— Танечка, Таня! — бросаюсь к каталке, но меня не пускают. — Что с ней?!

Сестру в быстром темпе везут в реанимацию.

— Состояние очень тяжёлое, нужна срочная, дорогостоящая операция…

Врач называет сумму, мои ноги подкашиваются.

— У меня нет таких денег.

— Где-нибудь найдите, иначе ваша сестра не проживет и двух дней.

Я приказываю себе собраться и начать искать выходы. Я знаю, кто мне может помочь. Выбегаю из больницы, ловлю такси и еду в частный сектор.

Машина тормозит возле огромного, современного особняка. На улице начинается сильный ливень, моё тонкое, шифоновое платье промокает насквозь всего за несколько секунд.

Подбежав к входной двери, с силой жму на замок. Дверь открывается спустя минуту. Перед собой я вижу высокую, фигуристую блондинку в коротких розовых шортиках и топе, под которым нет лифчика.

— Надя? — удивилась она, поморщившись. — Тебе чего?

— Мне очень нужна твоя помощь… Беда случилась! — навзрыд рыдаю.

Будь у меня другой вариант, я бы ни за что не пришла сюда и не стала перед ней унижаться. Но Ирина — моя школьная подруга. Её семья не из бедных. В школе она всегда красиво одевалась и у нее всегда было много денег на карманные расходы.

— Что тебе нужно?

— Деньги. На операцию. Срочно! Моя сестрёнка попала в аварию. Если в ближайшее время денег не будет — её не станет!

— Назови сумму.

— Миллион.

Девица недовольно фыркнула, скрестив руки, отчего её грудь, сжавшись, стала выглядеть ещё больше.

— У меня тут что дом милосердия?

В тот же момент Ирину будто осенило.

Хитро прищурив глаза, блондинка задумалась. И ответила:

— Я дам тебе деньги, но не за просто так. Взамен на услугу.

— Всё что угодно!

Девушка лукаво рассмеялась, отчего у меня пробежал мороз по коже:

— Я участвую в вокальном конкурсе талантов! Этот конкурс очень важен для меня. Главный судья там начисляет баллы только через постель!

Не знала, что она увлеклась шоу бизнесом. У неё вообще по пению в школе была двойка.

Я догадалась, на что Ирина намекает. Странно почему она сама не сделает это.

Сейчас меня больше всего на свете волновала жизнь сестры, так что, под воздействием шока, я не обращала внимания на детали и лишних вопросов задавать не стала.

— Я назову время и место. Ты должна будешь туда приехать и притвориться мной. Ты проведёшь время с мужчиной вместо меня и получишь свои деньги!

— Но он же узнает, что я — это не ты.

— Не проблема. Он после вечеринок, вообще ничего не соображает.

— Хорошо. Я сделаю это. Лишь бы моя сестричка осталась жива!

У меня нет выбора.

Если я потеряю Таню, я останусь совершенно одна.

Я не могла ни есть, ни спать. Провела несколько часов в мучительном напряжении, сидя возле дверей реанимации. Наконец, после обеда раздался звонок.

— Сегодня вечером будь готова выполнить свою часть сделки! Я пришлю к тебе домой водителя с вещами. Приведи себя в порядок, надень моё платье и обязательно побрызгайся моими духами. Водитель отвезёт тебя в отель.

— А…

— Деньги получишь сразу после того, как дело будет сделано! — огрызнулась Ирина, повесив трубку.

Я поспешила домой и сделала всё, как велела бывшая одноклассница. Ровно в девять вечера я стояла возле дверей нужного номера отеля пять звёзд.

Волновалась ли я?

Да.

Но намного больше, когда ехала. Сейчас вдруг почувствовала странную вялость, как будто только что отошла от глубокого наркоза. Сейчас же все тревоги куда-то исчезли. Это из-за той таблетки, которую мне дала Ира.

— Выпьешь, когда сядешь в такси.

— Что это?

— Успокоительное. — Проинструктировала она меня по телефону. — Чтобы ты не волновалась. Я тоже скоро буду. Когда ты всё сделаешь, я войду и займу твоё место.

— Скажи, почему ты сама с ним…

— Тебе что деньги больше не нужны? Зачем вопросы лишние задаешь? — раздраженным криком.

— Прости.

Девушка выдохнула:

— Мой жених — он из знатной, богатой семьи. Он сделал мне предложение, но день свадьбы ещё не скоро. Я должна быть верна только ему! Таковы традиции его семьи.

— Понятно.

Осторожно жму на дверную ручку, вхожу. Номер большой — люкс. Здесь очень темно. Я сейчас плохо соображаю и плохо вижу, но всё же кое-как отыскиваю спальню, а там и кровать.

Сквозь марево на большой кровати размыто вижу силуэт мужчины.

— Распишитесь здесь и здесь! — просит меня Виктор Семёнович — врач, который будет заниматься спасением моей сестры.

Я ставлю свою подпись в нужных местах в небольшой стопке документов. Она получается неровной, из-за того, что мои пальцы дрожат.

— Спасибо. Операция начнётся через час. Со временем мы проведём еще ряд операций. Крепитесь.

— Пожалуйста, спасите Таню! — с мольбой смотрю в его большие, серые глаза.

Он кивает.

— Мы сделаем всё возможное. Если вы не против, я начну подготовку к операции.

Выхожу из кабинета заведующего, падаю на диван, прикрыв глаза. Я так истощена, что едва передвигаю ногами. Сколько же всего мне пришлось пережить за последние сутки!

Когда группа врачей в спецовках направилась в сторону операционной, я смотрела им вслед и мысленно молилась:

«Пожалуйста, боже, помоги! Не забирай у меня Таню! Кроме неё у меня больше никого нет».

Операция длилась долго. Это были самые напряжённые часы в моей жизни! Мне удалось задремать на диванчике, а проснулась я от того, что почувствовала, как кто-то положил мне ладонь на плечо. Открыв глаза, увидела Виктора Семёновича. Он выглядел уставшим, но его губы держали лёгкую улыбку.

— Операция прошла успешно. Состояние пациентки стабильное.

Я глубоко выдохнула.

Значит, моя жертва был ненапрасной?

— Вы можете поехать домой, немного отдохнуть. К Татьяне пока ещё нельзя, но вы можете не волноваться, за пациенткой будут тщательно присматривать. Она ещё находится под наркозом.

— Большое вам спасибо! — отблагодарив хирурга, я направилась к выходу из больницы. Моё настроение немного улучшилось из-за хорошей новости! Даже захотелось поесть. Я не ела ничего чуть больше суток.

Когда я села в автобус, услышала мелодию входящего вызова. На экране высветилось имя «Ира».

— Как ты? — звонким голоском спросила она.

— Нормально…

Низ живота тянет.

И слабость.

— Зрение вернулось?

— Да.

— Вероятно, это было побочное действие препарата. Ты помнишь лицо того мужчины? — с настороженностью в голосе спросила она.

— Нет. Было очень темно. И туман в глазах.

— Хорошо. Как сестра?

— Её прооперировали. Операция прошла успешно.

На заднем плане внезапно послышался мужской голос, и Ира резко положила трубку. Пожав плечами, я убрала телефон в сумочку, перевела взгляд в окно. Дождь наконец-то закончился! Улицы города озарились мягким, солнечным светом.

Если честно, мне не хотелось возвращаться в квартиру. Пока я находилась вне её стен, я не думала о том, что мне придётся пережить дальше. Там остались мамины вещи. Я до сих пор не могла осознать, что я её больше никогда не увижу.

Открыв дверь, направилась на кухню, чтобы хоть что-нибудь съесть, иначе мой желудок сам себя переварит. Я решила пока не заходить в мамину комнату, пока ничего не трогать. Мне нужно хорошо поспать и быть сильной ради Тани.

На следующий день я позвонила в больницу. Мне сказали, что с сестрой всё хорошо, приезжать не нужно.

Легла на диван, включила телевизор, чтобы немного отвлечься, не заметила, как уснула. Открыла глаза уже ближе к вечеру. Телевизор негромко работал, на экране транслировалось яркое шоу.

О! А это разве не то вокальное шоу, в котором выступает Ирина?

Взяв пульт, сделала погромче. На сцене стояли артисты, а перед ними сидело жюри.

— А теперь предоставим заключительное слово главному спонсору нашего шоу — Петру Яковлевичу!

На сцену поднялся немолодой, полный мужчина с залысиной на голове в пёстром фиолетовом костюме.

Когда он поднимался по ступенькам, он пыхтел, как старый дед. Дошёл до участников и, взяв микрофон, громко озвучил имена двух финалистов.

— Екатерина Волкова и Виолетта Малиновская!

Зал дружно загудел, когда две молодые, красивые девушки в коротких, блестящих платьях вышли вперёд. Им вручили цветы, их наградили аплодисментами. А тот пожилой мужчина, абсолютно не стесняясь, начал расцеловывать девушек в щёки, с головы до ног осыпая комплиментами.

Стоп.

А где же Ира?

Беру телефон, набираю её номер. Отвечает она не сразу, приходиться ждать.

— Ира, привет! Ты прошла в финал? Я тебя не вижу на сцене. Шоу «Голос», я правильно понимаю?

На что получила недовольный, наполненный бурными возмущениями ответ:

— Ага, щас прям! Выперли меня! В общем ничего не вышло, он нас раскрыл.

— Ох… — расстроенно.

— А как его имя, с кем я…

Кому я отдала то, что так трепетно хранила для любимого и единственного?

— Петр Яковлевич, — тоном, наполненным отвращением, говорит Ира.

— Что?! Он же… он такой старый! Как же… как ты могла?!

— Ты не спрашивала, сколько ему лет, как он выглядит, так что я не думала, что для тебя это важно.

Я вообще тогда практически ни о чём не думала…

Только о том, где деньги достать.

У меня был шок.

Моя младшая сестрёнка вместе с мамой ехали в такси и попали в страшную аварию. Мама погибла на месте, за жизнь сестры ещё борются.

Я не могла рассудительно мыслить, я схватилась за эту возможность без вариантов.

Стоп.

Если я спала со стариком, то его тело… оно же было как у греческого бога! В голове не укладывается!

Нет, тут что-то не так.

— Но почему тогда у него было такое красивое тело? Кожа гладкая, как атлас, без единого изъяна.

— А это всё из-за той таблетки! — быстро рыкнула, перебив.

— Ты сказала это успокоительное!

— Всё мне пора. Больше не звони, — и она сбросила вызов.

В телефоне послышались монотонные гудки.

Поверить не могу…

Значит, моим первым мужчиной стал гадкий старик?

Ирина подсунула мне что-то нехорошее, что вызвало галлюцинации и не позволило мне взять и сбежать.

Что ж, логично.

А ведь я и правда могла дать заднюю, если бы она заранее меня предупредила.

Может быть, увидев перед собой реального Петра Яковлевича со всеми его тремя подбородками и животом-холодцом, я могла бы и испугаться. А так Ира перестраховалась, в итоге, получила, что хотела.

Вот я и поняла, почему она не захотела провести с судьёй ночь сама. Ладно, всё это уже неважно! Я не буду себя в чём-либо винить. Я сделала это во благо. Танюша жива! И будет жить.

Врачи смогли спасти мою сестрёнку, но это ещё полдела, ей предстоит сложная реабилитация.

Пожертвовать чем-то важным ради другого… не стоит ни капли стыда. Я постараюсь забыть ту ночь как можно быстрее.

Ирина вот уже несколько дней кайфует в доме влиятельного бизнесмена Тимура Титова. Ох, как же здесь роскошно! И чего тут только нет! Настоящий, современный замок. Рай на земле.

Девушка не ошиблась насчёт Титова и у неё получилось отменно сыграть на жалости и на чувстве вины.

Ирина поняла, что ей нужно на самом деле — стать госпожой Титовой. Завладеть богатствами успешного бизнесмена, получить высокий статус в обществе. Может даже и власть.

Стоя на балконе его особняка, с важным видом осматривая свои будущие владения, она прикрыла глаза и улыбнулась, представляя, как она шагает по дорожке из лепестков роз в несметно дорогом свадебном платье, держа под руку самого Титова! И как её подруги падают в обморок от зависти.

Вот так удача подвернулась! А какой мужчина, ммм! Лев. Хищник. Горячий, властный самец с бурным нравом и железным характером!

Она влюбилась в него с самой первой секунды, как увидела. В его мускулистое тело, арктические глаза и толстый, лопающийся от денег кошелёк.

Он — тот, кто поднимет её на вершину успеха. Отнесёт её туда на руках! А она даже палец о палец не ударит. Её главные инструменты — женские хитрости. Её жизненное предназначение — быть красивой и получать от жизни удовольствие.

Ирина ненадолго вернулась в тот день, вспомнив их первую встречу. На самом деле, Тимур тогда встречался со своими друзьями в баре, который находился на первом этаже отеля.

Они развлекались, обсуждали рабочие дела в бизнесе, он переборщил с выпивкой. Ему стало плохо. Даже слишком. Тимур будто потерял память, не понял, как оказался в постели, в номере отеля. Ему жутко хотелось спать!

А дальше он почувствовал, как нежные подушечки пальцев, словно пёрышки, заскользили по его плечам. Ноздри пощекотал сладкий аромат обнажённого, девичьего тела. Тимур почувствовал, как к его ягодицам прижались стройные ноги. И он сорвался!

Тимуру было так хорошо этой ночью, как ещё не было никогда! Он не знал, кто эта незнакомка, но он хотел испить её всю. Не мог ей насытиться. Срывался, как обезумевший лев, трепавший свою добычу! Очнулся лишь под утро от жуткой головной боли и сухости во рту. Потом понял, что перепутал номера отеля и, очевидно, вломился в номер к очаровательной незнакомке.

Тимуру нельзя пить.

Совершенно.

Всего пару глотков, и он может превратиться в демона.

Этого он и боялся…

Натворить бед.

Что, собственно говоря, и сделал.

Поднявшись на кровати, он несколько раз моргнул, прогоняя сон, и обмер, увидев перед собой симпатичную, юную блондинку. Полностью голую. Которая смущённо натягивала простынь до самого подбородка.

Что за…

Его взгляд случайно падает на мятые простыни.

Там пятно.

Неужели…

— Как тебя зовут?

— Ирина, — невинно хлопает пышными ресницами.

Тимур тяжело вздыхает, проведя руками по тёмным, шелковистым волосам. Поднимается с кровати, начинает одеваться. Девчушка следит за каждым его действием, чуть подрагивая.

Вот ведь вляпался!

— Я причинил тебе боль?

Она раскраснелась.

Всё ясно.

— Меня зовут Тимур Титов.

— Что? Титов… Вы сын Владимира Титова? Того самого?

Кивает.

Это имя на слуху.

Его отец известный бизнесмен.

Настанет время, когда Тимур возглавит его компанию.

Она набрала побольше воздуха в лёгкие, сжав простыни пальцами, и почти разревелась.

— Что же вы наделали, что мне теперь делать? Отец меня убьёт… Да и жених тоже! Браку не быть, я в глазах семьи Арслана буду выглядеть падшей девицей! Мне очень больно…

— Что? Так у тебя парень есть?

— ЖЕНИХ! Бывший уже…

Ирина громко всхлипнула, спрятав лицо в ладонях.

Хрупкие плечи затряслись, вызвав жалость у Титова.

Тимура редко можно было чем-то разжалобить, но не в этот раз. Уж сильно его незнакомка зацепила. Наверно всё дело в её нежнейшем очаровании, которым она свела с ума Тимура, навек покорив его чёрствое сердце.

А ещё этот запах…

Аромат сладких цветов…

Он подошёл, наклонился, втянул ноздрями воздух у её волос.

Прикрыл глаза…

Да, этот тот самый запах!

Теперь он станет его личной зависимостью.

— Ладно, не плачь. Не реви! — начинает нервно мерить шагами комнату. — Сейчас что-нибудь придумаем.

— Теперь меня никто замуж не возьмёт… Вы испортили мне жизнь! Порченых у нас в семье проклинают, а в те года вообще палками забивали, если девка налево ходила! И до свадьбы своей чистоты лишилась!

Тимур нервничал.

Он не знал, что ей предложить.

Денег?

Пусть операцию сделает и всё там заново восстановит.

Но…

Уж что-то совесть ему не позволяла.

На это была причина.

Она крылась глубоко в его душе.

И такие чувства он почему-то испытывал только к ней.

Тимур вдруг вспомнил обрывки ночи и у него перехватило дыхание. Стало горячо. Во всем теле. Кровь в венах превратилась в лаву. А ведь эта девчонка была той ещё сладкой штучкой!

Глаза не помнили, но вот руки… руки хранили в своей тактильной памяти каждый сантиметр её совершенного, гибкого тела.

Оно было прекрасно. Она была прекрасна. Так изящно извивалась в его сильных руках, что можно было сойти с ума от восторга.

Кожа нежная. Нежнее самого дорого шёлка. Эта удивительная девушка не просто занималась с ним любовью, она творила волшебство. Тимур будто побывал в раю и ему показали, какой должна быть идеальная женщина.

— Так, ну хватит уже! Хорошо! Да, накосячил, да виноват. Одевайся и поехали!

— Куда? В ЗАГС, что ли? Так быстро?

Тимур принял решение.

— Аш! Нет! Для начала ко мне домой. Познакомимся поближе. У меня дома есть отличная кофемашина. Ты любишь кофе, Ирина?

— Обожаю…

— Тогда одевайся.

Отвернувшись, Ирина коварно улыбнулась сквозь наигранные слёзы и принялась быстро одеваться, произнося в уме:

«Вот спасибо, тебе, Наденька! Благодаря тебе я сорвала золотой куш!»

Спустя месяц

Cтавлю суп на плиту, включаю газ. Бульон с наваристым, куриным мясом скоро закипит. Я чувствую его запах, и… по пищеводу поднимается тошнотворный спазм! Зажав ладонями рот, бегу в туалет. Меня тошнит…

Вымыв руки с мылом, умываю лицо прохладной водой.

Смотрю на себя в зеркало — оттуда на меня смотрит какое-то бледное зомби.

«Наверно отравилась», — первая мысль.

Проходит день, два, три. Пять!

Моё отравление что-то затягивается.

Меня это начинает сильно напрягать.

Ещё и задержка…

Я всё же покупаю тест на беременность и молюсь, чтобы он оказался отрицательным.

Но…

Сделав всё, согласно инструкции, я вижу, как на тонкой палочке появляются две красные полоски.

Мне кажется, я сейчас потеряю сознание…

— Месячные когда были в последний раз? — требует от меня ответ гинеколог, строго глядя на меня из-под оправы очков.

— У меня задержка… — нервно сглатываю. — Я думала это из-за стресса. Моя маленькая сестра в больнице.

Сестрёнке уже лучше.

Она открыла глаза, но пока мало, что понимает.

Таня сильно напугана. Плачет, постоянно маму зовёт. Я не знаю, как ей сказать правду про маму. Ей всего пять лет. Пока что я ей сказал, что мама уехала в командировку.

Через пару месяцев Тане будут делать вторую операцию. Я не отхожу от сестры ни на шаг. Сутками провожу в больнице. Только иногда домой забегаю, чтобы хоть немного поспать в спокойствии.

— Так значит, тест показал две полоски?

— Угу… — опускаю голову, сутулясь.

— Ну хорошо, раздевайтесь и ложитесь на кушетку.

Начинается осмотр. Не проходит и двадцати секунд, как Инесса Павловна уверенно заявляет:

— Да, вы беременны.

Сильно жмурю глаза, чтобы не сорваться в истерике.

Мамочки…

— Вам нужно сдать анализ крови и пройти УЗИ. Рожать планируем?

— Рожать…

Это какой-то сон.

Неужели я забеременела от того мужчины, в ходе сделки с Ирой?

Но я выпила таблетку от нежелательной беременности. Наверно выпила слишком поздно. Я выпила её, когда поехала домой, уже после операции. У дома зашла в круглосуточную аптеку и купила нужный препарат…

Раньше не могла ни о чём думать, я находилась в подвешенном состоянии.

Выходит, таблетка не сработала. Теперь я беременна. А отец моего ребёнка отвратительный, пятидесятилетний извращенец!

Господи, мало мне проблем? Так ещё и это! На моём месте можно сойти с ума.

— Вы должны подумать и дать ответ как можно быстрей, — строго сказала врач, принявшись что-то писать в моей карте.

— Хорошо.

Абсолютно никакая, я вышла из кабинета и побрела туда, куда глядят глаза.

Утром следующего дня сдала анализы, а через несколько дней пошла на УЗИ.

Скорей всего мне придётся избавиться от ребёнка… Я долго думала и решила, что это будет логичным выбором. Мне не вытянуть ещё и младенца, помимо лежачей сестры.

На работу ведь я не хожу, а деньги на карте заканчиваются. Так что зря я пошла на УЗИ. Надо было дать ответ насчёт аборта в тот же день. Но Инесса Павловна сказала, что УЗИ надо сделать обязательно, поскольку её тревожит, что размеры матки на данном сроке у меня выше нормы. С днями я ошибиться не могла. Я ведь точно знаю, когда у меня был половой акт! А был он у меня всего один раз в жизни.

Диагностика начинается. С замиранием сердца я смотрю на монитор, на котором вижу непонятные пузырьки.

— Итак, давайте посмотрим, — тянет задумчиво врач. — Ничего себе, я вижу не одно околоплодное яйцо, а два!

— Не понимаю.

— У вас двойня.

Без комментариев.

— Смотрите! Вот один малыш, а вот и второй! — водит концом шариковой ручки по экрану, я сейчас упаду в обморок!

— Это т-т-т-точно?!

— Разумеется! У меня стаж тридцать лет, я ещё ни разу не ошибалась! Сейчас распечатаю снимок, обрадуете папашу! А так всё у вас хорошо, беременность протекает прекрасно. А то, что матка увеличена, — так это из-за двойни. Можете одеваться, дорогая.

Поднимаюсь на ноги, ни живая, ни мёртвая.

Принтер выплёвывает черно-белый снимок, я беру его в руки, смотрю на него и не понимаю, что чувствую.

Это всё будто с кем-то другим происходит…

Не со мной.

Точно не со мной.

«Обрадуете папашу!»

Наш папаша превратится в ходячий скелет, когда малыши родятся.

Вот занимательная картина будет!

Я как это представила…

Я, толкаю большую двухместную детскую коляску с малышами, а следом ещё и старика в инвалидной — их отца.

Нет, не вынесу такого позора.

Никому ничего не скажу.

Пётр Яковлевич ни за что не узнает, что у него есть дети!

Иначе позорных осуждений со стороны людей мне не избежать. Учитывая ещё то, что он личность медийная, так тем более.

Этот секрет умрёт вместе со мной!

Ирина, спасибо тебе от души!

Ну и свинью ты мне подложила!

Я вышла из клиники, присела на лавочку, сжимая в руке снимок с УЗИ.

Вторую руку положила на живот, почувствовав там тепло…

А ведь дети ни в чём не виноваты!

Вот как я могу их убить?

Они же такие крошечные, такие беспомощные.

Если я это сделаю, буду до конца своих дней испытывать вину.

Поглаживая живот, я тихонько прошептала:

— Я справлюсь. Я буду очень стараться. Я обязательно что-нибудь придумаю. А мои крошки будут жить.

— Девочки, а вы слышали новость?

— Валька мужика наконец нашла?

— Если бы нашла, рак на горе свистнул, аха!

— Дура ты, Верка!

— Та тише вы, козы! Что за новость?

— Светлана Павловна продала издательство! У издательства теперь новый владелец. Точнее владельцы.

— И кто же?

— Титовы.

— Да ладно! Титов Тимур который, миллионер?

— Верно. Купил своей жене игрушку…

Я оторвалась от бумаг и посмотрела на сотрудниц. Они щебетали неподалёку во время перерыва, как обычно обсуждая самые горячие новости дня.

Что?

Как продала?

Да быть такого не может!

Поднимаюсь со стула, направляюсь в кабинет главной. Постучав, вхожу.

— Светлана Павловна…

Она стоит возле рабочего стола, складывая в большую картонную коробку свои принадлежности. Замечаю, что в кабинете стало слишком пусто. И как-то уныло. Она медленно поворачивается, прижимая коробку к груди. Глаза женщины выглядят лишёнными жизни.

— Я новость услышала… это правда?

— Да, Наденька, правда. Что ж, пора мне уже на пенсию.

— Но как же так?

— Вот так, бывает, — уныло разводит руками добрейшей души женщина.

— Вы заболели? Сильно?

— Я просто устала. Не тяну. А если не вытяну — можем потерять компанию. Я этого больше всего на свете не хочу. Но я ухожу со спокойной душой, так как нашла себе хорошую замену.

— Поняла.

Какой трудный миг.

Все внутренности от жалости сжимаются, при мысли, что нас ждут изменения. Причём, глобальные.

Но как же я без Светланы?

Она ведь всегда шла мне на уступки. Давала перерывы или отгулы по семейным обстоятельствам по первой просьбе. И график у меня очень удобный был, как для многодетной мамы-одиночки.

В издательстве «Читать-модно» я работаю уже почти год. Я давно мечтала сюда попасть, потому что я вообще на самом деле человек творческий.

Я обожаю книги, обожаю читать! Ещё с детских лет. Но больше всего люблю фантазировать и сочинять истории. Так, балуюсь в свободное время, снимая стресс. Ничто так хорошо не справляется со стрессом, как горячий чай и любимая книга!

Мечтаю стать известным писателем. Участвовать в выставках, раздавать автографы… Мечтаю, чтобы по моим книгам снимали фильмы, чтобы мои истории обсуждали на каждом шагу. Я мечтаю дарить людям эмоции и скрашивать их унылые будни захватывающими моментами.

Но, увы, мои мечты, это всего лишь мои мечты… Чтобы пробиться на такую вершину успеха, нужны деньги и связи. А я всего лишь работаю в издательстве просто как помощник.

Работа меня устраивает.

Ещё и как!

Ведь у меня двое гиперактивных парнишек-сынишек и сестра-инвалид на попечении.

Светлана Павловна проникалсь моей историей, конечно же, пошла на встречу, подобрав для меня гибкий график. Но вот беда! Сейчас я узнала, что она продала своё детище и собралась на пенсию.

Что ждёт нас дальше?

Как к моим проблемам новое начальство отнесётся?

Я не хочу менять работу. Наконец, я нашла то, что мне по душе. Пусть хоть я и не имею доступа к прямой публикации текстов, но я обожаю находиться среди книг. Ведь я верю, что однажды мне выпадет заветный шанс.

— Ну что ж, Надя, давай прощаться, — Светлана Павловна на пару секунд ставит коробку на стул, чтобы сжать меня в объятиях, затем, ещё раз окинув взглядом место, в котором она трудилась более сорока лет, направляется к выходу из кабинета.

Мы провожаем нашу любимую начальницу всем коллективом, после чего возвращаемся к работе.

— Ну а дальше-то что, девочки? Поувольняют нас? — взволнованно спрашивает Люда — главный бухгалтер.

— Не очень бы хотелось. Уже все друг другу родными стали.

— Вот и я не хочу уходить!

— Да уж, сейчас попробуй работу найди.

— А я что зря пять лет в институте училась, потом еще два года практик! И на завод теперь?

— А на мне ипотека висит… На десять лет!

Да, девушки правы, сейчас с рабочими местами напряжёнка в столице. Население за последний год в два раза выросло. Поток мигрантов бешеный! А в хороших компаниях конкурс большой.

Я вышла в центр нашей женской компании, попыталась всех успокоить:

— Давайте не будем паниковать! Светлана Павловна сказала, что издательство купили как издательство, в первую очередь. Она бы никогда не отдала смысл всей своей жизни в руки варваров, которые бы сделали из него тысячный по счёту в городе торговый центр!

Место, в котором расположено издательство, и правда хорошее. Двадцать минут пешком — ты в центре города.

— Мне она сказала, что заключила сделку с Титовыми!

— Так Титов и есть самый настоящий варвар!

— Говорят, Титов зверь в теле человека! Он с нас все шкуры сдерет!

Началась нешуточная паника.

Такой галдеж, что у меня голова разболелась, и я уже не могла понять, кто, что говорит.

— Как Сидоровых коз гонять будет!

— Ну в основном жена будет делом руководить…

— А жена его кто такая? Высокомерная, рублёвская фифа, возомнившая себя царицей жизни?

— Ещё хуже!

— Ой, девочки, закончилась наша гладкая жизнь.

— КТО ЭТО СКАЗАЛ?

Неожиданно повисла тишина. Позади раздался цокот каблучков, на горизонте появилась она — грациозная, элегантно одетая гостья, только что вышедшая из лифта.

У меня не очень хорошее зрение вдаль. Прищурившись, я попыталась рассмотреть незнакомку получше, а она начала стремительным шагом двигаться к нам.

— Ещё раз спрашиваю! Кто сказал фразу про фифу?

Грозно. Чётко. Недовольно.

Девушка подошла к нам вплотную и высокомерно обвела взглядом каждую. Она была одета в элегантный брючный костюм селадонового цвета. Под мышкой держала белый клатч известного бренда, который идеально сочетался с формой модных туфель. Её светлые волосы уложены в высокую причёску, а лицо, без единой морщинки, отшпаклёвано профессиональным мейкапом.

Я застыла на месте и не поверила своим глазам, потому что черты лица блондинки показались мне очень знакомыми, как и голос.

Эта пафосная леди, явно непростая личность, напомнила мне одну старую знакомую. Но выглядела она сейчас слишком важной и более взрослой.

— Выйди вперёд!

Вновь услышав её голос, я отбросила все сомнения и поняла окончательно — передо мной стоит Ирина.

Никто больше и звука издать не смеет.

Все пожухли и ссутулились, когда поняли, кто сейчас стоит прямо перед ними, грозно прожигая тёмно-карими глазами.

Новая начальница.

— Это я. Извините.

Валентина сделала шаг вперёд, опустив голову.

— Ты уволена. С вещами на выход, — скомандовала она.

Валентина молча развернулась и быстрым шагом засеменила прочь.

Отличное первое впечатление о новой начальнице, ничего не скажешь.

Дождавшись, когда та скроется за поворотом, девица вдруг улыбнулась, сильно изменившись в лице.

— Итак, всем здравствуйте! Меня зовут Ирина Каримовна Титова. Я ваш новый начальник. Теперь вы все работаете на меня.

По толпе побежали шепотки.

— «Читать-модно» так и останется издательством? — спросила одна из сотрудниц.

— Да, конечно! Название издательства я также менять не планирую, оно мне нравится. Что ж, давайте, девочки, познакомимся поближе. Очень надеюсь, мы с вами сработаемся! И мне больше никого не придётся увольнять. Я хочу стать вашим другом, а не врагом, но неуважительного отношения к себе не потерплю. Всякой деревенщине не позволю даже косо смотреть в мою сторону, — топнула ножкой, вздёрнув подбородок.

Она начала подходить к каждой сотруднице и перебрасываться парой слов. Скоро очередь дойдёт и до меня.

Я почувствовала сильное напряжение в мышцах и волнение. Глядя на неё, перед глазами как немое кино пронеслось ужасное прошлое, которое я заставила себя забыть. Которое полностью изменило мою жизнь.

Не могу в это поверить.

Это действительно Ирина!

Но она больше не Ахметова, а Титова.

Как она умудрилась стать женой влиятельного бизнесмена?

Всё, что я знала о ней, так это то, что она уехала за границу, поменяв номер телефона.

Мы не общались почти семь лет. Новости я не смотрела, так как погрязла в проблемах, было вообще не до чего другого. Я думала, как мне одной поставить на ноги двух малышей и сестру-инвалида. Так что я не знала, что она нашла себе богатого мужа и теперь живёт как в сказке.

Вот это ей повезло…

Хотя, может отец Ирины подсуетился, устроив этот брак?

После того, как я узнала о беременности, я запретила себе вспоминать ту ночь в отеле… Решила быть сильной. Всё забыть и двигаться дальше. Мне было ужасно трудно! Особенно, в первые годы жизни моих крошек — Егора и Артёма. Решила назвать их так.

Но я справилась. Потому что верила в свои силы! Я полюбила всем сердцем и душой своих драгоценных мальчиков, и сейчас не представляю жизни без них.

Как я вообще могла раньше хоть одну мысль допустить об аборте?

Ни секунды не жалею, что приняла такое решение — родить, растить и воспитывать своих ангелочков, несмотря ни на что.

Беременность отходила нормально, роды прошли хорошо, так как организм молодой, крепкий. Но дальше начался ад… Тут с одним ребёнком двум родителям бывает тяжело, а я одна, с двойней. Они у меня хулиганчики! Ни минуты на одном месте посидеть не могут. Две юлы. С утра до вечера на головах пляшут. Ну очень любят похулиганить и пошкодничать.

Мне помогала тётя Алла — мамина подруга, она же наша соседка. Без её помощи я бы наверно просто умерла от перенапряжения и усталости. Сестре за эти годы сделали несколько сложных операций, но она так и не смогла встать на ноги. Передвигается на инвалидной коляске…

Есть шанс, что ей смогут помочь восстановить позвоночник, но это смогут сделать только за границей за космическую сумму денег. Увы, нам никто не может помочь. Я пытаюсь найти эти деньги, но тщетно. И так приходится экономить. Не успеваю даже пару тысяч накопить — деньги только так летят на еду, одежду, коммунальные услуги, лекарства.

Сейчас мы живём все вместе в нашей старой квартирке. Государство помогает, но не сильно. Я в основном тяну на себе всё сама. Сейчас Артём и Егор ходят в детский сад, но иногда я беру их с собой на работу. Это в крайних случаях, когда в саду выходной, или карантин. Иногда я работаю в выходные за небольшую премию — навожу генеральную уборку на всех этажах компании. Тогда и беру малышню с собой. Пытаюсь приучить к чистоте, к ответственности и к тому, чтобы они росли помощниками.

— Надя?

Я вздрогнула.

Ирина стояла напротив меня и притворно улыбалась, изобразив на своем холёном лице удивление.

— Ира…

— Вот так встреча! Как тесен мир!

Я удивилась, когда она шагнула ко мне и внезапно меня обняла. Правда объятие это было секундным. Больше похоже на толчок в маршрутке.

— Я тебя не узнала! — в унисон сказали мы.

— Ты что же тут работаешь? — уточнила. — Давно?

— Да. Чуть больше года.

— Ну надо же! Хотя мы давно не виделись, сколько? Лет шесть?

— Семь. — Поправила я её.

— Ах, ну да. И, как ты поживаешь? Как сестра?

— Спасибо. Сестра лучше.

Если честно, я больше не держу обид на Ирину! В том, что случилось, в какой-то степени даже по её вине, я нашла больше плюсов, чем минусов. Если бы не та ночь, у меня бы сейчас не было моих сладких зайчиков.

Как же я раньше жила без них? Они — мой светлый лучик счастья! Они делают мою жизнь яркой и насыщенной.

А Пётр Яковлевич?

Его не стало.

Спустя месяц, после того, как на свет появились Егор и Артём, он умер от рака лёгких, как объявили в СМИ. Врачи несколько лет предупреждали, что курение его когда-нибудь погубит. Так и вышло.

Наша беседа прерывается звоном дверей лифта. Этаж наполняется громовым, твёрдым голосом. Мужским…

— Да, я скоро буду у Швецова! Скажи, чтобы готовил полмиллиарда на перевод. Деньги вперёд! Только потом наша с ним встреча. Без предоплат консультаций не даю. Да он вообще знает кто я такой?!

Быстрые шаги.

Высокая, мощная фигура в светлом костюме появляется из-за угла.

У меня внутри всё леденеет. Невозможно сделать полноценный вдох. Словно ты срываешься со скалы и летишь вниз.

— Я сейчас на одном объекте… Да нет, не нефтяная вышка! — бархатистый смех вызывает мурашки. — Только не удивляйся! Это издательство. Очередной каприз моей жены. На именины подарил. Ага, пойду погляжу во что я вляпался.

Незнакомец останавливается. Взглядом повелителя мира окидывает каждого присутствующего здесь человека. Синие, глаза, с изумрудным блеском, замирают на мне.

Прищуриваются.

Пауза. Тишина. Кругом на миг словно всё умирает.

Наши тела электрическим импульсом жалит странный магнетизм…

Эти глаза…

Они удивительные.

И такие редкие!

Изумрудный лёд.

Точь-в-точь такие же, как и у моих мальчиков!

Меня окутывает непонятным ощущением…

И голова начинает сильно кружится.

Внутри просыпается странная паника.

Ладошки вмиг потеют — всё тело бросает в жар.

Ничего не понимаю.

Почему моё тело так реагирует на мужчину?

Я вижу перед собой мужчину взрослого, серьёзного. Властного. С повадками хищника. Прирождённого лидера с высоким самомнением.

Его костюм выглядит дорого. Не сомневаюсь, что он купил его в каком-нибудь известном доме мод за баснословную сумму.

А может его шили на заказ? Потому что он сидит на крепком, подтянутом теле идеально. Особенно соблазнительно хорошо выглядят его широкие плечи, прямая спина, длинные, мощные ноги.

Моё тело продолжало гореть, будто на что-то отзывалось. Но на что? Я не могла понять…

Сейчас я видела только его и тонула во мраке опасного, холодного взгляда, который будто проникал под кожу и подчинял мою волю.

Незнакомец остановился. Его массивная фигура отбросила на меня пугающую тень.

И тогда он сказал…

— Это что за… контора?!

Ирина дёргается вперёд, двинув меня плечом. Виснет на руке мужчины и начинает елейно ворковать:

— Тимур, милый, не горячись!

— Ты уверена, что ты именно его хотела?

— Ну конечно! Я хочу именно это издательство! Они выпускают серию моих любимых любовных романов!

Так!

Значит это… муж Ирины?

Тот самый Титов — известная, скандальная личность.

Влиятельный бизнесмен. Миллионер.

Лев в теле человека?

И тут понеслось.

В ушах засвистело как на взлётной полосе, когда он продолжил раздавать направо и налево свои царские комментарии.

— Ты только посмотри на всё это… Какая безвкусица! Какой убогий, устаревший интерьер! И сотрудницы…

Подошёл к одной, нависнув устрашающей тучей. Титов был на три головы выше нашей хрупкой Марины. Бедная девушка побледнела.

— Что с внешним видом? Почему одна в брюках, вторая в штанах, а третья вообще в шортах! Вы слышали о таком понятии, как дресс-код?

Воздух начал не просто покалывать от напряжения, а искрить. Тимур Титов приступил к тщательному осмотру помещения и рабочих мест. Он даже не поленился заглянуть под столы и проверить наличие пыли в труднодоступных местах.

Всё происходящее повергло меня в шок.

Широко распахнутыми глазами я наблюдала за каждым действием мужчины.

— А это что такое, хлебные крошки под клавиатурой? Почему бутерброды лопаем на рабочем месте?! Я сейчас быстро наведу здесь порядок!

— Тимур! — воскликнула Ирина.

— Что Тимур? Я не привык выбрасывать деньги на ветер! Мой вклад должен окупиться, а это издательство должно стать ведущим в России!

Всем ясно? Кто против, говорю сразу, — дверь вон там! Ленивые любители поспать на рабочем месте, а также любители разложить «Пасьянсы», прошу прямо сейчас покинуть мою компанию.

Две работницы быстро рванули к выходу.

— Увольнять никого не стану. Даю испытательный срок — неделю! Кто будет косячить — без разбирательств до свидания!

— Значит так! Сейчас я изучу вашу организацию, вместе с Ириной разработаю план по развитию и продвижению. Каждая из вас получит конкретный список правил, который нужно будет зазубрить как таблицу умножения.

По толпе пробежался взволнованный шумок. Все слушали Титова, приоткрыв рты со вздыбленными волосами, а я не могла отвести взгляда от внушающей страх и подчинение сурово-красивой внешности нового владельца издательства.

Было в его образе нечто такое, что завораживало и пугало одновременно. Странный магнетизм. Никогда не была так близко к людям такого высокого уровня.

— Ты! — он вдруг глянул точно на меня. — Что-то мне кофе захотелось! Сделай.

— Что…

Перед глазами всё закружилось, как на каруселях, когда я поняла, что Титов обратился ко мне. И он сейчас смотрел только на меня… Смотрел как хищник. Повелитель. Господин всего мира.

— Сюда иди, рыба моя, свитер у бабушки своей украла?

Внезапно он сам шагнул ко мне на встречу и его жёсткая, горячая ладонь опустилась на мою талию. Властно сжала. Я забыла, как дышать… Она обожгла меня даже сквозь толстый, вязаный свитер, вызвав бурю мелких мурашек.

Лёд внутри, но пламя снаружи.

Что за человек?

Он оказался так близко.

Я чувствовала его тело, он прикасался ко мне…

Смотрел на меня. Точно в глаза. Опуская на дно ледяной проруби необычной, будоражащей красоты оттенка радужки.

По телу пробежал мелкий холодок. Кожу стремительно обволокло тонкой корочкой льда. До мурашек…

— Сделай мне кофе, — ещё раз вкрадчиво повторил, сжав сильнее руку на моей талии.

— Хорошо, — голос дрогнул.

Мужская ладонь соскальзывает, я вновь обретаю свободу.

— Я пью кофе только премиум класса. Макиато без сахара. У тебя пять минут.

— Но…

— И ещё!

Тимур Титов с важным видом расстёгивает пуговицы пиджака, продолжая смотреть на меня с хищным прищуром.

Что он делает?!

Неужели снимает с себя пиджак, оголяя эффектное тело, облепленное тонкой, белоснежной рубашкой.

Во рту пересыхает от зрелища, а сердце вдруг начинает биться быстрей.

А он подкачанный! У него твёрдые, прекрасно проработанные мышцы, которым явно тесно в рубашке классического типа, отчего в области локтей образовались складки. Они так и просятся в женские руки, чтобы их хорошенько потрогали и помяли, насладившись их твёрдостью.

— Отнеси в химчистку, сейчас же. Где-то пятно посадил.

Бросает мне свой пиджак в руки.

— Только не испорть, не потеряй. Вещь дорогая, тебе год бесплатно придётся работать.

Прижимаю его вещь к себе.

Чувствую тепло, которое хранит приятная на ощупь ткань.

В ноздри мгновенно врывается его личный запах…

Смесь морской свежести, властного мужчины и дорогих сигарет.

От него голова начинает кружиться сильней.

Как после бокала крепкого шампанского.

— Где пятно? Я ничего не вижу.

Покрутила пиджак в руках, осмотрела со всех сторон, по мне, так он будто только что из магазина. Бирку пять минут назад срезали.

Наглец что решил надо мной поиздеваться?

Выбрал жертву, чтобы всем показать на наглядном примере власть и силу?

Чтобы его уважали, боялись. Следовательно, работали на совесть.

— Вот здесь, — недовольно фыркает новый босс, указывая пальцем на крохотное пятнышком, размером с семечку, в районе рукава.

— Увидела? Теперь иди. Моё время стоит денег.

Издевается…

— И я тебя прошу, немедленно выброси этот свитер! Таким только чучела на даче наряжать, ворон отпугивать.

Ну и хам!

Сказать, что я обалдела, значит ничего не сказать.

Он так глянул на меня, что я тут же сомкнула губы, развернулась и помчалась к лифтам. Интуиция подсказывала — нужно просто делать. Молча. Делать и не задавать лишних вопросов. Не спорить, не огрызаться!

Мне нужна эта работа! Я так боюсь её потерять… Где я сейчас найду такое хорошее место с хорошей зарплатой и в сорока минутах от дома? Мои прошлые места работы можно было сравнить с лютой каторгой.

Но черт! Где я ему достану этот долбанный Макиато? Ещё и премиум. У нас в отделе все пьют только отечественный. Или турецкий.

Он ещё с такой натяжкой произнес это слово «Макиатттто», словно граф из знатного рода.

Набросив пуховик на тело, выбегаю на улицу. Меня моментально встречает холодный поток ветра, пронзив до самых косточек. Прекрасно! И погода «что надо». За пару часов небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами. Ну прям как перед концом света… Титов нам его принес не хуже вестника смерти.

В воздухе уже просматриваются падающие снежинки. С первым снегом, дорогая столица!

На секунду останавливаюсь, чтобы застегнуть молнию и хорошенько укутаться в свой старенький китайский пуховичок. Пока утепляюсь, думаю, где бы достать это кофе? Ещё и химчистку успеть за пять минут. Ну он точно изверг!

Быстрым шагом направляюсь к остановке, сажусь в автобус. Точно знаю, что через три остановки есть очень хороший «Старбакс», а рядом с ним химчистка. Хоть в чём-то повезло.

До химчистки добираюсь минут за десять, сдаю пиджак, бегу в кофейню. Передо мной три человека. Трачу ещё немного времени на ожидание, когда выполнят мой заказ.

Тем временем, безобидные, мелкие крупинки превратились в обильный снегопад. Как бы город не встал! Выхожу из кофейни — удивляюсь. Видимость практически нулевая. Сильным потоком ветра меня едва не сдувает на проезжу часть.

Бррр! Ужасно холодно! От холода спасает горячий кофе, в который я вцепилась обеими руками, потому что не взяла с собой перчатки. Я не была готова к таким суровым погодным условиям, которые застали неожиданно.

Нервничаю. Прошло уж точно не пять минут. А все тридцать пять. Надеюсь, Титов был слишком занят установлением порядков, что забыл про меня. Может кофе ему уже расхотелось?

Двери лифта звякают, открываясь. Ох, как здесь хорошо — тепло. Не дай боже снова оказаться в том холодильнике. Снега насыпало за полчаса на половину указательного пальца.

— Где он? — запыхавшись, подбегаю к девчонкам.

На них вообще нет лиц. Все до одной словно в воду опущенные. Ну ясно, навёл порядок…

Вера молча тычет пальцем в сторону бывшего кабинета Светланы Павловны, затем продолжает заниматься своими делами. Работа в издательстве кипит, девочки носятся по коридорам как угорелые, наводя порядки.

Вот и настали весёлые времена! Ленка буквально на днях жаловалась, что работа ей надоела. Сплошная рутина, как рыбы по течению плывём, день ото дня перебирая бумажки. Что ж, Ленуль, вселенная услышала твои жалобы, теперь как рабы на галёрах!

Оценив творящийся в округе хаос, сглотнув двигаюсь в сторону кабинета.

Смотрю, уже и табличку на двери поменяли. Теперь там почётно фамилия «Титов» золотыми буквами высечена.

Что-то страшно мне! Я за пять минут явно не уложилась.

Мы сталкиваемся с ним в дверях. Я собралась постучать в кабинет, а он вылетел мне навстречу, чуть не сбив с ног. Как положено типичной важной шишке, болтает по телефону через гарнитуру. Его хриплый, твёрдый голос заставляет на миг задержать дыхание.

— Его предложение — детский сад! Передай Бондаренко, что я зарабатываю за час минимум сто… Даже по телефону не буду с ним разговаривать. Пусть ставку меняет, тогда и поговорим.

Увидев меня, вызов сбрасывает. Выгнув брови, бросает на меня снисходительный, острый взгляд.

— Опоздала.

Мой пульс зашкаливает.

Просто потому, что сейчас я ощущаю себя беспомощным ягнёнком, перед голодным, диким волком.

— Я попала в пробку. Снегопад сильный начался. Город встал.

Со вздохом выдёргивает из моих рук стаканчик, прижимает к губам… Я завороженно наблюдаю за своим боссом. И мои глаза почему-то фокусируются только на его губах.

Чёрт, а губы у него мягкие и пухлые. Умопомрачительные. Слегка влажные… Он прижимается ими к стаканчику и у меня внизу живота всё сжимается в горячий клубок.

— Что за… Он холодный! — слышу рык, моментально вытягиваюсь по струнке.

Блин!

— Забери. Иди в кофейню. Снова!

Титов бесцеремонно впихивает стаканчик мне в руки.

— Здесь дела обстоят ещё хуже, чем я думал. Понабирают за красивые глаза! Даже кофе купить не могут, не накосячив!

Разворачиваюсь.

Мои пальцы впиваются в пластиковый стаканчик, почти сминая его всмятку со злости.

В области груди всё закипает, как перец с лавой!

Я ехала на автобусе три остановки, попала в пробку. Бежала в пургу, отморозила себе руки, и, кажется, у меня насморк начинается.

А он даже спасибо не сказал!

Более того, наорал, и послал в этот морозильник снова!

Я не понимаю, что творю.

Просто не могу остановиться…

Я так зла на него! Так зла!

Резко разворачиваюсь, шагнув к подлецу обратно.

— Слушайте! А вы не…

Он лениво закатывает глаза, тоже поворачиваясь опять лицом ко мне.

— Ну что ещё, Смирнова?

Замахиваюсь.

И резко выплескиваю на его белоснежную, дорогущую рубашку его дурацкий «Макиато»!

— Ой извините! Я нечаянно! Я споткнулась! Тут полы, видимо, недавно помыли!

Боже. Боже. Боже.

Я спятила!

Что я наделала?!

Сама от себя не ожидала!

Может это сон? А?

Проснись, Надя!

Проснись. Проснись. Проснись.

Щипаю себя. Щипаю до синяка! Картинка не меняется.

Ледяные глаза заживо муруют меня под толстым льдом самого большого в мире ледника.

Ну всё.

Мне конец.

Сейчас как мошку прихлопнет, и дети мои сиротами останутся.

Титов молчит. Как статуя застыл. Только глазами своими дико красивыми проклинает и убивает на расстоянии. Его ноздри раздулись, на лбу образовались складки, а мощные бицепсы напряглись, став крупнее, твёрже камня.

Меня лихо встряхнуло.

Шагнув вперёд, я начала суетиться над большим, темным пятном, которое уже жирной кляксой расплылось на белом атласе.

До сих пор не понимаю, как так вышло?

Я еще никогда… Вот так вот. Я не конфликтный человек, абсолютно! Я скромная, тихая мышка. Даже муху тапком шлёпнуть боюсь. Честное слово, это был какой-то безумный, неконтролируемый, не поддающийся объяснению всплеск!

Титов вдруг руку мою за запястье перехватил, в сторону резко отвёл.

А сам принялся расстёгивать пуговицы на манжетах.

Бить что ли собирается?

Рукава закатывает?

Ситуацию, похоже, спасает телефонный звонок.

Тимур отвлекается, отвечая:

— Да, буду. Через полтора часа! Скажи Николаю, чтобы через десять минут был у меня. С новым костюмом и новой рубашкой. Жду. До связи.

А дальше происходит то, что я никак не ожидала.

Титов небрежно расстёгивает пуговицы, и… снимает с себя рубашку. Прямо здесь и сейчас. Выставляет всем на показ своё… великолепное тело.

Моё лицо заливается краской.

Да что он за человек такой?

Характерный. Безумный. Непредсказуемый.

Позади раздаётся восторженное шушуканье. Кто-то из сотрудниц охнул. А кто-то, судя по глухому звуку, даже что-то уронил. Себе на ногу.

Ну всё! Сейчас придётся вызывать бригаду скорой помощи. На этаже начнутся массовые женские обмороки…

Бросает рубашку в руки.

Еле-еле успеваю поймать, прижать к груди, устоять на ногах и не споткнуться. Теперь уже по-настоящему.

— Дубль два. Хотя нет, только химчистка. Спасибо, кофе я уже напился.

Отворачивается, нажимая на дверную ручку. Теперь я смотрю на его широкие плечи. Вид на спину — ещё хуже… Для нервной системы всего женского коллектива. А у нас здесь замужних по пальцам пересчитать. Почти все либо в активном поиске, либо разведёнки.

— Ещё хоть один косяк — штраф и на выход с вещами.

Тимур Демонович…

Сегодня настал тот день, когда я познакомилась с самим, чтобы его, Сатаной.

Недоумённо хлопаю ресницами.

Что?

Вот так вот просто взял и ушёл…

А штраф влепить?

Или хотя бы бранными словами с головы до ног окатить?

Про увольнение вообще молчу.

Ничего не понимаю.

Я что, отделалась только лёгким предупреждением?

Не успевает дверь за Титовым захлопнуться, как на меня налетают девчонки и утаскивают в подсобку. На стул усаживают. Сами как пчелы со всех сторон нападают, заваливая то вопросами, то восторженными овациями.

Верка суёт в руки стакан воды, а Алка машет своим пиджаком возле моего лица, создавая бодрящий ветерок.

— Ну, Надька, и чё это такое было только что?

— Да ты спятила!

— На тот свет захотелось?!

Дышу ртом.

Жадно хватаю губами воздух!

Вот это адреналин…

— Надь, ты вообще крутая! Удивила, так удивила! Никогда бы не подумала, что ты на такое способна.

— Вот тебе и в тихом омуте…

Страх постепенно уходит, его место занимает приятное тепло. Кажется, я теперь местная звезда. И кажется, я только что подняла свой авторитет в коллективе.

— Представляете, так он Надю не уволил?

— Я тоже удивилась. Думала вообще грохнет. Как странно…

— Мне, кажется, замкнуло его. Зацепила ты его, Надя!

— Точно-точно. Там всё на лице было написано, и в его дьявольских глазах.

— Как тебе только смелости хватило?

— А вы видели выражение лица засранца? Он сто процентов очумел! Не ожидал такого поворота, абсолютно.

— Когда он снял рубашку, там не до лица было.

— О, не напоминай! Как можно быть одновременно таким горячим, мачо и таким дубиной-оболтусом?

Девчонки весело рассмеялись.

Как вдруг на заднем плане раздался строгий, женский голос:

— А что здесь происходит?

Дверь резко открывается, слышится приближающийся цокот каблуков.

Мы все прикусываем языки, когда в подсобку заходит Ирина.

— Что за шум, гам?

Снисходительным взглядом смотрит на каждую сверху вниз, задрав высоко подбородок.

Быстро прячу за спину рубашку её… мужа.

По шее катятся капельки пота.

В небольшой комнатке, где мы обычно обедаем или гоняем чаи в часы перерыва, наступает затишье. Никто даже не шевельнётся. Самой смелой оказывается Вера. Быстро выкручивается.

— Обеденный перерыв. Можно?

Ирина с важным видом цокает каблуками вперёд, делая обход вокруг нашей скромной компании. Я комкаю рубашку, пытаюсь засунуть её сзади под свой мешковатый свитер.

Получилось!

