В XXI веке пишут люди всех профессий: от маркетологов и IT-специалистов до врачей и поваров. Мы ведём деловую переписку по почте и оставляем отзывы о купленных товарах, заводим блоги и развиваем профили в соцсетях. Не писать совсем в наши дни почти невозможно. А писать желательно просто, внятно и грамотно. Ведь провожают по уму и содержанию, а встречают, как известно, по одёжке и хорошему слогу.

Но подтянуть грамотность, когда ты взрослый, не так-то просто. Читать объёмные академические труды – невыносимо скучно и сложно. Гуглить по одному правилу за раз – непродуктивно, к тому же часто непонятно, какое правило искать.

Авторы этой книги работают в контент-агентстве Monk. Чтобы подтянуть грамотность среди сотрудников, мы создали проект «Дерзкий репетитор». Сначала запустили email-рассылку, а потом аккаунты в соцсетях и канал в Дзене. Было ясно, что заумные правила и скучные примеры из рассказов Пришвина не зайдут. Поэтому мы оставили только те правила, которые часто требуются в современной жизни. Объясняли их простым языком без лингвистических терминов – чтобы поняли даже те, кто почти забыл всё, что учил в школе. Добавили весёлые примеры и шутки – чтобы объяснения были нагляднее и проще запоминались. И разбавили тексты авторскими иллюстрациями – чтобы нескучно было читать.

При написании этой книги мы руководствовались теми же соображениями. Собрали под одной обложкой главные языковые сложности, с которыми сталкиваемся каждый день, и попытались объяснить всё просто и увлекательно. Ты можешь читать нашу книгу как лингвистический детектив перед сном и при этом будешь усваивать правила и повышать грамотность.

Мы поможем вспомнить (или даже выучить с нуля) основные правила, которые помогут грамотно писать. Все они применимы в современных текстах: деловой переписке, постах для соцсетей, статьях в блоге и т. д. После прочтения этой книги ты сможешь увереннее формулировать мысли и перестанешь допускать ошибки. В том числе те, которые раньше даже не замечал.

«Дерзкий репетитор» держится на трёх китах.

Кит 1. Правила, которые можно применить на практике

Кит 2. Простые формулировки

Кит 3. Понятные современные примеры

А ещё в нашей книге много шуток и авторских иллюстраций. Мы искренне убеждены: цепляет внимание и остаётся в памяти только то, что затрагивает эмоционально. Поэтому в книге есть самоироничные истории, отсылки к массовой культуре и стишки для лучшего запоминания правил.

В первой части мы разберём все стыдные вопросы о русском языке. Поговорим про феминитивы, заимствования и другие тенденции в языке и культуре общения. Да, знаем – споры на эти темы доносятся из каждого утюга. Но обычно дискуссии сводятся к субъективным оценкам и стилистическим предпочтениям спорщиков. Мы же разбираем эти вопросы с точки зрения развития языка.

Обсудим, грозят ли нововведения и заимствования великости и могучести русского языка (спойлер: нет). И попробуем сделать прогноз: какие тренды закрепятся в нашей речи надолго, а какие забудутся через пару лет.

Этот раздел будет интересен и тем, кто что-то слышал про засорение языка и засилье иностранных слов, но до сих пор не понял, как к этому относиться. И тем, кто просто любит читать захватывающие истории и узнавать новое о привычных вещах. Мы разберём аргументы разных сторон и позволим тебе самостоятельно сделать выводы.

Во второй части поговорим про стилистические ошибки: штампы, слова-паразиты, несогласованные тяжеловесные фразы и прочих всадников Безграмотности. Разберём только те примеры, которые могут встретиться в повседневном общении.

В третьей части поговорим о трудностях орфографии. От суффиксов – Н- и – НН- до принципов слитного и раздельного написания НЕ- с разными частями речи.

Отдельные главы мы создавали только для тех частей речи, с которыми много сложностей. Поэтому в книге нет отдельной главы, например, для местоимений. С ними почти не возникает трудностей, так зачем нам утомлять тебя теорией?

Мы постарались сформулировать все правила максимально чётко и понятно, а сложные закономерности и исключения, которые нужно запомнить, собрали в удобные таблички. С их помощью легко за пару секунд вспомнить правило и разрешить спорные моменты.

Когда мы сами пользуемся справочниками, нам часто сложно с ходу сообразить, в каком разделе искать то или иное правило. Чтобы сориентироваться по оглавлению, нужно вспомнить кучу теории. Например, ты хочешь вспомнить, когда писать чтобы, а когда – что бы. Открываешь оглавление и не понимаешь, в какой раздел идти: союзы, частицы, предлоги, местоимения? А тут ещё какая-то категория состояния, чёрт ногу сломит…

Чтобы не пришлось перелистывать половину книги, мы вынесли частые трудности в названия глав и объединили все служебные части речи в один раздел. Ты сможешь понять по названиям, о чём пойдёт речь в каждой главе.

В четвёртой части разберёмся с пунктуацией: где нужны запятые, а где нет. Когда ставить тире, а когда дефис. Какие кавычки в какой ситуации выбрать. Напоследок обсудим, что такое авторская пунктуация и чем она отличается от безграмотности.

Эту книгу написали одногруппники, а теперь и коллеги – Марина Власова и Виктор Бобров. По образованию мы журналисты, а по жизни – редакторы в контент-агентстве.

Каждый день в своих статьях мы объясняем сложное простыми словами. Пишем о финансах, маркетинге, бизнес-процессах и на другие специфические темых так, чтобы понимали даже новички.

Вместе с командой Monk мы запустили «Курс для начинающих копирайтеров», а затем – курс про форматы коммерческих текстов. В нём на примере сказок учим писать посты, статьи, письма и тексты других форматов.

Все годы, что пишем тексты, мы выясняем свои отношения с русским языком. Пытаемся разобраться, как он меняется и как быть грамотными людьми в XXI веке. А главное – изучаем сложные правила и пытаемся сформулировать их для себя как можно нагляднее, чтобы легче было запомнить и писать без ошибок.

Эта книга – сборник наших открытий. Мы не профессиональные лингвисты, поэтому не уходили в филологические дебри. Изучали именно те вопросы, которые возникают у нас как у носителей языка. Надеемся, тут ты найдёшь ответы и на свои вопросы.

Все картинки с капибарами (и не только с ними) рисовала наш иллюстратор Настя Малявина.

Вот и познакомились. Переворачивай страницу, идём с нами в светлое грамотное будущее.

В нашей книге есть несколько условных обозначений, без которых было бы сложно ориентироваться.

Вот этот изящный силуэт капибары предупреждает, что сейчас будет упражнение на проверку знаний. С его помощью ты убедишься, что усвоил правило. Верные ответы – в конце книги.

Клинок обозначает исключения. Если сомневаешься в слове-исключении, не нужно перечитывать параграф целиком: сразу ищи клинок.

Такую линию с листочками мы используем во время лирических отступлений. Когда рассказываем занимательную историю, перед тем как напугать сложным правилом.

А ещё в книге есть QR-коды. Перейдя по ним, ты найдёшь то, что мы не смогли опубликовать: полноцветные иллюстрации, образовательные видео, первоисточники шуток.

Ну всё, можем начинать.

Когда я работала в СМИ, наши читатели постоянно жаловались, что русский язык умирает, а мы, журналисты, своими вольными формулировками совсем его добиваем. В редакцию приходили гневные письма, под статьями множились не менее гневные комментарии, а в соцсетях могла начаться целая потасовка из-за спора, где нужно открывать новую поликлинику: в Сасово или в Сасове.

Наших читателей волновало всё: иностранные заимствования, сленг, жаргон, двойные нормы, меняющиеся правила и, конечно же, феминитивы.

Интуитивно я понимала, что русский язык не умирает и защищать его ни от кого не нужно, но аргументов у меня не было. Тогда я начала изучать, как устроен язык, как он развивается, что для него действительно опасно, а что в порядке вещей. Эта глава состоит из ответов на вопросы, которые задавали наши читатели и которыми я задавалась сама. Надеюсь, она поможет тебе раз и навсегда разобраться со спорными моментами в языке и полюбить его ещё сильнее.

Наверняка тебе хоть раз приходилось слышать, что люди в нашей стране совсем перестали говорить на русском языке. Общаются на дикой смеси сленга и англицизмов, разучились грамотно писать и скоро вообще двух слов связать не смогут – в их речи останутся одни слова-паразиты да стикеры.

Всё это неправда. В этом параграфе будем разбираться, почему язык не умирает, а наоборот, всё ещё, цитируя Корнея Чуковского, живой как жизнь.

Люди, которые требуют защитить русский язык и очистить его от нездоровых новообразований, чаще всего ссылаются на четырёх врагов. Знакомьтесь:

• вездесущие англицизмы, наводнившие нашу речь;

• слишком сговорчивые учёные, которые без конца реформируют правила и признают речевые ошибки нормой;

• журналисты и блогеры, которые ленятся проверять свою речь на наличие ошибок и несут в массы безграмотные монологи;

• соцсети, которые избаловали нас эмодзи, стикерами, голосовыми сообщениями и ещё чёрт знает чем, – миллион возможностей избежать хорошей литературной речи!

У каждого всадника Безграмотности свои особенности, но между ними есть кое-что общее: они меняют язык. Не убивают, а именно меняют.

То есть страх ревностных защитников языка – это страх перед изменениями.

Важно помнить, что язык – это не музейный экспонат, а инструмент, который помогает нам лучше понимать друг друга. Музейный экспонат ценен сам по себе, а язык – тем, что упрощает жизнь. Поэтому он непрерывно меняется, впитывает новую лексику, отказывается от старой и в каждый момент отражает свою эпоху. Ни больше ни меньше.

Проведём бытовую аналогию. В XIX веке в поместьях вешали изящные бронзовые люстры, обрамлённые ковкой с вензелями. Сейчас мы всё чаще выбираем для своих домов минималистичные светильники с энергосберегающими лампочками. Но почему-то никто (ну ладно, почти никто) не бьёт тревогу и не призывает защищать осветительные приборы от новомодных веяний. Мы спокойно относимся к переменам в быту, потому что понимаем: новая эпоха и новые обстоятельства требуют новых решений. Так же и с языком.

Мы можем повесить под потолком квартиры в новостройке помпезную люстру, а потом пойти писать другу письмо слогом Пушкина. Вот только зачем? Язык Пушкина не отражает нашу эпоху. В нём нет многих привычных для нас слов, полно архаизмов, а некоторые обороты такие заковыристые, что нужно перечитать текст несколько раз, чтобы уловить смысл. Если мы будем писать языком Пушкина, то провалим главную задачу: наглядно и точно передать собеседнику смысл.

Это Корней Чуковский писал в 1962 году в книге «Живой как жизнь». А звучит так, будто кто-то из наших современников сказал, правда? Споры о чистоте языка – вечный двигатель нашей культуры.

То, что кажется нам коверканием, на самом деле может быть закономерной тенденцией. Но новое и непривычное вызывает отторжение. Больше того, многие слова, которые сейчас мы считаем литературной нормой, в своё время были исковерканы современниками и вызывали в обществе возмущение.

Например, в 1960-е безграмотным и вульгарным считалось слово переживать в значении «нервничать, волноваться». Переживать горе или стресс – приемлемо, а просто переживать – грубый мещанский сленг.

Сейчас похожие общественные возмущения переживает глагол преисполниться. Языковая норма говорит, что к нему обязательно нужно добавлять зависимое слово: преисполниться решимости или преисполниться благодати. Но в соцсетях люди всё чаще преисполняются без всяких зависимостей. Фраза я в своём познании преисполнился – это не просто отсылка к популярному мему, но уже и самостоятельный фразеологизм. Если он преодолеет границы сленга и станет общеупотребительным, его ждёт судьба глагола переживать.

https://www.youtube.com/watch?v=50nlHgRYp1I

В довоенные годы не меньшей грубостью считалось сокращение метрополитена до метро. А сейчас это слово нисколько нас не коробит.

В сокращениях комп, ноут и норм тоже нет ничего страшного. Их частое употребление не означает, что мы забудем слова компьютер, ноутбук и нормально. Просто, вероятно, станем употреблять полные формы реже. Язык из-за этого не обеднеет и не испортится. Так работает закон речевой экономии: мы всегда стремимся говорить и писать короче и проще.

Язык эволюционирует веками: в алфавите становится меньше букв, слова сокращаются, правила пунктуации упрощаются. Например, в церковнославянской азбуке было около 40 букв, и некоторые существовали в разных вариантах написания. А в древнерусском языке было четыре формы одного только прошедшего времени.

Нет ли у ревнителей русской словесности желания вернуть эти славные времена? Надеемся, что нет.

Упрощение – это не уникальная традиция русского языка, такое со временем происходит во всех культурах, со всеми языками. Например в английском.

Мы любим английский язык за то, что в нём мало окончаний и меньше согласований, чем в русском. Достаточно расставить слова в правильном порядке – и готово.

В древнеанглийском было наоборот. Имели место сложная морфология и много склонений и окончаний, зато слова в предложении можно было расставлять в произвольном порядке. В этом плане он был ближе к современному русскому.

Ну например. Если мы поменяем порядок слов в современном английском, смысл фразы изменится: Marina stroked the capybara (Марина погладила капибару), The capybara stroked Marina (капибара погладила Марину).

А на русском мы можем сказать Марина погладила капибару и Капибару погладила Марина. Благодаря окончаниям смысл фразы сохраняется. В древнеанглийском было так же.

Нет, этот страх точно можно отбросить.

Новояз – это вымышленный язык из романа-антиутопии Джорджа Оруэлла «1984». По сюжету партия сократила словарь, ликвидировала смысловые оттенки и ввела гору аббревиатур. Из-за этого люди могли выражать не все свои мысли и чувства, а только те, которые не противоречили политике партии. Оттенков смысла стало меньше, а аббревиатуры укоротили фразы, но совсем не упростили – их пришлось заучивать.

Когда язык упрощается естественным путём, нам, наоборот, становится легче выражать мысли и понимать друг друга. Новое слово или фраза не станут нормой до тех пор, пока большинство не начнёт их понимать.

Человек, который не хочет, чтобы язык менялся, ведёт себя как родитель, мечтающий, чтобы ребёнок не взрослел и всегда оставался улыбчивой румяной трёхлеткой. Нам свойственно ностальгировать по периодам в жизни, когда было особенно хорошо и приятно, но мир так не работает и многие вещи происходят сами собой. Как нельзя запретить ребёнку расти, так нельзя запретить языку меняться. Ни с помощью законодательных запретов, ни с помощью народной граммар-полиции, которая высмеивает за ошибки в интернете.

Не будем. Перенимая иностранные слова, мы внедряем их в свой язык и как бы обрабатываем их. Они встраиваются в наш синтаксис, обрастают суффиксами, начинают склоняться и со временем ассимилируются настолько, что мы перестаём распознавать в них эмигрантов.

Многие слова, которые кажутся нам родными, в своё время были заимствованы. Например, кукла, кровать и сахар – из греческого. Акула, кнут и ябеда – из скандинавских. Деньги и халат – из тюркских. И даже родной хлеб берёт начало где-то в германских языках.

Важно отметить, что заимствования не лезут в чужой язык со своим уставом, а как бы получают в новом языке второе гражданство и начинают жить по его законам. Взаимный обмен лексикой – естественный процесс для народов, которые живут рядом и тесно общаются.

Единственный способ оградить язык от заимствований – прекратить все международные отношения.

Мы действительно неравномерно заимствуем слова. И всегда периоды эмиграции иностранных слов в русский язык связаны с историческими событиями.

Больше всего слов русский язык перенимал во время культурных, социальных и научно-технических реформ и революций: переселение, принятие христианства, монголо-татарское нашествие, петровские реформы, революции ХХ века, распад Советского Союза. Мы тоже живём в исторические времена, и незаметно для языка они не пройдут.

Чтобы не быть голословными, мы составили небольшую таблицу. Она очень общая и включает лишь основные вехи, не суди нас строго.

А ещё через европейские языки мы освоили латынь, через тюркские – арабизмы, всех концов не ухватить. Но наша цель не в этом. Мы просто хотели показать, сколько всего намешано в русском языке.

В действительности в разные эпохи русский язык заимствовал гораздо больше слов, чем до нас дошло. Лексика обтёсывалась о быт, проходила проверку временем. Часть слов не закрепилась, часть продержалась несколько веков, а некоторые мы используем до сих пор. Поэтому не стоит думать, что все нынешние англицизмы пришли в русский язык навсегда и в полном объёме.

Сейчас происходит переваривание языком новой лексики. Можно только гадать, что он усвоит, а что выплюнет, но наблюдать за процессом чертовски интересно.

Можно, но это не всегда рационально. Чтобы проверить, реально ли остановить поток заимствований, нам даже не нужно ставить эксперимент. Достаточно обратиться к истории.

В начале XIX века, когда аристократические умы были увлечены галломанией настолько, что знали французский язык лучше русского, общество раскололось на две части. Интеллектуалы вели споры о заимствованиях во многих сферах: в моде, искусстве, этикете и языке. В историю этот период вошёл как спор шишковистов с карамзинистами.

