ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love и Beautiful Bastard

Переводчик: Лена Меренкова

Редактор: Настасья Гузанова

Оформление: Настасья Гузанова

Ноябрь

Вильнюс, Литва

Февраль

Москва, Россия

Запах хлорки щекотал ноздри. Но его быстро затмил приятный аромат земли и… чего-то ещё, напоминающее амбру и дым.

Ниам стало страшно, потому что узнала этот запах.

Оборотень.

Видение привело к девушке в концертном зале в Москве. Ниам видела, что девушку изнасилуют и убьют. Когда она заметила девушку, к ней приставал человек, и она подумала, что ей нужно разобраться с ним. А потом появился оборотень.

Ниам зажмурилась, ощущая что-то мягкое под телом.

«Я не стану нападать. Я всё объясню внутри. Но сначала… прости, что снова сделаю это с тобой».

Он американец.

Ниам видела, как он подошёл к девушке, смогла различить только высокого мужчину с хорошим телосложением, тёмными волосами, собранными в высокий пучок. Её кожу покалывало от тревоги, волоски встали дыбом на руках, и она поняла, что он был сверхсуществом. Она смотрела на него и девушку из толпы, заметила широкие плечи, большие тёмные глаза и хмурое лицо. Когда она вышла из зала и ощутила его за собой, уловила запах. Сильный, земной, как почва после дождя.

Оборотень.

Козёл сломал ей шею. Ниам быстро исцелилась, очнулась на заднем сиденье машины оборотня, и оказалось, что он охотился на неё, а не на девушку, и он чем-то ослабил её. Конечности казались налитыми свинцом, и хоть Ниам пыталась перенестись в номер отеля, магия не работала. А потом ему хватило наглости сказать, что он не нападёт, после чего сломал ей шею во второй раз!

Ниам попыталась повернуть ладонь, сосредоточиться и перенестись отсюда, но было хуже, чем в машине. Тело казалось тяжёлым и слабым, она такого ещё не чувствовала.

Поняв, что не могла оттягивать неизбежное, Ниам открыла глаза и увидела потолок в трещинах. Посередине висела лампочка, но она не горела. Вот только тёплый свет озарял комнату с разных точек. Опустив взгляд, она увидела проём, ведущий в неряшливую ванную. Рядом с проёмом была самая маленькая в мире кухонька. И…

Её дыхание застряло в горле, когда она заметила стены. Почти к каждому дюйму были прибиты листы серебристо-серого металла.

Чистое железо.

Ниам ощутила взгляд и посмотрела вправо.

Оборотень сидел, вытянув ноги, расслабив руки, в потёртом кресле, которое когда-то было красным, но теперь — грязно-коричневым. Он смотрел на неё без эмоций.

Если бы не его странно пустое выражение лица и факт, что он похитил её, Ниам подумала бы, что он самый красивый мужчина из всех, кого она видела. А это о многом говорило. С красивой смуглой кожей, большими чёрными глазами, широким носом, высокими скулами, густыми чёрными волосами и полными губами он приковывал взгляд.

— Кто ты? — спросила она.

— Меня зовут Кийонари. Ты можешь звать меня Кийо, — спокойно ответил он, словно они встретились в обычной ситуации.

Судя по имени Кийонари, Ниам решила, что он японец. Наполовину японец, наполовину американец, если судить по акценту.

— Полагаю, ты уже знаешь, кто я. — Она посмотрела на свои ладони, которые оказались скованные кожаными наручниками, причём весьма тяжёлыми. Под кожей наручники были из чистого железа.

Волк хотел лишить её сил, но не собирался наносить постоянный вред. Это должно радовать сильнее, чем было.

Его не было в видении. Полная бессмыслица. Когда Ниам, или кто-то из близких был в опасности, появлялось видение до того, как это происходило. Почему не в этот раз?

Кто этот парень?

С ухмылкой, скрывающей страх, Ниам с трудом умудрилась сесть. Ей пришлось прислониться к стене за старым матрацем, на котором лежала. К счастью, только на том участке стены не было железа.

— Ты — Ниам Фаррен.

— И… — К её шоку, пот выступил на лбу. Железо ослабляло её вид. Она впервые столкнулась с этим. — Железные наручники, железные стены… Ты работаешь на Гарм или Блэквудов?

— Ни то, ни другое. — Он склонился и упёрся руками в колени. Ниам оказалась в плену его тёмных глаз. — Я работаю на Фионна Мора.

Она вспомнила высокого ирландского короля-воина в костюме. Но если этот мудак работал на Фионна, почему её похитил?

— Не понимаю.

— Я знаю, кто ты. Знаю всю историю. Я — старый знакомый Фионна. Когда ты стала появляться на карте, изображая из себя Суперженщину, он и Роза отыскали меня. Фионн платит мне за работу твоим телохранителем, и, что важнее, чтобы я убедил тебя перестать привлекать к себе внимание. — На его лице отразилась доля неодобрения. — Ты осознаёшь, что Блэквуды считают тебя убийцей их наследника и двух его сестёр?

Возмущение обожгло Ниам.

— Что? Я не делала этого.

— Нет. Это сделали Фионн и Роза. Блэквуды похитили Розу против приказа их отца. Поэтому и погибли. Но Блэквуды решили, что Лейтон и его сёстры выслеживали тебя. И раз они умерли в Ирландии, сложили дважды два и решили искать тебя.

— Фионн послал тебя, потому что чувствует вину за то, что они посчитали виновной меня?

— Не знаю. Я знаю только, что он хорошо платит, чтобы я защищал тебя, пока все не успокоится.

Хоть и с трудом, Ниам улыбнулась. Кийо прищурился на её рот, и нахмурился.

Игнорируя его плохое настроение, Ниам сказала:

— Фионн понимает, что покой не наступит? Даже для него и Розы?

— Да, но они хорошо скрываются. А ты, похоже, сделала своей миссией привлечь к нашему миру внимание людей. Ты не только злишь Блэквудов и Гарм, но и разозлишь советы и Консорциум. И всех сверхсуществ на планете, которые любят скрытность, или правительства людей, которые не хотят, чтобы их жители знали то, что знают.

Игнорируя это — Ниам не могла спорить тут, он прав — она разглядывала его миг.

— Фионн нанял тебя защищать меня… и ты решил сломать мне шею, похитить, ещё раз сломать шею и сковать наручниками в комнате, обитой железом. Да, тому, кто так делает, я могу верить на слово.

— Если бы я подошёл к тебе, ты перенеслась бы прочь, не дав мне объясниться.

— Ты этого не знаешь.

— Хочешь сказать, что не заподозрила бы, что я могу быть из Гарма?

— Честно говоря, я ещё не убеждена, что ты не оттуда. Наверное, перелом шеи и железная клетка влияют.

— Я не из Гарма. Для протокола, я работаю только на себя.

— Ты сказал, что работаешь на Фионна.

— Он нанял меня. Есть разница.

— Разве? Ладно. Почему ты? Что делает тебя особенным? Не хочу зазнаваться, но когда рядом нет столько железа, я могу разобраться с любым сверхсуществом, которое на меня нападёт.

— Да, я видел. — Он вытащил телефон и стал листать файлы. — Бран сообщал о твоих выходках последние несколько месяцев.

— Кто такой Бран?

— Друг Фионна. Вампир. Он добывает информацию.

Ниам опустила голову, веки тяжелели.

— Что делает тебя особенным?

— Я сильнее обычного волка. И умнее.

И красивее.

Серьёзно, он выглядел роскошно, будто она смотрела на солнце. Нельзя не ослепнуть от его привлекательности. Но Ниам никогда не велась на милое лицо.

— Что ж, мне нужно подтверждение от Фионна и Розы, что ты именно тот, о ком говоришь.

— Это я могу сделать.

— И потом им придётся снять тебя с должности.

— Вряд ли.

— Звони им.

Кийо без слов нажал кнопку, потом другую на телефоне, громкие гудки наполнили комнату. Громкая связь. Ниам заставила глаза открыться шире, пыталась быть настороже.

— Я почти уговорил красивую блондинку и её сексуального парня прийти ко мне домой, так что лучше тебе не звонить просто так, — ответил мужчина с сильным дублинским акцентом.

— Бран, у меня Фаррен, но она отказывается мне верить, пока не поговорит с Фионном.

— У тебя нет номера Фионна? — спросила она.

Он мрачно посмотрел на неё, а Бран рассмеялся, услышав это.

— Я соединю тебя. Передай привет моей соотечественнице.

Ниам ухмыльнулась, ведь было ясно, что Кийо не собирался делать ничего такого милого. Раздался щелчок, потом тишина, а затем — гудки. После нескольких гудков кто-то взял трубку.

— В чём дело, Бран?

— Это Кийо. Но Бран помог мне со связью.

— Ты нашёл Ниам?

Ниам прищурилась. Фионн преследовал её годами, хотел использовать, чтобы открыть врата. А потом видения вдруг изменились, и она поняла, что Роза — одна из родни-фейри, так сказать — могла изменить путь для Фионна. Они были истинной парой. Ниам не могла сказать это Розе, боясь, что это изменит её судьбу, но нашла Розу и попыталась убедить её, что важно выслушать её и довериться Фионну, чтобы спасти мир — и саму Ниам. Но Ниам слышала Фионна лишь раз, и предпочла бы забыть то время.

— Она у меня, — сказал Кийо. — Но не хочет верить, что ты меня послал.

— Она там? Она меня слышит?

— Да, — заговорила Ниам. — Я в наручниках из чистого железа, покрытого кожей, в комнате, полной железа, а твой пёс сидит на страже.

Кийо оскалился, глядя на неё.

— Что? — Фионн понизил голос, тон стал опасным. — Мы не так договаривались, Кийо.

— Не было способа лучше удержать её на месте и заставить довериться мне.

— Вряд ли это вызывает доверие, — отметил он.

— Это точно, — согласилась Ниам. — И я не помню, чтобы говорила с таким Фионном, — соврала она, — так откуда мне знать, настоящий ли ты?

Фионн хмыкнул. Послышался шорох, а потом:

— Алло, Ниам?

Она напряглась. Новый мелодичный голос с американским акцентом был знакомым.

Роза.

— Это я, Роза. Прости, если Кийо навредил тебе. План был не таким, и я надеру его мохнатый зад, когда увижу в следующий раз.

Мохнатый мерзавец не дрогнул от оскорбления, но она отметила, что мышца задёргалась на его челюсти, выдавая раздражение. Ниам фыркнула. Она узнала бы голос Розы всюду, значит, он говорил правду. Он её телохранитель.

— Он не оставил шрамов, — сказала Ниам Розе, пытаясь говорить бодро. — Он сломал мне шею пару раз, но железо не касалось кожи. Это уже что-то.

— Кийо, тебе конец, — сказала Роза жутким тоном. Так Ниам и подумала.

Кийо не был впечатлён.

— И… могу я узнать, зачем вам нужно, чтобы меня похитил оборотень, называющий себя моим телохранителем?

— Тебя не должны были похитить, — заявила Роза. — Мы послали Кийо приглядывать за тобой. Ниам, Блэквуды думают, ты убила их сына и дочерей. Мне очень жаль. Это отчасти моя вина.

— Нет, — Ниам говорила искренне. — Те козлы заслужили это, Роза. И мне не нужна твоя помощь.

— Нужна. Ниам, ты в опасности. Ты не можешь и дальше открыто использовать магию.

— Что ещё мне делать? Я перестала получать видения о нас, о фейри и вратах… и мне остаётся следовать за видениями, которые получаю. Я это и делаю. Они должны что-то означать. Они отличаются от других моих видений. Злее, настойчивее. Важнее.

— Такие видения тебя погубят. Прошу. Просто… останься с Кийо на время. Он найдёт тебе убежище.

— А если я откажусь?

Роза тяжко вздохнула.

— Прости, но это не вариант. Я не могу оставить тебя без защиты. Мы связаны, Ниам. В долгу друг перед другом. Я в долгу перед тобой. И не могу дать тебе стать той, кто откроет врата. Прошу, не борись с Кийо. Нужно просто на время залечь на дно.

Усталость давила, стало тяжело отвечать.

— Это не на время. Мы обе знаем, что всегда будем в бегах, скрываясь. Оборотень, которого вы наняли, не может защищать меня постоянно.

— Он будет тебя защищать, пока не убедится, что ты в состоянии защититься. И будет защищать тебя, пока мы не найдём способ раз и навсегда разобраться с ковеном Блэквуд.

— Такой ваш план?

— Он был не таким… но мы с Фионном решили, что с ними нужно разобраться. Только так, чтобы фейри и не пахло. Но на это может уйти время. Кийо останется с тобой. Прошу, Ниам, скажи, что ты позволишь это без споров.

Раздражение горело в груди.

— Позволю, если ваш пёс снимет проклятые наручники и выведет меня из этой ужасной квартиры.

— Ты её слышал, — Роза почти рычала. — Кийо, сделай это.

— Уверена? — Кийо прищурился, глядя на Ниам. — Не думаю, что ваши взгляды совпадают.

— Ниам Фаррен — самая милая душа из всех, кого я встречала, Кийо, и тебе повезло, что меня нет в одной комнате с тобой. Я испепелила бы тебя.

Слова Розы чуть успокоили жжение в груди Ниам. Раздражение сменилось виной.

Кийо хмуро смотрел на телефон.

— Тогда мне досталась не та Ниам Фаррен.

«Очень мило». — Она мрачно посмотрела на него.

— Просто сделай это.

— Ладно.

— И дай знать, когда отправишься в путь. Нам не нужно знать, куда… просто чтобы мы знали, что она в порядке.

— Ладно. — Кийо закончил разговор и медленно встал.

Ниам принялась разглядывать его мощное тело. Под футболкой скрывались очень широкие плечи, а узкую талию и длинные ноги обтягивали джинсы.

— Она тебе не очень нравится, да? — спросила она.

Он прошёл к матрацу.

— Я думал, у тебя будут смешанные чувства, ведь её ковен убил…

— Роза не виновата.

К счастью, Кийо ничего не добавил. Просто опустился на корточки и сжал кожаные наручники. Ключик появился в его ладони, будто из ниоткуда, и он отпёр замок.

— Прошу, выброси их, — взмолилась она, слёзы облегчения жалили глаза.

Он нахмурился, но послушался, отбросил их в другую часть комнаты.

Сильная сонливость стала пропадать из тела, хотя железные стены не давали восстановиться полностью.

— Так решение принято? — спросил Кийо.

Они ещё миг смотрели друг на друга, и Ниам с тревогой думала, что утонет в его больших тёмных глазах. Они должны быть бездушными и тусклыми, ведь он был тёплым, словно морозильная камера. Но нет. В его глазах мерцал ум и решимость.

Ниам опустила взгляд на его губы — изгиб был выражен сильнее, чем у других мужчин, которых она встречала. Его рот был красивым и заманчивым. Жаль, что Ниам и Кийо встретились при таких обстоятельствах.

Потребовалась каждая унция силы, оставшейся в Ниам, чтобы собирая их, как циклон, в центре существа. Глаза Кийо расширились, когда он ощутил, как наросла энергия. Но опоздал.

Ниам послала магию, будто ладони, сжавшие его голову, и сломала ему шею, даже не касаясь.

— Теперь мы квиты, — вяло пробормотала она, ползя по матрацу мимо его тела, лишённого сознания.

Ниам дольше, чем думала, ползла к двери квартиры — тело было покрыто потом, когда она добралась до выхода, всё время, переживая, что волк очнётся и остановит её. Но сжала в руке ручку, и дверь открылась. Она выпала за порог, отползла и закрыла дверь.

Хоть она была уставшей, тяжесть покинула тело, и Ниам смогла встать. Ей приходилось двигаться, как человеку, но она спешила, как могла, чтобы убраться подальше, и использовала остатки энергии, чтобы завести машину на парковке.

Она выдохнула с облегчением, когда машина уехала от многоквартирного дома.

Ниам было плевать, что хотели Роза и Фионн. У них не было видений, как у неё. А если она не будет следовать за видениями, в чём смысл ужасно долгой жизни? Если ведения вели к смерти, Ниам хотя бы умрёт ради чего-то, а не будет убита в бессмысленной затее, которая никуда не вела.

Ожог боли разбудил Кийо. Открыв глаза, он увидел потолок в трещинах, хмурясь от боли в шее и позвоночнике, пока пытался сообразить, где был.

Ниам.

Воспоминание о ней ударило, как кулак. Ярость наполнила тело, и он вскочил на ноги, пошатываясь — тело ещё не до конца исцелилось.

Фейри сломала его шею, даже не прикоснувшись.

Он зарычал, прошёл к двери квартиры, следуя за слабым следом запаха Ниам в коридор. Кийо знал, что нельзя было слушаться Розу. За ослабленным состоянием Ниам крылась стальная решимость, блестевшая в глазах. Или ей было плевать, что она подвергала врата опасности, или её так ослепила миссия, что она не понимала, какой была угроза.

К счастью, запах задержался, значит, она сбежала не так давно. Она недооценила скорость восстановления Кийо. Он был в этом не так быстр, как фейри, но быстрее других волков. Её запах привёл к парковке и дальше, Кийо забрался в украденную машину и опустил окно. Карамельный запах Ниам щекотал нос, пока Кийо ехал за ней, и всё это время пытался подавить гнев. Кийо обычно не изображал добренького, но ярость точно отгонит её дальше.

Он ещё никогда так не сожалел, что согласился на работу.

Хотя Ниам была благодарна, что оборотень пришёл на помощь, не поэтому решила остаться с ним. Часть видения была о нём. Его имя щекотало разум, пока картинки Токио сменялись одна другой. Гора Фудзи, и сад в Токио, и всё это связано с Кийо. Они не смогли вернуться в её отель или квартиру Кийо, и Ниам использовала возвращающиеся силы, чтобы призвать рюкзак, который, как Кийо описал, был в старой квартире. Там находился его паспорт и сменная одежда.

Ниам призвала и свою сумку, которую подготовила на всякий случай, из отеля.

— То видение… было обо мне, да? — спросил он, пока неспешно ехал к аэропорту. — Потому ты хочешь попасть в Токио и внезапно захотела, чтобы я отправился с тобой.

Она вздохнула, понимая, что это слишком очевидно, чтобы скрывать.

— Да. Было немного о тебе, и это важно. Я не знаю, что именно. Мои видения так не работают. Они приходят волнами… почти как главы в истории. В каждой главе немного больше информации, и обычно это происходит, чем ближе я к нужному месту или жертве.

— Расскажи, что ты видела.

Ниам упрямо молчала. Она не знала, почему в новом потоке информации в её видении был Кийо, но она не доверяла ему так, чтобы раскрыть детали.

— Вот так, да? — Он говорил жутко спокойным и низким голосом.

Она взглянула на него, он в ответ на неё и нахмурился, затем съехал с дороги. Ниам стало интересно, как он выглядел, когда улыбался.

— Серьёзно? Ты хочешь, чтобы я тащился в город, где не был… — Он резко умолк.

Интересно.

— Не был?..

— Ты ничего не говоришь. Я ничего не говорю.

— Не тебе меня винить. — Её тон был примирительным. Ниам не мгла с кем-то долго находиться в ссоре. Это не в её натуре. А она надолго застряла с оборотнем. — Посмотри на это с моей стороны. Ты похитил меня, используя единственное оружие, к которому я уязвима. Редко кто вообще знает, кто я, или что может мне навредить, так что ты тут же попал в категорию опасных. И, когда я пришла в себя после видения, всюду были мёртвые тела без сердец или без головы. Тут являешься ты, без меча… без настоящего меча. — У неё щеки заалели, и она проклинала то, что от этого мужчины глупо краснела, хотя такое случалось вообще редко. Проклятье. — Значит, ты, очевидно, оторвал голову мужчине голыми руками.

Оборотень не ответил, а просто указал на заправку.

— Мы можем переодеться тут.

Ниам закатила глаза от его уклончивости.

— Финн не нанял бы левого парня приглядывать за мной, а нашёл бы самого сильного из сверхсуществ, кому может доверять. — Кийо задумчиво посмотрел на неё, направляя машину к парковке. — Он доверяет тебе, но я нет. Я ему-то начала доверять всего пару месяцев назад. — Она вздохнула. — Одного сражения в снегу мало, чтобы понять намерения друг друга. Я не могу рассказать о видении. Пока что. Или вообще. Но, клянусь, нам точно нужно в Токио. Я это чувствую. А инстинкты о видениях никогда меня не подводили. Из-за меня Роза и Фионн вместе. Они тебе говорили?

— Они вместе, потому что стали прихвостнями судьбы. Истинная пара.

Ниам выгнула бровь.

— Тебе не нравится мысль о связи?

— Мне не нравится всё, что пытается управлять мной.

— Забавно думать так о любви.

Разговор явно был закончен, Кийо начал выбираться из машины.

Ниам схватила его за руку, чтобы остановить, и он посмотрел на неё скучающим взглядом. Ощутив странное покалывание, бегущее по руке от кончиков пальцев, она отпустила Кийо.

— Мне просто нужно донести до тебя, что я не шучу и не тащу тебя туда, где ты не хочешь быть. Прости, если расстроила.

Его красивая верхняя губа изогнулась в раздражающей ухмылке.

— Я не расстраиваюсь.

Она усмехнулась, но больше для того, чтобы позлить его.

— Тогда ты отлично это изображаешь.

Волк чуть прищурился на её улыбку.

— Прошу, скажи, что ты не из тех, кто «из говна и палок может сделать розы и конфеты»?

Ниам рассмеялась и открыла пассажирскую дверцу, но не ответила. Отсутствие ответа на его грубость явно возмутило. Кийо схватил их сумки из багажника и протянул Ниам её, скользнув взглядом по её лицу, словно не мог понять.

Они разделились внутри круглосуточной заправки, разойдясь по туалетам. Хоть усталость ещё присутствовала, Ниам снова и снова прокручивала в голове недавние события. Гнев Кийо на возвращение в Токио только дополнил видение. Он хорошо скрывал злость, но Ниам её ощущала. Она пульсировал под его кожей. Там было что-то важное, не только для оборотня, но и для неё, может, и других. Может, картина была шире. Остальное видение точно было шире. Ниам неделями хотела, чтобы в видениях появились направление и миссия. Как раньше, когда она пыталась спасать других фейри.

Желание исполнилось. Видения вернулись, и теперь Ниам жалела об этом.

Несмотря на смятение, или из-за этого, пока переодевалась в сухую одежду, Ниам представляла, как Кийо переодевался в мужской уборной. Жар опалил щёки, другие части тела покалывало от такой мысли. Когда он выбежал из леса, голый и раненный, по её телу пронёсся трепет восторга.

Оборотень может и хмурая заноза в заднице, когда пытался убедить принять его как стража, но смуглая кожа и бугрящиеся мышцы — отличное зрелище. Вот только Ниам опасалась того, что ему хватало сил голыми руками оторвать кому-то голову. И он двигался быстрее других волков. Он застал её врасплох в клубе. И только кто-то быстрый и сильный мог в одиночку одолеть пятерых членов Гарма.

До аэропорта было ехать сорок минут в небольшом потоке машин ранним утром. И Ниам и Кийо были напряжены и настороже из-за Гарма, которые могли послать не одну группу за ней. Как только они бросили машину на парковке, решительно пошли в здание.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Ниам, когда они добрались до входа.

— Что делаю?

— Играешь моего телохранителя. Довольно плохо играешь, с учётом, что сломал мне шею, но… лучше слова не подобрать, так что телохранитель.

— Плохо? — спросил он скучающим тоном. — Я спас тебе жизнь. Я не назвал бы это плохо исполняемой работой. Вот и ответ: это работа, мне платят за это. Очень хорошо.

— Но это не всё. Тот, кто в тайне кипит от мысли об отправлении в Токио, не делал бы это даже за деньги.

Раздражённо вздохнув, он схватил её за руку и потащил к кассам.

— Это называется нерушимый контракт. Заклинание. Если я не смогу тебя защитить, заклинание принесёт меня к Фионну. Он обещал наказание.

Ниам нахмурилась.

— Зачем ты подписался на такое?

— Мне было скучно. — Он мрачно ухмыльнулся. — Поверь, я жалею об этом.

— Почему? — сказала она. — Последние двадцать четыре часа уж точно не были скучными, да?

А потом она увидела… его губы заметно дрогнули, в глазах появились искры веселья. Что-то ёкнуло в груди от вида, и она поняла, что глупо улыбалась.

— Так и есть.

— Молчи, — буркнул он. — Давай купим билеты.

Ниам умела заставлять людей видеть то, что хотела, но не гордилась этим. Хотя за годы это стало удобным. Она изменила имя в паспорте Кийо, которое там значилось как «Райан Грин».

— Очень эффектно, — сухо сказала она.

Он действительно умел создавать непристойные образы.

И она протянула работнице лист бумаги, который та увидела как паспорт.

У них не было чемоданов, так что процесс прошёл быстро. Кийо попытался заплатить за билеты, но Ниам не хотела, чтобы их отследили, поэтому заплатила наличными.

Их первый перелёт был в Стамбул, и нужно было шесть часов ждать следующего рейса. От этой мысли Ниам ощущала тревогу не по одной причине. Шесть часов на одном месте достаточно долгий период, чтобы Гарм напал. И она не любила ждать у аэропортов. Аэропорты, казалось, существовали в измерении, где время замедлялось и ползло, как ленивец. Её скука всегда усиливалась вдесятеро.

Когда они миновали двери, ей пришлось снова повлиять на разумы, чтобы охранник не стал спрашивать о наличке в её сумке. Там лежало тридцать тысяч долларов разной валютой.

— Ты украла эти деньги? — спросил Кийо, пока они шли к дверям.

Вина покалывала её.

— А что?

— Нет благородства в краже.

— Знаю, — сказала она почти шёпотом.

Кийо нахмурился от того, что услышал в голосе.

— Тогда почему?

— Я была в бегах больше половины жизни. — Она пожала плечами. — Я делала, что могла, чтобы выжить.

— Роскошные отели, пустые пентхаусы и горы налички — ради простого выживания?

Она поняла, что он знал о ней больше, чем думала. Уловив осуждение в его тоне, Ниам поджала губы. Он не поймёт, так что не было смысла говорить об этом.

— Если, конечно, твой брат не убедил тебя, что жить по-крупному — способ для жизни в бегах.

Его слова почти попали в точку, Ниам ощутила это как когти в груди. Она повернулась, чтобы рыкнуть ему, не лезть не в своё дело, но знакомая тошнота появилась в животе.

Она ощутила, как кровь отлила от лица.

Нет. Не сейчас.

Не так скоро.

— Кийо, — встревоженно сказала она.

Он остановился, насторожившись.

— Что такое?

— Видение, — выдавила она, и первая картинка обрушилась на разум. Ниам смутно ощущала, как тело двигалось, а потом сила обвила её обручем. Она успокоила, пока картинки с юной красивой темноволосой девушкой одна за другой с болью били по мозгу. Мужчина. Старше. Связан с ней. Хозяин. Муж. Сексуальное насилие. Побои. Насилие. Служение. Усталость. Боль. Отчаяние. Презрение. Гнев. Отчаяние. Гнев.

Отчаяние.

Гнев.

Отчаяние.

ГНЕВ.

Вздрогнув, когда последний образ исчез из сознания, Ниам поняла, что обычные судорожные конвульсии были сдержаны. Сознание вернулось, и Ниам подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Кийо. Он отвёл её в угол аэропорта, прикрывая своим телом и обнимая.

— Если кто посмотрит, увидят обнимающуюся пару, — шепнул он, горячее дыхание щекотало лицо.

Волоски на руках Ниам и шее встали дыбом, дрожь пробежала по спине. Он пах чудесно. Землёй. Дымом. И в его руках было безопасно.

Приятно.

Её месяцами никто не держал во время видений.

Слёзы сдавили горло, обжигая глаза. Ниам опустила взгляд, чтобы Кийо не увидел, и слабо толкнула его в грудь. Он медленно отпустил её.

— Спасибо, — шепнула она и отвернулась.

Её сумка упала на пол. Она быстро схватила её и поспешила в сторону дамской уборной.

— Вряд ли ты расскажешь мне о видении?

— Там всё то же, — соврала она. — Нечто важное.

Они добрались до туалета, и Ниам выгнула бровь.

— Ты знаешь, что тебе сюда нельзя? Почему тебе не купить нам завтрак? — Она указала на уголок, где продавали еду. — Встретимся там.

Ниам не знала, смотрел ли на неё хоть кто-то с такими подозрениями раньше. Все видели в ней милую девушку, которая не могла врать… но не Кийо. Он будто видел её насквозь.

Закатив глаза, Ниам прошла в туалет, хлопнув за собой дверью. Внутри было несколько женщин. Она сделала вид, что быстро воспользовалась туалетом, а потом вышла за одной из женщин.

К счастью, Кийо ушёл, значит, отправился покупать еду.

Хорошо.

Ниам отправилась в сторону терминала для перевозок. Когда Кийо поймёт, что она ушла, будет слишком поздно. И она найдёт его снова. Что-то подсказывало, что, если волк будет близко, она сможет найти его даже с завязанными глазами. Игнорируя призрак его объятий, Ниам на лифте спустилась к остановке. Автобус уже ждал. Отлично.

Её терпение на пределе, автобус простоял ещё пять минут, а потом двери закрылись. Он поехал, обогнул взлётно-посадочную полосу и ждущие самолёты, направляясь к следующему терминалу. Никто не заметит, если она побежит оттуда, потому что люди всегда спешили в аэропорту. Ниам выскочила из автобуса, направившись в сторону девушки из видения. Это видение было понятнее прошлого. Оно отличалось от последнего, было обширнее как те, что приходили до этого. Видение было пропитано настойчивостью и агрессией. Она ещё не получала такого, пока не появились несколько месяцев назад… словно пытались заставить её почувствовать что-то, а не просто передавали информацию.

Девушка и мужчина в видении были людьми. Девушку продала в брак её семья. И этот человек был жестоким во всех отношениях. Дух девушки был сильным, но она ломалась, и находилась в часах от убийства своего мучителя. Ниам не играла в Бога, но видела, что делал этот мужчина. Он был злым. То, что он творил… Ниам видела много жестокости за годы, и он был среди худших монстров.

Ниам не могла дать девушке столько пережить и оказаться в тюрьме за убийство мучителя и поработителя. И если это стоило видения, стоило и внимания к проблеме.

— И куда ты собралась? — Кийо вдруг появился перед ней.

Ниам остановилась в секундах до столкновения с ним.

Она в смятении уставилась на него.

— Как ты?.. Что?

Он держал стаканчик кофе в руке и спокойно, глядя на Ниам, сделал глоток.

— Думаешь, я такой глупый?

— Ну…

— У тебя было видение, и тебе вдруг понадобилось в туалет и избавиться от меня.

Раздражение, которое она не ощущала часами, загорелось в груди.

— Слушай, я не убегаю от тебя. Просто у меня появилось дело.

Кийо выпил кофе, бросил метко стаканчик в урну в двадцати метрах от них. Не сводя с Ниам взгляда.

— Выпендриваешься.

Он помрачнел.

— Я не могу дать тебе изображать спасителя. Не после того, как часы спустя Гарм пытался тебя убить. Ты сошла с ума?

— Я не могу игнорировать видение. — Она попыталась обойти его.

— Ниам. — Он схватил её за руку, Ниам повернулась к нему, чтобы огрызнуться, пока картинки из видения жгли грудь. Она почувствовала, как видение полилось из неё, и с ужасом увидела, как у Кийо округлились глаза. Его тело задрожало, а хватка на руке стала причинять боль.

— Кийо. — Тревога ослабила жжение. Кийо прикрыл глаза и снова задрожал. Затем охнул и отпустил её руку.

Полный недоверия взгляд тёмных глаз впился неё.

— Что это было, Ниам?

— Не знаю. — Она покачала головой. — Что… я…

— Я видел кое-что. — Он схватил её за бицепсы и встряхнул. — Что ты со мной сделала?

— Ничего. — Ниам попыталась вырваться. — Честно. Я ничего не делала.

Хватка ослабла, но он отчаянно вглядывался в её глаза.

— Я видел девушку и мужчину. Но не просто картинки. Это… их жизнь вместе. — Он помрачнел от гнева. — Её продали ему. Он насилует её. Они тут. И она его убьёт.

У Ниам чуть ноги не подкосились.

— Невозможно.

— Что это было, Ниам?

— Видение. Ты видел моё видение.

Как?..

Она покачала головой. Такое никогда не происходило. Ни с кем, даже с ним.

— Невозможно, — повторила она. — Что ты такое?

Он отпустил её, словно она обжигала.

— Я этого не делал. Я такого ещё не испытывал. Это ты.

— Нет! — Она вздрогнула от громкого вопля и оглянулась, чтобы понять, привлекали ли они к себе внимание. — Нужно уходить.

Кийо пристально смотрел на неё пару секунд.

— Ты ещё ни с кем не делилась видением?

— Ни разу.

Он с дрожью выдохнул. Его это сбило с толку, и Ниам видела, что он не привык к тому, что что-то так его сбивает.

— Нужно идти, Кийо. Сейчас.

— Да. В наш терминал.

Она прищурилась, жжение раздражения вернулось.

— Я не могу оставить её с ним.

— И не оставишь. Он получит по заслугам.

— Но она — нет. Эта боль. — В её глазах появились слёзы сострадания. — Я знаю, ты ощутил её. Если эта девушка сделает это, проведёт остаток жизни в тюрьме. Или хуже, они привезут её домой, и там её казнят. Ты не можешь сказать после того, что видел, что она этого заслуживает.

Ниам старалась сдержать слёзы печали из-за того, что пережила девушка, но они покатились. Кийо в шоке уставился на её слёзы.

— Что ты собираешься делать?

— Найти его. Покончить с ним. Помочь ей начать новую жизнь где-то ещё.

— Так ты судья, присаженные и палач?

Ниам утомлённо пожала плечами.

— Это моё бремя. У меня впереди длинная жизнь… наверное. Я хочу знать, что что-то изменила. И плевать, кажусь ли я неблагородной или каким-то видом монстра. Если я могу избавить планету от такого зла, приму осуждение Судьбы, когда она придёт за мной, высоко подняв голову.

Что-то произошло. Ниам не понимала что, но что-то заблестело в тёмных глазах Кийо. Ниам злилась, что не могла прочитать этот взгляд.

— Ладно. Мы можем дождаться, пока он уйдёт в туалет. Там нет камер. Я пойду за ним и разберусь. Но будет проблема с телом. Его не должны найти, пока мы ещё тут.

Ниам на миг опешила от его желания помочь и не сразу ответила:

— Не переживай из-за этого. Я могу превратить тело в пепел.

Он приподнял бровь.

— Ты не подумала сделать это в парке?

«Ох, да».

Её губы дрогнули.

— Вылетело из головы.

Он фыркнул.

— Это не смешно.

— Это истерический смех, — сказала она. — У меня шок.

— У тебя шок, — буркнул он под нос, пока они искали мучителя.

Было странно, что Кийо первым заметил преступника. Но он же тоже его видел. Ниам не просто так смогла передать ему видение. Двадцать один год из двадцати шести Ниам ни разу не смогла поделиться видением с другим человеком. Её эмоции могли помочь в передаче, но она часто была эмоциональной после видений, и такого не происходило раньше. Почему Кийо принял его?

В этом не было смысла.

Им пришлось прождать час, они следили, как мужик сидел рядом с юной женой. Ниам заметила, как он пару раз ущипнул её за бедро, говоря что-то ей. Хоть лицо Кийо не менялось, пока они ждали, она заметила, как он напрягался, когда мужчина щипал девушку. Он тоже это заметил. И ему это не понравилось.

Что-то тёплое разлилось в груди Ниам.

— Ты смотришь на меня, — сказал Кийо, хотя внимание было приковано к добыче.

— На тебя приятно смотреть, — честно, но уклончиво ответила она.

Он бросил на неё краткий взгляд.

— Ты пытаешься понять, как я увидел твоё видение. Если думаешь, что я знаю, ошибаешься. Я в шоке, как и ты. — Он вновь посмотрел на пару. — Он уходит.

Ниам повернулась к мужчине, который пошёл к туалету.

— А если он не один? — спросила она у Кийо перед тем, как он ушёл.

— Я — альфа, — ответил он. — Я источаю энергию, которую не могу выключить. Люди, находясь близко мне, хотят сбежать.

— Для того, кто предпочитает быть один это хорошо.

— Забавно, — буркнул он и спокойно пошёл к туалету.

Как только он пропал внутри, Ниам пошла следом, добралась до двери, и двое мужчин выбежали оттуда, выглядя растерянно и встревоженно.

«Энергия альфы».

Она выждала миг, убедилась, что никто не смотрел, и юркнула внутрь.

В дальнем углу Кийо стоял над трупом мучителя. Кийо оглянулся с мрачным видом. Он не был рад смерти. Это успокаивало.

— Твоя очередь.

Она подошла к мужчине, ужас и боль девушки обвили Ниам, она едва могла дышать… хотя могла выжить без кислорода, но это многое говорило о размере боли и ярости девушки. Она опустилась на колени и осторожно коснулась колена мужчины, магия стала пульсировать в ладони, затем медленно поползла по телу мужчины. На их глазах на его лице появились трещины. А потом он весь рассыпался. Стал прахом.

— Я такого ещё не видел.

Ниам встала.

— У фейри много козырей в рукавах.

Он посмотрел на неё.

— Мы больше не будем так делать.

Она прищурилась от его властного тона.

— Я сделаю то, что должна.

— Нет. — Он покачал головой. — Теперь я понимаю, что ты переживаешь все чувства жертвы, и ценю твоё желание помочь. Но это, — он указал на прах, — ужасное вмешательство в жизни сверхсуществ. Это не твоя работа. У нас не просто так есть правила, Ниам, всё ради выживания, и чтобы не было войны с людьми. Вмешиваться в их мир не просто опасно… Это не твоё право.

Его слова пронзили её, пробуждая вину и возмущение одновременно.

— Но мои видения…

— Я не знаю, почему они к тебе приходят, но каждый раз ты оставляешь след. Этот след позволяет Блэквудам и другим, как они, найти тебя. Жизнь этой девушки — жизни других, в которые ты вмешивалась — стоят жизней всех других людей на планете?

В душе она знала, что вела опасную игру с миром, но Кийо грубо вытащил её на свет реальности. Он прав, и она это осознавала.

Ниам не могла продолжать так делать. Не могла быть в ответе за открытие ворот, потому что как-то раз видела, что будет, если стена между мирами падёт.

Но было сложно не отвечать на зов видений.

— Я просто хотела… я хочу быть полезной.

Он медленно выдохнул.

— Видение с Токио помогает, или оно такое, как эти? — Он указал на прах.

— Оно важное. Честно. Оно о фейри.

— И ты больше мне ничего не расскажешь?

Вина сильнее пронзила её, но даже после событий последнего часа она не была готова довериться ему, и покачала головой.

— Ладно. Вернёмся в аэропорт.

— Но девушка. Я хочу ей помочь. Изменить её паспорт. Дать денег.

— И как ты сделаешь это без магии, чтобы она не узнала о нашем мире?

Ниам нахмурилась, её злило, что он прав.

— Ты достаточно ей помогла. Она сама справится. Тащи свой зад в терминал.

Его требовательный тон опалил, и она вздрогнула.

— Или что? Ты меня заставишь?

— Ниам, я только что убил человека в общественном туалете и видел, как ты превратила его в пепел. И это после видений, которые не должен был видеть, от ирландки-занозы, которую обязан защищать из-за заклинания, которое лишит меня свободы, пока Фионна не удовлетворит твоя безопасность. Моё терпение на пределе.

Она фыркнула и прошла мимо него.

— Оно не может быть на пределе, если его не существует вовсе.

За спиной послышалось рычание, но оно не пугало, хотя должно. Оно повлияло на её тело куда страннее — вызвало жар с головы до пят.

— Ты можешь уже расслабиться, — тихо сказала Ниам.

Самолёт набрал высоту, и Кийо хотел верить, что мог расслабиться, но тело отказывалось. Ожидание в аэропорту было напряжённым. Кийо постоянно выглядывал Гарм или других врагов. Более того, он не мог понять, как к нему передалось видение Ниам. Он не знал, могло ли это повториться. Упрямая фейри не рассказывала о видении с Токио, но призналась, что оно было отчасти о нём, и Кийо считал, что имеет право знать. Особенно, если она говорила ему вернуться в город, где у него были враги.

— Разве? — буркнул он, разглядывая людный салон самолёта. Пассажиры читали, смотрели телевизоры, встроенные в спинки сидений или спали. Когда он в последний раз спал? Сломанная шея и пара минут без сознания не считались.

— Я способна почувствовать врагов, — прошептала Ниам, склонившись к нему. Её сладкий и пряный аромат щекотал нос, и желудок сжался. Кийо хмуро посмотрел на неё, заметив золотые веснушки на переносице и щеках.

— Мне плевать на твоё предчувствие?

Она выгнула бровь.

— Ты в ужасном настроении.

— Ниам… — Её имя прозвучало рыком предупреждения.

— Ладно. — Она посмотрела на него с вопросом в больших золотисто-аквамариновых глазах. — Тебе не нравится летать?

— Возможно всё же стоит разорвать контракт, — проворчал он.

Она закатила глаза.

— Я всегда ощущаю врагов, так что говорю, хочешь ты этого или нет. Я ощущаю, когда опасность близко. Я знала, что меня преследовали Гарм, раньше, чем увидела машины. И если бы на борту кто-то хотел мне навредить, я это ощутила бы. Так что… можешь расслабиться, телохранитель. Может, тебе поспать?

Это казалось заманчивым, но он не доверял женщине, которую его наняли защищать. И раз она могла перенестись из самолёта куда угодно, он оставался настороже.

— Всё нормально.

Ниам прильнула к Кийо, и он сжал кулаки.

— Хочешь поговорить о том, почему не желаешь ехать в Токио?

— Хочешь рассказать о видении? — парировал он. Она мрачно посмотрела на него и, к счастью, откинулась на спинку своего сиденья. — Ты могла поделиться им, да? Как в аэропорту с девушкой.

Ниам нахмурилась.

— Я не знаю, как это делать.

— Хочешь попробовать снова? — он с неохотой протянул ладонь.

Она посмотрела на его руку, и взгляд Кийо привлекли её длинные ресницы. К его удивлению, она опустила ладонь на его и сжала своими холодными пальцами. Кожа Кийо искрилась и покалывала там, где Ниам его касалась, словно он гладил оголённый провод. Наверное, потому что она фейри, и в ней полно энергии.

— Ну? — буркнул он.

Ниам печально улыбнулась.

— О, я не знаю, как дать тебе видение. Я просто хотела подержать тебя за руку. Я давно никого не держала за руку.

Её слова обезоружили. Если кто осмеливался держать его за руку, он с нетерпением и раздражением их отталкивал. Когда он брал женщину в кровать, дело было только в сексе. И любые ласки тоже ради сексуального удовольствия. Он не обнимался и не держал за руку. Но мысль о том, чтобы отринуть Ниам… ему не понравилась.

Кийо не понимал свою реакцию. Он уже очень давно не испытывал нежные чувства к кому-то. Обеспокоенный, он поднял их сплетённые ладони и опустил на её колени, а потом выбрался из её хватки.

— Я не умею утешать, — сказал он нежно, насколько мог. — Просто не такой.

Она оценивающе смотрела на него, скользя взглядом к его ладони, затем нахмурилась. Удивившись смятению, он проследил за её взглядом на свою ладонь и понял, что сжал кулак. Потому что ладонь ещё покалывало, словно в неё бил ток.

Он резко спрятал ладонь.

— Поспи, — приказал он.

Проклятая женщина должна оставить его в покое хоть ненадолго.

— Нуждаться в людском контакте — нормально, Кийо, — прошептала она. — Немного утешения ничего не значит.

Терпение было на исходе, и он оскалился.

— Мы не люди. И утешение мне не нужно. Если тебе да, найди кого-то подходящего в Токио.

Ниам не успела скрыть обиду, которая на мгновение отразилась на потрясающе красивом лице. Очередное, давно не испытываемое, чувство вспыхнуло в груди.

Вина.

Проклятье.

Он ещё никогда так не жалел, что взялся за работу.

— Почему ты стал таким холодным? — спросила Ниам, но по резкости слов, он понял, что она не спрашивала, а констатировала факты.

Кийо посмотрел на неё, и волнение усилилось вдесятеро. Эта женщина была быстрой и сильной, могла сломать ему шею, не касаясь, но была раздражающе мягкой. Так переживала, что это могло её погубить… а то и подвергнуть опасности весь мир.

— Ты мягкая, — сказал он, его голос был чуть громче шёпота.

Она повернула к нему голову.

— Что?

— Ты мягкая. Переживаешь за незнакомцев, и это делает тебя слабой. И если эта слабость ведёт к войне, Ниам, ей не восхищаются. Хватит. Ты можешь научиться от меня, и это поможет уберечь всех нас. — Слова выдались грубыми, и он знал, как только произнёс их, что она не заслуживала. Но Ниам сбила его с толку, и ему это не нравилось.

