«Познай самого себя».

Сократ

«Будь осторожными со своими помыслами, ведь они начало поступков».

Лао Цзы

«Наши желания есть источник наших страданий»

Будда

Посвящается Л.Н.Толстому

Когда-то люди ходили по миру, держась за руки, у них не было ни власти, ни денег, ни влияния друг на друга. Все они были равны перед лицом природных стихий и диких животных. И выжить среди них смогли только те, кто держались вместе. Так появилось в людях добро, сострадание и любовь к ближнему. Вой.

Наша земля, когда-то пылала как солнце, и от нашей злобы она может запылать снова. И не спрашивайте меня, кто поджег солнце, если от злобного взгляда у меня иногда жжет в затылке. Кто мне скажет, почему воздух между людьми нагревается, тому я тогда отвечу, почему солнце не гаснет. Падающая звезда.

С тех пор мир поделился на добрых и злых, злые охотились на добрых в одиночку, а добрые держались сообща. Был случай, когда антилопы затоптали льва, отбивая своего старейшину из его пасти. Мир тогда поделился на одиноких и злых с одной стороны, и дружелюбных с другой. Как река делит берега.

Чем мы наполняем себя, что мы едим, кого слушаем, что читаем, от чего отворачиваемся, на что закрываем глаза. Все это формирует каждую нашу морщинку, каждый наш вздох, и каждую мысль перед сном. Не советуй, не критикуй, не завидуй, не жалуйся, не оскорбляй, не обвиняй и не отдаляйся. Выход из реки.

Когда-то время было живое, как вода, оно текло под ногами, и падало с высоты водопадами. Им наполняли кувшины, стаканы, тела, пока не пришла вечная мерзлота, и лед не разорвал все, что было заполнено им до краев. С тех пор время стало тяжелым и холодным, и оно больше не греет наши тела. Но жажда осталась.

Однажды кто-то захотел стать героем и пройти океан в одиночку по льду, но не успел он дойти до середины, как тот треснул под ним, и расплескался. Тот, кто идет в одиночку обретает себя на страдания и добровольную жертву. Когда его тело прибило к берегу, его объявили вечным героем. Тающий айсберг.

Все кто были сильнее человека, погибли от холода. Динозавры и мамонты не привыкли ходить за руку, и греться друг об друга, когда их кожа покрывается мурашками. Люди ютились и спали в пещерах, пока эгоизм и злость уничтожала их врагов одного за другим. Сухое дерево, проплывающее по реке.

До наших дней дожили только те, кто держался вместе, и те, кто смогли ужиться друг с другом. Добро победило тогда, спасая людей дружелюбных от злых. И вот опять в воздухе пахнет морозами, которые снова докажут нам силу любви и помощи ближнему. Снег, летящий с неба похож на падение вниз головой.

Мои руки в крови, потому что я не сделал больше, чем сделал. От того, что не сказал близким то, что обязан был. От того, что я лишил тепла своих слов тех, кто в них так нуждался. Я видел их кричащую боль, я видел их текущую кровь, но ничего не делал, — я просто молчал. Одинокое дерево.

Тепло внутри мы рождаем, когда кому-то чего-то дарим, благодарим или любим. А когда, что-то получаем или забираем, будто снежками в нас кто-то кидает. Мы не согреем друг друга, если будем только потреблять. Чем больше мы отдаем, тем больше согреваемся внутри. Запах костра.

Холод вещей остужает внутреннее тепло. Каждая вещь обмораживает нам пальцы, потому что мы не можем ей ничего отдать. Потому что вещи создаются, чтобы их потреблять. Вещи невозможно любить. Поэтому они нас так незаметно до самых костей остужают. Холодный ветер продувает одежду.

Чтобы согреться — нужно раздавать, нужно полюбить всех до одного, особенно своих врагов. Раздавая чувства, мы согреваемся сами и согреваем других. Вырастить в себе чувство, можно только делясь им. То, что мы отдаем, растет внутри нас с избытком, а то, что храним — мельчает. Треснул лед на солнце.

