Малка не собиралась становиться феей. Но вот она оказывается в Алфее, главной школе Магического измерения. Знакомиться с ученицами и преподавателями, пытается привыкнуть к необычности этого мира и справиться со своими врождёнными способностями. И даже не чувствует, что где-то рядом пробудилось нечто чудовищное.
I
В начале миров не было ничего, кроме огня. Этот огонь не был похож на Пламя Дракона. Нет, это был ненасытный, уничтожающий все на своем пути огонь. И из этого огня вышел Тан. Был он сам подобен огню, сжигая целые миры, заливая кровью планеты, уничтожая города. И не было такой силы, такого воина, что могли бы его остановить.
Лишь Король и Королева Домино вместе с Командой Света смогли одолеть его в жесточайшей схватке, хоть и дорого заплатили за свою победу.
Они знали, что нет такой тюрьмы, нет такой крепости, которая смогла бы удержать его. И тогда они отправились в Лес, лежавший так далеко, что ни один маг, ни одна фея или ведьма не вступали под его сень многие и многие века. В том лесу рос огромный ясень, шире сотни объятий и выше тысячи локтей. Ему-то и предстояло стать тюрьмой для Тана.
Побеги омелы крепко стянули запястья Тана, обвились около его шеи, приковали его к дереву. Ветви ясеня сами сплелись в клеть вокруг него, а листья покрыли ее, скрыв пленника от взгляда живых и мертвых, наделенных магическим даром и несведущих, солнца и звезд. Но за мгновение до того, как последние ветви, извиваясь подобно змеям, спрятали лицо Тана, Орител, храбрый воин и мудрый правитель, встретил взгляд монстра. И увидел он, что не было во взгляде этом страха или раскаяния, но так же, как и до пленения плясали в нем безумные, дьявольские огоньки. И когда тени веток начали падать на лицо Тана, один Орител услышал шепот, почти неотличимый от шелеста листвы, и слова эти навсегда врезались в его память. Но вот листья полностью покрыли клетку, отправились в обратный путь герои, и только король все повторял в мыслях своих последние слова Тана. И лишь Марион, жене своей он, назвал их: «Не навсегда».
Проходили часы, пробегали дни, пролетали года… Тан оставался в заточении. Лицо его, обвитое омелой, было совершенно спокойно, глаза, бывшие когда-то изумрудно-зелеными, были закрыты. Но, тем не менее, Тан видел все. Он видел, как горела планета Домино, но не позволил сердцу дрогнуть от восторга; видел, как Темный Феникс разрушает школы, но не дал лицу озариться и тенью улыбки. Единственным, на что он по-настоящему обращал внимание, было время. Он чувствовал, как время бежит, подобно тому, как бежит сквозь пальцы песок. Он почти слышал, как одна секунда сменяется другой. И он понял, что в этом — вся власть и самая могущественная, непобедимая сила.
И однажды он почувствовал, что дерево пришло в движение. Оковы его порвались и рассыпались в прах. Впервые за многие десятки лет свет солнц ударил в глаза Тана. И впервые за все эти года Тан наконец позволил себе почувствовать ненависть и ярость, сжигавшие его изнутри. Но он не собирался дать этим эмоциям захватить его сознание, как было в прошлом. Теперь он знал,
II
Как всегда бывает в первый день нового учебного года, во дворе Алфеи собралась толпа. Если бы в этот момент рядом оказался художник, пожелавший запечатлеть этот особый день, то у него получилось бы нечто среднее между картинами Босха и фотографиями с перекрестка Сибуя.
«Во всяком случае, — думала одна из стоявших во дворе девушек, — старина Иероним точно нашел бы, где развернуться. Хотя он, наверное, добавил бы на картину пару слонов». Говорившую звали Малка, и она решительно не знала, чем себя занять. Ее телефон лишился сознания сразу после того, как она прошла через невидимую преграду, не пропускавшую не-магических существ. И Wi-Fi, видимо, тоже. Таким образом, она лишилась, по мнению человека, родившегося после очередной индустриальной революции, всех благ цивилизации и
Она отстояла долгую очередь к мисс Гризельде, высокой и несколько угловатой женщине, с самого утра занимавшей свой стратегический пост у входа в школу. Как заметила сама Малка, в отношении этой очереди девушки делились на два типа. Первый тип хотел как можно скорее удостовериться в наличии своего имени в списках и вступить, наконец, в новую жизнь. Второй же не спешил предстать пред светлые очи личного заместителя директора и всеми силами оттягивали этот момент, пропуская других вперед себя, делая вид, что им нравится дышать свежим воздухом, несущим ароматы леса, окружавшего школу, и любоваться ее архитектурой. При этом оба типа заметно нервничали.