И вот тогда она напомнила, что он не знал её. Холод и твёрдость отразились в чертах, и Ниам вдруг стала выглядеть странно, эфемерно, как настоящая фейри. Но её слова были человеческими и злыми.

— Мне нечему учиться у тебя, кроме как быть абсолютно засранкой. Поспи, Кийо. Дай миру отдохнуть от твоего веселья.

Вина, которую он чувствовал из-за своих слов, отступила из-за изумления.

В ней прятался огонь. Дух.

И Кийо невольно восхищался этим.

В этом и проблема. Он невольно восхищался…

Волоски на шее Кийо встали дыбом, остановив мысли. Он почувствовал странную отстранённость.

Что-то не так.

Он напрягся, пытаясь прощупать окружение.

— Кийо, в чём де?..

Он поднял ладонь, перебивая Ниам.

А потом понял.

Кийо нажал на экран на спинке сидения перед собой, ища подтверждение, и открыл карту. Затем напрягся. Ниам склонилась и посмотрела на экран. Он услышал её тихий выдох.

— Мы летим не в ту сторону.

Он кивнул, быстро выключил экран.

— Мы летим не на юг, а на запад, — Кийо посмотрел в её потрясённое лицо. — Ты ничего не ощущаешь?

Они постарались незаметно оглядеться в салоне. Что-то в увиденном не так.

— Кийо… — голос Ниам был тихим от страха. — Все… спят. — У всех пассажиров были закрыты глаза. Он повернулся к Ниам, она подняла ладонь и сжала пальцы. Её щеки побледнели, и она в ужасе посмотрела в его глаза. — Они мертвы.

— Вставай, — заявил Кийо. — Нужно покинуть самолёт.

Они отстегнули ремни, и Кийо встал первым, протянув ладонь, чтобы помочь Ниам выйти в проход между сидениями. Он всё ещё сжимал её, когда волоски на теле встали дыбом. Фигура появилась из мерцания в воздухе в начале прохода и шагала к ним. За мужчиной воздух замерцал снова, и появился кто-то ещё.

— Скрывающая магия, — протянула Ниам, три колдуна и две ведьмы встали перед ними.

— Как? — прорычал Кийо. Ниам должна была ощутить магию и сверхсуществ.

— Они могут укрыться даже от меня. — Слёзы блестели в её глазах, в которых читался гнев, смотря на членов ковена. — Но с огромной жертвой.

Кийо знал кое-что о магии — у Ниам она используется без обмена, а вот ведьмы и колдуны так не могли. Чтобы колдовать, им нужно топливо для энергии. Дерево в лесу в обмен на заклинание в бою. Зверь в обмен на рану врага. Людей меняли за заклинание невидимости от самых сильных существ на земле. Белые ведьмы и колдуны имели ограничения, потому что не ранили других ради силы.

Некоторые ковены, как Блэквуд, достаточно большие, чтобы объединять энергию и делать больше, чем могли отдельные ведьмы и колдуны. Потому многие маги хотели быть в ковене. Это делало их сильнее. И, конечно, когда ковены становились сильными, как Блэквуды, могли использовать тёмную магию, хотя делали вид, что эта мысль им претила.

— Они убили всех на борту, чтобы укрыться от меня, — сказала Ниам в ярости и ужасе, от горя у неё потемнели глаза.

— Технически, в этом не было необходимости. — Колдун, стоящий во главе, указал на мёртвых пассажиров. — Нам нужно было около половины. Тебя сложно обмануть.

— Зачем убивать всех? — Кийо уставился на колдуна без чести. Кийо за годы научился смотреть без эмоций. Он подавлял почти все эмоции. Он увидел в жизни так много… но часто ощущал себя бездушным, Кийо знал, что душа у него ещё была. Потому что смерти пассажиров сдавливали грудь. Он не мог на них смотреть. На людей, которые сели на самолёт, как делали много раз, и их энергию, их жизни бездумно забрали, чтобы пять проклятых магов могли спрятаться от одной фейри.

Грязные бесчестные куски дерьма.

— Мне не нравится оставлять свидетелей, — сказал колдун, смотря бледными глазами на Ниам. — Тебе повезло, что мы так сильно в тебе нуждаемся, или я убил бы тебя за то, что ты сделала с Лейтоном и его сёстрами. Но отец Лейтона этого не хочет. Ты слишком важна.

— Она их не убивала, — сказал за неё Кийо.

Колдун раздраженно посмотрел на него.

— А ты, видимо, наёмник? Что ты тут забыл, грязное облезлое полусущество?

Не стоило говорить такое, когда он уже ощущал больше, чем хотел. Кийо размытым пятном пересёк короткое расстояние между ними и кулаком пробил грудь колдуна, сжав сердце мерзавца и вытащив его. Глаза колдуна закрылись, он упал на пол, словно у него вытащили батарейки. В принципе, так и было.

Кийо бросил сердце на тело колдуна, ощутив, как невидимые пальцы сжали его горло. Ощущение было неприятным и опустило его на колени. Он не умрёт от этого, поэтому встал, глядя на ведьм, которые общими силами душили его магией.

Вдруг он учуял Ниам, она прошла мимо него, но едва видел её. Она была быстрой, вихрем цвета и движения. Он впервые видел такую скорость несколько месяцев назад, когда Роза и Фионн отыскали его в Бухаресте. Тогда на них тоже напали члены ковена. Члены ковена один за другим, как домино, упали на пол прохода.

Ниам стояла среди погибших, её грудь вздымалась от эмоций, слёзы текли по лицу, пока она смотрела на тела. Кийо не знал, были они без сознания или мертвы. Она посмотрела на него с болью в глазах, и Кийо сильно захотел подойти к ней и утешить.

В этом не было смысла.

А потом самолёт дёрнулся, отвлекая от тревожных мыслей.

— В чём дело? — выпалил он, вскочив, но споткнулся и отлетел на сидение, когда самолёт снова дёрнулся.

— Ковен! — Ниам отлетела к нему. — Они, наверное, управляли самолётом. — Она обняла Кийо, поражая. — Держись! Не отпускай!

Кийо послушался бездумно, и всё вдруг почернело. А потом стало холодным.

Влага, холод и тьма окружили, давя на грудь.

Он не сразу понял, где был. В воде.

Тонул в тёмных глубинах моря.

Ниам вырвалась на поверхность и вдохнула. Хоть она не могла умереть от нехватки кислорода, «человеческий» разум любил обманывать мыслью, что она умирает. Ниам считала, это потому, что она выросла среди людей.

— Кийо! — закричала она, озираясь, и заметила вдали берег.

У перенесения были пределы. Она хотела бы забрать его на сушу, но они летели над Балтийским морем, которое в тысячу миль шириной. Она могла перенестись на шесть миль, так что чудо, что она донесла их так близко к суше.

Себя близко к суше.

Паника разлилась в груди.

— Кийо!

Ничего.

— Боже, я убила его. — У неё застучали зубы. Не от холода, она едва ощущала его, а от эмоций. От горя. Сначала все люди на борту…

— КИЙО!

— Я тут!

Облегчение наполнило её. Кийо плыл кролем на большой скорости к ней. Ниам поплыла к нему. Человек мучился бы в беспокойной воде, но они довольно быстро добрались друг до друга. Подавляя желание обнять Кийо от радости, зная, что он не будет рад этому, Ниам с дрожью улыбнулся.

— Прости. У дара есть пределы.

Кийо прищурился, посмотрев поверх её головы, и она услышала ужасный металлический скрежет. Она повернулась, болтая ногами, и в ужасе наблюдала, как самолёт падал.

— Он ударится об воду, и мы это ощутим, — сказал Кийо тревожно.

— Ты про волны?

— Да.

Это не проблема для неё, но оборотни не бессмертны, и могли утонуть. Если Кийо переживал, значит, он мог.

— Меня может хватить на ещё одно перемещение. — Она указала на берег. — Я могу отнести нас туда.

— Давай.

Ниам придвинулась к нему, ощущая в этот раз, как её тело прижалось к его. Кийо отпустил ладони ей на бёдра, когда она собрала энергию вокруг него. Тьма перемещения была быстрой. Они упали на пляж, в этот раз не порознь.

Кийо охнул, звук дрожью пробежал по телу Ниам, он принял удар, и она была на нём. Их взгляды пересеклись, и трепет, не связанный с мокрой одеждой, прилипшей к коже, пронёсся по Ниам.

Кийо ещё сжимал её бедра, и она ощутила давление пальцев. Жар разлился по животу.

Кио опустил взгляд тёмных глаз на её губы. Ужасный звук крушения нарушил напряжённый момент, и Ниам вернулась в реальность. Она устало отодвинулась, встала и повернулась к морю.

Волны неслись к ним, но при приближении к берегу становились всё меньше.

— Все те люди. — Горе снова ударило по ней.

— Почему они так делают? — спросил Кийо с раздражением в словах. — Они послали так много членов ковена за вами, за фейри. И вы всех победили. Почему они не прекратят? Это глупость или наглость?

— Фанатизм, — ответила она. — Они так одержимы идеей безграничной силы, что жертвуют собой ради этого — Ниам посмотрела на него. Его волосы выбились из пучка, обрамляя густыми мокрыми прядями лицо. В волосах был песок, и спина Кийо была в песке. Его красота немного задевала. Ниам хотела, чтобы это отвлекало от произошедшего. Но даже Кийо так не мог.

— Они убили невинных людей. Я убила их, — призналась она.

— Это не твоя вина, — хрипло сказал он. — Ты не в ответе за действия других.

— Нет, я убила членов ковена.

Она ощущала его горящий взгляд на ней.

— И? Ты защищала нас.

— Я могла просто вырубить их.

— Они всё равно умерли бы в крушении. Утонули.

— Я убила людей.

От его молчания она вспомнила его слова на самолёте:

«Ты мягкая. Переживаешь за незнакомцев, и это делает тебя слабой. И если эта слабость ведёт к войне, Ниам, ей не восхищаются. Хватит. Ты можешь научиться от меня, и это поможет уберечь всех нас».

Ниам не хотела быть холодной, как он, но и не хотела быть уязвимой. Подавив слёзы и горе, она повернулась и утомлённо пошла по пляжу.

Кийо пошёл следом.

— Ты в порядке? Ты двигаешься медленно… для тебя.

— Перемещение утомляет. Скоро станет лучше. — Между ними опустилась тишина. Она её нарушила. — Что теперь?

Он смотрел на скалы впереди. Тропа была вырезана в камне, и могла увести их с пляжа на долины.

— Думаю, мы на одном из шведских островов.

Они шли по пляжу, и Ниам разглядывала оборотня. В нём было что-то, что она упускала. У неё не было опыта с оборотнями. Она убегала от нескольких, потому что они или были из Гарма, или чуяли в ней нечто другое, и им становилось любопытно. Но Кийо казался сильнее многих. Точно быстрее. Оборотни быстры, но обычно медленнее других сверхсуществ. Конечно, некоторые альфы были исключениями. Больше года назад, когда у неё появились видения о другой фейри, девушке по имени Тея, она увидела её спутника. Ниам не встречала его в реальности, но знала из видений, что он один из сильнейших и быстрых оборотней. Его звали Коналл. Он был альфой последней стаи в Шотландии, и имел дар поиска. Когда он улавливал чей-то запах, мог найти обладателя где угодно в мире. Его наняли найти Тею, и нанял тот, кто пытал её и экспериментировал.

Ниам вздрагивала каждый раз, когда думала о Тее. Ни одна фейри не избежала трагедии, но Тею жестоко пытал безумец.

Её миссией тогда было защитить от него Тею, но видения раскрыли, что Коналл истинный спутник Теи, и что их воссоединение спасёт Тею, а потом и их всех. Она попыталась убедить Тею довериться Коналлу, не назвав причину. Она сделала так и с Розой и Фионном. Это сработало. Но Тею пронзили в сердце железным ножом, и Коналл укусил её, чтобы превратить в оборотня и спасти жизнь. Они стали парой, и это сработало, и теперь Тея была защищена от всего безумия, от войны за врата в мир фейри. Ниам какое-то время переживала за Тею, потому что та хотела найти её. Решимость Теи родилась из верности, которую вызывала Ниам. Но перестала видеть, как Тея приходит за ней, значит, кто-то уговорил волчицу остаться в Шотландии. В безопасности.

Вот и славно.

Воспоминания о новом видении, где были стоячие камни, пришли к ней, и сердце забилось быстрее. Ниам не могла поверить, что то, что она видела, правда.

— Люди увидят, что самолёт упал. Скоро на пляже будут власти.

Ниам посмотрела на Кийо, который бросил эти слова через плечо, пока поднимался по камням. Он не предложил ей помощь, видимо, из-за того, что ей это не нужно. У неё равновесие канатоходца. Даже лучше.

— Нам понадобится транспорт, — ответила она.

— Я узнал бы у Брана, есть ли у него знакомые тут, но наши вещи были на том самолёте, включая телефон.

И её наличные.

— Нужно украсть машину.

Она видела по напряжению плеч, что ему не понравилась эта идея. Волк сам себе противоречил. Он был готов убить, при необходимости, его могли много раз нанимать для этого. Но воровство считал ниже себя. Когда всю жизнь проводишь в бегах, порой приходилось жертвовать каплями чести. Кривясь из-за напоминания о бессмертном ужасе, в который попала, Ниам прошла за волком на твёрдую землю и посмотрела вперёд.

Перед ними тянулась долина, покрытая инеем, а дальше стояли деревья. Много деревьев.

— Где мы?

Кийо нахмурился и осмотрелся. Затем прищурился на что-то вдали и справа. Куда и указал.

— Там дорога. — Его палец очертил яркий бетон среди покрытой инеем зелени. — И она ведёт в тот лес. — Он повернулся к ней. — Мы пойдём вдоль той дороги, но будем держаться деревьев.

— Думаешь, это Швеция?

Он кивнул.

— Когда я проверял карту на самолёте, мы летели к югу Балтийского моря.

— Но это означает, что мы можем быть в любой из стран на берегу южной стороны Балтийского моря.

— Нет. Мы перенеслись на запад.

Ниам нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

С замкнутым выражением лица он направился к дороге вдали.

— У меня отличное ощущение направления.

— Это волчье?

Он пожал плечами.

— Не в курсе.

Уже знакомое жжение раздражения вспыхнуло в груди Ниам. Она знала, что Кийо мог быть как Коналл, очень сильным альфой со своим талантом. Но инстинкт говорил, что было что-то большее. Как он и Фионн узнали друг друга? И почему Фионн был уверен, что Кийо именно то сверхсущество, которому хватит сил защитить фейри? Ниам была сильнее, быстрее, почти не убиваемая. Да, её можно было одолеть большой группой, и хуже, если они с железом, Кийо это доказал. Сила в количестве помогала. Но это не объясняло, почему Фионн выбрал этого парня в качестве её телохранителя.

И её тревожило то, что она получила странное видение о нём, которое не говорило ничего, кроме того, что Токио был важным.

Она думала о том миге на самолёте, когда Кийо хотел, чтобы она поделилась видением, и Ниам взяла его за руку. Она позволила себе быть уязвимой, потому что на миг ощутила необъяснимую связь с ним. Кийо отверг её. Ниам думала, что он пытался быть хорошим, как мог, но отказался утешить её. И был в этом не так хорош.

— Кто ты на самом деле, Кийо?

Он остановился и оглянулся на неё с пустым выражением лица, пока его взгляд не скользнул ниже. Он прищурился.

Хмурясь, Ниам опустила взгляд. Её белая футболка прилипла к коже, почти не оставляя места воображению. И теперь она поняла, что джинсы промокли и шуршали, как наждачная бумага о ноги.

Кийо был в схожем состоянии. Его футболка подчёркивала сильные мышцы, которые она видела в лесу в Москве. Она помнила его наготу, шрам на животе. Кто-то напал на него когда-то серебром.

Она заметила слабую дрожь.

Волку было холодно.

Ниам поняла, что на шведском острове февраль, на улице ноль градусов, а они мокрые. Земля под ними хрустела льдом, искрясь на солнце. У оборотней горячая кровь, но холод они чувствовали.

Ниам подошла к Кийо, и тот напрягся. Она протянула руку, чтобы коснуться его, и он тут же напал — сжал её запястье, не дав коснуться.

— Что ты творишь?

Игла обиды пронзила возле сердца.

Он до сих пор не доверял ей. Не доверял никому… или это из-за того, что она — фейри?

— Я хотела магией высушить твою одежду. — Ниам вырвала руку из его хватки, но он сжал сильнее. — Отпусти меня.

Его тёмные глаза смотрели в её, и подозрения в них сменялись изумлением. Кийо медленно разжал пальцы на её запястье.

— Ладно.

Желая ему помочь уже меньше, чем минуту назад, Ниам замешкалась.

Волк склонил голову, разглядывая её.

— Тебе больно?

Она запаниковала на миг, что он видел её насквозь. А потом поняла, что он имел в виду запястье. Ниам насмешливо улыбнулась ему.

— Это сложно сделать. — Она робко опустила ладонь на его плечо и направила энергию на высушивание одежды на его теле, и в его кожу, чтобы согреть.

— Почему я думаю, что это неправда? — вопрос Кийо прозвучал почти шёпотом.

Она посмотрела ему в глаза, а энергия двигалась по нему.

— Что?

— Ты сказала, что сложно. Я в этом сомневаюсь.

Увидев, что его одежда высохла, она отдёрнула руку.

— Ты про то, что я мягкая? Мягкая и слабая. — Ниам, не смотря в его глаза, прошла мимо, её одежда высыхала, пока она использовала эту же магию на себе. — Я про физически. Физически меня тяжело ранить.

Оборотень догнал её.

— Я говорил серьёзно на самолёте. Ты проживёшь дольше, если будешь думать о своём выживании. Эмоции — слабость.

Сочувствие укололо её.

— О, Кийо, что заставило тебя так думать?

Он помрачнел при виде её сочувствия.

— Не нужно снисхождения. Я достаточно взрослый, чтобы…

Подозрение вспыхнуло в Ниам от его резкого молчания. Что он чуть не выдал?

— Мне плевать, если ты старше меня. — Она ушла от интересной темы его возраста. — Но это не означает, что ты знаешь лучше. И если думаешь, что эмоции добавляют слабости, сильно ошибаешься. Эмоции делают сильнее.

— Из-за них соображаешь нелогично, совершаешь ошибки.

— Возможно, — согласилась она. — Но эмоции дают огонь. Зачем всё это без эмоций? — Она указала на мир вокруг, на их существование. — Пыл, похоть, любовь, гнев, отмщение, сострадание, амбиции, решимость… эмоции дают повод жить. Если нет, то в чём смысл?

— Ладно, не спорю. Но эмоций бывает слишком много. Ты сильно переживаешь, горюешь за незнакомцев, рискуешь собой ради них, не зная, поступили бы они так за тебя. Новости: девяносто процентов не сделают этого.

Она слышала гнев в его голосе, и он успокоил. Кийо могло нравиться считать себя лишённым эмоций, но у него было своё мнение, и его искренне злило, что она рисковала жизнью за других. Потому что это усложняло его работу, или потому что он переживал за неё? Ниам хотелось думать, что последнее, но скорее всего, дело в первом. Они всё-таки знали друг друга всего сорок восемь часов.

— Но я такая. — Она виновато улыбнулась. — И переживаю за людей.

— Даже когда они не заслуживают этого?

Она обдумывала это, пока они шли по дороге, сделанной людьми и состоящей из двух полос. Они шли у края ближе к деревьям.

— Многие заслуживают заботы. Мужчина в аэропорту в Москве… не заслуживал. Он был злом, как по мне. У него не было совести. Он не виноват, что родился таким, но виноват, что поддался тьме. Так что люди, как он, не заслуживают этого.

— А как насчёт торговца наркотиками или насильника?

Его снисхождение злило.

— Хватит всё усложнять.

— Всё уже сложно, — рявкнул он. — Во всех нас есть уровни хорошего и плохого. Ты хочешь всю жизнь взвешивать и судить, достаточно ли хочешь помочь человеку? Это утомительно и глупо.

— И мне нужно всех отгонять, как ты? — парировала она.

Кийо пожал плечами.

— Я счастливее с этим, да?

— Ты — самый несчастный из всех, кого я встречала. — Она обошла его и устремилась вперёд на сверхскорости, чтобы оторваться от него. К сожалению, он тоже был быстрым.

— Я не несчастен. Я никакой. Это моё мнение.

Да волк не в себе.

— О, ладно тебе. Под этой маской армия эмоций, которые хотят вырваться и воевать в мире.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — ледяным тоном заявил он.

— Редкие знают, наверное. Так бывает, когда никого не подпускаешь к себе.

— Кто сказал, что это не так? Потому что я не хочу тебя впустить? Ты не понимаешь, что просто мне не нравишься, или я тебе не доверяю?

Она поняла, что её сердце колотилось.

— Что ж, это взаимно. А мне нравятся почти все.

— И доверяешь ты тоже почти всем. Это тебя погубит.

— Я не доверяю почти всем, идиот! — Она остановилась и толкнула его в грудь. Он даже не сдвинулся. Просто раздражающе приподнял бровь со снисхождением. — Я была в бегах с двенадцати лет. Я одна из пяти существ, оставшихся в этом мире с невообразимыми силами. Я способна на то, что ты и представить не можешь. — Она шагнула ближе, заставляя его выдерживать её взгляд. — И из всех моих потрясающих даров, мягкие эмоции, как ты их зовёшь, мои доброта, сострадание и любовь — мои величайшие дары. Без них я — самое тёмное и опасное существо в мире. Будь благодарен, что я такая, Кийо. Ради всех.

Оборотень напряжённо разглядывал её, а потом потряс, склонив голову в кивке.

Она замешкалась, а потом зашагала снова. Кийо не понимал, что она сказала это не только для того, чтобы он перестал ощущать себя выше неё, но и чтобы напомнить себе. Были дни, когда она пересекала черту, и её утягивали тени. Ей приходилось бороться, чтобы это не происходило.

Они в тишине шли бок о бок, но между ними гудело напряжение. Напряжение, от которого сердце Ниам колотилось.

Они добрались до леса, и Кийо указал за деревья. Те не были в снегу, но покрыты инеем, и ветки хрустели и трещали вместе со льдом под ногами.

Ниам отчаянно хотела спросить Кийо кем он был. Почему отличался от других волков? Потому что так и было. И отличался сильно. Но не хотела снова спорить. Оборотень умел задевать её гордость и злить больше других.

— Что нам делать дальше? — спросила она вместо этого.

Она заметила, как его взгляд метался. Кийо постоянно был настороже, следил за окрестностями.

— Ты всё ещё думаешь, что нам нужно в Токио?

— Да. — Ниам хотела узнать больше о Кийо.

— Думаю, нам нужно связаться с Браном и Фионном. Они могут помочь с безопасным путём отсюда.

— Удивлена, что ты полагаешься на чью-то помощь. — Она скривилась, сказав это. У неё была раздражающая привычка подкалывать его. — Прости.

Он покачал головой.

— Ты не ошибаешься. Но я доверяю только одному в мире, и это Фионн, а он доверяет Брану.

— Почему Фионн?

Он посмотрел на неё.

— Потому что такой, как Фионн, не раскрывает тайны своего существования — и своей спутницы — кому-то, если не доверяет. Он доверился мне. Несмотря на нерушимый контракт. Он доверят мне с Розой. Я всегда уважал его, и, доверив мне тайны Розы, он связал меня честью вернуть его доверие.

Ниам улыбнулась от его необычно милых слов. Кийо мог не думать, что вёл себя мило, но был таким. Он и Фионн друзья.

— Я думала, что ты презирал связь пары?

— Я презираю. Но она сильна. Роза важнее всего для Фионна. Это видит любой дурак.

Что-то вспыхнуло в ней. Она поняла, что это зависть.

— Ты можешь мне доверять, — сказала она.

Он удивил её слабой улыбкой. Ладно, это было скорее ухмылкой, но… это было горячо.

— Ты мне доверяешь?

— Из-за тебя я впервые испытала чистое железо, так что должна сказать нет…

Кийо потрясённо фыркнул.

— Но начинаешь?

Ниам пожала плечами. Она пожалеет, что снова была уязвимой, но такая уж она.

— Я хочу доверять тебе. Что-то в тебе есть… не знаю.

Он нахмурился.

— Ты можешь верить, что я не хочу нарушить контракт с Фионном.

Они снова притихли, и в этот раз Ниам не нарушала молчание. Она не из тех, кто влюблялся в плохиша, и не хотела это исправлять. Но не могла отрицать, что ощущала ток от волка, и что он потрясал её. Ниам хотелось, чтобы было не так. Но Кийо — масса интригующих противоречий, и она всегда любила загадки. Она покраснела от мысли, что Кийо мог разгадать её влюблённость. Ниам поджала губы и решила, что лучше пока не говорить.

Вскоре они вышли из леса и увидели небольшое скопление домиков вдали. Они были окружены замёрзшими полями. Но, пока шли к домам, заметили машину.

Кийо с мрачным выражением лица сжал Ниам за руку, чтобы остановить.

— Всё хорошо, — сказала она ему.

— Мы — чужаки посреди неизвестности, не одетые для зимы, и самолёт только что упал с неба, — напомнил он.

— Доверься мне.

Он хмурился, но отпустил её руку, и они дождались, пока машина замедлилась рядом с ними. Мужчина, лет сорока, выпрыгнул наружу. Он был одет в замшевое пальто поверх вязаного свитера. Его коричневые штаны заправлены в рабочие сапоги.

— Var kom du ifrån?

— Ты знаешь шведский? — буркнул Кийо под нос.

— Я выгляжу как знаток языков? — Ниам шагнула к незнакомцу. — Простите, сэр, мы не понимаем.

Мужчина выгнул брови, остановился перед ними и с опаской взглянул на Кийо.

— Вы англичане?

— Ирландцы.

— Вы не выжившие после крушения самолёта. Выжить там невозможно.

— Крушение? Какое крушение?

— Вы не видели? — Его английский был идеальным. — Мы получили сигнал, что самолёт упал в море.

— Простите, мы ничего об этом не знаем, — соврала Ниам. Она приблизилась к мужчине, коснулась его руки, смотря в глаза. Он тут же расслабился. — Где мы?

— Оттенби. На острове Эланд.

— Далеко до континента?

— Больше часа езды к Калмару.

— Нам нужно срочно добраться. Как можно скорее, это важно. Вы же дадите нам свою машину? — Он медленно кивнул. — И когда кто-то спросит, что с ней случилось, вы скажете, что продали юной паре, которая нуждалась в машине, но вы не помните их лица… В это вы поверите.

— Я продал её, — согласился он.

— Где вы живете?

Он повернулся и указал на дорогу, откуда приехал.

— Значит, недалеко. Мы подвезём вас как можно ближе. Ключи?

Мужчина вытащил их из кармана пальто и протянул.

Ниам кивнула Кийо, он забрал их из руки мужчины. Ниам стало не по себе, но она игнорировала волну тревоги. Они втроём забрались в машину, Кийо развернул её, и они поехали к домам. Он остановился у развилки возле домов справа и больших зданий слева.

— Можете выходить, — сказала Ниам. — И спасибо.

Мужчина вышел из машины с ошеломлённым видом, и Кийо поехал прочь, ускоряясь, чтобы оставить городок позади. Он постучал по экрану в центре панели.

— Я всё сделаю, — сказала Ниам, попытавшись отодвинуть его руку.

Он отдёрнул ладонь, не дав ей коснуться его. Ниам тяжко вздохнула, коснулась экрана и поискала навигатор. Появилась карта, и она ввела название города на континенте, который упоминал мужчина. Калмар.

Женщина в навигаторе говорила на шведском, и Ниам криво улыбнулась Кийо, но он смотрел без эмоций на дорогу. Вода появилась слева от них, они ехали на север по западному берегу острова. Судя по картам, там был пролив Калмар.

— Тебе это не нравится, да?

— Что?

— Дар, искажающий разум.

— Это дар?

Она обдумала вопрос.

— Нет, — сказала она. — Ты, пожалуй, прав. Это не дар.

— Ты играешь с волей людей.

— Знаю. Но что ещё делать?

Он сжал руль.

— В этой ситуации мы делаем то, что помогает выжить. Но, как по мне, ты используешь «дар», как хочешь. Чтобы жить в роскошных отелях. Летать, куда нужно. — Он посмотрел на неё. — Грабить банки.

Вина душила Ниам, поэтому она быстро отвела взгляд.

— Старые привычки сложно убрать.

— Я должен, пожалуй, радоваться, что ты не можешь использовать его на других сверхсуществах. Фионн так говорил. Ты же не можешь?

— Не могу, — подтвердила она. — С тобой не сработает.

Он кивнул, а потом…

— Это был твой брат, да? Он убедил использовать дары, чтобы жить хорошо, пока ты в бегах.

Упоминание… о нём…

Ниам мрачно посмотрела на Кийо.

— Я взрослая. И несу ответственность за свои поступки.

— Да? Странное противоречие. Ты переживаешь за людей… но это не вяжется с тем, что тебе нравится воровать у них или играть с их разумами.

— Ты всё знаешь о противоречиях. Ты — одно большое противоречие.

— Я прав, да? — Он проигнорировал невнятный ответ. — Ронан убедил тебя использовать дары.

«Ты в долгу передо мной, Ни. В этом нет вреда».

Ниам вздрогнула, вспомнив его голос.

— Не произноси больше его имя.

Холодок пробежал по машине, маска безразличия Кийо пропала. Он удивлённо выгнул брови на ледяной тона, холод исходил из её души.

Их взгляды пересеклись, она бросала ему вызов.

Кийо первым отвёл взгляд на дорогу.

— Когда мы попадём в Калмар, нужно найти телефон и связаться с Браном. — Холод в машине пропал.

— Может, он найдёт безопасный самолёт, и мы улетим отсюда. Хотя тут красиво.

— Я ни разу не был в Швеции, — пробормотал волк. — Много путешествовал, но не в Швецию.

— Ты можешь вычеркнуть её из списка. «Упал в Балтийское море и доплыл до Швеции». Ставь галочку!

К её радости, губы Кийо дрогнули. Немного.

После того, как Ниам запрограммировала навигатор на поиск маршрута до ближайшего отеля, им потребовалось чуть больше часа, чтобы добраться до материковой части Швеции. Лишь на Эландском мосту, связывающим остров с материком, напряжение между Кийо и Ниам спало.

Солнце скрылось за тяжёлыми тёмными тучами, и вода по бокам от моста стала напоминать стекло. Серо-голубые недвижимые простыни. На мосту почти не было машин, и на миг показалось, что Кийо с Ниам оказались в каком-то уединённом, безопасном уголке планеты, в котором невероятно мирно.

Кийо наслаждался этим мигом спокойствия среди хаоса и опасности, и подозревал, что Ниам тоже это оценила. Или, может, просто была благодарна за то, что какое-то время не приходилось общаться с ним. Если не считать моста, поездка, казалось, длилась дольше часа.

«…И из всех моих потрясающих даров, мягкие эмоции, как ты их зовёшь, мои доброта, сострадание и любовь — мои величайшие дары. Без них я — самое тёмное и опасное существо в мире. Будь благодарен, что я такая, Кийо. Ради всех».

Её слова вертелись в голове — как и его реакция на них.

Он уважал Ниам, а заработать его восхищение очень сложно.

Больше тревожило то, что Кийо хотел её.

Он способен подавить похоть. Несмотря на сильный сексуальный аппетит, у него не было предпочтений в женщинах — тело реагировало на всех, во всей их разнообразной красе. Секс — единственная радость в его суровом существовании, и за него Кийо мог быть благодарен, но не позволял идти на поводу у похоти.

Было просто, когда влекло только к телу, лицу.

Но как только Кийо увидел Ниам, отреагировал на неё. Она красива, и, как мужчина, он это оценил, но не даст управлять собой влечением.

Его привлекала личность, разум и сердце Ниам, что сильно беспокоило. У Кийо есть работа, и он не мог допустить, чтобы эмоции, которые были отключены десятки лет, сработали сейчас. Он должен держать дистанцию, и если для этого нужно притворяться, что его оскорбил её дар с игрой с разумом, так тому и быть. Ей не нужно знать, какие ужасы он творил, ведь по сравнению с ним она — Белоснежка.

И из-за этого странного чувства он не станет давить на тему её брата, хотя реакция Ниам была… проклятье, он даже не мог подобрать слово, чтобы описать. На мгновение показалось, что она превратит машину в сосульку. Кийо хотел надавить, но дистанция между ними — лучшее решение.

Они пересекли мост и теперь ехали по шоссе, окружённому деревьями, когда справа стало заметно озеро. Кийо взглянул на навигатор.

— Мы уже близко.

Они двигались по дороге вокруг озера и повернули направо. Похоже, они добрались до окраины города. Смотреть на окружение не особенно приятно, тем более в пасмурный день. Или, по крайней мере, так он думал сначала. Но повернув налево к отелю и съехав с бетонки на брусчатку, наткнулись на старые и скромные здания, и каждое выкрашено в свой пастельный тон. В кафе можно было посидеть на свежем воздухе. Летом пустая рыночная площадь, вероятно, заполнена прилавками и цветами. Стоящие повсюду велосипедные парковки свидетельствовали, что велосипеды тут популярный вид транспорта.

Чем дальше они ехали, тем уже становилась дорога, и внедорожник легко передвигался по камням.

— Мило, — отметила Ниам.

Кийо, слушая указания навигатора, повернул налево на ещё одну узкую мощёную дорогу и проехал по ней до конца до пункта назначения. Отель не был красивым, как соседние здания, учитывая грубый фасад, но голландская крыша придавала зданию интересный вид. Заметив отсутствие места для парковки, Кийо стал злиться. Его сложно утомить, но после пережитого и отсутствия сна, он просто хотел остановиться где-то без проблем.

— И где мне парковаться?

— Останови перед отелем. У них должен быть швейцар.

Терпеливый тон Ниам злил его сильнее. Она-то была спокойной с этой способностью восстанавливаться от всего, даже усталости.

— В этой лачуге?

— Это отель в четыре звезды, Кийо, — мягко упрекнула она. — Чего ты ожидал? Высокое современное здание в центре исторического города? Не вредничай. — Она вышла из машины, а он смотрел ей вслед.

Не вредничать?

Никто ещё не говорил так о нём.

Раздраженно рыча, он вышел из машины и устремился в отель. Интерьер был в скандинавском стиле — простой, современный, с удобной мебелью середины века. Но Кийо казалось, что европейская оценка в звёздах не отражала то же, что и на других континентах. В Штатах или Японии этот отель был в три звезды, а не четыре.

Да, плевать.

Он не из-за того злился.

Ему нужно в кровать. Сначала поесть. А потом поспать.

Ниам уже искажала разум клерка, когда он подошёл. Женщина дала ключи для двух номеров.

— Один номер, — заявил Кийо.

Ниам повернулась и выгнула бровь. Он смотрел на неё в ответ, отмечая, что веснушки на щеках и переносице выделялись на бледной коже. Может, он ошибался. Может, и фейри могли уставать.

— Одна комната?

— Я не выпущу тебя из виду.

— Я не буду спать с тобой в одной кровати.

— Многие женщины были бы рады.

Она скривилась.

— Ну, самоуверенный подлец, я не вхожу в их число.

Что-то похожее на ложь, повисло в воздухе.

Кийо ощутил реакцию нутром.

Твою мать.

— Ладно. Два номера. — Когда Ниам взяла ключ-карты, он схватил её руку, отчего она округлила золотисто-голубые глаза. — Но если убежишь, я взбешусь.

Она вздохнула, убрала ладонь и протянула ему ключ-карту.

— Могу я узнать, что тебя не бесит?

— Секс, — тут же ответил он. Не стоило этого говорить, но она казалась такой спокойной, а он ощущал себя… на взводе. К радости, он заметил милый румянец на её щеках.

— Ох. — Она опустила взгляд, отвернулась от него и улыбнулась клерку. — Тут я тебе не помощник.

Кийо посмотрел на её идеальную попку, которую отлично подчёркивали узкие джинсы, и длинные ноги. Он на болезненный миг позволил представить, как этими длинными ногами она обнимет его. С силой и грацией Ниам, она точно шикарна в постели.

— Лжёшь, — заметил он.

— Что? — Она прищурилась на него поверх плеча.

Стерев с лица все эмоции, он пошёл рядом с ней.

— Я ничего не говорил.

Они поднялись по лестнице вместо лифта, и он напомнил о машине, на что Ниам пожала плечами.

— Забей. Кто-нибудь придёт и попросит нас убрать машину, если нужно.

— Точно. Тогда начнём со звонка Брану.

— И как нам это сделать?

— С телефона в моей комнате. Я знаю его номер.

— Ты его запомнил?

— Конечно. — Он насмешливо посмотрел на неё. — Я не доверяю технологиям помнить все важное.

Она изумлённо улыбнулась ему.

— Мудрые слова.

Как оказалось, их номера были напротив друг друга.

— Заходи в мой, — сказал он, проводя ключ-картой, — пока я поговорю с Браном.

Комната была как фойе. Просторно, просто, чисто. Кийо посмотрел с тоской на кровать. Он не помнил, когда в последний раз так уставал. Указав на кресло и столик у окна, он посмотрел, как Ниам села туда, а потом взял телефон с прикроватной тумбочки. После ввёл код Ирландии, а потом номер Брана. Гудки шли и шли, а потом включился автоответчик.

— Это я, — сказал он, стараясь скрывать нетерпение в тоне. — Перезвони. У нас возникли проблемы. — Он положил трубку и сказал Ниам. — Наверное, он не ответил, потому что не узнал номер.

Меньше, чем через минуту, телефон зазвонил, и Кийо поднял трубку.

— Да?

— Это Бран.

Он нажал кнопку, чтобы и Ниам слышала, объяснил Брану, что произошло в самолёте и потом.

— Я говорил, что Блэквуды следят за аэропортами и вокзалами.

— За всеми? Во всём мире?

— Кто знает? Ясное дело, нужно незаметно доставить вас в нужное место.

— Ты всегда указываешь на очевидное?

— Кто-то не в настроении.

Ниам фыркнула.

— Бран, не заставляй меня ехать в Ирландию.

Вампир рассмеялся.

— Ладно. Насчёт Токио. Если это связано с фейри, может, стоит сообщить об этом Фионну.

Кийо посмотрел на Ниам, которая безумно замотала головой. Он хотел, чтобы она просто описала ему видение.

— Ниам не считает это хорошей идеей.

— Ладно. Тогда вот, что мы сделаем. Я дам вам деньги, новые паспорта… одежда нужна?

— Я могу достать. — Ниам пожала плечами.

— То есть, украсть? — сухо поинтересовался Кийо. Она виновато покраснела и отвела взгляд. — Да, нам нужна одежда, Бран.

Бран фыркнул.

— Я слышу осуждение в твоём голосе, Кийо. Тебе мама не говорила, что не стоит искать соринку в чужом глазе, если у себя бревна не замечаешь? Не слушай этого Осуждалку, Ниам. Он совершил больше преступлений, чем пропитали стены Алькатраса.

Ниам выгнула бровь на Кийо, а тот раздражённо зарычал.

Бран услышал и рассмеялся сильнее.

— Волк, ты только что лишился нравственного превосходства?

— Когда всё закончится, ты станешь моей личной грушей для битья, — пообещал Кийо.

Вампир не испугался.

— Перед тем, как мы насладимся этим радостным моментом, я вывезу вас из Швеции. Посылка со всем нужным, включая телефон, прибудет в отель через час. Я позвоню на тот сотовый с графиком пути. — Бран резко отключился.

— Он забавный. — Ниам встала. — И полезный.

— Именно поэтому я его и терплю. И я говорю про полезность, а не про первое определение.

— Что он имел в виду? — Она скрестила руки на груди, разглядывая его. — Про твои преступления и превосходство?

— Ничего такого, о чём ты не успела догадаться.

Она кивнула.

— Ты наёмник, и я понимаю, что за годы работы ты шёл на много сомнительных заданий. Потому интересно, по какому праву ты осуждал меня за мой дар обмана людей?

Желая сохранить барьер между ними, он пожал плечами.

— Я делал многое, но никогда ни с кем так не играл.

Это ложь. Но она сработала.

Ниам замкнулась. Посмотрев на него уязвлённо, она пошла к двери.

— Я буду в своей комнате.

— Нет.

— Что, прости?

— Ты не поела. Как и я. Мы пойдём в кафе. Поедим, пока ждём посылку.

— Я не голодна.

— Это не обсуждается.

Она вдруг размытым пятном пронеслась по комнате, и Кийо оказался прижатым к стене. Ниам надавила предплечьем ему на горло, приблизив поразительное лицо вплотную к его, и оскалила идеальные прямые зубы. Её глаза сверкнули золотом.

Жар пробежал по телу, удивляя Кийо.

— Ты мне не указ, Кийо. Не забывай это. — Она отпустила его и отошла.

Кийо не позволил выдать себя даже выражением лица, хотя потребовалось много самообладания, чтобы не реагировать на неё физически. Он хотел повалить Ниам на кровать и показать, как ей понравится подчиняться ему. А он не такой волк. Он считал себя выше этих основных инстинктов.

Что с ним происходило?

Он впечатлил себя сухостью тона:

— У тебя чересчур острая реакция, не кажется?

Она уставилась на него.

— Не думаю. Ты давил на меня.

— Не я придавил тебя к стене.

— Ты всегда такой козёл, когда голодный и уставший?

Он зарычал.

— Это ты постоянно раздражаешь.

— Конечно, такого мужчину, как ты, женщина с собственным мнением бесит.

— Ты ничего обо мне не знаешь. — Он прошёл мимо, игнорируя её запах, хотя тот сводил с ума, затем открыл дверь номера и указал ей идти вперёд. — Сначала поедим.

Ниам прищурилась и прошла к двери.

— Это попытка управлять или тревога за моё состояние? Тебе следует узнать, чтобы я проголодалась, должно пройти больше суток. Около недели, если точнее.

Кийо осознал, что, хоть и нечаянно, но Ниам выдала ему кусочек своего прошлого. Она знала голод.

Он закрыл номер отеля и поспешил догнать её.

— Вы с твоим братом успели поголодать.

Это не было вопросом.

Она удивлённо взглянула на него, а потом нахмурилась, словно только поняла, что выдала.

— Не я и мой брат. Только я. Слава богу.

— Что случилось?

Она не ответила.

Кийо проигнорировал жжение в груди, и дальше они шли в тишине, следуя по указателям в кафе. То оказалось в стиле буфета, еда выглядела не очень привлекательно, но это еда, что уже хорошо. В зале сидело несколько других посетителей отеля.

Они разделились, пока наполняли тарелки, и Кийо заметил Ниам за столиком для двоих в углу, далеко от остальных. Он сел, заметив, что, как для того, кто не был голоден, она положила еды почти так же много, как он. Кийо выгнул бровь.

Она робко улыбнулась.

— Я проголодалась, увидев еду.

Изумление прогнало часть недавнего раздражения, и губы дрогнули вокруг вилки с кусочком ветчины.

— Я пряталась какое-то время, — резко произнесла Ниам. Заметив его явное замешательство, она продолжила: — Ты спросил, что случилось. Про голод. — Он молчал, но кивнул, чтобы она продолжала. Ниам пожала плечами. — Я пропала с радара на пару месяцев. Исчезла даже от себя. Понимаешь?

Да, он понимал, и снова кивнул.

— Я даже не помню, как попала в комнату, или когда… — Её милые глаза потемнели, стали пустыми от эмоции, которую он узнал.

Горе.

Дело в её брате.

— Я не знаю, как долго была там. Дней десять, или около того. — Её улыбка вышла горькой и вялой. — Я ощущала боль от голода, но именно от колики обезвоживания вытащили меня из чёрной дыры. Я знала, что не умру… но не представляла, что будет так больно. — Она подняла на него полный задумчивости взгляд. — Это длилось недолго. К моменту, как я заставила себя подняться на ноги, чтобы выйти из той комнаты, боль начала рассеиваться. Я почувствовала себя странно сильнее, но тяжёлой. Будто я была из камня. — Она округлила глаза от шока, словно не хотела столько ему раскрывать, и опустила взгляд в тарелку. — Я вышла из комнаты в квартиру, которую не узнала, в городе, который не знала. Оказалось, я была в Гамбурге. Но не помню, как попала туда из Мюнхена…

Кийо смотрел на неё, затерянную в воспоминаниях. Её слова о голоде и боли от жажды, которые пропали, а тело стало сильнее, напомнили ему о словах, что доброта — её самый главный дар. Может, они должны благодарить её человеческие эмоции. Звучало так, словно человеческие привычки не давали ей стать полноценной фейри.

Она посмотрела ему в глаза, и волоски на шее встали дыбом от насторожённости.

