Говорят, в За пределами опасно, а в Между с тобой может случиться всё что угодно. Мол, только человеческий мир с его слепыми, беспечными жителями — лучшее прибежище для честных людей. Вот только я не то чтобы из таких. А уж если в Австралии не так же опасно, как и в самых жутких частях За, я свою деревянную ногу съем.

По сути, существует Австралия За и Австралия Между. Но если подумать, то За и Между одинаково, в какой бы точке они ни соприкасались с человеческим миром. Иди в любую часть За и встретишь одних и тех же существ: феи, вампиры, шелки и другие. Ну парочку нас, лепреконов, тоже увидите. В человеческом мире о существовании За не подозревают. Да и Между от него так-то не особо отличается. Просто там всё выглядит в зависимости от того, умеете ли вы правильно смотреть, если понимаете о чём я.

В человеческом мире всё совсем иначе. Бывал я в цивилизованных его частях, таких как Англия и Канада, и они ни в какое сравнение не идут с раскалённым до красна адом, населённым смертоносными животными, который называют Австралией. Вообще, тебя из За не выпустят в Австралию пока ты не сдашь экзамен на выживание и физическую подготовку — это уже само по себе кое о чём должно вам сказать.

Я этот экзамен не сдавал. Да и вообще не собирался. С радостью оставшуюся жизнь просидел бы на своём рабочем месте, в безопасности, позади человеческого мира. И всё же, сейчас я висел на дереве на человеческой стороне Австралии. Зад припекало солнце, а поблизости с деревьев гулко спрыгивали медведи.

Давайте объясню. Ни в какую Австралию в тот день, да и в любой другой, я не собирался. Я лепрекон. Чтобы вам, людям, было понятно — практически живой калькулятор, и до этого злополучного утра я с радостью щёлкал цифры, сидя в своём кьюбикле. А для нас, да будет вам известно, это практически рай, если конечно у тебя нет собственного запаса золотых монет, которые ты добросовестно пересчитываешь каждый день. Именно для этого и нужен кьюбикл и цифры, чтобы трудолюбивый лепрекон однажды получил своё обещанное золотишко.

Впереди был важный день. Когда я проснулся, деревянная нога ныла вовсю, что всегда означает, что сегодня либо найду, либо потеряю кучу денег. И если собираетесь возразить, мол деревянная нога болеть не может, смело идите своей дорогой, потому что моя ой какая чувствительная к большим денежкам, вот. Правда было не понятно, что впереди: находка или потеря. И да, мне без разницы, найдутся они или потеряются — главное понять, куда эти суммы делись. Будь это мои кровные, я бы, конечно, заботился больше, но они не мои, так что и переживать не о чем.

Ну так вот. Сел на своё место, в душе чуть ли не бабочки порхали, даже разносчику кофе ухмыльнулся. Он так ошалел, что кофе на поднос расплескал и пошёл наливать новый. И поделом тебе, бездельник, прощелыга ты долговязый. Мне же стало ну совсем весело. Подключился к рабочему порталу и потёр руки в предвкушении первого задания.

— Смотри, и ведь опять не обманула! — я довольно похлопал деревянную ногу. На портале появился кейс, над которым я с переменным успехом работал последние несколько месяцев. Некая конторка под названием Allied Traders. Эдакая посредническая организация, которая через Между покупала у людей кофе и другие вещи, в которых они преуспели больше, чем жители За. И на бумаге всё выглядело так кошерно. Почти.

А потом смотришь глубже и не находишь того, что обычно скрывается за публичным фасадом. Персонал, например. У Allied Traders были склады на этой и той стороне Между, где должны находиться покупаемые у людей товары, — но их в отведённом складе не было. Более того, когда проберёшься через магическую защиту, а мы, лепреконы, это делаем на раз, то оказываешься в пустом помещении — если не считать крайне заспанного охранника-фейри.

Вот о чём я думал, ухмыляясь порталу. Как раз только вчера у них был, а вечером проинформировал начальника. Если буду хорошо работать в следующие лет двадцать или больше, может меня ещё и повысят за это расследование.

Сходил за кофе, пока разносчик возился. Не терпелось вцепиться в документы о покупке несуществующих товаров. Поставил напиток на стол и только уселся, как ногу резко обожгло в месте, где был карман с моей идентификационной картой Запределья. Взревел и вынул злосчастную карточку. Магия в За что надо, но ничто не плавится так быстро, как идентификационная карточка: магическая или самая обычная пластиковая. Кажется дело в том, что магия не очень хорошо взаимодействует с более современными человеческими материалами.

При ближайшем рассмотрении пластик оказался чернее, чем должен быть. Ну, точнее местами, а сама карта всё ещё жгла пальцы. Зато в кармане ничего не горит.

Прищурился. Как назло, очков на шее не оказалось — да чтоб тебя. Потянулся к столу, где они должны были лежать.

Никакого стола не было. Да и офиса, если на то пошло. И протез слегка проваливался в мягкую поверхность — ого, самая настоящая трава, а не волшебный заменитель, которым устилают полы в Запредельных конторах.

Молодцы. Контору перенесли, а мне не сказали. Ну ничего, накатаю знатную жалобу, только найду где теперь сидят балбесы из Отдела локализации. Я, как и положено лепрекону, конечно бдителен, но быть не может, чтобы нас так быстро нашли после последнего переезда.

Опять посмотрел на идентификационную карту. Пластик немного покраснел в середине. А если правильно прищуриться, то на этом самом красном месте можно было разобрать слова.

«Убей ребёнка и вернёшься»

Сухо гоготнул. Вот сейчас кто-то веселится. Только шутка дурацкая. Словом «ребёнок» называли только человеческих отпрысков, а где я должен ребёнка в За найти? Изо всех сил уставился на карточку и ощутил липкий ветерок — вроде тёплый, а по спине мурашки. А ведь это не просто слова на красном фоне. Это Красный. Если это чья-то шуточка, то почему моя идентификационная карта отмечена красным, как обычно маркируют карты депортируемых? Такая отметина означала: «Признан виновным и осуждён на высылку». Без возможности возврата в За.

Ерунда какая. Это шутка, а я всё ещё в За, так? Но в какой части? Ошалело огляделся: тёмно-зелёные листья, детская площадка, домик на дереве — стоп. Феи не делают детских площадок. И откуда такая адская жара? Где в За могла быть такая влажная-превлажная жара? У нас такого нет: слишком много магов погоды.

— Нет, — одеревеневшими губами произнёс я, а по лбу покатился пот, — так значит, что…. значит я в человеческом мире.

Красный — знак депортации — я в человеческом мире.

— Да что я сделал? — полным паники высоким голосом спросил у домика на дереве. — Платил налоги. Находил чужие. Да я ради фей ногу в Третьей войне оставил.

Сел на траву и закрыл лицо руками. Как же плохо. Прямо хуже некуда. Мне в человеческом мире не выжить. У меня нет необходимой подготовки. Я не готов. Да у меня даже работы нет! Да и кому я вообще, во имя золота, без работы нужен? А люди… как с ними общаться? Можно ли с ними вообще хоть как-то взаимодействовать? Помню как трудно взаимодействовать с молочными коровами, которых переносили из человеческого мира, когда наши дохли.

Что-то кольнуло в ногу под штаниной: если воздух вокруг был влажно-горячий, то это был обжигающий огонь. С воплем вскочил на ноги, шлёпнул по тому месту и выволок из-под штанины существо, которое меня цапнуло. Муравей. Крошечный, подыхающий муравей, дрыгающий сломанными ножками. Благодаря своему Зрению я видел яд на его жевалах, хотя обычное зрение у меня не очень, и сами жевала я разглядеть не мог. С ужасом глянул на ногу и увидел, как тот же самый яд уже растекался по венам от точки укуса.

