Я остановилась в проходе, ведущем в Зеркальный зал. Ранние гости, прибывшие до появления хозяев, сначала радостно подались мне навстречу, потом на их лицах проявилось узнавание и разочарование. Народ постарался уйти с моего пути, деликатно изображая дружелюбие на перекошенных от страха физиономиях. Да, я вам не Аргвар. Бойтесь меня. Вздернув подбородок и подарив всем сразу взгляд, полный "нежности", я прошла к окну и устроилась на подоконнике. Ну. Кто смелый? Кто пригласит девушку на танец? Никто. Это правильно.

Музыка внезапно стихла. В зал вошел Аргвар. Удивительно, сегодня он пришел с Ллиувердан, а не с очередным нечто неопределенного пола.

Гости встретили Аргвара с искренней радостью. Да, его любят. Он у нас и веселый, и мудрый, и красавец первостатейный, да к тому же еще герой — заполучил себе чистокровного воздушного дракона, и не кого-нибудь, а легендарную Ллиувердан, чаровницу и затейницу, которая столько веков беспечно порхала из мира в мир, не даваясь никому в руки. Согласна, Аргвар герой. Но только не мудрый, а хитрожопый.

Он приветствовал гостей, умудряясь каждого одарить сладенькой улыбкой и попутно пококетничать. Со всеми без исключения. Когда ему это надоест, интересно? Ненавижу его смазливую морду. Смотреть не могу. Поэтому в моих покоях нет зеркал. Ведь мы с ним на одно лицо. Я женщина, а он мужчина, но это не мешает окружающим путать нас, когда мы в человеческом облике. Это бесит! Несколько лет назад я почти сорвалась и была готова сделать с собой что-то ужасное. Что угодно, лишь бы перестать быть похожей на него. К счастью пришла в себя, успев только уничтожить все зеркала, укоротить волосы так, чтобы они едва доставали до плеч, и остановить их рост, но это не помогло. Нас все равно путают. Много раз в темных коридорах нашего замка меня награждали смачным шлепком по заднице и лепетали что-то вроде: "Аргвар, ты сменил прическу? Тебе идет!" Надоело! Троих таких "слепых" я размазала по стенам. Теперь даже Аргвара не трогают, предварительно не уточнив, в самом ли деле это он, а не его ненормальная дочь? А я, между прочим, нормальная. По моим меркам. Кого не устраивает, милости прошу подойти поближе. Обсудим.

Было бы лучше, если бы я была похожа на Ллиувердан. Она красива. Холодная, совершенная. Всегда само спокойствие и непоколебимость. Возможно, когда-то она была другой — веселой и теплой, как весенний ветерок. Но я ее такой не знала. Уже тридцать лет она под заклятием. Лицо неподвижно, ни одной эмоции. Поведение — снулая рыба на мелководье. Вроде бы, еще жива и трепыхается, но уже без огонька. В детстве я не понимала, почему она так себя ведет? Когда подросла, Аргвар объяснил мне, что это он ее такой сделал для того, чтобы я появилась на свет. И, конечно, не преминул в который раз уточнить, что он, вообще-то, хотел сына и не представляет, каким образом получилась я. Я так полагаю, самым обычным образом. Стандартным. Почти.

Представьте себе процесс зачатия с зачарованной драконихой. "Ллиувердан, повелеваю тебе, подними хвостик и чуточку наклонись". А потом это существо, которое даже в драконьем облике похоже на женушку больше, чем сама Ллиувердан, залезает на нее и… Отвратительное зрелище!

Ллиувердан села в кресло в уголке и, с ничего не выражающим лицом, стала наблюдать за танцами. Так Аргвар приказал, прежде чем подхватить и закружить в вальсе то ли девочку, то ли мальчика. Прикажи он своей жене взлететь повыше и разбиться об скалы, она сделает. Он давно бы так и поступил, потому что Ллиувердан ему не нужна. Но Аргвар тщеславен. Она — его трофей, напоминающий обществу о том, что он смог добыть себе партнершу, хоть и не своей стихии, но все же чистокровную дракониху, и завел с ней потомство. Я тоже показатель его статуса, потому что я морской дракон, как и он. Потомство драконов двух разных стихий при рождении берет все от одного из родителей, и тот факт, что я родилась морской, льстит самолюбию Аргвара. Он горд, что пополнил популяцию морских драконов.

Смотрю на свою родительницу. Она сидит, наблюдает за танцами и иногда улыбается. Покорная снулая рыбка. Хотела бы я, чтобы кто-то так же подчинялся мне. Не раздумывая. Но это невозможно. В этом доме, даже прислуга игнорирует мои приказы, пока их не одобрит Аргвар. Это он таким образом меня контролирует, потому что я еще несовершеннолетняя. И так будет продолжаться, пока мне не исполнится сто двадцать один год.

Аргвар в танце приблизился к подоконнику, на котором сидела я. Сейчас начнет представлять мне своего партнера. Или партнершу. Фу! Самое время исчезнуть.

— Стоять, — промурлыкал Аргвар, в одно мгновение оказался рядом со мной, растрепал мои коротко стриженые волосы и напомнил, — ты должна веселиться. Это твой праздник.

— Можно, я продолжу веселье в своих покоях? — поинтересовалась я, заправив за уши упавшие на глаза пряди.

— Ты совсем не умеешь радоваться жизни, дурочка, — упрекнул Аргвар. — Тебе сегодня исполнилось двадцать восемь лет. Это прекрасный возраст.

— У тебя странное представление о прекрасном, — заметила я и не удержалась, поддела, — ты мне ничего не подарил.

— Бери, что хочешь, — прощебетал Аргвар.

— Какая щедрость! — фыркнула я, но меня уже никто не слушал. Аргвар и его партнер (партнерша?) в танце унеслись прочь.

Скучно.

Я не хочу веселиться. Хочу вернуться к себе и продолжить изучение "Драконьей магии", древнего фолианта, который достался мне в наследство от последнего огненного дракона. Старый дурак думал, что я наивная девочка, и можно сколько угодно дурачить меня и дразнить обещаниями подарить книжку, попутно лапая за всякие места. Теперь он так не думает. Он теперь вообще не думает, потому что мертвые на это в принципе не способны.

Гости ржут. Бокалы звенят. Весело им. А я хочу отсюда исчезнуть. Кто-нибудь, спасите меня, наконец! Согласна быть беспомощной принцессой и наградить принца страстным поцелуем за избавление меня от родителей. Ладно. Не стоит наглеть. Достаточно будет, если меня избавят от Аргвара.

Ко мне подошел лакей и с поклоном протянул поднос. Что у нас тут? Какое-то вино. Впрочем, неважно.

— Подойди ближе, — мурлыкнула я, с удовольствием наблюдая, как стекленеют глаза слуги. Его потом накажут за неосторожность. И меня тоже накажут за то, что опять использовала этот прием, выученный у сирен.

Аргвар — странный дракон. Сначала сам отправляет меня на пять лет к сиренам на воспитание, а потом ругается, когда я применяю в быту их магию.

Да, именно в быту. Это самый натуральный быт — зачаровать лакея, усадить его вместо себя на подоконник, накрыв своей личиной, и отправиться прочь отсюда. Из этого ненавистного зала, от этих существ, которые наверняка даже не знают, в честь чего всеобщий любимчик Аргвар устроил это увеселительное мероприятие. В честь моего дня рождения, если кто еще не понял. Есть желающие поздравить? Нет. Это плохо. Все останутся живы.

Незамеченная, я вернулась в свои покои и запечатала дверь. Аргвара это не остановит, но, по крайней мере, от визитов слуг я буду на какое-то время избавлена. Мне нужно уединение. Я предпочитаю заниматься, когда меня никто и ничто не отвлекает.

Я забралась с ногами на диван, призвала из тайника "Драконью магию" и открыла в том месте, где меня прервали два часа назад по приказу Аргвара, пригласив в бальный зал наслаждаться весельем. Хочу ли я этого, спросить, как обычно, забыли. А я не хочу. Не хочу, не умею и не буду! Меня более интересует этот раздел "Драконьей магии", называющийся "Подчинение разумных", чем все эти обезьяньи ужимки и прыжки.

— Пусть глубокоуважаемый Гаджи Алвар уматывает к подземным дэвам.

На круглом лоснящемся лице посланца отражается некоторое недоверие.

— Что, он так и сказал?

Быстро киваю, шмыгаю носом и, гундося, проговариваю:

— Ага, сказал.

Посланец чешет затылок толстыми грязноватыми пальцами и интересуется:

— А волшебник не желает подумать еще раз о сделанном ему весьма щедром предложении?

— Не-а.

— Мой господин будет очень… э… расстроен отказом.

— Быва-а-ает.

— Боюсь, что он будет настолько расстроен, что это великолепное жилище не сможет более давать приют господину магу.

Оглядываюсь на хибару за моей спиной. Вот это глинобитное нечто, наполовину утопленное в землю — великолепное жилище? Не сказал бы. Очередная угроза лишить меня жилья только веселит. Пожимаю плечами.

Посланец растерян. Он, бедняжка, еще не в курсе, что не первый уходит отсюда ни с чем. И мне очень хочется посмотреть на то, как его хозяин будет делать так, чтобы жилище "перестало давать приют" господину магу. Дело в том, что господин маг защитил этот, с позволения сказать, домик серией весьма специфичных заклинаний. Образно говоря, попытки сделать что-либо с хибаркой зеркально отражаются на организме того, кто эти попытки предпринимает. Господин маг у нас большой оригинал. Ему доставляет удовольствие смотреть, как у пытающегося подпалить домик вредителя вдруг вспыхивает одежда, а размахивающий оружием воин нечаянно попадает себе по ноге.

— Может быть, — не теряет надежды посланник, протягивая мне местную монетку, — есть какой-то способ убедить господина волшебника лично побеседовать с моим хозяином?

Подбрасываю монету на ладони. Легковата серебрушка. Но то, что это серебро, уже показывает — господина мага здесь ценят и не желают оскорблять его слугу, пусть это даже грязный мальчишка, какой-то медью.

Сказать этому потнолицему, что ли, что господин маг, конечно, может лично посоветовать глубокоуважаемому Гаджи Алвару посетить обиталище тех самых дэвов, которых, кстати, господин маг в глаза не видел, да вот только не хочет. Потому что это неприлично — архимагу княжеских кровей изъясняться с использованием ненормативной лексики.

— Не-а, — говорю, — никак нельзя. Ругается сильно. Говорит, работает, отвлекать нельзя. Вы, эт-та, потом приезжайте. Через луну, скажем. Или две. Лады?

Посланник сплевывает, бурчит под нос какое-то витиеватое ругательство (я не всегда способен уловить их потаенный смысл. Сказывается недостаточно глубокое знакомство с культурой Шактистана) и уносится прочь, оставив за собой клубы пыли.

— На место, — шепчу я, и тут же воздух проясняется. Люблю чистоту.

Прохожу в свое замечательное, ах, нет, великолепное, жилище, по пути снимая с себя иллюзию. Ну, в самом деле, надоели они мне. И, что любопытно, когда я принимаю просителей в собственном облике, начинаются долгие разговоры, закатывание глаз, объяснение мне нюансов внутренней политики и сложностей межродственных отношений. Это скучно, а если я начинаю грубить (а я всегда начинаю, поскольку мне жаль напрасно потерянного времени), еще и оборачивается какими-нибудь ненужными хлопотами. Что со стороны просителей (хочется же как-то сломить упорство волшебника да наказать его за вредность), что с моей (приходится отбиваться, да так, чтобы в дальнейшем неповадно было). Причем, прошу заметить, общая превенция в Шактистане, похоже, не действует вообще. Только частная. Иными словами, если ты за что-то кому-то дал по шее, это вовсе не означает, что иные присутствующие при этом процессе лица не станут совершать проступки, аналогичные тому, что сделал наказанный. Отнюдь! Вполне вероятно, что именно после акта возмездия в их страномыслящих головах появится идея сделать нечто подобное. Просто для эксперимента. А вдруг повезет? Зато однажды успокоенный с большой долей вероятности такую же точно гадость тебе делать не будет. Поэкспериментирует с другими гадостями, а если повезет, то и с людьми. Хоть какое-то разнообразие.

Так вот, возвращаясь к нашим баранам. Если я выхожу в давно уже облюбованном мною облике мальчишки-слуги, такого, знаете ли, местного оборванца, переговоры с моими потенциальными нанимателями становятся гораздо более краткими. Ну не понимают люди, что в заказах я пока не нуждаюсь. Это, конечно, старый Магэм их разбаловал. Совершенно безотказный был маг. Жаль, рано умер. Я пытался обучить его простейшим способам продлить себе жизнь (отчего-то в Шактистане они не используются), однако учитель со свойственным ему философским смирением заметил, что прожил ровно столько времени, сколько было ему отмерено, а попытки продолжить существование расценивает как тяжелейший грех против Провидения. Не уверен в том, что он не прав, но выглядеть на свой реальный возраст не хочу, и умирать лет так через тридцать тоже не собираюсь. Я только начал жить.

Я проучился у Магэма года два. Ну и год уже разбираю его записи, книги, эксперименты провожу. Временами мои опыты не вполне безопасны, а потому и проживаю здесь, в уединении. Хибарка мне, кстати, от него в наследство досталась. И еще монетка — круглая, с прорезью посередине. Магэм передал мне ее перед смертью, не сказал — зачем. Просто велел носить. Я и ношу на цепочке.

В самом деле, он замечательным был стариком. И из всех моих учителей — самым нормальным.

После памятных событий, когда Аргвар, не к ночи он будь помянут, утащил у Кардагола любимую женщину, означенный выше Кардагол превратился вдруг в моего наставника. Маг он великий, спору нет. Но преподаватель! Во-первых, Кардо отнюдь не отличается терпением. Он начинал обучать меня простейшим, на его взгляд, заклинаниям, вроде превращения людей в животных, забывая о том, что я не знаю основ. Когда я давал ему об этом понять, Кардо начинал злиться, обвинял меня в тупости. Пару раз швырнул в мою сторону книгу. Один раз — стол. От стола я, помню, не совсем увернулся, и тогда, скрепя зубами, Кардагол Шактигул Кайвус вылечил меня, не забыв, мешая термины с ругательствами, по ходу объяснить, как это делается. На удивление, я все же темный, целительство давалось мне легко. В отличие от некоторых, и скажу это не без ехидства, мне не приходилось отлеживаться два часа после залечивания порванного уха у охотничьего пса.

В то время я был подавлен, считая себя виновником произошедших событий, и не мог дать своему нервному учителю достойный отпор. А поскольку я был еще и невежественен, не мог объяснить ему, каким образом следует вливать в мою голову, которую он безосновательно считал дурной, нужные знания. В результате, промучившись друг с другом пару лет, мы разошлись, взаимно удовлетворенные. Иными словами, Кардагол сплавил меня киль-эрелю Аринэлю Залеска, который ради такого случая был повышен до киля, с целью обучения меня мастерству иллюзии. Возражения киля Аринэля по поводу того, что он, вообще-то, врач, а не маг-иллюзионист, приняты не были. К счастью, светлого Аринэля чрезвычайно заинтересовала моя склонность к медицине, а потому, вызвав ко мне, как ранее к внуку Шеоннелю, мастеров иллюзии, киль умудрился передать мне и часть своих знаний в области целительства.

Жаль, что я вынужден был покинуть Аринэля после неудачного завершения романа с его внучкой Данаэлью. Киль меня не выгонял, конечно, мне даже кажется, что строгий эльф симпатизировал мне в чем-то, просто после нашего расставания с этой эльфийкой, мне было сложно оставаться в доме ее деда. Слишком часто она там появлялась.

Сложностью в моем обучении было то, что я наотрез отказывался работать с заклинаниями, носящими боевой характер. Этот вопрос был и остается принципиальным. Я не хочу учиться сражаться. И не потому, что я такой уж пацифист. Думается, ранее все могли убедиться в том, что это не так, а воззрений своих я за прошедшие годы не изменил. Почти.

Проблема в том, что я все еще собственность Аргвара урр Грха. Понимаю, он ушел в свой мир. Но никто здесь не знает этого морского дракона так, как я. Если он дал мне доступ к силе тогда, когда уже вполне мог этого не делать, значит, я, будучи магом, должен буду как-то ему послужить.

Дульсинея, помнится, утверждала, что Аргвар это сделал лишь для того, чтобы задержать магов, не дать им ринуться за ним в портал. Это глупости.

Во-первых, открываемый драконом портал не представляет собой дверь между мирами, как это происходит в том случае, если портал открывается принадлежащим потомкам Мерлина артефактом. Дракон просто исчезает, и нет такой дырочки рядом с ним, в которую мог бы проскользнуть кто-то нежелательный. Я наблюдал за Аргваром несколько лет, и уверен в своей правоте по данному поводу.

Во-вторых, при всем моем уважении к Кардаголу, он бы не справился с Аргваром один на один. Не потому что он плох, как маг, я уже упоминал, что так не считаю, а потому, что мощь Аргвара безгранична. Если один магией пользуется, то другой ею является. Вот и все отличие. Иными словами, Аргвар Кардагола не боялся, а дверь в зал запечатал для того лишь, чтобы его не отвлекали. И, кстати, помощь Терина Кардо бы тоже не помогла.

Я не считаю, что жест Аргвара был продиктован лишь только благородством и желанием меня наградить. Вовсе нет. В конце концов, я в итоге пошел против его воли, и заслуживал отнюдь не награду.

Могу предположить, что морской дракон надеялся на то, что меня бросят без помощи, и я просто сгорю, не выдержав напора собственной, так долго сдерживаемой силы. Этот вариант кажется мне более правдоподобным. С другой стороны, Аргвар должен был брать в расчет то, что подобное может не случиться. А значит, мы возвращаемся к тому, с чего начали. Я могу ему понадобиться в дальнейшем в качестве сильного мага. Боюсь даже предположить, для чего я могу быть ему нужен, но убивать под его чутким руководством не хочу. А потому изучения боевых заклинаний избегаю до сих пор.

Зато я неплохой целитель и замечательный, да, я в этом уверен, мастер иллюзии. Я превзошел эльфов в этом искусстве, благо имел возможность сравнить и сплавить различные виды магии. Подтверждением тому, насколько я стал хорош, является и то, что печать мою никто не замечает. Никто! Я, конечно, знаю о том, что никуда она не делась, но даже маги ее не видят. Это ли не успех?

В Шактистан я отправился для того, чтобы набраться новых сведений о природной магии. Конечно, как темному, воздействие на неживые объекты дается мне легче, но это вовсе не означает, что я не способен управлять, скажем, ростом растений. Это довольно-таки трудно для меня, даже и сейчас, но не невозможно. Что касается создания атмосферных явлений, так здесь вообще никаких сложностей не возникает. Впрочем, я это понял еще тогда, когда моим преподавателем стала Саффа. Да, у нее, с ее умением владеть водой, я тоже многому научился. После того, как ушел от киля Аринэля.

И старый Мерлин меня обучал своим фокусам, и путешественник Андизар, который давно уже не путешествует. Жаль, что они — предметники, и я мало, что мог усвоить. Лишь представления о некоторых теоретических конструкциях, о принципах магии.

Даже "любимый дядя", скрипя зубами, предложил как-то прочитать мне курс алхимии. Я отказался. Не готов я был тогда к подобным жертвам с его стороны и не желал быть ему еще чем-то обязанным. И так он удержал меня на краю, чем бы он при этом не руководствовался. Я ему благодарен. Да, благодарен.

Иными словами, понимаете, я в своем стремлении учиться обошел всех более или менее значимых магов. Когда я понял, что больше они мне дать что-либо не в силах, переключился на книги. Ах, да! А еще я отправился в Шактистан. Причем, прошу заметить, пешком. Надеялся обрести в пути новые знания. Нарвался на приключения, но об этом — не сейчас.

Когда я здесь закончу, надеюсь открыть себе путь на Крион. Хочу пообщаться с пифиями. Говорят, у них тоже есть весьма специфичные навыки. Достаточно вспомнить мою реакцию на Элинику. Позови она тогда, не знаю, чем бы закончилась моя история.

Признаться честно, понятия пока не имею, как попасть на остров, но в мире так мало невозможного. Разве что снять с меня печать, да найти подругу Кардагола. Все остальные вопросы решаемы.

Это милое создание появилось передо мной отнюдь не неожиданно. Сначала открылся портал. Я заинтересованно фыркнула, вернула "Драконью магию" в тайник и встала с дивана. Очень вовремя, чтобы поймать вывалившегося из портала… Так-так, посмотрим, что это у нас тут? Захотелось мурлыкать и выгибать спинку. Мне в руки попался интересный экземпляр. Редкое лакомство. Человек. Маг. Наверное, некромант. Его магия не похожа на магию драконов, но суть я разглядела сразу. Магии в этом милом мальчике очень много. Я возьму ее себе? Да, не вопрос!

— Привет, сладкий.

Придать голосу обворожительность сирены, придвинуться так, чтобы он ощутил мое дыхание на своих губах. Его губы приоткрыты. Это не от желания меня поцеловать, а от удивления. Глаза у него необычные. Левый голубой, а правый желтый. Широко распахнуты. Явно не от восторга, а все от того же удивления. И еще от страха, который он почти успешно скрывает от меня. Боится? Правильно делает. Меня нужно бояться. Потому что через несколько мгновений я выпью его магическую силу. Всю без остатка. Морские драконы могут питаться человеческой магией. Это не жизненная необходимость, это изысканное лакомство.

Маг, наконец, пришел в себя и дернулся. Напрасно. Я гораздо сильнее и без труда удержала его в объятиях, заставила отклониться назад и провела языком по его губам, шепнув:

— Страшно?

— Когда такая красотка хочет поцеловать? Очень страшно! — весело заверил он, совсем перестав бояться и расслабившись в моих объятиях.

Я немного растерялась. Он думает, я его трахнуть собираюсь? Он никогда драконов не видел? Не знает? Судя по всему, не знает. Моя растерянность прошла так же быстро, как и пришла. Аргвар запрещает мне играть с пищей, но когда я его слушалась?

Я швырнула мага на диван и оседлала его бедра. Наивный! Глазки загорелись, дыхание участилось, руки ко мне потянул. Само воплощение разврата. И наивности.

Наклоняюсь. Прижимаюсь к его губам своими и… оказываюсь втянута в невозможный поцелуй. В ушах звенит, сердце ухает куда-то вниз и растекается теплой лужицей по всему телу. Стоп! Так не пойдет! Я собрала волю в кулак, отпихнула от себя это милое создание и, поддавшись эмоциям, зло прошипела:

— Откуда ты такой взялся?

— Из Эрраде, — ответил он, раздевая меня взглядом и делая вид, что не в курсе, что его руки блудливо путешествуют по моим ногам, заднице и пояснице. Одним словом везде, куда могут дотянуться.

Я не стала спрашивать, где находится Эрраде, потому что географию нашего мира изучила еще в детском возрасте. У нас нет места с таким названием. Маг лжет? Нет. Я бы почувствовала. Вывод напрашивается однозначный — Эрраде существует. Но не здесь. Я могла бы раньше об этом подумать, когда увидела, каким необычным способом открылся портал. Придется отказать себе в изысканном лакомстве, и дело не в том, что иномирцы непригодны в пищу.

— Из другого мира? — мурлыкнула я, склоняясь над ним и растягивая губы в дразнящей улыбке.

— Как ты догадалась? — без особого интереса спросил он. Голос низкий, хрипловатый, глаза подернулись дымкой желания. Тварюшка блудливая. Но, надо признать, весьма обаятельная тварюшка.

— Как ты путешествуешь по мирам? — задала я встречный вопрос и, дразня, провела губами по его щеке. Он зажмурился, заурчал, и его руки активнее взялись за изучение моего тела.

Я поспешила отстраниться, впрочем, так и, оставшись сидеть на нем верхом и чувствуя, что в штанах у мальчика уже пожар. Какой чувствительный. Слегка двинуть бедрами, прижимаясь, дразня еще больше. Он уже откровенно стонет и выгибается подо мной.

— Так как? — шепнула я.

— Что как? — с трудом сфокусировав на мне взгляд, спросил он.

— Как путешествуешь между мирами, сладкий?

Чтобы маг стал сговорчивее, погладила его раскрытой ладонью по груди, ощущая, как сильно бьется сердце.

— Повелитель порталов. Семейный артефакт.

— Покажешь? — спросила я, игриво потянув за симпатичный медальон, свисающий с цепочки на его шее.

— Уже, — блаженно жмурясь, отвечал он. Его более интересовал тот факт, что я беспрепятственно позволяю его руке лезть мне под рубашку.

Начинаю злиться!

— Что "уже"?

— Ты его в руках держишь.

В тот момент мне повезло. Я не сорвала медальон с его шеи тотчас же только потому, что засмотрелась, как он медленно проводит языком по губам. А после следующих его слов, я поняла, что отбирать артефакт бесполезно.

— Он работает только в руках потомков Мерлина.

Не знаю, что у меня в родословной намешано, но вряд ли среди предков числится какой-то Мерлин. Я неохотно отпустила медальон.

"Убью!"

С такой мыслью прижимаюсь к губам этого бесполезного существа. Такого же бесполезного, как и его артефакт. Обидно. Ключ к избавлению от опеки Аргвара был почти у меня в руках. Передо мной простирался весь мир… Нет! Множество миров, любой из которых мог стать моим. Я почти сделала это. Но в том-то и дело, что только почти. Без мальчишки ключ не будет работать. А самостоятельные путешествия по другим мирам мне не светят до совершеннолетия.

Попробовать его уговорить? Обмануть? Соблазнить и убедить провести меня в другой мир, а там испробовать на нем заклинание подчинения, которое я изучила буквально за несколько минут до его появления? Здесь я этого сделать не могла. Как только Аргвар почувствует, что я использую заклинание такого уровня, примчится сюда в одну секунду, и все закончится, не успев начаться.

Размышления отвлекли меня от поцелуя. Маг заметил, что я отвечаю без огонька, отстранился и сказал:

— Терин Эрраде.

— Что?

Я так задумалась, что не сразу поняла, о чем он говорит.

— Это мое имя, — объяснил он, поглаживая меня по спине. — А ты кто?

— Девушка твоей мечты, — уверено сказала я, подпустив в голос магию сирен. — Покажешь мне свой мир?

— Дама желает прогуляться, — мурлыкнул он и сжал артефакт в ладони.

Портал открылся и, одновременно с этим, я почувствовала, как Аргвар вскрывает запечатанную мною дверь. Значит, обнаружил, что вместо меня на подоконнике скучает лакей и пришел разбираться. Снятие печати не займет у него много времени. Нужно спешить.

В портал я прыгнула первая, в прыжке принимая драконий облик. Ждать мальчишку я, конечно же, не стала и, едва вынырнув по ту сторону портала, устремилась в небо. Свобода! И очень скоро этот мир, в котором живут такие наивные блудливые тварюшки, как этот маг, станет моим.

К Кардаголу идти не хотелось. С тех пор как Ллиу пропала, характер у него окончательно испортился. Он у нас и так не подарок был, а за тридцать лет без Ллиувердан и вовсе превратился в одну большую какашку. С ним только Лин нормально общаться может. Он — единственный, кого наш Кардаголище если и поддевает, то по-доброму, а не так чтобы морально по стенам размазать. И откуда в нем столько ехидства и стервозности, хотелось бы мне знать?

Так вот, в тот день я отправилась к Кардаголу на поклон. Делать это мне ужасно не хотелось, но красота требует жертв. Ну да, а что вы хотите? Лет-то мне уже… кхм… столько не живут, одним словом. А я, как приличная волшебница, не могу себе позволить в мои годы выглядеть на все пятьдесят. Это — дурной тон! Да и Терина хочется порадовать. Он вот как-то умудряется форму держать. Даже несмотря на то, что седина у него появилась рано, выглядит не старше сорока. А я в последние годы стала сдавать. Ну, там морщины всякие, и талия поплыла. Маги, само собой, могут самостоятельно свое тело в форме поддерживать. Я вот тоже вроде бы могу, но результат меня не устраивает. Потому-то в тот день я дала себе пинка и все-таки пошла к Кардаголу с просьбой меня омолодить. Не так основательно, как, например, вальдорову Аннет, а чуть-чуть. В мире, где я родилась, это назвали бы небольшим хирургическим вмешательством.

Да, я знаю, что Кардагол будет надо мной ржать, прикалываться, и доведет до того, что я его тапком по морде приласкаю… дааа…, а он пошлет меня к дедушке. Ну, дед Мерлин, конечно, тоже мог бы мне помочь, да вот только боюсь, что этого упрямого старика будет уговорить еще сложнее, чем Кардагола. Ладно уж, пусть он надо мной прикалывается, переживу. Главное, чтобы помог.

Итак, я телепортировалась в Альпердолион. Культурненько так — не в кардаголову спальню, а к дверям в кабинет. Не уверена, что сейчас он здесь, но поиски можно начать отсюда. Оказалось, что я угадала и искать не нужно, потому что Кардагол был в кабинете. Я это поняла, даже не заглядывая туда, потому что орал этот секс-символ зулкибарских фрейлин так, что слышно было, наверно, в Кентарионе.

— Чучело безмозглое! Весь в папеньку своего! Тот тоже до сих пор х*ем думает, а не головой! А Катерина куда смотрела? Как ты умудрился у нее артефакт спереть?

Минуточку! По всему получается, что Кардаголище этот мерзкий сейчас в своем кабинете орет на моего внука! На Терина-младшего. А что это он такое говорит про украденный артефакт? Ну здесь и тупой догадается. Артефакт наш семейный — Повелитель порталов — сейчас находится в собственности старшей дочери Лина и Саффы — Катерины. Они назвали ее в честь моей мамы. В этом мире и имени-то такого нет, так что, если речь идет о Катерине, то понятно сразу — это о нашей девочке. Она у нас умница и красавица. К тому же ответственная. То ли в Саффу, то ли в Теринчика моего, то есть в своего дедушку, такой уродилась. Ну и старшая к тому же, так что понятно, почему артефакт у нее находится. Не Терину же его отдавать! Мальчишке восемнадцать лет, а мозгов как у… хм, ну да, как у Лина в его возрасте. Везде найдет приключений себе на задницу… и на передницу тоже. Интересно, что он натворил на этот раз? Не думаю, что Кардагол бы так орал на него только за то, что он у Катьки артефакт стащил. Дети всегда сами между собой разбирались. Вот ни за что не поверю, что Катерина наша нажаловалась Кардаголу на младшего братца.

— Кастрировать бы тебя, идиота малолетнего!

Вот на этом месте я не выдержала, ворвалась в кабинет и, забыв, что собиралась сегодня быть пушистой и просить Кардагола о помощи, рявкнула:

— Я тебя самого сейчас кастрирую! Без наркоза, растудыть тебя в качель! Ты, какого фига тут Теринчика моего обижаешь?

Смотрю, внучок стоит весь такой из себя грустный. Ну просто прелесть неописуемая! На Лина очень похож, только волосы черные и ростом повыше. Кое-кто говорит, что он тощий, а по мне так и вовсе нет, не худоба это, а природная хрупкость фигуры, придающая мальчику еще больше очарования и грации. А глаза у него, кстати, наши, семейные — один желтый, другой голубой. И смотрят они сейчас виновато так, что хочется его в макушку чмокнуть и утешить. Интересно, что произошло и почему Кардагол в курсе, а я нет?

— Дусенька, ты знаешь, что твой любимчик натворил? — ехидно так спросил Кардагол.

— И что же он такое натворил, что ты о кастрации вспомнил? — в тон ему отозвалась я, — неужели соблазнил одну из твоих подстилок?

— Фу, Дусь! — Терин скривился, — я на его девиц никогда не зарился и не планирую.

— Что бы ты понимал, сопляк! — огрызнулся Кардагол и, наконец, поставил меня в известность о происшедшем, — он потерял Повелителя порталов.

— Подумаешь, велика беда! — фыркнула я. — Катька вот тоже лет пятнадцать назад его потеряла, когда с Иксионом по кентарионским лесам носилась. И ничего. Применили поисковое заклинание и нашли. Не понимаю, чего ты из этого проблему такую устроил и орешь тут как в попу раненный?

— Дусь, я его в другом мире потерял, — глядя в пол, признался внук.

— Это как это? — в полном апофигее выдохнула я и упала в кресло, услужливо придвинутое мне Кардаголом.

— Это случайно получилось. Я с Вайрусом поспорил, что стащу у Катьки Повелителя порталов. Но я не собирался в другие миры лезть. Правда!

Да уж. Он с Вайрусом поспорил. Ладно, Терин, дитя малое, а Вайрус, между прочим, лет на двадцать пять его старше и туда же — споры дурацкие затевать. Куда Андизар — папаша его, смотрит? Надо же такое придумать — утащить на спор артефакт. Это у Катьки-то! Она уже почти архимаг в свои двадцать девять лет! Терин ее недавно на должность заместителя Главы Совета взял и нарадоваться не может, какая у него внучка талантливая и ответственная. Короче, не так-то просто у такой волшебницы, как Катерина наша, что-то украсть. А внучок вот умудрился. Молодец! Способный мальчик.

— Так ладно, спиз… спер ты артефакт и как так получилось, что ты в другом мире оказался? — стараясь придать голосу суровости, спросила я.

— Катерина не вовремя вернулась, — отвечал за внука Кардагол, — так этот оболдуй со страха забыл, как телепортироваться, и не придумал ничего умнее, кроме как открыть портал наугад.

Я взволнованно ойкнула. Вот все-таки хорошо, что Терин артефактом пользоваться умеет и не потерялся! Кхм… зато артефакт потерял.

— Теринчик, как же так вышло, что ты медальончик посеял? — с сочувствием спросила я.

На выразительной мордашке Терина проявилось такое раскаяние, что я сначала даже поверила, будто он это искренне. Но только сначала. Знаю я его ужимки!

— Терин Эрраде Кайвус Четвертый, комедию будешь перед мамой ломать! — рявкнула я и более миролюбиво добавила, — а я полюбуюсь, как она тебе за такие ужимки выпишет по первое число.

— Что ж ты, Терин, стесняешься бабушке признаться, какой лопух? — тут же влез Кардагол.

Терин зыркнул на него и все-таки рассказал мне, как было дело. Вынесло мальчика в спальню какой-то девицы, она его там зажала, практически раскрутила на секс, и пока он офигевал, лежа под ней, уговорила показать ей наш мир. Терин, дурачок озабоченный, конечно же, открыл портал, она туда первая и сиганула. Да так спешила, что не заметила, как зацепилась рукавом за цепочку, на которой артефакт висел. Цепочка порвалась, медальон в сторону отлетел, а в дверь начали ломиться, и Терин, не тратя времени на то, чтобы артефакт подобрать, ушел порталом, едва успев до того, как он закрылся.

Вот так вот дело было. А мне обидно стало. Кардаголу он, значит, все поведал, не постеснялся, а мне рассказать его уговаривать пришлось, как не знаю кого. Так и дала бы по этой наглой морде тапком, не будь эта самая морда моим любимым внуком.

— Стоило в дверь постучать, и ты уже в штаны навалил, — фыркнул Кардагол, когда Терин закончил свой рассказ, — девку какую-то по кровати валять и выбалтывать ей про другие миры не страшно было?

— Да она… она сама!

— Ах, бедненький! — всплеснул руками Кардагол, — тебя изнасиловали!

— У нее силища, как я не знаю у кого! — оправдался Терин и тут же уточнил, — но я был не против.

— Кто бы сомневался! — фыркнула я, — и что делать-то теперь? Мерлин тебя сожрет с потрохами за потерю артефакта. А уж что с тобой Катька сделает, даже представить боюсь.

— А ты, Дусенька, думаешь, почему он с проблемой ко мне прибежал, а не к Терину, например? — насмешливо так поинтересовался Кардагол.

— Терин бы ему вынос мозга устроил, — уверенно сказала я. — Ты вот тоже не подарок, но тебя ребенок, по крайней мере, может послать на хер в случае чего, а с дедом у него такой номер не пройдет.

— Вообще-то не поэтому, — возразил Терин. — Я просто подумал, что Кардагол знает какой-нибудь способ, чтобы вещи из других миров возвращать.

— Не знаю я такого способа, — отрезал Кардагол и помрачнел.

Ну да, понятно, что тема возвращения из других миров его не радует. У него же Ллиувердан мало того, что под заклятием, так еще и в другом мире. И, кстати, только что Терин потерял единственный артефакт, который позволяет по другим мирам путешествовать. А я-то сначала не поняла, почему Кардагол так на ребенка разорался? Ну вот и дошло до меня, наконец, что теперь ему надо будет думать не только над тем, как Ллиу от заклятия освободить, а еще и как добраться до драконьего мира, куда ее этот мудак Аргвар утащил.

Кстати, работа по возвращению Ллиувердан шла, мягко говоря, никак. Кардагол решил, что сначала изыщет способ заклятие отменить, а потом уже бросит все силы на поиски дракоши. Ну, это логично — пока он не знает, как ее расколдовать, искать ее смысла нет. Не даст она — зачарованная на подчинение Аргвару — увести себя от него. Кардо, конечно же, не один этой проблемой занимался, мы все ему помогали, как могли. Да, только вот толку никакого. Честно признаться, я уже лет десять как перестала верить, что Ллиувердан когда-нибудь будет снова с нами.

— Кардагольчик, ты это, — начала я, но он злобненько так улыбнулся и перебил:

— Ты бы, душа моя Дульсинея, лучше у внука своего спросила, в кого он такой трус? Так спешил убежать оттуда, что даже не нашел секунды на то, чтобы сделать шаг в сторону и взять артефакт.

— Там за дверью был кто-то с такой силищей, что я просто испугался, — признался Терин и даже умудрился смущенно глазки опустить.

— Кто-то громко стукнул в дверь, и наш малыш описался! — съязвил Кардагол.

— Нет, ёптыть, обкакался! — огрызнулся Терин, теряя терпение. — Я вообще не говорил о том, что в дверь стучали, это ты сам так решил, гениальный ты наш. Сначала бы дослушал, а потом выеживался!

— Я слушаю, — скорчив надменную морду лица, изрек Кардагол. Я не выдержала и хихикнула. Терин бросил на меня укоризненный взгляд, но комментировать не стал и объяснил, наконец, что там такое с дверью делали, что он сбежал, сверкая пятками.

— Ее взламывали каким-то чумовым заклинанием. От него так и пёрло мощью! Кто бы там ни был, он бы меня смел с пути и не заметил. Наверно, девушка эта от него сбежала. Могу понять, почему она так поступила. Я бы тоже сделал что угодно, чтобы уйти от такого могущественного существа.

— Да-да, тешь себя мыслью, что ты спас бедную принцессу от злого колдуна, — съехидничал Кардагол.

— А может быть, так и было? — задумчиво отозвался Терин.

— Эй, надеюсь, ты в девицу эту не того? Не влюбился? — насторожилась я.

— Дусь, ну ты скажешь тоже! — взмутился он. — Она, конечно, красавица, но мне как-то не улыбается, чтобы девушка моей мечты оказалась раз в пятнадцать сильнее меня.

— Что бы ты понимал. — Мечтательно мурлыкнул Кардагол.

Ну да, он-то у нас в этом толк знает. Его Ллиувердан в человеческом обличье могла запросто одним ударом слона свалить… хм, интересно-то как! А что если…

— Кардагол, а не дракониху ли повстречал наш мальчик? — высказала я осенившее меня предположение.

— Дусь, ты в своем уме? Драконы без всяких артефактов могут между мирами путешествовать. Придумала тоже! Ты бы еще предположила, что Терин в мир драконов проник.

— А что? Может быть, и проник, — буркнула я, делая вид, что нисколечко не ощущаю себя дурой, которая знала, что драконам артефакт не нужен, но все равно ляпнула глупость.

— Дусь, — почти ласково прорычал Кардагол, — драконы еще во времена моей молодости защитили свой мир от вторжений. Не смог бы Терин туда попасть. Даже при помощи Повелителя порталов.

— То есть… хм… аааа… ну понятно, — пробормотала я, хотя мне было ничего не понятно. Получается, что Кардагол никогда не рассчитывал, что, придумав способ избавить Ллиу от заклятия, отправится за ней в мир драконов при помощи нашего артефакта? А как же он тогда собирался…

— Дусь, ты бы вместо того, чтоб ресничками хлопать, лучше подумала о том, что будет, если тот волшебник, от которого твой внучок озабоченный сбежал, последует в наш мир за девицей этой?

— Ну, — протянула я и одарила Кардагола придурковатым взглядом, — мы его победим. Да?

— Девушку найти нужно, — вставил свое слово Терин.

— Думаешь, этой штучке твоя помощь нужна? — опять заехидничал Кардагол.

— Не знаю насчет помощи, — холодно отрезал Терин, — но объяснения она мне задолжала. Не привык я, знаете ли, чтобы всякие блондинки со мной так обращались!

— Оооо, так она еще и блондинка! — Кардагол самым наглым образом заржал, — кто-то мне тут недавно кричал, что шатенок предпочитает.

— И шатенок тоже, — с невинной мордашкой подтвердил Терин и, придав своему лицу жалостливое выражение, обратился ко мне, — Дусь, скажи деду сама, ладно?

— А вот хрен тебе по всей морде! Сам отправляйся к нему и кайся. Надеюсь, он тебя не сильно накажет и не превратит в какую-нибудь мерзкую тварь.

Я свободна? Да! Да!! Да!!! Свобода! Какое-то время я кружила в небесах, словно ополоумевшая птица. Потом успокоилась, замедлила полет, осматривая местность. Свобода — это хорошо, но мне этого мало. Я хочу этот мир! Хочу, чтобы он был моим. И он будет. Потому что я так хочу.

Мое внимание привлек небольшой остров, находящийся на приличном расстоянии от материка. Чутье подсказало, что здесь живут люди. Слабенькие маги. В основном, женщины. Я решила, что отсюда и начну свое знакомство с новым миром.

Охранное заклинание, которым был накрыт остров, меня не остановило. Я приземлилась в небольшой рощице и приняла человеческую форму. Не стоит пугать людей, сразу демонстрируя свой истинный облик. Они от этого нервными станут.

Ошиблась. Несмотря на мой человеческий вид, выбежавший ко мне вооруженный копьем мужчина явно нервничал.

— Не двигаться! — взвизгнул он. — Руки на виду держи! Я сказал, руки!

— Да, пожалуйста, — любезно отозвалась я, показывая ему раскрытые ладони. — Вот видишь, я не вооружена. Опусти копье. Ты же не хочешь меня поранить?

Глаза у воина осоловели. Он, как завороженный, опустил копье и шагнул ко мне. Следует запомнить, что на людей этого мира волшебный голос сирен действует сильнее, чем на людей моего мира. Следовательно, в другой раз можно так сильно не напрягаться. Достаточно будет напустить в голос совсем немного волшебства.

— Сядь, — попросила я. Он послушно опустился у моих ног, преданно глядя снизу вверх. — Расскажи мне, что это за место.

Оказалось, что я попала на остров Крион, где живут пифии — провидицы. С помощью специальной травы они видят будущее. К ним едут со всех концов света, чтобы получить ответы на вопросы, узнать свое будущее или даже изменить его. Пифии знамениты во всем мире. Главная здесь — мать Таурана, они так ее называют. Возможно, я еще пообщаюсь с ней.

— Отлично, — сказала я и потрепала стражника по волосам, как послушного пса. Он обрадовался. Был бы собакой, завилял хвостиком. Забавно.

Я присела перед ним, взяла за подбородок и склонилась к его губам. Он расплылся в довольной улыбке. А я замурлыкала заклинание подчинения. "Драконья магия" стояла перед мысленным взором, раскрытая в нужном месте. Я читала слова, пламенеющие на желтоватых страницах. Заклинание стекало с моих губ и проникало в приоткрытый рот моей жертвы. Он тихо стонал. Я знаю, ему было хорошо. Это волшебство ломает волю, даря взамен тягучее наслаждение, бесконечное и ослепляющее, заставляющее забыть о сопротивлении.

— Ты мой, — сказала я, завершив волшебство, и провела губами по его губам. Это было не обязательно, просто мне так захотелось.

— Да! — выдохнул он мне в рот.

Я отпихнула стражника, чувствуя, как мои губы невольно расползаются в нежнейшей улыбке. Мне было хорошо. Мне было так хорошо, что сложно объяснить это словами. Вот он — мой личный раб, который выполнит все, что я прикажу, не задавая лишних вопросов. Это так… так греет. От этого тепло. И приятно.

— Погуляй по острову. Поговори с каждым кого встретишь на пути.

Не приказывать. Просить. Ласково, проникновенно-нежно.

— О чем? — восторженно улыбаясь, спрашивает мой раб.

— Об урожае, — говорю первое, что в голову пришло.

Человек вздрагивает от наслаждения и срывается с места, спеша исполнить команду.

Мне остается только ждать. Мое волшебство, выжженное на страницах магической книги последнего огненного дракона, расползется по этому острову, передаваясь из уст в уста. Как только зараженный обратится к здоровому, тот будет заражен. Сначала весь остров. Потом весь мир. Целый мир у моих ног. Целый мир послушных моей воле существ, которые будут счастливы, выполнить любое мое желание.

— Вер-айлиде Элиника велела передать Вам, глубокоуважаемый Ларрен Кори Литеи, чтобы Вы, дословно, кончали выпендриваться, брали ноги в руки и неслись к ней срочно.

— Э… дословно?

Шактистанец, достаточно молодой и чрезвычайно серьезный, кивает.

— Дословно.

Я, признаться, в растерянности.

— Но я не Ларрен Кори Литеи, я его слуга…

— Она предусмотрела Ваши возражения и просила передать информацию именно слуге.

— Но я не…

— Прошу прощения, но я не уполномочен вступать с Вами в прения. Я выполнил приказ.

С этими словами обнаглевшее существо пришпоривает коня и удаляется, оставив меня в состоянии, близком к ступору.

Во-первых, я встречи с этой самой Элиникой в надежде на то, что она предоставит мне допуск к острову, добивался четыре раза! Каждый раз получал немотивированный отказ. Во-вторых, что это за новости — вот так нагло, не стесняясь, заявить, будто — это я и что я обязан, бросив все дела, которые могут быть чрезвычайно важными, нестись к ней навстречу. А, может быть, я больше не хочу. Хотя… кому я вру? Хочу, конечно. Эта престарелая пифия вполне может помочь мне попасть на Крион, да и сама она, насколько я помню, является обладательницей редких знаний. Но сама подача! Я ей кто, мальчик?

Бормочу все это себе под нос, пока переодеваюсь. Я уже в своем облике — достаточно привлекательный мужчина средних лет. За последние годы я привык к ношению местной одежды, и сейчас изменять своим привычкам не собираюсь, а потому надеваю длинную, из очень хорошего тонкого полотна белую сорочку, полосатые штаны, сапоги из мягкой кожи, выкрашенной в темно-синий цвет. Сверху на сорочку надевается помесь камзола с халатом, полы которой задевают голенища сапог. Здесь это именуется дармом. На голову повязывается скромная белая чалма.

Мне не чуждо тщеславие, и я очень нравлюсь себе в большом зеркале, которое временно появляется на стене.

Вер-айлиде, бабушка султана, больше не проживает в гареме. Там ее место заняла новая айлиде. Сейчас Элиника занимает небольшой дворец почти на окраине Дарана. Она, не стесняясь, принимает у себя мужчин, что до сих пор является основанием для пересудов на центральном рынке. Ах, да, базаре.

Перемещаюсь к конюшням Дириска. У него стоит моя Пчелка. В самом деле, так гораздо удобнее — когда за лошадью ухаживает кто-то другой. Да и стоит это недорого. Впрочем, сейчас я в деньгах не нуждаюсь, и Пчелка — яркое тому доказательство. Не удивлюсь, если окажется, что нынешний султан — старший сын безвременно почившего недавно Гарея — умирает от зависти, когда видит мою кобылу.

Пчелка моя — кокетка, ей нравится всеобщее внимание. И потому к дворцу вер-айлиде мы подъезжаем танцующим шагом. При этом лошадка оглядывает прохожих томным взглядом из-под ресниц, будто призывая полюбоваться ее красой и статью. Как женщина, честное слово.

Спешиваюсь, передаю поводья лошади смазливому молодому конюху. Кстати сказать, он совершенно не похож на евнуха — стройный, ладный, усики на юной физиономии пробиваются. Но это к делу не относится. Меня приводят в приемные покои вер-айлиде, предлагают расположиться на диванчике, фрукты приносят и вино. Кошусь на это дело с подозрением. Помню я одни фрукты с вином… А потому ограничиваюсь лишь алкоголем, да и тот едва цежу.

Минут через пятнадцать в приемную вплывает Элиника. Срываюсь с места, приветствуя даму, кланяюсь. Сам, конечно же, ее разглядываю. Давно мы не виделись.

Она неплохо сохранилась для своих лет. Безусловно, ту надменную красавицу, в которую я в свое время был почти влюблен, она напоминает лишь отчасти, однако волосы у нее все еще темные, глаза — выразительные, а тело сохранило соблазнительные изгибы. Но она меня не волнует. Утратила былую прелесть, или это я приобрел иммунитет к воздействию пифий? По поводу иммунитета нужно будет выяснить.

— Садись, Ларрен, — холодно произносит вер-айлиде. Подчиняюсь.

— Разговор у нас с тобой будет сложный, — продолжает она.

На простой я и не рассчитывал. Но молчу.

— Жаль, что тебя тогда не прикончили, — заявляет Элиника, одаряя меня проницательным и горестным взглядом.

— Я не разделяю Ваших сожалений, — ухмыляясь, парирую я.

— А напрасно! Если бы мой сын не разводил дурацких церемоний, а просто свернул тебе шею, наш мир был бы счастлив и спокоен!

— Какая честь! Моя смерть — залог спасения мира.

— Не ерничай!

Не нравится мне такое начало разговора, и следует дать ей об этом понять. С выражением гнева на лице встаю и заявляю:

— Если это все, что я должен был услышать, пожалуй, я удалюсь.

— Сидеть!

А это просто удивительное хамство. Чувствую — и в самом деле, злюсь.

— Не стоит так вести себя со мною, сударыня, — рычу я в ответ.

— Ты во всем виноват! Ты должен искупить свою вину!

— Вам лично я не задолжал.

Некоторое время мы изучаем друг друга, причем я успеваю прийти к выводу, что Элиника слишком уж сдала, вон и щечки поплыли, и грудь опустилась, а также задуматься о том, сколько ей может быть лет. Уж точно не менее ста.

Наконец она со вздохом произносит:

— Сядь, пожалуйста, мне нужна твоя помощь.

Вот это уже другой разговор, а потому я занимаю прежнее место и готовлюсь к получению информации, однако, вместо этого выслушиваю вопрос:

— Ты завершил свои изыскания?

— Которые?

— По магии разума.

— Нет, конечно. Сами знаете, информации мало. Тема плохо разработана.

— А Кардагол?

— Все, что знал, он передал мне. А, кроме того, он — экспериментатор, не всегда может объяснить, что и как у него получилось.

— Да, я слышала.

Она замолкает. Терпеливо ожидаю продолжения. Начало меня уже заинтриговало.

— Понимаешь, Ларрен… Не знаю, с чего начать. Я утратила связь с Крионом.

— И?

— А перед этим мне было видение. Очень страшное видение… Будто все мои сестры… как бы перестали быть мне сестрами. Будто между нами была разорвана связь. И все так туманно…

— Замечательно. А я здесь причем?

— Ты должен…

— Повторяю еще раз. Я никому ничего не должен.

— Ларрен! Пожалуйста! Я очень прошу тебя! Ты — замечательный волшебник!

О, в ход пошли комплименты? Не ожидал.

— Отправься на остров, Ларрен!

Да… вот так сбываются мечты. Забавно, еще недавно я многое бы отдал, чтобы попасть на Крион. Сейчас мне это предлагают, а я отчего-то не испытываю радости. И, более того, уже подыскиваю в уме аргументы против этого предприятия. Пока нашел лишь один, который и озвучиваю:

— Отчего бы Вам самой, уважаемая, не отправится туда?

— Я боюсь.

— Боитесь?

Недоумеваю. Отчего-то я не думал, что этой женщине знакомо подобное чувство. Видимо, ошибался. Или она просто лжет, и причина ее нежелания появляться на острове заключается в чем-то ином. Ладно, мне любопытно, я сдаюсь.

— Как попасть на остров?

— Морем.

— А телепорт?

— Я не смогу передать ориентиры. Остров не слушается меня.

— Восхитительно. А высадиться-то я смогу? Меня не размажет каким-нибудь охранным заклятьем?

— Охранные заклятья сняты.

— Почему?

— Я не знаю!

— А откуда Вы знаете, что они сняты?

— Я отправляла туда людей, они проникли на Крион, после чего связь была с ними потеряна.

Откидываюсь на спинку дивана. Размышляю. Морем до острова при попутном ветре, впрочем, его-то я всегда обеспечу, двое суток пути. Другое дело, нужно ли мне это? Не проще ли отправить на корабль кого-нибудь из магов, чтобы он, взяв ориентиры с вставшего на якорь неподалеку от Криона корабля, вернулся за мной? Сам отвечаю на этот вопрос. Не проще. Едва ли я готов довериться мастерству в области телепортации какого-то неизвестного мага. Ладно, решено, плыву.

Об этом я и сообщаю Элинике.

— Спасибо, — шепчет она, хватает мои ладони в свои и заглядывает в глаза этаким особенным взглядом. И я тут же окончательно решаю, что магия пифий на меня больше не действует, а потому прощаюсь и торопливо исчезаю, велев напоследок отвести Пчелку обратно к Дириску. Сейчас мне не до красования перед публикой. Доберусь и телепортом.

На третий день моего пребывания на Крионе остров со всеми его обитателями был полностью в моем распоряжении. Ровно как и гости острова, которых за это время прибыло около двух десятков. Становилось скучно. Очень скучно. Окончательно я это поняла, когда пифия по моей просьбе нырнула со скалы в море. До моря было далековато, она не допрыгнула и разбилась о прибрежные валуны.

— Упс, — буркнула я, поняла, что происшедшее не радует, и уныло уставилась на приближающийся к острову корабль. Новая порция послушных идиотов.

Надоело.

Скучно.

За время пребывания на Крионе я изучила карту этого мира. Он велик, и пришла пора расширить мою площадку для игр. Решено. Я отправляюсь в Зулкибар. Большое королевство, до которого лететь пару часов. Пожалуй, не буду сразу радовать своим появлением столицу. Начну с окраин.

Но сначала нужно закончить кое-какие дела на Крионе и убрать мусор с берега. Море — моя стихия. Не нужно много усилий для того, чтобы волны накатили на валуны, утаскивая за собой тело и смывая кровь. Вот теперь порядок.

Пока я занималась уборкой, корабль пристал к острову. Но трап не был спущен, и никто на берег не сошел. Это странно. Стоит проверить поближе. Я хотела переместиться к причалу, но в этот момент на корабле случилась вспышка магической активности. Телепортация. Сюда! Маги этого мира узнали о моем существовании и пришли за мной? Забавно. Поиграем.

Набросить на себя непроницаемый полог. А сверху еще и плащ с капюшоном. Отступить за ближайшие чахлые кустики и слиться с природой. То есть с этими кустиками. Это заняло у меня одно мгновение. Ровно столько, сколько понадобилось магу, чтобы появиться на том месте, где еще недавно стояла я, любуясь размазанной по прибрежным валунам пифией.

Какой интересный человек. И как приятно пахнет его магия. Темное густое волшебство. Напоминает то, что я учуяла от того наивного дурачка — хозяина Повелителя порталов. Только намного сильнее и намного привлекательнее. Захотелось подойти, схватить его за собранные в хвост каштановые волосы и…

Маг повернулся ко мне лицом. Желание выпить его магию сменилось на другое. Захотелось взглянуть, какое выражение примет это непроницаемо-холодное лицо после глубокого нежного поцелуя. Как загорятся его серые глаза, и губы, сейчас сурово сжатые и неулыбчивые, приоткроются, чтобы… Стоп! Он мне понравился? Этот человек? Человек!! Я же не сумасшедшая, правда?

