David Baldacci.

THE FALLEN.

Кто лишил вас жизни?

Или — кто вас убил?

Вообще-то разница весьма существенная.

Амос Декер стоял на задней террасе дома, в котором со своей коллегой, Алекс Джеймисон, гостил у ее сестры. Покачивал зажатой двумя пальцами за горлышко бутылкой пива, уже третьей за вечер, размышляя над этими двумя формулировками, вроде бы совершенно одинаковыми по смыслу. Он знал, что большинство людей о подобных тонкостях даже не задумываются — нет у них на то ни причин, ни повода. Между тем в профессиональной жизни Декера — а другой жизни он практически и не вел — главенствующую роль играл поиск точного ответа на второй из этих вопросов.

И ему ли было не знать, что разница между этими двумя определениями гораздо сложней и запутанней, чем может показаться на первый взгляд…

К примеру, лишить человека жизни можно, и не совершая убийства с точки зрения закона.

Взять смерть в результате несчастного случая. Ваш автомобиль вдруг врезается в другой — в результате труп; или пистолет выскальзывает у вас из рук, бах — и пуля попадает в кого-нибудь поблизости. Кто-то убит, но закон не считает это убийством.

Или содействие в совершении самоубийства: неизлечимо больной человек страдает, хочет со всем этим покончить, и вы ему в этом помогаете. Подобная практика где-то узаконена, а где-то считается преступлением. Опять-таки есть погибший. Но хотя смерть в отличие от несчастного случая причиняется намеренно, все равно это не убийство, поскольку покойник сам принял решение расстаться с жизнью.

Лишить кого-то жизни, не нарушая закона, можно и при необходимой самообороне — у вас тоже было намерение, но закон гласит, что вы имеете право защищаться.

У собственно убийства тоже несколько разных градаций.

Если причиной автомобильной аварии или несчастного случая при обращении с оружием, в результате которых погиб человек, стала ваша преступная небрежность, вас могут обвинить в причинении смерти по неосторожности.

Если в ходе внезапно вспыхнувшей ссоры кто-то получает по голове дубинкой и отправляется на тот свет, то нанесшему роковой удар светит уже более серьезная статья — за непредумышленное убийство.

Убийство второй степени, довольное близкое к только что упомянутому непредумышленному, включает в себя элементы намерения и преступной неосторожности, но не содержит предварительного умысла или «выжидания в засаде», как это часто называют.

Декер отхлебнул пива, перебирая в уме условия, по которым закон делит умышленное лишение жизни на различные категории. Хуже всего, конечно же, последняя из них.

Убийство первой степени — это почти всегда осознанное намерение и «заранее обдуманное злое предумышление», как это формулирует Уголовный кодекс. Ради собственной выгоды вы желаете кому-то смерти и делаете все, чтобы это желание осуществилось.

Тех, кто способен на столь гнусное деяние, ждут со стороны закона самые суровые последствия.

Вот за такими-то преступниками Декер и гонялся чуть ли не всю свою сознательную жизнь.

Он глотнул еще пива.

«Ловлю убийц. И это все, что я на самом деле умею».

Уставился на ночное небо над Северо-Западной Пенсильванией, возле границы с Огайо, над местечком под названием Бэронвилл. Он слышал, что некогда это был процветающий фабричный и шахтерский городок, обязанный своим существованием некоему семейству Бэрон, которое выкопало здесь шахты и построило фабрики. Даже название городка — и то в их честь. Однако все эти двигатели прогресса давно канули в Лету. Ни от шахт, ни от фабрик практически ничего не осталось. И все же люди как-то выкручивались — каждый на свой манер и каждый с тем или иным успехом. Впрочем, примерно то же самое можно сказать и о множестве других подобных местечек, раскиданных по всей Америке.

Алекс Джеймисон тем временем сидела в доме за бокалом белого вина со своей старшей сестрой Эмбер и болтала с племянницей Зоей — весьма смышленой особой, мало ли что еще и шести лет не стукнуло. Декер с Джеймисон приехали сюда в отпуск из Вашингтона — после напряженной работы по раскрытию преступлений в составе специальной группы ФБР. Амосу не слишком-то хотелось уходить в отпуск вместе с Алекс, но их начальник, специальный агент Богарт, был непреклонен: обоим пора отдохнуть. И когда Джеймисон предложила вместе отправиться погостить к ее сестре, Декер понял, что податься-то ему больше особо и некуда.

«Ну вот и приплыли».

Еще разок отхлебнул из бутылки, уставившись на свои ботинки четырнадцатого размера.

Когда они приехали сюда, после неизбежных представлений, обмена любезностями, объятий и распаковки дорожных сумок Джеймисон вручила сестре и племяннице подарки на новоселье — Эмбер с мужем и дочкой переехали в этот дом совсем недавно. Еще задолго до того, как был приготовлен и съеден ужин, Декер полностью исчерпал все приличествующие случаю темы для разговора и откровенно мыкался, абсолютно не представляя, что бы еще такого сказать или сделать. Тогда-то Джеймисон, которая знала его, пожалуй, получше всех остальных, потихоньку и предложила ему выйти со своим пивом — и своей неуклюжестью — во двор, чтобы сестры могли спокойно поболтать о своем, о девичьем подальше от мужских ушей.

Вообще-то в обществе Амос далеко не всегда был столь уж неловок. Шести футов и пяти дюймов ростом, весом триста фунтов с небольшим[2] — ну если честно, то не просто «с небольшим», — Декер, бывший профессиональный игрок в футбол, некогда был душой любой компании. Любил и на людей посмотреть, и себя показать, за словом в карман не лазал — честно говоря, порой даже перебарщивал в этом деле.

А потом, как это нередко случается в профессиональном футболе, — тот подлый, исподтишка, удар в голову, который навсегда переменил и всю его жизнь, и саму его сущность. После серьезной черепно-мозговой травмы он едва остался в живых. Выжил, но в мозгу что-то перемкнуло — наверное, мозгу было так проще исцелить полученные повреждения. Процесс заживления оставил в голове две серьезные отметины.

Первая — это гипертимезия, или абсолютная память. Те, кто может похвастаться подобным дарованием, обычно помнят до мелочей лишь события из собственной жизни — в остальном память их нередко подводит. Но только не Декера. Ему словно кто-то вставил в голову видеокамеру с неограниченной картой памяти. Он стал просто ходячим запоминающим устройством, не способным забыть ничего, что видел и слышал. Вскоре Амос понял, что этот обретенный талант — не только благословенный дар, но и тяжкий крест, который он теперь вынужден тащить всю свою жизнь.

Вторым последствием того удара в голову на футбольном поле стала синестезия. Какие-то «знаковые» явления вроде смерти теперь ассоциировались у него с определенным цветом. Если говорить о смерти, то она была для Декера ярко-синей, как вспышки электросварки, и от этих вспышек у него вставали волосы на затылке и противно крутило живот.

От необратимых изменений мозга необратимо изменилась и личность. Куда девался обаятельный повеса, чувствующий себя как рыба в воде в любой компании, притягивающий к себе незнакомых людей, будто магнит?

«Да, я теперь не такой».

Путь на футбольное поле после того происшествия был безвозвратно закрыт, но жизнь продолжалась — и вот он вначале обычный патрульный коп, а потом и детектив в отделе убийств в своем родном городке Берлингтоне, что в штате Огайо. Вот уже и женат на чудесной женщине по имени Кассандра — Кэсси, как он обычно ее называл, а вот у них уже и дочь-красавица Молли…

Только теперь нельзя говорить про все это в настоящем времени.

Было это все. Было.

Потому что нет у него теперь ни чудесной жены, ни красавицы дочки.

«Кто лишил вас жизни?»

«Кто вас убил?»

Ладно, Декер разобрался, кто именно отнял у него самых дорогих на свете людей. И тот, кто это сделал, заплатил дорогую цену.

Но это было ничто по сравнению с ценой, которую заплатил сам Декер. И с тем, что он платит до сих пор каждую минуту и за что будет расплачиваться до тех самых пор, пока не испустит дух.

— Тетя Алекс говорит, что ты ничего не забываешь.

Декер вздрогнул, отвлекся от тягостных воспоминаний — кого это вдруг интересуют подобные вопросы?

С другого края деревянной террасы, пристроенной к дому, на него с любопытством взирала Зоя Митчелл: два белобрысых хвостика на голове, розовая рубашечка в цветочек с длинными рукавами, под белыми шортиками — пухленькие коленки с ямочками.

— Ну да, на память вроде не жалуюсь, — отозвался Декер.

В руках Зоя держала лист бумаги. На нем — с десяток длинных чисел. Сунула ему.

— А вот это можешь запомнить? — спросила с надеждой.

Декер бросил на него взгляд и тут же отдал лист обратно.

— Значит, не можешь? — произнесла Зоя, на веснушчатой мордашке которой явственно отразилось разочарование.

— Нет, это значит, что уже запомнил.

Амос монотонно зачитал ей числа ровно в том порядке, в котором они были написаны, потому что в голове у него намертво застряла картинка: лист бумаги с цифрами.

Она несмело улыбнулась:

— Круто!

— Думаешь? — бросил Декер.

В ответ она изумленно выпучила на него свои светло-голубые глаза.

— А ты — нет?

— Не, иногда тоже думаю. Наверное, действительно круто.

Он прислонился к перилам террасы, потягивая пиво из бутылки. Зоя не сводила с него глаз.

— Тетя Алекс сказала, что ты ловишь плохих людей.

— Мы вместе ловим. У нее отличная интуиция.

Зою эта характеристика явно озадачила.

Пришлось растолковать:

— Она хорошо чувствует людей. И видит то, чего остальные не видят.

— Она моя самая любимая тетя.

— Сколько же у тебя теток?

Девочка вздохнула:

— Целая куча. Только тетя Алекс самая суперская. — Зоя расцвела. — Она приехала, потому что у меня скоро день рождения. Мне будет целых шесть лет!

— Знаю. Она мне уже сказала, что мы все вместе куда-нибудь съездим, отпразднуем это дело.

Зоя так внимательно его рассматривала, что Декер опять смутился. Отвел взгляд, сделал вид, будто озирает окрестности.

— А ты реально большой, — констатировала она.

— Не в первый раз уже такое слышу.

— Ты ведь не дашь плохим людям обидеть тетю Алекс? — спросила Зоя с весьма озабоченным видом.

Декер, который собирался еще раз приложиться к пиву, медленно опустил бутылку.

— Нет, не дам. В смысле сделаю все, чтобы такого не допустить, — несколько сбивчиво уточнил он.

Где-то вдали гулко прогремел гром.

— Наверное, будет гроза, — поспешил заметить Амос, которому очень хотелось сменить тему.

Глянул на Зою, чей невинный взгляд по-прежнему вызывал у него некоторую неловкость. Сразу отвернулся, как только громовые раскаты послышались опять.

Лето закончилось, но грозы в этих краях частенько гремели и осенью, и как раз такая осенняя гроза сейчас к ним и подкрадывалась.

— Явно приближается, — проговорил Декер, обращаясь больше к самому себе, чем к Зое.

Оглядел задний двор дома, примыкающего к их участку. Похоже, полная копия. Такой же по площади, такая же терраса на задах. Такая же крошечная лужайка. Такой же одинокий клен посреди клочка пожухлой травы.

Но было и одно отличие.

Свет в доме напротив теперь мигал. Включался, выключался. Загорался, притухал.

Декер посмотрел на небо. Несмотря на раскаты грома, молний еще не было — по крайней мере, он их пока не видел. Заметно похолодало. Небо полностью закрыли свинцовые тучи, понизу стал сгущаться белесый туман, еще больше размывая очертания окрестностей.

Через несколько секунд глаз уловил красные вспышки, продвигающиеся сквозь серую муть над головой. Самого самолета не было видно — наверное, спешил либо поскорее сесть, либо убраться подальше, пока гроза не разыгралась в полную силу.

Амос вновь перевел взгляд на дом по соседству — свет в окнах по-прежнему помигивал, словно азбукой Морзе. Сырость, наверное, подумалось ему. Отсырели провода, вот где-то и коротит.

Услышал вдруг какой-то шум. Потом опять. И еще раз. Повторялся один и тот же странный звук, вернее, два совершенно разных звука — глухой стук, а за ним какое-то царапанье.

Вот завели машину. Судя по всему — на улице, за домом. Кто-то уезжал прямо в надвигающуюся грозу.

Прошло несколько минут, и небо расколола первая молния. Воткнулась в землю прямо у него на глазах. На сей раз бабахнуло уже как следует. Небо на глазах зловеще чернело. Ветер быстро нес тяжелые тучи, перемешивал, громоздил из них свинцовые башни у них над головами.

— Пошли-ка лучше в дом, — нервно сказала Зоя. — Мама говорит, зря люди думают, что молния в них никогда не попадет.

— Зоя, а кто там живет? — спросил Декер, показывая на дом напротив.

Она уже ухватилась за дверную ручку. Пожала плечиками:

— Не знаю.

Едва Декер перевел взгляд на дом, как вдруг увидел яркую вспышку.

Где-то внутри него, за одним из окон. Даже не понял, что это, — может, просто свет отразился от стекла. Хотя причина вполне могла быть и не столь простой, таить в себе какую-то опасность.

Амос поставил бутылку на перила, спрыгнул с террасы. Надо выяснить.

— Ты куда? — крикнула ему Зоя, в голоске которой уже звучали испуганные нотки.

Бросил через плечо:

— Иди в дом, Зоя. Мне нужно кое-что проверить.

За следующей молнией, косо разрезавшей небосвод, последовал такой оглушительный раскат грома, что Зоя пулей метнулась за дверь. Декер бросился в противоположную сторону.

Несмотря на внушительные габариты, он всегда был в превосходной физической форме — все-таки бывший профессиональный спортсмен. Ухватился за верх забора, разделяющего оба дома, легко перемахнул через него, приземлился в соседнем дворе.

Бросился по траве к дому. Гроза набирала силу. Резко похолодало, порывистый ветер налетал со всех сторон, норовил сбить с ног. Декер вырос на Среднем Западе, к опасным капризам погоды, на которые так щедра долина Огайо, давно привык — грозы и смерчи множились там, словно раковые клетки, неся с собой гибель и опустошение.

Он понял, что вот-вот хлынет ливень, струи которого полетят чуть ли не параллельно земле.

Добежал до террасы, на которую вовсю наваливался ветер, поспешно взлетел на крыльцо. На дом Эмбер он не оглядывался и не заметил, что оттуда уже вышла Алекс Джеймисон, быстро оглядывая окрестности в его поисках.

Подошел к окну, за которым видел странную вспышку. Запах сразу подтвердил его подозрения.

Отсырела электропроводка. Декеру уже доводилось расследовать поджоги, такой запах ни с чем не спутаешь. Внутри что-то горело. Пожар!

Амос прижался лицом к стеклу, пригляделся. Огонь, вызванный коротким замыканием, распространяется очень быстро, зачастую прямо внутри стен, незаметно, и вырывается наружу уже тогда, когда слишком поздно что-либо предпринимать.

Через мгновение он углядел то, что подтверждало его самые худшие опасения, — небольшие язычки пламени и дымок.

Отвел взгляд правее, и в этот момент очередная вспышка молнии ярко осветила все вокруг.

При виде того, что открылось в ее свете, Декер непроизвольно застыл. Тут же очнулся от оцепенения, бросился к задней двери. Даже не задумываясь, выбил ее плечом — почти как тогда, когда ломился напролом на футбольном поле. Хлипкая дверь не устояла, провалилась внутрь.

Гроза теперь бушевала во всю мощь, и окликов Джеймисон он не слышал. Она спрыгнула с террасы и, когда Декер выломал дверь, уже подбегала к забору. Лило как из ведра, порывистый ветер неистово швырял жалящие капли дождя прямо в лицо, слепил глаза. На всю западную оконечность «штата краеугольного камня»[3] обрушились миллионы галлонов воды. С Джеймисон слетели туфли, а сама она промокла до нитки, едва успев отбежать от крыльца.

Декер, тоже мокрый с ног до головы, ворвался в кухню, сразу свернул направо. На бегу выхватил свою «беретту», выставил перед собой. Эх, не надо было пить пиво! Ясная голова и быстрая реакция — вот что сейчас больше всего требуется.

Ринулся в полутемный коридор, задел плечом за стену. На пол что-то свалилось.

Картина.

Декер выругался — только что нарушил обстановку на месте преступления. Сделай такое кто-нибудь другой, получил бы от него по первое число! Ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Все равно непонятно, что тут происходит. То, что он успел заметить, могло оказаться лишь верхушкой айсберга.

Осторожно высунул за угол вначале ствол, потом высунулся сам. Двумя быстрыми взглядами оценил обстановку, выпрямился.

Теперь стало ясно, что вызвало первую вспышку, а потом и возгорание.

И почему мигал свет.

На наружную электропроводку действительно попала жидкость.

Только это была не вода.

Это была кровь.

— Декер?

Выглянув за угол, Амос увидел на другом конце коридора насквозь промокшую, дрожащую и босую Джеймисон.

— Ты вооружена? — негромко спросил он. Голову волна за волной наполнял яркий синий свет, как от электросварки. Голова кружилась, подташнивало.

Алекс покачала головой.

Декер поманил ее к себе.

Она устремилась к нему, свернула за угол и, увидев то, что только что увидел ее напарник, замерла как вкопанная.

— О господи!

Амос кивнул. К тому, на что они оба смотрели, это выражение вполне подходило.

В конце концов, не каждый день видишь человека, подвешенного к потолку.

Веревка была пропущена через крюк, на котором некогда висела люстра, — сейчас она валялась рядом на полу.

Петля крепко впилась в шею повешенного.

Смерть от повешения обычно не вызывает кровопотери.

Декер уставился на деревянный пол. Кровь собралась в лужу и стекла к стене, где и попала на изношенный шнур стоящего возле нее торшера, вызвав короткое замыкание.

Перед самым появлением Джеймисон Декер успел затоптать язычки пламени, предварительно выдернув шнур из розетки. Огонь охватил часть ковра и отставший от стены лоскут бумажных обоев. Пламя на стене он сбил промокшей насквозь курткой, а ковер завернул трубкой, лишая огонь воздуха. Потом отступил обратно, чтобы и дальше не нарушать обстановку на месте преступления. В этот-то момент его и окликнула Джеймисон.

Он осмотрел повешенного с ног до головы — искал раны, с которых могло натечь столько крови.

Ничего не обнаружил. Подходить ближе для более пристального осмотра не стал — дело вполне терпело до появления полиции. А вот кое-что еще ждать никак не могло.

Словно уловив его мысли, Джеймисон прошептала:

— Как думаешь, есть тут еще кто-нибудь?

— Вот это и надо выяснить. Мобильник с собой?

— Нет.

— И у меня. Здесь телефона тоже не вижу… Ладно, давай дуй обратно к сестре, звони копам. Я тут сам все до конца осмотрю.

— Декер, нужно дождаться полиции. Нельзя же без прикрытия.

— Могут быть раненые, или сам убийца до сих пор тут ошивается.

— Этого еще только не хватало! — сквозь зубы прошипела Джеймисон.

— Между прочим, я сам офицер полиции, — отозвался Декер. — У меня есть соответствующая подготовка и есть ствол. И еще у меня есть подозрение, что если убийца до сих пор здесь, то он явно помельче меня. Давай двигай.

Алекс неохотно развернулась, потом пробежала по коридору и опять выскочила под дождь.

Амос методично осмотрел первый этаж. Дом был двухэтажный, и если он и впрямь представлял собой полную копию дома Эмбер, то здесь имелся еще и подвал. Декер прошел по коридору к ведущей наверх лестнице. Поднялся, пружинисто одолевая по две ступеньки за раз и чувствуя, как при каждом рывке наверх напрягаются бедренные мышцы. За десять лет работы простым патрульным, а потом и детективом в Огайо ему не раз приходилось первым входить в дома, где только что кого-нибудь убили. Как при этом действовать, в правилах расписано от и до, и эти правила прочно отпечатались у него в голове. В принципе ничего сложного, но все-таки не стоило считать, что просто заглянул в гости — по одной очень серьезной причине.

В гостях вряд ли найдется желающий всадить в тебя пулю.

Наверху обнаружились две обставленные спальни, разделенные общей ванной комнатой. Декер осмотрел обе и ничего не нашел. Этаж выглядел давно заброшенным.

Может, и впрямь искать тут нечего, кроме повешенного на первом этаже. Соскользнув по лестнице вниз, он нашел дверь в подвал.

Прямо у входа, перед уходящими вниз ступеньками имелся выключатель, но Декер к нему даже не притронулся. Он не знал, насколько пострадало из-за короткого замыкания остальное освещение в доме, но и неважно — в данный момент темнота была только другом. Осторожно пробуя ногой ступеньки перед тем, как встать на них всем своим весом, спустился вниз — пока что никто не пытался на него напасть.

Огляделся. Внизу оказалось довольно темно, и окружающую обстановку Амос различал неотчетливо, но сразу стало понятно — до отделки подвала руки у хозяев так и не дошли. Подсказал сырой затхлый запах — именно так и пахнет в подвалах, стены которых не знали ни краски, ни штукатурки.

Осторожно сделал первый шаг и чуть не упал. С трудом сохранив равновесие, отступил.

Придется рискнуть, зажечь свет. Взлетел вверх по лестнице, щелкнул выключателем. Ну вот и свет. Выставив перед собой пистолет, опять стал медленно спускаться по ступенькам, пока не увидел то, обо что споткнулся.

Снизу вверх на него смотрело чье-то запрокинутое лицо. Перед глазами вновь замигали ярко-синие всполохи.

Мужчина, на вид лет сорока или около того. Темные волосы, бледная кожа, среднее телосложение. Рост около пяти футов и пяти дюймов, хотя в лежачем положении рост с особой точностью не определишь.

Все эти характеристики отложились в голове у Декера совершенно автоматически — не зря столько лет в полиции прослужил. Однако сделал он и еще одно важное открытие, по сравнению с которым все эти наблюдения были уже вторичны.

Лежащий на полу мужчина был в полицейской форме.

Декер присел рядом с ним на колени, попробовал нащупать пульс на шее.

Так, пульс отсутствует, кожа просто ледяная. Попробовал приподнять руки и ноги. Вышло с трудом — трупное окоченение уже началось. Первая задача детектива по расследованию убийств — определить причину и время смерти, чем Декер по привычке и занялся.

Осмотрел тело в поисках ран — на первый взгляд вроде ничего. Двигать труп не стоило. И так уже основательно наследил на месте преступления.

Присмотрелся ко рту мертвеца. Ага, похоже, что пена. Соответственно, возможных причин смерти может быть как минимум две.

Эпилептический припадок.

Или отравление.

«Так, с причиной смерти пока не разобрались. А что со временем?»

Заглянул мертвецу в ноздри. Мясные мухи. Самки. Уже отложили яйца, но заражение пока минимально. Мясные мухи, способные учуять мертвую плоть за многие мили, — лучшие друзья детектива, потому что появление насекомых-паразитов запускает в некотором роде биологический таймер, позволяющий достаточно точно определить время смерти в дополнение ко всем прочим признакам.

Но, когда Декер попробовал сложить все выявленные признаки воедино, в голове прозвучал тревожный звоночек. Что-то здесь явно не сходилось.

Когда подвижность конечностей ограниченна, это означает, что покойный расстался с жизнью явно не только что. Вообще-то трупное окоченение проходит по кругу несколько стадий, и в данном случае этот процесс уже двигался в обратную сторону — от крупных мышечных групп к более мелким. То есть смерть наступила довольно давно. И хотя низкой температуре тела это вполне соответствовало, остальные результаты его наблюдений с этим выводом решительно не бились.

Размышления Декера прервало завывание сирен с улицы.

Он быстро ретировался из подвала, засунул пистолет обратно в кобуру, вышел на террасу и стал ждать.

Через пятнадцать секунд к дому подкатил патрульный автомобиль с мигалками.

Пока Амос был внутри, гроза уже почти прошла, но небо по-прежнему подсвечивали вспышки молний, а вдали невпопад им погромыхивал гром. По крайней мере, ливень практически прекратился.

Как только полицейские выбрались из машины, Декер окликнул их и высоко поднял свое удостоверение ФБР. Оба копа вытащили стволы, а один нацелил на Декера луч тяжелого фонарика «Мэглайт».

— Руки держать на виду! — выкрикнул тот, что на вид помоложе. Он явно нервничал.

Поскольку Декер давно уже поднял руки, и обоим это было прекрасно видно, ему ничего не оставалось, кроме как отозваться:

— Я федерал! Это моя напарница вас вызвала.

Копы осторожно приближались и наконец подобрались к террасе вплотную. Второй коп, которому было уже хорошо за сорок, с аккуратно подстриженными седоватыми усиками, сунул пистолет в кобуру, взял удостоверение, внимательно изучил. Потом посветил Декеру в лицо фонариком.

— Что тут происходит? — поинтересовался он.

— В доме два трупа. Один в гостиной, висит в петле. Второй в подвале. — Декер оглядел форму патрульного. — Не знаю, коп он или нет, но у парня в подвале точь-в-точь такая же форма.

— Что?! — рявкнул пожилой.

— Так он мертвый, говорите? — спросил коп помоложе, по-прежнему направляя на Амоса пистолет.

Декер перевел на него взгляд:

— Мертвее некуда. Вас не затруднит перевести прицел с меня на что-нибудь еще?

Молодой машинально глянул на своего напарника, который кивнул, отдавая Декеру удостоверение.

— Показывайте, — распорядился пожилой.

В этот момент из-за угла вывернула запыхавшаяся Джеймисон.

Молодой резко повел в ее сторону пистолетом, поймал в прицел.

— Стой! — взревел Декер, едва успев скакнуть вперед и ударить копа по руке — буквально за мгновенье до выстрела. Пуля просвистела в каком-то футе над головой у Джеймисон. Та повалилась в траву.

— Это моя напарница! — гаркнул Декер. — Она же вас и вызвала! Алекс, ты как?

Джеймисон медленно поднялась, на ватных ногах подошла к ним. Сделала глубокий вдох, кивнула:

— Вроде в порядке.

Вид у нее, правда, был такой, будто ее вот-вот стошнит.

Пожилой стрельнул в своего напарника пронзительным взглядом, попросил Джеймисон предъявить документы. Изучил, повернулся к молодому.

— Ты чуть не застрелил федерала, Донни! — жестко произнес он. — Теперь будешь сидеть в канцелярии, бумажки заполнять. Тоннами. И со службой собственной безопасности общаться. Мои поздравления.

Молодой сунул пистолет в кобуру, насупился, но ничего не сказал.

— Показывайте, — повторил пожилой.

— Сюда, — отозвался Декер.

— Нет, я его не знаю, — произнес коп постарше, который еще на пути к дверям успел сообщить Декеру с Джеймисон, что его зовут Уилл Карри. Его напарник тоже помотал головой. Оба разглядывали мертвеца в форме, лежащего на полу подвала. Труп наверху они уже видели, и ни один из полицейских тоже его не признал.

Карри ткнул мертвецу в грудь.

— Нет бляхи. У нас она обязательна.

— А может, вы просто и не можете его знать? — спросил Декер. — В смысле неужели у вас в отделе так мало народу?

Карри ненадолго призадумался.

— Абсолютно всех патрульных я, естественно, знать не могу, но действительно знаю очень многих.

Декер заметил:

— Пистолета в кобуре нет.

Карри кивнул.

— Угу, я тоже обратил внимание. Рации тоже. Короче, нужно звонить. Пускай отдел убийств всем этим занимается. Донни, доставай ленту, обноси периметр. И чтобы даже муха сюда не проскочила!

Донни отправился выполнять распоряжение, а Карри достал телефон, отошел в дальний угол подвала и набрал номер.

Декер присел на колени и еще раз оглядел тело.

Джеймисон заглянула ему за широченное плечо.

— Как его убили? — полюбопытствовала она.

— Явных ран нет. Как и у того, наверху, несмотря на море крови.

— Смерть от повешения обычно не вызывает кровопотери, — заметила Джеймисон. — Если только нет каких-то наружных повреждений.

— На одежде тоже нет крови, — констатировал Декер. — Так что просто не представляю, в чем дело.

Карри опять подошел к ним:

— Так, мне нужно снять с вас показания. Давайте-ка по-быстрому отсюда. Детективы мне голову открутят, если вас тут застанут.

Все поднялись по лестнице, вышли через выломанную заднюю дверь во двор. Карри ткнул в нее пальцем:

— Как это вышло?

— Надо было побыстрее попасть в дом, — отозвался Декер. — Я все объясню.

Гроза практически прошла, небо в основном очистилось, и над головой кое-где даже просвечивали звезды.

Карри вытащил записную книжку:

— Ну, давайте по очереди.

Декер, а потом Джеймисон подробно сообщили ему, что делали и что видели. Едва успели покончить с этим делом, как услышали чей-то голос:

— Алекс, всё в порядке?

Обернувшись, они увидели, что возле забора, перегораживающего оба участка, стоят Эмбер с Зоей.

— Идите в дом, мы скоро! — крикнула Джеймисон в ответ. Повернулась к Карри, когда те двинулись обратно. — Это моя сестра Эмбер и ее дочь Зоя. Мы приехали к ним в гости.

— Выходит, они там живут? — уточнил Карри.

— Да.

— С ними нам тоже нужно поговорить. Они могли что-то видеть. Может, что-то связанное с этими двумя.

— Ладно, нет проблем, — кивнула Джеймисон.

— А чем вы оба занимаетесь в ФБР? — поинтересовался Карри.

— Вычисляем людей, которые убивают других людей, — ответил Амос. — Примерно как в этом доме.

Карри, похоже, уловил, к чему клонит Декер:

— Это дело не федеральной юрисдикции.

— Вы удивитесь, как часто дело одной юрисдикции вдруг становится делом другой юрисдикции, — отозвался Декер. — Короче, можем пособить.

— Декер! — возмущенно вмешалась Джеймисон. — Мы в отпуске! Как раз сюда и приехали, чтобы быть подальше от всякой такой фигни!

— Может, и так, — невозмутимо ответствовал Амос. — Но лично у меня нет никаких причин держаться подальше от этой «фигни», как ты это все называешь.

— Это не в моей компетенции. — Карри помотал головой. — Разбирайтесь с детективами.

— Разумно, — согласился Декер.

Карри захлопнул записную книжку.

— Но раз уж вы все равно здесь — есть какие-то мысли, что тут произошло?

Амос оглянулся на дом:

— Повешение обычно предусматривает какие-то личные мотивы. Это контролируемое действие. Не лучший способ расстаться с жизнью — умираешь либо от удушья, либо от перелома шейных позвонков. И то и другое требует времени.

— Ну а парень в подвале? — спросил Карри.

— Так это коп или нет? Если нет, почему в форме? И опять-таки, как именно он погиб? Никаких повреждений я лично не видел, но на губах пена, так что это может быть и отравление. И вот что еще: чей это вообще дом? Этих двоих? Или чей-то еще?

Карри успел опять открыть блокнот и теперь снова строчил в нем что-то.

— Еще что-нибудь?

— Угу. Думаю, что ваш медэксперт голову сломает, пытаясь определить время смерти.

— И почему же?

— А потому, что кое-что там с точки зрения судебной медицины совершенно невероятно. По крайней мере, из того, что я сам видел.

Эмбер отправила сопротивляющуюся Зою спать и теперь сидела с сестрой и Декером у себя в гостиной.

— Двое мертвых? — дрожащим голосом говорила она. — Убитых? Просто не могу поверить! Прямо в соседнем доме? О господи!

— Думаю, что на каком-то этапе полиция и с вами захочет пообщаться, — сказала ее сестра.

— Зачем? — резко спросила Эмбер. — Мы же ничего не знаем!

— Стандартная процедура, — примирительно объяснил Декер. — Вы оказались рядом с местом преступления. Беспокоиться не о чем. Обычная рутина.

— Ты уже позвонила Фрэнку? — осведомилась Джеймисон, поглаживая сестру по плечу.

Имелся в виду Фрэнк Митчелл, муж Эмбер.

— Пыталась, но он не берет трубку. А когда позвонила в офис, там сказали, что у него встреча. С этой своей новой должностью он торчит на работе часами.

— А чем он занимается? — полюбопытствовал Декер.

— Он замдиректора в фулфилмент-центре[4]. Они обслуживают целую кучу интернет-магазинов. Потому-то мы сюда и переехали — из-за новой работы Фрэнка. Он уже работал в таком же центре в Кентукки, но это для него повышение. У них там очень большой штат, до сих пор людей набирают.

— Такие логистические центры сейчас на подъеме, рабочие руки там всегда нужны, — со знанием дела заметила Джеймисон. — Читала, знаю. И платят хорошо, не по минимуму — премии, отпускные, все дела… Правда, в основном это тяжелый физический труд.

— И она мне еще будет рассказывать! — отозвалась Эмбер. — Когда мы жили в Кентукки, Фрэнк работал простым сортировщиком. Руки опустить было некогда. Контролеры буквально над душой стояли — считали, сколько посылок он обработал. Слава богу, Фрэнк теперь в управлении. До сорока ему еще далеко, он в отличной физической форме, но эта работа едва его не доконала. Постоянно жаловался — тут болит, там болит…

Она бросила взгляд в сторону заднего окна — на дом, в котором только что обнаружили двух мертвецов.

— Я-то думала, начинаем новую жизнь… И вот тебе здрасте — сразу же в расследование убийства вляпались. Прямо у соседей.

— Не факт, что это вообще как-то связано с соседями, — возразила Джеймисон. — Эти двое могли взяться там откуда угодно.

Эмбер это явно не убедило:

— И что я теперь скажу Зое? Она девочка восприимчивая и очень наблюдательная. У нее сразу возникнет масса вопросов.

— Я сама с ней поговорю, если хочешь. Или Декер.

Амос при этих словах чуть ли не вздрогнул.

— Пожалуй, лучше ты, Алекс, — поспешил сказать он.

— Но вы же болтали с ней на террасе.

— Именно потому-то я и думаю, что лучше все-таки тебе с ней поговорить.

Джеймисон поглядела на сестру:

— Эмбер, короче, все будет о’кей.

— Вы просто не понимаете.

— Чего это мы не понимаем? — уточнил Декер.

— Это не единственные убийства в Бэронвилле за последнее время. Я видела по телику.

— А кого еще убили? — сразу заинтересовался Амос.

Но не успела Эмбер ответить, как послышался стук в дверь.

Когда она открыла, за порогом стояли двое, мужчина и женщина. Вид у обоих был далеко не приветливый.

Мужчина — лет пятидесяти пяти, с густой седой шевелюрой. Довольно высокий, под шесть футов. Под впалой грудью на брючный ремень нависал заметный животик. Женщина, лет тридцати с небольшим, была поминиатюрней, чуть ли не на голову пониже, крепенькая и жилистая, с длинными светлыми волосами до плеч и в целом довольно симпатичная. Мужчина был в мятом костюме, на воротничке белой рубашки — какое-то черное пятно, галстук перекручен. Зубы неровные, желтые от никотина. Женщина — в черном брючном костюме с белоснежной блузкой, который сидел на ней без единой морщинки, и на толстых двухдюймовых каблуках — видно, чтобы как-то компенсировать недостаток роста. Зубы — белее снега.

Оба предъявили значки, попросили разрешения войти.

— Детективы Марти Грин и Донна Лесситер, — объявил мужчина. — Это вы тут проживаете? — спросил он у Эмбер.

Та кивнула:

— Я — Эмбер Митчелл.

Грин посмотрел на Декера с Джеймисон.

— А вы, выходит, те самые, кто первыми оказались на месте преступления… Насколько я понимаю, вы еще и из ФБР? Можно взглянуть на ваши удостоверения?

Декер с Джеймисон протянули ему свои документы. Грин просмотрел их лишь мельком, а вот Лесситер изучила от корки до корки.

— Мы уже ознакомились с вашими показаниями, — продолжал Грин. — А теперь хотелось бы услышать все это непосредственно от вас.

Все расселись в гостиной. Лесситер обратилась к Эмбер:

— Мэм, вас не затруднит перейти в другую комнату, пока мы с ними не закончим? Спасибо. С вами, естественно, нам тоже надо будет побеседовать.

Эмбер быстро поднялась, бросила обеспокоенный взгляд на сестру и вышла.

Оба детектива нацелились взглядами на оставшихся.

— Судя по вашим удостоверениям, вы не специальные агенты, — констатировала Лесситер.

— Нет, — подтвердила Джеймисон. — Мы гражданские лица, просто работаем в составе специальной объединенной группы ФБР.

Грин поглядел на Декера:

— Гражданские, говорите? Я в полиции далеко не первый год, и нос мне подсказывает, что вы тоже из наших.

— Берлингтон, Огайо. До Бюро десять лет в патруле оттрубил, а потом еще столько же в детективах.

Грин откашлялся, открыл записную книжку.

— О’кей, давайте пробежимся по сегодняшним событиям.

Декер, а за ним Джеймисон еще раз поведали о случившемся. Грин методично записывал каждое их слово.

Амос заметил, что Лесситер предпочитает пользоваться небольшим компьютером-нетбуком — пальцы ее уверенно летали над клавиатурой.

Когда они закончили свой рассказ, Декер осведомился:

— Вы уже определили причину смерти? И опознали их?

Грин собрался было ответить, но Лесситер бесцеремонно его перебила:

— Простите, но задавать вопросы — это наша работа, ваше дело на них отвечать.

Декер посмотрел на Грина:

— Прикажете понимать это как отрицательный ответ на оба вопроса?

— Пока что мы над этим работаем, — отозвался тот. — Крови натекло будь здоров, но вот откуда, пока непонятно.

— Угу, меня это тоже удивило. У повешенного ни одной открытой раны. Надо бы проверить, его ли это кровь. Его могли убить, спустить кровь, а уже потом повесить.

Грин скривился.

— Чем-то культовым это отдает… Типа жертвоприношения.

— А что, если это не кровь жертвы? — вмешалась Лесситер.

— Значит, чья-то еще. Может, найдется в базе… — Декер примолк. — Если она вообще человеческая.

Лесситер с Грином такая мысль, судя по их виду, в голову не приходила.

— С чего это вы взяли, что не человеческая? — спросил последний.

— Я это не утверждаю, только предполагаю. Просто хочу сказать, что убить животное и собрать его кровь — гораздо меньшая морока, чем с человеком. По дороге сюда мы видели несколько животноводческих ферм — коровы, козы, свиньи… В общем, такое ничуть не исключено. А тот парень в подвале — он все-таки из ваших?

Лесситер открыла было рот, но на сей раз Грин сам ее перебил:

— Нет, не из наших. Но вот форма — форма и впрямь наша.

Помолчал и добавил:

— Вопрос только в том, как она к нему попала. Кроме того, проверяем сейчас бумаги на дом, выясняем владельца. На трупах — никаких документов.

В ходе этого обмена мнениями Лесситер посматривала на своего напарника с нескрываемым раздражением. Наклонилась к нему — якобы шепнуть на ухо, но шепнула так, чтобы Декер с Джеймисон все четко услышали:

— Марти, для нас они пока что подозреваемые.

Грин покосился на нее, потом уже с некоторым сомнением на лице перевел взгляд на Декера:

— Нам понадобится выяснить ваше местонахождение на интересующий период времени.

Амос кивнул:

— Мы приехали совсем недавно, где-то около шести. Перед этим останавливались заправиться — данные банковского перевода с карточки и записи камер наблюдения это подтвердят. Потом поужинали, и я вышел на террасу. Уже темно было. Через несколько минут ко мне подошла племянница Алекс. Сама она была в доме, болтала с сестрой. Около половины девятого я заметил ту вспышку, побежал в дом и обнаружил тела. Алекс почти сразу позвонила на «девять-один-один». Ваши ребята приехали очень быстро.

Он ненадолго примолк.

— У того парня внизу я проверил пульс, чтобы убедиться, что он точно мертв. С повешенным и так все было понятно. Тело в подвале было просто ледяное, хотя там не так уж холодно. Плюс окоченение конечностей. Вдобавок в носу у него были мухи — похоже, что уже отложили яйца. Но процесс только начался.

Он вновь примолк, оглядывая детективов — как отреагируют.

Грин сказал:

— Если отчет о ваших передвижениях соответствует действительности, тогда у вас алиби, причем с большим запасом. — Опять покосился на напарницу, потом продолжил: — Сколько убийств вы раскрыли, агент Декер?

— Сотни, — ответил Амос. — И тогда, в Огайо, и потом в ФБР. Формально я в отпуске, так что если вам понадобится пара дополнительных глаз, то милости просим.

— Декер! — возмутилась Джеймисон. — Ну что это за отпуск, если ты собрался влезть в очередное дело?

— Все равно это даже не обсуждается, — встряла Лесситер.

Декер не сводил взгляда с Грина:

— Я предлагаю помощь, потому как уже в курсе, что это не единственные убийства в здешних краях за последнее время.

— Кто это вам сказал? — довольно агрессивно поинтересовалась Лесситер.

— Так это правда? — спросил Амос.

Грин покосился на Лесситер и кивнул:

— К сожалению, правда.

Бум, бум!

Задние двери труповозки захлопнулись, и два неопознанных тела отправились в морг.

Декер с Джеймисон, стоя на улице, проводили взглядами отъезжающий фургон, за которым пристроился патрульный автомобиль.

Полицейская лента трепетала под порывами ветра, оставшимися после грозы.

Когда Лесситер вернулась в дом, к ним подошел детектив Грин:

— Прогоним по базам пальчики. Может, и выясним, кто они такие.

— Да в базах нет целой кучи народу, — заметила Джеймисон.

— И целая куча народу там есть, — парировал Грин.

Декер не стал продолжать эту тему:

— Лучше расскажите нам об остальных убийствах.

Грин вытащил из обертки пластинку жевательной резинки, сунул в рот. Обертку скатал в шарик, бросил в карман.

Декер не сводил с него глаз:

— У меня была напарница в Огайо, так вот она без этой жвачки жить не могла. Бросить курить пыталась.

— А я два года как с «раковыми палочками» завязал, — отозвался Грин. — Правда, все зубы уже сточил.

— Так что там с другими убийствами? — не отставал Декер.

— У нас тут в городе миллион всяких проблем. Предприятия закрываются. Дома заложены-перезаложены. Куча народу сидит без работы и без всякой перспективы ее получить. Одни наркоманы вокруг.

— Это не только здесь, — встряла Джеймисон. — Такое сейчас повсюду.

Грин тем временем продолжал:

— Когда я был маленьким, шахты и фабрики еще работали. У людей водились деньги. Отцы вкалывали, матери сидели по домам, растили детишек. По воскресеньям люди ходили в церковь. В центре жизнь била ключом. Потом шахты с фабриками позакрывались, и все полетело под откос. Потому что вся жизнь тут была в этих шахтах и фабриках. Не будь их, никакого города тут вообще не было бы.

— Это вы про Бэронвилл? — спросила Джеймисон. — Да, сестра мне что-то такое рассказывала.

Грин, продолжая работать челюстями, кивнул:

— Давным-давно Джон Бэрон-старший, который приехал сюда незнамо откуда, открыл здесь месторождение угля. Построил городок, потому что ему были нужны шахтеры. Сколотил на шахтах целое состояние. Потом открыл угольные заводы — кокс тут пекли, затем ткацкие фабрики, а чуть позже и бумагу стал делать. Наткнулся вдобавок на природный газ — вот тебе и еще денежки. Дед мне рассказывал, что у старого Бэрона за всю его жизнь только одна осечка вышла — с текстилем не заладилось, продал он этот бизнес перед самой смертью. Но в остальном мужик был хваткий. Отгрохал себе целый дворец, жил там, как король. Но, когда он помер, все стало рассыпаться. Все его предприятия понемногу сдулись, распродали их за гроши. А когда в семидесятых вообще вся экономика вошла в штопор и производство стали переносить за океан, так и вовсе все остановилось. Концерт окончен — добрые люди в Бэронвилле вдруг поняли, что деваться им некуда. Так вот с тех пор и сидим на жопе ровно.

Декеру явно не терпелось перейти к делу:

— Речь вроде про убийства шла, а не про лекцию по истории Бэронвилла.

Грин выплюнул резинку и посмотрел Декеру прямо в глаза.

— Четверо убитых в двух разных местах. Оба случая на протяжении всего пары недель, самому свежему еще и недели нет.

— Сходства? Тот же почерк? — Декер уже был весь внимание.

— Разве в том, что во всех случаях есть какая-то чертовщина.

— И ни одной зацепки? — вмешалась Джеймисон.

— Пока ничего, за что можно было бы ухватиться. А сами знаете — чем больше проходит времени, тем меньше шансов раскрыть дело.

— Давайте поподробней, — попросил Амос.

В этот самый момент из дома вышла Лесситер, которая поманила Грина рукой:

— Марти, можешь подойти и сам глянуть?

Тот бросил на нее взгляд через двор:

— Что там такое?

Лесситер покосилась на Декера:

— Не хочу говорить при тех, кто не допущен к расследованию.

Грин повернулся к нему:

— Завтра с утра я буду в участке. Это на бульваре Бэрона. Если хотите, заскакивайте.

— И тут Бэрон, — буркнул Декер.

— Подольше здесь поторчите, и от этого имени вас уже тошнить начнет, — заверил его Грин.

— А кто-нибудь из Бэронов здесь вообще остался? — осведомилась Джеймисон.

— Да есть тут один, — сказал Грин и поплелся по мокрой траве к Лесситер.

Джеймисон сразу же набросилась на Декера:

— Просто не могу поверить, что ты опять вляпался в очередное убийство! Трупы он нашел, видите ли! Вроде совсем недавно был уже у тебя такой опыт, в Вашингтоне. На Пенсильвания-авеню, между прочим[5]. А теперь ты уже и в самом штате Пенсильвания отметился, только мертвецов уже два!

— Ну раз уже я здесь, то, по крайней мере, могу попробовать найти, кто их убил.

— Самому-то еще не надоело? — устало спросила Алекс.

— Это мое основное занятие. Не будет его — тогда в жизни вообще ничего не останется.

— Надо же, а люди и не знают, что убийства могут приносить кому-то душевный покой! — язвительно заметила Джеймисон.

— Алекс, не кусайся.

— Буду кусаться! Хотя все равно они не ждут тебя с распростертыми объятиями. Сам же слышал эту Лесситер.

— Ее напарника я тоже слышал. Он совсем не прочь получить помощь, а она пусть себе и дальше выдрючивается.

— Но нам могут просто запретить заниматься этим делом, — напомнила Джеймисон.

— Если у них тут серия, то вряд ли. По-любому понадобится какая-то подмога.

— Только не вздумай звонить Богарту; не хватало, чтобы еще и он во все это влез.

Декер обвел ее оценивающим взглядом:

— Может, сама ему позвонишь?

— Ну уж нет, только меня во все это не втягивай!

— Алекс, в этом Бэронвилле уже шесть нераскрытых убийств.

Она покраснела:

— Сама знаю!

— И у тебя тут сестра с племянницей живут. Вообще-то чуть ли дверь в дверь с местом последних убийств.

Джеймисон даже рот раскрыла:

— Вот уж не думала, что ты с такими приемчиками ко мне будешь подкатывать! Комплекс вины он во мне будит, скажите пожалуйста!

— Погибли люди, Алекс.

— Вот пусть полиция и ищет, кто это сделал.

— Не думаю, что это у них получится.

— И почему же?

— Потому что детективы Грин и Лесситер не обратили внимание на ряд совершенно очевидных нестыковок на месте преступления. Я им даже специально намекал, но до них так и не дошло.

— Каких нестыковок?

— Просто поверь — очень серьезных. Я не думаю, что эта задача им по плечу, только и всего.

Джеймисон собралась было что-то сказать, но остановилась и посмотрела на дом, в котором только что обнаружили два трупа. Потом перевела взгляд на дом сестры.

Вздохнула.

— Ну ладно, ладно, — произнесла наконец с самым несчастным видом.

— Тебе и не придется ничего делать, Алекс. Спокойно отдыхай, общайся с сестрой и ее родственниками. Я сам всем этим займусь.

Лицо ее резко покраснело.

— Типа я отпущу тебя одного? Просто не верится, что у тебя даже язык повернулся такое сказать!

Теперь уже настала очередь Декера пребывать в сомнениях:

— Это… это из-за Зои.

— Что с ней такое?

— Она попросила меня, чтоб я не позволил плохим людям тебя обидеть.

— Очень ценю это, Амос, в самом деле ценю. Но я уже большая девочка — на случай, если ты не заметил. У меня хорошая профессиональная подготовка, и я в жизни не была в такой отличной физической форме. С оружием тоже обращаться умею. Это моя работа, и я к ней полностью готова.

Декер нерешительно улыбнулся.

— Что еще? — Она поджала губы.

— Хотелось бы и мне тоже сказать, что я в жизни не был в такой физической форме.

— Ты все-таки играл в НФЛ[6], хотя я сомневаюсь, что ты когда-нибудь опять доберешься до прежних высот. Но не волнуйся.

— В смысле?

Теперь настала ее очередь улыбнуться:

— Я сама не дам тебя в обиду в случае чего.

— С ума сойти, — проговорил Фрэнк Митчелл, сидя в гостиной вместе с Эмбер, Декером и Джеймисон.

Было уже за полночь, и приехал он всего несколько минут назад. По пути домой все-таки перезвонил Эмбер, которая и рассказала ему о найденных в соседнем доме мертвецах.

Фрэнк был высокий, за шесть футов, поджарый и мускулистый, с вьющимися светлыми волосами и длинными бачками. Одет он был в белую костюмную рубашку с расстегнутым воротом и темные слаксы. Галстук Фрэнк ослабил и спустил вниз. Носки на ногах тоже съехали вниз. Черные костюмные туфли были изрядно потерты — их обладатель явно не просиживал свои рабочие часы в кабинетной тиши.

Эмбер он обнимал за спину, словно защищая от какой-то неведомой опасности. Та тихонько проговорила:

— Когда я увидела про те, другие убийства по телику, то просто офигела. От маленького городка такого кошмара всяко не ждешь. Жалею уже, что мы вообще сюда переехали.

Фрэнк недоверчиво посмотрел на жену:

— Меня сюда просто перевели, Эм. Можно подумать, у меня был какой-то выбор!

— А что вы вообще знаете про эти убийства? — спросил Декер. — Говорите, по телевизору показывали?

Эмбер пожала плечами:

— Видела как-то репортаж в местных новостях. Подробности особо не помню — просто что кого-то убили и полиция ведет расследование. А потом вообще выключила телик, потому что Зоя вошла.

Фрэнк окончательно стянул галстук, бросил его на кофейный столик, потер шею. Грустно улыбнулся:

— Все никак не привыкну ко всем этим костюмам и галстукам. — Он откинулся на стуле. — Как я уже говорил, нужно было либо соглашаться на эту работу, либо по-прежнему вкалывать у транспортера в Кентукки. — Бросил взгляд на Декера. — До фулфилмент-центра я работал в обычной розничной торговле. Но у всех этих моллов и гипермаркетов сейчас дела швах, все хотят покупать онлайн. Высшее образование так и не закончил. Вот и оказался здесь.

— У тебя же мама болела, вот тебе и пришлось бросить учебу, чтобы по дому возиться, сладенький ты мой. Ты просто молодец — работаешь не покладая рук, повышение вот получил, — ободряюще дополнила Эмбер.

Фрэнк нерешительно улыбнулся, похлопал ее по руке.

— Ну ладно, Бэронвилл так Бэронвилл — по крайней мере, на первое время. Платят мне тут вдвое против того, что было, плюс полная социалка. А жизнь тут реально дешевая. Потому-то они такие центры вроде нашего в больших городах и не строят. И земля дорогая, и все остальное…

— Ну да, в таких местностях только рабочие места и размещать, — заметила Джеймисон.

— Проблема в том, что нам все равно не набрать полный штат.

— Почему это? — удивилась Алекс. — Я-то думала, что люди тут должны в очередь выстраиваться.

— Выстраиваться-то выстраиваются, да толку… Никто не проходит тест на наркотики, — посетовал Фрэнк. — Начинаем уже набирать людей из других районов — даже из соседнего штата, из Огайо.

— Пошли-ка лучше спать, — предложила Эмбер. — Фрэнк весь день работал, наверняка жутко устал… Поужинать не хочешь, дружок?

— Не, мы пиццу заказывали. Все нормально. — Он посмотрел на Декера с Джеймисон, застенчиво улыбнулся. — Рад тебя опять видеть, Алекс. Приятно было познакомиться, Амос. Жалко, что вы только приехали, и вот нате — такая жуткая история…

Декер глянул на него в ответ:

— С Эмбер полиция уже беседовала. А вот вы сами никого в том доме не замечали?

Фрэнк задумался:

— Да вроде нет. Я сюда переехал еще несколько месяцев назад, задолго до Эмбер с Зоей — ну там акклиматизироваться, пройти обучение на работе, подготовить дом, все такое… Как рано с утра уеду — так только поздно вечером и вернусь. Так еще какое-то время и будет. Мне сейчас только учиться и учиться, раз уж в менеджеры выбился. Приходится сверхурочно.

— А во дворе никого не видели? В окне там или у задней двери?

Фрэнк помотал головой, посмотрел на Эмбер. Та отмахнулась:

— А я на задний двор практически и не выхожу. В доме и без того забот полон рот. Черт, у нас до сих пор даже не все коробки распакованы! Я то же самое и полиции сказала.

— А как их убили? — спросил Фрэнк.

— Полиция до сих пор точно не знает, — ответил Декер.

— Но нашли-то их вы, — заметила Эмбер. — Должны же быть у вас какие-то мысли на этот счет.

— Мысли есть. Но я пока что не готов ими поделиться.

Поскольку Эмбер явно сконфузилась, ее сестра поспешила разрядить обстановку:

— Не исключено, что нас привлекут в помощь при расследовании. Так что пока нам просто нельзя все это обсуждать.

— Привлекут в помощь? Но я думала, вы оба в отпуске!

Перед тем как ответить сестре, Джеймисон стрельнула в Декера колючим взглядом:

— Я тоже так думала. Но убийства не подчиняются рабочему расписанию. По крайней мере, лично моему расписанию.

Эмбер невольно поежилась:

— О господи… До сих пор не верится. Убийство на собственном заднем дворе, так сказать. — Нацелилась взглядом на Декера. — Могу предположить, что вы к таким вещам давно уже привыкли.

Амос посмотрел на нее в ответ:

— Предположение ошибочное. — Перевел взгляд на Джеймисон: — Как насчет немного прокатиться перед сном?

Та непонимающе уставилась на него в ответ, но послушно кивнула.

Машина у них была прокатная — в основном по той причине, что собственный автомобиль у Джеймисон был сверхкомпактного класса, и, чтобы в него влезть, Декеру пришлось бы сложиться пополам. А в дальней дороге такая перспектива его отнюдь не прельщала.

В «Юконе» оказалось куда больше места для ног — да и для головы тоже.

— Немного прокатиться, говоришь? — сказала Джеймисон. — Так-так, дай-ка угадаю, куда мы поедем…

— Просто скатаемся на соседнюю улицу, Алекс.

— А можно спросить, зачем, — ведь мы там вроде как уже были?

— Просто хочу кое на что посмотреть.

— Можно и пешком сходить.

— Проще взять машину.

Когда они выкатили на улицу, Декер ткнул пальцем в дорожный знак.

— Тупик. Проезда нет.

— М-да, «тупик» — очень подходящий знак для этой улицы, особенно сегодня, — отозвалась Джеймисон.

Полиция все еще работала на месте преступления, и кто-то из патрульных внимательно посмотрел на них, когда они проезжали мимо. Прежде чем он успел как-то отреагировать, Джеймисон прибавила газу, и дом остался позади. Доехав до конца улицы, она развернулась, приткнула «Юкон» к тротуару в полудюжине домов от огороженного полицейской лентой участка и выключила фары.

Вскоре у них на глазах из двери дома, в котором нашли трупы, вышли Грин с Лесситер. В свете фонаря над крыльцом было видно, что детективы что-то горячо обсуждают.

— И на что ты тут хотел посмотреть? — спросила Джеймисон, отчаянно зевая.

Декер покачал головой. Посмотреть он хотел на собственно улицу и на припаркованные на ней автомобили. Нормальных запирающихся гаражей при домах здесь не было — только навесы без дверей и размеченные парковочные места прямо на проезжей части.

Правда, кроме полицейских машин и их собственного внедорожника, никаких других автомобилей на улице не наблюдалось — в том числе и возле дома, ставшего местом преступления. Декер внимательно оглядел выстроившиеся вдоль улицы дома. Свет ни в одном не горел — впрочем, и время было уже позднее.

— Похоже, что в большинстве домов никто не живет.

— Ну нам ведь уже говорили, что Бэронвилл — отнюдь не центр вселенной.

— А значит, не так-то тут много глаз, которые могли заметить, кто когда приехал или уехал. Сюда должны были привезти двоих, живых или мертвых. Гаража при доме нет, незаметно не разгрузишься, так что в какой-то момент они должны были оказаться на виду.

— Или два этих парня просто сами пришли туда пешком, а там их и убили.

Декер прикрыл глаза и подумал о том, что видел и слышал перед тем, как свет в доме стал мигать из-за короткого замыкания.

Пролетел самолет.

Послышались повторяющиеся звуки — стук и царапанье.

Завелся автомобиль.

Самолет? Явно никакой связи.

Странные звуки? Не исключено.

Автомобиль уехал, как только из него достали тела?

Амос зажмурился еще крепче. Его абсолютная память лучше всего удерживала визуальные образы. Но и со звуками дела тоже обстояли гораздо лучше, чем у большинства обычных людей.

— Эй, ты чего? — шепнула Джеймисон.

Декер, на лице которого застыло нечеловеческое напряжение, даже вздрогнул — голос Алекс напрочь перебил всплывающие в голове звуки, которые он слышал и теперь пытался в точности воспроизвести.

— Декер, уже час ночи, я просто отрубаюсь. Мы сюда шесть часов ехали. То есть это я сюда шесть часов за баранкой ехала.

Лицо Декера расслабилось.

— Сестра-то твоя. Вот если решим навестить моих сестер, тогда я порулю, так и быть.

— Твои сестры — одна в Калифорнии, другая на Аляске. Предлагаешь на машине туда ехать?

— Ладно, тогда мы к ним не поедем.

Алекс вздохнула и откинулась на спинку сиденья, бездумно щелкая рычажком поворотника на рулевой колонке.

— Чего это ты так проникся? Я понимаю — это убийство. Жуткая вещь. Но не можешь же ты расследовать все убийства, на которые наткнешься!

— Почему это не могу? — тут же ответил Декер.

— Да потому что просто не можешь! — разозлилась она.

Он покачал головой:

— Согласимся на том, что мы не пришли к согласию.

После некоторого молчания Джеймисон заговорила опять:

— Ты уже нашел, кто убил Кэсси и Молли, Амос. Те люди получили сполна. Но нельзя же раскрывать каждое убийство, подвернувшееся тебе под руку! Это физически невозможно. Ты просто доведешь себя до полного истощения и потом вообще ничего расследовать не сможешь!

Декер ничего отвечать не стал. Просто пристально смотрел сквозь лобовое стекло на дом, в котором нашел двоих мертвецов.

Наконец тишину нарушила Джеймисон:

— Может, все-таки поедем обратно? Не то я сейчас залезу на заднее сиденье, свернусь там калачиком и буду спать.

— Ладно, поехали.

Она быстро отъехала от тротуара, пока он не передумал.

У Митчеллов им отвели две гостевые спальни на втором этаже. Эмбер сказала, что раньше там была одна большая спальня, но они разделили ее на две. Хотя Зое было уже почти шесть, Эмбер с Фрэнком подумывали завести еще детей.

Джеймисон коротко переговорила с сестрой, которая дожидалась их, пожелала ей спокойной ночи. Они с Декером поднялись по лестнице, Джеймисон пошла в одну комнату, Декер — в другую.

Позже он сел у окна и долго смотрел вниз на улицу. Вид у нее был почти такой же, как в его родном городке в Огайо. Ни жива, ни мертва. Вообще-то скорее больше мертва.

Разделся, улегся на кровать, уставился в потолок.

Сама, наверное, того не ведая, Джеймисон попала в точку.

«Я пытаюсь поймать убийцу Кэсси и Молли снова и снова.

И конца этому не будет, поскольку убийцы неистребимы.

И это мой собственный мир. Милости просим».

На следующее утро Декер как раз заканчивал натягивать ботинки, когда зазвонил телефон.

Это был детектив Грин.

— Что-то случилось? — спросил Амос.

— Помните кровь на полу?

— Ну и?..

— Вы были правы. Она не человеческая.

— Встречаемся ровно через полчаса.

Через тридцать пять минут Декер уже смотрел на два металлических стола, на которых лежали мертвецы из дома. Обоих уже вскрыли. Небрежно зашитые Y-образные разрезы у них на груди походили на гипертрофированные застежки-молнии.

Постоянно зевающая Джеймисон стояла от него справа, детектив Грин — слева. В отличие от Алекс сна у полицейского не было ни в одном глазу. Медэксперт расположился напротив, на другом конце стола. Детектив Лесситер пока не появлялась.

— Так кровь точно не человеческая? — уточнил Декер.

Медэксперт, лысеющий мужчина с брюшком и коротенькой бородкой, кивнул.

— Еще ночью проверили — ну или уже под утро, если хотите, пока я этой вот парочкой занимался. — Он зевнул. — Очень простой тест. Реакции на человеческую кровь нет. Но это все-таки кровь. Скорее всего какого-то животного, не синтетика. Нужны дополнительные анализы, тогда можно будет сказать точнее.

— Получается, — произнес Грин, — что того парня повесили, а потом вылили под него чуть ли не ведро крови, взятой неизвестно откуда.

— А умер он действительно от повешения? — спросил Декер.

Медэксперт кивнул:

— Все указывает именно на это. Странгуляционная борозда на шее, лопнувшие капилляры в глазах…

— Петехиальные кровоизлияния склеры, — с отсутствующим видом проговорил Декер.

Грин стрельнул в него острым взглядом.

С помощью медэксперта Амос повернул одно из тел на бок. Присмотрелся к затылку.

— Вот этого повесили?

— Точно, — подтвердил Грин.

Декер уложил мертвеца обратно на спину, внимательно осмотрел его ступни, уши, руки и пах. Нахмурился.

— Ну что там, Декер? — нетерпеливо произнесла Джеймисон.

Не обращая внимания на ее вопрос, тот задумчиво проговорил:

— Руки не связывали. Но ран самообороны тоже нет. Человек, которого собираются повесить, должен отбиваться. Тем более такой здоровяк.

Медэксперт ткнул пальцем куда-то в голову мертвеца.

— Контузия. След от удара тупым предметом. Думаю, что его сначала вырубили, а потом задушили. Связывать в этом случае ни к чему.

— А вот это? — спросил Декер, приглядываясь ко второму трупу и тоже поворачивая его на бок. — На губах пена. Обычно это означает смерть от утопления. Или же от какого-то яда.

— Сейчас как раз проводим токсикологические тесты, — ответил медэксперт. — Но воды в легких нет, так что утопление исключается. Вполне может быть и передозировка наркотиков. Бог знает, сколько тут таких случаев… Холодильник у нас на двенадцать трупов. Вообще-то это до фига. Раньше хватало с запасом. А когда грянул этот опиоидный кризис[7], городу пришлось купить рефрижераторный трейлер, на стоянке держим. Теперь и он забит под завязку. Я просто физически не могу всех их вскрыть. Просто нет времени. Если их привозят с торчащей из руки иглой, мне этого достаточно — какая тут еще может быть причина смерти?

Декер недоверчиво глянул на него, но медэксперт этого взгляда, судя по всему, даже не заметил. Потом Амос опять перевернул мертвеца на спину.

— К веревке на шее у второго это вряд ли имеет какое-то отношение. К крови — тоже.

— Пожалуй, что нет, — согласился Грин.

Дверь отворилась, и вошла Лесситер — в той же одежде, что и вчера. Судя по всему, попасть домой ей сегодня так и не удалось.

— Донна, надо бы тебе поспать хотя бы чуток, — бросил напарнице Грин.

Лесситер на него даже не посмотрела. Не сводила глаз с Декера и Джеймисон.

— По-моему, мы договорились…

Грин повернулся к медэксперту:

— Короче, кровь какого-то животного, судя по всему. И о чем это говорит?

Тот пожал плечами:

— Мое дело — выяснить причину смерти. Я не следователь. — Перевел взгляд на Декера. — И не судебный медик. Наверное, это слишком дорогое удовольствие, — добавил он с ухмылкой. — Городкам вроде нашего настоящий эксперт не по карману. Я всего лишь обычный врач, на пенсии. Уролог. Работаю тут на полставки. По правилам, нужно сначала пройти специальные курсы. А потом еще и более продвинутые.

— М-да, не разгуляешься, — задумчиво произнес Декер, чем вызвал на себя довольно хмурый взгляд медика, и повернулся к Грину: — Итак, кровь. Что это — символ? Некое послание? Ритуал?

— Не думаю, что сейчас мы сумеем ответить на эти вопросы, — произнес детектив.

Лесситер прикрыла за собой дверь, подошла к столу и встала прямо за спиной у Декера. Тот даже не повернулся.

— Опознали этих ребят? — спросил он.

— Прогнали их отпечатки через АДИС[8], — сказал Грин. — Никаких совпадений. Я знаю, что АДИС — не истина в последней инстанции, но если они и преступники, то их никогда не арестовывали.

— Прогоните и через другие базы, — посоветовал Декер. — Отпечатки берут не только при аресте, кое-где даже при найме на работу. Короче, есть где искать.

— Сейчас этим и занимаемся, — заверила Лесситер.

Амос обернулся, натолкнувшись на нее взглядом.

Даже на каблуках она оказалась больше чем на голову ниже его. Он смотрел на нее сверху вниз, а она — снизу вверх.

— Вот и прекрасно, — произнес Декер, вновь поворачиваясь к телам на столе. — Насколько я понимаю, оба не имели никакого отношения к дому? Не хозяева?

— Как это вы догадались? — быстро спросила Лесситер.

— В таком случае вы давно уже их опознали бы, — ответил Декер. — Но чей это все-таки дом? Кто владелец?

— Банк, — отозвался Грин. — Дом заложен. Предыдущие владельцы не смогли выплатить ипотеку и уехали из города где-то с год назад. С тех пор дом практически заброшен.

— Однако там было электричество — иначе не было бы короткого замыкания, из-за которого начался пожар. Почему его давно не отключили?

— Ну у нас тут частенько бездомные пошаливают… Взламывают пустые дома, живут там несколько недель или даже месяцев. Втихаря подключаются к электросети. А иногда и банки сдают такие заложенные дома, чтобы хоть сколько-то денег нажить, — продать их сейчас трудно. А без электроэнергии кому чего сдашь?

— Этот дом когда-либо сдавался? — спросила Джеймисон.

— Пока еще проверяем, но не думаю.

— Да там вообще весь район довольно безлюдный, — заметил Декер. — Ни одной машины на улице.

— К сожалению, вполне обычная история. — Грин кивнул. — Бэронвилл потерял чуть ли не половину своего населения. На пике, когда шахты, заводы и фабрики молотили на всю катушку, здесь жило почти вдвое больше народу. Сейчас — примерно как в Эри, не больше.

— Я к тому, что не слишком-то много людей могли видеть то, что произошло в том доме, — объяснил Декер.

Грин снова кивнул:

— На этой улице заселены всего три дома. В двух мы уже побывали — я в одном, Лесситер в другом. Никто там ничего не видел и не слышал. И до вчерашнего вечера никакой деятельности в том доме тоже никто не заметил.

— Абсолютно никакой? — уточнил Декер.

— По словам соседей, никакой, — подтвердил Грин.

— А сами они не могут быть как-то во все это замешаны? Есть какие-то мысли? — поинтересовалась Джеймисон.

Ответила Лесситер:

— Элис Мартин — древняя старуха, всю жизнь в Бэронвилле. Так уж вышло, что я давно ее знаю — училкой у меня в воскресной школе была. Во втором доме живет Фред Росс, инвалид-колясочник. Третий к месту преступления ближе всего, но человек, который там живет, Дэн Бонд, — слепой. Я беседовала с Бондом, а мой напарник — с миссис Мартин. По-моему, обоих можно смело исключить из числа подозреваемых.

Декер обернулся и еще раз посмотрел на нее:

— На каком основании?

Лесситер заморгала:

— Но это же очевидно!

Амос бросил взгляд на Грина:

— Очевидных вещей при расследовании убийства не слишком-то много. Предположения, сделанные на основании короткой беседы, к ним явно не относятся.

Он обратил внимание, что Лесситер покраснела и скривилась, но продолжал гнуть свое:

— Хорошо, Дэн Бонд и Элис Мартин уже опрошены. А как же Фред Росс — почему и с ним до сих пор не побеседовали?

— Его на тот момент не было дома, — объяснил Грин. — Но мы его обязательно навестим.

— Есть мысли, как к тому парню могла попасть полицейская форма? — продолжал Декер.

— Пока что нет. Ни у кого из патрульных форма не пропадала, насколько нам известно.

— Может, на складе? — предположила Джеймисон.

— Проверяем, — буркнула Лесситер, которая, судя по виду, едва не лопалась от злости. — Мы тут тоже не вчера с дерева слезли, к вашему сведению.

Декер не обратил на это внимания и уже указывал на плечо мертвеца, найденного в подвале:

— А это что такое?

Медэксперт присмотрелся:

— Я уже отметил в отчете. Что-то тут было прилеплено, а потом снято.

— И что же это могло быть?

— Да что угодно. Болеутоляющий пластырь. Никотиновый пластырь. И так далее.

— Он курил? — спросила Джеймисон.

— Да, в легких есть изменения, характерные для курильщика. Думаю, что, если б ему было до сорока и он бросил бы курить, легкие вполне могли бы восстановиться.

— Пожалуй, теперь это уже не имеет значения, — заметил Грин.

Медэксперт продолжал:

— В случае с медицинским пластырем токсикология покажет, что это было. То есть если активные вещества по-прежнему в теле. Если его сняли очень давно, то вряд ли — лекарства достаточно быстро выводятся из организма.

Декер еще раз оглядел труп:

— А теперь главный вопрос. Вы уже определили время наступления смерти?

Медэксперт сразу пустился в объяснения:

— Когда я туда приехал, подвижность конечностей была ограниченна — типичное трупное окоченение. Я бы сказал, что к тому моменту смерть наступила порядка двадцати часов назад — может, даже больше, поскольку окоченение уже начало проходить. Позже скажу точнее.

— Внутриполостную температуру измеряли?

Тут эксперт впервые проявил признаки раздражения:

— Похоже, что у меня накрылась аппаратура. Дурацкие какие-то цифры получились.

— В смысле слишком низкие значения?

Врач был явно удивлен:

— Да, а откуда вам известно?

— Так что, даже без учета внутриполостной температуры ваш окончательный вердикт — двадцать часов или даже больше? Вы в этом уверены?

Поскольку Декер, похоже, пытался оспорить его заключение, медэксперт явно возмутился. Сухо ответил:

— Да, уверен. Оба были мертвы как минимум двадцать часов. А что?

— И вы уверены, что после смерти оба тела никак не перемещали?

Медэксперт бросил взгляд на оба трупа, потом на Декера:

— Ну да, вполне уверен. Да к чему это вы?

— По-моему, вам нужно либо срочно пройти упомянутые курсы повышения квалификации, либо выбрать направление работы, не связанное с судебной медициной.

Врач откровенно взорвался:

— Как прикажете все это понимать?

— По-моему, я достаточно ясно выразился. — Амос повернулся к Грину: — Ну так что, допускаете нас к расследованию? Работаем вместе?

Детектив с любопытством изучал его несколько секунд, после чего сказал:

— Будете держать нас в курсе абсолютно всего. Без всяких исключений.

— Заметано, — быстро ответил Декер.

— Как предлагаете все это организовать с практической точки зрения? — спросил Грин.

— Зона охвата довольно серьезная, так что лучше работать двумя парами. Доступ к месту преступления — у обоих.

Вмешалась Лесситер:

— Отлично, тогда я с вами, а ваша напарница работает с Марти.

Джеймисон это предложение явно удивило:

— Зачем? У вас своя команда, у нас — своя.

— Потому что так гораздо проще сводить информацию по обоим направлениям расследования, все будут одинаково в курсе, — объяснила Лесситер. — Никаких тебе длинных взаимных отчетов, ничего не придется по двадцать раз объяснять. Сэкономим и время, и нервы.

— Да, вроде разумно, — несколько растерянно проговорил Декер, за что Алекс наградила его довольно сердитым взглядом.

Как только они вышли из морга, Джеймисон сразу отвела Лесситер в сторонку.

— Просто для вашего сведения: работать с моим напарником — далеко не сахар.

— Поверьте, я уже и сама это заметила, — заверила детектив.

— Да нет, не думаю, что вы получили полную картину.

— Вообще-то Марти тоже отнюдь не ангел с крылышками. Но мы ведь из тех девочек, которые давно уже работают на территории мальчиков, так ведь? Вроде бы знаем уже, как тут управляться.

Это неожиданное замечание вызвало у Джеймисон невольную улыбку:

— По-моему, это первое ваше заявление, с которым я готова полностью согласиться.

— Будем надеяться, что потом у нас найдутся и другие точки соприкосновения.

Место преступления номер два.

По крайней мере, именно такую метку Декер сразу сделал у себя в голове.

Авторемонтная мастерская. Довольно неожиданное место для убийства. Впрочем, когда имеешь дело с убийством, то будь готов к любым неожиданностям.

Они с Лесситер вылезли из машины, светло-голубого четырехдверного «Приуса» — с пространством для ног напряженка, по крайней мере для такого долговязого верзилы, как Декер. Лесситер ездила на личном автомобиле и за собственные деньги — бюджет полицейского департамента средств на автомобили для детективов не предусматривал, как она успела сообщить ему по дороге.

Декер заметил:

— Просто к вашему сведению: пока мы сюда ехали, я заметил как минимум шесть случаев продажи наркотиков прямо на улице.

— Семь, — поправила его Лесситер. — Вы, должно быть, пропустили ту мамашу с малолетней девчонкой на заднем сиденье. Она как раз получала дозу от парня на последнем светофоре перед детским садиком.

— И вы просто проехали мимо? — изумился Декер.

— Если я буду тормозить возле каждого дилера, у меня не останется времени, чтобы поесть, поспать или сходить в туалет. Я случайно знаю эту тетку. Она сразу не употребляет. Ширнется потом, дома, когда муженек будет рядом. Он и за ней проследит, и за девчонкой.

— А что тут вообще за наркота в ходу?

— Обычно оксиконтин, фентанил[9]. А теперь еще и обычный героин, хотя фентанил гораздо сильнее.

— Наверное, здорово портит вам статистику.

— Ну да. Что только народ не делает, чтобы денег добыть на дозу… Лезет в дома к соседям — берут то, что можно быстро вдуть за наличные. Или сын тырит у матери деньги с карточки. Или бабуля ломает внучкину копилку. Как с ума посходили, каждый день что-нибудь в этом духе.

— А героин, наверное, так популярен, потому что идет где-то по полсотни «баков» за грамм, а действует дольше фентанила или оксиконтина. Сколько там сейчас просят за таблетку на улице, восемьдесят?

— Черт, да теперь эти «колеса» и не надо покупать на улице! Доставят на дом, как пиццу. Добыть хоть в обычной аптеке можно, хоть у бойскаутского вожатого. Каналов хватает, все-таки формально лекарство. Толкут их и нюхают или колются. Фентаниловые пластыри даже просто жуют — вместо того чтоб на себя лепить.

— Может, та отметина у парня как раз от такого пластыря…

Она кивнула:

— Не исключено. Статистика по передозам жуткая, на семьдесят процентов больше, чем в прошлом году. Последние десять случаев, которые мы расследовали, — все с людьми старше шестидесяти пяти. Кое-кто называет это «пенсия ржавого пояса»[10].

— Я-то ушел из полиции в Огайо еще до того, как началась вся эта опиоидная свистопляска, но мы уже тогда называли это «зомби-апокалипсис».

— Вот потому-то мы постоянно и таскаем с собой наркан[11].

— Передозников откачивать?

Лесситер снова кивнула:

— В городском совете у нас добрые самаритяне, издали такой закон, по которому ты можешь сообщить «Скорой», что у тебя передоз, и ничего тебе за это не будет — пусть ты даже такой наркоман, на котором пробы негде ставить. Та тетка в машине? У ее мужа дома тоже аптечка с нарканом. Наркологический центр стал бесплатно раздавать их всем желающим. Кто-то считает, что это просто потворство. Я же скажу, что пока мы в корне не разобрались с ситуацией, так лучше уж пусть люди просто остаются живы. У нас целая армия наркотов — и наркологическая больничка на двадцать коек. Скажите, это нормально? По-моему, городу давно уже они по барабану. Они не хотят тратить бюджетные доллары, которых у них все равно нет, на тех людей, которые, как они думают, вообще не заслуживают внимания. Они чего-то слышали про метадоновые центры и считают, что метадон выдают наркоманам только для того, чтобы те продолжали балдеть, а не для того, чтобы лечиться. Они не желают видеть вокруг себя «этих», но им и в голову не приходит, что «эти» в любой момент могут оказаться в их собственной семье, если вообще уже не оказались. Так что многие говорят: пусть себе дохнут, скатертью дорога.

— Но только не вы?

— Не тот у меня случай, чтобы оставаться в стороне, Декер. Так что да, я не могу сказать такого живому человеку.

— Что-то в семье? — осторожно поинтересовался он.

— Замнем эту тему, — отрезала Лесситер.

Когда они подошли к дверям автосервиса, Декер сказал:

— Раз уж миссис Мартин преподавала у вас в воскресной школе, то, насколько я понимаю, здесь вы и выросли?

— Да, здесь. Хотя универ закончила в Филли[12]. Степень по уголовному праву в Темпл. Потом вернулась сюда, поступила на службу в полицию, четыре года отработала на улице, сдала экзамены, получила сержанта, теперь вот детектив.

— Довольно быстрая карьера.

— Да уж, пришлось попотеть.

— Не сомневаюсь. Парням на вашем месте наверняка было бы попроще.

— Какое тонкое замечание, Декер!

— Вы эту мастерскую закрыли после убийства или она сама закрылась?

— Парень, который ею владел, выиграл шестьсот тысяч в государственную лотерею и свалил отсюда на радостях.

— Есть ключ?

Она залезла в карман, отперла дверь.

За ней обнаружилась небольшая приемная, за которой сквозь стеклянную перегородку с дверью виднелись автомобильные подъемники.

— Так, давайте по порядку.

— Поступил вызов о вероятном взломе. Приехали патрульные. Обнаружили тела.

— А от кого вызов?

— Не представились. Мы пробовали отследить звонок, но ничего не вышло.

— Довольно необычно, большинство людей не используют неотслеживаемые телефоны. А где нашли тела?

Лесситер провела его в ремзону с подъемниками.

— Убитый номер один был обнаружен в смотровой яме вот под этим подъемником. — Для верности показала рукой.

— Причина смерти?

— Огнестрельное в голову — тут и без эксперта все было ясно.

— Кто такой?

— Майкл Свенсон. Чернокожий, чуть за тридцать. Мелкий уличный наркодилер. Толкать еще в школе начал. Уже арестовывался по мелочам. Отсидел два небольших срока в местной тюрьме. Так, ничего серьезного. Последний известный адрес — квартира на окраине города. Райончик еще тот.

— Второе тело?

Она подвела его к чему-то вроде небольшого подъемного крана, при помощи которого из машин вытаскивали моторы.

— Вот здесь он и был. Обмотан цепями и подвешен на крюк.

— Причина смерти?

— Такая же, что и у Свенсона. Только на лбу у него была отметина.

— Что еще за отметина?

— Готовы услышать?

— Думаю, что да.

— В виде пламени, только перевернутого вверх ногами.

— В смысле в виде факела? Это символ греческого бога смерти, Танатоса.

У Лесситер отвисла челюсть:

— И откуда же у вас такие познания?

— Читал как-то в одной книге. С картинками. И кто это был?

— Брэдли Коста. Белый, тридцати пяти лет. Совсем недавно сюда перевелся. Работал в госбанке Бэронвилла. Старший вице-президент.

— Неплохая должность для такого возраста.

— Он с Уолл-стрит, опыта не занимать. Таких типов на каждом шагу не встретишь. Как его описывают, очень хваткий парень, настоящий делец.

— Как-то связан со Свенсоном?

— Насколько можно судить, никак. Разве что мог у него покупать. Далеко не первый случай, когда банкир сидит на наркоте. С учетом специальности Косты, на ум больше приходит отмывание денег или еще какие-то финансовые аферы. Но в этой области мы тоже особо не продвинулись. А потом, не думаю, что Свенсон наживал столько наличных, чтобы их требовалось отмывать.

— И все же оба расстались с жизнью в одном и том же месте, — заметил Декер, озираясь по сторонам. — Как они сюда попали?

— Непонятно. Семьи у Косты не было, о пропаже заявил его босс в банке. Об исчезновении Свенсона никто не заявлял. Полагаю, что он вращался в таких кругах, где и полагается время от времени исчезать из виду. Явно не в нормальном человеческом обществе.

— В нормальном обществе в старом смысле слова, — поправил ее Декер.

— Верно.

— Еще что-нибудь полезное обнаружилось?

— Отпечатков нет. Пустых гильз — тоже. Никаких окурков со следами ДНК. Только кровь, принадлежащая убитым.

— И вы уверены, что их убили именно здесь?

— Судя по расположению брызг крови — да. И, по словам медэксперта, количество крови вполне соответствует полученным огнестрельным ранениям.

— А эксперт тот же, с которым мы сегодня общались?

— Да, Чарли Дункан. А что?

Декер не ответил.

— Кстати, — добавила она, — что вы имели в виду, когда сказали, что ему нужно либо идти на курсы, либо не заниматься судебной медициной? Думаете, он ошибся со временем смерти?

— Я знаю, что он пропустил две серьезные нестыковки. — Декер повернулся к ней лицом. — Но и вы с вашим напарником тоже их не заметили.

— Например? — вскинулась она.

— Если после смерти в сыром подвале прошло более двадцати часов, а окоченение в максимальной стадии, то на теле по-любому не может быть всего пара-тройка мух и несколько неразвившихся яиц. Мухи определяют местонахождение мертвого тела и слетаются к нему всего через несколько минут после смерти. На повешенном никаких мух я не видел. На том, что лежал в подвале, мухи были, но в совсем небольшом количестве. Одна муха может отложить до двухсот яиц, и в срок от восьми до двадцати четырех часов эти яйца превращаются в личинок. Вот это я и имел в виду, когда сказал тому патрульному, который первым появился на месте преступления: кое-что с точки зрения судебной медицины там совершенно невероятно. Труп полностью окоченел, а паразитов кот наплакал? И ни одной личинки, только свежеотложенные яйца? Ваш медэксперт должен был с ходу это просечь. Но он полностью сосредоточился на одном только окоченении, не обращая внимания на насекомых, а также на такие факторы, как почти полное отсутствие разложения и внутриполостная температура. Решил, что у него просто термометр забарахлил, не копнул глубже, не стал выяснять, почему тело практически ледяное, почему оно явно холоднее окружающей среды. Грамотный медэксперт рассматривал бы всю картину целиком. Одно всегда тянет за собой что-то другое. Если упрешься только в какую-то частность, не анализируя взаимосвязей, то так и будешь топтаться на месте, а преступник уйдет восвояси.

Последнее замечание Лесситер явно задело.

— Так-так, — протянула она. — Понимаю, к чему вы клоните. Но оба тела-то были обнаружены не во дворе, а внутри дома. Есть разница, если говорить о мухах?

— В данном случае не особо существенная. Вы просто не представляете, в какие потаенные места они способны пролезть. А здесь у нас целый пустой дом с нештукатуреным подвалом, в котором наверняка полно всяких трещин и щелей. Вы уж мне поверьте: если б тело пролежало там больше двадцати часов, мухи до него давно добрались бы.

— А в чем же вторая нестыковка?

— Гипостаз, или трупные пятна. Как только сердце перестает перекачивать кровь и начинается процесс разложения внутренних органов, стенки кровеносных сосудов становятся пористыми — кровь начинает подчиняться только силе тяготения и стекает в самую нижнюю точку. Если говорить о повешенном, то кровь должна собраться у него в кончиках пальцев, мочках ушей и ногах. У него может даже наступить посмертная эрекция.

— Что? Эрекция? У мертвеца?

— Потому что после смерти в вертикальном положении кровь стекает и в пах. Это все равно что воздушный шарик водой наполнить. Кровь больше не циркулирует, так что обратного хода ей оттуда нет. В морге я осмотрел тело повешенного — трупные пятна у него на спине. Это означает, что умер он не от того, что его вздернули на веревке, оставив висеть на ней двадцать часов.

— Получается, что убили его в каком-то другом месте, а потом привезли в этот дом?

Декер кивнул.

— Ваш медэксперт и словом не упомянул про эту нестыковку с трупными пятнами. Либо он просто не в курсе того, что я только что сказал, либо халатно подошел к делу.

— Придется мне вернуться и еще раз вместе с ним всё проверить.

— Желаю удачи. Кстати, почему их убили именно тут?

— Вокруг никого. Есть ямы. Есть кран, если хочешь кого-то подвесить.

— Вообще-то я ставил вопрос шире.

— В смысле?

— Почему именно в Бэронвилле?

Два человека застрелены из гладкоствольного оружия прямо за обеденным столом.

Именно это Грин только что сообщил Джеймисон.

В чистом виде последняя трапеза.

Дом, в который приехали полицейские, оказался едва ли не полной копией того, в котором они вчера нашли два трупа.

— В жизни такой жути не видел, — сказал Грин, пожевывая резинку. — Сидишь себе спокойно, и тут — бах! По словам медэксперта, оба умерли мгновенно. Дробовик на близком расстоянии — страшная штука.

— Убитые здесь и жили?

— Судя по всему, нет. По крайней мере, на законном основании. Этот дом тоже принадлежит банку, как и тот, вчерашний.

— Есть между этими двумя какая-то связь?

Грин сверился с записной книжкой:

— Похоже, что нет. Совершенно отдельные жизненные пути. Никаких пересечений.

— Давайте подробней.

— Джойс Тэннер — белая, пятьдесят три года. Работала в одном из магазинов «Джей-Си Пенни»[13], пока эта сеть не закрылась. На момент смерти безработная. Разведенка, детей нет. Ее бывший давно уже уехал из этих краев. По-прежнему пытаемся его разыскать, хотя подозревать его в причастности к убийству нет никаких оснований. Тоби Бэббот — тоже белый, сорока лет, на инвалидности из-за производственной травмы.

— У Бэббота есть какие-то родственники?

— Не женат, детей нет, насколько удалось выяснить.

— И оба из Бэронвилла?

— Нет. Бэббот из Питтсбурга, около шести лет назад переехал. Работал на фабрике по производству кондиционеров. Фабрика закрылась. Перебивался случайными заработками.

— А Тэннер?

— Ее родители погибли в автомобильной аварии в Коннектикуте. Ее тетя с дядей перебрались сюда на жительство лет сорок назад, взяли ее с собой. Вырастили, а потом сами умерли. По естественным причинам, — добавил он.

— Есть какие-то мысли, как эта пара здесь оказалась?

— Нет. После того как их обнаружили, мы провели подомовой обход. Но, сами же видели, народу тут кот наплакал. Короче, ни одной зацепки.

— Они ужинали, когда все это случилось?

— Нет. Похоже, что их просто усадили за стол, а потом застрелили.

— Что еще в этом убийстве любопытного? — спросила Джеймисон.

Грин указал на стену, на которой еще оставались кровавые брызги.

— Убийца написал здесь кое-что маркером. Мы это срезали и сохранили как улику.

— И что же?

— Стих из Библии.

— Какой именно?

— Не из особо известных. Лично я — верующий, методист, каждое воскресенье в церковь хожу, но и то пришлось поискать.

Грин опустил взгляд на записную книжку, полистал:

— «Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым. Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо»[14].

Закрыл книжку, поднял взгляд на Джеймисон.

— Это из первого послания Петра, глава вторая, стих восемнадцатый, — подсказала та.

Грин удивленно посмотрел на нее:

— Верно. А вам это откуда известно?

— Мой любимый дядюшка был священником. Я помогала ему преподавать в воскресной школе. Библию с тех пор назубок помню. Вдобавок он был очень уважаемым богословом, так что не только тексты знаю, но и кое-какие толкования.

— Тогда не угодно ли вам на время накинуть мантию богослова и растолковать мне, в чем смысл данных стихов?

— Петра за его верования избили и заключили в темницу. Так что он, вероятно, хотел сказать, что даже при таких ужасных испытаниях нужно все равно сохранять веру. Вдобавок в те времена у многих были рабы. Так что эти слова можно рассматривать еще и как оправдание рабовладения, при котором рабов дозволяется держать в узде всеми доступными способами. В смысле, с точки зрения Бога, все это нормально. — Она нахмурилась. — Вообще-то такое больше к лицу дьяволу.

— Что-нибудь еще?

— Многие богословы считают, что Петр этого послания вообще не писал.

— Почему?

— Потому что текст указывает на уверенное владение греческим языком и хорошую богословскую и философскую подготовку, которых у Петра попросту быть не могло. Вдобавок массовые гонения на христиан начались гораздо позже его смерти.

Грин улыбнулся:

— Ну у вас и эрудиция! Спасибо.

Джеймисон, однако, нахмурилась опять:

— Но я все-таки пока не пойму, что это может дать нам в расследовании — если только в ваших краях кто-нибудь тайком не занимается работорговлей.

— Это могло быть нечто вроде предостережения. Типа только попробуй встать у нас на пути, и с тобой такое же будет. Но убивать людей, которые даже не были знакомы друг с другом? Без видимой связи с чем-либо? Такое впечатление, что их выбрали наобум.

Джеймисон немного поразмыслила:

— Послушайте, Бэронвилл — далеко не мегаполис. И все же у вас тут сразу три места преступления неподалеку друг от друга, и на каждом по двое убитых. Здесь — стих из Библии на стене. Вчера — лужа крови, причем не человеческой, а какого-то животного. А что там, где сейчас Декер с вашей напарницей?

— Там у одного убитого какой-то знак на лбу, — ответил Грин. — Тоже, по-моему, из категории странностей.

— Лично мне не верится, что между этими убийствами нет никакой связи. Я просто убеждена, что мы имеем дело с одним и тем же убийцей — или же группой убийц, детектив.

Грин покорно вздохнул:

— Этого еще не хватало! Серийные убийства в Бэронвилле… Город только пытается вновь встать на ноги, и нате — скоро это будет известно по всей стране. Ну кто к нам после этого жить и работать поедет?

— А вы не подумывали запросить подкрепление? В полиции штата, к примеру?

— Честно говоря, у них и без нас забот полон рот. Не только у нашего городка проблемы. А бюджет у штата не резиновый… — Он примолк. — Декер, гляжу, в этом деле настоящий спец.

— Круче спеца не видела. Думаю, что и во всем ФБР тоже не видели.

— Тогда, пожалуй, у нас есть шансы. Хоть он и успел тут кое-кого задеть, думаю, мы с ним сработаемся.

— Ничего, потерпите немного, — отозвалась Джеймисон, пряча улыбку.

— Что, нет аппетита?

Джеймисон удивленно уставилась на Декера через столик ресторана, в котором они сидели за ужином. Оба успели обменяться подробностями, которые узнали на местах предыдущих убийств. Вдобавок Амос сообщил, что Лесситер собирается рассказать Грину о возникших у него сомнениях относительно заключения медэксперта.

Декер, который едва ковырялся в тарелке — чем, собственно, и вызвал вопрос Джеймисон, — отложил нож с вилкой и подхватил бокал с пивом.

— Шесть убийств, — задумчиво произнес он. — Никакой видимой связи между убитыми. Никакого видимого сходства, но все-таки не исключено, что все они — части одной и той же головоломки.

— И надо их как-то друг к другу пристроить, — подхватила Джеймисон, которая тоже положила вилку с ножом на стол. Она предпочла пиву бокал мерло. Подняла его, пригубила.

— А если не сойдутся? — проговорил он.

Она отставила вино, принялась машинально теребить салфетку.

— Лично я сказала Грину, что, по моему мнению, все случаи наверняка связаны между собой. В смысле шесть убийств со всякими странностями в таком вот захолустье? Ну как тут без хоть какой-нибудь связи? Так что наших два — явно из той же оперы, что и те четыре.

— Но пока не вижу, чтобы мы особо продвинулись.

— Декер, да мы над этим делом еще и целого дня не проработали! Нужно время. По-моему, тебе лучше прочих про это известно.

— А времени у нас всего ничего, Алекс. Отпуск-то всего неделя.

— Черт, а я уже и забыла!

— И что-то мне подсказывает, что с этими детективами-любителями в неделю мы не уложимся.

— И что предлагаешь?

— Работать на всю катушку, но если под конец отпуска во что-то упремся, придется звонить Богарту — пусть либо отпуск продлевает, либо дает нам полномочия работать над делом под флагом ФБР.

Джеймисон нахмурилась:

— Почему-то мне кажется, что не все так просто, Декер.

— А что сложного? Шесть человек убиты — что тут думать?

— Поняла уже! — нервно прошипела она, поскольку Амос настолько повысил голос, что на них стали оборачиваться из-за соседних столиков. Быстро добавила: — Короче, про тот дом я тебе уже изложила: двое убитых, на стене стих из Библии.

— Угу, — отсутствующе отозвался Декер.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Думаю, что это уже перебор.

Джеймисон его слова явно озадачили:

— В каком смысле?

— Я уже задавал этот вопрос Лесситер и теперь задаю его тебе. Почему в Бэронвилле?

— Что в Бэронвилле?

— Шесть необычных, совершенно необъяснимых убийств именно в этом маленьком городке. Что в нем такого особенного? Из-за чего столь сверхъестественный всплеск насильственных смертей?