Что Ира подумает, если увидит рубашку своего супруга в чужих женских руках? Она вообще видела, как я выплеснула кофе на Титова? За этим сюда пришла, чтобы мне что-то высказать?

Озноб прошелся по телу. Во рту разлился металлический привкус. Паника усилилась, когда Ирина остановилась напротив меня.

Неожиданно изменилась в лице. Смягчилась. Затем глянула на свои золотые часы на запястье, почти незаметно кивнув:

— А, ну ладно…

Как же нам повезло!

Семь секунд назад действительно настал перерыв на обед.

— Ну хорошо, приятного аппетита!

Крутнувшись вокруг свои оси, шагает к выходу. Вдруг останавливается. Я почти выдохнула, но рано! Титова назвала моё им:

— Надя, после обеда зайди ко мне в кабинет.

Мне кажется, словно она всё поняла. Прочитала мои мысли? Или сама увидела наш инцидент? Теперь вызвала на ковёр, чтобы устроить скандал? Если бы хотела, наверно уже бы это сделала… Зачем тянуть.

Всё же я очень надеюсь, что она не увидела мой опрометчивый поступок, который сейчас мне может стоит дорого — потери любимой работы.

Сделав несколько глубоких вдохов, стучу. Вхожу. Оказывается, у них с мужем у каждого по своему личному кабинету. Зачем? Ну и мажоры.

Его королевская особа Тимур Владимирович занял самый лучший кабинет в здании. Ему-то это зачем? Он же жене игрушку купил.

Наверняка будет раз в полгода захаживать, так чисто повыделываться, самоутвердиться. Сто лет нужны ему книжонки! Нефть, активы, акции — вот его профиль. Но кто поймёт этих снобов?

Ирина сидит за письменным столом, а перед ней лежит аккуратно сложенная стопка папок.

— Проходи, Надь.

Нерешительно делаю несколько шагов к ней.

— Я тут анкеты работников изучала, и твою тоже…

Напряжение сковало мышцы.

Наверно про детей узнала.

— Да. Что такое?

— Там написано, что у тебя дети есть…

Оторвала взгляд от папок. Перевела его на меня.

— Но ты не замужем.

Холодок пробежал по спине.

Что ей сказать?

Мне ведь хочется забыть прошлое…

И я не хочу, чтобы кто-то узнал, что я переспала со стариком, да ещё и залетела.

Коллегам я сказала, что забеременела по глупости. Познакомилась с парнем на вечеринке, мы встречались, потом я узнала, что беременна… Сказала ему, он сбежал, испугавшись ответственности. Особенно, когда узнал, что у меня будет двойня. Уехал за границу почти сразу же и я о нем больше ничего не слышала.

Девчонки только посочувствовали, поддержав то, какие мужики бездушные и безответственные кобелины. Мне так и не хватило смелости сказать им правду. А если скажу сейчас Ирине? Вдруг слухи нехорошие поползут.

Так не хочется на тему детей с ней общаться!

— Верно. У меня два мальчика. Их отец от них отказался и сбежал.

— Им семь? — интонация в голосе начала напрягать.

Я промолчала.

Шесть, вообще-то.

Ирина отложила в сторону бумаги, которые держала в руке, выпрямила спину. Наверно это и есть моя анкета.

— Они ведь близнецы? — тёмно-карие глаза опасно блеснули. — Мне было бы интересно на них взглянуть.

— Двойняшки, — поправила я свою новую начальницу.

Почему она так яро интересуется моими детьми?

Или мне кажется?

Вообще, женщины по своей натуре существа любопытные. Особенно, когда дело касается бывших школьных подруг.

— Как мило! — прыснула Ирина, выдавив улыбку, больше похожую на оскал.

— Я как раз хотела поговорить… Дело в том, что мне нелегко одной с ними справляться и я бы хотела попросить у тебя…

— У вас, — вдруг резким тоном поправила она меня.

От неловкости я прикусила кончик языка и почувствовала напряжение в мышцах.

— Да, прости… те. Можно ли мне иногда уходить с работы в рабочие часы? Если вдруг возникнут форс-мажорные обстоятельства. Светлана Павловна разрешала.

— Ну я не Светлана Павловна, — проговорила снисходительным, тоном, в котором также отметились нотки недовольства. — Тимур такое не одобряет. Сама видела его настрой.

— Понимаю… — опускаю глаза.

Я правда не хочу уходить из издательства.

Привыкла к работе. И к коллективу.

Раньше только посудомойкой работала, официантом, курьером.

Это был ад. Уставала как собака.

— Иди, я подумаю. Не хочу злить супруга. У Тимура Владимировича сложный характер. Не представляешь насколько. Может всё в пух и прах разнести. Люди его боятся.

Да уж.

Я это уже поняла.

Более того, испытала на себе его демонический характер.

Поворачиваюсь к Ирине спиной, направляюсь к двери.

— И всё же, пришли фото своих детишек, уж очень любопытно посмотреть! — притворно расхохоталась. — Какие это ощущения, когда у тебя растут две копии. И ты их не путаешь между собой?

— Ощущения невероятные, — сжимаю кулаки. — Не путаю. Я люблю их больше всего на свете.

Воцарилась пауза.

Ирина вскоре её нарушила, изменив тон голоса на более глубокий и холодный.

— Послушай! То, что было тогда…

— Это в прошлом.

— Это была просто сделка. Мне нужна была победа в конкурсе! Очень. Я боялась, что ты передумаешь, когда увидишь старикана, поэтому дала тебе таблетку. Во благо, пойми! Тебе же с ней легче было… Я, можно сказать, облегчила тебе задачу и оказала услугу.

Молча кусаю губы. Внутри меня просыпается ураган самых разных и даже противоречивых чувств.

— Тимур — это и есть мой жених. Тот, для которого я себя берегла. Отец устроил наш брак, и они теперь ведут вместе топовую компанию по переработке нефти.

Я постояла три секунды, стоя к ней спиной, и молча вышла из кабинета.

Воспоминания о прошлом навеяли тоску. Да, это нехорошо, что Ирина теперь моя начальница. Вообще не ожидала такого поворота от судьбы. Вот никак! Новость меня шокировала и застала врасплох.

Теперь придётся видеться с ней часто. Я ведь практически не вспоминала то, что случилось семь лет назад. Но её живой образ пробудил внутри меня ненавистные воспоминания. Открыл старые, затянувшиеся раны.

Напрягло ещё то, что она отчего-то попыталась полезть в мою жизнь, ещё и детьми интересовалась.

Зачем? Подозревает, что они от Петра Яковлевича? Желает это выяснить, чтобы меня унизить?

Не могу знать точно. Это всего лишь мои предположения. Но, если они окажутся правдой, я всё это терпеть не стану и уйду. К сожалению…

Так, надо переключиться! У меня горит задание от босса. Чуть не забыла о самом важном!

Рубашка, рубашка, рубашка.

Точно!

Повторяю как мантру, вспоминая это совершенное тело, которое до сих пор маячит перед глазами.

Бреду по коридору, прижимая к груди его рубашку… Озадаченно смотрю в пол и вспоминаю непонятное, но очень цепляющее замешательство, охватившее его суровое лицо, когда я осмелилась плеснуть в высокомерного сноба кофе.

Там будто промелькнуло неясной этиологии озарение.

В глазах искры блеснули.

И как странно вообще, что Демонович меня отпустил, а не прибил мгновенно, без единого звука и разбирательств.

Неужели поверил про мокрые полы?

Полы были абсолютно сухие, но должна же я была как-то выкрутиться?

Чтобы этот лютый, синеглазый монстр не разорвал меня в клочья.

Хорошо, что Ирина всего этого не видела…

Могли бы возникнуть вопросы.

Вот это у меня накипело!

Прохожу мимо Веры, копошащейся в бумагах.

— О, Надь, Тимур Владимирович велел передать тебе карту!

— Чего? — притормаживаю.

— Ну, рабочая банковская карта, с неё можешь оплачивать расходы компании.

— Ах да, поняла.

За спиной Веры появились и другие сотрудницы, с широкими лыбами.

Девчонки посмеиваются, шушукаясь между собой. Они продолжают смотреть на меня с восхищением. Как на народного героя!

Забираю у Веры карту, понимаю, что опять придётся возвращаться в холодильник. Если у меня есть карта, то почему бы не вызвать такси?

Поражаюсь своей смелости, взявшейся будто из ниоткуда. Мне как будто нарочно начинает нравиться злить Демоновича. Понимаю, что это ни к чему хорошему не приведёт, но я не могу остановиться. Ведь приказа беречь каждую копейку не было! Он же такой богатый — не обеднеет от пары сотен рублей.

Заказываю такси и еду в химчистку в тепле и комфорте с довольным видом. Сделав все дела, возвращаюсь обратно в издательство. Оставшееся время провожу, перебирая бумаги, наводя порядки. Ни Ирину, ни Тимура, к счастью, я больше не видела.

Но я очень соскучилась по своим мальчикам! Внутри присутствовало странное волнение. Оно начало меня преследовать после разговора с Ириной, когда она попросила меня показать ей фото моих детей. Дождавшись, когда минутная стрелка пересечёт цифру «двенадцать», я схватила свои вещи и побежала к лифту.

Сначала в сад, потом домой.

Фух…

Давно я так не мечтала о конце рабочего дня.

Бежала к выходу так, будто за мной черт из ада гнался.

И на месте черта я, конечно же, представляла Тимура Владимировича Титова.

Я валюсь с ног.

Еле-еле доковыляла до квартиры, вставив ключи в замочную скважину.

Ну и денёк выдался…

Надеюсь, Титов будет редко появляться в издательстве. Пусть нефтью своей торгует. А лучше, утонет в ней!

Это ж надо такое, принесло великого барина на крестьянские головы.

Вот у него характер и самооценка до небес!

Сразу видно, привык в золоте купаться и привык, что люди для царевича Титова не более чем рабы без чувств и души.

С ними можно всё, что угодно делать, они не в том положении. Хоть плюнь в самое сердце — ничего не будет.

— Мама! Мамочка!

Моментально оживаю, когда слышу родные, звонкие голоса и топот вдали коридора. Ко мне навстречу бегут мои солнышки, размахивая ручками, в которых держат по листу белой бумаги.

— Мама пришла! Урааа! — бросаются на меня со всех сторон, крепко обнимая.

— Зайчики мои, любимые! — и всё плохое забывается, когда я вижу своих мальчиков.

Расцеловываю их в щеки, с таким напором, словно полжизни не видела.

— Ну как ваши дела?

— Всё хорошо! — хором отвечают.

Я попросила соседку — тёту Аллу, забрать Артёма и Егора с сада, потому что не успевала. Алла нам совершенно не чужой человек — была лучшей подругой мамы. Теперь она как бабушка родная. Сыночки её любят.

Осматриваю бегло нашу скромную квартирку. Дома тепло и уютно, пахнет домашним пирогом — Алла постаралась. За окном валит снег, а у нас своя семейная атмосфера, от которой на душе становится тепло. Скоро ещё ёлку поставим, украсим окна снежинками и гирляндами — будет ещё лучше. Вот ради чего стоит бороться и жить!

— Мама, у нас в садике день пап скоро будет! — с восторженной интонацией вдруг заявляет Артём, махнув перед моим лицом листочком. — Воспитатель дала задание нарисовать папу. А как выглядит наш папа?

Улыбка исчезает с моего лица, а сердце сжимается от боли.

Я не могу им сказать. Потому что боюсь позора…

Опускаюсь перед сынишками на корточки, не выпуская их из объятий.

— Почему мы его ни разу не видели? — Артёмка жалобно хнычет и трёт глаза кулачками.

— Почему наших друзей в садике иногда забирают папы, а нас — только ты?

— Просто ваш папа… ваш папа…

И что им сказать?

Случайно взгляд падает на свитер Егорки, на котором изображены сани с оленями, а в них Дед Мороз, размахивающий большим мешком.

— Ваш папа… Дед Мороз! — паникуя, выдаю первое, что приходит на ум.

— Вот это да!!! — мальчишки быстро оживились, а их редкого цвета глаза озарились каким-то невероятным сиянием.

— Так вот почему он не приезжает к нам? Потому что занят тем, что собирает подарки круглый год для всех детишек мира!

Наш волнительный для меня разговор прерывается посторонним шумом. Слышатся ещё шаги — в коридоре появляется тётя Алла, а впереди неё Танюша на инвалидной коляске.

— Привет, Надь. Пришла? — голос соседки звучит уставшим. Похоже, мои дьяволята её хорошо вымотали.

— Добрый вечер. Пришла, пришла. Ну как вы тут? Танечка, привет! Как самочувствие?

— Привет, — тихо молвит сестра с лёгкой улыбкой на губах.

Она всегда старается быть жизнерадостной, словно понимает, как мне нелегко. Ведь её увядающий вид лишь добавит мне соли на открытую рану на сердце.

— Танечка опять целый вечер творила! Ты бы видела, какой красивый зимний пейзаж она нарисовала!

— Моя умница! — подхожу к сестрёнке и тоже обнимаю.

У Тани явный талант. Она самоучка, но уже такие шедевры рисует, что я всякий раз поражаюсь. Я пообещала ей, что после Нового года найду хорошего репетитора — это будет моим новогодним подарком. Сестра мечтает поступить в академию искусств. Но обучение там дорого стоит. А на бюджет попасть трудно.

Я постараюсь помочь ей осуществить её мечту. Вторую мечту. Потому что первая — встать на ноги. Ей могут помочь только за границей. В дорогой, частной клинике, врачи которой вытаскивали даже самые трудные случаи. И, как обычно, нужно много денег. А мне очень больно! Потому что я хочу всем помочь, но не знаю как!

— Ну что ж, идёмте чай пить, пирог стынет.

Мы уединимся в тёплом семейном кругу и с удовольствием пьём чай. Мальчишки немножко балуются, задирая друг друга — ну как обычно. То щипаются, то толкаются. Приходится ставить на место.

Но я для них не авторитет. Мальчишки часто меня не слушают, поскольку я слишком мягкий человек по своей натуре. Им не хватает твёрдой мужской руки. К сожалению…

Таня воодушевлённо рассказывает о своих великих, будущих проектах и просит купить ей новые краски… Я кусаю губы. В кошельке пару тысяч осталось. А когда зарплата с новым начальством — не знаю.

На часах уже десять, что-то мы засиделись. Малышню пора спать укладывать. Я пошла провожать Аллу, потом к ним вернусь. Артём и Егор сейчас разносят детскую, прыгая на кроватях и устраивая драчки подушками.

— Аааай! Больно!

Хлоп!

Что-то разбилось…

— Артём, Егор! Да сколько можно! — бросаюсь обратно в комнату. Вся детская в перьях, а на полу лежит разбитая копилка в виде коровки. — Да что ж такое, ни на минуту нельзя оставить! Ну-ка разбежались по своим кроватям! Не двигаться, и не звука! Сейчас провожу тёту Аллу и вернусь. Ясно?

Рассерженная, возвращаюсь обратно в коридор. Алла смотрит на меня с сочувствием, качая головой.

— Мдааа… Большие детки, большие бедки. Они скоро квартиру всю разнесут.

Устало тру подушечками пальцев виски.

— А я что сделать могу?

— Отца бы сынишкам твоим не мешало найти, Надь. Двое пацанов растут, как бы. Им на кого-то равняться нужно, авторитет твёрдый нужен. Тут без отцовского воспитания никак, понимаешь? — Алла бьёт меня в самое сердце. — И тоскуют они без любви-то отцовской. Весь вечер меня вопросами доставали: где же наш папа?

Будто я не знаю.

Не складывается у меня на личном фронте. Ну никак!

Я в работе вся, присесть даже некогда.

Мне нужно много работать, чтобы содержать троих. Плюс жирного кота Пончика, которого дети в прошлом году с улицы притащили.

А на свидания время нужно.

При том, не только на встречи с мужчиной, а на уход за собой. Уход тщательный. То есть, это прически, макияж, маникюр, регулярное обновление гардероба в соответствии с сезонными трендами.

Нет у меня на это ни денег, ни времени.

А так на меня никто и не смотрит особо…

Выгляжу я опрятно. И вещи у меня хорошие, удобные. Но в наше время нужно большее! Современные тренды слишком много нам сейчас диктуют. Как мне кажется… Ведь всем хочется красивого и богатого. Но я больше не решаюсь на отношения из-за нехватки времени и установки, что меня никто годный не возьмёт с чужими детьми.

— Ну, Надь, я тебе серьёзно говорю! Не профукай момент! Пока молодая…

Жизнь Ирины — это сказка наяву!

Сон до обеда, салоны красоты, шоппинг в самых дорогих бутиках, путешествия по миру. О чём ещё можно мечтать?

Казалось бы, у неё есть всё. Но всё равно чего-то не хватает. Ей постоянно хочется большего!

От жадности и переизбытка денег она уже просто не знает, чем себя занять. Госпожа любит быть в центре внимания. И вот ей захотелось славы!

Так, как от скуки она подсела на любовные романы, ей на ум пришла идея издать свою книгу. Не просто книгу, а книгу, которая должна стать мировым бестселлером.

Поэтому Ирина пожелала купить целое издательство. А чего мелочиться? Тем более, она себе может это позволить. Любой каприз за деньги мужа.

Жаль, муж был не в восторге. Назвал организацию «конторкой». Он просто глупец! Ничего не смыслит в искусстве! Привык покупать только нефть и золото!

Всё равно Ирина добилась чего хотела — любимое издательство теперь её.

Не сказать, что отношения с супругом у неё были гладкими. Далеко не идеальными… Тимур был женат на своей работе. В его голове — сплошной бизнес.

Светлана Павловна передала все документы на издательство Ирине и они заключили сделку. Осмотрев свои владения, познакомившись со своим новый обслуживающим персоналом — этой ничтожной кучкой неудачников, Ирина приступила к делу.

Девушка несколько дней провела в раздумьях. У неё не было вообще никаких достойных идей, для того, чтобы написать книгу. Можно купить мнение определённых людей, заказать рекламу, нанять целый штат профессиональных литераторов, но это всё будет не то!

Кто-нибудь, да обязательно проболтается, сдав её. Всё должно выглядеть именно так, будто она сама написала кропотливый шедевр, который бы покорил миллионы сердец по всему миру не хуже «Пятидесяти оттенков». Она хотела именно искренних восхищений, и только положительные отзывы.

Госпожа Титова в раздумьях бродила по пустому офису, между столами сотрудников. Рабочий день закончен. Сейчас здесь никого. Но ей так и не пришла в голову ни одна цепляющая мысль!

Внезапно она случайно задела бедром папку, лежащую на столе одного из подчинённых. На пол полетели листы, на которых было что-то написано от руки красивым, утончённым почерком.

Странно… Да кто сейчас ручкой пишет? Компьютеры зачем?

Ирина наклонилась, чтобы подобрать бумаги. Сама не заметив того, она вдруг начала скользить глазами по тексту. Это был не просто текст, а целая увлекательная история, от которой пробежали мурашки по коже, которая неимоверно её зацепила с самого первого абзаца.

Вот это да…

Она прочитала всего шесть глав, и поняла!

Это то, что ей нужно!

Вот она и нашла то, что так неистово жаждала.

Какая удача!

Титова положила всё на свои места, а утром решила выяснить, чья это работа. Придя в издательство ровно в восемь, она заглянула в зал.

Уж кто бы сомневался!

Да это же… это место принадлежит дурнушке Наденьке.

Неужели это её работа?

Так странно, что спустя годы, судьба свела их снова. Надя так и осталась неудачницей, которая живёт в обшарпанной хрущёвке от зарплаты до зарплаты, носит безвкусную, дешёвую одежду и ездит на работу автобусе. А Ирина, благодаря Наденьке, теперь живёт как королева!

Один раз развела лохушку, и второй не проблема!

У Ирины созрел очередной грандиозный план.

Но пока ей нужно сосредоточиться на светских тусовках, шоппинге, лазурном пляже под палящим солнцем на берегу лазурного океана…

Несколько дней спустя

Ни о чём вообще не подозревая, я вошёл в уборную компании, чтобы справить нужду, как вдруг услышал недовольный детский писк.

— Занято, дядя!

Не понял.

— Сначала пописаю я, потом мой брат Артём! А вы встаньте в очередь!

Картина Репина!

Два белобрысых, беззубых сорванца нагло командуют мною в МОЁМ офисе.

Откуда они тут? Сотрудникам запрещено разводить на моей территории детский сад!

— Артём, Егор! Я же попросила посидеть вас пять минут спокойно! — позади слышится топот.

О, а вот и мамаша нарисовалась! Сейчас как влеплю выговор!

Оборачиваюсь. Застываю.

Надежда?

Это её, что ли, дьяволята?

Ах да, припоминаю…

Пролистывал резюме.

Всего лишь раз десять, примерно.

Там было сказано, что у неё есть два сына.

Но она мать-одиночка.

Смотрю на девушку, потом на двойняшек.

Стоп.

А почему у них мои глаза?

И меня словно током в тыщу вольт шибануло.

Я поражён.

Не припоминаю, чтобы когда-нибудь, за все свои тридцать с хвостиком лет, встречал ещё кого-то с таким же редким цветом глаз.

Махнул головой, зажмурился.

Может показалось?

— Сюда идите, быстро!

Когда глаза открыл, передо мной стояла только Надя, пряча сорванцов за свою спину.

Её лицо охвачено паникой.

Вздыхаю.

Хотя нет…

Я обознался.

Ах-ха!

Дикость какая!

Титов, ты в своём уме?

Это намёк, на то, что дети главной ходячей катастрофы издательства — это твои дети?

Переработался, что ли?

Я ведь трезв как стёклышко, как мне такое на ум вообще могло прийти?

Да так… мысль странная промелькнула, а по телу будоражащая волна жара пробежала.

Я и Надя…

Вместе в постели.

Что-то не припоминаю.

Меньше недели знакомы.

Мы сто процентов раньше никогда не пересекались!

Да и где я мог с ней встретиться?

На литературном вечере творчества Пушкина в городской библиотеке?

Чуть не подавился смешком.

— Тихо стойте! У меня из-за вашего непослушания теперь могут быть проблемы, — с опаской командует она детям, продолжая прятать их от меня за своей спиной.

— Извините, — её щёчки краснеют, теперь Надя-тысяча-и-одно-несчастье ко мне обращается.

Недовольно хмурюсь.

Вот не люблю детей.

Вечно орущие, хнычущие, проблемные создания.

А тут еще и двойняшки!

Двойной попадос!

— Надежда, — смотрю на неё снисходительно сверху вниз, — и как это понимать?

— В саду карантин объявили… не с кем было оставить.

— Издательство не детский сад, — скрещиваю руки на груди, ужесточая тон. — Первое и последнее предупреждение. Ясно?

Быстро-быстро закивала.

— Иди. Быстро! Брысь! Отпускаю домой пораньше.

— Спасибо, — тихонько мямлит, а у меня вдруг сердце начинает биться быстрей, когда я смотрю на её румянец.

Мило.

Выглядит совсем как девочка сейчас.

Мимишная, невинная.

Только бантиков на голове не хватает и гольфиков.

Чёрная юбка есть, белая блузка тоже.

Ещё в этих очках…

Нервно сглатываю.

Прямо сейчас заметил, какие у неё пухлые, алые губы.

На них бы пальцем надавить…

Очертить контур. Слегка примять. Чуть оттянуть.

Выглядят влажными.

И будто пахнут сладкими конфетами…

Эй, Титов!

Очнись!

Мысленно хлопнул себя по щеке.

Нет.

Не помогло.

Наоборот.

Мне вдруг стало аномально жарко…

Так, что пришлось ослабить галстук на шее.

— Чтоб я больше не видел здесь этого выводка! Будет штраф.

В ответ слышу детские кривляния.

— Злой ты дядя!

— Я вырасту и побью тебя!

— Тише! Ну-ка замолчите! — топнула ногой. — Вы наказаны! Сегодня без мультиков и без сладкого!

— Ну мама… — с обидой и недовольством.

— Ну-ка вперёд шагайте! Сейчас работу доделаю, двадцать минут, и домой поедем!

Стою усмехаюсь, почему-то.

Вот ведь шкода.

Надежда мальчуганов за шиворот тащит, те упираются.

Ну точно демонята.

Растрёпанные, немного неряшливые.

Оба в джинсовых комбинезончиках и в клетчатых рубашках.

Такие забавные…

У малых волосы светлые, кучеряшками вьются в разные стороны. Цвет волос мамин.

Ну клянусь, если бы мы с Надеждой встречались в прошлом, я бы подумал, что они — ну точно мои.

Вообще я брюнет…

Один из мальчуганов что-то уронил, Надя наклонилась поднять… И вот тут у меня перехватило дыхание, кровь ухнула в нижнюю часть тела, а во рту пересохло.

Сглотнул ком во рту. Потому что увидел, как изящно, блин, Надя наклонилась, а её юбка слегка задралась, открыв доступ к стройным ножкам.

Меня замкнуло…

И перед глазами вдруг встала та самая картина, как она мне кофе на рубашку выплёскивает.

— Полы скользкие…

Ну, ну!

Да не было там никаких полов скользких.

Её смелость меня поразила.

Не каждый осмелиться сунуть голову льву в пасть.

Наоборот, в ноги падают, стараясь выслужиться по любому поводу.

Аж тошнит!

Все девицы слишком предсказуемые, приторные какие-то, как под копирку. Будто на одном заводе, как роботов штампуют. Щебечут, сюсюкают, прелестями своими трясут, соблазняя. Готовы за одно только малейшее проявление внимания с моей стороны с моста прыгнуть.

А эта?

Какая-то не такая.

Не такая, как все.

Зубки пытается показать.

Но в то же время побаивается, чтоб не уволил.

Оно и понятно, двое на одной хрупкой шейке сидят.

Ещё и какие — монстрики самые настоящие.

Вот впервые с таким сталкиваюсь.

Потому что мне ещё никто не отказывал, никто себя так дерзко не вёл!

Какой дерзкий, смелый поступок!

Я просто офигел, от того, что она сделала.

Девчонка устроила в моей голове какой-то бедлам. Ураганом пронеслась по нервам, выкрутив весь мой внутренний мир наизнанку.

Это… и что вы думаете?

Завела меня за секунду.

В любом другом случае, я бы без разговоров вышвырнул с вещами на улицу, ещё и влепил бы штраф за неуважительное отношение к начальству.

Но ведь эта… так сильно зацепила!

Казалось бы, в Наде нет ничего такого особенного, или я ошибаюсь?

Ведь в тихом омуте…

Напротив.

В ней есть много чего интересного, но она прячет всё это за бесформенными свитерами и строгими юбками. Как будто специально… Пытается оттолкнуть от себя мужчин.

Или наоборот?

Заставить их за ней бегать, добиваться. Чтобы узнать, что спрятано за маской. Какой дивный цветок?

Во мне проснулся хищник.

Завоеватель.

Азарт закипел в венах и мне до одури захотелось проверить, так ли это на самом деле?

Захотелось зажать малышку где-нибудь в укромном, тёмном углу. Снять с неё очки, сорвать резинку с волос, растрепав пальцами толстую, густую косу. И убедиться, что моя теория верна.

Коварно улыбнулся. Медленно провёл языком по губам, глядя ей вслед.

Я идиот!

Не понимаю, что за мировой катаклизм творится внутри меня?

Но я… её захотел.

Резко и неистово.

Чем быстрее это сделаю, тем быстрее меня отпустит.

Я загорелся.

Внутри диким пламенем и первобытным инстинктом вспыхнул сильнейший азарт.

В голове созрел грандиозный план…

Я должен проверить свою теорию, что под безвкусным мешком прячется кое-что уникальное.

Единственный способ выбросить из головы — только такой. Получить. Попробовать. Насытиться. Забыть.

В анкете написано, что не замужем она. Вот и замечательно! В благодарность за приятное время провождение получит от меня шубу или премию.

Но что-то подсказывает, что так просто подойти и сказать: «Смирнова, поехали ко мне!» Не выйдет. Рискую получить по лицу от характерной кошечки. Я придумал кое-что другое.

— Быстро спать.

Абсолютно никакая завожу детей в детскую, отправляя их по своим кроватям.

Сидят, щёки свои дуют, и руки на груди сложили.

Обиделись…

Что без мультиков оставила и голос повышаю.

Актёры великие.

Разозлили сегодня не на шутку.

Значит, заслужили.

— Спокойной ночи.

Выключаю свет, прикрываю дверь и ухожу заниматься своими делами.

Я переоделась в ночную рубашку. На ноги — меховые тапочки с крольчатами. Взяв кота, легла с ним на диван, задрав ноги повыше, чтобы облегчить усталость. Толстый мурчун сразу принялся мять лапками мой живот и довольно урчать, когда я почухала его за ухом.

Включила телевизор — любимые вечерние мелодрамы. Два часа могу пожить и для себя. Сейчас только восемь, но я решила лечь пораньше. Посмотрю киношку немного и спать.

Не успела я с облегчением выдохнуть, как тут же подскочила от мелодии входящего вызова. Беру телефон в руки, столбенею. На экране мигает имя — Тимур Демонович.

Что за…

И сон как пощёчиной смачной сняло.

Интуиция кричит — не отвечай, но пальцы сами жмут на зелёную кнопку. Я обязана. Сейчас вот никак не могу потерять работу. Новый год скоро. Праздники — всегда траты приличные. Не могу же я любимых сыновей без подарков оставить.

— Да, — с дрожью в голосе.

— Смирнова! — рявкает он. — А ты ничего не забыла?

Быстро прокручиваю в голове возможные варианты того, где я могла накосячить.

Да вроде нигде.

— Рубашка где?!

Ааа, вот в чём дело!

— Извините, она дома у меня сейчас лежит. Завтра принесу. Только сегодня забрала с химчистки.

— Никаких завтра! Сейчас же! — шарашит он меня своим приказом.

— Но…

— Немедленно, чтобы была у меня с рубашкой! Даю двадцать минут или штраф!

В трубке слышатся гудки.

Да как так?!

Ну каааак?

От злости кулаками избиваю подушку. Когда злая энергия чуть освобождает моё тело, набираю Аллу и прошу, чтобы присмотрела за детьми. Соседка соглашается, а я, словно узник, идущий на виселицу, бреду к шкафу, вытаскиваю оттуда свитер и утеплённые штаны.

— Ой, ну и изверг он у тебя, — с грустью охает Алла, — зверьё самое настоящее! Тьху!

Хуже.

Исчадие ада!

Горько вздыхаю.

Застегиваю пуховик на последнюю пуговицу, как раз в этот момент кто-то стучит в дверь.

Открываю, а там лоб высоченный с орлиным носом и такими же хищными глазами. Одет в черную одежду, на массе мужик. Узнаю его не только по острому взгляду, но и по лысой голове. Один из личной охраны Титова.

— Что вам?

— Со мной едешь, — басистым голосом ставит перед фактом.

— Но я такси уже вызвала.

— Такси отменяется. У меня приказ.

— Знаете что! А я рожу вашу запомню! — кричит вдруг тётя Алла, размахивая кулаком. — Если через два часа Наденька домой не вернётся, я город на уши подниму! Зять мой — подполковник, ясно тебе, пень здоровенный!

— Тише вы, тише! — пытаюсь её успокоить. — Да всё нормально будет, знаю его. Это Виталий.

Алла хмыкает, гордо вздернув подбородок.

— Я тебя запомнила, Виталий…

И бросает ему опасный взгляд. Тот тоже хмыкает. Но, между тем, успевает пройтись по её пышной фигуре заинтересованным взглядом.

Мы выходим из подъезда, а внизу стоит люксовая иномарка. Виталий открывает заднюю дверь, приглашая внутрь. Сажусь, испытывая смущение. Первый раз еду с такими почестями.

Охранник заводит двигатель, мы покидаем двор, выезжая на дорогу.

— Ну что за срочность такая, Виталий?

Здоровяк молчит.

— Ну вот нельзя было, чтобы я через вас вещь передала?

Ни на один мой вопрос не отвечает.

Немым прикидывается?

От него прозвучал всего лишь один ответ:

— У меня приказ. Подробной информацией не владею.

Зараза!

Вот возьму и брошу в лицо наглому мажору его дурацкую рубашку. Вот как будто она одна у него на все случаи жизни. Бедный сиротинушка! Да они там, мажорики рублёвские, в край зажрались?

Брошу в наглую физиономию, ещё и денег сверху кину, чтобы вторую себе купил на сменку, раз бедные мы такие несчастные.

Проводим в дороге больше двадцати минут. Замечаю, что за окном уже вовсю валит снег, да и вообще разразилась беспощадная снежная пурга. Даже дворники не справляются.

Нехорошо. Главное, чтобы не застряли где-нибудь в сугробах.

Машина сбавляет ход. Кажется приехали.

Ну, и куда меня чёрт лысый завёз?

— Я здесь запаркуюсь, — хрипит Виталий, пытаясь всмотреться в лобовое стекло. — Дальше не проехать — сугробы выше колен.

— Хорошо. — Выхожу из машины.

Меня едва не сдувает сильным порывом ветра. За секунду я вся оказываюсь в снегу. Идти до дома, на который указал охранник, не меньше ста метров.

Как же я вас «люблю», Тимур Владимирович.

И куда мы приехали?

В какой-то частный, загородный сектор, который практически замело снегом. Видимость нулевая.

Впереди смутно вижу протоптанную дорожку и ворота. Иду туда. Толкаю кованую, изящную калиточку, вхожу. Впереди раскинулся внушительного размера двухэтажный дом с огромными, панорамными окнами.

Там внутри так уютно горит свет. Ещё и камин, наверно. Представляю, как там тепло и хорошо. Сейчас бы чаю горячего! И у камина прилечь…

Не успеваю подойти к двери, постучать, как она распахивается, на пороге появляется ОН.

Тимур Титов.

Собственной царской персоной.

В шёлковом, чёрном халате с дымящейся чашкой в руках. От него очень соблазнительно пахнет кофе…

Ледяные глаза хищно блеснули, пройдясь по моему телу.

И мне стало ещё холодней.

Да я умру сейчас от холода!

Выглядит, как всегда, властно и опасно.

Но этот халат…

Облепивший идеальные формы мышц.

Да что он себе только позволяет?!

— Заходи.

Медлю. Сомневаюсь.

Почти срабатывает инстинкт самосохранения.

Хочу просто бросить в него пакет, развернуться, побежать.

Но Тимур замечает мои колебания.

Он хватает меня за руку и рывком затаскивает внутрь.

— Т-Тимур В-Владимирович! — вырываюсь из его наглого захвата.

Он быстро дверью хлопает, запирая её на замок.

— Как это понимать?

— Тише будь. Ты замерзла.

— Так может не надо было меня в метель на ночь отправлять?

Не слышит меня. Просто смотрит.

Как-то так коварно, кровожадно.

Что я себя ощущаю перед ним абсолютно голой. А он мою одежду в пепел жжёт своими опасными, коварными глазищами.

И произносит твёрдым, низким тоном. С хищным выражением лица, напрягая скулы:

— Раздевайся.

Я перестаю дышать.

Два шага, оказывается впритык.

За руки меня хватает, оборачивая их своими.

Такими сильными и горячими…

Что я сейчас наверно точно здравого разума лишусь.

— Холодные… Сейчас согрею, — шепчет.

Я сглатываю.

Что-то в горле пересохло и першит.

Но мне лучше становится. Невероятно блаженно и хорошо. Когда он держит мои руки в своих и греет их своим теплом, не хуже шерстяных перчаток.

В доме идеальная красота. Дом богато убран. Здесь царит сказочный уют.

Теплые полы, большие, просторные комнаты, свет приглушён.

Вижу гостиную, как там атмосферно потрескивает камин, а напротив него лежит белая, меховая подстилка.

Я, честно, так устала, что это всё — для меня просто мечта.

Неужели Титов всё специально подстроил?

Но зачем?

Чего он добивается?

Меня?

Но я… Я же его только злю и бешу.

Облила кофе, детей на работу притащила.

Я для него неуклюжая, неповоротливая. Часто всё роняю, бывает на ходу засыпаю. Но это от того, что я спешу. Моя жизнь — марафон двадцать четыре на семь.

Но Тимур смотрит мне точно в глаза, уж больно откровенно, и находится так близко…

А потом шепчет соблазняющим, низким тоном:

— Эта рубашка для меня очень важна. Очень. Я всегда надеваю её, когда совершаю важные сделки. Своего рода талисман на удачу. А завтра в семь у меня подписание важного контракта.

— Ясно, — одними губами, глядя на его губы, которые находятся слишком близко, неосознанно пропуская мимо ушей его оправдания.

Не знала, что такие люди, как Титов, его уровня, верят в подобное.

Я тону во льдах его прекрасных глаз.

Не замечаю, как он снимает с меня куртку, как берёт за руку и ведёт в гостиную, к тому самому камину.

— Присаживайся. Чай, кофе?

— Извините, но мне пора домой.

— Один момент! — он берет телефон, который лежит на столе, делает звонок.

А я жду.

Скромно положив руки на колени, сижу на диване. Ммм, какой же он мягкий. Так бы и свернулась на нём калачиком. Я до ужаса хочу спать!

— Понял.

Сбрасывает вызов.

— В общем, там дорогу замело, ночью вызовут технику, будут расчищать. Виталий уже застрял в сугробах. Тебе, Надя, придётся ночевать здесь.

— Но! — вскакиваю с дивана.

— Сожалею. Дети с кем сейчас?

— С тётей Аллой…

— Ну и прекрасно! Нечего переживать. Оставайся здесь, утром тебя отвезу домой. А завтра у тебя будет выходной!

— Правда? — я обрадовалась.

— Можешь провести его со своими шкодниками, — Тимур вдруг улыбнулся. Сексуально и завораживающе… У него самая красивая в мире улыбка.

— Так что, принести согревающий напиток?

— Да, можно. Чай.

Кивает.

На какое-то время оставляет меня одну, беззвучно шагая по тёплому паркетному полу босыми ногами. Я смотрю сначала на камин, потом в большое окно, за которым сыплются белые хлопья. На какой-то миг мне кажется, будто я попала в сказку. Но голос внутри меня говорит, что сказки — это вымысел, придуманные красивые фантазии глупыми мечтателями.

Титов что-то задумал. И мне следует быть внимательной.

Хозяин прекрасного дома возвращается с подносом, чаем и угощением в виде конфет в хрустальных вазочках. Вот не знаю, стоит ли мне его пить?

Ставит поднос на хрустальный столик, стоящий рядом.

— Спасибо.

Когда Титов подаёт мне кружку, я лишь делаю вид, что пью, прикрыв глаза, а сама наблюдаю за ним сквозь опущенные ресницы. Когда он уходит на кухню, я в панике мечусь по сторонам и нахожу решение! Выливаю половину чая в искусственную пальму.

Тимур возвращается опять с какой-то пиалочкой. Я делаю вид, что рассматриваю поленья в камине — сама невинность. Но стоит только перевести взгляд на Титова, меня ошпаривает кипятком. Ну всё, теперь точно согрелась. Даже больше. У меня перегрев.

Потому что барину нашему что-то поскромнее нельзя на себя было надеть?

Почему он в халате ходит?

И мне кажется, боже! Пусть я ошибаюсь! Что на нём нет трусов. Просто ягодицы так хорошо облегает шёлк, что даже видно ложбинку… Про вид спереди я лучше промолчу. У меня уже щёки, наверно, как перец чили — красные и горят.

— Вот, вспомнил, что у меня фрукты есть.

На пиалочке «скромно» лежит клубника, персики, кусочки ананаса. Не хватает взбитых сливок, шампанского… презервативов.

СТОП.

Это красный, Надь.

Титов хочет тебя соблазнить и воспользоваться тобой.

Вот же ш козёл!

— Вы здесь живёте?

Интересно, а где Ирина?

И она не будет против таких вот посиделок?

— Это мой загородный дом. Я не часто здесь бываю, но сегодня решил приехать сюда, немного отдохнуть перед предстоящей сделкой. Настроиться на неё.

— Понятно.

— Тебе не жарко? Можешь снять свитер… — его голос охрип. Он потянулся ко мне. Мужские пальцы легли на мою талию.

Он потянул вверх ткань и снял с меня свитер. Я осталась в тоненьком лонгсливе белого цвета. Смутилась… Он немного просвечивается. Тимур это увидел и его кадык дёрнулся.

Дрова в камине весело потрескивают, а за окном сыпет пурга. В доме пахнет апельсинами, деревом. Свет приглушен. Атмосфера такая, что действительно провоцирует на то, чтобы потерять голову и отдаться грехам.

Тимур Владимирович придвинулся ко мне ближе. Его бёдра коснулись моих.

Не узнаю своего злого, надменного босса.

Сейчас он какой-то другой…

Паника подступила к горлу.

Вот уж я влипла.

— Расслабься, Надь, ты напряжена… Хочешь, я помассирую тебе плечи, помогу снять усталость?

Он опять оказывается рядом со мной на опасно близком расстоянии.

Надь…

Ну всё, надо что-то срочно делать!

Или я потом всю жизнь буду жалеть.

— Нет, вы что. Я в порядке, — смущённо заправила прядь волос за ухо.

— Тебе всё нравится? Тебе комфортно?

— Да. У вас отличный дом. Сказочный.

Почти!

Меня очень, очень волнует, что вы ходите по дому в одном халате, без трусов, и настойчиво меня соблазняете.

Наглец!

Я же явно не в его вкусе?

Или что это сейчас происходит?

Нечто вроде спортивного интереса?

Вот я слышала, что богатые мужики — те ещё пошлецы.

Тимур переместился ближе к камину, теперь величественно, как какой-то Падишах, уселся на шкурах, держа в руке напиток.

Сто процентов что-то подсыпал в мой…

— Приляг у камина на шкуру, отдохни немного, — похлопал ладонью рядом с собой, подзывая.

— Зачем всё это, Тимур Владимирович? Чего вы добиваетесь? — облизываю кончиком языка пересохшие губы. Он этот жест улавливает. Зоркие глаза, как у орла, впиваются в мои губы.

— А что тут непонятного? Хочу выглядеть гостеприимным.

Ну, ну.

— Извините, мне нужно в уборную. Подготовиться можно? Где она?

— На первом этаже, налево. — Внезапно он широко улыбнулся, будто обрадовался моему неожиданному ответу. — Жду тебя с нетерпением.

Я побежала туда, нашла нужную дверь. Закрылась. Умыла лицо холодной водой, глянув на себя в зеркало.

Думай, думай, думай…

Он точно не выпустит меня отсюда, пока не оприходует.

Волнуясь, я покопалась в своей сумочке, и… какая удача! Нашла коробочку со снотворным, которую меня сегодня просила купить Алла, но я забыла ей отдать.

Снотворное в порошке. Легко можно растворить…

Я взяла один пакетик и спрятала под одеждой.

Боже, помоги!

И пусть всё получится.

Надо как-то проучить гада, а то это не дело.

Возвращаюсь обратно, стараюсь вести себя спокойно.

На этот раз я сажусь рядом с Тимуром на шкуру.

Взгляд падает на столик, на котором, помимо вазочки с фруктами, появился ещё один предмет, которого не было до моего похода в ванную.

Это… пачка презервативов.

Сглатываю. Сердце ускоряет ритм. В ушах шумит от адреналина!

Но я усилием воли беру себя в руки, пытаясь выглядеть спокойной.

— Ой! Мне кажется, или кто-то стучит в калитку?

— Что? Нет, я ничего не слышу.

— А я слышала. А вдруг это… это Ирина?

На слове «Ирина» Титов встрепенулся, поднялся на ноги и пошёл к окну.

Ес! Сработало!

Быстро сыпнула порошок в его чашку. Мелкая пыль благополучно растворилась в ароматной жидкости. Отлично.

— Не слышу ничего, — удивленно.

Титов возвращается к камину.

— Ну ладно. Наверно показалось, — пожала плечами. — Держите. Выпьем чаю!

— За чудесный вечер и чудесную атмосферу.

Я выпиваю немного. А он… До дна.

Сейчас надо заговорить наглецу зубы, потянуть время как можно дольше, чтобы не начал распускать руки, пока снотворное не подействует.

Ох, оно прям меня так сильно выручило! Повезло, так повезло.

— Расскажите о вашем успехе? Как вы всего этого добились? Я вами… я вами просто восхищаюсь! Вы мой кумир! — выкрикнула, изобразив восторг.

Кажется из меня получается неплохая актриса.

— Правда?

— Да!

Как истинный царь мира с короной до небес, такие люди обожают хвастаться и обожают, когда ими восхищаются. Я угадала! Титов начал свой рассказ, но с каждой фразой он двигался ко мне всё ближе и ближе, пока не загнал в угол и не прижал своим сильным, ароматным телом к дивану.

Я могла потерять голову в любую минуту… С ним по-другому невозможно. Особенно, когда он вдруг схватил меня за подбородок, надавив на него пальцами.

— Может хватит уже разговоров? Пора бы и делом заняться, — облизал губы. Подтянул меня к себе. Схватив за талию, посадил на колени. Лицом к лицу. Я мелко задрожала… Его горячие ладони легли на мои лопатки, заскользили вниз, а потом забрались под одежду, обжигая кожу.

— Ничего не бойся, ни о чём не волнуйся. Никто об этом не узнает…

Он потянулся ко мне, раскрывая пухлые, пахнущие фруктами губы.

— Ты такая сладкая… Отдайся мне, девочка прямо сейчас! А завтра я выпишу тебе щедрую премию. Или шубу?

Я задержала дыхание. Он лишь слегка коснулся ими моей нижней губы… Рухнул в меха и захрапел.

Ну наконец-то!

Ах премию выпишет!

Вот говнюк!!!!

Да за кого он меня принимает?

Злости моей нет предела!

В панике хожу то в одну сторону, то в другую, глядя на мерзавца, храпящего у камина, лёжа на боку.

Сноб. Бабник. Высокомерный нахал!

Я не могу так просто уйти, особенно после того, что он мне сказал.

Шуба. Премия.

Тьху!

Вот и что мне делать с этим донжуаном недоделанным?

Тут по-любому нужно перевоспитывать.

Устанавливаю камеру на своём телефоне на таймер, а сам телефон ставлю на небольшой стул, направляя его на посапывающего босса.

Ложусь рядом с Тимуром Владимировичем, предварительно скинув с себя всю верхнюю одежду.

Беру его правую руку и шлёпаю на свою пышную часть бедра. Сама делаю вид, что горячо и страстно его обнимаю, уютно устроившись на его груди.

Слышу щелчок камеры, бегу оценивать результат.

Ого… получилось атмосферно и реалистично!

Всё выглядит так, будто мы заснули после бурного вечера страсти. В кадр также удачно попала наполовину опустошённая бутылка вина, фрукты, пачка презервативов.

В случае чего, это фото можно будет использовать как компромат, чтобы гад от меня отстал.

На ум приходит ещё одна идея.

Кажется, в ванной я видела аптечку…

Бегу туда, потом обратно в гостиную. Не одна, а с зелёнкой в руках.

Переворачиваю мужчину на спину, ехидно усмехаясь, и с наигранной интонацией к нему обращаюсь:

— Ну, Тимур Демонович, раз вы демон, то где ваши рога?

Хихикнув, с помощью ватной палочки рисую засранцу рога. Под носом ещё и усы.

Получается просто шедеврально!

Ну вот, наконец-то вам хоть кто-то рога наставил!

Так ему! Ибо нечего зазнаваться.

Отряхиваю руки, довольная результатом.

Но веселье на этом не заканчивается!

Дергаю поясок шёлкового халата, медленно раскрываю его полы… Но не до конца. Заливаюсь краской хуже переспелого помидора!

Признаков присутствия трусов не обнаружено! Как я и думала! Вот жучара бессовестный…

Оставляю лишь кусочек ткани на том самом месте, беру уже телефон Титова и жму на значок камеры.

Щёлк!

Готово!

Зажимаю рот ладонью, пытаясь сдержать безударные приступы смеха. Потому что одно фото в таком пикантном ракурсе я ставлю на заставку телефона его владельца.

Всё. Пора бежать!

Забираю свои вещи и быстро делаю ноги.

Добираюсь до дома с трудом, но всё же добираюсь… Сначала пешком, потом на такси. Снегоуборочная машина расчистила часть улицы, так что вскоре мне удалось сесть в такси.

Ой, не знаю, что мне за это будет! Явно увольнение. Штраф. Выговор. Да и плевать! То, что он собирался сделать, — больше не смогла терпеть. Выживу как-нибудь. Не первый раз на мели. Если что у меня есть подушка безопасности — это наши с ним откровенные фото. Если будет угрожать, отправлю их Ирине.

На следующий день я осмеливаюсь выйти на работу.

Демонович сегодня не появлялся в компании — неудивительно. Чтобы отмыть зелёнку, нужно потрудиться.

А после обеда на мой телефон приходит сообщение, от которого мороз бежит по коже и больше не до шуток становится.

Ну вот. Доигралась.

Спустя несколько дней

Я резко вздрагиваю и подскакиваю на месте.

Очки висят на одном ухе, часть бумаг разбросана по полу.

Что случилось?

О, нет!

Кажется я задремала.

Очень устала за последние дни, у меня недосып. Вот и вырубилась на ходу, что и следовало ожидать.

Слышу жуткие рыки на весь этаж, будто началось вторжение инопланетян, вся леденею.

Это ещё что такое?

И тут же ко мне подлетает Вера, держа ладонь на глазах, будто её что-то ослепило.

— Ёк, макарек! Надяяяя! Ой там такое, ну там такое! Это просто мандец!

— Что?! Не трясись, выпей воды и спокойно скажи, — сую ей в руку стакан с минералкой.

— Демонович, он… Аааа! Не могу сказать! — она топчется на месте, так и не убрав руку с глаз. — В общем он тебя зовёт и убивать собирается! БЫСТРО ДУЙ К НЕМУ!

А потом Веру накрывает приступ хохота.

Вскакиваю со стула, лихорадочно поправляя на себе одежду и очки.

Как здесь?!

— Он же с Ириной уехал на какую-то деловую встречу в другой город, на несколько дней.

— А её отменили! — давится смешинками она.

Ну дурдом какой-то.

Оглядываюсь по сторонам.

Мелочь моя на месте. Сидят на стульях рядом, ресницами хлопают и лыбятся. Ручки на коленях сложили… Ой, ну прям святоши! И выглядит это подозрительно.

Я вновь нарушила правило.

Пришлось опять взять малышню на работу.

Девочки обещали прикрыть.

Но, кажется, что-то пошло не так.

Почему босс в бешенстве?

Или может быть гад, после того случая с зелёнкой, решил отомстить? Только сейчас. Когда зелёнка выветрилась, чтобы на люди выйти.

Ахаха, ой не могу!

Какая я молодец.

Хотя нет!

Я ведь его немного пошантажировала. И тут продумала.

После того, как Титов написал мне, что он меня убьёт, я ему в ответ прислала сообщение со словами: «Только попробуйте». И фото приложила. Где мы с ним почти полностью обнажённые лежим в мехах, страстно обнявшись.

Я написала, что, если он попробует меня убить или уволить, эти фото увидит его жена. И… после этого настало затишье. Паршивец мне больше не звонил, не писал, к себе не вызывал. До сегодняшнего дня.

— Так, сидите здесь и не двигайтесь, пока не вернусь! Выполните — дам по шоколадке.

Показали мне жест «класс».

Ох, что-то трусит меня, как во время гриппа.

В жутком напряжении направляюсь к кабинету начальника.

Стучу три раза, дёргая дверь на себя.

— СМИРНОВА!

— Что случилось?

Вхожу. Тут же спотыкаюсь о стул, который стоит прямо у входа.

Ооо, а это что такое?

Что за ошмётки ткани, прилипшие к сидушке, в «форме разрезанного напополам яблока»?

— Всё верно! Это куски от моих штанов и трусов!

Как порыв ледяного ветра лупит в меня его страшный, злющий голос.

Пошатнулась, едва устояв на ногах, а потом на что-то небольшое, похожее на пустой тюбик, каблуком сапога наступила.

Наклоняюсь, подняв его, читаю надпись на этикетке: «Супер-пупер клей. Три секунды — как цемент. Подходит для склеивания металла, пластика, дерева, фарфора, кожи…»

— Вот именно! Кожи, Надя! Кожи!

Ой…

Я вслух это, похоже, прочитала.

— Тимур Владимирович, я ничего не понимаю! При чём здесь я?

Он делает очень глубокий вдох, раздувая ноздри как бык.

И поворачивается ко мне спиной.

В ужасе накрываю рот ладонью.

Божечки, чуть не стала заикой.

Он как ковбой в чапах!

— Твои сорванцы!!! Аррррр! Ты только посмотри, что они сделали?

Это…

Аааа!

Я всё ещё сплю, что ли?

Тимур Владимирович бегает по кабинету с голым задом, гневно размахивая руками.

Вот ведь картина маслом!

То есть на нём, как и прежде, сидит дорогой, классический костюм, вот только ягодичные мышцы у всех на виду. Там сейчас установлена оригинальная система вентиляции «дресс-кода».

Артём, Егор!

Теперь я понимаю, почему сыновья гаденько улыбались.

— Я всё возмещу, всё возмещу… Простите, простите!

— Вон. Быстро вон!

— Обещаю, больше такого не повторится!

Два широких шага, меня толкают в угол, прижимая к стене.

Сильная рука впивается в затылок, сжимая в кулак горсть волос.

Горячее, бурное дыхание обжигает щёки и губы, заставляя покрыться мелкими мурашками и живьём сгореть.

— Ты меня раздражаешь, Смирнова! Поняла!

Шутки в сторону.

Теперь мне становится страшно.

На полном серьёзе.

И даже немного больно…

От того, как он шею мою сдавил.

И горячо…

От того, как опасно и настойчиво он ко мне всем телом прижался.

Всё. Довела. До пика.

Сейчас грянет шторм.

Набирает побольше воздуха и рычит:

— Как ты мне только могла понравиться? Как я… тогда… у камина… В общем неважно! Ты похожа на чучело! Пахнешь молью и старой девой. Я рад, что у нас ничего не было! А теперь уходи. Если ещё раз демонят своих сюда приведёшь — пожалеешь.

Отталкивает от себя, потом за локоть хватает, волоча к выходу. Выставляет в коридор. Позади раздаётся такой сильный хлопок от двери, что окна вибрируют.