Маг пошел вниз по тропинке. Интересно, что ему здесь нужно? Прибыл разнюхивать, что твориться на Крионе? Наверно, я была неосторожна, и на материке что-то заподозрили, раз прислали такого сильного волшебника. Или он здесь случайный гость и о моем появлении на "большой земле" еще не знают? Не важно. Мне пора двигаться дальше. Осталось только сделать кое-что. Отдать команду моим послушным зверушкам. Дрессированные люди. Как это мило. И как это скучно!

Я спустилась вниз по другой, более короткой, тропе и ступила на общую. Не рассчитывала, что почти нос к носу столкнусь с этим магом.

— Постой, красавица!

"Убью!" — подумала я, однако мысль свою не реализовала, только еще ниже склонила голову, накрытую капюшоном, и пробубнила:

— Мне нужно идти.

Он не попытался меня остановить.

"Убейте мага" — моя мысленная команда, как всегда, дышит нежностью и любовью. И весь остров отвечает мне ментальной волной слепого обожания и готовности исполнить мое желание.

Этот маг. Он вызывает у меня неправильные чувства. Это отвлекает. Мне это не нужно. Но он такой… не знаю, как сказать. Есть в нем что-то такое…

"Убивайте его с любовью" — уточняю я, и спешу прочь. Больше мне на Крионе делать нечего.

На следующее утро я отбываю из порта Дарана. Небольшая двухмачтовая "Карина" будто только меня и дожидалась. Во всяком случае, и команда в сборе, и припасы на борту. Впрочем, не исключено, что так оно и есть, и госпожа Элиника просто заранее подготовилась к моему прибытию. Неужели я так предсказуем?

Капитан, неразговорчивый приземистый арвалиец, на мой вопрос, а знает ли он, собственно, куда направляется, только кивает. Что же, остается положиться на предусмотрительность вер-айлиде да на мастерство команды.

Двое суток проходят в скуке и размышлениях. Ветер дует в нужную сторону без моих усилий, морской болезнью я не страдаю, заняться мне совершенно нечем, а потому сижу в своей крохотной каютке и пытаюсь свести концы с концами. Но и это оказывается бесполезным, поскольку для далеко идущих выводов у меня маловато информации. Единственное, к чему я прихожу, заключается в следующем: гадость творится какая-то.

На утро третьего дня выползаю на палубу и обнаруживаю прямо перед своим носом высокий каменистый берег.

— Крион? — спрашиваю у капитана.

Кивает.

— А как я туда попаду?

Небрежно пожимает плечами, намекая, видимо, на то, что обеспечивать шлюпкой он меня не собирается.

Ну, есть у меня решение, конечно, только оно мне не нравится, поскольку сопряжено с определенным риском, а с годами я стал более осторожен. Но вздыхаю, на глаз беру ориентиры одной из скал и, не прощаясь, телепортируюсь туда. На мое счастье, этот каменистый отросток не относится к тем, что стоят без дела, равнодушные к людям и событиям, иными словами, кто-то здесь тропинку уже протоптал. Иначе было бы забавно оказаться в месте, убраться с которого я могу лишь обратно на корабль.

Сиятельная вер-айлиде позаботилась о том, чтобы на доставившем меня сюда суденышке была карта острова, которую я и позаимствовал. Разворачиваю пергамент, изучаю его, нахожу, вроде бы, место своей высадки.

Крион невелик по размеру. Впрочем, здесь достаточно и питьевой воды и растительности для того, чтобы прокормить колонию пифий порядка пятисот женщин, а также их гостей и детей. Кроме того пифии разводят коз и держат коров и птицу. Не голодают, одним словом.

На острове нет городов как таковых, имеется лишь несколько небольших поселений. В одном из них находится святилище безымянной богини-матери, которой, вроде бы, те самые пифии и поклоняются. Но я не вполне в том уверен. В любом случае, глава этого женского сообщества, мать Туарана, должна быть там, в Зильце, при святилище. Вероятно, Элиника предполагала, что я сразу захочу пойти именно туда, поскольку корабль причалил (опять-таки, вроде бы) неподалеку.

Идти мне на север-северо-запад километров так с восемь. Ну что же, не привыкать.

Первую женщину я встречаю минут через пятнадцать после того, как начал спуск с горы. Она идет, низко наклонив голову под капюшоном, как будто нечто под ее ногами заслуживает гораздо большего внимания, чем идущий ей навстречу привлекательный, а главное, совершенно неизвестный здесь мужчина.

— Постой, красавица! — говорю.

— Мне нужно идти, — отвечает она и следует дальше.

Ну, нужно так нужно. Кто я такой, чтобы навязываться? Через некоторое время встречаю еще двух пифий. Они, кстати, очень милы. Молоденькие, свеженькие, стройненькие, они обходят меня, будто я — это дерево какое-то. Меня это уже настораживает. Я как-то иначе представлял себе реакцию пифий на мое появление. От гнева до восторга. Но уж не это полное пренебрежение. Будто у них тут архимагов мужского пола, как собак нерезаных! Так под ногами и путаются.

Была бы на мне печать видна, так я совсем бы удивился. Обычно ее наличие на незнакомых мне разумных производит неизгладимое впечатление, особенно, если те сразу понимают, что я — маг. Главное — никто не знает, кто это такой Аргвар урр Грха, которому я принадлежу. А я не спешу разгонять туман.

Сейчас печать скрыта иллюзией. Причем очень тщательно. Я просто не хочу наводить пифий на ненужные мысли. Не думаю, что они все знают меня в лицо из своих видений. Полагаю, у них должно быть лишь общее представление, а потому мое явление с надписью на груди — "Это я, тот самый гад, который поставил, по вашему мнению, мир на грань пропасти" может поставить меня в неловкое положение.

— Стой, маг! — слышу я и оборачиваюсь. Что, те две девицы решили почтить меня своим вниманием? С чего бы это? Или мой вид сзади оказался более вдохновляющим?

Девицы синхронно делают шаг мне навстречу. Что-то в этой слаженности движений меня настораживает.

— Мы любим тебя, маг! — торжественно заявляет одна из них.

— Спасибо, — отвечаю, — простите, но мы, кажется, не знакомы.

Вторая протягивает ко мне руки, и я вижу, как от них тянутся длинные синие ленты. Своеобразная магия, не зря я сюда прибыл, есть, чему поучиться.

— Извините, — говорю, — девочки, но я спешу.

Отступать с горы вниз и спиной назад неудобно. Куда телепортироваться — не знаю. Ближайшие знакомые мне ориентиры — вершина скалы, которая слишком уж близко, чтобы я чувствовал себя в безопасности, да еще, пожалуй, Даранская пристань. Понятно, что это меня не устраивает. Ладно, ленты отбиваются достаточно просто. Пара слов и заклинание пифий осыпается пеплом. Впрочем, дам это не обескураживает.

— Мы тебя очень любим, — бормочет вторая, выплетая пальцами нечто, весьма смахивающее на эльфийскую "увядшую розу". Да, эти заклятья я не учил, но это не значит, что я их не узнаю! Так вот, "роза" летит ко мне. Зараза эта смертельная, стоит ей лишь коснуться жертвы, а потому я скромно сметаю ее "напором воды". Это, кстати, мое личное изобретение. Почти универсальное нейтрализующее.

"Розу" я отбил. Стою и в недоумении даже руки в разные стороны развел. Нет, я знал, что пифии — что-то вроде магов. Но я предполагал, что они курят себе каннабис в сторонке, развлекают друг друга страшными видениями, и лишь изредка, скорее из любопытства, чем по надобности, занимаются изысканиями в области магии разума. Потому, собственно, я к ним и хотел попасть.

А тут, не успеваю ступить на землю Криона, как меня встречают мощным боевым, не забывая заверить перед этим в своих трепетных чувствах к моей драгоценной персоне.

— Я люблю тебя, — доверительно так сообщает одна из девиц, приступая к плетению очередного заклинания.

Понимаю, что все, устал я отбиваться. И любовь меня как-то не вдохновляет. А потому прошу траву вдоль тропинки подняться и окутать ноги пифий. Прошу ветви деревьев сдержать им руки. Прошу листву залепить им рот. Понятия не имею, как называются эти заклинания. Частично я их в книге вычитал, частично сам доработал.

Когда пифии достаточно надежно упакованы, я могу подойти к ним с целью изучения. Теперь, когда я не обязан отбиваться, могу рассмотреть девиц подробнее. Даже копать глубоко не нужно — и так видно, они под воздействием. Заклинание мне незнакомо, но это даже хорошо. Это — вызов. Аккуратненько, потихонечку распутываю связывающие пифий нити заклинания. Частично сжигаю. Некоторые смываю. Времени это отнимает очень много, но я доволен. Во-первых, я справился с заклинанием неведомого злоумышленника, во-вторых, я просто молодец. Не думаю, что кто угодно мог вот так вот расплести все эти дурацкие завитушки. Кстати, техника очень интересна. Смутно мне знакома, но вот откуда?

Освобождаю пифий и, не надеясь особо на успех, пытаюсь их опросить о том, кто и как накладывал заклятье. Естественно, внятного ответа не получаю. Смотрят так, будто не они только что, исключительно из благих побуждений, пытались сделать из меня компостную кучу. Забавно.

Это состояние пришло во время полета. Мысли мои были заняты составлением плана по подчинению зулкибарского побережья, и я не сразу поймала себя на том, что кувыркаюсь в воздухе, как бестолковая восьмилетка, кружа над тем самым побережьем, которое собираюсь покорять.

Я поспешила приземлиться, сложила крылья и приняла человеческий облик. Но мне не стоялось на месте. Я закружилась, подняв руки к небу. Хотелось подбежать к шумящему неподалеку морю и поиграть с волнами, позволяя им ласкать мое тело. Хотелось петь и орать от счастья, переполняющего меня. Одним словом, я вела себя, как Аргвар в брачный период.

Осознав это, я заставила себя успокоиться, села у самой воды, так чтобы прохладные волны омывали ноги, и закрыла глаза. Нельзя так себя вести. Нельзя.

Десять лет назад Аргвар преподал мне первый и единственный урок, который я запомнила навсегда. Нельзя терять голову от не драконов. Мы — драконы, можем любить только драконов. "Иначе закончишь как Ллиувердан" — сказал тогда Аргвар, для пущей убедительности, приняв драконий облик и проглотив человека, которого я любила. Или думала, что люблю. Во всяком случае, ощущения были те же самые, что я испытывала сейчас. Хотелось летать, кувыркаться в облаках, кричать от счастья, кружить и танцевать в набегающих волнах, и петь. Из-за кого? Из-за человека? Из-за незнакомого мага, виденного раз в жизни? Который, кстати, уже должен бы быть к этому времени мертв. Нет человека — нет проблемы. Драконы могут любить только драконов.

Я поднялась с песка и пошла вдоль берега. Глаза мои были пусты. Я чувствовала, как взгляд леденеет, сковывая глубоко загнанные эмоции — теплые, уютные, радостные, заставляющие парить в небе. Их не должно быть из-за человека. "Он уже мертв" — напомнила я себе.

— Какая красавица к нам из моря вышла.

— А?

Я растерянно оглянулась. Тоже захотелось взглянуть на красавицу из моря. Но там никого не было. Эти люди, преградившие мне путь, слепы? Или подвержены галлюцинациям?

— Ты, красавица, не бойся. Мы тебя не обидим.

Обращаются явно ко мне. Я — красавица? Мокрая, извалявшаяся в песке, с застывшими глазами. Я — красавица? Как мало нужно этим людям для счастья.

Опустить ресницы, чтобы скрыть заледеневший взор. Улыбнуться. Нежно-нежно. С бесконечной любовью. Слегка склонить голову набок, изображая растерянность. Задуматься над сложным вопросом: "Кто из вас умрет сначала? Ты? Ты? А может быть ты? — Умильная детская считалочка. Да, иногда Аргвар играл со мной в детские игры. — Это будешь ты!"

Быстрым змеиным броском перехватить руку, тянущуюся к моей облепленной мокрой рубашкой груди. Сломать два пальца. Вот теперь улыбаться захотелось по-настоящему. Человек орет, падая на колени. О, этот крик! Он как музыка для моей души. Ломаю еще два пальца. Жмурюсь от удовольствия и мурлыкаю:

— Кто ты?

Нет желания, да и необходимости нет применять волшебство в голосе. Он сейчас застывший и невыразительный, как и мои глаза.

— Михей, — прохрипели у моих ног.

Ответ неверный.

— Кто ты?

Ломаю пятый палец.

— Михей я! — всхлипывает он.

Он ничему не учится. Ломаю запястье и терпеливо повторяю вопрос. Он воет. Рыдает. Давится соплями и слюной. Отвратительное зрелище. Поднимаю глаза и оглядываю его спутников — троих оцепеневших от изумления мужчин. Они пятятся под моим взглядом. Заметили, как пусты мои глаза? Я им нежно улыбаюсь. Они бледнеют еще больше. Нежная улыбка на застывшем лице производит неизгладимое впечатление.

— Чего ты хочешь? Чего ты хочешь? — бормочет человек у моих ног.

— То, что я хочу, будет моим, — заверила я и свернула ему шею.

Скучно.

Труп у моих ног. Воняет. Кажется, он обмочился перед смертью. А может быть, и не только обмочился. Аккуратно перешагиваю через него. Трое мужчин пятятся от меня.

— Кто вы?

— Будем, кем ты захочешь!

Я удовлетворенно улыбаюсь. Хоть один из этих самцов проявил каплю разума. Беру его за руку, тяну к себе. Остальных двоих сжигаю. Они бесполезны. Они скучны.

От моего избранника воняет. Он некрасив. Это поправимо. Очищающее заклинание. Потом изменение внешности. Это так просто, что даже не интересно. Минута, и в моих объятиях точная копия мага, который наверняка уже нашел свой покой на Крионе. Целую красивые губы. Не смотрю в серые глаза, полные животного ужаса. У мага во взгляде не было этого затравленного выражения. Оно мне не нравится. Прерываю поцелуй и приказываю:

— Закрой глаза.

Он послушался. Опрокидываю его на песок, срываю одежду. Он лежит, зажмурившись, и тихо поскуливает. Провожу языком по его щеке, прикусываю кончик уха. Нежно шепчу:

— Поиграй со мной, сладкий.

Если напрячь воображение, можно представить, что это тот маг. Но, увы. Моего воображения не хватает. В голове много посторонних мыслей и вопросов.

А как бы повел себя в этой ситуации мой маг? Как реагировал бы на мои поцелуи? Что сказал бы и что сделал, если бы я его опрокинула на песок, жадно оглаживая обнаженное тело, выцеловывая узоры на груди и животе. Он бы стонал? Или оттолкнул меня? А может быть, взял бы инициативу в свои руки, подмял под себя, валяя по горячему песку и заставляя задыхаться от страсти?

Ответов на эти вопросы нет. Лишние сейчас мысли полностью отвлекли от развлечения.

Скучно.

Все не то. Ногти вонзаются в нежное податливое тело, разрывают грудную клетку. Запустить руки в горячие внутренности. Сжать еще трепещущее сердце, так, чтобы с хлюпаньем потекло между пальцами. Оно больше не трепещет. Серые глаза закатились и остекленели. Целую холодеющие губы. Нет. Веселее не стало.

Стою над трупом. Неподалеку еще одно тело со сломанной шеей и обгоревшие останки. Я измазана кровью. Она застывает корочкой и противно тянет кожу.

Использовав очищающее заклинание, покидаю гостеприимный берег. Я чувствую — неподалеку деревня. Возможно, там будет интереснее.

Дамы, слабые после магического воздействия, в красивых позах раскладываются на тропинке. Мне такая роскошь пока недоступна, а потому продолжаю гордо и настойчиво топать по направлению к Зильце, старательно отгоняя прочь плохие предчувствия. В конце концов, я — не пифия, мне они ни к чему.

Прохожу через яблоневый сад и вижу еще одну примету того, что здесь не все в порядке. Земля под деревьями вся усыпана созревшими плодами, которые никто не спешит собрать. Яблоки пахнут яблоками и гнилью. А ведь яблочное вино пифий всегда славилось своим нежным вкусом и ненормальной ценой. С чего вдруг такое пренебрежение к источнику дохода?

Выхожу из сада и вижу неподалеку селение. Будем считать, что это — искомый Зильце, благо, что издалека видно сложенное из белого камня строение явно ритуального назначения. Во всяком случае, люди обычно в таких одноэтажных многоугольниках не живут.

Иду себе спокойно к храму, и тут срабатывает нечто, что маги-теоретики до сих пор не могут объяснить и принять — то самое предчувствие. Просто ничем иным объяснить свое внезапное желание сделать шаг в сторону я не могу. Шаг делаю. И возле моего уха с тихим свистом пролетает стрела. Летит себе, родимая, будто только меня и ждала. Спрашивается — что такого хорошего я успел сделать на этой благословенной земле, что меня второй раз уже пытаются прикончить? Вот не верю я, что стрела эта случайно рядом пролетела, а давешние дамы подобным образом пытались со мной познакомиться.

А стрелок-то вон он, за деревом прячется. Тетиву уже успел натянуть, бедняга. Аккуратненько устраиваю ему глубокое погружение в почву. По плечи. Да-да, и лук ему уже ни к чему. Подхожу и, конечно же, вижу на стрелке все то же забавное плетение. Любопытно, и кто это у нас такой постоянный? Третий человек под одним заклятьем. Вот мне бы, например, скучно стало. Распутываю, развязываю, парня отпускаю. Он (и в самом деле, никакого разнообразия) укладывается под деревом отдыхать, аккуратно свернувшись в клубочек и тут же начиная уютно посапывать. А я, между прочим, сам устал. Это я рассказываю так, что, мол все просто было. Нет, конечно. Неизвестный кудесник порезвился на славу, и силы в заклятье вложено было чрезмерно много. Будто волшебник совершенно ее не жалел. Соответственно, и снимать его было тяжело.

Ладно, стараясь особо от усталости не шататься, направляюсь к храму, все еще продолжая надеяться, что мне встретится хоть кто-то нормальный, кто сможет предоставить в мое распоряжение кресло и кружку с чем-нибудь горяченьким. Можно без алкоголя. Наивный.

Возле храма нарываюсь на засаду. Именно так. Хорошо, что, руководствуясь все тем же предчувствием, я успел закрыть свою драгоценную персону универсальным щитом. Жаль только, что щит не рассчитан на то, что он будет долгое время выдерживать атаку от трех магов одновременно с поддержкой четырех стрелков. Ну ладно, один раз он нападение отразил. Но хватит его еще на пару атак, не более, а потому, единственное, что мне остается, это телепортироваться к дверям храма, выбивать их, а затем быстро восстанавливать запоры, да еще и укреплять храм по всему периметру. Когда заканчиваю все эти мероприятия, сил во мне Кот наплакал. Кстати, эта усатая пакость давным-давно не появлялась. Я, конечно, понимаю, что он у нас зверь сейчас семейный, но это не дает ему право бросать своего мага на месяц. Усаживаюсь на пол, приваливаюсь спиной к стене и мысленно прошу, чтобы в храме этом больше никого не было. Наивный еще раз.

Сижу и вижу, что навстречу мне ползет какая-то старушонка. Ну, если и она решит меня убить, я не знаю, что делать!

И вот тут как раз появляется мой Кот. Да неужели?! Трется об ее ноги, мурлычет. А все-таки крупный он у меня вырос. Каждый раз удивляюсь. Не все собаки такими вымахивают — мне почти по колено.

— Киса-киса, — вполне дружелюбно бормочет старушенция, медленно, но все равно приближаясь.

Пока Кот отвлекает престарелую мадам, я пытаюсь отыскать источники энергии. Давненько мне не приходилось вот так заправляться — от источников. Обычно хватает просто небольшого отдыха.

Везет. Храм построен на интересной такой розочке, образуемой пересечением нескольких силовых линий. К одной из них я и успеваю присосаться. К слову сказать, мало, кто из магов вообще так умеет, я сам это выяснил, случайно. Кардагола вот я этому фокусу научил. Он до того считал, что заправиться можно только от другого мага, причем родственника. Знает ли о такой возможности еще кто-то — понятия не имею. Я не рассказывал.

Кот продолжает путаться у старушки под ногами, но она, вроде бы, пока не проявляет враждебных намерений.

— Кто ты, милый юноша? — спрашивает она.

Это я-то милый юноша? Впрочем, едва ли стоит спорить. А вот соврать, возможно, придется.

— Терин Эрраде-младший, — заявляю я, вглядываясь в бледно-голубые глаза женщины, — а Вы — мать Таурана?

— Нехорошо обманывать, — говорит старушка и укоризненно машет пальцем, — ты — виновник всех бед, Ларрен Кори Литеи, а я да, я мать Таурана. И сейчас я тебя убью. Но убью я тебя, любя.

Горестно вздыхаю. Начинается. И эта туда же! А я все еще слаб. Линия здесь, конечно, мощная, но она сопротивляется. Видимо, моя магия для нее чужда.

— Милая женщина, — бормочу, — а я-то Вас как люблю! Вы просто не представляете! Я просто жить без Вас не могу!

Старушка замирает, глядит на меня озадаченно.

— Правда? — интересуется она.

— Конечно! Вы мне долго снились, и после каждого сна я не мог прийти в себя!

О, линия начинает отдаваться. Почти любя.

— Ты не лжешь, мальчик?

— Я? Разве я могу лгать такой, как Вы?! Нет, свет любви таится в моем сердце. Я полон нежности и ласки.

Глазки Таураны загораются. Пугающее зрелище. Я же почти готов к бою.

— Врешь ты все, — вдруг грустно заявляет Таурана и бьет по мне "огненным языком". Да это же вообще запрещенное заклятье! Совет его еще лет двести как признал незаконным. Вскакиваю на ноги, отбиваюсь ветром. "Водяной напор" был бы, конечно, куда более действенным, но мне на него пока сил не хватает. "Огненный язык" порывом относит в сторону, бедная старушка не успевает отразить собственное заклинание. В результате мне же приходится ее и тушить. Причем вручную. А эта странная женщина, жестовик, кстати, еще и пытается в меня чем-нибудь смертоубийственным в это время запустить. И все же в процессе спасения злобных пифий от них же самих мне удается не только сбить пламя, но и зафиксировать верхние конечности волшебницы собственной курткой, которой я ее и тушил.

Держу эту милую леди в своих объятьях, поскольку на крепость куртки не очень рассчитываю, а сам, конечно же, вижу на пифии всю ту же сеть. Со вздохом, поскольку очень жаль тратить не восполненный еще резерв, уничтожаю заклинание. Старушка в руках у меня обмякает, и я ее аккуратно распутываю.

— С Вами все в порядке? — спрашиваю, и тут же убеждаюсь, что да, в порядке, поскольку получаю от, как мне казалось, спасенной пифии, по физиономии.

— Негодный мальчишка! — шипит она.

— За что?!

— Как ты смел до меня дотронуться без разрешения!

— Лучше бы Вы тоже в обморок упали, — сообщаю я, усаживаясь на пол.

— Хам!

Таурана стоит надо мной, уперев руки в бока, и гневно сверлит мою усталую физиономию своими маленькими глазками.

— Что здесь случилось? — интересуюсь, чтобы прекратить это назойливое изучение моего лица.

— А я почем знаю?!

Меня страшно клонит в сон, но следует закончить разговор. Это осознаю совершенно отчетливо.

— Вас заколдовали. Это Вы хоть понимаете?

— Понимаю. И что?!

— А то, что я с Вас заклинание снял.

— А тебя просили?!

Я аж перестаю хотеть спать. Оказывается, я глубоко заблуждался в том, что совершаю благодеяние, освобождая пифию от наложенного на нее заклятья. Ну, надо же!

— Послушайте, уважаемая. Насколько я понимаю, Вы — глава общины. Следуя общепринятой практике, осмелюсь предположить, что Вам доверили этот пост за некие выдающиеся способности. Конечно, возможно, Вы — хороший управленец. Но вероятнее всего, Вы еще и сильнейший маг на этом острове. Я прав?!

— Что?! А, ну да, допустим. И что?

— Так чего ради Вы не только допустили, что Ваши подопечные заразились чужеродной магией разума, но еще и сами оказались носителем заклятья?

— Я? Носителем?

Начинаю раздражаться и рычать:

— Это явно заклинание массового действия. Я лично так делать не умею.

— Да ладно, — вдруг вздыхает старушка, плечи ее опускаются, — поняла я. Только ты же не представляешь, Ларрен, что я при этом испытывала. Это ведь такое упоение, такой восторг.

Она, кряхтя, усаживается рядом.

— Не знаю я, как заразилась. Помню, что сестра Манефа ко мне пришла, сказала, что урожай… а потом не помню уже ничего. Вообще, что делала после этого, не помню. Знала только, что люблю кого-то, и что тебя должна убить. Но любя.

— Сестра Манефа выглядела, как обычно?

— Да, но… Вот ты знаешь, сейчас припоминаю, какое-то свечение у нее было, зеленое и красное. Но глубоко я не успела посмотреть.

— Что она сказала?

— Урожай.

Заклинание явно распространяется как заразное заболевание — от человека к человеку. Но как? И почему я не заражен? Может быть, урожай — слово, запускающее заклинание? Пытаюсь припомнить, разговаривал ли со мной кто-то об урожае. Нет. Только о любви и убийствах. И что мне сейчас делать?

При самом плохом, но, увы, наиболее реалистичном, раскладе, все обитатели острова уже заражены. И, боюсь, как бы заклинание не пошло дальше через гостей. Стало быть, Крион следует закрыть. Но вот как это сделать так, чтобы самому не подцепить заразу? И чтобы освобожденные мною пифии не были заражены вновь. Задачка не из легких.

Деревня, окруженная каменными стенами, оказалась довольно большой. Ее можно было бы назвать маленьким городом. Я шагнула в распахнутые ворота.

— Стой, бродяжка! Куда прешь?

Это мне? Я — бродяжка? Назвать меня — Верлиозию урр Грха — бродяжкой? Наглость людей этого мира меня поражает. И умиляет. Иногда.

— Подойдите ко мне, мои хорошие.

Двое мужчин, на которых надеты старые, местами покрытые ржавчиной, кольчуги, синхронно шагнули вперед.

— Какие послушные мальчики, — похвалила я. Они расплылись в идиотских улыбках. Надо как-нибудь при случае сказать сиренам спасибо за науку.

— Кто из вас умрет сначала? — промурлыкала я и удивила обоих ответом на свой вопрос, — а никто! Вас ждет долгий страстный поцелуй.

Они жадно тянутся к моим губам. Ловят вместе с моим дыханием слова заклинания подчинения. Впитывают его. Подчиняются. Такие миленькие. Тупые умилительные тварюшки. Ни одной связной мысли в голове. Ни одного даже малюсенького порыва к сопротивлению.

Пифии сопротивлялись. О, как они сопротивлялись! Некоторых пришлось ломать. О стены. О прибрежные скалы. Или просто руками. Было грязно. Но весело. Не то, что здесь. Здесь все по-другому. Слишком просто. И настроения нет играть.

Оставив охрану пускать слюни на своем посту, я пошла по прямой улице, которая начиналась от ворот. Хватала всех, кто под руку попадется, и заражала их покорностью. Те, кого не поймала я, не успевали удивиться, ими занимались уже зараженные мной. Мои послушные куколки.

К вечеру деревня принадлежала мне. Деревня идиотов. Без своего мнения. Без огонька. Снулые рыбы. Братья по разуму Ллиувердан. Пора придумать что-то новенькое.

Оно пришло само — мое новое развлечение. Был вечер, почти стемнело, когда в ворота вошли эти люди. Ровно одиннадцать штук. Я слегка коснулась их разума и удовлетворенно улыбнулась. Наемники. Особый сорт наемников. Злобные циничные скоты, за хорошую плату готовые воевать за кого угодно. А если заставить их валяться у моих ног? Они будут лизать мне пятки и выполнять мои команды без всякой магии. Потому что я так хочу.

Деревня встретила наемников оглушительной тишиной. Я вовремя велела своим идиотам замолчать. Мне не нужно, чтобы наемники услышали их и заразились. Это я всегда успею. Пока мне хочется иного.

Я вышла им навстречу. Они явно были озадачены тишиной и пустотой улиц. Вошли в распахнутые ворота, сделали несколько шагов вперед и остановились, настороженно озираясь по сторонам. Заметив меня, насторожились еще больше. Не дураки. Это радует.

Я медленно двинулась им навстречу. Они молчали. Вперед вышел один. Главный, наверно. Смотрит на меня и молчит. А я иду, и на губах непроизвольно расцветает улыбка. Только на него она не подействовала. Он на нее даже внимания не обратил. Он смотрел мне в глаза. Что хотел увидеть? Нет там ничего. Совсем ничего.

— Ты у них главный? — спросила я, подойдя очень близко. Ближе, чем нужно для разговора. Он пах немытым мужиком. Сверху еще и одеколоном каким-то полился. Явно дешевым. От этого запах был еще противнее.

— Да, я главный, — приосанившись, отвечал он. — Грамс по прозвищу Непобедимый. Слышала о таком?

— Нет.

Ему мой ответ не понравился. Нахмурился, подцепил двумя пальцами мой подбородок, заставляя поднять лицо. Все-таки непуганые здесь люди.

— А ты кто будешь?

— Ты мне скажи, кто я, — предложила я, обхватив пальцами его толстое запястье и отводя от своего лица.

Он выпучил глаза. Закряхтел. Я не сразу догадалась, что он сопротивлялся и прилагал все усилия, чтобы не дать мне сдвинуть с места свою руку.

— Кто я? — нежно промурлыкала я, сдавив запястье. Еще немного, и хрустнут кости, разорвется плоть, и кровь потечет между моими пальцами.

— Ведьма чокнутая! Убейте ее, что стоите? — заорал "непобедимый".

— Ответ неправильный, — огорчилась я.

Он захрипел в унисон с хрустом собственных костей. Наверно, это больно, когда запястье сминается под чужими пальцами, кости ломаются, протыкая кожу. Фу! Кровь! Опять придется применять очищающее заклинание. Нет. Лучше я прикажу своим идиотам приготовить ванну.

Наемники не успели сдвинуться с места, чтобы выполнить команду своего начальства. Сначала не успели, а когда к их ногам была брошена оторванная голова "непобедимого", не захотели. Передумали.

Я оглядела их застывшие лица и повторила свой вопрос:

— Кто я?

— Госпожа, — вперед шагнул совсем молодой еще, светловолосый парнишка.

То ли у него ума больше, чем у остальных, то ли я ему так понравилась. Даже на одно колено опустился. Я потрепала его по белокурым кудрям, как послушную собачонку, и одобрила:

— Ответ правильный. Мальчики, кто со мной, подойдите сюда. Кто не согласен, выход там, — я указала на ворота и уточнила, — кто успеет добежать, тот свободен.

И все-таки они не дураки. Бежать к воротам не решился никто. От них пахло страхом и жаждой наживы. Быстро сообразили, что со мной они практически непобедимы. Что с них взять? Особый сорт наемников. Разве могли они отказаться от такой госпожи, как я?

— Ступайте в трактир. Там получите все, что пожелаете. И не пытайтесь разговорить местных жителей.

Наемники двинулись к трактиру. Белокурый мальчик так и стоял на коленях у моих ног, подставляя голову под мою ласкающую руку.

Сжать пальцы посильнее, захватить в горсть эти золотистые локоны, дернуть, заставляя подняться на ноги. В его глазах ужас и восторг. Слегка потянуть за волосы, заставляя наклониться. Провести языком по беззащитно открытой шее. Его сердце стучит громко и быстро. Кажется, сейчас вырвется из груди и упорхнет, как испуганная птица.

— Поиграешь со мной, — проурчала я, несильно прикусив кожу на его горле.

— Да!

Он подумал, что я спрашиваю разрешения, а не констатирую факт. Что ж, пусть думает, что угодно, если это ему поможет продержаться до конца игры. А у него есть все шансы продержаться. Я сегодня добрая. У меня появилась моя маленькая армия. Совсем маленькая, но это только начало. Ведь я придумала новую забаву, и скоро армия станет больше. Мои личные солдатики, которые завоюют для меня этот мир. Пусть зараза повиновения потихоньку делает свое дело. Тем, кого я покорю с помощью армии, очень повезет. Они еще поймут это в свое время.

Я все-таки засыпаю. Открываю глаза и чувствую запах дыма. Понимаю, что Кот, который, вроде бы, еще недавно, грелся у меня на коленях, опять исчез. Таурана, которая до сего момента тоже тихо дремала, положив голову мне на плечо, тут же вскакивает и начинается носиться туда-сюда, всплескивая руками и причитая:

— Да что же это такое? Да как же это они осмелились?!

— А это они любя, — угрюмо сообщаю я.

— Да храм поджечь, да это же ужас, что такое!

— Он же каменный.

— А перекрытия? А кровля? Да это же кошмар!!!!

— Кошмар, не кошмар. Тушить будем?

— Да как же я его потушу, если они костры у каждой стены разложили?!

Ну да, а стен тут у нас восемь.

— Ну что, драгоценная, тогда выход у нас один — предлагаю телепортироваться.

— Да ты хоть сам понимаешь, что говоришь?! — Визжит в ответ пифия. — А охранные заклятья?! Ты знаешь, сколько времени потребуется, чтобы их снять?

— Так Вы их уже сняли. Я же сюда как-то прошел.

У меня слезятся глаза, и дышать все труднее. Пифия же стоит, погруженная в глубокие раздумья, и дым ей явно не мешает размышлять.

— Уважаемая, — говорю, — я, конечно, могу погасить пламя, и мы с Вами выйдем. Но что дальше? Как мне кажется, за стенами полно недоброжелательно настроенных пифий и всяких стрелков. Плюс я не знаю, подействует ли на меня ваша зараза. Так что давайте переместимся.

— Но куда? — растерянно спрашивает пифия.

Принимаю это за знак согласия, хватаю женщину за руку и переношу ее к Кардаголу.

Надеюсь на то, что великий и ужасный Повелитель времени трезв. Напрасно. После исчезновения Ллиувердан Кардагол несколько увеличил количество потребляемого им алкоголя. Он и до этого не был трезвенником, а уж сейчас и подавно. И потому, открыв двери в личные покои господина Шактигула Кайвуса, мы вместе с трепетной пифией имеем честь наблюдать обнаженного Кардагола, валяющегося на кровати с бутылкой в одной руке и чьей-то голой грудью — в другой. Грудь прикреплена к телу, причем живому. По отношению к Кардаголу подобное уточнение нелишне. Всякое бывало.

— Ага! — заявляет маг, — блудный ученик явился!

Морщусь и старательно заталкиваю пифию себе за спину.

— Кардо, приведи себя в порядок, будь так добр, — вежливо прошу я.

— А что такого? — возражает Повелитель времени. Грудастое существо рядом с ним хихикает.

— Кардагол, у тебя гости, — намекаю я на присутствие рядом главной пифии.

— Это кто? Она, что ли? И что здесь она не видела? А, Тарочка?

Мать Таурана, она же "Тарочка", тоже хихикает, правда, смущенно.

— Мне, может, оставить Вас двоих пообщаться? — интересуюсь я, — вернее, троих. А я пойду пока отдохну. И гори Крион синим пламенем. Хорошо?

Кардагол становится серьезным.

— Детка, кыш, — заявляет он, и его партнерша моментально исчезает. В прямом смысле. — Ларик, пройди ко мне в кабинет, я скоро буду. Да, и мать Таурану с собой захвати.

Я шла по ромашковому полю. Подол легкого белого платья под дуновением ветерка облепил ноги. В ноздри ударил цветочный аромат. В руках у меня букет. Я прижимаю его к лицу, вдыхаю запах и прикрываю глаза.

— Я такую, как ты, всю жизнь искал.

Слышу посторонний голос, но страха нет. Опасности не ощущаю. Я полностью расслаблена. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с серыми глазами мага. Мой взгляд оттаивает. Я почти физически ощущаю, как лед уходит из моих глаз, из моей души. По щекам катятся горячие слезы, и маг собирает их поцелуями. Хочется мурлыкать и по-кошачьи выгибать спинку. Позволяю обнять себя, прижимаюсь к нему всем телом. Тепло. Хорошо. И совсем не хочется играть. Хочется любить. ЧТО?!

Я с рычанием села на кровати, стискивая кулаки так, что ногти впились в ладони. До боли. До крови. Отрезвляюще.

Что со мной происходит? Сначала кувыркаюсь в небе, как полоумная, ору песни, потом пытаюсь облизать и трахнуть все, что движется, вымазываюсь в чужой крови и несказанно этому радуюсь. Одним словом, веду себя как Аргвар в брачный период! А еще мне приснился сон. Кретинский, сопливый сон про ромашки и любовь. И этот маг. Хорошо, что он уже умер. Ему повезло. Будь он жив, я бы сейчас с удовольствием убила его. За что? А разве мне нужен повод?

Шевеление рядом отвлекло меня от кровожадных мыслей. Сначала я не поняла, что это такое белобрысое со мной в одной постели лежит? Ему повезло — я вспомнила раньше, чем приняла решение уничтожить. Вчерашний мальчик. Наемник. Мирно спит рядом со мной. Живучая тварь. И с крепкой психикой. Не только выжил, но и спокойно уснул.

Я, не церемонясь, пихнула его в бок. Он открыл глаза, сонно поморгал и с обожанием уставился на меня. Смазливая мордочка, блаженная улыбка.

— Доброе утро, госпожа.

Если сейчас потянется за поцелуем, как примерная женушка, порву на части! Но этот экземпляр на редкость разумен. Он выбирается из кровати и начинает поспешно натягивать одежду, задав всего один вопрос:

— Что Вы предпочитаете на завтрак, госпожа?

— Заботливый засранец, — с ухмылкой процедила я. — Пошел отсюда! А то сам станешь завтраком.

Он пулей вылетает за дверь. А мне смешно. Так смешно, что я позволяю себе тихонько захихикать, и сама не понимаю, когда хихиканье переходит в громкий хохот. Уже захлебываясь в собственном ржании, призываю себе на голову поток ледяной воды. Бодрит и проясняет разум. То, что я вытворяла вчера, не должно повториться. Я не имею в виду приручение наемников. Это как раз было самым мудрым, что я сделала за вчерашний день. Но остальное… Это было неразумно.

Пришли мои идиоты, притащили ванну, полную теплой воды. Кажется, я сама отдала вчера такое распоряжение — утром ванну. Да. Я думала, что мальчику этому белобрысому придет конец, и мне нужно будет отмываться от крови. Оказалось, что нет. Мальчик не только выжил, он ухитрился ни разу не разозлить меня и помог успокоиться. За это я не стану его убивать. Приму ванну, найду наемников и назначу этого белобрысого главным. Не знаю, какой он боец, но в том, что нервы у него крепкие и мозгов хватает, я успела убедиться. Для меня этих качеств достаточно, чтобы позволить ему командовать десятком ублюдков. А если не сможет, его проблемы. Те же ублюдки его и порвут на части. Я не стану мешать.

Магическую активность на берегу, где я вчера так славно порезвилась, я почувствовала, когда идиоты выносили использованную ванну, а сама я стояла перед зеркалом и сушила волосы. Что ж, очень вовремя. Не придется в спешном порядке выпрыгивать из воды, прерывая сеанс релаксации. Велела идиотам из деревни не высовываться, наемников оставила там же, набросила на себя полог невидимости и отправилась взглянуть, кто это рискнул рядом с моими трупами колдовать.

Молодой маг и трое не магов с огорченными лицами топтались по теплому золотистому песку. Судя по качающемуся на волнах суденышку, это были рыбаки, которым не посчастливилось выбрать этот берег для остановки и обнаружить следы моих вчерашних развлечений. Зря я все так бросила. Мало меня Аргвар ругал за то, что я не убираю за собой игрушки. Если буду продолжать в том же духе, магические обитатели этого мира обнаружат меня быстрее, чем я бы того хотела. Эти опасения вызвали вовсе не рыбаки и молоденький волшебник, а три сильных мага, которые появились через минуту после моего прибытия и принялись пристально изучать покойника с вырванным сердцем.

Их магический потенциал впечатлил даже меня. Рыжей дамочке и высокому брюнету, на которого она навалилась, будто собираясь упасть в обморок, уже лет по сто точно есть, а третья, тоже рыжая, но не такая низкорослая и тощая, совсем соплячка. Наверно, моя ровесница. Но я дракон, а она человек и, следовательно, по сравнению со мной, соплячка.

— Это не Ларрен!

Эти слова молодая волшебница и маг несколько раз повторили своей обморочной спутнице, которой явно было худо.

— Ларрен, — повторила я, пробуя на вкус это имя. Не трудно догадаться, что так звали того, кто довел меня до такого состояния. Кто уже сутки как лежит мертвый на Крионе. А я заслуживаю наказания за то, что не только не убрала за собой игрушки, но и не сняла превращающее волшебство с одной из них. Я очень и очень плохо себя вела! Да вот только кто меня накажет? Сама я этого точно делать не стану, а местные не осилят.

Двое старших магов ушли, та рыжая, которая помоложе, осталась и принялась изучать мертвые тела. Рыбаки стояли в стороне, молодой маг помогал. Я даже на расстоянии чувствовала, как ему плохо. Боится мертвых. Дурачок. Забавный такой.

Я дождалась, пока рыжая уйдет, оставив рыбаков и молоденького волшебника. Нужно убирать за собой. Даже если уже поздно.

Когда я появилась прямо перед ними, они испугались. Все, кроме мага. Он попытался меня атаковать. Я легко отбила его слабенькое заклинание. Такой забавный. И так сильно напуган, но полон решимости. Любопытный экземпляр. Хорошая закуска.

Обездвиживаю мага, заключаю в объятия, нежно прижимаю к себе и советую: "Не нервничай. Тебе не будет больно". Телепортирую трупы и испуганных рыбаков далеко в море. Трупы тонут первыми, рыбаки тоже отправятся на дно, но чуть позже, когда устанут барахтаться и сопротивляться неизбежному. В моих руках теплый уютный маг. У меня два варианта — выпить его магию и отпустить на все четыре стороны или подчинить его себе.

Он обмяк в моих объятиях. Ну, право слово, будто обморочная барышня. Слабенький такой. Беспомощный. Дышит шумно и быстро, как испуганный зверек. И сердечко так стучит. Очень трогательно.

— Какое решение мне принять, маленький? — спросила я, заглядывая в его ошалевшие от ужаса глаза.

Мне нет необходимости питаться магией, я сама состою из магии, как и любой дракон. У меня нет желания побаловать себя деликатесом в виде силы этого мага. Читаю заклинание повиновения. Ужас постепенно уходит из его глаз. Он расслабляется. Целую его нежно, едва касаясь губ, на которых блуждает блаженная улыбка. Еще один идиот готов.

Не успеваем мы с пифией расположиться на низеньких диванчиках в кабинете, как появляется Кардагол — хмурый, небритый, пахнущий алкоголем, но при этом сосредоточенный, деловой и наряженный во второй церемониальный костюм эльфийского правителя. Видя скепсис на моей физиономии, вызванный столь неуместным сейчас парадным одеянием, Кардагол недовольно бросает:

— Что под руку попалось.

После чего он усаживается, вытянув облаченные в зеленый шелк длинные худые ноги, в свое любимое деревянное кресло. К слову сказать, когда я здесь жил, кресло свое Великий и Ужасный охранял, как собака кость, рыча и бросаясь на каждого, кто смел на него посягнуть. Видимо, за прошедшие годы привычкам своим Кардо не изменил.

— Слушаю, — сухо произносит он.

Коротко рассказываю о событиях, свидетелем которых я был, не забывая изложить и сделанные мною выводы.

— Чушь собачья! — восклицает Кардо, услышав о том, что наложение заклинания я связываю со словом "урожай".

— Почему чушь? — спрашиваю.

— Потому что ваш злоумышленник, как ты его называешь, должен быть совсем уж чокнутым, чтобы связать заклятье со словом "урожай"! Или он хотел подчинить себе только сельхозработников?

— А ты что предлагаешь?

— Ничего я пока не предлагаю! Я просто говорю тебе, что урожай здесь совершенно не причем! Ладно бы, заклинание начинало действовать, если бы носитель сказал "здравствуй", "как дела", ну или даже "погодка сегодня хорошая". Одним словом, что-то такое, что все говорят! А то урожай!

Поворачиваю голову к притихшей пока пифии, интересуюсь:

— Ваша сестра произносила что-то типа только что озвученного?

— Нет-нет, я точно помню, только урожай.

— Значит, заклинание активизируется просто на звук речи! — Раздраженно выкрикивает Кардо. — И гадать здесь нечего.

— Но зараженные со мной разговаривали… — в некоторой растерянности произношу я.

Кардагол глядит на меня озадаченно, после чего ласковым таким голосом интересуется:

— Ларик, ты идиот?

Ненавижу, когда меня называют Лариком. Холодно проговариваю:

— До недавних пор мне казалось, что нет.

— Так ты заблуждался!

Сижу. Молчу. Зубами скриплю. Сразу как-то вспомнилось, почему я в свое время сбежал от него к Аринэлю.

— Ларик, ученичок ты мой недоделанный, поясняю для тупоголовых. Тарочка, к тебе это не относится. Печать, от которой ты так стремишься избавиться и которую ты в последнее время так стеснительно прячешь, защищает тебя от магии разума. Любой. Ты настолько поглощен печатью, что другое заклинание подчинения вообще не может на тебя повлиять. Только палка. И я очень жалею, что последнее средство…

— Хватит! Я понял!

— …я так к тебе и не применил.

— Я правильно поняла, — пищит мать Таурана, — что Ларрен — единственный человек, на кого не подействует та зараза на Крионе?

— Правильно! — выкрикиваем мы с Кардаголом хором.

— Предположительно, — тут же уточняю я.

— Тра-ля-ла, — тихо напевает Кардагол, разглядывая стеллаж возле меня, — если ваша Крионская зараза запускается любым словом, услышанным человеком, то выход может быть только один — сделать так, чтобы он его не услышал.

— Уши заткнуть? — интересуется мать Таурана, округляя глаза.

— Вот именно! — заявляет Повелитель времени, вскакивая на ноги, и тут же спрашивает:

— Тарочка, точные данные о численности народа на твоем Крионе ты мне на память сказать можешь?

Мать Таурана сразу как-то собирается, выпрямляется, в глазах появляется холодный блеск.

— Четыреста восемьдесят две сестры и двести девяносто пять гостей, — рапортует она.

— А гости у нас кто? — Спрашиваю я.

— А гости у нас все. — Уклончиво отвечает пифия.

— С ума сойти! — удивленно восклицает Кардагол, глядя на Таурану с веселым таким изумлением во взоре, — треть от общей численности — гости? На закрытом для посещения острове?!

— Ну, для кого закрытом, а для кого и нет, — произносит пифия с легким кокетством в голосе, и складочки платья на коленях поправляет.

— Остров сейчас открыт, — говорю я, — туда прибыть может, кто угодно, и Крионская зараза расползется по всему миру. Может быть, поставить в известность Совет?

— Мальчик мой, ты так жаждешь привлечь к нашему делу Терина Эрраде? Прямо-таки мечтаешь, наверное, получить от него ворох ценных указаний, а потом вместо похвалы удостоиться в лучшем случае легкого кивка нашего незаменимого? Я тебя правильно понял? — спрашивает Кардагол, а я в ответ не считаю нужным сдержать улыбку. Стало быть, князь умудрился допечь и этого родственника. Талантливый маг талантлив во всем!

— Сами справимся! — продолжает Кардо, — Ты расскажешь нам, как заклинание снимается. Мы с Тарочкой заткнем уши и вперед.

— Там еще и стреляют, — напоминаю я.

— Не вопрос! Возьмем мою гвардию, сделаем их глухими, и пусть в нас стреляют, сколько влезет! Ларрен, ну что ты все усложняешь?!

Далее наш диалог переходит уже в более конструктивное русло. Быстренько обговариваем детали операции. Решаем, что пифий и их "гостей" мы будем отлавливать, обездвиживать и переправлять в Альпердолион в специально выделенное помещение. Не теряя времени, Кардагол отдает своим подданным распоряжение подготовить загон. В этом помещении, когда мы решим, что зачистка острова завершена, мы и проведем операцию по приведению зачарованных в нормальное состояние. При необходимости, кого-нибудь из эльфийских магов привлечем. Кстати, того же Шеона можно позвать. Хоть он у нас парень теперь и семейный, думаю, не откажет в помощи старому другу. Да и Аринэля это может заинтересовать. В общем, проблема решаема.

Мое предложение вместо гвардии ввести на Крион регулярную армию, эльфийский правитель с негодование отвергает, мотивируя это тем, что едва ли кто в состоянии справиться с большим количеством глухих солдат, а дисциплина — залог успеха. Кто бы говорил о дисциплине…

В итоге Кардагол с Таураной, а также двенадцать эльфов из Зеленой стражи (Кардо по ходу дела решил, что от них больше пользы, чем от гвардии), все с тщательно закупоренными ушами, а также я — единственный слышащий в этом обществе глухих, перемещаемся на Крион, в место, которое, как уверяет мать Таурана, позволит нам занять очень удобные позиции.

Едва мы прибыли, как тут же выясняется, что у матери Таураны весьма специфичные понятия об удобных позициях. Нет, если она в этом смысле… Потому что выгружает она нас в лесу, на полянке, поросшей мягкой густой травой.

— И… куда нам? — интересуюсь я, но тут же вспоминаю о том, что разговорная речь пока не приветствуется, а потому дергаю пифию за рукав и развожу руки в стороны, мол прости, дорогая, не понял, мы где.

Она несколько раз кивает, после чего начинает продираться сквозь кусты. Мы все за ней. Эльфы при этом негромко матерятся. Конечно же, на эльфийском, но я в последние годы поднаторел в языках. В ряде используемых длинноухими лексических оборотах упоминаются экзотические родственники Таураны преимущественно по женской линии, а также выражается общее сомнение в том, что женщина способна правильно определить, какая позиция для лучника является правильной. В чем-то я с ними согласен.

Минут через двадцать мы, исцарапанные и покрытые колючками, выходим из леса на широкую тропу. Лошадей на Крионе нет, а потому дороги здесь — весьма условное понятие.

И вот он — первый сюрприз. На тропе лежит труп. Труп пифии, судя по специфичному одеянию. На лице у трупа — застывшая решимость, ноги и руки трупа вывернуты под нетипичными для человеческого тела углами.

— Карана! — горестно восклицает мать Таурана.

Мы с Кардаголом переглядываемся. Либо эта Карана стала жертвой своих спятивших сотоварищей, либо, что вероятнее, над ней поглумился наш злоумышленник. Судя по положению тела, а также по оставленным рядом с ним следам, Караной стучали о дерево. От этого она и скончалась.

Поскольку умершая не отличалась особой субтильностью сложения, а также низким ростом, приходим к выводу о том, что злоумышленник очень силен физически.

На песке у трупа остались следы, оставленные какой-то женщиной. Ступня узкая, небольшая. Видимо, кто-то из пифий проходил мимо. Хотя вот расположение следов меня смущает… Но я не могу себе представить женщину, могущую ударить взрослым человеком о дерево.

Странно все. Обсудить это с Кардо я тоже пока не могу. Идем дальше.

— Как тебя зовут, малыш? — спросила я, нежно поправляя растрепавшиеся волосы волшебника.

— Кирос, — не сводя с меня влюбленного взгляда, представился он.

— Сделаешь кое-что для меня, Кирос?

Он радостно закивал. Опять волосы растрепались. Я терпеливо поправила их и предупредила:

— Сейчас мы с тобой полетаем.

Когда я приняла драконий облик, он восторженно захлопал в ладоши. Я ему нравлюсь. Приятно. Подхватила радостно повизгивающего Кироса, закинула себе на шею и, велев покрепче держаться, взлетела.

Пора расширять горизонты. Если верить карте, найденной мною в доме старосты деревни, в часе полета отсюда находится провинция Альтенне. Мне подходит.

Я приземлилась неподалеку от ближайшего города и напутствовала Кироса:

— Иди, малыш, и будь вежлив. Здоровайся со всеми, кого встретишь на пути.

Он согласно закивал и бодро зашагал к городским воротам. А я вернулась в свою деревню. В мои планы на сегодня входило проверить, как дела на Крионе. Но сначала нужно представить своим наемникам их нового командира. Он нашелся на главной деревенской площади, сидел на скамейке у фонтана и, судя по выражению лица, о чем-то мечтал. Я подошла и опустила руку ему на плечо. Даже не вздрогнул. Слегка повернулся и улыбнулся, поглядывая на меня через плечо. Кокетничает, что ли?

— Где остальные? — спросила я.

— В трактире. Расслабляются, как ты велела, госпожа.

— Это было вчера. Сегодня не было команды расслабляться, — отрезала я, — тебе придется заняться дисциплиной в этой стае. Я назначаю тебя командиром. Не наведешь порядок в их рядах, сдохнешь.

— С удовольствием, госпожа.

С удовольствием что? Порядок будет наводить или сдохнет? Прислушалась к нему. И то и другое. Интересный экземпляр мне попался. Я потрепала его по загривку. Он тянется за ласкающей рукой и вцепляется пальцами в скамейку, когда я хватаю его за волосы и дергаю так, что хрустят позвонки. Шумно вздыхает, смотрит на меня широко распахнутыми глазами и облизывается в предвкушении. Мазохист — находка для дракона!

— Пойдем, обрадуем твоих подчиненных, — предложила я, отпуская его, и спросила то, чем по человеческим меркам должна была поинтересоваться еще вчера, — как тебя зовут?

— Риан, госпожа, — представился он, не скрывая своего разочарования.

Наивный. Ожидал, что мы поиграем, а я ограничилась тем, что немного подергала его за гриву.

Как и говорил Риан, наемники обнаружились в трактире. Пьяные. Щадящее отрезвляющее заклинание я применять не стала. Не заслужили. Отрезвила этот сброд, издав зубодробильный визг, который вышибает из мозгов не только хмель, но и многое другое. Трактир наполнился стонами. Я не удержала довольной ухмылки. Мальчикам плохо, их мучает головная боль. Мальчики осознали свою ошибку. Надеюсь.

Риан, стоявший рядом со мной, тоже выглядел не лучшим образом. Ему досталось больше всех, потому что он был ближе. Полудохлый блондинчик в качестве командира — комическое зрелище. Легким движением пальцев забираю его боль, взамен дарю прилив сил.

Он поднимает на меня удивленный взгляд и неуверенно улыбается. Холодно ухмыляюсь в ответ. Его улыбка исчезает, не успев расцвести, как следует. Все правильно. Нечего расслабляться.

— Протрезвели? Готовы слушать свою госпожу? — вежливо спросила я, усаживаясь на барную стойку. Судя по их рожам, они готовы меня придушить, а не выслушать, но, естественно, не стали этого делать.

— Пьянствовать было велено вчера, — сочла нужным объяснить я, — сегодня у вас другие дела. Но сначала хочу порадовать вас. Я выбрала вам нового командира. Это Риан.

Они начали что-то бурчать о том, что по традиции командира выбирают сами, без участия нанимателя, на общем голосовании. Такие забавные.

— Сами вы ничего не выбираете, пока работаете на меня, — промурлыкала я, улыбаясь так нежно, что мои бравые воины спали с лица. — Желающих выставить свою кандидатуру на пост командира милости прошу ко мне на собеседование. Кто не выживет, я не виновата.

Желающих не нашлось. Хорошо. Значит не совсем дураки мои наемники, и я, наверно, даже прощу им оплошность с пьянкой, организованной без моего приказа. Но сначала они у меня побегают.

— Мне нужен маг. Любой. Даю вам времени до вечера.

Для простых воинов захватить мага задание трудновыполнимое. Нет сомнений, они этого не сделают. Но пусть побегают, понервничают. А я пока проверю, как поживает мой остров, а также поищу, кем можно пополнить мою маленькую армию.

Чуть поодаль обнаруживаем еще четыре тела. Три — пифий, и одно — гостя. Гость, судя по всему, успел только достать меч, но не воспользовался им. Все тела, как и прежнее, демонстрируют признаки насильственной смерти.