Шишковисты, сторонники министра народного просвещения Александра Шишкова, считали, что нужно ориентироваться на народное творчество, церковнославянскую книжность и народные просторечия. Если уж в жизни и появляются новые предметы и явления, то названия для них нужно придумывать по славянским моделям, а не перенимать иностранные. Например, не попугай, а переклитка; не пара, а двоица; не колонна, а толпник.

Карамзинисты, последователи историка и поэта Николая Карамзина, считали, что нельзя изменить язык искусственно, что он всегда развивается вслед за общественно-политическими и культурными событиями. С кем воюем – с тем военной лексикой меняемся. От кого про современное искусство узнаём – тот нас культурными терминами снабжает.

Вот что писал об этом сам Карамзин:

Кто победил в споре карамзинистов и шишковистов, ты и так знаешь. А если сомневаешься, ответь на вопрос. Что ты видишь на картинке ниже: двух попугаев или двоицу переклиток?

Мораль этой истории не в том, что заимствования всегда побеждают. А в том, что искусственно придуманные слова всегда проигрывают. Эту мысль хорошо иллюстрирует распространённый в XIX веке анекдот: пародийная фраза, написанная на «шишковском» языке:

Эта фраза образована от исконно русских или очень давно заимствованных корней, но современники без расшифровки понимали её не лучше нас. Вот что она означала:

Эта фраза почти целиком состоит из французских заимствований и всё же была понятна современникам.

Адмирал Шишков и правда предлагал назвать калоши мокроступами, а вот остальные термины – выдумка его противников-зубоскалов. Но не важно, кто автор. Важно, что нельзя насаждать термины искусственно. По крайней мере, очень сложно. Мы подробнее поговорим об этом в главе про феминитивы.

Вот ещё один исторический пример.

В 1887 году лингвист Людвик Лазарь Заменгоф представил миру язык эсперанто, который искусственно сконструировал на основе лексики и грамматики европейских языков. Заменгоф надеялся, что эсперанто станет вторым языком для каждого образованного человека в мире, и так иностранцы смогут общаться между собой, не изучая родные языки друг друга. Но этой идеалистической идее не суждено было воплотиться в жизнь. На эсперанто говорят от сотни до двух миллионов людей (тут оценки разнятся), но эти числа не идут ни в какое сравнение с тройкой самых популярных языков в мире.

Да, случается и такое. Мы уже разобрались, что новые предметы и явления обычно попадают к нам с теми же названиями, которые получили в культуре, где их изобрели или откуда мы их заимствовали.

Например, микроволновка – дословный перевод английского microwave, первый такой прибор был изобретён в США. А вот столицу Франции мы называем Париж, а не Пари, потому что это слово пришло к нам не прямиком от французов, а через польский язык, который переделал название на свой фонетический лад.

Но иногда в языке появляются слова, которые как будто повторяют уже существующие. Например, зачем нам клинер, если есть уборщица? Для чего нам спонсор, если есть меценат?

Дело в том, что у каждого термина есть не только непосредственное значение, но и набор ассоциаций, которые налепились за годы использования в языке. Первая ассоциация со словом меценат – щедрый богач, который жертвует мешки золота на благо музея или галереи искусств. А спонсор в глазах широкой общественности – это компания, которая поддерживает кого-то в обмен на рекламу.

Клинер звучит престижнее, чем уборщица. А фуд-корт – это не просто столовая, а зона питания в торговом центре, на вокзале или в аэропорту. И наконец, позволим себе не объяснять, чем митинг отличается от встречи, потому что хотим, чтобы эта книга вышла в печать.

Все эти примеры объединяет одно: заимствованные слова не тождественны привычным аналогам. Они всегда конкретизируют понятие, дают ему более узкое значение. А значит, помогают нам лучше понимать друг друга.

Невозможно провести чёткую грань между сложными терминами и понятными всем словами. То, что вчера казалось редким словом, уже сегодня может войти в обиход. Ты же не станешь называть ноутбук электронно-вычислительной машиной, а визажиста – лицеделом, правда?

Главное правило – ориентируйся на контекст. Например, коллеге-айтишнику можно сказать, что у тебя консёрн по фидбэку от продакта, а бабушке лучше объяснить, что сомневаешься, что Семён Петрович правильно понимает твою работу. Если непонятно с ходу, какой лексикой владеет собеседник, всегда ориентируйся на бабушку. Может, за своего не примут, зато смысл сказанного точно поймут.

Вот что мы думаем об использовании новых слов в речи.

Хорошо, если заимствование:

• помогает говорить короче (логин – учётное имя пользователя);

• помогает называть новые понятия (гендер – это не просто пол);

• помогает выделять новые оттенки смысла (крафтовый – не то же, что кустарный).

Плохо, если заимствование:

• не вписывается в стилистику (Тракторист Вася вспахал поле и поделился кейсом с комбайнёром Саней);

• забивает речь до неузнаваемости (Нужно иммидиатли зашерить этот анбеливэбл экспириенс с моими тиммейтс).

Но и тут возможны исключения. Совершим ещё один экскурс в историю, который наглядно покажет, как сильно наша лексика зависит от окружения.

Есть такой термин для обозначения смеси языков – рунглиш. Это когда англицизмов так много, что не поймёшь: перед тобой русский с примесью английского или наоборот. Такое происходит на стыках культур, чаще всего когда люди из России попадают в англоговорящее окружение и начинают добавлять местную лексику в свою речь.

Хороший пример – речь эмигрантов на Брайтон-Бич. Вот цитата из разошедшегося на мемы интервью Зои Вексельштейн на YouTube: Мы делаем эмейзинг кастомер сёрвис, у нас хороший стафф, который работает уже 20 лет.

Само понятие рунглиш пришло к нам из космоса. Это слово в 2000-м придумал космонавт Сергей Крикалёв, который работал в международной команде на МКС. Это была не просто шутка, а отражение реальности, потому космическое агентство НАСА указало рунглиш как один из официальных языков на борту космической станции.

С точки зрения адмирала Шишкова, о котором мы рассказывали выше, рунглиш – бессовестное издевательство и над русским, и над английским языками. Но мы уже говорили, что язык – не музейный экспонат, а живая система, которая существует, чтобы люди могли лучше понимать друг друга. С этой функцией рунглиш великолепно справляется.

Конечно. И это не только водка, балалайка, самовар, спутник, колхоз и большевик. Возможно, ты удивишься, какие слова перекочевали из русского в английский, французский, немецкий, финский и даже японский. Давай разбираться по порядку.

Русский → английский

В английском больше 300 слов, которые заимствованы из русского. Не ручаемся, как часто их используют носители языка, но Большому Оксфордскому словарю известны:

• shchi (щи);

• shashlik (шашлык);

• kissel (кисель);

• sable (соболь);

• sterlet (стерлядь);

• mammoth (мамонт).

Большинство русских заимствований в английском языке – бытовые. Они связаны с тем, что видели и слышали купцы, отправляясь торговать в Moscow или Astrakhan. Muscovites ездили на droshki, запряжённые troika. Покупали товары заморские за roubles и copecks. А если встретить на улице cossacks и повздорить с ними, можно было отхватить knout по спине.

Ощущение, что «Заводной апельсин» Бёрджесса читаешь, правда? Кстати, это ещё один источник русских слов в английском. Незадолго до написания романа Бёрджесс побывал в Советском Союзе, понабрался русской лексики и использовал её как основу для вымышленного языка Nadsat, на котором говорят подростки в книге. Nadsat – это тот самый русский суффикс для числительных. У Бёрджесса он означает то же самое, что и английское – teen, то есть подросток. А ещё в романе встречаются слова droog (друг), moloko (молоко), malchik (мальчик), litso (лицо), dratsing (драка), krasting (воровство) и ещё гора транслитераций, которые мы не будем тут перечислять, чтобы не изводить зря типографскую краску.

Кстати, слово nihilist тоже попало в английский прямиком из русского. Что? Да! Казалось бы, у латинского nihil куда больше шансов попасть в родственный английский, чем в русский. Но англоговорящих людей это слово не особенно интересовало, пока Иван Тургенев не написал «Отцов и детей», а американский лингвист Юджин Скайлер не перевёл книгу на английский и не издал её.

Русский → французский

Французский словарь Petit Robert знает больше сотни слов русского происхождения. Среди них:

• blinis (маленькие блинчики);

• hourra, hurrah (ура);

• le cosmonaute (космонавт);

• l’avoska (авоська);

• chapka (шапка-ушанка).

Самая интересная история со словом шапка. Сначала было французское слово chapeau, которым называли что-то вроде колпака. Оно перекочевало в русский и жило у нас, меняя эпохи, моды и фасоны, пока не появилась знаменитая меховая ушанка. А потом произошло обратное заимствование, и у французов теперь есть слово chapka. Чуешь, как изменилось и обрусело звучание за годы, которые шапка провела в России?

Русский → немецкий

Мы не скажем, сколько в немецком языке русских заимствований, потому что просчитать это оказалось слишком сложно. Но вот некоторые из них:

• die datsche (дача);

• blini (блины);

• der kefir (кефир);

• die Okroschka (окрошка);

• der Schtschi (щи, осторожно, не сломай язык);

• der kulitsch (кулич);

• der kwass (квас).

Русский → японский

В японском языке заимствования в основном бытовые и гастрономические:

• ピロシキ [pirosh(i)ki] (пирожки);

• ペチカ [pech(i)ka] (печка);

• ボルシチ [bor(u)shichi] (борщ);

• シー [shi: ] (щи);

• スメタナ [sumetana] (сметана).

Русский → финский

Больше всего русских слов, не считая других славянских языков, вобрал в себя финский. Оно и логично, когда столько сотен лет народы живут бок о бок, душа в душу, деньги в кошель, меч в печень, ружьё в сердце, автобус в Хельсинки – на этом завершим перечень военно-торгово-туристических отношений России и Финляндии.

Лингвист Хейкки Паунонен подсчитал, что только в Хельсинки в разные периоды было в обиходе около 860 русских слов. Сейчас их меньше: старшее поколение активно использует около 60 слов, а молодёжь – не больше 30. Среди них:

• lafka (лавка, магазин, кафе);

• mesta (место, район);

• voda (вода);

• tsaikka (чай);

• stara (старик).

Эти слова не стали нейтральной общеупотребительной лексикой. Они считаются чем-то вроде городского сленга, который использует в основном молодёжь и студенты. Но этот сленг достаточно популярен, чтобы не сбрасывать его со счетов.

Ну разумеется!

Есть такое понятие – языковой пуризм. Это когда большие поклонники родного языка провозглашают его чистоту как высшую ценность. Объявляют войну неологизмам, заимствованиям, сленгу, диалектам и прочим сомнительным элементам, которые воспринимаются как порча языка.

Адмирал Шишков – фактурный пример языкового пуриста. Но не стоит думать, что это наша национальная особенность: некоторые культуры перещеголяли нас в пуризме.

Какая страна так же яростно борется с англицизмами, как Россия? Правильно, Франция.

Мы уже рассказывали тебе про рунглиш, а теперь настало время познакомиться с франгле – слиянием французского и английского языков. Это явление не одобряется на государственном уровне. В 1975 году президент Франции подписал закон о защите французского языка от вторжения английского и любого другого. Французская академия и Комиссия по обогащению французского языка внимательно следят за новыми предметами и явлениями в мире и спешат придумать им французское название, пока англоговорящие ловкачи не подсунули свой термин.

Например, привычный для большинства стран компьютер во Франции называют ordinateur (упорядочиватель). А ноутбук – ordinateur portable (переносной упорядочиватель). Кто такой этот ваш закон речевой экономии?

Кстати, некоторые лингвисты считают, что французский термин точнее передаёт суть, чем computer (вычислитель).

Но импортозамещение идёт с переменным успехом. Например, английскую аббревиатуру Wi-Fi не вышло заменить длинной фразой l’accès sans fil à internet (беспроводной доступ в интернет). Удивительно, почему? Неужели кому-то было неудобно произносить это выражение поистине королевских размеров?

Летом 2022-го Французская академия добралась до геймеров и призывала заменить киберспорт фразой jeu video de competition (соревнования по видеоиграм), а стримера – фразой joueur-animateur en direct (игрок-ведущий прямых трансляций). В эту инициативу мы верим ещё меньше, чем в импортозамещение Wi-Fi. И не только потому, что короткие двусложные слова пытаются заменить громоздкой конструкцией, но и потому, что академики не учитывают контекст.

Для общеупотребительных слов, которые французы чаще всего произносят в повседневных разговорах друг с другом, проще придумать национальные аналоги. Но киберспорт – дисциплина международная, поэтому геймеры стремятся к языковому сближению. Играть в команде несколько затруднительно, когда каждый игрок говорит на своём национальном языке.

Ещё строже французский охраняют в канадской провинции Квебек. Там действует специальная Хартия французского языка, которая признаёт французский единственным официальным языком почти во всех сферах жизни: от законодательства до общения на работе. Даже привычный большинству европейских стран email в Квебеке заменили словом courriel.

А вот ещё один любопытный факт.

Все вывески, названия улиц и дорожные знаки в Квебеке должны быть на французском. При этом текст может повторяться на любом другом языке, но если это английский, то текст должен быть мельче, не больше 3/4 от французских букв.

Такая нелюбовь к английскому в Квебеке неспроста. До 1759 года Канада была французской колонией, а затем перешла к британцам. Франкоканадцев угнетали и на государственном, и на бытовом уровнях, вытравливая из страны их культуру и язык.

Тёмные времена давно прошли, и сейчас Канада – мультикультурная страна, где уважают все языки, на которых говорят местные жители. А официальными считаются два: английский и французский. Но только не на востоке страны!

Квебек не признаёт билингвизма и считает официальным языком только французский. Почему его так агрессивно защищают? А потому что вокруг англоязычные сограждане. Если не охранять язык законом, в Квебеке тоже распространится какое-нибудь «франгле», а то и вовсе английский как ведущий язык.

Ещё интереснее дела обстоят в Исландии.

Исландский язык больше других европейских языков похож на древнескандинавский. И дело не в том, что Исландия находится на отшибе мира и вездесущие англицизмы до неё не долетают. В эпоху интернета такое предположение звучит смешно. Дело в том, что исландцы искусственно поддерживают языковую чистоту. Новые понятия не переезжают в исландский из языков, где они появились, а образуются путём калькирования.

Транслитерация – это когда иностранное слово дословно записывается знаками другого языка:

• computer → компьютер;

• trend → тренд;

• presentation → презентация.

А калькирование – это когда слово или фраза буквально переводятся на язык, который их заимствует. Например:

• self-service → самообслуживание;

• skyscraper → небоскрёб;

• shadow economy → теневая экономика.

В современном русском языке транслитераций больше, чем калек, а в исландском наоборот. Новые слова образуются от древнеисландских и древнескандинавских корней с помощью суффиксов и других морфем. Адмирал Шишков одобряет!

Чтобы осознать степень архаизации языка, достаточно одного факта: современный исландец без труда понимает тексты саг, написанных в XIII–XIV веках. Для сравнения попробуй прочитать «Моление Даниила Заточника» или «Слово о погибели Русской земли», написанные в то же время. Мы имели счастье ознакомиться с этими памятниками древнерусской литературы в годы учёбы в университете. Признаемся: без перевода на современный русский не осилили.

Давай разбираться, что за магия в этой Исландии случилась. Шишков воевал против галломании, французы и квебекцы – против англицизмов, но что так мотивировало исландцев вступиться за чистоту родного языка?

Датское влияние.

До 1944 года Исландия была датской колонией, а датский язык не просто конкурировал с исландским, но и считался языком элиты и интеллигенции. Примерно как французский в Российской империи первой половины XIX века.

Всё было так плохо, что датский лингвист Расмус Раск пророчил исландскому скорую смерть: «По правде говоря, я думаю, что исландский вскоре вымрет, я полагаю, что мало кто будет понимать его в Рейкьявике через 100 лет и мало кто в стране ещё через 200».

Но Раск оказался не прав. Он не учёл, что датский язык в Исландии распространялся в основном устно, в письменных документах не фиксировался. Лексика быстро устаревала и умирала вместе с носителями.

В то же время в письменных источниках фигурировал родной исландский. Местные жители ещё в XVI веке подсуетились и перевели Библию на родной язык, избежав латинского влияния. А уж после того как Исландия стала самостоятельным государством, национальный подъём был такой, что язык защищали на всех уровнях: журналисты, театральные деятели, учителя, писатели, переводчики, государственные и общественные организации. Все следили за тем, чтобы в исландский не проникли чужеродные заимствования.

У Исландии получилось то, что не смогли сделать пуристы ни одной страны мира. Даже Франция с её жёсткими законами по защите языка не смогла избежать возникновения франгле, а исландцы успешно законсервировали язык.

Вот как они это делают. Когда в язык залетает какое-то иностранное слово, Исландская языковая комиссия подбирает для него аналоги на основе национального материала и проводит публичное обсуждение, чтобы проанализировать варианты и выбрать наиболее подходящий. В следующем параграфе мы будем говорить о том, что мысль «Русские лингвисты выдумывают слова и решают, как нам писать», – не более чем конспирология. Но исландцы действительно так делают!

Вот какие самобытные слова есть в исландском:

• i-Sími (айфон) – от древнеисландского нить;

• rafmagn (электричество) – от сила янтаря;

• tolva (компьютер) – от tala (номер) и volva (пророчица);

• skjar (экран телевизора) – от древнеисландского овечья плацента.

