David Baldacci.

THE FIX.

Обычно это одно из самых безопасных мест на земле.

Но только не сегодня.

В здании имени Дж. Эдгара Гувера находится Центральное управление ФБР. Здание открылось в 1975 году и за прошедшее время сильно состарилось: протянувшаяся на целый квартал облупившаяся железобетонная коробка с похожими на пчелиные соты окнами, и неработающими туалетами, и пожарной сигнализацией. Сверху вдоль стен даже была натянута защитная сетка, предназначенная ловить обломки осыпающейся штукатурки, до того как они упадут на улицу и кого-нибудь убьют.

В Бюро уже давно подумывали о том, чтобы построить новый комплекс, способный вместить одиннадцать тысяч сотрудников, однако до сих пор даже не было выбрано место под строительство. Так что до открытия новой штаб-квартиры было примерно два миллиарда долларов и семь лет.

Поэтому пока что ФБР оставалось здесь.

По обсаженной деревьями дорожке уверенным шагом шел высокий мужчина. Это был Уолтер Дабни. Он доехал на такси до кафе на противоположной стороне улицы, там заказал поесть, а теперь преодолевал пешком оставшуюся часть пути. Лет шестидесяти с небольшим; редеющие темные волосы с проседью расчесаны на косой пробор. Похоже, волосы были только что подстрижены, лишь спереди выбивался непокорный чуб. Дорогой костюм безупречно сидел на дородной фигуре благодаря работе умелого портного. На груди у Дабни болтался на ленте пестрый прямоугольный конверт. В этом конверте были пропуска, открывающие ему дорогу в святая святых здания имени Гувера, к тому же он имел право взять с собой сопровождающего. Его зеленые глаза смотрели настороженно. Он шел решительным шагом, выписывая портфелем, словно маятником, дуги в воздухе.

Навстречу Дабни шла женщина. Анна Беркшир приехала сюда на метро. Ей было под шестьдесят; миниатюрная, седые волосы скобками обрамляли приятное овальное лицо. Приблизившись к зданию имени Гувера, Беркшир замедлила шаг в нерешительности. У нее не было пропуска на шее. Единственным ее документом было лежащее в сумочке водительское удостоверение.

Время близилось к полудню, и улицы уже были не так запружены, как пару часов назад. И все же пешеходов было много, а улица гудела потоком машин, проезжающих в одну и в другую сторону; лишь некоторые сворачивали на подземную стоянку здания имени Гувера.

Дабни ускорил шаг, стуча по асфальту каблуками ботинок от Аллена Эдмондса. Он начал насвистывать веселую мелодию. У него был вид беззаботного человека.

Теперь Беркшир также пошла быстрее. Она посмотрела налево, затем перевела взгляд вправо, словно стараясь охватить взглядом всю открывающуюся картину.

Приблизительно в двадцати ярдах позади Дабни тяжело шагал Амос Декер. Он имел рост шесть футов пять дюймов и телосложение игрока в американский футбол, каковым когда-то и был. Вот уже несколько месяцев как Декер сидел на диете, что позволило ему немного похудеть, однако избыточного веса у него по-прежнему было более чем достаточно. Он был одет в брюки защитного цвета, грязные на отворотах, и длинную мятую толстовку с надписью «Штат конского каштана»[1], скрывавшую его солидное брюшко и пистолет «Глок-41» в кобуре на ремне. С полностью снаряженной обоймой на тринадцать патронов пистолет весил тридцать шесть унций. Здоровенные ботинки четырнадцатого размера громко стучали по асфальту. Волосы у Декера, мягко сказать, были растрепаны. Амос работал в специальной объединенной группе в составе ФБР. Сейчас он направлялся на совещание в здание имени Гувера.

Амос был совсем этому не рад. Он чувствовал надвигающиеся перемены, а перемены ему нисколько не нравились. За последние два года Декер пережил столько перемен, что этого должно было хватить ему до конца дней. Он только что вошел в ритм новой работы и хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Однако это, по-видимому, было не в его власти.

Амос обогнул заграждение, установленное на тротуаре и частично выступающее на проезжую часть. Открытый канализационный люк был окружен оранжевой лентой, вокруг собрались рабочие. Из люка показался рабочий в каске, другой рабочий передал ему инструмент. Остальные просто стояли вокруг — одни пили кофе, другие болтали.

«Хорошая работенка, — подумал Декер. — Только поди попробуй устроиться на такую».

Он увидел впереди Дабни, но не задержал на нем взгляд. Беркшир Декер не видел, потому что так далеко вперед не смотрел. Проходя мимо въезда в подземный гараж, он кивнул охраннику в форме, дежурившему в маленькой стеклянной будке на тротуаре. Стоящий навытяжку сотрудник ФБР кивнул в ответ, прилежно оглядывая улицу сквозь зеркальные стекла солнцезащитных очков. Правая его рука покоилась на кобуре табельного оружия. Это был пистолет калибра девять миллиметров, снаряженный патронами «Голд дот Г2», которые использовало ФБР, поскольку они обладали высокой проникающей способностью. Девизом этих боеприпасов могла бы быть фраза «Один выстрел — один труп». Впрочем, то же самое можно сказать практически про любой патрон, если только пуля из него поражает намеченную цель в нужное место.

Мелькнувшая перед Декером птица уселась на фонарный столб, с любопытством взирая вниз на прохожих. Было прохладно, и Амос поежился, даже несмотря на теплую толстовку. Солнце скрылось за сплошным пологом туч, которые материализовались на горизонте с час назад, прошли над Потомаком и словно накрыли Вашингтон серым куполом.

Идущий впереди Дабни приближался к концу квартала, где должен был свернуть налево. Там находился вход, предназначенный для «деловых встреч». Много лет назад в здании проводились экскурсии, и все желающие могли своими глазами увидеть знаменитые лаборатории ФБР и тир, где оттачивали меткость оперативные сотрудники.

В современную эпоху терроризма этого уже не было. После событий 11 сентября 2001 года экскурсии были отменены, однако в 2008 году они возобновились. В ФБР даже открылся информационный центр для посетителей. Но заявку на посещение требовалось подавать по меньшей мере за месяц, чтобы у Бюро было время для доскональной проверки. Теперь практически все здания федеральной администрации превратились в неприступные крепости, куда было крайне трудно попасть, но, пожалуй, выбраться оттуда было еще трудней.

Приближаясь к углу, Дабни замедлил шаг.

Беркшир, напротив, пошла быстрее.

Декер размеренной походкой шел вперед, пожирая расстояние длинными шагами, и вскоре оказался всего ярдах в десяти позади Дабни.

Беркшир находилась ярдах в пяти впереди Дабни. Через считаные мгновения это расстояние сократилось вдвое. Еще через несколько секунд Беркшир и Дабни разделяло всего шага три.

Теперь Декер наконец увидел Беркшир, потому что она оказалась очень близко от Дабни. Он находился шагах в десяти позади, когда тоже начал поворачивать.

Беркшир мельком взглянула на Дабни, похоже, впервые заметив его. Тот даже не посмотрел в ее сторону, по крайней мере сразу.

Через несколько секунд Дабни заметил, что Беркшир смотрит на него. Он улыбнулся, а если б был в шляпе, то, возможно, приподнял бы ее в знак любезности.

Беркшир не улыбнулась в ответ. Ее рука метнулась к защелке сумочки.

Дабни еще больше замедлил шаг.

Заметив на противоположной стороне торговца, продающего мексиканские лепешки из специального грузовика, Декер подумал, есть ли у него время, чтобы позавтракать перед встречей. Решив, что времени у него нет, а талии лепешки явно не пойдут на пользу, он перевел взгляд назад; Беркшир и Дабни теперь находились рядом.

Декер не придал этому значения; он просто предположил, что они знакомы друг с другом и, возможно, назначили здесь встречу.

Он взглянул на часы, проверяя, сколько у него осталось времени. Ему не хотелось опаздывать. Если его жизни суждено было измениться, он хотел, чтобы это произошло точно в назначенный срок.

Подняв взгляд, Амос застыл.

Дабни отстал от женщины на пару шагов. Та не подозревала о том, что он навел на ее затылок компактную «Беретту».

Декер потянулся за своим оружием и собирался окликнуть Дабни, когда тот нажал на спусковой крючок.

Беркшир дернулась вперед. Пуля попала ей в затылок по восходящей траектории. Она вышибла спинной мозг, вошла в черепную коробку, отразилась, подобно теннисному мячику, от лобовой кости и вышла через нос, оставив рану втрое больше входного отверстия вследствие своей высокой кинетической энергии. Беркшир повалилась вперед на тротуар. Лицо ее было практически полностью уничтожено; капли крови забрызгали асфальт.

В то время как все прохожие с криками бросились врассыпную, Декер выхватил пистолет и побежал вперед. Дабни по-прежнему держал в руке оружие.

С бешено колотящимся сердцем Амос навел свой «Глок» на Дабни и крикнул:

— ФБР, брось оружие! Живо!

Дабни повернулся к нему. Пистолет он не бросил.

Декер услышал за спиной бегущие шаги. Охранник выскочил из своей будки и спешил к ним также с оружием в руке.

Оглянувшись на мгновение, Амос увидел это и свободной рукой поднял свое удостоверение.

— Я из ФБР. Он только что застрелил эту женщину.

Отпустив удостоверение, схватил пистолет обеими руками и направил дуло в грудь Дабни. Подбежавший сотрудник ФБР в форме встал рядом, также целясь в Дабни.

— Брось оружие, быстро! — крикнул он. — Последнее предупреждение — или мы будем стрелять!

Два пистолета против одного. Ответ должен был быть очевидным. Ложись сам, или упадешь.

Дабни посмотрел сначала на охранника, затем на Декера.

И улыбнулся.

— Не делай этого! — крикнул Амос.

Уолтер Дабни приставил дуло пистолета к под-бородку и нажал на спусковой крючок во второй — и последний — раз.

Темнота. Она ждет нас, всех и каждого, в наши последние мгновения. Амос Декер размышлял об этом, сидя в кресле и глядя на тело.

Анна Беркшир лежала на металлическом столе в морге ФБР. Вся одежда была снята с нее и уложена в пакеты для вещественных доказательств — для последующего изучения. Обнаженное тело лежало под простыней; изуродованное лицо также было прикрыто, однако на белой ткани проступали пятна крови.

По закону заключение о смерти требовалось даже в том случае, если причина смерти женщины не вызывала никаких сомнений.

Уолтер Дабни по какому-то невероятному стечению обстоятельств не умер. По крайней мере пока что не умер. Врачи больницы, куда его срочно доставили, не питали никаких надежд на то, что он выживет или хотя бы придет в сознание. Пуля прошла прямиком через головной мозг; просто каким-то чудом он не умер мгновенно.

Алекс Джеймисон и Росс Богарт, двое коллег Декера по объединенной группе, составленной из сотрудников ФБР и гражданских лиц, в настоящий момент дежурили у Дабни в больнице. Если он придет в сознание, они постараются зафиксировать любые его слова, которые, возможно, объяснят, почему он убил Анну Беркшир в людном месте, после чего попытался покончить с собой. Врачи заверили Джеймисон и Богарта, что не может быть и речи о том, чтобы Дабни поправится настолько, что его можно будет допросить.

А пока Декер просто сидел в темноте и смотрел на накрытое простыней тело.

Хотя на самом деле для него помещение не было погружено в абсолютную темноту.

Для Амоса оно было неестественно ярко-голубым. Едва не ставший смертельным удар, полученный на футбольном поле, объединил его сенсорные проводящие пути — такое состояние известно как синестезия. Для него смерть представлялась голубым цветом. Именно его Декер увидел на улице, когда Дабни убил Беркшир.

И этот цвет он видел сейчас.

Амос дал показания полиции округа Колумбия и ФБР, как и охранник, присоединившийся к нему на месте преступления. Говорить было особенно нечего. Дабни достал пистолет и выстрелил сначала в Беркшир, а затем — в себя. Это было ясно как божий день. Неясным оставалось то, почему он так поступил.

Вспыхнул яркий верхний свет, и в помещение вошла женщина в белом халате. Судебно-медицинский эксперт представилась как Линна Уэйнрайт. Ей было лет сорок, и она обладала сдержанными, слегка печальными чертами человека, с лихвой насмотревшегося на все виды насилия, которые одно человеческое существо способно причинить другому. Встав, Декер предъявил свое удостоверение и объяснил, что он входит в объединенную группу ФБР, добавив, что был свидетелем убийства.

Оглянувшись, Амос увидел, что в помещение вошел Тодд Миллиган, четвертый член объединенной группы. Пятый член, Лайза Дэвенпорт, психолог по образованию, покинула группу, вернувшись к частной практике в Чикаго.

Миллигану было лет тридцать с небольшим; шесть футов роста, коротко подстриженные волосы и мускулатура, словно высеченная из гранита. Первое время они с Декером бодались, но теперь нашли общий язык, насколько это умел делать Амос. У него имелись проблемы в общении с людьми. Так было не всегда, поскольку теперь он являлся не тем, кем был прежде.

В дополнение к синестезии у Декера после травмы головы от того же самого страшного удара, полученного во время очень короткой карьеры в НФЛ[2], также обнаружилась гипертимезия, или абсолютная память. Это качество изменило характер Амоса, превратив его из общительного жизнелюба в человека нелюдимого, лишенного способности понимать общепринятые условности, — абсолютное большинство людей воспринимает это умение как нечто должное. И теперь те, кто видел его впервые, предполагали, что в спектре человеческого общения он располагается ближе к аутисту.

Впрочем, возможно, они были не так уж и далеки от истины.

— Как дела, Декер? — спросил Миллиган.

Как всегда, он был в темном костюме, белоснежной накрахмаленной сорочке и галстуке в полоску. Рядом с ним неряшливо одетый Амос смотрелся бомжом.

— Лучше, чем у нее, — сказал Декер, указывая на тело Беркшир. — Что мы успели о ней узнать?

Достав из внутреннего кармана пиджака электронный планшет, Миллиган пролистал экран. Пока он занимался этим, Амос смотрел, как Уэйнрайт сняла с тела Беркшир простыню и приготовила необходимые инструменты для вскрытия.

— Анна Мередит Беркшир, пятьдесят девять лет, не замужем, временно работала учителем в католической школе в округе Фэрфакс. Живет — точнее, жила — в Рестоне. Пока что никто из родственников не дал о себе знать, но мы продолжаем поиски.

— Почему она направлялась в здание имени Гувера?

— Неизвестно. Мы даже не можем сказать, направлялась ли она туда. И на сегодня в школе у нее не было назначено никаких уроков.

— Уолтер Дабни?

— Шестьдесят один год, женат, четверо взрослых дочерей. Успешный бизнес по государственным подрядам. Работает на Бюро и другие правительственные ведомства. До этого в течение десяти лет работал на АНБ[3]. Живет в Маклине в собственном особняке. Отличная карьера.

— Была отличная карьера, — поправил Декер. — Что жена и дети?

— Мы говорили с его женой. Она в истерике. Дочери разъехались по всей стране. Одна живет во Франции. Они должны приехать сюда.

— У кого-нибудь из них есть мысли насчет того, почему он это сделал?

— Мы еще не успели поговорить со всеми, но пока что ничего. Все до сих пор в шоке.

Затем Амос задал самый очевидный вопрос:

— Есть какая-нибудь связь между Беркшир и Дабни?

— Мы только начали, но пока что ничего нет. Ты полагаешь, он просто искал, кого бы пристрелить перед тем, как покончить с собой, а она оказалась ближе всего?

— Беркшир определенно оказалась ближе всего, — согласился Декер. — Но если ты собираешься покончить с собой, зачем забирать с собой невинного человека? Какой в этом смысл?

— Быть может, этот тип просто спятил. Возможно, мы найдем в его прошлом что-то такое, что объяснит, почему он сорвался с катушек.

— У него были чемоданчик и удостоверение. Похоже, он направлялся в здание имени Гувера. Шел на какое-то совещание?

— Да. Мы установили, что Дабни шел на совещание по поводу работ, которые его фирма выполняет по заказу Бюро. Чистая рутина.

— Значит, Дабни «срывается с катушек», но тем не менее надевает костюм и отправляется на рутинное совещание?

— Согласен, тут нестыковка, — Миллиган кивнул. — И все-таки такое возможно.

— Возможно все, до тех пор пока это не становится невозможно, — ответил Декер.

Он подошел к Уэйнрайт и остановился у нее за спиной.

— Орудие убийства — «Беретта» калибра девять миллиметров. Входное отверстие у основания позвоночника, восходящая траектория. Смерть наступила мгновенно. — Говоря это, патологоанатом готовила пилу, для того чтобы вскрыть убитой черепную коробку. — Определенно, это соответствует наружным повреждениям, — добавила она.

— Если Дабни умрет, вскрытие будете проводить вы?

Уэйнрайт кивнула.

— Бюро забирает это дело себе, поскольку Дабни работал на него и все произошло буквально у них на пороге. Так что в случае чего обращайтесь ко мне.

— ФБР уже назначило группу на это дело? — повернувшись к Миллигану, спросил Декер.

Тот кивнул.

— И что это за ребята? Ты их знаешь?

— Знаю очень хорошо, потому что это мы.

— Не понял? — недоуменно заморгал Амос.

— Это дело поручено группе Богарта, то есть нам.

— Но мы же занимаемся «холодными» делами…

— Ну, именно этому и было посвящено сегодняшнее совещание. Начальство меняет сферу нашей работы. «Холодные» дела на «горячие». А поскольку ты присутствовал на сцене, разумно было поручить дело именно нам. Так что мы принимаемся за работу.

— Даже несмотря на то, что я являюсь свидетелем?

— Декер, ни у кого не возникнет сомнений в том, как все произошло. К тому же, помимо тебя, было достаточно и других свидетелей. Так что в этом плане можно обойтись и без тебя.

— Но я пришел в Бюро, чтобы заниматься «холодными» делами, — возразил Декер.

— Ну, тут решаем не мы. Решения принимают большие шишки.

— И они могут вот так запросто выдернуть ковер у нас из-под ног? Даже не спросив нашего мнения?

Миллиган попробовал было улыбнуться, однако, когда он увидел встревоженное выражение лица Амоса, его улыбка погасла.

— Это бюрократия, Декер, и мы должны выполнять приказы. По крайней мере, Росс и я. Наверное, вы с Джеймисон можете просто откланяться, но моя карьера прочно связана с Бюро. — Он помолчал. — Мы все равно будем ловить плохих ребят. Но только тех, кто совершил преступление недавно. И ты по-прежнему будешь заниматься тем, что у тебя получается так хорошо.

Декер кивнул, однако слова Миллигана едва ли его успокоили. Он снова посмотрел на тело Беркшир. Голубая пульсация нахлынула на него со всех сторон. Его захлестнул легкий приступ тошноты.

Оглянувшись, Уэйнрайт прочитала фамилию у Декера на пропуске.

— Подождите-ка. Амос Декер. Вы тот самый человек, который ничего не может забыть?

Увидев, что тот ничего не отвечает, Миллиган поспешно подтвердил:

— Да, это он.

— Слышала, вы, ребята, за последние несколько месяцев раскрыли немало старых дел, — сказала Уэйнрайт. — В первую очередь ту историю с Мелвином Марсом[4].

— Да, мы хорошо потрудились, — сказал Миллиган, — но без Декера у нас ничего бы не получилось.

Амос вздрогнул, словно очнувшись, и указал на бордовое пятно у Беркшир на тыльной стороне руки.

— Что это?

— Давайте-ка посмотрим внимательно, — сказала Уэйнрайт.

Взяв лупу, она поднесла ее к руке мертвой женщины, затем включила лампу. Направив свет на пятно, изучила его в лупу.

— Похоже, какой-то штамп.

Декер также посмотрел в лупу.

— Хоспис «Доминион».

Он перевел взгляд на Миллигана, который уже бегал пальцами по экрану электронного планшета.

Наконец Тодд прочитал появившийся на экране текст.

— Так, готово. Это рядом с больницей Рестона. Судя по всему, там лежат неизлечимые больные.

Декер снова посмотрел на Беркшир.

— Если штамп сохранился у нее на руке, убитая предположительно была там сегодня. В ду́ше она бы его смыла.

— Ты думаешь, она там кого-то навещала? — спросил Миллиган.

— Ну, неизлечимой она едва ли была — до тех пор, пока Дабни ее не убил.

Резко развернувшись, Амос вышел, не сказав больше ни слова.

Уэйнрайт вопросительно подняла брови, удивленная его внезапным уходом.

— С ним такое… часто случается, — смущенно пробормотал Миллиган. — Я более или менее к этому привык.

— Тогда у вас гораздо больше выдержки, — ответила Уэйнрайт, поднимая пилку для костей. — Потому что, если б кто-то постоянно поступал со мной так, я, пожалуй, хорошенько врезала бы ему вот этим.

Грудь Уолтера Дабни поднималась и опускалась в спазматических конвульсиях, говорящих о том, что этому человеку недолго осталось жить на белом свете. Казалось, что его легкие — обессилевший арьергард, сдерживающий душу, уже готовую покинуть тело.

Алекс Джеймисон, высокая, стройная, симпатичная брюнетка с длинными волосами, сидела справа у его койки в отдельной палате реанимационного отделения. Росс Богарт, специальный агент ФБР лет пятидесяти, с идеально уложенными темно-русыми волосами, лишь кое-где тронутыми сединой, стоял слева, стиснув руками предохранительную загородку койки.

Дабни был подключен к сложному сплетению проводов, ведущих к мониторам, и трубок, по которым поступали лекарственные препараты. Вместо правого глаза у него зияла пустая воронка, потому что пуля, выпущенная в подбородок, вышла через глазницу, предварительно погуляв по различным отделам головного мозга. Кожа лица там, где она не отекла и не окрасилась в багровый цвет от лопнувших кровеносных сосудов, была мертвенно-серой, дыхание — отрывистым и неровным, и монитор выдавал информацию, что все показатели жизнедеятельности лихорадочно мечутся от одной крайности к другой. Дабни находился в реанимационном отделении, предназначенном для самых тяжелобольных, самых искалеченных пациентов.

Но Уолтер Дабни был не просто искалечен — он умирал.

Врачи, постоянно заходившие в палату, в один голос говорили, что это лишь вопрос времени, когда мозг скажет сердцу, что можно больше не качать кровь. И они ничего не могли с этим поделать. Повреждения были такими, что никакие лекарства, никакие операции уже не могли вернуть этого человека. Оставалось только отсчитывать время до его смерти.

Миссис Элеонора Дабни, больше известная как Элли, приехала через полчаса после того, как сотрудники ФБР сообщили ей о случившемся. Они намеревались допросить ее, однако в настоящий момент она была лишь убитой горем женщиной, которой вскоре предстояло остаться вдовой. Сейчас Элли Дабни была в туалете, где ее рвало. Вместе с ней находилась медсестра.

Богарт посмотрел на Джеймисон. Та, словно почувствовав его внимание, подняла взгляд.

— Есть какие-либо известия от Декера? — спросил он.

Проверив телефон, Алекс покачала головой.

— Он собирался отправиться в морг, куда доставили тело Беркшир. — Набрав большим пальцем текстовое сообщение, она отправила его. — Я отрядила туда Тодда.

— Хорошо, — кивнул Богарт. — Он поможет Декеру не сойти с рельсов.

Оба знали, что общение с другими людьми получается у Амоса не очень хорошо. Точнее, отвратительно.

Богарт снова посмотрел на Дабни.

— В досье на него нет ничего, что могло бы указать на подобный исход. И мы пока что ничего не обнаружили, что связывало бы его с Беркшир.

— Но что-то должно быть, если только это не была чистая случайность, — сказала Джеймисон. — Однако и подобное объяснение также выглядит полным абсурдом.

Богарт снова кивнул, выражая свое согласие, затем взглянул на монитор. Частота пульса и дыхания умирающего плясала подобно босым пяткам на раскаленных углях.

— Высока вероятность того, что он умрет, так ничего и не сказав.

— Но если он что-либо скажет, мы будем рядом, — заметила Джеймисон.

Открылась дверь ванной, и оттуда вышли медсестра и Элли Дабни. Это была высокая, широкоплечая женщина с длинными ногами, стройной талией и узкими бедрами. Черты лица у нее были довольно привлекательные, подбородок имел изящную форму, скулы были высокие и твердые, большие глаза обладали приятной светлой голубизной. Свои длинные волосы Элли Дабни предпочитала не красить. Судя по всему, в молодости она была спортсменкой. Теперь, в свои шестьдесят с небольшим, мать четверых взрослых детей и супруга смертельно раненного мужа, эта сраженная внезапно обрушившимся на нее горем женщина выглядела настолько близкой к смерти, насколько только может выглядеть еще живой человек.

Богарт придвинул для Элли стул к койке мужа. Джеймисон встала и помогла медсестре довести ее до сиденья, на которое она скорее рухнула, чем села.

Проверив показания монитора, медсестра бросила на Богарта зловещий взгляд и ушла, закрыв за собой дверь. Прижавшись лбом к верхней планке ограждения, Элли просунула руку и схватила мужа за руку.

Росс отступил назад, а Алекс вернулась на свое место. Слушая негромкие всхлипывания Элли, они переглянулись друг с другом.

— Миссис Дабни, мы можем устроить так, чтобы ваших детей доставили сюда, как только они прибудут в город, — помолчав, сказал Богарт.

Она ничего не ответила, но через какое-то время кивнула.

— Вы располагаете информацией, или нам следует связаться с кем-то…

Подняв голову, Элли сказала, не глядя на Богарта:

— Моя дочь Джулис, она… она должна знать.

Достав из кармана телефон, она нажала несколько кнопок и протянула его Богарту. Тот записал номер, вернул телефон Элли и вышел из палаты.

Положив руку пожилой женщине на плечо, Джеймисон сказала:

— Я вам очень сочувствую, миссис Дабни.

— Он правда… Уолт правда кого-то… у-убил? ФБР… мне сказали… сказали…

— Не надо сейчас говорить об этом.

Элли повернула к Алекс свое красное от слез лицо.

— Уолт не мог. Вы уверены, что в него не стрелял кто-то другой? Понимаете, Уолт никого пальцем тронуть не мог. О-он… — Не договорив, она снова уронила голову на ограждение.

Монитор тревожно запищал; Элли и Джеймисон посмотрели на него, однако прибор быстро успокоился.

— Мы уверены, миссис Дабни. Мне очень хотелось бы сказать вам обратное. Но все это произошло на глазах у множества свидетелей.

Высморкавшись в носовой платок, Элли произнесла более твердым голосом:

— Он не выживет, да?

— У врачей нет никакой надежды.

— Я… я даже не знала, что у Уолта есть пистолет.

Пытливо посмотрев на нее, Джеймисон спросила:

— Вы в последнее время не замечали в своем муже никаких перемен?

— В каком плане? — рассеянно спросила Элли.

— Настроение? Отношение к работе? Пропал аппетит? Быть может, он стал пить больше обыкновенного? Какие-либо признаки депрессии?

Миссис Дабни откинулась на спинку стула, теребя в руках платок, и уставилась на свои колени.

За дверью слышались шаги, иногда топот бегущих ног, тревожный писк мониторов, приглушенные голоса, а также шум перевозимого по коридору оборудования и каталок с пациентами. В воздухе пахло так, как пахнет во всех больницах: антисептиком. И он был прохладным. К тому же в реанимационном отделении постоянно присутствовало зловещее напряжение, словно лишь внезапный пронзительный писк монитора отделял живых от мертвых.

— Дома Уолт никогда не говорил о делах. И почти никогда ничего не пил, хотя я знаю, что он выпивал на деловых ужинах и встречах. Я изредка бывала вместе с ним на подобных мероприятиях. Но Уолт выпивал совсем чуть-чуть — только чтобы установить контакт, заключить сделку, облегчить общение…

— Понимаю. У него были какие-либо финансовые затруднения?

— Если и были, то я ничего об этом не знаю. Но Уолтер всегда решал все свои проблемы. К нам домой никогда не приходили коллекторы, если вы это имели в виду.

— У него в последнее время не менялось настроение?

Промокнув глаза, Элли метнула взгляд на мужа и тотчас же отвернулась, словно ей было не по себе раскрывать постороннему информацию личного плана.

— У Уолта бывали разные настроения. Он очень напряженно работал, и когда дела шли хорошо, он бывал счастлив, а когда наступал спад, впадал в депрессию, всё как у всех.

— Значит, ничего необычного?

Смяв платок в комок, Элли выбросила его в мусорную корзину.

Подводя черту.

Она повернулась к Джеймисон. Та терпеливо ждала. Если общение с Амосом Декером и научило ее чему-либо, то как раз терпению, как по положительным, так и по отрицательным причинам.

— Недавно Уолт уезжал по делам.

— Куда?

— В том-то все и дело. Он мне не сказал. Такого прежде никогда не случалось.

— Как долго он отсутствовал? — спросила Джеймисон.

— Кажется, дня четыре. Возможно, дольше. Сначала Уолт отправился в Нью-Йорк по другому делу и уехал уже оттуда. Затем позвонил мне и сказал, что стряслось нечто непредвиденное и ему нужно этим заняться, и он точно не знает, как долго будет отсутствовать.

— Самолет, поезд? Другая страна?

— Не знаю. Уолт только сказал, что это связано с каким-то потенциальным заказчиком. Ему нужно было уладить кое-какие вопросы. Он говорил об этом как о чем-то несущественном. Полагаю, всеми вопросами, связанными с дорогой, занимался его офис.

— Хорошо, и ваш муж по возвращении домой ничего не сказал об этой поездке?

— Ни слова. Я просто предположила, что речь шла о делах. Но с того дня… не знаю, но что-то уже было не так.

— И когда это случилось?

— С месяц назад.

— У вашего мужа фирма, выполняющая государственные заказы?

Элли кивнула:

— «Уолтер Дабни и помощники». Она располагается в Рестоне. Практически все, с чем работает муж, засекречено. Начиналось все, по сути дела, с одного Уолтера, но сейчас на фирме работает человек семьдесят. У Уолтера есть партнеры, но он является президентом и владеет контрольным пакетом акций. — У нее широко раскрылись глаза. — О господи, наверное, теперь все это принадлежит мне. — Она в тревоге взглянула на Джеймисон. — Это означает, что я должна руководить фирмой? Я ничего не смыслю в делах мужа. У меня даже нет допуска к государственной тайне!

Джеймисон взяла ее за руку.

— Полагаю, миссис Дабни, сейчас вам можно не беспокоиться об этих вещах.

Несколько успокоившись, Элли оглянулась на своего мужа.

— Повторите еще раз, как там звали эту женщину? Ту, которую Уолтер… Мне говорили, но я не могу вспомнить. У меня в голове все смешалось.

— Анна Беркшир. Она преподавала в католической средней школе в Фэрфаксе. Вы ее знаете?

— Никогда не слышала о такой, — покачала головой Элли. — И я не представляю, как Уолт мог ее знать. Вы говорите, школьная учительница? Детей мы с Уолтом завели довольно рано. Джулис, нашей старшей, уже тридцать семь. А старший внук только пошел в первый класс. Да и живут наши дети не в Вирджинии. К тому же мы не католики. Мы пресвитерианцы.

— Хорошо. Что ж, благодарю вас за информацию. Вы нам очень помогли.

— Мне нужно будет нанять адвоката? — вдруг выпалила Элли.

Ее вопрос смутил Алекс.

— На самом деле не мне давать вам советы в таких вопросах. Если у вашего мужа был свой юрист или вы знаете кого-нибудь, вам лучше проконсультироваться с ними.

Рассеянно кивнув, Элли снова просунула руку сквозь поручни и схватила руку мужа.

Через минуту вернулся Богарт.

— Всё в порядке, миссис Дабни, — сказал он. — Как сказала ваша дочь, сегодня к вечеру здесь будут все, кроме Натали.

— Натали живет в Париже. Я попробовала дозвониться до нее, но никто не ответил. А такое… такое я не могла оставить на автоответчике или отправить по электронной почте.

— Ваша дочь Джулис связалась с ней и объяснила положение дел. Натали постарается как можно быстрее прилететь сюда.

— Я просто не могу в это поверить, — пробормотала Элли. — Когда Уолт сегодня утром уходил из дома, все было… в полном порядке. А сейчас… — Она подняла взгляд. — Все рухнуло. Абсолютно все.

«Абсолютно все», — мысленно повторила Джеймисон.

Они приехали оттуда, где лежали мертвецы, туда, где лежали умирающие.

Наведя справки в регистратуре, Декер и Миллиган встретились с директором хосписа «Доминион» Салли Палмер. Та была потрясена известием о гибели Анны Беркшир.

— Она была здесь сегодня утром, — пробормотала она, глядя на своих посетителей.

Они находились в ее маленьком тесном кабинете.

— Так мы и предполагали, — сказал Декер. — Вот почему мы здесь. Мы увидели у нее на руке штамп с названием вашего хосписа.

— Да, таковы требования здешней службы безопасности.

— Вашему заведению требуются повышенные меры безопасности? — спросил Миллиган.

— Наши пациенты слабые, они находятся под воздействием сильных лекарственных препаратов, — Палмер строго посмотрела на него. — Они не могут постоять за себя. Эту задачу нам приходится брать на себя, и мы подходим к делу очень серьезно. Все посетители проходят проверку на входе. Штамп на руке хорошо виден, и мы каждый день меняем цвет. Таким образом, любой наш сотрудник с первого взгляда видит, имеет ли посетитель право находиться на территории хосписа.

— У Беркшир здесь кто-либо из родственников? — задал вопрос Декер. — И она навещала его сегодня утром?

— О нет! Анна — волонтер. Она приходила к нам и навещала нескольких пациентов. Бывает, родственники живут далеко и не могут часто навещать пациентов. У нас есть волонтеры — разумеется, тщательно отобранные, — которые приходят к пациентам, беседуют с ними, читают им или просто сидят. Умирать очень нелегко. И еще труднее умирать в одиночестве.

— С кем конкретно встречалась сегодня Беркшир? — спросил Миллиган.

— Это можно легко проверить. Я отлучусь на минуту.

Палмер встала и вышла.

Достав телефон, Миллиган проверил сообщения.

— Жена Дабни в больнице у мужа. Алекс говорит, тот не приходил в сознание и, скорее всего, не придет.

— Жена что-нибудь сказала?

— Она не знала Анну Беркшир и практически уверена в том, что муж ее также не знал ее. Она сообщила, что ничего не смыслит в делах мужа и не имеет понятия, почему он совершил этот поступок. Но Алекс прислала еще одно сообщение. По словам миссис Дабни, примерно с месяц назад ее муж совершил какую-то неожиданную поездку, после которой стал другим.

— Другим в каком смысле?

— Судя по всему, у него изменилось настроение. И он не сказал жене, куда ездил.

— Понятно.

Миллиган обвел взглядом маленький кабинет.

— Ты действительно полагаешь, что нам нужно начинать отсюда?

— Бывает, что кого-то убивает совершенно незнакомый человек, однако в большинстве случаев люди знают тех, кто их убивает.

— Утешил, — угрюмо произнес Миллиган.

Оба не сказали больше ни слова до тех пор, пока через несколько минут не вернулась Палмер.

— Сегодня рано утром Анна Беркшир навестила трех пациентов: Дороти Виттерс, Джоуи Скотта и Альберта Дрюса.

— Это те, кого она навещала обыкновенно? — уточнил Декер.

— Да.

— Вы сказали, что Беркшир пришла сегодня рано утром. Обычно она приходила в это же время?

— Ну, если подумать, нет. Обычно она приходила около полудня. Как правило, к этому времени наши пациенты несколько оживают.

— Мы можем с ними поговорить? — спросил Декер.

Похоже, его вопрос застал Палмер врасплох.

— Вряд ли они смогут вам что-нибудь рассказать. Они очень больные. И слабые.

Амос встал.

— Я все понимаю, но Анна Беркшир была убита сегодня утром, и наша задача — выяснить почему. И если она пришла сюда в неурочный час незадолго перед тем, как отправилась в центр и была убита, мы обязаны проверить эту возможную ниточку. Надеюсь, вы это понимаете.

— Мы будем действовать как можно мягче, — поспешно добавил Миллиган.

Декер ничего не сказал. Его взгляд уже устремился в коридор.

Дороти Виттерс было под девяносто. Слабая и сморщенная, она лежала в последней кровати, которую ей было суждено занимать при жизни. Поскольку вся информация о пациентах являлась конфиденциальной, Палмер не раскрыла, чем именно больна старушка. Проводив посетителей до двери ее палаты, директор хосписа вернулась к себе в кабинет.

Декер стоял в дверях, глядя на крохотное, скудно обставленное помещение.

— С тобой всё в порядке? — негромко спросил Миллиган.

На самом деле Амосу было не по себе.

Здесь он видел не яркую голубизну, которая обычно ассоциировалась у него со смертью, а темно-синий цвет. Но, переведя взгляд на смертельно больную Дороти Виттерс, Декер понял, в чем дело. Судя по всему, близкая неминуемая смерть просто представлялась у него в сознании другим оттенком синего.

«Что ж, очень любопытно. Мой изменившийся мозг продолжает подбрасывать мне сюрпризы».

Ему не хотелось присутствовать здесь, когда Виттерс умрет, потому что он не хотел видеть, как темно-синий цвет резко сменится голубизной.

— У меня все хорошо, — наконец сказал Декер.

Пройдя в палату, он пододвинул стул и подсел к койке. Миллиган остался стоять.

— Миссис Виттерс, я Амос Декер, а это Тодд Миллиган. Мы пришли, чтобы поговорить с вами об Анне Беркшир. Насколько нам известно, она навещала вас сегодня утром.

Виттерс подняла на него свои глубоко запавшие глаза. Кожа у нее была бледно-серая, водянистые глаза слезились, дыхание прерывалось. Декер обратил внимание на катетер у ключицы, через который вводились лекарственные препараты.

— Анна действительно была здесь, — медленно произнесла старушка. — Я удивилась, потому что она пришла раньше обыкновенного.

— Вы помните, о чем вы с ней говорили?

— Кто вы такие?

Декер уже собирался показать свое удостоверение, но Миллиган остановил его.

— Мы знакомые Анны, — сказал он. — Она попросила нас заглянуть сегодня к вам, потому что хотела сама вернуться сюда и поговорить с вами, но затем обнаружила, что не сможет.

Водянистые глаза наполнились тревогой.

— С ней… с Анной все в порядке? Она, часом, не заболела, нет?

— Она не испытывает абсолютно никакой боли, — честно произнес Декер.

Он рассчитывал на то, что лекарственные препараты существенно замедляют мыслительные процессы старушки; в противном случае Виттерс могла понять, что весь их разговор лишен смысла.

— О, ну да, все было как обычно. Погода. Книга, которую Анна читала и пересказывала мне. Моя кошка.

— Ваша кошка? — удивился Миллиган.

— Санни уже давно околела. С тех пор прошло десять лет. Но Анна любит кошек.

— И больше ничего? — спросил Декер.

— Нет, больше я ничего не припомню. Анна пробыла у меня совсем недолго.

— Вы не заметили ничего странного? Все было как обычно?

Голос старушки наполнился скрипом.

— С Анной точно всё в порядке? Почему вы задаете такие вопросы? Пусть я умираю, но из ума еще не выжила.

Декер отметил, как водянистые глаза на мгновение превратились в два кремня, после чего снова погасли.

— Ну, если вы хотите знать правду… дело в том…

— Миссис Виттерс, мы и не думаем, что вы выжили из ума, — поспешно перебил его Миллиган. — Как собирался сказать вам мой коллега, дело в том, что сегодня Анна упала и ударилась головой. Врачи уверяют, что все будет в порядке, но у нее кратковременная амнезия. А ей необходимо вспомнить пароль к телефону, код охранной сигнализации квартиры и компьютера. Она прислала нас сюда, чтобы мы выяснили, о чем она говорила здесь с пациентами. Мы перескажем ей это и, возможно, растормошим ее память. Врачи сказали, что такое часто случается.

Виттерс испытала заметное облегчение.

— О, хорошо. Я очень сожалею, что Анна упала.

Мельком взглянув на Миллигана, Декер снова уставился на старушку.

— Поэтому мы будем очень признательны вам за все, что вы нам скажете, — сказал он.

— Ну, опять же, говорили мы недолго. Хотя сейчас я припоминаю, что Анна действительно показалась мне чем-то озабоченной. Обыкновенно она сама ведет разговор, но сегодня мне пришлось несколько раз ее подталкивать.

Миллиган резко посмотрел на Декера, но тот не отрывал взгляда от Виттерс.

— Вы не спрашивали у нее, в чем дело?

— Вообще-то спрашивала. Но Анна ответила, что всё в порядке. Просто ей не давала покоя одна мысль, но она не сказала, какая именно.

— Вы не знаете, сегодня Анна навестила вас первой или она уже была у кого-то до вас?

— Думаю, я была последней. Анна говорила, что уйдет, повидавшись со мной. Она куда-то торопилась.

— Она не сказала, куда именно?

— Нет.

Декер встал, собираясь уходить.

— Благодарим вас за помощь, — поспешно сказал Миллиган. — Мы можем вам чем-нибудь помочь?

— Замолвите за меня словечко у того, кто наверху, — мрачно усмехнулась Виттерс.

Когда они выходили из палаты, Миллиган шепнул:

— Послушай, Декер, тебе нужно быть поаккуратнее с этими ребятами, хорошо? Они умирают.

Он вышел в коридор, но Амос в дверях остановился и оглянулся на Виттерс. Та лежала на койке с закрытыми глазами. Декер вернулся к ней. В его сознании темно-синий образ начинал становиться ярко-голубым. Декер не поверил в то, что он способен предвидеть чью-то смерть, но, судя по всему, его рассудок в случае со смертельно больной старушкой делал следующий логический шаг.

Наклонившись к лежащей, он поправил подушку, чтобы ей было удобнее. Его рука скользнула по седым волосам.

— Я очень сожалею, миссис Виттерс, — произнес Декер тихим голосом.

Он не видел, что Миллиган наблюдает за ним от двери. Сотрудник ФБР поторопился уйти, прежде чем Амос обернулся.

Джоуи Скотт представлял собой еще более печальное зрелище, чем Дороти Виттерс.

Декер и Миллиган стояли в дверях палаты вместе с Палмер. Скотту было всего десять лет, но его короткая жизнь приближалась к концу. Поправ закон о защите личных данных пациентов, Палмер, проводившая посетителей к палате, сказала, отвечая на их недоуменные взгляды:

— Лейкемия. Неизлечимая форма.

— Но почему Беркшир приходилось его навещать? — спросил Миллиган. — Разве родители к нему не приходят?

Палмер ощетинилась.

— Его как раз усыновляли. Но, когда он заболел, «приемные» родители от него отказались. Полагаю, им была нужна здоровая модель, — с отвращением добавила она. — И дело не в том, что они не могли себе этого позволить. Анна навещала Джоуи по меньшей мере дважды в неделю. Кроме нее, у него никого не было.

Повернувшись, Палмер ушла. На лице у нее было отчаяние.

Декер посмотрел на лежащего на койке мальчика, и его мысли вернулись к дочери, которая у него когда-то была. Молли была убита до того, как ей исполнилось десять лет. Декер обнаружил тела дочери и жены в их старом доме. И вследствие гипертимезии все подробности этой трагедии сохранились у него в памяти так, словно все произошло только что.

Ничто в жизни Амоса не могло быть таким же жутким и угнетающим, как то, что он обнаружил членов своей семьи зверски убитыми. Однако картина, которую он увидел перед собой сейчас, была близко к этому.

Декер подсел к мальчику, и тот медленно открыл глаза. От его иссушенного тельца отходили провода к мониторам и трубка капельницы.

Оглянувшись на Миллигана, Декер сказал:

— Привет, Джоуи. Меня зовут Амос. А это мой друг Тодд.

Джоуи слабо помахал рукой.

— Насколько я понимаю, твой друг Анна приходила к тебе сегодня?

Джоуи кивнул.

— Вы с ней долго говорили?

— Она мне читала, — тихо промолвил мальчик.

— Книгу?

Джоуи снова кивнул.

— «Гарри Поттер и узник Азкабана». Она стоит вон там, на полке. Анна сказала, что придет завтра и дочитает ее до конца.

Протянув руку, Декер взял книгу, пролистал ее и нашел закладку примерно в десяти страницах от конца. Оглянувшись на Миллигана, он снова посмотрел на Джоуи.

— Замечательно. Анна только читала тебе книгу?

— Мы немного поговорили, — покачал головой Джоуи.

— О чем?

— Вы дружите с Анной?

— Я впервые встретил ее сегодня утром, — сказал Декер. — Мы пришли к тебе именно из-за нее. Она хотела, чтобы мы познакомились с ее друзьями здесь.

— А, хорошо.

— Джоуи, ты давно здесь? — спросил Миллиган.

— Не знаю, — недоуменно заморгал мальчик.

Отступив назад, Миллиган положил руку на стену и беспомощно взглянул на Декера.

— Ты помнишь, о чем вы говорили с Анной? — спросил тот. — Быть может, об этой книге?

— Она спросила, видел ли я, как восходит солнце.

Амос посмотрел в большое окно, выходящее на восток, затем медленно перевел взгляд обратно на мальчика.

— А ты видел?

— Это было красиво, — Джоуи кивнул.

— В детстве я частенько вставал рано и смотрел, как восходит солнце, — сказал Декер, вызвав удивленный взгляд со стороны Миллигана. — Я вырос в Огайо, поэтому солнце приходило к нам позже, чем сюда.

На прикроватной тумбочке стояла фотография в рамке. Декер ее взял. Это была фотография Пейтона Мэннинга[5].

— Тебе нравится Мэннинг?

— Я много смотрел футбол, — Джоуи снова кивнул. — И играл сам, до того как заболел.

— Я тоже играл в футбол.

Джоуи окинул взглядом внушительные габариты Декера.

— У вас внешность как у футболиста. Я мог бы вырасти таким же большим, как вы.

Миллиган вытер глаза. Взяв себя в руки, он сказал:

— Джоуи, Амос Декер играл в Национальной футбольной лиге. За «Кливленд Браунс».

Мальчик широко раскрыл глаза, и у него на лице появилась робкая улыбка.

— Правда?

Декер кивнул.

— Моя карьера оказалась короткой и не слишком приятной. — Он поставил фотографию на место. — До того я играл в любительской команде штата Огайо. Пожалуй, лучшие годы моей жизни.

— Ого! — с восхищением произнес Джоуи. — Вы знакомы с Пейтоном Мэннингом?

— Нет, но он был одним из лучших. С первого же раза был избран в Зал славы. — Декер вернулся на место. — Больше вы с Анной ни о чем не говорили?

Улыбка на лице у мальчика погасла.

— Да нет.

— Она не говорила, куда собирается после того, как уйдет отсюда?

Джоуи покачал головой.

Встав, Амос оглянулся на Миллигана и сказал:

— Спасибо, Джоуи, ты нам очень помог.

— Не за что.

Посмотрев на мальчика, Миллиган спросил:

— Послушай, как ты смотришь на то, если я к тебе еще раз приду?

— Приходите. Быть может, вы сможете прийти вместе с Анной…

— Ладно, посмотрим, — сказал Миллиган. Достав из кармана визитную карточку, он положил ее рядом с фотографией Пейтона Мэннинга. — Если тебе что-нибудь понадобится, пусть мне позвонят по этому номеру, хорошо?

— Хорошо.

— Еще раз спасибо.

— Можно я пожму вам руку? — спросил Джоуи, глядя на Декера. — Я еще никогда не встречал игрока НФЛ.

Протянув руку, Амос медленно обхватил ручонку мальчика. Казалось, кашалот проглатывает мелкую рыбешку.

— Для меня большая честь познакомиться с тобой, Джоуи.

Поставив книгу на полку, Декер вышел из палаты, и Миллиган последовал за ним.

— Проклятие, — пробормотал он. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова улыбнуться.

— Сможешь, — заверил его Амос. — Но всякий раз, когда тебе будет казаться, что все вокруг плохо, вспомни Джоуи, и тогда все станет гораздо лучше.

Альберту Дрюсу было лет сорок с небольшим. Он сам признался, что у него последняя стадия рака поджелудочной железы. Мужчина был бледным и исхудавшим, а кожа его казалась ломкой и желтушной.

— Когда появились первые симптомы, было уже слишком поздно, черт возьми, — сказал Дрюс, после того как посетители представились и показали свои документы. — Химиотерапия, радиация — казалось, мне удалось избавиться от этой дряни. Наступило улучшение, оно продолжалось месяца два. После чего все вернулось обратно, словно ураган, — и вот финал.

Умолкнув, он стал учащенно дышать, как будто эта небольшая речь полностью истощила его силы.

Когда его легкие несколько успокоились, Дрюс сказал:

— Вам повезло, что вы пришли сейчас. Когда начинается действие обезболивающих, меня можно списывать со счетов. Морфий. Не знаю, что бы я без него делал. Боль… в общем, это неприятно, — обреченно добавил он.

— Я сожалею, мистер Дрюс, что мы вынуждены беспокоить вас, — сказал Декер.

Больной отмахнулся от его слов.

— Мне все равно больше нечего делать: лежу и жду смерти.

— Насколько нам известно, сегодня к вам приходила Анна Беркшир.

— Сегодня утром. А что?

Декер решил просто выложить правду.

— Сегодня утром она была убита, застрелена. В Вашингтоне, вскоре после того, как ушла отсюда.

— Что? — ахнул Дрюс, приподнимаясь на локтях.

Он закашлял. Миллиган налил в стакан воды из графина на столике и помог ему выпить. Затем, бросив на Декера суровый взгляд, он отступил назад, сжимая в руке пустой стакан.

Наконец успокоившись, Дрюс беспомощно уставился на посетителей.

— Анна застрелена? — выдохнул он. — Почему?

— Мы этого не знаем. Вот почему мы здесь.

— Но я ничего не знаю.

— Возможно, вам известно больше, чем вы сами думаете, — сказал Декер. — О чем вы сегодня говорили с Анной?

Дрюс наморщил лоб.

— Она была очень милой. Начала навещать меня около четырех недель назад. Мы просто говорили… обо всем. Ни о чем конкретно. Ни о чем важном. Говорили, просто чтобы провести время, отвлечь мои мысли от… моего положения.

— Анна рассказывала о себе?

— Иногда. Она говорила, что преподает в школе. Замужем она не была. Детей нет.

— Чем вы занимались до болезни? — спросил Миллиган.

— Работал программистом в одной здешней компании. — Закрыв глаза, Дрюс начал учащенно дышать.

— С вами всё в порядке? — спросил Миллиган.

— Нет, со мной не всё в порядке! — открыв глаза, отрезал Дрюс. — Я неизлечимо болен, да! Я умираю!

— Извините, мистер Дрюс, я имел в виду не это, — произнес виноватым голосом Миллиган. — Извините.

Декер внимательно смотрел на больного.

— Вы когда-нибудь говорили с миссис Беркшир о вашей работе?

— Нет. Какой в этом был смысл?

— Просто поболтать…

— Нет. И мне кажется, что это было целую вечность назад. Я уже почти ничего не помню.

— Вы не женаты.

— Как вы узнали?

— У вас нет обручального кольца. И нет следа, указывающего на то, что кольцо когда-то было.

Помолчав, Дрюс обреченно произнес:

— Наверное, я так и не встретил подходящую женщину.

— Ваши родители живы?

Больной покачал головой.

— У меня есть брат, но он живет в Австралии. Когда я заболел, он приехал и оставался здесь какое-то время. Но ему пришлось вернуться. У него пятеро детей. — Дрюс помолчал. — Брат снова приедет на мои похороны. Он — мой душеприказчик. Меня кремируют. Так будет лучше для всех.

Дрюс закрыл глаза, и у него задрожали губы. Но затем он снова открыл глаза и вздохнул.

— Никогда бы не подумал, что можно так спокойно говорить о своей приближающейся смерти. Но когда у тебя нет выбора, ты просто… делаешь это.

— Что говорят врачи? — спросил Декер.

Дрюс пожал плечами.

— Бывают дни, когда кажется, что это случится завтра. Бывают дни, когда я надеюсь, что это случится завтра.

— Извините за то, что побеспокоили вас, мистер Дрюс. Мы очень благодарны вам за вашу помощь.

Когда Амос встал, больной протянул руку и слегка пожал ему пальцы. Рука у него была ледяная.

— Анна действительно была очень милой. Она не была обязана приходить сюда и делать то, что делала, но она сама этого хотела. Я… я очень надеюсь, что вы найдете того, кто это сделал.

— Мы уже нашли его, мистер Дрюс, — сказал Декер. — Теперь нам просто осталось узнать, почему он это сделал.

— Школьная учительница? — сказал Декер.

Он обвел взглядом квартиру Анны Беркшир на последнем этаже роскошного жилого дома прямо напротив администрации Рестона.

— Так говорится в ее досье, — Миллиган кивнул.

— Ты знаешь этот район лучше меня; как ты думаешь, на сколько потянет эта квартира?

Тодд оглянулся вокруг. Большие окна, высокие потолки, паркетный пол; всего около трех тысяч квадратных футов профессионально отделанного пространства с панорамным видом на окрестности, плюс просторный отдельный балкон с горячей ванной.

— Два миллиона; может быть, и больше.

— А управляющий говорит, что у Беркшир в подземном гараже «Мерседес SL600».

— Это еще сотня с лишним тысяч, — заметил Миллиган.

— Она получила наследство?

— Не знаю. Надо будет покопаться.

— Давно она работает учителем?

— В этой школе преподавала четыре года.

— А до того?

— Три года прожила в Атланте.

— Занимаясь чем?

— Рода занятий у нас нет, только место жительства.

— А до того?

— Сиэтл.

— Там также без работы?

— По крайней мере, мы ничего не нашли.

— А до того?

— Больше мы на нее ничего не нашли.

— Как далеко отслеживается ее прошлое?

— Если все сложить, около десяти лет.

— Но ей было под шестьдесят. Значит, это возвращает нас к тому времени, когда ей было сорок с лишним.

— Обязательно всплывет что-то еще. И, возможно, это даст ответ на вопрос о деньгах. Может быть, Беркшир серьезно пострадала в автомобильной аварии и получила солидную компенсацию. Или, быть может, иск о преступной халатности… Черт возьми, быть может, она выиграла в лотерею!

Его слова не убедили Декера.

— Она очень аккуратная, — заметил Миллиган.

— На мой взгляд, тут больше подходит термин «минимализм», — возразил Амос, обводя взглядом скудную обстановку.

Пройдя в спальню, он заглянул в шкаф-купе.

— Четыре пары обуви, несколько сумок и косметичек. Драгоценностей нет, по крайней мере, я не вижу. Как нет и сейфа, где они могли бы храниться. — Декер посмотрел на своего напарника. — Нас никак нельзя было назвать богатыми, но у моей жены имелось не меньше тридцати пар обуви и примерно столько же сумочек и косметичек. И у нее были кое-какие ювелирные украшения.

— Как и у моей, — Миллиган кивнул. — Ты полагаешь, Беркшир была не такой, как все, или тут дело в чем-то еще?

— Я также не вижу ни одной фотографии. Ни самой Беркшир, ни родственников, ни друзей. Ничего. На самом деле в этой квартире нет ничего личного. Готов поспорить, Беркшир купила ее уже с обстановкой, и ничего из этого даже не принадлежит ей.

— О чем это говорит?

— О том, что Беркшир, возможно, не та, кем казалась.

— Ты думаешь, Дабни ее знал?

— Возможно. И разве мы установили то, что она действительно направлялась в ФБР? Я просто предположил это по тому, где она находилась. Но теперь нам уже необходимо нечто большее, чем просто предположения.

— Мы проверили, что у Беркшир не была назначена встреча в здании ФБР. А те, кто хочет просто совершить экскурсию, должны подавать запрос заблаговременно, чтобы Бюро могло их проверить. И нет никаких данных о том, что Беркшир подавала такой запрос.

Усевшись на кровать, Декер обвел взглядом комнату.

— Она уходит отсюда, едет в хоспис, после чего направляется в город. У нее в сумочке был найден билет на метро, показывающий, что она вышла на станции «Федеральный треугольник» за десять минут до того, как ее убили.

— И камера наблюдения зафиксировала ее выходящей с этой станции.

— Затем Дабни ее убивает.

Миллиган посмотрел на Декера.

— Если он собирался убить Беркшир, как он узнал, когда она окажется там? И что она вообще там окажется?

— Быть может, Беркшир оказалась там из-за него, — предположил Декер.

— Что? Он связался с ней и предложил встретиться перед зданием ФБР?

— Возможно.

— Мы проверяем телефонные звонки, электронную почту, факсы и прочие обычные средства связи, чтобы выяснить, была ли между ними какая-либо связь.

— Они могли договориться при личной встрече. В этом случае мы ничего не найдем. Если Дабни сам не условился о встрече с Беркшир, возможны только два вразумительных объяснения. Или он знал, что она будет там, из каких-то других источников…

— … или это была чистая случайность, — закончил за него Миллиган. — И тогда он запросто мог бы убить не Беркшир, а кого-нибудь другого.

— А если так, то по какой причине? Зачем убивать совершенно незнакомого человека? Если только этот тип не спятил…

— У меня нет никаких мыслей, — покачал головой Миллиган.

Встав с кровати, Амос поднял связку ключей от машины.

— Это от «Мерседеса». Они лежали в ящике в шкафу. Пойдем взглянем.

«Мерседес» Беркшир оказался серебристым кабриолетом. Он стоял на самом желанном месте, прямо у лифта. Декер с помощью брелока отпер машину, и Миллиган начал осмотр. Салон машины был слишком тесен для того, чтобы грузный Декер свободно в нем перемещался. Передав ему пакет с вещами из «бардачка», Миллиган продолжил поиски.

Пять минут спустя он выбрался из машины и покачал головой.

— Ничего. Пахнет так, словно она только что из магазина.

Амос заглянул в конверт, который ему передал Тодд.

— Судя по регистрационной карточке, машине всего три года. Взгляни на пробег.

Миллиган изучил одометр.

— Около пяти тысяч миль.

— Значит, Беркшир на ней почти не ездила… Интересно, как она добиралась на работу. На общественном транспорте?

— Здесь рядом, в пешей доступности, станции метро нет, нет ее и рядом со школой. А зачем ездить на автобусе, если у тебя есть вот эта крошка?

— Нам придется добавить это к перечню других странных вопросов, на которые в настоящее время нет ответов.

Миллиган захлопнул дверь, а Декер запер машину.

— Уже поздно, — взглянув на часы, сказал Тодд. — И куда теперь?

— В гости к еще одному умирающему, — ответил Декер.

Дыхание теперь стало настолько медленным, что казалось, будто следующий вдох окажется последним.

Какое-то время Амос смотрел на Уолтера Дабни, и мысли его вернулись к сегодняшнему утру, когда он увидел этого человека идущим по улице, казалось, совершенно беззаботного, — но вдруг тот достал пистолет и убил Анну Беркшир на глазах у Декера и десятков других людей. Идеальная память Амоса шаг за шагом прошла по утреннему событию. Однако на выходе он так и не получил ответов на мучившие его вопросы.

Элли Дабни сидела на том же самом стуле, что и прежде. Миллиган стоял у двери. Богарт и Джеймисон расположились по другую сторону от койки. Элли продолжала сжимать руку мужа.

Декер уже успел выяснить, что смертельно раненный человек так ничего и не сказал. Он не приходил в сознание.

Амос присел на корточки перед Элли.

— Миссис Дабни, когда ваш муж сегодня утром уходил из дома, вы уже встали?

Она кивнула; ее рука, сжимавшая руку мужа, несколько расслабилась.

— Я сварила ему кофе. И он позавтракал. Яичница с ветчиной, жареная картошка и тост, — добавила она, слабо улыбнувшись. — Я так и не смогла заставить его правильно питаться.

— Значит, аппетит у него был хороший?

— Уолт съел всё и выпил три чашки кофе.

— Пистолет вы не видели?

Элли покачала головой.

— Портфель у него был уже собран. Наверное, пистолет лежал там, но я его не видела. Как уже говорила другим следователям, я даже не знала, что у Уолта есть пистолет. Насколько мне было известно, он не любил оружие. И я оружие терпеть не могу. Когда наши дети были еще маленькими, у одного из наших соседей был пистолет. Как-то раз наши дети отправились играть с его детьми; сосед оставил пистолет заряженным, и его сын случайно выстрелил в свою сестру. Та умерла. Мы с Уолтером были потрясены. Мы думали только о том, что это мог оказаться наш ребенок.

— Понимаю… Уверен, вас об этом уже спрашивали, но сегодня утром ваш муж не показался вам взволнованным? Ничто не указывало на какие-либо проблемы?

— Нет. У Уолта была назначена встреча. Кажется, в ФБР. Я знаю, что он выполнял для Бюро какой-то заказ. Уолт поцеловал меня перед уходом.

— То есть ничего необычного? — настаивал Декер.

Элли немного напряглась.

— Ну, если задуматься, Уолт не сказал, что мы увидимся за ужином. — Она посмотрела на Декера. — Он всегда говорил мне, что мы увидимся за ужином. Я хочу сказать, когда бывал в городе и вечер у него был свободен, — а сегодня, насколько мне известно, у него на вечер не было никаких планов.

— Значит, ваш муж не сказал, что увидится с вами за ужином? — спросил Декер.

— Не сказал. — Элли устало покачала головой. — Это такая мелочь, но она всегда… поднимала мне настроение. Не знаю, почему я только сейчас обратила на это внимание.

— У вас хватало других забот, миссис Дабни.

— Значит, Уолт знал, что не вернется домой, — рассеянно произнесла Элли. — А я это не почувствовала. — Внезапно она резко выпрямилась. — О, господи, быть может, если я…

Казалось, она вот-вот начнет рыдать.

Подойдя к ней, Богарт положил руку ей на плечо и сказал:

— Вы абсолютно никак не смогли бы это предотвратить.

Встав, Декер посмотрел на Росса. Тот сказал:

— Миссис Дабни, понимаю, что более неподходящий момент трудно представить, но мы должны направить к вам домой группу для обыска. Также мы обыщем кабинет вашего мужа.

Элли не возражала. Она просто кивнула, пожала мужу руку и сказала:

— Вы знаете, когда Джулис будет здесь?

— Ее самолет совершит посадку через час. Мы направим в аэропорт людей, чтобы ее доставили прямиком сюда.

— Спасибо, — безучастно поблагодарила Элли.

Отойдя в угол палаты, Декер кивком пригласил Богарта присоединиться к нему.

— Я бы хотел присутствовать при осмотре дома и офиса, — тихо промолвил он.

Росс кивнул.

— Тодд останется со мной здесь. Ты можешь захватить с собой Алекс. Узнали что-нибудь интересное о Беркшир?

— Она навещала умирающих. Все говорят о ней только хорошее. Живет она в квартире, которую вряд ли может позволить себе на свою зарплату простая учительница. Причем выглядит квартира так, будто по-настоящему в ней никто не живет. И еще: прошлое у Беркшир можно отследить всего на десять лет назад. То, что было до этого, нам установить не удалось.

— То есть по меньшей мере странно?

— Неожиданно, — согласился Декер.

— Означает ли это, что ты считаешь, что Дабни сознательно выбрал именно ее?

— Делать выводы еще слишком рано, — Амос пожал плечами. — Но случайная жертва, у которой в прошлом остался какой-то непонятный мусор… Не знаю. Конечно, может быть, это случайность, а может быть, и ключ к тому, почему Беркшир была убита.

— Из чего следует, что Дабни был как-то связан с ней.

Декер снова пожал плечами.

— Если она получила деньги в наследство или по суду, возможно, связь именно здесь, хотя я не вижу, какая именно. А может быть, это что-то личное.

— Миссис Дабни убеждена в том, что ее муж не был знаком с Беркшир.

— Но ты также сказал, что она ничего не знает о делах своего мужа. Так что, если это деловой контакт, она может о нем не знать.

— В таком случае о нем могут знать у Дабни на работе, — указал Богарт.

— Мы можем только надеяться на это… — Посмотрев на Джеймисон, Декер сказал: — Пошли.

Офис фирмы «Уолтер Дабни и помощники» находился на Фэрфакс-паркуэй в Рестоне, штат Вирджиния. В этом районе размещались центральные офисы многих компаний, выполняющих правительственные заказы, — от таких гигантов, как «Локхид-Мартин», до крошечных фирм со штатом из нескольких человек. Фирма Дабни не входила в пятьсот крупнейших компаний Соединенных Штатов, но, когда Декер и Джеймисон вошли в светлую, просторную и модно обставленную приемную на последнем этаже современного шестиэтажного здания из стали и стекла, сразу стало очевидно, что Дабни основал процветающий бизнес. Несмотря на поздний час, известие о случившемся уже попало в местные и общенациональные выпуски новостей, и люди, работающие здесь, не разошлись по домам, как обычно. Они бродили по коридорам, бледные, растерянные, сбитые с толку.

После того как Декер и Джеймисон предъявили свои удостоверения, молоденькая девушка проводила их в небольшой конференц-зал. Через минуту сюда вошла женщина лет тридцати с лишним. Рост около пяти футов пяти дюймов, стройное телосложение бегуна, светлые рыжеватые волосы до плеч и очки в прямоугольной оправе на веснушчатом лице.

— Я Файя Томпсон. Партнер фирмы. Это… это действительно правда?

— Боюсь, да, — подтвердил Декер.

— Уолтер…

— Он еще жив, но прогноз неблагоприятный, — сказала Джеймисон.

— Нам бы хотелось задать кое-какие вопросы, — произнес Декер.

— Конечно. Пожалуйста, садитесь. Не желаете чего-нибудь? Кофе, вода?

Алекс выбрала воду, а Амос попросил черный кофе. Сама Томпсон заказала горячий чай.

После того как секретарша принесла напитки и ушла, закрыв за собой дверь, Декер, отпив глоток кофе, сказал:

— Расскажите нам об Уолтере Дабни.

Достав из кармана диктофон, Джеймисон положила его на стол.

— Не возражаете, если я запишу наш разговор?

Покачав головой, Томпсон откинулась назад.

— Даже не знаю, с чего начать… Уолтер — замечательный человек. Я поступила на фирму через год после окончания колледжа. Я проработала здесь пятнадцать лет, восемь лет назад стала партнером. Уолтер был прекрасным наставником и другом. И просто хорошим человеком. Я не могу поверить, что это случилось.

— Значит, вы не сталкивались ни с чем таким, что могло бы объяснить его поступок? — спросил Декер.

— То, что Уолтер застрелил на улице человека? Нет. Абсолютно ни с чем. Это что-то немыслимое!

— Нам известно, что сегодня утром он отправился в Вашингтон на встречу в Центральное управление ФБР. Вы знали об этом?

— Да. Мы оказываем консультации Бюро по некоторым вопросам. Мы сотрудничаем с несколькими крупными подрядчиками, помогаем им выполнять заказы Бюро качественно и в срок.

— По крайней мере, такова официальная легенда, — заметил Декер.

— И это также истинная правда, — Томпсон с вызовом посмотрела на него. — В нашем сообществе нас очень высоко ценят. У нас просто космическая репутация.

— Значит, сегодня Дабни не заглядывал в офис? — спросил Декер.

— По крайней мере, мне об этом неизвестно. Офис открывается в половине девятого утра. Но те, у кого есть собственный ключ, могут приходить и уходить в любое время.

— Однако если Дабни все же приходил сюда, система безопасности должна была это зафиксировать?

— Да. Это можно проверить.

— Спасибо, — сказал Декер. — А вчера он был на работе?

— Да. Я встречалась с ним. Я только что вернулась из-за границы и доложила Уолтеру о делах. Я до сих пор не пришла в себя после долгого перелета. И вот теперь это…

— Где именно вы были?

Она поджала губы.

— Какое это имеет отношение к тому, что произошло?

— Возможно, никакого. Но я хочу получить полную картину.

Не отрывая от него взгляда, Томпсон отпила глоток чая.

— На Ближнем Востоке. Сказать более конкретно я не могу.

— Проекты, которыми занимался Дабни, никак не могут объяснить то, что произошло сегодня утром?

— Я сильно сомневаюсь. И я не могу вдаваться в подробности. Большинство наших работ засекречены. Большинство тех, кто работает здесь, и все партнеры фирмы имеют высшую степень допуска. Какая степень допуска у вас?

— Там, где я живу, даже нет охранной системы.

Брови Томпсон взметнулись вверх. Она перевела взгляд на Джеймисон.

— Что еще вы хотите узнать?

— Каким Дабни был вчера? — спросила Алекс. — Нормальным? Взволнованным?

— Нормальным.

— Ничего такого, что вызвало бы у вас подозрения?

— Например?

— Необычные фразы, — подсказал Декер. — Возбуждение. Отсутствие сосредоточенности.

— Нет, ничего такого.

— Дабни не мог сидеть на наркотиках?

Томпсон изменилась в лице.

— Уолтер?! Вне всякого сомнения, нет! Я лишь изредка видела, как он выпивал бокал вина.

— Сегодня Дабни должен был присутствовать на совещании единственным представителем от вашей фирмы? — спросил Амос.

— Да. С технической стороной дел Уолтер был знаком не хуже остальных. Однако на сегодняшнем совещании должна была обсуждаться высшая стратегия. Уолтер часто занимался этим один, особенно когда встречался с важными заказчиками.

— За последний месяц в поведении Дабни не было ничего необычного? — спросила Джеймисон.

— Да вроде ничего. Я хочу сказать, ничего не бросалось в глаза.

— Жена Дабни сказала, что примерно с месяц назад он совершил неожиданную поездку. А когда вернулся, не сказал ей, где был. С этих пор он казался ей другим.

Томпсон была удивлена.

— С месяц назад?.. Я не знаю, куда ездил Уолтер. Если этим занимался наш транспортный отдел, там должна сохраниться запись.

— Мы будем вам очень признательны, если вы это проверите, — сказала Джеймисон.

— Разумеется. — Достав сотовый телефон, Томпсон набрала текстовое сообщение. — Готово. Как только у меня будет ответ, я свяжусь с вами.

Встав, Декер обошел комнату. Томпсон наблюдала за ним.

— Судя по всему, дела у вашей фирмы идут очень успешно, — отметил Амос.

— Мы напряженно работаем, и это действительно приносит свои плоды. Мы только что заключили два крупных контракта, которые позволят нам практически вдвое увеличить прибыль по сравнению с прошлым годом.

Декер посмотрел ей в лицо.

— А без Дабни что станет с фирмой?

Томпсон заколебалась.

— Мы являемся партнерами с ограниченным правом голоса, но Уолтер — старший партнер, и у него в руках решающий пакет. Уверена, в учредительных документах есть слова о его… о его уходе, но лично я ничего не знаю. Это должен знать наш штатный юрист.

— Мы хотим взглянуть на эти документы, — сказал Амос.

— Они имеют какое-то отношение к тому, что сделал Уолтер? — спросила Томпсон.

— Имеет отношение все — до тех пор, пока не выяснится обратное, — ответил Декер.

У него завибрировал сотовый телефон. Прочитав текстовое сообщение, он кивнул Джеймисон. Встав, та убрала диктофон в карман.

— Благодарю вас, мисс Томпсон. Мы будем держать с вами связь.

— И напоминаю: не забудьте проверить, был ли Дабни здесь сегодня утром, — добавил Амос.

— У меня отличная память, агент Декер, — раздраженно произнесла Томпсон.

— Как и у меня, — ответил он. — Так что я не забуду о своей просьбе.

Покинув кабинет, они направились к лифтам.

— В чем дело? — спросила Джеймисон.

— Дабни только что скончался.

— О господи!.. Что ж, думаю, неожиданным это никак не назовешь.

— Но перед смертью он пришел в сознание.

— Он что-нибудь сказал? — возбужденно спросила Джеймисон.

— Да.

— И что же? — жадно спросила она.

— Похоже, Дабни произнес набор слов, в котором не увидел абсолютно никакого смысла никто из присутствовавших.

— Полная галиматья? Следствие травмы головного мозга?

— Ну, поскольку я сам перенес травму головного мозга, могу сказать уверенно: то, что одному человеку кажется галиматьей, для другого может стать откровением.

Двенадцать раз. Декер прослушал запись последних слов Дабни двенадцать раз — и по-прежнему не видел в них ничего. Никакого откровения. Ни даже намека.

Амос сидел в кабинете в здании имени Гувера, уставившись на диктофон. Напротив него сидели Джеймисон и Миллиган.

Тодд, расслабив узел галстука и слегка согнув спину, что было для него совершенно необычно, откинулся на спинку кресла и сказал:

— Мы можем прослушивать эту запись еще десять лет, и в ней по-прежнему не будет никакого смысла. Этот тип вышиб себе кусок мозга. Он был не способен рационально мыслить, Декер. Это бессмыслица.

— Миссис Дабни присутствовала? — спросил Амос.

— Да. Вплоть до самого конца.

— И для нее в словах мужа также не было никакого смысла? Быть может, что-нибудь понятное ей одной? Что-нибудь очень личное?

— Ну, когда Дабни начал говорить, она так разрыдалась, что трудно сказать, слышала ли она его слова. Нам пришлось вычищать ее всхлипывания из записи.

— Но когда она успокоилась? — настаивал Декер. — По-прежнему ничего?

— Я думаю, она ожидала, что он усядется на койке и начнет говорить с ней, — сказал Миллиган. — А затем Дабни просто перестал дышать. Мониторы обезумели, прибежала реанимационная бригада и попыталась его оживить, но тщетно. Он просто умер.

В кабинет вошел Росс Богарт и сел напротив Амоса.

— Есть что-нибудь? — спросил он.

— В настоящий момент жертва представляет больший интерес, чем убийца, — сказал Декер. — Она жила в квартире стоимостью несколько миллионов, у нее есть машина за сто с лишним тысяч, на которой она почти не ездила, и все это на зарплату школьного учителя. А если вернуться назад на десять лет, нет никаких следов Анны Беркшир.

— Ты уже упоминал об этом. Сказал, что если она случайная жертва, это очень большое совпадение.

— Она могла сменить имя, — предположила Джеймисон. — Возможно, вот почему мы ничего не нашли.

— Думаю, не вызывает сомнений то, что она сменила имя, — согласился Декер. — Главный вопрос — почему?

— Ты предположил, что родители Мелвина Марса подпадают под действие программы защиты свидетелей, — напомнил Богарт. — Быть может, это верно и в отношении Анны Беркшир.

— Что ж, надо это проверить. Если в прошлом она была другим человеком, возможно, этот человек был как-то связан с Дабни, что объяснит, почему он убил именно ее.

— Я поручу это своим людям, — сказал Богарт.

Встав, он вышел из кабинета.

— То есть, насколько я понимаю, наша группа официально переводится из Куантико в оперативное управление Вашингтона? — спросила у Миллигана Джеймисон.

— Совершенно верно.

Оторвав взгляд от диктофона, Декер удивленно посмотрел на Тодда.

— Нас переводят в Вашингтон?

— Поскольку мы больше не занимаемся «холодными» делами, нас перебрасывают из Куантико в Вашингтон, — подтвердил тот. — На самом деле это продвижение по службе. Наверху оценили нашу работу.

— Минуточку! — всполошился Амос. — Означает ли это, что мы больше не сможем жить в Куантико?

— Ты сам не захочешь каждый день мотаться оттуда на работу, — заметил Миллиган. — На автостраде номер девяносто пять творится самое настоящее смертоубийство. Мне везло, потому что я живу в Спрингфилде. Я каждый день ездил навстречу основному потоку. Теперь же мне придется тащиться вместе со всеми теми, кто направляется на север. Росс живет в Вашингтоне, так что ему добираться будет легко.

— Мне больше негде жить, — сказал Декер.

— Забавно, что ты об этом упомянул, — вставила Джеймисон.

— Что тут такого забавного? — резко спросил Амос.

— Я рано или поздно собиралась сказать тебе это, когда наступит подходящий момент. Но опять же, возможно, все получилось как нельзя кстати.

— Черт возьми, о чем это ты, Алекс? — не скрывая своего раздражения, спросил Декер.

— Ладно, не надо выходить из себя.

— Я уже вышел из себя!

— На самом деле я подыскала работу на стороне.

— Что, работа в ФБР не позволяет тебе полностью раскрыться? — натянуто усмехнулся Миллиган.

— Работу на стороне? — спросил Амос.

— В Анакостии есть одно здание…

— Одно здание! — воскликнул Декер.

— Да. Ну, выложу вам все как на духу. Я последние два месяца охотилась за недорогим зданием, требующим ремонта. И наконец нашла то, что нужно.

— Ты искала здание? — тупо повторил Амос. — Мне не нужно целое здание. Мне достаточно одной комнаты. Небольшой. И вообще, начнем с того, зачем ты искала здание.

— Как средство инвестиции. И способ сделать доброе дело.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— Ну, я собиралась сказать тебе это в самое ближайшее время… Мы только недавно остановились на этом месте.

— Мы остановились на здании? И кто эти «мы»?

— Ну, на самом деле это он на нем остановился.

— О ком ты говоришь? — спросил Миллиган.

— Минуточку! — сказал Декер. — У тебя нет денег, чтобы вложить их в здание. Ты постоянно жалуешься, что тебе не на что заправлять свою машину!

— Ну, спасибо за то, что выкладываешь всем мои личные тайны, — Джеймисон смущенно оглянулась на Миллигана. — Но я просто представляю его интересы.

— Чьи интересы? — спросил Тодд.

У Декера вытянулось лицо. До него наконец дошла правда.

— Это ведь Мелвин, не так ли?

— Мелвин? — изумился Миллиган. — Мелвин Марс?

Амос посмотрел Джеймисон в лицо.

— Это он купил здание, так? На деньги, полученные в качестве компенсации от государства?

— Да, купил, — Алекс кивнула. — Но только после того, как я нашла его.

— Когда все это случилось? — спросил Миллиган.

— Мелвин получил кучу денег и не знал, что с ними делать. Поэтому я предложила сделать так, чтобы он зарабатывал деньги и при этом помогал людям, чего он на самом деле очень хотел.

— И как это покупка здания поможет людям? — язвительно поинтересовался Миллиган.

— Ну, в здании будут жить жильцы. И они будут платить за аренду.

— И что с того? — спросил Тодд. — Мы с женой тоже платим за аренду. И это не милостыня. Это дорого.

— Тут все будет несколько иначе. Мы купили это здание по замечательной цене. И хотя в нем нужно будет провести кое-какие работы, мы сможем брать арендную плату, которую… ну, которую смогут платить те, у кого мало денег.

— Ты имеешь в виду жилье для людей с низкими доходами? — уточнил Миллиган.

— В определенном смысле, но по закону от Мелвина этого требовать не могут. Он поступает так, потому что в отличие от других домохозяев сверхприбыль его не интересует. Он получит со своих денег разумный, по нашему мнению, доход, а у людей, не имевших возможности позволить себе собственное жилье, будет где жить. Всем от этого выйдет только польза.

— Значит, в этом здании поселятся жильцы, — сказал Декер. — Но где буду жить я?

— В этом здании. На последнем этаже. У тебя будет своя комната. Как и у меня. Каждая с отдельной ванной. И еще у нас будут кабинет и большая кухня. Очень просторная.

Амос молча смотрел на нее.

— Я не знала, что нам предстоит перебраться из Куантико в Вашингтон, — поспешно добавила Джеймисон, — но я всегда думала, что мы в любом случае сможем там жить. Если б мы остались работать в Куантико, то ездили бы навстречу транспортному потоку. А теперь будет даже еще ближе.

— Ты хочешь сказать, что мы с тобой будем жить вместе? — медленно произнес Декер, судя по всему, не услышавший последние ее слова.

— Ну, не жить вместе. Мы будем просто соседями. Как в студенческом общежитии.

— Моим соседом в общежитии был нападающий, по сравнению с которым я казался мелюзгой, — сказал Амос. — Он был шумным и неопрятным, но он был парнем.

— Ну, к сожалению, я девушка, но я умею готовить; как тебе это нравится?

— Ты умеешь готовить? — недоверчиво спросил Декер.

— Ну, немного.

Он продолжал сверлить ее взглядом.

— Я могу разогреть в микроволновке почти все что угодно, — отрезала Джеймисон.

Закрыв глаза, Амос ничего не сказал.

Алекс повернулась к Миллигану.

— И что лучше всего, Мелвин поселит нас без арендной платы, а взамен мы будем за всем приглядывать. — Помолчав, она добавила: — Помимо нашей работы в ФБР.

Открыв глаза, Декер решительно произнес:

— Я не собираюсь приглядывать за жилым зданием. Я даже не знаю, хочу ли жить вместе с тобой. Ты предлагаешь мне слишком много перемен, — обиженным тоном добавил он.

— Амос, но я уже сказала, что мы будем присматривать за зданием. Я дала Мелвину слово.

— Что ж, ты можешь, — сказал Декер. — А для меня и одной работы достаточно.

Джеймисон окинула его оценивающим взглядом.

— Ну хорошо, если хочешь сам искать себе жилье, я тебя не держу. Но только помни, что рынок недвижимости в Вашингтоне — один из самых дорогих в стране. А поскольку машины у тебя нет, ты не сможешь жить за городом и ездить оттуда на работу. Так что тебе, наверное, придется взять кредит, чтобы оплачивать жилье. Это я так, к слову.

Амос продолжал молча смотреть на нее.

— Послушай, — продолжала Алекс, — я сама разберусь с жильцами, хорошо? И со всем остальным. Тебе вообще не придется ничего делать.

— Похоже, Декер, от такого предложения ты отказаться не сможешь, — усмехнулся Миллиган.

Тот ответил не сразу.

— Могу я, по крайней мере, взглянуть на это место, прежде чем приму решение?

— Разумеется. Мы можем отправиться туда прямо сейчас. Но ты будешь просто в восторге. Это очаровательное место.

— Под этим ключевым словом кроется то, что там полно недоделок? — с тревогой спросил Амос.

— Ну да, действительно, там надо немного поработать, — уступила Джеймисон. — Но Мелвин сказал, что я смогу нанять для этого профессионалов.

— Ты больше ничего не упустила? — пристально посмотрел на нее Декер.

— По крайней мере, мне ничего такого не известно, — ответила Алекс, избегая смотреть ему в глаза.

— Такой ответ не внушает особой уверенности, — угрюмо проворчал Декер.

Он угрюмо разглядывал залитое лунным светом здание. Джеймисон стояла рядом, внимательно наблюдая за своим другом. Когда Декер наконец повернулся к ней, Алекс отвела взгляд.

— Вот видишь, всё так, как я тебе говорила, — сказала Джеймисон, улыбаясь асфальту.

— И даже больше, — язвительно ответил Амос.

В старом кирпичном здании с огромными окнами когда-то располагался склад; Джеймисон сказала, что оно разделено на квартиры. Декер сделал глубокий вдох, и его легкие наполнились запахами протекающей по соседству Анакостии. С одной стороны рядом с бывшим складом стояло пустующее здание. С другой громоздились развалины. Зданиям напротив на вид было не меньше ста лет. Они заваливались друг на друга и, похоже, остались без жильцов.

На стоянке перед бывшим складом трещин было больше, чем асфальта, и в них росли буйные сорняки. Старая ограда из металлической сетки, окружающая здание, во многих местах порвалась, а ворота пропали, оставив после себя лишь ржавые петли. На стоянке стояли несколько машин, самой новой из которых было лет двадцать. У двух выбитые боковые стекла были заклеены полиэтиленовыми пакетами для мусора.

— Мелвин видел это место? — спросил Декер.

— Он видел фотографии. Он попросил меня присмотреть что-нибудь. Я поискала. И нашла вот это.

Амос посмотрел на нее.

— И как долго ты «поискала»?

— Мелвин не хотел покупать здание в богатом районе, Декер, хотя и мог это себе позволить. Ему было нужно место, где он смог бы что-то сделать. Арендная плата в таких местах невысокая. У всех, кто здесь живет, есть работа. Большинство еще где-нибудь подрабатывают. Эти люди усердно трудятся, стараясь улучшить свою жизнь и жизнь своих родных. На самом деле это очень хорошее место. И в пешей доступности есть несколько только что открывшихся дешевых ресторанов, в основном семейных. Еще рядом церковь, парк и… — Джеймисон осеклась, не увидев у Декера никакой реакции на свои слова. — Значит, тебе не нравится? — помолчав, спросила она. — Понимаю, это не Тадж-Махал.

— В свое время я жил в доме из картонных коробок на парковке перед супермаркетом, а затем у меня была комната в общежитии. Так что если тут есть собственный туалет, для меня это будет шаг вперед.

— Правда? — осторожно спросила Джеймисон. — Значит, ты согласен?

— Сколько жильцов?

— Сдается пятнадцать квартир. Двое холостяки. У остальных семьи.

— Значит, ты с ними встречалась?

— Да. Не могла же я дать Мелвину рекомендации без надлежащего изучения вопроса. Он хочет сделать на свои деньги доброе дело, но я ни за что не поставила бы его в такое положение, в котором он лишился бы своих инвестиций. И базис тут хороший. Как только будет закончена реконструкция, дом станет просто замечательным. И этот район, хоть я и понимаю, что смотрится он не очень, на самом деле начинает пробуждаться. Как я уже говорила, открываются рестораны, а такие здания, как это, обновляются. И это очень хорошо.

— А затем поднимется арендная плата, налоги взлетят вверх, и те, кому вы хотите помочь, больше не смогут себе это позволить.

— Ну, у нас арендная плата не поднимется. И мы договорились с местной администрацией. Мелвину предоставили определенные налоговые льготы и вычеты, чтобы он мог позволить себе помогать тем, кто в этом нуждается.

— Льготы и вычеты? Когда ты успела все это провернуть?

— В свое свободное время. Понимаю, Декер, когда мы познакомились, я была журналисткой. Но на самом деле сердце мое всегда лежало к подобным вещам.

Кивнув, Амос снова посмотрел на здание.

— А где будем жить мы?

— Как я уже говорила, на последнем этаже. Оттуда открывается потрясающий вид. И там все переделано.

— Комнаты обставлены или нам придется покупать все самим?

— Я взяла на себя смелость кое-что достать. Если тебе не понравится, всегда можно будет переделать.

— Там есть где сидеть и где спать?

— Да.

— Тогда я уверен, что все будет замечательно.

— Не хочешь заглянуть внутрь?

Декер предложил ей жестом указывать путь.

Набрав код на домофоне у входной двери, Алекс толкнула ее. Амос прошел следом за ней к лестнице.

— Придется подниматься наверх пешком, — объяснила Джеймисон. — Лифта нет.

Пройдя шесть пролетов, они оказались перед дверью. Пока Декер стоял, прислонившись к стене, и пытался отдышаться, Алекс отперла дверь и оглянулась на него.

— Я полагала, ты занимаешься, — сказала она.

— Только что позанимался.

Пройдя следом за ней внутрь, Амос остановился. Потолки находились на высоте двадцати футов; стальные балки и железобетонные колонны, составляющие каркас здания, не были ничем прикрыты. Все выкрашено черной краской. Пространство было открытое, рядом с окнами высотой двенадцать футов оставалось свободное место. Современная кухня была оснащена техникой из нержавеющей стали и столами с гранитными столешницами. Две просторные спальни имели каждая свою ванную комнату. В конце коридора находился большой кабинет с письменным столом и книжными шкафами. Окно закрывалось деревянными ставнями. На столе стоял портативный компьютер.

— Это твой кабинет. Мое место по соседству. Здесь еще есть джакузи, — добавила Джеймисон, указывая на дверь слева. — И сауна. Но я ими пока не пользовалась. Даже не могу сказать, в рабочем ли они состоянии.

— Матерь Божья, Джеймисон, — пробормотал Декер, — когда ты говорила, что это место нуждается в ремонте, я определенно не ожидал увидеть такое!

Алекс виновато посмотрела на него.

— Здесь находилась квартира бывшего владельца здания. Он вложил сюда все свои деньги, а на всем остальном сэкономил. Другие квартиры совсем не похожи на это.

— Что с ним стало?

— Я бы предпочла не говорить об этом, — заметно занервничала Джеймисон.

— Это еще почему?

— Просто не хочу.

— Алекс!

— Ну хорошо, его застрелил на стоянке какой-то торговец наркотиками, с которым он не расплатился.

— Застрелил в смысле насмерть?

— Ну да. Я полагала, это само собой подразумевается.

Декер огляделся вокруг.

— И деньги, которые должен был заплатить этому наркоторговцу, он потратил вот на это?

— Тут не совсем все понятно. Но я не брала бы это в голову. Я хочу сказать, мы ничего этому наркоторговцу не должны.

— Значит, его так и не поймали?

— Ну, полиция задержала одного подозреваемого, но, поскольку свидетелей, готовых дать показания, не нашлось, его пришлось отпустить. Здание попало под процедуру банкротства, и Мелвин его купил. На самом деле это было очень выгодное приобретение. Судя по всему, других покупателей не нашлось.

— Потрясающе! — заметил Декер.

— Но тебе ведь нравится, правда?

— Да, нравится. По сравнению с тем, к чему я привык, это самый настоящий дворец.

— Я уже подняла свои вещи наверх. Ты можешь перебираться в любое время.

— Все мои пожитки умещаются в одну большую сумку, так что особых трудов переезд не потребует.

Джеймисон протянула ему руку.

— Добро пожаловать в наш новый дом, сосед!

Прежде чем пожать ей руку, Декер сказал:

— Только давай поставим на входную дверь несколько новых замков.

Проснувшись на следующее утро, Декер недоуменно заморгал, оглядывая незнакомую окружающую обстановку.

Впрочем, она была не такой уж и незнакомой. Новая берлога. Просторная, не картонная коробка. Но с жильцами. И может быть, где-то до сих пор бродит разъяренный торговец наркотиками… Вчера поздно вечером сотрудник ФБР доставил из Куантико скудные пожитки Амоса. Ему потребовалось минут пять, чтобы разобрать все свои вещи.

Декер посидел в кровати, затем встал. Подойдя к окну, он выглянул на улицу. Там было еще темно, но скоро должно было взойти солнце.

Продолжая смотреть в окно, Амос увидел, как невысокий жилистый мужчина и мальчик лет десяти вышли из дома и сели в машину с задними стеклами, заклеенными пакетами из-под мусора. Мужчина был в джинсах, ботинках на высокой шнуровке и свитере. В руке он нес желтую строительную каску. У мальчика на плече болталась большая сумка. Машина уехала, выбрасывая в воздух клубы черного дыма.

В конце улицы, на которой стоял дом, Декер увидел двоих людей, мужчину и женщину, которые брели, пошатываясь, мимо фонаря. Они не были похожи на бездомных, но опытный взгляд Амоса определил, что до этой категории им совсем недалеко. Мужчина ударил женщину по голове, та упала. Мужчина, не останавливаясь, двинулся дальше. Наконец женщина с трудом поднялась на ноги и последовала за ним. Достав что-то из кармана, она поднесла это ко рту и проглотила, что бы это ни было.

Проводив их взглядом, Декер сходил в туалет, принял душ и оделся. Не было еще и семи часов утра. Пройдя по коридору на кухню, Амос сварил себе кофе и приготовил миску овсяных хлопьев. Проходя мимо комнаты Джеймисон, он услышал в приоткрытую дверь ее тихое посапывание.

Сев за стол, Декер стал пить кофе и есть хлопья, но по большей части он просто смотрел в окно на приближающийся рассвет.

