волну и …

улыбался.

Чтобы на кухне царили чистота и уют, наши эксперты рекомендуют завести парочку слуг. Даже не имея магических способностей, они будут поддерживать все в образцовом порядке, ну а если вы не столь состоятельны, чтобы платить им, то вот вам парочка советов:

1. С помощью вечного потока зафиксируйте время, когда большая часть магии должна быть сконцентрирована в кухне. Тогда же, находясь дома (или же, если вы более сильны, то просто мысленным сигналом из любого другого места), прикажете нужному прибору проделать важную для вас работу.

2. Если ничего не изменилось, то вы:

а) Ослабели, вам нужно восполнить резерв.

б) Недостаточно сконцентрировались на приказе.

в) Неправильно настроили вечный поток.

3. Если у вас не настроен вечный поток или настроен неправильно, то:

Вы должны присутствовать на кухне, чтобы ваша воля имела точечное, более сильное воздействие. Для улучшения концентрации смотрите на нужный вам предмет или предметы. Мысленно задайте им действие, для повышения концентрации указав рукой. Если вы ослабели или по природе не так сильны, то произнесите вслух одно емкое слово действия и проделайте все то, что описано выше снова.

4. Перенос предмета с кухни в любую другую точку возможен только при правильном настроенном потоке. Иначе в лучшем случае (и сильном маге) этот предмет упадет на вас, а в худшем рассыпается в труху.

Не рискуйте!

Глава 3. Кухня и ее обитатели.

Domum magi

Этот день у Томаса начался с очень раннего пробуждения. На кровать к парню, радостно взвизгнув, завалилось кричащее нечто. Второе нечто побольше село в ногах. Первое нечто недовольно зароптало на холод — окно на ночь оставалось открытым настежь, а сейчас только-только собиралось светать — и попыталось залезть под одеяло к юноше. Когда же холодные пальчики коснулись его оголенного торса, то Томас не выдержал и, рывком сбросив с себя сон, мигом проснулся — хорошо быть моряком. Под одеяло к нему уже с успехом закарабкался Юстас, благо кровать была большая, а на краю уселась улыбающаяся Волна.

— Мы идем в гооооости! — радостно, но приглушенно завопили сквозь толщу одеяла.

— Ятаган пригласил меня к себе, — пояснила Волна в ответ на недоумевающий взгляд Томаса. — Мне не следует ходить одной, так что пойдем вместе.

— И он? — удивленно кивнул Томас на шевелящийся под одеялом комок.

— Его отдельно пригласил Меч, узнав, что мы придем. — девушка испытующе сузила глаза.

Ятаган значит… — подумал Томас и пальцы его непроизвольно сжались в кулак. Ну не нравился ему этот хлыщ, тем более еще клеящийся к Волне.

— Ну давай попробуем, — смехотворно серьезно кивнул девушке Томас, сладко потягиваясь, а потом он резко сгреб в охапку одеяло с Юстасом внутри, поднял его и как следует встряхнул. Оттуда послышался детский восторженный писк.

— Иди собираться, соня. — рассмеялась Волна, захлопывая окно.

Томас опустил Юстаса на пол, застелив кровать.

— Пять минут. — улыбнулся он ей.

И правда через пять минут молодой матрос был полностью собран.

— Надо же какой… — шутливо похлопала ему девушка.

— Какой есть, — усмехнулся Томас и, подхватив Юстаса, усаживая его на шею, начал спуск вниз к карете.

Волна задумчиво пошла за ними, задержавшись перед дверью в комнату Софии, провожая Томаса взглядом.

Забавно.

Второй день как Томас не зашел к своей подружке.

В доме Меча был накрыт общий стол на всех.

Напряжение так и витало в воздухе. Казалось, что только один Юстас не испытывает его, радостно перепинываясь с Копьем.

Ятаган презрительно кривил рожу стоило его взгляду упасть на Томаса или мальчика, но тут же смягчался, посмотрев на Волну. Меч, состоя практически во главе Совета, нетерпеливо ожидал, пока все закончат завтрак, чтобы ответить на письмо, переданное слугой. Волна нервно стучала ложкой по тарелке, перехватывая взгляды, какими обменивались между собой Томас с Ятаганом. Томас же чувствовал себя не в своей тарелке, сидя за одним столом с такими высокопоставленными магами.

Я не должен здесь находиться. Мне здесь не место.

Даже Копье понимал эту напряженную атмосферу между старшими и старался особо не шуметь.

Но вот, обременяющий завтрак был закончен, и Меч буквально испарился из-за стола. Мальчишки, о чем-то перешептываясь, тоже убежали в другую сторону.

— Хочешь, я покажу тебе нашу оранжерею? — обращаясь только к Волне, спросил Ятаган, разминая свои длинные утонченно-аристократические пальцы, однако не забывая одарить Томаса одним из своих самых презрительных взглядов. Та, на удивление последнего, кивнула, и парочка неспешно удалилась.

Томас почувствовал, как к голове прилила кровь, а глаза начал застилать красный туман. Туман ярости и неудобства.

Мне тут не рады. Мне тут не место.

Но вместо того чтобы стушеваться или отправиться восвояси, парень решил осмотреть дом. В конце концов этого ему никто не запрещал.

— У меня есть супер-секретный план! — загадочно прошептал Копью Юстас, стоило им выйти из трапезной.

— Выкладывай! — тут же загорелся мальчик.

— Не здесь, — серьезно покачал головой другой. — Нас могут подслушать. — огляделся он по сторонам.

Друзья побежали в комнату сына хозяина дома.

— Я могу стать таким же как ты! — восторженно провозгласил Юстас, стоило ему только перейти порог.

— Как?!

— Мне нужно выпить вашу кровь.

Копье непроизвольно отшатнулся от мальчика, прижимая к себе руки.

— Не твою, — рассмеялся тот. — Кровь мага. Я поспрашивал у слуг, у каждой семьи есть запасы крови.

— Верно! — просиял другой. — Ты станешь таким же как я! Мы станем братьями! Вместе! Сможем видеться каждый день и учиться вместе!

Копье прекрасно знал о существовании такой комнаты. Ее наличие было обязательно для всех магических семей. Магу, чтобы жить дольше обычного, нужна постоянная кровавая подпитка, а Мечу, как вы помните, было очень много лет. Соответственно и кровотека29 у него была огромная.

Юстас пораженно замер в подвальном прохладном помещении перед полутора литровыми банками с кровью.

Пусть кровь мага и отличается от человеческой: не сворачивается и не вызывает тошноты при употреблении — но все же она была красной и была кровью.

Жутковатое зрелище.

— Какую хочешь? — Копье радостно перебегал от одной банки к другой. Для него подобное было не в новинку. — Есть кровь лекаря, бывшего члена Совета, воина-отшельника, преподавателя, управляющего…

— Давай воина! — перебил его, не дослушав весь список до конца, Юстас.

— Тебе какую? Сильную или слабую?

— Самую сильную! — вышел он из оцепенения.

Копь, довольно угукнув, достал со второй полки банку с кровью. Открыл ее. Воздух быстро наполнился сладковатым запахом магии. Магия мертвого человека не очень приятно пахнет, да и на вкус тоже не очень.

Но Юстас, поколебавшись мгновение, и под одобрительный гомон Копья взял протянутую банку и начал пить. Не останавливаясь, ведь если прекратишь, то уже не захочешь вновь.

— Хватит! Хватит! — неожиданно выкрикнул Копье, когда осталась только половина. — Больше нельзя!

Юстас послушно отдал ему банку, рукавом утерев кровь со рта и подбородка.

Ну вот, теперь я маг! — подумал он.

Рыцарь! Воин! Самый сильный!

Пошатываясь и бултыхая наполненным кровью животом, Юстас с мальчиком вернулись в комнату последнего.

— Как скоро? — спросила парня девушка.

— Еще два месяца… — вздохнув, прикрыл глаза Ятаган, располагаясь на широкой скамье в саду. — Раз наши отцы согласны, то дело пойдет быстрее… Ты ведь еще не передумала?

— Быть с тобой? — сладко улыбнулась Волна, проводя пальцем по его щеке. — Нет, конечно, mea mors30. — волосы нежно обвили его руку, лежащую на ее плече.

— А тот слуга, который вечно рядом с тобой ошивается…? — парень резким движением одернул свою дорогую, сшитую на заказ традиционную накидку, адаптированную по современной моде. Пальцы его рук крепко вцепились в почти невесомую ткань. Волосы девушки испуганно отпрянули от него, становясь просто волосами.

Волна плавно наклонилась, прервав юношу на полуфразе поцелуем.

— Не волнуйся о нем, — на выдохе произнесла она, взъерошив Ятагану шевелюру, тот улыбнулся и на щеках у него появились совсем не заметные ямочки. — Ты же меня знаешь.

Только вот я себя совсем не знаю… — как-то с тоской подумала девушка, когда они подходили к карете.

Письмо, доставленное Мечу, лишь извещало его о прибытии одной из Верхового Совета — Иглы. Женщина была намного младше Меча, да и не было во всем Рейнюме мага старше его, но тем не менее и ей минула третья сотня. Она уже начала искать себе послушника.

— Двое из делегации не вернулись сегодня, — начала она без предисловий. — Бард и Сожитель.

Меч нахмурился: похищение одного из Совета было равносильно объявлению войны. К войне они еще не были готовы.

— От созданий ночи поступило какое-то объяснение?

— Вененум, Кэос и Очизор отрицают, говорят, что делегация покинула их в полном составе.

Меч замер, обдумывая ситуацию. Тут, краем глаза, он заметил, что за приоткрытой дверью скрывается какая-то тень.

— Пусть мобилизуют отряд у границы и пошлют несколько человек на разведку. — он расслышал за дверью едва уловимый, но огорченный вздох.

— Что же еще нам следует предпринять, а? — спросил в пустоту Меч, вызвав тем самым недоумение Иглы.

— Послать новую делегацию. — едва слышно, но твердо произнес Томас, открывая дверь в кабинет.

В момент, когда он понял, что маги знают о его присутствии, у него чуть душа не ушла в пятки. Но когда к нему обратился Меч, то Томас решил, что нет смысла таиться дальше.

— Такое уже было раньше, — продолжил юноша между тем. — В 169 году до эпохи рассвета во время войны трех государств. Насколько я помню, Морт является лидером оппозиции Кэоса, точнее более радикальным правителем. Тогда же в 169ом тоже пропали несколько членов делегации о мирных переговорах. Кэос с его советниками тоже заявили, что не при чем.

— Так оно и было, — продолжил его мысль Меч, вспоминая. — Морт в одиночку похитил и посадил магов в специальную тюрьму в надежде не допустить мирного договора. Тогда у него это получилось.

— Но тогда же была настоящая война… — все еще в шоке от внезапного гостя пробормотала Игла. — Мальчик прав, — неожиданно оборвала она сама себя. — Нам стоит наведаться к Морту лично.

Томас все это время молчал, всматриваясь в членов Совета. Он пребывал в приятном возбуждении от своего участия в обсуждении важных государственных планов.

Меч хоть и выглядел мужчиной, но никакая магия уже не могла сохранить стареющее тело. Его глаза были глазами старика, а на руках стянулась и одрябла кожа, проступили вены. Он был самым сильным магом страны — так писали о нем в книгах. Но в действительности же, и Томас это видел, магия утекала из него, и глава слабел с каждым ударом сердца. Но, бесспорно, он все еще оставался чертовски силен.

Игла же выглядела вполне обычно, если не считать огненно рыжих коротких волос. Эта женщина была одета строго, вся в черном, что выгодно подчеркивало ее особенность.

Характер у нее наверное железный.

— Не лично, — между тем обсуждение продолжалось. — А в одиночку. Я сама отправлюсь к нему.

— А если ты присоединишься к Барду? — возразил Меч

— Не присоединится, — осмелев, заявил Томас. — Наоборот, это обозначит важность дела, его интимность.

— Мы выкупим Барда с Сожителем. — поддержала его Игла.

— А если Морт не захочет?

— Все чего-нибудь хотят, — посмотрела лелла на юношу.

— Возьми с собой несколько магов, — продолжил Меч. — Это придаст вес.

Тут и мужчина и женщина покосились на Томаса, да так, что он понял, что его роль в спасении Барда исчерпана, пора ретироваться, и парень выскользнул за дверь.

София в одиночестве сидела за столом. За окном сгущались сумерки.

Томас и сегодня не пришел…

Сегодня девушке стало легче, исчезла тяжесть в груди, почти прошло головокружение и боль при каждом шаге. Однако она понимала, что это лишь затишье перед бурей. Весь вопрос в том, когда та грянет.

Софию грызло изнутри ядовитое чувство, будто ее все бросили. Несколько раз в день ее навещал доктор, проверял состояние и уходил, еще слуги приносили еду, но ни Юстас, ни Волна или Томас не приходили проведать.

Томас…

Он каждый день с утра пораньше возникал в проеме двери ее комнаты. А как он испугался, когда сообщили, что София смертельно больна.

Мммм…

Девушка аж зажмурилась от этого воспоминания.

А теперь…

Теперь Томас с этой Волной.

София видела, как он на нее смотрит, как восхищается ей.

Так ли он восторгается этим миром? А может его восторг связан с этой девушкой? Девушкой без принципов и морали.

Неужели он забыл про меня? Променял меня на эту профурсетку? А как же все произошедшее на корабле? Или я ему не нравлюсь? А может он понял, что влюблен и стал бояться своих чувств? Нет же, нет! Это все она, ведьма, будто околдовала его… Забрала его у меня!

Последние слова София произнесла вслух и сама не заметила, как по ее щеке скатилась слеза.

Она тряхнула головой, стирая все плохие мысли. Но оказалось, что они за все дни прочно выгравировались в ее сознании.

Тихонько постучали в дверь, и на пороге возник виновник девичьих вечерних размышлений — Томас.

— Привет! — улыбнулся Софие он. — Тебе стало легче? Прекрасно!

На лице юноши возникла неподдельная радость, но тут же стухла, стоило Софие развернуть к нему свое лицо.

— Ты плакала? Что случилось?

Девушка проигнорировала этот вопрос.

Возможно в Рейнюме все чувства обостряются, но тем не менее боль, испытываемая Софией только усилилась, заставляя сердце биться чаще, а мозг придумывать лихорадочный план задеть другого за живое.

— Где ты был все это время? — очень тихо спросила девушка.

— Сегодня? С Волной на прием ездили. — непонимающе сощурился Томас, делая один шаг вперед. — Представляешь, я побывал в доме фактического главы местного правительства. Даже помог ему!

— А вчера что ты делал? — еще тише произнесла София.

— Вчера? — Томас обеспокоенно дернул плечами. — Вчера мы ездили в местную школу.

— С Волной? — шептала девушка.

— С Волной, — сделал еще один шаг вперед Томас, будто подбираясь к опасному зверю.

— Тебе она нравится? — почти беззвучно, на выдохе спросила София, вцепившись в подлокотники кресла, но Томас услышал вопрос.

— Нууу так… — замялся он, смутившись, но тут же вскинулся, делая еще шаг вперед. — А что?

— А обо мне ты значит забыл?! — вскрикнула София, заставляя юношу отпрянуть от нее на несколько шагов.

— Что? П-почему ты так решила?… Да что происходит?!

— Что если бы я умерла за это время?! Ты бы даже не узнал этого!

— Доктор запретил к тебе заходить, — процедил Томас, играя желваками.

— Этот доктор случайно не худышка с пышными волосами? — съехидничала София, грань между осознанностью и истерикой у нее полностью истощилась.

— Да что ты от меня хочешь?! — взорвался Томас.

— Тебя, Томас! Только тебя! — закричала в ответ девушка, не сумея сдержать слезы. — Почему ты с ней, а не со мной?! Ведь это Я люблю тебя!

Молодой матрос замер, его накопившийся гнев начал испаряться, а мозг быстро анализировал слова и сложившуюся ситуацию.

София, не мигая, смотрела прямо на него, выжидая ответ, и слезы струились по ее щекам, подбородку, а после капали на сложенные вместе руки. В них начало собираться небольшое озеро.

— Я… — начал Томас, но голос его подвел. — Я не твой., — повторил он куда более твердо. — Твои чувства… Нет. Я не… Оххх… — юноша тяжело вздохнул, он так и не нашел нужные слова, поэтому:

— Не думай о нас вместе. Я создан для другой. — протараторил он скороговоркой.

С каждым словом мир Софии разваливался.

Кусочек за кусочком.

— Но… — попробовала начать она.

— Никаких но. Я думал, ты больна, а ты решила в любовь поиграть?! С чего ты взяла, что я должен на нее ответить? Потому что ты госпожа, а я простой моряк?! — теперь закричал Томас, глаза его застилал гнев, ярость и даже стыд. — Не все в этом мире будет так, как вы пожелаете, мисс! — шутливо поклонился он ей.

— Да как… Как ты смеешь! — вскочила со стула София.

Тут она пошатнулась и, вскрикнув, упала на пол, но Томас остался стоять на месте, не двигаясь, хотя его тело по инерции наклонилось по направлению к девушке.

— Приятно знать, что ты все же больна, а не притворяешься, чтобы вызвать мои чувства.

— Какой же ты подонок! — прохрипела София, захлебываясь в рыданиях. Она хотела добавить что-то еще, но тут лицо ее побелело, а глаза широко распахнулись.

— Чтоб тебя… — в сердцах бросил себе под нос Томас, опускаясь рядом с ней и поднимая ее на руки. Девушка стала легкая, как пушинка.

Он перенес ее в кровать и, не зная, что предпринять дальше, схватил со стола графин с водой.

Софию трясло, но уже от рыданий.

— Ты, ты, ты бесчувственная сволочь! Трус! Да тебя никто никогда не полюбит!

Томас медленно опустил графин, развернулся и пошел к двери.

— Томас! — закричала в истерике София, но тот, не останавливаясь, вышел.

А ведь я же знал, что у нее не было друзей…

А ведь я знал, что для нее это болезненно.

Я знал, что она меня возненавидит и хотел этого…

Вампиры — удивительные существа, жители Рейнюма. В этой главе мы развеем или подтвердим распространенные про них мифы.

Во-первых, стоит начать с того, что для нормального функционирования вампирам действительно нужна человеческая кровь. Питаться людской едой они могут, но она не насыщает их, являясь обычным напоминанием о том, что когда-то в младенчестве все вампиры были людьми. Впрочем, недостаток пищи никак не скажется на жизнедеятельности вампира, в отличии от недостатка крови.

Второе. Кровь у вампиров черная, мертвая, а наличие в их организмах человеческой крови, точнее ее смешение с вампирской, заставляет их сердце работать, а мышцы сокращаться. Именно поэтому отсутствие людской крови заставляет вампиров двигаться заторможено и проявлять светобоязнь.

Третье. Нет, вампиры не спят в гробах (само понятие гроба в Рейнюме отсутствует) и не спят днем.

Четвертое. Да, у вампиров отсутствуют базовые потребности, оставшиеся на уровне рефлексов и привычки.

Пятое. Да, вампиры обладают невероятной силой, скоростью и выносливостью.

Шестое. Они не нуждаются в кислороде.

Седьмое. Боль при ранении вампиры чувствуют, как и все остальные живые существа, но их регенерация (при условии присутствия в организме людской крови) в разы быстрее, чем у магов.

Глава 2. Мифы и реальность.

Vampires et eorum libido31

Томас заснул прямо в кресле, размышляя над сложившейся ситуацией.

Глубокой ночью он проснулся от того, что слуга теребил его за плечо, протягивая письмо.

Повозка внизу. Ждем, если хочешь.

— Как лаконично, — хмыкнул Томас.

Через минуту он уже бежал вниз по лестнице.

Врагов у меня здесь нет, стало быть и бояться нечего.

У кареты стояла Игла, одетая все в тот же черный цвет, только огненные волосы будто светились в темноте. Томас медленно подошел к ней.

— Он поставил условие, — сразу перешла к делу женщина. — Встреча без магов. Поедешь?

Томас кивнул, моментально соглашаясь.

Черт, видно сказывается влияние Юстаса.

— Почему я?

Игла посмотрела на него, смерив недоуменным сердитым взглядом.

— Ты на самом деле глуп или прикидываешься? Возьму слугу, и не успеет ночь закончиться, как весь город будет об этом судачить. Залезай.

Когда экипаж тронулся, женщина повернулась к Томасу. На ее раскрытой ладони лежал…

— Как бы растительная шкатулка… — уставился парень на растение.

— Плод Кэши. — то ли подтвердила, то ли опровергла его Игла. — Возьми. В нем заклинание переноса: сожмешь и спустя время окажешься в доме Меча. Подстраховка.

Томас кивнул.

На удивление дом Морта не выглядел так, будто его перенесли из загробного мира. Никаких черепов, скелетов, трупов, даже обошлось без летучих мышей. Правда этот дом больше походил на высокую башню, чем на полноценный замок. Площадь его была не большая, а шесть этажей вверх создавали ощущение неприступности. Камень для башни использовали черный, так что мрачности хватало даже без черепов.

Спят ли они в гробах? — подумал Томас, неторопливо, вслед за Иглой, поднимаясь на самый вверх.

У дверей в зал стояло несколько громадных на вид детин. Как бы Томас не присматривался, то не заметил проблеска разума у них в глазах. Более того они даже не обратили на прибывших никакого внимания, просто молча распахнули двери.

— Помалкивай, — чуть сжала плечо мальчика Игла и бодро вошла в комнату.

Томас поплелся следом. С виду эта комната больше походила на склад награбленного золота. Везде и всюду стояли золотые кувшины, вазы, шкатулки, украшения; аккуратными стопочками лежали монеты.

Сокровищница какая-то…

Но на середине зала все это золотое великолепие обрывалось. Остальная половина была украшена просто. Даже создавалось ощущение уюта, если бы не огромный трон, стоявший посередине.

На троне сидел вампир.

При одном взгляде на него почти все бесстрашие Томаса улетучилось.

На троне сидел ОН.