Служить — значит отдавать больше, чем получать. Люди считают деньги, но не считают чувства. Первое кончается, а второе — бесконечно, но люди этого не понимают. Когда они перестают что-то считать, они перестают чувствовать. Они подменяют количество качеством, и часто забывают дышать.

Я шел уже три недели по острым камням, и узким горным тропам, которые виляли передо мной, как зовущая за собой рука молодой девушки. Сначала скрипели иголки под ногами, и поднимался запах хвои от шишек, потом они сменились грубыми камнями и щекочущим ступни песком.

На ногах появились ушибы, мозоли и ссадины. Но они были ничтожными, по сравнению с теми ранами — внутри, которые заставили меня покинуть родной дом и встать на незнакомый путь. Говорят, что кошки стесняются своей смерти, поэтому уходят из дома умирать вдаль.

Должны ли видеть наши слезы близкие нам люди, — вероятно нет. Но, только в том случае, если не они являются их причинами. Их языки острей мечей, не потому что точат их они, а потому что мы их сами, им в руки вкладываем. В любви мы все наги и беззащитны, снимая все доспехи.

А тот, кто держит против нас свой меч, и видит что без доспехов мы, — кто он тогда? Нам говорят: «в любви мы все равны», но видимо не все. Любовь ли это во-о-обще, — бить безоружного. И раны наши их не тревожат вовсе, а запах крови нашей их бодрит еще сильней.

Тут, под высоким и скалистым небом мы все равны, и птицы, и деревья, и мои мысли и сомнения. Здесь, среди равных друг другу, быстрее раны заживают, ведь все едины мы в порывы быть свободными и быть любимыми. И ветер всех ласкает нас — за гривы.

Кровоточат мои раны, я к ним прикладываю сострадание и радость, при чем не ту, где солнце светит, а ту где нету тени. Радость за других, когда от счастия соседа, мне самому становится светлее. Я стар и перепробовал лекарства разные, но помогают только эти два. Огромный океан открывается.

Вчера проснулся я слишком рано, солнце не поднялось еще над полосой, но уже осветило небо голубым покрывалом. С какой бы стороны я не смотрел на небо, оно казалось мне как огромная плоскость, наклоненная или перевернутая как стол сверху вниз, с которой скатывались облака.

Вокруг тишина, лишь в ушах шипел рой насекомых, который приветствовал подъем своего божества. Они шептали «Вставай!», но шептали это торжественно и хором. Может и мне научиться шептать как они, как вся та природа, в которой я живу, и частью которой я являюсь.

Мысли, как табун буйволов неслись с горы, поднимая за собой в тучи пыль. «Тише!», шепчу я им, «Подождите! Все успеется!», но шепчу как насекомые — тихо-тихо. И они останавливаются один за другим, и веер пыли за ними низко стелется под их копытами вниз к земле.

Сердце билось, как рыба, пойманная в сеть, отчаянно и во все стороны. «Тсс!», шепчу я, «Тише! Я тебя слышу! Говори тише!», и оно успокаивается и проскальзывает сквозь сеть, в глубины мутного океана. Тишина и шепот открывают любые двери, которые захлопываются перед нами.

Если бы мы научились не повышать голос друг на друга, когда нас перестают понимать, а напротив, пытались говорить тише и мягче, то не было бы между людьми столько конфликтов, которые тянутся за ними, как сухие листья за ветром, через многие тысячелетия.

Зачем кричать так громко, когда люди стоят так близко. Или может быть, им кажется, что из-за не понимания — они так далеки, что нужно повышать им свой голос. Но понимают ли они, что чем сильнее повышают голос, тем дальше от них отдаляются их собеседники.

Когда теплом друг на друга смотрят люди, им шепот кажется сильнее грома, им порою даже говорить не надо, настолько схожи. Но если холод изо рта исходит у кого-то, то тут же между ними ров растет, и наполняется рекою бурною, перекричать которую уже никто не может.

Этим утром, я дал обет: говорить с людьми только шепотом, о чем бы они меня не спрашивали, и чтобы они передо мной не вытворяли. Мало того, я зарекся перед самим собой, научиться еще мыслить шепотом. Кто из нас задумывался, как громко он мыслит и почему. «Тише, не надо!».