Он далеко ушел от своей прежней жизни в Берлингтоне, штат Огайо.

Он лишился семьи, работы и дома.

Он отомстил убийцам его жены, дочери и шурина. Но это никак не облегчило горечь утраты. И ничто не облегчит эту боль. Для Декера время не залечивало раны. Течение времени не имело никакого значения для его уникального дара. Все пережитое в жизни оставалось таким же свежеотчеканенным в его сознании, каким было в тот момент, когда происходило.

Вот в чем заключался огромный недостаток абсолютной памяти. Ему так много хотелось забыть… Но он не мог.

И это еще было не все.

Декер больше не был тем, кем был прежде. Он сознавал, что своими поступками раздражает окружающих. Резко разворачивается и выходит из комнаты. Отключается и перестает реагировать на что бы то ни было. Не проявляет сочувствия в такой степени, в какой этого хотелось бы другим.

В какой это хотелось бы ему самому.

Амос потер голову. Изменилось то, что находится там, внутри. А значит, он сам изменился вместе с этим. Невозможно отделить одно от другого: его мозг в теперешнем состоянии, и все остальное, что осталось от Амоса Декера.

«Так я сейчас устроен».

Поставив грязную посуду в посудомоечную машину, он вернулся за стол и начал думать о деле.

Беркшир — жертва. Дабни — убийца.

Туманное прошлое Беркшир. Не здесь ли кроется разгадка?

Или же правда придет со стороны Дабни?

А может быть, это будет какое-то сочетание того и другого?

Декер мысленно вернулся к выстрелам. Он перебрал в голове кадр за кадром, ища хоть что-нибудь, что направило бы его в нужную сторону.

Удалось восстановить все передвижения Дабни в тот день. От своего дома в Маклине он доехал на такси до кафе неподалеку от здания имени Гувера. Декер знал, что оттуда он дошел пешком до входа в здание, где и убил Беркшир.

Глядя на мельтешащие кадры, Амос обнаружил одну нестыковку.

Он любил нестыковки. Как правило, они указывали ему в направлении правды или по крайней мере в направлении дорожки, ведущей к правде.

А сейчас Декер был бы, как никогда, рад любой ниточке.

Как рассказала Элли Дабни, она приготовила мужу завтрак. Яичница с ветчиной, тост и жареная картошка. По ее словам, он съел все. Плюс выпил три чашки кофе.

В таком случае зачем по пути к месту назначения Дабни заглянул в кафе?

Возможно, это ровным счетом ничего не значило. Быть может, он просто решил убить время перед совещанием. Или за чашкой кофе просмотрел какие-то бумаги. Хотя зачем ему это было нужно, если он знал, что никогда не попадет на это совещание? Определенно Дабни не мог надеяться на то, что средь бела дня на глазах у многочисленных свидетелей убьет человека, после чего как ни в чем не бывало отправится на совещание в Центральное управление ФБР. И это не мог быть сиюминутный порыв, случившийся уже после ухода из кафе. В портфеле у Дабни был пистолет — криминалисты обнаружили следы оружейной смазки и другие доказательства этого.

Декер мысленно взял на заметку сходить в кафе и разыскать тех, кто видел Дабни. Быть может, он там с кем-то встречался. Сотрудники ФБР изучили его телефон. В то утро Дабни никому не звонил и не отправлял текстовых сообщений. Потому ли, что собирался совершить убийство? И внутренне готовился к этому? Но если Дабни был знаком с Беркшир, как он узнал, что она в то утро окажется на этом месте? Было установлено, что женщина не звонила в Центральное управление и ни с кем не договаривалась о встрече. Но опять же, по какой-то причине она могла отправиться туда без предварительной договоренности. Быть может, собиралась что-то сообщить ФБР. А Дабни помешал ей это осуществить. Весьма любопытная теория.

Хотя также нельзя было исключать то, что Беркшир направлялась вовсе не в здание имени Гувера. Возможно, она свернула на эту улицу, чтобы попасть в какое-то другое место.

Множество вариантов и ничего определенного. Впрочем, именно так начинается большинство расследований. «Истина всегда прячется в глубине, в самом сердце», — подумал Декер. И нужно аккуратно снять слой за слоем все, что есть снаружи, дабы добраться до середины.

Подняв взгляд, Амос увидел заспанную Джеймисон в спортивных трусах и футболке, удивленно смотрящую на него.

— Раненько ты встал, — пробормотала она.

— Я всегда встаю рано. Ты убедишься в этом теперь, когда мы будем жить вместе. Соседка.

Прошлепав босыми ногами к кофеварке, Джеймисон насыпала в ситечко кофе и поставила снизу чашку. После чего облокотилась на стол и спросила, зевая:

— Ночью были какие-либо блистательные откровения?

— Похоже, Дабни завтракал дважды. Мне бы хотелось узнать почему.

— Отлично.

Кофеварка звякнула, Алекс приправила кофе сахаром и сливками и отпила глоток.

— Сегодня утром у нас назначен обыск у Дабни дома.

Ничего не ответив, Декер забарабанил пальцами по столу.

— Насколько я понимаю, там будут его дети, — помолчав, добавила Джеймисон.

— Мальчик и его отец.

— Что? — недоуменно спросила она. — У Дабни четыре взрослых дочери.

— Здесь на стоянке стояла машина с окнами, заклеенными пластиковыми пакетами. Серая «Сентра».

— А… ну и что?

— Кто это такие?

— Томас Амайя и его одиннадцатилетний сын Дэнни.

— Он ходит в школу где-нибудь неподалеку?

— Да. Ты их видел?

— Они уехали незадолго до шести утра.

— Томас отвозит сына в школу. Там есть специальная группа для детей, чьи родители уходят на работу рано. Томас работает на стройке и в половине седьмого уже должен быть на работе.

— А мать?

— Насколько мне известно, они живут вдвоем — Томас и Дэнни.

— Откуда ты все это узнала?

— Я же говорила тебе, что встретилась со всеми жильцами. После того как Мелвин купил это здание, я хотела со всеми познакомиться. Просто заверить их в том, что все будет в порядке. Что никто их не выселит. И я довольно долго пообщалась с Томасом и Дэнни. Томас души не чает в своем сыне. А Дэнни очень смышленый. Он рисует. Я видела несколько его набросков. У мальчишки есть талант.

— И как, все жильцы приятные?

— Ну, это очень относительное понятие.

— Дай мне относительный ответ.

— Одни приятнее других. И я понимаю, откуда сюда попали многие из них. Все эти люди цветные. И я вовсе не уверена, что все они находятся здесь на законных основаниях. А я для них — белая женщина, которая стучится к ним в дверь и заявляет, что какой-то неизвестный инвестор купил это здание и я буду домовладелицей. На их месте я бы тоже отнеслась к этому подозрительно.

— На дворе две тысячи семнадцатый год, но это совсем не чувствуется, — вздохнул Амос. — Когда я был маленьким, по телевизору показывали передачи о том, каким будет будущее. Роботы убирают в квартире, люди летают на работу в своих машинах… А вместо этого мы получили… вот что.

— Декер, ты говоришь прописные истины. Послушай, Мелвин сказал, что в ближайшее время приедет сюда, чтобы познакомиться с людьми и взглянуть на свою собственность.

— Я буду рад снова с ним встретиться, — встрепенулся Амос.

— Знаю, вы с ним быстро сошлись.

— Мелвин — мой лучший друг.

Услышав это замечание, Алекс слегка нахмурилась, но ничего не сказала.

У Декера зазвонил телефон. Это был Богарт. Молча выслушав то, что он ему сказал, Амос отключился.

— Изменение планов. Богарт хочет, чтобы мы приехали в морг.

— Зачем?

— Патологоанатом только что закончила вскрытие Дабни.

— Очень хорошо, но мы и так знаем, отчего он умер. Огнестрельное ранение в голову, нанесенное самому себе.

— Да, но это еще не все.

— Что?

— Похоже, этот человек уже был мертв, когда стрелял в себя.

Та же самая патологоанатом Линна Уэйнрайт молча наблюдала за тем, как Декер рассматривает разрезанное тело Уолтера Дабни. На груди трупа темнел острый угол стандартного разреза, уже зашитого.

Рядом с Декером стоял Богарт. Джеймисон держалась поодаль, стараясь не смотреть на разделанное тело.

Не так давно этот человек был успешным бизнесменом и имел любящую семью. Теперь он представлял собой безжизненный, изуродованный мешок с мясом и костями, лежащий на стальном столе.

— Вы уверены? — спросил Богарт.

Взяв рентгеновский снимок, Уэйнрайт закрепила его на подсвеченном экране на стене и указала на темное пятно.

— Обширная опухоль головного мозга, неоперабельная вследствие своего расположения и того, насколько глубоко она проникла в жизненно важные области. Я уже делала рентгеновские снимки и сразу поняла, что тут что-то есть. Но когда извлекла мозг, я просто поразилась, насколько все плохо.

— Сколько ему еще оставалось жить? — спросил Декер.

Патологоанатом задумалась.

— Конечно, вам понадобится заключение еще одного специалиста, но, по моим грубым оценкам, шесть месяцев или даже меньше. Скорее меньше. Потому что у него к тому же вот здесь была аневризма, вот-вот готовая лопнуть, — добавила она, указывая другое пятно на снимке. — Если честно, я удивлена, что головной мозг у него продолжал полностью функционировать.

— Быть может, у него оставалась какая-то цель в жизни, — предположил Декер. — Например, убить Анну Беркшир.

— Ты правда так думаешь? — резко спросил Богарт.

— Я не исключаю такую возможность.

— Как вы полагаете, его жена знала? — спросила Джеймисон. — Насчет опухоли?

— Сомнительно, — ответил Росс. — Я хочу сказать, можно было бы ожидать, что она об этом упомянет.

— Возможно, это и была та неожиданная поездка, которую Дабни совершил месяц назад, — сказал Амос. — Именно тогда ему поставили диагноз. — Он повернулся к патологоанатому. — Может ли так быть, что он не знал про опухоль?

— Все может быть, — осторожно ответила Уэйнрайт. — Но обязательно должны были быть внешние симптомы. Легкое расстройство двигательных функций. Нарушение мыслительного процесса. Полагаю, человек такого положения, образованный, состоятельный, наверняка хорошая программа страхования здоровья, — обязательно обратился бы к врачу. Простая томография установила бы наличие опухоли. А другие анализы подтвердили бы то, что она злокачественная.

— Интересно, почему никто из деловых партнеров Дабни не заметил ничего неладного, — сказал Богарт. — Им ведь приходилось много с ним общаться.

— Кстати, а почему ничего не заметила его жена? — добавила Джеймисон.

— При такой разновидности рака конец наступает очень быстро, — сообщила патологоанатом. — Но до определенного момента больной мог работать вполне нормально, пока опухоль не стала слишком обширной. Судя по виду мозговых тканей, на мой взгляд, это время стремительно приближалось.

— То есть Дабни мог прятать свое заболевание от родных, друзей и коллег по работе? — спросил Декер.

— Опять же, все возможно. Он также мог принимать какие-то препараты, помогавшие ему.

— И анализ крови покажет их присутствие в организме? — спросил Богарт.

— Я уже направила образцы на обработку, — сказала Уэйнрайт.

Амос снова посмотрел на тело.

— Поскольку Дабни уже умирал, сведение счетов с жизнью приобретает больший смысл. Он избавил себя и членов своей семьи от нескольких месяцев мучительных страданий. Однако это не объясняет убийство Беркшир.

— Ну, скажем прямо, я полагаю, его близкие предпочли бы несколько месяцев предсмертных мучений тому, что происходит сейчас, — возразила Джеймисон.

— Из чего следует, что у Дабни была очень веская причина, — сказал Амос. — И мы должны найти какая.

Он направился к выходу.

— Декер, ты куда? — окликнула его Алекс.

— Выпить чашку кофе.

Кафе, куда заглянул Дабни непосредственно перед тем, как убить Беркшир, располагалось прямо напротив Центрального управления ФБР. Оно принадлежало крупной сети; внутри было просторно и светло, а в удобных креслах за удобными столиками можно было не только перекусить, но и поработать. Вдоль стен тянулись розетки для зарядки электронных устройств.

Декер и Джеймисон подошли к стойке — Богарт остался в морге, чтобы переговорить с патологоанатомом и сделать несколько телефонных звонков, — и Амос показал молодой официантке удостоверение ФБР. Девушке было лет двадцать с небольшим, темные волосы схвачены на затылке резинкой. Она была в белых брюках и черной тенниске с логотипом заведения. На лице красовались очки в круглой оправе.

— Вы работали вчера? — заказав кофе, спросил Декер.

Девушка кивнула.

Амос показал ей фотографию Уолтера Дабни.

— Видеокамеры уличного наблюдения подтверждают, что этот мужчина вошел сюда в десять часов утра и вышел минут через пятьдесят.

— Тот тип, который застрелил женщину? Я видела про это в новостях.

— Он самый. Вы видели его здесь? Вы принимали у него заказ?

— Да, видела. И это я его обслуживала.

— Что он заказал?

Девушка задумалась.

— Горячий чай и булочку с черникой. По крайней мере, так мне кажется. В течение дня я обслуживаю много клиентов.

— Какое впечатление он на вас произвел? Вам не показалось, что он нервничал?

— Да нет, ничего особенного. Он показался мне… ну, вполне нормальным.

— Где он сел?

Официантка указала за столик у окна.

Декер обвел взглядом зал, запоминая расположение всех столиков.

— Когда он пришел, здесь было много народа?

— Нет, утренний наплыв посетителей уже спал. Во всем зале были заняты от силы два столика.

— Которые?

Девушка указала. Оба столика были рядом со стойкой.

— Вы не обратили внимания, никто к нему не подходил? — спросил Амос. — Не заговаривал с ним?

— Вообще-то я проводила учет и была занята, так что точно сказать не могу. Помню, один раз я подняла взгляд — так он просто сидел, уставившись в окно.

— Кто-нибудь из тех, кто здесь работает, мог что-либо видеть?

— У Билли вчера тоже была утренняя смена, но сегодня он не работает. Возможно, что-то и видел… Он разносил заказы и протирал столики.

Джеймисон вручила официантке две визитные карточки.

— Попросите Билли связаться с нами. И если сами что-нибудь вспомните, позвоните нам.

Пока она говорила, Декер сел за столик, за которым сидел Дабни.

— На этом месте? — спросил он.

Девушка оглянулась.

— Нет, на том, что слева от вас.

Переменив место, Декер обвел взглядом зал, а Джеймисон тем временем подошла к нему и села на стул, который он только что освободил.

— О чем ты думаешь?

Амос уставился в окно. С этого места ему были видны вход в здание имени Гувера и будка охранника. Внутри кто-то находился, но он не смог определить, тот ли это охранник, который дежурил накануне.

— Зал был пуст, поэтому Дабни мог выбрать любой столик, — сказал Декер. — Он прошел мимо нескольких свободных, чтобы сесть здесь. Отсюда открывается самый лучший вид на здание ФБР. Значит, получается, что Дабни пришел сюда, чтобы за чем-то наблюдать? Или с кем-то встретиться? Или была какая-то другая причина?

— Как нам узнать, какое именно объяснение верное?

— Мы будем продолжать задавать вопросы.

У Декера зазвонил телефон. Какое-то время он молча слушал звонившего, затем сказал:

— Мы будем там, как только сможем. — Отключив телефон, сказал напарнице: — Это был Богарт. Дочь Дабни, Джулис, хочет нам кое-что рассказать.

— Что?

— То, что неделю назад ей сказал отец.

Уолтер Дабни действительно добился успеха в жизни.

И сейчас Декер стоял прямо посреди всего этого.

Дом в Маклине можно было бы запросто продать за четыре-пять миллионов долларов. Просторный участок земли был профессионально оформлен и ухожен. Садовники как раз обреза́ли кустарники, подстригали широкие сочные лужайки и в целом прихорашивали пространство вокруг дома. Другая команда трудилась в пятидесятиметровом бассейне с подогревом. А был еще домик у бассейна размером с приличный дом. Годовая стоимость содержания всего этого, вероятно, многократно превосходила то, что платило Декеру ФБР.

Отвернувшись от окна, Амос пристально посмотрел на Джулис Дабни. Молодая женщина представляла собой любопытное сочетание своих родителей. Высокая, атлетического телосложения в мать, она унаследовала от отца подбородок, высокий лоб и бледно-зеленые глаза. Ее прямые светлые волосы прикрывали плечи.

Манеры женщины были деловые, даже резкие, и, с тех самых пор, как приехали Декер и остальные члены группы, она не пролила ни слезинки. Ее мать, как сказала Джулис, находилась у себя в спальне, спала после сильной дозы снотворного. Перевод: «С вами она говорить не будет».

Джулис сразу же произвела на Декера впечатление человека, способного справиться с самой трудной ситуацией. Ему захотелось узнать, поможет или помешает это расследованию.

Они находились в библиотеке: три стены из книг красноречиво говорили о назначении этого помещения. Богарт устроился в уютном кожаном кресле с высокой спинкой, Джеймисон села на обтянутую гобеленом кушетку, а Джулис заняла место в антикварном кресле с высокими подлокотниками. Декер остался стоять посреди комнаты.

— Мисс Дабни, я понимаю, как вам сейчас тяжело, — сказал Богарт.

— Не тяжело, а просто невыносимо, — махнула рукой Джулис. — Но мы должны пройти через это, и мы пройдем.

— Откуда вы приехали? — спросил Декер.

— Из Палм-Бич, а что?

— Чем вы там занимаетесь?

— Это важно? — нахмурилась она. — И вообще имеет ли отношение к делу?

— Трудно сказать, поскольку вы пока что ничего нам не ответили.

— У меня своя собственная компания, — поджав губы, сказала Джулис. — Консультации по вопросам здорового образа жизни.

— Полагаю, Флорида для этого — самое подходящее место, — заметила Джеймисон. — С ее высоким процентом пенсионеров.

— Конечно, по большей части у них стандартная медицинская страховка, но там много богатых людей, которые оформляют дополнительные программы. Забота о своем здоровье — штука сложная. Многим нелегко разобраться, что к чему. И мы также даем деловые консультации. Именно эта деятельность дает наш основной доход. У нас двадцать сотрудников, и вот уже несколько лет наш рост выражается двухзначными числами.

— Очень впечатляюще, — сказал Декер. — В вашем возрасте я с трудом обеспечивал себя.

— Отец воспитал во всех своих детях превосходную деловую хватку, — коротко сказала Джулис. — Вкупе с честолюбием.

Внезапно женщина отвернулась, и какое-то мгновение Декеру казалось, что она зальется слезами. Но Джулис просто потерла губы и снова повернулась к посетителям.

— Отец… оказал на меня громадное влияние.

— Не сомневаюсь в этом, — сказал Амос. — Вы хотели встретиться с нами, потому что ваш отец вам что-то сказал?

— Разные вещи, — сказала Джулис. — Я записала все, пока летела сюда.

Она протянула Декеру листок бумаги. Тот взглянул на него.

— Амос, ты можешь прочитать вслух? — спросил Богарт.

Тот, похоже, его не услышал.

Какое-то мгновение Джулис нетерпеливо смотрела на молчащего Декера, затем резко произнесла, словно на деловой презентации:

— Во-первых, отец сказал, чтобы я заботилась о матери. Во-вторых, сказал, чтобы я вышла замуж и завела детей. Потому что жизнь слишком коротка. В-третьих, он сказал, чтобы я первым делом помнила, что он меня любит.

— И это было необычно? — спросил Богарт.

— Отец был внимательным и заботливым, но вы правы, эти заявления прозвучали необычно, поскольку он никогда прежде не говорил со мной о подобных вещах. По крайней мере, не в такой форме.

— И вас это встревожило? — спросила Джеймисон.

— Я прямо спросила у него, в чем дело. Отец ответил, что всё в порядке. Просто он начал задумываться о жизни вообще и решил, чтобы я это знала. Попробовал отшутиться, что, дескать, стареет, но все равно это показалось мне странным.

— Вы с кем-нибудь говорили об этом? — спросил Богарт.

— Нет. Я намеревалась позвонить сестрам и выяснить, не вел ли отец подобных разговоров и с ними, но потом закрутилась в делах. Когда я снова задумалась о том, чтобы сделать это, мне позвонили насчет отца.

— У вас стоит цифра «четыре», но ничего не написано, — сказал Декер, поднимая листок.

Сунув руку в карман, Джулис достала ключ.

— На следующее утро отец прислал мне вот это.

Взяв ключ, Амос осмотрел его.

— Похоже на ключ от ячейки в банке, — сказал он, протягивая ключ Богарту.

— Совершенно верно, — подтвердила Джулис. — У отца ячейка в банке в центре Маклина. Он арендует ее уже много лет.

— Вам известно, что в ней?

— Я предполагала, что там просто то, что хранят в ячейке в банке. Я никогда не заглядывала внутрь.

— Почему отец прислал вам ключ?

— Не знаю. Я собиралась позвонить ему, но затем, как я сказала, меня отвлекли дела. Я полагала, у меня будет много времени, чтобы поговорить с отцом об этом. Я просто решила, что это, наверное, что-то связанное с деловыми планами отца. Было бы разумно, если б он подключил к ним меня. Пару лет назад отец назначил меня своей душеприказчицей. — Помолчав, Джулис добавила, словно оправдываясь: — Я старшая. И эта штука как бы переходит ко мне по праву первородства.

— Но ваш отец, очевидно, также был уверен в вас, — заметила Джеймисон.

— Хочется на это надеяться.

— Мы сможем заглянуть в ячейку? — Декер вопросительно посмотрел на Богарта.

Тот бросил взгляд на Джулис.

— Если ваша мать имеет право доступа к ячейке, нам понадобится ее согласие. В противном случае мы должны будем получить ордер.

— Получайте ордер, потому что в настоящий момент я не собираюсь беспокоить маму. Она должна отдохнуть; ей незачем беспокоиться о каких-то бумагах.

Достав телефон, Богарт вышел из комнаты.

Джулис обвела взглядом вокруг, и на ее каменном лице появилось выражение отчаяния.

— Я выросла в этом доме. Я обожаю здесь каждую щель и закуток.

— И я вас прекрасно понимаю, — сказала Джеймисон. — Дом очень красивый. Такой теплый и гостеприимный… Оформлением занималась ваша мать?

— У нее есть вкус, — Джулис кивнула. — Отцу не было равных в делах. Но всем остальным занималась мама. Она была идеальным напарником. Замечательная хозяйка… отличный «резонатор», когда отцу это требовалось. И она воспитала четверых детей — практически в одиночку, поскольку в то время отец постоянно бывал в разъездах.

— Такое богатство не сваливается на голову, — произнесла Алекс. — За ним стоит большой, тяжелый труд.

— Да, — рассеянно ответила Джулис.

— Значит, слова вашего отца, учитывая случившееся, приобретают смысл, — сказал Декер. — Что-то вроде прощального напутствия?

Посмотрев на него, Джулис залилась краской.

— То есть вы намекаете, что отец сказал мне выйти замуж и завести детей, после чего отправился и кого-то убил, а затем вышиб себе мозги? Как вы могли такое подумать! — добавила она резким тоном.

— Но, быть может, ваш отец полагал, что у него нет выбора, — невозмутимо произнес Декер.

— Что вы хотите сказать?

— Вы знали, что он болен?

— Что вы имеете в виду — болен?

— У него была неоперабельная злокачественная опухоль головного мозга. Он был неизлечимо болен.

Джеймисон ахнула, услышав резкие слова Амоса, но тот продолжал пристально смотреть на Джулис.

В глазах молодой женщины появились слезы.

— Ч-что? — запинаясь, выдавила она.

Декер уселся прямо напротив нее.

— Вскрытие показало, что у него была опухоль и вдобавок аневризма. Вашему отцу оставалось жить от силы несколько месяцев. Вы хотите сказать, что ничего не знали?

Джулис молча покачала головой, и внезапно у нее по щекам потекли слезы.

Достав из сумочки чистую салфетку, Джеймисон протянула ее Амосу, а тот передал Джулис. Женщина вытерла глаза.

— Как вы думаете, ваша мать знала? — спросил Декер.

Она покачала головой.

— Невозможно. Если б знала мама, узнали бы мы все.

— Даже если ваш отец не хотел, чтобы дети знали? — спросила Алекс.

Джулис постаралась взять себя в руки.

— Неважно. Мама не способна хранить такое в тайне.

Декер кивнул:

— Понятно. Вы можете предположить, почему ваш отец совершил подобное?

— С таким же успехом вы можете спросить у меня, почему завтра утром солнце не взойдет! — рявкнула Джулис. — Это… это просто невозможно.

В следующее мгновение она согнулась пополам и зарыдала.

Амос смущенно посмотрел на Джеймисон. Та встала с места, опустилась на корточки рядом с Джулис, обняла ее за плечо и протянула новые салфетки.

— Декер, сходи принеси воды! — прошипела она.

Выйдя из комнаты, тот нашел кухню — просторное воздушное помещение, казалось, сошедшее со страниц журнала, посвященного архитектуре. Он принялся открывать шкафы. В одном стояли пузырьки с лекарствами. Декер быстро прочитал этикетки. Один из препаратов был для увеличения плотности костной ткани; вторым был «Золофт»[6]. Найдя в другом шкафу стаканы, Амос наполнил один водой из-под крана и вернулся в библиотеку. Он протянул стакан Джеймисон, и та помогла Джулис выпить.

Послышался шум машины, подъехавшей к входу. Снова покинув комнату, Декер прошел по коридору к прихожей и успел увидеть, как входная дверь распахнулась настежь. Ворвавшаяся в прихожую женщина бросила пальто и сумку на паркетный пол. У нее за спиной Декер увидел отъезжающее такси.

Женщине было лет тридцать с небольшим: темно-русые волосы, коротко подстриженные, очки и то же самое высокое, поджарое тело, что и у Джулис.

— Черт побери, кто вы такой? — воскликнула она.

Декер предъявил удостоверение ФБР.

— Я так понимаю, вы одна из дочерей.

— Саманта. Где моя мать?

— Спит. Ей дали снотворное. Ваша сестра Джулис в библиотеке.

Стремительно пройдя мимо Амоса, Саманта Дабни решительно двинулась по коридору. Декер последовал за ней. Он успел увидеть, как она опустилась на корточки перед своей все еще плачущей сестрой и стиснула ее в объятиях. Поднявшись на ноги, Джеймисон отступила назад, чтобы не мешать им.

Наконец Джулис успокоилась и выпрямилась.

— Черт побери, что здесь происходит? — спросила Саманта. — Почему в доме ФБР?

— Сэм, я говорила тебе, что произошло, — сказала Джулис. — Неужели ты думаешь, что не будет никакого расследования? Папа убил… папа кого-то застрелил. Прямо перед зданием ФБР.

Саманта рухнула на кушетку, которую до того занимала Джеймисон.

— Знаю, что ты мне это говорила. Но… но этого просто не может быть, Джулис! И ты это понимаешь. Почему папа совершил такое? У него в жизни было столько всего!

— Папа был неизлечимо болен. У него была опухоль головного мозга.

Кровь схлынула с лица Саманты. Вскочив с кресла, она сверкнула глазами на свою сестру.

— Что? И ты мне ничего не говорила?

— Это я только что сказал ей, — вмешался Декер. — Так показало вскрытие. — Он помолчал. — Отец не звонил вам в последнее время?

— Нет. Недели три назад он прислал мне сообщение по электронной почте. Ничего особенного. Просто справлялся, как у меня дела. — Она бросила взгляд на Джулис. — Сначала папа в кого-то стреляет. И вот теперь опухоль головного мозга… Что происходит? Подождите, вы считаете, что опухоль помутила ему рассудок? Вот почему он так поступил?

— Все возможно, — сказал Декер. — Но если существует какая-то другая причина, мы должны ее найти. Вы когда-нибудь слышали, чтобы ваш отец упоминал имя Анна Беркшир?

Обе женщины покачали головой.

— Это та, которую он убил? — спросила Саманта.

Амос кивнул.

Саманта посмотрела на сестру.

— Джулис, ты больше меня общалась с папой. Это имя точно ничего тебе не говорит?

— Нет. Я никогда не слышала об этой женщине.

— Возможно, это был совершенно случайный человек, — сказала Джеймисон. — Возможно, никакой связи нет. Возможно, болезнь действительно повлияла на мистера Дабни. Возможно, Беркшир просто оказалась не в то время не в том месте.

— Я обнаружил в шкафу на кухне пузырьки с лекарством, — сказал Декер. — Одно средство для укрепления костей, другое — «Золофт». Чьи это лекарства? Часть этикеток отсутствует.

Переглянувшись с сестрой, Саманта посмотрела на Амоса.

— Мамины. У нее всегда были хрупкие кости. А «Золофт» — от депрессии.

— Давно она этим больна? — спросил Декер.

— По крайней мере, с тех пор, когда мы были маленькими, — сказала Саманта.

— У нее также проблемы с почками, — добавила Джулис.

— Но выглядит она здоровой, — заметила Джеймисон. — Высокая, атлетичная, крепкая…

— Внешность может быть обманчивой, — отрезала Джулис. — В любом случае папа хорошо заботился о ней. А теперь я даже не знаю… Вероятно, я предложу маме переехать жить ко мне.

Вернулся Богарт.

— Ордер уже готов, — сказал он. — Едем в банк.

— В какой банк? — встрепенулась Саманта.

— Папа прислал мне ключ от банковской ячейки, — объяснила Джулис.

— Зачем? Что в ней?

Богарт поднял ключ.

— Вот это мы сейчас и собираемся выяснить.

Пусто.

Все молча смотрели на пустую ячейку.

Декер разочарованно крякнул. Богарт покосился на него. Джеймисон повторила это движение.

— Дабни забрал то, что здесь было, — сказал Амос.

— Мы только предполагаем, что он что-то хранил здесь, — напомнил Богарт.

— Он послал своей дочери ключ, чтобы та открыла ячейку. Зачем было это делать, если ячейка пустовала?

— Верно, — нехотя согласился Росс.

— Возможно, есть видеозапись того, как Дабни приходил в банк…

Вскоре они сидели напротив управляющей, стучащей по клавиатуре компьютера. Женщина кивнула.

— Пять дней назад мистер Дабни приходил в банк и открывал свою ячейку.

— Он что-нибудь забрал из нее? — спросил Богарт.

— Этого мы не можем сказать, — ответила управляющая. — То, что хранят в своих ячейках наши клиенты, — это их личное дело.

— В таком случае нам нужно просмотреть запись камер видеонаблюдения.

Через десять минут они сидели в небольшой комнате и смотрели на экран компьютера.

— Вот он, — сказала Джеймисон, указывая на Дабни, входящего в банк в тот день, когда он забрал содержимое своей ячейки.

— И он не один, — заметил Декер.

Вместе с Дабни была женщина. Не его жена. Она была ниже ростом, полная, с темными волосами. Лицо ее рассмотреть не удалось, потому что она была в очках и постоянно держала голову опущенной.

— Волосы похожи на парик, — сказал Богарт.

Через минуту женщина вошла в комнату рядом с хранилищем вместе с Дабни, несущим свою ячейку. Несколько минут спустя они вышли.

У женщины в руках была сумочка, в которой определенно что-то находилось. Судя по выпуклости на стенке сумочки, которую удалось разглядеть, когда управляющая увеличила изображение, это было что-то прямоугольное, дюймов шесть в длину и вдвое меньше в ширину.

— Есть какие-либо еще ракурсы, с которых мы можем посмотреть это видео? — спросил Декер.

— Боюсь, это все, — ответила управляющая.

— Нам будет нужна копия, — сказал Богарт.

Они вышли из банка с копией видеозаписи и десятками вопросов, ни на один из которых не было ответа, и вернулись домой к Дабни.

Всего за несколько минут до них приехала третья дочь, Аманда Райли. Ростом ниже своих сестер, она была более округлой и не имела атлетического телосложения. И была инвалидом — левая ее рука заканчивалась у локтя. Аманда сказала, что замужем и имеет двоих маленьких детей.

Сотрудники ФБР удивились, увидев в залитой светом кухне Элли Дабни, сидящую в окружении своих дочерей. Она была одета, волосы уложены, макияж сделан, однако по затравленному взгляду чувствовалось, что попытка выглядеть нормально, что называется, не проникла ей под кожу. Сотрудники ФБР показали Элли и ее дочерям видео. Никто из них не узнал женщину.

— Как она вообще оказалась там? — спросила Джулис. — Я хочу сказать, это же папина ячейка.

— Она пришла, дабы убедиться в том, что ваш отец очистил ячейку, — ответил Росс.

Джулис и Саманта изумленно уставились на него.

— Что это может значить? — спросила Джулис.

— Это может значить только то, что ваш отец имел отношения с людьми, которые очень серьезно подчищают за собой все мелочи.

— Прямо какие-то шпионские страсти, — сказала Саманта. — Совсем как по телевизору.

— Ваш отец имел доступ к секретным материалам, — сказал Богарт, — так что вполне вероятно, что он мог быть связан с кем-либо из этого мира.

— И то, что вместе с ним в банк отправили эту женщину, показывает, что ему не доверяли, — добавил Декер. — Обратите внимание на то, что на видео сумочку несет женщина, а не ваш отец.

— Значит, папу заставили это сделать, — обвинительным тоном заявила Джулис.

— После чего, вероятно, его заставили убить ту женщину, — добавила Саманта.

— Нельзя заставить человека убить кого-либо, Сэм, — вмешалась Аманда. — Об этом не может быть и речи. Папа сам нажал на спусковой крючок.

Ее лицо было спокойным, глаза светились умом. Высказав свое замечание, она оглянулась на мать. Та сидела, уставившись на свои колени.

— Аманда! — воскликнула Джулис, бросив взгляд на мать.

— Это что-то немыслимое, — сказала Саманта.

— Нет, — сказала Элли Дабни. — Ваша сестра права. Ваш отец действительно нажал на спусковой крючок. Он сам сделал выбор. Он, и никто другой.

Джулис и Саманта посмотрели на мать так, словно не узнали ее.

Элли повернулась к Декеру.

— Я не знаю эту женщину. И не знаю, что Уолт хранил в банковской ячейке.

На взгляд Амоса, по сравнению со вчерашним днем поведение Элли кардинально изменилось. Быть может, свою роль сыграл вид незнакомой женщины, сопровождающей ее мужа в банковское хранилище к ячейке, содержимое которой было ей неизвестно. Теперь Элли казалась смирившейся со своей судьбой, сбитой с толку и растерянной. Быть может, она считала, что ее предали.

— Эта женщина не может работать вместе с вашим мужем? — спросил Декер. — Она не напоминает вам никого из тех, кого вы могли видеть у него в офисе? — Он обвел взглядом всех женщин семейства Дабни.

— Я ее не узнала, — ответила за всех Джулис. — Впрочем, я плохо знаю тех, кто там работает.

Саманта и Аманда лишь покачали головой.

Декер вопросительно посмотрел на Элли. Откашлявшись, та заговорила, медленно, запинаясь, как говорит человек, отходящий от воздействия сильного снотворного.

— Я лишь изредка по праздникам виделась кое с кем из коллег Уолта. У него в офисе я почти не бывала. И уж точно ни разу за последние пять лет. — Помолчав, женщина добавила с тоской в голосе: — Я… наверное, я полностью потеряла связь с этой стороной его жизни. — Она обвела взглядом роскошную обстановку дома.

Декер прочитал мелькнувшую у нее в голове мысль: «Я лишь наслаждалась плодами его труда».

— А может, женщина с видео — это Анна Беркшир? — предположила Саманта.

— Даже близко не похожа, — покачал головой Декер.

— Значит, от этого видео нет никакого толку, — сказала Джулис. — И вы снова вернулись на первую клетку.

— Нет, толк есть, — возразил Амос.

— И какой же? — спросила Джулис.

— Это показывает нам возможную причину того, почему ваш отец сделал то, что сделал.

— Но вы даже не знаете, связано ли то, что показано на видео, со стрельбой! — воскликнула Джулис.

— На самом деле мы это знаем, — возразил Декер. — Ваш отец прислал вам ключ от банковской ячейки до того, как была сделана эта видеозапись. Думаю, он хотел, чтобы вы узнали, что в ячейке. Но эта женщина и те, кто с этим связан, не хотели, чтобы это произошло. Поэтому они заставили вашего отца освободить ячейку, прежде чем у вас появилась возможность получить к ней доступ. А это означает, что им каким-то образом было известно про ячейку. И они знали — или, возможно, подозревали, — что ваш отец послал кому-то ключ от нее. — Амос помолчал. — И это еще не всё.

Он нажал несколько кнопок на портативном компьютере, который сотрудники ФБР использовали для показа видео, и, промотав запись вперед, остановился на том месте, где Уолтер Дабни посмотрел прямо в объектив камеры.

Элли отвернулась, похоже, не в силах видеть, как ее покойный муж смотрит ей в лицо.

— Хорошо, почему это так важно? — спросила Джулис.

— Потому что я присутствовал при том, как ваш отец убил Беркшир. И когда я приказал ему бросить пистолет, он обернулся и посмотрел на меня. — Декер указал на экран. — И у него было в точности такое же выражение лица.

— И что означает это выражение? — едва слышно прошептала Элли.

— Не хочу быть излишне драматичным, — ответил Декер, — но оно показывает, что этот человек смирился со своей судьбой.

— Она была очень добрая. Тихая, но все ее уважали. И она была замечательным педагогом.

Декер и Джеймисон сидели напротив Вирджинии Коул, директора католической школы, в которой работала Анна Беркшир. Школа находилась в округе Фэрфакс, размещаясь в старом кирпичном здании. Но, когда они сворачивали на автостоянку, Амос обратил внимание на новые камеры видеонаблюдения.

Их записали в журнал, выдали им пропуска посетителей и проводили в кабинет директора.

Коул было лет пятьдесят: очки на цепочке и крашеные светлые волосы. Откинувшись назад, она посмотрела в окно кабинета.

— Я до сих пор не могу поверить, что ее нет в живых.

— И Беркшир проработала здесь четыре года? — спросила Джеймисон.

— Да, совершенно верно, — подтвердила Коул.

— Я так понимаю, она должна была иметь сертификат педагога и рекомендации с предыдущих мест работы.

— Разумеется. У нас с этим очень строго. Мы тщательно проверяем предыдущую карьеру кандидатов. И у Анны был сертификат. С ее резюме все было в порядке, а рекомендации — блестящие. Мы с радостью приняли ее на работу.

— Значит, ее резюме покрывало бо́льший период, чем последние десять лет? — уточнил Декер.

— Что? — недоуменно посмотрела на него Коул. — Ну, разумеется, мы должны были убедиться в том, что она окончила колледж. И имела необходимый педагогический опыт.

Амос взглянул на Джеймисон.

— Нам нужно просмотреть все это, — сказал он.

— Я сниму вам копию с ее резюме.

— Вы были близко знакомы с Беркшир?

— Ну, вряд ли можно так сказать. Мы с ней никогда не встречались за пределами школы. Но я неоднократно беседовала с ней в этих стенах.

— Вы знали, что она богата? — спросил Декер.

— Богата? — Похоже, Коул снова была сбита с толку.

— Она жила в Рестоне, в квартире на мансардном этаже стоимостью два миллиона долларов.

Директриса была ошеломлена.

— Нет, я даже не подозревала об этом… Дома у нее я никогда не бывала. Как-то раз увидела, как Анна приехала на работу на машине. Кажется, это была потрепанная «Хонда».

— Беркшир никогда не рассказывала о своем прошлом? Откуда она родом? Чем занималась?

— Нет. Но, как я уже говорила, проверка показала, что у нее безупречное прошлое. Ничего интересного, никаких красных флажков.

— У нее здесь имелись друзья? С кем она была откровенна?

— Даже не знаю. Это можно проверить. Возможно, Анна дружила с другими учителями.

— Было бы замечательно, — сказала Джеймисон. — Вот номер телефона, по которому вы сможете с нами связаться.

Она протянула визитную карточку.

Взяв карточку, Коул посмотрела на Декера.

— Если б вы спросили у меня до того, как произошло все это, я бы ответила, что Анна Беркшир ни за что на свете не может быть замешана ни в чем подобном.

— Ну, возможно, она умышленно так себя вела, — сказал Амос.

— Вы хотите сказать, это был лишь фасад? — спросила директриса.

— Я хочу сказать, что, если у Беркшир в прошлом была какая-то тайна, у нее имелись все основания всячески эту тайну оберегать. Но опять же, возможно, она просто оказалась не в том месте не в то время. К сожалению, такое происходит слишком часто.

Перед уходом они получили копию личного дела Беркшир. Декер сунул его под мышку. По дороге к машине у него зазвонил телефон. Это была Файя Томпсон, партнер Уолтера Дабни.

— Наш транспортный отдел не устраивал эту поездку, — сказала она. — И Уолтер не пользовался корпоративной кредитной карточкой. Вероятно, он воспользовался своей личной карточкой.

— Мы это проверим, — сказал Декер. — И вы выяснили, что будет с фирмой теперь, когда Дабни нет в живых?

— Да. Я переговорила с нашим юристом. Одна половина партнерской доли Уолтера переходит к миссис Дабни, другая половина — к его детям, в равных пропорциях.

— То есть все вместе они контролируют компанию?

— Да.

— У нас есть видеозапись одной женщины, сопровождавшей Дабни в банк. Я перешлю ее вам. Я хочу, чтобы вы и остальные сотрудники просмотрели эту запись и сказали, узнали ли вы эту женщину.

— В банк Уолтера?

— Да.

— Хорошо. Это как-то связано с тем, что произошло?

— Не могу вам сказать. Пока что я нахожусь в режиме сбора всевозможной информации.

— Агент Декер, вы не знаете, будет ли панихида по Уолтеру?

— Нет, не знаю. Если хотите, можете выяснить это у его жены.

— Просто я сомневалась, будут ли ее устраивать, учитывая обстоятельства его… Понимаете, газеты и без того смакуют этот сюжет. Нам уже звонили из «Вашингтон пост», из Си-эн-эн, из «Уолл-стрит джорнал» и кучи других газет. Я не знаю, что им отвечать.

— В таком случае просто не перезванивайте им.

— Но газеты в любом случае что-нибудь напишут, и если мы ничего им не выдадим, у них может получиться что-нибудь не слишком лицеприятное. У нас уйма правительственных заказов. И теперь, после этого события, не исключена возможность, что правительство отменит часть их… или даже все.

— Сожалею, это не моя епархия.

Нажав на кнопку отбоя, Декер посмотрел на Джеймисон.

— Что-нибудь интересное? — спросила та.

— Ничего — помимо того, что ее больше беспокоит то, как прикрыть задницу фирме, чем то, что ее «очень хороший» друг убил кого-то, после чего покончил с собой. Дабни самостоятельно оформлял эту таинственную поездку. А его партнерская доля достанется жене и детям. Так что компания перейдет под их контроль.

— Это был бы хороший мотив убить Дабни, если б только он не выстрелил в себя сам, — заметила Алекс.

— Что могло толкнуть такого человека, как Дабни — казалось бы, незыблемого, словно скала, — убить человека, после чего покончить с собой? Я помню, что он был неизлечимо болен, и все-таки это уже чересчур.

— Похоже, кто-то держал меч у него над головой. Возможно, на это указывает та женщина с видеозаписи.

— Возможно, — сказал Декер, однако было видно, что он сомневается.

— Чем займемся теперь?

Амос показал папку.

— Ты отвезешь нас туда, где мы сможем перекусить, а я займусь чтением.

Декер втиснулся на переднее сиденье маленького автомобиля Джеймисон; ему пришлось отодвинуть сиденье до упора, и все равно его колени находились в неуютной близости от приборной панели.

Как только Алекс тронулась с места, Амос углубился в чтение. Каждое прочитанное слово навсегда отпечатывалось у него в памяти. Личное дело было небольшим, но очень содержательным.

— Беркшир прошла проверку, из чего следует, что у нее не было криминального прошлого. — Декер пролистал папку. — Так, мы не смогли заглянуть в ее прошлое дальше чем на десять лет, но в этом деле говорится, что у нее есть сертификат преподавателя. И здесь также указано, что она получила диплом в Технологическом институте штата Вирджиния.

— То есть нам известно, что у нее есть прошлое.

— Ну да. Вот только почему Богарт не смог ничего найти? Мне почему-то кажется, что у ФБР возможностей побольше, чем у какой-то католической шко… так, минуточку.

— В чем дело?

Декер вынул один лист.

— Ее имя указано здесь как Анн Беркшир.

— Хорошо.

— А в водительском удостоверении, на основании которого Богарт проверял ее прошлое, значится «Анна», с «а» на конце.

— Кто-нибудь должен был обратить на это внимание, так?

— Судя по всему, никто не обратил. На самом деле многие прошли бы мимо такого. Здесь указан ее номер системы социального страхования. Надо будет сверить его с тем, которое нашел Богарт. Поскольку в своих поисках он не смог найти ничего про то, где Беркшир училась, я вынужден предположить, что тут чего-то не хватает. В водительских удостоверениях в Вирджинии номер системы социального страхования больше не используется в качестве идентификационного номера. Вероятно, такого больше не осталось ни в одном штате. Но в какой-то базе данных по нему можно было бы найти все, что есть в этом личном деле. Однако Богарт ничего не нашел.

— Значит, это прошлое принадлежит не Беркшир? А кому-то другому?

— Не знаю, но тут указано, что она получила диплом инженера. Компьютерного инженера.

— Это важно?

— Понятия не имею. Здесь также говорится, что Беркшир двенадцать лет проработала в компании «Ревенс консалтинг». — Достав телефон, Декер осуществил быстрый поиск. — Отлично, «Ревенс» прекратила свое существование. Десять лет назад.

— Многие компании всплывают брюхом кверху.

— Но почему мне кажется, что мы не найдем никого, кто сможет подтвердить, что Беркшир работала в «Ревенс консалтинг»?

— Странно все это.

— То есть ее прошлое является загадкой. И, возможно, фальшивкой. Но ей, судя по всему, пятьдесят девять лет, она, несомненно, богатая, работает волонтером в хосписе и учителем в католической школе, хотя деньги ей не нужны. — Декер взглянул на Джеймисон. — О чем это тебе говорит?

— О том, что ей повезло — возможно, в бизнесе, — и теперь она расплачивается за свою удачу?

— Близко, но не совсем так, как это вижу я, — задумчиво промолвил Амос.

— Хорошо, а как это видишь ты?

Но Декер ничего ей не ответил и снова углубился в чтение.

Они свернули на стоянку перед рестораном. Амос продолжал читать личное дело, даже когда они с Джеймисон шли в зал. Напарники заняли столик у окна. Пока Алекс глазела на улицу, Декер закрыл глаза и принялся перебирать кадры в своем необъятном хранилище воспоминаний. Когда он открыл их, Джеймисон нажимала кнопки на телефоне.

— Что-нибудь от Богарта? — спросил Амос, глядя на ее телефон.

— Жилое здание, — покачала головой Джеймисон.

— Какое жилое здание?

— То, в котором мы живем, Декер. Я действительно управляющая.

— Ты правда думаешь, что сможешь совмещать это с работой в ФБР?

— Да, я смогу. И очень этого хочу, поэтому приложу все силы, чтобы у меня получилось. Я не хочу до конца жизни ждать как манны небесной зарплаты. Мне нравится работать в ФБР, потому что мы помогаем тем, кто в этом нуждается. Но большинство, если не все эти люди, уже мертвы. Имея дело со зданием, я намереваюсь действовать на опережение. Нужно стараться помогать людям так, чтобы им вообще не требовалось ФБР.

Взяв меню, Декер с тоской посмотрел на красочные страницы с жирными блюдами, затем поймал на себе пристальный взгляд Джеймисон.

— Амос, в последнее время вид у тебя гораздо более здоровый.

— Ага, ты постоянно мне это твердишь.

Она хитро усмехнулась.

Когда подошла официантка, Декер заказал чай со льдом без сахара, греческий салат, заправленный уксусом, и миску овощного супа.

— Хороший мальчик! — улыбнулась Алекс.

Когда принесли еду, Амос неожиданно воскликнул:

— «Хонда»!

— Что?

— Директор школы сказала, что у Беркшир потрепанная «Хонда».

Джеймисон опустила вилку.

— Правильно. Сказала.

— У Беркшир «Мерседес»-кабриолет, стоящий на подземной стоянке в ее доме. Она на нем почти не ездила.

— Значит, у нее есть еще одна машина, эта «Хонда».

— Нет. Она не числится за ней на стоянке — только «мерс». Ей выделили всего одно место, потому что у нее только одна машина. При квартире таких размеров Беркшир могла бы получить два места, но она попросила только одно.

— Странно.

— Похоже, в этой женщине все странно.

— Значит, возможно, она все-таки не случайная жертва. Возможно, Дабни действительно убил ее по какой-то определенной причине.

— О, я в этом уверен. Но у меня такое подозрение, что пока что нам эта причина и в голову не приходила.

— Насколько все было бы проще, если б Беркшир была той самой женщиной, которая сопровождала Дабни в банк, — с тоской произнесла Джеймисон.

Декер недоуменно посмотрел на нее.

— Алекс, если хочешь, чтобы все было проще, по-моему, ты выбрала не ту профессию.

Шесть часов утра. Столицу благословил свежий ветерок. Небо затянули тучи, и предвестие дождя чувствовалось в каждой молекуле воздуха.

Декер сидел на крыльце своего дома, наслаждаясь первой чашкой утреннего кофе. Он встал пораньше, принял душ и оделся в потертые джинсы и толстовку с эмблемой Университета штата Огайо. Его взъерошенные волосы все еще оставались влажными. Потягивая кофе, Амос время от времени закрывал глаза, позволяя своей идеальной памяти пройтись по последним нескольким дням в поисках чего-нибудь такого, что дало бы ему точку опоры в этом деле.

Однако всякий раз он открывал глаза с твердым убеждением, что его память на самом деле идеально несовершенная, поскольку ему не приходило в голову абсолютно ничего.

У него за спиной открылась дверь, и из дома вышли двое.

Томас Амайя был в рабочей одежде: вельветовые штаны, тяжелые башмаки и джинсовая рубашка, а под ней белая футболка. Голову его венчала бейсболка с эмблемой футбольного клуба «Сан-Диего Чарджерс», из-под которой выбивались темные вьющиеся волосы. В правой руке он держал каску.

Дэнни был в джинсах и темно-синем свитере. На плече висел ранец. Мальчик выглядел заспанным, его подбородок неудержимо падал на щуплую грудь. Декер сместился в сторону, пропуская их, и Дэнни широко зевнул.

Кивнув Амосу, Томас тотчас же отвернулся в сторону. Декер проводил взглядом, как отец и сын направились к старой машине с пакетами для мусора вместо окон. Томас открыл дверь, и Дэнни бросил ранец на заднее сиденье.

Услышав звук быстро мчащейся машины, Амос перенес свое внимание вправо.

Очевидно, Томас также услышал этот звук, потому что он окликнул Дэнни по-испански. Мальчик запрыгнул на переднее сиденье, а его отец достал ключи и сел за руль. Он даже не успел закрыть дверь, как перед видавшей виды машиной затормозил новенький «Камаро». Из него вышли двое, один верзила, другой коротышка. У обоих за поясом были пистолеты. Коротышка был латиноамериканец, верзила — белый. Коротышка был в костюме-тройке, но без галстука; верзила — в брюках армейского образца, обтягивающей рубашке с длинным рукавом, подчеркивающей его внушительную мускулатуру, и высоких ботинках на шнуровке.

Коротышка направился к водителю, а его напарник остановился перед машиной, положив руку на рукоятку пистолета.

Быстрая фраза по-испански заставила Томаса Амайю вылезти из машины. Он встал, уставившись себе под ноги.

Коротышка спокойно оглядел его, покачивая головой, затем усмехнулся и подозвал своего дружка.

Белому мужчине потребовалось сделать всего два шага, чтобы подойти к ним. Вдруг он без предупреждения врезал Томасу с такой силой, что тот отлетел назад и упал на капот своей машины. Шагнув вперед, верзила занес кулак для нового удара.

— Стоять, не двигаться!

Громилы обернулись на приближающегося Декера. Тот держал в правой руке пистолет, направленный на них, в левой руке было зажато удостоверение ФБР.

— ФБР! Бросьте оружие на землю и сложите руки на затылке. Быстро!

Вместо этого громилы метнулись к своей машине, запрыгнули внутрь и, оставив на асфальте татуировку из горелой резины, с пробуксовкой рванули задом со стоянки, резко развернулись, после чего водитель втопил педаль газа в пол. Через считаные мгновения «Камаро» скрылся из вида.

Декер подбежал к Томасу, распростертому на капоте.

— Папа! — воскликнул Дэнни, выскакивая из машины и бросаясь к отцу.

Убрав пистолет в кобуру, Амос помог Томасу сесть.

— Как вы? — спросил он.

Кивнув, тот вытер кровь с разбитой губы. Затем поднял взгляд на Декера, и черты его лица стали твердыми.

— Всё в порядке.

— Точно? Этот тип ударил вас довольно сильно; возможно, у вас сотрясение.

— Всё в порядке!

Оттолкнувшись от капота, Томас пошатнулся, но удержал равновесие.

— Entrar en el coche![7] — рявкнул он своему сыну.

— Подождите! — остановил его Декер. — Кто эти люди?

Томас бросил на него недобрый взгляд.

— Вас это никак не касается. Я сам со всем разберусь.

— Но я могу вам помочь. Я работаю в…

— No necesito ayuda![8]

Сев в машину, Томас завел двигатель. Включив передачу, он рванул с места, и Декеру пришлось отскочить в сторону. Он проводил взглядом, как машина, визжа покрышками, вылетела со двора.

Амос успел заметить, что Дэнни обернулся и смотрит на него, но машина уже завернула за угол и, подобно «Камаро», скрылась из виду.

Вернувшись к крыльцу, Декер поднял свою чашку с кофе и зашел в дом.

— Увы моим надеждам спокойно отдохнуть утром, — пробормотал он.

Когда Амос вошел в квартиру, Джеймисон стояла на кухне, опираясь на мойку, широко зевая и взъерошивая волосы. Она по-прежнему оставалась в том, в чем спала: в шортах и футболке. Декер услышал, как занимается своим делом кофеварка.

— Ты слышал, как мимо промчалась машина или что там еще? — снова зевнула Алекс.

— Или что там еще, — сказал Декер.

Сполоснув чашку, он поставил ее в посудомоечную машину.

— Значит, тебе известно еще кое-что о Томасе и Дэнни, — помолчав, спросил он.

— Что, например?

— А то, что Томас в какой-то банде.

— С чего это ты так решил? — удивилась Джеймисон.

— С того, что два типа с пистолетами только что попытались его встряхнуть. Один из них едва не сломал ему челюсть.

— Что? Я вот это слышала?

Декер кивнул.

— Я выхватил пистолет и вмешался, но козлы не стали задерживаться и ждать, когда я зачитаю им их права. А когда я попытался помочь Томасу, он посоветовал мне не лезть в чужие дела.

— Ты запомнил номер машины?

— Ой, ну почему я об этом не подумал? — сухо произнес Декер.

— Ну, можно пробить его по базе и выяснить, кто эти громилы.

— Похоже, у них был на Томаса зуб. А поскольку тот отказался от помощи, возможно, у него у самого рыльце в пушку.

— Декер, это чересчур смелый вывод.

— Вовсе нет, — возразил Амос. — Тот факт, что два типа, которых он, несомненно, знает, заявляются к нему с оружием и пытаются вышибить ему мозги, говорит, что тут не все чисто.

Прежде чем ответить, Алекс приготовила себе кофе.

— Я еще не до конца проснулась и не могу обсуждать подобные вопросы, — отпив глоток, сказала она.

— Ну, хорошо, поговорим, когда ты проснешься. И, наверное, нужно поставить в известность Мелвина.

— При чем тут Мелвин? Я — управляющая.

— Но деньги его, и дом тоже его.

— Я ему позвоню, — вздохнула Джеймисон. — А ты пробьешь номер?

— Собираюсь. Но я не знаю, что еще могу сделать. Я такими делами не занимаюсь. Мы можем передать все местной полиции?

— Но если Томас действительно замешан в чем-то плохом…

— Алекс, что ты от меня хочешь? У меня нет волшебной палочки, чтобы сделать весь мир идеальным.

— А давай сделаем так: ты пробьешь номер, но местным полицейским ничего не скажешь. Быть может, у нас будет время что-нибудь придумать. А я поговорю с Томасом и посмотрю, не откроется ли он мне.

— Судя по тому, какое лицо было у него сегодня утром, с таким же успехом ты можешь полетать.

— И все-таки попробовать надо.

— Алекс, это очень опасные ребята. Не надо с ними связываться.

— О, это потому, что основная работа у меня такая мирная и спокойная? — выпалила Джеймисон.

Вздохнув, Декер прислонился к столу.

— Не надо приглашать неприятности туда, где живешь. Уж я-то это очень хорошо знаю.

Черты ее лица смягчились.

— Амос, я знаю, что произошло с твоей семьей. Но ты не должен винить себя в этом.

— Я только хочу сказать: ступай крайне осторожно. И не предпринимай ничего опасного. Ну, а если ты все-таки пожелаешь приблизиться к этой черте, позаботься о том, чтобы я был рядом, хорошо?

— Хорошо.

Декер долго молча смотрел на нее, затем сказал:

— Алекс, я тебя всегда прикрою.

Прежде чем Джеймисон успела ответить, он развернулся и вышел.

«Харпер Браун».

Так было написано у посетительницы в пропуске.

Декер и Джеймисон зашли в маленькую комнату для переговоров в здании имени Гувера и застали там Браун. Богарт сидел рядом с ней, а Миллиган — напротив.

Браун была ростом пять футов семь дюймов, светлые волосы ниспадали на плечи; черная плиссированная юбка, белая блузка и туфли на высоком каблуке. Декер прикинул, что ей лет под сорок. На ее лице не было морщин, если не считать трех складок посреди лба, отчего Амос подумал, что Браун или часто хмурится, или помногу глубоко размышляет, или хмурится, когда глубоко размышляет.

Увидев Декера, она улыбнулась, встала и протянула руку.

— Амос Декер, ваша репутация бежит впереди вас.

В ее словах прозвучал южный говор в нос, который Амос поместил где-то между Теннесси и Миссисипи.

Пожав ей руку, он вопросительно посмотрел на Богарта.

— Агент Браун работает в дружественном ведомстве. Она позвонила вчера вечером и попросила о встрече.

Браун пожала руку и Джеймисон, после чего все сели.

— В каком дружественном ведомстве? — спросил Декер.

— РУМО.

— Разведывательном управлении Министерства обороны, так? — уточнил Декер.

— Совершенно верно, — подтвердила Браун.

— Вы вроде ЦРУ, но только по военной части, и глобальная сеть у вас более разветвленная.

— И откуда только вы все это узнали? — улыбнулась женшина, однако глаза у нее остались холодными.

— Я, как и все, люблю копаться в Интернете. Вы из секретной службы, отдела атташе или управления тайных операций?

— Сомневаюсь, что вы обладаете допуском, дающим право услышать ответ.

— Тут нет никаких сомнений. У меня действительно нет соответствующего допуска.

— Поразительно, чего только сейчас не найдешь в Интернете, — вмешался Миллиган, нервно переводя взгляд с Декера на Браун, сидящих с каменными лицами друг напротив друга.

— Агент Браун хочет поделиться кое-чем с нами в связи с делом Дабни — Беркшир, — кашлянув, сказал Богарт. — И эту информацию мы, судя по всему, можем услышать.

Откинувшись назад, Декер вопросительно уставился на Браун.

— Это было бы просто замечательно. Пока что у нас нет ничего, кроме кучи вопросов без ответов.

— Не обещаю, что отвечу на все ваши вопросы, — сказала Браун, — но кое-что, надеюсь, я смогу прояснить. — Облокотившись о стол, она приняла более деловой вид. — Уолтер Дабни выполнял крупные заказы правительственных ведомств.

— Это нам известно, — сказал Миллиган.

— Но вы не знаете то, что я вам сейчас скажу. — Поджав губы, она собралась с мыслями и ринулась вперед. — Судя по всему, Уолтер Дабни не был тем патриотом, каким его считали.

— Что вы хотите сказать? — спросил Богарт.

— То, что он продавал секреты нашим врагам.

Джеймисон оглянулась на Декера, тот пристально смотрел на Браун.

— Мы не считаем, что он был настоящим шпионом в том смысле, что хотел навредить Америке.

— В таком случае какие у него были мотивы? — спросил Миллиган.

— Игорные долги. Огромные.

— У нас нет никаких сведений о том, что он увлекался азартными играми, — заметил Богарт. — Ни поездок в Лас-Вегас, ни…

— Существует много способов играть в азартные игры, агент Богарт, — перебила его Браун. — Сейчас уже не нужно летать в Лас-Вегас или ходить на ипподром. Достаточно иметь подключение к Интернету. И проигрыши могут быть ошеломительными. Дабни был вынужден расплачиваться.

— Продавая секреты, — сказала Джеймисон.

— Да.

— Какие именно секреты? — спросил Декер.

— Государственные тайны, — Браун выразительно посмотрела на него. — Но я могу сказать, что это имеет отношение к многочисленным контрактам, которые фирма Дабни выполняла по заказу Министерства обороны и других ведомств.

— Серьезные вопросы, — заметил Богарт.

— Очень серьезные.

— Кто-либо еще из сотрудников фирмы знал об этом? — спросил Росс.

— Мы так не считаем, но продолжаем проверку.

— Так почему Дабни покончил с собой? — спросила Джеймисон.

— Мы смыкали кольцо, — ответила Браун. — Он увидел надвигающийся конец.

— Похоже, вы не очень-то торопились поделиться этим с нами, — заметил Декер.

— Это было очень длительное и кропотливое расследование. Но, оценив ситуацию, мы приняли решение направить сюда меня, чтобы я поделилась с вами определенной информацией. Мы не хотели, чтобы вы без нужды толкли воду в ступе.

— Но зачем убивать Анну Беркшир? — спросил Декер.

Браун смерила его взглядом.

— Я так понимаю, у вас гипертимезия. И синестезия. Последствия травмы, полученной во время футбола.

— И это как-то объясняет то, почему Дабни убил Анну Беркшир? — бесстрастно спросил Амос.

— Нет, просто замечание. Что же касается Беркшир, мы считаем, что она оказалась не в том месте не в то время.

— Но зачем ее убивать, если он собирался покончить с собой? — настаивал Декер. — Почему Беркшир оказалась не в том месте? Потому что Дабни спятил?

— Трудно в полной мере понять, что происходит в голове у человека, которому предстоит потерять абсолютно все. Дабни находился под огромным давлением. Весьма вероятно, он просто сломался. А может быть, решил, что Беркшир имеет какое-то отношение к ФБР, поскольку это произошло прямо перед зданием имени Гувера. Возможно, к этому моменту ему уже повсюду мерещились враги.

— Также вполне возможно, что вы ошибаетесь, — заметил Декер.

— Дабни продавал секреты, и делал он это из-за игорных долгов, — решительно заявила Браун.

— Согласен, быть может, все дело в этом. И тем не менее вы можете ошибаться относительно того, почему он убил Беркшир.

— У вас есть версия?

— Нет. Но когда она у меня появится, можете не сомневаться, она будет правильной.

— Похоже, мистер Декер, вы очень уверены в себе.

— Ну, если не я, то кто?

— Правильно, — вдруг вмешался Богарт. — Агент Браун, мы признательны вам за предоставленную информацию. Куда мы двинемся дальше?

Браун медленно повернулась к нему.

— Лично я считаю, что вы никуда не двинетесь. Расследованием занимается РУМО. Мы проверяем все возможные ниточки. Речь идет о вопросах государственной безопасности, следовательно, все, кто принимает участие в расследовании, должны иметь необходимый допуск. — Она выразительно посмотрела на Декера. — Что, к сожалению, оставляет вас не у дел.

— Что вам известно о Беркшир? — пропустив ее слова мимо ушей, спросил Амос.

— Что?

— Вы должны были навести о ней справки. Мы обнаружили в ее прошлом кое-какие любопытные моменты. Несомненно, и вы должны были их обнаружить.

— То, что мы обнаружили или не обнаружили, является внутренним делом РУМО. Сегодня я здесь лишь в знак вежливости к родственному ведомству.

— А также для того, чтобы сообщить нам, что мы отстранены от дела, — добавил Декер.

— Не вдаваясь в лишние подробности, — сказала Браун, глядя ему прямо в лицо, — могу сказать вам, что секреты, похищенные Дабни, могут поставить под угрозу стратегические интересы нашей страны. Если к этой информации получит доступ кое-кто из наших врагов, повторится одиннадцатое сентября, но только в гораздо более страшном виде.

— Это очень серьезное заявление, — ошеломленно произнес Богарт, глядя на нее. — Если все настолько плохо, наверное, лучшей стратегией будет взаимодействие наших ведомств.

Браун встала.

— Благодарю за то, что уделили мне время. Я бы хотела, агент Богарт, чтобы вы переслали мне все то, что вам удалось собрать. Вы можете воспользоваться контактной информацией, которую я вам уже дала.

Развернувшись, она уже собралась уходить, но тут заговорил Декер:

— Я видел, как Уолтер Дабни застрелил Беркшир. И я видел, как он попытался вышибить себе мозги.

Обернувшись, Браун вопросительно посмотрела на него.

— Что вы хотите сказать?

— Не уверен, что у вас есть соответствующий допуск.

Натянуто улыбнувшись, она развернулась на каблуках и вышла.

— Пожалуй, тебя нужно будет послать на курсы освежить правила этикета межведомственных отношений, — Богарт строго посмотрел на Декера.

— В таком случае позаботься о том, чтобы Браун также посещала их, — ответил тот. — Итак, каков наш следующий шаг?

— Следующий шаг в чем?

— В деле Дабни.

— Декер, ты что, не услышал, что сказала эта женщина? Мы отстранены от дела.

— Я услышал, как кто-то из РУМО заявился сюда и сказал сотрудникам ФБР, что они отстранены от дела. Я не слышал, чтобы это сказал нам кто-то из ФБР.

Богарт начал было что-то отвечать, но промолчал.

— Росс, думаю, Декер прав, — сказал Миллиган. — Одиннадцатое сентября, но только в гораздо более страшном виде? Наша задача — защищать Соединенные Штаты. Если Бюро не будет участвовать в таком серьезном деле, тогда чем, черт возьми, мы вообще занимаемся?

— Я тоже так считаю, — добавила Джеймисон. — И могу лишь сказать, что эта женщина мне ну ни капельки не понравилась.

— Не могу сказать, что мне понравилась она или то, что нас вышвырнули из дела, которое произошло буквально под носом у Бюро, — проворчал Богарт. — Если ставки настолько высоки, мы можем двигаться дальше, но только делать это нужно будет осторожно. Один неверный шаг — и у нас будут неприятности. А это никому не поможет.

Декер встал.

— Ты куда? — спросил Богарт.

— Искать потрепанную «Хонду».

— Амос, я тоже всегда тебя прикрою.

Они с Джеймисон сидели в ее машине.

Упираясь коленями в приборную панель, Декер повернулся, чтобы посмотреть на свою подругу.

— Знаю. Ты уже говорила с Мелвином?

— Я оставила сообщение. Ответа пока что не было. Что ты думаешь о Харпер Браун?

— Судя по всему, у нее хорошо получается то, чем она занимается.

— Что именно?

— Нести всякую чушь.

— То есть ты ей не веришь?

— Она работает в разведке. Эти люди обучены лгать и выдавать ложь за правду. Очевидно, они проходят то же обучение, что и политики.

— Значит, если Браун лжет, это усложняет и без того запутанную ситуацию.

— Да, совершенно верно.

— Но с какой стати ей лгать?

— Возможно, она не совсем лжет. Быть может, Дабни действительно продавал секреты. Быть может, он действительно был заядлым игроком. Однако насчет причины убивать Беркшир — это какая-то ерунда.

— Но ведь Дабни был смертельно болен. Быть может, он принимал какие-то сильнодействующие препараты. Быть может, опухоль затронула его мозг.

— А может быть, Алекс, правда лежит совершенно в другой стороне.

Расстроенная Джеймисон снова сосредоточилась на дороге.

— Как мы собираемся искать «Хонду» Беркшир? — натянуто спросила она.

— О существовании этой «Хонды» мы слышали всего от одного человека. То есть это означает, что мы снова едем в школу.

— Ты имеешь в виду Вирджинию Коул, директрису?

— Да.

— Но она сказала, что просто как-то раз видела, как Беркшир приехала в школу. Неужели ты думаешь, она запомнила номер?

— Я сильно в этом сомневаюсь.

— Отлично, тогда что ты задумал?

— Я намереваюсь пообщаться со свидетелем.

Джеймисон продолжала засыпа́ть его вопросами. С каким свидетелем? Что он хочет? Но Декер лишь закрыл глаза и не сказал ни слова.

Когда они подъехали к школе, Амос указал на двери, где были установлены камеры видеонаблюдения, направленные на стоянку.

— Черт! — выругалась Джеймисон. — А я их не заметила.

— Сейчас такие есть почти во всех школах, — сказал Декер. — А кое-где на входе установлены металлоискатели. Вооружены охранники, вооружены учителя, вооружены ученики. Добро пожаловать в систему образования двадцать первого века!

Они переговорили с Коул, и та проводила их в кабинет, где размещался технический персонал. Один из сотрудников достал из камер видеонаблюдения отснятые записи и вывел их на экран компьютера.

— Вы не помните число, когда видели, как Беркшир приехала на «Хонде»? — спросил у Коул Декер. — Хотя бы приблизительно.

Директриса задумалась.

— Где-то в последние две недели. Это было утром, около половины восьмого.

Оператор нажал клавиши, затем сказал:

— Я ввел временны́е параметры. С помощью вот этих клавиш вы можете просматривать отдельные кадры.

— Спасибо, — сказала Джеймисон.

Декер уселся за компьютер.

— Вы, случайно, не знаете, известно ли что-нибудь относительно похорон Анны? — спросила Коул.

Амос ничего не ответил.

— К сожалению, мы не располагаем такой информацией, — поспешно сказала Джеймисон. — Все дело в том, что мы не смогли разыскать ее родственников. Вы, часом, никого не знаете?

— Нет, Анна никогда не рассказывала о своей семье. В бланке заявления об устройстве на работу есть графа о том, с кем связываться в экстренных случаях. Анна оставила ее незаполненной. Если честно, она никогда не говорила о своем прошлом. По крайней мере со мной. Я могу дать вам имя одной учительницы, которая, возможно, скажет вам больше. Сегодня ее нет в школе, но я попрошу, чтобы она с вами связалась.

— Замечательно. Спасибо.

— Пожалуйста. Помогу вам всем, что в моих силах, чтобы вы добрались до истины.

После чего Коул и оператор ушли, оставив сотрудников ФБР одних.

Придвинув стул, Джеймисон подсела к Амосу, а тот с помощью клавиатуры начал просматривать в ускоренном режиме видеозапись.

— Значит, вот как работает твоя память Декер? — спросила Алекс, с любопытством наблюдая за ним. — Кадры мелькают один за другим?

— Весьма похоже, — рассеянно ответил он. — Только у меня они в цвете.

Остановив прокрутку, Амос указал на экран:

— Вот она.

Это действительно была Анна Беркшир, приехавшая на темной «Хонде Аккорд». Как правильно заметила Коул, машина была потрепанной. Передний бампер помятый, на передней левой двери длинная царапина, на капоте пятна ржавчины.

— А вот и номерной знак, — сказал Декер, мгновенно запомнивший его, хотя Джеймисон прилежно записала все на листке бумаги.

Беркшир поставила машину на свободное место, вышла, открыла заднюю дверь и достала маленький портфель и сумочку. После чего направилась к входной двери и, следовательно, к объективу видеокамеры.

— Господи, — с дрожью в голосе пробормотала Алекс. — От мысли, что ее больше нет в живых, у меня мурашки по спине бегают!

Декер взглянул на указание времени внизу кадра.

— Десять дней назад.

— Она выглядит… совершенно нормально, — заметила Джеймисон. — Не видно, чтобы у нее на душе была какая-нибудь тяжесть.

— Ты хочешь сказать, вроде мысли о шпионской сети, которую в самом ближайшем времени ждет разоблачение?

Джеймисон задумчиво щелкнула пальцами.

— Быть может, именно так Беркшир достала деньги.

— Возможно. Но агент Браун не сказала нам, как долго все это продолжалось. И мы по-прежнему не можем найти связь Беркшир с Дабни.

— Ну, у того, несомненно, была другая жизнь, невидимая для тех, кто его знал. Быть может, Беркшир также была заядлым игроком и они познакомились на этой почве…

— Правильно — выбрать в качестве доверенного лица для передачи секретов того, кто, как и ты, пристрастен к азартным играм. Не сомневаюсь, это самый надежный вариант.

— И все-таки такое возможно, — настаивала Джеймисон.

— Алекс, но зачем Беркшир была нужна Дабни? Какие навыки или преимущества может предложить школьный учитель такому типу, как Дабни, обладающему связями на самом высоком уровне, который собирается продавать государственную тайну?

— Быть может, работа в школе — это лишь прикрытие. Быть может, Беркшир на самом деле шпионка. Вот почему мы не смогли найти о ней ничего, что уходило бы в прошлое дальше чем на десять лет.

— Возможно, — нехотя согласился Амос, хотя его тон свидетельствовал о том, что слова Алекс его не убедили. — Нам нужно пробить номер «Хонды».

— Ты полагаешь, она зарегистрирована на другого человека?

— Нет, я так не думаю. Я считаю, что «Хонда» зарегистрирована на Анну Беркшир, просто по другому адресу. И, возможно, на другое имя.

— Значит, ты все-таки считаешь, что она шпионка или что там еще?

— Или что там еще, — ответил Декер.

Джеймисон вопросительно посмотрела на него, и он добавил:

— Браун сказала, что Дабни похитил жизненно важные секреты. Он должен был кому-то их передать. Если Дабни и Беркшир работали вместе, ты права, она входила в шпионскую сеть. И если до сих пор никому не передала секреты, мы сможем предотвратить апокалипсис, о котором говорила Браун.

— Но если Беркшир была шпионка, разве она уже не передала секреты кому следует?

— Этому могли помешать самые разные причины.

— Будем молиться, что секреты пока что не попали к нашим врагам, — добавила Джеймисон. — Иначе мы окажемся в полном дерьме. — Она помолчала. — Как ты думаешь, Браун ведь не имела в виду ядерную бомбу, а?

— Продолжай читать молитвы, потому что я не знаю, что имела в виду Браун, — Декер выразительно посмотрел на свою напарницу. — Однако эта дамочка не произвела на меня впечатление человека, который станет преувеличивать проблему. Так что наихудшим сценарием, возможно, действительно является Армагеддон.

— Замечательно.

— Проклятие!

Тодд Миллиган стоял плечом к плечу рядом с Декером, разглядывая дом.

Было утро следующего дня. Проверка номеров «Хонды» привела сюда, к убогому сельскому дому на проселочной дороге в самом сердце округа Лоудоун, штат Вирджиния.

Амос кивнул, соглашаясь с восклицанием своего напарника.

— Из квартиры стоимостью в несколько миллионов в престижном пригороде — в этот дом…

— Но зачем Беркшир вообще была нужна эта лачуга, Декер?

— Именно это мы и должны выяснить, — ответил тот, направляясь к дому. — Но Беркшир все больше и больше производит на меня впечатление человека, который шага не ступит без веских причин. Так что будем отталкиваться от этого предположения и посмотрим, куда это нас приведет.

Позади дома стоял гараж, даже скорее сарай. Но именно в нем находилась «Хонда».

— Для того чтобы обыскать дом и машину, понадобится ордер, — заметил Миллиган.

— Единственного человека, кто мог бы возражать, нет в живых, — ответил Декер.

Он подергал дверь, но машина оказалась заперта.

— Возможно, ключи в доме, — сказал Амос.

Они поднялись на крыльцо. Входная дверь также была заперта. Декер навалился на нее своим массивным плечом, и дверь перестала быть запертой.

Сотрудники ФБР шагнули в дом, и старые половицы угрожающе заскрипели под их тяжестью. Воздух внутри был затхлым и холодным.

— Наверное, это единственный источник тепла, — сказал Миллиган, указывая на камин в гостиной.

— Нет, за домом бак с мазутом, а вон там, на стене, батарея, хотя отопление запросто может не работать.

Они прошли по всем трем помещениям. На кухне имелись древний холодильник, абсолютно пустой, маленькая плита и раковина, покрытая пятнами ржавчины. Декер открыл воду, и из крана вылезла капля бурой слизи.

Он заглянул в одинокую ванную. Там были унитаз, треснутое зеркало и рулон туалетной бумаги на стене — и, в общем-то, больше ничего. Занавеска в душе отсутствовала, на линолеуме, загибающемся во многих местах, темнели подтеки. Декер нажал на слив бачка. Ничего не произошло. Он щелкнул выключателем. Опять же ничего.

— Ладно, я сомневаюсь, что Беркшир действительно жила здесь, — сказал Амос. — Воды нет, туалет не работает, электричество отсутствует.

— Я даже не знаю, принадлежал ли ей этот дом, — Миллиган огляделся вокруг. — Он выглядит заброшенным. Быть может, Беркшир лишь использовала его, чтобы отсидеться.

— Что поднимает вопрос, от кого она пряталась. И если она пряталась, зачем покупать квартиру за миллион и дорогую машину, работать в школе и быть волонтером в хосписе? Все это привлекает внимание.

— У меня жена работает в школе. И хотя я знаю, что ей нравится возиться с детьми, если б у нее были миллионы в банке, наверное, она занялась бы чем-нибудь другим.

— В каком классе она преподает?

— В восьмом. Это как раз тот возраст, когда милые, невинные детишки вдруг резко становятся кем-то неизмеримо более сложным, когда разыгрываются глубокие эмоциональные драмы и гормоны выбиваются из-под контроля. Порой жена, возвращаясь домой, выглядит так, словно ее сбил грузовик.

— Лично я считаю, что абсолютно всем учителям нужно платить значительно больше, — заметил Декер.

Деревянная лестница вела вниз в сырой подвал. Пол там был земляной. Достав фонарик, Миллиган посветил по сторонам.

За плотной паутиной прятались доски, уложенные на блоки из шлакобетона, образующие грубые полки. На досках стояли сгнившие картонные коробки. Декер принялся по очереди открывать их, а Миллиган направлял внутрь луч фонарика.

— Хлам, — пробормотал Тодд, насмотревшись на старые лампочки, обтрепанные журналы и всякую сломанную мелочь. — Готов поспорить, все это принадлежало бывшим хозяевам, — добавил он.

Декер рассеянно кивнул. Он осмотрел маленькое помещение, проникая своим взглядом — с помощью фонарика Миллигана — во все закутки.

— Уверен, Беркшир никогда даже не спускалась сюда, — заметил Тодд.

— Нет, спускалась.

— Как ты это определил?

— Посвети на ступени, ведущие вниз.

Сделав так, Миллиган увидел новые доски, судя по всему, заменившие сгнившие ступеньки.

— И также на двери в подвал новые петли.

Взяв у коллеги фонарик, Амос направил его на земляной пол в дальнем углу.

— Следы ног, — подойдя ближе, сказал Миллиган. — Маленькие. Женские.

— Следы Беркшир.

— У тебя отличное зрение, Декер, — заметил Миллиган.

Казалось, тот его не слышал. Прислонившись к каменной стене подвала, он водил вокруг лучом света. Яркое пятно металось по стенам и грубому потолку, подобно стае светлячков.

— Так зачем Беркшир спускалась сюда? — спросил Миллиган.

— Чтобы что-то спрятать. И нам просто нужно найти тайник.

— Подожди-ка! — Миллиган оглянулся на дверь. — Если «Хонда» здесь, каким образом Беркшир приезжала сюда?

— Если свернуть на дорогу, ведущую к дому, справа от нее есть небольшая поляна. Там следы колес. Я думаю, Беркшир приезжала на «Мерседесе», оставляла его там и дальше шла пешком. Наверное, приезжала она сюда редко, только когда у нее были уроки в школе и ей была нужна «Хонда», чем объясняется маленький пробег «Мерседеса».

— Но зачем все это?

— Учительница, приезжающая в школу на роскошной машине стоимостью в шестизначное число, неизбежно породила бы пересуды среди учителей и учеников. А мне кажется, что Беркшир не любила привлекать к себе внимание. Вот почему она ни с кем близко не общалась.

— Пожалуй, ты прав, — Миллиган кивнул. — Но у нее ведь были машина и квартира.

— Из чего следует, что эта женщина была не прочь жить в роскоши. И, возможно, ей доставляла наслаждение ее тайная двойная жизнь. Возможно, для нее это было в кайф.

Декер продолжал озираться по сторонам. Он осмотрел участок земли со следами ног. Затем изучил новые доски грубых полок. После чего уставился на дверь в подвал на новых петлях.

Вдруг Амос оторвал свою тушу от стены и устремился вверх по лестнице.

— Декер! — окликнул его Миллиган, бросаясь следом.

Когда он поднялся к двери, тот уже скрылся в конце коридора. Тодд обнаружил его в ванной.

— В чем дело? — спросил он.

— Зачем нужен рулон туалетной бумаги, если туалет не работает?

Присев на корточки, Декер снял рулон с держателя и поставил его на раковину. Держатель был самый обыкновенный: подпружиненная трубка, вставленная в висящий на стене крепеж.

Декер разъединил трубку, и в ладонь ему упал ключ от машины.

— От «Хонды», — сказал он и заглянул в трубку. — И это еще не всё. — Засунув руку внутрь, Амос извлек устройство флеш-памяти.

— Черт возьми, Декер, похоже, ты только что взял главный приз!

— Ну-ка, давай вставим эту штуковину в компьютер и посмотрим.

— Замечательное предложение.

Они вышли на улицу. Достав ключи от «Хонды», Декер сказал:

— Я поеду на машине Беркшир. В квартире у нее мы не нашли ничего интересного, так что, возможно, нам поможет машина. — Он поднял флешку. — Ну, а тут, будем надеяться, — ответы на все наши вопросы.

Они разделились. Миллиган сел в служебную машину.

Амос подошел к «Хонде». Ему пришлось отодвинуть сиденье до конца назад, чтобы поместились его длинные ноги. Салон был обшарпанным. Декер прикинул, что машине лет пятнадцать, не меньше. Открыв бардачок, он нашел там сервисную книжку, подтвердившую, что «Хонде» семнадцать лет.

Миллиган ехал первым по грунтовой дороге, ведущей к шоссе, по которому они сюда приехали. Густые заросли по обеим сторонам дороги и низко нависшие тучи преграждали свет, образуя полумрак.

Когда Декер поднял взгляд, Миллиган уже выехал на шоссе и прибавил скорость. Амос вывернул следом за ним.

— Проклятье!

Машина завиляла из стороны в сторону.

Свернув на обочину, Декер вышел из машины и осмотрел переднее колесо. Оно было спущено.

Он взглянул на шоссе. Миллиган уже скрылся из виду.

Амос достал телефон, чтобы позвонить ему и сообщить о случившемся. Однако сотовая связь в этом районе отсутствовала.

— Обратно же, проклятье!

Рассудив, что Тодд рано или поздно обнаружит, что позади него никого нет, и вернется, Декер открыл багажник и достал домкрат, баллонный ключ и запаску.

Присев перед спущенным колесом, он увидел кое-что.

Декер попытался выхватить пистолет, но его сразил удар. Упав вперед, он налетел лицом на передний бампер «Хонды» и свалился набок на асфальт.

— Пора бы уже тебе перестать приходить в себя на больничной койке.

Амос быстро заморгал, фокусируя взгляд на лице склонившейся над ним Алекс Джеймисон. В палате было очень темно.

Он потер затылок.

— Сотрясение мозга, — сказал Богарт, стоящий рядом с Джеймисон.

— Мне не впервой, — сказал Декер.

Усевшись в кровати, он поморщился от боли.

— Вот почему свет погашен, — объяснил Росс. — Врачи сказали, что твоему мозгу нужно отдохнуть, и яркий свет будет мешать.

Миллиган стоял у кровати с противоположной стороны.

— Извини, Амос. Я должен был раньше заметить, что ты не едешь за мной. Но я пытался позвонить, а связь отсутствовала.

Декер медленно кивнул.

— Кто-то прострелил колесо, — сказал он. — Я заметил сбоку в покрышке входное отверстие от пули, когда собрался менять колесо.

— Мы тоже его видели, — сказал Богарт.

— Значит, за нами следили, — сказал Миллиган.

— Ее забрали, так? — спросил Декер.

— Мы осмотрели твои карманы, — грустно подтвердил Тодд. — И не нашли флешку, так что — да, ее забрали.

— Как вообще кто-то узнал о том, что ты ее нашел? — спросила Джеймисон.

— Или этот дом прослушивался, или за нами наблюдали с помощью каких-либо специальных устройств, — сказал Миллиган. — Впрочем, возможно, тебя просто обыскали на всякий случай и наткнулись на флешку.

Амос подложил под спину подушку.

— Когда мы выходили из дома, я держал флешку в руке. Если за нами наблюдали, стало понятно, что она у меня, а не у тебя. — Он помолчал. — Когда я отсюда выйду?

— Врачи говорят, что всё в порядке и ты можешь выписываться хоть сейчас, просто несколько дней нужно будет вести себя поаккуратнее, — сказал Миллиган. — У тебя на затылке та еще шишка. И на лице ссадина от удара о бампер. Но врачи сделали рентген и другие тесты. Никаких серьезных повреждений.

— Лечащий врач сказал, что у тебя очень прочная голова, — улыбнувшись, добавила Алекс.

— Меня это очень радует, — проворчал Декер.

— Значит, ты ничего не видел? — спросил Богарт.

— Ничего. Меня ударили сзади. Я сразу отключился. Тот, кто это сделал, действовал умело и быстро.

— Если этот тип прострелил колесо, наверное, ты должен быть рад, что он решил заодно не пристрелить и тебя, — сказал Росс.

— Мне эта мысль также приходила в голову.

— Это была пуля из винтовки, — добавил Миллиган. — Не знаю, с какого расстояния стреляли, но я никого не видел, когда проезжал по дороге. Если стреляли из леса, выстрел был чертовски сложный. Если стреляли с дороги, все равно для этого требовалось изрядное мастерство.

— Я не слышал звук выстрела, — сказал Декер.

— По всей вероятности, винтовка была с глушителем, — со знанием дела предположил Миллиган. — Эта старенькая «Хонда» так громыхала, что ты лишь чудом мог что-либо услышать. Полагаю, стрелок находился на удалении нескольких сотен ярдов.

— Это означает, что работал профессионал, — сказала Джеймисон.

— И это также означает, что он был не один, — добавил Богарт. — Стрелявший просто не успел бы так быстро преодолеть такое расстояние и оглушить тебя, причем проделать все это бесшумно.

Сбросив ноги с койки, Декер встал, слегка пошатываясь и удерживаясь за поручень.

— Амос, я хочу, чтобы ты отправился домой и отдохнул, оставаясь в темном помещении, — сказал Богарт.

— Росс, в такую минуту я не могу торчать дома! Страшнее одиннадцатого сентября, не забыл?

— Ну хорошо, если никаких осложнений не будет, можешь завтра снова выходить на след. Но на сегодня мы тебя запираем.

Декер начал было возражать, но Джеймисон схватила его за руку.

— Идем! — произнесла она тоном, не допускающим возражений.

Через час Амос лежал дома на диване. На столике рядом стояла чашка чая, глаза скрывались за темными очками.

— Понимаю, что тебя это совсем не радует, — сказала Джеймисон, глядя на него.

— Это еще слишком мягко сказано.

Придвинув стул, она подсела к нему.

— Послушай, нам нужен твой потрясающий мозг, так что, будь добр, береги его.

— Поскольку другого у меня нет, у меня также есть все основания относиться к нему бережно.

— Как ты думаешь, что было на флешке?

— Понятия не имею. Беркшир постаралась спрятать ее, так что это было для нее очень важно.

— Если это ее настоящая фамилия.

— Это определенно не настоящая ее фамилия.

— Значит, ты считаешь, что причина всего кроется в ее прошлом?

— Если нет, это совпадение размером с Россию.

— А ты, я знаю, не веришь даже в маленькие совпадения.

Задумчиво посмотрев на чашку с чаем, Декер взял ее и отпил глоток.

— Тодд пробил номера «Камаро».

— И?.. — напряглась Джеймисон.

— Машина была угнана у одной семейной пары, живущей в Вудбридже.

— Ты уверен, что владельцы говорят правду?

— Ну, им обоим уже за шестьдесят. Он на пенсии, работал в лесничестве. Она преподает в воскресной школе. Он купил себе машину как подарок при выходе на пенсию. Четыре дня спустя ее угнали прямо от его дома. Машина была найдена брошенной на стоянке перед торговым центром в Анандейле. Судя по словам местной полиции, муж был в ярости, что вполне объяснимо.

— Значит, это тупик, да? Я имею в виду тех двух типов в машине.

— Это не тупик, если Томас скажет нам, кто они такие. Потому что он их знает, это точно.

— Но ведь ты сказал, что у него, похоже, нет никакого интереса так поступить?

— Ну, у него был стресс. Ему только что здорово досталось. Да и я действовал слишком грубо. Размахивал значком, пистолетом и все такое… Возможно, Томас решил, что так будет еще хуже. Вроде как растревожить осиное гнездо. Быть может, тебе повезет больше. Конечно, если ты хочешь попробовать.

Джеймисон как-то странно посмотрела на него.

— Это тест на то, насколько искренне я помогаю нашим собратьям-жильцам?

— Нет, это тест на то, как хорошо ты справляешься с мультизадачностью. И ты сама сказала, что хочешь поговорить с Томасом.

Кивнув, Джеймисон откинулась назад.

— Знаю. Ты прав. Как твоя голова? Только честно. Говори правду.

— Алекс, меня били гораздо сильнее. Не беспокойся обо мне. Но дело в том, что Богарт прав. Нападавшие запросто могли убить меня — однако не сделали этого.

— О чем это говорит?

— О том, что они сознательно приняли решение не совершать убийство.

— В отличие от Уолтера Дабни, который решил сделать именно это.

— Да, совершенно верно. И мне очень хотелось бы знать почему.

— У нас есть улики. У нас есть кое-какие ниточки.

— Улики упорно ускользают от нас. Ниточки упорно обрываются. Эта флешка много могла бы нам сказать. Но теперь мы это никогда не узнаем.

— А я вот никак не могу понять, как эти люди вообще узнали о том, что вы с Тоддом будете там?

— Думаю, они об этом не знали. Дороги там пустынные. Мы обязательно заметили бы, если б за нами следили.

— Тогда как ты объяснишь их появление?

— Я полагаю, они уже находились там. На мой взгляд, они нашли логово Беркшир раньше нас и установили за ним наблюдение. По-видимому, они уже обыскали дом, но ничего не нашли. И тут приехали мы — и нашли то, что они искали. После чего они это забрали. Так что мы, вероятно, оказали им большую услугу.

— Речь идет о значительных людских ресурсах.

Декер кивнул.

— Из чего также следует, что будет весьма непросто отыскать этих людей. И можно также со всей определенностью сказать, что Беркшир была замешана в чем-то очень серьезном.

