Нашу дочь Ангелину похитили в марте прошлого года. Когда она вовремя не вернулась домой, беспокойства у нас ещё не было. Девочка уже почти совсем взрослая. Шестнадцать лет, выпускной класс… Не без закидонов, конечно. Подростковый гормональный бунт — это такое дело, скажу я вам… Но в основном, девочка серьёзная. Учится хорошо. Знает уже, куда поступать будет после школы. И самое ценное это то, что она продолжает нам доверять и делиться своими проблемами. Для родителей нет хуже, чем потерять доверие своих детей. А мы, вроде бы, все в одной лодке. И проблемы общие, и решаем их все вместе сообща.

Телефон Лины стал недоступен ближе к вечеру. Светка даже начала обзванивать подруг дочери. Но мы узнали лишь то, что после школы она сразу пошла домой, и было это уже давно, ещё в середине дня. А сейчас уже поздний-поздний вечер.

Что делать мы ещё не успели даже подумать, когда вдруг зазвонил телефон у Светланы. Вызов с телефона дочери пришёл примерно в одиннадцать вечера. Жена схватила, начала что-то говорить, но потом вдруг как-то вся переменилась в лице и протянула трубку мне:

— Это тебя…

— Да! — я не знаю, что я надеялся услышать в ответ, но явно не это…

— Слышь, мент! Твоя сучка у нас. Короче… С тебя два ляма деревянных. Это реально. Я знаю, что ты больше не потянешь. Завтра собираешь баблосы, и ждёшь от меня звонка. Не найдёшь денег, мы твою сучку хором оприходуем и на лоскуты порежем… Ты понял?

— Если с ней что-то случится, тебе не жить! — у меня перехватило дыхание в горле…

— А ты меня не пугай, капитан… Подумай о дочке, и ищи денег. Не вздумай к своим обращаться. Если ментам звякнешь, ей не жить!

Разговор оборвался. Мысли в голове метались, как трассер в закрытой комнате…

Почему-то именно это вспомнилось. Я однажды выстрелил случайно из АКС трассирующей пулей в помещении. Оставляя за собой красный след, пуля металась по комнате, пока наконец не окончила свой путь, вылетев в открытое окно, даже не разбив стекла. Нас тогда в комнате было трое. Никого не задело, но этот секундное метание пули мы запомнили надолго. Тринадцать отметин на стенах потом нашли.

Я отвлёкся, но это помогло сосредоточиться.

Капитан… Капитан? Почему он назвал меня капитаном?

Я же увольнялся из органов уже майором. А капитаном я был ещё, когда опером по земле бегал, да нариков ловил…

И что это значит?

А это значит лишь, то, что этот удар мне нанесён из прошлого. Из того прошлого, когда ещё и Ангелины не было на свете вовсе.

Значит причина всего произошедшего не деньги, которые с меня вымогают, а банальная месть за что-то из моего ментовского прошлого.

От кого может исходить эта месть? Наверняка, от того, кого я посадил тогда, когда был ещё капитаном. А это было ещё в начале двухтысячных. То есть до две тысячи второго года.

Потому что во втором году я уже был майором… И меня почти тут же, сперва самого посадили по надуманному обвинению, а потом, когда нас оправдали, просто уволили из органов… Заставили уволиться по собственному желанию. То есть эта месть за то, что было в период с девяносто восьмого по две тысячи второй…

Но я за этот период многих посадил. Тогда у нас в стране просто вал был тяжёлых наркотиков. В основном героин… Много тогда от него сдохло малолетних дураков… Мы боролись с этой заразой… Я многих тогда посадил… Да… И все они были совсем не ангелы. Но чтобы так… Это надо выбирать из тех, кто посерьёзнее. Наркобарыги масштабом покрупнее. Но и их было немало на моём счету. Среди них был даже один бывший ОМОНовец. Тоже детям герыч толкал. И самого его завали Гера. Но это не имя. А погоняло такое… Но это точно не он. Сто процентов не он. Так как он сам тогда подсел на героин, а после освобождения умер то ли от СПИДа, то ли от гепатита. Я уж не следил за его диагнозом…

Голос? Голос по телефону был неприятный, и даже кажется с небольшим акцентом… Но не явным, а так… Обычно так говорят русские, много лет прожившие в Баку или где-нибудь в Нальчике. Вроде бы и по-русски, но как-то не так… Или кавказцы, родившиеся здесь, среди русских. Они будут чисто говорить, правильно составляя слова и предложения, но… Всё равно будет какой-то небольшой, но акцент… Еле уловимый…

— Артур! Что они тебе сказали?

— Денег потребовали. Сказали, чтобы я к завтрашнему дню собрал два миллиона рублей. Угрожали.

— Надо в ми… полицию…

— Грозились убить, если я обращусь к ментам.

— И что же делать?

— Позвоню Виталику. Он сможет помочь, не афишируя наших отношений…

С Виталием мы работали вместе. Я уже был матёрым, когда он пришёл юным летёхой к нам в отдел. Сошлись с ним тогда на общем интересе к компьютерам.

Он-то помоложе меня лет так на пятнадцать. Почти ровесник Светланы.

В моём детстве и игрушки были деревянные. И я сам их делал себе, выстругивая ножом.

Но реально моё деревянное ружьё, выструганное и вырезанное из толстой доски под руководством моего отца, было круче, чем пластмассовый пулемёт «Максим», с которым в пятом классе на войнушку пришёл один из моих одноклассников. Прикладом моего ружья можно было так нехило приложить врагу, что и стрелять в него уже и не надо было.

А у Виталия отец был физиком, и маленькому сыну позволялось иногда играть на одном из первых советских компьютеров. Парень мне потом рассказывал, что программу загружали через кассетный магнитофон. Зато потом на чёрно-белом экране телевизора можно было поиграть в какие-то простейшие игры…

Для меня компьютер в те года — это была шайтан-машин, который может печатать. Но с приходом в отдел Виталия, у нас и сеть появилась, и программы нужные. Да и я стал в этом разбираться неплохо. Когда кому-то нужна была срочная компьютерная помощь, то все бежали к Виталику. Если его не было, то уже обращались ко мне…

Он тогда был криминалистом. Откатывал пальцы и фотографировал злодеев. Это сейчас всё компьютеризировано. А в те года всё везде было ещё по старинке с плёнками и бумажными карточками…

Давно это было… Весёлые были времена… И мы тогда были ещё молодыми и горячими…

Сейчас Виталий уже большой начальник. Подполковник. И работает где-то в главке…

По камерам наружного наблюдения установили время и место похищения. Номер фургончика тоже был, но кажется, что левый. Иначе, зачем вешать в Москве на машину номера Костромской области… Только внимание гаишников привлекать.

Фургон был цельнометаллический. Фольксваген Кэдди. Лиц похитителей на камере разглядеть не удалось. Медицинские маски на рожах и капюшон на голове.

Но пробив водителя по базе ГИБДД, оказалось, что и номера вполне реальные. Просто человек из Костромы, на машине из Костромы, подрабатывал в Москве. Отследили маршрут по камерам. Машина каждый день по утрам загружалась в одном из складских комплексов на юго-западе города.

Дальше Виталий мне предложил самому поработать по старой памяти. Так как действующие сотрудники не могут заниматься сыском без официального оформления. А мне никак нельзя было заявлять, чтобы не навредить дочери.

Но помочь мне вызвался ещё один из наших старых приятелей по службе. Балагур, весельчак, а ещё, если по-честному, просто пьяница, Вася Карасёв. Вечный старлей. Два раза получал капитана и дважды с него одна звёздочка слетала. Говорил, что на погонах не держится. Но мы-то знали, что во всём виновата его дружба с зелёным змием. Ну не мог он остановиться, когда начинал бухать и входил в пике. Год мог держаться, даже два, а потом срывался. и снова в запой. А держали его лишь потому, что опер он был, как говорится, от бога. Раскрываемость у него была такая, что перекрывала бездеятельность половины отдела. Про его агентов легенды ходили. Но самые лучшие кадры, он держал только для себя. Начальство о них даже не знало. Зато он, через свою агентуру, знал всё, про всё и про всех… Может потому его и не трогали особо, пока он не залетал по-крупному. Да и оставалось ему до пенсии меньше года уже.

Вася принёс мне два «левых» пистолета. Макар со спиленными номерами и старый потёртый ТТ. У него самого тоже с собой было стреляющее железо…

Костромского водилу мы по-тихому взяли на выезде со складов. Раскололся он быстро, прям как Буратино. Вася на это тоже был мастак. Даже не пришлось особо сильно спрашивать…

Ну что мы выяснили про него? Ранее судимый элемент. Подтянули его к этому делу знакомые по первой отсидке. Он сказал, что ничего не знал до последнего момента. Просто привёл машину куда сказали, а когда они похитили девушку, отвёз куда сказали. Заплатили ему десять тысяч и приказали молчать. Он уже понял, что попал по серьёзному, и поэтому пытался быть откровенным и искренним. Прям из кожи готов был вылезти, лишь бы мы ему поверили…

Но я ему так не до конца поверил. Я вообще, мало кому верю в этой жизни…

Хотя он и назвал адрес, куда отвозил своих подельников с моей дочерью. И подробно рассказал про всех, кто участвовал в этом деле. Всего их было трое, и одного из них я хорошо знал.

Я сразу его вспомнил, когда услышал имя и фамилию. Ильяс. Ильяс Гуссейнов. Наркобарыга. Я его лично брал. И было это без малого двадцать лет назад. Родом Ильяс был из Баку. Переехал в Москву с родителями, когда был ещё совсем пацаном. Школу у нас тут заканчивал. Отец его торговал овощами на рынке. Но мальчик решил, что с морковки навару мало, а с героину много. Вот и стал торговать герычем. Организовал у нас на районе целую сеть.

Взяли мы его тогда как раз с Васиной подачи. Подвели к нему одного наркошу местного. Сделали всё красиво и чисто. Адвокат азербайджанца тогда вообще ничего сделать не смог, настолько чётко мы сработали. Оперативная разработка, контролируемая закупка, меченые деньги. Мы даже умудрились снять на бытовую видеокамеру сам процесс сбыта героина.

Ильяс сразу же по задержанию предлагал лично мне сначала десять, а потом и двадцать тысяч долларов. Я не взял от него денег, хотя для меня это тогда была огромная сумма. Ведь зарплата опера не превышала тогда и двухсот баксов в месяц. Но у меня есть свои принципы в этой жизни. Я могу понять того, кто украл из-за бедности. Я могу даже понять того, кто убил защищаясь. Но никогда не прощу того, кто продавал детям наркотики.

Получил тогда Гуссейнов восемнадцать лет. Видимо отсидел от звонка до звонка, и вот теперь решил со мною поквитаться.

Промзона, адрес которой указал костромской водитель, располагалась на другом конце Москвы.

Самого водилу мы с собой брать не стали. Связали покрепче, да и бросили «отдыхать» в фургоне его же собственной машины недалеко от входа на склады. Но машину загнали подальше во дворы жилых домов, чтобы не отсвечивала.

Его мы предупредили, что если будет себя хорошо вести, то отмажем потом от «неприятностей»…

Наш пленник подробно объяснил, к какому складу он привёз своих подельников и в какую дверь они вошли.

Нам удалось даже войти внутрь склада, не привлекая внимания.

Но мы опоздали…

Ангелину убили ещё вчера, а вернее, сегодня ночью. Перед этим её избивали и мучили. Все трое её насиловали, а потом просто зарезали… Сейчас на складе был только один из похитителей, а двое других уехали готовить место, для захоронения трупа.

Я тогда смотрел на труп дочери и не мог ничего сказать… Не было ни слёз, ни слов. Как будто закаменело всё внутри. Пустота. Звенящая пустота…

Злодею я проломил голову. Я бил его ногами, топтал, пока череп не треснул. Вася мне не мешал. Он находился у входа. Скоро должны были приехать остальные.

Отведя душу, я успокоился. Проверил пистолеты, и вместе со старым опером занял наблюдательный пост у входа на склад. Склад был пуст, если не считать хлама, старой упаковки и поломанных паллет. Но было из чего устроить укрытие.

Когда Ильяс с подельником вошли на склад, то я просто открыл огонь с двух рук. Оба двое, не ожидав нападения, сразу получили по несколько ранений. Я подошёл ближе, и глядя прямо в глаза Гуссейнову, добил его в упор. Вася прикончил второго.

Прикрыв за собой двери склада, мы ушли. В машине, на которой приехали бандиты, никого не было.

Покинув склад и выйдя за территорию промзоны, мы забрали машину с нашим пленником, и поехали подальше, не разбирая дороги…

Почему я тогда не забрал тело дочери… Потому что не хотел проблем с законом. Исправить ничего уже было нельзя. Убийц мы уже наказали. Когда их обнаружат, найдут и тело дочки.

— Вася! Высади меня у метро!

— А с этим что? — опер кивнул в сторону лежащего в фургоне связанного водилу.

— Сделаешь его?

— Без проблем. А что с грузом?

Помимо пленного в фургоне были какие-то коробки с компьютерами и оргтехникой, которые с утра на складе загрузил водитель, чтобы отвезти клиентам фирмы.

— Делай, что хочешь, Вась… Мне не до того сейчас. Надо жене сообщить… Не представляю, как я это буду делать…

— Ясно…

Мы расстались…

Я ехал на метро и думал о том, как жить дальше… Бывают в жизни такие моменты, которые делят жизнь на «До» и «После». Сегодня именно такой день. Назад уже дороги нет, а впереди уже совсем другая жизнь. Как там было в песне у Пугачёвой? «Фарш невозможно провернуть назад…»

Что я скажу Светлане? Какие слова надо подобрать, чтобы… Да не надо никаких слов. Она и так всё поймёт, стоит лишь при встрече взглянуть глаза в глаза…

Светка… Наша с ней первая встреча тоже не была стандартной. Кому рассказать, не поверят… Такое и в кино не снимают… И придумать невозможно…

С чего всё началось? Сейчас уже трудно вспомнить… Наверное, это было ещё в прошлом веке, году так примерно в тысяча девятьсот девяносто девятом…

Проще всё рассказать по порядку и не торопясь. А торопиться мне уже некогда.

Как мы встретились со Светланой?

Я тогда работал всего лишь опером в районном отделении милиции. Не в своём районе, а в соседнем…

Двор, знакомый мне с самого детства. Нет, я никогда не жил в этом дворе. Просто именно через этот двор я почти десять лет ходил в школу, а потом и обратно к себе домой. Короткая дорога к метро также вела через этот самый двор.

Во дворе этого старого дома сталинской постройки мы играли в войну, дрались с пацанами из соседнего района, сидели по вечерам на лавочке и пели под гитару…

В этом дворе мне были знакомы, наверное, все тропы и тропинки. Да что тропинки, я даже знал, где, какая доска отодвигается в заборе, прикрывающем старые гаражи, постройки ещё советских времён. Между гаражами был проход, а за гаражами был уже совсем другой двор совсем другого дома…

Я возвращался к себе домой. Но уже не пешком, как в детстве. Я подъехал на своей, видавшей виды зелёной «Копейке», и, припарковав её за углом дома, шёл через двор, чтобы заскочить в булочную.

Машину я не закрывал. Закрывать её нет никакой нужды. Да кому она нужна? Зайти и выйти из магазина — пара минут. Ни один злодей не успеет покуситься на моё зелёное жигулёвское чудо. Да и толку закрывать классический «Жигуль»? Я сам могу простым перочинным ножом вскрыть её дверь, не попортив замка, и с помощью того же ножа завести её и уехать…

Скучно. Скука смертная… Никакой личной жизни. Работа. Дом. работа… Работа, будь она неладна. Слава богу, сегодня хоть пораньше уйти удалось… Начальство строго следит, чтобы мы с утра не опаздывали… Ага… Зато совсем не следит, когда мы заканчиваем свою работу. Иногда и поздним вечером, а иногда и заполночь… И спасибо за переработку никто не скажет, и премию никто не начислит. А жизнь с каждым днём всё дороже… Где-то услышал поговорку. Очень подходящую: Жизнь дорожает, падая в цене…

Ни моя жизнь, ни жизнь какого другого простого человека не стоит и гроша по нынешним временам. И даже жизнь какого крутого бизнесмена из «новых русских» — тоже не намного дороже. Кого нельзя заказать за деньги, можно заказать за очень большие деньги… А исполнителя уже потом исполнит другой исполнитель за небольшие деньги… Закон джунглей. Каждый сам за себя. Человек человеку — волк. И всё такое…

Вот так и живём… Скучно… Каждый день всё одно и тоже…

Сейчас зайду, куплю хлеба, а потом поеду домой. Телевизор… Диван. А завтра снова окунусь опять в это самое «одно и тоже». Надоело это топкое болото… Но что поделать? Такова жизнь…

Но в этот раз зайти в магазин я не успел…

Выстрел!

Один… Другой… А потом ещё и третий…

Что меня толкнуло? Не знаю, и даже понятия не имею.

Что с того, что я работаю в должности оперуполномоченного уголовного розыска?

Во-первых: Я работаю в соседнем отделе. А это не только другое отделение милиции, но и даже совсем другой административный округ.

А во-вторых: Рабочий день мой давно закончился. И я успел уже слегка выпить с коллегами по работе.

А в-третьих: Я без оружия. Мой верный табельный «Макар» уже томится в оружейке в моём отделе. И мне за пистолетом минут пятнадцать… Это если на машине ехать… Раньше у меня было оружие на постоянку… Но… Сверху поступило распоряжение руководства… Отменили недавно всем операм постоянное ношение оружия. По причине того, что где-то в Бирюлёве участковый по пьяни пролюбил своё табельное… И вот теперь все сотрудники вынуждены после смены сдавать в оружейку патроны и пистолеты… А с голыми руками как-то несподручно на выстрелы ходить.

Но я почему-то, не раздумывая бросился во двор, откуда всё и прозвучало…

Конечно «Закон о милиции» обязывал меня принять всевозможные меры для пресечения правонарушения или преступления… Закон о милиции? Да кто его строго выполняет?

Что меня толкнуло на это безрассудство?

Инстинкт опера? Да, возможно…

А ещё моя врождённая способность влипать во всякие неприятности по самые помидоры. Вот это уже более вероятно.

Ну, вот именно поэтому, наверное, я и метнулся во двор на звук выстрелов…

А там…

Что там было до моего появления, я не мог знать, но мне открылась следующая картина.

На земле метрах в двух от меня лежал здоровенный бугай в зелёном пиджаке с огнестрельной раной в груди, но ещё живой.

А метрах в десяти от него на земле, как сломанная кукла, вся в крови, лежала девчонка лет тринадцати. На ней были лиловые лосины и китайская куртка-ветровка, сшитая из разноцветных лоскутов.

Кровавое пятно на её плече было гораздо темнее всех пастельных тонов китайского ширпотреба. Она зажимала рану левой рукой, а другой тянулась к пистолету, что лежал возле неё.

Похоже, что это был «ТТ», горячо любимый нашими доморощенными российскими гангстерами. Но на гангстера был больше похож её противник, здоровяк в дорогом импортном костюме.

Девочка тянулась к пистолету, но не успевала. А здоровяк уже поднял свой револьвер, и приподнявшись на левой руке, правой наводил его на хрупкую девичью фигуру, распростёртую на земле.

*лять… Прям реальная такая сцена для голливудского боевика.

На раздумья времени совсем не осталось. На всё про всё, у меня были только доли секунды. Реакция, а может и рефлексы сработали быстрее, чем я успел даже всё обдумать. Подсекаю ногой его опорную руку. Он падает. Заламываю правую, отбираю оружие. На меня смотрят его полные ненависти поросячьи глазки на толстом холёном лице. Оружие у меня. Теперь всё в порядке…

Нет. Не всё…

Стоило мне на полшага отойти от него и взять его на прицел его же револьвера, как прозвучал выстрел.

У толстяка на лбу вырос третий глаз, и его голова взорвалась тысячами кровавых брызг, как спелый арбуз.

Я оказался весь забрызганный кровью, а бугай, как мешок упал у моих ног. Это девчонка умудрилась дотянуться до «ТоТоши» и произвести снайперский, или скорее киллерский, контрольный выстрел в голову. После выстрела она уронила голову на траву газона и потеряла сознание.

И что мне делать? Хрен его знает. Свидетелей нет, несмотря на то, что мы во дворе жилого дома, а на часах ещё совсем не поздний вечер.

Я стою с импортным револьвером в руке. В ногах у меня валяется один труп, а чуть поодаль на земле, лежит маленькая девочка с огнестрельным ранением.

Вот она нынешняя реальность… Или действительность. Не знаю уж как правильно назвать… Но при первом же выстреле все зеваки исчезают. Либо убегают, куда глаза глядят, либо отворачиваются. Чтобы глаза не глядели туда, где опасно…

А кому охота шальную пулю получить, к тому же ни за что ни про что? Наверное, никому. А свидетеля, за проявление излишнего внимания к происходящему, легко могу перевести в разряд потерпевших… посмертно…

Я убираю револьвер себе в карман куртки. Подскакиваю к девчонке. Нагибаюсь к ней, переворачиваю лицом к себе, приподнимаю голову повыше. Кажется, она пришла в сознание. Ресницы её вздрогнули. В голубых глазах, глубоких, как дно самого глубокого колодца, застыли слёзы. На губах кровавая пена. Но дрожащие губы упрямо шепчут: «Помоги!».

Я оглядываюсь вокруг. Никого. Даже окна в домах, как будто слепые, с наглухо зашторенными провалами черных стёкол. Никакого движения.

Чёрт возьми! Я поднимаю девчонку на руки. Вот ведь как… Маленькая, но тяжёлая.

Со стороны сцена наверно замечательная.

Я держу на руках окровавленную школьницу, которая продолжает сжимать в хрупкой детской руке большой чёрный «ТТ». Оба перемазаны в крови так, как будто свинью только что зарезали и внутри её сидели. Цирк! Жуть! Чёрти что…

Быстро захожу за угол. Моя зелёная «Копеечка» стоит и ждёт меня. А вокруг по-прежнему никого. Даже странно. Открываю дверь мизинцем левой руки и кладу, почти роняю безвольное тело на заднее сиденье.

Сажусь за руль. Ключ в замок зажигания. Движок с ходу набирает обороты. Первая передача. Газ. Стартую. Колёса с визгом сжигают резину об асфальт. Вторая, третья… Вперёд!

Куда? Да куда подальше. Лишь бы подальше отсюда, от этого двора, от этого дома. А ещё лучше покинуть территорию этого отдела милиции и переместиться куда-нибудь в другое место. И лучше если подальше от моего отделения. Меня там могут опознать по машине… Тут же недалеко. А если через мост перескочить… То, вообще можно попасть в другой округ… Вот такими лоскутами нам территорию нарезал кто-то сверху. Сам чёрт не разберёт, где чьё… Только мы в этом и разбираемся… Свою и соседнюю территорию надо знать чётко, чтобы не вешать на себя чужие висяки, а своего глухаря, если что, то можно и соседям втихаря подкинуть…

Пару улиц вперёд. В переулок налево. Направо на мост. Прямо. С моста направо… Опять прямо. Снова налево.

В незнакомом глухом дворе я вышел из машины. Открыл багажник и поменял свои левые номера, снятые пару лет назад с чужого погибшего «Запорожца», на другие, такие же левые. Снятые с другого погибшего чуда, того же украинского завода «Коммунар». Снова сажусь за руль. Сворачиваю на набережную. Теперь вперёд и подальше. Там через пару километров есть тихое местечко. Включил магнитолу. Там что-то булькает. Импортное, бессмысленное, ненавязчивое. Сойдёт для фона…

В этот момент мой висок холодит металлом, а девичий голос с надрывом спрашивает меня:

— Куда ты меня везёшь?

Моя реакция опять сработала быстрее мысли. Моя рука с рычага коробки передач идёт резко вверх, голова в сторону. Удар по пистолету, и тот летит на коврик перед правым передним сиденьем. Локоть машинально бьёт назад. С заднего сиденья доносится стон. А мы уже почти доехали. Ещё немного и я сворачиваю с дороги. Оборачиваюсь назад:

— Тебе чего, в жизни острых ощущений не хватает, а?

Мне в ответ, зажимая рукой расквашенный моим локтем нос:

— Дурак!..

— Извини!..

Мне её от души жалко.

Но тут я уже совсем не виноват. Это всё вколочено в меня уже на уровне рефлексов. Есть опасность? Устраняй! Быстро и чётко.

А не фиг было мне к башке ствол приставлять. У меня голова не для этого на плечах растёт…

А ещё я в неё ем…

— Ты как? — спрашиваю я.

— Да ничего…

— Как рука?

— Шевелится… — она пошевелила пальцами. — Только больно… очень… А куда ты меня везёшь?

— Да, никуда. Так просто, катаюсь… Тебе врач нужен, наверное!

— Нет. Не нужен… Там сзади… Мне кажется, пуля прошла насквозь…

Я слегка, стараясь не причинять лишнюю боль, прощупал её плечо. Да, действительно, рана сквозная. Девчонка шипит от боли.

— Это лучше, что навылет прошла.

— Мне от этого не легче.

— Я здесь живу неподалёку. Поедем ко мне. Там я попробую тебе помочь.

— Ты в зеркало на себя посмотри!

Я посмотрел. А она права. Всё лицо у меня в кровавых брызгах. Некоторые брызги я уже успел размазать.

— Я пойду к реке. Приведу себя в порядок. Не уходи никуда.

— А куда я пойду в таком виде.

А она мне нравится. В таком состоянии, с дыркой в плече, а ещё и шутить пытается. Оставив машину на тротуаре, я спустился к реке по каменным ступеням. Набережная в этом месте была пешеходной. Но пешеходов в ближайшей видимости что-то не наблюдалось. Видимо — не сезон…

Используя мутную коричневую воду с обязательной для нашего города масляно-бензиновой плёнкой, я умылся и кое-как почистил одежду. Когда я вернулся к машине, то увидел, что моя пассажирка уже успела забраться на переднее сиденье. «ТТ» с коврика исчез. Я открыл багажник и достал старую куртку, которую использовал при ремонте автомашины. Я протянул куртку своей пассажирке:

— Надень!

— Она же грязная.

— Чище, чем ты.

Из кармана я достал платок и кое-как оттёр ей лицо.

— Свою куртку снимай! Она вся в крови.

Она послушно расстегнула молнию на куртке и сняла её. Под курткой у неё ничего не было. То есть сверху ничего. Снизу лосины, а сверху…

Пожалуй, она постарше, чем я подумал вначале. Лет четырнадцать-пятнадцать, не меньше. Грудь ещё не совсем развита, но уже видно, что не мальчик, а девочка… И даже видно, что не маленькая девочка. Меня она совершенно не стеснялась. Снова протягиваю ей куртку:

— Немного великовата, но на первое время сойдёт.

— Куда это?

Она указала на кучу окровавленных тряпок лежащих у её ног, имея в виду свою бывшую одежду.

— Выброси в окно!

Послушный ребёнок моментально исполнил моё указание. Ну, чем не примерная девочка?

— А в чём я домой пойду? В этом?

— После разберёмся. Поехали!

Пока мы приводили себя в порядок, уже заметно стемнело.

Сумерки.

Не день и не ночь. И даже не вечер. Просто сумерки. Странное время… сумасшедшее.

Домой ко мне мы попали без приключений. Даже странно для такого насыщенного приключениями дня. Когда за моей спиной захлопнулась входная дверь, я почувствовал, как напряжение покидает моё тело. Но с другой стороны, мысль о том, что всё только начинается, не покидала меня.

— Что у тебя есть?

— А что тебе надо?

— Ну, йод, бинт… аптечка…

— Сейчас посмотрю…

Пока я рылся в поисках каких либо медикаментов, в ванной журчала вода. Бинт я не нашёл, но зато нашёл йод, стрептоцид, вату, а к тому же порвал чистую простыню на длинные белые лоскуты. Этого, наверное, хватит…

Одежда валялась на полу ванной комнаты. Всё в одной куче — лиловые лосины, босоножки, размером, как с золушкиной ножки, и моя грязная куртка грубого мужского 56-го размера. Сверху эту кучу венчали белые трусики с цветочным рисунком и надписью: «Friday».

«Ну, здравствуй, Пятница! А я теперь наверно — Робинзон Крузо…»

— Отвернись! Не смотри на меня! — сердито буркнула она.

— Ага, а бинтовать тебя я буду с закрытыми глазами, и на ощупь, да? Хочешь, я ещё и свет погашу?

Она сидела в ванной. Вода ей была по грудь. Выглядела она… Странно. Другого слова я подобрать не могу. Я только сейчас смог её как следует рассмотреть. Короткая стрижка, скромные золотые серёжки в маленьких ушках, слегка припухший курносый носик… Чудо, а не ребёнок.

Да, вот только в плече зловещей кляксой кровоточит пулевое ранение для завершения картины.

— Больно?

— Уже нет. Так… Слегка. Ноет и тянет…

Ватным тампоном с йодом я обработал края раны спереди и сзади на спине, то есть и входное и выходное отверстие. Она не пикнула, даже когда я слегка нажимал на края раны, только крепко сжала мою руку. По крайней мере, благодаря этому я смог почувствовать, где я ей делаю больно. А заодно так она дала мне понять, что передо мной не боевой киборг, а вполне живой человек, к тому же маленький и хрупкий…

— Здесь я тебя не забинтую. Повязка промокнет. Вылезай!.. Вот, вытрись полотенцем…

— Помоги! Мне одной рукой не обтереться даже…

Я взял полотенце. Да, что я, детей не вытирал никогда что ли… Вытирал. Но давно. Маленьких. Своих…

Большим махровым полотенцем я стирал с её кожи капельки воды. Мне показалось, что несмотря на худощавое угловатое подростковое телосложение, она по своему физическому развитию даже постарше, чем мне казалось раньше.

Треугольник шёлковых волос был слегка рыжеватым и казался отблеском утреннего солнца…

Завернув в полотенце, я отнёс её в комнату. Присыпал рану стрептоцидом и туго забинтовал. Чтобы лишний раз не тревожить рану, правую руку я плотно прибинтовал к груди. За всё время она не произнесла ни слова. Только молча покусывала губы.

— Вот и всё, — сказал я. — Не тянет?

— Нет. Спасибо!

Я принёс ей подушку и одеяло.

— Приляг, отдохни!

Она ничего не ответила и послушно легла. Я укрыл её одеялом и пошёл выключать воду в ванной. Когда я вернулся, она уже спала. Короткие светлые волосы на подушке вразброс…

Маленький киллер, чёрт побери… Что дальше-то делать? Ума не приложу. По городу уже, наверное, давно моя машина в перехват объявлена, а мои и её приметы в фотороботах лежат на столах оперов и участковых. Странно, что меня ещё с работы не вызвали. Соседняя территория всё-таки как-никак. Наверно общегородская тревога или что-нибудь уже объявлена…

Я подошёл и выдернул из розетки телефонный штекер. Нет меня дома. Никто мне не нужен сегодня. Дай Бог, чтобы и я сегодня никому очень-очень долго не понадобился…

И вообще я вдруг почувствовал себя таким усталым, что мне тоже захотелось спать. Но надо ещё всё привести в порядок. И дела, и мысли…

Будить её я не стал. Покурил на кухне, там же поклевал то, что смог найти в холодильнике… Без хлеба, конечно. Хлеба-то я так и не купил. А прошлый мой батон уже умер от переизбытка пенициллина. Я пошёл в ванну и постирал одежду в холодной воде, чтобы кровь отстирать. И свою ветровку, и её одежду.

Пистолеты, револьверы… Всё убрал под кучу вещей в бельевом шкафу.

Она спала, как маленький ребёнок, постанывая во сне. Похоже, что раза в два постарше моей дочери от первого брака. Лет пятнадцать, не больше. А может и больше… Или меньше… Кто их девчонок разберёт?

Время позднее, а мне завтра на работу к восьми. Других спальных мест у меня в квартире было не предусмотрено… Не на полу же мне спать?

Стараясь её не разбудить, я пристроился на диване с краю и укрылся пледом.

Чудны дела твои, Господи…

Ну, ладно… Утро вечера мудренее. Наверное… Особенно, если вечер не задался… Я уснул…

Просыпаюсь я как всегда, не от будильника, а от радио, которое ровно в шесть часов начинает квакать на разные голоса где-то в районе кухни. Правда, просыпаюсь я не сразу ровно в шесть утра, а чуть позже… Примерно часа через полтора, но точно знаю, что от звуков этого самого радио, бубнёж которого реально раздражает спящего человека. А может быть, я просыпаюсь просто по привычке, что именно в это время мне и надо вставать. Потому, что именно так я просыпался много-много лет подряд. Да, что об этом долго говорить… В общем я проснулся…

На моей щеке лежала маленькая влажная ладошка. Аккуратно, стараясь не разбудить спящую сном ребёнка кровожадную Золушку, я вылез из-под ладошки и встал с дивана. Её сон продолжался, а ведь ей тоже, наверное, уже пора в школу вставать.

Хотя, наверно, в школу-то она вряд ли ходит. Да и не стоит ей сегодня вообще никуда выходить в таком виде… Да. Надо бы ей что-то из одежды сообразить… И ещё неизвестно, что там с её раной. Не было бы воспаления. Из меня медик тот ещё… А тащить её к врачу с огнестрельным ранением… Нет… Я её сдавать властям не собираюсь. Да и разобраться бы не мешало в этом деле. Хотя, чего там разбираться… Вряд ли она наёмный киллер, замаскированный под маленькую девочку. Скорее всего это месть. А вот за что она ему мстила? Если расскажет, узнаю, а не расскажет… Ну так меня пока это всё не касается… Надеюсь, что не касается…

Я стал прокручивать события вчерашнего вечера. Вроде бы нигде особо не наследил… А то, что меня мог кто-то видеть… Не те нынче времена, чтобы становиться свидетелями. Жизнь свидетеля не менее коротка, чем жизнь богатого коммерсанта без надёжной «крыши».

Ладно. Проблемы будем решать после… По мере их возникновения. А сейчас…

А сейчас мне пора на работу собираться. Сделав себе на завтрак дежурное холостяцкое блюдо, омлет с колбасой, я позавтракал. Запил всё это сверху кружкой крепкого сладкого кофе.

Безрассудно конечно, но я оставил её одну в своей квартире. Ну, что поделать… Не будить же её, раз она так сладко спит…

На столе, так чтобы было видно сразу, я положил немного денег, запасные ключи от квартиры и записку: «Вернусь примерно в семь-восемь вечера. Если не трудно, сходи за хлебом… Жди!». Без подписи, без обращения.

Немного подумав, отправил записку в мусорное ведро. Так как смысла в ней не было. В чём она пойдёт за хлебом? В моей куртке? Не делайте мне смешно, я сейчас лопну… Видел я, как она выглядит в куртке моего размера. Как Гаврош в старом французском фильме… Смешно.

Взял другой листок. Написал просто:

«Вернусь примерно в семь-восемь вечера.»

И всё. А остальное? Жди, не жди… Захочет, уйдёт… Не захочет уходить, останется… Её воля, её право. И хотя говорил знаменитый французский лётчик, что мы в ответе за тех, кого приручили… Но вроде бы я никого и не приручал, и даже не планировал это делать. А оно мне надо? И так проблем хватает и на работе, и на личном фронте…

Ну, спас я девчонку? Ну, что в этом такого? Я ей не брат, не сват, и не хозяин. И я даже не пытался у неё вызвать чувство благодарности за мои «геройские» поступки… А зачем это делать? есть такое расхожее выражение: «Делай добро и бросай его в воду!»

Раньше я не понимал этого… Но потом понял, что добро надо действительно творить бескорыстно. И добро сделанное из каких либо корыстных побуждений добром и не считается вовсе. Это просто такой хитрый ход. Помог человеку. Чтобы сделать его должником по жизни. И неважно, деньгами человек тебе отдаст или ещё чем-нибудь…

Так что я не считаю, и не буду считать её должником ни в каком виде… Пусть идёт куда хочет, если ей есть куда идти… кстати, я реально не спросил даже, как её зовут…

Да… Тоже мне опер называется… Ведь даже не удосужился поинтересоваться данными фигуранта. Да и сам не представлялся. Ну так она меня и не спрашивала.

Так что… Я сам по себе… Она сама по себе…

Но оставлять её одну в своей квартире всё равно немного стрёмно… Но, с другой стороны, чем я рискую? Брать у меня особенно нечего, а…

Да, что о плохом-то заранее думать. Всё будет хорошо…

Работал я в этот день из серии «не бей лежачего». Ну, то есть… не трожь сидячего за своим рабочим столом…

Я занялся бумажной волокитой, скопившейся не то за месяц, не то со дня основания родной отечественной милиции. Так и прокопался до вечера. Начальник зашёл один раз ко мне в кабинет, но не рискнул оторвать меня от «очень важных дел». Они-то начальнички знают, как трудно нас оперов заставить работать с бумагами. Как там было у Филатова: «Мне бы шашку, да коня… Да на линию огня…». Во-во… Мы все такие… А бумаги за нас, кто будет делать? Пушкин? Его давно уже убили… Преступление раскрыто. Виновный, гражданин Дантес, уже наказан всеобщим осуждением на веки вечные…

Часов в шесть я уже запихивал в сейф все свои папки, и отказавшись «убить слизистую» водкой с коллегами по работе, сел в свою зелёную «копейку».

«Убьем слизистую!»… Под таким нехитрым лозунгом частенько проходят на нашей работе банальные пьянки по поводу и без повода… Снимаем напряжение и стрессы. Но сегодня это не для меня…

До дома на этот раз я доехал без приключений, купив по дороге батон хлеба. Странно, но так рано, в полседьмого, я домой почти никогда не возвращался. Когда до полуночи задерживался, а когда и на следующие сутки зависал. Ну, разве что в восемь-девять. Но чтобы так рано. Нет. Никогда…

Дверь была закрыта только на один оборот нижнего замка. В комнате громко орал телевизор. «Не ушла!» — подумал я и зажёг свет в коридоре. Разулся и вошёл…

В комнате, на столе, как вещдоки на обыске были выложены:

Три пистолета (ТТ, револьвер и мой газовик, что лежал под диваном).

Деньги (все, что были в доме. И остатки от зарплаты, и те, что на «чёрный день»).

Ключи от квартиры и мой паспорт.

Почётная грамота, подписанная генералом, вручённая мне на День милиции в прошлом году.

Мои фотографии, там, где я в милицейской форме. Я хоть форму и не ношу, но на личное дело заставили сняться при погонах…

Она сидела на диване в моей рубашке, завязанной узлом на талии.

— Почему? — грозно и сердито спросила она меня.

— Что, почему?

— Почему ты оставил меня здесь… с ключами, деньгами, с оружием? Пожалел, да?

— Нет. Я просто подумал, что ты оценишь моё доверие и ответишь мне тем же.

— Доверие… Доверие. Да врёшь ты всё. Чего тебе от меня надо?

— Ничего…

— Врёшь! Врёшь… Все вы врёте!

Она вскочила с дивана, сделала шаг на встречу мне… Слёзы, как большие алмазные бусины, брызнули у неё из глаз и покатились по щекам, оставляя блестящий влажный след. А она била меня своими маленькими кулачками в грудь и всё повторяла:

— Врёшь… Врёшь…

Не в силах остановить этот драгоценный дождь, я обнял её и прижал к себе. Она вздрогнула всем телом, но не отшатнулась от меня, а крепко обняла, и прижавшись к моей груди, заплакала ещё сильнее. Я молча гладил её по голове, а она продолжала плакать. Её маленькое тело доверчиво прижималось ко мне, и каждой клеточкой кожи я ощущал его дрожь…

Днём, на работе я получил ориентировку по вчерашнему убийству: «За совершение особо тяжкого преступления, заказного убийства, разыскивается… Мужчина. На вид — тридцать-тридцать пять лет, славянской национальности, рост 175–180, крепкого телосложения, волосы русые, короткая стрижка, одет: Тёмные джинсы, тёмная рубашка… Использовал автомашину ВАЗ–2101−06 тёмного цвета… Госномер не установлен… и т. д.»

По таким приметам меня обязательно найдут. Да. Если я сам, конечно, приду… с повинной.

Щас! Уже бежу. То есть бегу…

О ней, кстати, не было сказано ни слова. А сейчас эта маленькая убийца, плачет горькими слезами на груди оперуполномоченного уголовного розыска, который не спешит почему-то волочить её в тюрьму. Впрочем, плач, кажется, уже затихает. Она подняла голову, и глядя мне глаза в глаза снова спросила:

— Почему?

А хрен его знает. Если бы я сам себе хотя бы мог объяснить свои непредсказуемые поступки…

Потому что…

Слёзы давно уже высохли на её глазах, как скоротечная детская обида, а я постепенно постигал её короткую, но густо приправленную кровью и адреналином историю жизни.

Родилась она не здесь, а в теплом курортном городке на берегу Чёрного моря, неподалёку от всесоюзно известного города Сочи. Вообще-то это тоже Сочи, так как протяжённость Сочей по побережью — около ста сорока километров или что-то в этом роде.

Просто то, что мы называем — Сочи — состоит из нескольких маленьких курортных городов, друг за другом расположенных вдоль теплого морского курорта. Так вот в одном из них примерно четырнадцать лет назад и родилась маленькая Светлана.

Теперь-то я узнал наконец, как её зовут и сколько ей лет. Ну, что ж, значит уголовной ответственности она ещё пока не подлежит… Хм. А я?

Там в Сочи, она и прожила свои счастливые лет десять с отцом и матерью. Родители где-то работали там, пока не наступил демократический рай со всеобщей безработицей.

Отец, потеряв работу, оттягивался на полную катушку, заливая своё горе «огненной водой». А мать, забрав Светлану, уехала в Москву, попытать счастья и заработать на жизнь.

В Москве они снимали то одну, то другую квартиру, а иногда и комнату. Мать много работала, пока наконец не нашла себе более менее приличную работу. В американском ресторане она мыла посуду и занималась уборкой на кухне. Заработанных денег стало хватать и на квартиру, и на еду, и даже на Светкино обучение в хорошей московской школе.

Но это только сперва, а потом, волей случая или по стечению обстоятельств, после окончания каких-то хитрых курсов её мама стала сдавать карты в казино. Должность называлась по заграничному — дилер. Нет, не тот дилер, что на бирже акциями барыжит. В казино дилер — это работник, который ведёт игру за столом в покер, блэкджэк, рулетку. А заодно и поддерживает разговоры с клиентами. Типа правила объясняет и следит, чтобы игроки эти правила соблюдали…

Жизнь вроде бы выровнялась. Ну, а дальше… Дальше началась сказка…

Один из учредителей или владельцев казино, черт их знает, как они правильно называются на самом деле…

Если сказать короче, то один из очень богатых людей стал ухаживать за матерью Светланы. Именно ухаживать… Потому что он и не пытался её купить или просто использовать. Он дарил ей цветы, приглашал в театр…

Но её мать, Ольга, красивая в свои тридцать с небольшим, скромно отказывалась…

А его звали Олег. Он узнал про неё всё, или почти всё. И про маленькую Свету, и про брошенного мужа.

Смешно сказать… в наше время так и не говорят уже…

Он предложил ей… руку и сердце. Ну а в придачу всё, что имел и чем владел в свои небольшие для бизнесмена сорок лет. А имел он немало.

Обо всём этом мать подробно рассказывала, делилась этим и советовалась со Светланой. Кочевая жизнь полная лишений сблизила их очень сильно, и они стали друг другу просто хорошими подругами. Мать казалась намного моложе своих лет, а Светлана понимала всё намного старше своих.

Олег сказал, что хочет познакомиться со Светланой. И однажды настал день, когда это знакомство состоялось.

А что? Ей, Светлане, вполне понравился этот импозантный, уверенный в себе, но несмотря на это, не потерявший своих человеческих качеств интеллигентный человек. Он был тактичен, вежлив, и как оказалось очень порядочен в отношениях с людьми.

И просто ну о-о-очень умный. В своё время один из самых молодых кандидатов каких-то там наук.

Ну, умеет он считать деньги, очень хорошо умеет. Ну, разве же это грех? Вовремя вложил свои и чужие деньги в игорный бизнес… И вот вам новоиспечённый советский… (Тьфу!) то есть новый русский миллионер.

Правда, сначала он чуть было не сделал ошибку, когда они втроём поехали по Москве на его Мерседесе. Ну ладно ещё, что заехали в Пиццу-Хат покушать. Но потом…

Но потом-то он, решив понравиться «маленькой» Светлане, повёл её в Детский Мир, где как преданный щенок заглядывал ей в глаза, стараясь угадать, что ей понравилось…

Как было трудно объяснить ему, что она гораздо взрослее своих тринадцати лет и все эти плюшевые мишки размером с телёнка, и все эти «Барби» со своим розовым барахлом, не слишком трогают сердце ребёнка с умными глазами взрослой женщины. Светлана прекрасно понимала, что у её матери нет лишних денег, а то что есть, хватит лишь на оплату квартиры за следующий месяц. А в кукольном домике «Барби», стоимость которого ненамного выше стоимости комнаты в коммуналке на окраине Москвы, жить нельзя.

Похоже, что он понял это гораздо раньше, чем она стала ему на пальцах объяснять. И тогда он совершил чудо…

Это было почти настоящее чудо…

Заехав в большой супермаркет и набрав много пакетов с едой, все вместе, на большом чёрном «Мерседесе» они уехали в лес.

Может это и дача была, но уж точно не коттедж в стиле «NOVORUSS». Обычная почти заброшенная русская деревенька… Эдакая «глубинка». Да и к тому же довольно далековато от Москвы.

Но в этом то и была вся прелесть зимней сказки. Деревья в снегу. Печка. Запах сухих берёзовых поленьев. Ёлка росла прямо во дворе. Сказка.

Правда удобств было побольше, чем в ином городском доме, а уж тем более больше чем в обычном деревенском домишке, но… Разве же это плохо?

Ванна с джакузи. Электроподогрев для воды. Тёплые полы. Куча электробытовых прибамбасов. Мебель как во дворце. Всё было красиво. А уж праздничный стол был не хуже, чем в дорогом столичном ресторане.

Он не был снобом. Он не кичился своим богатством. Он просто хотел жить комфортно. И жил, не стесняя себя в средствах. Даже в лесу.

Три дня… Три новогодних дня проведённых в его доме. Это был незабываемый праздник. Он не играл со Светланкой как с маленьким ребёнком. Он общался с ней на равных. Не опускаясь до сюсюканья, но поднимая её до уровня взрослого разумного общения. Он научил её обращаться с компьютером. Это были не те игрушки, с которыми ей было скучно… Она впервые с далёких пор своего детства, играла от души и вдохновенно. Вся взрослость слетела с неё. Ей было хорошо. Она снова почувствовала себя ребёнком. Ей хотелось, ей снова хотелось быть маленькой девочкой, любимой дочкой… О таком она могла только мечтать.

Через несколько дней после Нового года, она вместе с матерью полетела домой, в Сочи. Три недели она была с дедушкой, а мать бегала по каким-то делам. Как потом поняла Света, её мать оформляла развод.

Светлана была не против. Она уже начала привыкать к другой, той жизни. Она уже скучала не по отцу, она скучала без Него…

Снова полёт в Москву. Он встречал их у трапа. Мерседес стоял прямо у самолёта. Другие пассажиры смотрели на них с нескрываемой чёрной завистью. Она почувствовала себя принцессой… А потом.

Прошло ещё несколько дней. Несколько дней наполненных счастливой размеренной жизнью…

Куда они ехали в тот день? Куда-то по магазинам…

Возле магазина все места для парковки были забиты машинами. Он свернул в переулок, и въехав слегка на тротуар затормозил. Светлана сидела на заднем сиденье. Она первой открыла свою дверь, а он… Он в это время поцеловал маму. В машине уже было много покупок. Зацепившись ногой за один из пакетов, Света споткнулась…

В этот момент раздались выстрелы. Много выстрелов. Светлана не сразу поняла, что это… А когда поняла, то хотела рвануться туда, обратно в машину, где по прежнему оставались он и мама. Но в это время раздался взрыв. Её отбросило от машины и она потеряла сознание…

Светлану всю трясло, как будто в лихорадке. Мне даже стало её так жалко, что захотелось обнять, прижать к себе. согреть своим теплом и успокоить… Но боюсь, что она меня может не так понять… А мне совсем не хотелось, чтобы она даже на секунду восприняла меня неправильно.