«А ведь действительно есть чем любоваться» думала Малка. Школа, как ей казалось, была выточена искусным ювелиром из цельного куска розового кварца и увенчана лазуритовой крышей. Лучшей аналогии Малка придумать просто не успела, так как стоявшая перед ней высокая брюнетка прошла фейс-контроль1, победоносно улыбнулась Малке из-за плеча и радостно вступила в новую жизнь.
— Ваше имя, мисс? — произнесла мисс Гризельда, не смотря на вновь прибывшую.
— Малка…
Мисс Гризельда подняла голову. Зрелище, признаться, было впечатляющим. «Похоже на домкрат, — неожиданно для себя провела параллели Малка, — только наоборот». Сравнение так ее рассмешило, что она даже одарила ассистента директора широкой улыбкой. Сердце ее, правда, отплясывало чечетку где-то в районе висков. В ответ на смех, застывший в глазах юной студентки, мисс Гризельда тоже одарила Малку взглядом, который можно было бы приравнять минимум к трем неделям лишения магических способностей с сопутствующей уборкой школы. Впрочем, этот ее взгляд был скорее следствием привычки, чем настоящей неприязни.
— Я вас помню, — отчеканила мисс Гризельда. — Проходите
Теперь настала уже ее очередь шагнуть в новую жизнь. Войти во двор, пройти между клумбами, взбежать по ступеням. Словом, перейти черту известной жизни и вступить в Неизвестность с большой буквы. На самом деле, в Неизвестность нужно вступать с разбегу, чтобы не было возможности обернуться. Но двор Алфеи, хоть и был огромен, явно не предназначался для такого рода пробежек, и Малка невольно погрузилась в свои мысли.
«Помнит она меня, как же! Забудешь такое…. Вот ты о чем тогда думала? Идиотка…. Ну ладно, продержимся здесь годик, а потом вернемся к нормальной человеческой жизни. Но вот взгляд-то!». Так она шла, погруженная в свои мысли, и даже не заметила, а вернее не обратила внимания, что ей навстречу движется компания из шести студенток, одна из которых несла в руках какой-то удивительный цветок в горшке.
Они почти поравнялись. Возможно, если бы ничего не случилось, Малка так бы и прошла бы мимо — она слишком глубоко погрузилась в свои мысли, да и не в ее привычках было просто заговорить с первым встречным человеком. Но девушка, несшая горшок, то ли споткнулась обо что-то, то ли по какой-то другой причине потеряла равновесие. Как бы то ни было, руки, сжимавшие цветок, разомкнулись и горшок полетел на землю. Но до земли не долетел.
Несколько секунд спустя коленопреклоненная Малка, походившая на участницу некого тайного ритуала, протягивала горшок его владелице.
— Огромное спасибо! Но как ты успела его подхватить?
— Да особо не за что! Просто я считаю разбивающиеся горшки прямым выражением вселенской несправедливости, которая требует
Девушка, преисполнившись радостью от спасения цветка, помогла Малке подняться. Спасенный цветок был совершенно не похож на любые цветы, виденные Малкой когда-либо. Листья были не то чтобы сочно-зелеными, но скорее нефритовыми, а цветы, в полном хаосе разросшиеся на стеблях, формой напоминали чашки, из которых пьют чай в Турции. Однако при взгляде на эти кроваво-красные цветочки создавалось впечатление, что они, чего доброго, могут и укусить того, кто решит выпить из них чай. Флора (а именно так звали хозяйку цветка) подтвердила эту гипотезу.
— Аккуратно, не задень цветы! Они кусаются. Но сам он достаточно миролюбивый, — словно оправдывая цветок, сказала она. — Знаешь что, когда будут побеги, я тебе подарю один!
— Спасибо, — проворчала Малка, — назову этот кусачий цветочек Гризельдой, в самый раз будет
Флора прыснула
— На самом деле, — сказала другая девушка — она — хорошая, только иногда бывает слишком строгой.
— «Правила нашего заведения основаны на дисциплине», — передразнивая Гризельду, протянула высокая блондинка с медового цвета глазами. В голосе говорившей чувствовалась обида
— Но аккуратнее с опытами, лучше не взрывай ничего, — произнесла другая, обладавшая иссиня-черными волосами и милым, будто бы склонным к веселью лицом, девушка. Она и в самом деле тут же рассмеялась.
— Муза! Ты же знаешь, что это вышло случайно! И отец все оплатил! — возмутилась блондинка
Девушка, ранее заступившаяся за Гризельду, видимо, чувствуя надвигающуюся перепалку, решила вклиниться в разговор.