Все сотрудники замирают, глядя на меня. А у меня глаза щиплет. Потому что так больно словами меня ещё никто не бил.

Возвращаюсь к детям, словно мумия. Внутри — пустота. Их, на полном серьёзе, взять бы и выпороть как следует, засранцев таких! Но вряд ли это поможет.

Я сейчас вообще никакая. Больше не из-за пакостей сорванцов, а из-за тех слов, которые о себе услышала.

— Одевайтесь. Домой едем.

Бросаю двойняшкам куртки.

Будто всё понимая, они моментально меняются в лицах, поджимая губы.

Шаловливые моськи сменяются, я бы даже сказала, помутневшими, какими-то взрослыми лицами. Их взгляды становятся как у взрослого человека, будто всё понимающие.

— Я же тебе говорил, надо было, булавку… — шушукаются там втихаря в уголке, помогая друг другу натягивать шапки на блондинистые макушки.

— Кнопку? Но это уровень ясли.

— Хватит! Оделись? Шагайте к лифту! У вас, молодые люди, очень и очень серьёзные проблемы! Даже не представляете себе насколько…

Беру сыновей за руки, выхожу на свежий воздух. На улицы, как обычно, дубак. Молча идём к остановке, периодически поскальзываясь на ледяной дорожке.

Высказывать им что либо, шлёпать по задницам — бесполезно. Мы уже это проходили. На них не работает. Характеры лютые! К гиперактивным нужен другой подход.

В голове отчего-то снова и снова звучат обидные словечки босса:

«Чучело…

Моль…

Старая дева…»

Иду по улице с опущенной головой, в обеих руках сжимаю маленькие ручки в варежках. Смотрю на подол своего старого пуховика, на старые, износившиеся сапоги, хочется рыдать от своей ущербности. От того, что не могу жить лучше, как бы ни старалась!

По щеке скатилась слеза.

За ней ещё одна.

Так больно мне давно никто не делал.

Я вообще редко плачу.

Всегда слёзы сдерживаю, чтобы детишек не расстраивать.

Надо быть сильной, надо бороться.

Но я не робот, не железная.

Внутри я очень ранимая и хрупкая.

Жаль, демон лицемерный этого не знает.

Не знает, как я живу и с каким трудом даются мне мои достижения.

Ну вот, накипело…

Не могу сдержать рваный всхлип, который тут же меня выдаёт.

— Мамочка, ты что плачешь? — голос Артёма.

Мальчишки резко останавливаются. Тянут меня вниз, заставляя присесть на корточки. А потом вдруг оба на меня набрасываются и крепко-крепко обнимают.

Маленькие ручки растирают слёзы на моих щеках, а тоненькие голоса всячески подбадривают, утешают.

— Прости нас, мамочка, прости! Мы больше так не будем!

— Правда-правда! Будем хорошо себя вести, обещаем!

— Ты только не плачь, ладно? Нам грустно видеть твои слёзы.

Сильно жмурюсь, пытаясь подавить слёзы, а потом их в ответ обнимаю также крепко. И моментально становится тепло. Как тёплой весной! Потому что они — мои солнышки любимые и родные! На улице минус двадцать, а у вокруг нас сейчас весна от семейного, искреннего тепла.

Ну вот как? Как на них можно долго злиться?

Может и хорошо, что они похулиганили у Демоновича в кабинете?

Титов заслужил.

Правда, я ему и так с зелёнкой отомстила…

С клеем уже перебор.

Или нет!

С клеем ему — сдача за хамские слова в мой адрес.

— Родные мои, спасибо. Спасибо за то, что вы у меня есть.

Настроение немного улучшается. Мы возвращаемся домой и отправляемся на кухню, чтобы приготовить ужин.

Сыновей без наказания я всё же не могу оставить, поэтому отправляю их в комнату, оставляя без мультиков на неделю, предварительно и строго побеседовав. Укладываю спать.

Сестрёнка тоже говорит, что устала, поэтому следует за ними. Обнимаю её, помогаю лечь в кровать и заботливо укрываю одеялом.

Через полчаса слышу звонок в дверь, бегу открывать. Это моя подруга пожаловала в гости — Оля. Она только вчера вернулась из Абу-Даби.

— Оль, привет! Не узнать тебя, загорелая такая!

— Надька! Как я соскучилась!

Обмениваемся объятиями и чмоками в щеки.

Оля правда замечательно выглядит.

Модная, стройная. Макияж, причёска — всё при ней.

Наверно и жениха себе уже в Эмиратах нашла.

— Проходи, чаю налью. Замерзла? — провожаю дорогую гостью на кухню.

— Слушай, трындец как! Я к такому точно не привыкла. Хе-хе! Три месяца на жаре. Блин, я бы не возвращалась, но контракт закончился с агентством. Дома немного с родителями побуду, потом в очередное путешествие.

— И куда дальше?

— В Италию, скорей всего.

— Вау, рада за тебя, хоть мир посмотришь.

Везёт некоторым.

Для меня «отдых», «поездка за границу» — это что-то такое нереальное и недостижимое. Мечта.

Садимся с Олей на кухне, болтая о том, да о сём. Она спрашивает меня о моей работе, и тут понеслось… Меня прорвало. Если два часа назад я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете, то сейчас меня накрыло лютой злостью.

Надо срочно пожаловаться Оле! Душу излить. Ну как так можно? Как можно быть таким красивым и таким… козлом!

— Мой новый босс просто… демон. Нет, еще хуже! — начинаю болтать без перерыва, не замечая, как давление подскакивает.

— Ммм, да у тебя уши горят! — хихикнула она. — Явно неровно к нему дышишь. А-ну фото покажи.

— Да открой интернет и напиши Тимур Титов.

— Серьёзно?

Полезла за телефоном в сумочку, ввела в поиске имя.

На экране сразу выскочила уйма фото.

Его дьявольски красивое и холодное лицо…

Фу, не могу на него смотреть.

На работе чуть ли не каждый день «любуюсь», и дома давай ещё буду себя травить этой заразой.

Да чего на него смотреть!

Морда как у кота-осеменителя.

Наглая, самодовольная, величественная.

Пытаюсь обмануть себя и найти хоть какой-то недостаток во внешности, чтобы и его тоже оскорбить, как он меня.

НЕ ВЫХОДИТ!

Чёртов идеал.

— Мать моя женщина! Так он знаменитость, что ли? Депутат?

— Бизнесмен, — бурчу.

А сама, хоть и проклинаю Титова всеми проклятиями мира, но почему-то смотрю в телефон, не отрываясь, и пальцем экран поглаживаю, испытывая странные трепыхания бабочек в животе.

— Ух, а он красавчик! Ты правда на него работаешь?

— Угу. Вынуждена терпеть все круги ада…

А что, вот это фото в тёмно-синем смокинге и красном галстуке на фоне Дубайских высоток особенно впечатляет!

Случайно пальцем в бок двинула и… как спичка вспыхнула.

Следующее фото было на каком-то экзотическом пляже с пальмами, а Тимур Владимирович там в красных плавках по берегу важно расхаживает.

Вижу его мускулистое тело, доведённое до совершенства, внутри всё переворачивается. Женская сущность присвистывает, бешено аплодируя, и слюнями вдобавок истекает.

Ничего не понимаю.

Меня тянет к Тимуру Демоновичу, что ли?

Или это всего лишь плотское влечение? Инстинкт на красивое тело и впечатляющую мужскую силу.

Я вдруг вспомнила, как он гладил меня по пояснице горячими пальцами, как дышал на мои губы и голодным взглядом рассматривал моё лицо. Как наклонился вперёд и успел коснуться моей верхней губы своими мягкими, влажными губами…

Это всё из-за его редкой красоты глаз.

Они гипнотизируют и будто уговаривают совершить грех.

Даже сейчас. Даже через экран телефона.

Я поверить не могу, что они так сильно напоминают мне глаза моих детей.

Когда в роддоме крох на руки впервые взяла, забыла, как дышать. Нянечки, девочки по палате ахали и удивлялись, когда видели малышей.

Говорили, они у меня особенные. Дети-индиго. Такие одни на миллион рождаются. За всю жизнь я ещё не встречала ни одного человека с подобными глазами. И вот… встретила. Удивительно!

И черты лица Тимура Владимировича будто кажутся знакомыми.

Могли мы где-нибудь раньше встретиться?

Я уже однажды задала себе этот вопрос, но не нашла на него ответ.

Нет. Не могли. Потому что это невозможно.

Он не посещает Макдональдс, не ходит сам за продуктами в супермаркет эконом класса, не ездит в маршрутках. Потому что за эти годы, где я только не работала.

Всякое в жизни бывает. Попадаются люди, похожие друг на друга.

— Надь, ну ты чего загрустила?

— Да вот, из-за того, что чертята мои его довели. Он и наговорил гадостей.

Оля замолкает, подняв глаза к потолку — задумалась. Потом вдруг радостно вскрикивает!

— Идея!

— Что такое?

— Значит, говоришь, что молью и старой девой обозвал?

— Угу…

— Скоро он пожалеет о своих словах!

— То есть?

— Докажем гавнюку, что ошибся!

— Как?

Глаза Оли загораются непередаваемым азартом.

— Мы тебя преобразим… Так, что он офигеет! Будет локти кусать, слюной истекать, а потом ещё и на коленях за тобой ползать будет, вымаливая прощения. Вот только ты и глазом не моргнёшь в его сторону. Пусть знает, что он — не пуп земли.

— Ты что такое говоришь, — хлопаю ресницами, удивляясь.

— Дело говорю! Вот что. Мужики глазами любят и желудком — тебе на заметку. Ты просто обязана заняться собой и преобразиться до образа конфетки! Этот упырь лицемерный ещё пожалеет о своих словах. Сломаем ему мозг! Ну, ты готова?

Подруга выбрасывает вперёд ладонь, подзывая дать ей пять, но я медлю. Наверно просто потому, что боюсь перемен… Я уже привыкла жить в своём уютном, сером мире. Но сейчас эмоции меня настолько переполняют, что я теряю страх, и готова броситься в бой несмотря ни на что.

Мне тоже очень хочется, чтобы Титов пожалел. Чтобы спустился с небес на землю и осознал, что есть вещи, которые ему неподвластны. Чтобы подобрел и научился общаться с людьми вежливо. Чтобы родил в себе совесть и понял, что такое душевная боль.

— Побегает за тобой, а потом, гляди, на колени упадёт и предложение сделает!

Поперхнулась чаем, вылупившись на Олю.

— Ты на холоде перегуляла? Он же ненавидит меня после всего, что я с ним сделала.

— А вот и нет! Ненавидел, уже давно бы что-нибудь плохое с тобой сделал! Уволили бы, минимум. И плевать на компромат. Захотел — быстро бы его вычистил с твоего телефона. Мужчина он высокого уровня. От ненависти до любви! Кричу, потому что хочу! Бьёт, значит лю… Ой, это уже не то. Ха-ха!

— Ну ты даешь, — нелепо улыбаюсь.

Оле можно доверять, она точно никому болтать не будет. Мы как сестры. В ясли вместе, в школу. И вот по сей день общаемся. Только Оля часто по работе за границу ездит. Работает переводчиком и гидом. Так что я практически всё ей рассказала, что со мной приключилось за последние семь лет. Кроме того, с кем и зачем я на самом деле ночь провела. Стыдно о таком говорить. Даже, если бы она была моей сестрой.

— Будешь ворковать со своим Демоновичем, сводить с ума, дразнить, но близко не подпускать. Знаешь, как мужики от этого злятся? Особенно такие властные богатеи, которые думают, что весь мир у их ног вертится! Злятся, когда не могут получить то, что хотят… Мы тебе обалденный образ придумаем! — глаза подруги загорелись, она уже вступила в игру. — Ты будешь сочной вишенкой на самой верхушке дерева, до которого будет ну практически не дотянуться!

— Оляяя… — краснею и смущаюсь.

— Добиваться тебя будет, а ты близко не пускай. Отвечаю, вот это зрелище будет! Я уже представляю как он бесится и слюной истекает. Привык же, что любая перед ним по первому свисту в ноги падает и целует.

— Что-то я сомневаюсь.

— А вот я в тебя верю! Хитрость в ход, и ждёт тебя успех. Мальчишек своих на ноги поднимешь, будущее хорошее им устроишь. Я тебе в этом помогу.

— Стоп. Стоп. Стоп. Куда это тебя понесло?

Вот завелась, егоза прыткая. Тараторит без умолку. Узнаю Ольку! Всегда такой боевой была. Как танк напролом прёт, не видя преград, когда чем-то горит.

— Подожди. Ирина же…

— Ой, да мы эту каракатицу быстро сдвинем! Детей у них нет? Вот и отлично. А твоим пацанятам отец нужен, совсем они расслабились без твёрдой руки. Дальше хуже — подростковый возраст… Будем бороться, чую перспективы у нас отличные!

Боже. Ну Оля!

Остановись!

— Завтра выходной?

— Да. Целых два.

— Супер! Прям, судьба. Парней соседке оставишь, а нас ждут грандиозные планы. Сделаем из домоседки — конфетку.

— Оля… Ты правда, серьёзно? Я думала шутишь.

— Цыц! Думаешь у меня сердце не болит за тебя? Ты собралась одна до пенсии сидеть? А дальше что? Мужика тебе надо! Срочно! Если Титов на удочку не прыгнет, то другого подцепим. Кто знает, может даже ещё более крупную рыбёшку.

— Да никто с двумя детьми замуж не позовет, очнись!

— На свете нет ничего невозможного. Это все ерунда! И с тройней возьмут, если сумеешь себя подать, и многодетную с возом детей! И вообще, я же вижу, как ты смотришь на него. Вон, до сих пор палец на фото держишь, — спалила она меня.

Я руку от телефона отдёрнула, тряхнув ею в воздухе, будто обожглась.

— Ну нравится тебе твой злобный босс! Не отрицай!

Ладно. Расколола.

Я, если честно, сама в шоке от своих чувств.

Не понимаю, почему меня к нему тянет.

Он же кусок арктической глыбы!

Сноб. Тиран. Зазнайка.

Корона у нас выше звёзд.

Неужели это тот случай, когда сердцу не прикажешь?

— В общем, я всё сказала. Отказов не принимаю.

Ольга встаёт из-за стола, деловито подхватывает сумочку.

— Завтра в десять заеду за тобой и начнем наш марафон. Сначала салон красоты, спа, шопинг. Он что там про дресс-код говорил?

— Ничего не выйдет, — с грустью качаю головой. — Я сейчас на мели.

— Вот за это вообще не переживай! Я угощаю!

— Ну что, ты готова? — верещит от радости Оля, хлопнув в ладоши.

— Боже, я не готова, я так устала… — зеваю, пошатываясь на каблуках. — Это вся каторга на сегодня? Или мы только начали?

— Тихо! Давай уже, поворачивайся! И любуйся результатом…

Я, правда, так подзадралась, что мне уже было всё равно, что там со мной сотворили. И я не ожидала абсолютно никаких эмоций. Думала, как овощ посмотрю в отражение зеркала, скажу «спасибо» и поеду домой спать, но… я просто не поверила собственным глазам и вмиг очнулась!

Медленно поворачиваюсь лицом к зеркалу и забываю собственное имя.

— Мамочки!!!

— Ну, как тебе, Надя? Что скажешь?

Я что-то пытаюсь из себя выдавить, лихорадочно трогаю лицо, пышные локоны, ощупываю великолепную ткань чёрного платья, которое изумительно облегает мою фигуру, делая меня какой-то топ моделью.

— Я просто… я поражена! Я даже не знаю, что сказать…

Вот именно. Я плачу.

— Тихо, тихо, девочка! — Оля делает шаг вперёд, быстро меня обнимает. — Не надо слёзы лить, макияж потечет. Сегодня счастливый день! Сегодня твой день, детка! Ты неотразима.

Я всё еще не могу прийти в себя.

Оля — чудо!

Она, как и обещала, сделала из меня конфетку. Даже больше — превзошла все мои ожидания.

С утра до вечера мы трудились в поте лица, преображая мою внешность. Массажи, пилинг, косметические маски, мелирование, маникюр… и много чего другого! Я посетила три салона, но, перед этим, несколько модных магазинов.

Подруга помогла мне полностью поменять гардероб и собрала несколько наикрутейших луков на все случаи жизни. Особенно тщательное внимание уделила гардеробу для работы.

У Оли отменный вкус. Знать толк в моде и выглядит сногсшибательно — её хобби.

Как же сильно я ей благодарна! Верещу от радости!

Но, самое главное, мы успели посетить окулиста и заменить очки линзами. Я уже и забыла, как я выгляжу без очков…

Переживаю больше из-за того, что у детей случиться стресс. Они меня не узнают! Потому что я сама себя не признаю. И всё, что со мной происходит сейчас, мне кажется каким-то чудесным, сказочным сном.

— Это ещё не всё! Пойдем, выйдем на улицу, там тебя ждёт последний сюрприз.

Набросив на себя новое, утончённое пальто, я выхожу следом за Олей из салона красоты через служебный выход, цокая каблучками модных сапожек.

Ольга подводит меня к какой-то грязной, старой бочке, возле которой стоит канистра с бензином. Торжественным тоном заявляет:

— Сегодня день, когда настал конец Наде-простушке! Сегодня на свет родилась Надя-богиня!

Оля прямо передо мной совершает какой-то дикий ритуал. Она сгребает в кучу мою старую одежду, бросает её в бочку.

Слышится всплеск жидкости, чирк зажигалки. Мои вещи, которые я всё же любила, вспыхнули как салфетки, полностью сожранные огнём.

— На этом всё, — скромно отряхивает она руки. — Поздравляю! Сияй на здоровье всяким там Демоновичам на зло. И, поехали!

— Куда поехали?

— Как куда? В клуб! Отмечать твоё преображение.

— Оля…

— Не-а, даже и слушать ничего не хочу! — она закрывает уши руками, увеличивая тон голоса. — У меня, между прочим, два пригласительный в «Монарх» пропадает.

— «Монарх»?

— Именно. Ты не ослышалась.

— Это же один из самых пафосных и дорогих клубов города…

— Знакомый там администратором работает. За то, что я его семье классно тур организовала, вот и отблагодарил пригласительными. Их срок скоро истекает.

— Ладно! Уговорила! — воодушевленно восклицаю я. — Гулять, так гулять, раз уж начали.

Раз уж влезла во всё это, то надо идти до конца.

Мы прибываем в «Монарх» на такси и успешно проходим внутрь, предъявив пригласительные. Меня ослепляет яркими вспышками прожекторов, ряженых девиц и стильных мужчин.

У входа в клуб выстроился целый парад самых дорогих и навороченных тачек города. Голова начинает панически кружиться, напряжение нарастает, я ведь никогда не посещала такие места. Но я справлюсь. Новый имидж придаёт мне небывалую уверенность.

Не успела подойти к зданию, моментально почувствовала на себе любопытные взгляды прохожих, особенно мужчин, и у меня поднялась самооценка. Даже спину ровнее держу, чем обычно.

Оля, где ж ты раньше пропадала со своими улётными идеями? Я бы уже давно могла изменить свою жизнь к лучшему, мне кажется.

— Привет, красотки! — крикнул нам вслед незнакомый парень с дредами, но мы молча прошли мимо, хихикнув.

Оля тоже навела марафет. Наши платья были немного похоже фасоном, но Оля выбрала для своего наряда цвет «тёмная вишня». Сказала, что он опять вернулся в моду.

Входим в зал, здесь уже начинается самое интересное. Много людей! Интерьер ослепляет своей роскошью, а сам зал размером как два наших издательства.

Неожиданно кто-то хватает меня за руку. И снова очередной незнакомец игриво мне подмигивает.

— Ты классная, если что, я буду ждать тебя у барной стойки…

Делаем всего несколько шагов, и опять меня окликают.

— Эй, блондиночка в чёрном платье, дашь номерок?

— Ух, — шепчет Олька, — ты только глянь! Да ты сегодня главная звезда вечера! Я же тебе говорила, что круто будет. Мы сейчас всех здесь краль порвём, а в понедельник ты издательство своё порвёшь.

Я рассмеялась.

— Спасибо, мы подумаем. — Ответив настойчивому кавалеру, Оля утаскивает меня к столикам.

— А почему нет?

— Не, это не те кандидаты, которые нам нужны.

— Вообще, я не планирую сегодня ни с кем знакомиться, — предупреждаю подругу. Слишком много для меня всего за раз.

— Согласна. Просто оторвемся. Отдохнем. А там видно будет. Пойду возьму нам какие-нибудь напитки. Ты выглядишь взволнованной и зажатой. Они помогут тебе расслабиться.

Спустя время, мы болтаем, наслаждаясь музыкой, атмосферой этого роскошного заведения и ярким шоу на сцене. Потом Оля зовёт меня потанцевать, когда меня накрывает расслабляющим ощущением.

— Пошли, покажу, как нужно двигаться… Ты только расслабься и ни о чём не думай. Пусть тело само ловит ритм.

Протискиваемся сквозь толпу, ближе к сцене, и присоединяемся к веселью. На сцене сейчас зажигает современная, популярная группа. От музыки ребят зал рвёт в клочья!

Мне так всё здесь нравится, что я вхожу в кураж. Господи, и правда мне всего этого не хватало. Я словно начала новую жизнь. Ступила на белую полосу и начала жить, а не выживать. Не знала, что так бывает. Что танцы, общение с друзьями — это такой драйв! Расслабление для нервной системы. Раз в месяц себе такое точно можно позволить.

Оля показывает мне, как нужно двигаться, ну а я схватываю на лету. В принципе, ничего сложного. Главное бёдрами почаще покачивать и руками покручивать.

— Класс! Молодец, Надь! Шикарно двигаешься, — радуется за меня моя наставница. — Продолжай в том же духе, держи ритм и руками волосы не забывай атмосферно поправлять, а я сейчас вернусь. Извини, в уборную надо…

— Хорошо. Я буду здесь! — пытаюсь перекричать музыку.

Следующая композиция кипятит кровь в венах и со мной начинает твориться что-то странное, особенно когда по залу пускают дым и на сцену выходит новая группа.

Их музыка медленная, какая-то космическая. Подстраиваюсь под ритм и начинаю изящно извиваться, прикрыв глаза. В эту музыку невозможно не влюбиться… Песня такая красивая, что сводит с ума, погружая в транс.

Я с трёх лет танцами занималась, могла сесть на шпагат и даже сделать сальто. Потом бросила… Но гибкость частично осталась.

В какой-то момент не замечаю, как на мои бёдра ложатся чьи-то горячие ладони. Сжимают.

— М-м… Малышка, — шёпот, как бархат, ласкает ухо, — ты так сладко попкой виляешь. И такая красавица… Как тебя зовут?

Этот голос… он будто кажется мне знакомым.

Но мне так хорошо, что не хочется думать ни о чём дурном.

Точнее, о ком!

О человеке, из-за которого я горько плакала недавно.

Он ещё пожалеет о своих словах, когда однажды увидит меня с самым лучшим мужчиной этого города и попустится. Язык себе свой поганый откусит за свои гадкие слова!

На меня уже мужчин восемь обратило внимание, одарив комплиментами, так что никакое я не чучело! И уж тем более не старая дева.

Мне кажется, этот мужчина, тот, с помощью которого я утру нос Титову, прямо сейчас стоит за моей спиной и прижимается ко мне бёдрами, плавно покачиваясь в такт с моими движениями.

От него исходит мощная энергия!

У него на руках золотые часы, также я вижу края пиджака с золотыми запонками, в которых поблескивают, вероятно, бриллианты. Делаю вывод, что человек он явно небедный. А что, если он даже выше Титова стоит?

Его руки оживают и начинают бродить по моему телу, поглаживая его в самых чувственных местах…

Боже… Как приятно!

— Так что, сладкая кошечка, скажешь своё имя?

Мы продолжаем танцевать вместе, но я пока двигаюсь, прижимаясь к нему спиной. Становится жарковато! Как же это всё заводит…

Незнакомец теряет терпение. Он разворачивает меня к себе лицом, схватив за запястье, и… в меня будто лупит молния.

Ну нет.

Нет. Нет. Нет!

Ну как так?

Каааак?

Мерзавец! Негодяй! Крокодил напыщенный!

Он что меня преследует?

Да он просто издевается!

Я вижу перед собой наглую, но ошалевшую физиономию моего высокомерного, гадкого босса.

Тимура Владимировича Титова…

— Надя? Это… это ты?

Вы бы видели его глаза. Нет, лучше лицо!

Титов сглотнул, ослабив галстук на шее. По моим ножкам ещё раз взглядом прошёлся и слегка задержался на глубоком декольте.

— А где твои? Где… мешок бабуш…

Хочу отвернуться и просто уйти. Надоело! Но Тимур держит меня слишком крепко и жадно.

— Да ну… нет! Не может быть. Извините, я обознался.

— Правильно. Вы обознались! Теперь отпустите меня и идите гуляйте.

— А нет! И правда Смирнова. Ох, этот острый язычок и бойкий голос! Только Смирнова способна бесстрашно пустить его в дело против своего начальника, потому что уверена, что ей ничего за это не будет.

— Ваши шутки отвратительны.

— С ума сойти… Надя… — лицо твердокожего грубияна вмиг изменилось. Сейчас он смотрел на меня с явным восхищением, отставив шутки в сторону. — Это точно ты. Но что с тобой случилось?

— Это вас не касается.

Делаю попытку вырвать руку из крепкой хватки, и опять терплю поражение.

— Что ты здесь делаешь?

Как же он меня бесит!

Даже здесь, в клубе, не может оставить в покое.

— Мужчину себе пришла искать, ясно! На-сто-я-ще-го! — отчеканила по слогам с явным намеком. — Который бы смог вам физиономию начистить, чтобы вы не зазнавались! И за то, что обозвали меня старой девой!

— Ты что, перепила? А-ну, дыхни на меня! — вдруг хватает меня за затылок, рванув на себя, крепко прижимает… К своему твёрдому, жаркому телу, второй рукой властно обвивая мою талию.

От него пахнет агрессивным мужским парфюмом, сигаретным дымом и немереной властью. А также желанием брать, подчинять, господствовать.

— Вы что делаете? Руки распускаете? Не прикасайтесь! Я буду кричать и кусаться! Предупреждаю, Тимур Демонович!

— Тимур кто? — рыкнул, вздёрнув свои темные брови. И даже за подбородок схватил, сжав горячими пальцами.

Блин!

Случайно вырвалось его секретное прозвище.

— Ясно. Демонович, значит? Ну сейчас я тебе покажу!

Начинает потихоньку подталкивать меня в сторону выхода, огибая танцующую молодёжь.

— Совсем голову потеряла, клуша! Ты забыла, что у тебя двое детей, а ты по клубам шатаешься в платье, едва прикрывающем зад?!

— Подождите! А вы ничего не перепутали? Вы что, мой отец?

— Я твой босс.

— И? Мы не на работе. У вас нет никаких полномочий!

— Мне плевать.

Гад гремучий пропускает мои слова мимо ушей, только порыкивает, очевидно злясь.

— Домой! Сейчас же едешь домой! Гулянка закончилась! Тоже мне, мать года! Ещё и вырядилась как… подзаборная.

— В не имеете права мне приказывать! И моя личная жизнь вас вообще не касается!

— Ты понятия не имеешь, куда ты попала. Это опасное место, для таких как ты. Так что я тебя забираю! И немедленно везу домой, — пыхает он, похлеще дракона огнедышащего.

Не понимаю, чего он так взъелся?

Потому что колбасит его от ярости по-чёрному.

Чувствую, как рука Тимура опускается ниже, будто он собирается взвалить меня на плечо и унести как мешок с картошкой, но… как раз в этот момент на его руку шлёпается крупная и сильная рука другого мужчины.

— Кажется, девушка тебе ясно сказала, Титов, чтобы ты от неё отстал.

Этот голос… Необычный такой, глубокий и твёрдый. С выраженным восточным акцентом.

Когда свет прожектора падает в ту самую сторону, где стоит высокая, тёмная фигура, я вижу лицо хозяина этого бархатистого баритона.

Передо мной стоит мужчина эффектный и серьёзный. С темными волосами и темными глазами. Его лицо обладает суровыми чертами, а также покрыто жёсткой щетиной. От него разит властью, мощной, доминирующей силой. Так, что внутренности обжигает.

И он с вызовом смотрит на Тимура, а потом на меня…

С голодом и интересом, ставит своими чёрными глазами на мне метку.

Ну вот, ещё один самец нарисовался!

— Лезь под стол, Надя, — командует Титов, когда я оказываюсь на свободе.

Не нужно повторять дважды, я уже там.

Забиваюсь в уголок, крепко зажмуривая глаза.

Звон посуды, свисты, брань. За секунду в клубе воцарился полный беспредел и уже ничего не было разобрать, кто прав, кто виноват.

Кошмар, как страшно!

Начинается потасовка.

Не знаю, что делать. Я впервые становлюсь наблюдателем драки, тем более, если дерутся из-за тебя…

Но в тоже время я удивлена!

Думала, Титов только красоваться умеет, устраивая ежедневные показы мод своими костюмами за миллионы, а он, оказывается, боксом увлекается. Как профессиональный боец на ринге кулаками машет, уворачиваясь от ответных ударов, нанося чёткие и сокрушительные хуки.

Ну сходили в клуб, развеялись! Прекрасно!

Только со мной могло такое веселье приключиться.

— Ну наконец-то! Явились! — раздается в отдалении, сквозь шум толпы. — Разберитесь здесь, а я девушку отведу в безопасное место.

Внезапно, кто-то схватил меня за руку и вытащил из укрытия, прижав к себе.

— Сволочь! Пустиииии! — молочу кулаками по твёрдой груди, но нападающим мои «боевые навыки» воспринимаются как детские похлопывания.

Меня с ловкостью Терминатора забросили на плечо и куда-то потащили.

— Так, Надя, женщина-кошка, угомонись! Хватит брыкаться! Свои.

Узнаю запах терпкого парфюма и стальной голос, мгновенно обмякаю.

Титов быстрым шагом семенит по тёмному коридору, двигаясь к зелёной табличке со словом «выход».

— Ну что, Надюша, хорошо повеселилась? — зло цедит он, и мои уши оглушаются смачным шлепком.

— Демоооон!

Титов только что влупил мне по мягкому месту.

Уверена, останется припухлость.

— Айййй! Как больно!

— Мало тебе. За дело получила. Говорил, старших надо слушаться!

— Изверг!

Оказываемся на улице, на парковке. Ледяной ветер бьёт в лицо, и я буквально за секунду промерзаю до костей.

Тимур швыряет меня на переднее сиденье автомобиля. Снимает свой пиджак и сверху на мои трясущиеся плечи набрасывает. Затем за руль садится, газует. Его шикарный седан летит как самолёт, набирая скорость.

— Там Оля осталась… — всхлипываю, заворачиваясь в ароматный пиджак, который хранит в себе его тепло, его личный, потрясающий запах. Вся пропитываюсь им… И голова блаженно кружится.

— Сейчас звонок сделаю, парни её заберут.

Взвинченный весь такой, в руль впился крепкими ручищами, будто собрался раздавить. Смотрит прямо на дорогу, видно, что сдержать ярость пытается. Ещё не отпустило…

Хочу наорать на мерзавца, потому что мне теперь больно сидеть на пятой точке, но крик застревает в горле, когда я вижу его содранные костяшки.

Все обиды в итоге забываются.

Мне становится… жаль Тимура.

Ему, наверно, очень больно.

И тут я понимаю, что только он один вступился за меня, бросив вызов толпе, и рисковал своей жизнью.

Неужели ради моли безвкусной?

— Вы ранены. Изви… извините. Это всё из-за меня. — Вырывается искренне, с печалью. Даже с чувством вины.

— Пара царапин.

— Я хочу посмотреть! Мы через пять минут будем возле моего дома. Зайдем ко мне, я как следует вас осмотрю. Или что? Не надо? Царапина, говорите?

— Нет, нет, надо, надо! — громко вскрикнул он, встрепенувшись, услышав слово «ко мне поедем». — Проклятьеее, так болит! Ой-ёййй! Кажется, я уже рук не чувствую… Если ты мне, Надя, не поможешь, мне грозит ампутация!

Хитрец!

Ну всё ясно.

— Сейчас я соседке позвоню, узнаю, как там мальчики мои. Может будет повод вам помириться…

Титов сжал челюсти.

Видимо, забыл про демонят, когда в гости напрашивался.

Мы делаем несколько звонков, паркуемся напротив моего дома.

— Значит, здесь ты живёшь? — нахмурившись спрашивает Тимур, выйдя из машины и осматривая снизу вверх старенькую пятиэтажку. Морщится.

— Да. Идём, или передумали? Испугались зрелища не для богачей?

Ну да, он же богатый.

Наверно ни разу в жизни в подобном месте не был.

Царь со дворца спустился к простым чернорабочим… Честь какая! Только лицо попроще надо сделать.

— Не волнуйтесь. У меня дома чисто, заразы никакой не подхватите, крыс и блох нет, кусок стены на голову не свалится.

— Глупости говоришь! — обхватывает себя руками. — Побежали, иначе я сосулькой стану и кое-кому придётся эту сосульку отогревать… Слышал, что при угрозе обморожения нужно греть друг друга голыми телами!

Гад!

Бегу вперёд, а сама почему-то улыбаюсь…

— Проходите, Тимур Владимирович.

Хотела добавить «чувствуйте себя как дома», но вряд ли моя квартира хоть каплю похожа на его дом. Больше на берлогу, исходя из его мнения.

— Только не шумите. Дети спят… — предупреждаю. — Сейчас тапочки дам, так быстрее согреетесь.

Титов молодец… Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но всё же это происходит. Мало того, что от бандитов спас, так ещё и пиджак свой пожертвовал, сам в тонкой рубашке на холод выскочил.

Покидать клуб пришлось экстренно, через чёрный ход, поэтому верхняя одежда осталась в гардеробе клуба. Титов сообщил, что его люди чуть позже нам её вернут.

Тётя Алла ушла пять минут назад к себе, когда я ей сообщила, что скоро буду, а она мне в ответ отчиталась, что дети наигрались и спят. Танюша тоже уснула.

В доме тепло, тихо, уютно. Да, небогато, но чисто. Я всеми силами стараюсь поддерживать уют и создавать домашний очаг для своих деток с помощью разных мелочей. То скатерть новую куплю, то букетик цветов небольшой, то картину. Мелочь недорогая, а приятно.

Титов с любопытством осматривается. Странно, но я не вижу ни малейшего намека на отвращение в его мимике. Наоборот, чуточку восхищения.

— Проходите на кухню.

Предлагаю боссу тапки в виде кроликов. Единственные. Которые у нас имеются большого размера. Нам их с Китая прислали. Они там что-то попутали. Вот и пригодились.

— Значит, втроём живёте?

— Нет. Сестра ещё и Пончик.

— Кто такой Пончик? — с прищуром спросил, как будто я имела в виду не животное, а другого мужчину.

Единственный мужик сейчас в моем доме — мой кот.

Пончик с важным видом появляется в коридоре, подходит к Титову и настороженно обнюхивает его ногу. Потом начинает вертеться возле ботинок…

Вот если нагадит ему в ботинки, значит Титов действительно монстр редкостный, а всё, что он сейчас со мной исполняет — не более чем игра. Пончик так обычно поступает с теми, кто кажется ему неприятным. Животные тонко чувствуют хороших и плохих людей.

— Милый котейка, — наклоняется, почесав рыжего за ухом. Тот довольно прикрыл глаза и заурачал.

Вот те на!

Изменщик!

Довольная, бесстыжая морда.

Ластится к Титову, как валерианке мазаному. Ко мне так даже носом не тыкается. Ну всё, я ревную.

Значит, выброс пахучих мин в ботинки отменяется… Пончику Демонович понравился. Хм… очень, очень странно.

Входим в кухню.

— Присаживайтесь. Подождите пару минут, сейчас переоденусь и аптечку принесу. Положите руки на стол и постарайтесь пока не двигаться, чтобы случайно инфекция не попала.

Через пять минут возвращаюсь с аптечкой и в новом домашнем костюме с принтом в виде кошачьих следов на штанах.

Титов улыбается. Ну что смешного? Сейчас перекись возьму и посмотрим, как он будет дальше веселиться.

— Давайте сюда ваши руки. Только смирно сидите. Если будет жечь, я подую.

Смачиваю ватный диск в антисептике и приступаю.

— А может поцелуешь?

Бросаю хмурый взгляд.

— Вы что маленький? Так только детям говорят…

Отличная попытка ещё раз меня закадрить.

Осторожно вожу диском по ранкам, закусив нижнюю губу. Увлеклась процессом, не заметила, как близко мы сейчас друг к другу находимся… Титов завороженно за мной наблюдает. А моська довольная, как у кота, объевшегося сметаны что ему так много внимания уделили.

— У тебя удивительно нежные руки, — внезапно выдаёт он, а я краснею. — Тот наглядный случай, когда говорят, что из того места растут, а не наоборот.

Я поперхнулась.

Шутник.

Почему он такой?

Сначала что-то приятное говорит, заставляя разомлеть, а потом… как издевается специально — черно шутит, заставляя пыхнуть яростью.

Любитель выводит на эмоции. Ну точно демон, сосущий чувства одиноких женщин!

— Ну всё, жить будете, ампутация отменяется! — убираю аптечку в сторону, заканчивая.

— Благодаря ручкам заботливым, не помру! Вот спасибо.

Наверно нужно и мне его поблагодарить.

Всё справедливо. Заслужил.

— Знаете, это вам спасибо, — смущённо заправляю прядь волос за ухо. — Спасибо, что вмешались и поступили, как мужчина.

Хочу быстро удрать, так как жутко стесняюсь, и так еле-еле из себя эти слова выдавила, как вдруг мужские пальцы ловят меня за запястье, останавливая.

Дальше понеслись удивительные откровения…

— Надь, ты вот правда, красотка такая, — усмехается он, — еле-еле тебя узнал. Удивила, так удивила. Вот, честно.

Запылала ещё сильней, опустив ресницы.

— Такая красивая, что сразу от тебя детей захотелось.

— Эм…

Чуть не упала.

Ступор накрыл.

Сколько уже можно шутить?

Ну и юморист ты Титов, со своим чёрным юмором.

— Так моих усыновите! — на эмоциях сразу же выпаливаю.

Я тоже шутить умею.

— Вы моим сорванцам, между прочим, понравились. А пакостили они любя…

С его лица сейчас можно было срисовать классные мемы — надулся! Услышав упоминание о моих сыновьях.

Неожиданно раздался рык, прерывая нашу безумную трагикомедию.

— Что это такое?

Титов смущённо, даже чуточку краснеет.

Я понимаю, что это урчит его живот.

— Вы есть хотите?

— Нет, тебе послышалось.

И опять раздаётся бурчание, только уже громче.

Начинаю давить в себе смех.

Действительно, смешная ситуация.

— Не ели ничего, что ли?

— Да, не успел, — пожимает плечами.

Опять мне чего-то жаль его стало.

— Хорошо. Всё, что я могу для вас сделать, в знак благодарности, это обработать ваши раны и накормить вас борщом. Согласны?

— Борщ-то хоть со сметаной? — ленно разваливается на мягком уголке, раскинув руки на спинке.

— А как же! Со сметаной, с зеленью, с гренками ароматными!

— Ты ещё здесь? Ан-у быстро неси его сюда! — гаркает он, стукнув кулаком по столу, я подпрыгиваю и ускоряюсь.

Вскоре, на стол перед Титовым ставится ароматная, горячая тарелочка борща с сочным куском мяса, сметаной, мелко покрошенным зелёным луком и укропом.

Смотрит на неё, сглатывая слюну.

— Пахнет изумительно! Вообще я привык по ресторанам ходить. В каких только местах самых популярных не был, и всё не то. Так и не смог нигде найти вкус детства. Однажды я тарелку борща за пять тысяч купил.

Я чуть не подавилась слюной.

— Да вы что? Он что с золотой юшкой?

— Это был любимый ресторан президента. Туда только избранных пускают.

— И как вам водичка с капустой и мясом за пять тысяч?

— Свиная похлёбка, — фыркает он, погружая ложку в юшку.

Ну всё. Сейчас он мне эту тарелку на голову наденет.

Скажет, что за ерунду подсунула! Отравить вздумала?

— Подождите! Я передумала! Пожалуй, вам пора. — Собираюсь выхватить тарелку, но он руку мою перехватывает. Сжимая запястье крепкой, горячей ладонью… Смотрит в глаза. Уголки умопомрачительных, дерзких губ поднимаются в лёгкой улыбке. — Не трогать. Иначе покусаю! Моё!

Отступаю назад, побаиваясь гнева этого рембо бесстрашного, когда вспоминаю, какой он махач в клубе устроил. Точно, лучше не спорить, коль жизнь дорога.

Пробует первую ложку, я не дышу…

Зрачки Титова расширяются до предела, он вдруг роняет ложку со звоном на стол, громко восклицая:

— Ты готовишь, как моя мама!

— Правда?

— Безумно вкусно. Правда! Слушай, я честно говорю, вкус один в один. А добавки можно?

Я заулыбалась.

— Конечно.

Подсуетилась и принесла Тимуру Владимировичу ещё.

— Супер! Это ОН! То, что я так долго искал! Стопроцентный вкус моего детства…

Титов слопал половину кастрюли.

У. Меня. Шок.

— Моим сыновьям тоже очень нравится этот борщ. Они чуть ли не с тарелкой его съедают.

Он резко напрягся. Потом встал из-за стола.

— Спасибо за ужин. Блестяще! Пойду руки ещё раз помою…

Титов покидает кухню, я на каком-то поразительно приподнятом настроении принимаюсь порхать по кухне, убирая со стола.

В душе птички запели.

Внизу живота появилось приятное тепло.

Что со мной происходит?

Не успеваю домыть посуду, позади слышу шаги. Кто-то крадётся.

На меня сзади резко нападают, оборачивая руки вокруг талии. Горячие, влажные губы прижимаются к мочке моего уха… Застываю.

— Ты что сделала? Борщ свой заговорила? Ведьмочка, м?

Роняю со звоном ложки в раковину.

Тимур сильнее меня обнимает, вжимая в себя, и обхватывает губами моё ухо, целуя.

Дыхание учащается. Он носом зарывается в мои волосы, вдыхая их запах. Весь дрожит!

— Я так сильно тебя хочу… Ты мне не борщ подала, а какое-то приворотное зелье.

Резко подхватывает, сажает на столешницу. Вклинивается между ног, тянет на себя и жадно целует, запуская пальцы в волосы на затылке.

Ничего не успеваю понять… Только то, что моё тело трепещет, дрожит, покрывается волнами дрожи и мурашек, когда руки босса начинают смело блуждать по нему, поглаживая практически везде.

Раскрываю губы, уже не в силах бороться с эмоциями, как вдруг раздается мелодия телефона. Это звонит не мой телефон, а Титова.

Я зажимаюсь, напрягаюсь. Он это улавливает и прекращает меня целовать.

— Ответьте.

Потому что мне кажется, что это, наверно, звонит его жена.

Недовольно отстраняется, отходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной.

Что мы только делаем?

Надя, спустись на землю.

Ты забыла, кто он такой?

Титов вызов сбрасывает, оборачивается.

Его лицо превращается в холодный лёд…

Там больше нет былой теплоты и в помине.

Передо мной опять он — чёрствый, ледяной айсберг.

В два шага сокращает между нами дистанцию.

За затылок хватает, сжимая уже отнюдь не романтично, скорее, угрожающе.

— Мне пора. Спасибо за ужин. И я хочу тебя предупредить… Забудь, об этом вечере и особенно забудь о том, что я тебя поцеловал. Нам лучше держаться подальше друг от друга.

Спустя несколько дней

— Надя, привет. А вот и я!

Слышу за спиной знакомый голос, в миг пробуждаюсь.

Оборачиваюсь, видя улыбающуюся голливудской улыбкой Ирину.

— Я вернулась из отпуска, ну как у вас тут дела?

Цокот каблучков. Ирина подходит ближе, сканируя меня, моё рабочее место зорким взглядом. Выглядит как после курорта, ряженая по последней моде. Хотя, если честно, с загаром она перестаралась.

— Ого! Подожди, подожди! Я что-то пропустила? — столбенеет она, вытаращив глаза. — Это ты? Ты Надя Смирнов? Хм, ну надо же! В честь чего такая резкая смена имиджа?

Теперь уже покосилась на меня с подозрением.

— Здравствуйте. У нас всё в порядке.

Будто не слышу её слов про внешность, мне сейчас абсолютно всё равно на всё. У меня апатия. К жизни!

— Стоп! Ну во-первых не на «вы», а во-вторых, почему ты такая расстроенная? Кто обидел?

Удивляюсь.

— Как это не на «вы», вы же сами тогда…

— Забудь, — отмахивается, — ерунду сказала. Мы же не чужие люди, всё-таки, в прошлом помогли друг другу… — мрачно прищуривается. — Я к тебе с радостными новостями. Я тебя повышаю!

— Что?

— До уровня моей правой руки.

Роняю на пол папку с бумагами.

— Извините.

Наклоняюсь, подбирая листы.

— Это не шутка, Надь, ты уж извини, но я случайно твою рукопись увидела…

— Ира, ты…

— Говорю, случайно бедром задела и уронила. Пока собирала, глаз зацепился за текст, так что я не смогла остановиться.

— Понятно.

Складываю документы в ровную стопку, продолжая грустить. А всё опять из-за её муженька чёртового! Несколько ночей не сплю, живу с неприятным осадком в душе. Титов опять словно вытер об меня ноги. Какой сложный и невыносимый человек.

— Я хочу пожать тебе руку и сказать, что то, что ты написала… это гениально.

Не верю её словам.

Как это? Гениально.

— Я тебе честно говорю, я говорю сейчас абсолютно и совершенно серьёзно! Предлагаю тебе повышение, а также хочу издать твою книгу в нашем издательстве. Выделить несколько миллионов, для начала, на её рекламу и столько же на дизайнеров и редакторов.

— Я…

Поражена.

Не то слово!

— Присядь и выпей воды. Понимаю, это шок для тебя, но я серьёзно влюбилась в твою историю! Ты уже написала продолжение? Когда планируешь закончить?

— Честно, настроения не было. Книга не закончена.

— Надь, надо закончить! Я не поняла, ты что не хочешь стать знаменитой? Разве у тебя не было такой мечты? Глупо отказываться от такого изумительного шанса!

Ещё и как была.

И по-прежнему есть.

Молчу, кусая губы.

Такой серьёзный шаг…

И так неожиданно свалился.

Не верится.

— Хорошо, говори свои условия, что ты хочешь? Я тебе зарплату в два раза поднимаю… Нет, в три! Выделю новый кабинет. Свой, личный.

Голова начала сильно кружится, а виски запульсировали.

— График работы — свободный! Можешь и дома работать, поглядывая за детьми, но только ты должна норму выполнять. К Новому году хочу её издать.

— Катастрофически маленькие сроки…

— А кому сейчас легко?

— Даже не знаю…

— Надь, решай, даю тебе на размышление сутки. Больше предлагать не буду.

Отворачивается. К выходу не спеша идет, хватаясь за ручку.

— Шанс свой упустишь. Дурная. А так бы и сестре смогла помочь и сынишек на ноги подняла. Там впереди школа начнётся, потом вуз. Обучение сейчас недешёвое. С меня всё, что пожелаешь! Премия, санаторий для сестры и квартира трёх… нет! Четырёхкомнатная для большой и замечательной семьи, чтобы у каждого по своей комнате.

Ирина собирается выйти из комнаты.

Я мечусь и рвусь на части.

Права… Она права.

Такой шанс — только раз в жизни.

— Стой! — на ноги резко вскакиваю. — Хорошо, я согласна! Давай договора подписывать! И я приступаю к работе над книгой прямо сейчас.

Дворники такси еле-еле справляются с непрекращающимся снежным ураганом. Я нервно поглядываю на часы, боясь, что опоздаю. Хорошо, что выехала раньше, чем планировала, страшась где-нибудь застрять в сугробах, так как отель находится практически за городом рядом с уникальным природным парком.

Несколько недель выдались дикими и чудовищно тяжёлыми в плане нагрузки. Я работала как проклятый робот, засыпая на ходу, чтобы как можно быстрей закончить проект.

Книгу я почти дописала.

Но предстоит ещё работа над ошибками…

А сейчас я еду в изумительно роскошный отель, чтобы подготовить всё к важному мероприятию — литературной встречи. Где будут представлены самые последние топовые новинки, а также пройдёт презентация моей книги.

Сынишки и сестра остались с няней…

Вика мальчикам пришлась по душе, но мне, если честно, совестно, что мы так мало времени проводим вместе. Я обещала устроить им самый лучший за все их года жизни Новый год! С этим условием они отпустили меня без слёз и с улыбками.

Я очень волнуюсь.

Не передать словами как!

Ирина попросила меня всё организовать, потому что я знаю свою историю лучше, чем кто-либо. Сама начальница застряла в аэропорту в Швейцарии из-за непогоды. Рейс задерживается… Так что всё легло на мои плечи.

Мы подъезжаем к высокому зданию в готическом стиле, до которого мне пришлось добираться несколько изнурительных часов. Я вытаскиваю из сумочки баночку с таблетками и принимаю две. Нет, надо три… Этот препарат мне посоветовали в аптеке для бодрости. В последнее время я им только и живу.

Водитель помогает мне выгрузить сумки из багажника, а я с ним рассчитываюсь за поездку. Придётся здесь же и ночевать в номере, так как мероприятие будет длиться все выходные. Здесь будет происходить настоящий светский приём.

— Спасибо. До свидания.

В холле меня встречает отельный батлер, проводит в мой номер. Я бросаю там вещи, спускаюсь в зал, в котором в спешном темпе начинаю подготовку. Каждая минута на счету! А ещё столько всего нужно сделать.

К вечеру я вообще никакая падаю на барную стойку в кафе, практически на ней засыпаю. Я украшала конференц-зал, двигала стулья, книги на стендах раскладывала… Как я ещё держусь? Потому что периодически бегаю в кафе, заряжаясь крепким кофе.

— Всё в порядке, красавица? — на плечо падает чья-то увесистая ладонь. Вздрагиваю, быстро выпрямляясь. Оборачиваюсь и млею… Серьёзно? А он что здесь забыл?

— Вы?

— Удивлена? — подмигивает Селим Сарбаев, важно расположившись на высоком стуле. На нём модные брюки, стильный мужской кардиган, белого цвета, который освежает его восточную внешность. От него пахнет свежим бризом — одеколоном. Привлекательно выглядит. С этим не поспоришь.

— А вы что здесь делаете?

— Тоже приехал на конференцию.

— То есть, вы литературой увлекаетесь, что ли?

— Нет, красивыми девушками…

Закатываю глаза.

— Ладно, шучу! Друг меня один сюда пригласил отдохнуть. Здесь же курорт горнолыжный рядом, я и остановился в отеле, понятия не имея, что тебя встречу. Надежда, не хочешь покататься на лыжах завтра, или после завтра? Когда ты там освободишься?

Его рука как бы невзначай касается моей. Прижимается мизинцем к моему.

— Не знаю.

На самом деле снег я люблю! И на лыжах кататься обожаю. На коньках, на санках — с мальчишками. Раз в год мы ездим за город, снимаем домик, проводим там все новогодние праздники. Ну и конечно же Новый год. Такое мероприятие уже как семейная традиция.

Это самое большее, что я могу дать сынишкам в качестве извинений за то, что постоянно работаю. Они в этот период особенно счастливы.

— Просто детей не хочу надолго без своего внимания оставлять.

— Вот, я угощаю, — передо мной опускается стаканчик ароматного, крепкого напитка.

— Спасибо.

От лыж я отказываюсь, а от напитка всё же нет.

Пробую его не спеша, наслаждаясь восхитительным вкусом натуральных арабских зёрен. Это самый дорогой кофе в меню, на который я смотрела и облизывалась.

— А где ты остановилась, какой номер?

— Триста двадцать пятый.

— Понятно.

Мы ещё немного поболтали, потом я извинилась и побежала дальше работать. Если честно, Сарбаев показался не таким плохим мужчиной. В нем есть притягивающая харизма и, в отличие от некоторых, он ни разу мне не нагрубил. Так что я всё-таки задумалась о его предложении…

Прошло минут двадцать, я почувствовала себя очень странно. Как будто сейчас потеряю сознание. Мне невероятно сильно захотелось спать! Решила, что из-за усталости. Завтра утром доделаю! Сейчас я мечтаю о кровати.

В номер плетусь на каком-то автомате. Ну правда, я словно перепила. Тошнит… Сейчас упаду и захраплю.

Спотыкаюсь, роняю очки. Хруст. Нет! Я на них наступила…

Но хорошо хоть линзы в номере есть, их я хотела надеть на мероприятие.

В глазах очень мутно. Добираюсь до номера, дергаю ручку — открыта. Здорово! Ещё и дверь забыла закрыть, когда уходила.

У меня нет сил даже на то, чтобы зайти в ванную и умыться. Только на то, чтобы снять верхнюю одежду, оставшись в маечке и трусиках, и рухнуть в мягкий плен подушек и одеял, пахнущих лавандой…

Я отключилась моментально. Даже не заметила, что легла головой на чьи-то брюки, так подозрительно хранивших в себе знакомый запах. Прежде, чем улететь в мир грёз, смутно увидела, как гора подушек рядом ожила и заворочалась, кто-то издал хриплый вздох.

Это уже сон снится? Или я номер с дуру перепутала, или… это ко мне в кровать залез незнакомый мужик!

Открываю глаза. Первое, что вижу — мужские штаны. Но уже не на кровати, а брошенные на полу. В метре от них — белоснежная рубашка.

Такое зрелище быстро приводит в чувство, прогоняя сонливость. Голова больше не болит, глаза видят чётко, тошнота отступила. Но, есть один моментик…

Ко мне сзади прижимается горячее, мускулистое тело, по-хозяйски положив крепкую ладонь на пышную часть тела.

Кто-то держит меня крепко, обвивая сильными руками.

Кто-то мускулистый, наглый, до ужаса красивый.

Мамочки, что я натворила…

Я… я номерами что ли ошиблась?!

Я ничего не помню!