Пусть тебя не пугает происхождение последнего термина: именно овечью плаценту фермеры в своё время вставляли в рамы окон. Визуально это похоже на экран телевизора, вставленный в корпус.

Но, пожалуй, самое показательное – отношение Исландии к именам. Да, для имён в этой стране тоже есть отдельная комиссия. По закону, если хотя бы один из родителей исландец, ребёнок должен носить национальное имя. Его можно выбрать из специального списка. А если родители хотят назвать ребёнка именем, которого нет в списке, нужно обратиться в Комиссию по именам и получить разрешение. И это не просто формальность: заявления часто отклоняют.

Это очень вряд ли. В России нет такого мощного движения, которое на всех уровнях отстаивало бы национальную лексику: от государственных институтов до СМИ, блогеров и добровольных объединений. А ещё это невероятно дорого.

Например, в 2001 году правительство Исландии финансировало перевод на исландский язык всех продуктов Microsoft. Компания сначала отказывалась: мол, это никогда не окупится. Работа титаническая, а носителей языка мало. Но Исландию не волновали экономические затраты, это был вопрос политический.

Но, даже если бы такое было возможно, мы сомневаемся, что это хорошо.

Если запрещать иностранные слова, язык будет останавливаться в развитии. Лексика просто не будет отражать современных реалий. И речь не только об изобретениях и общественных явлениях, но и об абстрактных понятиях. Например, тоска, хандра, уныние, меланхолия, грусть, сплин, ипохондрия, скука, депрессуха – это всё разные эмоциональные состояния. Нельзя оставить одно слово с исконным для языка корнем и выгнать все заимствования взашей. Не просто так они в языке закрепились: значит, родные для языка слова оказались не такими ёмкими и не так точно передавали суть.

Парадокс: запрет заимствований ведёт не к сохранению, а к уничтожению языка. Ведь тогда носителям не будет хватать слов в родном и они перейдут на иностранный.

И положение дел в современной Исландии частично это подтверждает. В сентябре 2001 года министерство образования Исландии инициировало опрос среди жителей страны о том, какими иностранными языками они владеют. Оказалось, что английский хорошо знают 64 % опрошенных, причём среди людей моложе 29 лет их 96 %.

Увы, мы не нашли более современного опроса, если таковой вообще проводился. Но подозреваем, что сейчас процент англоговорящего населения в Исландии ещё выше. И не факт, что исландская архаика останется в истории страны надолго. Исландцы слышат английский язык в песнях, фильмах и играх, общаются с иностранными туристами и иностранными студентами, коллегами – изолироваться не выйдет. Поэтому некоторые лингвисты предполагают, что исландский язык пойдёт по пути сближения с английским.

Тут самое время вспомнить о том, что язык – не сакральное знание, а инструмент. И ценен он в первую очередь не красотой и изяществом, а тем, что помогает нам точно и ёмко выражать мысли и понимать друг друга. В этом плане сожалеть не о чем.

Мы отчасти понимаем твою грусть. И предлагаем взглянуть на ситуацию под другим углом. Когда-то языков в мире было гораздо больше: у каждого племени, затем княжества, затем региона был свой диалект. Мы привыкли думать, что диалект – это особенность произношения и пара десятков расхождений в терминах, но с точки зрения лингвистики диалект – это самостоятельный язык. Просто на территории современной России они рано начали сближаться, и нам относительно легко понимать сограждан из Тюмени или Архангельска. Хотя Архангельск – отдельный разговор.

Например, вот так говорят поморы.

https://www.youtube.com/watch?v=LelK4Mc_mfo

В других странах всё ещё интереснее. Скажем, в Италии 32 основных диалекта и несколько сотен малых. Эти языки настолько разные, что жители разных регионов могут не понимать друг друга. Например, считается, что итальянцу, который не вырос на Сицилии, нужен примерно год, чтобы выучить местный диалект. Настолько сильно он отличается от официального литературного языка.

Откуда взялся этот официальный итальянский язык, который мы сейчас изучаем? Вырос из тосканского диалекта. И дело не в том, что тосканский самый благозвучный и утончённый. Просто им чаще всего пользовались в торговле. А чуть позже на тосканском были написаны знаменитые литературные произведения Данте, Петрарки и Боккаччо, и диалект обрёл невиданную популярность. То есть причина всё та же: практические нужды заставляют народы идти по пути объединения, в том числе языкового.

Необязательно. Человечество может развиваться по пути би- или полилингвизма. Выше мы уже говорили, что это логичный путь для Исландии, но есть и реальные примеры, а не только гипотезы.

Так, в 2021 году Франция одобрила закон о защите и продвижении региональных языков в стране. Да-да, та самая Франция, которая даже для компьютера оригинальное название придумала. Впрочем, два этих факта не противоречат друг другу.

Итак, сейчас во Франции помимо официального государственного языка распространены языки коренных народов: пикардский, бретонский, корсиканский, эльзасский, фламандский, баскский, окситанский, креольский. Долгое время французы изучали их только в семьях или общественных объединениях. Но теперь ученики смогут изучать региональный и официальный государственный языки и к выпуску из школы будут полностью двуязычными.

Кстати, мы в России этот момент упускаем. О защите языка от иностранных заимствований говорится много, но речь только об официальном русском языке. Между тем государственные языки республик сейчас считаются факультативными. Жители Татарстана, Башкирии, Чувашии не изучают национальные языки в школах, и число носителей их быстро сокращается и со временем может совсем исчезнуть. А жаль! Уж если говорить о сохранении языкового разнообразия, то нужно иметь в виду все языки, а не только государственные.

Ты удивишься, но в Великобритании тоже есть языковой пуризм!

Всю свою историю англичане воюют с разными заимствованиями. Сначала воевали со словами, пришедшими из латыни и французского, а сейчас – в основном с американизмами.

Исторически дело было так.

В VI–VII веках английский наводнили латинские термины: это связано с наплывом в страну христианских миссионеров. В XI веке случилось Нормандское завоевание, и из языка исчезло около 80 % древнеанглийских слов. Вместо них появились французские. И наконец, в XVII–XVIII веках латынь совершила новый набег на английский: теперь уже причиной стали Возрождение и научно-техническая революция.

В результате английский язык, который относится к германской группе и родственен датскому, немецкому, шведскому и исландскому, оказался ближе к французскому и испанскому. В современном английском примерно 29 % французской лексики, 29 – латинской, а германской – только 26. Вот и получается, что англичанин лучше поймёт француза, чем немца, хотя исторически немец ему ближе.

Развитие языка похоже на развитие человека. Когда ты маленький, нет никого любимее семьи, а взрослым друзья часто бывают ближе, чем родственники.

Если ты думаешь, что это всё дела минувших лет и за чистоту английского языка сражается парочка фриков, которых можно и не учитывать, – ты ошибаешься. В Великобритании есть целые общества в защиту английского. Самые известные из них – Plain English Campaign и The Society for the Protection of the Apostrophe.

Что же они делают?

Призывают отказаться от синонимов к словам, которые уже есть в английском. Например, использовать begin вместо commence (начинать). Сейчас эти слова используются чаще всего в разных контекстах. Begin – это более повседневное слово. Можно начать завтракать, читать книгу, жить самостоятельно, съехав от родителей. Commence – более официальный термин. Его чаще используют, когда говорят о заседаниях, судебных делах, форумах, олимпиадах. Ситуация та же, что и со сплином и хандрой несколькими страницами выше. Можно оставить только одно слово вместо двух, но тогда будет сложнее передавать оттенки смысла.

Отдельные гонения обрушились на американизмы. Причём коснулось это и произношения, и построения предложений, и словообразования. Мол, вокзал следует называть railway station, а не train station, как говорят американцы. А вместо американизма guy (парень) предлагают использовать один из британских диалектизмов: lad, bloke, geezer, chap, fella. Такой «чистый» английский язык называют Anglish (англский).

Наверное, самый известный британский пурист XX века – Джордж Оруэлл. Он всегда старался выбирать для своих текстов простые англосаксонские слова, а не сложные термины греческого и латинского происхождения.

Но это проявление мягкого пуризма. А есть и радикалы, которые призывают возрождать древнеанглийские слова и придумывать новые – с германскими корнями. Например, называть словарь не wordbook, а wordstock; музыканта – не musician, а gleeman. Всё по заветам Исландии, но в Великобритании такое вряд ли прокатит. Радикальных пуристов меньшинство, и сограждане считают их скорее фриками, чем реформаторами языка.

Не совсем. Американский английский оказывает большое влияние на другие языки, но и они на него влияют. Чем больше людей изучает английский как второй язык, тем сильнее он упрощается: на уровне структуры, лексики, произношения.

Например, некоторые лингвисты предполагают, что уже к середине XXI века из английского может исчезнуть звук, обозначаемый буквосочетанием th, потому что многим иностранцам и мигрантам сложно его произносить. Есть неиллюзорная вероятность, что наши потомки будут произносить вместо this – dis, а вместо that – dat, а вместо think – fink.

Разумеется, многие носители не в восторге от такой перспективы. Но о том, как относиться к упрощению языка, мы уже говорили в предыдущих главах.

Вот такие дела. Иногда нам как носителям кажется, что только в нашем языке самые сложные правила, самое большое число исключений и заимствований и что только у него самые ревностные защитники. Но, пожалуй, главный миф о русском языке – это миф о его исключительности.

Конечно, нет. Языки умирают только тогда, когда умирают его носители. Молодёжь с неологизмами – всего лишь лёгкая простуда, которую язык легко переживёт. А потом станет сильнее и крепче.

Парадокс, но опаснее всего для языка те, кто пытается его защитить.

Возможно, ты удивишься, но эта теория заговора не менее безумна, чем идея, что лингвисты придумывают правила русского языка. Давай разбираться, где заседает мировое лингвоправительство и на каком основании оно диктует нам, как говорить и писать.

Школьные учителя, журналисты и филологи берут правила из словарей, утверждённых Министерством науки и высшего образования РФ.

Министерство составляет словари на основе рекомендаций Межведомственной комиссии по русскому языку.

Вот мы и добрались до главных заговорщиков. В Комиссию входят лингвисты и филологи из Института русского языка Российской академии наук. Они и определяют нормы русского языка.

Но учёные ничего не придумывают. Они только фиксируют нормы и правила, которые сложились в языке естественным путём.

Это правда, словари часто отстают от реальной речевой практики на годы, а то и на десятки лет. Так происходит, потому что лингвисты не могут внести слово в словарь сразу же, как только оно появилось в речи. Нужно понять, насколько распространилось это слово, надолго ли оно останется в речи или это временный тренд, провести исследования. Всё это требует времени.

В литературе начала XX века, например у Валентина Катаева, можно встретить слова рожденческий и рожденник – по аналогии с именинным и именинником. Но эти слова не стали широко распространёнными и не попали в словари. Так же как не попало в словарь заходеровское прилагательное деньрожденный, которое он придумал для своего перевода «Винни-Пуха». Если бы терминами Катаева и Заходера заговорила вся страна, словари не остались бы в стороне. Но этого не случилось, и у нас по-прежнему нет прилагательного для обозначения торта, который приготовили именно ко дню рождения.

А вот другой пример. Словари знают слово плацкарта в значении «проездной билет», но не знают слово плацкарт в значении «тип вагона». А мы с вами, наоборот, прекрасно знаем, что такое плацкарт, а билет называем просто билетом. А ещё словари знают слово функционал как математический термин, но понятия не имеют, что сейчас многие люди называют так набор функций сервиса или приложения.

Значит ли это, что плацкарта как вагона и функционала как набора функций не существует? Конечно, нет. Они активно используются в речи, а значит, существуют. И, думаем, скоро попадут в словари.

Вот ещё один пример. По правилам русскоязычные топонимы на – О нужно склонять: в Комарове, в Купчине, в Переделкине. Но в современной речи всё чаще звучат варианты: в Комарово, в Купчино, в Переделкино. И вполне вероятно, что через несколько лет словари и справочники закрепят новую норму.

А вот это не факт. Чтобы лингвисты закрепили в словаре новую норму, они должны увидеть, что:

1. так говорит большинство людей;

2. норма не противоречит правилам словообразования и логике языка;

3. слово или фраза не стали маркером безграмотности.

Фраза с днём рождением не проходит проверку вторым пунктом, потому что нарушает правила подчинительной связи в предложении. Зависимое слово должно стоять в той падежной форме, которую требует главное слово. День (чего?) рождения.

К глаголу ложить нет вопросов с точки зрения языковой логики. Зато он стал своего рода символом безграмотности и вызывает у многих людей приступ паники и граммар-нацизма. Когда вокруг слова появляется столько споров, у него нет шансов попасть в словарь.

Подробнее о языковой норме и перспективах разных слов мы расскажем в параграфах «„Кофе“ среднего рода – тоже нормально?» и «Дай вам волю, и зво́нить начнёте!»

Буква Ё появилась в русском языке больше 200 лет назад, но так и осталась чужой для нашей культуры. Кто-то за её игнор готов ломать лица, а кто-то даже не знает, где она находится на клавиатуре. Как же так вышло?

Давным-давно в диалектах, которые легли в основу русского литературного языка, буква Е под ударением после мягкого согласного читалась как О, но писали всё равно Е:

Степа, мед, теленок, береза

Так как отдельной буквы для обозначение этого звука не было, приходилось просто запоминать, что читается [б’ир’оза], а не [б’ир’эза].

Новгородцы были против такого расклада и в своих берестяных грамотах писали так, как слышали, то есть через О. Они возвели это правило в абсолют и забивали даже на ударение. Поэтому в текстах, созданных в Новгородской республике, встречаются чотыре, чоловек, чоло.

Как в своё время выяснил академик Яков Грот, букву Ё придумал Карамзин и использовал её преимущественно в письмах и рукописях своих произведений.

В типографиях новомодной литеры тогда, разумеется, не было. Поэтому даже при наличии буквы Ё в первоисточнике в напечатанной версии ставилась только Е. Первым исключением стали «И мои безделки» Дмитриева, опубликованные в 1795 году в Московской университетской типографии.

Через год в той же типографии Карамзин издал стихотворный сборник «Аониды», где встречаются слова зарёю, орёлъ, мотылёкъ, слёзы.

За любовь к Ё Карамзина и других литераторов часто критиковали академики. Они считали, что буква Ё делает русский язык слишком мещанским, а говорить надо через Е, ведь это фишечка элиты и прочих дворян.

Официальную прописку букве Ё оформил Владимир Даль в 1860-х. Он закрепил её написание в первом издании «Толкового словаря живого великорусского языка» сразу после буквы Е, тем самым начав холивар среди лингвистов, литераторов-энтузиастов и владельцев типографий. Последние напрягались больше всех, ведь никто не хотел тратить деньги, чтобы добавить в печатный станок ещё одну литеру. Конец всем спорам должна была положить комиссия Императорской академии наук в 1904 году. Но она так и не состоялась.

Первая русская революция, мировая война, октябрь 1917 года – обстановка в стране отбила желание дискутировать даже у самых заядлых поклонников Е с двумя точками. Вернул букву Ё в инфополе – ты не поверишь – известный «лингвист», автор работы «Марксизм и вопросы языкознания» Иосиф Виссарионович Сталин. Правда, этот товарищ не очень любил дискутировать.

Есть легенда, что 6 декабря 1942 года отцу нации принесли документы о присвоении нескольким офицерам генеральского звания. Речь шла о повышении Огнёва, а в бумагах фигурировал Огнев. Сталин якобы сильно возмутился и лично поставил две точки над буквой Е.

На следующий день в газете «Правда» последовали примеру вождя – буква Ё была на каждой странице. А через пару недель ребята из Наркомпроса выпустили декрет об обязательном употреблении этой буквы в школьных учебниках.

После XX съезда началась реабилитация жертв репрессий, а реабилитация буквы Ё закончилась. Её отменили вместе с другими сталинскими декретами. Остались только три рекомендации, актуальные и по сей день. Использовать букву Ё следует:

1. в словах, где она влияет на смысл: совершённый и совершенный;

2. в малоизвестных словах с неочевидным произношением: река Олёкма;

3. в словарях, орфографических справочниках и книгах для детей младшего школьного возраста.

Именно поэтому большинство текстов, по которым учились мы и наши родители, напечатаны без буквы Ё. Отношение к букве факультативное: можно писать, а можно забить болт.

Почему же Ё в итоге не прижилась? За 200 с лишним лет так до конца и не определились, что с ней делать. Сначала был звук, но не было буквы. Потом буква появилась, но полвека была в подполье. Когда её добавили в словарь, начались споры. Почти через 150 лет признали на государственном уровне, но ещё через 14 лет оставили факультативной.

Мы считаем, что пора сделать букву Ё обязательной на всех уровнях. Чтобы всякие Огнёвы и Алёхины перестали страдать из-за бюрократии и зваться Огневыми и Алехиными, только потому что так решила Тамара Никитична из паспортного стола.

Велик соблазн сказать: «Верь “Дерзкому репетитору”, читатель!» Но это был бы плохой совет. Мы не ходячие словари и сами совершаем ошибки. Но знаем, как их обнаружить и исправить. Давай разбираться по порядку.

Мы уже говорили, что лингвисты не выдумывают правила, а лишь наблюдают за языком и фиксируют свои наблюдения.