Меня начинают терзать подозрения — а не к "удобным ли позициям" стремились убитые пифии? И быстро убеждаюсь в том, что дело обстоит именно так.

Мать Таурана выводит-таки меня, Кардагола и продолжающих ругаться лучников к некоему сооружению, очень напоминающему сожженный недавно храм. Такой же нелепый многоугольник, только на сей раз серый. Тоже без окон.

— Малое святилище! — кричит Таурана, поглядывая на меня с нетерпением. Ну, будем считать, что мне стало легче. Хотя и ненадолго. Невооруженным глазом видно, что на площадке возле храма лежит несколько тел. "Трупы" — решаю я. Кардо замирает, прислушивается, после чего дает отмашку, мол, можно идти, впереди безопасно.

В плане безопасности он прав, а вот насчет трупов я немного промахнулся. Из девятнадцати лежащих перед храмом женщин остыть успели только три. Все остальные, как показал более детальный осмотр, находятся в невменяемом состоянии по причине употребления значительного количества каннабиса широколиственного. Обкурились.

Слышу, что они бормочут что-то. Некоторые про соединение воды и воздуха, остальные — неразборчиво, но решаю, что сейчас это несущественно.

В течение сорока минут мы с Кардо переправляем подающие признаки жизни тела пифий в Альпердолион под опеку любопытного Аринэля.

Минус двадцать одна пифия здесь, плюс четыре на тропе. Осталось обезвредить четыреста пятьдесят семь пифий и двести девяносто четыре гостя. Одним словом, мелочи!

Кардо ненадолго исчезает, после чего возвращается с Шеоннелем и незнакомым мне молодым эльфом.

— Привет, Лар, — озабоченно проговаривает Шеон, — это Эрраэль, он нам поможет перемещать тела.

Я рад видеть друга, с которым не общался уже, наверное, года три, но сейчас могу только улыбнуться и кивнуть. Прибытие Эрраэля тоже способствует поднятию моего боевого духа, поскольку он явно эмпат, а в разведке эмпаты просто необходимы.

Подходим ближе к храму. Шеон делает знак остановиться.

— Там есть люди, — произносит он, — девять человек. Все очень странные, но пятеро из них излучают угрозу. Четверо — нет.

Кардагол недовольно глядит на Шеоннеля, намекая на то, что и сам бы не против ознакомиться с диспозицией, и тогда принц наклоняется и быстро рисует на песке сонного человечка с цифрой "4" и злобного с пятеркой. Лицо эльфийского правителя проясняется, он подходит к стражникам и жестами что-то им объясняет. Надеюсь, им удалось понять, что.

После этого Кардо отзывает в сторону двух стражей, ставит над ними универсальный щит, и они все вместе бодро топают ко входу в святилище. Мы ожидаем на месте. Через минуту Кардагол вылетает наружу, причем одежда его дымится, и машет мне рукой, мол, иди сюда.

Я, тоже под щитом, прохожу в помещение. Вижу троих слегка покалеченных мужчин и одну пифию, спеленатых ловчими сетями. Еще одна дама лежит на полу, уже неживая.

— Достала меня! — кричит Повелитель времени, показывая на нее рукой, — я хочу, чтобы ты эту послушал!

После чего он поворачивает меня лицом к одной из женщин, которая, раскачиваясь, сидит на полу и что-то бормочет.

— Если тот, кто сам себя потерял, не откроет душу злу, сгинет мир.

— Ты что-то понял? — кричит Кардагол.

Пожимаю плечами. Не понимаю, зачем он меня звал, учитывая то, что сам он это бормотание вообще разобрать не мог. Может, почувствовал что? Строки на всякий случай запоминаю. Кто их знает — этих пифий, могли и важное что-нибудь сболтнуть.

Итак, счет у нас — 461 и 294.

— Я посмотрю местность! — заявляет Шеон, останавливая меня на выходе из храма, когда все обнаруженные нами жертвы Крионской заразы уже переброшены по назначению. "Посмотрю" в устах Шеоннеля означает, что он прочувствует окружающее пространство на предмет нахождения рядом людей. За прошедшие десятилетия дар эмпата у нашего остроухого существенно развился. Он не только научился не слышать эмоции находящихся рядом разумных (о чем давно мечтал), но обрел способность настраиваться на чужих, расположившихся на весьма значительном от него удалении. Ранее ему удавалось проделывать такой фокус на расстоянии до объекта метров в пятнадцать, не более, да и то с погрешностью. Когда мы виделись с ним в последний раз, охват возрос до трехста пятидесяти метров. А сколько сейчас, я и не знаю.

Шеоннель указывает рукой куда-то на северо-запад, показывает пальцами, что там находятся двадцать семь человек. Потом комично, но в то же время немного застенчиво, изображает ладонями женскую грудь. Пауза. Еще шесть пальцев.

Ага, понятно. Двадцать семь пифий и шесть гостей.

Гримаса злобы на лице Шеона и "двенадцать" — пальцами. Стало быть, двенадцать готовы оказать нам сопротивление. Ловлю себя на мысли о том, что я сам готов уже изловить нашего злоумышленника и сотворить с ним нечто не вполне приличное, но чрезвычайно болезненное. Три раза. Минимум.

Настроение портится медленно, но верно, несмотря на то, что, вроде бы операция пока проходит успешно. Стражники, к счастью, замолчали. К их счастью, потому что я был близок к тому, чтобы заставить их заткнуться с помощью заклинания. Стоп! Если я могу сделать так, чтобы замолчали они, почему бы такой фокус не проделать и с пифиями? Надо проверить.

И тут Шеон вздрагивает, я останавливаюсь, и сразу вслед за этим падает один из стражей, сраженный (успеваю это заметить) "увядающей розой". Остальных маги прикрывают щитом. Да, от телепортации и эмпаты не спасают — вот она наглядная демонстрация. На нас напали семь пифий и три гостя, один из которых — неплохой маг. Замечательно. Мать Таурана, всхлипывая, укладывает навсегда одну из своих сестер, стрелки снимают гостей, я же, с целью эксперимента, накрываю нападавших растянутым "знаком молчания" — несколько модифицированным заклинанием Дульсинеи, только рот при этом не исчезает, а просто запечатывается.

В рядах нападающих возникает легкое замешательство. Воспользовавшись этим, волшебная часть нашего отряда набрасывает на заразных "ловчие сети".

Далее — по привычной уже схеме. Переправляем пленных в Альпердолион. Туда же и труп стражника. Его товарищи потрясены. В последние двадцать лет столкновения на границах эльфийского государства, которые традиционно охраняет Зеленая стража, чрезвычайно редки. Видимо, остроухие отвыкли от вида своей крови. Тем не менее, им удается быстро прийти в себя. Возможно, этому помогает и Шеон, который умеет не только чувствовать, но и убирать излишние эмоции.

Наша операция по спасению Криона продолжается четырнадцать часов подряд. В результате погибают еще двое стражей, я получаю ранение в ногу, к счастью, легкое, Шеоннель, на которого пришлась основная нагрузка, еле ползет, а счет пленных следующий: триста двадцать две живые пифии, семьдесят трупов, двести тринадцать живых гостей и пятьдесят мертвых.

Дважды мы подзаряжались, один раз заменили трех стражей, но все равно сил больше нет, как и желания спасать этот проклятый остров.

За время нашего рейда мы обнаружили причаливший к берегам Криона корабль. К счастью, с него никто не успел сойти на берег. Отправив всех восвояси, мы с Кардаголом вступили в краткую, но эмоциональную переписку палками на песке. Я считал, что остров нужно немедленно накрывать охранным заклятьем, для чего нам необходима помощь Совета, Кардагол протестовал, настаивая на том, что мы почти уже закончили, и прекрасно обойдемся без Терина.

С тех пор прошло три часа, а у нас нет сведений еще о нескольких десятках людей.

— Ладно, — вдруг произносит Кардагол, — оставим здесь стражу. Пошли к Терину сдаваться. Сил больше нет.

После этого он берет за руки меня и валящуюся с ног главную пифию и перемещает нас в Эрраде. Шеоннель вместе с учеником отправляется в Альпердолион.

— И что это ты, зайчик мой, делаешь?

Терин невозмутимо повернулся ко мне и предложил:

— Попробуй догадаться сама.

— Теринчик, мой сладкий сахар, если ты шепчешься с Василием, у меня только одно предположение вырисовывается — ты собрался послать бедное животное на поиски Повелителя порталов!

— Совершенно верно.

— Пожалей котика! Мы даже не знаем, в каком из миров мальчик потерял артефакт.

— Когда я искал его в первый раз, тоже не знал, где именно Ваш отец его оставил, — напомнил Терин.

— И поэтому забросил к черту на рога не только Ваську, но и превращенного в мышь Вальдора!

— Василий потратил на поиски мира, в котором твой отец оставил артефакт, три года. Вальдор пробыл мышью пять месяцев. Это не слишком большая цена за то, что я получил в итоге.

— Повелитель порталов тебе так и не достался, — поддразнила я.

— Я получил тебя, дурочка. Это куда больше.

Ну и что мне против этого возразить? Особенно когда он вот так смотрит на меня и улыбается. Только и остается, что устроиться в его объятиях и проворчать:

— За дурочку ответишь… позже. И, пожалуйста, не вздумай сам пытаться проникнуть в тот мир. Пусть Васька ищет. С Василисой вместе.

— Я не имею права посылать куда-то кошку Кардагола.

— А ты ее не посылай, пусть Василий сам ее с собой пригласит, — подсказала я.

Василий хитро подмигнул мне желтым глазом и исчез. Не знаю, о чем они там с Терином договорились, и возьмет ли кот с собой Василису. Если честно, я бы и не стала искать этот артефакт. Пропал, ну и черт с ним. Не повод это лезть в непонятный мир, где хитрожопых девушек держат в плену какие-то офигенски могущественные маги. Да, я даже не сомневаюсь, что тот тип офигенски могущественный! От кого попало наш внук не побежал бы, сверкая пятками.

— Терин, мож ну его на фиг, артефакт этот? — я рискнула озвучить свои мысли.

— Кто бы сомневался, что Вы, Дульсинея, так халатно отнесетесь к семейному артефакту.

Я развернулась в объятиях Терина так, чтобы видеть говорившую. Когда-нибудь я ей точно тапком по морде стукну! Вот никогда бы не подумала, что у меня будет такая зануда внучка. Красавица и зануда. Жуткое сочетание. Яркие рыжие волосы, глазищи зеленые, сама высокая, фигуристая. Одним словом девушка-мечта. А ведет себя как… как я не знаю кто! Терин в юбке, растудыть ее налево! Ну, вот объясните мне, каким образом у такого веселого безбашенного Лина и спокойной рассудительной Саффы получилась такая вот неожиданность? А эта ее привычка врываться без стука… Зря Лин с Саффой ее в детстве не пороли! Надо было. А то наглая и неделикатная выросла. А если бы мы тут с Терином это самое… ну какую-нибудь из тысячи и одной позы вспоминали на практике?

— Катерина, Вас родители стучаться не научили? — холодно спросил Терин. Ура! Кажется, любимая внученька и его из себя вывела!

Катька тут же сникла. Когда Терин начинает выкать, она сразу про свой гонор забывает. Очень ей важно мнение любимого дедушки. Авторитет, одним словом.

— Дед, ну я это… короче, экстренная ситуация. Ларрен мертв.

Если бы я не находилась в этот момент в объятиях Терина, то сползла бы на пол. Это как это мертв? Ларик мертв? Да как он так умудрился? Это, наверно, какая-то несмешная шутка. А каких еще от Катьки ожидать? У нее же чувство юмора напрочь отсутствует.

— Неудачный опыт с заклинанием? — ядовито предположил Терин причину смерти своего племянника.

Вот же ё… кхм… Столько лет прошло, а Терин все еще мальчика терпеть не может. На редкость постоянный в своих чувствах мой супруг.

— Нет. — Катерина отвела взгляд. — Там странная история. Его на берегу моря нашли, недалеко от Трали.

— Что он там делал?

— Не знаю, дед. Я на месте преступления еще не была. Мне Кирос о случившемся сообщил. Он там практику у рыбаков проходит, с погодой работает. Они и обнаружили тела.

— Тела? Лар не один был? — заволновалась я, — а кто…

— Чужие, — успокоила Катерина и перевела преданный взгляд на Терина, — я сразу к тебе… то есть, к вам. Чтобы мы вместе осмотрели там все. Мы можем вдвоем, без бабушки.

— А вот сейчас кто-то за бабушку как схлопочет по наглой морде тапочком! — пробурчала я.

Катерина одарила меня укоризненным взглядом. Ну да, это милое дитя считает мое поведение не соответствующим возрасту, мол, бабушки так себя вести не должны.

А как должны, стесняюсь я спросить? Может быть, мне на радость Катьке напялить платочек и сесть у окошка с вязанием?

— Ориентиры знаешь? — спросил Терин.

Катерина кивнула и телепортировала нас на берег моря.

Там топтались три мужичка и молоденький маг (наверно, тот самый Кирос), слегка позеленевший от зрелища. А зрелище, это вообще гаси свет бросай гранату! Два обгоревших трупа рядышком лежат, чуть поодаль третий валяется с неестественно вывернутой шеей и Ларрен с развороченной грудной клеткой, так что внутренности наружу. Я совсем не по-некромантски покачнулась и застонала. Нет, ну я привыкла иметь дело с мертвыми телами. Но это же не просто тело! Это Ларрен!

— Ему сердце вырвали, — кажется, это кто-то из рыбаков сказал, — вон оно рядом валяется, раздавленное. И не признаешь сразу.

За что же так с Ларреном? Он, конечно, тот еще фрукт, совсем не подарок, и дел в свое время натворил. Но не заслужил он того, чтобы умереть такой ужасной дурной смертью. Надеюсь, что его препарировали, когда он уже мертв был. А если на живую? Ой, мама! Мне как-то совсем уж поплохело от всех этих мыслей. Здравствуй, обморок.

Я не сразу поняла, что Терин и Катерина мне что-то говорят, а когда до меня дошло, в обморок я падать передумала.

— Дуся, это не Ларрен! — в очередной раз повторила Катька и обратилась к Терину, — дед, увел бы ты отсюда эту немочь бледную. Я здесь сама все осмотрю и доложу.

— Не надо меня никуда уводить! — запротестовала я, — сама ты немочь!

Но меня, конечно же, слушать не стали. Через мгновение мы уже были дома, и Терин укладывал меня на наше супружеское ложе. Ага, а вот и не за тем, о чем вы там подумали. Просто уложил и ветерок мне сделал, чтобы я освежилась. Удобное заклинание, этакий природный вентилятор.

— Воды! — пискнула я, решив воспользоваться ситуацией и построить из себя несчастную жертву.

Терин молча наколдовал мне стакан с ледяной водой. Да уж. Когда волшебник твоей мечты такой весь из себя волшебник, как-то неумно ожидать, что он кинется за водой бегом, роняя тапки. А я так надеялась. Ладно, не вышло, значит не судьба.

— Как ты догадался, что это не Ларрен?

— Кирос — хороший маг, но молодой еще, неопытный. Недавно академию закончил. Помнишь, Ларрен несколько лет назад там лекции читал? Поэтому Кирос тело сразу опознал и поспешил Катерине сообщить.

— Почему ей, а не тебе? Ты что, уже не Глава Совета? — возмутилась я.

— Дусь, я отпуск взял, — неохотно признался Терин, — хотел сюрприз тебе сделать…

— А вот в таком случае и не говори, в чем суть, — перебила я и невинно хлопнула ресницами. — Ты же не собирался отпуск дома провести. Уверена, путешествие, в которое мы поедем, будет для меня самым сюрпризным сюрпризом, да? А теперь выкладывай, как ты так быстро разглядел, что это не наш Ларик? Вот даже этот мальчик Кирос его сразу признал.

— Говорю же, Дусь, неопытный он, — терпеливо напомнил Терин. — Ларрен слишком хорошо печать прячет. Маги уровня Кироса ее вообще не видят. Внешне труп вылитый Ларрен, но на нем печати нет.

— Так ведь он умер, и печать исчезла.

— Такая печать, Дульсинея, исчезает только вместе с трупом. Она ведь для владения телом используется. Душу совсем немного затрагивает.

— Ага. Понятно. То есть это не Ларрен, а его двойник и кто-то его зверски убил. Прямо детектив какой-то.

— Такого ругательства я от тебя еще не слышал, — немного удивленно заметил Терин.

— Что? Я вообще-то не ругалась. Детектив это… ладно, потом как-нибудь объясню, — отмахнулась я и задала вполне уместный вопрос, — если это не Ларрен, то где настоящий Ларрен?

— В Шактистане его нет.

Я вздрогнула и раздраженно уставилась на Катерину. Ну, сколько можно врываться к нам в спальню, как к себе домой?

— Выйди вон.

Это не я сказала, это Терин. Кажется, и его Катька довела.

— Что? — растерялась внученька моя ненаглядная.

— Пошла вон отсюда и зайди, как полагается!

Когда Терин так орет, даже я пугаюсь. Катька побледнела и испарилась.

— Теринчик, ты чего? — осторожно спросила я.

— Кажется, наша внучка решила, что мы уже достаточно старые и за чем-либо неприличным нас застать невозможно, — прошипел Терин.

Обожаю, когда он злится! А если его еще чуточку сильнее разозлить, у него глаза зеленым светом загорятся.

— Ты ее избаловал.

— Я?

— А кто же еще? Не Лин же с Саффой превратили ее в такую самоуверенную зануду. Она вся в тебя, Теринчик.

— Дульсинея, Вы…

— Ага, мы. Дульсинея первая и неповторимая. Расслабься, мой сладенький, и посмотри правде в глаза. Твоя внучка — вылитая ты! Нет, я ее, конечно, люблю не меньше, чем нашего внука, но иногда она себя так ведет, что хочется ее отшлепать, как следует.

Терин начал заводиться еще больше. Я уже видела, как загораются зеленые огоньки в его глазах. Счастье было так близко! Но Катька, зараза такая, все испортила. Постучала в дверь. Одно утешение, теперь она была вся такая слегка испуганная и присмиревшая. Терин пригласил ее войти и распорядился:

— Рассказывай.

— Два трупа сожжены с помощью магии. Заклинание мне определить не удалось. Но выброс магической энергии был очень мощным. Сильнее, чем нужно для того, чтобы сжечь двух человек. Остальных двоих убили без магического вмешательства. Первому свернули шею. Еще у него сломаны все пальцы на правой руке и запястье. Не понимаю зачем? Ладно бы он был магом-жестовиком, а так… бессмысленный садизм. Второй человек, тот который на Ларрена похож… ну вы сами видели. Разорвали грудную клетку и вырвали сердце.

— Разорвали? Не разрезали? — уточнила я.

— Да. Именно разорвали. Убийца очень силен физически.

— И магически, надо полагать, — заметил Терин. — Во всяком случае, свой резерв он расходует, не экономя.

Катерина согласно кивнула и продолжала:

— На трупе превращающее заклинание.

— Это как это? А мы почему не видели? — удивилась я.

— Это какая-то новая магия и ее очень трудно увидеть. Я заподозрила, что что-то не так, потому что Кирос обратил внимание, что обувь покойнику слишком велика, а одет он не бедно, то есть мог себе позволить сапоги по размеру. Вот тогда я решила проверить и обнаружила, что на нем превращающее. Но снять это заклинание я не смогла. Предполагаю, что изначально человек не был похож на Ларрена. Его превратили.

— Новым забубенным заклинанием, которое даже мы с Терином не увидели, — проворчала я, — вот это номер!

Катерина бросила на меня строгий взгляд, мол, "что это ты меня перебиваешь?" и продолжала:

— Я решила предупредить Ларрена, чтобы был осторожен. Но его не оказалось дома. Куда он пропал, неизвестно. Кота тоже нигде нет, хотя мы с Лизхен пытались его дозваться.

Лизхен — это катькина магическая птица. Мелкая и вороватая сорока. Жаль, что Василий ее сожрать не хочет. Говорит, что не имеет права, типа все они — магические животные и птицы — сестры и братья друг другу.

— Мне нужно взглянуть на это превращающее заклинание, — решил Терин и исчез.

— Вот всегда он так. Смывается без предупреждения. А интересная у нас, Катенька, картинка получается. Убит двойник Ларрена, сам он пропал неизвестно куда. Вместе с Котом. Не нравится мне это. Детектив какой-то.

Катерина поморщилась и попросила:

— Не ругайся.

— Когда я заругаюсь, ты сразу догадаешься, — заверила я.

Катька в ответ сверкнула своими зелеными глазищами и, кажется, собралась возразить. Я уже оживилась в предвкушении, как мы с внученькой сейчас пособачимся в свое удовольствие. Но не тут-то было! В дверь забарабанили. Причем так по-хозяйски, что сразу стало понятно, это не Олаф — наш дворецкий, тарабанит, а кто-то из своих.

— Что это вы в спальне среди белого дня делаете? — ввалившись в дверь, ехидно осведомился Кардагол, но, увидев, что тут только мы с Катериной, выдвинул пристойное предположение, — заговоры плетете?

— Обязательно! Обсуждаем, как тебя в бабу превратить и в бордель на перевоспитание отправить, — сообщила я, а потом и забыла, что еще за гадость хотела родственничку нашему сказать, потому что следом за ним в спальню ввалился Ларрен, поддерживая под руку какую-то бабусю.

Кардагол, как обычно, не отличаясь особой деликатностью, затащил нас прямо в спальню супружеской четы Эрраде. То ли он подобным образом проявляет свое нетипичное чувство юмора, рассчитывая застать князей за каким-нибудь интимным занятием, то ли экономит время. Пойди, разберись.

На мое счастье Дульсинея Эрраде занята вполне приличным делом — судя по выражению ее лица и дислокации людей в помещении — выясняет отношения с собственной внучкой Катериной — девушкой, бесспорно, талантливой, но упертой, как баран и самоуверенной, как ее дед Терин.

— У нас проблема, — сообщаю я.

— Ларрен, да ты ранен! — тут же восклицает Дульсинея.

— Ерунда.

— Ничего не ерунда!

Я отмахиваюсь, мол, глупости все это. Княгиня, согласившись, видимо, что спорить со мной не стоит, переводит недоуменный взгляд на пифию. Полагаю, они незнакомы, а потому считаю возможным представить нашу гостью:

— Мать Таурана, она главная среди пифий на Крионе. Сейчас она и расскажет, что случилось. Кстати, где князь?

— Ах, я даже не знаю с чего начать, — вздыхает пифия, опускаясь в кресло, которое ей заботливо придвинула Катерина.

— Я знаю! — заявляет вечно нетерпеливый Кардагол, — Крион заражен. Его нужно закрывать. Причем срочно.

— Подождите! — встревает Дульсинея, — ни фига я не поняла! Какая зараза? Что закрывать? И вообще, что у нас творится? То мы тело Ларрена обнаруживаем, который не Ларрен, то с Крионом какая-то фигня происходит!

— Где Глава Совета, Дуся?! — рычит Кардагол.

— Пошел посмотреть, что там с телом.

— Чьим?!

— Ну, Ларрена же! Кардаголище, ты сегодня какой-то туповатый.

— Я — туповатый?!

Посреди этого содержательного диалога появляется князь Эрраде собственной персоной. Он выглядит несколько озадаченным.

— Тела нет, — сообщает он, — приветствую Вас, мать Таурана, здравствуйте, Кардагол.

И тут его внимание обращается на меня — находящегося в состоянии легкого шока от того, что где-то обнаружено мое тело. Насколько я могу судить — оно все еще при мне.

— Ларрен, не были бы Вы так любезны объяснить мне, где Вы находились в последние сутки? — интересуется князь.

— Со мной он был! — встревает Повелитель времени, — очищал Крион от заразы. В пятый раз повторяю — Крион нужно закрывать!

— Что Вы подразумеваете под словом закрывать? — интересуется Терин.

— Я подразумеваю под этим словом именно эти действия, — ехидничает Кардо.

Я же, меж тем, чувствую, что перед глазами все как-то странно плывет и двоится. Понимаю, что нужно срочно где-то примоститься, но усаживаться на супружескую постель — дурной тон, стульев рядом больше нет, а потому опускаюсь на пол и приваливаюсь спиной к стене. Вроде, становится легче. Закрываю глаза и слышу: "Ларрен, Ларрен, приди в себя! Ларрен!". Что случилось?

— Все с ним будет в порядке, — произносит какой-то незнакомый мне юношеский голос, — просто небольшая кровопотеря и сильное опустошение. Рану я излечил. Ему нужен только отдых, питание и спокойная атмосфера.

— Какая такая спокойная атмосфера? — спрашиваю я, глядя в карие добрые глаза юного мага, одетого в форму учеников Юсара.

— Обыкновенная! — заявляет он и исчезает.

— Ты, Ларик, это, больше нас не пугай! — несколько нервно произносит княгиня Эрраде, — тоже мне вздумал в обмороки валиться посреди моей спальни! И вообще, сейчас я тебе велю комнату подготовить.

— Не надо ему никаких комнат! — раздраженно заявляет Кардагол, — мы еще не все рассказали.

После чего они с Катериной поднимают меня с пола, перетаскивают в кресло. Заботливая Дульсинея тут же сует мне в руки чашку с каким-то горячим, пахнущим алкоголем и пряностями напитком.

— Я много пропустил? — интересуюсь спустя пару минут.

— Нет, Кардагол Шактигул Кайвус только начал свое повествование, — спокойно произносит князь, — расскажите, Ларрен, каким образом Вы разрабатывали метод отмены действия заклинания.

Неужели настал мой звездный час, и дядя счел меня чем-то полезным, к чему можно обратиться по имени и без брезгливости в голосе? И всего-то для этого нужно было очистить от заразы один остров, получить ранение, а затем свалиться в обморок на глазах нескольких магов. Я польщен, а потому быстро и емко объясняю Терину свой метод.

— А как бы эту фиговину расширить так, чтобы она сразу на всех? — задумчиво произносит Дульсинея.

— Какую фиговину? — интересуется Терин.

— Вот это анти-заклинание. Не можем же мы за каждым зараженным носиться?

— Я думаю над этим.

— Не о том ты думаешь, родственничек! — в раздражении выкрикивает Кардагол, — ты подумай о том, что по Криону еще бегает несколько зараженных пифий, что к этому гребанному острову…

— Почему это гребанному? — обиженно интересуется Таурана.

— К этому странному, прости Тарочка, острову продолжают прибывать корабли. Поскольку, как выяснилось, не настолько Крион и закрыт.

— Надо же нам на что-то жить! — заявляет пифия.

— И вы торговали откровениями? — спрашивает Катерина, которая до сего момента изображала из себя предмет интерьера.

— Конечно, торговали! А что здесь такого? Разумным всегда хочется знать, что будет дальше!

— Вы опять уходите от темы! — рычит Кардагол, — Крион должен быть закрыт и на вход и на выход, пока мы не убедимся в том, что остров чист и безопасен. Причем немедленно!

— Я против, — заявляет пифия, — это нанесет ущерб нашей экономике. Я настаиваю только на ограничении доступа, как это было раньше.

— А кто тебя спрашивает?! — фыркает Кардо. — Экономика ее беспокоит! Ну, конечно, если ты хочешь, чтобы весь мир испытал то, от чего тебя лечил Ларик, то, конечно, нам Крион не закрывать надо, нам нужно всех менестрелей уведомить о том, что остров открыт — ходи, кто хочешь, делай, что хочешь. Прекрасные горы и замечательные водопады! Теплый песочек, и гостеприимные любвеобильные пифии!

— А где мой муж? — вдруг задумчиво произносит Дульсинея.

— Он телепортировался минут пять назад, — торопливо сообщает Катерина.

— Куда, стесняюсь я спросить? — недоумевает княгиня, расширяя свои странные глаза.

Ее внучка пожимает плечами.

— И для кого я здесь распинаюсь? — устало проговаривает Повелитель времени.

Пожимаю плечами и тут же вношу рациональное предложение:

— Может, пока поужинаем?

И в самом деле, не помню, когда я ел в последний раз, а после обморока у меня разыгрался сумасшедший аппетит.

Увы, реализовать задуманное мне не удается, потому что в комнате появляется Терин-младший с сообщением:

— Дед просил передать, что Совет закроет остров. Дед будет позже. А что случилось, ба?

— Шел бы ты, Терин, куда-нибудь! — раздраженно заявляет Кардагол, — а то у нас тут еще что-нибудь важное пропадет.

Лицо юного мага вспыхивает, и Терин-младший исчезает, не прощаясь.

— Ты, Кардаголище, не охренел?! — тут же взрывается Дульсинея.

— Отстань, — отмахивается Повелитель времени.

Он, судя по выражению его лица, явно хочет сказать что-то еще нелицеприятное о собственном, хм…, как бы степень их родства определить? Ну, скажем, правнуке.

Ага, кормить меня не собираются. Стащить, что ли, с кухни кусок чего-нибудь съедобного или это будет верхом неприличия? С другой стороны, должен же я проявлять заботу о своем теле. К вопросу о теле…

— Дульсинея, я не совсем понял, что там за история с моим трупом?

— Катерина, внучка моя ненормальная, сообщила, что на побережье возле Трали, деревушка такая, найдено твое тело. Мы отправились туда посмотреть. А это оказался не ты, но очень похож. Даже подозрительно как-то похож.

— Я, действительно, был на Крионе.

— Да верю, но странно это. Кому понадобилось превращать кого-то в тебя, чтобы потом тебя зверски убить?

Вздрагиваю и тихо интересуюсь:

— Насколько зверски?

— Ларик, тебе лучше этого не знать! Ты и так пока бледненький!

Да уж лучше бы я это узнал, потому что фантазия сразу разыгрывается неумеренно, к горлу поступает тошнота. И кому, интересно, я успел так навредить, что он на досуге развлекается уничтожением моих изображений жестоким способом? Особенно, учитывая то, что изображения наносятся на живых людей. Что-то мне не очень хочется встречаться с этим типом.

Мои размышления на тему собственной кончины прерываются появлением в княжеской спальне нового персонажа.

Это возмутительно! Какая-то тварь сняла мое заклятие и поставила на Крион такую защиту, что я чуть крылья не сломала, пытаясь приземлиться!

Убью!

Злость не покидала меня, я готова была рвать и крушить все подряд. Это неправильно. Нельзя истерить, будто ребенок, у которого отняли игрушку. Но ведь отняли же! Поймаю тварь, которая это сделала и… ррррр!

Я сложила крылья и нырнула в сероватые волны Зулкибарского моря. Холодно. Опустилась почти до самого дна, распугивая рыб. Проглотила какую-то тварь с множеством щупалец, немного успокоилась и устремилась на поверхность. Некоторое время плавала, подставляя чешуйчатые бока лучам заходящего солнца и размышляя.

Крион закрыт от проникновений мощным защитным куполом, и наверно там уже вовсю ведутся работы по снятию заклинания повиновения. Думаю, небезрезультатные. Удалось же кому-то побывать на острове, не заразиться повиновением, понять, что происходит и передать, куда нужно. Значит, о моем существовании стало известно местным магам. Это не входило в мои планы. Впрочем, и не очень выбивалось из них. Я не собиралась долго скрывать себя от этого мира. И у меня еще есть время потому, что у местных волшебников вряд ли получится быстро вычислить, кто я и где нахожусь. Следовательно, сейчас мне нужно успокоиться и заняться делом.

Немного полетав над морем и окончательно успокоившись, я отправилась на поиски солдат для моей армии. Делать это на территории Зулкибара я не стала. Отлетела подальше, в степь и поняла, что не ошиблась в выборе. Именно здесь я нашла то, что нужно. Орки. Правда, не такие сговорчивые, как мне хотелось бы. Одно стойбище пришлось полностью уничтожить. Слишком тупые и неадекватно реагирующие на женщину в качестве нанимателя. Сначала я была с ними терпелива, но потом не выдержала и применила к их предводителю подчиняющее заклинание. Забавно. Оказалось, что оно на орков не действует. Нужно будет проверить на представителях других разумных рас. А этих распоясавшихся орков пришлось убить. Всех. Они меня очень расстроили и получили то, что заслужили.

Впрочем, спасибо им, они помогли мне выпустить пар, и на вторую орочью стоянку, обнаруженную в часе полета от первой, я прибыла в хорошем расположении духа. На этот раз я не стала появляться в человеческом виде, осталась драконом. Это их впечатлило. Какое-то время вокруг меня были шум и суета. Я спокойно стояла, сложив крылья и позволяя разглядывать себя со всех сторон. Потом мне это наскучило, я наклонила голову и улыбнулась так, чтобы было хорошо видно мои длинные острые зубы.

— Кто у вас главный?

Вперед выступил крупный орк, который был намного выше, чем все его соплеменники. Значит у орков так — кто больше и сильнее тот и главный. Логично, если теперь главной стану я — я больше в драконьем обличии. И сильнее. В любом обличии.

Переговоры не заняли много времени. Орк пытался со мной торговаться. Пришлось в очередной раз продемонстрировать зубы и напомнить, что драконы мудрые существа, и вознаграждают каждого по заслугам. Но также и карают по заслугам, а кое-кто здесь делает все, чтобы заслужить ту самую кару. Это сработало. Мы пришли к согласию и порядка трех сотен орков-воинов были телепортированы в Альтенне. Большая часть населения уже была заражена. Мой Кирос хорошо постарался. Когда орки начнут наводить свои порядки, сопротивление будет минимальным.

Отдав распоряжения, я отправилась в мою деревню идиотов. Кстати, она называется Трали. Дурацкое название. Но мне без разницы. Это надежное место. Еще вчера я окружила его отводящими барьерами, сквозь которые не проникнет ни одна поисковая магия. Мне не нужно, чтобы был обнаружен этот уютный уголок. Мне здесь нравится.

В драконьем облике я туда не полетела, приземлилась на берегу, недалеко от Трали, стала человеком и не спеша, пошла по направлению к деревне, предвкушая, как будут трепетать мои наемники, не выполнившие задание по поимке мага.

Я, вероятно, слишком уж расслабилась. За столько лет мира управление Зулкибаром, и в самом деле, перестало быть затруднительным занятием. С помощью Кира, а также при непременном содействии моего отца, я смогла подобрать грамотных и верных помощников, которые и взяли на себя большую часть груза руководства страной. Практически мне осталось лишь участие в церемониях, да принятие решений по особо важным вопросам, которых, как оказалось, не так уж много. И эта ситуация меня устраивала, поскольку позволяла больше времени уделять детям. У меня их трое.

Старшая, Адриана, женщина очень интересная. Не знаю, кем бы она стала, если бы не исчезла Ллиувердан, разглядевшая в нерожденном еще ребенке нечто, ее заинтересовавшее, и потребовавшая девочку себе на воспитание. А так она осталась обычным человеком, хотя и со странностями. Признаться честно, временами я сожалею о том, что Адриана — девушка. Судите сами.

Согласно действующему закону о престолонаследии женщина в Зулкибаре может управлять лишь в том случае, если нет прямых наследников мужского пола.

Поскольку после рождения Адрианы я долгое время не могла забеременеть, девочку готовили к правлению. До десяти лет. Потом родились близнецы — Деларон и Аннет. И, конечно же, наследником стал Деларон, и, стало быть, обучению Адрианы стало уделяться гораздо меньше времени. Ведь ее уже не рассматривали в качестве моей преемницы!

Но она девочка упрямая, работала над этим сама. Я знаю, хотя и не подавала вида. Она очень похожа на Кира. И внешне и по характеру. Такая же рассудительная, но склонная к редким вспышкам ярости. И не красавица. Она по-своему привлекательна, во всяком случае, явных изъянов в ее внешности нет, но на фоне близнецов теряется. Они у меня высокие, светловолосые, шумные, полные обаяния и веселья. Очень похожи на своего деда Вальдора.

Адриана — нет. Она среднего роста, с фигурой неплохой, но не вызывающей восхищения. Темные густые, как у Кира, волосы, стрижет на уровне плеч. Глаза у нее небольшие, губы узкие, подбородок немного выпирает. Одевается Дрина неброско, при первой же возможности — в мужскую одежду, мотивируя это тем, что так удобнее. Ей, действительно, удобнее.

Дело в том, что спустя год после рождения близнецов Адриана поставила нас с Киром в известность о том, что она намерена стать военачальником. Конечно же, я была против. Я, стыдно вспомнить, позволила себе кричать на дочь. А она лишь упрямо хмурилась.

А вот Кирдык помолчал немного и сказал, что так тому и быть.

Мой муж не вмешивается в дела управления государством, если я его о том не прошу. Он никогда не позволяет себе прилюдно оспаривать мои решения. Но если он пришел к какому-то выводу, если он что-то для себя определил, спорить с ним бесполезно. Он у нас такой домашний тиран. Принимает решения раз и навсегда, спорить и рыдать бесполезно. Вот и в тот раз мне пришлось смириться. С этого дня Кир принялся обучать девочку воинскому искусству.

Главнокомандующий в Зулкибаре, конечно же, я. Номинально. Фактически эту функцию всегда выполнял Кир. Именно он и назначал командиров. И именно он решил, что наш старший ребенок, едва достигнув восемнадцати лет, вполне может управлять оравой головорезов в количестве двадцати разумных. Ребенок был в восторге и традиционно проигнорировал мои возражения. Немного позже число ее подчиненных возросло до пары сотен. Я уже и не знала, радоваться мне или нет.

Деларон, меж тем, к своему обучению относился без особого энтузиазма. Мне кажется, он бы предпочел, чтобы бремя власти со временем перешло к его старшей сестре. К сожалению, это возможно лишь в одном случае — если он умрет. Никто из нас этого не хочет, в том числе и Адриана.

А потому моя дочь продолжает пропадать на границе, появляясь дома лишь наездами. И потому именно она принесла это странное известие.

— В Альтенне проблемы.

— Какие проблемы, доченька, ты о чем? — интересуюсь я.

Адриана снимает перчатки, с раздражением швыряет их на пол. Что за дурные манеры?

— Там пропало двое моих людей. Я отправила туда мага. Вайрус-Свисток. Ты его должна помнить. Он вернулся со странными известиями. Судя по его докладу, в Альтенне собирается армия. Вражеская армия, мама. Помимо этого, на людях имеются следы магического вмешательства неясной природы. Я велела Вайрусу доложить об обстановке князю Эрраде. Где отец?

— В Кентарионе. Он отправился пригласить Саффу и Лина. Они гостят у Иксиона.

— Вызови его. Мне нужно с ним поговорить.

— Но, Дрина…

— Не спорь со мной, мама!

— Он должен быть с минуту на минуту. Мы собирались отпраздновать с Саффой и Лином…

— Отлично. Они тоже пригодятся. Вели тогда принести мне горячей воды. Я хочу умыться.

— Может, ванную примешь?

— Некогда.

— Дочка, но ты пахнешь…

Адриана задумывается, подносит к носу прядь своих волос, внимательно ее изучает. А что изучать? И так видно, что грязные.

— Хорошо. Тогда пусть и одежду мне приготовят.

Она удаляется, а я торопливо подзываю камеристку и велю ей принести платье для дочери. Могу я позволить себе такое невинное удовольствие — увидеть Адриану в платье?

В дверь стучат. Появляется Гарлан III — внук легендарного дворецкого короля Вальдора. Он внешне не очень похож на прославленного основателя Академии госслужбы. Гарлан третий — невысокий, пухловатый, голубоглазый. Его толстые щечки постоянно розовеют. Но семейная выправка, которая бывает не у каждого генерала и способность мгновенно узнавать о том, что он где-то нужен и появляться там таинственным способом — это у него явно от деда.

— Гости прибыли, — сообщает он.

— Ах, да, конечно, в малом обеденном, да? Проведешь туда Дрину, когда она закончит с туалетом. И проследи, чтобы она надела платье — серенькое, с голубой вышивкой. Его уже приготовили. Я знаю, Гарлан, что это — не твое дело, но всех остальных она отправит, куда подальше, а тебя послушает.

— Как скажете, Ваше величество.

Оставив дочь на попечение главного слуги всея Зулкибара в третьем поколении, с почти чистой совестью отправляюсь к друзьям.

Мы давно договорились встретиться именно сегодня. Признаться честно, с тех пор, как оба волшебника — и Саффа, и Мерлин Эрраде — решили покинуть пост при моей персоне, мы стали гораздо реже видеться. У каждого свои дела, это понятно, но порой я грущу о прежних временах — когда княжич Эрраде с воплями носился по дворцу и умудрялся любого, даже самого осторожного человека, втянуть в какую-нибудь немыслимую авантюру.

По пути размышляю о сказанном Адрианой. В голове не укладывается. Какая может быть враждебная армия, да еще и в Альтенне — традиционно самой мирной и самой малочисленной сельскохозяйственной провинции королевства? Какое такое особое магическое вмешательство?

Кир и гости уже на месте.

— Блонда! — радостно выкрикивает Лин, пытаясь меня обнять. Целую его в щеку и отстраняюсь.

— Мерлин Эрраде, — говорю, — осторожнее, у меня здесь муж, а он страшно ревнивый.

— Безумно, — подтверждает Кир с совершенно серьезной физиономией.

— А я его в собаку превращу, — шепчет Лин мне на ухо.

— Вот еще! — возмущаюсь, — тогда он тебя покусает.

— Насмерть! — поддерживает игру Кирдык и на сей раз смеется.

Усаживаюсь за стол и подзываю слуг. Пока Адриана приводит себя в порядок, можно немного расслабиться. В конце концов, у нас сегодня праздник, а о неприятностях можно поговорить и потом.

Минут пятнадцать мы болтаем ни о чем, пьем вино, дегустируем закуски. Саффа сегодня на редкость молчалива. Только улыбается, но она никогда не была особо разговорчивой. Порой мне кажется, что пройдет еще лет десять, и Озерная ведьма совсем забудет слова родного языка. Останутся в ее памяти только заклинания.

Немного нервничаю, и оттого выпиваю, кажется, больше обычного. Я боюсь новостей, которые принесла дочь. И не знаю, как на них отреагируют мои друзья.

— Добрый день! — вежливо проговаривает Адриана, гордо маршируя в сторону стола. Морщусь, понимая, что платье ситуацию не изменило, и смотрится оно на ней, пусть не как на корове седло, а скорее, как ленты на боевом жеребце — нелепо. Да и может ли оно выглядеть иначе, когда девочка идет такой походкой — широким мужским шагом, да и груди, которая могла бы отвлечь на себя внимание, у нее, признаться, почти что нет. Я намекала как-то, что это — легко разрешимая проблема. Достаточно обратиться к магам, но дочь парировала тем, что в походе излишне выпуклые части тела будут мешать. Логично, конечно. Только вот… Жаль, что она так неженственна.

Я давно уже отчаялась выдать ее замуж. Видимо, внуков мне придется дожидаться от близнецов.

Адриана с размаху брякается на стул и накладывает себе на тарелку гору мяса.

— Есть хочу! — сообщает она, вгрызаясь зубами в кусок утиной грудки.

— Здравствуй, милая, — тихо проговаривает Кирдык, внимательно разглядывая утоляющего голод ребенка.

— Угу, папа, привет, — отвечает она, не отвлекаясь от процесса.

Лин переводит на меня недоуменный взгляд, намекая, что у нас должен был быть маленький междусобойчик. Поясняю:

— Адриана принесла плохие новости. Она хочет нам все рассказать.

— Ага, — сообщает Дрина, оглядывая стол. Подсовываю ей под локоть салфетку. С этой своей работой девочка совсем забыла о нормах приличия. К стыду моему готова признаться, что она вполне может вытереть рот после еды рукавом.

— Короче, дело в следующем, — сообщает Дрина, выпив бокал вина и воспользовавшись (о, счастье!) салфеткой, — в Альтенне степные орки. Население, не знаю, все или подавляющая часть, под воздействием неизвестного заклинания. В общем, дело — полная дрянь. Нам нужна помощь Совета.

Она обводит замерших от такого сообщения присутствующих задумчивым взглядом и добавляет:

— А я, вроде бы, замуж собралась.

От этого известия я теряю дар речи. Спасением ситуации решает заняться Кирдык.

— За кого? — интересуется он.

— Потом познакомлю. Он маг. Вы его не знаете. Наверное.

— А он знает о том, что ты замуж-то собралась? — брякает Лин, и я хочу было высказать ему нечто нелицеприятное за подобную бестактность, но девочка меня опережает:

— Наверное, еще нет, — невозмутимо сообщает она, — но деваться ему все равно некуда.

— Ты беременна? — спрашивает Кирдык, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

— Вот еще! Нет, конечно. Просто я хочу за него замуж. Мы давно уже вместе. Правда, видимся нечасто. Но это к лучшему. Короче, родители, обсудим этот вопрос позже. Сейчас главное — Совет. Меня туда кто-нибудь проводит?

Хотела я Кардаголу тапком по морде засветить, за то, что внука обидел, да не успела. В дверь деликатно постучали. После приглашения входить в дверной проем просунулась физиономия Олафа. Он оглядел всю нашу компанию счастливым взглядом и поведал, что нас там желает видеть господин личный маг Ее высочества. Шутник наш дворецкий. Нет у Адрианы никакого личного мага. То есть, официально нет, а неофициально Вайрус везде за ней, как хвостик мотается. Тоже любитель приключений. Спорщик хренов! Надо ему, кстати, дрындюлей отвесить за то, что подбил Терина на этот дурацкий спор, в результате которого мы лишились Повелителя порталов.

— Пусть войдет, — проворковала я, — сейчас я его тапком приласкаю.

Вошедший Вайрус при виде моей хищной улыбки попятился назад.

— Стоять! — велел Кардагол. — Дуся, прелесть моя, отложи свою страшную месть, пусть мальчик сначала скажет, с чем пожаловал.

— С официальным докладом Главе Совета, — быстренько выпалил Вайрус.

Наивный кирвалионский мальчик. Думает, если он тут официально, то я его не трону.

Впрочем, когда Вайрус рассказал, с чем пришел, я поняла, что Кардагол прав и наказание мальчишки следует отложить до лучших времен. В Альтенне увеличилось количество орков на один квадратный метр. Поскольку эти товарищи не похожи на бродячих торговцев, а прямо таки вылитые воины, выглядит это подозрительно. На эту информацию Терин задал Вайрусу вполне закономерный вопрос — при чем тут магический Совет? Орки на чужой территории это конечно нехорошо, но Глава Совета не может вмешиваться, если в этом деле не замешана магия. Вайрус активно завозражал — магия замешана и еще как! Первые посланные на разведку люди, не волшебники, так и не вернулись. Как выяснилось, случилось это не потому, что их обнаружили и убили, а потому, что они попали под магическое воздействие.

— Кто-нибудь из ваших разговаривал с этими людьми? — поинтересовался Ларрен.

— Нет. Я обнаружил одного. Он стрелял в меня, я его оглушил заклинанием, но когда осмотрел и понял что на нем непонятное колдовство, не рискнул дожидаться, пока он придет в себя, и погрузил в сон- Какой осторожный, — то ли поддел, то ли похвалил Кардагол.

— Черт знает, что творится, — проворчала я и оглядела присутствующих, — кто-нибудь понимает, что происходит? И кстати, где Лин с Саффой шляются?

— Они в Зулкибаре. Какую-то годовщину с Ханной и Киром празднуют. В узком кругу, — поведала Катерина, — не знаете, какую именно? Они мне не сказали.

— А ведь и правда, годовщина! — оживился Кардагол. — Ровно тридцать лет назад я Терина убил… хм… потом оживил, правда.

— Ровно тридцать лет назад, Кардагол, я Вас из Нижнего мира вытащил, — на свой лад озвучил значение годовщины Терин. Судя по тому, что он уже полчаса родственничку своему выкает, скоро начнется мордобой.

— Ровно тридцать лет назад Ханна встретила Кира, а Лин сделал Саффе предложение, — высказала я более реальную версию причины, по которой эти четверо маленький междусобойчик решили устроить.

— А почему они не в курсе, что на Крионе творится? — задал вполне закономерный вопрос Терин.

— Потому что мы им сказать забыли, — более простого и логичного ответа Кардагол просто не мог придумать.

— Значит, нужно сказать, — подвела я итог.

— Думаю, когда Ее высочество выслушает доклад моего помощника, она известит Их величеств, а так же Лина с Саффой, — предположил Вайрус.

— А пока этого не случилось, будь добр, сынок, расскажи бабушке, как ты докатился до жизни такой, — проворковала я, угрожающе взмахнув тапком.

— Д-до какой? — попятившись, промямлил Вайрус.

— Ой, вот только не надо делать вид, что ты не понял, о чем я. Ну-ка, расскажи нам, как вы с Терином-младшим дурацкий спор затеяли.

От расправы этого хулигана великовозрастного спасло появление группы товарищей во главе с Адрианой.

Вот же они с Катькой два сапога — пара. Они в один год родились, с разницей в несколько месяцев. Так вот, я подозреваю, что тот год был какой-то неправильный, и потому в него рождались одни только зануды со странными тараканами в голове. Катька вот из кожи вон лезет, чтобы супермагом стать, а Адриана мечтает быть супергенералом. И выглядит девочка, мягко говоря, как солдафонка какая-то. Даже несмотря на то, что сегодня вот на ней платьице какое-то жуткое надето, серенькое с цветуёчками. Кто ж ее, бедняжку, так нарядил?

Судя по пьяненько разрумянившейся Иоханне, это жуткое платье было ее идеей. У Лина, кстати, глаза тоже в кучку уже. Такое ощущение, что мой сын и его блондочка начали праздновать намного раньше, чем Кир и Саффа, которые рядом с этими двумя смотрятся негармонично серьезными и трезвыми. А уж Адриана в этом платье своем… у меня нет слов!

— Здравствуйте, дети, — изрекла я, стараясь сдержать дурацкое хихиканье.

— Привет, мам, — Лин чмокнул меня в макушку, огляделся, не обнаружил свободных кресел-стульев, уселся на пол и притянул к себе вазу с фруктами.

— Закусывать дома надо было, зайчик, — поддел Кардагол.

И когда ему надоест Лина зайчиком называть? Столько лет прошло, Лин уже сам скоро дедом стать может, а Кардо его все зайчиком дразнит. Впрочем, сын к этому с годами стал спокойнее относиться.

— Здорово, котик, все ехидничаем?

— А что еще делать старому одинокому волшебнику, которого на празднование пригласить забыли?

— А нужно было тебя пригласить? — Лин состроил удивленную физиономию. — Саф, вот скажи, на фиг бы сдался этот старый брюзга в нашем теплом семейном кругу? Кстати, кто-нибудь видел моего сына? Я его еще не наказал за то, что он Повелителя порталов так бездарно просрал.

— Твоя лошадь тихо ходит, ему уже досталось от… кхм… котика, — поведала я.

Пока мы переговаривались, Терин любезно телепортировал несколько кресел, так что принцесса, Ханна, Кир и Саффа устроились со всеми удобствами. Для Лина тоже кресло появилось, но он предпочел остаться на полу.

— Вайрус, давай подробнее, что за магическое воздействие на моих людях? — распорядилась Адриана, перебив Кардагола который, кажется, хотел огрызнуться на мои слова.

— Думаю, это лучше сделать мне, — заметил Ларрен.

Кратко излагаю события, произошедшие на Крионе. Озвучиваю мысль о том, что, судя по всему, в Альтенне применено то же самое заклинание, а значит, Крионская зараза будет распространяться по территории страны.

Прошу Вайруса описать, как выглядел человек, подвергнутый заклятью. Да, признаки совпадают. Это — наша зараза.

— Предлагаю закрыть Альтенне куполом, — заявляет Терин Эрраде.

— Альтенне? Куполом? — тут же спрашивает Кардагол, в его голосе — скепсис, — ты сравнил — площадь Альтенне и площадь Криона. Тебе силенок не хватит.

— Мне, возможно, и не хватит, — невозмутимо произносит князь, — а вот совместно с членами Совета мы это сделаем. Если будет такая необходимость, мы весь Альпердолион куполом можем закрыть, к примеру.

— Ты это на что намекаешь?!

— Я же сказал — к примеру. К сожалению, удерживать подобную конструкцию долгое время не получится.

— Да, и надежность у нее будет процентов семьдесят, не больше! — парирует Кардагол.

Понимаю, что препираться они могут так еще долго, а время уходит. Потому обращаюсь напрямую к Иоханне:

— Ваше величество, статистика по Альтенне у Вас имеется? Площадь, численность и плотность населения, связи с другими регионами. Нам нужно вычислить диаметр купола и определить, сколько воинов и магов отправлять на зачистку.

— У меня есть все эти сведения, — сообщает Кирдык, я их вам набросаю.

— Что, наизусть помнишь? — удивляется Лин.

— Да. По всем провинциям. Мне это необходимо для расчета численности гарнизонов и организации их снабжения, — поясняет Кир, требует себе лист бумаги и карандаш, после чего начинает быстро набрасывать необходимые нам сведения.

— Какой у тебя муж полезный! — брякает Мерлин Эрраде, ехидно глядя на Иоханну, но все присутствующие, в том числе и королева, гордо его игнорируют.

Кардагол что-то негромко объясняет сыну, Терин тоже пытается дать свои ценные указания.

— Я поведу отряд, — вдруг сообщает Адриана. На ее лице — решимость, губы плотно сжаты, плечи подняты. Девочка явно примерила на себя роль руководителя спасательной операции, и это роль ей понравилась.

— Подожди! — отмахивается от дочери Кирдык.

— Дочка, ты бы туда не лезла! — восклицает Иоханна.

— Я все сказала. Отряд поведу я. Я возьму своих головорезов. Их даже не нужно далеко перебрасывать.

— А я закрою Вас "покрывалом немоты", — тихо проговаривает Саффа, — у него не очень большой радиус, но, думаю, поможет.

— Я с тобой! — говорит Лин и обнимает супругу за плечи. Она кивает с серьезным видом.

Хм, любопытно. Я не знал о том, что немота может быть широкоформатной. Видимо, Саффа не всему научила меня в свое время. Или это что-то новенькое. Хорошо, что эти двое отправляются ликвидировать заразу — эффективная пара.

Вздыхаю.

— А если мне дадут что-нибудь поесть, я тоже пойду с вами.

— Нет, не пойдешь! — заявляет князь, — ты останешься здесь инструктором. Нам не нужно, чтобы ты на радость оркам свалился где-нибудь под кустом от переутомления. Кардагол, кстати, тоже не пойдет.

— Да я свеж, как роза! — возмущается Повелитель времени.

— Я все сказал, — отрезает Терин.

И как это понимать? Дядя решил проявить обо мне трогательную заботу, или это всего лишь желание обезопасить отряд? Впрочем, к чему гадать?

— Вам в отряде не помешают эмпаты, — напоминаю я, — нам Шеоннель очень помог.

— Ага! — встревает Дуся, — у нас эмпатов, как собак нерезаных!

— Найдем, — хмуро бурчит Кардагол и исчезает. Надо полагать, в Альпердолин — просить Шеона дать нам в помощь несколько его учеников.

Через два часа мы уже у границ Альтенне. Орки расположились почти в центре провинции — возле небольшого селения, претендующего на роль города.

Я согласился на роль инструктора и выполнил свои обязанности, объяснив всем желающим, как выглядит Крионская зараза, и что с ней нужно делать, после чего попросил перекинуть меня вместе со всеми к месту начала боевых действий. Принимать непосредственное участие в вылазке я не буду, но находиться рядом обязан. Мало ли что.

Я вижу купол, растянутый и дрожащий. Его предназначение — оградить несчастный регион от стремящихся попасть в него разумных и, конечно же, не выпустить вовне заразу. Несколько групп уже распределены по границе купола. Их задача — отыскивать и обезвреживать тех, кто мог вынести за пределы провинции заклинание.

Основной отряд под руководством принцессы Адрианы уже внутри. Вместе с нею и ее "головорезами" в центр заражения отправились Лин, Саффа, Вайрус-Свисток, группа эмпатов, присланных Шеоннелем, а также несколько молодых магов, чьи имена мне неизвестны. Кардагол тоже туда рвался, но я его отговорил, мотивируя это тем, что сил он израсходовал достаточно много, а Альтенне — не Крион, подзарядиться будет негде.