А она всё никак не могла успокоиться… Видимо эти трагические моменты из недавней истории её жизни, всплывая в памяти, вызывали новый приступ истерики. Она же всё-таки не закалённый в боях воин, а всего лишь маленькая девочка, в одночасье потерявшая своих близких… И сейчас она делилась со мною своими переживаниями… Казалось, что я для неё стал кем-то, кому она наконец-то может довериться… И доверить свою история…

— Я, наверное, потеряла сознание, так как плохо помню, что было дальше. Очнулась от холода. Всё моё тело трясло мелкой дрожью. Перед моим лицом был грязный лёд. Я лежала на тротуаре возле какого-то дома, а за моей спиной горел «Мерседес». Это был его «Мерседес»… Больше в переулке никого не было. Пламя, огненными лепестками гигантского красного цветка, вырывалось из окон машины… А ещё мне было видно, что на передних сиденьях сидят люди… Сидели люди… Обгоревшие до черноты силуэты людей… Они ярко горели, и уже было не видно ни лиц, ни каких-то других деталей…

Но я-то знала, что это горят они. Он и моя мама. Самые близкие мне люди на всей этой земле… Вот, справа на пассажирском сиденье горит моя мама…

Я не перебивал её, но мне кажется, что я и не смог бы этого сделать. Похоже, что не для меня она всё это сейчас рассказывала. По крайней мере, не только для меня… Она же не просто так изливала мне душу. Просто, наверное, она хотела именно сейчас выговориться, чтобы хоть как-то утолить печаль прошлого. Ведь поделившись с кем-то своим горем, можно разделить это горе на двоих… А внутри неё горит такой пожар невысказанной горечи потерянной в одночасье жизни… И чтобы его потушить надо вылить в огонь много крови… Красной-красной крови врагов…

— Они уже сидели и не двигались. Мне не было слышно ничего, кроме треска пламени… Я поняла, что они уже мертвы, и я ничем не могу им помочь. Как только я попыталась приподняться с мёрзлого асфальта, то произошел ещё один взрыв. Меня опять отшвырнуло в сторону… Но я снова встала и пошла. Любопытные прохожие только ещё начали заглядывать в переулок, когда я уже вышла из него. Я снова попала на ту улицу, где минут ещё пять-десять назад он не смог припарковаться. На меня никто не обращал внимания, несмотря на то, что я была вся перемазанная грязью, в рваных джинсах и с ободранными коленками. В руках я сжимала мамину белую сумку. Мне всегда нравилось её таскать, и когда мы ходили по магазинам, она чаще всего была у меня в руках. Может быть, мне казалось, что я с этой сумкой выгляжу взрослее…

В глазах Светланы блестели слёзы… Она не плакала навзрыд, не всхлипывала… Просто слёзы появлялись в её глазах и стекали крупными жемчужинами по щекам… Как и тогда, когда на её глазах заживо горели её мама и тот, кто смог стать ей другом…

— Я не плакала тогда, но слёзы сами текли из глаз. На улице был мороз, но лицо моё как будто горело, и на горячих щеках слёзы не замерзали. Куда я тогда шла? Я и сама не знала. Никто из встреченных мною людей не обращал на меня никакого внимания. Я чувствовала себя чужой среди этих чужих мне людей… Чужой в этом чужом городе… Я была абсолютно чужой в этом чужом и чуждом мне мире… Как я тогда оказалась возле дома, в котором мы с мамой снимали квартиру? Я этого не помню. Наверное, ноги сами привели меня к единственному месту, которое я сейчас хоть как-то могла считать своим домом. Ключи были у меня с собой… Вот же они лежат в маминой сумке… В маминой сумочке…

Света тяжело вздохнула, видимо, собираясь с мыслями, а потом продолжила:

— Я вошла в квартиру и заперла за собой дверь… И в этот момент все силы меня просто оставили. В прихожей я села как была, прямо в одежде и не разуваясь прямо на грязный пол, и разревелась. Вот тут уже я плакала не стесняясь никого. Мне было так плохо, что я плакала и не могла остановиться… Снег таял на моей обуви и одежде, а я плакала. Подо мной уже была целая лужа… то ли слёз, то ли талой воды. Мне вдруг стало так холодно… Очень холодно. Меня трясло, как я не знаю… Так было зябко, что аж зубы стучали. Я разделась прямо в прихожей, бросая снятое как попало, босиком прошлёпала по коридору и залезла в ванну. В пустую ванну… И только потом, спустя несколько минут, опомнилась. И включила воду… Горячая вода поднималась всё выше. Вот уже и по горло, а я всё не могу согреться. Мне так холодно. Меня трясёт… Я плачу… Мысли бегают в голове, но никак не могут остановиться ни на секунду.

Девочка сделала паузу… Она сидела, закусив губу… Но ещё пару минут не могла продолжить…

— На мгновение мне показалось, что всё это сон… Страшный, страшный сон, который скоро пройдёт… Сейчас войдёт мама и разбудит меня… Мама… Мамочка… Я снова зарыдала… Время шло, и я понемногу согревалась. Не помню как, но я умудрилась заснуть прямо в ванной. И проснулась я только тогда, когда вода остыла, и снова стало холодно. Ни о чём не думая, чисто машинально, я вытерлась насухо полотенцем, пошла в комнату и залезла под одеяло. Я обняла подушку… Она пахла мамой… Мне снова захотелось плакать, но видимо слёз уже больше не было. Я опять заснула. А когда проснулась, то уже было утро. Даже не утро, а день. Следующий день… Вчерашние события уже не были чем-то нереальным. Это было уже вполне состоявшееся событие из прошлого. Из моего прошлого… Ведь это всё уже прошло и ничего нельзя вернуть назад, как бы я этого не хотела. Мама… Милая моя мама… Олег… недавно ещё совсем незнакомый мне человек, который постарался меня понять и смог стать мне другом… Я никогда их не забуду… И никогда я не прощу их смерть тем, кто это сделал… Я уже точно знала, что и как я буду делать. Я не знала только одного. Кого? Кого мне винить в смерти моей мамы и Олега? Кого я должна приговорить к смерти? Как осуществить приговор я уже знала.

Она замолчала. Глаза её блестели то ли от слёз, то ли от той ярости и ненависти, которую она испытывала к тем, кто лишил её близких и дорогих людей.

Я слушал эту маленькую девочку и ловил себя на мысли, что она взрослее многих взрослых. Даже то, как она говорит, какие слова и эмоции звучат в интонациях её голоса, говорило о том, что это уже взрослый человек. Человек, который знает цель своей жизни и никуда не свернёт с выбранного пути…

И вот теперь я не знаю, что мне делать дальше со всей этой историей. Да и вчера, всё, что я делал, было сделано чисто инстинктивно, но выглядело, как абсолютно бредовое и иррациональное поведение.

Есть у меня одна удивительная способность — влипать по самые уши во всякие неприятности. Вот поэтому я ещё не майор и не начальник ОУР ОВД, хотя мог бы им давно уже быть.

Я осмотрел её рану… Ну что же. Для такого ранения, рана была вполне сносной. Сегодня я посетил аптеку и теперь развернул у себя на столе целый военно-полевой госпиталь. Сняв бинты, я смочил рану перекисью, намазал мазью рекомендованной против гнойных и воспалительных процессов. В принципе рана-то была чистой, но так, на всякий случай. Сверху всё это я крест накрест залепил лейкопластырем.

Все мои манипуляции Света сносила безропотно и без всякого стона, хотя я понимал, что иногда я (неопытный медбрат) делал ей больно… очень больно. Правда, когда я достал одноразовый шприц, то возникло некоторое возражение, выразившееся в нечленораздельном мычании…

— Не бойся. Так надо. Это антибиотик…

— Я не боюсь. Просто… не люблю уколы.

— А кто их любит. Разве только нарики какие-нибудь…

Она послушно спустила трусы и легла на диван. Опыт внутримышечных уколов у меня был. Не одного своего знакомого я исколол в ранней молодости, набивая руку на лечении триппера.

Я смочил ватку одеколоном. Укол…

— Ну, вот и всё. До свадьбы заживёт.

Она натянула трусы.

— Спасибо. Было совсем не больно. Ни капельки…

И тут она улыбнулась мне. Улыбка была совсем не детской, а чисто по-женски загадочной и многообещающей.

«Ну, уж нет!» — подумал я. Дети, конечно, цветы жизни и помогать им надо, но… Я же не Гумберт, чтобы совращать несовершеннолетних Лолит. Да и она не…

Впрочем, она-то, как раз, вполне тянет на ту самую набоковскую Лолиту. И по возрасту и по своему поведению… Неужели её улыбка — это способ обольщения? Да ну на фиг…

Да… Лолита… с пистолетом. Мир сошёл с ума…

То ли мент во мне проснулся, то ли просто из любопытства, но я спросил её:

— А где ты взяла оружие? У нас вроде бы пока ТэТэшки на клумбах не растут после дождя…

Мне было видно, как ей тяжело вспоминать то, что связывает её с прошлым. Но, несмотря на это, она мне подробно объясняла: кто и какую роль играл в её жизни. Если и было раньше у неё какое-то недоверие ко мне, то теперь было заметно, что всё сказанное ею — чистая правда.

Снова возвращаясь к светлым воспоминаниям о праздновании Нового года с мамой, Света упомянула ещё одного человека, о котором раньше не говорила.

Павел Егорович, профессор. Научный руководитель Олега в институте во время подготовки к диссертации. Уважаемый человек в научном мире СССР…

Спустя лет пятнадцать всё уже было не так.

Павел Егорович, престарелый пенсионер… Никому не нужный больной одинокий человек. Дочь с зятем живут за границей, где-то в США. Не звонят, не пишут. Связи никакой нет.

Вот и решил тогда старик переехать жить в область. Туда, где поспокойнее. К земле поближе… Да и к тому же подумал, что денег, вырученных в ходе продажи профессорской трёхкомнатной квартиры в центре столицы, хватит не только на покупку небольшого домика в Подмосковье, но и на всю оставшуюся жизнь…

Продал квартиру. Получил крупную сумму в рублях и в валюте. Посредник, что сводил его с риэлтором и нотариусом, помогал ему с переездом и с перевозкой вещей… Дом в Подмосковье он пока видел только на фотографиях. Но там всё так красиво выглядело, а цена была приемлемая… Он всё ещё доверял людям…

Долгая дорога на машине. Укачало старика. Попросил остановить возле лесочка. Ноги размять, подышать, помочиться…

Удар сзади по голове был полной неожиданностью для старого профессора. Удар. Ещё удар… Удары сыпались по голове, по телу. Почти бездыханное его тело было брошено в лесу недалеко от дороги.

Очнулся старик не сразу. Да и пришёл в себя не сразу. Сутки, а может больше просто лежал на земле… Ни денег, ни документов… Кашель бьёт… Жар… Видимо температура…

Сколько времени прошло, прежде чем он добрался до Москвы, оборванный и грязный. Пошёл в милицию… Его там приняли за БОМЖа. Отмахнулись. Выгнали… Никто не стал с ним даже разговаривать…

На старой квартире живут новые люди… Всё официально. Всё оформлено по закону…

Посредник исчез. Человека с такими фамилией и именем. Как будто и не существовало вовсе… Павел Егорович попытался ещё что-то сделать, но все попытки не увенчались успехом. Бывшие коллеги сочувствовали, даже совали какие-то небольшие деньги… И всё…

У всех свои проблемы… А чужие проблемы в девяностые мало кого интересовали…

Ну а дальше было проще… Вокзалы и подъезды. Пустые бутылки и синяки от «коллег по бизнесу»…

Он остался один. Никому не нужный старик. Ещё один стареющий мужчина на обочине жизни, на полшага до смерти.

Как Олег попал в район Курского вокзала? Теперь это уже никто не узнает.

Как он узнал в грязном вонючем БОМЖе своего наставника, бывшего профессора?

Но так случилось, что Олег попал в этот район и узнал своего бывшего преподавателя.

И вот уже начинается совсем другая история. Он сажает грязного больного старика в свой сверкающий чёрный «Мерседес». Он везёт его в больницу. Старика моют, кладут в чистую палату. За ним ухаживают, лечат… А через некоторое время…

Олег не стал покупать дом в деревне. Он купил её всю. Всю деревню. Старую заброшенную деревню. Всего-то несколько домов… Оформил Олег всё на старого профессора. О том, что у него теперь есть домик в деревне так никто из тех, с кем он вёл бизнес, и не узнал. Хотя на все сто процентов в этом никогда нельзя быть уверенным в нашем мире, в наше время, где всё покупается и всё продаётся…

Это уже потом, после ремонта, что-то снесли, что-то восстановили. А что получилось? Скромненько так…

Большой, на полдеревни огороженный ухоженный участок. Перестроенный на месте старого дома трёхэтажный уютный особнячок для Олега. Всякие хозяйственные постройки. Баня, сарайчик, беседка с мангалом…

Неподалёку, домик поменьше для Павла Егоровича. У старика снова вид старого профессора. Он живёт и не может поверить в своё стариковское счастье. У него теперь есть всё. Всё, что надо для спокойной жизни… В отсутствие Олега он присматривает за всем хозяйством. Ему это не трудно… Ему это даже в радость…

А когда приезжает Олег… Это просто праздник для старика. Он, наконец-то, в лице Олега обрёл сына. Любимого, любящего и заботливого сына…

Когда Олег приехал на Новый год с двумя особами женского пола, очень внимательно смотрел старый профессор на них. Знал он уже и предательство людское, и корысть…

Но не было здесь ничего похожего. Конечно, всем хочется жить хорошо. Но ведь не это главное в жизни.

Глядя на счастливые искренние лица, Павел Егорович даже всплакнул по-стариковски. Он был от души рад и за Олега, и за его избранницу. А уж со Светкой он общался, называя её не иначе как внученькой…

Своя-то внучка его жила в Америке и даже по-русски говорила с диким незнакомым акцентом.

Счастливые новогодние, или как сейчас модно говорить, рождественские каникулы для Светланы тоже стали праздником с большой буквы.

В новогоднюю ночь слегка выпивший, но совсем не пьяный, а просто весёлый Олег, устроив её экскурсию по дому, показал маленькой Светке тайник.

Всё это сам Олег обнаружил при перестройке деревни, на чердаке одного из деревенских домов.

Откуда это всё? Кто же его знает? Может какой-то партизан, военные трофеи заныкал до лучших времён. А может и какой криминальный элемент оставил этот тайник…

На чердаке был двойной пол. Хитро подогнанные доски сдвигались в сторону и открывали нишу, в которой лет уже наверно пятьдесят в идеальном состоянии хранились:

— Трёхлинейная «Мосинская» винтовка.

— Два пистолета «ТТ».

— Немецкий автомат, (в детстве, насмотревшись фильмов про войну с немцами, мы называли такие автоматы «Шмайссерами», хотя они имели совсем другое название).

— Большой пулемёт тоже немецкого производства.

— Несколько немецких ручных гранат с длинными ручками— и много-много боеприпасов в цинках, лентах и деревянных ящиках.

А ещё был тол или тротил, похожий на грубые упаковки хозяйственного мыла.

Там был ещё один пистолет, который очень понравился Светлане. Он был красивым, как может быть красивым только опасное оружие. Олег сказал, что это: Люгер П-08, но все его называют Парабеллум.

Это красивое слово ещё больше прибавило интереса к красивому оружию. Как объяснил Олег, это название пришло от латинского изречения: Si vis pacem, para bellum, что в переводе означает: Хочешь мира? Готовься к войне!

Жаль только, что к нему было мало патронов.

Олег учил Светку стрелять.

Она, жмурясь, выпускала пулю за пулей в слепленного специально для этого снеговика сначала из «ТоТоши», а потом даже и из «Парабеллума».

Не сразу, но у неё стало получаться. Брызги снега летели от разрывающейся снежной «головы».

Это было совсем не страшно…

Это была игра…

После того как Олег и Ольга погибли, Светлана ещё какое-то время жила на той квартире, которую они с матерью снимали. Оплачено было ещё на пару месяцев вперёд и её никто не беспокоил… Она пока не придумала ещё, что будет делать дальше… Мыслей было настолько много, что они сливались в одну монолитную кучу и уже не могли выдавать ничего разумного. Поэтому создавалось ощущение, что вообще в голове нет никаких мыслей…

А если серьёзно, то маленькая девочка, оставшись совсем одна, просто растерялась. Всю жизнь за неё кто-то решал… Что есть, что одевать, куда пойти учиться…

Она, конечно же, проявляла свой характер. Так все дети делают, проверяя взрослых, пытаясь найти у них слабое место. Совсем маленькие дети — кричат и плачут, а дети постарше — капризничают.

Но всё равно. Всю её сознательную жизнь за неё всё решали её родители, а потом одна мама…

Теперь же принимать решение… и все последующие решения в жизни… ей придётся самой…

Вот от этой ответственности за свои будущие решения, Света и растерялась…

Появился какой-то страх. Страх того, что уже никогда в её жизни не будет «хорошо», и всё время будет только «плохо».

Но пока это всё ещё не сформировалось в какие-то определённые мысли, а сумбурно, словно белка в бесконечном колесе, крутилось в голове не находя себе никакого выхода…

А потом, чуть позже, она из газет, совершенно случайно, узнала про похороны известного бизнесмена и заранее поехала на кладбище, где собирались похоронить Олега.

Кто, где и как похоронил неопознанный труп её матери Светлана так и не узнала. Об этом в газетах не писали…

Похороны — это даже красиво. Особенно, когда хоронят чужого тебе человека. Или того, кто тебе безразличен… Но похороны близкого и дорого человека — это всегда слёзы и грусть от безвозвратной потери.

Но на этот раз хоронили близкого и почти родного Светлане человека. Человека, который мог стать мужем её мамы. Человека, который уже стал ей другом. Хорошим, заботливым и щедрым не только на деньги, но и на теплоту души, которой он делился так же щедро…

Было много очень дорогих машин и пышных венков с красивыми траурными лентами. Блестящий и тоже красивый гроб из полированного дерева был закрыт, так как труп слишком сильно обгорел.

Света вдруг подумала, что часть пепла её сгоревшей мамы тоже могла попасть в этот гроб… Так что можно сказать, что сейчас хоронят сразу двоих…

Было слишком много громких и пафосных слов. Кто их слушает на кладбище? Какие-то люди бубнили в общем-то одно и тоже… Для чего? Для кого?

Ни для кого… Просто так. Всё это просто так. Всё это ничего не значит… Наверное, поэтому эти слова никто и не слушает…

Странно, но почему-то каждый из присутствующих норовит что-то сказать. Как обычно это были такие банальности: «Он был хорошим человеком…» и «Спи спокойно, дорогой товарищ!». Зачем они все это говорят? Наверное, чтобы не выделяться из толпы…

Никто не обращал внимания на девочку стоящую вдалеке от траурно одетой толпы мужчин и женщин. Кое-кого она знала в лицо, кого-то видела в первый раз. Одного из них она хорошо знала и помнила.

Вадим — такой толстый и почти совсем лысый человек. Он был то ли директором, то ли менеджером казино в котором работала Наталья — мать Светланы. Противный потный дядька. Наверняка у него такие же липкие руки, как и его липкие противные свинячьи глаза…

Зачем Светлана пошла вслед за ним? Она потом не могла ответить на этот вопрос даже сама себе.

Ведь этот Вадим ей никогда не нравился как человек, да и мать о нём отзывалась не слишком хорошо…

Вадим и ещё несколько людей в строгих чёрных костюмах сели в большой чёрный лимузин. Как вообще эта длинная машина проехала сюда на кладбище… Тут же кругом узкие дорожки и ещё более узкие тропинки между могилами…

Присев на низкую ограду возле какой-то безымянной придорожной могилы, Светлана стала невольной слушательницей бурного разговора, происходящего в длинной шикарной машине.

Смысл обрывков разговора между Вадимом и тремя другими «господами в чёрном» сводился к следующему:

— Не всё прошло нормально…

— Он поменял коды…

— Весь чёрный нал…

— Полмиллиарда…

— Где их искать?…

— Восемнадцать разных валютных заграничных счетов в восьми разных банках…

— Когда он успел их перевести?

— Не знаю…

— А ещё наликом там было…

— …

— А что за сука с ним вместе сгорела?

— Да, так, шалава провинциальная… Уборщицей в казино работала…

— Говорят, что когда её вскрывали в морге, то обнаружили, что она беременна…

Светлана чуть не задохнулась от гнева, когда толстый Вадим проговорил эти оскорбительные слова о её погибшей матери. А известие о том, что вместе с мамой ещё и сгорел её будущий братик или сестра, привели Светку просто в бешенство…

— Надо узнать её адрес.

— Я узнаю… — это снова Вадим. — Она снимала квартиру через одного из наших сотрудников. Завтра же там всё перерою…

— А эти двое, кто исполнил заказ?

— А… Ерунда… Наркоманы. Плотно у меня сидят на привязи. Болтать не будут.

— Всё равно… От них надо скорее избавиться.

— Понял… Сделаем всё чисто… Сегодня же эти ублюдки сдохнут от передоза. Я проконтролирую…

— …

Дальше было ничего не слышно… Да и всё самое главное Света уже услышала…

Через некоторое время солидные люди расселись по своим солидным чёрным машинам, а машины разъехались в разные стороны…

Светлану душили слёзы. Она плакала, но не от горя, а от беспомощности… От невозможности сразу, вот здесь и сейчас отомстить вот этим гадам…

Вот они… Вот они — настоящие убийцы моей мамы! Достаточно было бы одной гранаты… Бросить в окно автомобиля… И не осталось бы никого… Но у неё не было гранаты… И она не умела с ними обращаться. Видела в кино… Да и только… Вот стрелять её Олег учил… А гранат у него не было…

Ненависть… Ненависть душила Светлану. Ногти впивались в ладони. Кулаки побелели от напряжения…

Но что она могла сделать здесь и сейчас? Куда пойти? К кому пойти? В милицию? Да кто её будет там слушать? Эти люди в чёрных костюмах, купят всё и вся, на любом уровне. А с ней поступят так же, как поступают с надоедливой мухой — прихлопнут и всё. даже мокрого места от неё не останется…

Что же делать? Что же делать?…

На съёмной квартире было пусто и одиноко. Девочка сначала пыталась собирать какие-то вещи, но потом поняла, что всё то, что ей хочется взять она просто не сможет унести с собой.

Тогда она стала собирать по принципу: «Только то, что крайне необходимо.» Но и этого набиралось достаточно много.

Наконец, когда она взяла лишь то, без чего вообще не сможет обойтись в ближайшее время. Да и то получилось одна дорожная сумка, набитая до отказа, один рюкзачок и ещё в придачу мамина дамская сумка.

Денег было всего ничего… Только то, что осталось в сумке у мамы. Там же лежали и документы. Мамин паспорт и её, Светкино свидетельство о рождении.

Присев на дорожку, она напоследок оглядела комнату. Она уходит отсюда, чтобы больше сюда никогда не вернуться. Эта квартира почти стала ей домом. И именно эта квартира была последней ниточкой связывающей её с той, с прошлой жизнью, в которой хоть и короткое время, но она была счастлива…

Да и город этот… Большая и шумная Москва с её недоброжелательными улицами и криминогенными переулками. Люди… Разные конечно люди живут в Москве, но…

Те гады, кто лишил её мамы и Олега, того, кто почти стал ей другом, старшим, честным и заботливым другом… Это не люди, а звери… Даже хуже зверей. И их надо безжалостно уничтожать, как уничтожают бешенных собак… Отстреливать там, где только сможешь их увидеть… Сколько раз увидела, столько раз и убить надо…

Но что она может? Может быть, эту месть надо чуть отложить на потом? На то время, когда Светлана станет взрослее и сможет убить всех врагов… А для этого надо заниматься спортом. Можно даже заняться спортивной стрельбой. Там научат стрелять метко и далеко. А года через три-четыре…

Но как же хочется не терять столько времени, а убить этих гадов прямо сейчас…

Много было разных мыслей…

Уехать.

Это была первая мысль.

В Сочи, к бабушке. На море. Там тепло. Там…

Но на вокзале ей не продали билет. «Приходи с родителями!».

— Девушка, Вам на какой паровоз билет нужен?

Молодой человек приятной наружности улыбался, как голливудский киногерой во все свои тридцать четыре зуба.

— Мне не на паровоз, мне на поезд…

— Да это я так шучу. С билетами все проблемы разрешимы. Если немного сверху заплатить… Деньги-то есть?

— Есть…

— Я смогу помочь… Только пойдёмте отсюда, а то вон, видите, сержант уже приглядывает за нами.

Неподалёку действительно маячил сотрудник милиции в форме. Неизвестно за кем он наблюдал и за чем он приглядывал, но смотрел он вполне подозрительно.

С милицией Светлана связываться совсем не хотела…

Молодой человек взял Светлану под руку и они вышли из здания вокзала… Прогуливаясь, и никуда не спеша, они пошли в сторону ближайшего к вокзалу жилого дома. Молодой человек безостановочно шутил, и улыбаясь подробно расспрашивал Светлану: Куда ей надо ехать и почему она одна без родителей. Так разговаривая, они дошли до какого-то большого дома и вошли в арку.

— Билет только будет стоить немного дороже, чем в кассе, но…

— Это нормально. Я же говорила… Деньги у меня есть…

В это время от стены отделилось несколько теней…

— Это хорошо, что деньги есть… Иди к нам сюда, лапочка! А ты, Красавчик, свободен.

— А деньги?… — начал было говорить тот, кого назвали Красавчиком…

— Не ссы! Свою долю потом получишь.

— Понял.

Сопровождающий Светлану «кавалер» растаял, как призрак, как будто его никогда и не было.

— И не вздумай кричать, детка.

Её обступили трое. Один подошёл сзади и схватил за руки. Другой взялся за сумку.

— Ребята, не надо. У меня это последние деньги. Мне надо уехать.

— Всем надо.

— Ребята…

— Молчи, коза!

— Помогите!..

Кто-то из троих сильно ударил в лицо. Во рту сразу стало солоновато от крови. Тот, кто держал сзади, перехватил рукой за лицо, закрывая рот.

Светлана почувствовала ещё удар в живот… ещё удар…

Её куда-то потащили. Она безвольной куклой висела на руках здоровенных взрослых грабителей… В глазах потемнело… Или просто стало темно. Видимо её затащили в какое-то помещение… Какой-то подвал… Она пробовала сопротивляться, но силы были не равны.

— Сюда её тащи! Здесь кричи, не кричи, ни одна собака не услышит.

— Эта сука меня укусила…

— Ну, так выбей ей зубы, чтобы не кусалась.

— Я ей сейчас…

Получив новый удар в лицо, она почти потеряла сознание, но успела почувствовать, как на ней рванули кофточку на груди. Сил кричать уже никаких не было. Закусив губу, она горько и беззвучно плакала…

С неё сдирали одежду, её снова били. А потом насиловали… И снова били… На куче каких-то тряпок, она молча лежала, и ни на что уже не реагировала. Похоже, что после всех потрясений произошедших в её жизни за последнее время, она просто впала в ступор. А потом просто потеряла сознание…

Из забытья её вывели какие-то голоса, которые приближались к ней…

Голоса были противные, шепелявые, пьяные… Они доносились, как будто из глубины колодца…

— Смотри! Девка голая… В крови…

— Живая что ли?..

— Не трогай её лучше! Пойдём, в другом подвале переночуем… А то потом менты на нас её труп повесят и посадят нас с тобой…

— Там хоть кормить будут, в тюрьме…

— Дура! Садиться надо за мелкую кражу, а не за мокруху… Так через полгода выйдешь здоровый и сытый, а сидеть лет десять или двадцать нет никакого резону…

— А вдруг ей плохо? Может живая ещё…

Двое, неопределённого пола бомжей, рассматривали лежащую на тряпках девочку. Она лежала почти обнажённой, слегка прикрытой, какими-то тряпками, видимо, своей бывшей одеждой.

— Да, нет, вроде дышит ещё.

— Эй! Ты живая там?..

Светлану ткнули в бок. То ли ногой, то ли ещё чем…

Она застонала… Не от боли. Боли было уже так много, что было уже не больно. Так как болело всё… Она застонала, чтобы эти двое поняли, что она ещё жива…

Губы девочки были окровавлены. На лице кровоподтёки.

— У меня есть немного водки… Надо ей слегка выпить дать…

— Ты чё, *ля? Самим мало нах…

— Заткнись, алкаш! Видишь… Ей сейчас надо помочь… Ты же не гад какой-то. Ты хоть и бывший. Но всё же интеллигентный человек…

Да пошла ты…

Грязные руки поднесли к губам девочки бутылку. Прозрачная жидкость полилась по губам. Видимо обжегшись крепким спиртным, девочка вздрогнула и открыв глаза, закашлялась.

— Жива!

Через пару, а может и через трое суток, проведённых в подвале, она смогла покинуть гостеприимных БОМЖей.

В грязной рваной одежде, она была похожа на маленькую побирушку, из тех, кто клянчит денег в вагонах метро и подземных переходах. Куда она шла? Что она делала следующие несколько недель? Что она ела и где ночевала? Она и сама это помнила смутно. Всё было, как в тумане…

Когда её возле вокзала совсем случайно увидел Павел Егорович, он не узнал её. Она его узнала… Окликнула по имени-отчеству… А потом расплакалась, когда он её всё-таки узнал…

Старик забрал её с собой, отвёз за город, в ту деревню, когда-то давно купленную Олегом. Там, в деревне было по-прежнему уютно и тихо. Слишком тихо. Она рассказала старику всё, что видела, и всё, что смогла узнать на похоронах. А потом всё, что с ней произошло после…

Узнав обо всём, старый профессор, помрачнел. Он как бы стал ещё старше, прямо на глазах.

Его благородный порыв, немедленно обратиться в милицию, она умудрилась прервать, объяснив ему, что всё это бесполезно… Доказать ничего нельзя, а богатый преступник, у нас почти что всегда — невиновен.

Он сказал ей: «Живи здесь, сколько захочешь, а там видно будет…»

Света могла ещё долго оправляться, от такого страшного потрясения… Но месть, которая жгла её сердце, помогла ей встать на ноги, в самые короткое сроки, и начать действовать.

Кому она собиралась мстить? Всем! Всему миру! Этому жестокому миру, который отнял у неё почти всё, что у неё было.

У неё осталась только её жизнь…

И её месть.

Месть тем, кто убил Олега и маму… Месть тем, кто так поступил с ней…

Первым и самым удобным, до кого она смогла бы дотянуться, был Вадим. Света знала дом, где он живёт.

Да, да… Тот самый дом, во дворе которого я и нашёл эту девочку, истекающую кровью.

Дальше… Ну а что было дальше я уже, кажется, говорил, повторяться ни к чему…

И вот это слегка конопатое чудо сидит у меня дома и шмыгает носом.

Ну и что мне теперь с этим чудом делать?

Я долго не раздумывал, а так прямо её и спросил:

— И что мне с тобой теперь делать?

— Отвези меня к деду!

— Ты мне настолько доверяешь? Ты вот так прямо готова первому встречному рассказать все явки, пароли, адреса?

— Какие ещё явки и пароли?

— Ну, адрес же деда, никто кроме тебя не знает… А Значит эта явка ещё не провалена…

— Чего?

— Да, ладно… Это я так. Тебя для начала надо подлечить и переодеть. А потом уж посмотрим, куда тебя везти…

— Не шути так.

— А я и не шучу, девочка.

Иногда так бывает… Сначала всё шумно и громко. Бух, бах… Взрывы, выстрелы. Погони, трупы… Ну и так далее… А потом резкий спад вереницы событий… И тишина… Вязкая, упругая, как густой кисель. Топкое болото равнодушного покоя. Спокойствие, плавно переходящее в банальную скуку. Обыденная повседневность, когда на какое-то время забываешь, что где-то там, за окном происходят порою страшные вещи… И не думаешь ни о чём, кроме того, что ты вот сейчас сидишь в маленькой уютной квартирке за закрытыми дверями и пьёшь чай с бутербродом. И плевать тебе на то, что где-то кто-то кому-то чего-то там…

Вот как-то так примерно и случилось… После бурных событий и перестрелки в соседнем дворе… Тихая спокойная, почти что семейная идиллия…

Ведь дальше всё было до банального просто. Ещё пару-тройку дней Светка жила у меня. Готовила еду и ждала с работы. Я за это время, по мере своих не шибко больших финансов, немного обновил её гардеробчик. Не бог весть что, конечно, но уже не стыдно было и из дома выходить. Так что за хлебом она уже бегала без меня, когда я был на работе… Мне было даже как-то приятно… Я-то уже привык к своей холостяцкой действительности. А тут хоть какая-то забота о моём быте со стороны, хоть и маленькой, но всё же представительницы прекрасного пола…

Мы больше не обсуждали подробностей нашей встречи. Я ничего не спрашивал у неё, а она ничего не рассказывала… Лишнего ничего не рассказывала…

В молчанку же мы не играли. Болтали о том, о сём, и ни о чём в общем-то…

Я уже привык, что в доме живёт молодая девушка и не шлялся в трусах с утра пораньше… Она тоже не шокировала меня своим полуголым видом. Мы соблюдали приличия, несмотря на то, что спать приходилось рядом… Но не подумайте чего такого… Мы спали, как брат с сестрою… Так сказать… Членораздельно…

Хотя иногда, просыпаясь, я обнаруживал закинутую на моё тело руку или ногу… Но, как объект для каких либо половых желаний, я её не воспринимал… Я же не сволочь какая… Несмотря на весь мой цинизм и пофигизм, порядочность — моё второе имя…

А ближе к выходным мы уже стали собираться в дорогу. До её деревеньки, где небось уже с ума сходит старый человек, потерявший покой от пропажи маленькой девочки, ехать было не так уж и мало. К тому же в пятницу и субботу из Москвы лучше не выезжать, а то имеешь шанс встать в такую пробку, что проклянёшь всё на свете… Но за три часа мы всё-таки доехали до нужного места, где я и сдал с рук на руки обеспокоенному старику потерявшуюся девицу…

Павел Егорович встретил меня настороженно и недоверчиво. Я не стал никого убеждать, что мол я такой белый и пушистый. Посидел немного, кофейку попил, да и свалил себе обратно в Москву. А что мне там ещё было делать?

Маленькой девочке помог?

Помог… Чем смог…

От смерти спас?

Спас… Как сумел…

Рану более-менее подлечил?

Подлечил… Хотя я совсем ни разу не доктор-педиатр…

До дома подвёз?

Подвёз… Хоть и не ехали мы, а тащились в пробке. Как черепаха на сносях…

Мавр сделал своё дело…

Ну и чё он тут стоит?

Вали туда, откуда пришёл!

А на душе настроение бодрое. Всё нормально… Всё хорошо…

Я собрался, и уехал без лишних прощаний.

Как там говорили древние и мудрые? «Делай добро и бросай его в воду.»

Честно говоря, никогда не понимал этого выражения. Мне ближе всё-таки учение о карме. Типа делая добро — ты карму улучшаешь, а творя зло — ухудшаешь.

Всё просто, как: «Дважды два — семь в пятой степени…»

Исходя из этого, то, что я сделал: Это ещё одна монетка в копилку моих добрых дел.

А после этого, я целиком и полностью ушёл в работу. Дел-то у меня и без этого хватало. А тут накопилось всего и много…

Но не прошло и года, как я и сам влип в неприятности. Наши пути по работе пересеклись с соседним РУБОПом. Была такая тенденция на рубеже нулевых годов у ментов — сажать друг друга в тюрьму. Если в средние века в Европе модная тема была «Охота на ведьм», то в двухтысячных года в Российской Федерации повсюду искали «Оборотней в погонах». Настоящие оборотни обычно откупались деньгами. Ну, ещё бы… Если мент стрижёт деньги с коммерсов, то они у него есть… А значит и есть, чем откупаться…

Поэтому борцы с нарушениями писанных и неписанных законов, хватали тех, кто стараясь раскрыть преступление, немного переходил эти нормы закона. Но делал их бескорыстно и честно, ни от кого не скрываясь, будучи твёрдо уверен в том, что борется за правое дело… На них-то и поднимали процент раскрываемости коррумпированные борцы с коррупцией среди личного состава правоохранительных органов.

Ладно… К чёрту детали… Короче, я слегка оступился и меня взяли. Всего лишь за то, что слишком рьяно боролся с преступностью без выходных и проходных…

Ну, так вот… Сначала нас закрыли по надуманному обвинению на пару месяцев. Так я оказался в Матросской тишине. Просидел там полгода, прежде чем вышел на подписку о невыезде. Восстановился на службе и снова бегал с пистолетом за злодеями. Ловил, сажал… И снова, что-то нарушал. Потому что правила были такие, что играть по ним можно было только не по правилам… Можно смело брать каждого второго мента и наверняка на него можно возбудить какое-нибудь уголовное дело. Это в том случае, если он работает, а не протирает *опу, перекладывая бумаги с места на место.

За то время пока я был на подписке о невыезде и продолжал делать своё дело, посадили тех ментов, кто нас подставил и посадил. Но через некоторое время всё снова повторилось… Нас опять стали тягать на судебные заседания… И судя по тому. Как заворачивалось наше дело, судье кто-то заплатил…

Ментовские войны, чёрт же их дери…

Через девять месяцев по нашему делу состоялся суд и нас снова арестовали. Прямо в зале суда. Надели наручники и прописали аж шесть лет строгого режима.

Но мы с этим были не согласны. И после нашей апелляции, приговор отменили, а дело отправили на новое расследование. Года полтора шло следствие, а я постигал тюремный сленг и писал стихи от скуки в камере. А потом суд нас оправдал (частично)… И снова из зала суда мы вышли своим ходом, а не на автозаке…

Ну, что же мне было делать… Я снова восстановился на работе. Но ещё через год мне дали майора, сроки уже позволяли это сделать, а потом уволили на фиг из органов. С формулировкой: «В связи с вступлением приговора в силу.»

Хотя приговор был уже больше года назад, и там решением суда мне было оставлено право работать в правоохранительных органах, учитывая мой большой вклад в борьбу с преступностью… Вот такой нонсенс…

За всё это время я не имел никакой информации ни о Светлане, ни о Павле Егоровиче, ни о судьбе пропавших денег погибшего бизнесмена по имени Олег.

Ведь и своих дел было по горло. В перерывах между заездами на тюремные нары, я снова восстанавливался и продолжал работать опером. И, честно говоря, я уже старался не вспоминать о том, что когда-то вмешался в чью-то судьбу и спас маленькую девочку… Да и не стоило мне это вспоминать. Ещё чего не хватало… Только лишний эпизод в моё уголовное дело…

Как-то во второй раз, когда попал в ту же камеру, в которой сидел за полгода до этого, парни там поделились со мной, что видели меня по телевизору в «Дорожном патруле». Оценили, что и рубашка на мне была та же, в которой я сидел в камере рядом с ними. Не помню, кого я тогда задержал, но корреспондент взял у меня интервью, по поводу задержанных злодеев. Вот так и крутился я на стыке двух веков…

Вот так, примерно три года или даже больше, я то, садился в СИЗО, то выходил, то снова работал, ловил злодеев, сажал в тюрьму, то снова сам садился, чтобы опять отбиваться от надуманных обвинений.

Весёлое было время. За это время сменялись президенты, наступил новый век… И даже новое тысячелетие…

А у меня всё варились и переваривались в мутном бульоне большие и маленькие проблемы…

Но всё кончается, и плохое, и хорошее. И хотя говорят, что бывших не бывает, но с тех пор я больше не мент. Да и нет больше теперь у нас милиции. Теперь они все — господа полицейские. И законы у них теперь другие и порядки коммерческие.

— Вы дозвонились в коммерческую полицию. Если вас убивают, нажмите «один». Если у Вас нет денег на оплату наших услуг, то мы приедем бесплатно и опишем Ваш труп.

Шутка… А шутка ли?

Нет. Я не спорю. Сейчас, наверняка есть тоже честные менты. Но их так мало, что почти незаметно среди коллег на дорогих машинах и в дорогих костюмах.

Ладно. Всё это было потом. И много позже. А тогда, оставшись без работы, без погон, и без денег, я долго не мог найти себя.

Вот тогда-то в мою жизнь снова ворвалась Светлана

Пытаясь найти работу я пошёл по проторенному пути. Ну, куда ещё пойдёт работать бывший мент? Конечно в охрану. Но тут меня ждал небольшой большой облом-с. Судимость, несмотря не все приписки к приговору о том, что я типа боролся с преступностью и меня не лишали права работать в органах, осталась формально судимостью. В связи с этим право ношения оружия мне в ближайшие несколько лет не светило. А без этого всё, на что я мог претендовать, это сидеть у ворот или открывать двери, тем, кто приходит в офис…

Не моё… Спина у меня не гнётся так сильно, чтобы прогибаться.

Попытки таксовать, тоже не приносили ни денег, ни стабильности. Машинка старая, сыплется на ходу. Конкуренция в виде дешёвых услуг хач-мобилей и талибан-такси, лишала возможности вообще что либо заработать. Но так, на жизнь на бензин я сшибал иногда денежку малую, подвозя пассажиров…

Но всё же это бестолковое занятие однажды принесло мне одного, но очень ценного пассажира. А вернее, пассажирку…

Я её сразу и не узнал, хотя должен был…

Но девочки такие девочки… Изменить причёску, подкраситься, подмазаться, одеться по-другому… И перед вами совсем другой человек… Да и к тому же солнечные очки на пол лица не давали мне возможности заглянуть пассажирке в глаза…

К тому же небольшая, а может, и большая разница есть между испуганной четырнадцатилетней девчонкой в сиреневых лосинах и молодой женщиной неопределённого возраста. Хрен его знает, как в семнадцать лет девушка может выглядеть на двадцать пять, а женщина за сорок тоже выглядит на двадцать пять…

Не узнал я её тогда сразу…

Она подняла руку…

Я остановился.

Она назвала адрес, я прикинул расстояние и назвал цену.

В те времена, когда ещё не было навигаторов в каждом телефоне, да и сами телефоны были ещё кнопочные, моё хорошее знание Москвы, меня очень выручало. Особенно на фоне таксистов, которые первым делом с диким акцентом спрашивали пассажира: «Дарогу покажиш?»

Когда я еду, я практически отключаюсь. Внутренний мой навигатор мне уже проложил виртуальный маршрут, поэтому думать про дорогу, смысла нет. Коротаю время прослушиванием музыки или разговором с клиентами.

Конечно, не все клиенты любят поболтать с водителем такси, но чаще всего я нахожу темы для разговора практически с любым человеком. Старая оперская привычка…

Но не в этот раз.

Молодая женщина, не снимая солнечных очков, сидела на заднем сиденье и как будто бы была где-то не здесь. Она смотрела куда-то в одну точку. Хотя самих глаз за тёмными стёклами очков мне было не видно…

Музыка играла фоном. Я думал о своём, не особо расстраиваясь, что какая-то молодая фифа ведёт себя, как заграничная принцесса путешествующая инкогнито.

Одета она была стильно. Не «дорохо-бохато», как одеваются нувориши, а скорее более скромно на первый взгляд, но намного дороже, чем яркое и блестючее барахло из новомодных бутиков.

«Ну и ладно…» — думал я про себя… — «Мне с ней детей не крестить…»

Не знал я тогда, как сильно ошибался.

Приехав по нужному адресу, я припарковался у подъезда, указанного пассажиркой. Я принял, протянутые мне купюры, но чуть не выронил их из рук, когда услышал:

— А в гости не хочешь зайти, капитан? Я тебе кофе сделаю, как ты любишь… Или ты уже стал майором, и кофе больше не пьёшь…

Она сняла очки и пристально посмотрела мне в глаза. и вот тут, несмотря на изменившуюся причёску и макияж, несмотря на несколько лет, в течение которых эта девочка несомненно и подросла, и повзрослела, и похорошела… Я узнал эти глаза. Я узнал эту девочку. Это была именно она. Светлана. Маленький киллер. Мститель в сиреневых лосинах…

— Привет, Светик! Или у тебя теперь другое имя?

— Да, нет, Артур. Имя то же самое. А ты по-прежнему, всё с пистолетом бегаешь и наркоманов ловишь?

— Отбегался уже. Долгая история. Если коротко, то я уже никто и звать меня никак. Как-нибудь потом расскажу, если захочешь.

— Захочу. Обязательно. Но сначала, пойдём, выпьем кофе. Ты же никуда не торопишься?

— Да я как тот Пятачок из мультика… До следующей пятницы — совершенно свободен.

— Ну, тогда пошли…

И я пошёл за ней, даже не подозревая, что идти за ней и вместе с ней мне ещё предстоит очень-очень долго…

— А я тебя искала. Не сразу правда… Примерно через полгода, или чуть больше. Старушки в твоём дворе подсказали, где ты работаешь. Я туда… А там говорят: «Нет такого…» Я-то виду не стала подавать… Но твоя машина возле отдела стояла, ржавела… Рассказали потом, другие менты, что тебя и ещё кого-то там посадили.

— Ну, да… Нас два раза сажали, а потом два раза отпускали…

— А мне тогда так нужна была твоя помощь…

— А сейчас уже не нужна?

— Тогда было нужнее. Я вышла на тех, других, с которыми толстый Вадим обсуждал на кладбище убийство мамы и Олега… Но сама не знала, как к ним подобраться. Думала, что ты поможешь.

— Я бы помог… Но в то время мне самому помощь не помешала бы…

— Я знаю… Теперь знаю…

— Ну и как? Справилась тогда сама?

— Не совсем… Мне пришлось обращаться к людям, к которым лучше бы было не обращаться.

— Криминал?

— Ну, да…

— И чего теперь?

— А ничего хорошего. С теми гадами они разобрались, но пока разбирались, много лишнего про меня узнали… И теперь они меня ищут.

— Так уехала бы в деревню, к деду…

— Павел Егорович умер почти полгода назад. Он и так старый был. А смерть Олега его совсем подкосила. Сначала ноги отказали. Последние полгода он вообще лежал. Я даже сиделку нанимала.

— А деньги откуда?

— Деньги?… — Света посмотрела на меня, как будто в чём-то подозревала. — Какие деньги?

— Чтобы на что-то жить, при этом ещё нанимая сиделку — нужны деньги. К тому же на лечение тоже, небось, немало отвалить пришлось.

— Ты про это… Деньги есть. Олег там немного оставил…

— Ну а ты как? Школа и всё такое… Ты же одна осталась…

— Мы с дедом ездили в Сочи. Там и порешали все вопросы. Формально опекунство оформил мой отец. Но он там живёт уже с другой… Пьёт… Тётя там ещё есть, но у неё свои дети… Короче, я всё время жила у деда. А отцу туда в Адлер отправляла деньги, чтобы он не поднимал волну, не искал меня…

— Ясно… А теперь, как? Дед же умер…

— Мне через месяц уже восемнадцать будет. Павел Егорович на меня оставил завещание. И на дом в деревне, и на всё остальное. Но оно вступит в силу только после моего совершеннолетия. Да и полгода ещё не прошло с его смерти. Там есть такие правила…

— Я знаю об этом.

— А ещё я нашла кое-какие бумаги, что от Олега остались. И вот с ними надо бы разобраться…

Она замолчала, видимо что-то обдумывая… А потом, с видом человека, наконец-то решившего прыгнуть с вышки в холодное море, глядя в упор мне в глаза, выпалила, как на одном дыхании:

— Артур! Женись на мне!

От такого внезапного предложения со стороны этой шикарной молодой женщины, я просто опешил…

— Чего?

Других слов у меня не было… Если не считать совсем уж матерных…

— Ты часом головой не ударилась?

— Артур! Я серьёзно… Ты мне нужен.

— Да ты меня и не знаешь совсем…

— Знаю… Прекрасно знаю… Ты человек, который меня спас. Бескорыстно, ничего не требуя взамен. Человек, который не воспользовался моим беспомощным состоянием. Ты же ко мне и пальцем не притронулся… Хотя, я помню, что иногда ты смотрел на меня не только, как на маленькую приблудную бродяжку… Ты один из самых порядочных людей, которые мне встречались на жизненном пути…

Так что я знаю, что на тебя я смогу во всём положиться. Ты тот, кого мне не хватало все эти годы. Я тебя всегда вспоминала, когда попадала в трудную ситуацию… А ещё… Ты мне снился…

— Светик… Я старше тебя. У меня дочка есть от прошлого брака. Почти твоя ровесница, между прочим…

— Это все твои отговорки, или ещё что-то есть?