— Думаешь, в маленьких городках нет преступников? И просто чокнутых?

— Не думаю. Но что-то в этом деле явно выходит за обычные рамки.

— Но хоть связи-то между убийствами ты не отрицаешь?

Декер помотал головой:

— О подражании речь явно не идет, поскольку в ключевых подробностях, которые можно скопировать, они не совпадают. Думаю, что все это сделал один и тот же человек — ну или одна и та же группа.

— От твоей абсолютной памяти был сегодня какой-то прок?

— Не припомню ничего, что могло бы оказаться полезным.

— Да ну? Так уж и вовсе ничего?

— Вообще-то, — проговорил Амос, — я слышал, как прямо перед тем, как я увидел искры от короткого замыкания, от дома отъехала машина.

Джеймисон выпрямилась на стуле:

— Это ты мне уже рассказывал. Может, ты еще ее и видел?

— Нет. С террасы ее дом загораживал.

— Так, на этой улице живут всего три каких-то старика. Скорее всего у них и машин-то нету. Когда мы поехали прокатиться, то никаких автомобилей у домов тоже не видели. Ты думаешь, это мог быть убийца, который привез тела?

— Не исключено. Обычно мухи слетаются на трупы достаточно быстро.

За окном ресторана полил дождь, опять похолодало, хотя днем было довольно тепло.

— Я сказала Грину, что завтра с утра встретимся, обменяемся мнениями — кому что в голову придет. А на чем сошлись вы с Лесситер?

— Да ни на чем не сошлись. Она просто подбросила меня до дому, и всё. А потом, мне пока что в голову ничего не пришло.

— Может, ночью придет…

— Сомневаюсь.

— Эй, это ведь ты нас в это дело втравил, Декер, — рявкнула Джеймисон. — Так что хватит ныть, давай напрягай мозги!

Амос стрельнул в нее колючим взглядом — только лишь чтобы обнаружить, что она улыбается во весь рот. Тоже пристыжено ухмыльнулся:

— Ты права. Веду себя, как дурак…

— Ого! Могу по пальцам одной руки пересчитать моменты, когда ты соглашался в моей правоте.

— Ты права гораздо чаще, чем думаешь.

Выражение ее лица переменилось.

— Зоя передала мне твои слова. Насчет моего умения читать людей и видеть то, что другим не под силу.

— Только не повторяй себе это каждую секунду.

Она одарила его довольной ухмылкой:

— Спасибо. Грин обещал, что к завтрашнему дню они подготовят для нас все материалы по делу.

Декера это известие явно оживило:

— Отлично. Может, что-нибудь и всплывет.

Оба ненадолго погрузились в молчание.

— Давно общался с Мелвином? — поинтересовалась Джеймисон.

— Довольно давно. Они с Харпер свалили куда-то в отпуск. Вроде как на Средиземку. А что?

— Я знаю, как вы с ним близки. Наверное, ты мог бы поехать и с ним, но там ведь еще и Харпер… Втроем было бы как-то не с руки. Особенно в тех романтичных местах.

Декер отсутствующе уставился на свою тарелку и ничего не ответил.

— К твоему сведению: возле дома моей сестры есть парк, а в нем — дорожки для бега. Целый маршрут.

Он поднял на нее взгляд:

— И почему мне полагается об этом знать?

— Я знаю, ты молодец, работаешь над собой — действительно здорово вес сбросил. Просто хочу, чтобы ты и дальше не расслаблялся. Сам же знаешь — проще поддерживать форму, чем опять набирать ее.

— Спасибо, что просветила.

Амос глянул в окно на темнеющую улицу. Машин мало. Пешеходов тоже раз-два и обчелся. За исключением этих редких признаков жизни, в центре Бэронвилла перед надвигающейся грозой царило полное затишье. Пока что.

— О чем задумался, Декер?

Он все так же таращился в окно:

— Размышляю, кто же умрет следующим.

Некогда это была шикарная усадьба, чуть ли не целый дворец.

А теперь — просто огромная старая развалюха, которой уже вряд ли придашь былой блеск.

Родом она была из той эры, когда деньги текли рекой, о подоходном налоге никто не задумывался, а мир, в котором каждый знал свое место, жил одновременно и много роскошней, и много скромнее. Ни о какой глобализации тогда и не слыхивали — даже и слова-то такого не было, а информация распространялась черепашьими темпами, отчего подавляющее большинство народу пребывали в блаженном неведении о том, что творится прямо у них за порогом.

Кормильцами и добытчиками были тогда мужчины. Они приходили домой с работы, целовали жен, играли с детьми, курили сигареты, пили пиво, внимали тем же радиопрограммам или телевизионным шоу, что и по всей стране, и укладывались спать, чтобы наутро опять отправиться на работу добывать хлеб насущный — пока женщины занимались примерно тем же самым на домашнем фронте.

Джон Бэрон смотрел из окна на то, что некогда было изысканным ландшафтным парком, а теперь представляло собой грязный пустырь, заросший диким кустарником и сорняками.

Он был высок — шесть футов три дюйма, с широкими плечами и тонкой талией. Физически силен и хорошо сложен, как и всегда. Однако в свои пятьдесят три уже чувствовал, как крепкие некогда мускулы понемногу теряют упругость, а суставы — былую подвижность.

Его длинная, цвета соли с перцем, шевелюра давно не знала ножниц профессионального парикмахера.

Одет он был во всякое старье — что под руку подвернулось: выцветший потрепанный смокинг соседствовал здесь с белой рубашкой поло и грубым джинсовым комбинезоном на лямках, перепоясанным старым кожаным ремнем. На ногах — тяжелые рабочие сапоги. На обветренном и до сих пор видном лице серебрилась короткая щетина.

На собственную внешность ему было глубоко наплевать.

Живет один, впечатлять некого.

Общая площадь доставшегося ему по наследству обиталища составляла больше двадцати пяти тысяч квадратных футов, не считая всяких хозяйственных построек и прочих строений — плюс еще тысяч десять-пятнадцать. Это был самый грандиозный жилой дом в округе — не исключено, что один из крупнейших и во всей Пенсильвании. Поместье, которое некогда занимало сотни акров, располагалось на самой высокой точке городка, названного в честь его обитателей.

Что ж, Бэронам и полагалось взирать здесь на всех исключительно сверху вниз.

Он жил здесь с самого своего рождения — единственный ребенок Бенджамина и Дороти Бэрон. Последней семейной пары в этих стенах. Сын их так никогда и не связал себя узами брака.

Завидное будущее Джона Бэрона — умного и обаятельного парня, отличного спортсмена — было, казалось бы, неизбежно предрешено.

Но только лишь до тех пор, пока его родители не нашли свою гибель в трагическом и страшном происшествии — впрочем, вопрос о том, считать ли случившееся просто происшествием, так и не был окончательно закрыт. Джон, которому было тогда всего девятнадцать, остался единственным наследником. Он знал, что его семья далеко не столь сказочно богата, как прежде, но на кое-какие деньги все-таки рассчитывал.

Рассчитывал, пока не встретился с адвокатом и бухгалтером, которые жестко поставили его в известность, что накопившиеся долги перевешивают оставшиеся семейные активы в соотношении двадцать к одному. Что настал момент платить по счетам и что, кроме него, платить по этим счетам некому.

Таким образом, еще несколько десятилетий назад Бэрон распродал большинство этих самых активов и лишь ценой долгих искусных переговоров сумел отстоять родной дом. Однако закладная на него была такова, что бо́льшая часть денежных поступлений уходила на одну только выплату процентов. Как и его предшественники, он продал и часть земли вокруг усадьбы. Несколько сот акров сократились до нескольких жалких десятков. Хозяйственные постройки окончательно развалились. Главное здание усадьбы превратилось в дышащие на ладан руины. Не имея ни жены, ни детей, Джон прекрасно представлял, что после его смерти банк моментально приберет поместье к рукам и выставит на торги. Новый владелец наверняка снесет все до основания и выстроит что-нибудь новое, модерновое — если только Бэронвилл к тому моменту и сам не исчезнет с лица земли.

Даже семейное кладбище, расположенное в стороне от дома и окруженное шестифутовой кирпичной стеной, тоже раскопают и куда-нибудь перенесут — с них станется.

Он смотрел в окно кабинета на земли, по которым некогда беззаботно носился мальчишкой. Энергии у Джона тогда было хоть отбавляй, но и у него никогда не хватало силенок добежать до границы, на которой заканчивались семейные владения. Было в этом и что-то греющее душу, и что-то унизительное.

Оглянулся через плечо на высоченные, до потолка, шкафы с книгами. Он прочел из них чуть ли не все и умудрился сохранить больше, чем казалось возможным. Самые редкие издания пришлось продать, чтобы оплатить счета. Нет смысла хранить книги, если у тебя не будет ни шкафа, ни дома, куда их поставить.

Поднялся, обошел письменный стол, уселся на стул. Тот скрипнул под его весом. Все в доме скрипело и стонало, только дотронься.

Дом словно говорил этими скрипами и стонами: «Да, я разваливаюсь, но я еще жив».

По любым меркам это не жизнь, а жалкое существование. И обречен он на него до скончания своих дней.

Чтобы привести в порядок дела после смерти родителей, пришлось прервать учебу в колледже и вернуться домой. Едва опять возобновил занятия — благо учился на спортивную стипендию, — как тут же порвал плечевые связки. Для бейсбольного питчера[15] — все равно что смертный приговор. На следующий учебный год стипендию отозвали, самому платить было нечем, так что пришлось уходить без диплома. Регулярные попытки реанимировать родительский бизнес заканчивались ничем — требовался хоть какой-то начальный капитал, которого у него не было. Похоже, что любой, кто прожил свою жизнь под пятой Бэронов, находил теперь немалое удовольствие в том, чтобы напрочь отказать в содействии последнему отпрыску некогда могущественной фамилии.

И хотя шахтами и фабриками на протяжении многих лет владели совсем другие люди, после закрытия последнего из предприятий оставшиеся не у дел работяги винили в своих бедах только одного человека. Уже к своим тридцати годам Джон Бэрон в полной мере испытал на себе, что значит быть врагом целого города. Кто-то даже стал распространять петицию с требованием изменить само название городка, и не встретила она должного отклика, пожалуй, лишь по той причине, что его жителям требовалось постоянное напоминание о семействе, на которое можно было возлагать ответственность за все их проблемы.

Джон Бэрон стал отверженным. Надо было давно уехать отсюда. Просто в один прекрасный день выйти из дома и отправиться куда глаза глядят — подальше от этого города и того жалкого подобия жизни, которое он вел. Но Джон остался. Сам не знал почему — то ли из врожденного упрямства, то ли из глупости, то ли по обеим причинам сразу. Что-то у него в голове властно удерживало его от побуждения бросить все и начать жизнь с чистого листа где-нибудь на новом месте. А с тем, что прячется в голове, не всегда поспоришь, в этом он уже убедился.

Распродав достаточно своих владений, чтобы расплатиться с долгами, Джон все-таки кое-как устроил свою жизнь в отчем доме — даже не жизнь, а просто существование. И любые стремления как-то улучшить ее с годами все больше увядали, таяли без следа.

Глядя сейчас в ночь, он с горечью сознавал, что к прошлому нет возврата, что дарованный ему в далеком детстве шанс оказался лишь бесплотным призраком.

И в такого же бесплотного призрака все более превращался и основанный его предками городок.

Бэронвилл появился на свет как часть воплощенной мечты Джона Бэрона Первого, грезившего о несметном богатстве. Но эти сладкие грезы обернулись кошмарным сном. Абсолютно для всех, кто оказался к ним причастен.

С высоты своего развалившегося замка Бэрон часто видел похоронные процессии, медленно продвигающиеся к городским кладбищам. Погосты многочисленных церквей были давно уже переполнены. И он знал причину — в последнее время город охватила настоящая эпидемия передозировки наркотиками. Потеряв надежду, люди все чаще обращались к игле и таблеткам, чтобы хоть ненадолго забыть о том беспросветном отчаянии, которым теперь была пропитана их жизнь.

Но видел Бэрон и нагруженные всяким скарбом фургоны — в город въезжали новые семьи с их новыми надеждами. Он не знал, не хватаются ли они попросту за соломинку, готовую в любой момент пойти ко дну. Не знал, действительно ли город достоин новых вливаний.

Может, и не все еще было потеряно…

Даже полностью лишенный возможности хоть как-то вмешаться в ситуацию, он все равно воспринимал упадок, в который пришло детище его предков, как свою личную неудачу. И так будет всегда. Тем более что город не уставал напоминать ему, что только он и повинен во всех его бедах.

Джон встал из-за письменного стола.

Ложиться спать еще рано, можно кое-куда съездить. Вообще-то это было у него нечто вроде ритуала.

Вышел из дома через кухонную дверь, открыл гараж на шесть машин, в котором последние тридцать лет сиротливо стоял один-единственный автомобиль — древний светло-голубой «Субурбан» 1968 года выпуска, некогда принадлежавший садовнику. После смерти родителей Бэрону пришлось распустить весь штат прислуги, на тот момент и без того уже довольно немногочисленный. Садовника, правда, удалось оставить — обширные владения по-прежнему требовали ухода. Однако после продажи большей части прилегающих земель все переменилось. Садовник, которому на тот момент было уже под девяносто — свою супругу он пережил на несколько лет, — отправился доживать свой век в ближайший дом престарелых, оставив древнюю колымагу своему бывшему хозяину.

Бэрону повезло, что в колледже он освоил кое-какие инженерные премудрости, да и вообще с детства неплохо понимал в технике — чисто интуитивно мог разобраться, как работает тот или иной механизм. Вдыхать жизнь в полувековой «Субурбан» приходилось чуть ли не каждый день. И все-таки всякий раз Джон гадал, сколько тот еще протянет.

«Или сколько я сам протяну».

Влез за руль, выехал из гаража. Подъемные двери давно заклинило, так что он постоянно держал их открытыми, а ключ зажигания всегда был попросту заткнут за противосолнечный козырек.

Спустился по извилистой дорожке с холма, мимо новых микрорайонов, возникших на бывших землях Бэронов — теперь не только он один мог любоваться прекрасным видом из окна. Что ж, по крайней мере, хоть здесь все дома были полностью заселены.

Выехал на главную дорогу, прибавил газу.

Деньги в кармане были. Надо их потратить.

Единственным местом во всем городе, в котором он мог чувствовать себя более или менее спокойно, был бар «Меркурий».

Остановил машину прямо на улице, вылез.

Ветхий смокинг оставил в салоне. Не стоило появляться в столь эксцентричном виде на улицах города, в котором все и без того тыкают в тебя пальцем.

Он ведь Бэрон. Последний из Бэронов.

И, если не подведет здоровье, выносить подобное безрадостное существование ему еще лет тридцать. Так что неудивительно, что сейчас ему требовался стаканчик виски с содовой — если даже не два и не три.

Но в тот вечер Джона Бэрона в баре ждала не только обычная выпивка.

Бэрон прикрыл глаза и мысленно застонал.

Открыл их опять, обеими руками вцепившись в стакан — сколько стаканов было до этого, уже и не припомнить. Хотя хорошо пошли.

А этот в особенности.

И вот нате — принесла нелегкая… Сейчас весь кайф поломают.

— Так это ты Джон Бэрон, что ли?

Бэрон оглядел троих молодчиков, столпившихся вокруг его табурета перед стойкой.

Молоденькая барменша нервно протирала посуду, поглядывая на скандалистов.

Джон поднес стакан к губам, отхлебнул. Теплая волна виски, смягченного содовой, приятно согрела горло. Поставил стакан на стойку.

— Ну я Бэрон. В чем проблема?

Парни были в грязных джинсах, футболках и огромных кроссовках без шнурков, на двоих — бейсболки с эмблемой «Питтсбургских сталеваров»[16].

Первый, самый здоровый, злобно ухмыльнулся:

— Проблема? Мужик, у нас нет никаких проблем. А вот у тебя они явно должны быть.

— Например?

— Твоя гребаная семейка весь город опустила!

— И как же она это проделала?

— Шахты позакрывала, фабрики…

— После того как десятилетиями обеспечивала работой весь город? Кстати, не исключено, что и ваших родителей. И прародителей. И прапрародителей. — Он вновь приложился к стакану. — Так что не вижу, в чем мы кого-то опустили.

— Ты-то мне работы не даешь, — агрессивно заметил парень.

— Не знал, что это моя работа — давать тебе работу, — отозвался Бэрон.

В разговор влез еще один из парней:

— Живешь в здоровенном домине на холме. Делишки-то у тебя обстоят получше, чем у нас.

— Могу тебя заверить: я вовсе не считаю, что мне живется лучше, чем всем остальным. И это не просто мое личное мнение. И пусть большой дом тебя не обманывает.

— Мать говорит, что у тебя старинные монеты и драгоценности припрятаны. Говорит, что ты только строишь из себя бедненького.

Бэрон обернулся, посмотрел ему прямо в глаза.

— Строю из себя бедненького? Да кто, блин, такое станет делать? Сам ты стал бы? — Он посмотрел на двух остальных. — Или вы?

— Мать говорит, что вся порода у вас такая. Женитесь на собственных сестрах и все такое. Мозги набекрень. Так что, может, ты действительно под бедняка косишь.

— Вообще-то у меня нет сестры. И я не женат. И бедняка из себя не строю. Еще одно такое слово, и вылетите отсюда.

— Не думаю, — буркнул первый, так сильно толкая Бэрона, что тот чуть было не слетел с табурета.

Вмешалась барменша:

— Эй, сейчас полицию вызову. Оставьте его в покое.

— Что, за бабьей спиной прячешься? — ехидно поинтересовался второй парень.

— Я вас предупредила, — сказала барменша, положив руку на мобильник.

Парень опять пихнул Бэрона плечом:

— Так чё, так и будешь бабой прикрываться, говнюк?

Джон выплеснул остатки виски из стакана прямо ему в физиономию.

— Нет, нисколько, — отозвался он, вставая с табурета и башней возвышаясь над ними.

Молодчик, с лица которого капал виски с содовой, попробовал его ударить, но Бэрон перехватил его руку и заломил за спину.

Как следует врезал, отчего тот растянулся на полу.

Блокировал удар второго, достал кулаком в челюсть.

Но в этот момент третий со спины резко ударил его по почкам. Бэрон пошатнулся, налетел грудью на стойку.

Остальные двое быстро вскочили и обрушили на него град ударов руками и ногами. В баре были еще посетители, но никто из них и не подумал прекратить избиение.

Все, кроме одного.

— ФБР!

Амос Декер направил на парней пистолет.

Те застыли.

— А ну-ка, отвалите от него. Быстро! — гаркнул Декер, который только что вошел в бар и сразу же увидел драку. После того как парни отступили, он глянул на Бэрона. — Как вы?

Джон, у которого все губы были в крови и основательно заплыл глаз, с трудом держался на ногах, цепляясь за стойку бара.

Ощупал рукой спину, выпрямился.

— Да вроде ничего, до свадьбы заживет, — отозвался он, хоть и морщась от боли.

— Он мне из стакана в рожу плеснул! — обвиняюще выкрикнул первый парень. — Он первый начал!

— Ничего он не начинал; это вы, сопляки, все затеяли, — перебила его барменша.

— Трое на одного, да еще на человека, который вдвое вас старше? — Декер сверкнул глазами на парней.

— Не надо их задерживать, — сказал Бэрон.

— Что? — удивился Декер.

Джон сразу же перевел взгляд на барменшу, которая уже набирала 911 на мобильнике.

— Правда, не надо. Просто они малость перебрали. Не думаю, что они всерьез собирались причинить мне какой-то вред.

— А я думаю, что уже причинили, — возразил Декер. — Причем именно вам.

Бэрон вытянул руку:

— Тем не менее не стоит их арестовывать. Ни к чему хорошему это не приведет. Могло быть и хуже.

— Так вы точно этого не хотите?

— Точно не хочу, спасибо.

Декер гневно оглядел парней:

— Если еще хоть раз его тронете, жопу надеру. Понятно?

Самый здоровый ответил Амосу таким же злым взглядом, вытирая с физиономии виски:

— Посмотрим.

Декер убрал пистолет в кобуру, шагнул вперед, ухватил молодчика за грудки и крепко припечатал к стенке.

— Нет уж, никаких «посмотрим»! Понял или нет?

— Да понял же, понял, хорошо? Черт!

Амос отпустил его, подтолкнул к выходу:

— А теперь валите отсюда!

Все трое не спеша удалились, бросая на Декера с Бэроном косые взгляды. Последний громко захлопнул за собой дверь.

Декер посмотрел на Бэрона:

— Из-за чего вся эта заварушка?

— А вы не слышали?

— Нет, наверное, я опоздал.

— Ну суть была в том, что весь этот городок катится к чертям и что только я в этом и повинен.

— Так-так, — медленно проговорил Амос.

— Я уже далеко не первый раз это слышу и наверняка не в последний.

— Люди вас тут здорово недолюбливают, я верно понимаю?

— Они тут много чего недолюбливают. Можно поставить вам стаканчик — типа как в благодарность?

Декер уселся за стойку, Бэрон тоже опустился на свой табурет. Протянул руку:

— Давайте формально представимся. Я — Джон Бэрон Четвертый.

Декер обменялся с ним рукопожатием:

— Амос Декер. Насколько я понимаю, город назван в честь вашей семьи?

— В этом вы правы, это действительно так. Хороший когда-то был городок… Было чем гордиться. Но теперь, боюсь, ситуация в корне другая. Думаю, вы и сами уже видели.

Вмешалась барменша:

— Если будешь что-нибудь заказывать, то все за счет заведения, Джон. И вот, держи.

Она протянула ему пластиковый пакет со льдом, который он тут же приложил к разбитому лицу.

— Ты очень добра, Синди, — отозвался Бэрон, улыбнувшись ей. Себе он заказал новую порцию виски с содовой. Декер предпочел пиво.

— Здесь по делам? — спросил Бэрон.

— В отпуске.

Бэрона это явно изумило.

— Вы и вправду приехали сюда… для собственного удовольствия?

— У моей напарницы здесь родственники. Она решила у них погостить. Ну и я увязался следом. Мы у них остановились.

Бэрон пригубил виски.

— И где же сейчас эта ваша напарница?

— В доме у сестры. А я решил, что спать еще рановато.

— Ну и как вам наш маленький рай? По вкусу?

— Вообще-то не сказал бы. Может, из-за того, что тут слишком уж часто убивают людей.

Бэрон задумчиво кивнул:

— Слышал об этом. Жутковатая история… Но в тяжелые времена всегда что-нибудь такое и происходит.

— Это и есть ваше объяснение?

— Да нет у меня никаких объяснений! Напиваюсь уже потихоньку, вот и несу, что в голову взбредет.

— И частенько вы так проводите время?

— А больше тут и делать-то нечего. Заезжаю сюда обычно раз в неделю, сижу часок, потом опять домой. Практически только сюда и выбираюсь, вот разве что еще за покупками. Ни за что не отвечаю, отчитываться не перед кем — вот и живу себе по давно заведенному распорядку.

— Везет вам.

— Да ладно, какое там везение… Кстати, вы когда сюда вошли, упомянули про ФБР. Вы что, действительно спецагент или это так, просто попугать?

— Вообще-то я обычный коп, просто сотрудничаю с Бюро.

— А вы откуда?

— Из Берлингтона, Огайо. Примерно такой же промышленный городок, что и этот. «Ржавый пояс».

— Вот уж и впрямь ржавый! А вы вообще в курсе истории этого города, в упадке которого якобы ответственно мое семейство?

— Совсем немного.

— Знаете, частично это и вправду так. Городок здесь появился, потому что мой предок, в честь которого я назван, открыл здесь огромное месторождение каменного угля. Бо́льшую часть его переправляли в Питтсбург для сталелитейных заводов. Потому-то он еще и углеперерабатывающие заводы тут устроил. А потом и ткацкие фабрики. Ну а после в этих краях и природный газ нашелся. Всяких предприятий у него тут было море, и он на самом деле был в Бэронвилле чуть ли не единоличным хозяином. И работало у него чуть ли не все население города. Предприниматель от бога, энергии хоть отбавляй — и хватка у него была, и везение… Никто из последующих поколений Бэронов и в подметки ему не годился.

— Про шахты и фабрики я уже слышал. А вот сталелитейный бизнес — это уже что-то для меня новое.

Бэрон кивнул:

— Кокс, используемый при производстве стали, — по сути, тот же каменный уголь, только прошедший специальную перегонку. Угля тогда было полным-полно, и был он сравнительно дешев. Стальные магнаты процветали, ну а с ними и поставщики сырья. В этом смысле дело у Джона Бэрона-старшего было совершенно беспроигрышное. Насколько я понимаю, человеком он был довольно безжалостным. Громил профсоюзы, подкупал продажных политиканов, загрязнял реки, воздух и землю. Платил рабочим самые гроши, обращался с ними хуже некуда. Нажил несметное состояние, так что его потомки могли жить в свое удовольствие, ничем себя особо не утруждая.

— И тогда-то все и покатилось под откос?

— В таких случаях почти всегда все катится под откос. В Америке не слишком-то любят финансовые династии. Семьи вроде Рокфеллеров — скорее исключение, чем правило. Каждый здесь сам пробивается наверх, полагаясь только на собственные силы, — ну или, по крайней мере, в теории. Хотя полагаю, что в списке «Форбс» достаточно людей, которые попросту унаследовали свои состояния, так что эту теорию очень легко опровергнуть.

— Но у вашей семьи оставались какие-то деньги?

— Кое-какие оставались. По крайней мере, на то время.

— А вы не были знакомы с кем-нибудь из убитых?

Бэрон глянул на него с нескрываемым любопытством:

— Довольно неожиданный переход. А почему вы спрашиваете?

— Я все-таки коп. Задаю вопросы в надежде раскрыть преступление.

— Так кого, говорите, убили?

Декер перечислил ему известные имена, добавив:

— Двух последних пока не опознали.

— Не могу сказать, что знаю кого-либо из них.

Декер, однако, уловил в его словах нотку сомнения.

— Так точно не знаете?

Бэрон поднял свой стакан:

— Насчет точности — это не ко мне. Особенно в баре «Меркурий».

Декер бросил взгляд на барменшу, которая с преувеличенным тщанием протирала стойку — но на самом деле внимательно прислушивалась к их разговору. Она была довольно симпатичная, с длинными, по плечи, светлыми волосами и высокой стройной фигуркой, облаченной в черные джинсы и футболку без рукавов, которая открывала жилистые загорелые руки.

Декер опять посмотрел на Бэрона:

— Так, говорите, заглядываете сюда примерно раз в неделю?

— А больше тут заглядывать особо и некуда. — Бэрон покосился на барменшу. — Да и компания здесь подходящая.

При этих словах женщина улыбнулась, перехватила нацеленный на нее взгляд Декера и принялась загружать грязные стаканы в посудомоечную машину за стойкой, делая вид, что больше ее абсолютно ничего не интересует.

— Не могли бы вы сообщить свой адрес?

— Зачем? — спросил Бэрон.

— Не исключено, что мне понадобится еще раз с вами переговорить.

— Ну что ж, тогда просто посмотрите на самую высокую точку в городе и увидите там самый большой и самый уродливый дом, какой только есть в этих краях. К вашему сведению: дверной звонок не работает, а встаю я довольно поздно.

Бэрон допил виски, кивнул барменше и двинул к ней по стойке несколько купюр.

— Спасибо, Синди. До встречи.

Похлопал Декера по плечу:

— Мне явно не стоит садиться за руль, но я все-таки отважусь. Поскольку если и врежусь во что-нибудь по дороге, то это с большой долей вероятности окажется имущество моей семьи, так что чисто юридически это будет не такой уж тяжелый проступок.

Декер несколько секунд смотрел ему вслед, после чего повернулся к барменше.

Только вот и она уже тоже куда-то девалась.

Рапорты, отчеты. Потом еще и еще.

Бумажные кости, на которых практически нет мяса.

Декер бросил последнюю папку на внушительных размеров стопку посреди стола, вдохнув запахи пыли и затхлости, которыми полицейский участок Бэронвилла на бульваре Бэрона словно пропитался насквозь. В соседнем здании располагалась городская мэрия.

Джеймисон сидела напротив него, делая заметки в блокноте. Декеру с его абсолютной памятью в этом не было абсолютно никакой нужды. Он с отсутствующим видом наблюдал, как ее ручка бегает по бумаге. В эту секунду открылась дверь, и вошел детектив Грин.

— Нашли чего-нибудь? — с надеждой поинтересовался он, закидывая в рот очередную пластинку жевательной резинки.

Джеймисон дописала предложение до точки, подняла на него взгляд.

Декер прикрыл глаза:

— Джойс Тэннер и Тоби Бэббот были безработными. Майкл Свенсон — торговец наркотиками. Брэдли Коста — старший вице-президент банка. И все они жили одни. Никаких родственников. Тэннер была замужем, но вскоре развелась.

Грин закрыл за собой дверь:

— Угу, только это и раньше было известно.

Декер открыл глаза:

— А из-за чего у Бэббота была инвалидность? — Посмотрел на Грина, который сел напротив него.

— Тут просто написано, что у него инвалидность, — объяснила Джеймисон. — Не уточняется, какая и из-за чего.

— А это важно? — поинтересовался детектив.

— Все важно, пока не выяснится обратное, — произнес Декер.

— Я уточню. — Грин откинулся на стуле. — Так что, ничего ценного пока в голову не пришло? — спросил он.

Прежде чем Декер или Джеймисон успели ответить, дверь опять открылась, и вошла Лесситер. На ней были бежевый жакет, юбка по колено и все те же туфли на толстых каблуках. Волосы свободно спадали на плечи.

— Я пропустила что-то интересное? — осведомилась она, усаживаясь рядом с Грином.

— Не особо, — отозвался ее напарник. — Есть один вопросик, но пока непонятно, насколько существенный.

Декер уставился в стену напротив.

— Вчера вечером я общался с Джоном Бэроном.

Джеймисон явно удивилась, но все-таки промолчала.

Амос тем временем продолжал:

— К нему прицепились какие-то гопники. Я вмешался. Но подавать заявление он отказался. Есть у кого-нибудь мысли, почему?

— Может, из-за чувства вины? — предположил Грин.

— Вины в чем? — уточнила Джеймисон.

— Долго рассказывать, — сказала Лесситер.

— Времени у меня полно, — заметил Декер. — Формально я в отпуске.

Хлопнув по столу ладонями, он выжидающе уставился на нее.

Лесситер бросила смущенный взгляд на Грина:

— Ладно, примерно так: семейство Бэронов выжало из этой земли все соки, а потом продало все свои предприятия компаниям, которые постепенно все их позакрывали. Бэроны жили в роскоши у себя на холме, пока весь остальной город загибался от нищеты. И мы до сих пор так вот и загибаемся.

— А нынешний Джон Бэрон имеет к этому хоть какое-то отношение? — поинтересовался Декер.

Лесситер покачала головой:

— Нет. Когда умерли его родители, он был в колледже. Но с тех пор так здесь и живет.

— Так в чем же он виноват? — удивилась Джеймисон.

— Ну он же Бэрон, — вмешался Грин.

— Так что уже по определению должен испытывать чувство вины? — уточнила Джеймисон.

— Я не пытаюсь дать оценку, насколько это правильно или справедливо, просто говорю, как это сам вижу, — стал оправдываться Грин. — Лично я ничего против него не имею. Лично мне он ничего плохого не сделал, моим близким — тоже.

— Тебе повезло, — буркнула Лесситер.

Джеймисон уставилась на нее:

— А вам что он такого сделал? Или людям, которые вам небезразличны?

Лесситер отмахнулась:

— Это тут вообще ни при чем.

Глянув на Декера, Грин добавил:

— И, перефразируя ваши недавние слова, лично я не вижу, каким образом этот небольшой экскурс в печальную историю Бэронвилла поможет нам раскрыть шесть убийств.

— Я спрашивал Бэрона, не знает ли он кого-нибудь из убитых, и он ответил, что нет, — сказал Декер.

— Ну что ж, если только не говорить про того банкира, то просто не представляю, с кем из них он вообще мог пересекаться, — задумчиво заметила Лесситер. — Уличный торговец наркотой явно не мог вращаться в тех же кругах, что Бэрон.

Амос продолжал гнуть свое:

— Пусть даже если он, как вы выражаетесь, вращается в совершенно иных кругах, он все равно мог знать Свенсона или кого-то из остальных.

— Выходит, вы ему не поверили? — резко спросил Грин.

— Я вообще никому не верю — по крайней мере на данном этапе, — подчеркнул Декер.

— Ладно, но хоть что-то полезное вы там нарыли? — продолжал детектив, показывая на стопку папок.

— Нужно еще раз пробежаться по личностям убитых, поскольку я просто-таки уверен: они как-то связаны между собой, — предложил Амос.

— Но мы ведь этим уже занимались, — возразил Грин.

— Всегда полезно посмотреть на вещи свежим взглядом, — парировал Декер. — Нам понадобятся ключи от всех принадлежащих им помещений.

— Но последних двух мы еще даже не опознали, — напомнила Лесситер.

— Четверо-то опознаны!

— Наверное, я просто принимал желаемое за действительное, — разочарованно произнес Грин, — но мне почему-то казалось, что федералы весь этот тухляк запросто за вечер раскрутят.

— А ваша напарница уже сообщила вам, как ваш медэксперт накосячил со временем смерти? Что пропустил целый ряд очень важных факторов?

— Угу, сообщила, — ответил Грин с несколько пристыженным видом. — Мухи, трупные пятна… Это вы в точку попали. Надо будет заново все перепроверить.

— Ну вот и отлично. А раз уж вы решили этим заняться, подброшу вам еще одну косточку, чтобы вы не думали, будто мы топчемся на месте.

— Какую еще косточку? — удивилась Лесситер.

— Попросите своего медэксперта проверить, не свиную ли кровь обнаружили на месте преступления, — покамест он лишь определил, что она не человеческая. Надеюсь, что хоть в этом он сумеет не напортачить.

— Свиная кровь?! — воскликнул Грин. — Да с чего вы это взяли?

— Смотрите старые полицейские сериалы?

— Вроде «Закон и порядок»?[17] — буркнул Грин.

— Гораздо более старые.

— А это-то здесь при чем? — спросила Лесситер.

— Сейчас что угодно может быть «при чем», — отозвался Декер.

— Свиная кровь? — удивленно повторила Джеймисон, когда они выехали на улицу.

— Просто выстрел наугад. Посмотрим, не попадет ли он в цель.

— А ты мне не рассказывал, что встречался вчера с Джоном Бэроном.

— Ну теперь ты про это знаешь.

— И что он собой представляет?

— Высокий, поджарый, густые седеющие волосы, лет пятидесяти с небольшим. Довольно привлекательный малый. Элегантный, прямо кинозвезда или модель. Эрудированный, изъясняется порой несколько витиевато. Но и за острым словцом в карман не лезет. И хотя те балбесы были вдвое его моложе, похоже, что двоих он основательно приложил, пока они не взяли верх. Короче, может за себя постоять.

— И на него напали прямо в баре?

— Да, три каких-то придурка, которые явно затаили злобу на всех Бэронов.

— Ну если судить хотя бы по Лесситер, то тут весь город против него настроен. Слушай, а это действительно фамилия — «Бэрон»? Если фамилия, то больно уж говорящая.

— Вообще-то я этого не проверял, но как-то и не вижу смысла, — отозвался Декер.

— А ты и вправду считаешь, что Бэрон как-то замешан во всех этих убийствах?

— Понятия не имею. Но когда я спросил его, не знал ли он кого-то из убитых, то его ответу не поверил.

— Почему?

— Нутром чую.

— Ну вообще-то нутро тебя редко когда подводило.

— Чтобы такое большое нутро — да и подвело?

— Да ты и сам за словом в карман не лазишь!.. Куда теперь?

— Домой к Тэннер. Так все адреса по очереди и объедем.

Домом Джойс Тэннер служила полуподвальная квартирка в шатком деревянном строении, вид которого наводил на мысли, что один сильный порыв ветра — и оно сложится, будто карточный домик.

Ключи они получили от Грина.

— Странно, что Грин с Лесситер тоже не поехали. Думала, они обязательно за нами увяжутся, — заметила Джеймисон, обозревая крошечную гостиную.

— Поскольку у Грина что на уме, то и на языке, наверное, они просто разочарованы, что мы до сих пор не раскрыли дело. Может, не хотят зря тратить время, болтаясь с нами повсюду… Лесситер, между прочим, была изначально против того, чтобы допускать нас к расследованию.

— Не исключено, что сейчас у нее иное мнение. Я с ней вроде худо-бедно законтачила. Но, знаешь, Бэрона она реально терпеть не может.

— Судя по тому, что я видел прошлым вечером, крайне сомнительно, чтобы у Бэронов тут нашлись обожатели — что у прошлых, что у нынешних. Вчера в баре было человек двадцать, и ни один и пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь. Даже телефона никто не достал, чтобы копов вызвать… — Амос примолк. — Вот разве что барменша. Вроде как он ей нравится. И она ему тоже определенно нравится.

— А тут довольно чисто, — обронила Джеймисон, озираясь по сторонам.

— Отпечатки уже сняли, так что обойдемся без резиновых перчаток… Ну что ж, приступим.

— Практически ничего, — заключила Джеймисон, когда они закончили обыск. — Интересно, а куда все ее пожитки денут?

— Грин сказал, что у нее какая-то дальняя родственница в Кентукки, та обещала приехать.

— Поздновато спохватилась.

— Похоже, что, кроме нее, у Тэннер вообще никого из близких не осталось. С мужем давно развелась, тот куда-то уехал… Детей у них тоже не было.

Декер сел на кровать, осмотрелся. Во владении абсолютной памятью ему больше всего нравилась возможность быстро подмечать всякие нестыковки и несоответствия. Словно картинку накрываешь готовым шаблоном — если что-то, пусть даже самая последняя малость, не совпадает, то это сразу же видно.

Но в данном случае испытанный метод был абсолютно неприменим.

Впрочем, остальные его способности никуда не девались. Вроде обычного здравого смысла.

— По словам Грина, она прожила здесь около года, — заметил он.

— Верно.

— Вдобавок в отчете говорится, что ее сократили из «Джей-Си Пенни» шесть месяцев назад, и с тех пор она безработная.

— Тоже верно.

— И как же она тогда платила за квартиру, за еду? Пособие по безработице всех этих расходов явно не покрывает. А если б у нее была накоплена куча денег под матрасом, сомневаюсь, чтобы она жила в такой дыре. Выходного пособия, судя по документам, ей не выплатили.

— И у нее была машина. А это бензин, страховка, всякие прочие расходы, — добавила Джеймисон. — Думаешь, ей кто-то помогал?

— Ну не знаю, что было бы, если б ей никто не помогал. Местечко, похоже, из тех, где только чуть просрочишь с оплатой — и сразу пинок под зад. Ты уж поверь — приходилось мне живать и в таких.

— Мне тоже.

— Пойдем-ка глянем на тачку, — предложил Декер.

Автомобиль Тэннер, двадцатилетний серый «Ниссан», был припаркован прямо на улице.

Полученным от Грина ключом Декер открыл водительскую дверь.

— Курильщица, — сразу определила Джеймисон, помахав перед лицом ладонью, чтобы хоть немного разогнать табачную вонь. — Тут даже просто посиди несколько деньков — и гарантированно рак легких заработаешь.

Амос не без труда пролез на водительское кресло компактной машинки, осмотрелся. Обратил внимание на подвешенную к зеркалу заднего вида мягкую игрушку — пару игральных костей.

— Думаешь, она увлекалась азартными играми?

— Да у кучи народу такие болтаются, хотя настоящих они в жизни не видывали!

— Да ладно, шучу… Судя по тому, что раскопали Грин с Лесситер, последний раз ее видели за три дня до смерти.

— За три дня много чего может произойти.

— А еще мне интересно, как она платила проценты по кредитке.

— Опять из какого-то тайного источника? — предположила Джеймисон. — Не исключено, что тут может найтись какая-то связь с убийством. Наркотики? По крайней мере, тут хотя бы Свенсона уже можно пристегнуть.

Они вылезли из машины, и Декер обошел ее вокруг. Остановился, присел возле правого заднего колеса. Стал ковыряться в протекторе шины ключом. Наконец вытащил что-то, положил на ладонь.

— Гвоздь, — констатировала Джеймисон.

— А точнее, дюбель-гвоздь — такие в строительных пистолетах используют.

— Она могла «поймать» его в колесо где угодно и когда угодно.

— Не думаю. Посмотри-ка на шину.

Как только гвоздь вытащили, колесо сразу стало спускать — было хорошо слышно шипение выходящего воздуха.

— Не ржавый, не поцарапанный. Если б этот дюбель попал туда достаточно давно и она с ним так и ездила, то он давно бы перестал держать воздух. Шина спускала бы потихонечку и в конце концов сдулась. Кстати, эта покрышка явно поновей остальных, протектор совсем свеженький. Судя по талону на лобовом стекле, техосмотр Тэннер проходила в этом месяце. Наверняка со старым колесом не прошла, вот и пришлось заменить.

— Все это замечательно, но наехать на гвоздь она все равно могла где угодно — например на стоянке возле строительного магазина.

— Тоже не исключено, хотя такие дюбели обычно идут в кассете — это вроде пулеметной ленты, только жесткой. Просто так они оттуда не выпадают.

Джеймисон засняла шину и гвоздь на телефон.

— Что-нибудь еще?

— Автомобиль Тэннер остался здесь, так что до того дома, где обнаружили ее тело, она добиралась каким-то другим способом. Разве что ее туда не привез тот, кто ее и убил.

— Так что она вполне могла ехать и в машине убийцы?

— Или в чьей-то еще… А может, вместе с Тоби Бэбботом?

— Декер, никакой связи между ними полиция не обнаружила.

— Ошибаешься, связь есть, и очень серьезная.

— И какая же?

— Их убили в один и тот же час в одном и том же месте.

Перед смертью у Тоби Бэббота не было ни своего дома, ни квартиры. Обитал он в старом, видавшем виды жилом трейлере в нескольких милях от города. Вела к нему частично гравийная, частично грунтовая дорожка, а сам трейлер стоял прямо посреди зарослей пожелтевшей травы в окружении деревьев.

Джеймисон остановила «Юкон» перед входом, и они вылезли.

Декер сразу же выхватил пистолет.

— Внутри кто-то есть, — шепнул он Алекс, которая тоже достала ствол.

Амос успел заметить, как за одним из окон промелькнула какая-то тень.

— Интересно, тут есть задняя дверь? — произнесла Джеймисон, когда они осторожно приближались к трейлеру.

В ту же секунду с его обратной стороны донесся шум — кто-то невидимый удирал от них во всю прыть.

— Похоже, что вот тебе и ответ, — буркнул Декер, срываясь с места. Джеймисон помчалась за ним по пятам.

Добежав до угла, они остановились и несколько секунд озирали окрестности.

— Вон он! — выкрикнула Джеймисон, указывая вправо.

Оба бросились к плотной стене деревьев, вломились в заросли. Декер, несмотря на свои грузные габариты и далеко не идеальную физическую форму, петлял среди стволов с удивительным проворством. Только вот незнакомца он быстро потерял из виду и остановился так резко, что Джеймисон налетела на него сзади.

Тяжело отдуваясь, Декер огляделся. Утихающие топот и треск веток доносились словно бы со всех сторон одновременно.

Потом хлопнула автомобильная дверь, взревел мотор.

Декер опять кинулся вперед, но вырвался из-за деревьев лишь в тот самый момент, когда пара габаритных огней уже исчезала в конце еще одной гравийной дорожки.

Вскоре к нему присоединилась Джеймисон. Оба постояли, согнувшись пополам и жадно хватая воздух.

Немного переведя дух, Алекс нарушила молчание:

— Все, больше и слова не скажу, что ты не форме!

Декер выпрямился, буркнув:

— Поймать-то его все равно скорости не хватило. Даже не понял, мужчина это или женщина. И машину прохлопал — ни единой буквы с номера не разобрал…

— Декер, мы сделали все, что могли.

— Давай, по крайней мере, посмотрим, что тут искали, — пробурчал он, направляясь обратно к трейлеру.

Внутрь они пробрались через заднюю дверь.

— Явно не взламывали. На передней двери тоже вроде никаких повреждений.

— Так что либо трейлер не был заперт, либо у того неизвестного был ключ, — резюмировала Джеймисон.

Судя по внутренней обстановке, помещение не обыскивали. Всякого хлама здесь было много, но к тому, что было аккуратно разложено и расставлено на столах, стульях, стойках и даже на полу, явно никто не притрагивался.

— Барахольщик, — со знанием дела заметил Декер. — Когда все имущество наперечет, то ничего не выбрасываешь.

— Грин сказал, что отпечатки здесь только одного Бэббота.

— Так что гости к нему не ходили — разве что в перчатках.

— Вообще-то как минимум один гость здесь только что побывал, — резонно заметила Джеймисон.

Когда они покончили с обыском, Декер прислонился к стене в крошечной кухоньке.

— Никаких поручней, туалет тоже без всяких инвалидных приспособлений. И на кресле-каталке сюда не заедешь. Зато полным-полно пустых флаконов от сильных болеутоляющих, такие только по рецепту выдают. Что же это у него была за инвалидность?

— Грин сказал, что выяснит.

— Если б это сразу было заметно, ничего выяснять не пришлось бы… А где машина этого парня?

Джеймисон выглянула в окно:

— Может, у него просто не было машины.

— Нет, в какой-то момент была. Колея-то накатана. Судя по всему, он всегда ее на одно и то же место ставил. А позади трейлера — целая гора жестянок от моторного масла. «Велволайн»[18].

— Может, Бэббот на ней и приехал туда, где его нашли?

— Если так, то это было бы в деле. А раз там ничего на этот счет не сказано, резонно предположить, что на своей машине он туда не приезжал.

Декер вернулся к столику, встроенному в стенку между кухонькой и жилым отсеком. Там лежал большой блокнот бумаги-миллиметровки — даже не блокнот, а целый альбом.

Уселся, уставился на мелко разлинованные листы:

— Интересно, а это еще зачем?

Джеймисон подошла ближе, присмотрелась:

— У меня такая бумага как-то в школе была, для домашних заданий по математике. Только блокнот не такой большой.

Декер наклонился, внимательно изучил самый верхний лист.

— Есть вмятины от карандаша.

— В смысле остался отпечаток от предыдущего листа, на котором что-то писали?

Амос кивнул:

— Думаю, что да.

Аккуратно вырвал лист, передал Джеймисон, которая засунула его в захваченный из машины пластиковый конверт для улик и убрала в сумку.

Декер подхватил со стола несколько журналов, пролистал. Проделал то же самое с книгами в маленьком шкафчике.

— Любопытные у него были интересы, — заметил он. — Тут тебе и порнуха, и механика, и оружие, и история, и шпионаж…

— Да чуть ли не у всей Америки такие же. — Джеймисон фыркнула.

Потом Декер взял с кухонной стойки пустой флакон от таблеток.

— К сожалению, это тоже как во всей Америке… — Изучил этикетку. — Перкоцет. Но есть еще от викодина, оксиконтина, тилокса и демерола[19]. Сплошь сильные препараты.

— И вызывающие привыкание. Сейчас любая болячка — так сразу таблетки. По любому поводу. Одна из причин, по которой сейчас по всей стране эта опиоидная эпидемия.

— Доктор Фридман, — прочитал Амос на прилепленном к флакону рецепте. — Остальные тоже он выписывал.

— Тогда этот Фридман наверняка должен быть в курсе и насчет инвалидности, — отозвалась Джеймисон.

Декер огляделся:

— Интересно, сколько Бэббот тут прожил? На пособие по инвалидности особо не разгуляешься… Если недавно — потому что больничные счета прижали, — то есть шанс пообщаться с его бывшими соседями. Может, и сообщат о нем что-нибудь полезное. Попросим Грина и об этом разузнать. — Поглядев через заднее окно на выстроившиеся за ним деревья, он проворчал: — А здесь у него одни только белки да олени в соседях!

— Что это было? — вдруг насторожилась Джеймисон.

Декер недоуменно посмотрел на нее:

— Что именно?

— По-моему, я что-то слышала. Прямо за стенкой.

Оба подошли к переднему окну и выглянули наружу. Уже окончательно стемнело.

— Ничего не вижу, — объявил Амос.

— Может, какой-нибудь зверь?

Он втянул ноздрями воздух:

— Чувствуешь, чем пахнет?

Джеймисон тоже принюхалась:

— Дым?

Оба бросились к главной двери. Декер ухватился за ручку, повернул, но дверь даже не шелохнулась.

Они переглянулись.

— Выходит, тот шум?.. — начала было Джеймисон.

Декер метнулся к задней двери, попытался открыть. Выкрикнул:

— Обе заперты!

Над полом на одном из концов трейлера с глухим хлопком взметнулось жаркое пламя, стало лизать стены и потолок.

— О господи! — взвизгнула Джеймисон. — Декер!

Амос в отчаянии озирался по сторонам, а ревущий огонь тем временем стремительно надвигался.

Занялись книги и журналы. От дыма было уже не продохнуть. Джеймисон зашлась в кашле. Оба пятились под напором надвигающегося огня, но деваться было некуда.

Перед тем как зайти внутрь, Декер заметил прикрепленный к задней стенке трейлера пропановый баллон. Располагался тот примерно посередине кузова. Когда пламя до него доберется, все здесь просто взлетит на воздух!

Дым уже сгустился настолько, что Амос едва различал Джеймисон. Окна были слишком маленькие, не пролезть, но он все равно выбил одно из них стулом и высунул голову наружу. Глотнул свежего воздуха.

Выхватил пистолет, выстрелил в дверной замок, подергал дверь. По-прежнему не открывается.

— Алекс, залезай мне на спину!

— Что-что?

— Давай мне на закорки, быстро!

Она запрыгнула ему на спину, обхватила ногами за бока.

— Пригни голову! — взревел он.

Попятился, потом сорвался с места и со всего разгону впечатался плечом в дверь.

Та выгнулась, почти подалась. Он пригнулся, чуть присел и опять всем своим весом метнулся вперед. Дверь слетела с петель и выпала наружу.

Через миг спотыкающийся Декер, к спине которого по-прежнему намертво прилипла Джеймисон, уже подбегал к оставленному возле трейлера «Юкону».

На бегу оглянулся. Пламя уже добралось до двери — вернее, туда, где дверь только что была. Огнем была охвачена уже примерно половина трейлера.

Это означало, что в запасе у них от силы несколько секунд.

Тяжело дыша, он обежал вместе с Джеймисон вокруг громоздкого прокатного внедорожника, упал на колени. Напарница спрыгнула на землю.

— Алекс, быстро под машину! — выдохнул он.

Затолкал ее под брюхо «Юкона» — только ноги остались торчать на виду. Сам Декер при его габаритах под машиной все равно бы не поместился. Просто упал на землю, прикрыл ноги Джеймисон собственным телом.

В следующую секунду огонь добрался до газового баллона.

Последовавший за этим мощный взрыв полностью сорвал трейлер с кирпичных подпорок, подбросил в воздух и разорвал на куски, которые разлетелись в разные стороны. Обломки посыпались и на здоровенный «Юкон», который изрядно качнуло взрывной волной. Декер услышал, как треснуло лобовое стекло. Почти сразу же что-то увесистое врезалось в крышу.

Джеймисон взвизгнула.

Декер вдруг почувствовал, что не может вдохнуть. Грудь сжалась, словно на нее ровно посередине навалилось что-то невероятно тяжелое.

«Черт! У меня что — инфаркт? Только этого сейчас не хватало!»

А в следующий миг что-то упавшее с небес угодило ему точно по голове.

И все вокруг сразу стало для Амоса Декера беспросветно черным.

Цвет — какой-то новый.

Желтый.

Синий в его синестетическом мозгу всегда ассоциировался со смертью.

И что же тогда означает желтый?

Небеса?

«Я что, уже умер?»

Глаза никак не открыть, так что не исключено, что и умер.

Но даже при том, что глаза закрыты, этот желтый цвет-то он все равно видит! Выходит, видит просто у себя в голове. Не признак ли это сознательного мышления и соответственно жизни?

Или «жизни после смерти»?

Вдруг что-то еще почувствовал. Вроде как толчок, потом сразу другой. Где-то очень далеко, будто бы и не его толкают.

Боль в ушах. И еще что-то странное.

Потом громкий звук — если не померещился. Словно пушка выстрелила.

Больше абсолютно никаких ощущений. Только этот звук. И желтый цвет.

И едва заметные толчки.

Вновь давит на уши. На сей раз ощутимее.

Что-то бьет по лицу. Вначале легонько, потом все сильнее и сильнее.

Он попытался открыть глаза, но сумел лишь наморщить лоб.

Еще один удар по лицу — и успех.

Титаническим усилием он все-таки ухитрился моргнуть, на миг приоткрыв глаза.

Поначалу — только сплошная темнота.

Потом в этой темноте на миг возникло что-то странное, лохматое, склонившееся над ним так низко, что он чувствовал на себе его дыхание.

И тут глаза закрылись опять. Он словно вновь провалился куда-то под землю.

Начал понемногу вспоминать. Тут должен быть лес.

И трейлер.

Ах да, трейлер взорвался.

И тут все мысли оставили Декера. Грудь прекратила вздыматься.

На миг показалось, что дыхание лохматой твари еще больше приблизилось.

Зверь! Какой-то зверь пришел его сожрать!

Он провалился в небытие. Может, даже в нечто большее, чем просто небытие.

Прежде чем все вновь стало черным, успел ощутить, как ему растягивают рот. Что-то резко ударило чуть пониже груди.

Чернота.

Он совершенно не представлял, сколько все это длилось.

Почувствовал, что вскинулся, завалился на бок. Стошнило. Немного полежал, постанывая.

Ощутил, как что-то прикоснулось к руке, резко ее отдернул. Потом встал на карачки, попробовал отползти.

Припомнилось то странное, лохматое. Толчки и шлепки. Дыхание на лице. Удар в грудь. Испугался. Просто до одури испугался. Медведь?

— Амос!

При звуке ее голоса Декер замер на четвереньках, обернулся и плюхнулся задом на землю, тяжело дыша.

В нескольких футах от него на корточках сидела Джеймисон. Грязная, всклокоченная, но вроде целая и невредимая. Но на лице у нее был написан такой ужас, что Декер только поперхнулся, разинул рот:

— А-алекс, ты как?

Она кое-как поднялась, встала на ватных ногах.

— Я-то? Ты перестал дышать, понадобилась реанимация. Искусственное дыхание и все прочее, что положено.

Декер поднес руку к губам, потом к груди.

«Реанимация?»

Так это Джеймисон вдувала ему воздух в рот, вколачивала жизнь обратно в грудную клетку!

— Так это была ты? Я видел только… волосы. Подумал, какой-то зверь. Большой лохматый зверь.

Алекс нахмурилась, смахнула с лица перепутавшиеся волосы:

— М-да, с большим лохматым зверем меня еще не сравнивали!

Но лицо ее сразу смягчилось.

— Но теперь-то нормально себя чувствуешь?

Декер глубоко вдохнул, потер затылок. Когда убрал руку, заметил на ней кровь.

— По-моему, что-то свалилось мне на башку. И что-то там повредило.

— Ой, только не это! — воскликнула Джеймисон. Выхватила телефон, включила на нем фонарик, внимательно изучила затылок Декера. — Порез, причем довольно глубокий. Тебе срочно надо к врачу. — Вытащила из сумочки несколько бумажных платков, обложила рану. — Вот, придерживай.

Декер послушался:

— Я вначале подумал, что у меня инфаркт, но все-таки вряд ли это возможно. Здорово же меня отрубило…

Он медленно встал на ноги, огляделся. Трейлер исчез, словно его и в помине не было. «Юкону» тоже основательно досталось — хоть прямо сейчас на свалку.

— Ты спасла мне жизнь, — проговорил Амос.

— Ну а ты спас жизнь мне. — Она ткнула пальцем туда, где недавно стоял трейлер. — Вовремя мы с тобой из этого крематория выбрались!

Он кивнул, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

— Похоже, слишком много дыма в легкие попало. И набегался еще…

— Со мной на спине. Меня больше твоя голова беспокоит. Наверное, каким-то обломком при взрыве задело. Жалко, что ты не уместился под машиной.

— Даже если я похудею, то все равно не влезу даже под внедорожник.

— Надо вызвать «Скорую»!

— Надо вызвать хоть кого-нибудь, если мы рассчитываем опять попасть в город. — Он бросил выразительный взгляд на передние колеса «Юкона». Оба были спущены, и громоздкий автомобиль уныло уткнулся носом в землю. — И еще пожарных сюда надо; не хватало только, чтобы лес загорелся.

Джеймисон вытащила телефон и позвонила Грину, коротко поставив его в известность о случившемся. Детектив пообещал срочно принять все необходимые меры.

Убрав телефон, Алекс вновь посмотрела на догорающие обломки трейлера.

— Кто-то хотел нас убить.

— Это очень хороший признак.

— В каком это смысле? — возмутилась она.

— А в таком, что мы наступили кому-то на хвост. Это означает, что мы движемся в правильном направлении. Так что это действительно хороший признак.

— Хорош был бы признак, если б мы тут сгорели заживо! — не сдержавшись, рявкнула Джеймисон.

— Та миллиметровка у тебя с собой?

— Что-что?

— Тот верхний лист из альбома.

— О господи, Декер, нас чуть не убили! Ты-то уж точно едва не погиб! И все, о чем ты сейчас можешь думать, — это какое-то дурацкое расследование?

Когда Амос ничего не ответил, она вздохнула, выдернула листок миллиметровки из пластикового конверта и протянула ему.

По-прежнему прижимая к затылку бумажные салфетки, Декер положил его на землю, осветил встроенным в телефон фонариком. Телефон он держал в каком-то дюйме от бумаги, да и сам чуть ли не водил по ней носом.

— Видно чего-нибудь? — спросила она.

— Только вдавленные следы от ручки или карандаша, которыми он что-то нарисовал на листе поверх этого. Что-то довольно большое. Чуть ли не все изрисовано. Потом рассмотрю получше, при нормальном освещении.

Он выключил фонарик, отдал лист обратно Джеймисон, поднялся и прислонился к бамперу «Юкона».

— А ты не думаешь, что это был тот, кого мы отсюда спугнули? Вернулся и попробовал нас убить?

— Не знаю. Вообще-то не исключено, хотя это было бы слишком рискованно.

— Тогда кто-то другой? Как думаешь, за нами следили?

Декер обернулся на грязную гравийную дорожку.

— Вряд ли. Если б кто-то за нами ехал, мы наверняка заметили бы.

Алекс опять поглядела на рассыпанные повсюду обломки трейлера.

— Очень хорошо, что мы успели из него выбраться, пока его не разнесло на куски! Правда, и найти ничего толком не успели…

— Кое-что все-таки нашли.

— Например?

Но Амос лишь крепко сжал голову и застонал.

— Декер, что с тобой? — забеспокоилась Джеймисон.

— Просто адская головная боль.

Через несколько минут появились два полицейских автомобиля, «Скорая помощь» и две пожарные машины.

Пожарные разобрали обломки трейлера, затушили оставшиеся очаги пламени и основатель, пролили водой всю землю вокруг. Двое медиков со «Скорой» осмотрели Джеймисон и Декера. Алекс заработала несколько ушибов и ссадин и вдобавок наглоталась дыма. Раны ей обработали, дали подышать кислородом из маски. С Амосом обошлись схожим образом, но после осмотра раны на голове и проверки рефлексов оба медика объявили, что его надо отправить в больницу — сделать рентген и дополнительные анализы.

— Да нет у меня сотрясения! — отбивался Декер. — По крайней мере, серьезного.

— У тебя останавливалось дыхание! — увещевала Джеймисон. — Так что в больницу ты все-таки поедешь. Я вместе с тобой поеду.

Амос с окровавленной повязкой на голове покорно улегся на разложенные носилки, и «Скорая» покатила по ухабистой дорожке к городу. Джеймисон, которая уже кое-как вытерла запачканное лицо, теперь безуспешно пыталась отчистить пятна с одежды — один из медиков вручил ей чистую тряпочку.

— Придется покупать новые шмотки… Когда собиралась в эту поездку, никак не думала, что вначале едва не утону под тропическим ливнем, а потом меня чуть не взорвут!

Откинувшись на стенку салона «Скорой», она прикрыла глаза. Декер неотрывно смотрел на нее с носилок.

— Ну и как тебе, Алекс? — тихонько произнес он.

Она открыла глаза и в полном недоумении уставилась на него.

— Что «как»?

— Как тебе отпуск?

— У него была металлическая пластина в черепе, — сообщил Грин. — Это насчет производственной травмы.

Декера как раз выписывали из больницы. Сколько б он ни старался уверить всех остальных в обратном, сотрясение мозга он все-таки заработал. Врачи сошлись на том, что остановку дыхания вызвало сочетание сразу двух факторов: удара по голове и отравления угарным газом. Швы накладывать не стали — рану на затылке просто заклеили, отчего волосы у Амоса теперь торчали, как перья у какаду. Из-за сотрясения пришлось нацепить и темные очки.

— Такое чувство, будто это у меня металлическая пластина в черепе, — буркнул Декер.

Грин шагал рядом с Декером, которого везли на кресле-каталке к машине. Каталку толкала Джеймисон. Она уже успела взять напрокат другой вместительный внедорожник.

— Выходит, инвалидность из-за какого-то повреждения головного мозга? — уточнила Алекс.

— Похоже на то. С тех пор трудовая биография у него довольно пестрая. Подрабатывал чернорабочим в разных местах. Сидел на пособии по безработице. Потом сумел оформить частичную нетрудоспособность. Но пенсия там крошечная, особо не пошикуешь.

— А где он жил перед тем, как переселился в трейлер? — осведомился Декер.

— Снимал дом на пару с одной женщиной, Бетси О’Коннор. Чисто на платонической основе — так, по крайней мере, она мне сама сказала, когда я общался с ней на прошлой неделе.

— А что их тогда связывало? — удивилась Джеймисон.

— Они были давно знакомы. Оба переживали тяжелые времена. Каждому по отдельности этот дом было не потянуть, вот и объединили усилия… Вообще-то тут такое довольно часто случается.

— И почему же он оттуда съехал? — спросил Декер.

— Потерял работу, и хотя эта О’Коннор работала сразу в нескольких местах, ее зарплаты на аренду и вообще на жизнь перестало хватать. В общем, потеряли дом и разбежались. Она сейчас живет в квартире на восточной окраине города еще с двумя какими-то тетками. А Бэббот, судя по всему, просто нашел в лесу брошенный трейлер и переселился туда. Может, он и еще где-то кантовался в промежутке между О’Коннор и этим трейлером, не знаю.

— У него была машина?

— Была. Но пришлось отдать банку.

— И как же он перемещался? — удивилась Джеймисон.

— Тут я не в курсе.

— Каким образом, по-вашему, он мог добраться до дома, в котором его нашли с Джойс Тэннер? — продолжала Джеймисон.

— Может, сам убийца его туда и отвез.

Когда они добрались до машины, Декер самостоятельно поднялся с инвалидного кресла, хотя и ощущая слабость в коленках. Грин подхватил его под руку.

— А вы точно нормально себя чувствуете? Может, стоило остаться до завтра в больнице?

— Все отлично. Вообще-то есть хочется. Если поем, то сразу приободрюсь.

— Могу порекомендовать одно местечко на Бэрон-сквер. Маленькое. Так и называется — «Кафешечка». Хорошо кормят, и недорого. Правда, у нас почти везде недорого.

— Хм, Бэрон-сквер? — отозвалась Джеймисон. — Тут у вас, похоже, никуда от этой фамилии не денешься!

— Разве если только переехать. — Грин улыбнулся. — Ах да, и вот еще что. Наш спец по поджогам осмотрел остатки трейлера. Чем двери заклинили, непонятно — там мало чего уцелело. Но он нашел следы чего-то вроде «коктейля Молотова», а прямо под днищем Бэббот хранил сухие дрова. Судя по всему, возгорание началось именно оттуда. Даже после всех наших дождей эти деревяшки просто в момент занялись. А трейлер был и в самом деле совсем древний. Сомневаюсь, чтобы в нынешние времена пожарная инспекция дала бы добро на его использование.

Джеймисон уселась за руль, и они поехали к ее сестре, где привели себя в порядок и через тридцать минут вновь воссоединились в гостиной на первом этаже. Хотя было уже около девяти, Фрэнк Митчелл все еще не вернулся с работы, а Эмбер с Зоей — с какого-то школьного мероприятия. Джеймисон еще не рассказала сестре, что с ними приключилось. Глянула на часы.

— Поздновато уже. Надеюсь, они еще не закрылись.

Когда они опять направились к машине, она заметила, что он снял черные очки.

— Доктор велел не снимать!

— А еще велел сидеть в темной комнате и соблюдать полный покой. Да были у меня уже сотрясения, Алекс! Было бы из-за чего переживать…

— Ладно, — смилостивилась она, хотя и без особой убежденности.

Несколько минут они ехали в полном молчании.

— Декер, а все эти годы, пока ты играл в футбол, ты никогда не боялся заработать…

— Что, ХТЭ[20] и слабоумие?

— Ну вообще-то да.

— После каждой игры у меня было чувство, будто я только что попал в автомобильную аварию. Шлемами только так друг в друга влипали. Иначе никак. Если что и заработал, то теперь уже ничего не попишешь.

— Не думала, что ты такой фаталист по жизни.

— Не фаталист, а обычный реалист. Но хорошо, что в профессионалах я пробыл недолго, так что, наверное, кое-какая надежда еще есть. В НФЛ играют пожестче, чем где-нибудь на школьном дворе.

— Надеюсь, что это так. Твои мозги нам еще понадобятся — преступников ловить.

— Нужно составить список всех, кого нам надо допросить. Доктор Фридман, Бетси О’Коннор, любые связи Джойс Тэннер… Выяснить, на что жила Тэннер. Побывать у Брэдли Косты на работе и дома. Где обитал Майкл Свенсон, тоже пока непонятно.

— Послушай, хоть мы оба и считаем, что все эти убийства связаны между собой, ничто пока это предположение не доказывает.

Амос обвел ее оценивающим взглядом.

— А если даже и не связаны — нам что теперь, бросить расследование?

Джеймисон это явно застало врасплох:

— Нет, конечно же, нет. Я просто хочу сказать…

— А я просто хочу сказать, что будь тут один убийца — или сразу несколько убийц, работавших вместе или по отдельности, без разницы, — все они в итоге должны понести ответственность за свои преступления. И лично я не вижу иного способа, как добраться до них.

Джеймисон со вздохом кивнула:

— Поняла твою логику. Но список выходит довольно длинный. Понадобится какое-то время. Всяко больше недели, — подчеркнула она последнюю фразу.

— Возможно. Тебе нужно позвонить Богарту и сказать, что мы хотим продлить отпуск.

— Ну уж нет, и сам можешь позвонить! Это ведь ты все затеял. Я просто хотела навестить сестру и племянницу, а не ввязываться в очередное криминальное расследование.

Декер промолчал.

— Нас сегодня чуть не убили, — добавила Джеймисон.

— Угу, я помню. Я тоже там был, Алекс.

— Тот, кто это сделал, может попытаться убить нас опять, если мы не отстанем.

— Говорил же — и сам справлюсь. Сиди себе спокойно с родственниками, отдыхай, веселись…

— Да я места себе не найду, если не буду знать, чем ты занимаешься!

— И на чем же остановимся?

— Думаю, остановимся на том, что придется расследовать кучу то ли отдельных, то ли связанных между собой убийств. Вдвоем.

Декер повернулся к ней:

— Сделаю все, чтобы ты только была в безопасности, Алекс.

— Знаю. Ты уже обещал Зое.

— Нет. Мы ведь напарники. Так что будем оба спину друг другу прикрывать. Помнишь? Сама мне говорила.

— Помню, Амос. Ты мне и так уже много раз жизнь спасал. Но на напарника надейся, да сам не плошай. Тебя это тоже касается.

— Тут уж спору нет.

«Кафешечка» была еще открыта, и они устроились в полупустом зальчике, где постоянно ловили на себе взгляды, которые украдкой бросали на них остальные посетители закусочной.

— Похоже, что слухи в Бэронвилле расходятся быстро, — заметила Джеймисон.

— Как и в любом маленьком городке, — отозвался Декер, проглатывая последний кусок бифштекса. — Итак, мы имеем убитого инвалида с металлической пластиной в голове, жившего в трейлере в лесу, причем этот трейлер взорвали. Имеем Джойс Тэннер, сокращенную из «Джей-Си Пенни», которая с тех пор жила неизвестно на что.

— И еще четырех убитых.

Декер опустил взгляд на телефон, который только что загудел. Нахмурился, отложил вилку.

— Что такое? — спросила Джеймисон. — Еще кого-то убили?

— Нет. Это сообщение от Грина с ответом на мой вопрос.

— На какой?

— Не свиная ли это кровь.

— Так что, все-таки свиная?

— Да.

— И что же это может значить, раз уж ты до сих пор не удосужился мне объяснить? — несколько раздраженно поинтересовалась Алекс.

Декер никак не отреагировал. Набрал какой-то номер и уставился в потолок, прислушиваясь к гудкам. Наконец ему ответили.

— Детектив Грин, это Декер. Только что получил вашу эсэмэску.

— Да, кровь действительно свиная. А почему вы сразу так решили?

— Шансы были минимальные, и лучше б я ошибался. Это означает, что нам надо искать тех двух мертвецов в совершенно других базах данных.

— Мы проверили все базы по преступникам и гражданским лицам, к которым у нас есть доступ.

— Я не думаю, что они — бывшие преступники или вообще гражданские лица.

— И кто же они, по-вашему?

— Копы.

— Почему именно копы? — поинтересовалась Джеймисон по дороге в полицейское управление.

— Ты-то еще молода, чтобы это помнить, но в шестидесятые-семидесятые «свиньями» пренебрежительно называли полицейских. Потому-то я тогда и упомянул про старые телевизионные сериалы. Так что полицейская форма на одном из убитых в сочетании со свиной кровью уже начинает обретать какой-то смысл. Это также может означать, что убийца принадлежит к определенному поколению.

— Вовсе необязательно, — возразила Джеймисон. — Всякие такие прозвища частенько возвращаются в новом значении. Теперь «свиньями» могут называть совершенно иные группы людей.

— Возможно, но все равно надо первым делом проверить, не служили ли те двое убитых в полиции. Не исключено, что я просто попал пальцем в небо.

— Господи, прямо фильм ужасов какой-то!

— Лично мне еще не попадались убийства, в которых было бы хоть что-нибудь позитивное, Алекс… — Декер выглянул в боковое окно машины. — Если это действительно копы, то интересно, откуда они тут взялись? Местных давно бы уже опознали.

— Может, вообще из другого штата?

— Тогда что они тут делали? Оба явно не пенсионного возраста — выходит, действующие. А копы очень редко когда работают за пределами своего штата.

Он примолк и опять уставился в боковое окно:

— Погоди-ка, Декер, — наверное, тебе пришло в голову то же самое, что и мне?

— Да, Алекс, это могли быть не копы, а федералы.

Грин с Лесситер уже поджидали их на своем рабочем месте.

— Мы прогнали отпечатки по всем базам, к которым у нас есть доступ, — сразу объявил Грин. — Сразу предупреждаю — доступ довольно ограниченный. Ни одного попадания.

— Можно пробить их по базам ФБР, — сказал Декер. — Просто дайте мне оцифрованные копии отпечатков. — Глянул на Джеймисон. — Похоже, мне все-таки придется переговорить с Богартом.

— Желаю удачи, — откликнулась Алекс.

Отыскав в управлении пустой кабинет, Амос в спокойной обстановке набрал номер.

К чести специального агента ФБР Богарта, тот не разразился с ходу возмущенными воплями и даже ни разу не перебил Декера, пока тот излагал ему ход недавних событий.

— Можешь прямо сейчас прислать отпечатки? — спросил Богарт.

— Как только закончим разговор.

— Если они и вправду федералы, представляешь, какая буря поднимется, Декер?

— Да она тут, считай, уже поднялась.

Декер с Джеймисон устроились в ожидании за письменными столами Грина и Лесситер. В управлении детективам отводился один просторный общий кабинет, и за соседним столом работал еще один сотрудник в штатском.

Через полчаса у Декера загудел телефон. Они с Джеймисон вновь перешли в пустой кабинет, чтобы ответить.

Это был Богарт.

Декер включил громкую связь, чтобы Джеймисон тоже могла его слышать.

— Прогнали пальчики по базе наших собственных сотрудников — ничего. Потом переправили отпечатки в отдел внешних связей — подумали, может, в родственных структурах отыщутся.

— И где-то совпало?

— Нет. Все организации дали отрицательный ответ. Кроме одной.

— И какой же?

— УБН[21].

— Хорошо, а с ними связались, когда они не ответили?

— Связались — и тут же выяснили, что спецгруппа УБН прибывает в Бэронвилл буквально через два часа.

— Так что наши мертвецы и в самом деле из этих? — спросила Джеймисон.

— В том-то и штука — они этого не подтверждают, но при этом и не отрицают.

— Но группу все-таки отправили?

— Это может означать что угодно. Но у меня есть приятель, в вашингтонском управлении УБН служит. Я переговорил с ним перед тем, как звонить вам. По его словам, приказ исходил напрямую от директора УБН. Послушайте, я сейчас могу запрыгнуть в наш служебный самолет и через пару часов уже быть у вас.

— Не стоит, у тебя и так дел по горло.

— Но вы-то оба вроде как в отпуске?

— А я-то гадал, когда же ты и до этого доберешься! — заметил Амос.

— Я пробовала его отговорить, — быстро вклинилась Джеймисон. — Но сам знаешь, наш Декер никогда не может устоять перед хорошим убийством.

— Если серьезно, то там у вас творится что-то такое, что мне очень не по вкусу.

— Мне тут много чего из происходящего не по вкусу, особенно вся эта гора трупов. Вдобавок нас с Алекс только что чуть не поджарили.

— Буду отслеживать ситуацию отсюда. Когда появятся убээновцы, они наверняка захотят с вами пообщаться.

— Просто не знаю, что им можно поведать. Рановато нам еще с ними общаться.

— Проблема еще в том, что сами-то они молчок, тихарятся.

— Точно так же, как и прочие наши коллеги из всех этих аббревиатурных ведомств, — кивнула Джеймисон. — Помнишь, как тогда с РУМО?[22] Тоже слова не допросишься.

— Если эти двое убитых — их люди, то убээновцы наверняка станут перетягивать одеяло на себя, — предостерег Богарт. — Опять начнется дележ, где чья зона ответственности.

Декер решительно произнес:

— Моя задача — выяснить всю правду. Политическими играми пусть кто-нибудь другой занимается.

— Вот потому-то я и хочу, чтобы это взяла на себя твоя напарница — слышишь меня, Алекс? У тебя это потоньше выйдет. Они же наверняка попрут, как на танке. Местным просто по головам начнут ездить, авторитетом давить… Просто не позволяйте им проделать такого с вами. Вы находитесь там по полному праву. Вас официально попросили принять участие в расследовании. У них нет никаких оснований указать вам на дверь.

— Постараюсь, — сказала она.

— А если что-то пойдет наперекосяк, так я и Бюро ко всему этому подключу. Посмотрим еще, у кого лапа волосатее. Удачи.

Декер отложил телефон, посмотрел на Джеймисон. Проворчал:

— Сферы влияния, подковерные игры… Ненавижу всю эту мышиную возню!

Она улыбнулась:

— Ну что, Декер, а как тебе твой отпуск? По-прежнему все ничего?

Группа УБН из восьми человек ворвалась в полицейское управление Бэронвилла с бесцеремонностью урагана четвертой категории.

Возглавляла ее специальный агент Кейт Кемпер — среднего роста жилистая блондинка лет за сорок. Каждого из собравшихся во главе с Декером она наградила стальным рукопожатием и совершенно каменным выражением лица, словно и впрямь высеченного из гранита. Решительные черты этого лица говорили, что его обладательница видывала в жизни препятствия и похуже, но преодолела их всех до единого.

— Мне нужно взглянуть на тела, — объявила она без всяких предисловий.

Грин кивнул:

— Они в морге. Так они из ваших?

— Дайте сначала посмотрю, а потом и поговорим. В дозволенных пределах.

Грин при этих словах насупился, но все-таки согласно кивнул:

— Что ж, давайте прокатимся.

Вслед за Грином, Лесситер, Декером и Джеймисон убээновцы вошли в морг.

Выдвинули из холодильника металлические столы с мертвыми телами, приподняли покрывала.

Кемпер опустила взгляд сначала на одного покойника, потом на другого.

Декер внимательно за ней наблюдал.

— Спасибо, — бросила она наконец медэксперту. — Останками мы сами потом займемся. — Повернулась к Грину: — Расследование тоже полностью берем на себя.

— Да работайте на здоровье, как я могу вам запретить? — отозвался тот. — Но и вы не можете запретить нам заниматься своим делом.

Кемпер выхватила телефон:

— Еще как могу! Всего одним звонком.

Грин явно собрался что-то возразить, но тут вмешалась Джеймисон:

— Послушайте, это будет долгое запутанное дело со множеством всяких взаимных увязок. Мне кажется, что в данном случае разумней задействовать все имеющиеся ресурсы. — Поглядела на Кемпер. — Пусть УБН берет на себя роль координатора, никто не против. Но в расследование уже вовлечено и ФБР, и нам тоже хотелось бы довести все до логического конца. Бэронвилл стал местом уже шести убийств, и отсекать местных копов от расследования — это просто устраивать праздник для средств массовой информации. Вам дело надо делать или рейтинги телевизионщикам поднимать? Надо выяснять, кто убил тех людей, а не делить сферы влияния! Иначе так во всем этом выяснении отношений и погрязнем.

Все посмотрели на Кемпер — как отреагирует.

Поначалу она выглядела так, будто Джеймисон предложила что-то непристойное. Но потом кивнула:

— Зарубите себе на носу: все линии расследования идут только через меня. Любые улики, зацепки, протоколы допросов, результаты — обо всем ставить меня в известность. УБН — последняя инстанция.

— Я считаю, что все шесть убийств связаны между собой, — сказал Декер. — Если это так, то ваши двое и в остальном были каким-то образом замешаны.

— Сильно сомневаюсь, — резко ответила Кемпер.

— А я думаю, что это ничуть не исключено, — стоял на своем Декер.

— Это еще почему? — бросила она.

— Для начала мне нужно знать, давно ли они работали под прикрытием.

— Да кто это вам сказал, что они работали под прикрытием? — рявкнула Кемпер.

— Никто не говорил.

Вмешалась Джеймисон:

— Правда, Декер, с чего ты это взял?

Тот обвел взглядом выстроившихся вокруг убээновцев.

— ФБР сделало запрос относительно двух предположительно погибших агентов. Все родственные ведомства дали ФБР отрицательный ответ — кроме вашего, — объяснил он, нацеливаясь пальцем в Кемпер. — И у вас не просто не ответили — запрос отправили на самый верх, и тут нате: в тот же день здесь уже спецгруппа.

— Но при чем тут тайное внедрение? — возразила Кемпер. — Они вполне могли быть самыми обычными агентами.

— Если б два агента вдруг пропали в рамках обычной службы, то об этом сразу стало бы известно. А вот тайных агентов с такой регулярностью не проверишь. Об их пропаже можно узнать, только если они в назначенное время не выйдут на связь или не придут в назначенное ведомством явочное место.

— Откуда это у вас такие познания об операциях под прикрытием? — подозрительно поинтересовалась Кемпер.

— Хотите верьте, хотите нет, но еще обычным копом в Огайо я тоже работал под прикрытием. Внешность у меня подходящая, сами видите, — парень я здоровенный, да и всякие причесочки с галстучками тоже не по мне. Все думали, что я просто мордоворот, который хочет вписаться в какую-нибудь криминальную структуру. Так вот, я порой целыми днями не мог выйти на связь, чтобы мои новые друзья меня не раскусили. Это не то, что можно в любой момент сбегать в участок или каждые пять минут строчить в полицию эсэмэски. Когда работаешь под прикрытием, полностью вживаешься в роль. С начальством не советуешься, сам себе хозяин, живешь одной жизнью со всяким отребьем… Так чем они занимались?

— К такой информации есть допуск только у меня и у членов моей группы, — отрезала Кемпер.

— Тогда трудновато будет нам с вами сработаться, — заметил Декер.

— Я говорила, что все нити должны быть у меня, а не о том, что мы проводим расследование вместе.

Декер посмотрел на Грина:

— Ладно, я полагаю, что в таком случае мы попросту сосредоточимся на остальных четырех убийствах, которые официально не требуют от нас мериться с УБН пиписьками — это чисто ваша юрисдикция. А потом, если расследование зацепит и этих двух, запросим официальное участие ФБР и сами возглавим дело. Раскроем его целиком, а убээновцы пусть на здоровье выставляют себя полными болванами, какими на самом деле и являются.

— Вы выходите за всякие рамки, мистер! — рявкнула Кемпер.

Декер обвел ее презрительным взглядом:

— Нет, за всякими рамками — это то, что мы сейчас тратим время на всякую чепуху, и только из-за того, что вашему ведомству важнее потолще надуть щеки, чем действительно выяснить, кто убил ваших парней! Если это ваш способ вести расследование, то флаг вам в руки. Лично я веду дела по-другому. Так что, по крайней мере, от имени ФБР могу вам сказать: заваливайте дело, еще увидимся.

И вышел за дверь.

Кемпер посмотрела ему вслед, после чего уставилась на Джеймисон:

— Это и ваша позиция?

— Он мой напарник, так что — да, и моя тоже. И знаете что еще? Он частенько оказывается прав.

Она тоже направилась к выходу. Через миг ее примеру последовали Грин и Лесситер.

Декер валялся на кровати в доме Митчеллов, потирая заклеенный хирургами скальп.

Было уже поздно, он жутко устал, в голове неприятно пульсировало.

С Джеймисон он был не до конца честен. Травмы на футбольном поле ему действительно были не в диковинку. И сотрясения мозга тоже. Но на сей раз ощущения оказались совсем другими. Казалось, что боль сконцентрировалась не на поверхности головы, а где-то глубоко внутри. И что она распространяется оттуда, захватывая все большее пространство.

Рентген показал, что упавший на него неизвестный предмет голову не пробил. Не обнаружилось ни трещин, ни тем более перелома, и все же Амос чувствовал себя как-то непонятно. И не только потому, что мозг основательно взболтало внутри черепа, — это, собственно, и именуется сотрясением. Что это было за странное чувство и почему оно появилось, он и сам не мог толком объяснить.

Сон все не шел, и около трех ночи Декер принял душ, оделся и спустился вниз.

На кухонной стойке увидел листок бумаги. Подхватил его. Это оказался тот перечень чисел, который недавно подсунула ему Зоя — проверить, сумеет ли он их запомнить.

Повинуясь какому-то непонятному побуждению, Декер вдруг решил повторить этот тест. Отложил листок в сторону. Вызвал в памяти его изображение, пробежался по колонкам цифр. Все было замечательно, пока он не добрался до самого низа страницы. Тут произошел какой-то сбой — словно проигрыватель споткнулся о царапину на компакт-диске.

«Где же два последних числа?»

В некотором отупении он вышел через заднюю дверь, опустился на плетеный стул на террасе. К счастью, его частично прикрывал навес, поскольку моросил мелкий дождик. Хотя Декеру было на это плевать. Приходилось ему уже сиживать под дождем. И даже спать под дождем приходилось — еще в Огайо, когда на какое-то время он остался без крыши над головой.

Крепко потер макушку. Абсолютной памятью он владел уже так долго, что стал воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. Были в этом владении и неприятные моменты — в частности, время так и не стерло из нее жуткие воспоминания о трагической гибели его семьи. Но оказалось также, что этот исключительный дар — редкостное подспорье при раскрытии преступлений, и Амос всегда на него полностью полагался. Неужели это некогда безупречное запоминающее устройство стало оставлять незаполненные пробелы?

Прикрыл глаза, снова представил себе листок с цифрами. На сей раз два последних числа различил, а вот три посередине — никак. Они упорно расплывались, словно на чернила, которыми они были написаны, попала вода.

Этого еще только не хватало!

Декер уставился на дом напротив, с которого и началось нынешнее расследование. Если б он не стоял тогда на этой террасе, потягивая пиво и озираясь по сторонам, они с Джеймисон никогда не впутались бы в это дело.

«Кто же вас убил?»

Больше всего Декера сейчас занимал ответ именно на этот вопрос.

— С вами все хорошо, мистер Амос?

Обернувшись, Декер увидел Зою, которая стояла в дверях в своей розовой пижамке. Она держала под мышкой ярко-зеленое одеяло и нерешительно покусывала большой палец. Вид у нее был озабоченный.

— Все отлично, Зоя.

— Тетя Алекс сказала, что вы стукнулись головой.

— Да ничего страшного. Стукнулся и стукнулся. А ты чего не спишь?

Она вышла на террасу и села по-турецки прямо на доски рядом с ним, плотно укутавшись в одеяло.

— Иногда просто просыпаюсь. Потом иду попить молочка, но мама сегодня забыла купить.

Она примолкла и опять сунула в рот большой палец.

Глядя на нее сверху вниз, Декер вдруг увидел вместо нее другую девочку — свою дочь Молли.

— У моей дочки тоже было такое же одеялко. Она называла его «Гермиона». Знаешь, из Гарри Поттера? Гермиона Грейнджер.

— Мама не читает мне такие книжки и кино смотреть не дает. Говорит, что я еще маленькая.

— Ну когда вырастешь, тебе точно понравится.

— А как вашу дочку зовут?

— Молли.

— А она меня старше?

Декер отвернулся — вдруг перехватило горло. Зачем, дурак, приплел сюда Молли?

Кивнул:

— Лет на шесть старше.

— А что же она с вами не приехала?

«Угу, далеко не лучшая была мысль».

— Она была… Она в школе.

— О! Так она с мамой осталась?

— Да, они вместе, можно и так сказать.

Зоя уставилась на дом, в котором обнаружили двоих мертвецов.

— Это вы с тетей Алекс разбираетесь, что там случилось?

— Да, вот решили немножко помочь полиции.

Зоя задумчиво пососала палец, сосредоточенно насупившись и широко распахнув глаза. Пробормотала невнятно:

— Мамочка говорит, там кто-то умер.

— Послушай, Зоя, давай ты не будешь про это думать, хорошо? Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоим близким.

— Тетя Алекс мне близкая. А вы сказали, что вместе с ней помогаете полицейским.

Декер был явно застигнут врасплох:

— Точно. Я знаю. В смысле…

Под пристальным взглядом Зои он окончательно умолк.

— Тебе… Тебе пора спать, Зоя. Сейчас и вправду очень поздно.

— А вы почему не спите?

— Иногда так много всего крутится в голове, что просто не заснуть.

— А мне вот это помогает, — произнесла Зоя, протягивая ему одеяло.

Этот добрый жест крошечной девчонки заставил Декера невольно улыбнуться. Он дотронулся до краешка одеяла, произнес:

— Спасибо, но, по-моему, тебе с твоим одеялком надо держаться вместе. Так будет лучше.

Зоя взяла одеяло в охапку, немного постояла и направилась к двери. Обернувшись, произнесла:

— Надеюсь, вы больше не поранитесь, мистер Амос.

Декер посмотрел на нее:

— Постараюсь.

После того как она скрылась за дверью, он вновь уставился на соседний дом. Прикрыл глаза, вызвал из памяти похожую картинку, стал проигрывать в голове, словно видеозапись.

Глаза сами собой широко распахнулись.

И далеко не без причины.

Обычно любая сцена возникала в памяти ровно в том порядке, в котором Амос ее когда-то наблюдал. Он всегда считал, что его мозг сохраняет полный оригинал. Примерно как с тем листком с цифрами, который подсунула ему Зоя, — увидел и сразу запомнил.

Но теперь, как и при второй попытке вызвать из памяти те же цифры, воспоминания всплыли разрозненным беспорядочным набором изображений — словно запись разрезали на отдельные кадры, перемешали и запустили проигрываться в случайном порядке. Это вызвало у него и раздражение, и смутную тревогу. Списать этот странный сбой можно было только на полученную травму.

Тоже весьма странную.

Откинувшись на стуле, он мысленно попробовал продраться сквозь путаницу разрозненных кадров к их первому вечеру в Бэронвилле. К тому, что тогда видел. Что слышал.

Отъезжающий автомобиль.

Пролетающий самолет.

Вспышка в окне.

Зловещая находка.

А потом, совсем невпопад, — два слышанных тогда странных звука. Глухой стук и какое-то царапанье.

Декер не любил непонятного, хотя непонятное — неотъемлемая часть любого расследования. Частенько он не понимал вообще ничего по отдельности, до того самого момента, когда вдруг абсолютно все становилось понятным.

Внезапно решил пройтись.

Вернулся в дом. Стараясь особо не шуметь, стал искать зонтик — дождь по-прежнему сыпал с темного неба. Вообще-то это его никогда не пугало, но рану на голове промочить не хотелось.

Приоткрыл дверь кладовки у входа.

Нашел прислоненный к стене зонтик.

И кое-что еще.

Рядом с дешевым потрепанным чемоданом стоял большой рулон строительных чертежей.

Поначалу Декер решил, что это планы дома Митчеллов, но увесистый рулон из множества крупноформатных листов наводил на мысли о куда более солидном строении.

Заинтересовавшись, он развернул его, разложил листы на полу в прихожей. Вытащил телефон, осветил верхний встроенным фонариком.

Сооружение действительно очень большое, судя по общему плану.

Глянул на подпись наверху.

Это был фулфилмент-центр, в котором работал Фрэнк Митчелл.

Что ж, ничего удивительного. Он ведь там в руководстве. Да и построили центр сравнительно недавно.

Опять скатал листы в рулон, убрал на место.

Вышел из дома, раскрыл зонт, направился вдоль по улице.

Надо было на кое-что глянуть.

А точнее, на Дом двух мертвецов, как он теперь называл его про себя.

В доме горел свет, и перед крыльцом стояла патрульная машина полиции.

За ней приткнулись два больших черных внедорожника. У него на глазах из дома вышел полицейский в желтом светоотражающем плаще. Из одного из автомобилей вылез парень в ветровке с надписью «УБН», подошел к копу, которого явно поставили просто присматривать за домом.

Кемпер, судя по всему, никакой более серьезной роли местным не отводила.

Декер пробежался взглядом по дому, прилегающему участку земли, припаркованным на улице машинам и погруженным во тьму соседним домам по обе стороны от них.

Поднял взгляд в небо, по которому тогда пролетал самолет.

Потом еще раз оглядел улицу.

Странно. Глянул на часы.

Половина четвертого утра.

В шести домах дальше по улице, на противоположной стороне, горел свет.

Амос направился туда.

— Что, паря, припозднился? Или поднялся ни свет ни заря?

Подходя к дому, в котором горел свет, Декер увидел старика в инвалидном кресле, сидящего на крыльце под навесом. Ухватил взглядом и поднимающийся на крыльцо деревянный пандус.

Дом, обитый деревянной вагонкой, был маленький и совсем ветхий. Перед входом торчало единственное деревце, покрытое пожухлыми листьями. Крошечная лужайка давно заросла сорняками. Вид у всего здесь был окончательно заброшенный, словно все здесь только и ждало что наступления смерти.

Из пристроенного к дому гаража без дверей торчал нос древнего микроавтобуса.

Декер остановился перед домом:

— Да и вы, гляжу, тоже.

Старик поморщился, поерзал в кресле, стараясь сесть поглубже. Его совершенно лысая голова была покрыта коричневыми пятнами, словно недавно обгорела на солнце. На носу сидели очки в проволочной оправе. Он пожал плечами:

— Поживи с мое, так и тебе время будет без разницы.

Натянул свитер пониже, поежился. Несмотря на сырость и дождь, ноги у него были укутаны обычным одеялом.

Старик, видно, заметил, что Декер смотрит на одеяло.

— Лето, зима — все одна дребедень. Мерзну, и всё тут. Врачи говорят, проблемы с кровообращением. А я тебе вот что скажу: просто все трубы во мне забились, потому как слишком уж долго живу. Вот тебе и причина не засиживаться на этом свете. Разваливаешься на глазах.

— Так вы здесь живете?

— А что, непохоже?

— Это вы — Фред Росс?

— А кого это интересует? — насторожился Росс.

— Меня. Я — Амос Декер.

— Амос? Давненько не слышал этого имени. Прямо как в том сериале… «Амос и Энди»?[23] Давно это было. Черт, да все на свете теперь уже давно было! Было, да сплыло. Старость одна и осталась. Мне восемьдесят пять. А чувствую себя частенько на все сто восемьдесят пять. Иной раз проснешься и гадаешь: да кто же я, черт возьми? Как этот старый хрен пролез в мое тело? Ничего смешного.

Декер придвинулся к крыльцу поближе. Дождь практически стих, так что можно было опустить зонтик.

— А где вы были позапрошлым вечером, мистер Росс?

Лесситер говорила, что Росса не было дома, но Амос хотел сам от него это услышать.

Росс наклонился, выглянул вбок на улицу:

— В смысле когда там что-то такое произошло?

— Угу.

— Ты что, коп?

— Угу.

— Видел я, как они приехали, — сказал Росс, тыча пальцем в скопление машин неподалеку. — Похоже, что федералы.

— Как вы определили?

— Я смотрю телик.

— Так где вы все-таки были тем вечером?

Росс покачал головой:

— В больничке. Чего-то задыхаться вдруг стал. Сейчас-то уже ничего. Но вообще постоянно теперь одышка. С ребятками в приемном покое я давно уже на «ты». Хотя гордиться тут нечем, вот что я тебе скажу. Когда ты старый и богатый — это одно. А когда старый и бедный — такое очень не рекомендую, Амос.

— Сочувствую. Полиция к вам уже заходила?

— Нет. Видишь ли, я только сегодня выписался. Или теперь это уже вчера, сам не знаю.