К утру появляется измученный Вайрус с требованием о подкреплении. С его слов, все идет замечательно, но магов не хватает. Терин, как Глава Совета, посылает ему на помощь несколько членов этой организации.

Еще через несколько часов, которые мне удается, все-таки, мирно проспать под кустиком, возвращается наш отряд. Он потрепан, и без жертв не обошлось, но, главное, вести он несет хорошие — орки разбиты. Территория практически очищена.

При этом отряду Адрианы удалось захватить пленного.

Крупный орк, плосколицый, серокожий, с покрытыми татуировками мускулистыми руками, одетый в некое подобие набедренной повязки, гордо заявляет, что их направил в Альтенне дракон.

— Какого он был цвета? — спрашивает Кардагол и, кажется, голос его дрожит.

— Синий, как небо! — на ломанном зулкибарском отвечает степной житель.

— Морской… — выдыхает Кардагол.

— Аргвар, — добавляю я, пытаясь справиться с накатившей вдруг непрошенной и нежданной волной ужаса. Неужели вернулся хозяин? Неужели я снова буду вынужден себя потерять?

Кажется, этот человек взял себе за правило вываливаться передо мной неизвестно откуда, норовя угодить в мои объятия. Ну до чего непуганый народ в этом мире. Я умиляюсь!

Поймала его за шкирку, встряхнула и отпихнула от себя. Он сделал шаг назад, остановился, сверкнул своими разноцветными глазами и заулыбался. Обаятельно так. Была бы на моем месте не я, растаяла бы на раз.

— Ты почему сбежала тогда? Не дождалась меня?

Странный вопрос. Разве я обещала дождаться?

— Мне было некогда.

Говорю почти правду и начинаю медленно обходить его по кругу. Мне интересно. Тогда в своей спальне я не успела его, как следует, рассмотреть. Облапать успела. Рассмотреть — нет. Теперь смотрю. Высокий, с меня ростом и даже чуточку повыше, только эта разница почти не заметна. Тощий, почти как Аргвар, но не настолько. Да и со спины вид совсем иной. Аргвара можно за худенькую девчонку принять, а этого точно не спутаешь с существом другого пола, несмотря на длинные — ниже лопаток, волосы, завязанные в хвост. Мое внимание привлек кнут, который смотрелся лишней деталью на этом наивном мальчике. Кнутовище за пояс заткнуто, а сам он обернут вокруг талии. Тщательно, чтобы наверняка не потерять. И магией от него так и разит. Интересная штука, хочу себе такую.

— Нравлюсь? — поинтересовался маг, спокойно позволяя мне оглядывать себя со всех сторон.

Я остановилась перед ним, склонила голову на бок, задумалась ненадолго, и решила:

— Не нравишься.

— Научи меня, как ты это делаешь.

— Что?

— Ну, тогда, в спальне. У тебя такой голос стал, что меня унесло. Это круче приворота. А в них я разбираюсь, сын Озерной ведьмы все-таки. Но то, что ты делала это не приворот. Что это было?

— Какой любознательный ребенок, — мурлыкнула я и потянулась к нему.

Он отступил на шаг. Не поспешно и испуганно, а спокойно, но, ясно давая понять, что пришел сюда не для того чтобы тискаться со мной.

— Расскажешь мне кто ты? Ты не совсем человек. Ты вроде бы маг, но какая-то странная. Это иномирская магия так выглядит, да? Ты словесница и поэтому можешь такое со своим голосом проделывать?

— Твое любопытство утомляет, — пробормотала я, позволяя магу отступить еще на шаг. Кнут на его поясе притягивает мой взгляд. Я его хочу. А я всегда получаю то, что хочу. Это просто. Протянуть руку. Призвать. И вот уже теплая гладкая рукоять у меня в ладони.

— Ты что? Зачем? Отдай!

О, самая настоящая паника. Эта игрушка так дорога ему? А если сделать вот так? Берусь за кнутовище обеими руками и делаю вид, что собираюсь сломать его пополам.

— Пожалуйста, не надо!

Сколько эмоций! Даже если бы я не читала мальчика, как открытую книгу, все равно догадалась бы по его выразительной физиономии, что с ним твориться. Ужас и паника. Готовность сделать что угодно, чтобы остановить меня.

— Почему? — поинтересовалась я, опуская руки и поигрывая кнутом. Симпатичная все-таки штука. Хочу ее себе.

— Это… это мое!

Очень развернутый ответ.

— Такой собственник? — промурлыкала я, подходя к нему и проводя кнутовищем по его щеке. Он непроизвольно повел головой вслед за прикосновением. Как магнитом его эта вещь притягивает.

— Отдай. Пожалуйста.

Он сейчас открыт. Весь передо мной. Даже не нужно задавать вопросов, чтобы узнать, в чем дело. В этом мире маги делятся на три категории — словесники, жестовики и предметники. Он предметник, и этот кнут его магический предмет, в котором он концентрирует свою магическую силу. Без него маг не сможет колдовать. Это все равно, как если бы я оторвала ему руки.

— Твой магический предмет, — проворковала я, отступила на шаг и потерлась щекой о гладкую поверхность кнутовища. — Как мило.

— Как ты догадалась? Ты не должна была, — бормочет он, не отрывая взгляда от своей игрушки в моих руках.

— А я вообще очень догадливая, — сообщила я и сделала еще несколько шагов назад. Он как завороженный шагнул следом.

— Прошу тебя.

— Плохо просишь, сладкий.

Переплетенные ремни кнута обвиваются вокруг шеи мальчишки. Он даже не вздрогнул, ничего не сделал, чтобы уклониться. Медленно притягиваю его к себе. Очень близко. Провожу языком по его губам. Какая похотливая тварюшка! Дыхание тут же учащается, мысли о кнуте уходят на второй план. Свободной рукой лезу ему под рубашку. Он жмурится от удовольствия, пытается коснуться меня, отлетает в сторону, падает на песок. В глазах недоумение. Забавный звереныш. Играть не хочется. Хочется приласкать и пощекотать за ушком, чтобы жмурился и мурлыкал, как котенок. Решение приходит внезапно и кажется мне забавным:

— Поужинай со мной. Если мне не будет скучно, получишь назад свою штуковину.

— Хорошо, — не раздумывая, соглашается он. — Сейчас?

— Сейчас.

Я телепортирую нас в деревню. В дом старосты. Велю идиотам накрывать на стол, а мальчика отправляю в ванну. Он бросает тоскливый взгляд на кнут в моей руке, но послушно выполняет то, что я велю.

Сидим ужинаем. Все так пристойно, что аж смешно. Когда он вышел из ванны и увидел накрытый стол, удивился. Наверно, думал, что насчет ужина я деликатно слукавила, и на самом деле хочу чего-то иного. Зря он так. То, о чем он думает, мне от него не нужно. С ним мне не хочется играть. А вот ему хочется. Только он не понимает, что это ему не понравится.

— Как получилось, что кнут стал твоим магическим предметом? — не самая оригинальная попытка завязать диалог, но ничего больше мне в голову не приходит. — Любишь подобные игрушки?

— Скорее наоборот.

— Расскажи.

— Обычно маги моей категории обретают свой магический предмет в возрасте восьми-десяти лет, а у меня не получалось. Для этого нужен большой выброс не только магической энергии, но и эмоциональной. Мне это никак не удавалось. Когда мне пятнадцать исполнилось, мои волноваться начали, что я так и останусь недомагом. В то лето я у Ларрена гостил.

— Ларрен — это твой друг? — равнодушно поинтересовалась я.

— Это мой родственник. Племянник деда… получается двоюродный дядя, да? Я не очень хорошо в родственных определениях разбираюсь.

— Я в них вообще ничего не понимаю, — утешила я и предложила, — продолжай. Ты гостил у Ларрена.

— Ну да. Лар в Шактистане живет, там рабство в порядке вещей. Как у гномов. Гномы, те вообще сами себя продают более богатым родственникам, живут себе в рабстве и радуются.

— Не отвлекайся, мне про гномов пока неинтересно, — перебила я.

— Хорошо. Прости. Так вот, я с Ларреном по базару гулял. Увидел, как купец, здоровенный такой, раба своего наказывает. А тот мелкий, я даже удивился, когда выяснилось что он ровесник мой. По виду и не скажешь. Вообще-то, еще лет пятьдесят назад наказания кнутом нормой были, но сейчас это не практикуется. Одним словом не привык я к такому зрелищу, а у купца этого морда такая довольная была, что я разозлился. Сам не знаю, как так получилось, что я кнут у него выхватил. Ну и вот. Зарядил. Ларрен ругался очень. Ему пришлось, и кнут этот и раба выкупать. Я думал Лар о нем позаботится, пристроит куда-нибудь. А он сказал, что я сам в это влез мне и решать, что со своим имуществом делать. А мне раб зачем? Незачем. Но Лар слушать не стал, телепортировал меня вместе с ним в Зулкибар.

— А ты значит, в Зулкибаре живешь?

— Нет, в Эрраде. Просто в то время мои родители в другом мире были, и я у Ханны с Киром жил. Собственно, это они меня погостить к Ларрену спровадили. А он вот обратно меня отправил. Да еще и с сюрпризом в виде раба этого. Ханна с Киром не обрадовались, тоже из-за этого мальчишки ворчали и… твою ж ты мать, как тесен мир!

Последнее заявление не имело отношения к повествованию, и было адресовано чему-то за моей спиной. Я оглянулась. В дверях моя белобрысая игрушка стоит. Кхм… точнее, предводитель моих наемников.

— Риан, что ты тут делаешь? — поинтересовался Терин.

— Вы знакомы?

— Ну, так это и есть тот самый мальчишка, которого Лару из-за меня купить пришлось, — с интересом разглядывая Риана, пояснил Терин. — Тебе не обязательно было тогда сбегать. Ну, поворчали бы Ханна с Киром и успокоились. Поехал бы со мной в Эрраде, нашли бы, куда тебя пристроить.

— Спасибо, я способен сам о себе позаботиться, — ровным голосом ответил Риан. Его встреча с Терином явно не обрадовала.

— Верю, — легко согласился Терин, — а здесь ты что делаешь?

— Я наемник, — коротко произнес Риан и перевел взгляд на меня.

— И что же тебе надо, наемник? — сладко промурлыкала я, с удовольствием наблюдая, как Риана будто молнией прошибает от того, как я с ним заговорила, и он готов теплой лужицей растечься у моих ног.

— Вести из Альтенне…

— Я тебя главнокомандующим поставила за что, по-твоему? — перебила я. — За красивые глаза? Решай эти мелкие вопросы сам и не отвлекай меня по пустякам!

— Как скажете, госпожа.

Риан заинтересованно покосился на кнут, который я вертела в руках. Не дождется. Не заслужил.

— Свободен, сладкий.

Риан, с трудом скрывая разочарование, низко поклонился и вышел.

— Он влюблен в тебя? — неуверенно предположил Терин.

— Влюбленность не заразна и легко вылечивается, — успокоила я и предложила, — расскажи о своей семье.

— Зачем тебе? — он насторожился.

— Любопытно. Вот, например, этот покупатель рабов, которые ему не нужны. Ларрен. Он шактистанец? Как вышло, что вы родственники?

— Он не шактистанец, он просто живет в Шактистане последние несколько лет, — объяснил Терин. — То есть сейчас он уже, скорее всего, там жить не будет. Уверен, Дуся убедит его остаться в Эрраде, пока все не успокоится.

— Сейчас? — вырвалось у меня. Как же это возможно? Он же мертв. Может быть, я ошиблась, и мальчик говорит о совсем другом Ларрене? Нужно это уточнить. Немедленно!

Он вздрогнул, когда я вскочила из-за стола и в одно мгновение оказалась перед ним. Схватила за воротник рубашки, подняла и швырнула спиной на стол. Склонилась над ним. Он не пытался сопротивляться. С интересом смотрел на меня, ожидая, что я буду делать дальше.

— Я не буду глубоко копать, — на всякий случай успокоила я, обхватила его лицо ладонями и нырнула в разноцветные глаза. Он зашипел и дернулся. Догадался, что именно я делаю. Уперся руками мне в плечи, попытался оттолкнуть.

— Не бойся, дурачок, это не больно, — выдохнула я и лизнула его в губы, успокаивая. На этот раз не сработало. Похотливая зверюшка была напугана и на ласки не реагировала. Тогда я просто посильнее прижала его к столешнице, чтобы не дергался и не мешал мне, и снова начала погружение в его разум.

Мне не нужны его секреты. Мне нужен только образ Ларрена. И я его получаю. И даже не один. Теперь я знаю, как он выглядит, когда улыбается. И когда смеется. Знаю, как при этом загораются его холодные серые глаза. Знаю, как он может смотреть из-под упавшей на лицо пряди волос злым пьяным взглядом. И еще знаю, как мне хочется запустить пальцы в эти волосы, дернуть, открывая его шею и… поррррвать! Этот маг жив! Вот кто нагадил на Крионе!

Отпускаю Терина. Дышит тяжело, смотрит на меня с ненавистью. Да, я знаю, когда тебя ментально потрошат, ощущения не из приятных. Но пусть радуется, что я была аккуратна и не сделала его безмозглым дурачком.

— Приведи мне Ларрена.

— Ты в своем уме? Как ты себе это представляешь? — возмутился он и снова попробовал меня отпихнуть. Я отпустила. Но только для того чтобы перевернуть его на живот и приложить лицом об стол. Затих, перестал трепыхаться, лежит, возмущенно пыхтит. Я уже поняла, мужчины в этом мире не привыкли, что женщина может быть сильнее. Им это не нравится. Забавно. Склонилась над ним, прижимаясь всем телом. Теплый такой. Волшебный. Выпить бы его магию. Нет. Стоп. Он мне еще пригодится таким, какой есть. Маг, лишенный магии, это как пустая оболочка. Он уже и так достаточно сломан — лишен своего магического предмета. Игриво прикусываю кончик его уха. Он вздрагивает. Пытается отстраниться. Посильнее сжимаю зубы.

— Перестань! — шипит Терин, — хочешь меня, а сказать стесняешься?

— С тобой будет неинтересно играть. Ты хочешь этого больше, чем я, — прошептала я и прошлась языком по изгибу его шеи.

— Так ты же раздразнила, — оправдался он и совершенно расслабился подо мной.

Забавный зверек. Один малейший намек на секс, и он перестает сопротивляться. Озабоченный такой. Аргвару бы понравился. Я бы сделала своему родителю такой подарок, если бы у нас были другие отношения. Более теплые. А так, пусть Аргвар ходит без подарка.

— Приведешь Ларрена, получишь обратно свой кнут, — сказала я и отпустила мальчишку.

Он сел на столе, взъерошенный такой. Ну, котенок натуральный. Не удержалась, погладила его растрепанные волосы, пощекотала за ухом. Он довольно прикрыл глаза и потерся щекой об мою ладонь. Ну что с ним делать? Он меня совсем не раздражает. Хочется отдать ему его игрушку и отпустить на все четыре стороны.

Хватаю за волосы, сдергиваю со стола, заставляю наклониться, целую. Он охотно отвечает, его руки блуждают по моему телу. Приятно. Тепло.

Швыряю его на пол и повторяю:

— Приведи мне Ларрена.

— Дался тебе Ларрен, я лучше.

Кажется, сам не ожидал, что такое брякнет. Теперь сидит молча на полу, смотрит на меня снизу вверх.

— Ты забавный, — ласково говорю я, — и непослушный. Мне вот интересно, что будет, если я заряжу твой кнут своей магией?

— Лучше не делай этого, — голос Терина дрогнул. Боится. Бедненький маленький котенок.

— Приведи мне Ларрена.

— Я не могу! Понимаешь, не могу! Неправильно это, своих предавать!

Какое-то время я задумчиво смотрела на него. Странные вещи он говорит. Неправильно предавать своих. Это как? Наконец, формирую вопрос:

— Свои — это кто?

— Ну, — он удивленно смотрит на меня, — это семья, друзья. Те, кому ты доверяешь и кто доверяет тебе.

— Доверие? Друзья и семья? Понятно. Розовые сопли, — сделала я вывод, — что ж, у тебя есть выбор: предать или стать недомагом без магического предмета.

Нежно провожу пальцем по кнутовищу, размышляя, что бы сделать для начала, чтобы не сломать, но припугнуть. Мальчишка делает отчаянный рывок, проехав по полу, врезается в меня, сбивает с ног и… оказывается распятым подо мной.

— Глупая тварюшка, — сообщаю ему и отвешиваю оплеуху. Старалась сдерживаться, но получилось сильнее, чем рассчитывала. Голова его мотнулась в сторону, в шее что-то хрустнуло. Он поморщился и что-то пробормотал. Ругается, наверно.

— У тебя ровно десять секунд, чтобы согласиться. Потом я отдаю тебя своим наемникам. Они найдут применение такому милому мальчику, как ты.

— Напугала ежа голой жопой! — фыркнул Терин. — Не боишься, что после этого твои наемники решат, что работать на меня приятнее?

Мне становится смешно. Такой самонадеянный звереныш! Вижу, что он никогда не был с мужчинами, но уверен в себе безгранично. Удивительное создание. Забавный котенок. Снова бью его по лицу и отпускаю. Он остается лежать, вытирая кровь с разбитой губы. Я стою над ним, он смотрит на меня и усмехается.

— Ну что, зови, что ли, своих ребяток. А то мне уже не терпится.

Я не выдержала. Засмеялась. Он думал, что я утратила бдительность, попробовал сделать подсечку и уронить меня на пол. Я легким пинком отправила его в полет. Точнее в поездку по полу на брюхе до ближайшей стены.

— Мальчик мой, еще немного, и ты испортишь мне настроение, — предупредила я, — выбирай: Ларрен или твоя магия.

— Я не могу! — рычит он, сидя у стены и обнимая ушибленное плечо. Кажется вывих. Я не хотела. Он сам виноват, что так сильно об стену затормозил.

— Опять эти розовые сопли о предательстве! — фыркнула я. — Если тебе от этого полегчает, обещаю, что Ларрен останется жив.

— Зачем он тебе? — кажется, мальчик успокоился, и теперь ему интересно.

— Поговорить хочу, — я сказала почти правду.

— Поклянешься, что ничего ему не сделаешь?

— Клянусь, что не убью его, — сказала я, с интересом ощущая, как магия этого мира оплетает меня клятвенными узами. Теперь, если я нарушу клятву, со мной произойдет что-то нехорошее. Но вряд ли опасное. Я все-таки дракон.

— Хорошо, я приведу Ларрена. Но я не смогу телепортироваться без кнута.

— Я тебе помогу.

— Ты не знаешь ориентиры.

— Я знаю. Увидела, когда читала тебя, — объяснила я.

— А как назад?

— Как только ты прикоснешься к Ларрену, вы переместитесь ко мне. И, кстати, не пытайся объяснить ему что-либо, ты не сможешь об этом ни сказать, ни написать. О языке жестов тоже забудь.

На его выразительной физиономии появилось разочарование. Понял, что я наложила на него заклинание, и теперь он не сможет даже намекнуть Ларрену, в чем дело. Неужели наивный котенок думал, что я об этом не позабочусь? Не тратя больше слов, я отправила его в Эрраде.

Захочет назад свой кнут, вернется. И не один, а с Ларреном. А я пока расспрошу Риана, какие такие вести пришли из Альтенне, что он осмелился побеспокоить меня во время ужина.

Риан явился на мой зов слишком быстро, будто дежурил под дверью. Узнаю, что так и есть, убью. Мне не нужны преданные собачки, которые ждут подачки вместо того, чтобы заниматься делом.

— Под дверью караулил? — ласково спросила я.

— Шел к тебе, госпожа.

— Соскучился?

— Да… то есть, я шел, чтобы сказать, что не в моей компетенции решать вопрос, связанный с происшедшим в Альтенне.

— А сразу сказать не мог?

— Ты была не в настроении.

Хитрая скотина. Да, в первый раз я бы не стала его слушать и, если бы он не ушел, убила. А потом жалела бы.

— Рассказывай, что там, в Альтенне, — велела я, так и не предложив ему сесть. Он остался стоять у двери. Везучий гаденыш. Находись он в тот момент ко мне ближе, сорвалась бы на нем. И лишилась бы главнокомандующего. Неглупого и преданного мне.

Новости были не просто плохие. Это был конец. Отряд, которым командовала лично принцесса Адриана, при поддержке лучших магов, выделенных магическим Советом, несколько часов назад вошел в Альтенне и без особых усилий разогнал моих орков. Немногие успевшие скрыться, добрались до Трали.

— Сколько их? — спросила я, выцарапывая на столешнице кривые линии.

— Трое, госпожа.

— Убить. Мне не нужны бегуны. Мне нужны воины.

— Это все, госпожа?

— Все! Иди отсюда! — рявкнула я.

Риан — не самоубийца. Понял, что сейчас ко мне лучше не приближаться, низко поклонился и вышел. Я зарычала и швырнула в стену блюдо с запеченной в яблоках птицей.

Моих орков разгромила какая-то человеческая принцесса! Даже не маг…

А маги тем временем нейтрализовали заклинание повиновения. Надо полагать тем же способом, что и на Крионе. И, следовательно, не без помощи Ларрена, который каким-то образом умудрился не заразиться и нашел способ снимать чары.

Наверняка Альтенне сейчас стала для меня такой же закрытой зоной, как и Крион. Следует проверить. Я не рискнула телепортироваться, дотянулась до провинции мысленно. Это было слишком далеко для меня, я получила легкую головную боль, но смогла убедиться, что мои подозрения верны — здесь установили точно такой же защитный барьер, как и на Крионе.

Ненавижу.

Убью!

Всех.

И Ларрена тоже.

Стоп. Нужно успокоиться и все обдумать. Люди этого мира оказались не так тупы и беспомощны, как я считала.

Я успела избавиться от головной боли и выпить вина, когда вернулся Терин.

Он управился быстрее, чем я предполагала. Ларрен, естественно, был с ним. Когда он увидел меня, на его лице отразился ужас, но он быстро справился с собой и, с усмешкой, брезгливо поинтересовался:

— Аргвар, ты, кажется, подстригся?

И тут та же история!

Убью!

Нет, ну вот как это понимать? Сидим себе, строим коварные планы по поимке неизвестного мага-вредителя, который к тому же еще и дракон, или просто иллюзией орков задурил, как вдруг в помещение вбегает мой внук. Взгляд шальной, ни с кем не здоровается, хватает Ларрена за плечо и исчезает.

— Что за хрень?! — взвизгнула я.

Кардагол вскочил, принюхиваясь, как собака, учуявшая дичь, еще немного, и в стойку встанет. Ноздри раздуваются, морда хищная и злющая, как никогда. Прорычал: "Драконья магия!" и попытался по горячим следам за этими двумя телепортироваться. Только Терин ему не дал — отпихнул "воздушной волной", да так душевно, что не ожидавший нападения Кардагол в стенку впечатался.

— Ты! Ты в своем уме? — заорал он, впрочем, не делая больше попыток переместиться.

— Вы, Кардагол, кажется, что-то о драконьей магии говорили? Уверены, что справитесь в одиночку с драконом? — полюбопытствовал Терин. Опять строит из себя не знаю кого. Тоже мне, мистер невозмутимость. Хоть бы огорчился, что ли, что орков настоящий дракон нанял, а не маг-иллюзионист.

А Кардагол уже совсем на грани, злится так, что где-то в небе раскаты грома грохочут.

— Ты понимаешь, придурок замороженный, что это магия морских драконов? Я-то думал не дракон там, маг какой-то степнякам головы дурит, а оказывается правда. А ты…

— Мы все так посчитали, — невозмутимо перебил его Терин.

— А теперь ты, дорогой родственник, не думаешь, что раз мальчишка Ларрена утащил, то там не просто морской дракон, а Аргвар, у которого моя Ллиу? А ты меня не пустил!

Кардагол еще больше разъярился, уже на рычание перешел, как зверь какой-то. Кажется, пора вмешаться, пока он тут не надумал моего супруга еще разок убить.

— Эй, ну ладно вам, стоп! Это оказался настоящий морской дракон. Аргвар этот ваш зловредный и ненавистный. Вы мне лучше объясните, внук наш тут с какого боку?

— Откуда я знаю! Может быть, у них там случилась большая и чистая любовь, — раздраженно рыкнул Кардагол.

— Что? — тут уже я озверела, — это как это? Ах ты морда извращенская!

— А вот так это! — передразнил Кардагол и продолжил развивать свою "гениальную" мысль, — внучек ваш в очередной раз решил, что у него любовь до гроба и расстарался выполнить "маленькую просьбу" Аргвара.

— Ну, все, сейчас ты у меня точно получишь! — окончательно разозлилась я, — да как ты мог подумать, что Терин…

— Дуська, хватит визжать! Всем известно — твой внук — романтичный идиот и вообще готов залезть на все, что движется.

— Да и пусть лезет! — проорала я, — но это не значит, что он будет вот такое вытворять — собственных родственников к драконам утаскивать!

Кардагол даже возражать не стал. Дошло до него наконец-то, по какому поводу я тут возмущаюсь. И понял, что не прав. А-то ишь чего придумал — Терин совсем мозг потерял и оказывает кому-то такие услуги, как похищение двоюродного дяди.

— Что делать будем, герои, мать вашу? — проворчал Повелитель времени, — по горячим следам за ними пойти мне заботливо не дали. Как теперь вычислим Аргвара?

— А я вот не понимаю, зачем ему все это нужно? — задумчиво проговорила я. — Ну вот безобразия эти на Крионе, потом в Альтенне, наем орков и все такое.

— Мир завоевать решил? — предположила Катерина.

— Если только он сошел с ума. Потому что способ завоевания выбран более чем неуклюжий, — фыркнул Кардагол.

— А может быть, это не Аргвар? — предположила я, — Кардо, вот ты уверен, что это его магия была?

— Это была магия морских драконов, а какому еще дракону, кроме Аргвара, мог понадобиться Ларрен, носящий печать его собственности?

— Я ничего не понимаю, — расстроилась я, — Аргвар вернулся, устроил черти что с каким-то заклинанием… кстати, Кардагол, а эта зараза крионская, разве не драконья магия?

— Я могу опознать магию воздушных и морских драконов. Но их гораздо больше разновидностей, так что может быть магия и драконья, но мне незнакома. Кстати, подобное мог придумать и талантливый маг из людей.

— Допустим, Аргвар стырил у какого-то другого дракона или у человеческого мага-гения это заклинание, — предположила я, — но все равно непонятно, зачем ему это? Мир завоевать? Что-то верится с трудом. И еще, зачем он втянул в это дело Терина? На Ларрене печать Аргвара, разве он не мог просто призвать свою собственность? Или этот дракон, таким образом, пошутил, чтобы нам жизнь медом не казалась?

— Не знаю, Дуся, не знаю, — устало проговорил Кардагол и наколдовал себе бокал с чем-то прозрачным. Точно не вино и тем более, не вода. Наверно, гномья водка.

— На Терине не было этой заразы, да? Я ведь не ошиблась? Я правильно смотрела, как Ларрен объяснял.

— Не было на нем никакой заразы, — успокоила меня Катерина. — Но все равно Терин не по своей воле действовал.

— С чего такие выводы? — заинтересовался Кардагол.

Я деликатно промолчала, заподозрив, что Катька, как всегда, решила отмазать младшенького, чтобы ему не досталось заслуженных дрындюлей за проделки. Но нет, оказалось, что внучка моя просто более наблюдательна, чем мы все.

— Вы к Терину не приглядывались? Он был напуган, как не знаю кто. И у него кнута не было.

Мы переглянулись. Свой магический предмет Терин носит на поясе, и я что-то сомневаюсь, что он его где-то по рассеянности позабыл. А, учитывая, как он был одет, спрятать кнут на себе так, что даже Катерина не заметила, он не мог. Какой вывод? Мальчик был без кнута!

— Ой, мама, — пискнула я и машинально схватилась за свой тапок. Мне ли не знать, каково это, когда тебя магического предмета лишают.

— Этот Аргвар его шантажирует, — Катерина озвучила то, о чем все мы подумали.

— Но почему мальчик ничего не сказал нам? Мы бы что-нибудь придумали, — пробормотала я, хотя умом понимала, что тут вряд ли бы что-то придумалось, и в любом случае пришлось бы Лару отправляться к Аргвару… или там не Аргвар? Но тогда при чем тут Ларрен? Он, конечно, маг хороший, но не до такой степени ценный экземпляр, чтобы какой-то посторонний дракон устроил целую кампанию по получению его драгоценной персоны.

— Думаю, дракон наложил на Терина заклятие молчания или что-то похожее. Я ничего не знаю о драконьей магии, — в кои-то веки Катерина созналась, что чего-то не знает. Событие мирового масштаба!

— Ну, вот и разобрались, что Терин никакой не предатель и ничего такого у него ни с каким драконом не было, — пробормотала я, — что делать-то будем, дорогие родственнички?

Терин хватает меня за плечо, смотрит в глаза умоляюще и виновато, и в ту же секунду мы куда-то перемещаемся. Это не стандартная телепортация. Ощущения от нее какие-то другие. Не знаю, с чем сравнить, как изложить. Будто запах иной. Простите, не всегда можно описать свои переживания от применения заклинаний. Нет таких слов.

Оказываемся в незнакомом помещении. Темные стены, низкий потолок, резкий кислый запах, смешанный с ароматом моря. И Аргвар. Сидит за столом, на лице — изумление.

Вздрагиваю, руки резко холодеют. До боли сжимаю кулаки, делаю глубокий вздох и произношу чушь полную, но это единственное, что я смог сказать:

— Аргвар, ты, кажется, подстригся?

И тут же на лице дракона появляется гримаса гнева. Он поднимается из-за стола, а я получаю возможность разглядеть грудь этой мокрой гадости. Очень такая привлекательная грудь — высокая, не слишком большая. Женская. Растерянно трясу головой. Зачем ему грудь? Это что за фокусы? Нет, он, наверное, может, но зачем?!

— Я привел его, — тихо проговаривает Терин.

— Пошел вон! — выкрикивает дракон высоким женским голосом.

Мальчишка хмурится.

— Ты обещала!

Аргвар небрежно взмахивает рукой, и Терин отлетает к стене, ударяется о нее всем телом и замирает на полу. Тянусь к нему мысленно. Жив. И тут меня заполняет ярость, а все мое хваленое благоразумие смывает волной. Морской, по всей видимости.

Делаю шаг навстречу дракону и рычу:

— Не смей его трогать!

На лице Аргвара (или это, все же, не он?) появляется недоумение.

— Так вот ты какой, Ларрен, — насмешливо произносит он, — давно хотела с тобой познакомиться.

Чувствую, как ко мне ползет странное, с незнакомым плетением, заклинание. Оно ощупывает меня и исчезает, не сумев пробиться сквозь защиту. Вероятно, магия разума, но совершенно незнакомая.

— Ты кто? — спрашиваю.

— А кого ты ожидал здесь увидеть? Аргвара? Ты рад, что его здесь нет или не рад?

Ага, значит, это какая-то другая живность. Внимательно изучаю это существо. Это тоже дракон, такой же, как Аргвар, и вообще в них чувствуется близкое родство. Неужели это дочь Аргвара и Ллиувердан?

Бедняга Кардо, сбылось то, чего он страстно не хотел — его любимая произвела потомство от врага. И потомство это явно пошло не в мать.

— Мне нужно помочь мальчику, — холодно произношу я и подхожу к пришедшему в себя тихо стонущему Терину. Присаживаюсь рядом. Мальчик почти не пострадал. Он просто оглушен.

— Мой кнут, — шепчет он.

Я видел его магический предмет лежащим на столе справа от дракона. В принципе…

— Готовься к перемещению, — отвечаю, едва шевеля губами, а потом, не повышая голоса, перехожу к заклинанию. Спустя секунду кнут у меня в руках, бросаю его на грудь племяннику и, уже не снижая голоса, говорю:

— Давай.

Терин исчезает, а я медленно поднимаюсь и поворачиваюсь лицом к разъяренно рычащему дракону. Любопытно, сколько я смогу продержаться?

Убью! Я убью Аргвара потому, что терпению моему наступил конец. Мы не похожи! Мы разные! Почему этого никто не видит?

Я немного успокоилась, заметив, что маг смотрит уже не на меня, а на мою грудь. На его лице отразилось недоумение и… еще что-то? Ему нравится моя грудь? Или он так рад, что я не Аргвар?

— Я привел его.

— Пошел вон! — ору на Терина, едва не срываясь на визг. Он очень не вовремя влез.

— Ты обещала!

Глупый котенок, кажется, не понимает, что сейчас меня лучше не трогать. Очень глупый. Отбросила его в сторону, стараясь не покалечить. Помолчит какое-то время, но жить будет.

— Не смей его трогать! — прорычал Ларрен и шагнул ко мне, обдав такой волной ярости, что я с трудом удержалась, чтобы не попятиться.

Маг в гневе. Эмоции так и плещут. И открывается он гораздо сильнее, чем, наверное, хотел бы. И то, что я вижу… на мгновение мне показалось, что это галлюцинация. Но я отбросила это предположение. как нелепое. Нет ничего странного в том, что на Ларрене магическая печать, гласящая: "Собственность Аргвара урр Грха". Мы с Аргваром не похожи, но нам нравятся одинаковые вещи. И не только вещи. Если бы родитель не опередил меня, я не устояла бы перед соблазном оставить на Ларрене свою метку.

— Так вот ты какой, Ларрен. Давно хотела с тобой познакомиться.

Говорю какую-то бессмыслицу, чтобы отвлечь его внимание, и пытаюсь прощупать печать. Она хорошо замаскирована, но сейчас ясно видна потому, что Ларрен ослаблен, зол и не в состоянии себя контролировать. Печать ставил не Аргвар, а человеческий маг, и после этого ее несколько раз перенастраивали. Последним был Аргвар. Его работу я ни с чьей не спутаю. А если попробовать ее снять? Нет, не получается. Меня мягко, но решительно отпихивает прочь сильный барьер. Строил его не Аргвар. Скорее всего, это дело рук создателя печати. Хотела бы я взглянуть на этого умельца.

— Ты кто?

Хороший вопрос. Мне становится весело.

— А кого ты ожидал здесь увидеть? Аргвара? Ты рад, что его здесь нет или не рад?

Он внимательно осматривает меня. Я стою спокойно, не мешая ему изучать не только глазами, но и прощупывать с помощью магии. Мне от этого вреда никакого, а он поближе меня разглядит. Вижу, что ему интересно. Но все же, больше его сейчас волнует лежащий на полу глупый котенок.

— Мне нужно помочь мальчику.

Холодный тон мага мне не понравился, но я позволила ему подойти к поскуливающему Терину, и сделала вид, что не слышу, о чем они шепчутся. На всякий случай нацепила на Ларрена "поводок", чтобы не вздумал телепортироваться, и позволила ему колдовать. Пусть расслабляется, думает, что хитер и ловок — вернул котенку кнут и отправил его подальше отсюда в безопасное место. Я и сама собиралась это сделать, но ему об этом знать не обязательно. А вот его решимость не дать мне помешать Терину уйти, готовность пожертвовать ради этого своей жизнью меня не обрадовала.

Я не сдержала зарождающегося в груди рычания. Мне не нравится, что он так заботится о мальчишке. Не нравится, что он готов биться со мной насмерть.

Ларрен медленно поднялся с пола и повернулся ко мне. Готов умереть?

— Это был мой котенок, — промурлыкала я, выходя из-за стола и медленно приближаясь к магу, — я еще не наигралась, а ты отнял его у меня. Зачем? Теперь мне будет скучно, и я буду вынуждена играть с тобой.

— Попробуй, — равнодушно предлагает он.

Если бы маг сейчас меня атаковал, я была бы разочарована. Но оказалось, что не все здесь такие непуганые. Этот, точно знает, с кем имеет дело и не собирается геройствовать понапрасну. Убедился, что я не попытаюсь вернуть Терина, и расслабился.

— Давно ты знаешь Аргвара? Что вас связывает, кроме этого?

Я веду рукой в нескольких сантиметрах от его груди, повторяя очертания печати, улыбаюсь и смотрю на него из-под упавшей на глаза челки. По его лицу вижу, он недоволен тем фактом, что я разглядела за маскировкой печать и теперь знаю.

— Это не твое дело.

Чего-то подобного я ожидала в ответ. Какое-то время молчу, разглядывая его. Сейчас он так близко. И так хочется… Это странно. Хочется одновременно петь и смеяться. Кувыркаться в облаках, на всей скорости врезаться в холодные морские волны, чтобы потом вынырнуть и устремиться вверх. К солнцу.

Я медленно, боясь спугнуть, протянула руку. Кончиками пальцев провела по его лицу от подбородка к виску, коснулась волос. Прохладные, шелковистые. Хочется зарыться в них лицом и глубоко вдохнуть его запах. Он пахнет какими-то пряностями, и от этого аромата что-то сладко замирает внутри. Он стоит неподвижно и никак не реагирует на мои действия, но я вижу, что ему неприятно. Это грустно.

Запускаю пальцы в волосы на затылке, сжимаю, дергаю, заставляя его отклониться назад. Равнодушие в серых глазах сменяется яростью. Хватает меня за горло. Я улыбаюсь. Задушить дракона — нелепая и бесполезная затея. Наклоняюсь к нему так близко, что почти касаюсь его губ своими и спрашиваю:

— Хочешь, исполню любое желание?

Добавить волшебства сирен в голос. Выражение его глаз меняется. Эту магию печать не отталкивает, но сдерживает. Однако действует. Его хватка ослабевает и вот уже пальцы нежно поглаживают мою шею, которую недавно сжимали в стремлении сломать позвонки. Не могу сдержать улыбки. Осторожно целую его в уголок рта, не выдерживаю, провожу языком по губам. Его вторая рука оказывается у меня на талии, а в следующий миг я уже лежу на полу, придавленная сверху его телом. Он целует яростно, глубоко, без намека на нежность, будто хочет показать, насколько меня ненавидит. Прогибаюсь под ним, не сдерживаю стона, который теряется в нашем диком, полном ненависти с его стороны и страсти с моей, поцелуе. Когда он отпускает меня, я почти задыхаюсь. Так меня еще никто не целовал.

Пока я прихожу в себя, Ларрен тихо произносит заклинание, выстраивая защиту. Все понятно. Больше магия сирен на него не подействует. Я могла бы сломать этот барьер, но тогда я покалечу его ауру. А он мне нужен невредимым. Хм. Он мне нужен? Человек? Не дракон?

— Можешь слезть с меня, — разрешила я. Нормальным голосом, без волшебства.

Он встает. Я остаюсь лежать на спине, безмятежно разглядывая его и усмехаясь, мурлычу:

— Хорррроооош. Аргвар за это тебя своей собственностью сделал?

На лице мага появляется такая злость и отвращение, что я понимаю, Аргвара он никогда не целовал. Мой родитель ему по какой-то причине противен. Может быть, потому что он мужчина? Но я-то не мужчина. К счастью.

Потягиваюсь, так чтобы ткань рубашки плотно обтянула грудь, прогибаюсь в пояснице, соблазнительно проведя ладонями по талии и бедрам, улыбаюсь, поглядывая на Ларрена из-под ресниц.

— Аргвар тебя купил? Печать не он устанавливал. Хорошая работа, но не его. Он только перенастроил. Сколько он за тебя заплатил?

— Ты для этого хотела меня видеть? Узнать, сколько потратил твой… отец? Я правильно угадал?

— Ммммм, ты такой умный! — Простонала я, перевернулась на живот и потянулась, по-кошачьи выгнув спину.

— Ты совсем не похожа на Ллиувердан.

Надо же какой осведомленный. Он знает не только про Аргвара, но и про Ллиу. Перестаю выделываться, поднимаюсь с пола, встаю перед Ларреном. Он немного ниже меня, пришлось слегка наклонить голову, чтобы было удобнее смотреть ему в глаза. В них опять равнодушие, даже можно сказать, пофигизм.

— Так бывает, когда один из родителей не хочет потомство, — объяснила я. — Ллиу не хотела, я ничего от нее не взяла.

— Еще бы она хотела! — вырвалось у Ларрена.

— О да, я ее понимаю. Аргвар тот еще подарок. Кстати, твоя печать пахнет той же магией что и чары Ллиувердан. Не совсем, но очень похоже. Один и тот же маг делал? Приятель Аргвара?

Ларрен на это ничего не ответил. Я сделала шаг вперед, обняла его за талию и притянула к себе. Он не пытался отступить или оттолкнуть. Стоял, молча, разглядывая меня. Равнодушно. Мне это не нравится. Запускаю пальцы в его волосы, тяну к себе. Мне хочется, чтобы он снова меня поцеловал.

— Ты очень похожа на Аргвара, — почти с нежностью шепчет он, а в глазах ехидные искры. — И ведешь себя так же.

С рычанием отпрыгиваю прочь. Он знает, что мне неприятно это слышать. Он говорит это специально. Зачем? Чтобы разозлить меня? Дурачок. Я же могу убить его. А потом буду жалеть. Очень сильно жалеть. Как грустно. Нужно поскорее уйти и успокоиться.

Уже открыв дверь и собираясь выйти, останавливаюсь и, на всякий случай, предупреждаю:

— Не пытайся сбежать или телепортироваться, на тебе поводок.

— Вижу, но еще не разобрал принцип действия. Любопытное заклинание, у нас есть нечто подобное, но держит не так крепко. Полагаю, итог побега будет фатальным?

В его голосе искренняя заинтересованность или мне померещилось? Какой любознательный волшебник мне попался.

— Если тебе удаться сломать оковы, не позволяющие телепортироваться, то будь готов к тому, что при перемещении тебя рассеет на молекулы по всему пути отсюда до места, куда ты собирался убежать.

Мне не сложно объяснить. Возможно, это остановит его от рискованных экспериментов.

— А если пешком?

— Любишь боль? Тогда попробуй, — с ухмылкой порекомендовала я. — Только не увлекайся, потому что за воротами боль закончится и наступит смерть. Еще какие будут вопросы?

— Зачем я тебе?

— Хороший вопрос, — похвалила я и вышла, прикрыв за собой дверь.

Не знаю, голоден он или нет, но я на всякий случай распорядилась принести ему ужин. Мне не нужно чтобы его качало от голода, когда я решу снова с ним пообщаться. А это будет скоро. Только нужно придумать, чем его можно заинтересовать.

Уже будучи в драконьем обличии и собираясь лететь к морю, я вспомнила, что так ничего и не сделала ему за то, что он мне основательно подгадил на Крионе и в Альтенне. Что ж, мы еще поговорим на эту тему. Когда я буду в более благодушном настроении. Я же не хочу, чтобы он умер.

Дракон испаряется, оставив меня в комнате наслаждаться одиночеством и призрачным таким ощущением временной безопасности. Только было собираюсь предаться самокопанию (есть у меня такая привычка — получать удовольствие от душевного самоистязания), как в помещении появляется существо женского пола, окутанное Крионской заразой, как шалью, в сопровождении худенького белобрысого мальчишки. Существо несет тяжелый поднос с едой, распространяющей просто умопомрачительные запахи (это когда ж я в последний раз ел?!), мальчишка — кувшин.

Женщина, которая, пока расставляла на столе тарелки, так и не подняла на меня глаз, удаляется, мальчишка остается.

— Ты кто? — спрашивает он.

С интересом, смешанным с некоторым неудовольствием, поскольку мне мешают насладиться пищей, вглядываюсь в этого юного идиота. Заразы на нем нет. Значит, служит он дочери Аргвара, руководствуясь какими-то своими побуждениями. А, стало быть, повышенным интеллектом не отличается. Я просто представить себе не могу человека, который добровольно связался бы с субъектом, подобным этому морскому дракону. Впрочем, о чем это я? Я же связался. Впрочем, тогда я был немного помладше этого вот.

— Ларрен, — отвечаю, — Кори Литеи. Тебе стало легче?

Парень одаривает меня высокомерным взглядом. Видимо, не стало.

— Я, — говорю, — очень хочу есть. Если желаешь, присоединяйся.

Не дожидаясь ответа, накладываю себе ребрышки с кислой капустой. Пища богов! Да я рябчиков за королевским столом не вкушал с таким удовольствием. Вино в кувшине оставляет желать лучшего, но за неимением альтернативы, пойдет.

Парень молча присаживается рядом. К еде не притрагивается, лишь наливает в глиняную кружку вина, и посасывает его потихоньку. Через некоторое время, когда я насытился и пришел в удивительно хорошее расположение духа, считаю возможным поинтересоваться:

— А ты что хотел-то от меня?

— Я Риан.

— Очень приятно. И все-таки?

— Зачем ты ей нужен?

— Дракончику-то? Понятия не имею. Видимо, это у них родственное — проявлять ко мне интерес. Кстати, как ее зовут?

— Госпожа.

— А точнее.

— Просто госпожа.

— Восхитительно, но мне не подходит.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — угрюмо проговаривает Риан.

— Наши желания совпадают, это очень похвально. Но, видишь ли, Риан, твоя госпожа набросила на меня поводок с очаровательным пожеланием распылить меня на атомы в случае попытки исчезнуть. Представь себе, я ей в этом вопросе доверяю.

— Я тебе не верю.

— И напрасно. Кстати, вполне вероятно, что скоро ты в этом убедишься. Я намерен прогуляться. Составишь компанию?

На выразительном лице мальчишки отражается гамма чувств. Первое — жгучее желание, чтобы я куда-нибудь делся. Второе — осознание того, что если я денусь, ему явно не поздоровится.

— Пошли, — буркает он, поднимаясь из-за стола.

Мы выходим из дома, после чего я получаю возможность оглядеться и составить для себя представление о том, где я. Судя по архитектуре, если данное слово здесь применимо, мы находимся в каком-то зулкибарском поселении. Именно в Зулкибаре в сельской местности предпочитают строить длинные одно- и двухэтажные дома и покрывать их крыши камышом.

Село достаточно велико по размеру, и, видимо, было еще недавно зажиточным и оживленным. Сейчас людей в нем достаточно, но почти каждый из поселян находится под воздействием заклинания. Бригады чистильщиков на них нет.

— Как называется эта местность? — интересуюсь я у Риана, который молча топает рядом.

— Вам что за дело?

О, он перешел на "Вы"? С чего бы это?

— Просто любопытно.

— Трали.

— Трали-вали, где сандалии, — задумчиво бормочу я. А селеньице-то скрыто. Над ним купол — похожий на тот, что был возведен над Крионом и Альтенне, только с несколько иным предназначением. Такой макси-щит для отвода глаз, затрудняющий поиски. Замечательно.

— И что вы здесь делаете, в этом Трали? — интересуюсь я, направляясь к группе лиц, тренирующихся в стрельбе и явно не подвергшихся воздействию заразы.

— Вам туда нельзя! — жестко заявляет Риан, делая попытку преградить мне дорогу.

Останавливаюсь.

— С чего бы это вдруг? Мне, малыш, не давали ценных указаний по поводу того, где бывать, а где нет. Так что брысь!

Риан делает попытку отпихнуть меня в сторону. Наивный. Он что, думал, что я всю жизнь лишь магией занимался? Я вообще не люблю, когда меня касаются без спросу. Хватаю его за локоть, делаю подсечку и нежно складываю этого горе-воителя на песочек. А чтобы не трепыхался, заламываю ему руку за спину и придавливаю его коленом между лопаток.

— Отпусти! — шипит Риан.

— Отпущу, если ты больше не будешь раздавать мне приказы. Поверь, кроме тебя, желающих достаточно, — миролюбиво сообщаю я.

Он бормочет что-то неразборчиво.

— Не ругайся. Я сильнее, а, кроме того, я — волшебник, если ты еще не в курсе. Будешь плохо себя вести, превращу в крысу. Понял?

— Понял!

Позволяю парню встать и тут же понимаю, что его отношение ко мне лучше как-то не стало. Если до сего момента на его физиономии была написана легкая враждебность, то сейчас — это неприкрытая ненависть.

— Ладно, — говорю, — если ты не хочешь, чтобы я туда шел, не пойдем. Расскажи мне лучше о своей госпоже. Какая она?

Полыхание ярости в его глазах сменяется нежностью.

— Она самая сильная и могущественная.

Ну, то, что сильная, это я уже успел заметить. Не часто у меня племянники летают по комнате, как птички. Кстати, она как-то слишком мягко отреагировала на то, что я отправил Терина восвояси. Сама собиралась это сделать или меня ожидает какая-то особенная мерзость по ее возвращении? Учитывая то, что она — дочь Аргвара, мерзость не исключена даже и при том, что я осуществил ее план. Стало быть, придется готовиться к худшему. Зачем я ей нужен? Любопытно, она разглядела печать и удивилась, а значит, она не знала о том, что я — собственность ее отца. Отсюда следует вывод — у нее на меня какие-то свои планы, и вполне вероятно, что встретились мы случайно.

Припоминается история с якобы моим трупом. Не она ли поглумилась над ним на побережье? И еще — показалось мне или нет, что дракоша желает меня, как мужчину? Или это у нее такой способ здороваться — завалить на пол и тянуться руками к интимным местам? Немного стыдно от того, что я поддался. Она как-то воздействовала на меня. Странная магия, вроде бы родственная магии разума, но немного другая, действует напрямую на тело. Чтобы поставить защиту, мне пришлось запитаться от печати. Это рискованно. Если дракон попытается сломать щит, она порвет и меня на мелкие клочки, зато я на некоторое время свободен от воздействия.

Она сильная и могущественная. Да, конечно, только вот она не смогла снять с меня иллюзию, а прорвалась сквозь нее, и то потому, что я слишком уж открылся. Нужно держать свои эмоции под контролем. Но почему не сняла? У Аргвара бы это не вызвало каких-либо затруднений.

Она сильная и могущественная. Но вот насколько она опытна? Этой "госпоже" ну никак не может быть более тридцати лет. Даже учитывая то, что драконы, насколько я понимаю, гораздо более восприимчивы к обучению в сфере волшебства и изначально обладают большим потенциалом, чем самый мощный человеческий маг, она просто не может обладать знаниями, сравнимыми с умениями ее отца. А, учитывая ее раздражительный характер, при том, что изучение заклинаний требует внимания и усидчивости, я почти готов поставить на то, что она не настолько сильна в волшебстве, насколько пытается это показать. Иными словами, у нее должен быть ограниченный набор заклятий. Это обнадеживает.

— Она прекрасна! — вдруг выкрикивает Риан, прерывая мои размышления.

Да? Не заметил. Если попытаться абстрагироваться от того, что дракон очень сильно похож на своего отца, а уже это для меня сложновато, я не нахожу в ее внешности какой-либо особой прелести. Нет, страшненькой ее, конечно, не зовешь. Вполне себе миленькая девочка. Только вот озлобленная на весь мир сука. Да одного этого достаточно для того, чтобы не считать ее красавицей!

— Ее волосы, как ручей, ее глаза, как весенние листики, ее тело…

С удивлением смотрю на Риана. О, как его зацепило-то!

— …ее тело не смог бы вылепить и самый известный скульптор. Она благоухает, как свежескошенный луг.

— Да, а мне всегда казалось, что морские драконы водорослями пахнут.

Словоизвержение Риана моментально иссякает, и он обиженно замолкает. Мы, тем временем, почти уже подошли к границе селения, и мне слегка не по себе. Подташнивает. То ли это ребрышки дают о себе знать, то ли поводок. Минут через пять убеждаюсь, что ребрышки здесь не причем. Сердце ходит ходуном, дышать тяжело. Но я же упрямый. Я же исследователь. А потому считаю возможным вплотную приблизиться к границе купола. Ноги начинают дрожать, задыхаюсь, но иду. Еще несколько шагов. Из носа пошла кровь, сердце стучит неровно, левая рука отнимается.

— Ты угробишь себя, Ларрен Кори Литеи, — спокойно проговаривает Риан.

Конечно, угроблю. Еще шаг. Во рту привкус железа. Чтобы вздохнуть, приходится прилагать усилия. И еще шаг. В конце концов, должен же я узнать, каково действие этого поводка, и какой он длины. Еще один маленький шажочек, и Риан хватает меня за руку и оттаскивает назад.

Наконец-то я могу отдышаться, но ноги все еще подкашиваются.

— Кровь вытри, — бормочет мой спаситель. Хлюпаю носом. Чем мне ее вытереть? Рукавом?

— Если госпожа увидит тебя таким, она меня убьет, — добавляет Риан.

Мне кажется, или я в его голосе слышу предвкушение? Странный человек.

Сначала я посетила несколько крупных городов и посеяла там заклинание повиновения. Этот мир будет моим, и первым на очереди стоит Зулкибар. С воинственной принцессой у меня будет особый разговор. Она мне не нравится. Специально для нее я придумаю особенную игру, чтобы ей неповадно было вставать у меня на пути и уничтожать моих воинов. Магам я тоже не дам скучать. Пусть побегают по Зулкибару, пытаясь погасить очаги, пораженные заклинанием. А я тем временем пообщаюсь с Ларреном.

Перед возвращением в Трали я полетела к морю и, не сбавляя скорости, врезалась в холодную гладь воды. Глубоко почти до самого дна, а потом вверх. К небу. К палящему солнцу. Кувыркаясь в облаках, не удержалась, запела песенку без слов. Хорошо. И настроение пришло в норму. Вот теперь можно возвращаться.

Неподалеку от деревни я приняла человеческий облик и не спеша пошла к воротам. Первое, что я увидела, это Ларрена, пытавшегося выйти и Риана, равнодушно наблюдавшего за его попытками, пока у мага не пошла носом кровь. Тогда мой блондинчик его остановил. Разумно. Хотя по нему было заметно, что он очень бы хотел, чтобы Ларрен куда-нибудь исчез. Умер, например. Самое время обнаружить свое присутствие.

Вхожу в ворота, дарю Риану улыбку, в которой он прочел обещание наказания, и его глаза загорелись радостью.

— Что это вы тут делаете? — интересуюсь с видом глупой девочки, — погулять вышли? Ларрен, я же предупреждала. Или может быть, ты решил покончить жизнь самоубийством?

Протягиваю магу платок. Мне не нравится кровь на его лице и то, что он, кажется, собирается стереть ее рукавом, меня тоже не устраивает.

— Ну что ты, разве я мог бы оставить тебя так скоро? — ехидно отозвался Ларрен, выхватил из моих пальцев платок и использовал по назначению.

— Да, оставить меня было бы очень опрометчиво с твоей стороны, — мурлычу я, — ведь мы еще не закончили наш разговор. Риан, пошел вон.

Блондин смотрит на меня с разочарованием, и где-то в глубине его взгляда я вижу тщательно скрываемую злость и ревность.

— Риан, — ласково воркую я, делаю шаг к нему, хватаю за горло и притягиваю к себе, — ты знаешь, что любовь это излечимая болезнь?

— Наверно, госпожа, — отзывается он, я не настолько сильно сжимаю его шею, чтобы он не мог говорить, — но я ни в кого не влюблен.

— Умная тварюшка, — хвалю я, награждаю его недолгим поцелуем, в заключение, укусив за нижнюю губу, и легонько отталкиваю от себя. Он делает два шага назад, не сводя с меня взгляда, и медленно проводит языком по прокушенной губе, слизывая кровь.

— На будущее, Риан. Я знаю только одно средство от любви — вырвать сердце. Так что не болей.

Беру Ларрена под руку и телепортирую нас в мою спальню. Кажется, он хотел мне что-то сказать, но сейчас мне не интересно его слушать. Толкаю мага к кровати, он падает на спину. Я тут же оказываюсь сверху, не сдержавшись, тянусь за поцелуем. Он отворачивается и ворчит:

— Рот прополощи, девочка. Не хочу подцепить от тебя какую-нибудь заразу.

Бью его по лицу. Не сильно. Обычная оплеуха. В его глазах загорается злость. Мне это нравится. Бью по другой щеке. И получаю сдачу. Когда его кулак впечатывается мне в левую скулу, я понимаю, что прежде никто не позволял себе такого. Даже Аргвар никогда не наказывал меня с применением физической силы. (Пара подзатыльников в раннем детстве не считается.) И вот сейчас я получила по лицу от человека. Как на это реагировать?

Смеюсь, наваливаюсь на него всем телом, придавив к кровати, сжимаю его запястья, заставляю поднять руки над головой. Он дернулся, но быстро осознал, что попытки вырваться ни к чему не приведут. Разве что рассмешат меня еще больше.