Тот самый вампир, которого молодой матрос пнул в день своего переноса в Рейнюм.

То, каким внимательным и цепким взглядом Морт посмотрел на юношу, не оставляло сомнений, что они оба узнали друг друга.

Игла внимательно всматривалась в их лица, до нее тоже начало доходить.

Томас судорожно сглотнул, для него дело стало принимать серьезный оборот, но тем не менее началась официальная часть разговора: обмен любезностями, общими вопросами, иногда воспоминаниями.

Вот когда новоприбывшим вынесли кресла, и все расселись, тогда стало по-настоящему страшно интересно.

— Ты похитил Барда, — холодно, обрывая разглагольствующего вампира, заявила Игла. — Мы здесь, чтобы вернуть его.

Вампир тоже замолчал и смерил ее взглядом, усмехаясь.

— Трудно вернуть того, кто уже умер.

На Томаса нахлынула волна отчаяния. С Бардом они сильно не сближались, но этот маг был очень добр к троице "путешественников".

Софи не вернут домой! — пронеслась вторая ужасающая мысль. — Она останется в этом мире и умрет!

И вновь ярость багровым туманом заволокла глаза.

Нет! — захотелось выкрикнуть Томасу. — Софи будет жить!

Морт все также с усмешкой наблюдал за внутренним разговором Томаса, отразившимся на его лице. Игла же продолжала сидеть спокойно, ничем не выражая своих эмоций.

Томас в недоумении посмотрел на нее.

Что такое? Будто ее вообще не печалит эта новость.

— Что ты хочешь за его жизнь и свободу? — тем временем холодно отчеканила женщина. Тут до Томаса дошло.

Мерзавец.

— У меня все есть. — самодовольно обвел рукой зал Морт.

— Каждый чего-то хочет… — также как и Мечу возразила Игла.

Повисла напряженная пауза, нервы Томаса натянулись до предела, а волнение, вперемешку с потрясением, ощутимым комком собралось в горле. Он поменял позу, и ткань кресла зашуршала неестественно громко в этой тишине.

Взгляд темных глазниц Морта устремился на него.

Томас задержал дыхание, не отводя взгляд.

— Его. — нарушил тишину вампир, указывая на Томаса. — Одну человеческую жизнь за жизнь двух магов. Куда уж более честнее.

Сердце Томаса пропустило удар, еще удар, а потом забилось непривычно быстро, постоянно сбивая и меняя ритм. Молодой матрос постарался призвать все свое равнодушие, чтобы выдержать последующий ответ Иглы.

После недолгого колебания, та изрекла:

— Договорились.

Дальше последовала очень короткая и быстрая часть скрепления официального договора на бумаге, а потом магического32 между двумя договаривающимися сторонами.

За этим Томас наблюдал уже как в тумане. Его волновала только своя будущая судьба. Рукой в кармане он нащупал кэши и от напряжения чуть не перенесся прямо сейчас.

Туман рассеялся, когда Игла, громко захлопнув двери, с двумя провожатыми отправилась за Бардом и его помощником.

Томас вздрогнул от бездонного злого взгляда, устремленного прямо на него.

Он остался один.

Надо дать им время уйти. Надо дать им время уйти. — твердил он в своей голове год, усилием воли заставляя себя не сжимать слишком крепко заветное растение.

Томас выдержал взгляд вампира. Лихорадочно он попытался припомнить все, что читал об этих существах.

— Выпьете мою кровь? Или обратите в вечного раба? — попытался отстраненно, с щепоткой вызова произнести парень.

Морт полушутливо пожал плечами, а потом медленно двинулся к нему.

Как хищник к добыче…

Подойдя почти вплотную, вампир, не отрывая своего взгляда, поднял опущенную в карман руку парня. Томас с нарастающим беспокойством обнаружил, что не может сопротивляться.

Его придавило волей вампира. Казалось чудом, что он все еще может дышать. Ему разрешили дышать.

Неужели сейчас набросится?

— Хочешь стать одним из нас? — полусвистяще произнес Морт.

— Ч-что? — хрипло переспросил Томас, когда ему вернули голос.

— Чтобы стать вампиром, нужно ввести себе его кровь. Но если выпить ее, то превратишься в его раба на столько, сколько будет длиться жизнь твоего хозяина. Ве-ечность… — сладко протянув последнее слово, улыбнулся он.

Будто с сожалением опустил Морт руку парня, а потом резко вскинул выросший на пальце коготь и порезал себя. Черная кровь закапала на пол, Томас непроизвольно, повинуясь инстинкту, сделал два шага назад. Сила воли вампира ослабла, пора было действовать.

Вдруг они еще здесь? — стучала в его мозгу мысль, но рука уже нащупала в кармане кэши.

— Стой! — новый поток воли придавил Томаса к месту. За долю секунды вампир оказался рядом.

Морт с невиданной силой опустил парня на колени, запрокинув голову назад.

— Пей! — прозвучал приказ совсем рядом с его ухом, и Томас содрогнулся от звука вампирского голоса. Все его тело хотело, просто умоляло подчиниться приказу, сделать так, как хочет вампир, но мозг решительно отказывался.

Не становись рабом чудовища! — твердил он ему.

И тут пришла боль. Всегда за неподчинением силе следует боль. Тупая боль, выдержав, однако, которую, человек становится сильнее. Томас открыл рот в беззвучном крике. Даже кричать он не мог.

Морт быстро уронил несколько капель своей крови юноше в рот. На миг на его лице проскользнула довольная ухмылка. В эту секунду сила воли вампира ослабла настолько, что позволила Томасу пошевелить пальцами руки в кармане. Юноша с силой сжал кэши, чувствуя, как в дымке перемещения исчезает давление вампира, и к нему возвращается чувствительность.

Как и было оговорено, он оказался в кабинете Меча в его доме.

Его подхватили сразу несколько рук, не давая упасть на пол.

Томас, часто заморгав, оглядел присутствующих, помимо Меча, тут находилось еще около десяти незнакомых ему магов.

Низший Совет. Десятина.

Но ни Иглы, ни Барда не было видно.

— Они скоро будут, — ответил на его немой вопрос Меч.

Томас кивнул и вытер рукой рот. На рукаве отпечаталась черная кровь. От осознания произошедшего у парня резко подкосились ноги, он с трудом удержал баланс. Советники с опаской смотрели не него.

Никто ничего не говорил.

Глубоко вздохнув, Меч отвел Томаса в сторону и будто бы клещами вытянул у него всю историю произошедшего.

Судя по отсутствию облегчения в его глазах, кто-то умрет. И хорошо если это буду не я.

— Послушай меня сейчас очень внимательно, — вкрадчиво начал говорить глава Совета. — В тебе кровь одного из старейших вампиров. Ты его. Скоро она подействует, и ты почувствуешь эйфорию. Она будет длиться несколько минут, но именно из-за этого ощущения счастья ты будешь страстно желать вернуться к Морту в дальнейшем. Далее у тебя возникнет обостренная чувствительность. Каждую эмоцию ты будешь проживать намного…ммм…сильнее. Если грустить, то плакать навзрыд, если ругаться, то быть драке. Понял? Старайся отгородиться от эмоций. Дальше будет самое трудное… К тебе придет боль и жажда. Первые несколько дней жажда будет слабая, но потом…

Томас слушал, затаив дыхание.

Как наркотик…

Всю сознательную жизнь он боялся этого слова, убегал от него, но вот оно его настигло. Парню стало противно от самого себя.

— …Потом ты, не взирая ни на кого, вернешься к Морту.

— Можно ли побороть эту зависимость?

Меч смерил его хмурым взглядом, а потом, тяжело вздохнув, потер виски руками.

— Можно было бы попытаться будь это менее древний вампир. Я не знаю. Мы не сталкивались с такими случаями зависимости.

— Значит было что-то подобное уже? Что произошло?

— То что я сказал, — отрезал маг. — Но закончилось все тем, что мы убили его.

Томас сглотнул.

Меня тоже убьют?

— Если ты будешь угрожать безопасности государства. — будто прочитав мысли юноши, ответил Меч.

Тут громко застучали каблуки по коридору, и вскоре в комнате появились два новых мага.

Бард и Игла благополучно вернулись домой.

Хоть что-то хорошее за сегодня!

Колеса кареты стучали по мостовой. Над городом занимался рассвет. Сомбрио спал. Улицу освещали сферы с огнем, парящие в воздухе на уровне первого этажа. По обеим сторонам дороги длились ряды расположенных здесь элитных домов. Зданий видно не было, только резные ворота. Складывалось ощущение, что именно в вычурности ворот крылось богатство мага.

Томас лениво смотрел на них, вслушиваясь в свои внутренние ощущения. Ничего даже отдаленно напоминавшее счастье он не ощущал сейчас и не знал, хорошо это или плохо.

Юноша устал, выгорел, измотался. Давала знать о себе и ссора с Софией, ночная поездка, а теперь еще эта зависимость… Хотелось надеяться, что кровь все-таки не попала в рот, и ее всю успел Томас вытереть рукой.

Рядом также молчал Бард. За всю дорогу они не обмолвились ни единым словом, и теперь эта тишина давила на члена совета.

— Спасибо тебе, — нарушил ее первым маг, заставив Томаса оторваться от окна. — Как только подписание мира закончится, то я сразу же…

— Зачем вообще вам этот "мир"? — немного раздраженно перебил парень. Его уже достали эти восклицания о новом договоре и спокойствии.

Если воевали, то пусть довоюют уже. Все знают, что будет война, так дайте войны.

— А ты не понял? — удивленно вскинул брови Бард, казалось, он ничуть не оскорбился. — Грядут перемены. Совет магов меняется. Уже через год места там займут совсем еще юнцы, и им, как никому другому, нужен прочный мир.

Томас, хрюкнул, неожиданно представив, как Ятаган (а он бесспорно займет место Меча), будет командовать государством. Бард не обратил на эту вспышку веселья юноши никакого внимания.

— После подписания договора, я сразу же верну твою подругу домой. Обещаю. Я тебе обязан.

Томас неопределенно мотнул головой, но потом до него дошло.

— Это же…

— На несколько недель раньше оговоренного. — подытожил Бард.

Юноша широко улыбнулся, несколько раз хлопнул глазами, облегченно выдохнул, а потом резко подался вперед, обнимая мага.

Чтоб его… — процедил сквозь зубы мужчина, неловко похлопывая Томаса по спине.

Томас отстранился, его усталость прошла. Он будто бы воспарил над землей, так ему было хорошо.

Софи скоро будет дома! — крутилось у него в голове.

Он посмотрел в окно, и теперь вся улица казалась ему таинственно-волшебной.

А эти фонари… Ах!

Бард настороженно вглядывался в лицо паренька, а тому хотелось вопить от восторга.

Как же хорошо! Какой прекрасный город! Чудесные люди!

Томас был близок к тому, чтобы выпрыгнуть из кареты и пойти по улице пешком, повторно разглядывая все городские красоты и вдыхая этот волшебный воздух.

Только, когда они приехали за ограду поместья, это чувство эйфории исчезло.

Бард сделал вид, что смахивает с лица несуществующий пот, а-то за это время Томас раза три просил его провести экскурсию.

Вместо радости нахлынули воспоминания о ссоре с девушкой и страх, страх быть зависимым.

Юноша старался держать себя в руках. Зрачки метались, обшаривая местность в поисках вампира, а сам он имел жгучее желание запереть себя в железобетонной тюрьме.

Зайдя в свою комнату, Томас с размаху плюхнулся на кровать.

Все наверное уже проснулись, скоро будет завтрак. — решил он не спать.

Послонявшись по всему второму этажу, юноша в нерешительности остановился у двери комнаты Софии. Отчаянье и чувство вины накрыло его с головой. В глазах защипало.

Дурак. Вот я идиот…

Набравшись решимости, парень буквально ввалился в ее комнату.

У кровати девушки стоял врач, но, завидев Томаса, тут же ретировался. Выглядела София отвратительно, хуже чем когда-либо была. Юношу съедала вина, прогрызая его насквозь.

Девушка встретила его хмурым, удивленным взглядом.

Быстро пройдя через всю комнату, Томас остановился рядом с ней, а потом сел в изголовье кровати. Она никак не отреагировала, все ждала, что он скажет, а парень молчал.

Десять минут прошли в молчании, а потом Томас шепотом произнес:

— Прости, прости за то, что причинил тебе боль.

София вздрогнула, но при всем желании не могла повернуться и посмотреть на его лицо. Это было даже и к лучшему, потому что Томас плакал.

Плакал…

— И ты меня… — начала было она, но парень ее перебил.

— Не надо, не извиняйся, пожалуйста. — понизил он голос, пытаясь не выдать своих слез.

Рука Софии нашла его руку и чуть сжала ее.

Девушка все поняла.

Еще минут семь они просидели в молчании. Им не нужно было говорить, чтобы понять друг друга.

Наконец, Томас как и в первый раз, нарушил тишину.

— Мои родители познакомились в море, — хрипло произнес он, закрывая глаза. — Отец тогда еще плавал на «Торговце», а мать была пленной рабыней, осужденной на вечную каторгу. Ее корабль затонул, а она сама чудом несколько дней продержалась наплаву, цепляясь за доску в океане. Это была судьба. — он криво усмехнулся, давая себе время собраться с мыслями. — Она была настоящим бойцом, бесстрашнее и сильнее многих мужчин, а еще у нее было доброе сердце. После их тайной свадьбы дела отца пошли в гору. Он стал владельцем нескольких рыболовецких судов и уже не выходил в море, перебравшись в поместье и живя там с мамой и мной. Это было прекрасное время… — мечтательно улыбнулся Томас, и из глаз его опять потекли слезы. — Каждый вечер мы с мамой верхом отправлялись на прогулку по поместью и до ночи засиживались за чаем у домашнего камина. Она рассказывала мне кучу историй о море, и я хотел воочию увидеть и их, и громадный океан. Когда мне было шесть, мне вместе с моим учителем разрешили принять участие в коротком плавании на корабле отца. Я до сих пор помню те невероятные впечатления, но как ни странно никаких русалок не увидел…

Юноша замолчал, пауза затянулась, но он не торопился продолжать. София лежала, боясь пошевелиться или вздохнуть. Она ждала.

— Когда же мне было восемь, моя мать умерла от чумы. — резко продолжил Томас, сквозь зубы процедив эти слова, дающиеся ему с большим трудом. — Мой отец не был способен пережить ее утрату, он пристрастился к опиуму. А я…, я остался не у дел. Дома я был не нужен, так что оставалось море. И я стал регулярно вместе с командой отправляться в рейсы, неважно куда, только бы подальше от отца. Стоит ли говорить, что деньги у нашей семьи быстро исчезли…

Спустя два года мой старик понял, что не может управлять своей компанией, она обанкротилась, а он все продолжал покупать эту гадость фунтами. Очень редко он вспоминал обо мне, но когда содержание поместья стало невозможным, вспомнил вновь. Отец, воспользовавшись последними оставшимися старыми связями, пристроил меня на корабль своего друга. Мальчика одинадцати лет! Впрочем это не было для меня неожиданностью, я уже привык к грубости моряков. — очень быстро закончил свой рассказ Томас. В его голосе чувствовалась злость и обида, ему не хотелось вспоминать все события вновь.

— Я не знаю, что сейчас с отцом, — жестко продолжил он. — Я отправляю ему на старый адрес некоторую сумму денег, но за все те годы он ни разу даже не написал мне. Видно наркотик окончательно сожрал его мозги.

Он встал, сжав пальцы, и, не говоря ни слова, направился к двери. София не пыталась его остановить, в ее глазах застыли слезы. Она жалела, что выпытывала у него эту информацию, ожидая интересный рассказ.

— Откровение за откровение… — расслышала шепот девушка, когда дверь закрылась.

Томас был в ярости, нет, он был в бешенстве. Не спускаясь на завтрак, он бегом вернулся в свою комнату, с такой силой захлопнув дверь, что оторвал от нее ручку. С силой отшвырнул ее в сторону, определив по звуку, что та впечаталась в стеклянный графин на столе, разбивая его вдребезги.

Он уже жалел, что вообще начал этот рассказ.

Томас медленно, крадясь, подошел к креслу, попытался было сесть за рабочий стол, но оно упало, а вместе с ним упало и последнее самообладание парня.

С силой пнул он кресло, отламывая по очереди каждую ножку, попутно почти случайно опрокидывая стол.

Хотелось кричать, и он закричал.

С рыком раненого зверя схватил он отломанную ножку и стал доламывать, пытаясь расколоть пополам, остальную часть кресла, что было сделать не так уж и легко.

Полчаса монотонной работы, выдох, вдох, вдох, выдох, и ярость растворилась в ярком солнце нового дня.

Томас распластался по полу, раскинув в стороны руки и ноги, а потом засмеялся. Смеялся он долго, временами истерично, временами искренне, иногда пугающе. Отсмеявшись, юноша выпрямился и оглядел учиненный им разгром. Только после этого ему полегчало настолько, что он мог выйти и, совладав с эмоциями, спокойно разговаривать. Что он и сделал.

Завтрак, завтрак, завтрак.

Но мечтам о завтраке сбыться было не суждено.

— Полчаса назад~

Спустя неделю Юстас поправился настолько, что его аура приняла светло-зеленый цвет. Он мог теперь сам, без помощи другого, передвигаться по замку. У Томаса больше не было предлога оставаться у него, прячась от жизни вокруг. А жизнь прямо-таки кипела.

Волна закончила школу, приступая к индивидуальным занятиям, являясь протеже своего отца. Бард все еще пребывал на подписании мира уже у вампиров. А София, София также тихо угасала, чувствуя себя совершенно одинокой, но как ни странно девушка понимала и принимала сложившуюся ситуацию.

За эту неделю боль и жажду сдерживать стало просто невыносимо. Боль накатывала волнами, но скрыть ее было возможно, а вот жажда… Жажда присутствовала в каждом вдохе и выдохе парня. Он буквально жил ей, страшась ее.

В утро нового дня Томас все же решился зайти к Софии. Ему было страшно увидеть ее в еще более плачевном состоянии, но он решился.

Пребывая в достаточно мрачном настроении, кривя губы при очередных вспышках, он однако заставил себя выглядеть чуточку благодушнее, заходя в комнату.

Вопреки всему София осталась такой же, какой Томас ее и запомнил неделю назад. Девушка спала, и юноша тихо, стараясь не шуметь, прокрался по комнате и присел на краешек кровати, вглядываясь в лицо спящей. На нем застыло умиротворение, грудь спокойно поднималась и опускалась, длинные черные волосы разметались по подушке, рисуя причудливые узоры. Сосредоточив свой взгляд на чуть приоткрытых губах Софии, Томас раздумывал: разбудить ли ее ему сейчас или же тихонько уйти, притворив за собой дверь.

Тут девушка дернулась во сне, ресницы ее дрогнули, свидетельствуя о скором пробуждении, и не прошло и пяти секунд, как София резко села на кровати, в ужасе округляя глаза, ударяясь лбом о лоб Томаса. Юноша застыл, стараясь не шевелиться: те самые губы, на которые он недавно смотрел, оказались всего лишь в нескольких милиметрах от его рта. Горячее прерывистое дыхание девушки обжигало, а глаза, как две плитки шоколада, обещали другому все: от райского наслаждения до горечи на языке.

Томас старался не дышать, София тоже замерла.

Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, не отводя взгляд.

Софи пошевелилась, вытащив из-под себя затекшую ногу и, невольно покачнувшись, еще сильнее сократила расстояние между парнем.

Томас широко открыл глаза.

Что происходит? — попытался собрать он разбегающиеся мысли воедино. — Что я делаю?

Неужели это случится? — с каким-то даже облегчением подумал он.

Но тут пришла боль.

Приступы участились, и юноша невольно скривился, подавляя стон.

Он разорвал зрительный контакт, и, как будто очнувшись, София отстранилась, возвращаясь на подушки.

Она полувопросительно смотрела на него, то ли требуя объяснений, то ли пытаясь найти в парне признаки недовольства ею и только что произошедшей ситуацией.

Томас перехватил ее взгляд. Боль еще не прошла.

— Меня подсадили на наркотики… — на выдохе произнес он, сложившись пополам, оседая на пол.

Лицо Софии стремительно поменяло выражение.

— Что?! — чуть ли не прокричала она, буквально сваливаясь с кровати на пол рядом с ним. Как бы ни было девушке больно, сейчас ей было не до этого.

— Я выпил кровь вампира… — попытался дать объяснение Томас.

— Что?! — чуть тише спросила девушка, но так и не получила ответа. — Ты не такой, как твой отец… — прошептала София, кладя руку ему на плечо.

— Мой отец хороший, но слабый человек. — прошипел Томас, недоумевая, почему приступ еще не прошел.

— Значит ты сильнее.

— Не знаю, не было случая провериииить… — протянул последнюю гласную юноша, содрогаясь от еще одного нового приступа боли.

Его руки тряслись от перенапряжения, на лбу выступил пот, а перед глазами стремительно, будто на карусели, крутилась комната фиолетово-красным вихрем.

София в панике сделала единственное, что пришло ей в голову: крепко обняла Томаса, прижимая его к себе так сильно, как могла.

С трудом удерживаясь в сознании, не давая боли и жажде крови поглотить себя, юноша ухватился за этот спасательный плот, крепко сжимая ее в своих объятиях. Там он утихомирил карусель в своей голове, и боль понемногу начала отступать.

Они разжали руки почти одновременно.

Парень с девушкой застыли друг напротив друга на полу комнаты возле кровати.

Томас остро ощущал довлеющую над ними тишину: он должен был это сказать, но очень этого не хотел.

— Твой брат стал сегодня магом. — выдавил он из себя слова: раз сообщать новости, то все разом.

Ахнув, София прикрыла рот рукой, позже возвела глаза к небу, шепча молитву. Томас почувствовал, что больше здесь не нужен, не нужен девушке, чтобы справиться с этой информацией.

Уходя, он тихо прикрыл дверь.

Оставшись в одиночестве, забравшись в кровать, София горько заплакала.