— Ты тоже познал голод, да?

Как она это поняла?

Он посмотрел на свою тарелку, пронзил вилкой половину варёного яйца.

— Я многое познал, — уклончиво ответил он.

Кийо ощутил раздражение и обиду Ниам, даже не глядя на неё.

Больше она его не расспрашивала, и вообще не говорила до конца приёма пищи. И, хоть Кийо нравилась тишина, сейчас нервировала, ему не хватало звука нежного голоса с мелодичным ирландским акцентом Ниам. Молчание тянулось между ними, пока они доели и направились в номера. Они шли по фойе, и девушка за столом помахала им.

— Это принесли вам. — Она указала на большую сумку.

— Бран, — шепнул Кийо и забрал сумку.

Ниам поблагодарила девушку, и они пошли наверх. И Кийо, и Ниам пришли к невысказанному соглашению, что пользование лифтом — плохая идея для тех, кто не хотел оказаться загнанным в угол.

Указав Ниам пройти в его номер, он бросил сумку на кровать и расстегнул молнию. Внутри лежали два новых паспорта, больше налички, чем Кийо представлял нужным, джинсы и футболки, чистое нижнее белье и лифчики для Ниам, как и джинсы, футболки и трусы для него.

— Они подойдут идеально, — сказала она, приложив джинсы к телу, а затем её взгляд упал на лифчики, и глаза весело заблестели. — Откуда он знает?

Кийо оторвал взгляд от новых лифчиков, и посмотрел на тёмные джинсы и чёрные футболки, которые Бран выбрал для него. После чего хмыкнул, поняв, что вещи на него идеально сядут. Внутри лежали даже чёрные резинки для волос, и Кийо знал, что они для него. Его уже не удивляли точность и эффективность Брана. Телефон в такт его мыслям зазвонил в сумке.

Кийо стал рыться в ней, заметив на дне блеск серебра.

Катана.

Он почти улыбнулся.

Но вместо этого вытащил старомодный телефон и ответил, нажав на кнопку.

— Да?

— Хорошо, значит, всё получили? Я постарался, да? Даже вспомнил о резинках для волос, чтобы волосы не падали на красивое лицо. Знаю, как ты не любишь выглядеть сексуально, — сказал Бран.

Смех привлёк взгляд Кийо к Ниам, она широко улыбалась, плечи дрожали от веселья. Вид смеющейся Ниам очаровывал, и поразил Кийо, приглушив раздражение на Брана. Он ухмыльнулся в смеси усмешки и оскала. Она быстро заморгала, словно удивилась, и скользнула взглядом на его рот, задержавшись там достаточно долго, чтобы он ощутил, будто она гладила его губы пальцами.

— Алло, ты тут? — голос Брана вернул Кийо в реальность.

— Да, тут. Мы все получили. Что дальше?

— Частный самолёт ждёт вас в аэропорте Кальмара завтра утром ровно в шесть. Пилота зовут Стефан, и он встретит вас у входа. Это маленький аэропорт, не разминётесь.

— Далеко аэропорт отсюда?

— Десять минут. Вы оставили джип у отеля, да?

Кийо нахмурился. Откуда он знал?

— Да…

— Я избавился от машины. На улице припаркована Хонда Цивик, ключи в сумке. — Бран назвал номер машины.

— Ого, — сказала Ниам. — Ты — гений, Бран, продумываешь всё.

— О, спасибо, — ответил он игриво. — Я просто хочу убедиться, что вы в безопасности и с удобствами. Одежда подошла? Я выбрал джинсы, но знаю, что ты любишь платья, и…

Кийо выгнул бровь. Откуда он знал, что Ниам любила платья?

— О, всё хорошо. В джинсах проще бегать, — с горечью отметила она.

— Вы ни разу не встречались? — спросил Кийо.

— Нет, — ответил Бран. — Но пока я приглядывал за Ниам для Фионна, создалось ощущение, что встречались. Может, однажды я увижу твоё поразительное очарование собственными глазами, Ниам, — проурчал он.

Румянец окрасил щёки Ниам.

Кийо подавил рычание.

— Ты говоришь как маньяк, Бран.

— Мне больше нравится называть себя сексуальным ночным ангелом-хранителем.

Увидев, как Ниам подавляет улыбку, Кийо ощутил, растущее нетерпение.

— Что будет после аэропорта Кальмара?

— Точно. Стефан доставит вас в Дюссельдорф, где будет ждать частный самолёт Фионна для перелёта в Токио.

— Хорошо. Мы позвоним, если понадобится что-то ещё. — Кийо закончил разговор.

Ниам уставилась на него.

— Ты не дал его поблагодарить.

— Ему за работу хорошо платит Фионн. Это уже благодарность.

Она покачала головой.

— О, ты такой… — Она замолкла, а через секунду издала тихий стон боли и побледнела, прижав ладонь к виску. Кийо тут же оказался рядом, сжав её руки выше локтей.

— В чём дело?

— Видение, — проскулила она. — Ещё одно… — Она резко запрокинула голову, глаза закатились, веки быстро трепетали. Тело забилось в конвульсиях, и Кийо притянул её к себе, опускаясь на ковёр, чтобы обнять дрожащую Ниам.

Он смотрел, как её лицо напряглось от боли видений. Боль вспыхнула в его груди, он крепче обнял её. Сила её физической реакции на видения была такой, что Кийо задумался, как Ронан помогал ей? Человек ведь не мог сдержать такую силу в этом состоянии?

Он прижал ладонь к её затылку, чтобы голова не дёргалась так сильно, и ласкал горло большим пальцем, надеясь, что утешающий жест мог пробиться к ней через видения. Он отчасти надеялся, что видение передастся ему, желая узнать, что происходило в её голове. Но ничего не случилось. Только странное ощущение, что его беспокоило такое её состояние.

Он ещё крепче прижал её к себе и зашептал на ухо:

— Всё хорошо. Я тут. Я тебя держу.

Наконец, конвульсии ослабли, облегчение пробежало по Кийо, и он ощутил, как её ладони легли ему на грудь. Она приходила в себя.

Её ресницы затрепетали, глаза открылись, золото сменилось аквамарином. Остались только золотые вкрапления. Она была такой тёплой, твёрдой и настоящей в его руках, а сладкий и пряный аромат вызывал желание уткнуться лицом в её горло и глубоко вдохнуть.

Жар разгорался между ними.

Это становилось проблемой.

Кийо нужно оставить её в номере отеля и разобраться с проблемой.

— Ну? — хрипло осведомился он.

От его резкого тона Ниам убрала ладони и отодвинулась, убирая его руку со своей шеи.

Он отпустил Ниам и выпрямился, и хотя хотел помочь подняться на ноги, знал, что не должен был.

Ниам медленно встала на дрожащих ногах, выглядя утомлённой.

— Ну? — нетерпеливо повторил он.

Она пристально смотрела на него.

— Что ты такое, Кийо?

Он моргнул от внезапного вопроса.

— Что?

— Я знаю, что ты — не обычный оборотень. Скажи, кто ты, и почему Фионн послал именно тебя?

Гадая, увидела ли она снова что-то о нём, он шагнул ближе.

— Что было в твоём видении?

Ниам подняла голову с упрямым блеском в глазах.

— Сначала скажи, кто ты.

— Нечего рассказывать. — Этот ответ был отточенным. Он давал его всем, у кого возникали подозрения насчёт него. — Я — оборотень. Альфа. Сильнее и быстрее многих… теперь скажи, что ты увидела.

Ниам смотрела на него без эмоций больше, чем было удобно, а потом вздохнула.

— Всё то же. Судьба хочет, чтобы мы скорее попали в Токио. Я знаю, что видение о тебе… но я не знаю, почему. И, похоже, от тебя я ответы не получу. — Она взяла вещи, которые прислал Бран. — Я могу рассчитывать на то, что ты разбудишь меня утром?

Он сглотнул от возмущения, душащего его.

— Да. Разбужу в пять.

Она кивнула, не глядя ему в глаза, и выскользнула из комнаты.

Кийо утомлённо опустился на кровать, глядя на дверь.

Ему не нравилось задевать чувства Ниам, но чем раньше она поймёт, что он просто выполнял работу, тем будет лучше.

Для них обоих.

Ниам приняла решение. В тот миг, когда Кийо снова отказался раскрыть о себе что-нибудь личное, доказывая, что хоть немного доверял ей, она решила оставить его.

Было поразительно просто покинуть отель незаметно. Кийо устал после последних дней постоянной активности и стресса. Она слышала его тихий храп за дверью, знала, что он в отключке. И хорошо, потому что она не хотела снова ломать ему шею, чтобы уйти.

Последнее видение было не о фейри или Токио.

Она соврала.

К её потрясению, видение было о ведьме О’Коннор.

О’Конноры дублинский ковен, в котором родилась Роза. После смерти родителей, ковен решил, что существование Розы слишком опасно. Чтобы лишить её возможности когда-либо открыть врата, они планировали убить её. Но тётя и дядя выкрали Розу и увезли в Штаты, изменив свои личности, чтобы их не нашли. Когда Роза раскрыла то, кем была, О’Конноры узнали, где она, и отправились за ней.

К сожалению, Ниам и Ронан были там, когда это произошло.

Сердце Ниам забилось быстрее, разум вернул воспоминания, которые она пыталась закопать. Ковен убил её брата. Украл жизненную силу Ронана, чтобы придать себе сил против неё и Розы. Его смерть — бессмысленная, потому что жизненной энергии не хватило. Она отчаянно пыталась спасти его, а в это время Роза и Фионн уничтожали ковен. Всех, кроме одной.

В начале боя Ниам сражалась с ведьмой и магией выбросила её из окна квартиры. Судя по последнему видению, ведьма, Меган О’Коннор, жива и скрывалась в Париже.

Одно не давало Ниам сойти с ума, когда Ронан умер — то, что ковен заплатил за то, что сделал. Но это не так.

Одна из напавших выжила.

И жажда мести, какую Ниам ещё не ощущала и не считала возможной, билась тьмой в её крови.

Кусочек неё надеялся, что Кийо поверит, и она сможет доверить ему правду, может, он пошёл бы с ней, разобраться с ведьмой О’Коннор.

Но он закрылся плотнее моллюска. Любые иллюзии чувств между ними просто воображение глупой женщины с влюблённостью.

Нет, Ниам справится с этим одна. Как она справится со всем. Видение четырёх камней, четырёх фейри… Той, кто должна быть мертва, но жива. Ниам справится со всем этим, потому что это её работа. Кийо лишь хорошо оплачиваемая охрана. И всё. Она не могла доверить ему важные знания.

Укутав себя тенями, она на скорости фейри — размытым пятном — передвигалась по узким тёмным улицам Кальмара. Первая остановка была у банкомата. Она прижала ладонь к нему, заставив выдать наличные. Убрав деньги в сумку, Ниам так же быстро прибыла на автобусную остановку. У неё ушло около тридцати секунд на то, что человек успел бы за четыре минуты.

Когда Кийо уснул, — быстрее, чем ожидалось, — Ниам спустилась в фойе и расспросила клерка об автобусах из Кальмара. Та рассказала, что есть ночной автобус в Задар, Хорватия, и одна из первых остановок у него недалеко от аэропорта Копенгагена. Ниам могла полететь из Копенгагена в Париж.

Она заставила клерка забыть об их разговоре, вернулась в свой номер, чтобы помыться и переодеться в чистую одежду, которую передал Бран. Затем призвала сумку из ближайшего магазина и убрала одежду туда.

В полночь на остановке было тихо, всего несколько пассажиров ждали автобус в Задар. Каждая секунда ожидания с билетом в руке была пыткой. Она в любую минуту ожидала появление Кийо и провала планов.

«Ты собираешься охотиться на эту женщину и убить её?»

Почему Кийо стал голосом её совести?

Это не его дело.

И Меган О’Коннор заслуживала смерти.

В памяти всплыло лицо Ронана, застывшее в смерти, и сердце Ниам забилось сильнее от решимости.

— Не самое лучшее место для остановки, но сойдёт. — Ронан плюхнулся на мягкий угловой диван, раскинув руки на спинке. Квартира в центре Мюнхена была обманчивой. Снаружи она выглядела простой, но внутри — ультрасовременная. Когда они прибывали в новый город, в зависимости от обстоятельств, обычно проверяли все сдающиеся квартиры, находили самую лучшую и занимали, пока она пустовала. По сути, они — незаконные жильцы. Но иногда Ронан был в настроении побыть в удобствах, и они останавливались в роскошных отелях, наслаждались привилегиями обслуживания в номерах.

— Долго мы тут пробудем?

— Достаточно, нужно понять, что с Розой.

— Я скучаю по Риму. — Он бросил на неё хмурый взгляд.

Он скучал не по Риму, а по замужней итальянке, с которой спал каждую ночь. Но Ниам нужно было в Мюнхен. Она не принимала отказ, как бы Ронан ни настаивал. Она предлагала поехать одной, но, как бы ни ворчал, Ронан не выпустил бы её из виду. И они полетели в Мюнхен, и через пять минут после посадки Ниам получила видение о Розе Келли. Она будет завтра на вокзале, и ей нужна помощь Ниам.

— Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тому, что ты проводишь время с этими людьми. Одно дело наставлять их на правильный путь, другое — быть в их обществе дольше пары минут. Это слишком опасно.

Её брат не ошибался, но Ниам не могла отвернуться от Розы. В отличие от многих других, Ниам была рождена с пониманием, кто они, и даже знала обрывки истории фейри — те закопаны в её сознании. Хуже, у неё были видения о разных версиях будущего, в зависимости от решений ключевых игроков. Другие фейри шли вслепую, пытались отыскать путь в мире, полном людей, их путали странные способности. Когда трёх фейри отыскал и убил Эйрик, не дав Ниам возможности даже добраться до них, двое даже не знали, кем были. Долгом Ниам было спасти других. Она преуспела с Теей Квинн, теперь МакЛеннан. И преуспеет с Розой, несмотря ни на что.

— Ты меня хоть слушаешь? — Ниам повернулась и посмотрела на брата. — Мне нужно это сделать.

Он помрачнел.

— Мне нужно быть в Риме.

— Я говорила тебе остаться.

— Ты знаешь, что это не вариант. — Что-то мрачное мелькнуло на его лице. — Всё это ради тебя. Я бросил жизнь в Ирландии ради тебя, и не позволю путешествовать одной после всего. Ясно?

Такая жизнь подходила Ронану, и Ниам это понимала. Ему нравилось, что он не привязан к месту, нравились деньги, путешествия и неизвестность. Он мог возражать до посинения, но она знала, что брату плевать на Ирландию. Ему просто нравилось напоминать, что она в долгу перед ним. Ниам ощутила укол вины, вспомнив, сколько раз приходила в себя после видения и обнаруживала Ронана, с тревогой на лице, пытающегося удержать её. Он любил Ниам. Она это знала. Просто порой в голове всплывал предательский вопрос: что он любил больше? Её или её силы?

— Ниам.

Она посмотрела на него.

Его лицо смягчилось.

— Я просто переживаю за тебя. Каждый раз, когда мы это делаем, можем пересечься с Блэквудами или Гармом.

— Знаю. — Она ощущала себя ужасно из-за плохих мыслей о брате. — Но мы знаем, кто наши враги, и можем защититься.

Ронан открыл рот, но вместо его голоса Ниам услышала грохот бьющегося стекла. Она вздрогнула, закрыв глаза от этого, а когда открыла их, они были окружены ведьмами и колдунами. Роза была там, стояла между Ниам и Ронаном, выглядя испуганно и растерянно.

— Что происходит? — спросила Ниам. Она повернулась к незнакомому ковену, они подняли ладони, окружив их.

А потом картинка врезалась в голову, ставя Ниам на колени.

Ронан.

Терял энергию, душу, сердце… всё необходимое для жизни. Они вытекали из него в них.

К ковену.

— Нет! — завизжала она, очнувшись от видения.

Ронан держал её, с бледным от тревоги лицом.

— Ни?

— Беги, — прошептала она. — Ронан, беги.

Но было поздно. Он вдруг обмяк, упал на спину, пустые глаза смотрели в потолок.

— Ронан. — Ниам склонилась над ним. — Ронан!

Трещины появились на его коже, расползаясь во все стороны. Его тело рассыпалось внутрь, и осталась только груда пепла.

— Нет! — Ниам раскрыла глаза, пульс гремел в ушах, грудь вздымалась от быстрого дыхания. Она растерялась и не сразу поняла, что была в самолёте.

— Вы в порядке?

Она взглянула на женщину справа. Брови незнакомки были сдвинуты в сочувствии.

Ниам подняла дрожащую ладонь ко лбу, смущённо и с болью.

— Кошмар. Боюсь летать.

Женщина похлопала её по ладони, утешая, как мама.

— Полёты — самая безопасная версия путешествий.

Ниам с дрожью улыбнулась ей и откинулась на спинку, закрыв глаза от яркого света салона. Ей давно не снился Ронан. Она долгое время не давала себе даже думать о его имени. Сон не отражал его смерть в реальности, но вполне точно подытоживал произошедшее.

Меган О’Коннор заплатит за это.

Что-то звякнуло над головой Ниам — загорелся сигнал «Пристегнуть ремни безопасности».

Затрещали колонки.

— Дамы и господа, капитан включил сигнал ремня безопасности, мы начинаем снижение. Прошу, убедитесь, что большие предметы, включая ноутбуки, убраны в ящики над головами. Предметы меньше можно убрать под сидение перед вами. Прошу, сложите столики-подставки и верните сидения в вертикальное положение. Мы надеемся, что полёт с нами вам понравился, желаем вам приятного пребывания в Париже. А если у вас пересадка, желаем безопасного полёта. Мы, Helm Airlines, благодарим за полёт с нами, и надеемся снова вскоре увидеть вас.

Ниам медленно выдохнула. Она была дёрганой, хотела скорее сойти с самолёта, ведь уже была близко к Парижу. К тому же городу, где была Меган. Когда началось сражение, Ниам помнила, как ведьма напала на неё. Она магией вытолкнула девушку из окна квартиры. Ниам думала, что полёт или падение убили её.

Но она выжила.

А Ронан — нет.

Такое нельзя было допустить.

Судьба соглашалась с ней, посылая видение.

Гул двигателей самолёта стал громче, они спускались к аэропорту Шарль-де-Голль. В груди Ниам всё завязывалось в узлы. Месть гадкое дело, и Ниам не думала, что сердце будет жаждать такого.

Но вот она ощущала эту жажду.

Сен-Дени, Париж

Коналл остановил арендованную машину, и Кийо нахмурился, глядя на окрестности. Район не самый благополучный. Между зданиями валялся мусор и горы брошенных банок. Старый матрас в пятнах лежал рядом с древней проржавевшей стиральной машинкой, обрамлённой гнилыми поддонами и чёрными урнами, давно обсаженной паразитами.

Здания были старыми и годились только для сноса. Некоторые в граффити. Бельё висело из окон верхних этажей, доски прибиты к окнам нижних этажей.

Такое место он выбрал бы для укрытия, если, скажем, похитил фейри или планировал кому-то навредить. Что делала Ниам? Ему стало не по себе.

— Эта машина долго тут не простоит, — мрачно отметил Кийо, пытаясь скрыть тревогу.

— Ага, — Коналл мрачно взглянул на Кийо. — Такую сторону Парижа я ещё не видел.

— В каждом городе есть такие места. Каким бы красивым ни было остальное пространство.

— Даже в нагорье такое есть, — согласился Коналл, открывая дверцу водителя. — Если бы мир существовал как волчья стая, богатства распределялись бы поровну, и ни одно место на земле так не выглядело бы.

Если бы не переживал из-за поиска Ниам, Кийо ухмыльнулся бы от идеализма волка. Коналл точно унаследовал это от своего дедушки, который часами мог с воодушевлением рассказывать о преимуществах жизни стаи. И Кийо признавал, что одно из того, что его восхищало в клане МакЛеннан и в его главе — все в стае получали зарплату. В их стае никто не страдал.

Следуя за Коналлом на тротуар, Кийо заметил двух мужчин дальше по улице, которые стояли, прислонившись к многоквартирному дому, и смотрели на них. Или на машину. Он смело уставился в ответ, источая столько энергии альфы, сколько мог, и с удовлетворением наблюдал, как двое мужчин не только отвели взгляд, но и поспешили прочь в противоположном направлении.

— Ты был бы неплохим лидером, реши создать свою стаю, — заметил Коналл.

Кийо повернулся и увидел восхищение во взгляде МакЛеннана, на что выгнул бровь.

— Твоя энергия, — объяснил Коналл. — Я этого не ожидал, и меня чуть не сбило на колени.

— Но не сбила.

Шотландец усмехнулся.

— Я подавил её своей.

Он рассеянно кивнул.

— Где Ниам?

Улыбка Коналла пропала. Он кивнул на здание за собой. У входа валялись матрасы и другой мусор. Кийо и Коналл поспешили к двери, обнаружив, что система входа сломана. Дверь здания легко открылась.

— Наверх, — тихо сказал Кийо.

Кийо признавал, что завидовал способности Коналла к поиску. Она привела его к двери на третьем этаже. Кийо знал, что они пришли верно, ощутив пряно-сладкий запах Ниам ещё в узком подъезде со стенами в граффити, который становился сильнее с приближением к квартире.

Нервы свели желудок, и в этом не было смысла, как и в тревоге. Кийо никогда не нервничал и не тревожился.

Что с ним происходило?

И что происходило с Ниам?

Его тревога и беспокойство подавили спазм в животе, он сжал ручку двери и дёрнул так, что замок сломался. Они с Коналлом быстро ворвались внутрь и резко остановились от того, что увидели в тесном пространстве.

Кийо смотрел на Ниам, смутно осознавая, что Коналл закрыл за ними дверь квартиры.

Ниам сжималась, обняв колени, в углу комнаты, где почти не было мебели. Её щеки были бледными, в слезах, глаза широко распахнуты, и в них плескалось столько горя и боли, что это пронзило Кийо, как катана.

— Кийо, — голос Коналла не дал ему подойти к ней.

Он взглянул на альфу, который указал на соседнюю стену.

Кийо проследил за его взглядом и увидел крошечную блондинку, которая спиной прижималась к стене, со страхом на лице. Он прищурился от вида золотых колец на запястьях и лодыжках блондинки. Он ещё такого не видел. Кольца были из света. Золотого света.

Магия фейри.

Он посмотрел на Ниам.

— Кто она? — Ниам в отчаянии покачала головой. Он робко шагнул к ней. — Ты сделала это? Магические оковы? — Она медленно кивнула. Кийо оглянулся на Коналла, тот остался сторожить выход. — Ты такое видел?

— Оковы? Нет. — Он покачал головой, глядя на Ниам. — Моя спутница не знала, кем была, и только начала использовать силы перед обращением. Похоже, у Ниам больше опыта.

Ниам посмотрела на Коналла, но тут же перевела взгляд на Кийо.

Тот сделал ещё шаг к ней.

— Кто эта женщина?

В её глазах, полных страха, заплескались свежие слёзы, и Кийо не выдержал. Он пересёк комнату и опустился перед Ниам.

— Ниам, — мягко сказал он, успокаивая. — Скажи, что происходит. Позволь помочь.

— Она… — Слово вышло хриплым, Ниам пришлось сглотнуть и попытаться снова. — Меган… её ковен убил моего брата.

Это месть.

— Я думала, они все мертвы. — Она с горем посмотрела на женщину. — Но той ночью в отеле в Калмаре я увидела её. Живую. В Париже. — Она перевела взгляд на Кийо, будто умоляла. — Все видения о плохих людях, и я несу правосудие. Как я могла пропустить это самое важное видение?

Он опустил колено на пол и придвинулся ближе, накрыв её ладонь своей на колене.

— Тогда почему она ещё жива? И почему ты забилась в угол?

— Я не спешу, — сказала она почти до смешного капризным тоном.

— Ты тянешь время.

— Я сделаю это. Ронан заслуживает правосудия.

Кийо сжал её ладонь.

— Это не правосудие, Ниам. А месть. Поверь, я знаю разницу.

— Как ни назови, я должна сделать так ради брата.

Кийо узнавал вину, когда видел её.

— Ты не виновата в смерти Ронана.

Воздух вокруг опасно затрещал.

— Кийо, — предупредил Коналл.

Ниам хмуро глядела на него.

— Я и не говорила, что это так.

Отрицание.

Отлично.

— Ниам. Отпусти ведьму, и мы с тобой уйдём из этой дыры.

Она опустила взгляд и покачала головой.

Раздражение сдавило его желудок.

— Кийо… — сказал Коналл.

И теперь он понял, почему. Мудрые слова альфы о доверии проникли в его голову. Тяжко вздохнув от неудобства, Кийо сел рядом с Ниам, опёршись о стену, задевая боком её тело. Он смотрел на её профиль, отметив чуть приподнятый кончик носа, широкие скулы и длинные ресницы, мокрые от слёз.

Что-то сдавило грудь.

Волнение гудело внутри, но он воззвал к самоконтролю, которым гордился, и кашлянул. У него есть работа, и он выполнял работу, делая себя уязвимым.

— Ты не хочешь этого делать, Ниам. Я говорил, что решать, кто живёт, а кто умирает, слишком серьёзное бремя для твоих плеч. Не тебе решать, так не должно быть. — Она напряглась, но он продолжал: — Ты не такая. В этом слишком много тьмы. Граница между местью и правосудием размыта во всём, что ты делала последние несколько месяцев, но это, — он указал на ведьму, — чистая и простая месть.

— Не важно. Ничто не важно.

— Твоя душа важна, — хмуро сказал он. Она повернулась к нему, округлив глаза от удивления. — Ты говорила, что я должен быть благодарен за то, что твой величайший дар — доброта и сострадание. Следовало сказать, чтобы я благодарил за другой твой величайший дар — человечность.

Красивые глаза Ниам снова заблестели влагой.

Он хотел поймать скатившуюся слезу, но сжал кулак и сдержался.

— Ты была права насчёт меня, — признался он. — Я не такой, каким кажусь. Я… — он медленно выдохнул, не веря, что скажет вслух то, что ещё никогда не говорил. — Я бессмертный. — Она казалась удивлённой, но он не знал, было это от слов или факта, что он признался. — Я родился в Осаке зимой 1872. — Она разглядывала его лицо, сияя любопытством. — Я прожил долго, Ниам, и понимаю месть. — Он опустил голову к ней, вдыхая запах, и кулак сам разжался. Он понял, что прижал ладонь к её лицу и провёл большим пальцем по щеке в нежном жесте, не зная, что был способен на такое. — Поверь, когда я говорю, что после мести… будет только пустота. Она забрала у меня всё. Я не хочу такого для тебя.

Слёзы катились по её щекам, осыпанным веснушками, и Ниам нежно сжала ладонью его запястье.

— Ладно, — шепнула она.

Облегчение охватило его. Она быстро сдалась, потому что просто хотела, чтобы её отговорили. Ниам не такая. Кийо вновь погладил её щеку, а потом встал, увлекая её за собой. Он разглядывал Ниам, пока она брала себя в руки, расправляла плечи и поворачивалась к ведьме.

Коналл кивнул ему с уважением, и Кийо оценил это, ведь ощущал себя сейчас открытым.

Ниам махнула запястьем, и золотой свет на запястьях и лодыжках ведьмы пропал.

— Это была не я, — сказала Меган с дикими глазами. — Это были не мы. Она нас заставила.

Игнорируя испуганный лепет ведьмы, Кийо повернулся к Ниам.

— Ты поступаешь правильно.

— Не думаю, что теперь понимаю, что правильно, и это меня пугает. Это должно всех пугать.

— Я не боюсь, — твёрдо заявил он. — Все, какими хорошими бы ни были, могут оказаться на грани тьмы. Всё из-за боли. Но ты никогда не пересечёшь ту черту, Ниам. Ты не такая.

— Уверен?

— Я узнаю тьму, когда её вижу. Ты не такая.

От стона боли, волоски на затылке Кийо встали дыбом. Он с Ниам повернулся к Коналлу, который опустился на колени, прижимая ладонь к груди. Альфа посмотрел на Меган, чьё тело будто трещало электричеством. Что-то, похожее на страх за Коналла, заполнило Кийо, и он пересёк комнату, чтобы защитить его, когда серебристое оружие появилось в ладони ведьмы.

Кинжал.

Железный кинжал.

Он посмотрел на Ниам, она на миг застыла от шока из-за внезапного поворота событий. Кинжал летел по комнате, треща магией, направляясь к сердцу Ниам.

Кийо взревел от гнева и бросился к Ниам на огромной скорости, встав перед ней. Боль вспыхнула в груди, сбив с ног.

Железный кинжал вонзился ему в сердце.

Машина, к удивлению Кийо и Коналла, была ещё там, когда они вышли из здания. Ниам убрала в квартире и избавилась от тела Меган, как от мужчины в аэропорте в Москве. Кийо не знал, как реагировать на произошедшее. Пока он был сосредоточен на том, чтобы покинуть Париж. Они ехали в аэропорт в тишине. Ниам устроилась на заднем сидении и быстро уснула, пока Коналл вёз их на северо-запад.

— Ты поступил правильно, — сказал Коналл, тихо, чтобы не разбудить Ниам.

— Что?

— Сказав ей правду о бессмертии.

Кийо не был уверен. Он ни в чём сейчас не был уверен.

— Мне было бы интересно однажды услышать эту историю.

Кийо ухмыльнулся. Он не хотел рассказывать. Коналл, казалось, понял его молчание и не обиделся.

— Куда теперь?

— Мне нужно позвонить Брану. Дать знать ему и Фионну, что Ниам у меня. Они, наверное, организуют безопасный путь туда, куда нам нужно дальше.

— Вы следуете за её видениями?

— Ага. Но они ведут в разные места. В этом нет смысла. Некоторые такие, как всегда — другие фейри, защита врат. Похоже, после смерти брата видения стали прерывать другие, и те повели её по дорожке зла. В этом нет смысла.

Коналл нахмурился.

— Нет, звучит неправильно. — Он взглянул на Ниам в зеркало заднего вида. Кийо проследил за его взглядом, и грудь сдавило от её вида во сне. Она устала, хотя её сложно вымотать. Она разбита внутри. Работа защищать её не от других, а от неё самой казалась невозможной. Это ужасно злило.

И Кийо не понимал силу этого чувства.

— Ты сможешь, — сказал Коналл.

Кийо нахмурился.

Альфа взглянул на него и повернулся к дороге.

— Ты знаешь, что это серьёзнее защиты одной фейри. — К сожалению, да. — Но ты сможешь, Кийо. Сохраняй её доверие, помогай. Что бы ни пришлось принести в жертву ради этого.

После этих слов в машине разлилась тишина, Кийо обдумывал их значение… и боялся вариантов.

К счастью, путь не был долгим. Разбудив Ниам, они оставили арендованную машину и отправились в здание аэропорта. Коналл купил билет в Эдинбург, где его ждал самолёт в Инвернесс.

— Позвони, если буду нужен, — сказал альфа, протягивая руку Кийо.

Кийо пожал её и услышал себя:

— Я восхищался и сильно уважал Кэлана и Леннокса. Было больно слышать об их смерти. — Эмоции мелькнули на лице Коналла, но он убрал их и благодарно кивнул. Кийо сжал крепче ладонь Коналла. — Ты чтишь их память, альфа МакЛеннан.

Серые глаза Коналла стали пронзительными, он пылко пожал ладонь Кийо.

— Береги себя, Кийо.

Они отвернулись друг от друга, Коналл посмотрел на Ниам, шагнувшую к нему.

— Ещё раз спасибо. — Она протянула руку.

Он обхватил её ладонь и улыбнулся.

— Нет. Спасибо тебе.

Кийо думал, что он говорил о видении Ниам о хорошем будущем для него и его пары.

— Передавай Тее привет, — сказала Ниам.

— Передам. И она передавала тебе. Мы верны тебе, Ниам. Ты знаешь, где нас найти, если нужно.

Глядя, как Ниам подавляет слёзы благодарности, Кийо ощущал смятение. У неё никого не было. Но она не как он, не была готова выжить без кого-то любимого. Дни назад он оскалился бы от её слабости. Теперь же чувствовал себя бессильным перед лицом её одиночества. Они смотрели, как Коналл шёл по аэропорту, привлекая взгляды почти всех прохожих. Он пропал на эскалаторе, и Кийо повернулся к Ниам.

— Нужно позвонить Брану.

— Кто такие Кэлан и Леннокс? — спросила она в ответ.

Ему всё ещё было не по себе от того, что Ниам знала о его проклятии, и он не сразу ответил:

— Отец и дедушка Коналла. Я знал их до рождения Коналла.

К его благодарности, она оставила на этом тему.

— Звони Брану. — Она тяжко вздохнула и скрестила руки на груди. — Наша зацепка — Токио. Нужно туда. И безопасным путём.

Кийо кивнул, радуясь, что у него был план, и что он заберёт Ниам из Парижа. Хотя она вела себя спокойно и собранно, вокруг глаз видны морщинки напряжения, щеки остались бледными. Проблема точно была в вине Ниам из-за смерти брата. Она висела над головой, и была тикающей бомбой, Кийо не знал, как поднять эту тему, и стоит ли.

Оставив на миг тревоги позади, Кийо набрал Брану, дал ему задание. Минуты спустя Бран проверил записи с камер в аэропорте и сверил всех пассажиров, значащихся на самолётах, прилетающих и улетающих из Парижа в следующие несколько часов, с именами членов Блэквудов и Гарма. Имена не совпали. Они были в безопасности, и Бран купил им билеты в Токио, используя ложные паспорта, которые дал им в Швеции. Кийо отошёл для разговора с Браном. Когда закончил разговор, забрал билеты из автомата и повернулся, чтобы найти её. Ниам прислонялась к стене у входа, закрыв глаза. Она вдруг показалась очень юной и растерянной. Он знал, как было, когда терял единственного, кто помогал держаться на плаву. Дом был не зданием. Дом был личностью. Кийо знал это лучше многих. Ронан был домом для Ниам. Без него… Tamashii ga nuketa. Она была потерянной душой.

Шагнув к ней, глядя в её глаза, он ощутил, как колотится сердце, когда она открыла глаза, ловя его взгляд. Игнорируя ощущение, он остановился перед ней, протянул билет с ухмылкой.

— Бран купил нам билеты в Токио в первый класс. — Кийо давно не путешествовал первым классом, хотя мог это позволить, просто уже прошёл фазу жизни, которую считал экстравагантной, когда не отказывал себе ни в чем, в 80-х. Ему быстро наскучило. Это был не он.

— Это мило с его стороны, — она взяла билет. — Он сказал что-то ещё?

— Чтобы мы берегли себя. — Он объяснил, как Бран проверил пассажиров. — Наш самолёт скоро, но мы успеем поесть. Почему бы не пойти в зал ожидания первого класса и взять что-то там?

Ниам робко кивнула, поравнялась с ним. Он поглядывал на неё краем глаза, тревога грызла его. Она хмуро смотрела на свои ноги.

— Почему ты так долго шёл в квартиру?

Он нахмурился в ответ.

— Учитывая ситуацию, думаю, мы с Коналлом добрались довольно быстро.

— Разве ты не преследовал меня в Севре? Когда я преследовала Меган?

Кийо остановился.

— Меня там не было.

Ниам тоже остановилась.

— Тебя преследовали?

Она разглядывала его лицо, его тревога отражалась в её глазах.

— Я не знаю точно. Но редко ошибаюсь. Мне показалось, что меня преследовали. Я была сосредоточена на ведьме и не ощущала опасность, так что игнорировала это. А потом вы с Коналлом появились, и я решила, что ты тогда и преследовал меня.

— Ты не ощутила опасности?

— Нет.

Чёрт. Кийо не нравились загадки. Он огляделся, ища в толпе что-нибудь необычное.

— Ты ощущаешь что-нибудь сейчас?

— Нет.

— Ладно. Пошли, — он помрачнел. — Но говори, если что-то такое снова ощутишь. Если будет что-то необычное, я хочу знать. — Он наклонился к ней. — Ты должна доверять мне, Ниам.

Её ресницы трепетали от его близости.

— Знаю. Я попробую.

Хотя его немного злило, что ей нужно попробовать, учитывая, что он бросился перед кинжалом ради неё, Кийо хмыкнул и продолжил идти к дверям зала ожидания первого класса. Они быстро прошли охрану. Кийо уже оставил катану в Дефендере Коналла в Инвернессе, чтобы сесть на самолёт в Лондон. Рюкзак Ниам был с небольшим количеством налички и одеждой. Потом они прошли по знакам к залу ожидания первого класса, Кийо заметил книжный магазин и остановился так быстро, что Ниам врезалась в него. Он ощутил, как её грудь задела его бицепс, и Ниам отпрянула.

— В чём дело?

Он указал на магазин.

— Дашь мне минуту?

Она кивнула и прошла за ним внутрь.

Он смотрел на список бестселлеров на английском языке, заметил новую книгу Стивена Кинга и взял, не читая аннотацию. Затем прошёл к кассе.

— Постой… ты покупаешь книгу для полёта? — поразилась Ниам.

Кийо хмуро посмотрел на неё поверх плеча.

— И?

— Ты читаешь?

— Да. А ещё я умею использовать большие пальцы.

Она рассмеялась. Его губы дрогнули, но он был спиной к Ниам, и она не видела.

— С виду не скажешь, что ты любитель читать. — Она поравнялась с ним.

— Ты меня не знаешь, — буркнул он.

Она опустила книгу на стойку — «Список Шиндлера» Томаса Кенилли. Кийо уже её читал. Но выгнул бровь. Ниам пожала плечами, улыбнувшись.

— Я такое не читала, но люблю книги об истории.

Он повернулся к продавцу, игнорируя любопытство в тоне Ниам, когда она подчеркнула слово «история».

— Эту тоже.

— Спасибо.

Он с опаской взглянул на Ниам.

— Не за что.

На пару секунд Кийо показалось, что она не будет продолжать. Но они вышли из магазина с книгами в руках, и Ниам поразила его.

«Как оборотень может стать бессмертным?»

От её голоса, чётко звучащего в голове, он застыл и уставился на неё.

Она робко улыбнулась ему.

«Да, я могу так с тобой говорить».

Схватив её за руку, он пошёл по аэропорту быстрыми широкими шагами, пока они не добрались до двойных дверей для работников. Кийо толкнул Ниам в угол, бросил сумку у ног, чтобы упереть руки в стену по бокам от её головы.

Она раскраснелась под его хмурым взглядом.

— Что это? — выпалил он, не зная, что думать об этом новом открытии.

— Хочешь, чтобы я продолжила говорить телепатически, или это тебя пугает? — Он не успел ответить, она легонько коснулась ладонями его груди, словно успокаивала. Он посмотрел на её ладони, желая оттолкнуть. Кийо не хотел, чтобы она ощущала, как сильно колотилось его сердце. Её мягкие слова остановили его. — Это полезно. Когда… мы с Ронаном были в бегах, говорить с ним так было полезно.

Кийо нахмурился, обдумывая это.

— Ты меня слышишь, если я так делаю?

Она покачала головой.

— Нет, это так не работает. Но всё равно полезно. — Она опустила ладони, словно обожглась, и пожала плечами. Он заметил неуверенность, а потом она посмотрела поверх его плеча. — Просто… я подумала, что, может, пора доверить тебе и это. Может, пригодиться.

Было что-то хрупкое в ней сейчас. Словно она ожидала, что он осудит её.

— Ты просто меня удивила. — Он отодвинулся. — И это может быть полезным.

Он смотрел, как неуверенность таяла. Выражение лица Ниам смягчилось, её губы изогнулись, привлекая внимание. Он смотрел на её рот ещё пару секунд. Когда их взгляды встретились, тело Кийо напряглось от жара. Тишина, полная боли, тянулась между ними, и Кийо не знал, как её разбить. Он боялся, что, если пошевелится или откроет рот, потеряет самоконтроль, которым гордился. Решение забрали у него, когда глаза Ниам расширились от шока.

— Нет, — прошептала она со слезами недовольства. — Не снова. Кийо… видение, — вовремя выдавила она.

Он быстро обхватил её голову. Если бы он не поймал Ниам, она ударилась бы головой об стену. Кийо в тревоге обнял её и попытался удержать, пока она содрогалась. Он ненавидел это, не нравилось видеть Ниам такой. И эти видения… их было много. Слишком много.

Надеясь, что никто не обращает на них внимания, Кийо шептал утешающие слова на ухо Ниам, пока её тело не замерло. Он держал её ещё пару секунд, и она не отодвигалась.

Наконец, он отклонился. Её щеки снова были бледными, лицо уязвлённым и утомлённым.

— Они происходят слишком часто, — отметил Кийо.

Она утомлённо кивнула.

— Я стала получать больше после того, как Ронан… в последние несколько недель. Когда Ронан был жив, видения были раз в несколько месяцев, порой раз или два в год.

— Что это значит?

— Не знаю. — Тревога исказила её красивое лицо. — Не знаю.

— О чём было видение? — Она напряглась, и Кийо осознал, что всё ещё держал её. Он быстро отпустил Ниам, но не дал отойти от него. — Ну?

Ниам смотрела ему прямо в глаза.

— Тут насильник детей. В аэропорту.

Раздражение наполнило его.

— Нет.

— Нет?

— Разве мы не говорили об этом в квартире?

Ниам отвела взгляд и вздохнула.

— Говорили.

— Но?

— Сложно ничего не делать с этим.

— Но ты должна, Ниам. Что я говорил о тьме?

Она виновато посмотрела на него.

— Я знаю, что ты прав. Но могу что-то делать со злыми людьми… и почему я получаю видения, если не должна что-нибудь делать с этим?

Он не знал, как ответить и сосредоточился на том, чтобы воззвать к здравому смыслу.

— Каждый раз, когда ты сходишь с пути, рискуешь собой. Ты подвергаешь врата опасности. Сложно уйти от этих видений, но нужно. Ради общего блага.

— Ты веришь в общее благо?

Кийо удивился вопросу и отступил.

— Я должен.

— Должен?

— Если нет… тогда для чего всё это?

Она с пониманием кивнула.

— Я хочу игнорировать видения, но боюсь вины.

Да. Кийо это понимал. Она уже достаточно её несла.

— Ниам.

Она вздрогнула от того, как он произнёс её имя, и тело Кийо напряглось в ответ.

— Ты не понимаешь.

— Объясни. — Его тон был резче, чем он хотел.

— Это личное.

— Ты знаешь этого насильника? — Ему стало не по себе.

— Нет. — Она покачала головой. — Но… первым, кого я убила, был им.

Его сердце заколотилось от догадок.

— Ниам, — прошептал он её имя, печаль и гнев стали наполнять его.

— Нет, — сказала она, прижав ладони к его груди снова. — Я спаслась. Мне было двенадцать. Он был парнем моей приёмной матери. Я… — она умолкла, и голос зазвучал в его голове: «Я убила его. Случайно. Превратила в пепел. Ронан нашёл нас, и мы убежали. С тех пор мы были в бегах. Постоянно были в бегах, когда…» — она утихла, убрала снова ладони с его груди и отошла с умоляющим взглядом.

Кийо подумал о больном ублюдке, который трогал Ниам в детстве, и не ощущал сочувствия или страха за парня. Всё это он ощущал к Ниам. И чувств… было слишком много.

— Я понимаю, — выдавил он. — Но нет, Ниам. Это нужно остановить. Каждый раз, когда ты отвечаешь на видение… думаю, ты больше себя теряешь.

Слезы блестели в её глазах.

— Я знаю, что ты прав.

— Идём, — сказал он грубо. Затем схватил сумку одной рукой, сжал локоть Ниам другой. — Не думай об этом. Шаг за шагом мы идём в зал ожидания, поедим и сядем на борт самолёта.

Кийо не обмануло её внезапное послушание. Он не знал, усталость это, смятение или соглашение, просто понимал, что не стоит расслабляться. Она в любой миг могла попытаться ускользнуть и пойти за тем, что увидела.

Когда она вдруг застыла, он сжал её крепче.

— Ниам, — предупредил он.

Она покачала головой, попыталась вырваться из его хватки, озираясь. Она что-то искала.

— Не в этом дело, — пообещала она. — Я это снова ощущаю.

— Что ощущаешь?

Неуверенность была в её взгляде.

— Кто-то следит за мной.

Покалывание, которое было на коже в парке в Севре, вернулось, когда они с Кийо шли к залу ожидания. Как и раньше, чувство не несло опасности, но было не по себе. Она потянула за руку Кийо, и он отпустил. Затем повернулась, вглядывалась в лица людей, движущихся по аэропорту.

— Ты что-то ещё ощущаешь? — спросил Кийо за её спиной. Она ощущала его жар всем телом.

— Нет. Я просто… — Она судорожно искала, но чувство таяло. — Не понимаю.

— Ниам, если это уловка…

Она возмущённо к нему повернулась.

— Это не так.

— Что тогда происходит? — рявкнул он.