— Вы один живете?

Росс кивнул:

— Старуха моя давно померла, скоро уж двадцать лет как будет. Курила, как паровоз. Не вздумай курить, Амос, если не хочешь помереть страшной смертью!

— Вы кого-нибудь видели возле того дома, мистер Росс? Вообще кого угодно? Даже необязательно подозрительного вида? Или чего-нибудь странного не замечали в округе?

Напряженно глядя на Декера, Росс проговорил:

— Да глаза уже не те, где тут чего разглядишь-то?

— Я смотрю, вы в очках. И вы только что сказали, что видели именно «федералов».

Росс снял очки, протер их полой свитера:

— Большинство домов тут стоят пустые. Да и весь Бэронвилл, глядишь, тоже скоро совсем опустеет. — Нацепил очки обратно.

— Ну как же — фулфилмент-центр вон новый отгрохали…

Росс пожал плечами:

— Все равно рабочих мест не хватит, чтоб город ожил. Да и платят уже не так, как прежде платили. Другое дело — в старину! Я-то сам ни в каких колледжах не обучался, не судьба мне была, а получал дай бог каждому. А теперь, если не сечешь в компьютерах, то и сиди себе в заднице. — Он воздел руки. — Никто теперь ничего не строит! Только тук-тук по клавишам. Вот чем теперь народ занимается! По клавишам стучит. И что, это типа работа?

— А вам приходилось работать тут на шахте или на фабрике?

— Да, и уголек добывал, и на фабриках потрудился — вначале на бумажной, потом на ткацкой. Там в основном оборудование в порядок приводил, наладчиком. Раньше в этот городок только въедешь, так сразу учуешь вонь — от угля и от той дряни, из которой бумагу делали. Я слышал, что Бэроны называли это запахом денег. Ну их в жопу. Теперь мексиканцы с азиатами делают то же самое за гроши. А скоро и вовсе роботов там насажают, тогда и китаезы со всякими латиносами останутся без работы.

Он гоготнул.

— Когда-то тут была железка, прямо через центр города шла — уголь и кокс в питтсбургские литейки возить. И еще дальше, по всей стране — тогда везде уголь требовался. Ну да, и я пошахтерствовал малость, да только свалил оттуда по-быстрому. Деньги хорошие, но, блин, кому хочется, чтоб легкие все насквозь черные были? От этого вообще-то моя старуха и померла, хотя в шахту никогда ни ногой. Очень уж не хотелось мне, чтобы вся эта дрянь внутри копилась. Ну уж нет, сэр.

— А вы знаете семейство Бэронов?

— Говнюки, все до единого! — Росс даже сплюнул на крыльцо.

— И почему же?

— Создали это место, а потом забросили к чертям, вот почему! А теперь этот хрен сидит себе в огромном домине на холме и поглядывает на нас сверху вниз. Сукин сын!

— В смысле Джон Бэрон?

— Сволочь!

— Но вы ведь неплохо жили, верно? Сами сказали.

— Ну зато работал как вол. За так ничего не доставалось. Все руки по локоть стер. Да, получал неплохо, но прикинь, сколько они-то на мне загребали!

— У вас кто-нибудь остался из родных?

— Только сынок, которому все недосуг приехать и поглядеть на человека, который произвел его на свет. Ну его в жопу.

Декер поглядел на кресло-каталку:

— А что с вами случилось?

Зрачки Росса за стеклами очков превратили в крошечные черные точки.

— Что случилось?! Жизнь со мной случилась, если тебе это так важно!

— Хорошо-хорошо. Так вы видели кого-нибудь возле дома?

— Коп, говоришь? А откуда мне это знать? Я уже старый, давно никому и ничему не верю.

Декер подошел к нему ближе, предъявил удостоверение.

— Хм, ФБР? — буркнул Росс, маленькие глазки которого, глубоко утонувшие в морщинистых глазницах, быстро обшарили карточку с фотографией. Бросил взгляд на улицу. — Кругом федералы! С чего это вдруг? По телику передавали, там двух мертвяков нашли. Это что, дело государственной важности?

— Много чего может оказаться делом государственной важности, — заметил Декер.

— Больно уж много! — огрызнулся Росс, отправляя на крыльцо еще один плевок. — Только пёрдни, и правительство уже тут как тут! Задолбали.

— Вы за то, чтобы предоставить людей самим себе?

— Я за то, чтоб правительство не совало нос в мои дела! И за то, чтобы правительство перестало поддерживать публику, которая и без всякой помощи прекрасно может прожить. Возьми, к примеру, меня — гол как сокол. Но я-то не ною про это на каждом углу. Не выпрашиваю подачек, потому что у меня какие-то проблемы или кто-то со мной несправедливо обошелся. Какая, в жопу, в этой жизни вообще может быть справедливость? Вот что я тебе скажу: не нравится — проваливай туда, откуда взялся, пока тебя американским флагом по хребту не перетянули!

— Интересная философия, — обронил Декер.

— Да не знаю я ни хера ни про какую философию! Я просто смотрю на мир вот этими вот собственными глазами. На то, каков он на самом деле.

— И каков же он на самом деле?

— Уж всяко не таков, каким был когда-то. По крайней мере, для таких, как я.

Декер решил вновь вернуться к теме, которую не раз уже пытался поднять:

— Так, говорите, может, и видели возле этого дома каких-то людей?

— Уже и не помню.

— Мистер Росс, если вам что-то известно, вы действительно должны мне все рассказать.

— Интересно, с какой это стати? Только потому, что ты федерал? Это что, волшебное слово такое?

— Нет, я коп, который пытается узнать правду.

Росс злобно ухмыльнулся:

— Во-во, вот и по телику такое постоянно талдычат. Я и раньше во все это не верил, а теперь-то и подавно.

— Если вы что-то видели и просто нам не говорите, то люди, которые убили тех двоих, могут прийти к тому же заключению. Что вы что-то могли видеть. Вам может грозить опасность.

В ответ Росс приподнял одеяло, которое прикрывало его иссохшие ноги, и показал припрятанный под ним обрез охотничьего ружья. Повел дулом в сторону Декера.

— Давно у меня эта штучка! Картечь, патроны «магнум». Всегда в боевой готовности. Если кто сунется, так это им будет грозить опасность! Федералов тоже касается. И учти, в воздух я никогда не стреляю. Не вижу нужды в предупредительных выстрелах.

Декер на шаг отступил:

— К вашему сведению, угроза федеральному сотруднику является уголовным преступлением. А если вы выстрелите из укороченного ствола таким зарядом, отдачей вас вместе с вашей каталкой отбросит прямиком в стенку и выбьет из зубов последние пломбы, если они у вас еще остались. Причем шансы на второй выстрел у вас будут аховые, потому как вы еще и сотрясение мозга заработаете.

— Да плевал я на всякие сотрясения — тот, в кого я выстрелю, уже будет как сыр швейцарский, весь в дырках!

— Насколько я помню, обрезы на территории Пенсильвании под запретом. Это незаконно. Я могу арестовать вас за одно только хранение.

Старик подался вперед:

— Могу тебя кое в чем просветить — если ты и сам этого не понял, как только здесь оказался.

— И в чем же?

— В Бэронвилле вообще нет такого понятия, как «незаконно».

— Декер!

Амос как раз проходил мимо Дома двух мертвецов, когда его кто-то окликнул.

В дверях стояла Кейт Кемпер.

Декер остановился, обернулся на нее.

— Что это вы тут делаете? — поинтересовалась она, направляясь к нему.

— Просто вышел прогуляться, — отозвался он.

Кемпер глянула на часы:

— И просто по чистой случайности забрели сюда в четыре утра?

Остановилась прямо перед ним. Декер посмотрел поверх ее плеча на дом.

— Что, тянет опять туда заглянуть?

Он перевел взгляд на нее:

— А вас на моем месте не тянуло бы?

Она пригляделась к его всклокоченным волосам:

— Я еще при знакомстве собиралась спросить, что это у вас с прической, но потом решила, что вы всегда так ходите.

— Голову повредил.

— И как это вышло?

— Трейлер взорвался.

Кемпер разинула рот:

— Что?! Как это случилось?

— Мы с напарницей осматривали дом на колесах, а кто-то решил превратить его в духовку. Выскочили аккурат перед тем, как нас успели поджарить, но эта штука все равно бабахнула, когда нагрелся газовый баллон. Вот чем-то по башке и попало.

— Вы знаете, кто это сделал?

— Пока что нет. Но обязательно узнаю. Когда кто-то пытается меня убить, я воспринимаю это как личное оскорбление.

— Я тоже. — Она оглядела его с ног до головы. — После нашего знакомства я пробила вас по своим каналам. В Бюро на удивление хорошо о вас отзываются.

— Хм. Нашли внутри что-нибудь любопытное?

Кемпер вздернула голову:

— Чисто из вежливости интересуетесь?

— Не любитель попусту разводить реверансы.

— Ладно, — произнесла она, обводя его оценивающим взглядом. — Тогда ответ на ваш вопрос зависит от того, что вы понимаете под словом «любопытное».

— А вы что под этим понимаете?

— Как насчет чисто криминалистических подробностей? Звонил медэксперт, подбросил кое-какую дополнительную информацию. Желаете выслушать?

— По-моему, вы не хотите, чтобы мы во все это встревали.

— Я просто сказала, что все должно идти через меня.

— Тогда слушаю.

— У того, что в подвале, — передозировка карфентанила. Это анестетик, применяется для обездвиживания крупных животных вроде слонов. Самый мощный опиоидный препарат, который производится легально. Русские используют его для так называемых «ликвидаций».

— С пеной на губах это вполне сообразуется.

Кемпер при этих словах как-то странно улыбнулась, но продолжала:

— А найденный вами повешенный умер от странгуляционной асфиксии.

— Но не собственно от повешения.

Она вздернула брови:

— Так вам и это уже известно?

Декер кивнул:

— На местного медэксперта полагаться не советую, потому что он даже со временем наступления смерти изрядно напортачил. Похоже, что в судебной медицине я разбираюсь получше его.

Кемпер с любопытством поглядела на Амоса:

— А с чего вы взяли, что он с этим напортачил?

— Он пропустил совершенно очевидные вещи. Судя по вашему виду, вы и сами в курсе, какие именно. Так что лучше расскажите, что еще нашли.

— А с чего вы решили, что я еще что-то нашла?

— Потому что мне сразу показалось, что вы предпочитаете делать все по-своему и что те крохи, которые накопали местные, вас вряд ли удовлетворили.

Она улыбнулась:

— Я начинаю видеть вас и с другой стороны, Декер.

— У меня их много. Так что же вы выяснили?

— Да, вы правы. Я привезла с собой собственного медэксперта. После осмотра тел и изучения результатов анализов она пришла к заключению, что местного специалиста действительно занесло не в том направлении. Но для начала хотелось бы послушать и ваши соображения относительно времени смерти.

— Трупное окоченение начинается примерно через два часа после смерти, захватывая вначале небольшие группы мышц — лица, шеи, а потом распространяется на более крупные, в первую очередь конечностей. Дальше процесс идет в обратную сторону. Чтобы тело полностью окоченело, обычно требуется от двенадцати до восемнадцати часов от момента смерти. Отвердение мышц сохраняется еще примерно столько же, после чего начинает постепенно ослабевать. Полностью проходит оно за срок от тридцати шести до сорока восьми часов — в зависимости от целого ряда факторов, включая состояние окружающей среды, — и тело вновь становится дряблым.

Он сделал паузу и продолжил:

— А теперь прикинем все это к нашему конкретному случаю. Что было бы, если б убитые пробыли в заброшенном доме двадцать часов или более, причем один из них — в сыром подвале? Для начала, на них давно бы уже кишели мухи и мушиные яйца, тем более что за это время должны были появиться первые признаки разложения. Вдобавок конечности у парня в подвале сохраняли некоторую подвижность — по крайней мере, когда я попробовал их пошевелить. Не очень-то это было похоже на классическое трупное окоченение. И для окружающей температуры в подвале они были слишком уж холодными. Медэксперт должен был сразу понять это после измерения внутриполостной температуры, но он просто решил, что у него заглючил термометр.

На протяжении всей его речи Кемпер только кивала:

— А теперь послушайте, что думает по этому поводу мой собственный специалист. Она считает, что умерли они приблизительно в то время, какое указал местный эксперт, но по совершенно иному сценарию. — Примолкнув, агент внимательно посмотрела на него. — С учетом того, что вы сами уже разузнали — как думаете, возможно такое?

Декер еще раз посмотрел на дом и неторопливо заговорил, словно размышляя вслух:

— Единственное разумное объяснение — это что убили их в каком-то другом месте, за двадцать или более часов до того, как я их обнаружил, и держали в каком-то очень холодном закрытом месте вроде промышленного морозильника, где тела не подверглись трупному окоченению, а насекомые не могли до них добраться. Окоченение началось только после того, как их вынули оттуда и поместили в обычную окружающую среду. Это объясняет и странные показания термометра местного медэксперта, и некоторую подвижность конечностей, которая сразу показалась мне необычной. Это было не трупное окоченение, вызванное посмертными химическими реакциями в мышцах, — они просто замерзли, а потом начали оттаивать. Мясные мухи обнаруживают мертвую плоть по запаху, который испускают выделяющиеся из трупа жидкости и газы. Заморозка этот процесс полностью останавливает. Так что, если тела пробыли в доме совсем недолго, заражение насекомыми и должно быть совсем незначительным — что мы, собственно, и имеем на месте преступления… — Он сделал паузу. — Но в таком случае не было бы и пены на губах того парня. На морозе она долго не продержалась бы.

— Если только они каким-то образом не сфабриковали ее, когда подбросили тело в дом, — наверняка знали, что токсикологические тесты выявят наличие наркоты в организме. А раз передоз, то обязательно должна быть и пена, иначе никто не поверит, что оно пролежало там с самого момента смерти.

— А вашему медэксперту не кажется, что тела после смерти передвигали?

— Она уверена, что по крайней мере одного-то уж точно. Судя по трупным пятнам.

— У повешенного? — уточнил Декер. — Я обратил внимание, что трупные пятна у него на спине, а если б его повесили да так и оставили, то откуда им там взяться?

— В точности слова моего эксперта! — кивнула Кемпер. — И странгуляционных борозд там на самом деле две, а не одна. Местный медэксперт либо пропустил это, либо просто не придал значения. Следы, оставленные той петлей, — уже посмертные.

— Так что тот, кто это сделал, хоть и продумал детали, но явно надеялся, что экспертизу будет проводить не мастер своего дела. И эти надежды едва не сбылись. Ваш эксперт тоже додумалась до сценария с холодильником?

— А иначе все эти нестыковки было просто не объяснить. Вдобавок на плече у одного из убитых остался довольно характерный след.

— Мы это тоже заметили. Решили, что от какого-то медицинского пластыря.

— Мой эксперт считает, что это низкотемпературный ожог открытого участка кожи, оставлен чем-то в морозильнике. Говорит, что практически стопроцентно посмертный. Правда, она постоянно подчеркивает, что ее оценка времени смерти весьма приблизительна — непонятно, сколько убитые пролежали в морозильной камере перед тем, как их подбросили в дом.

— Соответственно тот, кто это сделал, не хотел, чтобы можно было в точности определить, когда именно их убили.

— И тем самым убрал ключевой момент любого подобного расследования.

— Ну да, любые алиби или их отсутствие теперь совершенно бессмысленны, — задумчиво проговорил Декер.

— Вот именно.

— Тела должны были привезти туда совсем незадолго до того, как я их обнаружил. В самом доме морозильной камеры нет, так что наверняка их держали на льду где-то в другом месте.

— Вы сказали, что слышали звук машины?

— Слышал. И еще какой-то странный шумок.

— И какой же?

— Какие-то непонятные повторяющиеся звуки. Скрежет и постукивание.

— И больше ничего?

— Самолет еще пролетал. А так вроде больше ничего. Кто-то привез в дом два трупа, и никто ничего не видел. Как так?

— Ну, насколько я уже поняла, в этом районе вообще мало кто остался.

— Но откуда убийцам было знать, что мимо вдруг кто-нибудь не проедет? Или просто в окно не выглянет? На это только пара глаз и нужна.

Тут Амос на миг погрузился в молчание.

— Ладно, может, все-таки скажете, что ваши люди тут делали? И почему под прикрытием? Если они внедрились в какие-то определенные криминальные круги, то, по-моему, можно было бы с ходу сузить круг подозреваемых, особенно в таком маленьком городишке.

Кемпер уставилась на него, поджав губы:

— Только строго между нами!

— Строго между нами, — повторил Декер.

— Убитые в доме — Уилл Битти и Дуг Смит. Битти — в подвале. Смит — это которого повесили.

— И оба работали на УБН?

— И да и нет, — загадочно ответила она.

— А как такое вообще возможно? — удивился Амос.

— Поначалу они действительно работали на нас. А потом отбились от рук.

— А с чего вы решили, что они отбились от рук? Может, просто спалились…

— Мы и впрямь тешились подобной надеждой, пока не произошло кое-что, что освободило нас от иллюзий на этот счет.

— Что именно?

— Они работали совместно с парнем по имени Рэнди Хаас.

— Тоже из УБН?

— Нет. Это был преступник, которого мы держали на коротком поводке. Снабжал нас информацией, передавая ее через Битти и Смита. Если б он их сдал, сразу получил бы пожизненное.

— И что же случилось с этим Хаасом?

— Ему дали смертельную дозу морфина. Но перед тем как испустить дух, он успел указать на Битти и Смита как на своих убийц.

— Не объяснил, почему они это сделали?

— Нет. Просто сказал, что это они.

— А за что они его убили?

— Не знаю.

— Вы верите показаниям Хааса?

— С чего ему врать при смерти? К тому же с тех пор и Битти, и Смита как корова языком слизала, выйти на них нам так и не удалось.

— Тот, кто убил Битти и Смита, точно знал, что они копы. Одного нарядили, как копа, под другого лужу свиной крови налили.

— Но факт есть факт — на другую сторону они все-таки переметнулись. На темную сторону.

— Что ж, злопамятная публика везде попадается, — заметил Декер. — А уж среди тех, кто на темной стороне, — тем более.

После каких-то трех часов сна Амос спустился вниз, где обнаружил, что Зоя уже приканчивает завтрак перед тем, как отправиться в школу.

Налил себе чашку кофе, взял у Эмбер разогретый пончик. Та металась по кухне, разрываясь между сборами Зои в школу и стиркой, которую затеяла в соседней комнатушке. Фрэнк, по ее словам, уже уехал на работу.

Декер устало присел напротив Зои, глотнул кофе, стал жевать пончик, пока та без особого энтузиазма черпала ложкой кашу из миски. Подняв на нее взгляд, заметил, что девчонка не сводит с него глаз.

— Вы ночью куда-то ходили, — заявила она наконец. — Я из окна видела.

— Не спалось, я ведь уже говорил. А ты-то что сразу не легла? Я думал, ты давно спишь.

Зоя пожала плечами, постучала ложкой по краю миски.

— Зоя, давай-ка побыстрей, — послышался из-за двери голос ее матери. — Нам через пять минуть выходить, а ты еще ни зубы не чистила, ни причесывалась! И где ваш ранец, юная леди? А флейта?

Зоя закатила глазки, проглотила еще одну ложку каши, по-прежнему неотрывно глядя на Декера.

— Вы уже нашли преступников? — поинтересовалась она.

— Пока еще нет. Работаем.

— Смешная у вас прическа.

— Она всегда такая.

— Нет, в смысле все посередке торчит.

— Ну, гм… Наверное, клей случайно попал.

Зоя при этих словах явно оживилась:

— Мне тоже как-то клей на голову попал. Но только не случайно. Мама жутко разозлилась. Пришлось ножницами резать. Хотите, я вам тоже отрежу? — Понизила голос: — Мама вообще-то не разрешает мне трогать ножницы, когда ее нет поблизости, но можно ей не говорить.

— Спасибо, но лучше пускай себе растут.

Зоя опять уткнулась в кашу с явно разочарованным видом.

В кухню ворвалась Эмбер.

— Так, ты готова? — поинтересовалась у дочери.

— Нужно еще почистить зубы и причесаться. И флейту найти.

— Я знаю, что у тебя сегодня день рождения, но все-таки давай-ка поживей, юная леди!

Зоя подняла вверх миску, в которой оставалось еще больше половины.

— Ну мам… — начала было она.

— Нет уж, хватит рассусоливать! Потом в машине доешь. А теперь марш! И не вздумай выходить без флейты. Она у тебя наверху в ящике, я еще вчера вечером видела.

Зоя медленно поднялась, нерешительно помахала Декеру на прощание.

— С днем рождения, Зоя, — сказал Амос.

После того как она удалилась, Эмбер шумно перевела дух:

— Ох уже эти детишки!

— Угу, — отозвался Декер.

— У меня никогда не было сыновей, но вряд ли с ними легче, чем с девчонками.

— У меня тоже сына не было, — сказал Декер. — Только дочка.

Эмбер застыла, медленно присела напротив Декера. Нервно произнесла:

— Алекс мне уже говорила…

— Угу, — кивнул Декер.

— Мне так жаль.

— Угу, — повторил Декер.

Поскольку он так больше ничего и не сказал, Эмбер встала и неловко проговорила:

— Мне, гм… Мне надо Зою в школу отвезти.

— Угу, — отозвался Декер, все так же опустив глаза в стол.

Через несколько минут к нему присоединилась Джеймисон, налила себе кофе.

— Я видел вчера агента Кемпер — или сегодня с утра, как тебе больше нравится, — сообщил Амос.

Она с раскрытым ртом уставилась на него:

— Где?

— У того дома, где мы нашли мертвецов.

— И как ты там оказался?

— Не спалось. Прогулялся в ту сторону. Пообщался с Фредом Россом — тем самыми соседом, с которым Грин с Лесситер еще не говорили. Довольно неприятный тип, а под одеялом у него обрез припрятан. Похвалялся, что даже в меня запросто выстрелит.

— Господи, Декер, ты вообще когда-нибудь спишь, как все нормальные люди?

— Он сказал, что тогда его не было дома. Но сказал и еще кое-что.

— И что же?

— Сказал, что пришел к выводу, будто бы в Бэронвилле нет такого понятия, как «незаконно».

Алекс нахмурилась:

— И что он под этим понимает?

— Не знаю. После того как я его оставил и уже шел домой, из Дома двух мертвецов как раз вышла Кемпер.

— Небось опять выпендривалась?

— Нет, вроде теперь попритихла. Кое-что сообщила мне про этих двоих. Они действительно из УБН. Уилл Битти и Дуг Смит. Битти — это тот, что в подвале. Агенты под прикрытием, как я и думал. Только, по ее словам, они вышли из-под контроля.

— В каком это смысле — вышли из-под контроля?

— Они предположительно убили одного преступника, с которым работали. Какого-то Рэнди Хааса. Похоже, что самих Битти со Смитом убили гораздо раньше, чем мы предполагали, и положили на лед, чтобы скрыть время смерти. Кемпер притащила с собой своего собственного медэксперта, поскольку местному не доверяет.

— Можно подумать, будто ты сам доверяешь! Полагаю, что это доказывает твою правоту.

— Битти умер от сильной передозировки очень мощного опиата, который ему, судя по всему, вкололи насильно. Смита задушили, но не той веревкой, на которой повесили.

— Так что в дом их привезли уже мертвыми?

— Похоже на то.

— И зачем было так морочиться?

— Понятия не имею.

— Все-таки такой риск — сразу двух мертвецов в тот дом тащить. Кто-то мог заметить.

— Знаю. В самом деле необъяснимо.

— В общем, Битти со Смитом скурвились?

— По крайней мере, так считает Кемпер.

— А ты? Ты-то как считаешь?

— Мне слишком мало известно, чтобы составить какое-то мнение. Пока что просто собираю информацию.

— Так чем займемся?

— Продолжим копать. На очереди у нас Брэдли Коста, банкир. Начнем с его рабочего места. Потом и в дом заглянем. Далее займемся Майклом Свенсоном. И еще мне очень хочется навестить Джона Бэрона Четвертого.

— Бэрона? Зачем?

— Как я уже говорил, по-моему, кого-то из убитых он все-таки знает. Зачем тогда соврал? С теми, кто врет, всегда хочется познакомиться поближе, особенно если врут в ответах на такие вопросы.

— Тебя послушать, так очень любопытный персонаж.

— Персонаж и в самом деле любопытный, только это не означает, что Бэрон во всем этом как-то не замешан. Интересно, почему он до сих пор торчит в городе, в котором его всеми кишками ненавидят? — задумчиво добавил Декер.

— Может, как говорится, алчет взыскания?

— А может, и по какой-то другой причине…

Декер протянул руку, подхватил с кухонной стойки листок с цифрами, показал ей.

— Что это? — спросила она.

Амос поведал ей, как Зоя проверяла его память.

— По-моему, Зою ты здорово заинтриговал.

— Не в том дело. Я посмотрел на этот листок еще раз, уже после сотрясения, и не сумел вспомнить два последних числа. Потом посмотрел опять, и ясно их увидел, а вот некоторые посередине словно размылись.

— Думаешь, это как-то связано с травмой головы?

— Не знаю. Скорее всего. А может, даже наверняка.

Вид у него был такой угрюмый, что Джеймисон сказала:

— Декер, твоя феноменальная память — это и вправду нечто. Но это не единственное, из-за чего тебе нет равных в том, чем ты занимаешься. Ты работаешь в полиции уже больше двадцати лет. Ты и так все отлично видишь. И способен разложить по полочкам все, что увидел, получше всех людей, которых я до этого встречала. Так что не опускай руки.

— Наверное.

— И давай только без всяких этих «наверное».

— Спасибо, Алекс. Правда, спасибо. Я очень это ценю.

— Ого! Может, у этого сотрясения были и свои положительные стороны?

— Это ты о чем?

Она вздохнула:

— Ладно, проехали. — Подняла на него взгляд, удерживая пальчиками кофейную чашечку. — Так что — Кемпер не против, чтобы мы этим занимались?

— Похоже, что да. Но если б даже и была, я бы все равно продолжал работать, как работал.

— Ну да, всякие политические соображения тебя ведь никогда не волновали, так ведь?

— Когда дело доходит до убийства, всяко не до этого, — отозвался Декер.

Оглядевшись по сторонам, Амос насупился. Он вообще не любил банки. Особенно после того, как в Берлингтоне банк отобрал у него машину и дом, оставив его без колес и крыши над головой.

Кабинет Брэдли Косты в Бэронвиллском национальном банке отличался простором и обилием сувениров со всяких местных мероприятий — банк спонсировал в городе чуть ли не все, начиная со школьных дебатов до бейсбольных турниров юношеской лиги, равно как местные отделения «Киванис»[24] и Союза ветеранов иностранных войн.

На письменном столе лежал символический ключ от города. Семейные фото можно даже не искать — Коста был человеком холостым и бездетным. Они уже выяснили, что родился он в Нью-Йорке, в Куинсе, в колледж поступил в Сиракузах, степень магистра делового администрирования получил в Нью-Йоркском университете и до переезда в Бэронвилл успел поработать на Уолл-стрит.

Джеймисон изучила фотографии на стене, на которых неизменно фигурировал Коста в компании самых разных людей.

— Вот это набор: губернатор, мэр, председатель городского совета, шеф полиции! А еще фотки с членами местного исторического общества, дамского садового клуба и Дочерями Американской революции. Светский был человек.

Декер прошелся взглядом по кабинету.

Чистота, порядок, всё на своих местах. И в центре всего этого сейчас полагалось бы сидеть тому, кого застрелили в заброшенном автосервисе за компанию с уличным торговцем наркотиками, с которым у него явно не могло быть ничего общего.

С коллегами Косты по банку они уже переговорили. Те дружно сошлись на том, что парень был дружелюбный, трудолюбивый и до пунктика честный. Убивать его, по общему мнению, было совершенно не за что, и никто не считал, что он мог иметь хотя бы отдаленное отношение к Майклу Свенсону.

— Не думаешь, что у Косты могла быть и еще какая-то тайная жизнь, про которую никто не знал? — спросила Джеймисон.

Декер поднял с письменного стола убитого банкира фотографию в рамке — Коста с какой-то молодой женщиной.

— А ведь я ее знаю, — проговорил он.

— Откуда?

— Это барменша из бара «Меркурий». Ее зовут Синди. Они друзья с Джоном Бэроном.

Джеймисон присмотрелась к фото.

— Симпатичный был парень… А эта Синди так и вовсе красавица. Может, они встречались?

— Надо выяснить, — сказал Декер.

Алекс сходила за секретаршей Косты, Эмили Хейс, и они расспросили ее о фотографии.

— По-моему, это снято на встрече местных предпринимателей, которую организовал Брэд, — сообщила им Хейс. — Он вообще взял за правило почаще проводить подобные мероприятия. В Бэронвилле еще остались богатые и успешные люди, и он поддерживал с ними контакт. Устраивал у себя дома приемы, фуршеты, все такое… До него у нас вообще никто этим не занимался. Очень предприимчивый был человек. Его энергии как раз нам и не хватало. Очень болезненная потеря!

По ее виду и тону Декер заподозрил, что Хейс, которой хоть и было уже хорошо под пятьдесят, и сама положила глаз на молодого и харизматичного банкира.

— Так вы знаете эту женщину? — осведомился он.

— О да, это Синди Райли. Хозяйка бара «Меркурий».

— Так это ее бар? — несколько удивился Декер. — В таком юном возрасте — и хозяйка?

— Раньше это был бар ее отца. Правда, она и сама по себе женщина хваткая, умеет считать деньги.

— Коста и миз[25] Райли встречались?

— Насколько мне известно, нет.

— Хорошо, но у него на столе это единственное фото. А насколько я полагаю, он фотографировался просто с массой народа из предпринимательских кругов.

Хейс явно пребывала в растерянности.

— Даже не знаю, что вам и сказать… Насколько помню, Брэд всегда четко отделял личную жизнь от работы. Лично меня он в свои личные отношения не посвящал.

— А как насчет Джона Бэрона? — спросил Декер.

Секретарша нахмурилась:

— А что с ним?

— Он был клиентом этого банка?

— Да, когда-то у него был здесь счет.

— Он был знаком с Костой?

— Если и был, то мне об этом ничего не известно. — Она примолкла и вдруг о чем-то задумалась. — Раз уж об этом зашла речь, теперь я припоминаю, что закладная на имущество Джона Бэрона действительно оформлена в нашем банке. Но подробностей не знаю.

— И оформлял ее Коста?

— Это ничуть не исключено, хотя не уверена. Я не вправе совать нос в клиентские счета и выкладывать посторонним, что в них да как.

— Ладно, а сами-то вы знакомы с Джоном Бэроном?

Хейс поджала губы:

— Нет, не имею чести.

— По-моему, вы его несколько недолюбливаете, — заметила Джеймисон.

Хейс стрельнула в нее колючим взглядом:

— У меня дед погиб на одной из шахт Бэронов. И мать много лет на ткацкой фабрике горбатилась. А потом в один прекрасный день пришла в свою смену к воротам и увидела на них вывеску «Закрыто». Без всяких предупреждений. Вообще-то ей обещали пенсию, но и с пенсией тоже обманули. Она вскоре умерла — наверняка от всех этих переживаний.

— Но разве Бэроны уже давным-давно не распродали свои предприятия? — удивился Декер.

Сложив руки на груди, она сердито посмотрела на него.

— Думаете, Бэроны как-то по-другому обращались бы со своими работниками, если б оставались хозяевами?

Амос решил сменить тему:

— А что еще вы можете рассказать про Косту? Он приходил на работу в тот день, когда пропал?

— Да. Весь день проработал. На следующий день, когда он не появился на своем месте и мы никак не могли его найти, мистер Бичер, наш президент, позвонил в полицию.

— Но в тот день на работе все было как обычно?

— Лично я не в курсе. Вроде все у него было нормально. Полиция тоже меня об этом спрашивала, но я ответила им то же самое.

— Ну а после работы — у него были какие-то планы на вечер?

— Насколько я в курсе, нет, но, повторяю, он мне о таких вещах не рассказывал.

— У Косты были здесь с кем-нибудь проблемы? — поинтересовался Декер. — Может, с кем-то из клиентов?

— Не в курсе.

— Вы только и делаете, что твердите «не в курсе», — заметил Амос. — А вообще-то вы могли быть в курсе?

Она слегка ощетинилась, но все-таки ответила:

— Я его секретарь, так что наверняка могла. У него тут со всеми были прекрасные отношения. На самом-то деле его все любили. Он был очень счастливый человек. Что же касается клиентов, то банку, естественно, время от времени приходится забирать заложенное имущество. Но в основном люди оплачивают проценты, если могут. А если не могут и теряют свои дома или автомобили, то относятся к этому с пониманием. Договор есть договор.

— До чего же законопослушная публика, — буркнул Декер, тон которого ясно выдавал, что сам он свое замечание и в грош не ставит.

— Вы потом домой к мистеру Косте? — поинтересовалась Хейс.

— А что?

— Могли бы заодно цветы полить, только и всего.

— Так вы там уже бывали? — спросил Амос.

— Помогала проводить деловые встречи, — чопорно ответила она.

После того как они вышли из здания банка, Джеймисон обронила:

— Не особо-то разговорчивая дамочка, хотя вряд ли она действительно что-то знает.

— Если только не врала всю дорогу, — отозвался Декер.

— М-да, цветочки-то и впрямь полить не мешало бы, — заметила Джеймисон.

Оба стояли посреди принадлежащего Косте лофта в центре Бэронвилла.

Квартира была просторной и воздушной, со стенами из голого кирпича, а вкус, с которым она была обставлена, наводил на мысли не только о тугом кошельке, но и об участии профессионального дизайнера.

— Очень мило, — произнесла Джеймисон, озираясь по сторонам. — Я бы сказала, деньги потрачены с толком. Там внизу есть табличка, на которой означено, что это бывшая ткацкая фабрика. По крайней мере, Бэроны хоть что-то местному населению оставили.

— Ну Косте теперь от этого ни жарко, ни холодно, — отозвался Декер.

Оглядел шкаф, встроенный в одну из стен. На его полках стояло множество фотографий в рамках.

Подошел, внимательно изучил одну за другой:

— Глянь-ка сюда.

Джеймисон подошла ближе.

Амос указывал на групповую фотографию какой-то бейсбольной команды юношеской лиги. Мальчишки на ней радостно растягивали перед собой большой транспарант.

— И что тут такого? Мы уже и так знаем, что банк спонсировал бейсбольные команды.

— Верно, но посмотри-ка на тренера.

Джеймисон пробежалась взглядом по долговязой худощавой фигуре, улыбающейся с фотографии:

— Симпатичный парень. А кто это?

— Джон Бэрон.

— Да ладно! Шутишь!

Он присмотрелся к дате, выгравированной на рамке.

— Год назад снято. Как же это так — Бэрон тренировал команду, которую спонсировал банк, и не был знаком с Костой, одним из главных банковских шишек?

— Вообще-то вполне возможно. В смысле, чтобы спонсировать команду, вовсе не обязательно встречаться с тренером. Достаточно просто выписать чек.

— Но это тут единственное фото, которое имеет хоть какое-то отношение к работе Косты, — сказал Декер. — На всех остальных — горы, реки, всякие местные пейзажи… Похоже, что Коста сам баловался фотографией. Но почему здесь только одна такая фотка? Все остальные снимки с командами юношеской лиги — у него в кабинете.

— Не знаю.

Амос подошел к окну, ткнул пальцем:

— Похоже, это и есть берлога Джона Бэрона — вон там, на холме.

Джеймисон тоже подошла к окну:

— Угу. Даже отсюда видать, какая она здоровенная!

— И что уже явно разваливается.

— Что ж, могу только представить себе, каково ее содержать. Тут на одно только отопление целое состояние угрохаешь.

— Не думаю, что у Бэрона есть целое состояние — по крайней мере в данный момент.

— Может, он во всем доме и не живет, просто только какую-то часть использует.

— А обставить вот эти хоромы обошлось явно недешево. — Декер опять переключился на квартиру Косты.

— Думаю, что в банке ему очень неплохо платили. И, насколько я представляю, жизнь в этом городке не из дорогих. Плюс он наверняка кое-что скопил, пока еще в Нью-Йорке работал.

— Согласен, но почему именно здесь?

— Это ты о чем?

— Он работал на Уолл-стрит. Зачем переезжать в Бэронвилл и просиживать штаны в захудалом провинциальном банке? Вот на Уолл-стрит — банки так банки, сам видел. А этот — полная противоположность тому, к чему привык этот парень.

— Иногда люди просто хотят перемен, — отозвалась Джеймисон.

— Таких больших перемен? Ты сама стала бы переезжать в какой-нибудь загибающийся городок? Чего там ждать?

— Того, что у тебя появятся какие-то новые возможности, что жизнь повернется нужной стороной. Сказала же та секретарша, что он был счастлив, что вовсю развивал бизнес. Был на своем месте.

— А закончил тем, что его застрелили и подвесили на цепь в автомастерской, да еще и какой-то знак на лоб налепили. Вот тебе и новые возможности.

— Декер, но откуда ему было знать, что все так обернется? — заметила Алекс.

Амос, не отвечая ей, продолжал оглядываться по сторонам.

Джеймисон тем временем продолжала:

— Грин сообщил нам, что Джойс Тэннер сократили из «Джей-Си Пенни». Ничего подозрительного. Вместе с ней тогда уволили еще пятерых, а потом этот местный магазин сети и вовсе закрылся. С Костой это никак не было связано — по крайней мере, насколько нам известно. С Бэбботом тоже. Связи с Майклом Свенсоном мы еще не проверяли. Может, они покупали у него наркоту?

— Никаких принадлежностей для употребления наркотиков мы у Бэббота не нашли. Равно как ни здесь, ни в квартире Джойс Тэннер. И ни один из тех, с кем мы общались, и словом не обмолвился о том, что Коста, Тэннер или Бэббот могли сидеть на наркотиках.

— Но наркотики все равно могут иметь к этому какое-то отношение. Бэббот употреблял сильные опиоидные анальгетики. И в городе уже УБН, в конце-то концов!

Декер задумчиво постучал пальцами по стеклянной стене, за которой раскинулся городок.

— Может, между ними и впрямь не было никакой связи.

— Ты хочешь сказать, что все они погибли по чистой случайности?

— Вовсе необязательно.

— Ну если между ними нет никакой связи, тогда разве просто не подразумевается, что они погибли по чистой случайности?

— Нет, если у всех четверых есть связь еще с кем-то, а не только между собой. С каким-то пауком в паутине, ступицей в колесе. Вот этот-то человек и может оказаться общим знаменателем.

Джеймисон присела на стул, хорошенько над всем этим поразмыслила:

— Но кто же это тогда мог быть?

— Ну если б я знал, то давно раскрыл бы дело, — буркнул Декер. — Ладно, поехали.

Алекс вскочила:

— Куда?

— В последнее прибежище Майкла Свенсона.

Последним известным адресом Свенсона, которым их снабдил детектив Грин, был мотель на территории Бэронвилла, пребывающий в таком же бедственном состоянии, как и почти все, что они тут до сих пор видели.

— Знакомая обстановка, живал я в таких, — произнес Декер, разглядывая крошечную комнатку без ванной и даже без туалета: удобства здесь были общие, в коридоре. Управляющий уже сообщил им, что Свенсон съехал отсюда два месяца назад и нового адреса не оставил.

Осмотрев пустую комнатенку, они направились в кабинет управляющего.

— Полиция здесь уже была? — поинтересовалась Джеймисон.

Управляющий, седоватый всклокоченный тип лет пятидесяти пяти, кивнул:

— И я сказал им то же самое, что и вам: Майк уже примерно восемь недель как съехал. С тех пор я его не видел.

— И больше не увидите, поскольку его уже нет в живых, — сказал Декер.

— Черт, да всем тут было известно, что Майк толкает наркоту! В каком мире живешь, в таком и помрешь.

— Что можете про него рассказать? — осведомилась Джеймисон.

— Вообще-то парень он был ничего. Не семи пядей во лбу, но очень во многом мне тут помогал. И остальным постояльцам тоже. Если б не наркота… Жаль, что он так глупо погиб, на самом-то деле.

— И вы позволяли ему тут жить — даже несмотря на то, что он занимался наркотиками? — изумилась Джеймисон.

Управляющий пожал плечами:

— Поймите правильно, дамочка: в таком случае мне полагалось бы дать отлуп половине Бэронвилла, в том числе моей собственной мамане, а ей уже под восемьдесят.

— Кто-нибудь к нему сюда захаживал? — спросил Декер.

— Да не особо. По-моему, у него вообще было не слишком-то много друзей.

— А незадолго до того, как он пропал, вы его где-нибудь видели?

— По правде сказать, я не видел Майка с тех самых пор, как он отсюда съехал.

— У него были враги? — вмешалась Джеймисон.

— Лично я не в курсе. Но он же наркоту толкал, так что не исключено, что и были.

— У него имелась машина?

— Нет. Был велик. На нем он тогда и уехал.

— Можете описать этот велосипед?

— Ну, два колеса, руль…

Из мотеля они вышли, зная ничуть не больше того, чего знали до разговора с управляющим.

Джеймисон, прислонившись к машине, с чувством произнесла:

— Похоже, что наше расследование продвигается со скоростью велосипеда, у которого нет двух колес.

Декер обернулся через плечо:

— Как и почти все остальное в Бэронвилле. Местные, наверное, давно уже привыкли.

Она проследила направление его взгляда.

— Никак, опять фамильный замок Бэронов?

— И наша следующая остановка. — Декер бросил взгляд на часы. — Думаю, он уже выбрался из постели.

Разруха.

Это было первое слово, которое пришло Декеру на ум при виде особняка Бэронов.

Он дважды стукнул кулаком в двойные парадные двери и ничего не услышал в ответ.

— Может, его нет дома? — предположила Джеймисон.

— Это очень большое здание. Наверное, ему надо долго откуда-то идти, чтобы открыть дверь. И он сам мне сказал, что мало куда выходит.

Через несколько секунд они и впрямь услышали шаги.

Двери распахнулись, и перед ними предстал Джон Бэрон Четвертый.

Декер обратил внимание, что одежда на нем та же, что и вчера. Волосы всклокоченные, глаза заспанные.

— Мы вас не разбудили? — спросил Декер, обводя хозяина долгим взглядом — было уже хорошо за полдень.

Бэрон улыбнулся, потянулся всем своим длинным телом.

— Вообще-то да. Я уже, конечно, уже разок вставал. Скатился с кровати около двенадцати, как обычно. А потом опять завалился вздремнуть — до вечера-то еще ого-го! — Глянув на Джеймисон, которая откровенно выпучила глаза, поинтересовался: — А это кто у нас тут?

— У нас тут Алекс Джеймисон, — сообщила ему Джеймисон. — Мы с Декером напарники.

— Везунчик вы, Декер, — бросил Бэрон. — Так чем же обязан столь неожиданным, но приятным визитом?

— Мы расследуем убийства, — ответил Декер.

— Вы это уже говорили.

— И хотели бы задать вам несколько вопросов.

Улыбка Бэрона по-прежнему сияла на всю катушку.

— И по какой же причине?

— Обычная рутина.

Наконец он попятился, сделал ручкой. Они вошли, и он закрыл за ними дверь.

Джеймисон сразу же поежилась — прихожую продувал прохладный сквознячок. Бэрон это явно заметил.

— Отопление я официально не включаю до января. Еще несколько месяцев тепла ждать. Дизельный котел. Жутко дорогое удовольствие. Приходится жить по средствам.

Он повел их дальше по широкому коридору. По обеим сторонам за дверями то и дело мелькали гигантские комнаты, обстановку в которых не трогали как минимум несколько десятилетий. Уже в самой атмосфере здесь ощущался отпечаток разрухи и упадка.

— Ничего себе домик, — обронила Джеймисон.

— Вообще-то дешево обошелся — и на строителях сэкономили, и материалы самые грошовые.

— Почему так? — удивился Декер.

— Потому что Бэрон Первый буквально над каждым центом трясся. По-моему, ролевой моделью ему служил Эбенезер Скрудж[26]. Но при этом ему хотелось создать такой символ богатства, чтобы весь город ахнул. И вот вам результат.

— А что же рабочие? И вправду взяли первых попавшихся неумех?

— О нет, рабочие были прекрасные, настоящие мастера своего дела. Но они просто настолько ненавидели своего заказчика, что нарочно сделали все тяп-ляп. По крайней мере, таково семейное предание.

Бэрон ткнул пальцем в раскрытые двери:

— Оружейная.

Он завел их в зал размерами примерно двадцать на двадцать футов, три стены которого были сплошь уставлены пирамидами для ружей. Правда, самих ружей здесь оставалось совсем немного — антикварная двустволка, три охотничьи винтовки и элегантное кремневое ружье. В стеклянных шкафах в центре зала красовалось несколько наборов дуэльных пистолетов, мушкетоны с раструбом на конце ствола, старинные пули и разнокалиберные охотничьи принадлежности.

— Бэрон Первый грезил себя эдаким феодальным властителем, вот и хотел, чтобы все соответствовало.

— Он охотился? — спросил Декер.

— Только за деньгами. И без всякого ружья. С одним только ножом, который втыкал людям в спину.

Джеймисон удивленно подняла брови:

— Когда-то ружей тут явно было намного больше, — заметила она.

— Когда-то тут вообще всего было намного больше. Что же касается ружей, то я их потихонечку распродаю, чтобы было на что содержать эту домину. Но, как сами видите, запасы у меня заканчиваются. А теперь милости прошу в мое собственное скромное обиталище.

Джон провел их дальше по коридору, и они вошли в нечто похожее на огромный кабинет, словно перенесшийся в нынешние времена прямиком из самого начала двадцатого века. Возле задней стены стоял гигантский письменный стол; на нем покоился видавший виды компьютер, который, несмотря на свой более чем почтенный возраст, явно выбивался из прочего антикварного антуража. Книжные шкафы, усыпанные книгами и бумагами низкие столики, старинный медный глобус и продавленная чуть ли не до пола древняя кушетка — чего тут только не было. Возле одной из стен возвышался затейливо изукрашенный буфет, уставленный полупустыми бутылками с различным алкоголем и резными хрустальными стаканами. Напротив письменного стола пристроилась пара стульев с мягкой обивкой — взмахом руки Бэрон пригласил гостей присаживаться, а сам уселся за стол, предварительно раздвинув наваленные на него стопками бумаги и книги.

Стул Декера ощутимо скрипнул под его весом, но все-таки выдержал. За спиной у Бэрона с потолка свисали темно-зеленые драпировки — тоже старинные и все в каких-то пятнах.

Амос оглядел угловатый компьютер.

— Так вот как вы зарабатываете себе на жизнь?

— А откуда вам знать, что я просто не пожинаю плоды неслыханного богатства, которое досталось мне по наследству? — отозвался Бэрон, хотя по его ухмылке сразу стало ясно, что он просто придуривается. Ткнул пальцем в компьютер. — Я действительно провожу кое-какие исследования для целого ряда профессоров из Пенсильванского университета. Платят не так чтобы слишком, но работать можно прямо отсюда, и все-таки хоть какие-то деньги.

— А что за исследования? — полюбопытствовала Джеймисон.

— В основном исторические. Люблю заглядывать в прошлое. Позволяет забыть мои нынешние обстоятельства и отвлекает от горестных размышлений о моих будущих перспективах — а вернее, о полном отсутствии таковых.

— А историю своей собственной семьи вы уже изучили? — спросил Декер.

— Только то, что передается из поколения в поколение. А там такое попадается, что все прочие такие бароны с большой дороги по сравнению с нашими — просто ягнята.

— Кстати, о баронах, — вклинилась Джеймисон. — Мне тут стало интересно — это действительно настоящая фамилия или Джон Бэрон Первый просто предпочел так назваться?

— Насколько мне известно, настоящая, хотя меня ничуть не удивило бы, если б мой предок и такую штуку отколол.

Он заложил руки за голову, откинулся в кресле, закинул свои длинные ноги на стол и произнес:

— Ладно, готов ответить на ваши рутинные вопросы.

Джеймисон достала диктофон. Поскольку Декер не последовал ее примеру, Бэрон поинтересовался:

— Что, у вас только напарница все документирует?

— Нет, просто у меня довольно хорошая память.

— Наверное, очень удобно.

— Угу, иногда.

— Так что там с рутинными вопросами?

— Я уже спрашивал, были ли вы знакомы с кем-нибудь из убитых.

— Да, смутно припоминаю.

— И, наверное, смутно припоминаете, что ответили отрицательно.

— Возможно.

— Либо да, либо нет, мистер Бэрон, — вмешалась Джеймисон.

Глянув на нее, он обезоруживающе улыбнулся:

— Дорогая моя Алекс, обычно я отвечаю на подобные вопросы без задержки, но в тот момент, когда их задавал ваш присутствующий здесь коллега, я находился под некоторым воздействием алкоголя. Иными словами, был пьян в сопли. Вообще-то надо было пешком домой идти. А то я чуть не свалился вместе со своей колымагой в реку. Но позволено ли мне будет заметить, что ваш вопрос был исключительно четко сформулирован и направлен в самую суть проблемы?

Джеймисон была явно сбита с толку:

— Ладно, хорошо.

Бэрон повернулся к Декеру:

— Поскольку на данный момент я более или менее трезв, может, попробуем еще разок?

Амос опять перечислил ему имена, не упомянув лишь опознанных уже агентов УБН.

— Вообще-то в Бэронвилле я живу практически всю свою жизнь, если не считать того отъезда в колледж, который все равно пришлось прервать раньше времени. Полагаю, что если эти люди тоже всю жизнь здесь прожили, то я определенно мог при тех или иных обстоятельствах встречаться с ними, просто не запомнив никаких подробностей.

— Джойс Тэннер прожила здесь больше сорока лет. Она была примерно вашего возраста. Свенсон тоже жил здесь с рождения — правда, он лет на двадцать помладше. Коста с Бэбботом появились в городе сравнительно недавно.

— Пока что никаких звоночков.

— Мы нашли ваше фото с командой юношеской лиги — ребята держат транспарант чемпионата. Датировано прошлым годом.

Бэрон улыбнулся:

— Это потому, что в прошлом году мы этот чемпионат выиграли. Чемпионат штата, между прочим!

— Мои поздравления. Вашу команду спонсировал банк. Коста был там старшим вице-президентом. И хранил это фото у себя дома.

— Да ну? С чего бы это вдруг? — Бэрон повернулся к Джеймисон. — В колледже я играл в бейсбол, спортивную стипендию получал. Вообще-то меня еще на первом курсе «Храбрецы»[27] завербовали, все на мази было…

— Весьма впечатляет, — заметила Алекс.

— Я питчером был. Хорошая, легкая рука. Ну и отбивать умел. Далеко мог пойти.

— И что же случилось?

Бэрон опять обезоруживающе улыбнулся:

— То, что случилось, еще называется просто «жизнь». — Бросил взгляд на Декера. — Я тренировал здесь, в юношеской лиге, почти десять лет. И последним годом стал как раз тот, когда мы выиграли чемпионат.

— Почему последним? Здесь что, не любят выигрывать?

— Люди считали, что я слишком неуступчив. Перевожу: я был для них слишком уж Бэрон.

— Тогда почему же они позволяли вам целых десять лет заниматься тренерской работой? — спросил Декер. — Или тогда вы в меньшей степени были Бэроном?

— Сам не знаю. Лучше задать этот вопрос добрым людям в городе. Может, потому, что они привыкли шпынять меня за каждый малейший промах и делать выволочки, когда мы не добивались результата. Так что, если довести эту версию до логического конца, наверное, их просто взбесило, что я подготовил лучшую команду чемпионата. И в итоге, когда нынешней весной я пришел в команду, чтобы возобновить тренировки, меня вежливо поставили в известность, что в моих услугах более не нуждаются.

— Кто именно поставил?

— Не помню фамилию того джентльмена. Помню только, что тон у него был… довольно злорадный.

— Почему вы до сих пор здесь торчите, мистер Бэрон? — полюбопытствовал Декер. — Почему остаетесь и каждый день терпите подобное обращение?

Джон снял ноги со стола, сел прямо. И хотя вид у него теперь был совершенно серьезный, в его светло-голубых глазах по-прежнему поблескивали смешинки.

— Можете считать меня мазохистом, но такая дуэль мне в чем-то доставляет удовольствие. И если я уеду, это будет означать, что они победили. А потом, куда мне вообще податься?

— Не хотел бы я жить такой жизнью…

— Да ну? А потом, простите, это все-таки моя жизнь, не ваша.

— Так вы по-прежнему утверждаете, что никогда не общались с Брэдли Костой?

— Не возьмусь утверждать, что я с ним общался. Я просто тренировал детишек. Банк оплачивал форму, мячи, коробки с соком…

Он внезапно поднялся.

— Могу показать вам окрестности — хотя, боюсь, для начала вам придется сделать прививку от столбняка. Как посмотрите на небольшую экскурсию по некогда пышным владениям? От былой роскоши там, правда, мало что осталось, но хоть отвлечетесь на полчасика от жизни в Бэронвилле. Что может быть лучше прекрасной, пусть даже и очень грустной прогулки к отеческим гробам?

Прежде чем они успели ответить, он уже был за дверью.

Джеймисон пристально посмотрела на Декера:

— Вот так — взял и вышел… Никого не напоминает?

Он непонимающе уставился на нее:

— Кого?

В ответ она лишь преувеличенно закатила глаза.

На мощеной дорожке, которая вела к семейному кладбищу, Бэрон взял Джеймисон под руку.

— Сейчас, конечно, такое не принято, — начал он. — В смысле хоронить своих мертвецов на собственной земле. Но тогда это было вполне нормальным явлением. Видите, даже подъезд мощеный — чтобы похоронная процессия не застряла по пути. Для меня тоже место заготовлено — ждет, пока наступит и мой черед. Надеюсь, что хотя бы на погребение у меня на тот момент хватит.

— А вы сами-то хотите, чтобы вас здесь похоронили? — спросила Джеймисон.

— Я вообще умирать не хочу, но это ведь от меня не зависит, верно?

Впереди в густой тени деревьев мрачно громоздилась высокая, больше шести футов, кирпичная стена, окружающая участок.

— Да, обстановка не самая радостная, — обронил Бэрон — судя по всему, в ответ на подавленное выражение лица Джеймисон.

Вытащил из кармана ключ, отпер узорчатые, но основательно проржавевшие чугунные ворота — единственный вход в эту семейную обитель скорби. Ткнул пальцем в надпись, выгравированную на медной пластинке, которая была привинчена к стене сбоку от ворот.

— Латынь? — предположила Джеймисон.

— Пять баллов, Алекс! — Бэрон улыбнулся.

— А что там говорится? — полюбопытствовал Декер.

— Что-то типа: «Притесняйте, да не притесняемы будете», — без запинки ответствовал Бэрон.

— Нет, быть такого не может! — рассмеялась Джеймисон.

— Ну смысл примерно такой. В вольном переводе это звучит примерно так: «Здесь покоятся великие Бэроны, могущество которых не знало границ. Трепещите, ничтожные людишки!»

Джеймисон опять прыснула.

Он провел их внутрь, где на просторном участке земли возвышались высеченные из мрамора и гранита вычурные надгробия с именами покойных. Все они стояли как по линейке, ни один из памятников даже не перекосился — за могилами явно кто-то ухаживал. В самом центре участка возвышался огромный мраморный мавзолей, который нес на себе явные следы времени и непогоды.

Бэрон подошел к нему, похлопал по ржавой узорчатой двери из литого чугуна, за которой скрывался вход в сооружение. Мрамор вокруг медных дверных петель позеленел от патины, замшелые стены были покрыты пятнами глубоко въевшейся грязи и ржавчины вперемешку с какими-то белыми потеками.

— Здесь и покоится наш отец и благодетель, не раз упомянутый уже Джон Чарльз Бэрон Первый, — объявил он. — Равно как и его супруга Эбигейл вместе со всеми их отпрысками. А также прочие члены семейства, которые отдали богу душу после них.

— Места внутри, видать, хватает, — заметил Декер.

— Вот вам и еще один повод потрясать кулаками для тех, кто живет в Бэронвилле, — Бэрон даже после смерти устроился тут с куда большими удобствами.

Декер обратил внимание, что одна из сторон мавзолея на несколько дюймов просела в землю.

— Чего-то не рассчитали при постройке?

— Думаю, что мой предок и тут сэкономил, даже на своем последнем прибежище.

— А что же оно такое грязное-то, это прибежище? — поинтересовалась Джеймисон.

— Ну я прихожу сюда время от времени, привожу в порядок землю и надгробия. Но сюда даже и не заглядываю. Тут ни воду под давлением нельзя использовать, ни кислоту. Либо все порушишь, либо мрамор растворится. Вручную оттирать — это уж увольте. Не стал бы этим заниматься, даже если б горячо любил Бэрона Первого, а это далеко не так… — Джон вытащил еще один ключ. — Не желаете заглянуть?

Джеймисон тут же отпрянула, но Декер был не против:

— Конечно!

Бэрон отпер дверь, навалился всем весом. Вошел внутрь.

Амос последовал его примеру. Алекс без особого энтузиазма пристроилась за ним.

По всем четырем стенам на длинных уходящих вглубь полках покоились тяжелые саркофаги. Ровно посередине возвышался большой гранитный склеп, уже изрядно изъеденный временем и сыростью. Бэрон подвел их к нему.

— А вот и мой предок — если и не во плоти, то хотя бы в виде костей и бесплотного духа. Естественно, он и тут в центре внимания.

Декер с Джеймисон молча разглядывали место последнего упокоения Джона Бэрона Первого.

— Впечатляет, — нарушил молчание Амос. — Тут только Бэроны?

Джон пожал плечами:

— Вообще-то я сюда с самых детских лет не заглядывал, со смерти бабушки. Вон она где лежит. — Он показал на саркофаг у левой стены. — Помню, как мне было жутко, — насилу дождался, пока мы отсюда выберемся.

Декер продолжал разглядывать внутренность мавзолея. Сильно воняло плесенью. Две стены совершенно почернели — то ли от той же плесени, то ли от мха. А вот третью сплошь покрывали белесые потеки, словно зеркально отражающие такие же потеки снаружи. Потолок был весь в пятнах от многочисленных протечек.

Двинувшись вперед, Декер налетел бедром на какой-то саркофаг, почему-то выступающий из своей ниши. Почесывая ушибленную ногу, присмотрелся к выбитому на мраморе имени.

Бэрон заметил, куда смотрит Декер, сказал:

— Этот человек всю свою жизнь только себе и посвятил, супругу свою даже и тут задвинул подальше. — Оглядевшись по сторонам, добавил: — Тут уже все занято, так что заявки больше не принимаются. Лично мое место — на улице.

— Понимаю, почему вам хотелось поскорее выбраться отсюда, когда вы были маленьким, — произнесла Джеймисон, тоже озираясь по сторонам. — В смысле, тут кругом… Кругом только смерть.

Бэрон вывел их наружу и запер дверь.

Отойдя от мавзолея, Алекс изучила несколько окружающих его могил и обнаружила среди них две относительно новых — хотя, судя по датам, со времени захоронения прошло уже больше тридцати лет.

— Ваши родители? — спросила она.

Бэрон неторопливо отвернулся от мавзолея, пригляделся:

— Мой отец, Бенджамин, и моя мать, Дороти. Безвременно усопшие, как говорится.

Декер подошел ближе, прочитал надписи на надгробиях.

— Обоим даже пятидесяти не исполнилось. И умерли в один день. Что с ними такое случилось?

— Так до конца и не известно, — отозвался Бэрон, подходя к ним.

Декер с Джеймисон недоуменно уставились на него.

— В каком это смысле? — удивился Амос. — Должны же вы знать, от чего умерли ваши собственные родители!

— Одни считают, что они погибли в результате несчастного случая. Другие — что покончили жизнь самоубийством.

— И кому из них вы верите? — спросила Джеймисон.

— Ни тем, ни другим.

— И из-за чего же, по-вашему, они умерли? — продолжала она.

Джон посмотрел ей прямо в глаза:

— По-моему, их убили.

— То есть получается, уже три совершенно разные версии? — проговорила явно удивленная Джеймисон.

— Да, именно так.

— А почему вы считаете, что их убили? — вмешался Декер.

— Давайте-ка немного прогуляемся. Тут неподалеку есть большой пруд. Правда, уже практически все отцвело, но рододендроны по-прежнему хороши, — мрачно предложил Бэрон вместо ответа.

Некоторое время он вел их за собой по хорошо утоптанной тропинке среди скоплений деревьев, потом свернул вправо.

— Когда-то семейные владения захватывали всю возвышенность вплоть до самого подножия, вдоль которого идет ведущая в город дорога, — объяснил Джон. — Правда, с тех пор много земли распродали, но, по-моему, самая красота как раз на той, что осталась.

Вышли из леса мимо длинной шеренги рододендронов к большому и изрядно заросшему всякой растительностью пруду, берега которого по всей его окружности довольно круто спадали к воде.

— В детстве я частенько сюда бегал, — произнес Бэрон, не отрывая глаз от водной глади. — Только купаться было нельзя. Видите, как все заросло? Вьюнки тянутся до самого дна. Запросто можно запутаться. Вообще-то кто-то из моих предков тут чуть не утоп. Так что с тех пор ходили сюда просто полюбоваться. Или покататься на лодке. Посередине довольно глубоко. Тут еще рыбу разводили — но так давно, что уже и не упомнить.

— И что же ваши родители? — напомнила Джеймисон.

— Они тут погибли, — просто ответил он.

— Но вы же только что сказали, что здесь никто не купался.

— А они и не купались. Они были в машине.

— И как же машина сюда попала? — спросил Декер.

— Тогда здесь была дорожка, которая вела сюда прямо от дома. Еще мой прапрадед проложил. Когда денег было некуда девать. Приезжали сюда на машинах и устраивали пикники. Я слышал, порой на целый день зависали. Помню, когда я был маленьким, отец нас с матерью тоже сюда привозил — только не на весь день, не могли мы уже позволить себе такую роскошь. Но все равно было классно. Это одни из самых счастливых моих воспоминаний — как мы бывали здесь вместе с родителями.

Он уселся по-турецки прямо на траву. Декер с Джеймисон остались стоять.

— Теперь тоже иногда здесь бываю — просто подумать. И посмотреть на воду. И еще выпить, — добавил Бэрон. — Я тогда был в колледже, только-только на второй курс перешел. И тут звонок из полиции. Моих родителей нашли в машине на дне этого пруда. Совсем мертвых, естественно.

— О господи, — ахнула Джеймисон.

Бэрон поднял на нее взгляд:

— Сомневаюсь, что Господь Бог имел ко всему этому какое-то отношение.

Опять уставился на воду.

— А что же тогда сказали в полиции? — поинтересовался Декер.

— Там были убеждены, что это был либо несчастный случай, либо, что наиболее вероятно, просто такой способ самоубийства. Мы уже и тогда являлись практически нищими, только я про это не знал. Родители изо всех сил старались поддерживать имидж Бэронов, но финансов на это явно не хватало. В каком виде сейчас дом, вы только что и сами видели. Тогда он выглядел малость получше, и мы по-прежнему кое-как управлялись и с постройками, и с землей, но это было очень трудно. Отец у меня был умный человек и прекрасно понимал, к чему все это катится. Он закончил колледж, а потом еще юридические курсы. Неплохо зарабатывал как адвокат, но чтобы поддерживать в порядке все, что нажили Бэроны, этого было явно недостаточно. После брака с моей матерью появились и еще кое-какие деньги, но даже с их учетом все равно не хватало.

— А почему было просто не продать дом с окружающими землями и не переехать? — поинтересовалась Джеймисон.

— Даже тогда дом был уже заложен, так что ценность представлял разве что для банка. На неоплаченные налоговые счета и прочие задолженности постоянно накапливались проценты. Создавалось впечатление, что чем больше отец работал, чтобы со всем рассчитаться, тем быстрее росли проценты. Он держался на плаву, но только за счет того, что расплачивался с долгами из денег, которые тоже у кого-то занимал. Из одного чужого кармана в другой чужой карман перекладывал. Как говорится, «грабил Петра, чтобы заплатить Павлу». Помню, как они радовались, когда я получил спортивную стипендию.

— Он мог бы объявить о банкротстве, — сказал Декер.

— Для него это был вопрос чести. Он не мог просто так вот взять и обрезать концы.

— Наверное, он был в полном отчаянии, — заметила Джеймисон.

Бэрон резко поднялся.

— Не настолько в отчаянии, чтобы убивать себя! А если б он даже и пришел к такому решению, то никогда не потащил бы за собой и мать… — Сделал паузу. — Мне хочется думать, что даже если такое решение и обсуждалось, то они наверняка приняли во внимание и своего единственного ребенка. Что мои родители никогда не бросили бы меня одного.

— Может, это и в самом деле был просто несчастный случай? — предположила Джеймисон.

— Не вижу, как это могло произойти. Нельзя случайно заехать на машине в пруд. Это можно сделать только намеренно.

— Так вы считаете, что это было преднамеренное убийство? — уточнил Декер. — У ваших родителей были враги?

— У них были враги хотя бы только потому, что они были Бэронами.

— К каким выводам пришла полиция?

— Не знаю, было ли в конце концов какое-то официальное заключение. Лично мне они высказали только предположение, что мои родители погибли от собственной руки — либо случайно, либо намеренно. Но никакой предсмертной записки так и не нашли.

Декер кивнул:

— А не могли их вначале как-то привести в бессознательное состояние, а уже потом поместить в машину? Берега тут покатые, всего-то и надо, что поставить машину на нейтралку и подтолкнуть — сама в воду свалится.

— Я про это тоже спрашивал.

— И что вам ответили?

— Что расследование продолжается и что они не имеют право раскрывать подробности.

— Ну а когда оно уже не продолжалось? — спросила Джеймисон.

— Судя по всему, оно до сих пор не окончено, поскольку полиция так официально и не озвучила, на какой из версий остановилась. И там до сих пор отказываются отвечать на мои вопросы.

— А вы их по-прежнему задаете?

— Примерно раз или два в год. Пишу им или звоню. В последнее время отправляю запросы по электронной почте, напрямую комиссару полиции.

— И он вам отвечает?

— На языке, которым не принято изъясняться перед дамами, — отозвался Бэрон, бросив взгляд на Джеймисон. — А теперь, если вы уже всё выяснили, мне пора домой. Вздремну-ка еще чуток, раз уж вы меня разбудили.

И он решительно зашагал прочь.

Джеймисон повернулась к Декеру, по-прежнему разглядывавшему пруд.

— Да, сложный тип, — заметила она. — То шуточки шутит, то вдруг заявляет, что его родителей убили.

Амос бросил взгляд в спину Бэрону, который уже скрывался среди деревьев.

— Декер? Ты меня слушаешь?

Он кивнул.

— Тоже считаешь, что его родителей могли убить?

— Сейчас я не в той позиции, чтобы говорить «да» или «нет». А потом, мы не для того сюда приехали. У нас шесть совсем недавних убийств, которые надо расследовать. — Опять отвернулся, чтобы посмотреть на пруд.

— Но тебе ведь все равно любопытно, так ведь? Сама ведь вижу.

Декер развернулся и направился куда-то мимо нее.

— Минуточку, куда это ты собрался?

— Пока Бэрон «дремлет», хочу кое на что взглянуть.

— Декер, нельзя же вот так попросту вламываться в дом, когда он там! У нас нет ордера!

Она едва поспевала за Амосом и догнала его, только когда он вышел из-за деревьев на открытое пространство и вдали опять показался дом с окружающими его пристройками.

— Просто хочу взглянуть на окружающую территорию и, может, на кое-какие подсобные строения.

— Для этого тоже нужен ордер.

— Думаешь?

— Сам прекрасно знаешь, что нужен!

Явно не обращая на ее слова внимания, Амос не сбавлял шага, пока не подошел к гаражу, который был не пристроен к дому, а отделен от него ухабистым кирпичным двориком. Гараж был на шесть машин, и все шесть отсеков открыты нараспашку — любуйся на здоровье.

— Только один «Субурбан», — констатировал Декер. — Совсем древний.

Старый внедорожник, слегка покосившись, стоял в ближнем к дому отсеке гаража.

— Пока что не вижу ничего из ряда вон выходящего, — констатировала Джеймисон.

Декер зашел внутрь и оглядел стены.

— Глянь-ка на это, Алекс.

Она нехотя подошла к нему и изучила дыру в стене.

— Ну и что, дыра как дыра…

Амос повел рукой.

— А вон еще, и еще… В доме тоже такие видел, пока по коридору шли. Даже у него в кабинете.

Джеймисон задумчиво поджала губы.

— Вообще-то странно… Может, у него крысы? Зачем еще стены вскрывать? Разве что на плесень проверить…

— Не исключено. Могу себе представить, сколько в таком месте может быть всяких жучков и плесени.

— Замечательно, а теперь мы всем этим дышим!

— Он-то всем этим с рождения дышит, и ничего… — Декер глянул поверх ее плеча. — Может, вон в том домике больше повезет.

С этими словами он решительно направился к небольшому строению в сотне ярдов от гаража.

Джеймисон устремилась за ним, то и дело оглядываясь на дом — не наблюдает ли за ними Бэрон.

Декер тем временем уже подходил к домику.

У того были каменные стены, крыша из листового железа и толстая деревянная дверь, по бокам от которой маячило по небольшому окошку.

— Как думаешь, что это? — спросила Джеймисон.

— Есть только один способ это узнать.

Алекс мышкой проскочила в дверь вслед за ним, чувствуя себя несколько неловко — все-таки незаконное вторжение.

Внутри обнаружились полки с глиняными горшками, старая медная раковина с водопроводным краном, штабеля деревянных ящиков с полустертыми надписями на боках и разнообразный садовый инвентарь, развешенный на крючках по стенам. На верстаке стояли длинные деревянные ящики, накрытые металлической сеткой, а по соседству с ними были раскиданы старые пакеты с семенами и старые регистрационные журналы в кожаных переплетах.

Джеймисон раскрыла один из них — внутри обнаружились всякие заметки касательно растений, погоды, состояния почвы, а также списки необходимых припасов и материалов, сделанные мелким витиеватым почерком.

— Сарай для рассады, — заключила она. — Я такой только по телику видела, в программе «Сад и огород». Тут некоторым записям уже лет восемьдесят, судя по датам.

— В те времена, я думаю, в садах и огородах у них целый штат трудился.

Декер на пробу отвернул кран, из которого тут же потекла вода.

— Ну и вонища, — заметила Джеймисон. — И смотри — здесь тоже дыры в стенах. Тут что, целая колония зубастиков поселилась?

Амос выдвинул несколько ящиков.

— А что ты хочешь — тут тебе и земля, и перегной, и, наверное, всякие засохшие листья, плюс плесень всех видов… И все это десятилетиями копилось. Смесь не из приятных, но…

Он резко замолчал, когда открыл дверь чего-то вроде кладовки и заглянул внутрь.

— Ты только посмотри!

Внутри обнаружились подушка, скатанный в рулон тонкий матрас, одеяло и небольшая дорожная сумка.

Джеймисон заглянула ему через плечо.

— Думаешь, здесь кто-то ночевал?

— Не исключено.

Декер вытащил сумку, водрузил ее на верстак, открыл. Внутри лежали пара линялых потрепанных рубашек, грязный джинсовый комбинезон, кеды и скатанная в трубку парусиновая сумочка-напузник.

Когда Декер ее развернул, Джеймисон только ахнула:

— Вот блин!

Перед ними на верстаке лежали три шприца, три иголки к ним, воткнутые в винные пробки, несколько пузырьков с какой-то жидкостью, ложка, трубка для курения крэка[28], отрезок эластичной резиновой ленты, несколько квадратных полиэтиленовых пакетиков с белым порошком, одноразовая зажигалка «Бик», четыре заранее скрученных косяка с марихуаной и складной ножик.

— Классический набор для выживания наркомана, — буркнул Декер.

— Думаешь, это Бэрона?

Декер приложил к себе комбинезон:

— Бэрон дюйма на два пониже меня. А эти штаны на парня ростом меньше шести футов, так что нет, не думаю.

— Может, какой-нибудь бездомный тут поселился?

— Вот это уже ближе к истине.

— Как думаешь, Бэрон в курсе?

Декер поглядел в окно на главное здание усадьбы.

— Не знаю. Все видно как на ладони. Разве что тот, кто тут обосновался, приходил и уходил исключительно по ночам.

— А как иначе, если без спросу?

— Но зачем лезть в эту дыру, когда в Бэронвилле целые дома пустуют, как нам рассказывали? Зачем переться в такую даль, чтобы тайком жить в старом садовом сарае? Сюда так просто не доберешься. А если это какой-то бомж, то вряд ли он может ездить сюда на машине, да еще и незаметно. Вода, предположим, из крана, но никакой еды я тут не вижу. Чем он тут питался? Туалета тоже не наблюдается.

— А может, Бэрон и вправду про него знает? Подкармливает, позволяет пользоваться удобствами в доме…

— Кормит какого-то наркомана и пускает его ночевать в старый садовый сарай? Зачем ему это сдалось?

— Ну Бэрон и сам сейчас на мели. Может, просто пожалел…

Декер покачал головой:

— Я бы еще понимал такое поведение, если б Бэрон купался в деньгах, чего про него никак не скажешь. А потом, в городе его чуть ли не все до последнего ненавидят.

— Может, этот парень и не из Бэронвилла.

— Если так, то как он сюда попал? Издалека и не скажешь, что дом в полном забросе. И откуда узнал, что Бэрон живет один? Или что здесь есть подсобные строения, в которых можно поселиться?

— Мог пообщаться с кем-нибудь в Бэронвилле, узнать от них.

— И интересно, где он сейчас?

Декер посмотрел на наркотики и прочие принадлежности:

— Зачем их тут оставлять? Большинство торчков, с которыми я имел дело еще копом, в жизни не расстались бы со своими припасами.

Он взял в руку один из полиэтиленовых пакетиков.

— Похоже на «кокс». Примерно один грамм. В пузырьках наверняка героин. Три-четыре «бака» за дозу в столицах. В такой дыре, может быть, и дороже. Резинка — перетягивать вену в месте инъекции. Зажигалка и ложка — для приготовления крэка из кокаина. Нужна вода и щепотка пищевой соды. Выделяешь осадок и куришь потом в трубке… — Внимательно присмотрелся к трем шприцам. — Правда, не видел, чтобы один наркот использовал сразу три иглы.

— Может, чтобы избежать инфекции?

— Обычно такое получается, когда колешься одной и той же иглой еще с кем-нибудь.

После тщательного обыска обнаружилось еще несколько интересных вещей: бутылочка с одноразовыми антисептическими салфетками, два мобильника и список телефонных номеров, записанный на листке бумаги. А за панелью под раковиной — там, где трубы уходили в стену, — они нашли настоящий клад, ловко упрятанный от посторонних глаз.

Точнее, клад с точки зрения наркомана.

Пятьдесят пакетиков порошка кокаина, двадцать пузырьков жидкого героина, десять кубиков крэка, а также свернутая в трубку и перетянутая резинкой толстая пачка купюр, плюс заряженный девятимиллиметровый «ЗИГ-Зауэр» со спиленным серийным номером.

— Декер, этот парень не юзер. Он дилер.

Амос не ответил, потому что уставился на что-то на полу.

Джеймисон тоже перевела туда взгляд.

— Какой-то узкий след в пыли, — констатировала она. — Что-то тут тащили.

Декер опустился на колени, чтобы получше рассмотреть след. Потом встал, глянул на Джеймисон.

— Что поставишь на то, что этот человек никогда сюда не вернется?

— Это ты о чем?

— Ничего здесь не волочили. Это след велосипедной шины. По-моему, мы только что нашли последнее пристанище Майкла Свенсона.

Все найденное в сарае они сфотографировали на телефон и тщательно убрали на место. Поскольку ордера у них не было, находки все равно нельзя было предъявить в суде, если б до этого когда-нибудь дошло дело.

Сели в машину, стали спускаться по извилистой дорожке обратно к Бэронвиллу.

— Грину и Лесситер будем рассказывать, что нашли? — спросила Джеймисон, поворачивая руль.

Декер помотал головой:

— Нет, они сразу начнут на нас орать, а нам свары сейчас ни к чему. И мы точно не знаем, вправду ли все это добро принадлежит Свенсону. Не более чем интуиция. Хотя управляющий в мотеле действительно говорил, что у него был велосипед.

— Вообще-то далековато мотаться сюда на велике.

— А что делать, если других колес нет?

— И к чему это нас приводит?

— К тому, что Джон Бэрон скорее всего нам соврал. Он говорит, что не знал Косту; теперь я практически уверен, что знал.

— Да ладно, Декер, мало ли кто спонсирует юношескую лигу! Думаешь, что банковские шишки обязаны знать всех тренеров?

— Принимается. Но я еще думаю, что такая «шишка» не станет держать у себя дома фотографию команды и тренера без всякой на то причины. А бэронвиллский госбанк — это тебе не «Голдман Сакс» или «Ситибанк». Тут все друг друга знают. И если все это добро принадлежит или когда-то принадлежало Свенсону, тогда Бэрон наверняка должен знать как минимум двоих из четырех убитых. Вдобавок секретарша Косты сказала, что дом заложен как раз в их банке. Все сводится к тому, что по этому вопросу Бэрон контачил конкретно с Костой.

— Можно потребовать у него алиби.

Декер покачал головой:

— Пока что не хочу заходить с ним настолько далеко. Да и голыми руками его не возьмешь, судя по всему. Кроме того, живет он один, мало где бывает, — какое алиби он вообще может предоставить, тем более сразу по двум случаям?

Джеймисон глянула на часы на приборной панели:

— Ой, уже опаздываем!

Декер бросил на нее недоуменный взгляд:

— Куда?

— На день рождения Зои!

— А нам обязательно надо там быть?

Она посмотрела на него, как на ненормального:

— Вообще-то это я устраиваю ей праздник! В лучшем ресторане города. И ты про это давно знаешь. Чуть ли не главная причина, по которой мы сюда приехали, — отметить ее шестой годок. Подарки уже на заднем сиденье, так что домой заезжать не надо.

— Но у нас же расследование в самом разгаре!

— И мы уже целый день им прозанимались. Надо уже и съесть что-нибудь. Так что едем прямиком в ресторан.

— Но…

— Никаких «но», Декер. В ресторан, и точка!

— Алекс…

Джеймисон решительно взмахнула свободной рукой, как отрезала:

— Ни слова больше. Это моя племянница, и я люблю ее больше всего на свете.

Декер вздохнул и безропотно откинулся на сиденье.

Ресторан был заполнен примерно наполовину. Когда Джеймисон объявила, что это лучший ресторан в Бэронвилле, Декер не знал, чего и ожидать. Но здесь оказалось уютно и чисто, официанты щеголяли в белых рубашках с галстуками-бабочками, салфетки были льняные, а в меню обнаружились блюда, заманчивые названия которых Амос в жизни не слышал.

Эмбер с Зоей были в платьях, и даже Декер догадался, что на макияж и свои с дочерью прически Эмбер потратила чуть ли не весь вечер. Ну как же — такое событие! Помимо воли Декеру сразу припомнились дни рождения собственной дочери. Каждый из них тоже был столь же великим событием.

Он глянул на Джеймисон, которая не сводила восторженных глаз с племянницы.

— Как сегодня дела в школе, Зоя? — спросила она.

— Нормально.

Вмешалась Эмбер:

— В новой школе всегда трудно. Скоро со всеми подружишься, Зоя. Ты в этом смысле у нас молодец.

— Угу, — отозвалась та, уныло опустив глаза в стол.

Декер внимательно ее изучил. В голове крутилось что-то, что хотелось высказать, но по какой-то причине он все никак не мог сформулировать свою мысль. Потом вдруг сообразил, что его абсолютная память постоянно пытается примерить лицо его дочери к Зое. Он отвел взгляд, почесал макушку.

«Ладно, Декер, в этом и вправду есть что-то нездоровое».

— А где Фрэнк? — спросила Джеймисон.

Ее сестра недовольно скривилась:

— На работе. Опять там что-то срочное. Но вообще-то скоро обещал быть.

— Работенка, видать, не из легких, — обронил Декер.

— Ну по крайней мере хорошо платят, — отозвалась Эмбер. — И последние жилы все-таки не тянут. Мы хоть уже и сделали ремонт, коли Фрэнка сюда занесло, но теперь подумываем продать этот дом и купить что-нибудь попросторней. Тут в окру́ге просто навалом прекрасных пустых домов. Надо просто немного приложить руки.

Зоя посмотрела на нее так, будто бы ее только что предали:

— Что, опять переезжать?

Эмбер занервничала:

— Не прямо сейчас, зайчик.

Несмотря на это заверение, девочка надулась и съехала на самый краешек стула.

Заметив эти тревожные признаки, Джеймисон решила разрядить обстановку:

— Не хочешь посмотреть подарки, Зоя?

Вытащила из сумки две коробки, поставила перед племянницей.

— Алекс, ну зачем же? Ты и так уже на ужин потратилась! — всполошилась Эмбер.

— Раз день рождения — значит, и подарки, — твердо сказала Джеймисон, не сводя глаз с Зои.

Та сразу же расцвела.

— Какой первым открывать?

— Наверное, тот, что справа. Который поменьше.

Зоя с великим тщанием стала разворачивать бумагу. Под ней оказалась небольшая деревянная шкатулка. Зоя взялась за крышку и вопросительно глянула на Джеймисон, которая ободряюще кивнула.

Зоя открыла шкатулку. Внутри оказалось ожерелье с прицепленным к нему крестиком.

— Ух ты! — Зоя медленно вытащила из шкатулки нежданную драгоценность.

— Не хочешь узнать кое-что интересное про это ожерелье? — спросила Джеймисон. Зоя кивнула, пока мать помогала ей надеть ожерелье на шею.

— Его подарила мне тетя, когда мне исполнилось шесть, как и тебе.

— Так это… это твое?

— По-моему, я уже его где-то видела, — заметила Эмбер.

— Но, тетя Алекс, я не могу принять в подарок твое ожерелье!

— Еще как можешь. Потому что на самом-то деле оно не мое. В нашей семье его уже шесть раз передавали из поколения в поколение. Так что теперь твоя очередь его носить. А когда вырастешь, тоже будешь обязана передать его еще кому-нибудь, кого любишь.

На лице Зои было написано неподдельное восхищение.

— До чего же круто!

— Действительно круто, — внес свою лепту Декер, переглянувшись с напарницей.

— Спасибо, — произнесла Джеймисон, тоже улыбаясь во весь рот. — Ладно, давай открывай второй.

Зоя распаковала другой подарок — это оказалась книжка.

— «Паутина Шарлотты»! — воскликнула девочка. — Мама мне ее уже как-то читала.

— Загляни-ка внутрь, — посоветовала Алекс.

Зоя открыла книгу и тут же разинула рот:

— Ого! Да тут… тут надпись!

— Э. Б. Уайт[29]. Он надписал ее для своей маленькой подружки сорок лет тому назад. Видишь, как ее звали?

Зоя прочитала имя:

— Зоя!

— Вот именно.

— Где ты ее вообще нашла? — удивилась Эмбер.

— У меня подруга работает в букинистическом в Нью-Йорке. Она уже целый год присматривала для меня чего-нибудь в этом духе.

— Должно быть, кучу денег стоит, — завороженно произнесла Зоя.

Джеймисон наклонилась, обняла племянницу, поцеловала в лоб.

— Гораздо важнее, Зоя, что это прекрасная книга, которую можно всю жизнь читать и перечитывать.

— И всякий раз можно будет делать вид, будто это он мне ее подписал?

— Ну конечно же, можно! Это называется «использовать воображение» — именно так мистер Уайт и написал эту книжку.

— В жизни лучших подарков не получала! — воскликнула Зоя.

Эмбер улыбнулась сестре и украдкой показала ей большой палец.

А потом дверь ресторана открылась, и на пороге возникли детективы Грин и Лесситер. Декер заметил их первым, а вскоре и Джеймисон обратила на них внимание.

— Нет, только не это! — простонала она. — Что вам еще надо?

Эмбер и Зоя тоже посмотрели на двери. Девочка грустно спросила:

— Это значит, что вам надо идти? А как же всякие вкусности?

Декер поднялся, ответил:

— Я проверю. Даже если что-то и случилось, это вполне может обождать. — Подошел к детективам. — Послушайте, у нас тут день рождения в самом разгаре, у ребенка. У вас что-то срочное?

— Вообще-то мы не к вам, Декер, — ответил Грин.

Амос ничего не понял:

— Что, тогда к Джеймисон?

— Нет, и не к вашей напарнице.

— К кому же тогда?

Грин глянул поверх его плеча в сторону их столика:

— К Эмбер Митчелл.

Декер так и замер:

— К ее сестре? Зачем? Это насчет тех убитых?

— Нет, мы по другой причине.

Лесситер добавила:

— Когда поступил вызов, фамилия показалась нам знакомой. Вот и подумали, что лучше сами этим займемся, раз уже общались с этой семьей.

— Фамилия показалась знакомой? Какая фамилия?

— Митчелл. Фрэнк — это ведь муж Эмбер?

Декер бросил взгляд на Джеймисон и Эмбер, которые внимательно за ним наблюдали, пока Зоя восторженно листала книжку. Потом опять повернулся к детективам:

— А что с ним?

— Боюсь, что он мертв, — объявил Грин.

Десять вечера.

Не лучшее время копаться в своих мыслях.

Особенно когда так устал. Когда не готов глубоко вдумываться в что-то серьезное.

Да и льет за окном как из ведра.

Декер сидел в кресле в своей спальне, в сотрясающемся от раскатов грома доме, и смотрел, как по стеклам ручьями скатывается вода, словно кто-то из ведра на них плещет. Но все же пытался привести мысли в порядок. Силился найти хоть какой-нибудь смысл.

Поставил пустую пивную банку на пол, вытер губы. Даже вкус-то, и тот не как у пива — кислятина какая-то. Трудно было вообразить, что вообще хоть что-то когда-нибудь вновь окажется нормальным на вкус.

Казалось, что вспышки молний, сопровождаемые раскатами грома, каким-то тревожным образом попадают в такт биениям его собственного сердца.

Хотя из-за рева бури было мало что слышно, он все равно знал, что две женщины в доме — одна еще слишком маленькая, чтобы называться женщиной, а другая тридцати с небольшим лет, оставшиеся одна без отца, а другая без мужа, — по-прежнему заливаются слезами, не в силах прийти в себя от нежданно свалившегося горя. Он видел перед своим мысленным взором, как они безнадежно плачут, сжавшись в комочек и крепко обхватив себя руками, словно из последних сил пытаясь удержать в себе ту малость, которая только и сохраняла в них жизнь.

Нарисовал пальцем кружок на запотевшем стекле.

Декеру казалось, что от входа в ресторан обратно к столику он шел целую вечность. Спросив разрешения у Грина с Лесситер, сходил за Митчеллами и сопроводил наружу — не хотел, чтобы страшная новость застала их среди скопления веселящейся публики.

Сам не знал, почему сразу об этом подумал. В своей прошлой жизни он сделал бы это практически инстинктивно. Жалость и сострадание были присущи исключительно прежнему Амосу Декеру, нынешний же таких чувств особо не испытывал.

Тот удар в голову на футбольном поле превратил его в чуть ли не полную противоположность тому, кем он был. И это было очень тревожно — обнаружить в своем собственном теле совершенно другого человека.

И все-таки он озаботился подумать о том, что такую страшную весть следует сообщить подальше от людских глаз. И не только подумал, но и поступил соответственно.

«А ведь это уже что-то».

Он сказал им, что детективы собираются сообщить нечто важное и что это лучше сделать в полицейском участке, который тут совсем неподалеку. Сказал — это не может ждать. Что придется поехать прямо сейчас.

Уловил встревоженный взгляд Эмбер и сразу понял, что та догадалась — то, что должно произойти, имеет к ней самое непосредственное отношение. Но оставалась тем не менее спокойной и собранной. И он вроде понял почему.

Зоя, радостно улыбаясь, все еще разглядывала книжку. И мать наверняка держала себя в руках только ради своей дочери.

Кэсси, жена Декера, сделала бы то же самое.

Пока они собирали вещи, Амос успел шепнуть Джеймисон:

— Это насчет Фрэнка. Плохо дело. Совсем плохо.

Поначалу Джеймисон никак на это не отреагировала, но потом лицо ее побледнело, а руки слегка задрожали — ей даже пришлось опереться ими на стол.

Детективы повезли Эмбер и Зою в участок. Алекс ехала с сестрой и племянницей на машине Грина, а Декер на прокатном внедорожнике держался сзади.

В участке они встретились вновь.

Судя по всему, в машине ничего сказано не было, потому что Зоя вела себя совершенно как обычно — ей, конечно, было любопытно, что происходит, но не более того.

Однако долго такое длиться не могло.

Все зашли в свободный кабинет. Хотя нет — туда зашла Эмбер с обоими детективами, а Джеймисон осталась снаружи с Зоей.

К удивлению Декера, Эмбер попросила его тоже зайти. Ее усадили на стул, Лесситер с Грином остались стоять. Амос заметил в углу кабинета еще одну женщину, тоже офицера полиции.

Грин заговорил первым:

— Крайне сожалею, но у меня для вас очень плохие вести, миссис Митчелл. Это насчет вашего мужа.

Из глаз у Эмбер выступили слезы, ее пробила дрожь.

— О нет, только не это! — простонала она.

Лесситер бросила взгляд на свою коллегу, которая подошла к ним с коробкой бумажных салфеток и бутылкой воды.

Декер стоял возле стены, наблюдая за всем этим.

Грин продолжал:

— Судя по всему, в фулфилмент-центре произошел несчастный случай, жертвой которого стал ваш супруг. Нам сообщили, что он не страдал. Все произошло очень быстро.

Эмбер явно уже ничего не слышала — переломилась пополам, едва не уткнувшись головой в колени, и раскачивалась взад и вперед.

— О господи… Фрэнк… Фрэнк, ну пожалуйста…

— Мне очень жаль, миссис Митчелл. Очень, очень жаль.

Просто вот так: был Фрэнк Митчелл — и нет его.

Просто вот так: был у Эмбер и Зои муж и отец — и нет его.

Декер прекрасно их понимал. Абсолютно то же самое произошло и с ним, когда как-то вечером он вернулся домой и обнаружил, что его жена, ее брат и дочь мертвы. Убиты. Ушли от него навсегда. За один вечер. За один миг.

Если и было в жизни что-то хуже такого, то он просто не мог представить, что именно.

Человеческий разум, шутка загадочная и непостижимая, никогда не был рассчитан на то, чтобы воспринимать такие сокрушительные события без всякой подготовки. Это отбирает весь воздух из легких, всю силу из мышц, полностью путает мысли.

Оставляет тебя крошечным, опустошенным, разрушенным.

Вот уже больше двух лет прошло с того момента, как у него отобрали Кэсси и Молли, а Декер так и не сумел залатать глубокие дыры, которые эта потеря оставила у него в душе.

Эмбер все-таки взяла себя в руки, насухо вытерла слезы, на абсолютно твердых ногах вышла в коридор, обняла дочь и отправилась с ней домой, ни на секунду не убирая руки с детских плечиков.

Она попросила разрешения взглянуть на тело, но ей объяснили, что это не слишком-то хорошая мысль. Что оно… в значительной степени обезображено. Что скорее всего хоронить его придется в закрытом гробу, если только в похоронном бюро не умеют творить чудеса.

Джеймисон уехала с ними, а Декер остался выяснять подробности.

Подробностями поделились Грин с Лесситер.

— Этот центр ну просто громадный, — сообщил Грин. — И полностью автоматизированный. В проходах между стеллажами расставлены роботы. Это такая здоровенная штуковина с металлической ручищей, которая ставит и снимает с полок тяжеленные паллеты с товаром. Каждая такая хрень заменяет примерно пятьдесят человек. Интересно, людям-то скоро хоть какая-то работа останется?

Декер был куда больше заинтересован в подробностях последних минут жизни Фрэнка Митчелла, чем в экономических последствиях технической революции и автоматизации производства.

— Так все-таки что же случилось с Митчеллом? — твердо спросил он.

Дальше рассказывала уже Лесситер:

— Они заканчивают оборудовать пристройку к складу. Митчелл пошел туда что-то проверить. Там есть такой же робот с металлической рукой для установки паллет на высокие стеллажи, про которого только что говорил Марти. Это достаточно тесный закуток, где все должно было быть отключено. Но, судя по всему, случился какой-то сбой. Когда в поисках Митчелла забрели туда, то обнаружили, что он размазан этой механической рукой об стену, и эта рука до сих пор его держит.

— Но если все было отключено, как такое вообще могло произойти? — удивился Декер.

Грин скривился:

— Вот это сейчас вопрос вопросов. Они считают, что это какой-то компьютерный глюк. Либо в самом программном обеспечении какая-то фигня, либо скачок напряжения. Хотя там еще ничего не закончено, так что вообще ничего не должно было работать, что с глюками, что без.

Лесситер добавила:

— Я тут провела кое-какое исследования, когда мы об этом узнали. Случай не первый; люди уже гибли, когда роботы сходили с ума. Нечто похожее было в Мичигане и в Огайо, да и в других местах. Вот что получается, когда этих механических чудищ ставят работать вместе с людьми! Против такой штуковины у тебя просто нет шансов, если ее вдруг переклинит. Такая ручища десять тысяч фунтов без проблем тягает! А уж обычного человека… Короче, я сама видела, что осталось от Фрэнка Митчелла. Это не просто ужасно, это… — Тут ее голос задрожал и предательски сорвался.

Так оно все и было.

Декер поехал обратно, где встретил Джеймисон.

Та уже успела обзвонить всех остальных родственников, сообщила жуткую новость и родителям Фрэнка. Те и еще четверо его братьев и сестер должны были скоро приехать. Двое из сестер Джеймисон тоже пожелали присутствовать на похоронах. Алекс дала сестре какие-то таблетки, чтобы та смогла заснуть.