Грехи помогают нам богатеть материально, но беднеть духовно. Стремясь к успеху, мы стремимся к одиночеству, добровольно. Людей объединили не деньги, а сострадание. Но откуда оно взялось? От неизбежности происходящего ранее, без объединения люди просто погибли бы.

Не от того ли мы теперь чувствуем тепло другого человека, когда сами творим добро для кого-то. Не от того, ли радость за другого приносит нам больше света, чем радость за самого себя. Не от того ли, чувство сострадания к другим, почему-то исцеляет в первую очередь нас самих.

Каждый думает, что он личность, находясь только с кем-то вместе. Прикосновения и дыхание другого делает нас теплее, делает нас добрее. Люди превзошли животных потому, что стали просто объединяться, стали помогать друг другу. Растворился человек, но появилось общество.

Сострадание к ближнему создало наше человечество, а человек независимый хочет его растоптать, ввергнуть в древние времена, когда все охотились по одиночке и умирали с голоду. Наше спасение скрыто от глаз и заключается только в сострадании и помощи другим. Как бы кто не противился этому, и какие бы примеры из историй успеха нам не приводил за образец.

Все лучшее в истории было создано ради других людей, только с такими мыслями можно достичь настоящего успеха. Все прочее тленно и мимолетно, оно разлетается как пепел на ветру. Не горит только сделанное для других, не для себя, а ради всех вокруг. Только это ценно и вечно.

А отчуждается он от того, что с ним поступили в стае как с чужим. Получается, животными людей делает общество, а не они сами. Оскорбляя, критикую, обвиняя — мы отчуждаем человека, мы выгоняем его из своей стаи, и он постепенно, как восход полной луны, превращается в животное. Мне кажется всякое одиночество — это вынужденное состояние, а не личный выбор.

Так может быть и само зло это не выбор человека, а вынужденное поведение, к которому его склонило отвергнувшее его общество. В этот круг может входить кто угодно, а вот не входить в него могут только чужие, люди другого племени — то есть животные. Группа отдыхающих львов.

Именно поэтому они не могут дать ответ, почему вопреки своим убеждениям поступают плохо. Потому, что не могут или стыдятся указать виновнику на его вину. Это похоже на то, как охотник спрашивает у подстреленного зверя: «а зачем ты побежал на меня?». Убийца ищет свою вину в своей жертве.

Жертва молчит, потому что ей стыдно указывать на того, кто и так все понимает, или ей просто стыдно говорить такие очевидные вещи. Может, и доля моей вины есть, в том, о чем я сам, интересуюсь у людей. Сколько надо иметь наглости, чтобы довести человека до злости и зла, а потом спросить его: «ты чего?»

Отчуждение рождает злобу. При этом человек может оставаться жить в обществе, но не считать себя его частью, тогда почему он должен его жалеть. Само общество его морально отделило от себя посредством оскорблений, обвинений и критики, но продолжает жить с ним поблизости, и удивляться его поведению.

Люди, понимающие все буквально, буквально все по буквам, часто путают причину со следствием. Такие люди все прекрасно понимают, но ищут причины придраться к форме, скрывая неудобное им содержание. Люди, которые понимают мир через слова, останутся на месте как сугробы весной.

Мир делиться на мир слов и мир чувств, и люди из этих миров будут враждовать между собой вечно. Одни будут поднимать на меч слова, а другие на щит чувства. Проблема в том, что у одних причиной непонимания являются слова, а для других причиной являются чувства. Увядающие листья.

Снег превращается в воду, а вода в лед, представляя одно и тоже, но в разное время. Люди говорят об одном и том же, только в разное время. Причина конфликтов в том, что они путают причины со следствиями не специально, а потому что видят сначала одно, а потом другое. Запах ночи.

Те, кто тычут нам в лицо, наши же слова, выдергивают их из предложений, исключая интонации и переживания, с которыми они были сказаны. В то же время, эти люди, так же обижаются на вздохи и междометия, которые не могут правильно толковать. Осенняя сырость на земле пахнет гнилью.