— Хочу знать, как ты нашел способ снимать заклинание повиновения, — выдыхаю ему в губы и ловлю его взгляд.

В глазах ужас. Он понимает, что именно я собираюсь сделать.

— Не бойся, тебе не будет больно, — бормочу я и чтобы успокоить, покрываю нежными поцелуями его лицо.

— Если я поклянусь рассказать тебе правду, ты не станешь копаться в моей голове? — интересуется он.

— Поклянись, — бурчу я, увлеченно целуя его в шею. Сейчас я готова согласиться с чем угодно.

— Прекрати. Мне неприятно.

Голос холодный, дыхание ровное. Отвлекаюсь от своего занятия, поднимаю голову, смотрю в его глаза. Там равнодушие. Какая выдержка. Я достаточно удобно расположилась на нем верхом, чтобы почувствовать — если ему и неприятно, то его тело считает иначе.

— Не любишь, когда копаются в твоем разуме? — воркую я и дарю ему самую нежную из своих улыбок. — Это будет твоим наказанием за то, что лишил меня котеночка Терина.

Поймать его взгляд, держать крепко, не отпускать. Ларрена охватывает ужас, но он быстро подавляет его, пытается сопротивляться. Печать на мои действия никак не реагирует. Наверно, она настроена, защищать мага только от воздействия на разум, а я воздействовать не собираюсь. Я всего лишь посмотрю. Очень и очень осторожно. Я не хочу в итоге получить безмозглого дебила.

Ларрен яростно рычит, осознавая свою беспомощность. Я чувствую его почти как саму себя. Теперь я знаю, что он очень и очень не любит быть беспомощным. Еще меньше любит, когда копаются в его разуме. Даже более того — он этого боится. Кажется, люди называют подобное фобией. Я сейчас действительно наказываю его. И делаю это более жестоким способом, чем собиралась.

Смотрю его память. Стараюсь не лезть глубоко в его личные переживания. Выясняю, что произошло на Крионе. Забавно там восприняли мою команду убить его с любовью. Способ, который Ларрен придумал, чтобы снимать заклинание, интересен. Запоминаю, как он это делает. Потом нужно подумать о том, как усовершенствовать мое заклинание, чтобы подобное не повторилось. Того, что я выяснила, мне мало. Лезу дальше. Глубже. Он это чувствует, его тело непроизвольно прогибается подо мной, пытается сбросить, оттолкнуть. Не прерывая контакта, целую его, чтобы отвлечь и успокоить. Он протестующе мычит мне в рот. Я в ответ мурлыкаю. Он даже не представляет, как меня уносит от его близости. Если бы представлял, воспользовался бы. Но что-то я отвлекаюсь. Прерываю поцелуй, который, напротив, не успокоил, а только еще больше разозлил его, и уже не пытаясь нежничать, начинаю погружаться в его память.

Теперь я знаю, что связывает Ларрена с Аргваром, и как получилось, что он стал его собственностью.

— Сука! — выдыхает Ларрен, когда я прерываю контакт.

Его зрачки расширены так, что глаза кажутся не серыми, а черными. Бледный и слегка дрожит. Надо ли было делать подобное? Теперь он меня возненавидит.

Повинуясь странному порыву, начинаю гладить его по лицу, поправляя слегка влажные от пота пряди волос, и бормочу что-то успокаивающее на языке драконов. Он не пытается увернуться от моих ласк, лежит неподвижно, прислушивается, постепенно успокаивается и, наконец, комментирует:

— Занятный язык.

— Хочешь, научу? — предлагаю я.

— Нет.

Опять равнодушие и демонстрация абсолютной незаинтересованности.

— Почему?

— Я ничего не смогу дать тебе взамен.

— Думаю, сможешь.

— Не захочу.

— За что ты меня ненавидишь?

— Ты умная девочка, догадайся сама.

— Попробую как-нибудь на досуге. А пока у меня есть дело поважнее, — сообщаю я, провожу языком по его щеке, чтобы вызвать хоть какие-то эмоции, пусть даже злость. Добиваюсь желаемого результата и продолжаю мурчать, — я должна придумать, что мне с тобой сделать за то, что ты так нагадил на Крионе и в Альтенне. Кстати, зулкибарская принцесса миленькая. Как раз во вкусе Аргвара. А он скряга. Пятьсот пятьдесят руми… Ларрен, я бы отдала гораздо больше, чтобы получить тебя.

— Я не понимаю, что тебе от меня нужно?

— Нууууу, ты умный мальчик, догадайся сам, — предлагаю я и отпускаю его.

Он облегченно вздыхает и садится, растирая запястья, которые я сжимала сильнее, чем следовало, пока путешествовала по его памяти. Даже синяки остались. И опять что-то заставило меня совершить странный поступок. Он вздрогнул, когда я коротким движением пальцев исцелила его запястья. Посмотрел на меня немного удивленно и ничего не сказал.

— Ты мне нужен целый и невредимый, — пояснила я свои действия, даря ему беспечную улыбку. — Ночь со мной, и я отпущу тебя, Ларрен.

Он даже не удивлен этим внезапным предложением. Равнодушно пожимает плечами и уверенно говорит:

— Ты лжешь. Не отпустишь.

— Какой проницательный. Как думаешь, если я превращу тебя в девушку и подарю наемникам, они обрадуются?

Да, мне теперь известно о его приключениях в гареме шактистанского султана, и я знаю, что мое предложение его не радует еще и из-за неприятных воспоминаний.

— Попробуй, если хочешь лишиться своих наемников, — предлагает он.

Слишком спокоен. Становится скучно.

— Понятно. Ты не боишься, потому что знаешь — я тебя никому не отдам.

— Догадываюсь. Но не понимаю, почему?

Я присела рядом с ним на кровать, погладила по бедру и пообещала:

— Обязательно поймешь. Если немножко подумаешь.

Встала, пошла на выход, но задержалась, чтобы сказать:

— А драконьему языку, я бы тебя просто так научила. Из любопытства, сколько времени у тебя уйдет на то, чтобы освоить.

— Что делать-то будем, дорогие родственнички?

Мой вопрос повис в воздухе. Отвечать на него не спешили. И я даже не знаю, ответили бы в итоге или проигнорировали, но тут появился Терин младший. Очень своеобразно появился — лежа на полу в обнимку со своим магическим предметом.

— Где Ларрен? — полюбопытствовал Кардагол, не спеша предаваться волнению по поводу того, что внук лежит на полу и вообще имеет бледный вид.

— Теринчик, с тобой все в порядке?

Я не выдержала и поспешила к нему. Он от меня отмахнулся и проворчал, что все просто зашибись, а плечо ему Ларрен залечил, прежде чем помочь сбежать.

— Раз все, как ты говоришь, зашибись, то будь добр, изложи, что все это значит, — сухо потребовал Кардагол.

— Она очень сильная, — проворчал Терин, встал с пола и устроился на диване.

— Кто? — заинтересовалась я.

— Та девушка. Ну, — внук отвел взгляд, — та, из-за которой я артефакт потерял.

— Значит, это девушка вынудила тебя привести к ней Ларрена? — уточнила я, — а Аргвар там был?

— Аргвар? Да, Лар так ее назвал, но кажется, ей это не понравилось. Странное имя для девушки… постойте! Вы хотите сказать, что вот эта девушка и есть тот дракон Аргвар который тридцать лет назад… ну ёптыть, а грудь как настоящая! Да и все остальное тоже!

— Расслабься, внук, — посмеиваясь, посоветовал Кардагол, — Аргвар, полагаю, умеет в девицу превращаться, но не думаю, что он стал бы это делать ради тебя.

— Но Ларрен назвал эту девицу Аргваром, — озадаченно напомнила я.

— Дуська, включи мозги! — прикрикнул Кардагол, — сдается мне, что наш мальчик имел счастье полапать за все места не какого-нибудь дракона, а родственницу Аргвара. Неспроста же Ларрен их перепутал.

— Да-да, ты еще скажи, что это его дочурка, — буркнула я.

Вот честно, просто так ляпнула, но тут Кардагол на меня так глянул, что я была готова с перепугу свой тапок проглотить. Смотрит, глаза сверкают, лицо исказилось, будто я ему своими словами боль причинила.

— Ты права, Дуся, может быть, и дочурка.

Тут до меня дошло, что, и правда, ведь это может быть то самое потомство Аргвара, ради которого он Ллиу утащил. Вот как всегда я брякнула, не подумав.

— Мне показалось, она немного не в себе, — проговорил внук.

— Под заклинанием? — заинтересовалась Катерина.

— Нет. Просто странная.

— Это как это? — теперь уже интересно стало мне.

— Ну… ба, я не знаю как тебе объяснить. Она себя ведет так, будто ненавидит всех вокруг. И вообще ведет себя…

Терин смущенно замолк, сделав вид, что изучает свой кнут на предмет возможных повреждений. Вот это номер! Мой внучек смущается. Кто бы мог подумать, что он на это способен?

— Изнасиловала, что ли? — развеселился Кардагол.

— Иди ты! — огрызнулся Терин.

— У тебя все мысли в этом направлении, — упрекнула я и обратилась к Терину (не внуку, а своему), — мы не можем каким-нибудь образом, ну например, при помощи телепортации вытащить Ларика из лап этой красотки?

— Плохая идея, — отозвался Терин, задумчиво вертя в пальцах бокал с вином (и когда только успел себе налить? А мне?) — Наверняка дракониха предусмотрела, что он попытается сбежать, и мы своими действиями можем только навредить.

— Мы что, так и оставим его там? — возмутилась я.

— Нет, Дуська, мы его сейчас выдернем заклинанием призыва, его порвет на части ловушкой, установленной драконом, и будет нам всем счастье, — весело изложил возможный ход событий Кардагол. — Вы как хотите, а я собираюсь взглянуть на эту девочку.

— Каким образом? — заинтересовался Терин.

— А у внучка нашего в памяти пороюсь.

— А хрен тебе по всей морде! — рявкнул внучок, на всякий случай, вскакивая с дивана и пятясь к двери.

— Что такое? Есть, что скрывать? — поддел Кардагол, — не бойся, я только на девушку взгляну, глубоко смотреть не буду.

— Кардагольчик, с каких это пор ты у нас стал специалистом по магии разума? — полюбопытствовала я.

— А я, Дусенька, совершенствуюсь и учусь в отличие от тебя, — ехидно отозвался Повелитель времени, но все же снизошел до нормального объяснения, — меня Ллиу научила. Давно. Не люблю я это дело — в чужой памяти копаться, но очень уж хочется посмотреть на эту дракониху, которую Ларрен за Аргвара принял.

Ну, я могу Кардагола понять, мне бы в его ситуации тоже было интересно посмотреть и попробовать разобраться — правда ли она дочь Аргвара? Хотя это больно — знать наверняка, что все ж таки у дракона получилось завести потомство с Ллиувердан. Кардагол никогда не говорил о своей к ней великой любви, но что-то мне подсказывает, что ее он любит по-настоящему, а не так, как своих случайных подружек, которых за последние тридцать лет у него сменилось столько, что я даже считать не рискую.

— Я не хочу, чтобы ты копался в моей памяти! — отрезал Терин и исчез не прощаясь.

— Ну вот, напугал ребенка, — упрекнула я.

— Что ж, значит, придется посылать Василису, — пожав плечами, решил Кардагол. — Она посмотрит на дракониху и расскажет мне о том, что увидела.

Терин недовольно нахмурился. Наверно, пожалел, что заслал нашего Ваську на поиски Повелителя порталов и теперь не может последовать примеру Кардагола.

— А если дракониха ее заметит и убьет? — забеспокоилась Катерина.

— Моя Василиса не котенок новорожденный, — мягко напомнил Кардагол и исчез.

Вот не люблю я, когда он таким миролюбивым тоном начинает разговаривать. Это означает что ему хреново — дальше некуда. Жаль, что я ничем ему помочь не могу. Даже утешить не могу потому, что утешительница из меня никакая.

— Пойду, найду Терина, он изнервничался весь, — озабоченно пробормотала Катерина и телепортировалась.

Я посмотрела на своего супруга. Стоит, задумчивый такой, содержимое бокала изучает. Почувствовал, что я на него смотрю, улыбнулся и у меня в руке тоже бокал появился. Он что, правда, думает, что мне сейчас выпить хочется?

— Тебе совсем не жаль Ларрена? — поинтересовалась я.

— Ему не грозит опасность.

— Слушай, ну как ты можешь быть таким бесчувственным? — возмутилась я, — а вдруг эта сумасшедшая дракониха и есть тот маг, который превращает людей в Ларрена и рвет их на части? Вдруг она то же самое с настоящим Ларреном проделает?

— Думаю, он нужен ей живым, иначе она бы не придавала другим людям его облик, чтобы выпустить пар, а начала сразу с него.

— А может быть, она это делала, пока не могла достать Лара, а теперь…

— Дульсинея, Вы, правда, считаете, что нужно опекать Ларрена, как маленького?

— А ты мне не выкай! Он в плену у сумасшедшей драконихи, его спасать нужно!

— Мы его обязательно спасем, если он нуждается в этом.

— Ты о чем вообще говоришь, Теринчик? Что значит — если нуждается?

— Этот молодой человек однажды уже состоял в сговоре с драконом. Ничто не мешает ему повторить этот сомнительный подвиг.

— Теринище, я тебе сейчас этим вот бокалом по башке врежу, — пообещала я. — Ты что это такое выдумал? Считаешь, Ларрен у нас тупой, и не осознал свои ошибки, за старое взялся?

— Я могу предположить, что девушка — дочь Аргвара, и действуют они сообща. Просто Аргвар не счел нужным показываться на глаза нашему внуку, свалив добывание Ларрена на дочь. Теперь, когда он у них, Аргвар усилит воздействие печати, и Лар будет вынужден подчиняться.

— Но он ведь мог Ларика просто призвать с помощью печати. Даже и ослабленной.

— Тогда нам всем сразу стало бы понятно, что Аргвар здесь.

— Ха! А тот факт, что тут бегает дракониха, которая внешне вылитый Аргвар, конечно же, не навел бы нас на подозрения!

— Возможно, он не рассчитывал, что Ларрен настолько слеп, что спутает его с девушкой и назовет ее его именем в присутствии Терина. Да и вообще, я сомневаюсь, что нашего внука планировали отпустить. Это случайность.

— Это не случайность, а помощь Ларрена, которому ты сейчас в той самой помощи отказываешь, руководствуясь какими-то бредовыми подозрениями! — прикрикнула я. — Правда что ли считаешь, что Аргвар с помощью Ларика и безумной дочуры решил завоевать наш мир?

— Дульсинея, я думаю, что это представление с попытками завоевать мир — отвлекающий маневр.

— Отвлекающий от чего?

— Хотел бы я знать. Драконы коварны. Пойду, побеседую с Кардаголом.

Одним словом, все меня бросили, придумав себе просто обалдеть какие веские причины. Пойду-ка я, пожалуй, навещу Ханну.

Меня все еще колотит. Близость дракона заставила меня и самого глубоко окунуться в воспоминания, которые я старательно глушил все эти годы. Все — и внешность этого существа, и ее поведение — все точно такое же, как у Аргвара. Чувствую себя выпотрошенным, униженным, беспомощным. То, что я стал магом, и неплохим, ситуацию не исправило. Также, как и тогда, кто-то может беспрепятственно копаться в моих чувствах и воспоминаниях.

Ловлю себя на мысли о том, что очень хочется залезть под стол, укрывшись какой-нибудь тряпкой и превратиться в часть интерьера. Усмехаюсь. Эта роскошь мне недоступна. А что я могу сделать?

Дочь Аргвара ушла, довольная совершенным актом возмездия, удалилась переваривать полученную информацию. Теперь она знает, как можно меня быстро и болезненно достать. Только вот готов ли я оставаться безвольной игрушкой дракона? Неужели эти тридцать лет, действительно, прошли для меня даром, и я, получив затрещину, буду смиренно выполнять указания дракона? Ну уж нет.

Заставляю себя успокоиться. Постепенно дыхание выравнивается, руки вновь становятся теплыми, голова начинает работать в привычном режиме, и я осознаю, что судьба подарила мне замечательный шанс — оправдаться в собственных глазах за былое безволие и показать миру, что я — не драконья подстилка, а сильный и грамотный волшебник. Я — везучий человек, в конце концов. Я могу покончить с Крионской заразой раз и навсегда. Для этого достаточно всего лишь убить дракона.

Ударил я ее непроизвольно, да и бил не женщину, а Аргвара. Вот и убью я Аргвара, пусть даже в его продолжении. А если судьба позволит, доберусь и до него самого.

Итак, решение я принял. Осталось его качественно воплотить.

Подобные глобальные вещи лучше обдумывать на ходу, а потому я вновь выхожу на улицу. Иду по неровной утоптанной дороге вдоль домов. Размышляю над способом умерщвления драконов. Признаться честно, подобная тема меня занимает давно. К сожалению, я ни разу не находил в литературе упоминаний о том, что кому-то из людей это удалось. Один эльфийский король-воин, помнится, в незапамятные времена смог лишить дракона Амрау жизни, но удалось это ему весьма специфичным образом. Он обмазал доспехи ядом, вызвал Амрау на бой, и, когда дракон принял обычный для себя облик бронированной ящерицы, позволил тому себя проглотить. Эльфу вечная память, дракон издох.

Я пока не ощущаю в себе готовность пожертвовать жизнью, да и дочь Аргвара еще не испытывает, судя по всему, желания меня съесть. Только облизать.

Морщусь. Ее домогательства мне неприятны. "Ночь со мной, и я тебя отпущу". Говорят, в зулкибарском борделе тетушки Луизы есть мальчики. Отчего бы ей не обратиться к ним с таким предложением? И вообще, почему я? Что во мне есть такого, что дракон так и сочится похотью в моем присутствии? Согласен, в чем-то даже лестно, и будь на месте этой, как же ее называть, другая женщина, едва ли я стал бы сопротивляться. Скорее, наоборот. А сейчас? Отдайся, Ларрен и постарайся получить удовольствие? Противно.

Что-то мои размышления пошли не по тому руслу. Останавливаюсь, оглядываюсь. Вижу девочку, сидящую на скамейке у ворот большого зажиточного дома. Девочке лет шесть-семь, она очень нарядно надета, и была бы хорошенькой, если бы не пустое выражение лица. Нервно поскуливая, в ее руку тычется носом большая рыжая собака. Ребенок не реагирует. Конечно, как же ему реагировать, если он под Крионской заразой!

Я возмущен, и, не успев обдумать свои действия, начинаю снимать заклятье. Добиваюсь того, что на лице девочки появляется волнение и страх.

— Проводи меня в дом, — велю я, — я хочу помочь твоим родным.

Она молча подчиняется. Ах, да. Ей же не велено говорить, чтобы не заразить наемников. Это хорошо. В доме я нахожу одну молодую женщину, видимо, мать ребенка, двух пожилых и мужчину средних лет. Они не пытаются сопротивляться лечению.

Закончив необходимые манипуляции и почувствовав приятную усталость, сообщаю собравшимся:

— Говорить вы все еще не можете. Но заклятье с вас я снял. Я наложил на каждого из вас иллюзию, будто вы все еще под воздействием магии той страшной женщины. Она очень опасна. И постарайтесь не попадаться ей на глаза. Очень прошу вас, ведите себя, как обычно.

Мать ребенка благодарно улыбается, заглядывает мне в глаза, будто интересуется, что она может для меня сделать. Поясняю:

— Возможно, мне понадобится содействие жителей Трали. Я постараюсь помочь вашим соседям. Но очень вас прошу без моей команды ничего не предпринимать. Хорошо?

И ухожу чрезвычайно довольный. Не знаю пока, буду ли я использовать этих людей. А если и буду, то как. Но сейчас меня греет мысль о том, что небольшую месть дракону я свершил.

Следует теперь подготовить большую.

Для начала, чтобы никто не путался под ногами, я излавливаю группу наемников в количестве пяти человек и торжественно превращаю их в крыс. Присоединившийся к моей прогулке рыжий пес добавляет веселья процессу, когда с радостным лаем начинает носиться по улице за перепуганными грызунами.

Ничего плохого конкретно мне парни, конечно, не сделали, если не обращать внимания на обещанный мне акт насилия в их исполнении. Однако они подчиняются своей госпоже добровольно — и этого достаточно. Риан, к сожалению, в поле зрения отсутствует, я бы придумал для него нечто особенное. Ну ладно, никуда он не денется.

Сейчас мне следует решить, что делать с драконом, а главное, как сделать это нечто, о чем я еще не имею представления. Насколько она уязвима в человеческом облике? Осмелюсь предположить, что как человек. Стало быть, отличие между нами заключается лишь в ее физической силе. Иными словами, в единоборство нам лучше не вступать. Заманить ее в ловушку? Это нетрудно. Мне достаточно вернуться в дом, в котором она предпочитает меня держать, сесть у окошка, и это любвеобильное существо непременно покажется. Трудность заключается лишь в том, что я понятия не имею, какую ловушку ей соорудить. Если я воспользуюсь магией, она почувствует это сразу. Все источники в этом сходятся — драконы ощущают магию инстинктивно. А значит, ловушка должна быть простой и эффективной. Но без волшебства.

Хорошо было бы, к примеру, утащить что-нибудь сильнодействующее из лаборатории Саффы, только вот боюсь, что, если действие драконьего поводка такое же, как у того, что применял как-то я сам, меня распылит на атомы и при попытке что-либо телепортировать сюда. Значит, придется обходиться подручными средствами.

Подхожу к груде одежды, оставшейся от резвящихся в крысином облике наемников. Здесь должно быть и какое-то оружие. Есть — пара неплохих клинков, видавший виды арбалет с набором болтов, метательные ножи в количестве трех штук, хорошо сбалансированные, с удобной ручкой. Бросать их в дракона я не собираюсь, но присвоить, пожалуй, можно. А что? Это — законная добыча.

Более детальный осмотр позволяет выявить наличие монет разного достоинства и места происхождения, а также маленькую металлическую изготовленную гномами фляжку. Вещь довольно-таки дорогая. Очень любопытно, что в ней. С трудом откручиваю крышку, принюхиваюсь. Что-то удивительно знакомое. Быстро проведенный магический анализ позволяет распознать ингредиенты (ну не зря же я у Озерной ведьмы учился). Да это же просто мечта! Мортанский яд! При проникновении в кровь жертвы он первым делом парализует органы дыхания, затем резко расширяются сосуды и человек умирает от кровоизлияния в мозг, если до этого не задохнется. Просто прелесть.

Осталось подумать о том, как ввести это в кровь моей жертвы. Впрочем, тут же находится и решение этой проблемы. Мое внимание привлекает лежащий на земле перстень — не шедевр ювелирного искусства, но весьма эффектная, а главное, эффективная вещь. У крупного синего камня, помещенного в центр кольца, острые грани. Вот сейчас мы аккуратненько, палочкой, наносим на них яд. Теперь главное — самому не поцарапаться. Обидно будет.

С чувством выполненного долга направляюсь в "свою" комнату. Сажусь за стол, бросив на него ножи.

Дракон не заставляет себя долго ждать.

Дочь Аргвара входит, с любопытством оглядывает помещение. Ее глаза становятся узкими, когда она замечает клинки.

— Откуда это у тебя? — интересуется она.

Сохраняя на лице равнодушно-презрительное выражение, которое я тренировал до этого минут двадцать, цежу сквозь зубы:

— Одна крыса потеряла.

— Крыса? Любопытно.

Дракон выглядывает в окно. Что она надеется там увидеть? Грызуны давно разбежались, а одежду наемников я припрятал. Так, на всякий случай.

Ну, давай же, детка, подойди ко мне. Сам я проявлять активные действия опасаюсь. Как бы она не сочла их подозрительными после того, как я упорно от нее отстранялся.

— Соскучился? — спрашивает дракон, очаровательно улыбаясь. И в самом деле, очаровательно. Я вижу чувство в ее глазах, и это вовсе не ненависть, а нечто гораздо более теплое, однако моя решимость уничтожить это существо непоколебима. Зло тоже может быть обаятельным.

— Да как-то не очень, — отвечаю, — у меня были дела.

— С крысами?

— Ага.

Дракон как-то не спешит ко мне прикоснуться. Давай же, девочка, я не настроен на диалог. Мне нужны действия. Ты просто обязана либо попытаться меня ударить, либо обнять. Меня устроят оба варианта.

— И где мои мальчики? — интересуется дракоша, отворачиваясь от окна и задумчиво меня изучая.

— Не знаю. Там по улице бегал пес, рыжий такой, лохматый, спроси у него.

В глазах дракона загораются опасные огоньки. Ага, уже лучше.

Встаю из-за стола, приближаюсь к "госпоже" и медленно проговариваю:

— Детка, я уже не тот испуганный мальчик, каким был во время общения с твоим отцом. И если ты рассчитываешь на то, что я буду тихо сидеть на месте и покорно ждать, пока тебе вздумается сделать со мной нечто особо для тебя интересное, ты заблуждаешься.

Дочь Аргвара кусает губы и молчит. Что это за чудеса сдержанности? Ладно.

— И, кстати, на ночь любви в моем исполнении можешь не рассчитывать. Ты совершенно не в моем вкусе, — добавляю я.

Из горла дракона вырывается тихое рычание.

— Неужели? — с нажимом проговаривает она, — а мне-то казалось, что твое тело реагирует иначе.

Хм… мое тело. Да кто его спрашивает?

— Неужели я настолько тебе неприятна? — мурлыкает дракон, протягивая вперед руку, видимо, чтобы коснуться моего лица. Отбрасываю ее руку в сторону. Тыльной стороной правой ладони.

Дочь Аргвара болезненно вскрикивает:

— Что это?

— Яд, — честно отвечаю я.

Сама не знаю, зачем я снова пошла к Ларрену. Наверно, во всем виноваты те несколько часов, проведенные в обществе Риана. Они сказались на мне благотворно, я пришла в хорошее расположение духа и… потеряла остатки разума. Потому что я шла с желанием поговорить.

Мне хочется не только тискать его, как например Терина, но еще и общаться с ним. Узнать его получше. Но Ларрен не идет на контакт. Может быть, его заинтересованность в чем-либо поможет сближению? Я не знаю, чем его заинтересовать. Рассказать про "Драконью магию"? Он любознательный, может быть клюнет.

Но мирного общения у нас не получается. Он опять говорит гадости. Мне грустно.

— Неужели я настолько тебе неприятна?

Я протянула руку, не задумываясь. Просто очень захотелось прикоснуться. Он меня оттолкнул. Чувствую укол, от которого волнами начинает расходиться нечто инородное, чего в моем организме быть не должно.

— Что это?

— Яд.

— Ай-яй-яй, плохая тварюшка, очень плохая, — бормочу я, с трудом сдерживая желание порвать его на части.

— Прости, — он разводит руками, мол "виноват, каюсь", на лице его при этом написано злорадное удовлетворение.

Понимаю, что наивно было бы с моей стороны ждать от него чего-то иного, но все равно чувствую себя преданной, и мне очень обидно. Дыхание перехватывает. Но это вряд ли от обиды. Я не истеричка. Это начал действовать яд. Я ничего не знаю о ядах этого мира. Хватаю мага за горло, сжимаю пальцы, не заботясь о том, чтобы он не ощущал дискомфорта, притягиваю к себе, вторгаюсь в его память. Он кричит. Я была слишком бесцеремонна. Это короткий путь, болезненный. Но пусть скажет спасибо, что это не повредит его разум. Я на грани, но все еще стараюсь быть добра к нему.

Отбрасываю от себя Ларрена, задыхающегося то ли от страха, то ли от того, что я слишком сильно сдавливала его шею.

— Мортанский яд, значит. Прелесть значит, да? — шиплю я, — а универсальное противоядие некая Саффа держит в своем кабинете в шкафу у левой стены, на третьей полке? Спасибо за информацию.

Телепортировать пузырек с бесцветной жидкостью из места, которое я ясно разглядела в памяти мага, для меня не составило труда. Возможно, будь я человеком, давно бы уже умерла от этого яда, но я дракон и на меня он действует медленнее. Я выпила противоядие, краем глаза наблюдая за Ларреном. Он уже пришел в себя, но еще оставался на полу. Сидит, потирает шею, украшенную синяками от моих пальцев. Действие яда прекратилось. Я чувствую себя не очень хорошо, но было бы хуже, если бы я не достала противоядие так быстро.

— Ларрен, ты очень, ОЧЕНЬ плохо себя вел! — рычу я, дергаю за поводок, заставляя его подорваться с пола, чуть ли не бегом приблизиться ко мне и упасть на колени. Он порывается встать, но я заставлю воздух вокруг него сгуститься, не давая ему этого сделать. — Стой, как стоишь. Ты отлично смотришься в этом положении, собственность Аргвара. И что же мне с тобой делать?

Решение приходит немедленно. Наш последний разговор с Аргваром:

"Ты мне ничего не подарил"

"Бери, что хочешь"

И я беру. Ларрен сразу понял, что именно я делаю, и витиевато выругался, когда надпись на его печати изменилась. Теперь он был моей собственностью, с официального разрешения предыдущего владельца. А что? Ведь Аргвар сам сказал "бери что хочешь". И я взяла.

— Верлиозия? — насмешливо произносит он, прочтя новую надпись на печати, — ну и фантазия у твоего папаши. А коротко как? Вера? Я могу звать тебя Верой? Или ты предпочтешь, чтобы я называл тебя хозяйкой?

— Замолчи. Раздевайся.

Маг смотрит на меня с ненавистью, а руки уже тянутся, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке.

Ну как, как это у нее получилось? Почему она смогла перенастроить печать на себя?! Верлиозия, чтоб ее темные боги тысячелетиями мариновали в яблочном уксусе. Почему я решил использовать яд? Надо было попытаться ее зарезать. Или затаиться где-нибудь с арбалетом и пристрелить. Травник, блин, ученик Саффы. Ну почему?!

Пальцы тянутся к воротнику на рубашке. А, собственно, что это вдруг они туда тянутся? Бросаю взгляд на печать — тусклая. Быстренько исследую собственный организм. Изнутри, конечно же. Стоп. Печать неактивна. Аргвар же, уходя, максимально ее ослабил, а эта Лиозия видимо не знает, что следует усилить действие печати. Я пока свободен. Только… Только нужно сделать так, чтобы она об этом не догадалась. Что она мне велела? Молчать и раздеваться? Ну что же, ладно. Девочка хочет, чтобы я был послушным? Я буду. Я буду таким послушным, что она взвоет.

Стараюсь, чтобы испытываемые мною чувства на лице не отображались. Трудно, но я справляюсь. Достаточно того, что Вера уловила проблеск ненависти, больше я ей такую роскошь не позволю.

Медленно расстегиваю пуговицу за пуговицей. У меня их очень много. Рубашка сшита на шактистанский манер, а в Шактистане богатые люди любят украшать одежду драгоценными камнями, а куда их вставить, как не в пуговицы? Одна, вторая, третья…

— Быстрее! — командует дракон. Как она это себе представляет? Пуговицы мелкие, но я пытаюсь ускориться. Не получается.

— Встань. Сними сорочку через голову, — велит Вера. Отлично. Я расстегнул только пять пуговиц, следовательно, моя голова в проем просто не пролезет. Так и происходит.

— Как можно быть такой бестолковой зверюшкой? — интересуется Верлиозия, наблюдая за тем, как я пытаюсь избавиться от рубашки. Но это вопрос, а не команда. А мне велели молчать.

— Отвечай!

Сейчас.

— Я не могу ответить на этот вопрос, Вера, — смиренным тоном проговариваю я, — поскольку он является риторическим.

Дракоша тихо рычит. Сейчас главное — не ухмыляться. Не ухмыляться и не думать о том, как я буду заниматься с ней любовью по команде.

— Порви рубашку, — заявляет Верлиозия. Что? Мою любимую? Увы. Рубашка разлетается в клочья, пуговички весело стучат по деревянному полу. Жаль, что я раньше снял куртку, представление можно было бы и затянуть.

— Теперь брюки.

Зайка ты моя! Да кто ж снимает брюки, не сняв сапог?! Совсем дракончик растерялся от моей неземной красоты. Но я же послушный. Избавляюсь сначала от ремня. Верлиозия заинтересованно наблюдает за моими действиями.

— Нравится? — интересуется она.

— Нет, госпожа.

— Вижу, что не нравится.

О, как ты самоуверенна! Видишь ты, да ничего ты не видишь!

— Стоять! — вдруг спохватывается дракон, — сначала сапоги.

Сапоги снимаю медленно и вдумчиво. Пару секунд изучаю носки, но после вспоминаю, что мне снимать их не велели. Следующие у меня на очереди брюки.

— Молодец! — веселится Верлиозия, — послушный мальчик. Я понимаю Аргвара — такой хорошенький и весь его.

Она рассчитывает меня разозлить? Не выйдет.

В итоге стою я перед ней голый, если не считать монетки на шее и носков на ногах и жду следующей команды. Интересно, как она будет звучать? Возьми меня? Вот здесь я могу долго резвиться, заставляя хозяйку подыскивать нужные словесные обороты. Благо сфера взаимоотношений между мужчиной и женщиной зачастую описывается именно в иносказательных выражениях.

На ее лице — выражение безудержного веселья и довольства собой. Но моем, смею надеяться, тупой покорности. Беспокойство, связанное с тем, что ожидаемую мной сейчас команду придется выполнять, старательно гашу.

— Какая привлекательная тварюшка, — бормочет Верлиозия, приближаясь ко мне и медленно проводя ладонью мне по груди, — хочешь меня?

— Нет, Вера.

— Нет, так нет, — легко соглашается она, — отправляйся в ванную. Ты с крысками игрался, а это негигиенично.

Покорно марширую в ванную, с трудом сдерживая бешенство. Она… меня… развела… как мальчишку!

Ванная! Какая ванная? Пустая бадья, в которую даже воду не налили, а я стою тут, как идиот, в носках! В дверь стучат.

— Да! — рычу, все еще пребывая в состоянии крайнего раздражения. На пороге появляется виденное мною ранее существо женского пола с двумя ведрами горячей воды. Мой внешний вид ее нисколько не смущает. Впрочем, неудивительно, заклятье я с нее не снимал и пока не собираюсь. Еще не хватало, чтобы прямо перед глазами дракона бегал носитель поддельной Крионской заразы.

Женщина удаляется, с удовольствием смываю с себя грязь и тут же вновь озадачиваюсь над смыслом команды "отправляйся в ванную". Если исходить из ее буквального толкования, я должен продолжать оставаться в этом помещении, пока меня обратно не позовут. Прислушиваюсь. В комнате за стеной тихо. Видимо, Вера решила, что сегодня для меня она сделала достаточно. Интересно, а если она через неделю появится, мне все это время здесь находиться? Нет, такое положение дел меня не устраивает. Пожалуй, мне следует оставаться рабом, послушным, но не таким тупым, как я намеревался ранее. Иначе я себя скорее доведу до белого каления, а не ее. А мне, между прочим, нужно новое покушение организовать на жизнь драгоценной хозяйки. И на этот раз оно должно удастся, потому что в противном случае дракон меня точно на цепь посадит и лаять заставит. И все равно уже будет, действует моя печать или нет. Мир поглотит зараза, а меня сожрут угрызения совести или Верлиозия урр Грха.

Возвращаюсь в комнату. Конечно же, Веры там нет. На лежак у стены брошено ветхое полосатое одеяло, видимо, как намек на то, что и собственности необходим отдых. А собственность не против. Силы мне еще пригодятся. Потому, не заставляя себя долго упрашивать, благо здесь все равно некому этим заняться, укладываюсь и моментально засыпаю. Без сновидений.

Я вся в волнении. Моя старшая дочь, победив орду орков в Альтенне, не сочла нужным показаться на глаза родителей. Лишь послала одного из своих подручных магов сообщить, что все в порядке, она приступила к выполнению обычных обязанностей. Да, управлять гарнизоном где-то в глуши — это обычные обязанности принцессы Зулкибара! Это хорошо, что все наши соседи — хорошие знакомые, иначе бы просто подняли нас на смех. Девочка — умничка и почти красавица, а как она себя ведет! Как выглядит!

А это ее сообщение — папа, мама, я замуж выхожу, но он пока не в курсе. А если он женат? А если он бродяга какой-то? Моя дочь — принцесса!

— Ну, Кир же, я не понимаю, почему ты такой бесчувственный?!

— Она — взрослая девочка, — спокойно отзывается Кирдык, — я ей доверяю.

— Взрослая девочка? Да разве так выходят замуж взрослые девочки?

— Ханна, займись делами.

— Какими делами? У меня дочь с ума сходит, а тебе все равно!

— Мне не все равно.

Кир вздыхает, подходит ко мне, обнимает за плечи и повторяет:

— Мне не все равно. Если он нам не понравится, мы найдем способ, как ее отговорить.

В негодовании вырываюсь из его объятий.

— Отговорить?! О чем ты? Она упряма, как ослица! Даже если ты велишь его убить, она же подговорит свою подружку Катерину поднять его из могилы и привести на бракосочетание!

Кир весело смеется.

— Ничего смешного! — взвизгиваю я.

— А ты только представь себе. Идет наша Адриана, а с ней под ручку нечто такое зелененькое, вонюченькое…

Кир пытается пощекотать меня по ребрам и получает по рукам.

— Это ты ее разбаловал!

— Да, я, — соглашается муж.

— Ты во всем виноват!

— Конечно.

— Из-за тебя она тащит в дом первого встречного!

— Ну, пока еще не тащит…

— Что?!

Гляжу на него в гневе. Да как он смеет быть таким спокойным и равнодушным?

— Ничего-ничего. Я пошел. У меня масса нерешенных вопросов, — заявляет Кир, медленно отступая к двери. Глаза его смеются. Зараза! Совершенно не желает воспринимать проблему серьезно.

Уже выходя, он бросает на меня ехидный, ну совсем как у свекра, взгляд и добавляет:

— Твоим зятем будет зомби.

После чего скрывается за дверью, успев увернуться от пущенной мной ему вслед чернильницы.

— Э… я не поняла, тут всех гостей всякой гадостью обкидывают или только меня персонально? — интересуется возникшая, как обычно, без приглашения Дульсинея, внимательно изучая потеки чернил на светлом дереве.

— Кир меня совсем не слушает, — жалуюсь я.

— А ты его тапком! — весело предлагает Дуся, — я тебе его даже одолжить могу на время для такого мероприятия. Только чур, чтобы я это видела. Нет, я серьезно, не каждый день королева принца-консорта гоняет тапком по коридорам!

— Почему по коридорам?

— А где?

Глупости она какие-то говорит. Неужели не видит, что я расстроена?

С тяжелым вздохом опускаюсь в кресло.

— Ну что случилось? — участливым тоном интересуется княгиня.

— Адриана замуж собралась.

— Что, и жертву уже нашла?

— Что значит — жертву?! Она — чудесная девушка.

— Ага, лет пятнадцать уже, как девушка.

— И кто бы говорил!

— Я из другого мира, — фыркает Дуська, взмахивая тапком, — у нас это в норме вещей было. И кто у нас муж?

— Не знаю.

Глаза у Дульсинеи округляются.

— Это как?

— А вот так!

Понимаю, что дальше разговор продолжать не следует, но слова льются уже сами. Кто-то же должен понять мои чувства?

— Она сказала, что и он еще не в курсе, а когда придет время, она его нам представит. А больше она ничего не объясняла. Унеслась в это свое Альтенне и все. А я вот сижу, переживаю. И не знаю, что делать. А Кир говорит, что я не должна вмешиваться. А как мне не вмешиваться, если происходит неизвестно что? Она же мой ребенок!

Вот смотрю я на Иоханну и удивляюсь. Взрослая тетка, уже полтинник стукнул, а ведет себя, как дитя малое. Плачет сидит. А чего плакать-то? Действовать нужно, если ее так беспокоит самостоятельность взрослой дочери.

— Ну, все, харэ реветь, — буркнула я, похлопав ее по плечу, — давай утирай сопли и собирайся.

— Куда? — заинтересовалась Иоханна и высморкалась в шелковый платочек.

— В шпионов играть будем, — жизнерадостно поведала я.

Ханна смерила меня недоумевающим взглядом. Я в ответ два раза хлопнула ресничками, придурковато улыбнулась и хлопнула в третий раз.

— Дусь, какие игры? Ты о чем сейчас вообще? — осторожно спросила королева. Наверно, в очередной раз решила, что я впала в старческий маразм, и меня лечить пора.

— Сейчас мы с тобой, Ханночка, отправимся в гарнизон к твоей Дрине и посмотрим, что там за фрукт такой завелся, что ей аж замуж захотелось.

Иоханна немного повозражала, но покажите мне человека, который перед моими доводами устоит? Конечно же, она в итоге согласилась и даже по такому случаю вылезла из платья с подолом до пят и обрядилась в штаны. Ну, в самом-то деле, это куда более удобная одежда для шпионской деятельности. А Ханночка, хоть и не юная девочка, но выглядит так, что мне даже завидно становится. Ни одной морщинки, и фигура что надо. А у меня вот лучики эти дурацкие под глазами появились, и носогубные складки выделяться как-то не очень симпатично стали. Все! Решено! Как только разберемся с этим драконом, я с Кардагола не слезу, пока он меня не омолодит.

Мы с Ханной телепортировались неподалеку от гарнизона, где заправляла ее дочурка.

— Стой ровно, сейчас я на тебя буду заклинание невидимости накладывать.

— А на себя? — насторожилась королева.

— И на себя тоже, — пробормотала я, концентрируя энергию в своем магическом предмете, — только мне удобнее это делать по отдельности. Вот сначала тебя, а потом себя.

Кажется, Ханна забеспокоилась. Не понимаю, чего она боится-то? Я, между прочим, маг с большим стажем, меня сам Мерлин учил… ну и Кардагол немножко. В общем, сделала я нас невидимыми, и двинулись мы на территорию адрианиного "королевства".

Ну что сказать? Порядок у нее тут идеальный, в этом отношении она в папочку своего Кирдыка Кардаголовича. Прирожденная генеральша, одним словом.

Идем мы с Иоханной, по сторонам смотрим. На плацу солдатики занимаются, чего-то там шашками машут, я в этом не очень хорошо разбираюсь. Было дело, Терин пытался меня фехтовать научить, но я совершенно для такого не приспособлена, чуть ногу себе не отрезала, и муж пришел к выводу, что мне только с хлыстом управляться, а любое другое оружие в моих руках представляет угрозу для меня самой. Ну и ладно. Мне удобнее магией пользоваться в целях защиты и нападения. А оружием пусть размахивают вот такие самородки, как Адриана наша. Тоже мне, женщина-воин! Вроде бы с Брианночкой они не кровные родственницы, а ведь вон как сложилось — принцесса по стопам своей приемной прабабушки пошла. Кстати, надо бы как-нибудь наших старичков — Брианну и Николая — навестить. С тех пор, как Коля ушел на пенсию, они в Кирвалионе обосновались, говорят, там климат для их старых косточек подходящий. Ну да, лет им уже… хм… даже больше, чем мне. Но, учитывая, что у них в окружении такое количество магов, в том числе и супердоктор Юсар, здоровья им еще не на один год жизни хватит. Если, конечно, Пардок со своей женушкой не будут их часто навещать. Я прямо-таки невооруженным глазом вижу, как у Брианны маленький инфаркт случается, каждый раз, когда она видит свою невестку — волшебницу Далию. Дуру эту в бабочках, которая, поняв, что мага Гамоса ей не захомутать, переключилась на ненаследного принца Пардока и весьма успешно. Они уже лет пятнадцать живут душа в душу. Но Брианну можно понять. Я бы и сама не была в восторге от такой невестки.

Что? Я отвлеклась от темы? Ну, простите, как могу, так и рассказываю.

Мы обошли занимающихся на плацу парней по большой дуге. Они же нас не видят, еще нечаянно заденут. Вот весело-то будет — дурная смерть княгини Эрраде и Зулкибарской королевы. Потомки обхохочутся!

— Ханна, как думаешь, где твоя девчонка в это время находиться может?

— Полдень. После обеда она любит отдыхать на террасе. Вон ее дом.

— Вообще-то, я знаю, где ее дом, я здесь уже бывала. С Катькой. Ты вообще в курсе, что эти девицы подружки?

— Дуся! — я не видела физиономию королевы, но в голосе ее явно прозвучала обида, — это же моя дочь! Конечно, я все о ней знаю!

— Ага-ага, кроме того, что она за кого-то там замуж собралась. Решительная девица, таким не замуж, а жениться в пору. Признаться честно, было дело, у меня мысли появились, что они с Катериной того, ну ты понимаешь. Обе не замужем и не собираются, много времени вдвоем проводят, будто они вместе.

— Дуся, ты, что от Кардагола таких мыслей нахваталась? — возмущенно зашипела Ханна.

— Вообще-то в моем мире такое в порядке вещей. Было. Сейчас не знаю. Уже столько лет прошло. В общем, не шипи, Иоханночка, ошиблась я насчет наших девчонок. Сама же видишь — Дрина замуж собралась. А у Катьки с Киросом роман… во всяком случае в прошлом году был. Сейчас не знаю.

— Кирос погиб. Ты разве не знаешь?

— Нет, мне как всегда сказать забыли, — расстроилась я, — как эту случилось?

— Он в Альтенне был. Зараженный. Не давал себя расколдовать, сопротивлялся, защиту ставил. Потом напал на Адриану, Катерина отбила его атаку, хотела набросить на него "ловчие сети", а он отпрыгнул и случайно налетел на пику орка, который поблизости от адрианиных людей отбивался.

— Хм… да уж. Моя внучка переживает, что по ее вине погиб возлюбленный… надеюсь, бывший. А ведь мне ничего не сказала!

— Дусь, она уже взрослая. Да и вообще, может быть, она Саффе поплакалась.

— Ну, может быть. И все-таки это нечестно — вот даже ты знаешь, а я не в курсе.

— Мне Вайрус рассказал, когда приходил сообщить, что Дрина сразу из Альтенне в свой гарнизон уезжает, не заглядывая во дворец, — с обидой в голосе объяснила Ханна.

Так, тихонько переговариваясь, мы подкрались к террасе. Адриана была там. И не одна. Картинка перед нами предстала довольно-таки эффектная.

Адриана сидит на диванчике, верхом на ее коленках устроилось нечто блондинистое и длинноволосое. Оно нацеловывает нашу Дрину, а она это нечто за задницу тискает. И оба так увлечены, что, наверно, пали рядом с ними из пушек, не отвлекутся. Но, однако, странный выбор сделала принцесса. И вообще, меня гложут смутные сомнения, что у нее на коленях сейчас извивается не потенциальный жених, а скорее невеста.

— Что это? — умирающим голосом выдохнула Иоханна.

Я нащупала ее руку, стиснула посильнее и посоветовала:

— Держи себя в руках. Будем надеяться, что это все-таки не тот самый жених, а односекундное помешательство. Вот сейчас она это существо потискает и успокоится. А потом придет принц, весь такой из себя мужественный и брутальный аж до зубовного скрежета. Вот он и окажется ее женихом.

Ну да, ерунду какую-то несу, но надо же королеву успокоить, а то еще грохнется мне тут в обморок с перепугу.

Блондинистое нечто грациозно соскользнуло с принцессиных коленок и принялось настороженно оглядываться. Вот оно повернулось в нашу сторону. Однако, хорош засранец! Да-да, теперь точно вижу, что это не девушка. Штаны на нем уж очень обтягивающие и сейчас хорошо заметны естественные последствия его тисканий с Адрианой.

— В чем дело? — недовольно спросила принцесса.

— Здесь кто-то есть.

Да, и голос у него не бабский. А волосы, кстати, просто обалденные. Мне даже завидно немножко стало, хотя у меня у самой грива до колен — моя гордость и главная красота. Но у этого — просто фантастика! Цвет такой интересный — серый, с голубоватым оттенком. Красит он их что ли? Стоит такой весь из себя красивый, смотрит прямо на нас, глаза сощурил, волосы эти водопадом чуть ли не до пола струятся, высокий, худоват, правда, немножко, а ноги длинные, любая модель от зависти сдохнет. И почему это, интересно, он на нас в упор пялится, а потом начинает ухмыляться, да так, будто видит?

— Что тебе там мерещится? — кажется, наша Дрина начала сердиться за отсутствие внимания к своей персоне.

— Ты права, мне мерещится, — отозвался блондин, бросил в нашу сторону насмешливый взгляд и повернулся к принцессе, — становится прохладно, пойдем в дом.

— Слабак! — фыркнула Адриана и похлопала себя по колену, — иди сюда, согрею.

— Я не люблю, когда холодно, — пояснил он и опять бросил в нашу сторону взгляд с хитрым прищуром.

Вот зуб даю — видит он нас! Видит, несмотря на то, что невидимость я установила хорошую, такую не каждый архимаг разглядит! А этот без труда увидел. Но почему-то не счел нужным сказать об этом Адриане. Деликатный типа? Решил не выдавать двух старых вуайеристок, одна из которых маменька его возлюбленной?

Я схватила Ханну за руку и телепортировала нас обратно в Зулкибар. Во дворец.

— И это пугало — жених моей дочери? Нет! Нет! И еще раз нет! Я не позволю!

Ну и все в таком духе. Пока Ханна убивалась, я сняла с нас невидимость, сунула ей в руки бокал с вином и усадила в кресло, пока она не начала в волнении бегать по кабинету.

— Ханна, я понимаю, что ты беспокоишься за дочь, но что, если ей хорошо с ним, и вообще это любовь? Ну да, его внешность тебе кажется странной, но ты же его не знаешь. Может быть, он человек хороший. Кстати, ты поняла, что он нас видел?

— Конечно, поняла. И я видела, как он на нас смотрел! Как на мусор какой-то!

— Ой, не преувеличивай. Да он был недоволен тем, что мы подглядываем. А ты сама бы на его месте обрадовалась? Но заметь, он не выдал нас Адриане. Хотя мог. И что бы тогда сделала твоя дочь? Она затаила бы на нас смертельную обиду и перестала с нами разговаривать.

— Да, что-то вроде этого и случилось бы, — пробормотала Ханна и сдалась, — у него есть один плюс, он нас не сдал.

— Два плюса, — возразила я. — Он нас не сдал, это раз. Он сильный маг, это два.

— И он симпатичный, — неуверенно проговорила королева, — хоть и странный.

— Да мордашка смазливая, — поддакнула я, — но, к счастью, не из тех, что "не обезображены интеллектом".

— Кажется, он ростом выше Адрианы, — нашла еще один плюс Ханна.

— Не кажется, а точно выше! Вон ноги какие длиннющие… фотомодель! — проворчала я.

— Не выражайся! — возмутилась королева и с надеждой предположила, — а может быть это не он? Не тот за кого она замуж собралась?

— Ханночка, все-таки твоя дочь — приличная девушка. Как ты думаешь, много у нее в окружении магов, с которыми она так самозабвенно целуется?

— Над нами смеяться будут! — в отчаянии воскликнула Иоханна. — Муж принцессы, похожий на принцессу больше, чем она сама, это же смешно!

— Ну и кто это посмеет смеяться над правящим домом могущественной державы? — заинтересовалась я, для пущей убедительности сделав наивное-пренаивное лицо.

Ханна бросила на меня мрачный взгляд и промолчала. Ну да, я ничего не понимаю в этих королевских правилах и всяких разных этикетах. По мне так и разницы нет, будут смеяться надо мной или не будут. А Ханна вот переживает. Хотя, может быть, и я бы переживала, если бы, допустим, моей Катьке вот такой же женишок достался странный.

— Слушай, Ханна, он сильный маг, следовательно, Терин, как Глава Совета, должен о нем знать. У них же там ведется учет сильных волшебников на случай всяких катаклизмов мирового масштаба, при которых понадобится вся магическая мощь. Давай спросим, может быть, Терин что-нибудь полезное расскажет о твоем потенциальном зяте.

— Давай! — оживилась Иоханна. — Как я сама об этом не подумала?

— А ты была занята распусканием соплей, — не удержавшись, поддела я.

Все же Дуся может иногда внести дельное предложение. Хотя, признаться честно, для ее лет слишком уж она бойкая и язвительная. Старушка же, дома должна сидеть и правнуков нянчить! Ну и что, что выглядит хорошо. Могла бы вести себя и посолиднее.

— Где Терин твой? — интересуюсь.

Дуся задумывается.

— Ну… с утра он собирался устроить большую вздрючку членам Совета. Они, говорит, совсем обленились. А тут угроза миру на носу.

— Мне стыдно признать, Дуся, но я понятия не имею, где сейчас проходят заседания Совета. У меня этим советник по магическим отношениям занимается.

— А это кто?

— Да ты его не знаешь, наверное. Потом познакомлю.

— А что не Ларрен?

Пожимаю плечами.

— Ларрен… Пойди поймай того Ларрена. Да и, признаться честно, я не хотела бы его видеть в качестве лица, которое должно поддерживать контакт с твоим мужем.

— М-да. Это точно. Только вот я думаю, что во дворце Совета его уже нет. Раздал всем дрындюлей и домой отправился. Он намекал вчера, что у него какая-то идея насчет Крионской заразы появилась. А идеи свои он любит обдумывать в лаборатории в подвале.

— А он найдет время с нами поговорить?

— Что? Да куда он денется с подводной лодки! Найдет, конечно.

Дульсинея тут же телепортирует нас в свой подвал. Ее расчеты оказываются верными. Там, в подземной лаборатории, освещаемой светлячками повышенной мощности, оживленно спорят Терин со своей невесткой Саффой. Саркастически улыбающийся Кардагол сидит на табурете и молча наблюдает за ведущими диалог магами.

— А я говорю, нужно добавить туда вытяжку танники! — заявляет Саффа, вытирая ладонью перемазанный какой-то зеленой дрянью лоб.

— Танника ослабит эффект цимуса.

— Неважно, зато она позволить расширить радиус!

— Здравствуйте, — несколько робко произношу я.

Реакции нет.

— Теринчик, дорогой, радуйся немедленно, это мы пришли! — восклицает Дуся с аналогичным эффектом.

— Это бесполезно, — спокойно проговаривает Кардагол, — я полчаса уже жду, когда они обратят на меня внимание.

Растерянно хлопаю ресницами и решаюсь спросить у Кардагола:

— Ты не знаешь, случайно, магов из резерва Терина?

— Какого резерва?

— Какого… На случай всякого ужасного! — вмешивается Дуся, — нам тут информация нужна об одном кадре.

— Некоторых знаю, а что за кадр?

Не знаю, как бы поделикатнее довести до него информацию. Дуся разрешает все мои сомнения.

— Кардаголище, ты-то должен знать, что внучка твоя, Адриана, замуж собралась. Мы тут с Ханночкой подсуетились и сбегали посмотреть на того хрена, который у нас предполагаемый зять. И теперь нам интересно, кто это.

Кардагол секунд десять в молчании нас разглядывает, после чего предлагает:

— Давайте выйдем, чтобы нам не мешали. Я вообще ничего не понял.

Только было собираемся последовать его совету, как на нас переключается внимание спорщиков.

— Замуж? — удивленно спрашивает Терин, — за кого?

— Ага, — зловеще бормочет Дуся, — значит, ты нас все-таки слушал. Но игнорировал! И как часто ты так делаешь?

— Иначе я давно бы развелся, — едва слышно произносит князь.

Кардагол насмешливо фыркает. Я же, чтобы предотвратить локальную магическую войну между супругами Эрраде, которая, судя по выражению лица Дульсинеи, может начаться буквально сию секунду, торопливо проговариваю:

— Адриана сообщила нам с Киром, что она собирается замуж. Но не сказала, за кого. Мол, позже познакомит. Мы с Дусей отправились к ней в гарнизон посмотреть на жениха…

— И? — спрашивает Терин.

Я вспоминаю это волшебное чучело и всхлипываю.

— Что в нем такого? — обеспокоено заглядывая мне в глаза, проговаривает Саффа. Ах, хоть кого-то волнует мое состояние! Нужно было к Озерной ведьме идти жаловаться, а не выплескивать свои чувства перед этой жестокосердной Дуськой.