Лексикографы (специалисты, составляющие словари) создают картотеку примеров употребления слова или словосочетания и на основе этой информации определяют, что записывать в словарь. Они анализируют сайты, соцсети, газеты, журналы, современную литературу. Сейчас этот процесс автоматизирован и чаще всего для сбора материала используют программы и скрипты. Но некоторые лексикографы старой школы до сих пор перелопачивают источники вручную, пишут карточки и складывают их в специальные каталожные ящики – почти как Владимир Даль делал это в XIX веке.

Так же как биолог не может сказать: «Что-то мне не нравится это растение, пожалуй, сделаю вид, что его не существует», лексикограф не может сказать: «Фу, какое мерзкое слово, не будем включать его в словарь!»

Некоторых людей это расстраивает. Мол, уважаемые лингвисты, хватит потакать невеждам! Но мы уже говорили, что лингвисты не выдумывают правила, а фиксируют реальность. Если бы лингвисты изобретали нормы или выбирали их на свой вкус, словари существовали бы в параллельной реальности от настоящей языковой практики.

Только представь. Множество людей говорит меховой тапок, а лингвисты им в ответ: «Ничего не видим, ничего не слышим, правильно – “меховая тапка”!» Что произойдёт в таком случае? Люди будут говорить как привыкли, а не как написано в словарях. Большинство слов мы усваиваем в быту, услышав их от знакомых, в фильмах, песнях. Школьные учителя и университетские преподаватели влияют на нас, но не могут заставить говорить на 100 % грамотно. Не тапками же нерадивых учеников бить!

Можно даже больше.

Скажем, в «Орфоэпическом словаре» Рубена Аванесова рядом со словом шарф указаны две формы множественного числа: ша́рфы (правильное) и шарфы́ (не рекомендуется). Думаем, что Аванесов, как человек грамотный и любящий язык, не был в большом восторге от шарфо́в, но не упомянуть их он не мог, потому что многие люди так говорят.

Ещё один характерный пример – слова баннер, доллар и Твиттер. Если бы лингвисты не стремились отразить реальное положение дел, а записывали слова так, как нужно по правилам, со страниц словарей на нас смотрели бы банер, долар и Твитер.

Дела таковы. Обычно в заимствованных словах пропускаются удвоенные согласные: свитер, фитнес, шопинг, шопер, блогер, рэпер, спамер, сканер.

Но с современными заимствованиями это правило всё чаще нарушается. Если у нового слова уже есть в русском языке однокоренное заимствование с одной буквой, то и в новом слове будет одна буква. Например, в слове рэп одна П, поэтому и в слове рэпер будет одна, хотя в английском пишется rapper. Та же история со спамером и сканером.

Но у баннера, доллара и Твиттера никаких однокоренных заимствований с одной согласной не было, и они вошли в наш язык в том же виде, в каком появились в английском. Как бы лингвистам ни хотелось упорядочить термины и писать всё единообразно (то есть без удвоенных согласных), они не могут пойти против языковой тенденции.

По той же причине в словарях встречается двойная норма. Если слова с одинаковой частотой появляются в речи носителей и при этом не нарушают правила, словари указывают их как равноправные:

• тоннель и туннель;

• петербургский и петербуржский;

• ноль и нуль;

• наверно и наверное;

• двусторонний и двухсторонний.

Обычно со временем один из вариантов одерживает верх, и второе слово указывается в словаре как устаревшее, а затем и вовсе пропадает. Так произошло с йогуртом. В русский язык это слово вошло с ударением на первый слог, затем йо́гурт и йогу́рт стали равноправными, но в наше время второй вариант считается устаревшим и многие орфоэпические словари его уже не указывают.

Мы уверены, что со временем то же самое произойдёт с тапкой. Сейчас большинство словарей признаёт только женский род этого слова, но люди чаще произносят его в мужском. Вероятно, скоро тапок появится в словарях как разговорная версия, затем как допустимая, а там и до общеупотребительной недалеко.

То, что стопроцентная грамотность недостижима, не означает, что словари и справочники надо совсем отменить. Мы уже говорили, что язык развивается и меняется. Словари помогают держать эти изменения в рамках, отслеживать и контролировать. Не будь их, мы погрузились бы в хаос.

Можно привести такую аналогию. Дачник, который посадил картошку, надеется на хороший урожай. Идеально, когда картошка среднего размера, ровная, овальной формы. Мы бы хотели, чтобы всегда было так.

Но рост картошки невозможно контролировать. Часть вырастает слишком крупной, часть – мелкой, часть – невероятной извилистой формы. И всё же каждый год дачник сажает картошку в одно время. Удобряет землю, делает лунку, кладёт картофелину ростками вниз, ждёт всходов, окучивает, опрыскивает от вредителей и так далее.

Если не сделать этого, а просто разбросать картошку в чистом поле, урожай будет ещё хуже. А главная цель дачника – не получить идеальную картошку, а приготовить пюрешку с котлеткой. Так и главная цель носителей языка – не получить совершенную систему правил, а ясно выражать свои мысли и понимать других.

Фиксация слова в словаре – это всё равно что получение гражданства для иностранца. Сначала оно должно обжиться в языке, стать своим, обрести закономерности в написании и произношении. Иначе как убедиться, что новое слово с нами надолго, а не на пару месяцев?

Например, ещё несколько лет назад лингвисты спорили, какое обозначение телефона одержит верх в языке: сотовый или мобильный. Пока оба этих слова ещё понятны нам, но тенденция уже наметилась, и, скорее всего, сотовый со временем уйдёт в прошлое.

И всё же словари не такие отстающие от реальности, как нам часто кажется. Главное – взять в руки правильный. Если купите очередное переиздание Ожегова, не удивляйтесь архаичности лексики. А если достанете с полки 4-е издание «Русского орфографического словаря» Российской академии наук, то найдёте там Твиттер, торрент, смартфон, спам, стрит-арт и прочие современные слова. Кстати, они появились в словаре ещё в 2012 году.

Быстрее всего новые слова попадают в словари неологизмов, а с самыми большими задержками – в толковые. Но многое зависит от инициативы составителей. Нет единого правила, которое помогает понять, что слово прошло проверку временем и его можно включать в словарь. Это решение за лексикографами.

Да, ребята из «Грамоты. ру» сотрудничают с авторами современных словарей и обещают быть своего рода посредниками между лексикографами и носителями языка. Так что, если ты считаешь, что какому-то общеизвестному термину давно пора появиться в словаре, можешь написать об этом сотрудникам портала. Есть вероятность, что составители словарей прислушаются к твоему совету.

Есть несколько базовых правил, которые помогут тебе выбрать словарь.

Во-первых, смотри, кто издатель. Хорошо, если словарь подготовлен одним из академических институтов РАН, например Институтом русского языка или Институтом лингвистических исследований. Крупным профильным издательствам и сериям, например «Словари XXI века» или «Библиотека словарей ЭКСМО», доверия больше, чем маленьким региональным.

Во-вторых, попытайся раскопать информацию о составителях. Ориентируйся не только на образование и профессиональные достижения авторов, но и на годы жизни. Например, в словарях Дмитрия Ушакова (1873–1942 годы) и Сергея Ожегова (1900–1964 годы) не стоит ждать отражения современных норм, даже если недобросовестное издательство выпустило словарь всего пару лет назад и написало на обложке: современный.

Заклинаем тебя: никогда (слышишь? Никогда!) не проверяй значение слов по толковому словарю Владимира Даля. При всём уважении к этому учёному, он жил и работал в XIX веке, и данные его словаря к нашему времени уже устарели.

В-третьих, разделяй и властвуй. У каждого словаря есть свой профиль, это нужно учитывать. Значение слова проверяй по толковому словарю. Происхождение – по этимологическому. Написание – по орфографическому. Произношение – по орфоэпическому.

Если вдруг толковый и орфоэпический словари дают разные нормы произношения, доверять следует орфоэпическому, потому что его составители фокусировались именно на нормах произношения, а составители толкового словаря могли это упустить.

Наш корректор Лена просит обратить на следующий пример особое внимание, поскольку часто сталкивается в работе с такой ошибкой. Например, орфографический словарь говорит Хе́ллоуин, словарь имён собственных – Хэ́ллоуин, а толковый словарь – вообще Хэлло́уин, с ударением на второй слог. Что делаем? Проверяем значение по толковому, правописание – по орфографическому, ударение – по словарю имён собственных (пока в словари ударений Хе́ллоуин ещё не завезли).

В России много хороших словарей. Не нужно думать, что среди них есть самые правильные и самые надёжные. Но мы перечислим несколько, которыми сами пользуемся чаще всего.

4-е издание «Русского орфографического словаря» Российской академии наук. Это самый большой орфографический словарь русского языка: в нём 200 тысяч слов. По объёму с ним может сравниться только словарь Даля. Но тот, во-первых, толковый, а во-вторых, содержит много устаревших слов, а многие современные в него не входят. А вот «Русский орфографический словарь» регулярно обновляется и отражает лексику в актуальном состоянии.

«Большой толковый словарь русского языка» под редакцией Сергея Кузнецова. Это тот самый словарь, куда из-за поста Артемия Лебедева попал стейк.

«Русское словесное ударение. Словарь нарицательных имён» Майи Зарвы. Идеальный словарь для тех, кто не любит вариативные нормы. Тут не бывает разнобоя: среди всех вариантов ударения для каждого слова указан только один, наиболее распространенный в современной языковой практике. Увы, жаргона и сленга в словаре Зарвы не найдёшь, и это объяснимо. Словарь предназначается в первую очередь работникам радио и телевидения, поэтому отражает только нормы литературного языка.

«Справочник по правописанию и литературной правке» Дитмара Розенталя. Многие правила, которые вошли в третью и четвёртую главы этой книги, мы учили именно по Розенталю. Но рассказали их по возможности проще и с современными примерами.

Если к этому моменту ты представляешь, как мы барахтаемся среди горы бумажных книг и чихаем от пыли, то это не так. Если нужного фолианта нет под рукой, можно зайти на портал «Грамота. ру» и вбить спорное слово в поисковую строку в разделе «Словари». Так мы и делаем прямо сейчас, собирая примеры для этой главы.

Но если хочешь проверить правописание, лучше воспользуйся поиском на портале «Академос». Там всегда самые актуальные обновления орфографического словаря.

Ты наверняка и без нас это знаешь, но на всякий случай напомним, чтобы внести ясность. Феминитивы – это существительные, которыми обозначают женщин. Часто феминитивы образованы от однокоренных существительных мужского рода. Некоторые феминитивы «легитимны» и не вызывают вопросов в обществе: волчица, учительница, журналистка.

Другие, наоборот, способны разжечь такой бурный спор, что содержание текста отодвинется на второй план. Например: блогерка, авторка, редакторка или амбассадрица.

Чаще эти споры находятся не в лингвистической, а в политической плоскости.

Примерно по такой схеме развиваются диалоги в соцсетях последние 7–8 лет. Ничего общего с лингвистикой они, конечно же, не имеют.

Мы попробуем разобрать все аргументы, но главное – рассмотрим феминитивы с точки зрения развития русского языка. Никаких лозунгов и предубеждений – только непредвзятая лингвистическая аналитика.

Чтобы наш рассказ был живее, а информация нагляднее, мы построили эту главу в виде дискуссии, где Капибарин и Капибарыня придерживаются противоположных точек зрения, а мы пытаемся выяснить, на чьей стороне правда.

Кстати, по правилам этот лингвистический термин нужно называть феминатив. Но мы так привыкли к феминитиву, что настаивать на букве А во втором слоге уже бессмысленно.

Это неправда. Возможно, ты удивишься, но обычай называть женщин по-особому появился очень давно. В XVII веке феминитивы на Руси были распространены гораздо сильнее, чем сейчас.

На базаре можно было купить товары у калачницы, капустницы, кружевницы, ткальи или пряльи. Баню топила банщица, деньгами заведовала казначея, а от недугов спасала лечица – неплохая винтажная альтернатива докторке или докторессе.

Многие уверены, что все феминитивы образуются от мужских профессий с помощью суффиксов. Но это миф. Некоторые феминитивы не имели аналога в мужском роде. Например, роды принимала исключительно повитуха, никакой мужчина-повитух на Руси появиться просто не мог. Из таких феминитивов до наших дней дошли няня и прачка. Другие произошли от глаголов. Например, феминитив ткалья образовался от глагола ткать, а вовсе не от маскулятива ткач.

А некоторые феминитивы, хоть и образовались от мужских профессий, пережили своих прародителей. Скажем, в XVII веке существовал кружевник, в XIX веке – маникур, а до наших дней дожили только кружевница и маникюрша. Но последняя уступает в популярности более современному слову маникюрщица.

Феминитивы начали исчезать из русской речи в XX веке – в то же время, когда начали распространяться идеи равноправия. Совпадение? Не думаем.

В то время феминитивы, наоборот, вредили женщинам, загоняли их в стереотипные представления о том, как нужно говорить, как одеваться, к чему стремиться. Называясь «мужскими словами», женщины как бы говорили: не нужно выделять нас в отдельную группу, мы такие же, как и вы, товарищи мужчины. Можем занимать те же должности, носить брюки и воплощать стойкость и самостоятельность.

Теперь, когда о равных правах женщин и мужчин спорят меньше, происходит обратный процесс. Многие женщины выступают за увеличение феминитивов в речи, чтобы выделиться и стать видимыми.

А вот тут связь не так очевидна. На Руси феминитивов было больше, зато прав у женщин явно было меньше. Сейчас что-то похожее мы наблюдаем в арабских странах. Феминитивов в арабском языке полно, и создаются новые довольно просто. Они образуются с помощью одной буквы и не вызывают таких ожесточённых споров, как врачини и адвокатессы в русском языке. Но ни на Руси в эпоху Ивана Грозного, ни в современных арабских странах женщины не могли и не могут похвастаться бо́льшими правами, чем в современных европейских странах, где феминитивов сравнительно меньше.

Кажется, связь тут прямо противоположная. Феминитивы не подчёркивают равноправие полов, а наоборот – чётко отделяют мужчин от женщин как что-то принципиально иное.

И тут тоже нет прямой связи. В финском языке нет не только феминитивов, но и грамматического рода. То есть фразы строгая учительница влепила мне двойку и строгий учитель влепил мне двойку на финском будут звучать идентично. При этом две трети министров в правительстве Финляндии и половина депутатов в парламенте – женщины.

Или вот другой пример. В немецком языке слова fraulein и madchen (девушка) среднего рода. Значит ли это, что девушек в Германии угнетают и считают неодушевлёнными предметами? Вовсе нет.

Это правда, часто пол действующего лица можно определить по контексту. Например, из фраз мой друг – фотограф и моя подруга – фотограф сразу понятно, о мужчине или о женщине идёт речь. При этом феминитив не используется.

Но как только мы пытаемся поставить профессию в косвенный падеж, фраза начинает звучать неестественно. Я записалась на съёмку к своему фотографу – звучит нормально. Я записалась на съёмку к своей фотографу – странно. Феминитив здесь будет выглядеть логичнее: Я записалась на съёмку к своей фотографине.

Получается, мы живём в эпоху, когда нужно выбирать из двух стульев: либо привыкнуть к новым феминитивам, либо к новому синтаксису. Что выберешь ты?

Если все части речи априори писать в мужском роде, то мы запутаемся, о ком идёт речь: о мужчине или о женщине. Многим людям психологически важно это знать. Особенно когда речь о таких профессиях как гинеколог, уролог или психотерапевт.

В некоторых случаях имя и фамилия спасают. Например, никому в голову не придёт, что «психолог Кузнецова» – это мужчина. Но как насчёт несклоняемых фамилий? Инженер Кравчук – это мужчина или женщина? А доктор Уотсон?

Такие двусмысленные конструкции часто вводят в заблуждение. Например, мы, Марина и Витя, много лет были уверены, что в школе изучали математику «по Петерсону», а в университете – английский «по Бонку». Но потом оказалось, что Петерсон – Людмила Георгиевна, а Бонк – Наталья Александровна. То есть на самом деле мы изучали математику по Петерсон, а английский – по Бонк. Но по умолчанию решили, что авторы учебников – мужчины, и склоняли их как мужчин.

На самом деле не всё так просто. Мы путаемся с авторами учебников, потому что на обложке пишут инициалы, а не полное имя. Если бы вместо Н. А. Бонк стояла подпись Наталья Бонк, всё было бы очевидно.

Гораздо большую роль играют наши стереотипы. Давай проведём мысленный эксперимент. Попробуй представить эту сцену: дети столпились вокруг воспитателя и с любопытством разглядывали, как сварщик чинит трубу на крыше.

Признавайся, в твоей мысленной картинке воспитатель – женщина, а сварщик – мужчина. А что, если оба – мужчины? Или обе женщины? Или сварщик – женщина, а воспитатель – мужчина? Такое возможно, но мы руководствуемся стереотипом: обычно воспитателями работают женщины, а слесарями – мужчины. Хотя на деле бывает наоборот.

Так только кажется. На самом деле повсеместное внедрение феминитивов может всё усложнить.

Дело в том, что в русском языке мужской род указывает не столько на пол, сколько на человека как такового. Давай проведём ещё один мысленный эксперимент. Если мы спросим, кто твои любимые писатели, ты, вероятнее всего, назовёшь и мужчин, и женщин. А если мы спросим, кто твои любимые писательницы, ты назовёшь только женщин.