В ужасе делаю рывок вперёд, собираясь сделать ноги, но ручищи оживают и успевают меня схватить, удержав в своём горячем, бесстыжем плену.

— Надя…

Цепенею.

Все внутри за секунду сгорает, превращаясь в пепел.

— Как же так вышло?

Это голос… Тимура.

Это он меня обнимает, целуя за ухом, вдыхая запах моих волос!

— Эта ночь была бурей! Не ожидал даже…

Резко разворачивает к себе лицом, сдавливая плечи. Чуть встряхивает.

— Твоё тело… Нежное, гибкое, отзывчивое. Его изгибы, запах… — он сглатывает, — кажутся мне знакомыми.

Как я оказалась в одной кровати с НИМ?

Нет. Нет. Нет.

Неужели у нас и правда что-то было?

Я опять делаю попытку сбежать от него, но он перехватывает меня за руку, сжимая сильно и жёстко. В ледяных глазах начинает гореть ледяное пламя. Тимур злится.

— Ты что-то от меня скрываешь, Надя?

Смотрит ледяными безднами в самую душу…

На части меня внутри разрывает его лютый взгляд.

— Что именно, вы о чём? — сглатываю.

— Может уже хватит играть со мной в свои дурацкие игры?! Что ты от меня скрываешь! Говори!

— О чём вы?!

— Мы только что провели с тобой ночь! И мне кажется, это была не первая наша ночь.

— Отпустите меня! Вы не в себе! — брыкаюсь.

Заставляет застыть. За подбородок хватает, подтягивая очень близко к своему лицу. И рычит точно в губы, дерзко их прикусывая:

— Когда у нас с тобой был первый раз?! И кто отец двойняшек… Неужели я?

— Т-Тимур… В-Владимирович! Вы что… Вы что такое говорите? У вас всё в порядке…

С головой.

Какой ещё первый раз?! Какой отец двойняшек?!

Опять вырываюсь, а он опять меня хватает, усиливая хватку, чуть ли не до синяков. Ручищами бесстыжими в бёдра впивается, резко дёргает на себя, припечатывая к монолитному торсу.

Из груди вылетает тихий вздох…

Мир не милостиво кружится, а я вместе с ним, будто меня скинули с самолёта без парашюта.

Титов сейчас такой горячий и желанный.

И чертовски вредный.

А ещё немножечко ненормальный!

Что за глупости он несет?

Тимур встряхивает головой, как будто пытается вынырнуть из дурмана. Часто моргает. Поднимает голову. Наши взгляды сталкиваются. И вдруг я понимаю, что его глаза выглядят заплывшими.

Перегулял…

И запашок немного тому подтверждение.

Вот же ш!

Сама пытаюсь перевести дух и отдышаться.

С мыслями собраться, в себя прийти, понять, что вообще происходит?

Как мы оказались в одной кровати?!

Что вообще Титов здесь делает?

Это что, дурацкий розыгрыш какой-то?

Вдруг меня осенило.

Я сначала побелела, а потом раскраснелась.

— Ну, что ты молчишь? — тон голоса Демоновича приобретает опасные нотки.

Правая рука Тимура оживает, мягко опустившись на мою спину.

Я все мысли в голове теряю от ощущения того, что его горячие пальцы касаются моей кожи, скользят вверх, двигаясь к затылку, оставляя после себя тёплую дорожку, от которой волнами рассыпаются жгучие мурашки.

— Как вы здесь оказались?

— Не помню. Проснулся, от того, что к моему бедру нагло жалась чья-то румяная попка.

Я опять раскраснелась.

— А до этого решил приехать на мероприятие. Партнёр из Китая встречу отменил, так что я решил устроить небольшой отпуск в горах. И вот, я здесь. В холле отеля встретился с бывшими одноклассниками, и они потащили меня в бар. Дальше уже ничего не помню…

Всё ясно.

Есть люди, которым пить точно нельзя!

Титов — наглядный пример.

А может он просто врёт?

— Зачем ты залезла ко мне в кровать, Надя? — пальцы достигают затылка. Хватают. Сжимают горсть волос в крепкий кулак. — В какие игры ты со мной играешь? Что-то нехорошее задумала? Месть? Где скрытая камера? Давай сюда свой телефон!

Это ложь!

Да он сам меня сюда затащил, через своего дружка Сарбаева.

Я поняла! У них заговор! Добычу будут делить пополам, или как?

— В смысле залезла? Да что вы всё кричите?!

— Это мой номер, Надежда.

— Что? Ваш? — ошарашенно хлопаю глазами, оглядываясь по сторонам.

Во дела…

И правда, я не вижу своего чемодана, который оставила возле трюмо в углу. Я точно помню, что оставляла его там! Похоже, я перепутала номера и вошла в соседний. Они же идентичны внешне. Та же мебель, те же обои, даже бельё постельное одинакового цвета и запаха.

— Да. И мы провели здесь ночь… — ледяные глаза порочно потемнели, Тимур коварно улыбнулся. — Мне понравилось. Ты хороша! Огонь!

Шлёп.

По комнате эхом раздался звонкий шлепок.

Я залепила Титову пощёчину.

— Я всё поняла! Ну вы и мерзавец! Ненавижу вас! Демон! Чудовище! Еще и психопат!

Схватившись за покрасневшую щеку, босс зашипел и ослабил хватку. Я быстро воспользовалась шансом, выкрутилась из цепкого захвата.

Со слезами на глазах, начинаю подхватывать с пола свою одежду, впопыхах одеваюсь.

Он опять сделал мне больно! Я всё поняла. Наконец, разум стал трезвым и я смогла проанализировать ситуацию.

Кофе…

Тот дурацкий кофе, который мне его дружок подсунул!

Который, между прочим, оказался вовсе и не врагом.

Так вот почему я ничего не помню и меня подкосила чудовищная слабость!

Всё это было специально подстроено.

Так ловко, что я даже предположить не могла.

И Ирины рядом нет.

Титов добился того, чего хотел.

Меня.

Как же ловко они всё придумали, чисто профессионалы и подонки высшего уровня, к тому же.

Ресницы стали влажными, в груди невыносимо заныло. Я поняла, что мною бессовестно воспользовались. Тимур достиг своей цели. Он затащил меня в постель подлым способом и разбил мне сердце…

Голова кипит, глаза жжёт от слёз. Но я не буду плакать! Раз уж так вышло, должна уйти с высоко поднятой головой.

Некоторые моменты всё же расходятся с логикой, быть может так просто совпало?

Или нет…

Титов может врать!

Играет роль недотроги, мол он перебрал вчера с друзьями и вырубился, ничего не помня.

На самом деле врёт!

С Сарбаевым великое, гнусное дело замутили!

Наверно дело дошло до того, что Титов ему заплатил. Та как я бы точно отказалась выпить кофе с Титовым, после его грубого тона в последнюю нашу встречу.

Он же тот ещё койот коварный. Я вспомнила, как он меня на дачу к себе в снегопад затащил, окончательно поняла, что ему нельзя верить.

Нахал. Гад. Бабник с придурью!

Психопат с циклотимией[1]!

Тимура Владимировича Титова нужно обходить на расстоянии пушечного выстрела порядочной, скромной, одинокой женщине. Для него, такие как я, лакомые курочки, которых он лопает на раз-два, ощипывая пёрышки.

В любом случае, Тимур хотел использовать меня как девку на один раз, его цель достигнута. И мне от этого очень больно, но что я уже могу сделать? Время не отмотать назад, как кассетную плёнку. Выход один — отпустить и отомстить.

А как отомстить?

Это я позже придумаю.

— Надя! А что с близнецами? — пытается встать на ноги, но его шатает. Тимур опять валится на кровать.

— Лечится вам надо! — следующее слово почти одними губами произношу, расправляя складки на платье. — Ненавижу…

Позади слышится стон — Титов кряхтит как старый дед, пытаясь встать на ноги. Массирует пальцами виски.

— Отец моих сыновей умер! Всё остальное вам точно приснилось!

— Проклятье… Кажется ты права, — так и сидит на краю кровати вопросительным знаком, схватившись за голову. — Выходит, и правда сон приснился, представляешь? Но такой реальный, что я даже растерялся и поверил в него, как если бы это случилось в реальной жизни. А вообще бред, да. Если бы мы с тобой встретились несколько лет назад, я бы тебя точно запомнил. Но мы же никогда не встречались…

Не могу найти свою вторую туфлю…

В панике прыгаю по комнате на одной на ноге.

Да где же она!

А бредни Титова слушаю через слово.

Голова сейчас болит о другом — я могу не успеть закончить все дела к мероприятию. И оно будет сорвано!

Теперь Тимур начинает вообще в голос смеяться:

— Ну и сон, с ума сойти! Ты, я… провёл с тобой жаркую ночь семь лет назад, а потом ты родила от меня двух шкодников с моими глазами и все эти годы от меня их скрывала.

— Хватит! Перестаньте!

Теряю терпение. Бросаю в него его же брюками, которые подхватываю с пола.

Бум!

Глухой звук.

Титов увернуться не успевает, получает пряжкой в темечко.

— Ашшш! Может хватит меня уже мутузить, Надяяяя!

— Мало вам! Определённо мало, за то, что вы со мной сделали! Если не уйметесь, я скорую вызову, скажу, что у вас белая горячка! Мой вам совет — никогда больше не ходите в бар! Вы опасны для общества! Кто знает, что в следующий раз случится. Вдруг кого-нибудь убьёте.

Пьянчуга чёртов!

Если бы не телефон, который затрезвонил в моей сумочке, честное слово! Ещё бы гаду врезала. Только уже кулаком. Может протрезвеет и перестанет чепуху нести.

Хватаю телефон в руки — как мука белею. На экране высвечивается имя: «Ирина…»

— Ало!

Стараюсь не заикаться, вести себя естественно и спокойно, но в горле пересыхает, а лицо пылает огнём.

Если Титов опять что-то брякнет на заднем плане, клянусь, получит туфлёй по лбу.

Она ни в коем случае не должна узнать, что мы сейчас вместе!

Надеюсь, Ирина только села в такси и собирается покинуть зону аэропорта.

— Я уже в отеле! — обламывает она меня деловым голосом. — Только что приехала!

НЕТ!

— Я скоро буду, проспала немного…

— Жду тебя в холле! Нужно провести контрольную проверку перед началом презентации. Я через пять минут спущусь в зал. Тимур вечером позвонил, сказал, что тоже приедет. Он остановился в триста двадцать шестом номере, сейчас к нему загляну и вернусь.

Боже, нет!

Оборачиваюсь назад, глядя на Титова, а он… Твою ж налево! Что придурок творит?!!!

Он уже стоит на своих двоих, невозмутимо смотрит на меня сквозь растрёпанную чёлку, упавшую на глаза, и… лёгким движением мускулистых рук скидывает с себя трусы.

Вскрикнув и зажмурив глаза, я мчусь к выходу из номера. По пути сшибаю мизинец о ножку стола и чуть не поскальзываюсь на ламинате, улетая навстречу полу.

— Ненормальный!

Дрожу и горю то ли от ярости, то ли от смущения. Нет! От всего разом!

Тимур Владимирович — это что-то с чем-то.

— Я просто иду в душ… — бубнит он, хлопая дверью ванной.

Вот и что это было?

Решил в очередной раз поиздеваться, чтобы меня трухнуло.

Мельком я успела увидеть ехидную улыбку, заигравшую на полных, соблазнительных губах мужчины.

Что ж, кое кто напрашивается на удвоенную порцию мести.

Дергаю ручку, выскакиваю в холл, бегу в свой триста двадцать пятый номер. Едва успеваю туда заскочить, и мягко прикрыть дверь, как раздаётся цокот каблуков, а потом приторное щебетание:

— Тимур, ты здесь?

Затем дверь соседнего номера хлопает и на этаже воцаряется тишина.

Навливаюсь спиной, на прохладную поверхность, испуская блаженный выдох.

Фух… Пронесло.

Я была на волоске от позора и скандала.

Посмотрела вперёд, в зеркало, встроенное в шкаф-купе, такая красная, как рак, и лоб в испарине, даже волосы влажные, немного растрёпанные.

Если бы Ирина увидела меня в таком виде — презентации конец. Контракт разорван, я выставлена ни с чем на улицу, а рукопись отправлена в мусорное ведро.

Ирина уже перевела полмиллиона аванса на лечение сестры. После Нового года, мы планируем поехать в Израиль в реабилитационный центр. Врачи сказали, что шансы, что Танечка будет вновь ходить, есть.

Поэтому Ирина не должна знать, что у нас с Тимуром что-то было…

Разозлится, моим планом и мечтам конец.

А может и не было!

Я ничего вообще не помню.

Титов вот бубнит, будто было.

Не исключено, что ему могло показаться, или сон фантастический приснился.

Я уже настроилась на то, что у нас всё будет хорошо. Появился лучик надежды. Я так упорно работала над книгой все эти дни, что засыпала на ходу. Истощена, выжата. Разве всё это было зря?

Так, Надя, вдох и выдох…

Всё будет хорошо!

Нужно успокоиться и направить все свои переживания в другое русло.

Сейчас главное — это литературный вечер. От того, как я его проведу, зависит моё будущее.

Резко вздрагиваю, отскакивая от двери, потому что слышу стук и вновь знакомый голос:

— Надя, ты здесь?!

— Да, да!

— Выходишь?

— Пять минут, — пулей лечу в ванную, чтобы смыть с себя ужас вчерашней ночи. У меня катастрофически мало времени! И боже, как же мне стыдно! Хотя я не виновата…

— Жду тебя в зале, — звук отдаляющихся шагов.

Быстро привожу себя в порядок, сменив одежду. Умываюсь, наношу лёгкий макияж, надеваю простое трикотажное платье — серого цвета, с фактурными косами, длиной ниже колен. Благодарю себя за то, что положила запасные туфли, думая, что новые могут натирать.

Выхожу из номера, спускаясь на лифте в ослепительный холл, в котором уже во всю кипит жизнь, по сравнению со вчерашним днём. Волнение стало максимальным.

— Вот ты где! Иди сюда! — махнула мне рукой Ирина из дверей кафешки. — Ну привет! Как настроение?

— Привет, — щёки горят, я смотрю на неё и думаю о Тимуре, как он обнимал меня сзади, а его горячий шёпот разливался по обнажённой коже мелкими мурашками. — Всё нормально.

Ирина прищурилась. Внутри всё ёкнуло! Будто видела меня насквозь, мысли читала и знала, какую тайну я от неё скрываю!

— Что ж, пойдём, поговорим. Обсудим важные детали вечера.

Выдыхаю.

Не догадалась, вроде.

Следую за девушкой, минуя двери кафе.

— Пошли, к тому укромному столику, возле окна. Только сначала, будь добра, подойти к барной стойке и закажи нам кофе.

— Хорошо.

За барной стойкой меня приветствует Карина, работница отеля, с которой мы успели немного познакомится.

— Доброе утро! Сделай пожалуйста нам два латте.

— Конечно, Надь.

Пока девушка суетится у кофемашины, оборачиваюсь, глядя на госпожу Титову. Ирина устроила любование своим отражением в зеркальце. На ней сегодня красное трикотажное платье и красные сапожки. Даже сумочка красная. Мужчины, сидевшие в кофейне, разумеется, дружно бросили на неё заинтересованные взгляды.

С тех пор, как мы виделись с ней семь лет назад, она поразительно изменилась. Стала настоящей светской львицей. Роскошной и ухоженной женщиной вамп.

— Держи.

Передо мной опустился серебряный поднос с двумя ароматными чашками. Тянусь в сумочку за картой, случайно из неё выпадает баночка с таблетками для бодрости. Надо принять парочку, сегодня меня ожидает сложный день.

Открываю её, как вдруг слышу резковатый голос Карины:

— Стой! Ты что делаешь?!

— Нужно принять таблетку, — жму плечами.

— Дай-ка сюда! — Карина выхватывает у меня из рук баночку, рассматривая упаковку.

— Там всё на корейском написано… Импортные.

— Ты что, выброси их! — возмущается она. — Особенно ещё с кофе пить собралась! Обратный эффект будет! Будешь овощем варёным по кровати кататься, глаза не продерёшь!

— Правда?

— Я часто на сутках пашу, деньги очень нужны, а где силы взять? В интернете реклама вылезла этих таблеток, я и купила. Еле-еле успела до кровати доползти, мне казалось по мне всю ночь каток ездил!

Смотрю на неё ошалевшими глазами, а пазлы неясности в голове постепенно складываются в чёткую картину.

Кошмар!

У меня же было точно также!

Карина верно описала это состояние, которое накрыло меня прошлой ночью.

Ну надо же!

Кажется, я начала кое-что понимать.

Неужели мне никто ничего не мешал в еду и напитки?

Меня сбили с ног и отправили в бесчувственную пропасть вот эти вот хвалёные аптечные таблетки?!

— Карина, спасибо тебе! Ты меня прям спасла! — от радости чуть ли не стискиваю девушку в объятиях.

— Да не за что…

— Надя! — позади слышится недовольный фырк.

Оборачиваюсь, Ирина бьёт указательным пальцем по тонкому золотому ремешку часов на запястье, намекая, чтобы я поторапливалась.

Забираю поднос, возвращаюсь за столик.

— Спасибо.

Титова берёт свою чашку, а я свою.

Помимо бодрящих напитков, я ещё взяла нам овсяных печенюшек к завтраку. Хотя аппетита у меня не было. Оно и понятно! Я опять вляпалась в «весёлые» приключения.

— Попробуй печенье, очень вкусное, — предлагаю я.

— Э, нет! У меня фигура, — капризно кривит пухлые губы она. А потом меня пристально тёмно-карими глазами сканирует. — А ты всё хорошеешь да хорошее день за днём, я смотрю. Шмоточки новые, макияж. Ешь, и не полнеешь! Скажи, в чём секрет? Неужто влюбилась?

Я поперхнулась кофе.

Обожгла язык и едва не закашлялась.

— Нет, просто захотелось перемен. Оля посодействовала.

— Ну да, ну да, тяжело тебе наверно жилось. Сама всё на себе тащишь, бедная несчастная малышка, — качает ножкой она, выставив её на показ на радость здешним мужикам. — Так ты до сих пор одна? Не нашла отца своим детям?

Не заметила, с какой силой сжала ручку чашки.

Что за вопросы?

Проверку что ли устроить решила?

Ибо догадывается, что у нас с Тимуром что-то есть…

— Нет. Я живу для себя и своих родных. Сейчас мне некогда думать об отношениях, все силы вкладываю в роман.

— А вот это правильно! — Титова встрепенулась, растянув губы в широченной улыбке. — Ох и время настало тяжкое! Нормальные мужики будто вымерли. Кругом тунеядцы и альфонсы! Дожили до того, что женщины должны работать, детей воспитывать, ещё и дом на себе тянуть! Их дело бравое — барчик с друзьями, поесть, поспать, жена — чтобы как кошка рожала и грелкой постельной была.

Поражаюсь тому, что сейчас слышу из уст содержанки.

Чья бы корова мычала…

— А если дети вдруг не нужны оказались, на вот тебе денег, шуруй на аборт. Ты забеременела, ты и виновата.

Я промолчала.

Если честно, внутри меня всё бунтовало от её слов. Мне слова Ирины показались лицемерными.

— Ты будто историю на основе реальных событий написала, м?

— Я об этом не задумывалась, — соврала, постеснявшись.

Да, верно.

Яна Устинова, героиня моего романа, это практически я сама… Она пережила то, что пережила я. Только я об этом никому не рассказывала. Не люблю выглядеть жалкой, не люблю вешать на близких людей свои проблемы. Жизнь такая, что у каждого их предостаточно. Моя боль заперта глубоко внутри моего сердца. Лишь ручка и бумага помогает мне с ней справляться…

— Ой, ну ладно! Давай о делах говорить.

Прекрасная идея.

Лишь бы не трогать личные темы, тем более, темы в которых фигурирует её муженёк.

— Значит, у меня к тебе есть несколько вопросов и важных новостей. Насчёт псевдонима, ты окончательно определилась?

— Да, — уверенно отвечаю.

— Виктория Гагарина?

— Да.

В связи с чем я выбрала этот псевдоним?

В память о маме…

Мою маму звали Виктория.

А Гагарина почему?

Имя с фамилией хорошо сочетается.

Плюс, мама восхищалась великим лётчиком-космонавтом — Юрием Гагариным, и она тоже родилась 9 марта.

О нём она рассказывала мне очень часто. Я взахлёб любила слушать истории о великих, отважных людях с чистой душой и смелыми целями, и о том, как мы впервые покорили космос. Тема космоса была моей любимой…

— Ну хорошо. Ничего против не имею.

Ирина сделала глоток кофе, как вдруг позади слышится басистый смех, который заставляет меня обернуться. Ирина тоже направляет внимание на его владельца, с ядом в голосе фыркает.

— Ой, какие люди в Голливуде!

— Что?

— А этот кавказский хищник что здесь забыл? Как он меня раздражает… — Ирина скрипит зубами.

В кафе с важным видом входит некто иной, как Селим Сарбаев, строя глазки барменше Карине.

— Доброе, красавица! Кофейком угостишь богатого и неженатого?

— Конечно, конечно — млеет молодая девушка, суетясь, пока новый гость устраивается поудобней за барной стойкой на высоком стуле.

— Кажется его никто не приглашал!

— А Тимур Владимирович? Они же лучшие друзья.

— Что? — Ирина меняется в лице, смотрит на меня, как будто я сказала великую глупость. — Они не переваривают друг друга! Всё время соперничают и пытаются друг другу насолить. Когда-то в прошлом были друзьями… Теперь злейшие враги. Навсегда.

— Это точно?

— В смысле?! Зачем мне тебе врать?

Реакция Ирины искренняя, естественная.

Да неужели?

Враги, значит.

Похоже, я во всём разобралась.

Теперь всё стало на свои места.

То, что произошло ночью, больше похоже на случайность!

Меня окончательно отпустило, теперь я смогла мыслить, выключив эмоции!

Ещё раз прокрутила в голове всё, что удалось запомнить вечером и утром, как вдруг вспомнила, что на Титове были трусы, на мне тоже бельё. Есть шанс, что между нами не было интима! Мы просто спали. Он — перегулял, я — выпила те дурацкие таблетки. Разбила очки, зашла в чужой номер. И Сарбаев тут ни при чём!

А Титову приснился сон с жаркими фантазиями… которые он принял за реальность.

Сарбаев вдруг повернул голову и обжёг меня своими чёрными, как бесконечная пропасть, глазами. Подмигнул, игриво улыбнулся. Быстро уткнулась в меню, ощутив на щеках, на затылке, куда упал его хищный взгляд, невыносимый жар.

— На чём мы остановились?

— На обсуждении книги.

— У меня важное заявление! — внезапно воскликнула Ирина. — Внесём некоторые корректировки в план мероприятия и структуру произведения.

— Какие? — напрягаюсь.

Не люблю срочные изменения и когда планы рушатся, это заставляет понервничать.

— Вчера я провела конференцию с нашим штатом маркетологов, они посоветовали книгу разделить на две части! Это существенно увеличит рост продаж и интерес аудитории. Или вообще сделаем целую серию, если добьёмся успеха. Поэтому название меняем и дату выхода тоже. Ты согласна?

— Я…

Задумалась, взяв паузу.

Так хотелось выпустить книгу раньше, я ночами не спала, дни считала до заветного тридцатого декабря.

Но кажется Ирина права. Если поспешить, можно ошибиться. Роман и правда получился объемным. Маркетологи лучше знают — они профессионалы. Ирина наняла самых продвинутых специалистов. Она всегда и во всём щепетильна. К тому же, у меня есть подходящее название к дилогии, которое лучше опишет смысл истории.

Я обдумала её предложение с точки зрения логики и ответила:

— Хорошо. Поддерживаю.

— Вот и славненько! — на радостях хлопнула в ладони она. — Название для книг какое можешь предложить?

— «Падший ангел» и «Обретая крылья».

— Блестяще!

Допив напиток, начальница глянула на часы:

— О, уже время! Пора за работу! Пошли в зал, сделаем контрольную проверку, внесём корректировки в сценарий мероприятия. И вот ещё! Маркетологи также предложили креатив — провести аукцион по угадыванию личности автора. Мы озвучим только псевдоним, а задача гостей будет угадать того, кто за ним скрывается. Будут делаться реальные денежные ставки, представляешь? Нашим гостям такое понравится, так как люди они азартные и не бедные, любят необычный движ. Каждый норовит похвастаться своим кошельком друг перед другом. Результат объявим в день выхода книги. В этот же день аудитория и узнает создателя романа, который скрывается за псевдонимом. Те, кто угадают, получат свои выигрыши и подарочный экземпляр с автографом. Интересно, скажи? Я сама вся трепещу от эмоций и обескуражена тем, что нас ждёт! Это будет грандиозное событие! Такого я ещё ни на одном вечере не встречала! Мы всех сделаем! На мировой уровень выйдем, я тебе обещаю!

Голова сильно-сильно закружилась от её слов.

С ума сойти. Мировой уровень?

Я? Мои истории?

Их что, на разные языки мира будут переводить?

Ресницы от счастья и эмоций увлажнились, а сердце пустилось в галоп.

Просто невероятно…

— Да, хорошо. Давай проведём аукцион, если это повысит спрос к книге.

— Супер! — широко улыбается она, а в её глазах во всю полыхает дикий блеск. — И мне эта идея очень и очень понравилась, Надя…

Поднимаемся из-за стола. Ира подходит ко мне впритык. Её настроение быстро меняется, а тон голоса становится ледяным, предупреждающим. Очень тихо она произносит:

— Не забывай, что всё, что мы с тобой обсуждаем, — деловая тайна. Ты подписала договор о неразглашении любой информации о книги, во избежание слива.

— Да, я помню.

— Хорошо. Идём.

Покидаем кафе, через другой вход, чтобы быть подальше от Сарбаева, направляясь в сторону конференц-зала.

— Так, зал ты неплохо подготовила, осталось внести несколько штрихов. Цветы скоро приедут?

— Курьер обещал к трём доставить.

— Хорошо. Начало мероприятия у нас в восемнадцать ноль-ноль.

— Верно.

— На выставке будет представлено восемь книжных новинок, среди них, самый главный экспонат — твоё произведение. Я выступлю и зачитаю большой тизер, о чём книга, чтобы заинтриговать гостей. Как ты на это смотришь? Или ты зачитаешь? Смотри, мне кажется, гости могут догадаться, что ты автор… Поймут по эмоциям. Я сделаю это сдержанно, к тому же у меня имеется большой опыт в публичных выступлениях.

— Я согласна.

— Вот и славненько.

Ирина права, я ещё перенервничаю и слова все в голове забуду. Первый раз не то, что посещаю, но и лично провожу подобные мероприятия. Забуду слова, начну заикаться, и всё сорвётся! Ух… Как представила себя на сцене — в озноб бросило.

Я никому не говорю о том, что работаю над серьёзным проектом под руководством Титовой. Ни девочкам из издательства, ни Оле, никому. Такие требования начальства.

Ирина объяснила это тем, что конкуренты не дремлют. Любая осечка — нас опередят. Проект под угрозой. Мы можем понести колоссальные убытки, если учесть то, сколько уже было потрачено средств.

Такие договора в любой серьёзной компании — обычное дело. Взять те же фильмы или сериалы. Почему мы не видим фото актеров со съёмок в процессе создания фильма, их какие-либо комментарии в постах о картине заранее?

Верно. Они обязаны молчать.

Я вдруг вспомнила о своём коллективе в издательстве. За последнее время меня коснулось множество изменений. В том числе и во взаимоотношениях с коллективом.

Девочки из издательства на меня дуются и косо смотрят. Обсуждают нехорошими словами, думают, я подлиза. Зазвездилась. Потому что стала ярче одеваться и стала правой рукой начальницы. Наверняка считают, что должность мне сама в руки прыгнула, по блату! Ведь Ира — моя бывшая одноклассница.

Они не говорили это прямо, я слышала их шепотки по углам. С того самого дня, когда Ирина объявила всем о моём внезапном повышении — лица подруг скривились.

Поздравлять особо никто не спешил. Тогда я и поняла смысл фразы — человек человеку волк. Когда у тебя всё становится хорошо, ты автоматически становишься для близкого окружения врагом.

У меня появился свой кабинет, свободный график работы. Теперь я имею право кофе заказывать, а не наоборот — бегать на подачках.

Я могу в любой момент покинуть рабочее место для того, чтобы отвезти ребёнка к врачу. Могу работать дома!

Сотрудницы часто обо мне сплетничают, уже перестали звать с собой на обед во время перерыва. Увидев меня, стирают с лиц улыбки, делая вид, что занимаются делами, когда я подхожу к их шумной компании, чтобы поздороваться.

Вот так в жизни бывает…

А ведь мы хорошо очень ладили с девочками, дружили. Я их часто выручала. Они меня иногда поддерживали. Но как только меня коснулись изменения: первое — во внешности, а далее — у меня появился свой кабинет и прибавка к зарплате, я будто стала для всех недругом.

Хотя, что именно я такого сделала? Они спрашивали, как так вышло? Вчера ты на подачках, сегодня — гордо восседаешь в кресле зама. К сожалению, я не могу им всё рассказать. Запрещено договором.

Я считаю, я заслужила кресло зама. Ведь я работала на износ! А девочки думают, мне повезло. По блату фартануло.

Неприятно выглядеть изгоем… Каким-то врагом коллектива из-за женской зависти.

Мне, бывает, совестно. Грустно. От меня будто все отвернулись на работе, и я осталась совершенно одна. Но для меня семья важней. Всё, что я делаю, я делаю только ради Танюши и Артёма с Егором.

Я очень хочу, чтобы моя сестра смогла ходить, а сыновья видели конфеты не только по праздникам.

До начала мероприятия остались считанные часы. Я вошла в свой номер и рухнула на кровать. Вот это я вымоталась… Полежу полчасика, и снова в бой. Остался последний, финальный рывок и можно устроить отпуск на недельку, как я и планировала — поездку за город с детьми на новогодние каникулы.

Потом начнётся второй этап моих испытаний… уже сам выход книги. Огромная презентация в зале на несколько тысяч персон, объявление результатов конкурса по псевдониму и явление самого автора.

Боже! Я должна буду произнести воодушевленную речь. Кошмар! Как я всё это выдержу? Тысячи людей, сотни камер, трансляция на весь мир. Ирина обещала, что будут приглашены даже специальные гости — селебрити. Актёры, певцы, блогеры.

Мамочки…

Вот это я попала!

Но я сильная, как героиня моей книги, так что я справлюсь.

Не успела я закрыть глаза, как раздался звук будильника. Что, уже всё? Полчаса пролетело за секунду.

Первым делом я отправилась в ванную и приняла бодрящий душ с ароматным гелем. После, натёрла кожу мягким кремом для тела, даже успела сделать косметическую маску для лица с огурцом, чтобы немного освежиться.

Эти приятные процедуры помогли мне взбодриться и придали уверенности. Осталось самое интересное — мой образ. Через пятнадцать минут меня ждут в парикмахерской, при отеле, чтобы поработать над моей причёской, а в шкафу аккуратно висит на вешалке изящное вечернее платье.

Распахиваю створки шкафа, чувствую мощный прилив восторга! Платье просто невероятное! Я такие модели только в модных журналах видела у звёзд на ковровой дорожке. Цвет — сияющий жемчуг. Фасон длиной в пол, с открытыми плечами, ткань расшита мелкими камушками. Наряд безупречно сидит по фигуре и смотрится действительно дорого! К нему я купила изящные туфли на тонком каблуке и элегантную сумочку.

Бережно провожу ладонью по роскошной ткани, восторгаюсь, какая она приятная на ощупь и сияющая на вид! От всего, что со мной сейчас происходит, хочется плакать. От счастья, конечно же! Это платье мне подарила Оля. Я не хотела его брать, это слишком дорого с её стороны! Но подруга была излишне настойчивой.

— Надька, я тебе его дарю! — всовывает мне платье в руки, а я обратно ей.

— Ты что, нет!

— Бери, дурочка! От сердца отрываю! Блистать там как королева будешь!

— Нет. Это очень дорогой подарок, Оль. Ты и так для меня безумно много сделала!

— Если не возьмёшь, я реально обижусь. Просто я немного поправилась, не влезаю в него больше. В груди жмет, — хвастается она. — Не пропадать же добру?

— Оля…

— Бери, бери! Пусть Демонович страдает и подыхает от того, что он теряет.

— Ну Оляяяя!

Обожаю её. Всегда такая прямолинейная и смелая. Зажигалочка без комплексов и тормозов — это про неё.

Так, мысли в сторону, пора поторопиться. Осталось совсем мало времени… Прихватив сумочку, я бегу в парикмахерскую. Там, за стеклянными дверями модного салона, начинает творится самое настоящее волшебство.

Проходит два часа. Я уже в своём номере. Стою перед зеркалом полностью готова к своему первому выходу в свет, потеряв дар речи от увиденного.

Это я?

Это я, что ли?

Нет слов.

Даже не думала, что могу выглядеть вот так. Как кандидатка на участие в шоу Мисс Мира. Финалистка. Как сказала мне девушка, которая делала прическу.

Лина — парикмахер, восторгалась моими волосами, поэтому предложила завить их в пышные, волнистые кудри и оставить россыпью до талии. Получилось великолепно. Результат превысил задумку.

На часах пять тридцать, пора! Делаю глубокий вдох, выхожу из номера, направляясь к лифту. Не успевают дверки лифта открыться, в главном холле отеля я сразу же вижу Ирину.

Она стоит ко мне спиной с гордой осанкой, в золотом платье со шлейфом, поверх которого наброшена чёрная, прозрачная вуаль. Её волосы уложены в элегантную, высокую причёску, открывая вид на её идеальную, прямую спину с худыми лопатками.

Ирина со своей горделивой грацией напоминает гордую тигрицу. Начальница, посмеиваясь, увлечённо болтает с незнакомой девушкой в ярком, красном наряде.

Ускорив шаг, направляюсь к ним.

— Знаешь её? — я прочитала по губам собеседницы, которая вскинула голову на меня, заметив приближение.

— Да, да! А вот и звёздочка мо…я.

Титова обернулась, в тот момент, когда я её окликнула.

Улыбка потухла на раздутых губах, накрашенных яркой помадой, глаза налились пугающим мраком.

Ирина увидела мой образ и её настроение резко изменилось.

— Здравствуйте! Я — Снежана. Подруга Ирины. Приятно познакомиться! Ирина говорила — вы её новая правая рука.

Девушка мило улыбнулась, с удовольствием и с улыбкой шагнула вперёд, протянув мне руку. Я мягко её пожала, ответив аналогичным радушием.

Ирина косо посмотрела на свою подругу, поджав губы, а потом опять на меня. Она бесконечно долго пялилась на моё платье, причёску и сумочку, будто правила этикета были придуманы для всех, кроме неё.

— Ирочка, дорогая! Давно не виделись! — позади послышался ещё один тонкий голос, повеяло сладким шлейфом духом. Обернувшись, я увидела очередную, ухоженную девушку в роскошном платье, спешащую к нам.

Гости всё прибывали и прибывали, такие важные и заряженные дорогими вещами, а напряжение внутри меня нарастало. Теперь я на полном серьёзе осознала, что попала в серьёзное общество, и люди здесь были очень серьёзными. Лица некоторых казались мне знакомыми. Политики, бизнесмены, известные модели и дивы интернета. От волнения стало душновато, воздуха не хватало совершенно, голова покруживалась. Стало некомфортно из-за того, что я отличалась от них всех, была словно не в своей тарелке. Практически как Золушка, на бал…

В какой-то момент я приказала себе собраться и стать одной из них. Двигаться, как они, говорить в той же манере, гордо держать осанку.

Ради того, чтобы добиться успеха и осуществить свои мечты.

Поцеловав Ирину в каждую щеку по очереди, как у них это принято, девушка обратила на меня внимание, назвав своё имя. Её глаза заблестели также ярко, как моё платье, когда она получше его рассмотрела.

— Кто твоя новая протеже? Вот это платье! Милочка, где ты красотень такую урвала? Я такой модели ещё нигде не видела! Что за бренд? Ты в Милане брала?

Я растерялась и раскраснелась. А вот Ирина ни разу больше не улыбнулась, с того самого момента, как я вошла в зал.

— Ксюша, не сейчас! Потом поболтаем, презентация вот-вот начнётся! Проходите в зал и займите свои места. Некогда о тряпках трепаться, у тебя их уже целый склад, Ксения! Лучше бы о бизнесе подумала, а ты всё мужа своего доишь и доишь. Не разорила ещё шмотом своим?

— Злая ты какая-то… — девушка обиделась. И мне стало неприятно. Что за тон? Девушка оказалась милой и приятной во внешности. Единственная гостья из зала, у кого губы, возможно, были натуральными, а наряд скромным — без открытого бюста, и неприлично высоких разрезов вдоль бедра.

— Пошли, Надя! — буркнула Титова, вцепившись в мой локоть. И тише добавила: — Как же я люблю своих тупых подружек.

Мы вошли в зал, в котором было людно и шумно. Ирина засуетилась, принявшись проверять последние моменты перед началом. Я тоже пребывала в значительной панике, часто оглядывалась по сторонам, всматриваясь в лица гостей.

И вдруг поняла, что среди гостей я высматриваю его… Титова. Затем уже, за компанию, Сарбаева. При мысли, что они находятся в отеле вдвоём, напряжение усиливается раз в пять. Прошлого раза в клубе хватило. Они такими дикими глазами сверлили друг друга, что готовы были в любую секунду устроить бойню не на жизнь, а на смерть. Только чудо не позволило случиться беде.

Не к добру их появление здесь, в отеле. Как бы чего не выкинули, да вечер не сорвали. Пока на горизонте было относительно тихо. До начала мероприятия пять минут. Их нет, может планы поменялись? А может… где-то уже столкнулись в коридорах отеля?

Ой, жесть. Жесть!

Встряхнула головой, прогоняя прочь лишние, нагнетающие мысли.

Они же шишки особо важные, а у таких имидж — всегда опаздывать.

— Кого ты ищешь? — сбоку раздался голос Ирины.

— Оцениваю обстановку…

— Иди встречай наших авторов и проводи их на свои почётные места.

— Хорошо, — я засуетилась.

— Скоро начинаем. Первая книга у нас Виленской, дальше, по плану. Твоя — на десерт! Всё самое лакомое в конце.

Торопливо выполняю указания главной, проверяя самых почётных гостей. Убедившись, что все они заняли свои места возле главной сцены, закрываю дверь зала, направляясь к сцене, на которую уже с сияющей улыбкой, придерживая золотую ткань платья, по ступенькам поднимается Ирина.

Звучит лирическая музыка, мероприятие начинается.

Грандиозный вечер близится к финалу! Все самые горячие новинки будущего года представлены, но самое пикантное оставлено на десерт.

Неожиданно свет в зале гаснет, погружая присутствующих в темноту. По залу проносится волна охов, и вслед за этим зажигается один единственный прожектор, посылая круг света на фигуру, стоявшую в центре сцены.

Зрители узнают в ней главную виновницу торжества — Титову Ирину. В свете прожектора невероятно дорогое платье мерцает мелкими золотыми искорками. В довесок, прическа, макияж делает её образ экстравагантным, надолго запоминающимся, подстёгивающим к тому, чтобы его в узком кругу обсуждали ещё несколько недель, если не больше.

Ирина сегодня похожа на богиню, спустившуюся на землю из высшего мира.

Дождавшись полной тишины, девушка величественно задирает голову, подносит к губам микрофон, начиная свою речь:

— Леди и джентльмены! Настала важная часть вечера! То, что вы так долго ждали! Представляю вашему вниманию нашу главную книжную новинку от талантливого автора, которая, я вам обещаю, за считанные недели взорвет весь мир!

По залу вновь пронеслась волна вздохов, а потом настало резкое затишье, когда за спиной у Ирины белая стена экрана превратилась в звёздное небо, словно все присутствующие внезапно переместились в космический корабль, который плавно двигался по бескрайнему космосу, через тьму к звёздам.

— Виктория Гагарина… История сильной женщины, покорившей мир!

Каждый гость в зале испытал если не волнение, то накал. Но больше всех волновалась Надежда, стоявшая за кулисой. Девушка вжалась в стену и практически не дышала, потому что знала, что это говорят о ней. Пока только говорит Ирина, но совсем скоро заговорит пол земного шара.

Сделав глубокий вдох, госпожа Титова зачитала первые строки тизера романа, чтобы подогреть интерес аудитории.

— Яне Устиновой срочно понадобилась крупная сумма, чтобы спасти жизнь брату. От отчаяния девушка решилась на шаг, который колоссально изменил её жизнь: она продала своё тело и свою невинность могущественному бизнесмену, который заявил, что между ними будет только сделка! На одну ночь… И после того, когда она покинет номер с деньгами, он грозно её предупредил, что она должна навсегда его забыть.

Яна догадывалась, с каким сложным, циничным человеком ей придётся иметь дело, поэтому она сразу же дала себе установку, что так и будет! Это никакое не романтическое приключение, а безвольный шаг в логово к зверю, который не способен любить. Только грубо брать своё. Царствовать. И насмехаться над бедными.

Если бы у неё был бы хотя бы крошечный шанс найти другой вариант, где можно получить миллион рублей, она бы выбрала его, но ни в коем случае не свидание с Гордеевым — молодым миллиардером, избалованным роскошной жизнью и деньгами своего отца — самого богатого в стране банкира.

И вот она стоит перед ним, полностью обнажена. Обхватив себя руками, дрожит от зашкаливающего волнения в центре изумительным хором. Чёрные глаза наблюдают за ней слишком пристально. Изучают каждый сантиметр красивого тела.

Миллиардер смотрит на свой трофей со снисхождением и лукавством. Эти опасные глаза окунают её в чёрный ад… И вместе с тем обещают, что с ней не будут церемониться, когда жёсткие руки опустятся на хрупкие плечи и возьмут своё.

Мужчина был сильным, обладателем жгуче-опасной красоты. В его действиях не было ни чувств, ни капли ласки по отношению к хрупкому, нежному телу. Только холод и желание брать резко! Так, как он привык.

Он важно встал с кожаного кресла и подошёл к ней… Поймал пальцами подбородок. Надавил. Притянул к себе. Жёстко и властно поцеловал.

Яна вытерпела всё, что делал с ней Гордеев, у неё не было выбора. Она пришла к нему добровольно. Сделка состоялась. С рассветом деньги на операцию брата были в её руках. Прижав их к груди, она уронила слезу, оглянувшись назад, на сильное, мускулистое тело, неподвижно лежавшее на мятых простынях.

Вот и всё. Они больше никогда не встретятся…

Несмотря на его ледяное поведение, девушка вдруг поняла, что её где-то в глубине души непонятным образом тянет к Игорю. Но нужно идти. Одеваться и бежать!

Другая часть души шептала ей, что этот человек опасен. Между их мирами слишком большая пропасть. И угадайте у кого из них шансов больше в неё сорваться? Если попытаться сделать шаг…

Послушав разум, а не сердце, Яна выбежала из отеля, с абсолютной уверенностью, что больше никогда не увидит мужчину.

Но в тот момент она даже не представляла, что через месяц обнаружит на тесте на беременность две красные полоски. А через семь с половиной месяцев родит изумительных двойняшек. С глазами Гордеева…

Яна простояла пол дня под дверями здания роскошной компании Игоря Гордеева. Она должна была ему сказать… Должна! То, что произошло — так неожиданно, шокирующе. В голове не укладывается, что Яна ждёт малыша.

Она так молода, её жизнь — сплошное болото проблем. Денег нет, больной брат под её ответственностью, из родственников только бабушка, которая сама едва сводит концы с концами и живёт в далёкой глубинке. Ну куда ей ещё и крошечный ребёнок? Ещё один голодный рот… Самой кушать нечего, а малыша как выкормить?

Охранники угрожали Яне, отгоняли прочь как какую-то собаку бродячую, и обещали вызвать полицию. Наконец, Гордеев собственной персоной вышел из здания. Взглянул на девушку как на навозного жука, видимо потому, что рядом с ним, покручивая большой, упругой попой, цокала на высоченных шпильках с ярким макияжем стройная блондинка, которую он вольготно придерживал за талию.

— Это я… Вы меня помните?

Гордеев косо посмотрел на дёвчонку в поношенном пальтишке и с отвращением хмыкнул.

— Уйди с дороги.

— Не могу! Я… беременна.

Мужчина выпучил глаза, а затем цинично рассмеялся.

— Уйди с моего пути! Или я прикажу тебя убрать. У нас был договор на одну ночь. Деньги ты получила, не надейся меня эксплуатировать и выбить из меня ещё! Ты не могла забеременеть. Я — предохранялся.

На этом всё. Разговор окончен.

Он дал знак охраннику, тот грубо оттолкнул девушку в сторону, так, что она чуть не упала.

По щекам Яны потекли слёзы. Её ещё никто так больно не ранил, не унижал на глазах у прохожих и противной блондинки, лицо которой напоминало морду пекинеса.

Яна бежала по тротуару не зная, куда. Просто бежала по инерции и плакала. В этот момент начался дождь.

Она не сказала Игорю самую важную вещь — она ждёт двойню… Но даже это вряд ли бы исправило ситуацию. Он повёл себя как отвратительный мерзавец! Он не мужчина. Он — гнилое ничтожество без сердца, без души.

От отчаяния Яна пошла в больницу, чтобы сделать аборт. Брата прооперировали, но врачи не дают гарантий на его полное выздоровление. Скорей всего, он станет инвалидом.

Сидя напротив кабинета гинеколога, девушка держала снимок с УЗИ и рыдала. На нём было изображено два крошечных пятнышка…

— Устинова! Проходите! На аборт! — рявкнула толстая медсестра из-за двери.

Яна вскочила со стула. Внезапно, в её груди будто что-то взорвалось, и она поняла, что ни за что этого не сделает. Не убьёт своих малышей!

«Крошечные… Они такие крошечные и живые! Мои копии… Только мои».

С этими мыслями она выбежала из клиники, дав себе чёткую установку, что она будет сильной, она справится! Она выбрала верное решение, и вскоре получит за него вознаграждение свыше.

Спустя восемь месяцев, Яна родила двух красивых девочек. Её жизнь изменилась кардинально! Было невероятно сложно. Денег постоянно не хватало, малышки требовали к себе уйму внимания! Ещё и брат, прикованный к инвалидному креслу…

Яна не поняла сама, как она справилась. Иногда ей помогала добрая соседка, иногда подруга. А так, она, такая юная и неопытная, тянула на себе всё сама. Будто хотела доказать Гордееву, что она не пустое место, не навозный жук! Чтобы он не смел смотреть на неё так презрительно, потому что она ещё себя покажет. Игорь пожалеет о своих грубых словах…

Самые серьёзные перемены начались с первого утренника в детском саду, когда Яна сама пошила дочкам платья. Восхитительными нарядами заинтересовалась мама одного ребёнка из их группы, которая держала современный салон одежды.

Жизнь Яны заиграла новыми красками, когда ей предложили новую работу — работу её мечты! Шаг за шагом, она совершенствовала свой продукт. Получала приглашения от разных домов мод, с целью заключить контракты, и, в конце концов, стала лучшей из лучших. Самым востребованным и талантливым модельером в стране!

Сегодня состоится самый масштабный показ мод, который ждали несколько лет. Яна приехала на это мероприятие со своими дочурками, сделав из них настоящих принцесс. Гордо ступила на красную дорожку, держа дочек за руку. Журналисты, а также толпы фанатов, пытающиеся прорваться поближе, лопнули от восторга.

Устинову было не узнать! Она преобразилась до идеала! Сломала стереотип, что идеальных женщин не существует. Существует! Ещё и как. И это она…

Грациозная, стройная. В элегантном, вечернем платье, сияющим как целая вселенная, которое заядлые модницы, сдерживаемые охраной, пытались с нее сорвать, изящно двигалась по дорожке.

А потом увидела ЕГО.

Внутри всё похолодело…

Яна старалась забыть отца своих звёздочек навсегда, но воспоминания той ночи сами по себе временами мучали её разум, рвали на куски её сердце.

До этого дня они больше не встречались. А ведь прошло уже восемь лет. Она увидела Гордеева с очередной пассией, которых он менял как перчатки.

Да, красивая… Сразу видно, из знатных кровей. Держится как княгиня и нацепила на себя пол состояния, дабы похвастаться перед камерами. Вот только фасон платья ещё в прошлом году вышел из моды. Кому, как не Яне, знать об этом лучше всех.

Даже несмотря на своё происхождение, если поставить этих девушек друг напротив друга, невеста Гордеева и близко Яне в подметки не годится.

За спинами послышались шепотки из толпы. Гордеев вышел на красную дорожку со своей невестой. Неужели самый видный и богатый холостяк страны решил наконец жениться?

Нагулялся, кобель.

Подумала Яна, выпрямив спину ещё сильней, сжав крепко маленькие ручки дочек, и направилась прямиком к ним.

Он изменился…

Стал крупнее, причёска другая. На лице жёсткая щетина. Прибавил морщин. Только его ледяной взгляд остался прежним. Эти черные, бездушные глаза, которые принадлежали больше чудовищу, а не человеку.

Яна прошла мимо Игоря с высоко поднятой головой, а тот вдруг остановился и обернулся ей вслед, нахмурившись.

Неужели…

Странно! Но Гордееву вдруг показалось, что в девочках он разглядел свои черты лица, особенно во внимание бросился редкой красоты цвет их глаз.

— Подождите! — Игорь догнал Яну, схватив за руку. — Мы с вами раньше нигде не встречались?

Он смотрел на неё с ошалевшим лицом, и глазами, в которых кипели все вулканы мира.

На что Яна ответила холодным тоном, соблюдая полное безразличие.

— Нет.

Но её разбитое сердце сжалось от тоски.

Никто не узнает каких сил ей это стоило… Но она должна была сделать именно так. Сказать ему нет. Также, как это сделал он в её болезненном прошлом.

Сказав одно единственное слово, она ускорила шаг, скрывшись за дверями изумительного девятиэтажного здания — семизвёздочного отеля.

Когда показ был закончен, Яна вышла на сцену. Ей аплодировали стоя, заваливая цветами. Она едва сдерживала эмоции. Слёзы жгли глаза от счастья!

Как вдруг, она вновь увидела его.

Гордеев подошёл к девушке с огромным букетом роз. Зал охнул!

— Яна я узнал тебя! Вспомнил! Ты та девушка… которая провела со мной одну единственную ночь! Но я тебя оттолкнул…

Он посмотрел на двух очаровательных принцесс с его глазами. Тёмными и чарующими, как бархатная ночь. И побледнел.

— Они мои? Яна, это мои дочки?!

Девушка не взяла букет. Она гордо стояла, расправив плечи, и смотрела прямо перед собой. Сильная. Смелая. Независимая. И всё — благодаря ему. Она стала такой, благодаря подлецу Гордееву.

Неожиданно Игорь встал на колени. Зал затих.

— Я… Я совершил непростительную ошибку! Прости меня, Яна! Дай мне пожалуйста шанс всё исправить!

Яна посмотрела на него таким же взглядом, как он на неё в тот ненастный день, когда она прождала его шесть часов на холоде с тестом в руке, а охранники её не пускали, как бы она их не умоляла, и сказала…

— Ну что, дорогие мои! На этом пока всё! — Ирина захлопывает книгу, резко обрывая свою речь.

Зал наполняется светом, экран со звёздным небом за спиной гаснет. На такой внезапной, острой ноте литературный вечер заканчивается.

— Пожалуйста, что же она сказала! Расскажите!

— Расскажите до конца!

— Как же дождаться полной истории?!

Ирина растерялась. Гости повставали со своих мест и подошли слишком близко к сцене. В зале стало шумно, даже, в какой-то степени опасно. Титовой показалось, что гости превратились в стаю гиен, вот-вот бросятся на неё и разорвут, если их жажда не будет немедленно удалена.

Её адские мысли начали сбываться!

Кто-то каким-то образом вцепился в книгу и почти вырвал её из рук Ирины.

— Охрана! — испугавшись, позвала она, отскочив подальше от края сцены.

А толпа всё бушевала и бушевала, настаивая на своём!

Пришлось срочно прервать мероприятие, схватить микрофон и умолять гостей перейти в банкетный зал, где с минуты на минуту начнётся праздничный фуршет с живой музыкой и танцами.

Фух!

Такого точно никто не ожидал.

Но в одном лишь Ирина была права — книгу ждёт невероятный успех.

Который не может достаться Наде…

Ирина больше труда вложила в продукт, чем эта деревенщина без образования!

Денег потрачено на рекламу немеряно! Не говоря уже про всё остальное.

Пусть радуется тому, что она дала на лечение сестры. Хватит с неё. Если бы не Ирина — так бы и бегала на побегушках, офисная собачонка, считая копейки.

Кто купил издательство?

Кто её писульки заметил?

Кто связи подключил и организовал эти литературные встречи? А встреч будет еще несколько по разным городам.

Определённо, в том, что книгу заметили и проявили к ней такой сумасшедший интерес, заслуга только Ирины.

— Ира! — когда в зале более-менее становится тише, а толпа рассасывается, перемещаясь в соседний зал к праздничным столам, я, наконец, прорываюсь к Ирине.

Её буквально оккупировали, взяв периметр сцены в плотное кольцо. Я боялась, что меня затопчут, помнут или порвут платье, поэтому выжидала момент, когда обезумевшая публика успокоится.

Мероприятие пришлось прекратить. Жаль, мы не успели показать обложки и постеры. Хотя, если мы решили сделать дилогию, то и всё остальное, вероятно, придётся менять. А так мы вообще хотели показать черновой вариант — раздразнить аппетит заранее, так сказать.

— Ты цела?

— Ух, вроде бы… — вздыхает начальница, красная, как рак, поправляя потрёпанную причёску. — Мне нужно в дамскую комнату, поправить макияж, а ты иди в обеденный зал, посмотри, как там обстановка сейчас.

Разминаемся с Ириной. Я покидаю торжественный зал, войдя в соседнюю дверь, которая соединила оба зала. Осматриваюсь. Там обстановка более-менее гармоничная. Играет музыка, официанты в парадной форме разносят подносы с деликатесами и напитками. Гости успокоились, их вниманием теперь завладел фуршетный стол.