Теперь я останусь одна! — шептала она, — Боже, спаси и сохрани меня и дай мне сил выжить!

Юстас точно не вернется с тобой! — насмехался над девушкой другой голос в голове.

— Листок, забытый Томасом Барлоу на столе в особняке в Сомбрио~

Томасу снилась она. Вообще она снилась ему каждую ночь.

Его мать.

Иногда в эти сны приходил и Он. Его отец. Он был таким, каким запомнил его Томас в детстве, каким полюбил: храбрый, бесстрашный человек, благородный и с прекрасным чувством юмора. Цепляясь за эти сны-воспоминания, юноша поэтому отправлял отцу постоянно некоторую сумму денег, писал ему, а когда бриг прибывал в порт родного городка, искал с ним встречи. Вот только отец встречаться не желал.

Томасу снилась мать. Она сидела на больших подушках около камина, сложив ноги по-турецки, и держала в руках кружку чая. Юноша отчетливо помнил, что на ней было не платье, а брючный костюм, в котором она выглядела очень элегантно. Вообще его мама была женщиной необыкновенной, самодостаточной и себе на уме. Она первая, кто начал носить мужскую одежду, правда делая это очень осторожно. Первая, кто отказывался от сопровождения на улицах, первая, кто попрал законы этикета в своем доме. Она ратовала за свободу мысли, за свободу мечты. Она позволила сыну богатого торговца стать матросом на корабле…

В этом сне она рассказывала маленькому Томасу историю-сказку.

Несколько лет назад жила-была девочка. У нее были отец с матерью, которые очень ее любили и берегли. Но девочка родилась другой, не такой как все ожидали. Она не могла летать. А в том городе летали все жители. Это было важно и почетно. Опечалились ее родители. Они спрятали девочку от людских глаз. Шли годы, и девочка росла. Стала она настоящей красавицей, но непоседой. Не могла усидеть на месте, все хотелось ей мир посмотреть. Она провела все детство в четырех стенах и теперь хотела путешествовать.

Родители поняли, что никакими силами не смогут удержать свое дитя дома. Посовещались они и приняли непростое решение. Они знали, что в стране летунов девочке грозит смерть, но в другой стране, где важно умение красиво говорить, ей будут рады, и девочка будет счастлива. Для нее это будет целое путешествие, а они будут навещать ее. Девочка обрадовалась, обняла мать с отцом, подхватила узелок с едой и ушла вдаль. В даль за высокие горы и быстрые реки, туда, где она будет счастлива.

— Что было дальше? — спросил маленький Томас, прижимаясь к своей маме.

— Дальше эта девочка выросла, обзавелась семьей, родила детей и была очень уважаема в той стране. Ее часто навещали родители. Так что она была счастлива, а это главное.

Маленький Томас вздохнул, а другой Томас открыл глаза.

Юстас был счастлив. Словами не передать ту радость, которая владела сейчас им. Еще бы, ведь у мальчика складывалось все как нельзя лучше, а разговор с Софией лишь вселил уверенность в его выборе.

Вопреки ожиданиям Юстаса его сестра восприняла эту новость спокойно. Мало того, она даже нашла в себе силы улыбнуться и обнять его, сообщив, что для нее самое важное, чтобы он был здоров и счастлив.

— Но я же исчадие ада…

— Ты мой брат, — веско ответила девушка. — Несмотря ни на что, ты был и всегда будешь моим братом в первую очередь. Это был твой выбор, и я его принимаю. Я очень рада за тебя, Юс. Не сомневайся в моей любви к тебе.

Единственное, София взяла с мальчика обещание больше ничего не брать без спросу, но для Юстаса это было сродни облегчению.

Как только он вышел из комнаты сестры, то встретил Копье, терпеливо дожидающегося его у порога.

Весь оставшийся вечер до ночи мальчишки провели вдвоем. Копье старался научить своего друга простейшим, самым легким заклинаниям. Юстас чуть ли не визжал от восторга тогда, когда у него получилось передвинуть на несколько сантиметров вазу на столе.

Поздним вечером, много позже того времени, когда Сапьянты уехали, мальчик постучался в комнату Томаса. Парень открыл ему, пропуская вовнутрь.

Ошеломленный и даже испуганный Юстас застыл на пороге. Комната напоминала поле битвы, а сам Томас походил на не очень профессионального воина. Его трясло, он был весь белый, как саван, глаза неестественно красные, а на щеках видны мокрые разводы, вперемешку с грязью. Ладони разбиты в кровь, а пальцы оцарапаны, под ногти забилась кровь. Светлые, на концах каштановые волосы были взлохмачены, сбиваясь в колтуны.

— Что случилось, Юс? — хрипло, очень уставшим и тихим голосом вывел Томас мальчика из ступора.

— Том, а… я…. ну… в общем…. Я колдую!

Томас постарался улыбнуться, но сейчас его улыбка больше походила на оскал.

— Очень хочу посмотреть, но давай завтра. Сейчас слишком поздно, да и я устал за день. Спокойной ночи.

Все еще удивленный Юстас только и успел пожелать спокойной ночи в ответ, как перед ним закрылась дверь.

Что-то тут нечисто… — пробормотал мальчик себе под нос, направляясь прямо по коридору в свою комнату.

Волна сидела на кровати Юстаса, поджидая его. В ее голове зрел нехитрый план, и мальчик для его исполнения подходил как нельзя лучше.

Юстас осторожно приоткрыл дверь и, оглядываясь, переступил порог: он заметил, что дверь в комнату отворена, и посчитал это плохим знаком. Чуть не подпрыгнул на месте, увидев девушку, которая раньше на него и внимания не обращала.

— Что ты здесь делаешь? — то ли радостно, то ли удивленно воскликнул он, переминаясь с ноги на ногу.

— Я хочу тебя кое о чем попросить, — заскользила Волна к нему по полу. — Ты видел Томаса? Знаешь, что с ним?

— Что? — ахнул мальчик, предвкушая страшную тайну, секрет, который надо будет хранить.

Но дальнейшие слова девушки о зависимости, эмоциональной нестабильности, трудноуправлемом гневе, боли и жажде он не то чтобы пропустил мимо ушей. Он их попросту не понял, особенно если все это было сказано скороговоркой.

Волна смотрела на Юстаса, а Юстас смотрел на нее. Никто не моргал. Наконец девушка сдалась первая.

— Хочешь, чтобы Томас стал магом? Стал как мы? — последнее слово она скорее тщательно препарировала, выпотрошила и пережевала прежде чем сказать.

— Да! Конечно! — вот это Юстас понял. Вот это ему понравилось, вот это было просто чудесно, а не всякие там "зависимости".

— Тогда послушай меня очень внимательно, мальчик. Помнишь ту кровотеку в доме Копья?

Юстас несколько раз усиленно кивнул.

— У нас есть точно такая же. Я сейчас отведу тебя туда, возьми оттуда крови и завтра целый день, когда Томасу будут носить в комнату еду, добавляй ее в нее. Полтора галлона37, не больше. Все понял?

Мальчик опять усиленно закивал.

Полтора галлона это сколько?

Волна ласково сжала его руку и повела за собой.

— Только Томасу давай мы ничего не скажем, хорошо?

— Конечно! — клятвенно пообещал Юстас.

В кровотеке царил полумрак. Ночью здесь особо делать было нечего, а главное здесь не было слуг.

Девушка, улыбнувшись напоследок Юстасу, резко развернулась, так что пышные каштановые волосы рассыпались по плечам, и вышла. Ее срочно вызывал наставник.

А мальчик остался один. Он почувствовал пробирающий по коже страх. В темноте углов, куда не попадал свет от огненных светильников, казалось, притаились ужасающие монстры, которые только и ждут, когда он отвернется, чтобы прыгнуть на него, разорвать на части и перегрызть горло зубами.

— Оххх… — затряс головой Юстас, пробираясь между стеллажами с кровью, отгоняя плохие мысли.

Здесь только он и кровь. Море крови.

А что если души всех тех, чья кровь сейчас в банках, все еще здесь? — промелькнула у него новая мысль. В голове нарисовалась другая картина.

Он представил, как из темноты выходят силуэты древних магов, тянущих к нему свои прогнившие пальцы, требующих вернуть им их кровь.

Крооооооови! Кроооооовь! — сипели и скрипели бы они.

Где-то рядом хлопнула дверь, и Юстас, отпрыгнув от очередного стеллажа, чуть не опрокинув попутно другой, помчался вперед.

В самом центре комнаты он оглянулся и, убедившись, что никто за ним не бежит в надежде вырвать сердце, остановился. То самое сердце выделывало сейчас бешеные кренделя в его грудной клетки.

— Кровь. Какая у них она есть?

Мальчик метнулся к ближайшей полке и схватил банку. Надписи на ней были на латыни, но Юстас не знал этот язык.

— Не важно, — прошептал он себе под нос и схватил вторую банку.

Полтора галлона это сколько? Сколько надо?! — крутилось у него в голове, но тут в дальнем углу заскрипел стеллаж, и время вопросов закончилось.

Слабо вскрикнув, Юстас вытащил три банки, бросил короткое заклинание, так что они взмыли в воздух и очень быстро, качаясь, побежал к выходу.

Я маг! — правда радостно голосил он внутри себя.

Томас не спустился на завтрак. Он вообще не хотел есть.

Парень чувствовал себя очень уставшим, слабым и полностью обессиленным, как в физическом, так и эмоциональном плане.

Я устал…

Он не мог связно объяснить свое состояние приходившему лекарю, но чувствовал, что еще чуть-чуть, то он вспыхнет и сгорит, как спичка.

Он боялся. Боялся того, что ощущал, боялся будущего.

В этом хаосе страданий, страхов и боли Томас цеплялся за единственное цельное воспоминание о вчерашнем дне. Он вспоминал Волну. Ее обжигающе холодные руки и горячий взгляд. Нежный, мягкий поцелуй. Боль тогда ушла, уходила и сейчас при одном только воспоминании о том моменте.

Это было что-то неизвестное, новое, как… как… впервые увидеть океан, впервые окунуться в его воды, впервые подняться на самый верх корабля, чтобы увидеть прекрасную, притягательную водную гладь, увидеть восход, увидеть закат на воде, любуясь солнцем в ее отражении.

Лирическое воспоминание Томаса прервали: ему принесли еду. Когда на пороге юноша увидел удивленного, страшно волнующегося Юстаса, то постарался сесть в постеле прямо и улыбнуться ему.

— Тебе лучше? — робко спросил мальчик, подходя к кровати, избегая смотреть в глаза.

— Лучше, — прикрыл рот ладонью Томас. — Спасибо тебе.

Кивнув, Юстас с грохотом поставил поднос, выбегая за дверь.

Юноша попробовал суп, и уголки его рта взметнулись вверх. Еда была странной. Прям странной. Томас не мог точно сказать, что отличается, но чувствовал необычный привкус. Однако будучи парнем неприхотливым и привычным к тому, что в море еды может и не быть вообще, съел все, не поморщившись.

Откинувшись на подушках, он вернулся в свою страну мыслей.

Обед был с точно таким же привкусом, но Томас съел и его. После завтрака боль и жажда уменьшились, так что парень справедливо решил, что ему таким образом пытаются ввести лекарство. А раз лекарство действует, то почему бы не съесть порцию?

Правда возможно на обеде странный привкус ощущался сильнее, чем во время завтрака, но зато ужин перекрыл все.

На ужин слуга, все еще с широко распахнутыми удивленными глазами, принес парню картошку с красным подливом, мясо и кисель, который имел до невозможности красный цвет, очень напоминающий кровь. Такое обилие красного Томаса смутило, скорее даже побудило парня отказаться от еды. Вида крови он с некоторых пор перенести не мог. Но слуга настаивал, и в конце концов юноша заставил себя с закрытыми глазами опустошить тарелку. Странно, но кисель, был вполне обычным напитком, лишь с маленьким не очень приятным послевкусием, зато красный соус к картошке и мясу был просто олицетворением того странного вкуса. Томасу стало казаться, что он ест кровь. Его начало мутить, но парень заставил себя доесть все и отвернуться к окну, подальше от этой тарелки.

Это не может быть кровь. Вампирская кровь другая на вкус, а эта больше похожа на имитацию крови. В ней почти не ощущается медный привкус, да и выглядела она не такой уж густой и темной. Видно и вправду соус, уже с ума схожу…

Утро.

Томас открыл глаза. Его лихорадило, зрение расфокусировалось, поднялась температура, но юноша почти не чувствовал ни боль, ни жажду.

Определенно лучшее утро за последнюю неделю! — ухмыльнулся Томас и потерял сознание.

Волна осторожно вошла в комнату, удовлетворенно хмыкнула, завидев изменения в ауре Томаса, и, не собираясь его будить, тихо вышла.

В комнате Юстаса царил беспорядок, но на фоне его горделиво выделялись три большие стеклянные банки, стоящие на столе.

Девушка застыла в дверях, не веря своим глазам, которые расширились за ужаса.

— Вот ведь мелкая скотина! — в сердцах вскрикнула Волна, разбудив мальчика. Она подскочила к нему, вцепившись в плечи.

— Ты вылил ему всю кровь из этих банок?! — закричала она.

— Д-да… — заикаясь, еле выговорил Юстас.

— О нееееееет! — крик Волны плавно перешел в стол. — Бестолочь, я же сказала полтора галлона!

— Я не знал сколько… — начала слабо протестовать мальчик, силясь вырваться из ее хватки.

— А глаза-то тебе на что? — сама отпустила его девушка, бросаясь к банке и показывая ее дно.

Там была выгравирована цифра 2.

— Два галлона! — истерично закричала Волна. — О Щит, шесть галлонов крови! Куда столько?!

— Я… Я хотел… чтобы Том был сильным! — продолжал оправдываться Юстас, чувствуя себя очень виноватым.

— Это я хотела, чтобы он стал сильным! — опустила она с грохотом банку на стол. — Именно поэтому сказала тебе дать больше нормы! О Щит! — в который раз вскрикнула девушка, проносясь мимо кровати к двери. — Да его же просто разорвет! — донеслось до мальчика из коридора.

Юстасу было стыдно. Очень стыдно. Он не понял, что имела в виду девушка, но понял, что из-за его трусости Томасу может угрожать опасность.

Томас горел изнутри…

Томас чувствовал небывалый прилив сил…

Томас стойко не хотел приходить в сознание…

— Он не очнется, — подтвердил это доктор. — По крайней мере не сейчас. Его сознание само выключило его тело, дабы не покалечить ни то, ни другое. Хитро.

— Он будет жить?

— Если очнется, домнисора38. Когда очнется, не давайте ему снова закрыть глаза, даже сон под запретом. Делайте, что хотите, но он должен продержаться хотя бы день, чтобы я мог с уверенностью сказать, что юноша будет жить.

Волна кивнула и взяла Томаса за руку. Она была горячей и липкой от выступившей крови, просачивающейся через поры. Это была людская обычная кровь.

Кровь боролась с кровью.

Томасу вновь снилась она. Его мать…

На этот раз они вдвоем сидели возле жаркого камина и смотрели на его пламя.

Томас был взрослый.

Она молчала.

— Мама… — прошептал юноша, не в силах поверить в то, что видит ее живой. Медленно, будто боясь развеять видение, он коснулся ее рукой, она была горячая, а потом обнял ее.

Женщина сжала его в ответ, но вскоре отстранилась. Она всматривалась в его лицо, будто ища в нем что-то, смахнула мокрую от пота прядь волос со лба, нежно провела по щеке рукой.

— Совсем уже ты вырос, мой мальчик, — грустно улыбнулась она. — Ты стал сильным.

— Мам… — не нашелся, что ответить Томас, в глазах у него защипало.

— Тебе жарко Томас… — продолжила женщина, не сводя с него глаз. — Ты пылаешь внутри…

Ч-что?

Юноша разорвал зрительный контакт и посмотрел на свои руки. Вены светились, по ним будто текло расплавленное железо.

— Томми, мальчик мой, ты сильнее всех, пожалуйста…! — продолжала шептать мать, будто не замечая страха в глазах Томаса. — Гори, но не дай себе сгореть. Ты сможешь?

Томас вновь поднял на нее взгляд. Он не понимал, чего от него она хочет.

По щеке матери скатилась слеза.

Томасу стало жарче, огонь в камине разгорался, будто грозился сжечь веё поместье.

Юноша не знал, что делать.

— Ты — мой сын, Томас. — покачнувшись вперед, крепко обняла его мама. — Я знаю, на что ты способен. Мне очень жаль, что я оставила тебя, но знай, что я всегда с тобой. Борись!

— С чем? — захотелось спросить Томасу. Он понял, что плачет только тогда, когда слеза попала в рот.

Тут парень ощутил холод. Тот самый спасительный холод.

Ему стало так хорошо…

Очень хорошо, спокойно…

Он закрыл глаза…

— Нет! — закричала мать. — Томас, нет, пожалуйста! Не спи! Не надо, прошу!

Она схватила парня за руку и поднесла ее к огню. Юноша вздрогнул от боли, приоткрыв глаза. Его же рука коснулась его щеки, заставляя пламя вновь разлиться по телу.

— Ты должен бороться с огнем, а не убегать от него, — грустно, очень грустно протянула женщина, еще раз обнимая его. — Борись за все, что тебе дорого, борись за себя. Ты мой сын, это у тебя в крови…

Томас крепко сжал ее в ответ, зарылся носом в ее волосы, вдыхая запах костра.

— Томас! Томас! Очнись, пожалуйста! Томас! Не умирай! Не оставляй меня! Не умирай без меня! — закричал камин женским голосом.

Мать поднялась, направляясь к двери.

— Иди к своему будущему, сынок, я знаю, что ты сможешь. Пора тебе проснуться.

Томас проводил женщину взглядом, слезы градом катились по его щекам.

— Мама… — прошептал он, а потом шагнул в огонь.

Томас открыл глаза.

— пятью минутами ранее~

Томасу не давали заснуть. Он не понимал причину, да и не мог различить кто именно сидел возле него. Перед полуприкрытыми глазами плясал калейдоскоп, а все звуки слились в одну сплошную какофонию, но юноше было так хорошо. Очень хорошо. Он чувствовал себя будто бы в безопасности, будто кто-то большой и тёплый прижал его к своей груди, ласково обнимая.

Это было прекрасно…

Томас хотел увидеть мать. Когда же ему все-таки удалось ускользнуть от назойливого голоса и тормошащих его рук, то в обратно в комнату с камином он не попал.

Он никуда не попал, впереди была только темнота. Густая, черная как смоль, темень, чавкающая и завлекающая к себе, завораживающая своей глубиной, но в то же время омерзительная и липкая. Назойливый голос снова выдернул юношу из ее объятий. Темнота, огорченно чавкнув, отпустила его.

Он не помнил, сколько уже лежит, да это было и не важно. Он даже не лежит, он парит в невесомости собственного воображения. С ним никто не заговаривал, никто ничего не спрашивал, только все тот же голос неотступно следил за всеми его попытками уйти в себя.

Иногда ему казалось, что вокруг, в его голове, слишком много народу. Томас не различал голоса, но отчетливо слышал срывающийся очень высокий детский крик. Такое ощущение, что тот вопил ему в самое ухо. Это было неприятно. В такие моменты Томас старался не обращать на него внимания.

Гори, но не дай себе сгореть.

Вот этот детский голос опять пришел. Опять кричит. Зачем кричит, все равно Томас ему не ответит. Томас улыбнулся про себя.

Тут светлое пятно, заслонило чье-то лицо, даже не лицо, а темный овал. Овал кричал на него.

— Ты разве не слышишь?! Софе совсем плохо. Вставай!

Томас не смог проигнорировать этот истошный крик. Ему было знакомо это имя. Имя…

— К-кому? — хрипло, еле слышно выдохнул он вопрос, и это были первые слова, которые парень произнес за последние три дня.

К темному овалу присоединился еще один полукруг.

— Томас?

Юноше не ответили на его вопрос. Он нахмурился, пытаясь сосредоточиться. Темнота бурлила рядом, возмущаясь, но парень отбросил ее. Он чувствовал себя уже отдохнувшим.

— Кому? — также тихо, но уже тверже повторил он свой вопрос, силясь разглядеть овалы и окружающий их калейдоскоп.

— Софи! — ответил овал с детским голосом.

Это имя бешеным вихрем закрутилось в голове у парня. Он попытался шире открыть глаза и разглядеть овалы.

Над ним склонилась Волна, а прямо на кровати перед глазами маячил Юстас.

Томас слабо кивнул ему.

— Томас, с возвращением! — улыбнулась ему девушка, наклоняясь и целуя в лоб.

Юстас же обхватил шею парня и чуть не задушил от радости.

Томас закашлялся. Воспоминания возвращались медленно, он часто моргал и щурился от яркого света.

— Сколько я здесь? — когда все вроде бы устаканилось, спросил он.

— Три дня… — как-то грустно ответила девушка.

Томас кивнул, улыбнулся еще раз Юстасу, а потом погрузился в сон.

В здоровый сон.

Проснувшись утром, молодой матрос чувствовал себя прекрасно. Волна все также сидела рядом с ним, что приятно его радовало.

За последние три дня произошло множество событий, о которых девушка не замедлила ему сообщить.

Произошла инициация Юстаса, Бард вернулся домой, мирный договор подписан, Меч ввел новый указ, подкрепляющий мирный договор…

— А Софи? — перебил поток новостей Томас.

— София слегла. Она же участвовала в ритуале Юстаса. Ее должны были уже давно отправить назад. Все готово, но она заартачилась. Не захотела уходить, пока ты не очнешься. Вот и мучается.

— Она была здесь? — нахмурился Томас, стараясь вспомнить, что происходило после того, как он очнулся.

— Нет, — чарующе улыбаясь, протянула Волна. — Ее здесь не было. Я сидела возле тебя все это время, если бы София пришла, я бы ее заметила. Да и не могла она прийти.