Но… но ведь он такой маленький. Почему он настолько смертоносный?

Отбросил муравья и принялся выжимать рукой яд из раны в том же направлении, в котором и тварюгу вынул. Жидкость выходила нехотя, намного медленнее, чем её уносило кровью по телу. Уж не знаю, ослабели ли ноги из-за яда или из-за того, что не достаточно быстро принялся очищать рану. Да что это за место такое? Почему оно кишит такими крошечными, смертоносными существами?

И почему, во имя золота, так чертовски жарко?

Больше на землю решил не садиться. Дома трава была зелёной, прохладной, густой, и в ней не было ни одного насекомого-убийцы, а ещё она отлично подходила для подзарядки. Но в этой растительности, прямо перед моими глазами, вовсю копошилась жизнь. Золоту ведомо, какие ещё кровожадные ядовитые твари дожидались, чтобы я опять сел на землю. Зато на металлическом игровом приспособлении было солнечное местечко. Штуковина была жёлтой и оранжевой, поэтому может быть не всё потеряно.

Облегчённо выдохнул, надеясь впитать немножко солнечной энергии, и опустился на металлический квадрат.

Меня обожгло.

Во второй раз за какие-то пять минут я вскочил, потирая зад. Серебро? Кому взбрело в голову использовать серебро для детских городков? Но по телу не расходилась мертвенная немота, меня не тошнило. Просто тупое, постепенно проходящее ощущение горячего металла. Значит пока никуда садиться не буду.

Просто раскалившаяся на солнце железяка. О, золото, какая же горячая.

Несколько раз шмыгнул носом. Вдруг стало плевать, куда меня забросило: просто хотелось домой. Выбрал местечко в тени, а не на бурой выжженной траве, и медленно, очень осторожно сел на деревянную штуку в форме утки. Она слегка покачнулась, но обошлось без эксцессов. Обожжённый зад немного успокоился, но никаких потоков живительной энергии в траве под ногами не ощущалось.

Закрыл лицо руками и простонал:

— Где здесь вообще подзарядиться можно?

— Атилас предпочитает водопад в Снаг, — сказал голос, — Зеро больше любит море. Но если нужно что-то поблизости, то река Хьюон.

Резко огляделся. Ребёнок. Прямо передо мной, руки в карманах. Не знаю правда, мужского или женского пола — с людьми не разберёшь. Они как один некрасивые, а ещё никак не пахнут. С жителями За куда проще — женские особи отличаются по запаху от мужских. И как долго оно тут стояло?

И вот сидел я и пялился на это существо, а по виску прямо за шиворот стекала колючая капелька пота.

«Убей ребёнка и сможешь вернуться». Так было на моей карточке написано. Ну, других детей тут нет вроде. Длинноногое, длинноволосое, с оптимистическим что ли лицом. Существо всё равно некрасивое, но что-то приятное в нём было. Ну, будто его можно по голове погладить и оно не укусит. Не то чтобы я дотянулся, но всё же.

— Ты из ниоткуда появился, — сказало оно. Голос был задумчивым, но не удивлённым. — Не знаю, какого ты вида.

Я зыркнул в ответ. Не многовато ли для человека оно знает? Или просто запуталось? Наконец ответил:

— Вида? В смысле?

— Ну знаешь… Запредельные, — оно наклонило голову, — ты не достаточно высокий, чтобы быть фейри, а для вампира не слишком надутый. Может тролль?

— Это ты кого троллем называешь, а? — от возмущения даже прямее сел. Деревянная утка подо мной накренилась, грозя сбросить меня на выжженную хрустящую траву.

— Ой, извини, — ответило существо, — не хотела обидеть. Просто знаю одну троллиху — она очень милая.

— Это потому, что они из кожи вылезут, чтобы угодить первому встречному-поперечному! — прорычал я, хватаясь за деревянные ручки проклятой шатающейся утки. — Им бы лучше смириться с тем, что они выглядят мерзко и никто их не любит.

— Оу, — ответил ребёнок. Больше ничего оно не говорило: просто сидело, будто ожидая, что я что-то замечу.

Я не обращал на него внимания.

— Красная метка высылки, — буркнул я себе под нос, — у кого есть такое влияние и кто это сделал? Кто я по их мнению? Всего лишь маленький бюджетник, живущий от зарплаты до зарплаты. И какой обиженный жизнью балбес выслал меня с красной меткой, да ещё и без суда?

— Ну тут не знаю, — сказал ребёнок, — но по-моему мы не совсем в человеческом мире.

— Конечно в человеческом, — отозвался я, — где ещё? Ты человек. А место это тоже людское — знобит аж до судорог.

— Дааа, — смутился ребёнок, — но…

— И я лепрекон. Не смей меня троллем называть.

Ребёнок отвлёкся:

— Оу. В За лепреконы живут? Как тебя зовут?

— Пять-Четыре-Один.

Ребёнок хихикнул:

— Серьёзно?

Я даже прикрикнул:

— Это номер моего жетона. Как иначе? Прекрати щериться.

— Извини, — ответил ребёнок, всё ещё ухмыляясь, — но есть тут у нас выражение: «Уж лучше носить номер, чем такое имя», а у тебя и так имя из цифр, так что…!

А может этот экземпляр не такой уж и умный, как показалось вначале. Но по крайней мере мозгов у него явно больше, чем у людских коров.

Но существо оказалось достаточно благоразумным, чтобы заметить мой сердитый вид и хотя бы попытаться прибрать улыбочку.

— Так а ты здесь почему?

— Любопытно, а? — кисло бросил я и украдкой глянул на чёрную карточку. Всё так же на красном фоне было написано: «Убей ребёнка и сможешь вернуться». Это конечно всё ладненько, только вот с какой стати? Кто такой этот загадочный похититель, чтобы приказывать мне кого-то убивать? Даже человеческого ребёнка. Никогда не одобрял такие вот вещи.

Но если откажусь, как вернусь домой? Мне нужно золото. Место для подзарядки. И без первого и без второго я окочурюсь быстрее, чем даже обычный человек в этой части мира.

Размышляя, глянул на ребёнка, от чего оно, видимо, забеспокоилось:

— Чего?

— Ты, — сказал я, — ты что здесь делаешь?

— То же, что и ты, — слегка повеселело оно.

— Чего? — неужели у него тоже есть карточка? Вообще-то бои насмерть в За запрещены. Хотя власти порой несколько иначе применяли законы За к Запредельным на территории людей.

— Просто появилась тут, как ты, — ответил ребёнок, — по крайней мере так думаю. И ведь как раз ужин готовила. Ох и взбесятся же они, особенно Джин Ён. Вечно что-то происходит, когда готовлю еду по его выбору.

— Готовка? Да что, во имя всевечного золота, ты несёшь? Да всем плевать, приготовили обед или нет.

— Ага, но в этом-то и дело, — возразил ребёнок, — Джин Ёну не всё равно, так что кукситься он будет знатно, когда меня найдёт.

— Да плевать мне, что Джин Ён будет кукситься знатно! — не выдержал я. Честно говоря, понятия не имел, что это — «кукситься знатно», что это за место и почему меня сюда приволокло? Какого чёрта нужно было мне красную метку высылки лепить!

Ребёнок возмутился:

— Да ни при чём я, говорю же! Была на кухне, а потом бац — и тут. Кажется знаю, где это место, но только сколько не пытаюсь уйти, ничего не выходит.

— Уйти?

— Ага. Странная штука. ОБычно без проблем вхожу и выхожу из Между, но сколько ни проходила мимо столика для пикников, чтобы вернуться домой, каждый раз вдруг шла в обратном направлении к домику на дереве.