— Света! Ты вообще соображаешь, о чём говоришь?

— Ну-у… Прекрасно соображаю. Я, между прочим, умная… Школу закончила с серебряной медалью.

— Поздравляю…

— А ещё, Ар-тур-чик… Ты уже меня голой видел. И как честный человек, просто обязан на мне жениться…

— Чего? Вот сейчас как надаю тебе по заднице ремнём…

— О? Тебе так больше нравится? Хочешь об этом поговорить?

— Светка! Перестань!

— Ладно… Даю тебе время подумать… До утра. А завтра мы с тобой поговорим уже на полном серьёзе. Ты сможешь завтра с утра подъехать примерно часам к девяти?

Я ответил, лишь на секунду задумавшись?

— Смогу…

— У тебя осталось что-нибудь из железного?

— Ты имеешь в виду…

— Да. Если осталось, прихвати с собой. Если не осталось, то придётся за этим ехать. У Олега в деревне есть небольшая коллекция всего нужного…

Вот так примерно всё и было. Я бы не сказал, что она меня заставила… Она меня заинтриговала. Но и сопротивляться ей у меня сил не хватило… К тому же с самого начала между нами не было недомолвок или слов с двойным дном…

Да и как потом оказалось… Она ни слова не соврала. Я действительно был в её девичьих мечтах «принцем», «спасителем» и «ещё-бог-знает-кем».

Что творится и варится в девичьих головах? Нам мужчинам этого, увы, никогда не понять…

А утром мы с ней поехали разгребать дела, которые она одна наворотила. Деловые люди, к которым она обращалась за помощью, оказались банальными бандитами-беспредельщиками. Спортсмены недоделанные. Стрелять научились, а думать нет. Даже всю банду зачищать не пришлось. Всего лишь одного посредника, да двоих исполнителей. Она заманила их в засаду, а я исполнил. И так всё обставил, что со стороны могло показаться, что они поссорились между собой и друг друга постреляли.

Я потом пробивал информацию, аккуратно, через старые связи. Именно так все и подумали. Менты списали дело в архив, в связи со смертью всех подозреваемых. Братки похоронили их и поставили им красивые памятники… Много таких красивых памятников появилось на наших кладбищах в лихие девяностые…

Зато к Светлане теперь больше не вели никакие ниточки по старым делам.

Почему я подписался помогать ей? А вот хрен его знает. Товарищ майор…

Может, заскучал, как жеребец в стойле без привычной работы. А может просто натура у меня такая… Помогать хорошим людям и наказывать плохих…

Почему я так легко пошёл на мокруху? Потому что прав был Глеб Егорыч Жеглов, когда говорил, что «вор должен сидеть в тюрьме!».

Вот… А бандит должен лежать в земле… И никак иначе…

Что мне всегда нравилось в наших отношениях со Светкой? Между нами не было абсолютно никаких тайн. Она знала всё про меня, а я знал всё про неё. Мы вместе обсуждали вопросы, и вместе находили ответы. Это было одновременно и легко и тяжело… Но постепенно мы настолько привыкли к такой открытости в наших отношениях, что других уже построить не получилось бы… Да и чего нам было скрывать друг от друга…

За месяц до её совершеннолетия, мы подали заявление в ЗАГС. А через пару месяцев расписались. Отметили скромно так, в узком кругу. Виталик с женой были у нас свидетелями. Ну и ещё пара человек из числа наших хороших знакомых… Но друзья ближе к вечеру уже разошлись. Остались лишь мы со свидетелями…

Мы сидели у меня дома… На столе было не так много всего, но всё вкусно и без понтов… Моя новоявленная невеста меня почти что сразу забросила. А набросилась она на Виталика с вопросами по каким-то компьютерным делам. Я половины слов не понимал из того, о чем они говорили. Нет. Я не ревновал. Мне просто было странно наблюдать это шоу. Успокоила меня Ирина, жена Виталия.

— Не обращай внимания! Он, когда речь про компьютеры заходит, про всё остальное забывает. Киберманьяк. Налей мне ещё вина!

Я сидел и выпивал с чужой женой… Но, слава богу, спал в ту ночь всё-таки со своей. Как потом мне объяснила Светлана, она нашла не только бумаги Олега, но и его ноутбук. Но открыть файлы она так и не смогла. Всё было спрятано под паролем с несколькими степенями защиты. А Виталик ей пообещал посмотреть и разобраться во всём.

Ну а дальше у нас всё было как у нормальных обычных людей. За исключением того, что мы переехали из города в деревню. Светка была не просто женой, она стала, как бы так выразиться, боевой подругой. И обед вместе с ней мы иногда готовили, и оружие чистили… Вот так вот мы с ней и делили… И радости, и трудности семейной жизни.

А время шло своим чередом. Через год жена меня обрадовала известием о том, что мы скоро станем родителями. Мы снова вернулись в город, поближе к медицине.

Светка с животом не притворялась больной и немощной, а скакала, как горная козочка. Если сравнить с пословицей про самурая без меча, то получится: Светка с животом, это всё равно, что Светка без живота, только с животом…

Я ей рассказал об этом. Она сказала, что пословица звучит глупо… Видимо какой-то плохой перевод с японского…

Внезапно к нам приехал Виталик. Лицо его было загадочным.

— Ребята! Я тут слышал, что вы скоро станете папой и мамой… А у меня тут подарок вам появился. Думаю, что вам понравится…

Он смог восстановить все подтёртые и утраченные данные, снять пароли, найти номера счетов и условия снятия с них денег. Несколько счетов были именные. При всём желании мы ничего бы не смогли с них снять. Но три счёта были номерные и анонимные. Там тоже не всё так просто, но с большими потерями в виде каких-то налогов и сборов, была возможность обналичить довольно приличные суммы. Этим мы и стали заниматься вместе с Виталиком.

Ангелина родилась здоровым ребёнком и не доставляла особых хлопот. И тут уже Светка по полной программе всерьёз занялась с Виталиком выведением средств из-за границы.

Это звучит фантастически, но четыре с половиной миллиона долларов к четырёхлетию дочки мы смогли всё-таки заполучить. Самое сложное это было сделать так, чтобы на нас не было никаких хвостов… Это вызвало потерю определённого процента, но оно того стоило…

Через пару лет у меня уже было два автосервиса, сеть автомоек и свой небольшой ЧОП.

Деньги должны работать. Виталик не поддался на мои уговоры перейти ко мне в ЧОП, и продолжал работать в правоохранительных органах, несмотря на то, что мы со Светланой щедро поделились с ним. Вот такой вот богатый и честный милиционер из него получился…

Немного подкосил нас первый кризис две тысячи восьмого года… Но мы справились. А к четырнадцатому году наше положение уже было настолько устойчиво, что мы его почти не заметили… Деньги, вложенные в бизнес, просто увеличивались пропорционально изменению цен. Да и наши цены тоже поднялись. Так что всё было нормально…

До тех пор пока не похитили и не убили нашу дочь Ангелину.

Светлана приняла известие о смерти дочери с каменным лицом. Лишь слёзы в глазах блестели… Похороны… поминки… Жена замкнулась в своём горе. Она не винила меня, но мы немного отдалились друг от друга.

Никогда раньше я не замечал за женой религиозности, но теперь она стала ходить в церковь. А я тупо запил… Нет. Не запойно… Просто находил повод выпить… И выпивал… А потом ещё…

И всё стало совсем плохо…

А потом стало ещё хуже…

Я получил сообщение на телефон: «Ели хочешь увидеть свою жену живой, приходи один по адресу…»

Адрес мне был знаком. Год назад там убили Ангелину… И там же я вместе со старым опером Васей убил троих злодеев.

С собой у меня был лишь пистолет ТТ и охотничий нож на поясе.

Я шёл один в направлении заброшенного завода, прекрасно понимая, что могу и не вернуться сегодня обратно. А скорее всего, я точно не вернусь. Потому что иду на встречу своей смерти… Иду в ловушку, без какого либо шанса на то, что смогу избежать своей смерти и спасти свою жену…

Но не придти сюда сегодня я не мог. Даже прекрасно понимая, что шансов увидеть Светлану живой так мало… Но всё же этот шанс, хоть и малюсенький, но был… Так что у меня есть повод, чтобы надеяться на то, что всё получится… Хотя я прекрасно понимал, что в этот раз мой шанс мизерно мал и стремится к нулю с неимоверной силой.

Как бы я не просчитывал ситуацию с разных сторон, у меня не получалось ничего хорошего. Никого из своих друзей я не поставил в известность. Наверняка, вероятность их участия была просчитана похитителями. Но подвергать опасности людей, которые не имеют отношения к этому делу я не вправе…

«У самурая нет цели, есть лишь путь…»

Сейчас мой путь лежал туда, где меня ждут враги… Ждут, чтобы убить… А убивать они меня будут долго и изобретательно. Этим людям мало просто лишить своего врага жизни. Им надо обязательно поизмываться над ним, сломать, сломить волю, унизить, растоптать… Чтобы потом всё равно убить…

В прошлый раз я входил сюда в надежде спасти дочь… И у меня ничего не получилось… Не спас я тогда свою дочку…

А сегодня я снова иду сюда, даже не надеясь на успех…

Дверь не была закрыта на замок… Просто прикрыта… Я вошёл в полутёмное помещение склада. Освещена была лишь дальняя часть… Там у стены, стояла моя жена, привязанная к металлическому столбу. Похитителей не было видно. Их скрывала темнота.

Это была явная ловушка, но я не раздумывая пошёл вперёд. Я шёл прямо по направлению к Светлане.

— Артур! Уходи! Они тебя убьют!

— Я знаю…

Мне оставалось примерно метра три-четыре, когда из темноты сбоку от меня вышли двое с оружием в руках.

А из-за спины моей жены показался Гуссейнов-старший. Он приставил нож к шее Светланы. Даже не нож, а целый кинжал…

Я его вспомнил. Он пытался со мной торговаться много-много лет назад, чтобы я отпустил его брата.

— Ну, что, мент? Хочешь увидеть, как я буду резать твою жену?

— Что же ты не держишь своё слово? Я же выполнил твои условия. Пришёл один…

Позади меня послышался шум, и в помещение зашёл ещё один злодей?

— Он не врёт. Один пришёл. Хвоста за ним нет…

— Вот видишь… Я тебя не обманываю…

— А разве я тебя обманул? Я тебе сказал, что ты увидишь свою жену живой. Ты её видишь. Она — жива. А дальше, мент, я тебе ничего не обещал.

— Отпусти её! Она тут ни при чём…

— Хэ… Зато ты тут причём… Ты убил моего брата…

— Он убил мою дочь. А перед этим ещё с двумя подонками изнасиловал её. Кровь за кровь… Всё честно…

— Это тебе было наказание за то, что ты посадил его на восемнадцать лет.

— То есть, по-твоему, он был прав, когда продавал детям героин?

— А это тебя уже не касается. Это бизнес…

— Хреновый такой бизнес…

— Хватит болтать! Достань своё оружие и отдай мне. Я знаю, что у тебя есть… Только доставай медленно…

Двое его подручных напряглись, наставив на меня стволы своих пистолетов.

Я медленно вынул ТТ, но не бросил на землю, а навёл его на Гуссейнова старшего.

— Думаешь, что я не успею сделать тебе дырку во лбу? Даже если твои подельнички начнут в меня стрелять… Даже умирая, я успею убить тебя… И ещё одного-двух… Может быть успею…

— Твоя жена всё равно умрёт.

— Ты всё равно её убьёшь. Так или иначе. Поэтому я и предлагаю тебе: Отпусти её! И я отдам тебе пистолет. И ты сможешь убить меня так, как захочешь…

— Не ты здесь ставишь условия, мент. — он нажал ножом на шею Светланы. Из-под лезвия показалась тонкая струйка крови…

Воспользовавшись тем, что подручные отвлеклись на зрелище, я выстрелил, целясь в плечо человека с ножом. Попал удачно, туда, куда и целился… Руку его отбросило в сторону. Он лишь слегка поцарапал шею. Нож выпал из руки в сторону, а я уже выстрелил в того, кто был слева от меня. В упор. Я не промахиваюсь на таких коротких расстояниях…

Но со вторым у меня вышла осечка. Он успел выстрелить в меня первым. Ногу мою, как подрубило. Я упал, но успел выстрелить в того, что справа. Кажется, задел… Он пошатнулся… Я сразу же обернулся и убил того, что был сзади. Он был без оружия, но пулю в лоб всё равно получил…

Я выстрелил ещё раз, в уже упавшую тушку второго противника.

Жаль, что в этот момент я упустил из виду Гуссейнова старшего. Он уже оправился после моего первого выстрела и снова стоял за спиной Светланы. На этот раз в его левой руке был револьвер с коротким стволом. Кажется такие называются «бульдог»…

Я даже не успел подняться. Лишь чуть дёрнулся в сторону, когда он выстрелил, целясь мне в лицо. Короткий револьвер — не самое лучшее оружие для точного выстрела. Так что в голову мне он не попал… Его пуля попала мне куда-то в район правой ключицы… Я выронил пистолет из правой руки, а левой зажал рану, из которой стала сочиться кровь…

Подобрав свой нож, бандит просто так, буднично, проходя мимо, полоснул им по горлу Светланы… Она захрипела… Кровь полилась на грудь…

Я сжал зубы… Это был конец… Конец всему… Конец всей моей прошлой жизни… Он убил мою девочку… Мою Светку… Я его всё равно убью…

Оставив мою жену, бандит подошёл ко мне вплотную. Жаль, что я уже не успею вынуть нож. Он висит сзади на поясе, но под правую руку. А с ней у меня сейчас всё плохо… С простреленной ключицей рукою не помашешь…

Отбросив мой ТТ ногой в сторону, смуглый бородач, стоял надо мной ехидно улыбаясь.

Я знаю таких подонков. С таким часто приходилось встречаться, во время командировки на Кавказ… На войне им было мало убить противника. Они, упиваясь кровью, будут резать ещё живое, а иногда и уже мёртвое тело. Они глумятся над павшими, издеваются над раненными… С такими нелюдями у нас был только один разговор: Пулю в лоб.

Мой сегодняшний противник был явно из таких…

— Вот и всё. Тебе кранты, мусор! Но я ещё не закончил.

Он обернулся, и выстрелил в Свету. Я не видел, куда он попал. Но заметил лишь, что её тело до этого ещё дёргавшееся в агонии, безжизненно повисло на верёвках…

— Су-ука! — я из последних сил рванул левой рукой из внутреннего кармана куртки ребристый кругляш гранаты Ф-1.

Усики предохранительной чеки были уже заранее разогнуты. А кольцо было крепко-накрепко пришито внутри кармана. Выдёргивая «Эфку», я уже вырвал его… Это был мой последний шанс… А вернее граната последнего шанса.

Что выкрикнул абрек, увидев перед собой лимонку с уже выдернутой чекой, я так и не услышал. Сильная волна пламени, ярко-алым цветком расцвела у меня на ладони, поражая осколками всё вокруг…

Вспышка!

Резкая боль, раздирающая всё тело изнутри…

А потом всепоглощающая тьма…

И это было последнее, что я видел в этой жизни…

В этой жизни?…

Нет…

Скорее всего, уже не в этой…

А в той, в прошлой жизни….

Бли-и-ин…

Как больно-то…

Всё тело ноет и болит, как будто один сплошной синяк…

Я пытаюсь пошевелить рукой… И мне это удаётся.

Я шевелю свой правой рукой…

Я шевелю правой рукой? Я могу снова ей шевелить?

Боль есть, но не такая, как от простреленной ключицы…

А ещё… Я разглядываю свою левую ладонь, поднеся её к лицу почти вплотную…

Ладонь… Вот моя левая ладонь… та самая ладонь, на которой мгновение назад лежала, а потом и взорвалась граната Ф-1. От этой ладони не должно было ничего остаться, от слова совсем ничего. Ну, максимум лохмотья мяса и костей.

Либо это не моя ладонь, либо…

Нет… Это моя ладонь. Вот круглый след от ожога… След моей юношеской глупости. Лет в пятнадцать, на спор, прожигал сигаретой бумажный рубль, прижатый к руке… Выиграл тот самый рубль, и заработал след от ожога на всю жизнь… Слабоумие и отвага — вот черты нашей бурной молодости…

Чувствую, как чем-то сильно воняет… Воняет так, как из привокзального сортира. Через некоторое время понимаю, что воняет исключительно от меня… Я валяюсь на кровати в мокрых слаксах и грязной фланелевой клетчатой рубашке. Рубашка заблёвана, а штаны… Штаны загажены мною капитально…

Что за херня тут такая творится? Я секунду назад был в джинсах и кожаной куртке. Я взорвал себя и врагов гранатой Ф-1. Меня на куски должно было разорвать. А я тут лежу вонючий, облёванный в мокрых штанах…

Я попытался приподняться. Но тут же силы меня оставили, и я снова потерял сознание, провалившись в липкую темноту…

Я мыслю, а значит, я существую…

Кто так сказал?

Я это сказал.

Потому что Декарт, когда говорил нечто похожее, говорил не по-русски, когда-то давно и о ком-то другом. Да и его изречение «Cogito ergo sum», если переводить дословно, переводится немного другими словами. Но сейчас это меня мало волнует… А что меня волнует?…

Непонятность всего происходящего…

Здесь и сейчас нет никого, кроме меня. И больше тут говорить некому. Значит, это сказал я. И раз я мыслю, значит, я где-то существую… Надеюсь, что существую в виде всего этого тела, а не только сознания, перенесённого неведомой силой, неведомо куда, неведомо зачем…

Открываю глаза. Светло. Тепло. Даже немного душновато, как мне кажется. Видимо давно не проветривал квартиру.

Квартиру?

Да. Это моя квартира. Та самая, в которой я прожил почти всю свою жизнь с самого рождения и до…

Стоп.

А как я сюда попал?

Я был на заброшенном складе закрытого завода где-то на северо-востоке Москвы. А сейчас я дома. И это моя квартира.

Почему так тихо?

Я слышу, как на кухне капает вода из-под крана.

Чем так воняет? Блин… Что не так?

Слабость во всём теле такая, что, кажется, и руку поднять не хватит сил…

Пытаюсь поднять левую руку… С трудом, но получается… Рука худая, часы на запястье болтаются… Браслет великоват слегка… Надо бы снять с браслета звено, тогда получится в самый раз…

Часы? Мои старые «Командирские» на металлическом браслете. Батя мне подарил, ещё тогда, когда я срочную служил. Я тогда как раз получил звание старшего сержанта.

Блин… Этого не может быть…

Я же их разбил примерно в начале двухтысячных. С тех пор они должны были валяться где-то в ящике письменного стола. Но сейчас они у меня на руке. Целые… И даже выглядят почти как новые…

Подношу к уху… Нет… Не тикают… Ну, да… Они же механические. И их надо периодически заводить. Хотя бы раз в сутки… Завода хватало больше, чем на сутки… А сейчас они стоят. Замерли стрелки на месте. Сколько дней я их не заводил?

А почему я вообще лежу здесь? Почему я валяюсь на своей кровати, полностью одетый и в мокрых штанах? Да я лет с трёх уже под себя не ходил… Даже в больнице со сломанной ногой ковылял на чужом костыле, игнорируя судно…

Я что? Нажрался так, что и себя уже не помню… Такого за мной тоже не замечалось… Ну не мог же меня кто-то так напоить, что я не помню, кто я и где я? Хотя я помню, кто я… А вот где я? Или когда я?

Да, блин… Белочка — животное коварное. Она приходит за орешками после запоя.

Нет… Это точно не мой случай… Во-первых, я столько не пил никогда… А во-вторых, не мог же я так напиться. Что провалялся в отключке больше чем сутки…

Или всё-таки это последствия чрезмерного употребления чего-то, ну о-о-очень интересного… Да нет, вроде бы… Препараты всякие сильнодействующие на мозг, я тоже вроде бы не употреблял… Хотя меня могли накачать чем-то… Кто? Зачем? И сколько я так уже валяюсь?

Я попытался приподняться на руках, но сил в руках не было от слова «совсем»… Правая рука подломилась в локте, и я снова упал на кровать.

Во рту сухо, как в Сахаре. Если я сейчас не выпью воды, то я сдохну от обезвоживания, как сухое трухлявое дерево…

Вода… Слушать, как где-то совсем недалеко, капает вода из-под крана на кухне, невыносимо.

Я снова попытался встать с кровати. Удалось только сползти на пол… И я пополз… Отдыхая почти через каждый метр, тяжело дыша… я всё-таки дополз до кухни… Здесь мне пришлось ещё труднее. Но пить хотелось так, что из последних сил, подтягиваясь на руках, я умудрился встать на колени и дотянуться рукой до крана. Открыв вентиль, я стал черпать рукой и бросать себе в рот пригоршни освежающей холодной влаги. От воды несло хлоркой и чем-то ещё… Но это была самая вкусная влага в моей жизни… Амброзия…

Я стал понемногу оживать… Но сил ещё было маловато. Захотелось чего-нибудь сожрать… В пустом животе заурчало даже от мысли о еде…

Всё как по классике: Дайте водички попить! А то так кушать хочется, что и переночевать негде…

Переночевать у меня вроде бы есть, но есть ли еда? Холодильник вон он стоит…

Холодильник?

Этот старый «ЗИЛ» я вынес на помойку году в девяносто седьмом или в девяносто восьмом… Он тогда совсем перестал морозить, и проще было взять в кредит двухметрового импортного двухкамерного монстра, чем отремонтировать старый советский «ЗИЛ».

Распахнул дверцу холодильника и отшатнулся от дикой вони…

Лампа внутри не горела, и мотор не урчал. Из морозилки несло мертвечиной. Курица уже была мёртвой, когда её положили в холодильник, но всё же не настолько мёртвой. И тогда она была хотя бы заморожена. Сейчас же стадия размораживания дошла до последней стадии — полное разложение.

Кусок варёной колбасы тоже был покрыт толстым слоем полезного пенициллина. Но вряд ли мне сейчас нужны для здоровья антибиотики домашнего изготовления.

Что осталось из еды в холодильнике?

Кастрюльку даже открывать не буду.

Наверняка там был супчик. Хорошая питательная среда для выращивания всяких бактерий и прочих микроорганизмов. Но мне сейчас эта жестяная чашка Петри не шибко интересна.

Вот оно счастье! Консервы. Банка говяжьей тушёнки. Каша рисовая с мясом. Лечо от «Глобуса».

Ещё бы хлебушка… Но хлеб тоже оказался весь покрыт пенициллином, и в еду так же не пригоден. Я выгреб все консервные банки из холодильника и захлопнул дверцу. Может вонять будет меньше?

Снова попив воды, я решил, что сперва неплохо бы штаны сменить, переодеться, да и сполоснуться под душем тоже не помешает… Если сил на это у меня, конечно, хватит…

Плетусь в ванную… Чёрт… Вода только холодная. Ну и ладно. И так сойдёт… Грязная одежда летит на пол. С ней я потом буду разбираться. Лезу в ванну, обливаюсь холодной водой и начинаю себя мылить и тереть. Тело горит от холодной воды, от мочалки, но кровь начинает бегать быстрее, я понемногу «оживаю»…

Но в животе уже урчит со страшной силой. Теперь надо бы и в топку уголька подкинуть, иначе паровоз на одной холодной воде дальше точно не поедет.

Освежившись под ледяным душем, я нашёл в шкафу свой старый китель с лейтенантскими погонами. Помнится, я его оставил висеть в шкафу примерно в середине девяностых, так как он мне стал катастрофически мал. Да и новое обмундирование получал регулярно. А так как в форме я практически никогда не ходил, то и новая форма валялась даже с не подшитыми погонами. Но этот лейтенантский комплект прекрасно сохранился у меня до двухтысячных годов, тупо в шкафу на вешалке…

Но сейчас брюки от костюма мне были шибко велики в талии. Хорошо ещё, что брючной ремень присутствовал. Но и в нём пришлось сделать новые дырки, чтобы затянуть на животе… Форма выглядела подозрительно новой и висела на мне мешком, как не родная…

Я опять вернулся на кухню. Повернул ручку на газовой плите. Зашипело. Значит, газ есть. Спички? Вот они, на полочке рядом с плитой. А рядом ещё пачка сигарет лежит… Сто лет таких не видел. А вон ещё и блок распечатанный на подоконнике валяется… «Magna»… Блин… И никаких тебе надписей про то, что курение убивает, и никаких страшных картинок с чёрными лёгкими… Во как…

Несмотря на оглушающее и несмолкаемое чувство голода, с удовольствием прикуриваю и с наслаждением затягиваюсь. Горло дерёт, как в первый раз.

Табак имеет вкус? Ну, надо же…

О том, что табачный дым имеет вкус, я уже и позабыть успел… В последнее время вкуса табака я совсем не чувствовал, когда курил…

Блин… Само слово «Магна» вызывало какое-то ностальгическое воспоминание о девяностых годах… В голове даже слегка зашумело от нескольких затяжек… Или это от голода… Врачи говорят, что курение натощак очень вредно. Но я же уже выпил примерно литр воды… А это значит, что уже не натощак. Но поесть, всё-таки не мешало бы. И срочно…

Я зажёг газ на плите, нашёл консервный нож и вскрыл банку с кашей. Решил, что для начала это самое правильное. Вилкой разворошил слипшуюся массу и поставил банку на огонь. Перекладывать куда-то содержимое я и не подумал…

Ждать, пока всё равномерно разогреется, у меня не получилось. Запах разогреваемой пищи просто сводил с ума…

Жрать!

Я старался есть не спеша, но у меня не хватило душевных сил. Вперемешку холодные и обжигающе горячие куски рисово-мясной массы я, практически не пережёвывая, глотал, урча от наслаждения… Банка кончилась очень быстро. Открывать и употреблять в пищу ещё что-то, я пока остерегусь… Судя по всему, я давно ничего не ел. Так что сразу обжираться от пуза не стоит…

В животе потяжелело. А жизнь-то налаживается…

Настроение плавно поползло вверх. Зато в голове появился целый список вопросов, ответы на которые я хотел бы получить в самое ближайшее время.

И наконец-то я начал хоть что-то соображать.

Видимо, я куда-то попал.

Куда-то не туда, где был до этого…

Где я был — я помню…

Где я сейчас, тоже примерно представляю…

Но вот «Когда я?» — это вполне актуальный впорос…

Что это?

Фантастика какая-то нереальная?

Квартира ведь точно моя…

Но… Как будто лет так на тридцать назад перенесло меня после взрыва той гранаты…

Но я почему-то не помню, чтобы даже тридцать лет назад я просыпался в обоссанных штанах. Я что был настолько пьян, что сам себя не помнил?

Так не было со мной никогда такого. Я всегда алкоголь принимал грамотно и аккуратно. А почему? Потому что не люблю это дело. Люблю контролировать себя и пространство вокруг себя. Привычка такая дурацкая с детства…

Электричества нет. Это я уже проверил. Хорошо, что пока ещё на улице светло. В окно тоже выглядывал, но никого не увидел. Зато смог разглядеть разруху и следы пожаров. Разбитые машины на дороге. Какой-то старый Жигуль и УАЗик-буханка военного цвета хаки.

Война что ли тут началась?

Стоп… Мало информации.

Где я?

В своей квартире.

Когда?

Вопрос открыт…

Радио! Я вернулся на кухню и нашёл эту маленькую пластмассовую коробочку. Воткнул провод в специальную радиорозетку. Тишину нарушили монотонно повторяющиеся слова:

— … покидать свои квартиры. Оставайтесь дома или в том помещении, где вы сейчас находитесь! На улице опасно! Обо всех новых случаях заболевания, сообщайте по телефону: «Ноль, три». В случае возгорания сообщайте по телефону: «Ноль, один». Если вы стали свидетелем противоправных действий звоните: «Ноль, два».

Небольшая пауза в трансляции, а потом всё началось снова:

— Внимание! Говорит Москва. В городе эпидемия. На территории Москвы и Московской области объявлен карантин. Соблюдайте спокойствие! Постарайтесь без необходимости не покидать свои квартиры…

Прослушав сообщение ещё раз, я понял лишь, что творится что-то нехорошее. Что за эпидемия? Оспа, холера или ещё чего… Диктор не уточнил.

Пока я слушал радио, заметил на стене раритет. Отрывной календарь. На верхнем, пока ещё не оторванном листке, я прочитал: Вторник. 11 июня 1991 год.

Ну, допустим, что сейчас девяносто первый год… Судя по плесени на хлебе и в холодильнике, я провалялся не меньше недели. То есть сейчас примерно двадцатые числа июня…

Вопросы по-прежнему остаются без ответа.

Как я сюда попал?

И что за эпидемия такая на улицах творится?

В прошлой своей жизни никакой эпидемии в девяносто первом году я что-то не припомню. Помню, что в августе Ельцин на танке возле белого дома размахивал российским триколором. Помню, что деньги меняли в начале года. Стольники и полтинники. Павловская реформа… Но эпидемии не помню, хоть убей…

Живот скрутило так, что я еле успел к белому другу. Правильно, что я не стал на голодный желудок обжираться. Но проблему питания надо бы как-то решать…

Сидя верхом на унитазе, я курил и думал. Ну, где же ещё можно расслабиться и подумать о всех проблемах сразу?…

Эпидемия? В будущем был или ещё будет коронавирус, так называемый COVID-19. Плавали, знаем. Сидели дома, гуляли в масках и по пропускам. Всем, кто умирал в тот период времени от инфаркта, инсульта или от пневмонии, ставили диагноз КОВИД. Я не доктор, конечно, но прививок тогда не делал, маску одевал только, чтобы ко мне не приставали менты с глупыми вопросами. Ничего, выжил как-то. По крайней мере, дожил до взрыва той гранаты.

Если здесь, я судя по всему, валялся дома на кровати несколько дней, то я наверняка был болен… А может быть даже и умер… нет. Вряд ли умер… Просто был сильно болен… До потери сознания… Может быть даже в коме…

Но вот переселение меня в меня слегка исправило эту ситуёвину.

Ага… Но где же тогда мои родители? В той, прошлой жизни, отец умер от инфаркта миокарда в девяносто третьем, а мама прожила ещё очень долго… Ответ нашёлся в выдвижном ящике мебельной стенки. Там всегда хранились документы и прочие важные и нужные бумажки. Два свидетельства о смерти, оба датированные началом этого года. Видимо эпидемия этой неизвестной болезни подкосила моих стариков, раньше, чем это с ними случилось в той, другой реальности…

Получается, что это другой мир… Другая реальность… Альтернативное ответвление истории.

Но я не понимаю, как я сюда попал? И главное: Зачем?

Да… дела…

Но теперь уже вопрос стоит не об этом, а о моём выживании здесь, в этом мире. Не заражусь ли я снова этим местным COVID-91, или как они его тут назвали. Мало информации, мало… Слишком мало… Подробностей не хватает.

Радио бубнит всё время одно и тоже, телевизор не работает по причине отсутствия электричества. Кстати, надо бы пробки проверить… Вдруг это только у меня его нет…

А за информацией надо выходить наружу. Сил пока маловато. Но, чтобы набраться сил, нужны продукты питания. А чтобы найти продукты, надо выбираться из дома.

Закончив свои дела, я умылся холодной водой, и снова вошел на кухню. Пошарил по ящикам. Нашёл макароны. Это то, что нужно.

По-быстрому, сварил в небольшом ковшике макарошков, добавил тушёнки… Не торопясь и с наслаждением поел.

Сил, конечно, не прибавилось. Зато прибавилось бодрости и сытости. А выкурив сигаретку после еды, я уже был готов на подвиги…

Через несколько домов от меня располагалась районная детская библиотека. А там, если мне не изменяет память, всегда были подшивки разных газет, которые сотрудники библиотеки, каждодневно обновляли. Несмотря на то, что библиотека детская, там наверняка должны быть и «взрослые» газеты, типа Правды и Известий. Или хотя бы полувзрослая «Комсомолка».

Во времена без интернета — газета, радио и телевизор были главными источниками информации. Хотя в Советском союзе вся информация была приглажена, причёсана и зацензурена. Но и её хватит, чтобы попробовать разобраться в ситуации.

Собирался недолго. И хотя я форму на службу особо не носил, но сейчас облачился именно по форме. Так будет проще, если придётся кому-то что-то объяснять. Ведь я слышал по радио и про карантин, и про ограничения. Я думаю, что милицейская форма и ксива — лучшее средство для преодоления всяких препятствий и заслонов.

Хотя если мне попадутся вояки в противогазах и других средствах химзащиты, то ни фуражка, ни служебное удостоверение на них впечатления не произведут.

Я вышел из квартиры и закрыл дверь своей квартиры на ключ. Спускаясь вниз по лестнице, я чувствовал, что сил пока ещё в этом теле маловато. Меня не то чтобы штормило, но слегка покачивало. Но с каждым шагом всё получалось ловчее и сноровистей. Выйдя из подъезда, я полной грудью вдохнул свежего воздуха, наполненного запахами зелени и чего-то ещё неуловимого.

До библиотеки было идти всего ничего. Я прошёл по протоптанным тропинкам через двор, перешёл дорогу и наискосок пересёк двор большого сталинского дома. Дом напоминал крепость. С двух сторон вход в его внутренний двор перекрывали чугунные ворота в арках. А ещё с одной стороны высокий чугунный забор тоже с воротами на каменных столбах.

Ворота в одной из арок были закрыты… Но закрыты, почти до конца. Они были как бы слегка распахнуты. Так что пройти через них человеку было вполне возможно. И даже человеку с коляской или с велосипедом. А другая арка в настоящее время была даже проездной. Просто со временем в воротах отпала необходимость. Они стояли распахнутыми так долго, что несколько поколений дорожников, перекладывая асфальт и добавляя новых слоёв, сделали так, что чугун ворот в нижней части стал вмурован в асфальт намертво.

Библиотека располагалась в одном из подъездов дома со стороны двора. Я потянул ручку дверей… она легко подалась. Не заперто… Я вошёл внутрь.

В библиотеке было тихо. Пахло неповторимым запахом старых книг, клея, акварельных красок и спокойствием…

Ну, в принципе так и должно быть в библиотеке… Но сейчас эта тишина немного настораживала. Потому что сейчас она была везде. Тихо было на улице, во дворах и на дорогах.

Не было слышно шума машин. Не было слышно детских голосов. Хотя поблизости и школа есть и детский сад… Правда сейчас лето, и многие дети могли уехать из города…

Но взрослые… Где тогда они? Их тоже не было слышно…

Не было слышно шума самого города.

Шелест листвы и щебет птиц было слышно… Где-то вдали слышалось карканье ворон и лай собак. Но на этом всё…

Не было слышно людей…

Зайдя в библиотеку, я не стал изображать идиота и кричать прямо с порога: «Эй! Есть тут кто-нибудь живой?»

Наоборот, я старался шагать как можно тише, чтобы шум моих шагов не заглушал тишины вокруг, и не мешал мне прислушиваться.

Я поймал себя на мысли, что мне очень не хватает пистолета. Хотя в обычной ситуации, милиционер в форме лейтенанта, крадущийся с пистолетом в руках по коридорам детской библиотеки, выглядит довольно комично и глупо. Но я почему-то не мог расслабиться. Я как будто на вражеской территории. И мне почему-то страшно. Не так страшно, когда трясутся поджилки, а наоборот. Страшно интересно, какие ещё сюрпризы поднесёт мне это новое воплощение…

Читальный зал, в котором, если мне не изменяет память, лежат на столах подшивки газет, находится на третьем этаже. Поэтому игнорируя второй, основной этаж, я сразу по лестнице поднимаюсь выше.

Дверь с прозрачным стеклом позволяет сразу заглянуть в читальный зал, даже не открывая двери и не заходя внутрь. На первый взгляд, никого нет… И на второй взгляд тоже. Прислушиваюсь, стоя на лестнице… Снизу тихо… Решительно распахиваю дверь и захожу внутрь…

Несмотря на отсутствие электрического света, большие окна позволяют обозревать весь зал. Ну, разве что, за исключением небольшого подсобного помещения. Кажется, библиотекари там переодевались, а может ещё что… Раньше, в детстве, когда я ходил сюда читателем, я туда ни разу не заходил. И сейчас не буду. Нечего мне там делать. Всё, что мне надо я уже вижу. Вон они, подшивки газет, на столе у самого окна… Ну, что же. Так и читать будет гораздо удобнее.

Подойдя к окну, я выглянул во двор… Там по-прежнему было пусто и безлюдно…

Первым делом я взялся за изучение подшивки популярной газеты «Комсомольская правда»…

Кстати… Как и на моём отрывном календаре в квартире, последняя свежая газета была датирована 11.06.1991 года…

Я не стал сразу читать последние номера газеты, хотя руки так и чесались. За полгода уже прилично газет накопилось, но я не поленился начать изучение прессы прямо с самого начала, с первых новогодних выпусков.

До апреля ничего интересного не было. Всё примерно так, как я помнил по прошлой истории. Беспорядки с жертвами в Литве. Мартовский референдум. Подготовка к апрельскому пленуму ЦК КПСС.

А потом появилось первое сообщение об эпидемии неизвестной болезни в Африке… В течение месяца эпидемия уже была зафиксирована в Азии и Латинской Америке. Впервые прозвучало слово пандемия. В Советском Союзе были объявлены экстренные меры, введён карантин и полный запрет на все контакты с зарубежными странами. Но было уже поздно…

Пандемия стала мировым событием. Новостные агентства разных стран твердили об одном: Пандемия мирового масштаба.

Я отложил в сторону подшивку «Комсомолки» и взялся за изучение более серьёзной газеты. На этот раз это были «Известия».

В «Известиях» более сухо, но более информативно было изложено всё про эпидемию, пандемию и прочее… Вместо первомайских праздников на всей территории СССР были введены строгие карантинные меры. Кто-то пытался сравнивать карантин девяносто первого года с карантином по поводу эпидемии холеры летом семидесятого и закрытием военными курортов Чёрного моря. Но это было всё равно, что сравнивать детскую игру «Зарница» с полномасштабными военными учениями «Запад-81».

Международные авиарейсы запрещены. Железнодорожное сообщение между СССР и другими странами прервано.

На этот раз была уже не эпидемия, а полноценная пандемия… Вспышка глобального масштаба. Неизвестный вирус очень быстро стал способен к быстрому распространению, и затронул слишком много людей по всему миру.

СССР обвинял США в проведении испытания бактериологического оружия на территории Африки. США стал обвинять арабов всех сразу оптом. Но вскоре все обвинения смолкли. А газетные сообщения стали больше напоминать сводки Информбюро о положении на фронтах, работе тыла и действии партизан…

Число инфицированных превысило все ожидаемые пределы. Причём вирус не знал границ и не разбирался, какие страны богатые и развитые, а какие бедные и отсталые… Даже было похоже на то, что в странах третьего мира граждане были больше подготовлены к выживанию в условиях пандемии, чем изнеженные европейцы и приученные к комфорту американцы.

Никакие антибиотики не помогали. Над изобретением вакцины бились все ведущие учёные всего мира.

А люди… Что люди? Пытаясь покинуть большие города, как эпицентр вспышки, граждане рванули в деревни и посёлки поменьше… Это привело к ещё большему распространению болезни… Больницы перегружены…

Медиков уже не хватает, так как медики, в первую очередь контактируя с больными, заражаются сам и заражают своих коллег…

* * *

В СССР вирус проник из Европы, а в Европу его занесли мигранты из Африки и Азии.

Смертность от вируса среди заболевших местами превышала восемьдесят процентов. Старые лекарства не помогают, а всего лишь продлевают агонию…

Учёные ищут новое лекарство. Надо успеть пока все не умерли. И вот в первой декаде мая сенсационное сообщение: Совместными усилиями учёных всего мира создана новая вакцина. Тестирование новой вакцины проводились на добровольцах, на заключённых… Никто уже не протестует и не говорит о нарушении чьих-то прав… Речь идёт о выживании всего человечества…

Результат тестирования положительный. Число выживших среди заключённых растёт.

Сразу же провели испытание на солдатах срочной службы. Армия очень нужна. Для наведения порядка, для поддержания порядка, для защиты ослабленной страны. Результат положительный. Число вылечившихся, приближается к ста процентам.

Лекарство очень сильное. Слишком сильнодействующее лекарство. В СССР объявлен всеобщий день вакцинации пятнадцатое мая девяносто первого года.

Вакцинируются в срочном порядке все.

Правительство. Армия. Милиция. Врачи. Студенты и школьники. Работники торговли. Все работники, все сотрудники обязаны пройти вакцинацию. Рабочие на предприятиях. Водители общественного транспорта. Колхозники. Заключённые. Пенсионеры, если остались те, кто не умер от вируса раньше…

Те, кто привиты выживут. Остальные умрут. Процент вакцинации в стране растёт.

* * *

Побочный эффект от вакцинации появился примерно месяц спустя. У кого-то через четыре недели, у кого-то раньше, у кого-то позже…

Привитые новой вакциной один за другим стали впадать в кому. Люди падали и валялись на улицах городов и сёл. На производстве падали рабочие. В учебных заведениях студенты, школьники и преподаватели внезапно «засыпали» и не реагировали ни на нашатырь, ни на другие реанимационные мероприятия.

Произошло множество кораблекрушений и авиакатастроф. ДТП на дорогах никто не считал. Поезда врезались друг в друга… Пожары выжигали целые кварталы. Тушить было некому…

Жизнь стал замирать в городах, в деревнях…

* * *

Ровно на седьмой день, привитые новой вакциной, кто впал в кому и умудрился не погибнуть… «оживали». Не просто оживали, но и стали странно себя вести…

Это не зомби. Они живы. Это — обычные люди. Но люди, у которых мозг атрофирован настолько, что напоминает мозг животных, да и то не самых сообразительных. Куда там обезьянам и дельфинам… Мозг этих людей почти мёртв. Необратимые последствия. Остались только рефлексы, только инстинкты. И безумный нескончаемый голод. Жрать!..

Всё что рядом — еда. Все кто против — враги.

Паника на улицах.

Милицейские и военные кордоны, но они малочисленны. Потому что и военные и милиционеры тоже были привиты в обязательном порядке. И они тоже стали «засыпать», чтобы потом уже «просыпаться» в новом виде.

Получилась такая война всех против всех. Стреляют во всё, что движется. Грабежи и разбои не прекращаются. Одни умирают, другие — просто тупые животные, пожирающие друг друга и всё подряд. Неуклюжие и тупые, но с каждым днём всё более сообразительные. У не заболевших и не привитых, шанс выжить — ноль. Не убьёт болезнь, убьют переродившиеся.

Были и те, у кого проявился иммунитет к вирусной инфекции. Что ж… Были и такие. Были, кто и не прививался и не заболел. Выживших среди не привитых крайне мало. Один на тысячу. Или даже меньше. Статистики нет.

Старики и дети сидели по домам. Кто выжил, кто умер? Кто знает? На улицах пусто.

Хорошо, что мои старики умерли от болезни и похоронены по человечески… Может это даже и к лучшему. Что бы я делал, если бы они обратились в этих… Не к ночи будет упомянутых… Хотя сейчас и не ночь пока что…

Теперь вот всякие недозомби бродят по дворам, реагируя на звук, на свет, на движения. Я продолжаю читать газеты… Мне нужны подробности об этих новых тварях. Что там про них ещё пишут?

Нападают. Кусают. Едят… Вялые и заторможенные…

Кажется, что про такое я когда-то уже читал в фантастических книгах. Это они сначала такие медленные, а потом наверняка начнут эволюционировать в более шустрых и быстрых монстров…

Иногда более крупный и сильный поедает более мелкого и слабого. Изредка за окнами тёмных квартир мелькают тени. Кто там?…

Как всё это банально. Банально и просто. Особенно для меня. Человек двадцать первого века, узнав про такое, сразу скажет: Зомбиапокалипсис.

Сколько всего на эту тему написано книг и снято фильмов.

Кого хочешь спроси: «Что делать с зомби?»

Даже дети ответ знают.

Стрелять в голову! Сжигать тела! Ну и так далее.

Любой компьютерный задрот может часами читать лекцию на эту тему.

А тема выживания в мире зомби? Тут вообще всё просто. Набег на ближайший гипермаркет. Запасы воды и консервов.

Но сперва сгонять в ближайший отдел милиции и набрать там оружия и патронов.

А потом мочить зомбаков направо и налево.

* * *

Наконец-то всё встало на свои места. Теперь понятно к чему нас так долго готовили бесчисленные сериалы и фильмы про зомби и оживших мертвецов. А также множество книг и компьютерных игр о конце света, всемирной пандемии, Армагеддоне всего человечества и способов выживания во всём этом апокалипсисе.

Но вот когда наступил всем этот полный армагеддец, всё пошло не совсем так как планировалось в книгах. От укуса зомби не становятся зомби. Ожившие коматозники совсем не мертвы.

* * *

Шум на лестнице я услышал бы, даже если бы не прислушивался. Такое ощущение, что поднимался кто-то слегка пьяный, задевая плечами стены и двери…

Тем удивительнее было увидеть типичную библиотекаршу. Худая девица неопределённого возраста от двадцати до сорока. Эдакая строгая дама в очках… Только очки как-то криво сидят на вытянутом лице. А ещё на этом самом лице куда-то потерялась маска надменного интеллекта. Теперь это было выражение коровы на лугу, которой не дали травы. Она тупо смотрела на эту жизнь, но в глазах читался только голод.

Двигалась она в стиле «пьяного мастера». Всё время пыталась упасть, но почему-то не падала. И двигалась она, хотя и хаотично, но в направлении меня.

Хорошо, что я уже успел ознакомиться с прессой, и примерно представлял, что делать дальше… В данном случае совет профессора Преображенского был не верен. Иногда полезно почитать советские газеты до обеда, чтобы потом не стать этим самым обедом.

Из оружия у меня только руки, ноги, голова. Начнём с головы. Думай, голова! Библиотекарша всё ближе…

Хватаю первую попавшуюся под руки книгу. Оказалось, что это один из томов детской энциклопедии. Подпустив поближе к себе существо с раззявленным ртом, с размаху наотмашь бью по голове, целясь в челюсть. Попал удачно. Голова голодной тётки резко дёрнулась. Я не слышал хруста ломающихся позвонков, но неестественно вывернутая шея упавшего на пол тела, подсказала мне, что всё произошло именно так, как я и рассчитал.

Минус один.

Прислушался. Новых тёток не слышно… Я положил обратно на полку томик энциклопедии. Хорошая книга. Большая, толстая и тяжёлая. Полезная книжка. Но оружием стоит озаботиться. Ходить с толстой книгой по улице уж больно неудобно.

А ещё я сделал вывод, что эти недозомби вполне уязвимы. Свернуть шею, повредив позвоночник — и вот уже никто никуда не идёт…

А не съездить ли мне к себе на работу? В самое что ни на есть районное отделение милиции. Я там всё знаю. Для меня не составит труда почистить оружейку на предмет вооружения…

Если, конечно, этим не занялся кто-то шибко умный до меня…

Чего-то я не понимаю в этой новой жизни. Я шёл в библиотеку тихо, как мышка. Я даже ни в кого не стрелял по дороге, поскольку никого не встретил, да и не из чего пока стрелять-то. Голодную тётку в очках, я убил с одного удара, книгой в челюсть, практически без шума.

Так какого хера, меня у входа в библиотеку поджидает банда голодных недоумков, переминаясь с ноги на ногу? Я их мог свободно разглядеть из окна второго этажа.

Мужик лет тридцати в рабочей спецовке, женщина в белом халате… Ещё мужик… О, а я его помню. Алкаш из нашего дома. Пил всё, что горело. Исчез после развала Союза, успев продать свою однушку азербайджанцу с рынка. Кстати, того торгаша тоже потом кто-то «исчез». Та однушка меняла владельцев каждые два-три года. Нехорошая квартирка…

Чуть в стороне, мялась пара разнополых подростков школьного возраста, лет так двенадцати на вид. Они старались держаться подальше от взрослых, вероятно чего-то опасаясь.

Может в их очищенных мозгах остался инстинкт, чтобы бояться тех, кто крупнее, больше, сильнее.