Эмбер и Зоя сидели в спальне Эмбер, держа друг друга в объятиях.

Декер и совершенно подавленная Джеймисон устроились в кухне, обсуждая случившееся.

— Какой ужас, Декер! Только что переехали, и тут нате?

Амос сохранял молчание.

Она вся в слезах посмотрела на него:

— О чем думаешь?

— О том, что тебе надо сосредоточить внимание на сестре и Зое. Расследование оставь мне. По крайней мере, пока.

Она медленно кивнула:

— Знаешь, все равно мне сейчас не до того.

— Знаю.

— Зоя в шоке. Я очень за нее волнуюсь. Она так любила отца! И еще этот день рождения… В смысле жуть-то какая!

— Еще какая жуть.

— И о похоронах надо думать. Выбор тут не особо большой. А как сюда всех родственников доставить, так вообще голову сломаешь — кто откуда! А собственно похороны? Хотел бы он, чтобы его похоронили именно здесь? Вроде как с этим местом его ничто не связывает. Так что, выходит, кремация? Господи, в жизни бы не подумала, что придется все это обсуждать…

Она стала тихонько всхлипывать.

Декер нерешительно поднялся, подошел к ней, похлопал по плечу. В голове у него уже крутились какие-то успокаивающие слова, но словно какой-то обрыв на линии не позволял высказать их вслух.

Джеймисон будто почувствовала идущую внутри него борьбу. Ухватила за здоровенную ручищу:

— Спасибо, Амос!

Он так ничего и не сказал. Продолжал похлопывать ее по плечу, беззвучно ругая себя за неспособность сделать хоть что-то еще.

А теперь, у себя в комнате, просто смотрел на только что проделанный в запотевшем окне кружок.

Шесть человек уже мертвы.

Явно убиты, причем с осознанным намерением и заранее обдуманным злым предумышлением, как это формулирует закон.

А теперь погиб и еще один человек, Фрэнк Митчелл. По всем признакам, вроде как исключительно в результате несчастного случая.

Джеймисон в конце концов отправилась спать.

Но к Декеру сон упорно не шел, ускользал куда-то.

Амос решил, несмотря на ливень, опять пойти пройтись.

Взял все тот же зонтик из кладовки в прихожей, застегнул плащ и отчалил.

Ноги сами вывели его на улицу, на которой стоял Дом двух мертвецов. Там было темно, но полиция по-прежнему дежурила там. Местной патрульной машины не было, зато один из черных внедорожников Кемпер никуда не девался. Декер даже смутно различал человека, сидящего внутри.

Бросил взгляд дальше по улице.

Дэн Бонд, слепец.

Миссис Мартин, учительница воскресной школы.

И Фред Росс со своим обрезом и язвительными речами.

Единственные три человека, которые до сих пор жили на этой улице и могли видеть что-то важное. По всем критериям Бонда полагалось бы вычеркнуть из списка, хотя он мог, по крайней мере, хоть что-нибудь слышать.

И Росса тоже. Он сказал, что был в больнице, но это еще предстояло проверить.

Амос глянул на часы.

Половина одиннадцатого.

Миссис Мартин жила в доме под номером 1640. Свет там еще горел.

Декер решительно направился в ту сторону.

— Да? — послышалось из-за двери.

Декер поднес к выпуклой стекляшке дверного глазка свое удостоверение.

— Миссис Мартин? Это Амос Декер, я из ФБР. Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Насчет чего?

— Насчет того, что случилось дальше по улице.

— Уже довольно поздно. И я вас не знаю.

— Простите, что поздно. Просто увидел, что у вас свет горит. Я работаю с детективом Лесситер. Она сказала, что вы преподавали у нее в воскресной школе, — добавил он в надежде, что это сломает лед.

Получилось — поскольку Декер услышал, как поворачивается ключ. Дверь распахнулась, и за ней показалась высокая пожилая женщина с тонкими, как пух, седыми волосами и довольно бледным лицом. На ее длинном бесформенном носу сидели очки в проволочной оправе. Она куталась в бежевый кардиган, накинутый поверх стоящей колом накрахмаленной белой блузки. Этот наряд довольно неожиданно довершали мешковатые серые треники и крепкие ортопедические ботинки белого цвета.

— Вот спасибо, миссис Мартин, ценю ваше отношение…

— Не хотите горяченького чайку? А то такая сырость. — Она поежилась. — Прямо до костей пробирает.

Чаю Декеру особо не хотелось, но он решил, что выиграет так еще немного времени.

— Было бы замечательно, если не затруднит.

— Нисколько не затруднит. Делать мне все равно нечего, да я и сама хотела выпить чашечку… О, а вот и Мисси!

Восклицание относилось к худощавой серебристо-черной кошке, которая только что выскользнула из-за дивана в гостиной и немедленно прильнула к Декеру, принявшись тереться о его ногу.

— Симпатичная киска, — нерешительно проговорил Амос, который никогда не знал, как вести себя в присутствии котов и кошек.

— Да, только вот ножка у нее сейчас побаливает… Одни мы с ней и остались.

Декер поглядел на стену, из которой торчала голова оленя.

— Отменный трофей, — похвалил он.

— О, это мой последний супруг. Это он приделал, дай бог памяти… почти сорок лет назад. Но в отличие от некоторых охотников он всегда ел то, что убьет. Мяса с этого оленя было столько, что ели, ели, да никак доесть не могли.

Она развернулась и тут же ухватилась за стену, чтобы удержаться на ногах.

Декер заметил стоящую в углу тросточку-ходунок — из тех, у которых внизу площадка на четырех ножках, обеспечивающая твердую опору.

— Дать вам палочку? — предложил он.

Миссис Мартин покачала головой.

— Эту штуку еще починить надо, — сказала она. — Резинка отвалилась. Не могу использовать в доме. Полы царапает.

Она провела Декера в кухню, по-прежнему придерживаясь за стены.

Дом, по прикидкам Амоса, был построен годах в пятидесятых, так что кухня оказалась маленькой, но удобной. Окно над раковиной окаймляли занавески с рюшечками, к деревянному столу были придвинуты два стула с решетчатыми спинками. На стене — обычный городской телефон со свисающим длинным витым шнуром. Рядом с ним прямо на стене карандашом было нацарапано несколько телефонных номеров, некоторые с именами.

Мартин проследила направление его взгляда и улыбнулась:

— Никаких новомодных смартфонов не держу, а память на номера у меня слабая, вот и записала там самые важные. Я называю это «моя телефонная стенка».

— Отличная система.

— А вы хорошо запоминаете цифры?

— Судя по всему, не так хорошо, как когда-то.

Миссис Мартин поставила на плиту чайник, длинной спичкой зажгла газ. Потом вытащила чашки из соснового шкафчика, поблескивающего политурой. Открыв пластиковый контейнер, предложила:

— Как вы насчет печенья? Овсяное, с изюмом. Сама пекла.

— Звучит заманчиво, спасибо.

— Выходит, вы из ФБР. Просто обалдеть… Но разве агенты ФБР не носят костюмы? В телевизоре они всегда в костюмах. — Прикрыв ладонью рот, она оглядела помятый и отнюдь не парадный наряд Декера. — Или вы под прикрытием? Да, вы больше похожи как раз на тайного агента!

Амос оглядел свои изгвазданные брюки:

— Раньше приходилось. А здесь я помогаю местной полиции разобраться с тем, что произошло в том доме дальше по улице.

— Да, это было ужасно, — опять поежилась Мартин. — В смысле город сейчас переживает трудные времена, но на нашей улице еще никого не убивали.

Поставила перед ним печенье, положила бумажные салфетки.

— Пить будете с молоком и сахаром, как англичане? Впрочем, какой из вас англичанин! Или все-таки англичанин? Выговор у вас не английский, но я все равно люблю обо всем спрашивать.

— Я из Огайо. И нет, просто чай, спасибо.

— Он мятный. Для горла и носа очень полезно.

— Надо думать.

— У меня есть подруга в Огайо. В Толедо. Не бывали там?

— Бывал.

— Мне там понравилось. Но это было, дай бог памяти… в тысяча девятьсот шестьдесят пятом. Наверное, с тех пор многое поменялось.

— Думаю, что да.

— Все сейчас меняется, правда?

— Бэронвилл тоже? — спросил Декер.

Миссис Мартин пристально посмотрела на него, уже куда менее напоминая прежнюю рассеянную старушку.

— Я тут всю жизнь прожила, — сказала она. — Бывали времена, когда город действительно процветал, хотя и тогда кое-что было не столь… радужно.

— Нельзя ли немного поподробней?

Хозяйка посмотрела на него поверх чашки.

— Ладно, что было, то сплыло. Так чем я могу помочь в вашем деле?

— Мы ищем кого-нибудь, кто мог видеть что-нибудь странное в окрестностях того дома, про который идет речь.

— Вы уже с кем-нибудь говорили на нашей улице?

— Только с одним человеком. Фредом Россом.

При упоминании этого имени лицо миссис Мартин скривилось.

— А-а, с этим-то, — саркастически протянула она.

— Вы с ним… не очень?

— Мой муж до самой смерти его терпеть не мог. С Фредом очень трудно найти общий язык. Злобный, предвзятый, вдобавок ловкий манипулятор.

— С первыми двумя характеристиками соглашусь, с ним пообщавшись, но вот насчет манипулятора не совсем понял.

Миссис Мартин не отвечала до тех пор, пока не закипела вода и она не разлила чай. Вручила ему чашку, села напротив:

— Жена Фреда умерла, дай бог памяти… лет двадцать назад, если не больше, — примерно тогда же, когда и мой Гарри. Очень милая была женщина, но он не давал ей и минутки покоя. Всегда находил к чему прицепиться: то обед не готов, то что-нибудь пережарено, то слишком много на продукты потрачено, то дом не сияет, как стеклышко… Постоянно ее третировал, так жестоко обращался, что просто ужас какой-то!

— И она ни разу не обратилась в полицию?

Перед тем как ответить, миссис Мартин отхлебнула из чашки и поставила ее на стол:

— Вот тут-то мы и подходим к манипуляциям. Дело в том, что он никогда и руку на нее не поднял. Не угрожал, даже голос ни разу не повысил.

— Что же он тогда делал?

— Просто клевал ее мало-помалу. Как она выглядит, как одевается… Как ей должно быть стыдно, что она не такая хорошая жена и мать, как прочие дамы на улице. Постоянно давил бедняжке на психику, исподволь вдалбливал в голову, что это она во всем виновата. И, надо сказать, ловко у него это получалось, у поганца. Фред и сына своего постоянно шпынял. Думаю, как раз по этой причине у них до сих пор такие натянутые отношения.

Декер отхлебнул из чашки, кивнул:

— Сам видел, каков Росс в этом деле. Ты ему слово — он тебе в ответ двадцать. И все тут же наизнанку вывернет. Он и со мной такое проделывал.

Мартин нацелила на него палец:

— Вот именно. Святая правда. Все наизнанку вывернет — даже твои же собственные слова против тебя же и направит.

На несколько секунд они погрузились в молчание.

Наконец миссис Мартин напомнила:

— Вы вроде собирались расспросить меня про тот вечер?

— А детективы Лесситер и Грин у вас уже были?

— Детектив Грин действительно приходил с расспросами. А чуть раньше и Донна заглядывала. Сказала, что неофициально. Просто проведать. Я ее уже несколько лет не видела. Меня очень удивило, что она работает в полиции. Думала, что станет врачом или еще кем-то. Девочка всегда была умненькая, но… В общем, немного без царя в голове. Как заведется, так и не остановишь.

— Не такое уж плохое качество для копа, тем более для детектива в убойном отделе, — заметил Декер.

— Конечно, и я очень за нее горда. Ей пришлось пройти длинный путь и преодолеть множество препятствий.

— Это вы о чем?

— Ну, наверное, вы слышали про ее отца?

— Нет, не слышал.

— Тогда, пожалуй, мне не стоит говорить.

— Ну почему же не стоит? Это тоже может оказаться полезным.

— В общем, это как раз то, из-за чего я удивилась, что Донна пошла в полицию.

— И почему же вы удивились?

— Потому что ее отец совершил преступление.

— Какое преступление? — насторожился Декер.

— Убил кое-кого.

— И кого же?

— Одного банкира здесь, в городе.

Декер постарался сохранить спокойное выражение лица.

— Когда это было?

— О, лет тридцать назад, если не больше. Донна была еще совсем маленькой.

— И за что же он убил этого банкира?

— Потому что банк отобрал у него дом. Отец Донны работал на ткацкой фабрике, уже последней в городе. В конце концов ее тоже закрыли, и Рич Лесситер вместе с сотнями других работяг оказался на мели. Потерял дом… все потерял. Судя по всему, как-то вечером он напился, отправился к дому того человека и поджег его. Тот банкир, не помню его фамилии, жил один. В общем, сгорел вместе с домом. Рич, насколько я могу предположить, пришел в ужас от содеянного. Признался в поджоге. Попал в тюрьму. И буквально через два года там умер. Может, из-за чувства вины, не знаю…

— Так что, Лесситер тогда была еще совсем маленькой?

— Совсем маленькой и совсем несчастной после того, что случилось с ее отцом. По-моему, она обратилась за помощью к религии, чтобы преодолеть тяжелые времена. Сразу после того как Донна вернулась домой из колледжа, ее мать покончила с собой — ввела себе огромную дозу наркотика.

— Одни трагедии в жизни… — Декер покачал головой. — Но давайте вернемся в настоящее время: что вы рассказали детективу Грину про тот вечер, когда обнаружили убитых?

— Что ничего не видела. У меня разболелась голова, и я легла спать пораньше.

— В какое это было время?

— Да только что закончилась «Своя игра»[30] по телевизору. Я еще немножко повозилась по дому, но всяко после восьми.

— Может, вы что-нибудь видели или слышали перед тем, как лечь спать? Даже безотносительно к тому дому.

Миссис Мартин поразмыслила:

— Помню, что уже надвигалась гроза.

— Так что прямо перед тем, как начался ливень, вы могли слышать какие-то звуки?

— Какого рода звуки?

Декер призадумался, вызывая в памяти кадры того вечера.

«Хороший вопрос — какого рода звуки?»

— Ну не знаю… Какие-нибудь необычные. Я вот, к примеру, когда стоял на террасе соседнего дома, видел, как в небе пролетел самолет.

Мартин покачала головой:

— Я самолета не видела и не слышала. Спала как убитая до шести утра.

— И даже полицейские сирены вас не разбудили?

— Я приняла снотворное, так что нет, не разбудили.

— А вы не видели, чтобы кто-то входил в тот дом или выходил из него?

Миссис Мартин отпила еще чаю, придвинула блюдо с печеньем Декеру, который взял одно и надкусил.

— Было, правда, кое-что, — вдруг сказала она.

— Что именно?

— Ну это не про тот дом, в котором нашли убитых людей. Про соседний.

— Вы что-то заметили?

— Да, пару недель назад. Я не стала рассказывать про это детективу Грину, потому что он расспрашивал меня только про тот вечер, когда нашли мертвых. Короче говоря, я видела, как в тот соседний дом зашел какой-то мужчина, дай бог памяти… около одиннадцати вечера. А я знаю Шафферсов, которым этот дом когда-то принадлежал. Сами они умерли, а их дети давно уже безуспешно пытаются его продать. Так с тех пор он и стоит пустой.

— Продолжайте, — заинтересовался Декер.

— Ну, тот мужчина просто шел по улице. Машины я не видела. Заметила его только потому, что Мисси запросилась на улицу, и я открыла дверь. А тут и он идет. Луна была полная, было действительно довольно светло, так что я достаточно хорошо его рассмотрела. В общем, шел он себе и шел, а потом вошел в бывший дом Шафферсов.

— Можете его описать?

— Высокий, побольше шести футов, по-моему.

— Белый, черный?

— Совершенно определенно, белый. И худой.

— А лица не разглядели?

Она покачала головой.

— А потом, через два дня, опять та же история.

— Тот же самый человек?

— Нет, на сей раз другой. Пониже, меньше шести футов, и покрепче на вид. Тоже белый. И тоже вошел в дом. Я еще какое-то время смотрела, но он так оттуда и не вышел.

— И тоже без машины?

— Без, он просто шел по улице и свернул к дому. Примерно в то же время, вечером. Я была на ногах, потому что днем вздремнула и проснулась около девяти. В старости такое постоянно — то в сон клонит, то бессонницей маешься, — добавила она.

— А вы не сообщили об этом в полицию?

Миссис Мартин покачала головой.

— Нет. Даже в голову не пришло. В смысле те люди вполне могли снять этот дом и иметь полное право там находиться. А если и не имели… Ну что ж, я уже видала, как народ использует пустые дома. Тут кругом полно бездомных. И если им некуда приткнуться…

Декер с любопытством глянул на нее, поскольку миссис Мартин вдруг неожиданно занервничала.

— И только поэтому вы не стали ничего сообщать?

Она опустила взгляд:

— В тяжелые времена и люди… тяжелые. Ну позвонила бы я в полицию, они бы приехали, что-то им сделали… А вдруг потом те двое узнали бы, что это я звонила? Я уже старая, живу одна… Не нужно мне никаких неприятностей, ни себе, ни кому-нибудь еще.

— Выходит, один худой и высокий, а второй пониже и покрепче?

— Совершенно верно.

Через несколько минут Декер уже направлялся к дому, про который говорила миссис Мартин.

Он, конечно, мог ошибаться, но людьми, которых она описала, вполне могли оказаться Битти и Смит, убитые агенты УБН.

Декер стоял, глядя на дом, в котором обнаружил двоих мертвецов. Потом повернул голову и нацелился взглядом на соседний, в котором две недели назад предположительно видели агентов УБН Битти и Смита.

Черный внедорожник был пуст. Дежурный агент УБН, очевидно, делал обход.

Больше никаких машин на улице на было. Людей тоже.

Декер посмотрел вдоль улицы на дом, в котором жил Дэн Бонд, слепой. Там было темно. Впрочем, ему что свет, что тьма — все едино.

Бондом он займется попозже. В данный же момент появился возможный след, который требовалось поскорее проверить.

Декер быстро прошел в глубь участка, огляделся. Присмотрелся к дому Митчеллов, который отсюда был виден не очень отчетливо — в отличие от Дома двух мертвецов задний двор тут до самого забора зарос густыми кустами.

Перевел взгляд вправо и, несмотря на густую растительность, различил по соседству и сам Дом двух мертвецов. Ничего удивительного, что все так заросло, — оба дома уже давно пустовали.

Оглядел его заднюю часть. К ней тоже была пристроена терраса, хотя и несколько уже покосившаяся вправо — похоже, просели поддерживающие ее столбы, вкопанные в землю.

Декер видел, как в темноте вокруг соседнего дома мечется луч фонарика, время от времени ярко вспыхивая, словно миниатюрная молния.

Агент УБН был по-прежнему занят обходом территории.

Амос едва успел спрятать свои массивные телеса за толстенный дуб, чтобы на него не попал свет фонарика. Наконец, луч переместился куда-то к фасаду и погас.

Отсчитывая в уме секунды, он дождался, пока не хлопнет дверца внедорожника.

Подступил к задней двери дома, подергал за ручку.

Как ни странно, дверь сразу открылась.

Впрочем, что тут странного, если совсем недавно кто-то свободно сюда заходил. Декер вошел внутрь, посветил вокруг встроенным в телефон фонариком. Интерьер дома оказался в точности как у соседнего — очевидно, его, а то и весь район целиком одна и та же фирма строила.

Быстро прошел через кухню в гостиную, поводил фонариком. Пусто. Ни мебели, ни картинок на стенах, ни ковров. Оставались, правда, занавески, которыми были наглухо затянуты окна — но донельзя грязные и готовые рассыпаться в пыль.

Услышав какой-то шум, огляделся. Провел рукой по отопительной решетке на полу. Она как раз начала нагреваться — выходит, электричество в доме было. И все же включать свет Декер не рискнул, чтобы не привлечь внимание агента по соседству, который мог явиться полюбопытствовать, что тут происходит.

Воняло сыростью, нафталином и запустением.

Осмотрел верхний этаж — все там было в таком же состоянии.

Направился к подвалу и, припомнив, с чем столкнулся в подвале соседнего дома, вытащил пистолет.

Спустился вниз, осмотрелся.

Сырость, плесень, дохлые жуки.

Но никаких мертвых тел.

Если двое тайных агентов УБН тут и бывали, то никаких следов этих посещений не осталось. Никаких пустых коробок от еды навынос. Сесть тоже не на что. Никакой одежды в кладовке. Поначалу Декер решил, что те двое использовали дом в качестве наблюдательного пункта, но абсолютно ничто в нем на это не указывало. Оборудование, предположим, они могли забрать с собой. Хотя зачем вообще было устраивать здесь такой пункт? За чем отсюда можно наблюдать?

А если они использовали именно этот дом, то как получилось, что мертвыми их обнаружили в соседнем?

Декер совсем уже собрался вернуться к лестнице, когда вдруг застыл и быстро попятился в дальний угол подвала.

Наверху, на первом этаже, только что открылась дверь. Передняя или задняя — непонятно.

Потом прямо над головой — скрип половиц.

Так, дверь была все-таки задняя. Неизвестный направлялся теперь к фасадной части дома.

Декер покрепче перехватил пистолет.

Похоже, дело дрянь. Скорее всего наверху сейчас был агент, приставленный присматривать за соседним домом. Может, заметил, как Декер бродит внутри, увидел проблески встроенного в мобильник фонарика, зашел проверить…

Нарваться на собрата-федерала Амосу очень не хотелось.

Но что, если это все-таки не дежурный из соседнего дома?

Шаги протопали вверх по лестнице. Декер выждал. Через минуту неизвестный опять спустился на первый этаж.

Никаких сирен не слышно. Наружу никак не выглянешь. Вызвал этот парень подкрепление или не стал?

А потом Декер услышал то, что неизбежно должен был услышать.

Открылась дверь подвала.

Оставаясь в своем углу, Декер крикнул:

— Амос Декер, ФБР! Назовите себя!

— Агент Стрингер, УБН, из соседнего дома, — незамедлительно отозвался чей-то голос.

Декер не двинулся с места.

— Хотелось бы верить, но мне нужен какой-нибудь документ.

— Сам о таком же подумал… Ну и как вы думаете все это проделать, пока я не вызвал подкрепление?

— Вы что, по голосу меня не узнаете? — удивился Декер. — Я тогда в морге с агентом Кемпер достаточно громко изъяснялся, могли бы и запомнить!

— А я только утром в город приехал, у нас новая смена.

— Ладно, кидайте ксиву вниз по ступенькам, а я свою наверх заброшу.

— Послушайте, я-то здесь по праву, а вот вы нет, и я, блин, понятия не имею, кто вы такой! Кидайте первым!

Декер сделал вид, что ищет удостоверение. А на самом деле, заткнув пистолет за ремень, свободной рукой набирал номер на мобильнике.

— Секундочку, сейчас найду! — крикнул наверх.

Кемпер ответила после двух гудков.

— У меня тут ситуация, — прошептал Декер. — За дом сейчас отвечает агент Стрингер?

— Нет. Ночная смена у Дженкинса. С восьми до восьми. Про агента Стрингера в жизни не слышала.

— Хорошо, тогда давайте сюда своих ребят. Немедленно. Я в том доме, что слева от места преступления, если смотреть с улицы. Я в подвале, а кто-то тут придуривается, будто он один из ваших.

Прежде чем она успела хоть что-то сказать, Амос отключился и посмотрел на телефон в руке.

— У вас две секунды, чтобы бросить удостоверение, иначе пеняйте на себя! — выкрикнул тот, кто назвался агентом Стрингером.

— Сейчас брошу.

Декер на цыпочках выдвинулся вперед, подкрался к лестнице сбоку.

Положил большой палец на экран телефона, приготовился, включил фонарик и в тот же миг бросил телефон на ярко осветившиеся ступеньки.

Сверху моментально ударили четыре выстрела.

Четыре приглушенных выстрела. Пули ударились в пол, рикошетом разлетелись в разные стороны.

Хотя его не задело, Амос вскрикнул, как будто на самом деле был ранен — чтобы парень наверху потерял бдительность.

И буквально через миг разрядил наверх весь магазин — по высокой дуге, чтобы с гарантией накрыть весь дверной проем.

Услышал удар, потом другой, потом короткий стон.

Отступил вбок, когда что-то скатившееся со ступенек бесформенной кучей замерло на полу, едва не угодив ему под ноги.

Декер подобрал телефон, посветил.

Это был человек.

Теперь уже мертвый человек, благодаря ему.

Уставившись на труп, Амос поймал себя на том, что чуть ли вслух ахнул.

Обычно, когда Декеру приходилось иметь дело со смертью, его синестезия проявляла себя в полной красе. Вставали дыбом волосы на загривке, словно по телу пробегал электрический ток, наваливались тошнота и головокружение, и, что более важно, все вокруг начинало видеться в ярко-синем свете, как от электросварки. Этот свет окружал его со всех сторон, подавлял, вызывал удушье.

Но ничего такого с ним на сей раз не произошло. Он просто видел перед собой труп.

Как будто вся его синестезия вдруг куда-то девалась.

Потом услышал вой сирен.

А чуть позже — грохот тяжелых ботинок по ступенькам крыльца.

Агент Дженкинс, не иначе.

Прибыло подкрепление.

Декер опустился на нижнюю ступеньку и стал ждать.

— Черт, пора тебе уже завязывать шляться по ночам, я абсолютно серьезно!

Тирада эта принадлежала Джеймисон, которая стояла перед Амосом в длинной футболке и тренировочных штанах. Была она босиком, а всклокоченные волосы неопровержимо свидетельствовали, что совсем недавно ее бесцеремонно разбудили.

Оба находились в гостиной дома Митчеллов. Эмбер с Зоей спали наверху.

Декер позвонил Джеймисон прямо из подвала, где только что застрелил человека.

Он уже объяснил ситуацию всем, кому только возможно: вначале тем, кто первым отреагировал на происшествие, потом Кемпер и, наконец, Грину с Лесситер, когда те тоже там появились — включая и то, как он сам там оказался.

Первый сюрприз ждал его, когда Кемпер увидела лежащего на полу человека с двумя пулями в груди.

— Это Брайан Коллинз, — объявила она.

— И чем он знаменит? — поинтересовался Декер.

— Он наркоторговец.

— Не думаете, что он мог знать Майкла Свенсона или даже работать вместе с ним?

— Сомневаюсь. Коллинз — в другой весовой категории. Он уже в нескольких штатах в розыске — за наркотики и убийство.

Вмешался Грин:

— А здесь-то он что забыл? И почему пытался убить вас?

— Должно быть, заметил, как я вхожу в дом, — предположил Декер. — Не исключено, что вообще за ним постоянно наблюдал.

— Хорошо, но зачем идти на такой риск практически на глазах у агента УБН? — удивился Грин.

— По-моему, это хороший признак, — сказал Амос. — Это означает, что они забеспокоились, поскольку мы подбираемся все ближе и ближе. Это из той же оперы, что и попытка поджарить нас с Джеймисон в трейлере Тоби Бэббота.

— Так вы действительно подобрались к ним совсем близко? — спросил Грин.

Декер глянул вниз на тело:

— Может, даже чересчур близко.

А теперь он смотрел снизу вверх на разъяренную Джеймисон.

— Я и предполагать не мог, что все так закончится, Алекс! Просто не спалось, решил прогуляться и заодно кое-что проверить. Поговорил с миссис Мартин, вот она и навела меня на этот дом.

Джеймисон опустилась на диван рядом с ним.

— Декер, я знаю, что до тебя скорее всего не дошло, но у меня сестра с племянницей только что получили страшную весть. Погиб Фрэнк. Они теперь до конца жизни от этого не оправятся!

— Да знаю я все это, Алекс.

— Да, ты знаешь сам факт. А то, что кроется за фактами, частенько от тебя ускользает!

— Что конкретно ты имеешь в виду?

— Одной трагедии уже вполне достаточно. И, пожалуйста, не пытайся добавить себя в этот список. Не думаю, что кто-то из нас это перенесет. Я-то уж точно не смогу. А теперь, если ты только не собираешься отколоть еще какую-нибудь опасную глупость, я иду спать, иначе у меня просто голова лопнет. Предлагаю тебе сделать то же самое.

Когда она устало поволоклась вверх по лестнице, Декер неохотно последовал за ней.

Умылся, разделся.

Посмотрел на свою руку, которая недавно спустила курок, лишив жизни Брайана Коллинза. Никаких неприятных чувств не испытал. Коллинз пытался его убить, так что получил по заслугам.

Только вот до сих пор непонятно, с чего это совершенно незнакомый ему человек вообще вздумал его прикончить.

Известный наркобарон. В розыске в нескольких штатах.

УБН.

Агенты-перевертыши.

Шесть убийств, в четыре из которых, похоже, вовлечены никак не связанные между собой стороны.

Только ли в наркотиках дело? Из-за «дури» вообще гибнет уйма народу. А Бэронвилл, судя по всему, прочно зажат в тисках такой же опиоидной эпидемии, что терроризирует сейчас чуть ли не все уголки страны.

И они с Джеймисон, похоже, как раз на такую проблему с ходу и натолкнулись.

А как насчет отца Лесситер, который поджег дом банкира, сел за это в тюрьму и потом в ней умер? Или ее матери, покончившей жизнь самоубийством? Теперь понятно, откуда у Лесситер такая неприязнь к нынешнему Джону Бэрону, на первый взгляд совершенно необъяснимая.

И, наконец, что за хрень творится у него в голове? Почему не появился синий цвет? Где головокружение и вздыбившиеся волосы на загривке? Не то чтобы ему всего этого хотелось. Но, по крайней мере, это были вполне предсказуемые вещи. И то, что они с ним больше не происходили, беспокоило его гораздо больше, чем некогда сами эти явления.

«Мой мозг опять изменяется. И кем же я буду завтра?»

Амос вздохнул. Оставаться наедине с подобными мыслями очень не хотелось.

А потом вдруг в голову ему пришла одна мысль. К счастью, она имела непосредственное отношение к расследованию.

Декер вытащил телефон и позвонил Кемпер. Она ответила после первого же гудка.

— Что двое ваших агентов могли делать в том доме? — спросил он.

— Понятия не имею.

— Короче, они могли оттуда за кем-то или за чем-то наблюдать.

— Вы хотите сказать, там был наблюдательный пункт?

— Что-то в этом роде, хотя никаких свидетельств тому я не нашел.

— На этой улице живут всего три человека, Декер, все до одного старики, причем один из них слепой, а другая — бывшая училка воскресной школы.

— А еще один — редкостный говнюк с обрезом.

— Объясните-ка.

Он рассказал ей о перебранке с Россом.

— Все равно не пойму, как злобный восьмидесятилетний старикашка в инвалидной коляске может быть со всем этим связан.

— Я тоже.

— Ладно, у меня для вас кое-какие новости.

Декер навострил уши:

— Какие?

— Это насчет того убитого, Брайана Коллинза.

— Так и что?

— У меня есть на него более подробная информация — тогда я с вами далеко не всем поделилась.

— И почему же решили поделиться сейчас?

— Проникаюсь к вам все большим доверием.

— Хм, уже неплохо.

— Мы знаем его бывшего делового партнера, — сказала Кемпер.

— И кто же это?

— Рэнди Хаас — тот самый тип, который указал на двух моих агентов как на своих убийц.

— Она хочет, чтобы именно мы это сделали?

Сидя за завтраком, Декер неотрывно смотрел поверх стола на Джеймисон.

Та опустила чашку с кофе, сердито ответила:

— Да, Эмбер просит нас съездить в фулфилмент-центр и забрать из кабинета Фрэнка его личные вещи. И еще его машину оттуда пригнать.

— Но у меня рассле…

Она бесцеремонно его перебила:

— Декер, моей сестре все утро предстоит заниматься подготовкой похорон мужа. Это последнее, в чем мы можем ей помочь.

— Я готова, тетя Алекс!

Оба повернулись и увидели стоящую в дверях Зою — уже в пальто, с заплывшими от слез глазами.

— Хорошо, зайка, мы тоже будем через минуту готовы. Может, подождешь на крыльце?

Скорбно глянув на Декера, Зоя поплелась к выходу.

Амос перевел взгляд на Джеймисон:

— Забросим ее в школу по дороге?

— Нет, она поедет с нами.

— С нами?! А как же школа?

— Декер, у нее только что погиб отец! Сегодня она в школу не пойдет. Это ведь даже не школа, а что-то вроде детского садика, «нулевка». Если она и пропустит несколько дней, то Гарвард от нее из-за этого не уйдет.

— Думаешь, это хорошая мысль — брать ее с собой? В смысле чтобы она смотрела на вещи своего погибшего отца?

— А по-другому никак. У Эмбер тут пока нет таких знакомых, на которых можно было бы спокойно оставить Зою, особенно сейчас. А сегодня ей целый день по похоронным делам бегать — выбирать гроб, цветы, место на кладбище… Предлагаешь, чтобы Зоя на все это смотрела?

Декер пристыжено выпрямился на стуле:

— Нет.

— Ладно, тогда допивай кофе и отчаливаем. Сейчас я поведу, а ты потом в машину Фрэнка пересядешь.

Когда они вышли на крыльцо, Зоя сразу протянула руку — но только не своей тете, а Декеру. С удивленным видом, бросив взгляд на Джеймисон — которая ему только кивнула, — он бережно взял ее крошечную ладошку в свою огромную лапищу, и они все вместе направились к прокатному внедорожнику.

— Господи, ну и громадина!

Это замечание вырвалось у Джеймисон в тот самый момент, когда они въехали на парковку фулфилмент-центра «Максус».

Автоматизированный склад занимал действительно огромную площадь, а открытая стоянка была до отказа забита машинами. Вдоль теряющегося где-то вдали ряда одинаковых погрузочно-разгрузочных дебаркадеров с задней стороны здания шеренгами выстроились многочисленные товарные фуры.

— И ко всему этому еще что-то пристраивают, — заметил Декер, указывая на неоконченную конструкцию с западной стороны гигантского сооружения.

Свободное место удалось найти только на порядочном расстоянии от въезда, и сквозь море автомобилей они направились к главному входу.

— Это тут папа работал? — спросила Зоя.

— Да, зайка, именно тут, — отозвалась Джеймисон. — Нам нужно забрать кое-какие его вещи.

— Мамочка уже говорила. И еще машину.

— Совершенно верно.

Зоя пристально посмотрела на тетю снизу вверх:

— А папа на самом деле умер?

Прежде чем Джеймисон успела подобрать подходящий ответ, Декер наклонился, подхватил девочку обеими руками, посадил себе на шею и ткнул пальцем в здание центра:

— Видишь, какое оно здоровенное?

Зоя кивнула.

— Так вот, твой папа помогал тут всем командовать. Ты только посмотри, сколько тут машин, сколько тут народу работает! Он занимался очень важным делом. Следил, чтобы во всем этом здании и у здешних людей дела шли хорошо. Все они полагались на твоего папу. Он был просто молодец.

Зоя сунула в рот большой палец, глаза ее наполнились слезами.

Декер продолжал:

— Так что сейчас нам нужно просто зайти туда и забрать его вещи, потому что все они теперь принадлежат тебе и твоей маме, точно?

Зоя неистово закивала, продолжая взволнованно посасывать большой палец.

Амос решительно зашагал дальше, по-прежнему с Зоей на плечах, а изумленной Джеймисон оставалось только поспешить следом.

В приемной их направили в кабинет, в котором располагался управляющий предприятием. На стене рядом с дверью и выходящим в коридор окном висела табличка с именем.

— «Тэд Росс», — прочитал Декер. — Очень интересно!

Сквозь щели в жалюзи, закрывающие окно кабинета изнутри, они углядели мужчину средних лет, при костюме и галстуке, с редеющими седыми волосами, который сидел за письменным столом и разговаривал по телефону. Две боковые стены здесь были совершенно голыми — обычный гладкий гипсокартон, выкрашенный белой краской, — а вот на задней красовались резные деревянные панели с вычурными медальонами. На ней же в коробке под стеклом висел сложенный свитер «Питтсбургских сталеваров», поверх которого красовалось желтое фанатское полотенце.

— Что интересно? — не поняла Джеймисон. — Ты что, его знаешь?

— По-моему, я встречался с его стариком.

Постучавшись, они увидели, как Росс поднял взгляд, быстро свернул разговор и пересек кабинет, чтобы открыть дверь. Посмотрел на Декера, потом на Зою и сразу помрачнел.

— Я — Тэд Росс. Спасибо, что пришли. Мы просто не знали, что делать с… — Примолк, бросил нерешительный взгляд на Зою.

Вмешалась Джеймисон:

— Не стоит благодарности. Эмбер — моя сестра. Я — Алекс Джеймисон, а это Амос Декер.

— Я слышал, вы оба из ФБР.

— Совершенно верно, — подтвердила Джеймисон. — А это Зоя, дочка Фрэнка.

Росс протянул Зое руку:

— Привет, Зоя, рад познакомиться.

Девочка кивнула, пожала ему руку, но ничего не ответила, поскольку большой палец словно прирос к ее рту.

— А Фред Росс, случайно, не ваш отец? — спросил Декер.

Росс был явно удивлен:

— Да, а что?

— Я с ним совсем недавно общался.

— Могу вам только посочувствовать, — натянуто проговорил Росс. — Тот еще тип.

— Можно и так сказать, — согласился Декер.

— Ладно, давайте покажу, где что лежит.

Росс повел их за собой по длинному коридору.

— Ну у вас и масштабы, — заметил Амос.

— Один миллион двести тысяч квадратных футов, — откликнулся Росс. — А теперь и еще шестьсот тысяч пристраиваем. Это будущее розничной торговли — не знаю, к лучшему это или к худшему. Обычные торговые центры и гипермаркеты по всей стране один за другим закрываются, банкротятся уже целые сети. Сейчас потребитель идет за товаром в Интернет, а доставкой занимаются как раз центры вроде нашего.

— Наверное, потому-то они такие огромные, — сказал Декер.

— Именно так. И мы в выигрыше, и продавцы. Они могут полностью сосредоточиться на продвижении товаров и услуг, а обработка и выполнение заказов — целиком наша задача. С нами работает уже более пятнадцати тысяч интернет-магазинов, и это число постоянно растет. Построить и содержать такой центр — дело весьма недешевое. Так что фирмы, которые хотят заниматься торговлей онлайн, но не могут осилить распространение, предпочитают передавать эту функцию компаниям вроде «Максуса». Торговым организациям приходится оплачивать складскую площадь вплоть до двадцатых долей дюйма, да и с каждой продажи мы тоже определенный процент берем, но все равно им это выгодно — по причинам, которые я только что изложил. Это уже наш десятый центр, а в ближайшие пять лет планируется практически одновременно построить еще десять. Сейчас этот бизнес просто на невероятном подъеме. В буквальном смысле слова уже не справляемся.

— Все бы наши проблемы были такими, — улыбнулась Джеймисон.

— Угу, до смерти не уработаться бы…

Едва произнеся эти слова, Росс сразу же побледнел и бросил взгляд на Зою, но она его будто и не услышала. Только и делала, что озиралась по сторонам со своего насеста на шее у Декера. Тот уже попытался было опустить ее обратно на землю, но она так яростно вцепилась в него, что он сдался и продолжал покорно нести ее на себе.

— Пришли, — объявил Росс.

Отпер дверь, за которой открылся кабинет размерами примерно в треть от его собственного — чистенький и аккуратный, с большим письменным столом и креслом, тремя металлическими канцелярскими шкафами вдоль одной стены и большой белой доской, покрытой всякими напоминаниями и документами на магнитах, на другой.

На письменном столе стоял плоский компьютер.

— Фрэнк был очень организованный и педантичный человек, — сказал Росс. Посмотрел на Зою. — Твой папа действительно был тут на своем месте.

Та кивнула, но опять ничего не сказала.

Росс показал на картонную коробку на столе.

— Личные вещи мы уже собрали. Все внутри. — Он порылся в кармане. — А вот ключи. Машину мы подогнали прямо к главному входу. Синяя четырехдверная «Киа», но вы наверняка и сами знаете.

— Спасибо, — произнесла Джеймисон, принимая ключи и тут же передавая их Декеру.

— Алекс, может, возьмешь Зою да поедешь домой? Коробку я потом на своей машине могу привезти.

— На папиной машине, — поправила его Зоя, которая наконец-то вытащила большой палец изо рта.

— Да-да, конечно, на папиной, — поспешно отозвалась Джеймисон. — Ладно, давай-ка двинем домой.

Она взяла Зою за руку, и обе отправились к выходу. Девочка с обреченным видом постоянно оборачивалась на Декера, пока они не свернули за угол и не скрылись из виду.

Амос повернулся к Россу:

— Не могли бы вы сделать мне одно одолжение?

— Конечно, если это в моих силах.

— Нельзя ли заглянуть туда, где это произошло?

Росс был несколько удивлен:

— Туда, где… где погиб Фрэнк?

— Угу.

— Это был несчастный случай. Трагический, глупый, но все-таки несчастный случай, которого просто не должно было произойти.

— Я этого и не оспариваю. И его расследованием тоже не занимаюсь. Мне просто нужно что-то, что я могу сказать Эмбер… У нее явно есть вопросы, только и всего. А сама она сегодня не в том состоянии, чтобы сюда приезжать. Плюс похоронными делами надо заниматься.

— Да, представляю. Все это так ужасно. Похоронные расходы и прочее мы обязательно возместим, — быстро добавил Росс.

— Было бы хорошо.

— И послушайте — я знаю, что она захочет выставить иск «Максусу». Черт, на ее месте я и сам бы так поступил!

— Довольно сильное заявление, учитывая вашу должность в «Максусе».

— Я работаю здесь лишь с тех пор, как они построили этот центр. И меня взяли только потому, что я здесь один из немногих, у кого есть опыт управления большим предприятием, и потому что я консультировал их еще на стадии строительства. Надеюсь, что Эмбер получит все, что причитается ей по закону.

— А каким предприятием вы до этого управляли?

— Мне уже седьмой десяток, так что расцвет Бэронвилла я застать еще успел — по крайней мере, какие-то его остатки. Начинал просто как столяр-отделочник, потом открыл собственную строительную фирму. После этого управлял последней бумажной фабрикой в городе. Предприятие, конечно, не такое крупное, как это, но все-таки около двухсот человек народу, и постоянно то материалы надо принять, то готовую продукцию сдать… Грузовики только туда-сюда и гоняли. Так что здесь я в своей тарелке, дело знакомое.

— Ну так как, покажете?

— Давайте за мной.

Росс провел Декера к двери в самом конце коридора. Выходила она на верхний ярус склада, с высоты которого открывался вид на все огромное помещение центра.

— У меня в кабинете специально окно в коридор — чтобы видеть, кто пришел, кто ушел… Но все-таки главное внимание я уделяю тому, что сейчас перед нами внизу, — сказал Росс. — Потому что деньги делаются именно здесь.

Декер окинул взглядом море стеллажей и целые мили конвейерных лент, толпы людей и многочисленных роботов — как стационарно установленных, так и самоходных, которые с безупречной согласованностью трудились среди них.

— Похоже на хорошо синхронизированный механизм, — заметил он.

— Это место — один большой алгоритм, — кивнул Росс. — Но основная концепция довольно проста. Нужно принять товар и отправить его дальше как можно быстрее и с наименьшим числом ошибок.

Он указал в глубь сооружения, где располагались погрузочно-разгрузочные площадки.

— Товары, выгруженные из трейлеров, распаковываются, проверяются, учитываются по штрих-коду в складской базе данных и помещаются вон в те синие инвентарные корзины. Конвейерные ленты, которые вы видите внизу, доставляют их на различные участки ФЦ. — Посмотрел на Декера. — ФЦ — это «фулфилмент-центр» сокращенно. Как только они попадают по назначению — уже здесь, внутри склада, — их вынимают из корзин и сканируют вновь, на сей раз вместе со штрих-кодом, обозначающим конкретную ячейку на стеллажах.

— Ячейку? — переспросил Амос.

— Именно. Все металлические стеллажи, которые вы здесь видите, разделены на небольшие ячейки — отсеки со своим штрих-кодом и буквенно-цифровым обозначением. Это примерно такая же каталожная система, как раньше в библиотеках, только электронная. Таким образом, любая единица хранения привязывается в базе данных к конкретной ячейке, где ее всегда можно найти. Когда поступает заказ — а их сотни каждую секунду, — кто-то из сортировщиков — это вон те люди в желтых жилетах — быстро находит по данным с мобильного устройства нужный стеллаж и ячейку, а потом и требуемый товар. Помещает в корзину, бежит искать следующий заказ — и так, пока не заполнит ее целиком. Когда корзина заполнена, она вновь оказывается на одной из конвейерных лент. Кстати, тут их целая сеть на манер железнодорожной — с распутьями, стрелками и прочим.

— А как корзина туда попадает?

— Либо переносится вручную, либо на тележке, либо это делают роботы. — Росс показал на двигающийся внизу аппарат, похожий на огромный поставленный на попа пылесос. — Это АМР — автономный мобильный робот. Он самостоятельно переносит инвентарные корзины к конвейерным лентам; ему надо только сообщить, к какой именно. Встроенный искусственный интеллект с соответствующим программным обеспечением — его мозг, если хотите, — позволяет ему самому найти дорогу к нужному месту.

Он указал еще на один аппарат, круглый и приземистый, который нес на себе высокую стеллажную секцию с заполненными чем-то полками.

— А это подъемно-транспортировочный робот. Немного похож на робот-пылесос, но способен оторвать от пола тысячи фунтов. Подкатывается под специально предназначенную для него стеллажную секцию, приподнимает ее и везет куда надо, двигаясь по предопределенной координатной сетке.

Росс указал на другую секцию склада:

— Отобранные товары прибывают вон туда, на сортировочные станции. Там их вынимают из корзин, где они лежали навалом, сортируют и размещают по отсекам высоких стеллажных секций на колесиках. Каждый отсек — это один заказ. В общем, весь процесс можно сравнить с сужающейся воронкой, где на выходе уже конкретные товары, предназначенные для отправки по конкретным адресам. Тут главное — ничего не перепутать. Отправишь что-нибудь куда-то не туда — будешь кусать локти… Потом эти секции перекатываются к упаковочным станциям, где товар помещается в тару для отправки.

— Вручную, насколько я вижу, — заметил Декер.

— Роботы нормально паковать не умеют. По крайней мере, пока. Управляемая специальной программой машина лишь подбирает и выбрасывает на упаковочный стол подходящую по размеру коробку, кидает в нее в отмеренном количестве упаковочную бумагу или пузырчатую пленку, а также выдает ленту для заклеивания. Наклейка с адресом доставки наносится на коробку тоже автоматически, дальше на конвейере. Потом все это переправляется на погрузочные площадки. Загрузить машину — это примерно как собрать головоломку, потому что каждую нужно забить под завязку, не оставляя пустого пространства. Когда имеешь дело с миллионами разнокалиберных упаковок на круг, даже пара неиспользованных дюймов в каждом трейлере или фургоне складываются в ощутимую потерю.

— Грузят тоже вручную?

— Угу, роботы и на это не способны. Пока.

— Вы все время повторяете «пока».

Росс посмотрел на него:

— Самая большая проблема с роботами в том, что руки у них все-таки не человеческие. Видите вон тех стационарных роботов?

Декер посмотрел туда, куда тот указывал пальцем, — целый ряд огромных металлических рук поднимал высоко нагруженные товаром тяжеленные паллеты и задвигал их на полки прямо под потолком.

— Вот это — самое занятие для роботов. Тягать вес, который человеку не под силу. Взял из одной точки, переложил в другую. Тонкая моторика не требуется — только грубая сила. Робот не в состоянии определить какую-то вещь на ощупь и не способен работать в тесном пространстве так, как это делают люди. Человек же быстро сообразит: ага, это на дюйм туда, а это на дюйм сюда, тогда войдет. Человек сразу же сумеет распознать новый предмет, с которым никогда раньше не имел дела, и на лету примет решение, как с ним поступить. На роботов сегодня в этом деле полагаться нельзя. Но индустрия вовсю над этим работает. Вообще-то голубая мечта в данном бизнесе — создать такой манипуляционный механизм, который на самом деле действовал бы как человек, а не просто брал какие-то предметы и клал их в нужные места. И когда-нибудь эта задача будет решена — потому что люди болеют, устают, ходят в туалет и на обеденный перерыв, им нужны отпуск и медицинская страховка. С роботами такие проблемы исключаются.

— Так вы хотите сказать, что в один прекрасный момент в этом месте останутся одни лишь роботы?

— Бизнесу глубоко начхать на создание рабочих мест. Он озабочен лишь тем, чтобы делать деньги. А с роботами вам нужно лишь несколько толковых ребят, чтобы настраивать и чинить их, если потребуется.

— Но если у людей не будет работы, чтобы зарабатывать деньги, кто же тогда будет покупать все эти товары на стеллажах? — спросил Декер.

Росс усмехнулся:

— Не думаю, что богатенькие буратины как следует продумали этот вопрос. Решили, наверное, что пусть государство над этим голову ломает. Или вообще Господь Бог, не знаю.

Амос ткнул пальцем в ряд дверей вдоль дальней стены:

— Это, случайно, не металлодетекторы?

— Да, это выход для сотрудников. Здешних работяг здесь принято именовать «партнерами». Но, как и в любом деле, случается, подворовывают. Так что все должны проходить через рамки металлодетекторов и предъявлять сумки для досмотра.

— И это касается абсолютно всех?

— Да, и меня тоже.

— Насколько я понимаю, работа здесь требует определенных физических кондиций.

— Мы выполняем около четырехсот заказов в секунду, так что даже дух перевести некогда. Как только на мобильное устройство сортировщика поступает сигнал о принятом заказе, тот должен немедленно метнуться к стеллажу, в котором хранится запрошенный товар — система сама его туда направит. И процесс пошел. Тем, кто там работает, приходится управляться с предметами весом до пятидесяти фунтов и проводить на ногах до двенадцати часов в день. Люди за смену до пятнадцати миль пешком проходят. Хотя ходьба — отличное упражнение, верно? Я и сам так регулярно упражняюсь, каждый день в одно и то же время спускаюсь вниз с обходом.

Он бросил взгляд на часы.

— Вообще-то примерно через час я собираюсь туда как раз с этой целью. Покалякаю с работягами, как обычно, — им нравится, когда менеджмент не задирает нос. Но дружба дружбой, а служба службой. У меня в цехе есть и другие менеджеры, и это их дело — следить, чтобы все шло как по маслу. С людей мы спрашиваем строго, потому что сверху с нас тоже строго спрашивают. Разговор короткий: не выполняешь норму — ищи другую работу. А сюда больше двадцати футбольных полей можно вместить, так что ходить тут не переходить. Приходится иногда даже на велосипедах или трехколесниках ездить, чтобы побыстрей куда-нибудь добраться и охватить максимальную площадь. А с пристройкой она станет еще наполовину больше. Хоть у нас тут и климат-контроль, по-любому весь вспотеешь.

— Думаю, что все равно хватает желающих тут работать.

— Да, платим хорошо. Сортировщики начинают с десяти «баков» в час, плюс медицинская страховка и пенсионные отчисления. Проработаешь пять лет — будешь уже шестнадцать в час получать. Сверхурочные тоже неплохо оплачиваются. Во время авралов вроде Рождества приходится вкалывать от пятидесяти пяти до семидесяти часов в неделю. С учетом сверхурочных многие здесь по сорок тысяч в год заколачивают, а то и больше. В наши дни с таким доходом попадаешь уже в средний класс, особенно если здесь работают оба супруга — и муж, и жена, а таких у нас хватает. Черт, да с такими деньгами в этом городишке ты натуральный богатей!

— Хотя Фрэнк Митчелл рассказывал мне, что у вас тут все равно проблема с кадрами.

— Тогда он наверняка и объяснил почему. Сейчас у нас около тысячи работников, но требуется гораздо больше. А с расширением площадей — тем более. Проблема в том, что сотни соискателей не могут пройти тест на наркотики. Блин, да по всей стране такая история! Дети, родители, бабки, дедки — все на этой дряни сидят. — Он сделал паузу. — Ну вот, вроде бы все рассказал и показал.

— Кроме того места, где Фрэнк Митчелл расстался с жизнью, — напомнил Декер.

Росс повел его за собой по металлической лестнице, спускающейся на основной этаж, а потом по длинному проходу, который вел к неоконченной пристройке. Отпер дверь, и оба оказались в огромном помещении, очень походившем на то, которое они только что покинули. Единственно здесь не было ни товаров, ни людей в желтых жилетах — громоздящиеся повсюду высокие стеллажи были девственно пусты.

— Обычно здесь полно строительных рабочих, но полиция закрыла помещение до окончания расследования. Надеюсь, скоро их опять сюда пустят. Мне из центрального офиса обзвонились уже. У нас очень жесткие сроки по сдаче в эксплуатацию.

— Копам наплевать, какие у строителей сроки.

— Сам уже понял… Как раз говорил с начальством, когда вы пришли. В смысле им искренне жаль, что Фрэнк погиб. Никто не заслуживает того, что с ним случилось, но бизнес есть бизнес.

— Это уж точно, — отозвался Декер, оглядываясь по сторонам. — Так где это произошло?

— Вон там.

Росс повел его куда-то вбок.

Там, задрав вверх механические руки, шеренгой выстроились стационарные роботы, хотя стеллажи, на которые им предстояло водружать тяжелые паллеты, еще не были установлены — перед роботами возвышались только голые бетонные стены.

На одной из секций стены Декер увидел пятна крови и остатки еще какого-то вещества, тоже явно человеческого происхождения. Механическая рука напротив этого места была обнесена желтой полицейской лентой.

— За ленту заходить нельзя, — предупредил Росс и тут же поспешно добавил: — Думаю, вы и сами в курсе.

— Полиция уже осматривала территорию?

— Приезжали вчера и еще сегодня рано утром. Все засняли, зарисовали, замерили, сняли отпечатки.

— Обычная процедура. — Декер кивнул. — А робота тоже проверили? Выяснили, в чем дело?

— Компания, которая его устанавливала, как раз сейчас отправляет сюда бригаду, обещали досконально все проверить. Нужно выяснить, что произошло. В смысле чтобы такого не повторилось. Ни в коем случае. Когда Фрэнка нашли, эта штука его все еще держала. Его просто размазало об стену. Эта рука может двигаться и медленно, но иногда совершает очень быстрые движения, причем с достаточной силой, чтоб оторвать вам башку.

— Почему Фрэнк оказался здесь вчера вечером?

— В его обязанности входило присматривать за тем, что делается в пристройке. Обычно прямо перед тем, как уехать домой, он заглядывал сюда с обходом. Строители появляются в семь утра и уходят около пяти. Меня самого здесь не было, когда все это случилось, но мне позвонили и все рассказали.

— Кто позвонил?

— Мэрджори Линтон. Она тоже в управлении. Вместе с Фрэнком работала. Она знала, что он ушел что-то проверить. Когда он не вернулся, попробовала позвонить ему на мобильный, но он не ответил. Пошла его искать. И нашла тело.

— И сразу позвонила вам?

— Да. В полной истерике. Я и вызвал полицию — когда немного ее успокоил и разобрался, что к чему.

Декер посмотрел на смертоносную железную ручищу:

— Так он как раз этого робота решил проверить?

— Похоже на то. Фрэнк разбирался в роботах.

— Выходит, эта штука уже в рабочем состоянии?

— Ну питание-то подведено, но робот был выключен. Мы его уже испытывали — вернее, этим занимались представители компании-производителя. Сразу после установки, где-то с неделю назад. Все вроде было нормально.

— Как же он тогда убил Фрэнка?

— Потому-то изготовитель и отправляет сюда бригаду. Пока они не проведут полную диагностику, мы этого никогда не узнаем.

— Но они-то смогут это определить? Дать четкий и определенный ответ?

Росс пожал плечами:

— Я не настолько разбираюсь в робототехнике, чтобы дать ответ. Надеюсь, что смогут, — надо же нам убедиться, что нечто подобное не произойдет еще раз.

Декер посмотрел на окровавленную стену:

— Да уж, одного раза вполне хватит.

На обратном пути к лестнице они прошли мимо длинного стола, на котором Амос заметил большой бумажный рулон.

— А это что такое? — полюбопытствовал он.

Росс обошел вокруг стола.

— Строительные чертежи пристройки. Она примерно такая же, как существующий корпус, только вдвое меньше. А что?

Декер уставился на чертежи, мысленно перелистывая сохраненные в памяти кадры. Наконец нашел нужный, наложил на него то, что видел сейчас перед собой. И сразу же в голове в прямом смысле щелкнуло.

По крайней мере, хоть память на сей раз не подвела.

— Не может быть, — пробормотал он про себя.

— Декер, чем это ты занят?

Амос вытащил строительные чертежи, которые раньше нашел в кладовке, и теперь, усевшись за кухонный стол, разворачивал их перед собой. В этот момент и вошла Джеймисон.

Он разгладил скрученные листы, поднял на нее взгляд:

— Это строительные планы ФЦ «Максус».

Алекс присела рядом с ним:

— И что в них такого? Кстати, почему ты там остался?

— Захотелось посмотреть, где погиб Фрэнк.

Джеймисон явно недоумевала:

— Зачем? Это же был просто несчастный случай.

Декер оглянулся через плечо на кухонную дверь:

— Где Эмбер с Зоей?

— Эмбер до сих пор не вернулась, Зою сморило, легла подремать. Не думаю, что ночью она особо выспалась. Пока сюда ехали, постоянно носом клевала.

Амос вновь сосредоточился на чертежах, перебирая листы. Нашел наконец, что искал.

— Посиди-ка минуточку.

— Де… — начала было Джеймисон, но тут же замолкла, покачивая головой. Тоже посмотрела на планы, хотя и понятия не имела, что тут надо искать.

Через минуту вернулся Декер — с каким-то сложенным листком в руке. Развернул его, разгладил на столе.

— Что это такое? — с любопытством спросила Алекс, пока ее напарник рылся в кухонных ящиках в поисках карандаша. Он не ответил — просто уселся за стол и принялся водить карандашом по бумаге.

Наблюдая за его действиями, Джеймисон поинтересовалась:

— Не тот ли это листок миллиметровки, который мы нашли в трейлере у Бэббота?

— Он самый.

— И зачем ты его разрисовываешь?

— Обвожу вдавленные следы на бумаге. То, что он начертил, осталось на верхнем листе альбома, помнишь? Но на этом тоже все отпечаталось, потому что он довольно сильно надавливал на карандаш.

— Ладно, это-то я понимаю. Представляю, сколько браков развалилось из-за того, что неверный супруг не знал, что написанное на верхней странице отпечатывается на нижних!.. Но к нам-то все это каким боком?

Декер и тут не ответил, продолжая старательно чертить. Закончив, удовлетворенно откинулся на стуле.

Джеймисон поглядела на лист.

— Сравни вот с этой страницей чертежей ФЦ, — предложил Амос.

Алекс несколько секунд переводила взгляд с одного листа на другой, после чего челюсть у нее отвалилась:

— Абсолютно то же самое, только в меньшем масштабе! — Посмотрела на Декера. — С какой это стати Тоби Бэбботу было копировать чертежи фулфилмент-центра «Максус»?

— Не знаю. Но очень хочу выяснить. — Он подобрал со стола листок миллиметровки. — Когда я увидел планы пристройки, то сразу вспомнил про тот рулон в кладовке. — Поднял листок повыше. — И мне сразу пришло в голову, что отпечатавшиеся на миллиметровке линии очень похожи на какой-то чертеж из того рулона.

— Похоже, что с памятью у тебя все так же хорошо, как и прежде, — сказала Джеймисон. — Но все равно не пойму, зачем было тратить на это время.

— Потому что, пока мы копались в трейлере Тоби Бэббота, кто-то попытался нас убить, Алекс. Может, просто хотел убить, а может, чтобы избавиться от какого-то свидетельства. — Он постучал по миллиметровке пальцем. — Вроде этого.

— Свидетельства чего?

Декер откинулся на стуле:

— Не знаю.

— Он мог просто забрать эту бумажку. Зачем было сжигать все целиком?

— Может, он и собирался так поступать, да мы его прервали. Наверное, боялся, что мы найдем ее — или еще что-то, что могло быть припрятано у Бэббота. Вот и подпалил весь трейлер вместе с нами внутри. Решил, так сказать, одним выстрелом убить двух зайцев.

Джеймисон сложила руки на груди.

— Узнал что-нибудь насчет того, что случилось с Фрэнком?

Декер пересказал ей слова Росса.

Она покачала головой, нахмурилась:

— Взбесившийся робот? Ну и дела! После такого хочется забросить все эти новомодные технологии и снова вернуться к молоткам и лопатам.

Алекс внимательно разглядывала своего напарника, пока тот таращился в противоположную стену, явно погруженный в какие-то собственные мысли.

— Декер?

Он не ответил.

— Декер, ты ведь не думаешь, что был просто несчастный случай?

Наконец он очнулся от дум:

— Из того, что кто-то считает это несчастным случаем, вовсе не следует, что это и впрямь был просто несчастный случай.

— Но тогда это может быть только… Декер, у Фрэнка не было тут врагов! С какой стати кому-то его убивать?

Амос обвел ее пристальным взглядом:

— А с чего ты взяла, что у него не было врагов?

— Ну потому что… Он… Они тут даже толком пожить не успели. И он был такой обаятельный парень…

— Не слышал, чтобы кем-то был определен конкретный временной период, за который можно нажить врагов. И даже самые обаятельные парни могут запросто заполучить врагов среди тех, кто не отличается таким же обаянием. Что я действительно знаю, так это что в трейлере у Тоби Бэббота были планы ФЦ. И что кто-то этот трейлер поджег. А теперь еще и Фрэнк погибает в том же ФЦ, потому что якобы отключенный робот неожиданно взбесился и прикончил его.

— Каким образом эти два случая могут быть связаны между собой?

— Я не знаю, связаны ли они вообще. Но такое не исключается.

— Но у нас уже есть шесть убийств, которые надо расследовать!

— Я в курсе.

— И у тебя нет никаких доказательств того, что Фрэнка убили. — Она понизила голос: — Ты не вправе рассказывать каждому встречному-поперечному, особенно моей сестре или Зое, что Фрэнк, по твоему мнению, стал жертвой убийства! Они и так уже достаточно травмированы.

— Да не собираюсь я никому ничего рассказывать!

— А как же ты тогда намерен вести расследование?

— Компания, которая поставила робота, собирается прислать сюда бригаду — выяснить, что случилось. Я просто уверен, что копию отчета они передадут в полицию — а оттуда уже и мы ее заполучим. Не исключено, что им придется предоставить ее и Эмбер, так что вот тебе и второй способ с ним ознакомиться.

— А они быстро подготовят отчет?

— Понятия не имею. Именно поэтому-то я и не собираюсь ждать. Прямо сейчас наведу кое-какие справки, — объявил Декер. И, поскольку заметил, что Джеймисон собралась что-то возразить, поспешно добавил: — Втайне наведу кое-какие справки относительно фулфилмент-центра.

— Но ты вроде как должен помогать Грину и Лесситер, а теперь, насколько я понимаю, и агенту Кемпер — с теми остальными убийствами?

— А я от этого и не отказываюсь. Вообще-то прямо сегодня собирался кое-что предпринять.

— Все равно не понимаю, зачем ты ввязываешься в расследование смерти Фрэнка! Наверняка это обычный несчастный случай. Такие происшествия с роботами уже не раз бывали, от них уже гибли люди…

— Угу, бывали. Я проверял. Шансы, по моим грубым подсчетам, примерно такие же, как погибнуть в авиакатастрофе… — Амос пристально посмотрел на нее. — Так ты по-прежнему считаешь, что это точно несчастный случай, или же все-таки стоит попробовать?

Когда Джеймисон не ответила, он поднялся и направился к дверям.

— Куда это ты собрался? — поинтересовалась Алекс.

— Вспомню детство, загляну в школу, — отозвался Декер.

Если это и впрямь нынешнее состояние системы образования в Америке, то дела в стране совсем плохи, подумалось Декеру.

Бэронвиллская школа старших классов выглядела так, словно только и дожидалась, пока в нее ударит чугунный шар, приделанный к подъемному крану. Впрочем, тяжелая техника и целая бригада профессиональных разрушителей тут не нужны были — с задачей вполне справился бы один-единственный молодец, снаряженный обычной кувалдой и упаковкой из шести банок «Ред Булла».

В крыше зияли дыры, несколько стекол были разбиты, а входная дверь настолько разбухла, что Декер, пока рвал ее на себя, чуть не вывернул плечо из сустава.

Войдя в школу и направляясь в учительскую, он ощущал повсюду запах сырости и тлена. К линолеумным полам явно никто не прикасался с того самого момента, как их тут настелили. В кабинете для спортивных и прочих трофеев по соседству с учительской ни единого трофея не обнаружилось.

В учительской Амос представился, объяснил, кто он такой и что ему надо. Заместительница директора, несколько зашуганного вида миниатюрная женщина с седеющими волосами, скованной походкой и меланхоличным выражением на лице, сопроводила его в библиотеку.

— Похоже, что эта школа знавала лучшие времена, — заметил Декер.

— Да тут весь город знавал лучшие времена! — воскликнула она. — Нет налогов — нет денег, чтобы привести это здание в порядок. Да и учеников у нас сейчас вполовину от того, что было раньше. Великий исход из Бэронвилла продолжается. Вообще-то уже лет тридцать как продолжается.

— Но, может, все и по-новому повернется… Фулфилмент-центр вот построили. Туда куча народу требуется.

— Насколько я понимаю, там кто-то погиб?

— К сожалению, да.

Она провела его в библиотеку. Книг на полках было немного, а на металлических столах стояла всего пара антикварных угловатых компьютеров. Никого из учащихся тут не наблюдалось.

— Учебный год пока еще вот тут, — сказала замдиректора, показывая себе на кончик носа.

— Если у меня будут еще вопросы, можно поспрошать библиотекаря?

Женщина на ходу обернулась:

— Не было бы проблем, если б он у нас был. Бюджет в очередной раз урезали, и нам пришлось расстаться. Вбухивать миллионы в спортивные арены — это мы можем, а вот на детишек хотя бы лишний цент когда-нибудь потратили бы!..

Декер так и стоял столбом, даже не зная, что на это и ответить.

Она тихо закончила:

— Если вам что-нибудь еще понадобится, агент Декер, опять разыщите меня, буду только рада помочь.

— Спасибо.

Замдиректора ушла, а Декер направился к полке с классными альбомами, где внимательно изучил корешки. Вытащил те, что имели отношение к интересующему его периоду. Сразу нашел в альбоме вступительного класса нужных ему учеников.

Джон Бэрон Четвертый выглядел совсем мальчишкой, и неудивительно — тогда ему едва исполнилось четырнадцать, и он еще не вырос в долговязого худощавого мужчину. На фото бросались в глаза по-юношески торчащий вперед кадык и белозубая ухмылочка. Другой бы на месте Декера подивился, с чего это отпрыска столько громкой фамилии отправили в обычную школу, но Декер уже знал, что родители Бэрона практически обанкротились еще в подростковые годы сына. Бесплатное государственное образование было для них единственным выходом.

Амос перелистывал страницы, пока не добрался до следующей искомой буквы алфавита.

С фото в альбоме на него смотрела Джойс Ридж, в замужестве Джойс Тэннер — исключительной красоты девушка с длинными светлыми волосами и нежными голубыми глазами.

Декер уже видел ее фото, сделанное в ходе вскрытия, — то же лицо, разорванное выстрелом картечью в упор. Девичью фамилию Тэннер он успел разузнать в ходе расследования.

Перелистав еще несколько страниц, выяснил, что Тэннер с Бэроном оба были членами «совета почета», объединявшего лучших учеников школы. Добравшись до спортивного раздела классной книги, узнал, что и в бейсбольных, и в футбольных школьных командах Бэрону, несмотря на юный возраст, уже доверяли роль игрока стартового состава. Приводилась его игровая статистика в роли квотербека[31] и питчера — результаты впечатляли, такое не всякому парню постарше осилить.

Тэннер состояла в теннисной команде и предводительствовала в девичьей группе поддержки на спортивных соревнованиях.

Проглядывая альбомы за второй и предпоследний год обучения, Декер видел все ту же взрослеющую пару. Тэннер на втором курсе получила титул «Мисс популярность», а спортивная карьера Бэрона резко пошла на подъем. В свои пятнадцать лет он уже считался одним из лучших игроков штата, причем по-прежнему и в футболе, и в бейсболе одновременно.

Потом Декер придвинул к себе альбом выпускного класса и стал медленно перелистывать страницы.

Бэрон вытянулся практически до своего нынешнего роста, здорово возмужал и похорошел — решительные черты лица, густые темные волосы, чарующий взгляд. Статья в спортивном разделе сообщала, что в роли квотербека он принес команде почти три тысячи ярдов и тридцать тачдаунов, а в качестве питчера бейсбольной команды и вовсе оказался непобедим — провел единственную за всю историю школы «совершенную игру», не пропустив на базы ни единого соперника. В тот год Джон один из всего двух спортсменов-школьников был признан лучшим игроком штата сразу под двум дисциплинам, после чего закономерно получил звание «Спортсмен года» в масштабах всей Пенсильвании.

Как свидетельствовала все та же статья, была ему обещана и спортивная стипендия в колледже, что свидетельствовало о его успехах в учебе и в спорте.

Джойс Ридж выросла в красивую молодую женщину — высокую, атлетически сложенную капитаншу теннисной команды и по-прежнему заводилу группы поддержки. Будущее ее представлялось совершенно безоблачным, хотя в альбоме не упоминалось ни о планах поступления в колледж, ни о каких-либо стипендиях.

Долистав до раздела, в котором освещались всякие школьные мероприятия и праздники, Декер обнаружил, что ее вдобавок еще и выбирали «королевой школы».

Но «королем» стал не Бэрон. На лужайку перед школой вместе с Джойс вышел совсем другой молодой человек, Брюс Мерсер — борец и президент Испанского клуба. Не очень-то ее это обрадовало, заметил про себя Декер, изучая фотографию пары в коронах. Где-то на самом краю фото виднелся Бэрон с футбольным шлемом в руке. На этих двоих он смотрел с таким унылым и потерянным видом, который тронул даже Декера, обычно не поддающегося никаким эмоциям.

Амос еще раз проглядел спортивные фото за все четыре года. На всех из них Бэрон, хоть и явная звезда как на футбольном, так и на бейсбольном поле, всегда оказывался где-то с краю. Декер из собственного опыта знал, что если ты лучший игрок, а тем более старше многих других в команде, то на групповых фото всегда будешь в самом центре. А как иначе-то?

Но даже в выпускной год, в течение которого Бэрон установил чуть ли не все мыслимые рекорды, на снимке он располагался в самом последнем ряду, где-то на правом фланге, и выделялся только потому, что был чуть ли не на голову выше всех остальных. То же самое и с бейсбольной командой — питчера, который только что провел «совершенную игру», задвинули куда-то на самый край кадра.

Декер понимал, что при таких достижениях Бэрона давно бы выбрали капитаном обеих команд. Тем не менее не выбрали.

И Амос прекрасно понимал почему — равно как почему юный атлет так и не стал «королем школы».

Потому что он был Бэроном.

В последнем альбоме приводились и краткие биографии выпускников. Про Джойс Декер выяснил, что ее дядя был священником бэронвиллской баптистской церкви, а сама она на летних каникулах вела уроки в христианской вечерней школе, подрабатывала спасателем в общественном плавательном бассейне и по собственному почину натаскивала младшеклассников по математике. Участвовала также в соревнованиях по танцам и, по ее словам, хотела помогать детям-инвалидам. Бэрон, как узнал Декер, основал клуб любителей греческой мифологии, знал латынь и хотел играть в Главной бейсбольной лиге, а потом когда-нибудь и открыть свое собственное дело.

Правильные были ребята, подумал Декер. Впрочем, даже слишком уж правильные. Когда он сам учился в старших классах, основные его интересы крутились где-то между футболом и девчонками.

Но, с другой стороны, Джойс в самом юном возрасте успела потерять родителей, так что воспитывали ее тетя с дядей. И Амос знал, что у Бэрона жизнь тоже была далеко не безоблачной — равно как скорее всего и у Джойс. Наверное, всеми своими успехами, в том числе и в спорте, они просто пытались хоть как-то компенсировать тот негатив, который наполнял их повседневную жизнь.

Потом Декер еще раз просмотрел несколько фотографий, уже попадавшихся ему в альбомах. На каждой из них Тэннер с Бэроном были запечатлены вместе. Судя по тому, как они смотрели друг на друга, или держались за руки, или соприкасались плечами, Декер без особого труда заключил, что молодые люди были без памяти влюблены друг в друга.

И что же произошло потом?

Бэрон уехал учиться в колледж, а его подруга осталась здесь? Так ничего в жизни и не добилась? Осталась без работы после закрытия «Джей-Си Пенни». Ютилась в замызганной квартирке на выселках. Была убита вместе с человеком, с которым ее явно ничего не связывало.

Декер закрыл альбомы, рассовал их обратно по полкам.

Откинувшись в кресле, стал размышлять над тем, что только что узнал.

Привела его сюда исключительно интуиция, основанная на тех немногих фактах, что Тэннер и Бэрон были ровесниками и наверняка пошли в школу в одно и то же время.

Итак, между Джойс Тэннер и Джоном Бэроном связь все-таки есть — взять хотя бы ту школьную любовь. Выходит, Бэрон соврал — сказал, что якобы не помнит, знаком с ней или нет. Теперь этот стих из Библии на стене между трупами Тэннер и Бэббота — нет ли тут какой связи с детскими религиозными увлечениями Тэннер? А знак Танатоса на лбу у Косты — нет ли тут какой-то ниточки к клубу любителей греческой мифологии, основанному Бэроном?

Были и другие возможные взаимосвязи.

Майкл Свенсон мог жить в садовом сарае Джона Бэрона.

Банк Бредли Косты спонсировал команду юношеской лиги, которую тренировал Бэрон, и у убитого дома висела фотография этой команды во главе с Бэроном. Вдобавок и дом Бэрона был заложен в том самом банке. Декер послал банку официальный запрос, не оформлял ли этот залог именно Коста, но ответа пока не получил.

Ну а Тоби Бэббот? Есть ли и у него какая-то связь с этим человеком?

Если даже нет, то у троих из четырех точно есть. А это уже явно выходило за границы простого совпадения — по крайней мере, по представлениям Декера.

«Ну и что мне теперь со всем этим делать?»

Он вышел из школы, быстро сбежав по ступенькам, и направился было к своему прокатному внедорожнику.

Но тут же замер.

У тротуара стоял бледно-голубой «Субурбан».

А возле него, привалившись спиной к его переднему крылу и сложив руки на груди, возвышался Джон Бэрон Четвертый, который с улыбкой наблюдал за выходящим из его бывшей школы Декером.

— Что, надоело ловить преступников? Решили податься в учителя? — поинтересовался Бэрон.

Декер направился к нему:

— Нет, хотя и тут не мешало бы приложить руки.

— Город от этого только выиграет.

Джон оттолкнулся от машины и засунул руки в карманы.

Амос заметил, что на нем все тот же потрепанный комбинезон, однако рубашка уже другая, явно недавно постиранная. Несмотря на прохладную погоду, на ногах у Бэрона были легкие сандалеты.

— Откуда вы узнали, что я здесь?

Тот ткнул пальцем в прокатный внедорожник:

— Узнал тачку, вы на ней ко мне приезжали.

— Понятно.

— И как продвигается расследование? — спросил Бэрон.

— Продвигается помаленьку.

— Читал, что случилось в фулфилмент-центре.

— Ну да. Вообще-то это зять моей напарницы.

Бэрон был искренне удивлен:

— Вот черт! Передайте ей мои соболезнования. Мне понравилась Алекс.

— Передам, — отозвался Декер, хотя сам подумал: «Не знаешь ты ее еще как следует!»

— Как это произошло? В газете все как-то слишком туманно…

— Несчастный случай. Роботу подвернулся человек — и нет человека.

Бэрон кивнул:

— Прямо какая-то научная фантастика… Не самая лучшая. — Бросил взгляд на школу. — А с чего такой интерес к образованию в Бэронвилле?

— Надо было кое-что посмотреть. Здесь училась Джойс Тэннер.

— Тогда она была Джойс Ридж.

— Странно, что вы в курсе, учитывая, что вы с ней якобы не знакомы.

Оба уставились друг на друга.

— Дайте угадаю, — заговорил наконец Бэрон. — Вы либо переговорили тут с кем-то, кто нас знает, либо просто посмотрели старые школьные альбомы.

— Последнее.

— А то, что я был с ней знаком, — это преступление?

— Преступление — это сообщать правоохранительным органам ложные сведения в ходе расследования убийства. Это называется «препятствовать отправлению правосудия».

— Не думаю, что это имеет такое уж большое значение.

— А это уже моя задача — определять, что имеет значение, а что нет, никак уж не ваша! — резко ответил Декер.

Бэрон отвесил шутовской поклон.

— Меа кульпа[32], агент Декер. Вы правы, а я — нет.

— Так что же произошло?

— С Джойс?

— С вами обоими.

Бэрон опять откинулся на крыло старого «Субурбана».

— Я поступил в колледж, а она — нет. Не знаю почему. Девчонка она была с мозгами, и я постоянно ее к этому склонял. Думаю, что это тетушка с дядюшкой наложили на нее такую епитимью — остаться в городе, найти работу и помогать им, потому что они вывели ее в люди после смерти родителей. Дядя у нее был священник, зарабатывал не слишком-то много и был с ней по-настоящему строг. Но мы все равно были вместе. Я пользовался любым случаем, чтобы улизнуть из колледжа домой. Уже планы совместной жизни строили. А потом моих родителей не стало, и я вдруг обнаружил, что в кармане у меня ни цента. Я, конечно, знал, что мы далеко не богачи. Но все-таки мы жили в поместье Бэронов, и отец всегда говорил мне, что кое-какие деньги мне останутся — что, как выяснилось, ничуть не соответствовало действительности. А потом я порвал связки, спортивную стипендию отозвали — и все покатилось по наклонной. Мне уже стало ни до Джойс, ни до чего-то другого. Сам себя-то едва сумел по кускам собрать… — Он оглядел свой разномастный наряд, а потом — древний автомобиль. — Хотя кое-кто может сказать, что я и в этом деле особо не преуспел.

— В школьном альбоме написано, что она преподавала в христианской школе. И что вы увлекались греческой мифологией.

— Едва ли сейчас такое припомню. Это же сто лет назад было.

— А сейчас мифологией интересуетесь?

— Мне и в реальной жизни забот хватает.

— Так как же жила Джойс после выпуска из школы?

— Я от нее понемногу отошел — из-за своих собственных проблем. Примерно через четыре года она вышла замуж за парня по имени Рик Тэннер, и пару раз после этого у нее случался выкидыш. Этот Рик был конченая сволочь, постоянно напивался и бил ее смертным боем. В конце концов они разошлись. Но к тому времени она уже стала совершенно другим человеком. Ни уверенности в себе, ни каких-то стремлений в жизни. Одни наркотики на уме. На одной работе она долго удержаться не могла, постоянно меняла места, где платили все меньше и меньше, и на одном из них получила какую-то травму. В результате подсела на сильные анальгетики, как очень многие в этом городе.

— Похоже, вы довольно много про нее знаете. Поддерживали с ней связь?

— Мы по-прежнему дружили. Ни у кого из нас жизнь не сложилась так, как ожидалось. Наверное, это нас и объединяло, особенно после ее развода.

— Не подумывали опять сойтись?

Бэрон покачал головой.

— Чтобы жениться, мне хотелось иметь возможность поддерживать супругу не только морально. А я гол как сокол. И зачем мне было втягивать Джойс во всю ту поганку, с которой я постоянно имею дело? Только чтобы она носила фамилию Бэрон? Это худшее из всего, что я мог ей предложить. Когда я еще самонадеянно думал, что у меня есть хоть сколько-то денег, то планировал уехать с ней отсюда и спокойно обосноваться там, где всем плевать, какая у меня фамилия. Собирался играть в высшей лиге, открыть свое собственное дело. Добиться успеха своими собственными усилиями. Но все это не выгорело. Однако общаться мы не перестали.

— За несколько месяцев до смерти ее сократили из «Джей-Си Пенни».

— Знаю. Не то это было будущее, которое все ожидали для «королевы». Джойс ведь входила в «Совет почета», где сплошь отличники, а в математике ей вообще равных не было. Далеко не дура. По идее, ее ждала совершенно другая жизнь. Хотелось бы мне, чтоб так оно и было…

— А как насчет вас? Вас-то не избрали «королем». И как это так: были признаны лучшим спортсменом штата — и даже не стали капитаном школьной команды?

— Мы живем в демократической стране, Декер. Один человек — один голос. Незыблемый принцип.

— Это вовсе не означает, что это правильно, если люди голосуют не за того человека.

— Такое и во всей стране регулярно бывает — когда раз в два и четыре года, когда раз в шесть лет[33]. И мне было совершенно плевать, король я или не король, капитан или не капитан. Честно, плевать.

— Но на Джойс-то вам было не наплевать. Именно поэтому вы и помогали ей все эти годы?

Бэрон с нескрываемым любопытством посмотрел на него, но не нашелся, что ответить.

Декер тем временем продолжал:

— Она сидела без работы, но за квартиру исправно платила. У нее была машина. Еда на столе. И вы сами сказали, что она подсела на сильные обезболивающие. А это недешевое удовольствие.

— Ладно, подбрасывал я ей деньжат.

— Я думал, у вас нет денег.

— У меня нет кучи денег. Но кое-что есть. Вообще-то я не весь день храплю на диване. Действительно работаю. И кое-что за это получаю. И у меня есть кое-какие фамильные безделушки, которые при крайней нужде можно продать. На себя я практически ничего не трачу. Так что у меня была возможность ей помогать. И мне самому этого хотелось.

— Как благородно с вашей стороны.

— Она это заслужила. И для протокола: сильными обезболивающими она увлекалась в прошлом. Потом уже нет. Сумела слезть. Это было чертовски трудно, но ей удалось.

— С этим вы ей тоже помогли?

— А вам-то какая разница?

— При расследовании всеми силами стараешься получить полную картину того, что у тебя перед глазами. Такого рода подробности расставляют всё по своим местам. Помогают вычислить мотивацию, даже скрытую.

— Уж не про мотивы ли убийства вы тут толкуете? Я не убивал Джойс.

— Про мотивы других вещей.

— Например?

— Например, помощи другим наркоманам, даже торговцам наркотиками. Вроде Майкла Свенсона? Вы сказали, что не знакомы с ним, но я почти уверен, что он жил у вас в сарае для рассады.

Бэрона это откровение, похоже, ничуть не встревожило.

— Да ну? Не знал. Территория довольно большая. А кроме того, никакой рассады на наших землях уже несколько десятков лет и в глаза не видели.

— Так вы хотите сказать, что он шлялся туда-сюда в какой-то сотне ярдов от вашего дома, а вы и понятия об этом не имели?

— Вы сказали, «почти уверен» — следует понимать это так, что у вас нет никаких тому доказательств?

— То есть вы хотите сказать, что не заметили и намека на то, что кто-то мог незаконно поселиться в вашем сарае?

— «Кто-то» и «намек»… Довольно расплывчатые термины. Опять пытаетесь подловить меня на лжи?

— Если это у меня получится, то вас не ждет ничего хорошего.

Бэрон вскинул голову:

— Ваш тон становится все более и более серьезным.

— Я просто пытаюсь убедить вас, что федеральная тюрьма — это далеко не то место, в котором вы хотели бы оказаться.

Бэрон несколько секунд обдумывал эти слова, наблюдая за парящей в восходящих потоках птицей.

— Майк Свенсон был… неудачник во всех смыслах этого слова. И в этом мы в чем-то схожи. Я мог его понять. Но среди неудачников попадаются и очень плохие люди. Действительно очень плохие.

— Но Свенсон к таковым не относился?

— Он был просто дурачок. Но вполне симпатичный дурачок. Толкал травку. Толкал таблетки. Но в основном был вполне безобиден.

— И вы пустили его к себе на житье?

— Захожу как-то в сарай и вижу, что он храпит во всю носовую завертку. Его уже отовсюду выкинули, так что, судя по всему, он проехал на велике всю дорогу до поместья — только чтобы посмотреть, нельзя ли тут где-нибудь приткнуться. В итоге остался на подольше. Я не возражал. Чего-чего, а свободного места у меня хватает.

— Мы нашли его тайник в сарае. А там были не только травка и таблетки. Кое-что посерьезней. Вдобавок у него был ствол и толстенная пачка наличных.

Бэрон раскинул руки:

— Я этого не оправдываю. Но если б я выбрасывал из своих владений всех, кто торгует здесь наркотой, то остался бы в еще большем одиночестве, чем уже нахожусь сейчас, — если это не звучит полной бессмыслицей.

— Ладно, Свенсона и Тэннер вы все-таки знали — хоть и пытались меня уверить, что нет. Ну а Косту? Того банкира с фоткой вашей команды?

— Под страхом отправиться за лжесвидетельство в федеральную тюрягу ответственно заявляю: не знал. Все средства, которые у меня есть, я держу в наличных и прочих легко оборачиваемых активах и прячу в собственном доме.

— А это разумно?

— Не знаю. Но все равно так делаю. Когда нашему семейству потребовалась помощь, банки не слишком-то хорошо с нами обошлись. Не вижу смысла доверять им ту малость, которая у меня пока осталась.

— Так что вам не приходит в голову какой-либо причины, по которой Коста мог держать у себя дома фотографию с вами и вашей командой?

— Кроме его личной гордости в том, что мы выиграли чемпионат? Нет.

— А как насчет Тоби Бэббота?

Бэрон покачал головой.

— Не знаю такого.

— Инвалид. С металлической пластиной в черепе после какой-то производственной травмы. Жил в заброшенном трейлере, потому что не мог осилить что-нибудь поприличней.

— Не один он такой в Бэронвилле.

— Этот трейлер подожгли, когда мы с Джеймисон были внутри.

Глаза Бэрона сощурились.

— Кто-то пытался вас убить?

— Когда поджигаешь какое-то строение с людьми внутри, обычно преследуешь именно такую цель.

— Зачем кому-то это понадобилось?

— Может, это вы мне расскажете?

Джон задумался:

— Когда Бэббот получил эту производственную травму?

— Несколько лет назад.

— Здесь, в Бэронвилле?

— Угу.

— Странно.

— Почему странно?

— Потому что какое производство у нас на тот момент было, чтобы такую травму получить?

Теперь настал уже черед Декера удивляться:

— Верно подмечено! И вы только что намекнули мне, что именно следует проверить.

— И что же?

— Насколько широко трактуется термин «производственная».

«Вот ведь как чувствовал!»

Сидя в кухне Митчеллов, Декер уставился на лежащий перед ним полицейский рапорт о происшествии, в результате которого Тоби Бэббот обзавелся металлической пластиной в черепе.

«Производственную» травму тот получил, работая на строительстве ФЦ «Максус». Управлял самоходной подъемной люлькой и врезался в какой-то тяжелый строительный агрегат. Страховочной сбруи на нем не было, и его выбросило из люльки прямо на бетонный пол. В результате — повреждение головы.

Перелом костей черепа.

Расходы на лечение покрыла медицинская страховка, которую ему оформили при поступлении на работу. Но, судя по всему, на момент происшествия в крови у него обнаружили алкоголь, так что судиться с работодателем ему было бы крайне проблематично. Вдобавок компания на всякий случай подстраховалась — несколько месяцев подержала его на офисной работе перед тем, как выставить за ворота.

Декер услышал, как открылась дверь на крыльцо. Вскоре в кухне показалась Эмбер. Вид у нее был такой бледный и осунувшийся, что Амос не понимал, как она вообще еще держится на ногах.

— Не знаешь, где Зоя? — тут же спросила Эмбер.

— Алекс взяла ее с собой за покупками.

Она кивнула:

— Ты-то как сам?

Декера явно смутило, что в такой момент она беспокоится и о нем тоже.

— Нормально. Может, гм… приготовить тебе что-нибудь?

— Нет, я… Я ничего не хочу. Спасибо, что забрал вещи Фрэнка и пригнал машину.

— Да не за что, Эмбер! Был только рад.

Ее губы задрожали.

— Я выбрала Фрэнку очень хороший гроб.

Амос почувствовал, как по коже его пробежал холодок. Захотелось немедленно встать и по-дружески обнять ее, хоть как-то успокоить. Но что-то в голове у него по-прежнему упорно удерживало от подобного шага.

Эмбер, по щекам у которой уже потекли слезы, тихонько произнесла:

— Пойду прилягу.

Декера хватило только на то, чтобы просто кивнуть.

Он прислушался, как она направляется по коридору к своей спальне на первом этаже.

Как закрывает дверь.

Потом услышал, как что-то падает на пол.

Туфли.

Потом скрип кроватных пружин.

Эмбер рухнула на кровать.

А дальше послышались судорожные всхлипывания, которые было хорошо слышны даже в кухне.

Не в силах вынести рыданий охваченной горем женщины, Амос быстро поднялся и вышел на заднюю террасу, на которой все и началось.

Почувствовал, что его тоже всего трясет. Эмбер сейчас переживала то, что он и сам уже испытывал. И при виде той, у кого только что насильно отобрали любимого человека, вновь нахлынули бередящие душу воспоминания.

«Не лезь туда, Декер. Ничего хорошего из этого не выйдет».

Заставил себя сосредоточиться на том, что сохранилось в памяти о доме по соседству. На неожиданной вспышке в окне. На обнаруженных телах. На всем, что за этим последовало.

Сел в кресло, продолжая неотрывно смотреть на дом, хотя мысленно перебирал в голове уже совсем другие грани расследования. И добрался наконец до той, что больше всего не давала ему покоя.

Если Бэббота убили из-за чего-то в «Максусе», то как насчет Фрэнка Митчелла?

Был ли это просто несчастный случай?

В конце концов, если можно запрограммировать робота делать что-то одно, то почему нельзя перепрограммировать его на что-нибудь другое?

Но зачем убивать Фрэнка Митчелла? Какая тут могла быть мотивация?

Амос вытащил телефон, позвонил Тодду Миллигану, своему коллеге по спецгруппе ФБР, и попросил того выяснить про корпорацию «Максус» все, что только возможно.

Миллиган достаточно хорошо знал Декера, чтобы не задавать лишних вопросов. Попросту ответил:

— Сделаем.

Амос отложил телефон, по-прежнему не сводя глаз с дома, в который подбросили тела двух агентов УБН. Убили их в каком-то другом месте, теперь в этом уже не было никаких сомнений, но только вот за что? По какой причине? И почему выбрали именно этот дом, чтобы подложить трупы?

Он прикрыл глаза и попробовал восстановить в памяти тот момент, когда впервые увидел Фрэнка Митчелла.

Они тогда сидели в гостиной, а Фрэнк как раз вернулся домой с работы. Весть о том, что в соседнем доме, совсем рядом с ним, нашли два трупа, вызвала у него совершенно естественное беспокойство. Проявленный интерес был тоже вполне нормальным. Было бы куда более странно, если б происшествие не вызвало у него никакого интереса.

Потом Декер переключился на другую картинку.

Это была фотография. Та самая, с командой юношеской лиги.

А может, и с чем-то еще.

Едва только выйдя из дома, он встретил Джеймисон. Та шла ему навстречу по ведущей к крыльцу дорожке, держа Зою за руку. В другой руке она несла магазинный пакет с покупками.

— Куда это ты собрался? — тут же поинтересовалась Алекс.

— Да так, надо кое-что проверить.

— Есть подвижки?

— Кое-какие есть.

— Только уж постарайся опять не… — Остановившись, она бросила взгляд на Зою. — Короче, сам понимаешь.

— Понимаю.

Как только он поспешил дальше, Зоя крикнула ему в спину:

— Мистер Амос, вы ведь еще вернетесь?

Декер замер на месте, медленно обернулся:

— Обязательно вернусь, Зоя. Обещаю.

Он сел в машину, быстро доехал до квартиры Брэдли Косты и полученным от Лесситер ключом отпер дверь.

Сразу направился к фотографии на шкафу.

С нее на него смотрел Джон Бэрон — улыбка до ушей.

У мальчишек вид тоже был крайне довольный. Как-никак, только что чемпионат штата выиграли.

После того, что Декеру удалось узнать про Косту, ему больше всего не давал покоя главный вопрос: почему далеко не старый еще холостой банкир уехал из Нью-Йорка и переселился в такую дыру? В Большом Яблоке-то[34] всяко побольше соблазнов, чем может предложить пришельцу Бэронвилл, особенно для молодого человека с деньгами.

Взгляд скользнул с фотографии на рамку, в которую та была вставлена.

«И как я сразу не просек?» — мелькнуло у Декера в голове. Вообще-то еще тогда мог бы сообразить. Он снял фото с полки, перевернул обратной стороной, отогнул маленькие жестяные зубцы, которые крепили ее к рамке. Вытащил картонную подложку, а за ней и сам снимок.

«Черт!» — буркнул про себя.

С обратной стороны были написаны имя и адрес.

«Стэнли Ноттингэм», — прочитал он вслух.

Адрес под именем и фамилией был нью-йоркский.

Засунул фото во внутренний карман пиджака.

Кто этот Стэнли Ноттингэм из Нью-Йорка и зачем Косте понадобилось записывать его данные на обратной стороне фотки с юношеской бейсбольной командой?

Декер быстро набрал текстовое сообщение Тодду Миллигану с просьбой «пробить» и этого человека. Не исключено, что придется скататься в Нью-Йорк, потолковать с этим Ноттингэмом. Может, хоть тот объяснит, зачем Брэдли Коста переехал в Бэронвилл. А ответ на этот вопрос и еще что-нибудь за собой потянет, еще на что-нибудь наведет…

И все в этом деле наконец-то встанет на свои места.