— Это не Между, — очень медленно и громко проговорил я, — а человеческий мир. — Во имя золота! Оно же человек! Как можно настолько плохо знать собственный мир?

Ребёнок изо всех сил старался не щериться.

— Ага. Сам попробуй выйти, а потом говори.

Уф, ну и ухмылочка же у этого существа — и впрямь теперь точно придётся проверять. Потопал в сторону столика для пикников и с удивлением обнаружил, что возвращаюсь к домику на дереве.

— Ну странно ведь? — прямо таки по-дружески изрёк ребёнок. — Как думаешь, что это?

Я уставился на ребёнка. Оно тупое или просто соображает туговато? Ни одно здравомыслящее существо не будет вести себя так непринуждённо, оказавшись в замкнутом круге, и так доверчиво общаться с незнакомцем, которому, например, могли приказать его убить.

— А может попробуем перелезть, — предложил ребёнок, — подозреваю, это магия фей, а они не так тщательно продумывают обходные пути, как я думала раньше. Ну по крайней мере, когда дело о людях заходит. Видать думают, что мы тупые как коровы, поэтому не особо для нас заморачиваются.

Я кашлянул и топнул деревянной ногой:

— Да ну?

Ребёнок опять ощерился.

— Ага. Ой. Если подсобишь, думаю смогу перелезть через их заклинание.

— Подсобишь? — это шутка что-ли?

— Ну или если хочешь, я тебя подсажу, но думаю я полегче.

А, хочет, чтобы я его подсадил.

— Могу помочь тебе зацепиться за первую ветку вон того дерева, — сказал я. Деревья окружали детскую площадку с трёх сторон, а с четвёртой была гравийная дорога. По меньшей мере одна ветка деревьев должна была попасть в один пузырь с нами.

А если ребёнок прав — да чего уж там? Конечно прав. Не сыскать существа, более зазнавшегося и самоуверенного, чем премудрый фейри. А уж умным считает себя каждый из них.

— Мне встать на твои плечи или…?

— Нет!

— Оу. Но как тогда я…

— Повернись в другууууууууу, — рявкнул я, шлёпнув по удерживающему заклинанию, чтобы определить его точные границы. Собственно, всё. Мощный импульс отшвырнул меня назад, как только я коснулся магии фей. Я врезался в домик на дереве, хотя может это домик на дереве врезался в меня, а потом пыль, трава, небо.

Ко мне бежали. послышался голос:

— Пять, Пять ты в порядке?

Хотелось проскулить в ответ, но ведь ребёнок услышит.

— Нет, не в порядке!

— Ну да, — на секунду надо мной зависло лицо ребёнка, а затем жилистые руки потянули меня, и я сел. — Так. Эм. Встать можешь?

— Нет, — прорычал я и, пошатываясь, встал. На самом деле, я только отдышаться никак не мог, но ни за что в этом не признаюсь, особенно после шумихи, которую тут уже навёл, — если я что-то сломал…!

Ребёнок опять ощерился. Кажется, в травмах оно разбирается больше, чем я думал.

— Взбодрись, — сказало существо, — зато деревянная нога цела.

— Да уж, под таким адским солнцем, прости золото, иначе никак, — буркнул я.

— Угу, — бодро ответил ребёнок, — мы прямо под дырой в озоновом слое. Попробуем ещё?

— Нет! Да! — после небольшой паузы неохотно ответил я. — Но сначала надо облегчиться. Ещё одна такая встреча с твёрдым предметом — и здешняя травка решит, что в это, прости золото, гиблое местечко пришли дожди.

Ребёнок сдавленно гоготнул, но сказал:

— На твоём месте, я б так не делала.

— Чего? Почему это нельзя по-маленькому?

— Не то, чтобы нельзя, — пояснил ребёнок, — просто вчера на стульчаке в туалете вдову видела, а потом он куда-то делся.

— Что за вдова ещё?

— Паук. Бывает смертоносным.

— Или смертоносный или нет. Какие тут ещё варианты?

Ребёнок немного подумал.

— Ну тогда, думаю, зависит от того, насколько быстро доберёшься до больницы и есть ли у них нужные лекарства.

— Мне садиться не нужно.

— Так никто и не говорит, что он под стульчаком живёт. Просто видела его там. Но я быстренько свалила, так что куда паук делся — не знаю. К тому же, по-моему, его коснулось Между, так что он может быть больше обычного.

— Неужели тут всё пытается меня убить?

— Ну не всё, — ответил ребёнок. Его глаза, до этого с удивлением смотревшие куда-то в сторону, округлились, — а вот они могут попытаться.

Кругом было столько деревьев, тёмно-зелёных и побуревших от зноя, что я бы и не увидел паршивцев, если бы не ребёнок. Четыре или пять здоровенных медведей окружали детскую площадку со всех сторон. Их сероватый мех сливался с ветками, за которые они цеплялись длинными острыми когтищами. Чёрные глазищи поблёскивали на фоне листвы. Каждый размером со вполне себе взрослого полярного медведя, а деревья, по мере их приближения, гнулись будто от сильного ветра.

— Это кто? Это что!? — голос сорвался. Не горжусь, но что было, то было.

— Кажется падающие медведи, — задумчиво проговорил ребёнок, — странное дело. Они и существовать-то не должны.

— Падающие медведи? — едва пролепетал я. — Что ещё за падающие медведи?

Чем бы они ни были, это точно существа из Между: создания, сотканные из возможностей, магии и злого умысла.

— Ну вроде очень больших, очень злых коал, — теперь ребёнок наблюдал за приближающимися тварюгами не столько с любопытством, сколько с настороженностью. — Падают с деревьев и разрывают тебя на маленькие кусочки. Их не… в смысле, они не существуют. Их вообще для рекламы придумали. И из Между они сами по себе не выходят.

Крепко зажмурился и изо всех сил пожелал, чтобы когда открою глаза, падающие медведи исчезли. Но нет.

Сказал:

— Ну теперь существуют.

Но стоп. Мы не в Между, а в надёжном человеческом мире. Каким образом, позеленей твоя деревяшка, волшебные существа, обитающие в Между, ломятся к нам из мира людей?

— Как? — выдохнул я, стирая пот со лба. Удивительно, откуда в моём теле столько пота. — Мы в мире людей! Их тут быть не должно!

— Ага, — ответил ребёнок, — тоже так думала, поэтому и сказала, что мы в Между, хотя и не похоже. Зеро тут нет, поэтому сначала решила посмотреть, что будет, а затем появился ты, так что наверное теперь придётся что-то делать.

— Они там всё время были?

— В основном. Но приближаться начали только после того, как ты летать повсюду стал.

— Не летал я! Я страдал от отдачи от твоего дурацкого…

— Не думаю, что меня в этом стоит винить, — серьёзно ответил ребёнок, — это была оградительная штуковина. А я не магическая и вообще не что-нибудь.

— «Не какая-нибудь». Правильно говорить «не какая-нибудь».

— Да. Так что ты не можешь винить в этом меня, не так ли?

— Ну, идея-то твоя была! — едко отпарировал я, — я вообще-то к невесть чьим заградительным заклинаниям без причины не подхожу. Поди думаешь, что я ещё и веселья ради полетал!

— А как по мне, весело было, — пробормотал ребёнок, но когда я прорычал «Что?» существо прокашлялось и изобразило невинную мину. — Ничего.

— Вот погоди, доберутся до нас падающие медведи, посмотрим, как хохотать будешь, — ответил я.

— Погоди-ка, — неуверенно проговорил ребёнок, — а ведь заклинание и их, по идее, должно остановить, не?