Была у меня всего одна мысль, и была она простая на слух, но сложная для объяснения. Она привязалась ко мне давно, еще несколько лет назад. Вернее даже не мысль, а вопрос: «Почему люди, зная как поступать хорошо, несмотря на это, все равно поступают плохо?». Тишина.

Этот вопрос задал две с половиной тысячу лет назад, древнегреческий философ Сократ, лежа на раскаленных булыжниках Афин, у проходившего мимо бродяги. А тот в ответ швырнул в него камнем, думая, что он сказал что-то плохое про него. Так ли это было? Неважно.

Одно ясно — люди не изменились за все это время. Они такие же спонтанные существа, которые сначала реагируют, а потом думают. Несомненно, сидя дома в мягком кресле, мы все понимаем, как должны вести себя в обществе, но попадая в него, совершенно забываем все эти мысли.

Почему, так происходит — неясно? Почему люди не любят изучать себя — тоже загадка. Почему ищут ответы снаружи — в других людях? Почему, если он злой, то в этом виноват кто-то другой? Почему злоба не могла возникнуть из-за череды неудач и мыслей о собственной никчемности.

Люди не знают иного способа познавать себя, как через других. И это познание не добровольное, а вынужденное, и зависит от боли тех, кто их окружает. Неудачи близких учат нас быстрее, чем их же удачи. Поэтому умные всегда растут среди глупых. Умные ничему не научат.

Причины чужих поступков приходится искать нам — их свидетелям или жертвам, а не тем, кто их совершает. Очевидно, что зная причины злобы, мы сможем более умело уклоняться от них. Разбираться в других людях, нас учит несовершенство и неспособность людей договариваться.

Каким бы умным мы ни были, нам придется умнеть еще и еще, если близкие будут ошибаться и ошибаться. Мы будем познавать себя настолько хорошо, насколько плохо будут идти дела у людей вокруг. Только боль нас чему-то учит, своя или чужая, главное, чтобы мы ее чувствовали.

Человек, который впервые споткнулся, не будет винить в этом себя, ему проще объяснить свою неудачу ямой. Но мы, споткнувшись, уже на той же яме, увидим только свою вину. Те, кто идут впереди, учат нас куда наступать не надо, но ни куда нам идти.

Родители жертвуют собой, чтобы дети не дети не совершали ошибок. Как бы ни хотели, и как бы не старались они, воспитать своих чад по образу и идеалам своим, они пойдут по их следам, но в другую сторону. Мы охотно учимся только тому, чего делать не надо, а что надо — решаем сами.

Рассказы о том, что кому-то было больно ни чему никого не учат. Только пережитая боль, своя или чужая, остается в памяти. Слезы и синяки близких ведут нас всю жизнь вдаль, от тех путей, на которых они были получены. Но это не значит, что на другом пути, нас не ждет то же самое.

Зло и грех разделяют людей. Да мы все это знаем, но никто не знает почему. Заметьте, все грехи: гнев, зависть, гордость и прочие — все они разъединяют людей. А все добродетели, такие как любовь, дружба, радость, почему-то объединяют людей. Ни странно ли это? Небо скатывается к земле.

Многие говорят, что добиться успеха сложно. Но так ли это? Просто попытайтесь отдалиться от людей, живя с ними рядом, и деньги сами к вам придут. Но не принесут вам никакого счастья, потому что вместе с ними придет — чувство одиночества и безысходности. Потрескавшаяся краска на статуе.

Когда люди разъединялись, они всегда погибали — от стихий, от голода, от самого себя. Ведь нет ничего страшнее, чем остаться наедине с самим собой. Да иногда хочется покоя, живя с людьми, но это другое, нежели жить одному без людей, без тепла, без прикосновений. Тишина в комнате.

Снег заметает их лица, песок покрывает их тела, земля обнимает их тела, — тех, кто решил жить в одиночестве. В их глазах погас свет, и теперь они видят в темноте лучше, чем днем. Независимые люди, погружаются в тьму еще будучи живыми и теплыми. Так же как солнце впивается в горизонт.