Если внедрить обязательное использование феминитивов, то будет непонятно, как обозначать смешанные группы людей. Придётся формулировать длиннее и сложнее. Сравни:

А как быть небинарным персонам? Для них придётся изобретать новые термины. А это противоречит закону языковой экономии.

Можем. Носители некоторых языков так и поступают. Например, в англоязычных медиа вместо привычного обозначения пожарного fireman (fire – огонь, man – мужчина) всё чаще встречается нейтральный термин firefighter (fighter – борец). То есть параллельно существуют три термина: fireman (пожарный), firewoman (пожарная), а вместе они firefighters (огнеборцы).

В русском языке такое словообразование провернуть сложнее, потому что слова образуются с помощью суффиксов, которые указывают на род. Огнеборец не может быть нейтральным, ведь в русском языке это слово мужского рода.

И ладно, если бы проблемы были только с профессиями. Нейтральность мужского рода глубоко проникла в нашу речь, и так легко её не выкорчевать: пришлось бы перекроить основы языка.

Например, мужской род обозначает местоимения (кто, некто, нечто, никто, ничто) и героев общеупотребляемых поговорок (дело мастера боится или кто не рискует, тот не пьёт шампанского). Очевидно, что эти слова и предложения подразумевают не только мужчин: местоимения и поговорки относятся и к женщинам. А заменить их на условно нейтральные слова будет сложно. Если попытаемся, то скорее всего мы перестанем друг друга понимать.

Придержи коней, Капибарин! Во многих сферах мы используем феминитивы и даже не задумываемся об этом. Например, когда обозначаем национальность и место жительства. Мы говорим: Русская крестьянка Марья Иванова первой заметила коня на холме. Нам даже в голову не придёт сказать: русский крестьянин Марья Иванова, хотя для истории неважно, человек какого пола заметил коня.

Тут всё дело в привычности слов русская и крестьянка.

Но в то же время слово крестьянин сохраняет нейтральный оттенок. Когда речь о группе людей, мы без раздумий скажем: Русские крестьяне Иван, Марья и Фёкла первыми заметили коня на холме.

Это слишком громкое утверждение, но доля правды в нём есть. Часто феминитивы кажутся нам неестественными не потому, что это новые и непривычные слова, а потому что они образованы не по правилам русского языка.

Словообразование – это не хаотический процесс. Суффиксы цепляются к основам не произвольно, а в соответствии со сложившимися закономерностями. Это похоже на сборку пазла. Чтобы детали крепко соединились, нужно, чтобы выступ одной из них по форме идеально совпал с выемкой другой. Иначе вместо красивой картинки соберёшь безумную кракозябру. Так и со словами. Нельзя просто заявить, что теперь от каждого слова мужского рода мы будем образовывать слова женского рода с помощью суффикса – К-. В некоторых случаях это сработает, а в некоторых нет. Давай сравним несколько феминитивов.

Программистка – хорошо звучит, берём.

Мастерка – уже что-то не то.

Врачка – совсем дико.

Нельзя нахлобучить суффикс – К- на любую основу и создать благозвучный феминитив. Даже далёкий от лингвистики человек почует неладное. Давай разберём несколько таких закономерностей.

Часть примеров в столбце справа ты узнаешь, а часть окажется непривычной. Мы намеренно выбрали такие слова, чтобы показать: есть тенденция, но она – не строгое правило. Иногда слово, которое идеально вписывается в закономерность, не закрепляется в языке.

То есть, когда человек говорит, что авторка звучит некрасиво, на самом деле проблема не в эстетике звучания, а в разрыве шаблона. Мы, как носители языка, привыкли, что слова образуются в соответствии с закономерностями. Мы можем не знать этих закономерностей, но мы чувствуем, если они нарушаются.

Но они не всегда устраивают женщин, занятых этим делом.

Мы начали этот параграф с мысли, что на словообразование сильно влияет контекст. У суффикса – ША в русском языке репутация сомнительная. Часто (но далеко не всегда!) за ним шлейфом тянется насмешливость или пренебрежительность: мэрша, ректорша, бухгалтерша.

Поэтому многие – вопреки языковой закономерности – предлагают альтернативные феминитивы с суффиксом – К-. Правда и с ним не всё гладко.

В других славянских языках (польском, чешском, украинском) феминитивы без проблем образуются с помощью – К-. Но в русском у этого суффикса слишком много функций, поэтому значения часто смешиваются и эффект получается комичный.

Например, с помощью – К- образуются:

• уменьшительные формы: кошечка, певичка, синичка;

• процессы: стрижка, линька, нарезка;

• названия продуктов: сгущёнка, тушёнка, печёнка.

Часто с помощью суффикса – К- образуются омонимы: слова, которые пишутся одинаково, но имеют разное значение. Финка – это и женщина, и нож. Чешка – женщина и обувь. Партнёрка – женщина и партнёрская программа. Об этом мы смонтировали смешное видео.

Ну что ж, давай подведём итоги и предположим, какая судьба может ждать феминитивы в русском языке.

Вариант первый. Все феминитивы будут образовываться с помощью суффикса – К-. Неуклюже, местами комично, зато просто.

Вариант второй. Все феминитивы будут составляться согласно языковым закономерностям, которые мы обозначили в таблице выше. Сложно, много нюансов и исключений, зато звучит естественнее.

Вариант третий (наименее вероятный). Привычные нам слова станут нейтральными, а феминитивы и маскулятивы будут образовываться с помощью суффиксов. Студент – нейтральный термин. Студентун – мужчина, студентка – женщина. Честно и равноправно, но слишком сложно.

Вариант четвёртый. Мы откажемся от феминитивов, а на пол будут указывать зависимые слова при существительном: наша президент, талантливая скульптор, эффективная менеджер. Удобно и просто, но непонятно, как согласовывать фразы в косвенных падежах. Нашу внимательную корректора Лену таким не проведёшь!

Мы запутались. Вы на чьей стороне?

Мы на стороне языка.

На этом этапе истории нельзя предсказать, как будет развиваться русский язык и что будет с феминитивами. Но наблюдать за процессом ужасно интересно.

А если ты сомневаешься, кто написал эту главу – автор или авторка, – мы дадим совет не с позиции лингвистики, а с точки зрения этики и здравого смысла. Тут лучше учитывать мнение каждого отдельного человека и называть женщину так, как ей самой больше нравится. Главу написала автор Марина, используя при подготовке научные работы лингвиста Ирины Фуфаевой, лекции филолога Светланы Гурьяновой и заметки редакторки Полины Шубиной.

Русский язык не умирает. Языки умирают только тогда, когда умирают его носители. Молодёжь с неологизмами – всего лишь возможности для ещё одного витка языкового развития.

Иностранные заимствования – не уникальная черта русского языка. Даже вездесущий английский не смог избежать заимствований и изменений. Мы уже убедились, что в каждой культуре есть борцы за чистоту речи. А многие, например французы и исландцы, борятся гораздо жёстче наших сограждан. Но в этом кроется опасность: запрет заимствований ведёт не к сохранению, а к уничтожению языка. Ведь тогда носителям не будет хватать слов в родном языке, и они перейдут на иностранный.

Лингвисты не придумывают, а фиксируют нормы языка. Иначе словари существовали бы в параллельной реальности от настоящей языковой практики.

Исключения – не блажь учёных и не ошибки в системе, а свидетельства развития языка. На каждое исключение есть своя увлекательная история, некоторые из таких историй мы разобрали в этой главе.

Вероятно, однажды мы будем пить вкусное кофе и говорить, что позво́ним внукам. И это не будет означать, что мы выжившие из ума старики. Просто так изменится языковая норма.

А вот что будет с феминитивами, мы понятия не имеем. Марина провела целое расследование, перелопатила кучу источников и прогнозов лингвистов. И единственный вывод, который она может сделать: ни один ответственный языковед не скажет наверняка, что будет с авторкой и редакторкой через пару десятков лет. Единственное, что мы можем посоветовать, – учитывать пожелания человека. Если девушка хочет быть авторкой, так её и представляй, хочет быть автором – тоже не обвиняй в патриархальности.

Марина предпочитает называться автором.

Витя, шутки ради, не против быть ни автором, ни авторкой, лишь бы книгу писать не мешали.

Ну вот и всё. А теперь, когда мы рассказали тебе матчасть, пора переходить к практическим рекомендациям.

Одно дело – знать, как устроен язык, а другое – уметь им пользоваться. Поэтому мы и написали главу про стилистику. Ведь учить тебя правилам написания слов бесполезно, если ты не сможешь эти самые слова корректно использовать в речи.

И если в школе в разделе «Стилистика» изучали стили художественной речи, то мы сосредоточимся на живом русском языке. На котором говорят на улицах, в соцсетях и медиа. На примерах летающих котлет, воскрешения продавщицы и небанальных подкатов к девушке мечты покажем, как говорить правильно, а неправильно – не говорить.

Почти в каждой книге для начинающих авторов информационных текстов ты найдёшь рекомендацию «старайся следовать принципу „одна мысль – одно предложение“». Это хороший совет, особенно для тех, кто злоупотребляет придаточными, причастными и деепричастными оборотами. Короткие предложения помогают навести в тексте порядок и как можно проще и нагляднее передать информацию читателю.

Но ведь наша цель не всегда просто передать чёткие данные. Иногда мы хотим создать атмосферу, подробно описать обстановку, свои чувства, мысли. И тут короткими рублеными предложениями не обойтись.

Давай разбираться, как писать длинно, но при этом просто.

Основное правило: хорошо, когда подлежащее и сказуемое стоят рядом, а второстепенные члены не разделяют их.

Сравни, как звучало бы это предложение, если бы мы разнесли подлежащее и сказуемое по разным концам предложения:

Пока найдёшь глагол, забудешь, кто в этом предложении действующее лицо, и упустишь суть. Больше примеров таких предложений ищи в любом законодательном акте.

Лучше всего выносить главную мысль в начало, а затем наращивать детали. Это гарантирует, что читатель не упустит суть, даже если не станет дочитывать предложение до конца. Именно так мы и сделали в первом примере.

Но это не единственный путь.

Если важно сначала погрузить читателя в контекст, можно начать с второстепенных слов и описания обстановки, а основное действие оставить на конец. Главное – не разлучать грамматическую основу.

Чаще всего путаница в тексте возникает, когда в предложении слишком много придаточных, причастных и деепричастных оборотов, сравнений, уточнений, вложенных конструкций. Такое предложение похоже на спутанный клубок, где главное тесно переплетено с второстепенным и непонятно, что к чему относится.

Разберём на примере.

Тут три главные мысли:

1. кот достал котлету и начал её есть;

2. хозяева ушли;

3. кот торопился успеть до их возвращения.

И несколько сопутствующих:

1. котлета оставалась сочной;

2. кот мурчал и распушал хвост;

3. хозяева начнут кричать и грозиться веником.

Уловить связь между этими фактами сложно. А теперь заменим некоторые деепричастия и причастия глаголами. Вжух – и клубок смыслов распутался:

Гораздо лучше, правда?

Старайся составлять предложение так, чтобы в нём было одно главное действие и все придаточные, причастные и деепричастные обороты поясняли именно это действие. А если в одном предложении собралось больше трёх оборотов, это верный признак, что предложение перегружено и нужно перефразировать.

А теперь скажем пару слов в защиту деепричастий.

В статьях и книгах по копирайтингу часто советуют избегать этой части речи. Мол, это застывшее во времени действие – невнятное, слабое, в сто раз хуже красавчика глагола. И тут есть доля правды. Чаще всего деепричастия можно заменить на глаголы, и текст от этого только выиграет.

Например, подпишитесь на нас в Телеграме и читайте посты о капибарах звучит лучше, чем подписавшись на нас в Телеграме, вы сможете читать посты о капибарах.

Но иногда без деепричастий не обойтись. Они помогают показать последовательность действий и их иерархию.

Глагол яркий и заметный, он указывает на главное действие. Деепричастие скромнее, оно обозначает добавочное действие при основном. Сравни два примера:

Тут главное – что кот ел котлету. Деепричастие скромно указывает, как именно кот её ел.

Тут оба действия равнозначны. Чуешь разницу?

Во-первых, читать классиков, чтобы хорошо говорить и писать, – это вредный совет. Грамотная речь XIX века сейчас звучит тяжеловесно и помпезно, не говоря уже об устаревшей лексике. Если начнёшь подражать Достоевскому, современникам будет сложно тебя понимать.

А во-вторых, классики так филигранно владели словом, что могли и длинное предложение сделать понятным. Не будучи профессиональным писателем, нащупать эту грань сложно. Давай попробуем разобраться на примере гигантского предложения из повести Льва Толстого «Два гусара»:

Кошмар, правда? Но даже при беглом чтении смысл не ускользает. Дело в том, что тут всего одна мысль: в такую-то эпоху был съезд помещиков и кончались выборы. Всю суть можно отразить простой формулой:

Даже если упустить часть описаний эпохи, суть не ускользнёт. Но присылать такие длинные предложения в чат с друзьями мы всё же не советуем.

И дело не только в архаичности толстовского слога: тут разный контекст потребления информации. Как люди читают Толстого? Специально выделяют пару часов свободного времени, плюхаются с книжкой на диван и смакуют каждую мысль, каждый оборот речи.

Как люди читают переписку с друзьями или посты в соцсетях? На ходу, на бегу, одной рукой открывая дверь маршрутки, одним глазом глядя на светофор. Тут не до любования слогом автора. Главное – уловить суть. Поэтому в повседневной жизни важно писать ёмко и коротко.

Начнём этот параграф с экскурсии в дивный мир витиеватых объявлений в автобусах. Если ты ездишь в общественном транспорте, наверняка узнаешь их. А если нет, мы за тебя чертовски рады, потому что фразы ниже пропитаны равнодушием к читателю и обжигают холодом, как зима в Якутии.

Выделенные слова в примерах выше – отглагольные существительные. Когда-то они были живыми глаголами и обозначали действие, а потом их превратили в мёртвые существительные, как Саурон – человеческих королей в назгулов. Мёртвые, потому что они растягивают и замедляют фразы, ведь им всегда нужен вспомогательный глагол. Смотри, как сильно удлиняются фразы:

Войти → осуществить вход.

Оплатить → осуществить оплату.

Перевозить → осуществлять деятельность по перевозке.

Мы даже не замечаем, как мёртвые слова попадают в нашу речь. Впитываем их из школьных справочников, слышим в выступлениях политиков и учёных. Поэтому нам кажется, если говорить мудрёно, легко сойти за умного. Ключевое слово – сойти.

Но на самом деле такие объявления не справляются со своей задачей. Ведь их главная задача – донести сообщение до пассажиров. А для этого лучше формулировать проще и жечь сердца людей глаголом, а не замораживать отглагольными существительными.

Так ведь лучше, правда?

К сожалению, говорим.

Прислушайся к друзьям и знакомым. Наверняка кто-то из них осуществляет покупку машины или реализовывает план обучения, вместо того чтобы просто покупать машину и учиться. Так происходит, потому что отглагольные существительные прилипчивые. Сегодня ты слышишь их в речи чиновника, завтра видишь в автобусе, а послезавтра начинаешь встраивать в свою речь.

Но конкретно с тобой такого не случится. Ведь ты прочитал этот параграф, а значит, предупреждён и сразу распознаешь врага.

Не бывает плохих частей речи, бывают бестолковые авторы. Мы и сами набили кучу шишек, пока не поняли, что есть как минимум две ситуации, когда отглагольные существительные не портят текст.

1. Перед тобой простое короткое предложение. Существительных мало, они не сцепляются в адский поезд и не усложняют смысл:

2. Важно сделать акцент не на самом действии, а на процессе или явлении.

Например, в предложении «Редактура отняла все силы» мы делаем акцент на редактуре. Если сказать «Мы устали, пока редактировали текст», смысл уже чуть-чуть изменится. Главным станет мы, а редактура отойдёт на второй план.

У тебя бывает такое, что говоришь с увлечённым человеком, но совсем его не понимаешь? Рассказывает много, с энтузиазмом – аж глаза горят, – но ты теряешь нить повествования уже на второй минуте беседы.

Такое часто случается с людьми, слишком хорошо знающими свой предмет. Они переоценивают знания собеседников и заваливают их специфическими терминами.

Филологи не исключение. Нам жаль, но многие глубокие, содержательные, интересные книги о русском языке написаны так сложно, что их невозможно читать без словаря или без четырёх лет филфака за плечами. Но может, это и к лучшему. Ведь, если бы все, кто занимается языком профессионально, умели рассказывать о сложных вещах наглядно и легко, наша книга никогда не появилась бы на свет. В ней просто не было бы смысла.

В этом параграфе разбираемся, когда термины могут навредить устному или письменному тексту. И что делать, если термина не избежать, а у собеседника уже глаза на лоб лезут и мозг дымится. Главное правило: если вместо термина можно использовать общеупотребительный аналог, используй его.

Чем проще и точнее ты сформулируешь мысль, тем больше людей её поймёт. Нет, это не сделает твою речь беднее и примитивнее. Наоборот: мастерски владеет языком не тот, кто знает много умных слов и старается чаще использовать их в разговоре, а тот, кто умеет в нужный момент подобрать такие слова, чтобы собеседники лучше его поняли.