— Не рассчитывал бы, — кисло отозвался я. Так тебя туда-сюда! Пережил третью войну, хотя и остался без правой ноги, но теперь меня прикончат падающие медведи. И да, если что, они всё ещё были на деревьях и приближались. А чтобы представить, будто у них хватит мозгов, чтобы перелезть через заклинание, и воображения много не надо.

Зверюги так и не спустились на землю. Перебирались себе с ветки на ветку и вот уже миновали злосчастное дерево, на которое мы пытались друг-дружку подсаживать.

— Оу, — послышалось со стороны ребёнка, — кажется, они тоже разобрались с заклинанием.

— Ну.

— Нужно попробовать ещё раз выбраться, — сказал ребёнок.

На стороне площадки, примыкавшей к дороге, растительности было поменьше, так что двинули туда. Там было всего одно дерево, но не успели мы добраться до ствола, как заклинание незаметно повернуло нас назад к домику на дереве.

— Похоже домик на дереве — центр заклинания, — запыхавшись проговорил ребёнок, когда мы опять пошли назад, — но вон на ту ветку взобраться можно. Готов попробовать?

Я не был готов, но всё равно ответил:

— Ага, — а что ещё оставалось-то?

— Может в этот раз я тебя попробую подсадить, — предложил ребёнок.

— Ага, — сам бы не предложил, ведь не трус, но раз существо вызвалось… — должно сработать.

И сработало ведь. Да ещё как. Идея была в том, чтобы слегка меня приподнять и перехитрить магию, которую, золото его побери, какой-то Запредельный наложил на внутреннюю сторону заклинания.

Меня подсадили. Понять точные границы магии, не прикасаясь к ней, мы не могли, зато она, зараза такая, точно знала, где мы. Ребёнок подсадил, я коснулся магии, и энергия заклинания запустила меня в воздух ещё хлеще, чем в первый раз. Снизу и по сторонам замелькали зелёно-бурые пятна, а затем на мгновение появился здоровенный бурый силуэт, и до меня дошло, что на этот раз в домик я влечу уже головой вперёд. И вот застрял как пробка в бутылке.

Ну что ж, где-то в Австралии, на человеческой стороне, я торчал из домика на дереве, задницей наружу, а вокруг шумно приближались падающие медведи.

— Советую покрутиться! — крикнул ребёнок. — Они внутри!

И я закрутился. Крутился старательней, чем когда вылупился на свет. По ноге, которой давно не было, ходили мурашки, предупреждая, что скоро и вторую оттяпают. Замер от царапающих звуков в нижней части домика: было не ясно, где безопасней — внутри или снаружи, но через секунду из маленькой дырки в полу вылез ребёнок и ухватил меня за руки.

На мгновение опять ощутил себя пробкой в бутылке, а потом влетел внутрь. Ребёнок вскрикнул, когда я врезался головой ему в живот, но помог подняться и не ударил в ответ.

— Не смогла наружнюю дверь закрыть, — выдохнуло существо, — но она для них всё равно маленькая. А на домик бы слишком не расчитывала: он долго не продержится, если они действительно захотят нас слопать.

Высунул голову из круглого окошка, чтобы глянуть на медведей.

— А они именно этого и хотят, — сказал я. Вся пятёрка обнюхивала корни и землю вокруг дерева. Впечатление очень умных животных они не производили, но как раз ум им-то и не понадобится, чтобы до нас добраться.

— Ловушка, по-моему, — сказал ребёнок, — они ошивались поблизости, но не нападали, пока не появился ты.

— Не ловушка, — отозвался я, — страховка.

— Страховка от чего?

— Не лезь не в свои дела.

— Ещё как мои! Меня сожрать хотят! Хотя, пожалуй, они тебя слопать хотят, но на тебе вряд ли остановятся.

— Нет, им ты нужна, — не думая сказал я.

— Не хочу грубой показаться, — сказал ребёнок, — но как-то не сходится. Они не пытались войти, пока ты не появился.

— Вряд ли за мной охотятся, — отпарировал я, — мне дали задание, а мёртвым выполнить его не смогу.

— Так а я тут тогда зачем?

— Чтобы умереть, — сказал я. В общем-то правда.

— Интересно, знают ли Зеро и Атилас? — проговорил ребёнок.

Для существа, которое вот-вот сожрут падающие медведи, ребёнок вёл себя уж чересчур расслабленно. Неужто ожидает каких-то действий от меня или до сих пор упорно ждёт этого Зеро, о котором всё время болтает? Да уж, одной доверчивостью тут не обойдёшься.

— Мы уже приходили сюда пару дней назад, потому что местные жаловались на странные звуки и огни по ночам, ну и всякое такое.

— Значит я тут не первый, — вслух произносить я этого не собирался, но в доверчивом лице ребёнка было что-то такое, отчего я с лёгкостью говорил больше, чем собирался, — тут и другие Запредельные появлялись.

— Ага, тоже так думаю. А ещё люди пропадали.

— Люди пропадали?

Ребёнок кивнул.

— Угу. И немало. Местные, туристы, сезонные работники — все подряд в общем. Думаю, их падающие медведи убивали, но почему они вообще здесь?

Исчезающие в одном и том же месте люди? Это уже знакомая схема, в которую падающие медведи не входят. Падающие медведи — явно часть чего-то другого, но это место — источник человеческих ресурсов. Только не созданных человеком, наподобие кофе. Ресурс людей. Источник пополнения запасов людей.

Значит Allied Traders — человекозаготовительная база.

Я ухмыльнулся:

— Ага, вон как! — не то чтобы человекозаготовительные базы незаконны. Просто существуют очень конкретно прописанные правила касаемо того, как людей можно использовать: получение обязательного согласия, а также чёткие правила безопасной утилизации после завершения контракта. За хочет и дальше оставаться неизвестным.

— Что? — резко и возмущённо спросил ребёнок. — Что ты только что понял?

— Я знаю, почему твои люди пропадали, — сколько стоит сказать, чтобы оно не догадалось, что меня послали его убить? — Кто-то в За пределами ворует людей для продажи.

— Это мы ещё посмотрим! — сверкнул глазами ребёнок, — Вот расскажу обо всём Зеро! Кто-то сильно пожалеет!

— Никто не пожалеет, — рявкнул я, — кроме нас! Они не понесут никакого наказания, потому что мы умрём. Медведи снаружи, а мы всё ещё тут. Они могут просто дерево сломать или немного подождать.

Ребёнок хмыкнул, мол посмотрим, что выбешивало, потому что в такой ситуации как наша, такие звуки не к месту.

— А теперь мы уже по-настоящему в Между, — ребёнок как-то хищно и криво улыбнулся, что не клеилось с обычно доверчивым выражением его лица, — падающие медведи его с собой принесли. Разве не чувствуешь?

Я нахмурился, потому что после слов существа тоже ощутил перемену.

— Да какая тебе разница, в Между мы, в За или человеческом мире?

— А вот, — оно всё ещё улыбалось. — Между меня любит.

— Любит… Между людей не любит.

— А, ну я тут могу всякое вытворять.

Теперь всё стало ясно: ребёнок был того, умом слабоват. Люди не могли входить в Между и тем более не могли с ним взаимодействовать.

— Не веришь?

— Неа, — ответил я и опять выглянул в окошко. Один из медведей с размаху вдарил лапой по дереву. Нас с домиком изрядно тряхнуло.

— Ну ладно, — ответил ребёнок и достал из воздуха меч, похожий на зонт. Нет, зонт, похожий на меч. А вот снова меч.