Самому себе не надо ни заборов строить, ни дверей запирать, да и дома не нужны, — вообще ничего не нужно. Зачем нам побрякушки, если не перед кем ими похвастаться или удивить. В одиночестве ничего не хочется и ничего не надо, оно порождает беспомощность и бесполезность.

Поднимая молоток, каждый знает ради кого он стучит по металлу, и чем сильнее он ее любит, тем сильнее будут его удары. Чужое тепло греет его руки и наполняет их силою. В одиночестве молоток слишком тяжел, и руки всегда опущены, но язык становится острее меча.

Одинокие люди всегда злы и жестоки, но одиночество может быть и вместе с кем-то. Если человека ничего не греет внутри, то он будет вдали ото всех, даже находясь с ними рядом. Все решает количество тепла, которым обмениваются люди, и то, как они его делят между собой.

Нужно учить людей не морали, а состраданию, ведь все из нас знают, что такое добро, но никто не умеет его творить. Попробуйте сделать кому-нибудь что-нибудь доброе, незаметно, и вы почувствуете тепло внутри. Не ищите тепла в других, создавайте его в себе сами. Костер в ночи.

День был не полный, таким он и закончился. Все казалось незавершенным и недоделанным. Все что начиналась удачно, внезапно срывалось с обрыва. Каждый дрожащий шаг заканчивался падением. Мысли терялись за вспышками чувств. Выдохи становились длинее вдохов. Сон был приятнее яви. Липкость.

Не стоит очаровываться людьми, как пейзажами, они меняются, а наше отношение к ним остается. А когда они замахнуться на нас палкой, мы не успеем уже увернуться. Как котенок, привыкший к ласке, мы не ожидаем пинков, за пролитое молоко. Доверие открывает те двери, по которым в первую очередь бьют.

В такие дни не ждешь уже чудес, в такие дни к земле притягиваются руки. Все кажется тяжелым, гораздо большим, чем есть на самом деле. Летающая муха может быть слоном, а писк комара воздушною тревогой. Я не могу в вспотевшем зеркале разглядеть свое лицо. Там только тени, тени от какого-то лица.

Говорят, чтобы открыть характер свой, который скрывает наше собственное тело, нужно всего лишь постараться не моргать. Точно как солнце, не отрываясь смотрит на нас целый день, и точно как луна наблюдает, не отрываясь за тем, как мы спим. Они не моргают, потому и искренни. Треск камня.

Кажется завтра будет суббота, наверное поэтому я не могу надышаться сегодня. Я не хочу чтобы заканчивалось то, что еще не наполнилось. Я до сих пор, не могу определить, какой из этих глотков самый вкусный. Пыль только взлетала, но не собиралась падать, а продолжала клубиться перед глазами.

Бегу через деревья, в темноте кромешной к чужому светящемуся дому. И тут в лицо нахлынули воспоминания из детства: улыбки, игры, поражения. Ход ног моих остановился, а свет от окон стал отдаляться. Крик совы над головой, и свит ветра, который пытаются остановить ветви собой.

Там где темно, всегда кажется тяжело, но стоит зажечь свечу, и все становится легче. Ничего не меняется вокруг все равно, только наше отношение к этому. Если ты будешь влюбляться тем же местом, которым тревожишься, то станешь бессмертным. В углу запищала крохотная мышь.

Все что я хотел — это отдать себя творчеству, как реки отдают себя океану, а листья отдают себя ветру. Я искал тех, кто шел бы со мной в ногу, но все только спотыкались, либо стояли на месте и обещали, что догонят. А я все шел, и шел, пока не переставал слышать шорох шагов за спиной. Лес.

Любая внешняя сила растет изнутри, а любая внутренняя сила питается извне. Сила, которую вы можете показать другим, то есть видимое превосходство, является плодом внутренних мыслей. Внутренняя сила — в противоположность внешней, спокойное и непоколебимое чувство сострадания и радости за других.

Большое заблуждение заключается в том, что люди ищут внутреннюю силу внутри самого себя. Внутренняя сила зависит от внешней среды, то есть от наших мыслей о внешней среде. Мало кто осознает, как он сейчас относится к внешней среде, но если он не может расслабиться, значит она кажется опасной.