София лежала на кровати, ее лихорадило, и девушка то и дело теряла сознание. Все тело покрылось липким потом. Ее рвало, температура никак не хотела спадать. Врач дежурил у кровати Софи целыми сутками, стараясь облегчить состояние девушки, но его старания были бессильны против времени и природы.

Часто к девушке забегал Юстас, он старался развлекать ее, но приносил неизменно плохие новости о Томасе.

София думала…

Ее мысли в ослабленном болезнью мозгу были похожи иногда на кратковременные вспышки, а иногда на ураган, который сметал все на своем пути. Мысли были короткие, а иногда очень витиеватые, больше похожие на лабиринт, чем на предложения.

Я одна. Совсем одна. Решающий момент настал…

Она не хотела уходить, несмотря на острую неприязнь к этому миру, Софи не хотела покидать Томаса с братом. Она понимала, что если останется, то умрет, понимала также, что являлась лишней в этом мире, понимала, что если останется, то это разрушит ее жизнь, она не будет счастлива в этом мире, но ей хотелось остаться.

Или хотя бы увлечь за собой Томаса. Маленькая надежда все еще тлела у нее в груди. Она надеялась на то, что когда Томас узнает, как много он для нее значит, то передумает и пойдет с ней.

София понимала чувства парня, понимала брата, понимала даже Волну, а ее по-прежнему не понимал никто. И от этого становилось так горько на душе, так тоскливо, что хотелось выть на луну или разрыдаться в подушку.

Но ни того, ни другого девушка позволить себе сделать не могла. Она даже с трудом поднимала руки.

Уже несколько раз Бард предлагал отправить ее назад, но София упорно хотела дождаться Томаса, поговорить с ним. Ей так хотелось подольше провести с ним время, рассказать и услышать тысячу историй, поведать тысячи секретов, прошептать тысячи слов. Она не хотела прощаться с ним навсегда, даже не сказав «пока». Она уже скучала, даже не перенесясь в свой мир.

Она не знала, что делать. Ей хотелось истерить и биться головой об стену. Ее ждет опять старая жизнь, полная балов и модных щеголей, напомаженных, жеманных, с прекрасными манерами. Все они будут говорить то, что она хочет услышать, а не прямо, будут смеяться в угоду ей, будут кичиться своим богатством. Никто из этих богатеньких отпрысков не придет к ней, чтобы поделиться сердечными муками, никто не расскажет, что творится у него на душе, не расскажет свои тайны, не поведает истории о других странах, не спасет ее в шторм, не будет проведывать каждый день, не будет сидеть с ней ночью, слушая ее излияния души.

София беззвучно плакала, и слезы текли по ее щекам, образуя на щеках мокрые дорожки, скатываясь в ключицы.

Она плакала, плакала и плакала, хоть и знала, что совершает верный выбор, хотя и выбора как такового у нее нет.

Она все знала и все понимала, не понимала только себя.

Она плакала, плакала и плакала, пока не заснула.

Договор о Мире и Сотрудничестве

Ст. 5. "Организация новой образовательной деятельности"

П.7.

Дети и подростки любого сословия и положения имеют право на получение образования в любой точке Рейнюма. Директора школ обязаны не препятствовать зачислению нового ученика.

П.8.

Дети и подростки вампиров и магов имеют право на образование по обмену. Школы Рейнюма обязуются предоставить такую возможность всем желающим и создать комфортные условия для их обучения.

— Прочитал? — раскрыл листок перед носом молодого парня Морт. Тот внимательно вчитывался текст.

— Забавное заявление. Думаете исполнят, ламит? — подобострастно ухмыльнулся он.

— О, еще как… К началу следующей недели ты будешь зачислен в школу "Summum gradum"45 в Сомбрио и проходишь туда три месяца. — последние слова звучали угрожающе.

— Зачем? — парень приподнял бровь. На его худом лице, с остро выступающими скулами, застыло удивление.

— Ламиты меня не поддержат, но ты, уверен, поймешь. Мы только говорим о мире, но на деле втихомолку готовимся к войне. Как по мне, будет лучше, если ее начнем мы и будем располагать преимуществом. Сейчас, тот самый момент. Венефичи46 собираются обновлять правительство. Меч умирает. — при этих словах у юноши вырвался возглас изумления и облегчения. — Его сын — Ятаган готовится возглавить страну. Если его убрать или дискредитировать, откопать какую-нибудь темную тайну его отца или его самого, то это даст нам шанс, завязать войну и выйти из нее победителями.

— Значит я…

— Значит ты станешь орудием смерти, мой дорогой. — почти ласково потрепали его по волосам. — Надеюсь, у тебя хватит мозгов не подводить меня.

К концу третьего дня Томас настоял на том, чтобы ночевать один. Ему необходимо было все обдумать.

Что значило мамино: иди к своему будущему? Она знала, что я стану магом или же намекала на что-то другое? Может на кого-то? Меня же кто-то звал из камина, женский голос… Может про нее? Про кого про нее? Это не София, раз Волна, сказала, что та не появлялась, значит она сама. Волна…

Тут в дверь тихонько заскребли. Томас напрягся, ожидая незваного гостя. Негромко скрипнув, дверь чуть приоткрылась, пропуская в темноту комнаты полоску света, через нее кто-то маленький прошмыгнул вовнутрь и захлопнул с другой стороны.

Томас напряг свое зрение, но никого не увидел. С противоположного края кровати показалось бледное белое детское лицо, а вскоре и весь Юстас полностью. Его глаза блестели в темноте, а рот кривился то ли в усмешке, то ли от боли. Томас, выдохнув про себя, приглашающе похлопал по свободной половине кровати.

— Еще не сплю, валяй, ложись.

Мальчик, не заставив себя долго упрашивать, с ногами забрался на кровать, подползая поближе к парню. В руках он крепко сжимал какую-то старую, разваливающуюся записную книгу.

— Томми, есть разговор… — заговорчески прошептал мальчик.

— Слушаю.

— Софа… Она…. — и тут Юстас громко всхлипнул. Видно было, что он сдерживался все это время, но теперь его прорвало. — Ей плохо… Она совсем плоха… Доктор ничего не может сделать… Говорят, ей остались лишь считанные дни… Она бредит, лежит целыми днями и только плачет… Мне кажется, она даже не понимает, кто к ней приходит… Она даже не всегда в сознании!

Томас напрягся, садясь в кровати. Он не мог заставить себя посмотреть на Юстаса. Ему не говорили, что все настолько плохо. Да, Волна, да и Юстас сообщили, что Софи стало хуже, но такие прецеденты бывали и раньше, обычно после них состояние девушки более менее выравнивалось.

— Надо ее срочно отправлять назад.

— Бард сказал, как только ты встанешь с постели, то сразу же.

— Я готов, пойдем к Барду, пусть отправляет, медлить нельзя. — Томас откинул одеяло, вставая на пол.

Его тут же пошатнуло настолько сильно, что парню пришлось вцепиться в спинку кровати, чтобы не упасть. Голова кружилась, а перед глазами вновь заплясал калейдоскоп.

— Нет, Томми, нет. Барда нет, он на ночь уехал. — испуганно подбежал к нему Юстас.

Томас не хотел показывать свои эмоции Юстасу, но сам был в ужасе. Он не знал, что делать, куда бежать, к кому обращаться.

Мальчик, будто почуяв настроение парня, впихнул ему в руку ту старую книгу.

Вместе они уселись на кровать.

— Я попросил у библиотекаря ее. — шепотом продолжил мальчик, сжимая и разжимая пальцы. — Он сказал, что заклинание… — Юстас ткнул на определенную страницу. — поможет. Оно восстановит ее силы ненадолго. Их хватит, чтобы она смогла сама ходить и перешагнуть через портал.

— Почему же его еще не применили?! — воскликнул Томас чуть громче чем следовало бы.

Он взглядом уперся в страницу книги, но в темноте ничего невозможно было разглядеть, и юноша решил дождаться окончания рассказа.

— Оно тянет жизнь из самого мага. Дядя сказал, что это очень негативно влияет на нас. Долго просил меня его не использовать. Говорил, что ребёнку нельзя, а взрослый не станет, потому что не хочет обессилить. Но Томми, мне сказали, что ты самый сильный из нас! Волна хвалилась этим…

Волна хвалилась…, гордилась…

— Ты сможешь, заклинание простое. Ну, пожалуйста! — закончил свою просьбу Юстас, молебно сложив ручки.

А Томаса не надо было долго упращивать, он был готов.

Мальчик создал светильник, страшно гордый собой, и молодой матрос погрузился в чтение.

Несколько часов у него ушло на то, чтобы выучить нужные слова и научиться правильно концентрироваться.

Юстас, как ни странно, сильно помог своими начальными познаниями в области магии. По крайней мере Томас понял, что 90 % успеха зависят от концентрации и силы воли, 5 % — от текста, и ещё 5 % — от движений руками. Можно было обойтись и без этих 10 %, но для этого надо было быть хотя бы Оливковым магом.

В конце концов парень решил, что он достаточно хорошо научился направлять силу воли в нужное ему направление.

Мальчишки тихо вышли в коридор и на цыпочках, стараясь никого не разбудить, направились в комнату Софии.

София спала, может и не спала, но находилась в забытье, может и не в забытье, но ни на кого внимания не обращала. Лекарь спал в кресле, уронив голову себе на грудь.

Томас осторожно убрал несколько прядей с лица девушки, открывая лоб. Положил на него руку, закрыл глаза.

Recuperatio47. — прошептал он, мысленно формируя внутри себя энергию и силу, а потом представил, как этот комок проходит сквозь пальцы его руки, просачиваясь прямо под кожу девушки, и доходит до ее сердца, которое разгоняет его по всему телу. Сначала ничего не изменилось, но потом на какое-то короткое мгновение между пальцами парня промелькнуло белое сияние и тут же исчезло, будто впиталось в кожу. Томас удовлетворенный отнял руку. Юстас смотрел на него с восхищением, лекарь сладко всхрапнул на стуле.

София сделала глубокий вдох.

Ей потребовалось время, чтобы открыть глаза, вскоре она воззрилась на Томаса с немым изумлением во взгляде. Парень почувствовал, как земля уходит у него из-под ног в самом что ни на есть прямом смысле. Его колени подогнулись, и он упал прямо на них, ударившись головой об руку девушки.

Юстас бросился к юноше, попутно умудряясь обнять сестру. Томас же с трудом поднял на Софию свой взгляд.

Он поступил сильно опрометчиво: сразу после того как выкарабкался, чуть не загнал себя обратно в гроб.

— Мне, конечно, нравится, когда ты стоишь передо мной на коленях, но, может, объяснитесь? — тихо спросила София, голос ее дрожал, а из треснувшей губы текла кровь.

Томас с неподдельным изумлением вскинул брови.

— Не знал, что ночь так влияет на твое чувство юмора. Может мне следовало приходить к тебе именно в это время?

Теперь уже пришел черед Юстаса удивляться ответам обоих.

— Вы чего? — заулыбался мальчик. — Оба свихнулись?

Но тут проснулся лекарь.

В этой комнате сильнее всех удивился он, увидев в темноте три темных силуэта, которые обсуждают чувство юмора. Еще сильнее поразило его то, что среди говоривших был парень, который недавно вышел из забытья, девушка, которая вот-вот могла умереть и мальчишка, который лишь недавно стал магом, грозясь спалить целый особняк.

Бедный врачеватель растерялся и просто не знал, что делать.

Первым опомнился Томас. В итоге Юстаса было решено отправить спать, лекарь, поохав над безрассудной выходкой юноши, но похвалив того за находчивость, согласился удалиться к себе, предварительно оставив и девушке и парню укрепляющую настойку.

Томас с Софией остались наедине.

Столько слов не сказаны, столько историй не поведаны… — вспомнились слова Софие.

— Как-то мои родители взяли меня с собой в Париж. — неуверенно, очень тихо произнесла девушка, а потом умолкла, ожидая реакции парня.

Томас пододвинул кресло поближе к ней.

— Я был в Париже, правда в самом городе не гулял. Какой он?

— Старинный, модный, но там много грязных улиц. Однако мне там очень понравились. Особенно красивы были торжественные приемы, на одном из них я даже увидела короля.

— Я видел только графов и баронов…Зато я видел китов и дельфинов. А еще ледяные цветы, красный прилив и колодец Тора, правда издали.

— Ты видел больше, чем я… — глубоко вздохнув, с усмешкой произнесла девушка.

Томас задумался.

— На самом деле я ничего не видел, кроме океанов и морей. Меня не интересовала суша. Мне там было нечего делать, корабль был моим домом. Так что ты видела точно больше меня. — шутливо поддел парень ее локтем.

— Да ну, не верю. Ты катался верхом?

— В раннем детстве, когда была еще жива мама.

— А по лесу гулял?

— Нет.

— А Бигбен видел?

— Нет.

— Да ну, ты и в Лондоне не был?

— Был, я родился в окрестностях Лондона.

— Значит, ты очень знатен.

— Ха, был, возможно, не отрицаю. — развеселился Томас.

— Ты никогда не хотел получить титул?

Томас недоуменно развернул к ней свое лицо.

— Тогда на корабле я мало что хотел, а сейчас скорее нет, чем да.

Они помолчали.

— Мне страшно. — наконец на выдохе еле слышно произнесла София.

Томасу не потребовалось больше слов, чтобы понять. Самое горькое, что он никак не мог ее утешить, а слова, совет которыми он дал как-то на корабле ночью, уже не казались ему правильными.

— Я не встречал еще девушек сильнее тебя, Софи. — четко проговорил он, зная, что говорит правду. — Ты справишься с бушующим океаном внутри себя и снаружи и укротишь свой шторм.

— Ты вообще до меня девушек не встречал. — рассмеялась девушка.

Слова парня немного успокоили ее. Успокоили даже не сами слова, а та непоколебимая вера, которая была в них вложена.

В свою комнату Томас вернулся только под утро. Они проговорили с Софией почти до самого рассвета, будто предчувствуя, что общаются в последний раз.

Девушке после ночной беседы стало так легко и спокойно…

Может от того, что магия Томаса помогла, а может от того, что она наконец-то с ним поговорила.

Томас же возвращался к себе подавленный. Он чувствовал, что теряет нечто важное в своей жизни и не в силах его удержать.

В комнате парня ждал Юстас, точнее мальчик сладко сопел под одеялом в его кровати. Видно он хотел что-то обсудить, когда юноша вернется, но не дождался и заснул. Томас не стал будить мальчика, лишь осторожно залез на другую половину кровати.

Шуршание разбудило Юстаса и он, не открывая глаз, переворачиваясь на другой бок, сонно прошептал:

— Не хочу уходить…

Мда, бессонная ночь мне гарантирована. — прикрыл глаза Томас, раздумывая над его словами.

Он не уснул. Размышляя обо всем на свете, так и не сомкнул глаз. Когда забрезжил рассвет, Томас встал, оделся и вышел за дверь.

Он направился к Барду. Как же не хотелось ему врываться в чье-то утро, но выбора не было.

Томас вообще считал, что утро — это то сокровенное мгновенье, которое принадлежит каждому человеку лично. Тот мирок спокойствия и сонливости, который никто не вправе нарушать. Мир тишины и покоя. Правда на корабле утро нельзя назвать спокойным, но оно по-прежнему оставалось индивидуальным, молчаливым, сонно-манящим и тягучим.

Бард удивился тому, как быстро юноша встал на ноги, но изъявил свою готовность открыть портал сегодня после завтрака.

После Томас направился к Софие.

Девушка не спала. Она выглядела просто чудесно, от неё буквально веяло силой и здоровьем. Здоровый румянец покрывал её щеки. Софи переоделась в светлое платье, и её длинные чёрные волосы, собранные сзади в замысловатую причёску, красиво контрастировали с ним.

Томас застыл в дверях: такой он видел девушку только на корабле, более месяца назад. София же, заметив его оцепенение довольно улыбнулась, подставляя лицо солнцу, светящему сквозь окно прямо на её макушку, заставляя волосы переливаться всеми оттенками чёрного.

— Ты готова? — напрямую спросил парень, разом стирая всё утреннее очарование.

— Да. — серьезно кивнула девушка. Сейчас она не была той испуганной девчонкой, которая боялась будущей неизвестности. Софи была решительна и аристократично спокойна, от неё веяло уверенностью в себе.

Однако Томас, вглядевшись в её глаза, заметил огоньки страха, плясавшие в их глубине.

— Когда?

— Сегодня после завтрака, я уже договорился. — тяжело, будто подписывая приговор, выдохнул он.

На секунду девушку покинуло её ледяное спокойствие, и огоньки разгорелись в пожар.

— Как думаешь, Юстас захочет пойти со мной? — как можно бесстрастней постаралась произнести Софи, отворачиваясь к зеркалу, якобы поправляя причёску.

Томас замялся, не зная как мягче преподнести ответ, но в итоге последовал своему принципу.

— Я думаю, нет.

— Понимаю…

Время приблизилось к завтраку. Сердце Томаса бешено отбивало ритм, будто готовясь к шторму. Парень подал девушке руку и та, вцепившись в неё, упрямо вскинула голову.

— Когда-нибудь расскажи мне про ледяные цветы. — нервно улыбнулась она ему.

За столом уже собрались все: Бард, Волна и Юстас терпеливо ожидали появления опаздывающих. Личико Волны при виде Томаса с Софией вместе потемнело.

Завтрак прошёл в молчании, под его конец Бард удалился, сославшись на подготовку к ритуалу и Волна кинулась за ним следом.

Не выдержав София, прямо задала Юстасу интересующий её вопрос и получила прямой ответ: нет, не уйду.

Сердце пропустило удар, а потом забилось вновь.

Гори, но не сгорай, Софи. — мысленно пожелал ей Томас, а вслух выразил готовность присматривать за пареньком.

Девушка сознательно избегала разговора о возможном уходе Томаса. Парень тоже не стремился его начинать. Они оттягивали момент. Момент неизбежной откровенности.

Появившийся Бард объявил, что все готово к ритуалу.

Троица вслед за ним прошествовала в гостиную, где их ожидала Волна и сдесяток слуг, собравшихся поглазеть на сильнейшее колдовство.

Закусив губу и не выдержав, Софи попросила Барда начать ритуал без них. Она хочет поговорить с Томасом наедине.

Пораженный маг согласился, но дал им не более трех минут, иначе она так никуда не уйдёт.

Пара скрылась за дверями, ведущими в соседнюю комнату.

Момент настал.

— Ты пойдёшь? — тихо-тихо спросила девушка, избегая глядеть в сторону парня. Томас же наоборот смотрел чётко на неё. Он знал, что должен ответить.

— Софи… — выдохнул он её имя, будто силясь разгадать его вкус. — Я не могу. — София молчала, опустив голову. — Понимаешь, это уже мой мир… В нашем мире я кто? Никто. Просто матрос без будущего, целей и стремлений, а тут передо мной открылась новая жизнь… В Рейнюме я будто ожил, словами не передать, будто проснулся от многолетнего сна, будто попал в лето после вечной зимы. Понимаешь?

Девушка неопределённо мотнула головой.

— Что ты чувствуешь ко мне? — резко подняла она голову, глаза её блестели.

— Я… Я… Что? — опешил Томас, отходя на шаг и приподнимая зачем-то руки.

— Я нравлюсь тебе, Томас Барлоу?

— Софи… — парень замолчал. Он не знал ответа, не хотел обидеть, не понимал, не знал, не задумывался.

— Ты так нравился мне… — с сожалением произнесла девушка, и каждое её слово было пропитано горечью. — Я думала, что и ты со временем это почувствуешь.

— Почувствуешь что?

— Любовь! Я думала, ты поймёшь, что я та, кого ты искал, кого хотел.

— Я не думал о любви, Софи, я просто делал свою работу, жил только ей.

— А когда попали сюда, то сразу решил подумать, как увидел Волну! — завелась девушка, повышая тон.

— Может потому что она видит меня настоящим? — угрожающе тихо проговорил Томас, чётко выделяя каждое слово. — Ты влюбилась в идеал моряка. Она же полюбила душу.

София несколько раз открыла и закрыла рот, глаза её из карего стали чёрными

бездонными дырами.

— Значит остаёшься… — как бы для самой себя произнесла она.

Томас ощутил укол стыда. Его глаза превратились в два зелёных поля, в которых плескалась бесконечная печаль.

Время вышло.

Они вернулись в зал.

Портал открылся.

Все расположились по обе стороны от него.

Томас встал ближе всех.

София двинулась сквозь строй людей, похожая на приговоренную к смерти.

Повисло скорбное молчание.

К девушке кинулся Юстас.

Мальчик прижался к ней так крепко, насколько позволяли ему силы. Она села и тоже сжала его в объятиях.

По её щеке скатилась слеза.

— Будь сильным. — прошептала она брату. — И не скучай.

Будто провожаем в последний путь. — отметил про себя юноша.

Поравнявшись с нимж Софи вдруг тихо, но яростно выдохнула.

— Никогда не любила море! — а потом сделала шаг и пропала.

Исчезла.

Совсем.

Навсегда.

Молодой матрос широко распахнул глаза.

Все стали расходиться по своим делам. К нему подошёл Юстас и вцепился в ладонь. По щекам мальчишки катились слезы.

Всё разошлись, а они стояли и смотрели в пустоту.

Стояли и смотрели…

…Страдай, но не дай боли поглотить себя

Summum gradum48.

— Вот ваша комната, располагайтесь. — проговорила милая девушка, отворяя одну из дверей в общежитии. Черноволосый юноша с пронзительными синими глазами и худым лицом благодарно кивнул и зашёл внутрь, занося сумку. Вещей у него почти не было, что было странно, особенно если учитывать, что парню придётся провести здесь около трёх месяцев.

В комнате он будет жить один. Соседняя кровать пустовала, и это было просто чудесно.

— Спуститесь через час в Каменную Залу на обед. — ещё раз улыбнулась в дверях девушка. — Там вас познакомят с однокурсниками и после в библиотеке дадут расписание занятий.

— Хорошо. — еле разжал тонкие губы юноша и отвернулся к окну.