Я заморгал. И правда меч, только он не всегда им был — здесь, в мире людей, он раньше был потрёпаным зонтиком, который кто-то оставил в домике на дереве. В За он всегда был мечом. А вот в Между, в зависимости от того, как смотреть, это был или зонт или меч.

У меня что-то явно с глазами.

— Золото тебя побери! — прорычал я. — Кто тебя научил?

— Джин Ён, — ответил ребёнок, восхищённо разглядывая клинок. Существо было явно довольно собой, что вполне понятно: считалось, что человек не в состоянии достать что-либо из Между, а уж вытянуть меч и для жителя За задачка не из простых, но Зеро научил его правильно видеть.

— Я много тренировалась. Удачно, да же?

— Ага, — аж в горле пересохло.

— Хочешь тоже что-нибудь?

— Ага.

Ребёнок скептически огляделся. Выбирать в домике на дереве было особенно не из чего: смятые маленькие канистры будто бы из тонкого металла, обрывки шерстяной нитки, какой-то гибкий прут — наверное подпорка для растений — да какие-то маленькие острые штуки, состоящие из металла, стекла и дерева.

Но ребёнок и не думал нервничать.

— Подержи-ка, — сказало существо и всучило мне клинок.

«Убей ребёнка» — всплыли в голове проклятые слова — «и сможешь вернуться».

— Не нужен он мне! — прикрикнул я. — Золото тебя побери, разве не видно, что у меня руки коротковаты?

— А ещё нога твоя, — пролепетал ребёнок. Не знаю почему, он порозовел немного. — Не подумала, извини. Как у тебя со стрельбой из лука?

— Неплохо, — я повёл плечами, — и буду благодарен, если запомнишь, что я и с деревянной ногой ещё кой-на что гожусь!

— О, отлично! — ребёнок поднял прут и самый длинный кусок верёвки. Когда на них упал свет из окошка, это уже не были просто прут и верёвка, а маленький, аккуратный рекурсивный лук и тетива. — Натянуть можешь? Мне никогда силёнок не хватало, чтобы как надо лук согнуть.

За пару секунд натянул лук. Может и старался доказать свои слова, но что плохого-то. Через секунду хлипкий домик содрогнулся. Ребёнок, высунувшийся из окошка за засохшими ветками, чуть не выпал. Схватил существо за ремень — и зачем? Ведь не надо было — и изрядно поизвивавшись, ребёнок влез внутрь и сунул мне шесть стрел.

— Хватит?

— Наверное, — ответил я. При нормальных условиях одной стрелы чтобы пристреляться хватило бы, но мы влипли нехило. Да и если на то пошло, на войне нормально не бывает, а однажды я уже это проходил — Только не в случае если они сюда заберутся.

— Ага, тоже так подумала, — сказал ребёнок. — Один справишься?

— Чего?

— Ну меч же не просто так достала.

— Пользоваться-то хоть умеешь?

— Чутка, — ответил ребёнок, — как бы. Зеро меня ещё не до конца натренировал, да и обычно у меня два клинка поменьше, а не один большой.

— Если не можешь лук натянуть, то и покрошить зверюг мечом не сможешь, — сказал я. В деле не был уже давно, но это знал точно.

— Ну значит будешь их отсюда расстреливать, пойдёт?

— Чего?

— Перестреляй их, чтобы мне не слишком много работы осталось, — на этот раз ребёнок, кажется, пытался казаться бодрым, — кто-то же должен увести их от дерева. Вряд ли с такого угла ты в медведей попадёшь. Да ещё может скоро и Зеро придёт. Вряд ли он меня тут оставит.

— Нечего надеяться на того, кого тут нет, — сказал я, — пока не убьём медведей и не перелезем через заклинание, мы сами по себе.

— Если уведу их от корней, попасть сможешь?

— Уведи их от ствола дерева и я всех этих сынов золота перестреляю, — хмуро ответил я. Ребёнок прав: близкая дистанция хорошо, но уж слишком острый угол.

— Договор, — и ребёнок полез наружу.

— Твою ж зелень золотую! — выругался я. Не ожидал, что существо так шустро спустится. Ни тебе сомнений, ни хныканья, ни даже пары слезинок.

Высунул голову как раз в тот момент, когда ребёнок вылетел из входа и промчался прямо между двух медведей. Существо вопило во всю глотку, так что падающие зверюги несколько секунд просто ошарашенно пялились на него, прежде чем броситься в погоню.

Ребёнок оказался очень проворным. Существо даже не пыталось отбиваться, а просто бегало, орало и размахивало мечом. От зрелища я даже заулыбался, но потом очнулся и постарался придать физиономии суровый вид. Падающие медведи грузно неслись следом и постепенно выходили на линию выстрела. Я высунул в окно сперва лук — теперь не нужно опасаться, что его выбьет из рук одна из зверюг — и по пояс вылез сам.

И опять вовремя. Теперь они уже были на расстоянии выстрела, да и угол удачный. Поднял лук, но на мгновение замешкался. «Убей ребёнка и вернёшься». Существо всё ещё бегало кругами, но на таком солнцепёке оно долго не протянет. Вообще, и убивать-то не надо: просто подождать, а работу сделают падающие медведи. Вряд ли ребёнок добежит до домика на дереве.

Медлил я всего долю секунды, но в это мгновение ребёнок не успел увернуться, и ближайший медведь прижал его к земле. Ступор тут же рассеялся, я поднял лук и дважды выстрелил в нависшего над существом зверя, потом в следующего, в другого и третьего… Ребёнок, окровавленный, чуть пошатываясь встал и помахал мне.

Наложил на тетиву последнюю стрелу и заорал:

— Ложись!

Ребёнок, не сходя с места, хлопнулся ничком — и кто его этому научил? Я же натянул тетиву. Но движение получилось слишком резким и размашистым, локоть ударился о раму оконца, и последняя стрела пролетела мимо. Ребёнок поморщился, всё так же лёжа на животе глянул на валявшийся в стороне меч, затем на медведя. До оружия существу вовремя точно не добраться.

Что кинуть? Чем запустить в зверюгу? Ребёнок умрёт, я вернусь домой, но что кинуть?

Торопливо открутил деревянную ногу и бросил её ребёнку. Глупое маленькое доверчивое существо всё ещё смотрело на меня. Ребёнок поймал деревяшку правой рукой и одним движением запустил ею в морду животины. Протез моргнул, увеличился в размерах, снова уменьшился, вдарил медведя в лоб и упал на землю. Не успела деревянная нога коснуться земли, как человеческое существо уже неслось к домику.

Что, позеленей твоё золото, ребёнок сделал с моей ногой? И почему деревяшка не удержала форму?

— Подвинься! — послышался голос ребёнка.

Подвинулся. Запыхавшееся существо влезло через дырку в полу и помахало перед моим носом гнутой веткой.

— Ещё одну нашла!

— Думаешь ею хоть во что-то попасть можно? — буркнул я. Как ни странно, стрела из кривой палки получилась такой же. — Лицо вытри.

Ребёнок вытер под носом, размазав кровь.

— Нос не сломан, — радостно объявило существо, — зато вот ноге твоей крышка. Извини. Пыталась превратить её во что-нибудь увесистое, но уж очень она хотела быть протезом.

— Хорошая была нога, — мрачно буркнул я. Снаружи падающий медведь, зверюга тупая, вовсю её грыз. — У тебя синяк под глазом.

— Знаю. Прямо чувствую, как фингал набухает. Что с последним делать будем? Сможешь из окна подстрелить?

— Помоги спуститься к двери, — сказал я. Если промахнусь, нам крышка, зато снаружи могут найтись ветки, более подходящие для стрел. — Из окна не хочу стрелять.