Внешняя среда уверенного человека должна быть не столько красивой и чистой, сколько безопасной и открытой. Отсутствие ясности в чем-либо порождает тьму, а непонимание причин приводит к неисправимости последствий. Под скромностью мы прячем силу, под гордостью мы прячем слабость.

Близкие люди будут всегда отговаривать, а на незнакомых людей не хочется полагаться. Однако первые кто в нас поверят, будут незнакомые нам люди — покупатели или зрители. Именно незнакомые люди создают наш успех, только они могут оценить нас не предвзято, а со стороны.

Критика близких людей это критика нашего прошлого, а не нашего будущего. Неудачники думают: «что будет, если это произойдет?», а успешные думают: «что будет, если это не произойдет?». Слабые просто покорно ждут проблем, сильные их создают себе сами. Отсидеться никому не получится.

Слабые подстраиваются под реальность, сильные монтируют эту реальность. За все нужно платить — за действия и за бездействия. Успешные люди всегда знают, что за бездействие придется платить гораздо больше. Слабый ждет, когда что-то случится; сильный же наоборот действует, чтобы чего-то избежать.

Настойчивость — это умение отсекать лишнее, не отпуская из виду необходимое. Не стесняйся задавать вопросы и себе и другим, в этом нет ничего постыдного. Уточняйте все, чего не понимаете; все, что вы не хотите сейчас понимать, потом запомниться вам навсегда, но уже с оттенком разочарования.

Лучше выглядеть в начале небольшим дураком, чем потом неисправимым дураком, который все испортил. Если вы не поняли того, что кто-то пропустил, то это ваша вина. Не его вина в том, что вы его не поняли, а ваша в том, что вы не уточнили. Без терпения настойчивость гаснет, без настойчивости терпение затухает.

Мы очень часто любим закрывать глаза на то, что нам противно или не интересно, мы опускаем это из виду, как будто этого вовсе не существует. Но оно существует, и когда мы с этим сталкиваемся, мы не готовы к нему, потому что не воспринимали его в серьез.

Самое важное качество в проявлении силы — это неосознанность. Нас часто спрашивают: «а как ты это делаешь?» А мы удивляемся, и не знаем что ответить. Мы начинаем думать, и тут же падаем с велосипеда. Очевидно одно: осознание своей силы — опустошает ее. Поэтому силен лишь тот, кто не зазнается.

Слаб всегда тот, кто говорит о своей силе, и силен тот, кто о ней не подозревает. Сила — это то, что вы делаете, не осознавая, и одновременно то, что не могут повторить другие, наблюдая за вами. Сила — это неосознанный навык, которому нельзя научиться, его можно только пережить.

Сила — это пережитые неудачи, которые остались с нами. Не нужно анализировать свою силу и достигнутый успех, просто продолжайте движение вперед и все. Конец должен быть там, где отвалится колесо, а не там, где вы перестали крутить педали, чтобы понять, почему крутится колесо.

Миром правят незаметные для всех чувства благодарности и неблагодарности. Тот, кто понимает это раньше других, становится успешным раньше других. Не зря в прошлом наши предки ценили честь и благородство выше собственной жизни.

Все наши действия, плохие они или хорошие, оцениваются другими лишь по шкале «спасибо». Человек, не благодарящий за помощь, неизбежно наживает врагов, либо теряет преданных друзей. Для успеха не важно само вознаграждение, сколько признание оказанной помощи, ведь обида есть игнорирование этого.

Все беды в мире происходили из-за личной обиды. Неблагодарность за оказанную помощь, не признание успехов другими, безответная любовь, бесполезный труд — вот истинные мотивы человечества. Все это можно решить одним словом — «спасибо», но люди не всегда понимают, когда им оказывают помощь.

Чтобы остановить конфликт нужно быть благодарным, чтобы его увеличить — нужно требовать большего. Наглость — это неблагодарность в квадрате, это необратимый повод для любого конфликта. Наглость остается в душе обидевшегося надолго, и чтобы потом не делал наглец, все будет казаться неблагодарным.