— А то, что он сам на девочку похож! — поясняет Дуся, уже весело, а не гневно поблескивая разноцветными глазами, — такой весь тощий, одежда в обтяжку, морда смазливая и наглая, как не знаю, у кого. А волосы, представьте себе, голубые, чуть ли не по полу метут. Сидит у нее на коленках…

— Он — маг? — странным сдавленным голосом спрашивает Кардагол.

Смотрю на него — весь напрягся, на лице — ожидание и страх.

— Еще какой! — радостно заявляет княгиня, — Мы там под невидимостью были, так этот гад нас разглядел, вообще не напрягаясь. Мы вот пришли спросить, кто это у нас такой продвинутый завелся, что решил себе принцессу отхватить да еще и замуж.

— Аргвар, — потрясенно проговаривает Кардагол.

Терин тихо произносит под нос что-то ругательное. Саффа просто глядит на нас, расширив глаза.

— Так это же все меняет! — вдруг оживляется князь. Ой, не нравится мне это его оживление. И имя мне это не нравится. Я знаю, кто такой Аргвар. Знаю… Чувствую, как сжимается сердце, воздуха не хватает… Моя девочка, что это чудовище собирается с ней сделать?

— Ханна, — доносится до меня, как сквозь вату, голос Дульсинеи, — если ты собралась в обморок упасть, то тут некуда.

Беру себя в руки и тут же заявляю:

— Мы должны что-то сделать! Нужно защитить Адриану от этого существа!

— Нужно, — задумчиво отвечает Повелитель времени, — нужно ее защитить… нужно защитить ее так, чтобы дракон не очень пострадал.

— Да мне, — восклицаю, — без разницы, пострадает он или нет!

— А мне есть разница. Я хочу сам его убить. Как-нибудь затейливо. А перед этим узнать, куда он дел мою Ллиу.

— Кардагол, а судьба мира тебя, видимо, уже не интересует? — насмешливо спрашивает Саффа.

— Не очень, — честно признается Повелитель времени.

— Кардагол, а судьба мира тебя, видимо, уже не интересует? — поддела Саффа.

Кардагол приласкал ее таким взглядом, что если бы я не знала, подумала бы, что у них любовь до гроба, и признался:

— Не очень.

— Ну да, ну да, ты же у нас захватчик на пенсии, — фыркнула я, — Кардо, признайся, завидно тебе, что Аргвар такую деятельность развернул?

— Я за всю свою жизнь не видел более неуклюжего способа завоевания мира, было бы чему завидовать! — профырчал Повелитель времени. — Терин, а ты что скажешь?

— Моя версия происходящего вам известна. Продолжаю на ней настаивать. Это не завоевание мира. Аргвар что-то задумал, девушка-дракон (предположительно дочь) ему помогает. Крионская зараза — отвлекающий маневр.

— Он отвлекает нас, а сам в это время с Адрианой! — воскликнула Иоханна.

Ну конечно, что еще могла придумать обеспокоенная мать?

— Ханночка, твоя дочь — это, конечно же, сокровище, но ради романа с ней устраивать такой бедлам… вам не кажется, что тут что-то не сходится? — я оглядела всех присутствующих.

— Если вам интересно, — вдруг заговорил Кардагол, — Василиса посмотрела на эту девушку, похожую на Аргвара. Да, это его дочь. Ларрен у нее, и его печать перенастроена. Он теперь ее собственность.

— Без согласия владельца печать не изменишь. Я был прав, Аргвар и его дочь действуют сообща, — подвел итог Терин.

— Но для чего? — в отчаянии крикнула Иоханна, — я не понимаю, зачем они это делают? Для чего эта тварь привязалась к моей дочери?

— Не шуми, дорогая, — попросил Кардагол, и в руке королевы появился бокал. Не знаю даже с чем, наверно, с чем-то успокоительным, потому что Ханна понюхала, поморщилась, но все же выпила. Ну, это понятно, знает, что со свекром в некоторых ситуациях бесполезно спорить.

— Слушайте, ну что мы тут загадки разгадываем? Собираем народ, ловим Аргвара и спрашиваем у него, какого хрена происходит, — я на всякий случай одарила Терина придурковатой улыбкой, — ну что, как вам моя идея?

— Ну что, Глава Совета, собираем твой резерв? — поддержал мое предложение Повелитель времени.

— Позвольте! — вмешалась Иоханна, — это семейное дело, мне бы не хотелось привлекать посторонних магов.

Ну вот, кому что, а лысому расческа! То не знает, куда себя деть, так о дочери беспокоится, то вдруг вспомнила о чести семьи.

— Иоханна, как это ни прискорбно, по-настоящему сильных и опытных магов очень мало. На сегодняшний день магический резерв состоит в основном из волшебников, которые так или иначе близки к Вашей семье. Посторонних в этом списке немного, и они достаточно адекватны, чтобы не распространять сплетни, — сообщил Терин.

— Ага, — брякнула я, — и если меня в этом списке нет, то кто-то сегодня тапком по морде схлопочет.

— Радуйся, Терин, что не хлыстом, — припомнил давнюю историю Кардагол. А я-то, дурочка, наивно надеялась, что про это уже позабыли.

— Гад ты, Кардагольчик, тебя самого бы хлыстом.

Повелитель времени хотел огрызнуться, но Терин его перебил:

— Дульсинея, Вы в этом списке есть, но я не думаю, что…

— Терин! — зарычала я, — ты вот сейчас хорошо подумай, прежде чем дальше говорить. А впрочем, можешь говорить, если обидеть меня хочешь.

— Дусь, — Терин вздохнул и сменил тон с официального на более привычный и приятный мне — домашний и теплый, — я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Обещаю не лезть на рожон, — с самой честной улыбкой заверила я.

— И ты ей веришь? — развеселился Кардагол.

Терин наградил родственничка этого недобитого тяжелым взглядом, но ничего не сказал.

Потом случилась небольшая суета. Саффа отправилась собирать магов, а Терин и Кардагол пытались разработать план поимки дракона. Хотя я вот не понимаю, чего там можно разрабатывать? Сейчас поздний вечер, и Аргвар, скорее всего, находится в спальне Адрианы. Ну, или где-то поблизости. А если его там нет, значит ушел домой — в свой драконий мир. Или с дочей своей припадочной над Лариком издевается… ой нет, такая мысль мне совсем не нравится! Короче говоря, если Аргвара нет сейчас в гарнизоне, нужно просто устроить засаду в доме принцессы и ждать. Ведь все просто, правда? А эти два стратега доморощенных какие-то планы разрабатывают. Мне же не оставалось ничего иного, кроме как заняться Иоханной.

— Давай-ка, девочка, я тебя домой телепортирую. Кир, наверно, уже волнуется.

— Да. Конечно. Спасибо, Дуся.

Кажется, успокоительное на Ханну подействовало, хоть и заметно, что она расстроена больше, чем хочет показать. Ну, я ей не утешительница, пусть ее муженек утешает. Я быстренько отправила Ханну в Зулкибар, а когда вернулась, наша уютная некромантская лаборатория (то есть подвал) уже была не так пуста и просторна. Начали прибывать резервные маги. Прибывали они всего лишь в течение получаса. То есть очень оперативно собрались. И компания подобралась что надо, хоть и небольшая.

Это, конечно же, мой дед Мерлин (трезвый и гладко выбритый, потому что Миларка хоть и килька противная, но хорошо на него влияет). Естественно, Саффа и Лин тоже были здесь. Когда они работают в паре, как боевые маги, им просто цены нет. Также пришли Андизар, старший придворный маг Арвалии, и Шейраз — бывший придворный маг Шактистана, ныне безработный, на заслуженном отдыхе. А еще Шеоннель с Иксионеллем. Это, кстати, заслуживает отдельной истории.

Наш Шеончик женат на любимой племяннице Иксиона — Орее. Несмотря на то, что папа у нее кентавр, выглядит девочка как человек, то есть в маму пошла. А вот их с Шеоном старшенький сынок в кентаврийскую родню уродился. Очаровательное создание — белоснежная лошадиная часть, золотистые кудри, эльфийские ушки и черты лица тоже эльфийские — утонченные и красивые. Просто чудо, а не ребенок. Ему двадцать лет. По эльфийским меркам еще младенец, по человеческим так себе, вполне взрослый мальчик, а по кентаврийским уже совершеннолетний жеребец. Из-за этого между Шеоном и Иксионом, в честь которого, кстати, мальчика и назвали, только на эльфийский манер, постоянные споры идут. Шеоннель считает, что с ребенком еще нянчиться нужно, а Иксион активно возражает. Правда, в последнее время споры немного поутихли. Это случилось после того, как во время обучения у них произошло кое-что необычное. Шеон сам сына учит, потому что оба — и папаша, и сынок — сильные эмпаты. Так вот, они на тренировке каким-то образом разумами сцепились и перебили весь скот в округе. Хорошо, что тренировки эти проходили в полях, там коровы пасутся, а пастух в это время как раз благополучно отправился домой на обед, так что никто из разумных не пострадал. Случившееся Шеона заинтересовало, они с сыном поэкспериментировали, и в итоге из них двоих получилась боевая единица, выдающая прицельный ментальный удар такой силы, что мама не горюй. После недолгих споров и возражений со стороны Шеоннеля на тему "Иксионнель еще маленький", Терин записал эту парочку в свой убойный резерв. Видела я как-то раз этот ментальный удар в действии. Неприятное зрелище, взрыв мозга в прямом смысле слова. Все-таки эмпатия — страшная сила. Я как-то у деда спросила, почему такая атака у Шеона только в паре с Иксионеллем получается? Мерлин объяснил, что для подобного удара нужна агрессивная эмоция, а агрессии у нашего полуэльфа почти совсем нет, зато у юного Икси кентаврийские гормоны так и играют, ведь кентавры народ вспыльчивый, и вот результат.

Катерина прибыла последней и сразу же поставила всех в известность, что не одобряет нашу затею. Мол, Адриана не обрадуется, если мы без предупреждения ее жениха завалим.

— Никто его валить не будет, — отрезал Кардагол, — брать только живым!

Он вообще-то не имел права распоряжаться, все-таки Глава Совета у нас мой супруг, а не эта задница магическая. Но Терин согласно кивнул, подтверждая его слова, так что возражений не последовало.

Ну и двинули мы на ловлю дракона. Мерлин накинул на всех нас полог невидимости. Не понимаю, почему он был уверен, что Аргвар его полог не заметит. Я это делаю не хуже, чем дед, а меня драконище раскусил с полпинка.

Телепортировались мы прямо к дому Адрианы. Уже темно было, и в окнах свет не горел. Вот попробуй, пойми, что там происходит? Может быть, Дрина десятый сон видит, а Аргвар давно уже убрался восвояси?

— Он там, — шепнул Кардагол.

— А ты откуда знаешь?

Ну не могла я молчать!

— Присутствие дракона можно почувствовать. Молчи, Дуська, потом научу, как это делается.

— Идем брать этого ящера или дальше болтать будем? — не выдержал Иксионнель, нетерпеливо взрывая землю копытом.

— Нужно подождать, — возразил Шеоннель и, как в старые добрые времени, смущенно порозовел, — если мы это сделаем прямо сейчас, Адриана нас никогда не простит.

— Это почему это… — начала было я, но до меня, к счастью, быстро дошло, в чем дело. Шеон почуял, чем там занимаются принцесса и дракон. Вот дела. И что, нам здесь стоять и дожидаться, пока они там любиться закончат?

— Ты, мальчик, в своем уме? — вступил в разговор Мерлин, — а если он девочке навредит? Драконы, они такие коварные твари.

— Не думаю, что это может ей навредить, — возразил полуэльф, — я их обоих послушал. Если бы это был не Аргвар, то я бы сейчас настаивал на том, чтобы оставить влюбленных в покое и отправляться по домам.

— Влюбленных? — насмешливо фыркнул Кардагол, — как же, любовь у Аргвара! Тебе померещилось, Шеоннель!

— Я так не думаю, — спокойно отозвался полуэльф.

В общем, все-таки мы решили не быть сволочами и не портить принцессе праздник. Дождались, пока Шеон даст добро, и телепортировались прямо в спальню Адрианы.

Эта парочка все еще была в постели. Ничем таким они уже не занимались. Просто лежали, отдыхали. Аргвар голову на груди у Дрины пристроил, а она его волосы перебирала. Как только мы появились, вокруг кровати выстроилась мощная защита. Аргвар стремительно вскочил, тут же оказался одет, и влегкую сдернул с нас дедов полог, так что Дрина нас тоже увидела и ошарашено вытаращила глаза, потеряв дар речи. Аргвар эффектно так встал на кровати и приготовился к атаке. У него на ладони образовалась штука, светящаяся голубым светом. Не знаю, как она работает, но вряд ли это что-то полезное для нашего здоровья.

Как я подозревала, защита, которой дракон так оперативно окружил их с принцессой "ложе любви", оказалась нам не по зубам. Ментальный удар она не пропустила. Да и атакующие других магов тоже не достигли своей цели. Комната уже через пять минут была похожа на свалку поломанной мебели. В двери ломилась охрана, но мы их предусмотрительно запечатали, чтобы принцессины солдаты случайно под удар не попали.

В общем, бедлам длился минут пять. Аргвар атаковать не спешил, с интересом наблюдал за нашими попытками пробить защиту. А потом Дрина рявкнула своим генеральским рявом:

— Прекратить!

Даже Кардагола пробрало, и он быстренько свернул молнию, которой намеревался шарахнуть по защитному куполу.

— А теперь объясните мне, что здесь происходит? — потребовала принцесса и дернула Аргвара за штанину, — сядь, хватит по постели прыгать, это неприлично.

К всеобщему удивлению, дракон послушно погасил эту свою голубую штуку, которой намеревался нас атаковать, и послушно уселся рядом с принцессой, поджав под себя длинные ноги. Ну, прямо-таки скромная невинная девица. Сходство было бы полным, если бы он не зыркал нагленько в нашу сторону, развратно облизывая красивые губы, будто размышляя, кого бы первого поиметь самым циничным способом.

Адриана завернулась в одеяло, окинула нас строгим взглядом и напомнила:

— Я жду объяснений.

Кардагол и Мерлин заговорили одновременно, пытаясь донести до принцессы, какая бяка сидит рядом с ней, а Катька, стараясь их переорать, попробовала вставить пару слов в свое оправдание — мол, она не хотела, но это был приказ Главы Совета.

— Молчать! — рявкнула Адриана, дождалась тишины и довольно миролюбиво обратилась к Кардаголу, — дед, объясни, пожалуйста, коротко и по делу, что вы имеете против моего жениха?

— Жениха? — повторил Аргвар. Кажется, эта новость удивила его намного больше, чем появление нашей компании в спальне принцессы.

— Ты против? — скромненько потупив глазки, спросила Адриана.

Аргвар окинул нас ехидным взглядом, подмигнул Кардаголу и отвечал:

— Если тебя это порадует, я только за.

Кардагол раздраженно зарычал. Остальные тоже не особо обрадовались и, кажется, никто кроме меня не заметил, каким тоном Аргвар к принцессе обратился. Нежненько так, я бы даже сказала, с любовью.

Кардагол опомнился через полминуты и заорал:

— Да ни за что!

— Дед, ты мне, конечно, дед, но не тебе решать такие вопросы. Я уже совершеннолетняя, — напомнила Дрина, пихнула Аргвара локтем в бок и прошипела, — что замер? Одень меня, дубина!

Дракон согласно кивнул и провел рукой вдоль ее тела, завернутого в одеяло. Полное изменение материи — интересный фокус. Одеяла у Адрианы больше не было, зато был шикарный костюм для верховой езды.

— Вы пришли меня ловить, я правильно понимаю? — Промурлыкал Аргвар. — Так считайте, что поймали.

— Сдаешься без боя? — возмутилась принцесса.

— Адди, бой будет иметь фатальные последствия, и ты меня никогда не простишь, — пояснил дракон. И опять этот ласковый тон. А какой он при этом на нее взгляд бросил… ну вот хоть убейте меня, не верю я, что Аргвар тут какие-то коварные планы в жизнь претворяет!

— Хм… да, ты прав, — проворчала принцесса и одарила нас мрачным взглядом. — Значит так, уважаемые господа волшебники, если у вас есть какие-то вопросы к Арею, вы их зададите сейчас, в моем присутствии, и после этого, надеюсь, уберетесь вон из моей спальни.

— Нам лучше подчиниться, — тихо произнес Шеоннель, за что заслужил полную нежности улыбку Адрианы и кокетливый взмах длинных ресниц от Аргвара.

— Я поддерживаю, — поспешила вставить Катерина. Ну, еще бы она не поддержала свою наилучшайшую подружайку!

Остальные начали возражать, а я скромно молчала в сторонке, пытаясь понять — что же такого мерзкого в этом Аргваре? Сама я его не видела, когда он в нашем мире тридцать лет назад фестивалил. Только по рассказам знаю, какая он отвратительная тварь. И что же я вижу? Ну, внешность и манера поведения у него, может быть, и не совсем обычные, да только меня таким не удивишь. Вот если бы он в платья наряжался, я б мож и похихикала. А Адриана вон как за него заступается, и он себя по отношению к ней как нежный щеночек ведет. И это мерзкий коварный Аргвар, который, если верить Ларику, не раз его домогался? Странно все это. То ли Аргвар за прошедшие годы изменился, то ли Ларрен и остальные очевидцы событий тридцатилетней давности преувеличивали.

Пока я размышляла, народ продолжал спорить. Из их воплей на тему "дракон", "сука" и "где моя Ллиу?" неглупая принцесса сделала соответствующие выводы (история о похищении Ллиувердан ей была известна), влепила своему женишку затрещину и рявкнула:

— Немедленно верни деду его невесту!

Все резко замолчали, кое-кто даже рот забыл закрыть. Получилась такая немая сцена, типа "к нам едет ревизор". Все замерли и таращились на парочку на кровати, которая, кстати, так и оставалась под защитным куполом, и только поэтому дело до сих пор ограничивалось криками и не переходило в боевые действия.

Аргвар поморщился, потер ушибленную щеку, на которой явно проступил след от принцессиной ладошки и проворчал:

— Да, пожалуйста, с превеликим удовольствием. Кардагол, знал бы, что она тебе зачарованная нужна, давно бы вернул. Надоело, знаешь ли, с ней нянчится, а убить жалко. Все-таки мать моей дочери.

— Вот, кстати, о дочурке твоей, — влез Мерлин, — зачем она нашего Ларрена похитила?

— И что значат все эти безобразия с беспорядочно разбросанным заклинанием повиновения? — задал более важный вопрос Терин.

— И какого хрена вы внука моего шантажировали, засранцы? — я тоже решила вставить свое слово.

— И еще эта армия орков в Альтенне, — пробормотала Катерина.

Аргвар со спокойной улыбочкой выслушал все наши вопросы и упреки, потом развел руками, мол "я тут ни при чем", и невинно взмахнув ресницами, пояснил:

— Ребенок играет. Я не могу отказать малышке в небольшой шалости. У нее день рождения недавно был.

— А Ларрена ты зачем ей отдал, сволочь белобрысая? — осведомился Лин.

— Так говорю же, у малышки день рождения был. Я ей разрешил взять любую мою вещь в качестве подарка. Вот она и взяла. Наверно, приглянулся ей чем-то мой Ларик. А что, симпатичный парнишка, — Аргвар картинно потянулся и изобразил мечтательную улыбку.

Я думала, Адриана его сейчас по башке огреет, а она вдруг заржала, нежно хлопнула его по спине и прикрикнула:

— Арей, кончай свои блядские шутки!

— Ну вот, как всегда, всю игру испортила, — ни к кому конкретно не обращаясь, пожаловался Аргвар.

Нет, ну это цирк какой-то! Мы сюда шли коварного дракона ловить, а вместо этого поймали жеманного мальчишку, влюбленного в принцессу. Чтобы я еще раз участвовала в подобном балагане? Да ни в жизнь!

— Где моя Ллиувердан? — прорычал Кардагол.

— Да забирай! — фыркнул Аргвар, явно красуясь, щелкнул пальцами, и в помещении появилась Ллиу.

Она окинула всех равнодушным взглядом, увидела Аргвара и замерла, глядя на него. Будто робот в ожидании команды.

— Иди с Кардаголом и слушайся его во всем, — напутствовал Аргвар и обратился к Кардаголу, — вы сами виноваты. Оба. Если бы Ллиувердан согласилась завести со мной потомство, то ничего этого не случилось бы. Я бы не стал задерживать ее дольше, чем это необходимо. Но она возражала, а ты, глупец, создал артефакт…

— Не оправдывай себя, ящерица недобитая, — перебил Кардагол, подхватил несопротивляющуюся Ллиу под руку и исчез вместе с ней. Ну, понятно, теперь Повелитель времени потеряет интерес ко всему происходящему в этом мире, пока не найдет способ освободить свою невесту от чар.

— Так что, господа волшебники? — Аргвар ядовито улыбнулся, — поздравляю, вы меня поймали. Мне идти в тюрьму или я могу остаться под домашним арестом?

Ответить ему никто не успел, в запечатанную дверь вежливо постучали.

— Кто там? — спросила Адриана, как ни в чем, ни бывало, будто и не происходило в ее спальне черти что.

— Ваше высочество, это Вайрус. Я привел Ваших родителей, Кардагол сказал, что они должны быть здесь.

Да уж, умница наш Кардагол. Сам сейчас будет со своей Ллиу нянчиться, а нам сюда прислал Кира и Иоханну. Ладно, Кир, но Ханна ведь скандал закатит или еще чего-нибудь учудит.

Я собираюсь спать, и уже позвала камеристку помочь мне снять платье и распустить волосы. Кир где-то бегает, но я знаю, что он во дворце. Мне доложили. Да, и что в этом такого? Я предпочитаю знать, где мой муж проводит время. Так спокойнее. Не то, чтобы я его ревновала… Но…

Так вот, я собираюсь спать, и, соответственно, вовсе не рассчитываю на появление в моей спальне свекра в обнимку с его бывшей невестой Ллиу, а также дочиного ручного мага — Вайруса. Этот хоть глаза опустил. Хорошо, что я не успела раздеться, впрочем, не думаю, что Кардагола подобная "мелочь" могла бы смутить.

— Где Кир? — интересуется он.

Только было собираюсь ответить, как в комнату входит Кирдык.

— Отец? — удивленно подняв брови, спрашивает он.

— Ллиу, сядь, — командует Кардагол, и дракон послушно опускается на кресло.

— Вам там есть, на что посмотреть, — ехидно ухмыляясь, продолжает Повелитель времени, обращаясь уже к нам с мужем, — Ваша доча страстно мечтает вас со своим женихом познакомить. Прямо сейчас.

— Что за шутки? — кричу я в возмущении, я-то ведь помню, кого они называли женихом Адрианы и вовсе не жажду с ним общаться. На труп бы я его полюбовалась, не более того.

— Не понял, — озадаченно бормочет Кир.

Ну да, я ему не успела еще рассказать о том, что лучшие магические силы наших королевств отправились на захват жениха его дочери. Я собиралась об этом сообщить, конечно, только пока слова не подобрала.

— Там поймешь, — рычит Кардагол, — Вайрус, перемести их к Адриане. Немедленно.

— Извините, — бормочет маг, после чего берет нас с Киром за руки, и мы тут же оказываемся в доме Адрианы, перед закрытой дверью, ведущей в ее спальню, из-за которой доносятся знакомые возбужденные голоса.

— Лучше постучать, — говорит Вайрус, после чего исполняет эту обязанность.

Входим. Оглядываюсь и вижу: на кровати, широкой такой, занимающей чуть ли не треть комнаты, сидит Адриана, прижавшись плечом к Аргвару — свободному и абсолютно целому на вид. Очень жаль.

Вокруг кровати расположились маги — Мерлин-старший, которого я, признаться, год, наверное, уже не видела, князь с Дульсинеей, Шеоннель с сыном, Лин с женой, а также Андизар, Катерина и какой-то смутно знакомый мне смуглолицый человек. Все они, как по команде, поворачиваются в мою сторону и замолкают.

— Добрый вечер, — вежливо произносит Кирдык, — прошу прощения, что мы вас побеспокоили.

— Но нашего желания никто не спрашивал! — тут же добавляю я, — Адриана, немедленно иди сюда.

— Зачем, мама? — интересуется дочь.

Вместо нее с кровати гибким кошачьим движением поднимается длинноволосое нечто, ее так называемый жених, он приближается к нам с Киром, оказавшись, кстати, гораздо выше меня, и вдруг отвешивает глубокий, до полу, поклон, подметя при этом своей роскошной шевелюрой усыпанный осколками чего-то стеклянного пол.

Выпрямляется и, глядя мне прямо в глаза, произносит:

— Ах, мама, папа, я так рад с Вами познакомиться.

Рядом раздается насмешливое фырканье. Это муж. Ну, он у меня дома получит!

У меня от возмущения перехватывает дыхание.

— Да ты… да как ты…

— Вот уж не ожидал, что я стану папой половозрелого дракона, — ехидно произносит Кир.

Аргвар тут же переключает на него внимание.

— Так Вы — маг?

— Нет, но я вижу. Это Вы собрались жениться на Адриане?

Дракон искоса бросает взгляд на мою дочь.

— Не то, чтобы собрался именно я…

— Что? — рычит Адриана.

— Но я с восторгом воспринял эту идею, — продолжает Аргвар.

— Какой восторг?! — кричу я, — какая идея?! Вы все с ума посходили?!

Поворачиваюсь к Терину и продолжаю:

— Вы должны были захватить его в плен или убить! Что за балаган вы тут устроили? Это не помолвка должна была быть, а боевая операция!

— Ханна, ну не шуми ты. — С неудовольствием в голосе произносит Дульсинея.

Терин разводит руки в стороны.

— Простите, Ваше величество, не получилось.

— Что не получилось?!

— Захватить не получилось. Он, знаете ли, сопротивляется.

— И что?!

Аргвар делает грустное лицо и печально произносит, обращаясь к Адриане:

— Кажется, я не понравился твоей маме. Может, не будем жениться?

Тут и дочь покидает кровать, становится напротив меня и рычит:

— Мама, я, кажется, тебя не спрашивала, за кого мне выходить замуж, а за кого нет.

— Ну, доча!

— Мама! Отец, скажи ей, чтобы не истерила.

— Я не истерю!

Кир вздыхает и бормочет:

— Девочки мои, кому-то из вас придется сдаться. И отчего-то кажется мне, что, Ханна, это будешь ты.

— Почему я?!

— Ну, по первых, она его любит…

— Люблю! — тут же подтверждает дочь, сердито встряхнув челкой.

— Во-вторых, — продолжает Кир, — он — дракон.

— И что с того? — возмущаюсь я.

— Ничего, — вздыхает муж, — просто несколько архимагов пытались захватить его в плен. И безрезультатно. Конечно, можно пересмотреть тактику и попытаться в дальнейшем убить его каким-то иным способом. Но, боюсь, при этом пострадает кто-то из наших друзей. А лично я против этого, хм, молодого человека ничего не имею. Да и Ллиувердан он вернул.

Аргвар энергично машет головой, мол, да, вернул.

— Все равно не хочу его видеть! — кричу я, — и вообще он странный! Он на женщину похож!

— Ханна, — с укоризной проговаривает Шеоннель, — нельзя же так.

— А вот тебя спросить забыли!

Брат огорченно вздыхает, а вот дракон обольстительно улыбается и произносит:

— Ради Вас, мама, я могу походить на кого угодно.

— Не вздумай! — вмешивается дочь, — ты останешься именно таким! И только попробуй подстричься!

— Не называй меня мамой!

Аргвар невинно округляет глаза и интересуется:

— А как?

— Никак!

— Прошу прощения, — вдруг проговаривает Терин, — мне кажется, вопросы ваших родственных взаимоотношений вы можете обсудить и позже, а у нас тут есть ряд нерешенных проблем.

— Всегда готов помочь друзьям родителей моей будущей супруги, — серьезно произносит Аргвар, — но дочку мою я вам обижать не позволю. Она, конечно, слегка ненормальная, но дорога мне.

— Как память, — бормочет Дуся и тут же получает в свой адрес гневный, я сказала бы, даже пламенный, взгляд дракона.

— Она — моя дочь, — с нажимом в голосе говорит он.

— Она опасна, — тихо произносит Терин.

— Да это монстр! — восклицает Мерлин-старший.

— Она над Ларреном издевается, — рычит Лин.

Вдруг Аргвар начинает проказливо улыбаться, притягивает к себе Адриану и нежно целует ее в щечку.

— А впрочем, — мурлычет он, — вы можете попытаться. С удовольствием за этим понаблюдаю.

— Ты не говорил, что у тебя есть дочь, — хмуро бормочет Адриана, не делая, впрочем, попытки отстраниться.

— Я вас позже познакомлю, — легкомысленно заявляет дракон, — вы обязательно друг другу понравитесь.

— Князь, это не Ваш внук обронил в спальне моей дочурки? — поинтересовался с наглой ухмылочкой Аргвар, когда мы уже собирались расходиться по домам. На его пальце раскачивался Повелитель порталов на цепочке. Заметив, что привлек наше внимание, Аргвар швырнул артефакт нам. Терин поймал его и сухо поблагодарил.

— Всегда к Вашим услугам, князь, — промурлыкал дракон, а у меня вдруг случился острый приступ ревности, и захотелось оттаскать это чучело за волосы.

— Пошли домой! — рявкнула я, схватила Терина за руку и телепортировалась. В спину мне полетел ехидный смешок Аргвара. Кажется, я начинаю понимать, за что Ларрен его мерзким считает. Вот же сволочь! Посмел строить глазки моему Терину!

— Дуся, только не говори, что ты приревновала меня к мужчине, — тихо пофыркивая от смеха, шепнул мне на ухо Терин, когда мы оказались в нашей спальне.

— Вот еще! — буркнула я и попыталась отпихнуть его локтем. Не отпихнула, конечно же. Терин начал настойчиво подталкивать меня к кровати. Я не возражала, только предупредила:

— Сегодня, мой сладкий сахар, мы повторим позу номер девять. Только в роли прекрасной девы, на шее которой затягивается синий шелковый шарфик, будешь ты!

Да уж, напугала козла капустой. Этот гад что-то буркнул в знак согласия и сунул мне в руки шарфик.

Ну вот, собственно, так весело и задорно у нас ночь началась, а утром, пока я спала, Терин сбежал куда-то, оставив в качестве сувенира тот самый шарфик, завязанный в красивый бантик на спинке кровати. Интересно, куда его понесло с утра пораньше? Я это позже выясняю. А сейчас завтрак, а потом… О! Потом можно Кардагола навестить. Он наверняка в благодушном настроении пребывает (ведь Ллиу вернулась) и, скорее всего, даже много ехидничать не станет, когда я озвучу ему свою просьбу насчет омоложения меня любимой.

Приняв такое решение, я быстренько перекусила и телепортировалась в Альпердолион. Хотела прямо во дворец, но меня деликатно выкинуло к воротам. Опять этот паразит защиту выставил от всех на свете, в том числе и от своих любимых родственников!

Дальше ворот стража меня не пустила. Оказывается, этот правитель гребанный, этот недобитый Кардагол дал команду никого не впускать. Ну, вот вообще никого! Даже меня!!! Оборзел гад! Я могла бы, конечно, охрану раскидать и пройти, но это будет нечестно. Они-то не маги. Я уже хотела отправляться восвояси, но тут из ворот Лин вышел. Довольный такой, правда, слегка помятый.

— Это как это? — брякнула я.

— Ну, мы немножко перебрали ночью, — оправдался сынуля, пытаясь с помощью пятерни привести в порядок спутанные волосы.

— Нет, я спрашиваю, это как это получается, что меня не пускают, а ты тут как у себя дома шляешься!

— Мам, ну я же ночью сюда телепортировался, тогда еще пускали.

— Зачем это ты сюда по ночам шастаешь? — заинтересовалась я.

— Да просто узнать хотелось, как у Ллиу дела. Кардагол от Адрианы быстро сбежал, и непонятно было. Ну, вот я и решил…

— От любопытства кошка сдохла, — поучительно перебила я и не удержалась, спросила, — и как Ллиу?

— Она на зомби похожа, только на команды реагирует. Это ужасно. Кардагол расстроен. Ну, мы отправили дракошу спать, а сами напились. Душевно так посидели.

— Алкоголики! — проворчала я.

— Кардаголу нужно было напиться и кому-нибудь пожаловаться, — оправдался Лин.

— А ты что его персональная жилетка?

— Мы вообще-то дружим, — напомнил Лин.

Ага, сначала они друг друга поддевали по-всякому, огрызались, а потом как-то незаметно у них все в дружбу переросло. Хотя поддевать друг друга они так и не перестали, это у них уже традиция. А мне обидно. Меня почему-то Кардаголище напиваться не приглашает и в жилетку мне не плачется. А Лину вот пожалуйста.

— И что сейчас делает этот алкаш? — проворчала я.

— Он час назад проснулся. Носится, как ошпаренный. Идея у него какая-то насчет Ллиу появилась. А чтобы его не отвлекали, поставил на дворец защиту от телепортации. Но, кажется, от волнения перестарался, и защита двусторонняя получилась, из дворца теперь невозможно переместиться, вот я собственно потому и вышел за ворота. Домой собираюсь.

— Достанется тебе от Саффы, сыночка, — ехидно заметила я.

— Почему? — удивился Лин.

— Так ты ж всю ночь непонятно где шлялся.

— А… ну, вообще-то Саффа с нами была. Просто она ушла раньше, до того, как Кардо защиту выставил.

Хм. Честно говоря, я думала, они там вдвоем, так сказать в мужской компании, пьянствовали.

— Ладно, домой так домой, — буркнула я, — кстати, сын твой где?

— Дома, — со вздохом отвечал Лин, — переживает.

— А ты, конечно же, после вчерашней охоты на дракона домой не заглянул и не порадовал ребенка тем, что Аргвар артефакт вернул?

— Я еще дома не был. Может быть, Саф сказала. Но я думаю, Терин все равно переживать будет. Из-за Лара.

— Лин, не знаю, как ты это будешь делать, но выводи мне ребенка из депрессии!

— Я пытался ему объяснить, что справиться с драконом не в состоянии даже архимаг, а тут он — сопляк недоученный. Сколько времени прошло с тех пор, как он нашел свой магический предмет? Три года всего! Вот чего он хочет? Маг с трехлетним стажем против дракона! Но он не понимает, говорит, что это все его вина, его никто не заставлял искать эту девицу. Он же сам к ней пришел, не она к нему. В общем-то, тут он прав — сам нарвался, а теперь вот ведет себя, как не знаю кто.

— Как ты в его возрасте, — с ухмылкой подсказала я.

— Да ну!

— Ну да. Вспомни, что ты творил. Одно только превращение Иоханны в кошку и побег в другой мир чего стоили.

— Кхм… да уж… Ладно, мать, мне домой пора. Там, наверное, Саффа меня уже потеряла.

— Это вряд ли. Терин сбежал с утра пораньше, даже не разбудив меня. Думаю, он опять какое-нибудь совещание устроил, и Саффа сейчас в замке Совета.

— Да? А нас почему не пригласили? — возмутился Лин.

— Давай им за это морды набьем, — пробурчала я, — а еще лучше, пригласи-ка ты меня, сынуля, в гости. Я с внуком пообщаться хочу.

— Ну, попробуй, может быть, тебе удастся ему мозги вправить.

В очередной раз пытаюсь лечь спать.

Все еще не могу успокоиться. И на мужа я обижена. Он не просто принял сторону дочери, он еще и, кажется, меня высмеял в присутствии посторонних. Да как он мог? Кошусь на Кира, надеясь обнаружить на его лице признаки вины и раскаяния. Конечно же, их там нет.

Признаться честно, я их на его физиономии вообще никогда не видела. Хотя нет, вру, было несколько раз, еще до свадьбы. А вот после… Что бы он ни делал, все — с сознанием собственной правоты. И, как ни горько признать, в большинстве случаев с его мнением соглашаюсь и я. Потом.

Знаю, что Кир все всегда предварительно обдумывает, в отличие от меня, к примеру. Безусловно, я понимаю, что надлежит сохранять королевское достоинство, и в большинстве случаев мне удается держать себя в руках. Но кровь! Да-да, не зря же моим дедом был Деларон, а отец мой — Вальдор, чья вспыльчивость с годами отнюдь не стала меньше. Мне трудно!

— Кир, давай все же вернемся к тому вопросу.

— К какому?

— К жениху нашей дочери.

— Мне казалось, мы все уже решили.

— Это ты решил!

— Хорошо, это я решил.

— Кир!

— Я сплю.

— Кир!

Муж укрывается с головой одеялом и отворачивается. Ну что с ним делать после этого?

В дверь стучат. Да что же это такое — мне дадут сегодня выспаться или нет?

— Войдите! — кричу таким тоном, что благоразумный человек десять раз бы подумал, прежде чем следовать этой команде. Гарлан, конечно, человек благоразумный, только в дверном проеме появляется именно он.

— Ваше величество, приношу свои извинения, однако у нас есть небольшая проблема, которая требует решения. Необходимо мнение Его высочества Кирдыка по одному важному вопросу. Незамедлительно.

Его высочество высовывает нос из-под одеяла и интересуется:

— Что случилось?

— Я не хотел бы Вас беспокоить…

— Я слушаю.

— Насколько я понимаю, дело заключается в том, что на территории Зулкибара обнаружены еще три очага заражения. Один ликвидирован. Тайтус просил передать, что он не справляется. И…

Ну, если уж мой магический советник, парень чрезвычайно самоуверенный и амбициозный, просил передать, что он не справляется, значит, дело, действительно плохо. Видимо, Кир приходит к тому же выводу, потому что с грустным вздохом покидает постель.

Он одевается, уходит, а я остаюсь одна, и сна ни в одном глазу. Ну что же делать? Я помню рассказ Ларрена об Аргваре, хотя и в общих чертах. У меня тогда сложилось крайне плохое впечатление об этом драконе. Он показался мне личностью, которой доставляет удовольствие мучить других разумных. Я все эти тридцать лет считала его жестоким манипулятором, коварным и опасным существом. Как я могу допустить, чтобы такое стало членом моей семьи? Доченька моя, конечно, уже не маленькая, и способна сама оценить качества выбранного ею в качестве пары мужчины. Но если в ней сейчас говорит не разум? А вдруг дракон как-то на нее воздействовал? Не думаю, что с целью жениться на Адриане и приблизиться к королевской семье. Мне кажется, он сам был удивлен этой новостью. Да и зачем ему это?

Может быть, Аргвар просто играется с Дриной, как кот с мышью? Забавляется и с ней и со всей нашей группой королей и архимагов. Может быть, он так тешит свое эго? Не исключено.

С другой стороны, а если Дрина и в самом деле его любит, а он — ее? Когда я встретила Кира, его отец вовсе не был уважаемым архимагом, правителем суверенного государства. Кардагол тогда находился в изгнании, а единственное развлечение его сына состояло в попытках тренировать зоргов и в общении с призраками, созданными Кардо. А ведь я влюбилась в Кира сразу, и мне плевать было как-то, из какой он семьи, и не нанесут ли мои чувства ущерб интересам Зулкибара. И мой отец тогда, помнится, не пришел в восторг, узнав о том, что я намерена выйти за Кирдыка замуж. И что? Он ведь смирился.

Так может быть и мне стоит перестать возмущаться и просто понаблюдать за развитием отношений Аргвара и Дрины? Наверное, сейчас это будет самым разумным выходом из ситуации. Решено, так и сделаю.

Я не стала дожидаться, пока Ларрен выйдет из ванной. Не хочу его сегодня больше видеть. Бесит! Даже Аргвар никогда не сокращал мое имя, а он посмел. Как ему такое в голову пришло? Какая из меня Вера? Грустно и обидно.

В спальне меня ждал Риан.

— Что-то случилось?

— Пропали пять человек. Прости, госпожа, это мое упущение, я готов понести наказание.

— Ты всегда к этому готов, сладкий, — мурлыкнула я и посоветовала, — уходи. Сегодня точно убью.

Вместо того, чтобы быстрее исчезнуть с моих глаз, моя белобрысая игрушка падает передо мной на колени и склоняет голову. От него исходят волны радостного ожидания. Странный человек. Очень странный. Даже для меня. Так же опускаюсь на колени перед ним, беру его за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть на меня.

— Ты так хочешь умереть?

— Не хочу, — шепчет он, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Тогда почему? — я тоже перехожу на шепот. — Любишь меня?

— Нет.

И ведь не врет.

— Тогда почему?

— Я люблю то, что ты со мной делаешь.

— Риан, — мурлычу я, поглаживая его по щеке, — будь умнее, найди себе подружку из людей, потому что я в один прекрасный день не смогу сдержаться и убью тебя. Ты же не хочешь этого?

— Не хочу. Хочу быть с тобой. Пока могу. А ты… ты хочешь быть с магом.

— Какой проницательный зверек мой Рианчик, — бормочу я, вцепляясь пальцами в его волосы.

— Он тебя ненавидит.

— Ты знаешь, что сказать, чтобы разозлить меня, — прошипела я и отпихнула от себя глупого мальчишку. — Пошел вон!

На этот раз он ушел без возражений. Понял, что перегнул и может не дожить до утра. И это правильно. Он мне больше не интересен. Я с легкостью бы его убила, потому что больше не хочу с ним играть. Ни с кем не хочу играть. Хочу Ларрена. Но не для игры. Он этого не понимает, а я не знаю, как объяснить. Он должен сам понять. Ведь, правда, должен?

Утром я к Ларрену не пошла. Не могу его видеть до сих пор. Уже не бесит, но мне грустно находиться с ним рядом, потом, что он не хочет меня видеть. Он меня ненавидит. Я ему противна. Это все Аргвар! Это из-за того, что я так похожа на него! Стоп. Хватит. У меня есть дела поважнее, чем размышления о моем маге. Теперь, действительно, моем. Он — моя собственность. Вот только я еще не поняла — хорошо ли это?

Отказавшись от завтрака, зову Риана. Приходит, весь сияет в ожидании. Дарю ему грубый болезненный поцелуй и приказываю изловить крыс. Он смотрит на меня недоумевающе. Я позволила себе хихикнуть и объяснила:

— Мой маг превратил твоих парней в крыс. Если бы ты поменьше думал обо мне и побольше внимания уделял своим обязанностям, то сам бы догадался.

Лукавлю, конечно. Вряд ли бы он сам догадался. Он же не маг.

— Прости, госпожа.

— Прощаю. Чтобы к моему возвращению все пять крыс были пойманы.

Каким образом он отличит превращенных крыс от обычных, меня не волнует. Одариваю Риана еще одним поцелуем, на этот раз более нежным, и отправляюсь заниматься делами.

Утро начинается с визита истерично визжащего Риана. Я полагал, что у мальчика гораздо более крепкая нервная система, а сейчас, не стесняясь в выражениях, он требует, чтобы я лично изловил крыс и вернул им приличный облик.

— Да пошел ты! — сообщаю, переворачиваясь на другой бок.

К сожалению, намека мальчишка не понимает, а потому приходится все же встать и применить к нему меры воздействия в виде легких потряхиваний за шиворот, перемежаемых моими не вполне цензурными обещаниями сотворить из парня кишечного паразита.

К сожалению, сон все равно испорчен, а потому в приказном тоне требую подать мне что-нибудь взамен разорванной рубашки и еду. В ответ получаю посыл в неведомые дали. Некоторое время размышляю над тем, не претворить ли мне в жизнь угрозу о паразите, но не решаюсь. Благо я знаю, где взять одежду. Она, оставшаяся от его подчиненных, так и лежит, наверное, аккуратно прикопанная под зеленым забором. Еда тоже должна где-то водиться.

Внезапно Риан перестает трепыхаться.

— Ты — ее собственность… — срывающимся голосом произносит он, разглядывая мою грудь.

— Как и ты, болван, — рычу в ответ, — тебе что, приказов не давали? Или ты мой персональный надсмотрщик?

— Я… я пойду… хорошо.

Парнишка явно потрясен. Интересно, чем? Методу глубокого погружения в разум я научиться так и не смог. Мудрый Кардагол пояснил мне как-то, что во мне есть внутренний протест, запрещающий поступать таким образом с разумными. Неудивительно.

Пищу я нахожу в освобожденном вчера от заразы доме. Мне здесь рады предложить тарелку каши и кружку молока. Большего и не нужно.

С одеждой, как и предполагал, проблем тоже не возникло. Она в сохранности. Беру себе одну из рубашек — ту, что почище, после чего перепрятываю оружие. Перед этим еще раз осматриваю арбалет. Стыд и позор его хозяину. Ну не должен приличный солдат удачи пользоваться такими самопальными плохо отрегулированными игрушками. С другой стороны, большая прицельная дальность мне и не нужна. Если этот самострел слегка подправить и посадить стрелка в доме напротив моего и подвести дракошу к окну, может, кое-что и получится. Во всяком случае, ранить ее вполне реально. А там я и сам смогу закончить дело. С другой стороны, не хочется впутывать местных жителей, а я раздваиваться не умею. Не уверен, кстати, и в том, что это вообще возможно. Говорят, старый Мерлин такие опыты проводил, только неудачно.

Надо бы мне в тот домик наведаться, выяснить, кто там обитает. Да заодно и чистильщиком еще поработать.

В доме, к глубокому моему сожалению, обитает Риан со товарищи. Иными словами, чистить там некого. Сотоварищи, оказывается, несколько на меня обижены за негуманное обращение с их друзьями, а потому дом приходится спешно покинуть. Но идея с арбалетом мне все равно нравится.

На улице ко мне снова привязывается рыжий пес, улыбается, как старому знакомому, хвостом машет. Я рад, поскольку чувствую, что это существо относится ко мне с симпатией. Да, и он не требует ничего из ряда вон выходящего. Так, за ухом почесать, да палку кинуть.

Навещаю соседей вчерашней девочки. Еще одна семья свободна. Меня, правда, несколько беспокоит, что они оказались куда более импульсивными, чем предыдущие мои пациенты — прыгают, руками машут. Настойчиво рекомендую им сохранять спокойствие и продолжать делать вид, что они под заклятьем. Не знаю, насколько их хватит.

Возвращаюсь в "свой" дом. Принимаюсь за изучение поводка. С удовольствием обнаруживаю, что, чисто теоретически, я могу его снять. Безусловно, на это потребуется не один день, но, кажется, я понял, каким образом это можно сделать почти без ущерба для собственного организма. Драконья магия! Ха!

Сначала я проверила города, в которых побывала вчера. Один местные маги уже обнаружили и закрыли, другие два то ли не нашли, то ли не хватает сил, чтобы и здесь порядок навести. В любом случае, надо бы их отвлечь. А как отвлечь магов? Спасибо Ларрену и его памяти, я знаю, как устроено магическое сообщество в этом мире. Чтобы маги не особо усердствовали, оберегая Зулкибар, мне следует посетить княжество Главы Совета и устроить там беспорядки. Глава — Терин Эрраде Кайвус Третий, дед котеночка Терина. Скоро ему будет не до зулкибарских проблем.

Лечу в Эрраде и начинаю действовать как можно ближе к княжескому дому. Чем быстрее Глава Совета обнаружит, что здесь творится, тем лучше. Наложив заклинание повиновения на десять человек, я отпускаю их гулять и общаться. Лечу в другой населенный пункт и повторяю процедуру. Через пару часов результат становится очевиден. Теперь у магов будет много работы в Эрраде, а мне пора набирать новых бойцов.

На этот раз я не особо привередничаю. Орки, люди, гномы, волколаки, дриады, эльфы, кентавры. Среди всех этих разумных я нашла тех, кто не смог отказаться от предложения дракона. Я теперь умнее, в человеческом обличии переговоры с наемниками не веду. Скучно каждый раз доказывать, что я не беспомощная сумасшедшая девочка и служить под моим началом — большая честь.

Служить дракону соглашаются быстрее и охотнее. К полудню моя армия насчитывает полторы тысячи разумных. Больше всего орков. Кентавров немного — десять. Эльфов и дриад в общей сложности тридцать. Полсотни волколаков. Занятные зверюшки, любят человечину. Пришлось проглотить парочку, чтобы убедить их, что они не должны есть тех людей, которые работают на меня. А людей в моей армии около сотни. Отдам их под командование Риана. Пусть отвлечется от меня и займется делом. Несмотря на свои странности, командир из него получился неплохой. Строгий, временами даже жестокий, но адекватный. Может быть, почистить ему память, чтобы забыл, что я с ним делала, и перестал отвлекаться на меня? Да, неплохая мысль.

В Трали недостаточно места, чтобы разместить мою новую армию. Я приказала им разбить лагерь в лесу, неподалеку от деревни. Нужно дождаться, когда основные магические силы будут брошены на освобождение Эрраде. Тогда я перемещу своих воинов к стенам столицы Зулкибара. Мелочиться и начинать захват этого королевства с окраин я больше не хочу. Зулкибар будет моим, и у меня состоится особый разговор с воинствующей принцессой. Я рассчитываю, что это случится уже завтра.

Настроение у меня отличное и поэтому я делаю вид, что позабыла о задании изловить крыс, которых, конечно же, не поймали. Но мне это и ненужно, чтобы снять заклятие. Ларрен использовал простой способ. Привязка для снятия превращения смешная — мой поцелуй. Но мне, чтобы вернуть крысам человеческий облик, не нужно прилагать таких усилий. Достаю из тайника "Драконью магию", нахожу нужное заклинание, расколдовываю всех превращенных, какие находятся в деревне. Вряд ли кроме моих крыс тут еще кто-то заколдован. А если и так, мне все равно. Будем считать это незапланированным добрым делом. Драконы тоже иногда творят добро. Очень редко.

Поскольку все еще пребываю в хорошем настроении, отправляюсь навестить Ларрена, не опасаясь, что сорвусь. Маг у себя в комнате. Сидит, смотрит в окно, мое появление игнорирует. Зову идиотов, прошу принести обед. Два волколака уже давно переварились в драконьем желудке, и я опять голодна.

Ларрен молчал. Я тоже не спешила с ним заговаривать. Дождалась, пока принесут еду, и предложила:

— Садись за стол.

Он прошел и занял место напротив меня.

— Ешь, — скомандовала я.

Смотрит на меня все так же равнодушно, но к еде не приступает.

— В чем дело? — поинтересовалась я.

— Уточни, Вера, что именно я должен съесть?

Вот опять. Вера.

— Не называй меня так.

— Как именно?

— Издеваешься? — рычу я.

Он тяжело вздыхает и поясняет мне, как маленькому ребенку:

— Печать очень чутко реагирует на команды. Нужно более четко формировать свои приказы, иначе я буду не в состоянии их выполнить.

— Не называй меня Верой, — шиплю я и уточняю, — я Верлиозия.

— Хорошо, Верлизия.

— ВерлиОзия, — поправила я.

— Хорошо, Верлозия.

— ВерлИозия! — я срываюсь на визг.

— Прости, мне сложно выговорить твое имя, — смотрит на меня, глаза честные, ни тени насмешки. Действительно, не может? Что ж, лучше уж Вера, чем непонятно как искаженное имя. Можно приказать ему звать меня хозяйкой или госпожой, но мне не хочется, чтобы он меня так называл.

— Ладно, называй меня, как тебе удобнее.

— Хорошо, Вера.

— Ешь, — прорычала я и уточнила, — ешь, что пожелаешь.

Наконец, он приступает к еде. А у меня уже аппетит пропал, а вместе с ним и настроение. Как Аргвар терпел эту тупую покорность? Наверно, никак не терпел. Потому и бросил свою собственность. Ведь если бы было иначе, он бы его забрал в наш мир. Или часто навещал в этом. А это не так. В последний раз Ларрен видел Аргвара еще до моего рождения. Которому, кстати он способствовал, зачаровав Ллиувердан на подчинение Аргвару. Наверное, стоит поблагодарить Ларрена? Если бы не он, меня бы не было на свете. А может быть, стоит убить его за то, что благодаря ему я все же на свете есть. Это так скучно — быть. Просто быть. В чем смысл существования? Что было бы, не появись я на свет?

Нет, лучше поставить вопрос иначе.

— Ты знаешь, что было бы, если бы Аргвар не нашел тебя и не заставил на себя работать? — обратилась я к Ларрену.

— Не знаю.

— А хотел бы знать?

— Нет.

Врет. Я чувствую, что ему интересно, и начинаю рассказывать:

— Это один из наиболее возможных вариантов. Вероятность — девяносто девять процентов. Итак, когда ты был ребенком, Аргвар не пришел в твой мир, ты с ним не встретился, и, следовательно, твоя магическая сила не была запечатана. Ты стал довольно сильным магом и в возрасте сорока лет попробовал устроить заговор против Терина Эрраде, чтобы занять пост Главы магического Совета. Это тебе не удалось. Тебя должны были казнить, но вмешалась жена Терина, и он заменил казнь печатью собственности. Ты носишь печать "Собственность Дульсинеи Эрраде". Ллиувердан продолжает жить со своим волшебником. С Кардаголом. Когда-нибудь они планируют пожениться официально, но все еще не могут решить, когда и как это лучше сделать. Маги Катерина и Терин. Твои родственники. Их в этом будущем нет, потому что Саффа погибла в Шактистане, во время покушения на султана Гарея. Лин так и не женился, ушел с головой в изучение магии и достиг в этом больших успехов. В тридцать пять он уже архимаг. Аргвар совершил попытку использовать Лина, как он использовал тебя, но Лин убил его, так и не поняв, что прикончил дракона. А тебе, Ларрен, живется несладко. Дульсинея — суровая дама. Ее характер испортился после того, как не стало Саффы, и Лин превратился в мрачного мага-заучку. Ну, как тебе?

— У тебя хорошо развито воображение, Вера.

— Дурачок, — мурлыкнула я, — это не воображение, а один из вариантов будущего.

— Ллиувердан так умела… то есть умеет. Не знал, что у всех драконов есть этот дар.

— Не у всех. Мне он достался от Ллиу.

Это не секрет, и я рассказываю Ларрену, как все случилось.

Однажды, когда мне было лет шесть, я заигралась и так достала Аргвара, что он не выдержал и отвел меня к Ллиувердан, велев:

— Займи ребенка.

— Чем? — как всегда безразлично спросила моя родительница.

— Не знаю, — раздраженно буркнул Аргвар, — научи ее чему-нибудь полезному.

Он забыл о моем существовании на несколько недель, у него была новая подружка, и он вовсю развлекался. Все это время я провела с Ллиувердан, которая, следуя приказу, прилежно учила меня полезному. Полезным она сочла умение видеть и просчитывать альтернативное будущее при помощи изменения исходных данных. Аргвар этого не умеет. Это личный талант Ллиувердан. Она увидела, что этот дар есть и во мне, потому и учила. Мне было интересно, и я не возражала против такого времяпровождения.

— Любопытная история, — равнодушно заметил Ларрен, помолчал немного и не удержался, спросил, — как там Ллиу?

— Никак. Снулая рыба. Как ты понял, в идиотку она не превратилась, но ее разум наполнен равнодушием. Ей все безразлично. Единственное, что вызывает у нее какую-то реакцию, это приказы Аргвара.

— Мне жаль, — начинает Ларрен и замолкает. Понимает, что говорить это мне нелогично. С его точки зрения.

— Мне тоже жаль, — откликаюсь я и поясняю, — я не просила Аргвара производить меня на свет. Благодаря тому, что я посмотрела твою память, я знаю подробности. Для того, чтобы я появилась, он сломал жизнь не только Ллиувердан. Результат не стоил таких стараний.

— Заниженная самооценка и непомерные амбиции типа желания завоевать мир, — констатировал маг с таким видом, будто ставил мне диагноз. А может быть, он именно это и делал.

Настроение испортилось окончательно.

— Ларрен, почему ты так ко мне относишься? — задаю вопрос и приказываю, — отвечай и не лги.

Отвечай и не лги. И не лги. Возможно, если бы печать действовала, мне было бы легче это сделать. Вера рассказала, каким могло бы быть мое будущее. Безрадостным. Выходит, быть свободным мне было не суждено при любом раскладе — попадись я на глаза Аргвару или нет. Но случилось то, что случилось. Изменить данность я не могу, я могу лишь изменить к ней отношение, но пока получается плохо.