— Ну, если ты не собираешься взрывать очередную лабораторию — добро пожаловать в Алфею! Не поверишь, когда я пришла сюда в первый раз, пришлось представиться чужим именем. Но сейчас все в порядке, — улыбнулась девушка, показав при этом прелестные ямочки на щеках — Я, кстати, Блум. Юного химика зовут Стелла. С Флорой ты уже познакомилась…
Познакомилась Малка и с остальными. Обладательница иссиня-черных волос представилась Музой. Еще две девушки — у одной были роскошные кудри и большие миндалевидные глаза, а в глазах другой словно плясали электрические искорки — назвались соответственно Лейлой и Текной. Все они учились на последнем курсе.
— А ты на первый курс поступила? — поинтересовалась Лейла
— Н-нет, — слегка запнулась Малка, — у меня было хорошее домашнее образование…. Я тут только на год
— Товарищ по несчастью! — усмехнулась Лейла. — Я тоже все детство провела на домашнем обучении. От этих правил этикета до сих пор передергивает!
— Похоже, будешь учиться с нами! — Провозгласила Стелла, не обращая внимания на этикетное дежавю Лейлы.
А также никто из них не обратил внимания на куст омелы, разросшийся верхушке дерева, выглядывающего из-за стены школы.
III
Малка спряталась за колонной. Отдышалась. Платье было ужасным: сковывало движения, мешало дышать. Впрочем, на последнее оно, похоже, и не было рассчитано. Туфли были не лучше. Стелла в порыве своей безграничной щедрости одолжила ей платье и каблуки на вечер. Впрочем, сама Малка была склонна объяснить эту щедрость культурным шоком, пережитым Стеллой от взгляда на гардероб новой знакомой. Малка привезла пару-тройку платьев с собой, но все они были рассчитаны на случай жаркой весенней погоды, но никак не подходили, например, для бала. А он, к ее огромному сожалению, и произошел.
А еще ведь день назад ничего не предвещало беды!
***
Первый ее день в Алфее прошел довольно сумбурно. Она, вероятно, долго бродила бы по площади, пытаясь отыскать здание, куда ее заселили. В этих поисках ей здорово помогли новые знакомые. Флора, похоже, взявшая над ней некое негласное шефство, предложила показать ей Магикс, столицу планеты. Добрались они туда на местном общественном транспорте. Небольшой, но достаточно просторный для того, что бы вместить всех желающих, автобус довольно быстро довез их до города. Магикс показался ей чем-то средним, между футуристическим городом из «Звездных войн»2 и Брайтоном в середине лета. Правда, перед этими городами Магикс имел ощутимое преимущество — в одном кафе подавали прекрасное мороженое, вкуснее Малка еще не ела.
И первый день, тихий и спокойный, прошел.
Но ничто, даже тишина и спокойствие, не длятся вечно. В этом конкретном случае они закончились за завтраком. Сбежала по мраморной лестнице, заняла место за столом. Девушки шумно переговаривались, но вот мисс Гризельда, занимавшая почетное место по правую руку от директрисы, постучала ложечкой о хрустальный бокал. Так близко директрису Малка увидела в первый раз. Мисс Фарагонда напомнила одновременно чью-то бабушку, сохранившую недюжинную энергию и в старости, и королеву-мать в какой-нибудь маленькой стране. Она поднялась, явив настоящую королевскую осанку, улыбнулась — то ли студенткам, то ли кому-то незримому — и объявила, что сегодняшним вечером Алфея принимает гостей из школы Красный Фонтан, и организует традиционный бал. Студенткам были даны простые поручения: украсить зал, подготовиться самим и продемонстрировать всем их знаменитое гостеприимство.
— Что это еще за школа? — перегнувшись через стол, спросила Малка у Текны
— Там учатся парни, изучают магические боевые искусства, драконов ловят…. В общем, сама полюбуешься
— А что, за посещаемостью будут следить? Это обязательно?
— Железная леди, — кивнула Текна в сторону мисс Гризельды, — может и будет
«Ну-ну, — качая головой, думала про себя Малка, — никуда ты, Золушка, не денешься. Бал — значит бал»
***
— Никогда не думала, что у меня столько ног, — пробурчала Малка, стягивая туфли, — пока не надела эти колодки.
Произносить это вслух она не собиралась. Слова прозвучали слабо, и для чужих ушей явно не предназначались. Но, как и всегда в таких случаях, эти чужие уши оказались рядом.
— Наверное, потому, что изобретены они мясниками
В тени колонн стоял человек. Судя по всему, студент того самого Красного Фонтана. По крайней мере, одет он был так же, как и остальные — в сине-белый мундир с длинным плащом. Те разгуливали по залу, разговаривали со студентками под бдительными взорами мисс Гризельды и Саладина (так звали директора Красного Фонтана), и явно ожидали танцев.