Спасает множество конфликтов лишь жертвенность обидевшегося, он как бы дарит невидимую никому помощь, не прося признания, но это не может продолжаться бесконечно, ведь очень скоро беднеющему человеку рано или поздно не чем будет платить.

Люди срываются не из-за конкретной мелочи, а из-за накопившейся неблагодарности. Наглость берущего может уравновеситься только скромностью дающего, если же оба горды, то конфликт неизбежен. Всякое прощение есть акт дарения, которое заканчивается не размером просьбы, а отсутствием даров.

Всякое терпение когда-нибудь заканчивается, всякая неблагодарность рано или поздно получит счет на оплату. Неблагодарность, которую может простить дающий с глазу на глаз, гораздо выше чем та, которую показывают при свидетелях. Все что делается с наглостью — делается уже не впервые.

Распознать обиду в человеке можно лишь смотря на мир чужими глазами, чувствовать чужие мозоли, и ценить чужое время и труд. Стоит чаще благодарить за потраченное на нас время, даже если оно проведено с радостью для обоих. Любой труд для кого-то — это труд в ущерб себе, за все стоит благодарить.

Наивысшая степень уважения к человеку — жалость к нему, а за тех, кто их жалеет, люди готовы умирать. Общество строится на жалости вождя к его племени, а не на взывании к его силе. Уважение предстает как помощь, а жалость как жертвенность, за первое благодарят, а за второе становятся преданными.

Чувство жалости мы способны испытать в том случае, если чужая боль нам знакома, ведь молодые не уважают стариков, только потому, что не способны понять старческую немощность. Человек не уважает тех, чья боль ему незнакома, а неуважение базируется на отсутствии желания знакомиться с этой болью.

Тот, кто не может и не пытается почувствовать страдания другого, не может рассчитывать на его энергию, на его труд и деньги. Жалость — это своего рода духовный капитал, который способен оборачиваться в денежный капитал. Тот, кто не сможет понять чужую боль, не сможет получить и чужие деньги.

Непонимание чужой боли — это единственная преграда, которая отделяет людей друг от друга: бедные не хотят жалеть богатых, а богатые бедных. Можно что-то делать и ожидать одного результата, а получить другой, потому что, делая, мы не оцениваем то, как отнесутся к этому окружающие.

Обида — это реакция на неблагодарность, обида — это ожидание «спасибо». В обиде говорят, что «придет время, и ты сам узнаешь как я тебе дорог». Слезы гораздо больший призыв к помощи, нежели гнев, от жалости сильные опускают кулаки. Беспомощным помогали бы чаще, если бы видели их слабость.

Нельзя бояться того, что еще не произошло, а все мы очень часто боимся того, что никогда не произойдет, поэтому наши страхи переживают своих хозяев. Наши страхи это наши фантазии, основанные не на реальных фактах, а на наших домыслах и предрассудках.

Необходимо уметь избавляться от лишнего и бесполезного в нашем сознании. Порой мы сами ставим себе рамки и устанавливаем границы, которые на самом деле не существуют. Мы очень часто останавливаемся перед вымышленными стенами и преградами, и как Дон Кихот сражаемся с мельницами.

Мы чаще всего боремся с продуктами собственного воображения, чем с реальными проблемами. Пока проблема вас не трогает своей рукой о ее существовании догадываемся только мы. Большинство страхов живут только в нашей голове, а не в реальности, поэтому они никогда и не происходят.

Нам часто кажется, что собака за забором рычит, или что собака за забором лает, в то время, когда она просто сладко спит. Нас останавливают собственные придуманные страхи, но еще чаще это бывают чужие выдуманные демоны. Мало кто может отличить вымышленную угрозу от реальной, пока ее не встретит.

Выдуманный страх опаснее всего до встречи с ним, а реальный страх опасен как раз после встречи с ним, поэтому беспокоится глупо, так как это всегда либо слишком рано, либо слишком поздно. Иллюзия рождается до реального столкновения с ней и исчезает при легком касании ее.