— Угу, — ребёнок первым пролез в дырку в полу, забрал у меня стрелу и лук, а затем подхватил мою здоровую ногу и помог спуститься. Немного тренировки и из существа выйдет сносный оруженосец. — Нужно сделать всё, чтобы у тебя получилось.

— Получилось, куда уж там, — буркнул я, опёршись культёй на согнутую ногу ребёнка. — Приготовься бежать за новой стрелой, чтобы падающий медведь до нас не добрался.

Как следует прицелился, на секунду зафиксировал локоть и отпустил тетиву.

И естественно промазал. Стрела-то, прости золото, кривая! Зато она врезалась в заградительное заклинание, и если бы прямая стрела просто отлетела в сторону, эта скользнула по невидимой поверхности, после чего заклинание запулило её обратно, придав чудовищную скорость.

Стрела прошла сквозь череп медведя так быстро, что животина, скорее всего, даже и боли не почувствовала. Что-то влажно шлёпнулось о стену домика, а зверюга осела на землю, истекая кровью.

— Офигеть блин! — сказал ребёнок.

Несколько минут мы просто молча смотрели на дохлого падающего медведя. Я размышлял о том, что случись четвёртая война, ни за что не повторю такой выстрел.

Ребёнок же, видимо, думал о чём-то другом, потому что неожиданно воскликнул:

— Ой. А что с твоими штанами?

Схватился за задницу.

— В смысле, что со штанами?

— Не там, — отозвалось существо, — карман.

Хлопнул по месту, где должен быть карман. На ладони оказался чёрный как смоль прямоугольник, а на землю посыпались обугленные остатки ткани.

Моя карточка. Чёрная как смерть. Это уже не просто «депортация,» а «при обнаружении пристрелить на месте».

Мы с ребёнком вместе уставились на неё.

— Что это значит? — поинтересовалось существо, — Выглядит не очень.

— Ничего, — я бросил прямоугольник. Мгновение обугленная карточка планировала на землю, но потом осыпалась пеплом на заваленную трупами детскую площадку. Бесполезная штука, вот и всё.

— Погоди, — ребёнок наморщил лоб, — чёрный… Атилас что-то говорил о чёрных карточках Запредельных… Погоди! Так тебя убьют теперь?

— Пусть попробуют, — буркнул я, — одна-то нога у меня ещё осталась.

— Ты всё говорил о том, что тебя сюда не просто так послали, — вдруг сказал ребёнок, — ну поручение — ты же меня должен был убить, да?

— Чего?

— Ты же меня убить должен был, да?

— Как… откуда знаешь?

— Логично в принципе, — ребёнок пожал плечами, подошёл к последнему убитому зверю и ткнул его ногой, — помнишь говорила, что в Тасмании тут и там люди исчезали?

— Помню, — ответил, не глядя на ребёнка. По какой-то странной причине было стыдно. Может потому, что часто действительно размышлял, не убить ли существо.

— Угу, ну так вот, некоторые вернулись. Мёртвыми. Из них никто не пропадал в этом месте, зато все трупы забрасывали сюда. А потом меня сюда затянули, а потом ты объявился, а ещё медведи… Так что, тебя всегда на такие дела отправляют?

— Что? Нет, не посылают! Я вообще работаю в налоговой и выслеживаю недобросовестных плательщиков! А с последней войны лук не держал двадцать лет!

— Оу, — ребёнок, похоже, поверил, что меня взбесило. Ну почему это существо настолько доверчиво? — Тогда отстрелялся ты офигенно.

— Перестань так быстро всем верить! — рявкнул я. — Так обычно и умирают!

— У меня отличное чутьё на других, — беззаботно отозвалось существо. — Так карта почернела потому, что ты меня не убил?

Я пожал плечами:

— Так и не научился делать, как велено. Нашёл кое-что, что не должен был, вот меня и выбросили сюда, чтобы не мозолил глаза со своими находками.

— Оу, — проговорил ребёнок, а затем внезапно спросил, — хочешь вернуть ногу? Её пожевали слегка, но работать будет.

Существо махнуло бедной деревянной ногой — и когда только поднять успело — и на выжженную землю хлопнулась смачная капля слюны падающего медведя.

Меня захлестнула волна нежности. Ведь хорошая нога-то. Верой и правдой прослужила вторую половину войны и пережила нападение падающих медведей. Отполировать до блеска следы зубов и будет как новенькая.

— Давай, не тяни, — ответил я.

Существо радостно попыталось прикрутить ногу — а чего бы не радоваться? У него только синяк под глазом да чуть разбитый нос, никто его при обнаружении на месте не прихлопнет — и толкнуло меня на землю.

Я ощерился и попытался встать, но на меня обрушился чей-то мощнейший удар, и я, кувыркаясь, отлетел назад. Когда же в голове чуть прояснилось, а земля и небо вернулись на свои места, между мной и ребёнком стояли три силуэта. Наконец встав, я понял кто они, и подумал, что лежать на земле было куда лучше.

Я узнал их.

Огромный, будто бы отлитый из серебра, наполненный ледяной яростью, в середине стоял Лорд Сэро, унаследовавший половину За. «Зеро». Ребёнок называл его «Зеро». А если так, то тот… тот Атилас, о котором упоминало существо…

Дальше мне поплохело ещё сильнее. По левую руку от Лорда Сэро стоял Атилас, слуга Лорда Сэро: он олицетворял собой добродушие, светскость, на его губах играла вежливая улыбка. Разумеется, если вы поведётесь на этот образ, надеяться вам больше не на что. По правую руку от лорда Сэро стоял тот самый вампир. Не все о нём знают, но видать, такой уж я везунчик. Хотя лично я с ним не встречался — мне попадались только его следы — не очень-то я рад был его видеть и сейчас. Он разглядывал меня так, будто мысленно прикидывал, насколько быстрее можно досуха обескровить существо моего размера по сравнению с существом среднего роста.

Все трое. Все трое вместе взятые.

Мне крышка.

Чудно. Дважды в один день. Если бы был выбор между смертью от руки Лорда Сэро или клыков падающих медведей, без раздумья выбрал бы последних. Зверюги, по крайней мере, были тупы и даже на деревяшку набросились.

И моргнуть не успел, как Лорд Сэро уже схватил меня за горло. Я только открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыбёшка. Слов не было. Да и что я такого натворил-то? Если он злился за то, что я спас ребёнка, то почему стоял между мной и существом? Если он защищал существо, то почему напал на меня?

Пару-тройку секунд я просто хлопал ртом, пока он, чётко произнося каждое слово, не спросил:

— Что. Ты. Творишь. С моим. Питомцем?

В ответ я извлёк звуки, похожие на «Что?»

— Ah, baegopa! — выдохнул вампир. Языка я не узнал, но явно было одно: если меня не задушит Лорд Сэро, то вампир с радостью выпьет всю мою кровь.

— Алё! — заорал голос. Возможно, он кричал уже какое-то время, но извините за то, что моё внимание было полностью направлено на вампира и фейри, — А ну отпусти!

Хищно ухмыляющийся одним клыком вампир и Лорд Сэро повернулись, а так как рука могучего фейри всё ещё держала меня за горло, я тоже. Мы уставились на ребёнка, а он на нас. По лицу дерзкого существа была размазана запёкшаяся кровь, оно было готово умереть. Какое же слабое, беззащитное…

Неужели это крохотное человеческое существо только что повысило голос на Лорда Сэро?

— А ну отпусти его! — снова потребовало создание и на этот раз пнуло фейри по голени.

Я поморщился и, как мог, постарался пригнуть голову, но Лорд Сэро только моргнул. Сверху вниз глянул на ребёнка и, будто пробуя слова на вкус, произнёс:

— Плохая Пэт!