Интересно, а какие ещё инстинкты у них сохранились? Если они начнут бесконтрольно размножаться, что получится? Или если они начнут деградировать дальше, что произойдёт?

Да, ну, на фиг… Голову ещё этим бредом забивать. Пусть этим заморачиваются яйцеголовые учёные, если они ещё не все вымерли, как мамонты и динозавры…

Думать надо не глобально, а конкретно. Вот сейчас, конкретно, мне надо бы отсюда выбраться. А потом неплохо было бы ещё куда-нибудь добраться.

Буду решать проблемы, по мере их возникновения.

Учитывая, что мне совсем неохота быть мёртвым героем, буду вести себя скромнее. Как заяц, который всех в лесу боится… Ну или даже как сурикат. Смешной такой зверёк. Вылез из норки, встал повыше, огляделся… Если заметил опасность… Нырк, и в норку…

Пока я не обвешаюсь оружием с ног до головы, так и буду себя вести. А пока надо решить первую мою проблему…

И проблема номер один — выбраться из библиотеки.

Выход один, и его перекрывают примерно пять единиц врагов. Со второго этажа десантироваться проблематично. Любая, даже лёгкая травма ноги, и я — труп. Не обязательно перелом. Достаточно подвернуть ногу или растянуть связки… И всё… Пишите письма…

Прорываться с боем? Без оружия?

Стоп, стоп, стоп…

А почему они ещё не догадались зайти через дверь? Когда я входил, я просто потянул ручку двери на себя. Она открылась…

Они же топчутся у входа, даже не поднимаясь по ступенькам. Вот уже минут десять за ними наблюдаю… Переминаются с ноги на ногу на одном месте, и тупо смотрят на дверь…

Я вернулся на третий этаж и обыскал труп библиотекарши. Обыскал — это слишком громко сказано. Там и обыскивать-то было нечего. Юбка без карманов. Белая блузка без карманов. Жилетка с двумя маленькими кармашками… В одним кармашке носовой платок, а в другом связка ключей на железном кольце.

Быстро спускаюсь вниз, и подойдя к входной двери, подбираю ключ к замку. Подошёл второй. Закрыл на два оборота. На какое-то время этого хватит, если у кого-то из недоумков хватит мозгов потянуть дверь на себя.

Ну а теперь, надо бы пройтись по всей библиотеке и поискать что-либо хотя бы издали напоминающее оружие. Я решил начать с верхнего этажа. Там читальный зал и кроме трупа тётки в очках, там есть ещё и дверь у дальней стены. Вот там и посмотрим. А вдруг…

Я не знаю, кто в библиотеке главный. Директор или начальник… А может заведующая… Но это был именно кабинет руководителя. Хотя и совмещённый, видимо, с раздевалкой для персонала. Да сколько того персонала-то было в библиотеке? Сама главная, да пара библиотекарей. Одна в читальном зале, другая в обычном… Уборщица явно не в счёт… Жаль, но кроме стола и нескольких шкафчиков с одеждой в комнате ничего не было. Был правда ещё и небольшой несгораемый шкафчик типа сейфа, но он явно мне не нужен. Деньги уже потеряли свою покупательную ценность, а кидаться этим ящиком в недозомби неудобно. Единственным оружием могла бы послужить тяжёлая хрустальная ваза. Но это одноразовое средство.

А что это ещё за дверь? Да ещё и с глазком, как в обычной квартире… Заглядываю в глазок и вижу обычную для глазка картину: Пустая лестничная площадка какого-то этажа. Не какого-то, а третьего. Скорее всего, и на втором такая же дверь должна быть. Это же пожарный выход. Отсюда можно попасть сразу в подъезд жилого дома…

Подбираю ключ… Один подошёл… Стараясь не шуметь, приоткрываю дверь, и чуть ли не сразу закрываю её обратно…

Такая вонь донеслась из-за двери, что мой выключенный холодильник, показался бы по сравнению с этим цветочной клумбой. Я не успел услышать никакого шума из подъезда, но такую вонь не спутать ни с чем. Так пахнут трупы. Но не просто умершие или слегка убитые люди… Так пахнут разорванные, растерзанные или перерезанные напополам… Непередаваемое ощущение.

На фиг, на фиг… Я лучше через улицу. Наверное, проще расшвырять тех пятерых и убежать, чем экспериментировать с прохождением подъезда. Потому что, если там кто-то кого-то съел, не доел, то этот кто-то ещё там. А в замкнутом пространстве воевать неизвестно с кем, да ещё и с голыми руками несподручно. На такой квест я пока не готов подписаться.

Я прихватил хрустальную вазу и спустился вниз. Со второго этажа из окна посмотрел на «группу встречающих». Те же и там же…

Не спеша спустился вниз, и тихо открыл замок на двери… Потом вернулся снова на второй, и сильно размахнувшись из открытого окна, метнул хрустальную ваза как можно дальше в сторону. А сам стал наблюдать за действием «стаи товарищей».

Звон разбитого хрусталя привлёк их внимание. Все пятеро смотрели именно туда, где приземлилась на асфальт в своём последнем полёте тяжёлая ваза. Первыми в ту сторону направились подростки, а за ним потянулись и взрослые. Я не стал больше ждать. Бегом вниз, распахиваю дверь и тупо убегаю в сторону улицы с проворством зайца.

Бегу не спеша, лёгкой трусцой. Так от меня топоту меньше. Миновав арку, сразу замечаю то, что не заметил в прошлый раз. Возле распахнутых Жигулей калибра ВАЗ-2106, валяется обглоданный скелет…

В машине пусто. Я заметил, что ключи торчат в замке зажигания… Плюхнулся за руль, повернул ключ… Ага, щас… Слегка загорелась лампочка, но стартер не аллё…

Преимущество нашего переулка — это уклон в сторону набережной. Я не раз это уже использовал в прошлой жизни, попробую и сейчас.

Сняв с передачи, разгоняю машину вручную. На ходу прыгаю за руль, выжал сцепление, вторую передачу, сцепление отпускаю, газ… Слегка перданув выхлопом, мой новый конь легко завелся и весело поскакал в сторону реки. Датчик топлива показывал полбака. На первое время мне хватит…

Единственным минусом было то, что я громко, на всю округу заявил: Здесь есть кто-то живой! Всё сюда!

В зеркало заднего вида мне было видно, как из кустов, из дворов на дорогу потянулись вялые тени… День клонился к вечеру, и уже было не так светло. Обычно в это время уже включались уличные фонари, но сегодня их не было и в помине… Похоже, что электричество кончилось не только у меня в квартире…

Ну да ладно… Раз решил проверить оружейку в родном отделении, так тому и быть. Тем более на машине я туда доберусь минут за пятнадцать… Только надо бы на всякий случай машину поставить от отдела подальше, да ещё на таком месте, где снова смогу завести с толкача. А то вдруг аккумулятор не успеет подзарядиться, за то короткое время, пока я еду на «работу»…

На улицах было забавно. Там и тут в хаотическом порядке стояли брошенные машины. Недоеденные трупы попадались не часто, зато были видны кровавые следы волочения. Видимо новым хищникам некомфортно было питаться прямо на дороге.

Следы вели в заросли кустов или во дворы домов. Странно, что пока я от дома шёл в библиотеку я ничего подобного не заметил. В нашем дворе не было ни машин, ни трупов, ни следов. Да и густых кустов не наблюдалось… Надо запомнить, что на открытой местности есть шанс разминуться с новым видом человекоподобных человекообразных хищников.

Недалеко от отделения стояли гаражи. Их снесут только ближе к двухтысячным. Там был известный на весь район колейный мостик, которым пользовались автовладельцы, чтобы покопаться под машиной. Конечно те, у кого не было своего гаража с ямой.

Задним ходом я заехал на мостик и заглушил машинку. Ключ оставил в замке. Поскольку ещё желающих покататься, я что-то по дороге не заметил, а искать в нужный момент ключ по карманам, и не дай бог потерять его, совсем не хотелось. Зато если что, мне стоит только сесть за руль, и столкнуть машинку вниз. Заведётся, если даже аккумулятор будет в ноль разряжен.

После того, как я заглушил машинку, я ещё несколько минут сидел и прислушивался к окружающей обстановке… Странно, но я совсем ничего не услышал. Тишина и общий фон, вот и всё, что было слышно… Птички уже не поют. Время уже ближе к вечеру…

Выбираюсь из машины и всё ещё стоя рядом, я оглядываюсь по сторонам. Движущихся в мою сторону тел не видно. Зато я смог с высоты разглядеть подходы к входу в отделение милиции. Заодно и само здание осмотрел. В окнах вроде бы никто не мелькает. У дверей никто не маячит. Жаль, что не видно отсюда, что там скрывается за дверями… Да и открыты ли эти двери? На ночь двери обычно закрывали изнутри на щеколду. Мощная такая, как засов на купеческом доме. Если кому было надо, рядом с дверью звонок. Но чаще по рации дежурному: Открой, Вася!

Прикидываю маршрут, сразу заранее определяя, где может поджидать нежданчик… И тут же замечаю, что по пути к входу в зарослях кустов валяется тело. Самого тела не видно, но две ноги в характерных серых штанах с красными кантами и форменных ботинках торчали из кустов. Тело не шевелилось. Я решил, начать с него.

Тихо, почти на цыпочках, я легкой трусцой, посеменил в сторону кустов… Глаза у меня были как у того рака, который пытается смотреть на все триста шестьдесят градусов вокруг себя…

Мне удалось достичь кустов, и нырнуть под зелёные ветки, не потревожив их…

Отвратное зрелище…

Лицо было объедено до костей черепа… Отгрызенная кисть правой руки лежала отдельно…

Зато китель привычно топорщился на правом боку… Так и есть. Штатная кобура с табельным ПМ-м и запасным магазином. Забрал только пистолет, проверив наличие патронов. Все на месте. Передёрнул, загнав патрон в ствол, а магазин заменил на запасной полный. Девять патронов лучше восьми.

Держа пистолет в правой руке, иду к дверям. Чуйка молчит. Тяну дверь на себя… Снова запах трупов… Но к ним примешивается ещё и запах сгоревшего пороха. Запах не свежий, даже если сегодня и стреляли, то прошло не меньше трёх-пяти часов… Заглядываю внутрь, прислушиваюсь… Тихо… Захожу… Дверь почему-то, машинально закрываю на засов. Назад дороги нет. Но и ко мне снаружи никто не подберётся, пока я буду занят. А теперь я попробую проверить все помещения родного отделения, ну и зачистить в случае чего… С чего начнём? Конечно с дежурки. С неё всегда всё начинается.

Тихо двигаясь вперёд, заглядываю через прозрачное толстое оргстекло. За столом лицом вниз тело в форме с красной повязкой на руке. Возле него на столе большая связка ключей. Это именно то, что мне нужно. Свет падает из зарешёченного окна. Но света становится всё меньше с каждой минутой.

Я прохожу направо, и дёргаю ручку двери в дежурку… Закрыто… Снова заглядываю в дежурку через прочное стекло, и натыкаюсь взглядом на ствол ПМ, который смотрит мне прямо в лицо.

Ухожу с линии огня, при этом голосом сигнализирую дежурному:

— Сеня! Не стреляй! Свои!

— Свои все сдохли… — отвечает мне слабым голосом Семён Глотов. Капитан милиции, дежурный по отделению…

— Сеня! Я не сдох. И даже не сошёл с ума. Давай, я выйду из-за угла, а ты не будешь в меня стрелять… Договорились?

— Выходи… — голос дежурного звучит глухо. Так говорит пьяный, когда его внезапно поднимут, забыв разбудить.

— Я выхожу… — я даже поднял руки для убедительности.

Выходить было стрёмно до жути. Хрен его знает, что на уме у Семёна, которого я кстати не видел лет так тридцать если не больше. Сейчас вот стрельнёт сдуру, и «гуляй Вася, жуй опилки»…

— Семён! Привет!

— А… Это ты, Артур… Живой, что ли?

— Есть такое дело… А ты как, Сень?

— Хреново… Погрызли меня…

— Кто?

— Серёгин из твоего кабинета и Мальцев…

— Мальцев же с тобой дежурит… дежурил…

— Вырубило меня, когда я на смене был. Как раз моё время ночью спать было. Ну, я в каморке прикорнул… А очнулся, когда мне Мальцев уже почти ногу отгрыз. Я его пристрелил сразу, а рану прижёг.

— Чем прижёг-то?

— Два патрона расковырял, порохом рану засыпал и поджёг…

— Сень! Ты бы меня запустил к себе внутрь, а то что мы с тобой через стекло-то общаемся.

— Сейчас… — он с трудом доплёлся до двери и впустил меня.

— Здравия желаю, товарищ капитан!

— Да пошёл ты…

— Ладно. Рассказывай, что дальше было.

— Дальше… Прижёг рану, а потом от боли сознание потерял, и очнулся только сегодня утром…

— Так тебя ещё вчера Малец покусал?

— Ну да… Крови я много потерял… Сил нет, валяюсь в полузабытьи, а тут в дежурку заходит опер ваш Серёгин… Глаза пустые, как у пьяного… Я его только спросить хотел, а он на меня навалился и стал плечо кусать… Всё к горлу подбирался. Насилу его оторвал. Он у вас парень здоровый… Хорошо, что ПМ мой под рукой был, я ему в башку, два раза… Заперся. Сижу тут, как партизан в засаде… А тут ты, такой красивый. Я тебя в форме раньше-то и не видел ни разу. Вы же опера всё по гражданке бегаете…

— А где Серёгин-то?

— Да, вон он… под столом валяется… Нет у меня сил, его отсюда вытащить… Кое-как доковылял и дверь изнутри закрыл.

— Сеня! Давай я тебя перевяжу!

— Поздно… С ногой чего-то хреновое творится… Почернела вся.

— Так ты же сам рану прижёг. Вот и почернела.

— Нет. Тут что-то другое… Глянь вот…

Он высунул ногу в порванной штанине из под стола… Да… Действительно… Чернота с синевой была вокруг раны намного дальше, чем могло быть от ожога порохом… Вживую я гангрену не видел, но картинок насмотрелся… Там как раз описывали стадии… Эта стадия с почернением — уже четвёртая или пятая… Да и на плече, там, где сам Семён не видел, у него чернел свежий укус…

Выходит, что укус недозомби всё-таки опасен, но не тем, что превращает в такого же идиота. А тем, что происходит быстрое омертвение тканей, переходящее во что-то типа гангрены… Или всё-таки потом может превратиться в такого же упыря?

— Сеня! На плече у тебя тоже чернота такая же…

— А я уже чую её, Артурка…

— Кого?

— Смерть… Кранты мне, парень… Хорошо ещё водка в столе была. Я уже застрелиться хотел, но не решился… Грех это…

— …

— Артур! А что вообще происходит?

— Ты умираешь, Сеня! Тебе удалось выжить, но не повезло с соседями по выживанию.

— А ты где очнулся? И чего ты форму напялил?

— Да я у себя дома проснулся, в обоссанных штанах. Одеть было нечего, вот и напялил форму.

Сеня хрипло засмеялся. Его смех был похож на карканье старой вороны, но потом смех перешёл в кашель…

— Добей меня, парень! Самоубийство это грех.

— А ты разве верующий?

— Теперь… Да… Водки хочешь?

— Нет. Выпей сам!

Семён стал допивать остатки водки прямо из горлышка бутылки, а я взял его пистолет со стола, и выстрелил ему в висок. Его сразу же отшвырнуло на пол в сторону окна.

Это не жестокость. Это — акт милосердия.

Думаю, что большинство людей погибло и погибнет ещё, только от своей доброты.

Я, конечно, старый циник, пересмотревший уйму фильмов про зомби.

Но в чём я не прав?

Пожалеешь кого-то, и тебя убьют.

Не добьёшь подранка, и он ударит тебя в спину.

Проявишь гуманизм в отношении женщины или ребёнка, и обратившееся существо вцепится тебе в горло.

Принцип благородного и порядочного киллера Леона из известного одноименного фильма: «Кроме женщин и детей!», увы, уже не работает.

Сперва стреляй, а после думай!

Я забрал связку ключей и пошёл было в сторону оружейки… Но передумал…

Я ничего не помню из памяти своего молодого тела. Это явно какая-то другая реальность, не моя. Потому что в моей реальности никакого COVID-91 не было и в помине. Но соображать я не разучился пока.

Раз я тут оказался, значит, моё тело превратилось… В идиота? В недозомби? Если мозг не работал, то моё сознание заняло свободное место…

Но у меня нет безумного голода, и на людей не тянет бросаться. Значит тут что-то не так…

Но одно я понял… Всему отделу делали прививки. Делали централизовано и скорее всего в один день, максимум два дня, если у кого-то смены не совпали.

Вот Сеня очнулся, а его грызёт Мальцев. Но не загрыз ещё, а значит, тоже недавно проснулся.

Потом Семён валялся полночи с открытыми дверями, и его никто не тронул. А наш опер Серёгин на него набросился утром. Значит тоже только что пришёл в себя…

Мне стоит сейчас вооружиться двумя стволами, да обойти всё отделение по кругу. А обходить можно, хоть по часовой, хоть против часовой стрелки. Это роли не играет.

Жаль, что нет электричества… Темнеет уже.

Скоро в коридорах станет темно, как у нег… Как у неизвестно какого афроамериканца в толерантном отверстии.

Блин. Такого быть не может, чтобы у дежурного не было ничего на такой случай. Я стал шарить по столам и шкафчикам. Чего тут только не было…

Нашёл запасной магазин, забрал себе. Наручники с ключом… пригодятся… Сумка с противогазом внутри. Для чего? Непонятно… Противогаз на стол, сумку через плечо. Всё лишнее теперь туда буду складывать, пока не найду себе сумку побольше.

А это что такое?

Бинго! Это то, что нужно. Жучок.

Да, шумный. Да, рука занята. Но зато батарейки ему на фиг не нужны. Покачал рычаг… Горит и светит. Ну и ладно. Пока не найду чего получше, попользуюсь этим чудом.

Мельком глянул на труп Серёгина. Кобура есть, а пистолета нет… Значит в кабинете. Хоть и брезгливо было шарить по мокрым карманам, но не побрезговал и вытащил ключи. Пригодятся.

А Мальцев где? В каморке, где спал Сеня… Это во-он та дверца, рядом с сейфом… Такс… И там же вход в оружейку с тыла. Один раз я отсюда заходил, а в основном со сторону коридора. Но там только маленькое окошко, через которое дежурный выдавал нам стволы и патроны.

Я закрыл дверь в дежурку изнутри. Мне не надо, чтобы ко мне со спины зашли коллеги по работе и стали меня есть. Я несъедобный.

* * *

Возле кушетки, на которой ночью отдыхал дежурный, валялся Коля Мальцев с простреленной головой. У него я забрал ещё один ПМ. Оружия много не бывает. Здесь же в шкафчике было две спортивные сумки. Одна с надписью «Спорт», а другая импортная с рисунком прыгающей кошки и надписью «Puma». Ага… Рита, она же Пума… Вытряхнул содержимое сумок на кушетку. Одежда и личные вещи дежурных. Ребята не любят после работы по форме домой возвращаться. Здесь переодеваются и домой по гражданке топают… Больше не потопают. Пусть земля им будет пухом. И Сене Глотову, и Коле Мальцеву, и Олегу Серёгину.

А сумки мне теперь пригодятся. Я подобрал нужный ключ и вошёл в святую святых любого воинского подразделения… в оружейную комнату.

Обычно звенел звонок сигнализации, а дежурный звонил начальству, подтверждая, что он открыл оружейку… Сейчас тут было темно и ничего не звенело. Я поработал жучком, освещая внутренность маленькой комнаты. Железные шкафы, большие и маленькие. Начнём с маленьких.

* * *

Видимо какие-то пистолеты были на руках. Шкафчики имели пустые ячейки, в которых лежали карточки-заместители. Не разбирая, я сгрёб все пистолеты в одну сумку. Туда же высыпал и патроны из всех колодок. Попробовал сумку на вес. Нормально. До машины дотащу. Так… А что у нас в других шкафах?

* * *

Порадовал ящик с изъятыми вещдоками, хотя основную массу занимали обычные охотничьи ружья тульского и ижевского производства. Но было пару единиц помповых Ремингтонов. Вспомнил, что у них бывают разные калибры… Проверил. Нет, оба под 12-й. Набрал патронов, без разбора. Потом буду разбираться, где картечь, а где пулевые.

Блин блинский… Я ещё только начал, а сумки уже полные и тяжёлые. А у меня ещё три ящика не исследованы… Синдром хомяка доводит до дрожи. Я отсюда не уйду, пока всё не осмотрю.

Прислушался… показалось или нет? Вроде бы шорох какой-то слышен. Ну, да… Как будто скребётся кто-то в окошко, через которое дежурный обычно нам ПМ-ы выдавал. Учитывая небольшой размер окошка, я решил не осторожничать, и открыл деревянную дверцу.

Светлые волосы и тупые серые глаза… Следачка молодая. Как раз недавно пришла. В прошлой жизни я даже пытался с ней флиртовать, но она оказалась не слишком разборчивой в своих предпочтениях. Спала как с ментами, так и с торгашами-кавказцами с местного рынка. Помнится, потом перешла в прокуратуру что ли… Не. Уже не вспомню.

Но вот теперь она тупо пялится на меня своим коровьим взглядом, и разевая рот шипит что-то нечленораздельно… А мордочка-то уже в крови. И на её мелких острых зубках тоже кровь… Сучка крашеная… Кого ты уже съесть успела?

В кабинете с ней только Нина Петровна. Зам по следствию… Хорошая тётка. Всегда нам операм помогала подогнать доказуху для уголовных дел. Нет, не подтасовывала факты, а грамотно подсказывала, что ещё надо было сделать, чтобы точно хватило для суда.

А вот руки ко мне протягивать не надо… Я в упор из ПМ-а стреляю следачке в лоб и захлопываю окошко. Закрыто, блин. Дежурный занят. Он сейчас на дороге в рай.

* * *

Значит, я не ошибся. Сейчас начнутся блуждания по коридору бывших сотрудников милиции.

Такс… У меня две полные сумки и два помповика в придачу. Если я сейчас их отнесу в машину, то возможно даже смогу вернуться обратно… Надо бы другую тару ещё поискать. Где тут можно чем разжиться? Надо подумать…

Но для начала, я бы всё-таки совершил перемещение уже набранного хабара в транспортное средство.

Я вышел в дежурку, не забыв запереть снова оружейную комнату. Здесь было тихо. Все оставались на своих местах, там же, где я их и оставил. Следовательно мертвецы в зомби не превращаются. Лежат себе и тихо разлагаются.

Всегда думал, что все эти фильмы и книги про зомби, это лажа. Сказки для тупых американских детей, написанные тупыми американскими сценаристами и снятые тупыми американскими режиссёрами. Чисто физически не могут мёртвые ходить, дышать и жрать. Совсем забыл… Там в кино и скелеты с мумиями тоже ходят-бродят… Это вообще без комментариев. Бояться надо только живых. И чем они умнее, тем сильнее их надо опасаться.

Я посветил фонариком через стекло. В коридоре было чисто. Но я расслабляться не собирался. Сначала налегке, без сумок вышел и осмотрелся. И вправо и влево по коридору было пусто. Дошёл до входной двери, отодвинул щеколду и приоткрыл дверь…

На улице уже стемнело… А ещё… Шёл дождь… Легкий, летний, тёплый…

И темнота, и дождь — это плохие факторы для перемещения по пересечённой местности наполненной опасностью. Я снова закрыл дверь… Сейчас примерно семь часов вечера, судя по часам висящим на стене в дежурке… Стоп… Часы — электрические. И это значит, что они стоят. Я посмотрел на свои «Командирские». Они тоже останавливались. Так что сейчас мои часы показывают лишь цену на дрова в отдалённом сибирском колхозе.

Ладно… Допустим, что сейчас примерно семь-восемь вечера. Сейчас июнь. Ночь должна быть короткой… Нет… Если на улице темно, то уже наверняка часов девять вечера не меньше… Думаю, что стоит до утра побыть здесь. Заодно всё обойду, всё разведаю. Зачищу поляну и соберу побольше нужного хабара.

Положив уже наполненные сумки у выхода, я прислонил оба Ремингтона к стене в углу. С собой кроме фонарика и ПМ, я взял лишь запасной Макаров, запихнув его сзади за ремень.

И раз уж я зачистил дежурку и следователя в юбке, то и начну справа налево против часовой стрелки обходить периметр.

В дежурке я забрал ключи от всех кабинетов. Они были на специальном стенде под стеклом. Запасные ключи были здесь на случай пожара, или какой иной катастрофы. На каждом была бирка с номером кабинета. Носить их все в руке было бы не очень удобно. Я разделил ключи на две кучки. Левое крыло оставил на потом, а ключи от кабинетов правого крыла ссыпал в коробочку. Коробочку я взял тут же. Вытряхнул из неё какие-то карточки… Кому они теперь нужны?

Заперев дверь дежурки снаружи на ключ, я двинулся дальше вдоль по коридору… В кабинете криминалиста было пусто. Михалыч, старый воин. Любит бухать дома, поскольку живёт один, и поэтому редко задерживается на работе надолго. Я решил уже покинуть кабинет старого криминалиста, но вдруг вспомнил, что у него тут где-то есть целый ящик всяких колющих и режущих предметов. А холодное железо может оказаться полезным в ближайшее время.

А это я удачно зашёл… Сразу в первом же шкафчике на нижней полке лежали мешки то ли льняные, то ли джутовые. Я в них особо не разбираюсь. Но их было достаточное количество, чтобы загрузить всю оружейку, и ещё свободное место останется.

Беру всё. Один оставил под железо, а в другой сложил все остальные мешки. А вот и он, заветный ящик…

Самодельное мачете… Лезвие немного ржавое… прикинул на руке… Вполне удобно. Положил на стол. А остальные ножи, ссыпал в мешок. Разнокалиберные патроны полетели туда же.

Различная кино- и фотоаппаратура, фотоувеличитель и принадлежности для проявки плёнки меня не заинтересовали. Кинолетопись глобальной катастрофы, конечно, стала бы мировым блокбастером, если снимать на видео. Но я не кинооператор. Потом на старости лет лучше напишу документальный бестселлер, если к тому времени останется на земле хоть кто-то, кто станет это читать. Покидая кабинет криминалиста, на всякий случай закрыл его на ключ.

Следующие два кабинета следаков были пусты и неинтересны. Папки с бумагами и юридическая литература вряд ли мне помогут в борьбе в недозомбаками. Ещё в одном лежал труп Нины Петровны с перегрызенным горлом. Ну а дальше меня ждал обезьянник за решётчатой дверью плюс две камеры для задержанных.

* * *

Мешок с железками я отнёс к входной двери, а сам вернулся к обезьяннику. Посветив фонариком сквозь решётку дверей, я никого не увидел, но явственно слышал какой-то шорох.

Возможно, что камеры не пусты. Захожу за решётку, подхожу к первой камере, прислушался, снял замок и открыл засов… На всякий случай отскочил в сторону, но никто не попытался выйти из камеры… Тогда я сам распахиваю дверь и снова отскакиваю…

Но мои предосторожности напрасны. Камера пуста. Закрыл обратно.

Подхожу к номеру два… За дверью явственный шорох. Снова манипуляции с замками… Отскакиваю, и еле-еле успеваю отразить первую атаку нападающего на меня идиота. Здоровенный такой бугай… И даже не пытается вцепиться в меня, а наносит удар кулаком целясь мне в лицо. Подныриваю под его руку. Ставлю ему подножку, добавляю пистолетом по загривку…

Вот, кто спросит меня, почему я просто не шмальнул его сразу из ПМ… Я бы не смог ответить. Зато я успел заметить на его руке со сжатым кулаком чернеющий след от укуса…

— Эй! Притормози с кулаками!

— Чё?

— Во чё… Тормози, говорю…

— Чё?

— Ты либо тупой, либо бессмертный. Я один раз нажму, и у тебя сейчас третий глаз во лбу вырастет.

— И чё?

— Звать тебя как?

— Вова…

— Короче, Вова… Ты давно здесь паришься?

— А хрен его знает. Я выпил… Но это давно было…

— Вова! Ты хочешь пойти домой?

— Ну…

— Пошли! Я тебе дверь открою…

Я разворачиваюсь и не спеша иду к выходу. Почему-то я совершенно уверен, что этот туповатый Вова не станет нападать на меня со спины… Открыв щеколду на входной двери, я распахнул её настежь. Там на улице шёл дождь. Никого постороннего вблизи не было видно.

Я посторонился в сторону, пропуская Вову мимо себя.

— До дому доберёшься?

— Ну…

— Будь здоров, Вова!

— Угу… — пробормотал громила и исчез в мокрой темноте дождливого вечера…

Я снова закрыл дверь на щеколду и вернулся во вторую камеру. Там лежал ещё один клиент со свёрнутой шеей и выбитыми зубами. Этот недозомбак сделал большую ошибку, последнюю ошибку в своей жизни… Он решил укусить Вову… А то, что на трупе нет следов укуса — это лишь говорит о том, что Вова не переродился. Иначе бы он этого тут не только убил бы, но и съел.

Судьба туповатого Вовы меня мало волновала. Несмотря на то, что он явно как я и не заразился зомбоидиотизмом, но явно он умником не был никогда. Вот уж права поговорка: «Сила есть — ума не надо.» Этому здоровяку сил явно хватало на всё… Но в напарники я бы его не взял. Пока сообразит что к чему, меня могут уже и съесть без соли и перца…

Ладно. Пусть удача и дальше ему сопутствует по жизни! Хотя, если верить народной мудрости, что везёт только дуракам и пьяницам, Вове может и вдвойне повезти, если он, дойдя до дома, ещё и на грудь примет грамм пятьсот водочки. Думаю, что при таких габаритах он на меньшее и не разменивается. А мне пора идти дальше.

Вот только след от укуса на его руке…

* * *

Закончив с правым крылом отделения, я перешёл в левое. Первая дверь никогда не закрывалась. Это была «Ленинская комната». Там на стенах висели патриотические плакаты, у окна стоял бюст Владимира Ильича. А за большим столом всегда проводили совещания. Делать там мне было нечего… Кроме… Вот оно. На стене висели большие часы с маятником. И они шли. Было видно, что скоро груз дойдёт до низа и часы могут остановиться, но пока они шли и показывали десять минут одиннадцатого. Надеюсь, что время точное. Я быстро выставил на своих наручных часах правильное время и завёл до упора, крутя ребристый шпенёк. Потом подумал и подтянул груз на настенных часах. Может быть, ещё кому-нибудь они подскажут правильное время…

За следующей дверью был секретариат и кабинет начальника отделения. Я аккуратно приоткрыл первую дверь… На месте секретаря никого нет, а дверь в кабинет начальника распахнута. Запашок есть, но не свежий… Заглянув внутрь, обнаружил загрызённого начальника и застреленную им секретаршу. Картина маслом. А нам всё ясно. Молодец, майор. Сумел постоять за себя.

Выходит, что нормальных очнувшихся достаточно большое количество. Вот всего лишь на территории отдела уже был туповатый Вова, Семён из дежурки, начальник, и я.

Хотя я не здесь очнулся и для статистики не подхожу. Но я ещё не прошёл весь отдел. Осталось ещё восемь кабинетов. Опера, начальник ОУР, отдел дознания… Пистолет у начальника я забирать не стал. Патронов в нём нет. Это видно по съехавшей назад затворной раме. Зато лежит пистолетик в луже крови… Пистолетов у меня хватает. Пусть начальник, как настоящий викинг уходит в Вальхаллу с оружием в руках.

Мой кабинет стоял нараспашку. Всё правильно. Серёгин из него выходил и не закрыл. Я забрал из сейфа наплечную кобуру и сразу надел на себя, убрав туда запасной ПМ.

Из стола забрал китайский фонарик с тремя большими круглыми батарейками. Надоело уже жучка в руке жамкать… Жучка отправил в противогазную сумку, а сам стал освещать себе путь «китайцем».

Надо будет потом озаботиться батарейками про запас.

И кстати, все остальные кабинеты были пусты. Ничего полезного там я не нашёл. Зато теперь я абсолютно уверен, что больше в отделении нет живых идиотов. Трупы не в счёт. Их сейчас везде будет много.

Но на всякий случай, я закрыл на ключ дверь своего кабинета изнутри. Наше дежурное кресло-кровать уже было разложено, и я пристроился на нём… До рассвета ещё примерно часов пять-шесть. Отдохну немного. Воевать в темноте я пока не готов.

Сон пришёл ко мне быстро. Уж больно утомительным был мой первый день в новом мире. Да и сил ещё в этом теле было маловато. Стоило мне прилечь, подложив под голову свёрнутую куртку, найденную в шкафу, как тут же я провалился в темное и обволакивающее ничто… Сначала я плыл в полной темноте. Ощущение невесомости и безвременья.

Но вдруг откуда-то издалека, в мой сон ворвалось светлое и яркое пятно. Оно приближалось и приближалось, увеличиваясь в размерах. И хотя это световое шоу выглядело странно и непривычно, но мне почему-то было совсем не страшно. Я чувствовал, что со стороны света мне ничего не угрожает.

Наконец-то это светлое бесформенное пятно стало формироваться и превращаться в нечто более менее осмысленное…

Это как проявление фотографии. Под воздействием химического раствора на фотобумаге проступает едва различимое изображение, а потом изображение начинает становиться более чётким и отчётливым…

Из темноты на меня смотрела Светка. Причём она была молода, как тогда в прошлом моём будущем. как тогда, когда я увидел её в первый раз. Тогда, когда я лечил её простреленную руку…

И сейчас на её правом плече была повязка. Ну, да… Я же сам бинтовал ей рану от сквозного пулевого ранения. Но это было двадцать пять лет назад… Или восемь лет вперёд… Хрен его знает, как разбираться в этом временном парадоксе?

Светлана смотрела на меня в упор и улыбалась. А потом она вполне отчётливо и внятно сказала, глядя мне прямо в глаза:

— Найди меня!

А после этого она исчезла. Просто взяла и исчезла. Растаяла в темноте. Хотя темноты уже как таковой не было. Розовая полоска рассвета подсвечивала серое небо. Тьма таяла на глазах. Наступало утро…

Я проснулся, даже слегка замёрзнув. Не от холода, а от какого-то внутреннего озноба. Через открытую форточку окна, я услышал щебет птиц… А в животе заурчало.

Природа позвала меня в сторону утренних процедур, и я поплёлся в туалет. Туалет был за самой последней дверью в конце коридора… Зайдя внутрь, я глянул на себя в мутное зеркало над умывальником и дёрнул ручку двери в помещение туалета… И тут же напрягся… Дверь была заперта изнутри…

А у меня внутри всё похолодело, и я чуть было не избавился от остатков переработанной пищи, не доходя до унитаза.

Пистолет мгновенно оказался в моей руке… Дверь была хлипкая, и я мог бы её выбить с одного удара ногой…

Но я вежливо постучал пистолетом в дверь и спросил:

— Эй! Есть тут кто?

Шорох за дверью мне подсказал, что кто-то есть. Но этот кто-то совсем не хотел мне отвечать.

— На счёт три начинаю стрелять через дверь… Раз!..

— Ой! Не стреляйте!..

— Ты кто?

— Оксана…

Что-то я не помню ни одной Оксаны, которая работала бы у нас в 1991 году…

— А откуда ты Оксана тут взялась?

— Мэнэ Олех затримав…

— А за что?

— Та я на рынке торгую…

— Ты дверцу-то открой!.. А потом и поговорим обстоятельно.

— Ой! А я тут не одета…

— А мне по фигу… Ты двери открой, а то стрельну…

Щёлкнул шпингалет и я обозрел невесёлую картину. Молодая женщина лет так двадцати пяти на вид, крашенная в блондинку, одета была в босоножки и милицейскую серую рубашку. И всё… Скудноватый гардеробчик… Она дрожала мелкой дрожью. То ли от холода, то ли от страха…

— А где твоя остальная одежда?

— Ну, так, там в кабинете… А ещё вот… — она указала на кучу грязных мокрых тряпок лежащих на полу.

— Всё ясно с тобой. Пошли за мной!

Я отвёл её в свой кабинет и запер там на ключ. Ну а сам вернулся в туалет, ибо терпеть я уже не мог.

Умывшись, я снова открыл кабинет и увидел пленницу Оксану уже более менее одетой. Правда её юбка, сотворённая из той же самой серой форменной рубашки, мало напоминала изделия от кутюрье, но всё же позволяла думать, что девушка одета. Верхнюю часть её гардероба представляла именно та куртка, которую я ночью подкладывал себе под голову.

— Рассказывай! — я сел за свой стол и стал производить ревизию ящиков стола.

— А шо рассказывать?

— Что тут было, когда ты проснулась?

— Ну, я проснулась, а вся мокрая и хрязная. Олэг спал…

— Это ясно. А потом ты пошла в туалет…

— Ну да… А там по коридору стали бегать и стрелять. Я сидела и мэни було страшно.

— И что? Так всё ночь и сидела?

— Ну, я хотела выйти, а там опять стреляют. А потом хтось ходыв и дверями хлопав.

— Понятно. Ты где живёшь?

— Та на рынке, в хостинице.

— Ты знаешь, что произошло в мире?

— А шо?

— Что все заболели и умерли. А тех, кто выжил, мертвяки едят.

— Да ты шо…

— Ей богу, почти всё так и есть.

Тем временем я нашёл то, что искал. Чай, сахар, кипятильник…

— Сходи воды набери! Чаю попьём. — я протянул Оксане большую литровую кружку, в которой мы всегда кипятили чай.

Она послушно пошла за водой. А я обшарил соседний стол и нашёл ещё кружку и начатую пачку печенья «Юбилейное».

Воткнув вилку кипятильника в розетку, я понял, что ступил. Электричества нет. Какой в жопу кипятильник…

Но организм, которому пообещали горячего чаю, стал усиленно бомбардировать голодный мозг, с требованием найти решение проблемы. И я нашёл выход… Хотя как нашёл? Просто вспомнил, как зеки на этапе чифирь варят.

Сходил к своим мешкам с оружием и повыдёргивал несколько шомполов из автоматов. Положил их на железную раковину в туалете, поставил сверху литровую кружку и разжёг небольшой костерок из газет и уголовных дел, найденных в столе. Бумага сгорала быстро и сильно дымила, но я подбрасывал в огонь свежие «дрова» из скомканной бумаги.

Чуть не задохнулся от дыма. Глаза слезились… Но я был настойчив, и через некоторое время на поверхности воду появились пузырьки… А ещё через пару минут вода уже кипела как надо…

Я с большим удовольствием отхлёбывал обжигающий чай, запивая сухое печенье. Напротив меня тем же самым занималась и торговка с местного рынка. После такого лёгкого завтрака, жизнь заиграла новыми красками.

Я вспомнил, что ещё не всё забрал из оружейной комнаты, и решил, что сейчас самое время. Вместе с Оксаной я наполнял мешки всем, что обнаружил в ещё не исследованных металлических шкафах. Два АКС-74. Десять АКС-74у. Патроны в цинках и россыпью. И ещё много того, что может пригодиться. В результате возле дверей у выхода скопилось семь-восемь тяжёлых мешков с оружием и патронами. Пора было заняться транспортной проблемой. Выглянув из окна, я увидел то, на что вчера не обратил внимание. УАЗ-буханка стоящий на парковке. Интересно, а где его ключи? Я помню, что машиной пользовались не часто. Чаще гоняли обычные уазики с экипажем. А на этой выезжала СОГ (следственно-оперативная группа) на серьёзные преступления. Когда надо было тащить следака, опера и криминалиста с его чемоданчиком… Ну и ещё кого-нибудь. В обычный уазик этот коллектив уже не влезал. Ключи от машины я нашёл у дежурного. Теперь надо молить всех богов, чтобы и бензин в машине был.

Приоткрыв входную дверь, я огляделся и прислушался. Тихо как в раю… Я не спеша вышел на крыльцо… Оксану я оставил в отделе. До буханки было метров двадцать, и я прошёл эти двадцать метров вполне спокойно, озираясь по сторонам. Обойдя машину по кругу, я убедился, что все колёса накачаны, открыл боковую дверь ключом, оглядел салон. Пусто… Закрывать не стал. Сюда сложу мешки с оружием. Открыл водительскую дверь, и первым делом вставив ключ зажигания, повернул его на пол оборота. Загорелись лампочки, а стрелка бензина на половину подпрыгнула. Как минимум полбака есть…

Заводить пока не стал, чтобы не шуметь. Хотя был шанс, что машина не заведётся, но я старался об этом не думать…

Первые три мешка мы принесли с Оксаной вместе. Её я сразу оставил в машине. В моё отсутствие она оттаскивала мешки от дверей вглубь машины. А я таскал остальные мешки и кидал их в машину. Я чувствовал, что времени у меня остаётся всё меньше. Но вот и последний мешок заброшен в машину. Дверь в металлическим стуком захлопнута. Я на месте водителя. Поворот ключа. Скрежет стартера. И ничего…

Сука!.. Я качаю педаль газа, вытягиваю на себя подсос. Снова пытаюсь завести двигатель этого советского внедорожника…

От угла здания отделяется тень и ковыляет в нашу сторону.

Ну, давай! Я снова поворачиваю ключ, движок кашляет, и… Заводится.

Чудо чудное! Диво дивное! Я давлю на педаль газа. У этих машин есть одна нехорошая черта, они иногда глохнут на холодную, при попытке тронуться с места.

А к машине уже движутся три… нет уже четыре недозомби. Один из которых мне немного знаком… Тот самый громила по имени Вова, которого я выпустил из камеры и отправил домой… Не дошёл всё-таки до дома бедолага…

Стоп… Он же соображал и отвечал мне… Ну да… его кусали… Но он не умер… А он и сейчас вроде не мёртвый…

Так, так, так… Значит всё-таки недозомби могут заражать своим укусом? Непонятно… Или у него был отложенное заражение. А не получится ли так, что вот сейчас у меня за спиной Оксана переродится и покусает меня на хрен…

Я трогаюсь с места. Плавно тронуться не получилось. Машина сразу прыгнула вперёд, заодно сбив одного из бредущих ко мне…

Выезжая из двора, я в боковом зеркале видел уже семь или восемь тел. Они не пытались за мною гнаться. Просто тупо стояли и смотрели вслед…

— Где тебя высадить?

— Дяденька! Возьмите меня с собой.

— Где тебя высадить?

— Мене там убьють одразу. И зьедять… Я знадоблюся визьмить, не пошкодуетэ!

— Оксана! Во-первых: Старайся говорить со мною на русском языке. А во-вторых: Ты понимаешь, что вокруг творится?

— Не-а…

— Если ты найдёшь место, где будет еда и вода, то сможешь там отсидеться. Эпидемия когда-нибудь да закончится. Мёртвые перестанут бродить по улицам и кушать живых людей. Начнётся новая жизнь… И ты сможет снова жить, как и раньше. А я собираюсь на войну. Я буду сражаться с мертвяками, и могу погибнуть в этой неравной битве, потому что я один, а их много… Если ты останешься со мной, то тогда и ты тоже погибнешь… Тебе нельзя со мной. Ты понимаешь?

Хнычет… И я её понимаю. После страхов, которых она натерпелась предыдущей ночью, она увидела во мне защитника. И теперь вот я её прогоняю куда-то туда, где страшно. И жалко мне её, и не могу я вот так её оставить у себя… Я же не спаситель всего человечества. Мне бы самому бы выжить хоть как-нибудь.

К тому же я всё ещё опасаюсь доверяться неизвестно кому. И проблема перерождения тоже ещё не до конца мне понятна. Вдруг я спасть буду, а Оксана решит мною позавтракать?

Я боюсь? Да. Я боюсь. Боюсь этой неизвестной болезни. Боюсь, что эта девушка станет мне обузой. Боюсь брать ответственность за кого-то. И я не знаю, как выкрутиться из этой ситуации.

Ничего умнее я не придумал, решив взять с собой эту девушку с рынка.

Кто она мне? Никто. Неразборчивая в отношениях с мужчинами. Скорее всего малообразованная, украинская дивчина.

И что мне с ней делать? В сексуальном плане она мне совсем неинтересна. Она небось с половиной рынка уже переспала. И с Олегом, моим соседом по кабинету тоже отметилась… В ней уже наверняка перебывал такой интернационал, что я даже и в мыслях не собираюсь делить с ней постель.

Как боевая единица — она тоже ноль. Спину свою в бою прикрывать, я ей тоже не доверю. И в разведку с ней я уж точно не пойду.

Ну и на фиг я тогда не прогнал её сразу? Грёбанный гуманизм, мать его так…

С детства нас пичкают этой хренью. Не обижайте девочек! Помогайте слабым! Проявляйте гуманность!

Задолбало всё это ещё в прошлой жизни.

Может сейчас гуманнее просто вывести её из машины, да и пристрелить…

Не могу… Не поднимется рука. Воспитание не позволит. И бросить не могу… Сожрут её, и не подавятся…

Слишком много и долго мы жили в сладком киселе спокойной жизни. Соблюдали законы и правила поведения…

Это, наверное, была просто детская игра… Ведь только в игре мы ограничены рамками, за которые нельзя заступать. Конь не ходит по прямой, а только буквой «Г». Шашка ходит по диагонали лишь на одну клетку. Есть обязательно. Дамка ходит далеко, но тоже только лишь по диагонали… Игра всегда ограничена правилами, которые все обязаны строго соблюдать…

Но сейчас пора уже пересмотреть правила игры. Потому что игра уже идёт без всяких правил…

Сначала стреляй, а после думай! Хорошее правило для нынешних реалий. Даже тот, кто выглядит нормальным, общается с тобой… Не успеешь оглянуться, а он уже с тупыми глазами жрёт твою ногу. Наглядный пример — тот самый Вова, которого я выпустил из камеры. Хоть и скупо, но всё же отвечал на мои вопросы… Может его заторможенность и была вызвана тем, что он уже был на подходе полного перевоплощения… Домой потом пошёл вроде бы. А после с толпой идиотов на машину бросался. И глаза у него уже были не такие разумные, как раньше…

А теперь вот, я веду машину и оглядываюсь на спутницу. Как бы в горло не вцепилась… Нет. Так нельзя.

— Оксана! Как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?

— Та ни…

— Ты видела, что происходит с людьми?

— Я не поняла… Они что, психи?

— Не совсем. Но в принципе, близко к тому. Про болезнь слышала?

— Да. Нам прививку всем сделали на рынке…

— Так вот. Люди после прививки становятся… психами. И начинают жрать друг друга…

— И шо? Я тоже буду психом?

— А я этого ещё не знаю. Но опасаюсь, что ты можешь напасть на меня, пока я веду машину…

— Я? Нет. Я не такая…

«Ага… Я жду трамвая…» Подумал я про себя… Это сейчас ты не такая… Как же мне от тебя избавиться, чтобы потом совесть не мучила, что невинную жертву сгубил.

— У тебя есть в Москве кто-то из родни?

— Титка тут замужем. Муж её у нас на рынке большой начальник. Махмуд…

А я его помню. Реально был большим начальником для грузчиков и других подсобных рабочих. Эдакий Мойдодыр, который тоже был «умывальников начальник и мочалок командир»…

Это снаружи рынок такой красивый, а в подвалах идёт своя особая жизнь. Там не место посторонним. Даже нам не всегда удавалось заглянуть во все уголки и закоулки лабиринта рыночных подсобок.

— Может тебя к тётке отвезти?

— А с ней всё нормально?

— Откуда я знаю. Давай съездим и посмотрим.

— Она возле рынка живёт в соседнем доме…

Рынок стоял на своём обычном месте… А куда он на хрен денется? И вокруг рынка, как и в обычные дни бродили люди. Только сейчас на людей они были похожи лишь издали… Из очень далёкого «издали». В основном недозомби кучковались возле входа на рынок. А ещё у другого входа, где обычно сгружали овощи-фрукты с машин на склад…

Я не стал подъезжать слишком близко, но даже издали звук мотора моей буханки привлёк внимание некоторых особей. Они стали озираться по сторонам в поисках источника звука. Но я уже заглушил двигатель.

— Узнаёшь кого-нибудь из них?

— Да… Вона тётка Дарья… А чого вона не одета?