Когда мы (Марина и Витя) учились в университете, мы восхищались, как одна из наших преподавательниц умела заразить интересом к Булгакову любую аудиторию. Она читала лекции для участников научных конференций, для нас, журналистов, для студентов непрофильных колледжей и для школьников. Это были разные лекции: разные темы, разная глубина погружения в них, разная терминологическая база. Но преподавательница умела найти подход к каждому.

Это высший пилотаж. Обычно в быту такое владение языком не требуется. Достаточно уметь переключаться из режима «щебечу с коллегами на птичьем» на «говорю с родными».

Но и тут могут возникнуть сложности. Что считать специфическим термином, а что общеупотребительным словом? Часто эта граница относительна. То, что ещё вчера казалось редким словом, уже сегодня может войти в привычный обиход. Ты же не станешь называть смартфон коммуникатором, а визажиста – косметом, правда? А как быть с ресёрчем, а с консёрном?

Ниже опишем две ситуации, когда термины на сто процентов уместны.

1. Когда в культуре появляется понятие или явление, оно получает название. И в этом случае термины оправданны. Не стоит называть барбершоп парикмахерской, а коучинг – учёбой, потому что это совершенно разные понятия. Подробнее об этом мы говорили в части «Стыдные вопросы о русском языке».

2. Когда речь о профессиональном сленге и аудитория его понимает. Например, в лингвистических книгах можно встретить термин префикс вместо привычной большинству со школы приставки. В этом случае термины уместны, потому что лингвисты не изучают приставки, они изучают именно префиксы. Использовать специфические термины – значит говорить с аудиторией на одном языке.

Если без терминов ну совсем никак, объясняй собеседнику или читателю их смысл. Давай определение, приводи аналогии и примеры. Удачные приёмы можно подглядеть у авторов научно-популярной литературы.

Вот так биолог Александр Панчин в книге «Сумма биотехнологии» объясняет, что такое мутации в молекулах ДНК:

Классно, правда? Да, сравнение мутаций с ошибками в словах не на 100 процентов точная аналогия. Но благодаря ей читатели без медицинского образования могут хотя бы примерно понять, о чём речь.

Пользуясь приёмом аналогий, можно объяснить кому угодно что угодно.

Попробуй объяснить бабушке или пятилетнему ребёнку, чем ты занимаешься на работе. Используй любые доступные средства: бытовые аналогии, примеры, истории, которые с тобой приключались. Домашка будет считаться успешно выполненной, если собеседник тебя поймёт.

Бывает, термины людям знакомы и привычны, но их всё равно толком никто не понимает. Они на слуху, но что они такое и зачем они нужны – неясно. Ты можешь убедиться в этом, если зайдёшь на сайт любого магазина бытовой техники.

Многие слова в описании приборов звучат как «бла-бла-бла, давайте дальше». Мы воспринимаем их как мусор и просто проскальзываем по ним взглядом.

Когда автор называет классную функцию или характеристику, но не объясняет, зачем она потенциальному покупателю, это и есть фичеризм.

Разберём на примере.

Первый вариант плох, потому что просто называет функцию товара. Второй лучше, потому что объясняет суть этой функции. Третий идеален, потому что объясняет, как приспособление пригодится в быту.

В любой ситуации, когда нужно в чём-то убедить собеседника, не просто объясняй суть функции или открытия, но и рассказывай, почему это важно и как человек сможет использовать это в жизни. Это всегда плюс 100 очков к убедительности.

У тебя возникало чувство, что в близкого человека вселился чиновник и теперь он говорит так официально и путано, будто не про ремонт на кухне рассказывает, а выступает на заседании правительства?

Спорим на десяток щелбанов, что в речи такого человека ты найдёшь конструкции со страдательным залогом и отглагольные существительные. Давай разберёмся, что это за черти бездушные и как они портят нашу речь.

Действительный и страдательный залоги – это качества глагола. Действительный залог указывает, что кто-то делает что-то.

Страдательный залог указывает, что что-то делают с кем-то или чем-то.

Зачем эти залоги вообще нужны? А чтобы расставить акценты и показать, кто тут главный.

Чаще всего предложения со страдательным залогом звучат слишком официально и как бы создают невидимую дистанцию между автором и читателем. Без них текст живее и проще.

А ещё часто страдательный залог используют, когда хотят замаскировать правду и снять с себя ответственность.

Но это не значит, что страдательный залог – абсолютное зло. Если бы он только портил тексты, русский язык давно отказался бы от него.

Иногда начинающие авторы, начитавшись советов по копирайтингу, начинают бояться страдательного залога как огня и везде исправляют его на действительный. Делать этого не нужно. Запомни принципы ниже, чтобы не путаться.

Используй страдательный залог, когда важен результат, а действие и тот, кто его совершает, неважны.

Например, в предложении Метро открывается в 06:00 нам всё равно, кто открывает метро. Важно, что можно спуститься в подземку и спокойно поехать по своим делам.

Если упоминаешь того, кто совершает действие, выбирай действительный залог. С ним звучит проще и красивее.

Вот ещё один пример.

Но почему тогда мы называем его в конце предложения? Непонятно, на чём автор хотел сделать акцент: на том, что капусты больше нет, или на виновнике этого происшествия. Если капибара важна и мы её называем, лучше использовать действительный залог: Капибара съела вилок капусты.

В таблице ты видишь по два варианта одной и той же фразы, но одна в страдательном залоге, другая – в действительном. В каждой паре выбери подходящий вариант и объясни свой выбор.

Уважаемый читатель!

К моменту написания этого параграфа нами в совершенстве был освоен птичий язык средств массовой информации. Мы совершили качественный прыжок в отрицательном росте понятности своих текстов. Прямо сейчас ты наблюдаешь высвобождение смыслов и девитализацию грамотности посредством выдумывания слов, которые звучат якобы солидно. Если у тебя произошло задымление ягодиц и тебе хочется совершить хлопок от злости, то мы тебя понимаем: не жди стабилизации положения, сразу переходи к следующему абзацу.

Ну что, страшно?

Давай попробуем снова, но на этот раз будем использовать человеческий русский.

К моменту написания этого параграфа мы в совершенстве освоили птичий язык средств массовой информации. Наши тексты стали непонятными, из них пропали смыслы и грамотность, потому что мы начали использовать слова, которые звучат якобы солидно. Если у тебя от этого горит *опа и хочется взорваться от злости, не жди, пока мы сами справимся: переходи к следующему абзацу.

Вот эти слова помогли нам тебя запутать:

отрицательный рост – падение;

высвобождение – удаление, увольнение;

девитализация – убийство;

задымление – пожар;

хлопок – взрыв;

ожидание стабилизации – бездействие.

В этом параграфе поговорим эвфемизмы.

Эвфемизмы – это нейтральные слова, которыми заменяют другие, более резкие, грубые и неприличные, а иногда просто не принятые в обществе выражения. Бывает, что употребление эвфемизмов оправданно. Например, мы говорим пенсионерка, а не старуха, чтобы не грубить.

Но часто эвфемизмами маскируют не грубости, а нейтральные слова и выражения. Это звучит жеманно и нелепо. Например, когда пенсионерку называют женщиной элегантного возраста или дамой серебряного возраста, это звучит неуместно. Как будто говорящий стесняется возраста, считает старость чем-то стыдным, требующим словесной маскировки.

Это не единичный случай. Ситуации, когда с помощью эвфемизмов маскируют обычные явления и общеупотребительные слова, часты. Например, когда говорят, что женщина не беременна, а в интересном положении. А менструацию называют эти дни, Красная армия пришла или даже тётя из Краснодара приехала. Как будто беременность и менструация – это что-то неприличное.

А ещё мы часто употребляем эвфемизмы, когда хотим сгладить углы и боимся расстроить собеседника. Так, новые знакомые вместо честного «Думаю, нам не стоит больше видеться» говорят: «Я тебе напишу». А HR вместо «Вы нам не подходите» сообщает: «Мы вам перезвоним». В результате собеседник в замешательстве: правда напишет или не решился честно сказать? Правда свяжутся или просто не хотят сообщать неприятные новости и надеются, что сам догадаюсь?

Но чаще всего к эвфемизмам прибегают СМИ, чтобы не разводить панику. Так авиакатастрофа становится жёсткой посадкой. Тонкая грань между этими терминами определяется числом жертв. Но иногда эвфемизмы – это чистой воды манипуляция.

В примерах выше эвфемизмы – зло.

С виду безобидные синонимы, на самом деле – лицемеры, трусы и подлецы. Скрывают истинный смысл происходящего. Они похожи на людей, которые говорят гадости сладким голосом и при этом мило улыбаются. Отвратительно, правда? Вот и в текстах так же.

Пожар не будет менее опасным, если назвать его задымлением. А кража не станет более законной, если назвать её присвоением государственных средств.

Иногда эвфемизмов не избежать. Например, в официальных документах никто не позволит тебе честно назвать граждан, ведущих асоциальный образ жизни, наркоманами и пьяницами. Но в повседневной жизни от эвфемизмов надо избавляться. Если речь не про Волдеморта, смело называй вещи своими именами.

Салют, читатель! Витя написал этот параграф на утреннем рассвете и спрятал в нём ценное сокровище, а именно – рассказ про излишества в русском языке. Если твой главный приоритет в жизни – быть всегда на стиле, тебе просто необходимо разобраться в плеоназмах и тавтологии, чтобы не потерпеть полное фиаско. И не стоит пугаться этих страшных терминов, сейчас ты узнаешь все начальные азы, даже если это твоё первое знакомство с видами речевой избыточности. Только не прыгай вверх от радости, испытывая эмоциональные чувства от новых открытий.

Абзац выше похож на стол, который накрывает бабушка к твоему приезду. Всё, конечно, выглядит вкусно, но готовить салат с ананасами и бутерброды с икрой было всё-таки лишним. Так и от слов утренний, ценное, главный можно было избавиться, ведь есть их всё равно никто не будет.

Плеоназмом называют речевые обороты, в которых слова повторяют смысл друг друга.

Аншлаг – это объявление, что все билеты проданы. Аншлаг не может быть наполовину или частичным, поэтому слово полный лишнее. Дебют – это и так первое выступление, он не бывает вторым или десятым.

В примере выше обстоятельство повторяет смысл глагола. Невозможно предупредить через неделю или в процессе действия.

Иногда плеоназмы бывают в тему. Некоторые древнегреческие ораторы использовали их, чтобы сделать речь выразительнее и ярче, а русские классики – для усиления эмоциональной окраски. В таких случаях плеоназм – не речевая ошибка, а стилистический приём.

Например, Чехов для создания комического эффекта в рассказе «Унтер Пришибеев» писал:

Так автор делал акцент на тупости героя. Видимо, Пришибеев считал, что труп может быть и у живого человека.

Достоевский, чтобы сделать акцент на переживаниях героини, использовал два синонима в одном предложении:

Общий вывод такой: если можешь пояснить за плеоназм, используй.

Тавтология – другой вид речевой избыточности. В отличие от плеоназма она даже не пытается скрыть повтор: нагло использует два одинаковых корня в словосочетании или в пределах одного абзаца.

Тавтология может быть оправданна только в тех текстах, где необходимо повторять одно и то же слово, чтобы донести смысл. Подобное часто встречается в официально-деловом или научном стиле. Ведь, если что-то лишний раз не уточнить, юристы или учёные могут съесть заживо:

В остальных случаях однокоренные слова лучше заменять синонимами. Au revoir!

Короче, слова-паразиты – это типа как паразиты в природе. Ну то есть сами без хозяина вроде как не выживут, потому что смысла никакого не несут, поэтому и лепятся к другим словам. Типа вот можно же не говорить бесит, конечно, капец, а просто сказать бесит. Но не всё так просто.

Иногда паразиты в природе как бы чуть-чуть полезны: они фактически защищают хозяина. Допустим, от аллергии и бронхиальной астмы.

Слова-паразиты, в принципе, тоже бывают полезны. Они типа помогают нам заполнять паузы в речи. Ну короче, если мы ещё не решили, как правильно сформулировать мысль, паразиты, на самом деле, спасают от неловкого молчания.

В принципе, с паразитами живётся не так уж и плохо, ну а без них всё-таки лучше. Просто слушать эти слова в устной речи достаточно невыносимо. А если в качестве паразита выступает в некотором роде мат, это вообще кошмар.

Наверное, ты уже догадываешься, что выделенные слова в тексте выше – паразиты и их можно смело удалять из текста без потери смысла.

Чаще всего мы злоупотребляем паразитами в устной речи. Даже у грамотного человека то и дело проскальзывают фактически, кстати, в принципе, однако, ну как его там и наше любимое – и она такая, а я такой, а потом она такая…

Чтобы избавиться от паразитов в разговорах, следуй классическому совету Андрея Макаревича: «Давайте делать паузы в словах». Паузы и заминки в речи звучат приятнее, чем паразиты, а ещё создают дополнительные смысловые акценты. Сразу понятно: вот тут важная мысль закончилась, тут собеседник размышляет, а тут даёт тебе время обдумать своё высказывание.

На письме паразитов меньше, потому что нас никто не торопит и есть время точнее и чётче сформулировать мысль. И всё же в текстах они тоже встречаются. В роли паразитов могут выступать любые слова и сочетания, которые не несут смысловой нагрузки: местоимения всех типов, вводные слова, наречия, частицы, любимые выражения автора, которыми он злоупотребляет или которые использует не к случаю.

Да-да, выделенные в примерах выше слова – тоже паразиты. Если убрать их из текста, он станет короче и будет звучать чище.

Предлагаем простое упражнение. Открой любой свой текст и присмотрись к нему. Уверены, ты найдёшь хотя бы пару слов, которые можно удалить без потери смысла.

Мы не можем перечислить в этой книге все слова паразиты: их слишком много, они постоянно эволюционируют и размножаются. Но с опытом ты научишься их находить. Это как печь пироги: можно изучить сотню способов испортить выпечку, но лучше просто начать печь и усвоить тонкости на практике.

И, наконец, последняя категория паразитов – матерные слова. Наверняка у тебя в жизни был хотя бы один собеседник, которого можно охарактеризовать как «матерится через слово». Общаться с такими людьми не очень приятно. Смысл приходится буквально выковыривать из горы ругательств. Но, если прислушаешься, ты заметишь, что ругательство обычно появляется там, где на письме мы поставили бы запятую.

Нет, это не безумное совпадение. Мы уже говорили, что слова-паразиты помогают избежать неловких пауз в разговоре. А запятые чаще всего как раз ставятся там, где в устной речи мы делаем паузы.

Эту особенность можно использовать с пользой. Если сомневаешься, нужно ли ставить запятые, произнеси предложение вслух. Там, где захочешь выругаться, почти наверняка нужно ставить запятые. (Это, конечно шутка, но не совсем.)

Знаешь, что делает эту книгу по-настоящему дерзкой? Вот этот вот параграф, в котором мы учим материться. В какой ещё книге по русскому языку ты встретишь подобное? А навык этот полезный, особенно когда заходишь в комментарии к какой-нибудь новости… так и хочется отпустить парочку нецензурных словечек. А чтобы потом не было проблем, такие словечки нужно маскировать.

Начнём с того, что никаких правил по запикиванию мата не существует, как и официального перечня матерных слов. Зато есть рекомендации и советы от РКН.

Маскировать следует всем известные слова на Х, П, Е, Б и их производные. Делать это нужно с помощью звёздочек так, чтобы матерное слово не проявлялось полностью.

В идеале нужно оставлять только первую и последнюю буквы нецензурного слова, остальные – маскировать звёздочками.

https://t.me/derzkij_repetitor/824

Но и этой информации достаточно, чтобы материться в текстах правильно. Главное – этим знанием не злоупотребляй. Прелесть мата в том, что он может передать эмоции, которые без мата словами не сформулируешь. А частое его употребление только обесценивает его значение. Поэтому не надо так, матерись дозированно!

Давненько не говорили про словари, давай исправлять эту несправедливость. В этом параграфе речь пойдёт про расширение семантики – это когда ненормативное значение слова со временем становится нормативным.

В середине прошлого столетия говорить отойти в значении «уйти» было стилистической ошибкой, ибо слово означало «умереть, перестать существовать».

Со временем у слова расширилась семантика и его вторым значением стало «отлучиться, уйти на время». Поэтому сейчас можно смело отходить и не бояться стилистических ошибок:

Сесть или присесть

Подобное произошло и с парой сесть – присесть. Ожегов писал, что присесть значит «сесть на короткое время или в недостаточно удобной позе». Употреблять это слово в другом значении было фатальной стилистической ошибкой:

Но потом романтизация криминала привела к повсеместному употреблению слова присесть. Им заменяли слово сесть, ибо последнее ассоциировалось с мотанием срока на зоне. В своём словаре Кузнецов зафиксировал эту норму, расширив семантику слова присесть. Теперь хоть обприседайся, не ошибёшься:

Как мы уже говорили, расширение семантики – естественный процесс для русского языка. Многие стилистические ошибки со временем становятся нормой. И на этот процесс сложно повлиять.

Представлять собой или представлять из себя? Я путала эти фразы до восьмого класса, пока в моей жизни не появился он: грубый, язвительный и чрезвычайно помешанный на грамотности учитель химии. У него был издевательский, но чертовски эффективный метод обучения: воспринимать все стилистические ошибки учеников буквально.