— Не знаю, нетерпеливый комок шерсти, — парировала она, игнорируя то, как он опасно прищурился. — Я просто знаю… кто-то тут, и он следует за мной. Или следовал… — Она утихла в смятении, снова озираясь. — Чувство пропало. Оно быстро появилось и пропало, — волна тошноты подкатила к горлу, и Ниам в ужасе посмотрела на Кийо. Что-то было не так. Их никогда не было два! — Видение, — выдавила она.

Картинки били по голове одним болезненным указанием за другим. Четыре камня. Четыре лица. Её. Элайджи. Розы. И Астры. Астра. АСТРА. Гора Фудзи. Кийо. Сад. Кийо. Астра. Астра. АСТРА.

Дрожа, пока картинки угасали, Ниам открыла глаза. К её шоку, она оказалась на холодном полу, прижимаясь к Кийо, незнакомцы смотрели на неё с тревогой.

«В чём дело?» — спросила она мысленно Кийо.

С мрачным выражением лица он склонился и шепнул на ухо:

— Твоё видение передалось мне. Оно сбило и меня. Я не смог скрыть нас.

Это было плохо во многом.

Ниам устала и была благодарна, что Кийо помог ей подняться на ноги. Люди вокруг позвали охрану аэропорта. Вопросы о самочувствии звучали на нескольких языках. Воззвав ко всем остаткам энергии, Ниам по очереди посмотрела в глаза собравшихся, убеждая их, что она и её друг просто споткнулись, и были в порядке. Манипуляция не сразу смогла уцепиться за разумы. Но потом получилось, и группа ошеломлённо разошлась.

Тёплая сильная ладонь Кийо опустилась на её плечо. Она посмотрела на него и вздрогнула от выражения.

— Что я только что видел?

Желание раскрыть правду было сильным. Но Ниам нужно время собраться с мыслями. Она всё ещё приходила в себя от того, что чуть не сделала с Меган, от жуткой гибели от разозлённого оборотня. В голове было мутной. И Ниам нужно было обдумать информацию из видения, а потом обсуждать это.

— Не сейчас.

Кийо нахмурился сильнее, она ещё не видела его таким злым.

— В видении было что-то обо мне.

— Ты понял ту часть?

В его чертах читалось недоверие.

— Думаешь, я сказал бы, зная, что ты не доверяешь мне и не объясняешь, зачем нам в Токио? Я спас тебе жизнь.

Раскаяние наполнило её.

— Я знаю. И благодарна. Но я для тебя просто работа, Кийо. А это… больше тебя или меня. Мне нужно время, чтобы обдумать всё.

— Тогда зачем нам в Токио? Почему я ощутил себя как-то в видении? Как видение передалось мне? — Вопросы были логичными. Голова Ниам кружилась. — И кто такая Астра? — От её молчания он возмущённо выдохнул. — Нравится нам или нет, мы теперь команда. Я получаю твои видения. Там что-то обо мне. Если мы хотим разобраться с этим, нужно доверять друг другу. — Он шагнул ближе. — А ещё я принял клинок за тебя… и я никогда ещё никому не говорил, какой я.

Она потрясённо нахмурилась.

— А Фионн и Бран?

— Они догадались. Но даже они не знают мою историю. Я сказал тебе, какой я, — он сглотнул. — Это сложнее, чем кажется.

По Ниам прокатился поток эмоций, которые она не понимала. Эмоции, которые заставили замолчать, когда она могла рассказать ему больше, если бы он дал подумать!

— Кийо, я очень хочу, чтобы у меня появился тот, кому я могу всё поведать. Чтобы кто-то бился на моей стороне. Но мы оба знаем, что это, — она указала между ними, — временно. Я не могу дать тебе всё. Думаю, мне лучше рассказывать поменьше, а тебе — делать то, за что платят.

— Платят?

— Закрывать от кинжалов и другое. — Она опустила взгляд, не могла видеть выражение его лица. — Ты спас мне жизнь, потому что тебе платят. Давай не будем притворяться, что была другая причина.

Ужасное молчание повисло между ними. А потом он почти зарычал:

— Это не объясняет, почему я получаю твои видения.

— Я не знаю, почему. И мне нужно это обдумать. — Она резко прошла мимо, сердце колотилось и болело. Ниам одна. Делать вид, что это не так, что Кийо не просто оплаченный телохранитель, опасно. Она совсем одна.

— Что насчёт частоты видений? — Кийо поравнялся с ней, сжав локоть, чтобы остановить. — Ниам, это плохо.

Ясное дело.

— Это не твоя проблема. Ты охраняешь меня, пока мы следуем за зацепками.

— Было бы проще делать это, — он почти до боли сжимал её руку, — если бы я понимал зацепки.

Ниам подняла голову, умело изображая нахальство.

— Ты поймёшь то, что я позволю.

Кийо отпустил её и с подозрением разглядывал.

— Что произошло? Что ты ощутила в видении, чего я не понимаю?

Он был слишком восприимчивым для его блага. Ниам отвела взгляд и пошла медленно к залу ожидания. Она знала только, что игра изменилась, потому что игроки изменились. Астра была жива. Ниам не знала, как она обманула Эйрика. Но фейри жива. И если она жива… будущее становилось неясным.

Кийо ощущал каждое движение Ниам.

К его недовольству, приходилось перечитывать абзацы, потому что он из-за неё. Он злился и сильно. Ему лучше молчать, чтобы не сказать лишнего. Слова не вернуть.

Проблема в том, что Ниам ему нравилась.

Кийо мог признаться в этом.

У Ниам доброе сердце. Она забавная и решительная. Это ему нравилось. Кийо нравились редкие, и его злило, что она не признавалась ему. И ещё больше злило, что, даже пережив видение, он не мог понять, что оно означало для него. Там были картинки Ниам, Розы и мужчины с женщиной, которые ощущались как они. Он не мог объяснить чувство, но разум говорил, что те двое были фейри. Ниам не врала. Видение было о важном, о вратах… так почему Кийо замешан в этом?

Его не удивляло, что Ниам быстро уснула. Она устала ментально. Кийо слышал, как её дыхание выровнялось, она уснула глубоко. Это дало ему возможность сосредоточиться на книге, и он отвлёкся на историю. Но вскоре в темной тихой кабине стал мерцать приглушенный свет. Кийо не переживал. Порой такое случалось во время полёта.

Но это произошло снова.

И снова.

Ниам заскулила.

Он склонился в окно между их местами и увидел, что она ворочалась, ресницы трепетали. Тихие стоны срывались с приоткрытых губ. А потом знак пояса безопасности замерцал над его головой, хотя турбулентности не было. Старший бортпроводник поспешил по проходу и пропал в кабине экипажа. Кийо нахмурился, инстинкт говорил, что что-то не так.

Он встал с места и прошёл по проходу, прислушиваясь к разговорам за дверью.

— …не знаю. Турбулентности и бури нет, но инструменты сбоят.

Волоски на его шее встали дыбом, он посмотрел на Ниам. Радуясь, что другие пассажиры спали, Кийо оббежал проход и устремился к ней. Энергия от неё окутала его, словно он врезался в облако жаркого воздуха.

Это она.

Она устраивала проблемы самолёту.

Твою мать.

Он склонился в её кабинку и нежно потряс за плечо.

— Ниам. Проснись.

Стон боли сорвался с её губ.

Ей снился кошмар.

Кийо, не думая, забрался в кровать, вытянулся рядом и притянул её к своему телу. А затем прижал губы к её уху.

— Ниам, проснись. Просыпайся. Всё хорошо.

Она дрожала и открыла глаза.

Вытекающая энергия вернулась в неё, как в вакуум.

Она повернула голову, и округлила глаза в смятении из-за него рядом.

— Что случилось?

— Ты спала, — тихо сказал он, сжав её крепче. — И во сне устраивала электрические проблемы на борту.

— Ох, всё в порядке?

Кийо кивнул и устроился удобнее, она повернулась к нему, опустила щеку на подушку, ладони сжала у подбородка. Она выглядела юно и растеряно, смотря на его лицо большими глазами, полными боли.

— Хочешь рассказать, что снилось?

— Ронан. Мне снился день, когда он умер. Он смешался с другим. С событиями из прошлого.

— Что с ним случилось?

Она выдохнула с дрожью.

— Я не говорила об этом.

— Думаю, в этом проблема.

Кийо думал, что она не ответит, но тихий голос заструился между ними.

— Я настояла, чтобы мы покинули Рим, из-за чувства, что нам нужно в Мюнхен. И когда мы попали туда, у меня было видение о Розе. Я знала, что нужна ей. И мы нашли Розу, убегающую от Фионна, её преследовали Гарм. Мы забрали её в свободную квартиру, где укрывались сами. Мы не знали, что ковен Розы тоже преследовал её, и они нашли нас. У меня было видение… — Она умолкла, сжав кулак под подбородком. — Я увидела его смерть перед тем, как это случилось. Я сказала ему бежать… но было слишком поздно. — Кийо с болью выдохнул. Как ужасно увидеть это и не смочь предотвратить. Её попытки спасения через видения обрели больше смысла. — Ковен сделал то, что Меган пыталась сделать с Коналлом — украли жизненную силу Ронана, его энергию, чтобы стать сильнее и одолеть Розу. — Гнев вспыхнул золотом в её глазах. — Но должны были знать, что его не хватит. Что убивать его нет смысла. Я пыталась… пыталась дать ему свою кровь, но рана закрывалась, потому что я быстро исцеляюсь, а он ушёл слишком далеко. Он просто…

Кийо накрыл ладонью её плотно сжатый кулак.

— Это не твоя вина.

— Разве? Моё существование — причина, по которой мой брат мёртв.

— Твой брат любил тебя. Иначе не оставался бы рядом с тобой.

Слезы наполнили её глаза.

— Это худшая часть. За часы до его смерти я во многом сомневалась. Любил ли брат меня, или то, что мои силы могли сделать? Неблагодарные мысли. И он погиб из-за того, кто я.

Кийо сдвинул брови, обдумывая это.

— Ты думала так не без причины. — Он погладил её кулак большим пальцем. — Откуда такие мысли?

Она утомлённо пожала плечами.

— Ронан уговаривал меня использовать таланты, чтобы нам было проще жить. Воровать. Управлять людьми. Мы всегда были в бегах, но жили хорошо. Он любил жизнь. Любил то, что могли дать ему мои дары. И он усиленно защищал меня. Так, что порой это душило. Например, он боялся, что, если потеряет меня, потеряет жизнь, которую любил. — На её лице отразилась вина. — Как я могла думать так о нём, ведь он умер из-за меня?

— Ниам, — Кийо придвинул голову ближе, — люди сложные. Ничего прямого. Мы не просто хорошие или плохие. И я спасу тебя от мучений. Твой брат не был идеальным. Его смерть не отменяет ничего между вами, и ты не в ответе за эти плохие мысли. Ты любила его. Он любил тебя. Вы оба это знали, и это важное.

Она опустила взгляд, мотая головой.

— Ты не понимаешь. Я в долгу перед ним. Или как это называется, когда не можешь защитить того, кого любишь больше всего, даже отомстить за него. Я слабая.

Он крепче сжал её кулак.

— Нет. — Она посмотрела в его глаза с удивлением, наверное, от пыла в его голосе. — Ниам, я знаю, как это. Больше, чем ты представляешь. — Кийо разглядывал её искажённое болью лицо, и знал, что не сможет защитить её, если она не отпустит вину за смерть брата. Страх подступал в нём от слов, которые ей нужно было услышать. Он собирался признаться в том, что никому не рассказывал. Но Коналл прав. Это важно и могло спасти всех. Ниам нужно спасти. И это его работа. Он выдохнул, злясь, что выдох вышел с дрожью. — Для меня была важна только мама. — Ниам напряглась, взгляд стал сосредоточенным. Он завладел её вниманием. — Её звали Кумэ Фудживара. У семьи Фудживара были деньги и статус. Мой японский дедушка был властным рисовым брокером в середине девятнадцатого века. Хоть Япония быстро менялась в связи с индустриализацией, семья моей матери сохраняла влияние в их классе общества. Кумэ было семнадцать в 1872, и дедушка надеялся на хорошую пару для неё, потому что она была очень красивой. — Она замолчал, вспоминая её.

— Это меня не удивляет, — ответила Ниам, глядя в его глаза. — Ты явно похож на неё.

От комплимента он сглотнул. У него были глаза и цвет кожи и волос от мамы, но остальное от отца.

— В тот год американский врач прибыл в Осаку, — продолжил он, стараясь скрывать эмоции. — Уильям Моррис. Он был вторым сыном богатого промышленника Восточного побережья, которому хватало денег быть врачом. Его восхищала Япония. Всё в Японии. Включая мою маму. Он влюбился в неё. Они полюбили друг друга, и она забеременела. Отец хотел жениться на ней. Так говорила мама. — Он вспомнил, как был в Штатах, и всё, что узнал там. — И я понимал, что она не врала. Уильям женился бы на ней, будь сильнее. Но не только отец моей матери отказал в браке, семья Моррис угрожала отказаться от Уильяма, если он не вернётся немедленно в Америку. Мама хотела сбежать, но Уильям оказался слаб и вернулся в свою семью. — Кийо не смог сдержать горечь в словах, и судорожно вздохнул, когда Ниам прижала ладонь к его груди, утешая. Прямо над сердцем.

В её глазах не было жалости. Только понимание. И сострадание.

Его сердце уже билось слишком быстро. Пот выступил на висках, но он заставил себя продолжить:

— Я рос в очень тесных отношениях с мамой. Мы были единственными друзьями друг друга. Мы вдвоём были против жестокого общества. Хотя её не отослали, Фудживара винили в позоре всей семьи. Мой дедушка был холодным и безразличным к нам. Я звал его Софу. Не мог называть менее формально. Как и бабушку, к которой обращался как Собо. Собо была хуже Софу. Она била меня и мать. Ниам сжала его футболку. Он опустил взгляд. Кийо не сможет продолжать, если будет смотреть в её глаза. — Однажды днём, — его голос охрип, — моя мама вернулась домой с поручения, и её избили. Я подумал, что Собо сорвалась из-за чего-то. Она ходила с тростью, могла легко побить ею маму. Мама не говорила со мной об этом и неделями грустила. Я не могу её утешить. — Он запнулся, пытался собраться с силами для следующей части. — Однажды утром я прошёл к ней и обнаружил её мёртвой в комнате. Она перерезала запястья.

— О, Кийо, — проскулила Ниам.

Он не мог смотреть на неё, потому что слышал слезы в голосе, и, если посмотрит и увидит слезы, потеряет покой.

— Собо тогда рассказала правду. Группа мужчин, которые знали о репутации моей матери, избили её и изнасиловали толпой.

— Боже.

Гнев всё ещё наполнял Кийо. Гнев, который не уйдёт, сколько бы времени ни прошло.

— Собо сказала, что мама сама навлекла это на себя, ведя себя, как шлюха для американца.

— Старая кляча.

Гнев немного отступил, и Кийо посмотрел на Ниам. Её злость была именно то, что ему нужно. Она успокоила Кийо больше, чем слёзы.

— Да, она была такой. Со смертью матери, Софу уже не собирался растить меня. Он соврал и сказал, что берёт меня с собой в деловую поездку в Токио. Я потерял маму. Я был в отчаянии и хотел верить, что, может, её смерть изменила Софу к лучшему. Но на самом деле, я всегда ощущал, что он винил меня в том, что я испортил её потенциал. Думаю, под всем этим холодом он скрывал то, что мама была его гордостью и радостью. И я был постоянным напоминанием того, что он потерял. Ребёнком, я отчаянно хотел верить, что смерть мамы напомнила ему о важном. Что он хотел построить со мной отношения. Но это была уловка. Он бросил меня в Токио. Мне было двенадцать.

Ниам резко вдохнула.

— Мне тоже было двенадцать, когда мы с Ронаном убежали. Но у меня были дары. Что было у тебя?

— Решимость жить, — решив, что он поведал достаточно, он продолжил: — В общем, я вырос. Годы спустя я нашёл тех, кто изнасиловали мать. Я выследил их по одному и убил. — Он посмотрел в глаза Ниам, искал ужас, но находил только понимание. — Я отомстил, Ниам. И это оставило только пустоту. Я никогда не верну маму. Я не смогу защитить её от произошедшего, и это произошло с ней из-за моего существования. Но я не был виноват. Это сделали уроды, забравшие то, что хотели, как дикие звери. Убив их, я потерял не только маму. Я потерял душу. И не дам такому произойти с тобой.

Ниам прижала ладонь к его груди сильнее.

— Ты не потерял душу, Кийо. Просто немного надбил её.

— Ниам…

— Нет, я не поверю в это. — Она отпустила его, но только чтобы приподняться на локте, её волосы ниспадали на кровать между ними. — Спасибо, что рассказал о маме. Знать, что ты понимаешь; что месть не помогла бы… мне нужно было услышать это.

Он кивнул. Кийо ощущал себя уязвимо, но был рад, что это того стоило.

— Знаю.

Её лицо изменилось, страх пробрался в глазах.

— Кийо, многое изменилось. Видение… жив тот, кто должен быть мёртв. Тот, кого нам нужно бояться.

Слова поражали силой.

Признание могло заставить человека ослабить защиту, стать мягче от доверия и доброты того, кто признался другому, чтобы тому стало лучше.

Ниам знала, что Кийо было сложно рассказать о маме. Знала, потому что ощущала, как колотилось сердце волка под ладонью. Она видела пот на его лбу, заметила мускусный запах в его естественном запахе. Но он поведал ей ужасную трагичную историю, чтобы помочь жить дальше.

И в тот миг Ниам ощутила симпатию.

Это глупо. Она знала.

У Кийо прочная защита, и он вряд ли ответит на её чувства, даже если ощущала, что его влекло к ней. Но Ниам не могла сдержаться. И она отчаянно хотела кого-то рядом, хотя бы друга, пока они двигались к тому, что ждало их впереди.

— Кто жив, кто не должен быть?

— Мисс Уэйнрайт? Мистер Канеширо? — женский голос заставил их вздрогнуть и посмотреть на стюардессу, заглядывающую в кабинку. Она терпеливо улыбнулась. — Боюсь, мне нужно попросить мистера Канеширо вернуться на своё место. Для безопасности на одном месте может быть только один человек.

К радости Ниам, она ощутила недовольство Кийо. Она хотела, чтобы он остался с ней. Может, не по тем же причинам, но… его нежелание оставлять её было приятным.

— Моей девушке приснился кошмар. Я могу немного побыть с ней? — Он взглянул на сигнал ремней безопасности, который не горел. — Если загорится сигнал пристегнуть ремни, я вернусь к себе, обещаю. — Он улыбнулся стюардессе. Это первая настоящая широкая улыбка, которую она видела у него. На его правой щеке почти появилась ямочка, и улыбка была мальчишеской. В животе Ниам трепетало, пульс участился. Кийо услышал это, потому что посмотрел на неё с тревогой. Игнорируя его взгляд, надеясь, что он не заметил румянец, Ниам посмотрела на стюардессу, которая хотела поддаться шикарной улыбке Кийо. Понятно, почему он редко улыбался. Это разящее оружие.

— Простите, но… — стюардесса замолчала, когда Ниам посмотрела ей в глаза.

— Прошу, — попросила Ниам. Её дар был почти как гипноз. Она не знала, как ещё объяснить способность управлять людьми, заставляя их слушаться.

— Хорошо. Ненадолго, — стюардесса пошла прочь, ошеломлённая.

Кийо повернулся к Ниам, поставив локоть на подушку, подперев голову ладонью. Он разглядывал лицо Ниам, словно что-то искал. Она пыталась замедлить биение сердца, пока любовалась его красотой. Но шикарное лицо не было видным. Ниам знала, что, даже если бы он не выглядел как модель Армани, её влекло бы к нему. Дело в противоречии хмурости и доброты, которую он проявил к ней, заслонив от кинжала, от его загадочности и отрешённости. Все это манило… но к этому у него прилагалась и несправедливая мужская красота.

Он превратил её в раздражающую героиню, которая хотела спасти сломленного героя.

Проклятье.

— О чём ты так напряжённо думаешь? — спросил он хрипло, голос щекотал её кожу.

Ниам попыталась подавить дрожь. Может, стоило позволить стюардессе прогнать волка на место.

— Ниам? — он нахмурился.

— Астра, — выпалила она. Мысли об общей картине хорошо отвлекали от сильного влечения.

— Астра?

Ниам кивнула. Решив, что следующая часть слишком важна, чтобы её подслушали, она опустила голову на подушку и заговорила в голове Кийо:

«Я могу так с тобой говорить?»

Кийо не проявил дискомфорта от телепатии и слабо кивнул в согласии.

«Семеро фейри родились в один день в один год у разных человеческих матерей. Хоть мы — фейри, в нас есть и ДНК наших родителей-людей. Это сложно. Многие родились, не зная, кто мы. Но я родилась со знанием. О том, кто мы, о вмешательстве фейри в мир людей, которое привело к появлению сверхсуществ, об Анье, королеве фейри, и её заклинании. Годы спустя вампир по имени Эйрик стал искать фейри и убивать, чтобы они не смогли открыть врата. Эйрик и его брат Джеррик были самыми старыми вампирами в мире. Такими старыми, что помнили мир фейри. Они часто в нём бывали. Истинной спутницей Джеррика была принцесса одного из королевских домов фейри. Анья начала узнавать, что у фейри и сверхсуществ стала появляться связь пары. Это тревожило, но не так сильно, как когда оборотень укусил свою пару-фейри, и она превратилась в оборотня, перестав быть фейри и потеряв бессмертие. Те, кто не был связан, обнаружили, что укус оборотня убивал фейри, как и железо. До этого ничто в мире фейри не могло их убить».

Кийо вздрогнул, словно она ударила его, и прошипел:

— Мой укус может тебя убить? Почему Фионн не предупредил? Я мог навредить тебе, не желая. Полная луна через четыре дня.

Ниам не переживала, что Кийо навредит ей. У волка больше самоконтроля, чем у всех оборотней, кого она встречала.

«Фионн, наверное, не хотел давать знать, как ты опасен для нас».

— Я убью его, теперь знаю, как.

Ощутив, что он серьёзен лишь отчасти, Ниам взглядом упрекнула Кийо.

«Мне продолжать, или хочешь ворчать о том, какой подлый Фионн?».

Когда он не ответил, Ниам спросила:

— Ну?

Он мрачно и раздраженно посмотрел на неё.

— Я думаю.

Она невольно улыбнулась.

«Позволь выбрать за тебя… Анья сказала, что боялась за мир людей, и что война близка. И она не ошиблась. Но она боялась за свой народ. Ей не нравилось, что они смешивались со сверхсуществами, хуже — становились как они. Фейри для неё выше всех, и, если секс со сверхсуществами нормальное дело, становиться одним из них плохо. Она отослала всех сверхсуществ из мира фейри в мир людей и закрыла врата. Но Анья — типичная фейри. Скучающая. Сложная. Способная на доброту, но склонная к хитрости. И любит игры. Она знала, что были существа, как Джеррик, готовые на всё, чтобы вернуться в мир фейри, и поиздевалась над ним заклинанием: семь детей-фейри родятся в мире людей со способностью открыть врата. Но она не добавила, когда они появятся, сколько нужно, чтобы открыть врата, и как их открыть. Ей просто нравилась идея о сверхсуществах, гоняющихся за своими хвостами в поисках детей. Мы родились. — Ниам криво ухмыльнулась. — Но, как я и сказала, многие не знали, кем мы были. Мы были уязвимы. — Её ухмылка угасла под натиском печали. — Эйрик убил Джеррика, который хотел защищать детей. Убил своего брата. Так он боялся, что врата откроются снова. За века Эйрик создал Гарм. Их целью было искать детей-фейри и убивать. Они преуспели с несколькими. Джел была первой. Она жила в Джордане. Силы пришли к ней быстрее, чем к остальным. Ещё в младенчестве. Родители бросили её, думая, что она проклята. Её подобрала международная организация и отправила в один из приютов. Когда ей было пять, Эйрик нашёл её, следуя по слухам о странных случаях. И убил».

— Откуда ты все это знаешь?

«Видела. Видела до того, как это случилось. Мои знания о том, кто я, откуда мы, хранились во мне с детства. Но смерть Джел была первым видением».

Кийо прищурился.

— Тебе было пять, когда ты увидела, как убивают ребёнка, с которым ты была связана?

Она медленно кивнула, не желая его жалости, не нуждаясь в ней.

«Знания были моим бременем всю жизнь, Кийо. Мне не было позволено детство. Не с моими видениями. Но я смогла справиться».

Он выругался под нос.

Боль вспыхнула в груди, И Ниам поняла, что он чувствовал не жалость. А злился за неё.

«Все хорошо. Я была создана для этих видений. Создана, чтобы справиться с взрослыми эмоциями».

— Это уничтожило бы обычного ребёнка, — сказал он. — Такие видения.

«Может, да. Может, нет. Люди способы на поразительную ментальную и эмоциональную силу».

Он нахмурился.

— Что случилось потом?

«Дмитрий. Ему было четырнадцать, когда Эйрик нашёл его в Киеве. Дмитрий использовал силы, как я, но не тихо. Он пересёк дорогу ковену вампиров, которые выдали его Гарму. Мы с Ронаном пытались попасть в Киев и предупредить Дмитрия, но опоздали, и нам пришлось убираться, пока Гарм не ощутили меня там. А потом Астра. — Желудок Ниам с тревогой сжался. — Когда мне было шестнадцать, я стала получать видения об Астре. Она жила в Бергене, городе у побережья в Норвегии. Эти видения отличались — они были предупреждениями. Об Астре. Ронан убедил меня не идти к ней, пока не поймём, что означали видения. Но я была уверена, что знала. Астра была опаснее Гарма и ковена Блэквуд, вместе взятых».

Ниам смотрела в глаза Кийо, пока шептала в его разуме:

«Её душа… Кийо, у неё нет души».

— О чём ты?

«Я могу сравнить её с психопатом. У неё нет навязчивых желаний, амбиций или верности… но нет и сострадания. Ей плевать, вредит она кому-то или предаёт кого-то. Она этого не чувствует. У неё словно нет совести».

— Ты это видела?

Ниам кивнула.

«Она убила родителей в двенадцать лет. Она скрывала от них силы, но они обнаружили правду и хотели, чтобы её осмотрели врачи, но Астра знала, что окажется в лаборатории, или её станет использовать правительство и убила своих родителей. Затем избавилась от тел, как я от насильника в аэропорту Москвы. Несмотря на подозрения друзей её родителей, улик не было, так что её отправили в приют. Она сблизилась с девушкой в приюте, но, когда ту заинтересовала другая девушка, и она перестала обращать внимание на Астру, она своими силами столкнула девушку с лестницы. Девушка впала в кому. Я могу долго перечислять жуткие поступки Астры. Я думала, может, если я приду к ней, дам ей семью, это поможет, но Ронан мне не позволил. И он оказался прав, если честно. Когда мне было семнадцать, я получила видение, которое меня по-настоящему напугало. Будущее не высечено в камне. Малейшее решение может всё изменить, и вариантов — бесконечное множество. За годы я видела разные версии будущего. Тея, спутница Коналла, испытывала ужасы, каких не было у остальных. Я знала, если она не доверится Коналлу, когда его отправят к ней, Эйрик найдёт и убьёт её. Связь с Коналлом могла изменить такое будущее, и я попыталась свести их. Видение до того, как мы улетели, показало мне множество возможностей для Теи, Коналла и будущего их стаи, и во всех, рада отметить, Тея и Коналл счастливы. С Фионном и Розой сложнее, чем судьба одной личности. Фионн хотел открыть врата, чтобы отомстить королеве фейри за разрушение его жизни и превращении во врага. Он убил бы Анью, и фейри отправились бы мстить в мир людей. Мир людей, каким мы его знаем, погиб бы. Его связь с Розой изменила это. Его приоритетом стало защищать её и этим защищать врата».

— Так ты спасла мир?

Ниам ухмыльнулась.

«Роза спасла мир от Фионна».

— А что с Астрой?

«Если Астра жила, есть возможность — это не точно — что она смогла открыть врата в мир фейри. Не я одна родилась со знаниями. Она тоже. Мы с Астрой как две стороны одной монеты. Те же дары, видения, способности… но одна из нас родилась в свете, другая — во тьме. Она жаждет власти и верит, что сможет быть по-настоящему бессмертной, только если вернётся в мир фейри, где нет железа или оборотней… где ничто не сможет убить её. И она знает, что есть несколько способов вернуться в мир фейри. Если один из нас хочет вернуться в мир фейри, тогда нужны четверо для открытия врат. Четыре — священное число для фейри. У них четыре страны, четыре двора, четыре времени года, четыре части дня, в честь которых названы дворы — Саура, царство постоянного света солнца. Известное как земли Дня, место королевы. Гира — царство вечной темноты, прозванное землями Ночи. Эрох, земли Рассвета, и Фор, земли Сумерек. Четыре. И четверо нас, чтобы открыть врата, если один этого хочет. Если мы не хотим, врагам хватит одной. Им даже не нужны наши смерти. Им хватит пролить нашу кровь против воли».

— Зачем тогда нужны четверо?

«Доказательство, что мы заслуживаем вернуться в мир фейри. Что хотя бы одна из нас чувствует себя одной из них, а не сверхсуществ и людей, среди которых выросли».

— И Астра знала это? Она уверена в знаниях?

— Да. Но я думала, что она уже не была проблемой. Через несколько месяцев после видения о её планах использовать нас троих для открытия врат Эйрик нашёл и убил её. Я думала, она мертва. Он думал, что она мертва».

— Что случилось?

«Он пронзил её сердце железом, и она медленно и с болью умирала. — Ниам не могла поверить, что Астра пережила это. — Наверное, она использовала магию иллюзий. Он только думал, что использовал железо, и она заставила его видеть то, что хотела. Страшно, что это обмануло и меня».

— Но теперь она снова в твоих видениях.

«Да. Она жива. И ищет меня, Розу и последнего фейри, Элайджу, чтобы в Шотландии открыть врата, о которых никто не знает. Все думают, что единственные врата в Ирландии… но другие есть возле Эдинбурга».

— Это камни из видения?

Ниам кивнула.

«Стоячие камни. Они отмечают врата в мир фейри. Их установили тысячи лет назад, чтобы люди не совались близко. Что в круге ткань между мирами сломана, и они попадут в мир фейри».

Кийо нахмурился.

— Почему я в этом видении?

— Я честно не знаю.

Он обдумал это.

— Ладно. Я тебе верю.

От его слов она чуть не растаяла на кровати от облегчения.

«Хорошо. Потому что нам нужно быть заодно. Я сказала, что мы с Астрой были разными сторонами одной монеты, но я чувствую, что её силы увеличились. Она, возможно, сильнее нас и способна на такое… она может скрыться от нас. Моё видение сказало, что так она заполучит Розу и Элайджу. Мы ощутим что-то, но не опасность, и не сможем защититься. И если мы не настороже с ней, она сможет управлять нами, как мы управляем людьми. Я знаю теперь, так что буду настороже, но мне нужно предупредить Розу и добраться до Элайджи. Просто… кажется, что Токио важнее, и я не знаю, почему».

Кийо вдруг сел, насторожившись.

— Что такое?

— Ты не можешь ощутить опасность от неё, и она может управлять тобой?

— Если я не буду настороже.

Он сильно выгнул брови.

— Ниам, ты не настороже. Ты горевала месяцами по Ронану. Топила себя в вине.

— И?

— Астра могла заставить тебя видеть те видения?

— О чём ты?

— Ты не могла понять полученные видения. Видения появлялись слишком часто. Видения толкали тебя к мести… к тьме.

«Думаешь, она вкладывает видения мне в голову, чтобы сбить с пути?»

— Ты говорила, что ощущала, как кто-то преследовал тебя, когда шла за Меган? — Ниам кивнула, от потрясения кружилась голова. — И что эти видения ощущались иначе?

«Да. Агрессивные и настойчивые, будто хотели, чтобы я что-то ощутила, а не передавали информацию, как другие. Боже». — От осознания её чуть не стошнило. Кийо прав.

— Она толкала тебя месяцами, а потом я прибыл и попытался отговорить тебя…

— И она вытащила козырь — Меган О’Коннор.

— Это не сработало. И она послала тебе другое видение в аэропорту.

— Там я ощущала, как она следовала за мной. — Ниам кивнула, словно всё стало понятным. Несмотря на ужасное осознание, что ею манипулировали, она ощущала и облегчение. Теперь она знала и могла вернуть контроль.

«Она была в аэропорту, пыталась толкнуть меня к убийству насильника».

— Такое возможно, да?

«Нет, Кийо. Не «возможно». Это происходило. Те видения не ощущались как мои истинные видения. Я не могла понять, почему, и была слишком отвлечена болью, чтобы остановиться и подумать. — Она сжала его руку. — Это Астра. Она использовала горе против меня». — Её хватка стала крепче.

— Спасибо. Спасибо, Кийо.

Ему было немного не по себе от благодарности, но он кивнул.

— И что дальше?

— Думаю, она знала, — сказала Ниам. — Может, видела, что ты поможешь мне. Я теперь настороже. — Тревога тут же с силой ударила. — Ты — угроза, Кийо. Ты угроза её планам. Потому ты в моих настоящих видениях. Что в Токио может тебе навредить?

Кийо отодвинулся от неё, упёрся локтями в колени.

— Почему ты не видишь, что она хочет? Почему не знала, что я могу тебе помочь? Почему не видела, что я появлюсь?

«Не знаю. Может, потому что ты не был для меня опасен. У меня нет видений о том, что не может задеть меня лично, только об опасности. И я не вижу своё будущее».

Он отвёл взгляд, обдумывая это.

«Кийо?»

Нерв дёргался на его щеке.

— Я не знаю, что может мне навредить. Я был проклят бессмертием тем, кто знал, что вечность будет для меня адом.

От его признания Ниам испытала боль. Ей не нравилось, что он считал бессмертие ужасным. Это напомнило о Тее, и как она думала о возможности жить вечно, одиноко, как фейри.

— Никто не непобедим в мире людей, Кийо. — Ниам робко коснулась его руки.

«Истинное бессмертие есть только в мире фейри».

Он склонил голову к её и прошептал с мрачным взглядом:

— Со мной случилось всё возможное за последние полтора века. Поверь, ничто не может меня убить. Ты видела, что случилось, когда кинжал пронзил моё сердце.

«Поверь, Кийо, — ответила она. — Ты не непобедимый, и что-то в Токио это доказывает. Астра может пока не знать об этом, но узнает. Об этом меня предупреждало настоящее видение. Нам нужно в Токио, чтобы защитить тебя». — Она сжала его руку, ощущая дрожь желания, пока он смотрел на их руки. Но ощущение было странным. Это не её желание. А его. Его к ней.

Невозможно.

Только истинная пара могла ощущать чувства друг друга, и Ниам знала, что случилось между ними с момента их встречи.

Она отогнала странное ощущение, приняв его за влюблённость.

«Иронично, — пошутила она, пытаясь прогнать внезапное напряжение. — Фионн нанимает тебя защищать меня, а из-за этой безумной истории фейри мне придётся защищать тебя».

Кийо не был впечатлён её шуткой и приподнял губу, тихо зарычав.

Ниам рассмеялась, чтобы прикрыть то, что его рычание вызвало сексуальное покалывание глубоко в животе и между ногами.

Волк отвлекал её, когда они были посреди проклятой войны.

То, что было два часа ночи, в Токио превратилось в девять утра. Смена часовых поясов не вредила Кийо, но он жалел, что не поспал больше до приземления в аэропорту Нариты. Почти тридцать лет назад он в последний раз был в Токио, и события прошлого визита означали, что он был настороже, пока вёл Ниам по аэропорту.

— Бран забронировал нам места в «Нацукашии» в районе Чуо. Я не знаю, как там, — сказал он, — но если будут подозрения, я перемещу нас куда-то ещё.

— Подозрения?

— Если это роскошный отель, — он нахмурился, — я знаю, ты любишь хорошие отели, но нам нужно залечь на дно.

Ниам хмуро посмотрела на него.

— Я могу жить без роскоши, поверь.

От её сухого тона Кийо отвёл взгляд и стал следовать за знаками к быстрому поезду из аэропорта. Поразительно, что могли сделать несколько часов.

Да, Кийо не нравилась внезапная уязвимость, которую он ощутил, когда понял, что раскрыл Ниам. Но видел, как сильно его слова помогли ей, и был рад. Он не жалел, что рассказал ей о матери. Но между ними возникла связь хуже любого влечения. И Кийо нужно оборвать это на корню.

Вернувшись на своё место, он притворился, что спит, чтобы не говорить с ней. Проснувшись, он отвечал кратко на её бодрую болтовню. Её окружала аура, какой не было раньше. Лёгкость. Словно знание о манипуляциях Астры сняло бремя с плеч.

Когда стюардесса предложила им японские бенто на завтрак, дружелюбная болтовня Ниам и радость из-за традиционной еды должны были раздражать. Это не так.

— Не получается палочками. — Она почти дула губы. Она, которая могла справиться почти со всем на планете.

Пытаясь подавить ухмылку, Кийо склонился и указал поднять ладонь с палочками. Он забрал одну.

— Верхнюю держи как карандаш, — сказал он, — в районе трети от верхушки. Ясно?

Он показал ей, как использовать палочки, игнорируя яркую улыбку при этом. Ниам поймала лапшу из бенто палочками и смогла пользоваться ими с лёгкостью, что вызвало радостный смех.

— Аригато. — Кийо выгнул бровь от её японского с неплохим произношением. От его выражения лица она снова рассмеялась. — Я знаю только это слово.

Что-то в разговоре после их уютных признаний заставило его замолчать.

Ниам ощутила, что что-то было не так, спросила его об этом. Его холодные сухие ответы заставили отступить. Кийо знал, что было правильно сохранять дистанцию между ними, когда понял, что ощущал вину за то, что ранил её чувства.

Кийо не из тех, кто ощущал вину за то, что кого-то обидел.

К счастью, Ниам из расстроенной стала разозлённой.

Он мог с этим справиться.

— Куда мы? — спросила она, пытаясь успевать за его широкими шагами.

Кийо взглянул на неё.

Ранее, когда она вернулась из туалета в самолёте, он опешил. Вместо джинсов и футболки, к которым он привык, она была в наряде в стиле тех, что были на многих фотографиях, которые присылал ему Бран. Её волосы ниспадали на спину косичками и свободными прядями, на ней было платье цвета осенних листьев, которое плотно облегало торс, с длинными рукавами, но юбка свободно развевалась вокруг лодыжек. Она была в коричневых кожаных босоножках на плоской подошве, с перьями-серьгами в ушах и с кольцами почти на каждом пальце с разным лунным камнем на каждом. Кийо был простым с женщинами. Он не хотел играть в догадки, ему нравились уверенные, сексуальные, заинтересованные только в обычных встречах. Потому его вкусы склонялись к женщинам, которые одевались в то, что оставляло мало места воображению. Но что-то в эфемерной женственности Ниам вызвало в нём жар, который он не понимал.

И не хотел понимать.

Вместо того чтобы спрашивать её о перемене стиля, и где она взяла одежду, он проигнорировал это.

— Кийо, — нетерпеливо сказала она. — Куда идём?

— На поезд. В город отсюда около часа пути. — Он остановился перед большой картой. Разглядывая её миг, сказал. — Мы можем сесть на шинкансен в Шин-Нихонбаши.

— Шинкансен?

— Скоростной поезд.

Восторг трепетал в её словах, она будто забыла, что злилась на него.

— О, я всегда хотела прокатиться на таком. Правда, что они едут на скорости двести миль в час?

Она говорила как ребёнок на Рождество. Его губы дрогнули, он стал шагать дальше.

— На максимальной скорости. Мы до неё не дойдём. Шинкансен доставит нас в Чуо за две минуты.

— Две минуты? Ого. Что-то двигается так же быстро, как я. Кто бы знал.

Он не давал себе очароваться ею. Его ничто не очаровывало.

Бездушных мерзавцев нельзя было очаровать.

— Ох, это торговый автомат с лапшой? — спросила она.

Он проследил за её взглядом на ряд торговых автоматов рядом с лотками с едой.

— Ты выбираешь блюдо, которое хочешь, платишь, тебе дают билет, и ты отдаёшь его продавцу за лотком с едой.

Ниам кивнула с широко раскрытыми глазами.

— Что означает автомат с зонтиком на нём?

— Это и значит. Можно купить там зонт.

— Да ладно! — Она замедлилась. — Можно мне такой?

Было сложно не улыбаться. Он проиграл бой и повернулся к ней.

— Ты хочешь зонтик? Ты, со всей твоей магией?

Ниам усмехнулась.

— У меня ещё не было зонта из торгового автомата. — Она посмотрела на автомат и заметила другой. — Боже, там торговый автомат с бананами!

Смех вырвался из него раньше, чем он смог сдержаться. Ниам удивлённо посмотрела в его глаза. Он шагнул к ней.

— Мы попадём туда, куда нам нужно, быстрее, если я скажу, что автоматы есть по всей Японии, и в них есть почти всё. Теперь мы можем идти? — мягко спросил он.

Ниам ещё раз с тоской посмотрела на автомат с зонтами и поспешила за Кийо.

— Кому нужна магия в Японии?

К его благодарности, Ниам была слишком занята, разглядывая пейзажи, чтобы говорить с ним в поезде. Она обезоруживала его, и было сложно быть холодным и отдалённым с ней. Но в поезде он уступил ей место у окна. Она смотрела на зелёные поля, подёрнутые бледностью зимы. Поезд ехал так, что природа постепенно сменилась городом, они попали в Инзай. Ниам склонилась к окну и разглядывала город вдали.

— Нигде нет указателей на английском. — Она повернулась к нему, и он нахмурился. — Всё на японском.

Кийо ухмыльнулся.

— А так не должно быть?

Она покраснела.

— Конечно. Просто… путает, когда язык такой незнакомый.

— Не переживай. Японцы обожают практиковать английский. Ты не потеряешься. И у тебя есть я.

Она раздражающе недовольно посмотрела на него и повернулась к проносящемуся мимо миру. Он не хотел думать о том, что означал тот взгляд. Он не хотел думать о многом, но после рассказа Ниам истории его матери и возвращения в Токио воспоминания и ностальгия грозили утащить на глубины. Он почти тридцать лет назад был в Токио, но Японию посещал несколько лет назад. Для кочевника, Кийо мог признаться хотя бы себе, что любил часто бывать на родине. Может, потому что, когда он переехал в Штаты в конце девятнадцатого века, не возвращался в Японию до 1970-х. Только тогда он понял, как сильно скучал по ней.

Токио стал запретной территорией, потому что Кийо разозлил там властных людей, потому ему нужно неприметное место для остановки. Но это не мешало ему путешествовать в других местах. Он только никогда не возвращался в Осаку. Вместо этого за десятки лет развил симпатию к Киото. Город на острове Хонсю сохранил многие традиции, даже если развивался как современный город. Более того, город был окружён красивой природой Японии, и в полную луну не было места лучше для Киото, чтобы бегать свободно. Он приобрёл дом в горах для этого. Он хотел, чтобы видение Ниам вело их в Киото, а не Токио. Полнолуние будет через три дня. Ему придётся уйти к горам для превращения, и чтобы избежать при этом врагов.

Кийо отвлёкся от мыслей и воспоминаний и понял, что они уже приближались к станции. Он сидел в тишине с Ниам целый час. Её лицо было задумчивым, когда он сообщил, что это их остановка.

— На станции будет людно. — Он сжал её руку выше локтя, когда спускались с поезда. — Не отставай.

Хоть она напряглась под его рукой, не сопротивлялась, пока он вёл её по толпе на станции, идя по указателям к скоростному поезду в Чуо. Он взглянул на Ниам, её лицо отражало удивление и любопытство, она разглядывала каждый дюйм вокруг. Для того, кто знал о мире сверхсуществ, фейри и обладал силой, какую не могли представить люди, кто получал видения о худших поступках людей и сверхсуществ, Ниам Фаррен могла удивляться. Она обладала поразительной ментальной и эмоциональной силой, с её знаниями ещё могла находить красоту и новизну в мире.

Кийо отвлёкся на неё и врезался в кого-то. Бизнесмен рявкнул на него на японском. От столкновения Ниам посмотрела в его глаза, и он стал тонуть в её глазах.

— В чём дело? — тихо спросила она с мелодичным ирландским акцентом.

Ни один человек не услышал бы её в шуме станции.

— Ничего, — сорвал он, заставил себя смотреть вперёд.

На платформе скоростного поезда он отпустил руку Ниам и смотрел решительно на информацию об отправлении.

— Что там?

— Наш поезд будет тут через пару минут.

Через секунды скоростной поезд пронёсся мимо них на платформе напротив.

— Ого! — Ниам ткнула его локтем, будто забыла, что злилась. — Я такая же быстрая?

Юмор кипел возле губ, но он держал это под контролем.