Обойдя всё помещение, осуществив проверку, я с облегчением выдохнула. В горле пересохло, срочно хочу пить! Неужели самое сложное позади? Если говорить о мероприятии — да, а вот если о делах личных… то меня ждал сюрприз.

Гости в шикарных нарядах толпились возле столов, обсуждая самые интересные моменты вечера, делясь эмоциями. Среди гостей также находились наши почётные авторы, которые периодически раздавали автографы.

Глядя на это, я молча завидовала. Представляла, что и я вот так вот с душой подписываю книги своим любимым читателям. Залюбовавшись картиной, не заметила, как кто-то сзади подкрался.

— Надя?

Меня окликает низкий, глубокий голос с акцентом.

Мелкие мурашки рассыпаются по спине, как от холода.

Не хочу оборачиваться!

Знаю кто стоит за моей спиной.

Будто хищник притаился.

Волк. Пантера. Нет, кто-то крупнее.

Как насчет медведя Гризли?

Шаги. Горячая ладонь смело ложится на талию. Кошмарный жар ощущается даже сквозь ткань моего красивого, блестящего платья.

— Ты так хороша… — утробно присвистывает он, так нагло нарушая моё личное пространство.

Чувствую запах роз, всё же оборачиваюсь. Попадаю под прицел чёрных глаз, и в их глубинах вдруг вспыхивают искры. Они больше не кажутся мне такими черными, какими я их запомнила прежде, в них пляшут красные языки пламени, выражая восторг.

— Ты очень красива! — опять повторяет, широко улыбаясь.

Голливудская улыбка с белоснежными зубами меня ослепляет и пытается свести сума. Сейчас меня волнуют три вещи: он смотрит на меня слишком пристально, его рука так по-собственнически сжимает моё бедро, и он протягивает мне пышный букет красных роз, прямо на виду у публики.

Выныриваю из мыслей, чётко произношу:

— Добрый вечер… Селим.

Позади слышатся томные вздохи других дам, когда они видят такого мачо с восточной внешностью, смуглой кожей и в белом стильном костюме, который придаёт ему особый шарм.

Смуглая кожа и белый смокинг — притягивающий контраст.

— Это тебе. — Вкладывает в мои руки букет.

— В честь чего?

Приходиться взять их в руки, потому что цветы очень красивые. Это единственный подарок мне за весь вечер, поэтому я не могу их не принять.

Сегодня букеты в основном дарили приглашённым, состоявшимся писателям и Ирине. Так что наверно эта неожиданность меня на самом деле порадовала и стала чем-то вроде утешительного приза.

Ответ Сарбаева обескураживает.

— Во-первых, поздравляю с блестящей организацией блестящего вечера, а во-вторых… ты мне очень нравишься, Надя.

Ой…

Такое заявление, причём сказанное уверенным, властным тоном, бьёт наповал. Я немного пошатываюсь, теряя координацию.

— Не против, если я буду обращаться к тебе на ты?

— Да…

Селим продолжает широко улыбаться, располагая к себе. Что ж, он ведёт себя приятно и вежливо по отношению ко мне, к тому же я выяснила, что он не сделал мне ничего плохого.

В том, что я проснулась в одной кровати с Титовым, удивительно, но виноват случай.

Ну ничего же не случится, если я проведу немного времени в его обществе? Его необычная внешность притягивает… Как и внутренняя харизма, которая бьёт вокруг него невидимым ураганом.

Я так устала за последние дни, много волнений испытала, что мне необходимо расслабиться. Если я всё же выпью с Селимом за компанию по стаканчику сока и отведаю устриц, ничего плохого же не случиться?

Интрижек крутить не собираюсь, спать с ним — тем более. Может быть немножко подружусь. Хуже не будет. Оля права. Как-то она мне сказала, что зря я отталкиваю от себя людей, особенно мужчин, ссылаясь на то, что у меня нет времени на отношения. Но я ведь начала работать над собой и позволила великим переменам случиться. Кто знает, вдруг я отталкиваю от себя свою счастливую судьбу?

— Ну что, ты уже ужинала?

— Нет, я только собиралась.

Хотела воды попить, да вот опять замоталась.

— Очень хочу пить, — обмахиваюсь ладошкой. Ощущение духоты в воздухе усиливается.

— Конечно, идём. Позволишь? — крепкая рука Селима мягко опускается на мою талию.

— Идём.

Он повёл меня вперёд к одному из столов, а я прижимала к груди очень красивый букет роз.

Неожиданно, щелкнула вспышка фотокамеры. Нас запечатлел один из фотографов…

— Какая красивая пара! Вы так прекрасно смотритесь в кадре! — восхитился молодой человек, глянув на дисплей фотоаппарата.

Сарбаев гордо выпятил грудь, его пальцы сильней сжали мою талию.

— Это знак, Наденька, — горячее дыхание прошлось по моей шее, слегка всколыхнув пышные локоны причёски.

— Налейте мне апельсинового сока, пожалуйста, — быстро съезжаю с темы разговора, поднимая со стола стакан.

Но я не хочу торопить события!

Мне показалось, дальше последует предсказуемая фраза: «Так что давай встречаться», поэтому я направила разговор в другое русло.

— Разве я могу отказать этим красивым глазам? — подмигивает, деловито забирая у меня стакан. Его ладонь накрывает мою, властно сжимая прямо на стакане.

Голова покруживается, меня тянет выйти на балкон, чтобы охладиться хоть немного. Цветы, теперь комплименты… Это для меня в новинку.

Проходит несколько минут, мы с Селимом общаемся о разном. В общении он приятен не меньше, чем в манерах. К тому же у него прекрасное чувство юмора. С виду — ну идеальный мужик. Теперь понятно, почему на него другие девушки засматриваются, хихикая и краснея. Но что-то всё равно не так…

Я невольно отрываюсь от разговора, услышав, что заиграла моя любимая песня. Селим это улавливает, предлагая:

— Потанцуем?

Протягивает руку, решительным жестом. Я кладу на его крупную ладонь свою, мы выходим в центр зала, присоединяясь к остальным танцующим парам.

Опять начинаю волноваться. Первый раз танцую с мужчиной на светском вечере. С мужчиной важным, до ужаса богатым. С которым, поверни мою жизнь в другую сторону, мы бы никогда не встретились.

Всё сейчас напоминает сказку о Золушке.

Шикарный зал. Важные гости. Кругом богатство, роскошь запредельная. Я в потрясающем платье, сияю ярче самой яркой небесной звезды. Ну чем не сказка?

Главное, чтобы в ней не было сил зла, которые бы в один момент всё разрушили.

И главное, чтобы я не ошиблась с выбором принца…

В груди жгло от эмоций, но я пока ничего такого окрыляющего не чувствовала, когда Селим обнял меня, притянув к себе и закружил по залу, подстраиваясь под ритм мелодии.

Как чувствовала бы с другим человеком…

С ним.

С Титовым!

Меня сейчас обнимал достойный кандидат на мою руку и сердце, который уже произвёл на меня впечатление, но в мыслях мелькали эти нахальные, синие-синие глаза. Заставляя меня временами оглядываться по сторонам, всматриваясь в лица гостей.

Селим это заметил.

— Что тебя тревожит? — шепнул на ухо.

— Ничего, всё нормально.

— Переживаешь, что не умеешь танцевать?

И это тоже!

Промолчала.

— Расслабься, я подскажу. Слушай музыку, выключи поток мыслей. Тело начнёт действовать само по себе, а я помогу. Направлю куда нужно.

Он прав.

Я уже, честно, устала переживать по любому поводу.

Поэтому прикрыла глаза и отпустила тревоги. Ободряющие слова Селима, тепло мужского тела, приятная музыка помогли мне наконец расслабиться и наслаждаться замечательным вечером.

Стало невероятно хорошо…

— Надя, я хочу пригласить тебя завтра покататься на лыжах, что скажешь? Составишь мне компанию? — неожиданно спросил Селим.

— Даже и не знаю. Если честно, я бы хотела как следует выспаться.

Ооо, это ещё одна моя мечта.

— После обеда! Соглашайся. Погоду обещают хорошую, снегопадов не предвидится. Я уже был на горнолыжном склоне, там сейчас очень красиво.

Звучит заманчиво!

Я обожаю зимние пейзажи, зимние виды спорта. Я всегда себе во всем отказываю, стала заядлым трудоголиком, в какой-то момент поняла, что жизнь проходит мимо меня. Я в ней ничего другого, кроме работы и детей не вижу. Полезно, хотя бы иногда менять обстановку.

— Хорошо, я завтра утром дам ответ.

— Буду ждать с нетерпением, скажешь свой номер?

— Да.

Так, мы обменялись телефонами.

Вечер проходит тихо, спокойно. И вот это затишье кажется мне подозрительным.

Мы кружимся по залу, я будто погружаюсь в транс, когда мужчина прижимает меня к своему массивному телу, заставляя тонуть в запахе мужских духов, с ноткой перца и агрессии.

Не знаю что со мной происходит. Я смотрю на него, пропадаю в его тёмных зрачках, и это действует на меня как гипноз. Видимо поэтому не замечаю, как широкая ладонь Сарбаева скользит по моей спине вверх, касается затылка, потом шеи…

Он большим пальцем проводит по моему подбородку, выбивая весь кислород из лёгких.

Его лицо оказывается возле моего слишком близко. Селим смотрит на мои губы. Взгляд алчный, решительный. Неужели он собирается меня поцеловать?

И он тянется к моим губам, жёстче придавливая меня к себе, как вдруг музыка смолкает, а меня за запястье хватает другая рука, резко отдёргивая в сторону.

— В чём дело?!

Селим почти взрывается от ярости, а я во что-то врезаюсь плечом. Не менее сильное, мускулистое, ничуть не уступающее силе и твёрдости пропорциям Селима.

— Твоё время вышло, Сарбаев.

Оборачиваюсь, каменея.

Сталкиваюсь с ледяными пучинами.

Ну конечно, кто бы сомневался…

Вечер проходит слишком тихо?

Как же такой дивный вечер и без приключений?!

— Песня закончилась. Смена партнёров.

Я вижу Титова.

С ядом смотрящего на Сарбаева.

В его движениях чувствуется ярость и желание взять своё.

Он силой впечатывает меня в своё тело, как трофей.

Опасным, низким голосом заявляет:

— Теперь моя очередь.

О, как интересно!

Он опять всё за всех решил.

А что, если я не хочу с ним танцевать?

Почему он такой самоуверенный?!

Как же меня это злит.

— Тимур… — мощное тело Селима напрягается, слышится хруст кулаков.

— Да, Селим, — слышится ответный рык. Подо мной ощущается раскалённая сталь, к которой меня насильно прижимают.

Когда я осознаю, что моя ладонь прижата к твёрдой мужской груди, которую обтягивает дорогой атлас чёрного классического костюма, а чужая, властная рука так нагло расположилась на моей талии, я словно обжигаюсь и отскакиваю назад.

Тимур одет как с иголочки. Боже, вот это костюм! Он сидит на нём идеально и ему так идёт этот фасон. Цвет, особенно. Смотрится стильно, дерзко-горячо.

Синие глаза ярко выделяются на этом фоне, шелковистые волосы зачесаны назад, щепетильно уложены в такую же стильную причёску. Надухарился щедро, не пожалев духов. Запах очень притягивающий…

Честно сказать, появление босса в его впечатляющем, новом для меня образе, выдалось эффектным. Это заметила не только я, но и все девушки в зале.

За спиной послышались возбуждённые шепотки. Внимание гостей, преимущественно женского пола, сейчас было направлено на нас.

Итак, Сарбаев в белом, Титов в чёрном…

Два серьёзных самца встретились на одной территории.

Случилось то, чего я боялась.

— А может нужно было для начала поинтересоваться у дамы, желает ли она сменить партнёра! — сжимая челюсти, шипит Сарбаев.

Напряжение в зале сгущается. У меня дежавю? Нет, тоже самое между ними происходило в клубе.

— Думаю вряд ли, — с насмешкой и выражением лица, мол: «где я, а где ты?», посмотрев на конкурента снисходительно.

— А мне и не нужно, — деловито хмыкает, высоко задрав подбородок.

— Как же много ты о себе возомнил.

— Взаимно.

«Прекрасный диалог», чёрт!

Так, мне это не нравится. Очень и очень сильно не нравится!

Я вот честно, родную речь позабыла, услышав такоооое от сыновей!

Ничего себе заявление…

Ну правильно, нет так давно я ведь случайно им ляпнула, что их папа Дед Мороз.

И что теперь делать?

Как сказать… Выходит, нашла! Сразу двоих.

У меня есть два варианта.

Титов и Сарбаев!

Ко мне проявили внимание двое мужчин…

Сарбаев отпадает, у него темные глаза. А Титов? Да конечно! Так он и согласится нацепить на себя белую бороду, взвалить на плечо красный мешок. Учитывая ещё то, как он «любит» моих демонят.

В итоге, вариантов ноль.

Детишки взяли меня на крючок. И что теперь делать? Опять отказать? Опять ранить детское сердечко? Больше так не могу. Каждый Новый год одно и то же. Да и вообще, любой праздник сводится к тому, что они отчаянно загадывают желания, чтобы их папа к ним вернулся.

— Котики мои сладкие, ну вы у меня и шутники! — попыталась рассмеяться, но душа наизнанку. — Вам пора спать. Я скоро буду. Ещё один день потерпите! А там и праздники скоро, в загородный домик отдыхать поедем, ждёте? Я уже забронировала. Самый большой, самый красивый, в сосновом бору. Там сейчас снега много-много, красота невероятная!

— Да, конечно хотим! — ответили вместе, обрадовавшись.

— Только пообещайте мне, что вы будете себя хорошо вести и не будете ни в коем случае грусть!

— Обещаем.

— А я обещаю, что устрою вам самый лучший праздник, — посылаю несколько чмоков в трубку. Мы желаем друг другу сладких снов и прощаемся до завтра.

— Надежда Сергеевна, я тут ещё хотела сказать… — у аппарата появляется Вика. — У Егора насморк начался, жалуется ещё, что в горле першит.

Ну вот.

— В аптечке есть капли детские, противовирусные им тоже дай, для профилактики.

Надеюсь, не заболеют, очень переживаю. В садике наверно что-то подхватили.

— А с садиком что? — спрашивает няня.

— Пусть пока дома будут. Хотя бы пару дней, понаблюдаем.

Закончив разговор, сбрасываю вызов. Дёргаю верёвочку прикроватного торшера и засыпаю.

Утром меня будит стук в дверь. Ненавязчивый такой стук, отчасти даже острожный. В принципе, я уже проснулась, сейчас просто лежала, любуясь видом из окна.

Мне открывался изумительный вид на сосновый бор, где стояли высокие ели, присыпанные снежными шапками. В воздухе плавно кружились снежинки, а небо было затянуто серым тучами.

На часах половина одиннадцатого. Вот я дала жару. Не помню, когда в последний раз так поздно просыпалась утром.

Набросив халат, подхожу к двери, открываю. Вижу работника отеля в фирменном, красном костюме и в белых перчатках. Он широко улыбается и протягивает мне коробку с красной лентой.

— Доброе утро! Это вам, просили передать.

Немного растерялась. Коробку из рук приняла, спросив:

— Что это?

— Не могу знать. Очевидно, подарок.

— Хорошо, спасибо большое. Подождите… — спешу к своей сумочке, чтобы дать парню чаевых, но он меня настойчиво останавливает.

— Это лишнее. Ничего не нужно.

И быстро уходит.

Ставлю коробку на кровать. Что там, интересно, и от кого? Рассмотрев её со всех сторон, не увидела ни единой отметки с намёком на отправителя. Коробка внушительная такая, тяжёлая. Я её еле-еле дотащила до кровати.

Дергаю за ленту, открываю. Внутри вижу одежду. Это утеплённый костюм лыжника — голубого цвета с красными вставками и с натуральным мехом на капюшоне.

Вау! Мне нравится. Стильно, со вкусом. Видно, что дорогая, фирменная вещь, о чём свидетельствует бирка.

Как раз в этот момент мой телефон оживает. На дисплее мигает имя — Селим Сарбаев.

— Доброе утро, Наденька! Подарок получила? — с весёлыми нотками в глубоком, ироничном голосе спрашивает он.

— Получила.

— И как?

— Костюм замечательный, только я ещё не успела его примерить.

— Надеюсь, размер подойдёт.

Селим меня удивил. Какой он предусмотрительный и щедрый. Позаботился о том, чтобы я была комфортно одета для нашей прогулки. А ведь у меня и правда не было с собой утеплённых штанов. Только две пары туфель на каблуках. Ведь я собиралась на светский приём, а не путешествовать по снежным лесам.

— Всё ещё в силе? Наша поездка.

— Да, конечно.

— Ты выспалась?

— Вроде как.

— Замечательно! Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?

— Часа хватит.

— Отлично! Тогда буду ждать тебя в двенадцать на парковке отеля.

И называет марку машины, плюс номера.

Ого, это же внедорожник, насколько мне известно. Мощный, заряженный. Всего как пару месяцев вышел на рынок. Целый месяц по телевизору рекламу этой модели крутили, поэтому я запомнила.

Будем гонять по крутым, снежным склонам? Здорово. Всё-таки, хорошо, что я не отказала Селиму. Побыть на природе — это отличный способ расслабить нервную систему, учитывая тот факт, сколько переживаний я испытала за последнее время.

— Договорились.

Я положила телефон на тумбочку, а сама полностью достала из коробки костюм. Он оказался достаточно плотным, из приятного, качественного материала. Сбросив с себя халат, примерила его.

И снова Селим меня удивил! Он почти угадал с размером. Костюм слегка был на меня великоват, но это даже к лучшему. Люблю вещи свободного кроя, ненавижу, когда что-то, где-то давит.

Как и договаривались, я вышла на парковку к двенадцати часам, чувствуя себя прекрасно. Сразу же увидела там Селима, возле гигантского, белоснежного внедорожника с огромными колёсами.

Селим важно стоял рядом со своим четырёхколёсным танком, подперев им зад, с интересом меня рассматривал и даже улыбался. На нём тоже утепленный лыжный костюм, только белого цвета, с черными вставками.

— Прошу.

Селим подал мне руку и помог забраться в высокий внедорожник. А потом заботливо пристегнул ремнём.

— Я очень рад, что ты согласилась на прогулку, — подмигнул, хлопнув дверью.

На щеках слегка защипал румянец. Селим важно обошёл авто спереди, затем занял место водителя.

— Спасибо. Я тоже.

— Ну что, в путь! Чувствую, прогулка будет незабываемой!

О, да, в тот момент я даже не представляла насколько… Столько экстрима за всю свою жизнь не испытывала, как сегодня. За час!

Двигатель внедорожника зарычал, словно зверь, мы двинулись в путь, сделав круг по парковке. На территории отеля сегодня было тихо. На улице ни одного человека. Но, тем не менее, парковка было полностью заполнена машинами.

Гости отдыхали после вчерашней вечеринки. Из окна я любовалась грандиозным зданием, его богатым внешним видом, однако, мой взгляд зацепился на один из балконов, который был расположен рядом с моим.

Там стоят мужчина. В белом халате, распахнутым в области мощной груди. Он внимательно наблюдал за нашей машиной. Мужчина, которого я моментально узнала, как своего надменного, злобного босса. Я успела увидеть лишь то, как он стукнул рукой по металлической раме балкона и быстро скрылся из вида, шандарахнув балконной дверью.

Тогда я ещё не догадывалась, что Тимур, увидев, что Селим меня куда-то повёз, через пятнадцать минут уже будет висеть на хвосте нашего внедорожника и тыкаться носом своего в наш бампер.

А потом Сарбаев и Титов устроят спортивное состязание. За право получить меня…

— Вот ведь собака! Я сейчас выйду и почешу о него кулаки! — рычит Селим, с яростью давя на газ. — В этом же лесу, под толстым слоем снега закопаю!

— Пожалуйста, не надо!

Такое возможно только у меня!

Не успела я порадоваться хорошему дню, погоде, настроению, как всё в злосчастный миг улетело в тартарары.

— Твой босс — идиот безголовый! Совсем умом тронулся!

Я не хочу никого из них обсуждать. Я хотела просто расслабиться, покататься на лыжах, полюбоваться природой, а не быть в центре разборок двух импульсивных мужиков.

Нашу машину едва не занесло на повороте, Селим вовремя успел вывернуть руль в противоположную сторону. Открыл окно и гневно выругался на Титова, который догонял нас на чёрном внедорожнике с огромными прожекторами на крыше.

— Ты кретин!!!

Селим несколько раз хотел остановить машину, но я уговорила, что не надо. Не хватало драки посреди леса, на крутых склонах. Поубивают еще тут друг друга, а мне что делать? На себе их тащить? Машину я не умею водить. Здесь, между прочим, чуть ли не тайга дикая, и связь временами пропадает. Селим рассказывал, что тут волки обитают, кабаны дикие… Замечательно!

Селим повёз меня другой дорогой, какой обычно туристов не возят. Хотел показать красивые виды. Я узнала об этом пять минут назад. Мне показалось странным, что нам за пятнадцать минут пути встретились всего две машины. Поэтому останавливаться рискованно!

— Пожалуйста, не обращай на него внимания! Сбавь скорость, это опасно!

— Да как не обращай? Ты же видишь, что он провоцирует! Бесит меня!

Титов появился неожиданно. Впрочем, как всегда. Ничто не предвещало беды, пока в зеркале заднего вида я вдруг не увидела летящий на всех парах танк, и сразу поняла, кто за рулём.

От его бешеного вождения стояла снежная пурга. Черный монстр нёсся без тормозов, рассекая снежные насыпи на обочинах, как пустышку.

Хорошо, что мы почти прибыли на место. Это безумие скоро закончится!

Лес практически пропадает, впереди виднеются очертания аккуратных домиков — мы прибываем на место. Оказываемся на просторной стоянке, очищенной от снега.

Здесь же встречаются люди в дутых комбинезонах, вроде моего. Кто-то из них держит в руках лыжный инвентарь, направляясь к той же самой стоянке, а кто-то уже грузит его в машину, собираясь уехать.

Селим на скорости входит в поворот, даёт по тормозам. Автомобиль Титова повторяет его манёвр, так же агрессивно паркуясь рядом.

— По-твоему это игра?! — Сарбаев вылетает из машины и набрасывается на Титова, прижимая его к боку чёрного внедорожника. — Ты со смертью играешь, недоносок!

Любезностей больше нет, на этот раз про меня забыли. В плане того, что руку мне никто не подал. Разборки двух альфачей куда важнее! Напряжение между ними сейчас настолько зашкаливает, что, если сейчас откуда-то сойдёт снежная лавина, я не удивлюсь.

Я сама выхожу из машины. Нет, точнее пулей вылетаю, от ощущения, что мне в затылок дышит глобальная катастрофа.

Они сто процентов сейчас подерутся…

— Пожалуйста, прекратите! — впиваюсь в крепкие руки Селима, пытаясь его оттащить. Но он здоровый, как медведь. — На нас люди смотрят, полиции ещё не хватало!

Один из прохожих за спиной Селима направил на нас камеру, замедлив шаг, в ожидании зрелища. Такой контент бы точно взорвал весь интернет.

— Я тебе сейчас эту камеру в одно место засуну! Иди куда шёл!

Парень мгновенно испарился, дав дёру. У меня, если честно, тоже не могли не задрожать коленки от этого свирепого баритона.

Кое-как мне удаётся разделить мужчин, благодаря тому, что Сарбаев отвлёкся.

— Давайте иначе выяснять отношения, вы же серьёзные, люди… правда, — задыхаясь, попыталась громко произнести.

А ведёте себя как неотесанные обезьяны.

Хорошо, что я не сказала это вслух, а хотелось. Ибо, честно, надоело. Я когда-нибудь смогу нормально расслабиться? Там, где я, там вечно они. А там, где они — там самый настоящий ад.

— Устроим соревнование! — неожиданно выдал Селим, и меня захлестнуло волной жара. — Выиграю я, ты отстанешь от нас навсегда.

— А если выиграю я?

Рука Титова обхватила мою талию, рывком утянула назад. Ягодицы прижались к твёрдым бёдрам — в голове пронесся ураганный вихрь.

— Руки убрал! — зарычав, Селим замахнулся, но Титов ткнул его в плечо. Тот немного потерял равновесие, пошатнулся, но всё же на ногах устоял.

— Нет. А это всё УЖЕ моё, — прижал меня к себе сильней. — Потому что выиграю я.

Селим так люто оскалился, что мой желудок сделал сальто. Сейчас сто процентов полетит кулак.

— Добрый день, господа! У вас что-то случилось?

Слава богу диалог был прерван подошедшим мужчиной в солидном пальто, который немного сгладил градус накала. Он представился главным администратором горнолыжного курорта.

— Да! К вам будет особая просьба — выдайте нам лыжный инвентарь и организуйте небольшое мероприятие.

— Селим Османович и Тимур Владимирович! Какая честь! Для столь важных гостей — всё, что угодно! — с широченной улыбкой и блестящими глазами торжественно выдал он.

Как знаменитостей встречают. Даже здесь узнают серьезные лица, называя с особой почестью по отчеству.

— Пройдёмте за мной!

Походкой горделивых оленей мужчины двинулись за администратором. Я тоже…

В голове промелькнула мысль, уж лучше бы остаток выходных я провела в отеле. Опять вляпалась в приключения! Ну почему мне так везёт?

Как я поняла — мне от них нигде не скрыться. Ходят за мной по пятам, как маньяки. Но главный вопрос — почему именно я? Не даю им покоя.

Я не ожидала, что у спуска соберётся целая толпа людей! Новость о мини соревновании раструбили по громкоговорителям. Люди между собой делали ставки, а я топталась на месте в сторонке, испытывая колоссальнейшее волнение.

Нет, ну нет… они серьёзно? Я думала, будет как обычно, повыделывались между собой, характерами померялись, да разошлись.

Селим и Тимур появились на горизонте, с гордым видом подъехав к линии старта. Один в белом, другой в черном. И оба уверенно стоят на лыжах. Зрелище впечатляющее. Отметила это не только я, но и толпа появившихся из ниоткуда смазливых фанаток.

Симпатичные девчонки уже выкрикивали лозунги в поддержку своего кумира. Делали селфи и открыто строили двум этим, чемпионам недоделанным, чтоб их, глазки.

Глядя на творящийся здесь цирк, я перестала улыбаться. Меня вдруг накрыло осознанием, что я стала трофеем. Игрушкой между двумя надменными, богатыми мужчинами, которую они всё никак не могли поделить между собой. Мне захотелось бросить всё, немедленно развернуться и уйти.

Тимур обернутся, посмотрев на меня властно и с полной уверенностью в своих словах о том, что победу одержит он. Селим тоже обернулся и подмигнул мне. Девушки в ярких комбинезонах из фан-клуба, недовольно на меня покосились, сморщив свои кукольные мордашки.

Раздался звук свистка, мужчины сорвались вниз по небольшому склону под громкие крики болельщиков. Меня захлестнуло в таком дичайшем адреналине, так что я насквозь пропотела! От понимания, что они, такие сильные и эффектные, сражаются за меня.

Селим и Тимур должны пройти маршрут в течении десяти — двенадцати минут. А кто придёт к финишу первым — большой вопрос! Потому что они одинаково крепко сложены, уверены в себе, натренированы. Двигаются на одном уровне, не отставая, маневрируя между препятствиями в виде деревьев. Всё же Селим прорывается вперёд.

Спустя полминуты после старта, они скрываются из виду. Теперь остаётся только ждать. Да, интересно, чем в итоге закончится столь горячая битва!

А что мне делать в случае, если победит… Титов? Сказать Сарбаеву «до свидания». Или он сам просто развернется и уйдёт. Ведь перед стартом мужчины пожали друг другу руки, попросив меня их разбить. Я сделала это в шутку. А оказалось, всё слишком серьёзно.

В кармане куртки зазвонил телефон. Увидев номер няни, я встревожилась.

— Надежда Сергеевна, — голос Вики был очень взволнованным. — У Егора температура высокая, мы вызвали врача. Резко поднялась и не падает!

— КАКАЯ?

— Тридцать восемь и восемь… Я дала жаропонижающее, противовирусное, она упала всего градус. Он капризничает, ничего не ест, вас всё время зовёт.

Егорка…

— Я поняла! Выезжаю немедленно!

Больше ни о чём другом не могла думать. Развернулась и побежала обратно на парковку, так как вспомнила, что там видела машины такси. Я незамедлительно приняла решение — я возвращаюсь домой. Теперь уже стало всё равно на мужчин, когда я узнала, что моему сыночку плохо.

Соревнования для меня на этом закончились…

— Котики мои, как вы?

Даже пальто не снимаю, не разуваюсь! Моментально бросаюсь к сыновьям, чтобы обнять. Правда встречать меня вышел только Артём.

— Я хорошо, а братик спит. Он весь горит.

Погладила сына по голове, поцеловала. Нет ничего хуже, когда твои дети болеют. В такие периоды я ничего не могу делать. Нахожусь в бесконечном напряжении и переживаниях, не сплю по ночам.

— А ты?

— Я вроде здоров, — пожимает плечами. — Папа с тобой?

И заглядывает за плечо с надеждой в больших, лазурно-синих глазах. Я только вздыхаю.

— Артём, позже, ладно? Пока не до этого.

Быстро начинаю раздеваться, чтобы скорее увидеть Егора.

— Добрались? — в коридоре появилась няня. Судя по измученному лицу — встревоженная и уставшая.

— Да. Старалась так быстро приехать, как могла, — до сих пор не могу отдышаться, я бежала, — как он?

— Спит. Температура упала.

— Ну слава богу.

— Приходил врач, выписал лекарства, сказал, что возможно ОРВИ. Посоветовал соблюдать постельный режим, обильное питье, регулярный приём препаратов. Если температура не будет падать — вызывайте скорую.

— Спасибо, Вика, ты можешь идти. Возьми выходной на несколько дней, я дальше сама.

— Хорошо, но, если что, звоните. Мальчиков я изолировала, Егор спит в вашей комнате.

— Это правильное решение.

Подошла к двери, осторожно приоткрыла, заглянув. Зайчик мой… Егор спал в моей кровати, свернувшись клубочком, в обнимку с Пончиком.

Правильно, Поня, лечи его, лечи нашего мальчика.

Дети очень любят кота, а кот их. Несмотря на то, что они заигрываются, могут за хвост дернуть, раздраконить, но кот у нас добряк, всё понимает. Это же дети.

— Лекарства куплены. Тётя Алла за детьми присмотрела, пока я бегала в аптеку.

Я протягиваю Вике несколько купюр. За хлопоты, но больше за ответственность.

— Ой, что вы, Надежда Сергеевна! Это много! — протестует она.

— Бери, бери. Это премия!

— Спасибо, — смущается. Но деньги всё же берёт. — А как ваша презентация?

— Всё замечательно. Так что бери…

Вика одевается. Мы прощаемся, и она уходит. Укладываю Артёма спать, а сама на цыпочках крадусь к Егору. Ночевать буду с ним.

Обнимаю сына, притягивая к себе, одновременно трогаю лобик… Температура есть, но не очень высокая. Около тридцати семи, думаю. Фух, как же ты меня напугал!

— Мама? — сонно шепчет он.

— Да, я здесь. Я приехала. Ты, спи, мой хороший, спи, — целую, нежно поглаживая шелковистые волосы сыночка. Егор затихает, обратно погружаясь в сон.

Телефон стоит на беззвучном режиме. Пока я ехала, мне раз двадцать позвонили. Звонки были от разных абонентов. От Тимура и Ирины, в первую очередь. Ни с кем не хотелось сейчас разговаривать, из-за разгорающейся тревоги, только Ирине позвонила, объяснив ситуацию. Она дала мне отгул на неделю, с условием того, что я продолжу дорабатывать книгу, работая на дому.

Уже даже было всё равно, кто там победил. Для меня самое главное — благополучие моей семьи.

Вскоре я тоже засыпаю. В душевном плане немного становится легче. Потому что я дома, рядом со своими детьми.

Проходит несколько дней. Егору становится лучше, но он ещё покашливает, временами у него повышается температура, но не критично. Я чётко следую наставлениям врача, регулярно отпаивая его лекарствами и чаем с мёдом.

Переживаю, что Артёмка может тоже заразиться, но ему я для профилактики давала противовирусные и пока не разрешала играть с братом.

Тем временем, атаки на мой телефон продолжались. Меня терроризировал Титов! Только он! А вот Селим… он будто бы слился. Тогда я и начала догадываться, что победу в лыжной гонке одержал Титов. Это могло означать одно — он сейчас возомнит себя ещё большим царём и ещё выше задерёт свой царский нос.

Неужели ему Ирина не сказала, что я и где? Мне сейчас правда ни с кем не хотелось разговаривать… Но на телефон поступил звонок от неизвестного номера, пришлось ответить. Вдруг кто-то из редакторов книги.

— Надя! Ты почему не отвечаешь?! — мне наорали на ухо, я чуть не оглохла. Голос Титова, переполненный яростью, едва не сделал меня немой.

— Извините, я занята. Не могу говорить, — сбрасываю вызов. Возмутительно! Он опять общается со мной как властный говнюк, как будто я всегда ему что-то должна. Пусть тон сбавит, тогда и отвечу. А пока игнор.

Оставляю телефон на тумбочке, сама возвращаюсь на кухню, чтобы вынуть из духовки пирог.

Дети довольны, что я уже несколько дней нахожусь исключительно дома и провожу с ними время. За эти дни мы успели пересмотреть любимые мультики, навели порядки, украсили комнаты к новогодним праздникам, самое главное, нарядили ёлку.

— Мамочка, зайди в нашу комнату, мы приготовили сюрприз! Только глаза закрой, — окликает меня тонкий голосок Артёма.

— Сюрприз? Как интересно!

Оставляю все дела и следую за любимыми демонятами. Сыновья ловят меня за руки, ведут вперёд, а я зажмуриваюсь. Жду сигнала, вся в предвкушение. Ну очень интересно, что пакостники затеяли.

— Можно, открывай.

Открываю глаза и… восторгаюсь.

— Как красиво!

Детская украшена яркими гирляндами, шарами, снежинками. И всё это они сделали своими руками из подручных материалов. На столе стоит ёлочка, тоже самодельная. Основа из картонного конуса, а веточки из мишуры.

— Неужели вы всё это сами смастерили?

— Да, — важно заявляют мальчики, уперев руки в бока. — Нравится?

— Очень! Вы у меня такие молодцы, приятно удивили!

Так вот почему они меня сегодня целый день в комнату не пускали, кудесничали здесь, значит.

— Мы старались!

— Мы это для папы готовили, — неожиданно выдаёт Егор.

— Он к нам придёт? Ты же обещала.

Как грустно…

Похоже, мне и правда придётся искать им папу в одежде Деда Мороза. Мои сорванцы упорно настаивают на своём, а я не могу их пресечь.

Ну кто меня тогда за язык тянул? А сказать правду больно.

— Понимаете, — присаживаюсь на край кровати, — я…

Внезапно раздаётся звонок в дверь. Внутри всё закипает!

Первая мысль — это Титов…

— Я сейчас! — буквально вылетаю из детской, с подступающей паникой лечу в прихожую. А там вижу сестру, она уже жмёт на ручку, дверь открывается…

— Таня, нет!

Добежать не успеваю, чтобы её опередить. Если это Титов, то мне захотелось притвориться, что дома никого нет. Не хочется сейчас видеть его высокомерную физиономию, ведь он общался со мной барским тоном. Может хвастаться пришёл, что победил? Тогда тем более! И тем более, он женат… но почему не даёт мне прохода? Кобель похотливый, что же ещё!

Порог дома переступают домашние тапочки розового цвета с пушком. Фух! Это всего лишь наша соседка. Тётя Алла принесла варенье для вечернего чаепития.

— Добрый вечер этому замечательному дому! — радушно приветствует она нас. — Ну как вы тут?

— Всё в порядке, — с облегчением выдыхаю, — а, это вы?

— А ты кого-то другого ждала? М? — соседка подмигнула. — Ты что-то от меня скрываешь, Наденька? Неужели свершилось? Нашла мальчуганам отца!

Чуть не поперхнулась.

Естественно, я никому не буду рассказывать о том, какие прелести произошли со мной во время деловой поездки. Начиная с таблеток и полуголого босса в одной постели, заканчивая безумным лыжным состязанием.

— Тётя Алла пришла! — сыновья вовремя выбежали из комнаты, прерывая наш диалог.

— Привет мои хорошие! — расцеловала детей по очереди. — Соскучилась до ужаса! Егор, ты выздоровел? Как себя чувствуете?

— Хорошо, — хором. — Ты нам что-то принесла?

Посмотрели на тётю Аллу ну совсем ангельскими глазёнками. Не дети, а ангелочки! И не скажешь, что внутри этих милейших созданий прячутся те ещё чертята.

— А как же! Ваше любимое клубничное и вишнёвое варенье.

— Пойдёмте на кухню, будем пить чай с пирогом.

Мы всей нашей шумной компанией отправились на кухню. Мой взгляд невольно упал на Таню. Я отметила, что сестра уже несколько дней пребывает в странном настроении. Находится на своей какой-то волне, словно погруженная в мечтательные мысли. Я подумала, что она тоже начинает заболевать, но симптомов у сестры никаких не было, пока Алла мне кое-что интересное не рассказала, а потом, после ужина, когда я уложила детей спать, Таня сама призналась. Моя сестрёнка влюбилась…

Вымыв посуду, поцеловав детей на ночь, направилась к Тане, чтобы и ей пожелать сладких снов. Вхожу в её комнату, а она в этот момент рисует. Услышав мои шаги, быстро прячет за своей спиной мольберт.

— Сестра…

— Пришла тебя проведать и пожелать спокойной ночи. Как ты? Покажешь свои работы?

— Да, конечно, все мои последние работы вон там, — кивает на стол, на котором расположилась целая выставка. Подхожу, с восторгом рассматривая творчество сестры.

Здесь и толстый Пончик греется на окне на солнышке, и домик в деревне весной, и восхитительный морской пейзаж. Но больше всего меня зацепила картина с балериной в пышной белой юбке, которая отрабатывала движения танца напротив зеркала. Вау! Она выглядела как живая. У сестры не то, что талант, у неё дар, тонко передавать детали.

Я отметила, что особое внимание было уделено ногам девушки. Они были прорисованы, на мой взгляд, слишком трепетно. К горлу подступил ком, я подошла к Тане и крепко её обняла.

— Ты обязательно встанешь на ноги, потерпи ещё немного. А потом поступишь в художественный музей и исполнишь свою мечту.

— Спасибо, сестра. Ты для меня так много всего делаешь…

— Перестань!

— А я… я для тебя обуза, — всхлипывает.

— Не говори так! Совсем, что ли?!

Отстранила худенькое тельце от себя, в глаза ей заглянула, а потом мой взгляд зацепила за то, что Таня усердно прятала за своей спиной.

— Ух ты, кто это?

Щёки сестры налились краской.

— Это Максим. Сын Арины Ивановны — моего репетитора.

Я мягко улыбнулась.

— С этого момента поподробней, — взяв стул, подсела к ней поближе.

— Я осмелилась попросить Арину Ивановну чтобы её сын побыл в качестве модели для моего нового проекта. На курсах онлайн нам дали задание, помнишь я тебе говорила?

— Ах да! Помню.

— И вот, всё получилось. Он пришел… Как раз, когда ты была в командировке.

— Да? И как он тебе?

Переживаю, потому что сестра практически не общается с мальчиками — своими ровесниками. Она учится на дому, государство оплачивает ей репетитора. Да и со сверстниками в принципе мало общается… По интернету в основном.

Во дворе её сторонятся. Мне так жаль! Дети сейчас жестокие, а мамаши не подпускают своих чад к ровесникам с ограниченными возможностями. Я не понимаю, чего они боятся? Моя сестра очень умный, добрый, общительный ребёнок! У неё травма физическая, а не что-то другое.

— Он добрый… и хороший… — еще больше смущается. — У него глаза синие-синие и волосы взлохмаченные. Он приехал, чтобы сыграть мне на гитаре. Максим ходит в музыкальную школу. Пришел с гитарой за спиной, так весь из себя… В клетчатой рубашке и рваных джинсах.

Если бы я была подростком, сама бы влюбилась в такого красавчика.

— Вы подружились?

— Да, он обещал почаще заглядывать, а я обещала нарисовать его портрет. Вот… Этим и занимаюсь. Ты же не против?

— Нет! Наоборот, я рада, что ты нашла друга, но мне бы хотелось ЛИЧНО с ним познакомиться и потолковать.

За сестру я голыми руками рвать готова, если её кто-то обидит. Поэтому побеседовать с кавалером надо и узнать о его намерениях. Не хватало ещё в придачу разбитого сердца. И так судьба нехорошо с бедной девочкой обошлась, так ещё добавим соль на раны.

Очень надеюсь, что этот Максим «с гитарой» не обидит мою Таню. Если он сын Арины Ивановны, интеллигентной, образованной женщины, то волноваться в принципе не стоит. Но кто знает!

— Ну хорошо, — вздохнув, я глянула на часы, — ой, время уже позднее, ложись спать, завтра поболтаем.

— Да, пять минут, кое-что доделаю и лягу.

Поцеловав сестру, удаляюсь. Прикрываю дверь, но через щелочку вижу, что сестра какое-то время еще сидит неподвижно и смотрит на наброски на холсте… Всё это выглядит безумно трогательно, почти на разрыв аорты. Моя малышка! Если бы ты знала, как сильно я хочу тебе счастья. И я обязательно сделаю всё возможное, чтобы твои мечты исполнились.

— Помедленней, куда мы так летим?!

Задыхаюсь от быстрого бега. Мои сорванцы схватили меня за руки и настойчиво тянут вперёд по холлу торгового центра.

— Быстрее, мамочка, а то опоздаем! У нас для тебя сюрприз!

Ох, ещё один сюрприз.

Боюсь представить, что на этот раз.

Сегодня воскресенье, и сегодня открытие нового, ультрасовременного торгового центра. Сынишки увидели рекламу по телевизору, потянули меня сюда, сообщив, что здесь будет детская программа и раздача подарков. Я не могла им отказать! К тому же это прекрасная возможность провести время с детьми, сменив обстановку. А то уже все устали сидеть в четырёх стенах, соблюдая «карантин» во время болезни Егора.

Егор выздоровел, Артём здоров как огурчик, Танюша тоже в прекрасном расположении духа, особенно после того, как поделилась со мной своей тайной. Теперь сестра стала чаще улыбаться, её глаза блестели, словно её жизнь круто изменилась, в лучшую сторону. Я рада видеть её такой… живой.

Новый торговый центр поражает своими размахами и современным интерьером. Вот это хоромы! И за день всё это не обойти. Здесь несколько этажей, всё кишит людьми и бесконечными вереницами магазинов. На втором этаже есть кинотеатр, на третьем — огромный развлекательный комплекс, до него мы обязательно дойдем, а пока спешим посмотреть на ёлку.

Интересно, кто владелец? Кто у нас такой богатенький, словно Абрамович?

Почти на месте. Впереди виднеется огромная, нет ну просто гигантская ёлка, пестрящая обилием шаров и ярких гирлянд.

Рядом с ней шумная толпа детворы, их родители, аниматоры. Недалеко от площадки — магазинчики со сладостями и сувенирами.

Скажу честно, владелец центра уж очень хорошо постарался. А сколько средств вложено в столь масштабный проект — не представляю.

— Ура! Мы на месте!

— Бежим на ёлку смотреть!

— Только далеко не убегайте, я вам сейчас попить что-нибудь куплю.

— Хорошо.

Вжух. Сыновья уже разбежались кто куда. Вот шустрые! А я за соком в ближайший ларёк, при ярмарке.

Купив напитки, оборачиваюсь и охаю! Под ёлкой стоит кресло-трон, обшитое красной бархатной тканью, к которому спешит ряженный в традиционный яркий костюм Дед Мороз, постукивая серебристым посохом. Детишки радостно визжат, объявляя о его прибытии, и занимают очередь, чтобы посидеть на коленках и рассказать о своих мечтах.

— Смотри, Егор, смотри! — до меня доносится удивлённый и такой радостный вопль одного из сыновей.

— Бежим!

Просто цепенею от увиденного. Егор с Артёмом расталкивают всех детей, влезая без очереди, и шустро заскакивают на колени Деду Морозу, когда тот присаживается в кресло.

— Дети! Нет!

Так неправильно!

Ускоряю шаг, но, когда подхожу ближе, испытываю колоссальнейший шок.

Я вижу двух мужчин в строгих костюмах, поджарых и накачанных, которые не сводят глаз с Деда Мороза. Их лица мне хорошо знакомы… Вот тут и начинается весь ужас!

Всматриваюсь в Деда Мороза, и… узнаю ледяные, суровые глаза!

Стоп.

Я в это не верю.

Это что, Титов?!

Тимур Демонович Титов?!

Переоделся в Деда Мороза и развлекает детишек простых смертных посреди торгового центра?

Как такое возможно?!!

Абсурд!

Для того, чтобы убедиться, что мне всё это не кажется, тру глаза кулачками. Размах фигуры, властный взгляд. Эта знакомая осанка, важная поза царя земли… Это точно он. Хотя его лицо наполовину скрывает борода, но я его узнала.

Мамочки!

Мои дети, которых он называет демонятами, как милые птенчики, хлопая своими длинными ресницами, послушно уселись на его мощных ногах и смотрят как на божество, приоткрыв ротики.

Артём на одной, ноге Егор на другой.

Титов пребывает в абсолютном шоке…

Застыл, словно скульптура восковая, ни одного движения, ни звука.

— Здравствуй Дедушка Мороз! Ты подарки нам принёс?! — сыновья заливаются смехом, словно нарочно его дразнят, а Титов заливается краской, как помидор.

— У Деда Мороза такой красный нос!

— Значит он настоящий Дед Мороз! И он наш папа!

Секунда до инфаркта…

Мальчики бросаются на Титова и крепко его обнимают.

Я с такой силой сжимаю коробочки с соком, что они лопаются и сок мелкими брызгами летит на мою одежду.

Благодаря бороде, я не вижу всех эмоций босса, но мальчики продолжают висеть на нём, словно липучки.

Тимур Владимирович наконец отмирает. Он начинает в явной панике искать кого-то в толпе… ледяные глаза бегло бегают по залу.

Быстро прячусь за ёлкой. И вся горю от кипящего внутри меня адреналина! Что же сейчас будет… Титов предупреждал, что, если он ещё раз увидит моих проказников, я — увижу его истинное лицо. Демона…

Несколько недель назад…

Ритмичные басы звучат отовсюду, смешиваясь с весёлым гулом толпы. Я сижу за столиком в випке, мрачно наблюдая за всем происходящим. Мой диагноз — настроения ноль. Думал, поход в клуб хоть как-то поможет отвлечься, но я ошибся.

На душе кошки скребут. Устроили там, чтоб их, целую бойню. А всё из-за чего? Из-за девицы одной бойкой.

Смирнова…

Что ты только со мной делаешь?

Ведь не хотел же, не хотел! Выражениями бросаться. На взводе был. Тут встреча через два часа важная, а я к стулу приклеенный. Ни туда, ни сюда. Любимые брюки итальянские… Варвары мелкие!

Охранник прибежал ошалевший и давай резать, вызволяя меня из плена. Запаниковал, вместе с трусами отрезал. Такого кринжа не испытывал никогда.

И не уволишь же мамашу непутёвую! Не оштрафуешь. Рука не поднимается…

Сначала хотел к чёртовой матери вышвырнуть, ибо достал весь этот цирк с детским садом, что они мне тут устроили, но потом, когда остыл… Когда трусы новые одел и штаны — успокоился.

Без отца двоих упырей растит.

Идиот!

Погорячился…

На эмоциях грязи всякой наговорил.

Всё ей прощаю, даже не пойму почему.

И кофе, и рога на лбу зелёночные, и вот штаны теперь, порезанные.

Мне кажется, уволя её, оштрафуя, или что-либо ещё похуже — легче от этого не станет. Косяки, можно сказать, не рабочие. Жалость перевесила гордость, я не смог от неё избавиться.

Исключения делаю только в отношении неё…

И хрен знает почему.

Другим вторых шансов не даю.

Косякнул — на выход.

Услышал однажды, как она с сотрудницами общается, с каким восторгом новые идеи для проектов предлагает, так понял, что любит свою работу, предана ею.

Не любила, плохо бы здесь было, сразу бы ушла, после того, как услышала выброс в свой адрес «про бабушкин свитер».

Похоже, Смирнова действительно любит свою работу.

А я… полюбил её.

Да блин, что за бред?!

Только что в моих мыслях вспыхнул…

Ах-ха!

Похоже, переработался я, в отпуск пора…

Мозг уже с ума сходит, выдавая бредовые перлы.

Неожиданно, в толпе веселящихся, я замечаю весьма эпическую картину. Во рту пересыхает, брюки давить начинают, когда мой зоркий взгляд цепляется за незнакомую девушку с изумительной фигуркой, соблазнительно двигающуюся ко мне спиной.

Она покачивает бёдрами и грациозно потряхивает длинными, волнистыми волосами. Во рту чувствуется вкус перца чили! Я как загипнотизированный идиот пялюсь на неё и не замечаю ничего кругом.

Кто такая?

Новенькая, похоже.

Не видел в наших краях ни разу…

Знойная зажигалочка!

Аж настроение появилось, подойти к ней и познакомиться.

Почти собрался встать на ноги, к ней двинуть, вдруг меня прервали.

— Здравствуй, Тимур.

Слышу хриплый, важный голос, поднимаю глаза на высокую, подтянутую фигуру в дорогом костюме, возникшую прямо передо мной.

Узнаю подошедшего — мой давний приятель, с которым мы тесно держим связь, как брат с братом. В любой ситуации придём друг другу на помощь.

Влад Власов.

Широкоплечий гигант с ястребиным взглядом, аурой идти по головам и только побеждать.

Как обычно, строг, сдержан, держится высоко и невозмутимо. Серьёзный он человек. Единственный из моего окружения, кто вращается в кругах президентской семьи.

— Какие люди! Влад! Как ты? Не президент ещё? — сцепились крепким рукопожатием.

Боковым зрением вижу, как за его спиной метнулись несколько теней. Телохранители…

— Ещё нет, — усмехается, — упорно над этим работаю.

— Как жизнь?

— Да вот… Новостью хочу поделиться. Разрешишь?

— Конечно, — жестом приглашаю в свой вип. — Слушаю очень внимательно.

Он делает паузу, хмурясь, я понимаю, что его что-то достаточно сильно гложет.

— Дочь у меня появилась, — шокирует меня Власов.

— Серьезно? А я думал ты пока ещё не созрел для семьи и детей.

Как и я.

Моё единственное чадо — моя работа.

И Влада тоже, мы похожи.

Дети для нас что-то такое далёкое, нереальное.

Но друг, кажется, вышел из клуба чайлдфри.

— Я и не планировал, — прокашлялся он. — Случайно вышло.

— Ну ты даешь. И кто же счастливая мать?

Но счастья я вообще не вижу в лице друга. Там сплошное волнение.

— Тайны хранить умеешь?

— Ты же знаешь.

— Этот разговор должен остаться между нами. Я к тебе за помощью пришёл. Проблемы у меня. Нешуточные… Подстрахуешь, если что?

— О чем ты! Без вариантов. Так кто она? Мать твоего ребёнка.

— Девочка одна из прошлого… Горничной у меня работала. Давно ещё. Шесть лет назад. Я для неё должен был быть запретом, но мы… сорвались. Не смогли остановиться и нарушили правила.

Сказав это, осушил стакан до дна, со звоном стукнув им по столу.

— А ты с ней вместе уборкой занимался, я смотрю. Уборкой спальни или душевой? А может быть кладовки? — подмигиваю. — И как давно ты узнал?

— Несколько дней назад.

— Обалдеть…

— Сам в шоке. Помолвка на носу с дочкой президента. Пост главы государства уже почти в кармане, благодаря этому браку! И доверие президента ко мне слишком велико — он меня выбрал в приемники.

Присвистываю.

— А тут такое… Внебрачный ребёнок у меня есть от простой служанки, которую от меня упорно скрывали, о которой я вообще ничего не знал. Ей пять лет. Она — вылитая я. И что теперь делать, не знаю. Я так долго шёл к этой цели! Если члены президентской семьи узнают… на тот свет могут отправить за оскорбление их чести и доверия.

Шумно выдыхаю.

Напряжение всё тело сковало, на языке разлился вкус опасности.

— Да, я понимаю, насколько всё серьёзно. Не представляю, как бы я на новость о тайном ребёнке отреагировал, а ты собран, спокоен. Для начала в щепки бы этот стол разнёс от эмоций.

Влад продолжает держать ледяную маску, выглядеть невозмутимо.

— А мать её что? Служаночка, та самая.

— Да мать… плохо всё в общем. В больнице она, в тяжёлом состоянии. Врачи говорят, девочка может остаться сиротой. Полина не приходит в себя. Они могут отключить оборудование…

— Даже не знаю, что сказать… — выпускаю тяжёлый вздох, — сочувствую. Это ужасно! Я в любой момент помогу, чем смогу. Только скажи!

— Спасибо, я знал, что на тебя, если что, можно положиться. Это было не случайное ДТП, а заказное.

— А дочка где?!

— В надёжном месте. Я о ней вообще совершенно случайно узнал — увидел в сиротском приюте время благотворительного визита. Ты даже не представляешь, как меня бомбануло! Потому что она — моё отражение.

— По своим каналам на всякий случай пробью информацию, только кинь мне на почту данные, какие есть.

— Я хочу, чтобы ты, если что, смог дать укрытие моей дочери, позаботиться о ней, если со мной, что-нибудь случиться. Она находится в опасности.

— Договорились.

Влад смотрит куда-то в толпу, затем произносит.

— Какие люди. Сарбаева видел?

— Чего?

От этого имени меня передёрнуло.

— Вон он, у барной стойки. Похоже, в клубе сегодня полный аншлаг.

Сжимаю челюсти, хлопнув ладонью по столу.

Какого дьявола?!

Откуда эта нечисть только вылезла?

Он же уехал из города, несколько лет назад.

Потому что это мой город.

И таким личностям мы здесь не рады.