— Это связано с ее прошлым?

— Да.

— Значит, вероятно, эти люди искали ее?

— Быть может, долгие годы. Когда Беркшир была убита, ее фотография появилась во всех средствах массовой информации. По всей видимости, ее опознали.

— Но как этим людям удалось так быстро разыскать ее логово? Похоже, они опередили тебя.

— Хороший вопрос, на который у меня пока что нет ответа.

Какое-то время они молчали, затем Декер взглянул на часы. Было уже четыре часа дня.

— Семейство Амайя скоро вернется домой.

— Знаю. Узнав, что Дэнни рисует, я купила альбом и карандаши. Думаю, это можно будет использовать как предлог, чтобы заглянуть к ним.

— Полностью согласен.

— А если Томас скажет мне, кто эти ребята?

— Тогда будем думать, что делать.

— Возможно, он боится говорить. Эти люди могут сделать что-нибудь плохое ему и Дэнни.

— Они уже сделали ему плохое. И я считаю, что это лишь простые боевики. Местные банды отличаются крайней жестокостью.

— Ну, теперь всем известно, Декер, кто ты такой.

— Меня трудно не заметить. Но теперь эти ребята знают, что я из ФБР, так что вряд ли они станут связываться с нами.

— Это еще как сказать…

— Что такое наша жизнь?

Джеймисон отвела взгляд.

— Сегодня вечером я схожу поговорю с Томасом.

— Я пойду с тобой.

— Но у тебя же сотрясение…

— У моего мозга будет достаточно времени для отдыха.

— Но я полагала, ты хочешь, чтобы я сама занялась этим.

— Я предоставлю тебе говорить. Но, как ты сама верно подметила, после того, что случилось, я уже замешан в это. Так что мне уже можно идти до конца.

— Значит, это будет также тест на то, как хорошо справляешься с мультизадачностью ты.

— Будем надеяться, мы оба его пройдем, — ответил Декер.

Томас Амайя совсем не обрадовался, увидев их на пороге своей квартиры.

— Да? — натянуто произнес он, глядя на непрошеных гостей, и встал так, чтобы преградить им дорогу в квартиру.

— Мистер Амайя, мы с вами уже встречались. Я — Алекс Джеймисон, управляющая этим зданием.

За спиной Томаса Декер увидел Дэнни Амайю, высунувшего голову из-за угла.

— Да? — повторил Томас, по-прежнему преграждая дверь.

— Насколько нам известно, вчера утром у вас на стоянке была стычка с двумя мужчинами.

— Стишка? No entiendo![9] — резко произнес Томас.

— Пап, она имеет в виду тех типов, которые на тебя напали.

Обернувшись, Амайя увидел позади своего сына, с альбомом и ручкой в руках. Он быстро сказал что-то сыну по-испански, и тот, побледнев, развернулся и бегом скрылся в полумраке коридора.

Томас снова повернулся к Джеймисон и Декеру.

— У меня ни с кем нет никакой стишки.

Прежде чем Алекс успела ответить, Амос сказал:

— Как сказал ваш сын, эти мужчины напали на вас. Машина, на которой они приехали, была угнана. Они были вооружены. Очевидно, это плохие ребята. Мы можем помочь.

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, — Амайя выразительно посмотрел на него.

— Вчера вам моя помощь понадобилась, — ответил Декер. — Если б я не вмешался, они могли бы вас убить.

Тут Амайя начал закрывать дверь.

Амос поставил свою здоровенную ногу, не дав ей полностью захлопнуться.

— Что насчет вашего сына, мистер Амайя? Что насчет Дэнни? Что, если в следующий раз нападут на него? Вы собираетесь ждать сложа руки, когда это случится?

— Vete ahora! Ahora![10] — воскликнул Амайя.

Декер убрал ногу, и дверь захлопнулась.

— Спасибо за то, что дал мне поговорить, — хмуро посмотрела на него Алекс.

— Это очень запуганный и обозленный человек, — заметил Амос, когда они возвращались к себе в квартиру.

Услышав за спиной шаги, они обернулись. Сначала Декер решил, что это Томас Амайя, однако это был его сын Дэнни. Мальчик был в потертых джинсах, белая футболка подчеркивала его худобу, а рваные грязные кроссовки болтались на ногах.

— Дэнни, всё в порядке? — спросила Джеймисон.

Мальчик кивнул.

— Простите за то, как вел себя папа.

— Не нужно извиняться. Очевидно, он попал в трудную ситуацию.

— Ты знаешь этих людей? — спросил Декер.

Дэнни покачал головой.

— Но я знаю, что папа с ними знаком. Я видел, как он на стоянке разговаривал с тем, что ниже ростом. И верзила тоже несколько раз приходил сюда. Но папа никогда не подпускает меня к ним.

— Так было до вчерашнего утра, — напомнил Декер.

Дэнни кивнул.

— Я так испугался. Я… я не знал, что делать. — Он потупился. — Мне надо было бы прийти на помощь папе, но я этого не сделал. — Он поднял взгляд. — Наверное, я трус?

— Ты ребенок, — сказал Декер. — Я уже такой большой, однако и мне было страшно. А ведь у меня был пистолет.

— Отец не говорил тебе, что нужно этим людям? — спросила Алекс.

Дэнни покачал головой.

— Как-то раз папа забрал меня из школы, но ему нужно было ненадолго вернуться на работу. Поэтому он отвез меня туда, и я делал уроки в машине. Это здание на берегу. Я видел там коротышку. Он прошел мимо нашей машины, но меня не заметил. Он был в костюме и каске, какую носит на работе папа.

— Вчера он также был в костюме. Ты полагаешь, он работает в том здании?

— А может быть, он один из владельцев? — предположила Джеймисон.

— Не знаю. Он поднялся наверх на строительном лифте.

— Где находится это здание? — спросил Декер.

Дэнни объяснил, после чего сказал:

— Я должен вернуться.

— Дэнни, подожди. Вот что я тебе принесла. — Алекс достала из сумки альбом и набор карандашей.

Мальчик удивленно посмотрел на нее.

— Почему? — спросил он.

— Я знаю, что ты подающий надежды художник, — вот и решила, что тебе это пригодится.

— Спасибо.

Декер внимательно изучал мальчика.

— Где твоя мать?

Дэнни засунул карандаши в карман джинсов. Ответил он не сразу.

— Она умерла.

— Что с ней произошло?

— Она погибла. До того, как мы переехали сюда.

— Погибла? Несчастный случай?

— Это не был несчастный случай.

Прежде чем Амос успел спросить что-либо еще, Дэнни развернулся и сбежал вниз по лестнице.

Декер и Джеймисон постояли, затем повернулись и направились к себе. Войдя в квартиру, они сели в гостиной у окна. Клонящееся к горизонту солнце раскрасило небо золотыми и красными красками.

— Ну, как идет мультизадачность? — спросила Джеймисон.

— Я хочу есть. Давай отправимся на мультизадачный ужин.

Они пешком дошли до небольшого заведения в полумиле от дома и сели за столик у окна, выходящего на улицу. Зал был заполнен лишь на четверть. Меню было написано мелом на грифельной доске.

Когда подошла официантка, Декер сказал:

— Средний чизбургер со всем, что полагается, бифштекс и лук колечками. И пиво, крепкое. — Он чуть ли не с вызовом посмотрел на Джеймисон.

— Два пива, — добавила та, глядя ему прямо в лицо.

Когда принесли пиво, они отпили по большому глотку, после чего откинулись на спинки стульев.

— Сегодня без салата? — спросил Амос.

— В чизбургере есть салат-латук и помидоры, Декер. Так что насчет семейства Амайя?

Он пожал плечами.

— Если тип в костюме работает на стройке, мы сможем его проверить.

— Интересно, какие дела у них с Томасом…

— Это может быть все что угодно.

— Значит, мы попробуем помочь Амайе, так?

— Полагаю, ответ очевиден, ты не согласна? Но притом нельзя допустить, Алекс, чтобы это отвлекло нас от основной работы.

— Понимаю, понимаю. И я могу проверить Амайю. Не бойся, ничего опасного я предпринимать не стану, — поспешно добавила Джеймисон. Отпив еще глоток пива, она поставила бутылку на столик. — И все же как ты думаешь, что было на той флешке?

— Ответы на многие наши вопросы относительно Анны Беркшир. Ответы, которых теперь у нас нет, — угрюмо добавил Амос.

— Будем надеяться, мы сможем найти их каким-нибудь иным способом.

Похоже, это замечание нисколько не подбодрило Декера.

Принесли заказ, и они молча принялись за еду. Доедая жареную картошку, Алекс простонала:

— Мне придется целую неделю делать зарядку, чтобы это компенсировать.

— У Анны Беркшир был портфель акций стоимостью в двадцать миллионов, — сказал Декер, глядя на нее. — Тодд проверил.

— Черт возьми! — пробормотала та, облизывая соль с пальцев.

— Все дело в том, что для финансовых расчетов нужны номер системы социального страхования и достоверные личные данные. И все это у Беркшир проверили — по крайней мере, достаточно тщательно для того, чтобы она смогла открыть счет в финансовой фирме.

— Она там ни с кем не встречалась?

— Тодд это также изучил. Поскольку Беркшир была держательницей столь большого пакета акций, ей выделили отдельного человека, личного финансового консультанта, однако, по его словам, он встретился с ней всего один раз. Счет она открывала в отделении на Западном побережье. А проценты и дивиденды поступали напрямую на ее счет. И с этого счета Беркшир производила все оплаты. За квартиру и машину она расплатилась наличными, поэтому ее ежемесячные расходы были не такими уж и большими. Доходы от инвестиций покрывали всё, и еще прилично оставалось.

— Наверное, это очень здорово, — с тоской промолвила Джеймисон. — Как я уже говорила тебе, когда в конце месяца подвожу баланс, я вижу одни нули. Не представляю себе, куда уходят деньги. Честное слово.

— Ну, нам известно, куда уходили деньги Беркшир. Свой инвестиционный портфель она открыла примерно восемь лет назад, с десятью миллионами долларов. Последующих вложений больше не было. Значит, за этот срок ее капитал более чем удвоился, даже несмотря на побочные траты на машину и квартиру. Тодд сказал, что такое вполне возможно, поскольку последние семь-восемь лет фондовый рынок переживает стремительный рост. Судя по всему, Беркшир вложила деньги в такие перспективные компании, как «Эппл» и «Гугл», а позднее и «Фейсбук». Все они за этот период сильно выросли.

— Что ж, везучая, — заметила Джеймисон.

— Не такая уж и везучая, раз ее убили. Главное то, что стартовым капиталом Беркшир стала какая-то крупная сумма. Насколько мне известно, закон бдительно следит за тем, чтобы крупный инвестор показывал происхождение своих денег. Если б кто-нибудь заявился в серьезную инвестиционную компанию с десятью миллионами и захотел открыть счет, ему пришлось бы ответить на множество вопросов и объяснить, откуда взялись средства.

— Ты хочешь сказать, что это борьба с отмыванием грязных денег?

Декер кивнул.

— Так что капитал Беркшир предположительно прошел тест на запах. По крайней мере, если верить Тодду. Судя по всему, все документы у нее были в порядке. Вот только когда Тодд присмотрелся пристальнее, сведения, указанные в этих документах — например, прежний адрес Беркшир, — оказались ложными.

— И финансовая фирма это не заметила?

— Не думаю, что там документы изучали так же тщательно, как в ФБР. Я хочу сказать, вряд ли фирма стала копать глубоко ради того, чтобы отклонить счет в десять миллионов.

— Точно. Но Тодду хотя бы сказали, откуда, по словам Беркшир, у нее были деньги?

— Сказали. Сбережения, инвестиции и небольшое наследство.

— Отлично.

— Квартиру в Рестоне Беркшир купила четыре года назад. Машина была приобретена годом позже. До того Беркшир жила в Атланте, а еще раньше — в Сиэтле. По крайней мере, мы так считаем. Но из ее прошлого нам известны лишь последние десять лет. А до тех пор — ничего. Как будто ее не существовало. Но, с другой стороны, у нее есть резюме за период начиная с колледжа, которое прошло проверку, когда она устраивалась на работу в школу.

Принесли счет, и Декер оплатил его, отказавшись от предложения Джеймисон внести свою долю.

— Сегодня я тебя развращаю, — заявил он. — Позволь мне заплатить за эту привилегию.

Алекс начала улыбаться, однако ее улыбка погасла, как только она увидела того, кто подошел к столику.

Харпер Браун посмотрела Декеру в лицо. Она была в джинсах, кожаной куртке и белой блузке. Остроносые сапожки на каблуке увеличивали ее рост на несколько дюймов.

— Мистер Декер, мне хотелось бы побеседовать с вами. — Выразительно оглянувшись на Джеймисон, Браун снова повернулась к Декеру. — Наедине.

— Я могу подождать на улице, — сказала Алекс, нисколько не радуясь происходящему.

— Мисс Джеймисон, вы можете идти. Я подвезу вашего друга до дома.

— Мне не трудно…

— Думаю, так будет лучше, — остановил ее Декер. — И мне, наверное, даже не придется показывать дорогу, поскольку я не сомневаюсь в том, что вам известно, где я живу.

Отступив назад, Браун улыбнулась и указала на дверь.

— Значит, идем? — Она оглянулась на Джеймисон. — Не беспокойтесь. Я позабочусь о вашем друге.

— Да уж, пожалуйста, — угрюмо буркнула та.

Минут пять они ехали молча.

— А вы не очень-то разговорчивы, так? — бросила на него взгляд Браун.

— Вы сказали, что хотите поговорить со мной. Я жду.

Усмехнувшись, Харпер сосредоточилась на дороге.

У нее был новенький седан «БМВ» 7-й серии. Декер обвел взглядом салон.

— Хорошая машина. Мне пришлось бы выложить за нее все, что я зарабатываю за два года.

— Я взяла ее напрокат. С финансовой точки зрения это гораздо менее обременительно.

— Пожалуй.

— И потом, по прошествии нескольких лет вещи надоедают мне.

— В таком случае никогда не выходите замуж.

— Вы по-прежнему занимаетесь делом Дабни — Беркшир?

— Хотите сказать, вы его до сих пор не раскрыли? Почему РУМО так долго возится с этим?

Свернув к тротуару, Браун заглушила двигатель и повернулась к Декеру.

— Моя задача, в частности, заключается в том, чтобы поддерживать связь с Бюро. Я стараюсь делать все, что в моих силах.

— У меня было такое впечатление, что поддерживать связь — это нечто большее, чем отцепить «родственное» ведомство от дела.

— Так думает агент Богарт?

— Не знаю, потому что я у него не спрашивал. Просто говорю вам то, что думаю я.

— Это очень деликатный вопрос, Декер. Мы все должны двигаться крайне аккуратно.

— Ну, если верить вам, двигаться дальше мы больше не можем.

— Я говорила в общем.

— Тогда позвольте мне говорить конкретно. В РУМО есть ребята, умеющие стрелять с большого расстояния?

Похоже, Браун была озадачена его вопросом.

— Готовясь к этой встрече, я перебрала самые разные вопросы, которые, как я полагала, вы можете мне задать, однако этого среди них не было. Во имя всего святого, зачем вам это нужно?

— Давайте просто спишем это на мое любопытство. Так как, есть?

— Мы являемся военным ведомством.

— Значит, я так понимаю, есть.

Какое-то время Браун с любопытством разглядывала его.

— Я ознакомилась с вашим личным делом.

— А я и не знал, что оно у меня есть.

— Как только вы ступили на поле государственных служащих, получающих зарплату из федерального бюджета, у вас появилось личное дело. У вас очаровательное прошлое, со всеми гипертемизиями и синестезиями.

— Кто-то называет его очаровательным, но я не стал бы так говорить.

— А как бы назвали свое прошлое вы сами?

— Оно другое. Болезненно другое.

Черты лица Браун частично лишились самоуверенного вида.

— Мне известно про вашу семью. Я вам очень сочувствую. Сама я никогда не была замужем, и у меня нет детей, поэтому я могу только предполагать, какое вы испытали горе.

Декер отвернулся к окну.

— Все это весьма далеко от насущных вопросов.

— Согласна. Но вы так и не ответили на мой вопрос: вы продолжаете заниматься этим делом?

— А если я откажусь на него отвечать? Насколько я понимаю, я вправе так поступить.

— В таком случае я, наверное, посчитаю это положительным ответом.

— Я не знал, что РУМО может приказать ФБР прекратить расследовать дело. Возможно, я ошибался.

— Нет, вряд ли вы ошибаетесь. По крайней мере, с технической стороны. Но можно задействовать и другие каналы, чтобы придать вес данному предписанию.

— Вы говорите непонятным языком. Черт возьми, что вы хотите сказать?

— Министр обороны входит в кабинет министров. Он звонит кому нужно, и этот человек оказывает давление на директора ФБР.

— Значит, вот как ведутся дела в Вашингтоне?

— По большей части. Сами вы из Огайо.

— Знаю. Это в другом конце страны.

— И там глубоко сидит недоверие к правительству.

— Ну, можно ли винить нас в этом, если вы сейчас творите такие гадости?

— Только не подумайте, Декер, будто мы не хотим добраться до истины. Мы очень этого хотим.

— И для того чтобы до нее добраться, вы отшвыриваете ведомство, расследующее убийство, которое произошло буквально у самых его дверей? И это ведь вы сами сказали, что последствия могут быть гораздо хуже событий одиннадцатого сентября. Чего вы от нас ожидали? Того, что мы будем сидеть смирно и улыбаться?

— Я понимаю ваши доводы. Честное слово.

— Но дальше этого вы идти не собираетесь?

— Приказ есть приказ. Разве вы не должны выполнять приказы?

— Нет, — откровенно признался Декер. — Не должен, если это идет вразрез с моими моральными принципами и интуицией.

— В таком случае я сильно сомневаюсь, что вас ждет долгая карьера на государственной службе.

— Тогда я принимаю это как комплимент.

— Вы и в жизни такой же самоуверенный?

— Я делаю свое дело, а там уж будь что будет.

— Значит, вы не заботитесь о том, чтобы прикрыть свою задницу?

— Задница у меня слишком большая, чтобы ее прикрывать, — ответил Декер.

— Вы просто хотите добраться до истины?

— Да. А вы?

— Я уже говорила, что мы этого хотим.

— И каков ваш прогресс?

Похоже, Браун была удивлена этим вопросом.

— Расследование продолжается.

— Ни секунды в этом не сомневался, черт возьми, потому и спрашиваю.

— Это означает, что я не могу обсуждать с вами его ход.

— Хорошо, тогда я обсужу его со своего конца. Прошлое Беркшир скрыто туманом. Прошлое, в котором на нее свалилась куча денег. Она купила навороченную квартиру и дорогую машину, но на работу ездила на «Хонде». Она использовала убогий сельский дом для того, чтобы пересаживаться с одной машины на другую. А может быть, и для других целей.

— Я нахожу все это крайне интересным.

— Итак, в деле Беркшир — или кто она такая на самом деле — кроется какая-то тайна. А в деле Дабни мы имеем женщину, которая помогла ему обчистить банковскую ячейку после того, как он отправил ключ своей дочери, предположительно чтобы та вскрыла ячейку после его смерти и нашла внутри ответы. Ну, а вы сказали нам, что Дабни предположительно продавал секреты, чтобы покрывать игорные долги. Так что здесь также есть какая-то тайна. И вот несколько дней назад эти две тайны встретились в центре Вашингтона, следствием чего стала смерть двух человек. Поэтому возникает вопрос: что это за тайны?

— Аккуратно подытожено.

— Подведение итогов — занятие для идиотов. Это может сделать каждый.

— Говоря о шпионаже и азартных играх Дабни, вы только что упомянули слово «предположительно».

— Да, и что?

— Это вовсе не предположения.

— Быть может, для вас, но не для меня. У меня есть лишь ваше слово. Этого недостаточно.

Браун завела двигатель и тронулась с места.

— Вы всегда так взаимодействуете с родственным ведомством?

— Очень смешно, поскольку с вашей стороны взаимодействие нулевое.

— Послушайте, на самом деле вы предоставили мне кое-какую ценную информацию. Как я могу отплатить за эту любезность?

— Не мешайте нам заниматься этим делом.

Браун свернула на одну улицу, затем на другую.

— И что это даст?

— А то, что мы будем расследовать дело и искать правду.

— Вы имеете в виду совместное расследование?

— Если хотите, называйте это так.

— Я должна подумать, переговорить со своим начальством…

— Замечательно. Завтра можете сообщить мне свой ответ.

— У вас нет полномочий отдавать мне приказы.

— Вижу, вам действительно известно, где я живу, — сказал Декер, когда они свернули на стоянку перед его домом. — Не могу сказать, что мне это приятно.

— Друзья близко, враги еще ближе.

— Никак не думал, что я вам друг или враг. Пока что.

— Вам нравится этот район? Он какой-то сомнительный.

— Скоро здесь будут…

Выхватив пистолет, Харпер заглушила двигатель. Только тут Декер увидел то, что она уже увидела. Двое мужчин запихивали третьего в багажник машины.

Браун выскочила и бросилась к ним еще до того, как Амос успел открыть свою дверь.

— Я федеральный агент, руки вверх! — крикнула она, направляя пистолет на мужчин.

Один нырнул за машину. Другой выхватил пистолет, но, прежде чем он успел обернуться и выстрелить, Браун уложила его двумя прицельными выстрелами.

В следующее мгновение какая-то тяжесть сбила ее с ног и придавила к асфальту.

— Какого черта… — выдохнула она.

В воздухе прямо над ней просвистели пули.

Громила, спрятавшийся за машиной, стрелял из «калашникова».

Декер, который повалил Браун, увидев направленный на нее автомат, перекатился в сторону, растянулся на животе, прицелился и выстрелил несколько раз в узкое пространство под машиной. Пронзительный крик сообщил о том, что по крайней мере одна пуля попала стрелку в лодыжку или ступню.

Нападавший упал на землю, с криками зажимая ногу, а Амос разрядил обойму, целясь все в тот же узкий промежуток, отделяющий днище машины от асфальта.

Крики оборвались.

Браун и Декер вскочили на ноги. Когда они подбежали к машине и заглянули за нее, нападавший уже не шевелился. Повсюду вокруг растекалась кровь, рядом валялся «калашников». Декер опустился на корточки, но нападавший лежал неподвижно.

Браун указала на входную рану у него на голове.

— Вы попали ему в ногу, но именно этот выстрел стал смертельным. Похвальная меткость, — хладнокровно добавила она.

— Я не целился, я просто хотел попасть хоть куда-нибудь, — пробормотал бледный, как полотно, Декер.

— Ну, даже если это и чистое везение, все равно так лучше, чем быть мертвым.

Поднявшись на ноги, Амос поспешил к открытому багажнику, в котором связанный Томас Амайя тщетно пытался освободиться. Во рту у него торчал кляп. Декер развязал Амайю и помог ему выбраться из багажника.

Учащенно дыша, Томас едва держался на ногах. Заметив у него на лбу багровый синяк, Амос сказал:

— Садитесь, пока не отключились.

Сначала Амайя начал было возражать, но затем последовал совету Декера и тяжело опустился на асфальт.

И тут Амос о чем-то вспомнил.

— Дэнни! Где Дэнни?

— Он у друга в casa[11], — пробормотал Амайя. — Он… с моим hijo[12] все в порядке.

— Кто такой Дэнни? — спросила Браун.

— Его одиннадцатилетний сын.

Кивнув, Харпер сказала:

— Не хочешь сообщить о случившемся?

Достав телефон, Декер позвонил Богарту. Всего за одну минуту он рассказал, что произошло.

— Ты можешь связаться с местной полицией?

— Уже этим занимаюсь, — сказал Росс. — Буду у вас через полчаса. С тобой точно всё в порядке?

— У нас всё в порядке.

— У вас? Ты имеешь в виду Джеймисон?

— Нет. Со мной агент Браун.

— Понятно, — сказал определенно озадаченный Богарт. — Ладно, объяснишь все позже.

Выключив телефон, Амос повернулся к Харпер.

— Спасибо за помощь.

— Господи, Декер, вы спасли мне жизнь! Я даже не видела направленный на меня «калашников». Если б вы не повалили меня, я бы тоже сейчас отправлялась в морг.

Амос оглянулся на Амайю.

— Мистер Амайя, полиция уже в пути. Так что приготовьтесь рассказать, что здесь происходит.

Томас ничего не сказал, старательно избегая смотреть на Декера. Тот разочарованно повернулся к Браун.

— Он не очень-то хочет сотрудничать. Похоже, таков мой удел…

Прежде чем Браун успела ответить, на стоянке появилась Джеймисон, шедшая от ресторана пешком. Увидев открывшееся ее взору зрелище, она подбежала к Амосу и спросила:

— Декер, черт возьми, что здесь происходит?

— Обыкновенный день в этом районе, — ответил тот, бледнея еще сильнее.

Вдруг он побежал к дому.

— Подождите, в чем дело? — окликнула его Харпер.

— Сейчас я расстанусь с чизбургером, — не оборачиваясь, ответил Декер.

Амайя наотрез отказался общаться с полицией.

— No entiendo, no entiendo, — не переставая твердил он.

А когда пригласили офицера, владеющего испанским, Томас вообще умолк.

Документов у обоих убитых не было, однако один из местных стражей порядка, кажется, опознал стрелка из автомата.

— Наемник, — сказал он. — Выполнял заказы разных банд. Не думаю, что нам удастся что-либо тут найти. Такие ребята расплачиваются наличными и никогда не встречаются друг с другом. Порой это лишь телефонный звонок и имя жертвы, а после того как дело сделано, — пакет с пачкой купюр или таблетками.

Подъехавший Богарт взял на себя общение с местной полицией. Декер, освободивший желудок от чизбургера, и Браун дали показания.

— Удивлен видеть вас здесь, — сказал Росс, подходя к ним.

— Вы бы знали, как была удивлена я, — ответила Харпер.

— После всего случившегося РУМО отправит вас в отпуск? — спросил Богарт.

— Вряд ли. Это не в наших правилах. К тому же произошедшее не вызывает никаких вопросов. Любое расследование подтвердит правоту наших действий. — Она оглянулась на Декера. — А что насчет него? Он разрядил свое оружие. Это отправит его на кабинетную работу?

— Вообще-то, должно было бы быть так. Но Декер — не специальный агент Бюро. Он восстановлен в должности следователя из отдела убийств полиции Берлингтона, штат Огайо. То есть он принесший присягу полицейский, обладающий правом производить арест с применением оружия, а Бюро как бы одолжило его. Так что надо будет разбираться.

— Правильно. Старая добрая бюрократия…

— Я так понимаю, вы хотели о чем-то поговорить с Декером. Не желаете поделиться этим со мной?

Браун оглянулась на подошедшего Амоса.

— Даже не знаю, есть ли чем делиться…

— Мы обсуждали совместные усилия по поиску истины, — сказал Декер.

— И я не дала никаких обещаний, — подхватила Браун. — Больше того, я предупредила, что в ФБР могут позвонить сверху и настоятельно предложить отстранить вас от дела.

Вопросительно подняв брови, Богарт посмотрел на Декера.

— Похоже, особого прогресса не видно.

— Я подумаю над этим, агент Богарт, — сказала Браун. — Сегодня Декер спас мне жизнь. Я ему обязана. А я не люблю быть перед кем-либо в долгу.

С этими словами она села в свою машину и уехала.

Джеймисон, стоявшая поодаль, поспешила к Амосу.

— Черт возьми, что все это значит? — набросилась на него она.

— Это ты о чем? — Декер отступил назад.

— Как о чем? С какой стати Браун заявилась в ресторан и захотела поговорить с тобой? Очевидно, она за тобой следила.

— Знаю.

— Что она сказала? — спросил Богарт.

— Браун хотела знать, продолжаю ли я заниматься делом Беркшир.

— И что ты ей ответил?

— Ничего такого, что можно было принять за определенный ответ на этот вопрос.

— В таком случае, возможно, она просто забрасывала удочку?

— Она производит впечатление человека, который предпочитает избыток информации ее недостатку, — медленно произнес Декер. — И я не могу винить ее в этом.

Джеймисон ошеломленно посмотрела на него.

— И это все, что ты хочешь сказать? Если б я провернула что-либо подобное, ты бы меня на части разрезал! Почему Браун заслуживает особого отношения?

Амос начал было что-то говорить, но остановился.

— Нам нужно найти Дэнни, — сказал он вместо этого.

Черты лица Алекс смягчились.

— Правильно. — Она шумно выдохнула; ее враждебность стремительно улетучивалась. — Томас сказал, где мальчик?

— Дома у одного из его друзей.

— Я спрошу у него, где именно. После чего отправлюсь за Дэнни.

Как только Джеймисон поспешно удалилась, Богарт сказал Декеру, понизив голос:

— Мы не можем идти этой дорогой. Это проблема местной полиции.

Амос посмотрел вслед Джеймисон, направляющейся к зданию.

— Но это также проблема Алекс. — Помолчав, он вздохнул. — Что означает, что это также моя проблема.

Опешивший Богарт посмотрел на него.

— Ты что, Декер, хочешь меня расчувствовать?

Засунув руки в карманы, Амос ничего не ответил.

— Ладно, в чем тут, по-твоему, дело? Первое, что приходит в голову, — это наркотики. Душок соответствующий.

— Возможно. И Амайя не хочет ничего говорить, поскольку сам глубоко завяз.

— Ты хочешь сказать, он ими торгует? — спросил Богарт.

— Занимает место в цепочке сбыта. Этот мир знаком мне гораздо лучше того, в котором я нахожусь сейчас. Торговцы наркотиками и уличная шпана против исполнительных директоров вперемешку с управляющими фирмами. Я словно попал на другую планету.

— Не бери в голову. Я проработал в этом мире почти всю свою жизнь и порой тоже не вижу в нем смысла… — Он помолчал. — Итак, ты полагаешь, что Амайя где-то облажался? Быть может, прикарманивал себе часть денег?

— Ну, сегодня ему явно не поощрительную премию вручали.

— Если он не станет сотрудничать, полиция мало что сможет сделать.

— Тогда я просто заставлю его сотрудничать.

— Ты полагаешь, у тебя есть средство добиться этого?

— И не одно, а целых одиннадцать, — ответил Декер.

— Ты имеешь в виду его сына Дэнни, — сказал Богарт. — Одиннадцати лет.

— На месте ребят, охотящихся за Томасом, следующей своей целью я выбрал бы мальчишку.

— Ты хочешь, чтобы я попросил местную полицию взять отца и сына под охрану?

— Мы живем в том же здании. Мы можем присматривать за ними.

— Послушай, мне бы не хотелось, чтобы вас с Джеймисон пристукнули из-за этого.

— Я тоже не хочу, чтобы меня пристукнули из-за этого. Но тут уж ничего не попишешь: такая у нас судьба.

— Ты имеешь в виду полицейский значок?

— Нет, твою мать, я имею в виду долбаное домовладение!

В конце концов Декер отправился вместе с Джеймисон за Дэнни. Увидев их в дверях квартиры друга, мальчишка побледнел, но они быстро заверили его в том, что с отцом всё в порядке. Поскольку машина была двухместная, Дэнни пришлось ехать у Амоса на коленях, пристегнутым вместе с ним одним ремнем. К счастью, ехать было недалеко.

— Они вернулись, — возбужденно пробормотал Дэнни по дороге домой. — Правда? Эти подонки?

— На самом деле это были два других подонка, но мы полагаем, они связаны с теми.

— Вы их схватили? — спросил мальчишка.

— Обещаю тебе, больше они не будут приставать к твоему отцу, — сказал Декер. — Но, возможно, вместо них придут другие.

— Так что же нам делать? — беспомощно спросил Дэнни.

— Нам нужно, чтобы твой отец все рассказал полиции, — сказала Джеймисон. — Без этого мы мало что сможем сделать.

— Я уже пытался уговорить папу. Но он упрямо отказывается. Просто твердит, что я не должен беспокоиться. Но я только это и могу — беспокоиться.

— Что ж, нам придется действовать более убедительно, — заметил Амос.

Когда они подъехали к дому, следователи еще продолжали работать на месте преступления, но трупы уже увезли. Декер и Джеймисон проводили Дэнни в квартиру. Отец сидел на диване, одной рукой прижимая к скуле мешочек со льдом, в другой держа бутылку пива.

Подбежав к отцу, мальчишка стиснул его в крепких объятиях. Они о чем-то негромко заговорили по-испански. Все это время Томас с опаской посматривал на Декера и Джеймисон.

— Мистер Амайя, на этом все не закончится, — сказала Алекс. — Ваши враги просто пришлют новых людей.

Мужчина отвел взгляд, но сын крепче вцепился в него.

— И в следующий раз вами дело не ограничится, — добавил Декер. — Достанется и вашему сыну.

Дрожащий Дэнни оглянулся на него. Амайя также уставился на Амоса.

Приблизившись к нему, тот подсел рядом. Диван заскрипел под его тушей.

— Вы понимаете, что так все и будет, да? Это ваша ахиллесова пята. Не знаю, во что вы впутались, но именно сюда будет нанесен следующий удар. И мы не можем постоянно находиться рядом и оберегать Дэнни. Так что же вы намереваетесь делать? Ждать, когда за ним придут?

Резко поднявшись с дивана, Амайя отшвырнул пиво и пакет со льдом в противоположный угол. Дэнни отпрянул назад, а Декер невозмутимо смотрел на Амайю.

— Убирайтесь из mi casa! — крикнул тот. — Ahora![13]

Какое-то время Амос молча смотрел на него, затем встал. Взглянув на Дэнни, он сказал:

— Если увидишь что-либо подозрительное, позвони нам. — Он протянул мальчишке визитную карточку с номером своего сотового телефона. — Но сначала набери «девять-один-один».

Затем Декер повернулся к Амайе, который стоял стиснув кулаки и учащенно дыша.

— Надеюсь, мистер Амайя, вы знаете, что делаете. Потому что у вас всего один hijo.

На следующее утро Амос проводил отъезжающих Дэнни и отца, держа руку на кобуре с пистолетом. После чего он вернулся в квартиру, переоделся в спортивную форму, тяжело спустился вниз и начал пробежку.

Дорога привела его к набережной, где чайки с криками носились над рекой, зажатой заваленными мусором берегами. Обливаясь по́том и учащенно дыша, Декер бежал до тех пор, пока у него оставались силы. В какой-то момент он больше не мог бежать — к горлу подступили жареная картошка и лук колечками.

Остановившись, Амос постоял пару минут, разминая уставшие мышцы, остывая и успокаивая дыхание и пульс. После чего двинулся шагом. Солнце уже взошло, люди выходили из домов и садились в машины или шли пешком по тротуарам.

Отодвинув проблему Амайи на второй план, Декер вернулся к делу Дабни — Беркшир. Сев на скамейку, он обвел взглядом реку и закрыл глаза.

Вопросов было слишком много, а ответы на них — по крайней мере, сейчас — отсутствовали.

Харпер Браун сказала, что Дабни продавал секреты, чтобы покрыть игорные долги. Это могло быть правдой, а могло и не быть.

Но РУМО не смогло ответить, почему Дабни убил Беркшир.

История этой женщины была полна пробелов, темных пятен и противоречий. Жертва убийства, да еще с таким прошлым? Связь обязательно должна быть. То, что побудило Дабни убить ее, непременно должно иметь отношение к ее прошлому. А если это так, то Дабни также должен быть как-то связан с этим прошлым. И теперь необходимо просто выяснить, какое у Беркшир на самом деле прошлое.

Декер встал, чувствуя, как у него дрожат уставшие ноги. Вернувшись домой быстрым шагом, он застал Джеймисон сидящей на кухне с чашкой кофе в руке смотрящей в окно. Схватив в холодильнике бутылку с водой, Амос уселся напротив.

— Хорошо позанимался? — спросила Алекс, не глядя на него.

— Если занятие не закончилось инфарктом, для меня это очень хорошо.

Слабо улыбнувшись, Джеймисон уставилась в чашку.

— Тебе что-то не дает покоя? — спросил Декер.

— Вряд ли ты поймешь.

— Спасибо, что ты обо мне такого мнения.

— Я всегда подхожу к тебе с такой позиции. — Алекс подняла на него взгляд.

Амос внимательно посмотрел на нее.

— Ты хотела сказать, что результаты тебя неизменно разочаровывают?

— Я понимаю, что ты так устроен, — пожала плечами Джеймисон. — Это не в твоих силах… — Она не договорила.

— Не в моих силах замечать какие-то вещи?

— Можно сказать и так.

Откинувшись назад, Декер потрогал холодную бутылку.

— Вчера ночью я вспомнил кое-что, что я забыл.

— Мне казалось, ты никогда ничего не забываешь.

— Я не компьютер, Алекс!

После долгого молчания Джеймисон наконец сказала:

— Знаю. Извини. Я не хотела тебя обидеть.

Почесав голову, Амос ничего не ответил.

— Что ты вспомнил? — спросила Джеймисон.

— То, что моя дочь любила апельсиновое мороженое.

— Я думала, ты говоришь о нашем деле, — удивленно произнесла Джеймисон.

— Я не компьютер, Алекс, и я думаю не только о делах, — глядя ей в лицо, сказал Декер.

Похоже, его замечание ее обидело. Алекс вздохнула.

— Я постоянно задеваю рану, да? — Она помолчала. — Извини, Амос. В детстве я тоже любила фруктовое мороженое, — с жаром добавила женщина. — Расскажи мне о Молли.

Декер отвернулся.

— Когда я возвращался домой, она стояла на крыльце с мороженым. Она доставала его из-за спины и протягивала мне. Молли очень ждала, когда я вернусь домой.

— Почему ты решил, что забыл это? — спросила Джеймисон, заинтересованная его рассказом.

Перед тем как ответить, Амос отпил глоток воды.

— Возможно, потому, что я сосредоточенно пытался понять, почему люди убивают друг друга. И у меня в голове не осталось места для личного.

Джеймисон взяла его за руку.

— Это также может означать, что потихоньку возвращаешься ты прежний.

— Сомневаюсь, что такое возможно.

— Но ты ведь не можешь утверждать, что такое невозможно. — Джеймисон помолчала. — Тодд рассказал мне про хоспис.

— Ты имеешь в виду про то, как я наломал там дров?

— Нет, про то, как ты вернулся к Дороти Виттерс и поправил ей подушку. И сказал, что сочувствуешь ей.

— Не знал, что он это увидел и услышал.

— И увидел, и услышал.

— Ей было все равно. Она спала.

— Это было важно для тебя, Декер.

— Вчера я справлялся в хосписе. Дороти Виттерс умерла через час после нашего ухода.

Джеймисон убрала руку.

— Наверное, это было лишь вопросом времени.

— Все дело в том, что, когда я вошел, я увидел ее в темно-синем свете. Но когда я уходил… — Он умолк.

— Что? — спросила Джеймисон.

— Когда я уходил, я увидел, как свет сменился на ярко-голубой, что для меня ассоциируется со смертью. И через час Виттерс действительно умерла.

— Она умирала, Декер. Твой разум понимал это и откликнулся соответствующим образом. Дело вовсе не в том, что ты способен предсказывать смерть.

— Знаю. И все-таки мне как-то… не по себе.

— Понимаю, — сочувственно произнесла Джеймисон.

Декер посмотрел на нее.

— Алекс, я знаю, что я не… ненормальный.

— Среди нас нет нормальных, — сказала она.

— Правильно, но я ненормальный в большей степени, чем остальные.

— Однако вследствие этого у тебя замечательно получается то, что ты делаешь.

Какое-то время они сидели молча. Наконец Декер сказал:

— Иногда я вспоминаю, Алекс, каким был прежде. Но только больше я таким никогда не стану. Я это знаю. — Прежде чем Джеймисон успела ответить, он встал. — Пойду приму душ и переоденусь.

Она подняла на него взгляд.

— Хорошо. Потом я сделаю то же самое.

— Вирджиния Коул не связывалась с тобой по поводу той учительницы, которая была близка с Беркшир?

— Пока что нет. Я сегодня ей напомню.

— Какое-то время мы разрабатывали Беркшир и остались ни с чем. Так что давай вернемся к Уолтеру Дабни. Нам нужно выяснить, куда он уезжал.

— Ты полагаешь, это важно?

— Он куда-то уезжал и вернулся переменившимся. Мне бы хотелось узнать почему.

Элли Дабни сидела на кухне, уставившись в окно, когда горничная проводила к ней Декера и Джеймисон.

— Ваши дети еще не уехали? — спросил Амос.

— Нет, но они заняты последними приготовлениями к похоронам. Я просто не могу…

— Ваша дочь из Франции тоже прилетела? — спросила Джеймисон.

— Натали приехала вчера. Она не уехала с остальными. Отсыпается наверху. Долгий перелет, смена часовых поясов. И… — Она снова замолчала.

— Правильно, — сказал Декер, усаживаясь напротив.

Казалось, Элли Дабни постарела на двадцать лет. Лицо у нее осунулось, волосы были растрепаны, а поджарое, атлетическое тело словно обмякло. Декеру захотелось узнать, принимает ли она лекарство от депрессии.

Джеймисон подсела к ней.

— Понимаю, как вам невероятно тяжело.

— Правда? — спросила Элли. — Ваш муж тоже убил человека, после чего застрелился сам?

— Нет. Просто я…

— Я понимаю, что вы стараетесь. Извините. Просто я не могу… — Она покачала головой.

— Больше к вам никто не приходил? — спросил Декер.

— Кто?

— Сотрудники других федеральных ведомств?

Элли покачала головой:

— Нет, а что, должны были?

— Возможно. — Амос склонился к ней. — Вы догадывались о том, что у вашего мужа были проблемы с азартными играми?

— Проблемы с азартными играми? — презрительно фыркнула Элли. — Уолт не отличил бы карточный столик от колеса рулетки!

— На чем основывается такая уверенность?

— Кто вам сказал, что у него были проблемы с азартными играми? Кто-то с работы?

— Нет, не с работы.

— Тогда кто?

— Я не вправе это раскрывать. Но вы считаете такое невозможным, я правильно понял?

— Насколько мне известно, Уолт ни разу даже лотерейного билета не купил. Он считал это глупостью. Все равно как спускать деньги в унитаз.

— Вы в последнее время не проверяли банковский счет? Чтобы выяснить, не пропали ли какие-нибудь крупные суммы? Или, быть может, у вас есть финансовый управляющий?

— Есть. И раз уж об этом зашла речь, он звонил вчера и спрашивал, не нужно ли мне что-нибудь. И хотя о делах мы не говорили, мы с ним давно знакомы, и, если б были какие-либо проблемы с деньгами, он обязательно сказал бы мне.

Декер многозначительно взглянул на Джеймисон.

— Так, это очень хорошая новость.

— С какой стати кто-то вообразил, что Уолт заядлый игрок?

— Этот человек подумал, что ему понадобились деньги.

— Зачем? Оглянитесь вокруг. Нас никак нельзя назвать нищими.

Закончив говорить, Элли густо покраснела. Казалось, она снова готова залиться слезами.

Декер собирался сказать еще что-то, однако Джеймисон схватила его за руку и сказала:

— Вы абсолютно правы. Большое вам спасибо. Мы уже уходим.

Когда они направлялись в прихожую, Амос увидел вверху на лестнице молодую женщину в длинной футболке и босиком. Глаза у нее были красные, предположительно от слез. Она покачивалась и беспомощно смотрела на Декера.

Тот взбежал вверх по лестнице. Джеймисон следовала за ним по пятам. Он успел подхватить женщину до того, как она упала, и поднял ее на руки.

— Должно быть, это Натали, — сказала Алекс. — Дверь открыта. Наверное, это ее спальня. С ней все в порядке?

— Она пьяна, — сказал Декер, уловив характерный запах.

Джеймисон распахнула дверь, и Амос, пройдя в комнату, уложил Натали на незаправленную кровать. Оглядевшись вокруг, он увидел чемодан с биркой авиалинии.

— Аэропорт имени Шарля де Голля. Так, это подтверждает, что перед нами Натали — та дочь, которая живет во Франции.

Окинув взглядом молодую женщину, Декер только тут заметил, что у нее на правой ноге недостает двух пальцев.

— С ней точно всё в порядке? — спросила Джеймисон.

— До тех пор, пока не начнется похмелье.

Обернувшись, они увидели в дверях Элли.

— Дальше я займусь этим сама. — Выпроводив их из комнаты, она закрыла за ними дверь. — Право, это разбило нашу семью, — сказала женщина.

— Пожалуй, — согласился Декер.

Когда они вышли на улицу, Джеймисон сказала:

— Так что, возможно, надменная мисс Харпер Браун нам солгала. Возможно, у Уолтера Дабни не было никаких проблем с азартными играми.

Подойдя к машине Джеймисон, Амос остановился и обернулся, глядя на особняк, но на самом деле не видя его.

— В чем дело? — спросила Алекс.

Декер ничего не ответил, потому что у него в голове стремительно мелькали кадры. Он просматривал их от начала до конца и от конца до начала. Наконец повернулся к Джеймисон.

— Браун сказала нам, что Дабни продавал секреты, — сказал он.

— Правильно. Чтобы покрыть свои игорные долги.

— Она не говорила, что это были его игорные долги.

Харпер Браун заняла место напротив Декера в том самом кафе, куда Уолтер Дабни зашел прямо перед тем, как убить Беркшир. Она была в черном костюме и блузке цвета морской волны. Небольшая выпуклость на талии обозначала, где у нее спрятан пистолет.

Амос был в потертых джинсах, мятой фланелевой рубашке и ветровке.

Окинув взглядом его одежду, Браун заметила:

— Я так понимаю, Бюро сделало для вас исключение в отношении дресс-кода.

— Богарт уже говорил вам: я не настоящий агент.

— Ваш звонок был весьма любопытным, — продолжала Харпер.

— Как, надеюсь, будут и ваши ответы. Итак, чьи это игорные долги?

— Как уже говорилось, я еще не решила, оставлять ли вас в деле, так что я не могу ответить на ваш вопрос.

— А как я уже говорил: не думаю, что в вашей власти принимать это решение.

— Вы забыли о том, что министр обороны может позвонить кому следует?

— Я это проверил, — сказал Декер. — Такого не случится. Вы сказали явную чушь, и вы это знали.

Браун откинулась назад.

— Обвиняя девушку в бесчестных поступках, вы не могли хотя бы заказать ей чашку кофе?

Встав, Амос сходил к стойке, взял чашку черного кофе и принес ее Харпер.

— Благодарю вас, — милым тоном произнесла та. Отпив глоток, улыбнулась. — Крепкий, горячий, и только кофе. Никогда не могла понять, зачем люди добавляют в чашку всякую дрянь.

Смерив ее взглядом, Декер отпил глоток из своей чашки.

— Когда я был полицейским в Огайо, я столкнулся с одной женщиной, которую вы сейчас мне напомнили.

— Она также работала в полиции?

— Нет, она была преступницей. Аферистка. Настоящий мастер своего дела.

— Вы мне льстите, Декер.

— Значит, я неправильно высказался.

— Я выросла в Алабаме у глубоко верующих родителей. Они привили мне понятия чести и правдивости.

— В Алабаме?

— Да.

— Значит, они страстные поклонники «Убить пересмешника»[14].

— Вы решили так из-за моего имени?

— Да, Харпер Ли. — Декер подался вперед всей своей тушей. — Разве вчера вечером вы не говорили, что в долгу передо мной? Если не хотите расплатиться, наслаждайтесь кофе, а я займусь своими делами.

Увидев, что Браун молчит, он начал вставать из-за стола.

— Просто придержите своих лошадей, — наконец сказала она, показывая жестом, чтобы он сел на место. Амос плюхнулся на стул, и она обвела взглядом кафе. — Это не самое подходящее место.

— В таком случае давайте прогуляемся. — Декер взглянул на ее чашку. — Как вы сами можете убедиться, кофе я вам принес. Просто на тот случай, если вы пришли в плохом настроении.

Когда они вышли на улицу, порыв ветра закрутил волосы Браун вокруг плеч. Ветер также распахнул полу ее пиджака, открывая кобуру с пистолетом. Увидев его, Декер сказал:

— «Беретта». Именно из такого Дабни убил Беркшир.

Харпер застегнула пиджак на все пуговицы.

— Значит, он шел этой дорогой?

— Вам же это прекрасно известно. Мы говорили об игорных долгах.

— Как вы узнали, что эти долги наделал не Уолтер Дабни?

— Ну, вы ни разу не сказали, что это его долги. И я решил отнестись к вашим словам буквально.

— На самом деле я всегда стараюсь говорить как можно более неопределенно.

— Прощайте, честь и правдивость! Значит, это была Натали?

— Почему вы так решили? — бросила на него взгляд Браун. — Вы ее уже видели?

— Можно и так сказать, хотя мы не обменялись ни словом — в первую очередь потому, что она находилась в алкогольном ступоре.

— Но почему вы решили, что именно у нее были проблемы с азартными играми?

— Ее сестры были опечалены смертью отца, но ни одна из них не напилась до невменяемого состояния. А Натали предстояло проделать самый долгий путь, она прибыла последней, из чего следует, что у нее было больше времени на то, чтобы свыкнуться с трагическим известием. Но сегодня утром она пьяна в стельку, в то время как ее сестры занимаются приготовлениями к похоронам, а мать внизу совершенно одна. Я понимаю, что все люди разные, и все-таки, при прочих равных условиях, это показалось мне странным. Кроме того, остальные сестры были возмущены случившимся. Они не могли в это поверить. Но Натали не показалась мне ни возмущенной, ни ошеломленной. И даже несмотря на то, что она была пьяной, в выражении ее лица — точнее, в ее глазах — присутствовало… чувство вины.

— И вы можете определить, когда у человека в глазах «чувство вины»?

— Я двадцать лет проработал в полиции, так что опыта мне не занимать, — ответил Декер.

Какое-то время они шли молча. Проходя мимо будки, Амос кивнул находящемуся внутри охраннику в форме. Это был тот же самый охранник, который дежурил в то утро, когда Дабни застрелил Беркшир.

Напротив рабочие вносили стройматериалы в здание, в котором шел ремонт. На дверях висела копия разрешения на строительные работы. Вашингтон, как и Нью-Йорк, непрерывно сносится и перестраивается. Как-то раз, когда Декер был в Нью-Йорке, таксист сказал ему, что в «Большом яблоке»[15] всего два времени года: зима и строительство.

— Мы думаем, что это была не сама Натали, — нарушила молчание Браун. — Мы считаем, это был ее муж Корбетт.

— У него игорные долги?

— Огромные, — Браун кивнула. — Судя по всему, какие-то очень плохие люди одолжили ему деньги, после чего потребовали вернуть долг. Мы полагаем, речь идет о русской мафии.

— Значит, им угрожали?

— Это была не просто угроза. Если б Корбетт не расплатился с долгами, убили бы его самого, Натали и их четырехлетнюю дочь.

— И тогда она позвонила отцу?

— Последняя надежда. Деньги у него были, но, по-видимому, свободных средств не хватило.

— Поэтому он продал секреты, чтобы раздобыть деньги?

— Мы так считаем.

— И теперь Натали винит себя в случившемся?

— Похоже на то.

— Но это не объясняет, почему Дабни убил Беркшир.

— Не объясняет. И пока что у нас нет никаких версий.

— Каким образом вы все это узнали?

— Нудная, кропотливая работа. Мы задавали вопросы, получали ответы, двигались дальше. Началось все с Корбетта, и дальше уже раскрутилось. На Дабни мы вышли после того, как узнали об игорных долгах его зятя. Фирма Дабни хорошо известна РУМО. Любые его связи, которые могут повлиять на вопросы национальной безопасности, сразу же поднимают нам красный флажок. А дальше оставалось только соединить вместе отдельные точки.

— То есть Натали знала о том, чем занимался ее отец?

— Полной уверенности нет. После случившегося мы с помощью дружественного ведомства проследили кое-какие ее телефонные звонки.

Декер недоуменно посмотрел на нее.

— Натали в телефонном разговоре произнесла пару слов, включивших прослушку АНБ, после чего он был записан и отправлен нам для дальнейшего анализа.

— Я не знал, что АНБ подслушивает разговоры американских граждан.

— Да, и мне бы не хотелось, чтобы вы пожаловались об этом в Белый дом. В любом случае звонок был из-за океана, так что тут все чисто. Полное соблюдение законов. Дабни так прямо и сказал дочери, что разберется с ее проблемой. Время совпадает. Но он не уточнил, каким именно образом это сделает. Разумеется, об этом мы узнали только после случившегося, иначе вмешались бы.

— Но Дабни достал деньги и расплатился с долгами?

— В противном случае их уже не было бы в живых. Они лежали бы на дне какой-нибудь европейской реки, разрезанные на кусочки.

— Когда была осуществлена выплата?

— Электронный след не совсем ясный. По грубым прикидкам, шесть недель назад. Возможно, раньше.

— Вы уже говорили с Натали?

— Пока что нет. На самом деле она нас не интересует. Азартные игры и связи с русской мафией не входят в нашу юрисдикцию. Мы передали всю информацию соответствующим ведомствам.

— Какие именно тайны продал Дабни? Вы сказали, что речь идет о чем-то настолько важном, что это может привести к трагедии похуже событий одиннадцатого сентября.

— Делая сравнение с одиннадцатым сентября, я нисколько не преувеличивала.

— Но если ставки действительно настолько высоки, почему вы не хотите помощи от ФБР?

— «Знают только те, кому положено знать» — это не какая-то чушь из кино, Декер. Эта фраза имеет большой смысл.

— Какой же?

— Если хотите начистоту, на самом деле мы не знаем, кому можно доверять. И чем меньше посвященных, тем лучше.

— Тем самым вы, возможно, оставляете за бортом как раз тех, кто мог бы помочь вам разрешить эту проблему и спасти страну от повторения одиннадцатого сентября, — резко промолвил Декер.

Его слова смутили Браун, однако она не стала спорить.

— Вам известен покупатель?

— Мы над этим работаем.

— И вы уверены, что это не русская мафия? Быть может, Дабни просто передал им секреты в качестве уплаты долга.

Браун покачала головой.

— Все дело в том, что мафия не знала бы, как обналичить подобные секреты, и поэтому даже не стала бы с ними связываться. Без крайней необходимости никто не захочет навлекать на свою голову всю мощь американской военной машины. Нет, мафия получила от Дабни деньги, а тот раздобыл их, продав секреты кому-то еще.

— Другому государству?

— Скорее всего.

— Почему?

— По двум причинам. Только другое государство захочет ввязываться в столь рискованное дело. Для этого требуются средства и глубокий карман. И только другое государство имеет необходимые разведывательные ресурсы, чтобы определить, какие именно секреты ему нужны от Дабни.

— Значит, не он сам выбирал, что красть? Это сделал заказчик?

— Практически несомненно. Такую операцию не затевают ради того, чтобы получить в конечном счете неизвестно что. Уверена, стоящие за этим люди сказали Дабни, что именно им нужно из того, к чему у него был доступ. Все было очень хорошо спланировано. Что наводит нас на мысль о том, что у этих людей был осведомитель. Вот почему мы стремимся как можно больше сузить круг посвященных. Раз нас скомпрометировали, мы ошибемся вдвойне, открывшись не тому, кому нужно.

— Вы проследили деньги?

— С одного конца. Десять миллионов.

— Десять миллионов долларов! — У Декера отвисла челюсть. — Этот Корбетт — он что, играл круглые сутки семь дней в неделю?

— Он делал высокие ставки, а когда кредитор выставляет по тысяче процентов за день просрочки, сумма растет очень быстро.

— Но если покупатель уже получил секреты, разве не слишком поздно что-либо предпринимать?

— Эти игры ведутся не так, Декер. Если мы выясним, кто это сделал — а речь, несомненно, идет об иностранном государстве, — мы сможем предпринять определенные шаги. Абсолютно приемлемый дипломатический шантаж, которым постоянно занимаются и союзники, и враги.

— Ну а если это какая-нибудь террористическая организация?

— Для того чтобы использовать сведения, проданные Дабни, необходимы соответствующая инфраструктура и огромные деньги. Дабни занимался крупными военными проектами: кораблями, танками, самолетами. Вот почему мы считаем, что это другое государство. ИГИЛ не станет выбрасывать на ветер миллиарды долларов, чтобы построить эсминец класса «Замволт».

— То есть вы продолжите поиски покупателя.

— Разумеется. Это моя работа.

— Ну а мы продолжим выяснять, почему Дабни убил Беркшир.

Остановившись, Браун посмотрела на него.

— А если эти два дела пересекутся? — спросила она.

— Тогда мы станем вести расследование совместно. А мы приветствуем сотрудничество.

— Очень мило. Скажите, это все, что вы знаете?

— Нет, я обязательно придерживаю что-нибудь в рукаве.

— Хорошо, вы можете продолжать идти своим путем, а я продолжу идти своим. Как вам такое?

— Замечательно, если вы действительно настроены на это.

— Вы человек умный. Я дам вам возможность самому это выяснить, — сказала Браун, двинувшись вперед. — Спасибо за кофе, — оглядываясь, бросила она.

— Мы выяснили, куда совершил свою таинственную поездку Дабни.

Тодд Миллиган изучал экран компьютера. Он, Джеймисон, Декер и Богарт сидели в маленьком кабинете в вашингтонском отделении ФБР на Четвертой улице. Амос только что рассказал своим товарищам о разговоре с Браун.

— Куда? — спросил Богарт.

— В Хьюстон. Его фамилия всплыла в списке пассажиров. Дабни летал туда ровно пять недель назад.

— Интересно, почему в Хьюстон? — спросила Джеймисон.

— Это было как-то связано с продажей секретов? — предположил Миллиган.

Декер покачал головой.

— По словам Браун, перевод денег мафии состоялся шесть недель назад, а то и раньше. Следовательно, зачем совершать таинственную поездку в Хьюстон после того, как дело сделано и дочь в безопасности?

— Быть может, случилось что-то непредвиденное? — предположил Богарт.

— А может быть, дело в том, что в Хьюстоне находится Онкологический центр имени Андерсона, — сказала Джеймисон.

Все посмотрели на нее.

— Возможно, Дабни подозревал, что у него какие-то проблемы со здоровьем, и хотел получить квалифицированное заключение, — сказала она. — И центр Андерсона для этого — лучшее место.

— Откуда ты про него знаешь? — спросил Миллиган.

— Когда я была журналисткой, я готовила материал об одной женщине, которая обратилась туда после того, как у нее обнаружили редкую форму рака. В центре имени Андерсона ее вылечили.

— Я забыл, что у тебя была жизнь до прихода в ФБР, — усмехнулся Миллиган.

— Отличная мысль, Алекс, — похвалил Богарт. — Возможно, ты права.

— Это определенно легко проверить, — сказал Тодд. — Даже несмотря на конфиденциальность сведений о больных, можно попросить жену Дабни связаться с центром и выяснить, обращался ли туда ее муж.

— Тогда займись этим, — сказал Богарт. — Если Дабни месяц назад узнал о том, что смертельно болен, это подтолкнуло его сделать то, что он сделал, то есть убить Беркшир.

Встав, Миллиган быстро вышел из кабинета.

— В том смысле, что он не предстал бы перед судом за свое преступление, — сказала Джеймисон, обращаясь к Богарту.

— Правильно.

— Однако это никак не объясняет, почему он убил Беркшир, — указал Декер.

— Да, и все-таки у нас появился еще один элемент мозаики. Который, будем надеяться, в будущем поможет нам узнать ответ на этот вопрос. Да, кстати, патологоанатом прислала результаты анализа крови. Дабни действительно применял обезболивающие средства, что подкрепляет предположение о том, что он знал о своей болезни.

Декер встал.

— Ты куда? — спросил Богарт.

— Прогуляться.

Он начал с кафе. После плотного завтрака дома Дабни заглянул сюда, сел за столик с видом на улицу, затем встал, вышел, прошел по улице и выстрелил Беркшир в голову, перед тем как всадить пулю в мозг себе самому.

Декер сел за столик, и к нему подошла та самая официантка, с которой он уже разговаривал.

— Я уже видела вас здесь вместе с женщиной. Вы по-прежнему разбираетесь в том, что произошло?

— Разбираемся, — рассеянно подтвердил Амос.

— Наверное, это мелочь…

Встрепенувшись, он поднял на нее взгляд.

— Что за мелочь?

— Билли сегодня здесь. Я дала ему вашу визитную карточку, но не знаю, звонил ли он вам. Билли работал, когда здесь был этот мужчина. Если хотите поговорить с ним, он сейчас свободен.

— Я очень хочу поговорить с ним.

Официантка ушла и вернулась с высоким мужчиной средних лет, чьи тронутые сединой волосы были забраны в хвостик. Он носил черную форменную рубашку, как и женщина, и потертые джинсы. На поясе у него был завязан зеленый фартук.

— Здрасте! — сказал Билли, когда официантка удалилась. — Я так слышал, вы из ФБР. Вы хотите со мной поговорить?

— Да, садитесь, пожалуйста.

Мужчина уселся напротив.

— Давно вы здесь работаете? — спросил Декер.

Билли рассмеялся.

— Вы не поверите, но в теперь уже далеком две тысячи восьмом году я был банкиром, занимался инвестициями в недвижимость. Затем случился финансовый Армагеддон, и я шлепнулся на задницу. Потерял всё. И тогда я послал все к черту — и с тех пор больше ни разу не оглядывался назад. Здесь я работаю уже четыре года. Денег едва хватает на прожитье, но зато я счастлив как никогда.

— Вот и отлично. Вы помните Дабни?

— Ага. Он приходил в то утро.

— До того он бывал здесь?

— Нет. По крайней мере, я его не видел. После того как его фото показали по телику, думаю, я его вспомнил бы.

— Он сел за этот столик?

— Точно. Я пару раз прошел мимо, разнося заказы. Странно, он даже кусочка не откусил от своей булочки. Я даже спросил у него, что не так.

— Подождите, вы с ним говорили? — насторожился Декер.

— Ну да. Этот чувак не притронулся к чаю, и мне в глаза бросилась булочка. Они очень вкусные и стоят недешево. А этот тип ее даже не попробовал.

— Что вы ему сказали?

— Спросил, не остыла ли она. Сказал, что, если он хочет, я могу ее разогреть. Принести масло.

— А он что ответил?

— Сказал, что у него нет аппетита. Странно, не так ли, ведь он сам только что ее заказал!

— Да, — согласился Декер. — Но, судя по всему, это был странный тип.

— Ага, это убийство… — Билли фыркнул. — Вот уж точно, странная штука!

— Правильно, — сухо подтвердил Амос.

— В любом случае на самом деле все его внимание было приковано к улице.

Декер снова насторожился.

— Что вы хотите сказать: «приковано»?

— Ну, он встрепенулся так резко, что едва не опрокинул чай. Посмотрел куда-то мимо меня. Не успел я опомниться, как он выскочил из-за стола и бросился к двери. Чуть не забыл свой портфель. Мне даже пришлось окликнуть его, а то он оставил бы его здесь.

«И тогда Анна Беркшир сейчас была бы жива», — подумал Декер.

— А потом я убрал со стола. У меня мелькнула было мысль положить булочку обратно на витрину, но у нас на этот счет строгие правила. Поэтому я просто ее выбросил.

— Что-нибудь еще?

— Нет, пожалуй. Мне надо было бы самому вам позвонить. Эми передала мне вашу карточку. Но я был выходной и решил полностью расслабиться. — Увидев, что Декер ничего не говорит, Билли добавил: — Не желаете что-нибудь съесть или выпить? Могу разогреть булочку.

— Спасибо, всё в порядке.

— Точно?

Декер ничего не ответил. Он смотрел в окно.

Наконец Билли встал и ушел.

Со своего наблюдательного пункта Амос видел почти всю улицу. Закрыв глаза, он начал перебирать в памяти кадры до тех пор, пока не дошел до нужной серии. Он заново прокрутил каждый шаг, сделанный Дабни и Беркшир. Время играло решающую роль, но в распоряжении у Декера не было всей необходимой информации, чтобы провести полный анализ. И все же он должен был попробовать.

Шаг за шагом.

Амос сосредоточился не на конечной цели путей Беркшир и Дабни, завершившихся смертью первой и смертельным ранением второго.

Открыв глаза, он окинул взглядом улицу.

В одном Декер был практически уверен. Тем катализатором, увидев который Дабни возбудился и уставился в окно, как это описал Билли, не могла быть Беркшир. Дабни просто не мог увидеть ее со своего места. В тот момент она находилась значительно дальше, и ее не было видно отсюда.

Так что же явилось катализатором?

И тут Декера осенила догадка.

Встав из-за столика, он вышел на улицу и остановился перед окном.

Телефона при Дабни обнаружено не было, следовательно, связь поддерживалась не через электронные средства. Поскольку все было спланировано заранее и Дабни не должен был остаться в живых, использовать телефон было нельзя. В этом случае сохранились бы следы, даже если б Дабни стер всю информацию. И, возможно, тот, с кем он работал, не доверял ему и не был уверен в том, что он это сделает.

Но только одно сигнальное устройство не оставляет никаких следов.

На улице находился кто-то, кого увидел Дабни, и появление этого человека и стало сигналом. Быть может, все дело было в одежде или каком-нибудь условном жесте, но именно это и побудило Дабни так быстро покинуть кафе. И это также объясняло нетронутые чай и булочку. Кафе для Дабни просто было местом дождаться сигнала.

И не вызывало сомнений, какой сигнал подал этот человек.

Он предупредил Дабни о приближении Анны Беркшир.

Декер пересек улицу и пошел по тротуару. Он повторял свой путь, а также путь, проделанный Дабни. Амос крутил головой по сторонам, впитывая все и сравнивая это с тем, что он видел в день убийства.

Ограждение вокруг открытого канализационного люка исчезло, но все остальное было таким же, как и тогда.

Пройдя мимо будки с охранником, Декер двинулся дальше. Дабни должен был находиться где-то впереди. Амос мысленно представил себе идущего по улице человека, которого уже не было в живых.

В какой-то момент навстречу появилась Беркшир. У Декера не было никаких оснований сосредоточивать на ней внимание, но он извлек из памяти запечатленные кадры с ее участием и постарался что-либо определить по ним.

Беркшир находилась слишком далеко от него, поэтому он не мог рассмотреть выражение ее лица. Но Декер запомнил, что она двигалась не так, как шел Дабни, — широкими, уверенными шагами.

Этот человек шел навстречу своей смерти.

Дабни и Беркшир сближались. Наконец они повернули, Дабни влево, Беркшир вправо. Затем, подобно двум пассажирским составам, идущим по параллельным путям, они оказались чуть ли не плечом к плечу друг с другом.

И надо же такому случиться, что именно в этот момент Декер посмотрел на продовольственную лавку, решая, купить ли ему мексиканскую лепешку. Он глянул на часы, увидел, что у него слишком мало времени, и решил обойтись без лепешки.

А когда снова посмотрел вперед, пистолет уже был направлен Беркшир в затылок.

Прогремел выстрел.

Беркшир упала на асфальт, сраженная наповал.

Охранник выскочил из будки. Они с Декером побежали к Дабни.

Тот выстрелил себе в голову.

Кадры памяти закончились.

Декер стоял посреди тротуара, не обращая внимания на обходящих его с обеих сторон прохожих. Он смотрел туда, где на асфальте до сих пор оставались едва различимые следы крови двух людей.

Наконец Амос поднял взгляд, гадая, что стало с человеком, который подал знак Дабни.

— Значит, вот куда ты запропастился…

Обернувшись, Декер увидел рядом с собой Джеймисон.

— Миллиган позвонил миссис Дабни, и та связалась с Онкологическим центром имени Андерсона. Я была права. Уолтер Дабни действительно обращался туда, и ему поставили диагноз: рак мозга. Он сказал, что отказывается от лечения.

Не дождавшись от Декера никакой реакции, она спросила:

— В чем дело? Ты что-нибудь нашел? Обыкновенно именно этим заканчиваются твои прогулки в одиночестве.

— Нам нужны записи камер видеонаблюдения в этом районе за тот день.

— Декер, но нам же известно, что здесь произошло.

— Нет, на самом деле неизвестно.

Это была не дама в красном из популярной песни[16].

Это была даже не дама. По крайней мере, так казалось внешне, однако сказать со всей определенностью было невозможно.

Декер смотрел на человека в наряде клоуна с огромным леденцом в руке.

— Ты действительно полагаешь, что это и есть сигнал? — спросил Богарт.

— Мы просмотрели записи за шесть дней, — сказал Декер. — Ты в какой-либо другой день видел здесь клоуна? И мы навели справки: никто не смог объяснить его присутствие в тот день. В окрестностях не было ни цирковых представлений, ни каких-либо других выступлений. У клоуна нет афиши предстоящего события. Я считаю, что с высокой долей вероятности именно клоун и был сигналом.

Богарт оглянулся на Миллигана. Они снова находились в вашингтонском отделении ФБР, в маленькой комнате, всю стену которой занимал огромный телевизионный экран.

— Пожалуй, ты прав, — признал Росс.

— И клоун скрылся за тем зданием только после того, как Дабни появился в пределах его видимости, — добавила Джеймисон. — Другими словами, после того как убедился, что Дабни увидел сигнал и направляется убивать Беркшир.

— И клоун в гриме, в шляпе с широкими полями, мешковатой одежде и перчатках, — вздохнул Богарт. — Я даже не могу сказать, белый он или черный. Я даже не могу с полной уверенностью утверждать, что это мужчина.

— Мы проверили другие камеры видеонаблюдения в том районе, куда направился клоун, — сказал Миллиган. — Он — или она — есть на нескольких, но затем следует промежуток без камер, после чего этот человек исчезает.

— Судя по всему, ему было известно, где установлены камеры и где между ними есть промежутки, — высказал свое предположение Богарт. — Тщательно продуманный план.

— То есть налицо какой-то заговор, — заметила Джеймисон. — Эти люди заставили Дабни убить Беркшир. А поскольку бедняга все равно был не жилец на этом свете, он покончил с собой.

— Но как им это удалось? — спросил Богарт. — Если верить агенту Браун, зять Дабни расплатился с игорными долгами. У русской мафии или кого там еще не было причин так поступать. И Браун также сказала, что вряд ли мафиози имели к этому отношение. Им были нужны только деньги. И, поскольку мне довелось заниматься похожими делами, я склонен с ней согласиться.

— Опять же, как кому бы то ни было удалось заставить Дабни совершить убийство? — спросил Миллиган.

— Ты можешь это сказать? — Джеймисон вопросительно посмотрела на Декера.

Тот ответил не сразу. У него в голове беспорядочно метались мысли; факты и предположения натыкались друг на друга, угрожая взаимоуничтожением.

— Дабни украл военные секреты, над которыми работал. РУМО об этом узнало, — наконец сказал Амос. Он помолчал. — Если об этом узнало РУМО, могли узнать и другие.

— И ты хочешь сказать, Дабни стали шантажировать свидетельствами его измены? — уточнил Богарт. — Требуя от него, чтобы тот убил Беркшир?

— Это объяснит тот факт, что нам до сих пор не удалось установить связь между Дабни и Беркшир. Возможно, между ними не было никакой связи.

— Тут что-то похожее на «Незнакомцев в поезде»[17], — заметил Миллиган. — Но только в одну сторону. Неизвестные шантажом вынудили Дабни убить человека, которого они хотели устранить по каким-то своим причинам.

— Но почему Дабни пошел на это? — спросила Джеймисон. — Он все равно дышал на ладан. Какое ему было дело до того, если б его предательство всплыло?

— Да, сам он был при смерти, но не его родные, — ответил Декер. — А судя по разговору с его женой и дочерьми, они были уверены в том, что он по воде пройдет как посуху. И то, что Дабни умирал, многое ему облегчило. Он понимал, что не предстанет перед судом за свой поступок. И, возможно, надеялся, что все спишут на его болезнь.

— Но если б его разоблачили как шпиона? — спросил Богарт.

— Тут Дабни ничего не мог поделать, — ответил Декер. — Его карьера завершилась бы позором. И он мог бы увлечь за собой на дно и свою дочь. Возможно, он надеялся на то, что если убьет Беркшир, а затем покончит с собой, все внимание будет сосредоточено на этом событии. Возможно, он не подозревал о том, что РУМО вышло на его след. А вот шантажисты могли выдать его. Возможно, Дабни понял это и заключил сделку.

— Но откуда у него была уверенность в том, что, если он выполнит свою часть сделки и убьет Беркшир, шантажисты также сдержат свое слово и не обнародуют информацию о предательстве? — спросил Миллиган.

— На мой взгляд, у него не было особого выбора. Но если б шантажисты вздумали обнародовать эту информацию, это привлекло бы к ним внимание. А какой им смысл раскрывать факт шпионажа? Дабни нет в живых. А те, кто шантажом вынуждает идти на убийство, едва ли действуют из альтруистических побуждений. Мы смело можем считать этих шантажистов врагами нашей страны. Нет, у них были все основания молчать, чтобы мы даже не подозревали о краже секретов. Вероятно, Дабни рассуждал подобным образом.

— Итак, он убивает Беркшир и стреляет себе в голову, — сказал Миллиган. — Это означает, что шантажист по-прежнему разгуливает на свободе.

— При всех прочих равных условиях это, скорее всего, кто-то из тех, с кем Дабни вместе работал, — сказала Джеймисон. — Иначе как бы он узнал о краже секретов?

— Возможно, — согласился Богарт. — Но существует куча способов, как человек, не работавший вместе с Дабни, мог об этом узнать.

— Что подводит нас к следующему вопросу, — произнес Амос. — Почему эта «третья сторона» хотела смерти Анны Беркшир?

— Так что теперь вместо связи Дабни и Беркшир нам нужно найти связь Дабни и этой неизвестной третьей стороны, шантажировавшей его, — хмуро заметил Миллиган. — Но эта третья сторона также должна была быть как-то связана и с Беркшир, раз хотела с ней расправиться.

— Совершенно верно, — Декер кивнул.

— С чего начнем? — спросил Богарт.

— Ну, как правильно предположили Алекс и Тодд, шантажист должен быть связан с Дабни и Беркшир, пусть и отдаленно, хоть те и были незнакомы. Эта «третья сторона» и есть связующее звено между ними. Шантажисты должны были знать о краже секретов — и должны были как-то общаться с Дабни. Будем надеяться, они оставили достаточно следов.

— Значит, нам снова придется возвращаться на первую клетку, — устало промолвил Миллиган.

— Подступить к делу можно с двух сторон, — сказал Амос. — Во-первых, у нас есть Беркшир. Раз кто-то хотел ее убить, на то должны были иметься веские причины. И причины эти, скорее всего, в ее невероятно обрывочном прошлом. Так что можно попытаться выйти на шантажиста, копая глубже историю Анны Беркшир.

— Ну а другой путь? — спросила Джеймисон.

— Дабни. Человек согласится пойти на убийство, только если его будут настойчиво уговаривать. И уговоры подобного рода нельзя вести по электронной почте или сотовому телефону, поскольку я очень сомневаюсь, что кто-либо станет писать такие вещи. Следовательно, шантажист должен был лично встречаться с Дабни. И нам просто нужно выяснить, с кем встречался последний.

— Предлагаю заняться этим нам с Тоддом, — сказал Богарт. — Ну а вы с Джеймисон можете разрабатывать Беркшир.

— И мы сможем сверять наши результаты, корректируя направление поисков, — Алекс кивнула. — По-моему, хороший план. А ты что скажешь, Декер?

Тот молчал, уставившись прямо перед собой.

— Амос, я спросила, как тебе нравится такой план?

Наконец Декер очнулся и посмотрел на нее так, словно только сейчас заметил ее присутствие.

— Даже не знаю, Алекс, — медленно произнес он. — Теперь я уже не могу сказать, какой план будет хорошим.

Когда Декер и Джеймисон вечером вернулись домой, у входа их кто-то ждал. Бледный Дэнни Амайя заметно нервничал.

— Дэнни, в чем дело? — спросила Джеймисон.

— С папой что-то стряслось. Сегодня он не забрал меня из школы.

— Как ты вернулся домой?

— Меня привезла мама моего приятеля.

— Ты уже позвонил в полицию?

— Нет, я… я не знал, что делать. Я очень испугался.

— Все будет в порядке, Дэнни. Мы что-нибудь придумаем.

Взяв мальчика за руку, Алекс отвела его к себе домой.

— Есть хочешь? — спросила она.

Кивнув, мальчик с опаской оглянулся на Декера.

— Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. А теперь, Дэнни, расскажи нам все, что поможет найти твоего отца.

Джеймисон засуетилась на кухне, Дэнни сел за стол, наблюдая за ней, а Амос встал рядом с ним.

— Сегодня утром папа, как обычно, отвез меня в школу.

— Он ничего не говорил про то, почему не заедет за тобой вечером? — спросил Декер.

— Нет, по-моему, ничего не говорил. Я хожу на продленку. И папа всегда заезжает за мной в шесть вечера. Когда он не приехал, я даже не знал, что делать.

— У тебя есть сотовый телефон? — спросила Джеймисон.

Дэнни покачал головой.

— У папы есть, но это слишком дорого, и у меня телефона нет.

— Но разве ты не мог позвонить отцу с телефона кого-нибудь из своих друзей?

— Я так и сделал. Я взял телефон у друга и позвонил папе, но никто не ответил.

— Ладно, — сказала Джеймисон, — мы позвоним в полицию, и твоего отца будут искать.

— Я могу отправиться на стройку, где он работает, — предложил Амос. — Ты говорил нам, где это. На набережной, так?

Дэнни молча кивнул.

Алекс перестала нарезать помидоры для салата.

— Декер, ты не должен отправляться туда один!

— Я не собираюсь делать ничего опасного. Просто взгляну на это место, только и всего. Если я замечу что-либо подозрительное, то сразу же сообщу в полицию. — Он протянул руку. — Алекс, мне придется взять твою машину.

Достав из кармана куртки ключи, Джеймисон заколебалась, не решаясь передать их ему.

— Обещаешь — ничего опасного?

— Обещаю. — Декер оглянулся на мальчишку. — Дэнни, чем именно занимается на стройке твой отец?

— Разными вещами. По большей части кладет кирпич. Он хороший каменщик.

— Я скоро вернусь.

Через минуту Амос втиснулся в машину Джеймисон и тронулся в путь. Ему потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы доехать до стройки. Там было темно, и он не увидел ни души. Здания по обе стороны были подготовлены к сносу. Похоже, весь квартал переживал глубокую реновацию.

Пронизывающий ветер свистел между домами. Декер поставил машину напротив стройки и поднял воротник. Он постоял, оглядываясь по сторонам. По-прежнему ни единой живой души. И также Амос нигде не увидел «Сентру» Амайи.

Он быстро пересек улицу и остановился перед недостроенным зданием. Были лишь возведены наружные стены и залиты полы. Декер насчитал двенадцать этажей. Строительные лифты облепили железобетонный каркас, подобно сухожилиям на костях.

Амос перелез через ограждение, шагнул в открытый проем и увидел перед собой пустынный первый этаж. Он очень удивился, не обнаружив сторожей. Положив руку на пистолет, достал из кармана фонарик. Посветив вокруг, не увидел ничего, кроме штабелей стройматериалов.

Затем Декер увидел лестницу, ведущую в подвал. Поколебавшись мгновение, он решил, что должен спуститься вниз. Как знать, быть может, Амайя лежит там, раненый или мертвый…

Спустившись по лестнице, Амос оказался в подвале. Посветив фонариком вокруг, он увидел, что работы здесь еще не завершены. В дальнем углу в полу зияла большая дыра, а у стены был сложен кирпич. Опустив взгляд, Декер увидел, что бетонный пол выложен сверху силикатным кирпичом.

Услышав шум, он тотчас же погасил фонарик, отступил в дальний угол и прислушался. Послышались голоса, но разобрать слова было невозможно.

Затем раздались шаги.

Затем появился свет.

Декер отступил дальше в тень.

На лестнице показались четверо. Они несли что-то тяжелое.

Когда Декер разглядел, что это такое, его рука потянулась к телефону.

Несомненно, это было тело.

Неизвестные поднесли его к дыре в полу и положили на бетон. Затем луч фонарика в руке у одного из них метнулся по стенам подвала.

И тут Декер увидел очень испуганного Томаса Амайю. Лицо у него было окровавлено и покрыто ссадинами.

Двое мужчин держали в руках пистолеты. Они направили оружие на Амайю, и тот вместе с четвертым мужчиной поднял тело и положил его в дыру.

— Preparar el hormigón[18].

Декер не настолько хорошо знал испанский, чтобы понять сказанное, однако в этом не было необходимости.

Взяв мешок с цементной смесью, Амайя вскрыл его и высыпал смесь в небольшую бетономешалку. Добавив воды, он включил машину. Тем временем второй мужчина запихнул тело в дыру.

Стало ясно, что произойдет дальше.

И также зачем был нужен Амайя.

Он зальет дыру раствором, после чего заложит сверху кирпичом, и свежая кладка плавно перейдет в ту, которую, вне всякого сомнения, он же положил раньше.

Вот для чего он был нужен. Чтобы спрятать труп. И у Декера возникло подозрение, что эта работа станет для каменщика последней. Вряд ли его оставят в живых.

Достав телефон, Амос с разочарованием увидел, что под землей связи нет.

Проклятье!

И тут он вдруг почувствовал, что рядом с ним находится еще кто-то.

Потому что этот кто-то только что приставил ему к спине дуло пистолета.

Декера грубо подтолкнули вперед. Споткнувшись, он едва не упал, но смог удержать равновесие. Ему в лицо ударил свет.

— Traerlo aquí[19].

Амоса снова толкнули в спину.

— Шевелись!

Подойдя к дыре, он посмотрел вниз, увидел труп, затем поднял взгляд на тех, кто его схватил.

Их было пятеро, плюс Амайя. Все молодые, крепкие, и все вооружены.

Такой расклад сил Декеру совсем не понравился.

У него мелькнула мысль, как отнесется Джеймисон к тому, что его убьют. «Амос, я же тебе говорила!»

Но он понимал, что на самом деле все будет не так. Алекс будет сражена горем. И в настоящий момент это беспокоило его больше, чем неминуемая опасность, нависшая над ним.

Коротышки, которого Декер видел перед своим домом, среди этих пятерых не оказалось. Дэнни говорил, что видел его в костюме и каске. Судя по всему, в перечень работ, которые он выполнял, не входило избавление от трупов.

И этим, вероятно, объяснялось отсутствие сторожей. Никому не были нужны лишние свидетели этой небольшой дополнительной работы.

Но остальные бандиты, похоже, были готовы взять на себя обязанности могильщиков.

Посмотрев на Амайю, один из них сказал:

— Espacio para dos[20].

Декеру не требовалось свободного владения испанским, чтобы понять эту фразу. Главным для него стало слово «dos». От него нужно было избавиться; его собирались залить в бетон рядом со вторым трупом.

У Амоса было одно преимущество, хотя расклад сил все равно оставался далеко не в его пользу. Его не обыскали. Это было ошибкой.

Однако у него за спиной стоял громила с пистолетом. А второй, с фонариком в руке, в другой также держал пистолет. И оба «ствола» были направлены на Декера.

И было еще трое бандитов, все вооруженные. Быть может, ему удастся справиться с одним или двумя из них, но остальные его убьют. Арифметика была очень простой, и каждый сценарий, мелькнувший у Декера в голове, неизбежно завершался одним и тем же.

– É les un federale[21], — вдруг сказал Амайя, указывая на Декера.

Бандиты уставились на него.

— Es un federale, — повторил Томас. — ФБР!

Он выразительно указал на Амоса.

Бандит с фонариком в руке шагнул к нему.

— Federale?

Декер кивнул.

— Мне наплевать, — ухмыльнулся бандит. — Ты труп.

У Амоса больше не осталось выбора. Ему не было дела до того, что расклад сил не в его пользу. Раз ему суждено умереть, он захватит с собой по крайней мере одного из этих мерзавцев.

Опустив плечо, Декер внезапно присел и из такого положения взорвался ударом. Он попал противнику прямо в позвоночник. Удар оказался такой силы, что бандит не устоял на ногах, отлетел назад и с криком свалился в яму.

Теперь перед Декером встала другая проблема. Ему нужно было разобраться с остальными четырьмя громилами.

Хорошо еще, что единственный источник света только что исчез в дыре. Сейчас темнота была лучшим другом Декера.

Повсюду вокруг загремели выстрелы. К счастью, Амос за мгновение до этого растянулся на земле. Выхватив пистолет, он приготовился открыть огонь, как вдруг мимо что-то мелькнуло — настолько стремительно, что он даже не успел разглядеть, что это такое.

Но Декер услышал удар от столкновения одного тела с другим. Второе тело отлетело назад и с глухим стуком упало на кирпичный пол.

Перекатившись вправо, Амос прицелился и выстрелил.

Бандит, ткнувший ему пистолет в спину, получил пулю в живот. Пронзительно вскрикнув, он согнулся пополам, и через мгновение у него изо рта хлынула кровь. Бандит повалился на пол, выходя из боя. Декер знал, какая это дрянь — рана в живот. Скорее всего, раненый умрет прямо здесь от потери крови, но Амосу не было до этого никакого дела.

Рядом с ним в пол ударили пули. Декер почувствовал, как в воздухе со свистом пронеслись осколки кирпича и бетона. Что-то впилось ему в руку. Или пуля, или осколок. В любом случае боль была адской.

Гремели выстрелы, и Амос продолжал катиться по полу. Наткнувшись на что-то, он определил, что это стена, поднялся на ноги, развернулся и присел на корточки, оценивая ситуацию.

По его подсчетам, три бандита были выведены из строя, но оставались еще двое.

Декер огляделся по сторонам, стараясь определить, где два оставшихся противника, но тут снова ощутил, как мимо что-то промелькнуло, следствием чего явилось еще одно столкновение. Послышался сдавленный крик, на пол упал пистолет, затем за ним последовало тело.

Отлично, остался всего один человек.

Такое соотношение сил понравилось Амосу значительно больше.

Он пополз вперед, держа наготове пистолет, и тут увидел, как Томас Амайя борется с последним бандитом. У того был пистолет. Он был крупнее и сильнее Амайи. Сбросив с себя щуплого Томаса, бандит прицелился и начал нажимать на спусковой крючок.

Декер приготовился выстрелить, но тут бандит получил удар такой страшной силы, что его сбило с ног. Налетев на кирпичную стену, он выронил пистолет.

Вот и все. Пятый и последний готов. Расчет окончен.

Это было просто невероятно.

Учащенно дыша, Амос двинулся вперед, держа пистолет перед собой. Поводил им из стороны в сторону, ища движение, ища угрозу. Здесь присутствовал еще кто-то. И хотя неизвестный нападал на бандитов, он пока что ничем не проявил себя Декеру.

Так что, возможно, тут есть проблема…

В следующее мгновение Амос увидел вспышку света. Затем из дыры в полу показалась рука, ухватившаяся за край, следом появилась голова.

Это был тот тип, которого Декер сбросил в яму.

В зубах он сжимал фонарик.

Появилась вторая его рука; в ней он держал пистолет, целясь прямо в Амоса.

Тот понял, что ничего не успеет сделать. Он начал поднимать пистолет, но инстинктивно приготовился получить удар пули.

Однако тут нападавшего ударил по руке тяжелый рабочий ботинок. Бандит завопил от боли. После чего тот же самый ботинок выбил у него из руки пистолет. Бандит свалился в яму, безобидное теперь оружие отлетело на пол.

Декер взглянул на Амайю, который стоял на краю дыры, учащенно дыша.

— Спасибо, — пробормотал он.

Бледный Томас молча кивнул, судя по всему, не в силах вымолвить ни слова от потрясения. Пошатываясь, он отошел от ямы и уселся на полу.

— Черт возьми, дружище, ты никак не можешь держаться подальше от неприятностей?

Стремительно обернувшись, Амос уставился на источник этого вопроса.

Вспыхнул фонарик.

Мелвин Марс, согнувшийся пополам и запыхавшийся, усмехнулся и сказал:

— Вот видишь, Декер, иногда от «Аве Мария» все-таки бывает толк!

— Хорошее место.

Мелвин Марс, шесть футов три дюйма роста и почти двести тридцать фунтов веса, в основном мышцы, стоял посреди кухни в квартире Джеймисон и Декера, озираясь по сторонам. В прошлом футболист университетской команды из Техаса, несомненный кандидат в НФЛ, он был ложно обвинен в убийстве своих родителей и приговорен к смертной казни. Марс провел в тюрьме почти двадцать лет, но буквально накануне приведения приговора в исполнение другой человек сознался в совершении преступления. Это привело к подключению Декера и команды ФБР, которым в конце концов удалось установить истину. Власти штата Техас и федеральное правительство в качестве компенсации выплатили Марсу огромную сумму, обеспечив ему финансовую независимость до конца дней.

— Но за это ты отсидел двадцать лет, — грустно улыбнулась Джеймисон.

Вызванная местная полиция прибыла на стройку и взяла на себя расследование — точнее, наведение порядка.

Тип, в которого выстрелил Декер, был сражен наповал. Остальные трое — с ними разобрался Марс — были без сознания, но дышали. Пятый бандит, свалившийся в яму, был опознан как Роджер Бейкер, боевик, выполняющий мелкие заказы местных группировок. Остальные трое были членами его группы.

Труп, сброшенный в яму, был опознан как Матео Родригес, бухгалтер, который сотрудничал с правоохранительными органами, боровшимися с латиноамериканским картелем, силой пробившимся в округ Колумбия.

Полиция продолжала поиски Луиса Альвареса, коротышки в костюме и каске. Формально он работал на стройке прорабом, но предположительно имел криминальные связи. Альварес бесследно исчез, но полиция не теряла надежды выйти на его след.

Воссоединившимся Дэнни и его отцу предстояло переехать на новое место. Томас Амайя должен был дать показания в суде над Роджером Бейкером. Полиция надеялась, что Бейкер в свою очередь сдаст тех, кто стоит в преступной иерархии выше его. Джеймисон и Декер обещали семейству Амайя помочь всем, что в их силах.

— Я буду следить за тем, как у вас идут дела, — пообещала Алекс Дэнни, прежде чем их забрала полиция. — И не беспокойся, теперь все будет в полном порядке.

В полиции их продержали несколько часов, так что сейчас было уже около шести утра. Марс отвез Декера домой. Амос сидел за столом на кухне, все еще немного бледный.

— Дружище, там было стремно, — сказал Марс, глядя на него. — Я могу постоять за себя в любой драке, но у этих чуваков была серьезная огневая мощь. Хорошо хоть Алекс сказала мне, куда ты отправился… Я приехал из аэропорта минут через десять после твоего отъезда — и сразу же поехал на место. Огляделся вокруг и услышал в подвале шум. Когда я туда спустился, дела выглядели неважно.

— Мелвин, ты спас мне жизнь, — сказал Декер. — Если б не ты, я сейчас лежал бы замурованный в бетоне.

— Я с тобой расплатился, дружище. Сколько раз ты прикрывал мою задницу? К тому же я просто отнесся к этому как к футболу. Прорвать линию обороны и нанести удар. — Он оглянулся на Джеймисон. — А ты неплохо над ним поработала, Алекс. Он стал еще более худым, чем когда я видел его в последний раз.

Похоже, женщина его не слушала.

— Амос, ты же обещал, что не предпримешь ничего опасного. А в итоге вас с Мелвином едва не убили!