Например, я говорила: «Коническая колба представляет из себя…»

А химик передразнивал: «Коническая колба представляет из себя хлорид аммония и углекислый газ, а ваш рот представляет из себя глупости. Садитесь».

То есть химик настаивал, что нужно говорить представлять собой. А фразу представляет из себя он воспринимал буквально, как будто что-то вытекает или вытекает из чего-то.

К концу восьмого класса я получила моральную травму, страх аудитории и знание, что на публике лучше ничего не представлять из себя. Представлять собой – можно. Но это был неверный вывод.

Представлять собой – быть кем-то.

У фразы представлять из себя два значения.

1. Прикидываться, изображать себя кем-то.

2. Быть кем-то.

Представлять собой – это стилистически нейтральная фраза, употребляй её в устной и письменной речи без опаски.

Представлять из себя – разговорное выражение. Его допустимо употреблять в непринуждённой устной речи, но тебя могут понять превратно. Ведь у фразы два значения: «быть» и «прикидываться».

Орфография – это раздел лингвистики, который мы изучаем, потому что в русском языке не работает правило «как слышим, так и пишем».

Чем старше язык, тем больше в нём тонкостей правописания. Веками и десятилетиями менялось написание и произношение слов, старые нормы отмирали неравномерно и накапливались в виде исключений. Поэтому английская и французская орфографии сводят с ума, а от ирландской просто хочется запереться в средневековом замке и плакать. Зато относительно молодые финский и турецкий языки вызывают зависть: в них за редкими исключениями всё как слышится, так и пишется.

Русский язык находится где-то посередине. Обойдёмся без рыданий в замке, но правила учить всё же придётся. Чтобы стало проще и интереснее, мы обернули каждое правило в свою историю: будем изучать язык с народными сказками, русскими рэперами и диктаторами.

Возможно, это звучит безумно, но дай нам шанс.

В соцсетях часто можно встретить критику чиновников, которые без бумажки двух слов связать не могут. Но их можно понять и простить. Ведь они просто следуют давней традиции, которая зародилась ещё в Древней Греции: читать ту речь, что подготовил спичрайтер.

У античных коллег ситуация была куда сложнее. Публично поболтать в те времена любили, а вот расставлять знаки препинания – нет. Их просто не существовало.

Первым предложил знаки препинания Аристофан. До этого типичный текст мог обходиться не только без привычных нам тире и запятых, но даже без заглавных букв и пробелов. Прочитать такую речь с листа и без запинки было испытанием для серьёзных пацанов. Благодаря Аристофану стало понятно, в какой момент нужно сделать паузу и какой длины.

Со временем знаки пунктуации развивались и стали выполнять дополнительные функции: предупреждать об изменении интонации, акцентировать внимание на важном отрывке. Но самое главное – они стали средством выразительности, передающим авторский замысел. Без них порой сложно понять, что имеет в виду собеседник.

Зачем же тебе учить правила пунктуации, если ты не выступаешь на конференциях и втайне не пишешь байопик о собственной жизни? Всё просто. Чтобы тебя лучше понимали при общении в соцсетях. Ведь одна неверно поставленная запятая может сорвать свидание с той красоткой или тем красавчиком из «Тиндера»… А о важности грамотной рабочей переписки мы лучше вообще промолчим.

Начнём с простого предложения. Разберём постановку тире между подлежащим и сказуемым и пунктуацию при однородных членах. Потом плавно перейдём к сложному – научимся ставить знаки в предложениях с сочинительной, подчинительной и бессоюзной связью. А дальше погрузимся в правила оформления прямой речи, использования многоточия и другие хитрые моменты пунктуации.

Постановку тире можно сравнить с ездой по Садовому кольцу в Москве: вроде все учили правила дорожного движения, но по факту рулят как хотят. Такая же ситуация и в пунктуации. В школе рассказывали, куда надо ставить тире, но в голове осталась лишь сноска: «На художественные произведения правило не распространяется». Вот с тех времён каждый уважающий себя повелитель текстов творит с тире всё, что вздумается, объясняя свой выбор авторской пунктуацией и «ятаквидением».

https://t.me/derzkij_repetitor/613

Но вот что считаем мы: если по твоим текстам не ставят пьесы по всему миру, а коллеги не цитируют твои письма в курилке, то лучше соблюдай правила пунктуации.

Чтобы рассказать про постановку тире между подлежащим и сказуемым, мы нарисовали схему. Она показывает возможные комбинации частей речи. Если они соединяются стрелками, то тире ставится.

Обрати внимание, что между инфинитивом и числительным и наоборот тире не ставится. А теперь давай разбёрём эту схему на олдскульных мемах, чтобы проще было запомнить.

Существительное + существительное

Инфинитив + инфинитив

Числительное + существительное

Есть ещё слова-подсказки: это, значит, вот. Видишь их? Они прямо кричат, что нужно ставить тире.

Розенталь отмечает ещё несколько частных случаев, которые встречаются гораздо реже, но всё же могут попасться тебе на глаза.

Тире при параллельных конструкциях или противопоставлении.

Видишь? В этом примере сказуемое выражено прилагательным, но тире всё равно ставится из-за параллельной конструкции.

Тире при наличии паузы или логическом делении предложения.

Это ужасно – смеяться над котёнком, который наелся и спит.

Хотя сказуемое выражено наречием на – О, мы ставим тире, чтобы подчеркнуть паузу при чтении.

Тире после ряда однородных членов.

Правило продолжает действовать, даже когда подлежащих несколько.

А теперь давай позовём котов, миллиардера и инженера, чтобы разобрать ситуации, когда тире ставить не надо.

Если перед сказуемым стоит частица НЕ, вводное слово или сравнительный союз, тире тебе не понадобится.

И запомни ещё один момент. Если подлежащее и сказуемое поменять местами, правило сломается, а тире отменится:

Но:

Ну а что всё-таки делать, если чувствуешь себя гениальным автором и хочешь ставить тире везде, где только можно? Мы тоже об этом задумались и подготовили на сладкое в конце параграфа целую главу про авторскую пунктуацию.

Знаешь этот момент, когда получается вырвать у жизни хоть немного времени и встретиться с друзьями – за стойкой со свежевыжатыми соками, на кухне или просто у какого-нибудь камня на опушке леса? Локация не так важна, главное – атмосфера. Все рассказывают забавные истории, делятся свежими сплетнями и много шутят.

И если в общении с друзьями ты перечисляешь факапы недели делая паузы между словами, то, когда пишешь маме в Ватсапе, нужно знать два правила. Не рассказывать плохие новости и верно ставить запятые. Мама что, зря тебя водила за ручку в начальную школу? Конечно, не зря. И сейчас мы это докажем, напомнив пару правил.

Но сначала вспомним, кто такие эти ваши однородные члены. Если это главные члены предложения, то они выполняют одну и ту же синтаксическую функцию. Вот сразу несколько однородных сказуемых:

Однородные второстепенные члены предложения отвечают на один и тот же вопрос и относятся к одному и тому же слову.

Для связи однородных членов используются сочинительные союзы. Они бывают соединительными (и, да, тоже, также), разделительными (или, либо) и противительными (а, но, зато, однако).

Обрати внимание, что запятая ставится не перед союзом, а между однородными членами. В таких местах часто ошибаются и добавляют лишний знак.

Но вот засада! Иногда слова только притворяются однородными. Смотришь на них: вроде зависят от одного и того же слова, но они не однородны. Чтобы вычислить шпионов, обращай внимание:

• характеризуют ли слова предмет с одной и той же точки зрения;

• можно ли вставить между ними союз.

Чтобы всё закрепить в голове, приведём два примера. В одном будут неоднородные, в другом – однородные слова.

Запятую не ставим, прилагательные характеризуют стол с разных точек зрения. Новый – это про возраст, обеденный – про назначение.

Прилагательные характеризуют столы с одной стороны: дают информацию о материалах. Слова однородные, союза нет, поэтому запятую ставим.

В конце мудрость. Не забывай в выходные писать маме и ставить запятые, когда рассказываешь о своей насыщенной событиями жизни.

– Я только спросить, – говорит бабка, продираясь сквозь очередь других бабок в кабинет к врачу шестой поликлиники. Это пример уточнения. В жизни выделяется паузой негодования и стервозным характером, а в русском языке – запятыми и тире.

Во сколько? Куда именно? Как это сделать? Чаще других уточняют обстоятельства места, времени и образа действия.

Уточняем место:

Уточняем время:

Уточняем образ действия:

Когда речь заходит об уточнениях, всегда обращай внимание на контекст. Иногда уточняющие обстоятельства не те, кем кажутся. Например, вот в этом предложении уточнения нет:

В этом примере дед сидит в коридоре, который находится между кабинетами. Понятно, что ничего не понятно, поэтому мы нарисовали картинку.

А в этом предложении мы уточняем конкретную часть коридора, где сидит дед:

Не менее часто уточняют определения: цвет, возраст, размер.

Уточняющие определения конкретизируют не только своих братьев по части речи, но и местоимения этот, тот, такой, каждый, один. Поэтому, если встретишь подобный пример, не пугайся, обособляй.

По умолчанию выделяй уточнения запятыми, но если захочешь сделать акцент, то тире тебе в помощь:

Понимаем, правило сложное. Поэтому предлагаем немного отдохнуть от больницы и потренироваться находить уточнения, отправившись в Твин Пикс. Работает упражнение так: нужно соединить предложение из левого столбика с объяснением из правого.

Уточнения изучили, но есть ещё пояснения, которые помогают вывозить базар и пояснять бабкам за место в очереди. Давай научимся их различать.

Уточнения конкретизируют слово или фразу, сужают их значение:

Пояснения пересказывают то же значение другими словами, объясняют смысл:

Видишь? Обычно пояснения идут в связке с пояснительными союзами именно, а именно, то есть. Поэтому пропустить запятую довольно сложно.

Обособляются не только слова, но и целые предложения.

Если пояснительного союза нет, используется тире.

Одно упражнение хорошо, а два ещё лучше. Если тоже так считаешь, попробуй понять, перед тобой пояснение или уточнение?

Ну что ж, мы дали тебе знания. А умение их применять, как и стрессоустойчивость в очередях, приходит с опытом.

Расстановка знаков в сложных предложениях – это основа основ пунктуации. Если не разбираешься в этом, то считай, что ничего не знаешь, Джон Сноу. Потому эта и следующая главы – самые важные в части. Как говорят в интернетах: «Это база!»

Начнём со сложносочинённых предложений – это такие коммунисты в мире русского языка. Их грамматические основы обладают равными правами и объединены верой в светлое будущее сочинительными союзами, перед которыми чаще всего ставится запятая. И, в отличие от реальной политики, тут нет партийной элиты.

Если предложение огромное, как собрание сочинений Ильича, для разделения частей используй точку с запятой. Так не запутаешься.

В этом предложении и так семь запятых при однородных членах. Точку с запятой использовали, чтобы чётко отделить одну часть сложного предложения от другой.

В редких случаях, установленных революционным комитетом русского языка, используется тире:

1. Резкое противопоставление или значение следствия.

Коммунизм в третьей части противопоставляется темницам и оковам.

2. В первой части предложения есть подлежащее, но нет сказуемого.

Тире ставится даже в том случае, если грамматические основы двух частей состоят только из подлежащих.

3. Короткие конструкции.

Два предложения настолько короткие, что можно поставить тире, чтобы акцентировать внимание.

Получилось всё запомнить? Если да, значит, ты в ловушке. Ведь это русский язык, тут невозможно без исключений.

Запятые и тире не ставь:

1. Если у частей сложносочинённого предложения есть общий второстепенный член или придаточная часть.

2. Если обе части предложения содержат вопрос или восклицание.

Где будет собрание и кто его председатель?

Здесь пройдёт собрание и я его председатель!

Тотальное подчинение, вся власть у избранных, остальные без прав. И это не краткий пересказ рандомной антиутопии, а объяснение структуры сложноподчинённых предложений.

Здесь царит строгая иерархия, как в двухуровневых городах мрачного будущего. Есть главная часть, которая управляет придаточной с помощью подчинительных союзов – местного аналога коррумпированной полиции.

Логика такая же, как и в сложносочинённых предложениях. Видишь союз? Ставь запятую:

Но сложное предложение на то и сложное, что в нём много нюансов в пунктуации. Для удобства собрали их в табличку.

А теперь лирическое отступление. Даже в самых мрачных фантазиях на тему будущего всегда находится место любви, самопожертвованию и вере в добро. Как и в правилах русского языка находятся исключения.

А ещё придаточную часть легко перепутать с фразеологизмом. Если видишь конструкции во что бы то ни стало, что есть мочи, кто во что горазд и так далее, запятую тоже ставить не надо:

Что объединяет хорошие шутки и сериал «СашаТаня»? Абсолютно ничего. В бессоюзных предложениях похожая ситуация. В них нет союзов, которые объединяют грамматические основы. Всё держится на крепкой смысловой связи.

Чтобы написать эту главу, пришлось рискнуть психологическим здоровьем и посмотреть залпом сразу несколько серий этого комедийного сериала. Главный инсайт: следить за отношениями Саши и Тани бессмысленно, а знания об отношениях бессоюзных частей смысл имеют. Ведь в зависимости от того, какая мысль объединяет грамматические основы, выбирается конкретный знак препинания.

Арсенал у нас такой же, как раньше: запятая, точка с запятой, двоеточие и тире.

Запятую используй, если части бессоюзного предложения очень близки по смыслу.

Этот эпизод из первой серии показывает, что события происходят в одно и то же время, в одном и том же месте. Близко по смыслу? Да. Поэтому стоит запятая.

Точку с запятой ставь, когда части по смыслу далеки друг от друга и/или запятых в предложении и так много.

Хотя по смыслу эти события связать невозможно, они произошли за одну сцену во второй серии. Поэтому ставится точка с запятой.

Двоеточие пригодится тебе, когда одна часть предложения поясняет смысл другой. В таких случаях на место двоеточия можно поставить союз потому что.

С тире, как всегда, много нюансов, поэтому лови очередную табличку.

Два главных вывода, которые стоит запомнить после прочтения этой главы:

1. части бессоюзных предложений тоже отделяются знаками препинания;

2. вместо русского ситкома лучше в десятый раз пересмотреть все сезоны «Друзей».

Прежде чем прочитать эту главу, попробуй запить малосольные огурчики из погребка твоей матушки свеженьким молочком. Но лучше приготовь таблетки от кишечного расстройства прежде, чем решишься на такой эксперимент.

Зачем мы написали эту глупую шутку? Чтобы напомнить тебе, что такое сложный союз продуктов в кишечнике и что запятые в сложных союзах ставятся в зависимости от контекста.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ, ПОТОМУ ЧТО, ПЕРЕД ТЕМ КАК и другие составные союзы встречаются только в сложноподчинённых предложениях. Проблема в том, что эти союзы могут либо входить в придаточную часть целиком, либо разделяться запятой посередине. В этой главе мы сосредоточимся на последних.

Ставь запятую между частями союза, если выполняется хотя бы одно из перечисленных условий:

1. Перед составным союзом есть отрицательная частица НЕ.

2. Перед составным союзом есть частицы ТОЛЬКО, ДАЖЕ, ХОТЬ, вводные слова или наречия.

3. Первая часть составного союза входит в ряд однородных членов предложения или параллельных конструкций.

4. Логическое ударение падает на первую часть составного союза.

В этом примере акцентируется внимание на отсутствии знаний. Поэтому запятая разбивает союз. Но может быть и по-другому.

В остальных случаях разделять составные союзы запятой не стоит. И чтобы это запомнить, необязательно проводить рискованный гастрономический эксперимент.

Наверняка ты слышал все эти весёлые теории о скрытых смыслах мультфильмов Миядзаки. Что, мол, Тихиро работала на Юбабу в борделе, а не в банях для духов, и мультик вообще о проституции.

Много интересного пишут и о милом толстячке Тоторо и его соседках-девочках, которые, вероятно, оказываются мертвы к концу истории. Не бойся, это не спойлеры, а просто любопытные фанатские теории.

Чем мы хуже? Придумали для тебя ещё одну теорию, про соседа То и русский язык. Поехали.

У маленьких братьев Что и Если был сосед То. Играя вместе, мальчики часто ссорились. Тогда между ними ложилась змейка Запятая. Но, когда в одном предложении с Если и Что появлялся пухлый и голодный проводник смыслов То, он с рёвом съедал Запятую. Ребята сразу же объединялись: капец страшный был То, хоть и стоял от братьев в предложении далеко.

Отсюда и пошло правило: при стечении союзов ЧТО и ЕСЛИ запятая не ставится, если дальше в предложении есть слова ТО или ТОГДА.

Про соседа Тогда рассказывать не будем, хотя он тоже любит есть Запятые. А пока держи примеры о приключениях Что, Если и То.

В предложении есть ТО:

В предложении нет ТО:

Получилось всё запомнить? То-то же!

Как открыть банку килек двумя ложками и тапкой? Как установить противотумбочковые щитки для мизинцев ног? Как жениться и остаться холостым? На эти и многие другие вопросы ты не найдёшь ответы в этой главе, зато узнаешь, нужно ли ставить запятую перед союзом КАК. А это знание, если верить популярным запросам в Гугле, тебе точно пригодится.