Гневно сверлю высокомерную фигуру в тёмном смокинге, внутри аж весь закипаю от яда. Кого, кого, а его я больше всех не перевариваю. Раньше неплохо общались, а потом он предал меня и подставил. Из-за него бизнес убытки понёс. Еле-еле выкарабкался.

Сарбаев сидит за барной стойкой в позе хозяина мира. Закинув ногу на ногу, покачивает ей в такт с ритмичными басами, а рядом вьются ряженые девицы в блестящих мини-платьях.

Но Сарбаев — хищник не промах, он всегда выбирает себе самые сочные куски добычи! Я ловлю его взгляд и понимаю, куда он пялится… Туда же, куда и я пять минут. На длинноногую, изящную блондинку, гибкой кошечкой изгибающуюся на танцполе. У нас вкусы всегда совпадали, но сейчас я должен его опередить!

Эта красоточка с отпадной фигуркой будет моей!

— Извини, Влад, у меня появилось срочное дело. Будем держать связь!

Толком не успеваю закончить фразу, ракетой срываюсь с места и лечу в центр площадки, потому что Сарбаев тоже встаёт со стула и уверенным шагом направляется к эффектной незнакомке.

Умереть не встать.

У меня точно со зрением и со слухом всё в порядке?

Первая мысль — к врачам бы заглянуть да провериться. Ну серьёзно! Как это возможно? Нет. Чертовщина какая-то. В гибкой красотке я узнал… Надю. Невзрачного офисного мышонка, который превратился в горячую тигрицу.

Я сделал манёвр на опережение и первым подкатил к девчонке, прижался к ней, танцуя, а когда она повернулась, увидел свою подчинённую. Вот это сюрприз!

У меня прям замыкание какое-то в голове шарахнуло, насколько же лакомой Наденька выглядела. Но она, вместо того, чтобы покорно принять все мои предложения, показала мне свой острый язык. А потом еще и недоносок селим вмешался — вырос перед нами скалой, выпячив грудь, словно боевой петух.

Вечер обещает быть веселым!

И Надя, явно нарочно, выбрала для танцев Селима.

Она специально это сделала! Попустила. За недавнишние обиды.

Отошёл к барной стойке, чтобы попить холодной водички.

Надя всё-таки приобняла Селима и плавно начала покачиваться с ним в танце. Этот шакал пялился на неё, как на кусок мяса, истекая слюной. Почему именно он?! Специально. Чтобы мне палки в колёса повставлять.

Тормози Титов, только дыши! Дыши!

Охота разгромить пол клуба, почесать кулаки о надменную морду бывшего приятеля, который сейчас прямо на моих глазах пытается распускать свои грязные лапищи, ухватив Надю за зад. Ведь его руки всё ниже и ниже скользят по стройной талии, направляясь к аккуратной попке.

Убью его…

Сейчас не могу, слишком много свидетелей.

Только дайте мне возможность остаться с Сарбаевым один на один, я от души оторвусь, всех внутренних демонов на него спущу. Он будет бежать от меня как от чумы из МОЕГО города, так, что пятки будут сверкать.

— Ещё плесни!

Бармен усмехается, наливая стакан воды до самого края.

— И льда, давай. Не жмись!

Ставит ведро со льдом, кладет туда пару кусочков. Фыркнув, выхватываю ведро и с яростью до самых краёв сыплю, а потом в рот. Да, так немного лучше.

— Может чего покрепче надо? — похоже, он смотрит на меня как на психа, натирая стакан полотенцем.

О нет, только не это! Тем более не сейчас. Иначе точно с рельсов сойду и такого наворочу — крах моей репутации.

Пальцем подцепил кубик льда в рот его кинул, как леденец. Челюсти сводит от холода, зато на душе легче. Господи, ну почему я схожу с ума? Из-за кого, главное. Почему Надя на меня так странно влияет?

И за шиворот бы себе льда накидать, чтобы охладиться.

Отвернулся на пару секунд, а когда повернулся, девчонки и след простыл. Куда драпанула? В панике дёрнулся вперёд, выискивать её в толпе, к горлу подскочило нешуточное волнение, сжав его, словно цепями. Когда она была в поле моего зрения, мне было спокойней. Одинокой девушке в подобном месте раз плюнуть нарваться на беду. Мысли материализовались. Я увидел Надежду в окружении стайки дегенератов. Плохо дело. Это ожидаемо. Удивительно, что она смогла столько времени продержаться и на неё никто не напал.

Бросился выручать проблемную жопку из беды! Дал приказ ребятам, но сейчас каждая секунда была на счету. Так что я полез в драку сам лично.

В клубе из-за драки начался переполох!

Ну и дурёха! Ну зачем ты только сюда пришла?!

Хорошо, что успел. Смирнова, естественно, так испугалась, что её миловидное личико превратилось в мел. Я заметил, что она нереально красивая без очков. Если честно, не сразу узнал. Только по голосу и дерзкому огоньку в глазах.

Надьку в охапку и пулей на выход!

Она визжала, отбивалась, а я не удержался и хлопнул по румяной булочке. Но вообще, если честно, Надя меня разозлила. Да не то слово! Я испугался… на самом деле я испугался за неё, что с ней случится беда. Что те свиномордые сделают ей больно.

Скажу ребятам, чтобы привязали их скотчем к деревьям, стянули трусы и выпороли ремнями или палками, за то, что смеют обижать красивых девушек.

Красивых…

До сих пор непривычно видеть Надежду такой.

Если раньше меня к ней каким-то мистическим образом тянуло, то сейчас в сто раз сильней.

Признаю. Я идиот. Зря гадостей наговорил про её внешность и стиль одежды. Да просто бомбануло! Из-за пацанят. Вспоминаю тот случай с клеем и опять трястись начинаю. Не дети, а монстрики. Не особо любил детей, теперь так в помине. Точно тот казус запомню надолго! И в голове отчего-то промелькнули слова отца с последней нашей встречи, которые заставили меня немного кое о чём задуматься.

— Что злой такой, сын?

Вечером того самого дня, я назвал его «день клея и ножниц», ко мне в гости заглянул отец. А я с лицом-кирпичом сижу, до сих пор не могу отойти от позора, потому что кто-то из сотрудников это по любому успел увидеть.

Штаны всё же жаль. На заказ дизайнером шились по личному требованию. Пётр, дурень, мой охранник, запаниковал не хуже меня. Так запаниковал, что срезал штаны вместе с трусами. Это хорошо ещё, что встреч никаких важных не было. Так бы принял гостей… с холодком в заднем месте.

— Что с лицом? Как демон сидишь. На работе проблемы? Говорил, не нужно тебе это издательство. Ты там уже прописался, в чем причина? Банки простаивают без твоего контроля, а ты романчики бабские штамповать подался.

— Я Ирине подарил, чтобы сгладить наши отношения, по твоему совету, между прочим.

Отношения у нас с каждым годом всё хуже и хуже. Больше ругани, реже встречи. Даже не помню, когда целовал её в последний раз. А когда целовал, так ничего, кроме пустоты не чувствовал. Почему охладели друг к другу?

— И чего ты там трёшься чаще, чем в главном центре компании?

Трусь чего часто?

А ведь и правда, зачастил.

Перед глазами дерзкие, алые губки мелькают и бойкие светло-зелёные глаза. Вот она причина. Да неужели правда Надя? На неосознанном уровне всё это происходит. Я женат. Должен выполнять свои обязательства перед женой. Но не хочется. Под дулом не заставить быть идеальным мужем.

Наш брак давно стал чисто договорным. Но мне не хотелось мириться с тем, что всё вот так вот вышло. Ведь в нашу первую ночь… она слишком сильно меня зацепила. Она досталась мне чистой. И двигалась просто незабываемо, хоть я и смутно всё помню, но проснулся счастливый до чертиков.

— Наверно с Ириной отношения наладить хотел, вот и купил издательство, чтобы быть ближе к ней. Из-за обилия работы стали уже лица друг друга забывать. Совместный бизнес мне показался хорошей идеей, чтобы попробовать пробудить друг в друге чувства.

— Это ты неплохо придумал! Правильно! С Ахметовыми нужно связь тесно держать. В случае чего, ещё кинут нас. Карим сам знаешь какой хитрый. За доченьку свою горой.

Верно.

— Так расскажешь, чего ты хмурый такой? И почему на диване лежат штаны с обрезанным задом? Ты чем начал увлекаться, а? Только не говори, в клубе для взрослых прописался?!

— Виной смерти моих любимых штанов — дети моей работницы.

Я рассказал отцу правду. Всё, как есть. Такой бурной реакции не ожидал. Он смеялся минут десять, без перерыва.

Батя надрывает живот от смеха, я опять чувствую прилив ярости. Даже о мести подумываю.

— Знаешь, а ведь ты тоже в саду таким дебоширчиком был, забыл?

Задумался, почесав затылок.

— В первом классе, что-то было. Кнопку математичке подложил.

— А ручку клеем кто историку намазал?

И правда, было дело.

— Журнал из учительской украли, самолётики делали с пацанами. С криками: «За Родину!», пускали из окна.

— Неправда! Как забавно ты сочиняешь!

— Я вот прекрасно это помню, кто же, как не я, к директору в кабинет ходил каждую неделю.

А я не очень. Подзабыл.

— Может вы это, родственники?

Поперхнулся кофе.

— Может ты от меня что-то скрываешь? М? Нагулял, поди, на стороне и не признаешься!

— Смешно.

Ясное дело, отец это в шутку выдал.

— Ладно, мне пора, — глянул на часы, направился к выходу из квартиры. — Про свои главные обязанности не забывай. Пусть Ирина сама над конторкой своей хлопочет. И помягче с ней. Сейчас наша компания переживает не лучшие времена, лишь благодаря партнёрству с Каримом Ахметовым пока держимся на плаву.

Отец хлопнул меня по плечу и вышел из дома. Я плеснул в стакан холодной воды, подошёл к большому панорамному окну, из которого открывался впечатляющий вид на центр столицы.

В кармане зазвонил телефон, на экране высветился номер моего помощника.

— Да, Алексей.

— Тимур Владимирович, я с отчётом об открытии торгового центра.

— И?

— У нас почти всё готово, открытие запланировано в конце месяца. Я связался с пиар менеджерами, они придумали интересный пиар ход, озвучить его? — возбуждённо тараторил он.

— Конечно.

— В день открытия соберется много детворы — на ёлку посмотреть, пиарщики просят вас принять на себя образ Деда Мороза, ненадолго попозировать перед камерами и публикой, потом дать короткое интервью со скрытым подтекстом рекламы новой торговой площадки. Его будут крутить по федеральным каналам на праздники, я уже обо всём договорился. Считаю, это блестящая идея, а вы?

— А я подумаю! — быстро бросаю в ответ. — До открытия есть ещё время.

— Понял. До связи.

Дед Мороз…

Я и детишки?

Пф.

Несовместимые вещи.

Перед глазами вновь замелькали кадры сегодняшнего адского дня. И лица двойняшек с ехидными усмешками.

Меня никак не отпускает! Что-то сильно они мне кровь в жилах вскипятили и в голове засели. Не пойму почему успокоиться не могу! Это же дети, Титов. Просто дети.

Но о них, об их маме, я думаю не переставая.

Смотрю на них и… хоть убейте. Почему-то вижу в демонятах себя.

Надо же, какие совпадения в мире бывают.

Из недавнешних мыслей я возвращаюсь в реальность. Надежда каким-то чудом решила пригласить меня к себе домой. Раны на руках после потасовки увидела и сжалилась. Ммм, какая добрая, нежная девочка. С удовольствием к ней помчался! А вдруг… вдруг перепадёт сладенькое! Слышал, что у женщин после стресса в экстремальной ситуации выделяются гормоны, которые влияют на либидо. Особенно, если на горизонте появляется сильный и смелый мужчина, который становится для этой женщины героем.

Честно, в планах геройствовать не было. Ситуация оказалась острой и случайной. Не думая ни о чём, я бросился Наде на помощь, хотя это было опасно, соглашусь. Тогда я не думал ни о чем другом, кроме как выиграть время, пока не подошла охрана.

Надя любезно, почти с почестями, как доблестного героя, пригласила мне в своё уютное гнёздышко. Дословно — уютное. Жили они скромно, но в каждом уголке небольшой квартиры чувствовалось тепло. Заботливые руки женщины, которая обустроила для себя и для своих детей уютный семейный очаг.

Надя осторожно трогала мои руки, а я наслаждался каждым мгновением, проведённым с ней, даже не дышал, любуясь её сосредоточенной, серьёзной мордашкой.

Тут и гнев на неё, что в клуб одна пошла испарился, и на Сарбаева пыл остыл — я, к удивлению, изменился.

Просто действие, а сколько в нём чувств, сколько эмоций и переживаний! Когда девушка бережно хлопотала над моими ссадинами, обрабатывая их антисептиком.

Я залюбовался…

Жаль, идиллию прервал рык моего голодного живота. И тут она не растерялась. Подсуетилась, ещё и борщом меня до отвала накормила. Борщ, пожалуй, был шах и мат! Потому что его вкус был божественным, напоминанием о детстве, о маме… которую я потерял из-за серьёзной болезни.

Меня тянуло к Наде всё больше и больше. Я вдруг понял, что Надя… она наверно идеальная девушка. В ней есть всё, что я хотел бы видеть в идеальной женщине. Жене… Свою идеальную женщину я смог описать лишь спустя долгих лет брака, когда хлебнул опыта. Прямо сейчас я вдруг понял, какая девушка нужна мне на самом деле. О да, меня осенило!

Поблагодарив за еду, ненадолго отлучился в ванную, чтобы вымыть руки. Моё внимание привлекла приоткрытая дверь соседней комнаты, из которой доносился детский всхлип.

Осторожно направился туда, осторожно вошёл. Обо что-то споткнулся, ушиб ногу. Вот же ш… Оказалось, это игрушечная машинка. Я понял, что попал в детскую. Поднял её с пола, рассмотрев внимательней. Хм, забавно! У меня такая же в гараже, только не игрушечная, а настоящая. Цвет, комплектация. Надо же.

Небольшая детская комната была освещена слабым светом ночника. Пожав плечами, подошёл к ящику с игрушками, чтобы вернуть машинку на место. Затем обернулся, увидев два крошечных тельца, сладко сопевших на одной кровати.

В голове загудело, меня окатило жаром.

Вот и они!

Маленькие исчадия ада.

Сейчас я был совершенно спокоен, потому что мальчишки мирно спали. Странно, что в одной кровати, крепко обнявшись. Напоминали двух мимишных котяток.

На мальчиках одинаковые, яркие пижамки. Поза невинная, даже какая-то забавная. Не заметил, как вдруг улыбнулся, растаяв от милой картины, а потом, когда понял это, приказал себе быстро стереть улыбку.

Хорошие детки!

Только когда спят.

Пора на выход! Пока не проснулись. Боюсь, что вдруг в этот раз они мне устроят чего похуже. Испорченные штаны — ещё цветочки. Что-то внутри подсказывает, что мальцы способны на большее и что я им очень не нравлюсь.

Развернулся, двигаясь к выходу на цыпочках, внезапно услышал жалобный всхлип.

— Папа… — прошептал один из мальчиков, и я оцепенел.

Не знаю, что произошло, но это что-то с чем-то.

После того, как я услышал «папа» детским голосом.

Как будто какой-то инстинкт включился и меня затрясло.

Как будто… отцовский.

— Вернись к нам, пожалуйста.

Обернулся. Подошёл к кроватке, но с сомнением. Мне показалось, они меня перепутали со своим отцом, а оказалось, один из мальчуганов болтал во сне.

Взял одеяло, которое упало с кровати на пол, бережно укрыл им ребятню.

Что-то до самого сердца пробрало… Аж занемело все в области груди. То, как нежно и отчаянно малыш произнёс: «папа».

Извне раздался грохот столового прибора, перебив мои душещипательные мысли. Меня это отвлекло, я бесшумно покинул детскую, поплотней прикрыв дверь.

Вернулся на кухню и очумел! Я увидел Надю, стоящую спиной ко мне возле раковины, аппетитно оттопырив попку.

Как это возможно?! Но сейчас Надежда показалась мне самой сексуальной девушкой на планете.

Я сорвался и сделал это на эмоциях, на автомате. Напал на неё сзади, захотев так дико, что не смог больше с собой бороться.

Усадил девушку на край столешницы и горячо поцеловал в губы. О да…

Я почти зарычал вслух о том, что никогда ничего подобного и близко не испытывал.

Хотя, может и испытывал. Семь лет назад, в отеле, когда поцеловал Ирину.

Непонятной вспышкой, очень дикой и странной, это понимание пронеслось не только в сознании, но и по нервам, убийственным током!

А потом раздалась мелодия моего телефона. Я резко прервался, похолодел и отошёл от Нади подальше.

Звонил мой отец. Он сказал, что Ирину с острой болью в животе забрала скорая прямо из самолёта, когда он приземлился в Москве.

Врачи сообщили отцу, что Ирина, вероятно, беременна. И у неё угроза выкидыша.

— Тимур, Ирину скорая забрала с самолёта! Вероятно, она беременна! Сын, твой ребёнок в опасности, приезжай немедленно в первую городскую, — серьёзным и взволнованным голосом сообщает в трубку отец.

Ира…

Беременна?

Я проваливаюсь в аффект.

Что-то бросаю Наде, даже толком не думаю о своих словах. Хватаю пиджак, и к выходу… Всё как в тумане, плывёт перед глазами.

Пока я целую другую девушку, медленно её раздевая прямо на кухонном столе, моя жена мучается от боли. Она теряет нашего ребёнка… Моего наследника.

На подъезде к больнице меня начинает немного отпускать, когда я усилием воли отбрасываю панику и включаю логику.

Стоп.

Как она могла от меня забеременеть, если секса у нас… не помню, когда был в последний раз.

Но какой срок?

Может уже приличный?

Она либо не знала, либо скрывала. Либо вообще от какого-нибудь гавайского стриптизёра залетела!

Я взвинчен, весь на взводе. Воспринял информацию отца слишком резко и близко к сердцу, толком не подумав. Ещё и в пробку попал! Тянучка была на два часа, никак по-другому.

Пока ехал, связался с врачами, мне доложили, что паниковать не стоит, Ирину положили под капельницу, взяли анализы, сказали пока ждать. Наконец, я добрался до больницы, влетел в палату, увидев её, лежавшую на кровати с лицом глубоко несчастной мученицы.

— Тимур! Ты пришёл…

Посмотрел на Иру, что-то жалости нет ни капли. Макияж, дорогое шмотьё. — всё как обычно. В любой ситуации она должна выглядеть как кукла на витрине. Похоже на комплекс, но ещё больше на болезнь.

Неужели пока её в скорой везли, даже в такой напряженный момент, она красила губы и ресницы, когда теряла ребёнка?

Это меня разозлило. Отвращение пробудило. Как-то всё наигранно выглядит, интуитивно от неё отталкивает. Я стал чаще понимать, что жену интересует только статус и деньги. И, конечно же, похвастаться перед подругами.

О разводе я думал. Ни раз. Но это неразумно. Наш брак выгоден нам обоим. Бизнес вместе с Ахметовым вышел на новый уровень.

Ирина перестала меня привлекать. Да, в нашу первую ночь зацепила. Но потом как-то иначе всё было. Сделал вывод — потому что не на трезвую голову. Ощущения были приукрашены. А еще парни из бара подшутить могли, потому что в тот вечер сказали, что я зажат, вот и кинули что-то в напиток для расслабления.

Не признались, естественно. Я себя вообще в дрова чувствовал. Но это уже было достаточно давно… Я забыл о том вечере, когда встретил Ирину — мою жену.

Свадьбу мы не сразу сыграли. Долго обдумывали решения, отец её — восточных кровей, давил на меня слишком сильно. Мой отец сделал свой расчёт и посчитал этот брак выгодным, когда изучил семью Ахметовых. Ирина мне тогда нравилась. Вела себя скромно, платья под горло, длиной до пола носила.

Тихая, послушная, мягкая. Ну вылитый божий одуванчик. Однако после года брака её будто подменили. Её испортили мои деньги. Новая, роскошная жизнь…

— Ты беременна?

Делаю два шага, приближаясь к больничной кровати.

Я ещё не готов стать отцом. Дети не моё, вероятно. Особенного после случая в издательстве с моей задницей. Напрочь желание отбило.

Ирина лежит на спине, обнимаясь с тазиком.

— Я…

— Нет, беременности нет. — Позади раздался мужской голос. Обернувшись, увидел немолодого мужчину в белом халате. — Фельдшер, который принимал пациентку в скорой помощи, ошибся. Это всего лишь отравление.

С меня будто свалился целый небоскрёб.

Какое облегчение!

— Наверно салат из авокадо и сырого тунца…

— Пациентка жаловалась на сильные схваткообразные боли, а также сообщила о задержке менструального цикла. Мы провели тщательное обследование, взяли анализы — беременность не выявили.

Пронесло…

Ребёнок бы нас точно надолго связал.

Поворачиваюсь к ней спиной.

— Что Тимур, убежишь сейчас? — вякает она. — Даже не посидишь у кровати жены хотя бы пять минут?

— Не буду тебя напрягать, — сухо.

— За руку возьмёшь? Что ты ведёшь себя как кусок льдины? Мне это уже надоело!

К удивлению, у жёнушки откуда-то взялись силы, дабы устроить скандал, но минуту назад всё выглядело иначе — лежала и стонала, будто амёба. Фантастика, да и только!

Резко обернулся.

Не смог сдержаться…

Накипело.

— А мне надоели твои вечные капризы и истерики. В семье из нас двоих работаю только я! А ты — только тратишь. И развлекаешься. Каждые две недели новый курорт, верно?

— Как ты смеешь так говорить?!

Мне захотелось ей сказать, чтобы она знала своё место, что она — всего лишь жена на бумаге. Я больше не испытываю к ней ни капли чувств! Но в голове прозвучал голос отца, который попросил меня не делать опрометчивых решений и думать головой, если не хочу многое потерять.

Хорошо, пусть будет так. Я всё равно не встретил ещё ту девушку, ради которой готов бы был, не задумываясь, с моста прыгнуть. А встречу ли?

Полжизни прожил — в любви не везёт. Сплошное разочарование. Наверно поэтому кручу связи на стороне, так и не могу найти ту, от которой будет все внутри гореть и переворачиваться. Без которой дышать не смогу, вообще ничего делать не смогу!

И тут вдруг я вспомнил о Наде…

Похожие ощущения внутренности все тисками сжали.

Нет, Титов. Нет!

Надя — так, спортивный интерес.

Отношения у нас как у кошки с собакой.

Никогда не забуду, как она мне рога зелёнкой намалевала…

Но как же сильно я ошибся в своих мыслях!

Ирина набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы опять пыхнуть, как вдруг её стошнило в тазик.

Я поморщился.

— Хватит истерик. Успокойся и лечись. Завтра утром заеду. А пока отдыхай.

Через несколько дней Ирину выписали, каждый начал заниматься своими делами. Я погрузился в бизнес и активно начал заниматься подготовкой к открытию самого большого в столице торгового центра. Жена — усердно готовилась к важному литературному вечеру.

Я не планировал ехать с ней, так как в те даты у меня была запланирована командировка, но встречу с партнёром перенесли, хотя я уже настроился на поездку. Провести выходные дома — такая себе перспектива. Поэтому принял решение поехать в отель, расположенный рядом с горнолыжным курортом, чтобы немного развеяться.

Не успел я войти в отель, как кто-то хлопнул меня по плечу.

— Тим, ты?

Ё-маё.

— Андрюх!

Мой бывший одноклассник, с которым мы любили творить в школе разную дичь. Идея намазать ручку клеем для историка — была, кстати, его.

— Вот это встреча! Давно не виделись!

Я обрадовался другу невероятно. Сразу повеселел. Точно хорошо проведу выходные, смогу немного расслабиться и отпустить на время проблемы.

Вот только я, как обычно, не рассчитал и переборщил. С расслаблением. Андрей прямо с парковки потащил меня в бар. А дальше я ничего не помню… Открыл глаза от ощущения мягкой, упругой попки, которая жмякалась о мой живот. Ноздри щекотал сладкий запах молодого, девичьего тела. Я подумал, что умер и попал в рай девственниц, где меня от душили лелеяли и ублажали хорошенькие красотки.

Неожиданно открыл глаза и очумел.

Как я оказался в одной постели с Надей?!

А потом что-то важное вспомнил!

Безумно важное!

Мы уже не первый раз вместе спим. Было ещё однажды. Та ночь принесла нам неожиданный итог — в виде двух непоседливых сорванцов.

Какого…

Лишь после ледяного душа понял, что это сон мне приснился.

Мд-а. Приснится же такое!

Ну и каламбур.

Но картинки такими слишком реальными, что я уж запутался, где реальность, а где плоды моей разбушевавшейся фантазии после вечера гуляний с другом в баре.

От сна и от гулянки с одноклассником отходил до самого вечера. Плохо мне было не только физически, особенно морально. Меня что-то гложело, что-то покоя не давало, я не мог понять что.

Как будто казалось это что-то было тесно связано с Надей. Было внутри меня то, что я не мог объяснить. Я опять думал о Наде… Понял, что не могу выкинуть её из головы.

Потом вспомнил, что Ирина, когда в номер ко мне утром ворвалась, трещала о том, что Селима видела в отеле. Голова у меня была чугунной, я вообще её не слушал. Хотелось стоять под холодным душем, поесть, а потом опять спать.

Это еще повезло, что Ирина нас с Надей не застукала. Она бы точно не поняла, что мы оказались в постели случайно. Выходит, так. Случайно…

И вот, когда голова перестала трещать, я оклемался, резко вскочил на ноги. Вспомнил про Селима. Если он в отеле, и Надя тоже здесь…

Нет! Ему я Надю ни за что не отдам. Кому угодно (наверно), но только не ему! Я ни за что не проиграю эту битву. Селим её не получит. Точка. Он всегда намеревался разрушить мою жизнь, поэтому Надю выбрал не с проста — чтобы позлить меня. Потому что в ещё в клубе понял, что я неровно к девчонке дышу.

В темпе привёл себя в порядок, надев свой лучший костюм, вышел в зал. На само мероприятие опоздал, поэтому пошёл в ту комнату, откуда доносился смех гостей и живая, инструментальная музыка.

Не успел войти, как вдруг увидев Надю и Селимом, танцующих под лиричную музыку.

Зараза…

Кулаки рефлекторно сжались до хруста.

Действительно, это был Сарбаев. Жук-навозник! Он и правда приехал в этот отель. Неужели только ради Нади? И, судя по всему, делал большие успехи в её соблазнении. Они тесно прижались друг к другу и парили в лёгком танце. Я готов был его убить…

А Надя?

Я весь окаменел от восторга, стоило мне только увидеть на ней потрясный, вечерний наряд, в котором она сияла ярче самого дорого в мире драгоценного камня.

Почти уронил на пол собственную челюсть, а потом в довесок ослеп. С каждым днем она будто всё хорошела и хорошела. А я всё больше сходил от неё с ума.

Наверно именно в этот момент я пожалел, что женился…

Итак!

Спортивная битва, значит.

Да я лучше сдохну, чем позволю Сарбаеву себя сделать.

Меня бесило сейчас абсолютно всё, как это еще глаз не дергался?! Начиная с его поганого веника, который он Наде подарил, заканчивая тем, с каким высокомерным видом он посадил её в тачку, чтобы увезти утром на склон.

Да, да! Кража цветов — моих рук дело. Поймал паренька из обслуги, денег ему дал, чтобы тот цветы у Наденьки выхватил. Сам букет успешно отправился на мусорку…

Я как раз вышел на балкон. Не смог себя контролировать — минута, уже мчался к выходу из отеля, прихватив ключи от своей машины. Любыми способами буду им мешать. ЕМУ! Недоносок её никогда не получит. Он что забыл на что способен Титов? Так я напомню!

Сказано — сделано.

Я пришёл к финишу первым.

Обогнал лузера Сарбаева хоть на пару шагов, но победу одержал честно и заслуженно, потому что был смотивирован как никогда. Приказал себе, или выигрываю, или живым со склона не возвращаюсь. Только с победой! И главным призом — Сарбаев больше ни на шаг к Наде не подходит.

Признаюсь, давно так не ликовал.

Это было что-то с чем-то!

Адреналин адский!

Я уделал Сарбаева…

Все овации были мои, девушки фанатки тоже — хоть что-то счастливое за последнее время.

Меня окружила ликующая толпа с поздравлениями, отдаляя от противника. Кое-как я вынырнул из неё, чтобы оценить выражение лица Селима.

Мы посмотрели друг на друга. Он ничего мне не сказал. Бросил ядовитый взгляд напоследок, развернулся и уехал в неизвестном направлении. Не смог признать себя неудачником публично, поэтому молча ушёл.

Это означало лишь одно — он больше никогда не посмеет подойти к Наде.

Я был так горд за себя! На таком драйве пребывал! Что не понял самого важного — Нади среди болельщиц нет. Спустя десять минут, я выяснил — она уехала домой.

Звонил ей, а она не отвечала.

Потом меня Ирина перехватила и сказала, что Надя уехала по семейным обстоятельствам, а меня потащила на встречу с важными гостями, среди которых был зам мэра.

На некоторое время пришлось уйти в дела рабочие…

Наде не мог дозвониться, меня это бесило. Я понял, что она не видела моего триумфа, а значит спор был затеян зря? Как она могла не увидеть, как я стал номером один! Как я уделал вертихвоста Сарбаева?! Как я стал лучшим их лучших. И она должна быть со мной, а не мило улыбаться и краснеть Селиму. Это всё должно быть моим по праву!

Закипел, разозлился. Ведь представлял, как она на меня липнет, на шее виснет, осыпая поцелуями и комплиментами. Ха! Размечтался. Другая бы девушка — да. Но это же Надя Смирнова! Исключение из правил.

Уже почти психанул и к ней домой собрался ехать, но график стал плотным, перед Новым годом, не присесть. Ещё и зам мой достал с клоунадой — переодеваний в Деда Мороза. Каким-то образом ему удалось меня уговорить. И вот, я надел на себя красное пальто и белую бороду.

На мероприятии меня ждал такооой сюрприз! Что я на время потерял дар речи. Кому из детишек первым выпала честь протестировать мои колени и уши на прочность?!

Егору и Артёму.

Ничто особо не предвещало беды таких масштабов. Я был практически уверен. Пока откуда ни возьмись не прилетели два наглых, блондинистых и большеглазых птенчика, нагло заскочив мне на колени.

— Здравствуй Дедушка Мороз! Ты подарки нам принёс?!

Малышня хихикает, провоцируя меня каверзными вопросами, про красный нос. Но красный он у меня не из-за грима, а от ярости, что я снова вижу демонят, а у меня будто дым из ушей валит, я пыхчу как паровоз, закипая от негодования.

До тех пор, пока не всматриваюсь в их лица, и цепенею.

У них точно мои глаза…

Никак не могу к этому привыкнуть.

Внутри меня что-то кипит и бурлит, но я не понимаю, с чем это связано и что за реакцию испытываю. Только по отношению к ним! Только, когда их рядом вижу, всё с ног на голову. И в душе что-то чувствую такое запредельное, словно оно пытается что-то важное сказать, но я не понимаю.

— У Деда Мороза такой красный нос!

Один из проказников щипает меня за нос, второй хихикает, но тормозит брата.

— Не надо, мы же маме обещали, что будем послушными.

Маме!

Точно!

Где же их родительница бесстрашная прохлаждается.

Взгляд быстро перевожу и рыскаю по толпе, высматривая мамашу сех милых чад. Чуд!

— Ладно, Егор, давай по-серьёзному, — зашептал один малец другому. А потом они вдруг набросились на меня и крепко обняли.

В этот самый миг я не понял, что со мной произошло. Весь дух вышиб из тела, когда два тёплых комочка с такой нежностью, с таким искренним отчаянием, тесно прижались к моей груди, что моё черствое сердце сжалось в ком и обволоклось волшебным теплом. А потом быстро забилось, будто от счастья.

Я даже не понял, как мои руки оказались на их спинах и обняли в ответ. Ничего не соображал, только слушал, как мальчишки жалобно лепечут мне в уши свои самые сокровенные мечты.

Я забыл, когда в последний раз испытывал нечто такое, так, чтобы до влаги на ресницах. И да, вот прямо сейчас, я почувствовал, как глаза заволокла пелена.

Что со мной происходит…

— Дед Мороз! Мы с братом хотим попросить у тебя подарок! — принялись шептать мне в оба уха, обнимая с двух сторон за шею. — Тебя.

Что они попросили?

Я опять сражён наповал поведением этих ребят. Нет, это не новая приставка, не игрушечный джип, размером со стиральную машину, это… я не мог поверить! Они просили у меня… папу. Чтобы их отец к ним вернулся и проводил с ними время как можно чаще.

Папу… То есть меня.

Двойняшки почему-то в довесок ко всему назвали меня отцом.

— Ты же наш папа! Мы тебя нашли! — сквозь слёзы смеялись они, ни на секунду от меня не отлипая.

— Я… папа?

Не понял.

От удивления даже родную речь позабыл.

— Конечно, ты наш папа! Мама нам всё рассказала.

Наконец я заметил её! Эту сказочницу Надежду. Пряталась за ёлкой, бледнея и краснея одновременно.

Ну конечно! Смирнова же работает в издательстве, значит сказки сочинять превосходно умеет. Вот только это так не работает! Дети взрослеют, а ложь оставляет негативные отпечатки на жизненном опыте.

— Как интересно.

Да уж, вот теперь мне стало жаль мальчишек. Гнев на них весь испарился, по причине того, какую картину мне довелось наблюдать и даже испытать тактильно. Я ощущал их маленькие пальчики на своих крепких плечах и начинал меняться.

— Почему так долго!

— Где мамаша сорванцов?! Пусть забирает немедленно! Другие детки тоже хотят пообщаться с дедушкой!

— Возмутительно!

— До вечера так что ли стоять в очереди будем?!

— Я здесь, извините, простите, — проталкиваться через толпу, на горизонте появилась Смирнова в забавном свитере с оленями. Точь-в-точь такой же был и на ребятне. Мило.

Надя смущённо прятала лицо в волосах, даже не смотрела на меня. Понятное дело, догадалась, что это я. Согнувшись, быстро подбежала к сыновьям, стянув с моих колен сначала одного мальчонку, затем второго.

— Идёмте, быстрей, у дедушки… — голос сбивается, — много дел.

— Всё как обычно!

— Егор, не капризничай! Вперёд шагайте, быстро. Посмотрите, какая большая очередь! Все хотят поговорить с дедушкой.

Подталкивает в сторону выхода, но они упираются. Характерные — не то слово! Не представляю, как до сих пор держится, да и вообще справляется. Я бы и минуты не выдержал, если бы провёл с ними время в раздраконенном состоянии.

Я просто знаю, сам был таким. Один в один. Отец меня даже порол, да на горох ставил, но даже это не помогло. Пришло время, изменился, оставив баловство.

— Так делать нельзя! Вы влезли без очереди и всех растолкали! Я огорчена! Два дня без мультиков.

— Ты не дала нам сказать главного, мама! — в отдалении уже слышался плачь. Вскоре они скрылись из виду.

И почему у меня резко пропало настроение, когда они ушли?

Оставшееся время я всё делал с тяжестью в душе и на каком-то автомате.

Два часа прошло. Фух, отмучился.

Вошёл в комнату отдыха, скинув с себя красное пальто и дурацкую бороду, упал на диван, глубоко выдохнув.

Нет, дети — точно не моё. Чего я только не наслушался за эти два часа. Всю энергию из меня высосали, не помню, когда в последний раз так упахивался.

Начал невольно клевать носом, засыпая, неожиданно зазвонил мой телефон.

Да ладно!

Какие люди!

Даже глаза кулаками потер — и мало ли я сейчас сплю.

Потому что на экране мигал номер… Нади.

Вот это поворот!

Надежда Сергеевна…

Госпожа Колючка!

Сама мне звонит.

Мои губы растянулись в самодовольной улыбке, я тюкнул пальцем по экрану, приняв вызов:

— Ну ничего себе! Какая честь! Надежда… Мне это снится?

— Язвите, Тимур Владимирович?

Захотелось чуток над ней поиздеваться. Позадирать. Обожаю, когда Наденька злится. Меня это заводит. О, да!

— Я? Да никогда! Я вообще добрый и пушистый, — давлюсь смешками. — Чем обязан?

— Я… — девушка замешкалась. — В общем… помогите мне.

И тихонько, с жалостью добавила:

— Очень нужно.

Ну я почти растаял. Вот как это так? Как они это делают?

Стоит только слезу пустить, и голосок несчастный из себя выдавить — да хоть звезду достану с неба, не вопрос.

Женщины…

— Слушаю тебя внимательно.

— Мои мальчики… Очень сильно расстроились. Прям очень. Никогда ещё себя так не вели. Капризничают, не слушаются, обижаются. Сил больше нет.

— Правду сказать не пробовала?

Тишина.

— Знаете, наверно я номером ошиблась. Извините, что потревожила.

— Надя! — крикнул. — Ладно, прости, продолжай.

Выдохнула.

— Просто… притворитесь папой мои мальчиков. Приходите к нам домой тридцатого декабря, проведите с нами день, пожалуйста. Всего один день! Этого будет достаточно. С ними всего лишь нужно поговорить. Им не хватает мужского внимания…

Я сделал глубокий вдох.

Догадывался, что она нечто подобное попросит.

Мне не по нраву эта идея.

— Расскажи им правду.

— Не могу. Я пыталась… Но я не хочу сделать им больно. Их отца нет в живых. Как мне рассказать ребёнку о смерти? Я… боюсь. — Всхлипнула.

— А дальше что? Через год, два, пять. Когда взрослыми станут.

— Подрастут, поймут, я уверена. А пока я хочу подарить им сказку, подарить счастье, хотя бы на пару мгновений. Исполнить то, о чем они мечтают больше всего на свете.

Пальцы сильней сжали телефон.

— Вы скажете им, что вы их очень любите, но у вас такая работа… Ответственная, благородная. Радовать детишек. Поэтому вы не можете так часто с ними видеться. Егор и Артём будут очень гордится их папой. В садике над ними не будут больше смеяться, из-за того, что их постоянно забирает мама. Из-за того, что у них нет отца.

— Смотри, как бы потом хуже не было, из-за твоей лжи.

— Так вы согласны?!

Я задумался.

Внезапно на ум пришла грандиозная идея.

— Да! Но… не за просто так, разумеется!

— Спать я с вами не буду!!!

— Тише, тише, раскричалась! А я и не прошу! Я всего лишь хочу… хочу пригласить тебя на свидание.

— Что? Свидание?

— Хочу провести с тобой один день, — детально поясняю. — Ничего такого. Прогулки, ресторан, может кино. Что скажешь?

— А Ирина Каримовна? — голос Нади дрогнул. А я быстро ответил, без капли ехидства.

— Это дружеское свидание. Без секса же, м?

— ДА! Конечно без него!

— Значит это нечто вроде дружеской встречи, — прочистил горло.

— Тогда хорошо… Принимаю ваши условия, — послышался облегченный выдох.

— Чудесно!

— И когда состоится дружеское свидание?

Голос Нади стал таким сладким, как мёд.

— В следующую пятницу. Идёт?

— В пятницу… — задумчиво. — Да, я в пятницу свободна.

— Хорошо. Тогда иди и обрадуй сыновей. Скажи, что ты звонила Деду Морозу и он обязательно придёт к вам на праздник тридцатого декабря.

— Спасибо, уже побежала! — на радостях что-то там в динамике прогремело, а потом послышались гудки.

Я довольно вытянулся на диване, закинув руки за голову, почувствовав себя сыто и довольно.

А здорово я это придумал!

Со свиданием…

Вернулся домой в самом, что ни на есть приподнятом настроении. Давно так легко и тепло на душе не было.

Заказал себе пиццу, чипсов прихватил, захотелось расслабиться, боевик посмотреть на большой плазме, устроив перезагрузку. Давненько ничего не смотрел. До полуночи пересматривал любимые фильмы, пока не отключился.

Этой ночью мне снилась Надя. Такая нежная, искренняя, улыбчивая. Простая девушка, к которой с необъяснимой силой тянуло. Её сладкий смех звучал как эхо из колокольчиков, где-то в отдалении, а от красивой улыбки по коже лавиной сыпались мурашки.

Она сидела на моих бедрах в красивом, кружевном белье. Загадочно улыбалась. Её глаза сияли, словно драгоценные камни. Девушка наклонилась ко мне и горячо поцеловала…

Я вздрогнул, когда вдруг понял, что во сне мы находились с ней отеле, в которой я уже бывал, в реальной жизни. Вот только не смог вспомнить, какой именно это был отель.

Открыл глаза, сев на кровати. На часах пять утра. Посмотрел рядом с собой — пустота. Холодная, пустая постель. В доме мертвая тишина. Где, в конце концов, моя жена?

Мне захотелось женской ласки… Объятий, поцелуев, напряжение скинуть, подарить друг другу приятные ощущения.

Но я один. Давно уже один засыпаю и просыпаюсь, как какой-то холостяк.

Ирина опять не пойми где шляется. Сегодня даже СМС-ки не прислала. С утра на связь не выходит. Терпению приходит конец. Хочется начать жить с чистого листа. Что-то тревожно внутри, что-то без конца мне на мозги давит, мол я делаю что-то не так, не в своей тарелке барахтаюсь, надо это менять.

Устал я уже. Нормальной жизни хочется. Нагулялся! И я хочу, чтобы в этой жизни всё было гладко и счастливо. Я опять думаю о Наде… и уже рисую её в своих мыслях в белом платье, с ажурной фатой, парящей по дорожке из лепестков роз к алтарю. Возле которого стою я, держа в руках маленькую коробочку из красного бархата.

Ты обезумел, Тимур.

Неужели я влюбился?

Влюбился в другую, свою подчинённую. Влюбился по-настоящему, да так сильно, что думаю о ней больше, чем о бизнесе и она мне стала сниться.

В какой-то момент я не понял, как игра и желание просто развлечься на пару ночей с девчонкой, перетекла в серьёзную зависимость.

День в компании прошёл серо и уныло. Галопом, как обычно. С тонной проблем, которые росли одна за другой, как по закону подлости.

Я несколько раз брал телефон в руки, смотрел на номер Нади, хотел ей написать, да просто так, спросив, как дела, но меня постоянно отвлекали.

Домой вернулся в семь вечера, рухнул на диван, запрокинув назад голову и громко выдохнув. Ну и денёк… Устал.

Сегодня среда… А это значит, завтра четверг. А за четвергом, что? Следует пятница! Наше с Надей первое свидание. Надеюсь, что не последнее.

Долго думал и сделал важный вывод — как быть с официальной женой?

С Ириной однозначно нужно развестись. Только как это помягче сделать, чтобы не нарушить связь с Каримом и не задеть его гордость, чтобы друзьями остаться. Надо подумать.

Купить ему сигар дорогих, что-то выпить высококлассное, пригласить в клуб поиграть в покер. Расслабить, а потом поговорить по-человечески. А что еще остаётся? Объясню ситуацию. Видно же, что и у Ирины ко мне чувства остыли. Зачем друг друга мучить?

Надо с отцом посоветоваться. Поставлю его перед фактом. Поговорю. Расскажу, что между нами происходит. Думаю, всё же поймет.

Взял телефон отправил ему сообщение: «Сможешь приехать? Поговорим».

Ответа нет. Зато поступил входящий вызов.

Подхватываю телефон со столика, вижу номер Нади. Неожиданно! Тем временем, по пищеводу какой-то неприятный холод ползёт.

— Надя!

— Дядя Тимур, это вы!? — слышу тонкий детский лепет, взволнованный и напуганный. Внутри всё застывает.

— Артём? Егор? — на ноги вскакиваю.

— Это Егор… Мамочке плохо очень.

— Что случилось?!

— Она вся горит. Не может с постели встать…

— У мамы температура, а мы дома одни! Не знаем, что делать, — в трубке раздается такой же взволнованный голос второго мальчика. — Тётя Алла повезла Таню в клинику, мама с нами осталась, потому что утром плохо себя чувствовала. А сейчас лежит, тяжело дышит и её трясёт под одеялом.

От нахлынувшего на меня напряжения, с силой сжимаю мобильный в кулак.

— Егор взял телефон и увидел, что мама вам в последний раз звонила. И нажал на кнопку.

— Понял. Я сейчас буду, хорошо? Дверь никому не открывайте, телефон держите возле себя. Хотя нет! Не бросайте трубку ни в коем случае, держите меня в курсе всего, что происходит. Не молчите, хорошо?

— Хорошо.

Уже возле двери, быстро надеваю обувь, хватаю с комода ключи от машины, выскакиваю на парковку.

Гоню как проклятый, пару раз проскакиваю на красный. Всего колотит от запредельного волнения. Это всего лишь ОРВИ, но я не могу себя успокоить, пока не увижу её лично, чтобы убедиться, что с Надей всё в порядке.

— Как мама?

— Лежит. Без изменений, — всхлипывает один.

— Совсем немного осталось, потерпите.

Паркуюсь во дворе, мчусь в подъезд. Я пробежал целый марафон, сердце гоняет кровь по венам как ненормальное.

— Открывайте дверь, я приехал, — с одышкой.

Щелкает замок, меня встречают две бледные, испуганные мордашки.

— В какой она комнате? — скидываю ботинки, пальто.

— В спальне.

Иду туда, но вижу, что дверь спальни открывается, в проёме появляется Надя, кутаясь в розовый махровый халат. Выглядит не очень. Бледная, будто похудевшая, с пустыми глазами. Трясется от озноба. Проклятье!

— Тимур? Что ты… — пошатнулась. Зажмурила глаза.

Она пытается схватиться за стену, но я понимаю, что Надя сейчас потеряет сознание.

Чудом успеваю её поймать и прижать к себе. Трогаю лоб, в уме матерюсь! Такая горячая…

Легонько встряхиваю девушку, но в тоже время второй рукой прижимаю крепко к своему телу, потому что она очень слаба.

Понимаю, что Надя лишилась чувств.

Быстро хватаюсь за телефон и вызываю скорую.

— Мамочка! Что с нашей мамой? — мальчики всхлипывают, когда я поднимаю Надю на руки и несу в комнату. Нужно найти аптечку, там нашатырь! Надеюсь, он у неё есть.

Осторожно положив девушку на кровать, обращаюсь к братьям:

— Где у вас лекарства?

Стараюсь держать себя в руках, но как это сложно. Рядом дети, я должен их успокоить, быть примером силы духа, действовать сдержанно.

Егор показывает. Нахожу нужный бутылёк и пытаюсь привести Надю в чувства. Она дышит, но так рвано, что я не нахожу себе места, продолжает гореть.

Пока едет скорая, обтираю её холодным полотенцем, пытаюсь заставить держаться в сознании. Она что-то бессвязное бормочет, но даже веки тяжело держать открытыми. Мне кажется, у неё температура под сорок… Градусник страшно брать в руки. Расплавится.

— Не переживайте, сейчас приедет врач и всё будет хорошо, посидите пока на диванчике, — спокойным тоном говорю двойняшкам.

Они кивают, вытирая слёзки, но бегут не к дивану, а к окну. Высматривают машину скорой помощи.

Присаживаюсь на корточки рядом с Надеждой, беру её руку, заворачивая в свою. Такая она у нее хрупкая, нежная… Что мне ещё сделать, чтобы ей помочь?! Так жутко видеть всё это, как ей нехорошо.

— Ну и что ты только творишь, девочка? Ты зачем нас пугаешь?

Подушечками пальцем откидываю прилипшую к щеке прядь волос.

— Я позабочусь обо всём, не переживай.

Дергается. Как от пощечины.

— Не н-надо, уходите… Я сейчас на чучело п-похожа.

Усмехаюсь. Продолжаю держать её за руку и одновременно глажу влажные, немного спутанные волосы.

У Надьки температура сорок, а она еще умудряется думать, как она там передо мной выглядит. Ох уж эти женщины.

— Ты в любых обстоятельствах очень красивая…

Неожиданно девушка открыла глаза и посмотрела глубоко в мои.

Мм, пришла в себя! Отлично! Значит лучшее лекарство для любимой вреднючки — это комплименты. И наверно моя улыбка.

— Отойди Тимур. Пожалуйста, — натягивает одеяло до носа, — ты заразишься!

— Едет, едет! — хором воскликнули мальчики, пулей понеслись в прихожую.

Через две минуты в квартиру вошли фельдшеры и осмотрели Надю.

— Значит, температура не падает?

— Нет, — Надя кашлянула, — я выпила сегодня четыре таблетки жаропонижающего. Не помогло.

— Всё ясно. Что ж, собирайтесь, поедем в больницу.

— Как в больницу? — испуганно воскликнули мы все. Втроём.

Я и малышня.

А кто с демонятами останется?!

— Здесь без вариантов, — строго ответила женщина в синей форме с чемоданчиком в руке.

— Больница, так больница…

Помог быстро собрать необходимые вещи.

— Тимур, постой, — Надя поймала меня за запястье.

— За сыновей не переживай. Я возьму ответственность за них. На время, пока ты не поправишься.

Надя запаниковала, принялась что-то бубнеть, но я подхватил её на руки и понес к выходу, укутав в тёплый плед. Уложил в машину скорой помощи, сам следом с мальчуганами на своей поехал.

— У вас классная машина! — мальчишки пищат от восторга, когда я разгоняюсь. Двигатель рычит, создавая приятный звук.

— Спасибо. Когда всё устаканится, дам вам порулить, — подмигиваю в зеркало.

— Правда?! — рты от восторга открывают, а я отмечаю, что они абсолютные копии друг друга. Зеркало. Одинаковые. Не могу отличить кто Артём, а кто Егор.

— Обещаю, если будете себя тихо вести и слушаться. МЕНЯ. Теперь Я за маму. Я за вас отвечаю.

— Договорились, — важно кивнули.

Ух ты, кажется у меня получается. Ладить с детьми. Не знал даже, что у меня, похоже, есть внутри задатки неплохого детского психолога.

Пацанят и правда оставить не с кем, так что придётся выручать Надю.

— А расскажите из чего состоит мотор?

Ого, куда разговор заходит.

— Конечно!

Я принялся делиться своими знаниями в русле автомобильного промысла. Разговор с малышней отвлёк от переживаний — с ними как-то было спокойно. Как таблетка успокоительного. Главное, они слушали меня, задержав дыхание, с особым интересом, когда я им про машины рассказывал.

Не заметил, как быстро пролетело время, вот мы уже припарковались возле больницы. Надежду повели внутрь отделения, мы двигались за ней.

Я вышел из машины, как вдруг мои обе руки обернули две маленькие, тёплые ручки. Стало немного не по себе, в том плане, что непривычно. И как-то непонятно, странно тепло в груди.

Сегодняшний вечер, похоже, реально пробудил во мне отцовские чувства.

Случайные прохожие даже оборачивались на нас, когда мы шли по коридору, смотрели как-то с восхищением. Тоже самое испытала и медсестра, подошедшая к нам с широкой улыбкой.

— Не переживайте, папочка, с вашей мамочкой все будет в полном порядке!

— Я не их…

Маленькие ручки с силой сжали мои. Артём с Егором смотрели на меня с такой леденящей грустью, что я язык проглотил. Не смог договорить.

Пофиг. Пусть думают, что я их отец.

— У вас такие глаза красивые, — шепнула медсестра, хихикнув, — у вашей несравненной троицы. Мне бы сынишек таких же, с такими же необычными, яркими глазищами. Да, хулиганы? — шутливо потрепала одного мальчика по волосам. — Маленькие копии папы.

Я остолбенел, неловко улыбнувшись.

Ну вот, окружающие и впрямь решили, что я их папа. Я даже задумался, а вдруг… Хоть бери делай тест на отцовство, ради прикола. Вот сенсация века будет, если он окажется положительным.

Надю оформили. К ней подошел мужчина в очках, в белом халате.

— Посидите здесь, я проведаю вашу маму и пообщаюсь с врачом.

К сожалению, нас не пускали дальше регистратуры, но я смог прорваться. Надю повели в палату, это означало, что мы сейчас расстанемся.

— Подождите.

Растолкав медработников, я уверенно подошел к слабенькой Наде и… шагнув, крепко её обнял.

— Поправляйся, — прошептал у самого уха, она вздрогнула. — Ни о чем не волнуйся, я за ними присмотрю, обещаю.

Отстранился. Увидел её глаза, они стали влажными. Я улыбнулся, чтобы рассеять её страх этой улыбкой. Тут же вырос охранник и увел меня прочь.

— Не переживайте, мы о ней позаботимся, — отчитался врач вдогонку. — Поместим в изолятор, обследуем, прокапаем.

— Что с ней?

— Трудно сказать, похоже на грипп. Сейчас всплеск идет. Больных привозят с похожими симптомами. Дети переносят легче.

— Главное, чтобы не пневмония.

Наверно у Нади иммунитет упал, она в последнее время без сна работала, так что у нее на фоне повышенной утомляемости тяжелее болезнь протекает.

— Можно я хотя бы в палату её проведу?

Врач отрицательно покачал головой.

— Вам туда нельзя. Езжайте домой. Мы будем держать вас в курсе самочувствия пациентки по телефону.

— Ну что, хулиганы, куда едем? — пристёгиваю обоих ремнем безопасности, устраивая на сиденье своего люксового автомобиля.

Сидят губёшки надули, руки на груди сложили. Ясно, расстроились. Ещё бы! Если вернемся обратно домой, впадут в ещё большее уныние, нужно их как-то отвлечь. Развлечь, что ли.

— А поехали в мой загородный дом, хотите? У меня там бассейн есть, джакузи и сауна. Там большая территория и очень уютно.

— Поехали, — мальцы оживились.

Вот и отлично. В загородном доме нас никто не побеспокоит. Ирина вообще ни разу там не бывала. Больше отдаёт предпочтения люксовым квартирам и заграничным курортам. «На даче» ей скучно.

— Так в бассейне сейчас вода ледяная, — умничает один малой.

— У меня два бассейна. Крытый, с подогревом, и снаружи, в саду, открытый.

— Ааа…

Завожу мотор, поддаю газу.

Ребятня уставилась в окно, странным образом притихнув. Я догадался, что они утомились.