Девушка немного помялась в дверях, но потом всё же двинулась дальше по коридору.

— А у них тут всё же миленько…

Вечер.

Юстас уютно устроился на кровати Томаса, собирая какую-то заумную деревянную игрушку, полученную от друга. Томас же направился к Волне. Он чувствовал вину перед ней и признательность за то, что была рядом, пока сам был в отключке.

Постучался. Ему не ответили, но парень все равно решился заглянуть вовнутрь.

Девушка парила под самым потолком. Она читала, покачиваясь будто на невидимом гамаке. Заметив движение внизу, Волна негромко вскрикнула, потеряла от неожиданности при виде юноши концентрацию и рухнула вниз. Бросившись вперёд, Томас успел подхватить девушку, с шумом выдыхая воздух.

— Рада тебя видеть. — улыбнулась Волна одной из своих фирменных улыбок и прядью своих волос уже привычно провела по его щеке.

— Я тоже. — не отпуская её, улыбнулся в ответ Томас, а девушка и не стремилась коснуться земли.

— Ты как?

— Прекрасно. — бодро соврал он. — Ты летала только что…, извини, что помешал.

— Ой, да ничего.

— Это было очень изящно.

— Спасибо…

Повисла неловкая пауза, они продолжали смотреть в глаза друг другу, но никто не знал, что сказать.

— Поцелуемся? — неожиданно спросила Волна, причудливо изогнув бровь.

— Ч-что?

Выдав возмущенный вздох, девушка сама подалась вперёд, оставляя вопрос парня без ответа.

— Томас, надо поговорить. Мне нужно с тобой многое обсудить.

— Хорошо. Начинайте. — юноша удобно расположился в кресле в кабинете Барда и с интересом воззрился на хозяина дома.

— Ты стал магом, поздравляю. Я проведу для тебя ритуал посвящения.

— Спасибо.

— Это ещё не всё. Вы теперь с мальчиком полноправные граждане Рейнюма. Сколько тебе лет?

— 18 завтра будет.

— А ты ещё и совершеннолетний… Я не могу и не буду вечно ютить вас у себя. Моё поместье всё-таки не приют для новообращенных.

Томас в согласии склонил голову, он уже думал о чем-то подобном сегодня.

— Юстасу надо учиться. Но больше всего учиться надо тебе. Виридан — опасная сила. Ты её не ощущаешь и не контролируешь. Другими словами, ты очень сейчас опасен.

Так вот почему ты так быстро меня выгоняешь.

— Я не знаю, как этому обучиться.

Бард раздражённо потёр виски.

— Тебе помогут. Одна особа устроит тебя в школу, на эту тему разговаривай с ней, она меня не касается.

— Понял.

— Насчёт жилья… Пока ты не нашёл себе работу или занятие, приносящее прибыль, можешь пожить в домике на краю моего леса. Там раньше жил смотритель, но сейчас место подзаброшено.

— Такая щедрость… — с иронией тихо прошептал Томас.

— Это из-за того, что по вине моей дочери тебя сделали магом, не спросив оказывается согласия. — вполне серьёзно ответил Бард, не распознав усмешку.

— Как у вас можно найти работу?

— Всё это спросишь у той особы, а сейчас займись лучше переездом и обустройством дома. И да, деньги на первое время я вам с мальчиком дам, в гости тоже забредайте, а то Волне скучно будет. — недвусмысленная улыбка осветила лицо мага.

Томас вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Его можно понять… А эта особа кто? Наверняка та, которая знает меня лично. А кого из женщин здесь знаю я? Только Волну и Иглу.

Игла…

Пфф. Было легче лёгкого. Только вот зачем я этой Игле нужен…?

Вопреки всему молодой матрос чувствовал себя в тот миг просто чудесно. Его не пугала перспектива полуразрушенного жилья, а скорее даже будоражила мысль о чем-то своём собственном, о своём доме. Он чувствовал, что теперь полноправно распоряжается своей судьбой.

— Добррое утро, проснись и пой, новый день — новая жизнь; солнце встало — весь мир обласкало! — ворвался в комнату вампира Янтарь, радостно перечисляя все известные ему поговорки и народные мудрости.

— В такую рань все спят. — донесся из-под одеяла недовольный голос.

— Ты ж вампир, вам вообще сон не нужен.

Одеяло недовольно зашевелилось, и на свет показались два синющих глаза.

— Ты тоже можешь не есть неделю, но лучше все же питаться, верно? — справедливо рассудил Каллид, сладко потягиваясь и открываясь полностью.

— Завтрак через полчаса. — отрапортовал Янтарь, присаживаясь на стул у двери.

— А вот еду я вполне могу пропустить, разбуди через час.

— Ну уж нет, сегодня первый день, пора налаживать дружеские связи. — смеясь, но вполне серьёзно улыбнулся староста. Он слегка пошевелил пальцами, и одеяло взмыло в воздух, оставляя вампира лежать на кровати в гордом одиночестве. Вскоре взмыл в воздух и матрас с новичком.

— Я же тебя прямо так отнесу в Камень. — шутливо пригрозил Янтарь, состроив суровую гримасу.

С матраса раздались проклятья.

— Да понял я! — закричали из-под потолка. — Спускай!

— Ты чего такой грустный? — по-дружески вновь хлопнул по плечу Каллидуса Янтарь.

— У меня от твоих хлопков уже спина болит. — угрюмо проворчал тот.

— Ничего-ничего тебе полезно, а-то как глыба льда идёшь, ни с кем не разговариваешь, даже обидно.

— Это тебе-то? — насмешливо скосил глаза в его сторону вампир, шагая за Обелиском по лесной тропинке. Янтарь как-то сразу погрустнел.

— Я же помочь пытаюсь… — серьёзно, чуть обиженно протянул он.

— А где Ятаган? Клялся, что с нами пойдёт, а сам… — перевёл тему Каллидус, наклоняясь, чтобы сорвать спелую ягодку.

— Вы про меня? — послышался сверху знакомый голос. — Кобальт задержал, зануда старый, давно ему пора на покой, а он все никак не может оставить свою любимую историю.

"Настоящий правитель должен знать свое прошлое, чтобы не допускать таких же ошибок в будущем!" — гнусаво протянул маг, ненашутку раздраженный, но сохраняя приподнятое настроение духа.

Каллидус задумчиво положил в рот ягоду, наблюдая за приземлением новоприбывшего.

— Летаешь ты так же как и дерешься. — наконец задумчиво изрёк он, улыбнувшись.

— То бишь прекрасно. — ещё шире просиял Ятаган, его ямочки ослепительно блеснули в сумерках.

— Остряки, — цокнул Янтарь. — Замолкните, мы пришли.

Группа вышла на поляну, преподаватель Сон-Трей встал по её центру, а ребята расположились по краям, образуя круг.

Все к чему-то приготовились.

— Тебе лучше отойти назад, а-то мало ли что может случится. — шутливо попросил Ятаган, но в его глазах плескалось неподдельное беспокойство.

Послушавшись, вампир сделал шаг назад, с интересом разглядывая в общем-то обычную поляну.

Тут как по команде все маги соединили свои руки. Ятаган вышел вперёд и встал рядом с преподавателем. Каллидус отметил, что из всех учеников у них двоих была самая сильная аура.

Неужели это инсолитская магия? — с интересом стал наблюдать за всеми он и не ошибся.

Разом маги затянули низкую мелодию, более походившую на мычание.

Ничего не происходило. После ещё одни, молчавшие ранее, присоединились, но на октаву выше, потом ещё и ещё. Создавалось ощущение многослойного пирога. Музыка вперемешку с витавшей в воздухе магией звенела в ушах вампира. Его придавило силой, исходящей от этих подростков. В то же время Каллид не мог оторвать от них свой взгляд. Он вслушивался в это мычание и ему казалось, что он слышит эхо давно ушедших диких времен. Времен крови и охоты, беспощадных войн и славных воинов. Это была песнь побед и поражений, погребальная песня и песня радости. Это была музыка, звучавшая в душе каждого живого существа, и душа вампира отозвалась ей, потянулась навстречу.

Тут в хор вступил Сон-Трей, высоко пропевая какую-то фразу. Это было звучно, громко и очень красиво. Круг вспыхнул зелёным пламенем, окружив учеников. Непроизвольно вампир отшатнулся, но продолжил смотреть, стараясь не пропустить и не прослушать ни единого звука.

Между тем в зелёном пламени показались силуэты магов. Магов давно умерших, но продолжавших жить в воспоминаниях тех, кто сейчас творил. Особенно выделялась фигура, ярко зелёного цвета, она вышла в центр, встала рядом с Ятаганом и учителем.

Основатель академии.

И тогда уже Ятаган подхватил мелодию, добавляя в неё голосом новый завиток.

Новое заклинание.

Голоса накладывались друг на друга, заставляя душу трепетать, а мысли исчезать из головы.

Зелёный силуэт мага постоял-постоял, а потом вскинул руку, беззвучно что-то прокричав, и на месте круга стали, будто из земли, вырастать деревянные шалаши — первое пристанище, где жил основатель с последователями.

Ятаган напряг голос, усилил его, заметно выбиваясь из общего мычания. Магия ощутимо задрожала, воздух завибрировал, и шалаши оказались в реальности, на земле, вполне осязаемые. Зелёный силуэт мага удалился, песня постепенно начала затихать, а Каллидус понял, что ничего более прекрасного в своей жизни ещё не видел и не слышал. Ему говорили, что маги используют противоестественную силу, но эта была настолько чудесна, что, казалось, будто сама природа благоволила ей.

Это была истинная магия этого народа, магия поколений, магия общей крови.

— Как прошло посвящение? — вместо приветствия произнесла Игла, устраиваясь за столом в хижине. — Какое у тебя имя?

— Огонь.

— Тебе подходит. — задумчиво хмыкнула женщина.

Повисла долгая пауза, Томас не знал, что сказать, да и не хотел беспокоить её.

Для него эта женщина оставалась загадкой, которую не хотелось разгадывать. Наконец Игла изрекла, решившись:

— Давай я сейчас тебя этому обучу, и у тебя будет время потренироваться перед академией.

— Научите чему?

— Изменять цвет ауры. — таинственно улыбнулась краешком рта та. — Я уже говорила, что тебе опасно демонстрировать всем свой Виридан. Я же покажу, как сделать его слабее, точнее сделать видимость слабины, изменить цвет ауры.

Юноша с сомнением покачал головой. Он сомневался в своих силах, сомневалась в них и Игла.

— Здесь ты тоже должен сконцентрироваться. — начала объяснение женщина. — Вбей в свой мозг мысль, что ты слаб. Ты должен сам поверить в это. На твоей силе изменённая аура не скажется, но других обманет. Главное, ты должен чётко представлять цвет ауры которую хочешь. Например, чтобы у тебя был «Мох». Смотри. — замолчав на секунду, Игла изменила свой «Лес» на «Мох». — Со временем тебе не придётся сильно концентрироваться, достаточно будет лишь пожелать этого.

Удивительно, но у Томаса со второго раза получилось добиться почти идеального оттенка. Юноша неверяще уставился на себя в зеркало, широко распахнув глаза.

Сейчас я чувствую магию. Сильнейшую магию в себе. — мысленно констатировал он, наблюдая за ощущениями в теле. — Меня она переполняет, а я лишь только даю ей выход.

Так неожиданно для себя Томас и сформулировал главное правило колдовства.

С лёгкостью он вернул свой нормальный оттенок. Все это время Игла наблюдала за ним с некоторой напряжённостью.

— Ты будешь величайшим моим творением. — наконец с гордостью произнесла она, и Томасу необычайно польстили её слова. Он был рад, что наставница не разочаровалась.

Наведавшись после занятия в библиотеку Барда, юноша вернулся оттуда с горой книг, втайне радуясь тому, что теперь тяжёлые тома плавно плыли за ним по воздуху, а не отягощали руки.

Парень планировал вычитать что-нибудь по уходу за лупусангами, а также его интересовали общие вопросы быта магов. Днём же он хотел навестить Юстаса в его новой школе. Томас знал, что мальчик не будет ночевать дома и радовался этому. Ему-то не в первой оставаться в одиночестве в странном месте, но вот сыну аристократа, пусть и такому шебутному нужна другая компания. Также маленький Юстас сможет быстрее адаптироваться к миру, находясь в толпе ему подобных, а не со взрослым Томасом, который и в себе разобраться-то не может.

Хотя сейчас парень явно знал, чего хочет. Он хочет понять этот манящий мир, выучить его законы, найти себе пару и просто жить на радость себе, получая удовольствие от собственной жизни.

Не уверен, что всё будет именно так… — ехидно прошептал голос у него в голове.

Лупусанг является одним из самых редких существ на территории Рейнюма. По своей природе его относят к волкам, однако у него с ними мало общего помимо почти одинакового внешнего вида.

Стоит отметить, что взрослый лупусанг гораздо крупнее стандартного волка и имеет красный окрас, за что и получил своё второе название: "Кровавый волк".

Лупусанг и маг образуют друг с другом прочную связь, являясь друг для друга источником энергии. Другими словами, волк служит дополнительным резервом магии. Взрослые особи в случаях окружения врагами способны, подобно магам, выплескивать всю накопившуюся в них энергию. Разница лишь в том, что лупусанги не способны пережить такой всплеск, поэтому после него они, как правило, умирают.

Чтобы между детенышем лупусанга и магом образовалась связь, хозяину необходимо регулярно кормить или добавлять в пищу своего питомца собственную кровь. Именно она способствует образованию той самой нерушимой связи.

Раздел 3. Помощники воина.

Глава 2. Лупусанг.

Ma rtial

Так, стоп, куда я качусь? — проклинал себя последними словами Каллидус, прокручивая в голове этот вопрос.

За свои несколько дней пребывания здесь, он никак не продвинулся к какой-нибудь грязной тайне Ятагана. Только какая-то сестра, которая может есть, может нет, может умерла, а может у неё просто слабая аура, может они поссорились, а может она в разведке, а может… Да таких «может» наберётся сколько угодно, но это не отменяет того факта, что эта информация просто очень незначительна. Ятаган вообще кажется просто идеальным магом.

Если я ничего не узнаю, то наследника просто устранят. — с какой-то даже отстранённой грустью подумал Каллидус. Ему не было жалко Ятагана, просто этот маг, да ещё и Янтарь были единственными собеседниками, которые не раздражали и не глазели на него. Хотя нет, был ещё Слюда.

Мрачный парень, дать бы ему в рожу. — первое впечатление о нем вампира.

Сон не шёл, да и не мог «прийти». Для вампиров он был скорее неким ритуалом, чем каждодневной потребностью. Короче, поворочавшись в шалаше с глубоко-спящим Янтарем, Каллидус вышел к свету костра к оставшейся группе магов, не желавших спать.

Раз Ятаган пока не желает делиться секретами, то попробуем узнать их у тех, кто его не жалует.

У костра было непривычно тихо, все маги сидели, общались, но не звучало никаких громких выкриков, не было веселья и азарта. Самым хмурым же был преподаватель, расположившийся рядом с бутылкой, по-видимому, виски. Вампир подметил тоскливые взгляды, направленные на неё, усаживаясь рядом с Обелиском. Тот кивнул ему, постаравшись улыбнуться.

— Вечер сегодня тёплый, небо звёздное, красота… — скорее из вежливости поприветствовал он.

— Если отвлечешь — стащу. — без предисловий оборвал его Каллидус, глазами указывая в сторону желаемого.

У мага загорелись глаза, он без пояснения понял, о чем речь и кивнул, загадочно улыбнувшись.

Рядом саркастично хмыкнул Слюда и повеселела Сойка. Девушка начала что-то оживленно втолковывать парню, и Обелиск вскоре присоединился к ним. Каллидус молча наблюдал за ними, отметив, что Слюда, несмотря на свою обособленность, в отсутствие Ятагана и Янтаря был неоспоримым авторитетом среди остальных. Вскоре он уступил уговорам друзей и равнодушно, ничем не выдавая раздражения, пожал плечами.

— Магистер Сон-Трей! — окликнул он учителя, поднимаясь с бревна.

Вскоре двое скрылись в лесу, и Каллидус, метнувшись с поразительной скоростью, завладел желаемым. Впрочем чары умудренного мага вокруг бутылки он разорвал без особого труда.

Оживление вернулось группу. Все зашевелились, потянулись, улыбнулись. Скоро вернулся и Слюда более мрачный и бледный чем обычно. Неприязненно он взглянул на радостно разливающих алкоголь студентов и снова уселся на свое место.

— Что ты с ним сделал? — одними губами шепнул ему Каллидус.

Лицо парня скривилось, когда он задержал на вампире взгляд.

— Устроил учителю свидание с мёртвыми. — холодно усмехнулся он.

— А ты можешь и такое? — не мигая, уставился Каллид на него в ответ.

Маг неопределённо повёл плечами, отворачиваясь, давая понять, что разговор ему неинтересен.

— Будешь в своём Дарквене изучи историю. — резкий ответ неприятно резанул слух.

— Почему я тебе не нравлюсь? — напрямик спросил у него вампир, поднимаясь с бревна. Он твёрдо намеревался сегодня разгадать хоть какую-то тайну.

— Посмотри на небо, на звезды… — поднял вверх руку Слюда, смешно пародируя Обелиска. Вампир же встал перед ним, закрывая обзор.

— За что?

— Действительно. — неожиданно злобно процедил маг, поднимаясь во весь свой рост. — Может за то, что такие как ты убили моих родителей?!

— Иначе они бы убили нас. — холодно возразил Каллидус. — Это война, все гибнут.

— Они не были солдатами. — процедил Слюда. — Они не хотели войны. Они просто жили. И их просто убили. Потому что это война. — продолжал говорить он, выделяя и насыщая ядом каждое слово. — Ты спрашиваешь, чем ты мне не нравишься?! Всем! Своим рождением. Своим существованием. Такие твари как вы всегда хотите крови! Ты сам жаждешь её! Не ври, что тебе неохото убить всех нас. — наступал на него Слюда, выплевывая каждое слово. Вампир медленно отходил. — Я люблю и чту свой народ, поэтому когда придёт время, я буду сражаться и убью столько ваших, сколько смогу.

Каллидус не знал, что сказать. Его ошеломили и придавили. Он не испытывал жалости к этому магу: это была частая история многих семей, но он не встречал такого отпора, такой честности.

— Эй, вампирушка, хочешь кровушки? — заливисто рассмеялся один из "резко повеселевших студентов", и Каллид поспешил ретироваться лучше к ним, чем и дальше оставаться наедине с магом, жаждущим его смерти.

После возвращения из леса дни тянулись медленнее. Ятаган перестал появляться на занятиях, правда Каллидус неизменно продолжал видеться с ним на совместных тренировках. Вампир мог точно сказать, что маг делал успехи в рукопашном бое.

Их взаимоотношения были сначала подчёркнуто дружеские, вежливые и приветливые, но постепенно стали более искренними. Каллид не мог понять, как это произошло. Да, он не питал ненависти к Ятагану и всеми силами пытался сблизиться с ним, но не ожидал того, что сам сдружится с солисом по-настоящему.

Нередко парни вдвоём после тренировок подолгу засиживались в кабинете мага. Там они могли обсуждать всё на свете, но разговор всегда начинался с политики. Ятаган видел в Каллидусе вампира, который может его понять. Каллиду же всё меньше и меньше хотелось копаться в Ятагане, перерывая все его грешки.

Даже если он незаконнорожденный, то и пусть. Пусть останется таким.

С другой стороны Каллид понимал, что вампирам нужно преимущество в войне, какое-то парализующее действие, а волнения в Люксвене как нельзя лучше для этого подходили. Вампир погряз в пучине своих раздумий, но для него было ясно, что никакая дружба не должна помешать его цели.

Отношения с Янтарем складывались всё лучше и лучше. Староста пользовался уважением у учеников, но никто с ним не был особенно близок, так что Каллидус стал единственным его постоянным собеседником.

Слюда держался обособленно ото всех. Редко с кем заговаривал и предпочитал лишний раз промолчать. Каллидус не поленился и после их разговора всё-таки прочитал, что означает "свидание с мёртвыми".

Оказывается, что шаманы были способны призывать магию, а вместе с ней и души ушедших родственников. Это тяжело и очень выматывающе, но возможно.

Так вот почему обычно сдержанный Слюда тогда так наехал на меня.

После того, как Каллидус узнал об истинных мыслях парня, то решил держаться от него подальше.

Близился день отчёта Морту.

— Да что с тобой сегодня такое? — уставилась на него Игла, прерывая занятие.

Томас устало сбросил руки, которыми концентрировал и направлял магию. Заклинание, созданное с целью сделать невидимым хижину, никак ему не давалось. Дом все ещё был виден, а парень совсем потерял азарт и желание продолжать.

— Что с тобой творится? — ещё раз спросила лелла, подходя к нему.

— Я не знаю. — вполне честно выдохнул Томас, опускаясь на землю.

Несколько секунд женщина разглядывала его своими цепкими и холодными глазами, потом моргнула, и её взгляд потеплел. Томас не видел этой перемены, но почувствовал, как наставница опустилась рядом с ним на траву, рискуя испачкать форму.

— Рассказывай. — все ещё властно, но с нотками доброты в голосе приказала она.

— Всё нормально. — тихо, но чётко ответил Томас, стараясь не встречаться с ней взглядом. Он не хотел повторения разговора с Волной.

— Огонь! — неожиданно резко бросила слова женщина. — Я откровенна с тобой, говорю правду, какой бы жестокой она не была. Так почему ты не можешь поступить также?

Томас рискнул поднять взгляд и утонул в этих серых, проницательных глазах.

Он сдался. И рассказал.

А из-за уточняющих вопросов Иглы рассказал куда больше, чем хотел изначально. Рассказал об отце и о матери, о боязни зависимости и зависимости от магии.

Лелла была хорошим слушателем. Она не перебивала, изредка что-то спрашивала, понимающе кивала. Под конец она долго и молча смотрела на него, почти не мигая. И Томас заметил, как её взгляд из холодного вновь неожиданно стал теплым. Он дарил ощущение уюта и спокойствия. В нем можно было увидеть даже волнение Иглы за своего протеже, упрятанное очень глубоко.