— Он мне жизнь спас! — проорало существо. — За что ты с ним так?

Атилас, которого происходящее, похоже, забавляло, сказал:

— Вероятно мы поторопились. Зеро, быть может отпустим нашего доброго друга лепрекона подзарядиться. Он, кажется, встревожен.

— Ajig baegopa, — произнёс вампир, лениво отошёл назад и засунул руки в карманы, будто так и собирался сделать.

— Найдём тебе другую еду, — обратился Атилас к вампиру, а Лорд Сэро очень осторожно поставил меня на землю. — Питомец закончит готовку, как вернёмся домой.

— И святой водички тебе подолью, — буркнул ребёнок.

Вампир встрепенулся:

— Ya! Petteu — noh—

— Освящённая вода его не убьёт, — отметил Лорд Сэро.

— Нет, но от неё он чихает знатно, — мстительно ответил ребёнок.

— Прошу прощения, — подал голос я, — раз вы решили меня не убивать, может я как-нибудь тихонечко отползу…

— А карта твоя? — спросил ребёнок. — Тебе же в За нельзя.

— Ну что-нибудь придумаю, — протараторил я, — не стоит обо мне беспокоиться.

Атилас удивлённо повёл бровью:

— А что с его картой?

— Её отметили чёрным, — ответил ребёнок, — думаю потому, что он меня не убил.

Глаза вампира опять потемнели, и он шагнул ко мне. Лорд Сэро не шелохнулся, но ледяным голосом спросил:

— Значит тебя послали убить Пэт?

— Ну вот, опять его напугал! — пристыдил ребёнок. — Смотри, вон даже деревянная нога землю роет!

Я зажмурился и умоляюще попросил ребёнка:

— Пожалуйста, перестань мне помогать! — каждый раз, когда существо вмешивалось, дела мои чуточку ухудшались.

— Кто-то переправляет людей сквозь Между, — сказал ребёнок. Вот же удивительно: у существа оба уха на месте, а слушать не умеет вообще. — Ну, по крайней мере мне так кажется. Так и сделали с Пять Четыре Один. Мы тут решили, что они используют обычных Запредельных, чтобы убивать людей. Выпинывают их без предупреждения, приказывают кого-то убить, а если Запредельный отказывается, его карточку делают чёрной и назад он больше вернуться не может. Но он меня не убил. Думаю медведи для этого и нужны, чтобы в случае чего выполнить работу.

— Кто тебя послал? — спросил лорд Сэро. Я и так уже заледенел до кончиков пальцев, но от этого вопроса стало ещё холоднее.

— Не могу знать, ваша милость, — сковано ответил я. Профессиональные привычки пересилили инстинкт самосохранения. Видать, совсем чокнулся.

— Ya, — ласково проговорил вампир, — Chugolae?

Теперь заволновался даже ребёнок:

— Он хочет тебя убить. Точно не знаешь?

Я прокашлялся:

— Может дело в нескольких странностях в денежном следе одной компании, за которой я следил последние месяцы.

— Какие странности?

— Эм, — перевёл взгляд с Лорда Сэро на вампира, пытаясь понять, кого следует опасаться больше. — Они называются Allied Traders, торгуют с несколькими фирмами по эту сторону Между.

Ребёнок моргнул:

— Есть люди, знающие о существовании Между и За?

— Чай не только ты, солнышко, — на мгновение я забылся, но потом повернулся к лорду Сэро, — ну, в смысле, ваша милость, эм… По их собственным заявлениям, они торгуют органическими ресурсами, но склады у них лишь для виду.

— Ни на одном из них товаров нет?

— Ничегошеньки. Не хитри они с налогами, я бы и внимания на них не обратил. Вчера вечером рассказал об этом начальнику, чтобы о расследовании узнали повыше.

— А сегодня утром ты внезапно оказываешься в человеческом мире с приказом убить определённого человека, а в противном случае путь в За тебе закрыт, — Атилас улыбался. — Какой решительный поступок.

— В яблочко, — немного кисло ответил я. Веселиться тут было особо не от чего, но и в мыслях не было даже попытаться заставить улыбаться его. — А пустые склады…

— Аххх ты, — ребёнок опять разозлился, — они их… люди и есть товар? Ты говорил, что их продавали, но…

— Любопытно, — опять подал голос Атилас. Кто бы сомневался, что ему это покажется занятным. — Двойной бизнес. В За — человекозаготовительная база…

— А в человеческом мире — наёмные убийцы, — кивнул я. — Скорее всего на эти деньги и покупают людей. На что спорим, для убийств привлекают самых рядовых Запредельных? Если я окажусь слишком добреньким, то ни за что не вернусь и никому не расскажу. Если стану убийцей — вернусь в За, но замараюсь в крови не меньше их.

— Munjae dukae issoh, — проворковал вампир.

— Откуда две? — спросил ребёнок. — Нужно всего лишь найти тех, кто засылает Запредельных для убийств и не дать им красть людей и дальше. Это так-то одна проблема.

— Нет, проблемы две, — согласился лорд Сэро.

— Может даже три, — пробормотал Атилас, а я впервые за этот долгий разговор как следует улыбнулся.

Лорд Сэро окинул его ледяным взглядом.

— Полагаю, мы просто обязаны посетить офис Allied Traders на человеческой стороне, — сказал Атилас, не обратив внимания ни на ледяной взгляд лорда Сэро, ни на нахмуренного ребёнка, который точно увидел, но не понял того, что происходило между двумя фейри.

Я ухмыльнулся, размышляя о том, кто же из них расскажет питомцу, что вторая проблема заключалась в поиске того, кто заказал убийцу их питомца посредством Allied Traders; или о том, что третья проблема — понять, откуда этот кто-то знал, что питомец достаточно важен для владельцев, и его смерть возымеет некое действие.

— Ты, — бросил мне лорд Сэро, — ты тоже идёшь.

Я тут же перестал лыбиться — наверное, отчасти это и была цель его слов:

— Ваша милость, если я туда пойду, меня прикончат!

— Они убьют тебя, если поймают здесь, — невозмутимо сказал Атилас.

— Спасибочки, — ответил я, — это я и сам знаю.

Корпоративные здания в За излучают некое спокойствие. Отчасти это обусловленно тем, что они окружены зеленью и вписаны в ландшафт, чтобы работающие там феи и множество других существ были довольны и полны сил. Другая же причина в том, что феи и те самые другие существа — редкостные хитрецы, обожающие выискивать мудрёные способы ведения дел.

В человеческих офисах Allied Traders царила похожая атмосфера, но другого толка — тут ощущалось эдакое самоуверенное спокойствие. Заходишь и прямо кожей чувствуешь посыл: нам никто не указ, а попытаетесь наехать — сильно пожалеете.

Приятно было нарушить этот покой. Вошёл в небольшое, ничем не примечательное здание из обычного бетона и оказался в белоснежном ультрасовременном помещении. Сразу же ощутил присутствие Между — тут явно не ждали лепрекона и точно мне не обрадовались. Все три секретарши с нижнего этажа шли за мной и блеяли как овцы, пока я продвигался к лифту.

Одна из них, видимо, предупредила второй этаж, потому что когда звякнул звоночек и двери лифта открылись, меня уже ждали. Перед лифтом стоял парень в костюме. Ещё было несколько аккуратненьких кьюбиклов, в которых сидели опрятненькие люди и прикидывались, что работают, время от времени поглядывая на меня. Но как только до них дошло, что к ним пожаловал лепрекон, половина людей вскочила и стала бессовестно пялиться.

— Добрый вечер, дамы и господа, — объявил я, — пожалуйста, оставайтесь на местах. В вашей компании проводится проверка.