В уголовном расследовании часто так: кропотливо собираешь в кучу всякие мелкие факты, громоздя их друг на друга, пока один из них вдруг не зацепится за какой-то другой, показывая их полное соответствие — или же, наоборот, полное противоречие. Но и в том и в другом случае это хорошая подсказка, куда двигаться дальше.

А такая подсказка Декеру сейчас ох как была нужна.

Он вышел из квартиры, сел в машину и отправился по следующему адресу.

Ехал Амос к Бетси О’Коннор — той самой женщине, на пару с которой Тоби Бэббот снимал дом перед тем, как переселиться в трейлер.

— Врагу того не пожелаешь, что с ним случилось!

Декер сидел за столиком в кафе. Напротив него расположилась Бетси О’Коннор, которая работала тут официанткой, — невысокая полноватая тетка с седеющими коротко подстриженными волосами. На шее у нее болтались очки, подвешенные на цепочку. На вид, по прикидкам Декера, ей было ближе к пятидесяти, чем к сорока.

— Выходит, несколько лет вы прожили вместе? — спросил он, высыпая в чашку кофе ложку сахару.

— Да. Но чисто платонически, — поспешно уточнила она. — Муж у меня был тот еще гаденыш — чуть что не по нему, так сразу в ход руки пускал. За каждую свою неудачу на мне отыгрывался. После развода попробовала встречаться еще с одним-другим — того же поля ягоды оказались. Так что мужиками я уже сыта по горло, хватит мне таких отношений — по крайней мере в обозримом будущем.

— Но Бэббот оказался другим?

— Послушайте, у Тоби тоже были свои тараканы, но в общем и целом он был совершенно нормальный парень, который в жизни изрядно хватил лиха. Потому-то мы и стали жить вместе. Просто выхода не было. Это чисто чтоб концы с концами свести.

— А как вы с ним познакомились?

О’Коннор немного смутилась:

— В наркологическом центре. У нас были схожие, гм… проблемы. Долго сидели на сильных обезболивающих, хотели слезть. Мы оба работали, но денег каждому по отдельности все равно не хватало. А вдвоем смогли осилить хоть маленький, но домик.

— Насколько я понимаю, с ним произошел несчастный случай. Он вроде как голову повредил?

— Совершенно верно. На стройке, когда возводили этот фулфилмент-центр. Крепко ему досталось. Поначалу-то в «Максусе» добреньких из себя изображали, а потом как отрезало — под зад коленкой, и точка.

— Я слышал, это было как-то связано с алкоголем? — спросил Декер.

— Чушь собачья! Это они как-то подстроили. Тоби несколько лет подряд алкоголя и в рот не брал. Мне ли не знать! Мы с ним вместе жили, когда все это случилось. Он на износ работал, только чтобы вернуться к нормальной жизни.

— Но к нормальной жизни так и не вернулся?

— Нет. Очень хотел, но не смог сохранить работу. Я пробовала работать за двоих, но в итоге моя зарплата всех расходов уже не покрывала. Так что пришлось разбежаться. До сих пор не могу в себя прийти. Я так любила тот дом! Это был мой первый настоящий дом с тех пор, как я развелась.

— Мы нашли у него в трейлере много пустых флаконов от лекарств, которые отпускаются только по рецепту. Сплошь обезболивающие, опиаты.

— А как вы думаете, после той травмы у него ничего не болело?

— Насколько я понимаю, сейчас вы живете в какой-то квартире, еще с кем-то?

О’Коннор опустила взгляд, повертела свою чашку на столе.

— Ну да, примерно так, как живешь лет в двадцать. Но только я уже давно не девочка. Это не то будущее, на которое я когда-то рассчитывала, но куда деваться? Здесь, в кафе, мне платят по минимуму, причем голую зарплату, без всякой социалки. Как здесь заканчиваю, подрабатываю еще в одном месте на полставки, но даже с двумя работами на жизнь все равно не хватает. По крайней мере, с нормальной жизнью это даже рядом не лежало.

— А вы не пробовали устроиться в «Максус»?

— Как и еще полгорода. Люди им нужны, и вообще-то это здесь единственное место, где действительно хоть что-то делается. Но я не прошла медкомиссию. Там тяжести надо поднимать, таскать постоянно туда-сюда. Причем бегом. Наверное, я все-таки лучше уеду отсюда. Сыта по горло уже этим городишкой. Начну жизнь с новой строки.

— После того как вы разошлись, Бэббот жил в трейлере. Вы у него там когда-нибудь бывали?

О’Коннор кивнула:

— Несколько раз. Приносила поесть домашнего. Подбрасывала доллар-другой. Терпеть не могла этот трейлер. Ну как там можно жить? Ни электричества, ни водопровода…

— Кто-то этот трейлер поджег.

О’Коннор явно встревожилась:

— Что-что?

— В тот самый момент, когда внутри находились мы с моей напарницей.

— О господи!

Декер вытащил миллиметровку со своей карандашной обводкой.

— Не видели такую, когда бывали в трейлере у Бэббота?

Они внимательно изучила листок.

— Нет, а что это?

— Схематический план фулфилмент-центра.

— И зачем он понадобился Тоби?

— Я надеялся, что это вы мне ответите. Он никогда не рассказывал о своей работе в «Максусе»?

— Перед той травмой он вроде что-то там строил. Платили очень хорошо, просто не было смысла ничего воровать. Управлял автопогрузчиком и еще какими-то тяжелыми машинами. Может, эта бумага как-то связана с той работой, которую он там выполнял.

— Лично я не могу понять, зачем было переносить строительные чертежи на миллиметровку. Ну а после травмы — рассказывал он что-либо про тот центр?

— Да не особо — пока его оттуда не выперли. Вот тогда-то он на них по-настоящему взъелся.

— И насколько же сильно взъелся?

— Ну поскольку его уже больше нет, не думаю, что это имеет какое-то значение. Он как-то сказал, что обязательно с ними посчитается.

— И каким же образом?

— Не говорил. — О’Коннор ненадолго примолкла. — Но вы же не думаете, что он мог задумать, гм… бомбу им туда подложить или еще чего? Что он как раз из-за этого и скопировал чертежи?

— Не исключено. А как по-вашему, он был на такое способен?

— До травмы — точно нет. Но потом он сильно переменился. После черепно-мозговых травм люди вообще часто меняются, вы в курсе?

— Да, что-то такое слышал, — сухо ответил Декер. — Так вы считаете, что он вполне мог прибегнуть к насилию?

— Не хотелось бы мне так думать. Меня он и пальцем никогда не тронул. Но думаю, что такое возможно. Его и вправду довели до ручки.

— Кто-либо в особенности?

— В основном адвокаты «Максуса». У Тоби не было денег на своего адвоката, так что он пробовал сам управиться. Но это, скажу я вам, не всякого ума дело. Адвокатам палец в рот не клади.

— И никто не захотел помочь ему на общественных началах?

— Тоби говорил, что адвокатов в городе и так уже раз-два и обчелся и что никому из них неохота выступать против самого крупного работодателя в городе.

Декер кивнул:

— Он когда-нибудь упоминал такие имена, как Джойс Тэннер, Майкл Свенсон или Брэдли Коста?

— Нет, никогда. Но разве Джойс Тэннер — это не та женщина, вместе с которой его нашли?

— Именно она.

О’Коннор пожала плечами:

— По крайней мере, при мне он про нее не упоминал.

— Ну а про Джона Бэрона?

Она нахмурилась:

— Это который живет в шикарной усадьбе на холме?

— Гм! Лично я там уже побывал и не стал бы называть это место усадьбой, тем более шикарной.

— Ну, по крайней мере, пошикарней моей конуры.

— Так все-таки Бэббот упоминал в какой-то связи Джона Бэрона? — настаивал Декер.

— Да что-то не припомню… Сама-то я не отсюда, но Бэрона тут вроде не очень-то любят?

— Не очень-то.

— Я несколько раз слышала от людей, что он очень богатый, — сказала О’Коннор. — Что у него целая куча денег припрятана.

— И с чего же он тогда живет как последний оборванец?

— Знаете, мне это как-то в голову не приходило.

— На стене в комнате, где нашли Бэббота, был стих из Библии.

О’Коннор явно заинтересовалась:

— Да, в газете что-то такое было…

— Вам это о чем-нибудь напоминает? Он вообще был верующий?

— По крайней мере, в церковь никогда не ходил, насколько я помню.

— Ничего больше не припоминается?

Она ненадолго задумалась:

— Да вроде больше ничего. Тоби и вправду был хороший человек, просто жизнь его сильно потрепала. Думаю, такое про многих из нас можно сказать. Но опять-таки: жизнь такова, какой мы ее сами делаем, верно? Если сам сделал неправильный выбор, то кого еще в этом винить?

— Думаю, что некого.

Амос поднялся, чтобы уходить.

— Мистер Декер, как вы думаете, получится у вас найти того, кто убил Тоби, да и остальных тоже?

— Это как раз то, что я изо всех сил пытаюсь сделать.

— Он не заслужил такой страшной смерти.

— Не думаю, что этого вообще хоть кто-нибудь заслуживает.

Вновь усевшись за руль, Декер еще раз вытащил листок миллиметровки и изучил его более внимательно. Потом поднес чуть ли не к самому носу.

Прямые линии он обвел все до единой, но, как сейчас выяснилось, еще несколько вдавленных следов пропустил — в правом нижнем углу листа.

Отыскал в бардачке карандаш, обвел заодно и их. Оглядел результат. Судя по всему, это была шкала, отображающая масштаб чертежа, — столько-то футов на один дюйм.

Он сунул листок обратно в карман и выехал на дорогу. На ходу позвонил детективу Грину и спросил адрес доктора Фридмана — врача, который выписывал Тоби Бэбботу обезболивающие таблетки.

— А он в тюрьме, сидит за причастие к наркоторговле.

— Слишком увлекся выпиской строгих рецептов — подкармливал опиатами людей вроде Тоби Бэббота?

— В точку.

— И давно сидит?

— Уже где-то с год, так что не думаю, что он имеет какое-то отношение ко всему, что тут произошло.

Декер не настолько был в этом уверен, но спорить не стал:

— А в какой тюрьме?

— Это федеральное преступление, так что где-то в другом штате. В Индиане вроде как… Никогда не поймешь, по какой логике бюро исполнения наказаний их по тюрьмам рассовывает, всякий раз кого куда.

— Спасибо.

— Есть какие-то подвижки?

— Кое-какие есть.

Декер отключился, сосредоточился на дороге. Если не вышло пообщаться с Фридманом, придется идти дальше по списку.

Он развернул автомобиль и направился сторону дома Митчеллов. Немного не доехав до него, свернул и остановился возле участка, расположенного через дорогу от Дома двух мертвецов.

Здесь жил Дэн Бонд — единственный из обитателей улицы, с которым Декер пока не общался.

Постучав в дверь, он сразу услышал за ней шаги.

— Кто там? — поинтересовались из-за двери.

— Это Амос Декер, мистер Бонд. Я из ФБР. Просто хотел задать вам несколько вопросов насчет того, что произошло в доме напротив.

— Не люблю открывать дверь незнакомым.

— Прекрасно вас понимаю. Но мне все-таки очень нужно кое-то у вас спросить.

— У вас есть значок?

— Есть.

— Можете передать его через ход для кошки?

Декер опустил взгляд и увидел небольшой прямоугольный лаз, прикрытый откидной дверцей. Вытащил свой значок, просунул туда.

За дверью послышалась какая-то возня, и через тридцать секунд значок появился из кошачьего лаза обратно. Амос взял его, оглядел. Значок был основательно залапан пальцами и почему-то весь в муке́. Декер вытер его об куртку, убрал обратно в карман. Вскоре услышал, как один за другим отпираются три дверных замка.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и за ней показался низенький иссохший старичок на дрожащих ногах.

— Мистер Бонд?

— Да?

Незрячие глаза Бонда закрывали темные очки.

За спиной у него Декер углядел белую тросточку, свисающую с крюка на стене.

— Можно войти?

— Пожалуй, что можно, входите. Я проверил ваш значок на ощупь. Вроде натуральный.

— Да уж, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Бонд посторонился, и Амос зашел в дом.

Слепой закрыл за ним дверь, медленно прошел к креслу в гостиной и опустился на него.

Декер предположил, что тот давно уже прекрасно изучил, где что расположено в доме.

Сам уселся напротив. В доме сильно пахло вареной капустой и нафталином. Правда, еще и свежим хлебом.

— Простите, что прервал ваши занятия. Хлеб печете?

Бонд только отмахнулся:

— Да почти все готово. Уже и из печи достал. Почитай, только такое развлечение и осталось. И день, и ночь могу у печи толкаться. Сна мне сейчас много не требуется. Да, собственно, и раньше особо не требовалось.

Голова у Бонда была совершенно лысая — розовая, шелушащаяся. Одет он был очень опрятно, в штаны цвета хаки и синюю рубашку с коротким рукавом поверх белой футболки. На ногах — черные ортопедические ботинки.

— Вы один живете? — спросил Декер.

— Да, с тех пор, как Долли не стало. Кошку мою так звали. Только вон лаз в двери и остался. Жена у меня тоже была. Бетти. На прошлой неделе двадцать один год исполнился, как померла. Рак. А мне вот девяносто один, и выгляжу я аккурат на столько же, хоть сам этого и не вижу.

В ответ на это саркастическое замечание Декер вежливо улыбнулся:

— Вы замечательно выглядите. И дом ваш тоже.

— Он старый совсем, как и я сам. И кошку другую заводить уже не с руки. Я ведь ее не переживу — кто о ней тогда позаботится?

— К вам кто-нибудь приходит, чтобы… ну подсобить с чем-нибудь?

— Бывало, и захаживали, да. Бывало, и соседей было не в пример больше. Но те, кого я еще не пережил, в основном поразъехались кто куда. Обидно, конечно. Но ничего не поделаешь. Такая уж плата за то, что зажился на этом свете.

Декер огляделся по сторонам:

— А как вы в магазин ходите? Или к врачу?

— В магазин хожу потихонечку с тележкой. Чуть не весь день на это убиваю. Иногда младший сын заглядывает, но он в Питтсбурге живет. А к врачу я давно уже и вовсе не хожу. Не вижу смысла. У них сейчас только одна манера — таблетками пичкать.

— И давно вы живете в Бэронвилле?

— Все свою жизнь.

— А чем занимались?

— Бухгалтером работал. — Он коснулся своих темных очков. — Это не всегда было. Макулярная дистрофия. После шестидесяти началось. Лет через десять уже и вовсе ослеп.

— Я хотел задать вам несколько вопросов относительно того вечера, когда в доме напротив обнаружили двух мертвых людей. Вы тогда были дома?

— Ну да. По вечерам я всегда дома.

— Насколько понимаю, полиция уже у вас была, обо всем расспросила?

— Да. Детектив Лесситер. Задала мне целую кучу вопросов. Не думаю, что ей был от меня хоть какой-то прок.

— Ну тогда ничего нового я, наверное, не спрошу… Что вы помните про тот вечер?

— Сирены.

— А до этого?

— Грозу помню. Ух, и врезало же тогда!

— А еще что?

Бонд откинулся в кресле и почесал подбородок.

— Помню, как где-то рядом завели машину, и она уехала.

— Я тоже это слышал, — оживился Декер. — А еще видел пролетающий самолет, всего за несколько минут до того, как начался ливень.

К его полному удивлению, Бонд покачал головой:

— Нет, это был не самолет.

— Да точно самолет! Я видел его в небе. Мигающие огоньки в облаках и тумане. Совсем низко — то ли на посадку шел, то ли высоту набирал после взлета.

— Нет, сынок, это был не самолет.

— Но я его видел, мистер Бонд.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Что сам-то я ничего не вижу. Но вся штука в том, что низколетящих самолетов тут вообще в жизни никто не видел. Насколько мне известно, в округе нет ни одного аэродрома — ни большого, ни маленького. Питтсбург — далеко к югу, Кливленд — далеко к северу. Так что если бы самолет либо шел туда на посадку, либо оттуда взлетал, то находился бы очень высоко над нами. Ты увидел мигающие огни и решил, что это самолет. Но погода ведь была облачная, даже туманная — сам же сейчас сказал, так что самого самолета ты не видел? Видел одни только огни?

Декер заморгал, прокручивая в голове кадры того вечера.

«Я видел огни или отражение огней в облаках. И всё. Был слишком густой туман. Но это мог быть только самолет».

Словно прочитав его мысли, Бонд произнес:

— И если он шел так низко, ты слышал звук моторов? На малой высоте они здорово шумят, даже у винтового самолета. А я в тот момент, когда начиналась гроза, был на улице, у себя на задней террасе. И ничего подобного не слышал.

Декер отвлекся от своих воспоминаний, помотал головой:

— Моторов я не слышал. Просто видел огни.

Бонд хихикнул:

— Короче говоря, с ходу все решил. Это нормально. Вполне естественная реакция.

— Но если то, что я видел, — это не самолет, то что же это тогда было?

— Ну лично мне сейчас припомнился мой внук Джереми.

— Внук? С чего это? — заинтересовался Декер.

— Потому что когда он однажды приехал меня навестить, то показал мне эту штуку. Показал — это фигурально выражаясь. Я только слышал ее, когда он ее запустил.

— Слышали что? — воскликнул Декер, который уже и не чаял, что старик когда-нибудь доберется до сути.

— Его дрон. Квадрокоптер. У него большой, из профессиональных. Сам он занимается недвижимостью и использует его для аэрофотосъемки. Для души тоже частенько снимает — говорит, отличные фото с небес получаются, глаз не отвести. Гораздо дешевле, чем нанимать вертолет. Думаю, это как раз то, что ты и видел в тот вечер. Один из этих больших профессиональных дронов.

У Декера отвисла челюсть. Квадрокоптер!

— Минуточку! А разве можно управлять дроном ночью?

— Да запросто. Джереми частенько так делает. Вообще-то и в свой последний приезд тоже. На ночь глядя запускал. Наверняка на этот счет есть какие-то правила и законы — огни нужно включать и все такое, насколько я понимаю. И если рядом оживленная авиатрасса или аэропорт, то нужно сперва получить какое-то разрешение — вроде как даже письменное. А еще надо следить, что с него снимаешь. Право на частную жизнь и так далее. По-моему, если начнешь запускать такую штуку с фотоаппаратом у кого-нибудь над задним двором или подсматривать с нее в окна, то у тебя будут серьезные проблемы с законом. Так, по крайней мере, мне Джереми рассказывал, когда я его про эту штуку расспрашивал.

— Ладно, но что дрону тут вообще делать?

Бонд пожал плечами:

— Не знаю, но это был точно не Джереми. Он в Мэриленде живет. И не Элис Мартин, потому что дрона у нее нет. Сомневаюсь, что она его вообще в глаза видела. Фред Росс? Ха! Да если он такой аппарат только заметит, так сразу же из своего чертова обреза в него шмальнет. Вот насчет нашей улицы и всё. Больше тут никого нету. Разве что кто с соседней улицы? Джереми говорил мне, что у этих квадрокоптеров разный радиус действия. Они за его пределы не вылетают — автоматика не даст. Хотя у Джереми профессиональная модель, радиус у нее довольно большой.

Декеру неожиданно пришла в голову одна мысль:

— А мог это быть вертолет, а не квадрокоптер?

Бонд покачал головой:

— Вертолет — очень шумная штука. «Вертушку» я точно услышал бы, да и ты тоже — на такой-то высоте.

— Что ж, разумно. Так, говорите, на них камеры устанавливают?

Бонд кивнул:

— Для того-то они и сделаны — чтобы снимать фото и видео с воздуха. Правда, слышал, их теперь и для доставки используют. Во всяком случае, у Джереми на нем очень навороченная камера. Он мне рассказывал, что вставляет свой мобильник в пульт управления, и дрон посылает все, что видит, прямо ему на экран. Не понимаю до конца, как все это работает, но я-то ведь просто старый хрыч. У нас на этой улице только старые хрычи и остались. Хотя Элис за такие слова меня просто убила бы. Очень гордая дама, с большим достоинством. В воскресной школе преподавала.

— Так вы знаете Элис Мартин? — спросил Декер.

— Ну как не знать? Они с моей женой неразлейвода были. Она и на похороны приходила.

— Ну а Фреда Росса? Вы тут про обрез упомянули… Хорошо с ним знакомы?

Бонд поморщился:

— К несчастью, слишком уж хорошо.

— Ну да, примерно так и Элис Мартин выразилась. Так, говорите, в тот вечер были на террасе. А дрон слышали?

— Нет, не слышал. Но его вообще-то только у самой земли слышно, а не высоко в воздухе. Практически бесшумная штука. По крайней мере, тот, что у Джереми.

— А еще на какие-то звуки обратили внимание? Это действительно очень важно.

Бонд вновь почесал подбородок.

— Ну и впрямь были какие-то странные звуки, которых я до сих пор не слышал. Хлоп-царап, хлоп-царап — ритмично так, довольно долго.

«Хлоп-царап. Действительно отличное описание!»

— Я их тоже запомнил, но так и не понял, что это, — сказал Декер. — И до того момента вы их никогда не слышали?

Бонд помотал головой.

— И слышали со своего заднего крыльца?

— Дворики тут крошечные, а дома и того меньше. От моей задней двери до улицы рукой подать.

— Ну а автомобиль, который завелся и уехал? Не узнали его по звуку? Может, это была машина Элис Мартин?

— У Элис нет водительских прав, так что она у нас безлошадная.

— Насколько я понимаю, Росс тоже с некоторых пор не водит машину, раз уж он постоянно в инвалидном кресле?

— Нет, ошибаетесь. У него большой микроавтобус, весь переделанный — подъемник для коляски, ручное управление… Можно и без ног обойтись. По крайней мере, раньше гонял на нем только так. Пока я не ослеп, регулярно видел его за рулем.

— А откуда у него инвалидность?

— На работе покалечился, на ткацкой фабрике. Он наладчиком вроде был, и что-то там на него тяжелое свалилось. В результате полностью парализовало ниже пояса. Это очень давно было, несколько десятков лет прошло.

— Крепко ему досталось.

— Ну, по крайней мере, характер у него от это лучше не стал. Хотя, сказать по правде, он и до того порядочным говнюком был — когда еще на своих двоих ходил.

Декер невольно улыбнулся:

— Прекрасно вас понимаю.

— В те времена я это еще и видел. Мне очень жаль, но, похоже, больше ничем помочь не могу.

— Нет, вы мне уже здорово помогли. Спасибо!

Выйдя из дома, Декер направился к машине.

Квадрокоптер.

Итак, за чем или за кем наблюдали с него в тот вечер?

Да уж, и в самом деле проклятое место.

Стоя на задней террасе Дома двух мертвецов, Декер смотрел на дом Митчеллов.

Весь день он промотался туда-сюда, охватил огромную территорию, но, похоже, и на гулькин нос никуда не продвинулся. К сожалению, именно так можно определить основное занятие детектива по расследованию убийств — хоть в учебники его заноси.

У Дома двух мертвецов по-прежнему дежурил агент УБН, но, махнув удостоверением, Декер без помех проник на участок — Кейт Кемпер уже дала подчиненным соответствующие инструкции.

У него на глазах задняя дверь дома Митчеллов распахнулась, и на террасу шагнула Алекс. Вслед за ней, держа за руку Зою, появилась еще одна высокая молодая женщина.

Все расселись вокруг стола на свежем воздухе.

Других сестер Джеймисон, кроме Эмбер, Декер пока не встречал, но сразу понял, что незнакомая женщина — одна из них. Та же высокая гибкая фигура, те же черты лица, что и у сестры. Наверняка приехала на похороны своего зятя. Через мгновение дверь открылась вновь, и вышла Эмбер. Даже издалека Амос заметил, что та постарела лет на двадцать. Она даже не шла, а бессильно плелась, едва переставляя ноги.

Декер быстро отступил в тень, чтобы они его не засекли. Даже сам не понял, зачем так поступил. Хотя, наверное, причина все-таки была.

Ему не хотелось сейчас оказаться вместе с ними — потому что он совершенно не представлял, что в таких случаях полагается говорить или делать. Не хотелось брякнуть что-нибудь не то, в результате чего Джеймисон пришлось бы краснеть за своего напарника.

Так что он просто продолжал смотреть, как Зоя кладет голову матери на колени, сжавшись в комочек и не вынимая большого пальца изо рта.

Декер знал, что теперь каждый ее день рождения будет неизбежно омрачен страшной гибелью отца. Каждый открытый подарок, каждый кусок торта, каждая задутая свечка на нем будут вызывать в памяти последний день, который отец провел на этом свете. Такого просто не должно быть, это жутко несправедливо, но никому уже не под силу хоть как-то все это изменить.

Чувство вины — одно из самых сильных и мучительных чувств, которые только способен испытывать человек. До улыбки ли, когда лицо кривится от внутренней боли? До смеха ли, когда горло перехватил тугой комок?

Декер хорошо это знал, поскольку почти то же самое некогда случилось и с ним. И мысль об этом одновременно и бесила, и подхлестывала его — подпитывала энергией стремление во что бы то ни стало вызнать, убили все-таки Фрэнка Митчелла или нет.

Воздух был прохладным, и на сестрах были джинсы и толстые свитера. Зою одели в длинную пушистую кофту и красные теплые колготки. Амос смотрел, как Джеймисон опять удаляется в дом и выходит оттуда с подносом. Как разливает чай. На столе стояла и тарелка с какой-то едой, и при виде ее у Декера забурчало в животе.

Было уже хорошо за семь вечера, а после завтрака он так ничего и не ел. Но при виде убитых горем женщин лишь испытал стыд — не время сейчас о собственном брюхе думать.

Глянул на небо. Богарт уже сообщил ему, с кем стоит пообщаться в ФАА — федеральной авиационной администрации. Декер успел позвонить указанной им сотруднице ФАА, и та проверила весь авиационный трафик в воздушном пространстве Бэронвилла, включая взлеты и заходы на посадку в близлежащих аэропортах. Она подтвердила, что в тот вечер ни один самолет на малой высоте над Бэронвиллом не проходил.

Слепой, Дэн Бонд, оказался прав — ошибался как раз Декер. Человек, неспособный видеть, «увидел» гораздо больше зрячего Амоса. Такой щелчок по носу он еще не скоро забудет.

Конечно, и в данном случае не стоило делать скоропалительных выводов — может, это был и не квадрокоптер, но тогда что это еще могло быть?

Декер вышел из Дома двух мертвецов, сел в свой внедорожник и вырулил обратно на дорогу.

На сей раз точкой назначения был бар «Меркурий». Когда он был здесь в прошлый раз, то заметил, что подают в нем не только напитки — в меню имелся и неплохой выбор разнообразных блюд.

Но не успел он туда доехать, как зазвонил телефон. Это был Миллиган.

— Как дела у Алекс? — сразу поинтересовался тот.

— Да как и можно ожидать в подобной ситуации — паршиво.

— Обязательно передай ей мои соболезнования.

Декер услышал, как на другом конце линии зашуршали бумагами. Агент ФБР продолжал:

— Ладно, тем часом у меня есть кое-какие ответы на твои вопросы. «Максус» — акционерное общество открытого типа, фулфилментом занимается уже лет двадцать. Ничего из ряда вон выдающегося про них не раскопал. Компания крупная. Обслуживает целую кучу интернет-магазинов. Приносит хороший доход. Никто из менеджмента ни в чем таком не замешан. Никаких связей с ИГИЛ и прочими подобными организациями. Все чисто.

— Хорошо, а как насчет Стэнли Ноттингэма?

— Ему уже хорошо за восемьдесят. Жил действительно по тому адресу, который ты мне дал, но недавно переселился в дом престарелых в Нью-Джерси.

— А что его прошлое? Есть какие-то связи с Бэронвиллом?

— Ничего такого не нашел. Он вырос в Нью-Йорке, работал в индустрии моды, потом вышел на пенсию.

— А его родители?

— Тоже из Нью-Йорка. У папаши был гастроном в Бронксе. Мать — портниха. Оба умерли.

— У Ноттингэма есть дети?

— Нет, он никогда не был женат.

— Как он попал в дом престарелых?

— Это выяснить не удалось.

— А долго он жил по тому адресу, который я дал?

— Сорок лет. Но есть и еще один интересный момент, теперь уже точно подтвердили. В том же доме жил и Брэдли Коста — перед тем, как переехать в Бэронвилл. То есть они были соседями.

— Это уже что-то!

— Насколько я понимаю, ты думал, что Ноттингэм как-то связан с Бэронвиллом?

— Я думал, что это из-за Ноттингэма Коста сюда переехал.

— Ну, по крайней мере, лично мне про это ничего не известно.

— Спасибо, Тодд. Сбрось по электронке координаты этого дома престарелых.

— Сделаем. И держи меня в курсе — могу подскочить, если прижмет. Вернее, если еще сильней прижмет.

Декер нажал на «отбой». Все парковочные места на улице были заняты, так что пришлось поставить машину в двух кварталах от заведения.

В баре было явно оживленней, чем в прошлый раз.

Здесь установили небольшую эстраду, на которой команда из трех человек наяривала кантри. Голос у солиста был хорош, а музыканты явно умели обращаться со своими инструментами.

Декер занял столик как можно дальше от оркестрика. Ему было не до музыки. Все, что его сейчас интересовало, — это еда, пиво и время, чтобы хорошенько все обдумать.

Подошла официантка, приняла у него заказ. Как только она удалилась, он поискал глазами молодых гопников, которые напали тогда на Джона Бэрона, но тех здесь не было. Сам Бэрон тоже отсутствовал. Переведя взгляд на стойку бара, Декер увидел хлопочущую за ней Синди Райли, которая обслуживала сразу нескольких посетителей одновременно.

Обратил внимание, как ловкой рукой та безостановочно наливает, смешивает и подает заказанные напитки, поспевая и перебрасываться словечком с завсегдатаями, и вести учет, кто что заказал. После того как у Амоса убили всю его семью, в барах он одно время буквально дневал и ночевал, так что настоящего профессионала мог распознать с первого же взгляда.

— Не против, если я составлю вам компанию?

Подняв взгляд, он увидел стоящую рядом с пивом в руке Лесситер.

Компания Декеру на данный момент была совершенно не нужна, и он уже собрался высказать это вслух, но Лесситер, судя по всему, приняла его затянувшееся молчание за знак согласия и быстро уселась напротив него.

На ней были темно-синяя юбка, белая блузка и пиджачок в тон. За полой пальто у нее он углядел табельный пистолет в кобуре.

— Как Джеймисон, держится?

— Дома осталась. Помогает Эмбер. И еще одна сестра приехала. Родители Фрэнка вроде завтра должны появиться.

— А вы по-прежнему ведете расследование?

— Именно этим и занимаюсь.

— Не хотите поделиться? По-моему, вы обещали держать нас в курсе.

Официантка принесла Декеру пиво, и он заказал кое-что из еды. Отпил пару глотков перед тем, как ответить Лесситер.

— Там в основном одни только предположения.

— И это сойдет. Кстати, Марти рассказал мне про трейлер. Вам обоим жутко повезло. А еще он считает, что вы к чему-то плотно подобрались.

— Не исключено. Ну а вы как продвинулись? — спросил Декер.

— Оба работаем, но пока ничего не вытряхнулось.

— У меня то же самое, — послышался голос.

Оба подняли глаза и увидели стоящую рядом агента Кейт Кемпер с бокалом джин-тоника, увенчанным ломтиком лайма.

— Выходит, это сюда все копы ходят на водопой? — поинтересовался Декер.

Кемпер присела к ним:

— Не особо-то тут большой выбор. Так что, обменяемся информацией?

— Судя по всему, у вас обеих пока что делиться нечем, — заключил Декер.

— Я малость гиперболизировала, — отозвалась Кемпер.

Он посмотрел на Лесситер:

— С вами такая же фигня?

— Зависит от ситуации.

Амос откинулся на стуле.

— Майкл Свенсон жил у Джона Бэрона в садовом сарае, и тот про это знал. Вдобавок у Бэрона с Тэннер в школе была любовь, и он финансово помогал ей вплоть до самой смерти. Кроме того, он увлекался мифологией, что, может быть, как-то связано со знаком Танатоса на лбу у Косты, а Тэннер преподавала в христианской школе, что может объяснить стих из Библии на стене в том месте, где ее убили.

Лесситер была явно удивлена:

— Откуда вы про все это узнали?

Декер сурово посмотрел на нее:

— Вообще-то я занимался расследованием.

Вмешалась Кемпер:

— Я знаю, что моя юрисдикция на местные убийства не распространяется, но если они связаны с моим делом, я хочу все про них знать. Выходит, этот Бэрон знает двоих из четырех убитых. А как насчет двух остальных?

— Говорит, что он с ними не знаком.

— Только говорит, что не знаком, — подчеркнула Лесситер.

— Почему же он не объявился, когда убили Тэннер и Свенсона? — спросила Кемпер.

— Если он сам их и убил, то ответ на ваш вопрос совершенно очевиден, — заметил Декер.

— Он, часом, не упоминал, что знает моих парней? — продолжала расспросы Кемпер.

— Я его не спрашивал — не хотел раскрывать эту информацию, — ответил Декер.

— Раз уж Тэннер обнаружили вместе с Бэбботом, а Свенсона с Костой и за всем этим стоял Бэрон, то это может означать, что он всех четверых и убил, — заметила Лесситер.

— А если он их не убивал? — возразила Кемпер. — Почему все равно не объявился?

— В городе его просто ненавидят, — сказал Декер. — Сомневаюсь, чтобы он стал добровольно предлагать себя в козлы отпущения за то, чего не совершал.

— Так у нас тут дела не делаются, Декер! — агрессивно заявила Лесситер.

Он посмотрел на нее:

— Я в курсе про вашего отца.

Лесситер недобро прищурилась.

— И что насчет отца? — заинтересовалась Кемпер.

Амос посмотрел на Лесситер:

— Не хотите сами рассказать?

— Зачем? Какое это сейчас имеет значение?

Объяснять пришлось Декеру:

— Он был осужден за поджог дома одного банкира. Банкир был внутри. Тот самый, кто отобрал у него заложенный дом, — после того как он потерял работу на предприятии, основанном Бэронами.

— И это тоже совершенно несущественно, — встряла Лесситер.

— Еще как существенно, поскольку и вы, и весь этот город затаили злобу против Бэронов, так что даже не пытайтесь приукрасить ситуацию и уверять, будто всем он тут совершенно по барабану.

Кемпер собралась было что-то сказать, но тут Декеру принесли заказ — толстенный стейк с кровью, жареную картошку и крошечный салатик.

— Салат-то зачем? — кисло поинтересовалась Кемпер.

— Овощи вообще полезны. Картошка-то вопросов не вызвала? Тоже ведь формально овощ.

Пока он ел, Кемпер все-таки не удержалась:

— Так есть у вас еще чем поделиться?

— Тоби Бэббот получил травму при строительстве центра «Максус». И в трейлере у него был лист миллиметровки. На нем остались вдавленные следы с верхнего листа, на котором он чертил.

— Что чертил? — не поняла Кемпер.

— Строительный план центра.

— Минуточку, где вы это нашли? — вмешалась Лесситер.

— У него в трейлере.

— А почему же нам не сказали?

— Я сам только недавно узнал, что это.

Инициативу вновь перехватила Кемпер:

— Зачем ему строительные планы?

— Не знаю. Может, он собирался подать в суд на «Максус» — хотя вы можете возразить, что он это уже давно сделал бы. Но я разговаривал с Бетси О’Коннор, его последней сожительницей, и она сказала, что Бэббот затаил злобу на «Максус» и обещал с ними посчитаться.

Лесситер надолго прильнула к бокалу с пивом и с размаху поставила его на стол.

— Прихожу к вам за ответами, а вместо этого получаю только тонны дополнительных вопросов!

— Что-нибудь еще? — спокойно поинтересовалась Кемпер.

— Может, разве что самолет, который я видел в тот вечер, когда обнаружил тела?

— Только не надо меня уверять, будто в Западной Пенсильвании приземлился самолет с контрабандной наркотой, — иронически заметила Кемпер.

— Нет, я хочу сказать, что это был вообще никакой не самолет.

Обе дамы были явно озадачены.

Первой подала голос Кемпер:

— Ничего не понимаю. Теперь вы говорите, что не видели никакого самолета?

— Нет. Просто теперь я думаю, что это был не самолет, а дрон. Радиоуправляемый беспилотник.

Он рассказал обеим о своем разговоре с Дэном Бондом, а также о результатах проверки, которая подтвердила, что никаких бортов в небе над Бэронвиллом в тот вечер не было.

Лесситер была явно раздосадована.

— Когда я ходила его опрашивать, то никаких вопросов про самолет, который вы якобы видели, не задавала — подумала, что это неважно.

— Я тоже поначалу так думал. Просто случайно упомянул про него в разговоре. Вот вам еще одна иллюстрация к тому, что не стоит делать поспешных выводов. То, что вы видели, далеко не всегда соответствует действительности.

— Дрон? — задумалась Кемпер. — Что ему делать на той улице?

Декер посмотрел на нее:

— Помните, как мы рассуждали насчет того, не устроили ли эти два ваших агента наблюдательный пункт в доме, расположенном по соседству с тем, в котором их нашли?

— Угу.

— В общем, этот дрон тоже мог использоваться для наблюдения.

— Наблюдения за чем? — спросила Лесситер.

Амос не ответил.

— А вы знаете? — спросила Кемпер.

Декер, который по ходу разговора успел управиться с ужином, бросил взгляд через плечо Кемпер на стойку бара. Там уже стало поспокойней — Синди обслуживала только двух посетителей.

Он бросил на стол двадцатку и поднялся.

— Ну мне пора.

И направился прямиком к бару, оставив разинувших рты Лесситер и Кемпер таращиться друг на друга.

— Тот еще тип, — обронила Лесситер.

Кемпер поглядела ему вслед:

— Угу. Но есть у меня чувство, что этого парня ни в коем случае нельзя недооценивать.

— Вернулись? — Синди подтолкнула к Декеру по стойке картонный кружок.

— Как та неразменная монета из сказки.

— Что вам налить?

— Давайте светлого индийского.

Вид у нее был скептический:

— Хозяин — барин, конечно…

— Тогда доверюсь вашему вкусу.

Наклонившись, она полезла за пивом в маленький холодильник под стойкой.

Декер внимательно ее изучил. На ней была белая рубашка с расстегнутым воротом, открывающим соблазнительную ложбинку и даже самый краешек телесного цвета лифчика. Дополняли этот смелый образ джинсы в обтяжку и свободно разбросанные по атлетическим плечам длинные волосы.

Он решил, что расстегнутая чуть ли не до пупа рубашка и тесные брюки — только лишь ради более щедрых чаевых, и ничуть ее за это не осуждал. Парни, которые часами рассиживают в барах, в массе своей народ простой, такая красотка может из них хоть веревки вить, только рады будут.

Синди налила пиво из бутылки в стакан, подтолкнула к нему.

— Лучше вот это попробуйте.

Пригубив, Амос согласно кивнул:

— А вы понимаете толк в пиве!

Она улыбнулась и протерла перед ним стойку.

— А почему «Меркурий»? — спросил он. — Увлекаетесь греческой мифологией?

— Нет, просто мой папа был большой поклонник Орсона Уэллса[35]. Знаете — радиотеатр «Меркурий». Или театр у микрофона… В общем, что-то в этом роде. А Меркурий — это из древнеримской мифологии, а не из древнегреческой. У греков вместо Меркурия Гермес.

— Да, обмишулился малость, — согласно кивнул Декер.

Она внимательно посмотрела на него.

— Почему-то мне кажется, что вы это и так знали. Проверяете что-то?

— Не исключено. Давно видели Джона?

— Какого Джона? Я много каких Джонов знаю.

— Бэрона.

— Нет, а что?

— Просто интересуюсь. Вы ведь с ним в приятелях?

— Он заходит сюда выпить. Если это делает нас приятелями, тогда у меня чуть ли не полгорода в приятелях.

— Просто когда я заходил сюда в первый раз, у меня сложилось впечатление, что это все-таки нечто большее.

Синди бросила вытирать стойку, вытащила из-под нее бутылку с водой и надолго к ней припала.

— А вам-то какая разница?

Декер пожал плечами:

— Я тут уже чуть поближе познакомился с Бэроном. По-моему, нормальный мужик. Жаль, что он во все это влип.

Синди убрала бутылку обратно, опять взялась за тряпку. Заметив, что кто-то из посетителей поднял пустой стакан, требуя добавки, бросила Декеру:

— Сейчас вернусь.

В ответ он отсалютовал ей своим пивом и сделал еще глоток.

Через минуту она вновь подошла к нему.

— У меня пересменка в десять, другая девушка придет. Может, тогда и поговорим?

— Годится.

— Вы правы, — произнесла она. — Джон — отличный парень.

— Как хорошо, что я не ошибся.

— Так во что, говорите, он влип?

— В десять, — напомнил Декер.

Ровно в десять, минута в минуту, Синди передала бразды правления сменщице и махнула Декеру в сторону заднего хода.

— У меня там машина оставлена.

— А у меня спереди.

— Я вас к ней потом подброшу. Это недалеко.

— Куда поедем?

— Ко мне домой.

— Думаете, это разумно?

— А вы? — насмешливо откликнулась она.

Они забрались в черный как ночь «Лендкрузер».

— Отличная тачка, — заметил Амос. — Не из дешевых.

— У меня хорошие чаевые плюс недурные скидки в автосалонах.

Путь их лежал к большому кирпичному зданию чуть в стороне от центра городка. По дороге Декер обратил внимание, что во многих домах вовсю идет ремонт.

— У Бэронвилла открылось второе дыхание? — поинтересовался он.

— Частично, — туманно ответила Синди.

Они въехали в подземный гараж под зданием, и она поставила машину на пронумерованное парковочное место. Поднялись в лифте на последний этаж. Синди открыла дверь в квартиру, поманила Декера рукой.

— Это бывшая ткацкая фабрика. Перестроена в элитный кондоминиум.

— Угу, в курсе, я тут уже был.

— Когда?

Он бросил на нее быстрый взгляд:

— Когда осматривал квартиру Брэдли Косты. Он тут тоже жил.

— Верно, жил, — небрежно отозвалась она.

Амос обвел взглядом изящную мебель, дорогие на вид ковры, сияющую нержавейкой кухню на фоне голых кирпичных стен. В дальнем углу был оборудован миниатюрный тренажерный зал с гантелями, турником, набивными мячами. Имелись здесь эллиптический тренажер, велотренажер и прочие подобные машины, больше похожие на какие-то хитроумные орудия пытки.

— Неудивительно, что вы в такой отличной форме, — заметил Декер.

— Нечасто выдается позаниматься, — отозвалась Синди. — Дел по горло.

Оглядывая дорогущую обстановку, Декер не удержался:

— М-да, чаевые у вас и впрямь хорошие.

— Это не только чаевые. Вообще-то «Меркурий» принадлежит мне.

— Угу, слыхал про такое. Унаследовали от своего старика?

— Именно так.

Он смотрел, как она снимает джинсовую куртку, которую надела перед выездом, и вешает ее на металлическую стойку, придвинутую к входной двери.

— Сколько вам, двадцать два?

— Вы мне льстите. Вообще-то почти тридцать.

— Примерно как моей напарнице. И все же вы довольно молоды для хозяйки бара.

— Ну, как вы уже успели заметить, он достался мне по наследству.

— Но вы, похоже, и сами неплохо справляетесь. Насколько я понимаю, в бизнесе вы дока.

— От отца переняла. Хороший был учитель.

— А что с ним случилось?

— Умер.

— Это-то я понимаю. А как?

— Инфаркт.

— Очень сожалею.

— Хотите выпить?

— По-моему, мне уже хватит. Есть просто газировка?

Синди выдвинула ящик из холодильника, бросила ему бутылку минералки.

— Это будет получше.

Себе она налила на три пальца джина «Бомбейский сапфир» из голубой бутылки, разбавила тоником, добавила кружок лимона, ломтик лайма и три увесистых кубика льда из встроенного в кухонную стойку ледогенератора. Чокнулась стаканом с его пластиковой бутылкой.

— А так для вас лучше? — спросил он, показывая на ее коктейль.

— На работе я не пью — правило бармена номер один. Но перед сном действительно люблю пропустить стаканчик. И ничего, кроме этого «Сапфира», не употребляю.

Она скинула туфли и пристроилась на диване напротив кухонной зоны, уютно поджав ноги. Махнула Декеру на кресло напротив.

Тот тоже уселся и отхлебнул воды из бутылки, изучая ее внимательным взглядом:

— Насколько я понимаю, вы родом отсюда?

— А вот и ошиблись. Я родилась в Филадельфии.

— Но отец-то ваш из этих краев, раз у него был этот бар? Кстати, после вашего появления на свет Бэронвилл уже явно не процветал. Зачем понадобилось менять «город братской любви»[36] на такую глушь?

Синди пожала плечами:

— Мне тогда был всего годик, это без меня решили. — Помолчав, она добавила: — Ладно, раскрою карты. У меня мама отсюда. Они познакомились в колледже. Ему всегда хотелось обзавестись баром. А тут как раз подвернулся подходящий вариант — и пожалуйста. Иногда это все, что требуется для коренных перемен в жизни, — просто мечта.

— А где сейчас ваша мама?

— Хороший вопрос.

— В смысле, вы не знаете?

— Сегодня здесь, завтра там… Она ушла от отца, когда я была совсем маленькой, и с тех пор я ее не видела.

— Сочувствую.

— Не стоит. Мне и с одним родителем жилось неплохо. Папа был в этом смысле молодец.

— Вы ее помните?

— Не особо. Я была слишком мала. Думаю, это только к лучшему. Как можно скучать по тому, кого на самом деле практически не знал?

— Наверное, вы правы.

Она пригубила свой джин:

— Так что там все-таки с Джоном? У него какие-то неприятности?

— А вы, гляжу, и впрямь сильно переживаете за парня, который для вас не более чем обычный клиент среди множества прочих.

— Он — очень хороший клиент. И просто хороший человек, на которого незаслуженно навалилось слишком много всякой дряни.

— Примерно такое впечатление и у меня сложилось в тот вечер в баре.

— Те парни — просто безмозглые мудаки. Не понимают, что к чему. Но есть тут и такие, которые как раз отлично все понимают. Должны понимать, по крайней мере.

— Кое-кого из таких я уже встречал. — Декер поерзал в кресле. — Вы в курсе про убийства?

— А Джон-то тут при чем?

— Он знал как минимум двух из четырех убитых. А один из них вообще жил на территории его поместья.

— Ладно, ну и что тут такого? Это могло быть просто совпадение.

— Я — коп.

— И что это значит?

— Значит, что я не верю в совпадения.

— Ну а что вы скажете на то, что я тоже знала всех четырех убитых?

— Потому что они приходили в ваш бар?

— Именно так.

— Даже Тоби Бэббот — который, насколько я понимаю, вообще не употреблял?

— У меня там и еда подается, как вам уже хорошо известно, — сами там сегодня ужинали.

— Поскольку подобных мест в Бэронвилле раз-два и обчелся, ничего удивительного, что все они к вам заглядывали. Но вы ведь не жили вместе с кем-то из них? Не крутили любовь в школьные времена?

— Майк Свенсон мне всегда был по душе. Действительно славный малый. А Брэд, между прочим, жил в этом самом здании.

— Вы когда-нибудь встречались с ним где-то помимо бара?

— Вообще-то у меня была мысль, что он на меня запал.

— И вел себя соответственно?

— Я дала ему понять, что зря старается. В смысле парень он был ничего, но совсем не в моем вкусе. Не по мне все эти банкиры в костюмчиках с галстучками. Больно уж зашоренные, а я девушка богемная. В общем, намекнула ему пару раз, и он отвалил.

— У него в кабинете было фото с вами.

Это ее, похоже, несколько удивило:

— Да ну? Откуда?

— С какой-то встречи предпринимателей, по словам секретарши.

— Ах да, точно!.. Теперь вспомнила. С полгода назад он устраивал прием. Пригласил на него кучу местных бизнесменов, в том числе и меня. И фотограф там был.

— Вот все и объяснилось, — сказал Декер.

Синди отхлебнула из своего стакана:

— Так что я точно знала всех четверых, а с одним из них даже в одном доме жила. Это тоже означает, что никакое это не совпадение и что я тоже во все это замешана, как и Джон?

— Бывали когда-нибудь в поместье на холме?

— А что?

— Просто любопытно.

— Возможно.

— Не можете вспомнить?

— Ладно, несколько раз была, — сдалась она.

— Бэрон тоже довольно богемный тип, — заметил Декер и тут же навострил уши.

— Согласна, человек он интересный.

— По-моему, даже слишком интересный. Я просто хочу выяснить, не может ли он быть заодно и убийцей.

— По-моему, он и мухи не обидит.

— Мух он пусть обижает сколько угодно. Это не по моей части.

Она при этом замечании невольно улыбнулась.

— А вот Джон считает, что это вы — человек очень интересный.

— Он вам сам сказал?

— Да, сам. Мы разговаривали с ним по телефону после того, как вы с вашей напарницей заглянули к нему в гости.

— А здесь он когда-нибудь бывал?

— Разок-другой бывал. И давайте не будем вдаваться в подробности.

— А он вас малость постарше.

— Он гораздо моложе многих моих знакомых. Просто мальчишка.

— В смысле по духу? — уточнил Декер.

Она кивнула:

— И держит себя в отличной физической форме. Он ведь бывший спортсмен. Вы, кстати, тоже, судя по виду.

— Было дело. Сто лет и сто фунтов назад.

— Вы проверяете алиби?

— Проверяем.

— Хорошо — а у Джона есть алиби на момент убийства всех этих людей?

— Пока что временной промежуток великоват, по всем четырем убийствам. Но мы его сузим. А вы что, можете обеспечить ему алиби?

— В смысле подтвердить, что в какое-то определенное время мы были вместе?

— Да, именно так.

— Вы же не верите, что это он, правда?

— Сейчас неважно, во что я верю. Важны факты. — Декер резко нацелился на нее взглядом. — Почему вы торчите здесь? Бар можно открыть в куче других мест, куда более прибыльных.

— Город понемногу оживает. Сами видели, пока мы сюда ехали.

— Да, но вы употребили слово «частично».

— Лучше уж так, чем совсем никак. Вообще-то я провела нечто вроде исследования, как развивается экономика в подобных маленьких городишках. Любой спад тут сразу же активизирует появление небольших семейных предприятий, потому что люди теряют работу, а не присутствие духа. Открывают ресторанчик, спортзальчик, маникюрный или татуировочный салон, ломбард, киношку, пекарню, зоомагазин — такого всё рода. Сводят все-таки концы с концами, выживают как-то… Взять хотя бы Питтсбург. Все наизнанку вывернулось. Была сталелитейная столица, а теперь там одним здравоохранением да финансами занимаются.

— Бэронвилл — не Питтсбург.

— А нам и не надо быть Питтсбургом. У нас теперь есть фулфилмент-центр. И вот что я вам скажу: он и моему бизнесу способствует тоже. У меня за счет него стабильный тридцатипроцентный прирост — каждый год на протяжении последних трех лет.

— Потому что, когда на такой работе как следует наломаешься, срочно нужно выпить?

— В точку! И поесть, потому что у самих сил на стряпню уже не остается.

— И все эти шикарные ремонты и перепланировки, которые мы видели по дороге сюда, — это на доходы от маленьких семейных фирмочек? Что-то мне кажется, что тут вовлечены куда более крупные капиталовложения.

Синди нахмурилась:

— Я потеряла уже нескольких друзей из-за передозов. Единственный положительный момент тут в том, что все они успели застраховать свою жизнь. После их смерти родственники получили деньги, и многие открыли на них свои предприятия или вложили кое-какие средства в городскую инфраструктуру. Это здание перестроили только потому, что несколько человек скинулись и образовали фонд для проведения этих работ. И теперь почти все квартиры уже распроданы.

— Прекрасно, когда негатив удается обратить в позитив. Но шесть нераскрытых убийств!.. Не многовато ли для такого маленького городка?

Ее усмешка увяла.

— Шесть?

— Еще двое в заброшенном доме. Вообще-то именно я их и нашел.

— Да, вроде что-то такое читала… Правда, без особых подробностей. Может, просветите?

— К сожалению, не имею права.

— А к тем четырем они имеют какое-то отношение?

— Понятия не имею.

— Похоже, что у вас куда больше вопросов, чем ответов, — заметила она.

— На ранних стадиях расследования — обычное явление. А вы бывали в квартире у Косты? Все-таки соседи…

— Всего один раз. Он устраивал тут деловой обед — все банк свой раскручивал.

— Никогда не спрашивали у него, почему он переехал сюда из Нью-Йорка?

— Вообще-то спрашивала. И в самом деле странно — парень он симпатичный, с головой… Там и деньги его ждали, и карьера.

— Так что он сказал?

— Да скорее отшутился — типа как приехал сюда вдогонку за мечтой.

— И какого же рода мечтой?

— Я особо не нажимала, а он не стал вдаваться в подробности.

— Он знал Бэрона?

— По-моему, вы уверены, что знал, но лично мне ничего про это неизвестно. Не думаю, что банкам от Джона есть какой-то толк.

— Но у него в этом банке закладная на дом.

— Да ну? — с невинным видом откликнулась она.

— Именно так. Но в разговоре со мной он почему-то предпочел не упоминать эту подробность.

Декер вытащил из кармана фото Бэрона с юношеской командой, протянул Синди.

— Не видели ее в квартире у Косты?

Та взяла ее, рассмотрела:

— Угу, на стеллаже среди всех прочих стояла.

— Бэрон работал тренером.

— Вообще-то сама вижу, Декер, — резко ответила она. — Он подготовил команду к чемпионату штата, а потом получил пинка под зад от властей предержащих.

— Да, он про это рассказывал. А не знаете почему?

— Думаю, потому что он добился реального успеха, чего они уже стерпеть не смогли. — Тут она обратила внимание на надпись на обратной стороне. — Стэнли Ноттингэм. А это еще кто такой?

— Не знаю. Никогда про него не слышали?

Синди помотала головой:

— Однако забавно.

— Что именно?

Она отдала ему снимок:

— Я это знаю только потому, что Джон как-то обмолвился. Даже фотку показывал.

— Фотку чего?

— Не чего, а кого.

— Стэнли Ноттингэма? — спросил Декер, явно озадаченный.

— Да нет же! — Она секунду порылась в памяти. — Не Стэнли. Найджела. Ну да, Найджел его звали. Представляете? Найджел!

— Что-то я за вами не поспеваю.

— Джон показывал мне фотку Найджела Ноттингэма. Вот потому-то я и запомнила. Больше никогда такого сочетания не слышала. Можете представить себе что-нибудь более британское? Хотя к нему вполне подходит.

— Да о чем вы? — буркнул Декер, окончательно сбитый с толку.

— Найджел Ноттингэм был дворецким у Бэронов.

— Дворецким у Джона?

— Да нет же! Джону дворецкий не по карману. Я про того самого первого Джона Бэрона. Ему, очевидно, захотелось обзавестись натуральным британским дворецким, а Найджел Ноттингэм подошел аккурат по всем статьям.

Декер вскочил с кресла.

— Всё, мне пора, спасибо.

У дверей квартиры он оказался еще до того, как Синди успела подняться с дивана.

— Эй, Декер, давайте я вас отвезу! — крикнула она ему вслед, но за спиной у него уже захлопнулась дверь.

— Господи, да что ты затеял? Куда это ты собрался?

Джеймисон стояла в дверях спальни Декера, глядя, как тот без разбору бросает в дорожную сумку одежду и туалетные принадлежности.

— Надо кое-куда съездить.

— Куда? Обратно в Вашингтон?

— Нет, в Нью-Джерси.

— В Нью-Джерси? — поразилась она. — Зачем?

— Появилась зацепка. Хорошая. Только что. Синди Райли подбросила.

Алекс недоверчиво посмотрела на него:

— Декер, похороны Фрэнка уже послезавтра. И ты куда-то намылился? Тут столько дел…

— Вернусь вовремя. Уезжаю прямо сейчас. Рано утром буду там, сделаю дела и завтра к вечеру вернусь.

— Ладно хоть, мои сестры все уже здесь! Но родители Фрэнка только с утра будут; думала, ты их на автовокзале подхватишь… И одну из его сестер, она поездом добирается… Остальные прямо сюда на машинах приедут.

Декер на секунду прервал свое занятие:

— Думаю, что твои сестры вполне справятся. И просто чтоб ты знала — прокатную тачку я забираю.

— Минуточку, ты на машине собрался в Нью-Джерси ехать?

— А иначе никак. Я уже посмотрел самолетное расписание. Первый рейс из Питтсбурга завтра в десять утра, и даже не прямой. Пришлось бы в этой чертовой Шарлотте[37] пересаживаться, не поверишь. Ни один поезд не подходит, автобус тоже. Самое быстрое — на машине. Меньше чем за семь часов домчу.

— Хорошо, но ты понимаешь, сколько сейчас времени? Когда же ты спать собрался?

— Все отлично. Адреналин просто изо всех дыр прет, а как приеду, прикорну чуток.

— Декер, это просто глупость.

— Надо ехать, Алекс. Я сегодня узнал кое-что, что нужно немедленно проверить.

Она присела на кровать.

— Так, говоришь, Синди Райли какую-то зацепку подкинула? И какую же?

Амос рассказал ей про Стэнли и Найджела Ноттингэмов и обнаруженное на обороте фотографии имя с адресом. Протянул ей снимок, и она внимательно его изучила.

— Так, правильно ли я все поняла: этот Найджел Ноттингэм — дворецкий Бэрона Первого?

— Угу. И готов поспорить, что Стэнли — это его… ну не знаю, правнук там или еще кто. Потому-то Тодд и не обнаружил никакой связи с Бэронвиллом. Он добрался лишь до родителей Стэнли Ноттингэма. А тот жил в одном доме с Брэдли Костой в Нью-Йорке. Они были соседями.

Она отдала ему фото.

— Так в чем же твоя версия?

— Что Стэнли Ноттингэм поведал Косте про Бэронов что-то такое, из-за чего тот сразу рванул свои манхэттенские корни и ринулся сюда. Райли сказала, что, по словам Косты, тот приехал сюда «вдогонку за мечтой». Это показалось мне весьма любопытным. В общем, надеюсь, Ноттингэм расскажет, что это могла быть за мечта.

Джеймисон устало потерла лоб:

— Ладно, понимаю, что это может быть важно для расследования. Но разве не может это немного обождать? Нельзя все это выяснить после похорон?

— Стэнли Ноттингэм — человек уже пожилой, только что переехал в дом престарелых. Откуда мне знать, что он завтра не помрет? Если так, то прости-прощай, моя единственная зацепка.

— У тебя ведь только одно это дело на уме, так ведь? — резко выпалила она. — Расследование превыше всего! И неважно, чего.

Декер опять отвлекся от сумки:

— Вовсе не так, Алекс.

— Это всегда так, Декер.

— Но это ведь очень важно.

Она поднялась и направилась к двери:

— Хорошо. Пусть все будет на мне.

— Я вернусь, Алекс! Обещаю.

— Ага, — отсутствующе кивнула она. — Что ж, надеюсь, ты найдешь, что ищешь.

Декер подхватил с кресла пальто. Когда он повернулся, ее уже не было. Услышал только, как где-то в доме хлопнула дверь.

Застегнул сумку, забросил ее через плечо. Стал потихоньку спускаться вниз.

Только вот в самом низу лестницы сидела Зоя, баюкая в руках плюшевого кота. Она посмотрела на него, и ее взгляд тут же упал на дорожную сумку.

— Вы куда-то уезжаете, мистер Амос?

Первым побуждением Декера было просто проскочить мимо девчонки и без всяких объяснений броситься к машине. Но при виде ее опечаленного личика что-то заставило его опустить сумку на ступеньки и присесть рядом.

— Уезжаю, Зоя. Но скоро вернусь. Видишь ли, мне нужно кое-что проверить в Нью-Джерси. Ты когда-нибудь бывала в Нью-Джерси?

Она помотала головой:

— Там хорошо?

— Угу, наверное.

— А что вы там будете делать?

— Поговорю кое с кем. С одним пожилым дяденькой.

— Про что?

— Он знал одного человека в этом городе. Так что просто хочу задать ему про него несколько вопросов.

— А он хороший человек?

— Ну вообще-то я пока с ним не знаком, но думаю, что хороший. — Он ненадолго примолк и оглядел ее. — Сама-то ты как?

Она крепче прижала к себе плюшевого кота.

— Завтра папины похороны.

— Угу, знаю, — негромко отозвался Декер.

— Его в землю закопают. Так мама сказала.

— Я обязательно приеду и пойду на похороны вместе с тобой.

— Обещаете?

— Обещаю.

Лобик ее прорезала озабоченная морщинка.

— Как вы думаете, мистер Амос, ему будет холодно? Папе? Понимаете, когда мама сказала, что его закопают, я взяла большую ложку на кухне, пошла во двор и выкопала ямку. Потом сунула туда руку. Там было очень холодно. А папа не любил, когда холодно. Вместе со мной под одеялком кутался. Я тоже не люблю, когда холодно.

Наглядно иллюстрируя свои слова, она поежилась.

Декер прислонился спиной к перилам, чувствуя, как сжало грудь и сдавило горло.

— Я знаю, что у твоего одеялка нету имени, ну а кота как зовут?

— Его звать Феликс. Его мне тетя Алекс подарила, когда мне стукнуло пять.

— А почему ты решила так его назвать?

— Так звали папину собаку, когда он был маленьким. Я подумала, что если котик тоже будет Феликс, то папа не будет так скучать.

— Какая же ты славная, Зоя!

Личико ее наморщилось, глаза наполнились слезами.

— Хочу, чтобы папа опять был здесь!

— Знаю. А еще я знаю, что он тоже хотел бы сейчас быть здесь, больше всего на свете. Ему никогда не хотелось бы оставить тебя одну.

Зоя прислонилась головой к его коленям, и он осторожно похлопал ее по макушке.

Некоторое время они так и сидели в молчании.

— Помнишь, как я рассказывал тебе про свою дочку?

— Молли.

— Да, про Молли. В общем, я тебе не всю правду про нее рассказал.

— В смысле вы соврали? — удивилась Зоя, выпрямляясь и изучая его широко распахнутыми глазами.

— Нет, не совсем. Я просто не рассказал тебе… все до конца. Дело в том, что моя дочка… Моя дочка… Она умерла прямо перед тем, как ей исполнилось десять.

— Она болела?

— Нет, ее… С ней произошло несчастье.

— Как с папой?

— Именно так. В общем, у нас были похороны, и ее тоже закопали в землю. Но я постоянно прихожу и навещаю ее, понимаешь… Как бы повидаться. И когда прихожу туда, то чувствую… чувствую, что ей не холодно. Ты это всегда ощущаешь с теми, кого любишь. Так что, я думаю, когда ты с мамой придешь навестить папу, то ты тоже это ощутишь. И даже там ему станет тепло, поскольку он будет знать, что ты по-прежнему с ним. Что люди, которых он любит, находятся рядом. Понимаешь?

Она медленно кивнула, не сводя с него глаз.

— Буду вас ждать, мистер Амос.

— Давай лучше на «ты», Зоя. И просто Амос.

— Хорошо, Амос.

Декер подхватил свою сумку и поспешно удалился.

Он не заметил, что на верхней ступеньке давно уже стояла Джеймисон, которая слышала весь их разговор.

Стояла и тихонько всхлипывала, крепко ухватившись за перила.

Двинувшись вверх по лестнице, Зоя сразу увидела тетю, бросилась к ней и обхватила за ноги. Поскольку Джеймисон по-прежнему дрожала, спросила ее:

— Тетя Алекс, что с тобой? Тебе грустно?

Безуспешно борясь с заливающими лицо слезами, та кое-как ухитрилась ответить:

— Со мной всё в порядке, Зоя. Честно, всё в порядке.

В девять утра у Декера сработал будильник в мобильнике.

Амос выпрямился на водительском сиденье, зевнул и огляделся по сторонам.

До дома престарелых он добрался к шести утра — припарковался прямо на улице и сразу завалился на сиденье подремать. И теперь, немного придя в себя после сна, поехал в ближайший Макдоналдс, в туалете заведения умылся и переоделся, потом пошел завтракать. Съел сэндвич, жадно осушил чашку кофе.

Вернулся к гериатрическому центру «Гленмонт», зашел внутрь.

Здание, судя по всему, построили совсем недавно. Большой вестибюль, залитый светом из многочисленных окон, выглядел довольно приветливо — зоны отдыха с мягкими креслами, большая регистрационная стойка из полированного дерева, веселенькие обои в цветочек…

За стойкой восседала молодая женщина весьма профессионального вида, которая сразу подняла взгляд на подходящего Декера.

— Чем могу помочь?

Он вытащил удостоверение и значок, протянул ей:

— ФБР. Мне нужно побеседовать с одним из ваших пациентов.

— Мы называем их постояльцами, — тут же поправила она, внимательно изучая значок. — Могу я поинтересоваться, по какому вопросу?

— Я расследую серию убийств в Пенсильвании. Выяснилось, что один из ваших постояльцев, Стэнли Ноттингэм, мог знать одного из убитых, когда тот жил в Нью-Йорке.

— Думаю, что мне нужно посоветоваться с начальством.

— Поступайте как знаете, только не держите меня тут слишком долго. У меня очень мало времени.

Регистраторша поспешила прочь и через минуту вернулась в сопровождении высокого крепко сложенного мужчины с густыми темными волосами. О важности этой персоны в равной степени свидетельствовали деловой костюм в тонкую полоску и соответствующее выражение лица.

— Я — Роджер Крэндалл, исполнительный директор. В чем вопрос?

Декер объяснил ему причину своего визита.

— А разве для этого не нужен ордер или что-нибудь в этом роде? — спросил Крэндалл.

— Нет, не нужен. Мистер Ноттингэм — не подозреваемый и не лицо, представляющее оперативный интерес. Но он может оказаться важным свидетелем в деле об убийстве. У меня есть полное право побеседовать с ним.

— По-моему, мне придется проконсультироваться с нашим юристом. Не могли бы вы зайти в другое время?

В ответ Декер вытащил свою записную книжку:

— Крэндалл с двумя «л»? Мне написание и с одним попадалось, просто хочу уточнить.

— С двумя. А к чему этот вопрос?

— Мой босс в ФБР терпеть не может, когда в ордерах на арест коверкают фамилии.

Крэндалл отпрянул:

— Ордерах на арест?! Чей арест? Мой? За что? — добавил он дрожащим голосом.

— Ну вы ведь в данный момент препятствуете работе правоохранительных органов, разве не так?

— Чем это я вам препятствую?

— Я уже поставил вас в известность, что ваш постоялец не является подозреваемым или лицом, представляющим оперативный интерес. На нем нет никакой уголовной ответственности. Но он может оказаться важным свидетелем. И вам следует знать, что у ФБР есть право в любой момент побеседовать с важным свидетелем. И, не позволяя мне сделать это, вы совершаете федеральное преступление, минимальный срок за которое, между прочим, — пять лет, причем в тюрьме федерального значения. — Декер оглядел одетого с иголочки директора. — Почему-то мне кажется, что костюмчик в полоску вам больше к лицу, чем оранжевая роба.

Крэндалл туповато посмотрел на него, после чего произнес:

— Я сам провожу вас к мистеру Ноттингэму.

Амос с преувеличенным тщанием вырвал из блокнота листок с фамилией Крэндалла, скомкал и бросил в ближайшую мусорную корзину.

— Благодарю за сотрудничество.

Пока они шли по коридору, он спросил:

— Что вы мне можете сказать про этого Ноттингэма? Насколько я понимаю, он поступил совсем недавно?

Крэндалл кивнул:

— Именно так. Обычно пожилых людей сюда отправляют родственники. Все мы стареем, и когда уже не можешь сам за собой ухаживать… ну иногда это бывает трудно признать самому. Однако мистер Ноттингэм — совсем другой случай. Близких родственников у него не осталось, но он сам решил, что больше не способен жить в одиночку. Вот и переехал сюда, причем полностью за собственный счет.

— А откуда он узнал про ваш центр?

— У нас тут вообще много народу из Нью-Йорка. Мы практически на самой границе штата, так что, если кто из родственников захочет навестить, добираться недалеко.

— Насколько я понимаю, он из индустрии моды.

— Да. Работал сразу на несколько модных домов. Очень приятный человек. И видно, что образованный.

— Как у него со здоровьем?

— Вообще-то мы такую информацию обычно не выдаем, но все же могу вам сказать, что у него проблемы, типичные для человека его возраста.

— Хорошо, но я вообще-то хотел спросить — он в своем уме?

— О да, тут как раз никаких проблем нет. По крайней мере, пока.

Они остановились у двери. «Стэнли Ноттингэм» — гласила надпись на карточке, вставленной в привинченную к ней медную рамку.

— Ну вот и пришли.

Крэндалл постучался:

— Мистер Ноттингэм? Стэнли, можно войти? Это мистер Крэндалл.

Низкий хрипловатый голос что-то согласно буркнул в ответ, и Крэндалл открыл дверь. Они с Декером переступили порог.

Стэнли Ноттингэм сидел в кресле рядом с кроватью — долговязый, высохший, как скелет, с венчиком седых волос вокруг головы. На носу — очки в толстой черной оправе. Облачен он был в нечто вроде пижамы — шелковой, в мелкий горошек.

В углу стоял кислородный баллон на колесиках.

Стены были сплошь увешаны большими обрамленными в рамы фотографиями, изображающими различных манекенщиц на подиуме.

— Стэнли, это… — Крэндалл примолк и повернулся к Декеру: — Простите, как вас, еще раз?

— Амос Декер, мистер Ноттингэм. Я из ФБР.

Ноттингэм, который с отсутствующим видом горбился в кресле, вдруг резко выпрямился и ухитрился сесть ровно. Это достижение его явно обрадовало, поскольку он даже хлопнул в ладоши.

— ФБР? — Широко улыбнулся. — Вот здорово!

Декер покосился на Крэндалла:

— Теперь я и сам управлюсь, спасибо.

Директору это явно пришлось не по вкусу, но он коротко кивнул и удалился. Дверь, однако, оставил открытой.

Амос подошел к ней, плотно закрыл и вновь повернулся к Ноттингэму:

— Спасибо, что готовы уделить мне время.

— А мы уже раньше встречались?

— Нет. — Декер обвел взглядом фотографии на стенах. — Так вы из индустрии моды?

— Почти пятьдесят лет. На большие дома работал. Диор, Версаче, Валентино, Келвин, Томми… Список можно продолжить.

— А чем там занимались?

В ответ Ноттингэм махнул рукой на фотографии:

— Я был фотографом. Одним из лучших, скажу без ложной скромности. Летал с Валентино на его личном самолете. У Джорджио мой телефон был в быстром наборе, на отдельной кнопке. С Юбером де Живанши — неразлей вода. Одри Хепберн. Элизабет Тейлор. Джеки Онассис. Всех их я фотографировал. Лучшие моменты в моей жизни.

Старик весь так и лучился, хотя глаза его были закрыты. Когда он открыл их опять и обозрел свои скромные пределы, счастливое выражение с его лица сразу исчезло.

— Но вы здесь наверняка не по этой причине, — заметил он.

Декер подтащил поближе единственное свободное кресло в комнатке.

— Вам говорит что-нибудь имя Брэдли Коста?

Ноттингэм слегка поморщился.

— Ну да, Брэд, конечно, конечно… — И сразу же озадаченно спросил: — А у него что, какие-то проблемы с ФБР?

— Нет. Просто зацепочка появилась в деле. Вы с ним были соседями в Нью-Йорке?

— Совершенно верно. Он купил квартиру в моем доме в Сохо. Я там уже сто лет как жил. Вот и взял его под свое крыло. Славный малый. И на вид симпатичный. Вполне модельная внешность, если хотите знать мое мнение. И умница. Большого успеха добился. На Уолл-стрит работал.

— А потом переехал?

— Да, увы, переехал… Совершенно внезапно. Меня это немного обидело, сказать по правде. Даже не попрощался. Тоже мне, перелетная птица!

— У вас был такой предок — Найджел Ноттингэм?

Старик улыбнулся:

— Да. Дворецкий. Это мой прадед. Работал в каком-то жутком месте… гм, сейчас уже и не упомню, как называлось, но служил у одного совершеннейшего ничтожества, как его звали-то…

— Джон Бэрон. А место называется Бэронвилл.

Ноттингэм щелкнул пальцами:

— Да, точно! Это где-то в Огайо?

— В Пенсильвании.

Старик с грустью посмотрел на Декера:

— Похоже, что за последний год моя память, всегда острая как бритва, основательно сдала. Это одна из причин, по которым я здесь. Я… я постоянно все забываю. Не хотелось когда-нибудь по ошибке поджечь свою собственную квартиру.

— Не стоит так убиваться. Вы просто в отличной форме. А Коста проявлял интерес к Бэронам?

Ноттингэм еще сильнее скривился:

— Ну раз уж об этом зашла речь, то дело было на одном званом обеде, который я несколько лет назад устраивал. Это отложилось в памяти, потому что тогда я как раз получил приз от представителей модного бизнеса. Как говорится, за долгий плодотворный труд, — добавил он со смущенной улыбкой.

— И что произошло на том званом обеде?

— Ну все уже поели и отправились смотреть мои работы. А Брэд поднял со стола одну старую фотографию в рамке и стал меня о ней расспрашивать. В общем, на ней был Найджел. Я немного рассказал ему про него — по крайней мере то, что знал от отца с дедом. Найджел родился в Англии, в Суррее, давным-давно, а потом эмигрировал в Соединенные Штаты. Не знаю точно, как он оказался в Бэронвилле. Но в итоге стал дворецким у Бэрона. Его сын Сэмюэл, мой дед, еще в юности уехал из Бэронвилла и обосновался в штате Нью-Йорк, на севере, где и родился мой отец. Поженившись, мои родители переехали в Бруклин; там-то я и родился.

— Так что, ни у кого из ваших предков не возникло желания остаться в Бэронвилле?

— О господи, только не это! Помню по рассказам, что это просто какая-то вонючая дыра — сплошь шахты, грязные заводики и работяги, из которых тянут последние жилы… Дед говорил, что просто ненавидел это место, потому и уехал. Мечтал сбежать оттуда как можно скорее. В итоге все-таки сбежал. И слава богу. Сомневаюсь, что я сделал бы такую карьеру, если б родился и вырос там.

— А как же Найджел?

Ноттингэм ненадолго задумался, похлопывая по подлокотнику кресла своими длинными пальцами.

— Верно. Теперь припоминаю. Он оставался у Бэронов до самой смерти. — На секунду примолк. — Помнится, дед даже рассказывал, как ездил туда на похороны Найджела. Вообще-то это было довольно забавно.

— Что забавно? Не похороны его отца, надеюсь?

— Нет-нет. Забавно, что его отец умер ровно в тот же день, что и Бэрон. Тот самый Бэрон, который основал город и назвал его в свою честь.

— Они умерли в один день? Не знал.

— Да. Известно, что они были примерно одного возраста. Хозяин и слуга до того самого дня, когда смерть разлучила их. А потом кого уже волнует, у кого титул громче и денег больше, верно говорю?

— Удивит ли вас новость, что Брэд Коста переехал жить именно в Бэронвилл?

Ноттингэм сполз вниз по спинке кресла:

— О господи, вы, должно быть, шутите?

— Нет, не шучу. Вообще-то его там и убили.

Едва произнеся эти слова, Декер понял, какую совершил ошибку.

Ноттингэм стал задыхаться. Он хватал воздух ртом, царапал пальцами грудь и на что-то указывал. Наконец, Амос сообразил, на что.

Кислород!

Он быстро подкатил баллон к креслу, помог Ноттингэму вставить наконечник гибкой трубки в ноздрю. Старик сделал несколько глубоких вдохов и понемногу успокоился.

Декер облегченно откинулся в кресле:

— Простите, мистер Ноттингэм! Зря я так все это на вас вывалил.

Ноттингэм еще несколько раз глубоко вдохнул, от извинения отмахнулся. Негромко произнес:

— У меня ХОБЛ[38]. Чертовы сигареты… Да и разволновался еще.

— По вашей реакции можно судить, что вы совершенно не представляете, по какой причине Коста переехал в Бэронвилл? Или почему он погиб?

Ноттингэм покачал головой:

— Совершенно не представляю. Как он погиб? Вы сказали — убит? Ужас какой!

— Подробности не имеют значения, и я не хочу вас лишний раз нервировать. Но его и вправду убили, и теперь я пытаюсь выяснить почему.

— О господи, бедный Брэд!..

— У вас есть какие-нибудь мысли, почему он решил сменить Сохо и карьеру на Уолл-стрит на Бэронвилл?

Ноттингэм осторожно вытащил из носа наконечник кислородной трубки, отложил в сторону:

— Где-то через неделю после того, как я рассказал Брэду про Найджела и Бэронов, он опять зашел ко мне и стал задавать вопросы.

— Какого рода вопросы?

— Для начала вам придется получить кое-какие сведения из семейных преданий, которые передаются из поколения в поколение.

— Чьих преданий? Ноттингэмов или Бэронов?

— Вообще-то и тех и других. Дед пересказывал их мне, когда я был еще совсем мал. Понимаете, самый первый Бэрон — тот, который основал город и все остальное — был просто самым последним мерзавцем. Я уже говорил вам — пробы негде ставить. Дед, пока рос, жил в половине для прислуги. И место это просто ненавидел. И хотя со старым Бэроном сталкивался нечасто, все равно считал его совершенно жутким человеком.

— Если он был такой гад, почему тогда Найджел попросту не ушел от него? — спросил Декер.

— Хороший вопрос. Однако из того, что я слышал, Бэрон на самом-то деле вовсе не третировал Найджела. Совсем наоборот — он, судя по всему, обращался с ним скорее как с равным.

— Странно, как это можно обращаться как с равным с собственным дворецким…

— Они с Бэроном были ровесниками, а Найджел стал служить ему еще до того, как тот выстроил огромную усадьбу на холме. Я видел ее только на фото. Что-то совсем чудовищное.

— Я был там. Время ее не пощадило. Но вы начали что-то о семейных преданиях?

— Не думаю, что у кого-то из членов семьи Бэрона было желание продолжить его дело и после его смерти самим зарабатывать себе на жизнь.

— Им хотелось просто и дальше доить старика?

— Да. И тут мы вплотную подходим к этим самым семейным преданиям. Бэрон был очень скуп, экономил на каждой мелочи, но деньги любил — последнего гроша из рук не выпустит. Рабочим платил соответственно, почитай практически ничего, а на благотворительность вообще ни цента не тратил. Просто лопался от денег, но, видать, ему и того было мало.

— Похоже, и впрямь не очень симпатичная личность, — заметил Декер.

— Ну как бы там ни было, о собственных сыновьях, которым предстояло продолжить его дело, он был не слишком-то высокого мнения. Как я уже говорил, особого интереса к бизнесу они не выказывали. Как я слышал, предпочитали тратить деньги, а не делать их.

— И по этой-то причине семья довольно скоро обеднела, — вставил Декер.

— Обеднела? Ну-ну… А теперь начинается самое интересное. Предание гласит, что перед смертью Бэрон припрятал чуть ли не все свое состояние где-то у себя в доме. Так и говорится — «чуть ли не все».

— В каком виде?

— Не знаю. В виде драгоценностей, редких монет. Просто наличных. Каких-то легко оборачиваемых активов — акций, облигаций. Но это была действительно львиная доля всего его состояния. Судя по всему, ему очень не хотелось, чтобы его отпрыски ее заполучили.

— И вы поведали об этом Косте?

Ноттингэм кивнул:

— Он сразу заинтересовался — я бы сказал, очень заинтересовался — и буквально засыпал меня вопросами. Я даже показал ему кое-какие старые письма, которые писали мне отец с дедом. И еще у меня были письма, которые Найджел писал деду.

— В этих письмах были какие-то намеки, где он мог все это спрятать?

— Никаких — по крайней мере, я их не нашел. Отец с дедом строили всякие предположения, но и сами ничего не знали. А даже если б и знали, что бы это им дало? На поместье-то Бэрона никаких прав у них не было. Они все равно не смогли бы попасть туда, даже чтобы просто поискать.

— Но у семейства Бэронов такая возможность, судя по всему, была?

— Думаю, что да. А если они и вправду обеднели и думали, что где-то совсем рядом скрываются огромные деньги? Ну я на их месте обязательно поискал бы. Уверен, что раз уж мой дед знал о якобы спрятанных в доме сокровищах, то отпрыски-то Бэрона наверняка про это слышали.

— По-моему, они и впрямь что-то искали.

— С чего вы это взяли?

Декеру сразу припомнились странные дыры в стенах особняка и подсобных строений Бэрона.

— С того, что я сам видел.

Ноттингэм едва заметно выпрямился в кресле.

— Так вы считаете, что Брэд отправился в Бэронвилл искать эти сокровища?

— Мне не приходит в голову иной причины, по которой он мог бросить свою блестящую жизнь в Нью-Йорке и переехать туда. Вы не считаете, что он и сам мог кое-что разведать перед тем, как обосноваться в Бэронвилле?

— Вполне возможно, если даже не наверняка. Потому что мы еще много раз поднимали эту тему, и всякий раз оказывалось, что Брэд знает о Бэроне такие вещи, про которые я ему точно не рассказывал. Так что скорее всего он и сам провел кое-какие исследования… — Тут Ноттингэм внезапно ужаснулся: — Выходит, я ему все рассказал, и он отправился туда? Это я… Это из-за меня он погиб!

— Нет, вы здесь абсолютно ни при чем, — твердо ответил Декер. — Люди сами делают свой выбор, прекрасно осознавая возможные последствия.

— Думаю, что вы правы, — произнес старик, хотя и с некоторым сомнением в голосе.

— А у вас, случайно, не сохранились какие-нибудь письма, которые вы показывали Косте?

— Сохранились. Только не в этой комнате — тут есть камера хранения, в которой я держу все свои ценности. Письма тоже там, в моем шкафчике, в отдельную папку уложены.

— Можно мне сделать копии? Оригиналы обязуюсь сразу же вернуть в шкафчик.

— Да ради бога.

— Спасибо, что уделили время, вы мне очень помогли. — Амос вручил Ноттингэму свою визитку. — Если еще что-нибудь припомните, не затруднитесь позвонить.

— Конечно. И не могли бы вы сообщить мне, чем все это дело закончится?

— Обязательно.

Декер еще раз оглядел фотографии на стенах.

— А вы и в самом деле прекрасный фотограф!

Ноттингэм поднял взгляд с визитки:

— Спасибо. Что будете теперь делать?

— Выполнять свою работу, — отозвался Амос.

Вернувшись из Нью-Джерси незадолго до ужина, Декер вел себя скорее как анти-Декер, если такое вообще возможно, — активно предлагал помощь во всех домашних делах, сам установил стол, поставил на него посуду, высказал соболезнования всем без исключения сестрам Джеймисон и безутешным родственникам Фрэнка, причем и сам вполне искренне их слушал.

Потом, когда остальные отправились в ближайший мотель, в котором остановились, Джеймисон загнала его в угол в кухне, где он, убрав со стола, загружал посудомоечную машину.

— Ты вообще как себя чувствуешь? — поинтересовалась она с весьма обеспокоенным видом.

Засунув в посудомойку последнюю тарелку, Амос насыпал в лоток моющее средство, ткнул на «Запуск» и захлопнул дверцу. Только потом повернулся к ней:

— Просто пытаюсь помочь, чем могу.

— Вижу. Именно это я и имела в виду. Только это совсем не… Понимаешь меня?

— Ты хочешь сказать, что это совсем на меня не похоже?

Она явно растерялась, но не стала его поправлять.

— Должно быть, беру с тебя пример, Алекс.

— А это хорошо? — тихонько спросила она.

— Наверное. Похоже, что люди стали воспринимать меня гораздо лучше, чем когда я жил в Огайо… — Декер ненадолго погрузился в молчание. — Я знаю, что в обществе мне частенько не по себе. Как-то неловко. И знаю, что нечто у меня в голове просто не дает мне сказать то, что нужно говорить в определенных ситуациях. Например, когда кого-то нужно… ну не знаю, утешить, успокоить. Но даже если я этого не говорю, это вовсе не значит, что я про это не думаю.

Джеймисон погладила его по плечу:

— Знаю, Амос. Правда знаю.

— Но я стараюсь. Это просто… просто не так легко, как когда-то.

Она улыбнулась:

— Думаю, что ты уже здорово продвинулся. И это дорога с двусторонним движением, Амос. Ты тоже делаешь меня лучше. И в расследованиях тоже. Когда мы с тобой стали напарниками, я частенько вообще не понимала, что творю.

Он кивнул, прислонился к кухонной стойке и принялся изучать свои собственные ноги.

— Помню, как было, когда Кэсси с Молли погибли. Понаехали родственники, дел тоже было по горло. Все были в шоке, а я… я просто не мог ничего делать. Совсем руки опустились. Просто сидел, как пень.

— А что удивляться? Такая страшная потеря…

— У множества людей такие же страшные потери, каждый божий день. И все-таки они не опускают руки.

— Ну, по крайней мере сегодня ты был молодцом. В самом деле здорово помог. Эмбер тебе крайне благодарна.

Он на это не ответил — просто почесал макушку.

— Так как все-таки самочувствие? — не отставала она.

— Как-то забавно, — только и сумел выдавить Декер.

— Память не подглючивала?

— Нет, как в тот раз — нет.

Она кивнула, хотя вид у нее был по-прежнему немного встревоженный:

— Что накопал в Нью-Джерси?

Он передал ей содержание своей беседы со Стэнли Ноттингэмом.

— Клад? — изумилась Алекс. — И ты во все это веришь?

— Думаю, что Брэдли Коста верил. Иначе зачем бы ему сюда переться?

— И он переехал из Нью-Йорка в эту дыру только из-за того, что где-то что-то услышал? Не вижу никакого смысла.

— Смысл есть, если Коста и сам что-нибудь раскопал. Ноттингэм сказал, что при последних беседах он был слишком уж хорошо информирован. А это говорит о том, что Коста действительно провел какие-то свои собственные исследования. Парень-то с Уолл-стрит. Там у них умеют проверять информацию. И есть еще кое-что…

— Что именно?

— Помнишь, Коста вступил во все местные общественные организации — «Киванис» и так далее?

— Угу, все на тех фотках есть. И что? Не вижу ничего странного.

— Но еще он вступил и в местное историческое общество.

— Думаешь, воспользовался их ресурсами, чтобы провести собственное исследование, и даже выяснил, где спрятаны сокровища? Так, что ли?

— Это совсем не исключено.

— А как же Джон Бэрон? Он что, про эти слухи и слыхом не слыхивал?

— Не знаю, но его предки клад точно искали. Помнишь дыры в стенах? И хотя там все здорово заросло, я и на земле кое-где видел следы, что там копали.

— Но ты же не считаешь, что Бэрон знает, где клад? — вновь спросила она.

— Если б он знал, то разве жил бы так, как живет сейчас?

— Тоже верно. Так что собираешься теперь предпринять?

— Пойду по следам Косты и попробую выяснить то, что выяснил он.

— Но зачем было его убивать?

— Если он раскрыл местонахождение клада, то вот тебе и мотив.

— А что тогда с тремя остальными?

— Не знаю.

— Послушай, как только пройдут похороны, я сразу опять начну тебе помогать.

— Это совсем необязательно. Ты сейчас больше своим родным нужна.

— Но я ведь женщина, Декер.

Он явно ничего не понял:

— Ну да, в курсе. И что с того?

— Это означает, что я существо многозадачное, — отозвалась она с улыбкой.

Амос кивнул:

— Ладно. Но будем еще держать в голове, что у нас тут и серьезная наркоторговля вписана, причем с полным букетом вплоть до насильственных преступлений. Я пробил Брайана Коллинза по базе ФБР. Совершенно хладнокровный убийца. Если тут и еще такие же болтаются поблизости, то нам придется туго.

— Эй, вообще-то это наша с тобой работа.

Он посмотрел на нее так пристально, что она тут же поспешила сказать:

— Знаю-знаю. Ты не хочешь, чтобы со мной что-нибудь случилось. Но я сама на такое подписывалась. Без всяких ограничений. Я прикрываю твою спину, ты — мою, так ведь?

Он кивнул:

— И вот еще что, Декер…

— Что?

— Я… я тут случайно услышала твой разговор с Зоей на лестнице, перед твоим отъездом в Нью-Джерси.

Амос отвел взгляд, насупился.

— Ты просто молодец, что все ей рассказал. Я знаю, это ей очень помогло. И… и спасибо тебе за это.

Все еще глядя в сторону, Декер ответил:

— Она еще совсем ребенок. Ни к чему ей вообще все эти вещи.

— Но раз уж пришлось, то очень хорошо, что у нее теперь такой друг, как ты.

— И такая тетя, как ты, — добавил он.

Опять потер макушку, пытаясь разгладить по-прежнему торчащие во все стороны волосы.

— По-моему, ты чем-то обеспокоен, — произнесла Джеймисон. — Это ведь никак не связано с расследованием?

Он покачал головой.

— Что же тогда?

— В том институте, куда меня отправили после черепно-мозговой травмы, мне много чего наговорили, но кое-что из сказанного особенно не дает мне покоя.

— Что именно?

— Они сказали, что поврежденный мозг постоянно меняется. Первой реакцией стали абсолютная память и синестезия. Но предупредили еще, что в дальнейшем могут быть и другие изменения, даже спустя многие годы.

— Но уже больше двадцати лет прошло, и ничего не изменилось, верно?

— Пока я не получил здесь по башке.

— Но ты же говоришь, что сбои в памяти больше не повторялись. А что синестезия?

Декер посмотрел на нее.

— Когда я застрелил Брайана Коллинза, то не видел тот ярко-синий цвет, который обычно вижу.

— А какой цвет видел?

— Никакого. И ни обычного головокружения, ни клаустрофобии. В общем-то, ничего страшного, не особо-то это приятные вещи. Но это означает, что у меня в голове и в самом деле что-то изменилось. И это, так сказать, немного нервирует.

— Да сама вижу. Наверное, действительно та недавняя травма как-то сказалась… Но синестезия, может, еще и вернется.

— С одной стороны, я не особо хочу, чтобы она возвращалась. С другой…

— С другой — ты боишься, что с тобой произошли и еще какие-то перемены?

Теперь Амос смотрел ей прямо в глаза:

— Я уже стал кем-то другим, Алекс. Я не хочу еще раз через все это проходить. Потому что не знаю, кем стану дальше. — Со смущенной улыбкой он добавил: — И давай смотреть правде в глаза: этот человек может и не прийтись тебе по вкусу.

Пепел к пеплу, прах к праху.

Когда Декер хоронил жену с ребенком, то, стоя перед их могилами, словно видел какую-то страшную галлюцинацию. Сознавал, что происходит, но все равно до конца не верил, что все это может иметь хоть какое-то отношение к реальности.

И понимал по собственному опыту, что жена и маленькая дочь Фрэнка испытывают на его похоронах точно такие же чувства. Сегодня они сделают то, что полагается делать в таких случаях, скажут и выслушают все полагающиеся в таких случаях слова. Вернутся домой и лягут спать. А наутро, когда проснутся, первым делом подумают: где же их муж и отец?

Погода выдалась холодная и ветреная, а из-за клубящихся над самой землей густых низких облаков атмосфера казалась еще более гнетущей.

Родители Фрэнка с совершенно опустошенным видом оцепенело сидели в окружении своих взрослых детей.

Сидя прямо перед гробом, Эмбер обнимала устроившуюся у нее на коленях Зою, которая крепко прижималась головой к материнской груди. По обеим сторонам от нее на складных металлических стульчиках у гроба расположились ее сестры. Присутствовали здесь и несколько сотрудников фулфилмент-центра, включая Тэда Росса, а также несколько каких-то молодых женщин — Декер предположил, что это матери одноклассниц Зои. Больше на похороны никто не пришел. Митчеллы прожили в Бэронвилле не слишком-то долго, чтобы обзавестись большим количеством друзей.

Костюма, чтобы надеть на похороны, у Амоса не было, а быстренько подыскать что-нибудь подходящее при его габаритах было совершенно нереально. В общем, пришлось довольствоваться обычными штанами цвета хаки, свитером и пальто.

Он стоял в самых последних рядах, почти не прикрытый хлипким шатром, который возвели по случаю непогоды. Под ногами у него ковром расстилался кочковатый зеленый дерн. Из-под края шатра то и дело задувало капли дождя, но это его не беспокоило — он даже и не пытался протиснуться поглубже. Все-таки не член семьи — пусть лучше те, кто только что потерял близкого человека, не испытывают недостатка в пространстве.

Он встретился взглядом с Россом, и оба мужчины обменялись короткими приветствиями. Молодец он, что пришел, подумалось Декеру. Росс незаметно для остальных бочком придвинулся к нему.

— Надеюсь, что никто тут не против моего присутствия, — негромко произнес он.

— Вы ведь пришли отдать дань памяти покойному. Кто может быть против?

Росс полез в карман, вытащил какую-то визитку и протянул Декеру:

— Что это такое?

— Как бы там дальше ни сложилось, это один из лучших адвокатов в Пенсильвании. Он выбьет из «Максуса» все, что положено, — все до последнего пенни. — Показал на Эмбер с Зоей. — Они это заслужили. Тогда они смогут уехать из этой дыры и подыскать более приличное место для житья.

— Спасибо, — поблагодарил Декер. — Но с чего вдруг такая забота? Вы ведь сами там работаете. Хотите, чтобы ваша компания попала на большие деньги?

— Встречались с моим папашей, говорите?

— Было дело.

— Редкостный говнюк.

— Не стал бы с этим спорить.

— С матерью он просто жутко обращался, да и со мной тоже, сказать по правде. В жизни ему этого не забуду. Вечно-то я у него крайним оказывался, вечно он меня во что-нибудь мордой тыкал. Развивал во мне комплекс неудачника. А такое не проходит бесследно.

— Вполне вас понимаю.