— Ты, наверное, быстрее.

— Правда? — Она задумалась, а потом радостно усмехнулась. — Похоже, я эпична.

— Похоже.

Что-то пробралось в его тон, потому что её взгляд стал теплее, чем все выражения лица после самолёта. Желание склониться и поцеловать её в полные губы вдруг с силой охватило Кийо. Он боролся с этим днями и устал сопротивляться.

Кийо нужно переспать с кем-то.

Но не с Ниам.

Женщина слишком опасна.

Ниам нахмурилась, её внимание переключилось на платформу за ними.

Дрожь предупреждения побежала по спине.

— В чём дело? — повторил он её слова.

Она не успела заговорить, их поезд появился и остановился у платформы. Ниам пошла туда, с тревогой оглядываясь через плечо.

— Ниам?

— В поезд. — Её голос был холодным, властным.

Кийо пошёл следом, но Ниам не отошла от дверей. Она смотрела на платформу, пока люди грузились в поезд.

— Ниам? — Он тоже разглядывал толпу, нетерпение от её скрытности росло.

— Я ощущаю опасность.

Щурясь, он смотрел на платформу, двери стали закрываться, и он увидел троих мужчин, бегущих в толпе к ним. Он поймал взгляд одного из мужчин, тот яростно оскалился, а поезд поехал прочь.

Дайки.

Кийо тяжко вздохнул.

— Да, у нас проблема.

— Кроме девяноста девяти других проблем?

Он посмотрел на её милое хмурое лицо.

— Я говорил, что не был в Токио какое-то время.

— Да?

— Когда я был тут в последний раз… я разозлил самую большую стаю оборотней в Японии. — Он сверлил взглядом двери, мир проносился мимо на огромной скорости. В поезде они даже не чувствовали этого. Поезд будто парил. Кийо хотел, чтобы поезд унёс их с континента.

— Ты разозлил самую большую стаю оборотней в Японии сколько лет назад?

— Двадцать пять или двадцать шесть.

— И они всё ещё злятся?

— Как видишь. Один из тех мужчин — альфа. Высокого ранга в стае. — Кийо мысленно застонал из-за нынешнего альфы стаи. Она не была альфой, когда Кийо знал её, но её дядя умер, и она завоевала право вести стаю, будучи самой быстрой и сильной заразой в Восточной Азии.

Она явно ещё злилась.

Женщины. У них память как у слонов.

— Ты точно что-то ужасное натворил.

— Нет. Просто они умеют обижаться.

Ниам раздражённо покачала головой, поезд замедлялся у их станции.

— Надеюсь, ты счастлив.

— Насчёт чего?

— Из-за тебя моя первая поездка на скоростном поезде испорчена. — Двери открылись, и она сошла с поезда, недовольно фыркнув.

Кийо решил бы, что это было мило, если бы она не сошла в засаду.

Слишком поздно волоски на теле Ниам встали дыбом, когда она остановилась на платформе. Сердце колотилось, она посмотрела на источник опасности. Ряд крупных мужчин и спортивного вида женщин сторожили выход. Пассажиры с опаской подходили к ним, пробегали, когда они пропускали их. Волки смотрели на Ниам и Кийо.

— Полагаю, это стая, которую ты разозлил? — шепнула она.

Злясь за его холод к ней после пробуждения на самолёте, она сошла с поезда, не послушавшись ощущений.

— Стая Ирёку, — Кийо сжал её локоть. — Никаких сражений, Ниам. Мы идём с ними.

Она потрясённо взглянула на него. Переживая, что волки услышат, она сказала в его разуме:

«С ума сошёл? Разве они не хотят тебя убить?»

Кийо покачал головой.

— Нет, они скорее захотят, чтобы я отплатил долг, который, по их мнению, остался за мной.

«Ты в долгу?»

— Нет.

«Тогда уничтожим мудаков и уйдём»

— У нас тут дела, — напомнил он. — Так что мы поступим вежливо и пойдём туда, куда они нас возьмут. Если мы будем биться, разразится война, и придётся покинуть Токио.

Злясь, Ниам фыркнула и хмуро глядела на мрачных оборотней, которые терпеливо ждали у выхода.

«Я занимаю право убить любого из них, если они нападут первыми».

— Нет проблем. — Он крепче сжал её руку, склонился и шепнул ей на ухо. — Для них ты — ведьма.

От его губ, задевших её кожу, она ощутила покалывания, а жар пробежал по спине. Кийо поднял голову с непоколебимым выражением лица.

Ниам кивнула.

«Я — ведьма».

Он удовлетворённо кивнул и тихо сказал:

— С ними Харуто. Несмотря на его размер, он — бета. Старше, чем выглядит. Спокойный. Не верит в жестокость, пока нет необходимости. Я уважал его, когда знал. Если он тут, всё будет нормально. — Он повёл её через толпу к волкам, которые, казалось, росли от их приближения, их хмурые лица пугали. Ниам надеялась, что Кийо не ошибался насчёт них.

Самый высокий из волков, мужчина с глубоко посаженными чёрными глазами и нависающим лбом, шагнул вперёд и сказал что-то Кийо на японском. Его тон был спокойным, даже скучающим, и это дало Ниам надежду.

Кийо продолжал скрывать эмоции на лице.

— Моя спутница не понимает японский, Харуто-сан. Можем говорить на английском?

Харуто взглянул на Ниам. Она не вызвала его интерес, он повернулся к Кийо и кивнул.

— Наш иппики ооками вернулся. Аруфуа-сан хочет знать, почему. Она примет тебя сейчас, если не против.

Несмотря на вежливые слова, Ниам знала, что Харуто не спрашивал.

Кийо кивнул.

— Мы будем рады.

Она заметила, как лицо Харуто немного смягчилось, словно он был рад, что Кийо не устроил проблемы. Но потом стая окружила их, и Ниам напряглась под рукой Кийо, её тело готовилось к бою.

Кийо сжал её руку.

— Все хорошо. Они просто сопровождают нас от станции.

Она пыталась — но не смогла — расслабиться, пока они шли за Харуто в окружении стражей, от которых пахло влажной землёй и травами. Никто не пах как Кийо, с ноткой дыма, которая напоминала ленивые дни в домике с камином. Ниам не знала, почему он напоминал ей об этом, ведь она ни разу не проводила дни в домике с огнём в камине.

Отогнав глупые мысли, она спросила тихо у Кийо:

— Как он тебя назвал?

— Иппики ооками?

— Да.

— Волк-одиночка.

— И что или кто Аруфуа-сан?

— Аруфуа — это Альфа. Сан — суффикс. Как мистер или миссис. Так выражают уважение. Его можно использовать с именами или фамилиями, или с названием профессии. Альфа — работа высокого ранга, так что их стая называет их Аруфуа-сан. «Чан» для тех, к кому мы испытываем симпатию. «Кун» менее уважительное. Я могу использовать его, если кто-то одного возраста или младше меня.

«Разве не все младше тебя?»

Он ухмыльнулся, бросив на неё весёлый взгляд, от которого в животе появился трепет.

Проклятье.

Харуто, возвышаясь, вёл их от станции к чёрным джипам с тонированными окнами. Ниам запнулась. Ощутив робость Ниам, Кийо сжал её руку, попытался успокоить взглядом. А потом его внимание переключилось на поток японского от Харуто.

Кийо нахмурился и притянул Ниам сильнее к своему боку.

— Нет.

— Чего они хотят?

— Разделить нас.

От этой мысли энергия затрещала на коже.

Кийо слабо тряхнул головой и сказал Харуто.

— Мы тихо идём вместе или устраиваем людям Токио шоу здесь и сейчас.

Харуто нахмурился и переглянулся с одним из волков. Наконец, он кивнул Кийо.

— Вместе. — Он открыл заднюю дверцу одного из джипов.

Кийо отпустил Ниам, чтобы прижать ладонь к её пояснице, направляя Ниам вперёд. Садиться в машину казалось глупо и неправильно, но Ниам нужно было доверять ему. Волнуясь, Ниам устроилась на кожаном сидении, Кийо последовал за ней. Он сидел близко, нога прижималась к её. Оборотень уже был за рулём. Он не двигался и не говорил с ними. Харуто сел на пассажирское место впереди и отдал указания на японском.

— Они везут нас к альфе. Штаб стаи не в этом районе, — сказал Кийо достаточно громко. Волки услышали бы его, даже если бы он шептал. — Он в Шинджуку. Около получаса езды.

Тонированные окна позволяли пассажиру смотреть наружу, но всё было серым. Это злило Ниам, ведь она хотела рассмотреть город. Насколько она успела увидеть, всё выглядело как в любом большом городе. Высокие здания из бетона, стекла и кирпича. Многополосные улицы с переходами и светофорами. Разница была лишь в указателях с японскими иероглифами. Но порой она видела английские слова на знаках, и это путало.

Тишина сгустилась в машине. Ниам старалась не переживать из-за грядущего. Если Кийо думал, что они могли пережить беседу со стаей оборотней, значит, могли. Всё-таки Фионн заставил его заключить нерушимый контракт. Если она погибнет из-за него, он погубит себя, так что оставалось верить, что он не подвергнет её опасности. Даже если всё внутри говорило об обратном.

Они ехали уже по зелёной части города. Красивые деревья обрамляли тротуары, и она решила, что этот район нравился ей больше. Когда они замедлились в пробке, минуя традиционную стену с деревьями за ней, Ниам спросила Кийо, знал ли он, что это.

— Если правильно помню, это Куданкита.

— Хай, — буркнул Харуто со своего места.

Кийо кивнул.

— Да. Куданкита — жилой район. Довольно престижный. Там храм синто, который тебе может понравиться. Памятник войны. Здания традиционные, много зелени. Это свой маленький город. Уединённый. Тихий. Там не кажется, что ты в большом городе.

— Мне нравится.

— Хоть ты придерживаешься больших городов, больше нравится природа, зелень? — Его глаза почти улыбались.

— Да. — Она усмехнулась, несмотря на нервы, и сказала мысленно: «Часть генетики фейри — быть единой с природой».

— Я люблю зелень.

— Я знаю ощущение.

— Ясное дело.

Они переглянулись, и от этого её сердце колотилось так, что все в машине точно слышали. Ниам быстро отвела взгляд, прося бледную кожу не краснеть. Вместо этого она сосредоточилась на дороге.

— Всё не так, как я представляла.

— Как ты представляла?

Она пожала плечами.

— Узкие тесные улицы с множеством торговых лотков.

Кийо ухмыльнулся.

— Там много таких районов. Мы едем по главной дороге, которая пересекает весь город.

Они ехали дальше, и, хотя всё ещё были на многополосных улицах, здания, казалось, сдвинулись ближе. Кийо склонился и указал в окно.

— Мы в районе парка. Шинджуку. Все те знаки, — он указал, — неоновые ночью.

Ниам могла представить это по картинкам Токио, которые видела за годы.

— Не могу дождаться и увидеть это, — сухо сказала она, добавив мысленно:

«Если доживу».

Он тихо фыркнул, но не стал комментировать, пока пять минут спустя их вдруг не окружили очень высокие здания.

— Район небоскрёбов, — сказал он и уточнил. — Деловой район.

«Стая обосновалась в этом районе?»

Кийо кивнул.

«Когда ты сказал, что они сильные, ты имел в виду во многих смыслах».

Ещё один слабый кивок.

Проклятье.

Ниам подозревала, что стая Ирёку была похожа на мафию.

— Это их отель.

Харуто открыл дверцу, и Ниам выпрыгнула. А когда запрокинула голову, чуть не сломала шею. Отель был высоким. Очень-очень высоким.

— Сколько этажей в этом монстре?

Харуто хмуро посмотрел на неё.

— Сорок семь. Но отель — две башни, а не одна.

— Ох. А мне кажется отсюда, что там пятьсот этажей.

Кийо встал рядом, положив ладонь ей на поясницу.

— У Харуто отличный английский. Постарайся не звать отель стаи монстром.

— Упс. — Будто ей было дело до того, оскорбила она мужчину, который похитил их.

Он закатил глаза. Но неуважение покинуло её, когда члены стаи окружили их, и Харуто повёл внутрь. Фойе было огромным и из лучших в мире материалов. Оно сияло дороговизной, большими хрустальными люстрами, мраморными колоннами и мебелью из орешника.

— Это не просто отель, — сообщил Кийо, их шаги отражались от полированного мраморного пола. — В моё последнее посещение, тут было десять ресторанов, ночной клуб, казино и даже номера с татами.

— Теперь больше, — сообщил Харуто, глядя на Кийо поверх плеча. — Аруфуа-сан добавила многое за годы. Теперь тринадцать ресторанов, один — со звездой Мишлен. У нас есть выставки, чайная церемония и уроки приготовления суши, спа… Ночной клуб заменили баром дегустации виски — у нас лучшее виски в мире и шеф делает еду со вкусом виски. — Харуто нахмурился. — Порции маленькие, но мне говорили, что люди не могут выдержать больше шести блюд. О, и казино расширили.

— Боже, — буркнула Ниам, поражаясь, что молчаливый Харуто болтал как гордый отец об отеле. — Это как город в городе.

— Хай.

— Если бы нас вежливо не держали в заложниках, я хотела бы осмотреться.

Харуто хмыкнул, Кийо тихо рассмеялся.

Ниам посмотрела на его лицо, увидела, что он почти улыбался.

— Дипломатия, Ниам. Дипломатия, — напомнил он, хотя не был расстроен из-за её сарказма.

Их повели мимо ряда лифтов к одному в конце. Харуто встал перед панелью и провёл по ней часами. Панель открылась, стало видно компьютерный экран. Он прижал большой палец туда, и двери лифта открылись. Он провёл их внутрь, и только один волк зашёл с Харуто. Ниам почти выдохнула с облегчением. Ей не нравилось в окружении волков. Оборотни в больших количествах напоминали Гарм для Ниам. Враг.

Лифт поднялся на сорок седьмой этаж, и, когда двери открылись, они открылись не в коридор, а в комнату.

— Ого.

Они прошли на отполированный мраморный пол. Широкий коридор тянулся вправо, ступеньки впереди спускались в гостиную с паркетом. Ряд окон открывал такой поразительный вид, что Ниам видела гору Фудзи со снежной вершиной вдали. Стеклянный ящик стоял в центре комнате, огонь мерцал внутри. Это был один из самых современных каминов, которые она видела. Если она не ошибалась, музыка тихо звучала во всем пространстве из скрытых колонок, музыка главной кантри-поп принцессы в мире. Не такую музыку Ниам ожидала услышать у альфы стаи.

Она почти смягчилась по отношению к загадочной волчице.

Они прошли интересные скульптуры, и яркие картины разбавляли белую краску всюду. Бархатная мебель синего и золотого цвета была расставлена по комнате. И, пока они спускались, Ниам увидела современную кухню вдали. У острова стояла и резала овощи красивая и сильная женщина.

Её нож замер, тёмные глаза скользнули по Ниам к мужчине рядом с ней.

К Кийо.

Что-то во взгляде женщины на её спутника заставило желудок Ниам перевернуться от тревоги.

Харуто остановился перед островом.

— Аруфуа-сан. — Он резко кивнул и заговорил на японском.

Это… альфа стаи?

Она поблагодарила Харуто, не сводя взгляда с Кийо. Опустив нож на стол, она медленно обошла остров. Взгляд Ниам упал на Кийо, которого будто очаровала альфа. Что-то резкое с болью пронзило её грудь от выражения его лица. К недовольству, она поняла, что это ревность.

Женщина медленно прошла к ним, покачивая бёдрами. Её стройная фигура с нежными изгибами была подчёркнута изумрудным платьем-карандашом без рукавов, демонстрируя подтянутые руки. У платья был высокий воротник, но с глубоким вырезом, показывающим зону декольте. Сексуальность этого выреза смягчалась длиной платья, которое доставало до накачанных голеней. Сильные тонкие ноги были длиннее из-за впечатляющих туфлей на шестидюймовых шпильках. Её черные волосы были гладкими, ровной линией заканчивались у изящной челюсти. Идеальные губы подчёркнуты ярко-красной помадой. Она была стильной и потрясающей, источала большое количество энергии альфы. На шпильках она была одного роста с Ниам. Её тёмные глаза с густыми ресницами прибили Кийо к месту, она остановилась в паре ярдов от них. Вблизи Ниам видела морщинки вокруг её рта и глаз. Она старше Ниам. Может, старше, чем выглядела. Она узнала Кийо, и, если он не был в Токио двадцать пять лет, тогда было ясно, что альфа старше, чем выглядела.

— Кийо-чан… Генки?

Кийо хмыкнул.

— Английский, Сакура.

Сакура прищурилась.

— Уважение, Кийо. — Она посмотрела на Ниам и изогнула верхнюю губу. — Махоцукай?

— Да, она ведьма. Английский… Сакура-сан. Моя спутница не говорит на японском.

— Ты привёз в наш дом западную ведьму, Кийо?

Наш дом?

Ниам прищурилась.

— Она под моей защитой. — Он шагнул к Ниам, и от этого ей стало немного лучше.

Чувство растаяло, когда Сакура мягко улыбнулась и шагнула к нему. В его личное пространство. Что-то властное поднялось в Ниам, когда Сакура опустила ладонь с идеальным маникюром на грудь Кийо. Вся комната напряглась, свет замерцал, и Сакура, касаясь Кийо, с оценкой посмотрела на Ниам.

— Она сильная, твоя маленькая махоцукай. — Она посмотрела на Кийо, провела пальцами по его соскам. Ниам хотелось вырвать ей волосы. — И ревнует моего Кийо-чан, — прошептала она.

Огонь в груди Ниам, который она старалась игнорировать, был близок к точке кипения, пока она слушала эту высокомерную волчицу, пока она гладила Кийо. И пока он не останавливал её.

— Она просто переживает, что ты вырвешь мне сердце.

— Было бы честно. — Сакура помрачнела. — Ведь ты вырвал моё двадцать шесть лет, три месяца и двенадцать дней назад.

Ох, чёрт.

Ниам мрачно посмотрела на Кийо.

Этот идиот мог бы рассказать, что это любовная месть!

«У тебя была интрижка с альфой, а потом ты убежал из города и не подумал, что нужно это рассказать мне?» — закричала она в его голове.

Кийо даже не вздрогнул.

Гнев Ниам горел.

«Ты явно ничего не знаешь о женщинах, если думаешь, что мы могли пройти тут без боя. В следующий раз лучше подумай о том, как держать друга в штанах».

Он мрачно посмотрел на неё, думая, что это угасит гнев.

Ей было всё равно. Она не боялась. Она боялась роскошной альфы-японки, которая всё ещё держала в душе обиду двадцать шесть лет спустя.

— Ты не состарился. Как так? — удивлённо спросила Сакура, гладя большим пальцем его щеку.

— Ты тоже не постарела.

— Милая ложь, — она склонилась, мягко шепча, чтобы слышали только она и Кийо. — Никто не знает, каким добрым и нежным ты можешь быть, Кийо-чан. Это всегда было только для меня.

Ниам хотела быть в другом месте и не видеть этого. Она ощущала себя как неловкое третье колесо, и было неприятно, когда одно из других колёс тебе нравилось.

— Я не добрый. Это правда. Ты едва постарела.

— Я постарела. Но ты… Оджи-чан всегда думал, что ты старше своих лет. Взрослый, как для юноши. Но он явно ошибался, хай? Тебе было около двадцати. Теперь около пятидесяти. А ты выглядишь не старше двадцати пяти.

Проклятье.

Ниам затаила дыхание, Кийо от неловкого вопроса просто пожал плечами.

— У меня хорошие гены. Старость меня ещё догонит.

— Хм, возможно. Всё всегда догоняет. Кстати, нужно обсудить твой долг, Кийо. Его давно пора оплатить.

— У нас разные мнения на этот счёт.

— Ты должен был участвовать в самом большом бое в истории Киото. Оджи-чан на тебя поставил много денег… и ты отказался. Кийо, ты должен нам деньги.

— Я так не думаю. Но если на этом споры закончатся, я заплачу.

Сакура мило рассмеялась, а потом прижалась к нему всем телом.

Да, Ниам собиралась убить её.

Ладони Кийо легли на бедра Сакуры, она обняла его за шею, прильнув сильнее. Желание убить Сакуру направилось и на него. Лучше бы он пронзил катаной грудь Ниам.

Она опустила взгляд, ненавидя то, что ревновала этого холодного мерзавца.

— Ты знаешь, что это так не работает, Кийо-чан. Тебе нужно оплатить долг.

— Ты хочешь, чтобы я бился?

Ниам смотрела на них, хотя их интимные объятия было больно видеть. Они смотрелись потрясающе вместе. Они выглядели правильно.

На миг это отвлекло её от происходящего.

— У меня нет времени.

— Найдёшь.

Кийо тяжко вздохнул и тепло сжал её бедра.

— Сакура, мы не можем просто оставить это?

— Не пытайся меня очаровать. Ты заплатишь долг или не покинешь Японию, не потеряв конечность. Не вынуждай меня. Ты знаешь, как я люблю каждый твой дюйм.

Пытаясь замедлить колотящееся сердце, Ниам осмелилась спросить:

— Что происходит?

— Заставь махоцукай молчать, — Сакура мрачно посмотрела на неё, — или я сделаю это за неё.

Ниам не успела сломать ей шею, Кийо склонился и задел губами губы Сакуры.

— Прояви уважение к Ниам… или я уйду.

Его слова должны были приободрить её, но Ниам не стало лучше.

Прикосновение губ оттолкнуло Ниам дальше от Кийо. Она ощущала себя чужой. Одинокой. Она всегда была одинока.

Она не могла понять, почему так больно, когда она едва знала Кийо, и даже не знала, какие у них отношения. Кому нужно такое? Если бы у неё была подруга, и она рассказала Ниам о парне, который был то милым, то холодным козлом, посоветовала бы подруге бросить этого мудака. Ниам не могла бросить его физически, но эмоционально…

Альфа напряглась от приказа Кийо, но не ответила. Она скользнула ладонью к его пучку и сжала его, притянув голову к себе, чтобы заклеймить губы:

— Ты будешь сражаться.

— Один бой, — поддался он, к удивлению Ниам. Она не знала, о каком бое они говорили, но она не могла поверить, что Кийо сдавался. Она не думала, что для него остался кто-то важный после матери, но эта высокомерная, потрясающая волчица явно заполучила его симпатию.

— Ещё посмотрим.

— Один бой. — Он мягко отодвинул её и помрачнел. — Один бой, Сакура.

Она обдумала это и вздохнула.

— Один бой. Но должен быть грандиозным. Шинджуку-Гёэн через две недели. Мы прикрываем это от публики под большими международными боями. Съедутся одни из лучших волков. Большие деньги, Кийо. Я хочу, чтобы ты там бился, так что, надеюсь, ты никуда не спешишь.

— Мы останемся на бой. Мы останемся в «Нацукашии». Можешь послать за мной, когда придёт время.

— Нет. Ты останешься тут.

Ниам стало не по себе от перспективы быть под надзором стаи.

— У нас есть дела в другом месте. Я — не твой пленник, Сакура. Тебе придётся поверить, что я буду там при надобности.

Альфа ухмыльнулась, её взгляд скользнул похотливо по его телу, поднялся обратно.

— О, будешь там при надобности. Хай?

Он мрачно смотрел на неё, а Ниам почти тошнило.

— Кийо. — Сакура отклонила голову и насмешливо посмотрела на него. — Если хочешь оставаться в «Нацукашии», будешь там при надобности. Хай?

— Если я не занят, то да.

Ниам не могла смотреть на него.

— Я зову, ты приходишь.

Ниам хотела уйти отсюда. Сейчас же.

Кийо, наконец, ответил:

— Ты знаешь, где меня найти… кстати… как ты нашла меня так быстро?

— Мы следим за всеми камерами. Аэропорт, вокзалы… там распознавание лиц. Ты в нашей базе данных. Как только ты попал в Нариту, наши системы подали сигнал. — Сакура усмехнулась. — Я не закрываю глаза на долги, Кийо. Я — не Оджи-чан.

— Нет, твой дядя знал, когда отпустить.

Сакура пронзила его хмурым взглядом.

— Можешь идти. Но не думай, что я не хочу узнать, почему ты в моём городе с необычно пахнущей махоцукай.

Кийо не ответил. Он повернулся и кивнул Ниам уходить. Ощущая себя отдельно от ситуации, она будто парила, покидая комнату, едва замечая ладонь Кийо на спине.

Минуты спустя, когда Харуто вёл их по фойе отеля к выходу, она ощутила прикосновение Кийо. Она не хотела, чтобы он её касался. Она не хотела, чтобы её хоть что-то касалось. Он ясно дал понять, проснувшись на самолёте, что не хотел связи с ней. Он жалел, что рассказал ей о матери. Только такой вывод можно было сделать после его холодного поведения. Она думала, что они связаны, что она нашла того, кто понимал, кто был на её стороне. Ниам была в чудесном настроении, пока он не проснулся. С тех пор, а тем более теперь, её настроение стремительно ухудшалось.

Приятно было знать, что её видения были манипуляциями Астры.

Было неприятно понимать, что она оставалась одинокой.

Ниам отодвинулась от ладони Кийо. Когда Харуто открыл джип, она забралась на заднее сидение и прижалась к дверце. К счастью, Кийо не стал придвигаться к ней.

Она ощутила на себе его взгляд.

Но это не вызывало таких эмоций, как раньше.

Ничто не могло её задеть. Её эмоции были слишком опасными. И ей нужно сосредоточиться и следовать за истинными видениями, поступать правильно. Она остановит Астру. А потом снова уйдёт в укрытие.

Одна.

Подальше от Кийонари Фудживары.

С Ниам что-то не так.

А так как Кийо не знал, что именно, не представлял, как это исправить. Тревожило сильнее то, что он хотел знать, что не так и исправить положение. Он списал это на ревность, но было что-то ещё. Он чувствовал. И ему это не нравилось.

Он говорил себе не задавать ей вопросы. Отпустить. Сам же решил создать дистанцию после разговора в самолёте. Ниам просто подражала его примеру. Кийо должен радоваться. Но, хоть Ниам была рядом, казалось, их разделяли миллионы миль. Её отдалённость беспокоила по разным причинам.

Было легко молчать в джипе, пока Харуто вёз их в Чуо. Кийо не хотел, чтобы стая знала его дела и кто для него Ниам. Поведение Сакуры в отеле было рождено из ревности. Она думала, что Ниам его женщина. Он не знал, как она так быстро пришла к такому выводу, но ласки, флирт и не мягкое требование служить, когда она захочет, были для того, чтобы задеть Ниам. Если бы Ниам не затрещала энергией, когда Сакура коснулась его, альфа и не стала бы затрагивать тему. Хотя, может, стала бы. Нет, скорее всего, стала бы.

Кийо мысленно вздохнул. Харуто высадил их у отеля.

— Я должен знать что-то новое о городе? — спросил Кийо, выходя из машины, зная, что Харуто поймёт его.

— Ковен вампиров захватил Акихабару. Пока они не трогают остальной город, мы к ним не лезем. Никаких волков.

Кийо кивнул. Он и не собирался в район развлечений.

— Что-то ещё?

— Возможно, ты слышал, что рынок Цукиджи переехал в Тойосу, но рынок с едой там остался.

Он чуть не рассмеялся. У Харуто еда всегда важнее.

— Приятно знать.

Харуто кивнул, выглядя удовлетворённо от передачи важных новостей.

— Аруфуа-сан свяжется, когда ты понадобишься.

Кийо подавил недовольство и кивнул. Повернувшись к Ниам, которая ждала у входа в отель с холодным отстранённым выражением лица, Кийо проклинал видение, которое привело их в Токио. Он понимал мотивы Ниам, что им нужно быть тут, чтобы защитить его (кто бы знал, от кого), но пока от них были только беды. И он раскрыл Ниам Сакуре и её стае.

Это ему тоже не нравилось.

Он прошёл к ней.

— Пора в номер.

Она кивнула, повернулась, и он неосознанно положил ладонь на её поясницу, чтобы направить в башню отеля. Жест был инстинктивным. Но ему пришлось сопротивляться, когда она отодвинулась от его прикосновения. Отказ и гнев опалили внутренности. Гнев не на неё. На себя. Он все испортил, когда проснулся в самолёте.

До этого она злилась на него. Он понимал. Он мог справиться. Но… не с этим.

Он поспешил догнать её, но уже не касался.

Кийо поговорил на японском с женщиной за столом, и она передала, что фойе отеля на тридцать восьмом этаже. Он сказал это Ниам, она тихо кивнула и прошла за ним в лифт.

— Отсюда открывается хороший вид, — без надобности отметил он, пока лифт тихо двигался наверх.

— Угу, — отозвалась она.

Он стиснул зубы, чтобы не зарычать.

Когда дверцы открылись, Ниам почти выпрыгнула, чтобы оказаться подальше от Кийо. Её глаза чуть расширились, и хоть изменение было едва заметным, Кийо понял, что отель ей нравился. Тут не было западной роскоши, как в отеле Сакуры. Но Кийо нравилось тепло «Нацукашии» с паркетом, мебелью середины века, лампами в стиле бумажных фонарей и стенами из шоджи. Открытые лестницы вели к этажу ниже. Поразительные окна во всю стену тянулись от этого этажа до потолка фойе. Токио было видно на мили.

— Тебе нравится? — спросил он у Ниам по дороге к столу.

Она кивнула, всё ещё не глядя на него.

— Красиво.

— Лучше, чем в отеле стаи?

— Намного. У них слишком пафосно. Тут всё о Токио, и дизайн продуман.

Он согласился.

— Фионн платит за это?

— Бран назвал это бонусом.

Тишина вернулась между ними, пока они ждали в небольшой очереди за ключами от номера. Когда Кийо подошёл к клерку, использовал имя в паспорте, который дал Бран. Клерк сверился с компьютером, сказал Кийо на японском, что у них забронированы два номера делюкс. Кийо покачал головой, ответил на их родном языке:

— Нам нужен один номер. Номер с диван-кроватью. И видом на гору Фудзи, если есть. — Он не знал, зачем добавил последнюю часть. Может, думал, что это приободрит Ниам и сотрёт странное настроение.

— У нас нет диван-кроватей, но в номерах есть диваны.

Сойдёт.

— Номер с видом, — повторил он.

Парень ввёл и драматично вздохнул.

— Боюсь, с видом на Фудзи доступен только номер-ориентал. Это номер с одной спальней и отдельной гостиной. Новый ход.

Кийо не знал, было дело в тоне парня и его намёке, что он не мог это позволить, или было что-то глупее — типа желания сделать приятно Ниам, но он сказал:

— Мы берём.

— Двести тысяч йен за ночь.

Примерно тысяча девятьсот долларов за ночь.

Проклятье.

Ладно.

Фионн много платил ему за защиту Ниам. Он мог это позволит. Кийо отплатит Брану.

— Мы берём его, — твёрже ответил он.

Похоже, получилось гораздо жёстче, чем он намеревался, с каплей альфы, потому что клерк побелел и поспешил забронировать номер. Затем отсканировал их паспорта, вручил ключ-карты и даже обрадовался, когда Кийо отказался от демонстрации номера.

— Что это было? — спросила Ниам в лифте.

— Бран забронировал нам два номера. Я поменял их на один. Я буду спать на диване.

— Я предпочитаю свой номер.

Кийо с трудом подавил рычание.

— В последний раз ты сбежала из своего номера.

— Так я в заложниках?

Если бы она рявкнула в гневе, он сдержался бы. Но её тусклый голос без эмоций раздражал.

— Нет. Но, если не заметила, у меня тут враги, так что ты в опасности. И нас сюда привело твоё видение.

— Вряд ли Сакура — твой враг, — буркнула она, когда лифт открылся.

Следуя по указателям, Кийо остановился у их двери и провёл ключом над замком. Когда они прошли внутрь, он услышал вдох потрясения Ниам и обрадовался.

Они стояли в гостиной с большим диваном, где ему было бы удобно спать. Номер была стильной, минималистичной, но в том же дизайне Японии средних веков, как и фойе. Сильнее всего впечатляло окно во всю стену, где не только был чудесный вид на Токио, но и чётко вырисовывалась гора Фудзи.

Ниам прошла мимо по комнате и остановилась у окна. Он проследовал за ней и приблизился, желая быть рядом с карамельно-пряным запахом. У окна возникло ощущение, будто они парили над городом.

— Что означает название этого отеля?

— «Нацукашии»?

— Да.

— Технически, это означает «ностальгия».

— Красиво. Отель, комната… всё красиво. Ты выбрал его?

— Номер — да. Подумал, что тебе понравится вид.

И тут свет в её красивых глазах потускнел, она отвернулась, подошла к сумке, которую бросила у входа, взяла её и отправилась через открытые раздвижные двери в спальню.

Терпение Кийо лопнуло. Он пошёл за ней.

Комната была длинной и узкой, с огромной кроватью и окнами, дающими вид на город с двух сторон. За ним была дверь в мраморную ванную с душевой кабиной, куда уместились бы пятеро, и ванной, где можно было плавать. Он разглядывал Ниам, а она прошла в ванную, пальцы скользили по стенам и поверхностям, пока она не прошла мимо него. Она без слов бросила сумку на кровать и смотрела на город.

— Теперь будет вот так?

— Как будет?

Рычание, которое он сдерживал, вырвалось, привлекая внимание Ниам. Наконец-то.

— Что с тобой? Злишься, потому что я не рассказал тебе о стае и о Сакуре до прибытия сюда?

— Было бы хорошо знать это, чтобы избежать засады, но я ни на что не злюсь.

— Ты — нечто. Ты почти со мной не говорила после самолёта.

Она прищурилась, вспышка гнева в её глазах извращённо радовала его.

— Ты ясно дал понять в самолёте, что не хочешь быть друзьями. Я следую твоему примеру.

Услышав обиду в её голосе, которую Ниам старалась скрыть, Кийо шагнул ближе.

— Ниам, это не личное. У меня просто нет друзей, — с нежностью сказал он.

— Ложь. Фионн — твой друг. Отец и дед Коналла были твоими друзьями. И Сакура уж слишком дружелюбна для врага… — Она встала, и разочарованный взгляд беспокоил его. — И это всегда личное, когда кто-то считает тебя недостойным дружбы.

— Ты определённо достойна дружбы. — Его гнев рос от разочарования. — И мне напомнить, что я рассказал тебе то, что никому не рассказывал?

— И ты пожалел, что рассказал об этом, раз проснулся и вёл себя как чужой мудак.

Он вздохнул, провёл ладонью по волосам, выбившимся из пучка на макушке.

— Я не жалею, что рассказал тебе о маме, если это помогло. — Кийо пытался подобрать слова, которые смягчат удар от следующей фразы. — Но не хочу, чтобы ты думала, будто моё признание что-то означало.

Это самые неправильные слова. Он понял это, как только они слетели с губ. Обида мелькнула в бирюзовых глазах Ниам, за ней быстро пришёл гнев.

Они смотрели друг на друга миг в молчании, он готовился к словесному удару. Но она снова удивила его.

— Понимаю, — со смирением произнесла она.

Растерявшись от резкой смены тона, он выгнул бровь.

— Что понимаешь?

— Как это бояться своих эмоций. Я не хочу к тебе сильно привязываться, зная, что тебе нельзя привязаться и спокойно уйти. И ты не позволяешь себе сближаться с кем-то, потому что никому не доверяешь.

Он не мог дышать от её смелой честности. Ниам отвела взгляд, но он успел заметить тёмное одиночество в её глазах.

— Ниам… — Он не знал, что сказать.

Да и что мог сказать, когда она права?

Она смотрела на город.

— Я не хочу проводить следующие несколько недель или дольше, пытаясь разгадать значение видения, с таким напряжением между нами. — Она поймала его взгляд с яростной, но холодной решимостью. — Мы — не друзья, — заявила Ниам без эмоций. — Мы тут для работы. Будем собой, а не холодно отталкивать друг друга, напоминая, кем не являемся друг для друга. Мы всё понимаем. Разговоры или история — ради миссии, их не нужно принимать как некую связь. Давай просто согласимся на это, чтобы понимали ситуацию.

Что-то похожее на страх заполнило грудь.

Но Ниам права. И он кивнул.

— Договорились.

Ниам снова отвела взгляд, но немного расслабилась, словно напряжение покидало тело.

— Что же, — она медленно выдохнула, — не знаю, как ты, но я могу съесть лошадь. То бенто в самолёте никак не насытило.

Волнение ещё гудело в нём, но Кийо заставил ещё раз кивнуть.

— Да, я не отказался бы от еды.

— Что посоветуешь? — Она высыпала содержимое сумки на кровать. — Пока ты говорил с парнем в фойе, я читала буклеты. В здании есть ресторан со звездой Мишлена. Может, там подают на ланч.

Кийо покачал головой, вдруг захотев показать настоящий Токио. Он думал, что ей понравится.

— Ты любишь суши?

Она нахмурилась, губы задумчиво дрогнули.

— Не знаю, — ответила она после паузы. — Вряд ли я ела до этого хорошие суши.

— Я отведу тебя на рынок Цукиджи на поздний завтрак.

— Рынок Скиджи?

— Рынок Цукиджи — самый известный рыбный рынок Токио. Там сотни лотков с едой и ресторанов. Там суши, сашими, жареная рыба. А ещё окономияки, шио-яки, имагава-яки, томорокоши, якисоба, никуман…

— Ладно, хватит перечислять еду. — Она рассмеялась. — Я не знаю даже, что означают все эти названия, но голодна.

Кийо рассмеялся, и от этого звука Ниам удивлённо посмотрела на него.

— Что?

— Ты смеялся.

— И? — он нахмурился.

Она пожала плечами с румянцем на щеках.

— Ничего. Просто я не слышала твой смех прежде.

Это неправда.

Или да?

Как сильно он закрывался от неё?

Чёрт.

Кийо шагнул к гостиной.

— Иди, помойся первой. Сообщи, когда смогу использовать ванную. — Душ ему был нужен сильнее, чем еда.

— Я быстро, — пообещала она.

— Что бы ни случилось, не используй силы, — тихо приказал Кийо. Если Дайки раскроет Ниам, Кийо придётся его убить. — Это между мной и ним.

«Ты ждёшь, что я буду просто стоять, пока вы будете драться?»

Он вздрогнул от неожиданности, когда в голове прозвучал её голос, всё никак не мог привыкнуть. Кийо посмотрел на Ниам, хмурясь из-за задетой мужской гордости.

— Я справлюсь сам.

— О, конечно, — сказала она. — Но не думаю, что убивать спутника Сакуры — великолепная идея.

— Я не собираюсь его убивать.

— Ты не смог бы, даже если попытался, — прорычал Дайки, услышав их. Он скалился на Кийо, словно хотел оторвать ему голову. Кийо расправил плечи и попытался скрыть Ниам от Дайки и его маленькой стаи. Четыре волка, уже не те, кто был в 90-х, стояли за Дайки. Он узнал только двоих. Один Кобэ, бета Дайки.

— Он даже не постарел, — сказал один волк на японском с подозрением в тоне.

— Это ничего не значит, — ответил Дайки. — Его кости стареют, это важнее, ведь я собираюсь парочку сломать.

— Что они говорят? — шепнула Ниам, шагнув к Кийо, привлекая внимание других волков. Он ощущал, как её энергия низко гудела вокруг, а значит, она готовилась к бою. Кийо посмотрел на неё с предупреждением, но она была слишком занята, с предупреждением глядя на волков. Волки Дайки открыто пялились, разглядывали её тело, и Кийо тревожно напрягся. Дайки посмотрел на Ниам, но не как мужчина смотрит на женщину, которую считает привлекательной. Его взгляд был расчётливым. Он повернулся к Кийо, что-то в его голове складывалось в пазл.

— Покинь Токио. Сейчас.

— Английский, Дайки.

Волк пожал плечами и повторил требование на английском.

— Боюсь, мы не можем. Не только из-за того, что не хотим, но и потому, что твоя альфа потребовала моё присутствие на бое.

— Я в курсе, что Сакура попросила тебя об этом.

Кийо выгнул бровь.

— И пытаешься перечить альфе?

Люди Дайки переминались, им было не по себе от этой мысли.

— Я надеялся, что ты так это увидишь. Мы с тобой разберёмся с этим сейчас.

Кийо взмахнул рукой.

— Веди.

— После вас. — Дайки шагнул в сторону, и Кийо сжал ладонь Ниам, чтобы она оставалась рядом. Дайки посмотрел на их ладони, хмурясь. Волки окружили его и Ниам, пока они шли с рынка. Местные отходили с дороги, то ли узнавали Дайки и его людей, то ли интуиция подсказывала, что не стоит лезть. Туристы отходили из-за энергии, льющейся от них. Кийо не удивило, что Дайки провёл их к реке и остановился на причале за складом у берега. Их всё ещё могли видеть, но никто не посмел бы остановить их. Даже полиция, как только поняла бы, кем был Дайки.

«Если мне покажется, что он будет биться грязно, я вмешаюсь».

Кийо повернулся к Ниам в ответ и сжал её локоть, пытаясь передать, что она не будет вмешиваться и помогать. Вообще. К счастью, упрямое выражение лица Ниам смягчилось, и она едва заметно кивнула ему. Он приподнял бровь.

«Обещаю», — тихо сказала она в его голове.

Кийо полегчало, он указал ей отойти в сторону. Когда люди Дайки подошли к ней, он подавил сильное желание отогнать их. Ему не нужно, чтобы они знали, что Ниам слабость.

Дайки сбросил куртку и швырнул её волкам.

— Наденьте это на его махоцукай. Она будто замёрзла.

Кийо оскалился на его людей, не думая.

— Ну, осмельтесь.

Спутник Сакуры ухмыльнулся, и Кийо мысленно выругался. Он проверял Кийо. Он раздраженно взглянул на Ниам, потому что говорил надеть куртку.

«Не смотри на меня так», — рявкнула она.

Почему-то её возмущение расслабило.

Это хорошо. Не стоило идти в бой, когда был напряжён. Кийо снял куртку, и Ниам подошла забрать её. К его шоку, она надела его куртку, словно делала заявление, и волна собственничества пронеслась по телу. Кровь кипела, быстро бежала, и он повернулся к Дайки с кровожадным взглядом. Его противник увидел и ощутил это, затем оскалился, демонстрируя острые клыки. Они подняли руки, расслабили кулаки в защитной позе.

— Сделаем это.

Дайки напал первым, повернулся на скорости к Кийо, взмахнув кулаком в хуке. Тот уклонился и остановил ногу Дайки, лишив при этом равновесия. Быстрый и ловкий, Дайки вскочил на ноги и напал на Кийо с серией кулаков по груди и бокам, ударяя с разворотов, отгоняя Кийо к реке. Он оставался в защите, а не нападении, чтобы утомить Дайки. Альфа устанет со временем, а Кийо утомить сложно.

— Татакаи! — закричал гневно Дайки. Бейся!

Но чем больше Кийо не сопротивлялся, тем более неуклюжим становился Дайки в своей агрессии. Пока Кийо обходил по узкому кругу и возвращался к Ниам и людям Дайки, другой альфа потерял равновесие, едва не упав. Когда Кийо не воспользовался моментом, лицо Дайки залилось краской, и он набросился на Кийо с кулаками. Кийо блокировал, уклонялся и отбивал удары, будто они обычные мухи. Затем он услышал раздражённый возглас Ниам:

— Ещё раз тронешь мой зад, дебил, и я порву твой.

Ярость затопила, и Кийо резко развернулся в её направлении. Свет вспыхнул перед левым глазом, и голова чуть не оторвалась от шеи.

Сосунок ударил кулаком.

— Кийо! — Ниам встревоженно вскрикнула.

Дайки воспользовался преимуществом и нанёс удар кулаком в живот. Но теперь у Кийо была мотивация. Он ударил Дайки в лицо, сбив с ног, а затем шагнул к Ниам, не обращая внимания на опухоль на глазу, которая в любом случае достаточно скоро заживёт.

— Кто из них? — рявкнул он, не сводя взгляда с людей Дайки.

Ниам не нужно было отвечать. Тот, кто стоял ближе всего, отодвинулся, с виной и насторожённостью в глазах. Он труп.

Бросившись на волка, Кийо нанёс апперкот доминирующей рукой. От удара по телу пробежала дрожь, и воздух прорезал треск. Помощник Дайки упал, как мешок с картошкой, со сломанной шеей. Всё закончилось удручающе быстро.

Остальные три волка на мгновение остолбенели, пока Ниам потрясённо переводила взгляд с поверженного оборотня на Кийо.

— Ты что творишь? — закричал Дайки.

Кийо оглянулся через плечо, когда пара Сакуры направилась к нему.

— Он её лапал.

Дайки замедлил шаг и остановился, уставившись на лежащего без сознания мужчину.

— И это означало сломать ему шею?