Ладно, попробую ответить настолько откровенно, насколько удастся. Правда за правду.

— Твой отец Аргвар, как мне сейчас кажется, относился ко мне неплохо. Да, он лишил меня магии, превратив тем самым в страстно мечтающего как-то выделиться неудачника. Хотя тому же самому поспособствовал и мой отец, так меня и не признавший. Не знаю, прочитала ты во мне это или нет, но Ларрен Эрраде так и не заявил, что я его сын, и все детство я считался бастардом. Это, собственно, и вынудило мою мать переехать из Эрраде в Арвалию. Впрочем, не имеет значения.

Слова даются мне с трудом, но и сам понимаю, что нужно озвучить то, что давно во мне живет, но так и не было окончательно оформлено.

— Аргвар постоянно мне угрожал насилием, он при каждой встрече делал мне намеки на то, что допускает возможность возникновения между нами… противоестественной связи.

Перевожу взгляд на Верлиозию, ожидая насмешливого фырканья с ее стороны. Нет, лицо дракона серьезно, а потому продолжаю говорить:

— Но при этом все ограничивалось лишь словами и намеками. Твой отец спас мне жизнь, и история с гаремом была последней, но не единственной. Я регулярно попадал в какие-нибудь передряги, из которых он меня вытаскивал. Насмешничал, конечно, и издевался, но я ведь оставался жив. Это я говорю тебе, чтобы ты могла представить объективную реальность. А теперь поговорим о чувствах, да? Я его боялся, постоянно. Иногда страх притуплялся, иногда становился мучительным. Я все время жил в ожидании того, что со мной, благодаря Аргвару, произойдет нечто ужасное, такое, что я не смогу пережить. Он постоянно мной манипулировал, не давая об этом забыть. Ни на секунду. А в итоге он сделал меня своей вещью и вынудил активировать артефакт. Я понимаю, во многом я виноват сам… Но ты не представляешь, какое унижение я испытал.

— Представляю, — шепчет Вера.

Усмехаюсь.

— Серьезно? Но я ведь не сказал еще главного — почему я тебя ненавижу. Это не совсем ненависть. Это скорее чувство омерзения. Мало того, что ты похожа на своего отца внешне. Ты ведь и поступаешь так же, как он. Для тебя мнение других разумных не значит вообще ничего. Ты и со мной сейчас разговариваешь, наверное, потому что тебе любопытен именно я. Такое забавное существо — Ларрен, собственность Аргвара. Ты с легкостью лишаешь людей воли просто так, ради интереса. Ты прибегаешь к насилию, даже не задумываясь о том, что могут быть какие-то другие способы решения вопроса — альтернативные. Ты — капризное злое дитя, которое пожелало уничтожить мир, а между делом сделало из меня игрушку. Я ведь не человек для тебя, не мужчина, а просто занятная вещица, которую будет очень интересно разобрать на составляющие. Ведь так? Да не нужно отвечать, вопрос был риторическим. Знаешь, резюмируя сказанное, я не люблю тебя, потому что ты — зло. Беспричинное, жестокое и опасное. Я ответил на твой вопрос?

Задумчиво смотрю на Ларрена. Его эмоции так и плещут через край. Вдохновенная речь. Не лжет.

Наклоняюсь через стол, заглядываю ему в глаза. Он не отодвигается, но я вижу, как ему бы этого хотелось. А мне хочется, чтобы он хотел совсем иного. Чтобы подался ко мне навстречу, протянул руку, коснулся меня. Сам, по своему желанию.

— Если я перестану быть злом, ты меня полюбишь?

— Нет.

— Значит, не вижу смысла меняться, — посылаю ему нежнейшую из своих улыбок и приказываю, — подойди ко мне.

Подходит. Останавливается передо мной, взгляд равнодушный, эмоции утихли. Глажу его по бедру.

Противно.

От самой себя противно. И от того, что он сказал. Он не прав. Он для меня не игрушка. Но он уверен в своей правоте. Это безвыходная ситуация. Я могу сделать с ним все что угодно. И печать тут не причем. Просто я сильнее. Но хочется ли мне этого? Нет. Мне хочется иного. Хочу, чтобы он сам… Довольно!

Телепортируюсь на площадь. Там никого. Сканирую пространство. Риан в трактире. Иду туда, хватаю его за шкирку и перемещаюсь к себе. Он не успел ничего сказать. А я и не хотела что-то слышать от него. Мне больше не нужна эта игрушка, потому что я не хочу ее сломать.

Бережно, стараясь не повредить, чищу память Риана. Заменяю его воспоминания. Ночи дикой страсти и жестоких фантазий, воплощенных в реальность за его счет, превращаются в нечто другое:

Он сразу опознал во мне дракона там, у ворот, и преклонил передо мной колени. А потом я увела его, чтобы поговорить. Это был классический диалог с драконом (согласно легендам этого мира) — заумные вопросы, требующие нелепых, но логичных ответов. Загадки со странными отгадками. А потом, как следствие, предложение исполнить любое его желание. И вот оно исполнено — Риан командует сотней головорезов, которые завтра пойдут на столицу Зулкибара, чтобы вернуться с победой.

Отпускаю его и отступаю на приличное расстояние. Он несколько раз растерянно моргнул, посмотрел на меня и улыбнулся. Вежливо, но равнодушно.

— Я все понял, госпожа. Сейчас выгоню их из трактира и запрещу пить. Может быть лучше прямо сегодня отправить парней в лагерь? Не мешало бы заранее освоиться в компании с другими разумными. Волколаков в нашем мире опасаются.

— Хорошее предложение. Так и сделай, — одобрила я и жестом отпустила его.

Вот и нет у меня забавной белобрысой игрушки.

Гадкий какой-то осадок на душе после разговора с драконом. Давно я не выкладывался так вот на публике, и не стоило этого делать. Какая Вере, в самом деле, разница, что я чувствую. Мог ведь отделаться каким-нибудь пустым замечанием. Сказать, мол, ты похожа на отца, а его я ненавидел. Нет, мне понадобилось душевно обнажиться. Глупо. И, главное, перед кем я это делал? Перед драконом! Перед жестоким и беспринципным существом, которого совершенно не интересуют мои переживания!

Нет, хватит думать на эту тему, пора заняться делом. Я решил уничтожить дракона, и я это сделаю, тем более, что, как она сказала, она не видит смысла меняться. Так и останется лишенным детства ребенком с отцом-извергом и матерью, мало чем отличающейся от мебели. И чудовищем, да, чудовищем так и останется.

Выхожу на улицу и понимаю — что-то изменилось. Вот девушка идет, голову склонила. Увидела меня, быстро улыбнулась и направилась дальше. Улыбается. Моя работа. А наемников не видно. Ни одного. И не слышно — ни пьяных воплей, ни ругани, ни лязганья. Ни одного звука, позволяющего предположить, что где-то рядом находятся агрессивные вооруженные существа.

Не наведаться ли мне в дом напротив? Перспективное такое здание на счет организации небольшой диверсии.

Заготавливаю на всякий случай одно малоприятное заклинание, подхожу к облюбованному мною жилищу. Никого. Вхожу внутрь и вижу там лишь следы торопливых сборов. Разбитая кружка на полу, оставленный кем-то пояс, сломанная стрела. Неужели солдаты удачи покинули Трали? А почему? Они могли, конечно, отправиться на какую-нибудь вылазку по заданию своей хозяйки, но в таких случаях, вроде бы, они оставляли кого-нибудь на месте. А сейчас ушли все. Что задумала Вера? Я назвал ее амбициозной закомплексованной стервой, что-то вроде этого, одержимой манией завоевания мира. Не придумала ли она что-то новенькое, решив не ограничиваться всего лишь Крионской заразой, которая, как быстро выяснилось, легко излечивается? Вполне вероятно. Если бы такую почетную миссию на себя взвалил я, действовал бы на нескольких фронтах сразу, причем различными способами, не давая противникам опомниться и выработать нормальную стратегию. И кто сказал, что дракон решил поступить иным образом? А никто.

Я должен ее остановить, причем срочно. Я — единственный, кто может это сделать. В памяти всплывает тонкое девичье лицо, на котором застыла обида. Это — лицо врага. Какое мне дело до того, что она, как и я когда-то, в каком-то смысле жертва Аргвара? Никакого. Тем более, что я не совершал зверских убийств и не травил народ заклятьями подчинения. А если бы Аргвар приказал мне это сделать? Я стал бы?

Не хочу об этом думать. Да это и не имеет значения. Важно лишь то, что она сделала и что еще намеревается сотворить с нашим несчастным миром. Пифии, помнится, утверждали, что она погрузит его в пучину хаоса и страданий. Криону дракоша успела организовать и то, и другое.

И почему ей приглянулся именно я? Нашла бы себе мужика какого-нибудь, молодого, здорового, с нормальным прошлым, он ответил бы ей взаимностью, глядишь, и перестала бы бросаться на людей, как бешеная собака. Нет, ей нужно было приглядеться именно ко мне — чуть ли не единственному человеку, который просто не способен ответить на ее чувство. Если, конечно, это не самообман и не вранье, и она и в самом деле ко мне что-то испытывает.

Пока я так размышляю, успеваю достать арбалет и притащить его в дом наемников. Да, действительно, из его окна вполне можно достать человека болтом. Хорошо, все-таки, что в зулкибарской сельской местности народ не любит строить высокие заборы. Низенький плетень, и только-то. Не для защиты, а чтобы оградить собственность.

Собственность… Догадается Вера о том, что печать на ее приказы практически не реагирует или нет? Буду надеяться, что нет. Очень боюсь того, что дракон активирует печать и заставит меня воевать с близкими. Это — самое кошмарное, что можно от нее ожидать. И ведь даже не скажешь, что я это не переживу. Прикажет — переживу, как миленький. Захочет — тому же Терину-младшему или Катьке своими руками кости переломаю и переживу. С ума сойти… Только это и остается.

Я должен ее убить!

Как жаль, что дракона нельзя переделать. А может, трахнуть ее? Вот закрыть глаза, заткнуть уши и трахнуть? Изобразить любовь, хотя бы симпатию, убедить в том, что мир прекрасен, и не стоит его разрушать. А лучше сидеть дома, со мной… Интересно, насколько нас обоих хватит? В такой ситуации, пожалуй, и я захочу уничтожить какой-нибудь мирок, только чтобы душу отвести.

Лапы бы оторвать той крысе, которая владела моим арбалетом. Ну что, ему денег не хватило на нормальное оружие? Не на помойке же он его нашел!

Так, и что мне теперь делать? Если я останусь здесь, Вера может в "моем" доме и не появиться, сразу сюда заявится. Даже если это и не так, не факт, что она займет нужную позу у окна. А чтобы попасть из этой штуковины в человека, нужно, чтобы человек этот некоторое время стоял у оконного проема. Неужели мне придется привлекать к своей миссии кого-то из селян? Не хотелось бы. Да и не думаю, что здесь найдутся достаточно неплохие стрелки. Хотя… Лес неподалеку, может, стрелять кто и умеет. С другой стороны, не охотятся же они на дичь с арбалетами?

Даже если принять во внимание близость моря, меня здесь кормили дичью. Целый один раз. И дичь, судя по ее вкусу, была свежей. Не думаю я, что Вера опустилась до телепортации еды. А значит, кто-то ту несчастную утку добыл. Стало быть, здесь вполне могут быть охотники. Другое дело, а реально ли завалить дракона из охотничьего лука?

М-да… Что-то мне моя затея нравится все меньше и меньше. Интересно, а дракона можно в крысу превратить? Забавно было бы — огнедышащая крысочка Верочка. Нервно хихикаю.

Как маг, она, конечно, гораздо сильнее. И скорость реакции у нее лучше. А, кроме того, я же говорил, что не учил боевые специально. И не жалею об этом, поскольку перспектива стать оружием в руках враждебной моим близким силы сейчас близка, как никогда.

Ну что же, другого не остается — пойду опрашивать поселян.

Стрелки в Трали, и в самом деле, есть. И даже более того, передо мной выстраивается даже небольшая очередь из желающих принять участие в ликвидации вредоносной ящерицы.

Выбираю среди них одного. Подходит мне практически идеально. Мужчина лет пятидесяти, отставной солдат. Зовут Морошем. Арбалет в руках он, конечно же, держал. Кроме того, у него нет детей, только жена — привлекательная женщина лет тридцати. Если наша попытка не удастся, и Морош будет уничтожен, она легко найдет себе другого мужа. Но вслух я это не произношу. Хлопаю добровольца по плечу в знак одобрения и веду его, как овцу на заклание, к месту засады.

Там Морош одобрительно высказывается по поводу расположения, фыркает, увидев предполагаемое орудие убийства, но заверяет меня, что к завтрашнему утру он "эту штуку отладит так, что она дракона и в полете завалит".

Ну что же, к утру, так к утру. Стало быть, все свершится завтра.

Я телепортировалась на берег моря. Море — это моя стихия. Здесь спокойно и уютно. Не снимая одежду, вхожу в воду.

— Какая русалка у нас завелась.

В этом мире есть русалки? Я не знала. Любопытно. Оборачиваюсь, с интересом изучаю двух парней. Стоят у самой воды, приветливо улыбаются мне, а глаза с интересом шарят по моему телу. Я знаю, в этом мире девушки так не одеваются. Обтягивающие штаны из тонкой серой кожи скального ящера, рубашка, не застегнутая, а завязанная узлом под грудью. Открытый живот. Он особенно привлекает их внимание. Или их заинтересовало бриллиантовое украшение в пупке? Я улыбаюсь. Ветер треплет мои волосы, поднимаю руку, убираю пряди с лица и делаю шаг им на встречу.

— Поиграем?

Они больше не улыбаются. Медленно двигаются ко мне. За моей спиной шумит море. Оно меня успокаивает. Я спокойна, я не хочу играть. Но я — зло. Так сказал Ларрен. Он не прав.

Несколько шагов назад, в волны, ласково лижущие мои ноги. Испуганный крик моих несостоявшихся игрушек, когда я принимаю драконий облик и, взмахнув крыльями, устремляюсь вверх. К облакам. Я не зло! Это ложь, которую мой маг выдумал для себя, чтобы было, за что меня ненавидеть. Одна из причин отвергнуть меня. Оправдание для него самого. Упрямый человек! Он просто не хочет признать, что я его отталкиваю из-за своей схожести с Аргваром, который в свое время напугал его своими домогательствами.

Возможно, будь я похожа на Ллиувердан, он относился бы ко мне иначе. Я могу сменить внешность. Мне не сложно. И плевать, что у драконов это считается дурным тоном. Я могу быть для него какой угодно. Только нужно ли ему это? Он сказал, что дело не в том, что я похожа на Аргвара. Он не любит меня потому, что я это я. Он лжет!

Хватит. Довольно.

Прекращаю бесцельное кружение в облаках и лечу в Эрраде. Прошло уже несколько часов, следует проверить, как там обстоят дела. Князь уже должен был заметить, что с его подданными не все в порядке.

Странно, но нет. В Эрраде все спокойно. Князя нет дома? Сканирую пространство. Точно, его нет. Расширяю поиск. Князя вообще нет в княжестве. И его княгини тоже. Зато есть сгусток депрессии, в которой я с трудом опознаю своего котенка. Его кто-то обидел? Почему-то хочется защитить Терина и порвать его обидчиков. Что со мной? Разве зло может иметь такие желания? Я не знаю. Но знаю точно, что не в моих привычках отказывать себе в своих желаниях. Даже если они такие странные.

Лечу, ориентируясь на растрепанные чувства Терина Эрраде. Ярче всего они на территории замка в миниатюре. То есть это дом, но построен он в стиле замка. Я видела такие старые замки, когда летала над Зулкибаром и Мурицией. Только они большие, серые и мрачные, а этот поменьше, белый с черной крышей, стены гладкие, будто отполированные и бликуют на солнце. С высоты красивое зрелище.

Над домом и прилегающей к нему территорией стоит универсальная защита от любого враждебного вторжения. На меня она не срабатывает, потому что у меня нет враждебных намерений.

Мальчишка обнаружился в саду. Сидит в тени дерева, устроив голову на согнутых коленях. Грустный. Думает о чем-то неприятном. Что я ему скажу? Как он воспримет мое появление? Приземляюсь в нескольких шагах от него, принимаю человеческий облик, сажусь рядом и спрашиваю:

— Что случилось?

Он даже не вздрогнул, покосился на меня желтым глазом и тихо спросил:

— Тебе опять от меня что-то нужно? Давай, приказывай. Я трус, ради того, чтобы не потерять свой магический предмет, я для тебя, что хочешь, сделаю.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Но ты здесь.

— Я случайно пролетала мимо.

— Да, — он горько усмехнулся, — и решила, дай-ка загляну в гости к Терину, вдруг еще что-нибудь полезное для меня сделает, а если не захочет, я у него кнут отберу, и будет, как дрессированный, все команды выполнять.

Я взяла его за подбородок, заставила повернуться и посмотреть на меня.

— Тебе плохо, котеночек?

— Нет, кошечка, мне хорошо, — ехидно огрызнулся он и оттолкнул мою руку. — Мне очень хорошо! Я обычно знаешь, как радуюсь, после того как меня используют и заставляют похищать родственников!

Я присмотрелась к нему и сделала вывод:

— Тебе неприятно, что я тебя использовала. Ты сидишь здесь и топишь себя в депрессии, потому что считаешь виновным в том, что произошло.

— А кого мне винить? Не тебя же. Я сам нарвался, а ты воспользовалась ситуацией. Меня никто не заставлял тебя искать.

— Зачем ты меня искал?

Тогда я не спросила об этом. Мне было не нужно и не интересно. Сейчас стало интересно.

Терин вздохнул, отвернулся от меня и опять изобразил этот безучастный взгляд прямо перед собой, в никуда. На меня смотреть не хочет. Что ж, его дело.

— Я думал, тебе помощь нужна, — наконец заговорил он, — я, когда портал для тебя открыл, почуял, что кто-то магически сильный в помещение ломится. Думал, тебя в плену держали или еще что. А ты так быстро сбежала, не дождалась меня, и теперь одна в чужом мире, никого не знаешь… Короче, я наивный дурак.

— Наивный, — согласилась я, — но не дурак. Все могло быть именно так, как ты предположил. Если бы на моем месте был кто-нибудь другой.

— Но на твоем месте ты. И ты не нуждаешься в помощи.

— Конечно, — согласилась я и не удержала тяжелого вздоха. Я не нуждаюсь в помощи. Да. Я сильная. И еще я — зло.

Терин услышал мой вздох, повернулся и попытался заглянуть в глаза.

— У тебя неприятности?

— У меня все хорошо.

— Могу я спросить, зачем ты здесь? Ну, в смысле здесь, со мной?

— Я пролетала мимо, — говорю я полуправду. — Мне понравился твой дом, я сделала над ним круг, почувствовала тебя и твое состояние, решила проверить, в чем дело.

— Тебя беспокоит мое состояние?

— Да.

— Почему?

— Ты мне нравишься.

Лукавить я не сочла нужным.

— В каком смысле? — кажется, Терин насторожился.

Я пожала плечами и попыталась объяснить:

— Ты не раздражаешь меня. Чаще всего, несмотря на то, что ты делаешь глупости, хочется не ударить, а приласкать тебя. Как котенка. Но раньше ты меня не боялся, а теперь боишься. Почему?

— Я боюсь, что ты в любой момент можешь опять лишить меня магического предмета и сделать беспомощным.

Он тоже не считает нужным врать.

— Люди так не любят быть беспомощными. Не бойся, я не трону тебя.

Он устало вздохнул, спрятал лицо в коленях и объяснил:

— Это бессознательный страх. Что бы ты ни говорила, страх останется. И еще я чувствую себя полным ничтожеством. Ведь все, что сейчас творится в мире… ну зараза эта крионская и прочее… в этом есть моя вина. Я привел тебя в наш мир.

— Дурачок. Драконы умеют путешествовать между мирами. Рано или поздно я бы все равно оказалась здесь.

Я лукавила. Вряд ли достигнув совершеннолетия и получив возможность путешествовать по мирам, я бы начала с того, что пришла сюда и занялась захватнической деятельностью. Нет, первые лет пятьсот я бы развлекалась, не задерживаясь надолго ни в одном мире. Я люблю свободу. Но я зло, и получив кусочек свободы — попав в другой мир, подальше от Аргвара — я делаю то, что делаю.

Терин повернулся. Смотрит на меня, взгляд ожил, в глазах появился интерес.

— Значит, ты пришла бы сюда и без Повелителя порталов?

— Конечно, — подтвердила я. — Только не так быстро. Но время ведь не имеет значения. Не так ли?

— Возможно, — с сомнением в голосе отозвался Терин, немного помолчал и спросил, — как там Ларрен?

— Если тебя это беспокоит, я бы получила его в любом случае. Ты просто под руку подвернулся. И не волнуйся, он жив, здоров и злобен. Наверное, это его обычное состояние.

Я старалась говорить спокойно и равнодушно, но у меня плохо получилось, потому что следующий вопрос Терина меня удивил и расстроил:

— Он тебе нравится?

Неужели это так очевидно?

— Что ты имеешь в виду? — я попыталась уйти от ответа, но любознательный котенок не поленился уточнить:

— Ну, я имею в виду, Лар тебе как мужчина нравится. Да? Но взаимности ты от него не добилась, правильно я понимаю? Поэтому ты в таких растрепанных чувствах летаешь над Эрраде и изучаешь архитектуру?

— Какой проницательный котенок, — проворковала я, запустила пальцы в его волосы и наклонилась, чтобы поцеловать. Он шумно выдохнул, выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, прикрыл глаза и попросил:

— Не надо так.

— Ты этого хочешь.

— Но не так. По-другому. Но по-другому ты хочешь не со мной, а с Ларреном.

— Очень проницательный, — похвалила я, слегка отодвинулась и начала перебирать его волосы. Он зажмурился и потерся затылком об мою ладонь. Нет. Я не хочу с ним играть. Убираю руку и собираюсь вставать. Мне пора.

— Подожди! — он хватает меня за запястье. — Ты говорила Ларрену о том, что чувствуешь к нему?

— А разве нужны слова? Ты понял, как я к нему отношусь. Думаю, он тоже понимает.

— Вряд ли этот сухарь что-нибудь понял. Ты же ведешь себя так, — Терин усмехнулся, — ну, как девочка из борделя, озабоченная и доступная. Он наверняка решил, что является очередным твоим капризом, не более. Скажи ему, что…

— Ах ты, пиявка морская! — истеричный бабий визг и в меня летит какое-то местное заклинание. Смертельное. Я его легко погасила на излете, заметила ужас и беспокойство в разноцветных глазах котенка и усмехнулась. Пиявка морская. Так меня еще никто не называл.

— Не трогай ее. Не надо! — побелевшими от ужаса губами шепчет Терин. Эта горластая баба ему так дорога? Да, пожалуйста! Я сегодня доброе зло.

Телепортируюсь из гостеприимного сада подальше, принимаю драконий облик и продолжаю свой полет.

Лечу в Зулкибар, проверяю зараженные города. Теперь закрыты все три. Нашли все-таки. Наверно, князь озабочен этим и потому еще не знает, что твориться в Эрраде. Ничего, скоро он будет дома. Наверняка эта шумная баба поднимет визг по поводу моего визита к котенку.

Из Зулкибара я полетела в Кентарион. Заклинание повиновения действует только на людей, на других разумных нет. Но в Кентарионе живет достаточное количество людей. Запускаю свой "подарок" в их ряды. Альпердолион я решила не трогать. На эльфов заклинание не подействует, а людей там очень мало. Это не стоит моих трудов.

Пора возвращаться в Трали и объяснить Ларрену как он не прав. Я может быть и зло, но я не хочу с ним играть.

Лин с семьей живет в Эрраде, но не с нами. Первое время после свадьбы и рождения Катерины мы все вместе в княжеском дворце обитали, места у нас полно, так что Лину и Саффе не обязательно было отселяться. Но Лин захотел самостоятельности, отстроил дом на руинах старого княжеского замка, и последние лет двадцать пять они там живут. Кардагол говорит, что этот дом почти точная копия старого замка, только раза в два поменьше. Хм. Ну, если это четырехэтажное строение с множеством комнат в два раза меньше того, что было раньше, то я подозреваю, что Кардагольчик у нас гигантоман. Ведь старый замок ему принадлежал и был построен по его проекту.

Терина я одна пошла искать. Лин не возражал, он уже пытался с сыном поговорить, но результат это не принесло. Так что теперь моя очередь попытаться мальчика в чувства привести. Он обнаружился в саду. И не один. Я эту девицу никогда не видела, но после того, как несколько часов подряд имела счастье лицезреть ее папашу, узнала сразу. Даже несмотря на то, что волосы у нее короткие — едва до плеч достают, она вылитый Аргвар! И что это она такое с моим внуком делает?

— Ах ты, пиявка морская! — рявкнула я и приложила ее "ядовитыми сетями".

О чем тогда думала, не знаю. Она ведь дракон. Убила бы меня и не заметила. Но она молча "сети" нейтрализовала и исчезла.

— Ба, ты чего? — немного испуганно спросил Терин, — мы просто разговаривали.

— Что? Да, вы растудыть вас всех в печенку, с ума посходили! — взвизгнула я. — Одна замуж за дракона собралась, второй просто разговаривает, видите ли! О чем это, интересно?

— Да так, обо всем понемножку, — отвечало это ненормальное дитя, чему-то улыбаясь.

Мне страшно стало. Неужели она его заколдовала? Но никаких следов колдовства я не разглядела. Может быть, я не вижу, а оно есть??

— Быстро встал, и идем к деду! — распорядилась я.

— Зачем? — озадачился Терин.

— Пусть проверит, не навесила ли на тебя эта девка какую-нибудь гадость.

— Ничего она на меня не навешивала! — возмутился внук, — говорю же, мы просто общались. И, кстати, из-за тебя не закончили разговор.

— Ну, так догони ее и продолжи познавательную беседу! — рявкнула я, спеленала этого дурачка в "ловчие сети" и игнорируя цветистые ругательства, телепортировала нас с помощью моего универсального заклинания прямиком к Терину.

Ну, кто ж знал, что мои предположения насчет совещания магического Совета оправдаются! Терин был именно там — в замке Совета. И, естественно, не один. Наверно, народ повеселился, когда я возникла посреди зала совещаний, держа за шиворот завернутого в "ловчие сети" внука.

— Дульсинея, что Вы….

— Дед, скажи этой сумасшедшей, что со мной все в порядке и сними с меня эти гребанные "сети"! — перебил Терина внук.

Терин даже бровью не повел и, сохраняя ледяное выражение лица, сказал:

— Дульсинея, с ним все в порядке.

— Да? А… хм… просите, мальчики и девочки, больше не смею вам мешать.

Я наградила членов Совета придурковатой улыбкой, помахала тапком на прощание, с удовольствием понаблюдала, как многие в ответ на этот взмах испуганно выставили защиту, и поспешила телепортироваться домой. Вместе с внуком. О том, что он у нас с ненормальной драконихой-убийцей разговоры разговаривает, я Терину потом скажу.

— Ба, ты иногда думай, что делаешь, — пробурчал мальчишка, когда я его от "сетей" освободила.

— Прости, но я должна была убедиться, что эта пиявка морская ничего с тобой не сделала. Так о чем вы с ней говорили?

— О Ларрене.

— А что с ним?

— С ним все в порядке. А вот с ней… — Терин многозначительно замолчал.

— И что же с ней?

— Она влюбилась.

— Надеюсь, не в тебя!

— Да упаси боги! — воскликнул внук, я уже хотела было обрадоваться, но тут он задумчиво добавил, — она потрясающая, красивая и я бы хотел. Наверно. Но я ее боюсь и… нет, все-таки я бы не хотел с ней ничего такого. Это ведь глупо — любить девушку, которую боишься, правда? Да и она не в меня влюблена.

— Да-да, именно так! Глупо любить того, кого боишься, — поспешила заверить я и уточнила, — так и кто тот несчастный, на которого эта "прелесть" глаз положила?

— Ларрен.

Ой, Ларика конечно жаль, но, как бы эгоистично это ни звучало, пусть лучше он, чем мой любимый внук.

— А что Ларрен? — поинтересовалась я. — Или он еще не в курсе, какое "счастье" ему привалило?

— Ларрен довел девочку почти до слез.

— Тебе ее жалко?

— Лар — бревно бесчувственное. Такую девушку расстраивает и игнорирует.

— Теринчик, эта девушка его в плену держит, и сделала своей вещью, — напомнила я.

— Да, Кардагол мне говорил, что Василиса видела перенастроенную печать. Но, скорее всего, Лар сам виноват. Она к нему со всей душой, а он наверняка в своей хамской манере среагировал, вот и получил.

— Надо же, какая бяка этот Ларик — она его домогается, а он игнорировать посмел, да еще и хамит! — профырчала я, — посмотрела бы я, как ты бы "радовался", если бы она с тобой также.

— Вообще-то когда она меня домогалась, я был не против, да вот только, ей не очень-то это было нужно, — недовольно хмурясь, проворчал Терин.

— Ага, и теперь ты ее боишься, — не удержавшись, поддела я. — Не иначе как из-за неудовлетворенного желания. Сдать бы тебя психоаналитику вместе с сексуально озабоченными тараканами, которые в твоей голове завелись!

— Дусь, не выражайся. У меня волосы дыбом встают от этих твоих иномирских ругательств. И предположения твои, ненормальные какие-то. Я ее не поэтому бояться стал, а после того как она с легкостью мой магический предмет разглядела и отобрала. Как маг я рядом с ней полное ничто. Даже если бы у меня было больше опыта, все равно, стоит ей кнут отобрать и все — я беспомощен. Это меня и пугает.

— А представь, каково Ларрену, который из-за печати перед ней беспомощен и вынужден выполнять все ее прихоти!

— Да не пожелает она от него ничего ужасного. Говорю же, она его любит.

— Ты, внучек, нашего Ларика плохо знаешь, — пробурчала я, — он же кого угодно до белого каления доведет. Это же Терин в молодости до встречи со мной. Только в сто раз хуже.

— Да? — заинтересовался внук, — я слышал рассказы менестрелей, только вот там не говорится, что дед был таким же отмороженным сухарем, как Ларрен.

— Был-был, — заверила я, — что я только ни делала, чтобы растормошить его. Короче, не завидую я этой драконихе, она его либо убьет, либо все-таки раскрутит на любовь. Хотя учитывая, какая она ненормальная, скорее всего убьет.

— Какие мрачные мысли бродят в твоей голове, бабуля, — прокомментировал Терин, одарил меня звонким поцелуем в макушку, заверил, что все будет хорошо, и исчез.

Вот и поговорили, называется. Впрочем, ему кажется, полегчало. Во всяком случае, видно, что уже не так переживает. Хотя это не моя заслуга. Это разговор с драконихой на него так подействовал.

Решив, что больше в гостях у Лина меня ничего не держит, я вернулась во дворец и ощутила потребность посетить столовую. Все эти прыжки туда-сюда разбудили у меня аппетит, да и время уже за полдень, обедать давно пора. Интересно, сколько еще Терин собирается на этом своем совещании заседать?

В столовой тишина какая-то подозрительная была. И куда у нас прислуга подевалась? Я не гордая, я сама на кухню прошла. А там… ой мама! Наш шеф-повар и пять его поварят. Все шестеро под заклятием. То есть, заражены Крионской заразой. Хорошо, что я сразу заметила этот кокон, опутывающий их ауры, до того как они успели со мной заговорить. А то было бы мне счастье. Помчалась бы служить этой сумасшедшей девчонке. Да и сама я тоже хороша! Могла бы сообразить, что не просто так дракониха в Эрраде объявилась. Не к внуку в гости прилетела, а по делам своим завоевательским. Вот же гадина! А я дура. Надо было мне сразу Терину про ее визит сказать! Все-таки иногда я себя как идиотка веду.

С такими мыслями о себе любимой я и телепортировалась обратно в замок Совета в зал совещаний. Терин при виде меня нахмурился. Кажется, на сегодня лимит его терпения был исчерпан.

— Дульсинея…

— Потом можешь дать мне в глаз, я даже возмущаться не буду, — пообещала я, — а сейчас бросай все и быстрее домой! Там зараза! Прямо в замке у нас, на кухне.

Утром, едва успеваю встать и заняться текущими делами, как в кабинете появляется рассерженная Адриана.

— Можешь успокоиться, мама, — произносит она со злобой в голосе, — я не выхожу замуж.

Чувствую радость, но и обеспокоенность одновременно. Хорошо, конечно, что дочь моя решила бросить свое странное нечто с повадками мальчика для удовольствий (сама я с такими не встречалась, мне рассказывали), но, в то же время, Адриана, хотя и выглядит сердитой, в глазах у нее слезы.

Чтобы моя девочка плакала? Да я в последний раз наблюдала такое, когда ей было лет пять.

— Я вообще отца ищу, — добавляет Адриана, — где он?

— Я…

— Ай, не надо, мама! Чтобы ты, да не знала, где отец?!

Медленно краснею. Я-то полагала, что моя невинная слежка за мужем является тайной для других.

— Он в Ульде. Там новый очаг.

— А меня почему не позвали?

— Доченька, но ты ведь была занята, — бормочу я.

Как, в самом деле, мы могли ее позвать, если она настолько была поглощена своим драконом, дочь которого, собственно, и обеспечила нам наличие неприятностей, в том числе и связанных с Ульде — небольшим городком в ста километрах от столицы.

— Вот так всегда! — рычит дочь. — Вы были настолько увлечены попытками выдать меня замуж, что даже не позаботились о безопасности государства!

От несправедливости данного обвинения у меня перехватывает дыхание. Мы пытались выдать ее замуж? Да я эти попытки оставила еще лет семь назад, после того, как она объяснила одному из младших братьев султана Шактистана, что думает о мужчинах, пытающих лишить женщин свободы. В цветистых таких выражениях она тогда высказалась, что лицо бедняги стало не смуглым, а лиловым. Так он домой и отправился.

А что касается Аргвара, то, видимо, моя вина заключается в том, что я не очень активно сопротивлялась. Да, приехали.

— Доченька, что случилось? — спрашиваю, мягко поглаживая севшую рядом на стул Дрину по плечу.

Адриана пыхтит, раздувая ноздри, после чего разражается тирадой:

— Я его ненавижу! Он красивый, конечно, и с ним интересно, и вообще, он меня в разных смыслах устраивает, но существо, которое покушается на мою свободу, я не могу назвать своим мужем!

— И чем же он покусился?

— Я собирала отряд, чтобы изловить его дочурку, ну, или грохнуть, как получится. А он заявил, представляешь, мама, он осмелился сказать мне, что это нецелесообразно!

Чувствую к своему несостоявшемуся зятю уважение и благодарность, но, главное сейчас, не позволить своим настоящим чувствам отразиться на лице.

— Я ему говорю, — продолжает Дрина, нервно жестикулируя, — что такую сволочь, как его дочурка, на цепи нужно держать, а не выпускать ее на мирных жителей! Что я общалась с Шеоннелем, а тот со своей Кошкой, а та с Котом, так вот, Кот говорит, что знает, где чаще всего можно увидеть эту сучку, и, мол, в курсе, как туда пройти. Это некое Трали, тебе это название ни о чем не говорит? Так вот, мы с Вайрусом, ну и с ребятами, моими, ты их помнишь, хотели туда быстренько смотаться хотя бы на разведку, а там, как получится. Так вот, а он…

— Аргвар?

— Да, Арей! Он сказал, что это бессмысленно, и что он запрещает мне даже думать об этом! Ты представляешь себе, запрещает!

— А ты?

— А что я? Врезала ему по морде, собрала ребят и отправилась в Трали. Ты знаешь, что самое поганое?

— Что?

— Кот не смог нас туда провести!!!! И не гад ли он после этого?

— Кто?

— Арей!

— Почему?

— Так он же усилил защиту Трали! Он сам мне об этом сказал. Говорит, что не стоит соваться на территорию разозленного дракона с группой плохо обученных детишек. Это мы-то детишки?! Короче, я высказала ему все, что думаю, и разорвала помолвку.

Ага, значит то, что мы вчера видели, все же именовалось помолвкой. Вот уж не знаю, стоит ли мне радоваться. Я не думала, что моя дочь настолько безрассудна, чтобы пытаться проникнуть в логово дракона. Особенно учитывая то, что магов среди ее ребят (я их действительно знаю) Вайрус и два недавних студента.

А выдержка Аргвара меня просто поражает. Адриана назвала его отпрыска монстром (здесь я с ней согласна, но если бы мне кто сказал такое об одном из моих детей…), собралась ее поймать или убить, а когда он мягко выразил свое несогласие, дочь ударила его по лицу и сделала все по-своему. И в результате он всего лишь усилил защиту Трали, а не порвал мое неразумное дитя на сотню маленьких Дриночек.

Кажется, я хочу, чтобы дракон стал мужем моей дочери. Он мне уже нравится. Ну а внешность… Что внешность? Экзотичная, да и только. Да многие ушастые одеваются гораздо более вычурно! Я уж не говорю про дриад — они вообще двуполые.

— Ладно, мама, — голосом, полным достоинства, произносит моя беспутная дочурка, — пойду я к отцу. Меня там Вайрус за дверью ждет. Раз мне не удалось поймать эту подлую ящерицу, я хоть займусь очищением территории. И пусть она только в руки мне попадется, эта гадина! Я с ней такое сделаю… Вы же все говорите, что она страшно похожа на своего папашу.

С этими словами дочь горько улыбается и уходит.

Я тоже улыбаюсь и начинаю размышлять на тему, как бы мне разыскать Аргвара. Из этой пары он — явно гораздо более разумный. Да и на зараженной территории Адриане тоже делать нечего. Понимаю, она сейчас расстроена и ей очень хочется мечом помахать, но, надеюсь, Киру хватит благоразумия не пустить девочку мешаться под ногами работающих магов. Тем более, что вряд ли им придется кого-то убивать. Как я слышала, Саффе с Терином удалось-таки внедрить свое изобретение. Которое Дуся окрестила "бомбами-молчушками". Сначала ими закидывают зараженную территорию, заставляя подвергнувшихся заклинанию лишаться дара речи и впадать в оцепенение, а уж потом маги начинают зачистку.

Право слово, принцессе там совершенно нечего делать.

Я никогда не прощу Терину эту выходку! Он не пустил меня в Эрраде! Он просто отобрал мой магический предмет и телепортировал меня в гарнизон Адрианы! Нет, ну не наглость ли? Говорит такой: "Прости, Дуся" выхватывает у меня тапок и "бац!" я уже на крыльце дома Адрианы. А там, в кресле качалке сидит Аргвар и хихикает. Явно надо мной.

— Ну и чего ржешь, ящерица безрогая?

— Как точно подмечено, — мурлыкнул Аргвар, перестав хихикать, — у морских драконов не бывает рогов. У огненных есть, и, кажется у древесных, но последних я никогда не встречал. Боюсь, они вымерли.

— Спасибо за познавательную лекцию, — съехидничала я, — извини, но в благодарственном реверансе не присяду, в штанах это как-то не очень смотрится.

Дракон вдруг подался вперед, ко мне поближе, принюхался и сморщил свой хорошенький носик.

— От тебя пахнет нафталином.

— Что? Это как это? — растерянно брякнула я.

— Ты старуха, — Аргвар снова вольготно откинулся в кресле, кокетливо намотал на палец прядь волос и уточнил, — тебе полагается сидеть у окошка и вязать всякие там чепчики. Или чем обычно человеческие старушки занимаются? У меня мало информации.

— Аргвар, ты дурак? — удивленно спросила я.

— Я думал, ты обидишься, — дракон разочарованно вздохнул.

— Обиделась бы, если бы выглядела как старуха.

— Ты выглядишь на человеческие пятьдесят лет.

— А вот сейчас обижусь! Мне не дашь больше сорока! — возмутилась я.

— Да, но было бы лучше убрать морщинки под глазами, разгладить носогубные складки и слегка подтянуть фигуру, — внимательно разглядывая меня, пробормотал дракон.

— Так убери и подтяни, — брякнула я. Просто так, в шутку.

— Ага, — радостно изрекла эта мокрохвостая ящерица, и меня слегка тряхнуло.

Ой, как страшно жить, штаны с меня сползать начали, и блузка как-то вдруг просторна стала.

— Ты что сделал? Ты, монстра морская! — взвизгнула я.

— Сама же попросила, — немного раздраженно напомнил Аргвар, — чем теперь недовольна?

— Ты дракон!

— И что?

— Ты обязательно чего-нибудь взамен захочешь, а я тебе фиг что дам, вот так!

— И даже не выслушаешь, что я хочу взамен?

— А зачем?

— Ну… а как же любопытство?

— Любопытство? Ну ладно, говори, чего ты там хочешь, только сразу предупреждаю — я этого тебе не дам!

— А мне ничего и не надо давать. Сделай.

— Что? Станцевать тебе, что ли? Или, может быть, спеть?

— Поговори с Адрианой

— А сам не можешь?

— Мы поссорились.

Физиономия у дракона стала горестно-обреченной. Ну прямо-таки несчастный юный влюбленный всех времен и народов! Ромео типа.

— Что не поделили-то? — заинтересовалась я.

— Она Верлиозию ловить собралась.

— Кого?

— Дочь мою, Верлиозию.

— Ну и имечко! Аргвар, ты точно псих! Так ребенка обозвать! — возмутилась я.

— Красивое имя, — обиделся Аргвар, — на драконьем означает утренняя звезда.

— Опупеть, — пробормотала я и напомнила, — ну так и что? Собралась Дрина эту твою Верли… короче, Лизку ловить, а ты ее запер в спальне и не пустил?

— Я пытался ее отговорить, но она ударила меня по лицу и все равно пошла. Пришлось усилить защиту места, где находится Верлиозия, чтобы Адди ее не нашла.

— Хм… и после этого ты думаешь, она тебя простит?

— А ты сама подумай, почему я это сделал?

— Понятно почему! Дочурку защищал!

— А если подумать еще лучше? — Аргвар сверкнул в мою сторону лукаво прищуренными глазами.

— Ох, и заумные вы, драконы, твари, любите всякие вопросики задавать, да еще и думать заставляете, — проворчала я, — подозреваю, ты это сделал, потому что знаешь, что твоя дочурка порвет Адриану как Тузик грелку и даже не заметит.

— Именно так. Только Адди рассержена и не понимает очевидного. — Аргвар печально вздохнул, — она расторгла помолвку.

— Ой, еще скажи, будто ты жалеешь, что избежал брака! Вы, драконы, народ вольный… или я чего-то о вас не знаю?

— Мы, драконы, Дуся, однолюбы, — многозначительно изрек Аргвар и сделал вид, что очень заинтересован разглядыванием ближайшего куста.

— Хм… ну знаешь, Арик, я, конечно, попробую Дрине мозги вправить, но не обещаю, что получится.

— Просто попробуй. Стой ровно, я тебе одежду по размеру подгоню.

— Может быть, еще и зеркало предоставишь? — ехидно поинтересовалась я, чувствуя, как штаны и блузка становятся меньше и уже нужным образом сидят на моей омоложенной фигуре.

— Легко, — отозвался Аргвар, и передо мной появилось зеркало.

Ну, прям все радости жизни! Смотрю вот я на себя и налюбоваться не могу. Так и хочется сдохнуть… от ужаса! Морщинки и прочие безобразия пропали, фигура тоже улучшилась. В общем, здравствуй Дуся, которой лет восемнадцать.

— Аргварище, мне кажется, ты перестарался, — пробормотала я.

— Не нравится? — удивился дракон.

— Конечно, нет! Ты болван! Я хотела всего лишь небольшую коррекцию внешности, а благодаря твоим фокусам выгляжу, как дочь своего сына! Немедленно исправь это безобразие!

— Женщины, вам не угодишь, — закатив глаза, проворчал Аргвар, и исправил сделанное.

Ну, спасибо, теперь я лет на тридцать стала выглядеть, это уже лучше, как-то привычнее. А то сделал из меня малолетку.

"Ладно, повеселились, теперь можно и о чем-нибудь серьезном поговорить", — решила я и задала вопрос:

— Слушай, дракон, а ты в курсе, что твоя дочурка в Эрраде заразу запустила?

— В курсе.

— А помочь лучшим друзьям будущих родственников слабо? — с угрозой поинтересовалась я.

— А зачем мне это? Ребенок развлекается.

— Да-да, чем бы дитя ни тешилось лишь бы не вилкой! Какой ты все-таки мерзкий, Аргвар. Прав был Ларик, гадость ты мокрая.

— Он меня так называл?

— Ага, именно так — мокрая гадость. Ты что с мальчиком делал такое, что его от тебя так воротит?

— Ничего я с ним не делал. Кто ж виноват, что он шуток не понимает? — профырчал Аргвар и поинтересовался, — а ты почему Эрраде от заразы не спасаешь?

— Потому что мой муж скотина и… и я не знаю, что я с ним сделаю, когда до него доберусь!

— Понятно, не пустил он тебя. Заботливый.

— Что? Это, по-твоему, забота? Отобрать мой магический предмет и выкинуть меня куда подальше?

— Конечно. А разве нет?

— Это унизительно. Он не должен был так поступать!

— Эх, Дуся, Дуся, да вы с Адрианой одинаково мыслите, — как-то грустненько заметил Аргвар.

— Это с какого бы перепугу, — начала было я, но продолжать не стала. Понятно ведь, что и правда ситуация похожая. Да только не совсем!

— Слушай, вот ты не пускал Дрину потому, что заведомо было очевидно, что если она столкнется с этой твоей Лизкой, то погибнет. А в моем случае иначе! Терин обошелся со мной, как с неопытной девчонкой. Ну да, я не архимаг, но все равно… ну нельзя так! Аргвар, а ты можешь меня в Эрраде телепортировать?

— Могу, но не стану.

— Это почему?

— Я уже выполнил одно твое желание. На этом все.

— Сука ты, Аргвар.

— Сама подумай. Отправлю я тебя сейчас в Эрраде. Что ты там будешь делать, не имея возможности колдовать? Тебя первый встречный заразит и на этом твое геройство будет закончено.

— Ты прав, — неохотно согласилась я, — но все равно ты сука.

— Вина хочешь? — спросил Аргвар, явно не желая огрызаться в ответ, и в моей руке появился бокал.

— Спасибо, — вежливо буркнула я и огляделась, думая, куда бы сесть. Под задницу мне что-то ткнулось, я взвизгнула и упала в кресло, которое дракон услужливо телепортировал, я даже не знаю откуда.

— Ага, типа у нас пикничок тут, да? Распитие спиртных напитков на свежем воздухе, — проворчала я.

— Можно и так сказать, — согласился Аргвар и признался, — Адди меня выгнала, вот я и сижу тут.

— Ой, будто ты не можешь в дом войти! Ты же дракон!

— Могу, но не буду, — Аргвар нахмурился, — по большому счету я могу сделать, так что Адди забудет про этот инцидент. Могу сделать так, чтобы она потеряла голову от меня и лизала мне пятки. Я много что могу с ней сделать. Она человек. Даже не маг. Как думаешь, княгиня, почему я этого не делаю?

— Потому что ты до безобразия честный дракон… хм… однолюб. Так? — наивно помахивая ресничками, предположила я.

— Ну, что-то в этом роде, — промурлыкал Аргвар и взмахнул ресницами еще более наивно и по-дурацки чем я. В общем-то, зря Ларик его мерзким считал. Он забавный. И принцессу любит.

Я хотела попросить его организовать мне закурить, раз уж сама я нынче беспомощная курица без магического предмета, но наше уединение прервало появление Иоханны, которую почтительно придерживал за руку один из младших придворных магов. Не помню, как его зовут, молоденький такой, чем-то на Юсара похож.

— Ханна, если ты приперлась ругаться с Ари, то лучше отправляйся обратно, потому что у меня и голос громче и словарный запас богаче!

Аргвар на это мое заявление удивленно округлил глаза. Не ожидал, что я его защищать буду? Ну, а что такого? Кого хочу, того и защищаю. И вообще я считаю, что в этой ситуации Аргвар больше нуждается в моей поддержке, чем Иоханна.

Интересно, есть на свете место, где я могу появиться и не застать там Дульсинею? Даже любопытно было бы узнать.

— Ханна, если ты приперлась ругаться с Ари, то лучше отправляйся обратно потому, что у меня и голос громче и словарный запас богаче!

Вот кто бы спорил. Громче, чем у моей подружки, голос разве что у старого Мерлина. Ну а словарный запас…

— Дуся, до Кардагола тебе все равно далеко.

— Что?! Когда это ваш великий и ужасный успел меня переплюнуть? И, главное, в чем?!

— Тебе по пунктам расписать? Во-первых, он архимаг…

— Ну и что? Я тоже почти архи, когда с тапком!

— Во-вторых, он намного-намного тебя старше.

— Тоже мне преимущество! Зато глянь, как я сейчас выгляжу! Арик постарался.

Хм, выглядит она, действительно, весьма привлекательно. Только вот с чего бы это мой почти-зять так расстарался?

— Кардагол тоже очень хорошо выглядит, — с мстительными интонациями в голосе проговариваю я, — а кроме того, к чему я, собственно, и веду, его словарный запас гораздо богаче. И вообще, я не затем пришла. Вечно ты меня уводишь в сторону! Аргвар, мне нужно с Вами поговорить.

— Прошу Вас, присаживайтесь, — вежливо произносит дракон и тут же рядом с Дусей появляется кресло — высокое, красивое, удобное даже на вид.

Опускаюсь в него, обдумывая, с чего бы начать разговор. Кошусь на Дусю. Нет, говорить ей о том, что я хотела бы побеседовать с Аргваром наедине, бесполезно.

Дракон смотрит на меня внимательно и молчит, явно ожидая, что я сама начну диалог.

— Понимаете, Аргвар, сегодня я разговаривала с дочерью. Она сообщила мне о расторжении помолвки. Это так?

— Да, Ваше величество, так. Она не желает меня больше видеть.

Киваю.

— Адриана рассказала мне и о причине, по которой вы вынуждены были расстаться.

— И что же она Вам сказала?

— Она решила, что Вы ограничиваете ее свободу.

Аргвар задумывается, после чего медленно произносит:

— Возможно, в каком-то смысле это было именно так. Вы не одобряете мои действия?

— Напротив! Я считаю, что Вы полностью правы! То, что она хотела сделать — полное безрассудство!

— Я тоже так считаю! — тут же встревает Дуся.

— Вы прибыли сюда, чтобы мне об этом сообщить? — интересуется дракон, склоняя голову набок, заставив всколыхнуться пряди его длинных голубоватых волос. Красиво, кстати.

— Не только.

Делаю вздох и выпаливаю то, что должна была:

— Я хочу, чтобы вы помирились!

Аргвар откидывается назад и глядит на меня в изумлении.

— Вы, люди, все же, странные существа, — потрясенно проговаривает он, — только вчера Вы сожалели о том, что меня не убили, а сегодня хотите, чтобы я оставался с Вашей дочерью? Я правильно понял?

— Правильно. Она — очень упрямая девочка, и ни за что не пойдет на контакт первой. А Вы — опытный, зрелый мужчина, я хочу, чтобы Вы с ней поговорили. Она вспылила и может натворить глупостей, о которых кто-то из нас с Вами пожалеет. А, кроме того, она очень переживает по поводу вашей размолвки.

— Серьезно?

— Да.

— Ханна, — опять вмешивается Дуська, — а тебе самой не кажется, что это странно — приходить сюда и просить Арика помириться с Дриной? Насколько я поняла, твоя ненормальная дочурка обругала его по-всякому, съездила ему по физиономии и велела выметаться к чертям собачьим.

— Что-то недалеко он вымелся! — в сердцах произношу я и тут же слышу тихое хихиканье дракона.

— Ты права, мама. Я не вымелся только лишь потому, что надеюсь на появление Адди. Она — совершенно ненормальная, но мне нравится. Понятия не имею, что скажу ей, но очень хочу, чтобы все было, как раньше.

Кусаю губы.

— Знаете, Аргвар, я, конечно, выслушав Дрину, изменила свое мнение о Вас. Но мне очень хочется Вас предупредить вот о чем — если Вы еще раз назовете меня мамой, я напрягу всю фантазию, но придумаю для Вас что-нибудь исключительно болезненное. Вам понятно?

Дракон фыркает.

— Да, ма… моя дорогая королева, я Вас понял.

Собираюсь уже было прощаться, но тут на крыльце появляется Адриана в сопровождении бессменного Вайруса, который здоровается и тут же удаляется, верно оценив обстановку.

— Что ты здесь делаешь? — рычит дочь, обращаясь к своему экс-жениху. — Я же велела тебе убираться!

— А здороваться тебя не учили? — спрашивает княгиня.

— Здравствуй Дульсинея, между прочим, в гости я тебя не звала, — тут же отзывается Дрина и добавляет, — тебя, мама, кстати, тоже.

— Я уже собиралась уходить, — заявляю я. Подобное поведение дочери меня задевает. Можно подумать, родители могут быть незваными гостями. Я со своими, кстати, никогда так не разговаривала. Посмотрела бы я, осмелься Дрина сказать такое Вальдору!

— Вот и уходи, и подружку свою с собой забирай! И этого тоже!

"Этот", чье лицо стало серьезным и даже напряженным каким-то, поднимается и произносит:

— Адди, нам нужно поговорить.

— Никакая я тебе не Адди! Меня следует называть Ваше высочество Адриана, и разговаривать я с тобой не собираюсь.

— Адди, я был неправ.

О! Ну надо же, он и такое смог произнести! Прямо-таки верх самоунижения.

— А мне насрать! — кричит принцесса и топает ногами. — Прав ты или неправ — мне насрать! Вали к своей дочурке! Можешь помочь ей, кстати, а то она бедняжка с уничтожением мира не справляется! Может, вам двоим это быстрее удастся!

— Адриана, ты несправедлива, — лепечу я.

— Да дура просто! — безапелляционно добавляет княгиня.

Аргвар лишь хлопает ресницами и молчит.

— Я — дура?! — взвизгивает дочь, — да, я дура! Дура, потому что вообще с ним связалась!

Дульсинея наклоняется к моему уху и шепчет:

— Что-то она совсем разбушевалась. С чего бы это?

— Полагаю, Кир не допустил ее к командованию, — тихо отвечаю я. Но, видимо, недостаточно тихо, потому что Адриана практически взвивается в воздух.

— Да, не допустил! Вы все сговорились!

— Может, у нее ПМС? — спрашивает княгиня, заинтересованно разглядывая мою дочь.

— Что это такое? — любопытствую я.

— А я не рассказывала? — удивляется Дуся, — это такое состояние, которое бывает у женщин иногда, когда порвать всех хочется.

— Нету у меня никакого ПМС! — кричит Адриана.

Дракон делает шаг к ней навстречу, пытается ее обнять, но она отталкивает его в сторону с воплем:

— Не трогай меня! Мне противно!

Лицо Аргвара становится беспомощным. Он переводит взгляд на нас, как бы прося о содействии. Теперь уже я поднимаюсь с кресла и пытаюсь приблизиться к дочери.

— Адрианочка, дорогая. Ну, успокойся. Не хочешь, чтобы он тебя трогал, он ни не будет. Ведь, правда?

Дракон с готовностью кивает, мол, согласен на все, что угодно, лишь бы этот концерт прекратился. Однако наша прима не намерена пока утихомириваться.

Она отступает назад и гневно шипит:

— Все уходите отсюда. Я никого не хочу видеть. А тебя, Аргвар, я не хочу видеть никогда. Ты понял меня?

— Ну что я такого сделал? — растерянно произносит дракон.

Дуся подходит к нему, ласково гладит ладонью по плечу, не забывая при этом коситься на Адриану с осуждением.

— Пойдем, Арик, — говорит Дуся, — не видишь что ли, она пока не способна тебя адекватно воспринимать. Вот пройдет немного времени, она станет более нормальной…

— И не надейтесь! — верещит дочь.

— Она останется такой же ненормальной, — продолжает княгиня, — но с ней хотя бы можно будет поговорить. А сейчас отнеси нас с Ханной в Зулкибар, пожалуйста.