— Так что, когда у маленького человека есть возможность дать сдачи, этим надо пользоваться, — вполголоса произнес Росс. Указал на карточку. — Передайте, пусть обязательно ему позвонит.

— Передам.

Росс отошел.

А через несколько секунд священник принялся возносить хвалу человеку, которого никогда не знал. Спели несколько гимнов, прозвучала заключительная молитва. После этого мужчина в церковном облачении наклонился к вдове и произнес ей с глазу на глаз несколько положенных проникновенных слов. Утешительно похлопал Зою по голове. Та при прикосновении незнакомого человека вся сжалась, и Джеймисон ободряюще положила руку племяннице на плечо.

И на этом все закончилось.

Почти три с половиной десятилетия жизни съежились до каких-то тридцати минут — приблизительно столько и занял окончательный уход Фрэнка Митчелла из земной юдоли.

«Вот что примерно каждый из нас и получит, — подумалось Декеру. — А потом мы останемся жить только в воспоминаниях да выцветших фотографиях на столах и стенах».

Если даже это не приводит тебя в уныние, то что же тогда вообще на это способно?

К прокатной машине он подошел в одиночестве — Джеймисон присоединилась к остальным сестрам, которые окружили Эмбер и Зою защитным кольцом.

— Эй, Декер!

Обернувшись, он увидел Кейт Кемпер, которая стояла возле черного внедорожника в самом хвосте вереницы машин, составляющих похоронную процессию.

Она уже шла к нему.

— Не ожидал вас тут увидеть, — сказал Амос.

— Лично я их не знала, но когда погибает совсем молодой парень, оставляя молодую вдову и маленького ребенка… В общем, подумала, что все-таки стоит отдать дань его памяти. Хотя бы на расстоянии. Не хотела мешаться.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Я сама в прошлом году отца потеряла. А мама ушла, еще когда я была в колледже. Я — единственный ребенок. Так что теперь моя очередь.

— Думаю, что у вас еще вся жизнь впереди, — заметил Декер.

— Даже просто завтрашний день никому не гарантирован, тем более при нашей-то работе.

— Тут не спорю.

— Когда мы в последний раз виделись, вы куда-то исчезли с барменшей из «Меркурия».

— Было дело, — подтвердил он.

— И есть что доложить?

Декер прислонился к своей машине:

— А не проясните ли для начала один важный момент?

— Какой?

— Вы так и не сказали, чем занимались на этой территории ваши агенты, Битти со Смитом.

— Вообще-то сказала. Они переметнулись на другую сторону.

— Согласно предсмертному заявлению Рэнди Хааса?

— Да. Это я вам тоже рассказывала.

— Но перед тем как они отбились от рук, у них ведь было какое-то задание?

— А что? — Кемпер прищурилась.

— Я расследую дело. Для этого мне нужна информация.

— Ладно, задание было. Касательно этой самой территории. Не конкретно Бэронвилла — практически всего северо-запада Пенсильвании.

— А что за задание-то? Не стесняйтесь показаться многословной — интересуют даже самые мельчайшие подробности.

Кемпер оглянулась по сторонам:

— Лучше у меня в машине.

Как только они забрались в черный внедорожник, она вновь повернулась к нему.

— Эта часть Пенсильвании — трасса федерального значения номер восемьдесят и некоторые автострады штата — активно используется для транспортировки наркотиков. Это известные маршруты сразу нескольких группировок, занимающихся распространением героина и фентанила. По ним наркота поступает из Нью-Йорка в глубь страны. Есть и еще один канал — с отправными точками в Детройте и Коламбусе.

— И над этим работали Битти со Смитом?

— Да. От них требовалось установить как поставщиков, так и транспортировщиков.

— И сильно они в этом деле продвинулись?

— Не особо, хотя мы очень рассчитывали на содействие Хааса. Он входил в одну из группировок, которые используют как раз эти каналы.

— Одного до сих пор не пойму: если Битти со Смитом убили Хааса, то как он ухитрился сделать то предсмертное заявление?

— Его нашли в каком-то переулке в Скрантоне. Он только что получил смертельную дозу морфина. Кричал, звал прохожих на помощь. В руке у него был шприц. Он успел сказать подбежавшим к нему людям, что это были Битти со Смитом. И тут же умер. Свидетели передали его слова полиции.

— И никаких отпечатков на шприце?

— Никаких. Они наверняка были в перчатках. Все-таки не новички.

Декер посмотрел через окно машины на могилу Фрэнка. Гроб как раз опускали в яму. Перевел взгляд на Зою, которая вместе с матерью забиралась в предоставленную похоронным бюро машину — ехать домой. Зоя постоянно оглядывалась на гроб, медленно скрывающийся под землей.

Декер видел, как она поеживается при этом зрелище.

— У Хааса остались какие-то родственники? — спросил Амос, не сводивший с маленькой девочки взгляда до тех пор, пока за той не захлопнулась дверца машины.

— Родственники? Наверное. Вообще-то мы этого не проверяли.

Декер опять повернулся к Кемпер:

— На вашем месте я бы проверил. Вскрытие проводили?

— Естественно. Остановка сердца, вызванная действием морфина. Именно такая причина смерти указана в отчете.

— А не выяснилось в ходе вскрытия еще чего-нибудь?

— Например?

— Например, не был ли он и без того при смерти?

— Что?! Патолог ни про что такое не упоминал.

— Наверняка потому, что вас интересовала только причина смерти. Вы этот отчет-то целиком читали?

Кемпер поджала губы.

— Вообще-то нет. Но эту оплошность можно в любой момент исправить. — Она быстро набила кому-то эсэмэску на телефоне. — Я потом сообщу, что там еще обнаружилось.

— Заметано.

— А почему вам вообще в голову пришла такая вероятность? — поинтересовалась Кемпер.

— Потому что я далеко не уверен, что ваши парни пошли налево. — Он бросил на нее взгляд. — И весьма удивлен, что вы с ходу приняли такую версию.

— У нас уже не первый агент так скурвился, Декер. Против природы не попрешь. Мы охотимся за публикой, которая буквально миллиардами ворочает. Тут далеко не всякий устоит.

— Прекрасно это понимаю. Беда любой правоохранительной структуры. А на эту пару есть еще что-нибудь?

— Мы с ними отнюдь не всегда сходились во взглядах. Они частенько предпочитали весьма… нестандартные методы. Сама я люблю действовать по правилам. Смит и Битти к таким людям не относились.

— Тогда я очень рад, что не служу под вашим началом.

Она улыбнулась:

— Наверное, я тоже.

Но через секунду ее улыбки как не бывало.

— С какой стати Хаасу врать про то, кто его убил?

— Мне приходят в голову сразу две причины. И надеюсь, что очень скоро у нас будут ответы.

У них на глазах на кладбище въехали еще два катафалка, за которыми тянулись вереницы автомобилей.

— В этом городе постоянно кого-то хоронят, — заметил Декер.

— Готова поспорить, что в данный момент — очередных передозников, — сказала Кемпер, указывая на совсем молодых людей, которые вылезали из машин и направлялись к свежевыкопанной могиле. — Больше восьмидесяти тысяч смертей из-за передозировки наркотиков по всей Америке только за этот год, — добавила она. — Больше наших потерь во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, вместе взятых. И гораздо больше, чем в дорожных авариях или от оружия, причем ситуация лишь усугубляется. На следующий год прогнозируется уже больше ста тысяч погибших. Опиоидная эпидемия во многом ответственна за то, что средняя продолжительность жизни в стране неуклонно идет на спад. У вас такое вообще в голове укладывается? С двухтысячного года погибло уже полмиллиона человек. Передозировка наркотиков — основная причина смерти американцев в возрасте до пятидесяти лет. Недавно мы в УБН провели исследование. Страховые компании оценивают человеческую жизнь в среднем в пять миллионов «баков». Если взять за основу эту цифру и прочие факторы, то по причине опиоидной эпидемии наш собственный народ вызывает экономические потери в стране на сумму около ста миллиардов долларов в год. На сильных обезболивающих сидит чуть ли не треть всего населения. И наркоманами они стали не где-нибудь в подворотне. Наркоманами они стали в кабинетах у собственных врачей.

— Получая наркотики по рецепту.

— Вот именно. В восьмидесятых у нас уже была эпидемия крэка. Позиция правительства тогда была простой: скажи крэку «нет». Не скажешь — сиди за решеткой. В результате пересажали миллионы людей, в основном мужского пола из внутренних городов страны. Потом наступили девяностые, и фармацевтические магнаты решили, что американцам остро не хватает обезболивающих препаратов. Маловато, видите ли, они их принимают. Угрохали миллиарды на рекламу, комиссионные врачам, привлекли вполне законные и невинные на вид организации и научно-исследовательские институты, чтобы все выглядело чинно-благородно. «Не вызывает привыкания, без побочных эффектов при длительном применении!» — звучало, как мантра, буквально на каждом углу. В итоге выяснилось, что все это либо базировалось на ошибочных результатах исследований, либо такие исследования не проводились вообще. Ирония ситуации в том, что разнообразные опиоиды стали прописывать даже от болей в спине.

— А в чем тут ирония? — не понял Декер.

— А в том, что для устранения хронических болей в спине опиоиды практически неэффективны. За последние годы врачи выписали около четверти миллиарда рецептов на такие обезболивающие средства. Это просто какое-то чудо, что мы все до единого на них до сих пор не подсели! И цифры, которые мы сейчас имеем, как бы ужасны они ни были, — всего лишь верхушка айсберга. Это уже вышло за границы даже общенационального бедствия, а никому вроде и дела до этого нет. Из-за той позиции по отношению к крэку — курительному кокаину — мы понастроили кучу тюрем, но не так-то много наркологических реабилитационных центров. До сих пор нет ни нормальных исследований в этой области, ни методик. И в итоге из-за этого кризиса у нас переполнены тюрьмы, больницы и… — она махнула на сцену за окном, — кладбища по всей стране. В довершение ко всему в прошлом году около двадцати пяти тысяч детей родились с так называемым неонатальным абстинентным синдромом — попросту говоря, уже с наркотической ломкой, поскольку их матери во время беременности употребляли наркотики. Что за жизнь их ждет, как по-вашему?

Декер не сводил глаз с гроба, который несли совсем молоденькие ребята, от силы старшеклассники. Потом перевел взгляд на вереницу машин, выстроивших вдоль дороги. Не без удивления заметил, что наряду с древними рыдванами среди них немало новехоньких машин дорогих марок.

Внезапно они услышали, как где-то рядом взревел, не умолкая, автомобильный сигнал.

— Это в какой стороне? — спросила Кемпер, крутя головой.

— Вон там, — указал Декер на какой-то пикап, приткнувшийся в середине автомобильной вереницы.

Оба выпрыгнули из внедорожника и бросились бегом по дороге. Когда добежали до пикапа, вокруг уже собралась небольшая толпа.

На водительском сиденье навалился грудью на руль молодой человек. На сигнал он, судя по всему, давил плечом.

Декер просунулся в окно машины, откинул его обратно на спинку. Сигнал умолк.

Дыхание парня вырывалось из горла судорожными толчками.

Декер приподнял ему веко. Зрачок был с острие булавки.

— Передоз, — заключила Кемпер, которая тоже все видела.

— Угу, точняк, — подтвердил тощий мужичок в потертой куртейке. — Третий уже раз за неделю.

Амос заметил на сиденье пикапа полупустой шприц. Внутри были остатки какой-то прозрачной желтоватой жидкости.

— Похоже на чистый героин, — сказал он.

Кемпер кивнула, набила на телефоне 911, вызвала «Скорую».

— Ни у кого тут нет наркана? — обратился Декер к столпившимся вокруг.

— У меня есть, — отозвалась стоящая рядом с мужчиной женщина.

— Давайте сюда! — выкрикнул Амос, поскольку парень за рулем стал давиться, дергая горлом. — У него же сейчас дыхание остановится!

Женщина принялась копаться в сумочке.

Тощий опять подал голос:

— Допрыгался… Дебил.

— Да давайте же скорей наркан! — заорал Декер, поскольку молодой человек с абсолютно синими губами бессильно привалился к дверце.

Наконец, женщина передала Амосу баллончик из сумочки. Декер засунул наконечник парню в ноздрю, нажал на поршень. Несколько секунд выждал, но ничего не произошло.

Посмотрев на шприц на сиденье, Кемпер произнесла:

— Похоже, тут еще вдобавок к тому, чем он там обычно колется, фентанил подмешан. Фентанил сильнее цепляет мозговые рецепторы, чем морфин.

— Это героин, а не морфин, дамочка, — встрял худой. — Вы че, ваще не секёте?

Кемпер вихрем развернулась к нему и сунула под нос агентский значок:

— Да побольше вас секу! После усвоения в теле героин как раз и превращается в морфин!

Вновь повернулась к Декеру:

— Засадите ему еще наркана. Нужно окончательно заблокировать опиодные рецепторы мозга.

Декер впрыснул еще одну дозу.

Через несколько томительных секунд молодой человек сделал глубокий вдох, выпрямился на сиденье, заморгал и обвел собравшихся затуманенным взором.

— Просто замечательно, — саркастически заметил тощий мужичок. — Ну что, опять тебя вытащили? До следующего раза…

Декер посмотрел на него:

— А вы-то кто такой?

— Дядя я ему. И этот поганец даже не дотерпел, пока его сестрицу в землю уложат, — снова эту свою дрянь шмыргнул. Вот и говори потом о должном уважении к смерти!

— Сестрицу? — переспросила Кемпер. — Отчего она умерла?

— Да от передоза героинового, так его! — выкрикнул дядя. — Наркана под рукой не оказалось. — Он ткнул пальцем в молодого человека за рулем. — Этот засранец мог бы ее спасти, да только дорожки свои кокаиновые в сортире вынюхивал.

Через мгновение молодой человек резко высунулся из окна машины и блеванул. Все отскочили, чтобы не забрызгало.

Парень сердито посмотрел на Декера, но тут увидел у него в руках баллончик с нарканом.

— Да ты чуть ласты не склеил, браток, — сказал ему Амос.

— Спасибо, мужик, — заплетающимся языком пролепетал тот, утирая рот ладонью.

Декер перевел взгляд на Кемпер, потом опять на молодого человека. Молча перебросил баллончик наркана обратно женщине, двинулся к машине Кемпер, залез внутрь.

Та повернулась к дяде с племянником:

— «Скорая» вот-вот появится. Ему надо в больницу.

— Точно, — отозвался дядя. — По-любому.

Когда Кемпер отошла, он тут же шлепнул племянника по загривку.

— Дебил!

Поспешив вслед за Декером, Кемпер тоже забралась в свой внедорожник.

— Как вы, ничего? — поинтересовалась она, едва устроившись на сиденье.

Амос довольно долго ничего не отвечал.

— Просто вот думаю, вылезем ли мы когда-нибудь из этой ямы, — произнес он наконец.

— В УБН я на все это уже по горло насмотрелась. На то, какие гадости творят люди, когда сидят на наркоте. Даже такое меня уже не удивляет. Видала и кой-чего похуже. Как пятилетние детки пытаются откачать собственных родителей. Как старая бабулька проламывает своему сыну башку, чтобы раздобыть себе денег на дозу. Как мать продает свою десятилетнюю дочь извращенцам, чтобы ширнуться. Но мы все-таки одолеем, Декер.

Он искоса посмотрел на нее:

— Вы и впрямь в это верите?

— Приходится. Иначе не смогу делать свою работу.

На минуту оба погрузились в молчание, которое нарушил Декер:

— Вы тут упоминали, в какую сумму страховые компании оценивают человеческую жизнь.

— Да, это часть их бизнеса.

— Синди Райли говорила мне, что потеряла здесь из-за передозов многих друзей.

— Ничего удивительного. Есть еще тысячи мест точь-в-точь как это. Где люди когда-то просыпались каждое утро и шли на работу с какой-то определенной целью. Теперь у них нет цели. И работы нет. И какого-либо осознания собственной ценности тоже. Не зря этот опиоидный кризис называют эпидемией отчаяния.

— А еще Райли говорила, что у некоторых из этих друзей были полисы страхования жизни. И что кое-какие строительные работы в городе финансируются за счет денег, полученных в качестве возмещения от страховых компаний — как раз по страхованию жизни. — Декер ткнул пальцем в несколько шикарных машин, припаркованных вдоль дороги. — Не исключено, что и вот на это такие деньги тратятся.

Кемпер несколько секунд обдумывала его слова, после чего решительно помотала головой:

— Ни одна страховая компания не застрахует на большую сумму человека со слабым здоровьем, который может в любой момент отдать концы. Наркоманов это тоже касается — если это то, что вы подумали, Декер.

— А может, на момент оформления полиса они и не были наркоманами, — задумчиво произнес он.

— К чему это вы клоните?

— Было бы интересно узнать, у скольких людей в Бэронвилле, умерших от передоза, были полисы страхования жизни на крупные суммы. Сможете это выяснить?

Кемпер уставилась на вереницу машин вдоль дороги.

— Могу попробовать.

— Отлично.

Прежде чем она успела как-то отреагировать, Амос сказал:

— Мне надо ехать. Я обещал Джеймисон помочь с поминками. Они их дома устраивают.

Когда он вылезал из машины, Кемпер заметила ему вслед:

— Как-то особо не представляю вас на домашнем хозяйстве.

— Ну в последнее время я и сам себе удивляюсь.

За окнами вовсю поливал дождь. Колотил по крыше дома Митчеллов, в котором члены обеих семей и немногочисленные друзья собрались помянуть усопшего.

Декер прибыл как раз вовремя, чтобы помочь Джеймисон и ее сестрам все подготовить — накрыть на стол, не забыв про напитки, принести и расставить стулья, собранные в кухне и остальных комнатах. Амос также передал Эмбер визитку адвоката, которую вручил ему Тэд Росс. Она сказала, что позвонит ему позже, на неделе.

Зоя сидела на стуле, кутаясь в свое одеялко и прижимая к груди плюшевого кота Феликса, а Эмбер рядом с ней вполголоса переговаривалась с родственниками мужа.

Элис Мартин, которая принесла пирог в коробке, уединилась в углу гостиной с Джеймисон и одной из школьных мамаш. Тэд Росс и приехавшие с ним сотрудники «Максуса» распрощались еще на кладбище и на поминки не поехали. Разумно, подумалось Декеру, — когда Росс подошел к могиле и стал выражать Эмбер свои соболезнования, отец Фрэнка с ненавистью сжал зубы.

Заслышав стук в дверь, Амос бросил взгляд на Джеймисон — мол, сам открою. Та благодарно улыбнулась.

Декер открыл дверь — и непонимающе выкатил глаза на стоящую за ней пару.

Джон Бэрон и Синди Райли, оба под зонтиками, уставились на него в ответ.

— Насколько я понимаю, наше появление здесь вас несколько изумило, — заметил Бэрон.

Декер обратил внимание, что слаксы на нем тщательно отутюжены, а белая рубашка застегнута на все пуговицы — даже выцветший вельветовый пиджак с заплатами на локтях, и тот выглядел вполне опрятно.

На Райли под плащом было облегающее черное платье ровно по колено, на ногах — черные туфли на высоком каблуке. Волосы тщательно убраны в тугой узел на затылке, под мышкой — какой-то сверток.

— Вообще-то да, — признался Амос.

— Мы пришли выразить свои соболезнования, — объяснил Бэрон.

Райли вручила сверток Декеру:

— И захватили вот это. Здесь бутылка односолодового виски.

— Ладно, — растерянно произнес Амос. Он так и стоял столбом, зажав в кулаке завернутую бутылку, пока из-за его локтя не вывернулась Джеймисон.

— Здрасте, — поприветствовала она парочку.

Бэрон протянул руку.

— Мы уже знакомы. А это Синди Райли.

Алекс пожала обоим руки.

Бэрон тем временем продолжал:

— Как я уже сообщил вашему коллеге, мы пришли отдать дань памяти усопшему.

— И бутылку односолодового виски принесли, — добавил Декер, вручая ей сверток.

— Я ирландка, — объяснила Райли. — У нас всегда такое на поминки приносят. Надеюсь, придется ко двору.

— Спасибо за заботу. Давайте заходите, не стойте под дождем, — пригласила Джеймисон.

Она провела их в дом, и Декер закрыл дверь.

Все глаза в доме повернулись к вновь прибывшим.

Бэрона, судя по всему, никто не узнал — кроме Элис Мартин. Декер заметил, как при виде нежданного гостя у нее слегка округлились глаза, но она тут же вернулась к своему разговору с молодой мамашей из Зоиной школы.

Бэрон и Райли коротко выразили Эмбер свои соболезнования.

Потом Джеймисон подвела обоих к Зое, представила друг другу.

С неожиданно заблестевшими глазами Джон присел перед Зоей на корточки.

— Насколько я понимаю, в волшебство ты не веришь? — утвердительно спросил он.

Зоя кивнула.

— Ладно. Дай-ка гляну… Куда я это задевал?

Он охлопал карманы куртки, заглянул под кресло, потом протянул руку к одеялку и ощупал края.

— Нет, явно не здесь.

Зоя вытащила большой палец изо рта, поинтересовалась:

— Что не здесь?

Притворившись, будто не услышал, Бэрон воскликнул:

— Ну конечно, теперь вспомнил! Зоя, тебя не затруднит залезть коту в правое ухо? По-моему, это там.

Девочка нерешительно посмотрела сначала на Декера, потом на Джеймисон, которая ободряюще ей кивнула. Медленно засунула пальцы в правое ухо плюшевого Феликса и с округлившимися глазами вытащила оттуда небольшую серебряную монету. Пролепетала:

— Как она в ушко Феликсу попала?

Бэрон хлопнул в ладоши, покосился на Джеймисон:

— Ну, насколько я понимаю, Феликс — не совсем обычный кот, верно?

Зоя кивнула.

— В общем, необычные коты и вещи умеют делать необычные. Волшебные. Например, прятать у себя в ушах монеты… — Он взял у нее монету, внимательно оглядел. — Ого, довольная редкая! Такая наверняка принесет удачу тому, кто ею владеет, точно?

— Точно, — повторила Зоя, завороженно переводя взгляд с кота на монету и обратно.

Бэрон поднес монету к ее глазам:

— Ей сто пятьдесят лет. Некогда она принадлежала моему предку. У него их было просто завались. Он ими особо ни с кем не делился, но одна все-таки попала ко мне, и теперь ты окажешь мне честь, если примешь ее в знак моего признания того, что ты и сама необыкновенная, и кот у тебя тоже необыкновенный. Так как, Зоя? Берешь?

Она кивнула, и пальчики ее сомкнулись вокруг монеты.

Джон немного отодвинулся и оглядел ее с ног до головы.

— Веришь теперь в волшебство? Хотя бы чуть-чуть? Или, по крайней мере, в необыкновенных котов?

Она энергично закивала.

— Что нужно сказать, Зоя? — вклинилась Джеймисон.

— Спасибо.

— Нет, это тебе спасибо за оказанную честь. — Бэрон бросил взгляд на Эмбер, которая уставилась на них с противоположного конца комнаты. — Готов поспорить, что твоя мама будет совсем не против, если ты прямо сейчас ее обнимешь. И покажешь ей свою новехонькую древнюю монету.

Зоя улыбнулась, вскочила и бросилась к матери. Бэрон поднялся с пола.

— Какой вы молодец, — сказала Джеймисон.

— Точно, — подтвердила Райли. А Алекс добавила:

— Похоже, талантов у вас хватает.

— Нет, боюсь, что просто умею всего понемножку, но ни в чем особо не преуспел. Так уж сложилось. Так как у вас тут дела?

— Дела как и приходится ожидать, — отозвалась Джеймисон. — Я просто рада, что похороны уже позади.

Бэрон покачал головой:

— Никогда не понимал всего этого кладбищенского ритуала — поминальные речи, молитвы… Люди и так в горе, а тут приходится по новой все это проходить.

— Полагается ведь помянуть усопшего, Джон, — возразила Райли.

Бэрон ткнул пальцем в бутылку, которую до сих пор держала Джеймисон.

— Я уж лучше помяну старым добрым способом. Если вы покажете мне, где кухня, могу сходить за стаканами.

Джеймисон повела его за собой, оставив Райли и Декера вдвоем.

— Не ожидала, что вы в тот вечер так неожиданно сорветесь, — заметила она. — Куда-то срочно понадобилось, говорите?

— Было дело.

— И куда же?

Декер внимательно ее изучил:

— Я разыскал Стэнли Ноттингэма.

— Кого-кого?

— Помните имя на обороте фотографии?

— А, ну да…

— Это потомок дворецкого Бэронов, Найджела.

— Ничего себе совпадение! — Она бросила острый взгляд на Декера. — Хотя вы вроде говорили, что не верите в совпадения.

— Даже если б и верил, то явно не в такие большие совпадения.

— И что выяснили?

— Не доходили до вас слухи о каких-то сокровищах, якобы спрятанных в поместье Бэронов?

Райли покачала головой:

— Нет, а что? Это вам тот Стэнли сказал?

— Он про них слышал. И жил в том же самом доме в Нью-Йорке, что и Коста. Вообще-то они даже дружили.

— Погодите минуточку. Вы хотите сказать, что Брэд Коста приехал в Бэронвилл из-за слухов о каких-то там сокровищах?

— Думаю, что это не просто слухи. По-моему, он и сам провел кое-какие исследования и только потом заявился сюда.

— Вообще-то нужна более или менее твердая уверенность в том, что это правда, — чтобы так решительно оборвать все прежние корни и переехать сюда…

— В этом я с вами согласен.

— А вы и в самом деле считаете, что этот клад действительно существует?

— Я знаю, что его точно искали. Но, по-моему, так и не нашли.

— Черт.

— Бэрон никогда про него не упоминал?

— Нет, ни разу. А если б он что-нибудь нашел, сомневаюсь, чтобы он вел такую жизнь, как сейчас.

— Согласен. Но про эти слухи он просто не мог не знать.

Синди бросила на него взгляд:

— А почему вы все это мне сейчас выкладываете? Разве это не часть вашего расследования?

— Это параллельная часть. И выкладываю я вам все это только потому, что доверяюсь своей интуиции. А интуиция подсказывает мне, что вам можно довериться. Вдобавок в данном деле мне нужно хоть за что-нибудь зацепиться в этих краях — а значит, без какой-либо помощи местных тут не обойтись.

— Джон должен знать куда больше меня. Это же его семья.

— Но можно ли ему доверять?

— Лично я доверяю.

В этот момент вернулись Бэрон и Джеймисон с четырьмя стаканами. Джон разлил виски.

— За Фрэнка, — произнес он, поднимая свой стакан.

Другие последовали его примеру, пригубили.

— Ого! — Джеймисон поперхнулась. — Крепкая штука! Не особо привычно, тем более днем.

Бэрон оглядел ее:

— Если вы пробудете здесь достаточно долго, то быстро поймете пользу подобных напитков. Правда, не рекомендую здесь задерживаться, Алекс.

Декер глянул на Райли, после чего в своей обычной лаконичной манере обратился к Бэрону:

— Найджел Ноттингэм?

Бэрон опустил стакан и посмотрел на Декера в ответ:

— И что дальше?

— Преданный дворецкий Бэрона Первого.

— Да, я в курсе.

Райли поспешила его просветить:

— Он говорил с родственником этого дворецкого. Тот жил в одном доме с Брэдом Костой. Декер считает, что этот родственник рассказал Косте о том, что где-то в твоем доме якобы спрятаны сокровища. Потому-то Коста и переехал сюда.

— И потому-то и был убит, — добавил Декер, не сводя глаз с Бэрона.

— Ох уж эти сокровища, — устало проговорил Джон. — Сокровища, которых никто и в глаза не видел…

— Вы нам про них не упоминали, — заметил Амос.

— А с какой стати было про них упоминать? Тем более что нету там никаких сокровищ.

— Так вы их искали? — спросила Джеймисон.

— Нет. А вот мои предки — да, искали, причем на протяжении очень многих лет. Но так ничего и не нашли, потому что основатель нашего рода в жизни не оставил бы потомкам хоть какие-то деньги так, чтобы на них можно было наложить лапу. Не в его это было природе.

— Коста, должно быть, рассуждал несколько по-иному, — сказал Декер. — Зачем еще было менять Нью-Йорк на такую дыру? Он никогда вас про это не расспрашивал?

— Как я уже говорил, мы были с ним незнакомы. Никогда его не встречал, так что и возможности хоть что-то спросить у него не было.

— И вы абсолютно в этом уверены?

Бэрон насмешливо поджал губы:

— Насколько я понимаю, вы ссылаетесь на мою оплошность с Джойс и Майклом Свенсоном?

— Вы далеко не самый откровенный свидетель в моем списке.

— Честно говоря, даже не знаю, как убедить вас в обратном, так что лучше просто двину домой, — объявил Бэрон и тут же повернулся к Алекс: — Очень сожалею о происшедшем. Сомневаюсь, что могу чем-то помочь, но если вам или вашей сестре что-то понадобится, без стеснения обращайтесь — сделаю все, что в моих силах.

— Ко мне тоже, — добавила Райли.

— Спасибо. — Джеймисон кивнула.

Они вышли из дома. К счастью, дождь почти прекратился. Как только Бэрон с Райли направились к его старому «Субурбану», неподалеку послышался нарастающий вой сирен.

— Вроде сюда едут, — заметил Декер.

Вскоре на улице неподалеку от Дома двух мертвецов заполыхали проблесковые маячки.

Все четверо подбежали к соседнему с ним участку в тот самый момент, когда выпрыгнувшие из машин полицейские бросились к крыльцу. Входная дверь была открыта, а на пороге стояла какая-то пожилая женщина — похоже, сильно напуганная. На глазах у них к дому медленно подкатила «Скорая», тоже с включенными мигалками.

— Кто там живет? — спросила Райли.

— Дэн Бонд, — отозвался Декер. — Хотя, судя по происходящему, я сильно сомневаюсь, что он там до сих пор живет.

— Зачем кому-то было убивать Дэна?

Заплаканная Элис Мартин так долго повторяла один и тот же вопрос, что Декер подумал — старушка наверняка в шоке.

Продемонстрировав работающим на месте происшествия полицейским свои удостоверения, Амос с Алекс сразу выяснили, что смерть наступила не по естественным причинам и не в результате несчастного случая.

— Кто-то проломил ему череп, — сообщил один из полицейских.

И теперь, когда тело Дэна Бонда увезли, все опять собрались в доме у Эмбер. Прочие гости уже разошлись. Эмбер с Зоей отдыхали наверху, а сестры Джеймисон повезли родителей Фрэнка и их сыновей с дочерями обратно в мотель.

Бэрон с Райли тоже были здесь — сидели, молча изучая пол гостиной. В руке у Джона был очередной стакан с виски.

Джеймисон положила руку на плечо Элис Мартин.

— Полиция обязательно выяснит, кто это сделал.

— Они еще даже не нашли, кто остальных-то убил! — дрожащим голосом отозвалась старушка.

Алекс бросила взгляд на Декера, который только собрался было что-то сказать в ответ, как кто-то постучал в дверь.

Еще открывая ее, Амос уже знал, кого за ней увидит.

С порога на него смотрели детективы Грин и Лесситер.

Грин мрачно заметил:

— По-моему, пора уже эвакуировать остальных жителей этой улицы — а если я и шучу, то только наполовину.

— Один из жителей уже здесь, — сообщил Декер, указывая на Мартин. — А что Фред Росс?

— Мы разбудили его, когда постучали в дверь, — сказала Лесситер. — Он был в крайне дурном настроении.

— Вам еще повезло, что он свой обрез с собой не прихватил.

— Это точно. В общем, он с ходу объявил, что если кто-то вздумает проломить ему башку, то первым делом получит из обоих стволов в физиономию за свои хлопоты.

— Есть что рассказать? — спросил Декер.

— Не против отойти в сторонку? — обратилась к нему Лесситер.

Сойдя вместе с детективами с крыльца, Амос повернулся к ним лицом.

— Он был мертв еще примерно с прошлой полуночи, — сообщил Грин.

— Взлом?

— Ни единого признака. Одной его знакомой старушке вздумалось проверить, с чего это вдруг он не пришел на церковную службу и не отвечает по телефону. Она обнаружила его в кухне.

— А как она зашла?

— У нее был ключ, — ответил Грин. — Мы ее уже проверили — она именно та, за кого себя выдает.

— Кто-то из патрульных сказал — проникающая рана головы? — уточнил Декер.

— Все верно, — подтвердила Лесситер.

— Орудие убийства?

— Пока не нашли. Очевидно, нападавший унес его с собой.

— И никто ничего не видел?

— Ну на этой улице в тот момент были всего двое. Мартин и Росс. Оба в полночь наверняка уже лежали в постелях.

— А что же агент УБН через улицу? — удивился Декер.

— Кемпер вчера сняла наблюдение, — объяснил Грин. — Они уже закончили и с местом преступления, и с тем соседним домом, в котором вы застрелили Брайана Коллинза. А у нас не хватает людских ресурсов, чтобы держать там человека без дела. Так что никто там не дежурил.

— Убийца, должно быть, наблюдал за обстановкой и понял, что копов в округе нет. Пошел и сделал свое черное дело.

— Но почему именно слепой немощный старик? — продолжал удивляться Грин. — Какая тут могла быть цель? Ведь он не мог ничего видеть!

— Зато прекрасно мог что-нибудь слышать, — отозвался Декер. — Он знал, что никакой самолет тут в тот вечер не пролетал. И высказал предположение, что это мог быть беспилотник.

Детектив забросил в рот очередную пластинку жевательной резинки.

— Да, Донна упоминала про эту вашу версию. Думаете, он мог рассказать то же, что и вам, кому-то еще? И этот-то человек его и убил?

— Не исключено. Мне не приходит в голову иной причины, по которой кому-то захотелось его убить. Он не из тех людей, у которых может быть много врагов. Есть какие-то признаки ограбления?

— Нет. Не думаю, что у него вообще есть что красть.

— Когда я пришел его опрашивать, Бонд отпер аж три замка. Вряд ли он мог оставить дверь открытой.

— Так что у кого-то был ключ, — заключила Лесситер.

— Или он хорошо знал убийцу и сам его впустил, — предположил Декер. — И, насколько я могу судить из общения с Бондом, в это ночное время он первому встречному никогда не открыл бы — тут требовалось просто-таки безграничное доверие.

— Вы вкладываете в это какой-то определенный смысл? — резко спросил Грин.

— Пока что нет.

Полицейский сорвал с ремня свой значок и швырнул на крыльцо:

— Какого хрена я вообще ношу эту штуку, если не могу защитить свой собственный город?

Декер наклонился, подобрал значок, внимательно изучил — не помялся ли, — и вручил обратно Грину.

— Все у нас получится, детектив, — сказал он.

— Откуда такая уверенность? — вопросила Лесситер.

— Потому что провал в мои планы не входит.

Через два дня после похорон Декер сидел в кухне дома Митчеллов.

Он тщательно разгладил копии писем, обнаруженных в шкафчике Стэнли Ноттингэма в камере хранения гериатрического центра в Нью-Джерси, аккуратно разложил перед собой на столе. Писем было несколько, но ни в одном не содержалось и намека на какие-то припрятанные сокровища.

Амос уже в пятый раз перечитывал одно из них:

Декер отложил письмо. Если и был в нем какой-то ключ, то, во всяком случае, не на самом виду. Виделось что-то немного жалкое в том, как Найджел преклонялся перед Бэроном исключительно по причине нажитого тем сказочного богатства. Но опять-таки множество людей руководствуется подобными причинами и по сей день. И насчет внушающего опасения состояния своего с хозяином здоровья Найджел ничуть не преувеличил — письмо было датировано всего шестью неделями ранее его и Бэрона кончины.

Декер поднял взгляд — в кухню вошла Джеймисон. Села напротив него, глянула на письма.

— Нашел что-нибудь существенное? — поинтересовалась она.

Амос покачал головой и откинулся на стуле:

— Как там Зоя и Эмбер?

— Думаю, что хорошо бы Зое сегодня опять пойти в школу. Ей нужно сменить обстановку — пусть отвлечется от всего, что случилось. Я сама ее отвезу. Эмбер в банке, улаживает какие-то финансовые вопросы. Да, она позвонила адвокату, которого рекомендовал Тэд Росс. Он сам приедет сюда с ней пообщаться.

— Отлично. Будет хорошо, если «Максус» залезет в свои бездонные карманы и как следует ей заплатит.

— Я ей то же самое говорила — и еще чтобы ничего не подписывала, если они вдруг чего-нибудь пришлют. Вдобавок жизнь Фрэнка была застрахована. Все-таки полмиллиона долларов — хорошее подспорье. Насколько я ее поняла, выплатят быстро.

— Ему эту страховку на работе оформили?

— По-моему, да.

Декер кивнул и снова опустил взгляд на письма.

— Есть какие-то мысли, почему могли убить Дэна Бонда? — спросила она.

— Думаю, потому, что он мог что-то знать о произошедшем в тот вечер.

— То, что он, естественно, не видел, а слышал?

Декер снова кивнул:

— У меня уже есть подтверждение, что Фред Росс в тот вечер был в больнице — как раз выписывался. Так что если Бонд что и слышал, то к Россу это явно не имеет никакого отношения.

— А ты не думаешь, что на очереди может быть Элис Мартин? Тот, кто убил Бонда, может опасаться, что и она что-нибудь видела или слышала.

— Именно поэтому я и попросил Грина, чтобы ее улицу включили в маршрут регулярного проезда патрульного экипажа.

— Хороший план, — одобрила Джеймисон.

Декер поднялся.

— Куда это ты?

— В историческое общество Бэронвилла.

— Все родственники еще с утра разъехались по домам. Хочешь, составлю компанию?

— Рад возвращению, напарница.

— Да, хорошо помню мистера Косту.

Приехав в городское историческое общество, Декер с Джеймисон встретились с его директрисой Джейн Сэттеруайт — судя по всему, единственным штатным сотрудником этой организации. Та оказалась неряшливого вида седой теткой лет под семьдесят, кутающейся в розовую шаль. На шее у нее, на цепочке, болтались старушечьего вида очки.

Общество ютилось в безликом кирпичном здании в окружении давно заброшенных строений подобного же вида.

— У Бэронвилла довольно богатая история, — поделилась с ними Сэттеруайт. — Только у нас не хватает ресурсов, чтобы полностью ее осветить.

Здесь она явно не покривила душой, поскольку, оглядевшись, Декер с Джеймисон увидели, что книжные шкафы заполнены от силы наполовину, а к выставочным стендам, судя по их древнему виду и толстому слою пыли, давно никто не прикасался. Да и вообще все это место явно пребывало в полном забросе.

— У вас много посетителей? — спросила Джеймисон.

— Нет, боюсь, что немного. Судя по всему, люди вообще перестали интересоваться историей.

— Тогда они обречены на повторение ошибок прошлого, — заметил Декер.

— Вот именно! — воскликнула Сэттеруайт, на глазах оживляясь. — В самую точку! Все сейчас пытаются найти ответы в будущем, совершенно игнорируя тот факт, что люди, невзирая на ход времени, в основе своей остаются все теми же людьми.

— Так вы вроде начали что-то рассказывать про Брэдли Косту? — напомнила Джеймисон.

— Ах да. Точно. Весьма любезный молодой человек. Очень интересовался нашим городом.

— Чем-то в особенности? — наводяще уточнила Джеймисон.

— В особенности? Всем, что связано с Джоном Бэроном. Я имею в виду Бэрона Первого. Того самого, который основал наш город.

— А чем конкретно в связи с Джоном Бэроном? — уточнил в свою очередь Декер.

Сэттеруайт провела их в соседнее помещение.

— Здесь у нас зал Бэрона, как я люблю его называть. Тут собрано все, что имеет отношение к Джону Бэрону — от его рождения до самой смерти.

— Насколько я понимаю, он умер в один день со своим дворецким, Найджелом Ноттингэмом.

— Да, совершенно верно. Вы тоже историк?

— Историк-любитель, — соврал Декер. — Косту тоже заинтересовал данный факт?

— Ну вообще-то он меня об этом специально спрашивал. Хотел узнать, есть ли у нас какие-то письма Найджела. Кстати, он в принципе первый, кто задал подобный вопрос.

— А они у вас есть?

— Нет, к сожалению, нет.

— Что еще его интересовало?

— Любая деловая переписка Бэрона за период, непосредственно предшествующий его смерти.

— А таковая у вас имеется?

— Только одно-единственное письмо.

Она повернулась к картотечному шкафу, порылась внутри.

— Забавно…

— Никак не найти?

— Ну вообще-то оно всегда было здесь. Может, просто убрали не на то место…

Сэттеруайт выдвинула еще несколько ящиков — без всякого успеха.

— Очень странно, — произнесла она больше самой себе, чем собеседникам. — Нет нигде!

— А когда это письмо последний раз запрашивали? — спросила Джеймисон.

— Да вот в тот самый раз, когда приходил мистер Коста — он и запрашивал. Но я точно положила его обратно.

— А кто-нибудь еще мог его забрать?

— Ну я тут вообще-то совсем одна. Правда, на самом-то деле в дневное время дверь у нас не запирается, так что, думаю, если я где-то в дальних залах, а сюда кто-нибудь войдет и меня не окликнет, то вполне можно проникнуть сюда незаметно. Но кому это может понадобиться?

— А вы можете рассказать, что было в том письме? — попросил Декер.

— Да, потому что я довольно внимательно его перечитала, когда показывала мистеру Косте. Ничего особенного. Бэрон писал в какую-то компанию по поводу постройки еще одного здания для его ткацкой фабрики. Что-то там насчет приобретения оборудования, глины, огромного количества бетона, форм для изготовления кирпичей — в общем, все в таком духе. Лично я не поняла, что в нем такого важного. Обычное деловое письмо.

— А от какой даты оно было, не помните? — поинтересовался Декер.

— Где-то за год до его смерти.

— Адресовано местной компании? — уточнила Джеймисон.

— Нет, какой-то питтсбургской.

— А название не помните?

— Так-так, дайте подумать… Да, точно. «О’Рейли и сыновья». Я это запомнила, потому что у моей свекрови девичья фамилия была О’Рейли.

— Но, насколько я понял, Косту это письмо все-таки заинтересовало? — спросил Декер. — После того, как вы ему его показали?

— Вообще-то да. Но это было единственное, что мне удалось отыскать из деловой переписки. С такими материалами нам всегда приходилось полагаться в основном на семью Бэронов, а у них либо уже мало что оставалось, либо они не захотели с нами поделиться.

— Ну что ж, большое спасибо за помощь, — сказала Джеймисон.

Когда они направились обратно к машине, она повернулась к Амосу:

— М-да, довольно странно, что письмо пропало… Не думаешь, что это Коста его стянул?

— Не исключено. Или кто-то еще.

— Жалко, что так мало узнали.

— По крайней мере, теперь у нас появился вопрос, на который нужно найти ответ.

— Какой?

— На что Бэрон Первый в самом деле пустил материалы, которые заказывал? Потому что все это вовсе не предназначалось для расширения ткацкой фабрики.

— И на чем же основывается столь смелое предположение?

— На том, что нам уже успел рассказать детектив Грин.

— Мы только что оформили ордер на обыск в доме Джона Бэрона. Это на случай, если вы хотите присоединиться.

Декер непонимающе уставился на Лесситер, которая на следующий день рано утром стояла на крыльце дома Митчеллов.

— А где ваш напарник? — поинтересовался он.

— Проверяет другие зацепки. Ну а обыск — на мне.

— А зачем этот обыск вообще понадобился? — сонно продолжал Декер. Перед приходом она догадалась ему позвонить, так что он успел поспешно одеться и встретить ее на крыльце.

— У нас есть все основания полагать, что Бэрон причастен ко всем этим убийствам, — ответила она.

— Какие, к примеру? — спросила Джеймисон, которая только что присоединилась к Амосу, оправляя на ходу наспех натянутый свитер и убирая со лба всклокоченные со сна волосы. Тот уже сообщил ей о звонке Лесситер.

— К примеру, то, что недавно поведал мне ваш друг, — произнесла детектив, указывая на Декера.

— Бэрон знал по меньшей мере троих из четырех убитых. Нам известно, что он был знаком с Джойс Тэннер и что Свенсон жил у него в садовом сарае. Ну а кто третий? — спросил Декер.

— На дом Бэрона оформлена закладная в банке. И угадайте, кто ее оформлял.

— Брэдли Коста, — с ходу брякнула Джеймисон.

— В точку!

— Да, кое с кем из убитых он и вправду связан. — Декер кивнул. — Ну и что? Такое можно сказать и про многих других людей в городе.

— Есть еще связь и с Тоби Бэбботом. Получается четыре из четырех.

— Что за связь? — насторожился Амос.

— Я покопалась в старых протоколах полицейских задержаний. Тоби Бэббот обвинялся в незаконном проникновении во владения Бэрона.

— Что он там забыл? — удивилась Джеймисон.

— На этот вопрос он полиции не ответил.

— И Бэрон про это знал?

— Как раз он-то и поймал у себя Бэббота, после чего вызвал полицию. Так что Бэрон знал всех четырех убитых.

— И какова же ваша версия? — поинтересовалась Джеймисон.

— Ну с Костой все понятно. Тут главное — закладная в банке. И, как мне уже сообщил Декер, Бэрон интересовался древнегреческой мифологией. А Танатос — как раз древнегреческий бог смерти.

— Ну а Джойс Тэннер?

— Он ее финансово поддерживал, а денег у него кот наплакал. Наверное, у нее на него был какой-то компромат, раз уж он в такой ситуации ее содержал. В итоге он ее убивает и пишет на стене какую-то фигню из Библии насчет рабства. Может, финансовое рабство имел в виду… А Тэннер на Библии просто повернута была, это Бэрон еще со школы знал.

— Вам не кажется, что все это уже несколько перебор? — заметил Декер.

— В каком это смысле? — Лесситер резко повернулась к нему.

— Да все эти древнегреческие символы, библейские цитаты — все, что слишком уж легко выводит напрямую на Бэрона. Лично мне для этого пришлось всего лишь в школьные альбомы заглянуть. Плюс эта закладная, которая действует уже бог знает сколько времени. Зачем сейчас убивать банкира, который ее некогда оформлял?

— Потому что, как я выяснила, совсем недавно Бэрон пытался переоформить ее на меньший процент по причине своих проблем с наличностью, но банк отказал — читай, лично Коста отказал. В результате ему грозила потеря всего своего недвижимого имущества — если бы банк лишил его права выкупа закладной за неуплату.

Открывшиеся факты застали Декера малость врасплох.

— Это все равно не доказывает, что именно он убил этого парня. Я по-прежнему считаю, что тот, кто это все устроил, малость перестарался.

— Убийцы частенько переусердствуют, Декер. Чрезмерно все усложняют. А потом сами же в собственных хитростях и запутываются.

— Да, бывает. Но Бэрон, на мой взгляд, все же не из таких. А вот на что это действительно похоже, так это на попытку попросту подставить парня, причем довольно топорно.

— Ну, приходилось мне и на куда меньших основаниях людей арестовывать, и в результате все срасталось.

— Ну а Бэббот?

— Наверное, он нашел в поместье Бэрона нечто, из-за чего тот занервничал. И, по-моему, я знаю, что именно. Скорее всего и вы тоже, раз уж сумели вычислить эту связь раньше нас.

— Какую? — спросил Декер.

— Свенсон торговал наркотой. А что, если они с Бэроном работали на пару? Бэрон отчаянно нуждался в деньгах, и я сомневаюсь, что его так уж сильно волновал их источник. Но потом Свенсон хочет долю пожирнее, а то и вовсе собирается сдать Бэрона. Так что Свенсон должен умереть — а вместе с ним и Бэббот, если он про это знал. Вообще-то Бэббот мог и сам покупать у них наркотики.

— Все это голые рассуждения, — заметил Декер.

— Вот потому-то мы и собираемся обыскать его владения, — сказала Лесситер. — Чтобы найти там улики, которые докажут, что все эти рассуждения — на самом деле чистая правда. Так вы с нами или как?

— С вами, — отозвался Амос.

Джеймисон по-прежнему молчала, но вид у нее был довольно встревоженный.

Декер и Джеймисон на своем внедорожнике вслед за машиной Лесситер и двумя полицейскими фургонами поднимались на холм к усадьбе Бэрона. Было всего семь утра — Лесситер явно задумала застать Бэрона врасплох.

Первым нарушил молчание Декер:

— Бэрон мне соврал. Опять. Ведь на голубом глазу уверял, что не знаком с Костой!

— Ну не исключено, что они и в самом деле никогда не встречались. Такие вопросы обычно решаются по почте или по «мылу».

— Это неважно. У него в любой момент могли отобрать дом. А это — серьезный мотив для убийства, сама знаешь. И он это от меня скрыл.

— Ты и вправду думаешь, что Бэрон на пару со Свенсоном мог торговать наркотой?

— Не знаю. Он мне соврал, и этого уже достаточно.

— Но не считаешь же ты, что он и вправду убийца?

— Никаких доказательств обратного у меня тоже нет.

— Но ведь он такой, слишком…

— Слишком какой? Обаятельный? Эксцентричный? Хороший фокусник? Это тут ни при чем, Алекс, о чем ты прекрасно знаешь.

Джеймисон покорно вздохнула.

— А из Лесситер радость просто так и прет.

— Учитывая то, что ее отец умер в тюрьме из-за того, как поступило с ним семейство Бэронов, в чем она уверена, — ничуть не удивительно.

— Так что прищучить последнего из уцелевших Бэронов — для нее лучшая награда в жизни?

— Вот как раз этого-то я и опасаюсь, — буркнул Декер.

— М-да, впечатляет, — заметил Бэрон, открыв дверь и оглядывая столпившихся за спиной у Лесситер полицейских в форме. Сам он был облачен в старый халат и переминался на босых ногах.

Джон глянул и на Декера с Джеймисон, жавшихся в сторонке, но ничего им не сказал.

Лесситер протянула ему лист бумаги.

— Ордер на обыск дома, прилегающих построек и территории. Я хочу, чтобы вы посидели здесь, пока мы будем этим заниматься.

— Можно мне для начала, по крайней мере, выпить стаканчик? — любезным тоном поинтересовался Бэрон.

Лесситер, не обратив на эти слова внимания, обратилась к стоящему прямо за ней полицейскому:

— Доуз, оставайтесь здесь и проследите, чтобы он никуда не рыпался. Не хватало еще, чтобы он спрятал какие-нибудь улики или вовсе ударился в бега.

Бэрон с улыбкой ответил:

— Ну бегаю я ныне далеко не так быстро, как когда-то. А если сейчас не взбодрюсь стаканчиком, то и вовсе рискую заснуть прямо по ходу пьесы — что определенно не в ваших интересах.

Лесситер нацелилась на него совершенно каменным взглядом и собралась было что-то сказать, когда вмешался Декер:

— Готовы немного пособить вам, детектив. Территория большая, и для обыска вам наверняка понадобятся все ваши людские ресурсы.

Лесситер некоторое время пристально его разглядывала — явно дольше, чем требовалось в подобной ситуации, — после чего кивнула:

— О’кей. Но когда я говорю, чтобы он сидел тут и никуда не рыпался, то имею в виду именно это, понятно?

— Куда уж понятней, — отозвался Декер.

Лесситер раздала своим людям приказы — одни рассыпались вместе с ней по дому, другие отправились обыскивать хозяйственные постройки и территорию поместья.

Бэрон сел прямо на крыльцо и потянулся.

— Если найдутся какие-то деньги, то они по-любому мои. Понадобится — по суду верну. У меня есть полное право держать наличные, сами это прекрасно знаете.

Декер поставил ногу на верхнюю ступеньку и посмотрел на него сверху вниз:

— Вы соврали мне насчет Косты. У него была закладная на этот дом, и вы это тоже прекрасно знали.

— Ну официально закладная у банка. Он просто там работал.

— Сами, наверное, сознаете, что отмазка не из лучших. Сколько раз вы с ним разговаривали? Обменивались корреспонденцией? Вы хотели пересмотреть условия залога, но банк вам отказал. Вернее, Коста отказал.

— Банки частенько отказывают таким, как я. Я не принял это так уж близко к сердцу.

— Но вы признаёте, что были знакомы с Костой?

— Чисто в деловой сфере.

— Выходит, вы все-таки соврали.

— Люди вообще постоянно врут.

— И попадаются на вранье, — заключил Декер. — Прямо как сейчас. Итак, Коста отклонил ваш запрос. Что давало вам прямой мотив убить его.

— Только вот я его не убивал. И если б я убивал каждого, кто плохо со мной обошелся, то был бы обречен на роль самого производительного серийного убийцы в мире, поскольку в этом замечательном городке мне пришлось бы перебить чуть ли не всех его обитателей.

— Лесситер уже в курсе, что Свенсон жил здесь. И о ваших связях с Тэннер ей тоже известно. Равно как и о том, что вы прихватили тут Тоби Бэббота, который незаконно вторгся в ваши владения. Короче говоря, она знает, что вы тем или иным образом связаны со всеми четырьмя убитыми. Таким образом, вы оказываетесь в весьма тесной компании и в результате перескакиваете в списке подозреваемых на самую первую строчку.

— И у Лесситер есть версии, что именно в ваших отношениях с каждым из них наводит на возможный мотив их убийства, — добавила Джеймисон. — Похоже, Джон, дела ваши действительно плохи.

Немного поразмыслив, Бэрон пожал плечами:

— Ну есть так есть, ничего не поделаешь. Вряд ли я могу сейчас что-то исправить.

— Но почему вы все-таки соврали про Косту? — не отставал Декер. — А теперь еще и Бэббот нарисовался… Вы что, думали, что полиция не сообразит, что к чему?

— Может, и думал, — согласился Бэрон. — Да, в этом городишке есть полиция, но я всегда полагал, что это одно название — полиция. По крайней мере, раскрыть убийство моих родителей они так и не сумели — так с чего мне считать, что у них хватит профессионализма раскрыть что-то еще?

— Лесситер просто терпеть вас не может — из-за своего старика. Когда она была маленькой, он потерял работу на ткацкой фабрике, банк отобрал у него дом, и в итоге он поджег дом банкира вместе с самим банкиром. Сел в тюрьму и живым оттуда не вышел. И есть у нее после этого поводы любить семейство Бэронов, как по-вашему?

— Простите, но чем она в этом отличается от всех остальных? — огрызнулся тот.

Джеймисон шагнула вперед:

— Джон, у вас очень большие проблемы. Лесситер шьет вам все четыре убийства. Мы просто хотим, чтобы вы осознали всю тяжесть ситуации.

— Да у меня всю жизнь какие-то проблемы!

— Но не настолько большие, — возразил Декер. — Вам вообще-то грозит смертная казнь.

— Да отнеситесь наконец ко всему этому серьезней! — взорвалась Джеймисон.

Бэрон встал.

— И каким же именно образом я могу отнестись к этому серьезней? — произнес он с опасным блеском в глазах, которого ранее они у него не замечали. — Если люди меня здесь терпеть не могут, как изволил заметить ваш друг, то какая разница, что я сделаю и чего я не сделаю? Результат неизбежен. Теперь, наверное, вы понимаете, из-за чего я так чрезмерно увлекаюсь выпивкой.

— Это вы убили этих людей? — прямо спросил Декер.

Бэрон некоторое время изучающе разглядывал Джеймисон, после чего снова посмотрел на Декера:

— Ну если и убил, то вряд ли стал бы признаваться в этом ФБР. — Вновь перевел глаза на Джеймисон: — Вот лично вы думаете, что это я их убил?

— Не важно, что я думаю. Важно только то, что можно доказать.

— Довольно уклончивый ответ. Честно говоря, я был о вас лучшего мнения, Алекс.

— Вы убрали вещи Свенсона из садового сарая? — вмешался Декер.

Бэрон перевел на него взгляд:

— Мы сообщили вам, что обнаружили свидетельства пребывания Свенсона в вашем сарае для рассады, — продолжал Декер. — В том числе наркотики и средства их употребления. Вы от них избавились?

— Не уверен, что должен отвечать на этот вопрос.

— В какой-то момент все равно придется.

— Пожалуй, на данный момент промолчу.

— Полиция здесь каждый дюйм обыщет. Все идет к тому, что они обязательно найдут что-нибудь, что вам давно следовало перепрятать.

— Мне нужен адвокат?

В этот самый момент в дверях показалась Лесситер.

— Думаю, что нужен, мистер Бэрон.

В руке она держала пистолет, упакованный в полиэтиленовый пакет для улик.

— Баллистики сравнили пули, которыми были убиты Коста и Свенсон, со стволом пистолета, найденного в усадьбе Бэрона, — полное совпадение, — сообщил Декер, усаживаясь напротив Джеймисон за кухонный стол Митчеллов. — Только что звонила Лесситер. Никогда еще такой веселой ее не слышал, — добавил он. — И все наркоманские причиндалы в сарае тоже нашли. Сняли отпечатки — только Свенсона. Бэрон, похоже, все так и оставил, хотя мы его предупредили.

— Выходит, прищучила все-таки Лесситер семейство Бэронов, — отозвалась Джеймисон. — Но сам-то ты веришь, что это он?

— Пистолет мог подбросить кто угодно, — задумчиво произнес Декер. — И Лесситер больно уж быстро его нашла.

— Она так и не сказала, где именно, — заметила Алекс.

— Потом сказала. В оружейной — в одном из стеклянных шкафчиков с другими пистолетами.

— Выходит, он решил, что умнее всего спрятать пистолет среди других пистолетов?

— Ну, как выяснилось, это была не лучшая идея.

— Учитывая, как к нему тут относятся, не думаю, что Бэрон может рассчитывать на справедливый и беспристрастный суд.

— Будем надеяться, что он воспользуется правом на адвоката, и тот добьется проведения суда в каком-нибудь другом месте.

— А сам-то он как все это объясняет? — спросила Джеймисон.

— Что пистолет впервые видит и совершенно не представляет, как тот мог у него оказаться.

— Отпечатки?

— Лесситер говорит, что отпечатков нет. Но пистолет вполне могли просто протереть.

— Что-то больно уж много деталей во всей этой головоломке, Декер.

Ответить он не успел — загудел телефон. Разговор продолжался несколько минут, причем Амос в основном слушал, лишь иногда задавая короткие вопросы. Наконец он поблагодарил собеседника и отключился.

— Кто это? — осведомилась Джеймисон.

— Агент Кемпер. В свое время я спрашивал ее насчет полисов страхования жизни.

— И что?

Декер передал Джеймисон свой недавний разговор с командиршей группы УБН.

— И что она выяснила?

— За последние три года от передозов в Бэронвилле скончались около трехсот человек. И примерно у половины из них жизнь была застрахована по меньшей мере на полмиллиона «баков». Однако кое у кого были полисы и на сумму больше миллиона.

— Господи, да это же по одному мертвецу каждые три дня получается!

— А еще и огромные деньжищи, особенно если в сумме считать. По словам Кемпер, в большинстве случаев страховые компании проводили внутренние расследования, но по всем делам, которые ей удалось поднять, каждый из застрахованных на момент оформления полиса успешно прошел медосмотр и на наркологическом учете не состоял. В общем, по крайней мере, в этих случаях деньги были благополучно перечислены указанным в полисах выгодоприобретателям.

— Черт, так это что — новая «американская мечта»? Уболтай родственника оформить страхование жизни, а потом жди, когда тот откинет копыта от передоза, чтобы получить денежки?

— Будем надеяться, что нет.

На некоторое время оба погрузились в молчание.

Наконец Джеймисон произнесла:

— И что же теперь ждет Бэрона, раз уж его арестовали?

— Для начала — предварительное слушание. Обвинения очень серьезные, так что судья наверняка оставит его под стражей до суда. Но даже если назначат залог, сомневаюсь, что он его осилит.

Кто-то постучал с улицы. Джеймисон поднялась, чтобы открыть, и вскоре вернулась в кухню в компании Синди Райли.

На той были линялые джинсы, кожаная куртка и фланелевая рубашка. Вид усталый, глаза красные.

— Судя по вашему виду, вам не помешает чашка кофе, — заметила Джеймисон. — Буквально только что свежий сварила.

Райли вместо ответа кивнула и рухнула на стул напротив Декера.

— Знаете уже, что случилось? — осведомилась она.

— С Бэроном? Да.

— Он этого не делал. Никого он не убивал.

— А это был его пистолет? — спросил Амос.

— Не знаю. Вы же видели его дом. Там всякого барахла выше крыши, Джон и сам не знает, где половина всего лежит.

— У него есть адвокат? — поинтересовалась Джеймисон, ставя перед Райли чашку кофе.

— Я уже ему нашла. Пришлось за пределами города порыскать. Тут явно никто не горит желанием его защищать. Сволочи… В смысле что он тут такого кому сделал? Кто-то убил его родителей. И кто-нибудь хоть пальцем о палец ударил?

— Вы уже с ним разговаривали? — уточнил Декер.

— Да, в тюрьме. Я очень за него беспокоюсь.

— За него и впрямь стоит беспокоиться, — заметил Декер. — Его обвиняют в убийстве сразу нескольких человек.

— Нет, я не только это имею в виду. Я хочу сказать, что Джон, похоже, окончательно опустил руки. Он ведь никогда не сдавался, несмотря ни на что. Каким бы дерьмом его тут ни закидывали, ему всегда было на это плевать. Обращал все в шутку и продолжал жить своей жизнью…

Джеймисон присела рядом с ней.

— Но только не сейчас?

— Да, только не сейчас. По-моему, он уже решил, что все кончено. Настроился умереть в тюрьме. Ему назначили залог, потому что бежать ему некуда. Я пыталась заплатить эту сумму после слушания, но он мне не позволил.

— Если он не совершил того, в чем его обвиняют, то в тюрьме ему оставаться недолго, — сказал Декер.

Райли с вызовом посмотрела на него:

— Вы же коп! Вам ли не знать, что в тюрьму постоянно сажают и ни в чем не повинных людей?

— Не сажают, если можно доказать, что преступление совершил кто-то другой, — возразил Амос. — Если такой человек найдется, то вскоре Бэрон вновь окажется дома.

— И как же мы это сделаем?

— С тех пор, как попали сюда, мы только этим и занимаемся, — заверила Джеймисон. — И у нас уже есть кое-какие подвижки.

— Есть у Бэрона алиби на время хотя бы одного из убийств? — осведомился Декер.

— Я уже говорила с ним на эту тему. Честно говоря, нет. Как вы уже говорили, в некоторых случаях трудно установить точное время убийства. А Джон бо́льшую часть времени торчит у себя дома совершенно один — разве что раз в неделю на пару часов в бар выбирается.

Амос кивнул:

— Хорошо, тогда попробуем зайти с другой стороны, чтобы снять с него обвинения.

— Так вы тоже думаете, что он никого не убивал? — с надеждой спросила Райли.

Не обращая внимания на этот вопрос, Декер продолжал:

— Вы мне в прошлый раз рассказывали, что бизнес в здешних краях стал понемногу оживать.

— Верно.

— И также сообщили, что кое-кто использует выплаты по страхованию жизни, чтобы вложиться в перестройку старых кварталов или открыть свое дело.

— Тоже верно. Ну и что с того?

— Не можете припомнить, кто конкретно из ваших друзей погиб от передозировки наркотиков, имея на руках полис?

Тут его перебила Джеймисон:

— Но, Декер, ты же сам сказал, что страховые компании расследовали некоторые такие смерти в Бэронвилле и не нашли в них ничего подозрительного!

— Отвечайте на вопрос, Синди, — настаивал Амос.

— Ну не знаю… Погодите минуточку. — Она ненадолго задумалась. — Кит Друз, к примеру. Именно поэтому его мать открыла собственную пекарню в городе. Помню, она говорила мне, что это был единственный положительный момент в смерти Кита.

— Он давно сидел на наркотиках?

— Нет.

— Что же тогда произошло? Как же он ухитрился промахнуться с дозой?

— После какой-то травмы ему прописали перкоцет, потом викодин. А дальше он подсел на «окси». С того момента все повалилось под откос. Умер он от передоза героина. Тот, от кого он его получил, судя по всему, смешал его с фентанилом. Кит наверняка просто не представлял, что себе вкалывает. Погиб практически мгновенно, как я слышала.

— Сколько ему было лет на момент смерти?

— Меньше, чем мне.

— Выгодоприобретателем по полису была его мать. Сколько она получила?

— Достаточно, чтобы открыть магазин-пекарню. Она полностью перестроила весь первый этаж в старом здании и купила абсолютно новое оборудование, прямо с завода. А это целая куча денег.

— А сама она употребляла? — спросил Декер.

— Вообще-то да. Много лет, пока наконец не слезла. Но к чему это вы, черт побери, клоните? — возмутилась Райли.

— От передозировки в этом городе погибла уже уйма людей. И я выяснил, что очень у многих из них были полисы страхования жизни. Такой полис всегда предусматривает выгодоприобретателя — человека, которому вручается страховое возмещение в случае вашей смерти и которого назначаете вы сами. И вы никогда не застрахуетесь на крупную сумму, пока не пройдете медицинский осмотр и не предъявите убедительные доказательства того, что предоставленные вами сведения полностью соответствуют действительности. При этом даже могут проверить, не привлекались ли вы к уголовной или административной ответственности, добраться до ваших медицинских карт или потребовать прохождения осмотра у психиатра.

— А как же они обходят закон о врачебной тайне? По-моему, есть даже отдельный законодательный акт, запрещающий страховщикам получать у врачей такую информацию, — удивилась Джеймисон.

— Когда я работал в полиции Огайо, у меня тоже был полис страхования жизни, — отозвался Декер. — И мне пришлось добровольно дать им разрешение на такую проверку. Вообще-то большинство страховых компаний никогда не выпишет тебе полис, если ты сам не позволишь им покопаться в своих историях болезни. Найдут какие-то свидетельства, что ты сидишь на наркотиках, тем более незаконно, — всё, туши свет, твою жизнь вообще никто не застрахует.

Райли явно пребывала в замешательстве:

— Ничего не понимаю. Вы говорите, что если вы наркоман, то никогда не получите полис страхования жизни?

— По-моему, это правильно. С какой это стати кто-то должен платить за чью-то смерть от передоза?

— Так что…

— Так что откуда кто-то мог с большой долей вероятности предположить, что застрахованные люди в скором времени станут наркоманами и умрут от передозировки? — закончил за нее Декер.

За ужином их было четверо. Хотя должно было быть пятеро.

Но пятый с недавних пор покоился в шести футах под землей.

Джеймисон сидела рядом с Зоей.

Декер сидел рядом с Эмбер.

Расположились все за небольшим овальным столом в центре кухни.

— Как дела в школе, Зоя? — спросила Джеймисон.

— Нормально, — отозвалась та, больше размазывая еду по тарелке, чем отправляя ее в рот.

Эмбер здорово потеряла в весе, хоть и без того была довольно худенькой. Черты лица у нее заострились, глаза покраснели, а двигалась она так, будто и сама находилась под действием наркотиков.

— Мам, можно я пойду к себе? Животик болит.

— Конечно, зайчик, — отсутствующе отозвалась Эмбер. — Я тоже скоро к тебе поднимусь.

Зоя вскочила из-за стола и быстро убежала. Они услышали, как ее каблучки барабанят по ступенькам.

— Она так ничего и не поела, — с несчастным видом произнесла Эмбер.

— Да и ты тоже, сестренка, — заметила Алекс. — Все-таки нужно хоть как-то поддерживать силы.

Эмбер только отмахнулась:

— Да все со мной нормально. Просто нет аппетита.

Джеймисон быстро глянула на Декера, после чего отложила вилку.

— Что дальше собираешься делать?

Эмбер подняла взгляд от тарелки:

— В смысле?

— В смысле думаешь оставаться здесь или все же уедешь?

Эмбер недоверчиво поглядела на сестру:

— Так далеко не загадываю. Господи помилуй, еще даже недели не прошло, как Фрэнка не стало, Алекс!

— Знаю. Но не думаю, что тебя здесь что-либо держит. Ты могла бы переехать поближе к родным. Они тебе помогут.

— Я уже об этом подумывала, — призналась Эмбер. — Но даже с той страховой выплатой мне все равно придется снова идти работать. Я теперь главный кормилец.

— Ты ведь собираешься подать в суд на «Максус», я верно поняла? — спросила Джеймисон.

— Еще как собираюсь! Но опять срывать с места Зою, так скоро… Просто не знаю, как это на нее повлияет.

— Может, вам обеим действительно лучше начать жизнь с чистого листа где-нибудь в другом месте, — произнесла Алекс.

— Да откуда мне это знать?

— Вы с Зоей на эту тему уже говорили? — перебил Декер.

Обе посмотрели на него.

— Декер, ей всего шесть лет! — возмущенно произнесла Джеймисон.

— Это не означает, что у нее нет собственного мнения.

— Далеко не уверена, что она до конца понимает все обстоятельства, — резко заметила Алекс.

— Все, что я хотел сказать, — это что ее матери обязательно надо поговорить с ней на эту тему. Если это ее чересчур не заденет, то почему бы и нет?

Сестры обменялись взглядами.

Наконец Эмбер проговорила:

— Вообще-то думаю, что он, может, и прав. — Она поднялась из-за стола. — Сейчас поговорю с Зоей и пойду спать. Жутко устала.

Джеймисон тоже встала, обняла сестру:

— Я всегда с тобой, сестренка. Все, что захочешь, — только скажи.

— Алекс, у тебя своя личная жизнь, и у тебя работа. Не можешь же ты вечно тут с нами нянчиться. Не то чтобы я была против… Но мне нужно взять свою жизнь в собственные руки. Просто нужно — ради Зои. — Она бросила взгляд на Декера. — Спасибо за совет, Амос.

Тот в ответ только кивнул.

Она вышла из кухни, и Джеймисон вновь уселась за стол.

Декер поднялся, налил себе еще чашку кофе. Сел, немного отпил.

— Ты продолжаешь удивлять меня, Декер. Расклеился, что ли?

Он посмотрел на нее:

— В каком это смысле?

— Ты в последнее время так много беспокоишься о других людях…

— Я все-таки убийства расследую. А в таких случаях о многих приходится беспокоиться.

— Как сам-то думаешь — им лучше остаться или уехать из Бэронвилла?

— У меня нет на это верного ответа, потому что я — это не они.

— Но тут у них ничего не осталось.

— Фрэнк Митчелл остался, — твердо ответил Декер. — И навсегда останется.

Джеймисон покраснела, опустила взгляд.

— Верно. Как-то я… как-то я об этой стороне дела не подумала.

Амос отхлебнул еще кофе, посмотрел сквозь маленькое окошко в темноту:

— Я тогда не хотел уезжать из Берлингтона. И в то же самое время мечтал забыть о нем ко всем чертям. У меня там жену с дочкой убили. И они обе там похоронены. Когда я уезжал, у было меня чувство, будто я их бросаю. Когда жил там, каждый день приходил к ним на кладбище. Сидел и разговаривал с ними. А теперь уже месяцами там не бываю. — Он поставил чашку на стол. — Я не хочу, чтобы в итоге меня связывали с ними только выцветшие фотки на стене, Алекс.

— Уж кто-кто, а ты-то зря волнуешься, что когда-нибудь их забудешь.

— Это не то же самое. Я их там похоронил. Это моя личная связь с тем местом. И это всегда будет частью меня, хочется мне этого или нет.

— Так что, если следовать такой логике, моей сестре следует остаться, думаешь?

— Я думаю… Просто думаю, что все люди разные.

С этими словами Декер встал, убрал со стола, и они с Джеймисон загрузили посудомоечную машину. Потом он вышел из кухни и направился в свою комнату. Там открыл шкаф и вытащил из него две вещи: строительные чертежи, обнаруженные в кладовке, и лист миллиметровки из трейлера Тоби Бэббота.

После примерно получасового изучения этих бумаг Амос решил, что для окончательного понимания их смысла ему требуется кое-что еще.

Вышел из комнаты, прошел по коридору и постучал в дверь.

Через несколько секунд дверь открыла заспанная Зоя — в пижаме, прижимая к себе своего плюшевого кота.

— Зоя, я работаю над одним очень важным делом, и, по-моему, у тебя может быть то, что мне нужно.

При этих словах девочка несколько оживилась:

— Конечно, Амос, а что тебе нужно?

— Линейка. Есть у тебя линейка?

Она кивнула, подбежала к стоящему к стены маленькому белому письменному столу и выдвинула ящик. Вынула оттуда зеленую линейку, подала ему.

— Огромное спасибо, Зоя.

— Пожалуйста.

Декер повернулся было уходить. Но потом опять направил на нее взгляд:

— Мама уже говорила с тобой?

Она кивнула:

— Да, спрашивала меня, хочу я остаться или уехать еще куда-нибудь.

— И что ты ответила маме?

Зоя пожала плечами:

— Папа же здесь. Не могу ведь я его бросить!

Декер присел на корточки, так что глаза их оказались на одном уровне.

— Прекрасно тебя понимаю.

Зоя открыто посмотрела на него в ответ:

— Ты сам мне говорил, что, когда я навещаю папу, он знает, что я с ним. Вот тут. — Она ткнула пальчиком в середину своей узенькой грудки.

— Да, говорил.

— Так что я не могу его бросить, иначе ему будет грустно. Вот тут ему будет грустно. — Она ткнула в середину широченной груди Декера. — Правда?

На сей раз он не выдержал, отвел взгляд:

— Правда.

Девочка зевнула.

— Ладно, иди-ка лучше спать.

— Хорошо, Амос.

Зоя обняла его, и он потихоньку вернулся к себе в комнату, опустив взгляд к полу.

«Ну и сволочной же бывает порой жизнь!»

Уселся на кровать, оглядел разложенные вокруг планы.

Потом опустил взгляд на линейку — «вечным» маркером на ней было написано «Зоя Митчелл».

Встал, подошел к окну и посмотрел сквозь него на темный городок — хоть и погруженный в отчаяние, но начинающий понемногу оживать.

Только вот какой ценой?

И скольким людям еще предстоит умереть, чтобы былое процветание вернулось?

Он повернул голову в сторону Зоиной комнаты.

Оставаться им или уехать?

Легче всего сказать, что им надо уехать.

Бежать от насилия и опасности. Туда, где спокойней.

Но только вот куда? Остались ли еще такие места?

«По-моему, если у меня и есть какая-то цель в жизни, так это прилагать все усилия к тому, чтобы такие места по-прежнему оставались».

С этой мыслью в голове он сел и при помощи линейки тщательно замерил все основные линии в строительных чертежах и сделанной Бэбботом копии. Взял бумагу и карандаш, провел кое-какие вычисления с учетом масштаба. Закончив, обнаружил лишь одно-единственное несоответствие.

Одно-единственное, но какое!

— Могу я увидеть мистера Росса? — спросил Декер, показывая свое удостоверение женщине за регистрационной стойкой в фулфилмент-центре. — Он меня знает. Я уже тут был.

Это было на следующее утро, и Амос приехал сюда в строго определенное время.

— Мне очень жаль, но мистер Росс сейчас внизу, на рабочем этаже, агент Декер.

— А нельзя подождать у него в кабинете? Это действительно очень важно, — добавил он, поскольку за стойкой она работала одна, а за спиной у него уже выстроилась довольно длинная очередь. — Я уже был на его рабочем месте. Когда погиб Фрэнк Митчелл.

— Ах да, конечно. Какой ужас… Гм.

Пока она пребывала в сомнениях, Декер показал на синяк у нее на руке.

— Ударились обо что-то?

— Со штангой в зале переборщила.

— О, тренируетесь? Молодец. Очень полезно для здоровья.

— Не только для здоровья. Подумываю перевестись в сортировщики. Вот и надо подкачаться, чтоб соответствовать физическим требованиям.

— Что, не нравится работать в офисе?

— Сортировщики зарабатывают гораздо больше, плюс у них сверхурочные и накопительная программа более выгодная. Это как раз то, что мне нужно.

— Ну что ж, удачи в этом нелегком деле. Так можно мне зайти к мистеру Россу и подождать его там?

Она посмотрела на людей в очереди, начинающих проявлять нетерпение.

— Думаю, что можно. У него обычный ежедневный обход. Боюсь, что еще минут сорок пять займет.

— Я не спешу.

Декер быстро удалился и нырнул в коридор за приемной, по сторонам которого располагались кабинеты менеджеров высшего звена.

В прошлый раз Росс сообщил ему, в какое время обычно спускается на склад с проверкой, — потому-то у Декера и появилось требуемое «окно». Присутствие директора в кабинете ему вовсе не требовалось.

Он быстро прошел по коридору, подергал дверь Росса. Закрыто. Сквозь раздвинутые жалюзи было видно, что внутри пусто.

Огляделся по сторонам. В коридоре — никого. Вытащил из кармана перочинный ножик, сдвинул им язычок замка.

Плотно закрыл за собой дверь, задвинул жалюзи.

Кабинет выглядел в точности так, как и во время его недавнего посещения. С обратной стороны двери на крючке висело пальто Росса, рядом на полу валялась спортивная сумка. Декер открыл ее, заглянул внутрь. Там лежали лишь тренировочный костюм, пара кроссовок и белые носки.

Застегнул обратно молнию, вынул из кармана заранее захваченный с собой предмет.

А именно измерительную рулетку.

Быстро измерил длину и ширину кабинета.

В длину комната оказалась на два фута короче, чем на строительных планах. Это означало, что вся задняя стена сдвинута вперед ровно на эти два фута. И наверняка не без причины. На этих планах было видно, что к задней стене, как и к передней, тоже вплотную подходит коридор, и никакого небольшого помещения вроде кладовки в этом месте не предусмотрено.

Декер подошел к стене за письменным столом Росса и принялся внимательно ее изучать.

Он уже и раньше заметил, что она отделана деревянными панелями с вычурной резьбой, и к одной из ее секций прикреплена деревянная же застекленная коробка со свитером «Питтсбургских сталеваров». Тогда он не обратил на это особого внимания, но теперь этот факт показался ему весьма любопытным.

Услышав какой-то звук, Декер невольно вздрогнул.

Оглядел кабинет и в конце концов вычислил его источник.

На шкафчике возле письменного стола лежал смартфон Росса — он-то сейчас и гудел, включенный на вибрацию.

Кто-то звонил Россу. Декер глянул на номер — никак не понять кто, поскольку никакого имени не высветилось, только цифры.

Вновь повернулся к стене, стал осторожно простукивать в разных местах.

Наконец добрался до места, глухой звук в котором свидетельствовал о пустоте за стеной. Оно оказалось как раз там, где висел в своей застекленной коробке футбольный свитер. Дальнейшее простукивание позволило примерно очертить контуры пустого пространства — размерами примерно с большую дверь.

Амос ощупал края панелей, но без всякого успеха.

Глянул вниз на ковер перед скрытой за стеной пустотой. Тот в этом месте был немного потерт — словно что-то не раз по нему протаскивали.

Декер опять поднял взгляд на стену и решил для начала попробовать что-нибудь совсем простое. Положил палец на край скрытой пустоты, надавил.

Ничего не вышло. Понажимал еще в нескольких местах. Наконец, у самого потолка — пришлось даже привстать на цыпочки — удача. Резная декоративная розетка здесь вроде немного болталась. Декер попытался повернуть ее по часовой стрелке, но та даже не пошевелилась. Попробовал против часовой. Украшение сразу же провернулось, словно дверная ручка.

Послышался щелчок, и часть стены перед пустотой распахнулась вперед, словно дверь. Открываясь, она проехалась по ковру — как раз по замеченным Декером характерным потертостям.

Механизм был хитрый — теперь Амос сумел понять его устройство. В потайную дверь были встроены три металлических засова — один наверху, один посередине и еще один у самого пола. При повороте резной розетки все три прятались в торец двери, позволяя ее открыть.

Декер полностью распахнул ее, заглянул в открывшееся пространство.

Оно оказалось примерно двух футов в глубину и целиком заполнено полками. Это полностью соответствовало двухфутовой разнице между планом и реальными размерами комнаты. Тот, кто обустраивал этот тайник, не мог попросту углубиться в стену, потому что прямо за ней располагался второй коридор, — вот и пришлось сдвинуть ко входу всю стену целиком. Если б выдвинули только ту часть, за которой располагался потайной отсек, оставив остальную стену на месте, это сразу бросалось бы в глаза.

Полки были уставлены прямоугольными картонными коробочками.

Декер вынул одну из них. Некогда на ней была какая-то наклейка, но ее почти целиком оторвали, так что никакой информации о содержимом коробки не осталось.

Он обернулся на измельчитель для бумаг, стоящий возле письменного стола — интересно, не такая ли судьба постигла все остальные ярлыки с коробок?

«Наверняка».

Пересчитал коробочки. Их оказалось ровно двадцать.

Осторожно отклеил клейкую ленту с одной из них, открыл. Сверху обнаружился тонкий слой пузырчатого упаковочного пластика. А под ним — несколько пластмассовых флакончиков, заполненных какими-то белыми гранулами.

Быстро поразмыслив, Декер сунул один из них в карман, закрыл коробку, тщательно заклеил той же лентой и поставил обратно на полку. Поспешно закрыл потайную дверь.

Глянул на сиденье кресла Росса. Оно было заметно потерто и в каких-то пятнах, и он сразу понял почему.

Рост Декера — шесть футов и пять дюймов. Росса — примерно пять и девять. В отличие от Декера тому приходилось вставать ногами на кресло, чтобы дотянуться до поворотной розетки под потолком.

Выглянув наружу сквозь жалюзи и убедившись, что в коридоре никого, Декер опять приоткрыл их, как было, и выскользнул из кабинета. Проходя мимо регистрационной стойки, обратился все к той же женщине:

— К сожалению, больше ждать не с руки. Можете не сообщать ему, что я приходил. Перехвачу его как-нибудь в следующий раз.

— Хорошо, спасибо.

— Нет, это вам спасибо. И да, вот что еще…

— Да?

— У вас тут есть спортзал для сотрудников предприятия?

— Спортзал? Нет. А что?

— Когда я был здесь в прошлый раз, то заметил в кабинете у Росса спортивную сумку. Подумал, может, у него там все для тренировки припасено?

— Не исключено. Он занимается в том же зале, что и я, прямо после работы. Как по часам. Я иногда вместе с ним тренируюсь. Хорошие отношения с боссом никогда не повредят.

— Это уж точно. А он здесь переодевается или в зале?

Она явно недоумевала:

— В зале. Там ведь и шкафчики, и душевые.

— Ну, хорошая новость, что он поддерживает себя в форме, — сказал Декер.

«И впрямь хорошая», — подумал он, устремляясь к дверям.

Амос забрался за руль и собрался было двинуть к выезду со стоянки, но вдруг развернулся и поехал в прямо противоположном направлении — туда, где громоздилась огромная незаконченная пристройка. Остановил машину, вылез и подошел к стройплощадке как можно ближе. Повсюду суетились работяги, носились туда-сюда нагруженные стройматериалами вилочные погрузчики, грузовики и «Бобкэты»[39]. Полиция явно разрешила возобновить работы. Декер некоторое время наблюдал за этой лихорадочной деятельностью, после чего решил повнимательней изучить прилегающую территорию. Кое-что заметил, наклонился, подобрал с земли. Бегло осмотрел, сунул в карман. Забрался обратно в машину и быстро укатил.

По дороге позвонил Кемпер и попросил встретить его у бара «Меркурий».

Когда она подъехала, он уже был на месте. Забравшись в ее черный внедорожник, вытащил обнаруженную в кабинете у Росса пластиковую бутылочку и коротко объяснил, где и при каких обстоятельствах ее нашел.

— Не можете глянуть, что это? Впрочем, по-моему, я и сам знаю.

Она пригляделась.

— Почти наверняка это либо героин, либо фентанил. Они выглядят одинаково — именно поэтому дилеры частенько мешают одно с другим. Проблема в другом: чтобы убить человека, требуется около тридцати миллиграммов героина, в то время как фентанила — всего три миллиграмма. Так, говорите, нашли это в тайнике в кабинете у Росса?

— Угу. И там еще до черта осталось. Думаю, что поставки осуществляются через фулфилмент-центр.

— Зачем поставлять именно сюда? Почему не домой или не на абонентский ящик?

— Дом или абонентский ящик гораздо проще обыскать. А в фулфилмент-центре — миллионы посылок. Для копов — все равно что искать иголку в стоге сена.

— Но разве каждую поставку здесь нельзя с легкостью отследить? Как Росс убрал ее из системы компьютерного учета?

— Он ведь здесь главный. Если кто и знал, как это сделать, так только он.

— А как вы вообще узнали, что у него здесь тайник?

— Помните Тоби Бэббота? Он скопировал один из строительных планов фулфилмент-центра на миллиметровку. Я нашел набор официальных планов и сравнил. В копии Бэббота нашлось одно существенное отличие — кабинет Росса на ней на два фута короче.

— А как сам Бэббот-то про это вызнал?

— Он работал на строительстве фулфилмент-центра, а потом и некоторое время в офисе. Мог и тогда это обнаружить. Я попросту воспользовался рулеткой. Может, он сделал то же самое.

— И вы считаете, он знал, как Росс намерен распорядиться этим пространством?

— Ну Бэббот в итоге расстался с жизнью, так что, наверное, все-таки знал — или, по крайней мере, предполагал.

— Лично меня удивляет, что Росс держит такой товар прямо у себя в кабинете.

— Вообще-то место достаточно надежное. Случайно эту потайную кладовку не откроешь. Ему приходилось становиться на кресло, чтобы повернуть отпирающую ее розетку. И никаких щелей, все очень плотно. Можно весь день на эту стену пялиться и так и не просечь, что в ней дверь. Вдобавок у него там для дополнительной маскировки свитер «Сталеваров» в раме присобачен.

— Как же он все это оборудовал, что про это никто не знал?

— Мог и сам управиться. Он рассказывал мне, что и сам занимался строительством до того, как возглавил фулфилмент-центр. Он же бывший столяр-отделочник. А может, и привлек кого-нибудь из работяг в помощь… Как управляющий он еще и осуществлял надзор за строительством.

— Но как такой человек, как Тэд Росс, вообще мог вписаться в распространение наркотиков?

— Он как-то описывал мне себя как маленького человека, в котором постоянно развивали комплекс неудачника. И еще сказал, что, когда у маленького человека есть возможность дать сдачи, этим надо пользоваться. Думаю, именно по этой причине он передал через меня телефон адвоката для Эмбер, чтобы она могла выставить иск «Максусу». Он ненавидит «богатеньких буратин», как сам выражается. Да и Элис Мартин говорила, что его отец, Фред, очень плохо обращался и с ним, и с его матерью. На похоронах Тэд мне то же самое рассказывал. Может, и это сказалось. Сам готов подписаться под фактом, что Фред Росс — крайне неприятный тип. Желание избавиться от клейма неудачника да плюс перспектива поднять немереные деньги — чем не мотив? Или же к нему подъехали просто из-за того, что он глава фулфилмент-центра — лучшего прикрытия для подобных делишек и не сыщешь…

— Декер, то, что вы проделали, — это просто нечто! — Кемпер ненадолго примолкла. — А теперь за мной ответная услуга. Я выяснила, что вам хотелось знать про Рэнди Хааса.

— Это который в предсмертных судорогах ухитрился выставить убийцами двух ваших агентов?

— Вы спрашивали, осталась ли у него семья и не был ли он уже смертельно болен. Так вот, в обоих случаях вы правы. Он оставил после себя жену с двумя малыми детьми, а у него самого был рак поджелудочной железы. В поздней стадии. Ему оставалось жить от силы два месяца.

— А что жена с детьми? Как у них дела?

— Похоже, что им неожиданно привалила нехилая сумма. Живут в Калифорнии, в Бель-Эйр[40], в доме за три миллиона.

— И как они это объясняют?

— Страховка. Полис на десять миллионов долларов.

— Ничего себе!

— Это уж точно. Тем не менее возмещение полностью выплачено.

— Хорошо, но я сильно сомневаюсь, что при оформлении страховки в графе «род занятий» Хаас написал «наркодилер». И никогда не поверю, что нормальная страховая компания выписала бы ему полис на такую огромную сумму. Он же был практически при смерти!

— Полис оформлен не американской компанией. Это какая-то заморская фирма, которую мы попытались «пробить», но сразу же уперлись в каменную стену. Это мог быть просто способ расплатиться с его семьей за то, что он подставил моих агентов.

— И тут страхование жизни, — задумчиво проговорил Декер.

— Вот именно. Но почему вы сразу решили, что Хаас мог быть смертельно болен?

— Потому что я был уверен, что про ваших ребят он соврал. Нисколько они не скурвились. По-моему, просто набрели тут, в Бэронвилле, на что-то такое, из-за чего их понадобилось срочно вывести из игры. А Хаас, который и так уже был практически мертвец, да еще с семьей, о которой надо заботиться, оказался в этом деле очень кстати. Он заставил вас думать, что они преступники, в то время как настоящие преступники — это те, кто их убил. И те, кто заплатил его семье за его заведомо ложное заявление. Скорее всего смертельную дозу морфина он ввел себе сам.

— Ладно, выходит, в Бэронвилле действует группировка, которая занимается распространением фентанила в особо крупных масштабах. И использует в качестве перевалочной базы местный фулфилмент-центр. Какова, по-вашему, здесь роль Росса?

— Должно быть, он забирает фентанил из центра и распространяет по конкретным адресам. В кабинете у него лежит спортивная сумка. Я уже выяснил, что после работы он каждый раз отправляется на тренировку. Но зачем таскать с собой тренировочные шмотки, когда в спортзале есть раздевалка с запирающимися шкафчиками? В конце концов, почему нельзя просто держать эту сумку в машине?

— Ну ведь у них тут вроде досмотр на выходе, где проверяют сумки и прочие вещи?

— У них здесь только металлоискатели, порошок в пластиковых бутылках на них не звенит. Да, сумки досматривают, но готов поспорить, что у его сумки — двойное дно. Я открывал ее, когда пролез к нему в кабинет, и она показалась мне больно уж мелковатой для таких наружных размеров. А чтобы спрятать такие флакончики, много места не надо.

— Да, пожалуй…

Декер ткнул пальцем в пластиковый флакон.

— Так что лучше просветите меня, что тут за экономика.

— Цена производства килограмма героина и килограмма фентанила примерно одинакова — где-то от трех до четырех тысяч. А на улице за кило героина можно получить уже шестьдесят тысяч. Но фентанил отличается гораздо более сильным действием — из одного килограмма его можно получить двадцать четыре кило конечного продукта, что делает это вещество куда более прибыльным. Из килограмма фентанила можно сделать около семисот тысяч таблеток, которые продаются примерно по двадцать пять «баков» за штуку. — Она повнимательнее пригляделась к флакончику. — Здесь примерно пять тысяч миллиграммов порошка.

— У него в кабинете двадцать коробок. В той, которую я открыл, флаконов было пять. Если в других по столько же, то сколько все это может стоить по уличным меркам?

Кемпер быстро подсчитала в уме.

— Если это фентанил, то у мужика в кабинете товару примерно на девять миллионов «баков».

— Интересно, сколько таких партий проходит через центр в месяц?

— Вот и мне интересно, — обеспокоенно отозвалась Кемпер.

— Мне только что пришло в голову, что все эти сумасшедшие суммы в долларовом выражении больше наводят на мысли о преступной группировке международного масштаба, нежели о какой-то мелкой шайке из захудалого городка.

Она кивнула:

— Вы просто читаете мои мысли, Декер. Могу сообщить вам, что мексиканские картели практически полностью переключились на фентанил. Либо импортируют его напрямую из Китая, либо производят на месте — как при помощи совершенно законных фармакологических корпораций, так и подпольно, из закупленного у тех же китайцев сырья. Продают и в виде порошка, как в этой бутылочке, — в чистом виде или разбавляют героином, но чаще всего штампуют из него таблетки, причем миллионами. А с фентанилом вот какая штука: если он добавлен в таблетки, дилеры обычно и не имеют понятия, что он там есть. Покупатели тем более. Курить или нюхать многие опасаются — хотя бы из-за того, что не хотят выглядеть наркоманами даже в собственных глазах. А вот закинуться таблеткой — другое дело. Это им представляется более законным и безопасным — ну как же, ведь почти такие же и доктора выписывают! Они выглядят в точности как любые оксикодоновые таблетки, и их частенько принимают одновременно с ксанаксом и прочими такими транквилизаторами. На них иногда даже штампуют цифру «80», потому что это стандартная доза «окси». «Мутная восьмидесятка» — так их называют на улице. Как я уже говорила, стоят они в среднем по двадцать пять «баков» за штуку, а средний наркоман принимает до двадцати таблеток ежедневно.

— Пятихатка в день… Недешевое удовольствие.

— Мне приходилось арестовывать торговцев, которые продавали как минимум по тысяче таблеток в сутки. На улице такое количество называется «лодочка». А есть дилеры, которые сбывают гораздо больше.

Декер посмотрел на порошок:

— Думаете, это сырье для изготовления таблеток?

— Не исключено. А это означает, что штампуют их тоже где-то неподалеку. Иначе какой смысл поставлять эту дрянь в подобный городишко?

— А сколько места для этого требуется?

— Вы можете заниматься этим хоть в собственной спальне — ну или в каком-нибудь закутке легального предприятия. Но туда нужно установить соответствующее оборудование, в первую очередь таблеточный пресс — четвертьтонный, полутонный или мощнее, в зависимости от намеченной производительности[41]. Четвертьтонный пресс штампует от трех до четырех тысяч таблеток в час. А еще потребуются люди, чтобы работать на нем и паковать готовую продукцию. Кроме того, нужно всерьез соблюдать технику безопасности. Мы несколько раз привлекали к налетам на подобные подпольные производства обычных копов, и те трогали фентанил без перчаток. Схватится такой «боец» за вещество голыми руками — и, глядишь, уже лежит на полу весь синий. Это очень опасно.

— Ну чего-чего, а пустых помещений тут хватает. Вообще-то первым делом мне в голову приходит тот заброшенный дом, в котором нашли ваших парней. Когда у тебя целый дом в распоряжении, таких прессов туда целую кучу напихать можно. Кстати, вот вам и объяснение, почему там было электричество, хотя там давно никто не живет.