— Думаешь, нормально, если мужчина сексуально прикасается к другому существу без согласия? — спросил Кийо, но уже знал ответ. Они с Дайки никогда не ладили из-за Сакуры, но это не означало, что Кийо не испытывал уважения к волку. Он человек чести, и за всё время, что Кийо его знал, никогда не причинял боли тем, кто слабее, и не прикасался к женщине, которая не хотела, чтобы к ней прикасались.

— Дело не только в этом. — Дайки приблизился и остановился, чтобы посмотреть на Ниам. — Кто для тебя этот маутсукай?

Думая о том, как легко она отвлекала его, как заботливо — и, да, собственнически — он относился к Ниам, Кийо понял, что она для него больше, чем просто работа. Больше, чем миссия. Он не мог осознать что именно. Он не знал, сможет ли когда-нибудь понять. Но должен признать, что их с Ниам разговор в гостиничном номере утром полная чушь.

Он повернулся к ней, посмотрев прямо в глаза.

— Она мой друг, — ответил Кийо Дайки, но обращаясь к Ниам.

Её губы приоткрылись на выдохе, который она не смогла скрыть. И хотя что-то смягчилось в выражении её лица, глаза, казалось, наполнились замешательством и вопросами.

— Ладно. — Дайки нарушил молчание, воцарившееся между Кийо и Ниам, сердито посмотрев на своих людей. — Если прикоснётесь к маутсукай, будете отвечать передо мной.

Коби, его бета, воинственно кивнул и жестом приказал всем отойти от Ниам.

Дайки повернулся к Кийо.

— Давай закончим с этим.

Ниам страдала от бури эмоций. Она только решила, что они с Кийо разобрались, как вести себя друг с другом, как он передумал и всё сделал наоборот.

Это путало.

На рынке она радовалась, потому что Кийо, наконец, расслабился. Она думала, он рад, что она решила не быть друзьями. Может, ощутил её интерес к нему, а, узнав, что она не собиралась развивать отношения, смог быть собой? И он был чудесным в эти мгновения. Кийо был терпеливым и интересным, ему явно нравилось знакомить Ниам с японской культурой. Даже если была чуть смущена, когда его взгляд падал на её рот, или как в его тёмных глазах блестело мужское одобрение. Но получил по голове, потому что отвлёкся на идиота, лапавшего её, а потом посмотрел ей в глаза и объявил её другом…

Ниам не могла понять этого сексуального переменчивого засранца.

Она не хотела думать о том, как всё трепетало от его смеха в такси.

Они друзья. Всё решено.

Друзья.

Друзья вызывали постоянно бабочек в животе и вспышки жара от мыслей о них, принимающих душ в паре метрах от тебя?

Ниам так не думала.

И теперь, чтобы не сидеть в номере отеля с Кийо, находясь в большом городе, куда можно сбежать, если требовался перерыв, они решили направиться в горы. Там она будет наедине с ним, застрянет в домике в горах. Ниам эти несколько дней в Токио, к счастью, провела без видений от Астры. Но не было и других видений. Она видела, что Кийо становился дёрганым, и всё ухудшало близившееся полнолуние. Утром после дня на рынке и впечатляющего боя Кийо с Дайки (это никак не утихомирило трепет в груди Ниам), Кийо сообщил за завтраком, что они отправятся в горы через два дня. Им нужно было туда, чтобы он смог обратиться в волка скрытно во время полнолуния.

— Я думал оставить тебя в отеле тут, но теперь не выпущу тебя из виду.

— Из-за Дайки?

— Из-за стаи и из-за Астры, — ответил Кийо. — Она преследовала тебя в Париже. Значит, она в Токио или хотя бы знает, что мы тут.

Пока Ниам спала, Кийо по телефону забронировал им место в горах. Так она через три дня после прибытия в Токио оказалась на пассажирском сидении арендованной машины, Кийо вёз их из города. Они направлялись в укромный домик в горах, недалеко от горы Мито. Ниам не знала, где это, но Кийо сказал, что это в двух часах езды на запад из города.

— Может, там я получу видение, — сказала она с надеждой, зная, что он хотел закончить миссию. Последние несколько дней Кийо изображал гида, показывал Ниам город, сводил её к потрясающему храму Сэнсо-дзи и в район Шинджуку, где обитала стая, но в этот раз в Голден Гай, чтобы показать узкие улочки с послевоенными барами, которые были друг на друге, соединённые высокими лестницами. А ещё показал национальный сад Гёэн. Там пройдёт бой, устроенный Сакурой. Шагая по потрясающему японскому саду, Ниам не могла понять, как Сакуре удалось закрыть его для боя. И зачем хотеть такое? А если сад пострадает? Тут не только традиционные японские сады, но и сады в стиле Англии и Франции. Ниам больше всего понравилась тайваньская беседка на пруду. Кийо пожалел, что до сезона цветения сакуры ещё пару недель. Ниам уже считала место восхитительным. Она не могла представить, как было, когда вишня цвела. Но сад казался смутно знакомым, и она упомянула Кийо, что сад был в её видениях. Он сказал, что в Японии много садов, и если там не выделялось нечто особенное, они не могли быть уверены, что это сад из видений.

— Надеюсь, нет, — неожиданно ответил он на её слова о видении. — Мы будем в горах три дня. Фаза полной луны.

Точно.

Ниам нахмурилась.

— Мы не выселились из отеля. Хочешь сказать, что оплатишь три дня за ту комнату, пока нас там нет?

— Пустяки.

Это не пустяки. Кийо не из тех, кто так бросался деньгами.

— Нужно выселиться.

— Пока мы там значимся, любой, кто хочет знать, что мы в Токио, подумает, что мы в городе.

Точно.

— Дай хотя бы заплатить половину за себя.

Кийо фыркнул.

— Чтобы ты для этого ограбила банк?

Она покраснела. Хоть узнала, что это не укор, всё же напомнило, что она не делала ничего благородного, чтобы заработать деньги. Когда Тея была в бегах и одна, она работала, где могла, чтобы заработать на жизнь. Жила в ужасных квартирах по всей Европе. Ниам не шла на такие жертвы.

— Эй… — голос Кийо смягчился. — Я ничего плохого не имел в виду.

— Знаю. Но стоит подумать о нормальной работе. Накопить денег. Заработать самостоятельно.

— У тебя есть работа. Важная. Не забывай об этом.

Она немного успокоилась и улыбнулась ему, но он не видел, потому что сосредоточился на дороге. Какое-то время они молчали, но тишина была уютной, и Ниам разглядывала город из окна машины. Они замедлились из-за пробки. Ниам заметила табличку с нарисованным волком, и Ниам подумала о причине их поездки в лес.

— Каково это? — выпалила она.

— Что?

— Зов луны?

Он изумлённо посмотрел на неё с вопросом в глазах.

Она пожала плечами.

— Я ни разу не общалась с оборотнем так долго, чтобы спросить об этом. Ты ведь обязан превращаться в полнолуние, да?

— Да, это не остановить.

— И как это ощущается?

Кийо задумался.

— Физически как покалывание у позвоночника. Обжигающее покалывание. Приятная боль. Когда мне впервые пришлось обратиться, было страшно не управлять телом. Ощущать, как оно меняется, а ты не можешь это остановить. Но потом страх ушёл. Я ощущаю связь с вселенной в полнолуние и только тогда. Будто мы с луной связаны. Будто она радуется, что я дико бегаю в облике волка. Это освобождает. Мчаться, прыгать, быть единым с лесом, землёй и зверями. Человеческая часть меня может потерять власть над телом, но волк управляет каждым поворотом, прыжком и броском в лесу.

Что-то тёплое и полное предвкушения пробежало по ней.

— Звучит… потрясающе. — Кийо усмехнулся. — Так ты не злишься на то, что ты волк?

Он покачал головой.

— Странно, но нет. Когда меня укусили, я не хотел этого. Я боялся. Но со временем — точнее, через несколько лет — я стал поддаваться. И тогда понял, что жизнь оборотня освободила меня.

— Освободила?

— Когда я был человеком, ко мне относились как к другому из-за обвинения мамы в позоре. Дети, которые должны были стать друзьями, били меня. Взрослые то делали вид, что меня нет, то я для них, ка таракан. Стало лучше, когда я подрос, поселился в Токио вдали от прошлого. Но не ощущал себя собой. Или что я нашёл своё место, хотя люди пытались сделать так, чтобы я нашёл его. Пробудиться в мире сверхсуществ, стать оборотнем… Наконец, я смог избавиться от мысли, что отличался — это стыдно. Я отпустил весь бред, что не давал мне покоя годами. Это стало освобождением, и я мог быть счастлив как волк.

Ниам услышала нотку печали в его голосе и сказала:

— Если бы не был проклят бессмертием?

— Да.

— Ты расскажешь мне об этом, Кийо? Расскажешь остальную историю?

Он остановил машину у светофора и посмотрел на неё, что-то ища на лице. Ниам не осмеливалась шевелиться, боялась, что любая мелочь оттолкнёт его. Дружить с ним сложно. Но Ниам не могла подавить желание развить эту дружбу.

Свет сменился, и Кийо повернулся к дороге.

Она ощутила разочарование, но оно растаяло, когда он заговорил:

— Когда Софу бросил меня в Токио, я пытался выжить единственным возможным способом — попрошайничал, попал к уличным беспризорникам, которые научили меня воровать. Я ненавидел это, но мог жить. Через несколько недель я просил еду в районе Кабуто-чо, и всё изменилось. Это был деловой центр города, там находился банк. Бизнесмены обычно просто отталкивали с дороги, а не давали йены, но если и давали, то были щедрее, чем в других местах. Некоторые отдавали йены так, словно не понимали их ценность. В тот день ко мне подошла хорошо одетая женщина. Мы поговорили, и она удивилась тому, что я образован и умел хорошо говорить. Оказалось, она жена строительного подрядчика. Она дала мне денег и сказала встретиться с ней тут на следующий день, и она даст больше. Я так и сделал. И она сдержала обещание. В этот раз она принесла еду и деньги, спросила меня о жизни. Я решил, что правда о моём рождении прогонит её, так что соврал, сказав, что моя семья погибла в пожаре в Осаке. Что я отправился в Токио, заработать. Она была доброй женщиной, и мне не нравилось ей врать, но я пытался выжить.

— Понимаю, — мягко сказала Ниам, слыша в голосе упрёк. — Ты знаешь, что я это понимаю. Ты делал то, что должен был.

Кийо медленно выдохнул, и Ниам затаила дыхание от нежности на его лице.

— Её звали Ичика. Её мужем был Ясахиро Ватанабэ. Они женились по любви, но им не повезло завести детей. Когда Ичика привела меня домой, я был уверен, что Ясахиро тут же выгонит меня. Но он усадил меня, и мы поговорили. Он увидел во мне что-то, чего хватило для доверия. Он решил, что попытается помочь мне найти работу. Хорошее место для парня из хорошей семьи. Но, когда я побывал с Ясахиро на его работе, искренне заинтересовался строительным делом. Это его порадовало. Больше, чем я ожидал. Мы не успели понять, как пролетели месяцы, а потом годы, как я жил с ними и работал учеником у Ясахиро.

— Кажется, они были потрясающими людьми.

— Да. Но я не мог забыть маму и мужчин, которые уничтожили её. Я пообещал себе, что однажды вернусь в Осаку и отомщу тем, кто изнасиловал её. — Ниам едва дышала, переживая за него, хотя те события уже прошли. — Семь лет спустя мне стукнуло девятнадцать, и я считался мужчиной. У меня была хорошая работа. Хоть я хотел отомстить за маму, переживал, что наврежу новой семье своими действиями. И я отложил это. Так что работал на Ясахиро и терпел попытки Ичики женить меня на подходящей невесте. — Ниам ухмыльнулась, представляя, как это его раздражало. — Мы с Ясахиро отправились на рыбалку к горам, чтобы уговорить представителей правительства подписать контракт с нами. Один из мужчин был данна — покровитель известной гейши по имени Сора. Никто из нас не знал, что Сора, принимая деньги и подарки от своего данны за роль только его спутницы, была в отношениях с юношей. И он оказался ревнивым оборотнем по имени Курай.

— Ого.

— Сора не знала, конечно, что Курай был оборотнем. Я узнал, когда Курай обратился при нас. Она была в ужасе и шоке, как и мы. Я поймал его через год после нападения на нас и спросил о причине перед тем, как убить. Он хотел убить данну Соры, и когда услышал, что мы будем в горах, решил, что это идеальный шанс напасть. Но, когда он появился, был вне себя от ревности. Он напал на Сору и её данну, и Ясахиро попытался вмешаться в ситуацию. Но Курай потерял контроль. Мы смотрели, как он стал волком, и я думал, что сходил с ума. Он порвал всех собравшихся, словно мы были из шёлка. Порвал на кусочки. Я всё ещё слышу крики. — Ниам видела много ужасов в своих видениях, но не знала, болело ли её сердце так сильно, как за Кийо в тот миг. Он так много потерял. И пережил ужасную жестокость. — Только я проснулся через день или два после лихорадки, какой у меня ещё никогда не было. Я не мог понять, что видел, когда проснулся. И что чувствовал. Я выбежал из домика и понял, что был зверем. В лесу я как-то смог стать человеком. Я был в ужасе.

— Я могу лишь представить.

Кийо недовольно взглянул на неё.

— Какое-то время я, на самом деле, думал, что сходил с ума.

— Что произошло дальше?

— Я вернулся в домик, и меня чуть не стошнило от вида. Ясахиро был мёртв. Все были мертвы. Боясь, что обвинят меня, я ушёл. Бросил Ичику, оставил всё для поиска ответов. Я услышал позже слухи о волчьей стае у гор возле Киото, жил какое-то время с ними. Они научили меня менять облик по своей воле, терпеть полнолуние. Когда я почувствовал себя достаточно сильным эмоционально, чтобы вернуться в Токио, выследил Курая и убил за Ясахиро, Сору и всех в том домике. Я убил его за то, что он сделал меня тем, что я презирал. Я убил его за Ичику, которая потеряла любовь жизни и не знала, почему. Может, она даже винила меня. Я не знаю. Я покинул Японию в поисках лекарства. Примерно через семь лет я понял, что лекарства, кроме смерти, не было. А у меня были незаконченные дела.

— Ты вернулся в Осаку для мести, — прошептала Ниам.

Он медленно кивнул.

— Я мог ненавидеть себя, но стал сильным. Я охотился на тех мужчин, как на зверей. Страх охватил Осаку, росли тревоги, что дикий зверь нападает на людей. Мне оставалось убить двоих, когда меня нашла бабушка одного из убитых. И она владела магией. Она была мико. Жрица. Их знали по одержимости духами и такусен — они служили как медиумы для общения с духами. Но они были больше, чем люди знали.

— Они были ведьмами.

— Самыми талантливыми ведьмами. У них были психические силы. Как у фейри.

— Что случилось с той ведьмой?

— Она была мстительной тварью, — он оскалился. — Ей было плевать, что внук участвовал в жестоком изнасиловании бандой. Ей важна была месть. Она знала, кто я, и умела ощущать многое о людях. Она ощутила моё презрение к себе и решила поймать меня проклятием оборотня навсегда.

— Она сделала тебя бессмертным, — голова Ниам кружилась. — Но как такое возможно?

— Не знаю. — Он покачал головой. — Я сначала ей не поверил, убил двух последних мудаков, убежал и попытался убить себя. Много раз. — Он взглянул на Ниам. — Я даже попытался вырвать себе сердце. — Ниам охнула. Он ухмыльнулся. — Как видишь, не сработало. И, чудо, но, хоть я думал о вечности, как о пытке, понял, что только принятие того, что делает меня иным, могло позволить жить свободно.

— Ты потрясающий.

Кийо посмотрел на неё внимательно.

— Я только что рассказал о том, как убивал, и это твоя реакция?

— Ты говорил в самолёте, что месть не дала тебе желаемого. Но, может, она что-то и дала. Мудрость. Способность передать рассказ мне, сделать так, чтобы я ощущала себя не одинокой после кошмаров, которые натворила, когда должна была оставаться хорошей.

Хоть он сосредоточился на дороге, которая, как запоздало поняла Ниам, уже тянулась за городом, Кийо заговорил с ней так, чтобы она услышала его:

— У японцев есть поговорка: Вабисаби. Это взгляд на жизнь. Принятие факта, что жизнь не идеальна, и потому что ценить красоту неидеальных вещей. Во всех нас есть свет и тьма, Ниам. Порой жизнь заставляет нас впускать больше тьмы, чем нам удобно. Но пока мы помним, что есть свет, и он прогонит тени, мы будем в порядке. — Он многозначительно взглянул на неё. — Тьма — это наши неидеальные натуры, но без этого мы не поняли красоту света. Как красиво он танцует с тенями. Я знаю, что ты будешь в порядке. Астра не утащит тебя во тьму, Ниам. Я ей не позволю. Что важнее, ты ей не позволишь.

Эмоции подавляли, и Ниам смотрела на профиль Кийо.

Она и не знала, что так нуждалась в вере в неё.

И хоть это чудесно и волнительно… Ниам боялась нуждаться в чем-то от Кийо.

Домик был не таким, как Ниам представляла — скорее хижина на сваях. Там был только один этаж, к которому нужно было подниматься по лестнице снаружи. Домик был с треугольной крышей и крыльцом с видом на туманный пруд, у которого она стояла. Холод не беспокоил Ниам, но она ощутила, как от высоты понизилась температура. Природа была тёмной, коричневой с оттенками ржавчины, но пятна зелёного намекали о смене времён года. Ледяные участки снега виднелись тут и там на земле в лесу, снег выпал пару дней назад и всё ещё не весь растаял. Воздух ощущался свежее и чище в горах, вдали от загрязнений города.

— Как думаешь, пойдёт снег, пока мы тут? — спросила она, пока Кийо бродил вокруг дома, проверяя окрестности.

— Возможно, — он говорил отвлечённо.

Внутри дома оказалось мало мебели, культуры смешались с татами и дверями-шоджи, а так же старыми кожаными диванами по бокам от потрёпанного кофейного столика. Тут был даже камин с брёвнами посередине комнаты, дымоход тянулся к потолку. Одна дверца-шоджи была отодвинута, и было видно ванную, другая вела в спальню.

— Одна спальня? — спросила она.

— Я буду ночью в облике волка, пока ты спишь. — Он бросил сумку на единственную поверхность на маленькой кухне. — Ты можешь спать на кровати ночью, а я буду спать там днём, если не против?

Разочарование покалывало Ниам. Она не думала, что они не будут проводить время вместе. Хотя это ожидаемо. Это не отпуск. Но она всё ещё приходила в себя от его истории. Хоть она (и он) сопротивлялась, ощущала себя ближе, и не хотела отдаляться от него.

Губы Кийо дрогнули, словно он ощутил её разочарование.

— Ты можешь наколдовать пару книг, чтобы развлечься, да?

Ей хотелось по-детски показать ему язык, но задумчиво посмотрела на него.

— Или…

Он насторожился.

— Или?

— Ты мог бы взять меня побегать с тобой?

Кийо удивлённо вскинул голову.

— Побегать со мной? Пока я в волчьем обличье?

Она кивнула, ощущая себя при этом как взволнованный ребёнок.

— Когда ты описывал, как это, звучало чудесно. Я хочу прочувствовать.

— Ты — не волк.

— Отличное замечание, Шерлок. — От его хмурого взгляда Ниам вернулась к упрашиванию. — Прошу. Ты знаешь, что я очень быстрая. Я успею за тобой.

Кийо не мог подобрать слова.

— Я просто никогда… не встречал не волка, который хотел побегать.

— Это безопасно, да? Ты же не теряешь ощущение себя, когда ты волк?

— Нет, я помню себя.

Ниам засмеялась, но изобразила кашель, хоть Кийо выгнул бровь, показывая, что она никого не обманула. Она робко улыбнулась и продолжила:

— Тогда это не станет проблемой. — Но ей кое-что пришло в голову. — О, или это личный момент, и моя просьба — ужасно грубая и идёт против этикета оборотней?

Он усмехнулся. Ох, она обожала его улыбку.

— Это не личное и не грубо. Ты можешь побегать со мной. Но я там столько, сколько луна на небе.

— Я выносливая.

Что-то похожее на сексуальный интерес мелькнуло в его глазах, и он быстро отвёл взгляд.

— Я бы поел. Ты проголодалась? — Он стал распаковывать еду из сумки.

Ниам сдержанно кивнула, ощущая себя раздражённо и возбуждённо в равной степени.

К удивлению Ниам, она не просыпалась почти до заката. Она не ожидала, что проспит весь день, но бег забрал больше сил, чем она думала. Теперь она проснулась и не могла сидеть на месте, в голове крутились воспоминания прошлой ночи. Точнее, её мучили воспоминания о близости с Кийо.

Она знала, что будет глупо открывать чувства, но не знала, сколько ещё сможет притворяться другом. Неужели всего пару дней назад она произнесла поразительно холодную речь о том, что они не были друзьями, и всё это лишь миссия? Она всего ночь провела с ним наедине в домике, и всё полетело в окно. Она слишком сильно хотела его.

И знала, что он хотел её.

Упрямый волк.

Тихо встав с кровати, Ниам надела футболку, которая едва прикрывала попку. Затем вышла из спальни на крыльцо, которое огибало весь домик, заглянула в гостиную, но видела только длинные ноги Кийо, свисающие с края дивана. Ниам покачала головой. Упрямый волк. Мог бы спать в кровати.

Ощущая только покалывание холода, Ниам села на деревянную скамью и подтянула ноги к груди, накрыв футболкой колени. Прохладный воздух ласкал бедра, целовал голени, щекотал ступни. Она пошевелила пальцами ног, наслаждаясь вечерним солнцем, падающим на пруд и верхушки деревьев. Представляя, как густо и зелено тут было летом, она почти желала, чтобы они могли остаться на несколько месяцев и увидеть это.

Тут спокойно и уединённо. Они не могли бегать, как прошлой ночью, живя в городе. Ниам нравилась не только близость с Кийо. Ей нравилось тратить большое количество энергии. И отпускать тревоги и просто наслаждаться моментом. Как ребёнок во время игры.

Меланхолия наполнила грудь, и Ниам опустила подбородок на колени. Она не могла жить в таком месте. Враг найдёт её со временем. Потому она и Ронан постоянно были в бегах, постоянно двигались. Ниам было интересно, что Ронан подумал бы о Кийо.

«Он возненавидел бы Кийо», — решительно подумала она.

Не из-за того, что узнал бы о Кийо. Он ненавидел бы его за украденное внимание Ниам.

Её грудь болела от этого, но она уже могла думать так о брате, не ощущая вины.

«Вабисаби» — Кийо сказал, так это звали японцы. Ценить красоту не идеального. Ронан был как все люди — неидеальным. У него были изъяны. И Ниам знала, что он не хотел, чтобы она любила кого-то, кроме него. Не только из-за нежелания лишаться образа жизни, который ему нравился, но и потому, что она была его единственной семьёй. И он любил её. Ронан боялся потерять Ниам, как маму. Это нездоровая любовь. Ниам понимала это. Но могла простить, потому что он прощал её много раз. В конце концов, Ронан умер, пытаясь её защитить. Он умер ради самой красивой части его неидеальной любви.

— Ниам?

Она охнула, провела ладонью по щекам, только поняв, что они были мокрыми, когда голос Кийо ворвался в мысли. Её взгляд упал на вход в гостиную. Полуголый Кийо стоял там, но в этот раз в чёрных штанах от пижамы.

Он нахмурился в тревоге.

— В чём дело?

Остатки вины улетели в горы Японии. И всё из-за мудрости бессмертного перед ней. Она слабо улыбнулась ему.

— Ничего. Всё хорошо. Даже лучше хорошего.

— Уверена? — Он вышел на крыльцо, почти не издавая звуков босыми ногами. Хоть он высокий, двигался как призрак. Ниам смотрела, как он замер, опустив взгляд на её ноги. На верхнюю часть бёдер, где могло быть видно нижнее белье. Жар покалывал кожу, когда Кийо замер у скамьи, почти касаясь её ног. Его тёмные глаза блестели на солнце, и если она не ошибалась, дыхание было неровным. Она хотела, чтобы он снова подхватил её на руки и унёс в спальню. Но в этот раз хотела, чтобы он остался с ней. Снял с неё футболку. Стянул с себя штаны. Накрыл её тело своим. Погрузился в неё, чтобы гложущее желание смогло высвободиться.

Они смотрели друг на друга, словно без слов общаясь обо всём сексуальном, что хотели сделать друг с другом. Энергия трещала между ними, Ниам становилась влажной от фантазий в голове. Ноздри Кийо раздувались, и она знала, заметив, как он напрягся и сжал кулаки, что он учуял её возбуждение. Движение привлекло её внимание, она опустила взгляд и задержала дыхание.

Не только она была возбуждена.

Она посмотрела в глаза Кийо.

Так коснись меня. Дотронься. Я дам тебе, что ты хочешь, — хотела потребовать она, но молчала. Вместо этого смотрела, как Кийо подавлял физическое желание, стиснув зубы.

Но не отодвинулся.

На его лице был вызов.

И осознание окатило её ледяной водой.

Кийо ждал от неё первый ход, потому что так не нёс бы ответственность за произошедшее между ними. Это будет виной Ниам.

Противная пушистая задница.

Возбуждённая и разъярённая, Ниам бросила на него мрачный взгляд, а потом устремилась от скамьи, но в сторону спальни. Она отодвинула дверь так, что могла сломать, но плевать, пока комната разделяла их.

Кровь шумела в ушах от гнева.

Сильные ладони сжали её бицепсы, а потом её резко развернули. Она издала удивлённый вскрик, и грудь врезалась в торс Кийо.

Он прижался ртом к её губам. Этот поцелуй был глубоким, голодным, наказывающим, грубым. И Ниам наслаждалась каждой секундой, целовала его в ответ с таким же желанием и агрессией. Его вкус, его жар… всё было идеальным. Кийо был правильным. Он подходил ей.

И этого мало. Казалось, этого всегда будет мало.

Ей нужен он внутри.

Кийо крепко сжал её руки, резко прервав поцелуй. Свет в бумажных фонариках мерцал у кровати.

Она делала это?

Ниам не могла думать.

Кийо смотрел на неё как голодающий.

Она думала, что он остановится, и если да, она точно закричит от возмущения.

Но он удивил её снова — склонил голову к её, волосы щекотали подбородок. Он задел губами её губы. Нежно. Едва ощутимо. Это было эротичнее влажного голодного поцелуя, какой был между ними секунды назад. Ниам заскулила и прильнула к нему, его эрекция впилась в живот. Он крепче прижался губами к её губам, но поцелуй всё ещё был нежным. Медленным. Соблазняющим. Ниам скользнула ладонями по его твёрдой груди, пальцы чуть впивались в гладкую тёплую кожу. Он застонал в её губы, и, пока их ладони беспокойно ласкали тела, поцелуй стал наращивать темп, и Ниам переполнил его вкус на языке.

Кийо оторвался от её губ, но только для того, чтобы стянуть с Ниам футболку. Взгляд Кийо обжигал грудь, пока он толкал её к кровати. Она рухнула на матрац и растянулась, полная жара и отчаянного желания. Сильные ловкие пальцы поймали её нижнее белье, а потом оно пропало, и от прохладного воздуха между ног покалывало. Кийо избавился от штанов быстрее, чем она ожидала, и вдруг он оказался над ней на кровати. Целовал её рот, шею, груди, посасывал соски. Это была лихорадка, спешка, словно он не мог успеть коснуться и попробовать её всюду. Все нервные окончания Ниам вспыхивали от ощущений не из этого мира. Никто не вызывал у неё такой реакции. Они словно были соединяющейся энергией, трещащей от столкновения.

Её ладони свободно блуждали, исследуя его — сильную спину, изгиб перед мускулистой задницей, твёрдые мышцы живота, движущиеся мышцы рук. Пальцы скользнули в его густые мягкие волосы, гладили его пухлые губы, пока её приоткрылись от стона, когда он коснулся волшебного места между её ног. Кожа была такой горячей, что казалось будто вспыхнет, сердце колотилось сильно и быстро, пока он обводил её клитор большим пальцем, лаская при этом языком груди, отчего соски не набухли до боли.

— Кийо, — выдохнула она, близкая к пику, который до этого достигала только одна…

Его большой палец пропал.

Она хотела пожаловаться, когда он стал целовать её с жадным желанием, сжал бёдра и раскрыл, прижавшись между ног.

Осознание ударило её вспышкой.

Это вот-вот произойдёт. И она была уверена, хоть и фейри, будет ужасно больно, если он просто вонзится в неё. Всё же она успела разглядеть его в парке в Москве, да и пока он склонялся над ней сейчас. Он был длинным и толстым. Очень твёрдым.

— Кийо! — Она прервала поцелуй, сжала его лицо, чтобы привлечь внимание.

Ниам задрожала от открытой похоти в его глазах. Она тяжело дышала, ощущала его, горячего и пульсирующего, у входа в неё, хотела больше всего ощутить его внутри. — Я должна тебе сказать… Кийо дрожал над ней, мышцы рук напряглись от того, что он сдерживался.

— Сказать?..

— Просто, наверное, не хорошо просто… Может, тебе стоит легче… Я просто… ну… видишь ли, дело в том… — Она раскраснелась. — Я девственница.

Шок проступил на его лице.

— Ты… что?

— Ты… что? — повторил он. Несмотря на шок от признания, пока разум кричал ему отступать, член стал невозможно твёрже. Ему нравилось, что только он побывает в Ниам Фаррен. Он зажмурился и попытался дышать сквозь похоть. — Тебе двадцать шесть лет, — возразил он и ощутил, как её потрясающее тёплое и возбуждённое тело напряглось под ним.

— Девственницы бывают всех возрастов и размеров, Кийо.

Кийо смотрел, как потрясающее золото, появившееся в её глазах, пока он ласкал её клитор, сменяется аквамарином. Он старался смотреть только туда. Не на её припухшие губы, сочные груди или длинные ноги, которые он хотел ощутить вокруг себя, пока был в ней.

Ниам не могла быть девственницей.

— Не думала, что это все разрушит, — возмущённо фыркнула она.

Кийо ошеломлённо посмотрел на неё, выругался под нос и заставил себя слезть. Он сел, свесил ноги с кровати и смотрел в окно, пытаясь прогнать эрекцию силой воли. Такой сильной она ещё ни разу не была.

Ниам девственница.

Как такое могло произойти? Как такая привлекательная, сильная, уверенная и красивая женщина могла быть без секса? Вообще?

И она хотела, чтобы Кийо был её первым?

Его переполняли мужская гордость и ужас в равной степени. Если она долго этого ждала, значит, ждала правильный секс. С правильным мужчиной. С тем, кто будет нежным, восхищаться ею и заботиться о ней.

Зачем ей дарить такое Кийо?

Он не заслуживал. Он только навредит ей.

И Ниам была последней в этой вселенной и других, кому он хотел навредить.

Но Кийо ничего этого не сказал. Вместо этого первым делом из его рта вылетели глупые слова с насмешливым и раздражённым тоном:

— Не верится, что ты всё ещё девственница.

Он услышал её резкий вдох.

Но она не ответила.

— Ниам?

Он вдруг понял, что ощущал её запах не так сильно, как секунды назад.

— Нет. — Кийо оглянулся через плечо. Кровать была пустой. — Нет. — Ярость, вина, негодование и тревога столкнулись в нём, он поспешил из спальни в гостиную. Ниам не было видно. Он выбежал на крыльцо, но не нашёл её и там. Хоть он проверил дом по периметру, знал, что не найдёт её там.

Ниам перенеслась.

Потому что он был бесчувственным придурком, который не заслуживал касаться и волоска на её голове. Кийо ощутил резкую боль и посмотрел на небо.

Ниам не могла уйти очень далеко, значит, перенеслась так, чтобы найти транспорт и вернуться в город. Паника и тревога заставили стиснуть зубы. А если стая, Астра или кто-то из врагов Ниам доберётся до неё раньше Кийо?

Пот выступил на теле.

Чем он думал?

Он не думал!

Он вышел на крыльцо, увидел её слезы и должен был утешить, как приличный мужчина. Вместо этого смотрел на неё как на сочный стейк. Её прекрасные ноги не скрывала футболка. И она смотрела на него так, что Кийо не смог сдержаться. Ниам смотрела на него так, словно он делал её мир лучше.

Никто ещё так на него не смотрел.

И он хотел её слишком сильно, наплевав на последствия.

Когда она смирилась с тем, что он ждал её первого хода, должен был отпустить. Но нет. Он мог винить в проблемах с контролем грядущее полнолуние, но на самом деле Кийо не мог думать ни о чём, кроме желания быть в ней. Смотреть в её глаза, ощущая, как она кончает. Её признание было всплеском холодной реальности. Напоминанием о том, кто она, кто он, и… Он опустил голову, презрение к себе горело хуже, чем прежде.

Как он мог говорить с ней так? Как мог выместить на ней своё сексуальное недовольство и…

Кийо вскинул голову и завыл.

Его злость на себя пронзила ночное небо.

Он не мог отправиться за ней, потому что его ждало превращение, но он собирался отправиться ближе к городу, чтобы с наступлением утра, хоть его ждала ещё одна ночь полнолуния, Кийо был в городе. Он ощущал запах Ниам лучше, чем чей-либо.

И он найдёт её.

Если она захочет убить его, когда он догонит её… он не станет винить.

Ниам не хотела оставаться в отеле. Она ощущала себя в клетке в комнате, где пахло Кийо.

Может, это из-за обиды от отказа, её ярости или всего сразу, но Ниам ещё не переносилась так далеко и так часто, как прошлой ночью. Она перенеслась, думая об отеле, возникла посреди леса, собрала за миг энергию и продолжила, появляясь из воздуха. Ниам продолжала так, пока не рухнула кучей в номере отеля. Она была потной, её словно сковали сотней железных наручников, покрытых кожей. Она потеряла сознание, проснулась посреди ночи, приняла душ и добралась до кровати.

Утром она не хотела быть одна в комнате. Она не думала, что Кийо найдёт её. Его ждала ещё ночь полнолуния, и он вряд ли ставил на первое место издевательство над чувствами Ниам. Она не ощущала голод, пропустила завтрак и за двадцать минут дошла до Чийода, чтобы посмотреть на Императорский дворец. Она зашла в сады и отвлеклась там. Обнаружила, что национальный сад Кокьё Гайен был таким же, как другие сады, которые она видела в Токио — она словно прошла в другой мир, оставаясь в городе. Даже здания, возвышающиеся вдали, не могли убрать ощущение покоя тут. Деревья уже не были голыми, на них стали вырастать листья, и трава уже не выглядела замёрзшей. Но куда важнее то, что два вишнёвых дерева начали цвести рано. Ниам подошла к ним, глядя, как солнце сверкало среди веток с бледно-розовыми цветами. Они стояли в ряду вишен по бокам широкой дороги, тянущейся по этой части сада. Ниам могла лишь представлять, как восхитительно выглядело это место, когда все деревья цвели.

Отыскав пустую скамью, Ниам попыталась расслабиться, глядя на императорский дворец вдали. Но, как бы красиво ни было вокруг, как бы она ни наблюдала, что местные расслаблялись, а туристы делали фотографии, не могла избавиться от тревоги внутри.

«Я не могу поверить, что ты всё ещё девственница».

Ниам скривилась, слыша презрительный тон Кийо в голове. Она не могла выкинуть его из головы. Он мог бы с тем же успехом назвать её жалкой неудачницей. И его презрение к сексу с кем-то настолько неопытным было очевидным.

Она дура, считавшая, что он хотел заняться любовью с ней… с ней. С Ниам.

Она не понимала, что он просто хотел избавиться от зуда.

Слёзы обжигали глаза, она отгоняла их, губы изогнулись в насмешливой ухмылке. Она была одной из самых сильных созданий на планете, но превратилась ментально в подростка с разбитым сердцем из-за идиота с эмоциональным запором.

«Ты — Ниам Фаррен, — услышала она едкий голос Ронана в голове. — Ты можешь легко надрать ему зад. Ты — богиня, чёрт возьми, Ни. И не забывай это. Ему повезло, что ты позволила ему коснуться тебя».

Решимость гудела в ней, и она поняла, что расправила плечи. Тот внутренний голос прав. Кем Кийо себя возомнил, чтобы так с ней обходиться? И почему она терпела это?

Она не собиралась терпеть.

У неё есть миссия, и она не собиралась отвлекаться дальше на волка.

Она встала со скамьи, игнорируя тревогу в животе, печаль глубоко в душе, и сосредоточилась на цели впереди. Но Ниам не могла спасать мир, если не подкрепится.

Следуя за обострёнными ощущениями на юг, она обнаружила обычное кафе, выходящее на парк. Она заказала еды и нашла столик, за которым можно есть и наблюдать за миром. Им повезло с погодой с прибытия в город. Каждый день был солнечным и свежим.

— Красивое место, да?

Слишком занятая, глядя на парк слева, Ниам вздрогнула и чуть не подавилась лапшой. За её столиком, появившись из ниоткуда, сидела потрясающая рыжеволосая женщина с янтарно-золотыми глазами. Курносый нос, полные губы, золотые веснушки на щеках. Её было сложно забыть.

Ниам сглотнула, бросила палочки, стараясь сохранять спокойствие.

— Астра.

Улыбка Астры была красивой, но, если приглядеться, можно заметить, что она не затронула глаза. Совсем.

— Сестра.

Ниам напряглась от обращения, ведь они были в чём-то похожи внешне.

— Мы не сёстры.

Фальшивая обида появилась в глазах норвежской фейри.

— Мы все — семья. Но мы с тобой ближе других. Я знаю, ты это чувствуешь. Две стороны одной монеты. Мы даже внешне похожи. Даже больше, ведь ты покрасила волосы. — Она разглядывала Ниам, склонив голову. — Мне нравится, сестрёнка.

— Зачем пришла? — Ниам решила, что лучше перейти к делу, иначе она задушит психопатку.

— Я хотела поговорить с тобой. — Астра пожала плечами. — Тот грязный волк постоянно мешался, но, вижу, ты, наконец, избавилась от него.

Было сложно не реагировать на её ехидный тон. Но Ниам держалась.

— Тебе не нравятся оборотни?

— Они — смесь. Так что — нет. И мне не нравится этот особенно. — Она склонилась, и Ниам постаралась не вздрагивать, когда Астра погладила пальцами её висок. — Он закрыл дверь.

Гнев вспыхнул в ней от напоминания о том, что Астра сделала с ней. Ниам сжала её запястье и отодвинула руку от себя.

— Ты больше не побываешь в моей голове.

— Ты злишься? — Астра казалась удивлённой.

Как она могла удивляться, что Ниам злилась на то, что она внедряла видения в её голову? Она сама так сказала.

— Я давала тебе цель, Ни. — Астра изображала невинность с большими глазами, но это не сработало на Ниам.

— Не зови меня так.

Она подняла руки, сдаваясь.

— Прости. Не буду.

— И ты не давала мне цель. Ты пыталась сделать меня тёмной, как ты.

Печаль мелькнула на лице Астры.

— Не тёмной, Ниам. Я пыталась помочь тебе исправить ошибки этого мира, пока мы застряли тут. Это делает меня тёмной? Я не думала об этом. Я просто хотела, чтобы плохие люди заплатили за совершённое зло. Вампиры, которые убивали. Люди, которые мучили других. Я думала, что мы с тобой в этом похожи.

— Это не наша работа. Мы — не судьи, не палачи, — повторила Ниам слова Кийо. — И ты этого не хочешь. Ты хочешь открыть врата. Уничтожить человечество.

— Нет. — Астра склонилась. — Я хочу вернуться домой, где нам и место. Анья сказала, что врата закроются за нами.

— Если ты видела то же, что и я, знаешь, что так не будет.

Астра пожала плечами.

— Это лишь возможность. И я готова рискнуть, чтобы попасть домой. Я хочу, чтобы брат и сёстры были со мной. — Слезы наполнили её глаза. — Тея уже потеряна, стала грязной собакой… Роза усложняет всё, сблизившись с супругом королевы… прошу, скажи, что я не потеряла тебя.

— Меня у тебя и не было.

Ярость пылала в глазах Астры, золото плясало как огонь. А потом они вдруг снова стали янтарными. Астра с маской спокойствия отклонилась на стуле, в её ладони появилась чашка кофе. Такая наглая и не переживающая за людей вокруг них. Она спокойно сделала глоток, разглядывая Ниам поверх чашки.

— Он этого не стоит, — сказала Астра. — Отвлекает тебя от миссии. Ни один пёс этого не стоит.

«Если сука вновь назовёт Кийо псом или оскорбит ещё как-то…» — стараясь сдержаться и не выдать себя, Ниам пожала плечами.

— Почему он тебя беспокоит? Ты боишься его?

— Ещё чего, — Астра фыркнула. — Я — бессмертная фейри. Он — пушистая точка в пейзаже времени, которую никто не вспомнит.

Она не знала, что он бессмертный.

Слава богу.

Ниам сильно расслабилась.

— Тогда что у тебя за проблемы с ним? Кроме твоих заметных предрассудков, конечно.

Астра нахмурилась.

— Сначала у меня не было проблем с ним. Я не была против, если с тобой кто-то, пока я не могла быть рядом, а ты уязвима после смерти Ронана. Но пёс стал влиять на тебя так, как мне не понравилось. Он сбил тебя с миссии.

— Это не моя миссия. Ты толкала меня, пока я была слабее всего.

— Я не так это вижу.

— Ясное дело.

— Но прости, если тебе кажется, что я как-то предала тебя. Мои намерения не были такими. Ты — моя сестра.

— Мы не сёстры, — прошипела Ниам, энергия трещала от злости вокруг.

Астра ухмыльнулась.

— Вот она. За спокойной версией скрыта моя яростная, бушующая и сильная сестра.

Ниам тут же успокоилась.

Астра рассмеялась.

— А вот твой самоконтроль, который я ненавижу.

— Ты не можешь меня изменить, — предупредила Ниам. — Я такая, какая есть, и знаю, что я на правильной стороне. Ты не можешь заставить меня помочь тебе открыть врата. Я буду биться с тобой на каждом шагу. Ты даже не доставишь меня к вратам.

Астра с пониманием улыбнулась.

— Я так и думала. Мне не нужно твоё желание, но пока ты так сосредоточена на своём ручном волке, будет сложно отвести тебя туда, куда мне нужно. Однако… у меня было видение. Похоже, Кийо мне очень пригодится.

Тревога вспыхнула в Ниам. Хоть она была обижена, её первым инстинктом было защитить придурка.

— Ты не задумывалась? — Астра снова подалась вперёд с насмешкой в глазах. — Почему у тебя такая глубокая связь с грязным волком, Ниам? А я вот знаю.

Её пульс колотился, подозрения, которые она подавляла, пробивались вперёд.

Астра кивнула с нахальным видом.

— Да. Потому что ты видишь знаки. И он не смог бы видеть твои видения, если бы у вас не была потрясающая связь. Ты отгоняла эту идею, только потому, что вы не ощущаете чувств друг друга.

Адреналин кипел в Ниам.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Моё видение помогло понять немного.

Ниам не успела ответить, знакомый запах земли и дыма привлёк её внимание.

Астра радостно улыбнулась.

— Как вовремя.

Нет!

Ниам оглянулась, страх наполнил её при виде Кийо, спешащего к ним, гневно глядя на Астру. Ниам поняла, когда он узнал Астру из видения, которое они разделили, потому что он побежал.

«Нет! Кийо, нет!» — Она встала, чтобы его остановить, но пятно пронеслось мимо, и её волосы отлетели ей в лицо. И вдруг Кийо оказался в крепкой хватке Астры. Ниам бросилась к ним, не переживая, что люди видели странное столкновение.

— Стой! — закричала Астра, подняв шприц над грудью Кийо. Ниам застыла.

Кийо дёрнул плечом, словно готовился к бою, но вдруг раздался треск, и он обмяк в руках Астры. Вид был странным — изящная женщина сжимала высокого мускулистого мужчину без сознания, словно он ничего не весил. Ладони Ниам стали мокрыми от пота, она смотрела на сломанную шею Кийо. Гнев бушевал внутри. Она шагнула, готовая оторвать голову Астры, но фейри подняла шприц.

— Но-но, — предупредила она.

Глаза Ниам прищурились, в шприце была серебристая жидкость.

— Знаешь, о чём было моё видение, Ниам?

Она покачала головой, скаля зубы на фейри.

— О том, что случается с фейри, когда самую важную связь в её жизни обрывают и забирают. — Астра сладко улыбнулась. — Этого хватит, чтобы самая светлая душа стала тьмой.

Понимание пришло слишком поздно. Ниам бросилась к фейри, гневно визжа, но шприц уже вонзился в сердце Кийо. И Астра пропала.

Кийо лежал кучей без сознания посреди парка, зеваки смотрели в смятении и страхе.

Ниам рухнула рядом с Кийо и задрала его футболку. Серебряные вены уже побежали от сердца.