— Томас, то, что происходит с тобой, это не зависимость. — чётко проговорила Игла, стараясь, чтобы смысл сказанного долетел и плотно засел в голове у мальчишки. — Тебе нравится творить, и это не наносит тебе вред, как опиум или кровь вампира. У тебя вырабатывается привычка, приятная привычка, и именно поэтому ты так часто в своих мыслях возвращаешься к магии. — парень не очень уверенно кивнул головой. Скорее для того, чтобы Игла отвязалась. Нельзя было сказать, что слова наставницы убедили его, может пошатнули, но не убедили. Однако леллу было трудно обмануть, та решила привести ещё аргумент. — Это очень похоже на то, что происходило с тобой в детстве. Ты сам рассказывал, как влюбился в океан, как тебя тянуло к нему, как мама разрешила тебе первый раз совершить маленькое путешествие, а потом ты снова и снова возвращался на корабль, в надежде его повторить. Ты считаешь то, что происходило зависимостью?

— Нет… — не очень уверенно произнёс молодой матрос, тщательно обдумывая слова Иглы.

— Похожа ли эта ситуация на ту ситуацию из прошлого?

— Похожа. — на этот раз вполне уверенно ответил Томас.

— Так почему же она сейчас так пугает тебя? Тебя манил и притягивал океан. Потом он надоел, стал лишь средством существования, а ты нашёл для себя новое увлечение.

Юноша кивнул, но на этот раз он был согласен со словами наставницы. Они правда успокоили его, только ему хотелось обдумать их ещё раз в тишине, тогда он придёт к верному выводу.

Несколько минут он просидел, разглядывая мыски своих сапог. Рядом сидела Игла, мягко положив руку ему на плечо. Она разглядывала небо.

Наконец Томас глубоко вздохнул.

— Всё обдумал? — спросила у него женщина, поднимаясь с земли. — Тогда вставай. Нам пора уже добить это несчастное заклинание. За работу!

Каллидус злился на себя. У него оставалась всего неделя до отчёта своему дяде, а он ничего не раздобыл, за исключением слуха о «незаконнорожденности» сына лидера. Да и слух этот на проверку оказался фальшивым. Недолго пришлось копаться вампиру, чтобы понять, что Ятаган — законный наследник Меча.

Каллидус готов был порвать любого, кто заглянет к нему сейчас в комнату. Он стоял, опершись на стол, поглядывая в окно, на улицу.

— Никчёмный, жалкий, мерзкий, скользкий, смазливый, трусливый, слабый подонок! — бручал вампир про себя, перебирая все возможные гнусные эпитеты. — Ещё раз. — схватил он лист бумаги, решая записать на него некоторые свои размышления. — Что может нейтрализовать Ятагана? — на листе он вывел только знак вопроса. — Первое. Возможно у него есть не очень порядочный родственник, тогда его положение пошатнется. Но этого будет мало. Желательно, чтобы родственник был ближайший. Второе. Есть ли у него девушка? — этот вопрос вампир пообещал себе тут же выяснить. — Возможные половые связи. — размашистым почерком написал он следующим пунктом. — Третье. Расспросить оппозицию. Хотя вряд ли в этой школе есть оппозиция власти, а я уже имел дело с недовольными Ятаганом. М-да… — Каллидус отбросил перо, склонившись над листом. Получалось крайне плохо, но это было уже что-то.

— Если поиск не даст результатов, то я могу просто крепко сдружиться с ним. Возможно он настолько ослабит бдительность, что выдаст секрет сам. — и тут Каллид рассмеялся своим словам.

— Нелепица! Ну, а если серьёзно, то он может случайно сказать любую засекреченную информацию. Думаю, она не будет лишней. — закончил он, и на его лице заиграла кривая улыбка.

— Вампир всё также продолжает учиться с тобой? — спросил у сына Меч, усевшись в мягкое кресло у камина.

— Да, отец. — Ятаган стоял спиной к огню и нельзя было понять выражение его лица.

— Всё также рыщет?

— Да.

— Надо будет его убрать. Слишком опасно. — поморщился маг, аккуратно подхватывая приплывшую кружку с ароматным горячим шоколадом. Меч просто обожал этот напиток.

— Нет! — неожиданно ясно и чётко обрубил Ятаган. — Не надо… — тише продолжил он. — Это создаст нам большие проблемы, а мы ведь только что подписали мир.

— Что ты предлагаешь? — внимательно вгляделся в лицо сына отец.

— Пусть всё остаётся, как есть. Вампир ничего не найдёт. Никто ничего не знает.

— Но знаешь ты…

— Я осторожен.

— Ты понимаешь, что подставляешь тем самым под угрозу не только себя, но и меня, Копьё, а главное свою мать. — последнее он выделил особой интонацией.

— Да знаю я! — резко ответил ему Ятаган. — Я знаю, и именно поэтому всё будет хорошо. Но его убивать нельзя.

Томас читал книгу. Солнце уже село, и в хижине стало темно, только над головой парня светлым пятном выделялся огненный шар, освещая старые страницы. Книга была по ботанике. Ещё одна, очередная книга, изучающая свойства растений, лекарственных и смертельных. Растения занимали Томаса куда больше всего остального.

Однако юноша должен был сделать задание, данное Иглой. Молодой матрос отложил книгу, садясь на кровати. Без особых усилий он создал десяток маленьких шаров-светильников, все как на подбор оранжевого цвета. Выстроив их перед собой в ряд, Томас решил поменять им цвет. Он особо не знал, как это делается, но интуиция подсказала верное решение. Вскоре все светильники был раскрашены в разные цвета. Огонь вынес их в центр комнаты, а сам создал ещё один десяток, только теперь он хотел, чтобы шары появлялись уже раскрашенными. Это не было трудно, и у него быстро получилось.

Шары группкой повисли в центре комнаты, было красиво и очень атмосферно. Томас улыбнулся, глядя на такое цветовое разнообразие. Слегка, без особых усилий направил он светильники к самому потолку, выстроив их в ленту. Получилось красиво. Однако теперь Томасу предстояло сделать каждый из шаров по очереди прозрачным, а потом и все их вместе. Далее же парень хотел, чтобы шары исчезали группами по двое или по трое. Это было трудно.

В конце концов Томас, недовольно вскрикнув, повалился на кровать, оставляя ленту мерцать в темноте.

Разберусь с этим завтра. — буркнул он себе под нос, продолжая чтение.

В дверь домика тихо постучали. Юноша быстро сел на кровати, уставившись на неё

Кто бы это мог быть? Игла, думаю, на очередном заседании. Юстас в школе. Его не отпустят. Значит… Волна.

Томас вспомнил, что произошло сегодня утром. Не думал он, что девушка так быстро придёт. Не думал, что она вообще придёт, наоборот это он собирался навестить её завтра.

Однако пауза затягивалась. Улыбнувшись, парень магией отворил дверь.

Да, не может человек быть зависим от такой потрясающей вещи…

На пороге действительно показалась Волна. Она странно, не свойственно себе, улыбнулась и вошла вовнутрь, волосы девушки тут же потянулись к Томасу.

— Не страшно ходить в лесу по такой темноте? — слегка иронично, но приветливо, поднялся ей навстречу парень, сжимая в объятиях.

Девушка, видно ожидавшая другой реакции, расслабившись, обняла его в ответ.

— Я могу встретить тут только тебя, а тебя я не боюсь. — рассмеялась она.

Восток, развлекающийся до этого с цветными шарами, радостно засеменил к ней, громко тявкая. Волна подняла его на руки, прижимая к себе, осторожно поглаживая. Щенок ластился к ней, потому как Томас не особо уделял ласке внимание. Нет, юноша занимался с волчонком, кормил и играл с ним, но редко когда ему удавалось найти время на такие нежности, он ими особо не разбрасывался.

— Можно я останусь у тебя? — прямо переходя к сути, спросила Волна, опускаясь на кресло и выпуская щенка. — Всё равно отец уехал, а одной в особняке скучно.

Томас пожал плечами. Конечно, он хотел, чтобы девушка осталась. Это было бы просто прекрасно. Но с другой стороны, прилично ли это будет? Там, в другом мире, за такое бы осудили, но здесь Сомбрио, а Волна, наверное, знает, что делает.

— Оставайся. — кивнул он ей, взглядом включая огонь на плите и ставя на него воду, собираясь сделать чай.

Девушка показательно похлопала в ладоши.

— Ты стал прямо настоящим магом, Том. Будто всю жизнь прожил в Сомбрио.

Юноша лишь рассмеялся, теперь слова девушки не волновали его.

— Том, я всё думала над твоими словами. — осторожно произнесла Волна, опускаясь с ним рядом на кровать и накрывая его руку своей. — Я не знаю, что с тобой произошло тогда, но ты не зависим от магии. От магии нельзя зависеть, она не вызывает пагубное привыкание. — улыбнулась она уголками губ.

— Да ладно. — вяло отмахнулся Томас, однако приятно удивлённый тем, что Сайрен все это время пыталась найти подходящие слова, чтобы помочь ему.

Пауза затягивалась.

— Красивая гирлянда. — попыталась начать очередной разговор девушка, поднимая взгляд.

— Гирлянда?

— У вас нет такого слова?

Юноша сконфузился.

— Я не знаю, на корабле мы его не использовали.

— Теперь знаешь. — широко, как она умела, чарующе, улыбнулась Волна. — Сыграем?

— Во что? — отчего-то Томас чувствовал себя неловко и как-то неуверенно сейчас в её присутствии. Он не знал, что делать, что говорить, не понимал, о чем говорит девушка, и вообще, по его собственному мнению, вёл себя глупо.

— В шахматы конечно! Все маги играют в шахматы. — по-хозяйски полезла в нижний ящик тумбочки Волна. Туда, куда никто не заглядывал.

— Шамхаты… — тихо, как бы про себя произнёс Томас, наблюдая за ней.

— Играть умеешь?

— Нет…

— Тогда я сейчас научу! — девушка была воодушевлена. Ей по-настоящему нравились шахматы, которые по праву считались официальной игрой страны.

В Рейнюме ежегодно проводились даже целые турниры, посвящённые этой игре, и подобно Ринкгелле, во время этого события устанавливался негласный мир.

Вскоре Томас тоже втянулся в эту игру, перестав ощущать скованность и неловкость. Шахматы его завлекли. Эта умная игра, заставляющая понять своего соперника и превзойти его, была намного лучше карт, популярных на корабле. Шахматы — это война, разворачивающаяся в своём собственном мире. Мире, которым управляет игрок.

— Представляешь, даже в некоторые школы отборочные испытания устраивают в виде шахматного турнира. — продолжала делиться Волна, когда с первой игрой было покончено. Она сокрушительно выиграла.

— раннее утро того же дня~

"Дорогой Томас!

Я сегодня была на прогулке верхом с тем самым морским офицером. До чего он странный тип! Я никак не могу разгадать его, но мне кажется, что я ему по-настоящему интересна. Может быть он даже очарован мной. Но в то же время что-то не даёт мне покоя, знаешь, такое ощущение, будто мне что-то недоговаривают.

Но в общем и целом прогулкой я довольна. Надеюсь, ты рад за меня и возможно за моё близкое будущее, хотя, что это я…

Ты бы нашёл сто причин, почему тебе этот молодой человек не нравится, и, я уверена, что по каждой из них оказался прав.

Послезавтра Сэмюэль (да, так зовут этого моряка) будет ужинать с моей семьёй. Думаю, всё пройдёт хорошо.

Жалко, конечно, что рядом нет тебя и Юстаса. Надеюсь, что ты хорошо присматриваешь за моим братом.

Неужели у вас нет возможности даже навестить меня? Если хотите, в тайне от родителей.

Хотя, если бы ты, Томас, хотел, ты бы уже давно всё сделал.

Значит не хочешь…

Ну что ж, надеюсь, у вас с Волной всё хорошо.

Софи."

Повозка, мерно покачиваясь, съехала с брусчатки города на протоптанную лесную дорогу. В экипаже сидел только один человек — Томас, рядом на сиденье примостился Восток.

Парень прислонился головой стеклу, делая вид, что рассматривает лесные пейзажи, но на самом деле, его мысли были совсем о другом.

Игла не смогла поехать с ним, но дала с утра целый ворох полезных и не очень советов. У юноши голова шла кругом от того, как он должен себя вести, как говорить и что говорить. В душу закралось волнение, которое из маленького уголька разрослось в гигантский пожар. Томас поднял руку к лицу и с удивлением обнаружил дрожь в пальцах. Такого с ним не было никогда.

Чего я боюсь? Неужели я боюсь этой академии? Не боялся ни штормов, ни пиратов, а тут…

На самом деле парень знал, чего он боится.

Людей…

Он категорически не хотел попадать в большую шумную компанию, не понимал, как себя вести в ней, что говорить, что делать, да и как вообще заводить друзей. Сомневался он и в том, нужны ли ему друзья.

В Рейнюме Волна была для него единственным другом, да и та оказалась фальшивкой. Пытаться ещё раз Томас не видел смысла. Вскоре мысли о девушке заполонили его сознание.

Боль потери перекрыла все остальные тревоги и волнения парня. Он не понимал, почему ему стало вдруг так больно, хотя Игла вроде бы объясняла, что это естественно. Женщина также особо подчеркнула невиновность Томаса в случившемся. Это не он сделал что-то неправильно, а девушка так решила. Эти слова успокаивали парня, но не настолько, чтобы он перестал ощущать и боль. Ему не нравилась эта фантомная, душевная боль, не имевшая ничего общего с физической.

А ведь я считал, что это София влюбилась не в меня, а в идеал моряка. — грустно усмехнулся ещё раз Томас, заново повторяя у себя в голове эту мысль, будто пробуя её на вкус. — Оказалось-то наоборот… Зачем я вообще тогда ей это сказал? София… Игла говорила про связь, а я ни с кем больше не общался, кроме тебя. Неужели мы с тобой связаны? Но я же был тогда ещё человеком, у нас не могла она возникнуть… Хотя Софи успела застать меня и в другом виде… Неужели? И что я должен с этим делать? Связь одинаково вредит обоим? Может именно поэтому мне так плохо, а не из-за Волны? Потому что я очень далеко от девушки?… Почему Ятаган не мог сразу сказать, что Волна — его девушка?! Почему же Волна этого не сказала?! Для неё это была игра? Типичная дочка богатого отца! Ни в моем, ни в этом мире ничего не меняется! Может мне тоже уйти? Стоп. Нет. Неужели меня пошатнуло это событие? Что бы сказала мама? "Гори, да не сгорай" — сказала бы она. Я уже горю. Горю… Осталось не сгореть…

Академия находилась в часе езды от города, так что к обеду юноша добрался до места.

С самого утра весь курс стоял на ушах. Каллидус, проспавший и автоматически оказавшийся выброшенный из суеты, многозначительно ухмылялся. На утренней тренировке Ятаган не появился, так что вампир с радостью отправился в постель, из которой Янтарь, как и в первый день, бесцеремонно его вытащил.

— Скоро приедет новенький, будь готов. — приветливо улыбнулся он ему.

— Готов? Я должен стишок ему рассказать или песню спеть? — огрызнулся Каллидус, попутно одеваясь.

— Перестать корчить гримасу отвращения. — хлопнул его по спине Янтарь, сбегая вниз по лестнице в столовую.

— Сдался мне этот новенький. — проворчал вампир, медленно спускаясь по ступенькам. — Велика шишка, хотя если он тут будет из-за меня, то я был бы не прочь взглянуть на это существо.

Томас въехал во двор академии. Вокруг не было ни души. Игла объяснила юноше, что на некоторое время изолируют входной холл от остальных. Мандраж опять дал о себе знать. Мысленно парень в стопятый раз проверил свою ауру и вновь убедился в действии заклинания.

Колоссальным усилием воли, Томас затолкал волнение внутрь себя, разрывая его на мелкие кусочки и двинулся к человеку, стоящему на крыльце. Светло-рыжий парень задорно подмигнул ему, протягивая руку для приветствия, испуганно косясь в сторону волка, следующего за хозяином.

— Янтарь. — улыбнулся ему он.

— Огонь. — пробубнил Томас, крепко пожимая его руку в ответ.

— Я — староста твоего курса. — затараторил Янтарь. — Очень рад познакомиться с тобой! Сейчас я покажу тебе твою комнату, а потом мы спустимся за книгами в библиотеку. Не волнуйся, преподавателей я уже предупредил, что к ним в группу придёт новенький с частного. Твои занятия начнутся с завтрашнего дня. — пока маг говорил, его рот всё шире и шире растягивался в улыбке. Томас же просто оторопел от такого количества слов в секунду. Юноша ограничился коротким кивком.

Не дождавшись другой реакции, Янтарь схватил его за руку и распахнул двери. Внешне академия не сильно отличалась от школы, в которой училась Волна, но все равно у Томаса захватило дух от масштабности здания.

Неожиданно он обрёл спокойствие, он стал уверен, что ему здесь самое место.

— А давай я тебя познакомлю сначала с группой? — вдруг резко развернулся, шествующий впереди Янтарь. — Вещи слуги сами занесут в твою комнату.

Томас в ответ пожал плечами, а потом, будто посчитав, что этого не достаточно, кивнул, заметив, однако, как недовольно поморщился маг. Но что поделать, парень правда был не в силах вымолвить ни слова, и дело было не столько в волнении, сколько в том, что эта академия напомнила юноше о Волне и о событиях вчерашнего дня.

Янтарь распахнул двери, ведущие в главный зал, и перед глазами Томаса предстала компания молодых людей. Никогда он, будучи магом, не видел скопления стольких сильных аур вместе.

Видно сюда отбирают лучших из лучших…

Все присутствующие, обратившие свои взоры на лестницу, ведущую из общежития, услышав звук, как по команде, развернулись в сторону вошедших и радостно двинулись к ним.

Томас старался особо не смотреть на лица, а хор голосов, одновременно заговоривших с ним, пугал и сбивал с толку.

Восток, почуяв его беспокойство, тихо зарычал, заставив всех отступить на несколько шагов.

— Обелиск. — первым решился протянуть ему руку темноволосый парень.

— Огонь. — осторожно пожал Томас.

— Сойка. — кокетливо улыбнулась девушка, заправляя порядку за ухо.

— Огонь.

Магов было так много, что защита цвета ауры Томаса на секунду ослабла, «оголяя» кайму ауры, правда парень быстро вернул её на место. Он был почти уверен, что никто ничего не заметил, занятые исключительно возможностью представиться.

Одним из последних пожимал ему руку высокий медноволосый парень с холодным, но в то же время спокойным выражением лица.

— Слюда. — крепко сжал он руку мага. — Тебя поселили в мою комнату. Будем знакомы.

— Огонь. — слегка улыбнулся ему Томас уголками губ.

— Надеюсь, наше знакомство будет долгим. — хмыкнув, парень отошёл, уступая место последнему.

Подошедший парень был брюнетом с ярко-синими глазами. Но больше всего Томаса удивила его аура.

Она была чёрной.

— Вампир… — едва слышно прошептал он, чувствуя, как сердце забилось сильнее, а мозг пробудил в голове старые воспоминания. Вампир однако услышал слова новоприбывшего.

— Ну да, не принцесса. Каллидус. — вальяжно, не торопясь, протянул он свою руку. — Никогда раньше вампиров не видел? — хотел сострить он, но в этот миг, звук вновь открывшихся дверей, привлёк его внимание.

— Наоборот. — мрачно буркнул Томас, расцепляя рукопожатие и оборачиваясь в сторону только прибывшего.

Каково же было его удивление, когда прямо ему на встречу уверенно шёл Ятаган, нацепив на себя одну из своих любимейших мерзких улыбок. Они встретились глазами, и на лице каждого отразилось глубочайшее изумление, а на лице Ятагана появилась потом плохо скрываемая чистая злоба и явное презрение. Каждый из учеников отметил про себя такое изменение в поведении своего лидера, слывшего милым добряком.

— Рад встрече, — остановился напротив Томаса маг, не поднимая руки. — Т-Огонь. — выплюнул он последние слова.

— И я рад тебе, Ятаган. — максимально равнодушным тоном постарался ответить Томас, хотя в груди заклокотал и заревел океан.

Не говоря больше ни слова и окинув собравшихся хмурым взглядом, сын лидера поспешно удалился, оставляя всех теряться в догадках.

— Что, ради Чины61, это такое было?! — выдохнул Каллидус, не справляясь со своими эмоциями.

Ребята тут же с удвоенной силой накинулись на Томаса, желая вызнать у него причину такого поведения Ятагана.

— Не ваше дело. — буркнул он, безуспешно пытаясь выбраться из окружившей его толпы. Янтарь сам хотел узнать объяснение произошедшего, так что от него помощи ждать было нельзя.

Неожиданно ярость и злость навалилась на парня.

Если они сейчас же не уйдут, их всех вынесут отсюда ногами вперёд. — мрачно подумал он, вспоминая слова формулы. Нет, убивать он не собирался, но трюк Волны с остановкой времени или торнадо вполне был ему по силам.

Неожиданно ситуацию спас Слюда, возникший вдруг прямо перед лицом парня.

— Я проведу тебя. — схватил он его за руку, пропихиваясь сквозь толпу, раздавая попутно ощутимые тычки под ребра.

— Спасибо… — выдохнул Томас, остановившись на лестнице. Сердце бешено стучало в груди, вот-вот грозясь вырваться наружу.

— Обращайся. Не теряй в следующий раз свою иллюзию. — подмигнул ему, доселе равнодушный парень, широко отворяя дверь в комнату. — Добро пожаловать в самое отрешенное место в этом замке.

— Почему? — Огонь зашёл вовнутрь, осторожно оглядываясь. Комната как комната. У окна два стола, две стандартные кровати, две тумбочки, один общий шкаф, две полки, одна ванная. Ну и большое зеркало во весь рост.