Кемпер округлила глаза:

— Думаете?

— Как я уже говорил, в тот вечер кто-то наверняка запускал над этой улицей квадрокоптер.

— Ну да, только вы так и не объяснили зачем.

— Думаю, что они вывозили оборудование и одновременно завозили тела. И хотели убедиться, что никто за ними не наблюдает или просто случайно там не появится. А наблюдение с воздуха — идеальный в таком случае способ. Это как раз то, что дроны умеют делать лучше всего.

— Тогда нам нужно как можно скорее опять осмотреть этот участок — не осталось ли каких-то следов того, что там штамповали таблетки.

— Я заодно и соседний дом проверил бы — тот, в котором я застрелил Брайана Коллинза. Он тоже пустует и от электросети тоже не отключен.

— А что тот старик, который жил напротив?

— Дэн Бонд, наверное, что-то услышал, и им пришлось от него избавиться. Эту улицу они наверняка выбрали по той причине, что на ней практически никто не живет — вообще-то там жили всего трое, включая его. Кстати, среди них и Фред Росс — отец человека, который всю эту наркотическую тему тут и мутит.

— И что предлагаете? Немедленно брать Тэда Росса?

— Если возьмем его прямо сейчас, есть риск, что остальные сумеют скрыться. А на основании того, что я вам рассказал, ордер на обыск вам никто не даст — у меня не было никаких законных оснований проникать к нему в кабинет.

— Но когда он проверит свои запасы, разве сразу же не обнаружит, что одной бутылочки не хватает?

— Может, подумает, что его просто обсчитали. Однако нужно обязательно приставить к нему наблюдение. А как только выяснится что-нибудь более осязаемое — тогда и брать.

— О’кей, я отправлю людей. А сами-то что собираетесь предпринять?

— Отныне мы знаем, что в основе всего лежат наркотики. Теперь мне осталось только собрать оставшиеся детали головоломки.

— Вы считаете, что остальные убийства тоже с этим связаны?

— Да, считаю. Но тут и еще кое-что происходит.

— Например?

— Как только буду знать точно, сразу скажу.

— Насколько я понимаю, выйти под залог у вас не вышло?

Это было уже на следующий день, и Декер с Джеймисон сидели напротив Бэрона в комнате для свиданий бэронвиллской тюрьмы.

Амос уже рассказал напарнице о том, что нашел в кабинете Тэда Росса, и о своей встрече с агентом Кемпер.

Бэрон был в белой тюремной робе — небритый, с всклокоченными волосами, явно не выспавшийся.

— Именно так.

— Нет, не именно так. Синди Райли была готова выплатить за вас залог сразу после слушания, но вы отказались.

— Это не ее проблемы. Она уже наняла мне адвоката. Ни к чему ей тратить на меня еще какие-то собственные деньги.

— Весьма благородно с вашей стороны, — заметил Декер. — Но я не думаю, что благородство поможет вам из всего этого вылезти. А вот правда — другое дело.

— Все тычете в меня моим враньем? — резко отозвался Бэрон. — Я уже в нем признался.

— Я необязательно имею в виду именно вас. Я это в общем и целом.

— Тогда зачем же вы сюда явились, в общем и целом?

— Для меня уже не составляет тайны, что Брэдли Коста явился в этот городок, поскольку считал, что где-то здесь находятся сокровища, спрятанные вашим полным тезкой.

— А я, по-моему, тоже не делаю тайны из того, что абсолютно не верю в существование каких-либо сокровищ. Если б они были, их давно уже нашли бы.

— Но давайте все-таки предположим, что клад все-таки есть — чисто в порядке обсуждения.

Бэрон вздохнул, откинулся на спинку хлипкого пластмассового стульчика и сказал:

— Ладно, все равно мне в данный момент больше нечем заняться.

— Если это сокровище спрятано где-то в ваших владениях, то кому-то довольно сложно проникнуть туда и прибрать его к рукам.

— Смотря что оно собой представляет.

— Не думаю, что мы говорим о бумагах. Бумага со временем наверняка бы истлела. Я думаю, что ваш предок предпочел тогда что-нибудь куда более долговечное.

— Какое ему было до этого дело? Ему все равно предстояло умереть.

— Потому что он был натуральный сукин сын, — ответил Декер. — Он не хотел, чтобы его ближайшие родственники заполучили деньги. Вообще-то из того письма Найджела Ноттингэма, которое я прочел, следует, что ваш предок считал своих детей недостойными своего богатства.

Немного поразмыслив, Бэрон пожал плечами:

— До смерти родителей я особо не представлял, насколько паршиво на самом деле у нас обстоят дела. А потом сразу выяснил, что дом заложен по самую крышу и что на банковском счету нет ни гроша. Поначалу решил, что предыдущие поколения попросту все промотали. Но потом кое-где покопался и узнал, что еще Бэрон Первый не сильно-то много оставил своим деткам.

— Но если он был настолько успешным дельцом, то куда же девались деньги? — спросила Джеймисон.

— Мы с отцом как-то раз беседовали на эту тему. Он, судя по всему, тоже их искал. А поскольку он был адвокатом, то знал, где надо пошарить, так сказать. Изучив этот вопрос, поведал мне, что Бэрон регулярно изымал из дела довольно значительные суммы — и при этом почему-то брал кредит за кредитом. Для его потомков это оказалось двойным ударом — и денег нет, и долгов выше крыши. И покрыть эти долги было нечем — никаких ликвидных активов практически не осталось.

— Может, вот оно и сокровище — эти самые выведенные из дела деньги? — предположила Джеймисон.

Бэрон посмотрел на нее:

— Да нет никакого сокровища, Алекс.

— Почему же?

— Да потому, что мои предки его просто обыскались. Сами ведь видели все эти продырявленные стены… Землю тоже практически всю перекопали. Отец рассказывал, что раньше территория поместья выглядела так, будто по ней геологоразведка прошлась. Если бы там где-то был клад — уверен, его давно нашли бы.

— А с чего они вообще решили, что он есть? — спросила Джеймисон.

— Точно не знаю, — ответил Бэрон, — но могу предположить их вполне естественную реакцию после получения наследства: как, мол, и это все?! Не может быть! Или же, как предположил Декер, они решили, что старый Бэрон намеренно устроил им такую пакость — типа пускай поищут.

— Но предприятия-то и после его смерти продолжали работать, — заметил Декер.

— Да, но очень скоро сдулись — как по причине нехватки капиталов, так и из-за того, что у потомков Бэрона не оказалось даже десятой доли его деловой хватки.

— Это возвращает нас к моему первоначальному вопросу, — заключил Амос. — Если сокровища действительно существуют, то заниматься их поисками так, чтобы вы об этом не узнали, кому-то было бы не с руки, верно?

— Ну я практически постоянно там торчу. А если и отъеду куда, то максимум на пару часов. А мимо главного входа на территорию поместья не попасть.

— И вы до сих пор его законный владелец, верно?

— Естественно.

— Но если вас обвинят в убийстве, что будет?

— Сами прекрасно знаете, что будет. В тюрьму меня посадят.

Тут вмешалась Джеймисон:

— Нет, он имел в виду — что будет с вашими владениями? С домом?

Брови Бэрона сошлись на переносице:

— А, теперь понял… Ну я и без того едва держу голову над водой. В тюрьме мне работать не дадут, так что все мои доходы, и без того маленькие, очень быстро иссякнут.

— Можно ведь продать какие-то ценные вещи. Вроде старинных ружей, которые вы нам показывали…

— Дело не только в этом.

— В чем же еще?

— Ну хоть Брэдли Коста и отклонил мой последний запрос, я все-таки ухитрился где-то с год назад пересмотреть условия залога. Банк чуть уменьшил процент, но добавил одну хитрую формулировочку.

— Какую еще формулировочку? — уточнила Джеймисон.

— Пункт о «моральном облике владельца». Мол, поместье может быть отнесено к историческим памятникам. Это придает ему дополнительную ценность. Но любого рода скандал уменьшает ценность имущества, и вот эту-то дополнительную стоимость они из общей стоимости и вычленили.

— Так вы хотите сказать, что если совершите какое-то преступление и вас арестуют…

— …то у банка появится возможность объявить это неисполнением предусмотренных договором обязательств, лишить меня права выкупа залога и продать имущество с аукциона — тому, кто больше заплатит. Даже если я буду продолжать исправно вносить предусмотренные договором платежи.

— Но какая им разница, если проценты вносятся в срок?

— Потому что обеспечением займа является дом. Если я совершаю серьезное преступление, то, согласно договору, это уменьшает его рыночную стоимость. В итоге сумма обеспечения автоматически становится меньше суммы залога, меня объявляют неплатежеспособным и загребают мое имущество себе… — Бэрон поднял взгляд на Декера. — А вас, похоже, это не удивило.

— Нисколько.

— Почему?

— Если не вы совершили эти убийства, тогда кто-то изо всех сил пытается, чтобы в них обвинили именно вас. Вы были знакомы или имели контакты со всеми четырьмя убитыми. Контакты не слишком очевидные — здесь нам пришлось основательно покопать. И своим враньем вы ничем себе не помогли.

— Это уж точно.

— Так что тот, кто их убил, не хотел, чтобы все выглядело слишком просто.

— Почему? — уточнила Джеймисон.

— Потому как иначе мы пришли бы к заключению, что кто-то пытается подставить Бэрона.

— И к какому же заключению вы пришли взамен? — поинтересовался Джон.

— Сейчас мы к этому подойдем. На какую сумму заложено ваше имущество?

— На очень большую.

— Так что претендовать на его выкуп может только тот, у кого бездонные карманы?

— Да. Денег банк получит поменьше, чем по первоначальному договору, но все равно много.

— И Коста про все это знал?

— Он-то и переоформил тогда залоговый договор, включив в него пункт о моральном облике. Как уже говорил, когда я в следующий раз обратился к нему насчет очередного пересмотра договора на предмет уменьшения процента и смягчения прочих условий, он мне отказал.

— Думаете, Коста планировал каким-то образом сам выкупить залог и заполучить поместье как раз таким способом? Стать его законным владельцем и получить возможность в спокойной обстановке искать клад? — спросила Джеймисон.

— Думаю, план был именно такой, но еще я думаю, что он уже знал, где этот клад спрятан, — сказал Декер.

Бэрон выпрямился на стуле:

— Что? Тогда же где он?

— Точно не знаю. Но он украл в историческом обществе письмо, которое, по-моему, и подсказало ему ответ.

— Но, Декер, Коста не мог сам купить поместье, так ведь? — вмешалась Джеймисон. — Это была бы деятельность в личных корыстных интересах. Должны же быть банковские правила, которые такое запрещают.

— Уверен, что да, — кивнул Амос. — По этой-то причине ему и понадобилось подставное лицо.

— Кто-то, кто купил бы поместье на свое имя, а потом пустил бы его туда забрать клад?

— Да. И Коста наверняка пообещал такому подставному лицу определенный процент от добычи.

— Так что теперь нам придется это подставное лицо найти, — заключила Джеймисон.

— Да, придется, потому что именно это лицо и убило Бэббота, Тэннер, Свенсона и Брэдли Косту. — Декер ненадолго примолк и глянул на Джеймисон. — И, я думаю, убийство Фрэнка тоже на его совести.

Когда они поехали обратно к Митчеллам, Джеймисон не удержалась:

— Если ты считаешь, что Фрэнка убили, то почему не сказал мне?

— Вообще-то я уже высказывал подозрения в том, что его смерть — отнюдь не несчастный случай.

— Ну да, только теперь тон у тебя куда более убежденный.

— Это потому, что теперь я действительно в этом практически убежден.

— Но зачем им убивать Фрэнка?

— Он увидел то, что не должен быть видеть, — наверняка дело в этом.

— Но его же робот убил.

— Роботами-то управляют люди! А если машина просто сделала то, на что была запрограммирована, когда Фрэнк оказался поблизости?

Прежде чем Джеймисон успела ответить, у Декера зазвонил телефон.

Это была Кемпер.

— Мы только что проверили те два дома — пока что только «по верхам». В обоих есть следы героина и фентанила. Декер, не знаю, сколько я смогу еще придерживать эту информацию.

— Нам нужно совсем немного времени. Росс у вас под наблюдением?

— Да, вчера он уехал с работы с той сумкой. Готова поспорить, что там у него были не только треники с кедами. Он заезжал в еще несколько домов, помимо спортзала. За ним мои не заходили — боялись вызвать подозрения. Сумка всякий раз была при нем, так что нет никакой гарантии, что флаконы по-прежнему в ней. Короче говоря, эту улику мы наверняка прохлопали.

— Да все равно прижмем мы эту публику, агент Кемпер!

— Да лучше уж! Потому как если не прижмем, моей карьере крышка. Я просто хочу, чтобы вы поняли — времени у нас с гулькин нос.

Она отключилась, и Декер посмотрел на Джеймисон, которая явно уловила недовольные интонации командирши спецгруппы УБН.

— По-моему, она немного на взводе, — заметила Алекс.

— Угу. Пожалуй, — отсутствующе отозвался Амос.

— А ты вообще никогда не дергаешься, Декер?

— Не вижу смысла.

— Нельзя рассказывать Эмбер твою версию насчет Фрэнка. По крайней мере, пока не будем знать точно.

— Сам знаю.

Тут, как говорится, разверзлись хляби небесные, и с неба стеной повалил мелкий густой дождик.

— Господи, этот Бэронвилл и без того пасмурное место, так еще и такая погода! — поежилась Джеймисон, включая «дворники».

— Пасмурное с прояснениями, — поправил Декер. — Видишь вон ту пекарню? Мне про нее Синди Райли рассказывала. У владелицы был полис страхования жизни ее сына. Тот умер от передоза, а выплаты по полису хватило, чтобы открыть дело.

— Ты и впрямь думаешь, что с этими полисами тут что-то мутное творится?

— Достаточно мутное, чтобы зарулить сейчас туда и выпить кофейку.

Джеймисон заехала на стоянку, и они вошли в магазин-пекарню под названием «Павлин» — снаружи всеми цветами радуги сияла неоновая вывеска в виде распустившей хвост экзотической птицы.

Заведение оказалось чистеньким и аккуратным, в небольшом зале стояли светлые деревянные столы, накрытые разноцветными скатертями. Позади застекленного прилавка со всякими вкусностями висела большая доска с написанным мелом меню.

Принюхавшись, Джеймисон застонала.

— О боже, ну и аромат! Только из-за него съела бы тут все до крошки!

Из-за занавески позади прилавка вышла женщина — худая, усталого вида, со скорбными морщинами на лице и основательно тронутыми сединой волосами. Но при виде посетителей она приветливо улыбнулась, а в глазах у нее мелькнул живой огонек.

— Что желаете? — спросила она.

— Два больших кофе с собой, — отозвался Декер.

Джеймисон ткнула пальцем в стекло прилавка.

— Это что, морковные маффины?

— Они самые, мэм.

— Обалдеть! Дайте два.

— Отличный выбор. Свеженькие, прямо из печки. Я — Линда Друз. Я тут хозяйка.

— Приятно познакомиться, Линда. Я — Алекс, а это Амос. Кстати, а почему павлин?

— Когда я была маленькой, то постоянно просила родителей купить мне павлина. Никто, понятное дело, мне его не купил. Теперь вот мечта сбылась. Да и вывеска приметная — по крайней мере, народу нравится.

Пока Друз готовила их заказ, Декер заметил:

— А у вас тут вроде все новенькое.

— Меньше года как открылась. Я всегда обожала что-нибудь печь, так почему бы на этом не зарабатывать? И люблю быть сама себе начальницей. Дело выгодное. Тем более что фулфилмент-центр под боком. Народ оттуда валом валит. Набегаются там, натаскаются тяжестей — и сюда, заморить червячка… Аппетит на такой работе небось зверский разыгрывается.

— Спору нет, — кивнул Декер.

Наливая кофе, Линда Друз поинтересовалась:

— А откуда вы про нас узнали?

— От Синди Райли.

— А, понятно… Очень милая девушка. Молодец, не только свой бар рекламирует, но и про соседей не забывает! Этот город только такими вот дружными усилиями и можно к жизни вернуть.

— Она и про сына вашего рассказывала. Они вроде дружили.

Друз, которая уже наклонилась над прилавком, чтобы длинными щипцами достать из-под стекла заказанные маффины, при этих словах застыла.

— Синди рассказывала вам про Кита?

— Угу. Очень печальная история.

Хозяйка медленно опустила маффины в бумажный пакет.

— Он у меня был единственным ребенком. От такого никогда не оправишься.

— Это уж точно. Синди говорила, передозировка? — продолжал Декер.

Друз кивнула.

— У Бэронвилла целая куча проблем. Но самая большая — наркотики. Должна признаться, что и сама на них плотно сидела, но теперь, слава богу, давно в завязке. Подсела вначале на перкоцет, а потом стала «миксером».

— «Миксером»? — недоуменно переспросила Джеймисон.

— Мешала перкоцет с «окси», ксанаксом — черт, да с чем я его тогда только не мешала! По двести таблеток в неделю уходило. — Она поставила пакет на прилавок. — Сколько, по-вашему, мне сейчас лет?

Декер смущенно пожал плечами:

— Я в определении возраста особо не спец.

— Только что всего лишь пятьдесят исполнилось.

При виде их удивленных взглядов она печально улыбнулась:

— Наркота красоты не прибавляет. Сама знаю, что выгляжу на шестьдесят пять.

— Главное, что вы победили эту зависимость, — сказала Джеймисон.

Друз даже стукнула обоими кулаками по прилавку.

— С этим каждый день приходится бороться! Да, сегодня я чиста. Но что будет завтра? Никто тебе не скажет.

— Вы так свободно обо всем этом рассказываете… — произнесла Джеймисон. — В смысле вы ведь нас совсем не знаете.

— Есть опыт — в наркологических центрах только про это и рассказываешь. Нужно целиком на этом сосредоточиться, только про это и думать. Полностью раскрыть душу, если хочешь чего-то добиться. Я всякие способы испробовала, поскольку то, что действует на одного, необязательно подействует на другого. Но в конце концов слезла, слава богу. Тяжелей этого ничего в жизни не испытывала.

— Но Киту этого не удалось? — спросил Декер.

Друз, которая начала было выбивать чек, опять остановилась.

— Нет. — В глазах у нее стали набухать слезы. — Родители не должны переживать своих детей, но я пережила Кита. Он умер шестнадцать месяцев назад. В следующем месяце ему исполнилось бы двадцать девять.

— Мне так жаль, — произнесла Джеймисон.

— Но, по крайней мере, у вас есть пекарня, — обронил Декер, потихоньку подводя разговор к намеченной теме.

— Ну, это на самом-то деле благодаря Киту.

— Как так? — якобы удивился Декер.

— У Кита был полис страхования жизни на миллион долларов, а выгодоприобретателем он назначил меня. Иначе бы в жизни мне это дело не осилить. Тут одни печи целое состояние стоят.

Она прервалась, поскольку Джеймисон протянула ей кредитную карточку, чтобы расплатиться за кофе и маффины.

— Лучше б у меня был сын, — глухо добавила Друз, глядя куда-то в пространство.

— Ну все равно повезло, что у него был полис, — поспешил заметить Декер. — Наверное, ему на работе оформили?

— Нет, не на работе. Он работал в фулфилмент-центре, сортировщиком. Весь день на ногах, весь день внаклонку — тяжести поднимал. В итоге всерьез надорвал спину, и его уволили. Пошел к врачу, получил таблетки. И вот вам пожалуйста — подсел. Одна и та же история. И однажды подумал, что колет героин, а на деле оказалось — ту фентаниловую дрянь. Умер до того, как до него «Скорая» доехала.

— Какой кошмар. — Джеймисон покачала головой.

— Ну, у нас в Бэронвилле это вполне нормальное явление — никто этого даже не стыдится.

Опять вмешался Декер:

— В общем, еще и с тем повезло, что ваш сын успел оформить полис до того, как подсел на наркотики. Сомневаюсь, что с наркозависимостью он прошел бы обязательный медосмотр.

— Знаю. Уилли мне то же самое говорил.

— Уилли?

— Да, Уилли Норрис как раз и продал Киту тот полис. Он мне то же самое сказал, когда передавал чек. Но, когда полис оформляли, Кит был чист. А потом он умер.

— Так что, он оформил полис после того, как повредил спину? И сразу на миллион долларов?

— Ну да. Кто-то подсказал ему, что это будет правильный ход. Понимаете, он хотел восстановиться на работе в фулфилмент-центре, а там довольно опасно — роботы и все такое… Кстати, там недавно кого-то убило такой штукой, слышали?

— Да-да, слышали, — поспешно ответила Джеймисон.

— А кто предложил вашему сыну оформить страховку? Этот Уилли Норрис?

— Точно не знаю. Но хоть что-то хорошее вышло из смерти Кита. Денег мне хватило, чтоб и похоронить его достойно, и это место открыть.

Она утерла глаза.

— Надеюсь, вам понравятся маффины. И что вы про меня и другим расскажете.

— А нет ли у вас каких-то контактов этого мистера Норриса? Моя сестра только что потеряла мужа, и я думаю, что ей стоит застраховать свою жизнь. У нее малолетняя дочка.

— О, конечно! Всегда разумно позаботиться о таких вещах — никогда не знаешь, что с тобой в следующую минуту приключится.

Линда Друз покопалась в выдвижном ящике и вытащила оттуда визитку.

— Вот здесь адрес и телефон. Это где-то в миле отсюда. Уилли — славный парень. Всю жизнь здесь живет, как и я.

Джеймисон изучила карточку.

— Большое спасибо, — поблагодарила она, опуская пятерку в коробку для чаевых на прилавке.

— И вам спасибо, — отозвалась Друз.

Декер еще раз оглядел заведение.

— Надеюсь, у вас все получится, — произнес он.

— Я тоже, — кивнула Друз. — Потому что это все, что у меня осталось.

Когда они опять забрались в машину, Джеймисон передала визитку Декеру.

— И в самом деле, какие-то чудеса, — сказал тот.

— В смысле? — уточнила она.

— Кит Друз теряет работу, а потом оформляет страхование жизни. Но Линда сообщила, что полис он приобрел уже после того, как повредил спину. Это означает, что на тот момент Кит уже принимал опиаты.

— Может, и принимал, но не успел подсесть.

— Может, и не успел, — с сомнением в голосе отозвался Декер.

— Ну что, поедем пообщаемся с этим Уилли Норрисом?

— Это пока обождет. Лучше давай немного покатаемся, подкрепимся кофе с маффинами, а заодно кое-что обговорим.

— Ладно, начинай. — Запустив зубы в маффин, она простонала: — О, господи, до чего же мне сейчас нужна сигарета!

— Хм. Лучше потерпи.

Откусив от своего маффина и отпив кофе, Амос произнес:

— Коста, Тэннер, Свенсон и Бэббот. Давай-ка пройдемся по ним по очереди и посмотрим, на чем мы остановились на данный момент.

— Годится.

— Брэдли Коста вычислил, где находится клад Бэрона, и переехал сюда, чтобы его заполучить. Поступил на работу в банк, в котором заложено поместье.

— Думаешь, это входило в его план?

Декер кивнул и на секунду отвлекся, чтобы вытереть с губ сливки.

— Я убежден, что он заранее все разузнал и устроился в банк только ради этой закладной. Много ты знаешь акул с Уолл-стрит, которые просто так переехали бы в такую дыру?

— Ни одной.

— И в итоге пересмотрел условия залога Бэрона, добавив пункт о моральном облике владельца имущества.

— Рассчитывая в дальнейшем как-то подставить Бэрона, чтобы его обвинили в тех убийствах?

— Нет, если исходить из того простого факта, что его самого убили. Я думаю, что у него уже была заготовлена какая-то схема, чтобы прижать Бэрона по этому пункту договора. Необязательно убийство. Это могли быть те же наркотики. Может, он как-то вызнал, что Свенсон нашел у того приют и прячет в садовом сарае свои наркоманские причиндалы… Тогда Бэрона сажают в тюрьму, договор залога аннулируется, а поместье через какое-то подставное лицо покупает Коста, после чего оба в спокойной обстановке достают клад. Но только вот этот зиц-покупатель сам обманывает Косту и убивает его, чтобы не пришлось делиться сокровищами, — а потом завершает первоначальный план подвести под монастырь Бэрона, выставляя его убийцей четырех людей. Таким образом, он одним выстрелом убивает двух зайцев — избавляется от подельника и получает усадьбу со всеми окружающими ее землями.

— Все это не более чем предположения.

— Но имеющие достаточно веские основания.

— Хорошо. Теперь Свенсон. Его убили, потому что он незаконно жил на территории поместья Бэрона и вдобавок торговал наркотой — чем, как ты справедливо заметил, можно было воспользоваться в свете новых условий залога. Если б к этой наркоторговле удалось привязать Бэрона, то вот вам и нарушение пункта о моральном облике.

Декер кивнул.

— И им было совсем ни к чему, чтобы Свенсон шатался по территории поместья, пока они будут искать там клад. Опять-таки двух зайцев одним выстрелом. И удалили его оттуда, и использовали его убийство, чтобы подставить Бэрона.

— Звучит разумно.

— Помнишь тот гвоздь, который мы нашли в шине автомобиля Тэннер?

— Ну да.

— Так вот, когда я был в фулфилмент-центре, то специально подъехал к самой стройплощадке. И что, ты думаешь, я там нашел?

С этими словами он вытащил из кармана куртки найденный на стоянке центра маленький предмет и предъявил его Джеймисон.

— Похоже на тот дюбель, который ты вытащил из шины Тэннер.

— Точно такой же.

— По-твоему, Тэннер побывала в фулфилмент-центре?

— По-моему, там побывал ее автомобиль.

— Думаешь, там ее и похитили?

— Не знаю. Но Тэннер связана с Бэроном. Она — его бывшая школьная любовь. Он ей материально помогал. Вот потому-то ее и убили.

— Ну а Бэббот?

— По словам Лесситер, он как-то раз незаконно проник во владения Бэрона.

— Зачем? Может, тоже клад искал? Но откуда он мог про него знать?

— Бэронвилл — город маленький. Может, услышал от кого-то… А клад — штука заманчивая.

— Думаешь, Бэббот тоже знал об операциях с наркотиками?

— Это весьма вероятно, — ответил Декер. — По крайней мере, он мог сильно подозревать о творящихся в фулфилмент-центре делишках и участии в них Росса. О двойной стенке в кабинете Бэббот точно знал, судя по его варианту строительного плана. Правда, я могу только предполагать, был ли он в курсе, что за этой стенкой хранится и как ее открыть. Если такие подозрения у него и в самом деле были, тогда его убийство опять-таки преследовало двойную цель. С его помощью подставили Бэрона и заставили замолчать самого Бэббота, пока он кому-нибудь не проболтался, что в кабинете у Росса есть тайник.

Декер вдруг резко откинулся на сиденье и крепко зажмурил глаза.

— Эй, что с тобой?

— Просто пытаюсь кое-что вспомнить, но никак не получается…

— Это все из-за того удара по голове? — обеспокоенно спросила Алекс.

Он потер брови.

— Не исключено.

— А что ты пытаешься вспомнить?

— Цифры.

— Какой-то номер?

— Да говорю же — цифры! — раздраженно буркнул Декер.

А тем временем всевозможные цифры вихрем кружились у него в голове — все разного цвета. Для его синестетического восприятия вроде бы совершенно обыденная вещь. Необычность же заключалась в том, что разные цвета соответствовали совсем не тем цифрам, что раньше.

«Семь, четыре, три, что там дальше — ноль? Или восьмерка? Красный, оранжевый, зеленый, два?»

Он сильно растер брови.

«Это девятка или перевернутая шестерка? Ну давай же, блин, давай!»

Наконец разноцветные цифры выстроились в правильном порядке. И ему удалось наложить один их ряд на другой. Все идеально совпало.

Амос открыл глаза, вытащил телефон и нажал на несколько цифровых клавиш.

— Кому это ты звонишь?

— Никому.

Еще несколько нажатий.

— Чем ты вообще занят?

— Пытаюсь определить, нет ли у меня в памяти телефона одного номера, который я видел.

— И где ты его видел?

— На экране мобильника Тэда Росса.

— Почему это так важно?

— Потому что я видел этот номер и кое-где еще.

Он повернул свой телефон экраном к ней.

— Это номер Фреда Росса, отца Тэда? — удивилась Джеймисон.

— Да.

— А что тут странного, когда отец звонит сыну?

— Вообще-то ничего. Странно другое — что номер отца не записан у сына в памяти телефона, пусть даже если между ними и кошка пробежала. Если б этот номер был в списке контактов, то на экране высветилось бы имя, а не просто набор цифр.

— Действительно странно… Погоди-ка минуточку! Ты говорил, что видел этот номер где-то еще?

— Видел.

— И где?

— На стене.

— Какой еще стене?

— У Элис Мартин, она называет ее «телефонная стенка».

— Ну они все-таки соседи…

— Она сказала мне, что там у нее записаны только те номера, на которые она звонит чаще всего — иначе ей их не вспомнить.

— Хорошо, но они ведь и вправду соседи.

— Только вот Мартин заявила мне, что Росса терпеть не может и уже много лет с ним не общалась. И после встречи с этим мужиком я понял, почему. Даже собственный сын его не выносит. Который вообще преступник!

— Тогда почему же этот номер записан у нее на стене? — спросила Джеймисон.

— Ну мне приходит в голову как минимум одна причина.

Офис Уилли Норриса располагался в некогда жилом районе примерно в миле от магазина-пекарни Линды Друз.

Едва они вошли, как навстречу им незамедлительно поднялась молодая женщина. Встретила она их крайне вежливо — если даже не робко, хотя Декер углядел у нее на лице опаску и даже чуть ли не испуг. На ней были потертые сапожки, джинсы и белая рубашка с длинным рукавом. Компьютеру на металлическом столе было по меньшей мере лет десять. Всю поверхность стола усыпали какие-то бумаги.

На подъездной дорожке они миновали два автомобиля — новехонький «Лексус» с откидным верхом, сверкающий черным лаком, и основательно проржавевший древний фордовский пикап. Декер сразу сообразил, какая из машин принадлежит Норрису, а какая — его секретарше.

Вскоре в приемную вошел и сам Уилли Норрис — невысокий и полноватый, с зализанными назад седеющими волосами, острым подбородком, узким и тоже острым, будто горный хребет, носом и маленькими глазками, поблескивающими из припухших глазниц, словно кусочки антрацита. На нем был плохо сидящий серый костюм-тройка, из пальцев небрежно свисала сигарета.

Довольно развязно поприветствовав посетителей, Норрис провел их к себе и закрыл за ними дверь.

Декер оглядел комнату, в которой некогда явно размещалась спальня. В нишу от встроенного одежного шкафа был втиснут конторский стеллаж, заполненный пластиковыми скоросшивателями, а на грязном ковре стоял антикварный письменный стол с вычурной резьбой. На стене висело несколько вставленных в рамки сертификатов, свидетельствующих о членстве в различных страховых организациях.

Норрис уселся за стол, махнул гостям на стоящие напротив него стулья. Затянувшись напоследок, затушил сигарету в переполненной пепельнице. Уныло улыбнулся:

— Сам-то себя я застраховать не могу. Ожирение, курение, легкие ни к черту, почки хоть выбрасывай…

— Никогда не поздно начать жизнь сначала, — вежливо заметила Джеймисон.

— По-моему, лично мне уже поздновато. Нужна страховка, ребята?

— Да, моей сестре. Она только что потеряла мужа.

— Передоз? — уточнил Норрис, пожалуй, с несколько излишней поспешностью.

— Нет, а почему вы так решили? — удивилась Джеймисон.

— Вы, видать, не из наших краев. Вы дамочка молодая, так что могу предположить, что и ваша сестричка тоже. И ее муж. А молодежь тут, почитай, только от наркоты и мрет — либо на машинах под кайфом гробятся, либо передоз.

— Он погиб в результате несчастного случае на производстве.

— Ну ладно, на производстве так на производстве.

— Можете объяснить, как это вообще делается?

— Да запросто.

Норрис выдвинул из стола ящик, порылся в нем и вручил Джеймисон папку с несколькими разрозненными листками внутри.

— Вот, это поможет ей оформить заявление. Но если есть какие-то конкретные вопросы, могу вам сразу на них ответить. Или пусть она сама подъедет — только нужно заранее договориться о встрече.

— Насколько я понимаю, в придачу к заявлению ей нужно будет пройти медосмотр и еще какие-то проверки? — спросил Декер.

— Смотря на какое страховое покрытие она рассчитывает. Есть компании, которые смотрят на все эти проверки сквозь пальцы — могут выписать вам полис на небольшую сумму и без всякого медосмотра. При расчете страховых рисков они полагаются просто на общую статистику, но лично я предпочитаю так дела не делать. Особенно здесь.

— Из-за всех этих передозировок? — уточнил Декер.

— Совершенно верно. Старый, молодой — без разницы. Не ту таблеточку заглотил — и тебе каюк.

— А на какую сумму можно приобрести страховку? — спросил Декер.

— Зависит от конкретного человека, а еще от того, что страховая одобрит. Если вы рассчитываете получить полис на огромную сумму, а дела у вас швах, то это будет проблематично. Важно еще, как вы зарабатываете себе на жизнь. Если вы воспитатель в детском садике — это одно дело. Если полицейский или пожарный, то это уже фактор, повышающий риск. Страховая может не одобрить такой полис или же пересчитать взносы с повышающим коэффициентом. Или даже исключить из перечня страховых случаев вашу смерть в результате выполнения профессиональных обязанностей. Так что, если вы коп и вас застрелили на дежурстве, то ни фига вашему выгодоприобретателю не выплатят.

— Мой сестре тридцать три, у нее превосходное здоровье, и она домохозяйка, воспитывающая малолетнюю дочь. — Джеймисон выразительно посмотрела на переполненную пепельницу. — И она не курит.

— О’кей. Только на основании этих слов, естественно, ничего обещать не могу, но на какое страховое покрытие она рассчитывает?

— Может, миллион? Или больше? В смысле, это нормально?

— Для кого-то нормально, для кого-то нет… — хихикнув, ответил Норрис. — Но начнем с основ. В частности, у страхования жизни есть несколько разновидностей. Взять, к примеру, пожизненное страхование на случай смерти и так называемое универсальное, оно же регулируемое. Это больше накопительные виды, вроде пенсионных программ, основная задача которых на самом деле — собрать за оговоренное время денежную сумму, под которую можно по ходу дела брать кредиты и все такое. Универсальное страхование — вид более гибкий, чем пожизненное, но, по-моему, под страхованием жизни вы понимаете тот старый добрый вид, при котором выплата производится исключительно в случае смерти. Он предусматривает фиксированные взносы на определенный период времени — обычно это десять, двадцать или тридцать лет. Но тут тоже есть свои нюансы. К примеру, если у вас есть маленький ребенок, которому в случае вашей смерти потребуется материальная поддержка на протяжении многих лет, то стоит закладывать большее страховое покрытие. То же самое, если у застрахованного достаточно высокий уровень доходов — его родственникам наверняка захочется и дальше вести привычный образ жизни, а не экономить каждый цент. Есть даже специальные полисы для менеджеров высшего звена и владельцев предприятий — при страховании таких ключевых персон учитываются возможные потери для бизнеса от их смерти. Но, насколько я понимаю, это совсем не ваш случай.

— На какой размер взносов стоит ориентироваться кому-то вроде моей сестры?

— Не ловите меня на слове, но при ее возрасте и хорошем состоянии здоровья полис на двадцать лет с покрытием в один миллион долларов обойдется примерно в четыреста «баков» в год, плюс-минус. На тридцать лет — чуть больше шестисот в год. Это чисто базовые ставки, на основе общей статистики. Не исключено, что она благополучно проживет еще лет пятьдесят. Естественно, в таком случае действие того же тридцатилетнего полиса успеет закончиться, и ей придется заключать новый договор. Но на тот момент она будет уже на седьмом десятке, так что взносы будут не в пример выше, и она, может, предпочтет и не возобновлять страховку. В этом случае страховая просто оставит себе все взносы, накопившиеся за двадцать или тридцать лет, и не выплатит ни цента.

— Неплохой бизнес, — обронила Джеймисон.

— Благотворительностью в страховании и не пахнет, — отозвался Норрис со смешком.

Переглянувшись с Декером, Алекс опять обратилась к Норрису:

— Спасибо, тогда я передам все эти материалы сестре, и она с вами свяжется.

— Ну вот и замечательно.

Норрис встал. Декер, однако, остался сидеть.

— Мы про вас от Линды Друз узнали, — сказал он.

Норрис опять опустился в кресло.

— Ну да, ну да… — Он горестно покачал головой. — Такая беда. Так потерять сына… Для меня это тоже был большой удар.

— Угу. Она говорила, что на работе он повредил спину и сидел на опиоидных анальгетиках.

— Верно.

— И это не помешало ему оформить страховку? — удивился Декер.

Норрис пристально посмотрел на него:

— Я бы с удовольствием с вами и еще потрепался, но дело в том, что у меня важная встреча на носу. — Он встал. — Дженни вас проводит.

Когда они вышли из его офиса и направились к машине, Джеймисон заметила:

— А ты реально его напугал.

Декер кивнул:

— По-моему, он знает, что мы из ФБР.

— Думаешь, тут какое-то страховое мошенничество? — спросила она.

— Не исключено.

— Ставки по взносам, который он привел, — довольно низкие. Такое практически любой осилит без всякой посторонней помощи.

— Да пожалуй, — отсутствующе отозвался Амос.

— Тебе явно что-то пришло в голову, — произнесла Джеймисон, пристально глядя на него.

— Просто вспомнил кое-какие слова Фреда Росса.

— И какие же?

— Что в Бэронвилле вообще нет такого понятия, как «незаконно».

Декер сидел на кровати и слушал, как за окном поливает дождь.

«Тут вообще когда-нибудь перестает лить?»

Он опустил взгляд на низенький столик под окном, куда сложил свою одежду. Сверху поблескивал его служебный значок.

Встал, подошел ближе, взял его в руки.

Значок был не спецагента ФБР, поскольку Декер таковым не являлся, но о принадлежности к Бюро действительно свидетельствовал, наделяя своего обладателя, сотрудника объединенной спецгруппы, практически теми же полномочиями, что и штатных агентов, — вплоть до права ареста подозреваемых.

Вот уже больше двадцати лет не расстается он с этим значком. Был он у него и в тот вечер, когда Декер открыл, что семьи у него больше нет.

И тогда, когда в жизнь его вошла Джеймисон, а потом и Мелвин Марс.

А теперь значок при нем и в Бэронвилле, штат Пенсильвания.

Иногда достаточно просто взять его в руку, чтобы вновь обрести душевное спокойствие. Поскольку порой только с его помощью и можно расчистить путь к той единственной ценности, которая заботила Декера больше всего на свете.

К истине.

Но сейчас он рассматривал свой значок совсем по другой причине.

Амос выглянул в окно. Хотя дома Дэна Бонда из него не было видно, он и так в точности знал, где тот находится.

Старик заслужил того, чтобы дожить остаток своих дней в мире и покое. Но кто-то ему этого не дал. И этот «кто-то» обязательно за это заплатит — вот что сейчас больше всего занимало Декера.

Он повернул голову к дому Элис Мартин. Где-то там совсем неподалеку от него — Фред Росс со своим обрезом.

Декер заставил себя мысленно вернуться к тому самому первому вечеру, когда он обнаружил трупы. Они с Джеймисон проехались тогда по улице. Ни одной припаркованной машины на ней не заметили.

Если не считать микроавтобуса Фреда Росса, который стоял в гараже без дверей.

Росс сказал, что был в больнице. И это подтвердилось — в самом деле был. Увезли и привезли того обратно на «Скорой» — отсюда и оставленная на участке машина в тот вечер…

Размышления Декера прервал осторожный стук в дверь.

— Да?

— Это я. Есть минутка? — послышался голос Джеймисон.

— Секундочку! — отозвался Амос. Глянул на часы — было уже за полночь. Поспешно натянул брюки. — Всё, заходи.

Вошла Джеймисон, затянутая в халат.

— Что еще стряслось? — спросил он.

— Да все наш разговор с Норрисом из головы не шел, и я решила кое-что проверить.

— Что проверить?

— Это насчет страховых взносов.

— Ну и?..

— Написала по «мылу» одной своей подруге, которая занимается страхованием, задала ей несколько вопросов. В частности, рассказала ей про Кита Друза — что у него была повреждена спина, что он подсел на обезболивающие… Указала и место жительства. Только что получила ответ.

Декер опять глянул на часы:

— Заработалась твоя подруга.

— Она работает на Манхэттене, в одной из крупнейших страховых компаний в мире, так что просто днюет и ночует в офисе. В общем, она написала, что Бэронвилл — это самый пуп того региона, который с недавних пор в страховом бизнесе стали называть «Опиоидный переулок». Лет пятьдесят назад у страховых компаний были разные ставки для разных населенных пунктов, но потом им это запретили. Так что, как бы они Бэронвилл ни называли, все это строго неофициально — нельзя по закону повышать ставки только на основании твоего места жительства. Но страховщики все-таки вышли из положения — взяли за основу статистику в масштабах всего штата. Опиоидный кризис достиг такого размаха, что стал всерьез влиять на среднюю продолжительность жизни, так что понемногу повышаются и ставки страховой премии — то есть взимаемых взносов. Как справедливо заметил Норрис, благотворительностью тут и не пахнет. Моя подруга говорит, что, несмотря на молодой возраст Кита Друза, весь этот набор — место жительства, травма спины, обезболивающие — сразу их насторожил бы. Приняли бы в расчет и тот факт, что многие наркоманы начинают как раз с опиоидных таблеток, получаемых по рецепту. Страховая сумма в миллион долларов для неженатого и бездетного человека, оставшегося без работы, тоже вызвала бы вопросы. В общем, по ее словам, крайне сомнительно, чтобы при обстоятельствах Друза такой полис был бы одобрен. Но даже если б страховщик и дал добро, ставки премии были бы куда выше, чем те, что озвучил Норрис для моей сестры, — явно не несколько сотен «баков» в год.

— И какие они были бы?

— Цифры она дала мне только в качестве ориентира, но, по ее словам, при сроке страхования в десять лет взносы составили бы где-то тысячи две в год. На тридцать лет — около четырех тысяч. Так что как бы Кит Друз мог потянуть такие суммы, если только кто-то не платил эти взносы за него, как ты и предполагал?

— Но ведь твоя подруга сказала, что такой полис вообще вряд ли кто одобрил бы — независимо от денег?

— Верно.

— Вот мне и интересно, с чего это страховщик все-таки решил взять на себя такой риск. И речь не только про Друза. Как ты сама знаешь, Кемпер выяснила, что за последние несколько лет тут выплачено возмещение по целому ряду подобных полисов.

— Либо задействованные страховые компании что-то проглядели, либо страхователи предоставили им ложные сведения.

— Перед тем как выплатить возмещение, у них полагается проводить проверку, — возразил Декер. — И вообще-то Кемпер говорила, что компании действительно провели ряд собственных расследований, но в итоге все выплатили.

— Ну если они выписали полис и ничего криминального не нашли, куда им деваться?

— Кемпер прислала мне по электронке список страхователей, по делам которым были выплачены деньги. Длинный список. Со всего города. Есть и кое-какие местные знаменитости, но про большинство я никогда не слышал.

— Значит, Норрис и кто-то еще, кто этим занимается, успели хорошо раскрутиться. Слухом земля полнится. Моя подруга еще сообщила, что компании, занимающиеся страхованием жизни, заключают контракты со страховыми агентами на основании объемов, которые агент может им обеспечить. На протяжении пары лет смотрят, сколько денег ты им приносишь. Не тянешь — до свидания, больше ты эту компанию не представляешь. И если кто-то вздумает прокрутить такие делишки, какие может прокручивать Норрис, даже с одним-двумя застрахованными, то они сразу почуют неладное — прекратят выписывать полисы и перестанут иметь дело с таким агентом. Но, может, по какой-то причине Норрису совершенно плевать на такую перспективу.

— Что приводит нас к еще одному важному вопросу.

— Какому?

— Интересно, сколько из того миллиона досталось Линде Друз? И кто получил остальное?

Заснуть Декеру удалось только после часа ночи.

Немного урывками подремал — и окончательно проснулся от кашля. Вчера он основательно промок и первым делом подумал, не подхватил ли простуду.

Сделал глубокий вдох и опять зашелся в кашле — на сей раз всерьез.

Сел на кровати, поперхнулся, после чего вдруг завалился набок, и его вырвало.

Жутко кружилась голова. Декер кое-как встал и тут же упал на пол. С огромным трудом дополз до окна, открыл его, высунул голову прямо под дождь. Хватил ртом холодного пропитанного влагой воздуха, и в голове немного прояснилось.

Когда он втянул голову обратно, то сразу учуял знакомый запах.

Бросился на подгибающихся ногах из комнаты, прикрывая рот и нос скомканной футболкой. Забарабанил в дверь Джеймисон.

— Алекс! Алекс!

Когда ответа не последовало, он распахнул дверь и лихорадочно огляделся по сторонам.

Увидел только ее ногу, свисающую с кровати.

На миг Амос застыл, потому что в точности такую же картину первым делом увидел, когда обнаружил тело своей жены тогда, в Берлингтоне.

Быстро обежал вокруг кровати, наклонился, проверил пульс — тот был, дыхание тоже, хотя и прерывистое, — подхватил Джеймисон на руки и бросился обратно в свою спальню, где положил ее на подоконник, просунув головой в открытое окно.

Она поперхнулась, пришла в себя и посмотрела на него.

— Чт…

— Оставайся здесь, дыши глубже. И не трогай никакие выключатели. Хорошо? Сейчас любая искра — и газ взорвется.

Алекс слабо кивнула, и Декер опять бросился из комнаты.

Распахнул дверь спальни Зои. Та лежала на кровати.

— Зоя? Зоя!

Он принюхался к воздуху. Тут вроде получше. Пока что.

Девочка медленно села на кровати.

— Амос? — сонно пролепетала она. — Что-то случилось?

Декер подбежал к окну, открыл настежь.

— Высунь туда голову, скорей. В доме утечка газа. Мне нужно убедиться, что у всех всё в порядке.

— Мамочка! — Зоя расплакалась.

— Я прямо сейчас бегу за ней. Не убирай голову из окна и дыши поглубже, хорошо? И ни в коем случае не включай свет.

Она кивнула, выпрыгнула из постели и подбежала к окну.

Декер с громким топотом слетел вниз по лестнице, поскольку спальня Эмбер был на первом этаже. Ее ванная комната располагалась дальше по коридору.

Открыл дверь.

— Эмбер?

Кровать была пуста.

Он осмотрел все вокруг, потом услышал откуда-то стон. Взгляд его метнулся в глубь коридора. Там, в ванной!

— Эмбер!

Стон послышался опять.

Декер пронесся по коридору, распахнул дверь.

На полу ванной комнаты лежала Эмбер в ночной рубашке.

Едва только Декер упал на колени рядом с ней, как она перестала дышать и обмякла.

Декер и сам стал опять задыхаться — концентрация газа в ванной оказалась очень высокой. Подхватив Эмбер, он кое-как выволок ее на крыльцо. Стал делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

Через несколько секунд почувствовал рядом чье-то присутствие. Эта была Джеймисон.

— Я позвонила в «девять-один-один», — шепнула она, не сводя глаз с сестры. Затем тоже присела и в такт Декеру, толчками нажимающему на грудную клетку ее сестры, стала вдувать воздух в рот Эмбер.

Наконец где-то через тридцать томительно долгих секунд грудь Эмбер поднялась самостоятельно, воздух со свистом вырвался изо рта, и ее вырвало.

— Мамочка!

Обернувшись, они увидели выбежавшую из дома Зою. Она упала на колени, обхватила мать обеими руками, прижалась к ней.

— Мамочка!

Эмбер медленно подняла руку, обняла дочь за спину. Попыталась было сесть, но Декер мягко толкнул ее обратно.

— Нет, полежите пока. «Скорая» уже едет.

Медики появились всего через несколько минут. Быстро надели на Эмбер кислородную маску, положили на носилки, задвинули их в кузов. Следом забрались Джеймисон с Зоей. Заплаканная Алекс проговорила:

— Спасибо тебе, Амос!

— Спасибо, Амос! — эхом откликнулась Зоя, не сводя с матери испуганного взгляда.

Декер кивнул, захлопнул двери «Скорой» и подошел к грузовику газовой службы, только что подкатившему к дому в сопровождении полицейской патрульной машины. Сообщил газовщикам об утечке, и те побежали к заднему крыльцу перекрывать газ.

В приехавшем полицейском Амос узнал патрульного Карри — того самого, который первым примчался по вызову в тот вечер, когда он обнаружил тела.

— Вы как? — поинтересовался Карри. — Вид малость зеленоватый.

— Нормально.

— Утечка газа, говорите?

Декер поднял на него взгляд.

— Угу.

— Довольно необычно.

— Угу.

Один из газовщиков появился из-за дома и подошел к ним с мрачным выражением на лице.

— Ну что там? — спросил Карри.

— Кто-то поигрался с регулятором давления на входе в дом, — ответил мужчина и покачал головой. — Повезло еще, что живы остались.

— Угу, — отозвался Декер. — Повезло.

— Интересно, кто же это мог сделать? — произнес Карри.

— Могу целый список составить, — буркнул Амос.

Позже в тот же день, открыв дверь, Декер увидел стоящую за ней Элисон Мартин. В одной руке у нее была четырехногая палка-ходунок, в другой — сверток с пирогом.

За плечом у нее виднелся патрульный автомобиль, приткнувшийся к тротуару, — его прислала Лесситер, когда Амос позвонил ей и рассказал о случившемся.

— Уже знаю, — без всяких предисловий объявила Мартин. — Все живы?

Декер кивнул:

— Эмбер сейчас обследуют в больнице. Говорят, что еще немного подержат, но к вечеру она должна уже быть дома.

— А Зоя?

— С ней все нормально. В ее комнату почему-то не так много газа просочилось. Газовщики весь дом проверяли, замеряли концентрацию газа в разных местах. Пустили нас обратно лишь после того, как убедились, что все выветрилось. Она в больнице, с матерью.

— Они уже выяснили, как это произошло?

— Все еще выясняют.

Мартин обернулась и бросила взгляд на патрульный автомобиль.

— Судя по присутствию полиции, это случилось не само по себе?

Вместо ответа Декер показал глазами на пирог.

— Это для Эмбер?

— Это для всех вас. Лимонный, с меренгами.

Амос взял у нее пирог.

— Спасибо. Я обязательно передам Эмбер.

Мартин огляделась по сторонам.

— Когда-то тут был просто прекрасный район. А теперь…

— Отлично вас понимаю.

— Уезжать вам надо отсюда поскорее, вот что.

Декер, не ответив, уставился на нее.

— Почему вам хочется оставаться в этой дыре? — продолжала спрашивать она.

— Лично я здесь не живу. Здесь живет Эмбер со своей дочерью. Ее муж приехал сюда по работе. Непохоже, чтобы у них был какой-то выбор. И я понятия не имею, уедут они или останутся. — Он сделал паузу. — А вот вы почему тут остаетесь, миз Мартин?

— Потому что здесь мой дом, и я чертовски стара, чтобы куда-то переезжать.

— Как и ваш сосед, Фред Росс?

Мартин пристально посмотрела на него:

— Поживете с мое, мистер Декер, и будете спокойно воспринимать то, что по-другому не стали бы.

— Это хорошо или плохо?

— Кому хорошо, а кому и плохо.

— Ну а вам?

— Надеюсь, пирог вам понравится. Лимонный мне лучше всего удается. По крайней мере, мне хоть что-то до сих пор удается.

Она повернулась было уходить, но вдруг опять нацелилась на него взглядом:

— Когда-то это и вправду был прекрасный городок.

— Это когда тут все вкалывали до последнего пота, а барон-кровопийца греб деньги лопатой?

Мартин улыбнулась:

— Думаю, все мы частенько романтизируем свое прошлое, чтобы не так было обидно за то, что было в действительности.

— Может, и так, — кивнул Декер. — От ностальгии так просто не отвяжешься. Почти как от наркотиков.

— Что-то не больно вы любезны с тем, кто только что от чистого сердца принес вам пирог, — резко заметила она.

Декер явно не ждал подобного поворота.

— Простите. Я… я, наверное, просто до сих пор немного в растрепанных чувствах. Все-таки меня недавно чуть не убили.

— Ну ладно, тогда приятного аппетита, — буркнула Мартин, несколько смягчаясь.

Она побрела к себе, а Декер остался стоять на крыльце, глядя ей вслед. Поначалу ему было немного стыдно за то, что разговаривал с ней столь сухо. Но как только старушка свернула с гравийной дорожки на асфальтовый тротуар, Декер невольно сжался.

Цок, царап, тук.

Те самые звуки, что он слышал тем вечером!

Тросточка-ходунок со стуком ударялась о тротуар, а перед следующим шагом одна из четырех ножек, на которой отсутствовал резиновый набалдашник — на которую она ему жаловалась, — со скрежетом проезжала по асфальту. И так раз за разом.

Декер закрыл дверь и уткнулся в нее головой.

«Вот черт! Да это не Бэронвилл — это натуральный Бойня-вилл!»

Нужно было срочно кое-что предпринять, и времени на это уже практически не оставалось.

Он решительным шагом направился в кухню и швырнул пирог в мусорное ведро.

— Так что у вас там, Декер?

Они с агентом Кемпер сидели друг против друга в баре «Меркурий». Синди Райли в тот вечер не работала. Должно быть, навещала Бэрона в тюрьме, подумал Декер.

Волосы Кемпер были туго стянуты заколкой, на ремне висели пистолет в кобуре и служебный значок.

— Просто хотел прояснить несколько моментов.

— Как там ваши — отошли уже после газовой атаки?

— Слухом земля полнится, я гляжу?

— Мне звонила Лесситер.

— Она прислала патрульную машину, стоит под дверью.

— Рада слышать. Насколько я понимаю, вы опять к чему-то слишком близко подобрались. Как в тот раз, когда вас с Джеймисон чуть не сожгли в трейлере.

— Похоже на то.

— Так и впрямь подобрались? А то лично у меня расследование в любой момент застопорится. Не знаю уже, чем его и разогнать.

— Я связался с больницей, в которую забрали Фреда Росса в тот день, когда я обнаружил тела. Он вызвал «Скорую», жаловался на боли в груди.

— И?..

— Там его осмотрели и не нашли абсолютно ничего криминального. На следующий день же отпустили.

— А с чего такой интерес к Россу?

— А с того, что тела двух ваших агентов хранили на холоде — перед тем, как перевезти в заброшенный дом. По-моему, перевезли их на микроавтобусе Росса. Это означает, что их держали в морозильнике где-то совсем неподалеку. А поскольку Фред Росс живет на той же улице, он, должно быть, опасался — не подумаем ли мы, будто он что-нибудь знает или слышал. Пребывание в приемном покое больницы во время транспортировки трупов не только обеспечило ему железное алиби, но и не дало нам повода расспрашивать его о подробностях того вечера.

— А с чего вы взяли, что их перевозили на его машине?

— Я услышал звук запускаемого мотора уже после того, как в доме начал мигать свет, — из чего следует, что к тому моменту тела уже подложили в дом и вылили кровь, которая и вызвала короткое замыкание. Судя по всему, к дому они подъехали еще до того, как я вышел на террасу. А единственным автомобилем на улице в тот вечер был микроавтобус Росса.

— Откуда такая уверенность?

— А оттуда, что эта улица — тупиковая. Хотя самой машины я не видел, но обязательно заметил бы ее габаритные огни у выезда на главную дорогу. Значит, улицу машина не покидала. Из нее выгрузили тела и отогнали обратно к дому Росса, а потом просто ушли оттуда пешком.

— И в центре всего этого — старикашка в инвалидной коляске?

— Думаю, что да, тем более что его сын-то точно уж в центре.

— Ладно. Я, конечно, все понимаю, но все-таки сильно сомневаюсь, что восьмидесятилетнего деда можно как-то привязать к широкомасштабным операциям с наркотиками. Это просто невероятно.

— Ну на самом-то деле всё еще куда более невероятней, поскольку Элис Мартин, бывшая училка воскресной школы, тоже во всем этом замешана.

— Что?! С чего вы взяли?

— Тот странный звук, который я слышал тем вечером, — это была ее тросточка-ходунок без резинового набалдашника на одной из ножек. Она тоже там присутствовала — очевидно, присматривала за перевозкой. И хотя уверяла, будто терпеть не может Фреда Росса, его телефонный номер записан у нее стене вместе с другими часто используемыми номерами. Но есть и кое-что еще.

— Что?

— Это как раз она сообщила мне, будто бы видела, как два человека, подходящие под описание Битти и Смита, входили в дом по соседству с тем, в котором нашли тела.

— И что с того?

— Теперь нам известно, что этот дом использовался для нелегальной штамповки наркотических таблеток. Ваши ребята не могли в него входить, а это означает, что Мартин предоставила нам ложную информацию.

— Но они вполне могли проникнуть туда с оперативными целями.

— По словам Мартин, она видела их где-то недели за две до обнаружения трупов. Если б им удалось туда проникнуть в качестве агентов под прикрытием, то они давно сообщили бы о подпольном производстве таблеток своему куратору.

— Что ж, верно…

— Мартин наверняка понимала, что я тут же брошусь проверять ее рассказ. И я не обманул ее ожиданий. В общем, это только мне кажется, что после проверки ее телефонных счетов выяснится, что сразу после моего ухода она позвонила Россу или кому-то еще? А дальше под видом постового из соседнего дома появляется Брайан Коллинз и пытается меня убить. Понимаете, я не думаю, что он наблюдал за домом. С какой стати? Там ведь ничего уже не осталось, они всё давно подчистили. По-моему, ему позвонили и дали задание меня убить, а соврала Мартин лишь для того, чтобы заманить меня туда. Все это было подстроено. Может, они даже заранее договорились, как поступить, если я вдруг заявлюсь к Мартин с вопросами и тем самым покажу, что подобрался к ним слишком близко.

Кемпер несколько секунд сидела с задумчивым видом, после чего проговорила:

— С Тэдом Россом и его операциями с наркотиками все более или менее ясно. Но нет ли тут чего-нибудь еще?

— Думаю, тут много чего еще, и далеко не все имеет отношение к наркоторговле. Так что, наверное, особого интереса это для вас не представляет.

Она улыбнулась:

— До того, как поступить на службу в УБН, я подумывала о карьере агента ФБР. Но в самый последний момент отказалась.

— Почему?

— Моя лучшая в мире подруга как-то на спор, сдуру, махнула коктейль с «Пи-си-пи»[42]. И он высушил ей мозг. Помню, как навещала ее тогда в больнице, смотрела на нее. Красивая молодая женщина навсегда превратилась в тупую, ничего не соображающую куклу. И с того момента я твердо решила: всю жизнь свою положу на то, чтобы чудовища, которые продают эту отраву, исчезли с лица земли!

— Хорошо вас понимаю, — сказал Декер.

Кемпер подалась вперед:

— Но мои интересы распространяются и на всех чудовищ, которые калечат человеческие жизни.

— Рад это слышать.

Она понизила голос:

— В дополнение к тому, что мы только что обсуждали: у нас есть сильные подозрения, что в Западной Пенсильвании действует крупная преступная организация, занимающаяся производством и распространением таблетированных наркотиков. Это объясняет присутствие здесь таких крупных фигур, как Брайан Коллинз. А если уж он тут ошивался, то и к гадалке не ходи — залетных птиц того же полета в Бэронвилле и без него хватает.

— И теперь нам известно, что фентанил поставлял им Тэд Росс, причем в практически неограниченном количестве.

Кемпер выпрямилась:

— Верно. Впрочем, насчет этого вы и так в курсе. Так зачем же попросили о встрече?

Вместо ответа Декер отцепил от ремня свой фэбээровский значок и положил его на стол.

Посмотрев на него, она подняла на Амоса озадаченный взгляд:

— А ваш значок-то здесь при чем?

— Не мой значок, — уточнил Декер.

— Тогда чей?

— Скоро поймете. Но мне нужна ваша помощь, чтобы туда попасть.

— Утром он так и не появился. Я звонила ему домой, но никто не ответил. Сама поехала к нему, но его машины не было на месте. Заглянула в окно, но там только темнота. И какая-то соседка сказала, что видела, как мистер Норрис уезжает куда-то посередь ночи с целой горой багажа. Но он не говорил мне, что куда-то собирается! Даже не знаю, что и делать!

Все это скороговоркой выпалила им Дженни, секретарша Уилли Норриса, едва только Декер с Джеймисон вошли в приемную страхового агента.

— У него сегодня на утро встречи назначены, и он все их пропустил, — добавила она. — Как думаете, с ним всё в порядке?

— Сильно в этом сомневаюсь, — отозвался Декер, оглядываясь по сторонам. — А на вашем месте я бы подыскивал новую работу.

Личико ее скривилось:

— Черт, да я эту-то едва заполучила!

— И, наверное, нанял бы хорошего адвоката, — продолжал Амос.

— Что?! Зачем?

— Просто на всякий случай.

Как только они с Джеймисон вышли, Декер тут же позвонил Кемпер.

— Один уже сбежал, — сообщил он, коротко посвятив ее в подробности. — Я понимаю, что это не ваша юрисдикция, но, насколько мне известно, Норрис по уши увяз еще в кое-каких делишках, творящихся в городе. Может, посадите кого-нибудь покопаться в его трудовой биографии?

— Принято.

— А то, другое дело? — спросил он.

— Почти что сделано.

Она отключилась.

Декер отложил телефон.

— А что за другое дело? — полюбопытствовала Джеймисон.

— Я ее кое о чем попросил. Позже расскажу.

— Не думаешь, что этот поганец и устроил нам газовую атаку?

— Был бы удивлен, если это не он. Едва успели его напугать — и нате. А теперь он еще и в бегах.

— А что он со всего этого имел?

— Деньги. Обычные комиссионные плюс какой-то откат. Но можно и поточнее выяснить.

— Как?

Декер покосился на нее:

— Может, опять по морковному маффину? Как смотришь?

Не успели они еще подойти ко входу в кафе, как их окликнула Линда Друз.

— Не удержались-таки, заехали? — произнесла она с улыбкой.

— Нет, не удержались, — отозвался Декер. — Нам бы еще два морковных маффина и кофейку.

— С собой или здесь?

— Лучше с собой. А пока вы еще не приготовили кофе, можно задать вам несколько вопросов?

Она опять улыбнулась, хотя и несколько озадаченно.

— Ну давайте.

Как только Декер достал удостоверение со значком, улыбка ее моментально увяла.

— ФБР? У меня неприятности?

— Смотря как разговор пойдет. Мы встречались с мистером Норрисом. Он был не слишком-то общителен. Надеюсь, вы охотней пойдете нам навстречу.

Пошатнувшись, Друз оперлась рукой о прилавок.

Декер прислонился к стене.

— Ваш сын никогда не смог бы застраховать свою жизнь, вам это известно?

У Друз задрожали губы.

— Теперь, наверное, известно, мистер.

— Но Норрис все уладил? — уточнила Джеймисон.

— Это была его затея. Наверное, мне нужно было сразу все вам рассказать, но я не знала, что вы из ФБР. Он пришел ко мне вскоре после того, как Кит повредил спину. Я сто лет уже Уилли знаю. Он и на машину мне страховку оформлял, и на дом — когда у меня еще был дом. Сказал, что в наши смутные времена это будет правильный ход. Я тоже хотела оформить полис и вписать выгодоприобретателем Кита, но Уилли уверял, что никто его не одобрит — слишком уж долго я на наркоте сидела.

— Вот тут вам как раз повезло, — зловеще произнес Декер. — Значит, все бумаги оформлял Норрис?

— Ну да, и он же привел фельдшера со «Скорой» — медосмотр сделать.

— Фельдшера?!

— Да, Уилли заверил, что им можно. Мол, у них договоры со страховыми компаниями, и у нашей лаборатории тоже — кровь там и все такое…

— Выходит, сплошь местные вписаны. Интересно… А Кит сообщил этому фельдшеру, что у него повреждена спина и что он употребляет опиоидные анальгетики?

— Не знаю, я при этом не присутствовала.

— А больше вам Кит ничего не рассказывал? — спросил Декер.

— Мне нужен адвокат, мистер?

— Это будет зависеть от ваших ответов.

— Послушайте, Кит вообще-то уже не принимал таблетки. И спина уже почти прошла, когда он оформлял этот полис.

— Но миллион долларов?! Это довольно серьезная сумма. А у него даже работы-то не было.

— Уилли объяснил это так, что Кит парень молодой, скоро не умрет — мол, это они тоже принимают во внимание.

— Угу, только вышло малость по-другому… А на какие же шиши он собирался платить взносы? Даже если б они были поменьше, никаких доходов-то у него все равно не было.

— Я собиралась ему помогать… Ну если б смогла. И… и Уилли тоже.

— Так что, Норрис дал Киту денег на взносы по страховому полису, который сам же ему и продал?

Линда кивнула — с лицом таким же белым, как салфетка, которую она держала в руке.

— А вы в курсе, что это незаконно? — поинтересовался Декер.

Она помотала головой:

— Нет, сэр. Я просто подумала — какой же хороший человек этот Уилли!

— А потом Кит подсел на опиаты и умер?

— Да.

— Но вы же сами только что сказали, что он перестал принимать таблетки, — недоверчиво напомнил Декер.

— Ну почти перестал.

— Так, говорите, передоз произошел из-за того, что вместо героина он по ошибке ввел себе фентанил? — вмешалась Джеймисон.

— Именно так.

— И где это все произошло? — спросил Декер.

— Дома у его приятеля.

— И дать ему наркан было некому?

— Нет, он был один. Я не сразу узнала. Все глаза себе выплакала.

— А страховая компания проводила внутреннее расследование?

— Да, проводила. Но Уилли и тут оказался молодцом. Сказал, что не позволит им зажилить мои деньги. И уладил дело. Через несколько месяцев они всё выплатили.

— И вы получили миллион долларов? — уточнил Декер.

Друз ответила не сразу:

— Да, верно.

— Нет, это не верно.

— Что?

— Никакого миллиона вы не получили. Сколько взял себе Норрис?

— Ну он, гм… получил определенную комиссию.

— И в каком же размере?

— Тридцать процентов.

— Так что он взял себе триста тысяч долларов?

— Да, сэр, Уилли уверял, что это стандартная комиссия при страховании жизни.

— А каким способом было выплачено возмещение?

— Уилли взял все на себя. Главное, что мои деньги оказались у меня на счету.

— Вот уж не сомневаюсь, что взял… — Декер ненадолго примолк. — Миз Друз, а вам не показалось странным, что как только ваш сын оформил полис на миллион долларов — что было идеей Норриса, — как сразу же погиб от передоза, а Норрис заполучил триста тысяч?

Губы у Друз опять задрожали, по щекам покатились слезы.

— Мистер, уж не хотите ли вы сказать…

— Да, хочу, — твердо ответил Декер. — Вашего сына использовали. Оформили на него дорогущий полис, а потом организовали его передозировку и смерть.

Друз прикрыла лицо дрожащей рукой и всхлипнула:

— Я никогда не хотела смерти своего сына, сохрани господь!

— Но факт в том, что он все-таки умер.

— И… и вы и в самом деле думаете, что Уилли мог иметь к этому какое-то отношение?

— Я не думаю, я это знаю.

— У меня неприятности, мистер? — спросила она еще раз.

— На вашем месте я бы подыскал адвоката. И забудем про кофе и маффины. Что-то у меня аппетит пропал.

И Декер с Джеймисон направились к выходу.

Уже в машине Алекс воскликнула:

— Господи, просто не могу поверить! Она не могла не знать, что творилось!

— Может, не могла, а может, и могла. Если я что-нибудь понимаю в жизни, то люди готовы закрыть глаза на все что угодно, если результат их устраивает.

— Итак, страховое мошенничество, наркоторговля, подставная схема, чтобы заполучить клад… Кто бы мог подумать, что в маленьком городишке могут одновременно твориться такие безобразия?

Сидящий за рулем Декер включил передачу.

— Одновременно, но не по отдельности, Алекс. Все они связаны между собою, причем тот, кто вязал этот бантик, был не слишком-то аккуратен.

Некоторое время спустя телефонный звонок привел Декера и Джеймисон в управление полиции Бэронвилла. У входа их торжественно встретила Кейт Кемпер с тремя своими агентами.

Когда Декер с Джеймисон вошли в кабинет, в котором работали детективы отдела по расследованию убийств, Лесситер стояла возле своего стола. Вид у нее был удивленный:

— Эй, а вы-то здесь что забыли, ребята? Я…

Но тут она сразу умолкла, поскольку в помещение вошла Кемпер со своими молодцами.

Декер обратился к Лесситер:

— Вашему напарнику не трудно к нам присоединиться?

— Марти? По-моему, он где-то здесь… Сейчас кину эсэмэску.

Она отправила сообщение с телефона, и через минуту на пороге появился детектив Грин.

— Привет, — бросил он Декеру с Джеймисон.

Амос кивнул.

Грин глянул на Кемпер, а потом нацелился взглядом на Лесситер:

— Что надо-то?

Лесситер ткнула пальцем в Декера.

— Это вот ему ты зачем-то понадобился. — Тут она на секунду примолкла. — Ты вообще как, Марти? Что-то вид у тебя какой-то странный.

— Может, потеряли чего? — вмешался Декер.

Грин с неловкой улыбкой уселся за свой стол:

— Да этот чертов значок… В спортзале я обычно кладу его в свой шкафчик, но теперь никак не найти. Вот и поиграл в ракетбол! Настроение — ниже плинтуса. Это сколько же бумажек теперь заполнять…

Он принялся машинально выдвигать ящики.

— Только один вопрос, — подал голос Декер. — В ту ночь, когда убили Дэна Бонда, кто-то сказал, что видел перед его домом патрульный автомобиль.

— Кто это сказал? — спросил Грин, быстро поднимая взгляд.

— Это был анонимный звонок, — вмешалась Кемпер.

— Не представляете, кто это мог быть? — продолжал Грин.

— Ну на этой улице вы и сами частенько бывали, — заметил Декер. — Это не могла быть ваша машина?

Грин поспешно помотал головой:

— Я не езжу на патрульных машинах.

Декер кивнул:

— Но с Дэном Бондом вы уже встречались, так ведь?

Грин опять покачал головой:

— Нет. Я никогда не бывал у него дома. По крайней мере, пока он еще был жив. А вот уже после того, как его убили, и в самом деле туда заходил.

— И вы в этом абсолютно уверены? — уточнил Декер.

Грин непонимающе уставился на него:

— Ну да, а что?

— К чему это вы клоните, Декер? — встряла Лесситер. — Опрашивала Дэна Бонда я, а не Марти.

Но Декер не сводил глаз с Грина:

— Можете прекратить поиски, поскольку агент Кемпер уже нашла ваш значок.

Грин стрельнул в Кемпер удивленным взглядом:

— Вы? Почему вы?

Кемпер выудила из кармана пальто прозрачный пакетик. Внутри лежал значок.

Кровь отлила от лица Грина.

— Что мой значок делает в пакете для улик?

— Потому что это улика, — ровным голосом произнесла Кемпер. — По делу об убийстве.

— О чем это вы? О каком убийстве?

— Дэна Бонда.

— Да говорю же, я в жизни не встречал этого человека!

— Тогда возникает вопрос, каким образом на вашем значке оказались отпечатки Дэна Бонда, — произнес Декер.

— Что?!

Амос вытащил свой собственный значок:

— Дэн Бонд был человеком осторожным. Когда я постучал к нему в дверь после наступления темноты, он меня не впустил — пока я не просунул ему свой значок в лаз для кошки. Он сказал, что не любит незнакомых людей в доме. Перед тем как меня впустить, он тщательно ощупал значок, чтобы убедиться, что тот настоящий. И кого, кроме копа, он мог впустить к себе в это ночное время?

Амос поднял значок на всеобщее обозрение:

— Вот каким образом его отпечатки попали на мой значок. Но вы только что заявили, что никогда с ним не встречались, и все же его отпечатки как-то попали и на ваш значок. И как вы можете это объяснить, детектив Грин, — если только вы не посетили Бонда той ночью и не убили его?

— Полная чушь!

Грин бросил взгляд на Лесситер, которая с разинутым ртом уставилась на него:

— Это не могут быть его отпечатки! Это просто невозможно!

— Помните, как вы швырнули свой значок себе под ноги, а я его подобрал? Тогда я заметил, что на нем полно смазанных отпечатков и еще кое-что, на что я в тот момент не обратил особого внимания. Не сразу догадался, что это… обычная мука. Бонд рассказывал мне, что просто обожает выпечку, день и ночь что-нибудь печет. Мой значок он тоже в муке перемазал, пока его проверял. Агент Кемпер сообщила мне, что следы муки обнаружены и на вашем значке. Не знаю, сможем ли мы сравнить их с образцами муки с кухни Бонда, но вообще-то в этом нет особой нужды, поскольку у нас есть и ваши пальцевые отпечатки.

Грин ничего не сказал. Просто сверлил взглядом Декера.

— Вот в чем штука, детектив: когда собираетесь кого-то убить, не стоит забывать даже о малейших деталях.

Грин повернулся к Кемпер:

— Ну ты, сука! Ты заполучила мой значок без ордера! Никакой суд такую улику не примет!

Та вытащила листок бумаги:

— А вот и ордер — оформлен честь по чести.

— Интересно, на каком основании?

— На основании фактов, полученных в ходе проверки телефонных счетов Элис Мартин. Дэн Бонд звонил ей в ту ночь, когда был убит. И она тут же перезвонила на номер Фреда Росса. Вскоре после этого уже вы получили от Росса телефонный звонок. Через час после этого Дэн Бонд был убит. Так что наша версия заключается в том, что Бонд позвонил Мартин и сообщил ей что-то, что крайне ее встревожило, и она перезвонила Фреду Россу, чтобы тот все уладил. А он в свою очередь перепоручил эту задачу вам.

— Но что могло так встревожить Элис? — спросила Лесситер. — Она ведь просто древняя старушка, которая когда-то преподавала в воскресной школе.

— Вообще-то она не просто старушка, — отозвался Декер. — Я полагаю, что Бонда убили из-за того, что он узнал звук, который слышал в тот вечер, когда обнаружили тела убитых агентов УБН. Этот характерный звук издавала четырехногая тросточка Элис Мартин, от которой недавно отвалился резиновый набалдашник и которая из-за этого громко скребла и цокала по тротуару. Наверное, в тот день, когда его убили, она просто проходила мимо, заглянула на огонек, и он сразу узнал этот звук от тросточки. А может, еще потом и позвонил ей, стал интересоваться, не выходила ли она на улицу в тот вечер… Зря он это сделал. Лучше бы рассказал об этом кому-нибудь другому — мне например.

— Требую адвоката! — гаркнул Грин.

— Ага, может, хоть адвокат уговорит вас все рассказать — отделаетесь пожизненным вместо иголки[43], — заметил Декер.

Кемпер посмотрела на своих людей:

— Наденьте на него наручники, зачитайте права — и в камеру. Пусть этот гаденыш пока что внизу посидит.

Агенты окружили Грина.

— Ты еще сам не знаешь, с кем связался, Декер! — выкрикнул детектив, тщетно пытаясь вырваться.

— Как это ни забавно, но могу сказать то же самое и про вас.

— Вам нет смысла кого-то покрывать, — сказал Декер.

Они заняли комнату для допросов в управлении полиции. С одной стороны от него расположилась Лесситер, с другой — Кемпер и Джеймисон.

А напротив их, сильно выпрямившись на стуле, сидела Элис Мартин. Она не ответила.

— Мы осмотрели большой морозильник у вас в подвале, — продолжал Декер. — Тот самый, в котором ваш муж, судя по всему, хранил свои охотничьи трофеи. Но с некоторых пор вы не только оленину там держали. Те, кто засунул туда Битти и Смита, действовали не слишком-то аккуратно — оставили следы ДНК, которые уже выявили эксперты УБН. — Он бросил многозначительный взгляд на Кемпер. — И эта организация в особенности жаждет крови. Так что, повторюсь, покрывать кого-либо вам просто нет смысла.

Она медленно подняла на него взгляд.

— Откуда вам об этом знать?

— Убедите меня в обратном.

Мартин разгладила свою длинную юбку и положила руки на колени:

— У меня есть дети и внуки, а скоро будут и правнуки. Мне надо и о них подумать.

— Как вы вообще во все это ввязались? — вмешалась Лесситер.

— Те небольшие деньги, что у меня были, я давно прожила. Мне восемьдесят восемь, здоровье вроде в норме. Когда доживаешь до такого возраста, шансы прожить еще лет десять достаточно высоки. И мне не хотелось провести их в полной нищете. Я устала торчать на одном месте. Устала ничего не иметь.

— А дети вам разве не помогают?

— Мои дети сами едва концы с концами сводят! А у меня только пенсия — и всё. И даже при здешних ценах на это особо не разгуляешься.

— Очень многие живут на одну пенсию, но не вступают в наркокартели ради дополнительного заработка, — заметила Кемпер.

— Не вступала я ни в какие наркокартели! — окрысилась Мартин.

— Тогда почему бы вам не рассказать, чем вы действительно занимались? — подала голос Лесситер.

— Я просто смотрела в другую сторону, — произнесла старушка и даже символически отвела от них взгляд, — когда на нашей улице стали происходить всякие странности.

— Какого рода странности? — уточнил Декер.

— Когда завозили определенное оборудование — в дом, где нашли тех людей, а также в соседний. Когда по улице стали постоянно шнырять всякие подозрительные личности…

— Это были прессы для штамповки таблеток, — объяснил Декер. — А вашу улицу они выбрали только из-за того, что на ней жили всего три человека, причем один из них слепой.

— И еще один из них и сам был во все это замешан, — подхватила Лесситер. — Фред Росс. Это как раз он и подъехал к вам с предложением смотреть в другую сторону?

Мартин кивнула:

— Да, нашу улицу выбрали как раз из-за этого. Как вы только что сказали, Дэн — слепой. Фред — просто мерзавец. Ну а я… — Голос ее почти затих. — Если б я не пошла у них на поводу, они бы меня просто убили. Что мне еще оставалось делать?

— Может, вызвать полицию? — подсказала Джеймисон.

— Полицию? — Она фыркнула. — Фред говорил, что тут чуть ли половина копов во все это дело вписана.

— Чушь собачья! — выкрикнула Лесситер. — Вы могли обратиться ко мне, Элис. Я бы с ними разобралась.

— Что они вам предложили? — спросил Декер.

— Компенсацию.

— В каких размерах?

— Две тысячи долларов в неделю. Наличными. И мне и вправду ничего не приходилось за это делать. Просто… закрывать глаза.

— Нет, вы разрешили им поместить трупы в свой морозильник, — возразила Джеймисон.

При этих словах Мартин поежилась, но ничего не ответила.

— Это довольно большие деньги, — заметил Декер. — Что вы с ними делали?

— Я… я кое-что покупала. Стала есть кое-что получше лапши из пакетиков и макарон с сыром. Привела в порядок дом. Отправила немного деньжат детям. Впервые за многие годы купила своим внукам подарки. Остальное спрятала в сундук в доме — пусть им достанется.

— Так вы были на улице в тот вечер, когда перевозили тела? — уточнила Лесситер.

Мартин кивнула:

— Они… они вытащили тела из морозильника и засунули их в микроавтобус Фреда. Подъехали к тому дому и там выгрузили. Свое оборудование они оттуда уже убрали. Я вышла из дома… ну, потому что не хотела там находиться, пока они доставали трупы. И еще я хотела убедиться, что этого никто не видит, хотя они специально для этого свою летающую штуку запустили — сверху смотреть. Они всегда так делали, когда что-нибудь перевозили или переносили, — просто чтобы знать, что никто не подсматривает. Фред говорил мне, что они хотели дождаться полной темноты, но потом решили, что раз надвигается гроза, никто вокруг шастать не будет. Тем более что им хотелось поскорее с этим покончить. В общем, они закатили микроавтобус в гараж и вынесли тела через боковую дверь, а потом отогнали его обратно на участок Фреда и ушли оттуда пешком. Я вернулась к себе в дом еще до того, как полил дождь.

— Вот тогда-то я и услышал, как ваша палочка цокает и скребет по тротуару, — сказал Декер. — Я очень рад, что не попытался описать вам эти звуки во время нашего с вами разговора. Вы бы сразу обо всем догадались. Но Дэн Бонд тоже их слышал. И это вам напрямую высказал, не так ли?

Впервые за все время в глазах у Мартин сверкнули слезы:

— Когда я в тот день проходила мимо его дома, он был на крыльце. Я окликнула его, и он ответил: «Доброе утро». Но выражение лица у него было какое-то странное. Я пошла домой. А позже он позвонил и стал выяснять, выходила ли я в тот вечер на улицу. Вообще-то он меня ни в чем не обвинял. Просто сказал, что вы спрашивали у него про тот звук и сочли это очень важным. И что он пытался вспомнить, где мог слышать его раньше. А я даже никогда и не задумывалась, какие звуки производит эта тросточка. Просто брала ее с собой на улицу, чтобы не упасть. Эту резинку давно надо было поставить на место.

— И как же вышло, что его убили? — спросил Декер.

— Я боялась, он расскажет вам, что это я была в тот вечер на улице. Так что позвонила Фреду и все ему рассказала.

— Набрав записанный на стене номер, — произнес Декер.

Мартин посмотрела ему прямо в глаза:

— Да.

— И что сказал вам Фред? Что он собирался предпринять? — опять вмешалась Лесситер.

— Сказал, что все уладит. — Мартин бросило в дрожь. — Я никогда не думала, что он задумал его убить! Я никогда — слышите, никогда! — не желала Дэну смерти. Дэн был очень хороший человек. Мы долгие годы с ним дружили.

— Да что еще, черт побери, он мог задумать? — чуть не взорвался Декер. — Человек, который засунул тела двух федеральных агентов в ваш собственный морозильник?

Мартин покачала головой.

— Я…

И погрузилась в молчание.

— И вы ведь еще как минимум раз звонили Фреду — после нашей встречи в тот вечер, так ведь?

Она бросила на него взгляд, но промолчала.

— А он или кто-то еще позвонил Брайану Коллинзу и приказал убить меня. Вы ведь знали, что последует, когда врали мне о том, что Битти и Смит якобы входили в тот дом?

— Я… я просто сделала, что сказано, на тот случай, если вы ко мне придете. Вот и всё.

Воцарилось долгое молчание, которое нарушало лишь частое дыхание Мартин.

— Знаете, вам нужно сказать нам спасибо, что мы вас в итоге задержали, — произнес наконец Декер.

Она подняла на него взгляд:

— Почему это?

— Долго ли, по-вашему, они позволяли бы вам оставаться в живых? Меня очень удивляет, что они до сих пор вас не убили.

— Может, просто пожалели…

— Весьма сомневаюсь, что подобной публике вообще знакомо такое чувство, как жалость.

— Я всегда пытаюсь найти во всех людях хоть что-то хорошее, — почти прошептала Мартин.

— А я — плохое. И особых затруднений при этом обычно не испытываю.

У нее задрожали веки.

— Раньше тут такого не было.

— В старые добрые времена? — бросил Декер.

— А это и вправду были старые добрые времена! — огрызнулась Мартин.

— Для кого-то — да. Другим приходилось и похуже, чем сейчас вам.

— И что меня теперь ждет? — спросила Мартин, вновь гордо выпрямляясь.

— Ну для начала о жилье вы можете не беспокоиться до конца своих дней, — ответил Декер. — И о хлебе насущном. Все это вам обеспечит государство.

Задрав подбородок, она вызывающе посмотрела на него:

— Мне просто хотелось достойной жизни. Я не думала, к чему это все приведет. Это как-то учтется?

Декер посмотрел ей в глаза в ответ:

— Я годами слышу от людей эти самые слова. Даже от тех, кто приставил к чьей-то голове пистолет и спустил курок. Так что — нет, не надейтесь, что это учтется.

— Но вы можете дать показания на других и помочь нам предъявить им обвинения — вот это и впрямь будет принято во внимание, — сказала Лесситер. — В этом случае вы можете рассчитывать на некоторое смягчение наказания.

Мартин посмотрела на нее:

— Бросаешь кость своей старой учительнице, Донна?

Детектив покачала головой:

— Вы способствовали тому, чтобы банда наркоторговцев чувствовала себя у нас в городе как дома, убивая его жителей всеми доступными способами, — в обмен на деньги. И единственное, чего я хочу, — извести этих сволочей всех до единого. Если вы готовы нам в этом помочь — замечательно. Не готовы — можете гнить в тюрьме, меня это не колышет.

— Выходит, я действительно все потеряла?

Декер переглянулся с Джеймисон, а потом опять перевел взгляд на Мартин.

— Ну, можете, к примеру, преподавать Библию другим заключенным, чтобы вновь обрести веру в себя.

— А теперь вы еще надо мной и насмехаетесь, — горько произнесла Мартин.

— Нет, на самом-то деле я вполне серьезно. А вдруг у вас получится изменить чью-то жизнь к лучшему?

— А вы думаете, такое возможно?

— После того что я навидался в жизни, возможно все что угодно.

— Декер, у нас большая проблема.

Они с Джеймисон уже отъезжали от полицейского управления, когда вдруг позвонила Кемпер.

— Что за проблема?

— Мне только что звонили. Мы упустили Тэда Росса.

Декер про себя ругнулся.

— Как, черт возьми, это вышло?

— Честно, не знаю. Он, наверное, откуда-то узнал, что мы арестовали Грина и Мартин, и теперь забился в какую-то нору.

— А что его старик?

— Теперь только эту карту разыгрывать и осталось.

— И каким же образом?

— Фред Росс уже сидит в предвариловке в бэронвиллской тюрьме. Мы задержали его на основании телефонного звонка Элис Мартин — того, перед которым ей звонил Бонд. Теперь у нас есть показания Мартин о причастности этого дедка к незаконному обороту наркотиков и убийству двух моих агентов. Скоро организуем его перевод в изолятор федерального подчинения, но тем временем как следует прижмем — пока он не завизжит, что хочет адвоката.

— Тогда советую запастись затычками для ушей.

Амос отключился и бросил телефон на переднее сиденье.

— Плохие новости? — спросила Джеймисон.

Он передал ей содержание разговора.

— Ну да, и впрямь ничего хорошего… А что, по-твоему, собирается предпринять Тэд Росс?

— Сейчас его главная задача — всеми силами избежать смертного приговора.

— Ну а мы что будем делать?

— Доедем до дома, заберем Зою и Эмбер и вывезем их куда-нибудь подальше из этого проклятого Бэронвилла.

— Точно!

Джеймисон так резко надавила на газ, что голова у Декера резко отдернулась назад.

Когда они подкатили по подъездной дорожке к дому, Амос заметил, что несущий дежурство коп по-прежнему сидит в своем автомобиле с мигалками.

— Скажи сестре, пусть по-быстрому собирается — мы отвезем их в какое-нибудь более безопасное место. А я пока позвоню Богарту, чтобы прислал кого-нибудь из агентов за ними присмотреть.

Джеймисон выпрыгнула из кабины и бросилась в дом, а Декер позвонил Богарту и посвятил его в подробности происходящего. Они договорились, что группа агентов ФБР встретит их в Питтсбурге. Уже начинало темнеть, а когда они доберутся до места, ночь уже полностью вступит в свои права.

Амос отложил телефон и внимательно оглядел дом. Было уже трудно поверить, что совсем недавно они приехали сюда с Джеймисон просто отдохнуть и отвлечься от полицейской работы.

«Если я все это переживу, в жизни больше не возьму отпуск!»

Декер глянул на часы. Пора было выдвигаться, и он надеялся, что Джеймисон догадается сказать сестре, чтобы брала только самое необходимое. Всем остальным не проблема разжиться уже непосредственно в Питтсбурге.

— Декер!

Переведя взгляд на крыльцо, он увидел Джеймисон, которая отчаянно пыталась привлечь его внимание.

Выпрыгнул из кабины, метнулся к дому.

— Что такое?

— Их здесь нет! Ни той ни другой!

Декер посмотрел на обе припаркованные на подъездной дорожке машины.

— А не могли они пойти куда-нибудь прогуляться?

Обернувшись через плечо, Алекс медленно проговорила:

— А почему этот коп не вылез из машины, пока я тебе орала?

Они поспешили к патрульному автомобилю.

Декер постучал в боковое стекло. Не получив ответа, вытащил пистолет и медленно приоткрыл дверцу.

Мертвый полицейский чуть не вывалился наружу, удерживаемый только ремнем безопасности.

— О господи! Декер! — воскликнула Джеймисон.

Амос быстро оглядел дом.

— Там точно никого нет?

— Я звала, кричала. Никого. Осмотрела весь первый этаж.

— Заметила какие-нибудь признаки борьбы?

— Нет, всё на своих местах.

— Надо осмотреть весь дом целиком. Хотя погоди-ка…

Он позвонил Лесситер, чтоб та прислала подкрепление, но детектив не сняла трубку.

Потом набрал номер Кемпер.

Опять безрезультатно.

У обеих включался автоответчик.

В конце концов Амос убрал телефон.

— Ладно, тогда сами. Достань пистолет и держись за мной.

Они вошли в дом и тщательно обыскали весь первый этаж, заглянув даже в шкафы и кладовки.

Все выглядело совершенно нормально. В кухонной раковине — пустая миска и стеклянный стакан. Ничего не перевернуто.

Потом поднялись по лестнице наверх и методично проверили спальню за спальней. Добрались наконец и до комнаты Декера.

Он открыл дверь, огляделся. Взгляд его упал на сложенный листок бумаги, который лежал в самом центре кровати. Рядом с ним пристроился сотовый телефон.

Подхватил листок, осторожно развернул.

Джеймисон протянула руку, и Амос передал ей листок. Прочитав написанное, она бессильно рухнула на кровать и закрыла лицо руками.

Декер подошел к окну, выходившему на зады дома.

Похоже, вот как их похитили — вытащили на задний двор, заставили перелезть через забор и вывели на соседнюю улицу.

Туда, где все и началось.

— Они должны позвонить, Алекс, — сказал он. — Надо к тому моменту быть наготове.

Джеймисон ничего не ответила.

Он присел на кровать рядом с ней, взял оставленный похитителями телефон и напряженно уставился на него.

Примерно в то время, когда Декер с Джеймисон обнаружили, что оставленный на дежурстве возле дома полицейский убит, Донна Лесситер, трое патрульных и два агента УБН выводили Элис Мартин и детектива Грина из управления полиции — после того, как задержанные были должным образом зарегистрированы, сфотографированы и дактилоскопированы. Обоих предстояло отправить в городскую тюрьму и до официального предъявления обвинения рассадить по одиночным камерам.

Переулок плохо просматривался, и Лесситер со своими людьми настороженно озирались по сторонам.

Как только они вышли за двери черного хода, детектив сказала несколько слов по мобильному, и к ним незамедлительно подкатил фургон для перевозки арестованных.

Когда все двинулись к нему, Мартин бросила взгляд на Лесситер.

— Я и вправду очень сожалею, что все это натворила.

— Сейчас это уже не имеет значения. Частично искупить свою вину вы можете лишь тем, что дадите нам чистосердечные показания.

— Понимаю. Но все-таки еще кое-что хочу спросить.

— Что?

— Нельзя мне отбывать наказание в тюрьме где-нибудь поближе к детям и внукам?

— Послушайте, вы сейчас вряд ли в том положении, чтобы выдвигать какие-то требования.

— Знаю. И ничего такого не требую, просто прошу у тебя помощи. Разве ты не поможешь своей бывшей учительнице?

Лесситер вздохнула:

— Я не имею никакого отношения к тому, куда вас отправят, но могу кое с кем переговорить. Может, ничего и не выйдет. А скорее всего наверняка не выйдет. Но я все равно позвоню.

— Спасибо и на этом.

— Но моя помощь будет зависеть от того, насколько правдивыми окажутся ваши показания.

— Понимаю. Вообще-то и сама жду не дождусь, когда можно будет все рассказать. Хотя бы таким образом очистить душу. Они обещали, что никто не пострадает. Но это оказалось неправдой.

— И к чему же, по-вашему, все это шло?

— Я… Честно говоря, я об этом даже не задумывалась.

— Поздновато теперь уже об этом задумываться.

— Мне тоже поздновато, Донна?

Лесситер обернулась на своего бывшего напарника.

— Ничем не могу тебе помочь.

— Я просто хотел получить то, чего заслуживал. Хотел получить свое.

— Не слишком ли высокие запросы, Марти?

— Всю жизнь улицы топтал ни за грош. Простых людей, видите ли, защищал! Да стоят ли все эти людишки, чтобы ради них жопу рвать?

— Ну теперь ты на этот счет можешь не волноваться.

В следующую секунду пуля, выпущенная с дальнего расстояния, угодила Мартин прямо в грудь. Из спины старой учительницы вылетели кровавые ошметки. Кровь и обломки костей шлепнули в стекло полицейского фургона.

Грин испуганно вскрикнул, но крик застрял у него в глотке, когда следующая пуля пробила ему голову, вырвав огромный кусок мозга.

— Снайпер! — завопила Лесситер, направляя ствол пистолета в ту сторону, с которой прилетели пули. Ухитрилась даже несколько раз выстрелить.

Но невидимый стрелок быстро сразил и ее, и еще двоих ее коллег — через несколько секунд они один за другим повалились на землю.

Зазвонил телефон.

Только это был мобильник Декера, а не тот, что оставили похитители.

Он глянул на номер, высветившийся на экране, и выругался.

Перевел аппарат на громкую связь, гаркнул:

— Да сколько же можно до вас дозваниваться?

— Простите, Декер, — послышался в ответ голос Кемпер. — Я связана по рукам и ногам. У нас тут настоящая катастрофа.

— Послушайте, прямо сейчас я не могу говорить, у меня…

— Декер, вы еще не слышали?

— О чем не слышал?