Я понял, о ком говорила Оксана, поскольку на фоне мужских фигур маячила всего лишь одна женская. Монументальная тётка, скажу я вам… Не так чтобы толстая, но очень уж широкая и мощная… Но с одеждой у неё было не всё в порядке… Или скорее уж, всё не в порядке. На ней из одежды была только лишь расстёгнутая кофта и торчащий из под неё бюстгальтер необъятного размера… Куда там Семенович… Но на этом, в общем-то и всё… На этом её одежда и заканчивалась…

Но это абсолютно не волновало ни её саму, ни остальных присутствующих… Они, кстати, тоже были одеты кое-как… А парочка, так и вовсе щеголяла голышом…

— А вона там Махмуд. — указала Оксана на усатого толстяка.

— Тогда здесь нам делать больше нечего.

Я завёл машину, и мы покатили подальше от рынка.

Мне наверное, нужна своя «база». Надёжная, с точки зрения обороны. Удобная для проживания. Желательно автономная, чтобы там был запас воды, как минимум. Но хотелось бы, чтобы и газ и электричество тоже были…

Интересно, через сколько дней перестанет течь вода из крана? Когда кончится газ?

Электричества уже нет нигде. Бензогенератор? В моём будущем они продавались в большом ассортименте в любом крупном строительном магазине. Сейчас таких нет ещё. Зато, как я помню, были такие военные бензогенераторы. Вполне компактные и ремонтопригодные в полевых условиях.

Опять весь вопрос упирается в базу, которую мне надо найти, построить и укрепить.

Вот в моём отделении было почти всё, что нужно… Решётки на окнах, оружие, вода… Но один всего лишь вход-выход. А это уже получается ловушка. Выходов должно быть больше. Это аксиома.

Мне нужно искать отдельностоящее здание, желательно со своей территорией и огороженная забором. Этажность в два-три этажа. Окна первого этажа либо решётками закрывать, либо вообще замуровать.

А ещё лучше, чтобы это был остров, посредине которого стоял средневековый замок со всеми удобствами.

Да… Это был сарказм, Если кто не понял…

Я на секунду задумался: «А куда я еду сейчас?»

Домой ко мне это всё тащить, смысла нет. К тому же квартира в жилом доме, особенно таком, как мой, это не неприступная крепость, а доступная недвижимость…

Жаль, что снесли пожарную каланчу недалеко от моего дома. Снесли уже давно. Я ещё маленьким был… Но как сейчас помню, что это было бы вполне удобным местом для организации своей базы. Высокая башня с прекрасными секторами для стрельбы. Высокий забор из красного кирпича. Протянуть колючку поверх неё и вуаля… Ангар под несколько грузовых машин… Жаль…

Кстати, если напрячь память, а не осталось ли ещё в доступной близости похожих строений…

Вроде бы в Сокольниках такая стоит, и стоять будет до будущих времён ещё долго. Но в том районе, я только проездом бывал. Без разведки на местности не получится. Да и ехать сейчас туда нет никакого смысла.

Во-первых… Я жрать хочу, как эти грёбанные недозомби. Слава богу, что меня пока не тянет жрать в сыром виде себе подобных… А во-вторых…

— Ты есть хочешь?

— Очень… С вечора ничого не ела. Ну, только с Вами чаю пили…

— Ясно…

Притормозив машину почти посредине дороги, я даже не заморачивался на правильную парковку… А на фига? Кроме меня я что-то не заметил на дороге хоть какого-то трафика. То есть совсем никакого. Ехала только одна машина… Моя. Так что куда-то прижиматься и пристраиваться возле тротуара смысла не было никакого.

— Оксана!

— Шо?

— Я сейчас отойду ненадолго. А ты сиди в машине и носа не высовывай.

— Угу…

— Стрелять умеешь?

— Не-а…

— Вот смотри… Это пистолет Макарова. Вот сюда смотри! Я уже всё сделал, что было нужно. Патрон в стволе. Наведёшь на того, кто к тебе приблизится, и нажмёшь сюда! Ясно тебе?

— Боязно, дяденька… В живого человека стрелять…

— А то, что тебя живую кто-то жрать будет? Это тебе не боязно?

— Тоже боязно…

— Старайся сразу попасть в голову!

— Но я…

— Всё. Разговоры окончены. Я пошёл…

Смысла дальше разговаривать я не видел. На расстоянии примерно метров пятидесяти от меня был магазин «Продукты». То, что там всё будет совсем не так, как в гипермаркете из будущего, я был уверен на все сто процентов. Но надеялся хоть чем-то поживиться.

За спиной у меня висит «Ксюха», с уже пристёгнутым снаряженным магазином. Патрон в стволе. Снял с предохранителя, и стреляй… ПМ я уже пристроил в наплечную кобуру.

Китель с лейтенантскими погонами я уже скинул, так что на мне лишь серая форменная рубашка.

Прихватив с собой пустой мешок, взятый из запасов хозяйственного криминалиста, я отправился на «шоппинг»…

Ладно… Хватит уже прятаться под громкими словами. На мародёрку я иду.

Потому что деньги уже потеряли свой изначальный смысл, и принцип, прописанный бородатым Карлом в его бессмертном «Капитале», уже не работает. «Деньги — Товар — Деньги»… Это звучит смешно по нынешним временам.

Патроны есть — и ты богат. Что увидел — то и взял. Вот правило нового мира. А сейчас вокруг самый что ни на есть НОВЫЙ МИР. Мир без правил. Мир без денег.

Это пока, конечно. Потом, если выживших будет достаточное количество, то снова соберётся новый социум. А там уже появится необходимость в новых деньгах. Что это будет? Золото? Еда? Патроны? Пока неизвестно.

А пока я буду мародёрничать. Потому что просто хочу жрать. А еда сейчас растёт в магазинах, на базах, на складах…

Дверь в магазин была открыта нараспашку… Воняло хуже, чем из моего холодильника. В отделе «Мясо-Рыба» жужжало облако из мух… Но всё-таки я не побрезговал, и собрал штук двадцать или тридцать банок консервов. Брал всё вперемешку и не считая. Разбираться потом будем с этим.

В бакалее было почище и посвежее. Не так сильно воняло. Или это я уже принюхался… Гречка, рис и макароны. Банки со сгущёнкой. Брал понемногу, а то не унести за один раз. Второй раз возвращаться неохота. Соль, сахар и спички. Какие-то печенья и галеты.

Прихватил ещё несколько бутылок с лимонадом. Даже не посмотрел что конкретно, может «Дюшес», а может «Буратино»…

Хватит, а то надорвусь… Пора уходить.

«А вот хрен ты отсюда уйдёшь…» Очевидно так подумали пара недозомби появившиеся из подсобки. Судя по одёжке — продавщица и грузчик…

— *ля, ребята! Вам еды что ли жалко? У Вас в подсобке небось и повкуснее чего есть, чем здесь на прилавках…

Заговаривая зубы этим недоделанным зомбакам, я поставил мешок на пол, а сам быстро достал из кобуры ПМ и снял его с предохранителя. Странно, но от звука моего голоса они даже на мгновение тормознули… Но быстро «опомнились» и снова двинулись на меня. На мою поднятую руку с пистолетом не отреагировали никак. Ну и ладно… С такого расстояния даже из Макара трудно промахнуться. Два выстрела — два трупа.

Аж уши заложило. Стрелять в помещении, себе дороже. Так и оглохнуть можно. И ещё это на какое-то время лишает возможности услышать врага.

А враг не дремлет… Я только решил нагнуться за мешком, как тут же отскочил в сторону… Потому что сзади ко мне уже почти подобрался ещё один идиот из мясного отдела. Вот не полез я внутрь из-за вони, а теперь вот мог бы и сам лежать и вонять, как то мясо.

Выстрел в силуэт, контрольный в голову.

Пора валить. Вдруг у них тут целый взвод по подсобкам прячется?

Хватаю мешок и на улицу. Пока никого не заметил. Спешу к машине. Оксана распахивает дверь и принимает мешок.

Молодец! Сообразительная. Сидела и в окошко глядела. Увидела меня и сразу двери распахнула. А это лишние сэкономленные секунды.

От ближайшего дома в мою сторону уже плетутся двое. Но я на них время и патроны тратить не собираюсь… Сел за руль. Завёл мотор. Поехали!

Куда ехать, я так и не придумал пока… Но голод, громко урчащий в животе, продолжал намекать на то, что перекусить уже пора.

Домой, в свою квартиру вместе со случайной попутчицей ехать совсем не хотелось. Хотя… Что я теряю при этом? После глобальной катастрофы, собственность уже не является тем фетишем, над которым тряслись ещё несколько месяцев назад. Думаю, что в ближайшем Подмосковье можно любой дом приватизировать и жить там. А как надоест, пойти и взять другой дом.

Но в ближайшем обозримом будущем, то есть прямо сейчас, можно и посетить свою собственную квартиру. Поедим, умоемся. Я найду во что переодеть эту замарашку. Сам переоденусь по-походному, да и двину куда-нибудь, завоёвывать себе жизненное пространство для дальнейшего обитания.

После обеда, когда организм уже не будет думать только о еде, можно будет и подумать о том, что делать потом.

Решено. Еду домой.

Оглянулся назад, глянул на притихшую спутницу. Смотрю, прикорнула на мешках с хабаром. Спит что ли?

— Оксана!

— А! Шо? — встрепенулась девушка.

— Ничего. Сейчас ко мне поедем. Ты там из последнего мешка с продуктами отбери чего нам поесть. Много не бери. Мы отсюда скоро уедем. Поэтому бери так, чтобы на один раз пообедать на двоих хватило. Поняла?

— Ага!

Оксана стала шуршать в мешке с продуктами, а я задумался о том, чего прихватить с собой мне. Думаю, что одного ПМ и одной «Ксюхи» будет достаточно. Запасных магазинов побольше к тому и другому… Хорошо, что подсумки автоматные в оружейке прихватил.

Опять заурчало в животе, и я порадовался, что до дома осталось ехать всего ничего… Вот и знакомый переулок… Не заморачиваясь на соблюдение правил дорожного движения, поворачиваю так, как мне удобно. Теперь уже нет нужды обращать внимание на знаки и неработающие светофоры. Единственное, что мне приходилось делать на дороге, это объезжать брошенные как попало тут и там машины.

Вот и мой двор… Еду аккуратно, поглядывая по сторонам… Старюсь обращать внимание на всё. Где кусты колышутся, где тени движутся… Но во дворе было тихо…

Я вздрогнул всем телом от неожиданного громкого взрыва прямо передо мной. Машина дёрнулась и заглохла. Половина моего дома вздыбилась в пламени огненного шара, а потом стала оседать, складываясь карточным домиком. Уши заложило от громкого хлопка… Впереди разгорался пожар, охватывающий как соседний, так и мой подъезд.

— Это шо такое е? — послышался сквозь заложенные уши вопрос моей невольной спутницы.

— Ничего особенного… Минуту назад это был мой дом… — ответил я, констатируя наше сложившееся положение.

— А хто его взорвал?

— Скорее всего газ рванул.

— Какой хаз?

— Тот, что в плите газовой горит.

— А почему?

Мне надоело играть в эту викторину с вопросами и ответами. Я промолчал, и не стал ничего отвечать этой почемучке. Просто завёл машину, да и выехал из своего бывшего двора. Больше мне здесь делать было нечего. У меня теперь больше нет своей квартиры, доставшейся мне ещё от родителей. Нет того места, которое я всю свою жизнь считал именно родным домом, а не просто жилплощадью с квадратными метрами и совмещённым санузлом. Я теперь лицо без определённого места жительства. БОМЖ, как пишут в милицейских протоколах… БОМЖ нового мира. Смешно.

Я выехал на широкую улицу, и просто не спеша, покатил в сторону от центра.

Куда пойти? Куда податься?

Мысли о том, куда ехать, продолжали терзать меня со страшной силой. Я постарался расслабиться. Именно в таком расслабленном положении думать становилось легче. А ещё, когда думаешь на отвлечённые темы, в голову иногда приходят гениальные идеи.

Так как я ехал в никуда, без всякого смысла, то думать о маршруте и не надо вовсе… Лишь краем глаза наблюдая за дорогой, я объезжал брошенные в хаотическом порядке машины, что иногда попадались на проезжей части. Но машин было совсем немного, так что и на это я не тратил даже малой толики своего внимания.

Само собою мысли вдруг унесли меня в далёкие дали… Я никогда раньше и не задумывался о глобальных проблемах нашего мира… А теперь и мира того уже нет больше. Старый мир ушёл в небытие так быстро, что никто не успел ничего понять. А если и успел, то сделать уж точно ничего не смог. Что значат все армии и силы правопорядка, когда болезнь убивает всех без разбора с такой скоростью, что невозможно даже организовать хоть какой-то центр принятия решений, чтобы выработать и принять это самое решение всех возникших проблем. Коварный вирус косит всех без разбора на чины, звания, богатство и умственные способности.

А те, несколько умников, что изобрели вакцину, быстренько испытали её, и так же быстренько вакцинировали всех, до кого смогли дотянуться… Чего они добились? Всего лишь того, что добили тех, кто не успел умереть от вируса. Возможно, среди них были люди с иммунитетом. Но и они сейчас в виде двуногих животных бродят по улицам в поиске еды.

Кстати, я заметил, что обычная еда их не привлекает. Видимо им необходимо, чтобы еда двигалась. Инстинкт охотника? Или что-то ещё? Да… Вот как именно сейчас не хватает умников, способных разобраться в этой проблеме. Но они или уже мертвы, или их скоро съедят.

И всё-таки это не зомби. Просто одичавшие до скотского состояния люди. Интересно… А у них тоже будет так называемая эволюция? Сначала палку в руку возьмёт или камень, потом привяжет камень к палке… Знать бы сколько времени у них займёт обучение… И кстати, что с одеждой у них творится? У рынка и видел полуголых и совсем голых. Возможно, штаны спадают от похудания организмов во время комы… Или от переполнения фекальными массами… А без одежды при наших климатических условиях они вымрут как мамонты. Вот ещё бы самому дожить до зимы… И кстати, об одежде…

— Оксана! А ты не хочешь переодеться во что-нибудь более приличное?

— Так нет же ничого…

— Ну, так пойдём, зайдём в магазинчик. Вон как раз справа от дороги неплохой магазин и написано «Одежда».

— А у мене грошей нема…

— Ничего. У меня есть. — успокоил я её.

Я снова бросил машину посредине дороги, разве только чуть прижался к тротуару, метрах в десяти от входа в магазин.

— Значит так. Слушай меня сюда! Берёшь пустой мешок. Оружие оставь здесь. У тебя всё равно руки будут заняты. От меня ни на шаг не отходи. И слушай все мои команды. Услышишь: «Влево!» — прыгай влево и не раздумывай. Скажу «Назад» — значит назад. Бери всё что понравится и более менее по размеру подходит. Мерить будешь потом. Договорились?

— Ага…

Она внимательно меня выслушала, но я практически на девяносто процентов уверен, что случись чего и она будет тупить и мешаться под ногами. Но что делать? Хочется вспомнить сакраментальное выражение Экзюпери, что мы там в каком-то ответе, за тех, кого чего-то там… Ладно… Вперёд!

Дверь в магазин была не заперта. Я пытался разглядеть хоть что-то через витринное стекло, но смотреть с улицы в полутёмное помещение та ещё задачка… Ни хрена толком не видно. Я осторожно приоткрыл дверь и первым дело прислушался… Но ничего не было слышно, кроме шума издаваемого моей неуклюжей спутницей. А принюхавшись я понял, что впервые за сегодняшний день не ощутил никаких нехороших запахов.

Заходим внутрь… Оглядываюсь по сторонам. Изнутри в самом помещения магазина светлее, чем когда я заглядывал снаружи… Всё правильно. Теперь я в полутьме и света из окон хватает, чтобы ориентироваться… Зайдя на женскую половину магазина, выпускаю свою «тёлку» на выпас. Оксана быстро сообразив, что можно брать всё что угодно, начинает хомячить со страшной силой. Её пустой мешок быстро наполняется. Я чуть было не поддался соблазну пройтись по отделу с мужской одеждой, но понял, что особо мне это именно сейчас и не надо.

— Заканчивай! Пора уходить…

— Щас… Я туточки ещё…

Ну всё понятно. Закопалась в отделе женского белья.

— Бери то, что под руку попалось и пошли. Ещё минута и я уйду без тебя…

Это подействовало. Она подхватила раздувшийся мешок и поспешила к выходу. Странно, что за время нашего «Шопинга» ни в магазине, ни около него не появилось никаких лишних тел. Ну и хорошо. Стрелять не надо. А то на выстрелы набегут со всех дворов.

Мы спокойно дошли до машины и загрузившись двинулись вперёд. Катимся дальше по прямой. Оксана там сзади шебуршится. Наверное, обновки примеряет.

Я достал пачку «Магны» и понял, что у меня осталась последняя сигарета. А начатый блок сгорел, небось, вместе с моей квартирой. Расстраивался я недолго. Ларёк с нужной продукцией попался практически сразу прямо по курсу. И снова кругом никого не заметно.

— Оксана! Ты там как? Уже переоделась?

— Да. А шо?

— Поможешь мне сейчас. Я за сигаретами решил зайти. Но действовать будем так же как и в том магазине. Ты набираешь всё подряд и кидаешь в мешок, а я охраняю периметр.

— Чего охраняешь?

— Не важно. Тебя в основном…

— Ага…

— Бери сигареты сразу блоками. Зажигалки, спички тоже бери. Ясно тебе?

— Ясно…

— Вперёд!

Я подошёл к палатке, и не долго раздумывая, высадил дверь ударом ноги. И хотя по идее она должна была открываться наружу, но от моего удара врезной замок не выдержал и открылся. Я распахнул дверь и чуть было не начал палить из «ксюхи»… Но вовремя тормознулся. Тело, лежащее внутри, не подавало признаков жизни. Я схватил бывшего продавца за шиворот и отволок за палатку.

— Давай!

Оксана правильно меня поняла и зайдя внутрь начала набивать мешок табачной продукцией. Я же караулил снаружи, наблюдая за подходами… Вблизи никого не было, но примерно за квартал я заметил группу «товарищей» с нетвёрдой походкой. Учитывая, что пьяных тут вряд ли можно встретить, то я предположил, что эти друзья нам совсем не товарищи…

— Хватит! Пора валить отсюда!

Боевая подруга сразу же потащила почти наполненный мешок в сторону машины, а я в придачу прихватил ещё и большую коробку с сигаретными блоками, даже не глядя на название. Коробка была неполной, поэтому я взял её левой рукой за открытую картонку, а в правой держал автомат… Но и на этот раз «гости» не смогли быстро к нам приблизится. Оксана запрыгнула в машину, а коробку я закинул за ней следом. Когда мы отъезжали, небольшая толпа лишь проводила нас тупыми голодными взглядами…

Закурив, я в принципе успокоился, и думать стало намного легче. Выходит, что «упыри» передвигаются медленно и немного неуверенно, прямо как в кино про зомби… Интересно, режиссёр угадал это или знал заранее? А вдруг этот зомбивирус придумали в какой-нибудь секретной лаборатории ЦРУ?

Ладно… Я не учёный… Не мне в этом разбираться…

Мы всё так же ехали в направлении от центра, а я всё не мог решить один важный вопрос: «Куда пойти, куда податься?».

У меня в животе заурчало так, что пожалуй, могло заглушить даже шум уазовского движка. Я понял, что это подсказка свыше и ничего умнее не придумал, как тормознуться прямо на середине дороги и заглушить двигатель.

— Оксана! Похоже, что нам придётся есть холодное. Пока мы не нашли себе какую-нибудь более комфортную крышу над головой. Что там есть из консервов съедобное?

— Я уже смотрела. Тушёнка есть и голубцы…

— Ладно. Там должны быть ещё галеты. Доставай всё. Хавать будем, а то уже кишка кишке кукиш кажет…

— Кишка?

— Не. Это по-украински кишка означает кошка. А у нас кишки — это то, что у нас внутри. Я тебе потом покажу. Если найдём с тобой труп со вспоротым животом.

— Да ну тебя! Страсти какие рассказываешь. Аппетит испортишь.

— Мой аппетит сейчас ничего не испортит. Вскрывай консервы с тушёнкой!

— А чем их вскрывать?

— Там в одном из мешков много всяких ножей есть… Подбери себе, чтобы и банку вскрыть можно и мясо зацеплять. Ложек я ещё не нашёл пока.

А для себя сделал зарубку на память. Надо бы в какой-нибудь спортивно туристический магазин заскочить по дороге. Там и котелок можно найти и ложки с вилками, и даже можно поискать газовую плитку туристическую, которая от баллончиков питается… Или таких ещё не делают пока… Вот не помню я этого…

Неправильный я попаданец… Слово-то какое дурацкое… Ну хоть не впопуданец, и то ладно…

У правильных героев есть стопроцентная память на все события прошлых времён… А я чего помню про девяносто первый год? Перестройка, перестрелка и развал Советского Союза в августе, после путча ГКЧП.

Но это там, в моём мире. А этот мир точно не мой, на все сто процентов. Всех различий между нашими мирами я пока я ещё назвать не могу, но КОВИД-91 точно не было, и полузомби не шлялись по улицам там, в моём девяносто первом… Иначе бы я их точно запомнил…

А что это значит? А это значит всего лишь, что это новый мир. Новый для меня, как минимум. Только как-то не так я себе мог представить начало новой жизни в новом мире.

Что-то мои мысли скачут хаотично с одного места на другое… Прислушался к себе… Нет. Оксану я пока есть не хочу и это радует. Значит мой организм пока не планирует перерождаться в голодного зомбоклюя…

— Оксан! Ты как там? Нормально всё?

— Да. Усэ в порядке. Только спать охота. Я всю ночь боялась спать…

— Ну так, ляг поспи и всё пройдёт! — выдал я ей старый мудрый совет, а сам напрягся…

Вдруг она проснувшись переродится в вурдалака и нападёт на меня сзади… Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить…

Ладно… Посмотрим…

А что там с правильными и неправильными впопуданцами?

У правильных попаданцев всегда есть цель. Спасти Россию от революции или Советский союз от распада…

Не мой случай. Все революции уже произошли в прошлом… А Союз я не смог бы спасти, даже если бы у меня появилась в голове такая дурацкая идея…

История — это как локомотив с кучей гружёных вагонов… Он летит себе вперёд с огромной скоростью…

Кто я для истории? Муравей на глобусе… Раскрути рукою глобус, а потом высади на него муравья… И что получится? Либо слетит муравей с вращающегося шара, либо сумеет зацепиться, если лапки у него цепкие и ловкие… Но сможет ли это мелкое насекомое остановить вращение раскрученного шара?

Ответ: Да! Не сможет.

А я и пытаться не буду менять хоть как-то путь этой истории. Но цель, хоть и не глобальная и обычная и нормальная у меня всё же есть. Я хочу найти в этом мире свою жену Светлану. Или хотя бы убедиться, что её в этом мире нет… Ну, то есть, вдруг в этой реальности её и вовсе не было, это как вариант… А может быть, она просто умерла от этой неизвестной болезни, как это сделали все нормальные люди. Представлять, что она сейчас ходит-бродит с тупым взглядом и судорожно ищет, кого бы сожрать, мне совсем не хотелось.

Что там ещё должно быть у правильных попаданцев? Суперспособности? Да… У меня есть с раннего детства одна суперспособность — влипать по жизни во всякие неприятности. Но сейчас это не поможет, а скорее навредит со страшной силой. Вон, там сзади, уже сидит одна неприятность, не знаю уж как мне от неё избавиться…

Нет. Конечно, рояль в кустах я уже нашёл. Еду на машине полной оружия и патронов. Теперь я практически непобедим. Если только мне не попадётся навстречу, какой-нибудь умник на танке. Против танка я пока не могу воевать. У меня нет ни бутылки с «коктейлем Молотова», ни даже какой-нибудь простейшей «Мухи». Да что там говорить… Нет приёма против лома, если нет второго лома…

Может мне танк раздобыть. Заскочить по дороге вон, например, в Кантемировскую дивизию, и разжиться там танком… Жаль, что я на танкиста не учился, и не знаю, с какой стороны его заводить надо… Вот БТР или БМД я еще как-то смогу… А Танк? Нет…

Ладно уж… Размечтался… Танки, БТРы… Но хотя бы хозмаг какой-то надо посетить. Вот в деревнях да в сёлах всё так легко и просто. Приходишь в сельпо и там всё сразу и продают в одном магазине…

А это мысль… Не свалить ли мне на хрен из этого города? Правда, тут всё можно найти, если постараться… Но зато тут и несколько миллионов не пойми каких граждан шляется. То ли полуживые зомби, то ли полумёртвые люди… Сразу толком и не разберёшь… Ещё день, другой и проснутся все, кто сейчас ещё спит… И тогда на улицах Москвы может стать даже тесновато…

Ну ладно я, такой смышлёный и подкованный… Почти сразу сумел разобраться в проблеме и озаботился самосохранением. А другие, обычные люди? Кто им расскажет что к чему, отчего и почему? Я что ли должен их всех спасать? Да пошли они… Закон джунглей: «Каждый сам за себя!». Альтруисты и гуманисты в этом новом мире не выживут. А либерасты, пусть уже начинают бороться за права недозомби жрать себе подобных. Может их быстрее всех сожрут тогда.

Меня в этом городе точно уж ничего больше не держит… Даже крыши над головой и то нет… Хотя вон их сколько, крыш-то свободных… Или почти свободных… Приходи и занимай любую. Надо только оттуда «клопов» и «тараканов» повывести… Ну, то есть местных обитателей, которые перестали напоминать нормальных людей и стали вести себя, ну совсем не как нормальные люди. Так что они сейчас такая же помеха для полноценной жизни, как клопы и тараканы… Вот их всех повывести и можно будет жить не тужить. Осталось только найти такое удобное место…

Опять я скатываюсь до идеи создания «базы» и укрепления обороны периметра… Но думать на эту тему всё равно надо…

А тем временем Оксана вскрыла для меня банку тушёнки и выдала мне пачку каких-то несладких печенек. Буду считать их галетами. Хотя это может быть и есть галеты. Только написано не по-русски, а разглядывать латиницу неохота…

Охота жрать со страшной силой. Чем я и занялся, урча от удовольствия…

Не знаю, как примет мой ослабленный вынужденным голоданием желудок такую невзыскательную и совсем не диетическую пищу… Холодная тушёнка с печеньем и лимонадом… Гастрит мне точно обеспечен, а до язвы я могу и не дожить… Тьфу-тьфу на такие мысли… Но туалетной бумаги надо бы где раздобыть побольше на всякий случай…

Слегка перекусив, а точнее, набив свои желудки чем попало, мы двинулись дальше… А минут через полчаса уже выезжали за пределы Москвы…

Ехать было реально скучно, и я начал расспрашивать Оксану о том, о сём. Мне это было в принципе и не нужно совсем, но ехать молча было уж слишком утомительно.

— Ты откуда родом-то?

— С Полтавщины.

— С города?

— Ни. С области. На хуторе у дядьки жила. А теперь дядька помер вже. На том хуторе его сын живе. А мэнэ титка в Москву позвала.

— Родная тётка?

— Дальня родня.

— А родители?

— Батька нас бросил. Я ещё малая была. А мамка померла. Болела она…

— Выходит, что у тебя и нет никого.

— Ага…

— Может тебя на Родину отвезти. Может там от эпидемии все уже померли… Ты сможешь опять на хуторе жить.

— Та ни… Чого я там буду одна?

— Но я же не могу тебя всё время с собой возить. Ты понимаешь, что у меня есть свои дела и свои заботы…

— Я разумею… — она замолчала…

Я, конечно, лукавил. Нет у меня никаких дел. Но и возится с нею, мне тоже было неохота. Это негуманно, эгоистично, но… Я же не Мать Тереза всех спасать и всем помогать… Кажется, что она прекрасно поняла мои мысли, несмотря на то, что я их вроде бы не вслух думал…

— Не бросайте мени! Я Вам пригожуся! Я усэ буду делать, шо скажете.

Теперь надолго замолчал я… Опять вдруг подумал о том, что совсем не знаю куда ехать…

А впереди замаячил вдалеке пост ГАИ. Я машинально сбросил скорость, потому что возле поста скопилось слишком много машин… Я медленно подъезжал к посту, но никакого движения было не заметно. Строений вокруг поста никаких не было. Так что большому количеству людей или бывших людей взяться было неоткуда. На посту могло быть три-четыре сотрудника, а судя по количеству машин, стоящих около, ещё максимум человек шесть-семь. Если они такие же вялые, как и предыдущие, то я легко с ними справлюсь. Но скорее всего кого-то из них уже съели, так что народу может быть и поменьше…

Подъезжать совсем близко я не стал. Остановился, не доезжая до стихийной баррикады из машина примерно метров пятьдесят, а может и семьдесят… Рулетки с собой не было. А на глазок, что это, что то — похоже очень.

— Где твой пистолет?

— Вот он.

— Помнишь, как я тебя учил?

— Помню.

— Сиди в машине, если что, стреляй! Лучше всего сразу в голову. А я пойду, посмотрю что там…

— Боязно…

— Не бойся! Я быстро.

Взяв автомат наизготовку, я снял его с предохранителя и двинулся вперёд, но не пройдя и метров двадцати тормознул… От баррикады отделился силуэт и двинулся мне навстречу. Человек тоже был с автоматом… И тоже в милицейской форме. Не доходя до меня метров десяти, он так просто и буднично, как будто ничего кругом не происходит, бросил мне как старому знакомому:

— Привет!

Правда, при этом ствол его автомата ненавязчиво всё-таки был направлен в мою сторону. Нет не агрессивно, как в дешёвом кино, а так… как бы между прочим. Ну, висит на ремне автомат… Ну, рука лежит так, что стрелять можно начать в любую секунду… Но не тыкает же мне прямо в лицо, и то ладно…

Ну и что мне в этой ситуации делать?

— Привет! — отвечаю я ему…

Между прочим, мой автомат также готов в любой момент присоединиться к разговору, если вдруг что-то не дай бог пойдёт не так…

Стоим… Молчим… Друг друга разглядываем…

Мужик лет тридцати, в звании капитана… Гаишник… И стоит так, что старается не перекрывать собой меня от поста ГАИ. Странно, что я сразу это понял… Вроде бы и движения никакого не уловил, и стекло прицела не блеснуло… Но я как бы почувствовал присутствие ещё одного человека… К тому же человека, который не просто пристально смотрел на меня со стороны… Этот человек в меня целился…

Я не стал играть в дипломата на светском рауте, а спросил у своего визави сразу в лоб:

— У тебя там на втором этаже снайпер, что ли затаился? Ты ему скажи, чтобы не пальнул случайно. Я не люблю, когда в меня стреляют.

— У тебя в машине тоже кто-то сидит с оружием.

— Ну да… Сидит… А что делать? Такова жизнь…

— Ты куда едешь-то?

— На юг…

— А чего так? На Родину потянуло?

— Жена у меня там…

— Понятно… А в машине похоже, что ещё одна…

Я не стал оборачиваться, но понял, что любопытная Оксана высунулась так, что её очень даже стало видно.

— Не… В машине не жена, а так… знакомая…

— Ясненько… Бензин нужен?

— Да, нет, пока… Мне хватает… А у тебя тут что, нефтяной заводик свой? Хороший бизнес по нынешним временам…

— А за проезд, чем заплатишь?

— Так вроде бы дорога общая… Или ты тут теперь как первый гаишник на Руси, который звался Соловей-разбойник. Сидел у дороги, сперва свистел, а после грабил.

— А ты смелый.

— Есть такое… Ну, так что? Либо ты меня пропускаешь, либо я на своей «буханке» твой пост объеду по просёлочным дорогам и дальше себе поеду…

— Что? И даже чаю не попьёте?

— Ну, ты же не предлагал… Ты сразу начал выкуп требовать…

— Да это я так… Дурацкая привычка…

— А ты отвыкай. Сейчас времена другие настали. Либо съедят, либо застрелят.

— Застрелить я и сам могу…

— А мне кажется, капитан, что у тебя патронов почти не осталось.

— Это откуда такие выводы?

— А я наблюдательный. И считать умею.

— И чего ты насчитал?

— А то, что пока ты тут всё зачистил, то истратил почти весь свой боезапас. Сколько у тебя было то? Два автомата по два рожка на каждый… Это — шестьдесят патронов. Три ПМ-а. Это ещё шестью восемь — сорок восемь. А у тебя тут баррикада из десяти машин, да в каждой дыр от пуль полно… Машинки-то все гражданские… И в них ты явно не мог поживиться патронами. А снабжение боеприпасами от своего начальства ты в скором времени точно не дождёшься…

Разговаривая, я чуть переместился так, чтобы закрыться фигурой капитана от пристального взгляда невидимого мне пока снайпера…

На мою речь капитан отреагировал странно. Он как бы весь сдулся… И стал говорить уже не так уверенно…

— Ты прав, лейтенант. Может, поделишься патронами? А то мы тут долго не продержимся.

— А чего вы тут, а не в городе?

— Да потому что там наверняка, слишком много всяких уродов. На всех моих патронов точно не хватит. А это мой пост. Я тут уже давно. Вода есть. Еда тут недалеко тоже нашлась. Патронов только маловато…

— Ну, так бы сразу и сказал. А чего наезжал-то?

— Привычка…

— Отвыкай!.. Ладно. Я так понял, что вон та машинка у тебя отодвигается. Ты мне проезд освободи, а я подъеду к посту поближе. Там и поговорим. Лады?

— Договорились…

Он отправился к себе, а я сел за руль и завёл свой УАЗик. Машину, которая служила передвижным шлагбаумом, я почти сразу приметил. Она единственная, что не только не выглядела такой разбитой и расстрелянной, но и стояла уж больно удобно для того, чтобы её можно было отодвинуть. А остальная баррикада была довольно грамотно расставлена. Сдвинуть такую я бы своим внедорожником и не смог бы. Да и грузовичок бы тут завяз, упёршись в эту груду железа… Тут не помешал бы тот монстр, который соорудили «Разрушители мифов» в одном из своих выпусков. Там они приделали к мощному грузовику что-то вроде плуга и раздвигали стоящие машина в разные стороны. Да… Такой монстромобиль не помешал бы мне по нынешним временам.

Капитан завёл черную ГАЗ-24 и отъехал в сторону. Я проехал в образовавшийся просвет и припарковался почти рядом с постом. Оксану я оставил в машине, приказав стрелять в любого, кроме меня, кто попытается войти в машину. А сам отправился на переговоры.

Кроме капитана на посту оказался ещё совсем молодой и слегка испуганный паренёк, который даже имени своего не назвал. Видимо он и изображал снайпера, пока мы вели переговоры. Я успокоился, но не расслабился. Иногда и испуганный заяц может крепко укусить за палец.

Рассказ капитана был по нынешним временам вполне прост. Очнулся он на втором этаже поста. А на первом уже один из напарников доедал другого. Капитан, рассказывая, называл их только по фамилиям… Семёнов и Вольский… Я спросил, почему не по именам… Вот эта история меня уже позабавила. Их всех троих звали одинаково. Сергей. Даже придумали название для их смены: «Три Серёжки». Но теперь из Сергеев остался только один. А двое других уже лежат в поле, метрах в ста от поста. Туда же капитан отволакивал и других убитых им недоделанных зомбаков. А паренёк прибился к нему, спасаясь от внезапно озверевших родителей. Ехали на машине, а теперь…

Остальные машины, капитан Серёжа, собирал по дороге и подтаскивал к посту на тросу. А потом собрал из них баррикаду на обе стороны. Воду брали из колонки, а едой на ближайшее время их обеспечивал найденный на обочине дороги грузовик с продуктами. Всё быстропортящееся капитан уже выкинул куда подальше. Зато консервы и всякие сухари-печенья-сладости, составили неплохой запас. Надолго им хватит.

На посту нас напоили чаем с печеньками. И с собой нам собрали в дорогу небольшой подарок из съедобных консервов и всяких сладостей. Ну а я поделился с капитаном патронами, но только перед самым отъездом. По поводу бензина я не стал его напрягать. У меня пока есть. А потом я и сам смогу справиться. Патронов не так много осталось, чтобы делиться ими на каждой остановке. А таких остановок, я чувствую, будет ещё немало по пути…

Мы ехали по шоссе в южном направлении… Почему именно туда? А кто его знает. Просто как выехал из Москвы, так и ехал.

Примерно километров через пятьдесят после гостеприимного поста ГАИ я всё-таки решил заехать на придорожную заправку. Две легковые машины и один небольшой бортовой УАЗ-грузовичок, будка заправщика с кассой, четыре объеденных трупа, и столько же «едоков». Трое топтались возле машин, а один, то есть одна недозомби была внутри будки… Битые стёкла и засохшая уже кровь…

Снова даю инструкции попутчице по мерам безопасности. Она уже привыкла и слушает уже не так внимательно. Повторяю, чтобы она прочувствовала серьёзность всего происходящего.

Кажется, что прониклась. Крепко сжимает в руке ПМ и производит вид храброго боевого хомячка. Ну а я иду посмотреть, не получится ли здесь разжиться бензином.

Выйдя из машины, первым делом, произвожу несколько одиночных выстрелов их «ксюхи» в направлении толпы «едоков». Стараюсь стрелять так, чтобы на линии огня не было бензоколонок. Мне тут ещё маленького «бадабума» не хватает для полного счастья. Выстрелы довольно громко звучат, в относительной тишине окружающего меня нового мира. На грязный асфальт падают три тела. Два мужских и один женский…

Делаю паузу.

Стою. Прислушиваюсь.

Оглядываюсь на все триста шестьдесят градусов вокруг.

Вроде бы всё спокойно…

Быстрый осмотр машин. Особенно УАЗик меня заинтересовал. Обшмонал его на предмет полезных ништяков. Забрал оттуда все инструменты. Больше там и брать вроде бы было нечего…

А вот и не угадал… В кузове обнаружилось сразу две пустые двадцатилитровые канистры и металлическая воронка. А вот это уже удачная «покупка». Осталось только заполнить их бензином и залить полные баки.

В одной из машин нахожу чемодан с вещами. Отнёс Оксане. Пусть посмотрит, что там есть полезного, пока я тут развлекаюсь.

Возвращаюсь к будке заправщицы. Вижу, что внутри уже не человек, а человекоподобная тварь. Пучит свои глаза и протягивает ко мне руки через маленькое окошко…

Стреляю прямо промеж глаз. Тело отлетает вглубь, и мне его уже не видно.

Дверь выбил ногой. Хлипковата она оказалась. Мне не нужны ни талоны на бензин, ни деньги… Мне нужны ключи от колонок и специальный рычаг… Однажды в моём прошлом будущем я уже попадал в такую ситуацию, когда в отсутствие электричества пришлось на трассе заправляться вручную. Всё, что мне нужно нашлось почти сразу. И я подогнав машину к колонке с семьдесят шестым, стал качать бензин. Оба бака до полного и две канистры в придачу… Теперь мне бензина хватит надолго. Я ещё не понял, какой примерно расход топлива у этой машинки на сто вёрст, но по опыту примерно представляю, что кушает она побольше чем «Жигуль», и даже побольше, чем «Волга». Думаю, что километров на шестьсот-семьсот мне хватит. Но на всякий случай буду по дороге заправляться там, где будет такая возможность…

Теперь в машине пахнет свежим бензином. Как я ни старался, но канистры всё равно пахнут, хотя и не проливаются через пробку… Но открыв все окна в УАЗике, мы всё-таки добились притока свежего воздуха в салон.

Вот что за машина такая УАЗ? Проходимость — на высоте. Ремонтопригодность — хоть в чистом поле можно всё отремонтировать. Но с точки зрения комфорта — полное фиаско.

Судя по указателям, скоро будет Тула. Что мне там надо? Ничего особо и не надо, в общем-то. Можно попробовать заскочить на тульский оружейный завод… Но зачем. У меня и так вооружения — рук не хватит из всего стрелять одновременно. Если только патронов… Но их можно подрезать и в ближайшем отделении милиции или…

А это вот хорошая мысль… Здесь же Тульская дивизия ВДВ должна быть… Как минимум один из её полков точно здесь есть. У меня там друг служил. И я даже примерно представляю, где этот полк в городе находится… Вот туда бы я заскочил с удовольствием. Зачем? Да за всем…

Решено. Туда я и поеду первым делом… А там разберёмся. Лишь бы не нарваться на целый полк зомбодесантуры. Пожалуй с ними я могу и не справиться.

А если кто-то там выжил? Думаю, что смогу договориться… Ну а если… А если что-то не так, то все проблемы я буду решать по мере их возникновения…

Внезапно, где-то далеко позади нас, загорелось очень яркое солнце. Я почти ослеп даже от того, что посмотрел в боковое зеркало заднего вида. Но всё-таки не ослеп совсем… Проморгавшись, я увидел, поднимающийся в небо большой «гриб» очень напоминающий ядерный взрыв.

Нет. Лично я до этого случая никаких ядерных взрывов не видел вживую. Лишь на картинках по гражданской обороне, да в кино ещё. Если это так, то скоро до нас донесётся ещё и сильный звук, а может и ударная волна…

Я увидел впереди какое-то строение, стоящее на окраине безымянного населённого пункта, через который мы сейчас проезжали. Что-то типа трансформаторной будки или электроподстанции. Я в этом не особо разбираюсь. Но здание на вид было крепкое, из кирпича, и не огорожено.

Быстро сворачиваю за него и глушу машину.

— Ты чого? — спросила меня, проснувшаяся от резкого манёвра пассажирка.

Ответом ей послужил громкий и протяжный раскат «рукотворного грома» наземного происхождения. После чего сверкнула ещё раз вспышка света. Саму вспышку мы не увидели, зато тень от кирпичного сооружения, укрывавшего нас, чётким чёрным силуэтом возникла на земле на несколько мгновений.

— Чого это? — Оксана была испугана…

Я не успел ответить ей…

Одна за одной появилось два светлых пятна где-то очень далеко впереди. Так далеко, что казалось, что за горизонтом внезапно образовалось сразу два рассвета. Но так как рассветов с южной стороны в середине дня обычно не бывает…

Грохот раскатов далёкого взрыва позади нас опять наступил внезапно. Казалось, что даже на уши давит этот долгий и громкий раскатистый звук. Не успел он стихнуть, как два новых отдалённых грохота мы услышали уже с южной стороны. Но эти были гораздо дальше и не давили слишком сильно.

— А это война, Оксан…

— Яка война?

— Ядерная…

— Ох, ты…

— Ну, да… Сначала позади нас рвануло. Это скорее всего, где-то в Москве. А потом ещё раз там же… Но мы оттуда уже уехали больше чем на сто пятьдесят километров… Так что пока нам нечего опасаться.

В этот момент показалось, что машина, в которой мы сидим, мелко-мелко задрожала…

— Ага… А впереди где-то ещё пару раз что-то взорвали. И тоже, как мне кажется, ядрён-батон.

— И шо теперь буде?

— Ничего не будет. Ни меня не будет. Ни тебя… Мы все умрём.

Да. Вот такой я циник. А ещё я умею легко «поднять настроение» своими правдивыми прогнозами.

— Ой…

— Но не сразу. Сначала придётся помучиться.

После моих слов внезапно пошёл сильный-сильный дождь. Даже похоже, что с градом. Ну не могут же дождинки стучать по крыше машины как сухой горох? Или могут?

По стёклам стекают потоки воды. Да так обильно, что создаётся ощущение, что я специально припарковался под горным водопадом.

Я закурил, но закрытые окна мне сразу же доказали, что никотин — это яд. Я выкинул едва прикуренную сигарету в приоткрытый треугольник ветровика…

Прошло минут пять-семь… А дождь, как резко начался, так резко и прекратился. Как будто там наверху, кто-то просто закрутил вентиль. Светлее особо не стало… Солнца не было видно из-за серой хмари, затянувшей всё небо…

Учитывая, что у нас не было никаких средств индивидуальной защиты, то я решил, что и заморачиваться на эту тему не стоит.

Я приоткрыл своё окошко, и заведя двигатель, включил печку, чтобы хоть как-то проветрить запотевшие окна. А то вперёд было реально ничего не видно. Протирать лобовик изнутри я не стал ни рукой, ни тряпкой. Это поможет не слишком надолго, зато потом в ночное время будет долго бликовать свет встречных фар…

Блин… Чего-то я встречных машин давненько не встречал…

Пора ехать. Вон уже полстекла снизу «оттаяло»… Я тронулся с места, и покатил дальше в сторону Тулы.

Интересно, а что там впереди «бумкнуло»?

Позади-то всё и так ясно. Дорогая моя столица… Золотая моя Москва… Теперь там надолго большой-пребольшой кратер от взрыва и множество обгоревших руин…

Да… *ля… Судьба…

А ведь мы могли быть там вместе с моей попутчицей… Причём прям очень-очень близко к центру… А скорее даже к эпицентру взрыва…

Если бы мой дом не взорвался прямо у меня на глазах…

Ну, начнём с того, что хорошо, что я догадался сначала в продуктовый магазин заскочить… Если бы сразу домой поехал, то мы могли бы взорваться вместе с домом.

Но потом, если бы дом не рванул, то мы бы там стали еду готовить, мыться, или что ещё там люди после обеда делают… И когда бы рвануло, то мы бы этого могли даже не заметить, сразу переместившись в небо вместе со всем центром Москвы.

И даже если бы успели уехать до ядерной атаки, то отъехали бы не слишком далеко, и нас либо вспышка сожгла бы, либо ударной волной накрыло бы. Ну а уж рентгенов мы бы нахватали бы столько, что нам хватило бы на всю жизнь… На всю недолгую оставшуюся жизнь…

Выходит, что мой ангел ещё жив где-то там на небесах. Кто, кроме него мог бы так ненавязчиво подталкивать меня, уберегая от беды…

Всем нам даётся чего-то свыше… Но кому-то достаются крылья, а кому-то только «волшебный пендель». Но, в принципе — все в равных условиях. И тот летит, и другой тоже. Только вот одному уготовано парить в небесах, а другому стремительно лететь в пропасть…

А меня что-то всё время подталкивает куда-то… И в последнее время мне удаётся избегать глубоких и бездонных ям.

Ну это, если не брать того случая, когда после разрыва гранаты у меня в руках, меня перенесло в тело меня же, но в более молодое… Хотя это можно считать положительным моментом.

Но эта грёбанная эпидемия, и бродящие по улицам голодные упыри… Это уже отрицательный момент…

Мне удалось выжить в первые часы после пробуждения. Я обзавёлся транспортом и набрал оружия… Это хорошо…

Но мне бонусом добавили попутчицу Оксану… А это как? Хорошо или плохо? Пока что непонятно.

Мой дом взорвали. Это плохо.

Меня там не было. Это хорошо.

Я уехал из Москвы до ядерной атаки. Это хорошо.

Но теперь по всей земле возможна очень вредная радиация, которая может убить, как быстро, так и медленно… Это плохо…

Мне почему-то вспомнился диалог из знаменитого фильма «Белое солнце пустыни»:

— Тебя, как, сразу прикончить? Или желаешь помучиться?

— Лучше, конечно, помучиться…

Только мне почему-то сейчас совсем не хочется ни того, ни другого.

Я уже умирал совсем недавно… Мне не понравилось…

И хотя есть вариант, что меня снова куда-нибудь забросит… Но кто знает, что там будет? Может буджет гораздо хуже, чем здесь? Хотя куда уж хуже?

До Тулы мы добирались ещё час не меньше. Хотя было уже совсем недалеко. Но приходилось объезжать брошенные тут и там машины. А в одном месте пришлось даже съезжать не только на обочину, но и объезжать по полям. Дело в том, что мы нарвались на кучу сгоревших машин. Именно кучу… Так как разобраться было сложно, сколько всего машин сгорело в этой геенне огненной. Горело ещё вчера, наверное. Так как дымок ещё поднимался над скопищем чёрного железа. Хотя может и недавно горело, а это дождик так сработал огнетушителем… Но уж воняло от этого пожарища так, что за километр запах был слышен…

Но вот уже и город-герой Тула. Еду прямо через город. Вроде бы особых разрушений особых нет. Дома сгоревшие есть… Но хрен его знает, отчего они сгорели. Явно не от ядрёной бомбы.

Надо бы озаботиться дозиметром. Интересно он есть на складах у славных воздушно-десантных войск.