— Послушай, я сожалею, что все так получилось. Но там ведь явно что-то происходило.

— В таком случае ты должен был вызвать полицию. Как и обещал поступить.

— Ну, это тебе не следовало давать Мелвину адрес, и тогда он не приехал бы.

— Послушай, дружище, не сердись на нее. Это я ее заставил. Должен же я был убедиться в том, что с тобой всё в порядке.

Декер посмотрел на Джеймисон, продолжавшую хмуриться.

— Потому что он твой друг, Амос. Люди просто не подвергают риску жизнь своих друзей.

— Ну хорошо, Алекс, я твое замечание услышал и понял.

— Неужели? До следующего раза, когда ты снова нарушишь свое слово?

Какое-то время все молчали.

Наконец Амос повернулся к Марсу и сказал:

— Как дела в Алабаме?

Марс уселся на высокий табурет, и Джеймисон налила ему кофе, хотя было видно, что она продолжает сердиться на Декера.

— Неплохо. Я поработал со школьной футбольной командой, после чего решил немного отдохнуть.

— Ты живешь там? — спросил Декер.

— Снимал дом на короткий срок. Теперь собираюсь подыскать что-нибудь постоянное. Быть может, здесь. — Он посмотрел на Амоса. — Как ты на это смотришь, Декер? Чтобы я жил здесь?

— Мелвин, ты можешь жить где хочешь, — ответил тот. — Если пожелаешь, можешь купить себе собственный особняк.

— Я провел двадцать лет в тесной коробке, зачем мне особняк? — усмехнулся Марс. — Я там заблужусь.

— Здесь полно уютных местечек, — сказала Алекс. — И тут весело. Есть чем заняться.

Марс пригубил кофе.

— Значит, ребята, вы над чем-то работаете? Я хочу сказать, помимо того, что произошло вчера вечером.

— Если Декер не отвлекается на то, чтобы его убили, да, мы кое над чем работаем, — подтвердила Джеймисон, еще раз сверкнув взглядом на Амоса. — И дело весьма запутанное. Пока что особого продвижения нет.

— У этого чувака фамилия должна быть «Запутанный», — Марс кивнул на Декера. — Но если он в чем-либо не сможет разобраться, в этом не сможет разобраться никто.

— Ну, возможно, это как раз такой случай, — пробормотал Амос и плюхнулся на табурет рядом с Марсом.

— Не хочешь рассказать, что к чему? — спросил тот.

— Слышал про того типа, который застрелил женщину прямо перед входом в Центральное управление ФБР? — спросила Джеймисон.

— А то как же. Несколько дней назад за обедом видел это по Си-эн-эн. И еще раз видел, когда сидел в аэропорту.

— Ну, так вот, это то самое дело.

— Нам известна часть того, что произошло, — сказал Декер. — Но мы не знаем, почему Уолтер Дабни застрелил Анну Беркшир.

— Мы полагаем, его принудили сделать это шантажом.

— Шантажом? Это еще как?

— Это конфиденциальная информация, Мелвин, — сказала Джеймисон.

— Эй, как ты думаешь, кому я могу проболтаться? — фыркнул Марс. — Да я здесь никого не знаю!

— Судя по всему, Дабни украл секреты, связанные с военным заказом, который выполняла его фирма, — сказал Декер. — Он продал их, чтобы раздобыть деньги и помочь своей дочери. Ее муж должен был расплатиться с плохими ребятами за игорные долги. Русская мафия. Или он платит, или расправляются со всей его семьей.

— Проклятье… Значит, этот Дабни оказался между молотом и наковальней?

— Он совершил предательство, Мелвин, — сказала Джеймисон.

— Да, Алекс, но речь шла о его семье. От такого не отмахнешься.

— Итак, вот что нам известно, — продолжал Декер. — Но мы практически ничего не знаем про Беркшир. Нам не удалось найти между ними никакую связь. Впрочем, возможно, ее и нет, если Дабни принудили к этому шантажом. Из чего следует, что мы должны попробовать разработать Беркшир и выяснить, кто мог хотеть ее смерти.

— Богарт и Миллиган занимаются Дабни, — вставила Джеймисон.

— А тот застрелился, правильно?

— Да, но у него была неизлечимая опухоль головного мозга, — сказала Алекс. — Он в любом случае умер бы через полгода или даже раньше. Так что, возможно, ему было все равно.

Нахмурившись, Марс медленно покачал головой.

— Ого! Шантаж, игорные долги, опухоль головного мозга… Над этим Дабни явно сгустились тучи.

— Все это очень печально, — согласилась Джеймисон. — Если тебе когда-нибудь покажется, что день не задался, вспомни о том, что произошло с этим человеком. Его родные раздавлены.

— Что насчет той дочери, чей муж втянул его в эту грязь? — спросил Мелвин.

— А что насчет нее? — спросила Джеймисон.

— Ну, наверное, она чувствует себя плохо?

— Это действительно так. Мы видели всё своими глазами.

— Да, понятно. Но что ей мог сказать ее старик?

— А что он мог ей сказать?

— Ну, насколько я понимаю, все эти азартные игры были большим секретом?

— Ты прав, — подтвердил Декер. — Жена Дабни ни о чем не подозревала. Как и остальные сестры. По крайней мере, они так утверждают.

— Так что, возможно, с этой дочерью Дабни был более близок. Такое бывает: у родителей более доверительные отношения с одним из детей. И если Дабни совершил что-то противозаконное, чтобы ей помочь, после чего его стали шантажировать, заставляя совершить еще что-то плохое, возможно, он говорил с ней об этом.

— Зачем? — спросила Джеймисон.

— Ну, он хотел, чтобы она знала, почему он так поступил. Ему не хотелось, чтобы она считала его сумасшедшим убийцей. Если его шантажировали за кражу секретов, которые он украл, чтобы помочь дочери, полагаю, он сделал бы так, чтобы та об этом узнала. — Марс перевел взгляд с Декера на Джеймисон. — Послушайте, это просто мои два цента в общую копилку.

Алекс посмотрела на Амоса.

— Но разве агент Браун не говорила, что Натали ничего не знала о планах отца украсть секреты, чтобы расплатиться за игорные долги?

— Говорила. Однако она не могла знать это наверняка. Я сомневаюсь, что Браун вообще говорила с ней.

— Однако если Натали общалась с отцом по телефону или по электронной почте, должны сохраниться какие-то следы.

— А как насчет личной встречи? Мы изучили расписание поездок Дабни. Но Натали мы не проверяли.

— То есть ты хочешь сказать, что она могла приехать сюда или встретиться с отцом в каком-нибудь другом месте?

— Если ты болен и подозреваешь, что это серьезно, неужели ты отправишься в Онкологический центр имени Андерсона или какую-либо другую клинику один? — вопросительно посмотрел на нее Декер. — Или захватишь с собой близкого родственника?

— Лично я захватила бы кого-нибудь, — ответила Джеймисон. — Но почему Дабни не взял жену?

— Быть может, не хотел пугать ее… Похоже, она нервная дамочка. А если Дабни был близок с Натали, как предположил Мелвин, возможно, она отправилась вместе с ним. Я хочу сказать, она была перед ним в большом долгу за то, что отец спас ее мужа.

— Мы не спрашивали в клинике, сопровождал ли кто-либо Дабни, — сказала Джеймисон. — Но ты действительно считаешь, что Натали могла знать, кто шантажирует ее отца?

— Если существует хотя бы отдаленная вероятность, что она это знает или располагает информацией, которая может вывести нас на шантажистов, мы должны этим заняться.

— Но, Декер, агент Браун сказала нам, что Натали…

— Я знаю, что сказала нам агент Браун, — резко перебил ее Амос. — Но это еще не обязательно правда.

— Но мы занимаемся Беркшир. В этом уравнении Дабни достался Россу и Тодду.

— Мне нет никакого дела до того, Алекс, кто чем занимается. Я иду туда, куда меня ведет расследование. — Декер встал.

Джеймисон посмотрела на часы.

— Ты что, собираешься идти прямо сейчас? Еще нет и половины седьмого.

Ничего не ответив, Амос подошел к двери.

Усмехнувшись, Марс повернулся к Джеймисон и сказал:

— Этот чувак совсем не меняется, правда?

— Именно в этом вся проблема, Мелвин, — ответила Алекс.

Когда они подъехали к дому Дабни, было уже почти семь часов утра. На круговой дорожке перед крыльцом стояли две машины. Вероятно, их взяли напрокат приехавшие в Вашингтон дочери. В доме было темно, свет горел только на крыльце.

Марс приехал вместе с ними. Пришлось воспользоваться его машиной, поскольку Джеймисон с трудом помещалась в своей машине вместе с Декером. Но Марс остался ждать в машине.

Они поднялись на крыльцо, и Амос постучал в дверь. Никого.

— Как ты думаешь, домработница уже пришла? — спросила Алекс.

— В домработницах я ничего не смыслю, — ответил Декер.

Услышав шаги, они повернулись к двери.

Дверь открыла Джулис Дабни. Она была в шортах и спортивной кофте. Волосы у нее были забраны в хвостик, ноги оставались босыми.

— Господи Иисусе, знаете, еще рано, — смерив взглядом незваных гостей, недовольно произнесла Джулис.

— Ваша сестра Натали дома? — спросил Декер.

— Да, но она спит.

— Нам нужно с ней поговорить.

— Это может подождать?

— Если б могло, мы не приехали бы в такую рань.

— Послушайте, я буду настаивать на…

— Нам нужно с ней поговорить, — протянув удостоверение ФБР, повторил Декер.

Джеймисон шагнула вперед.

— Просто скажите сестре, что мы хотим поговорить с ней о ее муже.

— О Корбетте? С ним что-то случилось?

— Просто передайте, что мы хотим поговорить о нем. Если она откажется, мы уедем и вернемся позже.

Поколебавшись, Джулис закрыла дверь. Послышались ее удаляющиеся шаги.

Джеймисон и Декер остались ждать перед дверью. Подъехал небольшой внедорожник «Киа». Из машины вышла домработница, пожилая негритянка, которую Декер и Джеймисон уже видели в доме. Она поднялась на крыльцо, улыбнувшись, кивнула им и, открыв дверь ключом, вошла в дом.

Алекс взглянула на часы.

— Отлично, теперь мы знаем: домработницы богачей приезжают на работу ровно в семь утра.

Прошло еще несколько минут, и когда дверь отворилась снова, на пороге стояла Натали. Она была в халате по колено. Волосы у нее были примяты с одной стороны. Глаза налились кровью.

— Джулис сказала, что вы хотите поговорить о Корбетте?

— Может быть, мы пройдем в дом? — предложила Джеймисон.

— Пожалуй, — рассеянно произнесла Натали и отступила в сторону, освобождая дорогу.

Натали провела гостей в библиотеку и закрыла за ними дверь. Джеймисон и Декер уселись на диван, а она села напротив, уставившись в пол.

— Мама еще не вставала.

— Всё в порядке, мы не будем ее беспокоить, — сказала Алекс, оглядываясь на Амоса.

— Нам известно об игорных долгах, — сказал тот. — И о том, что ваш отец достал деньги, чтобы с ними расплатиться.

— О господи! — Закрыв лицо руками, Натали начала всхлипывать.

Встав, Джеймисон подошла к ней, села рядом и обвила рукой дрожащее тело, бросив хмурый взгляд на Декера.

Натали судорожно глотнула воздух.

— Все в порядке? — спросила Алекс.

Сунув руку в карман, Натали достала ингалятор, дважды быстро прыснула себе в рот, и ее дыхание тотчас же вернулось в норму.

— Все хорошо. Астма, — добавила она, показывая ингалятор. — У нас у всех астма, кроме папы. Она досталась нам от мамы.

Откинувшись на спинку кресла, женщина закрыла глаза, дыша глубоко и ровно.

Вернувшись на диван, Джеймисон шепнула Декеру:

— По-моему, тебе нужно быть помягче.

Тот подождал, когда Натали совладает с собой. Наконец она медленно выпрямилась, насухо вытерла глаза поясом халата и посмотрела на него.

— Я не знала, к кому еще обратиться, — раздраженно произнесла Натали. — Они угрожали убить Корбетта. Угрожали убить всех нас.

— Вы знали об игорных пристрастиях мужа? — спросил Декер.

— Я не подозревала о масштабах. И не знала, что он связался с такими людьми, которые не задумываясь пойдут на убийство.

— Вы уверены, что впредь такое больше не повторится? — спросила Джеймисон.

— Корбетт перепугался до смерти. Но на самом деле сейчас мне уже все равно. Я с ним развожусь. Из-за него я потеряла отца. Я его ненавижу. Ненавижу всеми фибрами души. Мы с дочерью возвращаемся в Штаты. Мне просто нужно определиться, где жить.

— Вам известно, где ваш отец достал деньги?

Натали покачала головой.

— Я знаю, что они с мамой люди состоятельные. И все-таки сумма была огромной.

— Десять миллионов, как нам известно, — сказал Декер.

Натали кивнула.

— Я не думала, что у них есть такие деньги наличными. Но, может быть, если б они продали дом и еще что-нибудь…

— И вы полагали, что ваш отец пойдет на это? — спросил Декер. — Продаст все, что у него есть? Все, ради чего он работал?

— Я… не знаю. Наверное, я не могу сказать, чего ожидала от папы. — Натали помолчала. — Когда я была маленькой и у меня случались какие-либо неприятности, отец всегда все улаживал. Всегда. Любые неприятности. Наверное… наверное, я к этому привыкла.

— Это работает, когда падаешь с велосипеда и разбиваешь коленку, а тебя гладят по головке и говорят ласковые слова, — твердо произнес Декер. — Но вы уже не ребенок, Натали.

— Знаю, — глядя ему в лицо, сказала она. — И я не хочу, чтобы ФБР читало мне нравоучения, хорошо?

— Значит, отец ничего не сказал вам насчет того, где собирается раздобыть деньги?

— Да. Он просто сказал, что обо всем позаботится.

— Как он переправил деньги? — спросила Джеймисон.

— Кажется, переводом. Но точно не могу сказать. Я просто знаю, что Корбетт их получил. Он сам мне об этом сказал. Для него это явилось таким облегчением…

— Не сомневаюсь в этом, — резко промолвил Декер. — Итак, когда вы услышали о том, что случилось с вашим отцом, о чем вы подумали?

— Я даже не знала, что думать. Я решила… решила, что папа, наверное, сломался. Когда Джулис позвонила мне, она была такой спокойной и деловитой… Как всегда, — презрительно добавила Натали. — Но я поняла только то, что папы нет в живых, что он застрелился. Даже о той женщине, которую он убил, я узнала только тогда, когда приехала сюда, хотя Джулис утверждает, что говорила мне о ней. Наверное, это просто не отложилось у меня в сознании. Я не такая хладнокровно-деловая, как моя старшая сестра.

— Вы не думали, что поступок вашего отца как-то связан с тем, каким образом он достал деньги? — спросила Алекс.

Натали подавленно кивнула, и у нее по щекам потекли слезы.

— Я подумала, что это несомненно связано. И поняла, что я виновата во всем. Я напилась в самолете по пути из Франции. Приехав сюда, продолжала пить. У меня в памяти мало что сохранилось.

— Вижу, вы очень помогли своим родным, — строго заметил Декер.

— Послушайте! — отрезала Натали. — Я вовсе не горжусь собой, понятно? Так что можете приберечь свое высокомерие для кого-нибудь другого. А если вы будете и дальше продолжать в том же духе, я вам ничем не стану помогать!

— Леди, позвольте выложить вам все, чтобы вы хорошенько осознали, какие в этом деле ставки, — подавшись вперед, сказал Декер. — Я здесь не для того, чтобы выпрашивать у вас одолжение. Для того чтобы достать деньги и расплатиться с чертовыми игорными долгами вашего Корбетта, ваш отец совершил государственную измену!

Натали побледнела как полотно, и у нее отвисла челюсть. Казалось, ее сейчас вырвет.

Не обращая внимания на ее вид, Декер продолжал:

— Так что это делает вас как минимум соучастником предательства. И вы не предоставили добровольно информацию, которая могла бы по крайней мере частично объяснить поступок вашего отца. А это — препятствие правосудию. Если добавить к этим двум преступлениям другие обвинения, которые без особого труда предъявит вам любой мало-мальски компетентный прокурор Соединенных Штатов, вам больше не придется беспокоиться о том, где жить после развода с Корбеттом. Федеральная исправительная система обеспечит вас жильем до конца жизни.

— О господи!..

Но, прежде чем у Натали началась истерика, Декер сказал:

— Однако если вы окажете содействие следствию, возможно, этого не произойдет.

— Что вам от меня нужно? — выпалила женщина.

— Один человек, к которому я отношусь с большим уважением, считает, что отец мог сказать вам нечто такое, что будет нам полезно.

— Что именно?

— Я так понимаю, вы младший ребенок, — произнес Амос.

— Да, вы правы… Почему вы так решили?

— Вы сказали, что отец всегда заботился о вас. И еще сказали, что Джулис такая деловая. Она старший ребенок и в первую очередь берет на себя ответственность.

Натали молча кивнула.

— То есть у вас с отцом были особо доверительные отношения.

— Да.

— Вы прилетели сюда и вместе с ним отправились в клинику, так?

— Папа… папа позвонил и сказал, что, кажется, болен, — сказала Натали. — Я имею в виду, по-настоящему болен. Он сказал, что больше никому не говорил. И попросил меня приехать. — Не сдержавшись, она всхлипнула. — Папа хотел, чтобы я была с ним, когда ему будут ставить окончательный диагноз. Он прислал деньги на билет на самолет.

— И вы прилетели? — спросила Джеймисон.

Натали вытерла глаза, достала из кармана халата платок и высморкалась.

— Да. И врачи подтвердили, что у папы четвертая стадия неоперабельной опухоли головного мозга. Они сказали, что вскоре он не сможет действовать нормально.

— И как к этому отнесся ваш отец?

— Сказал, что никакое лечение не нужно. Это даст ему еще пару недель, от силы месяц, но он этого не хочет. Папа собирался сказать маме, и мы обсуждали, как сообщить ей эту новость.

— И отец не говорил вам о каких-либо других своих планах? — спросил Декер.

Натали посмотрела на сотрудников ФБР и наконец остановила взгляд на Амосе.

— Если вы спрашиваете, говорил ли он о том, что через месяц собирается кого-то убить, после чего покончить с собой, тогда мой ответ «нет». О таких вещах я не стала бы молчать.

— Но отец как-то намекнул вам на то, что собирается сделать? Возможно, в тот момент вы не придали этому значения, и все же это может быть очень важно.

Натали задумалась. Потерев глаза, она сказала:

— Как-то ночью мы говорили по телефону. Папа ни с того ни с сего позвонил мне во Францию.

— Когда это случилось?

— Где-то с неделю назад.

— Продолжайте, — сказал Декер.

— Так вот, он сказал, что до сих пор ни о чем не сказал маме и остальным, но намеревается это сделать. А затем произнес: «Ты думаешь, что знаешь человека уже очень долго, и вдруг выясняется, что ты его совсем не знаешь. И не успел ты опомниться, как уже слишком поздно».

— Вы спросили у отца, что он имел в виду? — спросила Джеймисон.

— Спросила… по крайней мере, попыталась. Я решила, что он принял какой-то обезболивающий препарат и поэтому говорит несвязно. Но, прежде чем я успела что-либо спросить, папа сказал, что любит меня. После чего положил трубку. Это был наш последний разговор. — Уронив голову, Натали начала тихо всхлипывать. Затем она подняла голову и сказала: — Все это обязательно станет известно? Мама и сестры это узнают?

— В настоящий момент я не представляю себе, как сохранить это в тайне, — сказал Декер.

Когда они вышли, Джеймисон посмотрела на Амоса.

— Что ты думаешь по поводу всего этого?

— Я думаю, что Уолтер Дабни говорил буквально.

Они покинули дом, подкошенный горем, и Марс отвез их в вашингтонское отделение ФБР.

— Что ты подразумевал, сказав, что Дабни говорил буквально? — спросила по дороге Джеймисон.

— То, что его предал тот, кому он доверял. Просто я не знаю, кто это.

— Ты хочешь сказать, вроде как мой старик? — оглянулся на него Марс. — Или тот, кого я считал своим стариком?

— Да, что-то вроде того.

— Декер, ты был чересчур жесток с Натали, — заметила Алекс.

— В чем? — удивленно посмотрел на нее Амос.

— Она только что потеряла отца, а ты изрубил ее в котлету.

— Ее мучит чувство вины, но так и должно быть. Именно из-за нее ее отец украл секреты.

— Но ее муж… — начала было Джеймисон.

— Человек делает выбор, — перебил ее Декер. — Уолтер Дабни ни за что не сделал бы то, что сделал, если б Корбетт умел обуздать свой азарт. Так что в итоге тот, кому должно было бы достаться больше всего, выпутался без единой царапины. А тот, кто должен был разобраться со своей смертельной болезнью и достойно умереть в окружении близких, теперь лежит в морге. Многие годы он из кожи лез вон, чтобы обеспечить всем свою семью, а помнить его будут как предателя и убийцу.

— Ну, Дабни также сделал выбор, — возразила Джеймисон.

— Я вижу это иначе, — сказал Декер. — Натали была его любимой малышкой. Что ему оставалось делать?

— Он мог бы отказаться, — вмешался Марс. — Но он согласился. Я вовсе не говорю, что поступить так было просто, поскольку это неправда. Быть может, ему следовало сообщить в полицию или помочь Натали с семьей скрыться. Определенно у него были связи… Дабни мог бы помочь как-либо иначе.

— У вас никогда не было детей, — покачав головой, сказал Декер. — А у меня были. Ради своего ребенка человек пойдет на все. Абсолютно на все.

Больше за всю дорогу он ничего не сказал.

Марсу нужно было получить временный пропуск в вашингтонское отделение ФБР, однако они заранее позвонили Богарту, и тот, позаботившись обо всем, встретил их у входа.

— Черт возьми, Мелвин, ты замечательно выглядишь! — воскликнул Росс, после чего сверкнул глазами на Декера. — Алекс позвонила мне и рассказала о том, что произошло вчера ночью. Амос, ты сильно рисковал. Впустую, по-глупому. О чем ты только думал, черт побери?.. О, прошу прощения, очевидно, ты ни о чем не думал. Тебе повезло, что подоспевший Мелвин прикрыл твою задницу.

— Я всегда рассчитываю на помощь друзей, — заметил Декер.

— Да я уж вижу, — проворчал Богарт. — Но снаряд редко дважды попадает в одно место.

— Алекс уже устроила мне выволочку по этому поводу.

— Тут главное — упорно долбить в одно и то же место, — натянуто произнесла Джеймисон. — Тогда, может быть, до тебя дойдет смысл.

Богарт проводил всех к себе в кабинет. Когда они расселись, Декер сказал:

— Оттолкнувшись от предположения Мелвина, мы переговорили с Натали, младшей дочерью Дабни.

Далее он доложил Богарту о случившемся.

— Значит, ты полагаешь, Дабни знал, кто его шантажирует? — задумчиво произнес тот.

— Но тут может быть и что-то другое, — сказал Амос. — «Ты думаешь, что знаешь человека». Вся беда в том, что в зависимости от ситуации это может означать совершенно разные вещи. Кого имел в виду Дабни?

— Это могли быть самые разные люди, — вмешалась Джеймисон.

— Вот в чем проблема, — Амос кивнул.

— Но, по крайней мере, это дает нам новую ниточку, — заметил Богарт.

— Возможно, с этим человеком Дабни проработал много лет, — предположила Джеймисон.

— Ну, этот человек имел возможность шантажировать Дабни сейчас, — напомнил Декер. — Нам нужно тщательно покопаться в его прошлом.

— С чего начнем? — спросила Алекс.

— С самого очевидного источника, — ответил Амос. — С компании «Уолтер Дабни и помощники».

— Вам уже удалось что-либо установить? — спросила Файя Томпсон, партнер Дабни, с которой Декер и Джеймисон уже встречались.

Они находились у нее в кабинете. Марс вернулся домой.

Не дав Декеру возможности ответить, Томпсон продолжала:

— Кстати, я показала сотрудникам фото той женщины на видеозаписи. Никто ее не узнал.

— Хорошо, спасибо, — сказал Декер. — Надеемся, вы поможете нам в расследовании.

— Я? Каким образом?

— Нам нужен список всех ваших сотрудников и партнеров, в первую очередь тех, кто работает в компании уже давно. И то же самое насчет ваших клиентов. Упор тот же: долговременное сотрудничество.

Томпсон откинулась назад, растерянная и встревоженная.

— Куда все это ведет?

— Будем надеяться, к истине.

— По мне, это больше похоже на заряд дроби — авось кого-нибудь зацепит.

— В подобных расследованиях приходится смотреть все, — заметил Декер. — И нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что побудительный мотив, толкнувший Уолтера Дабни совершить то, что он совершил, зародился здесь.

— Я считаю это крайне маловероятным.

— И тем не менее.

— У вас есть ордер?

— А он нам нужен? — Декер склонил голову набок. — Я полагал, вы хотите, чтобы мы докопались до истины.

— Разумеется, хочу. Но я также не могу забывать о бизнесе. А подобные действия могут оказаться крайне пагубными. Вам прекрасно известно, что почти все, чем мы занимаемся, засекречено. Мы не можем просто так нарушить оказанное нам доверие.

— Ну, мы приносим извинения за причиненное беспокойство, но два человека мертвы.

— Я все понимаю, однако…

— И это еще не все, — не дал ей договорить Декер.

— Что вы имеете в виду?

— Уолтеру Дабни потребовалось очень быстро раздобыть огромную сумму денег. Не стану объяснять зачем. Но он украл секреты из проекта, которым занималась его компания, и продал их врагам нашего государства.

Медленно поднявшись на ноги, Томпсон посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Вздор!

— Это дело расследует РУМО. Если не верите мне, обратитесь туда.

Женщина схватилась рукой за стену, чтобы удержать равновесие.

— РУМО?

Декер кивнул.

— Какие секреты?

— Серьезные, связанные с национальной безопасностью.

— Нам необходимо немедленно провести внутреннюю проверку.

— Пожалуй, уже слишком поздно.

— Это может нас уничтожить… — простонала Томпсон.

— Поэтому чем раньше мы раскроем это дело, тем будет лучше для вас, — заметила Джеймисон.

— Я должна кое с кем поговорить, — сказала Томпсон.

— Хорошо, — сказал Декер, — но если вы откажетесь помогать следствию, мы без труда получим ордер.

— Я не говорила, что отказываюсь вам помогать, — поспешно заявила Томпсон. — Послушайте, мне нужно посоветоваться с другими партнерами и нашими юристами. По крайней мере это можно?

— Разумеется. А мы подождем вас здесь.

Томпсон бросила на Декера возмущенный взгляд, но у того на лице не дрогнул ни один мускул.

Встав, женщина взяла телефон.

— В таком случае прошу меня извинить, — холодно произнесла она и, покинув кабинет, захлопнула за собой дверь.

— Как ты думаешь, она что-то скрывает? — спросила Джеймисон.

Декер пожал плечами.

— Полагаю, при всех прочих равных условиях она просто вне себя от того, что это здорово ударит по ее бумажнику.

— Ты считаешь, разумно было говорить ей о краже секретов?

— Я устал толочь воду в ступе. Нам нужно как-то ускорить развитие событий. К тому же я не сказал, какие именно это были секреты, потому что мне этого не сказала агент Браун.

Томпсон вернулась через полчаса с флеш-накопителем.

— Пожалуйста, поймите, что с этой информацией необходимо обращаться в высшей степени конфиденциально, — сказала она, протягивая флешку Декеру.

— Мы все понимаем, — заверила ее Джеймисон. — И сделаем все как нужно.

Томпсон не отрывала взгляда от Амоса.

— Да, не сомневаюсь, вы понимаете; но я говорю о нем.

Декер молча встал и вышел из кабинета.

— Как вы только выносите этого типа? — Томпсон повернулась к Джеймисон.

— У него великолепно получается то, чем он занимается, — встала та на защиту своего друга.

— Ну, иначе ему нельзя, ведь так? — презрительно фыркнула Томпсон. — Иначе его не терпели бы.

Алекс поспешила в коридор следом за Декером. Тот решительным шагом направлялся к выходу. Догнав его на полпути, она пошла рядом.

— Наверное, придется изрядно покопаться, — сказала Джеймисон, указывая взглядом на флешку.

— Пожалуй.

— Послушай, может, поужинаем сегодня вместе с Мелвином? Можем куда-нибудь сходить…

Амос ничего не ответил.

— Декер, я сказала…

— Я тебя услышал, Алекс. Это было бы замечательно.

— Вот и отлично. Скажем, в половине восьмого в «Коттоне»? Это на Четырнадцатой улице. Я закажу столик.

— Хорошо. Давай.

Она немного поколебалась.

— Уверена, ты рад видеть Мелвина.

— Очень рад.

— Я хочу сказать, он ведь твой лучший друг.

— Да, это так.

Сунув руки в карманы, Джеймисон быстро ушла вперед.

Вернувшись в отделение ФБР, они распечатали файлы с флешки и провели остаток дня, разбирая их. К ним присоединились Богарт и Миллиган.

— У них много заказчиков, крупных и мелких, — заметил Миллиган.

— И по большей части они ведут дела с Дабни уже не один десяток лет, — добавил Богарт, — что существенно осложняет задачу отделения зерен от плевел.

— Быть может, это кто-либо из партнеров, — предположила Джеймисон, просматривая распечатанные листы. — Среди них есть те, кто начинал вместе с Дабни. Он сказал дочери, что кажется, будто знаешь человека, а на самом деле все оказывается не так. Скорее это относится к партнеру, которого видишь изо дня в день, чем к клиенту.

Декер ничего не сказал. Он продолжал разбирать файлы, запечатлевая в памяти всю информацию.

— Если допрашивать всех этих людей и фирмы, на это уйдут месяцы, а то и годы, — сказал Богарт. — И к этому времени украденные секреты уже будут обращены против нас.

Декер по-прежнему молчал. Он слышал все, что говорили вокруг, но его внимание было полностью сосредоточено на файлах. Необходимо как-то сократить список. Возможно, ответа на этих страницах вообще нет. Быть может, Дабни имел в виду человека, не имеющего никакого отношения к его бизнесу. И хотя Амос считал, что замечание, сделанное Дабни своей дочери, как-то связано со всем этим, полной уверенности у него также не было.

Отбросив папку, Миллиган откинулся назад и сказал:

— Надеюсь, тут мы не будем биться лбом в стену.

Оглянувшись на него, Декер быстро встал и вышел из комнаты. Остальные заметили это не сразу.

— Подождите, куда подевался Декер? — спохватился через несколько минут Богарт.

Посмотрев на дверь, Джеймисон лишь молча покачала головой.

— Знаете, я не могу прибегать по первому вашему зову.

Харпер Браун недовольно посмотрела на Декера, сидящего в ее «БМВ».

— У вас склонность появляться тогда, когда вы того хотите, — заметил тот.

Браун провела пальцами по рулевому колесу.

— Должна признать, ваш звонок меня заинтриговал.

Амос лишь молча смотрел на нее, не собираясь начинать говорить.

— У вас великолепный дар — терпеливо ждать, когда другой заговорит первым и, возможно, где-нибудь ошибется.

Декер сплел руки на животе.

— Вы хотите ошибиться?

— Во имя всего святого, почему вы это спрашиваете?

— По-моему, вы непрерывно обходите острые углы с тех самых пор, как появились в этом расследовании.

— Сейчас время ужина. Вы хотите есть?

— Хорошенько посмотрите на меня. Я всегда голоден.

— Я знаю тут одно дешевое заведение, — предложила Браун.

— Вы не производите впечатление человека, который любит дешевые заведения.

— На самом деле вы меня совсем не знаете.

Приехав на место, они оставили машину и прошли внутрь. Это была самая настоящая забегаловка, и Декер почувствовал доносящийся с кухни запах подгорелого масла, когда проходил мимо первого столика тесного зала.

Они нашли закуток рядом с дверью, ведущей в туалет. Когда подошла официантка, Браун сказала:

— Нам двенадцатый номер. И два специальных. Только бутылки, поберегите ваши посудомоечные машины.

Кивнув, официантка удалилась. Вскоре послышалось, как она передает заказ поварам.

— Двенадцатый номер? — спросил Декер.

— Поверьте, вам понравится. — Откинувшись на спинку стула, Браун вытянула свои длинные ноги, обтянутые джинсами, и посмотрела на Декера. — Ошибки?

— Вы открываете кран и тотчас же его закручиваете. Дразните нас. Строите из себя то плохую, то хорошую. Вроде бы соглашаетесь помочь — и тут же идете на попятную. Грозите отшвырнуть нас от дела, но то ли не хотите, то ли не можете это сделать.

Браун пожала плечами.

— Я лишь стараюсь делать свое дело.

— Богарт навел о вас справки у своего приятеля в РУМО.

— Молодец.

— Тот вас не знает. Даже не слышал о вас.

— В каком именно отделе РУМО работает ваш приятель? Помимо обширной сети в Штатах, у нас еще сто сорок отделений за границей.

— В ЦТП в Рестоне.

— В Центре технической поддержки. То есть, скорее всего, он гражданское лицо и перекладывает с места на место бумаги. Чего никак нельзя сказать про меня. А вы что, намекаете на то, что я не работаю в РУМО?

— Ваши документы выглядят вполне настоящими.

— Потому что они настоящие.

— Я вовсе не хочу сказать, что вы самозванка. С фальшивыми документами вас ни за что не пропустили бы в здание имени Гувера.

— Так что же вы хотите сказать? — резко спросила Браун.

— То, что вы меня очень заинтересовали, и то, что я до сих пор не знаю, что вам нужно.

— Я полагала, что ясно дала это понять. Тот, кому продал секреты Дабни. Вот что мне нужно.

— Есть какие-либо успехи? — спросил Декер.

— Что, вы собираетесь воспользоваться плодами моих трудов?

— Нет, просто предлагаю межведомственное сотрудничество.

— Прошу меня простить, — улыбнувшись, с притворной скромностью произнесла Харпер, — хоть я и знаю, что вы танцуете вокруг этой проблемы, но не помню, чтобы просила вас о помощи.

— Всем время от времени требуется помощь.

Официантка принесла пиво, и они отпили по большому глотку.

— Значит, вы здесь для того, чтобы мне помочь? — спросила Браун, ставя бутылку на стол. — Как это великодушно с вашей стороны!

— На самом деле мне все равно, как именно я доберусь до истины; для меня главное — до нее добраться. Я рассудил, что если мы объединим наши усилия, то доберемся до нее быстрее, вместо того чтобы бегать по параллельным дорожкам. Черт возьми, это ведь вы говорите, что дело может кончиться апокалипсисом. Прошу прощения за то, что ловлю вас на слове.

Отпив еще глоток пива, женщина вытерла губы салфеткой.

— Хорошо, я вас поняла. Но я ведь постаралась объяснить, почему не хочу посвящать в дело посторонних.

— Черт побери, Браун, я не шпион! Я переехал в Вашингтон всего несколько месяцев назад. Ваш мир для меня такой же странный, как если б я попал на Марс, но я все равно хочу добраться до истины. Вот и всё.

Подумав, Браун сказала:

— Ну хорошо, как продвигается ваше расследование?

— У нас есть два аспекта проблемы: Дабни и прошлое Беркшир.

— Я вам уже говорила, что меня интересует только Дабни.

— Но, возможно, вас заинтересует и Беркшир. Точнее, она должна вас заинтересовать.

Похоже, его слова затронули любопытство Браун.

— Это почему же?

— Если кто-то шантажом заставил Дабни убить Беркшир, это могли быть те самые люди, кому он продал секреты, или тот, кто прознал о краже секретов и воспользовался этим, чтобы на него воздействовать. Если это так, тогда уже эта сторона связана со шпионской сетью и может представлять угрозу для национальной безопасности. А это как раз по вашей части.

Они больше не сказали друг другу ни слова до тех пор, пока через пару минут им не принесли еду. Декер уставился на двухъярусный гамбургер с толстыми ломтями бекона и двумя колечками жареного лука, увенчанный яичницей и большим кухонным ножом, торчащим прямо посредине. Вместе с гамбургером принесли огромную гору жареной картошки.

Декер перевел взгляд с еды на Браун.

— Вы вправду собираетесь съесть все это? Ваш вес сколько, сто двадцать фунтов? И телосложение у вас такое, будто жир просто не смеет к вам прилипать.

Взяв горсть картошки, Браун отправила ее в рот.

— Генетический дар, потрясающий обмен веществ. К тому же я занимаюсь физкультурой… немного.

— Вот именно, немного.

Они принялись за еду. Налив кетчуп в блюдечко посреди стола, Браун сказала:

— Рассуждая чисто гипотетически, предположим, что вы правы. И как вы собираетесь браться за эту проблему?

— Копать с обоих концов. Мы встретились сегодня и обсудили, как подступиться к проблеме с обеих сторон, о чем я говорил. Быть может, нам повезет, и мы, перелопатив это дело, встретимся посредине.

Браун откусила кусок гамбургера, а Декер принялся жевать колечко лука.

— Со стороны Дабни много потенциальных подозреваемых. Этот тип долго занимался своим ремеслом.

— У нас возникло предположение, что это нечто вроде «Незнакомцев в поезде». То есть третья сторона, имеющая зуб на Беркшир, заставляет Дабни расправиться со своим врагом, взамен не раскрывая то, что сделал Дабни. Возможно, тот вообще никак не был связан с Беркшир.

— Очевидно, он даже не подозревал о том, что мы уже вышли на его след, — задумчиво промолвила Браун. — Иначе он понял бы, что игра кончена.

— Если б он это знал, то, возможно, не стал бы убивать Беркшир.

— А может быть, вы ошибаетесь, и между Дабни и Беркшир была какая-то связь, но только вы ее до сих пор не установили.

— Совершенно верно, — согласился Декер, откусывая большой кусок от бургера. Обмакнув картошку в кетчуп, он съел ее и вытер пальцы бумажной салфеткой. — Но нам нужно же с чего-то начать. А если связь была, мы обязательно это выясним, когда будем изучать их прошлое, особенно прошлое Беркшир.

— Но пока что у вас нет никаких ниточек, — заметила Браун.

— У нас есть клоун, — сказал Амос.

Харпер едва не поперхнулась пивом.

— Так, не поняла…

Декер рассказал ей о том, что, возможно, сигналом для Дабни стало появление клоуна.

— Давайте закончим здесь и отправимся туда, где можно спокойно побеседовать.

— Куда, например?

— Например, ко мне.

После того как они доели и Харпер расплатилась, она отвезла Декера на улицу, застроенную старыми дорогими домами, судя по виду, недавно отреставрированными. Улица находилась всего в двух кварталах от Капитолийского холма. Поставив машину на стоянку, Харпер заглушила двигатель.

Декер оглянулся по сторонам.

— Красивое место.

— Да, вы правы.

Выйдя из машины, Браун направилась к трехэтажному зданию с фасадом из кирпича, выкрашенного белой краской, с пристроенным каменным крылом. Массивной дубовой двери на вид было лет сто. В небольшом дворике перед крыльцом стоял газовый фонарь, окруженный кованой чугунной оградой высотой три фута. Отперев дверь, Браун отключила охранную сигнализацию. Декер прошел следом за ней.

Внутри было тепло и гостеприимно: подобранная со вкусом обстановка, густые пестрые ковры с неброским рисунком. Местами стены были оставлены кирпичными, местами они были каменными, а местами кладку скрывала штукатурка. На стенах висели писанные маслом картины, по-видимому, подлинники.

Браун провела Декера в небольшой кабинет рядом с кухней, со сверкающей нержавеющей сталью техникой, гранитными столешницами и шкафчиками, судя по виду, прямиком из тосканской деревушки. Затем налила себе виски из маленького встроенного бара и спросила у Декера, не хочет ли тот выпить.

— На самом деле я не особый любитель виски.

Браун уселась напротив него в кожаное кресло с высокой спинкой. Взяв со столика пульт дистанционного управления, она нажала кнопку, и в каменном камине посреди противоположной стены вспыхнул огонь.

Сняв кобуру, женщина положила ее на столик рядом. Сбросив туфли, подобрала ноги под себя и взяла виски.

— Наверное, вы гадаете, как сотрудник федерального ведомства может позволить себе такой дом, — сказала она. — И «БМВ».

— И в мыслях такого не было.

Харпер улыбнулась.

— Вы когда-нибудь слышали о фирме «Хьюлетт-Паккард»?

— Как и несколько миллиардов других людей.

— Мой прапрадедушка был одним из первых инвесторов «ХП» и шести других компаний, в настоящее время входящих в список пятисот крупнейших компаний Америки. Он основал фонд. Также мне достались от него в наследство деньги. После смерти родителей я получила еще больше. Этот особняк принадлежал моему деду.

— Неплохо.

— Вы правы. Я считаю, мне невероятно повезло.

— Но, очевидно, вы не захотели просто проедать наследство и больше ничем не заниматься.

— Все получилось совершенно естественно. Мой отец был военным. Дослужился до полковника. Воевал во Вьетнаме, два «Пурпурных сердца» и «Бронзовая медаль». Был чертовски хорошим военным.

— Это впечатляет, агент Браун.

— Зовите меня просто Харпер. Мы не на службе, Амос. Именно из-за своего отца я тоже пришла в армию. Отец мог бы сидеть сложа руки и тратить деньги, которые не заработал. Но он решил надеть военную форму и послужить родине.

— Значит, вы пошли в армию?

— Формально я до сих пор на службе. В сухопутных войсках. Две командировки в Ирак и Афганистан.

— Какова ваша военная специализация?

— СВУ.

— Не знаю, что это такое.

— Прошу прощения, в армии любят сокращения. Самодельные взрывные устройства. Я сапер. Обезвреживала неразорвавшиеся снаряды и самодельные бомбы.

— Опасное ремесло.

— Там все было опасно. Опасно было просыпаться, опасно засыпать. И все в промежутке также было опасно.

— Понимаю. Ваш отец занимался тем же самым?

— Нет. Когда я пошла в саперы, он решил, что я спятила. Но у меня это очень хорошо получалось. — Браун отпила виски. — Итак, вернемся к делу. Вы предлагаете какое-то соглашение?

— Я считаю, что разумно работать вместе. Но вы, очевидно, предпочитаете уединение, и посему мы здесь. — Откинувшись назад, Декер выжидающе посмотрел на нее.

Харпер принялась растирать босые ноги, собираясь с мыслями.

— Секреты, похищенные Дабни, представляют огромную важность для безопасности нашей страны. Не вдаваясь в подробности, скажем так: возможно, он открыл потайную дверь к нашим основным платформам кибербезопасности.

— Минуточку! Вы же говорили, что похищенные секреты не имеют никакого отношения к танкам, самолетам и всему тому, что не могут себе позволить террористы.

— Тогда я вас еще плохо знала, — отпив виски, сказала Харпер.

— То есть вы солгали.

— Я воспользовалась стандартной тактикой, чтобы получить возможность определить, насколько вам можно доверять.

— То есть вы солгали, — повторил Декер.

— Но сейчас я говорю вам, как в действительности обстоит дело. Налицо потайная дверь, ведущая в сердце нашей разведки.

— Значит, ваши информационные системы беззащитны перед взломом?

— Значит, они, по всей видимости, уже взломаны.

— Но теперь, когда вам известно о краже, вы можете предпринять шаги для предотвращения дальнейшего ущерба?

— Легче сказать, чем сделать. Дело в том, что нам неизвестно, когда именно Дабни передал секреты. То есть тот, кому он их продал, уже мог установить в систему вредоносное программное обеспечение. Мы не можем свернуть все программы. И, возможно, секретная информация уже похищена.

— Понимаю вашу проблему, — Декер кивнул.

— Нет, думаю, не понимаете. Мне хотелось бы, чтобы украденная информация относилась только к танкам и самолетам. Создавать их долго. А это… это может быть использовано против нас прямо сейчас. Больше того, возможно, уже используется. Быть может, мы уже сейчас сидим на бомбе с часовым механизмом и понятия не имеем, когда она взорвется. — Она спокойно добавила: — Что вы об этом думаете?

— Думаю, что теперь, пожалуй, я не откажусь от виски.

Встав, Харпер налила ему виски, затем снова уселась в кресло. Декер отпил маленький глоток, чувствуя, как алкоголь обжег ему горло.

— Как вы узнали, что именно похитил Дабни? — спросил он.

Перед тем как ответить, Харпер отхлебнула большой глоток виски.

— В РУМО у меня высшая степень доступа к особо секретной информации. В ЦРУ и АНБ люди с такой же степенью доступа не могут ознакомиться с этой информацией, потому что так работает наша система. Потоки однонаправленные.

— Тем самым вы вежливо говорите, что не можете ответить на мой вопрос.

Харпер подняла стакан, подтверждая его догадку.

— Но я могу сказать вам следующее: мы с достаточной достоверностью установили, что было похищено. Мы просто не знаем, к кому попала эта информация, как давно это произошло и что с нею сделали.

— Так как же мы будем работать вместе?

— Вы действительно помните всё?

— Более или менее. С упором на «более».

— Сколько человек сегодня вечером было в ресторане?

Декер мысленно перебрал кадры памяти.

— Четырнадцать, не считая нас и обслуживающий персонал.

— Там был один тип, сидевший у стойки справа. Как он был одет?

Амос описал его вплоть до цвета носок. После чего добавил:

— На спидометре вашего «БМВ» пробег двадцать четыре тысячи сто тридцать семь. Хотите узнать его ВИН-код? Я увидел его в первый раз, когда вы меня подвозили, поэтому я его также запомнил.

Он продиктовал последовательность цифр. Схватив сумочку, Харпер достала бумажник и вытащила свидетельство регистрации машины. Выражение ее лица сказало всё — Декер был абсолютно прав.

Она откинулась назад.

— Поразительно!

— Итак, возвращаемся к нашему вопросу: как мы будем работать? Вместе?

— Как я уже говорила, Дабни интересует меня больше, чем Беркшир. Вы согласны?

Декер покачал головой.

— Тот, кто заставил Дабни убить Беркшир, шантажировал его. Это означает, что ему известно про похищенные секреты. И я готов поспорить, ему известно, кому они были проданы. Возможно, это один и тот же человек. Мы разматываем клубок со стороны Беркшир и тем самым решаем также и вашу проблему.

Харпер поставила стакан на столик.

— Разумно.

— Значит, вы будете работать вместе с нами по Беркшир?

— Да, буду, — она кивнула.

— Хорошо. Возможно, у меня есть кое-какая информация, которая будет полезна.

— Какая именно?

— Ну, например, что представляла собой в прошлом Анна Беркшир.

Лицо Браун на мгновение недоуменно застыло.

— Что она представляла собой в прошлом? Не соблаговолите пояснить это заявление?

— Вот почему я позвонил вам сегодня. У Беркшир нет прошлого дальше, чем на десять лет назад. Однако в ее резюме утверждается, что она окончила технологический институт штата Вирджиния, только ее имя писалось чуточку иначе. И она была богата, а мы не знаем, откуда у нее деньги.

— Ну хорошо, и что это вам говорит?

— Сначала я думал, что она шпионка. Быть может, та самая, которой Дабни передал секреты. Но тогда зачем ее убивать? И мы не нашли между ними никакой связи. Тогда появилось предположение, что речь идет о программе защиты свидетелей, однако я не думаю, чтобы среди тех, кто в этой программе, есть хоть кто-нибудь богатый. И еще Беркшир была волонтером в хосписе и работала в школе. Вряд ли судебным маршалам такое пришлось бы по душе. Они требуют от своих подопечных не привлекать к себе внимания.

— И что остается?

— Беркшир сама совершила нечто такое, что заставило ее начать новую жизнь. И то, что она сделала в недавнем прошлом, дало ей огромное состояние.

— Декер, не томите меня в неведении.

— Разумно предположить, что те, кто шантажировал Дабни, имеют какое-то отношение к военной отрасли. Точнее, к оборонным заказам. Это открыло Дабни доступ к секретам, а им позволило узнать о том, что он совершил предательство.

— Все это чистые предположения, — заметила Браун.

— Не имея на руках фактов, это все, что мы смогли сделать к настоящему моменту. Но я стараюсь выделить вероятные варианты.

— Хорошо, продолжайте.

— Я думаю, что Беркшир была осведомителем.

Опустив ноги на пол, Браун уставилась на него.

— Продолжайте.

— И если она донесла на какой-то нечистый оборонный контракт, ей могли выплатить вознаграждение. Иногда речь идет о каком-то проценте государственных средств, сохраненных благодаря деятельности осведомителя. Это объясняет, откуда у Беркшир деньги. Возможно, те, на кого она донесла, отправились за решетку. И тогда это объясняет, зачем она начала новую жизнь. Чтобы от них спрятаться.

— И эти люди могли выйти на свободу, — продолжила его мысль Харпер.

— Могли. А может быть, они не сели в тюрьму, но своим доносом Беркшир разрушила их бизнес, довела до банкротства, закрыла дорогу к кормушке государственных заказов. Достаточный мотив для того, чтобы расправиться с ней.

— Да, возможно. И как вам такое пришло в голову?

— На эту мысль меня навели слова Тодда Миллигана про каменную стену.

— Так что мы будем делать с этой информацией?

— Будем распутывать клубок. Будем изучать все случаи с осведомителями.

— Их много.

— И вот тут в игру вступаете вы. Я уверен, что все это связано с военным сектором.

Кивнув, Браун отпила глоток виски.

— Вам нужно ознакомиться с делами. А у вас нет соответствующего допуска, что сильно все затрудняет.

— Я оформляю допуск через ФБР. Я уже прошел детектор лжи, но до сих пор не закончена проверка моего прошлого. — Помолчав, Декер добавил: — А прошлое у меня запутанное.

Браун пристально посмотрела на него.

— Могу себе представить. — Она поставила стакан на столик. — Возможно, я что-нибудь придумаю… Я позвоню вам завтра.

Браун отвезла Декера домой и уехала. Он постоял в темноте, глядя на окна квартиры, в которой жили Дэнни и его отец.

Дэнни Амайе было на год больше, чем дочери Амоса, когда ее убили. Она не дожила до своего десятого дня рождения. Убийца расправился с ней раньше, чем это случилось.

В этом году Молли Декер должно было бы исполниться двенадцать лет. Жене Декера Кэсси стукнуло бы сорок два.

Они убиты и похоронены в Огайо.

Амос находился в пятистах милях от них. Он представить себе не мог, что уедет от них так далеко.

На пятьсот миль дальше, чем он считал возможным.

Сев на ступени крыльца, Декер уставился себе под ноги.

Хотя память у него была практически идеальной, многие эмоциональные ниточки ему приходилось восстанавливать.

Когда-то он был совершенно другим человеком. И многим людям осознать это было крайне трудно, а то и невозможно. Нередко сам Декер не мог это осознать.

Он понимал, что своим поведением раздражает окружающих. Понимал, что порой доводит Алекс Джеймисон и других до отчаяния. Какая-то его частица хотела как-либо на это повлиять. Показать Алекс и остальным того человека, которым он был прежде. Но другая его часть неумолимо разбивала все попытки сделать это.

Окружающих это огорчало; Амоса Декера это просто бесило.

Никто не мог понять в полной степени, что полученный на футбольном поле удар не только одарил его безупречной памятью и способностью видеть все в цвете. Травма заставила Декера стать другим человеком, придав его истинной сущности новые качества и причуды.

Но теперь этим незнакомцем был сам Декер.

«Теперь я чужой человек. Чужой человек в своем собственном теле».

Иногда он просыпался среди ночи и задавался вопросом, не где он, как на его месте сделали бы многие, сбитые с толку усталостью и сном, а кто он.

И нередко ответ на этот вопрос давался с большим трудом.

Поднявшись на ноги, Амос повернулся и направился в дом. Времени уже было одиннадцать с лишним часов, и он полагал, что Джеймисон легла спать. Поэтому, открыв дверь квартиры, Декер удивился, увидев ее за столом на кухне, полностью одетую. Он закрыл за собой дверь.

— Где ты был? — тихо спросила Джеймисон.

— Извини, Алекс. Я встречался с агентом Браун. Мне пришла в голову одна мысль, и теперь мы будем вместе ее разрабатывать.

— Замечательно, Декер, просто прекрасно!

Похоже, Амос не уловил издевку в ее голосе.

— Это связано с…

— Человеком, который ничего не забывает, — закончила вместо него Джеймисон.

— Что? — Он удивленно посмотрел на нее.

Алекс встала.

— Но это не совсем так.

— Что не совсем так? — озадаченно спросил Декер.

— То, что ты ничего не забываешь.

— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — он шагнул к ней.

— Ну, тогда позволь тебя просветить. — Помолчав, Джеймисон шумно вздохнула, отчего все ее тело вздрогнуло, и промолвила резким тоном: — Ты забыл, что сегодня мы договорились поужинать с Мелвином. В «Коттоне» на Четырнадцатой улице, в половине восьмого.

Краска схлынула с лица Амоса.

— О черт, Алекс, я…

Она продолжала, на грани срыва:

— Мы прождали тебя в ресторане два часа. Битых два часа, Декер! Я позвонила Богарту. Я позвонила по «девять-один-один». Я позвонила всем, кому можно.

— Но почему ты не позвонила мне?

— Я звонила! Двенадцать раз!

Достав из кармана телефон, Декер побледнел еще сильнее.

— Я забыл, что отключил звук.

— Забыл еще что-то, да? Ого, да твоя хваленая идеальная память в полной заднице!

— Алекс, я…

Ее глаза наполнились слезами.

— Можешь прослушать мои обезумевшие сообщения. Наверное, ты посмеешься над ними, козел!

Не успел Декер опомниться, как Джеймисон развернулась и ушла к себе в комнату. Он услышал, как хлопнула дверь.

Посмотрев на свой телефон, Амос увидел пропущенные вызовы. Сев за стул, он прослушал речевую почту, отмечая, как в голосе Джеймисон нарастает паника. Похоже, от тревоги она была на грани нервного срыва. И если учесть, что за последнее время Декер по крайней мере дважды подвергался смертельному риску и его враги оставались где-то рядом, едва ли можно было винить ее в этом.

Прежний Амос подошел бы к двери комнаты Джеймисон, постучал бы и принес самые глубокие извинения.

Новый Декер просто сидел, уставившись в окно на темноту на улице, далеко не такую беспросветную, как та, что сейчас прочно обосновалась у него в голове.

На следующий день Джеймисон проснулась с опухшим лицом, умылась и прошла на кухню, чтобы приготовить кофе.

В дверях она застыла как вкопанная.

— Ты что, просидел вот так всю ночь?

Амос молча поднял взгляд.

— Декер, сейчас семь часов утра! — продолжала Алекс. — Ты вообще не ложился спать?

Вместо ответа он показал свой телефон.

— Я прослушал сообщения. Все.

Нахмурившись, Джеймисон прислонилась к стене, кутаясь в халат, поскольку в квартире было прохладно.

— Хорошо, — медленно произнесла она.

— Алекс, я последний мерзавец. Извини, что ты так волновалась. И извини за то, что я не пришел на ужин.

Джеймисон подсела к нему; потерев глаза, она посмотрела на него.

— Зная тебя, я, пожалуй, не должна была слишком уж беспокоиться по поводу твоего отсутствия. Я хочу сказать, ты далеко не в первый раз меня подвел. — Покрутив пояс халата, она добавила: — Но, учитывая все то, что произошло недавно, Амайю и все остальное, я просто решила, что с тобой произошло что-то страшное.

— Если ты в будущем позвонишь мне, я обязательно отвечу. А если не отвечу, тогда, наверное, тебе действительно нужно будет звонить в «девять-один-один».

Нехотя улыбнувшись, Джеймисон пожала ему руку и встала, чтобы приготовить кофе.

— Вчера я позвонила Мелвину и сказала, что с тобой всё в порядке.

Декер поморщился, потому что ему самому это даже в голову не пришло.

«Черт побери, что со мной творится?»

— Спасибо.

— Может быть, получится поужинать сегодня? — осторожно спросила Алекс.

— Да, обязательно.

— Не соглашайся так поспешно. Может получиться, что ты об этом пожалеешь.

Приготовив две чашки кофе, Джеймисон поставила одну перед Декером, а затем вернулась на место.

— А теперь поделись со мной той теорией, которая у тебя появилась.

Амос шаг за шагом изложил свои мысли.

Его слова произвели на нее впечатление.

— Осведомитель, да? Эта версия дает ответы на многие наши вопросы.

— Проблема заключается в том, чтобы определить, о каком именно деле идет речь. Наверняка их было много.

— Но это будет не так уж и трудно. Можно распространить фото Беркшир. Кто-нибудь непременно ее опознает.

— Все дело в том, Алекс, что ее фото и так разошлось по всей стране. Об убийстве сообщили все новостные каналы.

Джеймисон озадаченно отпила глоток кофе.

— Верно. Интересно, почему в таком случае никто ее не узнал?

— Несомненно, она сменила имя. Возможно, она также изменила внешность.

— Ты имеешь в виду пластическую хирургию?

— Существует множество способов изменить внешний вид, не ложась под скальпель. Беркшир могла похудеть, изменить цвет волос и прическу, носить очки или окрашенные контактные линзы, чтобы поменять цвет глаз. Все это может дать неплохой результат.

— Можно спросить у патологоанатома, делала ли Беркшир пластическую операцию. Это наверняка можно определить при вскрытии.

— Я уже отправил ей письмо по электронной почте. Судя по всему, она встает ни свет ни заря. Полчаса назад прислала ответ: никаких признаков пластической операции нет.

— Кстати, о тех, кто встает ни свет ни заря: ты не думаешь, что тебе нужно немного поспать?

— Я не устал.

— Ну, рано или поздно тебе придется отдохнуть, иначе ты свалишься с ног. Хочешь позавтракать?

— Да, пожалуй.

— Отлично, тогда я приму душ.

После того как Алекс ушла, мысли Декера снова обратились к Беркшир. Точнее, к старому дому в лесу. Он понимал, что флеш-накопитель стал бы самым настоящим кладезем информации. Возможно, на нем было подробно расписано прошлое Беркшир, имелись ответы на многие вопросы. Но кто-то проследил за сотрудниками ФБР, прострелил колесо машины Декера, напал на него и забрал флешку. Значит, за ними следили. Или следили за старым домом…

Услышав звонок, Амос встрепенулся. Это был телефон Джеймисон. Источник вызова не был опознан, следовательно, его не было в адресной книге.

Из ванной доносился шум воды. Можно было просто подождать, когда включится речевая почта, но Декер решил ответить.

— Алло.

— Здравствуйте, это Нэнси Биллингс. Мне нужны Алекс Джеймисон или Амос Декер из ФБР.

— Говорит Амос Декер.

— Ой, здравствуйте! Я преподаю в той школе, где работала Анна Беркшир. Я так понимаю, у вас есть ко мне кое-какие вопросы. Извините, что звоню так рано, но мне скоро отправляться на работу…

— Ничего страшного. Мы можем встретиться после уроков?

— Да. После школы я должна вернуться домой и выгулять собаку, но потом я свободна. Неподалеку от того места, где я живу, есть кафе.

Биллингс назвала адрес, и они договорились о времени.

Затем Декер позвонил Богарту и рассказал о своем разговоре с агентом Браун. После чего рассказал о Биллингс и о своей предстоящей встрече с ней.

— Я начинаю разработку версии об осведомителе, — сказал Росс. — Понимаю, это в компетенции Браун, но у меня тоже есть кое-какие связи. И за долгие годы ФБР расследовало по заявлениям осведомителей много дел, которые потом были переданы в Министерство юстиции.

Поговорив, Декер убрал телефон в карман. Зайдя в ванную, сполоснул лицо водой и почистил зубы. Вышел он одновременно с Джеймисон. Та уже обмотала шею шарфом.

— Ты поел? — спросила Алекс.

— Нет. Как-то выскользнуло из памяти…

— Ого, память подводит тебя все чаще, — сухо усмехнулась она. — Ничего страшного, перехватим что-нибудь по пути на работу.

— Звонила Нэнси Биллингс. Она преподавала в школе вместе с Беркшир. Я договорился встретиться с ней сегодня после уроков.

— Будем надеяться, она скажет нам что-нибудь полезное.

Когда они вышли на улицу, там их уже ждала Харпер Браун. Она была в джинсах, сапожках, черной водолазке и коричневой кожаной куртке. В руках у нее был бумажный пакет.

— Здесь рогалики. И у меня в машине есть кофе. — Она посмотрела на Джеймисон. — Но вам не хватит.

— Мы собирались распутывать одну ниточку, — сказала Алекс.

— Центральное управление РУМО. Досье осведомителей. — Браун выразительно посмотрела на Декера. — Вы в деле? Второй раз предлагать не буду.

— Алекс может поехать с нами?

Харпер покачала головой.

— Мне и так пришлось изрядно попотеть, чтобы добыть разрешение для вас. Еще одного попутчика точно не пустят.

Джеймисон ощетинилась, услышав это замечание.

— Ладно, Амос, я дам знать Богарту, когда приеду в отделение.

— Закончив в РУМО, я тебе обо всем доложу.

— Ну, в том объеме, в котором вы допущены. — Браун пристально посмотрела на Джеймисон.

— И я поступлю в точности так же, — выдержав ее взгляд, сказала та.

Декер сел к Браун, и они уехали, оставив Джеймисон на стоянке. Та покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Пожалуй, мне лучше вернуться в журналистику, — пробормотала она.

Обширное здание Центрального управления РУМО размещалось на базе Анакостия-Боллинг. Оно располагалось на восточном берегу Потомака, напротив Национального аэропорта. Широкий Потомак нес свои воды прямо на северо-запад, а узкая Анакостия, петляя, уходила на северо-восток.

На входе Декер получил временный пропуск и прошел через зону досмотра. На стене красовалась эмблема ведомства — пылающий золотой факел на черном фоне с двумя электронами, кружащимися вокруг атомного ядра.

— Пламя и золото олицетворяют знания, или разведданные, как предпочитаем говорить мы, — сказала Браун, указывая на эмблему. — Черное — это неизвестное.

— Ну а красное? — спросил Декер.

— Научные аспекты разведки.

— Вы прибегаете к науке?

— Возможно, в большей степени, чем вы думаете.

Они проходили мимо стены с высеченными именами. Остановившись, Амос принялся их изучать. Браун, дошедшей до конца вестибюля, пришлось возвращаться к нему.

— «Стена факельщиков», — сказала она. — Эти люди удостоились высшей чести за службу РУМО и родине. У нас также есть мемориальная доска во дворе с именами семерых сотрудников РУМО, погибших одиннадцатого сентября две тысячи первого года во время атаки на Пентагон.

Декер указал на одну из фамилий на стене.

— Полковник Рекс Браун. Он вам не родственник?

— Это мой отец, — сказала Харпер, двигаясь дальше.

Амос догнал ее.

— Вы рассчитываете попасть на «Стену факельщиков»? — спросил он.

— Лучше туда, чем на мемориальную доску.

— За какие отличия ваш отец удостоился подобной чести?

— Информация засекречена.

Открыв дверь, Браун пригласила Декера пройти внутрь. Переступив порог, тот застыл, уставившись на три стены компьютерных мониторов, выдающих в реальном времени изображение, но только без звука. Браун закрыла за собой дверь.

— Круглосуточные центры наблюдения сообщают нам практически обо всех значительных событиях по всему земному шару. Это лишь малая часть наших операций.

— Впечатляет, — сказал Амос, усаживаясь в кресло у овального стола для совещаний. — И каким образом это нам поможет?

Открылась дверь, и вошел мужчина. В нем было около шести футов роста, широкие плечи, массивные руки и ноги, коротко подстриженные седеющие волосы. Камуфляжный мундир не мог в полной степени скрыть мускулистое телосложение. И мужчина недовольно хмурился.

— Здравствуйте, агент Браун, — проворчал он.

— Здравствуйте, полковник Картер, — вежливо ответила Браун. — Это Амос Декер из ФБР.

— Это что-то немыслимое. Получив по электронной почте письмо, я не поверил своим глазам. У этого человека нет даже допуска по линии ФБР, не говоря про РУМО.

— Все это дело немыслимое, — заметила Браун. — Но мы считаем, что без Декера нам не удастся докопаться до истины.

— Это ваши профессиональные похороны.

— Я просто занимаюсь расследованием, — возразила Браун. — И использую все средства, чтобы добраться до истины. А Декер — чертовски полезное средство.

Картер впервые посмотрел на Амоса, одетого так же, как и накануне: потертые джинсы, грязная толстовка, мятая ветровка. Непричесанные волосы торчали во все стороны. И он не брился, поэтому щетина сразу же бросалась в глаза.

— Что за чертовщина! — Полковник ошеломленно посмотрел на Браун. — Этот человек работает в ФБР тайным агентом?

— Нет, — встрепенувшись, сказал Декер, — но все-таки перед этой встречей зубы я почистил.

Картер какое-то время молча смотрел на него, затем швырнул на стол портативный компьютер и сел. Браун подсела к Декеру и достала блокнот и ручку.

Полковник нажал на компьютере несколько клавиш, и все мониторы, кроме одного, погасли.

— Осведомители, — сказал он. — Начиная от А и до Я. — Посмотрел на Декера. — Их много, так что приготовьтесь слушать.

— Сделаю все, что в моих силах, — пробормотал Амос, не отрывая взгляда от единственного работающего монитора.

На экране появилась фотография мужчины.

— Карл Листнер, — сказал Картер. — Восемьдесят шестой год. Военный заказ, порученный одной компании, название которой мы мистеру Декеру не раскроем. Листнер был посредником. Он обратил внимание на некоторые расхождения в документации и обратился к нам.

— Человека, который нас интересует, зовут Анна, — перебил его Декер. — Среди осведомителей есть женщины?

— Этот параметр мне не сообщили. — Картер с осуждением посмотрел на Браун.

— Прошу меня извинить, господин полковник, все делалось в большой спешке.

— Естественно. Вот почему этот человек сейчас сидит здесь. При спешке неизбежны ошибки, но это уже не моя проблема. Это ваша проблема.

Картер снова принялся нажимать клавиши.

— Итак, у нас пятнадцать кандидатов. — Он взглянул на Декера. — Вы не собираетесь записывать?

— У меня хорошая память, — ответил тот.

Выразительно закатив глаза, полковник бросил испепеляющий взгляд на Браун и снова повернулся к экрану.

За несколько часов они проверили досье на всех осведомителей.

— Я не увидела ничего полезного, — повернувшись к Декеру, сказала Браун. — Никто даже из числа незначительных игроков не может быть Беркшир.

Кивнув, Амос повернулся к Картеру.

— В вашей базе данных есть ошибка.

— Это невозможно! — рявкнул тот.

— Кадры номер шестьдесят четыре и номер двести семнадцать. В шестьдесят четвертом говорится, что в июле две тысячи третьего года Дениза Тернер находилась в Исламабаде. В двести семнадцатом это уже Фейсалабад. Можете проверить.

Встав, Декер направился к выходу.

Картер нажал клавиши, выводя на экран указанные кадры.

— Он был прав, — задумчиво пробормотала Браун, глядя на экран.

— Сукину сыну просто повезло, — огрызнулся тот.

— Даже не надейтесь. — Харпер встала.

— Черт возьми, кто этот тип? — спросил Картер.

Браун оглянулась вслед вышедшему Декеру.

— Я до сих пор стараюсь это понять, господин полковник.

Декер ждал ее в коридоре. Он стоял, прислонившись к стене и засунув руки в карманы брюк.

— Похоже, вы шокировали нашего доброго полковника, — сказала Браун.

— Да. Послушайте, а могут быть и другие осведомители — те, о которых никто не знает?

— Нет, это невозможно. Весь смысл быть осведомителем как раз и заключается в том, чтобы дунуть в свисток[22], привлекая к себе внимание. В архиве собраны данные.

Вздохнув, Декер закрыл глаза.

— Кстати, вы не заметили там других ошибок? — спросила Браун.

— Еще девять. Ничего существенного, поэтому я решил предоставить нашему «доброму полковнику» отыскать их самостоятельно.

— У вас поразительные способности. Но Картер — полный козел, так что мне на него наплевать.

— Значит, это не осведомитель, — сказал Декер, открывая глаза.

— Судя по всему, нет, если только Беркшир не донесла на что-то такое, что никак не связано с оборонным ведомством и РУМО. Такое возможно.

— Этим занимается Богарт.

— Так в какую сторону двинемся дальше?

Декер оглянулся вокруг.

— Не хотите рассказать мне о своем мире?

— Зачем?

— А почему бы и нет?

Подумав немного, Браун сказала:

— Хорошо, идемте.

Она провела Декера по коридору к себе в кабинет. Это было небольшое помещение без окна. На столе не лежало ни листочка. Только портативный компьютер.

— Мы не очень-то любим бумагу, — в качестве объяснения сказала Браун. — И не любим окна. Проблемы безопасности, понимаете ли.

Она указала на кресло, и Декер сел. Сама Харпер уселась за письменный стол.

— Итак, что вы хотите узнать?

— А что вы можете мне рассказать?

— Как насчет того, чтобы начать с самого начала? Роберт Макнамара создал РУМО в бытность свою министром обороны в администрации Кеннеди.

— Макнамара, правильно; а затем он отлично поработал, разбираясь с Вьетнамом.

— Я просто выкладываю вам факты, без комментариев.

— И какая же у вас главная задача?

— Сбор информации. В отличие от других ведомств, мы используем для этой цели агентурную разведку.

— Агентурную разведку?

Браун кивнула.

— То есть вы работаете исключительно за рубежом?

— Какой в этом был бы смысл, если в настоящее время внутри страны также происходит много значительных событий?

— Значит, вы работаете и на территории Штатов?

— Это ни для кого не секрет.

— Изменились ли методы вашей работы?

— Куда вы клоните, Декер?

— В сторону истины, хотелось бы надеяться.

— Чьей истины?

— В настоящий момент меня устроит любая истина.

— Вы хотите сказать, что, по-вашему, я лгу?

Вместо ответа Амос указал на маленький плакат у нее на стене, призывающий идти работать в РУМО, и прочитал вслух лозунг:

— «Вы говорите на этом языке и живете этой культурой. Вы можете быть кем угодно где угодно». — Декер выразительно посмотрел на Браун. — Вы кто угодно где угодно?

— Я могла бы просто ответить, что это неизбежная составляющая профессии.

— Да, могли бы. А могли бы пойти и дальше. Быть может, к чему-нибудь более современному, чем долбаный Роберт Макнамара.

— Не уверена, что хочу этого.

— Ну, поскольку я какой-никакой полицейский, позвольте просветить вас, что является обязательным в моей профессии. Преступники совершают преступления, а полицейские выслеживают и арестовывают их. Очень прямолинейная философия. Из А в Б и далее в В.

— Мой мир устроен не так.

— Правильно. Поэтому вы позволяете преступникам взорвать к чертям весь мир, пока разрабатываете какой-то закрученный архисложный сверхсекретный маневр, который пригодится в следующей жизни?

Откинувшись на спинку кресла, Харпер положила ноги на стол.

— Хорошо, я вас поняла. — Она собралась с мыслями. — Больше десяти лет назад РУМО запросило право вербовать американских граждан в качестве осведомителей.

— В этом есть что-то необычное?

— Нет. Но РУМО также хотело делать так, не раскрывая означенным гражданам то, что является правительственным ведомством.

— Какой в этом смысл?

— Судя по всему, никакого. Эта фраза была исключена из закона, разрешающего вербовку.

— Означает ли это, что РУМО не занимается подобными вещами?

— Я этим не занимаюсь. О других ничего не могу сказать.

— Что еще?

— В две тысячи восьмом году мы получили одобрение на проведение активных тайных контрразведывательных операций как в стране, так и за рубежом.

— И как вы это осуществляете?

— По большей части ничего необычного. Внедрение агентов, распространение дезинформации, негативно воздействующей на информационные системы государств… Возможно, вам будет интересно узнать, что в последнем случае мы координируем свои действия с Бюро. Затем, в двенадцатом году, мы расширили нашу деятельность по тайному сбору информации. Мы взяли на себя работу управления агентурной разведки Министерства обороны и многократно расширили свою деятельность за рубежом, сосредоточив основные усилия на военном секторе, что совершенно естественно.

— Что является для вас основным направлением в настоящее время?

— Тут нет ничего удивительного. Исламский терроризм, и в первую очередь ИГИЛ и «Аль-Каида», Северная Корея, Иран, в особенности передача технологий производства обычных видов вооружения и ядерного оружия, а также наращивание военной мощи России и Китая.

— Как насчет того, что русские взламывают наши компьютерные системы, стремясь повлиять на нашу политику?

— Да, Декер, совершенно верно. Это удары по основам нашей демократии.

— То есть у вас обширный фронт работ.

— Вот почему у нас над этим трудится около семнадцати тысяч человек.

— Вы упомянули о внедренных агентах. А в ваших рядах когда-либо выявляли шпионов?

Браун кивнула, и лицо у нее стало мрачным.

— Такое случается во всех разведывательных ведомствах. Вероятно, худшим случаем для нас была Ана Белен Монтес. Высокопоставленный аналитик, пользовалась большим уважением. Это было еще до меня. Как оказалось, Монтес больше двадцати лет шпионила на Кубу. Причинила нам огромный ущерб; вероятно, кое-кто поплатился своей жизнью.

— Никогда о ней не слышал.

— Неудивительно. Ее арестовали как раз одиннадцатого сентября две тысячи первого года. События того дня на многие месяцы задвинули все остальное в дальний угол.

— Как ее раскрыли?

— Была долгая кропотливая работа. И в данном случае помогло то, что все шпионы придерживаются более или менее одних и тех же методов. Коротковолновые радиопередатчики, шифровальное программное обеспечение, тайники в людных местах, петляющие маршруты во время зарубежных поездок… Благодаря этому удалось собрать элементы мозаики воедино.

— Можно предположить, что шпионы рано или поздно поумнеют и придумают что-нибудь новенькое, чтобы разнообразить методы своей деятельности.

— Тут они во многом похожи на изготовителей самодельных бомб, — Браун покачала головой. — Я многое узнала о них, Декер, когда работала сапером. Научившись чему-то, они предпочитают далеко от этого не отходить. Это называется «сигнатурой бомбы». Они обходят тонкие места и не взрываются сами, но зато мы можем определить автора конкретного взрывного устройства…

Неожиданно Амос встал и вышел из кабинета.

Браун недоуменно вскочила на ноги.

— Декер? Декер!

И бросилась следом за ним.

— Ого! — воскликнула Харпер.

Они с Декером стояли на пороге роскошной квартиры Беркшир.

Браун изумленно огляделась вокруг.

— Вы были правы насчет того, что у нее имелись деньги.

Не сказав ни слова, Амос быстро пошел прямо по коридору, и Браун поспешила следом за ним. Пройдя в спальню, он заглянул в туалет, сорвал со стенки туалетную бумагу, снял рулон и открыл трубку.

— Проклятье!

Внутри ничего не было.

— Что вы надеялись здесь найти? — спросила Браун.

Отстранив ее, Декер вышел из туалета и вернулся в коридор. Войдя во вторую спальню, он толкнул дверь в смежную ванную и уставился на рулон туалетной бумаги на стене. Затем, сняв его со стены, раздвинул трубку — и нашел то, что искал.

— Ключ, — пробормотала Браун.

— Как вы правильно заметили, шпионы, как и изготовители самодельных бомб, не любят осваивать новые технологии.

— Значит, Беркшир уже пользовалась этим способом?

— Да, в доме в лесу.

— От чего этот ключ?

Амос внимательно изучил ключ.

— Может быть от самых разных вещей. Например, от навесного замка.

Они вышли из туалета, и Декер уселся верхом на стул в спальне. Закрыв глаза, он принялся прокручивать взад и вперед кадры памяти.

Браун с любопытством наблюдала за ним.

— Копаетесь в воспоминаниях?

Амос ничего не ответил.

Через минуту он открыл глаза, встал и, выйдя в коридор, остановился перед широкими окнами, выходящими на улицу.

— Если б у вас было что-то важное и вы не хотели бы хранить это здесь, но вам нужно было иметь это под рукой, как бы вы поступили? — спросил Декер.

— Поместила бы это в камеру хранения.

— Здесь, рядом, их нет, — сказал Декер, глядя в окно. — Это слишком дорогой район, и камеры хранения тут экономически нецелесообразны.

— Но, как вы сами сказали, Беркшир хотела иметь это в доступной близости.

— Да, хотела. Идемте.

Через двадцать минут они были рядом с католической школой, в которой работала Беркшир. Декер указал на противоположную сторону улицы.

Браун посмотрела туда.

— Камеры хранения?

— Будем надеяться, это как раз то, что нам нужно.

Свернув на стоянку, они вышли из машины и, войдя в здание, предъявили женщине за стойкой свои документы. Та нашла в базе данных фамилию Беркшир.

— Она заплатила за год вперед. Срок истекает лишь через несколько месяцев.

— Не рассчитывайте на то, что она продлит контракт, — сказал Декер, показывая ключ. — Какая ячейка?

— Наверное, я не могу разрешить вам вскрыть ее без ордера.

— У нас есть основания считать, — вмешалась Браун, — что мисс Беркшир хранила в ячейке взрывчатые вещества.

— О господи! — воскликнула женщина.

— Так что, прежде чем вызывать саперов, мы должны всё проверить. Можно, конечно, ждать ордер и надеяться на то, что все это заведение не взорвется к черту…

— Ячейка номер двадцать два тринадцать, — выдавила женщина. — Вон в ту дверь и направо. Как вы думаете, мне лучше покинуть здание? Я не собираюсь погибать за нищенскую зарплату!

— Полагаю, сейчас вам самое время устроить небольшой перерыв, — подтвердила Браун.

Выбежав в дверь, женщина запрыгнула в машину и рванула с места под визг покрышек.

Декер с уважением посмотрел на Харпер.

— Я начинаю видеть вас совершенно в другом свете.

Та улыбнулась, но ничего не ответила. Они прошли к ячейке номер 2213. Амос отпер массивный навесной замок, ухватился за ручку и поднял дверь вверх.

Внутри была только одна полка, на которой лежала одинокая коробка.

— Выглядит многообещающе, — заметила Браун.

Они осмотрели коробку. Она была из простого картона, без каких-либо надписей. Достав перочинный ножик, Декер вскрыл коробку и начал доставать ее содержимое, раскладывая его на полке рядом с коробкой.

Что-то похожее на удостоверение.

Лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом кириллицей.

Старый гибкий магнитный диск.

И кукла.

Пока Браун изучала бумагу, Декер осмотрел куклу.

— Датирована маем восемьдесят пятого года, — сказала Харпер. — Судя по всему, это какой-то официальный документ из Москвы. Из КГБ.

— Вы читаете по-русски?

— А также по-китайски и по-арабски. И разберусь с корейским.

— Впечатляет.

— Это моя работа, Декер.

Амос ощупывал куклу пальцами; наконец что-то щелкнуло, и в ее спине открылась крышка. Он заглянул внутрь, но там было пусто.

— Насколько я понимаю, сюда вставляются батарейки.

— Хорошо.

Лезвием ножа Декер провел по краю отсека для батареек. Что-то треснуло, и весь отсек вывалился, открывая пустое пространство.

— Готова поспорить, это сделал не производитель куклы, — заметила Браун.

Амос кивнул.

— И тут достаточно места, чтобы спрятать катушку микрофильма, или что там использовалось в то время.

— Откуда вам известно про микрофильмы?

— Насмотрелся старых фильмов про Джеймса Бонда. — Декер кивнул на дискету. — Древние технологии.

Он взял удостоверение. То место, где стояли фамилия и имя, было отрезано. Он протянул удостоверение Браун.

Золотой факел на черном фоне и красные электроны, кружащиеся вокруг атомного ядра.

— Эмблема РУМО, — сказал Декер. — Беркшир не была осведомителем.

— Она была шпионкой, — закончила за него Браун.

Декер, Браун, Богарт, Джеймисон и Миллиган сидели вокруг стола в комнате совещаний вашингтонского отделения ФБР, глядя на то, что лежало посредине.

Там были разложены предметы, обнаруженные Амосом и Харпер в камере хранения и помещенные в пластиковые пакеты. Все предметы были проверены на наличие отпечатков пальцев и других следов, однако результаты оказались отрицательными.

Взяв куклу, Богарт осмотрел потайное отделение. Миллиган пододвинул к себе удостоверение.

— Вы сказали, что проверяли Беркшир, или как там ее настоящая фамилия, и она никогда не работала в РУМО?

— Совершенно верно, — подтвердила Браун. — Она должна была пройти тщательную проверку, и ее «пальчики» обязаны были быть в базе данных. Их там нет.

Отложив куклу, Богарт откашлялся и сказал:

— Мы проверили все наши базы данных и ничего не нашли. Если б Беркшир работала в государственном ведомстве или выполняла оборонный заказ, требующий допуска, отпечатки ее пальцев обязательно имелись бы в архиве. У нас на нее ничего нет.

Декер сидел, молча уставившись на свои руки.

— Что ты думаешь на этот счет, Амос? — оглянулась на него Джеймисон.

— Я считаю, что на отрезанной части удостоверения была какая-то другая фамилия.

— Если б это был электронный пропуск, — заметил Миллиган, — на нем все равно сохранилась бы информация о владельце, если только ее не стерли.

— Но это не электронный пропуск, — напомнил Декер. — Очевидно, он был выдан до того, как эти технологии стали применяться, — по крайней мере, в РУМО.

— Возможно, Беркшир была посредником и через нее осуществлялась связь с внедренным агентом. В этом случае ее может не быть в базе данных. Разумеется, тот, кто работал в РУМО, был в базе данных. Но Беркшир могла просто поддерживать с ним контакт и забирать у него разведданные.

— Вот это очень правдоподобно, — согласился Декер. — Нам нужно просто установить, кто этот человек.

— Но ты считаешь, что Беркшир оставалась посредником до настоящего времени? — уточнил Миллиган. — Я хочу сказать, что старое удостоверение, гибкий диск, сообщение от КГБ из восьмидесятых годов — все это из другой эпохи…

— Верно подмечено, — сказал Богарт. — Возможно, Беркшир отошла от дел и решила заняться в жизни чем-нибудь другим.

— Ты имеешь в виду, хорошими делами, — сказала Джеймисон. — Чтобы искупить то, что совершила в прошлом.

— Но откуда в таком случае деньги? — спросила Браун. — Маловероятно, чтобы посредники зарабатывали себе целые состояния. И если Беркшир работала на русских, почему она просто не вернулась в Россию, отойдя от дел?

— Быть может, не смогла, — сказал Декер.

Все удивленно посмотрели на него.

— Как это не смогла? — спросила Браун.

— Почему русского агента не ждут в России? — спросил Амос.

— Потому что он пошел против своей Родины, — ответила Браун.

— Ты хочешь сказать, что Беркшир была двойным агентом? — спросил Богарт.

— Я хочу сказать, что, возможно, она была шпионкой, а затем переметнулась на другую сторону.

— Но если это действительно так, разве не должны были сохраниться какие-либо свидетельства этого? — спросил Миллиган. — Какие-либо записи в архивах?

— Если все это случилось больше тридцати лет назад, будет непросто найти тех, у кого можно это спросить, — заметил Богарт.

Декер посмотрел на Браун.

— Вы знаете этот мир гораздо лучше нас. Где бы вы стали искать?

— Разведывательных ведомств много, Декер. Сотни тысяч людей, разбросанных по двумстам с лишним странам.

— Иголка в стоге сена, — пробормотала Джеймисон.

— И дело усугубляется тем, что секретное сообщество не любит отвечать на какие бы то ни было вопросы, — добавила Браун.

— А если мы и спросим, — сказал Миллиган, — не исключено, что правду нам все равно не скажут.

— Тут я нисколько не удивилась бы, — высказала свое мнение Браун.

— Если Беркшир поддерживала связь с агентом, внедренным в РУМО или какое-либо другое разведывательное ведомство, — сказал Богарт, — этот агент, возможно, до сих пор продолжает там работать. Пусть сама Беркшир удалилась на покой, но это еще не означает, что агент поступил так же.

— Совершенно верно, — согласилась Браун.

— Но откуда, по-вашему, деньги? — спросила Джеймисон.

— Если Беркшир переметнулась на нашу сторону и крупно помогла нам, могла ли она получить за это наличные? — вопросительно посмотрел на Браун Декер.

— Все зависит от степени ее содействия. Но если Беркшир была шпионкой, то главным рычагом стал бы выбор: помоги нам — или отправишься в тюрьму, а не в элитную квартиру на мансардном этаже.

— Но что, если Беркшир не разоблачили, а она сдалась добровольно? — настаивал Декер. — Быть может, она представила себя не шпионкой, а законопослушной гражданкой, обладающей определенной информацией?

Браун задумалась.

— Не могу сказать, насколько это правдоподобно.

— Самое сложное — как нам организовать расследование, опираясь на эти данные? — спросил Богарт. — У нас есть четыре предмета и убитая женщина, которая могла быть шпионкой или посредником, а могла и не быть.

— Первым делом нам нужно установить, кто такая на самом деле Анна Беркшир, — сказал Амос. — Точнее, кем она была.

— Черт возьми, Декер, а чем, как ты думаешь, мы занимаемся? — воскликнул Миллиган.

— Но теперь у нас есть больше исходных данных. Если Беркшир была русской, это легко проверить. Если она являлась посредником шпиона в государственном ведомстве, это также можно изучить. У нас появились ниточки, просто надо их распутать.

— Если Беркшир действительно помогла стране и получила за это приличную сумму, — сказал Богарт, — наверное, это тоже можно проследить.

— Но как все это объясняет то, что Дабни ее убил? — спросила Джеймисон. — Нам известно, что он похитил секреты, но это произошло совсем недавно. — Она посмотрела на Браун. — Вы можете как-либо доказать, что Дабни и Беркшир работали вместе?

Харпер замялась.

— О, во имя всего святого, вы можете по крайней мере кивнуть или покачать головой? — теряя терпение, воскликнула Алекс.

Браун покачала головой.

— Хорошо, так какая между ними связь? — повернувшись к Декеру, спросила Джеймисон.

— Не знаю, — вынужден был признать тот. — Но что-то подсказывает мне, что если мы найдем ответ на один вопрос, то получим ответы на все вопросы.

Браун взяла удостоверение.

— Я могу проверить, когда в РУМО использовались удостоверения такого типа. Они у нас регулярно меняются, так что это даст нам некоторые временные границы.

— И Беркшир не просто так сохранила сообщение от КГБ, — заметил Декер.

Браун кивнула.

— Я изучу его вдоль и поперек. Возможно, в нем что-то кроется.

— Ну, а гибкий диск? — спросила Джеймисон.

Богарт взял дискету.

— Давненько никто из нас не видел подобную штуковину… Мы отдали ее в техническую лабораторию. Того, что на ней было, больше нет. По крайней мере, ничего связного.

— Текст был на русском языке? — спросила Джеймисон.

— Там вообще одни нолики и единички, — ответил Росс. — Полная бессмыслица.

Декер взял куклу.

— Ты ведь не ждешь, что она что-нибудь даст? — спросил Миллиган.

Амос погладил кукле волосы.

— Я ничего не жду. Я просто следую туда, куда меня ведут улики.

У него запищал телефон. Это было напоминание о встрече с Нэнси Биллингс.

Декер встал.

— Как сейчас, например. Пошли, Алекс.

Нэнси Биллингс было лет под сорок; светлые волосы, свободные манеры и кольцо в носу. Она ждала в кафе, одетая в джинсы и шерстяной свитер. Все заказали кофе и устроились за столиком в углу.

— Чистое любопытство: вам разрешают носить кольцо в носу в католической школе? — спросил Декер.

— Нет. Я ношу его, когда не на работе. В церковно-приходской школе все по-прежнему очень строго. Как для учителей, так и для учеников.

— Итак, что вы можете рассказать нам об Анне Беркшир? — спросила Джеймисон.

— А что именно вы хотите знать? Я хочу сказать, я была потрясена случившимся.

— Вы с ней разговаривали, общались?

— Да. Анна несколько раз замещала меня. Когда я болела или ходила на курсы повышения квалификации, а пару раз мне приходилось уезжать из штата, чтобы помогать матери… У отца старческая деменция.

— Печально это слышать, — сказала Джеймисон.

— Анна была очень хорошим учителем, она строго выполняла план урока, знала, как держать себя в классе. Я ни разу не слышала, чтобы на нее жаловались.

— Но вы с ней общались? — спросил Декер.

— Да. Я встречалась с Анной после того, как она меня замещала. Она рассказывала о том, что было на уроке. Также мы несколько раз ходили в кафе. Наверное, я была у нее единственной подругой. Я хочу сказать, больше Анна ни о ком не рассказывала.

— О чем вы разговаривали?

— Ну, если хорошенько подумать, говорила по большей части я. Анна молчала. Даже не могу сказать, были ли у нее родственники. Я имею в виду, сама она ни о чем таком не говорила.

— Но о чем-то она говорила?

— Об уроках. Об учениках. О состоянии образования в Америке.

— И что думала на этот счет Беркшир? — спросила Джеймисон.

Биллингс нахмурилась.

— Если честно, она была не в восторге. На ее взгляд, детям в школе слишком легко. Нужно с них больше требовать.

— Вам известно, что она жила в роскошной квартире стоимостью несколько миллионов долларов и ездила на роскошном «Мерседесе»?

Красноречивым ответом на этот вопрос стало ошеломленное лицо Биллингс.

— Что?.. Понятия не имела. Я считала, что она такая же бедная, как и я. Я хочу сказать, она мне ничего не говорила.

— Что еще?

— Мои ученики жаловались, что Анна очень строгая и не допускает шума в классе. Но я хочу сказать, что для школы это не так уж и плохо. Если дать детям волю, они очень быстро отобьются от рук. Однако Анна, похоже, умела добиваться уважения.

— Что она преподавала?

— Математику. Она знала ее прекрасно. Я тоже преподаю алгебру и арифметику и считаю, что владею предметом — математика была моей специальностью в колледже, — но вынуждена признать, что Анна в этой области была на голову выше меня. Ученики рассказывали, что она моментально решала на доске задачи, которые видела первый раз в жизни. И у нее всегда имелись ответы на вопросы, которые они ей задавали. На самом деле Анна помогала мне составлять план уроков и показала несколько формул упрощенного вычисления. Я просто думала, что основным предметом у нее также была математика.

— Точно мы не можем сказать, — заметила Джеймисон. — В ее резюме говорится, что ее специальностью были компьютеры, но, возможно, это не соответствует истине.

— Что вы хотите этим сказать? — удивилась Биллингс.

— Возможно, Анна Беркшир была не той, за кого себя выдавала, — сказал Декер. — На самом деле так, скорее всего, и было.

— Ничего не понимаю. В таком случае кто она такая?

— А это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов, — сказал Декер. — Беркшир когда-нибудь говорила при вас на иностранном языке?

— На иностранном языке? — встревожилась Биллингс. — На каком?

— Скажем так: на любом другом языке, кроме английского.

— Нет. Хотя порой мне казалось, что я слышу в ее речи какой-то едва уловимый акцент. Мой приятель вырос в Германии, и он говорит с акцентом. Наверное, вот почему я обратила на это внимание… Вы хотите сказать, Анна не была американкой?