Но невольный свидетель моральных (большей частью) терзаний Малки танцевать, похоже, не рвался. Впрочем, он и не прятался. Скорее выбрал подходящее место для созерцания происходящего, как зритель в театральном зале. Он сделал пару шагов, подойдя чуть ближе к границе света и тени. Улыбнулся, словно увидев в танцевальном зале нечто забавное. Повернулся к Малке, словно призывая разделить веселье с ним. Однако заметив, что она не может увидеть причину его веселья, все же решил прокомментировать внезапно нахлынувшую веселость.
— Надо уставом школы запретить надевать такие прекрасные камни в таком бездарном сочетании, — он кивнул на давешнюю высокую брюнетку, щеголявшую сейчас по залу в великолепном зеленом платье — Аметисты на ней настоящие, с Земли, а вот магнитиры, якобы с Андроса, поддельные. К тому же, не те, не другие камни ей не подходят.
— Смотря что считать подходящим. Кажется, она может позволить себе их носить
— Чепуха. Дело тут не в возможностях. Они ей просто не подходят
«Вот ты, значит, как! — подумала Малка, раздраженная самоуверенностью гостя из Красного Фонтана — «Чепуха», значит! Ну, посмотрим…»
— А можно ли подобрать для нее камень? — спросила она с уверенностью рыбака, закидывая удочку в богатый рыбой пруд
— Думаю, кому угодно можно подобрать камень, похожий на него
— Хорошо, — тут же отреагировала Малка, решив оставить высокую брюнетку в покое. — Тогда как насчет нее, — кивнула она в сторону Стеллы, болтавшей с каким-то брюнетом
— Цитрин, — почти не задумываясь, сказал незнакомец, — он такого же цвета, как и ее глаза
— Ладно. А как насчет… — Она огляделась в поисках подходящей «жертвы» — А как насчет нашей директрисы?
— Ну, это совсем легко. Алмаз, непогрешимый и ценнейший
— Ну хорошо, — не оставляла попыток подловить незнакомца, раздражавшего ее уже своей высокопарностью, Малка, — а как насчет….
Но незнакомец ее перебил:
— А как насчет меня?
Малка замешкалась. Конечно, что-то ответить нужно. Но от ответа этому нахалу, чувствовала Малка, что-то зависит. По крайней мере, сегодняшний вечер. И как бы она не любила драгоценные камни, найти ответ было сложно. Она взглянула ему в глаза и практически увидела в них ответ.
— Топазион
— Тоже из-за цвета глаз? — усмехнулся он. — Ну ладно, пусть будет топазион. Если его предпочитала сама Клеопатра, то кто я такой, что бы спорить?
Он щелкнул пальцами и разжал ладонь. На ней лежал маленький, почти прозрачный зеленый камень. Провел по нему пальцем, и вокруг камня соткалась тонкая золотая клеть с вплетенной в нее английской булавкой, при помощи которой он и прикрепил камень к своему мундиру.
— Ну а какой камень подошел бы мне? Тигровый глаз? Черный оникс?
— Не так уж я и банален, — произнес неизвестный, тонко улыбаясь — Голубой агат, камень снов, избавляющий от кошмаров, дарующий…
Но Малка не слушала. Какое-то движение, еле пойманное боковым зрением, отвлекло ее, подобно тому, как притягивает внимание молния, перечеркивающая ночное небо. Это движение и походило на молнию, или, по крайней мере, соединяло своим перемещением землю и высь. Грохот, походивший одновременно на пушечный выстрел и звон разбившегося стекла, окончательно прервал тираду эксперта по камням. Жалобно застонав, сломался один из стоявших в конце зала столов с угощениями. Юные феи, преподаватели, будущие специалисты и паладины окружили место бедствия, кто-то уже пытался поднять из осколков предмет, упавший откуда-то сверху и весь шум устроивший. Подбежали к пострадавшему столу Лейла и Флора, причем последняя обернулась, увидела Малку и…
«Не предмет! — поняла вдруг Малка, — Не предмет, человека! Нет! Нет, нет,
Флора, Лейла, а также присоединившиеся к ним Блум и Стелла, уже бежали в их с молодым специалистом сторону. Кто-то из них что-то кричал ей, но до Малки доносились только обрывки фраз. «Жива!», «Она…», «Но кто?..». Лейла зачем-то попыталась схватить ее за руку, но Малка отшатнулась. Было уже поздно — пол уходил из-под ног, стены поплыли в ее сторону, в ушах зазвенело, голова заболела нестерпимо.