Помнится, что маршалу Гречко приписывали такие бодрые слова: «Десант будет брошен в бой, сразу после ядерного удара!»

Хотя может и врут люди. И не говорил он такое никогда. Кто же нынче сможет в этом разобраться?

Теперь главное не прозевать нужный мне ориентир… Ориентир простой. Большой парк, огороженный забором. Много зелени в городской черте. А потом дорога делает небольшой изгиб, ну а там, на первом же светофоре направо. А там уже придётся поискать по переулкам. Где-то там за Комсомольским парком и надо искать воздушно-десантную часть.

Искать нужный поворот даже и не пришлось, так как прямо на нужном перекрёстке скопилось немало разного железа… Грузовик ГАЗ-66 армейского образца въехал в гражданскую легковую Волгу белого цвета. К ним присоединились ещё пара разноцветных жигулят…

А посредине этого всего, слегка наехав на красный «Жигуль», стояла БМДшка «со спущенными колёсами»… Шучу, конечно… Гусеница с одной стороны слетела, и размоталась по асфальту…

БМД стояла явно брошенная своим экипажем, с распахнутыми люками… А по тротуару, да по газончику, был виден ещё один гусеничный след, огибающий «подбитую» бронетехнику. Потому что дорога получилась слегка перегорожена, на самом нужном месте…

Мне то что… Я тоже внедорожник. Взял и проехал также по тротуарам и перепаханным гусеницами газонам.

К воротам воинской части я подъехал не спеша, внимательно осматривая окрестности. В переулке я заметил пару теней в зеркале заднего вида… Значит «живность» двуногая здесь водится… Надо быть осторожнее…

Я заглушил машинку по сложившейся уже привычке, практически посреди дороги. Прижиматься к заборам и прочим стационарным стенам — это потом может быть опасно. Так как спрятаться между машиной и забором можно, а на открытом месте остаться незамеченным возле машины — гораздо сложнее.

— Оксанка! Пойдёшь со мной. Бери свой пистолет, и автомат ещё прихвати.

— Я с него стрелять не умею.

— А тебе и не надо. Ты его просто на себя повесь. А когда у меня кончатся все патроны, отдашь его мне. Поняла?

— Ага.

— Пошли, пока тут полрайона не сбежалось на шум нашего двигателя.

На сером небе, наконец-то появилось солнышко, которое уже давно прошло полуденную линию, но всё ещё высоко висело над горизонтом… Картинка идиллическая. Травка зеленеет, солнышко блестит… И бордюр покрашен, и дверь на КПП приоткрыта…

— Стой! — я почему-то тормознул Оксану, которая уже потянулась к ручке двери, чтобы распахнуть её…

Вот что привлекло моё внимание? А хрен его знает, товарищ майор…

Следы волочения окровавленных тел в сторону от входных дверей? Нет… Обычное дело для такого времени года, в эпоху раннего постапокалипсиса…

Тогда что?

Наверное, всё-таки то, что сразу нарушило гармонию армейского порядка… Это же элитная гвардейская часть одной из самых лучших армий мира… Ну и кто же посмел нарушить старинную армейскую привычку не рисовать ничего лишнего на входных дверях контрольно-пропускного пункта номер один. А тут у нас на видном месте была гвоздём прибита жестяная табличка с намалёванным черепом с молниями и надписью: «Не влезай! Убьёт!».

Нет, я всё понимаю. Бывают дембельские шутки и всякая другая ерунда. Но КПП — это вам не электрощитовая, и не трансформаторная подстанция. Да и прибита табличка кривовато. Так в армии не делают…

Я отодвинул Оксанку в сторону и постарался сквозь узенькую щёлочку рассмотреть, что же там за проволочка тянется от дверной ручки куда-то вглубь помещения.

Ну и кто же это у нас такой умный? Это ж надо ещё так догадаться — повесить растяжку на входную дверь… Дескать: «Добро пожаловать дорогие гости!»… Ну и на кого же такой капкан тут поставили?

Рисковать и пытаться разминировать вход, я не стал. Притащил из машины трос и зацепив за ручку двери отошёл к ближайшему дереву. Троса чуть не хватало, но я понадеялся, что на растяжку повесили всё-таки гранату с обычным запалом. А значит, у меня есть пара лишних секунд на то, чтобы убраться подальше. А девчонку я вообще прогнал за машину, приказав заодно поглядывать не на то, как я буду вход штурмовать, а на подходы к нам сзади от жилых домов.

Правильно в старой сказке говорили: Дёрни за верёвочку, дверь и откроется!

Ну я же так и сделал… Потянул… Открылась… Рвануло…

Но, что я сразу заметил… Гранатка была явно не оборонительная. Вряд ли лимонка. Скорее всего РГД-5, а может даже РГ-42. Но точно не Ф-1.

Когда дым рассеялся, я заметил, что даже дверь с петель не сорвало… Просто распахнуло настежь и всё. Видимо граната не к самой двери, а где-то внутри была привязана, а когда открылась дверь…

Вряд ли там есть второй сюрприз… Он бы мог сдетонировать от первого взрыва. Я стремительно пересекаю открытое пространство, проскакиваю по коридору КПП и вот уже нахожусь внутри на территории части…

Осматриваюсь… Тихо, аж до звона в ушах… Или это у меня после взрыва так со слухом? Оппаньки… А это ещё кто?

Ещё в Туле, я не поленился пошарить в брошенных машинах и набрал довольно большое количество аудиокассет. Сейчас у меня в машине играл кассета Наташи Королёвой «Жёлтые тюльпаны». Уже все песни наизусть знаю можно уже подпевать, как в караоке…

Но другие кассеты были ещё хуже… Хотя я ещё не все прослушал. Но из того, что было, ничего толкового пока не нашёл…

Хотя, перебирая кассеты, я наткнулся на одну самозаписанную… На ней шариковой ручкой коряво была выведена надпись. «Кино. Цой. Март-1991. Минск Последний концерт.»

Наверное, кто-то перепутал… Или ноль так похож на единицу…

Я пел вместе с Покойным Виктором Робертовичем знакомые песни. «Звезда по имени Солнце» и «Группа крови…». Было очень много грустных песен.

Хотя пару раз попадались совсем незнакомые мне песни, а одна так и вообще была немного странная, и совсем не похожа по стилю на Витю…

Странная песня. Если не сказать больше. Раньше я слышал в песнях какой-то призыв. Хотя были у него и грустные песни, философские тексты, особенно в последних альбомах…

Но после окончания этой песни стало ещё страньше, как говорила Алиса в Зазеркалье. Усталым голосом Виктор обратился к зрителям:

— Друзья! Я больше не выйду на сцену. Я видел ваши глаза. Вы жалеете меня. А я этого не хочу. Я буду и дальше писать вам песни, но играть их на гитаре, как вы видите, я уже не смогу. Трудно играть на гитаре без левой руки, всего лишь одной правой, сидя в инвалидной коляске…

А после недолгой паузы…

— Спасибо всем, кто поддерживал меня после аварии и помогал мне выжить… Но это мой последний концерт…

После этого он спел «Легенду»… И на этом кассета закончилась…

Во как… Выходит в этом мире Цой не погиб в той аварии, хотя и сильно пострадал… Как я понял, руки левой у него больше нет, да и пел он, сидя в инвалидной коляске… Видимо, авария всё же была сильная, но ведь выжил…

Теперь понятна фраза из песни, что осталась лишь половина его… А он ведь ещё так молод… Тридцати ещё нет…

Как он сейчас? Концерт датирован мартом. А сейчас конец июня… Или уже июль? Я сбился со счёта, но это не важно…

Даже если ему удалось выжить, то без руки он не выживет в этом новом мире. Но почему-то именно сейчас, когда я узнал, что он не погиб в этом мире в той злосчастной аварии, хочется присоединиться и вместе со всеми «киноманами» верить, несмотря ни на что в то, что «Цой — жив!».

Учитывая, что по дороге через Воронеж, я чисто теоретически могу попасть в зону заражения после взрыва Нововоронежской АЭС, я решил маршрут слегка подкорректировать, и поехать другой дорогой. Крюк получится приличный, зато смогу проехаться по тем городам, которые никогда не посещал в прошлой жизни.

Например, Борисоглебск… А ещё, я поглядел на карту, Урюпинск. Вот. Старинный город из стольких прибауток и анекдотов. Столько про него слышал… всякого… Но ещё никогда не был. Большое упущение… Ну что же? Если упущение можно исправить, то мы его… Исправим… Если всё удачно сложится…

Машинка моя шла ровно. Бензина было вдоволь… Пока… Хотя «кушала машинка» прилично так… И заправляться мне придётся ещё до того, как я перееду Кавказские горы.

Ску-учно… Дорога хоть и изобиловала всякими препятствиями, но была довольно однообразна и уныла. Пустые деревеньки и маленькие города. А между ними — поля, поля, поля… Брошенные тут и там редкие машинки. В основном грузовики. Иногда приходилось съезжать на обочину… реже, объезжать через поля и грунтовые просёлки… Но с этим мой боевой конь справлялся безо всяких проблем.

Кассеты в магнитоле мне гонять через некоторое время надоело. Все песни я уже знал наизусть… Может, радио послушать? Антенну мы с Колей воткнули военную, достаточно длинную, чтобы ловить как можно больше и дальше…

Покрутил ручку… В эфире слышен только треск и шум… Эти шумы навели меня на мысль, что неплохо бы расчехлить дозиметр и проверить уровень радиации.

Мыкола мне показал как и что делать с ним делать, провёл со мной, так сказать, краткий курс обучения по обращению с полезным прибором. По нынешним временам это совсем не лишние знания. Хотя с другой стороны, а что я смогу сделать? Одеть противогаз и ОЗК? Да по такой погоде из меня потом можно будет пот вёдрами выливать. Да и потом. Снимая с себя химзащиту, надо проводить какую-то дегазацию или деактивацию. Хрен его знает, как это всё называется правильно. Не спец я в этом. А дозиметр взял с собой всего лишь для того, чтобы получше проверить место, где я буду планировать надолго останавливаться. Ведь одно дело проскочить через заражённую зону, а другое, устроить себе берлогу посредине радиоактивной лужи.

Нет. Сейчас я доставать дозиметр точно не буду, тем более, что я запихнул дозиметр в кунг к остальному багажу, и завалил его более полезными сейчас мне патронами и сухпайками. А ещё мне реально лень останавливаться и доставать его…

* * *

Препятствие на дороге появилось внезапно в виде большого самолёта, который не только перегородил дорогу, но ещё и умудрился упасть сразу на автозаправку. Большая куча обгоревшего железа не давала возможности ни проехать прямо, ни объехать через обочину… Всё это сгорело уже давно… Даже дымков нигде не видать… Только чёрные пятна сгоревшего топлива и скелеты сгоревших машин.

Пришлось немного вернуться назад и поискать объездную дорогу. Свернув на грунтовку я стал двигаться, примерно придерживаясь нужного мне направления… Почти что не заблудился… Я порою разворачивал карту и сверялся с маршрутом. А иногда в маленьких населённых пунктах появлялись дорожные указатели. Чаще всего они мне предлагали развернуться, чтобы вернуться на большую трассу. Но я-то знал, что мне туда не надо… И ехал, ехал, ехал…

Потом деревеньки закончились и снова пошли поля по обе стороны от дороги…

Чего-то вдруг я заскучал даже от такой дороги. А ещё категорически захотелось жрать… Кстати, надо бы ещё воды питьевой набрать. Фляг пустых двухлитровых я набрал на складе полно. Их там было достаточно много. Но заполнил я лишь только пару из них… Вода, когда долго во фляге хранится, слегка портится. И вкус не тот и запах…

Ладно. Дождусь следующего населённого пункта… Там наверняка найдётся гидрант какой деревенский, колонкой называемый в народе, проверю его на уровень радиации и зальюсь свежей водичкой. А потом уже буду думать, как обедом озаботиться. Только лень печку распаковывать… А всухомятку жрать не хочется… Сразу вспомнился гостеприимный десантный прапор и его жаренная на сале картошка… Аж слюнки потекли…

Впереди показались признаки населённого пункта, а потом и указатель… Оказалось, что я въезжаю в Верхний Карачан. Ну, хорошо ещё, что не «карачун»… Это слово у меня ассоциируется только с выражение «полный писец».

Ладно… Посмотрим, что это за Карачан такой… Если он Верхний, то где-то ещё есть и Нижний… А может ещё и Средний, и Передний, и Задний…

Прямо передо мной на дорогу выскочил полуголый пешеход… Я еле успел затормозить… Хотя тут же подумал, что тормозить-то и не стоило… Пешеход был из этих…

Вот тебе и «карачун»… А что? Неплохое название для нового вида человекообразных.

С левой руки из кабины стрелять из «макара» не очень-то удобно. Гильза, отлетая норовит снова попасть обратно в кабину…

Но одного выстрела хватило для упокоения беспокойного тела. А нечего шляться по дороге и под колёса бросаться… «граждане! Переходите улицу только по пешеходному переходу, исключительно на зелёный свет!» Ибо не фиг…

Я увидел впереди колонку с водой… Надо бы остановиться… Но сначала надо бы осмотреться…

Я притормозил недалеко от колонки, и вооружившись автоматом, залез на крышу кабины. Сверху обзор и лучше и дальше…

Но ничего подозрительного я так и не увидел… По крайней мере, в зоне видимости никого не видно… Может где-то за кустами кто и прячется, но как узнать-то?

Ладно… Автомат наперевес, пистолет в открытой кобуре… Справлюсь, если что…

Я прихватил пару фляг, и пошёл в сторону колонки, постоянно оглядываясь…

Тихо… Спокойно… Птички поют…

Качнул пару раз тяжелую металлическую рукоять, полилась вода. Хлебнул прямо из-под крана… Холодная… Аж зубы ломит…

Я стал наполнят фляги… Струя сильная. Быстро набрал воды…

А потом позади меня раздался выстрел…

* * *

Бросив фляги на землю, я резко обернулся и вскинул автомат.

Метрах в десяти от меня на дороге агонизировал недозомби… Скорее агонизировала… Так как это была довольно молодая особь женского пола в рваном платье.

А ещё метрах в тридцати, на крыше какого-то сарая, я обнаружил сухонького старичка с винтовкой в руке… Или это карабин? Издали напоминает немецкий карабин М-98.

Хотя я могу и ошибаться… А за спиной у деда висит ещё и двустволка, модель которой мне трудно определить. Тулка, наверное… Хотя от старого партизана с немецким карабином можно ожидать и чего более интересного…

Подготовленный дедок…

Я поднял правую руку, в знак того, что не угрожаю ему. Ствол его винтаря опустился, но держал он его по-прежнему в боевой готовности.

— День добрый! — сказал я, подойдя к деду поближе.

— И Вам не хворать… — пробурчал дед. — Чего расшумелся, солдатик?

— Да я вроде и не шумел особо?

— Особо, не особо… Твой трактор за несколько вёрст было слыхать… Скоро здесь полгорода соберётся…

— Да, вроде бы не видать никого.

— Хочешь увидеть?

— Да не очень…

— Ты откуда такой?

— Из Москвы?

— И чего ты тут забыл, москвич?

В его устах слово «москвич» звучало даже хуже, чем грязное ругательство.

— На юг еду?

— Зачем?

— Жена у меня там?

— Отдыхать что ли на море без тебя уехала? — старик усмехнулся. Улыбка его была глумливой.

— Нет. У родителей она. — дал я немного уклончивый ответ. Хотя и не соврал вроде бы… Ну, не рассказывать же ему, что моей жене сейчас нет ещё и семи лет от роду.

— Понятно…

— А Вы тут что, совсем один?

— Нет, мля… Тут много всякого народу бродит. Но в основном упыри, да вурдалаки.

— Простите, что не сразу… Спасибо Вам! Я этого не заметил… — я кивнул на валяющееся тело.

— Ну, да… Времена такие настали, что надо ещё пару глаз на жопе отрастить… Кхе-кхе… — дед закашлялся…

— Давайте я Вас подвезу до дома…

— Ага… Чтобы потом на шум машины все сбежались? Не надо мне такого… Лучше патронами поделись!

— У Вас немецкий карабин?

— Трофейный…

— Такого калибра у меня нет. Но я могу поделиться автоматом, и патрон к нему дам…

— Нет. Это тебе, солдатик, с автоматом привычно. А я охотник…

У меня где-то были охотничьи патроны россыпью. Ещё те, которые я у криминалиста нашёл. Но я сейчас не вспомню, куда я их засунул. Столько всего загрузил у Мыколы, что теперь свои первые трофеи сразу и не найдёшь…

— Ну. Нет, так нет… Может помочь чем?

— Да, не мешало бы… Ладно… Подбрось меня до города.

— До какого?

— До Борисоглебска. А там я знаю, где охотничьи патроны раздобыть.

* * *

До Борисоглебска было не больше двадцати километров, так что доехали мы быстро. Но успели немного поболтать.

Старика звали Семён Григорьевич. Восемьдесят два года. Свою жену он схоронил пару лет назад… Так и жил один. Никаких прививок он не делал, и никаким вирусом не болел. Слава богу, что сразу сумел разобраться, что добрые соседи, больше уже не такие добрые… Оружия у него хватало, но патроны он давно не покупал. Последние годы он редко ходил на охоту… Годы берут своё… Но по-прежнему был метким стрелком, хотя читать уже мог только в очках…

В Борисоглебске он мне показал куда подъехать. Мы по-быстрому вынесли из магазина всё, что он выбрал. Я себе «приобрёл» несколько разных оптических прицелов. Взял пару биноклей помощнее. Пригодятся. А в придачу взял побольше патронов 12-го калибра для своих «Ремингтонов».

На моё предложение отвезти старика обратно, я получил отказ. Зато дед не отказался от моей помощи в «приобретении» ему транспортного средства. Он решил, что «Нива» ему будет в самый раз. Нашли ему машину подходящую. Стояла в одном из дворов. Ключи нашлись в доме. Не хотела заводиться, но я дёрнул её тросом, и проблема была решена…

— Ну, спасибо, солдатик! Удачи тебе!

— И Вам того же…

Я поехал дальше по трассе, а он свернул в направлении своего «карачуна»… Ну, то есть в сторону Верхнего Карачана.

Хоть я и свернул в направлении Урюпинска, но в сам город решил не заезжать… Проехал мимо. Заеду как-нибудь в другой раз… Не в этой жизни.

А жрать уже хочется так сильно, что все мысли только о еде… Но решил не заморачиваться и перекусил сухпайком прямо на ходу. Съедобно и ладно…

Так и доехал до города с названием Шахты, проехав перед этим мимо Богучара и Миллерово…

Стало темнеть… Ехать ночью я не захотел. Дороги с непредсказуемыми препятствиями в ночное время не самое лучшее приключение.

Отъехав от Шахт подальше, я свернул на просёлочную дорогу и остановился практически в чистом поле. Закрыл машину и забрался в кунг. Там у меня уже было оборудовано спальное место. Покурив перед сном на улице, я заперся изнутри и заснул сном младенца. Ничего мне не снилось… За ночь ничего тоже не произошло. Видимо в этой местности некому шляться на ночь глядя по полям…

Проснулся я только на рассвете. Зябко стало, несмотря на тонкое армейское одеяло, которым я укрывался. Я выглянул наружу. Над полем стоял легкий туман. Трава была вся мокрая от росы… Я её намочил ещё больше…

А потом стартовал снова в дорогу… У меня впереди, наверняка, будет ещё много интересного.

* * *

Удалось почти без проблем проскочить Ростов-на-Дону. Обогнул его с левого края, практически не заезжая в город. Пару раз дорогу перегораживали брошенные и разбитые машины. Слава богу легковые. Просто сдвинул их, спихнув с дороги, и продолжил свой путь…

Упёрся в непреодолимую преграду я лишь чуть-чуть не доезжая до станицы Кущевской… Мост через реку был разрушен. Причём, как я понял, мост был преднамеренно взорван.

Интересно, что это за партизаны тут пошалили?

Пришлось разворачиваться и возвращаться до ближайшей развилки. Ну а дальше дорога пошла от станицы к станицы. Кубань — житница всея Руси. Поля, поля…

Машин было мало. Людей и нелюдей вообще не видно. Хотя я особо и не искал встречи с местными аборигенами. Пока бензин есть в баках, останавливаться я не планировал. Ну а там посмотрим…

Староминская, Каневская, Тимашевск…

Перед Тимашевском я слегка тормознул. Перекусил всухомятку сухпаем, запивая простой водой… Стоял посреди дороги, вдали от населённых пунктов… Так безопаснее…

Посмотрел по карте… Есть несколько вариантов пути… Через Краснодар, Горячий ключ и так далее… Это самая распространённая трасса среди автопутешественников. Наверняка она и самая проблемная. Сейчас надо выбирать места, где людей поменьше. Тем более, что для моей машины даже грунтовые дороги не проблема.

Другой путь тоже через Краснодар, но после ведёт через Крымск на Новороссийск.

Но туда же можно попасть и по второстепенным дорогам через Славянск-на-Кубани…

Именно эту дорогу я для себя и выбрал. Но на этой дороге. Мне обязательно надо озаботится заправкой. Потому что потом, на побережье с этим можно и пролететь. А мне не хочется остаться совсем без бензина, не доехав до конечной точки несколько десятков километров…

Асфальтовое покрытие дорог местного значения, на удивление, было не хуже, а местами и лучше, чем на магистралях союзного значения. Наверное, это влияние мягкого климата и небольшого машинопотока.

Заправку я заметил, как раз на подъездах к Славянску-на-Кубани…Стрелка датчика топлива ещё не лежала на красном, но уже заметно просела… Всё-таки жрёт мой Росинант как не в себя.

Не спеша и аккуратно, я подъехал к АЗС. Но на заправке было пусто. Ни машин, ни людей… Да и будка заправщика была напрочь закрыта…

Ещё и табличка присутствовала: «Бензина нет»…

Бензина нет… Это плохой звоночек… Если так и дальше пойдёт, что это может создать определённые проблемы в моём путешествии. Хочется что-то сказать…

Но у меня, вообще, нет слов, одни матерные выражения… Ну, что же… За неимением гербовой, придётся писать на туалетной.

Залил себе бензина в бак, опустошив четыре канистры из своего запаса.

Еду дальше… Теперь по дороге высматриваю ещё и грузовые машины, брошенные без присмотра. Повезло, практически сразу. Переехал мост через Кубань. И увидел сразу несколько ЗИЛков стоящих на обочине. Не брошенных, как попало, а аккуратно выстроенных в одну линию.

Иду на разведку… Автомат в руках… Взгляд скользит, пытаясь охватить всё вокруг на триста шестьдесят градусов… Жаль, что я не сова или филин…

Никого и ничего подозрительного не наблюдаю. И даже чуйка молчит. А она у меня обычно работает без сбоев. Хотя вон там, под Борисоглебском, если бы не дед с ружьём…

Не расслабляться… Обхожу все машины по большому кругу не приближаясь к ним близко… Никого… Странно… Может машины бросили из-за того, что топливо у всех кончилось?

Что? У всех сразу кончилось? И поэтому они так аккуратно припарковались на обочине…

В кабинах машин пусто. Это видно на просвет… Все пять машин бортовые, с наращенными бортами… Такие используют для перевозки зерна… Ну, а что ещё тут на Кубани возить? Поля кругом. Куда ни кинешь взгляд… Вон и птицы почти над каждой машиной кучкуются… Взлетают и садятся… Чайки да вороны… Чёрно-белый какой-то набор получается…

Осторожно подхожу ближе… И понимаю, что запах мне совсем не нравится…

Мертвечиной воняет. Причём со страшной силой… Гнилым тухлым мясом…

И что это значит? А то, что живых тут точно нет. А я давно уже понял, что мёртвых опасаться не стоит. Бояться надо живых. Причём, как безмозглых упырей, так и вполне нормальных раньше человеческих особей. По нынешним временам ни от кого нельзя ждать доброты и гуманизма. Воистину сбылась древняя поговорка: «Человек человеку — волк».

Подхожу к машине вплотную. Заглядывать за высокие борта даже не планирую. Я знаю, что смогу там увидеть. Трупы… Напрягает лишь то, что где-то неподалёку есть как минимум шесть человек живых. Почему шесть, а не пять? Потому что след от шестой машины хорошо виден. А пятеро водителей сели в подъехавшую шестую и уехали… Причём уехали в том направлении, в котором я планировал продолжить своё путешествие.

Ладненько… С этим мы потом будем разбираться. Проблемы надо решать по мере их возникновения…

Я вернулся к своей машине и прихватив с собой пару канистр и металлическую воронку, пошёл заправляться. Ещё будучи в гостях у десантника, я пользуясь случаем, сделал себе клевец из топора. Пару топоров я тоже прихватил, но клевец — это совсем другой, но при этом, не менее полезный инструмент.

Подойдя к первому ЗИЛку, я пристроил открытую канистру с воронкой возле бензобака, а потом нанёс резкий удар тонким стальным клювом в нижнюю часть «хранилища топлива». Струя бензина, звеня, полилась в воронку. И довольно бодро так… Я сразу же приготовил вторую канистру. Еле успел поменять, когда заполнилась первая. Всё-таки немало бензина пролил тупо на землю…

Вторая канистра заполнилась почти под горлышко, когда струйка бензина стала тоньше, а потом и вовсе исчезла…

Первые две канистры я выливал сразу себе в бак. На вторую ходку я взял с собой сразу четыре пустые канистры. Через полчаса я закончил бензиновые процедуры… Оба моих бака были залиты под завязку. Все запасные канистры полны. Плюс ещё и на мне оказалось не меньше пары литров бензина. Я решил, что вонять дальше по дороге мне совсем неохота. Поэтому вся моя одежда, пропитанная бензином, полетела на землю, а я достал из кунга себе запасной комплект.

Переодевшись, я почувствовал себя новым человеком. А отъехав от опустошённых ЗИЛов подальше, я даже закурил… Возле места заправки и луж пролитого бензина я курить не стал, хотя очень хотелось… Слышал я про то, как кто-то даже бросал тлеющий бычок в ведро с бензином и ничего не происходило… Но рисковать в нынешнем моём положении себе дороже. Как говорится: Лучше перебдеть, чем недобдеть…

В Крымск я заезжать не стал… Не тянет меня населённые пункты посещать, а особенно более-менее крупные. Чем больше в них жило народу раньше, тем больше будет процент выродившихся в упырей и вурдалаков мутантов. Хорошо, что у меня довольно подробные карты. Даже просёлочные дороги на них есть. А на моём внедорожном грузовике даже ухабистые и колейные грунтовки не проблема. Да и броды я могу сходу пересекать, не особо заморачиваясь на качество дна… Лишь бы глубина не была выше метра…

Эх… Это у меня ещё впереди. Вот пойдут горные речки. Не дай бог мост какой разрушен. Объезжать не везде есть возможность…

Всё! Не думать о плохом. «Думай о хорошем!» Вот мой девиз!

Снова выезжаю на вполне приличную дорогу. Указатель на Новороссийск. «Верной дорогой идёте, товарищи!»

А дорога стала веселее. Асфальт ровный, машин мало. качусь бодро… Вдали показались горы. В этих местах они не такие высокие, как ближе к Туапсе или к Сочи… Название населённого пункта, через который я проскочил, почти не тормозя, «Горный». Горы здесь больше похожи на высокие холмы, заросшие лесом…

Ну, а я разогнался, чтобы постараться приблизиться к морю ещё засветло. Неохота в темноте осваивать серпантины настоящих горных дорог…

Судя по карте. Скоро уже Верхнебаканский, а после него на развилке налево и почти прямая дорога на Новороссийск. Но до развилки, доехать мне было не суждено…

Я напрягся, когда на проезжей части возникло препятствие, в виде «Рафика» с окраской скорой помощи, стоящего поперёк дороги.

Ну, стоит машина на дороге… Я их много видел, пока сюда от Москвы добрался. Но не из каждой из машин торчит самодельный белый флажок, сделанный явно из наволочки…

Когда-то эта наволочка возможно и была белой. Но сейчас она была заляпана, испачканными в крови руками.

Я не стал подъезжать слишком близко. Хотя моя перестраховка ничего не стоила. Для хорошего стрелка эти сто метров ничего не значат… Но всё же…

Выхожу из машины и с автоматом наготове двигаюсь вперёд…

Сквозь стёкла я вижу, что в машине как минимум два пассажира на передних сиденьях. Оба неподвижны… Если кто-то и есть в салоне, то отсюда мне не видно.

Подойдя ближе, я вижу, что в лобовом стекле есть несколько пулевых пробоин, а окно со стороны водителя не открыто, а осыпалось мелкими кубиками разбитого закалённого стекла.

На месте водителя сидит мужчина лет под пятьдесят, прижимая к груди окровавленную тряпку. Лицо его бледное, но он ещё жив…

— Эй! Ты как? — пытаюсь рассмотреть пассажира, но тот сидит неподвижно, склонив голову. Либо уже мёртв, либо без сознания…

— Хреново…

— Я могу тебе чем-то помочь? Может, перевязать тебя…

— Мне… всё… Я не знаю… почему я ещё… жив…

— У меня есть военная аптечка… Промедол…

— Я сам… врач…

— Как тебя звать-то… Где тебя ранили? Кто?

— Толя… Климов… Ранили… на развилке… там пост ГАИ… Но там… бандиты…

— Ясно. Давай я всё-таки тебе помогу…

Он схватил меня за рукав своей окровавленной ладонью и заговорил, тяжело дыша.

— Гайдук… улица Труда… дом… — он назвал адрес… — Дочка… с внуком… Аннушка… Я к ней ехал…

— Мне тоже придётся через тот пост ехать?

— Нет… Я знаю другую дорогу… Можно объехать… Я тебе расскажу как… Мимо цемзавода… Вдоль реки… Если она ещё жива… Помоги…

— Ты мне лучше покажешь… Давай я всё-таки тебя перевяжу!

— Попробуй… если получится…

Я метнулся к своей машине… Теперь то, что я оставил её далеко, играло против меня… И против раненного Анатолия…

Несколько перевязочных пакетов, две оранжевых аптечки…

Но я не успел… Толя сидел, уронив голову на грудь. Уже не дышал. А пассажир был уже давно холодный…

Ну, что же… Я получил новый квест. А за это меня предупредили о засаде, в которую я мог легко попасть, несмотря на своё вооружение… ГАЗ-66 никогда не отличался защитными свойствами, способными уберечь водителя от пуль и осколков. И хотя в кино нам показывали «шишигу», обвешанную бронежилетами со всех сторон, бодро едущую под пулями врага… Но это же кино… Там и патроны никогда не кончаются в пистолете…

Ладно… Квест…

У меня есть сразу несколько вариантов его выполнения… Или невыполнения…

Ехать напролом и херачить по этому гаишному посту изо всех стволов прямо по курсу… Я уже придумал, как стрелять из двух своих пулемётов сразу. Привязать ко второму верёвку и дёргать за неё. Появится как минимум ещё сорок пять дополнительных выстрелов. Но не факт, что меня не подранят эти отморозки. А этого мне совсем не хочется…

Второй вариант — это воспользоваться советом умершего, практически прямо у меня на руках, Анатолия, и проехать мимо поста ГАИ…

Но я не уверен до конца, что дочка этого погибшего врача и его внук ещё живы. Сколько процентов есть на этот вариант? Ноль, ноль, ноль…

Есть ещё один вариант. Объехать пост, и не заезжая ни в какой Гайдук, топить себе дальше, вдоль по побережью…

Но червяк под названием «совесть», который живёт где-то внутри, прогрызает мой мозг, и зудит: «Надо помочь! Надо проверить! А вдруг она ещё жива? А вдруг они оба живы?»

Блин… Совесть? Рудиментарный орган. Атавизм из прошлого…

Кому станет легче от того, что я поеду искать неизвестно где, неизвестно кого? Мне? Светлане?

Я достал карту и стал искать на ней неизвестный мне Гайдук, и смотреть, как туда попасть…

Не смогу я потом жить спокойно, если буду всё время думать: А вдруг я мог кого-то спасти и не спас? А вдруг они были живы?

Я свернул налево и стал петлять по узким улицам. Цементный завод был мною опознан по высоким строениям, покрытым, даже нет… облепленным серой пылью. Дорога ведущая мимо него вывела меня к реке… Дальше было проще… Хотя пару раз я свернул не туда, и пришлось разворачиваться, чтобы вернуться на правильную дорогу…

Не прошло и часа, как я стоял уже на улице Труда. Осталось найти правильный номер дома и проверить адрес…

Я оставил машину. Закрыл её ключом… Мало ли что… За спиной у меня висела «Ксюха», в кобуре на ремне — «ПМ», в руках десантный АКС-74… На мне была разгрузка самого простого типа. Так называемый «Пояс А». Я взял таких несколько у прапора. «Пояс Б» у меня тоже был, но гранатами пользоваться я пока не планировал, так что обвешивать себя и утяжелять я не стал. Хватит и того, что у меня есть шесть запасных магазинов к автомату.

Дверь по указанному мне адресу была закрыта изнутри. Я прислушался… За дверью было тихо. Если бы там был маленький ребёнок, то так тихо не могло быть…

А если он спит? Сейчас примерно шестнадцать часов… Дети в это время вроде бы не спят ещё… Или уже не спят, если они днём спали…

Сразу ломиться как слон в закрытую дверь я не стал. Я для начала вежливо, хотя и довольно громко, постучал…

Прислушался. За дверью тишина… Хотя нет… Какой-то совсем неуловимый шорох… Или показалось?

Я постучал. На этот раз громче и уверенней. А ещё добавил голосом для убедительности:

— Анна! Меня за Вами прислал Толя. Толя Климов. Ваш отец…

За дверью послышался шум. Что-то упало, что-то звякнуло… Я на всякий случай отошёл в сторону от двери. Вдруг кто-то там начнёт шмалять прямо через фанеру дверного полотна…

Но шум прекратился, а замки стали клацать, открываясь… За распахнувшейся дверью я узрел неряшливо одетую в домашний ситцевый халат женщину неопределённого возраста. Я предполагал, что дочери Анатолия, которому на вид было лет пятьдесят, будет примерно от двадцати до тридцати лет. Но этой измождённой женщине с бледной кожей, можно было и сорок на вид дать. Светло русые волосы непричёсанной гривой, торчали как попало. Ненакрашенные глаза с покрасневшими ве́ками… Взгляд пришибленного подростка… Но, по крайней мере, осмысленный взгляд.

— Вы от папы? Где он?

— Он погиб. Его бандиты убили. Умирая, он просил меня, чтобы я позаботился о его дочке с внуком…

В её глазах появились слёзы…

— Павлик… Павлика… больше нет…

— Ясно. Собирайтесь!

— Куда? — в её голосе не было абсолютно никакого интереса, была лишь обречённость.

— Да куда угодно. Лишь бы отсюда подальше. Поедете со мной. По крайней мере, я смогу Вас накормить и защитить хоть какое-то время.

— А потом?

— Суп с котом… Я сам не знаю, что будет в ближайший час, а Вы спрашиваете про какой-то «потом»…

— А куда Вы едете… ехали… до того, как папа попросил обо мне?

— В Адлер. Я хочу найти там свою жену.

— А она там?

— Там…

— А она жива?

— Да… Я в это очень верю…

Собиралась Анна не так чтобы очень долго. Сменив халат на юбку с кофтой, а тапочки на босоножки, она покидала какие-то вещи в спортивную сумку и стояла в прихожей, глядя на меня.

Я скептически оглядел её наряд и спросил:

— А есть что-нибудь более походное. На ноги кеды, а сверху… Брюки, джинсы или что-то вроде…

Аннушка задумалась. А потом метнувшись в другую комнату, снова стал шуршать одеждой…

Когда она появилась, то я остался доволен её одеждой. Старая стройотрядовская форма с кедами, волосы собраны в хвост… Так она стала выглядеть куда лучше. Похожа на голодную студентку, которую отправили на практику, но не кормили целый месяц… Теперь стало видно, что ей не больше двадцати пяти… Хотя её измождённый усталый вид, всё равно немного портил картинку.

— Голодная?

— Да. И вода…

— Что вода?…

— Вот уже пару дней… солёная… Пить можно, но…

— Но не нужно… — закончил я. — Пошли! У меня в машине есть и вода и еда.

Она послушно зашагала вслед за мной.

Странно… Я давно не видел всяких ходячих монстриков. Куда они все делись-то?

— Тебя никто не кусал?

— Нет. Я всё время была дома. Только папе дозвонилась… Или это он мне позвонил… Я не помню… Всё как в тумане… И плохо было слышно…

— Понятно… Вот. Залезай на пассажирское сиденье! Сумку давай, я в багаж брошу. И еду для тебя достану…

Анна ела из банки рисовую кашу с мясом. Хоть и холодная, но всё же еда. Я дал ей только одну банку. Пока ей много не надо…

А я рулил по дороге в сторону Новороссийска и думал, что вот опять у меня лишний балласт. Новый пассажир за которого надо думать, чтобы этот пассажир прожил ещё какое-то время. А мне нужен не пассажир, а напарник. Тот, кто прикроет спину, тот, кто смотрит налево, когда я смотрю направо…

Из новой пассажирки напарник не получится от слова «никак». Испуганный кролик полезнее будет в напарниках. Тот хоть вовремя тревогу сможет поднять…

Мои мысли были прерваны каким-то гулом…

Я ещё не понял, что это такое, но машинально стал притормаживать…

Внезапно небо стало прямо на глазах темнеть, словно громадная туча заслонила солнце… Но, чтобы туча налетела так внезапно, должен быть ветер. Сильный-сильный ветер… Но ветра нет. Это можно легко определить по скудной растительности по краям дороги. Деревца не качаются, и даже листва не колышется сильно… Так… Слегонца…

Я остановился, подхватил автомат и вышел из машины… Анна, с недоумением, последовала за мной.

Солнце уже давно прошло полуденную черту, но ещё не приблизилось к горизонту. Несмотря на это, солнце было кроваво-красным… Не оранжевым, как на закате, и не розоватым, как на восходе… А именно красным, с тёмными пятнами…

А с востока, откуда и слышался гул, надвигалось чёрное-чёрное пятно с рваными неровными краями, в котором явственно проскальзывали, как молнии красные сполохи…

Что за хрень? *ля! Я такого в своей жизни никогда не видел… Ну, разве что в голливудском кино про нашествие инопланетян…

Да ну нах… Может, хватит уже всякой ненаучной фантастики… Но вот оно… Чёрное нечто всё ближе и ближе… И приближается. Заполняя собой всё небо с довольно таки большой скоростью…

Первый «камень» с неба упал метрах в тридцати перед нами. Он насквозь пробил асфальтовое покрытие, глубоко уйдя в землю… Второй был явно помельче. Этот ударил, припаркованный у обочины старый «Москвич», пробив и погнув его крышу. А потом камни разного калибра стали падать чаще…

— Под машину! Быстро! — скомандовал я и сам, не раздумывая нырнул под днище нашей «шишиги», стараясь всё же занять лежачее положение подальше от бензобаков. Хотя. Если пи*данёт бензин, то метром дальше, или метром ближе, уже рояля играть не будет… Сгорим, на хрен, *ля…

С правого бока ко мне прижалась Анна. Она мелко-мелко дрожала всем телом. А я сжимал зубы, не зная что и думать.

Что это за хрень? Обстрел? Чем? Откуда?

Метеоритный дождь? Да вроде бы небесные камешки должны сгорать в верхних слоях атмосферы. Не. Некоторые, конечно, долетают до земли, но не такой же кучей сразу.

Пару звонких ударов пришлось и по моей машине. Не дай бог, повредит каменюка что-нибудь нужное и полезное в моторе, или радиатор пробьёт, и звиздец, приехали нах…

И в это момент так долбануло, что казалось, земля нас подбросила вместе с «шишгой», а потом снова припечатала об асфальт. Я даже губу до крови прикусил.

Гул и звук сильного удара внезапно стал таким громким, что заложило уши, как при близком артиллерийском выстреле.

Я уж подумал, что всё… И вдруг ни с того, ни с сего, вспомнил старый армейский анекдот:

'Когда в окоп к рядовому Иванову влетела граната, одна мысль тут же пронеслась у него в мозгу:

«Это *издец» — подумал он.

Солдатская смекалка и на это раз его не подвела!

Мне почему-то стало весело. И тут же обстрел камнями закончился. Гул понемногу стихал. А когда я выглянул из-под машины, то увидел, как небо начинает светлеть…

Где-то далеко позади нас что-то горело. Но мы оттуда уже уехали. Поэтому меня это уже не касалось. Меня больше интересовало: Что там впереди?

Гул и грохот постепенно стихли, и мы выбрались из-под машины… Первым делом я осмотрел кабину. Видимых повреждений радиатора я не заметил. В крышу кабины тоже не было прилётов. Иначе бы сложенные там запасные канистры с бензином мне об этом быстро доложили. Но вроде бы ничего не течёт и бензином сильно не пахнет. Не сильнее обычного, по крайней мере… По приваренной лесенке. Я забрался наверх и осмотрел крышу кунга. Имелось три небольших пробоины. Две почти рядом друг с другом были с краю ближе к задней части… Вспомнить бы, что там у нас лежит… А одно отверстие побольше было почти посредине кунга… Пойду посмотрю, что там повреждено…

А ничего особенного не произошло… Камешек с металлическим блеском, неправильной формы, размером с небольшой жёлудь, пробил крышу и застрял в патронном ящике… Но не в крайнем сверху, а в том, что лежал под ним… А первый был пробит насквозь. Причём удачно так пробит. Метеоритик прошёл между цинками, практически их не повредив…

Ну не хрена ж себе везуха… А если бы я сверху поставил ящик с ВОГами или с гранатами? Писец подкрался незаметно… Но, сука, сдристнул и ушёл.

И что это такое сейчас было? Метеоритный, сука, дождь? Или где-то там далеко на востоке, на землю упал астероид, а это его мелкие осколки? Или Земля столкнулась с кометой?

Ни хрена не понимаю… И от этого мне ещё хуже… И на душе так тоскливо, что хочется выпить стакан водки, чтобы хоть как-то придти в себя…

А это — неплохая мысль… Я пошарил по сусекам, и достал припасённую фляжку, заранее наполненную водкой. У меня таких было штук несколько. В стекле я решил, что везти не стоит. Вдруг разобьётся. Тем более, что у меня там был целый склад армейского снаряжение. Почему бы не набрать побольше…

Я отхлебнул из алюминиевого горлышка, и меня аж передёрнуло всего, от глотка противной тёплой водки… Но жидкое тепло быстро побежало по венам и немного успокоило расшатавшиеся нервишки… Я глотнул ещё, а потом протянул фляжку Анюте.

— Выпей! Полегчает…

А на ней вообще не было лица. И так она была бледная, а теперь вообще белая… Она отхлебнула. А потом сразу закашлялась… Но по щекам уже разлилась розовая краска…

Я забрал у неё фляжку и завернул крышечку…

— Поехали дальше! Я думаю, что обстрел закончился…

— А это был обстрел?

— Ну да…

— А кто стрелял?

— Я не знаю, кто там с неба стреляет… Может ангелы или боги… Кто на Землю метеориты кидает?

— Ты меня совсем запутал… Какие метеориты?

— Вот такие. — я показал ей, найденный мною в кузове «камешек».

— Ты шутишь?

— Да уж какие шутки… Садись, поехали! Надо двигаться. Стоять на месте слишком опасно для жизни…

Стёкла целы… Мотор в порядке, радиатор не повреждён. Что ещё надо? Сели и поехали. Пора уже и покинуть это место. Хоть и говорит народная молва, что в одну воронку два раза не прилетает. Но хрен его знает… Это не повторится. Ну, так что-нибудь ещё другое случится…

Дорога стала слегка покоцанной. Как после артналёта или бомбёжки. Тут и там свежие ямы и воронки…

Получается, что нам не просто повезло, а сильно повезло. Судя по этим метровым и полуметровым ямкам, нам достались лишь мелкие кусочки того, что сыпалось с неба…

Еду, как на минном поле… Постоянно приходится маневрировать и объезжать ямы и рытвины. Сразу вспомнился Андрей Соколов в исполнении Сергея Бондарчука в фильме «Судьба человека», когда он рулит на своей полуторке по фронтовой дороге, объезжая воронки, а тут и там рвутся мины и бомбы…

Вот так примерно мы и ехали, пока не выехали из Новороссийска… Но этом наше везение и закончилось… Так как дальше дороги просто не было… Кончилась, сука… Внезапно так…

Громадная трещина в земле пересекала наш путь… Начиналась она где-то далеко в горах, а заканчивалась, постепенно расширяясь в море. Глубина этой новой расщелины была приличная, метров тридцать, не меньше… Бурный поток грязной воды нёсся по её дну, таща за собой всякий мусор, камни и вырванные с корнем кусты и деревья…

— Пи*дец… — другого слова у меня в лексиконе не нашлось…

Это было полное фиаско. Чтобы объехать это препятствие, придётся снова возвращаться на трассу Новороссийск — Краснодар… И не факт, что там тоже не произошло подобного…

Ну не фига ж себе… Это, что же такое произошло, в конце-то концов? Прилетел, блин, метеорито-астероид и устроил тут нам всем маленький армагеддец? Хотя, какой на хрен маленький? Тут большим уже попахивает…

Мысли метались в голове, как белка в колесе… Но ничего умного на ум так и не пришло…

— Порт… — тихо произнесла Анна…

— Что, порт? — переспросил я, но тут же уже мысленно сам ответил себе на все свои же вопросы.

Крыса я сухопутная! И мысли у меня: Как проехать, да как пройти? А ведь можно и плыть… Хотя истинные мореманы, вроде так не говорят? Типа: Плавает только дерьмо в проруби, а моряки не плавают, они ходят… Да мне в общем-то, начихать на всю эту терминологию… Я и кухню буду камбузом называть. И сортир гальюном, лишь бы всё получилось как надо…

Одна лишь загвоздка… Я далёк от всего этого, как Сириус от Марса. Даже если я смогу в порту найти что-либо на ходу, то ни завести это, ни управлять этим не смогу… Пока я буду изучать методом тыка какой-нибудь корабль, пройдёт много-много лет… И не факт, что я даже смогу чем либо воспользоваться, и не врезаться через пару минут в ближайшую скалу… И где мне тут искать боцмана, лоцмана и Кацмана?

Но всё равно, порт — это практически единственный выход из сложившейся ситуации. А остальное? А с остальным мы будем после разбираться, когда до порта доберёмся. Ведь даже не факт, что там остались хоть какие-то корабли. Может, после этих небесных катаклизмов там всё смыло какой-нибудь «набежавшей волной»… Да, нет… Цунами на Чёрном море вроде бы быть не должно… Хотя… Хрен его теперь знает, что должно, а что не должно… Столько всего вокруг происходит, что уже трудно чему-то удивляться…

Оказалось, что Анна знает, как попасть в порт. Она там часто бывала ещё с самого детства. Её дядя Николай, родной брат отца, работал в порту и иногда брал её на работу. А девочке было интересно. Поэтому она до сих пор могла рассказать, что и где там в порту находится.

Поехали не через главный въезд, а как раз со стороны шоссе. Там тоже были ворота со шлагбаумом. И даже военные там дежурили, так как в этой части порта находилась и военная гавань. Там не только можно было «припарковать» несколько военных кораблей. Но и заодно «припрятать» с полдесятка подводных лодок.

Анна рассказывала с энтузиазмом. Но я её слушал вполуха. Половина морских терминов из её разговора мне была непонятна, а переспрашивать я не стал. Я когда на месте осмотрюсь, может и сам разберусь, что к чему… А пока… Думаю, как свернуть шлагбаум с воротами, чтобы заехать в порт на своём транспорте.

Но, ломать ничего не пришлось. Я всего лишь «спешился», и дойдя до ворот. Понял, что открою руками без всяких проблем. Так и сделал. Задрал шлагбаум вверх и распахнул ворота настежь. После чего заехал внутрь и сразу покатил в сторону поближе к морю, чтобы своими глазами посмотреть, что там пришвартовано…

Далеко не проехал… Дорогу мне перегородил БРДМ и навел на меня почти в упор ствол КПВТ.