— Со мной никто не хочет иметь дело. — отрезал парень, захлопывая дверь.

— Ну и прекрасно. — неожиданно для себя рассмеялся Томас, падая на кровать. — Мне никто и не нужен. — и сейчас это была правда. Больше всего в эту минуту юноша хотел вернуться на корабль к тихой и размеренной жизни…

— О, Щииит! — протянул Каллидус, врываясь к себе в комнату. — А этот новенький хуже, чем я думал. Гаденыш! Да у него секретов больше, чем у Ятагана будет. Вот же сволочь. Кто он, Чина тебя дери? — вампир был ошеломлен, полностью сбит столку. — Я столько дней пытался что-то выискать, а оказывается надо было всего лишь дождаться этого засранца!

Ну теперь уж Морт будет мной доволен.

— Пойдём, покажу тебе тут всё. — отрешенно обратился к Томасу Слюда.

— Пошли. — согласился он, мгновенно вставая с кровати.

— Защиту держишь?

— Отстань. отмахнулся от него парень, направляясь к двери.

Весь последующий час после пребытия соседи по комнате беседовали, стараясь найти общий язык. Точнее Томас как мог изворачивался, пытаясь придумать правдоподобные объяснения увиденному Слюдой.

— Тебе разве не надо на занятия? — предпринял последнюю попытку юноша, чтобы избежать нежелательных вопросов, Слюда лишь саркастически и глубокомысленно хмыкнул.

— Да плевать я хотел на них, все равно там ничего нового не сообщат.

— Почему?

— А почему ты не ладишь с Ятаганом?… Пусть у каждого останутся свои маленькие секреты.

Последующая экскурсия проходила в молчании, и Томас поймал себя на мысли, что ему очень симпатизирует этот спокойный, несловоохотливый, немного саркастичный парень с медными волосами.

— У тебя лупусанг. — наконец нарушил молчание Слюда. — Красивый щенок. Подарок? Или сам?

Сердце Томаса пропустило удар, а потом ещё один и ещё.

— Подарок. — мрачно, еле слышно отрезал он, ускоряя шаг.

Слюда, хмыкнув, поспешил следом.

Он не собирался влезать ни в чью душу, потому что строго охранял вход в свою.

— Чем порадуешь, дорогой племянничек? Как твои успехи? — приторно ласковым голосом откинулся на спинку своего кресла-трона Морт.

— Ятаган кажется идеальным, но думаю, что нашёл способ, как его дискредитировать, точнее нашёл мага.

— Что за маг?

— Его зовут Огонь. Он не очень общительный, но, думаю, что я его разговорю.

— Не слышал о таком. Он из венефичей?

— Не думаю, однако, берет частные уроки у Иглы.

— У Иглы? — неожиданно выпрямился вампир, впиваясь своим взглядом в юношу. — Опиши мне его. Сейчас же! — в его голосе прозвучало столько злобы и силы приказа, что Каллидус невольно отпрянул, сглатывая.

— Высокий, блондин с коричневыми концами, зелёные глаза, две родинки под ними.

— Молчи! — схватил с чайного столика Морт бокал, запуская в него.

Таким злым Каллидус видел дядю в первый раз. Он почти отпрянул от летящего в него предмета, однако бокал всё равно звонко впечатался в бицепс, разбиваясь и царапая кожу. Вампир отчётливо услышал звук своей ломающейся кости, потом пришла боль.

— Жалкий человечишка! — в бессильной ярости взревел Морт. — Слушай меня внимательно! — рывком поднял он с пола Каллидуса, затаскивая его в кресло, не обращая внимания на сломанную руку. — Не скули! Завтра будешь как новенький.

— Боль это не отменяет. — прошипел ему в ответ вампир.

— Ты убьёшь его. Хотя нет, доставишь сначала ко мне. Понял?!

— Кого? — мрачно уставился на него Каллид, подозревая своего дядю в сумасшествии.

— Огня!

— А Ятаган тебе уже не нужен?

Нависнув над ним, Морт, властно опустил руку на плечо сломанной руки, вдавливая его в поверхность кресла.

— Сделай так, чтобы Сапьянты потеряли власть. Если не получится, то убей мага.

— Смысл убивать? — попытался сбросить его руку Каллид, извиваясь. — Ничего не изменится ведь.

— Наши войска уже стоят на границе. Они ждут приказа. Смерть мальчишки создаст необходимый шум и неразбериху. Нам нужны всего два дня.

— Понял. А зачем тебе сдался Огонь?

Глубоко вздохнув, Морт сам убрал руку, выпрямляясь и заметно успокаиваясь.

— Огонь… Это человек, ставший магом, оскорбивший меня. Кажется, его звали Томас. Приведи его ко мне.

Видно удивление отразилось на лице юноши, так что вампир продолжил.

— Жду результата через три недели. Сделаешь, как я сказал, получишь повышение, если провалишься, то умрёшь. — похлопал его по щеке ламит, отворачиваясь и направляясь к своему трону.

Умрёшь?! Как смог этот Томас так вывести из себя дядю? Разве может обычный маг, пусть и бывший человек, завести знакомства со столь влиятельным людьми? Что, Чина возьми, происходит?!

Томас… Томас… Кажется настал твой смертный час.

Если у магов для общения друг с другом на дальние расстояния существует как телепатический метод (для коротких сообщений), так и достаточно материальный (с помощью облака души62).

У вампиров же, как у созданий обделённых магией, с этим дела обстоят сложнее. Самым распространенным способом общения друг с другом у них служит зелёный огонь. Кремни для этого огня добывают в пустыне Скорби. Зелёный огонь обладает свойством памяти и телепортации, сжигая рукописное письмо, он переносит его к другому обладателю пары пустынных кремней.

Однако, стоит предупредить, что если вы захотите развести большой зелёный костёр и шагнуть в него в надежде телепортироваться в другое место, то вас постигнет разочарование. Вы просто сгорите. Так что не пытайтесь это повторить где бы то ни было.

Глава 5. Огонь, как средство общения.

Vampires et eorum libido

"Ты когда-нибудь сомневался в своих поступках, Том? Я, каждый день. Мне плохо, а я ничего не могу с этим поделать.

Сэмюэль почти каждый день проводит у нас в поместье. Он милый, но эта назойливость немного угнетает.

Том, ты никогда не уставал от человека? Хотя, что это я говорю, ты же вообще не очень любишь людей…

Ну а от Волны ты уставал? Потому что мне кажется, что если любовь настоящая, то люди не должны надоедать друг другу…

Как там поживает Юстас? Наверное, я слишком часто спрашиваю о нем, особенно, зная, что это письмо никогда до тебя не дойдёт, но всё же, я очень хочу, чтобы у брата все было хорошо.

И у тебя…

У меня же жизнь течёт горной рекой…

Жизнь на острове оказалось не такой увлекательной для светской леди, но здесь не следуют многим традициям высшего общества, так что мне даже нравится.

Представляешь, у меня здесь даже появилась подруга — дочка здешнего плантатора. Она, правда, бунтарка, не следует этикету, но мне нравится её прямота (чем-то напоминает тебя)…

Через две-три недели мы с Сэмюэлем отправимся в Англию. Меня пригласила его семья, заодно познакомлюсь и с ними. Надеюсь, они милые…

Ну что ж, надеюсь, у тебя с Волной всё прекрасно, а Юстас здоров и не скучает по дому.

Спокойной ночи, твоя Софи.»

— Как тебе новенький? — вечером, вернувшись от Морта и забравшись на кровать Янтаря с ногами, глубокомысленно изрёк Каллидус.

Маг оторвался от своей письменной работы и настолько насколько мог, повернулся к вампиру. Его лицо приняло задумчивое выражение, а потом по нему пробежало едва уловимое раздражение.

— Скользкий тип. Я таких видел. Думаю, что он слишком много возомнил о себе, строит из себя загадку.

— Но с Ятаганом же этот Огонь правда не ладит…

— Это-то меня и удивляет. — забросил свою писанину Янтарь, полностью поворачиваясь на стуле. — Хотя не исключено, что этот новенький своей постной рожей просто испортил ему настроение.

— Да ты злюка оказывается. — рассмеялся Каллидус, по-новому взглянув на своего приятеля.

— Да просто раздражает, когда ты к магу со всей душой, а в ответ получаешь лишь холод и равнодушие, а ещё жалкую улыбку. Аж бесит! — в сердцах бросил Янтарь перо на стол, пачкая в чернилах лист.

— А мне всё же интересно, каков он… — скорее для себя произнёс вампир, раздумывая как бы подступиться к Томасу.

— Каков, каков… Важный, заносчивый, холодный, неприступный, а также очень тупой, эгоистичный придурок…

— Тише, тише, дуд! — рассмеялся Каллид, вставая и сладко потягиваясь. — Я понял. Он зло во плоти. Спасибо, до завтра.

— Бывай. — махнул ему рукой Янтарь, возвращаясь к работе.

Ночью Томас не мог уснуть. Сон никак не хотел впускать его в свои владения, поэтому парень, завистливо взглянув на сладко посапывающего Востока, сел на кровати, одел тапочки, а после вышел в общий коридор.

— Если не запрещено, значит разрешено. — хмыкнул он, пытаясь припомнить путь на кухню.

Но в итоге юноша отказался от идеи ночного перекуса и решил просто побродить по академии, тем более места было предостаточно.

При обходе здания со Слюдой Томас сразу заприметил на третьем этаже огромные во весь человеческий рост арки, открывающие вид на лес и находящийся за ним город. Именно туда и лежал путь парня.

Он замер под одной из арок, вглядываясь в кажущуюся бездонной пропасть, расстилающуюся внизу, но открывшийся вдалеке вид всё же безраздельно завладел его вниманием.

Тёмный, шелестящий, изредка поскрипывающий лес в ночи, волнующийся будто океан. Океан, в котором, кажется, затаились тысячи чудовищ, каждое из которых издаёт свои собственные звуки. Лес жил своей жизнью, дышал ночной прохладой, волновался, ощущая ветер, а Томас, не шевелясь, наслаждался тишиной и спокойствием, которое он дарил.

Вскоре парень устремил взгляд дальше за высокие верхушки сосен и увидел город, Сомбрио, переливающийся в ночи мягкими оранжевыми, жёлтыми и красными цветами. Вдалеке виднелся Дворец Совета, сверкающий тысячами огоньков. Томас вспомнил, как гулял по этим ночным улицам засыпающего города, как вблизи любовался на это буйство красок, и будто бы ощутил приближение подступающего счастья, которое, казалось, уже собирается постучаться в дверь и тихо-тихо поселиться в сердце, заставив то затрепетать от радости. Похожую гамму чувств испытал юноша и сейчас, усевшись, под одной из арок, свесив ноги в бездонную пропасть. Он не мог точно сказать, сколько он здесь просидел, наблюдая за этой восхитительной ночной сказкой, создаваемой городом и природой. Но в какой-то момент Томас уронил голову на руки, разглядывая теперь уже ткань своих брюк, а потом провалился в сон.

…

Молодой матрос открыл глаза на берегу обычной деревенской реки. Стоял летний солнечный день, жара, а вода так и манила искупаться.

Я сплю? Клянусь, я чувствую, как лучи уже прожигают мою одежду. Так же не должно быть?

Но солнце правда жгло нестерпимо, и Томас, рассудив, что всё это всё-таки сон, смело бросился в прохладную воду прямо в одежде. Он вынырнул довольный, отплевываясь и руками убирая прилипшие волосы со лба, как увидел на другом берегу девушку.

Пораженный, парень протёр глаза, но девушка не исчезла, а продолжила стоять, вглядываясь в речную гладь.

Присмотревшись, Томас без труда узнал в незнакомке Софию.

Даже если это не она, сплавать на другой берег не помешает. — рассудил он, вновь опускаясь в воду.

Он плыл, плыл, а берег всё не приближался. Более того, течение убыстрилось, относя парня в сторону, заставляя того прикладывать все больше и больше усилий. Томас чувствовал, как силы покидают его, хотя до этого был уверен, что может грести ещё долго.

А течение все усиливалось, относя Томаса от другого берега. А незнакомка всё также молча стояла на нем, наблюдая за рекой. Безучастна и холодна. Теперь парень был абсолютно уверен, что на другом берегу стояла София.

Но почему она не смотрит на меня?

Силы почти оставили его, неожиданно по течению реки дальше парень услышал шум. Это звучал водопад. Ужас закрался в его душу, но возможности спастись самостоятельно уже не существовало.

Я умру во сне, как глупо. Но почему София меня не замечает? Или же ей все равно на меня?

— Софи! — закричал Томас, вложив остатки сил в пронзительный крик, крик способный разорвать тонкую связь между мирами.

— Том! — словно очнувшись, пришла в движение девушка. — Том! — протянула руки к нему она.

Что за чертовщина творится…?!

— Том! — ещё раз закричала София, в растерянности делая несколько шагов по направлению к нему.

Юноша перестал сопротивляться течению, его сил осталось только на то, чтобы поддерживать себя на плаву.

Его сносило к водопаду.

Остановившись на берегу, так что слабенькие волны, задевали подол её платья, девушка всплеснула руками, покрутила из стороны в сторону головой, а потом, мотнув ей, ступила в воду.

Стоило ей зайти в реку по колено, как течение замедлилось, а Томас ощутил, как к нему возвращаются силы. София остановилась в реке по пояс, слушая как затихает, а потом и вовсе исчезает шум водопада. Молодой матрос подплыл к ней, улыбаясь своей самой тёплой улыбкой.

Томас поравнялся с ней, оказываясь почти также по пояс в прохладной воде, а потом, не колеблясь заключил девушку в объятия.

— Софи… — крепко прижал он её к себе

— Том… — сломавшимся голосом хрипло произнесла она, не обращая внимания на мокрую одежду друга. — Я так скучала по тебе…

— Я тоже…

Выбравшись из воды, оба сидели на берегу в тени, скрываясь от палящего солнца. Никто не знал, с чего начать диалог, наконец, засунув руку в карман, девушка, изумленно вскрикнув, уставилась на свой наряд — теперь на ней были свободные штаны и рубашка, похожие на те, в которых она попала в Рейнюм, а из того самого кармана торчала пачка писем.

— Это тебе. — протянула их, немного смущаясь, Томасу София.

— Что это?

— Прочитай.

Несколько минут напряжённого молчания, а потом глубокий вздох Томаса.

— Я помню твои последние слова. — грустно улыбнулся ей он. — Ты ненавидишь море, но постаралась полюбить его ради меня.

— Да. — также грустно улыбнулись ему в ответ. — Я полюбила тебя из-за тебя самого, а море… А что море… Оно было и будет, и мне нет до него никакого дела..

— Поэтично… Я так понимаю, тебе нравится этот Сэмюэль?

Девушка зарделась, выводя пальцем по траве непонятные очертания.

— Он неплохой, но я не думаю, что Сэм тот, кто мне нужен…

— В любом случае я очень рад за тебя. Правда. — осторожно коснулся её руки Томас, заглядывая в глаза.

— А у тебя как с Волной? — перевела тему София, поднимая на него взгляд.

Теперь пришла очередь тянуть с ответом парня.

— Мы, можно сказать, прекратили общение.

— Расскажи. — тепло сжала его руку девушка, требуя объяснения.

И Томас рассказал. Наверное, ему надо было кому-нибудь выговориться, даже если во сне, но главное, чтобы близкому человеку, зная, что он тебя не осудит, а наоборот поддержит, всегда оставаясь рядом. На протяжении дней он нуждался в этом, и теперь, произнося слово за словом, чувствовал несравненное облегчение внутри.

— Она подло поступила. — тихо вынесла вердикт София, после его рассказа. Парень лишь хмыкнул, наблюдая за тем, как божья коровка пытается вскарабкаться по травинке.

— Оказалось, что именно она влюбилась в меня из-за моей человеческой природы, а я столько гадостей наговорил тебе… Извини. — все ещё наблюдал Томас за коровкой.

— Я тебя понимаю. Ты не виноват. Думаю, что ты ей и вправду нравился.

— Да что толку теперь-то…

— Теперь ты станешь сильнее. Ты мне сам говорил, что иногда, человеку остаётся только жить, даже если этот человек маг. Так живи, у тебя сейчас начинается все самое интересное.

Томас благодарно улыбнулся Софии, облокотившись на ствол дерева.

— Кстати, о Ятагане. — перевела тему девушка.

— А что Ятаган? Как был венценосным ублюдком, так и остался..

— Том, — ласково провела Софи по его руке. — Его тоже можно понять, он ревновал свою девушку. Поговори с ним, объясни ситуацию.

— Уверен, он знает.

— Поговори. — девушка осторожно поймала лицо парня в свои ладони. — Я думаю, тебе следует поступить именно так.

Томас почувствовал, как тонет в её глазах. Опять неожиданно захотелось прижаться Софи к себе и никуда не отпускать, было в ней что-то родное, что притягивало и располагало к себе.

Молодой матрос почувствовал, как постепенно теряет связь с этим миром, с этой рекой, с этой девушкой.

То же почувствовала и София.

— Как там мой братец? — приглушенно крикнула он ему, стараясь прорваться через будто бы звуконепроницаемую преграду.

— С ним всё хорошо.

— Ты сильный, Томас Барлоу, я верю в тебя. — последнее, что услышал Томас, перед пробуждением. Он мог поклясться, что в самый последний момент девушка наклонилась к нему, целуя в лоб, впрочем это могла быть и просто фантазия.

Над парнем зависло ухмыляющееся лицо вампира.

— Доброй ночи, новичок. — беззаботно оскалился Каллидус, присаживаясь рядом. — А я тут шёл, смотрю, ты сидишь, того и гляди вниз свалишься. Вот и решил растолкать сплюшку.

— Спасибо. — мрачно буркнул Томас, все ещё погруженный в свой сон, пытаясь осознать его, осмыслить.

— Как тебе тут у нас? Нравится?

— Неплохо.

— А Ятаган тебе как? Говорят, он будет хорошим лидером.

— Будет.

— Как грубо. — демонстративно цокнул языком Каллидус, не отрывая своих будто бы светящихся в темноте синих глаз от лица парня. Не выдержав, Томас повернулся к нему, встречая взгляд.

— Я, пожалуй, пойду спать.

— Я провожу. — легко оторвался от камня вампир, протягивая магу руку.

— Спасибо, но я знаю дорогу. — также легко без чьей-либо помощи поднялся Томас.

Однако Каллидус все равно пошёл рядом.

— У нас вся группа гадает, что же произошло между тобой и Ятаганом. Только приехал, а уже столько шуму наделал. — беззаботно вновь начал болтать Каллид. — Рассей споры, расскажи, что случилось.

— Мы подрались.

— Подрались? — изумленно всплеснул руками вампир. — Кто победил?

— Ничья.

Томас все ещё был погружен в свой сон и свои мысли.

— Спокойной ночи, Каллидус. — подчеркнуто вежливо, но хмуро пресек он дальнейшие расспросы, открывая дверь в свою комнату и захлопывая её прямо перед носом вампира.

— Шшш! — едва слышно зашипел тот от досады, а потом, криво ухмыльнувшись, двинулся дальше, и только синие глаза освещали темноту ночи.

— Вставай. — без лишних слов сдернул одеяло со спящего юноши Слюда, заставляя того мгновенно выпрямиться и сесть на кровати. — Хорошая выправка. — мрачно пробубнил он, топая в ванну.

Ошарашенно провожая его взглядом, Томас сладко потянулся. Он удобнее сел, тупо уставившись в пространство, а мозг переваривал все события ночи.

Это был всё-таки сон? Или нет? А этот вампир что-то хотел от меня?

— Ты следующий. — неопровержимо мотнул в сторону душа Слюда с перекинутым через плечо полотенцем. — Янтарь мне сегодня сообщил, что не может тебя курировать, так что теперь ты — моя забота. — он плотоядно усмехнулся, распахивая окно и вывешивая на створку полотенце. Холодный, будоражащий, утренний воздух ворвался в комнату, заставив Томаса зябко поежиться.

— Не удивительно, не думаю, что я ему понравился. — пожал плечами он, скрываясь за дверью.

Юноша никогда не видел столько людей, пардон, магов в одном помещении. Более ста учеников собрались в Каменной зале за небольшими столами, рассчитанными на шестерых. Парни пришли одними из первых и единогласно заняли крайний левый стол: так они могли наблюдать за всеми, оставаясь незамеченными.

Постепенно к завтраку спустился Обелиск, усевшийся за соседний стол и радостно подмигнувший Томасу. За ним последовала Сойка, очаровательно улыбнувшись парню. Вскоре мимо Слюды и Огня прошествовал Янтарь с Каллидусом в паре. Все они проигнорировали стол парней, подсаживаясь к Обелиску. Одним из самых последних спустился Ятаган. Вид у мага был усталый, но донельзя счастливый, правда при виде Томаса лицо его надело маску презрения.

— Я же говорил, что меня все стороняться.

— Это даже к лучшему. — отрезал юноша, стараясь не думать о произошедшем и пытаясь избавиться от волнения грядущего дня.

Ещё на завтраке каждый ученик был в курсе о Томасе и перешептывался с другим, мусоля новость о драке между Огнём и Ятаганом. Под конец откровенно хамоватые взгляды начали бесить юношу, доводя его волнение до пика.

— Сейчас у нас свободное время. — монотонно продекламировал Слюда, уставившись в свою чистую тарелку. — У нас занятия начнутся около 11.

— Почему так?

Слюда перевёл на него свой немигающий взгляд, будто размышляя насколько туго с соображалкой у новоприбывшего.

— Потому что каждый студент при поступлении в академию заявляет должность, на которую в дальнейшем будет учиться. В соответствии с должностью подбираются занятия. Наша группа имеет военную направленность, но мы не армия, здесь каждый учащийся выбирает собственную профессию. Как ты поступил сюда, не зная этого?

— Меня устроили.

Слюда глубокомысленно хмыкнул, опять избавляя Томаса от рассказа о ненужных ему подробностях.

— Займи себя чем-нибудь. — посоветовал он, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу из залы.