— Мы точно не знаем, — сказала Джеймисон.

— Вы не припоминаете ничего необычного? — спросил Декер.

— Необычного по сравнению с чем? — недоуменно произнесла Биллингс.

— Все что угодно, что показалось вам странным.

Биллингс задумалась, потягивая кофе.

— Ну, не знаю, имеет ли это какое-нибудь значение, — наконец сказала она.

— Возможно.

— Как-то раз утром мы сидели у меня в классе. Анна пришла пораньше, чтобы рассказать о контрольной, которую провела, когда замещала меня. Детей еще не было.

— Продолжайте.

— Анна закончила, но не уходила. Как правило, сделав дело, она сразу же уходила. Просто вставала — и ходу. Никому ничего не сказав. Так она вела себя не только со мной, но и с другими учителями. Я вовсе не хочу сказать, что Анна была грубой; просто у нее была такая странная особенность.

— Вот как? — Джеймисон выразительно посмотрела на Декера. — Ого, кто бы мог подумать!

Не обращая на нее внимания, Амос сказал:

— Но в тот раз Беркшир не ушла?

— Нет. Она просто сидела, уставившись в пустоту. Я спросила у нее, в чем дело. Она сказала, что все в порядке. Тогда я стала рассказывать ей про своего бывшего приятеля. Не знаю почему, но этот придурок два года не давал о себе знать — и вдруг ни с того ни с сего прислал письмо по электронной почте. Я жаловалась на него Анне, но на самом деле просто разговаривала сама с собой. Помню, я сказала, что был момент, когда я считала его тем самым, единственным. Понимаете, тем, с кем я пойду к алтарю.

Декер никак не отреагировал на ее слова, но Джеймисон произнесла:

— Да, я прекрасно понимаю вас.

— И тогда я сказала, что на протяжении четырех лет считала, что хорошо знаю Фила, но, как выяснилось, я совершенно его не знала.

Биллингс умолкла.

— И что тогда? — поторопил ее Декер.

— О, и тут Анна и сказала эту фразу.

— Какую фразу?

Прежде чем ответить, Биллингс посмотрела на своих собеседников.

— Она сказала, что то же самое произошло и с ней.

— Она считала, что знала кого-то, но выяснилось, что совершенно его не знала? — уточнил Амос.

— Да. После чего встала и ушла, не сказав ни слова, как это часто бывало.

— Когда это было? — резко спросил Декер.

— Ровно две недели назад. Я запомнила это, потому что по итогам той контрольной выставлялись оценки за четверть. — Биллингс посмотрела на Амоса. — Это важно?

Тот промолчал, и тогда Джеймисон сказала:

— Да, очень важно.

Декер встал и, не говоря ни слова, вышел.

— Кажется, у вас такой же случай, — сочувственно посмотрев на Алекс, произнесла Биллингс.

Улыбнувшись, Джеймисон встала и сказала:

— Смесь хорошего и плохого. Если нам еще что-либо понадобится, мы с вами свяжемся. Спасибо.

— У нее была такая же.

Декер и Джеймисон ехали в ресторан, чтобы поужинать вместе с Мелвином Марсом. Амос держал в руке куклу, найденную в камере хранения Беркшир.

— У кого, у твоей дочери?

Молча кивнув, Декер положил куклу рядом с собой.

— Ты почти ничего не рассказываешь о своей семье, — осторожно произнесла Алекс.

— А что я должен говорить? — спросил Амос, не глядя на нее.

— Декер, нужно время. Все мы переживаем горе по-разному. А с тобой вообще уникальный случай.

— Время не залечивает мои раны, Алекс. Для меня нет такого понятия, как время, — по крайней мере, в отношении воспоминаний.

— А у тебя нет какого-нибудь способа… не знаю, отгородиться от них?

— Если б был, наверное, я попробовал бы.

Какое-то время они ехали молча.

— Какова вероятность, что два совершенно разных человека, таких как Дабни и Беркшир, употребили практически одну и ту же фразу? — наконец спросил Декер.

— Кого они имели в виду? Одного и того же человека? Разных людей? Быть может, друг друга?

— Не знаю, — Амос покачал головой. — Если друг друга, тогда они должны были знать друг друга.

— Итак, похоже, Беркшир хорошо знала математику и говорила с легким акцентом. Это нам что-нибудь дает?

— Да — то, что она хорошо знала математику и говорила с легким акцентом.

Вздохнув, Джеймисон переменила тему.

— Как продвигается работа с Харпер Браун?

Декер пожал плечами.

— Она не раскрывает свои карты, но мне кажется, что ей не меньше нас хочется раскрыть это дело. Быть может, даже больше нас, поскольку речь идет о шпионе, работавшем в ее ведомстве. — Он помолчал. — Ее отец также работал в РУМО. За выдающиеся заслуги он удостоился «Стены факельщиков».

— Ого… Возможно, это многое объясняет.

— Что, например?

— Ну, почему Браун такая мотивированная.

— И у нее есть деньги. Она живет в большом доме неподалеку от Капитолийского холма. Ее прадедушка в далекие времена очень удачно вложил свой капитал. В процветающие компании, которые тогда еще не были процветающими компаниями.

— Опа! Именно то, что я хотела услышать.

— Что с тобой? — удивленно покосился на нее Декер.

— Всё в порядке. А что со мной может быть? Эта Браун сногсшибательно красивая, у нее классная карьера, да еще и денег полно. Ура! Ей здорово повезло!

Амос потер колени, затекшие от сидения в неудобном положении.

— Должен признать, в «БМВ» просторнее, чем в твоей машине.

— Не хочешь дальше пройтись пешком? — стиснув зубы, процедила Джеймисон.

Войдя в ресторан, Амос и Алекс увидели, что Марс уже занял столик в дальнем углу. Встав, он помахал рукой. Они присоединились к нему.

— Я встретился со всеми жильцами дома, — сказал Мелвин. — Замечательный народ.

— Когда это ты успел? — спросила Джеймисон.

— Вчера и сегодня. Похоже, Алекс, ты выбрала отличное место. Спасибо. — Он посмотрел на Декера, но тот ничего не сказал. — Дружище, с тобой всё в порядке?

Декер ничего не ответил, и Джеймисон сказала:

— Расследование продвигается туго.

— Не бывает так, чтобы все шло как по маслу, — кивнул Марс. — Но вы, ребята, непременно доберетесь до истины.

— Такое бывает не всегда, Мелвин, — негромко промолвил Декер. — Порой верх одерживают плохие ребята.

— Я в тебя верю, Амос. Ты не допустишь, чтобы плохие ребята одержали верх.

Достав из сумки куклу, Декер положил ее на стол.

— Это еще что? — озадаченно спросил Марс.

— Улика, — ответила Джеймисон.

— Ты шутишь?

— Кукла использовалась для того, чтобы красть секреты, — сказала Джеймисон. — В ней есть потайное отделение.

Взяв куклу, она показала Марсу пустоту под отсеком для батареек.

— Вот тебе и куколка, — пробормотал Мелвин. — Хитрая штучка!

Подошла официантка, и они сделали заказ. Взглянув на куклу, официантка ничего не сказала. Когда она ушла, Джеймисон сказала:

— Итак, как, по-твоему, проходила передача информации?

— Точно не могу сказать, — признался Декер. — Кукла должна была попасть из пункта А в пункт Б, после чего вернуться обратно в пункт А.

— Это что-то в духе Джеймса Бонда, — заметил Марс. — Я хочу сказать, разве сейчас похищенные секреты переправляют не по электронной почте?

— Ну, это было еще в то время, когда электронной почты не существовало, — напомнила Джеймисон. — Эти ребята использовали гибкие диски, куклы и, не знаю, микрофильмы. А катушка с микрофильмом как раз помещается в кукле.

Декер забрал у нее куклу. Пока ел, он ничего не говорил, не отрывая взгляда от куклы.

Вечером, после того как Джеймисон легла спать, Декер сидел на кухне с куклой в руках. Затем он встал, надел куртку и бейсболку и вышел на улицу. Моросил дождь. Дорога привела Амоса к реке. Он захватил с собой пистолет, потому что такой уж это был район, особенно ночью.

Дойдя до скамейки, Декер сел.

Ночь ему нравилась больше, чем день. Свет бесцеремонно вторгался в него, даже если не бомбардировал яркой синевой образов смерти.

И он мог думать. И использовать свою память, пытаясь обнаружить какую-нибудь аномалию, какое-нибудь несоответствие, которое направит его в нужную сторону. Закрыв глаза, Декер сделал глубокий вдох и вслушался в шум дождя.

Однако на самом деле мысли его не были связаны с расследованием. Он думал не об Уолтере Дабни, Анне Беркшир или о ком-либо еще, имеющем отношение к делу.

Молли и Кэсси.

Дочь и жена.

Погибли вот уже почти два года назад. Но пройдет время, и это будет уже десять лет, затем двадцать, затем тридцать, затем…

Декер мог представить себе течение времени. Мог представить, как ослабевает горечь утраты. Но он не мог представить, что это происходит с ним. Ему достаточно было лишь обратиться к своей идеальной памяти, и он заново переживет все: обнаружение тел, во всей своей адской красе, и с течением времени ни одно воспоминание, ни одна мелочь не пропадет, не потускнеет…

Декер открыл глаза, и рядом была она.

— Мне не нравится, когда за мной следят, — раздраженно промолвил он.

Харпер Браун подсела к нему.

— И я тоже не в восторге от того, что приходится следить за вами.

— Тогда зачем вы это делаете?

— Оберегаю наши активы, Декер. В РУМО вас считают очень ценным активом.

— Я работаю в ФБР.

— В настоящий момент. Но всегда нужно думать и о завтрашнем дне. — Не дав ему ничего ответить, Браун продолжала: — О чем вы сейчас размышляли?

— Ни о чем.

— Как будто, — рассмеялась она.

— Почему вы здесь?

— Я же уже сказала.

— Следить за мной мог бы какой-нибудь мелкий оперативник. На мой взгляд, с вашей стороны это пустая трата времени. Вы могли бы заняться более важными делами.

Браун достала из кармана куртки ламинированный лист бумаги.

— Я закончила разбирать сообщение из России.

— И?..

— И, возможно, мне удалось кое-что обнаружить. — Она протянула лист Декеру. — Вот перевод.

Тот прочитал текст.

— Здесь говорится, что кто-то по имени Ахха Серыйзамо́к удостоен награды за выполнение ответственного задания.

— Разведывательного задания, — добавила Браун.

— И кто такой этот Ахха Серыйзамок?

— Думаю, ответ кроется в том, как перевести эту фамилию на английский язык.

— И как?

— Ахха — это Анна. По-русски ее также звали Анна. Помните Анну Каренину? Но не забывайте, алфавит другой. Я не стала переводить имя полностью, поскольку хотела разбередить ваше любопытство.

— Мое любопытство и так разбередили дальше некуда! — сверкнул взглядом Декер.

— Замечание принято.

— Ну а Серыйзамок?

— По-английски это «Грейлок».

— Ладно, в отношении Анны я все понял, но при чем тут Грейлок?

— Грейлок — это гора в Массачусетсе.

— Все равно не вижу никакой связи.

— Это самая высокая вершина в горном массиве Беркшир.

Декер уставился на лист бумаги.

— Анна Беркшир.

— Мы установили, что резюме, которое Беркшир представила в школу, — фальшивое, — сказал Богарт. — База данных технологического института штата Вирджиния была взломана, и в нее добавили сведения об Анне Беркшир: личные данные, ученая степень и все такое. Сделано это было очень профессионально.

— А что насчет отпечатков пальцев для проверки? — спросила Джеймисон.

Вместе с Декером и Миллиганом они сидели в кабинете Богарта в вашингтонском отделении ФБР.

— Судя по всему, кто-то состряпал личное дело Беркшир вместе с отпечатками пальцев, говорящих о том, что у нее нет никакого криминального прошлого. Все рекомендации выглядят правдоподобно, но они также подделаны.

— Сделать это непросто, — заметил Тодд.

— Но вполне осуществимо, если за всем стоит какое-то иностранное государство, — возразил Богарт.

— Хорошо, — сказал Миллиган. — Судя по анализу сообщения от КГБ, проведенному Браун, Беркшир в прошлом была русской шпионкой. Она приехала в Штаты где-то в восьмидесятых и стала разрабатывать агента, внедренного предположительно в РУМО. Затем через много лет объявилась снова и в конце концов очутилась в Рестоне в квартире люкс стоимостью несколько миллионов долларов и с роскошной машиной, устроившись на работу школьным учителем, а в свободное время навещая неизлечимо больных в хосписе.

— И погибла от руки Уолтера Дабни, который недавно украл секреты, чтобы покрыть игорные долги своего зятя, — закончила Джеймисон.

— Но что нам известно о более отдаленном ее прошлом? — сказал Богарт.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Миллиган.

— А что, если Дабни давным-давно был шпионом? Не забывайте, до того как начать свое дело, он работал в АНБ. Улики, обнаруженные в камере хранения, не говорят о том, что Беркшир контактировала с агентом в РУМО. Это временное удостоверение, и агент мог работать в АНБ. Время также совпадает: Дабни работал там в конце восьмидесятых.

— Но мы не смогли установить какую-либо связь между Дабни и Беркшир, — напомнил Миллиган.

— Ну, если оба были шпионами, они приложили все силы к тому, чтобы не было никаких связей, по крайней мере бросающихся в глаза. И от Нэнси Биллингс мы узнали, что Беркшир произнесла те же самые слова, что и Дабни. «Ты думаешь, что знаешь человека…» Это или говорит о связи, или является чертовски большим совпадением.

— И помните, — сказала Джеймисон, — я еще тогда выразила сомнение в том, что Анна Беркшир — ее настоящее имя. Возможно, между ними с Дабни была связь, но еще тогда, когда у нее было другое имя. Вероятно, нынешнюю фамилию она взяла, получив то сообщение, с которым мы ознакомились. Анна Серыйзамок стала Анной Беркшир.

Богарт откинулся назад.

— Так каким же образом мы будем искать связь между ними в далеких восьмидесятых, если понятия не имеем, какая у нее тогда была фамилия? — Остановившись, он посмотрел на Декера. — Амос, ты что-то подозрительно молчишь. У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

— Почему Беркшир перестала шпионить?

— Что? — спросил Росс.

Декер взял в руки переведенное сообщение от КГБ.

— Она сохранила вот это. Несомненно, она этим гордилась. Сохранила вместе с дискетой и куклой, инструментами своего ремесла. Очевидно, Беркшир гордилась тем, чем занималась. Так почему она отошла от дел? Мы предположили, что, когда она пошла работать в школу и стала волонтером, у нее изменились взгляды на жизнь. Но тогда зачем хранить вещи, связанные со своим шпионским прошлым?

— Ты хочешь сказать, что Беркшир, возможно, оставалась шпионкой до самого конца, пока ее не убили? — спросила Джеймисон.

— Я хочу сказать, что такое возможно, поскольку мы достоверно не установили обратное. И еще мы не можем утверждать, что Дабни все эти годы также не занимался шпионажем.

— У тебя есть какие-либо свидетельства, указывающие на это? — спросил Богарт.

Прежде чем Декер успел ответить, Джеймисон сказала:

— Как вам нравится то, что Дабни смог за очень короткий промежуток времени продать за десять миллионов долларов секреты врагам нашей страны, чтобы покрыть игорные долги своего зятя? Сами подумайте: если он был честным, законопослушным гражданином, каким образом ему удалось найти покупателя так быстро? Ответ очевиден — он уже давно занимался шпионажем и был знаком с теми, кто готов заплатить деньги за секреты.

Миллиган и Богарт переглянулись.

— Черт возьми, — пробормотал Тодд, — а я не думал в таком ключе…

— Это отличная мысль, Алекс, — Декер выразительно посмотрел на Джеймисон.

— Иногда и меня такие осеняют, — скромно улыбнулась та.

— Дьявол скрывается в мелочах, в незаметных мелочах, — добавил Богарт. — Значит, мы возвращаемся к тому периоду, когда Дабни работал в АНБ, и смотрим, что нам удастся найти? После чего движемся вперед, к настоящему времени?

— По-моему, другого пути нет, — произнес Амос.

— Для этого нам понадобятся дополнительные люди, — заметил Миллиган. — Придется много ходить и копаться в бумагах. А АНБ славится своим нежеланием сотрудничать. И в довершение ко всему, там явно будут не рады нашему утверждению, будто у них в рядах тридцать лет назад орудовал шпион.

— Как это соотносится с тем, что нам сказала агент Браун? — спросила Джеймисон. — Она сказала, что Уолтер Дабни украл у РУМО секреты и продал их врагам нашей страны. Если Дабни занимался шпионажем с тех самых пор, как работал в АНБ, и до сегодняшнего дня, получается, все это время он работал вместе с Анной Беркшир? А продажа секретов для покрытия игорного долга была лишь разовым поступком? Покупатель заплатил Дабни, чтобы тот спас свою дочь, и эти деньги можно рассматривать как премию за многолетнюю безупречную службу? Но если так, зачем ему нужно было убивать Беркшир?

— Как мы уже говорили, чтобы заставить ее замолчать, если она действительно была посредником, — сказал Миллиган. — Дабни стремился перед смертью навести порядок в своих делах. Возможно, Беркшир не знала, что у него неизлечимая форма рака.

— Но если они работали вместе, зачем назначать встречу на оживленной улице рядом со зданием Эдгара Гувера? — встрепенулся Декер. — Зачем совершать убийство прилюдно? Они могли бы встретиться, например, у Беркшир в сельском домике. Если оба были шпионами, они наверняка уже неоднократно там встречались. Но, убив Беркшир у всех на глазах, Дабни разбил вдребезги свою репутацию и навлек страшные неприятности на своих родных, которых он, похоже, искренне любил. Получается какая-то бессмыслица.

— В этом деле всё сплошная бессмыслица, — устало добавил Миллиган.

— Нет, кто-то видит во всем этом четкий смысл, — сказал Амос. — Нам просто нужно достигнуть того же уровня осведомленности.

— Ну, в любом случае быстро мы эту задачу не решим, — сказал Богарт. — Возможно, потребуются годы, чтобы все распутать.

— Возможно, — сказал Декер. — А может быть, и нет.

— Я переброшу мяч на сторону АНБ, — подытожил Росс. — А ты, Амос, чем собираешься заняться?

— Мы так до сих пор и не разобрались с Уолтером Дабни. Я намереваюсь вернуться к этому вопросу.

— Каким образом? — спросил Богарт.

— Есть только один путь. Снова поговорить с его родными.

— Но мы уже говорили с ними, — возразил Миллиган.

— Не предполагая, что он, возможно, уже много лет занимался шпионажем.

— Надеюсь, ты не собираешься заявиться к родным Дабни и обвинить его в том, что он был шпионом, так? — встревожился Богарт. — Это не лучший путь добиться от них сотрудничества.

Декер встал.

— Я знаю, как им все изложить.

Дверь открыла домработница, которую они уже видели во время предыдущего посещения. Ей было лет шестьдесят; седеющие волосы забраны на затылке в пучок. Одета она была так же, как и в прошлый раз: черные брюки в обтяжку, белый халат, черные ботинки на резиновой подошве. Декер не мог сказать, требуется ли от нее форменная одежда.

— Никого нет дома, — ответила домработница на вопрос Джеймисон о семействе Дабни.

— Вы не знаете, когда они вернутся? — спросила Алекс.

— О, где-нибудь через полчаса. Они в похоронном бюро, заканчивают последние приготовления. Завтра похороны мистера Дабни. — Домработница печально покачала головой. — О господи, какая беда! Это был очень хороший человек. Не могу поверить, что такое случилось!

— Как вас зовут? — спросил Декер.

— Сесилия. Сесилия Рэндолл. Но все зовут меня просто Сисси.

— Сисси, как вы думаете, мы можем подождать здесь? — спросил Декер. — У нас очень важное дело.

Поколебавшись немного, домработница все же открыла дверь до конца, впуская гостей.

— Я знаю, что вы из ФБР, так что, наверное, вас можно впустить. Принести что-нибудь выпить?

— Нет, мы… — начала было Джеймисон.

— Я бы хотел чашку кофе, если вам не трудно, — перебил ее Декер.

— Нисколько не трудно. На кухне есть кофеварка. Просто насыпаешь кофе, включаешь — и готово.

Они прошли следом за ней на кухню.

— Вам крепкий или без кофеина? — спросила горничная.

— Настоящий кофе, черный, без сахара.

Она занялась приготовлением кофе, а Декер наблюдал за ней.

— Красивая у вас кухня, — заметила Джеймисон.

— Да, красивая, — с гордостью произнесла Сисси. — Миссис Дабни дважды обновляла ее с тех пор, как они здесь живут. У нее глаз на такие вещи.

— Значит, вы давно работаете у Дабни? — спросила Алекс, оглянувшись на Декера.

— Больше тридцати пяти лет. Всем четырем девочкам я меняла пеленки, это я вам точно говорю. Прямо здесь, в этом самом доме.

— Ого, — сказала Джеймисон. — Большой срок.

— Это замечательная семья.

— То есть мистер Дабни купил этот дом, еще когда работал в АНБ? — спросил Декер.

Взяв из буфета чашку, Сисси поставила ее под носик кофеварки.

— Не знаю. Он никогда не говорил о работе — по крайней мере, со мной.

— Просто я знаю, что это дорогой район. И я полагал, что мистер Дабни купил этот дом уже после того, как открыл собственное дело и начал зарабатывать большие деньги.

— Опять же, я ничего не знаю. Но мне известно, что какие-то деньги были у миссис Дабни.

— О, она вам это говорила?

— Вряд ли можно так сказать. Но чувствовалось, что она из зажиточной семьи. По тому, как она одевалась, как вела себя, как говорила. Было время, мистер Дабни одевался просто, и я помню, что когда они переехали сюда, он ездил на довольно старой машине, но вскоре купил себе желтый «Порше». А это уже была красивая машина.

— «Порше», очень хорошо, — сказала Джеймисон, снова оглядываясь на Декера. — Значит, у семьи Дабни в жизни все было хорошо. До настоящего времени, — поспешно добавила она.

Наполнив чашку кофе, Сисси передала ее Амосу и выбросила кофейную гущу в мусорное ведро.

— Ну, у всех бывают свои проблемы, и миссис Дабни тут не исключение.

— Вы хотите сказать, у нее и раньше случались проблемы? — спросил Декер.

— Давно. — Поколебавшись немного, Сисси добавила, понизив голос, хотя рядом никого не было: — У нее было два выкидыша, а до того — мертворожденный ребенок. Девочка. Это было ужасно!

— О господи! — воскликнула Джеймисон. — Это случилось до того, как у нее родились четыре дочери?

— Мертворожденная девочка — да. Это было еще до меня, но миссис Дабни как-то рассказала мне об этом. А оба выкидыша случились между мисс Амандой и мисс Натали. — Сисси протерла кофеварку. — Но и у них тоже есть проблемы.

— Я обратил внимание на руку Аманды и пальцы на ногах у Натали, — сказал Декер.

— Точно, это у них с рождения. К тому же у всех сильная астма. Но все дочери умницы, и у мисс Аманды и мисс Натали есть дети.

— А остальные дочери?

Сисси понизила голос еще больше.

— Сказать по правде, я слышала, что у мисс Джулис и мисс Саманты есть кое-какие проблемы по этой части. Я хочу сказать, по части детей. Возможно, именно поэтому они до сих пор не замужем.

Джеймисон обвела взглядом вокруг.

— Как вы думаете, миссис Дабни останется жить здесь?

— Не знаю. Должна вам признаться, меня это очень беспокоит. Я давно работаю у них. И обо мне хорошо заботились. Но если миссис Дабни переедет к кому-нибудь из дочерей, я ей буду не нужна.

— Ну, будем надеяться, до этого дело не дойдет. Возможно, она решит остаться.

— Возможно, — с сомнением произнесла Сисси. — А теперь извините, у меня полно работы…

Поблагодарив ее, Декер и Джеймисон прошли в библиотеку дожидаться возвращения семейства Дабни.

— Ого, а я и не догадывалась, что Дабни пришлось пережить такое, — сказала Джеймисон. — Это так печально…

Декер ничего не сказал. Он сидел, оглядывая комнату.

Вдруг его взгляд остановился на чем-то. Это был черный ремешок, торчащий из ящика письменного стола у стены.

Подойдя к столу, Амос выдвинул ящик и достал сумку.

— Что это? — спросила Джеймисон.

Расстегнув сумку, Декер вытащил устройство.

— Очень старая видеокамера. Использует шестнадцатимиллиметровую пленку.

— Внутри есть что-нибудь?

— Нет, но вот кассета, еще в упаковке.

Порывшись в сумке, Декер достал упаковку от другой кассеты. Он задумчиво посмотрел на целлофан с эмблемой «БАСФ». После чего выдвинул все ящики письменного стола и проверил их содержимое.

— Нашел что-нибудь? — спросила Джеймисон.

— Уолтер Дабни был очень аккуратным и собранным человеком. Даже резинки тщательно разложены, карандаши и ручки разобраны, ни клочка бумаги. — Декер обвел взглядом библиотеку. — Мы уже обыскали эту комнату, и знаешь, что мы обнаружили?

— Что?

— Все книги расставлены в алфавитном порядке по фамилиям авторов.

— Как ты сам сказал, Дабни во всем любил порядок.

Амос взял обрывки целлофана.

— В таком случае почему он не выбросил это? Мусорная корзина стоит рядом со столом.

— Не знаю.

— И мы уже видели что-то такой же формы, — продолжал Декер, беря видеокассету.

— Видели? Где?

— В сумочке той женщины, которая выходила вместе с Дабни из банка после того, как забрала содержимое ячейки. У нее в сумочке проступал какой-то прямоугольный предмет.

— Подожди-ка, ты полагаешь, Дабни что-то записал на эту видеокамеру? И положил кассету в ячейку банка?

— Да, уверен в этом. И к этому времени, вероятно, порядок и аккуратность его уже больше не волновали, поэтому целлофановая упаковка осталась в сумке.

В этот момент они услышали шум подъехавшей машины. Быстро убрав сумку с видеокамерой на место, Декер выглянул в окно и увидел, как из внедорожника вышли пять женщин. Через минуту они уже входили в дом.

Еще через какое-то время в дверях библиотеки показалась Элли Дабни.

— Никак не ожидала, что вы вернетесь, — устало произнесла она.

У нее за спиной появилась Джулис.

— В чем дело, мама?

— Просто у нас возникли кое-какие вопросы, — сказал Декер.

— Вы что-нибудь выяснили? — спросила Джулис. — Относительно папы?

— Мы продолжаем работать, — уклончиво ответил Декер.

Элли села в кресло, и через минуту Сисси принесла чашку чая, от которого шел пар. Передав чашку Элли, она украдкой взглянула на Декера и поспешно покинула библиотеку. Джулис подсела к матери.

— Какие вопросы? — рассеянно промолвила Эллис.

Декер уселся напротив нее.

— Ваш муж добился успеха в жизни.

— Да, добился, — резко произнесла Джулис. — И что с того?

Амос не отрывал взгляда от Эллис.

— Когда вы поженились, он работал в АНБ?

— Верно. Уолтер проработал там около десяти лет, поступил на службу прямо после окончания колледжа. Свое дело он открыл в годовщину нашей свадьбы. — Она слабо улыбнулась. — Сказал, что это хорошая карма — совершить крутой поворот именно в этот день. Дети были еще маленькими. Натали вообще была совсем крошкой.

— Какое это имеет отношение к тому, что случилось?

— Мы стараемся установить определенные моменты, связанные с этим происшествием. И на первом месте — связь между вашим отцом и жертвой.

— Я же говорила вам, что мне ничего в голову не приходит, — сказала Элли.

— Натали говорила с вами? — Амос пристально посмотрел на нее.

— О чем?

— Об игорных долгах своего мужа.

— Нет, я не говорила.

Это уже сказала сама Натали, стоящая в дверях библиотеки, еще в пальто, с бокалом белого вина в руке.

Элли оглянулась на свою младшую дочь.

— Игорные долги, Натали? О чем он говорит?

Угрюмо посмотрев на Декера, женщина прошла в библиотеку и плюхнулась в кресло. Отпив глоток вина, она сказала:

— Ладно, а почему бы и нет, черт побери? Наверное, недостаточно того, что сегодня мне пришлось смотреть на мертвое тело отца. — Выпрямившись, она залпом осушила бокал и сказала: — У Корбетта были игорные долги. Огромные. Его кредиторами были очень плохие люди. Они угрожали убить нас, и это были не пустые слова. Я позвонила папе и попросила о помощи.

Остановившись, Натали отвернулась.

Элли ошеломленно посмотрела на Декера.

— Я ничего не понимаю…

— Чтобы достать деньги и расплатиться с долгами своего зятя, ваш муж украл секретные материалы, представляющие государственную тайну, и продал их.

— Что? — Элли медленно поднялась на дрожащие ноги.

Вскочив с места, Джулис подхватила мать под руку.

— Что это за бред? Папа украл секреты?! Чушь собачья!

— А как еще ему удалось достать десять миллионов долларов? — поинтересовался Амос.

Побледнев, Джулис уставилась на сестру.

— Десять миллионов долларов… Это правда?

Натали безучастно посмотрела на старшую сестру.

— Как ты думаешь, черт возьми, почему я развожусь с этой скотиной? Потому, что он больше не устраивает меня в постели?

— Ты попросила папу достать десять миллионов долларов! — воскликнула Джулис.

— А к кому еще я могла обратиться? — выкрикнула в ответ ее сестра. — Неужели ты не понимаешь? Эти люди собирались убить Корбетта, меня и Наташу, ясно? Моя дочь должна была умереть! У меня не было выбора.

На громкие крики прибежали остальные сестры.

— Черт возьми, что здесь происходит? — воскликнула Саманта.

— Эта сучка, твоя сестренка, заставила отца пойти на предательство, чтобы расплатиться с игорными долгами своего импотента-мужа, — вот что! — крикнула Джулис.

Кровь схлынула с лиц сестер.

— Ч-что?.. — дрогнувшим голосом спросила Аманда.

— Как ты могла, Нат… — произнесла Джулис, и по щекам у нее потекли слезы.

— Я не знала, что папа украдет государственную тайну, — бесцветным голосом промолвила Натали. — Послушайте, я… я даже не думала…

— Вот уж правда, ты не думала! — в гневе произнесла Джулис. — Ты никогда не думала ни о ком, кроме себя! А теперь мы знаем, почему папа покончил с собой. Потому что стыдился того, что сделал. Того, на что ты его толкнула!

Все это время Эллис стояла, молча уставившись в пол.

Декер внимательно наблюдал за ней.

— Миссис Дабни, мы могли бы поговорить с глазу на глаз? — Он окинул взглядом дочерей. — По-моему, это будет более продуктивно без театральных эффектов.

— Без театральных эффектов!.. — воскликнула Джулис. — Сукин сын! Черт побери, кто дал вам право…

Развернувшись, Эллис отвесила дочери затрещину.

— Заткнись!

Схватившись за щеку, ошеломленная Джулис отпрянула назад.

— Но мама!.. — начала было Натали.

— Всем — больше ни слова, — сказала Элли. — Уходите, просто убирайтесь отсюда, идите куда хотите, напейтесь, мне все равно… Просто выйдите из комнаты! Живо!

Обиженные и оскорбленные сестры медленно покинули комнату, мрачно поглядывая на Декера и Джеймисон. Как только за ними закрылась дверь, Элли обессиленно упала в кресло.

Выждав какое-то мгновение, Амос сказал:

— Так что теперь вопрос встает так: это был разовый случай или нет?

— Что вы имеете в виду? — не глядя на него, спросила Элли.

— Вашему мужу удалось относительно быстро найти покупателя на секреты. Если б он не занимался шпионажем в прошлом, здравый смысл подсказывает, что он не смог бы это сделать. Но если раньше он уже продавал секреты, у него мог быть наготове покупатель. Прослеживаете логику?

Элли медленно кивнула.

— Логику я вижу. Но не могу поверить, что она применима в данном случае. Мой муж был патриотом своей родины. Он ее ни за что не предал бы.

— Однако именно это он и совершил, — возразил Декер.

— Только ради того, чтобы спасти свою дочь! — выпалила Элли. — Лишь эта причина могла толкнуть его на подобный шаг. Уолтер совершил это ради своей семьи!

— И тем не менее этот поступок остается предательством. А нам необходимо установить, совершал ли ваш муж подобное прежде.

— Я не могу в это поверить!

— Значит, вы не сможете нам помочь? — спросил Амос.

— Я ничего не знала о делах Уолта. Я вам это уже говорила. Если он действительно похищал секреты, наверное, об этом мог знать кто-нибудь у него на работе. Но как раз по этой причине у них там всякие проверки и отчетность… Уолтер говорил мне об этом.

Декер оглянулся на Джеймисон.

— Нам следовало раньше проверить это.

Сотрудники ФБР встали.

— Приносим извинения за то, что вынуждены были подвергнуть вас всему этому, — сказала Алекс.

— Я никак не предполагала, что может быть еще хуже. — Элли помолчала. — Но сейчас стало еще хуже.

Они ушли, а она осталась сидеть, уставившись в… пустоту.

Возможно, это было все, что у нее осталось.

— Значит, мы возвращаемся в «Дабни и помощники»? — спросила Джеймисон.

Они сели в машину. Оглянувшись на дом, Декер увидел в окне Натали, смотрящую на них.

«Если б взглядом можно было убить…» — подумал он и, кивнув, сказал напарнице:

— Да.

Через тридцать минут они подъехали к зданию фирмы Дабни.

Прием оказался не таким, какой они ожидали.

Двери в «Дабни и помощники» были закрыты и заперты на цепочку. Внутри царила темнота. А перед дверями стояли двое часовых в военной форме.

Декер и Джеймисон подошли к ним и предъявили свои удостоверения. На солдат это не произвело никакого впечатления.

— Где те, кто здесь работает? — спросила Алекс.

Солдаты ничего не ответили.

— Мы ведем расследование, — сказал Амос. — И нам нужно попасть внутрь.

— Не получится, сэр, — ответил часовой, кладя руку на рукоятку лежащего в кобуре пистолета.

— Мы являемся сотрудниками Федерального бюро расследований, — напомнила Джеймисон.

Часовой смерил ее взглядом.

— А у меня есть приказ. До тех пор пока его не отменят, внутрь никто не попадет. Точка.

Алекс начала было говорить что-то еще, но Декер схватил ее за руку.

— Пошли. Мы напрасно теряем здесь время.

Спустившись на лифте, они в вестибюле лицом к лицу столкнулись с Файей Томпсон. Судя по виду, та только что плакала.

Лишь только она увидела Декера, ее лицо исказилось в гневе.

— Ублюдок!

— Прошу прощения? — поспешила на защиту своего друга Джеймисон.

Томпсон подошла вплотную к Амосу.

— Мы оказали вам полное содействие, а вы устроили нам это дерьмо!

— Я ничего не устраивал, — спокойно ответил Декер. — Нам самим только что дали пинка под зад.

— Не лгите! Это фирменный почерк ФБР!

— На тот случай, если вы случайно не обратили внимания, сотрудники ФБР не носят военную форму.

— Тут вы заодно с армией!

— На самом деле мы…

— Неужели вы сами не понимаете, что натворили? — оборвала его Томпсон, привлекая внимание находящихся в вестибюле людей. — Вы нас разорили! С нами покончено! Вы нас просто взяли и закрыли. Признали нас виновными без должного разбирательства! — Она ткнула пальцем Декеру в грудь. — Ты отымел нас по полной, долбаный козел!

— На самом деле он не имеет к этому никакого отношения, — послышался голос у Декера за спиной.

Обернувшись, все увидели Харпер Браун. Она была в камуфляжной форме, на боку висел пистолет в кобуре. Браун подошла к Томпсон.

— ФБР тут ни при чем. Это сфера ответственности РУМО. Если у вас есть какие-либо проблемы, обращайтесь с ними ко мне.

— Вы не имеете права…

— Мы имеем полное право. Речь идет о национальной безопасности. Если вы хотите продолжить разговор, мы можем отправиться в Центральное управление РУМО.

— Только лишь потому, что один из наших партнеров…

— Мисс Томпсон, повторять я не буду, — перебила ее Браун. — Если вы хотите продолжить разговор, здесь, на людях, этого не будет. Вы должны сами прекрасно все понимать.

Томпсон оглянулась на смотревших на нее зевак.

— Наши адвокаты свяжутся с вами! — рявкнула она.

— С нетерпением жду этого, — невозмутимо промолвила Браун. — Надеюсь, они у вас знают свое дело. Вам определенно понадобятся хорошие юристы.

Томпсон готова была извергнуть еще одно гневное замечание, но молча развернулась и ушла.

Браун повернулась к Декеру и Джеймисон.

— Что ж, это было очень мило.

Амос окинул взглядом ее одежду.

— С какой стати военный наряд?

— Сегодня я официально представляю вооруженные силы.

— Значит, вы прикрыли эту контору? — спросила Джеймисон.

— Мы забрали все компьютеры, серверы и архивы. В настоящий момент ими занимаются наши люди. — Помолчав, Харпер добавила: — Не беспокойтесь, если мы что-нибудь найдем, то обязательно поделимся этим с Бюро.

— Значит, вы решили осуществить полномасштабное фронтальное наступление на компанию Дабни? — спросил Декер.

— Давайте поднимемся наверх, хорошо?

Браун проводила их к лифту, и они снова поднялись на тот этаж, где располагалась компания. Выйдя из кабины, Харпер показала часовым документы, те отперли дверь и впустили всех внутрь.

— Как это здорово — иметь золотой ключик, открывающий дорогу сюда, — пробормотала Джеймисон. — Эти ребята стояли как каменные.

— Разумеется, они стояли как каменные, — подтвердила Браун. — Это же армия. У них есть приказ. Они его выполняют. И нет никакого места для дискуссий. — Она повернулась к Декеру, оглядывавшему погруженные в темноту кабинеты. — Ну, что вы думаете?

— О чем?

— О том, чем мы здесь занимаемся.

— Если мне позволят высказать догадку, полагаю, вы пытаетесь спугнуть шпиона своей атакой.

— Очень хорошо, Декер, — одобрительно кивнула Браун.

— Я не говорил, что одобряю подобную тактику, — добавил Амос.

— Ну, пожалуй, я тоже ее не одобряю, но дело сделано.

— Значит, это не вы всё устроили, так?

— Я выполняю приказы, как и те солдаты у дверей.

— В компании «Дабни и помощники» работает много сотрудников.

— И мы наблюдаем за всеми. А также тщательно проверяем их личные финансы.

— Вы действительно полагаете, что Дабни связался с кем-либо из работающих здесь, чтобы раздобыть деньги на покрытие игорных долгов?

— Такую возможность исключать нельзя.

— Джеймисон считает маловероятным, чтобы Дабни, если он всегда был законопослушным, смог так быстро найти покупателя на свои секреты.

— Впечатляет, — Браун одобрительно посмотрела на Алекс.

— Спасибо, — кратко ответила та, хотя было видно, что это замечание ей польстило.

Браун уселась на стол секретарши.

— И вы совершенно правы. Очень непросто найти покупателя на подобные секреты. Его не разыщешь в Интернете; нельзя также рассчитывать, что случайно столкнешься в темном переулке с тем, кто занимается шпионажем и запросто может достать десять миллионов долларов. С гораздо большей долей вероятности ты попадешь таким образом в руки контрразведчиков, которые как раз ловят тех, кто собирается это сделать.

— То есть это означает, что либо Дабни был не таким чистым, каким его считали, либо грязным оказался кто-либо из тех, с кем он работал.

— На самом деле вопрос гораздо более сложный, Декер. Возможно, ему помог кто-либо из коллег по работе. Но, может быть, это был кто-то другой…

— Например? — спросила Джеймисон.

Ей ответил Декер:

— Тот, кто стоял по другую сторону уравнения. — Он указал на Браун. — Кто-то от вас, с кем работал Дабни.

Скрестив руки на груди, Харпер кивнула, и лицо у нее стало мрачным.

— Чем больше я думаю, тем крепче убеждаюсь в том, что, скорее всего, в рядах РУМО орудует шпион. И я имею в виду не далекое прошлое. Я говорю о настоящем времени.

— И такое будет уже не впервые, — сказал Декер. — Как вы мне уже говорили.

— Мы предполагали, что, возможно, именно Дабни все эти годы занимался шпионажем. Начиная с работы в АНБ.

— Но, после того как он перешел в частный сектор, ему уже нужно было вытягивать секреты из государственных структур, — заметила Браун. — К тому же в камере хранения Беркшир мы обнаружили старое удостоверение. Из РУМО. И очень тревожит то, что оно у нее было.

— И все-таки, даже несмотря на то что Дабни работал в частном секторе, он по-прежнему мог законным путем доставать секреты через свою работу, — сказала Джеймисон. — Те государственные чиновники, с кем он имел дело, могли и не подозревать о том, как он поступает с полученной информацией.

— Совершенно верно, — согласилась Браун. — И я надеюсь, что так все и окажется. Но все же мы не можем полагаться на это, как на Священное Писание.

— Значит, вы ведете расследование и в своем ведомстве, — сказал Декер.

— Без этого никак нельзя.

— Мы упомянули удостоверение. Вам удалось что-либо выяснить о нем?

— Такие использовались в РУМО в конце восьмидесятых — начале девяностых.

— Никаких мыслей насчет того, кому оно было выдано? — спросил Декер.

— Абсолютно никаких. В те времена это был лишь кусок заламинированного пластика без электронной начинки.

— Временное или постоянное?

— Мне очень хотелось бы ответить на этот вопрос.

— Это означает, что вы не знаете или что не можете нам сказать? — уточнила Джеймисон.

— Мне очень хотелось бы ответить на этот вопрос, — повторила Браун.

Казалось, Алекс сейчас ее ударит.

— Ну, надеюсь, вам известна пословица: «Будь осторожен в своих желаниях, ибо они могут исполниться»?

И, развернувшись, она вышла.

— Похоже, у нее проблемы с общением, — заметила Браун.

— Нет, просто она терпеть не может полный вздор. И тут мы с ней заодно.

— Декер, я говорю вам столько, сколько могу. Вы хоть представляете себе, чего мне стоило привести вас в РУМО и показать архивы?

— Вы полагаете, что много лет назад Анна Беркшир работала со шпионом, внедрившимся в РУМО?

— Такое возможно. Больше того, если вспомнить про удостоверение, такое вероятно.

— Но этим шпионом был не Дабни?

— Какое-то время он работал в АНБ, затем открыл собственное дело. Заказы РУМО Дабни начал выполнять с конца девяностых, так что это не его удостоверение. У нас нет никаких свидетельств того, что Дабни и Беркшир когда-либо встречались до той роковой встречи перед зданием ФБР. А если они работали вместе долгие годы, мы обязательно должны были бы что-нибудь найти, Декер.

— Значит, кто-то еще, так?

— И тут мы снова возвращаемся в самое начало.

— Но вы, несомненно, рассчитываете кого-нибудь спугнуть, устроив здесь такой разгром.

— Надежда на это слабая, но когда других вариантов нет, приходится хвататься за что угодно… — Браун помолчала. — Итак, у вас есть какие-нибудь мысли?

— Есть.

— И какие?

— Мне очень хотелось бы вам ответить.

И, развернувшись, Декер вышел.

— Зачем мы здесь, Декер?

Джеймисон посмотрела на Амоса. Усевшись на диван в многомиллионной квартире Анны Беркшир, тот озирался по сторонам.

Декер ответил не сразу.

— Мне не нравится непоследовательность, — наконец сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что зачем покупать такую дорогущую квартиру и навороченный «Мерседес», если не обставить ее своими вещами — это о квартире, — и не ездить на нем, что относится к «Мерседесу»?

— Значит, Беркшир была эксцентричной особой. И что с того?

Покачав головой, Амос встал.

— Это уже выходит за рамки обычной эксцентричности. У Беркшир также была убогая сельская лачуга и старая колымага, на которой она ездила на работу и в хоспис, где разыгрывала из себя добрую самаритянку.

— О чем это говорит?

— Если ты шпион и заработал большие деньги, ты можешь купить такую квартиру и такую машину для того, чтобы наслаждаться ими. А не просто для того, чтобы ими обладать. Потому что ты это заслужил. Но если они у тебя просто есть, но ты ими не наслаждаешься, должна быть какая-то причина. И какая причина была у Беркшир?

Джеймисон задумалась.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Мы предположили, что, возможно, она испытывает чувство вины.

— Если Беркшир продолжала заниматься шпионажем, очевидно, чувства вины она не испытывала.

— Но нет никаких свидетельств, что Беркшир продолжала заниматься шпионажем. Она работала учителем в школе. И взгляни на то, что хранилось в камере хранения. Это же старье. Гибкий диск и древний пропуск.

— Но в сельском домике мы нашли флешку. Это уже не устаревшие технологии восьмидесятых годов. И вдобавок из-за этой флешки меня едва не убили. Зачем нужен убогий сельский дом с флешкой, спрятанной в кронштейне для туалетной бумаги, если ты уже давно отошел от шпионажа?

Джеймисон открыла было рот, собираясь что-то сказать, затем закрыла.

— Верно подмечено, — наконец сказала она. — Но если это действительно так, Беркшир должна была работать вместе с Дабни. Я хочу сказать, в противном случае это просто невероятное совпадение, что он совершил предательство, а затем застрелил человека, который также занимался шпионажем.

— Возможно, — с сомнением произнес Амос.

— Декер, иначе и быть не могло! Ты сам не веришь в случайные совпадения, даже в незначительные. Ты всегда это повторял. Так что, если Беркшир занималась шпионажем, она обязательно работала вместе с Уолтером Дабни. И это объяснит, как ему удалось так быстро найти покупателя на свои секреты. Вероятно, это устроила Беркшир.

— А кто пытался убить меня, когда я отъезжал от сельского домика, забрав флешку? И что на ней было?

— Другие секреты. Вероятно, Беркшир работала не в одиночку. Ее убивают, и тогда ее сообщники отправляются в сельский дом за тем, что она там прятала. Ты избавил их от лишних трудов. Они напали на тебя и нашли флешку. Все сходится, — закончила Алекс, и в ее голосе прозвучало торжество.

Декер подошел к окну и уставился в него.

— Ты забыл поздравить меня по поводу моей блестящей теории, — сказала Джеймисон.

Амос молчал, и она подошла к нему.

— Ты думаешь, я не права?

— Скажем так, Алекс: я не думаю, что ты права.

— Ну, это уже что-то… У тебя есть альтернативная теория?

— Пока что нет.

Джеймисон огляделась вокруг.

— Что будет с этой квартирой? И всеми деньгами Беркшир? До сих пор не удалось разыскать ее родственников.

— Я об этом даже не думал.

— На чем вы расстались с агентом Браун?

— Все было очень туманно, — сказал Декер.

— Ты хочешь сказать, что в настоящий момент ты на моей стороне?

— Идем.

— Куда?

— Туда, где все началось.

Джеймисон и Декер повторили путь, который проделал Амос, когда, сам того не ведая, провожал Уолтера Дабни к его трагическому концу. Они прошли мимо будки охранника, Декер остановился и вернулся назад.

Внутри был тот же самый охранник, который дежурил в то роковое утро. Узнав Амоса, он вышел из будки.

— Страшная тогда произошла штука, — сказал охранник.

— Страшная штука. Рад, что вы меня поддержали.

— Всё в порядке. Это моя работа.

— Уверен, вас уже об этом спрашивали, — начал Декер. — И все же, вы до того видели Дабни?

— Несколько раз, — охранник кивнул. — Кажется, в последний раз месяца два назад. Мне сказали, в тот день он направлялся на какое-то совещание.

— А Анну Беркшир?

Мужчина покачал головой.

— Нет, ее не помню. Но, дружище, здесь за день проходит полно народа. Через какое-то время лица начинают сливаться.

— Я вас понял, — сказал Декер. — А не помните, в тот день вы не видели клоуна? Он должен был находиться прямо напротив, ближе к кафе, в котором сидел Дабни.

— Подождите немного…

К въезду в подземный гараж свернул грузовик службы доставки; охранник подошел к кабине и переговорил с водителем. Тот показал пропуск и еще какие-то бумаги, после чего охранник что-то сказал в рацию. Через минуту появился его напарник с собакой, натренированной на поиск взрывчатки. Следом подошел третий охранник с зеркальцем на длинной палке, с помощью которого он осмотрел днище машины. Пока двое охранников и собака выполняли свою работу, служащий, дежуривший в будке, вернулся к Декеру.

— Да, я видел клоуна, — он кивнул. — Я тогда еще подумал, что до Дня Всех Святых еще слишком далеко.

— Вы случайно не заметили, куда ушел клоун?

— Нет. Я постоянно всматриваюсь в толпу, выискивая тех, кто обращает на здание ФБР слишком пристальное внимание.

— Это проблема? — спросила Джеймисон.

— Конечно, бывают сумасшедшие. По большей части безобидные. Но достаточно будет всего одного. А у нас своих проблем хватает.

Декер огляделся вокруг.

— У вас есть видеокамеры наружного наблюдения?

Шагнув к нему, охранник понизил голос:

— Открою вам страшную тайну: они были. Я хочу сказать, они по-прежнему на месте, их видно, но по большей части они не работают. В первую очередь потому, что мы переезжаем отсюда. Здесь все разваливается.

— Понятно, — сказал Амос. — Что ж, спасибо.

Он и Джеймисон двинулись дальше и дошли до того места, где Дабни застрелил Беркшир. Остановившись, Декер посмотрел на асфальт.

— Ты видишь голубой цвет?

Рассеянно кивнув, Амос поднял голову и огляделся по сторонам.

— Если Дабни и Беркшир работали вместе, зачем им встречаться здесь? У него было назначено совещание в Бюро. И можно предположить, что своего напарника по шпионажу он ближе ста миль сюда не подпустил бы.

Джеймисон, застигнутая врасплох этим замечанием, направилась в обратную сторону.

— Хорошо, у меня нет ответа на это, — призналась она.

— И мне кажется, что Дабни и Беркшир не были знакомы друг с другом. Забудем о том, что Дабни, по-видимому, пришлось предупреждать с помощью клоуна о приближении Беркшир. Это еще не означает, что он не знал, как она выглядит. Возможно, ему показали ее фотографию, хотя при нем ничего такого найдено не было.

— Быть может, ему показали фотографию, и он запомнил лицо.

— Правильно. И клоун только помог выбрать нужный момент, чтобы Дабни перехватил Беркшир. Но, когда я увидел их в то утро, мне не показалось, что они знакомы.

— И затем он в нее выстрелил?

— И затем он в нее выстрелил, — подтвердил Декер.

— Кажется, мы делаем шаг вперед в этом расследовании, после чего отступаем на два шага назад.

— Иногда создается впечатление, что так происходит в каждом расследовании, — сказал Амос.

— Но мы ведь обязательно решим эту головоломку, да?

Декер ничего не ответил.

Когда они вечером вернулись к своему дому, у подъезда их ждал Марс.

— Мелвин, почему ты просто не поднялся в квартиру? — спросила Джеймисон. — У тебя же есть ключи от квартиры и кодового замка.

— Это ваша квартира, не моя, — улыбнулся Марс. — Я не собираюсь к вам вторгаться.

— Мы еще не ужинали. Можно куда-нибудь сходить.

— Это будет просто замечательно.

Обернувшись, они увидели, как к ним от своей машины идет Харпер Браун.

— Я ждала вашего возвращения, — сказала она, посмотрев на Марса. — Не знала, что вы занимались тем же самым.

— Мелвин Марс, позволь представить тебе агента Харпер Браун из РУМО.

Похоже, Браун была заинтригована.

— Мелвин Марс, бывший футболист?

— По большей части сейчас обо мне говорят по-иному, — усмехнулся гигант. — Обыкновенно все начинается так: «Вы имеете в виду Мелвина Марса, того чудика, которого приговорили к смерти в Техасе?»

— А Декер вас спас, — заметила Браун.

— Мы все поработали, — уточнил Амос. — В том числе и сам Мелвин. Он вовремя подоспел на помощь, когда мы уже отчаялись. И уже успел выручить меня здесь.

— Впечатляет, — сказала Харпер. — Я также читала, что вы получили очень неплохие отступные от государства.

— Не больше, чем он заслужил, — сказала Джеймисон. — На самом деле деньги даже близко не могут компенсировать Мелвину двадцать лет жизни.

— С этим я не спорю… Что ж, идемте ужинать, и я смогу лучше познакомиться с вашим другом.

— Зачем? — спросил Амос.

— В свободное от работы время я очень общительный человек, Декер, — пояснила Браун.

Они сели за столик в центре зала вьетнамского ресторана, предложенного Браун.

— Я не узнаю́ здесь ни одного блюда, — пробормотал Амос, изучив меню.

— Я могу сделать заказ за вас, Декер, — предложила Браун.

Он уронил меню на стол.

— Ничего не имею против. Здесь есть жареная картошка?

— Я с Декером в одной лодке, — сказал Марс, протягивая свое меню Браун. — Так что можете заказать и для меня.

— А вы как, разбираетесь или мне оказать эту честь и вам тоже? — Харпер посмотрела на Джеймисон.

— Я обожаю вьетнамскую кухню, — раздраженно промолвила та.

Когда подошла официантка, Браун обратилась к ней по-вьетнамски, делая заказ.

— Впечатляет, — сказал Марс, когда официантка удалилась. — Я и по-английски-то с трудом объясняюсь.

— Что ты сочиняешь, Мелвин? Ты окончил экономический факультет Техасского университета, — заметила Джеймисон.

— Тюрьма отрицательно влияет на сообразительность. По крайней мере, на мою. Особенно если провести в ней двадцать лет.

— В кабинете Дабни вы сегодня ничего не нашли? — спросил Декер, обращаясь к Браун.

Та выразительно посмотрела на Марса.

— Сомневаюсь, что у него есть соответствующий допуск.

— Как и у нас, — напомнил Декер. — Мелвину можно доверять, — добавил он.

— Ладно… Нет, мы ничего не нашли, но продолжаем искать. Мы надеялись найти дымящееся ружье[23], но не сложилось… А что у вас?

— Мы тоже не нашли ружье, тем более дымящееся. Но у нас есть вопросы. Например, если Дабни работал вместе с Беркшир, зачем встречаться с ней перед зданием Эдгара Гувера? У него на то утро уже было назначено совещание. А если Беркшир была шпионкой, сомневаюсь, что ее туда пригласили.

— Совершенно верно.

— А как указала Алекс, если они не работали вместе, слишком уж невероятно случайное совпадение, чтобы один шпион убил другого.

— Еще одно дельное замечание, Джеймисон, — посмотрела на нее Браун. — Вы демонстрируете самый настоящий талант в этой сфере.

Та никак не отреагировала на это замечание.

— А если Беркшир перестала заниматься шпионажем, на покой она вышла как-то странно, — добавил Декер. — Квартира стоимостью несколько миллионов и «тачка» за шестизначную цифру — вкупе с убогим домиком в сельской глуши и старой, ржавой «Хондой»…

— Не стану спорить, — согласилась Браун. — Все это очень странно.

— И мы до сих пор ничего не знаем про того, кто едва не убил меня и похитил флешку. К тому времени Беркшир уже не было в живых, а Дабни находился при смерти. Так что это был кто-то третий.

— Кому была нужна флешка, — заметила Браун.

— Хотелось бы узнать, что на ней было? — спросил Декер.

— А что там может быть? Украденные секреты, — сказала Браун.

— Вы думаете?

— А что еще там могло быть?

— Если б я знал ответ, то не задавал бы этот вопрос. Но если Дабни и Беркшир работали вместе, мы должны были найти какую-нибудь связь.

— Я могу сказать только то, Декер, что первой нашей мыслью было: Дабни лишь недавно свернул на кривую дорожку. Он уже в прошлом выполнял другие заказы РУМО, и никаких проблем у нас не возникало. И у него также не было никаких причин красть. Этот тип находился в великолепной финансовой форме. И лишь игорный долг заставил его переступить черту. — Браун оглянулась на Марса. — Вы унесете это с собой в могилу, договорились?

Тот поднял руки вверх, шутливо признавая свое поражение, улыбнулся и сказал:

— Эй, я на вашей стороне, хорошо? Я забуду все, о чем вы сегодня говорили.

— Я знала, что вы мне понравитесь, — усмехнувшись, сказала Браун и снова повернулась к Декеру. — И Дабни регулярно проходил проверку на детекторе лжи, чтобы продлевать допуск. При этом ни разу не возникло никаких вопросов.

— Значит, вы убеждены, что у него это был разовый случай?

— Если только вы не предъявите мне что-либо, доказывающее обратное.

— Но Дабни смог так быстро продать украденные секреты! — вмешалась Джеймисон.

— Знаю. Вы это уже говорили, что явилось очень ценным замечанием. Однако из этого еще нельзя делать вывод о том, что Дабни длительное время занимался кражей секретов.

— Ну, мы еще посмотрим, какое объяснение предложите вы, — язвительно заявила Джеймисон.

Какое-то время женщины молча смотрели друг другу в глаза.

К счастью, в этот момент принесли заказ, и все принялись за еду.

— Так чем вы занимаетесь сейчас? — спросила Харпер, глядя на Марса.

— Работаю тренером в школе. А в основном пытаюсь решить, как прожить оставшуюся часть жизни.

— У вас есть кое-что общее, — заметил Декер.

— Что именно? — спросил Мелвин.

— Вы оба богаты.

Марс вопросительно посмотрел на Браун, и та сказала:

— Я не трудилась в поте лица, чтобы стать богатой. Получила наследство. Просто посчастливилось родиться в богатой семье.

— Да, это просто замечательно, — пробормотала себе под нос Джеймисон.

— Сам я не считаю себя богатым, — сказал Марс. — Быть может, считал бы, если б заработал деньги, гоняя мяч по полю.

— Ты заработал эти деньги, Мелвин, — уверенно произнес Декер. — Двадцатью годами своей жизни.

Поужинав, они покинули ресторан. Харпер шла впереди вместе с Мелвином, а Алекс и Амос следовали за ними шагах в десяти позади.

— У Браун внушительная родословная, — заметила Джеймисон.

— Ну, по крайней мере, она не сидит на деньгах, проводя все свое время на светских приемах, званых ужинах и прочей дребедени. Она надела военную форму и готова вступить в бой.

— Да, она полностью идеальна.

Декер удивленно посмотрел на нее.

— Алекс, ты снова ревнуешь… Тебе это не к лицу.

Джеймисон шумно вздохнула.

— Да, знаю. Но в этой женщине есть нечто такое, от чего меня при одном взгляде на нее мороз по коже берет. Тебе уже приходилось встречать подобных людей?

— Да, такой была моя учительница в средней школе, но я с этим справился.

Марс что-то сказал, и Браун рассмеялась. Затем, легонько толкнув его бедром, взяла его под руку.

— Так, а это еще что такое? — Джеймисон быстро оглянулась на Декера.

— Ты о чем? — рассеянно пробормотал тот, погруженный в собственные мысли. Он даже не смотрел на идущую впереди пару.

— Не бери в голову, — вздохнула Алекс.

Наконец они разделились: Марс и Браун сели в свои машины и уехали, а Декер и Джеймисон поднялись к себе в квартиру. Амос отпер входную дверь, и они вошли внутрь.

— Что ж, это нам ничего не дало, — заметила Алекс. — Судя по всему, Браун не желает делиться информацией, которая могла бы нам помочь.

Декер молчал, и она устало добавила:

— Знаешь, когда человек к тебе обращается, он рассчитывает услышать ответ.

Повесив куртку на крючок у двери, Алекс обернулась.

И застыла.

Лицо мужчины было закрыто черным капюшоном, поэтому Джеймисон не смогла его разглядеть.

Мужчина держал в руке пистолет, направленный Декеру в грудь.

— Кажется, у нас гость, — пробормотал Амос.

Человек дернул пистолетом вверх, и Декер и Джеймисон подняли руки над головой.

Он бросил Алекс наручники. Та поймала их в воздухе. Мужчина молча указал на Декера.

— Он хочет, чтобы ты меня сковала.

— Это я поняла. Кто вы такой?

Вместо ответа неизвестный взвел курок пистолета.

— Алекс, просто делай, как он говорит. И не задавай вопросов.

Джеймисон сковала Амосу руки за спиной.

Неизвестный шагнул вперед и проверил, надежно ли защелкнуты наручники. После чего подтолкнул Декера и Джеймисон к двери.

— Куда вы нас уводите? — спросила она.

Мужчина вонзил локоть Декеру в почку, отчего тот повалился на стену с перекошенным от боли лицом. Затем ударил его пистолетом по лицу.

— Хорошо-хорошо, больше никаких вопросов! — воскликнула Джеймисон.

Она попыталась помочь Декеру, но неизвестный оттолкнул ее.

Наконец Амос выпрямился и, все еще заваливаясь на один бок, медленно двинулся к двери. Неизвестный открыл ее, и все вышли.

— Если мы по пути кого-нибудь встречаем, молчите, — понизив голос, сказал он. — Если хоть кашлянете, я пристрелю на месте обоих. Понятно?

— Мы все поняли, — поспешно подтвердила Алекс.

Они спустились по лестнице. Неизвестный открыл перед ними дверь и повел всех к черному седану.

— Садись за руль! — приказал он Джеймисон.

Усадив Декера рядом с ней, мужчина устроился сзади, держа Декера под прицелом. Протянув Алекс ключ от машины, он пристегнулся ремнем.

— Трогай! Я скажу, куда ехать.

Они выехали со двора.

Неизвестный давал указания, и Джеймисон поворачивала то на одну улицу, то на другую.

— Здесь налево, — сказал он.

Алекс свернула в переулок и доехала до конца. Оказалось, это был тупик.

— Выходи! — приказал неизвестный.

Джеймисон вышла из машины.

— Открой его дверь! — продолжал мужчина.

Она открыла правую переднюю дверь и помогла Декеру выбраться из машины.

Неизвестный указал пистолетом влево.

— Туда. В дверь.

Амосу пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. Внутри было темно, холодно и сыро.

— Мы ничего не видим, — пожаловалась Алекс, медленно продвигаясь вперед, вытянув перед собой руки.

Вспыхнул свет. В левой руке неизвестный держал фонарик.

— Вниз по лестнице.

— Послушайте, вам нужен я, а не она, — обернувшись, сказал Декер. — Она уходит, а я веду себя смирно.

Покачав головой, мужчина направил дуло пистолета Амосу в лицо.

— Вниз по лестнице.

Бросив взгляд на Джеймисон, тот повернулся и первым стал спускаться по лестнице.

Помещение внизу было завалено всяким мусором — пустыми банками из-под пива, использованными презервативами, испражнениями животных.

Увидев это, Джеймисон поморщилась. Она шла вперед до тех пор, пока дорогу не преградила стена, после чего обернулась и посмотрела на неизвестного.

Декер остановился перед ней, своим массивным телом закрывая ее от вооруженного мужчины.

Тот посветил на них фонариком. Развернувшись, Амос скользнул взглядом по талии Джеймисон. И вопросительно посмотрел на нее.

Та едва заметно кивнула.

— Повернись ко мне лицом! — рявкнул мужчина. — И отойди от нее!

Декер послушно отступил в сторону, к лестнице, ведущей наверх.

Неизвестный положил фонарик на груду коробок, так, чтобы луч света падал вперед, частично освещая помещение. После чего снял с головы капюшон.

Перед ними стоял Луис Альварес, прораб с той стройки, на которой работал Томас Амайя.

— А мы-то гадали, сеньор Альварес, куда вы пропали, — сказал Декер. — Ну, как жизнь в бегах?

Лицо прораба оставалось каменным.

— Неужели ты решил, что я просто уйду?

— Вы действительно хотите добавить убийство к двум федеральным преступлениям, уже висящим на вас? — спросил Декер.

— С огромным удовольствием.

— ФБР скоро будет здесь.

— Брехня!

— Заходя в квартиру, я увидел, что входная дверь взломана, и нажал кнопку быстрого набора номера. Агент Браун слышала все, что мы говорили. А СИМ-карта в моем телефоне приведет оперативников Бюро прямо сюда. Так что вы в полной заднице.

— Ты лжешь!

— Возьмите мой телефон и убедитесь сами. Он был включен все это время.

Альварес нервно посмотрел на Джеймисон.

— Возьми у него телефон и передай мне. Живо!

— Луис, ты напрасно теряешь свое драгоценное время, — сказал Декер. — С большой вероятностью, ребята из Бюро просто прихлопнут тебя, чтобы не тратить деньги на судебное разбирательство.

— Принеси мне телефон! — крикнул Альварес.

Джеймисон достала у Декера из кармана телефон. При этом она бросила на него взгляд. Тот что-то шепнул ей.

Обернувшись, Алекс подняла телефон вверх и сказала:

— Лови, ублюдок!

Она швырнула телефон Альваресу. Тот вскинул руку, чтобы его поймать, и в это самое мгновение Декер с ревом бросился к лестнице.

Прогремел выстрел.

Пошатнувшись, Амос упал.

Альварес перевел взгляд на Джеймисон. Из дула пистолета у нее в руке поднималась струйка дыма.

Прораб посмотрел на кровь, вытекающую из раны у него в груди.

— Ах ты… с-сучка! — воскликнул он, направляя на Джеймисон пистолет.

Та отступила назад, споткнулась и упала.

В следующее мгновение Альвареса оторвало от земли. Его щуплое тело перелетело через все помещение и ударилось о кирпичную стену. Он сполз по стене, уселся на полу, потрогал рану в груди и поднял взгляд на Декера, ударившего его сзади.

— Т-ты… к-козел…

Не договорив, прораб повалился на пол и застыл, бездыханный.

Богарт подсел к Джеймисон и положил руку ей на плечо. Они находились у нее в квартире.

— Тебе точно ничего не нужно?

Глаза у Алекс были закрыты, по щекам текли слезы. Она медленно кивнула.

Росс перевел взгляд на Декера. Тот сидел за столом на кухне, прижимая к опухшей скуле пакет со льдом.

— С тобой всё в порядке?

— Я не жалуюсь. Алекс спасла жизнь нам обоим.

Миллиган стоял рядом с Декером.

— Она впервые убила человека, — тихо произнес он. — После такого долго приходишь в себя.

— С ней все будет в порядке, — посмотрев на Джеймисон, сказал Амос. — Она крепкая.

Встав, Богарт подошел к Декеру.

— Мы расставим у дома людей на тот случай, если у Альвареса были дружки. Ребята, с вами точно всё в порядке?

Амос кивнул.

— Будем продолжать работать.

Когда Богарт и Миллиган ушли, Декер встал, прошел в комнату и подсел к Джеймисон.

— Алекс, извини, что все так получилось, — начал он.

Вытерев рукавом нос, женщина села.

— Если б ты не сказал мне, что делать, мы оба были бы мертвы.

— Мы оба были бы мертвы, если б ты не сделала то, что сделала.

Откинувшись назад, Алекс уставилась в потолок.

— Амос, я убила человека.

— Не существует идеальных советов, как это перенести. — Декер смущенно посмотрел на нее.

— Что сделал ты, когда это произошло у тебя впервые?

— Честно?

Она кивнула.

— Я позвонил Кэсси и сказал, что вечером не вернусь домой. Я составил рапорт, переговорил со следователем, преодолел все бюрократические барьеры, после чего снял номер в мотеле, накупил выпивки и напился до смерти.

— Это помогло?

— Нет. Я проснулся с жутким похмельем, и мне по-прежнему было тошно от того, что я сделал.

— Спасибо за то, что постарался меня подбодрить, — пустым голосом промолвила Джеймисон.

— Я хочу сказать вот что: даже со своей совершенной памятью я преодолел это. Воспоминания по-прежнему мучат меня, Алекс. Но теперь я могу с ними жить. И ты тоже сможешь. Просто на это потребуется какое-то время.

Женщина закрыла лицо руками.

— Лицо Альвареса будет стоять у меня перед глазами до самой моей смерти!

— Нет, не будет. Начнем с того, что он сам сделал выбор. И тебе оставалось только закончить начатое. Ты нас спасла, Алекс.

— Я так перепугалась, Декер!

— Как и я.

— Но ты служил в полиции. Ты к такому привык.

— Никогда нельзя привыкнуть к тому, что тебя хотят убить.

Достав из кармана платок, Джеймисон вытерла глаза.

— Я рада, что ты научил меня стрелять из пистолета.

— Научиться стрелять из пистолета совсем нетрудно. Самое сложное — выстрелить тогда, когда это нужно. Очевидно, Альварес не видел в тебе угрозы. Он даже не предполагал, что ты можешь быть вооружена. Большая ошибка.

— Но, после того как я в него выстрелила, я запаниковала. Я даже не смогла бы защититься.

— И тогда настал мой черед помочь тебе. Вот как поступают напарники, Алекс. Мы с тобой прикрыли друг друга.

— Ты впервые назвал меня так.

— Как?

— Своим напарником. — Джеймисон смахнула с лица выбившуюся прядь. — Это слово звучит как-то особенно приятно.

— Тебе нужно принять горячий душ, выпить таблетку, лечь спать — и сегодня больше ни о чем не думать.

— Но…

— Тебе нужно отключить мозг. Разбираться во всем будешь потом. Не сейчас.

Декер проводил взглядом, как она ушла. Прежде чем закрыть за собой дверь в ванную, Джеймисон обернулась и сказала:

— Спасибо, Амос.

— За что?

— За то… за то, что ты сейчас не такой, как обычно.

Слабо улыбнувшись, она закрыла дверь. Через минуту послышался шум душа.

Встав, Декер посмотрел на свой телефон. Он уже несколько раз пытался дозвониться до Марса и рассказать ему о случившемся, но тот не отвечал.

Это было на него не похоже.

Надев куртку, Амос взял ключи от машины Джеймисон и вышел из квартиры, заперев за собой дверь. В вестибюле, столкнувшись с агентами ФБР, он попросил:

— Ребята, хорошенько берегите ее.

Он знал, где остановился Марс. Это было недалеко.

Втиснувшись в крохотную машину Джеймисон, Декер пожалел о том, что не имеет рост на фут меньше и не весит на сто фунтов легче.

Дорога заняла у него всего около пятнадцати минут. В столь ранний утренний час улицы были свободны.

Свернув на стоянку перед гостиницей, Амос отыскал свободное место. Он уже собирался выйти, когда к подъезду подъехала машина и из нее вышел человек в форме. Это был швейцар гостиницы. Он передал ключи хозяину машины, тот сел и уехал.

Декер взглянул на часы.

Было почти пять часов утра. Амос принял решение изменить план. Выехав со стоянки, он двинулся следом за первой машиной.

Через двадцать минут та остановилась у тротуара. Открылась дверь, и водитель вышел.

Подъехав, Декер остановился и опустил стекло.

— Раненько вы встали, — сказал он. — Или засиделись допоздна.

Харпер Браун удивленно посмотрела на него.

— Что вы здесь делаете?

— Вы сказали правду.

— О чем?

— В свободное время вы очень общительны. Ну, как дела у Мелвина? Он хорошо устроился?

Вздохнув, Браун прислонилась к переднему бамперу своего «бумера» и сказала:

— Не хотите подняться ко мне и выпить чашку кофе?

— Не знаю. А впрочем, хочу.

Поставив машину на свободное место у тротуара, Декер вышел и присоединился к Браун, когда та отпирала входную дверь своего дома.

— Рад, что вы приятно провели ночь, — сказал он.

— Спасибо, и я тоже этому рада. А у вас как дела?

— Ничего такого, о чем сто́ит писать домой, — сказал Амос.

Они вошли в дом.

Включив свет на кухне, Браун положила сумочку и занялась приготовлением кофе.

Усевшись за стол, Декер наблюдал за ней. Она сняла куртку, открывая подплечную кобуру и пистолет.

Через пару минут Харпер поставила на стол две чашки с дымящимся кофе. Только тут в свете лампы над головой она увидела ссадину у него на лице.

— Черт возьми, что с вами произошло?

— Всего лишь небольшая стычка. Ничего серьезного.

— Почему-то мне кажется, что вы лжете.

— Что бы это ни было, все уже позади и мы с Алекс в полном порядке.

— Джеймисон!.. Она также участвовала в этом?

— И по полной. — Декер отпил глоток кофе. — А теперь давайте перейдем к Мелвину.

Браун пригубила кофе.

— Разумеется, вы этого не одобряете, — сказала она.

— На самом деле меня это не касается. Но Мелвин мой друг, и мне бы не хотелось, чтобы ему было больно.

— Наверное, вы думаете, что все произошло слишком внезапно, если учесть, что мы познакомились только вчера вечером.

— Я ничего не думаю. Я никого не сужу. Но я могу сказать то, что Мелвину нужно много с чем разобраться. И это очень сложно. Что делает его уязвимым.

— Только не подумайте, что я постоянно так поступаю, поскольку это неправда! — с жаром произнесла Браун. — На самом деле это был лишь секс, Декер. Такое случается, знаете ли, когда два человека внезапно испытывают друг к другу влечение.

— Значит, для вас это был лишь секс. А для него?

— Возможно. — Отставив чашку, Браун посмотрела ему в лицо. — Неужели вас действительно волнует то, что чувствует этот человек?

— Почему вас это так удивляет?

— Справедливо это или нет, но многие видят в вас лишь машину, лишенную всего человеческого.

Браун увидела, что Амос ничего не отвечает, и черты ее лица смягчились.

— Себя, Декер, я к этому числу не отношу. Я была свидетелем, как вы проявляли человеческие качества. Вот и сейчас вы человек — беспокоитесь о Мелвине. Это… на самом деле это очень здорово.

— Если у вас с Мелвином что-нибудь выгорит — замечательно. Ему такая, как вы, не помешает.

— Что вы хотите этим сказать?

— Возможно, вам приходится лгать по долгу службы, агент Браун, однако я считаю вас человеком честным. Ваш отец попал на ту стену, потому что преданно служил нашей стране. На мой взгляд, яблоко от яблони упало недалеко. И Мелвин в высшей степени честный человек. Так что у вас с ним общее и это. Я бы сказал, что вы оба этого заслуживаете.

Очевидно, Браун ожидала услышать совсем не это. Отпив глоток кофе, она отвернулась. Когда же снова повернулась к Декеру, в ее глазах блеснула влага.

— Позвольте мне перефразировать то, что я сейчас сказала о вашей человечности. На самом деле я считаю, что вы самый человечный человек из всех, кого я только встречала. И, пожалуйста, зовите меня Харпер.

Какое-то время они молчали, затем Браун кашлянула и сказала:

— А почему ты вообще оказался в гостинице?

— Я несколько раз звонил Мелвину, и он не ответил. Я начал беспокоиться.

— Наверное, он просто отключил телефон. Когда мы с ним расставались, он был в полном порядке.

— Рад это слышать. Спасибо.

Уставившись на стол, Браун покрутила чашку.

— Мы с Мелвином говорили. В основном о тебе. Он считает тебя потрясающим человеком. Если б не ты, он до сих пор сидел бы в тюрьме.

— Ну, это уже чересчур.

— Мелвин так не считает.

— Я очень признателен ему за такие слова, — тихо произнес Декер, также не глядя на Браун.

— Что на самом деле у тебя с лицом? Я ведь все равно рано или поздно узнаю.

Амос потратил несколько минут, чтобы рассказать о случившемся. С каждой его фразой у Браун все больше отвисала челюсть.

— С Джеймисон всё в порядке?

— Пока что нет, но все будет хорошо. Это очень непросто — убить человека. За один день к такому не привыкнешь. — Он посмотрел на нее. — Тебе знакомо это чувство.

Браун кивнула.

— Тот тип на стоянке был у меня не первым. И хотя я знаю, что внешне в тот вечер это было незаметно, вернувшись домой, я выпила в одиночку бутылку вина и всю ночь не сомкнула глаз. Я смотрела на свою руку и думала, что из-за меня на земле сегодня стало на одного живого человека меньше.

— Я так и думал.

— Наверное, я совсем не такая крепкая, какой ты меня считал, — слабо улыбнулась Харпер.

— На самом деле ты даже крепче, чем я думал.

— Каждый раз, когда мне кажется, мистер Декер, что я тебя наконец поняла, ты преподносишь какой-нибудь новый сюрприз.

— Я не нарочно.

— Не знаю, не знаю…

— Как вы расстались с Мелвином?

— Я очень-очень хочу встретиться с ним снова.

— Нам нужно довести до конца это расследование, — напомнил Декер.

— Я отделяю одно от другого. Кстати о расследовании: есть какие-нибудь новые факты с момента нашей последней встречи?

— Беркшир сама была шпионкой или курировала шпиона. Дабни мог быть тем самым агентом, кого она разрабатывала, а мог и не быть им. На самом деле мы ничего не знаем о прошлом Беркшир. Возможно, она не жила в этих краях, но Дабни постоянно находился здесь. У него в Вашингтоне дом, жена, большая семья.

— То есть ты хочешь сказать, что, если предположить, что Дабни и Беркшир давно работали вместе, получается нестыковка.

— А ты скажи вот что: шпион и его куратор обязательно должны находиться в одном месте?

— Совершенно необязательно. Кажется, я уже говорила о Монтес? Ее кураторы находились на Кубе. Она изредка с ними встречалась: или они приезжали сюда, или она отправлялась к ним. Но лишь время от времени.

— То есть Дабни, которому по работе несомненно приходилось много разъезжать, имел возможность встречаться с Беркшир?

— Да. И в качестве прикрытия использовать свой бизнес.

— А поскольку мы понятия не имеем, где находилась Беркшир тридцать лет назад, то не можем это выяснить. Но…

— Но мы знаем, где она была десять лет назад и позже, — закончила за него Браун. — И мы можем проверить, совпадает ли это с поездками Дабни.

— Если Беркшир встречалась с ним там, где жила. Если нет, возможно, нам придется выяснить, куда она ездила — поездом, самолетом или автобусом.

— Значит, мы будем опираться на предположение, что эти двое уже давно работали вместе.

— Скажем так: я не могу этого исключить, — уточнил Декер.

— Но у нас нет никаких других случаев шпионажа, которые можно было бы привязать к Дабни, — ничего, кроме секретов, проданных для покрытия игорных долгов.

— Однако Дабни работал не только с РУМО. Он также работал с ФБР, АНБ и десятком прочих правительственных ведомств.

Браун напряглась.

— Если он крал отовсюду, это будет серьезная проблема.

— Я с самого начала считал, что это дело — серьезная проблема, — заметил Амос.

— Можно начать проверять поездки Дабни, чтобы установить, оказывались ли они с Беркшир в одном месте.

— Я попрошу, чтобы Богарт поручил это своим людям.

— Но, Декер, если Дабни и Беркшир все это время работали вместе, зачем он убил ее прямо перед зданием ФБР?

— Сожаление? Какие-то трения или разногласия, о которых нам неизвестно?

— Ну, если они действительно работали вместе, через свои связи Беркшир раздобыла для Дабни десять миллионов долларов, чтобы тот расплатился с игорными долгами своего зятя и спас жизнь своим дочери и внучке. Следовало бы ожидать, что в этом случае он испытывал бы к ней чувство признательности, а не жажду убить.

— Человеческий рассудок работает очень странно. Все зависит от того, кому что как видится.

— Ну, а кто-то третий, о ком ты говорил? Тот, кто едва не убил тебя и украл найденную тобой флешку?

— Определенно этот кто-то по-прежнему здесь. Он как-то связан с этим делом; я пока что не понимаю, как, но связь глубокая. И у меня такое предчувствие, что мы с ним встретимся еще до того, как распутаем это дело.

Достав из кобуры «Беретту», Браун положила ее на стол перед собой.

— Что ж, будем надеяться, что мы достанем их раньше, чем они достанут нас, — сказала она.

Вернувшись домой, Декер увидел, что Джеймисон все еще спит. Он также урвал несколько часов сна, принял душ и переоделся. Когда Амос вышел из ванной, Алекс уже сидела одетая за столом на кухне.

— Тебе обязательно нужно что-нибудь поесть, — сказал Декер. — И мне тоже. Идем.

Они отправились в ближайший ресторан и заказали завтрак.

Полчаса спустя Джеймисон отправила в рот последний кусок омлета, а Амос допил третью чашку кофе.

— Как ты? — Он пристально посмотрел на женщину.

— На самом деле лучше, чем я думала. Что наполняет меня чувством вины.

— На самом деле некоторые сами на это напрашиваются, Алекс, и тот тип вчера явно получил по заслугам. Впрочем, разумеется, мое мнение предвзято, поскольку ты спасла мне жизнь.

Джеймисон бросила на него подавленный взгляд.

— Быть может, я просто рождена не для этого. Я уже думала, может быть, мне заняться в жизни чем-нибудь другим?

— Может быть, тебе не нужно думать об этом прямо сейчас?

— Но я думаю, Декер. Я хочу сказать, моложе я не становлюсь, и мне нужно решить, как жить дальше.

— Ты хороший следователь. В противном случае Росс не пригласил бы тебя в свою команду.

— Ну же, Декер, Богарт пригласил меня только из-за тебя.

— Зачем это ему нужно? И это ведь ты предположила, что Дабни уже давно занимался шпионажем, по тому, как быстро ему удалось найти покупателя на свои секреты. Даже если в конце концов выяснится, что это не так, я об этом не подумал, как и Росс с Тоддом.

— Я вовсе не хочу сказать, что у меня уж совсем не бывает дельных мыслей.

— У тебя бывают не только дельные мысли, Алекс. Послушай, если хочешь собрать свои вещи и заняться чем-либо другим, — замечательно. Но только не делай так потому, что ты якобы рождена не для этого, потому что на самом деле все как раз наоборот.

Джеймисон с надеждой посмотрела на него.

— Ты правда так думаешь? Ты говоришь это не просто для того, чтобы меня успокоить?

— Уж ты-то, как никто другой, знаешь, что моя голова так не работает.

— Но я ведь убила человека, — сказала Джеймисон, снова помрачнев. — Не знаю, смогу ли я и дальше заниматься этим.

— Наша работа не требует вступать в перестрелки с бандитами. Альварес не имел никакого отношения к нашей работе в ФБР. Так что это, скорее всего, будет первый и последний случай, когда тебе пришлось применить оружие.

— Едва ли, если я и дальше буду общаться с тобой.

— Тебе нужно выбросить это из головы. К счастью, нам предстоит раскрыть очень сложное дело, и твоя голова будет занята только этим.

— Послушай, хочешь, я позвоню Мелвину и приглашу его к нам? У него тоже были кое-какие дельные мысли.

Декер колебался настолько долго, что Джеймисон подозрительно покосилась на него.

— В чем дело?

— Да так, ничего.

— Ну же!

— Говорю тебе: ничего.

— Декер, лжец из тебя никудышный.

— Я просто подумал, что нам нужно дать Мелвину выспаться.

— Почему?

— Не знаю. Просто у меня такое чувство.

— Декер!

— У него выдалась бессонная ночь.

— Что ты хочешь сказать? Он ведь уехал вместе… — Осекшись, Джеймисон посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Матерь Божья! Ты хочешь сказать именно то, что я не хочу от тебя услышать?

— Алекс, я даже не знаю, как начать отвечать на твой вопрос.

— Тогда я задам тебе вопрос попроще. Мелвин переспал с Харпер Браун?

Она повысила голос так, что обернулись сидящие за соседними столиками.

— С чего ты так решила?

— С чего я так решила? Привет, это же более чем очевидно, что Браун положила на него глаз.

— Правда?

— О, для человека, от которого ничего не укроется, ты порой бываешь просто слепым!

Нервно оглянувшись по сторонам, Амос посмотрел на Джеймисон.

— Это не наше дело, чем они занимаются.

— Ты должен немедленно выложить мне всё.

— Зачем?

— Потому что формально я работаю на Мелвина.

— И что с того?

— Декер, клянусь богом, если ты мне сейчас все не расскажешь, я прямо здесь закачу тебе сцену!

— Ну хорошо-хорошо. — Амос выпрямился. — Да, они… провели время вместе в номере Мелвина.

— И как ты об этом узнал?

— Вчера поздно вечером я поехал к Мелвину в гостиницу. Ну, на самом деле это уже было сегодня утром. Ты спала. Я ему позвонил, но он не ответил.

— Да неужели? — изумленно посмотрела на него Джеймисон. — И что, ты забеспокоился?

— Ну хорошо, я это заслужил.

— И что потом?

— А потом я увидел, как Браун вышла из гостиницы. Я поехал следом за ней, мы пришли к ней домой и… и поговорили.

— Поговорили о том, что между ними было?

— Нет. Я хочу сказать, не только. Мы упомянули об этом вскользь, но ты только не подумай, будто я узнавал у Браун детали, — смущенно сказал Декер. — Они оба уже взрослые и могут делать все, что им заблагорассудится.

— Они познакомились всего несколько часов назад!

— Алекс, что ты хочешь от меня услышать?

— Что сказала Браун?

— Она сказала… ну… что они почувствовали взаимное влечение. И что это был лишь… понимаешь, лишь секс, — неуютно добавил он.

— Для Браун это обычное дело — прыгать в постель к первому встречному?

— Она говорит, что нет.

— И ты ей веришь?

— Ради всего святого, я не собирался устраивать ей допрос! — с жаром произнес Декер.

— Она работает в РУМО. Разве у них нет правил, регулирующих подобные вещи?

— Я не знаю. И теперь уже жалею о том, что все тебе рассказал.

— Мелвин — твой друг. Разве тебя не волнует, что ему могут сделать больно?

— Ну, на самом деле беспокоит. Я так и сказал Браун.

— И что ответила Браун?

— Она сказала, что не хочет сделать Мелвину больно. Что, возможно, у них будет что-то серьезное.

— О, ну конечно! Она его бросит.

— Ты этого не знаешь.

— Нет, знаю! Ты действительно веришь, что у них может получиться что-то серьезное?

— И что с того, если не получится? Может быть, Мелвину также был нужен только секс.

— Мелвин другой!

— Возможно. Но он уже взрослый мужчина и может сам принимать подобные решения.

— Значит, ты ничего не собираешься предпринять?

Декер удивленно уставился на нее.

— А что именно ты от меня хочешь? Я что, должен приказать им прекратить встречаться, потому что я так хочу? Господи, Алекс, ты только сама послушай, что говоришь! Дальше ты захочешь, чтобы я передавал Мелвину записки, как будто мы снова вернулись в школу…

Поникнув, Джеймисон подавленно посмотрела на него.

— Все это нехорошо.

— Послушай, я вижу, что вы с агентом Браун не ладите друг с другом…

— И я очень удивлена, что у тебя с ней прекрасные отношения, поскольку она постоянно нам лжет!

— Это неотъемлемая составляющая ее ремесла.

— О, замечательно, теперь ты ее защищаешь? Опять!

— Никого я не защищаю. Я просто констатирую факт.

— Какое отношение ко всему этому имеют факты? — отрезала Джеймисон.

Пожилой мужчина в костюме и шляпе, сидевший за соседним столиком, завернул к ним по дороге к выходу.

— Мы с моей дорогой покойной женой спорили вот так же жарко. В каждом браке случаются взлеты и падения. Но не волнуйтесь, у вас обязательно все наладится.

Он ушел, оставив Декера и Джеймисон смотреть друг на друга с раскрытыми ртами.

— Замечательно, мы ведем себя как пожилая супружеская пара! — воскликнула потрясенная Алекс.

Амос вскочил с места.

— Я заплачу по счету.

Декер и Джеймисон молча вышли из ресторана и сели в машину.

Минут через пять Алекс наконец заговорила:

— Я не умею читать твои мысли. Мы куда-нибудь направляемся или мне просто бесцельно колесить вокруг?

— Извини, — очнулся Амос. — Поедем домой к Беркшир. Я хочу еще раз осмотреться там.

Дорога заняла минут сорок. Впустив их в квартиру, консьержка спустилась вниз.

Джеймисон, еще не бывавшая здесь, с благоговейным трепетом озиралась по сторонам.

— Ого! Похоже, шпионаж — занятие прибыльное…

— Да, но только по большей части это не так. По крайней мере для тех, кто сидит в окопах.

— Ну, Беркшир своим примером явно это опровергает.

— Она купила эту роскошную квартиру, дорогую машину, набрала портфель акций. Но с какой целью? Ты оглянись по сторонам. Здесь нет ничего, что принадлежало бы ей. Я проверил у управляющего — вся мебель, вся обстановка досталась Беркшир вместе с квартирой от прежних владельцев. По всей видимости, те не хотели продавать квартиру с обстановкой, но Беркшир сделала им такое предложение, от которого они не смогли отказаться.

— Интересно, почему она так поступила?

— Хороший вопрос, и мне очень хотелось бы узнать на него ответ.

— Быть может, нужно отследить деньги, — предложила Джеймисон.

— Что?

— Выяснить, откуда деньги, которыми Беркшир заплатила за все это.

— Богарт занимался этим, но ничего не нашел. По его словам, в какой-то момент расследование наткнулось на каменную стену, и пройти дальше не удалось.

— И мы точно знаем, что Дабни получил свои десять миллионов не от Беркшир?

— За последний год она не продала из своего портфеля ничего существенного.

— Хорошо… — Декер задумался. — Но, возможно, нашелся какой-то другой способ.

— Что ты имеешь в виду?

— А что, если Беркшир все-таки удалось раздобыть деньги для Дабни?

— Но ты же сам сказал, что она не продала ничего существенного из своего портфеля.

— Но это еще не означает, что Беркшир не использовала свой портфель в качестве финансовых гарантий.

— Подожди; ты хочешь сказать, она взяла кредит под обеспечение?

— Совершенно верно.

— Но кто мог одолжить ей такую сумму?

— Не знаю.

— И Беркшир должна была понимать, что, если ее деньги пойдут на погашение игорного долга, она никогда не получит их обратно. То есть все свои средства она должна была потратить на возврат долга.

— Но что, если Беркшир не знала, что ее деньги пойдут на погашение игорного долга? Быть может, она полагала, что они нужны для чего-то другого.

— Чего, например?

— Например, какого-нибудь легального бизнеса. Быть может, она думала, что это краткосрочный заем, который она получит назад с процентами.

— Но мы ведь даже не знаем, знакома ли она была с Уолтером Дабни. С какой стати ей одалживать ему десять миллионов долларов?

— Беркшир должна была его знать. Или знать кого-то, кто его знал. И поручился за то, что Дабни вернет заем.

— Знаешь, Декер, по-моему, это уже чересчур. Я хочу сказать, десять миллионов долларов!

— Но какое Беркшир дело до денег? Да, у нее есть эта квартира и машина, на которой она почти не ездит. Так что на самом деле деньги ей не нужны. В день своей смерти она была одета в вещи, купленные в магазине распродаж. Гардероб у нее пустой: ни ювелирных украшений, ни дорогих сумочек. Беркшир сама не купила ничего, чтобы обставить эту квартиру. Ездила она на старенькой «Хонде». А у нее на счету лежат миллионы. Для какой цели?

Джеймисон кивнула.

— Возможно, как раз для такого случая.

— Объясни, — Амос склонил голову набок.