Поначалу Амос подумал, что она имеет в виду похищение Эмбер и Зои, но нет — знать о нем она вряд ли могла.

— У нас тут как минимум два трупа.

Декер сжался. «Эмбер и Зоя? Не может быть!»

— Это вы о ком? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

— Когда Мартин и Грина повезли в тюрьму, их обстреляли.

— И они убиты?

— Да. А Лесситер и еще двое ранены, их отвезли в больницу.

— Выходит, у нас где-то утечка?

— Похоже на то. Нападавшие прекрасно знали, с какой стороны и когда их выведут из здания.

— У нас тут тоже проблема.

— Что-что?

Декер коротко рассказал ей о похищении и убийстве оставленного на посту полицейского.

— Вот черт! — взъярилась Кемпер. — Я так хочу заполучить этих сволочей, что аж скулы сводит!

— У меня сейчас одна забота — как вернуть Эмбер с Зоей целыми и невредимыми.

— Вы хотя бы примерно представляете, кто это мог сделать? И куда их могли переправить?

— Нет. Я как раз ждал от них звонка, когда вы мне перезвонили.

— Думаете, они потребуют что-то взамен?

— Естественно. Иначе их просто убили бы, как того копа перед входом.

— И чего же они могут потребовать?

— Наверняка сами в самом скором времени скажут, — мрачно ответил Декер.

— Ничего, мы сразу возьмем их под колпак.

— Ладно, — отсутствующе отозвался Декер.

— Что, думаете, без толку?

— По-моему, у них хватит ума предусмотреть такой вариант.

— Убить копа, а потом похитить двоих людей — дело довольно рискованное.

— Когда у тебя какое-то неоконченное дело и нужен такой рычаг воздействия, как похищение, вполне можно и рискнуть.

— Но свою таблеточную мастерскую-то они подчистили плюс убили наших единственных свидетелей. Теперь нам просто нечего им предъявить.

— Может, это им и неважно.

— А что еще им может быть важно? — удивилась Кемпер.

— Как я уже сказал, какое-то неоконченное дело.

— Например?

— Если б я знал, то не сидел бы тут в ожидании звонка! — резко ответил Декер.

— Ладно, ладно, но нам нужно выработать план.

— Не такая простая задача, тем более что мы абсолютно не представляем, что они затевают.

— Но как только они выйдут на связь, сразу мне сообщите. Будем координировать действия.

— Лучше уж позвольте мне действовать так, как я сочту нужным в той или иной ситуации.

— И чего же мне в точности от вас ждать? — осторожно поинтересовалась Кемпер.

— А того, что я никогда не допущу, чтобы все пошло наперекосяк и погибли два ни в чем не повинных человека.

Джеймисон рядом с ним содрогнулась и опустила взгляд в пол.

— Декер, я не уверена, что могу на это пойти, — сказала Кемпер. — Есть люди, которые потом с меня обязательно спросят.

— У меня тоже есть такие люди. И зовут их Эмбер и Зоя. И если вас не устраивает мой вариант, тогда я действую в одиночку.

— Вы загоняете меня в тупик, — пожаловалась Кемпер.

— А ситуация и без того практически тупиковая.

Немного остыв, Кемпер произнесла:

— Похоже, у меня особо нет выбора. Но я надеюсь, что вы хорошенько всё обдумали.

Декер отключился и уставился на свой телефон.

— А это так? — спросила у него Джеймисон.

— Что «так»? — негромко уточнил он.

— Ты действительно хорошенько все обдумал?

— Я смогу ответить на этот вопрос только после того, как они мне позвонят.

— Мы можем потерять Эмбер и Зою.

— Не потеряем.

— Да откуда такая уверенность? — воскликнула она.

— Сам не знаю откуда, — признался Амос.

— Тогда к чему весь этот разговор?

— Я обещал Зое, что никогда не позволю плохим людям тебя обидеть. А теперь я обещаю тебе, что не позволю им обидеть ни Зою, ни твою сестру.

Джеймисон вытащила свой пистолет и посмотрела на него:

— Только бы вызволить их целыми и невредимыми… А потом я этих сволочей просто к стенке пришпилю!

Позвонили только около полуночи.

Прежде чем Декер успел ответить, Джеймисон выхватила у него телефон.

— Я хочу услышать голоса Эмбер и Зои, немедленно! — выкрикнула она в трубку.

— Кто это?

— Это Алекс Джеймисон из ФБР, всерьез обозленная сестра и тетя людей, которых вы похитили! Дайте им телефон. Живо!

— Вы решили отдавать нам приказы? — насмешливо поинтересовались из трубки.

— Нет, сейчас я отдаю только один приказ. Дайте им телефон!

На несколько секунд воцарилось молчание.

— Алекс?

Это была Эмбер. В голосе у нее звучало то, чего и приходилось ожидать, — страх.

— Как ты, Эм? Ты не ранена?

— Нет, все нормально.

— А Зоя?

— Она сейчас здесь, рядом со мной. С ней тоже всё в порядке, просто испугана.

Джеймисон повернулась к Декеру и одними губами произнесла: «С ними все в порядке».

Эмбер тем временем продолжала:

— Только я не знаю, чего они…

В трубке вновь послышался все тот же голос:

— О’кей, вы их услышали. А теперь послушайте меня. Если хотите получить их назад, делайте в точности как я скажу.

Джеймисон передала телефон Декеру.

— Слушаю, — сказал тот. — Что вы хотите взамен?

— Мы хотим Фреда Росса.

— Не уверен, что это в моей власти.

— Да лучше уж постарайтесь, иначе получите на руки двух мертвяков.

— Где и когда?

Неизвестный назвал Декеру место и время.

— Прита́щите кого-нибудь за собой — и они трупы.

— И вы так просто позволите уйти нам с Эмбер и Зоей?

— Если отдадите нам Росса, то вы нам больше без надобности. Какой смысл вас убивать? Нам нужен только старик.

— А я и не знал, что Тэд так привязан к своему папаше…

— Просто делайте, что сказано! Минута опоздания — и им конец.

Декер отложил телефон.

— Что им надо? — спросила Джеймисон.

— Они предлагают обмен.

— Какой еще обмен? На кого?

— На Фреда Росса.

— А зачем им Фред Росс?

— Наверное, потому, что он может дать на них показания.

— Но он же в тюрьме!

— Тогда придется его оттуда забрать.

— Как?

Но Декер уже подносил у уху телефон.

Кемпер ответила после первого же гудка.

— В обмен за Эмбер с Зоей им нужен Фред Росс.

— Так-так…

— Нужно организовать, чтобы Росса освободили под нашу ответственность.

— Могу это устроить. Где и когда они назначили встречу?

Декер сообщил ей время и место и добавил:

— Тот парень предупредил, что если с нами будет кто-нибудь еще, то Эмбер с Зоей убьют.

— Декер, не будьте так наивны. Если вы отправитесь туда без дополнительного прикрытия, вас и так убьют — всех без исключения.

— Вот именно поэтому вам надо попасть туда раньше нас. У вас есть вертолет?

— Да.

— Тогда я предлагаю загрузить в него агентов и выдвигаться на точку. Когда начнется самая заварушка, всем не поздоровится.

— Такая уж у нас работа, Декер. До встречи.

Амос отключился и посмотрел на Джеймисон.

— Они сказали никого с собой не брать, — напомнила та.

— Да помню я, что они сказали! Но меня с Эмбер и Зоей они так просто не отпустят.

Алекс бросила на него разъяренный взгляд:

— Тебя?! Ты что, и вправду считаешь, что я отпущу тебя туда одного? Нет уж — куда ты, туда и я.

Этот спор прервало гудение телефона Декера. Узнав номер, он сразу ответил.

— Да что тут, черт возьми, происходит? — рявкнула на него Синди Райли.

— Где? — поинтересовался он. — И почему вы звоните так поздно?

— Потому что вы — мой последний шанс вытащить Джона.

— А что с ним?

— Он наконец-то позволил мне оплатить залог. Но они его все равно не отпускают.

— А почему?

— Говорят, что не хватает подписи детектива Лесситер.

— Чушь какая-то… Она же в больнице. В нее стреляли.

— Нет, ни в какой она не в больнице!

Декер напрягся:

— Это вы о чем?

— В полицейском управлении мне сообщили, что она в больнице, так что я позвонила туда, чтобы переговорить с ней. Собиралась сама отвезти туда все бумаги…

— И что вам там сказали?

— Что она выписалась! — воскликнула Райли.

— Выписалась? — недоверчиво переспросил Декер. — В нее стреляли — как она могла выписаться?

— Не знаю. Но так мне сказали.

— Вы не пробовали звонить на мобильный?

— Раз десять. Не отвечает. Что это все значит, Декер?

Ответил он не сразу:

— Это значит, что примерно через десять минут мы встретимся с вами возле тюрьмы.

Фред Росс со злобной ухмылочкой посмотрел на Декера.

— Вот уж не думал, что опять свидимся, жирдяй!

Один из охранников тюрьмы выкатил кресло со стариком из коридора в вестибюль, в котором его уже поджидали Декер, Джеймисон и Райли.

Не обращая внимания на эти слова, Амос посмотрел на дежурного офицера.

— И еще мы хотим забрать Джона Бэрона. Залог за него выплачен.

— Не могу его выпустить, пока освобождение под залог не подпишет детектив Лесситер, — отрезал дежурный.

— Детектив Лесситер в самоволке.

— Ничего не знаю… — начал было тюремщик.

Декер грохнул кулаком по регистрационной стойке.

— Зато я знаю! — Он ткнул пальцем в Райли. — Она полностью выплатила залог, установленный судьей! Бумага у вас на руках. Лесситер не должна тут ни хрена подписывать. Так что если не хотите замутить офигенный судебный процесс против этого городишки, который высосет из него последние гроши, лучше отпускайте Джона Бэрона, не отходя от кассы. — Поднял руку с телефоном. — А если не отпустите, то ровно через десять минут здесь будет целая команда агентов ФБР, которые арестуют и вас, и всех остальных в вашем долбаном клоповнике!

Дежурный сжался в комок, словно Декер приготовился дать ему в глаз.

В этот момент из-за их спин послышался чей-то голос:

— Привет, агент Декер.

Обернувшись, Амос увидел стоящего сзади патрульного Карри.

— Насколько я понимаю, тут какая-то проблема? — спокойно поинтересовался тот.

— Проблема в том, что залог выплачен, все бумаги оформлены, а этот малый не выпускает задержанного, поскольку детектив Лесситер чего-то там не подписала. Но детектив Лесситер, в которую сегодня якобы стреляли, выписалась из больницы и теперь — надо же, какое совпадение! — болтается неизвестно где.

Карри бросил взгляд на дежурного офицера, а потом опять посмотрел на Декера:

— Сейчас сам схожу за Бэроном.

— Но детектив Лесситер… — завел было свое дежурный.

— Заткнись, Бобби, — бросил Карри. Попросту развернулся и ушел.

Через минуту он вернулся в компании Бэрона.

— Спасибо за содействие, — поблагодарил его Декер.

— Нет проблем. Меня самого уже порядком задолбали здешние порядочки, — ответил Карри. Положив руку на рукоять пистолета, он бросил выразительный взгляд на дежурного, после чего опять посмотрел на Декера. — Может, мне тут пока побыть и проследить, чтобы никто не поднял трезвон? Не знаю, какие у вас планы, но, по-моему, кое-кому вовсе не обязательно про них знать.

— А вот за это еще большее спасибо, — отозвался Декер, разглядывая шкаф с помповыми ружьями за спиной у дежурного. — И раз уж вы сегодня столь щедры на добрые дела, не возражаете, если я возьму на время вон тот дробовичок? Мне он может здорово пригодиться.

— Нет проблем. — Карри посмотрел на Бобби, дежурного офицера. — Давай доставай.

— Но нельзя ведь…

Патрульный выхватил пистолет.

— Живо!

Бобби отпер шкаф, вытащил оттуда помповое ружье и коробку с патронами, вручил Декеру.

— Удачи, Декер! — бросил Карри.

— Спасибо.

Амос передал дробовик и патроны Джеймисон и покатил инвалидное кресло с восседающим на нем Россом к своему внедорожнику. На пару с Бэроном они впихнули старика на заднее сиденье, а сложенную каталку Декер забросил в задний грузовой отсек.

Все забрались в машину — за руль на сей раз сел Амос.

— Что тут, черт возьми, происходит? — недоуменно вопросил Бэрон.

— Много чего, — бросил Декер, доставая телефон.

— Кому звонить собрался? — поинтересовалась Джеймисон.

— Никому. Хочу кое-куда по-быстрому заглянуть.

— Куда?

— В Австралию.

Несколько минут он перелистывал интернет-страницы.

— Декер, мы опоздаем к месту обмена! — не выдержала Джеймисон.

— Нет, не опоздаем.

Еще несколько минут он изучал открытые ссылки, после чего отправил довольно длинное сообщение. И только потом отложил телефон и повернул ключ зажигания.

— Нашел, что искал? — спросила Джеймисон.

Он кивнул:

— Угу. Нашел практически все, что надо.

Ехали они быстро и вскоре уже оказались в центре города.

— Минуточку! — подал голос с заднего сиденья Фред Росс. — Но мы же едем не…

И тут же захлопнул рот.

— Не к условленному месту обмена? — закончил за него Декер. — Я знаю, что вы уже в курсе — раз уж ваша шайка давно пролезла и в департамент полиции. Да, вы правы, мы едем не туда. Я предпочитаю место, в котором разворачивается настоящее действо.

— В каком это смысле? — обеспокоенно поинтересовалась Джеймисон.

— Доверься мне, Алекс, — я знаю, что делаю.

— А вот лично я не настолько доверчив, — вмешался Бэрон.

— На вашем месте я бы тоже не отличался излишней доверчивостью, — заметил Декер. — Честно говоря, не думаю, что в этом чертовом городишке вообще можно хоть кому-нибудь доверять.

Они стали подниматься по извилистой дороге, ведущей к вершине холма, — туда, где громоздилась усадьба Бэрона.

Джон изумленно оглядывался и наконец не выдержал:

— Зачем мы едем ко мне домой?

— А затем, что я хочу познакомить вас с людьми, которые всеми силами пытались запихать вас в камеру смертников.

Декер остановил машину в самом начале подъездной дорожки, ведущей к парадному входу усадьбы. Выключил мотор, огляделся.

— Ну и что теперь? — спросила Джеймисон.

В этот момент у него коротко звякнул телефон — эсэмэска. Амос несколько секунд водил глазами по экрану — это был ответ на сообщение, которое он недавно отправил.

— Теперь все закончим, надеюсь, — ответил он Джеймисон.

— Но как же обмен? — воскликнула она. — Надо срочно ехать за Эмбер и Зоей!

— А мы уже приехали — потому что они здесь, Алекс.

— Здесь?! Но до назначенного места еще часа четыре пилить!

— Вот и они хотели, чтобы мы так думали. — Он обернулся на Фреда Росса: — Верно говорю?

Старик мрачно обвел взглядом Декера:

— Ты еще не знаешь, с кем связался, пузан.

— Угу, в последнее время только это и слышу.

Они вылезли из машины. Амос обошел ее сзади, вытащил сложенное инвалидное кресло, разложил.

— Декер, на хрена тащить этого упыря с собой? — вмешался Бэрон. — Никуда он отсюда не денется.

— Нет, он нам нужен. Но кое-какая предосторожность не помешает.

Он вытащил из стоящего в багажнике ящика с инструментами рулон строительного скотча и, не обращая внимания на сопротивление Росса, крепко залепил ему рот. Потом впихнул того в кресло и примотал ему руки к подлокотникам. Затем взял с переднего сиденья помповое ружье и коробку патронов, вручил Бэрону.

— Полагаю, знаете, как обращаться?

Джон умело зарядил в подствольный магазин пять патронов.

— У нас, владельцев фамильных поместий, это инструмент номер один.

Декер взялся за рукоятки инвалидного кресла. Когда добрались до асфальтовой площадки перед парадным крыльцом, он прибавил шагу и вскоре остановился.

Перед ними стоял знакомый сарай для рассады. Сбоку от него возвышалась гора свежей земли, дверь была настежь распахнута.

— Это еще что за дела? — изумился Бэрон. — Кто тут копался? И почему дверь нараспашку?

— Судя по всему, они и здесь клад искали, — отозвался Декер. — Постойте-ка тут чуток.

Оставив недоумевающих спутников, он обошел сарай и, подсвечивая себе фонариком в телефоне, спустился в яму. Некоторое время им были видны только тусклые отблески фонарика, но вскоре из ямы появился и сам Декер. Потом он зашел в сарай. Меньше чем через минуту вышел обратно и опять присоединился к ним.

— Что нашел? — поинтересовалась Джеймисон.

— Ровно то, что и ожидал, — ничего.

— А внутри?

— Они разломали пол, но сразу под ним только тонкая бетонная плита, а дальше просто земля.

— И что это означает? — спросила Райли.

— Означает, что нужно двигать дальше — туда, где клад спрятан на самом деле.

Они зашагали по мощеной дорожке, которая впереди углом загибалась вправо. Когда дошли до поворота, Декер остановился и откатил кресло с Россом в траву.

Вытащил пистолет. Джеймисон последовала его примеру, а Бэрон взял на изготовку дробовик. Все двинулись вслед за Декером. Вплотную подобрались к кустам на углу, вытянули шеи.

Впереди вовсю кипела работа.

Прямо перед входом на фамильное кладбище Бэронов стоял здоровенный самосвал, а рядом с ним — пустой трейлер для перевозки строительной техники. У них на глазах мимо самосвала проскочил «Бобкэт» с задранным вверх ковшом, шустро влетел на территорию кладбища. Возле трейлера приткнулись два больших внедорожника, а за воротами среди надгробий копошились какие-то люди.

Декер метнулся вперед, его спутники не отставали. Нашуметь не опасались — рев мотора «Бобкэта» надежно заглушал все остальные звуки. Амос распахнул заднюю дверь ближайшего внедорожника, заглянул в одну из сумок, горой наваленных на сиденье. Она была доверху наполнена такими же бутылочками, какие он видел в потайной кладовке Росса.

Декер аккуратно прикрыл дверь, и они вместе подкрались к воротам, осторожно заглянули внутрь. Вокруг мавзолея собралась группа людей. Сияли мощные переносные фонари, установленные со всех сторон от гробницы.

— Вон Росс, — прошипела Джеймисон.

— И Лесситер, — тоже шепотом подхватила Райли. — Но ее же вроде как подстрелили?

Одна рука у Лесситер была подвязана, да и двигалась она как-то заторможенно.

— Подстрелили, — кивнул Декер. — Только далеко не так серьезно, как все думали.

Рядом с мавзолеем зияла огромная яма, и они слышали, как в ней трещат отбойные молотки. Через несколько минут Росс, прихватив с собой фонарь, скрылся в глубине ямы. Лесситер полезла вслед за ним.

Вокруг них Амос насчитал десять вооруженных людей.

Через несколько минут Росс с Лесситер выбрались обратно. Вид у обоих был обескураженный.

— Декер! — вдруг выдохнула Джеймисон, показывая куда-то влево.

Там, прислонившись спинами к большому надгробию, сидели Эмбер и Зоя. Обе были связаны, с замотанными клейкой лентой ртами.

Декер скользнул в темноту и минуту спустя вернулся, толкая перед собой кресло-каталку с Фредом Россом. Прокатил ее мимо самосвала и выдвинул в ворота. Они с Бэроном успели обменяться оружием, и теперь Амос крепко прижимал к шее Росса ствол дробовика.

Оглядел остальных, кивнул. Бэрон и Джеймисон заняли позиции по обоим краям кирпичной стены, взяв под прицел Лесситер и окружающих ее людей. Синди Райли, привстав на цыпочки, опасливо заглядывала через плечо Бэрона.

— О’кей, мы готовы к обмену! — выкрикнул Декер.

Все собравшиеся вокруг мавзолея как один застыли. Потом Тэд Росс и Лесситер медленно повернулись. Заметили Росса-старшего и Декера, который держал дробовик у головы старика.

Росс-младший сокрушенно покачал головой. Нагнулся, опершись руками в колени. С улыбочкой бросил взгляд на Лесситер.

— Блин, Донна, да сколько раз я тебе твердил — давно уже надо было от этого прилипалы избавиться!

— Не слишком-то умно было сюда заявляться! — крикнула Лесситер Декеру.

Свободной рукой Декер показал на Эмбер с Зоей.

— А куда нам было еще идти? Мы ведь вроде как насчет обмена договаривались? Не забыли? Все-таки вы всё это устроили, не я.

— Добром это для вас не кончится! — пригрозила Лесситер.

— Вы хоть бы часовых расставили, Росс, — неодобрительно заметил Декер.

— Наверное, я вас малость недооценил, Декер.

— А мне нравится, когда меня недооценивают. Полагаю, у вас уже продумано, как отсюда смыться. Так что вы отдаете нам Эмбер с Зоей, мы возвращаем вам этого старого вурдалака — и проваливайте на все четыре стороны.

— Не все так просто, — откликнулся Росс.

Декер бросил взгляд на мавзолей:

— Потому что вы его еще не нашли?

Улыбочка Росса увяла.

— Что не нашли?

— Клад, который оставил Джон Бэрон Первый.

— Откуда вам вообще про него известно? — взъярилась Лесситер.

— Мне все про него известно. Кстати, зачем вам еще и чьи-то сокровища? Что, на фентаниле мало наварили?

Росс бросил взгляд на Бэрона.

— Это тут совсем ни при чем. Мне главное — вот его ободрать как липку!

Фред Росс неистово заерзал в кресле.

— Что, тоже желаете принять участие в нашей дискуссии? — осведомился Декер и, опустив руку, сорвал с физиономии старика клейкую ленту.

— Пристрели этого сукина сына, Тедди! — тут же взвизгнул Фред Росс. — Выпусти ему кишки!

— Не шуми, папаня, — насмешливо откликнулся его сын, переводя взгляд на Декера. — Так что?

— Как я уже говорил, по-моему, мы все-таки найдем приемлемый выход из положения.

Росс глянул на мавзолей.

— О’кей, рассказывайте нам, где клад, и можете забирать мамашу с дочкой. — Он ткнул стволом пистолета в сторону своего отца. — И его можете прихватить тоже. Меня этот старый хрен еще в детстве достал выше крыши.

— Ах ты, гаденыш! — взвыл Фред Росс. — Я же сам тебе про все это рассказал! Неблагодарная скотина!

Последовал и еще целый ряд отборных ругательств, нацеленных исключительно на не оправдавшего надежды отпрыска.

— Видали, о чем я? — бросил Тэд Росс, поднимая пистолет. — Заткнись, папа! Иначе, клянусь богом, я сам тебя сейчас хлопну!

— Фред, а вы, похоже, и впрямь не семи пядей во лбу, — обратился к его отцу Декер.

— Что?! Это ты о чем, кабан ты толстомордый?

— Вы знали, что вас должны обменять. Но если б мы приехали в оговоренное место, менять вас там было бы не на кого. Так что ваш сынок решил вас просто сдать. Пожертвовать, как пешку. Вы бы опять отправились в тюрьму, а его ищи-свищи — вперед, к новой жизни!

На сей раз Росс-старший промолчал — только буравил сына злобным взглядом.

Декер опять обратился к Россу:

— Была и еще одна причина, по которой я сразу догадался, что весь этот обмен — не более чем фикция и что ваша главная задача — поскорее отыскать клад. — Он бросил взгляд на кипящего злобой Фреда Росса. — На хрена он вам вообще сдался — человек, который всю жизнь изводил вас и вашу мать? Только чтобы он не дал на вас показания? Черт, да лично я все на свете отдал бы, только чтоб больше этого мерзавца не видеть и не слышать — да и вы, думаю, тоже.

Очередной поток ругани от Фреда Росса удалось оборвать только скотчем, который Декер решительно налепил ему обратно на физиономию.

Амос посмотрел на яму рядом с мавзолеем.

— Вы решили, что клад либо под садовым сараем, либо под гробницей? Из-за того письма в компанию О’Рейли?

— Того количества бетона, которое он заказал, и близко не хватило бы на пристройку к ткацкой фабрике, — откликнулся Росс. — А потом, на тот момент Бэрону уже не было резона что-то строить, потому что с текстилем у него дело не пошло. Бетон он пустил на фундамент для этого склепа. Теперь нам это точно известно.

Декер кивнул.

— Да, Грин как-то устроил нам краткий экскурс в историю Бэронвилла и упомянул, что с этим направлением бизнеса у Бэрона действительно не заладилось. Хотя на тот момент он не знал, что позже я наткнусь на письмо, из-за которого этот факт мне здорово пригодится. И что же, по-вашему, в этом кладе?

— Драгоценные камни, наверное. Монеты. Бумажные деньги давно бы истлели.

Декер кивнул:

— Нашли там, внизу, что-нибудь?

— Пустоту в фундаменте, заделанную бетоном.

— И там что угодно, но только не клад? — уточнил Декер. — Например, скелеты?

— Да, там и в самом деле какие-то кости, — удивился Росс. — Но как вы узнали?

— Бэрон был уже в почтенном возрасте. Сам он со всем этим никогда не справился бы. А разве он отпустил бы людей, которые прятали клад вместо него? После его смерти они просто вернулись бы и забрали его себе или проболтались кому-нибудь. А чтобы похоронить кого-нибудь в пустотелом фундаменте, особых силенок не надо.

— Но где все-таки клад? — нетерпеливо поинтересовался Росс.

— В заказе материалов у О’Рейли все об этом сказано, только вы сосредоточились не на той части письма.

— Тогда просветите меня, — буркнул Росс.

— Я видел письмо, которое дворецкий Бэрона, Найджел, написал своему сыну. Коста его тоже читал. Там и есть ключ к кладу.

— Коста никогда мне про такое письмо не рассказывал.

— Но он явно считал, что клад спрятан под мавзолеем.

— Коста провел миллион исследований. Перечитал все, что можно, по истории поместья и решил, что достаточно сузил поиск. Но хотел в этом убедиться. Нам было нужно, чтобы кто-то смог проникнуть сюда. Так что я привлек к делу Тоби Бэббота.

— Почему именно Бэббота?

— При строительстве ФЦ он получил серьезную травму. Вот я и бросил ему кость. Короче говоря, он тут полазал, посмотрел, что да как… Понимаете, Коста уже определил, что после того, как Бэрон сделал тот заказ на стройматериалы О’Рейли, в поместье появились только две новые постройки — сарай для рассады и вот этот мавзолей. Так что Тоби проник сюда и тщательно обмерил оба. И выяснил, что их контуры в плане более или менее соответствуют бетонным фундаментам, построенным при использовании заказанных в фирме О’Рейли материалов.

— И Бэрон поймал его на незаконном вторжении и пожаловался в полицию?

— Ну вообще-то тут и Майк Свенсон ошивался, когда Тоби сюда залез. Они с Бэроном погнались за ним, но не догнали. Свенсон знал Тоби и, судя по всему, сообщил Бэрону, кто это такой, — потому-то Бэрон и написал заявление в полицию. Да ладно, мелочи жизни, — небрежно добавил Росс.

— Вообще-то для Бэббота со Свенсоном это оказалось далеко не мелочью, поскольку в ваших глазах оба таким образом подписали себе смертный приговор, — уточнил Декер. — А у Бэрона, который якобы затаил злобу на Бэббота, появился мотив — вот вам прекрасная возможность обвинить его и в его убийстве тоже, до кучи со всеми остальными, которые вы совершили. И благодаря Бэбботу вы узнали, что тут обитает еще и Свенсон, наверняка с наркотиками. Этим тоже можно было воспользоваться, чтобы подставить Бэрона, тем более что Свенсона все равно надо было удалить со сцены. — Он сделал паузу. — И, по-моему, у вас была еще одна веская причина избавиться от Бэббота.

Росс мрачно посмотрел на Декера, но промолчал.

— Он обнаружил у вас на работе тайник, в котором вы хранили поступающий в центр фентанил. Судя по всему, измерять он был горазд — сначала мавзолей, потом ваш кабинет…

— По-моему, у меня из одной коробки пропала бутылочка. Ваша работа?

— Моя.

— Донна сразу сказала мне, что вы нашли у Тоби строительные планы центра. Но я никак не думал, что вы сложите все один к одному. Вы подали это так, будто Тоби затаил злобу на «Максус» из-за того, как с ним там обошлись.

— Тут мне повезло, поскольку тогда я не знал, что Лесситер — не коп, а оборотень.

— Много вы про меня знаете! — выкрикнула Лесситер.

— Знаю достаточно, — заверил Декер.

Опять вмешался Росс:

— Так, ближе к делу: что там было в письме от этого Найджела?

— Там говорится об их с Бэроном путешествии по Австралии.

— По Австралии? При чем тут Австралия?

— Они побывали в обычных для подобных случаев местах. Но в списке были и такие, про которые я никогда не слышал. И перед тем, как приехать сюда, я их «погуглил». И заинтересовало меня только одно из них — Калгурли.

— И что там в этом Калгурли особенного? — поинтересовался Росс.

— Сейчас покажу. У вам есть кувалда?

Росс бросил взгляд на мавзолей.

— Зачем? Клада там все равно нет.

— А по-моему, все-таки есть. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что вы сосредоточились не на той части письма в строительную компанию. Пусть кто-нибудь из ваших ребят врежет по стенке кувалдой. — Декер показал на стену прямо за спиной у Росса. — Вон по той.

Росс резко обернулся.

— Зачем?

— Просто делайте, что сказано, — вы ничего не теряете, даже если я ошибаюсь.

Росс приказал одному из своих людей взять кувалду и приступать к делу. Тот перехватил инструмент поудобней и со всей мочи шарахнул в стену. Мрамор покрылся трещинами. Еще удар, за ним другой. На землю посыпались мраморные обломки. Молотобоец продолжал трудиться, пока в стене не образовалось пятно кирпичной кладки, скрывающейся за мраморной отделкой.

Росс уставился на Декера:

— Что за дела? Это же обычные кирпичи!

— Выковыряйте из стены один из них.

Человек вооружился ломиком и занялся тем, что велел Декер. А когда наконец вынул расшатанный кирпич, то пошатнулся и едва не уронил его.

— Ничего себе тяжесть! — удивленно буркнул подручный Росса, с трудом опуская кирпич на землю.

— А золото вообще тяжелое, — заметил Декер.

— Золото?! — воскликнул Росс. — Вы хотите сказать, что весь этот мавзолей сделан из золота?

— Нет, думаю, только эта стена. — Декер показал на землю под ней. — Вот потому-то склеп и перекосился на один бок. А мощный бетонный фундамент понадобился, чтобы удержать дополнительный вес. Только годы взяли свое. Кирпич — это только оболочка, внутри у него золото.

— А ну-ка проверь, — приказал Росс другому из своих людей.

Тот взял зубило и молоток и принялся трудиться над кирпичом, пока не отколол от него порядочный кусок. Ахнув, поднял на остальных изумленный взгляд. Росс поближе придвинул мощный светильник. Из-под кирпичной оболочки ярким чистым светом сияло золото.

— Теперь понятно, что им понадобилось в Австралии.

Росс бросил на него взгляд:

— Что это за Калгурли такое?

— Калгурли — это часть так называемой «Золотой мили», одного из крупнейших золоторудных месторождений на планете.

— Но как вы догадались? — спросила Лесситер.

— Мне не приходит в голову другой причины, по которой Бэрон мог туда отправиться. Из того, что я про него слышал, в жизни его волновали исключительно деньги, так что вряд ли он потащился бы в такую даль и глушь только для собственного развлечения. Он нанял частное судно и привез домой целое состояние — очевидно, в виде золотого песка и самородков. А потом превратил это золото в слитки и упрятал в кирпичи при помощи готовых форм, которые заказал у О’Рейли.

Росс осмотрел большую кирпичную стену и быстро подсчитал что-то в уме.

— Да тут же сотни этих слитков!

— Должно быть, — согласился Декер.

— Но, Декер, как вы все-таки догадались, что они именно в этой стене мавзолея? — не отставала Лесситер. — Не только ведь из-за того, что она просела в землю?

— Я знал то, чего не знали ни вы, ни Коста. — Амос показал на Бэрона. — Когда мы первый раз сюда приехали, он провел нас внутрь мавзолея. Там я заметил, что две стены покрыты обычными для старых склепов и погребов пятнами мха и плесени, а вот эта — почему-то вся в белесых потеках, причем таких же, что и снаружи. Со временем из кирпичей и извести вымывается щелочь, образуя такие вот характерные следы — сами, наверное, видели на старых кирпичных стенах и трубах. Вообще-то нечто подобное произошло и с моим домом в Огайо, и парень, который эти потеки ликвидировал, все мне про это объяснил. А мрамор — материал пористый, так что любая жидкость с обратной стороны обязательно проявится снаружи. Зная из адресованного О’Рейли письма, что Бэрон получил глину и формы для изготовления кирпичей, я понял, что ему зачем-то понадобились самодельные кирпичи. И решил, что эти кирпичи находятся под слоем мрамора, через который постепенно и просочилась щелочь. Вместе с поездкой в Калгурли это навело меня на мысль о том, что золото может быть спрятано в самодельных кирпичах. Кроме того, зайдя в мавзолей, я обратил внимание, что его внутренняя ширина примерно на фут меньше положенной — причем за счет именно этой стены. — Он потер ногу. — Случайно вышло — налетел бедром на саркофаг, который выступал внутрь сильнее, чем те, что с противоположной стороны. — Бросил взгляд на Росса. — Примерно как с вашим кабинетом. Только тут дополнительное пространство занимали кирпичи. На других стенах оно не понадобилось — там просто сплошной мрамор.

— Но зачем было морочиться и прятать золото в кирпичи, если оно и так было бы внутри стены? — недоуменно вопросил Росс.

— Ну, по крайней мере, так можно было скрыть золотые слитки от рабочих, которые складывали стену, — даже несмотря на то, что они явно обратили внимание на дополнительный вес. И если мрамор был бы каким-то образом поврежден, за ним открылась бы обычная кирпичная кладка, и ничего более — как вы и подумали, когда ваш парень вскрыл стену.

— Но кто же убил этих людей и засунул их в фундамент? — удивился Бэрон.

Декер пожал плечами:

— Насколько я понимаю, Бэрон Первый со своим дворецким. Затолкали их в оставленную пустоту, а потом кто-то пришел и заделал проем. Вообще-то в письме сыну Найджел намекает, что после своей смерти вполне может оказаться в аду и уповает только на всепрощение Господа. Должно быть, так проявилось чувство вины, которое он испытывал после убийства.

— И сколько же может стоить такая золотая стенка, как думаете? — спросил Росс.

Декер быстро прикинул количество кирпичей в стене.

— Нынешняя цена золота — чуть больше тысячи трехсот «баков» за унцию. Слиток такого размера весит примерно двенадцать килограмм, или около двадцати шести фунтов. Так что один такой кирпичик может стоить порядка шестисот тысяч долларов.

— О, господи! — воскликнула Лесситер. — Каждый?

— Угу, — кивнул Декер, пробежавшись взглядом по стене. — По-моему, кирпичей тут штук девятьсот или около того. Может, больше.

— И это получается… — проговорил Росс, явно занятый какими-то мысленными подсчетами.

Но за него закончил Джон Бэрон:

— Выходит больше полумиллиарда долларов золотом.

— И, несмотря на старую поговорку, Бэрон Первый все-таки ухитрился унести свое богатство с собой в могилу, — саркастически заметил Декер. — Именно поэтому я и был уверен, что золото спрятано не в садовом сарае.

— Господи, я, конечно, знала, что старик Бэрон был богат, но чтобы настолько… — пролепетала Лесситер.

— Золото в те времена было значительно дешевле, — объяснил Амос. — Неплохое вложение средств.

Росс поднял взгляд с золотого слитка на Декера:

— Ну так что, договорились?

— Вообще-то говоря, не думаю, — отозвался тот. — Насколько мне известно, вы убили по меньшей мере десятерых, включая зятя моей напарницы, — не говоря уже о тысячах других людей, погибших от передозировки той отравы, которую вы им впарили. Так что на самом-то деле я пришел сюда, чтобы произвести ваш арест.

Росс посмотрел на Декера, как на ненормального.

— Ладно. Но численный перевес на нашей стороне, так что не в той вы позиции, чтобы вести переговоры. И у меня заложники, которых вы хотите заполучить обратно. Все, что у вас есть, — это мой старик, на которого мне начхать с высокой колокольни.

— Нет, ситуацию вы оцениваете в корне неверно, поскольку сделали очень большую ошибку.

— И какую же? — осторожно уточнил Росс.

Вместо ответа свободной рукой Декер выхватил мобильник. Телефон был уже на линии и в режиме громкой связи.

— Думаете, я настолько глуп, чтобы являться сюда безо всякого прикрытия?

Со всех сторон одновременно ударил ослепительный свет.

На гребнях окружающих кладбище стен возникли стволы автоматов — бойцы спецподразделения вскочили на заранее приставленные с обратной стороны лесенки.

— ФБР! Бросить оружие! Всем лечь на землю, руки за голову! Быстро! — прогремел усиленный мегафоном голос.

Откуда-то из-за верхушек деревьев с громом вынырнул вертолет с эмблемой УБН на борту, завис, направил вниз мощный прожектор. С неба на Росса и его подручных нацелились стволы автоматов.

Кое-кто из людей Росса открыл огонь по вертолету и бойцам, которые уже перелезали через кирпичную стену.

Загремели ответные выстрелы. Маленькое кладбище быстро заволокло пороховым дымом.

Стали слышаться шлепки пуль, угодивших в человеческую плоть, и крики раненых. Дым становился все гуще, вопли — все чаще и громче.

Декер быстро затолкал инвалидное кресло с Фредом Россом за один из внедорожников.

— Пригните голову! — бросил он старику перед тем, как бегом броситься к остальным.

— Я заберу Эмбер и Зою! — крикнула Декеру Джеймисон, устремляясь вперед в сопровождении Джона Бэрона, который неотступно следовал за ней по пятам.

Росс и один из его людей тоже бросились к заложникам.

Противоборствующие пары столкнулись прямо перед Эмбер и Зоей.

Росс стал прицеливаться в Джеймисон.

— Ах ты, гаденыш! — выкрикнула она.

Ногой выбив у него из руки пистолет, резко ударила его кулаком в нос и, когда он пошатнулся от боли, незамедлительно добавила коленкой прямо в пах. Росс повалился на землю и остался лежать без движения. Для большей гарантии Алекс заломила ему руки за спину и сковала наручниками.

Бэрон тем временем занялся вторым противником — перехватил руку с пистолетом, развернул его к себе спиной и впечатал физиономией в гранитное надгробие. Подручный Росса шлепнулся на землю и больше не двигался.

Джеймисон подхватила на руки Зою, а Бэрон помог подняться Эмбер. Все быстро укрылись за ближайшим склепом — перестрелка вокруг продолжалась.

— Тетя Алекс, ну ты даешь! Это было… было так круто!

Декер вдруг почувствовал сильный удар, налетевший откуда-то из затянутой дымом тьмы — запнулся, наскочил на чугунную створку ворот, потерял равновесие и упал.

Синди Райли помогла ему встать. Крики и грохот выстрелов доносились с кладбища все реже и реже.

Амос услышал во тьме быстро удаляющийся топот — наверное, это был тот, кто и ухитрился приложить его исподтишка.

Он оглядел кладбище и, когда дым немного рассеялся, увидел, что кое-кто из людей Росса недвижимо лежит на земле. Остальные стояли на коленях, заложив руки за головы. Среди них быстро перемещались затянутые в бронежилеты агенты УБН с автоматами на изготовку, заглядывая во все закоулки кладбища. Судя по всему, ситуацию они полностью контролировали. Скоротечный бой был окончен.

Агент Кемпер, выпрыгнувшая из приземлившегося неподалеку вертолета, поспешила к ним навстречу.

— Должна заметить, что после вашей эсэмэски с новым местом встречи я не знала, что и думать! Хорошо еще, что я вам безоговорочно доверяю, иначе все закончилось бы не столь радужно…

Декер кивнул и перевел взгляд на Бэрона с Джеймисон, которые подводили Эмбер и Зою к группе опустивших автоматы агентов УБН.

— Вы использовали резиновые пули? — спросил он.

Кемпер кивнула:

— Как вы и предложили. Мы тоже решили, что пусть лучше эта публика расскажет, кто у них там на вершине пищевой цепочки.

Когда дым окончательно рассеялся, Райли воскликнула:

— Декер, Росса я вижу, а вот Лесситер нигде нет!

Все посмотрели на Росса с окровавленной после удара Джеймисон физиономией, которого поднимали на ноги двое агентов.

— Кто-то только что побежал в сторону главного здания, — сообщил Декер. — Наверняка Лесситер.

— Никуда она не денется, — уверенным тоном произнесла Кемпер. — Поместье окружено. Дорога перекрыта. Бежать некуда.

Декер перевел взгляд на внедорожники у ворот. Росс и его кресло тоже куда-то девались!

Бросившись туда, он обнаружил лишь валяющиеся на земле обрывки скотча. Старик как-то ухитрился освободиться.

Через секунду к нему присоединилась Кемпер.

— Что случилось? — спросила она.

— Тут еще где-то и Фред Росс в своей инвалидной каталке, — сообщил Амос.

Кемпер улыбнулась:

— Тоже не проблема. Спасибо за содействие, Декер!

Она тут же отошла, чтобы дать указания своим людям, которые уже взяли в оборот Тэда Росса.

Декер некоторое время смотрел ей в спину, после чего повернулся к Райли:

— Идите помогите остальным. Я скоро вернусь.

Прежде чем та успела что-то ответить, его уже рядом не было.

Через несколько минут он свернул с ведущей к кладбищу мощеной дорожки и поднял взгляд на главное здание усадьбы. Остановился, огляделся по сторонам. Прислушался — не бежит ли кто. Ничего не услышав, устремился дальше. Никаких звуков от инвалидного кресла Росса тоже было не слыхать.

Куда же старик мог податься?

Он ускорил шаг. И где Лесситер? Пешком ей не уйти. Так ее легко поймают. А вот на машине прорваться через поставленный Кемпер блокпост на дороге вполне реально. Ключи от прокатного внедорожника по-прежнему были у Декера. Но имелось тут и еще одно подходящее транспортное средство.

Амос со всех ног бросился к гаражу.

Как только он подбежал туда, послышался звук запускаемого мотора. Скрежетнули шестеренки, и из открытых навеки ворот задом выкатился старый «Субурбан».

Декеру даже пришлось метнуться в сторону, чтобы не попасть под колеса.

Перекатившись, он сел в траве в тот самый момент, когда Лесситер резко крутанула руль, и «Субурбан» с заносом передних колес развернулся на месте, нацелившись капотом на дорогу.

Стоя на коленях, Декер прижал к плечу приклад дробовика и прицелился:

— Живо из машины, Лесситер! Иначе открываю огонь!

Ответом ему послужили пять пистолетных выстрелов через открытое водительское окно. К счастью, стреляла она практически наобум, пытаясь одновременно справиться с управлением, так что пули разлетелись по сторонам.

Декер всадил несколько зарядов прямо в бок старого рыдвана. Крупная дробь разорвала обе шины, выбила боковое стекло, оставила оспины на дверях.

Лесситер вскрикнула. Через несколько секунд пассажирская дверь с противоположной стороны распахнулась, и он услышал, как она спрыгивает на землю и мчится прочь.

Вскоре Лесситер опять показалась в поле зрения — у него на глазах добежала до парадного входа усадьбы и скрылась внутри.

Декер медленно подошел к «Субурбану», заглянул в салон.

Увидел на водительском сиденье кровь — выходит, все-таки попал.

По кровавым следам дошел до дома, просунул голову за двери.

Лесситер не увидел — только услышал.

Откуда-то доносились стоны.

Медленно направился по знакомому широченному коридору, по очереди заглядывая во все комнаты. Стоны доносились все отчетливей, но из-за обилия помещений и переходов они эхом отдавались отовсюду, словно в пещере.

Он остановился, напряженно прислушался.

— Декер?

Сделав еще несколько шагов, он заглянул в оружейную.

Лесситер сидела на полу, прислонившись спиной к стене.

Рука, которую она недавно носила на перевязи, была вся в крови и бессильно висела вдоль тела. Перевязь валялась рядом.

Декер не сводил взгляда с пистолета в ее правой руке.

— Да? — отозвался он.

— Чтоб ты сдох!

— Все кончено, Донна. Так что положи пистолет на пол, и я вызову медпомощь.

Они было рассмеялась, но тут же скривилась и отвернулась вбок. Ее вырвало.

Утерла рот рукой с пистолетом, подняла взгляд на стоящего в дверях Амоса.

— Хорошо ты меня уделал, Декер. — Показала стволом пистолета на окровавленную щеку, в которую попала дробь. — Красавица я теперь, да? — Разразившись смехом, опять переломилась пополам от боли.

— Почему, Донна? Ты же коп!

Она с трудом выпрямилась.

— Слишком большие деньги, Декер. Слишком большие.

Застонав, бессильно откинулась к стене.

— И еще тебе хотелось подставить Бэрона — из-за твоего отца. И из-за матери тоже.

Лесситер показала на окровавленную перевязь на полу.

— План был в том, чтобы устранить Марти и Элис, когда их повезут в тюрьму. Меня и других должны были подстрелить только для виду, чтобы все выглядело натурально. Только эта чертова пуля срикошетировала от бронежилета и порвала мне левую руку. Пришлось серьезными таблетками закинуться, только чтобы оставаться на ногах. А теперь еще ты своим дробовиком… Похоже, мне кранты. В левом легком тоже вроде полно крови.

— Сбегать из больницы было большой ошибкой. Это и привело меня сюда.

Она покачала головой:

— Иначе было никак. Тогда Тэд обязательно меня кинул бы.

— Вот тебе и воровская солидарность! А зачем был весь этот спектакль с Битти и Смитом? Зачем было их замораживать, а потом подбрасывать в тот дом?

— Я в курсе, что наш медэксперт ни черта в своем деле не смыслит. Но мы знали, что после того, как их опознают, здесь сразу объявится УБН, так что Росс предложил перестраховаться. — Она откашлялась кровью. — Но если б я знала, что ты окажешься в соседнем доме, то уж поверь — мы зарыли бы их за многие мили отсюда.

— Положи пистолет, Донна, и тогда я смогу оказать тебе первую помощь. Иначе ты ее не получишь.

— Да кому до этого дело?

Она примолкла и сделала глубокий прерывистый вдох, отчего поврежденное легкое наверняка еще больше наполнилось кровью.

— Бэронвилл! Это место высасывает из тебя жизнь. Куда ни плюнь — везде Бэроны. Каждый раз, когда я вижу это долбаную фамилию в названии улицы или здания, то хочется взять ствол и вышибить себе мозги! Мой отец был отличным мужиком. И эта дыра уничтожила его. Она все тут уничтожила!

— Ты ведь вроде училась в Филадельфии. Почему не осталась там?

Она помотала головой:

— Пришлось вернуться, ухаживать за мамой. Хотя потом она все равно покончила с собой. Но к тому времени я тут уже окончательно застряла.

— Ну да, в твоих проблемах всегда виноват кто-то другой.

— Чертовски верно подмечено! — Она опять покрутила головой. — Золото в том числе. Сколько, он там сказал, — полмиллиарда?

— Что-то типа того. Но жизнь — это не только деньги, Донна.

Лесситер горько усмехнулась.

— Легко говорить, когда они у тебя есть. А если нет ни гроша? — Со стоном ухватилась за бок. — Черт, до чего же больно!

— Положи пистолет, Донна. Я окажу тебе помощь — хотя бы с болью справимся. Но для начала тебе нужно положить пистолет.

Лесситер села более прямо, и лицо ее немного смягчилось.

— Меня ведь ждет смертный приговор, Декер, — тихонько проговорила она. — За все, что я натворила.

— Даже если так, то сразу его в исполнение не приводят.

Амос заметил, что кровопотеря уже достигала критической стадии. Лесситер стала заикаться.

— Я н-не хочу в тюрьму. Я же в п-полиции служила. Н-не хочу в тюрьму. Н-ни за что. Н-ни за что…

— Вижу, что не хочешь, — произнес Декер, который уже понимал, к чему идет дело.

— Я б-была хорошим копом. Вп-правду хорошим. А п-потом… п-потом все полетело к ч-чертям…

Декер видел, как бледнеет ее лицо, — с каждым ударом сердца кровяное давление падало все ниже и ниже. Исход мог быть только один.

— Как получилось, что ты связалась с Россом? — спросил он, пытаясь отвлечь ее.

При этом вопросе Лесситер вроде немного ожила и достаточно четко ответила:

— Всю жизнь его знала. Ему понадобился свой человек в полиции. Он знал и про отца, и про маму. Знал, что я в отчаянном положении. И сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

— Элис Мартин ничего про это не знала, так ведь?

Она помотала головой.

— Д-для нее я была просто к-копом, ч-честным копом.

— А как насчет Грина?

Опять покачивание головой:

— Никто про это не знал, к-кроме Росса. Он и Марти платил, и куче других к-копов. Но я у него была как п-подстраховка. Иначе Марти сразу б-бы меня сдал, когда ты п-прижал его за убийство Б-бонда.

— Положи пистолет, Донна.

— И не п-подумаю. — Она подняла на него умоляющий взгляд. — П-пристрели меня, Декер. — Она показала себе на лоб дулом пистолета. — Стреляй п-прямо сюда. П-пожалуйста. П-прошу, как к-коллега коллегу. Ну д-давай же.

— Прости, но не могу.

— Ладно, надо же было хотя бы п-попросить, — угрюмо произнесла Лесситер.

С этими словами она сунула пистолет в рот, закрыла глаза и спустила курок.

Декер никак на это не отреагировал. Вообще-то он знал, что все к этому и шло. И, может, так было лучше. Подошел к телу, которое завалилось набок. На стене, к которой прислонялась Лесситер, осталось большое кровавое пятно с ошметками мозга.

Глядя на валяющийся под ногами труп, Амос прикрыл глаза, и в ту же секунду перед ними мелькнул тот ярко-синий свет, который всегда ассоциировался у него со смертью. Волосы на затылке встали дыбом, волной накатились головокружение и клаустрофобия.

Он чуть не улыбнулся — и улыбнулся бы, если б не стоял над трупом Лесситер. Да, она была продажным полицейским. Но все-таки полицейским. И ее смерть вовсе не вызывала у него желания плясать от радости.

Однако повод для улыбки все-таки был. Не исключено, что он и завтра останется тем самым прежним Декером, к которому давно привык, — по крайней мере, таким, в какого превратился после удара в голову, полученного много лет назад на футбольном поле. И в мире, в котором вроде не осталось уже хоть чего-нибудь предсказуемого, подобная перспектива просто не могла не радовать.

— Что это было?

Бэрон, Джеймисон и Райли вели за собой Эмбер с Зоей обратно к главному зданию усадьбы, когда Джон вдруг остановился и замер на месте, нацелившись взглядом на неприметную грунтовую дорожку, которая ответвлялась от мощеной аллеи и терялась где-то среди деревьев.

— Что именно? — Джеймисон повернулась к нему.

— Какой-то шум, вон в той стороне.

— Думаешь, это Декер?

— Это не я, — отозвался Амос, который только что подошел к ним со стороны дома.

— Декер, где ты был? — воинственно поинтересовалась Джеймисон.

— В доме, вместе с Лесситер.

— Что там произошло?

Амос покосился на Зою. Вид у той был усталый и напуганный.

— Потом расскажу. Кемпер только что прислала эсэмэску. Она вызвала Эмбер и Зое «Скорую». Машина подъедет к главному входу. Алекс, вам с Синди не трудно проводить их туда и посидеть с ними?

— Эй, а ты-то куда собрался?

— По-моему, нам с Джоном нужно заглянуть в одно местечко.

Бэрон все не сводил глаз с боковой дорожки.

Джеймисон бросила на него взгляд и опять повернулась к Декеру:

— Я с вами пойду.

— Нет, ты сейчас нужнее своей сестре и племяннице. У тебя есть пистолет, а я не знаю, кто там еще шатается. Кемпер уже отправила туда агентов, но если их там еще нет, тебе лучше самой за всем проследить.

Алекс была явно задета:

— Ладно, но не скажешь, по крайней мере, куда это вы намылились:

Переглянувшись с Бэроном, Декер ответил:

— Не исключено, что прямиком в прошлое.

Как только они двинулись по заросшей грунтовке, Джон покосился на Амоса:

— Вы ведь в курсе, куда она ведет?

— Угу.

— И слышали то же, что и я?

— Угу.

— Но он же никак не может этого знать! Он здесь никогда не был.

— Думаю, у него все-таки была возможность это узнать, — возразил Декер.

Наконец они вышли из-за деревьев, и перед ними раскинулся большой пруд.

Оба увидели это одновременно и застыли на месте.

У самой воды в инвалидном кресле сидел Фред Росс.

— Мистер Росс? — позвал Декер. — Вы куда-то собрались?

Развернув кресло, Росс наконец заметил их. Поскольку скотча на нем уже не было, ругательства так и посыпались у него изо рта.

Бэрон решительно зашагал к старику. Чуть помедлив, Декер последовал за ним.

Прежде чем они успели к нему подойти, Росс раскачал кресло и завалил его набок. Пополз по грязи и тине к воде, волоча за собой бесполезные ноги.

Бэрон заступил ему дорогу, посмотрел сверху вниз.

Росс с ненавистью поднял на него взгляд.

— Эх, мне бы сейчас мой обрез…

— Только у вас его нет, — сказал Декер. — Как вы ухитрились освободиться?

— Приматывать надо было крепче, без слабины… А мне того и надо было. Что, решили, что раз старый, так слабак? Я покрепче, чем выгляжу, толстомясый! Всю жизнь на фабрике железки таскал.

— А откуда вам вообще известно про этот пруд? — спросил у него Бэрон.

Росс расхохотался:

— А сам-то как думаешь?

Декер присел рядом со стариком на корточки:

— За что вы убили его родителей?

Джон бросил на Амоса изумленный взгляд и опять уставился на Росса.

— Они были Бэроны. Что, этого мало?

— А почему в пруду?

— Потому что не хотел, чтобы меня зацапали, — вот почему, тупой ты сукин сын!

— А зачем вы тогда вообще сюда явились? — спросил Декер.

— Ну как же — искать!

— Клад?

Росс обвел его презрительным взглядом и кивнул.

— Откуда вы в принципе про него узнали? — спросил Бэрон.

— В молодости моя бабка работала в твоей долбанной усадьбе служанкой. Тот чудила-дворецкий хоть и на понтах был, но под старость стал сильно за воротник закладывать да на кухне языком трепать. Прямо перед тем, как помереть, похвалялся бабуле, что его вместе с Бэроном похоронят. Гордился этим, как индюк. Будто он какой-то важной шишкой от этого станет. А еще обмолвился, что Бэрон ни шиша своим деткам не оставит — мол, спрячет денежки так, чтобы они их в жизни не сыскали. Типа эти балбесы давно ему по фигу, и проку с них, как с козла молока. В общем, бабка рассказала это моей матери, а маманя рассказала мне. И вот как-то вечером, много лет назад, я и залез сюда — дай, думаю, поищу… Ни черта не нашел. И решил — пущай мне эти чертовы Бэроны сами все выложат.

— Да они тоже ничего не знали, кретин! — взревел Бэрон. — Думаете, если б они знали, где клад, то сами бы давно его не достали?

Росс не обратил на него внимания, не отводя взгляда с Декера:

— Только вот ни фига они мне не выложили. Я еще больше взбеленился и надавал им по башке. Потом засунул мертвяков в эту их манерную тачку, подъехал сюда и загнал в воду.

— Но откуда вам известно про эту дорожку и про пруд?

— Бабка мамане рассказывала. — Он бросил взгляд на Бэрона. — Мол, катались по ней туда-сюда на пикники, баклуши били, великие и могучие… Вот и устроил я этим «великим и могучим» пикничок — футов двадцать тут как минимум. — Росс посмотрел на неподвижную воду. — А потом вернулся на работу на фабрику, и тут-то меня и парализовало. — Он глянул на лежащее на боку кресло-каталку. — С тех пор вот и сижу в этой колымаге, как приклеенный…

— М-да, не зря говорят, что пути Господни неисповедимы, — презрительно произнес Декер. — А сейчас-то вы зачем сюда приперлись?

— Блин, да в тюрягу не хочется. Лучше утоплюсь на хрен.

Бэрон выхватил пистолет и направил его на Росса.

— Может, вам помочь?

Старик повернулся к нему со злобной ухмылкой.

— Угу, валяй, засранец. Жми на спуск.

Джон взвел курок.

— Давай, богатенький буратино, стреляй! Что, кишка тонка? — взвизгнул Росс.

Тут вмешался Декер:

— Он хочет, чтобы вы это сделали, Джон, потому что тогда мне придется вас арестовать, и он это знает. Это все равно как если б он убил и вас тоже — точно так же, как и ваших родителей. Хотите доставить ему такое удовольствие?

Бэрон вдавил дуло в лоб Росса и держал так, пока старик не задрожал от страха, а по щекам у него не потекли слезы. Потом снял пистолет с боевого взвода и с улыбкой вручил Декеру.

— Вы что, серьезно? Чтобы я, великий и могучий, да купился бы на такую дешевую подначку?

Росс разразился ругательствами и попытался в него плюнуть. Продолжал он сыпать проклятиями и тогда, когда Бэрон без всяких церемоний подхватил его с земли и запихнул обратно в кресло, опять поставленное на колеса.

— Угомонитесь, мистер Росс. Я даже с удовольствием дотолкаю вас до тюремного фургона. Прокатитесь на пару со своим сыночком. Два сапога пара…

Наклонившись, Декер заглянул Россу прямо в глаза:

— Кстати, вы тогда ошибались.

— Насчет чего? — тявкнул старик.

— В Бэронвилле все-таки есть такое понятие, как «незаконно».

Когда они опять углубились в заросли деревьев, Бэрон вдруг обернулся к Декеру.

— Знаете, у меня здесь всегда был только один друг — Синди Райли.

— Знаю.

— До настоящего момента то есть. — Он примолк, остановился и отпустил рукоятки инвалидного кресла. — Теперь я и вас с Алекс считаю своими друзьями. Совершенно ясно, где бы я оказался, если б вы оба не озаботились тем, чтобы раскопать всю правду.

Декер искоса посмотрел на него:

— Лично я верю, что жизнь может дать нам второй шанс, — потому что буквально только что его получил. Ровно тогда, когда я больше всего в нем нуждался. Ну а вы? Верите вы в такое?

Бэрон обвел взглядом земли, которые некогда были частью шикарного поместья его семьи.

— Несколько минут назад еще не верил.

— Ну главное, что все-таки поверили.

— Золота там на шестьсот миллионов долларов с гаком. Даже после уплаты всех налогов — просто огромная сумма.

Бэрон сидел у себя в кабинете в компании Райли, Джеймисон и Декера.

Амос с Алекс на несколько недель уезжали в Вашингтон, но вернулись в Бэронвилл его навестить.

— Неплохой поворот, — заметил Декер.

— И как вы собираетесь распорядиться всеми этими деньгами? — спросила Джеймисон.

— Ну для начала снесу этот жуткий дворец до основания и построю что-нибудь не столь громоздкое и уродливое. С чувством меры и художественным вкусом дела у моего предка обстояли не лучшим образом. А потом подумываю вложиться и в сам Бэронвилл.

— Во что конкретно? — поинтересовалась Джеймисон.

— Инвестирую средства в местное образование, центры переподготовки, новые наркологические клиники… Попробую оживить здесь бизнес, создать новые рабочие места. Вообще-то есть мысли о чем-то вроде бизнес-инкубатора или технопарка со льготными условиями для начинающих предпринимателей. В общем, сделаю все, чтобы этот городок опять зажил полной жизнью.

— Как это мило — помогать городу, в котором тебе всю жизнь только в рожу плевали, — заметила Райли.

Оживившийся было Бэрон заметно помрачнел.

— Пусть люди и дальше думают, что все эти их укусы мне совершенно по барабану. Ведь в ответ на любую агрессию я всегда отделывался только шуточками-прибауточками. — Под изучающими взглядами гостей он ненадолго умолк. — Хотя за этим жизнерадостным фасадом скрывался человек, просто кипящий от злости. — Вздохнул. — Но так жить нельзя. — Улыбнулся. — Особенно теперь, когда мне привалило столь нежданное богатство. Забавно, я никогда не был богат, хотя все полагали иначе. И теперь, когда у меня на самом деле полно денег, я действительно начинаю понимать, насколько короткий путь отделяет богатство от бедности. И что я должен воспользоваться этим богатством, чтобы помочь остальным. Черт, да я пальцем о палец не ударил, чтобы его заполучить! Все только потому, что мне выпало родиться в определенной семье. Но, сказать по правде, первый Джон Бэрон и в самом деле был настоящим чудовищем, так что и я, и весь город пострадали в первую очередь от его рук, а не по собственной вине. И вся ирония ситуации состоит в том, что как раз его-то деньгами я и могу исправить обе эти несправедливости. — Он бросил взгляд на Джеймисон. — Начиная с ваших родственников. Да, я знаю, что ваша сестра собирается подать в суд на «Максус», но дело усложняет тот факт, что за случившимся на самом деле стоит Росс, и «Максус» может использовать это для защиты. Так что специально для вашей сестры и ее племянницы я открыл трастовый счет, и о деньгах они больше могут не беспокоиться.

— Она мне уже сказала, Джон, — отозвалась Джеймисон. — Очень щедрый поступок с вашей стороны.

Бэрон покосился на Декера:

— Раз уж выпал второй шанс, надо же им пользоваться?

— Они не подумывают переехать? — спросила Райли.

— Ну, по крайней мере, на данный момент они остаются в Бэронвилле, — ответила Джеймисон.

— Должен сказать, что я несколько удивлен, — заметил Бэрон.

— Я тоже, — подхватила Райли.

— А я — нет, — сказал Декер.

Все вопросительно уставились на него, но он не стал вдаваться в объяснения.

— А что там с Тэдом Россом? — спросил у Декера Бэрон.

— Он вовсю сотрудничает со следствием, так что отделается пожизненным без права досрочного освобождения. Росс обеспечивал один из основных каналов распространения наркотиков по всей территории страны. На основании его показаний УБН уже накрыла сети наркоторговли еще в четырех штатах. Кемпер сообщила мне, что мексиканское правительство арестовало двух главарей крупных наркокартелей. А глава одной крупной китайской фармацевтической компании, не дожидаясь тюрьмы, сам покончил с собой.

— А как же Росс сумел законтачить с такими крупными криминальными шишками? — спросила Райли.

— Этот парень всегда ходил по краю. Что в собственном строительном бизнесе, что при управлении бумажной фабрикой — то у него мошенничество, то растрата… По его словам, когда грянул этот опиоидный кризис, он сразу почувствовал, какие тот открывает возможности, и начал помаленьку приторговывать в окрестностях Бэронвилла. Говорит, что с Брайаном Коллинзом они пересеклись чисто случайно, провернули совместно несколько делишек. А после того как Росса поставили во главе фулфилмент-центра, он опять вышел на Коллинза — на сей раз с предложением использовать «Максус» в качестве перевалочной базы для транспортировки фентанила. Поставки и распространение наркотиков по почте власти уже основательно прижали, но ФЦ — совсем другое дело, это настоящий гигант. Там такие объемы, что никто ничего не заметит. И вправду умно придумано. С участием Коллинза они поставили дело буквально на поток. Компьютерная система была настроена так, чтобы упаковки с наркотиками направлялись только в определенные секции склада. Когда во время своих директорских обходов Росс забирал посылки, то знал, что в этих секциях работают только его люди. Айтишники у него тоже были свои — подчищали электронные следы таких поставок, чтобы те не оставались в системе. Все они получали столько, сколько в другом месте в жизни не заработаешь. Черт, да они платили Элис Мартин шестизначную сумму в год лишь за то, чтобы она просто не совала нос в их дела! Что лишний раз доказывает, какой объем наличных тут крутился.

— А полиции и прочих надзирающих структур в таких маленьких городках куда меньше, чем в мегаполисах, — криминалу тут просто раздолье, — добавила Джеймисон. — Добавьте сюда высокий уровень безработицы, при котором люди отчаянно ищут любой способ разжиться деньгами, и вот вам готовый рецепт катастрофы.

— Интересно, в скольких еще местах страны творится примерно то же самое? — задумчиво произнесла Райли.

— Уверен, что Бэронвилл в этом плане далеко не единственный, — сказал Декер.

Бэрон сменил тему:

— Хорошо, но если во всем этом были замешаны и Лесситер с Грином, то почему же они работали вместе с вами над этим делом?

— Грин не подозревал, что Лесситер тоже в теме, хотя сама Лесситер все про него знала. Как она мне сказала, она была нужна Россу чисто для подстраховки. Грин не сообщил нам, что в городе были и другие убийства. Это мы узнали от Эмбер. Но когда мы напрямую спросили его об этом, Грин наверняка сразу сообразил, что лучше допустить нас к расследованию, чтобы была возможность за нами присматривать и вовремя предпринимать необходимые действия — на тот случай, если мы вдруг двинемся в верном направлении. Вдобавок это отвело бы от него все возможные подозрения. Лесситер поначалу сопротивлялась этому, но потом, думаю, пришла к тому же заключению, что и Грин. Но вообще-то непохоже, чтобы они особо помогали нам в расследовании, — просто стояли над душой и время от времени проверяли, насколько мы продвинулись. Лесситер знала, что местный медэксперт в своем деле ни бум-бум. Опытным детективам по расследованию убийств хорошо известно про такие вещи, как трупные пятна и мухи, но оба «включили дурака». Вообще-то тогда я ничего не заподозрил — мало ли в правоохранительных органах людей, которые действительно про такое просто не в курсе. И знавал я медэкспертов на полставки, которые ни хрена в судебной медицине не смыслят. Но готов поспорить, что Грин с Лесситер намеренно изображали невежество, чтобы все запутать и замедлить ход расследования. А тот факт, что Тоби Бэббот получил травму при строительстве ФЦ, они скрыли, поскольку не хотели, чтобы мы совали туда нос. Но это все-таки произошло, и какая жуткая причина нас туда привела, объяснять, наверное, не надо.

Он посмотрел на Джеймисон, которая негромко произнесла:

— Росс уже рассказал нам, почему они убили Фрэнка.

— Но я думала, там просто робот разладился! — воскликнула Райли.

— Нет, по словам Росса, Фрэнк засек его во время одного из «обходов», когда на самом деле тот забирал свежую партию фентанилового порошка, — объяснила Алекс. — У него был специальный жилет с внутренними карманами точно в размер коробочек, в которых поставлялись наркотики. А потом он прятал их в потайной кладовке, чтобы периодически выносить из центра и развозить по таблеточным прессам, которые были раскиданы у них по всему городу — в основном в брошенных домах.

Дальше продолжал уже Декер:

— Фрэнк, очевидно, начал задавать вопросы относительно этих ежедневных обходов Росса. Как я уже говорил, своих людей в фулфилмент-центре у Росса хватало, и, видно, на свою беду, Фрэнк спросил у кого-то из них, не кажется ли ему поведение Росса подозрительным. Тот сообщил шефу. Так что, когда строители в тот день закончили работу, Росс попросил Фрэнка «проверить» пристройку. Но там его уже ждали двое молодцов, которые сразу оглушили его и подставили под руку робота. Остальное мы знаем.

— Меня только удивляет, что Фрэнк ничего не рассказал нам о своих подозрениях, — заметила Джеймисон.

Декер пожал плечами:

— Последнее, чего хотелось Фрэнку, — это создавать неприятности своему новому боссу, когда могло найтись вполне невинное объяснение тому, чем тот занимается. И Росс ловко этим воспользовался.

— Вот гнида! — гневно воскликнула Райли.

Декер кивнул:

— А еще Росс сообщил, что это как раз Марти Грин едва не поджарил нас в трейлере Бэббота. По словам Росса, Бэббот начал вести себя странно — намекал на то, что в курсе прочих делишек Росса, помимо клада. Это и стало причиной, по которой ему пришлось умереть.

— Так это Лесситер подбросила ко мне в дом пистолет? — спросил Бэрон.

Декер кивнул:

— Это тоже входило в план, как убрать вас из усадьбы. Когда все было на мази, Росс велел Лесситер приступать к активным действиям и устроить у вас дома обыск. Тот пистолет был у нее с собой, и она все обстряпала. Вы оказались в тюрьме. А потом, чтобы убрать нас с дороги, они устроили тот спектакль с обменом заложниками. Назначили встречу как можно дальше от города, чтобы успеть отыскать клад в двух возможных местах — садовом сарае и мавзолее. Так они могли спокойно там копаться, не опасаясь нашего неожиданного появления. — Он бросил взгляд на Райли. — Если б Синди не позвонила и не сообщила мне, что Лесситер выписалась из больницы, все могло бы закончиться совсем по-другому.

Бэрон стиснул руку Райли.

— Ну Синди-то всегда была посообразительней меня.

Джеймисон покачала головой:

— Надо же, я всегда думала, что Лесситер — честный коп!

— Она была хорошим копом, а потом стала плохим, — сказал Декер. — Росс до конца не доверял Грину и хотел иметь в полиции еще одного своего человека, про которого знал бы только он. Лесситер давно ненавидела Бэрона и нуждалась в деньгах. Убедить ее Россу оказалось проще простого. И она целиком и полностью за это поплатилась.

— Ну а свиная кровь и полицейская форма? — спросила Джеймисон.

— Свиная кровь — это была идея Фреда Росса. Он же больной на всю голову, и шуточки у него соответствующие. Повесить труп одного из агентов тоже он предложил — по его словам, именно так полагается поступать со шпионами. Тэд Росс признался, что сам считал это глупостью, но его старик прицепился к нему как банный лист. Росс особенно по этому поводу локти грызет, поскольку как раз кровь-то и вызвала короткое замыкание — единственную причину, по которой мы с Алекс во все это влезли. А мысль использовать полицейскую униформу принадлежала Грину. Целому ряду полицейских платили за то, чтобы они закрывали глаза на определенные вещи, и Грину не хотелось, чтобы кто-нибудь из его продажных коллег вдруг «соскочил». Сейчас они все арестованы. Местное подразделение полиции и впрямь пришлось порядком подчистить, и как раз вовремя.

— А как Тэд Росс вышел на Косту? — спросила Райли.

— Довольно просто, — ответил Декер. — Все зарплатные платежи фулфилмент-центра шли через его банк. У них там был самый крупный счет. Так что Коста и Росс вскоре стали приятелями. По словам Тэда, это Коста первым завел разговор о кладе, который якобы спрятан у Бэронов. Помогло и то, что Росс тоже слышал подобные истории от своего отца. Благодаря исследованиям Косты они сумели сузить границы поиска. Это была идея Росса — подставить Джона и отобрать у него поместье, чтобы можно было спокойно заниматься поисками клада. Сами видели, сколько народу они там задействовали и сколько убили времени даже со всей этой землеройной техникой. Если б вы по-прежнему торчали в поместье, Джон, такого бы у них никогда не вышло.

— Но они могли бы просто убить меня и потом искать клад, или подождать и забрать его, пока я сидел в тюрьме в ожидании суда.

— Я уже спрашивал об этом Росса. Он не был уверен, что, пока вы сидите в тюрьме, здесь не появимся мы с Алекс и не начнем чего-нибудь вынюхивать. Это была бы катастрофа. А если б вы вдруг пропали или тем более обнаружилось ваше тело, — это, по его мнению, было еще более рискованно. Коста предлагал обвинить вас в причастности к наркоторговле — тем более что они знали про Свенсона, который жил в садовом сарае, — и воспользоваться этим, чтобы лишить вас права выкупа залога. Росс сказал мне, что у Косты не было интереса кого-либо убивать, и он не знал, что Тэд занимается еще и махинациями с фентанилом. Но у Росса были другие мысли на этот счет. По его собственным соображениям, ему надо было избавиться и от Бэббота, и от Косты. Так что для нарушения пункта о моральном облике, по представлениям Росса, вас лучше было выставить убийцей. Он не мог достичь своей цели, попросту убив вас. Хочу, чтобы вы поняли: ему не просто нужно было заполучить клад. Ему жутко хотелось, чтобы вы гнили в тюрьме или даже получили смертный приговор. Равно как и его папаше. В их извращенных мозгах это было сугубо личное дело. Вы ведь Бэрон и воплощаете собой все, что они ненавидят.

— И тогда банк смог бы выставить поместье на торги, а Росс купил бы его на подставное лицо, используя свои доходы от наркоторговли, — заключила Джеймисон.

А Декер добавил:

— Но когда им пришлось убить агентов УБН и все потом пошло наперекосяк, они изменили свои планы и похитили Эмбер с Зоей, чтобы использовать их как приманку с целью убрать нас с дороги. А агентов УБН им пришлось убить потому, что те раскрыли их фентаниловую организацию. Росс знал, что ему надо по-быстрому сворачивать дела, поскольку, как только агентов опознают, в город сразу нагрянет УБН, как в итоге и вышло. Ему хотелось забрать клад и свои доходы от наркоторговли и исчезнуть до того, как это случится. Только он не ожидал, что мы примем участие в расследовании. Росс рассчитывал, что Грин с Лесситер спустят все на тормозах. Если б расследование предоставили им, то трупы долго оставались бы неопознанными — ведь что это за люди, выяснилось только тогда, когда я предложил прогнать их отпечатки через базы данных правоохранительных органов.

— И они в этом едва не преуспели, — вставила Райли.

— Так же, как и я, Росс раздобыл школьные альбомы и внимательно их изучил, — продолжал Декер. — Отсюда и все эти странные приметы на местах преступлений — стих из Библии, знак смерти на лбу у Косты, основанные на том, что Джон увлекался мифологией, а Тэннер некогда была его подружкой и преподавала в христианской школе…

— То-то вас так заинтересовало происхождение названия моего бара, — обронила Райли. — Вы что, считали, что и я тоже как-то замешана во всех этих убийствах?

— Просто старался заглянуть во все углы, — дипломатично ответил Декер.

— А что там со всем этим страхованием жизни? — спросила Райли. — Вы намекнули, что у моей знакомой Линды Друз могут быть неприятности.

— Не думаю, что кто-нибудь теперь особо заинтересован в судебном преследовании Друз, — ответил Декер. — Она потеряла сына, и нет никаких свидетельств тому, что она вообще была в курсе дела. Кстати, копы все-таки нашли и арестовали Уилли Норриса. Выяснилось, что он платил фельдшерам и лаборатории, дабы те фальсифицировали результаты медицинских осмотров. И проворачивал свои делишки через множество разных страховых компаний, так что никто ничего не заподозрил. Когда они проводили внутренние расследования в случае смерти застрахованных, он использовал самую разнообразную тактику, чтобы напустить туману, и в конце концов все платили по полисам. Похоже, что подозрение вызывают как минимум десятка два таких полисов. Но если парень снимал по триста кусков или больше с каждого, то куда ему еще? Оформив страховку, он разными способами подсовывал обезболивающие таблетки с добавлением фентанила людям, которые купили полисы. Не все из них умерли, но жертв все равно много. Ирония ситуации в том, что Норрис покупал эти таблетки у дилеров, работавших на Росса. Ну а дальше получал страховую выплату и отреза́л свой кусок. В общем, его интересовали только деньги. — Он сделал паузу и бросил взгляд на Джеймисон. — И это как раз Норрис испортил газовое оборудование в доме у Эмбер. Ему отчаянно требовалось заставить нас замолчать перед тем, как удариться в бега.

— Ну а Фред Росс? — спросил Бэрон, напряженно глядя на Декера.

— Он признался в убийстве ваших родителей. Больше ему и минуты не жить на свободе. И, думаю, в тюрьме он долго не протянет.

— Наконец-то ты снял этот камень с души, Джон, — произнесла Райли, стискивая ему плечо.

Амос встал и протянул ему руку:

— Ну что ж, удачи с вашим вторым шансом!

Бэрон тоже поднялся и пожал ее:

— Если б не вы и Алекс, в жизни бы у меня этого второго шанса не было!

— Всем нам частенько не обойтись без помощи со стороны, — вежливо заметила Джеймисон.

Бэрон взял Райли за руку.

— Вот и Синди уже готова помочь мне со всеми моими начинаниями. Она настоящий друг. — Он улыбнулся. — Может, она видит во мне отца…

Райли поцеловала его в щеку:

— А может, вижу в тебе и кое-кого другого.

— Не хотите вместе перекусить, ребята, перед тем, как мы окончательно распрощаемся? — предложила Джеймисон.

— Отличная мысль. Я угощаю, — поспешно откликнулся Бэрон.

— Ну уж нет, потому что мы отправляемся прямиком в «Меркурий», — возразила Райли.

— Прошу прощения, но мне пора идти, — сказал Декер. — А вы, ребята, валяйте.

Джеймисон критически посмотрела на него.

— У тебя что, свидание или еще чего?

— Типа как да.

Декер остановил громоздкий внедорожник, вылез и быстро забежал с другой стороны, чтобы помочь Зое Митчелл выбраться из кабины.

Захлопнул дверцу.

Она потянулась к его здоровенной лапище, и он взял ее за руку.

В другой руке у нее был букетик цветов.

У него в другой руке было сложенное одеяло.

Они направились туда, куда наметили.

На небе — ни облачка, воздух тоже свежий и чистый. Декер просто не мог припомнить такого погожего денька за все свое время пребывания в Бэронвилле.

— Спасибо, что поехал со мной, Амос, — произнесла Зоя.

— А как же иначе? — отозвался Декер.

— А сегодня хорошо, — заметила она.

— И, по-моему, за тобой кое-кто наблюдает.

Зоя бросила взгляд на небо, а потом на Декера.

— Ты и вправду так думаешь?

— Да, вправду.

Они дошли до нужного места, и Зоя посмотрела на невысокий земляной холмик. Надгробия еще не было, но мать уже сказала ей, что совсем скоро оно тут появится. И на нем будет написано, что Фрэнк Митчелл был хорошим мужем и отцом. Декер знал, что к этому месту Зою будет тянуть до скончания ее дней, даже если жизнь занесет ее куда-нибудь совсем далеко от этих мест.

Бэронвилл навсегда останется для нее краеугольным камнем всей ее жизни — местом, которое она хотела бы навсегда забыть, но с которым никогда не распрощается насовсем.

Декер хорошо знал это по собственному опыту.

С помощью Зои он аккуратно расстелил одеяло на траве возле могилы. Помог ей разложить цветы в изголовье холмика, и оба уселись на одеяло.

На Зое было ее лучшее платьице, а волосы завязаны в хвостики, которые так любил ее отец. Декер тоже оделся в самое лучшее из того, что взял с собой, — наряд не самый парадный, но, по крайней мере, все чистое и выглаженное.

Зоя озабоченно посмотрела на него:

— И что мне теперь делать?

— Ты можешь поговорить с папой.

— И что мне ему сказать?

— А что ты ему обычно говорила?

— Говорила, что делала в школе и чем мы с мамой занимались, пока он был на работе. И про книжки, которые мне нравятся.

— Ну так давай рассказывай. Я уверен, что ему хочется про все это послушать. А то он еще очень про многое не знает.

Зоя обвела тревожным взглядом остальные могилы и понизила голос:

— Шепотом надо? По-моему, тут не полагается громко разговаривать.

— Все нормально, Зоя. Папа в любом случае тебя услышит.

— И ответит мне?

— Да, только не так, как раньше. Просто представь папу у себя в голове, и ты сразу его услышишь. Это случится просто само собой. Хорошо?

— Хорошо.

Она склонилась поближе к холмику и стала что-то тихонько говорить.

Декер терпеливо сидел на месте, пока она этим занималась. Озирался по сторонам, разглядывал людей, которые пришли навестить другие могилы.

У Бэронвилла было полно всяких проблем — как, впрочем, и везде: что в больших и маленьких городах, что за их пределами. Но все проблемы в конце концов решаемы. И жизнь всегда можно изменить к лучшему.

В этом нет ничего невозможного. Раз уж на то пошло, Декер всегда верил в силу человеческого духа.

«Вообще-то я сам живой тому пример».

И все же, пока он продолжал глазеть по сторонам, в мысли предательски закрадывалась смутная тревога. Не проснется ли он завтра с осознанием того, что его абсолютная память покинула его навсегда? Что он больше никогда не увидит разноцветных сполохов, к которым привык? Еще большую тревогу вызывало подозрение, что его разум, вместо того чтобы обретать новые способности в определенных областях, начинает двигаться в противоположную сторону, безвозвратно теряя уже обретенные дарования.

Когда от подобных мыслей стало совсем уж неуютно, Декер вдруг ощутил на руке прикосновение маленьких пальчиков.

Повернувшись, он увидел, что Зоя не сводит с него глаз.

При виде светящегося доверием и невинностью детского личика нахлынувшая было волна паники немедленно испарилась без следа.

— Ну что, рассказала все, что хотела? — спросил он.

Она кивнула:

— Думаю, что да. По крайней мере, на сейчас. В следующий раз будет еще чего рассказать.

Декер прикоснулся к своей груди:

— Ну как, почувствовала вот здесь? Тепло стало?

Зоя неистово закивала:

— Почувствовала! Как ты и говорил. И он вправду мне отвечал. У меня в голове.

— Я знаю, для него очень важно, что ты здесь. И он всегда будет с тобой, Зоя, всю твою жизнь. Неважно, где ты будешь находиться.

— Потому что он на самом деле вот тут? — спросила она, показывая себе на грудь.

— Да.

— Жалко, что он здесь не по-настоящему, как ты, — произнесла она, и глаза ее вдруг расширились и наполнились слезами.

— Мне тоже жалко, что Молли тоже сейчас не прямо тут, с нами. Но поскольку это не в их власти, придется нам прожить свои жизни за них. Делать добрые дела. Вещи, которыми можно гордиться, верно говорю?

Зоя кивнула.

— Можно мы здесь еще чуточку побудем, Амос? С моим папой?

— Побудем столько, сколько захочешь.

Когда девочка наклонилась к нему и взяла за руку, Декер крепко стиснул ее ладошку в ответ.

В некотором роде, сжимая руку ребенка, он хватался за свою собственную жизнь.

И все же на душе у Амоса давно не было так светло и спокойно, как в эту минуту.

Все его время поглощала охота за теми, кто совершал дурные поступки, но Декер знал, что в итоге добро всегда преодолеет зло.

Вообще-то ему просто ничего не оставалось, кроме как просто верить в это, как верила Кейт Кемпер, — иначе он не был бы уверен, что продолжит и дальше заниматься этим делом.

«Иногда надо просто верить».

Декер глубоко вздохнул, продолжая крепко держать Зою за руку.

Малолетняя кроха и великанского роста здоровяк так и сидели рядышком, а жизнь и смерть безостановочно кружились вокруг них.

Мишель — за то, что каждый день с тобой напоминает мне о том, что я счастливо женат, чего совершенно не заслуживаю!

Майклу Питчу — за проявленную заботу.

Линдси Роуз — за высокий профессионализм.

Энди Доддсу, Ниди Пьюгалия, Бену Севьеру, Брайану Маклендону, Карен Костольник, Бет де Гузман, Бриджид Пирсон, Бобу Кастелло, Энтони Гоффу, Мишель Макгоникл, Шерил Смит, Эндрю Данкану, Джозефу Бенинкейзу, Тиффани Санчес, Стефани Сиребиан, Мэттью Бэлласту, Джордану Рубинштейну, Дейву Эпстайну, Рейчел Харистон, Карен Торрес, Кристоферу Мерфи, Али Катрону, Трейси Дауд, Марте Буччи, Лукасу Фосету, Томасу Луи, Лауре Эйзенхард, Анне Твуми, Мэри Урбан, Барбаре Славин, Шону Форду, Женевьеве Ким и всем в издательстве «Гранд Сентрал паблишинг» за то, что усердно представляете меня читателям на протяжении вот уже больше двадцати лет.

Аарону и Арлин Пристам, Люси Чайлдс, Лизе Эрбах Вэнс, Митчу Хоффману (отдельное спасибо за еще одну отличную редакторскую работу), Фрэнсис Джалет-Миллер, Джону Ричмонду и Мэтту Белфорду — за то, что вы лучшие в своем деле.

Энтони Форбсу Уотсону, Джереми Треватану, Трише Джексон, Кэти Джеймс, Алексу Сондерсу, Саре Ллойд, Клэр Эванс, Робу Коксу, Стюарту Дуайеру, Джоффу Даффилду, Джонатану Аткинсу, Анне Бонд, Лиан Уильямс, Натали Маккорт, Саре Маклин, Шарлотте Уильямс и Нилу Лэнгу из издательства «Пан Макмиллан» за издательскую работу мирового класса. Мне просто повезло, что я попал в такую компанию.

Правину Найду и его команде в издательстве «Пэн Макмиллан» в Австралии — за то, что продолжаете превосходить самих себя с каждой новой книгой.

Каспиану Деннису и Сэнди Вайолетт — за то, что с вами очень приятно работать, а еще приятней отдыхать!

Кифу Брюэру и Орлагу Кэссиди — за ваши потрясающие аудиокниги. Поклонники завалили нас восторженными отзывами — исключительно заслуженными.

Стивену Маату и всей команде «Бруна» — за то, что продолжаете держать марку.

Бобу Скьюле — за то, что в очередной раз согласился пройтись по рукописи взглядом консультанта.

Терри Уильямсу из «Лэнгфорд иншуранс» — за то, что просветил меня относительно тонкостей страхования.

Роланду Отуэллу — за превосходную корректуру.

И наконец, Кристин Уайт и Мишель Батлер — за то, что постоянно держите издательство «Коламбус Роуз» на гребне волны!

Джон Харкс (р. 1967) — известный американский футболист (имеется в виду европейский футбол, именуемый в США «соккер»). — Здесь и далее прим. пер.

Соотв. 196 см и более 140 кг.

«Штат краеугольного камня» — прозвище штата Пенсильвания, которым тот обязан своему центральному положению среди первых тринадцати колоний в XVII в., составивших впоследствии США.

Фулфилмент-центр — предприятие, централизованно обслуживающее интернет-магазины. Берет на себя хранение товаров, прием и выполнение заказов покупателей. Собственно интернет-магазину остается заниматься только рекламой своих товаров и вовремя пополнять их запасы на складе фулфилмент-центра. Судя по всему, прообразом ФЦ «Максус» в этой книге послужил такой гигант онлайн-торговли, как «Амазон».

Упомянутые события подробно описаны в романе Д. Болдаччи «Фикс».

НФЛ, Национальная футбольная лига, — профессиональная лига американского футбола в США.

Опиоидный кризис — катастрофическое увеличение в США с начала 2000-х гг. числа наркозависимых во всех социальных группах и количества смертей от передозировки наркотиков, вызванное широким распространением в здравоохранении страны опиоидных обезболивающих средств. Официально признан общенациональным бедствием.

АДИС — автоматизированная дактилоскопическая информационная система, позволяющая быстро провести идентификацию личности по отпечаткам пальцев. В данном случае имелась в виду АДИС, подключенная только к базе данных с информацией о лицах, совершивших какие-либо правонарушения. Строго говоря, прочие базы тоже ее используют.

Оксиконтин — сильное обезболивающее средство на основе полусинтетического наркотика оксикодона (выпускается также под торговыми марками «Перкодон», «Перкоцет», «Тилокс», «Роксицет», «Эндоцет» и др., общее «уличное» название — «окси»). Фентанил — синтетический опиодный анальгетик, по воздействию на организм в 60 раз сильнее героина. Тоже используется как основа для обезболивающих средств, но в последнее время изрядно потеснил героин и в незаконном обороте наркотиков.

«Ржавый пояс» (англ. Rust Belt) — часть Среднего Запада и восточного побережья США, в котором с начала промышленной революции и до 1970-х годов были сосредоточены сталелитейное производство и другие отрасли американской тяжелой промышленности. В настоящее время действительно «ржавый»; яркий пример — Детройт, большинство предприятий которого давно заброшены. Не исключено, что одним из прототипов Бэронвилла стал город Янгстаун в Огайо, между Питтсбургом и Кливлендом — некогда воплощение «американской мечты», а ныне пришедший в полный упадок.

Наркан — средство первой помощи при наркотических отравлениях, блокатор опиоидных рецепторов мозга. Обычно выпускается в виде назального ингалятора. Название, увы, известное почти каждому американцу.

Филли — прозвище города Филадельфия; Темпл (Temple University) — название местного университета.

«Джей-Си Пенни» (J. C. Penney) — не так давно одна из крупнейших в США торговых сетей широкого профиля. В течение 2010–2018 гг. ликвидировала около двухсот своих розничных магазинов по всей стране, оставив без работы почти двадцать тысяч человек.

1 Пет. 2:18–9. Цитата приводится в синодальном переводе.

Питчер — в бейсболе основной игрок команды защиты, совершающий подачи.

«Питтсбургские сталевары» (англ. Pittsburgh Steelers) — профессиональный клуб американского футбола, старейшая и самая титулованная команда по этому виду спорта в США.

«Закон и порядок» (Law & Order, 1990–2010) — не так давно один из самых популярных полицейских телесериалов в США, показывающий не только «механику» расследования убийств детективами «убойного» отдела, но и прохождение раскрытых ими дел в суде.

«Велволайн» (англ. Valvoline) — одна из самых дешевых марок моторного масла в США.

Опиоидные анальгетики, в основном на базе оксикодона — из тех, что «на улице» называют «окси».

ХТЭ (хроническая травматическая энцефалопатия) — заболевание, которое выражается в прогрессирующей дегенерации клеток головного мозга, вызванной регулярными травмами головы. Приводит к слабоумию, а нередко и к смерти. Профессиональное заболевание боксеров и игроков в американский футбол, не раз становившееся поводом для крупных судебных исков, в том числе коллективных.

УБН (англ. DEA, Drug Enforcement Administration) — Управление по борьбе с наркотиками, федеральное агентство в составе Министерства юстиции США.

РУМО (англ. DIA, Defense Intelligence Agency) — Разведывательное управление Министерства обороны США. С этой «фирмой» Декер и Джеймисон плотно контачили в предыдущем романе серии.

«Амос и Энди» (англ. «Amos ‘n’ Andy») — старинный «долгоиграющий» (1928–1960 гг.) радио- и телевизионный комедийный сериал.

«Киванис» (англ. Kiwanis) — международная общественная организация, цели и задачи которой сформулированы довольно туманно (нечто вроде: «способствование деловой активности во имя борьбы с бедностью»). В числе прочего занимается благотворительностью.

Миз — госпожа; нейтральное обращение к женщине в англоязычных странах. Ставится перед фамилией женщины — как замужней, так и незамужней.

Эбенезер Скрудж — персонаж повести Ч. Диккенса «Рождественская песнь в прозе», а также многочисленных фильмов, поставленных по этому литературному произведению. Один из самых знаменитых скупердяев в истории мировой литературы.

«Храбрецы» — имеется в виду известный профессиональный бейсбольный клуб Atlanta Braves («Храбрецы из Атланты»).

Крэк — кокаин в виде гранул, предназначенных для курения. Получил название из-за характерного потрескивания, которое издает при горении.

Э.Б. Уайт (1899–1985) — американский писатель, публицист, эссеист, литературный стилист. Большинству американских читателей известен прежде всего как автор детской книжки «Паутина Шарлотты».

«Своя игра» — под таким названием у нас в стране известна американская телевизионная викторина Jeopardy! (что-то вроде «Рискни!»).

Квотербек — основной игрок нападения в американском футболе, выстраивающий атакующую тактику команды; плеймейкер, диспетчер, распасовщик.

Меа кульпа (лат. mea culpa) — «моя вина», изначально формула покаяния и исповеди в религиозном обряде католиков с XI в.

Раз в два года в США проводятся выборы в Палату представителей и перевыборы одной трети состава Сената (при шестилетнем сроке полномочий сенатора); раз в четыре года американцы выбирают президента.

Большое Яблоко — прозвище Нью-Йорка.

Орсон Уэллс (1915–1985) — американский кинорежиссер, актер, сценарист. Работал в театре, на радио и в кино. Самая, пожалуй, известная его кинокартина — «Гражданин Кейн» (1941). А упомянутый Синди радиотеатр «Меркурий» отличился в 1938 г. тем, что вызвал грандиозную панику среди радиослушателей — постановку «Войны миров» по роману Герберта Уэллса многие приняли за прямой репортаж и бросились спасаться в поля.

«Город братской любви» — прозвище Филадельфии (собственно, это перевод названия города с греческого).

Шарлотт (Charlotte Douglas International Airport) — международный аэропорт в городе Шарлотт, Северная Каролина, крупный пересадочный авиаузел.

ХОБЛ — хроническая обструктивная болезнь легких, проявляется в первую очередь в затрудненном дыхании.

«Бобкэт» (англ. Bobcat) — компактный строительный автопогрузчик, оборудованный землеройным ковшом.

Бель-Эйр — один из самых шикарных районов Лос-Анджелеса, обиталище звезд шоу-бизнеса и миллионеров.

Непонятно, какие тонны автор имел в виду. Настольный пресс производительностью 6000 таблеток в час весит порядка 40–50 кг и развивает давление более 5 тонн. Предлагается на множестве сайтов в Интернете, пресс-насадки с кроликами, звездочками и прочими символами, которыми подпольные «фармацевты» любят украшать свою продукцию — в комплекте.

«Пи-си-пи» (он же «ангельская пыль») — фенциклидин, сильный галлюциногенный наркотик.

В Пенсильвании приговоренных к смерти преступников казнят посредством смертельной инъекции — вернее, казнили. Очередной мораторий на смертную казнь ввели здесь в 2015 г. (смертные приговоры по-прежнему выносятся, но не приводятся в исполнение), однако даже после снятия в 1976 г. предыдущего моратория в штате реально казнили всего троих — особо отпетых. Роман вышел в свет в 2018 г., так что автор, очевидно, ориентировался на свой родной штат Вирджиния, где смертная казнь по-прежнему в ходу — правда, на электрическом стуле.