Но это было еще не самым худшим. Дико заколотилось сердце, ударов сто-сто десять в минуту. Но вдруг оно пропустило очередной удар, куда-то упало и остановилось совсем. Последним усилием воли она закрыла глаза, хотя значения это уже не имело. Зрение, слух, осязание — все милостиво отключилось, будто бы стараясь оградить ее от всего, что произойдет после.
Сколько времени прошло, перед тем, как сознание к ней вернулось? Минута, час, вечность?
Увы, прощаясь с сознанием, Малка уже знала,
IV
Падение сменилось резкой болью — это от ее падения разбились стоявшие на столе бокалы и тарелки. Зрение еще не вернулось, зато начал возвращаться слух. Еще через несколько мгновений она начала видеть очертания предметов, правда исключительно в желтом цвете. Все вокруг выглядело так, словно окружавшую ее действительность рисовал начинающий художник плохо заточенным карандашом. Стол, тоскливо застонав, сломался. Кто-то закричал, что нужно поднять ее, что ей нужна медицинская помощь…. Но тут, наверняка из-за чудовищной боли, ей стало слишком тяжело держать веки поднятыми. Она закрыла глаза.
А открыла она их уже в медицинском пункте. Просторная комната была залита светом, нечто неопределенное, служившее е кроватью, было не жестким, но и не мягким — в самый раз. Рядом с ее неопределенным ложем расположилась тумбочка, буквально заваленная различными предметами. Малка, все еще вяло соображавшая, с удивлением обнаружила, что эти предметы адресованы ей. Выделялся маленький цветочный горшок с побегом спасенного Малкой цветка. Открытки, желавшие быстрого выздоровления, еще какие-то картонки. Поднять руку было безумно тяжело, пальцы не слушались, но Малка почти дотянулась до ближайшей картонки.
— Лучше не надо, — произнес спокойный голос где-то в районе дверного проема
Малка скосила глаза — а на большее сил не хватило — и увидела источник звука. Источником оказалась приятная женщина в белом средних лет с тяжелыми очками. Что-то в ней говорило, причем говорило гораздо ярче, чем медицинский халат, что эта женщина — медицинская сестра.
— Отдохни сегодня, постарайся не двигаться и завтра тебе станет лучше. Уже два дня к тебе пробиваются подруги, но куда там! Так что отдыхай, попробуй поспать и…. Подожди-ка, выпей вот это…. Аккуратненько…. Какой хороший Conditus Nerium, Флора принесла? А уж омелы развелось, но куда там…. Ядовитая, ничего из нее не сваришь. Не просто так этот Агриппа ее выращивал на черепах висельников. Да и о чем я! Ты поспи немного, может, завтра и лучше двигаться сможешь…
И Малка уснула. Проснулась же она посреди ночи. Штор в комнате не было вовсе, и луна прочертила свою молочно-белую дорожку прямо к ее кровати. Руки Малки явно окрепли, и она решила все же сделать то, от чего ее отвлекла медсестра.
На тумбочке, переливаясь в лунном свете, сиял небесно-синий камушек, оплетенный золотой клетью и прицепленный к тонкой, как шелковая ниточка, золотой цепочке. Цепочка же в свою очередь была пропущена через маленькое отверстие в маленькой карточке цвета слоновой кости. На карточке были черными чернилами выведены слова:
«Голубой агат
Камень снов, избавляющий от кошмаров,
Дарующий блаженное забвенье.
— Камень снов, избавляющий от кошмаров, — прошептала Малка, отцепляя цепочку от карточки и надевая ее на шею, — Сейчас оно мне и нужно.
***
Неизвестно, камень ли так подействовал на Малку, а возможно всему виной было действие лекарства, но Малка практически сразу провалилась в глубокий сон, который не был отягчен не просто кошмарами, но даже и обычными сновидениями. А когда она вынырнула из сна, как из глубокой воды, было глубоко за полдень.
Лекарство действительно творило чудеса. Малка, еще вчера неспособная повернуть голову, смогла приподняться на своей постели. Отсутствие медицинской сестры в комнате ее не удивило, ведь она чувствовала, что за ней наблюдают, только не понимала, каким образом. Впрочем, и медсестра не заставила себя ждать. Заглянула в комнату, увидела Малку, видевшую в постели и с деланным интересом разглядывавшую карточки с пожеланием выздоровления; потом кивнула каким-то своим мыслям и вновь ненадолго исчезла.
Вернулась она, неся небольшой легкий завтрак и чашку чая. Но перед этим попросила вытянуть перед собой руки, сжать и разжать кулаки, но подниматься пока запретила. После этого нехитрого теста она опять убежденно кивнула, передала ей чашку чая и тарелку. Малка, обнаружившая, что она ужасно голодна, с благодарностью съела простой завтрак и попросила еще одну чашку чая. В чае ей, правда, было отказано:
— Не стоит пока слишком много есть или пить, дорогая. Хочешь увидеться с кем-нибудь? Между прочим, твои подруги осаждают мой кабинет третий день подряд. Пустить их?