— Кто вас уполномочил? — спросил тот, что в костюме. — Никто никуда не уходит, сейчас разберусь. Так, не знаю, кто вы, но…

— Вы тут начальник, да?

— Я глава правления, — костюм выпрямился, — а кто вы и кого представляете?

— Я из ЗТА, — ответил я.

Существо расплылось в самодовольной ухмылке, что раздражало:

— Тогда присядьте и подождите, а я позвоню вашему начальнику. Думаю, вы скоро увидите, что ваши полномочия никого тут не волнуют.

— Как же чудесно, что я не представляю ЗТА, да ведь? — мерзотная ухмылочка тут же исчезла с лица существа в костюме, а я от удовольствия даже пару раз победоносно деревянной ногой притопнул.

— Но вы сказали…

— Но ведь и речи не было, что я здесь по поручению ЗТА, а? — напомнил я.

— Тогда кто вас уполномочил?

— Вот он, — я показал большим пальцем за себя, лифт вновь звякнул и открылись двери. Я отошёл в сторону, пропуская лорда Сэро, занимающего весь проём. Человечек в костюме отшатнулся, а лорд Сэро в сопровождении Вампира и Атиласа вышел из лифта. Позади них шёл ребёнок, с любопытством разглядывая обстановку.

— Ты глава правления? — рёв лорда Сэро, думаю, потряс здание до самого фундамента. Хотя, может это только меня пробрало до костей.

— Да, — а вот голос костюмчика точно дрожал. Похоже он точно знал, кто перед ним. — А зачем вам это знать?

— Хочу узнать, с кем ты работаешь в За, кто дал разрешение на открытие человекозаготовительной фабрики, а так же мне нужно имя того, кто заказал убийство нашего питомца.

— Вашего…. вашего питомца?

Ребёнок коснулся пальцем брови:

— Приветик.

— Я не обладаю полномочиями разглашать подобную информацию.

Вампир Джин Ён рассмеялся и что-то тихо сказал.

— Он говорит, — перевёл ребёнок, — что получить информацию так всё равно веселее.

— Пэт, — сказал Атилас, — отведи главу правления в его кабинет.

Ребёнок повёл плечом и открыл дверь в кабинет. Костюмчик вошёл внутрь — лицо его было практически того же цвета, что и кожа лорда Сэро. Ребёнок закрыл за ним дверь, подошёл ко мне и прошептал:

— А разве он не свяжется с офисами в За, если оставить его без присмотра?

Атилас слегка улыбнулся.

Я тихонько ответил:

— На то и рассчёт.

— Ерунда какая, как по мне, — сказала ребёнок, — ой, тут кое-кто, кажется, сбежать пытается.

Потенциальный беглец был в юбке, так что, наверное, он был женского пола. Женщина пятилась, пытаясь незаметно улизнуть, но когда натолкнулась спиной на невесть откуда взявшегося Джин Ёна, быстро села.

Один из людей в брюках спросил из своего кьюбикла:

— Может мы пойдём? Наш босс уже у вас.

— Ты, — ответил лорд Сэро, — останешься, как и все остальные.

— Что мы такого сделали? — заревела женщина. — Мы всего лишь работники! Мы не отвечаем за то, что делает компания!

— Работники? — гоготнул я. Не просто же так три последних недели изучал каждый дюйм Allied Traders. — Все вы члены правления.

Женщина подняла голову.

— Ну ладно, предположим и так. Но то, чем мы занимаемся, законно, к тому же мы осуществляем не имеющую аналогов связь людей и Других.

— Вы меня убить пытались! — возмутился ребёнок. — Тут это незаконно!

— Мы не человеческая компания, — ответила женщина, — мы были образованы в За, а значит подчиняемся только законам За.

— Благодаря нашим действиям, взаимосвязь двух миров лишь усиливалось, — встрял ещё один член правления, — так что по закону ничего вы нам не сделаете.

— Ничего, согласно законам людей, — лорд Сэро улыбнулся белоснежной улыбкой, в которой не было ни доли веселья, — но и мы действуем не в соответствии с человеческими законами.

— Но и законы За мы никоим образом не нарушали!

— Если бы нужно было выбирать, — сказал я, глядя в глаза всем этим зазнавшимся, до одури напуганным людишкам, — между вами и падающими медведями, я бы без раздумий выбрал зверюг. Они-то хотели нас просто сожрать и уж точно не стали бы лгать о том, что наша смерть поможет окружающей среде.

— Остаются такие мелочи, как принуждение к убийству и манипуляции с идентификационными картами, — напомнил Атилас.

— Не докажете! — выкрикнул ещё один в костюме.

Вампир снова рассмеялся.

— Какое же странное представление вы имеете о нашей работе, — ответил Атилас, — мы же, с другой стороны, отлично знаем, чем занимаетесь вы.

— Да, — ощерился ребёнок, — и нам это ой как не нравится.

— А теперь тебе стоит спуститься вниз, Пэт, — добродушно сказал Атилас.

— Что? Да они меня убить пытались! Никуда я не пойду!

— Уведи её, — бросил мне лорд Сэро.

Её? Так это она?

— Существо, — напомнил Атилас.

Ребёнок бросил ему возмущённое «Эй!»

— Да, существо! — огрызнулся лорд Сэро. — Уведи его!

Сделал как велели. Ребёнок возмущался, пока мы спускались в лифте, но я отлично знал, что будет происходить на втором этаже, поэтому не обращал внимания на вой. Разъярённый взгляд лорда Сэро мне был знаком: не раз видел такой на войне. Самовлюблённые, заигравшиеся, уверенные в своей невиновности члены правления смотрели смерти в глаза.

Ребёнок перестал ныть, когда мы вышли на первом этаже — может существо знало, что в какой-то момент его выгонят. Оно село на стол секретарши, скрестило под собой ноги и недовольно проговорило:

— Вечно меня выпинывают. Может, и не очень хотела там быть, но раз я часть команды, то ответственность и на мне лежать должна.

— Ты не часть команды, — грубо ответил я. Нечего ребёнку присутствовать при том, что творится сейчас наверху. — Ты питомец.

— Я же знаю, что они убьют всех членов правления, — к моему удивлению проговорило существо.

Даже не знаю, чему удивился больше: тому, что ребёнок не повёлся на мою грубость, или осведомлённости существа.

— Атилас как-то объяснил суть их работы, — продолжил ребёнок, — они расследуют, выносят приговор и приводят его в исполнение.

— Тебя это не задевает?

— Да, — сказал ребёнок, — нет. Не знаю. Но эти, из правления — они как животные. Да нет — хуже. Считают зверями всех остальных и уверены, что могут делать, что захотят. По эту сторону Между кроме Зеро никто не защитит людей, страдающих от Запредельных. Наши тюрьмы их не удержат, а в За на подобные происшествия закрывают глаза, так что даже обращаться с этими делами в тамошние суды смысла нет. Поэтому, когда такой пофигизм и вседозволенность становятся основой для бизнеса…

— Если это необходимо пресечь на корню, должен быть тот, кто возьмётся за такую работу, — я говорил намного уверенней ребёнка. Может подразделение лорда Сэро и нетипично, но действует оно в рамках законов За. Меня ничуть не смущало то, какими методоми они решали проблему. — Они тоже чудовища. Только другого сорта.

Ребёнок нахмурился.

— Хорошие.

Я призадумался. В конференц-зале на втором этаже три посланника смерти разрывали человеческую плоть, изгоняя зло из этой части человеческого мира. И, если не ошибаюсь, скоро такая же участь ждёт и офис в За. Кровавые чудовища, но очень нужные в мире За пределами.

— Да, — наконец ответил я, — хорошие чудовища.