— Не переживайте, с вашей мамой всё будет хорошо. Врачи ей обязательно помогут, — успокаиваю их в очередной раз.

К моему неожиданному удивлению, один из мальчиков отвечает:

— Спасибо вам, дядя Тимур.

Это что такое? Неужели слова благодарности от демонят?

И опять странное тепло душу всю наизнанку вывернуло.

Не ожидал, что они могут быть такими другими. Раньше же думал — хулиганьё неисправимое.

— Можно же вас называть дядей?

Усмехаюсь.

— Конечно можно.

— Кстати, у вас тоже очень красивые глаза. Точь-в-точь как у нас с братом. Больше ни у кого не видели. У вас, и у нашего папы Деда Мороза.

Сжимаю руки на руле почти с треском.

Это потому, что Дед Мороз и дядя Тимур — один и тот же человек. Но правду им не рискую говорить, пусть Надя сама разбирается, эту кашу она заварила она.

За окном начался снег, температура опустилась еще на пару градусов ниже. Включил дворники, так как редкий снег превратился в приличный снегопад. На улице всё белым бело — снежная сказка. Тихо. Машин практически нет. Спустя полчаса мы оказываемся на месте.

— Красиво. Неужели это ваш дом? — двойняшки осматриваются, выйдя из машины, широко открыв рты.

— Мой. Прошу внутрь.

Дорожку замело, поэтому мы шагаем по пышной насыпи сугробов. Мальчишки такие смешные, по колено проваливаются в снег, но продолжают уверенно шагать вслед за мной. Я опять замечаю, что улыбаюсь. Всё-таки смешные они. А ведь я когда-то в детстве таким же был. И даже внешностью мы похожи. Удивительно.

Оказываемся внутри дома, я включаю везде свет и отопление. Малышня раздевается, бегает по комнатам, рассматривая их. Они потрясены, потому что не знают, что такое полы с подогревом и современный интерьер. А ещё — система «умный дом». Стало их жаль. Они мало что видели и росли… без отца.

Приглашаю братьев на кухню.

— Голодные?

— Да!

Так, а вот теперь надо их чем-то накормить. Открываю холодильник, а там в основном только заморозка.

— Придется что-то заказать из ресторана, — безрадостно хлопаю дверцей, — чем вы питаетесь?

— Нет! Мама запрещает нам есть где попало.

— Что значит где попало? Ресторан «Де люкс», это не что попало. Любимое место нашего мэра.

— Не будем. Вы нам приготовьте!

Да что ж такое…

Втягиваю ноздрями воздух, чуть не свирепея.

Мелочь балованная!

Сидят похихикивают, толкая друг друга локтями. Явно подшучивают.

— Что хотите?

— Яйца пашот, картошку в мундирах. Но можно макарошки, если картошки не найдётся.

— И курочку жаренную, — один из демонят облизнулся, погладив свой живот по кругу.

— Только с одним условием — вы не сидите без дела, а помогаете мне. Ясно?

— Не вопрос! Мы маме всегда стараемся помогать. Даже картошку чистить умеем.

Вот это да.

За картошкой пришлось идти к удивлённому соседу. В восемь вечера раздался звонок в дверь, Сан Саныч прифигел, когда я ему с порога заявил:

— Дай картошки.

— О, Титов! Давно не виделись. Чего? Картошки?

И расхохотался.

— Ну дай! Только не спрашивай зачем, ладно?

Рассмеявшись, добрый старый друг выручил меня без лишних допытываний, вручив небольшую сеточку.

Полчаса, у нас на кухне тут во всю кипела работа. Малышня суетилась возле меня, подавая необходимые ингредиенты и кухонный инвентарь. Ну я честно удивился, их способностям.

— Мама у нас самая золотая и самая любимая! Она для нас всё-всё делает. И многому нас научила, — с особым восхищением в сердцах признались они.

Мальчишки сами начистили картошки, нож даже в руки не побоялись брать. Я испугался. За них. Что поранятся. Но они уверенно настояли на своём. А я крутился у плиты, словно домохозяйка, в переднике в клеточку и с оборкой. Вот бы кто из коллег увидел, надорвали животы от хохота. Вообще, готовил я как чайник, но благо есть интернет с пошаговыми инструкциями.

Ужин почти готов. Демонята заметно утомились, притихли, сидели на высоких кухонных стульях и смотрели вечерние мультики на плазме.

Опять что-то в груди дрогнуло. Ммм, так сладко они о своей маме отзываются. В том, что Надя золотая — невозможно с ними не согласиться. Как бы я хотел, чтобы и меня вот так вот трепетно любили. Они же в Наде души не чают.

Раскладываю наши кулинарные шедевры по тарелкам, пока еда остынет, отправляю Надежде сообщение, интересуясь, как там у неё дела. Что-то сильно за неё распереживался…

Ответ приходит через минуту.

Фух. И слава богу.

Набираю следующее сообщение:

В ответ приходит куча смайликов.

Не удержавшись, в ответ отправляю Наде смайлик с сердечком.

— Ну, хулиганы, как насчет поесть? — откладываю телефон в сторону, приглашая их к столу. — Маме вашей сообщение написал, ей уже лучшие. Передаёт вам привет.

— Отлично!

— Думаю, скоро её выпишут. Ну, чего стоим, налетаем?

Волнуюсь. Я готовил всего пару раз в жизни. Но мальчишки думали всё до крошки за пару минут, ещё и добавки попросили.

— Дядя Тимур, вы готовите как мастер-шеф!

И одновременно показали мне жест «класс». Я заулыбался. Не припоминаю, когда прежде мне было так хорошо и беззаботно. Вот чтобы я улыбался искренне и чувствовал неземное тепло внутри.

Тоже попробовал еду. Что ж, действительно неплохо. Надо бы почаще так развлекаться. Кстати, неплохо отвлекает от напряженной рутины.

Закончив с ужином, я отвёл своих маленьких гостей на второй этаж, где выделил им комфортную комнату с большой плазмой.

— Дядя Тимур, а вы посмотрите с нами мультики? Пожалуйста.

— Эм… Ну ладно. Конечно, посмотрю. Только плед сейчас возьму. Может вам ещё сделать горячий шоколад?

Мальчики радостно закивали.

— Хорошо, я сейчас.

Вернулся обратно с подносом, на котором дымились три ароматных напитка.

Вечер прошёл прекрасно, главное, что без происшествий. Мы смотрели мультики по ТВ, укрывшись одним пледом на троих, а потом я не заметил, в какой момент двойняшки уснули, уронив головы на мои плечи.

Прижались ко мне своими маленькими, тёплыми телами и сладко захрапели.

Так не хотелось их тормошить, я бы еще посидел за компанию с мальчишками, но сам начал клевать носом. По очереди, осторожно перенёс их на кровать, заботливо укрыл одеялом.

Мысль о своих собственных детях стала посещать меня всё чаще и чаще. Открыл для себя новшество — мне понравилось с ними возиться, делая вместе совместные дела. Делиться опытом, чему-то учить, о чем-то новом рассказывать. Кажется, словно я взбодрился, как медведь выполз из холодной берлоги на теплый весенний воздух, и жизнь для меня заиграла новыми красками.

Смотрю на них сейчас — спят как сладкие птенчики. Такие милые… Они дарят мне тепло и позитив. После того, как мы, по воле обстоятельств подружились, узнав друг друга лучше.

В очередной раз убеждаюсь, что первое впечатление о Егоре и Артёме было ошибочным. Они совершенно другие. Я узнал их с другой стороны. Почему они надо мной подшучивали? Наконец-то я понял. Потому что я обидел их маму…

Теперь буду об этом ещё долго-долго жалеть. И также долго извиняться.

— Дядя Тимур! — меня настойчиво трясут за плечи.

— А? Что?

Подрываюсь, думая, что настал конец света. Первые три секунды вообще не понимаю, где нахожусь. Потом вижу две одинаковые мордашки, со всей серьёзностью смотрящие на меня.

Встряхиваю головой. Не могу привыкнуть к тому, что их двое, но лицо одно. Будто перегулял и голова до сих пор кругом с бодуна.

— А, это вы… сколько время? — зеваю.

Заскочили ко мне на кровать и давай по ней прыгать. Ох уж эти непоседы!

— Шесть утра.

— Ещё слишком рано. Или вы всегда в такую рань встаёте?

— У нас же сегодня утренник в садике мы не хотим его пропустить.

Что?

Какой ещё утренник?

Первый раз о нём слышу.

— Можете поехать с нами вместо мамы? Мы выучили стихи, а мама нам костюмы приготовила. Там ещё подарки будут раздавать, мы не хотим пропустить праздник.

Верно. Оставить детей без конфет и ёлки — это свинство, Титов. Тем более, если малышня старалась, стихи учила, костюмы готовили. Поднимай свой задок и дуй в ванную.

— Ладно, хорошо. Поехали.

— Ура!

— Только позавтракаем, приведём себя в порядок и в путь.

Начало утренника в десять, но мы успели заехать домой, взять костюмы зайцев и даже покормить кота. Мне тоже пришлось приодеться, достав из шкафа свой рабочий костюм. Не буду скромничать, но мамочки вслед мне оборачивались, тихонько охая, когда я, держа демонят за руки, объявился в музыкальном зале детского сада номер тридцать девять.

— Здравствуйте, а вы… Ух ты! Неужели вы папа?

— Я друг семьи. Надежда заболела, я вместо неё привел двойняшек.

— Хм… Ясно. — Воспитатель косилась на меня с непониманием. Опять же, наверно это из-за того, что мы внешне с детьми похожи. — Пожалуйста, присаживайтесь, скоро начнется наш концерт.

Поблагодарив немолодую женщину в красном платье с черным каре, я занял место в зале, пожелав мальчикам удачи, также приготовил телефон, чтобы все запечатлеть на видео, потом прислать Наде. Целый час я улыбался до такой степени, что скулы болели.

Двойняшки отжигали в прямом смысле этого слова! Какие забавные. Танцевали, пели песни, рассказывали стихи, ничуть не стесняясь, при этом счастливыми глазами смотрели на меня, а я аплодировал. Они исполнили свои роли на твёрдую пять.

Я испытал такой мощный всплеск позитива, что зарядился им на целый год. Наде ничего не сказал насчет утренника, сразу отправил видео. В ответ получил тыщу смайликов и бесконечные слова удивления. Наде полегчало, она только недавно проснулась, но температура до конца не падает.

Мальчишки отправились в раздевалку, а я немного задержался, отучившись в уборную. Когда вернулся, увидел не очень приятную картину…

В раздевалке рядом с двойняшками крутился мальчик из их группы. У него явно были проблемы с весом, но больше с манерами. Он всячески пытался задирать двойняшек и даже оторвал хвостик зайца от костюма Егора.

— Где же ваш папа? А? Дед Мороз, говорили? Приехать обещал, подарки всем-всем раздать, на санях с оленями покатать. Вот только вместо него была наша няня, Тамара Степановна, в костюме с бородой — я её сразу же узнал. А вы— лжецы! И нет у вас отца! Вы неудачники!

Егор зашипел, бросился на обидчика с кулаком и несильно тюкнул в плечо. Толстяк разрыдался во всё горло, тут же за секунду рядом с ним выросла его мамаша, такая же пышка, вся из себя, в норковой шубе.

— Мишенька, что случилось? Опять эти паршивцы тебя обижают! Где ваша мамаша непутёвая прохлаждается?! Сил больше нет! Напишу заявление, пусть вас немедленно изолируют, а вашу безответственную мамашу надо немедленно лишить родительских прав! Нагуляла в восемнадцать не пойми от кого, сама шляется непонятно где! Безотцовщина растёт, бандиты будущие! Какой позор! Вам здесь не место!

— Ну-ка рот быстро закрыла, кикимора! — вышел из-за угла, загораживая своей спиной мальчиков. — Ты что такое несёшь? Перед тобой дети! Выражение выбирай, или изолировать придется ТЕБЯ.

Корова вылупилась на меня, тут же притихла.

— Вы… Так вы их отец, что ли?

— Твой сын первый начал задирать мальчиков, можно посмотреть по камере, — кивнул в потолок. — Он испортил костюм Егора и грубил. Устроил травлю!

— Ваше лицо мне кажется знакомым…

— Тимур Титов, — хмыкаю на дамочку свысока, она моментально бледнеет.

— Да неужели? Вы… Оо! Так мой муж работает в вашей компании! Я… ой, простите пожалуйста, как неловко получилось! Миша, засранец, ты что это себе позволяешь, — дамочка начала трепать сына за руку, — быстро извинился! Ты посмотри, гаденыш мелкий какой! Неделю без мультиков, понял!

— И-и-извините, — ревет малой, — больше так не буду.

— Простите, ради бога, дорогой, Тимур Владимирович… как неловко получилось. Не знала, что они… в-ваши… — кланявшись, женщина отступала назад, двигаясь толстым задом к двери. — Только пожалуйста, не увольняйте моего мужа. Очень прошу!

Я в шоке с этой токсичной женщины.

Адресую ей последнее предупреждение:

— Еще раз случится нечто подобное — я сделаю так, чтобы твоего мужа и тебя до старости жаждал карьера дворника, не больше.

— Спасибо вам большое! С наступающим! С Мишани, в качестве извинений, подарки Артёму и Егору!

Схватив сына в охапку, дамочка быстро испаряется.

Делаю шаг к мальчишкам, крепко обнимаю, уже как родных, шепчу:

— Все хорошо. Не расстраивайтесь. Поехали лучше в кафе есть мороженное?

— Поехали!

Они обнимают меня в ответ, а затем мы выходим на улицу. Решаю отвезти их в торговый центр — покатать на аттракционах и побаловать вкусняшками.

Домой вернулись ближе к вечеру уставшие и счастливые.

Опа…

Возле дома стоит отцовский автомобиль.

Класс! Только этого ещё не хватало.

Как он здесь отказался?

— Входите в дом, только не шумите, — прошу мальчиков, они со всей серьёзностью кивают, прижимая палец к губам.

— К нам гости пожаловали — мой отец. Он задремал, не будем его будить.

Детей отправляю наверх, переодеваться, сам вхожу в зал, откуда доносится равномерный храп. Отец лежит в кресле у потрескивающего камина, закинув голову назад, весело похрапывает. Усмехаюсь, подходя ближе.

— А почему без звонка?

Отец хрюкает, подскакивая на месте, продирает глаза.

— О, Тимур! Ну наконец-то. Не смог до тебя дозвониться. Твой зам сказал, что ты взял пару дней отдыха, я сразу догадался, что ты здесь. Что-то случилось? Замотался очень?

Мы в торговом центре гасали, поэтому, да, не слышал звонка. Что-то и правда увлёкся внеплановыми выходными. Было так весело, что не мог оторваться от шалостей с ребятнёй. Даже круче, чем ужин с мэром.

Да что я говорю. В тыщу раз кручу. Потому что все эти светские приёмы — отстой полный. Веселее на батутах попрыгать и из автоматов по зомби пострелять.

Ничего себе! Я только что открыл в себе кое-что интересное. Я узнал, что радоваться мелочам — это что-то с чем-то.

— Есть немного. А ты по какому вопросу? — приземляю зад рядом на диван. Молюсь, чтобы он уже скорее уехал и не узнал о моём секрете, который я здесь прячу. На втором этаже дома… Не представляю, как будет реакция. Закатит скандал, что папарацци увидят с чужими детьми, а потом из этого раздуют скандал мирового масштаба. Новость долетит до Ирины, потом до Карима — наш миллиардный проект под угрозой.

— Ни по какому, — фыркает. — Я вообще так это… в гости заглянуть, сына родного поведать, узнать, как дела! Ты совсем уже старика своего забываешь, — обижается он.

Неожиданно сверху слышится грохот.

— Что это? Ты не один? — папа вертит головой по сторонам, подозрительно застывая взглядом на лестнице.

— Это… да так… — весь подбираюсь от напряжения.

Кажется, сейчас что-то будет.

Из-за лестницы выглядывают две светленькие головки.

Ну вот…

Мой секрет раскрыт.

— О, а это что ещё такое? — отец трёт глаза. — У меня галлюцинации, или я увидел призрака? Нет! Даже двоих!

— Артём, Егор! — строго зову. — Поднимайтесь наверх, можете немного посмотреть мультики.

— Это кто? Это дети? Чьи?

Мальчишки убегают.

— Это…

— Тимур, ты спятил, что ли?! — отец вдруг напал на меня, схватив за шиворот. — Ты все эти годы скрывал от меня моих внуков?

Не понял.

— Подожди, они… Так это дети моей подчинённой! Она заболела, я решил приютить их на время, потому что больше некому.

— Сейчас как дам тебе! — замахивается. — Ты меня совсем, что ли, не уважаешь? Думаешь я совсем дурак старый? Коплюсь на твои байки? Нагулял, так имей совесть признаться. Будь мужиком!

Глупо улыбаюсь, ошалевшими глазами глядя на отца. У него уже совсем того? Старость не радость.

— Ну конечно-конечно! Детишки подчиненной! Секретарши, ещё скажи? Так я и поверил, что ты просто так взял да приютил чужих людей в доме. Ты меня за придурка не держи.

Ну началось. Отец тарахтел как из пулемета. Похоже, кому-то уж очень захотелось обзавестись роднёй. Нервы уже не выдержали от ожидания.

— Скрывал от меня внуков, из-за Ирины? Чтобы не портить отношения с Каримом? И не злить его?

— Да нет же. Я сказал тебе правду.

— Не верю! Вот возьму и сделаю тест ДНК.

— Па, да что с тобой такое?

Как с цепи сорвался. Сам не свой.

— А ты сам, что ли не видишь? Они ведь на тебя похожи. А глаза… глаза твоей покойной бабушки.

Я принялся уже в который раз рассказывать отцу, как я познакомился с Надей и что в момент моей первой встречи с ней у неё уже были дети. Семилетние.

— Ну всё, вот и выяснили, тебе пора.

— Не поеду сегодня никуда, останусь с ночёвкой. Там снегопад опять разбушевался, хочу время с сыном провести. И с внучками познакомиться.

— Прекрати уже, — злюсь. — Я же сказал, что это дети Надежды… Сергеевны. Их биологический отец умер.

Папа не слушает меня. Вообще. Он уже с гордым видом шагает к лестнице и поднимется наверх. Вот упертый, старый осёл! Да что ж такое с ним происходит?

Через полчаса я заглядываю в комнату с подносом горячего какао в руках, и что вы думаете? Эта веселая троица, как давние друзья, сидят на полу и мастерят железную дорогу, которую я купил мальчишкам в торговом центре.

— Дядя Тимур, а мы тут с вашим папой познакомились.

— Мы играем! Нам очень весело.

— Я рад, — ставлю поднос на столик, присаживаясь рядом на корточки. Рассматриваю весёлую парочку. Удивляюсь тому, что они так быстро подружились, ведь отец к чужим детям с равнодушием относится.

А вообще неплохо так вместе смотрятся. И мне это нравится. Нравится видеть отца, играющим с детьми. Его глаза светятся, а рот в улыбке растянулся до самых ушей. Какие редкие, удивительные моменты. Надо же.

Время уже совсем позднее. Подзываю отца к себе, а он делится со мной своими эмоциями.

— Тимур, они замечательные, такие смышлёные ребята! У них же твои глаза! Ты идиот! — отец дал мне тумака по затылку. — Неужели ты думал, что я поверю в твои бредни?

— Это они мне, между прочим, штаны испортили, помнишь? Я тебе рассказывал.

— Правда? Тогда, тем более, они — это ты.

— Уже поздно, детям пора спать. Да и нам тоже.

Желаю мальчикам сладких снов, выключаю свет, прикрываю дверь, а отца выпроваживаю в другую комнату.

— Спокойной ночи.

Смотрит на меня, скривившись, зло буркает:

— Ну ты и олух…

И хлопает дверью.

Ясно. Обиделся.

Из-за теста ДНК, что ли?

Да при чем тут олух? Мы ведь с Надей никогда не встречались раньше.

Отцу просто уж очень хочется стать дедом. Может у него от этого поехала крыша, ведь в последнее время он начал задалбливать меня разговорами о потомстве.

Ночью я услышал странный топот, а потом звон стекла. Поднялся с кровати, направился в комнату к детям. Подумал, что решили попроказничать и не спать всю ночь, но, отворив дверь, убедился, что малышня спит словно ангелочки, обнявшись друг с другом.

Отец утром, слава богу, повеселел, даже остыл, можно сказать. Только позавтракал с нами, а затем с каким-то подозрительным видом быстро сбежал из дома, ссылаясь на срочную, незапланированную встречу. Сел в машину, укатив по делам.

Папа, правда, начал меня беспокоить своим странным, циклическим поведением.

Так прошло ещё несколько дней, случилась хорошая новость — Надя поправилась и её выписали. До этого она каждый день, каждые два часа звонила мне и мальчикам, также общалась с нами через сообщения. На уход в больнице не жаловалась, чувствовала себя как на курорте. Ещё бы! Я выбил для неё самую лучшую палату и самых лучших врачей, которые быстро поставили её на ноги, подлатав до состояния огурчика.

Персонал по моей просьбе сдувал из с неё пылинки. Я переживал за девушкой и хотел, чтобы она поскорей вернулась к своим детям. Мальчики так сильно её любят. Без умолку о ней говорят и распрашивают.

Насчет Ирины… Эти дни она не появлялась на горизонте, так как сообщила, что усердно занимается книгой. Скоро её самый главный проект выйдет в свет. Близится час старта продаж будущего мирового бестселлера.

Мы с ребятнёй сели в машину, чтобы поехать за Надей в больницу. В зеркале заднего вида я увидел стушевавшиеся грустные рожицы.

— Не хотим уезжать… — признались, дуя щеки. Обернулись на дом, который начал плавно отдаляться, когда я завел мотор.

— Не расстраивайтесь, буду приглашать вас в гости.

Они вдруг бросились на меня и повисли на шее.

Я почти растаял, превратившись в лужицу…

— Спасибо, дядя Тимур, вы очень хороший человек.

Надя ждала нас на диванчике в холле, а когда увидела, кинулась к сыновьям, стиснув в объятиях.

— Милые мои! Хорошие, любимые! — расцеловала щеки до красноты, мальчишки пищали от радости, а я тихонько стоял в стороне, любуясь семейной идиллией. И… ревновал.

А почему меня никто также жадно не расцелует? Я тоже, между прочим, переживал и много чего сделал. Заслужил же?

Наконец меня заметили. Надежда, мило покраснев, шагнула ко мне, протянув руку.

— Здравствуй.

— Привет.

Взял её руку в свою, мягко сжав. Не могу оторвать от неё глаз… Какая же всё-таки красивая. Без тонны штукатурки, живая, искренняя. В отличие от Ирины. М-да, есть с чем сравнить. Ира была другой, но её испортила жадность к деньгам и жажда всегда жить красиво, ни дня не работая и ни в чём себе не отказывая.

— Ну, как пациент? Жив?

— Живёхонек, как никогда, — хихикнула.

Рад, что у девушки хорошее настроение, как и самочувствие.

Дернув Надю к себе, я вдруг приобнял её за плечо и повёл к выходу, шепча на ухо:

— Вот и отлично. Тогда… Помнится, пациент мне кое-что обещал?

Задержала дыхание.

— Да, да, Надя, свидание. Так что, когда? Я же жду с нетерпением, мучаюсь и страдаю.

— Я позвоню Вике, попрошу за мальчиками присмотреть, она тоже два дня назад из больничного вышла.

— Прекрасно!

Вот и настал тот самый день — день, который мы проведём вдвоём. Надежда обо всём договорилась и сбагрила мальцов няне. Я стоял возле её подъезда при полном параде и ждал, когда моя красота ненаглядная спустится. Кстати, сейчас вспомнился момент — с туфелькой, когда Надя в номере её моём забыла. Я ведь так и не отдал. Лежит дома у меня. Как трофей, что ли?

Периодически достаю, любуюсь и удивляюсь, как у взрослой девушки может быть детский размер обуви? Тридцать пятый. Поразительно. Точно, что Золушка.

И вот она явилась передо мной. В белом пальто, на каблучках-сапожках, прижимая к груди вечернюю сумочку — клатч.

Волосы Нади были распущены и накручены пышными локонами. На лице лёгкий макияж. Фигурка такая лакомая, утончённая, что я почувствовал себя хищным волком, возжелавшим сцапать желанную дичь.

— Ты безумно красивая, — подал ей руку, повёл к машине.

— Ты не хуже, — подарила мне стеснительную улыбку. — Куда ты меня отвезешь?

Шлейф духов напоминал аромат благоухающих лилий. Он моментально пробудил во мне желание! Как же сильно я хочу её прижать к себе, а потом впиться в розовые губки своими, истерзав в поцелуях. Но, к сожалению, я дал Наде обещание, что свой жор буду держать при себе и увы… это дружеская встреча. Наверно.

— В одно удивительное место.

Я привёз Надю в самый лучший ресторан города. Только для избранных. Нас уже ждали и проводили к нашему столику со всеми почестями. Столики здесь нарасхват. Бронируются за месяц-два, но мне, как человеку не простому, сделали исключение.

— Как здесь красиво! — Надя сияла от восторга, любуясь интерьером. А я… ей. Так залюбовался, что споткнулся, зацепившись носком ботинка о ножку стола.

Присели за столик и выбрали блюда. Я решил заказать Наде на свой вкус, чтобы её впечатлить. Она была не против. Пока ждали заказ, мило общались.

— Мальчишки постоянно спрашиваю о тебе. Очень ждут в гости.

— Правда?

— Честное слово. Трещат без умолку, рот не закрывается. Что ты с ними сделал?

Смеюсь.

— Включил режим «доброго Титова».

— Тебе очень идёт быть таким… Я не ожидала, правда. Не ожидала, что ты так сильно меня выручишь. Почему?

— А ты не догадалась?

Она промолчала. Я прочел по её загадочному лицу вот что: «чтобы добиться того, что раньше хотел — переспать, просто переспать, развлечься, ничего личного».

И я не успел ей признаться, что больше не хочу вот так вот с ней, как с игрушкой. Понял, что она не такая. Лучшего заслуживает. Да и вообще, не знаю, как это со стороны будет выглядеть с учётом того, что я женат. И тут я заявлю Наде: «ты мне нравишься».

Нет, надо сначала решить вопрос с Ириной. Сделать так, чтобы Надя поверила в мои чувства. Распрощавшись с Ириной, я повышу градус доверия Нади. Иначе она так и будет думать, что я верчу ей как хочу.

Подошёл официант, тут наш разговор переключился на обсуждение блюд.

Надежда, довольная, поев заморских вкусностей, принялась меня благодарить.

— Тимур, я хотела сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что ты сделал для меня и для моих мальчиков.

— Не за что.

— И ещё раз за них извини, за те пакости…

— Не переживай. Уже всё забыто. С парнями мы поговорили, и помирились. Они, оказывается, совершенно другие. Честно? Я их полюбил.

— Что??

— Да, сам не ожидал, но представляешь, нам было весело.

Откуда у меня появилось такое желание? Но мне понравилось быть отцом. Ах-ха! Так что я готов плодить детишек, если найду достойную девушку, в которую по уши буду влюблён. Потому что считаю, что дети — это плод настоящей любви.

— Фух, — Надя положила руку на сердце. — Твои слова — ну просто праздник какой-то! Я хотела именно это услышать. Я рада, что ты больше на них не сердишься, я по этому поводу много переживала. Считала себя плохой мамой, которая не смогла нормально воспитать своих детей. Как итог — распоясавшиеся хулиганы.

— Перестань! Это не так, — накрыл её руку своей, лежавшую на столе. — Ты самая лучшая мать. Идеальная! Я пожил с двойняшками несколько дней, измотался в хлам. Не представляю, как ты всё успеваешь?! Как тебе сил хватает, времени, нервов. Еще и сестра… Ещё и работа! Я бы спятил.

Удивилась таким комплиментам.

— Не знаю, я как-то привыкла. Человек привыкает ко всему, если делает это регулярно. Это становится образом жизни.

— Не думал, что растить детей и быть женщиной это так сложно… Думал ерунда, да чего уж там! Дома сидишь, по встречам не мотаешься. Много ли надо, щи сварить, бельё в стиралку закинуть, детей по кроватям уложить. Это не договор на миллиарды подписать. Так я думал, пока не примерил на себя другую роль. Роль женщины, можно сказать.

— Я удивлена. Потому что мужчины думают иначе.

— Теперь я не будут так думать. Если и у меня родится ребенок, обязательно буду помогать своей жене.

Внезапно улыбка пропала с лица Нади, она опустила глаза, будто расстроилась.

— Вы… с Ириной, — сглотнула, — планируете детей?

Пальцы сжали бокал очень сильно.

— Нет.

Я хотел добавить, мол, хочу развестись, но к нам подошёл официант, предложив десерты. Вскоре, нам надоело сидеть на одном месте, набивая животы, поэтому я предложил сменить место дислокации.

— И что дальше?

— А что ты хочешь?

— Я… — покраснела.

— Ну же, смелей, проси всё, что угодно! Я готов.

И моя банковская карта тоже.

Хлопаю себя по карману, проверяя, там она. Там!

Ответ Нади меня обескуражил.

— Хочу в парк. Поесть сладкой ваты и покататься на чёртовом колесе.

На улице было холодно, но ветер стих. Снегопад тоже прекратился, так, что на тёмном, бархатном небе были видны ясные звёзды и большая, жёлтая луна.

Прогуливаемся в парке, направляясь в сторону чёртового колеса. Благо, там кабинки крытые, еще и с отоплением.

— Поехали!

Оплатив «за проезд», помогаю Наде заскочить внутрь, сам следом сажусь. Хорошо здесь. И так тихо. Хорошо находиться рядом с ней здесь, в таком тесном пространстве, где только она и я.

А какой дивный вид из окна открывается — ммм!

— О чём думаешь? — улавливаю, как Надя загадочно смотрит в окно, покусывая губки. Ух какие, аппетитные! Так бы и съел!

— О тебе.

Резко поворачивает голову.

— И что же ты думаешь? Что я делаю в твоих мыслях?

Она вдруг краснеет, отводя взгляд.

— Ну же, говори. Говори, раз начала.

— Ты меня целуешь…

Чёрт.

Мысленно выругался и больше не смог сдерживаться — эта фраза стала такой провокационной, что я поддался вперёд, откинул копну локонов Нади на спину, притянул её к себе и накрыл её губы своими. Медленно провел кончиком языка по ним и тут же почувствовал, как она задрожала.

— Так?

— Нееет! Это намного лучше, чем в мыслях…

Зарычал и усилил напор, проскользнув языком в тёплую, влажную глубину. Целовал её, прижимая к себе, и понимал, что внутри меня разразился Китайский Новый год. Там взлетают на воздух тонны фейерверков, разлетаясь радужными искрами по каждой клеточке тела.

Я целую Надю долго, медленно. Как ем мягкий мармелад — её алые, красивые губы. Надя отвечает мне полной взаимностью, и от этого мне хочется выпрыгнуть из колеса и улететь к звёздам.

Хочу, чтобы этот вечер длился вечность…

— Ириш, ты сидишь?

— Примеряю платье для презентации… А что? — высокомерным тоном отозвалась девушка, покручиваясь возле зеркала.

Титова не знала, какой наряд ей выбрать для кульминационного вечера. Перемерила уже платьев десять, не меньше. Всё было не то. В этот раз она не должна облажаться, а то опять всё внимание достанется Наденьке, как было в прошлый раз.

За неё чуть Сарбаев с Титовым не поцапались. Даже лучшие подружки и те улыбались Смирновой, расспрашивая о том, где же она урвала такое роскошное платье. Другие гости тоже шеи сворачивали, когда она рядом проходила.

Бесит!

Что-то уж очень сильно Надя начала Иру подбешивать. Она никак не могла понять, почему таким лохушкам везёт? Ни рожи, ни вкуса, ни денег. Зато мужики толпой бегают.

Как моль одевалась, а тут вдруг стала корчить из себя богиню. Вот этот момент насторожил Ирину.

Может пытается конкурировать с Ириной? Видит же, что начальница вся из себя, женщина мечта, а она как была ничем, так и осталась, хоть и внешность преобразила. Но факт есть факт: можно вывести человека из деревни, но деревню из человека — никогда.

Решила начать действовать, потому что завидует. Пытается прыгнуть выше головы, выше её — самой Титовой Ирины. Но мошке с тигром не тягаться.

Такую растоптать, раз плюнуть. Просто пока Наденька Ирине нужна для дела. Чтобы получить океан славы и с наслаждением купаться в нём, а потом без сожаления избавиться от помехи.

И вот, её грандиозный план близится к финалу. Аллилуйя!

Стоп. А чего Ира вообще парится? Ха! Задумалась случайно. Ведь никакой Наденьки на главной церемонии не будет. Пора уже с этим кончать и отправлять ставшую ненужной вещь на свалку. Ира достаточно поимела Надю, всё с неё взяла, вдоволь попользовалась, теперь надо придумать способ, как от неё избавиться, чтобы не пострадать самой, чтобы всё выглядело как случайные обстоятельства.

— Ну так сядь, быстрей! Я сейчас тебе такое расскажу!

— Если ты про акцию в Париже, я слышала. Так то паль была! Хорошо, что я не поехала, как чувствовала.

— Да нет же! Дело касается твоего мужа.

У Ирины закололо в висках. Она все эти дни что-то неладное ощущала, но не могла понять что.

— В чем дело?

— Я думаю, у него есть любовница.

Тоже мне Америку открыла.

— И это все? Вся новость?

— Сейчас фото пришлю. Мне кажется эту девицу я уже где-то видела. Не твоя ли главная помощница часом?

Слышится звук пиликнувшего сообщения.

Телефон Ирины выпал из рук, и сама она чуть не шмякнулась на пол. Её затрясло как в лихорадке, ведь там на снимке… Она увидела Надю, которую под руку вёл Тимур!!! По холлу кинотеатра. На их лицах сияли улыбки.

— Рассказывай всё, что знаешь! — ядовито зашипела она. — В самых мельчайших подробностях!

— А чё рассказывать, там всё и так понятно. Развлекаются они. Твой муж тебе изменяет с твоей главной помощницей.

Дрянь!

Это что же получается?

Похоже, Наденька оказалась той ещё змеёй подколодной! В тайне строила целый план, как испортить жизнь Ирине, лишь прикидываясь божьим одуванчиком.

С ума сойти…

Смена имиджа, теперь вот мужа её взяла в оборот. Это явно похоже на месть за прошлое. За ту таблетку, наверно.

— Ну я ей устрою… — тихо прошипела Ирина, захлёбываясь от ярости.

Спустя несколько дней

— Ну так что, Тимур, приедешь тридцатого в Питер? Вечеринка будет что надо. Ты обязан приехать, сам мэр тебя приглашает. И с бизнесом поможет, в новый проект зовет, как главного партнёра, — шарашит меня новостью отец по телефону.

— Ты шутишь?

— Сегодня не первое апреля, я с ним час назад лично разговаривал. Предлагает «подарить» нынешнюю нашу компанию Ахметову, а нам новое дело открыть. Проект прибыльнее в пять раз намечается.

Подарить компанию Ахметову?

— Честно? Ахметовское присутствие уже как груз, который будет ко дну тянуть. Надо скидывать.

Если он серьёзно, то это же хорошая новость, чтобы с ними навсегда распрощаться. И брак тогда не нужен, смело можно разводиться. Тем более на горизонте виднеется рыба особо крупного размера.

Какая хорошая новость! Какой шикарный подарок к Новому году. Неужели с браком будет покончено?

— Новость прекрасная! Я всеми руками и ногами за! — испытываю нереальный всплеск радости.

— Только тебе нужно тридцатого в Питере быть. Без вариантов.

Вот блин.

Тут я вспоминаю, что тридцатого обещал Наде и малышне переодеться в Деда Мороза, устроить спектакль «по заявке», провести с ними вечер.

С другой стороны, не могу пропустить встречу с мэром, которая выпадает раз в жизни. Эта встреча — мой большой шанс изменить жизнь без скандалов и потерь.

Вот дилема.

Призадумался.

— Эй, сын! Ну чего язык проглотил?

— Да. Хорошо. Летим!

Придется отменять поездку в лесной домик. Один день против пожизненной возможности быть с Надей на законных основаниях, навсегда. Логично выбрать первое.

Жаль расстраивать и подводить Надю, но этого того стоит. Как вернусь, сделаю ей сюрприз. Я на полном серьёзе собираюсь сделать Наде… предложение.

Безумные мысли мне на голову свалились! Но после нашего свидания на чертовом колесе и поцелуя, я вдруг понял, что хочу именно этого. И что абсолютно уверен, что не наступлю на одни и те же грабли.

Прощаюсь с отцом, набираю номер Надежды.

— О, Тимур! А я вот только о тебе думала…

Голосок такой мягкий, мечтательный.

Вот как ей сказать?

Такая счастливая…

Сейчас испорчу настроение.

— Чем занимаешься?

— О, мы готовимся с ребятишками к празднику. Думаем, как всё организовать. Мальчики готовят концерт — только я тебе не говорила, это по секрету, — она вся в приподнятом настроении. — А ты костюм приготовил?

Сглотнул.

— Надь, я тут как раз хотел сказать… В общем, ты меня извини. Очень извини, но придётся перенести нашу встречу.

— Как? Перенести…

— Важное дело. Мэр позвонил, и…

— Поняла, — резко фыркнула она, даже не дала объяснить толком, — что ж, пока тогда.

— Надя, подожди!

Поздно.

На проводе послышались гудки.

Попробовал позвонить ещё раз — не отвечает. Ещё два раза набрал — тоже самое.

Выругавшись, кинул телефон на стол.

Не тридцатого к ней приеду, а первого. Слово я свою держу, тут всего два дня разницы.

Что ж вы такие, женщины, импульсивные.

И приехать сейчас к ней не могу — я в другом городе, дела решаю. Теперь не дозвониться.

Ладно, остынет, завтра наберу. А пока напишу сообщение раскаивающееся.

Отправил.

Не знаю, дошло ли оно.

Похоже, очень сильно обиделась…

Ну да, со стороны получилось так, будто я не сдержал обещание и попросту её развёл.

Возвращаюсь в город. Первым делом, мчусь в издательство, надеясь застать Надю там, так как она говорила, что сегодня будет целый день там работать, заканчивая проект.

Влетаю в кабинет Надежды, а там… там жена сидит. За её столом.

Слышится характерный звук рвущейся бумаги — Ирина сидит с отчего-то довольным видом и рвёт какие-то листы, отправляя их в урну.

— О, мой дорогой супруг прибыл!

— Где Надежда?

— Я её уволила, — грациозно поднимается из-за стола. Лицо жены превращается в камень. Ира прищуривается.

Что?!

— В смысле?

— В прямом! Она жёстко облажалась! Из-за неё мы ушли в минус! Но ты не переживай, скоро выйдет книга и всё возместим.

— Как облажалась? Почему я ничего не знаю?

— Да зачем тебя дёргать из-за всякой ерунды. Кстати, милый, ты её читал? — обошла меня по кругу, пальцами игриво постучав по плечу.

— Да, полистал. Захватывающе.

— То есть, тебе понравилась МОЯ книга?

— Твоя? — удивлённо таращу глаза.

— Сюрприз! Да, это моя книга! Я никому не рассказывала об этом, хотела сделать сюрприз, чтобы все ахнули.

— Неожиданно… А Надя что? Почему ты её наняла?

В голове всё гудит и вообще ничего не понятно.

— По глупости, наверно, — жмёт плечами. — Мне нужен был помощник, а Надя же серая мышь, в школе всё время в библиотеке торчала, да пятёрки получала, я и подумала, что она умная, решила её нанять. В итоге она оказалась пустышкой. Да к тому же рохлей. Из-за неё конкуренты слили в сеть мой роман! Благо, хоть первую часть. Вторым томом вытянем, возместим убытки. Я ошиблась на её счет. Ну ничего, на ошибках учатся. Ты не переживай за бизнес, у меня всё схвачено, я все исправлю.

Становится на носочки и целует в щеку.

— Ну ладно, я побежала, ещё кое-куда нужно заскочить.

Схватила сумочку со стула, торопливо засеменила к выходу.

— Куда же?

— А к подруге! На маникюрчик, — каким-то странно надорванным голосом вякнула она и скрылась за дверью.

В издательстве становится мрачно тихо. Из-за этого тоскливо и не по себе. Ничего толком не понял, что произошло? Надо разобраться.

Осматриваю кабинет. На столе стоит ящик с вещами, рядом какие-то папки, урна завалена рваной бумагой.

Обхожу стол по кругу, рассматривая вещи Надежды… Не успела ещё всё вынеси. Ботинком наступаю на клочок, наклоняюсь, подобрав его, вижу кусочек росписи Нади, на строчке со словом: «правообладатель».

Случайно бедром задеваю коробку, всё с грохотом падает на пол. Чертыхнувшись, складываю папки обратно, как вдруг моё внимание привлекает белый конверт, на котором корявым детским почерком написано: «Деду Морозу».

Разворачиваю его. А там листок небольшой. Похоже на письмо. Письмо ребёнка, который только-только научился писать. Ошибок много, буквы скачут по строке, но понимаю, какую мысль он пытался донести.

Сердце со всей силы защемило, а на глазах реально стало влажно. Тайное письмо Деду Морозу тронуло меня до глубины души. Наверно Артём или Егор писали его до нашего примирения.

Рядом лежит ещё одна папка. Открываю её, вижу какие-то наброски. Первое, что привлекает, слова: «Глава 1», действующие персонажи, основная идея.

Листаю папку, понимаю, что это похоже на черновик романа. Написанный от руки.

Это Надин почерк. Это почерк её! Я в резюме такой видел, и сразу он мне запомнился своей утонченностью.

Так, ничего не понимаю! Ирина же мне только что хвасталась, что это её книга, откуда тогда у Нади папки с набросками, написанные её почерком? Неужели Ирина захотела присвоить чужой труд себе?!

Хотя имена героев одни и те же… По сюжету ничего не могу сказать, я книгу полистал рандомно, для вида больше. Вообще я не слышал, чтобы Надя писала. Я думал она в роли редактора и организатора. Есть какая-то тайна?

Свирепея, сжимаю руки в кулаки. Убью Иру. Совсем оборзела?! Слов нет. Только ругательства и желания её как следует потрепать. Мой взгляд опять падает на детское письмо, выкручивая мою душу наизнанку. Смотрю на часы. До вылета остаётся два часа! Или мэр, или…

Но слова малыша так трогают за живое, что я больше не могу ни о чём думать.

Да хрен со всем!

Что-нибудь придумаю, выкручусь, как обычно.

Но я нужен им!

Я нужен мальчикам и Наде.

Немедленно.

В темпе мчусь к лифтам, готовя ключи от машины и кошелёк, чтобы по-быстрому заскочить в торговый центр, купить костюм Деда Мороза и гору подарков.

С Ириной тоже разберусь, но чуть позже. Её идея своровать Надин труд — пока лишь предположение. Скоро я всё выясню, а пока… Сейчас важнее выполнить своё слово и подарить детям праздник.

Давлю на газ, покидая зону торгового центра, выруливаю на трассу. Ехать час. Проходит сорок минут, на телефон поступает звонок от неизвестного номера. И честно, я прифигеваю, когда из динамика на меня орёт хриплый бас с акцентом.

— Забери свою чокнутую жёнушку!

— Селим?!

Что?

Сарбаев?

Сам звонит? Своей царской персоной?

Что за дела?

— Твоя жена, Ирина, приперлась ко мне домой, якобы поговорить по очень важному делу. Ну выпили с ней. Она, видимо, не рассчитала, разделась и начала себя предлагать, взамен на услугу.

Я язык прикусил от его заявления. Напомнил себе, что Селим — мой враг и недоносок. Он прилюдно опозорился тогда на склоне, потому что проиграл, а я пришёл к финишу первым. Теперь вот придумал, как отомстить. Он ни за что не смирится с тем, что я его обставил. Придумал гадость, дабы поквитаться.

— Хорошая попытка! Всего тебе НЕдоброго.

Бросаю трубку, но через минуту приходит медиа сообщение.

Открываю и плююсь от отвращения.

На нём моя… жена! Голая, в кровати Селима, соблазнительно изгибается и стонет, предлагая себя.

Что за…

— Бери меня, ну же! Ооо, какой ты горячий мустанг!

Не могу на это смотреть.

Это правда. И этого достаточно, чтобы меня сейчас вырвало. И достаточно для того, чтобы сохранить это видео, как как доказательство измены, чтобы показать его в суде и Кариму, как повод для развода. Вот и объясняться не придется. Тошнота вдруг сменилась радостью!

Меня разозлило вовсе не это… Да, то, что она лезла в трусы и предлагала себя моему ВРАГУ, — это не тоже самое, что изменить со стриптизёрами на Бали. Меня превратили в демона её слова. В них прозвучало имя «Надя»…

— Я привезу к тебе Надю! Ты же её хотел, да? Можешь делать с ней всё, что захочешь, я прошу от тебя всего лишь фото или видео, как вы развлекаетесь с ней в постели. Пусть Тимур это увидит! Это будет твоя победа и его поражение!

— Ты спятила? Надя все расскажет.

— Не расскажет. Я знаю одну эффективную таблеточку, которая заткнет ей её болтливый рот! Мы с ней уже такое проходили…

Перезваниваю Селиму сам и… неожиданно его благодарю.

— Спасибо, что рассказал мне об этом. Я даже не ожидал от тебя такого. Почему?

То, что он сделал, вводит меня в недоумение.

— Не знаю. Надя мне очень сильно нравится. Правда. Я не хочу, чтобы кто-то причинил ей боль, — удивляет своим признанием, разговаривая со мной спокойным, искренним тоном.

— Ещё твоя курва жена…

— Нет! Бывшая жена, — яро поправил его.

Больше не хочу слышать это, слово «жена», это оскорбляет мою честь.

— С дуру и по пьяни наболтала мне свой грандиозный план о том, как она подставила Надю в издательстве, чтобы её уволить, с целью от неё избавиться и получить её книгу. Провернула целую схему, о которой пьяным языком мне растрепала, считая, что я её друг, раз не перевариваю тебя. Но стерва ошиблась. Я рассказал тебе правду, Тимур. Нужно срочно что-то с этим делать. Твоя ненормальная бывшая захотела украсть дело всей жизни Нади, используя трюк с поддельной подписью и псевдонимом.

На второй линии звонок от отца.

Я его игнорирую.

Но он не сдаётся, продолжает названивать. Собирается высказать всё по поводу того, что я опоздал на рейс, поэтому я нарочно не беру трубку.

— Тимур, ты слышишь меня? Она ещё что-то про двойняшек мне бормотала… Не знаю может у нее кукушка окончательно поехала, но она бормотала, что Тимур ни за что не должен узнать, что сыновья Нади… твои.

Резкий поворот. Не успеваю справиться с управлением, меня заносит, несёт прямиком в сугроб. Бам! Сильный удар, машину всю накрывает снежной лавиной, даже срабатывает подушка безопасности.

— Тимур! Тимур!!!

Отрываю голову от руля.

Вроде живой…

Лоб болит, наверно там шишка размером с орех вырастет.

— Я здесь.

Машина не заводится. Прекрасно!

— Не выпускай Ирину, хорошо? Запри её в комнате, пусть проспится! Я приеду немного позже, сам с ней разберусь. У меня есть важное дело.

Пробую выбраться наружу. Кое-как выходит, из-за того, что двери заблокированы снегом.

Спотыкаюсь. То ли о валун, то ли о ветку дерева, припорошенную снегом, и мой телефон улетает в сугроб. Так и не услышал, что там Селим ответил. В телефон попала влага и он сдох.

Осмотрелся — кругом глушь и тишина. Темень беспросветная, ещё и холодина адская. Придётся пешком дальше шуровать, вроде здесь недалеко должно быть. Если не изменяет память по навигатору — идти прямо ещё метров триста и окажусь в коттеджном посёлке.

Бросаю тачку, и в путь.

Проклятье!

Чертыхаюсь, дрожа от лютого холода, ползу по пояс в снегу, таща на себе огромный красный мешок, набитый подарками.

Машина застряла в сугробе, телефон упал в снег и вышел из строя, сам я заблудился. Иду как слепой котёнок по лесу, засыпанному снегом. По идее, тот посёлок должен был быть в десяти минутах ходьбы, но я, вероятно, сбился с пути, уже ног не чувствую… Зубы отбивают дробь, а снега полное пальто дедморозовское набилось.

Я знал, что они ещё утром уехали в домик, но сам лично здесь не бывал. Что ж, замерзну и всё на этом. Так и не успею рассказать Наде о своих чувствах. Всё гадаю, какую последнюю фразу Селим сказал. Связь сильно барахлила, он что-то про двойняшек говорил, но я не расслышал.

Сил больше нет. Я очумел от холода, больше не могу. Мешок падает из рук, а я валюсь боком в сугроб. Неужели это всё? Но впереди вижу какой-то огонёк, он стремительно ко мне приближается, вместе с этим раздаётся лай.

Проходит всего несколько секунд, вдруг я чувствую на своём обледенелом лице тёплый, слегка шершавый язык. Это пес. С белой шерстью, вроде бы. Он скулит и облизывает мне лицо, пытаясь привести в чувства.

— Молодец, Север, молодец!

Слышу знакомый голос и вот за секунду согреваюсь. Мне становится тепло и хорошо, потому что надо мной склоняется размытая фигура, переворачивает, положив ладони на лицо.

— ТИМУР? — задыхаясь, охает она, стянув с меня бороду. — Но ты же… как ты здесь? Ты уехал?

— П-передумал. Прости меня Н-Надя… Прости…

— Вставай, ну же, давай! Пошли в дом, сейчас я тебя отогрею.

Собрав все силы, кое-как добрёл до дома, не без помощи Нади.

— Это мальчишкам и Северу надо сказать спасибо, они тебя в окне заметили. Север такой вой поднял, что я испугалась. Присмотрелась, человека увидела в красном пальто, ужас какой.

Если бы не Север и не костюм Деда Мороза, я бы точно превратился в кусок ледышки.

Надя завела меня внутрь домика, здесь было ярко, уютно, тепло. Пахло хвоей, апельсинами. В центре просторного холла стояла сияющая ёлка, неподалёку от неё — обеденный стол. В общем, во всю ощущалась атмосфера праздника.

— Садись у камина, — помогает мне сесть. Затем помогает снять мокрые шмотки. Меня знобит, но мне уже лучше. — Сейчас я поднимусь наверх, поищу какую-нибудь одежду. Здесь жил сын хозяина, должно что-то остаться. Надеюсь, он не обидится, если мы у него одолжим штаны.

Мальчишки крутятся рядом. Узнав меня, пищат от радости.

— Дядя Тимур! Ура! Ты приехал!

Когда Надя выдала мне одежду, а затем обернула в плед, они подскочили ко мне и с двух сторон обняли.

— Мы знали, что вы приедете. Вы ведь мужчина, вы дали слово.

— В смысле я приеду? Эээ… — озадаченно посмотрел на Надю.

— Я им всё рассказала, — жмёт плечами, сидя рядом, — по твоему совету. Мы сели с мальчишками и поговорили по душам. Я просто… очень расстроилась после нашего последнего разговора, вот и выдала правду. Что их папа вовсе не Дед Мороз… А тогда в торговом центре — это был ты. Так совпало случайно.

— Понятно, — с грустью вздыхаю. — Мне очень жаль. Я изменил решение. Понял, что вы… вы мне дороже всего.

Без слов. Надежда придвинулась к нам и обняла уже всех нас троих.

— Спасибо тебе, Тимур, за эти слова. И я так счастлива, что ты приехал! Но что с тобой случилось? Ты мог погибнуть! — уже сердито.

Это точно. Так как на улице минус двадцать.

— Машину занесло, а телефон утонул в снегу.

Впереди показалась белая мордашка, с умными, голубыми глазами — меня опять лизнули в нос.

— Эй, приятель, а ты здесь откуда?

— Это Север — пёс хозяина коттеджного посёлка. Мы его очень любим, а он любит мальчиков. Когда приезжаем, берем его с собой поиграть.

— Какой ты красавец! — похлопал пса породы хаски по спине. — Спасибо тебе, друг, ты спас мне жизнь. Можно его от души накормить?

— Ну конечно! Сегодня Север получит жареную курочку из праздничного стола. Кстати ты, Титов, как раз во время. Ты уже согрелся?

— Мне уже жарко, — смеюсь, скидывая с себя плед.

— Тогда моем руки и к столу!

Дети бегут первыми в сторону ванной, а я, пользуясь случаем, успеваю поймать Надю за руку, повалить на себя и смачно чмокнуть в губы.

О, да. Сам как курочка подрумянился от таких жарких объятий.

От льдины не осталось и следа. Так быстро очухался! Надо же. Это из-за того, что любовь греет.

Вечер прошел потрясающе. У нас был отменный фуршет, приятная компания, подарки. Это был самый лучший Новый год в моей жизни. Пред Новый год. Мы не удержались и, получается, уже начали отмечать несмотря на то, что праздник завтра. Развлекались до позднего вечера, а потом завалились спать.

Надя уложила мальчиков в детской, а сама пошла в гостевую. Я не удержался. Юркнул к ней в кровать, подкрался сзади. Обвил руками стройную талию, забравшись пальцами под ночную рубашку, и целовал её всю ночь, не в силах насытиться.

Утром нас разбудил звонок. Я своего телефона лишился, это звонил телефон Нади.

— Алло, — сонно промурлыкала моя сладкая девочка, — что? Кто вы? Титов Владимир?

Быстро очнулся, вынырнув из райской неги, выхватил телефон из рук Нади.

— Отец?

— Тимур! Ну наконец-то! Я тебе с вечера дозвониться не могу, уже поднял на уши всю охрану. Ты где? Что с телефоном?

— Долгая история, — сглотнул, ожидая, что в меня сейчас камни полетят за то, что встречу к чертям послал. Но, на удивление, отец о ней даже ни на секунду не заикнулся.

— Ладно, позже расскажешь! Сначала выслушай меня, потому что я к тебе с такими новостями звоню… Если ты стоишь — упадёшь. Лежишь — тоже на пол свалишься.

Что ж там за новости такие?

Мэр перевёл на нас свой проект заочно? Без каких-либо встреч?