— Пустите, пожалуйста, — попросила Малка
Они пришли почти сразу же. Стараясь не шуметь, вошли в комнатку Малки, столпились перед ее кроватью. Медсестра, сделав Блум последнее наставление — «Не утомлять!» — вышла. На Малку ожидаемо посыпались вопросы. Были они, разумеется, о здоровье. Но в атмосфере комнаты чувствовался еще один, особый вопрос. Разумеется, его зададут.
И задали.
— Малка, — немного стесняясь темы, начала Текна, — ты объяснишь нам, что произошло? Мисс Офелия просила тебя не тревожить, на все-таки?..
Малка устроилась на подушках чуть удобнее. Хочешь — не хочешь, а рассказывать, пожалуй, придется. Она только уточнила, готовы ли они слушать, потому что история длинная и может наскучить. Она, конечно, лукавила, да и рассказ ее не был долгим, но сразу перейти к истории как-то не получалось. Тогда она попросила ни в коем случае ее не перебивать. Слушательницы дружно закивали. Малка начала:
— Я даже не знаю, как начать. Ну ладно, начну с извинений. Я вам соврала — не получала я никакого хорошего домашнего образования. Нет, в смысле, получала, конечно, но профиль был не магический. И ничего необычного не было, вообще ничего. Но в прошлом году…. — Она запнулась, словно боясь перейти к сути рассказа, — Я-то думала, что магия проявляется как-то по-другому. Например, если бы я обожглась железом или что-то в таком духе…. Но в прошлом году — а я в это время готовилась к экзаменам, хотела поступать в колледж — что-то во мне сломалось, началось что-то странное. Мне никто так нормально и не объяснил, что со мной не так. Просто иногда, например, когда я сильно нервничала или пугалась, я падала в обморок, а просыпалась…. А просыпалась за несколько минут
Они дружно закивали.
— Что случиться в таком случае — не совсем понятно, но выяснять никто не хочет. Вот мне и сказали побыть здесь с год, меня должны были научить, по крайней мере, контролировать себя, чтобы больше не…. Ну, вы поняли. Вот, на самом деле, и все. Остальное, — она тяжело вздохнула, — вы видели.
Первой от странного рассказа очнулась Лейла. Встряхнула головой — ее роскошные волосы напомнили морские волны — и только потом заговорила.
— Мы будем с тобой
Прозвучали эти слова довольно просто. Но Лейла вряд ли представляла, как нужны были Малке эти слова. Но идиллия была быстро нарушена появлением мисс Офелии, между прочим, очень своевременным — Малке уже стало тяжело сидеть, заболела спина. Компания была изгнана из комнаты, Малка приняла еще одну порцию лекарства и вскоре уснула спокойным сном без сновидений. А на цепочке, обрамляющей ее шею, поблескивал и переливался камень, будто заключивший в себя воды Тихого океана.
V
Малка провела в медпункте еще неделю. Дни пролетали довольно однообразно: она просыпалась, завтракала, потом пыталась подняться, а через пару дней даже начала прогуливаться по комнате. После этого снова ложилась и принимала лекарство, после которого быстро засыпала. Потом просыпалась, и все начиналось заново. Почти каждый день кто-нибудь приходил ее проведать. Правда, после прошлой встречи мисс Офелия установила правило — только один визитер в день, да и то если Малка не спит. Поэтому Флора, Блум и Текна так и не смогли с ней увидеться.
Но вот неделя прошла, Малка уже уверенно держалась на ногах и мисс Офелия, наконец, вняла ее горячим просьбам отменить постельный режим. Малка перебралась в свою комнату, где за все проведенное в Алфее время ночевала всего однажды. Вместе с ней в комнату перебрался и цветок, который она, как и обещала, назвала Гризельдой.
Несмотря на то, что ходила Малка едва ли не также легко, как и до падения, мисс Офелия настояла на том, чтобы она ходила с тростью. Сама Малка, поначалу горячо отказывавшаяся от трости, смогла оценить ее достоинства всего лишь спустя несколько часов, проведенных на ногах, и от трости больше не отказывалась. Да и нельзя было не оценить преимущества, дарованные тростью, в том числе и некая импозантность, Малкой приобретенная. За эту импозантность, правда, приходилось расплачиваться заинтересованными, а иногда даже и косыми взглядами в коридорах. Но даже это не могло омрачить радость Малки от возвращения к жизни за стенами медпункта, хотя это время и не могло не оставить напоминаний. Одним из них, разумеется, была трость. Второе же напоминание о событиях последних дней — бала, падения, недели в лазарете — всегда было с ней. Маленький синий камушек в золотой клетке, висевший на тонкой, как шелк, золотой цепочке. Вероятно, она не смогла бы объяснить и себе, почему она, Малка, носит подаренный незнакомцем камень. Но этим вопросом она не задавалась.