Почему же людей мучает навязчивое желание отделить слово КАК от остальной части предложения и поставить лишнюю запятую? Потому что иногда тяжело отличить сложноподчинённое предложение с этим союзом от составного сказуемого или сравнительного оборота. Но не бойся страшных терминов. Сейчас мы всё разложим по полочкам и тебе не придётся лишний раз гуглить.

После изучения таблички чувствуешь сильное желание всегда ставить запятую перед КАК? Нам с Мариной хорошо знаком этот симптом. Сейчас будем лечить!

Выучить всё это нереально, но ты мечту свою лелея, решай проблему гениально! Открывай книжку, когда засомневаешься. Но будь осторожен: если будешь долго смотреть в таблицы, таблицы начнут смотреть в тебя.

Есть такие слова, которые хочется взять и… обособить. Мы называем их хамелеонами. Например, наречия и наречные выражения (в то же время, зачастую и и так далее), которые путают с вводными, из-за чего ставят лишние запятые.

Вот особенно может быть только наречием, поэтому само по себе никогда не выделяется запятыми с двух сторон.

Но это же русский язык, всё не может быть так просто. Есть два случая, когда запятая нужна.

Если оборот, который поясняет или уточняет предложение, начинается с особенно, выделяй этот оборот запятыми с двух сторон. Например, если к обороту можно задать вопрос кто именно?

Ставь запятую перед особенно, если это слово стоит перед союзом в сложноподчинённом предложении.

Обрати внимание, что запятая ставится перед особенно, а не перед когда. То же относится и к случаям, где особенно стоит перед если.

Теперь тебе не страшны коварные хамелеоны в тексте, особенно если это предложение с особенно. Но что же касается других наречий? Как отличать их от вводных слов?

Способ № 1. Попробуй удалить подозреваемое слово из предложения. Если структура и основной смысл сохраняются, перед тобой вводное слово. А если начинает сыпаться, то другая часть речи. Вот два примера.

Если удалить в конце концов, потеряется акцент на времени и смысл предложения изменится. Перед нами не вводное слово.

Удаление в конце концов не помешает флюидам копирайтинга излучаться, структура и основной смысл остаются без изменений.

Способ № 2. Вводные слова не члены предложения, а значит, к ним не получится задать вопрос. Сравни:

Задать вопрос невозможно, поэтому безусловно – вводное слово.

К слову безусловно можно задать вопрос. Эффективный (насколько?) безусловно. Перед нами член предложения, запятую не ставим.

Способ № 3. Если описанные выше приёмы не работают, обращай внимание на контекст и смысл, который вкладывает автор. Вот тебе ещё два примера.

Если контекст подразумевает, что вебинара по альтернативной истории ждали долго и с нетерпением, запятую ставить не надо, перед тобой наречие. В этом случае слово наконец тесно связано с глаголом начался, от которого можно задать вопрос когда?

Наконец – вводное слово и требует обособления, если перед ним есть ещё несколько событий, а это последнее.

Поздравляем! Теперь ты знаешь, как приручить хамелеона.

Обратить внимание на фаната теорий заговора в комментариях к посту – ошибка. Начать с ним спорить – фатальная ошибка. Но, если ты их допустил, тебе нужна тактика. Например, использовать речь оппонента, чтобы доказать, где конкретно он заблуждается. Как это делать правильно, рассказываем ниже.

Но сначала вспомним теорию. Прямая речь дословно воспроизводит чужие слова, поэтому коверкать их запрещено. Состоит она из двух частей: самой прямой речи и слов автора, которые указывают, кто говорит или при каких обстоятельствах. В зависимости от расположения прямая речь по-разному оформляется. Как именно? Разберём на примере популярных теорий заговора.

Если прямая речь находится внутри абзаца, в этом виноваты рептилоиды используй кавычки. Если с прямой речи начинается абзац, ставь тире.

При оформлении диалогов прямая речь каждого персонажа – это отдельный абзац, который всегда начинается с тире. Но это не самый частый кейс в повседневной жизни. Гораздо полезнее знать, как выделять прямую речь внутри абзаца. Тут есть несколько вариантов.

1. Если прямая речь идёт после слов автора, ставим двоеточие. Пример выше это наглядно демонстрирует, но мы придумали ещё один, чтобы наверняка запомнилось.

Обрати внимание на расположение точки. Она ставится в самом конце предложения, в отличие от многоточия, восклицательного или вопросительного знака, которые всегда идут перед закрывающей кавычкой. И это не заговор масонов, это реалии русского языка. Сравни два предложения и запомни их на всю жизнь:

2. Прямую речь перед словами автора выделяй с помощью запятой и тире.

Как и в ситуации из первого пункта, многоточие, восклицательный или вопросительный знаки ставятся после прямой речи, а вот запятая тогда исчезает. Оформляй всё это так:

3. Когда прямая речь оказывается внутри слов автора, используется двоеточие перед кавычками. И – в зависимости от строения предложения – тире или запятая после кавычек.

Есть ещё четвёртый случай, который встречается у Розенталя и любителей пунктуационных извращений. Это слова автора внутри прямой речи. Сейчас такой прием используется в основном в художественной литературе, поэтому не будем забивать тебе голову лишней информацией. Лучше вернёмся к фанату теорий заговора из начала главы.

Когда разгромишь оппонента логичными аргументами, цитируя его ложные доводы, он даже не сможет достойно ответить и сказать, что ты безграмотный. Ведь твоё оформление прямой речи безупречно. А если всё-таки продолжит спор, скажи, что ты рептилоид.

Приведи дыхание в привычный ритм. Успокаивай своё дискурсивное мышление, с каждым выдохом расслабляясь и отпуская знания из прошлой главы. Избавься от мыслей о кавычках и тире, сосредоточься на запятой. Она – твой ключ к душевному равновесию.

Надеемся, что эта мантра поможет тем, кто устал запоминать правила из прошлой главы. Ведь с помощью всего лишь одной запятой можно превратить прямую речь в косвенную. В итоге получится сложноподчинённое предложение, где главная часть – слова автора, а придаточная – прямая речь. При этом необязательно передавать речь дословно, используя междометия, вводные конструкции и прочие незначительные детали.

В зависимости от того, какой смысл закладываем в предложение, мы используем разные союзы.

В повествовательных предложениях, где просто констатируется факт, одна часть присоединяется к другой с помощью союза будто или что.

Если в косвенной речи задаётся вопрос, используются кто, что, какой, где, почему, когда.

Переданный с помощью косвенной речи вопрос называется косвенным. В отличие от прямой речи, в нём не надо ставить вопросительный знак.

Когда основной посыл – это побуждение к действию, ставится союз чтобы.

Медитация завершена!

Наш корректор очень хотела исправить фамилию главного героя этого параграфа, но мы не дали ей совершить это преступление против народной любви. Ведь какой он Стэйтем, когда каждый ровный пацан знает, что он Стетхем?

Если хочешь доказать окружающим, что в своём познании ты преисполнился мудрости, процитируй уважаемого человека, например Джейсона Стетхема. В этом тебе помогут кавычки, в которые заключается любая цитата. И неважно, если Стетхем этого не говорил.

Цитата, в отличие от прямой речи, не сопровождается словами автора. Если хочешь указать ссылку на источник, засунь её в скобки. Оформляется это так:

Ставим точку после ссылки на автора, а не после самой цитаты.

Бывает, что нужно пояснить отдельное слово или фразу героя, чтобы читатель правильно понял контекст. Тогда вставляй авторскую реплику в квадратные скобки.

Иногда нет смысла цитировать слова полностью, важно сделать акцент на конкретных отрывках. Пропуск текста в этом случае обозначай многоточием.

Бывает, что нужно процитировать отрывок, в котором уже используется многоточие. Тогда, чтобы не запутать читателя, для обозначения пропуска мы используем вот этот страшный знак: <…>.

Например, у нас есть длинная реплика Стетхема, размышляющего перед братвой на сходке: Тогда я задумался, что такое любовь… Что я готов за неё отдать… Что она отдаст за меня… Что важнее – она или свои пацаны… И понял, что всё это не важно, если есть стаканчик безалкогольного мохито. При сокращении многоточие мы оставляем многоточием, а пропуск обозначаем специальным знаком:

Если знаешь много цитат, возникает соблазн вставлять их при каждом удобном случае: во время спора с котом, на научной конференции или свидании. Но иногда лучше перевести слова уважаемого человека в косвенную речь. Например, когда в цитате очевидная информация, это звучит нелепо и вычурно и сложно воспринимается.

В завершение этой главы хочется процитировать одного мудрого травоядного млекопитающего из подсемейства водосвинковых.

«Все перечисленные правила работают не только со Стетхемом, но и с цитатами любых других людей» (Сева Капибарский).

На первый взгляд, с кавычками всё просто и интуитивно понятно. Видишь слово в необычном значении? Ставишь кавычки. Хочешь акцентировать внимание? Закавычиваешь. С названиями книг, фабрик, партий и всего подобного поступаешь аналогично.

Но если присмотреться, то кавычки оказываются очень коварными. Иногда они пытаются пробраться в наши тексты там, где совсем не нужны. А иногда наоборот: без них текст превращается в бессмысленную кашу. Разбираемся, когда держать свои шаловливые ручонки подальше от кавычек.

Есть пять ситуаций, когда кавычки точно будут лишними:

1. Устойчивые выражения:

2. Слова после фразы так называемый:

3. Названия, в которых присутствуют слова имени и памяти:

4. Названия, написанные латиницей:

5. Слова, которые хочется выделить интонацией:

Ох и любят некоторые многоточия… Причём почему-то думают, что раз знак так называется, то точек должно быть как можно больше….. Как будто это не знак препинания, а мышка бежала, хвостиком махнула и знатно навалила в конце предложения……………………….

Запоминай. Многоточие – знак препинания, который выглядит как три точки в ряд. И никак иначе.

Вставлять многоточие в текст нужно крайне дозированно, с умом и по правилам.

Первое правило. Многоточие обозначает незаконченность высказывания. С восклицательным и вопросительным знаком оно дружит: ставь многоточие после ! или ? если надо:

Так как одна точка уже есть в самих знаках ! и ? после них ставятся только две точки. И ещё: о пробеле после многоточия забывать тоже не стоит.

Второе правило. Многоточие указывает на паузы и заминки в речи, в предложениях и отдельных словах.

Третье правило. Ставь многоточие, когда нужно показать, что кусок цитаты не совпадает с началом и концом предложения в цитируемом тексте, хотя в основном тексте выступает как самостоятельное предложение.

Четвёртое правило. Ставь многоточие, когда нужно указать на пропуск внутри цитаты.

Когда ты запомнишь все четыре основных правила, отгадай загадку. Что объединяет многоточие и клюкву в сахаре?.. Лучше наслаждаться ими дозированно…

Ирина – астролог, бьюти-блогер, бизнес-тренер и нутрициолог. Она ведёт сразу несколько аккаунтов в соцсетях и пишет длинные посты. Её подписчики часто оставляют токсичные комментарии и критикуют Ирину за безграмотность.

Она думает, что хейтеры завидуют её бешеному успеху, а на все нападки отвечает: «Вообще-то это авторская пунктуация, могу себе позволить». В чём права Ирина? Права ли она хоть в чём-то? Давай выясним!

На границе между авторской пунктуацией и безграмотностью стоит контрольно-пропускной пункт под названием «Сознательность». И не каждого пропустит строгий таможенник Русский Язык. Нужно предъявить замысел.

Когда автор раз за разом сознательно отступает от действующих норм пунктуации ради художественной выразительности, у него формируется характерный стиль. Например, Салтыков-Щедрин часто использовал скобки в сатирических целях:

А Горький был самым известным фанатом тире. Он ставил его для усиления акцента даже там, где обычно вообще никакой знак не ставится:

Даже если предположить, что известные авторы знали далеко не все правила, в их пунктуации была системность. Знаки ставились осознанно и преследовали художественный замысел, поэтому такую пунктуацию можно называть авторской.

Но если про классиков всё понятно, то как относиться к Ирине – позволительно ли ей нарушать правила? Логика примерно такая же. Если знаки ставятся хаотично, в зависимости от настроения и ретроградного Меркурия, то никакая это не авторская пунктуация, а банальная безграмотность. Если есть замысел и системность, почему бы и нет.

У Марины и Вити отношения с русским языком развивались по-разному, едва ли не противоположно. Каждый прошёл свой путь, но к моменту написания этой книги мы оказались в одной точке и теперь смотрим на изучение языка одинаково.

Мы решили отразить это в заключении. Читай первую часть сразу после этого вступления, чтобы узнать историю Вити. А затем переверни книгу и прочти историю Марины. Текст на пересечении двух историй, выделенный полужирным, – это и есть точка, в которой мы встретились. В ней мы надеемся встретить и тебя.

Мои отношения с русским языком можно сравнить с отношениями гражданина и тоталитарного государства. Русский язык говорит мне, что делать, я не задаю лишних вопросов и просто делаю. Надо поставить здесь запятую? Хорошо, будем ставить. Нужно писать И вместо Ы? Без проблем, как скажете. Почему это так работает? Да какая разница.

Такое халатное отношение к языку выручало где-то до девятого класса. В старшей школе, а потом уже в университете правил и разнообразных нюансов становилось больше – зазубривать всё без понимания причинно-следственной связи было неэффективно, да и попросту скучно. Поэтому с учёбой начались проблемы. Чем больше было плохих оценок, тем больше было плевать. (Хотя итоговый экзамен на третьем курсе журфака я сдал на четыре, чем горжусь.)

Я не знал, буду ли связывать жизнь с русским языком, но судьба решила за меня. Когда вернулся из армии, Марина позвала работать в маркетинговое агентство – писать тексты для известных брендов. Звучало круто, решил попробовать.

На работе я столкнулся с последствиями своего безразличия. Я знал, как надо писать круто, но часто делал ошибки из-за отсутствия системных знаний. Самостоятельные занятия не давали особого результата, учить правила, как это делали в школе, было всё так же скучно.

Тогда я начал писать для нашего внутреннего проекта «Дерзкий репетитор». Он научил меня задавать вопросы, прослеживать закономерности и рефлексировать на тему языка.

Почему букву Ё так часто игнорируют? Понятия не имею, давай выясним. По какому принципу ставят знаки препинания? Как же логично, что они передают паузы и смысловые нюансы при чтении, – странно, что я раньше об этом не размышлял.

«Репетитор» заново открыл для меня русский язык, сделал его притягательным. Я стал исследователем-любителем, который каждый день делает открытия. И неважно, что эти открытия давно сделал кто-то другой. Важно, что я полюбил русский язык, стал задавать больше вопросов и лучше понимать, почему появилось то или иное правило, а главное – перестал так много ошибаться.

Русский язык для меня перестал быть набором догм, а превратился в огромный детективный роман, который по количеству происходящих событий, загадочных тайн и хитрых интриг может соревноваться лишь с мировой историей.

Чтобы избавиться от языкового снобизма, нужно всего лишь… осознать, что язык нельзя выучить, его можно только изучать. И дело не в огромном количестве правил и исключений. Просто нормы вариативны и динамичны. Меняются правила написания, роды, ударения и лексическое значение слов. То, что было актуально пару десятилетий назад, сегодня могло уже устареть.

Что это значит? Что сноб, который с пеной латте у рта шипит, что кофе мужского рода, а потом победно сверкает глазами, защищает вовсе не русский язык, а свой привычный образ жизни. Он не будет настаивать, что, например, метро тоже мужского рода. Потому что у метро род изменился около шестидесяти лет назад, когда современные языковые снобы ещё даже не родились. А вот кофе проводит операцию по смене рода прямо у нас на глазах – это ещё пережить надо!

Как быть в такой ситуации? Знать, что кофе пока ещё мужского рода, но понимать, что ему логично и естественно обрести в русском языке средний род, не сокрушаться по этому поводу и не третировать собеседников.

Когда я перечитываю свои школьные сочинения, мне часто бывает стыдно. Не за количество ошибок, а за снобизм и позёрство.

Каждое предложение было фаршировано большим количеством вводных слов, причастных и деепричастных оборотов – не зря же я училась их обособлять! Если в тексте была прямая речь, авторские слова непременно находились в середине – чтобы продемонстрировать сложную пунктуационную эквилибристику. И, разумеется, определения я выбирала позаковыристее: воротнички не белоснежные, а кипенно-белые; опыт не подходящий, а релевантный; всё делалось не за час, а в течение часа.

Словом, каждый текст просто кричал: «Автор знает правила русского языка, смотрите, как умеет!»

Прошло много лет, прежде чем я осознала, что неправильно пользуюсь языком. Он должен быть средством, которое помогает мне объяснять людям свои мысли и чувства. А я использовала его как самоцель, священное знание, владение которым нужно постоянно выставлять напоказ.

Знаешь эту расхожую сцену в фильмах, когда каратист-злодей долго красуется, показывает сложные стойки и выпады, а герой невозмутимо вырубает его одним ударом? Мораль в том, что мастер не тот, кто может показать больше приёмов за один поединок, а тот, кто грамотно оценит ситуацию и выберет парочку самых эффективных.

С языком то же самое. Не нужно демонстрировать читателю все свои знания в одном тексте. Нужно чётко понимать, какую мысль хочешь донести, и выбрать подходящие слова и конструкции. Это осознание помогло мне, во-первых, писать понятнее, во-вторых, перестать бросаться на людей, если они поставили неправильное ударение или не обособили вводное слово.