Ниам старалась не паниковать. Кийо бессмертный. Он уже говорил ей, что не мог умереть.

Ощущая скопление людей, Ниам подняла его тело, притворяясь, что ей было тяжело.

— Вам помочь? — спросила юная японка на английском.

Ниам покачала головой, прошла сквозь толпу, чтобы оттащить Кийо в ресторан. Она игнорировала крики протестов вокруг себя и тянула его в туалет.

Женщина с огромными глазами вскрикнула от шока, когда Ниам втащила Кийо в кабинку.

Его голова ужасно болталась на шее, когда Ниам закрыла дверцу за ними. Крепко обнимая Кийо, Ниам подумала об отеле.

После мига путающей тьмы она открыла глаза и увидела номер отеля.

Кийо покачнулся в её руках, и она легко подняла его. Уложив обмякшее тело на кровать, Ниам отошла, чтобы осмотреть его.

Кийо выглядел так, словно просто спал.

— Кийо, — прошептала она. — Почему ты вернулся?

Она подошла, задрала его футболку и посмотрела ещё раз.

Серебряные вены стали длиннее. Пятно вокруг сердца было воспалённым.

Он не мог умереть. Он бессмертный. Астра не знала этого.

Он не мог умереть.

Ниам смотрела на шрам на животе.

Серебро могло навредить ему. Оно оставило след навсегда.

Что серебро сделает с его внутренностями?

Ниам никогда не призывала что-то с такого расстояния, как телефон Кийо. Её тело дрожало от усилий, пока она сосредотачивалась. Через пятнадцать минут её волосы и одежда промокли от пота, но телефон появился на столике в ванной. Ужасно устав, Ниам не могла праздновать. Она набрала Брана и описала ему произошедшее.

— Луна всё ещё полная? — спросил Бран слишком спокойно, вызывая у Ниам тревогу.

— Да, — рявкнула она. — И что?

— Способности оборотней исцеляться усиливаются в облике волка. Как только он изменится ночью, серебро растает в крови. Мои исследования о Кийо показывают, что его не убить ничем на этой планете.

Спокойная уверенность Брана смогла успокоить Ниам. Она поблагодарила его и закончила разговор, когда он попросил сообщать ему о состоянии Кийо. Ниам вышла из ванной и чуть не врезалась в дверную раму. Она переутомилась. Если бы она практиковала силы, как Астра, могла бы делать всё, что сделала за последние сутки, не переутомившись.

Застонав, она винила только себя.

— Кийо. — Она поспешила к кровати, когда он открыл глаза.

Через миг растерянности он издал стон боли и схватился за грудь. Он потянул за футболку, чтобы посмотреть, Ниам объяснила:

— Это Астра. Она ввела тебе серебро. В сердце. Наверное, так она хотела сделать твою смерть как можно дольше.

Слой пота покрывал кожу Кийо. Он выглядел осунувшимся и бледным, повернув голову к ней.

— Прости. — Её ладони замерли неуверенно над его телом. — Я не успела её остановить. Но Бран говорит, что, когда ты превратишься ночью, волк тебя исцелит.

Его лицо напряглось от боли, он зажмурился и скривился. Она ощущала бессилие.

— Кийо.

Кийо покачал головой.

— Нет, — выдавил он. — Это не твоя вина. Агх! — Он схватился за грудь.

— Что я могу сделать? — встревоженно спросила она.

Он открыл глаза.

— Бран… прав, — прошипел он. — Проклятье… превращение исцелит… — Он едва дышал, боль во взгляде губила Ниам. Слезы сдавливали горло.

— Выруби меня, — простонал он, вздрагивая то ли от боли, то ли от пострадавшей гордости. — До ночи.

Слёзы катились из глаз, она прижала пальцы к его сонной артерии и послала магию, чтобы сжать её.

Его тело обмякло.

Она не успела поддаться панике, терзающей нутро, когда зазвонил телефон Кийо. Она поспешила в ванную и увидела имя Брана на экране.

— Да? — ответила она.

— Ниам? — Это был не Бран. Это был Фионн.

— Да, это я. Ты можешь помочь?

— Потому я и звоню. Думаю, Бран прав, и превращение может исцелить Кийо. Но я могу пока что-нибудь сделать?

Всхлип подступал к горлу, но Ниам подавила его.

Фионн всё равно услышал.

— Я могу прибыть к тебе. Розе придётся остаться, но я могу прибыть, если нужен.

От этого предложения ощущение одиночества стало слабее, но она сомневалась, что Фионн прибудет сюда до полнолуния. Оставалось только ждать.

Но кое-что пришло ей в голову.

— Ты знаешь о нашей магии то, чего не знаю я.

— Да…

— Мне пришлось отключить Кийо. Он попросил. Боль слишком сильна.

Зная, что нужна ужасная боль, чтобы Кийо попросил о таком, Фионн выругался на древнеирландском.

— Мне придётся постоянно бить по его артерии, чтобы он не приходил в себя до превращения, если только ты не знаешь способ поддерживать его состояние?

Пара Розы молчал миг, а потом ответил:

— Ты можешь поддерживать его без сознания, создав вокруг него магией кокон. Излей эмоции туда — ты же хочешь избавить его от боли. Это должно держать его внутри, сколько захочешь. — Ощутив себя более полезной, Ниам поблагодарила его. — Ниам, кто эта женщина?

Зная, что пора предупредить Фионна и Розу, она рассказала им об Астре и видении. О том, как она может управлять разумами, может поступить так с Розой и Элайджей, если они не будут готовы.

— Но мы ещё можем её остановить? — спросил Фионн, когда она закончила.

— Ты знаешь, что возможно любое будущее. Она не стала бы так поступать с Кийо, не жди меня иной путь.

Фионн задумался, а потом тихо спросил:

— Кийо знает?

— Нет, — выдавила она, понимая, что он спрашивал. Восприимчивый мудак. — И вряд ли он захотел бы такое, знай.

— Это работает не так, a leanbh, — его тон был нежным, и удивил её. Хоть Ниам не помнила ирландский так сильно, как должна, но была уверена, что он назвал её «моё дитя».

Она нахмурилась. Она одного возраста с Розой.

— Скажи ему. И тогда вы будете сильнее вместе против Астры.

Она проигнорировала мысль, потому что надежда задевала слишком сильно.

— Твой замок, — ответила Ниам. — С заклинанием, которое скрывает и защищает от мира.

— Ты об этом знаешь?

— Я многое знаю. Спрячь Розу там, Фионн. Пока всё не закончится. Астра не должна получить нас.

— А мужчина, последний из фейри?

— Я надеялась, что видение подскажет, как ему помочь. — Она с горечью рассмеялась. — Но вот, что случилось, когда я в прошлый раз пошла за видением. Я прибыла в Токио, слушаясь инстинктов, которые говорили, что нужно быть тут, чтобы защитить Кийо. И что я с ним сделала?

— Твои видения не ошибаются, Ниам. Кийо выживет, и ты поймёшь, почему вы там.

Она должна верить, что он прав, иначе запутается.

— Ладно, — согласилась она. — Ладно. — Она посмотрела на своё осунувшееся лицо в зеркале.

— Помни, кто ты, Ниам.

Он прав. Ей нужно было помнить, кто она.

— Присмотри за Розой, — напомнила она.

В его голосе была улыбка, когда он пообещал, что сделает это.

— Помни, твою магию ограничиваешь ты сама. Звони, если буду нужен, a leanbh, — он закончил разговор.

Тишина в ванной казалась осязаемой без успокаивающего голоса Фионна, отражающегося от плиток.

«Помни, кто ты, Ни», — прошептал Ронан в её голове.

Склонившись к своему отражению, Ниам опустила ладонь на зеркало. Энергия пульсировала, и она смотрела, как рыжевато-каштановые волосы, напоминающие Астру, с мерцанием становятся светлыми. Странно, но её кожа снова засияла, и нутро наполнила новая сила. Дело не в натуральном цвете волос. Она расправила плечи. Она снова стала собой.

Выйдя из ванной, Ниам прошла к кровати, подняла ладони над телом Кийо, закрыла глаза и представила энергию вокруг него, укутала его тёплым сном, где не могла коснуться боль. Воздух блестел, как солнце на коже, пока процесс не стал ощущаться завершённым в голове.

Ниам открыла глаза и отошла, восхищённо глядя на мирного Кийо под барьером, который мерцал золотым цветом и пульсировал жизнью. Напряжённое лицо Кийо расслабилось во сне, подтверждая, что он уже не ощущал боль.

Ниам обрадовалась, обогнула кровать и легла с другой стороны. Она ничего не могла делать, только ждать заката.

— Астра, злобная тварь, — хрипло сказала она. — Если с ним что-то случится, я пробью железным клинком твоё чёрное сердце.

Какое-то время было тихо.

Ниам поднялась на ноги, замешкалась на миг, а потом открыла дверь.

Она боялась того, что найдёт в спальне.

Заставляя себя быть храброй, она прошла в комнату. Лампы у кровати были разбиты. Простыни и матрац разорваны на клочки, изголовье кровати с трещиной посередине.

Это не важно.

Важен Кийо, сжавшийся в комок на боку, на полу у кровати. Он был с головы до пят в серебряных венах. Даже лицо. Его дыхание было медленным и хриплым.

Он не исцелился.

— Кийо.

Его глаза открылись. Что-то тёплое мерцало в них.

— Я знал, что ты там — ощущал твой запах.

Она знала, что он поймёт. Ему нужно, чтобы она просто была не так близко.

Ниам взмахнула рукой, и комната починилась. Включая кровать. Затем без слов склонилась к Кийо и помогла ему встать. Он обнял её, нуждаясь в силе. Решимость наполнила Ниам, она помогла ему добраться до кровати.

— Превращение не сработало. — Она прижала ладони к матрацу и склонилась над ним.

Он слабо тряхнул головой, выглядя странно с серебряными венами на горле и щеках. Ниам хотела поцелуями прогнать каждую.

— Боль уже легче. Знаю, выгляжу я ужасно, но, думаю, тело исцеляется. Я не могу умереть, помни.

Ниам укрыла простыней его наготу. Он не выглядел исцелённым. Его кожа была покрасневшей, как от воспаления.

— Думаю, уйдёт день или два. — Он сжал её ладонь. Стараясь не вздрагивать от удивления, Ниам дала ему переплести пальцы с её. — Ты вернула цвет волос.

Она издала смешок. Мужчины должны замечать такое? Особенно, когда они… её улыбка увяла.

— Я — снова я.

Он сжал её ладонь.

— Ты всегда была собой. Цвет волос этого не меняет. — От тревоги его глаза стали темнее. — Тебе нужно поесть.

— Я не голодна. И это тебе нужно поесть после… — Она зажмурилась. — Кийо, прости насчёт Астры. То, что ты испытал прошлой ночью…

— Не твоя вина. — Он потянул её за руку. — Закажи еды. Я попытаюсь поесть.

Она знала, что он сказал последнее, потому что только это заставило бы её заказать еду в номер. Она вскоре опустила поднос с заказанной едой на кровать между ними. Кийо дал ей накормить его супом с курицей и лапшой, а потом покачал головой, не став доедать. Она решила, что это уже что-то. Пробуя пельмень со свининой, она разглядывала его.

— Так мы будем просто ждать?

Его дыхание клокотало.

— Думаю, да.

— Серебро помешало тебе изменить облик, да?

— Ага. — Кийо не скрывал боли в глазах. Он давал ей увидеть, какой была боль. Её глаза жгло. — Луна пыталась заставить меня измениться, но серебро запрещало. — Она на всю свою долгую вечность запомнит звуки агонии. — Теперь я в порядке. — Он провёл ладонью по матрацу, чтобы похлопать по её руке. — Я заслужил это за такое поведение с тобой.

— Даже не шути об этом. — Ниам хмуро посмотрела на него.

— Я не шучу.

— Кийо, ты мог быть со мной бесчувственным ублюдком, но я не хотела, чтобы ты пережил такое.

— Эй, эй, ладно, не сердись, — хрипло ответил он, хмурясь.

Нетерпеливо вытерев слёзы, обжигающие щеки, Ниам не смогла смотреть в его глаза. Он уже знал к этому времени, что был для неё очень важен.

— Мне следовало сказать то… что я думал… что я не достоин стать твоим первым, Ниам. Если ты ждала так долго, значит, ждала правильного парня. Ты заслуживаешь лучшего для первого раза. — Он опустил голову на подушку и сверлил взглядом потолок.

Хоть тема вызывала ощущение уязвимости, она махнула пальцами на поднос с едой, чтобы он перенёсся за дверь номера. А потом легла рядом с Кийо. Она ощутила его взгляд на себе, пока разглядывала панели на потолке.

— Я не хотела ждать, — призналась она.

— Секс?

— Да. — Она улыбнулась, ощущая себя глупо смущённой.

— Расскажи об этом.

Ниам повернула голову и посмотрела на него.

Кийо ухмыльнулся.

— У меня есть время. И я хочу знать больше о тебе.

Нежность наполнила её, и Ниам поняла с долей дискомфорта, что волк мог уговорить её сделать что угодно.

— Было сложно завести отношения, — сказала Ниам. — Будучи постоянно в бегах. Но дело не только в этом. — Она посмотрела на потолок и, наконец, призналась. — Мой брат был немного удушающим. Он разгуливал повсюду, спал с потрясающими незнакомцами, мужчинами и женщинами из баров, кафе и музеев… а мне было запрещено так делать.

— Почему?

— Ронан говорил, что это для моей защиты. Я позволяла себе верить ему. Но на самом деле, он боялся. Не то, что меня раскроют, а что жизнь, которую он полюбил — хоть и много жаловался — пропадёт, если я кого-то встречу. И, думаю, больше всего он боялся потерять меня. Он любил меня. Я была единственной из семьи. И он не хотел, чтобы я любила кого-то, кроме него.

— Всё так запутано.

Ниам посмотрела на Кийо, увидела его возмущение.

— Знаю. Но он умер, пытаясь защитить меня.

Выражение лица Кийо смягчилось.

— Да.

Они притихли.

А потом он спросил:

— Так никого не было? Вообще?

Кровь согрела её щеки, она вспомнила Маттео.

— Был итальянец. — Она усмехнулась. — Мы месяц были у озера Комо. И там был парень из Рима со своей семьёй в домике на холмах. Я ему понравилась, и его не пугал Ронан.

— Сколько тебе было?

— Девятнадцать. Он был на пару лет старше, на последнем курсе университета. — Ниам посмотрела на Кийо, увидела, что он терпеливо ждал, пока она продолжит. — Ронану нравились мужчины и женщины, которые уже состояли в отношениях. Так он не переживал, что они прилипнут. Он стал спать с мужчиной, у которого были жена и дети. Мы ссорились из-за этого. Но я боялась давить на него из-за чувства, что я в долгу перед ним.

— Всё запутано, — повторил Кийо.

Ниам медленно выдохнула.

— И он был с этим женатым мужчиной, а я ушла к Маттео. Думая, что Ронана не будет часами, я привела Маттео в номер — хотела узнать, — прошептала она, тело стало горячим от воспоминания, но не о прикосновениях Маттео, а о ласках Кийо. — Я хотела знать, как это. Я дала ему раздеть меня и коснуться…

— Мне не нужны детали.

Стараясь не радоваться из-за ревности, которую Кийо не смог скрыть, Ниам убрала улыбку.

— Без деталей. Он уже собирался обосноваться во мне, и Ронан ворвался в номер отеля. Они подрались, и нам с Ронаном пришлось уехать.

Меланхолия наполнила её от воспоминания. Она не хотела вспоминать брата таким.

— Он не давал тебе жить.

— Он удерживал меня на миссии, — возразила она.

Прохладные пальцы сжали её ладонь, и Ниам повернулась к Кийо. В его взгляде сострадание смешалось с недовольством.

— Он не давал тебе жить.

Ниам пожала плечами, губы дрожали от горя.

— Но он помогал мне выжить.

Кийо зажмурился, словно ощущал её боль, и вновь стиснул её ладонь.

— Жизнь — это не просто выживание. Ты напомнила мне об этом.

Эмоции пылали между ними, и надежда мерцала в глубинах сердца Ниам.

— Расскажи что-то хорошее о нём, — попросил Кийо, словно знал, что ей нужно уравновесить воспоминания.

Она поискала в памяти.

— Их очень много. Как он держал меня во время видений, хотя, чем старше и сильнее я становилась, тем сложнее ему было сдерживать меня. Порой я оставляла синяки, — вспомнила она, раскаиваясь. — Я приказывала не держать меня, но он говорил, что не мог видеть меня такой. Что ему нужно утешать меня. Думаю, по этому я больше всего скучаю. — Ниам старалась подавить горе. — И по его чувству юмора. У Ронана было опасное чувство юмора. Очень грубое, но мир сходил с ума, так что юмор ощущался свежим. Ронан веселил меня в самых неподходящих местах. Мы были в Ватикане пару лет назад, и ему было скучно на экскурсии, он стал раздражать. Он делал громкие комментарии о неуместной трате денег, еретиках и ужасном щегольстве деньгами, когда люди на улицах Рима попрошайничают ради еды. С ним можно было соглашаться или нет, но это стыдно, когда ты среди тысяч других людей, пытаешься делать вид, что не знаешь этого наглеца, — она рассмеялась, вспомнив его наплевательское отношение, и как она любила его за это. — Когда мы были в базилике Святого Петра, я оторвалась от него и стояла с толпой перед Пьетой. Видел? — Она повернула голову на подушке, чтобы спросить у него. Пьета была скульптурой девы Марии, сжимающей мёртвое тело Иисуса, созданной Микеланджело.

Кийо кивнул.

— Да.

— В ней есть что-то, да? Ты не обязан верить в Бога или Иисуса Христа, чтобы ощутить это.

— Понимаю, о чём ты.

— Я затерялась в том миге. Может, дело в католиках вокруг, рыдающих у статуи, или в печали, которую Микеланджело запечатлел на лице горюющей матери. Не знаю, в чём было дело за той стеклянной стеной… просто я ощущала глубокую духовную печаль. — Ниам тяжко вздохнула. — А потом брат появился и произнёс самую ужасную и грубую шутку, и как можно громче. — Ниам задрожала от смеха. — Было даже не смешно, но миг был так ужасно испорчен, что я засмеялась. Было ужасно. Я не могла остановиться, и, чем больше смеялась, тем больше он смеялся, и тем сильнее я ощущала вину. — Кийо усмехнулся, она посмотрела на него сквозь ладони, скрывающие лицо. Её щеки всё ещё пылали от вспомнившегося мига. — О, это было пугающе и восхитительно. Я думала, что туристы и стража порвут нас. Он был ужасен, — тепло сказала она. — Он всё делал светлее, потому что для меня всё было тяжёлым. Я не понимала, как много он делал, пока не лишилась его. — Ниам повернулась на бок, ладони прижимались к щекам. Грудь Кийо слабо вздымалась и опадала, он смотрел в её глаза. — Я словно лишилась части себя, которую никогда не верну. Словно во мне всегда будет пустота, потому что его нет. Со смертью мамы было иначе. Другое одиночество. Я любила её, но мы не были близки. Я знаю, звучит странно, но мы не были связаны так, как она с Ронаном. Ты был близок со своей мамой… ты ощущал такое, когда она умерла? Эту пустоту?

— Да, — ответил он без колебаний, голос был хриплым. — Мы с ней всегда были вдвоём против мира. Она не винила меня за это. Всегда говорила, что ни за что не изменила бы произошедшее, ведь получила меня. Моя мама любила мечтать. — Он мягко улыбнулся. — Она верила в магию и романтику, даже когда мой отец бросил её. Несмотря на его предательство и то, как все остальные относились к нам, она видела добро в людях. В ней была невинность. Свет. Я вижу такое же в тебе. — Эмоции сдавили горло Ниам. — Она говорила мне, что я был особенным, что я сделаю что-то особенной в жизни. Это были не просто слова — она мечтала о великом для меня. Её веры почти хватало, чтобы я ощущал себя частью мира. Почти. — Он тяжко вздохнул, повернулся и уставился на потолок. — Я злился на неё, когда она убила себя. Не понимал, как она могла бросить меня одного. Когда я стал старше, осознал, что случившееся с ней, убило её. Те мужчины забрали её мечты, толкнули насильно во тьму. Я перестал злиться и стал ощущать вину. Я думал, что, если бы поговорил с ней… напомнил, кем она была, попытался вернуть её к свету… — Кийо повернулся к Ниам, чьи глаза наполнились слезами в ответ на те, что она видела у него. — Но не смог. А за тебя я буду биться до последнего вдоха. Астра тебя не получит.

Ниам не знала, какая часть напряжённых событий последних двадцати четырёх часов заставила Кийо опустить защиту. Ей было всё равно. Надежда, которую она ощущала до этого, стала сильнее. Она провела ладонью по матрацу и сжала его ладонь. Его пульс слабо бился под её большим пальцем. Решимость наполнила Ниам, пока они смотрели в глаза друг друга, связь, которую нельзя было отрицать, соединяла их.

Они лежали в тишине какое-то время. Просто держались за это. Держались друг за друга.

К ночи Кийо потерял сознание.

Простыни под ним промокли от пота, его кожа была обжигающей.

Ниам смотрела на Кийо с решимостью. Ему не становилось лучше, и часть её знала с уверенностью, что даже если серебро не убивало из-за бессмертия, ему не становилось лучше. Он будет страдать от такой боли и лихорадки остаток жизни.

Ниам такое не допустит.

Её пульс колотился, но она игнорировала страхи и призвала плотные перчатки. Надев их, Ниам глубоко вдохнула… и наколдовала клинок из чистого железа. Её ладонь опустилась от его веса, и она ощущала, как железо пыталось прожечь перчатку. Слабость подступала, но она сжала рукоять, поднесла острый клинок к оголённому левому запястью.

— Ай! — вскрикнула она, выпуская боль как от тысячи раскалённых кочерёг.

Кийо дёрнулся на кровати, словно ощущал её боль, его веки дико трепетали. Кровь потекла из раны. Рана медленно закрывалась. Достаточно медленно, чтобы она дала ему кровь. Избавившись от клинка магией, Ниам забралась на кровать, сунула другую руку под Кийо, заставила его прижаться губами к её зияющей ране. Кровь испачкала его губы.

— Пей, Кийо! — умоляла она, боясь, что рана закроется слишком быстро.

Он охнул, но не проснулся.

Надеясь, что он простит её, Ниам послала удар адреналином по его сердцу магией. Его глаза открылись, рот приоткрылся с хриплым выдохом. Ниам использовала момент и прижала запястье.

— Пей, черт возьми.

Глаза Кийо вспыхнули с пониманием, и он прижался ртом к её запястью, но старался не задевать зубами. Через секунды вены на его лице пропали, дюйм за дюймом, а потом исчезли. Он отпустил её, кровь испачкала подбородок. А потом он прищурился, глядя на рану, которая не начала закрываться.

— Что ты наделала? — прорычал он.

Их взгляды пересеклись, и она пожала плечами.

— Спасла тебя от вечности агонии. Не за что.

Хмуро глядя на медленно заживающую рану на запястье Ниам, зная, что шрам останется навсегда, Кийо не знал, кричать на неё или поцеловать. За мгновения до этого он плавал в красных глубинах лихорадки и забвения, уверенный, что был потерян в этом навеки. Теперь ощущал себя невероятно сильным с исцеляющей кровью Ниам в теле.

Она применила железо на себе.

Ради него.

Он оторвал взгляд от запястья, которое всё ещё сжимал в ладони, и увидел решимость на её лице.

И он влюбился.

Кого он обманывал?

Это происходило днями.

Он боролся с этим на каждом шагу.

Задевал её.

Отталкивал.

Но, испытав худшую боль в своей долгой жизни мучений, хуже первого превращения в оборотня, Кийо не понимал, почему так боролся. Он просто знал, думая, что она в опасности из-за него, не мог это вынести. Он терпел невыносимое сто пятьдесят лет, но знал, что если очнётся и поймёт, что укусил и убил Ниам Фаррен, попросит Фионна Мора найти способ оборвать его жалкое существование.

Причиной его существования стала Ниам. Его страсть к ней, желание защищать её, способность делать это, и факт, что мир нуждался в ней. Её безопасность была важнее всего. Его чувства не изменятся от признания. Зачем бороться с ней?

Кийо был упрямым и замкнутым, но не глупым.

Незаметно, верностью, теплом, состраданием, светом, силой и чистотой сердца Ниам стала для Кийо смыслом жизни.

Он удивлённо смотрел на неё, не зная, как сказать всё это, но зная, что хотел показать ей.

Громкий стук в дверь номера нарушил момент. Он уловил знакомый запах и приподнял верхнюю губу в оскале.

— Это Сакура.

Эмоции пропали с лица Ниам от упоминания его бывшей любовницы. Она нежно убрала ладонь из его руки. Порез на запястье зажил, но след был красным, воспалённым.

— Я наложила чары уединения, чтобы никто тебя не слышал ночью, так что она тут не из-за новостей из отеля.

В дверь ещё пару раз громко постучали, и Сакура заговорила на японском. На обычной громкости, зная, что он её слышал.

— Открой дверь, Кийо, или я её выбью.

— Что она сказала?

— Открыть дверь. — Он встал с кровати, поражаясь тому, каким энергичным был после исцеления Ниам. Он даже не осознавал, что был полуголым, пока шёл в гостиную, но энергия затрещала вокруг, ткань зашипела на коже. Он запнулся. Теперь на нём была футболка, а не только штаны пижамы.

А потом Кийо понял, что его волосы не щекотали подбородок. Они были в пучке.

Он оглянулся, Ниам стояла на пороге, выгнув бровь.

— Что? — Он ухмыльнулся и указал на футболку. Ниам пожала плечами. — Я думала только о твоей скромности.

Он указал на волосы.

Ниам покраснела и отвела взгляд.

— Ну, да. — Он улыбнулся от её плохо скрытой ревности, радуясь этому больше, чем должен джентльмен.

Она пожала плечами, всё ещё не глядя ему в глаза.

— Я убрала и свою кровь с твоего подбородка.

От напоминания, что она сделала для спасения его жизни, ему захотелось бросить её на диван и хорошенько отблагодарить. Оргазмами. Множественными.

— Кийо!

Скрипнув зубами от нетерпеливого вопля Сакуры, он прошёл к двери и распахнул её.

Сакура стояла во главе небольшого отряда, куда входил и Харуто.

— Чем могу помочь?

Она прошла мимо, покачивая бёдрами, в комнату. Кийо отошёл, вздохнув, Харуто и четверо мужчин и одна женщина последовали за своей альфой. Они встали в ряд у стены, смотря вперёд, словно много раз репетировали такое поведение. Наверное, так и было.

Кийо закрыл дверь с грохотом и пересёк комнату, чтобы встать рядом с Ниам, пока Сакура пронзала её темными глазами. Харуто был у спины Сакуры, всегда защищая.

— Где Дайки? — спросил Кийо, скрестив руки на груди. — Всё ещё приходит в себя?

Глаза Сакуры опасно вспыхнули. Она ответила на английском:

— Полная луна убрала остатки его ран.

— И ты пришла мстить? — Он в этом сомневался.

— Если Дайки хочет выставлять себя дураком, это его дело. И последствия — его дело.

Очаровательное поведение для пары.

— Тогда почему ты тут?

— До меня дошёл слух, что вчера утром у тебя была странная встреча в садах Кокьё. Я узнала бы раньше, если бы не последняя фаза прошлой ночью. И… — Она шагнула к ним, Кийо, не думая, закрыл собой Ниам. Он видел ненависть на лице Сакуры, но она быстро скрыла её за злой ухмылкой. — Что за рыжая, и что она тебе вколола?

Он холодно смотрел на Сакуру. Вряд ли у неё были улики, кроме слухов.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Тебя видели, Кийо. Не ври мне.

— Я не вру. Если кто-то думал, что видел меня, ошиблись. Мы с Ниам только вернулись с гор. Полная луна, — напомнил он. — И разве я выгляжу как пострадавший от чего-то? — Благодаря Ниам, он выглядел здоровым. — Что случилось в садах? — спросил Кийо.

Сакура была альфой не просто так. Хоть она позволяла эмоциям и ревности к Ниам проступать на поверхности, обычно она хорошо скрывала эмоции. Маска была на её лице и сейчас.

— Не важно, если ты не был вовлечён.

— Не был.

Она взглянула на Ниам.

— Странно. Описание совпадало с тобой и твоей махоцукай. Хотя она изменила волосы. Не то, чтобы это ей придало больше очарования.

Кийо насмешливо покачал головой.

— Ты — волчица, Сакура. Тебе не идёт кошачья вредность.

Напряжение в комнате сгустилось от гнева.

Харуто фыркнул и шагнул вперёд, но Сакура подняла ладонь, чтобы остановить его.

— Он прав. Оставь это. — Она утомлённо вздохнула, изумление блестело в глазах, когда она пересекла расстояние между ними. Пока она смотрела на него, ностальгия согрела лицо. — Только ты говоришь мне правду. Даже Дайки не делает это, пока не ревнует, а это он делает утомительно часто. Я хотела бы, чтобы ты остался со мной, Кийо-чан.

— Я был честен с тобой.

Сакура опустила взгляд и прижала ладонь к его груди над сердцем.

Он ощутил всплеск эмоций Ниам за собой, даже не был потрясён тому, что ощущал ревность, гнев и обиду. Ему было не по себе. Хоть знал, что лучше разбираться с Сакурой, позволяя ей флирт, Кийо сжал её запястье и убрал. Это удивило и разозлило её, она пошатнулась на каблуках.

— У тебя есть пара, — тихо сказал он, — который заслуживает твоего уважения.

— Я — альфа, — едко ответила она. — Я могу заниматься сексом, с кем хочу. Если только это тебя останавливает… не переживай. Моя стая ничего не скажет Дайки. Я попрошу их уйти, они заберут отсюда махоцукай, и мы останемся одни.

— Нет.

Он ощутил облегчение Ниам за спиной. Собственничество сдавило мышцы. Он хотел, чтобы Сакура ушла. Чтобы все покинули комнату, и он мог быть один с Ниам.

— Нет? — Она приподняла бровь, словно не слышала такое слово ни разу в жизни. Кийо не ответил. Он ясно выразился в первый раз. — Ты знаешь, сколько волков умерли бы, чтобы я побывала в их постели?

Он смотрел на неё без эмоций.

Её глаза расширились от беззвучного оскорбления. А потом она сорвалась, шагнула вперёд и ударила его по лицу.

Ниам оказалась перед ним раньше, чем он смог остановить её, схватила запястье Сакуры и взвыла. Кийо ощутил её боль, словно удар в живот. Колени Ниам подкосились, она отпустила Сакуру и упала у ног Кийо. Он опустился и обнял её, смятение гудело в ушах.

— В чём дело? — закричала Сакура на японском, отшатнувшись от них.

Ниам посмотрела в его глаза, дрожала в его руках. Железо.

Он перевёл взгляд с её сжатой ладони на запястье Сакуры.

Там были браслеты. Бриллиантовый, золотой, серебряный… а один посередине выделялся среди других, ведь не блестел. Простой браслет из чистого железа.

Альфа хмуро смотрела на них в смятении.

— Что такое с махоцукай?

— Простуда. — Кийо притянул Ниам ближе, стараясь не показывать панику из-за того, что её могли раскрыть. Они могли учуять изменение его запаха. — Мы думали, что ей стало лучше, но она не может переутомляться.

«Быстро сообразил», — он слышал боль в голосе Ниам и сжал её крепче.

Сакура прищурилась. Понимание проступило на её лице, и Кийо надеялся, что она поняла, что он чувствовал к Ниам, а не то, что Ниам фейри.

— Ей повезло, что я не убью её за то, что меня трогала.

— Она защищала меня. — Он смотрел на неё мрачно, с предупреждением. — Тронешь её, Сакура, и я приму это за объявление войны.

Ниам напряглась в его руках, но ему было всё равно.

Опасно показывать стае, что Ниам его слабость, но ещё опаснее позволять им думать, что они могли вредить ей без последствий. Сакура отпрянула на шаг, словно не могла поверить ушам. Харуто опустил ладонь на её плечо, успокаивая.

И Кийо знал… её чувства к Кийо были искренними. И очень жаль. Жаль, что он не мог ответить на них. Но у неё своё место в мире, а у него — своё, и кроме долга в виде боя, их пути не должны пересекаться. Сакура стряхнула ладонь Харуто и рявкнула на японском, что в порядке, затем прорычала Кийо:

— Лучше бы тебе выиграть в бою, Кийо, или я захочу дать тебе войну. — Она развернулась на шпильках и вышла из номера. Другие плелись за ней, кроме Харуто.

Он сосредоточился на кулаке Ниам.

Кийо напрягся.

Харуто никогда ничего не выдавал, и Кийо не знал, о чём думал бета. Бросив на Ниам последний взгляд, он последовал за Сакурой. Он тихо закрыл за собой дверь, и Ниам протяжно выдохнула.

— Мы можем говорить. Щит уединения ещё работает.

— Покажи, — выдавил Кийо.

Она разжала кулак, стало видно маленькую, но воспалённую рану на ладони. Она совпадала с раной на другом запястье.

— Важный день, — заявила она. — Два шрама от железа меньше, чем за двадцать минут.

— Не смешно. — Он поднял Ниам на ноги, сжимая руки. — Ты в порядке?

— Ага. — Выражение её лица стало застенчивым. — Просто сорвалась, когда она ударила тебя. Я не думала.

— Ты не знала, что на ней железо.

Ниам отошла и прижала кулак к груди.

— Я даже не ощутила его на ней. Слишком отвлеклась на… — Она покачала головой. — Почему она носит железо? Она знает о фейри?

— Нет. — Кийо был в этом уверен. — Думаю, это просто совпадение. Редко кто верит в легенды о фейри, ещё меньше знают о чистом железе.

Кивнув, она будто согласилась. В её глазах мелькнула печаль. Она не смотрела в его глаза, это беспокоило его сильнее, чем ему нравилось.

— Думаю, несмотря на маску опасной альфы, она искренне тебя любит, Кийо.

— Я ей небезразличен, — признал он. — Но нельзя любить кого-то, если они ни разу не показывали тебе, какие они на самом деле. — Он шагнул к ней, и Ниам, наконец, посмотрела в его глаза. Его сердце дико колотилось, и он знал, что она слышала стук. — Я показывал только одной себя настоящего. И сейчас я на неё смотрю.

Надежда, свет и что-то, что он боялся называть, сделало её глаза почти золотыми, она удивлённо прошептала его имя.

— Мне нужно в душ. — Его следующие слова заставили её удивлённо моргнуть. Кийо улыбнулся и протянул руку. — Присоединяйся.

Её щеки заалели, яркие глаза заискрились заманчивой смесью чувственности и невинности. Несмотря на то, что произошло между ними за последние сутки, частичка него всё ещё переживала, что она откажет из-за ужасного поведения в горах.

Облегчение наполнило, когда она взяла его за руку.

Возбуждение наполнило жаром пах, но он игнорировал это пока что, провёл её в ванную, закрыл за ними дверь. Глядя ей в глаза, он снял с себя одежду. Ниам через пару секунд последовала его примеру. Они стояли, голые, и изучали друг друга взглядами.

Нежный изгиб её плеч и узкая талия подчёркивали полные идеальные груди. Мурашки пробежали по ним, большие розовые соски были твёрдыми, молили его прижаться к ним ртом.

Взгляд Ниам задержался на его эрекции, кровь сгущалась от того, как долго она смотрела. Кийо ощущал запах её возбуждения, и его взгляд опустился к аккуратным завиткам между её ног. К концу ночи он собирался ртом и языком доставить ей как можно больше оргазмов. Этот секс не будет неуправляемым, как когда он набросился на неё в горах. Он будет смаковать, дарить наслаждение и делать первый раз для неё лучшим.

Она охнула, словно услышала его мысли, и тело изогнулось от желания.

Заставляя себя действовать медленно, Кийо включил душ. Как только струи воды стали горячими, Кийо указал Ниам пройти первой. Она так и сделала, намеренно задев твёрдыми сосками его грудь. Он зарычал от желания и почти ощутил, как её попка сжалась от удовлетворения. Его взгляд упал на эту попку, — на идеальную форму сердечка, а потом Ниам повернулась к нему. Грудь Ниам вздымалась и опадала от мелких вдохов, Кийо прошёл в душ, и она попятилась к плитке. Он упёрся руками в стену душевой кабинки по бокам от головы Ниам, опустив нос к её горлу. Глубоко вдохнув карамельно-пряный запах, он ощутил, что член стал таким твёрдым, и Кийо не мог думать дальше похоти. Её нежные ладони опустились на его пояс, и он судорожно выдохнул.

— Можно помыть твои волосы? — спросила она.

Он поднял голову и посмотрел в её глаза, вдруг осознав фразу «тонуть в чьих-то глазах». Он кивнул и отошёл на шаг. Ниам прошла мимо него к полке в кабинке, схватила шампунь. Он склонился к ней, чтобы она смогла снять резинку с волос. Её пальцы перебирали его пряди неспешно, чувственно, и от этого кожу покалывало.

— Мне нравятся твои волосы.

— Это я уже понял, — он усмехнулся.

— Но твоя улыбка мне нравится больше.

Он прижал ладонь к её щеке в ответ, гладил влажную от душа кожу так долго, как она позволяла, а потом она продолжила мыть его волосы. Она следила, чтобы мыло не попадало в глаза. Когда шампунь был смыт, она взяла кондиционер.

— Развернись.

Он послушался и ощутил, как она прижалась грудью к его спине, втирая кондиционер в кожу головы. Дрожь от расслабления и похоти пробежала по шее и позвоночнику. Ниам стала массировать кожу его головы, её груди ласкали спину, соски царапали кожу. Её дыхание участилось, и Кийо ощущал, как сильно она нуждалась в нём. Самоконтроля требовалось больше, чтобы не развернуться и не вонзиться в неё. Вместо этого, как только она смыла кондиционер с волос и завязала их, он развернул её лицом к стене.

— Моя очередь.

Его взгляд упал на её тонкую спину и бёдра. Её попка на самом деле в форме идеального сердечка. Её хотелось укусить.

Мысль остановила его.

Хоть человеческие зубы не могли навредить, он не станет кусать её, даже в сексуальной игре. Он не хотел так рисковать.

Мысль, что он случайно навредит, обжигала нутро.

Желание войти в Ниам, ощутить её, живую и пульсирующую вокруг него, усилилось.

Кийо стал гладить её ягодицы, сжимая, двигая эрекцией по впадинке между ними. Ниам прижала ладонь к стене, охнув.

— Я думала… ты собирался мыть мне волосы?

Он сильнее прижался членом между её ягодиц, ощущение заставило его яйца напрячься. Он скрипнул зубами, она тяжело дышала от желания. Однажды он возьмёт её тут. Но не сейчас.

Ему нужно дойти до этого.

С неохотой отпустив её попку, он взял бутылочку шампуня.

— Запрокинь голову.

Она послушалась, и её светлые волосы, став медовыми от воды, ниспадали ниже задницы. Он старался не отвлекаться, пока мыл волосы, но, смыв шампунь и добавив кондиционер, массируя кожу её головы, он прильнул, чтобы она ощущала, каким твёрдым он был от желания.

— Я упоминал, что мне нравятся светлые волосы? — Она покачала головой. — Так и есть. — Он поцеловал её шею за ухом. — Но я взял бы тебя любой. Ты могла бы быть без волос, Ниам Фаррен, без волоска на твоей милой маленькой голове… и я всё равно хотел бы тебя.

Что-то, похожее на всхлип, сорвалось с её губ, и он обнял её, прижав ладонь к груди, где билось сердце так же сильно, как его. — Когда мы бежали по лесу, я такого прежде не ощущал, — признался он. — Словно ты была в моей стае. — Её дыхание сбилось. — Это вскружило мне голову. И я плохо обошёлся с тобой. У меня нет слов, чтобы выразить раскаяние. — Он поднял её запястье со шрамом и прижался благоговейно губами.

Ниам повернула голову. Он посмотрел в её глаза. Её губы почти задели его рот, она прошептала:

— Я тебя прощаю.

Кийо задел ртом её губы.

— Я тебя хочу, — повторил он и прижал ладонь сильнее над её сердцем. — Но я хочу и этого. Если ты не можешь дать мне это, нужно сказать сейчас, потому что я не могу принять одно без другого. Не с тобой.

Её тело будто обмякло.

— Оно уже у тебя, — призналась она. — И, кажется, было вечно.

Восторг и собственничество взревели внутри, он быстро развернул её и прижал к себе.

— Ты готова? — прорычал он с желанием.

Она хитро улыбнулась.

— Я родилась, готовая для тебя.

Кийо был удивлён смехом, зазвучавшим в груди, и в тот миг он стал ещё твёрже.

Если спала, Ниам не хотела просыпаться.

Хоть Кийо не произнёс и слова, сказал больше, чем она ожидала, и знала, что он любил её. Она хотела сказать ему об их тайне, но боялась, что он рассмеётся над мыслью, что судьба пытается поймать его. Что ему нужно принимать решение самому. Он ясно выразил своё отношение к связи пары.

Она трепетала от такой большой любви, пока Кийо нежно вытирал полотенцем её тело. Когда он закончил, он бросил полотенце на пол и обхватил её груди. Соски Ниам напряглись почти до боли, пока он водил по ним большими пальцами. Она прильнула к нему, тело было ещё немного мокрым. Желание коснуться его было сильным, словно она потеряла контроль. Она провела ладонью по его животу, а потом добралась до паха, напряжённая, как он. Выдох желания сорвался с губ, когда Кийо сжал груди в ответ, пока Ниам сжимала член. Грудь Кийо вздымалась, когда она осторожно потянула его.

Темные глаза с блеском смотрели в её глаза, он едва управлял голодом.

— Ты такой большой, — прошептала она, сжимая его член сильнее.

Он охнул, толкался в её ладонь, а потом покачал головой и отодвинулся.

— Нет, — выдавил он. — Я кончу.

— Разве не в этом смысл? — спросила она, дразня.

Кийо ухмыльнулся.

— Не в твой первый раз. У меня есть планы.

— О? — Ниам сгорала от желания, думала, что чувство могло перегореть.

— Я хочу, чтобы ты кончила первой. Много раз. — Он прищурился. — Так много, что золото из твоих глаз не будет пропадать неделями.

От этого обещания Ниам покраснела с головы до пят.

Он протянул руку.

— Это произойдёт так, как должно было в доме в горах.

Она крепко сжала его ладонь.

— Понимаю, я девственница, но буду хороша. Ты будешь потрясён.

Он хитро улыбнулся, что случалось всё чаще.

— Ты уже меня потрясла. — Он притянул её ближе, обнял так, словно они не были обнажёнными и возбуждёнными. Затем убрал её мокрые волосы с лица. — Я остановился в домике не из-за твоей неопытности. Хочешь знать правду? — Она кивнула. Он прижался бёдрами к ней, чтобы она ощущала его. — От осознания, что никто ещё с тобой не был, делает меня ужасно твёрдым. — Он прижался к её губам и зарычал. — Зверю во мне это нравится.

Трепет пробежал по ней, и Ниам не могла сдерживаться. Она поцеловала его, и Кийо тут же открылся, но взял руководство в поцелуе. Это была заманчивая смесь нежного исследования и едва сдерживаемого голода хищника.

Ниам нужно было оказаться ближе. Обнять Кийо. Быть в нём. Связанной с ним. Она обняла его и закинула ногу на бок, прижав внутреннюю сторону бедра к его ноге, и потёрлась о член. Кийо прервал поцелуй с грубым ругательством и подхватил её на руки. С яростным видом он понёс Ниам в спальню и нежно опустил на кровать. А потом раздвинул её ноги и опустил голову.

Ниам потянулась к нему, сжав пальцами волосы, когда его рот коснулся её сердцевины. Ощущение пробежало по спине, ноги раздвинулись шире, приглашая его быть глубже. Его губы и язык вызывали наслаждение, и напряжение росло, пока не превратилось в душ тёплого сладострастия. Она желала большего.

Кийо сделал это снова. И снова.

Пока она не стала такой чувствительной и возбуждённой, что начала умолять его невнятными стонами. Он хитро улыбнулся, поднялся по её телу тёплыми влажными поцелуями от живота к груди, задержался там, одарив каждое полушарие вниманием. Бёдра Ниам приподнялись по его бёдрам, она давила на его эрекцию, ощущала влажный жар кончика, мучительно близко к её набухшему центру. Он сильнее посасывал её грудь, пока они тёрлись друг об друга. Его ладонь скользнула между её ног и нежно надавила на клитор. Ниам охнула от ощущения, их взгляды встретились с желанием и нежностью. Он скользнул двумя пальцами в неё.

— Кийо? — Наслаждение близилось к боли, Ниам нуждалась в большем.

— Ты так возбуждена, — выдохнул он ей в губы, говоря так, словно пробежал марафон. — Ты сможешь принять меня?