— Па, давай не сейчас. Давай позже о работе. Я устал и хочу отдохнуть. Праздники на то и…

— Олух! Ты О-ЛУ-Х, Тимур! Я же тебе говорил, говорил! — отец стал хохотать в трубку, а я уже всерьёз задумался о психиатре для него. Какой кошмар, старческий маразм настиг его что-то рано.

— Что?!

— Они твои. Мальчишки! Твои, Тимур. Твои дети!!!

— Не понял… Так! Хватит уже там бредить, я серьёзно.

— Егор и Артём — твои биологически родные дети. Я сделал тесты в разных клиниках. Они это подтвердили. Куда прислать результаты?

Надя всё слышала. Цвет её лица стал почти как бумага. Девушка закатила глаза и неожиданно рухнула спиной на подушки.

— Блин! Надя!!!

Я приводил её в чувства легкими похлопываниями по щекам, затем отпаивал крепким чаем.

— Ну, как ты? Лучше?

— Вроде да… — она выглядит растерянной. Смотрит в одну точку, пытаясь переварить услышанные слова.

— Ты пей чай, милая, пей. Не волнуйся, сейчас во всём разберёмся.

Да как не волнуйся, меня самого будь здоров колбасит! Что это такое? Что за… Сенсации века?

Опять набрал отца. Когда Надя рухнула в обморок, я скинул вызов. В этот же момент, пока я готовил чай пришло сообщение с фотографиями медицинских заключений. Глянув их, действительно убедился, что я, оказывается, вот уже семь лет как отец.

Просто нереально…

— Рассказывай, как ты до этого додумался?

Отец ехидно посмеивается.

— Всё просто. Я решил сделать тест тайно, уж очень меня этот вопрос волновал. Да я, если честно, вообще думал, что ты мне просто не признаёшься, то есть в курсе о том, что дети твои, но темнишь. Из-за Ахметовых, как вариант. Так что я взял биоматериал сам.

— Волосы?

— Ага. И стаканы ваши после какао.

Теперь понятно, что ночью были за шаги и кто посудой гремел.

— Ну ты даешь.

— Спасибо мне лучше скажи! Если бы не я, так бы и ходили вокруг да около, не зная всей правды, ещё лет десять, если не всю жизнь. Скажи честно, ты знал, что они твои?

— Нет. Честно. Не знал. Откуда? В голове не укладывается! — схватился за голову. — Дети не появляются от случайного взгляда, мыслей, поцелуя…

— Тимур, — Надя встрепенулась, взяв меня за руку. — Я сейчас тебе всё расскажу. Мы… кажется мы уже встречались с тобой раньше. Семь лет назад в отеле «Гранд Палас».

Она говорила это и у меня все внутри холодело.

Пазлы неясности складывались в чёткую картину.

Кто бы мог подумать…

Надя рассказала о том вечере семь лет назад, когда её мама погибла, а сестра получила тяжёлую травму. Тогда она и пошла на сделку с Ириной Ахметовой. Но что-то пошло не так. Вместо нужного мужчины, она легла в кровать ко мне. Мы и правда провели ночь вместе, но ни я, ни она ничего толком не помним.

— Ирина списала всё на таблетку, — сжала пальцами простынь, — заболтала меня и убедила, что я переспала с уродливым стариком. Его же вскоре по телевизору показали. Всё выглядело убедительно.

— Вот же ш…

Чем дольше я слушал Надю, чем сильней мне хотелось рвать на части Ирину.

Семь лет… Она украла у нас семь лет счастья!!!

У меня — моих детей.

У двойняшек — отца.

У Нади — её судьбу.

Злость меня переполняла. Нет слов, чтобы выразить всё, что я сейчас чувствую. Я её точно убью.

— А затем, выходит, когда она дала мне денег и выпроводила из отеля, Ира разделась, легла рядом с тобой. Узнав, кто перед ней…

— Решила сыграть в обиженную девственницу!

Опять набрал номер отца.

— Па, приехать сможешь?

— Так я уже еду. Буду через десять минут. Соскучился по внучкам! — с обожанием заявляет.

— Отлично! Тогда присмотри за ними и за Таней, сможешь?

— О чём речь! Не вопрос, конечно!

— А нам… мы с Надей ненадолго отъедем.

Надеюсь, подлая крысятина уже очнулась. Надеюсь, что Селим меня не обманул. Нам предстоит разговор, Ирочка! Я выбью из тебя всю твою мерзость. Будешь на коленях перед Надей ползать и просить прощения.

Стоило только подумать о ней, как телефон ожил, на экране высветился номер Селима.

— Да!

Селим прочистил горло.

— Тимур? До тебя не смог дозвониться, решил попробовать на Надин.

И правильно.

— Мой телефон накрылся. Что там у тебя?

— Приезжай. Твоя ведьма проснулась и сейчас разносит мой дом. Она пришла в себя и вроде мыслит трезво, но устраивает скандалы, требуя, чтобы её выпустили.

Что ж, это её последние минуты тихой жизни.

Потому что я собираюсь устроить Ахметовой ад.

— Понял. Будем через час.

Несколько дней назад

— Доброе утро.

— Доброе, — буркает Ирина, отрываясь от бумаг. — А ты чего такая счастливая, м?

Быстро тушуюсь. Не то ещё узнает, что меня целовал её муж, оттого и счастливая, и вообще он столько для меня сделал! Как тут не радоваться.

— Как это почему? Скоро праздник и скоро моя книга выйдет в печать.

На слове «моя», начальница как-то странно на меня покосилась.

А ещё… я, похоже, впервые в жизни по-настоящему влюбилась. Мир вокруг меня стал таким красочным, а настроение вот уже который день приподнято. Жизнь мне кажется идеальной.

— Тебе важное задание — отнеси оригинал книги в цех, только не потеряй! — Ирина вкладывает мне в руку флешку, глядя на меня грозным взглядом. — Сегодня начнется печать первого тиража.

— Хорошо. Я пошла.

Подхватываю со своего рабочего стола необходимую документацию, сумочку, пальто, спешу к выходу.

Я летаю в облаках…

Плыву по коридорам издательства, как по радужным берегам, чувствуя прилив небывалой радости. Дело не только в книге, которую вот прямо сейчас начнут печатать тысячными тиражами, а больше наверно в Титове.

Что со мной происходит?

Я же думаю только о нём! Уже и печать бестселлера отошла на второй план. Как это возможно?

Я должна сосредоточиться на работе, но в моей голове каша. Там сияют необычного цвета глаза умопомрачительного мужчины… И его мягкие, сочные губы, которые он так порочно раздвигает в улыбке, словно дразня меня ими поцеловать.

Неожиданно я ловлю удар плечом и, спотыкаюсь. Вещи с грохотом падают из моих рук, улетая на пол.

— Ушиблись?

Передо мной возникает незнакомый мужчина в тёмной одежде, с подозрением рассматривающий меня.

— Извините, я вас не заметила.

Наклоняюсь, чтобы подобрать свои папки, но незнакомец опережает меня и сам мне их подаёт.

— Ничего, бывает, — подмигивает, после чего проходит мимо, слегка задевая плечом.

Кто это?

Рассеянно гляжу ему в след.

Не видела прежде в компании. Обычно весь персонал прекрасно знаю в лицо. Наверно какой-нибудь гость, а может журналист, приглашённый Ириной.

Окинув взглядом пол, на наличие вдруг каких-нибудь утерянных вещей, я спешу на улицу.

Фух, с задачей справилась. Я передала важный носитель строго в руки доверенному лицу, которое будет контролировать ход печати на производстве.

Выхожу из высокого светло-серого здания, вытаскивая из сумочки телефон. Набираю начальницу.

— Ира, я всё сделала.

— Хорошо, — как обычно вальяжной интонацией тянет она.

— Я нужна тебе ещё сегодня?

Вот именно. Книгу я завершила, рукопись уже с минуты на минуту начнут отпечатывать, значит делать мне больше нечего. Разве что приступить к написанию новой истории. Пока хватит! Сейчас я выжата как лимон, да к тому же нужна детям.

— Можешь идти домой, если что-то понадобиться — маякну.

— Класс, спасибо большое!

Ирина быстро кинула трубку.

Видимо, я не вовремя. Начальница занята.

Неожиданно я почувствовала прилив настроения, так что решила как можно быстрее поехать домой, а по пути забежать в магазин и купить сыновьям что-нибудь вкусненькое.

Дома мальчишки во всю готовились к праздникам. Я не верила своим глазам! Потому что они, мои помощники, вычистили до блеска всю квартиру. Видимо, так ждали приезда их воображаемого папы в костюме Деда Мороза, что решили выделиться.

Я тоже настроилась на самый лучший Новый год из всех, какие мы только праздновали. Соскучилась по Тимуру, решила с ним созвониться.

— Надь, я тут как раз хотел сказать… В общем, ты меня извини. Очень извини, но придётся перенести нашу встречу.

Ответ Титова выбил меня из колеи.

— Как? Перенести…

— Важное дело. Мэр позвонил, и…

Испытав сильное разочарование, не смогла даже и слова вымолвить. Ком горечи встал поперёк горла. Я не стала скандалить, в чём-либо обвинять Титова, я просто положила трубку.

Этого следовало ожидать! Где-то в глубине души я догадывалась, что так и будет, но всегда хотелось надеяться на счастье. Тимур отказался приезжать, несмотря на то, что дал слово!

Всё мужики козлы.

Особенно, такие, как они — бабники, богачи надменные.

Дура я, дура…

Забежала в ванную, закрылась там и разревелась.

Всё-таки обманул! Ни я, ни дети для него ничего не значат. У Титова в голове только развлечения, деньги, бизнес. Мы для него пустое место.

Больше всего мне больно за сыновей. Они так сильно ждут чуда! И это мне придётся их расстроить, сказав, что к ним никто не придет.

Ночь я пережила, утром уже проснулась в более-менее нормальном настроении. Мы начали готовиться в путь. Через несколько часов за нами приедет специальная машина, чтобы отвезти в коттеджный посёлок.

Только ради мальчиков и сестры приходилось не подавать виду, что всё плохо, чтобы не испортить им праздник. А про Титова… что ж, придётся им сказать правду. Не нужен он нам! В сто раз лучше и без него праздник устроим.

Я проснулась в восемь. Пока мальчишки еще дремали, я напекла им вкусных оладий со сметаной и вареньем. Позавтракав, неожиданно получила сообщение от Ирины:

«Немедленно приезжай в издательство!»

Липкий холод побежал по спине, предчувствуя неладное. Тогда я ещё даже не могла предположить, что меня ждёт.

Не успеваю войти в кабинет Ирины Титовой, она встречает меня таким ядовитым взглядом, что дурно становится. А рядом за моей спиной вырастает высоченный шкаф — её личный охранник.

— Подписывай, — бросает без единого слова приветствия.

— Что это, — делаю шаг, беря в руки листы, лежавшие на её столе.

Вижу заглавные буквы, мне кажется, что это всё не со мной происходит.

— Заявление об уходе?

— Именно! — гаркнув, Ирина поднялась на ноги.

— Не понимаю, что происходит?

— Тебе сказать, Смиронова?! Сказать, ЧТО происходит? — Ирина начинает краснеть и пыхтеть, задыхаясь от ярости. — Ты всё испортила, ты облажалась! Ты уничтожила наш проект!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Тебе показать, что случилось? Так иди сюда, живо!

Она хватает меня за локоть, подводя к компьютеру.

— Пиши в поиске название романа.

Всё, что она мне сейчас говорит, кажется, мне дикостью. Зачем писать? Рукопись находится в надёжном месте, неужели она намекает, что её слили в сеть?

Дрожащими пальцами вбиваю название книги. Через секунду страница вспыхивает сотнями рабочих ссылок с названием книги.

— Ты УВОЛЕНА! — безжалостно орёт она.

— Что, нет! Подожди! Это ошибка!

— А мне плевать. Специально ты это сделала или потому что тетеря криворукая — уже неважно. Я закрываю проект! Выметайся!

— Подожди, давай выдохнем, подумаем, во всём как следует разберемся.

— Это еще не всё, Наденькая. Слитый файл в сеть — это еще цветочки. Ты подорвала моё доверие иначе. Вот, мне видео прислали, полюбуйся.

Ирина бьёт по экрану смартфона острым фиолетовым ноготком, камера показывает уже знакомый мне цех, где полным ходом идёт работа, а рядом возвышаются стопки отпечатанных экземпляров. Затем камера показывает сотрудника цеха. Женщина демонстративно листает на камеру один из экземпляров.

— Ты всё перепутала, Надя. Ты чистовик выкинула в сеть, а черновик с опечатками и БЕЗ ФИНАЛА пустила в печать! Угадай, сколько уже копий отпечатано?

— Нет! Я всего лишь сделала то, что вы меня попросили.

— Довольно! — она толкает меня в сторону двери. — Я больше не хочу с тобой разговаривать. Ты ничтожество. В уме не укладывается, как ты могла так феерично облажаться!

— Я ещё раз повторяю, я не виновата!

Титова дала сигнал охраннику, он расправился со мной как с беспомощным ребёнком.

— Давид! Вышвырнуть её! Больше никогда за порог не пускай.

Я шла по улице с опущенной головой. Без чувств, без мыслей, и уж тем более без надежды. Во мне пустота. Сейчас мне не хотелось ничего. Остановилась напротив большой, мерцающей тысячами огней елки, посмотрела на самую её верхушку, утёрла слёзы и заставила взять себя в руки.

Ничего. Бывает…

Значит, так должно быть.

Сдаться — принять поражение и стать никем, а я не хочу! На свете есть два ангелочка, которые верят в меня несмотря ни на что. Я не могу их подвести.

Я обязательно попробую ещё. Я напишу новую книгу, десять таких напишу и отнесу в другие издательства! И впредь буду внимательней. Точно не знаю, из-за чего случилась беда. Может я действительно виновата? Все эти дни летала в облаках, думая о Тимуре и нашем свидании, перепутала носители, отнесла в цех старый вариант — брак.

Уже неважно. Меня уволили, а проект закрыли. Чудо, что не влепили штраф. А кто же тогда книгу в сеть слил? Вот здесь у меня хватает доброжелателей. После того, как Ирина назначила меня правой рукой, почти все девочки от меня отвернулись. Пронюхали, решили подставить. Сама Ирина тоже не исключение. Но ведь ей какой смысл губить то, во что она уже вложила внушительную сумму!

Мне уже так всё надоело, что голова разболелась. Я решила прекратить на время копание в себе и ускорить шаг. Через час приедет машина, мальчики ждут поездку в посёлок. Праздник состоится в любом случае. Мне нужно взять неделю отдыха, чтобы всё хорошо обдумать. А дальше… Дальше будет видно.

До места добрались без происшествий. Погода — сказка! Я обожаю здесь бывать, наслаждаясь тишиной, уютом, гармонией с природой. Жаль такие семейные уикенды мы можем позволить себе всего лишь раз в год.

Наш добрый знакомый — Степан Павлович часто с радостью соглашается нас куда-либо отвезти. У него небольшой, но вместительный фургончик, даже имеется пандус для коляски.

Прибываем на место ближе к сумеркам. Дом уже готов и ждёт нашего появления. Заботливый хозяин растопил камин, навёл чистоту и даже привёз нам любимого четвероногого друга — Севера. Умного, обаятельного, самого добрейшего в мире пёселя породы сибирский хаски. Дети его обожают и даже упрашивают меня забрать Севера домой, но увы, квартира у нас небольшая, а собака такой породы будет лучше чувствовать себя на природе.

Осваиваемся в доме, наводим уют и создаём праздничное настроение. Я себя чувствую значительно лучше, стараюсь не поддаваться смуте, иначе мальчики тотчас же меня раскусят. Я не хочу втягивать в свои взрослые дела свои детей. Поэтому держусь, как могу. Праздничные хлопоты помогают отвлекаться.

Однако, я всё же приняла решение рассказать двойняшкам, что я соврала насчёт того, что их папа Дед Мороз. Они выслушали меня спокойно, совсем как взрослые. После чего, молча обняли. Я объяснила им всё как есть, ответ сыновей поразил:

— На правду не обижаются. Всё в порядке, мамочка.

Вечереет. За окном кружатся снежинки, двор тонет в пышных сугробах, свет луны превращает их в мерцающий, серебристый ковёр — природа выглядит сейчас воистину сказочной!

Праздничный стол почти готов. Я занимаюсь последними приготовлениями, как вдруг слышу вой Севера. Признаюсь, дружок нас не на шутку напугал. Он принялся скрестись в дверь, а когда я выпустила его на улицу, он рванул в сугробы.

Присмотревшись, я охнула! Недалеко от сосен, припорошённый снегом, лежал силуэт. Явно человеческий! Север поднял лай и принялся облизывать незнакомца. Только тогда я сорвалась на бег, а потом и вовсе обомлела, когда в том бесхозном мешке узнала Тимура…

Это был самый лучший праздник в моей жизни! Тёплая семейная атмосфера, вкусная еда, шикарный вид за окном, горы подарков — всё это подарило нам праздничное настроение и тепло в душе.

Я счастлива, что Тимур всё-таки смог отменить свои важные дела, и вот он здесь! Летел так, что едва не попал в аварию. С аварией пронесло, но он мог превратиться в ледышку! Слава богу, всё обошлось.

Мы провели вместе ночь, а утром нас разбудил телефонный звонок. То, что я узнала, повергло меня в невероятнейший шок! Звонил отец Тимура, который заявил, что он тайно сделал тест ДНК.

Ничего себе сюрприз под Новый год…

Мне стало дурно. Голова закружилась, в глазах потемнело, я едва не лишилась чувств. Владимир Титов сообщил, что Тимур отец моих детей, продемонстрировав реальные доказательства своих слов.

Перед глазами пронеслись восемь лет моей жизни, я вернулась в тот самый день, когда вошла в номер отеля. Всё было как в тумане, я получила деньги и ушла. Пусть я не помнила ту ночь, не помнила мужчину, которому отдала себя впервые, но я запомнила, с каким подозрительным волнением, даже раздражением, звучал голос Иры.

Пока Тимур разговаривал по телефону то с одним абонентом, то с другим, я пыталась прийти в себя. Какая, всё-таки, судьба непредсказуемая, удивительная штука! Вот так, оказывается, в жизни бывает. А ведь мы могли никогда об этом не узнать! Если бы Ирина случайно не купила издательство…

— Понял. Будем через час.

Тимур скинул вызов, посмотрел на меня таким суровым взглядом, что мороз по коже побежал.

— Собирайся, едем к Селиму домой! Ирина сейчас у него, по дороге всё объясню. Эта выдра должна перед нами за всё ответить!

Отец Тимура предоставил нам автомобиль, а сам поспешил к мальчишкам. Не успел он переступить порог дома, как тут же накинулся на меня, чмокнул в щёку и чуть не задушил в объятиях.

— Ай какая хорошенькая! Тимур, ты совсем сдурел, как ты мог прятать от меня такой дивный цветок?!!!

— Я, эмм…

По моим щекам пополз румянец, из-за того, что Владимир Титов так долго и с таким обожанием меня рассматривал. Я увидела в нём схожие черты лица с Тимуром, но особенно запомнился его добродушный взгляд.

Какой у Тимура приятный папа! От растерянности, усыпанная с ног до головы комплиментами, я не смогла сдержать улыбки.

— Ух, невестка моя! Как я рад встрече!

Невестка?

От такого заявления чуть не поперхнулась.

Не успел увидеть, уже поженил.

Ну и кадр Титов старший!

— Вот так подарочек вы мне подарили! Дедом стал. Дважды! Сегодня всю ночь гуляем! Вы хоть расскажите, что да как?

— Обязательно, — Тимур набрасывает на меня куртку, подталкивая к выходу, — решим одно важное дело, потом поболтаем. Сейчас некогда, папа, спешим очень!

— С нетерпением жду, — всё также не сводит с меня глаз, любуясь как каким-то редким произведением искусства. — А я пока с мальчишками с удовольствием время проведу.

Дорогу провели в напряжении. Тимур держал меня за руку, ни на секунду не отпуская… Нам обоим так много всего хотелось друг другу сказать, но эмоции переполняли.

— У меня нет слов, Тимур. Как она могла? Как у неё всё так легко и просто получалось?

— Грязнее человека я еще не встречал, — Тимур держал себя в руках, но я догадывалась какой Армагеддон творится у него в душе. — Прибью её!

Паркуемся возле помпезного особняка с тремя этажами, окружённого высоким забором из дикого камня. На крыльце нас уже ждут — Селим, что вышел нас встречать в махровом халате с дымящейся кружкой кофе.

— Кофейку? — подарил мне обворожительную улыбку.

— Где она?!

Улыбка быстро исчезла.

— Ты будешь мне должен, Тимур… Хорошенько расплатишься за мои хлопоты.

— Без проблем!

Интонация голоса Титова звучала пугающе, я даже засомневалась, стоит ли туда идти, или лучше увидеться с мерзавкой сразу в суде? Вдруг он потеряет контроль ненароком и точно совершит самосуд. Ирина бесспорно заслуживает самого худшего, но не быстро. Она должна страдать, как я, когда у меня были крайне тяжёлые периоды в жизни, когда не было денег, даже на то, чтобы купить молока детям.

— Привет, Селим.

— Заходите.

Проходим вглубь по коридору, нас настигает поток мата, который сопровождается звуками ударов.

— Свинья подлая! Немедленно выпусти меня, слышишь?! Селим!

— Последнее имущество добивает. Как ты мог жениться на такой пришибленной истеричке?

— Сучья натура раскрылась не сразу. Увы, есть такие люди.

— Ирина превосходная актриса… — я добавила от себя.

Замираем возле нужной двери.

— Уймись, Ирина. — Услышав голос Тимура, воцарилась гробовая тишина.

Прозвучал щелчок замка, мы вошли в комнату.

— Тимур… — выпучила глаза, отшатнувшись назад. — Ты… и ты… Надя! Ах ты козёл! Изменщик, предатель, кобель чертов! Я знаю, что ты мне с деревенщиной этой изме…

Тимур взял с дивана подушку, яростно запустил её в Ирину.

— Рот закрой, я всё знаю, Селим рассказал!

— Что?!

— Всё рассказал, что ты ему в угаре поведала, — медленными шагами начал надвигаться на неё, а она отступать назад, — про ночь в отеле, про двойняшек…

Пока не уперлась затылком в стену.

— Про книгу!!!

Резко схватил её за горло.

— Тимур, нет! Селим, помоги!

Сарбаев вовремя перехватил руку Титова. Тимур сильный мужчина, он запросто может не рассчитать силу, особенно в порыве ярости. Не такое наказание нам нужно. Слишком простое для неё.

— Не стоит марать руки об эту плешь, пусть специальные люди этим занимаются.

Тимур выдохнул, заставляя себя отступить на пару шагов назад.

— Значит так, для начала, ты просишь прощения у Нади… Немедленно!

— И я не выкладываю твою пьяную вакханалию в сеть.

— Ах ты мерзкий червяк…

Селим усмехнулся, продемонстрировав Ирине запись с экрана телефона.

— Твоим подружкам понравится. Не только им, ещё и папочке, и уважаемым партнёрам папочки и всем твоим родственникам.

Ирина затряслась, сжав кулаки. Пыхнула, словно сделала всем одолжение:

— Ладно, ладно, хорошо! Я виновата… Доволен?!

— Чёт не убедительно… — хмыкнул Селим. — Мой палец сейчас дрогнет, и ты станешь звездой интернета.

Он демонстративно заносит палец над экраном, почти нажимая на иконку в виде конверта.

— СТОЙ! Не надо, пожалуйста! Надя! Я поступила подло, мерзко, отвратительно! Я тебя обманула, потом обманула Тимура, потом ещё раз тебя обманула… хотела книгу твою украсть…

— Украсть книгу?!!

Я испытала ещё один шок, так, что окружающий мир пошатнулся.

— Надь, она тебя подставила. Она сама выложила в сеть первую часть романа, чтобы был повод тебя уволить. А на производстве попросила напечатать только один экземпляр бракованной книги, просто чтобы его тебе показать. Ты ни в чём не виновата.

— Селим, ты сдурел! Чистейшей воды клевета!

— У меня есть видео с твоим чистосердечным признанием, показать?

К горлу подступил ком горечи, а на ресницах влага.

— Как ты могла…

— Стерва! — Тимур со всей силы впечатал кулак в стену рядом с её головой.

— Тимур, не надо! — испугалась я, обняв его сзади, пытаясь удержать.

— Я влюбилась в тебя Тимур! Я так сильно хотела быть с тобой, что потеряла голову от сумасшедших чувств! Мы все люди, все совершаем ошибки… — горько всплакнула.

— Ты опять врёшь! Знаешь что, мне противно не только на тебя смотреть, даже разговаривать противно. Отныне с тобой будут иметь дело мои адвокаты, я подаю на развод!

— Ну и прекрасно! Напугал! Да кому ты нужен, кроме этой… — хотела выплюнуть какую-нибудь гадость про меня, но, увидев, как устрашающе сжался кулак Тимура, прикусила свой грязный язык.

— Ты за всё ответишь! Я тебя уничтожу, а жизнь добьёт.

— Да пошёл ты!!! Это мой отец тебя уничтожит! Ты ничтожный, омерзительный кусок…

— Твой отец уже едет за тобой, сбежать не получится.

— Кааак? Папа! Едет?!

Повернулся к ней спиной, не желая больше выносить ни секунды присутствия этой твари.

— Увидимся в суде, — совершенно спокойным тоном сказал Тимур. Обнял меня и вышел из комнаты.

— Иди ко мне… — Тимур притягивает меня к себе, укладывая на грудь прямо в машине. — Всё хорошо. Теперь всё у нас будет идеально! Мои адвокаты быстро со всем разберутся, обещаю тебе, Надя, дрянь будет страдать. Мы её разорим! Унизим! С мусором смешаем! Вот ведь хабалка чёртова…

— Господи, просто чудо какое-то, что Селим встал на нашу сторону и вывел мерзавку на чистую воду! — шепчу с дрожью в голосе, растирая по ресницам влагу. — Боюсь представить, что бы было, если бы её план успешно воплотился в реальность. Считанные дни оставались до выхода книги в свет!

— Я её уничтожу! Будет остаток своих никчемных дней посуду в забегаловках мыть! У меня есть парочка компроматов на Ирину, также у нас есть видео её голых перлов — Ахметовы дорожат своей репутацией, они пойдут на что угодно, лишь бы это видео не попало в сеть. Адвокаты потрудятся и обязательно ещё что-нибудь на неё нароют. Кража будет доказана, а это статья.

Мы только что покинули дом Сарбаева, душевно его отблагодарив за хлопоты, и планируем вернуться к детям, ведь у нас для них есть важная новость! Даже не представляю, как мальчишки обрадуются, узнав, что их родной отец, всё это время был рядом с ними.

Мне хочется рыдать…

Главное, как им объяснить?

Что мы оба об этом не знали…

Тимур нежно гладит меня по щеке подушечками пальцев, я наслаждаюсь каждым его прикосновением, до сих пор с трудом веря в реальность. Пока я пила кофе с Селимом, Тимур вёл переговоры с адвокатами, созвонился с Ахметовым, отправив ему видео.

Карим был в ярости. Удивительно, но он ни одной претензии не предъявил Тимуру, он все «ласковые» адресовал Ирине. Если не адвокаты нахалку порвут, не суд, то это сделает её отец. А он у неё строгий и жёсткий.

— Поехали домой. Хочу увидеть мальчиков и всё им рассказать! Давай на несколько дней оставим позади все проблемы и будем наслаждаться друг другом?

— Согласна! Нам безумно много всего нужно наверстать…

— Я хочу, чтобы ты всё-всё мне про двойняшек рассказала. Начиная с того самого дня, когда ты узнала о беременности, как справилась с родами, первая детская улыбка, первый смех, шаг и зубик… Хочу знать абсолютно всё!

— Тимур, с удовольствием расскажу! У меня есть альбом, там есть даже фото, где я пузатик! Ой, хотя лучше не надо его показывать, я ж там как бегемот! Разнесло меня, о ужас!

Тимур смеется.

— Я обязан это увидеть. С Ириной разберёмся немного позже, никуда она не денется, в моих руках весомый компромат. После праздников будет развод!

— Согласна. На что она только надеялась, когда притворилась мною? Как результат, ваш брак был не идеальным. Брак по расчёту, и только.

— Можно обмануть глаза, но не сердце.

Сказав это, Тимур берет меня за подбородок и нежно целует в губы.

— Я всё исправлю. Верну нам все эти утраченные годы и сделаю тебя самой счастливой на свете. Я люблю тебя… Надя.

Спустя месяц 

— Дорогие дамы и господа! Настал тот самый момент, который вы так долго ждали! Сейчас мы огласим результаты конкурса и узнаем настоящее имя новой восходящей звезды мира литературы! Это… Внимание на сцену!

Вспышки фотокамер слепят меня, когда я делаю шаг из-за кулис на сцену. Волнение бьёт мелкой дрожью, аж дух захватывает. На весь зал гудят охи, затем взрыв аплодисментов. Я пытаюсь улыбнуться, но на глазах скапливаются слёзы. Слёзы непередаваемого счастья!

— Не может быть!

— Надежда?!

— Какая неожиданность!

— Поздравляем, вы великолепны!

— Я вас люблю!!!

Какой-то незнакомый парень бросился к сцене с букетом, но его быстро перехватили охранники, получив от Тимура грозный взгляд. Титов даже на ноги поднялся, засуетившись, когда мой поклонник бросился в атаку. Сжал кулаки, стойку боевую принял. Ух, запахло ревностью! Тимур опасный человек, когда ревнует.

— Всё в порядке, я только твоя, — шутя прошептала ему одними губами, он немного расслабился. Его удивительные глаза вновь приобрели тёплый лазурный оттенок, а на по-мужски красивых губах вновь заиграла полуулыбка.

Началась презентация. Я вела её сама, представляя свою книгу лично. Честно, даже не мечтала о таком! Гостей полный зал, я — здесь единственная хозяйка. Это моё мероприятие, моя история, мой заслуженный успех!

Конечно, без Тимура я бы не справилась. Он оказывал мне мощную моральную и организационную поддержку. А Ирина осталась ни с чем, так ей и надо!

Нам удалось вычистить слитую первую часть романа из сети, напечатать тираж. Вторая часть выйдет весной. Маркетологи убедили нас, что инцидент никак не отразится на продажах. Тимуру было всё равно на этот счёт, он хотел издать произведение только для меня и ради меня.

Моя речь подошла к концу, прозвучали громкие, долгие аплодисменты. Тимур подошёл ко мне первым, поздравил с дебютом и подарил самый огромный букет, который только имелся в этом зале. Я еле-еле смогла удержать его в руках. Сил хватило только на то, чтобы сфотографироваться с этим потрясающе королевским букетом, а потом, спасибо охранникам, его ненадолго забрали у меня.

— Надя, я приготовил ещё один сюрприз для тебя, внимание на сцену.

Подняв глаза, я увидела появившейся на сцене ссутулившись силуэт, луч прожектора лёг на него, в силуэте я узнала Ирину, но одета она была слишком просто, на лице практически незаметный макияж, что показалось мне странным и непривычным.

Поднеся микрофон к дрожащим губам, она, заикаясь, прошептала:

— Я должна кое в чём признаться и попросить прощения. Я… Я хотела присвоить труд Надежды себе…

Зал недовольно загудел. Послышался грохот, что-то, похожее не помидор, полетело в Ирину, упав рядом с её ногой, а потом раздался возглас:

— Воровка!

— В к-качестве извинений я х-хочу передать Наде издательство… Оно теперь твоё, ты заслужила.

Сказав это, негодяйка всхлипнула, с позором убежала со сцены. Зал был шокирован происходящим, гости ещё долгое время обсуждали этот инцидент и подходили ко мне, чтобы пожать руку, выразить слова поддержки.

На талию опустилась крепкая, излучающая жар ладонь.

— А этот сюрприз тебе понравился? Ты теперь хозяйка издательства, что сейчас чувствуешь?

— Тимур, ты даже не представляешь, как я счастлива! Слов не хватает, чтобы поделится всеми своими чувствами.

— Насчёт прочих дел с Ириной, развели нас быстро, я сумел надавить на Ахметовых, что-что, а убеждать я умею. Карим пришёл в ярость от того, какую свинью подложила ему его любимая доченька, так что он… решил выдать её замуж за Игната Сергеевича Злобина.

— Постой! Имя на слуху, он чиновник?

— Есть минус, ему шестьдесят семь лет! Он стар, ворчлив, озлоблен на жизнь, придирчив к малейшей мелочи. Чтобы хоть как-то остаться на плаву и не обанкротиться окончательно, Ахметов нашёл выход! Я слышал, как он кричал на дочь: «Ты заварила эту кашу, значит будешь её и расхлёбывать! Пойдёшь замуж за Злобина! Мы должны вернуть всё, что отсудили у нас Титовы!»

В голове вспыхнула интересная мысль: а ведь что посеешь, то и пожнешь! Ирина хотела подложить под старика меня, а теперь сама под него ляжет. Я рада, что в этой истории всем досталось по заслугам. На этом мы с Тимуром выдохнули, поставили точку и наслаждались каждой минутой, проведенной вдвоем и в компании наших детей…

Следом за Тимуром подбежали мои зайчики!

— Мамочка, поздравляем! Ура!

— Ты самая красивая мама на свете!

— Мы тебя сильно-сильно любим! — хором.

И все слова на уме пропали, когда я услышала такие удивительные комплименты и почувствовала тёплые объятия сыновей. На ресницах стало влажно. Мальчики тоже вручили мне по букету, который выбирали сами.

Егор и Артём — вылитые копии своего отца в парадных смокингах, в белых рубашках, с бабочками. Тимур дал задание лучшим дизайнерам, пошить три одинаковых костюма исключительного дизайна. Различия заключались лишь в размерах. И это выглядело так мило!

В мыслях невольно пронеслись воспоминания о том, когда Егор и Артём узнали, что у них есть отец и что они с ним уже знакомы. Это были незабываемые впечатления! Для всех…

В тот день, когда мы с Тимуром вернулись от Селима в лесной домик, вошли в него, растаяв от умиления: мальчишки сидели на коленях у Владимира Сергеевича, с удовольствием слушали сказки, которые он им читал. Танюша тоже расположилась рядом, греясь возле камина, на её коленях устроилась довольная морда Севера. Сестра чесала его за ушком, зарываясь пальцами в густую, мягкую шерсть.

Рядом на столике стояли четыре чашки с дымящимся какао, шоколадные конфеты и рождественские пряники — да тут вечеринка в самом разгаре! Как сильно захотелось их всех обнять и зацеловать до смерти, особенно сейчас, когда мы принесли им такую ошеломительную весть.

Но как им сказать? Как объяснить? Я до сих пор голову ломала, пытаясь подобрать наиболее приемлемые, с точки зрения морали, варианты.

С Тимуром в дом мы вошли незаметно, какое-то время просто смотрели на самых родных и близких нам людей, наблюдая со стороны, потом Артём вдруг спросил своего деда:

— А когда мама с папой приедут?

Мама с папой!

От этих двух слов захватило дух…

— Надеюсь, что скоро.

— Я увижу Тимура и тааак крепко его обниму! — захлёбываясь от эмоций прокричал Артём.

— Тимура? Он больше не Тимур, не дядя Тимур, он наш папа! Это точно он, у него наши глаза! — поправил его брат.

— Да, шалуны, Тимур ваш настоящий отец, а я ваш дедушка и я вас забалую до потери пульса! Произошло серьёзное недоразумение, такое случается… жизнь вообще сложная штука, подрастёте поймете, но я надеюсь ваша жизнь будет сладкой как мармелад и гладкой как шёлк. Вы ни на грамм не познаете то, через что прошли ваши родители. Вы хорошие ребята, я горжусь, что у меня есть такие внуки! Ваша мама не знала, что Тимур ваш папа, Тимур тоже не знал… Мы сделали специальные анализы и они это подтвердили.

— А я догадывался! — Егор обнял отца Тимура. — У него же наши глаза!

— Вы счастливы?

— ДА! — хором закричали двойняшки.

— Я очень сильно хочу обнять Тимура и сказать, что я очень-очень рад, что он мой папочка… — очень нежно пробормотал Артём.

Что, неужели Владимир всё рассказал??

Как хорошо, он облегчил нам задачу! Дети ждут нас и преисполнены счастьем. Конечно, такой подарок на Новый год! Они получили то, о чём давно мечтали… любящего отца.

— Тимур, пошли, — шикнула, дёрнув его за рукав пальто, — ты чего застыл?

Титов стоял как монумент, без единого движения, его взгляд был направлен на сыновей, а в глазах… мне кажется его удивительные глаза заблестели от влаги.

— Представляешь… я отец. Отец двух семилетних мальчиков. Я узнал об это несколько часов назад. Это так… так непривычно.

Мягко сжимаю его руку, улыбаясь сквозь слёзы:

— Ты счастлив?

Он продолжает смотреть на сыновей, пребывая в лёгком шоке.

— Я невероятно счастлив!

— Тогда пойдём к ним, обрадуем! Они ждали этого целых семь лет. Они ждали тебя… Прямо сейчас исполнится их самая заветная мечта.

Тимура невероятно сильно растрогали слова мальчишек. А я думала мужчины не плачут. Да тут кто угодно заплачет, даже самый бесчувственный кусок стали уронит слезу, послушав нашу историю.

— Артём, Егор… — Тимур подал голос, выйдя из тени. — Это я. Ваш папа.

Раскинув широко руки, присел на корточки, а они, спрыгнув с колен деда, с громкими криками радости помчались к нему, да так с разбегу врезались, что Тимур едва не упал.

— Папа! Папочкаааа! Ура!!!

Целовали его в обе щеки, а он то смеялся, то плакал — непонятная реакция. Зато я осела на полу, зажав рот ладонями, — не смогла справиться с эмоциями, расплакалась как белуга, и не верила, в то, что случилось сегодня. Это всё похоже сон.

— Ты же настоящий, правда?

— Правда. Я никогда вас не отпущу! — сказав твёрдым голосом, обнял ещё крепче. — Вы — мой смысл жизни. Моя семья.

Поблагодарила мальчиков, чмокнув их в щёки по очереди, и отпустила на детскую площадку, где с минуты на минуту должно начаться детское шоу. Мальчишки на пару секунд поравнялись с Тимуром, он им что-то сказал о своём, о мужском, потрепав по пышным шевелюрам, они в ответ важно кивнули, глядя на него с уважением.

Ух, это было первое серьёзное наставление отца… Видимо, чтобы вели себя примерно и не шалили, пока мы будем общаться с гостями. Именно этого мне не хватало!

Сердце дрогнуло, когда я смотрела на троицу, стоящую друг напротив друга. Ну какие же они всё-таки одинаковые! Как я раньше от этого отмахивалась? Копии же! Особенно прекрасно это видео сейчас, при одном дресс-коде на троих.

Сыновья убежали в сторону детской площадки, Тимур вернулся ко мне. Положил руку на бедро, притянув к себе. Я охнула, когда почувствовала с какой властностью он прижал меня к себе, как свою законную собственность.

— Ну вот и сбылась твоя мечта, верно? Ты счастлива?

— Я не верю, Тимур, реально не верю, что это мой вечер, моя презентация и моя книга, которую я публикую от своего имени!

На что он лишь улыбнулся, а я обомлела от его красивой, идеальной улыбки.

— Пойдём, тебя ждут поклонники, настало время раздать автографы.

Спустя час, я решила сделать перерыв. Нет, общаться с людьми, рассказывать о себе и о закулисье своей творческой деятельности мне невероятно понравилось, но захотелось немного передохнуть, несмотря на то что получить книгу лично из моих рук была ещё масса желающих.

Возле банкетных столов я увидела знакомую фигуру. Высокий, крепкий, обаятельно-дерзкий… Я обрадовалась появлению Селима Сарбаева! Никогда не забуду о том, что он для нас сделал. Теперь Селим стал уважаемым другом нашей семьи.

— Смотри, кто там! Идём, поздороваемся! — тяну Тимура в сторону стола.

— Селим, здравствуй!

Сарбаев выглядит заметно взвинченный. Будто его пчёлы покусали. Без конца осматривается по сторонам, очевидно выискивая кого-то в толпе. Внешний вид, как обычно сногсшибательный. Селим предстал на мероприятии в отутюженном, белоснежном смокинге с черной строчкой по краям. Белый цвет идёт ему идеально под его чарующую восточную внешность. Впрочем, это я уже заметила давно.

— А Надя, Тимур! Приветствую.

Селим отвлекается от своего важного занятия — метания взгляда по толпе, чтобы взять меня за руку и слегка её поцеловать.

Между нами завязывается непродолжительный разговор. Селим поздравляет меня с важным днём в моей карьере, делится впечатлениями о вечере. Естественно, дарит комплименты моему образу, на что Тимур важно пятит грудь, ведь это платье, цвета аквамарина, подарил мне он.

Друг Тимура здесь, а моей лучшей подруги что-то не видно. Я вспомнила про Олю, я очень хотела, чтобы она была здесь, ведь Оля так много сделала для меня.

— Тимур, кстати, ты не видел Олю?

— ОЛЮ? — неожиданно и так громко рыкнул Селим, так, что мы вздрогнули.

— Да, Олю, мою лучшую подругу. Она приглашена на вечер, но наверно опаздывает.

Я удивилась тому, как Селим изменился в лице. И я его не узнала. Стал похож на демона.

— Что-то случилось?

— Да, случилось! Ещё и как случилось! У меня к ней есть очень, очень важное дело!

Сарбаев повертел головой по сторонам, продолжая кого-то высматривать, а потом вдруг окаменел. Его глаза стали похожи на бездны ада, когда он застыл взглядом на стройной, светловолосой девушке.

— Вот и она! — обрадовалась я, радостно ей махнув.

— Ан-у иди сюда, ты мелкая… — Селим зашипел, закатывая рукава, и кинулся в сторону Оли, — сейчас ты у меня попляшешь!

Оля не растерялась. Адресовала Селиму насмешливую улыбочку и капризно закатила свои большие, синие глаза.

— Не знала, что вы знакомы.

— Будет минутка, расскажу! Если не придушу гадину!

На Оле сияет элегантное платье жемчужного цвета, длиной до пола, а на плечах наброшена белая норка. Девушка — воплощение красоты, грации, женственности. Она изящно делает взмах рукой, а потом… сгибает средний палец, показывая Сарбаеву тот самый жест.

— Ах ты ж!!! Ну всё, доигралась, пиши завещание, Оля! Я иду тебя убивать!

Селим срывается с места, как пантера в прыжке, с рыком мчится за ней. Оля, взвизгнув, быстро юркает в толпу, пытаясь там спрятаться.

— Вот это да, — мы с Тимуром удивлены такими нешуточными разборками.

— Кажется, Селим влюбился в твою подругу, — усмехается Титов.

Я взяла любимого мужчину под руку, и мы направились дальше прогуливаться по залу, приветствуя гостей.

— Значит, я не одна это заметила, — рассмеялась. — Ну Оля, ну даёт. Не терпится узнать, чем она ему там насолила, что он рычал, похлеще Кинг-Конга…[2]

Наш увлекательный диалог прерывается появлением на горизонте весьма интересного незнакомца.

— Постой, а это кто?

Смотрю прямо, вижу высокого мужчину шатена — крепкого, статного, в дорогом костюме, держащего королевскую осанку. И ничего вроде бы особенного, здесь сегодня полным-полно таких вот богатых, состоятельных красавцев, если бы моё внимание не привлекла детская коляска, которую он катил по красной ковровой дорожке, направляясь в сторону главного зала.

— Какая интересная картина!

Впервые вижу мужчину — солидного бизнесмена, улюлюкающего в коляске двух малышей, коляска же двойная.

Подходим ближе, я отмечаю, что в люльке сладко посапывают и покряхтывают два близнеца в ярких костюмчиках — мальчик и девочка.

Мужчина пыхтит изо всех сил, раскачивая коляску. Но молодец! Видно, что в рядах папаш он новичок, но он не сдаётся, старается быстро набраться опыта.

— Тимур, кто это? — тихонько спрашиваю. Видно, что человек очень и очень важный, а я не знаю его имени. Некрасиво.

— Так это же родственник мэра!

— Мэра, в смысле, к которому тебя приглашали в Питер?

— Именно.

— Тимур! — нас заметили.

Толкая коляску, мужчина быстро направился к нам.

— Добрый вечер!

— Добрый вечер!

— Надя, знакомьтесь, это Ринат Уваров.

— Очень приятно!

— Как я рад! — полушёпотом отозвался Ринат Уваров, выдавив улыбку.

Чарующая… У него волевые черты лица, ястребиный какой-то взгляд, особенно бросается во внимание ямочка на подбородке.

Мы успели переброситься всего парой слов, неожиданно, один малыш раскряхтелся, Ринат поспешил взять его на руки. Прижал к груди. Меня умилила эта картина. Наверно потому, что он — мужчина, совершенно один нянчился с младенцами. А где же их мать?

— Кажется у карапуза колики, — подсказала я.

Ринат похлопал кроху по спине, а он вдруг вздрогнул и срыгнул. И прямо на щепетильно отутюженный, наверняка баснословно дорогой костюм родственника мэра.

— Тимоха, ну ты… Замечательно!

Малыш посмотрел на мужчину абсолютно невинными глазёнками, а потом улыбнулся, надув щечки.

Мы с Тимуром с трудом сдержали смех.

— Это к деньгам! — обрадовался Тимур.

— Давайте я вам помогу.

Сердце тает от умиления, когда я вижу мужчину с коляской. Жаль, что время не отмотать назад, нам с Тимуром этот период не вернуть, но кто знает, что нас ждёт дальше. А я мечтаю о дочке. Моим демонятам точно не помешает сестрёнка, которая бы смогла их умело построить, а они бы стали её верными защитниками. У сыновей однозначно начало бы формироваться чувство ответственности.

Пока я беру на руки малыша, успокаивая его, Ринат салфетками чистит костюм.

— Какие лапочки! Как их зовут?

— Таисия и Тимофей.

— Близнецы?

— Да.

— Ты один с ними здесь, что ли? А где их мать? — удивлённо спрашивает Тимур.

— Не спрашивай! — хмурясь, махнул рукой. — Скинула крепышей на меня, а сама сбежала!

— Ого! — я изумилась.

— Долгая история, немного позже расскажу. Прошу меня простить, — Ринат, забрал у меня мальчишку, посадив его обратно в коляску. — Мне нужно в уборную! Поменять её Высочеству принцессе Таисии памперс.

Малышка, такая смешная, в розовом бодике с пышной юбочкой, с рисунком короны на груди, надув щёчки, сидела и пыжилась, покряхтывая. Меня опять накрыла ностальгия. Мои демонята ведь тоже были такими сладкими пупсёнышами. Как вспомню это время, столько эмоций всплывает. Вот бы хоть на минуту вернуть эти сладкие моменты, или повторить, но уже, чтобы рядом был их любящий папа.

Ринату Уварову можно дать звание отец года.

Интересно послушать его историю.[3]

Провожаем взглядом многодетного папашу, возвращаемся к нашим гостям. Вроде бы со всеми познакомились и поздоровались, кроме одного человека, о котором Тимур мне все уши прожужжал.

— Тимур, все гости прибыли из приглашённых? А где господин президент?

Разумеется, слово «господин» я в шутку сказала. Мне казалось, что Тимур подшучивает надо мной, потому что в это реально трудно поверить, что мол Тимур дружен с президентом нашей страны.

— Владимир Власов… его отсутствие лишний раз доказывает, что он действительно большой человек. Он пока еще не президент, но уверенно идёт к этой должности. Наверно что-то случилось у Власова. Я ему звонил двадцать минут назад, еще раз попробую. Беспокоюсь за друга, влип он в одну очень серьёзную историю.

— Расскажешь?

— Обязательно, когда останемся наедине. Об этом никто не должен знать.

— Ууу, как всё серьёзно!

— Именно, — но лицо Тимура не выглядит так, будто он шутит.

— С нетерпением жду встречи с господином президентом!

— У него есть маленькая дочь, она в опасности. Может понадобиться наша помощь…

Я больше не насмехалась, когда дело зашло о ребёнке.

— Прости… Конечно, я помогу, чем смогу.

— Я надеюсь, что с ним всё хорошо. Связь не ловит, телефон забыл. Мало ли! Надеюсь, что мои тревоги накрученные и Владимир скоро объявится. Он хороший человек и надёжный друг.[4]

— Я верю, что всё будет хорошо.

— Ладно, давай не будем портить праздник грустными разговорами, идём отмечать! Ты уже всем раздала автографы?

— Нет еще! Я умаялась, продолжу через час, — обмахиваюсь ладонью. — Не ожидала такого наплыва желающих. Книги, кстати, со скоростью свежего хлеба разбирают, как бы хватило тиража.

— Ты моя порода! — Тимур шутливо встряхнул меня. — Горжусь тобой!

— Ой, перестань! Смущаешь!

Подходим к детской зоне. Соскучились по мальчикам, решили их проведать. У нас, взрослых, своя компания, у них — маленьких энерджайзеров — своя.

— Мама, папа!

Мурашки от того, как они называют Тимура.

ПАПА.

До сих пор не верится, правда… это сон какой-то. И привыкнуть сложно, что у моих детей есть отец. Родной, живой. Красивый… Не дряхлый, противный старикан, а ходячий секс.

Увидев нас, двойняшки бросили игру, устремившись к нам навстречу. Влетели с разбегу, крепко обняв обоих по очереди.

— Как вы отдыхаете? Вам всё нравится?

— Лучший отдых!

— Бегите на площадку, ещё немного поиграйте, скоро подадут десерты.

— Ура, десерты!

Мальчишки бегут обратно к кораблю, как вдруг Артём тормозит. Разворачивается, возвращаясь, и чмокает отца в щёку.

— Чуть не забыл.

— И я тебя люблю сынок, Артём! — потрепал его по густой шевелюре.

— Я не Артём, я Егор, — бросает Тимуру и убегает.

Тимур смотрит на меня виноватым взглядом.

— Ничего, я обязательно научусь их различать, у нас ещё вся жизнь впереди.

А я в ответ на его слова просто улыбаюсь.

— Это был Артём, кое-кто захотел над тобой пошутить.

— Ах ты ж шкодник!

Продолжаем наслаждаться чудесным вечером, прогуливаясь по особняку, который специально арендовали для торжественного вечера. Чуть дальше, возле фонтана, я замечаю сестру с Максимом. Они держатся за руки и о чём-то воркуют. Останавливаюсь, прислушиваясь к их диалогу.

— Попробуешь ещё, ну же?

— Я… не знаю.

— Я тебя держу, не бойся.

— Ну хорошо.

Максим берёт Таню за руку, подтягивая к себе, увидев это, я шокировано ускоряю шаг, но Тимур меня придерживает.

— Подожди. Не вмешивайся. Дай им время.

— Но это ведь опасно!

Таня, с помощью Максима, встаёт на ноги.

— Не больно?

— Всё хорошо, — с волнением произносит она, пальчиками вцепившись в талию Максима.

— Ты стоишь, Тань. Представляешь? Стоишь!

Сестра шмыгает носом, но продолжает с особой зачарованностью смотреть в лицо своего лучшего друга. И улыбаться. Так широко, что я никогда не видела у неё такой счастливой улыбки.

— Только не отпускай меня.

— Никогда.

— С ума сойти… Она стоит. Таня сделала несколько шагов! — растираю по щекам слёзы. — Тимур, это как? Как, скажи?!

— Усиленный курс даёт первые результаты, — улыбается он. — Но, если честно, мне кажется это больше из-за него. Из-за этого мальчика. Максима. Таня пошла, потому что он рядом, и он поверил в неё.

— Девочка моя! Как же я рада за неё! Просто не верится, правда! Таня стоит!

Пытаюсь отдышаться и самой бы устоять на ногах.

— Знаешь что, давай не будем им мешать, мне нужно на свежий воздух…

— Пойдем в сад, хочу кое-что тебе показать.

Я готовлю для сестры сюрприз, хочу устроить выставку её картин, неужели как раз к тому моменту выставку она проведёт стоя на ногах, а не в инвалидном кресле? Самое настоящее чудо… А ещё говорят, что чудес не бывает. С такой симпатичной поддержкой Тая поправится очень быстро, а когда будет крепко стоять на ногах, я подарю ей сертификат на обучение в самой лучшей художественной школе. Максиму тоже, ведь он музыкант, чтобы сопровождал Танюшу везде. Меду ними искрят сильные чувства, я уверена они будут друг с другом до конца.

Тимур бережно набрасывает на меня шубку, выводит во двор. А там всё горит, светится от обилия гирлянд и удивительных нежных красок. Тимур ведёт меня в глубь сада, к светящейся тысячами мелких фонариков арки, останавливает прямо под ней.

— Здесь очень красиво. Просто вау! Ты сам всё это организовал?

— Конечно, Надя, только для тебя. Я хотел, чтобы этот вечер стал незабываемым.

Сказав это, Тимур вдруг опустился на одно колено.

— Ты что делаешь? — возмутилась я. — Что за фокусы?

В ответ меня наградили мечтательной улыбкой.

— То, что горел от желания сделать еще давно.

В его ладони появляется синяя бархатная коробочка.

— Тимур, ты…

— Я хочу, чтобы мои сыновья немедленно взяли мою фамилию! Они мои наследники, Надя, а ты — моя жена. По праву.

— Тимур… — не могу ни говорить, ни дышать. Тимур открывает коробочку, я вижу там внутри большой, драгоценный камень, который, я уверена, стоит целое состояние.

— Дай мне свою руку.

Он мягко берёт меня за запястье, а затем медленно надевает на палец кольцо.

— Станешь моей женой?

Вместо «да» я обхватываю Тимура за шею и нежно целую в губы.

— Это значит да?

— Это значит, что я тебя очень сильно люблю!!!

Тимур улыбается и сильней прижимает меня к себе.

— И я от тебя без ума. Надежда… Титова.

Циклотимия — расстройство настроения, которое проявляется циклической сменой, перепадами, колебанием хорошего и плохого настроения.

История Селима и Оли планируется как самостоятельная история.

История Рината Уварова называется «Тайные близнецы миллиардера».

История Владимира Власова называется «Тайная дочь президента».