— Быть может, это был не просто заем. Быть может, Дабни все эти годы не занимался шпионажем. Но если Беркшир по-прежнему не отошла от дел, быть может, деньги были нужны ей, чтобы прижать Уолтера Дабни. Ей известно, где он работает и с какими правительственными ведомствами связан. Черт возьми, как знать, возможно, этот «заем» поступил прямиком из России. Главное то, что Беркшир могла знать про игорный долг. Быть может, именно русские и раскрутили зятя Дабни, заставив его влезть в долги. После чего появилась спасительница Беркшир, и вот уже Дабни — ее агент, купленный с потрохами.

Декер обдумал ее слова.

— Значит, Дабни не пришлось искать Беркшир.

— Беркшир сама его нашла и помогла ему, чтобы затем шантажом вынудить его украсть секреты.

— Но только Дабни знал то, что не знала она. То, что он неизлечимо болен. И потому не будет шпионом.

— Поэтому он убил Беркшир, а затем покончил с собой. Конец истории.

— Это разумное предположение, Алекс. Однако нам все равно необходимо установить какую-нибудь связь между Дабни и Беркшир. Пока что мы не смогли этого сделать.

— Может статься, нам это никогда не удастся, — ответила Джеймисон. — Быть может, они очень тщательно спрятали все концы. Или общались через посредников.

— А может быть, через одного посредника, — сказал Декер.

— У тебя на уме есть кто-то конкретный?

— Быть может, тот, кому Дабни полностью открылся? Тот, у кого были проблемы? А затем этот человек отправился вместе с Дабни в Техас, чтобы выслушать там его смертный приговор…

— Натали?

— Натали.

— Но как она могла впутаться в такое? Ее муж был азартным игроком, и она просто пыталась раздобыть деньги, чтобы расплатиться с его игорными долгами.

Амос ничего не сказал. Он сидел, уставившись вдаль.

— Декер, я сказала…

— Я тебя услышал. Я знаю: нам так сказали. Однако в настоящий момент я не верю ничему, что мне сказали.

— Но почему?

— У меня есть на то свои причины. Если точнее, десять миллионов причин, — загадочно добавил Декер.

Достав телефон, он позвонил домой Дабни. Ответила Сесилия Рэндолл, домработница. Амос спросил, может ли он поговорить с Натали.

— Она сейчас направляется в аэропорт, — ответила Рэндолл.

— В аэропорт? С какой стати?

— Она возвращается во Францию. Похороны прошли, и она сказала, что ей нужно вернуться.

— Когда у нее вылет?

— Кажется, посадка на рейс начинается где-то в пять тридцать. Она летит «Эр франс».

Декер взглянул на часы.

— Спасибо.

Окончив разговор, он посмотрел на Джеймисон.

— Похоже, Натали решила пуститься в бега.

Натали Бонфис протянула паспорт и посадочный талон, готовясь подняться на борт самолета авиакомпании «Эр франс», вылетающего в аэропорт имени Шарля де Голля. Огромный двухэтажный «А-380» должен был переправить через Атлантический океан в столицу Франции больше пятисот пассажиров и при условии попутного ветра прибыть на место через семь с половиной часов после взлета.

Однако Натали так и не поднялась по трапу.

Двое мужчин в темных костюмах предъявили значки ФБР и преградили ей путь.

— В чем дело? — резко спросила она.

— Пройдемте с нами, миссис Бонфис.

— Я лечу в Париж! Мой багаж уже загружен в самолет!

— Мы позаботились о том, чтобы его выгрузили.

— Как вы посмели! — взорвалась она. — Почему?

— Пожалуйста, пройдемте с нами, не нужно устраивать сцен.

Натали оглянулась на других пассажиров, с любопытством уставившихся на нее, и, резко развернувшись, направилась прочь от трапа.

Когда она увидела Декера и Джеймисон, стоящих рядом с Богартом, у нее исказилось лицо.

— Какого черта вы так поступаете со мной? — воскликнула она.

— Нам необходимо побеседовать с вами, — шагнув вперед, сказал Росс. — Это срочно.

— Я уже рассказала вам все, что знаю!

— И еще я говорил вам никуда не уезжать из Вашингтона, — парировал Богарт.

— Я понятия не имела, что это требование продолжает действовать и теперь, когда мы похоронили отца!

— Одно никак не связано с другим. Это требование будет действовать до тех пор, пока я не сообщу вам о его отмене.

Натали повернулась к Декеру.

— Это ведь все ваших рук дело, не так ли?

— Здесь есть место, где мы сможем поговорить без посторонних, — невозмутимо произнес Декер.

Сотрудники ФБР проводили Натали в помещение, расположенное напротив транспортера выдачи багажа. Там уже были Миллиган и Браун.

— Спасибо за предупреждение, Декер, — сказала Харпер, когда все вошли.

— Миссис Бонфис, пожалуйста, садитесь, — сказал Богарт.

Сев, Натали скрестила руки на груди и обвела всех гневным взглядом.

— Мне будет нужен адвокат? — резко спросила она.

— Не знаю, — ответил Богарт. — А вы считаете, он вам потребуется?

— Когда ФБР снимает тебя с самолета, невольно начинаешь думать, что адвокат потребуется, даже если ты ни в чем не виноват.

— Мы вас пока что не арестовываем, поэтому еще не зачитали вам «правило Миранды»[24]. Следовательно, присутствие адвоката во время нашей беседы с вами необязательно. Но вы имеете право пригласить адвоката, и также вы имеете право не отвечать на наши вопросы.

— Просто спросите то, что вам нужно, черт побери! Быть может, я еще успею на свой рейс.

— Этого не произойдет, — твердо произнес Богарт. — Но мы начинаем задавать вопросы.

Натали сверкнула на него взглядом.

Росс оглянулся на Декера, и тот спросил:

— С чего вдруг вы так поспешно решили вернуться во Францию? Кажется, вы говорили, что собираетесь развестись со своим мужем.

— Собираюсь. Но так уж получилось, что моя дочь осталась с ним. И я хочу ее забрать.

— И привезти сюда? — спросил Декер.

— Я еще не решила. Я пока что в полной неопределенности. Возможно, я буду жить у своей матери… по крайней мере какое-то время. Но какое это имеет отношение к тому, почему вы сняли меня с самолета, черт возьми?

— Игорные долги.

Натали не могла скрыть своего изумления.

— Твою мать, вы это серьезно? Я уже рассказала все, что знала!

— Не хотите подумать минуту, прежде чем ответить на этот вопрос?

Женщина напряженно обвела взглядом сидящих за столом.

— Что это значит?

— Основываясь на догадке моего коллеги, — сказал Богарт, указывая на Декера, — мы связались с правоохранительными органами Франции. По нашей просьбе они уже допрашивали вашего супруга по этому вопросу. Мы попросили их немедленно снова допросить его. Они это сделали, и вот его ответы.

Он достал электронный планшет.

— Итак, — сказал Декер, — учитывая это, вы не желаете пересмотреть свой ответ?

Натали нервно взглянула на планшет.

— Что такого наговорил Корбетт?

— Он сказал правду, так как его предупредили, что в противном случае он отправится в тюрьму и лишится права опеки над своей дочерью.

Натали побледнела, но ничего не сказала.

— Ваш муж сообщил французской полиции, что в действительности игорные долги не его. Они ваши.

— Полная чушь! Корбетт лжет! Я никогда не играла ни во что, кроме разве что лотереи.

Нажав на планшете несколько клавиш, Богарт пододвинул ее Натали.

— Это видео с камеры наблюдения в парижском казино. Включите просмотр.

Убедившись в том, что Натали не собирается этого делать, Декер протянул руку и нажал нужную кнопку. Экран ожил, показывая игорный зал казино.

— А вот и вы, за столиком для баккара, — сказал Росс, указывая на экран.

Натали в бешенстве вскинула голову.

— У нас также есть записи с вами из двух других парижских казино, из казино в Экс-ле-Бэн, из казино в Каннах и из двух казино в Ницце, сделанные за десятимесячный промежуток.

— Тут мы облажались по полной, — посмотрев на Декера, сказала Браун. — Мы полагали, это проблема Корбетта. Наши источники были весьма убедительны…

— Похоже, Корбетт Бонфис — далеко не такой отвратительный тип, как нам внушали. Из-за своей жены и ее проблем с азартными играми он бросился на меч.

— Вы ни хрена обо мне не знаете! — воскликнула Натали.

Декер подался вперед.

— Мы знаем о вас достаточно для того, чтобы упрятать вас за решетку до конца жизни.

— За что? — взвизгнула женщина. — Во Франции азартные игры разрешены законом!

— Совершенно верно, — вмешалась Браун, — однако противозаконным является соучастие в шпионской деятельности.

— Я ничего об этом не знала!

— А я полагаю, что мы можем доказать обратное, — сказал Богарт. — Но как только присяжные увидят, что вы сделали, неужели вы думаете, что у них останется хоть какое-то сочувствие к вам? Они увидят избалованную богатенькую девочку, которая врала всем и вся и навлекла опасность на собственную дочь просто потому, что не могла расстаться с рулеткой. И чтобы выбраться из тупика, впутала во все это своего смертельно больного отца, лишившегося всего, ради чего тот трудился всю свою жизнь. И довела его до самоубийства. Вам крайне повезет, если вам не вынесут смертный приговор.

Какое-то мгновение Натали безумно смотрела на него, после чего залилась слезами.

Амос поглядел на нее без тени сочувствия.

— Вы уже демонстрировали нам возможности своих слезных протоков, — напомнил он. — Так что не будем зря терять время. Нам нужны ответы, и может быть — повторяю, может быть — вам удастся с нами договориться.

Тотчас же перестав плакать, Натали подняла на него взгляд.

— Что вы хотите узнать?

— Как вам удалось так быстро наделать игорных долгов на десять миллионов?

— Сплошное невезение.

— Нет, неправда, — возразил Декер, придвинув к себе планшет. — По нашей просьбе Сюртэ[25] проверила и это. Мне показалось странным, что такой человек, как вы, не имеющий настоящих денег, смог ввязаться в азартные игры, которые в конечном счете проделали столь огромную брешь в его бюджете. Вы никогда не были крупным игроком. Вас никогда не допускали в закрытые отделения казино, где тяжеловесы за одну игру спускают по сто «кусков». И в любом казино вашим играм положили бы конец задолго до того, как вы добрались до десяти миллионов. Как только кто-то начинает проигрывать по-крупному, казино сразу же наводит справки о его финансовом состоянии. Эти заведения должны зарабатывать деньги, а не тратить их. Поэтому они предусмотрительно берут со своих клиентов кредитные обязательства и прорабатывают методы гарантированных выплат больших проигрышей. У вас ничего этого не было, поэтому ни в одном казино не могли быть уверены в том, что вы расплатитесь по долгам. Но я просто поверил, что это правда, потому что мне так сказали. — Он искоса взглянул на Браун. — Однако в конце концов мы решили поставить под сомнение это заключение, потому что в нем не было смысла. А заключения, в которых нет смысла, по большей части оказываются ложными. — Вернувшись на место, Декер посмотрел на Натали. — Пока что французская полиция не предоставила нам ответы на этот вопрос, но она непременно их предоставит. И вы хотите узнать, что, как мне кажется, она раскопает?

Натали молчала.

— Я полагаю, французская полиция установит, что у вас действительно были игорные долги. Быть может, сотни тысяч долларов. Достаточно для того, чтобы пустить вас на дно. Достаточно для того, чтобы напугать вас до смерти. Но все-таки никак не миллионы.

— Но, Декер, — напомнила Браун, — нам ведь известно, что десять миллионов долларов были переведены с одного счета на другой.

Подняв руку, Амос снова повернулся к Натали.

— И тут к вам обратился некто, вероятно, уже долгое время наблюдавший за вами, так как знал, кто такой ваш отец. И этот человек заключил с вами сделку. Для вас это был единственный выход, поскольку я действительно считаю, что вы одолжили деньги у очень плохих ребят, чтобы расплатиться со своими игорными долгами. И эти ребята пригрозили расправиться с вами и вашей семьей, если вы не вернете им деньги.

Натали стала бледной как полотно.

Нить подхватил Богарт.

— Этот человек согласился уладить проблему ваших долгов, если вы сделаете кое-что взамен. Вы должны были связаться со своим отцом и рассказать ему сказку про игорные долги на много миллионов, наделанные вашим французским муженьком, потому что ваш отец, наверное, смог бы заплатить. Но только не десять миллионов. Так какой же у него был выбор? Где еще так быстро раздобыть столь огромную сумму? За один-два дня он не сможет продать свой дом или ликвидировать свое дело. На самом деле выход имелся только один. Это была наживка, и вашему отцу не оставалось ничего другого, кроме как заглотить ее.

— А теперь, если хотите оспорить это и предложить альтернативный сценарий, имеющий смысл, мы вас с удовольствием выслушаем. — Скрестив руки на груди, Декер сел на место и выжидающе посмотрел на Натали. — Мы никуда не торопимся.

Минута прошла в полной тишине. Наконец Натали кратко спросила:

— На что я могу рассчитывать?

— Боже, как же я облажалась! — пробормотала Браун.

Она сидела вместе с Декером и Джеймисон в комнате переговоров вашингтонского отделения ФБР.

Богарт, Миллиган и прокурор из Министерства юстиции работали с Натали в другом крыле здания, составляя предварительное соглашение о сотрудничестве со следствием.

Когда Натали увозили из аэропорта имени Даллеса, у нее случилась истерика. И даже Декер понял, что на этот раз слезы настоящие.

— Предыдущий сценарий перевернут с ног на голову, — продолжала Браун. — Натали подставила своего собственного отца. Нам такое даже в голову не приходило… Как ты до этого дошел?

— На самом деле на эту мысль меня навела Алекс своими словами о том, что Анна Беркшир держала Уолтера Дабни под каблуком. К тому же никто не позволил бы такому человеку, как Натали, набрать игорных долгов на миллионы долларов. Ее остановили бы гораздо раньше.

Харпер посмотрела на Джеймисон с новым уважением.

— Наверное, я просто не усомнилась в нашем источнике, утверждавшем, что именно муж Натали является игроком.

— Мы с Амосом придерживаемся правила не верить ничему до тех пор, пока сами не убедимся в том, что это правда, — сказала Джеймисон. — Что является очень высокой планкой.

Сказав эти слова, она бросила выразительный взгляд на Декера, но тот был погружен в собственные мысли.

— Итак, Натали описала того человека, который к ней обратился, — сказала Браун. — Судя по произношению, он показался ей русским. Этот человек предложил Натали расплатиться с ее долгами. К своему отцу она обратиться не могла. По ее словам, она была должна около трехсот тысяч. Отец мог бы выделить ей такие деньги, но тогда пришлось бы объяснять, зачем они понадобились, а Натали этого не хотела. И она действительно заняла деньги на игру у не слишком приятных людей, которые могли бы расправиться с ней и ее семьей, если б она не вернула долг.

— То есть Натали подставила своего собственного отца, — сказала Джеймисон.

— Она утверждает, что ничего не знала о том, что ее отец украл секреты, — сказала Браун.

— Как она могла не знать об этом? — возразила Джеймисон. — Где еще ее отец смог бы достать десять миллионов?

— Он мог бы заложить дом, снять пенсионные накопления, продать все свои акции, — сказала Браун. — Интересно, как повели бы себя эти люди, если б он поступил именно так, вместо того чтобы красть секреты?

— Они были готовы пойти на риск, — вмешался Декер. — А если б Дабни поступил так, это сделало бы его более сговорчивым в будущем. У него не осталось бы денег на старость. Так что в любом случае они оказались бы в выигрыше. По-моему, эти люди в своей работе очень терпеливо ждут подходящего повода. Они мыслят долгосрочными перспективами. Однако в данном случае им не пришлось ни о чем беспокоиться, потому что Дабни сразу же свернул на дорожку торговли секретами.

— Но как нам выйти на след этого русского? — спросила Джеймисон. — Пока что он является единственной нашей ниточкой.

— У нас есть описание его внешности, а также то имя, которое он назвал Натали, хотя оно, скорее всего, окажется вымышленным, — сказал Декер. — Эту информацию уже разослали всем нашим ведомствам в Штатах и за рубежом. Быть может, что-нибудь всплывет… — Он посмотрел на Браун. — Ты сказала, что проследить деньги не удалось?

— Теперь, когда нам известно, что эти десять миллионов ушли не на покрытие игорных долгов, мы посмотрим на все еще раз. Но не надо тешить себя слишком большими надеждами.

— Это еще почему? — спросила Джеймисон.

— Перво-наперво, в эпоху цифровых технологий перемещать деньги по всему земному шару стало значительно проще, а отслеживать их — гораздо труднее. И я склонна предположить, что тот, кто заключил с Натали сделку, расплатился с ее долгами. И перевод десяти миллионов за секреты, украденные Дабни, вероятно, был фиктивным. Нам известно, что деньги перешли из одних рук в другие, но все это также затерялось в цифровых базах данных. Деньги могли быть сняты с одного счета, а затем, поколесив по всему свету, оказаться на другом счету того же владельца. А для Дабни доказательством того, что деньги пришли по назначению, стало бы то, что Натали и ее семья живы и здоровы.

— Разумное предположение, — не скрывая своего разочарования, кивнула Джеймисон.

— И если Натали сейчас говорит правду, похоже, она больше не знает ничего, что помогло бы нам.

— Какое соглашение она заключит? — спросила у Браун Джеймисон.

Та пожала плечами.

— Если ей поверят, что она не догадывалась о намерениях своего отца, возможно, к ней проявят снисхождение. Нет никакого преступления в том, чтобы попросить своих родителей помочь расплатиться с долгами. А азартные игры действительно разрешены законом там, где она этим занималась. Если удалить шпионаж, возможно, Натали избежит тюремного заключения.

— После всего того, что она совершила, это едва ли будет справедливо.

— Натали потеряла своего отца, — напомнила Браун. — Ей до конца жизни придется жить с сознанием этого. Возможно, такое наказание окажется пострашнее, чем тюремный срок.

— Однако все это никак не объясняет ключевую загадку, с которой началось для нас это расследование, — сказал Декер. — Почему Дабни убил Беркшир, после чего покончил с собой? Оба имеют какое-то отношение к тому, что совершила Натали. Но как они связаны между собой? Если не ответим на этот вопрос, мы вообще ни на что не ответим. И тогда, черт возьми, какой вообще смысл во всем этом?

Встав, он вышел.

— Он начинает терять терпение, — заметила Браун.

— Амос терпеть не может собачий бред, — пристально посмотрела на нее Джеймисон. — Он предпочитает вспарывать его и добираться до истины. — Она помолчала. — Ну, а вы как?

— Что как?

— Вам собачий бред нравится больше истины?

Браун холодно смерила ее взглядом.

— Следует ли мне понимать ваш агрессивный тон так, что Декер сообщил вам о том, что прошлой ночью произошло у нас с Мелвином? И вас это расстроило?

— Он действительно рассказал мне всё. И я действительно этим расстроена. Но, с другой стороны, вы оба взрослые люди, так что тут все в порядке. Нет, я имела в виду то, как вы «облажались» с игорными долгами — говоря вашими же словами. Я полагала, вы такой крутой агент и у вас должен быть опыт в подобных делах… Тут Декер вас прикрыл. Но я вам прямо скажу: впредь он больше никогда не будет полагаться на то, что вы скажете. Потому что человек с идеальной памятью никогда не забудет, что такой ветеран спецслужб, как вы, совершила ошибку зеленого новичка, поверив какому-то голословному утверждению и не потрудившись его проверить. Амос сказал, что ваш отец на доске почета РУМО. Быть может, вам также хочется туда попасть. Что ж, мое скромное мнение таково, что вам следует повысить свой уровень. Впрочем, возможно, вам нет до этого никакого дела. Я оставляю вас одну, чтобы вы задумались над этим, если, конечно, вас это не напряжет. И когда в следующий раз встретитесь с Мелвином, передавайте ему от меня привет. Но если вы сделаете ему больно, я вас отымею!

С этим язвительным замечанием Джеймисон встала и вышла следом за Декером.

Всю дорогу домой Джеймисон и Декер молчали. Когда они поднялись в квартиру, Алекс сказала:

— Хочешь, я на скорую руку сварганю ужин? И я имею в виду не микроволновку. Я могу приготовить курицу с рисом.

— Нет, спасибо, — покачал головой Амос. — Я не проголодался.

— Так ты станешь слишком тощим, — попыталась пошутить Джеймисон, но он уже шел по коридору к себе в комнату.

Закрыв за собой дверь, Декер сел на кровать и взял куклу. Дождь возобновился, капли снова ритмично барабанили в стекло. Амос уставился на пластмассовое лицо с большими немигающими глазами, упершимися в него.

Каждый раз, когда он смотрел на эту игрушку, Декер видел лицо Молли. Он сознавал, что ничего хорошего в этом нет, и также сознавал, что не может перестать это делать. По крайней мере сейчас.

У него была дочь, очаровательная девочка, которая выросла бы в потрясающую женщину. Амос в этом не сомневался. Но только ей так и не представилась такая возможность. Она легла в могилу, так и не узнав, что одно мимолетное замечание ее отца, сделанное давным-давно, запустило катастрофическую цепочку событий, которая в конечном счете привела к гибели Молли и ее матери…

Погладив пальцем куклу по волосам, Декер отложил ее в сторону и, вытянувшись на кровати, уставился в потолок.

Казалось, что они уже бесконечно долго занимаются этим расследованием. Однако до сих пор реально не продвинулись ни на йоту.

Ни на йоту.

Казалось, во многих отношениях они откатились назад.

На последнем совещании Декер сказал чистую правду: если они не выяснят, почему Уолтер Дабни убил Анну Беркшир, они никогда не раскроют это дело.

«И все это произошло прямо у меня на глазах, черт побери! И все равно я не могу разобраться…»

Декер уселся в кровати, откинувшись на спинку.

Хорошо, ему нужно пройти весь путь шаг за шагом.

Факт: Дабни обманом заставили украсть секреты, чтобы расплатиться с вымышленными игорными долгами на несколько миллионов.

Факт: по собственному признанию Натали, именно она втянула своего отца в эту историю.

Предположение: Натали ничего не знала о шпионаже.

Факт: Дабни был смертельно болен.

Факт: Дабни застрелил Беркшир.

Факт: прошлое Беркшир окутано тайной, а все известные о ней факты придуманы.

Факт: Беркшир владела старым сельским домиком и подержанной машиной.

Факт: Беркшир имела миллионы долларов.

Факт: Беркшир хранила в камере хранения предметы, похожие на шпионские реликвии.

Факт: она работала учительницей в школе и была волонтером в хосписе.

Факт: в домике у нее был спрятан флеш-накопитель.

Факт: кто-то напал на Декера, чтобы завладеть этой флешкой.

Предположение: секреты, украденные Дабни, открывают кратчайшую дорогу к программам, имеющим жизненно важное значение для национальной безопасности.

Последнее утверждение Декер отнес к предположениям, поскольку эту информацию предоставила Браун, которая в прошлом уже солгала, отвечая на этот вопрос. Полной уверенности у Декера не было, и Богарту также не удалось получить подтверждение, поскольку РУМО наглухо отгородилось каменной стеной.

Итак, что все это дает?

Встав с кровати, Декер подошел к окну, глянул на улицу и, закрыв глаза, стал перебирать в памяти кадр за кадром. Нередко это позволяло ему заметить что-либо выделяющееся. Красный флажок там, где один срез информации не состыковывался с другим. В других случаях это указывало ему, в каком направлении двигаться.

Но бывало, что это занятие не давало никаких результатов.

Мысленно прокручивая воспоминания кадр за кадром, Амос молился о том, чтобы увидеть хоть что-нибудь, все равно что. Кто что сказал, кто что сделал. Какое-нибудь неожиданное движение. На самом деле все что угодно.

Ну же. Хоть что-нибудь!

Ну же!

Декер открыл глаза.

Он принял как аксиому, что Беркшир ничего не делала без веских причин. Если это было действительно так, они упустили из виду огромное количество фактов…

Проклятье!

Джеймисон вздрогнула от неожиданности, когда Декер выскочил из комнаты и торпедой пронесся по коридору. Она только что поднесла ко рту ложку овсяных хлопьев, которые ела, стоя на кухне у мойки.

— Что за черт? — воскликнула Алекс.

— Мы должны ехать!

— Куда?

— В хоспис «Доминион».

Дождь усилился, и щеткам стеклоочистителя с трудом удавалось поспевать за потоками воды. Втиснувшись в крохотный салон, подобно арбузу в носке, Декер не скрывал своего нетерпения.

— Не хочешь сказать, зачем мы едем в хоспис? — спросила Джеймисон.

— Зачем Беркшир работала там волонтером?

— Не знаю. Зачем она работала учителем в школе?

— Потому что камера хранения располагается прямо напротив. Я считаю, что Беркшир по какой-то причине хотела быть рядом со своим барахлом. И помнишь, что она неоднократно говорила Биллингс? По-моему, ей нравилось ощущать свое превосходство над американскими учителями и школьниками. Если так, этот пункт в списке вычеркнут. Но остается хоспис. И если Беркшир по-прежнему продолжала заниматься шпионажем, я вычеркиваю также и альтруизм. Итак, почему хоспис?

Они подъехали к хоспису «Доминион». Часы посещений закончились, однако удостоверения ФБР открыли им двери. Директор хосписа Салли Палмер уехала домой, но их принял у себя в кабинете ночной дежурный, Элвин Дженкинс. Это был невысокий рыхлый мужчина лет под шестьдесят, в очках, с колечком седеющих волос вокруг обширной лысины.

— У вас много волонтеров? — спросил Декер.

— О да. Довольно много. В основном пожилые пенсионеры, у которых есть время посещать наших пациентов.

— У вас есть их список? И также список всех ваших сотрудников? Сиделки, медсестры, рабочие — все.

Повернувшись к компьютеру, Дженкинс нажал несколько клавиш.

— Конечно, я могу все распечатать, но зачем вам это нужно?

— Вопрос национальной безопасности, — опередив Декера, сказала Джеймисон.

У Дженкинса отвисла челюсть.

— О боже, конечно. — Он протянул распечатанные страницы. — Мне нужно совершить вечерний обход. Не стесняйтесь, пользуйтесь моим кабинетом, сколько вам понадобится.

Дженкинс ушел, и Декер с Джеймисон принялись разбирать списки.

— Амос, что мы ищем?

— Все, что покажется странным.

— Я не совсем понимаю, как можно это определить по возрасту и фотографиям людей. Я хочу сказать, чем здесь могла заниматься Беркшир? И мы даже не можем точно сказать, бывали ли эти люди здесь одновременно с ней. Я имею в виду, если она хотела с кем-то встретиться, этот человек должен был находиться здесь, правильно? А Беркшир навещала лишь нескольких пациентов. Быть может, лучше спросить у Дженкинса, не знает ли он…

— Узник! — неожиданно воскликнул Декер.

Вскочив с места, он выбежал в коридор, оставив потрясенную Джеймисон со стопкой листов в руках.

Какое-то время та сидела, беспомощно обмякнув в кресле, затем встала и поспешила следом за Амосом.

— Клянусь Господом Богом, когда-нибудь я точно его убью!

Декер стоял в полумраке коридора и смотрел на мальчика.

Джоуи Скотт крепко спал в кровати.

На улице по-прежнему лил дождь.

Амос обвел взглядом палату, осматривая все детали. Наконец он увидел то, ради чего сюда пришел.

Подоспевшая Джеймисон остановилась у него за спиной.

— Что ты намерен…

Увидев Джоуи, она осеклась и подняла взгляд на Декера.

— У мальчишки лейкемия, — сказал тот. — Последняя стадия. Он не выкарабкается.

У Алекс задрожали губы.

— Сколько ему? — надтреснутым голосом спросила она.

— Десять лет. Его зовут Джоуи.

Джеймисон скользнула взглядом по трубкам, отходящим от хрупкого детского тела к капельнице. На зеленом экране монитора выводились слабые показания жизнедеятельности умирающего мальчишки.

— Но зачем ты сюда пришел?

— Вот за этим.

Подойдя к прикроватному столику, Декер взял с него книгу и посмотрел на обложку. «Узник Азкабана».

— Привет!

Обернувшись, Амос увидел, что мальчик проснулся и смотрит на него.

— Привет, Джоуи.

— Вы играли за «Кливленд Браунз».

— Совершенно верно. Амос Декер.

— Что вы здесь делаете?

— Я привел сюда свою хорошую знакомую Алекс, — оглянувшись, сказал Декер. — Я хочу, Джоуи, чтобы ты познакомился с ней.

Глядя в глаза Джеймисон, застывшей в дверях, он склонил голову в сторону Джоуи. Джеймисон медленно прошла в палату и приблизилась к койке.

— Привет, Джоуи!

— Привет, Алекс!.. — Мальчишка увидел то, что держал в руках Декер. — Вы пришли, чтобы почитать мне? Уже утро?

— Нет, сейчас еще ночь. Мы не хотели тебя будить. Извини.

— Всё в порядке. Я иногда просыпаюсь просто так…

Какое-то мгновение Декер и Джеймисон смотрели, как поднимается и опускается щуплая грудь: похоже, Джоуи никак не мог отдышаться.

— Быть может, тебе нужна помощь? — испуганно спросила Алекс.

— Нет, такое бывает, — мальчик покачал головой. — Это пройдет.

Прошла еще минута, и наконец дыхание Джоуи снова стало нормальным.

Держа книгу в руках, Декер подсел к изголовью кровати.

— Анна читала тебе эту книгу?

— Ага.

Вспышка молнии разорвала черное небо. Последовал оглушительный раскат грома, и Джеймисон вздрогнула.

— Она уже прочитала тебе первые две книги из серии? — спросил Декер.

— Первые две книги?

— Да, это третья. До нее две книги и еще четыре после. В первых книгах рассказывается про то, откуда родом Гарри Поттер. И как он попал в Хогвартс и познакомился с друзьями. Ну, и что с ними происходило.

— Нет, — недоуменно ответил Джоуи. — Анна читала мне только эту книгу.

— И она оставляет ее здесь?

— Ну, иногда. Но иногда она забирает книгу с собой. И всегда приносит назад. Нам осталось совсем немного страниц. Думаю, я дотяну до конца. — Он глубоко вздохнул. — Я очень на это надеюсь.

Тут Джеймисон не выдержала и отвернулась, вся в слезах.

Лицо Амоса стало серьезным.

— Джоуи, больше никто не приходит почитать тебе эту книгу?

— Нет. Только Анна. По-моему, это ее книга. А что?

— Да так, ничего, — поспешно произнесла Алекс, когда стало ясно, что Декер не собирается отвечать. — Тебе она нравится? Я просто обожаю всю серию про Гарри Поттера. Первую книгу я прочитала еще в школе.

— Да, книга хорошая. Мне нравится Гарри. Но больше всего я люблю Гермиону.

— Почему?

— Ну, она любит читать. Как и я. Я очень любил читать. Прочитал целую кучу книг. — Джоуи указал на Декера. — Но еще я играл в футбол, как и он, до того как заболел. Уверен, я мог бы стать хорошим игроком.

Амос снова посмотрел на книгу так, словно она чем-то не оправдала его ожиданий.

— Что ж, Джоуи, спасибо, — сказал он. — Может быть, я как-нибудь загляну и дочитаю тебе книгу.

— Может быть, и я тоже загляну, — внезапно добавила Джеймисон, похоже, и сама удивившись своему замечанию.

— Это было бы замечательно, — обрадовался Джоуи. — Спасибо. Быть может, вы познакомитесь с Анной.

— Да, может быть, — сказал Декер.

— В свое время я работала волонтером, — сказала Алекс. — Может быть, я и здесь поработаю волонтером. Как ты на это смотришь, Джоуи?

— Здорово, — пробормотал мальчишка, но улыбка его погасла, а вместе с ней исчезла и вся энергия. Закрыв глаза, он стал дышать глубоко и ровно.

— Все это бесконечно грустно, — прошептала Джеймисон. — Он ведь еще ребенок. Неужели у него никого нет?

— Никого. Его собирались взять в приемную семью, но, узнав о болезни, эти люди пошли на попятную.

— Подонки!

— В нашем мире таких полно, Алекс.

— Что ты собирался доказать этой книгой?

— Просто пытался найти смысл кое в чем. Я был практически уверен, но данный случай наглядно показывает, что все могут ошибаться.

Встав, Амос уже собирался положить книгу на место, когда Джоуи снова открыл глаза и повернул к нему голову.

— И все же это странно, — сказал мальчик.

— Что именно?

— Я сегодня проснулся и увидел вас с книгой в руках.

Бросив взгляд на книгу, Декер снова повернулся к Джоуи.

— Да? И что же тут странного?

— Ну, я просыпался пару раз ночью — и тоже видел его с этой книгой. Вот что странно. Я хочу сказать, он ведь не читал ее мне. А затем он уходил с ней. Но, когда я просыпался утром, книга снова лежала на столе. Так было оба раза.

— Кто? — спросил Декер, и в его голосе прозвучало непривычное напряжение. — Кто забирал книгу?

— Тот тип в очках. Кажется, его зовут… — Остановившись, мальчик задумался. — Знаете, как того бурундука?

— Ты хочешь сказать… — начала Джеймисон.

Декер уже повернулся и выбежал из палаты.

— Элвин, — закончила Алекс, бросаясь следом за ним.

Амос в раздражении расхаживал перед входом в хоспис «Доминион».

Богарт что-то сказал полицейскому на стоянке. Тот куда-то поспешно удалился, а Росс, развернувшись, направился к Декеру.

Действительность была не слишком радужной.

Элвина Дженкинса и след простыл.

Он не отправился совершать обход. Судя по всему, он покинул здание сразу же после того, как оставил Декера и Джеймисон у себя в кабинете.

Амос тотчас же связался с Богартом. Последние несколько часов были посвящены обыску здания, в ходе которого не было обнаружено ничего существенного.

— Мы разослали на Дженкинса ориентировку, — сказал Богарт. — И наша группа дежурит у него дома. По крайней мере, по тому адресу, который указан в его личном деле.

— Готов поспорить, у этого типа был заготовлен путь отхода, которым он воспользовался, как только мы заявились сюда со своими вопросами. Несомненно, у него есть еще с десяток паспортов, которые пройдут самый строгий контроль. Проклятье, возможно, он уже сидит на борту частного самолета и возвращается туда, откуда прибыл… — Декер застонал в отчаянии. — Росс, я так медленно соображаю! Я напрочь упустил окно.

— Я до сих пор не до конца понимаю, как ты вообще заподозрил, что это заведение как-то связано со всем случившимся.

— Беркшир ни за что не стала бы тратить свое время, приходя сюда, если б у нее не было какой-то конкретной цели. — Амос протянул книгу Богарту. — Пусть ее проверят у вас в лаборатории. В ней есть что-то такое, что было очень важно и для Беркшир, и для Дженкинса. Я удивлен, что он до сих пор не забрал ее.

— Сделаем. — Достав из кармана плаща полиэтиленовый пакет для улик, Богарт аккуратно запечатал в него книгу. — Гарри Поттер? Как ты думаешь, что в ней?

— Быть может, какое-то сообщение, зашифрованное с помощью текста книги.

— Значит, Элвин Дженкинс работал вместе с Анной Беркшир… Ты думаешь, это он напал на тебя и похитил флешку?

— Не знаю, — пожал плечами Декер. — Понимаю, внешность может быть обманчивой, но Дженкинс не показался мне человеком, умеющим обращаться со снайперской винтовкой. К тому же он маленького роста и ему за пятьдесят. А тот, кто оглушил меня, был гораздо моложе и гораздо крупнее. Меня так просто не отключишь.

— Значит, есть еще кто-то?

— Ну, если мы действительно имеем дело с целой шпионской сетью, людей в ней должно быть достаточно. А может быть, прибыли подкрепления из той страны, на которую шпионили Беркшир и Дженкинс. А поскольку нам известно, что Беркшир в свое время работала на Советы, список возможных подозреваемых очень короткий.

— Мы покопаемся в прошлом этого Дженкинса. Можно предположить, что для работы здесь он должен был пройти проверку.

Декер сидел, молча уставившись в темноту, погруженный в размышления.

— Тебе не дает покоя еще что-то? — спросил Богарт.

— Эта женщина читала книгу умирающему ребенку, только чтобы передавать украденные секреты, — сказал Декер.

Росс покачал головой.

— Да, я тоже об этом подумал… — Помолчав, он добавил: — Я всегда хотел иметь детей. Но все время что-то не складывалось. А скоро я стану разведенным мужчиной. И все же не перестаю об этом думать.

— Ты еще сможешь снова жениться, Росс, — Декер поднял на него взгляд. — Завести детей.

— На мой взгляд, воспитание детей — это все-таки игра для молодых. Мне же уже скоро стукнет полтинник.

Амос пожал плечами.

— Я просто говорю, что такое возможно. Но, с другой стороны, что я могу знать? У меня был ребенок. Теперь у меня нет ребенка.

— И все же ты был отцом, Амос. У тебя была дочь. И у тебя до сих пор была бы дочь, если б наш мир не был таким порочным.

— Что ж, дочери у меня нет, и это так. Так зачем желать того, чего у тебя никогда не будет?

Богарт поморщился с неуютным видом.

— Где Алекс?

— По-моему, до сих пор сидит у Джоуи Скотта. Мне кажется, что вся эта полицейская суета разбудила и встревожила пациентов. Алекс успокаивает мальчишку.

— Значит, у него вправду никого нет?

— Похоже, никого. Я не знаю, сколько ему еще осталось жить. Полагаю, немного. Порой этого достаточно, чтобы захотеть приставить к голове пистолет и спустить курок. — Он посмотрел на Богарта. — Как это сделал Уолтер Дабни.

— У него был выбор, Амос. Выбор есть у всех.

— Да, просто иногда от всех возможных вариантов тошнит.

— Я отправлю эту книгу в лабораторию, — сказал Росс.

Декер отрывисто кивнул, и Богарт, торопливо пробежав под дождем, сел в машину. Амос проводил взглядом, как он уехал, после чего прошел по коридору к палате Джоуи Скотта.

Джеймисон, сидевшая на краешке кровати, подняла взгляд на появившегося в дверях Декера.

— Джоуи только что заснул, — шепотом сказала она, поднимаясь с кровати и присоединяясь к Декеру.

— Богарт отвезет книгу в лабораторию, чтобы там ее изучили.

— Никаких следов Дженкинса?

Амос молча покачал головой.

Джеймисон оглянулась на спящего в кровати Джоуи.

— Ты можешь представить себе что-либо более бессердечное, чем то, чем занимались эти люди? Прикрываясь умирающим ребенком, передавали украденные секреты…

— Мне еще предстоит увидеть пределы человеческой бессердечности, — ответил Декер. — Но ты права, это действительно так.

— Не могу поверить, что говорю эти слова, но, возможно, Дабни сделал доброе дело, пристрелив Беркшир.

— Тут многие с тобой согласятся. И все-таки это неправильно.

— Знаю. Я просто выпускаю пар, — сказала Алекс. — Каков наш следующий шаг?

— Быть может, Дженкинса все-таки схватят. И тогда, быть может, он заговорит. Или, быть может, у него в квартире что-нибудь найдут. Но если она похожа на ту, где жила Анна Беркшир, тогда поиски ровным счетом ничего не дадут. А вот в книге может что-нибудь оказаться. И это по крайней мере что-то нам даст.

— Что насчет Натали?

— Обговаривает условия своего соглашения со следствием. Может быть, и из нее удастся вытащить что-нибудь еще…

— Нет, я хочу сказать, в семье знают о том, что она сделала?

Похоже, Декера этот вопрос застал врасплох.

— Не думаю. Богарт не говорил, что сказал им правду. Подобные вещи Бюро держит под плотной крышкой.

— Мне жаль эту семью. Потеря мужа и отца… А теперь и сестра, возможно, отправится за решетку…

— Как мне только что сказал Богарт, у всех есть выбор.

— Как ты думаешь, Натали могла поделиться чем-либо со своими сестрами? Я хочу сказать, тем, что совершила?

— Не могу сказать. Я не знаю, насколько она с ними близка. В конце концов, Натали ведь переехала в другую страну. Скорее всего, она мало с ними виделась.

— Любопытно, а почему она вообще уехала во Францию?

— Бывает, что люди уезжают в другую страну.

— Знаю. Но семья показалась мне такой сплоченной… Все остальные сестры остались в Соединенных Штатах.

— Значит, Натали — отшельница.

— Пожалуй…

Внезапно встрепенувшись, Декер пристально посмотрел на Джеймисон.

— Спасибо!

— За что?

— За то, что напомнила мне верить во всякое дерьмо, которое не было доказано.

Стремительно развернувшись, он вышел в коридор.

Алекс последовала было за ним, но затем оглянулась на Джоуи. Быстро подойдя к кровати, она наклонилась и легонько поцеловала спящего мальчика в лоб.

После чего поспешила следом за Декером.

Вернувшись к себе домой, они урвали немного сна. Проснувшись рано, приняли душ, сменили одежду и встретились на кухне. Декер пришел туда первым и сварил кофе для обоих. На улице по-прежнему лил дождь.

Встав у окна и глядя на улицу, Амос медленно потягивал кофе.

— Есть какие-либо известия от Браун? — спросила Джеймисон.

— Нет, — покачал головой Декер. — А что?

— Так, просто спросила.

Обернувшись, он внимательно посмотрел на напарницу.

— В чем дело, Алекс? Вы с ней ведь не слишком жалуете друг друга?

— Вчера мы сказали друг другу кое-какие обидные слова. Ну хорошо, говорила в основном я.

— Что ты сказала?

— Я была жестока.

— Относительно чего?

— Относительно всего.

— Тогда я удивлен, что Браун тебя не пристрелила, — фыркнул Декер.

— У меня тоже было при себе оружие.

Амос подошел к ней.

— Алекс, она не плохая.

— Но и не особо хорошая. И она ошиблась насчет Натали. По-крупному.

— А ты тогда, в Берлингтоне, была уверена в том, что я сам расправился со своей семьей.

У Джеймисон потемнело лицо.

— У меня такого и в мыслях не было!

— Ты это подозревала.

— Я тогда еще работала в журналистике. И должна была рассматривать все версии.

— То есть ты никогда не ошибалась?

— Разумеется, ошибалась. Все мы ошибаемся.

— И у меня на счету изрядное количество ошибок, в частности, связанных с этим делом. Но я почему-то не видел, чтобы ты лупила меня по заднице.

— Ну, ты признаёшься в своих ошибках. И ты также сделал много всего хорошего. А от Браун я ничего хорошего не видела.

— Ладно. Раз уж ты ведешь строгий учет, — Браун спасла мне жизнь на стоянке перед нашим домом. Если б не она, ты сейчас жила бы здесь одна. И она раскрыла мне о своей работе гораздо больше того, что, по всей видимости, собиралась сделать. Когда я пришел в РУМО, было очевидно, что ее коллеги потрясены происходящим. И у меня сложилось впечатление, что в конечном счете это скажется на ее карьере. Но она поступила так, потому что хочет узнать истину. Да, она переспала с Мелвином. И что с того? Эта женщина, наверное, вкалывает по сто часов в неделю и не знает, в какой стране окажется послезавтра. У нее есть деньги, много денег, но, похоже, в жизни у нее никого нет. Родители умерли. Братьев и сестер нет. Вероятно, ей очень одиноко. Как и Мелвину. Вот они и нашли друг друга — по крайней мере, на одну ночь. И это очень хорошо.

— Все это справедливые замечания, но я не понимаю, почему ты постоянно выгораживаешь Браун.

— Потому что мужчины прощают женщинам многое. Не знаю почему, но это так. Ну, а у женщин к женщинам гораздо более высокие требования.

— Возможно, и так, — согласилась Джеймисон. — Но женщины знают, какими могут быть женщины…

— Какими? Уклончивыми? Они используют высшую математику, в то время как мужчины не ушли дальше сложения и вычитания?

— Я собиралась использовать другое слово, — мрачно усмехнулась Джеймисон, — но «уклончивые» тоже подойдет.

— Все дело в том, что если мы хотим добраться до сути этого дела, нам не обойтись без Браун. Ты можешь ее не любить, Алекс. Ты просто должна научиться работать с ней.

— После наших последних встреч это кажется мне очень затруднительным. Пожалуй, в первую очередь для Браун. Честное слово, Декер, я выложила ей всю правду.

— Быть может, у нее кожа толще, чем ты думаешь.

— Полагаю, мы это выясним.

У Декера зазвонил телефон. Он посмотрел на экран.

— Похоже, раньше, чем ты думаешь. Браун только что прислала мне текстовое сообщение. Хочет встретиться.

Алекс поставила чашку на стол.

— Где?

Вместо ответа Декер показал в окно.

— Она ждет нас на стоянке.

Через минуту Декер и Джеймисон подошли к огромному «бумеру».

— Хорошая «тачка», — заметила Алекс.

— Очень хорошая, — согласился Амос, оглянувшись на стоящую неподалеку потрепанную крохотную машину Джеймисон. — И для моих коленей удобнее твоей машины.

— Если хочешь, чтобы я сохраняла мир, веди себя хорошо, — процедила женщина. — Ты садишься рядом с ней.

Они сели в «БМВ» и пристегнулись.

— Прошу прощения за то, что выдернула вас без предупреждения, — сказала Браун.

— Ты уже слышала о том, что произошло вчера вечером?

— Да. Отличная работа. Мы объявили этого Элвина Дженкинса в федеральный розыск. Но если он так нагло ушел у вас прямо из-под носа, у него наверняка был заготовлен путь отхода.

— То же самое я сказал Богарту.

— Как вы думаете, что может быть в книге? — спросила с заднего сиденья Джеймисон.

— Пусть это выглядит несколько архаично, но на самом деле шифрование с помощью кодовых книг снова входит в моду, и на то есть очень веская причина. Печатную книгу невозможно взломать. Одно это оправдывает возврат к бумаге и чернилам. Не сомневаюсь, ФБР проверит книгу на все обычные технологии.

Включив передачу, Браун тронулась с места.

— Так куда же мы направляемся? — спросил Декер.

— У нас еще одно убийство, — смерив его взглядом, ответила она.

— Что? — воскликнула Джеймисон.

— Кто? — резко спросил Амос.

— Это связано с Дабни.

— Элли или одна из дочерей? — спросила ошеломленная Алекс.

— Нет. Домработница, Сесилия Рэндолл.

Это был совсем не роскошный особняк Дабни в изысканном Маклине.

Это была юго-восточная окраина Вашингтона, где восемь обветшавших домов не набрали бы суммарно площадь, соответствующую особняку Дабни.

Полиция уже была на месте, опоясав нужный дом желтой лентой, которая дрожала и натягивалась на ветру.

— Как вы так быстро узнали? — спросил Декер.

Он, Браун и Джеймисон стояли перед входом в здание. Высыпавшие на улицу зеваки с любопытством наблюдали за действиями полиции.

— У меня есть знакомая в полиции округа Колумбия, — сказала Харпер. — Ей было известно про мой интерес к Дабни. Как только поступил вызов и было установлено, где работала Рэндолл, знакомая позвонила мне, а я — Богарту. Он будет здесь с минуты на минуту.

Из здания выкатили каталку, на которой лежало тело в черном мешке.

— Что известно к настоящему моменту? — спросила Джеймисон. — Как она была убита?

— Местная полиция молчит, и так будет продолжаться до тех пор, пока не прибудет Бюро. РУМО не имеет такого веса в глазах полиции, как ФБР.

— Что ж, вот и Бюро, — заметил Декер.

Из резко затормозившей машины выскочили Богарт и Миллиган, поспешившие к ним.

Браун в нескольких словах рассказала о случившемся, и Росс с Тоддом направились к полицейскому, руководившему следственной работой. Сотрудники ФБР предъявили удостоверения и о чем-то с ним переговорили. Поведение полицейского тотчас же переменилось. Достав из кармана записную книжку, он начал говорить.

Через пять минут Богарт и Миллиган вернулись к своим товарищам.

— Так, огнестрельное ранение в затылок, стреляли из оружия небольшого калибра, — сказал Богарт. — Похоже, действовал профессионал. Рэндолл была убита около шести часов назад, то есть время смерти около двух часов ночи. Пока что полиция не нашла никого, кто что-либо видел или слышал.

— Дверь взломана? — спросил Декер.

— Это до сих пор выясняется. Пока что на это ничто не указывает, однако подтвержденной информации нет.

— Рэндолл могла сама впустить постороннего в дом? — спросила Браун.

— Если убийство произошло вскоре после прихода неизвестного, кого она могла впустить в дом в два часа ночи?

— Того, кого очень хорошо знала, — заключил Амос.

— Возможно, это никак не связано с нашим делом, — сказал Миллиган, озираясь по сторонам. — Район никак не назовешь благополучным.

— Если это было ограбление, преступник должен был забрать какие-то вещи, деньги… — предположил Декер. — Что-нибудь пропало?

— На первый взгляд ничего, но поиски продолжаются. Возможно, у Рэндолл были враги. А может быть, преступник по ошибке проник не в тот дом.

— Или Рэндолл была убита потому, что знала что-то о нашем деле, — сказал Амос.

— Но что она могла знать? — спросила Джеймисон.

— Она работала у Дабни, — ответила Браун. — Видела их каждый день. Быть может, она случайно что-то услышала или увидела…

— Но с какой стати убивать ее сейчас? — спросил Декер. — Мы уже довольно долго ведем расследование, и до сих пор с Рэндолл ничего не происходило. Почему именно сейчас?

— Ты хочешь сказать, что-то изменилось? — сказал Богарт.

— Да, вероятно, случилось именно это, — подтвердил Амос. — Дабни уже знают?

— Сомневаюсь, — произнес Богарт.

— Надо будет им сообщить. И убедиться в том, что у всех есть алиби.

— Ты полагаешь, кто-либо из дочерей или их мамаша заявились сюда среди ночи и вышибли своей домработнице мозги? — с сомнением спросил Миллиган.

— Я знаю, что одна из дочерей заставила своего отца заняться шпионажем, и это привело к тому, что он убил женщину-шпионку, после чего покончил с собой. Так что в отношении этой семьи нет ничего невозможного.

Похоже, его слова убедили Миллигана не до конца, но все-таки он кивнул.

— Мы с Тоддом останемся здесь и постараемся все выяснить, — сказал Богарт. — А почему бы вам не отправиться в дом Дабни и поговорить с ними?

— Я не возражаю, — сказал Декер. — Но ты ничего не имеешь против, если я всего на минутку загляну в дом?

Он прошел следом за Миллиганом и Богартом к двум следователям из отдела по раскрытию убийств, только что появившимся в дверях дома убитой. Браун и Джеймисон остались вдвоем.

Алекс смерила взглядом Харпер.

— Вернемся к нашему предыдущему разговору… — начала было она.

— В каких-то вещах вы были правы, а в каких-то ошибались, — остановила ее Браун. — Предоставлю вам самой решить, где что.

Больше она ничего не сказала.

— Сисси умерла?

Элли посмотрела на сидящих напротив трех сотрудников ФБР так, словно это были инопланетяне, только что высадившиеся на Земле.

— Она была убита, — уточнил Декер. — Выстрелом в голову. Судя по всему, действовал профессионал. У вас есть какая-либо информация, которая нам поможет?

— Я с трудом понимаю то, что вы мне говорите, — пробормотала Элли, сраженная этим известием. — Я… я думала, что Сисси здесь. Я решила, что она пришла на работу как обычно…

Джулис, Аманда и Саманта стояли рядом с матерью, все еще в халатах. Все три дочери были заметно расстроены. Саманта беззвучно плакала. Аманда положила голову на плечо Джулис. Одна только Джулис держала себя в руках. Твердо посмотрев на Декера, она спросила:

— Нам угрожает опасность?

— Возможно, — Амос выдержал ее пристальный взгляд. — Мы можем выставить перед домом полицейского.

— Позвольте задать вам другой вопрос, — продолжала Джулис. — Где Натали?

— Натали во Франции, — ответила ее мать. — Она улетела вчера.

Джулис не отрывала взгляда от Декера.

— Во Франции Натали нет. Вчера вечером Корбетт связывался со мной. Натали даже не садилась в самолет. Она позвонила ему и сказала, что у нее изменились планы.

— Что значит «изменились планы»? — воскликнула Элли. — Что происходит? Где твоя сестра?

— Именно это я и спрашиваю у них, — сказала Джулис. — Потому что Натали также сказала Корбетту, что у нее при выезде из страны возникли кое-какие «юридические проблемы».

— Я из РУМО, военной разведки, — заговорила Браун. — Мы расследуем шпионскую деятельность вашего мужа.

— Но ведь папа помогал этому болвану, мужу Натали! — воскликнула Джулис.

— Нет. Ваш отец, сам того не ведая, помогал именно Натали. Это она влезла в игорные долги, а вовсе не Корбетт. Она заставила вашего отца решать ее проблемы.

— Это полная чушь! — отрезала Джулис. — Какие у вас есть доказательства?

— У нас есть видеозапись, доказывающая, что ваша сестра увлекалась азартными играми, а также ее собственное признание. Она уже договорилась сотрудничать со следствием, рассчитывая на смягчение приговора.

Элли буквально рухнула со стула. Джулис едва успела ее подхватить.

— Черт побери, — воскликнула она, — о чем вы думаете, говоря моей матери без предупреждения такие вещи?

— Я просто отвечала на ваш вопрос, — ответила Браун. — Но вы должны знать, что к вам направляется полиция, чтобы допросить вас по поводу смерти Сесилии Рэндолл. Следователи хотят знать, известно ли вам что-либо об этом.

— Ну что мы можем об этом знать? — резко спросила Джулис.

— Следователи также выяснят, есть ли у вас алиби на время убийства.

— Неужели вы всерьез полагаете, что мы имеем какое-то отношение к смерти Сисси? — сказала Элли. — Она была… она была членом нашей семьи. Ради всего святого, она помогала воспитывать девочек!

— И тем не менее полиция спросит насчет алиби, — сказал Декер. — Это обычная процедура.

— Когда Сисси была убита? — спросила Джулис.

— Сегодня ночью. Где-то около двух часов.

— Ну, мы все спали дома.

— И вы подтвердите, что из дома никто не выходил? — сказала Браун.

— Я легла около одиннадцати, — сказала Эллис. — Где-то около полуночи я слышала, как Джулис и Саманта поднялись наверх. Я читала и слышала, как они разговаривали.

— И я открыла дверь и пожелала маме спокойной ночи, — добавила Джулис.

— И я тоже, — подхватила Саманта. — И мы с Джулис спим в одной комнате. Разумеется, у каждой из нас есть своя спальня, но я… я не хотела спать одна. Я легла спать около часу ночи, но перед этим спустилась вниз за очками и заглянула к маме. Она крепко спала. Как и Джулис, когда я вернулась в комнату.

— Хорошо, это снимает вопросы относительно вас троих, — сказала Браун, поворачиваясь к Аманде. — А как насчет вас?

Аманда резко села.

— Я… я легла спать раньше остальных. Я плохо себя чувствовала. Я сразу же заснула и проснулась только где-то с час назад.

— Значит, вы никого не видели и ни с кем не говорили? — Браун обвела взглядом остальных. — Кто-нибудь из вас заглядывал этой ночью к сестре?

— О, ну не надо! — рявкнула Джулис. — Вы только посмотрите на нее. У нее всего одна рука. Вы действительно полагаете, что она может стрелять из пистолета? И за последние десять лет Аманда видела Сисси… можно по пальцам пересчитать, сколько раз. С какой стати, черт возьми, ей убивать домработницу? Кстати, вообще кому-либо из нас?

— Мы вовсе не говорим, что это сделали вы. На самом деле мы оказываем вам любезность, поскольку когда придет полиция и начнет задавать вопросы, у вас уже будут наготове ответы.

Похоже, Джулис несколько опешила от такого ответа. Подсев к Аманде, она обняла ее за плечо.

— Где Натали? — спросила Элли.

— В настоящий момент она в ФБР.

— Она… ее посадят в тюрьму?

— Этого я не могу знать, — сказала Браун. — Скажу только, что вашей дочери могут быть предъявлены очень серьезные обвинения. Я нисколько не удивлюсь, если она получит реальный тюремный срок.

— О господи! — выдохнула Саманта.

Аманда залилась слезами.

— Черт возьми, что происходит? Вся наша семья разваливается прямо на глазах!

— Мы не убивали Сисси, — сказала Джулис, глядя Браун в лицо. — Мы ничего не знали о том, что сделала или не сделала Нат. Я по-прежнему не понимаю, почему папа покончил с собой. Я… я…

Оторвавшись от сестры, она закрыла лицо руками.

— Вы ничего не имеете против, если мы ненадолго останемся одни? — дрожащим голосом сказала Элли. — Нам просто… просто нужно какое-то время побыть вместе.

Декер, Браун и Джеймисон встали.

— Мы во всем разберемся, миссис Дабни, — сказал Амос. — Обязательно разберемся.

— Но это не вернет ни Уолта, ни Сисси. И не изменит то, что станется с Натали.

— Нет, мэм, не вернет.

Все вышли, оставив сокрушенную обрушившимися на них несчастьями семью Дабни в библиотеке.

Когда они оказались на улице, Браун повернулась к Декеру.

— Ну, что ты думаешь?

— Я думаю, что-то назревает, но я не знаю, что именно.

— Не хотите объяснить, что вы имели в виду?

Выбравшись из «БМВ» Браун, Декер направился в вашингтонское отделение ФБР. Джеймисон осталась сидеть в машине. Когда Амос обернулся, она махнула ему рукой. Бросив взгляд на Харпер, Декер подошел к входу в здание и скрылся внутри.

Браун следила за Джеймисон в зеркало заднего вида.

— Кажется, я высказалась предельно четко.

— Четко, как в тумане. «Тут я была права, там ошиблась…» Но вы не объяснили, где что.

— Вы хотите обсудить это прямо сейчас?

— Можно и дальше откладывать — но взаимное чувство обиды будет только нарастать, и, возможно, мы дойдем до той точки, когда никакие слова уже не будут иметь значения.

Поставив машину на ручной тормоз, Браун отстегнула ремень и повернулась к Джеймисон.

— Вы были правы насчет того, что я облажалась по-крупному. Но вы ошибаетесь, думая, что мне нет до этого никакого дела. Мне не все равно, что обо мне думает Декер. И мне не безразличен Мелвин, хотя я познакомилась с ним совсем недавно. Он сразу же затронул что-то у меня в душе. Мы с ним говорили. Много говорили. Он очень высокого мнения о вас с Декером. Я ни за что не сделаю Мелвину больно, и я уверена в том, что и он не сделает мне больно. Он не такой человек. Поверьте, я разбираюсь в людях. Мне приходилось близко общаться со многими.

— И мне тоже, — согласилась Алекс. — Послушайте, я была с вами излишне резка, и это несправедливо…

— Мне не привыкать к несправедливости. Мой отец был хорошим человеком и блестящим военным. Он творил чудеса в РУМО. Но отец хотел сына, а не дочь. Однако, кроме меня, у него никого не было. Отец не отговаривал меня от военной службы, но и не поддерживал. Быть может, ему было все равно. И тем не менее мне словно нож под ребро вонзили, когда в ответ на мои слова о том, что меня взяли в РУМО, отец не нашел ничего лучшего, чем: «Ты точно этого хочешь? Потому что тебе уже пора остепениться и завести семью». Я из кожи вон лезла, чтобы служить в том же самом ведомстве, что и отец. А он только это и смог сказать?

— Понимаю, вам было чертовски больно.

Браун пожала плечами.

— Конечно, сейчас с равенством полов обстоит получше, и все-таки до идеала еще далеко. Почти все парни, с кем я знакомлюсь, узнав, чем я занимаюсь, или делают в штаны от страха, или стараются доказать, что они круче меня. Из чего следует, что ничего долгосрочного у меня не получается. А на работе парни по большей части гадают, зачем я здесь и занимаю место, которое должно было бы принадлежать мужчине.

— То же самое и со мной, — призналась Джеймисон. — Меня с утра до вечера окружают одни мужчины. И еще есть Декер.

— Вот он — настоящий мужчина.

— Но на самом деле никакой он не мужчина. Он… в общем, он Декер.

Браун улыбнулась, затем рассмеялась.

— Почему-то я поняла, что именно вы хотели сказать. И Мелвин также другой. Он необыкновенный, Алекс. Он меня нисколько не боится. Мелвин… в общем, ему достаточно хорошо в собственной шкуре, и он нисколько не завидует мне.

— Согласна, Мелвин действительно необыкновенный. И он заслуживает необыкновенную женщину. И, возможно, вы и есть та самая женщина.

Браун слегка опешила от этого заявления.

— Спасибо, — сказала она. — Для меня это многое значит.

— Ну что, мир? — спросила Алекс.

— Полагаю, настолько, насколько между нами может быть мир. — Она помолчала. — Я слышала о том, что случилось. Как ты спасла Декеру жизнь.

Джеймисон опустила взгляд на пояс, на кобуру с пистолетом.

— Это непросто, Алекс, — сказала Браун. — И никогда не станет проще.

— Меня это изменило, Харпер. Я уже никогда не буду такой, как прежде. Я убила человека.

— Ты не изменилась. Изменилась лишь какая-то твоя частица. И это большая разница.

— Но ведь в какой-то момент можно будет двинуться вперед, правда?

— Ты обязательно двинешься вперед, Алекс. Я вовсе не говорю, что это будет просто, потому что это не так. Но это обязательно произойдет.

С признательностью улыбнувшись, Джеймисон вышла из машины и направилась в здание. Декер ждал ее прямо за дверью. Он внимательно изучил ее лицо.

— Синяков и ссадин нет; очень хорошо. Какие-либо скрытые раны?

— На самом деле мы с ней поладили. Теперь у меня совершенно другое мнение об агенте Браун.

— Что ж, отрадно это сознавать.

— И мы снова говорили о тебе.

— Это еще зачем?

— Мы просто предположили, что тебя нужно считать девушкой.

Амос озадаченно посмотрел на нее.

— Думаю, я оставлю это без комментариев.

Пройдя мимо охранника, они поднялись на лифте наверх. Декер предварительно позвонил Богарту, и тот встретил их в коридоре.

— У меня есть кое-что, — сказал он.

Росс проводил их в кабинет в конце коридора. Там уже сидел перед компьютером Миллиган.

Погасив свет, Богарт кивнул Тодду; тот нажал несколько клавиш, и на противоположной стене ожил экран.

— «Гарри Поттер и узник Азкабана», — сказал Росс. — Мы обнаружили в книге кое-что такое, о чем вряд ли подозревает Дж. К. Роулинг. Все сели?.. Тодд, прокрути.

Миллиган снова нажал клавиши, и на экране появилась страница книги.

— Я ничего не вижу, — сказала Джеймисон.

— Подожди минутку.

Миллиган нажал клавишу, и вдруг некоторые буквы текста начали светиться.

— Они обработаны флуоресцентной краской! — воскликнула Алекс.

— Точно. Мы перепробовали различное освещение и в конечном счете нашли то, что нужно.

— Но они разного цвета, — продолжала Джеймисон. — Буквы разного цвета.

— Мы считаем, что разобрались, в чем дело. Если этой книгой пользовались продолжительное время, с ее помощью передавалось множество сообщений. И благодаря разным краскам получатель определял, что именно ему нужно. Синий цвет — одно сообщение, красный — другое. Мы еще не определили, какие сообщения более старые, а какие новые, но, на наш взгляд, именно так все работало.

— Но о чем тут говорится? — спросил Декер.

— Все не так просто. Буквы не складываются в осмысленный текст. Сейчас над этим работают наши криптографы, и мы обратились за помощью в АНБ и РУМО. Возможно, на это потребуется какое-то время, но по крайней мере мы знаем, что именно так передавались зашифрованные сообщения.

— Между Беркшир и Дженкинсом, — добавил Декер.

— Точно. Беркшир добывала секреты, шифровала их и записывала в книгу, после чего Дженкинс с помощью специального освещения восстанавливал текст, переписывал его и расшифровывал. А затем переправлял дальше тому, на кого работал.

— Хитрый шаг — использовать для этого хоспис, — заметил Декер.

— Ты хотел сказать — жестокий, — добавила Джеймисон.

— Таким образом, Беркшир и Дженкинсу даже не нужно было встречаться, — сказал Богарт. — Они просто пользовались книгой.

— Ты полагаешь, они воспользовались этим способом, чтобы передать секреты, похищенные Дабни? — спросила Джеймисон.

— Полной уверенности у меня нет, но можно предположить, что так все и было.

— И тем не менее Дабни убил Беркшир. Почему?

— Мы постоянно возвращаемся к этому, — согласился Богарт. — Раскаяние в содеянном?

— Но мы даже не смогли установить, что Дабни и Беркшир встречались друг с другом, — заметил Амос.

— Ну, они могли встретиться на конспиративной квартире. Быть может, в том домике в лесу…

— Итак, Дабни продает Беркшир секреты, — сказал Декер. — Он полагает, что речь идет о десяти миллионах, но на самом деле сумма значительно меньше. Дабни даже не видит перевод денег. Он только знает, что деньги пришли по адресу, потому что его дочь и ее семья живы и здоровы. Затем его охватывает раскаяние, как ты и сказал, он убивает Беркшир, а потом и себя. Но почему в таком людном месте? И почему Беркшир согласилась встретиться с ним перед зданием имени Гувера? Наверное, это самое последнее место на земле, куда ей захотелось бы пойти. Я хочу сказать, разве она не учуяла бы западню?

— Может быть, и нет, — возразил Богарт. — Я хочу сказать, Дабни только что совершил с ней сделку. Она могла подумать, что он хочет совершить новую сделку.

— Шпионка, использующая такое тонкое прикрытие, как книга в хосписе, чтобы не встречаться с другим шпионом, с кем работает уже длительное время, решает встретиться лицом к лицу с типом, с которым, возможно, совершила всего одну сделку, прямо на пороге американского правительственного ведомства, чьей задачей является охота на шпионов? — Декер посмотрел на Богарта. — Честное слово, много ли здесь смысла?

— Немного, — согласился Росс. — Но это произошло.

— Нет, возможно, этого не было, — ответил Амос.

— Сисси умерла?

Декер посмотрел на сидящую напротив Натали.

Женщине официально предъявили обвинение, она встретилась со своим адвокатом, и ее задержали, опасаясь, что она сможет скрыться. Вследствие деликатного характера дела слушания проходили за закрытыми дверями.

Казалось, с тех пор как Натали не дали вылететь из аэропорта имени Даллеса, она постарела на десять лет.

Декер кивнул. Он попросил, чтобы ему дали возможность встретиться с Натали наедине. Остальные ждали в соседнем помещении.

— На самом деле ее убили.

— Зачем это кому-то понадобилось? Она была у нас домработницей.

— Давно?

— Да. Сколько я себя помню, Сисси работала у моих родителей.

— Ну, кто-то ее убил.

— Но почему вы решили, что это как-то связано с нашей семьей?

— Полной уверенности у меня нет. Но я должен проверить такую возможность. Вы сами должны понимать, что для случайного совпадения это уже слишком.

Натали кивнула.

— Пожалуй, вы правы. Мама и сестры знают?

— Да. Это явилось для них ударом.

— Нас воспитывала мама, но Сисси всегда была рядом. И мама ее любила. Папы часто не было дома, и вряд ли мама справилась бы без Сисси.

— Не сомневаюсь в этом. Вам повезло, что она у вас была.

— Так зачем вы хотели встретиться со мной?

— Вы уже заключили соглашение о содействии следствию?

— Кажется, над этим еще работают. — У нее задрожали губы. — Мой адвокат считает, что мне придется отправиться за решетку. — Она подняла взгляд на Декера. — Когда я буду сидеть в тюрьме, я не смогу видеться со своей дочерью, да?

— Вы уже говорили с мужем?

Снова кивнув, Натали достала платок и высморкалась.

— Корбетт сказал, что вылетает в Штаты вместе с Ташей. — Она потерла глаза. — Все, что я говорила о нем, это полная чушь. На самом деле Корбетт — отличный парень. Все то дерьмо, в котором я оказалась, — исключительно моя вина. Я пристрастилась к азартным играм и не могла остановиться. Корбетт пытался мне помочь, но, наверное, я просто больная.

— Признаться в своей болезни — это первый большой шаг к выздоровлению.

— Да, — подавленно произнесла Натали. — Я так понимаю, моя семья уже знает про меня?

— Мы кое-что сообщили. Родные очень переживают.

— Я смогу с ними увидеться?

— Не вижу причин, почему бы и нет.

— Я ведь сломала свою жизнь, да?

— Вы не первая и не последняя. — Амос подался вперед. — Но вы можете помочь себе, помогая нам.

Натали удивленно посмотрела на него.

— Но ведь я рассказала все, что знала.

— На самом деле вам, возможно, известно то, о чем вы даже не догадываетесь.

— Не понимаю. Что, например?

— Когда были переведены деньги, чтобы расплатиться с вашими настоящими игорными долгами, вы позвонили отцу, чтобы сообщить ему об этом?

— Разумеется, позвонила.

— Однако он полагал, что речь идет о десяти миллионах, правильно?

Натали кивнула.

— Я так сказала отцу, потому что мне приказали.

— А сделано это было, потому что для вашего отца единственным способом достать такую крупную сумму было продать секретную информацию. Только так он за столь короткий срок мог достать такие большие деньги.

— Агент Декер, а что, если б отец просто отказался мне помочь? Что тогда произошло бы?

— Возможно, у этих людей имелся запасный план.

— Ну, а игорные долги?

— Вам пришлось бы не сладко. Но, судя по всему, эти люди правильно просчитали вашего отца. Они не сомневались в том, что он вам не откажет.

— От этого у меня на душе совсем мерзко. Я убила своего отца. А он делал для меня буквально все…

Положив голову на стол, женщина принялась тихо всхлипывать.

— Натали, когда вы позвонили отцу и сказали, что деньги переведены и вы в безопасности, что он ответил?

Она медленно подняла голову.

— Отец сказал, что у него камень с души упал, но он хочет мне помочь. Он сказал, что, если дело дойдет до этого, он слетает за мной и привезет меня домой, чтобы мне была оказана помощь.

— Но он ни словом не упомянул про то, где достал деньги?

— Нет.

— Но вы заподозрили?

— Я не знала, сколько денег у родителей, но не думала, что такая сумма просто лежит дома, — медленно произнесла Натали. — Быть может, отец заложил дом.

— А быть может, продал секреты…

— Не буду вам лгать. Не могу сказать, что эта мысль не приходила мне в голову. Но хотя речь шла не о десяти миллионах долларов, люди, которым я была должна, действительно собирались меня убить. Это я точно знаю.

— Не сомневаюсь. Я знавал тех, кто перережет человеку глотку ради таблетки «Оксиконтина»[26]. Больше отец вам ничего не сказал? Помимо того, что, бывает, кажется, что знаешь человека, а на самом деле это не так?

Откинувшись на спинку стула, Натали вытерла глаза рукавом.

— Я рассказала вам не всё. В последний раз я говорила с отцом за два дня до того, как он застрелил эту женщину.

Декер подался вперед.

— Почему вы не сказали об этом раньше?

— Я была в шоке. Не могла поверить в то, что так поступила со своим отцом. Я страшно боялась, что все всплывет. И, конечно же, так все и вышло.

— Это отец позвонил вам?

— Да.

— Что он сказал?

— Голос у него был такой… печальный. Такой безнадежный… А отец, сколько я его знала, всегда был большим оптимистом. Я просто предположила, что всему виной рак. Отец понимал, что не сможет победить болезнь. Это ведь кого угодно повергло бы в депрессию, так?

— Так. Что еще? — нетерпеливо произнес Декер.

— Отец сказал, что я должна помнить нашу семью такой, какой она была, что бы ни случилось. Счастливые времена. Когда все мы были молодыми. До… до того, как в жизни произошло столько гадости.

— И что вы на это ответили?

— Я постаралась подбодрить отца, сказала, что скоро приеду к нему в гости. Но он словно не слушал меня. Сказал, что сейчас, когда приближается конец, у него случилось прозрение.

— Прозрение? Что он под этим подразумевал?

— Не знаю. Я попыталась спросить у него, но отец просто не слушал. Я подумала, что у него, наверное, начинаются проблемы с головой.

— Что еще?

Натали подавила всхлипывания.

— Это было так глупо… Отец спросил, помню ли я, как, когда я еще была маленькой, мы всей семьей отправились в «Диснейуорлд». Я тогда каталась на карусели, и у меня начался сильнейший приступ астмы. Очень тяжелый. Меня увезли в больницу на «Скорой». Мама была потрясена, она осталась с сестрами, а папа поехал в больницу вместе со мной. Он успокаивал меня, потому что я страшно испугалась. Папа всегда был таким сильным, таким спокойным, что бы ни случилось…

— И что отец сказал о том случае?

— Я ответила, что все прекрасно помню. Меня потом с год мучили кошмарные сны. Я думала, что умру, потому что никак не могла сделать вдох. Так вот, когда я спросила об этом у отца, он сказал: «Помни, когда дела были плохи, кто был рядом с тобой. Помни, что твой старик держал тебя за руку. Милая, знай, что я всегда старался сделать так, как нужно. Всегда. Что бы ни случилось».

— Как вы думаете, почему он так сказал?

— Он умирал. Тогда я увидела в его словах только это. Я не знала, что два дня спустя отец убьет человека, а затем покончит с собой. Я просто подумала, что он хочет, чтобы я помнила его с хорошей стороны. Но папа мог бы не говорить это. Я все равно буду помнить его с хорошей стороны. Я любила своего отца.

— Но теперь, когда вы знаете о том, что совершил ваш отец, это никак не меняет вашу интерпретацию его слов?

Натали недоуменно подняла на него свои красные от слез глаза.

— Я… на самом деле я об этом не думала. Вы полагаете, это что-то меняет?

— Я думаю, что это, возможно, меняет всё, — ответил Декер.

Амос сидел на скамейке трибуны.

Рядом с ним сидел Мелвин Марс.

Они наблюдали за тренировкой местной школьной футбольной команды.

— Дети с каждым годом становятся все больше и больше, — заметил Марс. — Эти ребята уже похожи на университетскую команду.

Декер молча кивнул.

Небо было затянуто тучами, начинал моросить дождь.

— Они занимаются совсем как профессионалы, — сказал Амос. — В наши дни все хотят попасть в НФЛ.

— Полагаю, лучше б эти ребята думали о том, чтобы получить хорошее образование.

— Тут, пожалуй, ты прав.

— Значит, ты пригласил меня, чтобы посмотреть тренировку школьной футбольной команды?

— Я говорил с Харпер Браун, — сказал Декер.

— О, вот как… Да.

— В тот день, когда ты не отвечал на звонки, я рано утром отправился в твою гостиницу, чтобы проведать тебя.

— И увидел, как Харпер уезжает?

— Да.

— Она мне говорила. Она также сказала про то, что Алекс застрелила того типа. Проклятье… Как она?

— Все будет в порядке. — Декер помолчал. — Значит, ты и Харпер Браун?

— Что ты хочешь от меня услышать? Все получилось само собой.

— Мелвин, ты не должен ничего мне объяснять. Ты взрослый человек. И можешь поступать так, как заблагорассудится.

— Декер, у меня так давно никого не было…

— Ты собираешься и дальше встречаться с Браун?

— Да. По крайней мере, хочу этого.

— Рад за тебя.

— Правда?

— С какой стати идти по жизни одному?

— Так, постой-ка! Я вовсе не предлагаю ей руку и сердце. Мы просто проводим время вместе. Развлекаемся.

— В этом нет ничего плохого.

— А что насчет тебя?

— Что насчет меня?

— Ты сам только что сказал. С какой стати идти по жизни одному?

— А я не одинок. У меня есть ты, Алекс, Богарт, Миллиган…

— Ты прекрасно понял, что я имел в виду.

— Послушай, разве ты не знаешь? Мы с Алекс совсем как пожилая семейная пара. Постоянно спорим друг с другом. В основном о тебе.

— Спасибо.

Несколько минут оба молча наблюдали за игроками на поле.

— Крайний нападающий у них бегает шустро, и руки у него что надо, — наконец сказал Марс. — Видел, какую он сейчас выполнил обводку перед тем, как занести мяч в зачетную зону?

— Напомнил мне тебя. Но, с другой стороны, ты мог бы просто сбить защитника с ног, если б финты не прошли.

— Да, но только это уже старая история.

— Ты думал о том, как жить дальше?

— А то как же. Пока что никаких ответов. Просто живу сегодняшним днем. Как продвигается ваше расследование?

— Если честно, выписало парочку резких поворотов.

— Тебе уже становится ясно, что к чему?

— Как только начинает становиться, появляется что-либо еще и все безнадежно ломает.

Марс потрепал Декера по плечу.

— Братишка, я все равно ставлю на тебя.

— Хочешь познакомиться с одним человеком, который любит футбол? — предложил Амос.

— Конечно, а с кем?

— Увидишь.

Час спустя они свернули к стоянке «Доминиона».

— Хоспис? — удивленно произнес Марс, когда они вышли из машины.

— Идем, Мелвин.

Через несколько минут они сидели в палате Джоуи Скотта, и Марс печально смотрел на умирающего мальчика.

— Это мой друг Мелвин Марс, — сказал Декер. — Он признавался лучшим нападающим в Техасе и выдвигался на приз Хайсмана[27]. В НФЛ ему поиграть не довелось, а то он непременно попал бы в Зал славы. — Амос указал на фотографию на прикроватном столике. — Как твой приятель Пейтон.

— Ого! — радостно произнес Джоуи, протягивая Мелвину руку. — Рад с вами познакомиться, мистер Марс.

Огромная лапища бывшего футболиста поглотила руку мальчишки.

— Зови меня просто Мелвин, — сказал гигант, оглядываясь на Декера.

— Джоуи тоже играл в футбол, — сказал тот. — Из него получился бы чертовски хороший игрок.

— Да, вижу, — сказал Марс. — Готов поспорить, Джоуи, ты бегал быстро. У тебя такое сложение.

— Я бегал очень быстро, — кивнул мальчик.

Раскашлявшись, он попытался сесть в кровати. Марс наклонился, чтобы ему помочь.

— И бросок у меня тоже был что надо. Я играл квотербеком[28] в лиге «Поп Уорнер»[29].

— Пожалуй, самое важное место на поле, — заметил Марс. Придвинув к кровати стул, он сел. — Помню один матч, когда нам всю дорогу приходилось отыгрываться. Мы были подавлены. Все были уверены в том, что мы проиграем. И тут во время перерыва наш квотербек подходит к нам и говорит: «Так, ребята, в этом матче мы одержим победу, потому что нас одиннадцать мужчин и у нас одна цель. И никто не сможет нас остановить. Я вас прикрою. Так что смело идите вперед». И знаешь что?

— Что? — затаив дыхание, спросил Джоуи.

— Мы выиграли этот матч и все последующие, в том числе на «Коттон боуле»[30]. — Марс выразительно поднял палец. — Потому что этот парень поверил в нас. И этого было достаточно.

Улыбнувшись, Джоуи ударил своим маленьким кулаком в кулачище Марса.

— Спасибо за то, что пригласили ко мне Мелвина, — повернувшись к Декеру, сказал он. — Классный парень.

— Да, я тоже так считаю, — ответил Амос.

Когда они расстались с Джоуи и возвращались к машине, Марс тихо спросил:

— Значит, у него нет никаких шансов?

— Похоже, нет, — подтвердил Декер.

— Твою мать, он даже пожить толком не успел!

— Знаю, — сказал Амос. — Жизнь — скверная штука. Очень скверная.

— Думаю, нам с тобой это прекрасно известно, — посмотрев на него, сказал Марс.

— Ты скрасил мальчишке сегодняшний день, Мелвин.

— То же самое можно сказать про него.

— Это еще как?

— Просто он заставил меня задуматься о будущем. Как жить дальше. У Джоуи нет такой возможности. Поэтому я должен сделать так, чтобы не испортить свою жизнь. Я хочу сказать, нам ведь дается всего один шанс, правильно?

Декер медленно кивнул.

Они сели в машину, и Марс тронулся.

— Едем к вам домой? — спросил он.

— Да, Алекс там. У тебя есть планы на ужин?

— Вообще-то есть.

— Браун?

— Харпер.

— Харпер, — натянуто улыбнулся Декер.

— Может быть, мы попутно устроим двойное свидание.

— Для этого нужны две пары. А мы с Алекс не пара. Я для нее скорее старший брат. Очень большой брат.

— Знаю. Мы просто провели бы время вместе.

Высадив Декера перед домом, Марс уехал. Амос проводил его взглядом. Он уже увидел на стоянке машину Джеймисон, поэтому знал, что она вернулась.

Но он не стал заходить в дом. Вместо этого пошел на восток. Через двадцать минут он стоял перед неказистым домом Сесилии Рэндолл.

Полиция и ФБР завершали осмотр места преступления. Удостоверение Декера открыло ему дорогу внутрь. Остановившись в маленькой прихожей, он огляделся вокруг.

Криминалист ФБР, закрыв чемоданчик, подошла к нему.

— Вы уже были здесь, вместе со специальным агентом Браун.

— Совершенно верно. Что вы можете мне сказать?

— Один выстрел в затылок. Мгновенная смерть. Ее обнаружили в спальне.

— На кровати?

— Нет, рядом.

— Она упала?

— Нет; все признаки указывают на то, что она стояла на коленях рядом с кроватью.

— Возможно, ее заставил встать на колени тот, кто ее убил?

— Таково мое предположение. Она была в длинной ночной рубашке и штанах от пижамы. Кровать указывает на то, что в ней спали.

— И я так понимаю, никаких следов взлома. Все замки в порядке? Окна?

— Все заперто. Район никак нельзя назвать благополучным. И хотя охранной сигнализации не было, Рэндолл установила на входную и заднюю дверь дополнительные замки. И все окна были оборудованы защелками.

— Если она спала, преступник вскрыл замок отмычкой или отпер ключом.

— Мы проверили замки на входной двери. Даже лучшие отмычки оставляют следы. Мы ничего не нашли.

— Значит, ключ, так?

— Похоже на то.

— Что-либо было похищено?

— У хозяйки было много всякого дешевого барахла. Но никаких ювелирных украшений, заслуживающих внимания. В аптечке нет рецептов наркосодержащих препаратов. Была найдена ее сумочка с портмоне, кредитными карточками и наличными, все осталось не тронуто.

— Значит, это не ограбление. Преступник пришел, только чтобы ее убить.

— Насколько я понимаю, Рэндолл могла быть как-то связана с расследованием, которым вы занимаетесь?

— Возможно, очень связана.

— Что ж, удачи. Надеюсь, вы узнаете, кто это сделал.

«И я тоже на это надеюсь», — подумал Декер.

— Мы не можем его найти. Он словно провалился сквозь землю.

Бесконечно расстроенный, Богарт сидел в своем кабинете в вашингтонском отделении ФБР. Декер, Джеймисон и Миллиган разместились напротив.

Волосы у специального агента ФБР были взъерошены, галстук сбился набок, щеки и подбородок покрывала двухдневная щетина. Все это никак не вязалось с его обыкновенно безукоризненной внешностью.

— У Элвина Дженкинса была фора в лучшем случае в полчаса, — сказала Джеймисон. — Мы пробыли у Джоуи совсем недолго, прежде чем Декер догадался про книгу. Как Дженкинсу удалось скрыться так быстро?

— Вероятно, он рванул сразу же после того, как вы от него ушли, — предположил Миллиган. — Мы обнаружили на стоянке перед хосписом его машину, из чего следует, что ему помогли. Он не удирал пешком. Судя по всему, был приведен в действие давно подготовленный план отхода. Скорее всего, Дженкинс кому-то позвонил, и подоспела помощь.

— Мы обыскали его квартиру, — добавил Богарт. — Это рядом, в Херндоне. Если жилище Беркшир показалось кому-то голым, ему нужно взглянуть на логово Дженкинса. В холодильнике пусто, в шкафу один комплект одежды, нижнее белье и туалетные принадлежности. Вся мебель взята в аренду вместе с квартирой. Мы перевернули там все вверх дном, зубную щетку и все остальное пробили по базам данных в поисках совпадений, но пока что ничего. Сомневаюсь, что Дженкинс, как и Беркшир, значился бы в каких-либо базах.

— Но он ведь устроился на работу в хоспис, — заметила Джеймисон. — А для этого должен был пройти какую-то проверку.

— Не такую тщательную, как можно было предположить, — ответил Миллиган. — Зарплата там небольшая, и набрать персонал непросто. Полагаю, проверка выполняется поверхностно. Но, как и Беркшир, Дженкинс, возможно, использовал поддельные документы. Нам до сих пор ничего не удалось о нем разузнать.

— Значит, у нас нет абсолютно ничего? — Джеймисон посмотрела на Богарта.

— У нас на руках полная мешанина, — пробормотал тот.

— Нельзя говорить, что у нас ничего нет, — вмешался Декер, — даже если в настоящий момент все кажется полной мешаниной. Если б только мы смогли соединить вместе разрозненные детали… — Он посмотрел на Богарта. — У кого-то был ключ от дома Сесилии Рэндолл. Замок не был взломан. В момент появления убийцы женщина спала. В такой поздний час она никого не впускала в дом.

— Убийца мог раздобыть ключи самыми разными способами.

— Возможно. И нам необходимо все это проверить.

— Ты говорил с Натали, — напомнил Миллиган. — И она рассказала тебе про случай с поездкой в «Скорой помощи», о котором вдруг вспомнил ее отец незадолго до всего случившегося. Как ты думаешь, что это значит?

— Отец пытался что-то передать ей. Он не мог сделать это прямо, не впутывая ее.

— Не впутывая ее? — спросила Джеймисон. — Это еще как?

— Дабни украл секреты, чтобы расплатиться с игорными долгами дочери, — точнее, он считал, что это игорные долги его зятя. Сомневаюсь, что он открыл Натали, как раздобыл деньги. Но Дабни знал, что деньги пришли по адресу, поскольку Натали осталась в живых. И она заверила его, что всё в порядке. Но, добывая деньги для уплаты долга, Дабни наткнулся на Беркшир — каким-то образом, неизвестно каким. На мой взгляд, на самом деле Анна была в этом с самого начала. Полагаю, она знала о долгах… черт возьми, возможно, это она со своими сообщниками подпитывала пристрастие Натали к азартным играм и тем самым помогла ей влезть в огромные долги, понимая, что та обратится за помощью к своему отцу.

— Подожди-ка, если это действительно так, Беркшир должна была на протяжении какого-то времени следить за Дабни. Однако мы не смогли установить никакой связи между ними.

— Неважно. Предположим, что связь была. Дабни отправляется к Беркшир с украденными секретами и назначает свою цену. Та соглашается, зная, что на покрытие долгов десяти миллионов не нужно. Дабни передает секреты, деньги переводятся, и какая-то их часть идет на покрытие долга. Черт побери, не исключено, что тот, на кого работала Беркшир, мог выкупить долг у кредиторов, поэтому плательщик и получатель были одним и тем же лицом. Подобная осмотрительность в финансовых вопросах для таких людей — это нечто само собой разумеющееся.

— Но если перевод денег был совершен успешно, зачем Дабни убивать Беркшир? — спросила Джеймисон.

— Потому что, хотя у нее было преимущество в том, что ей была известна правда насчет игорных долгов, Дабни знал то, что она не знала. — Декер помолчал. — Он знал, что умирает.

— То есть он убил ее, поскольку понимал, что его не будут преследовать за это убийство? — спросил Богарт. — Он не собирался ждать, пока его доконает рак, и решил покончить с собой?

— И да и нет.

— Господи, Декер, его поступки все более и более непонятны! — воскликнул Миллиган.

— На самом деле я полагаю, он действовал прямолинейно. «Да» — в том смысле, что Дабни хотел отомстить шпионке, которой продал секреты, и он не мог жить с грузом предательства на совести. Он не мог вернуть секреты, но мог помешать Беркшир продолжать и дальше заниматься шпионажем.

— Ну хорошо, это что касается «да», — вмешался Богарт. — А что насчет «нет»?

— «Нет» — это то, как Дабни все сделал. Он каким-то образом заманил Беркшир к зданию ФБР и застрелил ее прямо у дверей.

— Зачем он так поступил?

— Дабни хотел сделать кому-то предостережение. Четкое предостережение: с него достаточно. Он больше не будет этим заниматься, так что его лучше оставить в покое.

Богарт сел прямо.

— Подожди; ты хочешь сказать, что его собирались и дальше заставлять заниматься шпионажем?

— Разумеется. После того как Дабни продал секреты один раз, он оказался на крючке. Если б он отказался сотрудничать, эти люди раскрыли бы обличающую информацию, которая его погубила бы. К этому времени Беркшир уже и след простыл бы, так что она не пострадала бы. А вот Дабни пострадал бы. Как и его семья.

Богарт кивнул.

— Поэтому он решил взять быка за рога и исключить эту возможность. Беркшир умирает, и он тоже умирает. И тут, вероятно, помогло то, что Дабни знал о своей близкой смерти?

— Да. Сейчас мне хотелось бы узнать ответ на два вопроса.

— На какие? — спросил Богарт.

— Что Дабни пытался донести до своей дочери рассказом про «Скорую помощь» и почему он просто не изложил ей все прямо?

— Ну, а второй вопрос?

— Кто был этот клоун, черт побери?

— Выглядишь ты несчастным, — заметила Джеймисон.

Сидя за рулем своей машины, она взглянула на Декера, втиснувшегося на соседнее сиденье.

— Я не несчастный, просто мне жутко неудобно. Алекс, я непременно помогу тебе купить новую машину. Я этого больше не вынесу. Кажется, у меня затекли ноги.

— Помнишь, ты раньше снимал переднее сиденье и просто садился сзади?

— Не слишком практичное решение, поскольку для этого требуется четыре инструмента и час работы.

— Какую машину ты выбрал бы? — оживленно спросила Джеймисон.

— Мне все равно, лишь бы она была по крайней мере вдвое больше этой, с достаточным пространством для ног.

Дождь возобновился, затрудняя дорожное движение и делая мрачные мысли еще более мрачными. Декер закрыл глаза.

— Значит, ты говорил, что Мелвин встретился с Джоуи Скоттом?

Открыв глаза, Амос кивнул.

— Когда я сказал мальчишке, что Мелвин едва не получил Кубок Хайсмана и непременно бы был введен в Зал славы, кажется, он чуть не лопнул от восторга.

— Не сомневаюсь. Отчего еще ужаснее, что Беркшир вот так его использовала. Я хочу сказать, это было бы бесчеловечно применительно к любому неизлечимо больному пациенту, но Джоуи — единственный ребенок во всем хосписе. А она сидела рядом и читала ему, чтобы использовать книгу для передачи украденных секретов…

Ответ Декера на эти слова оказался совершенно неожиданным:

— Алекс, разворачивайся! Мы возвращаемся в Вирджинию.

— В Вирджинию? Куда именно?

— В хоспис.

Салли Палмер все еще находилась у себя в кабинете. Она объяснила, что после исчезновения Элвина Дженкинса ей приходится задерживаться на работе допоздна, и так продлится до тех пор, пока ему не найдут замену.

— Не могу понять, почему он ни с того ни с сего сбежал. И полиция ничего не говорит, — недовольно проворчала Палмер. — Полагаю, и вы тоже ничего не скажете, — добавила она.

— Вы правильно полагаете, — сказал Декер. — Элвин Дженкинс — когда он начал у вас работать?

— Элвин… мм… всего месяца два назад.

— А с какого времени у вас работала волонтером Анна Беркшир?