— Ты нужен мне, — ответила она, почти скуля.

— Я ещё не видел твои глаза такими золотыми. — Он прижался губами к её губам, целуя так, словно хотел проглотить. Но, когда Ниам почувствовала, как он стал проникать в тело, делал это нежно и осторожно. Кийо отстранился и прижал ладони по бокам от её головы, его тело дрожало. Он наполнил её до отказа. Ниам закричала от обжигающего ощущения, впиваясь ногтями в его спину, пока он проникал глубже. Кийо запрокинул голову и издал низкий мужской звук наслаждения. Затем замер в ней, пульсирующий и толстый.

— Ты в порядке?

Ниам гладила следы ногтей на его спине и повела бёдрами, заставляя его двигаться и рычать от желания.

— Да… вот так, — выдохнула она, ощущая наслаждение мурашками на коже.

Глядя в её глаза с первобытным собственничеством, Кийо стал медленно и размеренно двигаться, управляя собой, создавая в её теле заманчивое напряжение. Ниам двигала бёдрами в такт его толчкам и сжимала его ягодицы, чтобы он был глубже. Когда он задел волшебную точку внутри, Ниам откинула голову с воплем наслаждения, который лишил Кийо контроля. Он поймал её рот в голодном влажном поцелуе, стал двигаться в ней быстрее, сильнее. Это было слишком. Она была слишком возбуждённой. Её сердце колотилось быстро. Она прервала поцелуй, хватая ртом воздух.

— Кончи для меня, — потребовал он, потянувшись между ними.

Его большой палец задел клитор, и оргазм взорвался в Ниам с электрической силой.

Кийо издал резкий звук удивления, но Ниам видела только искры удивления за веками, сжала его внутри себя в пульсирующих волнах. Его бёдра дёрнулись, он напрягся, а потом крик оргазма наполнил комнату, он дрожал рядом с ней.

Глаза Ниам открылись, она удивилась тому, что комнату озаряли только огни города и луна снаружи.

Кийо тяжело дышал, на губах была ухмылка.

— Мне гордиться, что ты взорвала электричество отеля, когда кончила?

Смех поднялся из её живота пузырьками.

— Я же это не сделала?

— Сделала. — Он рассмеялся и поцеловал её, погружаясь глубже, словно не хотел покидать её. Он отстранился от губ, но лишь для того, чтобы скользнуть поцелуями по щекам. — Это было… это не описать словами. — Он сжал её бедра с нежностью, его губы ласкали горло. Ниам расслабилась от удовлетворения и блаженства. Она не сразу поняла, что он замер над ней.

— В чём дело? — прошептала она, переживая из-за внезапной странности.

А потом он прижался носом к её горлу. И понюхал.

— Кийо.

Он нюхал её, как зверь, ведя носом по груди и плечам.

Древнее наитие наполнило её, а потом он вскинул голову и посмотрел на неё в шоке.

— Кийо?

— Ты пахнешь как я, — сказал он, а потом покинул её тело, и Ниам скривилась от укола боли. Он отодвинулся и сел на колени. Проведя ладонью по своим распущенным волосам, он выдохнул: — И это не просто из-за секса мой запах на тебе… ты пахнешь как я, а я — как ты… будто наши запахи друг в друге. — Он посмотрел в её глаза. — Наши запахи едины.

Ниам дрожала, не зная, куда вела его реакция. А потом мрачная власть появилась в его сияющих глазах.

— Ты — моя пара. Истинная пара.

Ниам кивнула, всё ещё не зная, что это означало для него.

— Я это подозревала несколько дней.

Он вдруг протянул руки, и Ниам взвизгнула, когда он подтянул её за ноги к себе и накрыл собой.

— Больно? — прорычал он в её губы.

— Немного, — выдохнула она.

— Сильно?

Она покачала головой.

Он без предупреждения вошёл в неё, скалясь, а её наполнили новые ощущения. Она откинула голову от наслаждения и боли, которые искрились, пока бежали по телу до пальцев ног.

Кийо был рад.

Глаза Ниам почти закатились, пока его пальцы ласкали её.

За ночь он брал её так много раз, что Ниам погрузилась в счастливый утомлённый сон, сжавшись в его руках. И последним она услышала, когда он притянул её к себе и обнял, удивлённый шёпот Кийо:

— Моя пара. Моя стая.

— Ладно, нужно покинуть номер отеля сегодня перед боем завтра. — Ниам прошла в гостиную, запах шампуня от светлых волос был свежим. Кийо сунул вилку с яичницей в рот, чтобы не полезть к Ниам. Постоянное желание к ней было глупым. Но он был уверен, что это успокоится.

Фионн звонил неделю назад и спрашивал о состоянии Кийо. Ниам явно просила его и Брана о помощи. Кийо говорил с ним, пока Ниам принимала душ, разум отчасти слушал звонок, отчасти думал о его паре в душе.

Его пара.

Истинная пара.

Фионн подозревал. Почему-то. Всезнающий мудак. Кийо не видел смысла не подтверждать. Безопаснее держаться от других фейри, но он, Фионн и Коналл теперь связаны тем, что стали истинными парами для трёх женщин-фейри. Война была далёкой возможностью в будущем, но из них всех получалась странная команда.

— Как ты меня называл? — спросил Фионн. — О, точно. Под каблуком пары. — Кийо хмурился, но молчал, терпел то, что ситуация перевернулась. Фионн мрачно рассмеялся. — Удивлён, что ты ещё не убежал в горы.

— Не удивлён, — ответил Кийо.

Фионн точно понимал связь. От неё не убежать. Он не хотел. Как только Кийо учуял изменение в их с Ниам алхимии, которое означало связь, хищное желание переполнило, вызвало жажду заполучить Ниам, зная об их связи.

Секс с истинной парой — не было ничего похожего на это.

Если бы люди знали о таком, не делали бы больше ничего.

«Только люди», — Кийо фыркнул. Люди, оборотни, вампиры, ведьмы или фейри… связь пары была самым сильным афродизиаком в мире.

— Не удивлён. Со связью не выйдет бороться. Ты не захочешь, — ответил Фионн.

Кийо смотрел на дверь ванной, представляя, как срывает её с петель, чтобы добраться до Ниам.

— Станет… проще?

Он услышал улыбку в голосе ирландца.

— В чём-то. Если ты про физическое, то первые несколько недель хуже всего. Вы будете хотеть только секс. — Он рассмеялся. — Но станет легче. Начнёшь использовать большой мозг вместо мелкого. Чаще всего. Эмоционально… другое дело, Кийо. Она для тебя теперь важнее всего.

Это самый душевный разговор двух мужчин, и Кийо хотел покончить с ним. Он достиг квоты разговора о чувствах, и собирался делиться ими только с Ниам.

Прошла неделя, и связь между ними была такой сильной, что они ощущали эмоции друг друга. Секс был феноменальным. Знать, что именно хочет другой, — поразительно. И они вели себя как зависимые от секса.

Но Ниам, видимо, думала, что пора попытаться отойти от этой части связи. Кийо старался не дуться за завтраком. Он провёл бы ещё пару дней в постели. Или даже неделю. Или две. Или месяц.

Чёрт.

— Да, наверное, стоит, — с неохотой согласился он.

Она улыбнулась, села рядом с ним и подняла крышку со своего завтрака.

— О, ты заказал для меня всё английское.

Они всё время заказывали еду в номер, и хоть было вкусно, он подумал, что ирландке надоели рис и жареная рыба на завтрак. Он заказал самый сытный традиционный английский завтрак из яичницы, бекона, сосисок, кровяной колбасы, грибов, помидоров и запечённой фасоли.

— Подумал, что тебе понравятся изменения.

Ниам напала на тарелку, как голодающая, и он решил, что был прав.

Он ухмыльнулся, делая глоток кофе.

Она выгнула бровь. Проглотив кусочек, Ниам махнула на него вилкой.

— Что это за самодовольный вид?

— Ничего. Ты просто нагуляла аппетит.

— Не надо, — взмолилась она, удивляя. — Каждый раз, когда ты на меня смотришь, я хочу на тебя прыгнуть. Я не могу проводить остаток вечности в секс-пузыре.

— Секс-пузыре? — Смех сорвался с его губ.

— Не смейся! От твоего смеха мне хочется запрыгнуть на тебя ещё сильнее. А у меня миссия. Поправка: у нас миссия. Я виню оргазмы в отсутствии видений.

Кийо засмеялся сильнее.

Она бросила в него кусочек тоста, и тот попал в кофе. Ниам робко смотрела туда, но он видел, что она хотела рассмеяться.

— Мне нравился кофе.

— Это нечаянно.

— Возможно. — Он отодвинул стул от стола. — Но наказание ждёт тебя.

— Нет. — Она покачала головой. — Я завтракаю.

— Это подождёт. — Он накрыл её тарелку крышкой, обогнул стул и поднял Ниам на руки. Она обняла его, как обезьянка, и он понёс её в спальню.

— Я только что из душа.

— Ты можешь потом магией очистить себя. — Он бросил её на кровать и стал расстёгивать джинсы.

— Кийо. — Её лицо помрачнело от желания. — Обещай, что мы выйдем из номера после секса. Сегодня.

— Ладно, — сдался он, стягивая с неё джинсы и трусики.

— Тебе нужно по-о-обещать. — Она начала заикаться, когда он расстегнул свои джинсы и спустил. Кийо подтянул её по кровати к себе, сжал бедра, от похоти и любви сердце гремело в груди.

— Обещаю. — И он погрузился в её тесный влажный жар, наслаждаясь криками удовольствия.

— Наконец-то! — завопила Ниам. Она подняла голову над планшетом, который они одолжили у работников отеля. — Я нашла что-то подходящее.

Полчаса назад она стала искать в Гугле Осаку и Мизуки Накамуру. Если учесть, что Мизуки была старушкой, когда прокляла Кийо в 1898, он не надеялся, что они что-то отыщут. Пока Ниам искала, в нём кипел беспокойный гнев из-за мысли, что Мизуки с помощью человеческой жертвы прокляла его. Она привела с собой девушку в сады в ту ночь. Мизуки сказала, что она была самой талантливой мико из всех, кого она встречала за годы. Он и девушка были уверены, что она поможет Мизуки разобраться с ним. Вместо этого она убила девушку, забрав её энергию, чтобы проклясть Кийо. Утром, когда он проснулся, сады, в которых он лежал, начали умирать. Это указывало на то, что Мизуки направляла силу через природу. Он и не думал, что она использовала сильный талисман, чтобы хранить заклинания и проклятия долгой жизни.

Ощущая нетерпение из-за злости на себя, он прошёл по комнате, и Ниам вручила ему планшет.

— Это запись в блоге от путешественника из США.

Не понимая значимость, Кийо прочёл абзац, на который указывала Ниам.

«Конечно, я не могу написать пост об Осаке, не упомянув об атмосферной и жуткой таверне, в которой мы с сестрой побывали в последнюю ночь. В районе Сакаи у порта бухты Осаки — дом САМОГО СТРАННОГО опыта для нас с Люси в Японии. Мы говорили с местной девочкой о том, как нас восхищает культура мико. Для тех, кто пропустил мой пост об этом, мико — жрицы храма. Или женщины-шаманы, для нас с вами. Их уважают в Японии, и мы с Люси обожаем всё, связанное со сверхъестественным или оккультным. В общем, наша новая подруга сказала, что известная семья мико жила в Сакаи, и последнее поколение владело таверной.

Нам нужно было пойти, да?! И мы нашли вход в таверну дальше по узкому переулку между зданиями. Мы не нашли бы вход, если бы наша новая подруга не сказала нам».

Кийо нетерпеливо вздохнул.

— Она скоро дойдёт до нужной темы?

— Да, читай.

«Как только мы прошли внутрь, в тёмном маленьком месте будто трещало электричество. Сложно описать. Я могу лишь сказать, что бармены были наименее дружелюбными из всех, кого мы встречали в Японии. Они словно не хотели, чтобы мы тут были!!! И клиенты… ЖУТКИЕ. Вся атмосфера была мистической и мурашечной».

— Мурашечной? Серьёзно?

Ниам рассмеялась.

— Да, она не Шекспир. Читай дальше.

«Когда мы спросили у леди-бармена о так называемом наследии семьи, она сказала, что, если мы не уйдём, она ПРОКЛЯНЕТ нас! Мы с Люси хотели остаться, чтобы понять, что случится, но, серьёзно, мы поверили ей. Зовите нас безумными, но вы поймёте, о чём мы, когда побываете тем. И, чтобы увидеть мистическую древнюю Японию, вы ДОЛЖНЫ посетить Накамура Изакая в Сакаи, посмотреть на потомков очень знаменитой Мизуки Накамуры, самой сильной мико в истории Японии!»

— Проклятье, — выдохнул Кийо, не веря тому, что прочёл.

— Это она, да? Она жила в районе Сакаи?

Кийо кивнул.

— Накамуры жили в районе Сакаи. Их люди занимались торговлей.

— Тогда нам нужно в их таверну, задать вопросы. Если повезёт, нефритовый кулон будет висеть на стене как сувенир.

Он бросил на неё взгляд.

— Да, будет так просто.

— Это единственная наша зацепка.

Он тяжко вздохнул, опустил планшет на диван.

— Значит, нам нужно в Осаку.

— А что насчёт боя для Сакуры завтра?

— Мы успеем вернуться до боя… надеюсь, кулон будет с нами, и мы сможем покинуть Японию и отправиться туда, где Астра тебя не найдёт.

Это был водный сад из её снов — зелёный пруд; изогнутый каменный мост, который вёл к маленькой, но красивой пагоде; пышная зелень окружала красивые розовые цветы. Изящные японские клёны с ветками, похожими на спагетти, и оранжевыми листьями. Растения, названия которых она не знала, свисали и обнимали сад оттенками зелёного. Сладкий пьянящий запах жасмина окружал Ниам. Почему она тут?

— Вот и она.

Ниам повернулась на знакомый голос, но никто не стоял на больших камнях, которые вели по пруду к традиционному дому минка вдали. Ниам прищурилась. Дом будто расплывался по краям. И сад расплывался по краям.

Где она? Почему она тут? Она разве не была с Кийо?

— Тут он оставался, — голос Астры разносился эхом по саду.

Сердце Ниам колотилось.

— Где ты?

— Я всюду, сестра. Ты от меня никогда не сбежишь. Даже твой бессмертный спутник меня не остановит.

Ниам выдохнула с дрожью, искала взглядом в быстро растущей тьме фейри.

— Ты не захочешь нападать на меня снова, Астра. После того, что сделала с Кийо, тебе повезло уйти.

— Не дразни меня своим гневом, Ниам. Он питает мои надежды.

— Где мы?

— В твоей голове, — ответил всезнающий голос Астры. — В твоих снах. Я пришла спросить, где ты, думая, что застану тебя врасплох. Но твоя защита вернулась. Он исцелил тебя. — Её тон был насмешливым. — Как старомодно.

— Так ты не знаешь, где я?

— Я тебя найду. Со временем. Но твой запах изменился из-за связи пары, так что я не могу прочесть тебя, пока не увижу снова.

— Ты можешь следовать за мной по запаху?

— Только если мы близко. Я отвлеклась на дела, пока ты занялась и отвлеклась на своего пса. А потом ты пропала, и след твоего запаха исчез.

— Как жаль. — Ниам ухмыльнулась. Связь пары отлично помогала.

— Не радуйся, сестра. Теперь связь на месте, и ты на шаг ближе к тому, какой мне нужна.

Вспомнив слова Кийо, она расправила плечи и сказала уже тёмному саду:

— Даже без него я не перестану быть такой, какая на самом деле.

— Ты сейчас так говоришь, но когда он умрёт — а он умрёт, когда я закончу, не сомневайся — ты не сможешь сдержать горя. Оно поглотит тебя тьмой, я тебе понадоблюсь, чтобы вытащить. У тебя из семьи осталась только я.

Думая о Розе и Тее, Ниам покачала головой.

— Ошибаешься.

Астра тяжко вздохнула.

— Только время тебя переубедит.

— Астра.

— Да, сестра?

— Ты недооцениваешь мою пару. Он готов к тебе. Нападёшь на него, и он порвёт тебя на кусочки голыми руками.

— М-м-м, как хищно.

Ниам прищурилась.

— Но он оставит тебя мне. Я пробью железом твоё сердце.

— И добавишь этим ещё участок тьмы в свою душу.

— О, нет. — Ниам покачала головой. — Твоя смерть спасёт мир людей. Это, моя дорогая психопатка, оставит меня на стороне добра. Твой конец не очернит мою душу.

Звериное рычание донеслось из пагоды. Ниам подняла руки, чтобы защититься, и…

Она вскочила на сиденье и испуганно вскрикнула.

— Ниам. — Кийо притянул её к себе.

Её кожа была влажной от пота, кровь шумела в ушах, пока она пыталась понять, где находилась — на поезде с Кийо направлялась в Осаку.

Тяжело дыша, она посмотрела на встревоженное лицо спутника и медленно успокоилась. Женщина, сидящая напротив, с любопытством смотрела на неё. Ниам отклонилась на спинку удобного сиденья.

— Снова кошмар? — спросил Кийо, убирая волосы со лба, прильнув к ней.

Она взяла его за руку, переплела пальцы с его.

— Нет. Это… Астра проникла в мой сон.

— Что? — тихо выпалил он. — Как она это смогла сделать?

— Она пыталась заставить меня сказать, где я. Но хорошие новости, — она утомлённо улыбнулась, — она проникла в мои сны, но не может управлять мною там. И она выслеживала меня по запаху, но связь изменила мой запах. Она была занята злодеяниями, пока мы с тобой занимались своим счастьем. Когда она вернулась, мы пропали, а с нами и мой запах.

— Потому что наши запахи смешались.

— Именно.

— Она сказала что-то ещё?

— О, свои обычные угрозы. Она становится скучной.

Кийо не повеселел, но склонился, чтобы поцеловать её. Затем отклонился, но не отпустил её ладонь.

— Хорошо знать, что она не в курсе про Осаку.

— Точно. У нас есть шанс найти кулон первыми.

Кийо сидел на краю кровати, уперев локти в колени, опустив голову и серьёзно глядя на пол. Ниам ещё никогда в жизни не ощущала такие сильные страх и тревогу. И всё из-за того, как она любила этого мужчину.

Любила.

Какое жалкое слово для описания её чувств.

— Кьёка суйгецу, — прошептала она невольно со своего места у двери ванной. Кийо поднял голову и посмотрел на неё душераздирающе пристально. Он научил её этой фразе на прошлой неделе. «Нечто, что видно, но его нельзя коснуться, как отражение луны на воде. Или эмоции, которые не описать простыми словами».

Это её любовь к нему. И она боялась потерять его.

— Комореби, — прошептал он и протянул руку. — Иди сюда.

Ниам покачала головой. Если она пройдёт к нему, станет умолять не идти в бой. Но Кийо уже перестал слушать её просьбы.

— Это слишком опасно, — пожаловалась Ниам утром.

Они доехали на скоростном поезде до Токио и перенеслись в отель, чтобы не попасться стае. Ниам устала, пытаясь связаться с Астрой. Если та могла вторгнуться в её разум видениями и попасть во сны, то и Ниам могла сделать это с ней. Она старалась так сильно, что на лбу могла лопнуть пара кровеносных сосудов, пока Кийо не потребовал прекратить, чтобы она себе не навредила.

Несмотря на тревоги, она уснула в его руках и проснулась от роскошного занятия любовью с ним. А потом он стал готовиться ко дню, и она вспомнила о бое.

— Я пообещал, — бросил он через плечо и прошёл в ванную, светя красивым голым задом. Ниам прошла за ним.

— Кулон пропал. Астра может быть где угодно с ним. Хаос и толпа боя посреди города оставят тебя уязвимым. Это глупо, нужно сейчас же уходить.

Кийо помрачнел и шагнул в душевую кабинку.

— Я могу о себе позаботиться.

— Я не говорю, что не можешь, — возмущённо бросила Ниам. — Но не понимаю, почему не можешь уйти, когда нет уверенности в ситуации.

— В прошлый раз я не обещал биться. В этот раз обещал. Я держу обещания. Без моей чести, Ниам, я просто бездушный ублюдок.

Она вздрогнула.

— Как можно так говорить? Мы не были бы в паре, не будь у тебя души. Ты бы не смог ничего чувствовать ко мне.

— Сейчас я ощущаю нетерпение. Я сражусь, выиграю и освобожусь от стаи.

— А если Астра нападёт во время боя?

— Тогда мы дадим отпор.

— Это глупо! — прошипела гневно Ниам. — Как насчёт обещания Фионну защищать меня? Это менее важно, чем обещание Сакуре? — Она понимала, что говорила ревниво и по-детски, но Ниам слишком боялась, чтобы переживать. Она выбежала, хлопнув дверью. Она подавляла слезы, глядя в окно на город снаружи.

Дверь ванной открылась через секунды.

Кийо ничего не говорил. Просто притянул её к своей груди, обнял за талию и нежно поцеловал в висок.

— Я не хотела так сказать. — Плача, она накрыла его руки своими. — Я злюсь на себя. Я должна быть одной из самых сильных существ на этой планете, но не могу даже защитить свою пару.

Он сжал её.

— Это не твоя работа.

— Она сильнее меня, Кийо. Я не могу её найти. Не могу пролезть ей в голову…

— Ш-ш-ш. — Он развернул её, и она погрузилась в его объятия, не переживая, что его кожа была влажной от душа. — Мы найдём кулон, а потом уберёмся туда, где она нас не найдёт.

Часы спустя, когда пора было отправляться на бой, Ниам не ощущала себя увереннее, чем утром.

— Иди сюда, — повторил Кийо, протягивая к ней руку.

— Нет, — сказала Ниам. — Я развалюсь.

Гнев мелькнул на его лице, и Кийо встал.

— Ты хочешь наказать меня за то, что я прохожу это.

— Если так думаешь, совсем меня не знаешь.

Он недовольно посмотрел на неё и прошёл в гостиную.

— Тогда проблема в твоей вере в мои навыки бойца.

Фу, мужчины.

— Я знаю, что ты можешь надрать зад всем сверхсуществам этой ночью. Кроме одного.

— Астры. — Кийо надел кожаную куртку, выглядя в ней слишком красиво, отвлекая этим. — Мы настороже. Мы идём, ожидая, что она появится. Лучше так, чем, если она нападёт неожиданно.

Ниам ощутила раздражение, ведь в его словах была доля здравого смысла.

— Ладно. — Она фыркнула и прошла мимо него к столу. Подняв ладони над поверхностью, она собрала в руках магию.

— Что ты делаешь?

— Ш-ш-ш, я концентрируюсь.

Через секунды три железных клинка засияли на столе. Слабость проникла в неё.

Кийо прошёл по комнате и посмотрел на оружие.

— Чем обмотаны рукояти?

— Защитное покрытие. Я могу управлять ими, не обжигаясь. Я буду ослаблена, но шрамов не останется, пока я буду сражаться ими.

— Где ты их взяла?

— Где-то. Кто знает? Так и с защитным покрытием на рукояти. Я думаю о том, чего хочу, и магия добывает это для меня.

— И где ты собираешься их скрывать? Нас проверят на оружие перед входом в сады.

— Я не возьму их с собой. Я оставлю их тут. Если Астра придёт на бой, я призову их к себе. — Ниам отпрянула, ноги ослабели. — Но, думаю, нам лучше уйти из номера. Забыла, как много сил забирает железо.

Кийо недовольно нахмурился, волна чувств разошлась от него. Ниам вздрогнула и вышла за ним из номера отеля. Слабость пропала, как только они закрыли дверь. Кийо зашагал по коридору, кипя от упрёков в свою сторону. И вины.

Поспешив догнать его, Ниам сжала его ладонь.

Он выгнул бровь.

— Теперь ты хочешь держаться за руки.

— Не злись из-за вины за то, что дважды ломал мне шею и ловил в комнате с железом.

Его эмоции затопили её, включая раздражение, но Ниам было всё равно. Она простила его за это давным-давно, и он должен знать это. Он попытался отодвинуться, но она сжала его руку.

— Кийо-чан, это в прошлом. Оставим это там. Я знаю, что ты никогда не навредил бы мне намеренно.

Он повернулся к ней, поймал её лицо ладонями, чтобы притянуть к себе. Затем прижался к её рту своими губами, и дикое поведение было слишком сексуальным и голодным, чтобы происходить в общем коридоре.

Ниам застонала и выгнулась, тая от жадного поцелуя.

Наконец, он отпустил её губы, но не отстранился. Его взгляд был яростным.

— В следующий раз, когда я попрошу тебя подойти ко мне, ты подойдёшь.

Боже, он всё ещё дулся из-за этого?

— Я слушаюсь тебя, милый, но только при занятиях любовью. Вне этого мои чувства и действия — моё дело.

Кийо недовольно застонал, прижался лбом к её лбу и зажмурился.

— Мы к этому привыкнем, — пообещала она, понимая. — Все чувства друг к другу… однажды они перестанут захлёстывать нас.

— Я будто ношу внутренности снаружи.

Ниам улыбнулась от его неромантичного, но точного описания.

— Как я и сказала… мы к этому привыкнем.

Кийо снова, нежно и сладко, поцеловал её. А когда отпустил, провёл большим пальцем по губам и сказал с мрачной серьёзностью:

— Этой ночью ты будешь меня слушаться на боях. Я знаю тех волков. Я знаю, как происходят бои. Мне нужно, чтобы ты меня слушалась.

Ниам не возражала. Логично, что он во главе ситуации, которая была ей полностью незнакомой.

— Я буду слушаться.

Это его успокоило, и он повёл её к лифту. Когда двери открылись, он пропустил её внутрь. Между ними висела тишина.

А потом…

— Когда ты сказала, что мне можно командовать тобой в постели… что ты имела в виду?

Ниам изобразила раздражённый взгляд и не ответила. Пока лифт не остановился на несколько этажей ниже, и пожилая пара американцев не вошла, поприветствовав их.

Ниам запоздало ответила:

— Я думала о лёгком связывании. Хотя бы для начала.

Она ощутила, как его возбуждение ударило по ней с полной силой. Американцы переглянулись в смятении и с беспокойством. Ниам хитро улыбалась. Веселье плясало в глазах Кийо, он обещал без слов возмездие за то, что она завела его, когда он не мог ничего с этим поделать.

Он был сосредоточен.

Изучал поведение, слабости и силы Эмиля как можно скорее. Нужно было играть при этом. Давать толпе шоу, но закончить бой как можно быстрее. Кийо двадцать минут будет вести бой, а потом закончит, чтобы они с Ниам убрались отсюда.

Остановив агрессивный удар Эмиля, Кийо отшатнулся от чувства, пронзившего его.

Боль.

Нет — агония.

Он ощущал её словно через барьер.

Словно от Ниам.

Страх пробрался в грудь, и Кийо повернулся, посмотрев за ряды зрителей, где оставил свою пару.

Он не видел её.

Кийо шагнул вперёд, разглядывал парк, но не видел знакомую голову светлых волос.

Или Сакуру.

Или Дайки, или Харуто.

Огонь ударил по виску, Кийо упал на колено, не видя правым глазом.

Кровь.

Кровь попала в глаз.

Повернувшись и успев остановить ещё один удар рукоятью катаны Эмиля, Кийо направил весь страх и гнев на немца. Оттолкнув великана, он на огромной скорости пронёсся пятном и оказался за волком. Двумя быстрыми взмахами, и он перерезал пяточные сухожилия волка и смотрел, как тот растянулся на траве с рёвом боли.

Бросив катану, он уселся на Эмиля, схватил его голову и сломал шею.

А потом стал двигаться.

Ниам.

Что случилось?

Это Астра?

Почему Сакура, Дайки и Харуто тоже пропали?

— Эй, куда ты собрался? — оборотень в смокинге преградил его путь. — Вернись и покажи настоящий бой.

Кийо сломал ему шею меньше, чем за две секунды, удовлетворённо смотря, как остальные жалующиеся пропали. А затем побежал. Побежал на полной скорости, рассекая толпу, следуя за запахом спутницы по парку и в город.

Небеса над ним разверзлись, будто в ответ на его боль и гнев. Кийо не переживал, что люди видели его суперскорость, то, как он прыгал над движущимися машинами как зверь в джунглях, или как справлялся на мокрых от дождя улицах, как конькобежец на льду, становясь единым целым. Людей на пути отталкивали его скорость и сила, ему было всё равно. Он мог в тот миг переживать только за Ниам. Он за пять минут добрался до отеля, где запах Ниам был сильнее всего.

Кийо остановился на улице напротив знакомого здания, грудь вздымалась и опадала, но не от усталости, а от ярости. Сакура, наглая сука, похитила Ниам, забрала её в свой отель. Она думала, что ей хватит сил на войну с Кийо?

Глубоко вдохнув, Кийо сосредоточился на запахе Ниам.

Подвал. Где обычно проводили бои.

Он не мог ощутить её. Не мог думать о том, что это означало.

Если он войдёт в отель, камеры сообщат им о прибытии.

Но Сакура не знала, что её дядя передал ему много знаний.

В подвал был другой путь. Через общественное метро.

Женщина спешила по улице в светло-зелёном платье, подняла зонт, чтобы увидеть, куда шла и застыла при виде Кийо, полуголого под дождём.

Она моргнула, а Кийо уже пропал.

Тишина в заброшенных туннелях, ведущих к подвалу Башен Ирёку, была осязаемой. Кийо слышал ужасно громкое и быстрое биение сердца, пока старался двигаться быстро и не шуметь. Крысы убегали от энергии альфы, пока он спешил в земляной металлической тьме. Если он не будет осторожен, Сакура ощутит его раньше, чем он попадёт туда.

Ему нужно успокоиться.

Он не знал, как успокоиться.

Они забрали Ниам, и то, как они её похитили, причинило боль.

Гнев пылал в его животе.

Сакуре и её спутнику повезёт, если они выживут этой ночью.

Кийо остановился, ночное зрение показало затемнённую дверь в стене туннеля. Когда Эйто был уверен, что Кийо не сможет отказаться от роли спутника Сакуры, показал этот тайный вход. Он вёл в подвал, где они проводили подпольные бои сверхсуществ. Ключ был скрыт в трубе напротив.

Кийо прогнал крысу с дороги и ощутил под пальцами холодный металл. Сжав его ладонью, он вытащил старомодный ключ и вернулся к двери. Дверь открылась, петли были смазаны так, что звука не было, за дверью была тьма. Узкий коридор, укутанный тенями.

Кийо тряхнул руками по бокам, длинные чёрные когти рассекли воздух. Открыв рот, он вызвал клыки.

А потом пошёл в тени, чтобы встретить их лицом к лицу.

Крик Ниам вырвал Кийо из сна.

С колотящимся сердцем он потянулся к ней, но кровать была пустой.

— Ниам!

— Тут. — Её голова появилась из двери ванной отеля. — Ты в порядке?

Его облегчение было таким сильным, что он мог заплакать как ребёнок.

— Плохой сон, — с дрожью выдохнул он.

На лице Ниам было понимание.

— Прими душ со мной. — Её голова пропала.

Нуждаясь в прикосновении к Ниам, Кийо свесил ноги с кровати и опустил взгляд на новый шрам у бедра. Рана полностью зажила. Коснувшись шеи, он ощутил бугристую кожу. Его не впервые пытались обезглавить, но впервые использовали серебро.

Шагнув в тускло освещённую ванную, он остановился при виде обнажённой пары. Она повернулась к зеркалу над раковиной и разглядывала себя. Или, точнее, шрам на позвоночнике. Её взгляд метнулся к его отражению в зеркале, а затем переместился на шрам на шее.

— Отличная мы пара — все в шрамах.

Кийо избавился от джинсов, а потом прошёл к ней, каждая его часть болела от странной эмоции, похожей на горе. То, что случилось прошлой ночью, ещё не покинуло его. Он не знал, как скоро оно пройдёт и оправится ли он вообще. Опустившись на колени, он сжал её бедра ладонями и поцеловал шрам. Он был на её спине над сексуальными ямочками на пояснице.

Мурашки проступили на её коже, когда он задел губами шрам.

— Болит? — прошептал он.

— Все зажило, — хрипло ответила она.

Кийо ещё раз поцеловал её там, желая обладать силой, чтобы стереть это воспоминание. С ощущением бессилия пришло желание заставить её забыть. Хоть на время. Он ласкал её бёдра, скользя пальцами дальше к роскошной попке, и сжал ягодицы. Затем медленно встал, осыпая влажными поцелуями спину Ниам. Её стоны восторга были как нежная ладонь на члене.

После он скользнул руками по её шелковистому животу. Его губы добрались до плеч, он поймал ладонями её грудь и задел большими пальцами твёрдые соски.

— Кийо. — Ниам тяжело дышала, выгибаясь к его прикосновениям, прижавшись головой к ключицам.

Заметив, как эротично они смотрелись в зеркале, Кийо нежно повернул её туда. Её глаза были закрыты, она поскуливала от ласк.

— Открой глаза.

Они открылись, ярко-золотые от возбуждения. Его реакция была моментальной. Кровь устремилась вниз.

Кийо и Ниам смотрелись прекрасно вместе. Её золотая бледность, его тёмная смуглость. Их взгляды были соединены через зеркало. Кийо убрал одну ладонь с груди, скользнул по животу и ощутил, как Ниам затрепетала в предвкушении. Она следила за его ладонью, приоткрыв, дрожащие от желания, губы. Кийо нашёл пальцами её клитор.

— Кийо. — Она прикусила губу, прижимаясь к его пальцам на сердцевине, пока он дразнил другой ладонью грудь. От того, что она следила за его действиями, он настолько возбудился, что чувствовал, как предэякулят капал с головки на её попку.

Ладони Ниам сжали его бёдра, чтобы не упасть, раскачиваясь у его пальцев, а стоны наслаждения разносились по ванной. А потом она напряглась.

— Кийо!

Ниам содрогнулась, когда оргазм накрыл её.

Едва дав оправиться, Кийо повернул её голову для поцелуя, нуждаясь в её вкусе, запахе и поте на каждой части тела. Прервав поцелуй, Кийо прорычал в её губы:

— Склонись к раковине.

Золото, которое почти сменилось аквамарином, озарило её глаза жидким солнцем. Она кивнула, чуть пошатнувшись, отодвинулась и склонилась, уперев ладони в раковину.

Кийо сжал ладонями её идеальные ягодицы, вновь поймав взгляд Ниам в зеркале.

— Раскройся.

Ниам задышала быстрее, послушно выполняя указания.

Его тело было горячим от предвкушения. Его пара не шутила, сказав, что он мог приказывать ей в спальне. Он собирался проверить пределы. Позже. Сейчас ему просто нужно быть в ней. Без слов он сжал крепче её бёдра и вошёл, застонав от наслаждения, ощутив её влажное тепло, крепко сжимающее его.

— А-ах! — Ниам выгнулась, но смотрела в его глаза.

Он замер, давая ей миг привыкнуть, а потом ощутил через связь её желание большего. Кийо скользнул ладонью по её спине и под длинные светлые волосы, нашёл и нежно сжал основание шеи. Сжимая бедро и шею, он удерживал её на месте, она не могла двигаться, могла только принимать. И он занялся сексом со своей спутницей, удерживая её взгляд в зеркале, чтобы она видела, как его лицо потемнело от хищного собственничества, пока он проникал в неё сильными толчками.

Глаза Ниам закрылись, она затерялась в наслаждении.

Он шлёпнул её по заднице и процедил:

— Открой глаза. Смотри, как я занимаюсь с тобой сексом. Смотри, как ты принадлежишь мне. — Он склонился, и Ниам открыла глаза, изменение угла заставило её застонать от отчаянного желания. Он замер, ощущая пульс её желания, и прошептал на ухо. — Смотри, как я принадлежу тебе.

Её внутренние мышцы сжали его, Ниам закричала его имя в оргазме. Он удивлённо охнул от внезапного оргазма, и выпрямился, чтобы прижиматься бёдрами к её попке, двигаясь внутри. Он уже не мог сдерживаться. Кийо заполнил свою пару, выкрикивая её имя, его бедра дёргались и дрожали, она выжимала из него всё до последней капли. Каждую каплю его сущности, его души. Его сердца.

Обняв Ниам, Кийо вышел из неё, но только чтобы увлечь на пол. Ниам повернулась в его объятиях и оседлала, чтобы поцеловать. Нежные, ленивые и сексуальные поцелуи работали как афродизиак, и он снова был горячим, твёрдым и жаждущим у её нежного живота. Ниам застонала, ощущая его возбуждение, целуя подбородок, пока не добралась до шрама на горле. Она нежно поцеловала там и посмотрела ему в глаза, перебирая пальцами волосы.

— Это было самое сексуальное, что ты со мной делал, — призналась она.

— Я так и понял. — Он улыбнулся, сжал её в своих руках. — Тебя ждёт куда больше.

— К сожалению, думаю, нам лучше двигаться. — Она выдохнула и поцеловала его снова. Затем улыбнулась, отодвинувшись. — Тебе нужно побриться, — очень колючий.

— Я был занят.

Она потёрлась щекой об его щеку, как звери тёрлись о свою пару.

— Мне нравится, — прошептала она ему на ухо, намеренно прижимаясь бёдрами к нему.

Кийо провёл ладонями по её спине, пока рука не легла на шрам.

— Я хочу тебя снова, но ты права. Нужно двигаться. Стая, наверное, уже думает, как нас уничтожить.

Ниам выдохнула и встала с неохотой.

— Тогда лучше позвони Брану и попроси заказать нам рейс из Осаки. Есть идеи, куда лететь?

Кийо покачал головой, вставая.

— До этого мы следовали за твоими видениями.

— Там ничего нового.

— Почему не попросить у Брана выбрать то, что на его взгляд лучше? — предложил он.

Она рассмеялась.

— Будет забавно увидеть, куда он нас отправит. Вряд ли ты ему сильно нравишься.

— Это лучше, чем без плана.

— Точно. — Её веселье угасло. — И пока что нам нужно покинуть Японию. Хоть и печально прощаться.

Он был рад, что его спутница так привязалась к его родине, но она права. Они не могли пока вернуться в Японию. Может, пройдут годы. Нечто, похожее на тоску по дому, задело его. Ощутив это, Ниам прильнула к нему, утешая.

— Мы найдём способ вернуться, — пообещала она. — Я не дам этим мудакам лишить тебя дома.

Сильные эмоции к этой женщине лишали слов. Но ему нужно, чтобы она знала, что означала для него.

— Они не заберут мой дом, — ответил он, целуя её волосы. — Они не могут, ведь мой дом в моих руках.

— Я люблю тебя, Кийо, — сказала она в ответ.

Он приподнял её голову, чтобы видеть глаза.

— Если тебе нужны эти слова, я дам их. Я люблю тебя, Комореби. Но знай, это… мои чувства к тебе куда больше этих трёх слов.

Она улыбнулась, прекрасно понимая его.

Собрав высохшие волосы в свободный пучок, Ниам слушала из ванной, как Кийо звонил Брану. Она призвала их вещи из другого отеля. Это было после принятия душа, которое быстро превратилось в секс, от которого покалывало от подушечек пальцев на ногах до кончиков волос.

Ниам поёжилась от вновь проснувшегося желания.

Её спутник знал, как удовлетворять её.

И отвлекать.

Наконец, они вышли из душа, спеша покинуть город сильнее, чем до этого. Ниам могла простить их за то, что они затерялись в связи. После того, что случилось прошлой ночью, оба отчаянно нуждались в том, чтобы ощутить друг друга живыми самым первобытным образом.

Вытащив телефон из сумки, Кийо крикнул Ниам, что у него пять пропущенных от Брана за утро.

Кийо позвонил вампиру, и тот ответил после двух гудков.

— Где вы были? — услышала она Брана из телефона.

Хмурясь от встревоженного тона Брана, Ниам поспешила из ванной и прислонилась к двери, чтобы послушать.

Кийо встревоженно хмурился.

— Прятались, а что?

— Где прятались?

— В городе.

— Вы всё ещё в Токио?

— Да, а что?

— Вы в Токио и не знаете, что происходит? Где вы именно?

— Не знаю. Ниам перенесла нас в отель, чтобы мы спрятались. — Кийо прошёл к окну и поднял жалюзи. Сделав это, он потрясённо выругался.

Ниам поспешила к нему и выглянула на город, увидела столбы дыма, поднимающиеся в небо из нескольких точек вдали.

— Что это?

— Может, стоит включить телевизор, — предложил Бран. — Канал новостей.

Ниам не стала искать пульт, магией включила телевизор на стене, а потом новости. Женщина-репортёр стояла посреди города, пока на улицах за ней суетились пожарные и скорая помощь. Дым и обломки были всюду.

— Кийо, что она говорит?

Кийо смотрел на телевизор, но она ощущала его беспокойство.

— Подозревается нападение террористов на Шинджуку. Несколько зданий пострадали от бомб этим утром, включая Башни Ирёку.

Ужас и понимание хлынули на неё.

— Стая.

Он повернулся к ней.

— Все здания, которые она упомянула… стаи. Их бизнес, квартиры… всё пропало. Вместе с тысячью невинных туристов и прохожих.

Слёзы обжигали горло Ниам.

— Астра.

— Астра? — голос Брана наполнил, что он ещё на связи. — Зачем Астре убирать одну из самых больших стай в мире?

— Потому что она не могла рискнуть тем, что кто-то из них знал то, что знала Сакура. — Слёзы покатились из глаз Ниам от мысли о людях, умерших из-за неё. — Что я фейри.

Кийо стиснул зубы и покачал головой.

— Нет. Ты не будешь винить себя в этом.

— Я виновата.

— Ниам…

— Меня не хотят просветить? — перебил Бран.

Кийо недовольно зарычал, но ответил Брану — быстро описал ему события прошлой ночи, не сводя взгляда с Ниам. Она нуждалась в нём, в его сердце, где не было обвинений в её сторону. Технически, она знала, что не виновата в том, что сделала Астра. Но вместе с новостью, что смерть Ронана была намеренной, чтобы добраться до Ниам… было сложно не поддаться вине. Особенно сейчас. Она не могла скрыться от факта, что Астра уничтожила почти целый район, чтобы скрыть личность Ниам, как уничтожила Ронана, чтобы сделать Ниам уязвимой.

— Боже, — выпалил Бран, когда Кийо закончил. — Это многое объясняет. Перед тем, как Шинджуку взорвали, мне сообщили о высокой магической энергии в Токио. И на это обратили внимание все. Включая Блэквудов. Думаю, это ты, Ниам, когда билась с Астрой.

Ниам тяжко вздохнула, опустившись на кровать.

— Полагаю, да.

— У Блэквудов есть связи с ковеном Ямамото, и они попросили об услуге. Они следят за аэропортами и вокзалами Токио. И, пока люди думают, что это атака террористов, сверхи ощущают эпическую магическую подпись на взрывах. Ковен знает, что это сделало сверхсущество. Как и Совет Восточной Азии. Они собираются проверить. — Бран говорил о совете ведьм и колдунов, которые были как правительство против пользователей тёмной магии.

— Это точно Астра. — Кийо выругался под нос.

— Да, но Ниам могут с ней спутать, так что вам нужно убираться оттуда… сейчас.

— Ниам хочет перенести нас на следующий поезд в Осаку. Мы минуем вокзал. Нам нужно, чтобы ты заказал нам билеты из аэропорта Канку.

— Куда?

— Удиви нас. — Кийо закончил разговор и прошёл к Ниам, затем опустился на корточки, положил ладони на её колени. — Нам нужно уходить. Судя по всему, мы с Мусашино. Я доставлю нас до ближайшей станции, а ты перенесёшь нас на поезд.

Она кивнула.

Казалось, сердце разбивалось.

— Комореби. — Он сжал её колени. — Ты не виновата в том, что сделала Астра.

— Знаю. Но доля вины есть.

— Ты не будешь так с собой поступать, — Кийо встал, сжал её ладони и увлёк за собой. — Никакой скорби. Никаких укоров в свою сторону. Астра виновата в смерти Ронана и в этом, и однажды ты накажешь её. Но не сегодня. Сегодня мне нужно доставить тебя в убежище. Слишком много сильных людей направляются в этот город, и они могут попытаться забрать тебя у меня.

Слыша мольбу в его голосе, Ниам отогнала вину, чтобы сосредоточиться на побеге из Токио.

Для спокойствия её спутника, и чтобы защитить его.

Планам по наказанию Астры за ужасы, которые она совершила, придётся подождать.

Решимость придала Ниам сил, она вышла за Кийо из комнаты. Если Ниам придётся ждать десятки лет, век или тысячу лет, она сделает это. У неё всё терпение мира. Но Астра однажды ответит за то, что сделала с Ронаном, с этим городом и людьми в нём.

Четыре недели спустя (конец марта)

Лес Камала, Пхукет, Таиланд

Три недели спустя (середина апреля)

Мюнхен, Германия

Неделю спустя (конец апреля)

Киото, Япония