Ну… Естественно я остановился. Я не думаю, что кто-то разумный вот так запросто попрёт на пулемёт с калибром почти пятнадцать миллиметров. Одной очередью прошьёт мою шишигу насквозь, а от нас с Анной только фарш и останется в итоге…

Но автоматик свой я подтянул к себе поближе. Да и на кобуре поясной кнопочку отстегнул…

Из «бардака» вылез реальный такой морпех в чёрном берете. Причём офицер. Капитан морской пехоты. Было ему на вид лет так примерно тридцать. Суровый такой мужчина, судя по внешнему виду. Вооружён таким же, как и у меня автоматом, на ремне кобура с пистолетом. Всё, как у людей.

Не спеша открываю дверь и вылезаю из «шишиги». Автомат закидываю на плечо… Всё равно… Против пулемёта у меня нет никаких шансов. Значит, будем разговаривать…

На мне форма выданная прапорщиком Мазуром. Но без головного убора. Берет десантный мне носить не по чину, да и нет у меня его с собой. Но тельник всё-таки приближает меня к десантуре. Да и «шишига» моя оттуда же.

Морпех стоит напротив меня, но башня БРДМ с пулемётом пару раз шевельнулась туда-сюда… А это значит, что бравый военный не один…

— Здравия желаю! — я к голове руку не прикладываю, ибо без головного убора, а мы не в Америке. Нас по-другому воспитывали. Вколотили аж с детства, что к пустой голове руку не прикладывают.

— Капитан морской пехоты Михеев. С какой целью проникли на охраняемый объект.

— Лейтенант милиции Сайбак. Проник с целью захвата любого судна, способного транспортировать меня с грузом в район города Адлер для воссоединения с семьёй.

— Во как… — опешил капитан. — Прям таки для захвата? А ты хоть в море-то ходил когда-нибудь?

— Никак нет, товарищ капитан! Но желание такое имею.

Капитан ухмыльнулся… По-доброму так… И протянул мне руку:

— Сергей.

Я пожал протянутую мне ладонь и тоже назвался:

— Артур. А в машине Анна.

— Жена?

— Никак нет. Жена у меня в Адлере… Наверное… А Анну я просто сопровождаю до безопасного места, по просьбе её погибшего отца.

— Да спас он меня, Серёж… Вывез из Гайдука. Там бы я просто умерла…

— Аня? — голос капитана дрогнул… — Как ты? А Павлик?

— Умер он…

— Вы знакомы? — я смотрел, как на моих глазах явно происходит какая-то встреча людей, которые не просто знают друг друга, а знакомы давно и довольно близко.

— Учились вместе. Ещё в средней школе… — начал капитан.

— Только я моложе этого бравого военного… — продолжила разговор Аня. — на три года.

— А в башне у тебя, кто там пулемётом всё-время вертит?

— Это Сашка… Юнгой у меня числится… Подобрал парнишку…

— А он не пальнёт случайно?

— Нет. Парень сознательный. И сообразительный… Без толку палить не будет.

— Ну и хорошо. А «живности» лишней в порту нет?

— Ты про этих, которые типа психи?

— Ну да…

— Есть, но уже мало. Местных я извёл, как смог. А те, что забредают иногда из города… Пока оглядятся, а я их уже и…

— Сразу в расход?

— А как же…

— А вдруг они нормальные?

— Не… Нормальных я уже научился отличать от ненормальных. Вот ты — нормальный. Это сразу видно. Потому что на машине приехал. А психи всё больше пешком ходят.

— А те, кто на посту ДПС засели? Те, кто Толю, отца Анны подстрелили? Они как? Нормальные или нет?

— Бандиты они. Из СИЗО местного сбежали. Оружие теперь раздобыть не проблема. Нам просто повезло. Они к воротам подъезжали на милицейском УАЗике, когда мы с Сашкой там рядом были. Как раз и припугнули их. Я из «бардака» вылез. Они типа стали пальцы гнуть и в меня автоматом тыкать… Сашка дал пару очередей. Одной очередью их УАЗ изрешетил, а другой шуганул их так, что убегая они даже автоматы побросали. Больше не суются. Видно подумали, что нас тут много. Если бы они видели пацана, который по ним стрелял…

— А что с ним не так?

— Сашка! Вылазь! Познакомься вот тут с ребятами. Это свои…

Из верхнего люка перед башней БРДМ вылез худощавый мальчишка лет двенадцати на вид. Он подошёл ко мне и протянул руку:

— Саша!

— Артур!

Я пожал протянутую мне руку, стараясь не слишком сильно сдавить ладонь при рукопожатии.

Морпех с Анютой отошли в сторону, и тихо разговаривали о чём-то своём… А мы остались с пареньком как бы наедине.

Парень почему-то чуть задержал свою руку, глядя мне пристально в глаза… Мне показалось, что я этого парня где-то раньше видел…

Не помню… Вроде у меня в это время не было таких знакомых такого молодого возраста. Может, по службе где пересекался? Но взгляд его был мне явно знаком. Я точно его где-то видел…

— А ты откуда родам, Саш?

— Не знаю… Я детдомовский…

— А детский дом где?

— В Москве…

— О, как. Выходит, что мы с тобой земляки. Я тоже прямиком оттуда приехал.

— Ищете кого-то здесь? В стране эпидемия, а вы тут катаетесь…

В его голосе послышался какой-то скрытый сарказм, но я не понял, почему он так сказал… И вообще, странный какой-то парнишка.

— Жену хочу разыскать… Она в Адлере сейчас должна быть.

— Но ей же сейчас ещё и семи лет нет…

— Что?…

— Я говорю, что Светлане, твоей будущей жене, сейчас ещё меньше семи лет…

— Чего?…

Паренёк пристально посмотрел мне в глаза и стараясь говорить не очень громко, чтобы не слышали Сергей с Аней сказал, отчётливо выговаривая каждое слово:

— Сайгак! Я — Саша. Саша Котов. Ты, когда к нам в отдел пришёл летёхой? В девяностом? А я уже тогда старлеем был. И тебя натаскивал… Делился, так сказать, опытом… А женился ты в две тысячи третьем. Я и на свадьбе у тебя гулял… Сколько тогда было твоей молодой жене? Девятнадцать или даже восемнадцать? Вот и считай. Сейчас ей не больше семи лет…

Я стоял, как ударенный тяжёлым пыльным мешком… Ни хрена не понимаю… Но то, что говорит этот малолетний пацан… Этого просто не может быть.

Хотя кто бы говорил? То, что я здесь стою, молодой да ранний, это реально? Но я в своём теле, в своём возрасте, соответствующем дате на календаре. А напротив меня стоит пацан двенадцати лет и говорит, что он Кот… Тот самый Кот…

Но Сашка, даже если он тоже сюда попал, должен быть лет на пять меня старше, а не на десять моложе… как-то так…

— Ты чего завис, Сайгак? Лучше расскажи: Ты из какого года сюда провалился?

* * *

«Сайгак!» Как я не любил ещё со школы свою фамилию Сайбак. Потому что дети, сразу переименовали меня в «сайгака». И всю жизнь это прозвище было со мной. Сначала я дрался, жестоко, в кровь… А потом забил на это дело. А может, привык уже…

Происхождение моей фамилии мне рассказал отец. Это наше семейное предание из глубины веков. Пра-пра-пра… какой-то там прадед наш был терским казаком. И было это ещё веке в семнадцатом, если не раньше… Какая у него была родовая фамилия или прозвище, история умалчивает. Но взял казак себе в жёны полонянку персиянку. Видать красивая была пра-пра-пра…бабушка. Она родила ему сына, но почти сразу после родов умерла. А перед смертью упросила мужа назвать сына по-ихнему… Сайбак — это означает «очень счастливый». Муж исполнил пожелание умирающей жены. А лет через семь или десять казак погиб, оставив маленького Сайбака круглым сиротой. Мальчонку не бросили на произвол судьбы. Чужая семья его приютила, пригрела и воспитала как родного. Но звать его стали просто Ванькой. Иваном… А прозвище «Сайбак» осталось при нём. Добрый вырос казак. И воевал, и не пропал, и детей вырастил. Так и пошёл от него род с такой фамилией. После революции семья его потомков перебралась уже в центральную часть России. Вот так и я на свет появился. Русский до мозга костей и древних корней, но с непонятной фамилией Иранского происхождения.

А моё прозвище «Сайгак», неизвестно откуда взявшийся здесь, мелкий пацан знать ну никак не мог. А тем более, откуда он мог знать подробности моей жизни, которые ещё не произошли. Но я-то знаю, что и как будет дальше… Или было дальше, в моей прошлой жизни… И он откуда-то об этом знает.

Кот. Да, действительно… Его все называли так. А фамилию Котов можно было услышать только от начальства.

Сашка Кот. Он действительно учил меня, когда я юным неоперённым летёхой пришёл на службу в милицию. И бандюганов мы с ним вместе брали. И водку пили после работы… А потом он перешёл в округ на повышение. Но на свадьбе он у меня точно был… И Светку знал… Конечно, он не знал все подробности нашего с ней знакомства. Об этом я никому совсем не рассказывал. Но то, что ей всего восемнадцать лет было, когда мы поженились, он точно знал. Мне тогда было уж тридцать два. А ему лет тридцать семь не меньше. Он потом уволился… Уходил из органов он тоже с проблемами. Да что там говорить? Тогда многие покидали службу не по своей воле. Время такое тогда было… Смутное… На наши места пришли молодые и борзые милиционеры-бизнесмены. Стали крышевать коммерсантов, покупать «Мерседесы» и «Лексусы», и ездить на стрелки с бандитами… А мы — старая гвардия советской закалки — динозавры… Мы вымерли, как доисторические мамонты… От нас осталось только слово — «менты».

А теперь я уж не знаю… После того, как милицию переименовали в полицию… Кем они стали? Наверное — «понты» — это самое безобидное, что можно придумать…

Да… Недаром была такая поговорка, что русский понт, дороже американского доллара…

Что он там меня спросил? Из какого года я провалился?

А что это значит?

А это значит, что он тоже попал сюда непонятным образом. Следовательно, он, как и я — попаданец… Твою мать…

Голова кругом от всей этой лженаучной фантастики…

* * *

— Я из две тысячи двадцать второго… В конце года… Осенью… Гранатой себя подорвал… Вместе с бандитами…

— А я из двадцать третьего… В июне… Сгорел в машине заживо. В пропасть в горах сорвался… Только я сперва попал не сюда… Совсем не сюда… Но об этом… Я тебе как-нибудь потом подробно всё расскажу, когда будет время… И ушей поменьше… Ладно? А пока давай делать вид, что мы только что познакомились. А то вон наши друзья уже закончили болтать…

— О, кей, договорились! Пошли к ним. Будем решать проблему с водным транспортом…

— Серёга! А что это с неба падало совсем недавно? Ты не в курсе, случайно?

— В курсе… И не случайно. Ещё с неделю назад было оповещение по нашим каналам… Там, *ля, астрономический пи*дец произошёл. Летел мимо астероид, размером аж с пол-луны. А с другого бока, и тоже мимо нас летела комета, имени какого-то астронома… Но, *уй знает каким образом, их пути сошлись. Вот такое космическое ДТП у них там произошло. Траектории обоих небесных объектов, после столкновения кардинально изменились. Комета е*нулась на поверхность Юпитера. Там громадное чёрное пятно было видно ещё долгое время. Я сам лично разговаривал с одним грёбанным колдуном из метеорологической службы.

— Каким нах колдуном?

— Ну, эти, которые погоду предсказывают. Мы их колдунами звали… Типа, наколдуй нам погоду получше…

— А-аа… Я уж думал, что реальные колдуны…

— Ты чё? В сказки веришь?

— Да, не… Это я так… Ну а что там с астероидом?

— А этот грёбанный астероид, раскололся на туеву хучу осколков разного размера и полетел аккурат в сторону Земли…

— И что? Полный армагеддец нам всем?

— Сказали, что не совсем… Основную часть на себя примет Луна… Но и Земле тоже кое-что достанется. И не так уж мало. По расчётам наших, большая хрень упадёт где-то в районе Китая. Наш Дальний Восток и Камчатку тоже заденет. По их прогнозам, за Уральскими горами будет большая и глубокая яма…

— А мы не вымрем, как динозавры?

— А человечеству и так уже почти хана. Больше половины вирус скосил, а те, кто выжил. Скоро на четвереньках будут бегать и гавкать друг на друга…

— Но мы-то выжили?

— А сколько нас? Считанные единицы. Ты да я, да мы с тобою… Да и то… Сколько выживших сожрали эти переродившиеся выродки?

— Кстати, ты в курсе, что после их укуса, рана чернеет. И человек умирает, сначала превратившись в такого же упыря…

— Во как? Не знал… Я за ними только через прицел общался. А ты что? И в рукопашную уже сходил, размялся…

— Типа того. Общался я с одним таким.

— Так они же не говорят.

— А этот говорил. Но уже как-то не так… Как тупой и необразованный первоклассник из семьи потомственного алкоголика. Хотя, кто его знает. Может он и раньше по жизни таким же был… Но после того, как мы с ним пообщались, минут через полчаса он уже с тупым и глазами в толпе упырей пытался мою машину покусать.

— Эту шишигу?

— Нет. Тогда у меня ещё УАЗик был. Наш, ментовской… Шишигу мне один прапор подарил в Тульской дивизии ВДВ.

— Знатный подгон. А ты ему чего?

— А я ему девушку оставил.

— Свою что ли?

— Нет. Подобрал по дороге. Хохлушка с рынка. Гарна дивчина.

— А себе чего не оставил?

— Так у меня жена в Адлере. Я её люблю. А Мыколе Оксана сразу по сердцу пришлась.

— А он тоже что ли из малороссов?

— Ну, да. Гвардии старший прапорщик Мазур.

— Понятно… А ты точно уверен, что жена твоя жива?

— Она мне приснилась. Сказала, чтобы я скорее её нашёл.

— Веришь в это?

— Верю! — в моём голосе прозвучала такая уверенность, что морпех посмотрел на меня как-то даже уважительно.

— И как думаешь добираться?

— Дороги больше нет. Там новая расщелина появилась после этого небесного камнепада. Вся надежда только на морской транспорт.

— А ты в море ходил хоть когда-нибудь?

— Не-а… — легкомысленно ответил я, и улыбнулся, — На тебя вся надежда!

— Лапоть ты сухопутный! Тут экипаж нужен. А у меня кто? Девка, пацан и мент из Москвы. С таким экипажем мы ко дну пойдём, ещё из порта не выйдя.

— А если не брать крейсер или авианосец, а взять что-нибудь поменьше?

— Да что ты в этом понимаешь, салага?

— А ты научи! Я способный…

— Да ну тебя… Это же не просто так…

— Я понимаю… Ты что же. Так и будешь тут в порту сидеть. Пока консервы не кончатся?

— Ты не поверишь… Они, сука, никогда тут не кончатся… Тут склады забиты всяким… И всего столько, что хватит не на одну жизнь…

— Ладно. Не хочешь, как хочешь. Сиди здесь и жри свои консервы. А я найду какой-нибудь катерок, и поплыву за женой… Я ей обещал.

— У тебя ничего не получится!

— Справлюсь как-нибудь.

— Утонешь.

— Буду тебе сниться. И во сне капать тебе на мозги, что погиб из-за того, что ты мне не помог…

— Да пошёл ты… Я серьёзно тебе говорю. Не потянем мы с тобой управление большим кораблём. И хотя это всего лишь Чёрное море, но…

— А поменьше нет ничего? Я как-то в кино видел. Есть такие малые десантные корабли. Типа на воздушной подушке. А внутри можно и танк перевозить, и десант прямо на берег высаживать…

— Да что ты в этом понимаешь. Новороссийск, это тебе не Севастополь. Вот там мы бы всё нашли, а тут… Хотя… Есть тут одна старая «Акула»…

— А теперь поподробнее… Что это за акула такая?

Десантный катер, который Серёга назвал «Акулой» мне не понравился. Выглядит, как покоцанная баржа. Несерьёзно так смотрится на фоне других красивых военных кораблей. Да и гражданские сухогрузы и прочие, хрен знает как правильно называемые суда, выглядят более внушительно, чем это угловатое корыто.

И тут я сделал глупость… Я озвучил всё это Сергею…

Возмущение истинного моремана достигло пределов, и вырвалось наружу в виде длинного потока нецензурной брани с морским уклоном. Я аж заслушался…

Я слышал раньше, что боцман на корабле способен всего лишь при помощи одного якоря, совершить неисчислимое количество извращённых половых актов со всеми близкими и дальними родственниками нерадивых матросов за достаточно короткое время, не вынимая изо рта своей трубки. Но я-то думал, что эти традиции остались ещё на парусном флоте Российской Империи… Но я ошибался…

Куда только не засунули мне якорь и всякие другие интересные морские штуки, судя по словам морпеха.

— Сам ты корыто, крыса сухопутная… — закончил свою сексуально-познавательную речь Сергей.

— Блин… — задумчиво произнёс я… — Спасибо тебе большое! Я столько нового узнал о своей половой ориентации… А что такое бушприт?

Серёга, сперва замер в недоумении от моих слов, а потом заржал… От души так, аж до слёз. Он смеялся так заразительно. Что я тоже не удержался.

А отсмеявшись, он спокойно и подробно мне рассказал про этот десантный катер и его способности…

— То есть, в принципе, мы сможем загрузить ему в трюм мою «шишигу» и твой «бардак», а потом дойти до Адлера и там высадиться на берег.

— Да не вопрос…

— Ну, так пошли…

— Не так быстро, салага… К походу надо подготовиться. Проверить всё, заправить…

— А с управлением мы вдвоём справимся?

— А меня вы в расчёт не берёте? — обиженно произнёс, подслушивающий наш разговор Сашка.

— Ну, куда же мы без тебя, юнга? — и отвечая на мой вопрос добавил: — Справимся. С этим мы справимся… Но не сегодня. Потому что сегодня… Давай выпьем, Артур! Сядем за стол и культурно отметим нашу встречу.

— Не вижу препятствий…

* * *

Погуляли мы в тот вечер знатно. Сначала, конечно, обеспечили безопасность периметра. Особо опасные места по примеру прапорщика Мазура, оборудовали растяжками.

Чего только не было в закромах у запасливого морпеха. Нашлась и икра, и другие деликатесы.

Сашка ограничился одной рюмкой. Хотя я понимал, что не мелкий пацан с ними за столом сидит, но… Возможности детского организма и его истинный возраст — это две большие разницы…

Анюта пару раз пригубила и тоже не стала с нами тягаться…

Ну а мы с Сергеем пили долго. Не тупо заливались водкой, а пили смакуя «адмиральский чай» малыми дозами.

Есть два способа приготовления этого напитка. Первый, уж слишком убойный для организма. Это когда наливается горячий чай в стакан. А потом отпиваешь глоточек, а доливаешь коньячком… Это я думаю, что перебор в нашей сложной «политической» обстановке…

Есть и второй способ: Это всё тоже самое, но чай сразу же выплёскивается за борт, а пьётся только коньячок.

Вот просто коньячком мы и разговлялись… Под разговор, да под хорошую закусочку, коньяк очень даже хорошо идёт.

И всё это не ради пьянства… Просто, чтобы не забыть, как это делается…

* * *

На удивление… С утра даже голова не болела…

Хорошо посидели. Поговорили обо всём…

Серёга мне по секрету поведал, что в Анюту он был влюблён ещё в школе. Но пока он топтал срочную в морской пехоте, она вышла замуж. Это было одним из тех факторов, что подтолкнули его к продолжению воинской службы, но уже в качестве офицера. А теперь, он не знал что и делать…

Я ему посоветовал плюнуть на всё и взять Анюту себе в «жёны». Лучшего выбора всё равно нет… И вряд ли будет…

* * *

А ближе к обеду Сергей нам всем устроил аврал. Мы с Сашкой облазили все закоулки нашего нового корабля. Что-то чистили, что-то мыли, что-то выбрасывали. Морпех и сам не скучал. Он не вылезал из моторного отсека. А если и вылезал, то лишь для того. чтобы подышать на свежем воздухе. При этом выглядел, как истинный кочегар, чумазый и потный…

Но всему плохому и всему хорошему, в конце концов, приходит конец. Прошло ещё два дня, прежде чем Сергей объявил, что всё готово к морскому переходу. При этом он предупредил меня, что это будет исключительно каботаж, так как он в силу своей воинской специальности ни хрена не штурман и не лоцман, а командир роты. И изо всех навигационных приборов, хорошо владеет в основном компа́сом. А об остальном имеет лишь слабые и давно забытые теоретические знания.

— Серёг! Хочешь, я тебе анекдот расскажу?

— Новый?

— Не… Старый. Вот с такой бородой… — я показал уровень длины бороды примерно… Как там старшина Васьков своим зенитчицам сказал: Вам по пояс будет…

— Давай! Рассказывай…

'Маленький сын спрашивает отца:

— Папа! А почему яблоко темнеет там, где откусишь?

— Понимаешь сынок… В мякоти яблока, много ферментов железа. После того, как в результате укуса, плод лишается кожуры, происходит соприкосновение с кислородом, которого в нашем воздухе примерно двадцать один процент. Происходит окисление, результатом которого является пигментация яблока в месте укуса… Понял?

— Ага… Пап! А ты с кем сейчас разговаривал?

Морпех посмеялся. А потом спросил:

— Ну и к чему ты мне всё это рассказал?

— Да потому что я, как ты выражаешься, сухопутная крыса. Для меня что каботаж, что саботаж — это всё ничего не значащие слова. Вот про абордаж я помню… В кино про пиратов видел…

— Каботаж — это, когда плавают вдоль берега. Тут много ума не надо. Лишь бы на мель не сесть, да на подводные камни не нарваться.

— Понятно. Ты на меня, Серёга, не серчай! Вот, когда надо будет воевать с кем-нибудь, я смогу проявить все свои лучшие качества. А в твоих морских делах я ни ухом, ни рылом… Так что пока… Ты — начальник, я — дурак. Скажешь, сделаю. Только говори мне поподробнее что делать, чтобы я ничего не сломал. Договорились?

— Не вопрос.

— И самое главное: Обе наши машинки влезут в трюм этого океанского лайнера?

— Должны… По характеристикам «Акулы» две шишиги должны входить.

— А я сомневаюсь. Уж больно трюм выглядит мелким и узким…

— А ты не сомневайся. Давай лучше уже грузиться на борт.

* * *

За пару часов мы смогли запихнуть обе наши машины в узкий трюм, и закрепить их, привязывая довольно таки толстыми верёвками. После того, как наш командир Сергей проконтролировал все узлы крепления. Мы стали грузить полезные ништяки. Но все, что мы хотели увезти с собой, нам загрузить не удалось. И мы сошлись на том, что ежели чего, вернуться не проблема.

В середине дня мы уже почти были готовы к отплытию…

Но в это самое время прозвучал отдалённый взрыв. Судя по всему, сработала одна из наших растяжек. Оставив Анюту с Сашкой охранять гружёный корабль, мы с Серёгой побежали на звук.

* * *

Да… Расслабились мы тут в порту… Совсем расслабились… Уже подбегая к тому месту, где ещё не осела пыль после взрыва нашей растяжки, мы были атакованы монстром. Да таким, которого ни я, ни Серёга ещё не встречали…

Абсолютно голый, с тёмной кожей, почти, как у негра… Руки длиннее, чем у обычного среднестатистического человека, и с когтями на мощных пальцах. Голова, лишённая растительности, и выпученные красные глаза…

Всё-таки рефлексы. Это наше всё. Мы начали стрелять раньше, чем разглядели в кого стреляем. Несмотря на ранения, чудище стремилось добраться до нас, пока одна из пуль не пробила его лоб. Но ещё какое-то время тело дёргалось в пыли.

Спина к спине мы обошли его, и двинулись дальше.

На том месте, где взорвалась растяжка, валялось ещё одно тело. Похожее на то, что мы расстреляли, но чуть меньше по габаритам.

— Серёга! Контролируй периметр. Я хочу рассмотреть это чудо.

— Работай!

Я, на всякий случай, сделал контрольный выстрел в голову, и лишь потом приблизился к телу…

Это была самка. Тоже голая. Тоже с чёрной кожей. На голове виднелись клоки волос, но судя по всему, волосы у твари вылезали клоками. И если бы она прожила ещё пару дней, то тоже бы стала абсолютно лысой.

Я повесил свежую гранату на место проникновения. И мы двинулись обратно… Остановившись у первого трупа. Мы поменялись местами. Я контролировал всё вокруг, а морпех изучал тело монстра.

— Ты такого урода раньше не встречал?

— Бог миловал.

— Может это гориллы из зоопарка сбежали?…

— У той самки на руке были золотые перстни. Ты видел горилл, носящих на руках золотые украшения?

— Не-а…

— И я не видел… Это люди… Бывшие люди…

— И почему они не такие, как те, медленные едуны?

— Похоже, что это новый этап эволюции этих тварей. Вот ели, ели людей и стали вот такими. Я видел, что они и друг друга ели… Так что нам теперь предстоит не отстреливать медленных и вялых «едунов», а реально воевать с этими… «гориллами»… Или как их ещё назвать? Не знаю… Но ты видишь, они более ловкие и быстрые, а значит более опасные… И они стали охотиться не толпой, а стаей…

— Похоже, что жизнь перестаёт быть пресной. Пора бы уже и в море сваливать…

— Кстати, а ты запасы пресной воды сделал?

— А как же… В первую очередь.

— Ну, тогда пошли… Пора нам уже…

— Согласен…

* * *

Наш разговор был прерван выстрелами со стороны нашего корабля. Не сговариваясь мы бросились на выручку нашим. Больше здесь стрелять было вроде бы некому…

Стрелял Сашка. Он стоял на мостике, и облокотившись на перила, стрелял короткими очередями по ещё одному монстру, который пытался забраться на борт.

Подбежав сзади, мы добили подранка. Это тоже была самка. Мелкая, по сравнению с предыдущими особями. Но не менее противная на вид. Когти были обломаны. Видимо, когда она пыталась забраться, царапала металл борта… Кровь у твари была такая же как и у всех, красная. Это я заметил ещё у первых трупов. Но что-то было не так… Лужа крови не растекалась, а как бы лежала кучкой, рядом с трупом.

— Не подходи близко! — сказал я морпеху.

А сам я подобрал с земли какую-то железяку и ткнул в лужу густой крови… Кровь была не жидкой, а какой-то желеобразной… не прошло и полминуты, как железяка была облеплена этой массой. Стараясь держать её подальше от себя, я дошёл до кромки воды и бросил железку в море… Она сразу же утонула, а на поверхности воды расплылось мутное красное пятно…

— Сашка! Ведро кинь с верёвкой.

Зачерпнув воды из моря, я вылил солёную воду на тело поверженного монстра… Кучка крови тут же растеклась обычной лужей…

И что это значит?

Сергей внимательно наблюдал за моими манипуляциями. И он первым сделал правильный вывод…

— Их кровь не любит морской воды…

— А кровь какая-то не такая… Ты заметил?

— Ага. Похоже, что это уже не совсем кровь…

— Я не учёный… С этим пусть яйцеголовые разбираются… Но мне надо знать, как лучше убить врага, и как от него защищаться.

— Согласен. Давай на борт! Сваливаем отсюда. И больше по одному не ходим по земле.

— Это надо лишь объяснить Ане и Сашке.

— Я всё слышу. — послышался голос нашего юнги. — И я не тупее, некоторых масквачаей…

Я не стал даже делать вид, что обижаюсь на Кота. Он хорошо играет мелкого пацана, который изо всех сил хочет казаться взрослее и поэтому порой грубит старшим.

— Молодец, юнга! — похвалил его наш капитан. — Отдать швартовы!

— Чего? — я не понял, кому чего там надо отдать…

— Добро пожаловать на борт! — сказал морпех. — Уходим…

Ну а дальше, после проведения всяческих манипуляций с канатами, накинутыми на чугунные чушки причала, мы отошли от берега…

Я, конечно, внимательно слушал, что говорил морпех, но все эти швартовы, концы, кнехты и прочие специфические морские названия, ненадолго задерживались у меня в голове. Я конечно понимаю, что нам ещё впереди предстоит морское путешествие, или как говорит Сергей — переход… Но сам-то он знает, что надо делать… А я умею выполнять команды. Он у нас на корабле капитан, а значит, имеет право эти команды отдавать. К тому же мой номер, как всегда, был третий. Юнгой и главным помощником у него был Сашка. Кот уже хорошо ориентировался в морской терминологии. Видимо не первый день, и даже не первый месяц он тут с морпехом развлекается. А у Серёги каждое третье слово связано с морем или с кораблями. Естественно, с кем поведёшься, так тебе и надо… Вот и нахватался уже Кот мореманского сленга. Ему теперь легко понимать, чего хочет капитан, и совсем не сложно быстро выполнить команду. Ну а я пока буду на подхвате…

Ниже меня по корабельной иерархии по идее должна быть только Аня. Плюс ещё это старое морское суеверие, что женщина на корабле — к несчастью…

Но, как мне кажется, наш капитан не суеверен. А тем более, создаётся впечатление, что у них там заиграла новыми красками, и воспылала новыми огоньками, тлевшая с давних школьных времён несостоявшаяся когда-то любовь… И как бы то ни было, но в реалиях нового мира, это даже было неплохо. Вот и я, стараюсь найти свою вторую половинку, несмотря ни на что…

Так что… Господин капитан назначил Анну заведовать нашим пропитанием и обозвал коком, а значит, что она поднялась в должности даже выше нас с юнгой. Ибо камбуз — это наше всё, а кушать хочется всегда…

Ничего… Меня это не напрягает. Переживу как-нибудь и это… Тут до Адлера чуть больше трёхсот километров…

Интересно только… А с какой скоростью вообще мы поплывём? Ну, то есть пойдём? Короче… Через сколько времени мне уже пора будет отправляться в поход за своей женой. А то я как-то по ней уже соскучился не по-детски…

Серёга упоминал про какие-то десять узлов, но хрен его знает, что это означает. Главное я понял, что горючки нам хватит и туда, и обратно. А если что, найти сумеем и на месте, в Адлере или в Сочи. В случае чего пристанем к берегу, и съездим на моей шишиге до ближайшей заправки… Или найдём бензовоз с нужной нам соляркой и притащим на тросу.

Если мы куда-нибудь дойдём, конечно, на этом корыте…

Эта мысль меня реально посетила, когда наш отважный капитан приказал всем сразу надеть спасательные жилеты, оранжевого цвета.

— Мы, что? Уже тонем, командир? — подколол его я.

Но он на подколку не повёлся, и на полном серьёзе мне ответил, что так положено по Уставу. Добавив, что Уставы пишутся кровью.

Ну, кто бы сомневался… Я не стал с ним спорить. Ибо бесполезно. Это всё равно, что внушать каннибалу из амазонских лесов, что кушать человеков нехорошо… Попробуйте как-нибудь, если случайно вдруг вас занесёт в гости к такому вот кровожадному племени…

Мы пыхтим не спеша вдоль берега со скоростью беременной черепахи… Именно такое ощущение у меня и создаётся… Десять узлов — это меньше двадцати километров в час. Я уже узнал про это у нашего мудрого и опытного моремана… И идти нам до нужного места часов шестнадцать, не меньше…

Оказалось, что десять узлов это максимум того, что может выдавать наша «Акула». А на самом деле мы пойдём ещё медленнее…

Вот как я считал? Из Новороссийска мы вышли примерно часа в три дня… Следовательно, если идти без остановки, то к утру мы уже будем на месте…

Но, наш бравый капитан пояснил, что в тёмное время суток мы не пойдём, а встанем на якорь вблизи берега.

— Ты чё? Сдрейфил, капитан?

— Лучше перебдеть, чем недобдеть… Берег не освещён будет. Маяки не горят, дома не светятся… И ещё одно «но»… Местами рельеф берега изменился до неузнаваемости… В темноте можно напороться на что угодно… И тогда…

— Я тебя понял. И тогда нам точно пригодится спасательные жилеты.

— Да ну тебя… Поспешишь — людей насмешишь… Слышал такое? А ещё: Лучше меньше, да лучше… Кто так сказал?

— Ленин?

— Я так сказал. Потому что я — капитан. А капитан на корабле — первый, после бога. Ясно тебе, салага?

— Так точно, товарищ капитан!

— Артур! Ты чего нервничаешь-то?

— С чего ты взял?

— Да все эти твои шуточки — это нервяк из тебя прёт.

— Есть немного… Ты во всём прав. Я сухопутный сапог, и мне не по себе, когда под ногами не твёрдая земля, а шаткая палуба… И ещё, это… укачивает меня слегка… мутит даже…

— Да ладно тебе?… Волны-то нет вовсе… Штиль почти…

— Ну, извини… Уж такой вот я сухопутный крыс…

— Ладно. Не ссы. Это пройдёт. Надо тебе занятие какое-нибудь придумать, и всё как рукой снимет. Это надёжный способ.

— Да стрелять тут просто не в кого…

— И чего?

— А я другого ничего не умею…

Капитан заржал над моей немудрёной шуткой… А мне… А мне стало даже как-то немного полегче.

Только когда стемнело, я понял, как он был прав. Это был просто чёрный космос. Тёмный берег, темнота кругом. Снизу темно, с боков тоже… Лишь не слишком яркие сегодня звёзды на небе, показывали нам, где верх… Но эти же звёзды расплывчатыми кляксами отражались и внизу, в чёрной воде Чёрного моря…

Мы встали на якорь…

И наша рубка сейчас была самый ярким пятном в этом тёмном-тёмном космосе. Анюта приготовила нам ужин. А после мы залегли спать, кто где. Я лично ушёл к себе в шишигу, и залёг в кунге на матрасе. А где ночевали все остальные, мне не доложили.

В первую вахту заступил Сашка. Это самая лёгкая вахта. Потом. в полночь его сменил сам капитан. Ну а меня Серёга разбудил уже в четыре утра. И моя вахта продолжалась до самого утра. Я видел, как встаёт солнце. Это было красиво и величественно. Казалось, что всё в порядке и ничего страшного не случилось… И нет никаких мутантов и монстров… И не падали на Землю осколки неизвестно откуда прилетевшего астероида…

Но с рассветом я увидел и разрушенные дома на берегу, и дымы над недавними пожарищами… И сразу всё встало на свои места.

А с утра, после завтрака мы спокойно двинулись дальше. Уже ближе к вечеру мы были на месте. Я, конечно же, порывался сразу рвануть по известному мне адресу. Но Серёга сказал, что утро вечера мудренее. Я снова не стал с ним спорить, так как он опять был прав на все сто…

И мы снова встали на якорь, недалеко от берега…

Спор у нас вышел лишь по поводу завтрашней поисковой операции. Я настаивал, что пойду один, а морпех говорил, что в одиночку я много не навоюю.

Его предложение было таковым: Подойти к берегу, выкатить БРДМ, а «Акулу» снова отогнать в море и встать на якорь. В экипаже — трое. Он за механвода, Сашка на пулемётах ну а я — командир, разведчик, десант и всё остальное, то есть типа мобильной единицы.

Звучит разумно. Но сможет ли одна Анна управлять кораблём? На это Сергей мне ответил, что он всё решит и всё сделает.

В принципе, я был не против, но червячок сомнения всё-таки грыз меня почему-то изнутри, не давая расслабиться.

— Серёга! Мы всё рассчитываем, исходя из того, что опасность для нас представляют только вот это новые мутанты. А про людей ты не забыл? Некоторые выжили, как вот мы с тобой… И не все они такие вот ангелы, как Анна с Сашкой…

Серёга слегка усмехнулся… А я продолжил:

— Помнишь бандитов, что убили отца Ани? Я по дороге сталкивался со всяким тоже… И дед был с ружьём, охотник местный… И гаишник один баррикаду на дороге соорудил, чтобы дань с проезжающих собирать. Со мной у него не получилось, но кто его знает, во что он после превратится… А ещё был старший прапорщик в полку ВДВ, у которого и оружия, и техники было, как у дурака махорки… А если кто-то тут завладел таким же складом? А если у него не такие же добрые намерения, как у нас? А если кто в наше отсутствие попытается захватить корабль?

— Да прав ты… Прав… Об этом я как-то не подумал… И что ты предлагаешь?

— Ну а что я могу ещё предложить? Либо ты, либо Сашка должны оставаться на корабле. Вдвоём есть вариант отбиться не только от мутантов, но и от пиратов…

— На корабле полезнее буду я, а у Сашки неплохо получается обращаться с пулемётом в «бардаке». И, кстати, связь в «коробочке» есть. Можно всегда слышать друг друга.

— А вот это хорошо. Давай тогда так и сделаем. Я «за рулём», Сашка за пулемётами, ты на корабле, и все мы на связи. Ну, а если что?…

— А если что, я смогу что-нибудь придумать… Вон ещё и «шишига» твоя стоит…

— Может, мне на ней лучше поехать в поиск. Там же тоже и пулемёты и…

— Артур! Там хрен его знает, какие в городе завалы и баррикады… «Бардак» всё же проходимее, чем твой грузовик. Есть у него ещё и дополнительные колёса под днищем, если застрянешь где…

— Не факт, что проходимее… Хотя, ты наверное, прав. Ладно. Утро вечера мудренее. Я в первую вахту?

— Да. Успеешь выспаться. А вместо Сашки сегодня Анна подежурит. Пусть парень будет свежий с утра. И это… Ты пацана береги! Он всё же молодой… горячий… Всё в бой рвётся.

— Я постараюсь!

Угу… Ты ещё Кота не знаешь. Он не потому в бой рвётся. Что молодой и горячий. А потому, что опытный боец. И даже я по сравнению с ним салага. Не знаю как там по морским делам, а на суше Сашка боец профи. Ему по фигу, что моджахед, что зелёный берет. Надеюсь, что и с мутантами он справится.

Кстати, нам с ним так и не удалось поговорить подробно о том, о сём. Он же обещал мне что-то интересное рассказать о своих перемещениях во времени и пространстве…

Когда в город поедем, поговорить не получится. Во-первых: в «бардаке» довольно таки шумно для бесед на посторонние темы… Ну а во-вторых: Некогда нам там будет разговаривать. Ибо отвлекаться во время боевого выхода смерти подобно. Стоит зазеваться и всё… С появлением новых шустрых темнокожих монстров, это становится более чем актуальным.

Хорошо ещё, что они в солёную воду не лезут… Хоть на корабле можно чувствовать себя более-менее защищённым…

Нас утро встречало прохладой…

Учитывая, что ближайший порт находится в Большом Сочи, высадку производили в стандартном десантном варианте. Выбрали пляж напротив вагонного депо.

Уж больно ориентир удобный получился. И с моря, и с берега можно найти без проблем даже при плохой видимости…

А ещё с утра капитан выдал довольно умную мысль. Чтобы не тратить напрасно время в ожидании возвращения меня из поиска, он сходит в Большой Сочи. Там, в порту он заправится и вернётся на это же место. По времени, он должен уже к вечеру быть на месте… на том и договорились.

Серёга упёр наш корабль в берег и открыл носовую аппарель. К тому времени мы уже освободили БРДМ от всех крепёжных элементов, и как только аппарель откинулась на гальку пляжа, выехали на берег.

Наша «Акула» снова захлопнула свою «пасть» и отошла от берега. Глядя, как наш кораблик медленно удаляется в сторону Сочи, я подумал, что зря Серёга поплыл без нас…

— Удачи! — услышал я по рации.

— И тебе семь футов под килем!

И мы отправились в путь.

Обзор для водителя у БРДМ не самый лучший, но как говорится: «У носорога плохое зрение, но при весе в три тонны это уже не его проблемы.» А у нас вес так и все семь тонн будет…

Препятствия мы легко переезжали, а неудачно стоящие на дороге машины, просто отодвигали в сторону.

Я ехал по памяти. Мы уже были тут со Светланой в прошлой жизни… Но сейчас всё было немного не так. Всё-таки мы приезжали в Адлер в две тысячи пятнадцатом году. И тут после Олимпиады столько всего наворотили. А сейчас только девяносто первый.

Смотрю вокруг и вижу, что и дома пониже, да и дыму побольше. Очень много сгоревших и разрушенных зданий. Такое ощущение, что город подвергся ковровой бомбардировке. До лунного пейзажа ещё далековато, но Сталинград уже напоминает.

Людей не видно, как и всяких других движущихся тел. Но это ничего не значит. Видимость у меня в этой машине ограничена. Да и Сашка посчитал, что торчать из люка, сидя на броне — тоже не есть хорошо…

Так что… Крадёмся в нужном направлении, стараясь соблюдать осторожность. Хотя какая к чертям осторожность, когда единственный громкий звук на всю округу — это звук нашего движка…

Стоп… Мы почти на месте. Осталось только сориентироваться. Тут и раньше были дома похожие друг на друга, а теперь после того, как на город пролился каменный дождь, вообще хрен разберёшь…

Останавливаю «бардак» на ровном и более-менее открытом месте… Так будет безопаснее…

— Саня! Я на разведку. Следи за мной!

— Принял!

Вылезаю через люк… Осматриваюсь. Никак не могу сориентироваться. То ли этот дом, то ли не этот… Или тот, который сгорел и обрушился?

Иду вперёд… Пасу поляну… Жаль, что я не филин. Поворот головы на триста шестьдесят градусов — это круто. Но для людей — это смерть. Я и сам так делал. Даже и до ста восьмидесяти не смог дотянуть… злодей умер гораздо раньше…

Тишина… Только лёгкий ветерок колышет какую-то белую простыню на месте сгоревшего обрушенного дома…

Оппа… Если дом сгорел, откуда там белая простыня? Значит, она появилась после того, как дом сгорел…

Иду вперёд… Осторожность — залог здоровья. Приставным шагом, тихо-тихо… Осталось почти что метров пять… Я уже вижу, что на белой ткани есть какие-то надписи…

Но в это самое время, позади меня начинает работать ПКТ из башни… Оборачиваюсь и прижимаясь спиной к обгоревшей стене, вижу, как Сашка палит из спаренного пулемёта по движущимся целям… Снова эти чернокожие шустрики. Двое уже лежат на земле. Один ещё шевелится, загребая землю и битый кирпич когтистыми руками. Ещё одно тело нелепыми прыжками приближается ко мне. Очередь из АКС перечёркивает его, но тело ещё пытается ползти в мою сторону… Добиваю одиночным выстрелом в голову.

А Кот снова стреляет. Мне не видно куда. Он повернул башню и лупит туда, откуда мы приехали.

Времени у меня нет. Срываю белое полотнище и бегу к машине. Заскакиваю в люк, сильно ударившись коленкой… Захлопываю крышку люка, завожу и трогаюсь с места… Развернувшись, вижу, что Сашке удалось подстрелить ещё двоих. Но выезд между домами заполняют новые тела. Над моей головой застучали новый выстрелы. Кот стал стрелять из КПВТ.

Я по-прежнему двигаюсь навстречу толпе мутантов. Среди темнокожих «горилл», есть несколько обычных вялых «едунов». Пули крупного калибра отрывают куски тел, руки и ноги… Тела мутантов падают на землю и корчатся в пыли…

Темнокожие шустрики, видимо, соображают лучше своих бледнолицых «собратьев». Поэтому через пару секунд исчезают в развалинах близлежащих домов. А едуны даже раненные, все прут нам навстречу, протягивая в нашу сторону свои загребущие руки.

Еду прямо на них. Скошенный нос БРДМ подминает под себя и раненых, и ещё не раненых уродов. Переезжая это шевелящееся препятствие. Я явственно слышу хруст костей, какое-то противное хлюпанье и кучу других плохо понятных, но неприятных звуков. Наконец мы съезжаем с этой кучи мяса и выезжаем из двора…

Я куда-то еду. Не разбирая дороги. Но еду всё-таки не тупо в стену, а машинально объезжаю препятствия и стараюсь двигаться в сторону моря… Почему? Сам не знаю…

В груди бешено колотится сердце… В ушах стук, звон и всё сразу. Адреналин просто кипит…

— Кот! Ты как?

— Нормально! А ты?

— Порядок…

— Что ты там нашел?

— Ещё не смотрел…

— Ну, так смотри уже! Вокруг вроде тихо пока…

Я остановился… Мотор работает на холостых… Наверху я слышу звуки поворачивающейся башни. Это Сашка оглядывается вокруг…

Пытаюсь прочитать, что написано на белой ткани…Это не так просто. Проще было там, не снимая этого типа флага, развернуть и прочитать. А внутри маленькой боевой машины разворачивать большую простыню и читать написанное на ней крупными буквами послание, это то ещё развлечение…

Но в конце концов, отрабатывая простыню, как карту по квадратам, начиная с левого верхнего угла, мне всё-таки удаётся собрать отдельные буквы и слепить из них осмысленные слова…

«АРТУР — 17» а чуть пониже есть ещё три цифры: «5,45»

Артур-17… Это я.

Как-то раз я рассказал Светке про своё школьное прозвище. А с чего оно началось? С ерунды полнейшей. Я с детства занимался борьбой самбо. И однажды на соревнованиях надо было написать номер своей школы и имя участника. Да… Я сделал ошибку и написал наоборот. Сперва имя, а потом уже номер школы. К тому же поставил между ними дефис… Вот и получилось: Артур-17. С тех пор меня так и дразнили в школе. Король Артур, принц… А позже, когда стали изучать иностранные языки, то ещё и Артур Севентин. Хотя и Сайгаком я тоже быть не переставал.

Может быть именно поэтому я с детства занимался различными видами единоборств, чтобы всегда суметь постоять за себя и запихнуть излишне длинные языки туда, куда они дотянутся…

О том, что этот «белый флаг» с буковками предназначен именно мне, я ничуть не сомневался. Учитывая, что дом, в котором раньше жила Светка, сгорел, этот «маяк» должен мне указать, где искать жену. О том, что она жива, у меня теперь тоже не было никаких сомнений.

Пять, сорок пять… Это явно не калибр автомата Калашникова… Здесь явно что-то другое… Только что?

Думай, голова, думай!

Точка на карте? Мимо… Это военные карты разделены на квадраты… Но и там тоже не такие ориентиры…

Адрес? Но какой и чей?

Школа, в которой она училась? Нет… Там другой номер, к тому же двузначный… Другие цифры…

Цифры… Цифры…

Больница?

Нет…

Стоп! Бинго! Я всё вспомнил… Да. Именно так. Пять, сорок пять.

Родная сестра отца Светланы, её тётя… Как её звали? Точно… Тётя Женя… И жила она как раз в соседнем районе. Название улицы не помню, но адрес был именно такой: дом пять, квартира сорок пять. И именно я тогда пошутил, что легко запомнить, потому что цифры, как калибр у автомата… Пять, сорок пять…

Ну, что? Теперь как в старой военной песне: Значит, нам туда дорога Значит, нам туда дорога…

Именно это я и напевал про себя пока ехал в направлении нового адреса… Сашка предложил по дороге заправиться… Я был не против, так как кушает «бардак» ещё больше, чем шишига… Если по пути будет заправка, то зальёмся под пробку… Хотя… На хрен нам заправка? Я притормозил у одиноко стоящего грузовика и вышел наружу…

В баке что-то есть… Все нужные инструменты у меня с собой. И канистра, и воронка, и клевец. Слил целую канистру себе в бак. На вторую не хватило. Бензина в баке было маловато…

Ладно. И этого хватит пока… Едем дальше…

Город удручал. Наверное, так выглядят все курортные города в межсезонье. Серо, уныло, безлюдно… Но теперь ещё и разруха, следы пожарищ… А отсутствие людей и других человекообразных тварей нынче даже радует, чем огорчает…

Из-за завалов приходится объезжать дома кругом, сносить ветхие заборы, разворачиваться, чтобы снова упереться в очередной тупик… Короче, я даже слегка заплутал…

Наконец, мне это надоело, и я решительно направился в сторону моря… Ну а там, чуть-чуть проехав по шоссе, я снова вернулся в городские кварталы. И у меня получилось всё-таки подъехать к нужному адресу, но уже с другой стороны.

Но по приезду меня постигло жуткое разочарование… Нужный дом был на месте, но только наполовину. Два подъезда были обрушены… Сложились как карточный домик… Вряд ли кто-то выжил там внутри, если был дома в это время. Почему был взорван дом? Как это произошло? Метеорит? Бытовой газ? Тротил? Динамит?… Да какая в чёрту разница…

Внутри у меня всё похолодело…

Я столько дней и ночей стремился сюда… На край земли… На берег этого чёртова Чёрного моря… Неужели всё это было зря?