Палмер задумалась.

— Вообще-то тоже месяца два назад.

— А когда у вас в хосписе появился Джоуи Скотт?

Для ответа на этот вопрос Палмер пришлось свериться с компьютером.

— Странно…

— Что странно? — резко спросил Декер.

— И Джоуи поступил сюда девять недель назад. То есть все трое появились примерно в одно и то же время. Какое совпадение!

— Я не думаю, что это совпадение, — сказал Амос.

Палмер удивленно посмотрела на него, но Декер, не обращая на нее внимания, продолжал:

— При первой встрече вы упомянули о том, что Джоуи должны были взять в приемную семью, однако, узнав о том, что он болен, пара отказалась.

— Совершенно верно. Отвратительная история.

— Откуда у вас эти сведения?

— То есть?

— Кто вам это сказал?

— А… Женщина из опеки, которая устраивала Джоуи к нам. Это она мне все рассказала. Она расстроилась не меньше моего.

— Значит, Джоуи должны были взять в приемную семью, но, когда приемные родители узнали о том, что мальчик неизлечимо болен, они отказались его усыновлять.

— Совершенно верно.

— У вас есть история болезни Джоуи?

— Да.

— Я понимаю, что вы не имеете права раскрывать нам фактические подробности его заболевания. Но вы можете сказать, когда ему был поставлен диагноз «лейкемия»?

Похоже, эта просьба смутила Палмер, но тем не менее она все же заглянула в компьютер. И снова у нее на лице появилось изумление.

— Ничего не понимаю! Это же какая-то бессмыслица! Ума не приложу, как это я раньше не догадалась…

— О чем? — спросила Джеймисон.

Ей ответил Декер:

— Онкологический больной обязательно проходит курс лечения — особенно ребенок, у которого впереди вся жизнь. Учитывая то, какая у Джоуи стадия лейкемии, диагноз ему, вероятно, был поставлен еще несколько лет назад, он прошел весь спектр лечения, прежде чем было вынесено заключение, что больше ему уже ничем не помочь. И только после этого он попал сюда. Так что пара, захотевшая «усыновить» Джоуи, давным-давно должна была знать про его болезнь. И у нее не было никаких оснований отказываться от «усыновления».

— Совершенно верно! — возбужденно промолвила Палмер. — Совершенно верно!

— Это очень хороший хоспис, — сказал Амос, оглядываясь по сторонам. — Частный. Каким образом его мог позволить себе сирота Джоуи?

— О… ну, супружеская пара, о которой я говорила, в них все-таки было что-то человеческое. Они платят за пребывание Джоуи здесь.

— Значит, они оплачивают счета за пребывание в хосписе ребенка, которого они не «усыновили», и притом не навещают его, — сказала Джеймисон. — В этом есть смысл?

— Нет, если взглянуть с одной стороны, — сказал Декер. — Но если взглянуть с другой стороны… Как вообще Джоуи сюда попал? — спросил он у Палмер.

— Его поместила сюда та семейная пара. Она оплатила счет и выбрала место.

— Значит, Беркшир и Дженкинс появились здесь тогда, когда Джоуи уже был в хосписе.

— Да, совершенно верно. Вскоре после этого, но первым был Джоуи.

— И Беркшир сама вызвалась ему читать?

— Да.

— Как она вообще узнала о том, что он здесь?

Этот вопрос озадачил Палмер.

— Точно не могу сказать. Помню, Анна пришла ко мне и спросила, есть ли у нас дети. Сказала, что хочет поднимать им настроение.

— Не сомневаюсь в этом. И единственным ребенком у вас в тот момент оказался Джоуи?

— Ну да. Вообще-то дети в хосписе — большая редкость. Но все же такое бывает, к сожалению.

— Правильно, — согласился Декер.

— Как я уже говорила, то обстоятельство, что эта пара оплачивала пребывание Джоуи здесь, отчасти компенсировало то, что она его бросила.

— Ну, можете больше не тешить себя иллюзиями.

— Как это? — удивилась Палмер.

— У вас есть имена и адрес?

— Это конфиденциальная информация.

— Боюсь, я вынужден настоять на своем.

— Почему?

— Потому что эти люди использовали ваш хоспис для передачи украденной секретной информации врагам нашего государства. Если вам этого недостаточно, мы можем получить ордер на обыск и к вам нагрянет спецназ. Решать вам.

Верхняя Массачусетс-авеню, ведущая в Мэриленд. Район зарубежных посольств и огромных старинных частных резиденций. Здесь неловко смешивались между собой старые деньги и новые доллары. Если твоя стоимость не измеряется девятизначными цифрами, тебе здесь делать нечего.

И такой квартал непривычен к появлению полиции, если только речь идет не об официальном визите какого-нибудь иностранного сановника в сопровождении эскорта с флажками на капоте.

— Ладно, Декер, надеюсь, ты прав, твою мать, — нервно произнес Богарт.

Он, Миллиган и Джеймисон сидели в машине напротив тюдоровского особняка тридцатых годов, обнесенного высокой каменной стеной с чугунными воротами.

— Я тоже очень на это надеюсь, — сказал Амос.

— Что ж, за работу!

Выйдя из машины, они приблизились к особняку.

— Все на месте, — сказал в рацию Богарт. — Все точки прикрыты?

Услышав ответ, он кивнул.

— Отлично.

Они подошли к воротам, и Росс ткнул кнопку домофона. Послышался скрежещущий звук, но ответа не последовало. Богарт снова нажал кнопку — с тем же результатом.

— ФБР! Пожалуйста, откройте ворота!

И снова ответа не было.

— Мы из ФБР. Пожалуйста, откройте ворота, иначе мы будем вынуждены открыть их силой!

Ничего.

— Никого нет дома? — задумчиво произнес Богарт. Оглянувшись, он снова достал рацию. — Давайте сюда таран.

Через минуту с ревом подъехал грузовик, из которого выбрались двое спецназовцев в полном снаряжении. Они выгрузили из машины гидравлический домкрат на тележке.

— Ломайте ворота! — распорядился Росс.

Спецназовцы подкатили домкрат к воротам, установили его на опоры, и один из них нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Выдвинувшийся вперед поршень ударил по воротам в самую середину. Они распахнулись.

— Вперед! — сказал в рацию Богарт.

Выскочивший из грузовика отряд спецназа устремился к особняку. С противоположной стороны сотрудники ФБР перелезли через ограду и оцепили здание.

Богарт, Миллиган, Декер и Джеймисон следовали по пятам спецназовцев. Они добежали до входной двери. Командир спецназа постучал по дереву и объявил о присутствии ФБР. Ответа не последовало.

— Ломайте дверь! — приказал Богарт.

Домкрат подняли на крыльцо, и тот одним точным ударом вышиб дверь. Спецназовцы ворвались внутрь.

В огромном особняке было много мест где спрятаться. Однако долго искать не пришлось.

Красивая библиотека была обставлена книжными шкафами, над исполинским камином нависала мраморная полка. Посреди комнаты стоял искусно отделанный письменный стол, а перед ним — кожаное кресло с высокой спинкой. У одной из стен стоял черный кожаный диван, а рядом с кофейным столиком из дерева и кованого чугуна, вероятно, обошедшегося владельцам в пятизначную сумму, застыли два высоких кресла.

Но только теперь владельцам уже было все равно.

Мужчина сидел в кресле. Женщина растянулась на диване. У обоих во лбу чернели маленькие входные отверстия от пуль.

— Альфред и Джулия Горски, — пробормотал Богарт.

— Эти ребята подчищают за собой все концы, — заметил Миллиган.

— Мы должны обыскать этот дом от чердака до подвала, — сказал Богарт.

— Я зову криминалистическую бригаду, — сказал Миллиган.

Достав сотовый телефон, он отошел в дальний угол.

Богарт посмотрел на Декера.

— Значит, они использовали умирающего ребенка для передачи секретных материалов?

Амос кивнул.

— Горски знали, что Джоуи умирает. Вот почему они выбрали его для «усыновления». На самом деле они не собирались этого делать. Горски поместили его в хоспис «Доминион». Именно поэтому Беркшир начала туда приходить. Это было идеальное прикрытие для передачи секретов. Я хочу сказать, кто бы ее заподозрил… Мы установили, что Дженкинс получил работу ночного дежурного после того, как женщина, занимавшая это место, перестала выходить на работу. Интересно, где обнаружат ее труп?

— Проклятье! — воскликнул Богарт, потирая затылок. — Это дело продолжает расширяться.

— Как и наша вселенная, — ответил Декер.

— Есть и хорошая новость — мы потихоньку прикрываем эту сеть, — произнес новый голос. — Они уже потеряли четырех человек, и этот счет продолжится и дальше.

Обернувшись, все увидели стоящую в дверях Харпер Браун. Пройдя в библиотеку, она взглянула на убитую пару.

— Вы их знали? — спросил Богарт.

— Я знала о них. Горски давали благотворительные балы, разрезали ленточки в новых больничных корпусах, устраивали грандиозные приемы, на одном из которых присутствовал глава нашего ведомства.

— Какое у них прошлое? — спросил Богарт.

— Они иммигранты. Приехали из Польши. Основали здесь громадную импортно-экспортную компанию.

— Думаю, теперь мы знаем, что они импортировали и экспортировали, — заметила Джеймисон.

— Раз они такие заметные люди, удивлен, что общественное мнение не осудило их за то, что они так обошлись с Джоуи, — сказал Богарт. — Я имею в виду то, что они его не усыновили.

— Вот для чего нужны помощники по связи с общественностью, — сказала Браун. — К тому же Горски оплачивали нахождение мальчика в хосписе. После этого никто не стал бы их обвинять, даже если б стало известно об их неблаговидном поступке. Горски финансировали строительство на Северо-Восточном побережье комплекса для трудных подростков. Никто не поставит им в укор одного-единственного мальчишку, как бы жестоко это ни звучало.

— Интересно, как пиар-ребята обыграют то, что Горски занимались шпионажем, — отрезала Джеймисон.

— Как вы здесь оказались? — Богарт повернулся к Браун.

— Мне позвонила Алекс, — та кивнула на Джеймисон. — Я ценю подобные предупреждения.

— Всегда пожалуйста, — сказала Алекс.

Декер с любопытством оглянулся на нее.

— У вас есть какие-либо мысли насчет того, на кого могли работать Горски? — спросил Богарт.

— Разумеется, очевидными подозреваемыми являются русские. Но нельзя также исключать Китай, Северную Корею и кое-каких игроков с Ближнего Востока.

— Неужели ближневосточные террористы свяжутся с такими людьми, как Горски? — с сомнением произнесла Джеймисон. — Для этого нужно полное доверие.

— В последнее время многие из тех, кто внешне выглядят как ты или я, прониклись радикальными взглядами, — возразила Браун. — То же самое можно сказать про Северную Корею и Китай. А порой все попросту сводится к деньгам.

— Ну, если Горски разбогатели много лет назад и все это время занимались шпионажем, пожалуй, Ближний Восток можно исключить, — заметил Декер. — Эти ребята вступили в игру только после событий одиннадцатого сентября.

— Ты будешь удивлен, — сказала Браун.

— Имели ли сами Горски возможность похищать секреты? — спросил Богарт. — Или они только финансировали тех, кто этим занимался?

— Последнее. Ни Горски, ни его жена и близко не подходили к тем местам, где хранятся секреты. Но они вращались в высших кругах и встречались с теми, у кого есть доступ к секретам. На самом высоком уровне. Я имею в виду политиков, военных, государственных чиновников, руководство компаний, выполняющих оборонные заказы. Вероятно, все они в какой-то момент времени бывали в этом доме.

— Это открывает широкий круг возможностей, — заметил Богарт.

— Агент Богарт, я называю все так, как вижу.

— Значит, мы считаем, что секреты, украденные Уолтером Дабни, прошли через эту сеть?

— Я не удивлюсь, если выяснится, что Горски расплатились с игорными долгами Натали в обмен на секретную информацию. Которая, возможно, перешла от Дабни напрямую к Беркшир. Затем та передала ее Дженкинсу, а тот — уже дальше по цепочке. — Браун повернулась к Богарту. — Наши люди вскрыли шифр в книге про Гарри Поттера.

— И?..

— Там в различных флуоресцирующих красках по меньшей мере девять месяцев засекреченной информации. И мы подозреваем, что речь, в частности, идет о канале утечки из трех крайне важных баз данных РУМО. Именно это, на мой взгляд, и украл Дабни. Наша законспирированная агентура за рубежом оказалась скомпрометирована. Вследствие этого мы уже потеряли пятерых человек.

— Но девять месяцев назад Дабни еще не похищал секреты, — напомнил Богарт. — Он появился позже, когда у Натали возникли проблемы с азартными играми.

— Вероятно, он не единственный, с кем работала эта сеть, — сказала Браун.

— Однако Дабни едва ли имел доступ к подобной информации просто потому, что работал на РУМО, — заметила Джеймисон. — По-моему, такое вы предпочитаете держать при себе.

— Совершенно верно. Но Дабни воспользовался своими связями с ключевыми людьми, чтобы выманить пароли, открывающие дорогу к этим базам данных. Конечно, мы поняли это уже после случившегося, и к этому времени ущерб уже был нанесен.

— Где именно вы потеряли своих людей? — спросил Декер. — Возможно, это сузит круг тех, кто за всем стоит.

— В Сирии и Ливии.

— Это поможет нам исключить каких-либо игроков из уравнения? — сказал Декер.

— Тридцать лет назад, возможно, и помогло бы, однако в настоящее время Россия так серьезно вмешалась в геополитическую ситуацию на Ближнем Востоке, что нельзя исключать и то, что это она за всем стоит. Путин действует безжалостно, и он решительно настроен на то, чтобы снова сделать «Родину-мать» глобальным игроком. А для этого ему необходимо влияние повсюду, и в первую очередь в пустыне. Но также нельзя сбрасывать со счетов и Китай, потому что у него похожие цели. Для того чтобы это понять, достаточно только посмотреть на то, что происходит в Южно-Китайском море. И обе страны наращивают свою военную мощь. А северокорейский лидер Ким Чен Ын вообще непредсказуем; он заявляет, что построит ракету, которая доставит ядерную бомбу до нашего Западного побережья.

— Похоже, Судный день наступит скорее раньше, чем позже, — подавленно пробормотала Джеймисон.

— Если только мы не накроем эту шпионскую сеть, я и думать не начну о выходе на пенсию, — сказала Браун. — Возможно, в этом просто не возникнет необходимости, — зловеще добавила она.

Декер сидел на диване, закрыв глаза и опустив голову.

Джеймисон только что вышла из ванной, в длинной рубашке и спортивных трусах. Одной рукой она чистила зубы, в другой держала пластиковый мешок с мусором. Прошлепав босиком по коридору, Алекс бросила взгляд на Декера, пожала плечами и бросила мешок в большой люк мусоропровода в стене кухни.

И тут раздался стук в дверь.

Нервно обернувшись, Джеймисон увидела, что Амос, похоже, ничего не услышал.

Она попыталась было что-то сказать, но у нее изо рта потекла разбавленная слюной зубная паста. Подхватив белую жижу в ладонь, Джеймисон поспешила к раковине и сполоснула рот.

Снова раздался стук.

— Декер, ты можешь подойти к двери?

Тот даже не шелохнулся. Его глаза были закрыты.

— Понимаю это как отказ! — воскликнула Алекс.

Вытерев рот бумажным полотенцем, она поспешила к двери и заглянула в глазок. Глаза у нее вылезли на лоб.

— Да? — спросила она сквозь дверь.

На площадке стояли четверо мужчин, все в костюмах. Один из них поднес к глазку раскрытое удостоверение.

— Матерь Божья! — пробормотала Джеймисон.

Открыв дверь, она отступила назад.

Мужчины не двинулись с места. Предводитель окинул Джеймисон взглядом с головы до ног, после чего посмотрел на Декера, сидевшего на диване.

— Амос Декер? — спросил он.

— Да, — ответила Джеймисон. — Я хочу сказать, это мы. Я… то есть… — Смутившись, она вздохнула, взяла себя в руки и сказала: — Я — Алекс Джеймисон. А он — Амос Декер.

— Я специальный агент Натан Дил из секретной службы Соединенных Штатов. Мистер Декер, вам нужно проехать с нами.

— Когда? — спросила Джеймисон.

— Немедленно.

— Почему? — спросила она.

— Немедленно.

Открыв глаза, Амос посмотрел на незваных гостей.

— Алекс, тебе лучше сходить переодеться.

— Приглашение не распространяется на вашу знакомую, — резко произнес Дил.

— В таком случае я никуда не поеду, — сказал Декер.

Закрыв глаза, он откинулся на спинку дивана.

Оглянувшись на своих спутников, Дил повернулся к Джеймисон.

— Был приказ только насчет одного Декера.

— Амос, — сказала Джеймисон, — ради всего святого, это же секретная служба!

— Если только у них нет ордера на мой арест, без тебя я никуда не поеду. А если вы, ребята, решите выносить меня на руках, должен вас предупредить, что я — та еще ноша.

Нахмурившись, Дил достал сотовый телефон и отступил на лестничную площадку.

Прошла минута, и он вернулся. Шумно вздохнув, бросил взгляд на Джеймисон и отрывисто кивнул.

— Хорошо, вы тоже едете.

Та долго таращилась на него, раскрыв рот, затем спросила:

— Вы дадите мне десять минут на то, чтобы переодеться?

— Давайте ограничимся пятью. Нас ждут.

Бросившись бегом к себе в комнату, Джеймисон захлопнула за собой дверь.

Шагнув в квартиру, Дил окинул оценивающим взглядом мятую одежду Декера и его неопрятный в целом вид.

— А вам не нужно переодеться и привести себя в порядок?

Декер встал, возвышаясь над Дилом своей здоровенной тушей.

— В этом не будет особого смысла.

— Почему? — резко спросил спецагент.

— Потому что вся моя одежда имеет такой же вид.

Удивительно, но Дил усмехнулся.

— Меня предупреждали, что вы маршируете под ритм другого барабанщика. На самом деле это освежает.

— Бог ты мой, блин! — воскликнула Джеймисон.

Она переоделась в слаксы, короткую куртку и белую блузку, на ногах у нее были черные сапожки. Зачесав волосы назад, она перехватила их обручем. Они с Декером сидели на самом заднем ряду здоровенного «Юкона» с тонированными стеклами.

Алекс смотрела на Белый дом.

— Здесь живет не Бог, — поправил ее Декер. — Здесь живет президент.

— Не могу поверить в то, что это происходит на самом деле…

— Знаешь, а я здесь уже бывал.

— В Белом доме? — ахнула Джеймисон. — Как? Когда?

— В том году, когда «Бакайз»[31] выиграл чемпионат страны. У нас тогда был один болельщик, который купался в деньгах и имел связи с тогдашней президентской администрацией. И он устроил нам прием. Мы встретились с президентом. Сфотографировались на память. Все было классно. Мне тогда стукнуло всего двадцать лет.

— Ты мне никогда не рассказывал об этом.

— Наверное, нет.

— Где та фотография?

— За долгие годы где-то потерялась.

— Ты сфотографировался с самим президентом и потерял фотографию?

— Ну да, — равнодушно произнес Декер.

Джеймисон покачала головой.

— Почему меня это нисколько не удивляет?

Они проехали через боковые ворота, и «Юкон» остановился у входа. Сотрудники секретной службы проводили гостей в Белый дом. Пройдя по коридору, они очутились в небольшом помещении. Там уже находились Богарт и Браун.

— Сегодня мы вращаемся в высших кругах, — фальшиво улыбаясь, произнес Росс.

— Что значит «высших»? — пожелала узнать Джеймисон.

— Совет национальной безопасности, — ответила Браун. — Не в полном составе, но и этого достаточно.

— Алекс, не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал Богарт. — Я не по своей воле оставил тебя за бортом, но решение принимал не я.

— Декер сказал, что без меня никуда не поедет.

— Нисколько не удивляюсь, — усмехнулся Росс. — В конце концов, ребята, вы одна команда.

Лицо Джеймисон растянулось в широкой улыбке.

Возвратившийся Натан Дил кратко сказал:

— Идемте.

Их провели по длинным коридорам, и в конце концов они оказались перед двустворчатыми дверями. Дил открыл двери и пригласил их войти, после чего закрыл за ними двери.

Всю середину зала занимал длинный стол для совещаний. На стене висели телевизионные мониторы, потухшие и молчаливые.

За столом сидели шестеро.

Джеймисон узнала государственного секретаря, министров обороны и внутренней безопасности. Затем ее взгляд остановился на незнакомой женщине. Как ей предстояло узнать позднее, это была советник по вопросам национальной безопасности. Был еще широкоплечий мужчина в темно-синем мундире — председатель Объединенного комитета начальников штабов. И, наконец, во главе стола сидел президент Соединенных Штатов Америки.

Джеймисон набрала полную грудь воздуха, стараясь совладать с нервами.

— Его присутствие здесь говорит, насколько все серьезно, — шепнул ей на ухо Богарт.

Президент попросил всех садиться. Все сразу же сели.

Глава государства повернулся к Россу.

— Агент Богарт, в ближайшее время я собираюсь наградить сотрудников ФБР за успешную операцию, в ходе которой были спасены жизни многих людей.

— Да, сэр, мне об этом известно.

— Так вот, если ваша группа поможет нам в этом деле, думаю, можно будет составлять новый наградной список. — Президент повернулся к женщине. — Гейл, предлагаю вам начать.

— Благодарю вас, господин президент, — сказала Гейл Чарльз, советник по вопросам национальной безопасности, и кивнула в сторону гостей. — Совету уже было вкратце доложено об этой проблеме, и мы хотим задать кое-какие уточняющие вопросы, а также поделиться некоторой дополнительной информацией, возможно, имеющей отношение к расследованию.

Богарт поднял руку.

— Миссис Чарльз, просто чтобы все было кристально прозрачно: в то время как у меня и у агента Браун есть допуск к соответствующим совещаниям, у агентов Декера и Джеймисон такого допуска нет.

— Нам известно о том, что вопросы с их допуском будут решены в ближайшее время, — сказала Чарльз, — и ничего не имеем против того, чтобы продолжать работу при нынешнем состоянии дел.

— Я вас понял. Спасибо.

— Каковы последние новости в деле Горски? — продолжала деловитым тоном Чарльз. — Обыск в их доме дал какую-либо информацию?

— Обыск все еще продолжается, но до сих пор мы не нашли ничего, что связывало бы Горски со шпионской сетью, — сказал Богарт. — И, если честно, я сомневаюсь, что нам удастся что-либо найти.

— Но вы по-прежнему уверены в том, что они имеют какое-то отношение к шпионажу?

— Абсолютно уверены. Горски обеспечивали финансовую помощь мальчику, находящемуся в хосписе в Рестоне. В книге, которую читала мальчику Анна Беркшир, вне всякого сомнения занимавшаяся шпионской деятельностью, содержалась зашифрованная секретная информация, похищенная из различных правительственных ведомств. В дополнение: по дороге сюда мне сообщили о том, что нашим специалистам удалось установить факт перевода денег с корпоративного счета Горски в швейцарский банк. Через этот банк деньги были переправлены в Эстонию, дальше их след теряется, но мы считаем, что в конечном счете они оказались во Франции. На наш взгляд, это плата за покрытие игорных долгов, которые и подтолкнули Уолтера Дабни украсть засекреченную информацию.

— Значит, вы полагаете, что за всем этим стоят русские? — кашлянув, сказал президент.

— Сэр, скажем так: хотя в настоящий момент мы рассматриваем всех игроков, расследование указывает на причастность России, — сказал Богарт.

— Что ж, учитывая непрекращающиеся нападения русских хакеров, тут нет ничего удивительного. Русские демонстрируют свои мускулы в небе, на воде и в киберпространстве.

— Как уже доложили присутствующему здесь адмиралу Говарду, сэр, украденная секретная информация скомпрометировала наши законспирированные операции за рубежом, — сказала Браун. — По состоянию на настоящий момент мы уже потеряли десять оперативников. И хотя, скорее всего, за этим стоит Россия, нельзя исключать то, что русские действуют вместе с определенными региональными державами на Ближнем Востоке. Основную часть оперативников мы потеряли в Сирии, Ливии и Йемене. Хотя у России есть стратегические интересы в этом регионе, то же самое можно сказать и про другие ближневосточные государства, и в первую очередь про Иран и Саудовскую Аравию.

— Мы отдаем себе отчет, что Москва взаимодействует с определенными региональными державами, и я говорю не только про такую очевидную связь, как Башар Асад, — сказала Чарльз. — Потеря наших оперативников — это очень болезненный удар, и мы не можем оставить его без ответа.

— Если мы будем со всей определенностью знать, кто стоит за этим, это позволит нам дать точный ответ, — вмешался адмирал Говард. — Не больше и не меньше того, что требуется.

Посмотрев на него, президент перевел взгляд на Амоса.

— Агент Декер, мне сегодня вкратце рассказали про вас.

— Надеюсь, вы не жалеете о потерянном времени, — сказал тот.

Богарт шумно втянул воздух, но президент улыбнулся.

— Напротив, это был очень содержательный и интересный рассказ. Нам несказанно повезло, что вместе с нами работает человек, обладающий такими способностями.

— Я просто стремлюсь добраться до истины.

— Что ж, вы выбрали для этого город, бросающий вызов.

— Да, сэр.

— У вас есть теории о том, как нам добраться до истины?

Какое-то мгновение Амос сидел опустив взгляд.

Богарт тревожно оглянулся на него, испугавшись, что тот не ответит. Но когда он уже собирался заговорить, Декер словно очнулся.

— Полагаю, у нас уже есть бо́льшая часть, если не все факты, необходимые для раскрытия этого дела. Нам просто нужно расставить их в правильном порядке. Для меня ключевыми вопросами является то, почему Уолтер Дабни убил Анну Беркшир и почему прямо перед зданием ФБР? Далее, кто помогал ему в тот день, одетый клоуном? Каким образом Уолтер Дабни, который, как считает агент Браун, до того никогда не крал секретную информацию, вышел на опытную шпионку Анну Беркшир? Должна быть какая-то причина. И, наконец, что хранилось в банковской ячейке Дабни и почему незадолго до смерти он вынужден был это забрать?

— Это все очень хорошие вопросы, и я надеюсь, что вы в ближайшее время найдете на них правильные ответы, — сказал президент. Он повернулся к советнику по национальной безопасности. — А теперь мы предоставим вам кое-какую информацию, которая, возможно, поможет вам в расследовании и, хочется надеяться, ускорит его. На самом деле именно поэтому мы сегодня и собрались здесь.

Взгляды всех присутствующих сосредоточились на Чарльз. Та достала электронный планшет и пролистала цифровые страницы.

— Эта информация поступила только что, и мы срочно созвали это совещание. Были поставлены в известность председатель комитета начальников штабов, а также все члены Совета национальной безопасности. — Остановившись, Чарльз сверилась с выведенным на экран текстом и продолжала: — Как вам, вероятно, известно, секреты, украденные мистером Дабни, возможно, позволили врагам нашей страны взломать самые надежно защищенные базы данных. Само по себе это уже весьма тревожно. Но сейчас наши коллеги из Форт-Мида[32] перехватили переговоры, с большой долей вероятности позволяющие предположить о надвигающейся атаке на Соединенные Штаты. Мы не знаем, в какой форме будет осуществлена эта атака, однако источники, откуда мы получаем эту информацию — хотя сами они даже не подозревают о том, что их прослушивают, — в прошлом были очень надежными.

— Нет никаких мыслей насчет цели нападения? — быстро спросил Богарт.

— На основании только что завершенного дополнительного анализа мы пришли к выводу, что целью станет что-либо символическое. За очень короткое время мир стал совершенно другим. Разгорается новая холодная война, и в то же время по всему Ближнему Востоку возникают все новые горячие точки. К власти в странах наших союзников приходят фашистские движения, и весь мир становится пороховой бочкой. Поэтому, если честно, нельзя исключать никакие возможности. И если атака последует и мы установим источник, нам не останется ничего другого, кроме как ответить на нападение. Ну а уж это запустит цепочку событий, которые приведут к самым негативным глобальным последствиям.

— Армия согласна с такой оценкой, — кашлянув, сказал адмирал Говард.

— Как и Государственный департамент, — добавил государственный секретарь.

— Вы пригласили нас сюда, поскольку, несомненно, считаете, что ваши тревоги связаны с нашим делом, — озвучил очевидный вопрос Декер. — Откуда такая уверенность?

Чарльз оглянулась на президента, и тот кивнул. Повернувшись к Амосу, она сказала:

— Потому что все перехваченные переговоры велись на арабском языке, за исключением одного слова.

— Какого слова?

— На самом деле это фамилия.

— Какая фамилия? — спросил Богарт.

— Дабни.

— Я должна позвонить маме, — сказала Джеймисон, когда они вернулись домой.

— Зачем? — удивился Декер.

— Ты и вправду ничего не понимаешь? — изумленно произнесла она. — Я только что встретилась с президентом!

— Алекс, это совещание было закрытым. Ты не имеешь права рассказывать о нем кому-либо.

Джеймисон с сомнением посмотрела на телефон.

— Быть может, я что-нибудь навру и скажу, что мы с ним просто случайно встретились?

— Ты случайно встретилась с президентом Соединенных Штатов? Где? На заправке? Или в «Макдоналдсе»?

Алекс опустила телефон.

— Пожалуй, ты прав.

Сняв куртку, Декер повесил ее на крючок у двери.

— Дабни, — сказал он.

— Понимаю. Все это очень странно. Услышать арабскую речь, а затем его фамилию… Бред какой-то.

Усевшись на диван, Амос закинул ноги на кофейный столик. Джеймисон устроилась на боковой спинке дивана.

— Интересно, Мелвин и Харпер встречались еще раз?

— Да, я удивлен, что она не подняла эту тему на совещании в Белом доме. Президент наверняка также ломает голову.

Джеймисон ткнула его в плечо.

— Ты же прекрасно понял, что я имела в виду.

— Мне просто не нравится вот так бесцеремонно лезть в чужую жизнь.

— Но ведь для большинства людей, Декер, жизнь в значительной степени состоит как раз в том, чтобы бесцеремонно лезть в чужую жизнь!

— Только не для меня.

Алекс вздохнула.

— Сегодняшнее совещание кардинально все меняет. Я хочу сказать, если в ближайшем времени неминуема атака на нашу страну, мы должны как можно быстрее раскрыть эту загадку.

Декер закрыл глаза.

Джеймисон недоуменно уставилась на него.

— Ты что, собираешься отключиться? Если так, я просто ухожу к себе и ложусь спать.

— Отлично. Спокойной ночи.

Сбросив его ноги, преграждавшие ей дорогу, Джеймисон подсела к нему и сказала:

— Проклятие, Декер, ты не хочешь поговорить со мной?

— Алекс, что ты хочешь от меня услышать? — Амос посмотрел на нее, не скрывая своего недовольства.

— Наша страна вот-вот подвергнется атаке. Как мы собираемся этому помешать?

— Я как раз думаю над этим. Я работаю над этим. Но я не волшебник.

— Однако все считают тебя волшебником, и я в том числе. Ты способен творить чудеса. Это просто поразительно! И ты никогда не ошибаешься.

— На самом деле я ошибаюсь постоянно. И я не машина, черт побери. Так что если ты опасаешься, что небо рухнет на землю, не жди, что я решу эту проблему.

Порывисто встав, он схватил свою куртку и направился к двери.

— Декер, подожди, я не хотела…

Но Амос уже захлопнул за собой дверь.

Сбежав вниз по лестнице, он шагнул в ночную прохладу и пошел, выдыхая в воздух маленькие облачка пара.

Декер злился, и ему это совсем не нравилось. Он понимал, что на самом деле Джеймисон сделала ему комплимент, выразив вслух полную свою уверенность в его способностях. Но он ощущал давление нависшей над ним задачи. Нужно предотвратить атаку на страну. Даже в своем изменившемся состоянии, перестав воспринимать очевидные реалии поведения в обществе, Декер прекрасно сознавал, что поставлено на карту.

Это было совсем не то же самое, что простым полицейским следователем в маленьком городке в Огайо ловить местных преступников.

«Не так давно я жил в картонной коробке. И вот теперь должен стать спасителем страны… Что произошло, твою мать?»

Засунув руки в карманы и опустив голову, Декер шел вперед.

Дойдя до реки, он остановился и окинул взглядом широкую водную гладь.

В ней отражались его мысли: черные, мутные, глубокие.

В этом деле необходимо от чего-то оттолкнуться. За что-то зацепиться. Отдельных частей слишком много, и как только ему начинает казаться, что он что-то нашел, все разваливается, сметается прочь новыми обстоятельствами.

Это делается умышленно? «Они хотят, чтобы мы постоянно откликались на меняющуюся ситуацию?»

Закрыв глаза, Амос сосредоточился на бегущих кадрах воспоминаний. Ему пришло в голову, что этот процесс чем-то напоминал работу художников-мультипликаторов, последовательно рисующих чуть отличающиеся между собой изображения персонажа, чтобы заставить его двигаться.

Что ж, Декер очень надеялся на движение вперед.

Он решил начать с самого начала.

В который уже раз.

И тут его осенила одна мысль.

Связанная с недвижимостью.

Он набрал номер, и после третьего гудка ответила Файя Томпсон, партнер Уолтера Дабни.

— В чем дело? — сказала она, после того как Декер представился.

— Я просто хочу выяснить одну вещь.

— Послушайте, я по горло занята адвокатами и федеральными следователями, и у меня нет времени…

— Если вы окажете сотрудничество следствию, вам это зачтется, — перебил ее Декер.

Он услышал, как Томпсон вздохнула, после чего сказала:

— Что вы хотите узнать?

— Когда вы поступили на работу в фирму, дела у нее шли хорошо?

— Да. Очень хорошо.

— А когда Дабни только начинал? Офис у него был там же, где и сейчас?

— Конечно, нет. Тогда вся фирма состояла из него одного. Поэтому много места ему не требовалось. Да и все равно он не смог бы себе этого позволить.

— Потому что он только создавал свое дело?

— Да. Требуется много работы и сил, чтобы построить то, что построил Уолтер. Он начинал практически с нуля и медленно развивал дело. Насколько я слышала, он неоднократно перебирал лимит кредитных карточек. Но в конце концов его ожидал грандиозный успех.

— Значит, с деньгами было туго?

— Ну, если денег полно, зачем выходить за лимит кредитных карточек? — язвительно спросила Томпсон.

— Верно. Я слышал, что Дабни купил себе желтый «Порше», еще когда работал в АНБ?

— Ничего об этом не знаю. Вы закончили?

— У меня есть еще один вопрос о его доме…

Но Томпсон уже отключила связь.

Затем Декер воспользовался телефоном не для того, чтобы кому-то позвонить, а чтобы заказать такси. Джеймисон еще несколько недель назад установила соответствующее приложение. Через пять минут он уже направлялся в Вирджинию.

Казалось, по ту сторону Потомака воздух был прохладнее. Машина остановилась перед домом, и Амос вышел.

На стук в дверь ответила Саманта. Похоже, она плакала.

— Что вам нужно? — недружелюбным тоном спросила она.

— Ваша мать дома?

— Она уже легла. Вы не могли бы оставить нас в покое?

— Мне очень бы этого хотелось, — сказал Декер. — Но не могу. Можно мне зайти в дом?

— Зачем?

— Пожалуйста!

Саманта отступила в сторону, пропуская его. Закрыв дверь, она враждебно смерила его взглядом.

— Ну?

— Значит, вы живете здесь с самого детства?

— Да.

— В этом самом доме?

— Да!

В прихожую вышла Джулис и увидела Декера.

— Что вы здесь делаете? — резким тоном спросила она.

— Просто задаю кое-какие вопросы.

— Какое отношение к этому делу, черт возьми, имеет то, где мы жили, когда были маленькими? — спросила Саманта.

— Пока что не могу сказать. Значит, ваши родители живут здесь… сколько, тридцать пять лет?

— Кажется, около того, — подтвердила Джулис. — Мне тридцать семь, и другого дома я не помню.

— Я видел в библиотеке альбомы с семейными фотографиями. Не возражаете, если я их просмотрю?

— Зачем? — спросила Джулис.

— Суть в том, что это дело приобрело особую важность. У нас есть все основания считать, что, если мы его не раскроем, с нашей страной произойдет что-то очень плохое.

Джулис и Саманта переглянулись.

— Вы запугиваете нас всякой чушью, — сказала Джулис.

Декер выдержал ее взгляд.

— Мне бы очень хотелось, чтобы это было правдой.

Похоже, женщина была ошеломлена этими словами.

— Послушайте, если вы хотите порыться в старых семейных альбомах, флаг вам в руки.

Оставив Саманту в прихожей, она проводила Декера в библиотеку, сняла альбомы с полки и разложила их на кофейном столике. Джулис собралась уходить, но Амос сказал:

— Может быть, вы останетесь, чтобы ответить на вопросы, которые могут у меня возникнуть?

Обреченно вздохнув, Джулис тем не менее подсела к нему. Он раскрыл первый альбом.

К счастью, альбомы были составлены в хронологическом порядке, поэтому Декер относительно быстро нашел то, что было ему нужно.

— Это ваши бабушка и дедушка? — спросил он, указывая на пожелтевшие фотографии.

— Родители папы, — кивнув, подтвердила Джулис. — Их уже нет в живых. Они жили в Принстоне, штат Нью-Джерси. Мы раньше часто их навещали. Дедушка был профессором политической экономии.

— Впечатляет… Похоже, они были состоятельными.

— Нет. Дом выделил для них университет. Мне известно, что, когда они состарились, папа помогал им деньгами.

— Ну, а это кто? — указал на другой старый снимок Декер.

— Мамины родители. Они жили в Огайо.

— К ним вы тоже ездили в гости?

— Нет. Я их никогда не видела. У них была маленькая ферма. Они погибли при оползне, когда мама была еще маленькой. Оползень уничтожил всю ферму — дом, сарай, всё… Тела маминых родителей так и не нашли. Сама она была в школе, а то тоже погибла бы. После этого мама попала в детский дом. А взрослой перебралась на Восточное побережье.

— Как ваши родители познакомились друг с другом?

Черты лица Джулис смягчились.

— На самом деле это произошло довольно романтично. Папа сразу же после окончания колледжа устроился на работу в Мэриленде. Мама работала официанткой в кафе недалеко от него и училась в колледже. Люди с папиной работы заходили в кафе завтракать и обедать. Мама их обслуживала, и они с папой подружились. Мама в молодости была сногсшибательно красивой, и, уверена, от поклонников у нее отбоя не было. Когда она как-то раз вечером вышла с работы — а папа поджидает ее на стоянке с букетом цветов и билетами на спектакль в Национальном театре. Можно не говорить, что они сразу же сошлись. Ну, а все остальное — уже история.

— Очень мило. Значит, ваша мать не из богатой семьи.

— Из богатой семьи? Нет, насколько мне известно. А что?

— Да так, просто кто-то что-то сказал… Это неважно.

Декер закрыл альбом.

— Что-нибудь еще? — спросила Джулис.

— У вас есть какие-либо известия от Натали?

Женщина кивнула.

— Похоже, у нее всё в порядке. Она сказала, что очень сожалеет о случившемся.

— А вы что ответили на это?

Джулис пожала плечами.

— Я ненавижу Натали за все, что она сделала. Я хочу сказать, она полностью разрушила нашу семью. Но по-прежнему остается моей сестрой.

— Понимаю. Семья есть семья.

Декер встал.

— Вы нашли того, кто убил Сисси? — спросила Джулис.

— Пока что не нашли. Мы работаем над этим.

— Я ничего не понимаю, честное слово…

— Ну, тут вы не одиноки.

Выйдя из особняка, Амос обернулся и окинул взглядом фасад.

Он понимал, что должен был раньше обратить на это внимание. Теперь у него оставалось всего два возможных вывода. И ему лишь требовалось определить, какой из них правильный.

— Восемьсот сорок девять тысяч долларов, — сказал Миллиган. — За тридцать пять лет цены на недвижимость здорово выросли. Налоговые таблицы показывают, что в настоящее время особняк стоит раза в четыре дороже, и даже еще больше, если выставить его в свободную продажу. Да, хотелось бы мне иметь такую собственность к выходу на пенсию…

Декер заглянул ему через плечо. Они находились в кабинете Миллигана в вашингтонском отделении ФБР.

Вчера ночью Амос вернулся домой и извинился перед Джеймисон за свой внезапный уход. Та в свою очередь извинилась за свои замечания.

— Все мы находимся под огромным давлением, — сказала она. — Но тебе, наверное, приходится хуже всех. Я не хотела добавлять лишнюю тяжесть к твоей ноше.

На том они и остановились.

— Тридцать пять лет назад, — посмотрев на экран компьютера, задумчиво промолвил Декер. — Через пару лет после рождения Джулис.

— Верно.

— И Дабни тогда все еще работал в АНБ?

— Верно. К тому времени он проработал там четыре года, пришел сразу же после окончания колледжа. Он ушел через шесть лет, чтобы начать свое дело.

— Нам известно, какая у него была зарплата в АНБ?

— Да, примерно. И, сразу же перескакивая к твоему очевидному следующему вопросу, ее никак не хватило бы на покупку дома. Итак, в возрасте двадцати шести лет Дабни купил особняк. Определенно это должно было кого-нибудь насторожить.

— Известно ли, расплатился Дабни наличными или взял кредит?

— Тут есть кое-какие проблемы. В обнаруженных мною документах говорится только, что он сразу выложил четыреста тысяч, а остальную сумму выплачивал в рассрочку. В то время и у его жены тоже была работа. Она работала в агентстве недвижимости.

— А ее доходы не могли покрыть оставшуюся сумму?

— Только не всю целиком. Даже если объединить их с зарплатой самого Дабни. В любом случае откуда возникли четыреста тысяч долларов на начальный платеж? Можно было бы предположить, что в АНБ должны были задать тот же самый вопрос.

— Быть может, его и задали — и получили на него удовлетворительный ответ, — сказал Декер.

— Возможно, — сказал Миллиган. — И можно попробовать спросить у АНБ, но вот только мой опыт показывает, что быстрого ответа от этих ребят не дождешься, если они вообще что-нибудь ответят. Богарт пытался получить ответы на кое-какие вопросы относительно Дабни, но пока что на том конце полная тишина. — Он посмотрел на Амоса. — Что навело тебя на эту мысль?

— Молодая супружеская пара, не имея особых денег, покупает большой, дорогой дом. Все очевидно.

— Пожалуй, мы тоже должны были обратить на это внимание. Но, полагаю, все определяется точкой зрения. За прошедшие годы Дабни добился небывалого успеха, и его особняк просто является отражением этого успеха. Мне и в голову не приходило, что дом мог быть куплен давно.

— Сесилия Рэндолл также сказала, что примерно в то же самое время, когда семья Дабни переехала в новый дом, он купил себе желтый «Порше». И добавила, что, по ее мнению, миссис Дабни происходила из обеспеченной семьи — так она одевалась и вела себя. А сейчас Джулис сказала, что родители Элли погибли при сходе оползня и она воспитывалась в детском доме. Быть может, она получила какую-то компенсацию. Но в таком случае зачем работать официанткой, чтобы оплачивать учебу в колледже?

— Согласен, — ответил Миллиган.

— Так что если нам удастся найти источник происхождения денег, быть может, мы поймем, что произошло много лет спустя.

— Ты думаешь, это как-то связано?

— Полагаю, иначе не может быть.

— Дабни работал в АНБ. Он определенно имел доступ к секретным материалам. И затем открывает собственную фирму… Понимаю, мы предполагали, что он лишь недавно совершил акт шпионажа, дабы помочь своей дочери. Но ты думаешь, что Дабни занимался этим на протяжении многих лет…

— Трудно сказать. Возможно, тридцать лет назад он сотрудничал с Беркшир, а затем по каким-то причинам отошел от шпионской деятельности. После чего по прошествии стольких лет каким-то образом снова вышел на нее, чтобы продать секреты и получить деньги на помощь Натали. Возможно, это решает загадку, почему мы не нашли никакой связи между Дабни и Беркшир. Просто так глубоко в прошлое мы не копали.

— Думаю, Декер, ты на правильном пути.

— С другой стороны, Дабни не мог убить Сесилию Рэндолл. К тому времени он сам уже был мертв.

— У нас нет твердой уверенности в том, что ее убийство как-то связано с делом. Возможно, это просто случайное преступление.

— Я так не думаю, — покачал головой Декер.

— Если Дабни все это время занимался шпионажем, его семье будет непросто принять эту новость, особенно после того, через что ей пришлось пройти.

— В этом деле нет ничего простого, — заметил Амос.

Оставив Миллигана, он прошел в кабинет, который занимал вместе с Джеймисон, и пересказал ей свой разговор с Миллиганом.

— Эта теория действительно заполняет кое-какие пробелы, — согласилась та.

— Но она ни на шаг не приближает нас к разгадке того, кто за всем этим стоит. Или где должен быть нанесен удар. А именно это интересует нас в первую очередь.

— Несколько минут назад я говорила с Богартом. В доме Горски не нашли ничего существенного.

Усевшись напротив Джеймисон, Декер уставился в потолок.

— Но ты сам не удовлетворен собственной теорией?

— С чего ты так решила? — спросил Амос.

— Потому что я тебя знаю. И вижу это.

Повернув голову, Декер посмотрел на нее.

— Ну хорошо, ты права. Я действительно не удовлетворен.

— А что нужно, чтобы тебя удовлетворить?

— Нечто цельное, а не отдельные беспорядочные куски.

— Может статься, ты этого никогда не получишь.

— Я постоянно к этому возвращаюсь. — Закинув свои ноги в ботинках четырнадцатого размера на стол, Декер откинулся на спинку кресла.

— Ты не говорил с Харпер Браун? — спросила Джеймисон.

— Нет.

— Они с Мелвином снова встретились.

— Как ты узнала?

— Я только что говорила с Мелвином. Они отправились на пикник на остров Рузвельта. По его словам, они прекрасно провели время.

— Я рад, что Браун находит время на развлечения, расследуя дело, связанное с безопасностью страны.

— Всем нужно время от времени отдыхать, — заметила Джеймисон.

— Вот уже ты защищаешь ее, — фыркнул Декер.

— Послушай, я прогрессирую. Мы всегда должны двигаться вперед, а не назад.

Амос встал.

— Ну, я тоже хочу продвинуться вперед, и я сейчас этим займусь.

— Куда ты идешь?

— Точно не знаю, но я сообщу тебе, что у меня получится.

— Эй, Декер!

Он обернулся.

— Что?

— Почему ты заступился за меня и потребовал от секретной службы, чтобы я тоже присутствовала на встрече в Белом доме?

— Удивлен, что ты это спрашиваешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно это я подразумевал, Алекс, говоря, что я тебя прикрою.

Повернувшись, он вышел.

— Тебе не приходила мысль, что мы рассматриваем это дело задом наперед?

Харпер Браун сидела в кафе за широким столиком напротив Декера.

— Это еще как?

Амос позвонил ей по пути из вашингтонского отделения ФБР, и они договорились встретиться здесь.

— Дабни убивает Беркшир, после чего стреляет себе в голову. Дело начинается здесь, и мы двигались последовательно.

— Правильно, но в нем есть также кое-какая предыстория, и нам пришлось ее проверить. Оно началось не с убийства Беркшир.

— Согласен, это был результат. Но, проверяя прошлое, мы сосредоточивали внимание в основном на Дабни.

— Ну, нам ни черта не удалось разузнать о Беркшир, помимо того, что она определенно была шпионкой. Нам больше не от чего отталкиваться.

Вместо ответа Декер достал из рюкзачка куклу и положил ее на столик.

— У нас есть вот это.

Бросив на куклу взгляд, Браун недоуменно посмотрела на Декера.

— Вот это? Кукла? Нам уже известно, что ее, скорее всего, использовали для передачи украденных секретов в потайном отделении. И что с того?

— Но почему именно кукла?

— А почему бы и нет?

— Давай рассуждать логически. Ты крадешь секреты, прячешь их в куклу и отправляешься к другому человеку, предположительно к Беркшир.

— Точно.

— И опять же, почему именно кукла?

— А почему бы и нет? Это совершенно безобидная игрушка, никто не обратит на нее внимания.

— Ну, возможно, и обратит, если ее будет нести мужчина. Кукла слишком большая, в карман такую не положишь. А сумку могут обыскать.

— Значит, ты хочешь сказать, что этим человеком, вероятно, была женщина?

— Или женщина, или, возможно, мужчина с маленькой девочкой.

— Подожди, ты имеешь в виду Уолтера Дабни?

— Такое возможно. Вероятно, кукла принадлежала кому-либо из его дочерей. Специалисты Бюро определили, что она была изготовлена около тридцати лет назад. Так что у дочерей Дабни как раз подходящий возраст. И, как ты правильно заметила, это совершенно безобидная игрушка. Кто заподозрит девочку с куклой в транспортировке секретов? А эти люди, похоже, любят использовать детей в качестве прикрытия… Вспомни Джоуи Скотта и книгу.

Браун задумалась.

— Верно. Значит, нам нужно прямо спросить у дочерей Дабни про куклу?

— Да, нужно.

— Где вы ее нашли? — ошеломленно спросила Джулис.

Декер и Браун сидели в гостиной вместе с Джулис, ее матерью и двумя сестрами.

— Джулис, это же твоя кукла Мисси! — воскликнула Элли.

Женщина взяла куклу у Декера и изучила ее.

— Вы уверены, что это ваша кукла? — спросила Браун.

Вместо ответа Джулис понюхала волосы куклы и посмотрела на ее левую ногу.

— Видите эти красные точки на туфле? Я совсем маленькой разлила краску. Ее так и не удалось отмыть. И я узнаю́ запах волос… Где вы ее нашли?

— В процессе расследования, — уклончиво ответил Декер, забирая куклу. — Вы не помните, когда видели ее в последний раз?

Джулис откинулась назад.

— Я… не помню. В колледж я ее с собой точно не брала. — У нее покраснели щеки. — Вообще-то, я собиралась, но потом передумала. Вернувшись домой, я ее больше не видела.

— Значит, кукла оставалась здесь, в доме? — уточнила Браун.

— Мы ничего не трогали в комнатах девочек, чтобы они, вернувшись, нашли все таким, каким оставили, — сказала Элли. — У всех у них были куклы. Я полагала, все куклы на месте. Сисси поддерживает… — Она осеклась. — Сисси поддерживала во всех комнатах полный порядок.

— Можно нам посмотреть? — спросил Декер.

Джулис проводила их наверх в спальни. После того как она ушла, Декер и Браун нашли еще три куклы с такими же потайными отделениями под отсеком для батареек.

— Твою мать! — пробормотала Браун. — Судя по всему, это был центр шпионской сети. Четыре дочери — и четыре куклы с потайными отделениями.

— Это подтверждает то, что Дабни должен был знать Беркшир. Они работали вместе.

— И это также объясняет, как Дабни столько лет назад смог позволить себе подобный особняк.

— Значит, ты тоже думала об этом? — Декер пристально посмотрел на нее.

— У меня тоже случаются мгновения прозрения, — скромно ответила Браун.

— Давай осмотрим спальню супругов Дабни.

Эта комната была значительно просторнее комнат дочерей; к ней примыкала гостиная с камином. Декер и Браун обыскали спальню, затем два больших шкафа. После чего Амос заглянул в ванную и прошелся по ящикам и медицинским шкафчикам, где обнаружил множество флаконов с лекарствами, в том числе сердечными препаратами и средством понижения уровня холестерина, а также ингалятор для больных астмой.

«Старость — не радость», — подумал Декер.

Закрыв дверцу медицинского шкафчика, он вернулся в комнату к Браун.

— Никаких кукол, — сказала та.

Захватив всех кукол, они спустились вниз в гостиную, где их ждали все четыре женщины Дабни. Джулис держала в руках свою куклу.

— Что вы собираетесь с ними сделать? — спросила Саманта, указывая на куклы.

— Нам нужно забрать их с собой, — сказала Браун.

— Зачем? — спросила Саманта.

— Они являются уликами.

Та собиралась что-то сказать, но, оглянувшись на Джулис, промолчала.

Декер уселся напротив Джулис.

— Я хочу еще раз показать вам фотографию этой женщины и спросить, узнаёте ли вы ее.

Он протянул снимок Анны Беркшир.

— Я уже говорила, что не знаю ее, — сказала Джулис.

Декер передал фотографию остальным женщинам. Элли и ее дочери, взглянув на снимок Беркшир, покачали головой.

— Представьте ее себе с темными волосами, морщин на лице меньше, — не сдавался Декер.

Они снова посмотрели на фотографию.

— Я вправду не знаю эту женщину, — покачала головой Джулис. Она обвела взглядом своих сестер, и те также покачали головой.

— Что все это значит? — спросила Элли. — Я имею в виду кукол и все прочее? Я ничего не понимаю.

— Если это будет для вас хоть каким-то утешением, — сказала Браун, — мы также ничего не понимаем.

— Вы хотите сказать… вы хотите сказать, что Уолт имел какое-то отношение к тому, что связано с этими куклами? Какой в этом смысл? Это ведь куклы девочек, а не его собственные. Я не помню, чтобы он когда-либо ходил с куклой. Это абсурдно!

— В настоящий момент мы ничего не утверждаем, — ответила Браун. — Мы по-прежнему находимся на этапе сбора информации.

Захватив с собой кукол, они вышли из дома и направились к машине Харпер.

Обернувшись, Декер посмотрел на дом.

— Знаешь такую детскую игру «Холодно и горячо»?

— Да.

— Так вот, всякий раз, покидая этот дом, я думаю, что стало «холоднее».

Когда они отъехали от дома, Браун призналась:

— Сегодня вечером мы с Мелвином ужинаем вместе. Вы с Алекс не хотите к нам присоединиться?

— После вашего замечательного пикника?

Услышав его замечание, Браун покраснела.

— Это действительно было замечательно. Мелвин принес цветы.

Декер вопросительно посмотрел на нее.

— Ты вправду хочешь, чтобы мы составили вам компанию?

— Мы работаем на износ, на чашу весов поставлена судьба нашей страны. Я считаю, что если мы развеемся на несколько часов, это всем пойдет на пользу.

— Хорошо, — согласился Декер.

Ужин оказался превосходным, беседа за столом велась непринужденная, наполненная юмором. Все это явилось хорошим отдыхом от расследования, позволив всем подзарядить аккумуляторы. Из ресторана четверка отправилась в дом Браун рядом с Капитолийским холмом.

Джеймисон с удивлением разглядывала роскошную обстановку.

— Харпер, здесь просто потрясающе красиво!

— По большей части это заслуга моей бабушки, — протянув ей бокал вина, сказала Браун. — У нее был вкус. Но я также добавила несколько своих штрихов. Картины, вон та скульптура, кое-какие ковры… И два-три специальных момента, — небрежно добавила она. — Здесь уютно и удобно.

— Да, совершенно верно.

Декер и Марс отошли в противоположный угол гостиной. Вместо вина каждый держал в руке по бутылке пива.

— Классно мы сегодня провели время, — согласился Марс.

Он был в джинсах и темно-зеленой водолазке, с трудом вмещавшей его словно высеченную из камня мускулатуру.

— Мне всегда нравится общаться с тобой, Мелвин.

Оглянувшись, Декер увидел, что Браун смотрит на Марса. Улыбнувшись, она повернулась к Джеймисон.

— Несомненно, в лице мисс Браун ты нашел горячую поклонницу.

Отпив глоток пива, Марс просиял, словно школьник.

— Она классная девчонка. Везде побывала, всем позанималась… А я нигде не был и ничем не занимался. — Он огляделся вокруг. — И у нее много денег, но по ее поведению этого никак не скажешь. По моим меркам, это здорово. И еще она спортсменка! Я хочу сказать, у нее телосложение спортсменки, но и дыхалка тоже есть, а то мало ли что, верно? Мы с ней бегали сегодня рано утром.

— До того, как отправиться на пикник? — уточнил Декер.

— Понимаю, — широко улыбнулся Мелвин. — Но нам приятно быть вместе. По крайней мере, у Харпер нет никаких проблем в общении со мной. Черт возьми, мне иногда даже кажется, что она специально ведет так себя со мной.

— И еще она ласкова с детьми и обожает маленьких щенят. Отличный выбор.

Марс растянул рот до ушей.

— Знаю, знаю. Я просто болтаюсь здесь, чувствую себя глупо… И понимаю, что мы совсем не знаем друг друга, но как-то сразу сошлись вместе, догоняешь?

— Догоняю, Мелвин. И я очень рад за вас.

Декер взглянул на часы. Было поздно, уже за полночь.

— Я допью пиво, и пора будет рас…

Внезапно свет погас, и наступила полная темнота.

— Какого черта? — воскликнул Марс.

— Вышибло предохранитель или на улице сгорел трансформатор? — спросил Амос.

Кто-то прошел мимо него в темноте, затем послышался голос Браун:

— В соседних домах свет есть. Похоже, это…

Не договорив, она бегом бросилась к гостям и схватила Декера и Марса за руки.

— Шевелитесь! Живо! Джеймисон, направо и до конца коридора!

— В чем дело… — начал было Марс, но Браун уже вытащила его из гостиной.

Через считаные мгновения входная и задняя двери вылетели, и в дом ворвались люди в масках. Они были с короткоствольными пистолетами-пулеметами «Хеклер и Кох МП-5», в очках ночного видения и прямо с порога открыли огонь.

Убегая по коридору следом за Браун, Декер, замыкавший группу, обернулся и разрядил пол-обоймы своего пистолета.

Вокруг него засвистели пули, разбив лампу, выбивая из стены куски штукатурки, протыкая живописные холсты, поднимая в воздух вырванные из мебели клочки обивки и наполнителя.

Амос полностью разрядил обойму. Джеймисон также открыла огонь на бегу.

Распахнув ударом ноги дверь в конце коридора, Браун затолкала всех внутрь. Захлопнув дверь, она повернула замок.

— Сюда, быстро!

По двери застучали пули, однако ни одной не удалось проникнуть внутрь.

Декер вопросительно посмотрел на Харпер.

— Обита сталью, — бросила в ответ хозяйка дома.

Достав сотовый телефон, она нажала кнопку, и в стене быстро раздвинулась секция. За ней была стальная дверь, открывшаяся под тихий шепот гидравлического привода.

— Заходите внутрь, живо! — воскликнула Харпер. — Торопитесь!

Все быстро скрылись в комнате, и Браун нажала на телефоне другую кнопку. Дверь закрылась, секция стены встала на место.

В комнате вспыхнул свет, и Декер огляделся вокруг. На стене висел телевизионный монитор. Судя по всему, изображение на него поступало с камеры прямо за дверью, потому что на экране было то самое помещение, из которого все попали сюда.

Все смотрели, как дверь в помещение была выбита и внутрь ворвались вооруженные боевики.

— Нужно вызвать полицию! — сказал Декер.

— Система безопасности сделала это автоматически, как только я привела в действие дверь в убежище.

— Значит, вот что это такое? — пробормотала Джеймисон, озираясь по сторонам. — Убежище?

— Защищенное стальной броней, звуконепроницаемое, пуленепробиваемое, способное выдержать взрыв средней мощности. Также есть независимый источник электричества, а еды и воды достаточно, чтобы продержаться неделю. И в довершение ко всему — биотуалет.

— Твоих рук дело? — спросила Джеймисон.

— Это и есть один из «специальных моментов», о которых я говорила.

— Тебе нужно убежище?

— Учитывая то, что сейчас произошло, — судя по всему, нужно. Да, Декер, у тебя кровь. — Она указала на его лицо.

Амос потер щеку.

— Чем-то зацепило… Но это точно не пуля. Наверное, осколок, выбитый из стены.

— А вот мне не так повезло.

Все обернулись и увидели, что Марс зажимает окровавленную руку.

— Думаю, это лишь царапина, но жжет адски.

Схватив из шкафчика на стене аптечку, Браун начала с помощью Джеймисон обрабатывать Мелвину рану.

Декер следил по монитору за тем, как боевики обыскивают помещение.

Не найдя бесследно исчезнувшую добычу, разозленные громилы принялись поливать стены градом пуль. Однако ни одна пуля не проникла в убежище, где укрылись Браун и ее гости. Услышав звуки приближающихся сирен, боевики бросились бегом прочь.

Через четыре минуты все вышли из убежища навстречу полицейским, осторожно заглянувшим в помещение. Предъявив свои документы, Браун объяснила, что к чему.

Полицейские обвели взглядом разгром.

— Похоже, кто-то вас сильно не любит, — пробормотал один из них.

— Ну, именно ради такого случая я и застраховала жилье, — парировала Браун.

Закончив осмотр дома и опросив всех присутствующих, полицейские уехали, оставив четырех человек озабоченно переглядываться друг с другом.

— Это было на грани, — первым нарушил молчание Марс. — Харпер, как ты вообще узнала про них?

— Выглянув на улицу, я увидела красные точки на очках ночного видения у них на головах. Это потому, что они использовали устаревшие модели. Наше ведомство по очевидным причинам уже отказалось от таких. Слишком хорошая мишень.

— Ну, слава богу, что у тебя есть убежище, — высказала вслух общую мысль Джеймисон.

— Любопытно узнать, черт побери, что им было нужно, — пробормотал Марс. — Помимо того, чтобы нас прикончить.

— Несомненно, боевики следили за нами, — сказала Браун. — И отключили электричество перед тем, как на нас напасть.

— Как знать… — задумчиво произнес Декер.

— Это ты о чем? — спросила Браун.

Но Амос ничего не ответил.

Снова шел дождь.

На самом деле на улице лило как из ведра в сопровождении ослепительных вспышек молний, за которыми следовали утробные раскаты грома.

Не обращая внимания на непогоду, Декер сидел в кресле дома на кухне, уставившись на экран портативного компьютера.

У входа в здание дежурили в машине два сотрудника ФБР, и то же самое было перед особняком Харпер Браун. Марс остался у нее дома.

На место нападения прибыли Богарт и Миллиган. Криминалисты не обнаружили ничего, кроме горы стреляных гильз от «МП-5», разбросанных по всему дому, и вскрытого электрощитка, с помощью которого нападавшие отключили свет. Соседи слышали звуки выстрелов, и двое видели неизвестных, запрыгивающих во внедорожник, однако номерные знаки были замазаны. За неимением лучшего, Декер и Джеймисон вернулись к себе домой, предоставив Марсу и Браун наводить порядок после нападения.

Амос неподвижно сидел в кресле уже больше часа. Джеймисон давно легла спать. Декер осторожно прикоснулся к щеке, поцарапанной выбитой штукатуркой. Браун промыла царапину и залепила ее пластырем.

Амос снова сосредоточил внимание на экране компьютера. Эту страницу он изучал уже около двадцати минут.

Закрыв глаза, Декер погрузился в размышления. Наконец он снова открыл их и посмотрел на часы.

Времени было уже почти семь часов утра. Амос до сих пор не ложился спать, однако, как это ни странно, он чувствовал себя полным энергии. Взяв телефон, он набрал номер, и ему ответила женщина. Поговорив с ней минуту, Декер сорвал с крючка ключи от машины Джеймисон, помахал агентам ФБР, поспешно пересек стоянку — при этом промокнув насквозь — и втиснулся в крошечную машину.

Он направился к зданию имени Гувера, где по предварительной договоренности в морге его уже ждала патологоанатом Линн Уэйнрайт.

Она была в халате, на груди висели очки на цепочке.

— Добираться сегодня утром до работы было просто ужасно, — зевнув, сказала Уэйнрайт. — Вашингтонские водители и проливной дождь — это просто термоядерное сочетание.

— Согласен.

— Так что случилось?

— Возникли кое-какие вопросы. Хотел обсудить их при личной встрече.

— Это я поняла. — Уэйнрайт проводила гостя к столу в углу, и они сели. — Выкладывайте.

— Давайте я перечислю вам некоторые медицинские симптомы, а вы, может быть, скажете, в чем причина.

— Хорошо.

— Врожденные дефекты у детей. Отсутствуют пальцы на ногах, деформирована рука.

— Понятно. Это может быть обусловлено самыми разными причинами.

— Я еще не закончил. А если добавить астму у всех детей?

— Это несколько сужает круг, Декер, но недостаточно. К чему вы клоните?

— Я добавлю к этому лекарства.

Он написал по памяти на листке и протянул список патологоанатому. Уэйнрайт пробежала список глазами.

— Это для улучшения работы печени, — ткнула пальцем она. — Это от заболевания почек. «Липитор» применяется при повышенном уровне холестерина; благодаря рекламе по телевизору многие о нем знают. «Золофт» — от депрессии, а вот это средство — для увеличения плотности костной ткани.

Декер кивнул.

— По результатам вскрытия Дабни вы не нашли ничего удивительного?

— Да нет. Мы провели подробный анализ крови на наличие токсинов. Как я вам уже говорила, он принимал болеутоляющие, но больше в его организме не было никаких сильнодействующих препаратов — это на тот случай, если вы гадаете, не наширялся ли он чем-либо перед тем, как взять пистолет.

— Все эти лекарства были выписаны не ему. А его жене.

— На самом деле Дабни был в очень приличной форме, если только не брать опухоль головного мозга, конечно. Если б не она, он, вероятно, прожил бы в полном здравии еще лет двадцать.

— Не повезло.

— Очень не повезло, — поправила Уэйнрайт.

— Да, — рассеянно заметил Декер, уставившись в пустоту.

— О чем задумались? — спросила она.

— Я просто гадаю, почему у такой здоровой с виду семьи столько физических и медицинских проблем.

— Ну, астма, как правило, достается по наследству.

— Одна из дочерей сказала, что астма есть у матери, но не у отца.

— Совершенно верно. Легкие, носовые ходы и пищевод Дабни были чистыми. Я не обнаружила никаких изменений в тканях этих органов, которые указывали бы на астму или какие-либо другие проблемы с легкими.

— Значит, остается только ее жена и ее лекарства.

— Послушайте, в нашей стране все просто помешаны на лекарствах, от детей до стариков. Моя мать последние три года жизни принимала каждый день двадцать четыре таблетки, а ее знакомые — и того больше. Похоже, в настоящее время каждый подросток принимает «Риталин» или что-нибудь подобное. Это абсурдно, но это так.

— Я вас понял, — сказал Декер. — И все-таки это не дает мне покоя. К тому же нельзя сказать, что у меня есть много ниточек, за которые можно распутать клубок.

— Получается, вы хватаетесь за соломинку?

— Возможно. Но я предпочел бы думать, что близок к тому, чтобы отыскать иголку в стоге сена.

У Декера ныли колени. Отчасти от дождя. Отчасти от старых травм, полученных на футбольном поле. И отчасти от того, что они были вжаты в приборную панель крохотной машины Джеймисон, а рулевое колесо буквально находилось у него в паху.

«Честное слово, мне пора завести собственную машину».

Щетки стеклоочистителя размазывали дождевые капли, тотчас же возникающие вновь. Казалось, с каждым движением щеток у Амоса в голове также что-то кружится.

Его мысли были сосредоточены на чем-то таком, что могло иметь важное значение.

Сесилия Рэндолл говорила с ним и Джеймисон.

Вскоре после этого она была убита.

Они говорили с Дабни. Вскоре после этого их едва не убили.

Причина и следствие? Если так, то как это связано?

Декер мысленно вернулся к разговору с домработницей.

Та полагала, что Элли Дабни происходила из состоятельной семьи. Как выяснилось, это не так. В таком случае как можно было объяснить то, что Уолтер Дабни купил особняк и «Порше», все еще работая мелким сотрудником в АНБ? Только так, что он занимался шпионажем. У Элли Дабни несчетное число проблем со здоровьем, и в том числе выкидыши. Три ее дочери высокорослые, атлетического телосложения, но всех их мучают проблемы с дыхательной системой. У Саманты недостает пальцев на ногах, у Аманды нет части руки… По словам Рэндолл, все Дабни были замечательными людьми, таких она больше никогда не встречала.

После чего ей всадили пулю в голову.

Затем Декер и Браун говорили с Дабни о кукле.

Они обнаружили других кукол с такими же в точности потайными отделениями.

Покинув особняк, они отправились ужинать и вернулись домой к Браун, где их едва не перестреляла группа убийц, вооруженных автоматами.

Опять же, причина и следствие? И в обоих случаях причиной, возможно, был разговор в доме Дабни.

Особняк прослушивается?

Быть может, теми, кто подстерег Декера в засаде в лесу у сельского дома Беркшир? И те же силы стоят за вчерашним нападением боевиков?

И еще есть куклы. Каким образом они участвовали в игре? Как сказала Элли, защищая своего мужа, Уолтер Дабни не разгуливал по городу с куклами. Предположительно, он не приносил их к себе на работу, где набивал секретами, после чего передавал кому-то третьему, только чтобы затем забрать и вернуть своим дочерям. Это было совершенно бессмысленно. Мужчина, идущий с куклами, обязательно привлек бы к себе внимание. Вряд ли можно заявиться в АНБ с куклой в руках.

Но, может быть, в этом не было необходимости. Может быть, передача происходила на другом конце…

Резко крутанув руль, Декер направился в противоположную сторону.

Он поставил машину напротив дома Сесилии Рэндолл. Полиция ушла, но дверь в дом была приоткрыта. Выйдя из машины, Амос быстро пересек улицу под струями дождя и постучал в дверь.

Никто не ответил. Достав пистолет, Декер открыл дверь и заглянул внутрь.

— ФБР. Есть кто-нибудь дома?

Опять же ответа не последовало. Однако наверху послышался скрип половиц.

На втором этаже кто-то был.

Бесшумно поднявшись по лестнице, Амос быстро огляделся по сторонам. Наверху были всего две комнаты. И только в одной горел свет.

Приблизившись к этой комнате, Декер уже собрался положить руку на ручку, как та повернулась.

Он отступил назад, держа пистолет направленным на дверь.

Увидев его, женщина вскрикнула и выронила коробку.

— О господи, что вам нужно? — воскликнула она. — Пожалуйста, не убивайте меня!

Сунув руку в карман, Декер достал свое удостоверение.

— Я из ФБР. Я не сделаю вам ничего плохого.

Отшатнувшись в сторону, женщина ухватилась за дверь.

— Господи Иисусе, вы меня до смерти напугали!

Опустив пистолет, Декер внимательно посмотрел на нее. Чернокожая, худая, лет сорока, короткие седеющие волосы.

— Кто вы такая? — спросил он.

— Я — Ронда Кейн.

— Что вы здесь делаете?

— Это дом моей матери.

— Сесилия Рэндолл — ваша мать?

— Да.

— Соболезную вашей утрате.

Женщина опустила взгляд на коробку.

— Я просто заглянула, чтобы забрать кое-какие вещи. Не знаю, как быть с этим домом… Наверное, придется его продать.

— Вы живете здесь?

— Нет, в Балтиморе, это не так уж далеко. — Она строго посмотрела на Декера. — Вы нашли того, кто это сделал?

— Пока что нет. Но раз уж вы здесь, не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?

— Полиция уже говорила со мной.

— Возможно, мои вопросы будут другими.

— Послушайте, насколько я знаю, у мамы не было никаких врагов. Никого, кто желал бы ей зла. Она усердно трудилась, ходила в церковь, она вырастила меня, и она была хорошим человеком. Думаю, к ней нагрянул грабитель. Я умоляла маму переехать из этого района. Я сама росла в этом доме. Тогда район был приличным, но сейчас все изменилось. Здесь по улицам шляются разные типы, которые убьют человека за полтинник.

— Не буду с вами спорить, однако мне кажется, что здесь произошло что-то другое.

— Почему вы так считаете?

— Вы только что сказали, что ваша мать всю жизнь усердно трудилась. Она работала у Дабни, правильно?

— Совершенно верно. Больше тридцати лет.

— Значит, вы тоже знали эту семью.

— Конечно. Маленькой я часто ходила с мамой к ним домой.

— То есть вы знакомы с дочерьми?

— Я с ними играла. Я была немного постарше. Иногда я сидела с Джулис и Самантой. Когда Натали была совсем маленькой, я меняла ей пеленки и кормила ее.

— Отрадно это слышать.

— О, мне за это платили. Мистер и миссис Дабни настояли на этом. Они были очень добрые, особенно миссис Дабни. Ее я видела гораздо больше. Мистер Дабни вечно был на работе или в разъездах. Мы с мамой уходили задолго до того, как он возвращался домой из офиса.

— Вы знаете, куда уезжал мистер Дабни?

— А что?

— Мы также изучаем обстоятельства его смерти.

— Я слышала, он покончил с собой.

— Да, это так, но нам все равно нужно выяснить, почему он так поступил.

— А, понятно… Но я точно не знаю, куда он ездил. Думаю, в самые разные места, в разные штаты. Как-то раз я помогала маме убирать его багаж после того, как он вернулся из поездки, и на чемодане еще висела бирка из аэропорта.

— Вы случайно не запомнили название аэропорта?

— Нет. Но я точно помню, что это была не американская авиалиния. Просто я не могу вспомнить, какая именно. Но я помню, мама говорила, что мистер Дабни также часто бывает за границей.

— Откуда она это узнала?

Ронда усмехнулась.

— Саманта, когда была маленькой, однажды играла с папиным паспортом и спрятала его на кухне. Его везде искали. Мама нашла его в банке с сахаром. Ей пришлось открывать его, чтобы очистить страницы от крупинок сахара. И она потом рассказывала, что в паспорте полно всяких марок и наклеек из тех стран, где бывал мистер Дабни.

— Мать никогда не рассказывала вам про семью Дабни что-либо необычное?

— Необычное? — Кейн подозрительно посмотрела на него. — Куда вы это ведете?

— Надеюсь, к истине.

— Дабни — хорошие люди.

— Не сомневаюсь в этом, но все-таки мистер Дабни убил человека.

На лице у Кейн отразилось изумление, сменившееся печалью.

— Я до сих пор не могу в это поверить. На мой взгляд, он был последним человеком на свете, кто мог бы совершить такое. А потом покончить с собой… И оставить миссис Дабни одну. Они так любили друг друга… Они были идеальной парой.

— Ну, внешнее впечатление может быть обманчивым. — Декер взглянул на коробку. — Что там?

— Раньше здесь была моя комната, — улыбнулась Кейн. — Мы с мамой жили вдвоем. У меня был брат, но он умер еще совсем маленьким, а папа ушел из жизни, когда мне было четыре года.

— Печально это слышать.

— Мама сохранила кое-какие мои вещи. У меня две дочери, и я подумала, что это может им пригодиться, хотя они, наверное, уже переросли многое из того, что осталось после меня.

— Вы имеете в виду игрушки?

— Да.

Отступив назад, Кейн распахнула дверь до конца. Декер увидел аккуратно заправленную кровать, белый комод и две этажерки, заполненные разными вещами.

— В нынешнее время детям не нужно то, что нельзя подключить к Интернету. Детские книги, кубики, мозаики… И даже куклы. Теперь подавай им электронные планшеты! Знаете, сколько это все стоит? А мои игрушки были дешевыми, и мне их вполне хватало. Нужно было только подключить воображение.

Но Декер ее не слушал. На одной из полок в ряд выстроились куклы.

— Это ваши куклы?

— Да.

— Вы знаете, что точно такие же были у дочерей Дабни?

— Вот как? Ну, наверное, так и должно быть.

— Почему?

— Потому что эти куклы купили мне Дабни.

— У всех кукол есть потайные отделения, — сказал Миллиган.

Декер стоял рядом с ним, Богарт сидел за письменным столом, Джеймисон и Браун устроились напротив Богарта.

— Значит, куклы дочери Сесилии Рэндолл были в точности такими же, как и у четырех девочек Дабни, — сказала Алекс, — и все имели место, чтобы спрятать украденную информацию?

Кивнув, Декер взял две куклы.

— Это вот Мисси, кукла Джулис Дабни. А эта кукла принадлежала дочери Рэндолл, Ронде. Не желаете попробовать найти отличия?

Все подались вперед, разглядывая кукол.

— Да у них даже одна и та же нога краской вымазана, — заметила Браун.

— Понюхайте их волосы, — предложил Декер.

Браун и Джеймисон сделали как он просил.

— Пахнут совершенно одинаково, — сказала Джеймисон.

— Совершенно верно. Джулис определила свою куклу по краске и запаху. Моя дочь также узнавала вещи по запаху. Так делают многие дети. Тот, кто стоял за всем этим, тщательно продумал все детали.

— Значит, это означает, что Рэндолл также входила в шпионскую сеть? — произнесла Браун. — Проклятие, так оно и было…

— Необязательно, — возразил Декер. — Она могла принимать участие в шпионаже, сама о том не подозревая.

— Это еще как? — недоверчиво фыркнула Браун.

— После того как Ронда Кейн рассказала мне про куклы, мы с ней долго говорили. Она рассказала, что в детстве, еще до школы, каждый день ходила вместе с матерью к ним в дом. Когда Ронда пошла в школу, Рэндолл забирала ее после уроков. Судя по всему, Дабни устроили так, чтобы девочка ходила в школу рядом с их домом. Рэндолл приводила дочь домой к Дабни, та там играла и делала уроки, пока не приходило время уходить домой. Когда Ронда стала постарше, она помогала ухаживать за детьми. Даже помогала матери работать по дому. Конечно, после уроков — но так бывало практически каждый день.

— Но когда Ронда стала взрослой, она перестала носить с собой куклы, — заметила Джеймисон.

— Верно. Перестала. Но до того она много лет не расставалась с куклами. И она не смогла мне точно ответить, менялась ли куклами с дочерьми Дабни. Копать глубже я не смог, не раскрывая конфиденциальную информацию о нашем расследовании, поэтому я отправился сюда.

— Хорошо, пусть куклы использовались для передачи украденной информации, — сказала Браун. — Ты знаешь, как это осуществлялось практически? Как все происходило?

— Уолтер Дабни приносит домой с работы секреты. Не знаю, как он выносил их из АНБ, но известно, что в прошлом подобное осуществлялось. После того как Дабни открыл собственное дело, приносить секреты домой стало значительно проще. Далее: ему нужно переправить секреты покупателю или посреднику. Он прячет их в одну из кукол. Когда приходит Ронда Кейн со своей куклой, те подмениваются. Ронда забирает куклу домой. Она рассказала, что иногда брала куклу в школу или мама приносила куклу с собой на работу, чтобы она могла поиграть с ней, оставшись дома у Дабни. И когда я спросил Ронду об этом, она ответила, что часто меняла кукол: один день играла с одной, а на следующий — уже с другой. Чтобы им не было скучно.

— И что происходило потом? — спросила Браун. — Если Сесилия Рэндолл в этом не участвовала?

— Когда Рэндолл уходила на работу, кто-то наведывался к ней домой, забирал информацию из куклы и уходил. Сигнализации у нее дома не было. Все это не составляло особого труда.

— Такое могло сработать, — задумчиво произнес Богарт.

— Таким образом, Дабни никогда не встречался с другим человеком. Сесилия Рэндолл выполняла функцию курьера, возможно, даже не подозревая об этом. И вряд ли куклы требовалось менять каждый день. Несомненно, у Дабни имелся какой-нибудь способ предупреждать своего куратора о том, что в кукле что-то есть.

— А когда дети повзрослели и куклы оказались в шкафу, Дабни перешел к другим методам, — сказал Богарт. — Вроде той книги, которой пользовалась Беркшир.

— Значит, этот тип занимался шпионажем и продавал секреты нашей страны в течение тридцати с лишним лет? — ужаснулась Браун.

— Похоже на то, — подтвердил Росс.

— Можно предположить, что рано или поздно он должен был бы попасться, — заметил Миллиган. — Я хочу сказать, других шпионов, даже тех, кому удавалось продержаться долгие годы, в конечном счете все равно ловят.

— Мы узнаём о них только потому, что их ловят, — возразил Декер. — Возможно, многих шпионов так никогда и не разоблачают.

Браун кивнула.

— Итак, слабое место Дабни — его дочь. Он решил, что ей угрожает опасность, и, возможно, стал действовать чересчур поспешно. Или, быть может, на какое-то время отошел от шпионской деятельности и порядком заржавел… Так или иначе, Дабни находит своего прежнего связника, чтобы помочь Натали. Однако на этот раз мы его схватили. Но слишком поздно, поэтому мы не смогли помешать ему продать секреты, после чего убить Беркшир и покончить с собой.

— Ну, другим новым фактором было то, что Дабни знал о своей близкой смерти, — напомнил Богарт.

— Мы уже высказывали предположение, что Дабни, убив Беркшир и покончив с собой, возможно, пытался искупить все то плохое, что сделал на протяжении многих лет, — добавила Джеймисон.

— Ну, а ты что думаешь на этот счет? — Богарт посмотрел на Декера.

Тот ответил не сразу. Когда он наконец заговорил, голос его прозвучал отрешенно, словно Амос обращался не к присутствующим.

— Это разумное предположение, но я не уверен, что именно так все и произошло.

— Но почему нет? — спросила Браун. — Почему ты думаешь, что эта теория неправильная?

— Она оставляет без ответов слишком много вопросов — в первую очередь, кто напал на меня и похитил флешку? И кто убил Сесилию Рэндолл? Потому что, думаю, это, скорее всего, те же самые люди, которые заставили Уолтера Дабни похитить секреты, чтобы спасти свою дочь.

— Ну, возможно, это та самая шпионская сеть, на которую Дабни уже работал в прошлом, — сказала Браун. — Предположим, он в течение многих лет крал секреты, но затем отошел от дел. Его кураторам это не понравилось, однако они не могли ничего поделать, ибо Дабни в ответ мог их разоблачить. Но тут у Натали возникают неприятности из-за пристрастия к азартным играм, и шпионы видят в этом способ заставить Дабни вернуться к прежнему ремеслу. Если он поверил, что его дочь действительно должна десять миллионов долларов, он понял бы, что ему нужно похитить очень серьезные секреты. Так он и сделал — открыл потайную дверь к нашим защищенным базам данных.

— Ты в этом уверена? — спросил Декер.

— Что?.. Да.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы проследили ниточку от украденной информации к Дабни. У него был к ней доступ. Именно его пароли открыли различные точки входа, которые он знал, поскольку выполнял работы для РУМО.

— А это не мог быть кто-нибудь другой из его фирмы?

— Декер, имелся также биометрический контроль. Это был Дабни, он, и никто другой. Электронный след оказался очень запутанным — вот почему мы вышли на Дабни уже тогда, когда тот осуществил все задуманное.

— Значит, у получателя этой информации какое-то время имелась потайная калитка, ведущая в святая святых баз данных РУМО?

— Да.

— И он уже успел выведать какие-либо секреты?

— К сожалению, успел.

— Что-нибудь конкретное, представляющее особую важность?

— Все это представляет особую важность!

— Согласен. И все же на ум не приходит ничего определенного?

— Ну, я уже говорила, что речь, в частности, шла о наших законспирированных агентах за границей. И, как я сказала, несколько человек уже разоблачены.

— Что-либо еще?

Вздохнув, Браун задумалась.

— На самом деле все это относится не только к РУМО. Там была информация, связанная с другими ведомствами — АНБ, ЦРУ, Объединенным комитетом начальников штабов, Управлением по борьбе с наркотиками и даже ФБР.

— Имеющая отношении к чему?

— Имеющая отношение к тому, к чему у тебя нет допуска. Но, в духе сотрудничества, могу сказать, что это имеет отношение к совместным операциями разведывательных ведомств на Ближнем Востоке, к стратегии борьбы с ИГИЛ; это разведданные о войне в Сирии, намерения России в отношении прибалтийских государств и возможные ответы НАТО на них. На самом деле список очень обширный.

— И удар может быть нанесен в любом из этих мест, — сказал Декер. — Потому что, по твоим словам, в перехваченном разговоре упоминалась фамилия «Дабни» и угроза является неминуемой?

— Совершенно верно. Объем работы очень большой. На самом деле слишком большой.

— Но ведь в Белом доме нам сказали, что нападение состоится здесь, в Соединенных Штатах, — напомнил Богарт.

— И я вовсе не утверждаю, что разведданные ошибочны, — добавила Браун. — Просто я не могу их подтвердить.

— Беркшир не имеет никакого отношения к Ближнему Востоку, — произнес Декер. — Однако все переговоры велись на арабском.

— Ну, возможно, русские работали с какими-то ближневосточными группировками, — сказала Браун. — Взгляните, как активно они сейчас ввязались в то, что происходит в Сирии. Они хотят упрочить свои позиции в регионе, а затем, отталкиваясь от этого, снова стать сверхдержавой. Если мы отвлечемся на атаку у нас в стране, там образуется вакуум, который Москва не замедлит заполнить.

— Понимаю, как работает такая стратегия, — заметил Декер.

— Есть новые перехваты? — спросил Богарт.

Браун пожала плечами.

— Упоминание фамилии Дабни мы больше не слышали, но, как нам сообщили в АНБ, за последнее время объемы переговоров резко возросли. Наш опыт показывает, что это говорит о приближающейся кульминации. Когда переговоры прекратятся, это будет говорить о том, что атака вот-вот состоится. По крайней мере, так было в прошлом.

— То есть, как только наступит тишина, это будет означать, что бомба готова взорваться? — спросил Декер.

— Да.

— В таком случае будем молиться о том, чтобы переговоры продолжались.

Декер бежал. Но только не в действительности.

Он бежал во сне.

Амос был в форме «Кливленд Браунз». Его двадцатидвухлетний образ стремительно бежал через все поле в стартовом матче нового сезона НФЛ. В команду он попал благодаря своим особым возможностям, что в первую очередь означало готовность самоотверженно бежать вперед и налетать на игроков противника таких же габаритов с безрассудством, граничащим с безумием.

И вдруг из ниоткуда последовал удар. Страшный удар сзади, сбивший Декера с ног, сорвавший с него шлем и отшвырнувший его на три фута, оглушенного и, хотя тогда этого еще никто не знал, умирающего.

А когда он очнулся в больнице, того Амоса Декера, который когда-то жил в его теле, больше не было.

Его место занял кто-то совершенно незнакомый. Полностью отличный от прежнего Амоса Декера — эмоционально и интеллектуально.

Как только этот последний осколок сна промчался у него в сознании подобно выстреленной пуле, Декер открыл глаза и уселся в кровати, тяжело дыша и обливаясь по́том, несмотря на то что в комнате было прохладно.

Он обвел взглядом погруженное в темноту помещение. С улицы доносился шум машин, затем послышался утробный рев самолета, набирающего высоту после взлета в Национальном аэропорту. В окно стучал моросящий дождь.

Но Декер смотрел в темноту, оставаясь мыслями на том футбольном поле. Думая о том, каким он был прежде. Какой бы идеальной ни была его память сейчас, он не мог вернуться на двадцать лет назад к тому парню.

«Я помню, кем был, но весьма смутно. Разве это не смешно?»

Амос снова улегся и принялся разбираться в своих мыслях.

У него в руках было много ниточек, но среди них — ни одной главной, способной привести к ответу. Декер чувствовал, что все они бегают по кругу, не продвигаясь вперед, оставаясь на замкнутой траектории.

Он был следователем, и хорошим. За долгие годы он расследовал множество дел, и в том числе таких же запутанных, как и это. Он сказал Браун, что, может быть, они смотрят на это дело не с той стороны, хотя та, похоже, не совсем поняла смысл его слов.

«Быть может, и я сам его не понимаю».

Все неизбежно возвращалось к Уолтеру Дабни. Отчасти из-за недостатка информации. Прошлое самого Дабни удалось изучить подробно, в то время как в том, что касается Анны Беркшир, достоверных сведений было значительно меньше.

Несомненно, главным достоинством Декера была его память, поэтому он снова к ней обратился.

Амос закрыл глаза, и у него в сознании замелькали кадры.

Кто-то что-то сказал. Декер не был уверен, что это имеет какое-то отношение к делу. Почему-то это замечание показалось ему несущественным, но, возможно, оно обладало каким-то скрытым смыслом, способным пролить свет на что-то…

Кадры замедлили свой бег, и Декер наморщил лоб.

Это чем-то напоминало колеса игрового автомата, быстро крутящиеся, а затем замедляющие свой бег по мере того, как цикл приближается к концу, показывая проигрыш или выигрыш, если все изображения полностью совместились.

«Ну же! Совместитесь, прошу вас! Сделайте так, чтобы я выиграл! Мне это очень нужно!»

Удивительно, но в сознании у Декера возник образ Мелвина Марса. В гостях у Харпер Браун они с ним говорили о чем-то, перед самым нападением…

Колеса замедляли свой бег, кадры сменялись все реже.

Марс что-то сказал о Браун. В тот момент его слова показались совершенно безобидными. Они совершенно естественно вытекали из разговора. И не имели никакого отношения к делу.

Раз… два… три.

Колеса еще больше замедлились. Кадры перестали мелькать, и Декер смог разглядеть одно отчетливое изображение.

Марс рассказывал ему, какое впечатление произвела на него Браун. Как много она путешествовала по всему миру; как не задается, несмотря на свое богатство. Марс сказал, что восхищен этим. Что ему нравится с ней общаться. Она смешная, классная, ему с ней хорошо…

Нет, нет, не это. Было еще что-то.

Декеру казалось, что у него в руках липкая бумага для ловли мух, а в воздухе кружатся конфетти, представляющие собой факты этого расследования. Если ему удастся заставить их опуститься и прилипнуть к бумаге, все приобретет смысл.

Колеса продолжали крутиться, изображения менялись.

Пять… шесть… семь… восемь.

Выигрыш!

У Декера в сознании вспыхнуло одно-единственное слово, выделяясь на фоне всего остального так, как на страницах книги о Гарри Поттере выделились зашифрованные сообщения.

Декер так быстро уселся в кровати, что у него закружилась голова.

Спортсменка.

Амос вышел из морга ФБР после еще одного разговора с Линн Уэйнрайт. У него появились новые вопросы, и она, к счастью, дала на них ответы.

Приехав в вашингтонское отделение ФБР, Декер сел за компьютер и начал поиски. На экран хлынул поток информации, и отдельные детали загадки стали быстро вставать на свои места. Казалось, прорвало плотину, и вода беспрепятственно затапливает долину.

Наконец.

Декер видел специальные термины, которые никогда раньше не встречал, в том числе такие, названия которых не мог произнести. Он смотрел на фотографии, сделанные десятилетия назад.

Много фотографий.

Теперь эти люди были опозорены.

Теперь эти люди были больны.

Они мучились. Преждевременно умирали.

Все это было чудовищно. А мир закрывал на это глаза.

Но это открывало новые возможности. И этими возможностями воспользовались.

Декер вспомнил кое-что еще.

Фотографию, которой не должно было быть.

Он должен был увидеть это раньше, но не увидел. Это показалось ему несущественным, в то время как он должен был понимать, что в расследовании не бывает ничего несущественного.

Амос встал из-за компьютера и направился в кабинет Богарта.

Тот находился там вместе с Миллиганом и Джеймисон. Они сказали Декеру, что агент Браун уже направляется сюда.

— Передайте ей, чтобы она ждала нас у дома Дабни, — сказал Декер.

— Почему? — спросил Росс. — Что там есть такое, ради чего нам нужно снова туда возвращаться?

— По большому счету, всё.

Через полчаса они остановились перед крыльцом внушительного особняка. «БМВ» Браун уже стоял там. Она вышла из машины, и все направились в дом.

— В чем дело? — спросила Харпер. — Зачем мы приехали сюда?