«Приступы», как называла неожиданные проявление своей странной способности сама Малка, пока не возвращались. До чего же это было хорошо! Впервые она почувствовала настоящую свободу. Она начала общаться с однокурсницами. Конечно, в их числе особое место занимали Блум, Стелла, Муза, Флора, Текна и Лейла. Все было отлично, да, конечно, разумеется. Но чего-то решительно не хватало. Чувство абсолютной пустоты, вакуума, иногда накрывало ее. Говорила ли она с высокой брюнеткой о ее камнях, упоминал ли профессор Авалон о драконах, пыталась ли Стелла обсуждать с ней моду на бальные платья на Солярии — вокруг словно сгущались сумерки, и приходила Пустота.
Малке бы окунуться в учебу, забыть обо всем, особенно о бальном вечере и зеленом камне…. Но занятия, обещанные ей, пока тоже не начинались — Малка была признана недостаточно выздоровевшей для изнурительных занятий. Дни пролетали однообразно и незаметно.
Как бы дни не были однообразны, Малка с горем пополам находила, чем себя занять. Поливала подаренный цветок, читала книги в библиотеке, проводила время с подругами. Делала все, что бы в конце вечера без сил упасть в постель. Но выходило это не всегда.
Иногда уснуть попросту не получалось, она даже начала скучать по лекарству мисс Офелии. За неимением этого чудесного лекарства она выдумала свое: вылезала через окно (к счастью, ее комната была на первом этаже) и гуляла вдоль стен школы. Любовалась на луну, лес, разросшуюся на вершинах деревьев омелу. А иногда просто сидела в постели и смотрела на луну сквозь камень, держа его перед собой на манер маятника.
Состояние ее, разумеется, заметили, и даже придумали, как его развеять. Коллегиально было решено вытащить Малику в город, протащить по магазинам, угостить мороженым. Это и было решено исполнить в первый же выходной день.
***
Малка потыкала ложечкой в стакан с мороженым. Весело щебетали студентки, выбравшиеся в выходные в город; жители города тоже радовались выходному дню. Были и другие гости города. Об их присутствии сообщил даже не колокольчик на двери, а радостный шепот Стеллы:
— Кажется, ученики Красного Фонтана. И почему они не носят свою форму все время? Сидит она на них гораздо лучше, чем этот…. Выходной костюм.
Малка рывком подняла голову. Ее не интересовали тонкости мужской моды, не интересовал ресторан и начавшее таять мороженое, покоившееся в хрустальном бокальчике перед ней, не интересовал город, да что уж там — само Магическое Измерение уже не интересовало Малку! Но чуда не свершилось. Она не встретила взгляд зеленых глаз. Произошло нечто более великолепное — она как наяву услышала внутри мыслей до боли знакомый, хоть и слышанный всего один раз голос.
«Ну что, агат, как здоровье? Не отвечай, линия односторонняя! Нужно увидеться. Во дворе вашей школы, в полночь!»
— Этой, — шепнула Малка, — Во дворе…
***
Прошел день, пробежал вечер. Наступила ночь. Малка перелезла через подоконник, потом передумала, забралась обратно, критически оглядела свое лицо в зеркале. Увиденное ее, видимо, не удовлетворило. Исправить ситуацию она решила с помощью маленьких красных цветочков, напоминавших чашки, из которых пьют чай в Турции. Не решив прикасаться к цветку голыми руками, она взяла платок и уже через него прикоснулась к стеблю и отломила сначала один, потом второй, а после и третий цветок. Жалобно и в то же время как-то хищно трещали стебли. Не выдержав, Малка сказала:
— Не обижайся, Гризельда. Уж ты-то должна меня понять…
Все, случившееся потом, рисовалось ей будто бы картинками. Встреча: луна, двор школы, деревья, омела, двое. Объяснения и ее активная жестикуляция и печальный рассказ о прошлом. Кадры ускоряются — на краю картины появляется то одна, то другая фигуры…. Но еще рано.
— Cherchez la femme, — внезапно произносит Топазион
Малка переспрашивает, но все равно получает в ответ старую и мудрую французскую фразу. Она просит объяснений. Но почему-то звучат совершенно не те объяснения, которых она ожидала.