— А ты куда?

— В страну лишних вопросов. — не оборачиваясь, проворчал он.

Тут же к Томасу приблизился Янтарь, заставляя себя вежливо улыбнуться.

— Огонь, тебя в саду ждёт Игла. Просила поторопиться.

— О, спасибо. — заметно оживился юноша, вскакивая и пожимая магу руку, почти убегая прочь. Он был рад появлению наставницы.

Чудной какой-то. — изогнув брови, отметил про себя Янтарь, возвращаясь к своим делам, краем глаза отмечая, как Каллидус с Ятаганом о чем-то перешептываются.

— Доброе утро, спящий солис. — буквально пропел Каллидус, вваливаясь в зал для тренировки.

— И я рад тебя видеть, ехидный ламит. — искренне улыбнулся ему Ятаган, по привычке занимая защитную позицию.

— Готов снова потерпеть поражение? Может сдашься сразу? — кругами обходил его вампир, будто охотник медленно приближаясь к своей жертве.

— Я тебе ещё за шахматы не отомстил. — парировал Ятаган, первым нападая на противника. Каллидус отпрянул, не ожидая такой прыти. Маг, оказавшись вплотную, ударил вампира под дых, захватывая его руку, угрожая её вывихнуть. Однако парень не мог знать, что именно эта рука Каллидуса все ещё побаливала после инцидента с Мортом, так что вампир, страшно зашипев, попытался отскочить, но наткнувшись на подсечку мага полетел на пол, теряя равновесие. Ятаган высился над ним, победно ухмыляюсь.

— Не стоит меня недооценивать. — сладко улыбнулся ему он, посылая самую хитрую свою улыбку.

В ответ Каллидус лишь поддел его ногой, заставляя мага улечься рядом с ним.

— Не стоит недооценивать силу вампира. — ободряюще похлопал его по плечу тот, поднимаясь, готовясь ко второму раунду. — Но признаю, здесь победа за тобой.

Томас проснулся сам. Слюды в комнате не было, он давно ушёл на своё утреннее занятие, забыв растолкать парня на завтрак.

Часы показывали 9.40 утра. А это значило, что и занятие с Иглой Томас проспал.

Она меня убьёт! — холодея, вскочил он быстро с кровати, хотя было уже поздно.

Точнее, она меня бы убила… — поправился он, осознавая, что наставница не из тех «леди», которая будет ждать.

В дверь громко постучали. Томас, как был в одних шортах и майке, так и бросился к двери отпирать. Правда увидев гостя, в нерешительности отошёл на два шага назад.

На пороге стоял Ятаган.

Собственной персоной. Его лицо выражало всевозможные противоречивые эмоции.

— Игла просила передать, что это и последующие пять утренних занятий отменяются. У неё дела.

— А, понятно. Спасибо. — осторожно протянул Томас, а потом широко зевнул, не в силах сдержать позыв.

Однако Ятаган не собирался уходить.

— Этот твой хмырь с тобой?

— Слюда? Нет, он на занятии. — шире распахнул дверь юноша, как бы в доказательство своих слов.

— Я зайду? — и, не дожидаясь разрешения, Ятаган переступил порог.

— Ты о чем-то хотел поговорить? — подчёркнуто вежливо задал свой вопрос Томас, прикрывая за нежданным гостем дверь.

— Зачем ты позавчера зашёл ко мне? Только для того, чтобы предупредить о вампире?

— Чтобы извиниться. — сложил руки на груди парень, устремляя свой взгляд куда-то за спину мага.

Ятаган вопросительно вскинул бровь.

— Один очень хороший человек сказал мне, что проблемы решаются словами. А у нас с тобой было некоторое… эээ… недопонимание.

— Агаа… — задумчиво протянул сын Меча, бегая глазами по лицу Томаса. — Извинения приняты.

Прошла долгая мучительная минута. Очень волнующие шестьдесят секунд.

— Вы с ней…

— Нет. — перебил его Томас, не желая выслушивать окончание фразы.

Это несколько успокоило Ятагана.

— Ну что ж. — нехотя признал он. — Возможно… Нам стоило бы… Узнать друг друга… Получше… — выдавливал он из себя слова.

— Было бы хорошо. — осторожно прислушивался к своим эмоциям Томас.

София, что же ты со мной творишь, а?

Каллидус пришёл на первую пару, подсаживаясь в кресло к благоухающему Янтарю. Ятагана нигде не было и не наблюдалось.

А ведь и у меня есть повод для счастья…

— Как спалось? — широко улыбнулся ему маг.

— Просто шикарно. — искренне постарался оскалиться вампир, что придало ему скорее вид страдальца, чем счастливца.

— По тебе и не скажешь. — хохотнул Янтарь, приготавливая тетради.

Конечно, я ведь не спал эту ночь.

Лекция закончилась. Каллидус будто в тумане пошёл к следующей аудитории. Он и раньше не воспринимал всерьёз учёбу в этой академии, а сейчас вообще пропускал слова преподавателя мимо ушей.

Если я исполню волю Морта, то вернусь в Дарквен героем. Скорее всего войду в Совет Десяти. Мы разобьём магов, так что после войны, смогу стать даже управляющим.

Если я откажусь, то меня убьют. Оторвут голову, вырвут сердце. М-да…

Но тогда при новой войне победа не будет гарантирована. Особенно с этим Огнём. Маги могут уничтожить нас, а они точно воспользуются шансом. Нельзя допустить этого!

Как я могу поставить жизнь Ятагана выше жизней своего народа?

Получается ставлю.

Но маг доверился мне. Он сам сказал, что не допустит войны, а ведь Ятаган скоро возьмёт управление на себя. Ему по силам воцарить мир.

А если нет? Смерть?

Но если не справлюсь я, убьёт его кто-то другой. Это лишь вопрос времени.

Маг обречён…

А так меня убьют.

Что будет, если Ятаган останется жить? Что будет со мной? Я же не смогу вернуться в Дарквен. И маги мне точно не будут рады.

Прятаться на Ветите? Да это хуже смерти.

Ну что ж… Получается выбора у меня нет…

Прости, друг.

Ты должен умереть.

Томас сидел на новой лекции. Если коротко, то очень старый маг, такой старый, что даже вечный поток не в силах был омолодить его, рассказывал, стоит отметить что достаточно интересно, о всевозможных магических существах, населяющих Рейнюм.

Рядом клевал носом невыспавшийся Слюда, которому в целом были по барабану все уроки.

Неожиданно в голову к Томасу пробрался истошно кричащий детский голос.

"Томми! Помоги! Томми!" — и больше ничего.

Парень неестественно выпрямился на сиденье, сердце его учащенно забилось.

"Томми!" — опять закричал в голове у него мальчик.

— Юстас. — вслух прошептал Томас, резко поднимаясь со своего места, разом заставив магистра остановиться на полуслове, а Слюду проснуться.

Юноша, не извиняясь, бросился к выходу из аудитории.

Юстас в опасности. Спасти! — бешено мигали у него в голове мысли, а душа била тревогу.

Слюда, спешно собравшись, поспешил следом за другом.

Конечно, это был Юстас. Томас, при своём прошлом визите к мальчику, показал ему этот способ «сопряжения» сознаний, позволяющий магам мгновенно передавать короткие сообщения.

Юноша затормозил на очередном повороте.

Что делать? Куда бежать? Как спасти? Отчего?

Тут его и догнал порядком запыхавшийся Слюда.

— Что случилось? — схватил тот его за плечи, разворачивая к себе лицом. — О Щит, что с твоей аурой?!

Томас лишь вывернулся у него из рук. Он был в панике. Полнейшей.

Из-за ужаса, охватившего его, парень полностью потерял контроль над заклинанием, и порядком сбитому с толку Слюде во всей красе предстала виридан-аура Томаса.

— Говори! — прикрикнул на него парень, отвешивая отрезвляющую пощёчину.

Будто вынырнув из своего океана ужаса на поверхность, Томас вернул контроль над цветом ауры и перенаправил свой страх. Теперь место его заняла ледяная ярость. Не красный туман, а холодная сталь.

Молодой матрос рассказал, что произошло Слюде, пока они бегом двигались по коридорам на улицу.

— Ты можешь его отследить. — на удивление быстро сообразил парень, рассказывая как, хотя такое заклинание было из разряда "не проходят в академии".

Томас увидел в своём сознании лишь точку в лесу.

— Лети туда. Только не выше 470 ярдов71, это граница. — ничего не спрашивая, подопнул его Слюда. — Я прикрою.

Также не размениваясь на лишние слова, Томас, призвав сильнейший ветер, взмыл в небо, уносясь вдаль.

Если бы парень был способен в полете думать о чем-то другом, кроме как о Юстасе в беде, то точно бы оценил Рейнюмовскую систему навигации, так удобно показывающую ему место. Однако, увы, сейчас мальчик был важнее всего.

Томас пулей пронёсся над городом и приземлился у самого леса. Густые и высокие верхушки сосен или каких-то других, похожих на них, деревьев не дали бы ему спуститься позже.

— Значит дальше бегом. — помчался Томас к заветной точке на карте в своей голове.

Наверное, никогда в жизни парень не бегал так быстро, так умело не перепрыгивал или перелетал любые кочки и овраги.

Наконец между стволами показались силуэты двух мальчишек.

Копье и Юстас.

Томас за несколько секунд сократил расстояние между ними.

— Огонь! — радостно всхлипнул при виде него Копье. Юстас же был не в силах говорить.

Он лежал на земле на окровавленной траве, а ноги его торчали под прямыми углами в разные стороны. На одной из них, кость выпирала, разрывая кожу так, что её было видно, другая же, скорее всего была просто сломана. Копье выглядел лучше, но его правая рука вся была исполосована глубокими длинными царапинами.

Было видно по примятой траве, что мальчик пытался тащить своего лежачего товарища, но эта затея с самого начала была обречена на провал, и вскоре он сдался.

Не тратя время на бессмысленные вопросы, Томас опустился на колени рядом с Юстасом.

Магия уже начала лечение. Перелом она залатает, но вот вправить ноги будет не в силах. — с этими мыслями Томас резко вправил наиболее целую ногу мальчика, мигом возвращая того в сознание с адским криком.

— Томми! — заплакал Юстас, крепко сжав ручками рукав его рубашки.

Напряжение внутри Томаса достигло предела. Он не мог подбодрить, боясь, что вся его ярость выльется наружу в виде крика на этих двоих.

С выпирающей костью я разобраться точно не смогу. Нужен лекарь, надеюсь, у них есть лечебницы.

Спасибо, Слюда… — зарастил Томас мелкие порезы мальчика, поворачиваясь к Копью.

— А вы точно сделаете всё правильно? — заныл он.

Без лишних слов Томас запустил процесс лечения. Эту его рану он мог закрыть. Детский плач и стоны действовали ему на нервы, но с этим парень ничего не мог поделать.

— Знаешь больницу рядом? — очень тихо, чётко выговаривая каждое слово, обратился свой взгляд он к Копью. Тот мигом утих, кивнув головой. Рука его почти полностью исцелилась.

Аккуратно подхватив Юстаса с земли, правда тот всё равно закричал от боли в ногах, Томас поднял всех в воздух вновь. Копьё испуганно вскрикнул.

— Показывай. — приказал юноша мальчику, находя просвет между кронами, мигом вознося их к небу.

— Я з-знаю, что она есть в школе. Она там. — показал пальцем на юг Копьё в сторону мелькающей в далеке крыши.

Времени оставалось мало. Если нога Юстаса срастётся неправильно, то придётся ее опять ломать, чтобы залечить как полагается. Да и мальчик потерял слишком много крови, даже для мага.

Значит туда. — не думая возражать, стрелой полетел Томас к зданию с двумя мальчишками "в прицепе".

— Туда, сюда, поверни. — тоненько подсказывал ему Копьё, когда молодой матрос несся по коридорам в поисках доктора.

Медпункт скрывался за массивными дверями. Пренебрегая от волнения наставлениями Иглы, Томас, не сдерживаясь, от души, снабдил открывающее заклятие магией. Дверь слетела с петель. Все находящиеся там испуганно вскрикнули.

— Что у вас? О Щит! — закричала бросившаяся к ним медсестра.

Юстаса мгновенно забрали и уложили на койку. Лекарь тут же начал лечение, правда введя мальчику обезболивающее. Тем более, что других пострадавших в медпункте не было.

Вокруг же Томаса собралась целая толпа любопытных детей, которых он был выдержать не в силах. Призвав ветер, юноша насколько мог аккуратно выставил их за дверь, водружая ту на место, кидая в добавок запирающее заклятие. Оставил рядом он только Копья.

Томас затормозил пробегающую рядом с ним медсестру.

— Осмотрите этого мальчика. У него была разодрана рука, я постарался залечить рану, но все же.

Та странно удивлённо покосилась на юношу, а потом, улыбнувшись Копью, увела того за ширму.

Устало Томас опустился на ближайшую кровать. Одежда его была вся заляпана кровью, но на этот раз не своей. Руки дрожали, судорожно сжимая штанины брюк. Пережитый стресс подступил к горлу, вызывая слезы.

Томас не мог позволить себе плакать. Не мог позволить, чтобы это увидел Юстас, не отрывающий от него взгляд все это время, и примостившийся рядом с ним здоровый Копьё. Ради них он должен быть сильным, а поплакаться потом можно кому-нибудь другому.

Глубоко вздохнув, протирая рукой глаза, молодой матрос встал, обняв одной рукой за плечи Копьё, а другую положил на худенькую ручку Юстаса, оставаясь рядом.

Вскоре «операция» была закончена, но мальчику был прописан постельный режим на последующие три дня. Томас задумчиво сидел на стуле рядом с ним, не отпуская руку. Копьё примостился на краешке кровати. Доктор и медсестры занялись своими делами.

Виновато втянув голову в плечи, мальчик понял, что сейчас началась стадия вопросов.

— Что же вы делали в лесу? — тихо, но достаточно зло, поинтересовался Томас, переводя взгляд с Копья на Юстаса и обратно.

— Мы играли… — протянул последний.

— Играли? В "Кто первый умрёт?". Юстас, поздравляю, ты почти победил. — повысил Томас голос, стараясь держать себя в руках.

— Нет. Мы летали. — помог мигом стушевавшемуся другу Копьё. Огонь перевёл свой взгляд на него.

— Ещё раз. — требовательно попросил он объяснения.

Оказалось, что мальчишки недавно научились заклинанию полёта, тому самому, с помощью которого Томас смог добраться до леса так быстро, а потом и до самой школы. Друзья решили полетать, закрепить навык, и у них как раз было свободное время. Летали они над лесом и в какой-то момент потеряли контроль, увлекшись какой-то птицей или же игрой друг с другом. В общем и целом, они полетели вниз. Юстасу досталось по полной: в добавок к ногам, мальчик получил несколько трещин в позвоночнике, правда для магов это не было проблемой. Копьё же, как сын лидера государства, был окружён защитой, которая правда работала против врагов, а не притяжения земли, но все же спасла его от серьёзных травм.

Как бы дать вам всем по кумполу! — раздражаясь, подумал Томас, но на деле просто улыбнулся ребятам, которые все ещё дружно всхлипывали, заново переживая стресс.

Юноша остался с ними до вечера. За это время он успел познакомиться с большей частью школы, учителями, директором, даже личным советником Меча, прибывшим, узнав о ранении Копья.

Вроде бы такое количество новых знакомств должно было повлиять на Томаса удручающе, но он не обращал на них никакого внимания. Парень был просто рад знать, что с Юстасом всё хорошо, и всё теперь дальше будет хорошо.

Возвращаясь к себе, Томас легонько коснулся рукой его щеки.

— Ой, мне так София делала. — радостно воскликнул тот, и его детское личико омрачилось.

— Спокойной ночи, Юс. — ласково произнёс Томас. — Обещай больше не встревать в неприятности.

Молодой матрос еле-еле успел на вечернее занятие с Иглой. В последнее время они только и делали, что тренировались, повышая мастерство Томаса. На этот раз парень вышел из схватки только с кровоточащей левой рукой, при этом сам умудрившись легонько порезать наставницу.

— Томми! — радостно заголосил Юстас с утра, увидав парня, входящего в медпункт. — Ты пришёл!

— Конечно. — потрепал его Томас по голове. — Как я мог не прийти. Как ты? Как нога?

— Да всё прекрасно. — спешно ответил мальчик. — Ты покажешь, как летать? Потом, да?

Молодой матрос не сумел сдержать смех.

— Ты не меняешься. Покажу. Только без меня не летай, пожалуйста.

Юстас слегка насупился.

— Софа также говорила: без меня ничего не делай. — передразнил он, а потом смолк. — Знаешь, Томми, я скучаю по ней. Сильно-сильно.

Парень поразился такой быстрой перемене настроения у мальчика.

— Ты больше не хочешь здесь быть? — осторожно спросил он, уже обдумывая все возможные варианты.

— Да неее. Хочу. Мне здесь нравится. Но просто… Просто… Я бы хотел увидеть её. — застенчиво, по секрету прошептал ему Юстас. — Мы можем съездить к ней в гости?

— Боюсь, это невозможно. — сказал правду Томас. Было видно, что мальчик сильно расстроился.

— А ты сам не хочешь к ней в гости? — предпринял тот ещё одну попытку.

— Хочу. — после некоторого молчания понял Томас.

Но Юстас, уже опять сменив настроение, взахлёб рассказывал о своих проделках с друзьями. Томас слушал его, изредка кивая.

А ведь правда хочу. Очень хочу. Я уже устал от постоянных напоминаний о ней… Но мне можно её увидеть?

Слюда опять надел на себя привычную маску отчужденности, правда Томас видел, что парень, все ещё не может отойти от их вчерашнего разговора, не может прийти в норму, поэтому лишний раз не заговаривал с ним, постаравшись дать как можно больше свободного пространства.

Однако сегодня к вечеру маг приветствовал его вполне по-прежнему, то есть никак.

— Если ты собрался сегодня умирать, то я рекомендовал бы вечер. Красота. Луна. Звезды. Огни Сомбрио. — нагоняя по воздуху в парке, хлопнул его он по плечу, узрев хмурое лицо.

— Не собираюсь. Просто задумался. — хмыкнул Томас, поворачиваясь к нему.

— Молодец, ты в последнее время редко пользуешься этой способностью.

Парень не придумал, как парировать шутку.

— О какой красотке задумался? — между тем, с не свойственным ему раньше рвением и энтузиазмом, стал расспрашивать Слюда. Ответом ему был вопросительно-изумленный взгляд.

— Ладно, в душу не лезу. — примирительно поднял он руки вверх, нахохлившись в своем пончо, больше походившем на палатку.

— Да так, о девушке одной… — махнул рукой Томас.

— О своей?

— Нуууу…, нет.

Слюда многозначительным цоканьем отметил паузу в словах Томаса.

— Но хотелось бы, да? — поддел его он.

— Не знаю… — вздохнул Томас, открывая двери академии.

— Что не знаешь?

— Испытываю ли я к ней что-то или нет? Может просто скучаю.

— Если скучаешь, значит точно что-то испытываешь. — тоном знатока проговорил Слюда очевидную истину. Сейчас он был готов говорить о чем угодно, только бы не вспоминать вчерашний разговор.

— Да, но то ли это чувство…

— В смысле, любовь? — кажется маг начал над ним издеваться. Томас бросил на него испепеляющий взгляд. — Она тебе нравится внешне? — решил стать серьёзней Слюда.

— Ну вроде как да, но я никогда не задумывался об этом. Мне в целом все равно.

— Значит, тебе нравится её душа, да?

— Думаю, да.

— В ней есть что-то необычное?

— Да… — сначала неуверенно протянул Томас, а потом твёрдо произнёс. — Да. — перед глазами у него пустились пляс воспоминания.

— Тебе нравится эта её особенность?

— Ну… да наверное, не знаю.

— Тогда что тебе ещё нужно? — иронично выгнул бровь Слюда, ему наскучил уже этот разговор.

— Но я…не знаю, считаю её другом.

— Так может ты неправильно считаешь?

— Правильно. Я знаю, что значит любить. С ней всё по-другому.

Неожиданно Слюда протяжно взвыл, опускаясь на каменный парапет, не доходя до комнаты.

— Ты меня достал! Нельзя любить каждого человека одинаково. Любовь разная, Огонь. Одной ты просто восхищаешься, а ради другой готов пустыню Скорби перейти. Понимаешь? Что бы ты не говорил, дружба и любовь всё-таки близкие понятия. Ведь, чтобы получилось первое, тоже надо любить. А дружба между мужчиной и женщиной априори невозможна.

— Но мы же дружим… — возразил было Томас, но не на шутку взбесившийся Слюда его прервал.

— Что я тебе только что говорил?! Дружба между леллой и солисом это тоже любовь. Другое дело в том, принимаешь ли ты такую любовь? Принимаешь?

Томас промолчал. Он не знал…

Удовлетворённо хмыкнув, Слюда потащил его по лестнице вверх, дабы приготовиться к занятиям.

Игла ведь тоже говорила, что у меня есть связь с кем-то. Она же это имела в виду, да? Но ведь это связь между магами, хотя нет, можно чтобы один из партнёров был человеком. А Софи застала меня магом? Застала…

Вечерняя тренировка с Иглой была особенно тяжёлая, Томас выдохся и под конец позволил наставнице серьёзно ранить себя в бок. Из плюсов: он наконец-то научился залечивать раны в бою, правда не совсем успешно, но достаточно для того, чтобы не терять сознание от потери крови.

Слюда отсутствовал, утопав в город по своим собственным делам, и Томас, наскоро переодевшись, окончательно залечив рану, двинулся к Ятагану. Время до встречи с Каллидусом близилось, и юноша отправился к магу, чтобы от него вместе пойти к кабинету. По пути он ощутил где-то глубоко у себя внутри волнение, которое, как пушистый зверёк вжалось в уголок его души, боясь выйти наружу, но как только на него обратили внимание, сразу вылезло, вольготно заграбастав себе лучшие места.