Я закурил… На душе стало как-то пусто… Сигарета в руке дотлела до конца и обожгла мне пальцы… Я не сразу это заметил…

В себя я пришёл только, когда услышал выстрелы…

Стрелял Сашка. Куда-то в ту сторону, откуда мы приехали…

Я встряхнулся и, вскинув автомат, стал стрелять в ту же сторону… Два тёмных тела, совершая неимоверные прыжки, двигались в нашу сторону… Одного сумел подранить Кот. И монстр крутился на земле с перебитой ногой. Второго снял я, в три коротких очереди. А потом, подойдя ближе, добил подранка…

Я залез в люк, и закрыв его за собой, завёл движок… Но никуда не поехал. Я не знал, куда мне ехать… Возвращаться на корабль? И что?

Бросить всё и уплыть навстречу рассвету? Свету…

Я не спас Свету… Я не успел… Я опоздал… Я слишком долго добирался сюда… Ведь совсем недавно она ещё была жива… Она же мне оставила послание на прошлом адресе…

Блин! Блин! Блин! Я ударил кулаками по рулю…

Сашка молчал… Он понимал, что сейчас меня лучше не трогать…

А я не знал, что мне делать дальше…

Наконец. Кот решил нарушить тишину:

— Артур! Поехали чего-нибудь пожрём!

— Чего?

— Во рту пересохло, и жрать охота.

— Да ты…

— Артурчик! Я всё понимаю… Но давай не будем делать необдуманных поступков. Я тоже всё видел… Но обрушившийся дом, это ещё не окончательный приговор… Она девочка умная. Могла и спастись…

— На прошлом адресе она оставила мне маячок… А здесь…

— Может, не успела, или не смогла пока? Я даже больше чем уверен, что через день-другой на этом месте появится ещё один флажок, на котором будет новый адрес…

— Ты сейчас серьёзно? Или просто меня успокаиваешь?

— Я сейчас серьёзно… Поверь мне, ещё и не такие чудеса могут происходить… Уж я-то знаю…

— Кстати, ты обещал мне что-то рассказать…

— И что? Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас тебе всё рассказал?

— Ну да…

— Тогда нам точно надо найти что-нибудь, чтобы было чем промочить горло. Ибо на сухое горло я ничего рассказывать не буду…

— Ладно… Поехали… Только я не знаю куда…

— Помнишь, когда мы к морю возвращались, чтобы завалы объехать?

— Ну…

— Вот там я видел ресторанчик на берегу.

— И ты думаешь, что там до сих пор есть еда?

— Ну, еда, не еда… А коньяк и вода там точно есть…

— О, кей… Погнали… Заодно и постреляем…

— С чего вдруг?

— А мы, где остановимся, там и стреляем. Видимо эти на нас охотятся так. На машину им нападать не нравится. Потому что железо не прокусить, а на пешеходов можно и напасть… Ну вот они и поджидают, когда мы из машины выйдем.

— Ты думаешь, они следят за нами?

— А то как же… Конечно, следят… Наверняка сидят где-то повыше и смотрят за всем вокруг. Ты же видел, как они прыгали по стенам? Как те макаки в зоопарке… Так что смотреть надо не только на все четыре стороны, но и наверх тоже иногда поглядывать… Чтобы какая-нибудь лысая обезьяна на плечи сверху не прыгнула…

— А ты не нагнетаешь?

— Увы… Нет… Они эволюционируют с небывалой скоростью… Ещё неделю были назад вялые и тупые… А сейчас шустрые и хитрые.

— С чего ты взял?

— А на прошлом адресе они под пули толпу едунов пригнали, а сами позади них плелись… И слиняли, когда стало понятно, что нас так просто не взять…

— А почему они чёрные все стали?

— Я видел, что после укуса едуна, кожа в районе раны чернеть начинала… Может шустрики — это не едуны-мутанты, а выжившие люди, которых они укусили? Ты как думаешь?

— Ну, ты загнул… Откуда же я могу это знать? Я же не учёный-теоретик специалист по приматам…

— Я тоже не учёный… Ладно. Погнали в ресторан…

Ресторанчик Сашка нашёл неплохой, практически на берегу моря. Сразу после этого ресторана начинались ступеньки, ведущие на пляж какой-то гостиницы. Её руины ещё дымились невдалеке…

У входа была припаркована чёрная «Волга», но ни людей, ни нелюдей, ни даже их следов поблизости видно не было. Мы осторожно выбрались из «бардака», страхуя друг друга… Кот закрыл люки снаружи угловатым башенным ключом…

С автоматами на перевес, мы стали приближаться к входным дверям ресторанчика… Странно, но его большие стеклянные окна были целы. Дверь оказалась закрыта. Изнутри или снаружи — было непонятно. Навесной замок на петлях не висел. А внутренний можно было закрыть и так и эдак…

Ломать двери или бить стёкла мы не стали… Пошли в обход… С одной стороны ресторан примыкал к остаткам какого-то гостиничного сооружения. Нет… Сама гостиница стояла отдельно, а это было раньше то ли здание гостиничной столовой, то ли ещё какого хозблока. Но сейчас это были роскошные руины, с двумя сохранившимися стенами… Вот именно к этим живописно разрушенным стенам и примыкал абсолютно целый ресторан…

Ладно… Обойдём с другой стороны…

Там мы и нашли ещё одну дверь, видимо ведущую сразу на кухню… Она тоже оказалась закрыта.

Но, когда я подёргал дверь за ручку, мне показалась, что дверь шевелится. А это уже наводит на мысль, что закрыта она не на замок, а на задвижку или на крючок. Уж не знаю, какую систему использовали сотрудники этого ресторана…

— Сашка! Страхуй!

— Сам ты страхуй… — пробурчал Кот, но навёл свой автомат на закрытый ещё пока дверной проём. В руках у него была «Ксюха». Видимо при его нынешней комплекции этот вариант был полегче и удобнее…

Я изо всех сил дёрнул дверь, и она распахнулась, звеня сорванным крючком…

Из проёма пахнуло тухлым… Но это уже был вполне привычный запах по нынешним временам… В темноте подсобных помещений мы никого не увидели, но это совсем не означало, что там никого нет…

— Захожу! — прокомментировал я, но Кот меня остановил, взяв за рукав в районе правого локтя…

— Погоди! Давай я вперёд пойду!

— Почему ты?

— Я ниже ростом, и ты сможешь добавить огневой мощи, стреляя поверх меня…

А ведь он прав. Если первым пойду я, то перегорожу ему весь обзор. А он как раз будет идти вперёд, позволяя мне тоже всё видеть и вести огонь…

— Ты прав! Давай! Только будь аккуратнее!

— Не говори под руку! Заходим!

Впереди перед нами довольно таки длинный коридор с несколькими дверями по сторонам… Справа три двери, слева четыре. Самая последняя дверь слева была открыта, и из неё в коридор проникал хоть какой-то свет…

— Двери по очереди лево право! Я прикрываю… — скомандовал Сашка.

— Принял!

Я толкнул первую дверь слева. Она легко распахнулась… Раздевалка. Шкафчики для одежды. Вёдра и швабры… Никого…

— Чисто… Работаю справа.

Дверь заперта. На вид хлипкая. Удар ногой в район замка… Дверь распахнулась… Тоже раздевалка, но без вёдер… Похоже, что мужская…

— Чисто…

Двери я не закрывал, поэтому света в коридоре прибавилось.

— Тормозни! Я входную дверь прикрою.

— Принял! — ответил Кот.

Я вернулся к входу и прикрыл дверь. Вставил в ручку швабру из женской раздевалки. Не так крепко, зато мы сможем услышать, если кто захочет проникнуть внутрь с этой стороны, и начнут шуметь, ломая швабру.

— Вторая слева…

Сашка продвинулся вперёд, почти дойдя до последней двери коридора.

Вторая дверь слева была открыта. Какая-то бухгалтерия. Столы и бумажные папки в шкафах… Железный несгораемый шкаф, типа сейфа с двумя дверцами… Но сейчас содержимое этого стального ящика не представляло для нас никакой ценности.

Напротив, находился кабинет начальства. Тоже стол и железный шкаф, но всё выглядит немного посолиднее… Особенно директорское кресло, обитое кожей.

Осталось проверить пару дверей… Кот занял место у последней двери, направив в её проём своё оружие.

Левая дверь — туалет с умывальником. В кабинках есть следы крови, но никого нет. Ни мёртвых, ни живых.

Крайняя дверь справа оказалась кладовкой с какими-то тряпками, скатертями, солонками и пепельницами…

— Чисто! Идём дальше…

Сашка первым вошёл в следующее помещение. Это был небольшой 'предбанник перед залом. Но отсюда был не только выход в зал, но и ещё распашные двери, ведущие, судя по запаху, прямо на кухню…

Зал просматривался практически весь. Не видны были некоторые места скрытые колоннами поддерживающими потолок.

Зал ресторана был довольно большим. Порядка тут никакого не было. Некоторые столы и стулья перевёрнуты и поломаны… Разгром полный. Снова следы крови… И снова нет никаких трупов. Зато видны следы волочения окровавленных тел в сторону дверей ведущих в кухню… Это наводило на мысль о том, что там кто-то затаился.

Мы с Котом стали передвигаться в направлении дверей, за которыми нас могло ожидать что угодно. Там может быть выживший работник ресторана, который справился с переродившимися едунами, после чего убрал трупы, и сидит там, дрожа от страха. А может быть и шустрый горилл, доедающий последние куски мяса умерших и убитых…

— Захожу… — Кот, как всегда идёт первым.

Приоткрыв одну из створок, он прислушивается… Я тоже весь превратился в большое ухо… Тишина… Ничего не слышно…

Вроде бы ни едуны, ни шустрые темнокожие гориллы не проявляют такой осторожности, чтобы сидеть в засаде и не шевелиться, в ожидании жертвы… Но кто знает? Может, они не только эволюционируют, но и умнеют в придачу.

Кот заходит внутрь, я проскальзываю следом за ним.

Вонь страшная. Неделю как минимум здесь тухла еда. При здешнем тёплом климате, да в замкнутом помещении… Эффект тот ещё… Плиты, разделочные столы, кастрюли, ножи…

Мощная дверь испачканная кровью… Кровь уже бурая, засохшая… Похоже, что там был холодильник для мяса. До того, как перестало поступать электричество… Сейчас там наверное зловонная жижа разложившейся плоти. Судя по следам, именно туда стаскивали трупы… Заходить туда нет никакого желания. И кстати, вонь исходит исключительно из-за этой двери. И это при том, что дверь достаточно герметичная… Представляю, что будет, если её открыть… Бр-р-р…

В дальнем углу кухни ещё одна дверь. Скорее всего она и ведёт к запасам вина и прочего алкоголя. Ибо больше уже негде искать…

Дверь закрыта. Причём снова показалось, что закрыта изнутри…

— Там может кто-то быть…

— Я тоже так думаю. — откликнулся Кот.

— Ну, пошли, раз пришли…

— Я — первый!

— Не спорю… Только будь осторожней!

— Не учи отца… и баста…

— Иди, уж! Папаша…

Примерившись, сильно бью в дверь ногой. Дверь пошатнулась, но не поддалась… Тогда я с разбегу врезаюсь в дверь плечом.

Дверь, слетая с петель и выламывая замок, падает на пол. Я лечу на пол следом за дверью… Да… Переборщил слегка…

Сашка, перепрыгивая через меня, устремляется вперёд.

Я не успеваю встать, как слышу впереди шум борьбы, а вставая, вижу, как на Кота навалилась тёмная тварь.

Эх, был бы он своих привычных бывших габаритов… Но в теле двенадцатилетнего пацана он не годится для борьбы в партере…

Предпринять я ничего не успеваю. Стрелять нельзя. Они оба на линии огня…

Но Сашка справился и без меня… Три выстрела. Два в тело и последний в голову… Тварь лежит на полу, а Кот сгибается на полу, прижимая левую руку к животу.

Не прекращая следить за обстановкой, подскакиваю к товарищу:

— Ты как? Ранен?

— Эта сука меня укусила… — хрипит Сашка показывая мне повреждённую кисть левой руки.

— *ля! Сука! Эти укусы опасны…

— Я знаю… Быстро… Давай на кухню!

— Что?

— Выполнять! — орёт Кот, а сам уже бежит в сторону металлического разделочного стола, с висящими над ним ножами…

Он Кладёт свою раненую руку на стол и почти кричит мне:

— Руби!

— Что?

— Руби по самую кисть! Быстро! Пока зараза не пошла дальше…

Времени на раздумья у меня больше нет… Я хватаю кухонный топорик для рубки мяса… Кажется он называется — секач… да плевать уже мне, как он называется…

Я не хочу этого делать, но точно знаю, что если я это не сделаю, то мой друг умрёт… Или превратится в темнокожего монстра… Сука!

Я размахиваюсь, и одним ударом отсекаю Сашке руку, стараясь отрубить именно в том месте, где кончается кисть…

Кот воет в голос, зажимая правой рукой левую выше раны, из которой хлещет кровь…

Он же кровью истечёт… Я рванул карман, в котором у меня перевязочный пакет и жгут…

— Надо перетянуть…

— Уйди! — сквозь сжатые зубы Сашка с выпученными красными глазами, смотрит на меня и шипит: — Не мешай!

Ничего не понимаю, кроме того, что он сейчас в шоке… Лишь бы сознание от боли не потерял… Продолжаю контролировать обстановку, но всё тихо…

А с Сашкой творится что-то невообразимое… Кровь уже не хлещет из раны… Вместо этого я вижу, как вокруг его культи начинает клубиться какой-то зелёный туман… Хотя больше похоже на распушённую зелёную вату…

— Принеси воды? — почти рычит он, сжимая зубы…

— Что? Какой воды?

— Да что угодно… Что найдёшь… Вода, минералка, лимонад, вино… Только быстро и побольше…

Я устремляюсь туда, куда до этого путь нам преграждала эта чёрная сука… А и правда сука… Явно была когда-то женского пола… Но сейчас это тело всего лишь тело убитого монстра… В одной из подсобок я нашёл то, что нужно… Прихватив пару бутылок красного вина и пару нарзана, я скоренько возвращаюсь к Сашке.

— Открой! — голос раненого хриплый, и тихий…

— Тебе вина или…

— Быстрей, давай уже чего-нибудь…

Я выхватываю нож и быстро поддеваю пробку на бутылке с нарзаном…

Сашка пьёт, захлёбываясь… Давясь, льёт в себя прозрачную жидкость. Видя, как быстро исчезает вода из бутылки, открываю вторую. Протягиваю ему. Но он делает отрицательный жест.

— Вино открой!

Я проталкиваю пробку внутрь бутылки, потому что искать штопор некогда. Кот снова пьёт, но уже медленнее и спокойнее.

— Найди лимонада, или чего-нибудь сладкого…

Снова на склад. Ищу лимонад… Есть «Буратино» и «Пепси-кола»… Беру и то и другое.

Сашка выбрал отечественный лимонад, а я стал пить Пепси. Сам только сейчас понял, как у меня в горле пересохло…

Сказать, что я был удивлён увиденным — это значит, ничего не сказать. Я был просто ошарашен. Раны на руке у него больше не было.

Да. Кисть отсутствовала. Но раны уже не было… Затянутая тонкой полупрозрачной кожей культя была. Но на месте раны, нанесённой мною кухонным топориком, несколько минут назад, была новая кожа… Ещё красноватая, воспалённая, но уже кожа…

Вот ведь как… Не верь глазам своим… Я даже моргнул, чтобы отогнать видение… Видение никуда пропадать не собиралось…

— Сашка! А как это ты?… Я… Не понимаю…

— Не сейчас, ладно… Ты, пожалуй. Займись там алкоголем. Выбери то, что получше. Загрузим в «бардак», отвезём потом на корабль. Порадуем капитана… А я пока пойду, прилягу… А то сейчас засну стоя, как лошадь…

— Куда?

— Да я там видел кушетку… В раздевалке… Я устал… Мне надо полежать…

— Ты весь бледный… Я точно тебе не могу помочь?

— Алкоголь собери!..

Он ушёл в сторону выхода… Шёл тяжело, опираясь правой рукой об стену… А мне ничего не оставалось, как заняться мародёркой винных складов. Не скажу, чтобы тут всего было много. Да… Был достаточно большой ассортимент, но каждого наименования было не больше чем по одному или по два ящика или коробки… Смотря в чём было упаковано. Что-то в картонных коробках, а что-то и по металлических ящиках из толстой проволоки…

Всякую лабуду я брать не планировал. Хотя здесь всё-таки ресторан, и совсем дешёвого пойла здесь не держали… Но и из этого ассортимента я старался выбирать напитки покрепче и подороже… Коньяк, хорошая водка, марочные вина… А ещё всякие импортные поделки… Ликёры, джин, ром, виски…

Да… Ассортимент и выбор тут был неплохой, но меня это не особо сейчас волновало… Я сильно беспокоился за Сашку… Даже если нам удалось отсечь заражённый кусок плоти, но жить без руки… Да ещё в этом мире…

Хорошо ещё, что только левая рука… Он же вроде бы правша… С правой ещё можно хоть как-то… Но в этом мире… Как он сможет жить с одной рукой? Тут и с двумя-то не всегда получается отбиться…

Блин! Да как же всё так повернулось-то?

Я уже тысячу, сто тысяч раз проклял себя, что согласился пропустить его вперёд. Это мне надо было идти первому… Мне…

Пусть даже он и взрослый где-то глубоко внутри… Пусть у него опыта больше, чем у меня. Он же и на войне был, и всю жизнь был экстремалом… Горы, пещеры и всё такое. Это всё так…

Но снаружи-то он сейчас всего лишь мелкий двенадцатилетний пацан. Сорок килограмм с ботинками вместе…

Чёрт возьми! Никогда себе не прощу! Эх, Сашка… Сашка…

Я стал подтаскивать выбранные мною коробки и ящики поближе к входным дверям в ресторан. Но не к той двери, где мы входили, а к главному входу. Поближе к стоящей БРДМ… Через большие витринные окна было видно, что вокруг всё тихо и никакого движения возле нашего недотанка не наблюдается…

Через некоторое время я понял, что уже хватит. Пора уже задушить своего внутреннего хомяка… Слишком много у меня получается…

Я решил немного располовинить коробки, и сделал сборные ящики ассорти с разными бутылками… Получилось меньше и компактнее… Ну, вот так уже лучше будет…

А лишнее? Неужели здесь так и бросить? Нет. Хомяк неистребим. Соорудил ещё несколько сборных проволочных ящиков. Набил их разнокалиберными бутылками, погрузил на броню, позади башни, и привязал как мог…

Если потеряется по дороге, то так тому и быть… А если довезём, то пригодится…

Да здравствует Хомяк! Бессмертный и беспощадный! Когда-нибудь жадность погубит нашего Хомяка. Но он словно птица Феникс опять возродится и будет вновь тянуть всё, что плохо лежит…

Надо бы уже Сашку пойти навестить. Как он там? Пойду, посмотрю…

Мой напарник лежал на кушетке, как мёртвый… Со стороны казалось, что он даже не дышал. Но нет… Дыхание есть, но слабое… Щёки впали… Кожа лица бледная, как у покойника…

Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

Пытаюсь «разбудить» друга… Он открывает глаза… Смотрит на меня затуманенным взглядом… Его пересохшие губы даже потрескались…

— Пить!.. Принеси мне… Что-нибудь сладкое…

— Ликёр подойдёт?

— Давай…

Голос у него хриплый, усталый… Дыхание прерывистое…

Я тут же метнулся за бутылкой… Под руку попалась бутылка с красивой этикеткой и надписью «Liqueur de Cherry Brandy». Кстати, помню такой… Продавался этот ликёр в наших магазинах примерно в эти года… Но мы его обычно для девочек брали… Я свернул винтовую крышечку, глотнул. Пойдёт! В меру крепкий и очень сладкий.

Протянул Сашке бутылку с тёмно-красной жидкостью… Он потянулся за ней, а я от того, что увидел, чуть не выронил бутылку из рук…

Дело в том, что он сперва потянулся за бутылкой левой рукой, но сразу же исправился и взял её правой… И тут же стал пить, делая жадные глотки…

Но не это главное…

Его левая рука… Кисть его левой руки… Маленькая ладонь с тонкими пальцами и полупрозрачной кожей с синими прожилками кровеносных сосудов… Его кисть снова была на месте…

Да, она сейчас выглядит чуть меньше правой. Да, ещё не такая как надо… Но…

Она! Была! На месте!

На своём законном месте…

Вон ещё была видна на руке та граница, там, где я топором отсёк кисть… Новая и старая кожа сильно отличались по цвету, и видимо по количеству слоёв кожного покрова…

Но рука была на месте… Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда…

— Эт-т-то к-как? Как это?…

— Что? — Сашка отвлёкся от употребления жидкого и сладкого алкоголя…

— Рука… Она…

— А… Понятно… — Кот снова прильнул к горлышку бутылки…

— Ты кто вообще такой?

— А? Что? Ты чего, Артур? У тебя сейчас глаза, как у анимешной девочки стали… Скоро на лоб вылезут…

— Ты кто такой? Если ты тот самый Кот, которого я знал, то он ни хрена не умел выращивать руки, после того. как их отрубят на хрен…

— Уймись, Сайгак! Я тебе всё расскажу… Но чуть позже… А сейчас надо сваливать уже отсюда.

— И почему это?

— Нельзя торчать на одном месте слишком долго, после того, как мы ту нашумели. А мы и приехали на машине — пошумели, и я ещё стрелял в эту тварь… Так что, давай выбираться!

— Подстрахуешь меня? Я ещё алкоголь не загрузил…

— Сначала меня в башню загрузи. Там с пулемётом, я больше пользы принесу.

— Хорошо. Пошли! Только…

— Что только?

— На хрена было руку рубить? Если ты можешь руку отрастить обратно, то мог бы и нейтрализовать укус, вылечить его и…

— А если бы не получилось нейтрализовать?

— Я понял… Прости…

— Ладно. Проехали…

Дверь в ресторан со стороны главного входа изнутри открывалась легко. Мощный засов, и встроенный замо́к. Но ключ торчал в замке́.

Приоткрыв дверь, я выглянул наружу… Прислушался, принюхался… Тихо…

Забрал у Сашки башенный ключ, открыл оба верхних люка… Помог стрелку забраться наверх. Его левая рука пока функционировала ещё не на все сто процентов. Но, вот он уже и внутри…

— Сможешь мне помочь? Как твоя левая? Работает?

— Давай попробуем…

Я стал подтаскивать ящики с алкоголем и по одному подавать вниз через люк. Кое как у Сашки получалось их подхватывать и размещать внутри боевого отсека. Я потом поудобнее сам расставлю… А ещё я прихватил с кухни ресторана пару кастрюль сковороду и кое какие полезные кухонные ништяки… Ножи взял разные, вилки и ложки.

Что может быть страшнее боевого хомячка? Только хомяк хозяйственный… Неистребимое существо…

Через минут пять-семь мы закончили погрузочные работы. Я прикрыл водную дверь в ресторан, забрался в люк, и мы тронулись. Отъезжая от ресторана, я мысленно перекрестился…

После того, как я самолично отрубил руку своему другу… Я пребывал в каком-то сомнамбулическом состоянии. А когда она выросла снова… Я вообще потерялся…

Фантастики в жизни не может быть слишком много… Наступает момент, когда происходит «перебор»… И уже всё остальное не вызывает никаких особых эмоций. Кажется, что я перестаю удивляться всему происходящему…

Я отхлебнул ещё глоток из открытой бутылки с коньяком и понял, что это даже отрезвляет слегка… Приводит мысли в порядок и мешает сойти с ума от увиденных наяву чудес…

Не спиться бы только…

Мы отъехали подальше от ресторана подальше. Примерно на пару километров. Руки сами собой снова рулили на то место, где я потерял надежу найти свою жену живой… Уткнувшись в очередной завал, образовавшийся от обрушенного дома, я развернул машину, и встав в этом тупичке носом на выезд, заглушил мотор.

— Сашка! Давай поедим! Достань там сухпай! Повыдёргивай тушёнки и ещё чего-нибудь…

Кот пребывал в некоей полудрёме. Видимо сильно ослаб от большой кровопотери…

Он достал пару сухпайков и передал мне. Движения его были вялые…

— Ты как? — его состояние меня сильно беспокоило…

— Жить буду…

Я вскрыл пару банок тушёнки. Одну из них передал вместе с ложкой обратно. Мы молча ели, запивая холодное мясо чем попало. Я коньком, а Сашка ликёром… Совсем не эстетично… Зато, как говорил незабвенный Лёлик из «Бриллиантовой руки»? «Дёшево, надёжно и практично…»

Аппетит у Кота разыгрался не на шутку… После того, как он съел банку тушёнки, он ещё попросил вскрыть банку каши с мясом… А потом и ещё одну…

Я иногда бросал взгляд на его «новую» руку… То ли мне это кажется, то ли его рука становится всё больше похожей на ту, которую я отрубил не так давно…

Сашка заметил мой косой взгляд…

— Не рассказывай никому о том, что ты видел…

— А что я видел-то? Чудо? Или магию? Ты думаешь, что даже если я кому-то об этом расскажу, то мне поверят?

— Всё равно… Не нужно об этом никому ничего знать…

— А мне ты можешь рассказать?

— Могу… Только, давай не сейчас… Сейчас у меня сил хватает только на то, чтобы не потерять сознание…

— Ну, да… Я понимаю…

— Дай мне ещё что-нибудь попить!

— Вино? Коньяк?…

— Дай лучше «Буратину»!

— Держи! Ты уже столько выпил… И куда в тебя всё это помещается?

— Крови много потерял… Надо восполнить недостаток жидкости в организме…

— Ясно всё… Ну, что? Куда поедем?

— На берег… Раз мы никого не нашли, то надо возвращаться…

— Ладно… Давай я пустые банки повыкидываю… Хранить их тут не стоит. Вонять потом будет… А кругом и так вони хватает… Пусть лучше у нас пахнет настоящими мужскими ароматами: Бензином, соляркой и моторным маслом…

Я открыл люк, и стал через него просто выбрасывать в сторону пустые консервные банки…

— Ты слышал? — вдруг спросил меня Сашка…

— Нет. А что?

— Тихо! Замри и слушай!

Я реально замер затаив дыхание…

— Ничего не слышу… А что такое?

— Погоди… Послушай! Мне показалось, что кто-то стралял…

Я снова стал прислушиваться, напрягая слух… А ведь и правда… Что-то есть…

— Кажется, ты прав… Стреляют. Вроде бы из Калаша шмаляют… Но как-то тихо слышно… Далеко, что ли?

— Да… Далековато… Или тут из-за рельефа местности звуки так глушатся. И хрен его знает, то ли эхо мы слышим, то ли это и правда с той стороны…

Высунувшись из люка по пояс, я постарался поймать направление, откуда доносятся звуки выстрелов.

— Короткими бьёт… И редко… Патроны экономит… По три-четыре в очередь…

— Ага… Я тоже так подумал…

— Я примерно понял, в какой стороне это…

— Погнали…

— Думаешь, что нас там только и не хватало?

— Поехали! Хватит болтать! Может спасти кого удастся…

И мы погнали… Иногда я тормозил, глушил мотор и снова слушал… Оказалось, что снова наш путь лежит через морской берег, а потом в сторону аэропорта…

Иногда выстрелы прекращались… И тогда я просто ехал в том же направлении… А потом надолго останавливался, чтобы снова прислушаться…

— Кстати… — начал Сашка… — а откуда могут стрелять?

— А хрен его знает… Отовсюду…

— А если подумать?

— А ведь ты прав!.. Я вспомнил… Мы тут со Светланой заезжали как-то в одно заведение. Нужны были документы… А тут типа три в одном, и милиция, и суд, и архив какой-то…

— Помнишь, где это?

— Примерно… Но найдём… Поехали.

Уже нигде не останавливаясь, я поехал дальше. Мы проехали мимо школы, в которой когда-то Светка училась. Дорога была перегорожена двумя сцепившимися и сгоревшими грузовиками… Пришлось объезжать через школьный двор, через футбольную площадку, снося по пути какие-то хлипкие заборы…

Подъехав поближе к местному отделу, я снова заглушил машину… Прислушался.

Выстрелов не слышно, а шум есть… Кажется, где-то впереди кто-то пытается что-то сломать. Судя по звукам, конечно… Так-то ничего видно пока не было.

— Сашка! Внимание! Возможен контакт…

— Принял…

Я услышал, как надо мной заворочался пулемёт в башне…

Рванул вперёд… Подъехав поближе к зданию местных правоохранительных органов, я увидел всю картину целиком…

Темнокожий монстр шатал решётку на окне первого этажа. Ещё один член его стаи корячился на земле, истекая кровью… В стороне я заметил ещё одно тело, которое уже не подавало признаков жизни…

— Работаем! — послышался голос Сашки.

Надо мной короткими очередями стал бить ПКТ… Всего три короткие очереди и всё закончилось…

— Иди! Проверь, что там… А я тебя подстрахую. Но и сам тоже смотри в оба! У меня обзор не слишком отсюда…

— Принял…

Распахнув люк, я выбрался наружу… Перед этим, я переснарядил свой автомат новым магазином…

Сразу же контроль подранка, одиночным в голову…

Оглядываю окрестности… Позади меня слышен звук поворачиваемой башенки…

Иду вперёд… Смотрю на мир через прицельную планку автомата…

Осторожно заглядываю за решётку того окна, которое пытался оторвать темнокожий монстр. Никого…

Несмотря на то, что за окном нет света, но с улицы проникает его достаточно для того, чтобы увидеть и рассыпанные гильзу на полу, и баррикаду из столов и другой мебели у окна… Распахнутую дверь кабинета, ведущую куда-то в коридор…

— Есть тут кто живой? Отзовись!

Тишина… Видимо, защитники или отошли подальше, или затаились так, что и меня воспринимают как потенциальную опасность…

— Мы услышали выстрелы, и пришли на помощь. Этих монстров, что снаружи мы убили. Если нужна наша помощь, отзовитесь. Если не нужна, то мы просто уедем…

Из-за дверного косяка высовывается тело. Рост — метр с кепкой. Именно с той кепкой-бейсболкой, которая своим козырьком закрывает пол-лица… Тело одело на себя серое омоновское камуфло, но слегка не рассчитало с размером, поэтому куртка выглядит как шинель, перетянутая ремнём… В маленьких руках у маленького бойца — «Ксюха».

А из-под козырька бейсболки, прямо на меня… Знакомые глаза. И такой знакомый, серьёзный взгляд… Только голос сердитый:

— Артур! Ты чё так долго?

Из-за плеча маленькой Светки высовывается ещё одна чумазая мордашка с очень светлыми, почти белыми волосами…

— А это кто ещё с тобой? — задаю я естественный вопрос…

— Это Вторая Марта.

— Чего?

— Мой второй номер.

— Какой ещё второй номер? Она что? Патроны тебе подаёт?

— Нет, дурачок… Она мне спину подпирает, когда я стреляю. А иначе меня отдачей уносило бы после каждого выстрела. Ты не забыл ещё, что у маленьких детей масса тела меньше, чем у взрослых…

— Я об этом даже как-то и не подумал.

— А зря, Артур. Думать иногда надо…

— Ты чего наезжаешь?

— Блин горелый… Меня тут чуть не съели, а ты шляешься непонятно где… Девиц, небось, всяких спасал по дороге?

— Ну, не без этого… Где тут у вас войти можно в вашу крепость?

— Через главный вход иди! Сейчас мы баррикаду там разберём…

За закрытыми дверями стоял шум. Это, наверное, две малолетние бандитки разбирают тяжёлую баррикаду… На дверях были заметны следы от когтей. А это значит, что строя и усиливая заграждение, девочки были правы… С этой стороны тоже пытались прорваться монстры…

Мы с Сашкой уже закрыли на ключ люки в БРДМ, и стояли у двери, озираясь по сторонам. То, что мы уже убили несколько монстров, ничего не значило. Так как их тут может быть сколько угодно… Кто же их считал?…

Наконец, заскрежетал отодвигаемый засов на дверях, и мы вошли внутрь…

Тут же на моей шее повисло нечто маленькое и вредное…

— Дурак! Артур! Я тебя так ждала… Марта не верила… А я говорила, что ты за мной придёшь…

Меня всего измазали слезами… А Светка всё никак не могла успокоиться…

— Дурак…

— Потише, Солнышко! Ты мне так шею свернёшь…

— Так тебе и надо! Где ты был так долго? Ты не представляешь, что тут было…

— Наверное, то же, что и везде. Сначала были вялые едуны, а потом шустрые гориллы…

— Дурак… ты не представляешь, как мне было страшно…

— Прости меня. Но полторы тысячи километров и куча всяких неприятностей по пути…

— Не оправдывайся… Я всё равно тебя накажу…

— Конечно, накажешь… Но давай потом… Хотя бы дверь за собою прикроем…

— Я уже закрыл… — отозвался Сашка…

Я поставил на землю своё чумазое чудо… И мы с Котом стали заново сооружать баррикаду у дверей. Ещё не хватало, чтобы за нами внутрь помещения ворвались какие-нибудь монстры, упыри и вурдалаки…

Сашка на секунду отвлёкся от работы, подошёл к моей малолетней жене, и чмокнув её в щёку сказал так просто и буднично:

— Привет, Светик!

Она слегка отдёрнулась… Пристально посмотрела на него и спросила:

— А ты кто?

Я пришёл на помощь другу:

— Это Сашка Кот. Ты его должна помнить. Он со мною вместе работал. А потом у нас на свадьбе был…

— Сашка? — недоверчиво посмотрела на мальчика Светлана… — Тот Сашка был лет на пять тебя старше, а этот…

— А этот моложе лет на десять… — Продолжил я разговор, не отвлекаясь от работы… Какая разница? Главное, что это тот самый Кот, которого я и ты знали раньше…

— Но как? — начала было Светка…

— Так же как и мы с тобой… Ну или ещё как-то. Не задавай мне вопросов, ответы на которые мы сами не знаем…

— Понятно… Что всё не понятно…

— Ты лучше расскажи, что за девочка стоит рядом с тобой и всё время молчит…

— Это Марта. Ей уже десять лет. Она не разговаривает… Раньше говорила, а теперь вот нет… После того, как на неё напали и чуть не съели… — Светка тараторила без остановки… а потом тормознула, и скромно добавила… — Я её тогда спасла…

— А почему ты её назвала сначала Вторая Марта… Что? И первая была раньше?

— Нет. Это её так зовут… Она родилась второго марта и её папаша по фамилии Второв, назвал её Мартой. Её имя так теперь и звучит с тех пор: Второва Марта, родилась второго марта. Ну, или наоборот: Второго марта родилась Второва Марта… Правда, смешно?

— Смешно… А она слышит?

Марта закивала головой.

— А чего тогда не говорит?

Марта насупилась, а Светка сразу же налетела на меня как разъярённая курочка защищающая своих цыплят:

— А ну не лезь к девочке! А то я тебе…

— Хорошо… Не буду… Еда у вас тут есть?

— Есть… И вода есть… Но еды мало… А ты как меня нашёл-то?

— С трудом. Ты же на своём доме для меня целый флаг вывесила… Там было написано 5,45. Ну, я понял, что это адрес твоей тётки. А дом твоей тётки разрушен. И больше там никаких флагов и указателей не было…

— Как не было… Я же там…

— Не знаю… Там ничего не было. Одни руины и следы пожарища… А сюда мы приехали, просто ориентируясь на звук выстрелов…

— То есть. Если бы на нас не напали, то ты бы меня и не нашёл бы…

— Выходит, что так…

Пока мы болтали со Светкой, Кот незаметно для меня подошёл к Марте и взял её за руку… Она с удивлением посмотрела на него, а он что-то тихо стал ей говорить…

Сперва она беззвучно открывала рот, прямо как рыбка, выброшенная на берег… А потом вполне отчётливо произнесла чуть хрипловатым голосом:

— Я уже ничего не боюсь. Со Светкой мне ничего не страшно. А тут ещё вы… — Она вдруг запнулась на полуслове, и вырвав из Сашкиной руки свою ладонь, прикрыла рот двумя руками…

— Ой! — воскликнула Светлана. — Марта заговорила…

А у Марты по щекам текли слёзы…

— Ты что с ней сделал? — Светлана строго посмотрела на Сашку…

— Ничего… — ответил он, и глазом не моргнув… — Сказал, что теперь можно больше ничего не бояться…

— А она?

— А она ответила, что рядом со Светкой ничего не боится…

— Но она же… Она вот уже две недели ни слова не сказала после того, как нас…

— Свет! Ты лучше расскажи нам всё с самого начала, а потом мы уже будем разбираться: Что к чему и почему?

— И с чего начать?

— Для начала у меня есть только один вопрос: Ты Марте всё про себя рассказала?

— Почти всё…

— В каком смысле «почти»?…

— Она знает, что я из будущего… Но про то, что у нас там было, не знает.

— А про то, что я твой муж, там в будущем, она знает?

— Ага… Ты вообще у меня получился, как принц на белом коне. Это было вместо сказки на ночь… Я рассказывала ей, какой ты сильный и смелый. И ещё, что ты всё равно приедешь, найдёшь меня и всех спасёшь…

— Что-то я какой-то у тебя совсем идеальный получился… Прямо как супергерой из голливудского блокбастера…

— Ты чем-то недоволен? Хорошо… Я могу рассказать ей, что ты — пьяница и по ночам храпишь…

— Я?

— Ты…

— Хрюша! Вот возьму ремень, да как надаю тебе по заднице.

— О! Джентльмен любит погорячее?

— Светка! Язык у тебя — без костей!

— Да. Я знаю. Мне уже говорили об этом…

— А раз язык без костей, то давай рассказывай подробно всё с самого начала… Как ты тут вообще оказалась?

Мы засели в кабинете начальника. Это было видно не только по обстановке, но и по табличке, привинченной на дверях: «Майор Шамраев Х. Р.»

Я сразу уселся в кресло начальника, пододвинул к себе пепельницу и закурил… Хотя, конечно, курить в присутствии детей нехорошо…

Блин… Из детей тут только Марта… Ну да ладно… Кабинет большой, окно разбито… Так что не особо-то я тут и надымлю…

— С чего начать? — спросила маленькая егоза.

— Давай с самого начала…

— Ну… Ты помнишь, как меня убили прямо у тебя на глазах.

— Мне до сих пор больно, когда я это вспоминаю…

— Кстати, а тебя они тоже потом…

— Нет. После того, как он выстрелил в тебя, я всех взорвал гранатой. Ну а разрыв гранаты Ф-1 в не слишком большом помещении… Думаю, что я всех убил… Ну и себя, конечно же…

— Самоубийство — это смертный грех…

— Видимо поэтому, я попал не в рай, а в этот ад…

— Ладно… Короче… Очнулась я в больнице… Ничего не понимаю… Где я? Почему я такая маленькая? Почему палата такая маленькая? И почему я в ней совсем одна?

Рассказ Светланы лучше передать от первого лица… Иначе трудно будет разобраться: Что? Где? Когда?

Светлана.

Лежу… В потолок гляжу… К кровати не привязана, вроде бы… Значит, не в психушке… Прислушалась… Тихо… Ну, я и встала с кровати… Сразу же чуть не упала. Сил никаких нет… Ноги почти не держат… Да и тело всё маленькое такое и непривычное…

На спинке кровати металлическая такая пластинка… А на ней бумажка с моей фамилией и именем… Ну, тогда я сообразила, конечно, что я — это я… Только маленькая…

На той бумажке ещё и график с температурой на каждый день… Середина мая, судя по циферкам…

Тапочек нет. Я босиком… На мне только какая-то ночнушка… Дошла до дверей… Выглянула в коридор… Длинный такой коридор и много белых дверей. Но все двери только на одной стороне. А с другой стена глухая. В конце коридора стол стоит и медсестра сидит… А рядом с ней мент с автоматом…

Ну, ни фига себе… Подумала я тогда… Куда это я попала? Меня тут же заметили… Мент куда-то побежал. А медсестра ко мне. Снова меня в кровать уложила. А там и врачи понабежали…

Оказалось, что я в детской инфекционной больнице… Лежу в отдельном боксе. Потому что смертельно больна, какой-то неизвестной болезнью… И ещё… Я почти что умерла… Ну, то есть… Умирала, но не умерла…

Типа меня оставили уже… Думали: Всё уже… Отбегалась Светка… А вот хренушки! Я их всех пережила…

Переводить меня никуда не стали. Решили, что, раз чудо случилось, и я не сдохла, то меня надо обследовать как следует.

Наверное, думали, что если болезнь меня не добила, то врачи должны это обязательно исправить…

Как потом оказалось, тут у них пандемия началась, как у нас тогда в двадцатом… Только вместо Ковид-19, тут — Ковид-91…

Родители ко мне даже один раз зашли. Правда я их через стекло только увидела. Молодые такие… Мама красивая… В отделение их не пустили… и больше мы с ними так и не встретились…

Потому что потом все начали кругом умирать один за другим… То в одной палате, то в другой… Нас в этом отделении вообще только трое осталось. Я, Марта и пацан один… Сын какого-то бандюгана… А может бизнесмена? Хрен их разберёт. Но рожа у папашки его реально бандитская была… Да и сынок его туда же. Тот ещё мерзавец… Это из-за него, кстати, мент с автоматом дежурил у входа в наше отделение. Папашка его нанял для охраны наследничка… Менты сменялись каждый день… Типа: Сутки — трое…

Мы с Мартой подружились. А мне больше не с кем было даже поговорить… Да и ей было скучно… А я ей «сказки» рассказывала. Фильмы и мультики из будущего пересказывала. Но тогда я ей ещё не говорила, что я сама из будущего в эту больницу перенеслась… Я думала, выпишут, а там уж буду разбираться, что к чему…

Ближе к концу мая всем стали делать прививки. Вакцину новую изобрели типа… А ещё через три недели…

Марта валялась как мёртвая… Только дышала и всё… И пацан этот… А ещё и медсестра с ментом тоже… Дверь в отделение была закрыта… И я не смогла выйти…

Жрать уже хотелось, а никто не шёл к нам с обедом… Ничего предпринять я не успела… Меня тоже накрыло, когда я в туалете была… Как я отрубилась, даже не помню… Зато помню, как в себя пришла… От крика Марты…

Я, блин, вся мокрая… Валяюсь в сортире, рядом с унитазом… Но я сразу бросилась на крик… Спасать подругу… А там… картина маслом…

Марта в своей палате оборону держит… Типа, забаррикадировалась… Но в дверях палаты стекло… И оно уже разбито… А к ней пацанчик этот лезет с окровавленной мордой… Глаза пустые… Я сразу подумала про зомби… Столько фильмов таких было… Даже комедии иногда… Но тут ни хрена не комедия…

А возле столика, где дежурная медсестра обычно сидела — два трупа… Что трупы — сразу понятно было. У мента горло перегрызено, а у медсестры полбашки нет…

Видимо мент всё же в себя пришёл и из автомата в неё стрельнул, и только потом умер… А кого грыз этот мелкий пацан, я так и не поняла… Может это он сержанта и доел потом… А может и ещё кого… Но сейчас он к Марте лезет, а та кричит не по-детски…

Я еле-еле с мента автомат сняла… Вот этот самый, что и сейчас при мне… Ну и завалила тогда этого недомерка… Только меня сразу же отдачей на пол уронило. Две пули в парнишку, а ещё пару в потолок ушло… Я же тебе говорила, что маленькая ещё, и меня сносит после выстрела… Это я уж потом придумала Марту использовать, как средство от отдачи…

Кстати, с тех пор она и разговаривать перестала… Только мычала и всё… Ну и кричать букву «А» она не разучилась… Но больше старалась не кричать, чтобы не привлекать внимание этих…

Зато Марта всё понимала, и с тех пор во всём помогала мне…

Первым делом мы отмылись. А то было слишком уж некомфортно… Хорошо ещё, что в отделении была душевая в конце коридора…

С одеждой возникли проблемы… Кроме, уже испачканных ночнушек, у нас ничего не было…

Марта свою постирала… И повесила сушить… А я себе взяла куртку, что осталась от милиционера… Вот она на мне до сих пор… А что? Очень удобно… Только длинная… Ремень я тоже с мента сняла… И под себя подогнала…

Жрать хотелось уже по-взрослому…

Ключи от входной двери в отделение нашлись у медсестры в столе… Осторожно открыв дверь, я выглянула наружу… Автомат у меня висел на ремне через шею… Было тяжело, но я терпела…

Я сразу подумала, что эти зомби внутри отделения — это не единичный случай… Так оно и оказалось… На нашем этаже было ещё одно отделение, но уже не с отдельными боксами, а с двух- и четырёхместными палатами…

Мне пришлось ещё стрелять… Был бы приклад деревянный, то я могла бы зарубки на нём делать… Один врач, одна медсестра и четверо детей… Все они уже были нелюди… Всех выживших уже съели. Воняло мерзко… Но зато нам удалось более-менее приодеться. Одежда была в каждой палате в специальных шкафчиках… Я нашла и лосины и футболку, но сверху всё равно одела камуфляж. Вот как сейчас…

А пошарив по тумбочкам, мы и еду нашли… Фрукты уже испортились, зато всякое печенье и лимонад с минералкой были в наличии.

Марта тоже приоделась. Как видишь, она нашла себе мальчишеское всё… Но зато ей всё впору пришлось. Да и удобнее так по нынешним временам…

Потом мы стали думать, как выбираться из этой больницы.

Обошлось малой кровью… Ещё два трупа и мы на улице… Кое-как «огородами» добрались до моего дома… А там… Ну, ты видел… Дом сгорел и обрушился… Мёртвыми я родителей не видела… Но… Может, это и к лучшему…

Тогда мы пошли к Марте… Там дом был цел, но её отец…

Его мне тоже пришлось убить, причём, на глазах дочери, которую он попытался укусить…

Марта плакала, но она поняла, что это уже не был её отец… Она быстро повзрослела, после того, как мы с ней уже упокоили несколько зомбаков…

Хотя… Ты прав. Они — не зомби… В фильмах зомби — это живые мертвецы… А эти местные — это живые и голодные твари, заражённые каким-то вирусом… Или это от вакцины они превращаются в такое… Я так не поняла…

Вот если бы найти того дядечку, который в больницу приезжал… Какой-то профессор. Грузин вроде бы… Он разговаривал с врачами, но я слышала, что они проводили тестирование в Сухуми, в обезьяннике… Ну, то есть в обезьяньем питомнике. Короче, на мартышках экспериментировали… И вроде бы у них есть, какие-то успехи…

А после этого как раз и прививку вакциной всем делать начали… Но вакцину из Москвы привезли, а не из Грузии…

У Марты мы пробыли несколько дней. А потом появились эти… Чернокожие и шустрые… Я сначала подумала, что обезьяны, но это были бывшие люди. На некоторых даже куски одежды сохранились…

Одного такого я завалила… Причём совершенно случайно… Он незаметно подкрался… Я чудом заметила и успела выстрелить…

Тогда я поняла, что дом Марты не слишком удобная крепость для обороны. Да и патроны кончались уже…

А ещё я вспомнила про тётю… На всякий случай, я оставила для тебя целый плакат, чтобы ты знал, где меня искать…

Но дом тёти был наполовину разрушен… Как раз на ту половину, в которой была её квартира… Я там тоже оставила для тебя плакатик с надписью «Милиция»… Но, его, наверное, крысы съели или ветром унесло…

Потому что я тогда уже решила идти за патронами. А то уже боезапас к концу подходил… В магазинах патронами у нас не торгуют, поэтому я сразу сообразила, что надо идти в милицию…

Входная дверь была открыта. Мы вошли и сразу же устроили завал, чтобы никто не вошёл… А потом мне пришлось ещё троих убить тут. Остальные и так были мёртвые. Еле-еле патронов на всех хватило… Правда осталось ещё одно тело, которое сидит в камере, но оно оттуда не вылезет…

Зато теперь у меня патронов, как у дурака фантиков… Я только не знала, как смогу всё это унести… Теперь знаю…

Когда поднялся шум, мы увидели, что через окно, пытаясь вырвать с корнем решётку, ломится ещё пара темнокожих монстров…

Я стала стрелять…

А потом появился ты…

Я так тебя ждала…