— Тебе нравиться омела? Одноглазому старику вот нравилась…. Жрецам— друидам…. Чернокнижнику Агриппе…. И директрисе вашей, похоже, тоже. И всей этой шайке. Я поначалу ненавидел омелу. Но потом как-то сжился с ней, что ли? Я обещал, что это — не навсегда. Cherchez la femme, ищите женщину. И возможно, талант ее окажется ценнее жемчуга.
Малка взглянула на своего собеседника. Свет луны, почти всегда открывающий истину, изменил его. Силуэт его стал каким-то расплывчатым, будто бы стремился менять очертания от каждого порыва тихого ветра. Он стал похожим на огонь. Картина казалась Малке дико нелепой, сбивала с толку и одновременно приковывала взгляд. Она уже не замечала, что происходит с ней самой.
А происходило вот что: к ней тянулось странное древоподобное существо, сплетшееся из омелы и сошедшее с ближайших деревьев. Оно сделало шаг, потом еще шаг…. Вытянуло руки и схватило ее. Побеги омелы обвились вокруг ее шеи, почти задушив, обвили руки, стянули запястья.
— Вот примерно так, — произнес, нет, прошипел, огненный человек, — я провел почти тридцать лет. Тридцать долгих лет я не видел солнца, не чувствовал дождя или ветра…. Но это все не важно. Важно только время! Ты, неизвестно почему, получила дар управлять временем! Но я вышел на тебя вовремя. Ты не управляешь даром, уж скорее он управляет тобой. А раз так, я смогу изменить все. Я не удостоился времени, но ты сможешь меня перенести. Я не удостоился времени, но получил огонь. Мне нужно лишь позвать огонь, и огонь появится!
Огонь тут же и появился, правда, не совсем так, как можно было ожидать. Он пришел откуда-то издалека и ударил огненного человека в грудь. Малка увидела источник этого огня. Им была Блум, тоже неожиданно переменившаяся, возможно, от света луны. За ее спиной появились легкие, практически прозрачные крылья. Откуда-то явилась Стелла, размахивавшая золотым, изнутри сияющим жезлом. Появилась Лейла, потом Текна. За ними — Муза. Огненный человек распрямился, и ударил сам. Пламя было почти белым и стеной надвигалось на девушек. Но Малка вдруг почувствовала, что путы ее ослабевают, с усилием повернулась и увидела Флору, пытавшуюся заставить омеловое чудовище разжать руки.
Не укрылось это и от внимания огненного человека. Он слегка повернул голову, усмехнулся и щелкнул пальцами. Резкая боль пронзила грудь Малки. Камень, висевший у нее на шее, разлетелся на сотню острых мелких камней, впивавшихся в ее кожу. Где-то рядом упала Флора, тоже задетая осколками.
— Подожди! — прохрипела Малка, — Я…. Сделаю…. По…дой…ди….
Сердце забилось чаще, пропустило такт. Время остановилось, пространство вокруг смазалось
***
Малка не удивилась, не ощутив под собой почвы. Она и не ожидала ее ощутить, надеялась, что земля не явится. Чем глубже была пропасть, в которую она падала, тем лучше. Ветер свистел в ушах, скорость практически ощущалась кожей.
Но падение ее вдруг кончилось, словно что-то ее подхватило. Совершенно не осознавая происходящее, она погладила обвившие ее лианы, запустила руку в волосы, поняла, что цветов так нет, это и не было удивительным. Прежде чем упасть в обморок она вымученно улыбнулась и сказала:
— Ну и молодчины ты, Гризельда…
VI
Прошло не так много времени перед тем, как ее нашли. Времени этого она и не заметила, лежа в цветочном гамаке над пропастью, навсегда скрывшей в себе огненного человека. Она не могла сказать, кто именно нашел ее, потому что закрыла глаза над пропастью, а открыла в уже знакомом ей медицинском пункте.
— Нельзя к ней, нельзя! — возмущалась где-то мисс Офелия. Но это не смогло остановить поток из учениц, учителей, прочих знакомых, рвавшихся навестить ее. Пришли и директор Фарагонда с заместителем. Конечно, были и слегка пострадавшие при схватке с огненным человеком Блум, Стелла, Флора, Лейла, Текна и Муза. Всем им Малка улыбалась, говорила, что чувствует себя хорошо. Сказала она и главную свою новость — время, судя по всему, навсегда ее покинуло. Оно даже к лучшему.
— И какие у тебя теперь планы? — осторожно поинтересовалась Флора, державшая руку на перевязи
Малка задумалась. Увидела перед собой всю прошедшую свою жизнь, окинула взглядом свои перспективы. Потом улыбнулась и ответила:
— Я остаюсь!
«Фей-контроль», как скаламбурила скучающая Малка
Правда, выглядел он более «заземленным» — у гравитации не было к нему никаких претензий