— Из-за него. — Миллиган указал на Декера.

Дверь открыла Джулис.

— Нам нужно поговорить с вашей матерью, — сказал Декер.

— Ее нет дома.

— Где она?

— Если хотите знать, она на кладбище, у могилы мужа.

— Где это? — спросил Амос.

— Вы не могли бы оставить ее в покое?

— Где это? — повторил Декер.

Поколебавшись, Джулис ответила.

— И еще одно, — добавил он. — Мне нужно еще раз взглянуть на альбомы с фотографиями, которые вы мне показывали.

Они въехали на кладбище через распахнутые чугунные ворота. Браун оставила свою машину перед домом Дабни и приехала вместе с ними.

— Ненавижу кладбища, — пробормотала Джеймисон. — Лежишь в земле, а все проходят мимо и пялятся на тебя. Нет уж, спасибо! Меня кремируют.

— Думаю, у тебя будет еще достаточно времени, чтобы изменить свое решение, — заметил Богарт.

Он повел машину по аллее, следуя указаниям Джулис.

На обочине стоял кабриолет «Ягуар». Подъехав к нему, все увидели Элли Дабни на каменной скамье перед свежей могилой мужа. Надгробия еще не было.

Когда все вышли из машины, Браун спросила:

— Декер, ты не хочешь нам объяснить, в чем дело?

— Через две минуты ты услышишь всё, — ответил Амос.

Он первым направился к Элли. Та подняла недобрый взгляд.

— Мне позвонила Джулис и предупредила, что вы едете сюда. Не хочу показаться грубой, но я пришла к своему мужу. Я была бы очень признательна, если б мне позволили побыть с ним наедине.

— Я вас понимаю, — сказал Декер. — К сожалению, это не может ждать.

Он подсел к Элли на скамейку, а остальные обступили их кру́гом.

Достав из кармана фотографию, Амос протянул ее Элли.

— Мои родители, — пробормотала та. — Где вы ее взяли?

— Они погибли при оползне?

— Да, это было ужасно…

— И оползень смыл все? Дом, сарай, родителей? Их тела так и не были обнаружены. Так нам сказала Джулис.

— Если б я не была тогда в школе, тоже погибла бы.

— Значит, вы потеряли всё? Родителей, все свои вещи?

— Да! У меня не осталось ничего, кроме той одежды, что была на мне! У меня не осталось родных. Меня отдали в приют!

Декер кивнул.

— В таком случае откуда у вас эта фотография?

Элли начала было что-то говорить, но осеклась. Кашлянув, она сказала:

— К счастью, она была у меня в портфеле. Я всегда носила ее с собой.

Амос кивнул.

— Я так и думал, что вы это скажете.

— Потому что это правда.

— Сегодня утром я говорил с медицинским специалистом из ФБР. По счастливому стечению обстоятельств ее дядя в семидесятых был врачом олимпийской команды Соединенных Штатов. Он рассказывал ей, что происходило тогда, особенно в других странах. И сегодня она просветила меня.

Элли молчала.

— «Штази четырнадцать — двадцать пять». Вам это ничего не говорит?

У Элли округлились глаза, но едва заметно. Однако от Декера это не укрылось.

— Что? — резко произнесла она. — Что это такое?

— Вам это прекрасно известно, но для остальных я объясню, что это название восточногерманской программы по созданию мощной олимпийской команды за счет применения анаболических стероидов. По большей части спортсмены даже не подозревали об этом. В переводе на английский это означает «государственный план номер тысяча четыреста двадцать пять».

— Восточная Германия? Какое это имеет отношение ко мне? Я родилась в Орегоне.

— Восточные немцы остановили свой выбор на оральном препарате «Туринабол». Если честно, у него есть и другое название, которое я не могу не то что произнести — даже выговорить. Это настоящий турбоускоритель спортивных характеристик, но без некоторых самых отвратительных побочных эффектов. И все-таки побочные эффекты у него есть. Помните женскую команду пловцов Восточной Германии семидесятых годов? У всех росли волосы на лице, были низкие голоса и мужское телосложение. Одна американская пловчиха даже высказалась по этому поводу вслух, но всё списали на зависть проигравшей. Как выяснилось, она была абсолютно права, но немцы тем не менее завоевали все золото.

— Очень интересный экскурс в историю, — медленно произнесла Элли. — Но какое это отношение имеет ко мне, черт возьми? Я никогда не бывала в Восточной Германии и уж точно никогда не участвовала в Олимпийских играх.

— Но, полагаю, вы были в национальной программе по подготовке молодых спортсменов. Вас готовили к Олимпиаде. Вероятно, с малых лет. У вас идеальное атлетическое телосложение. Высокий рост, ни капли лишнего жира, прекрасная мускулатура. На протяжении нескольких лет вам вместе с другими подающими надежды юными спортсменами давали «Туринабол» или что-либо подобное. Из вас хотели создать что-нибудь вроде истинной арийской расы Гитлера. Однако дорога к вершинам в спорте очень узкая, даже несмотря на фармакологическую помощь. Я, как никто другой, хорошо знаю это по своей карьере в футболе. Успеха добиваются только лучшие из лучших, а кто чего сто́ит, становится ясно уже в юности.

— Он сошел с ума? — Элли посмотрела на Богарта.

Тот ничего не сказал.

— Но вы обладали для своих кураторов иной ценностью, — продолжал Декер. — Спортсменки из вас не получилось, однако вас можно было использовать в других целях.

— Это какой-то бред!

— Вас обучили английскому языку так, что вы стали говорить свободно, без тени акцента. Вам сфабриковали прошлое, которое вы заучили так, словно оно было вашим собственным. Сельский район Орегона. Много десятков лет назад. Оползень. Детский дом. Родных нет. Вы отправились на Восток, чтобы начать новую жизнь. Кто мог бы осудить вас за это? Вы устроились официанткой в кафе рядом с… с чем же еще? С АНБ. В кафе вы встречали многих, кто работал там, потому что кушать хочется всем. Вы остановили свой выбор на молодом Уолтере Дабни, и он заглотил очаровательную Элеонору вместе с крючком, леской и грузилом. Вскоре вы поженились. Ваш муж приносил работу домой, а вы ее воровали. Потом он ушел из АНБ и основал собственную фирму, и тут вы сорвали главный куш. Теперь он выполнял работы не только для АНБ, но и для других ведомств. В те дни, разумеется, защитные меры также существовали, но ничего похожего на то, что есть сегодня. Могу только предположить, что лежало в портфеле вашего мужа, когда он возвращался вечером домой. Мы всегда считали, что шпионом был ваш муж, но на самом деле это были вы.

— Как вы смеете оскорблять меня этой гнусной ложью перед могилой моего мужа! — вскочив со скамьи, воскликнула Элли.

Декер спокойно смерил ее взглядом.

— Теперь задача заключалась в том, как переправить эту сокровищницу разведданных туда, куда нужно. Но вы работали не в одиночку. У вас был куратор. — Он помолчал. — Анна Беркшир.

— Это она работала вместе с Беркшир? — воскликнул Богарт. — А не ее муж?

— Никто из нас ни с кем не работал! — пронзительно взвизгнула Элли.

— Когда дети были маленькие и у вас работала Сесилия Рэндолл, ответ был очевиден. Куклы. Вы переправляли информацию с помощью кукол. Не могу сказать, знала ли Рэндолл о том, что в них спрятано. Может быть, знала, а может быть, не знала. Полагаю, она ни о чем не подозревала, но я могу и ошибаться. Я хочу сказать, она оставалась у вас все эти годы, после того как дети выросли и разъехались. Дочь Рэндолл сказала, что вы о них заботились. Любопытно, что покажет пристальное изучение ее финансов? И ваших финансов? Как вам столько лет назад удалось купить этот особняк, когда ваш муж еще работал в АНБ? Дорогой «Порше»? Вы сказали ему, что получили большую компенсацию за оползень? Или наследство от дальнего родственника?

Элли собралась было уходить, но Богарт положил ей руку на плечо.

— Вы никуда не пойдете, миссис Дабни.

Высвободившись, она сказала:

— Вы меня арестовали? Если нет, я ухожу, связываюсь со своим адвокатом, и он вчинит всем вам иск!

— Мы вас задерживаем, на что у нас есть полное право, — твердо произнес Богарт.

Сверкнув глазами, Элли скрестила руки на груди и уставилась вдаль.

— После того как дети выросли и куклы стали бесполезными, — продолжал Декер, — полагаю, вы могли бы от них избавиться, но, возможно, побоялись, что кто-нибудь обнаружит потайные отделения. Лучше просто оставить их.

— Только из того, что вы это говорите, еще не следует, что это правда.

— Когда вы сообразили, что анаболики повинны в выкидышах и мертворожденных детях? И в проблемах с вашим здоровьем? А также во врожденных дефектах и бесплодии? Насколько я понимаю, у Джулис и Саманты неприятности по этой части.

— Мне это неподвластно. Тут все дело в… в генетике. Это совершенно естественно.

— Тут нет ничего естественного. Это все химия. Я недоумевал, почему у таких атлетических с виду людей отвратительное здоровье. И решил узнать все о первопричине. И узнал. О вас.

Элли медленно развернулась к нему лицом.

— Для вас это явилось самым настоящим потрясением, когда всплыли все эти неприглядные истории о Штази, о «Туринаболе». Препарат вызывает заболевания печени и почек, снижает плотность костной ткани, повышает содержание холестерина, вызывает астму — все это есть у вас, и вы принимаете соответствующие лекарства.

Поджав губы, Элли промолчала.

— А также это приводит к выкидышам и врожденным дефектам — таким, какие есть у ваших дочерей. И еще вы принимаете «Золофт» от депрессии. Понимаю, у вас постоянная депрессия…

— Откуда вы узнали про выкидыши и мертворожденных детей? — тихо произнесла Элли.

— Полагаю, ответ на этот вопрос вам известен, — ответил Декер. Убедившись в том, что женщина молчит, он продолжал: — Сисси Рэндолл. Это она рассказала мне. Она также рассказала про проблемы девочек. И вы об этом узнали. Поэтому пришлось с ней разобраться, ибо как знать, о чем еще она могла проболтаться…

— Вы думаете, что я убила Сисси? Да я была дома, крепко спала!

— Ваша дочь заглянула к вам в час ночи. Рэндолл была убита между двумя и тремя ночи. В этот поздний час у вас было достаточно времени, чтобы съездить к ней, убить ее и вернуться обратно. На входной двери нет никаких следов взлома. У Рэндолл был ключ от вашего дома. Какова вероятность того, что и у вас был ключ от ее дома? Думаю, если тщательно обыскать ваш дом, мы его найдем.

Отвернувшись, Элли уставилась на могилу мужа.

Встав со скамьи, Декер подошел к ней.

— Вы знали Анну Беркшир, еще когда ее звали Анна Серыйзамок. Она была вашим куратором до тех пор, пока вы не сделали то, что, полагаю, от вас никто не ждал. — Он остановился, и Элли оглянулась на него. — Вы отошли от шпионской деятельности.

— Никакая я не шпионка, черт возьми!

Амос не обращал на нее внимания.

— Вы вышли из игры. Но Беркшир продолжала работать с другими шпионами в нашем регионе. В конце концов, это ведь Вашингтон. Лучшее место для того, чтобы заниматься шпионажем. Мы установили, что в последнее время она работала вместе с Горски и Элвином Дженкинсом, используя хоспис «Доминион». Но вы вышли из игры. И Беркшир это совсем не устраивало. Но она не могла разоблачить вас, поскольку в этом случае вы разоблачили бы ее. Как-то она обмолвилась своей коллеге по работе в школе, где преподавала. «Ты думаешь, что знаешь человека, но оказывается, что ты его совсем не знаешь». Полагаю, Беркшир имела в виду вас.

Элли просто покачала головой, но продолжала молчать.

— И все долгое время было замечательно, но вот появляется Натали со своими азартными играми. И это все разрушило.

— Я ничего не знала о ее долгах.

— Вы прекрасно все знали. Ваш муж поделился этим с вами. Вы были очень близки друг к другу. Думаю, в тот момент он даже предположить не мог, что вы шпионка. Он вас беззаветно любил. Все говорили, что Уолтер Дабни замечательный человек, и подобное единодушие обыкновенно вызывает у меня подозрения. Однако, как выяснилось, Уолтер Дабни действительно был замечательным человеком. Но вы не догадывались о том, что Беркшир не простила вас за то, что вы отошли от дел, и искала случай расквитаться с вами, а еще лучше — вернуть вас в свои сети. И Натали стала для нее такой возможностью. Десять миллионов долларов — или русские безжалостно расправятся с твоей дочерью и ее семьей! А уж вы-то знали, какими жестокими бывают русские. Натали сказала отцу, а тот сказал вам. Ваша семья состоятельная, но где ваш муж смог бы раздобыть десять миллионов долларов за считаные дни? Он был в отчаянии. Однако вы знали способ. И это означало, что вам нужно признаться любимому мужчине в том, что все это время вы воровали у него секреты и передавали их Советам. — Умолкнув, Декер посмотрел ей в лицо. — Как он это воспринял, миссис Дабни? Как он отнесся к тому, что его жена и мать его детей на протяжении многих лет предавала его? Какое опустошение он испытал? Могу сказать вам, что и он сказал Натали, что думал, что знает человека, но на самом деле его не знал. Как и Беркшир, ваш муж говорил о вас, своей жене, которую он любил всю свою жизнь.

По щекам Элли потекли слезы. Тряхнув головой, она ничего не сказала. По кладбищу пролетел порыв холодного ветра. Судорожно глотнув воздух, Элли достала из кармана ингалятор и прыснула себе в рот три дозы лекарства.

Все стояли, глядя на нее, не обращая внимания на пронизывающий ветер.

Наконец Джеймисон приблизилась к Элли, протянула ей платок, который достала из кармана куртки, и отступила назад. Женщина промокнула глаза.

— Итак, полагаю, вы связались с Беркшир через старый канал. Вы объяснили ей свою проблему и спросили, что нужно сделать, чтобы получить десять миллионов долларов от той организации, которую она представляет. Затем вы переговорили с мужем, и он сделал все, как вы просили. И Натали была спасена. Но тут произошло еще кое-что, не так ли? Натали проговорилась, что на самом деле была должна не десять миллионов. Ее вынудили так сказать люди Беркшир, чтобы вы запаниковали и вернулись к шпионажу. Вероятно, Анна наблюдала за вашей семьей в поисках любых слабых мест, которые можно было бы использовать против вас. И она обнаружила у Натали сильный материнский инстинкт. И просто стала ждать, когда вы с ней свяжетесь. Но теперь до вас дошло, что Беркшир вами манипулировала. И вы все рассказали своему мужу. И тот, терзаясь сознанием вины за то, что предал свою родину, понимая, что ему все равно не придется отвечать за это в суде, решил убить Беркшир. С вашей помощью.

Убрав ингалятор в карман, Элли вернулась к скамейке и села.

— Миссис Дабни, я не собираюсь судить ваши поступки, — сказал Декер. — Моя задача заключается в том, чтобы установить истину. Только и всего.

— Если вы окажете нам содействие, вам это обязательно зачтется, — добавил Богарт.

— Мы убеждены, миссис Дабни, что назревает что-то крупное, — сказала Браун. — Какой-то удар по нашей стране. Если вы нам поможете, ваше будущее станет гораздо светлее, чем в том случае, если вы откажетесь сотрудничать.

— И для начала лучше рассказать нам всю правду, — сказал Декер.

Последовала долгая пауза.

Когда Элли наконец заговорила, голос ее прозвучал хрипло, но твердо. И в нем сквозила обреченность.

— Господи, я просто устала… Устала от всего. — Она помолчала. — Уолт рассказал мне про опухоль. Он никогда не скрыл бы это от меня. Даже после того, как узнал о том… что я сделала. Хотя в Хьюстон подтвердить диагноз он взял с собой не меня, а Натали. — Умолкнув, она оглянулась на могилу. — Это не Уолт предложил убить Анну. Предложила я. Я сама собиралась это сделать. — Закрыв глаза, Элли медленно покачала головой. — Но Уолт, истинный джентльмен до мозга костей, сказал, что сделает все сам. Как вы правильно сказали, ему все равно не пришлось бы отвечать за это в суде.

— Это вы были одеты клоуном, — сказал Декер. — Вы подали сигнал мужу.

Элли вытерла глаза платком.

— Я оставила машину в подземном гараже рядом со зданием ФБР. Вернулась туда, сняла костюм клоуна, села в машину и уехала домой. Я знала, что собирается сделать Уолт. Всю дорогу я ревела. Это был какой-то кошмар. У меня разрывалось сердце.

— Мы видели на видеозаписи, как ваш муж, перед тем как убить Беркшир, достал какой-то предмет из своей банковской ячейки и передал его неизвестной женщине, — сказал Богарт.

— Точно я не могу сказать, но, полагаю, это был кто-то из людей Анны. Вы этого не знаете, но после того как Уолт украл секреты, чтобы расплатиться с долгами Натали, его пытались завербовать. Анна всегда вела игру с дальним прицелом. И месть мне была второстепенной целью. Для нее вербовка Уолта явилась бы большой победой. Они встретились, поговорили. Но Уолт был блестящий человек. Тут они с Анной были под стать друг другу. Он подыграл ей, потому что у него был свой план. После встречи он записал себя на видеокамеру, называя имена и перечисляя украденные секреты, чтобы контрразведка накрыла шпионскую сеть Анны. Однако те каким-то образом обо всем проведали и забрали кассету.

— Муж назвал вас в числе шпионов? — спросил Богарт.

— Нет. Он хотел, чтобы я осталась в стороне.

— Очень заботливый мужчина, — отрезала Браун. — Особенно если учесть, как жестоко вы использовали его все эти годы.

Элли посмотрела ей в лицо.

— У вашего ведомства есть агенты за рубежом?

— Да.

— Они проникают на секретные объекты, выдают себя за тех, кем не являются?

— Такое случается, — подтвердила Браун.

— И вы считаете, что они выполняют важную работу для своей родины?

— Разумеется. Это невероятно целеустремленные и мужественные люди.

— Значит, в ваших глазах шпионы невероятно целеустремленные и мужественные, только когда они работают на Америку?

Поморщившись, Браун ничего не ответила.

— Итак, видеозапись исчезла, и планы вашего мужа были уничтожены. Именно тогда вы решили убить Беркшир?

Элли кивнула.

— После того как мои спортивные надежды рухнули, меня завербовало МФС. Восточногерманское Министерство государственной безопасности, — добавила она, увидев, что ее не поняли. — Оно работало в тесном взаимодействии с Москвой и КГБ. Существовала совместная программа по отправке разведчиков в Соединенные Штаты — не как иностранцев, а с прошлым, которое представляло их гражданами этой страны. Считалось, что в этом случае у нас будет больше возможностей добиться успеха. На протяжении нескольких лет я проходила интенсивную подготовку. Именно тогда я и познакомилась с Анной, принимавшей участие в той же самой совместной программе, но только со стороны КГБ. Это была блестящая, проницательная женщина, бесконечно преданная делу Советов. Я была агентом, а она — моим куратором. Друзьями мы с ней так и не стали, наше общение было вынужденным. Но нас объединило нечто более сильное. Мы были разведчицами, и в случае разоблачения за нашу жизнь нельзя было бы дать и ломаного гроша. Это были очень крепкие узы, практически нерушимые.

— Понимаю, — сказала Браун, и остальные посмотрели на нее.

— Я прошла идеологическую подготовку, — продолжала Элли. — Не могу сказать, что мне промыли мозги, потому что я очень гордилась тем, что мне предстоит служить родине. И я верой и правдой служила ей на протяжении многих лет. Деньги на машину и дом? Я сказала Уолту, что это выплата из фонда, учрежденного лесозаготовительной компанией, повинной в оползне. Сказала, что все это время проценты и дивиденды накапливались, и в итоге получилось несколько сот тысяч долларов.

— Хорошо, — сказал Декер. — Хотя меня удивляет, что ваш муж не захотел вложить деньги в свой бизнес, который он как раз тогда собирался открыть.

Элли печально улыбнулась.

— Это был наш маленький компромисс. Уолт получил машину, о которой мечтал всю жизнь, а я — свой дом. Еще когда он принадлежал прежним владельцам, я частенько проходила мимо него. Я в него влюбилась. У себя на родине я жила в однокомнатной квартире. Иметь такой дом… это казалось чем-то невозможным. Но для меня, конечно, все было возможно.

— Понимаю.

Она повернулась к Декеру.

— И тут кое-что случилось.

— Вы узнали про анаболики? — спросил Амос. — И про то, как они сказались на вас и на ваших детях?

— Нет, — поспешно отмахнулась Элли. — Я уже давно знала про допинг. Да, меня сразили мертворожденный ребенок и выкидыши. И то, как страдали мои девочки. Но тут я ничего не могла поделать. Но в моих силах было изменить то, ради чего я прибыла в эту страну. Я могла перестать заниматься шпионажем.

— И что явилось катализатором? — спросил Богарт.

Элли улыбнулась, трагически и печально.

— Я вдруг поняла, что люблю свою семью сильнее, чем родину, — просто ответила она. — И… перестала этим заниматься. Повернулась к родине спиной. И вы правы, Анна была в ярости. Но мне было все равно. Она грозила меня разоблачить. Однако я предприняла шаги, чтобы защититься. У меня была информация, которая погубила бы всю ее сеть. В итоге мы заключили перемирие. И так обстояли дела до последнего времени. — Элли шумно вздохнула. — Анна перехитрила меня, использовав Натали. — Встав, она подошла к могиле мужа. — Даже после гибели Анны ее сеть осталась. Со мной связались. Как оно было и с Уолтом, эти люди хотели, чтобы я снова занялась шпионажем. Даже несмотря на то, что Уолта больше не было в живых, у них имелась для меня работа. Я ничего не ответила. Решила, что, если откажусь, они расправятся со всеми. Но они следили за нами. И вы никак не хотели оставить нас в покое. Я также предположила, что наш дом прослушивается. Эти люди могли все узнать.

— Например, то, что мы узнали про кукол? — сказал Декер.

Элли кивнула.

— Тут они не теряли времени даром, — вмешалась Браун. — Удар был нанесен в тот же вечер.

— Каким образом кукла Джулис оказалась у Анны? — спросил Декер. — Кукла хранилась у нее все это время или же попала к ней недавно?

— Анна потребовала у меня куклу в обмен на помощь Натали. По-моему, для нее это была символическая победа, учитывая то, как мы использовали кукол в своей работе.

Декер смерил ее взглядом.

— Странно, — сказал он.

— Что странно? — встрепенулась Элли.

— Джулис сказала, что считает вас не способной сохранить что-либо в тайне от своих близких. Судя по всему, она ошибалась. Сесилия Рэндолл сознательно помогала вам с куклами?

— Нет, она ничего об этом не знала.

— Это вы ее убили? — спросил Декер.

— Я ни за что бы не смогла совершить такое, — покачала головой Элли. — Но ключ от ее дома, хранившийся у нас на кухне, пропал. Могу только предположить, что люди Анны что-то услышали, и это их напугало. После чего они убили Сисси.

— Возможно, тут вы правы, — сказал Декер. — Сисси рассказала нам о том, что вы родом из состоятельной семьи. И о том, что у вас в семье у всех проблемы со здоровьем. Вероятно, эти люди испугались, что она расскажет нам еще что-нибудь, что разбудит у нас подозрения.

Подойдя к Элли, Богарт сказал:

— Элеонора Дабни, я арестовываю вас за шпионаж против Соединенных Штатов.

Он зачитал ей «правило Миранды», а Миллиган надел на нее наручники.

За все это время Элли не проронила больше ни слезинки.

Она еще раз оглянулась на могилу мужа.

— Прости, Уолт. За все.

Прежде чем Богарт и Миллиган увели ее, Декер сказал:

— Миссис Дабни, у меня к вам еще один вопрос.

— Какой? — с опаской спросила она.

— Почему ваш муж застрелил Беркшир прямо перед зданием ФБР? Это решение приняли вы или он сам?

— Это я договорилась в тот день встретиться с Анной. Но только она не знала, что вместо меня наткнется на Уолта. Что же касается ответа на ваш вопрос, это Уолт предложил встретиться именно там. На самом деле мы с Анной условились встретиться в кафе за углом. Но Уолт предупредил меня, что, после того как я подам сигнал, он встретит Анну перед входом в здание ФБР и убьет ее там.

— А затем покончит с собой? — спросил Декер.

Элли кивнула, уставившись себе под ноги.

— Вы потрясающая актриса, — заметила Джеймисон. — Видя вас у койки мужа в больнице, я ни за что не предположила бы, что это игра.

— Я только что потеряла единственного мужчину, которого любила, — дрожащим голосом сказала Элли. — Уверяю вас, мои слезы были совершенно искренними.

Последовало неуютное молчание, которое нарушил Декер.

— Но почему перед зданием ФБР?

— Уолт сказал, что хочет до смерти напугать ублюдков. А если он убьет Анну именно там, это станет для них мощным сигналом. Ну, а я думала только о том, как избавиться от этой женщины.

— Значит, ваш муж ничего не сказал, почему он выбрал это место?

Покачав головой, Элли тихо всхлипнула.

— Быть может, Уолт больше не доверял мне. Но разве его можно в этом винить?

Богарт и Миллиган увели ее. Но Декер не последовал за ними. Он подошел к могиле. Джеймисон и Браун сидели на скамейке, наблюдая за ним.

— По-твоему, о чем он думает? — шепотом спросила Харпер.

— Одному Богу известно, — ответила Джеймисон. — Я никогда не смогу проникнуть к нему в мысли.

Амос смотрел на свежий могильный холмик.

— Я сожалею, мистер Дабни. Вы заслужили лучшей участи.

— Дочери знают? — спросила Джеймисон.

Они с Декером сидели друг напротив друга в своем кабинете в вашингтонском отделении ФБР.

Амос кивнул.

— Мягко сказать, они ошеломлены. Кажется, на них одно за другим накатывают цунами. Какое-то время они не смогут видеться с матерью, но Богарт рассказал им всё. Они ищут для нее адвоката. Ей потребуется очень хороший юрист.

— Она нам помогла. Многое рассказала нам.

Декер выразительно посмотрел на нее.

— Ей уже далеко за шестьдесят. И, помимо шпионажа, она — соучастница убийства Беркшир. Так что даже при самом благоприятном исходе Элли вряд ли выйдет из тюрьмы живой.

— Понимаю. Но она оказалась между молотом и наковальней.

— Она сознательно стала шпионкой!

— О, ну же, это ведь было при Советском Союзе. Неужели ты действительно думаешь, что у нее был выбор? Если б она отказалась, ее расстреляли бы или сослали в Сибирь.

— Неважно, Алекс. Закон не делает исключений. При обыске дома было обнаружено множество устройств для наблюдения. Вот как дружки Беркшир узнавали о происходящем. Все эти устройства беспроводные, информацию с них можно было получать, сидя в машине где-нибудь в четверти мили от дома.

Обмякнув в кресле, Джеймисон принялась крутить взятую со стола ручку.

— Что ты имел в виду, спрашивая у Элли, почему Дабни выбрал для места убийства Беркшир именно здание ФБР?

— Как что? Я хотел понять, знает ли она ответ.

— Ну, это понятно. Но почему ты считаешь, что это так важно?

— Потому что это не поддается объяснению.

— Правильно. А ты не любишь все, что не поддается объяснению?

— Все, что нам известно об Уолтере Дабни, показывает, что он, как и Анна Беркшир, ничего не делал без веских на то оснований. Он был умным, образованным, собранным, сосредоточенным. Совсем непросто создать с нуля такой бизнес, какой построил Дабни. Помнишь, он собрал видеозапись и другие доказательства, пытаясь изобличить этих подонков? Дабни хотел одержать над ними верх в их собственной игре. Он был связан с разведкой всю свою сознательную жизнь. И понимал, какой урон могут нанести эти люди, воспользовавшись тем, что он им передал. Дабни хотел перед смертью исправить содеянное. И, на мой взгляд, его план заключался не только в том, чтобы размозжить голову Беркшир.

— Но ведь миссис Дабни дала тебе ответ. Ее муж сказал, что хотел послать этим людям сигнал.

— Я слышал, что она так сказала.

— Ты хочешь сказать, что не веришь ей? Какой ей смысл лгать нам сейчас?

— Не знаю. Но времени у нас в обрез.

— Что ты имеешь в виду?

— Браун только что прислала мне текстовое сообщение. Переговоры прекратились. Подготовка завершена. Удар может быть нанесен в любую минуту.

— Твою мать!..

— Твою мать, — повторил Декер.

Декер поставил пиво на стол и вытер рот. Сидящий рядом с ним в баре Марс повторил это движение — и поморщился от боли.

— Как твоя рука? — спросил Декер.

— Болит гораздо меньше, чем когда ты врезал мне во время игры в колледже.

— Ты пытаешься поднять мне настроение. Это был единственный раз за все игры, когда я успешно применил против тебя блок.

— Все равно удар получился что надо.

— Ага. А ты раз пятнадцать колотил меня с такой силой, что я по три дня вынужден был отлеживаться дома, поскольку абсолютно не чувствовал своего тела.

Декер сосредоточенно уставился на свое пиво, но было очевидно, что его мысли где-то далеко.

— Всё совсем плохо? — спросил Марс.

— Мне хотелось бы рассказать тебе все, но у тебя нет допуска… Проклятье, у меня самого, вероятно, также нет допуска.

— Ты мне совсем ничего не можешь сказать?

— Скажем так: мы сделали это дело только наполовину. И главная половина осталась недоделанной.

— Алекс выразилась более определенно. Она сказала, что в ближайшее время начнется какая-то большая гадость, но только вы не знаете какая.

— Ну, она правильно описала состояние дел.

Марс отпил пива.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— У тебя в кармане не припасено чудо?

— Когда я проверял в последний раз, ничего не было.

— В таком случае, думаю, ты ничего не можешь сделать.

— Все настолько плохо, да?

— Настолько плохо. Ты виделся с Харпер после перестрелки у нее дома?

— Нет.

— Как так?

— Я подумал, она хочет все заморозить — по крайней мере, на какое-то время.

— Почему? — удивился Декер. — Мне казалось, ты ей нравишься.

— Нравлюсь, — вздохнул Марс. — Быть может, даже слишком.

— Не понимаю.

— Думаю, она опасается, что мне здорово достанется, если я и дальше буду с ней общаться.

— Ну, то же самое можно сказать и про меня.

— Блин, Декер, но ведь должен же я хоть с кем-нибудь общаться!

— Я не буду тебя останавливать.

— То есть? — вопросительно посмотрел на него Марс.

— Дело в том, что я люблю тебя далеко не так сильно, как Браун. По очевидным причинам.

Усмехнувшись, Мелвин легонько ткнул его в плечо.

— Придурок!

У Декера зазвонил телефон. Это была Джеймисон. Точнее, это был ее телефон, но звонила не Алекс.

— Мистер Декер?

— Кто говорит? — резко спросил Амос.

— К делу это не относится, — сказал голос. — Важно то, что мисс Джеймисон у нас в гостях.

Декер встал.

— Где Алекс? Что вам нужно?

— Замечательный вопрос. А ответ на него — вы.

— Я хочу поговорить с Алекс. Немедленно!

Поставив пиво, Марс с озабоченным видом встал рядом с Амосом.

После короткой паузы в трубке послышался дрожащий голос Джеймисон:

— Амос, это я.

— Ты где?

— Не знаю. Я выходила из машины, когда…

Послышался какой-то шум, после чего снова заговорил мужской голос:

— Она жива… по крайней мере, пока что. Вы человек сообразительный, поэтому должны догадаться, о чем я вас сейчас попрошу.

— Где?

— Все не так просто, поскольку нам не хотелось бы, чтобы к вечеринке присоединились ваши приятели из ФБР.

— В таком случае как?

— Насколько мы понимаем, у вас хорошая память.

— И что с того?

— Я буду говорить быстро. Постарайтесь ничего не забыть. Ваша подруга этого не оценит.

Неизвестный говорил около минуты.

Окончив разговор, Декер повернулся к Марсу.

— Я должен ехать.

— И я тоже.

— Увидимся.

— Нет, я хочу сказать, что еду с тобой.

— Даже не думай, Мелвин.

— В таком случае ты не покинешь этот бар.

— Мелвин, я…

— Я все слышал. Алекс в беде. Значит, или едем мы оба, или не едет никто.

— Помнишь, что произошло, когда мы в прошлый раз отправились вместе на встречу?

— Если учесть, что нас едва не разнесло в клочья, — да, помню.

— Так вот, у этих людей нет никаких оснований оставлять нас в живых.

— Я в этом не сомневался.

— И ты по-прежнему в деле?

— Мог бы и не спрашивать. Веди меня, приятель.

Инструкции, полученные Декером, были крайне запутанными, что нисколько его не удивило.

Во-первых, автобус, увезший его на запад. Далее — арендованная на его имя машина на стоянке в аэропорту.

После чего Амос поехал в соответствии с полученными указаниями.

Он ехал мимо пологих холмов и бескрайних полей. Деревья склонялись под порывами пронизывающего ветра, усиливавшегося по мере продвижения вперед. Похолодало, и небо быстро сменилось с безоблачного на тревожное. Декер оглянулся, проверяя, есть ли сзади свет фар.

Он был вооружен, но понимал, что, когда доедет до места назначения, оружие станет бесполезным. Все карты были на руках у его противников, поскольку у них была Джеймисон.

Декер сбросил скорость на перекрестке, который искал.

Он съехал с дороги. Там ждал фургон. Водитель помигал фарами. Амос вышел из машины, и у фургона отъехала боковая дверь.

Там сидел на корточках человек, направляя на него пистолет. Он был без маски, поэтому Декер рассмотрел его лицо.

Что ж, ничего хорошего в этом не было. Очевидно, этих людей не беспокоило то, что он останется в живых и расскажет об увиденном.

Неизвестный дернул стволом пистолета, и Амос направился к машине. Ноги у него затекли от долгой поездки, и он споткнулся и упал на землю у самого фургона. Неизвестный даже не пошевелился, чтобы ему помочь. Ухватившись для опоры за бок фургона, Декер оторвал свою внушительную тушу от земли, а неизвестный все это время держал пистолет направленным на него.

— На ногах не стоишь, приятель? — язвительно заметил он.

— Похоже на то, — пробормотал запыхавшийся Амос.

Из фургона вылезли еще двое. Они тщательно обыскали Декера, даже с помощью электронного сканера, но обнаружили только пистолет.

Руки Декеру сковали пластиковыми наручниками и грубо затолкнули в фургон. Дверь закрылась, фургон выехал на дорогу и быстро набрал скорость.

Неизвестные молчали, и Амос также не был настроен на разговор. Окон в фургоне не было, поэтому он не видел, куда они направляются. Хотя это не имело значения.

«Я просто хочу увидеть Алекс живой и невредимой».

Они ехали примерно полчаса, наконец фургон остановился. Дверь открылась, и Декера выпихнули наружу. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что стоит перед полуразвалившимся домом, окруженным деревянным забором высотой по пояс. Осмотревшись вокруг, не увидел никаких других строений. Место было абсолютно безлюдным. Куда ни кинь взгляд, кругом была только темнота.

В доме горел свет, но неяркий. У Декера возникли сомнения в том, что электричество работает. Дом казался заброшенным.

Неизвестные отвели его к покосившемуся крыльцу. Дверь открылась, и его ввели внутрь.

Когда дверь за ним закрылась и его глаза привыкли к полумраку, Амос увидел, что был прав. В нескольких местах были закреплены фонарики на батарейках, похожие на светлячков, дававшие тусклое освещение. В комнате пахло плесенью и гнилью.

Увидев ее, Декер больше не мог оторвать от нее взгляд.

Алекс сидела на диване, выплеснувшем свое содержимое через дыры в обивке. Рот у нее был заткнут кляпом, но глаза смотрели на Амоса.

Наконец он оторвал от нее взгляд и осмотрелся вокруг.

В маленьком помещении стояли пятеро мужчин и одна женщина.

Даже без парика Декер узнал ту женщину, которая на видео была в банке вместе с Уолтером Дабни. Он с удивлением отметил, что у двух мужчин арабская внешность.

Шагнув вперед, женщина окинула Декера оценивающим взглядом.

— А ты упорный, — с ярко выраженным акцентом произнесла она.

Амос бесстрастно выдержал ее взгляд.

— Вы гораздо моложе Анны. Вы ее протеже? Поскольку ее нет в живых, полагаю, вас ожидает продвижение по службе.

У женщины исказилось лицо.

— Анна не должна была умирать!

— Всем нам когда-нибудь придется умереть, — спокойно сказал Декер.

Оглянувшись на Джеймисон, женщина снова повернулась к нему.

— Так вот, сегодня настал твой день.

— Если вы нас убьете, это все равно не остановит расследование. ФБР — достаточно крупная организация. Бюро лишь усилит старания.

Женщина усмехнулась.

— Никто не знает, что готовит будущее… — Она помолчала. — Но, полагаю, я могу предсказать твое будущее и будущее твоей подруги.

— Я понимаю, почему вы так считаете.

— Я удивлена, что вы с такой готовностью отправились на встречу со смертью.

— Алекс — моя подруга. Она прикрывала меня, я прикрывал ее.

— Что ж, это замечательно. Вы сможете умереть вместе. Ты и твоя подруга.

— Когда-нибудь мы умрем, но, думаю, не сегодня.

— Тебе это неподвластно.

— Совершенно верно.

— В таком случае ты говоришь полную чушь.

— Думайте как хотите.

Женщина подозрительно нахмурилась и сказала что-то одному из мужчин на языке, который Декер не узнал. Ответив ей, мужчина выглянул в окно и знаком приказал двум боевикам выйти и проверить улицу.

Женщина всмотрелась Амосу в лицо.

— Ты или очень глупый, или очень мужественный.

— На самом деле в настоящее время я, похоже, ни тот и ни другой.

Достав из кармана пистолет, женщина приставила его Декеру ко лбу. Входная дверь распахнулась, в дом вернулись боевики, качая головой и размахивая руками.

Женщина усмехнулась.

— Нет, остановимся на очень глупом, правильно?

Помимо двери, в комнате было два окна. Они влетели внутрь, выбитые маленькими взрывами, и помещение быстро заполнилось густым едким дымом. Женщина вскрикнула, выронив пистолет, и повалилась на колени.

Джеймисон боком сползла с дивана. Боевики рухнули на пол как подкошенные.

Декер успел разглядеть что-то в окне, но лишь на мгновение, после чего глаза у него закрылись и он также тяжело повалился на пол.

— Светошумовые гранаты — это большая гадость, Росс.

Декер сидел в кресле. Судя по виду, он еще не до конца пришел в себя.

Богарт потрепал его по плечу.

— Извини, это было единственное, что мы могли сделать. И, полагаю, ты согласишься с тем, что так лучше, чем быть покойником.

Они сидели в местном отделении ФБР в пятидесяти милях от того дома, куда похитители отвезли Джеймисон. Рядом с Декером сидел Мелвин Марс.

— Знаешь, Амос, пожалуй, хорошо, что ты не положился на меня.

Почесав за ухом, Декер сказал:

— Мне достаточно было, что ты собрался умереть вместе со мной. Но ты прав, я рассудил, что нам понадобится серьезное оружие.

— Ты поступил совершенно правильно, Декер, что позвонил нам, — сказал Богарт. — Мы быстро составили план. Это было полное безумие, черт возьми.

— Но план сработал.

Росс взял в руку маленькое устройство.

— Ты отлично поработал, установив его.

— Я запутался в собственных больших ногах и упал рядом с фургоном. Воспользовавшись этой возможностью, закрепил «маячок» под порожком. К счастью, мне удалось сделать это до того, как меня обыскали. Ну, а если бы не удалось, что тогда?

— Тогда вас с Алекс не было бы на свете.

— Эти подонки опомниться не успели, как вы на них навалились, — сказал Амос.

— Черт побери, Декер, мы ведь все-таки работаем в ФБР, — усмехнулся Богарт.

— Как Алекс?

— Все еще отдыхает. Похитители избили ее. И напичкали снотворным. Но ничего серьезного.

— Ты уверен? — быстро спросил Амос.

— Уверен, Декер. С ней все будет в порядке.

— Ну, а остальные? Это они установили прослушку в доме Дабни? Они убили Сесилию Рэндолл?

— Пока что мы не вытянули из них ни одного слова, и, если честно, я сильно сомневаюсь, что вытянем. Это крепкие ребята.

— Значит, мы опять вернулись на первую клетку, да? — спросил Декер.

— Ну, большой плюс, что мы схватили шайку иностранных шпионов.

— Мне показалось, они говорили между собой по-русски.

— Мы тоже так считаем, — Богарт кивнул. — По крайней мере, это даст нам возможность диктовать условия в разговоре с Москвой.

— Но среди них есть и арабы, Росс. И переговоры велись по-арабски. Ты полагаешь, что русские объединились с джихадистами?

— В этом ремесле я узнал, что возможно всё.

— Но мы по-прежнему не знаем, где будет нанесен удар, — заметил Декер.

— Не знаем. Но если мы объявим о том, что задержали шпионов, быть может, те, кто за ними стоит, откажутся от своих намерений.

— Нельзя на это рассчитывать, — сказал Амос.

— Абсолютно нельзя.

— Черт побери, так что же нам делать? — спросил Марс.

— Вычислить, что собираются сделать эти люди, и остановить их, — произнес Декер.

В кабинет вошел Миллиган и подсел к Богарту.

— Государственный департамент связался с Москвой. Там отрицают всякую причастность к случившемуся.

— Неудивительно, — сказал Росс.

— Нисколько не удивительно.

— А вот это удивительно!

Все подняли взгляд на быстро вошедшую в кабинет Браун. Она прилетела сюда на самолете ФБР вместе с Богартом, Марсом и Миллиганом.

— Ты о чем?

— Ребята из РУМО только что переговорили по закрытой линии с Москвой. Похоже, русские также получили похожие угрозы.

— Похожие угрозы? — спросил Миллиган. — И вы им поверили?

— Мы никогда никому не верим на все сто процентов, однако наши ребята полагают, что в данном случае русские с нами искренни. Они понимают, что в настоящий момент отношения между Вашингтоном и Москвой очень непростые. Да, у России есть региональные амбиции, этого нельзя отрицать, но она определенно не хочет втягиваться в открытую конфронтацию с нами. Закончится это плохо. Ахиллесовой пятой русских остается экономика. Она практически полностью ориентирована на экспорт ископаемого горючего, а мировое предложение значительно превышает спрос. Вследствие этого российская экономика находится в свободном падении. На Россию наложили санкции за тот кошмар, который она устроила на Украине и в Крыму. Еще один пакет санкций — и можно будет говорить о новой русской революции[33].

— И как это связано с нашим делом? — спросил Богарт.

— Вследствие всего этого русские настроены на сотрудничество в значительно большей степени, чем могло бы быть. Они рассказали нам кое-что такое, что созвучно тому, что мы уже знаем. — Остановившись, Браун тревожно вздохнула. — Подводя итоги — возможно, это худший мыслимый сценарий.

— То есть? — спросил Миллиган.

— Возможно, мы имеем дело с какой-то непредсказуемой третьей силой. Не исключено, что шпионская сеть Беркшир стала работать на тех, кто больше заплатит. Если так, обычные меры, которые должны были бы сдержать Россию, теперь не сработают. Нам придется действовать на совершенно неизведанной территории.

— Твою мать! — пробормотал Богарт.

— Быть может, кто-то хочет поссорить нас с Россией, — добавил Миллиган. — Столкновение двух сверхдержав откроет какой-то другой организации возможность добиться неких преимуществ.

— И определенно сейчас на рынке достаточно способных игроков, готовых продать свои услуги, — сказал Богарт. — Что объясняет присутствие арабов и переговоры на арабском.

— Значит, Беркшир, скорее всего, больше не работала на свою страну, — заметил Декер.

— Возможно, уже какое-то время, — согласился Росс.

— Быть может, это объясняет квартиру за несколько миллионов и дорогую машину. Наемникам платят не орденами и медалями, а наличными. Вероятно, Беркшир просто устала служить родине.

Марс обвел взглядом присутствующих и остановился на Декере.

— Так что вам, ребята, во что бы то ни стало нужно решить эту задачу. И быстро!

Застонав, Амос потер затылок.

— Было бы весьма кстати, если б у меня в голове не стучал Биг-Бен.

— Как ты верно заметил, дружище, светошумовые гранаты — большая гадость, — усмехнулся Мелвин.

— Точно всё в порядке?

Амос сидел у изголовья кровати Джеймисон. Они были у себя дома.

— Все хорошо, Декер, просто я устала. Прежде чем меня накормили наркотиками, меня хорошенько избили. Не знаю, чем они воспользовались, но чувствовала я себя мерзко.

— Я сожалею, что все так случилось.

— Декер, ты ни в чем не виноват. Наоборот, только благодаря тебе я здесь, живая и невредимая.

Внезапно Алекс уселась в кровати и стиснула его в объятиях.

Декер был застигнут этим врасплох, но затем все-таки похлопал Джеймисон по спине.

Отпустив его, та сказала:

— Богарт объяснил мне положение дел. Эта третья сторона. Мы не знаем, что они выбрали своей целью.

— Да, не знаем. И то, что должно произойти, произойдет в ближайшее время.

— Даже несмотря на то, что вы схватили часть этих людей?

— Нельзя исключать, что это произойдет. По умолчанию такие люди непредсказуемы.

— Что ты собираешься делать?

Декер выглянул поверх плеча Джеймисон в окно. На улице снова шел дождь.

— Схожу, прогуляюсь.

Накинув на голову капюшон, Амос брел под дождем. Он сам не смог бы сказать, почему ему нравится непогода.

Ну, на самом деле, наверное, смог бы.

В тот день, когда он обнаружил членов своей семьи убитыми, погода стояла просто восхитительная: в небе ни облачка, легкий ветерок, ярко сияющее солнце. А вечером, вернувшись домой, Декер обнаружил двух самых любимых на свете людей зверски убитыми.

«Я предпочитаю мрак».

Дойдя до реки, он направился вдоль берега. Резкие порывы ветра поднимали на воде белые барашки, чайки выписывали в воздухе сальто.

Отыскав ту же скамейку, Декер сел, не обращая внимания на дождь, промочивший ему насквозь брюки и ботинки.

Амос не готов был признаться в этом никому, быть может, даже самому себе. Он с ужасом думал о том, что, возможно, настанет день, когда он закроет глаза, пороется в своей необыкновенной памяти и… и ничего не найдет.

По этой причине Декер сейчас старался даже не заниматься этим. Тут речь шла не о каком-то необыкновенном оружии, вроде волшебной палочки: стоит только ею взмахнуть, и вот уже готов нужный ответ. В прошлом Амос во многом был обязан своему успеху будничной, кропотливой следственной работе. Задавать вопросы, изучать улики, думать над тем, как соединить все вместе, — и находить в трясине фактов и домыслов ниточку, ведущую к конечной цели.

На этот раз думать ему пришлось много. Возможно, слишком много. Но он смог и многое выяснить.

Была выявлена и накрыта шпионская сеть, пользовавшаяся хосписом «Доминион».

Была установлена правда насчет «игорных долгов» Натали, а вместе с ней — побудительная причина, толкнувшая Дабни совершить то, что он сделал.

Было установлено, почему он убил Анну Беркшир.

А также то, что именно его жена, одетая клоуном, подала ему знак, предупреждая о появлении Беркшир.

Скорее всего, было установлено, что произошло с Сесилией Рэндолл, а также разгадана тайна кукол.

К счастью, удалось освободить Джеймисон и схватить боевиков террористической организации. Быть может, когда-нибудь из этих людей удастся вытянуть ответы…

Однако до сих пор оставалось неясно, почему Уолтер Дабни решил застрелить Анну Беркшир прямо перед зданием имени Гувера. И пусть Элли сказала, что ее муж хотел подать террористам знак; Декер все равно продолжал сомневаться.

И тут, точно так же, как до того у него в голове всплыло одно-единственное слово «спортсменка», сейчас всплыло другое слово.

Буквально.

Вскочив на ноги, Амос спешно вернулся домой, переоделся в сухое и заглянул к Джеймисон. Та крепко спала, и он, схватив ключи, сел в ее машину и направился туда, где все произошло.

По дороге Декер позвонил Марсу и заехал за ним. Как оказалось, вместе с Мелвином была Харпер Браун, поэтому Амос оставил машину у гостиницы, и они все вместе поехали в «БМВ» Браун к тому месту, где для Декера все началось.

— Что у тебя на уме, Декер? — спросила Браун.

— Много всего.

— Ну же, ты должен сказать что-нибудь более определенное.

— Помнишь, я уже говорил, что, на мой взгляд, Уолтер Дабни в своих поступках действовал совершенно буквально?

— Да, помню.

— Так вот, я думаю, что он действовал совершенно буквально, убив Беркшир именно там, где он ее убил.

Браун удивленно переглянулась с Марсом.

— Я не совсем понимаю ход твоих мыслей, — сказала она.

Но Декер ее не слушал.

Дороги были запружены. Повсюду выли сирены; впереди мелькнул кортеж, промчавшийся по расчищенной от машин улице.

Повернувшись к Мелвину, Харпер сказала:

— Терпеть не могу, когда к нам приезжают всякие высокопоставленные гости. Движение просто встает.

— Мы в Западном Техасе с таким никогда не сталкивались, — заметил Марс. — Если ты на дороге утыкаешься в бампер другой машины, это уже пробка.

— Очень смешно! — закатив глаза, пробормотала Браун.

Улицы впереди были забиты настолько, что в конце концов автомобиль пришлось оставить в гараже, и оставшуюся часть пути они преодолели пешком. Дождь немного утих, но погода все равно оставалась ненастной, угрюмой.

Подняв капюшон, чтобы защититься от моросящего дождя, Браун сказала:

— Так, вот мы и у здания имени Гувера. Что дальше?

Декер шел медленно, преодолевая тот самый путь, который проделал в то утро, когда Дабни застрелил Беркшир. Он уже столько раз проделал это прежде, что перестал надеяться найти что-либо новое.

Возможно, ничего.

Скорее всего, ничего.

Однако сейчас Декер пришел сюда с определенной целью. Эта мысль пришла ему в голову, когда он сидел под дождем на скамейке у реки. И дело тут было не в том, что абсолютная память сослужила ему службу. Все было гораздо проще — обоснованная догадка. Именно на них опирался Амос, работая следователем в Огайо.

Но вот теперь великолепная память очень даже могла пригодиться. Декер внимательно оглядывал все перед собой, по обеим сторонам улицы. Вверх, вниз, влево, вправо.

Пока он был поглощен этим, Браун сказала Марсу:

— Это очень любопытный город. Возможно, тебе понравится здесь жить.

— Это приглашение? — Тот вопросительно посмотрел на нее.

— Я ничего не обещаю, — игриво произнесла Харпер. — И ничего не жду взамен. Но мне вправду приятно твое общество.

— Хотя после того, что произошло у тебя дома, ты решила положить этому конец. А потом вдруг снова объявилась как гром среди ясного неба…

— Ну, после долгих размышлений я пришла к выводу, что, пожалуй, будет надежнее, если я окажусь рядом и смогу тебя защитить.

— Замечательно! — рассмеялся Марс. — Должен признаться, я впервые слышу такое от женщины.

— Ну, возможно, все дело в том, что ты общался не с теми женщинами, — парировала Браун.

— Думаю, тут ты определенно права.

Влево, вправо, вверх, вниз. Люди, места, предметы.

Закрыв глаза, Декер мысленно вернулся в тот день, прокручивая все кадры, восстанавливая в памяти все увиденное.

«Так, есть!»

Далее он наложил полученный только что шаблон на то, каким все было в тот день, когда Дабни убил Беркшир.

И тотчас же отметил произошедшие изменения.

Машины, торговавшей мексиканскими лепешками, больше не было.

В будке не дежурил охранник.

Строительные работы, которые велись в здании напротив, прекратились.

Но, как и в прошлый раз, когда Декер был здесь, канализационный люк был закрыт крышкой и ограждение исчезло.

Амос поднял взгляд на здание имени Гувера — приземистое, некрасивое, начинающее рушиться.

Туалеты не работают.

Пожарная сигнализация вышла из строя.

Установлены сетки для ловли обвалившейся штукатурки.

Камеры видеонаблюдения не работают…

Он побежал.

— Декер! — окликнула его Браун.

— Эй, Амос! — воскликнул Марс.

Бросившись следом за ним, они быстро нагнали его. Завернув за угол, Декер остановился на улице, параллельной той, на которой они только что были.

— Что это? — спросил он у Браун, которая остановилась рядом с ним, учащенно дыша.

— Ты о чем?

— Об этом! — Декер указал вперед.

— Господи, а ты что подумал? Это кортеж.

— Чей?

— Не знаю чей. — Присмотревшись внимательнее, Браун подняла взгляд на крыши зданий. — Ну, судя по длине кортежа и количеству охраны и по тому, что на крышах снайперы и полно этих типов в костюмах, с наушником в ухе, я бы сказала, это какая-то очень большая шишка. Быть может, сам президент.

— Значит, сегодня он будет в здании имени Гувера?

— Президент действительно время от времени бывает здесь.

Марс щелкнул пальцами.

— Послушайте, я сегодня утром в тренажерном зале в гостинице смотрел телик, пока занимался. И как раз показывали это.

— Что? — резко спросил Декер.

— Президент сегодня приезжает сюда, чтобы кого-то наградить. Это как-то связано с тем, что мы сделали совместно с англичанами и немцами. Здесь также будут премьер-министр Великобритании и та женщина, которая возглавляет Германию.

— Президент упоминал об этом во время встречи в Белом доме. Он будет награждать тех, кто участвовал в какой-то совместной операции, которая спасла жизнь многим людям. Богарт должен это знать.

Кровь медленно отхлынула от лица Амоса.

— И британский премьер-министр, и канцлер Германии тоже здесь?

— Декер, в чем дело? — вопросительно посмотрела на него Браун.

— Уолтер Дабни что-то знал, но я не думаю, что ему были известны конкретные детали, — Декер повернулся к ней. — Элли Дабни сказала, что, на ее взгляд, он пытался послать террористам какое-то выразительное сообщение, чтобы те отказались от своих намерений. Насчет сообщения она была права, но ошибалась насчет адресата. Дабни пытался передать сообщение нам.

— Какое сообщение?

— Сообщение без слов.

— Ты сейчас…

— Сообщение без слов. Дабни все объяснил нам своими действиями.

— Своими действиями?

Декер посмотрел ей в лицо.

— Он совершил акт насилия перед зданием Гувера!

Медленно развернувшись, Браун посмотрела на остановившийся кортеж, затем на здание ФБР и, наконец, снова на Декера.

Тут и она побледнела.

— О боже…

Декер бросился бегом вокруг здания.

Он снова обратил внимание на пустую будку охранника. По-видимому, из-за визита президента тот находился в здании, помогая обеспечивать безопасность.

Браун и Марс снова нагнали Амоса.

— Декер, что будем делать? — спросила Харпер. — Ты полагаешь, террористы попытаются каким-то образом организовать покушение на президента и двух других лидеров? Ты думаешь, боевики уже в здании?

— Позвони Богарту, расскажи ему о наших подозрениях. Мелвин, идем со мной.

Они быстро ушли, оставив Браун звонить по телефону.

Выбежав на улицу, Декер посмотрел на крышку канализационного люка. После чего перевел взгляд на здание имени Гувера.

— В тот день когда Дабни застрелил Беркшир, здесь были рабочие.

— Чем они занимались?

— Не знаю. — Закрыв глаза, Амос сосредоточился на воспоминаниях того дня. — Я не вижу, чтобы рядом была машина с оборудованием.

Марс внимательно посмотрел на люк.

— Здесь написано «Вашингтонская газовая сеть».

— Ты можешь его открыть?

Наклонившись, Мелвин ухватился за крышку.

— Декер, она опечатана, смотри!

К ним подоспела Браун.

— Секретная служба опечатывает все крышки люков, по которым проезжает кортеж. — Она недоуменно поморщилась. — Но ведь кортеж в противоположном конце квартала. Так что вряд ли секретная служба доходила сюда.

— Ты дозвонилась до Богарта? — спросил Декер.

Харпер кивнула, но чувствовалось, что она чем-то расстроена.

— Декер, он в здании на церемонии.

— Проклятье! Ты передала ему, что нужно срочно эвакуировать всех из здания?

— Я рассказала ему о твоих подозрениях, Декер, но Богарт не может остановить церемонию и эвакуировать людей, основываясь только на этом. Он сказал, чтобы мы перезвонили ему, если у нас будет еще что-либо.

— Что, например, — гибель президента? — отрезал Амос.

— Декер, что еще ты помнишь о том дне? — увещевательным тоном произнес Марс.

Тот сосредоточил на нем взгляд.

— Я помню, в здание ФБР заехала машина с каким-то оборудованием… И еще охранник сказал, что почти все видеокамеры наружного наблюдения не работают.

— Что-нибудь еще?

Декер бросил взгляд на здание напротив.

— Рабочие заносили материалы в это здание.

Подбежав к окнам, он попытался заглянуть внутрь, но все стекла были заклеены плотной бумагой. Амос подергал дверь. Она оказалась заперта. Отступив назад, он запрокинул голову вверх.

— Кажется, внутри никого нет.

— Там капитальный ремонт, — сказала Браун, указывая на табличку на окне.

— В таком случае внутри должна была бы кипеть работа, ты не согласна?

— Ты считаешь, в здании устроился снайпер? — с сомнением произнесла Харпер. — Но кортеж на соседней улице. Отсюда его даже не видно.

— Позвони в газовую компанию и выясни, проводились ли здесь работы на линии газопровода в тот день, когда была убита Беркшир.

— Быстро это не получится.

— Звони же! — бросил Декер.

Достав телефон, он позвонил Богарту. Тот ответил приглушенным голосом:

— Декер, я уже говорил Браун, что не могу эвакуировать здание. Церемония только что началась. Но…

— На каком совещании в ФБР должен был присутствовать Дабни в тот день, когда убил Беркшир? — перебил его Декер.

— Что?

— Совещание! Чему оно было посвящено?

— Какое это имеет значение? Очевидно, что Дабни не собирался на нем присутствовать.

— Но он выбрал именно этот день, Росс, чтобы убить Беркшир, так что просто ответь мне! — отрезал Декер.

— Ну хорошо, хорошо… Фирма Дабни выступала консультантом по вопросу ремонтных работ, проводящихся в этом здании. Как тебе известно, до нового помещения еще как до звезд, поэтому здесь меняют все системы — электричество, водопровод, безопасность и все такое…

Не дослушав его, Декер отключился.

Оглядевшись вокруг, он добежал до ближайшего переулка и свернул в него. Марс и Браун, прижимающая к уху телефон, поспешили за ним.

Амос добежал до входной двери, подергал ручку, но дверь была заперта.

К нему подоспели Харпер и Мелвин.

— Декер, черт возьми, в чем дело? — спросила Браун.

— Элли Дабни сказала, что шпионская сеть Беркшир хотела заставить Дабни работать на нее.

— Но он отказался.

— Думаю, Дабни поступил хитрее. Он ведь снял это видео, правильно? Думаю, он встретился с террористами, изобразил заинтересованность, а сам прощупал их на предмет того, что им нужно. А нужны им были его работы по ремонту здания ФБР. Именно ремонту было посвящено то совещание, на которое направлялся Дабни, когда застрелил Беркшир. Это было его второе послание нам, помимо места атаки.

— Ты хочешь сказать, целью является президент? — спросил Марс.

Декер ничего не ответил.

— Но почему бы просто прямо не сказать нам, до того как убивать Беркшир? — спросила Браун.

— Вероятно, потому, что точный замысел террористов был ему не известен. А они прознали про видеозапись и забрали ее, что, по всей видимости, дало понять Дабни о том, что они следят за каждым его шагом, прослушивают все его разговоры. Вероятно, они угрожали ему и его семье: если он попытается их разоблачить, они расправятся со всеми его близкими родственниками.

— Но почему террористы не убили его, узнав о том, что он записал это видео? — спросила Браун.

— Потому что это могло привлечь к нему внимание как раз тогда, когда им это было меньше всего нужно. Вероятно, они решили, что лучше будет пристально следить за Дабни и нанести удар, если он хоть как-то покажет, что хочет снова их обмануть. Террористы не знали, что супруги Дабни собираются убить Беркшир. — Он перевел взгляд на Марса. — Не хочешь представить себе, что эта дверь — защитник из команды-соперника?

Ухмыльнувшись, Марс кивнул.

— Меня так и подмывает хорошенько врезать по чему-нибудь.

Отступив назад, они дружно бросились на дверь. Почти шестьсот фунтов мышц и костей на большой скорости врезались в нее.

И дверь не устояла.

Декер и Марс по инерции упали на пол, но быстро поднялись на ноги. Браун не отставала от них. Декер первым побежал вперед, остальные следовали за ним по пятам.

Внутри от здания остались только стены; с потолка свисала проводка, в углу возвышались строительные леса, на полу стояли ведра, на верстаке лежал ручной инструмент и мощная циркулярная пила. И рабочие фонарики.

Недоставало только собственно строителей.

— Где рабочие? — спросил Марс.

— Быть может, все дело в том, что приехал президент? — неуверенно предположила Браун.

— Все это очень напоминает декорации, установленные на тот случай, если сюда кто-нибудь заглянет, — сказал Декер.

— Подожди, что ты имеешь в виду? — спросила Браун.

— Помнишь ту женщину, которая похитила Алекс? Я сказал ей, что даже если она нас убьет, ФБР — большая организация, которая и дальше продолжит работать. На что та ответила мне: «Никто не знает, что преподнесет будущее».

— Неужели ты хочешь сказать… — ахнула Браун.

— Целью атаки являются не только президент и два других лидера. Они — лишь поощрительная премия. Нам ведь говорили, что целью может стать что-нибудь символическое? Так вот, здание имени Гувера — это очень символическая цель.

— В здании больше одиннадцати тысяч человек! — воскликнула Браун.

— Сюда! — рявкнул Декер, указывая на лестницу, ведущую вниз. На бегу он спросил: — В газовой компании что-нибудь ответили?

— Ты вряд ли удивишься, узнав, что меня попросили подождать. В настоящий момент я слушаю музыкальную заставку.

Спустившись на два пролета вниз, они оказались в подвале. От него также остались одни стены. Все принялись озираться по сторонам, и наконец Марс воскликнул:

— Вон там!

Остальные присоединились к нему.

У стены стояла огромная катушка с кабелем, размерами выше Декера.

— Что она здесь делает? — спросила Браун.

Амос заглянул в отверстие посредине катушки, куда обыкновенно вставляются вилки погрузчика.

— Я ничего не вижу! — Просунув руку внутрь, он пощупал. — Отверстие чем-то заделано. Кажется, бетоном.

— Для чего это могло понадобиться? — спросила Браун.

Декер попытался заглянуть за катушку, но она стояла у самой стены.

— Например, для того чтобы скрыть то, что за ней, — ответил он. — Ты готов? — оглянулся он на Марса.

Вдвоем они уперлись в бок катушки, присели на корточки и навалились. Катушка была невероятно тяжелая, но эти двое были невероятно сильные, привыкшие толкать большие тяжелые предметы. Они напрягались изо всех сил, их ноги скользили по полу, они ругались и обливались потом, у них вздулись вены, но дюйм за дюймом катушка начала сдвигаться с места.

Наконец открылось отверстие, пробитое в бетонной стене.

Декер заглянул в погруженный в темноту тоннель, уходящий вперед.

— У кого-нибудь есть фонарик?

Достав телефон, Браун включила его фонарик, после чего выхватила пистолет. Амос последовал ее примеру.

Харпер первая шагнула в тоннель.

Марс оглянулся на Декера.

— Декер, у тебя есть какие-нибудь мысли, что там происходит?

Амос посмотрел на него. Таким серьезным Марс своего друга еще никогда не видел.

— Конец болтовне, Мелвин. И, может быть, заодно и конец всему.

Пробираясь по тоннелю, они наконец дошли до разветвления. Сверху проникал узкий луч света.

Браун указала туда лучом своего фонарика.

— Это крышка люка, — шепотом произнесла она. — Свет проникает через монтажное отверстие.

— Это означает, что мы находимся под улицей, — сделал вывод Декер. — Глубоко под улицей.

— Должно быть, именно ради этого и использовался люк, — сказала Харпер. — Террористы каким-то образом установили сообщение между зданием, где мы только что были, и этим технологическим тоннелем.

Они поспешили вперед и вскоре оказались у другого разветвления. На полу возвышалась груда земли и строительного мусора.

— Здесь проделан проход, — сказал Декер. — Похоже, именно тут заканчивался тоннель.

Они пролезли в дыру и оказались в другом тоннеле.

— Как так получилось, что все это прямо под оживленной улицей, но никто ничего не заметил? — спросил Марс.

— На самом деле это не прямо под улицей, — ответила Браун. — Все это время тоннель полого спускается вниз. По моим прикидкам, сейчас мы футах в тридцати под землей и над нами тонны почвы. Естественная звукоизоляция.

Они двинулись дальше.

— Черт возьми, так где мы сейчас? — спросил Марс, нервно озираясь по сторонам.

Декер оглянулся на Браун. Та мрачно посмотрела на него.

— Я думаю, что мы сейчас как раз под зданием имени Гувера.

Они шли дальше до тех пор, пока не оказались еще у одной дыры, проделанной в стене. Только на этот раз новый проход отходил в сторону от того тоннеля, по которому они пришли.

Они осторожно вошли в просторное помещение и, двигаясь вперед, завернули за угол. Там в стене зияла еще одна дыра. Приблизившись к ней, все трое начали кашлять и чихать.

— Черт возьми, это еще что такое? — выдохнул Марс.

— Это газ, — сказал Декер, закрывая нос и рот полой куртки.

Присев на корточки, он пролез в дыру в соседнее помещение. Там возвышались массивные почерневшие железобетонные колонны, поддерживающие низкий свод, а посреди высилась куча мусора.

Закрывая рот и нос, Декер заглянул в дыру в полу рядом с грудой мусора. Внизу виднелась толстая труба, похожая на длинную ядовитую змею.

Браун и Марс, также прикрывая лица, присоединились к Декеру, глядя на трубу. Из траншеи доносился громкий свист.

— Труба пробита, — хрипло произнесла Харпер. — Вот откуда выходит газ.

— А разве на этот случай не должно быть никаких датчиков? — спросил Декер.

Браун указала на потолок, где были закреплены белые чашечки приборов.

— Вот они. Но я готова поспорить, что их каким-то образом вывели из строя.

— А это что такое? — спросил Марс, указывая вправо.

Браун и Декер посмотрели туда. И оба застыли.

Это был металлический цилиндр с отходящими от верхней части проводами. Он напоминал кислородный баллон для плавания с аквалангом. Цилиндр был прикреплен к трубе.

— Это бомба! — сразу же определила Браун.

— С часовым механизмом, — добавил Декер.

Мигающий цифровой дисплей неумолимо вел обратный отсчет. Оставалось всего четыре минуты.

— По-моему, бомба слишком маленькая, чтобы наделать много вреда, — заметил Марс. — Особенно так глубоко под землей.

Покачав головой, Браун закашлялась.

— Бомба — это только детонатор. Здесь полно газа. Вот что образует взрыв. — Она перевела взгляд на колонны. — И я уверена, что это несущие колонны. Бомба взрывается, газ воспламеняется, и эти колонны рушатся.

— И все здание имени Гувера вместе со всеми, кто в нем, обрушается, — добавил Декер. — Именно так демонтируют старые здания.

— В таком случае давайте просто унесем бомбу отсюда, — предложил Марс.

Он уже потянулся к ней, но Браун схватила его за руку.

— Нет! Видишь эти синие провода? Это ускоритель. Если отсоединить бомбу от трубы, таймер сразу же сбросится. И тогда — бабах!

— Откуда ты это знаешь?

— В армии она была сапером, — объяснил Амос.

— Декер, ты должен позвонить Богарту и передать ему, чтобы тот вывел президента и эвакуировал все здание. Немедленно! И не звони отсюда. Я не знаю, может быть, телефон каким-то образом способен воспламенить газ или включить ускоритель… К тому же, скорее всего, здесь все равно нет связи.

— Но…

— Декер, шевелись! Именно этим я зарабатывала на жизнь. Иди! Ради всего святого, это же президент!

— Хорошо, но…

— Иди же!

— Я остаюсь с тобой, — решительно заявил Марс. — Я могу тебе помочь.

— Ты ни хрена не можешь! Уходи вместе с Декером. Закончив, я присоединюсь к вам.

— Но, Харпер…

— Черт возьми, Мелвин, у меня есть всего три минуты! — крикнула Браун. — Живо убирайся отсюда!

Схватив Марса за руку, Декер потянул его к выходу.

Вернувшись к дыре в стене, они выбрались в тоннель. Марс оглянулся на Браун. Та сидела на корточках перед бомбой, прикрывая нос и рот полой куртки, кашляя и хрипя.

Марс и Декер побежали по тоннелю. Отбежав достаточно далеко от места утечки газа, Амос достал телефон, убедился в том, что связь есть, и позвонил Богарту.

— Понял, — коротко ответил Росс.

Декер посмотрел на часы. Мелвин сделал то же самое.

— Две долбаные минуты, — пробормотал он, глядя на Амоса. — Декер, я должен вернуться. Я должен ей помочь.

— И я тоже.

Они бегом вернулись в тоннель. Когда добрались до дыры в стене, газ был уже настолько плотным, что их зашатало от головокружения. Марс налетел на стену, Декер едва не повалился на колени, чувствуя, как у него стучит в висках.

— Пошли! — крикнул Мелвин, выпрямляясь.

Спотыкаясь, они побрели по тоннелю, добрались до дыры и буквально ввалились в нее. Обоих мучила сильнейшая тошнота.

— Харпер! — окликнул Марс.

Потеряв телефон, он теперь ничего не видел в темноте.

Декеру показалось, что высоко вверху он услышал какой-то шум.

Его затуманенное сознание определило, что это началась эвакуация здания.

Шатаясь из стороны в сторону, Декер и Марс двигались вперед, но теперь, когда газ заполнил им легкие и отравил мозг, они потеряли ориентацию в пространстве.

— Нам нужно ее найти, и быстро! — воскликнул Амос. — Пока мы сами не отключились!

— Сюда… — с трудом выдавил Марс.

Они поползли вперед.

Груда мусора была на месте.

Но Браун нигде не было.

Задыхаясь, Марс первым добрался до дыры в полу. Через секунду Декер присоединился к нему. Оба уставились на горящие красные цифры на взрывателе.

Цифры не менялись.

Они застыли на четырех секундах.

Два провода были отсоединены от устройства.

— Где Харпер? — выдохнул Марс.

Закрывая лицо курткой, Декер словно пьяный огляделся вокруг. Харпер Браун провалилась в канаву в двух футах от бомбы, застряв между трубой и стенкой. Наклонившись, Амос схватил ее за руку и потянул. Увидев, что он делает, Марс перепрыгнул на другую сторону канавы и помог ему. Совместными усилиями они быстро вытащили Браун наверх. Мелвин взвалил ее себе на плечо.

Пошатываясь, они добрели до дыры в стене. Выбравшись в тоннель, побежали, набирая скорость, лишь изредка натыкаясь на стены. Отбежав настолько далеко, что запах газа уже не чувствовался, они остановились, и Марс опустил Браун на пол. Оба жадно втягивали воздух, очищая легкие. Глаза у Браун были закрыты. Ее лицо начинало синеть. И это было еще не все.

— Декер, она не дышит! — пронзительно вскрикнул Мелвин.

Упав на колени, он стал делать Харпер искусственное дыхание, ритмично давя на грудь.

— Помогай, Декер, помогай же!

Плюхнувшись на пол рядом с ним, Амос зажал Браун нос и начал дышать ей в рот.

— Ну же, ну же, дыши! — взмолился Марс. — Пожалуйста, Харпер, пожалуйста, не умирай. Не умирай!

Он продолжал давить ей на грудь.

А Декер продолжал дышать рот в рот.

Но несмотря на их усилия, Харпер Браун не подавала признаков жизни.

Декер был в костюме и при галстуке. Его подстриженные волосы были аккуратно расчесаны на пробор сбоку и обильно смазаны гелем.

Рядом с ним стоял Мелвин Марс, одетый так же торжественно, как и его друг. Позади застыла Джеймисон, в черном платье и чулках в тон ему.

Амос взглянул на часы.

— Пора.

Они прошли в зал, уже полный народа. Богарт и Миллиган сидели в первом ряду.

Подняв взгляд, Росс увидел вошедших и указал на свободные места рядом.

На сцене стояла трибуна с микрофоном. За ней на стене висели флаг Соединенных Штатов и знамя РУМО, а между ними красовалась эмблема РУМО.

Глядя на эмблему, Декер мысленно вернулся к тому дню, когда впервые увидел ее. Тогда Браун разъяснила ему ее смысл. Черный цвет изображал неизвестное, в то время как пламя и огонь символизировали знания и ум.

Кажется, в последнее время неизвестного хоть отбавляй, а вот со знаниями и умом определенные проблемы, разве не так?

Но ведь они раскрыли неизвестное, правильно?

Однако за это пришлось заплатить.

С левой стороны на сцене появился директор РУМО, направляясь к трибуне. Призвав всех к вниманию, он сделал кое-какие вводные замечания. После чего повернулся к мужчине, появившемуся на сцене справа.

Все присутствующие тотчас же встали.

Те, кто был в форме, отдали честь.

Президент Соединенных Штатов прошел к трибуне. У него не было страниц с текстом речи, не было электронного монитора. Поправив микрофон, президент обвел взглядом собравшихся.

— Хотя то, что произошло в здании имени Гувера, по очевидным причинам в основном засекречено, мы собрались здесь сегодня, чтобы воздать почести патриотке нашей Родины, которая проявила беззаветный героизм, не думая о личной безопасности, и своим бескорыстным поступком спасла тысячи жизней. Как вам известно, обыкновенно эта награда вручается директором национальной разведки. Однако, поскольку я был в числе тех, кого спасла эта женщина, я чувствую себя лично обязанным ей. И, боюсь, никогда не смогу в полной мере с ней расплатиться. Как вам уже известно, сегодня ее имя будет занесено на «Стену факельщиков» РУМО, недалеко от имени ее отца.

Сидящий в первом ряду Марс закрыл лицо рукой и опустил голову. Декер дружески положил ему руку на плечо.

Президент продолжал:

— Для меня огромная честь вручить майору Харпер С. Браун высочайший знак отличия разведывательных служб, «Крест национальной разведки», за бесконечное мужество и героизм при выполнении своего служебного долга.

Присутствующие все как один встали. На сцене появилась в кресле-каталке Харпер Браун в парадном мундире. Подкатив к трибуне, она молодцевато отдала честь. Козырнув в ответ, президент повесил награду ей на шею и пожал руку.

Затем оба повернулись к залу, и президент сказал:

— Майор Харпер Браун, кавалер «Креста национальной разведки».

Зал огласился приветственными криками, и громче всех, пожалуй, кричал Мелвин Марс.

Обведя взглядом собравшихся, Браун помахала рукой и улыбнулась, не обращая внимания на катящиеся по щекам слезы. Затем она отыскала в зале Декера, улыбнулась, и у нее в глазах сверкнули веселые искорки.

Улыбнувшись в ответ, Амос отдал ей честь.

Затем Харпер увидела сидящего рядом с ним Марса и подмигнула. Тот просиял.

Когда она отвернулась, Декер сказал:

— Врачи считают, что она скоро поправится.

— Слава богу!

— Мелвин, почему ты плакал?

— Черт возьми, Декер, мы едва ее не потеряли! Врачи «Скорой помощи» сказали, что она уже умерла. Но мы вернули ее к жизни… И все-таки ее жизнь была на грани.

— Знаю. Но она жива, Мелвин. Думай об этом.

Амос перевел взгляд на Джеймисон, продолжавшую хлопать и улыбаться. Заметив, что он смотрит на нее, та сказала:

— Она выглядит замечательно, правда?

— Лучше не бывает, — улыбнувшись, согласился Декер.

— Да и ты в костюме и при галстуке смотришься неплохо, — добавил Богарт.

— На самом деле ты начинаешь походить на настоящего агента ФБР, Декер, — Миллиган окинул своего друга оценивающим взглядом. — Пожалуй, пора требовать с тебя соблюдение дресс-кода.

Улыбка Амоса погасла, и он перестал хлопать.

Декер, Марс и Джеймисон вышли из машины у хосписа «Доминион». У Мелвина в руках была коробка.

— Не забывайте, завтра вечером мы ужинаем дома у Харпер, — напомнила Алекс.

— Я уже купил вина, — сказал Марс. — А Харпер уже навсегда рассталась с креслом-каталкой. Врачи говорят, что из-за отравления газом ее еще какое-то время помучает слабость. Но все будет в порядке.

— Означает ли это, что ты переезжаешь сюда? — игриво спросила Джеймисон.

— Уже подписал купчую на дом, который — вы только подумайте! — находится всего в двух кварталах от Харпер. Мы сможем по утрам вместе бегать.

— Эй, я с вами! — попросилась Джеймисон.

— Круто, Алекс! — Марс посмотрел на Декера. — Ну, а ты?

— А что я? — проворчал тот.

— Не хочешь бегать вместе с нами?

— Только если гнаться за преступником.

Когда они направлялись к дверям, Алекс сказала:

— Послушай, Декер, у меня к тебе пара вопросов.

Тот молча посмотрел на нее.

— Итак, я поняла, что работа Дабни на ФБР натолкнула плохих ребят на мысль совершить нападение на здание имени Гувера. Но чем именно он занимался?

— Дабни поручили ремонтные работы. Для этой цели ему передали совершенно секретную документацию, связанную с конструкцией здания и схемой проходящего под ним газопровода. А также схемы лабиринта тоннелей под соседними улицами. Вот что на самом деле интересовало людей Беркшир. Богарт установил, что к тому времени они уже арендовали здание напротив — вероятно, для наблюдения за Центральным управлением ФБР. Однако теперь, имея на руках то, что дал им Дабни, они смогли составить новый план и, работая круглосуточно, продлили тоннель под здание Гувера и испортили трубу газопровода. Также они узнали, когда туда прибудут президент и другие лидеры. Террористы решили одним махом убить их — а также одиннадцать тысяч сотрудников ФБР, тем самым обезглавив главное американское правоохранительное ведомство.

Джеймисон кивнула, осмысливая эту информацию.

— Хорошо; помнишь, Уолтер Дабни рассказал Натали о том случае в «Диснейуорлде»? О том, как он ехал вместе с ней в «Скорой помощи»?

— Да, и что?

— Почему он это сделал?

— Потому что он был всего-навсего человеком.

— Что? — недоуменно нахмурилась Джеймисон.

— К этому моменту Дабни уже знал о том, что его жена занималась шпионажем. Но он был слишком благороден, чтобы сообщить об этом своим детям. Он не хотел, чтобы они возненавидели свою мать. Но он также знал, что убьет Беркшир и покончит с собой, поэтому не удержался и напомнил дочери про тот случай, когда рядом с ней был он, а не мать.

Войдя в здание, они направились по длинному коридору.

— Есть какие-либо новости о том, что будет с миссис Дабни и ее дочерью? — спросил Марс.

— Даже несмотря на то, что Элли Дабни добровольно отошла от шпионской деятельности, ее ждет серьезный тюремный срок. А Натали, возможно, отделается условным осуждением. Так и не удалось доказать, что ей было известно о шпионаже.

Зарегистрировавшись у дежурного, они прошли в палату Джоуи Скотта. Мальчик лежал в кровати с закрытыми глазами.

Проводившая их медсестра осторожно разбудила его. Когда Джоуи открыл глаза, она сказала, что к нему посетители, после чего ушла.

Трое посетителей подошли к кровати.

— Привет, Джоуи! — сказал Марс.

Слабо улыбнувшись, тот поднял было руку, чтобы помахать ею, но бессильно уронил ее.

— У нас для тебя есть кое-что.

Открыв коробку, он достал футбольный мяч и, протянув его мальчику, сказал:

— Только посмотри, кто поставил на нем свой автограф!

Прочитав надпись, Джоуи изумленно раскрыл глаза.

— «Моему другу Джоуи. Пейтон Мэннинг», — прочитал он вслух.

— И вот еще фотография с его автографом, — добавил Декер, протягивая мальчику фото в рамке так, чтобы тому было видно. — Я поставлю ее на тумбочку у кровати, чтобы ты мог посмотреть на нее, когда захочешь.

Все взяли стулья и подсели к кровати. Марс положил мяч рядом с Джоуи. Мальчик погладил то место на коже, где расписался Мэннинг.

— Как ты это устроил? — шепотом спросила у Марса Джеймисон.

— Через знакомого моего знакомого, который работает в НФЛ. Мне сказали, что когда Мэннинг узнал про Джоуи, он сказал, что прилетит сюда и встретится с ним. Думаю, он сдержит свое слово.

— Ого! — с восхищением произнесла Джеймисон. Достав из сумки книгу, она раскрыла ее на закладке. — Джоуи, я дочитаю тебе «Узника Азкабана», хорошо? Конец такой интересный!

— Хорошо, — улыбнулся мальчик.

Джеймисон начала читать. Положив руки на спинку кровати, Декер смотрел на Джоуи. Мальчик время от времени поднимал на него взгляд и улыбался.

И Амос поймал себя на том, что каждый раз улыбается ему в ответ.

Он потерял Молли, когда ей было примерно столько же, сколько сейчас Джоуи. И он знал, что мальчику осталось жить совсем недолго. Декер недавно впервые его увидел, и Джоуи, похоже, с тех пор уже здорово ослаб. Амос чувствовал, как постепенно угасает детский организм.

Но сейчас он совсем не видел синего. Он видел лишь улыбающегося мальчика, держащего мяч, подписанный его героем.

Жизнь Декера была сложной, а впереди его, вероятно, ждало еще более сложное будущее. Однако в настоящий момент он начисто забыл о своей абсолютной памяти и о том, каким страшным путем она ему досталась. По крайней мере, на какое-то время он перестал думать о семье, которой лишился.

Амос оглянулся на двух людей, сидящих рядом, на своих двух друзей. Двух людей, которые, несмотря на его многочисленные недостатки, всегда останутся его друзьями.

Затем он перевел взгляд на Джоуи. Глаза мальчика были закрыты, но его рука крепко сжимала драгоценный мяч.

Протянув свою здоровенную ручищу, Амос ласково погладил Джоуи по голове. И почувствовал, как глаза у него наполнились влагой.

Но пока что, в этот самый момент, все было хорошо.

Декер уже считал эту скамейку своей. Небо темнело, ветер усиливался. Река неудержимо несла свои воды, и Амос буквально чувствовал, как быстрое течение уносит его мысли. Засунув руки в карманы куртки, он закрыл глаза.

Однако сейчас он не задействовал свою уникальную память. Для того, о чем сейчас думал Декер, этого не требовалось. Для человека, который терпеть не может перемены, перемен в его жизни было слишком много. Новая работа в ФБР. «Управление домом» в паре с Джеймисон. Переезд Марса в Вашингтон. Появление в его жизни Харпер Браун через ее отношения с Марсом. Декер даже не мог сказать, собирается ли Джеймисон и дальше работать в ФБР. Возможно, она уйдет и займется чем-либо другим. Как знать, может быть, Марс и Браун поженятся и переедут куда-нибудь в другое место… А Богарта и Миллигана куда-нибудь переведут…

И тогда он останется совсем один. Амос Декер из маленького городка в Огайо, пересаженный на эту совершенно незнакомую почву, известную как Вашингтон.

Один.

Снова.

Вытерев глаза, Декер опять убрал руку в карман. Визит к Джоуи Скотту оказался желанным событием, но это осталось позади. Хотя то, что происходило в жизни Декера, было несопоставимо со смертельной болезнью, которой страдал мальчик, Амос чувствовал, что его будущее полно неопределенностей. Его поврежденный рассудок в любой момент может измениться. И он станет совершенно другим человеком, таким же неузнаваемым, как и тот, кем он являлся сейчас, а от его прежней личности уже совсем ничего не останется. И в конце концов его уничтожат своей силой собственные воспоминания. Все закончится тем, что он снова будет жить в картонной коробке. Он… останется один, не имея ничего и никого. Тревога нарастала, и Амос закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

«Просто держись, Декер. Просто держись».

— Думаю, тебе это не помешает.

Открыв глаза, Амос увидел перед собой Джеймисон. В руках она держала два стаканчика кофе навынос. Протянув один Декеру, села на скамейку.

— Как ты узнала, где я? — спросил тот, снова вытирая глаза и не глядя на нее.

— У меня есть свои источники, — улыбнулась Алекс, отпивая глоток кофе. — Здесь красиво.

— Да? — спросил Декер.

Она смерила его взглядом.

— Похоже, тебя опять одолевают какие-то мысли.

— Всё как обычно.

— В тебе нет ничего обычного.

Отпив кофе, Амос сказал:

— Значит, Мелвин перебирается сюда? Они с Браун вместе? Ну, а ты?

— Что я?

Безуспешно пытаясь сохранить свой голос небрежным, Декер сказал:

— Ты не собираешься уходить из ФБР?

— А ты собираешься?

— Алекс, у меня в жизни больше ничего нет.

— По-моему, у тебя в жизни много всего, гораздо больше, чем ты думаешь.

— То есть ты остаешься?

— Если остаешься ты, я тоже остаюсь.

Декер как-то странно посмотрел на нее.

— Все так просто?

Алекс молча кивнула.

— Почему? — спросил он.

— Декер, я удивлена, что ты это спрашиваешь.

— Что ты хочешь сказать?

— Вот это я и имела в виду, говоря, что прикрою тебя.

Чокнувшись с ним стаканчиком кофе, Джеймисон откинулась назад и закрыла глаза.

Какое-то время Амос молча смотрел на нее, затем отвернулся и уставился на реку.

На этот раз его глаза остались широко раскрытыми.

Мишель, самой лучшей в моей жизни.

Майклу Питчу за то, что всегда умело управляет своим кораблем.

Линдси Роуз, Энди Доддсу, Карен Торрес, Энтони Гоффу, Бобу Кастильо, Мишель Макгонигл, Эндрю Данкану, Кристоферу Мерфи, Дэйву Эпстайну, Трейси Дауд, Брайану Маклендону, Мэттью Балласту, Лукасу Фосету, Деб Фаттер, Бет де Гузман, Томасу Луи, Оскару Стерну, Мишель Карас, Стефани Сиребиан, Бриджид Пирсон, Фламур Тонузи, Бланке Олет, Джозефу Бенинкейсу, Тиффани Санчес, Али Катрону, Мэри Урбан, Барбаре Славин, Анне Твуми, Шону Форду, Рейчел Харистон и всем в издательстве «Гранд Сентрал паблишинг» за то, что проделали вместе со мной этот путь.

Аарону и Арлин Пристам, Люси Чайлдс Бейкер, Лизе Эрбах Вэнс, Митчу Хоффману (и спасибо за новую прекрасную редакторскую работу), Фрэнсис Джалет-Миллер, Джону Ричмонду и Мэтту Белфорду, моим замечательным друзьям и сторонникам.

Энтони Форбсу Уотсону, Джереми Треватану, Трише Джексон, Кэти Джеймс, Алексу Сондерсу, Саре Ллойд, Эми Лайнс, Стюарту Дуайеру, Джоффу Даффилду, Джонатану Аткинсу, Шарлотте Уильямс и Нилу Лэнгу из издательства «Пан Макмиллан» за то, что они продолжают возносить меня к звездам за рубежом.

Правину Найду и его команде в издательстве «Пан Макмиллан» в Австралии за фантастическую работу.

Каспиану Деннису и Сэнди Вайолетт — за то, что они такие замечательные.

Кифу Брюэру и Орлагу Кэссиди — за ваши потрясающие аудиозаписи.

Стивену Маату и всей команде «Бруна» — за отличную работу.

Роланду Отуэллу — за потрясающую корректуру.

И Кристин Уайт и Мишель Батлер — за то, что издательство «Коламбус Роуз» идет верным курсом.

«Штат конского каштана» — официальное прозвище штата Огайо, где в изобилии растут разнообразные виды этого дерева или кустарника. (Здесь и далее прим. переводчика.)

Национальная футбольная лига (НФЛ) — высшая лига в профессиональном американском футболе.

Агентство национальной безопасности (АНБ) — ведомство в составе Министерства обороны США; занимается безопасностью правительственной и военной связи и компьютерных систем, а также электронным наблюдением.

Здесь и далее: об этом рассказывается в романе Д. Болдаччи «Последняя миля».

Пейтон Уильямс Мэннинг (р. 1976) — игрок в американский футбол, выступавший на позиции квотербека в Национальной футбольной лиге («Индианаполис Колтс», «Денвер Бронкос»); является одним из лучших игроков в своем амплуа за всю историю НФЛ.

Популярная торговая марка антидепрессанта (сертралина).

Садись в машину! (исп.)

Помощь не нужна! (исп.)

Не понимаю (исп.).

Уходите немедленно! Немедленно! (исп.)

До́ма (исп.).

Сыном (исп.).

…моего дома. Немедленно! (исп.)

«Убить пересмешника» — знаменитый роман американской писательницы Харпер Ли.

«Большое яблоко» — неофициальное прозвище Нью-Йорка.

Имеется в виду песня «Дама в красном» ирландского певца и композитора Криса де Бурга. В ней говорится о первой встрече автора песни со своей будущей женой, которая привлекла его внимание эффектным красным нарядом.

«Незнакомцы в поезде» — триллер А. Хичкока по одноименному роману П. Хайсмит. Два человека знакомятся в поезде и договариваются совершить два убийства — каждый устраняет того, кто мешает другому, и таким образом оба они остаются вне подозрений.

Приготовь раствор (исп.).

Веди его сюда (исп.).

Место для двоих (исп.).

Он федеральный агент (исп.).

Непереводимая игра слов: английское whistleblower — «осведомитель» — дословно означает «свистящий в свисток».

Английская идиома, означающая самую горячую и очевидную улику по делу.

«Правило Миранды» — юридическое требование в США, согласно которому задерживаемый по подозрению в том или ином преступлении должен быть уведомлен о своих правах до начала допроса.

Сюртэ — Главное управление национальной безопасности МВД Франции.

«Оксиконтин» — синтетический обезболивающий препарат, по своему действию сходный с морфием.

Кубок Хайсмана — трофей, присуждаемый лучшему игроку сезона в студенческом американском футболе.

Квотербек — игрок, получающий мяч от игрока центра, чтобы начать атакующую комбинацию; основной разыгрывающий. Занимает наиболее важное место в команде нападения.

Лига «Поп Уорнер» — лига американского футбола для мальчиков 7–15 лет.

«Коттон боул» (англ. «Хлопковая чаша») — футбольный стадион в Далласе, шт. Техас, где ежегодно в канун Нового года (до 2010) проходила встреча лучших университетских футбольных команд сезона.

«Огайо Бакайз» — название ряда команд (в т. ч. и по американскому футболу) Огайского государственного университета.

В Форт-Миде находится Центральное управление АНБ.

Редакция не несет ответственности за представления автора о различных аспектах мировой политики в целом и российской политики в частности.