Аргвар вздыхает:

— Ну, Адди.

Адриана, отвернувшись, молчит. Да, попробовали мы их помирить. Замечательно. И хорошо все-таки, что дочь моя не унаследовала магический дар деда Кардагола, а то, боюсь, то, что Аргвар — дракон, ее бы не остановило. Устроила бы здесь локальное сражение, и так вон руку с эфеса не снимает. И жаль, что она не унаследовала дар другого своего деда — Вальдора — к эмпатии, иначе поняла бы, что дракон и в самом деле ее любит, и унижать он ее не собирался. Я вот тоже не эмпат, но мне ярость не застилает глаза, я это вижу и так.

— Простите, Ваше высочество Адриана, что я Вас побеспокоил, — грустно произносит Аргвар, — больше такого не повторится.

И в следующую же секунду мы оказываемся в зулкибарском королевском дворце. Надо же, дракону и за руки нас брать не нужно. Интересно, сколько народу он может перенести за раз?

Ларрена в доме не обнаружилось. Посылаю за ним пару идиотов. Надо бы запретить ему шляться по деревне. Хорошо, что у него из-за печати нет шансов заразиться, а потом обвинить в этой случайности меня. Но все равно нужно запретить ему разгуливать где попало, пусть сидит на месте и ждет меня.

Ларрена привели через несколько минут. Значит, где-то неподалеку был.

— Где ты был?

— Гулял. Соскучилась?

— Нет… то есть да…

Чувствую себя круглой дурой, смущенно тереблю в пальцах край скатерти на столе, возле которого присела. Ларрен продолжает стоять в дверях, на меня не смотрит.

— Пройди и сядь, — прошу я.

— Куда сесть? — уточняет он.

— Сюда, — показываю на диван, дожидаюсь, пока он сядет, и перемещаюсь к нему. Он этим недоволен. Думал, что я за столом останусь.

— Ларрен, — беру его за руку. Он смотрит на меня удивленно. — Как ты думаешь, как я к тебе отношусь?

— Я уже говорил об этом, Вера. Все люди для тебя игрушки.

— Ты — не все.

— Ой, ли?

Кажется ему смешно.

— Так сложно в это поверить? — тихо спрашиваю я. На него не смотрю, смотрю вниз, на его руку, которую держу в своей.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что… потому что у меня нет причин лгать тебе. Я не играю с тобой. Никогда не хотела с тобой играть. И там, на Крионе, когда впервые тебя увидела, я подумала что, — поднимаю взгляд, смотрю ему в глаза, забываю, о чем говорила и начинаю снова, — со мной такого никогда не было. Но Аргвар говорит, что драконы должны любить только драконов. Я думала, если тебя не станет, я успокоюсь. Забуду… Я рада, что тебя не убили на Крионе.

— Спасибо, Вера. Я тоже рад.

Смотрит мне в глаза, взгляд не отводит, в нем равнодушие и ледяное спокойствие.

— Ларрен.

— Да, Вера.

Я не выдерживаю первая, отвожу взгляд и не знаю, что сказать. То есть я знаю, что хотела бы ему сказать, но не знаю как. Мне страшно. Мне никогда не было так страшно.

— Ты для меня не игрушка. Не прихоть. Ты что-то большее. Понимаешь?

— Нет, Вера.

Снова заглядываю ему в глаза.

— Ты все понимаешь. Но тебе это не нужно. Да?

А потом я поступаю как испуганная девчонка — телепортируюсь прочь, не дождавшись ответа. Потому что я боюсь его услышать.

Телепортировалась я недалеко. На окраину деревни. Села на первую попавшуюся скамейку, чтобы перевести дух. Так сильно я еще никогда не волновалась. И не боялась. И не вела себя так глупо. Что со мной сегодня творится? Я даже не сумела сказать то, что хотела. Неужели это так сложно произнести три простых слова: "я тебя люблю"? Я — дракон, боюсь признаться в любви человеку! Это унизительно. Начинаю себя ненавидеть за то, что я такая… какая? Я не могу даже самой себе объяснить, какая я.

Скольжу рассеянным взглядом по домам, по редким прохожим. Вот идет какая-то женщина, на лице тупое выражение радости. Увидела меня, вздрогнула и остановилась. Что? В чем дело? Она напугана? Она не под заклинанием? Но я же вижу его — заклинание, оно опутывает ее… Стоп! Это не оно! Иллюзия! Так вот чем ты занимался во время прогулки, Ларрен! И как много таких вылазок ты совершил? С какого количества людей ты снял заклинание?

Я — наивная доверчивая дура! Впору вернуться к Терину под дерево и депрессировать вместе по поводу нашей наивности. Но я не малолетний котенок! Я дракон! И кто-то заплатит мне за свои проделки.

Телепортируюсь обратно в комнату Ларрена. Он встает мне навстречу. От него исходят странные непривычные эмоции. Но сейчас мне не до этого.

— Сидеть! — рычу я.

Что-то, что было в его взгляде всего мгновение назад, исчезает. Эмоции опять ровные и холодные, с оттенком брезгливости в мой адрес. Наверно то, что было до этого, мне померещилось. Я слишком зла сейчас, чтобы не ошибаться.

— И скольких ты освободил от заклинания? Или не считал?

— Заметила все-таки, — с досадой произносит он.

— Считал меня полной дурой, да? — я срываюсь на шипение, — думаешь, что такой умный? Сейчас ты пойдешь и убьешь всех, кого успел расколдовать, а потом принесешь мне их головы.

Печать немного усиливает свое свечение. Ларрен садится на диван и твердо произносит:

— Нет.

Что значит, нет? Он нашел способ обойти печать? Это невозможно. Тогда почему?

— Какая хирожопая тварюшка, — мурлычу я, поняв, в чем дело.

Аргвар до предела ослабил печать тридцать лет назад, когда покидал этот мир. Она почти не действует на Ларрена. Он все это время притворялся, что послушен. Издевался надо мной! Скотина. Ненавижу. Убью. Нет! Убить его будет слишком милосердно.

Все вдруг прояснилось и стало понятным. Помутнение, которое владело мной последние несколько часов, прошло. Я зло? Очень точно сказано. Ларрен имел глупость разозлить зло, и оно будет мстить. Жестоко и с наслаждением.

Подхожу к нему, хватаю за горло, заставляю встать, изучаю плетение печати, подтягиваю узлы, усиливаю ее, насколько это возможно. Печать вспыхивает ярким светом. Полная активация и полное повиновение. Отталкиваю его. Он падает на диван, смотрит на меня со злостью, но молчит.

— Нравится? Отвечай.

— Не нравится.

— Хорошо. А теперь проверим, как работает печать.

Он с ненавистью и страхом смотрит на меня, ждет, что я прикажу.

— Выпрыгни в окно.

Печать замерцала. Ларрен встает и идет к раскрытому окну. Встает на подоконник.

— Стой!

Здесь не очень высоко — второй этаж, но мне не нужно, чтобы он переломал себе ноги. Мы только начали, он должен быть здоров и полон сил.

— Подойди ко мне.

Ларрен подходит. Глажу его кончиками пальцев по щеке.

— Боишься, что я прикажу убить этих людей? Не бойся, сладкий, я не прикажу. Это слишком милосердное наказание для тебя. Они никто тебе, правда? Ты их освободил не из человеколюбия, а назло мне. Тебе нравится меня раздражать, нравится дразнить меня. Весело было притворяться послушным? Отвечай!

— Весело, Вера.

— Меня зовут Верлиозия! — рычу я ему в лицо, скаля зубы, — повтори!

— Верлиозия.

— Молодец, послушная зверушка, — хвалю я. — Обида и разочарование. Тебе знакомы эти чувства, Ларрен? Можешь не отвечать, я знаю, что знакомы. А ты знаешь, что такое боль? Нет, не радуйся. Я тебя не трону. Но тебе будет очень больно. Твоя душа будет разрываться на части, но я прикажу тебе улыбаться, и ты будешь улыбаться. Хочешь знать, что будет завтра? Отвечай.

— Нет, Вера.

— Кому интересно мнение такой милой зверушки? — бормочу я, провожу губами по его щеке и слегка прикусываю мочку уха. Он вздрагивает. Глажу языком укушенное место и шепчу:

— Завтра моя армия идет брать столицу Зулкибара. И мы с тобой в первых рядах. Как думаешь, твои родственники встанут на защиту Зулкибара? Встааанут, конечно. А теперь догадайся, кому я прикажу их убивать? Можешь не отвечать, я знаю, что ты догадался. А теперь ложись спать. У тебя завтра будет трудный день.

Не знаю, что может быть хуже этого.

Когда Вера говорила мне о любви, я поверил. Не сразу, после того, как она сбежала — так глупо, застенчиво, по-девчоночьи. Поцеловала меня и исчезла. Тогда основным моим чувством была растерянность. Своим признанием Вера сбила меня с толку. Я ненадолго поверил в то, что она не является тем, чем мне казалась все это время — жестоким и безнравственным существом. Я увидел в ней молодую, неопытную, страдающую женщину, которая нуждалась пусть даже не в любви, а в сочувствии. И сочувствие я готов был ей предложить. Смешно подумать — я хотел поговорить с ней, просто так, без издевки, попытаться найти вместе с ней выход из положения, в котором мы оба оказались.

Я обрадовался, когда она вернулась, и сам удивился этой своей мысли — что я рад ее видеть. Радость была мимолетной и глупой.

— Ты должен убить всех, кого освободил от заклятья.

Вот и получил я команду, которую не в силах выполнить. Вот и конец моему притворству. Понимаю, что все закончилось и сдаю себя с потрохами.

— Нет.

На лице дракона недоумение, которое быстро сменяется пониманием и затем и злостью. Догадалась. Она хватает меня за горло, заставляя подняться, и печать, которая до этого служила лишь своего рода странным украшением, вспыхивает, активируясь в полную силу.

Верлиозия отталкивает меня в сторону. Я смотрю на дракона и с ужасом жду повторения команды убить поселян. Это будет легко. Для этого боевым магом быть не обязательно. Я и без применения волшебства смогу уничтожить многих из них. Они ведь мне доверяют.

— Нравится? — спрашивает дракон, глядя на меня с ненавистью и презрением. — Отвечай.

Что мне должно понравиться? Перспектива стать массовым убийцей или то, что из меня сделали вещь окончательно и бесповоротно. И не просто вещь, а оружие массового поражения в руках безумца.

— Не нравится.

— Хорошо. А теперь проверим, как работает печать.

Да отлично она работает! Ты спроси меня, я тебе и так расскажу. Нет, Верлиозия хочет убедиться в этом лично, потому и отдает команду выпрыгнуть в окно. Конечно же, я подчиняюсь. Разве могло быть иначе? Жаль, что здесь всего лишь второй этаж — было бы просто замечательно закончить эту дурацкую историю вот так — шагнуть из окна и разбиться.

Я тридцать лет изучал магию разума, пытаясь найти ответ на вопрос, как избавиться от печати. Единственное, чего я смог добиться, это того, что теперь удовольствие от подчинения я не испытываю. Чистая и незамутненная ненависть к хозяину. Более ничего.

Переломать ноги мне не удается. Госпожа отменяет приказ. Ей интересно, было ли мне весело, когда я втихую вредил ей в Трали, когда я изображал покорность. Отвечаю начистоту — было. Да, меня грела мысль о том, что я могу предпринять хоть что-то в пику всесильному дракону. Пусть даже это и просто обман, на тот момент вполне невинный.

Но у меня все еще есть шанс все исправить. Может быть, Морош догадается залечь в засаде, не дожидаясь меня. Может быть, я смогу подвести дракона к открытому окну в нужный момент. Может быть…

Дракон требует, чтобы я называл ее Верлиозией. Отвратительное имя. Истинно драконье — длинное, скользкое, мрачное, злое имя. Оно ей очень подходит. И в самом деле, с чего я решил, что она — Вера. Нет, такая может быть только Верлиозией. Аргвар не ошибся, называя ее так.

— Обида и разочарование, тебе знакомы эти чувства, Ларрен? — спрашивает дракон и сам же отвечает на вопрос, — Можешь не отвечать, я знаю, что знакомы. А ты знаешь, что такое боль? Нет, не радуйся. Я тебя не трону. Но тебе будет очень больно. Твоя душа будет разрываться на части, но я прикажу тебе улыбаться, и ты будешь улыбаться. Хочешь знать, что будет завтра? Отвечай.

Я не хочу этого знать! Я и завтра никакого уже не хочу. Убогая фантазия этого ящера всегда направлена на новые зверства. Что же хорошего она может мне приготовить? Ничего.

И мои худшие опасения сбываются.

На завтра Верлиозия обещает мне войну с Зулкибаром. И я в авангарде.

Я не знаю боевых заклинаний, но это — самообман. Да, конечно, я не смогу убить кого-нибудь "увядающей розой", мне незнакомо плетение "ядовитых сетей", не знаю я и "удушающего пламени". Но вот если Вера прикажет мне, чтобы земля раскрылась под ногами защитников города, или чтобы реки вышли из берегов, или чтобы тайфун снес дома и сломал деревья — я сделаю это. Локти буду себе грызть, выть от беспомощности, наблюдая, как погибают мои близкие, но сделаю. Я, конечно, не боевой маг. Я всего лишь маг-стихийник, маг-травник, маг-целитель. Я могу контролировать урожай и надувать ветром парус, но ведь и урожай, и ветер могут стать чрезмерными.

А Терин, Дуся, Лин, Кардагол — что подумают они, увидев меня рядом с нападающими? Поймут ли, что я действую по принуждению, или решат, что я вновь продался дракону за какие-то блага? Я знаю, князь считает, что я на это способен. Он может убедить в этом и других.

Смотрю на Верлиозию, и ненависть моя сменяется страхом. Ужас не дает мне дышать, не дает и слова сказать. Впрочем, к чему слова? Дракон так решил, а мольбами я лишь доставлю ему удовольствие.

— Ложись спать, — велит Вера, ах нет, Верлиозия, и я направляюсь к постели. Конечно, мне стоит выспаться перед самым ужасным и, надеюсь, последним днем в моей жизни.

Аргвар переместил нас в зулкибарский дворец, не напрягаясь. Ему даже не нужно было прикасаться к нам, чтобы это сделать. Начать, что ли, завидовать драконам? Вон как легко им магия дается. А я вот хожу, как дура, без тапка и даже сигару себе наколдовать не могу. Ужас просто!

— Почему в малый обеденный зал? — озадачилась Иоханна.

— Простите, королева, но в Вашем дворце я знаю только это место. Больше нигде не был, — объяснил Аргвар.

— А когда это ты успел здесь побывать? — заинтересовалась я.

— Тридцать лет назад. Но вы меня не видели, — Аргвар опустил ресницы, изображая смущенную юную деву, и уточнил, — должен же я был убедиться, что с Ларреном все в порядке.

Иоханна сделала глубокий вздох. Вот зуб даю, что она собралась высказать дракону все, что думает по поводу его обращения с Ларреном. А вот не надо этого делать! Арику и так сегодня досталось. Я решила, что раз уж взялась исполнять роль спасительницы всяких странных блондинов, то следует это делать до конца, и поспешила перебить Иоханну, громко пожаловавшись:

— Ари, курить хочу, аж хохочу.

Аргвару даже смотреть в мою сторону не нужно было, чтобы у меня в пальцах появилась прикуренная сигара. Повезло Адриане… или наоборот, не повезло? Она же его вроде как послала в далекие дали без указания точного маршрута. А он вот теперь грустный такой, что даже не знаю, что с ним делать? Отпускать куда-то одного не хочется. Здесь оставить? Так вот Ханна со зверским выражением лица стоит и наверняка размышляет, как бы его отчитать за проделки тридцатилетней давности. Нет уж, спасать драконов, так до победного конца!

— У меня идея, — заявила я.

— Знаю я твои идеи, — тут же взвилась Иоханна, — напиться и забыться!

— Какая ты проницательная, твое величество, — похвалила я, решив не уточнять, что моей идеей было предложить Аргвару прогуляться в Арвалию и познакомиться с Вальдором и Аннет. Но версия Ханны мне понравилась, так что я не стала возражать.

— Отправляйтесь в бывший кабинет Вальдора, вам туда все принесут, — процедила Иоханна и, явно не собираясь составить нам компанию, двинулась прочь.

— Я думала, ты с нами, — исключительно из вежливости окликнула я ее стервозное величество.

— Незачем, — отрезала она, и вся из себя такая важная удалилась, гордо чеканя шаг.

— Ну и ладно, мы вдвоем напьемся, — прощебетала я, взяла Аргвара за руку и потянула за собой. Жаль, что тапка нет, телепортировались бы по-быстрому и все. А так придется пешком топать.

Наверно, мы повеселили придворных и породили новые слухи, торжественно шагая к кабинету Валя и держась при этом за ручки. Ну вот, теперь опять поползут сплетни о том, что княгиня Эрраде изменяет бедному доверчивому князю. Время идет, поколения сменяются, а любовь к сплетням у зулкибарских придворных остается неизменной. Чего только про меня не выдумывали — и что с Вальдором у меня роман, и что Кардагол не раз бывал в моей постели, даже Шеоннеля туда же пристроили, а кое-кто особо одаренный и Ларика в ту же компанию записал. Да-да, вот такая я, оказывается, коварная соблазнительница.

Пока мы добрели до места назначения, там уже все приготовили для "разврата" — то есть вино и закуска присутствовали. Вообще-то, это королевский кабинет и был им испокон веков, но Ханна так и не стала его использовать по назначению, осталась в своем, который занимала еще будучи принцессой. А королевский кабинет со временем стал именоваться кабинетом Вальдора, и, собственно, Вальдор им и пользуется, когда выбирается из Арвалии к дочери в гости. Ну и еще это помещение является традиционным местом совещаний в узком кругу, которые, как правило, плавно перерастают в дружеские посиделки с вином и прочим безобразием.

— Располагайся, — гостеприимно предложила я и забралась с ногами в свое любимое кресло. — Сейчас, Арик, мы с тобой напьемся и будем друг другу на жизнь жаловаться. Поверь, это помогает. Мы с Вальдором часто так делаем… во блин! Привет Вальдор!

Король Арвалии появился в сопровождении Андизара и озадаченно вытаращил глаза на накрытый стол, а потом на нас двоих.

— Дусь, я знаю, что ты у нас со странностями, но изменять Терину с этим…

Валь многозначительно замолчал, одарив Аргвара взглядом, полным воистину королевского пренебрежения. Да уж, смотреть этот мыш пакостный может так, что даже дракон почувствует себя обвалявшимся в дерьме.

— Вальдорушка, — сладко улыбаясь, проворковала я, — познакомься, это почти зять твоей дочери.

— Что? — кажется, Вальдор слегка опупел от новости такой.

— Я Вам говорил, — напомнил Андизар, — это морской дракон Аргвар.

— Ари, этот блондин с выражением полного офигевания на лице является дедушкой твоей Адрианы, — представила я.

Аргвар грациозно поднялся с кресла, отвесил Вальдору поклон, больше похожий на изящное танцевальное па, и мурлыкнул:

— Здравствуй, дедушка.

— Какой я тебе дедушка? — растерялся Валь и отступил на пару шагов.

Ну да, на дедушку он не тянет. Скорее, на старшего брата. Ну, это если по внешним возрастным признакам судить. А все началось тридцать лет назад, когда Мерлин омолодил Валя, а Кардагол Аннет. С тех пор эти два упертых "старикашки" соревнуются, кто из них круче омолаживающей магией владеет, и периодически демонстрируют свое мастерство на королевской чете Арвалии. Вальдор как-то раз пытался возразить и скандал по этому поводу закатил, да только Мерлин ему пригрозил, что превратит в жабу с невыполнимыми условиями расколдовывания, и Вальдор затих. А Аннет вроде бы довольна таким положением дел. Не знаю, сколько это будет продолжаться, но сдается мне, что у Арвалии появились бессменные и практически бессмертные правители. Правда, Вальдорчик иногда ворчит и выражает надежду, что Мерлину и Кардаголу рано или поздно надоест это дело, и они дадут им с Аннет спокойно состариться. Честно говоря, вот лично я этого вовсе не хочу. Я ж Вальдора как родного люблю, и мне не улыбается стать почетной гостьей на его похоронах.

— Хорошо, не дедушка, — легко согласился Аргвар и опустился в кресло.

Вальдор окинул его недоумевающим взглядом, в котором ясно читался вопрос: "Что это?". Как бы ни ляпнул чего-нибудь обидного. Арику и так сегодня досталось, и я его сюда волокла не для того, чтобы он всякие гадости выслушивал. Решив, что пора спасать ситуацию, я одарила Вальдора своим коронным придурковатым взглядом и жизнерадостно предложила:

— А давайте выпьем за знакомство. Валь, где тут у тебя посуда хранится? Достань еще парочку бокалов.

Андизар поспешил от выпивки отказаться, мол, он на службе. Вальдор на секунду задумался, разглядывая мою безмятежную физиономию, сделал правильные выводы и полез в шкаф за третьим бокалом и припрятанной там же бутылкой гномьей водки. Андизара он отправил на все четыре стороны, велев возвращаться через пару часов, чтобы забрать его пьяную тушку домой. Нет, про пьяную тушку Валь своему придворному магу ничего не говорил, но мне и так было понятно, что через два часа арвалийский король будет именно в таком состоянии. Особенно учитывая, что пить этот герой собрался гномью водку. И Аргвару ее налил. А мне вино. Ну, в общем-то, и ладно. Я не планирую напиваться до белых мух, мне сегодня еще разборки с Терином предстоят по поводу его гадского поведения.

Аргвар пьянел неохотно, был задумчив и молчалив, я пыталась его разговорить, но он не особо вдохновился.

— Так, ладно, — спустя полчаса таких вот похоронных посиделок, сказал Вальдор и мрачно откусил от бутерброда с ветчиной, — рассказывайте, что происходит?

— Ну, в общем, Валь такое дело, — начала я.

— Ваша внучка меня выгнала, — перебил Аргвар.

— Выгнала? — удивился король, — что ты натворил? По словам Андизара, ночью она за тебя горой стояла и метала громы и молнии в своих родителей. Я кстати, поэтому пришел. Хотел побеседовать с Ханной и объяснить, насколько это неумно отказываться от зятя-дракона… даже если он так странно выглядит.

— Какой ты меркантильный стал на старости лет! — фыркнула я.

— Король должен в первую очередь думать о королевстве, — поучительно изрек Вальдор и потянулся за новым бутербродом. — Так что у вас, Аргвар, с Адрианой произошло?

Пришлось посвящать его в подробности. Он выслушал и сделал вывод:

— Дрина — глупая вздорная девчонка. А ты, Аргвар, — Валь сделал паузу, чтобы опрокинуть в себя водки и продолжил, — вот объясни мне, как она вообще поняла, что это ты усилил защиту вокруг Трали?

— Я сам ей сказал.

— О, наивный кирвалионский мальчик! — поразилась я, — ну нельзя же быть до такой степени честным!

— Она спросила, я ответил, — пожал плечами Аргвар и сам, не дожидаясь приглашения, налил себе.

— Надо было соврать, — наставительно изрек Вальдор и подвинул свой пустой бокал, чтобы дракон и его наполнил, — женщины, они существа такие… короче, иногда для их же пользы лучше не говорить им всей правды.

— Это еще почему? — возмутилась я за весь женский род.

— Потому что вы истерить не по делу начинаете. Кстати, где твой тапок, Дусь? С каких пор ты его прячешь?

— Я его не прячу! — возразила я и нажаловалась на подлеца Терина.

— Вот скажи же, Вальдор, что ее муж прав, — изрек Аргвар, когда я закончила. Глаза у дракона уже были слегка косые. Вот счастье-то! А я уже начала бояться, что на него спиртное не действует.

— Прав, — подтвердил Валь.

— Еще чего! — из чистого упрямства буркнула я и сунула нос в свой бокал, сделав вид, что безумно обижена и занята распитием вина.

— Он о ней заботится, а она недовольна, — доверительно сообщил Аргвар Вальдору, навалившись на стол.

Валь посмотрел на него, слегка прищурившись, что явно говорило о том, что его арвалийское величество пытается сфокусировать свой царственный взор.

— Дуська всегда недовольна. Вот сколько ее знаю, столько она и недовольна.

— Это чем же? — возмутилась я.

— А кто тебя знает? Ты найдешь повод, чтобы недовольство выразить, — объявил Вальдор и наполнил свой и аргваров бокалы. — Ты, дракон, не переживай, помирим мы тебя с Дриной. Подожди, пусть она остынет, а потом… — король многозначительно поднял палец, — потом ты пойдешь к ней, весь такой из себя красивый… хотя на мой вкус ты странный какой-то, не понимаю что Дрина в тебе нашла?

— Сам не знаю, что во мне такого, — пьяненько мурлыкнул Аргвар и смущенно затрепетал ресницами.

Вальдор от этого зрелища как-то странно фыркнул и осторожно отодвинулся от Аргвара. Я сжала губы, чтобы не захихикать и продолжала делать вид, что обиженно соплю в бокал.

— Ты ж на бабу похож.

Вот это уже последняя стадия — Валь окончательно расслабился и не следит за словами. Куда только в такие моменты его хваленая королевская вежливость девается?

— Похож, — согласился Аргвар, склонив голову на бок и лукаво поглядывая на короля из-под упавших на лицо шелковистых прядей волос.

— Слушай, Валь, что пристал к челове… то есть к дракону? — сочла нужным вмешаться я. — Мало ли, на кого он похож? Главное, что Адриане нравится, и вообще любовь у них.

— Любовь? Ну, это да, — глубокомысленно промычал Вальдор. — Помиритесь, обязательно.

Дальше все веселее пошло. Я благополучно забыла, что собиралась сегодня еще с Терином разбираться, отодвинула вино в сторону и перешла на водку. За первой бутылкой последовала вторая. У Вальдора здесь много заначек. Когда вторая подходила к концу, его арвалийское величество изволил петь частушки. Конечно же, неприличные и обязательно про эльфов. Он ушастых до сих пор тихой ненавистью ненавидит, хотя после той истории с Лиафелью и последующей войной прошло уже изрядное количество лет.

Ну и вот, значит, из нелюбви к ушастым и любви к искусству, Валь нам продемонстрировал прелести народного творчества. Я ржала. Правда не столько над частушками, которые уже не раз слышала, сколько над пьяненьким Вальдором, который безуспешно старался не фальшивить и не путать слова.

— Что ты ржешь, разноглазая предметница? — сурово сдвинув брови, спросил Вальдор, — про тебя, между прочим, тоже частушки сочиняют. Не веришь? А вот я сейчас изображу.

И изобразил же!

— Спорю, ты ее сам только что сочинил? — похихикивая, брякнула я.

— А спорим, что нет? — азартно отозвался Вальдор. — На желание!

— Вот фигушки! Не буду я с тобой на желание спорить, не такая я дура! Давай так, если ты проиграешь, с тебя два бочонка арвалийского вина.

— Согласен. А если проиграешь ты, тогда… хм, — Вальдор задумался, даже лоб нахмурил, пьянь коронованная, и, наконец, его осенило, — тогда ты целуешь первого, кто в это помещение войдет. По-настоящему, ну ты поняла, да?

— Валь, что за детский сад штаны на лямках? А если сюда мой сын войдет? Или, допустим, твоя дочь? Что тогда делать? — осведомилась я, стараясь не слишком активно похрюкивать от смеха.

— А все равно целуешь! — мотнув белобрысой башкой, отрезал Вальдор и покосился на дракона, — Аргвар, ты все слышал? Свидетелем будешь. Итак, Дуся, готовься проиграть.

— Это ты готовься, — мне уже водка в голову ударила, и я была на сто процентов уверена, что Вальдор частушку только что сам сочинил, а теперь дурит мне мозги.

Но то ли Валь был не так пьян, как мне казалось, то ли у него с возрастом коварность повысилась, я все-таки проиграла. И даже далеко ходить, чтобы в этом убедиться, нам не пришлось, потому что Вальдорище, пакость эта венценосная, самодовольно ухмыляясь, достал из кармана небольшую книжонку и вручил ее мне со словами:

— Вот. Это мне сегодня утром Горнорыл презентовал. Первое издание, "Частушки и прочее народное творчество" называется.

Я возмущенно зафыркала, пролистала книжицу, надеясь не найти там той самой песенки, но, к своему сожалению, нашла. Педантичный Горнорыл даже потрудился там дату сочинения и автора указать. Ну да, спор я проиграла. Частушке было уже три года, и сочинила ее некая дама, а вовсе не Вальдор.

— Ну ты и гад! — возмутилась я, швырнув в него этой книжицей недоделанной.

Вальдор довольно захихикал. Аргвар от него не отставал. Я уже собралась их обоих как следует обругать, но тут на свою беду явился Андизар, потому что два часа уже прошло, и пора было забирать королевское тело домой.

— Целуй! — заорали, как ненормальные король и дракон.

Андизар от их ора едва не телепортировался, куда глаза глядят, но, видимо, в последний момент решил мужественно остаться, хоть и попятился на всякий случай подальше от нас. Правда, позади него оказался стол, так что он в него вжался, настороженно глядя на нас.

— Спор есть спор, — проворчала я, вытащила свою нетрезвую особу из кресла, повисла у Андизара на шее и одарила его слюнявым чмоком в губы. Бедный маг на это только глаза вытаращил и, пытаясь отодвинуться от меня как можно дальше, оказался сидящим на столе.

— Дуся, ты не умеешь целоваться, — мурлыкнул Аргвар.

— Будто ты умеешь! — автоматически огрызнулась я.

— А то ж! — голос у дракона стал совсем сахарным, он грациозно поднялся, покачнулся, впрочем, тут же обрел равновесие, соблазнительно потянулся, тряхнул своей серо-голубой гривой, от чего волосы волшебным образом заструились по плечам и спине, а несколько прядей ручейками упали на лицо.

— Сейчас, княгиня, я тебе покажу, как нужно целоваться, — объявил дракон и изящно переместился поближе к Андизару.

— Ой, мама, — пискнула я и вытаращила глаза, чтобы получше все разглядеть. Еще бы! Не каждый день у меня под носом мужики целуются.

Но Вальдор, гад такой, все испортил.

— Отставить! — рявкнул он, пытаясь подняться из кресла и плюхаясь обратно. — Аргвар, нечего моего мага к непристойностям склонять. Вон лучше к Кардаголу иди, он такие шуточки любит. Оценит и это… в общем, будет тебе счастье.

— Правда? — всем своим видом демонстрируя заинтересованность, мурлыкнул Арвар.

И тут меня осенило. Не иначе, как водка подействовала.

— Арик, да ведь ты придуриваешься! — взвизгнула я.

Дракон поморщился. То ли визг мой ему не понравился, то ли еще что. Оказалось, что "еще что".

— Ну, вот и ты туда же, — проворчал он и вернулся на свое место за стол, потеряв к Андизару всякий интерес. — Адди тоже сразу меня раскусила.

— Адди? — не понял Вальдор.

— Внучка твоя, Адриана, — Аргвар нахмурился. Видимо вспомнил, что он с ней в ссоре, и ему полагается страдать, а не посторонних магов нацеловывать. — Мы, знаешь, как познакомились? Я скучал, случайно залетел в ее гарнизон и решил пошалить. Попугать или соблазнить кого-нибудь, это уже как получится. А она меня, можно сказать, на месте преступления застукала, за волосы от офицера своего оттащила и велела не идиотничать. Мол, если не уверен, что дашь, то и нефиг распалять бедного мальчонку.

— Дрина тебя за волосы? — поразился Вальдор, — так ты же дракон. Как она смогла?

Аргвар озадаченно взмахнул ресницами и признался:

— Не знаю, — нахмурился, задумался, и еще более озадаченно повторил, — я не знаю. Это потом, когда мы поближе познакомились, я стал с ней контролировать свою силу, а тогда нет. Но она все равно… наверно, я увлекся и не успел вовремя среагировать.

Придя к такому выводу, Аргвар многозначительно заглянул в свой пустой бокал. Вальдор намек понял и налил нам всем. Андизар воспользовался ситуацией и испарился, пообещав вернуться через три часа, да и то при условии, что мы больше не будем впутывать его в свои дурацкие споры.

На столе появилась третья бутылка и пошли разговоры на извечную тему: "Все бабы дуры, а мужики козлы". Причем Вальдор со своей позицией насчет дур остался в меньшинстве, потому что Арик поддержал мою теорию насчет козлиной сущности мужиков. Нет, я определенно люблю этого дракона!

Я всю ночь читала "Драконью магию". Меня интересовали боевые заклинания. К сожалению, не все из них мне подходят, потому что, что бы там ни думали люди, не все морские драконы умеют работать с огненной стихией. "Драконья магия" — книга, написанная огненными драконами, естественно, там много боевых заклинаний, связанных с огнем. Неприятно. Аргвар мог бы обучить меня боевым заклинаниям, подходящим для морских драконов, но он все медлил, вбив себе в голову, что раньше пятидесяти лет мне это знать ни к чему. Что ж, буду использовать то, что есть. В "Драконьей магии" достаточно заклинаний, которыми я могу воспользоваться. И еще у меня есть Ларрен. Я знаю, он намеренно не обучался боевой магии, но магу-стихийнику не обязательно обладать такими навыками, чтобы устроить массовое убийство. Бедный зверек, как ему будет больно. Не хочу представлять, что он будет чувствовать. Это сложно вообразить, лучше подожду, пока все случится, и буду наслаждаться его страданиями. Как говорят люди — "око за око", он сделал больно мне, я сделаю больно ему.

Когда я пришла будить своего мага, оказалось, что он уже не спит. Стоит, смотрит в окно. На мое появление демонстративно не реагирует.

— Доброе утро, Ларрен.

Молчит.

— Завтракать будешь? Отвечай.

— Нет.

— Предпочитаешь убивать на голодный желудок? — жизнерадостно осведомляюсь я, — что ж, у каждого свои причуды.

Ларрен делает шаг в сторону от окна. Я ловлю в миллиметре от левого глаза арбалетный болт и дарю своему магу нежную улыбку. Он уже ничем меня не удивит. И не расстроит. Накладываю на болт самонаводящееся заклинание и отпускаю на поиски того, кто его выпустил. В глазах Ларрена читается злость и разочарование. А как разочарована я, ты себе не представляешь, маг!

— Будь готов через полчаса, — мурлычу я, погладив Ларрена по щеке. — Я полетаю, разомну крылья, перекушу и вернусь за тобой.

Он вздрагивает и с ненавистью смотрит на меня. Само собой подумал, что я собираюсь перекусить человечиной. Я не стала его разубеждать.

Лечу в лагерь. Риан уже всех разбудил и построил. Хороший мальчик. Рука тянется приласкать его, но вовремя вспоминаю, что он больше не моя игрушка. Впрочем, руку тянуть не перестаю, выплетаю вокруг мальчика универсальный щит от любых атак. Нет, я не добрая, я всего лишь не хочу терять преданного человека. Он не понимает, что я сделала. Пришлось объяснить.

— Спасибо госпожа.

Опустился на одно колено, склонил голову. Так и хочется пнуть его, чтобы в глазах отразилась боль и недоумение, а потом схватить за волосы и… Стоп.

Превращаюсь в дракона, облетаю лагерь для поднятия боевого духа, велю быть готовыми к телепортации под стены города и собираюсь возвращаться в Трали. Предварительно принимаю человеческий облик. В деревне слишком мало места для дракона. Но переместиться я не успеваю.

Опять этот бестолковый котенок сваливается мне в руки. Обнимаю его за талию, чтобы поддержать. Терин послушной тряпочкой обвисает в моих объятиях, на губах дурная улыбка, в разноцветных глазах обожание. Обхватывает мою шею руками, виснет на мне, как ребенок, разве что ногами в воздухе не болтает от радости. Как он умудрился подцепить заклинание повиновения? Глупый невезучий котенок!

— Молчи! — быстро приказываю я. Не хватало еще, чтобы он заразил присутствующих здесь людей, которые с плохо скрываемым любопытством наблюдают за происходящим.

В "Драконьей магии" не сказано, как снимать заклятие повиновения, но я знаю, как это делает Ларрен. Я могла бы попробовать повторить, но экспериментировать не стала. Не уверена, что у меня получится сделать это, не повредив Терину. Котенок — не тот человек, которым я хотела бы рисковать. Он единственный кто относится ко мне… как? Наверно, по-человечески.

— Будьте готовы отправляться, — повторяю я, окинув своих воинов суровым взглядом и так, с Терином, разомлевшим в моих объятиях, телепортируюсь в Трали, к дому, в котором находится Ларрен.

То есть, нет. Он там уже не находится. Он выходит из дома напротив. Я забыла запретить ему покидать свою комнату. Мое упущение. Впрочем, судя по его настроению, неизвестному стрелку он ничем помочь не смог.

— Госпожа, — шепчет Терин и с мурлыканьем зарывается лицом в мои волосы.

В глазах Ларрена отражается ужас, когда он понимает, что в моих объятиях нежится его родственник, опутанный заклинанием повиновения.

— Сними с него это, — приказываю я, подтолкнув котенка к Ларрену.

Объяснять, что мальчик заразился случайно, я не намерена. Ларрен — вещь, вещи не задают вопросов. Он послушно выполняет мой приказ. Терин недоуменно трясет головой, оглядывает нас и интересуется:

— Что я здесь делаю?

— Уже ничего. Уходи.

— Но… хм, — тут он замечает, что печать Ларрена усилена, недовольно хмурится и, удивив меня, с упреком обращается к Ларрену, — что у вас произошло? Ты обидел ее?

— Ответь, — разрешаю я.

Ларрен окидывает Терина нарочито внимательным взглядом и констатирует:

— Заклинания на тебе нет. Приворота тоже не вижу. Так почему ты себя так ведешь? Тебе нравятся сумасшедшие ящерицы?

— Дурак ты, Ларик.

Терин бросает на меня сочувствующий взгляд, прикасается к кнуту и исчезает.

— Значит, я — сумасшедшая ящерица? — мурлычу я, начиная обходить Ларрена. Он стоит на месте, даже взглядом за мной не следит. — Какие замечательные комплименты ты умеешь говорить, сладкий.

Оказавшись позади, обнимаю его со спины и, нежно куснув за шею, интересуюсь:

— Ты всех девушек такими "нежностями" радуешь? Отвечай.

— Только тебя, Верлиозия.

— Вот видишь, — шепчу ему на ухо, провожу языком, повторяя очертания ушной раковины, — мое имя легко запомнить. Умный звереныш. Дрессированный. Повернись.

Он медленно разворачивается лицом ко мне.

— Прежде чем мы отправимся убивать, я хочу страстный поцелуй на удачу, — выдыхаю я ему в губы и получаю желаемое. Даже приятно. Немного. Умелый, глубокий поцелуй, но совсем не страстный. Никакая печать не заставит чувствовать. Только выполнять. Отталкиваю мага и телепортирую нас в лагерь. Моя армия готова к захвату столицы.

Как Андизар забирал Вальдора домой и вообще чем наша пьянка завершилась, я не помню. Проснулась я с больной головой и не сразу сообразила, где нахожусь, и почему надо мной возвышается Терин с застывшим на лице выражением абсолютного пофигизма.

Короче говоря, когда я начала более-менее соображать, то обнаружила, что мы с Аргваром вырубились в интересном положении. Он сидел на полу, облокотившись на диван, а я устроилась между его раздвинутых ног, прижавшись к его груди спиной и не понятно для чего уложив его руки себе на талию. В общем-то, тепло и уютно, вот только со стороны как-то не очень прилично смотрится. И надо же было, чтобы эту картинку застал именно Терин!

На колени мне упал мой магический предмет.

— Доброе утро, Дульсинея. Если Вы в состоянии, присоединяйтесь к нам в зале совещаний. К Вашему другу это предложение не относится.

— Почему? — возмущенно завозился за моей спиной Аргвар.

— Потому что тема обсуждения — Ваша дочь. Вы же выбрали политику невмешательства, — холодно напомнил Терин и исчез.

— Ну, все, теперь трындец мне приснится. Завыкает до белого каления, — проворчала я, поднимаясь с пола.

— Ревнивый? — посочувствовал дракон.

— Нет. Но, кажется, обиделся, — неуверенно пробормотала я, отползла в сторону, встала и посмотрела на Аргвара, который, несмотря на обильные ночные возлияния, выглядел свежим, как майская роза, — ты, правда, не собираешься вмешиваться?

— Ребенок играет, — беспечно проворковал дракон, потягиваясь и деликатно прикрывая ладошкой зевок. А потом вдруг одним плавным движением поднялся на ноги и той самой ладошкой меня по голове погладил. Хотела я ему за это тапком по лбу врезать, да вовремя поняла, что это он так мне похмельный синдром снимал.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я и задала коварный вопрос, — не боишься, что ребенок заиграется и ненароком прихлопнет твою невесту?

Озадачив его, я поспешила испариться. Пусть посидит в одиночестве, подумает. Глядишь, надумает и успокоит своего ребеночка самым серьезным образом, то есть отправит домой, подальше от нашего мира.

В зале совещаний было уже полно народу. Я скромненько уселась рядом с Катериной и шепотом поинтересовалась:

— Что случилось?

— Терин принес новости. Ему удалось побывать в Трали… хотя я бы не назвала это удачей.

Я сначала не поняла, о чем это она, а когда внук рассказал, что произошло, я с Катькой полностью согласилась — удачей это можно назвать с большой натяжкой.

Итак, наш Терин-младший в очередной раз продемонстрировал, какой он "везучий" и как любит вляпываться по самые уши во всякую гадость.

Его с утра пораньше угораздило на территории собственного дома нарваться на зараженного и подцепить Крионскую заразу. От этого ребенку сразу захорошело, он понял, что рожден для того, чтобы служить своей госпоже, возжелал срочно исполнить свое предназначение, что-то намудрил с кнутом, и в итоге переместился прямо в объятия Верлиозии. Та, по каким-то своим личным соображениям, такому подарку не обрадовалась, доставила Терина к Ларрену и велела снять заклятие. Избавившись от наваждения, Терин притворился, что ничего не помнит, и Вера отправила его восвояси.

— Постой-ка, это как это ты сделал вид, что не помнишь? — заинтересовался Лин, — все, кого мы избавили от Крионской заразы, действительно, ничего не помнят.

— Я помню. Не знаю почему, но это ерунда, с этим можно потом разобраться, — отмахнулся Терин. — Я когда к ней переместился, она не в Трали была. В лесу каком-то, а там целый лагерь наемных солдат. Разных рас, даже волколаки есть. Она, перед тем, как меня к Ларрену утащить, сказала им, чтобы готовились к отправке. Не знаю куда, но вряд ли по ягоды. И еще. Я не уверен, но, кажется, то место где наемники собрались, находится на территории Зулкибара. Во всяком случае, я больше нигде не видел, чтобы в это время года дикая кальпиника цвела.

— То есть, эта бешеная ящерица собирается начать боевые действия на нашей территории, — оживилась Адриана и нехорошо так ухмыльнулась, — ей же хуже.

— Дриночка, — не удержалась я, — одумайся, маленькая. Это тебе не Аргвара за косы таскать, она ведь тебя проглотит и не заметит.

— Сомневаюсь, — сухо отрезала Адриана и так посмотрела, что я вдруг вспомнила, кто у нее дедушка. Это не просто наша старая добрая задница Кардаголище, а легендарный злой волшебник и завоеватель Кардагол Шактигул Кайвус, великий и ужасный. Как-то сразу захотелось притихнуть и спрятаться под стол. Но я это желание в себе быстренько подавила и показала Адриане язык, за что получила локтем в бок от Катерины. И это называется родная внучка. Никакого уважения!

Кстати о Кардаголе. Его среди присутствующих не было. Ну, а я что говорила? Теперь, пока не избавит Ллиувердан от чар, мы его не увидим, даже если весь мир накроется медным тазом.

Я не хотела идти на это совещание. Думала, там хватит присутствия Кира, а потом сообразила, что не стоит сваливать на мужа решение всех вопросов, которые мне не нравятся. А вся эта ситуация с Аргваром и его странным отпрыском заставляют меня нервничать. С какой стороны не посмотри — везде глупость какая-то, но глупость страшная. В том смысле, что нелепо и ужасно все. С женихом Адрианы я почти смирилась, но как прикажете воспринимать его замечательную дочурку?

Юный Терин, волнуясь, повествует о своих приключениях. При этом даже сквозь нервозность прорывается его симпатия к драконице.

Это как? С чего бы это? Или все потомки Кардагола так или иначе проникаются нежными чувствами к бронированным ящерицам?

— Я возглавлю оборону, — сообщает Адриана, одарив присутствующих надменным взглядом.

— Хрена с два! — тут же взрывается Дульсинея.

— Почему? — интересуется дочь, злобно щурясь.

— Потому! — храбро отвечает Дуська. — Дура ты, потому что и истеричка. А еще баба.

— И что с того, что я женщина?!

— Я согласен с Дульсиней, — сухо произносит Кир, — если тебе так хочется, можешь привести сюда свой отряд и его возглавить. Командование войсками возьму на себя я. Терин старший займется магами.

Князь кивает.

Дрина некоторое время рассерженно пыхтит, но возражать не решается. Знает — как отец сказал, так и будет. Да и мне на душе спокойнее. Не потому, что я сомневаюсь в способностях дочери, а потому что муж гораздо опытнее в этом вопросе. Хотя страшно за обоих.

— Я вызвал к столице два гарнизона, — сообщает Кир, — они уже прибывают.

— Уже? — удивляется Лин.

— Я опасался чего-то подобного, — поясняет Кирдык.

Гляжу на него с нежностью — как я его, все-таки, люблю! Какой он у меня умница.

— Вы не боитесь, что дракон телепортирует войска в центр города? — спрашиваю я.

— Она что, больная? — интересуется Мерлин-старший, — это ж, прощай, столица.

— Я вот я бы на ее месте так и сделала! — говорит Дуся, — если уж мстить, то по-крупному!

— За что мстить-то, внученька? — спрашивает Мерлин, ехидно ухмыляясь, — что ж мы ей сделали-то?

— А за все! За Ларрена, который ее не хочет, за то, что Адриана орков ее перебила. Вот за все! — объясняет княгиня.

Терин-страший смотрит на жену внимательно секунд так десять, после чего тихо проговаривает:

— Я согласен. Это вполне вероятно. Жаль, что мы не сможем закрыть столицу, как Крион, слишком распылили силы. Значит, периметр нужно закрывать от телепортации. Дракона мы так не удержим, но перетащить в город войска она не сможет.

— Только от телепортации? — интересуется Мерлин.

— Да.

Теперь уже задумывается старый маг.

— Ну ладно, — несколько неуверенно проговаривает он, — это мы сможем. Только, даже так защита долго не продержится. Дней пять, не более.

Глава Совета кивает.

— Пойдет. Шеон, вы с Иксионнелем как, готовы свою ментальную атаку на драконе опробовать?

— Мы пробовали, — печально произносит брат, — на Аргваре. Не подействовало.

— Она очень молода, — говорит князь, — и неопытна, думаю, ее можно пробить.

— Мы сделаем это! — восторженно восклицает мой племянник, постукивая в пол передним правым копытом.

Шеоннель в ответ одаривает его строгим взглядом, и его сын тут же виновато опускает глаза. Да… эльфийское воспитание. Моих бы детей было так просто заставить замолчать…

Далее присутствующие обсуждают детали обороны. Прикидывают, где начнется нападение, определяют, кто из магов будет осуществлять защиту, выясняют, как лучше расставить войска.

Совещание продолжается еще минут двадцать. За это время наши командиры успевают вызвать к себе помощников, раздать ценные указания. Время дорого. Нападение может начаться в любую минуту, а мы не вполне к нему готовы.

У меня тоже нашлись дела. Следует подготовиться к обороне, которая может быть долгой. Ввести чрезвычайное положение: раздать указания по поводу проверки складов и источников воды, распустить школы, предупредить горожан об опасности, не допустить паники. Конечно, всем этим занимаются специально подготовленные люди, но общее руководство осуществляю я. Кир тем временем занимается войсками.

Очнувшийся от веселья Деларон рвется на баррикады. Вот только его там не хватало. С трудом отговариваю ребенка. И то лишь тем, что он своим присутствием в войсках заставит отца отвлекаться, будет волновать его.

Я подписываю бумагу за бумагой, я выслушиваю разумного за разумным. Предыдущую ночь я почти не спала, переживала за Адриану, и сейчас, когда у меня выдается несколько свободных минут, нечаянно засыпаю, уронив голову на стол.

Помочь Морошу я уже ничем не могу. Не умею я оживлять мертвых. Разве что поднять его, чтобы молодая жена успела попрощаться со своим усопшим супругом, да вот только кому от этого станет легче.

Я был прав, когда не хотел привлекать местных. Ну что же, хотя бы попытался что-то сделать. Недавно, в минуту самолюбования, я назвал себя архимагом. Наивный глупец. Перед этой тварью я беспомощен, как котенок. Как тот же юный Терин. Любопытно, зачем дракону понадобилось его исцелять? Новая подлость, смысла которой я пока не понимаю? Конечно, а что иное я могу от нее ожидать?

— Поцелуй на удачу, — требует Верлиозия.

Да бери, мне не жалко. Целовать эту ящерицу — никакого удовольствия. Технически она это делает неплохо, но вот каким может быть поцелуй, если от человека с души воротит? В лучшем случае — бесчувственным. Надеюсь, она хоть это понимает.

Перемещаемся в другую местность. Вижу, что девочка готовится к войне, и уже не первый день. И воинство она подобрала себе под стать — отребье, отторгнутое своими сообществами. А кто иной встанет под знамена такой вот… воительницы?

Вот только наличие волколаков меня удивляет. Эти твари предпочитают селиться поодиночке, и к людям обычно не выходят. У них и особи разных полов сходятся друг с другом только весной и осенью — чтобы завести щенков. А здесь, надо же, я только перед собой вижу восемь волколаков в их волчьей ипостаси. Не исключено, что где-то поблизости есть их сородичи в человеческом образе.

— Что, впечатлен? — любопытствует дракон, окидывая меня насмешливым взглядом.

— Да, — отвечаю, — никогда не видел в одном месте столько дерьма сразу.

— Хамишь?

— Нет. Я абсолютно искренен.

— Ну что ж, готовься, сегодня тебе вместе с этим дерьмом предстоит превратить столицу Зулкибара в руины. Как, кстати, она называется?

— Ее все зовут просто Столица.

— Никакой фантазии! Ладно, стой пока здесь.

Верлиозия уходит, непристойно виляя задом. Морщусь. Как проститутка, честное слово. И где ж та застенчивая девушка, что пыталась мне недавно объясниться в любви? Нет ее. Показалось.

Сброд тем временем выстраивается в боевом порядке. Подразделения Верлиозия сформировала по расовому признаку, может так и лучше. Сама она снует между своими подчиненными, подзывает к себе кого-нибудь время от времени, раздает указания. Спустя полчаса подходит ко мне.

— Готов? — спрашивает.

— Нет.

— А придется. Даю вводную, маг. На что ты способен, я знаю, прочитала. А потому твоя задача заключается в следующем: как только мы окажемся на месте, при условии, конечно, что Иоханна успеет собрать армию, ты делаешь земляной провал под защитниками города. Метров так с десять шириной и глубиной метров в пятнадцать. Минут через десять после этого — огненный вал. Потом я скажу, что еще. Все это время ты обязан держать над собой универсальный щит, я не хочу, чтобы тебя убили. Ты обязан предпринять все необходимые меры для того, чтобы выжить. Понял? Отвечай.

— Я понял.

— Помимо этого время от времени я буду тебе указывать на конкретные цели, вроде твоих родственников, и ты будешь их поражать. Ну, как тебе такая перспективка? А? Скажи, что ты чувствуешь? Только честно.

— Страх.

— Не бойся, глупенький, я не дам тебя убить.

Она треплет меня по щеке, как щенка, и самодовольно улыбается.

— Верлиозия, зачем тебе это? — не выдерживаю я.

— Мне скучно. Я ведь зло? А чем должно заниматься зло? Совершать злодеяния! — как-то преувеличенно радостно заявляет дракон.

Подавляя отвращение, кладу ладонь Вере на талию, привлекаю к себе, шепчу:

— Давай все сделаем по-другому.

Она заинтересованно смотрит мне в глаза.

— Это как?

— Я сделаю для тебя все. Я покажу тебе самые красивые места этого мира. Я могу познакомить тебя с интереснейшими людьми. Я сделаю так, что тебе не будет скучно. Никогда.

Верлиозия удивленно поднимает брови и интересуется:

— Ты даже себя уже готов предложить?

— Да.

— А что взамен?

— Распусти свое воинство. Не нужно нападать на Зулкибар.

Дракон некоторое время рассматривает мое лицо, потом горько усмехается и, отстранившись, произносит:

— Поздно, Ларрен. Тебе следовало додуматься до этого всего раньше. Ты ведешь себя сейчас, как раб, пытающийся избежать наказания. Ты еще на колени встань.

Делаю глубокий вздох и медленно проговариваю:

— Если ты этого хочешь, я встану.

Верлиозия смотрит на меня заинтересованно и произносит:

— Ну, давай.

Опускаюсь в пыль и, глядя на нее снизу вверх, произношу:

— Пожалуйста, Верлиозия, не нападай на Зулкибар.

Она фыркает, отворачивается и громко возвещает:

— Готовность номер один. Перемещаемся!

— Ваше величество, война под стенами.

Открываю глаза, вижу Гарлана. Он явно обеспокоен.

— С кем? — спрашиваю я спросонья.

Гарлан кусает губы, мотает головой из стороны в сторону, произносит растерянно:

— С драконом.

Конечно, с кем она еще может быть? Пугает одно — если Гарлан нервничает, если он забыл добавить обычное "Ваше величество", значит ужас, что началось. Началось то, чего мы боялись. Дочь Аргвара начала наступление.

— Иди, — говорю, — я скоро буду.

Гарлан удаляется, а я быстро выскакиваю из-за стола. Первая мысль — нужно переодеться. Смотрю на платья, думаю, имеет ли смысл изобразить из себя величественную правительницу, одним своим видом подбодряющую защитников, а значит, нацепить какое-нибудь предназначенное для церемоний платье, полагаю, что нет, этого можно добиться и иными средствами. В итоге выбираю мужской наряд. Штаны, неброские и удобные, рубашку, позаимствованную у собственного мужа, жилет. Поверх накидываю лишь плащ — алый, широкий, расшитый по низу золотыми листьями. Меня должны видеть. Жителям столицы следует знать, что королева с ними. Немного задумываюсь, но надеваю на голову тонкий венец.

Выбегаю в коридор. За дверями меня уже ждут четыре гвардейца. Они выглядят взволнованными.

— Где Кир? — спрашиваю я.

— В сражении, — отвечают мне. Сердце екает.

Слишком долго рядом со столицей не велись войны. Город успел разрастись и выползти за крепостные стены. Сейчас они могут защитить едва ли треть обитателей Столицы. Останавливаюсь.

— Мне нужен кто-то из магов.

Один из сопровождающих кивает и убегает вниз по лестнице. Жду. Где бы ни проходило сражение, если во дворце есть кто-то из волшебников, он перенесет меня туда быстрее.

Находится девочка, на вид чуть старше семнадцати лет. Приседает в реверансе, но я не намерена сейчас наблюдать за церемониями.

— Мне нужно к мужу, — резко произношу я, — ты знаешь, где он?

— Юсар оставил мне инструкции, — лепечет девочка, — я Вас перемещу туда.

Отлично. Она робко берет меня за руку. Через пару секунд мы уже на командной площадке. Попадаем туда как раз в тот момент, чтобы я увидела, как наших солдат сметает вал огня.

Кирдык неподалеку. Побегаю к нему, беру за руку, глупо спрашиваю:

— Кир, началось, да?!

Его лицо напряжено. Муж лишь показывает рукой на небо. Поднимаю глаза и вижу дракона, стремительно носящегося между облаками.

— Что делать будем? — спрашиваю я.

— Сражаться, — угрюмо отвечает Кир, — Маги уже на месте.

Оглядываюсь и вижу знакомые лица — Терин, Дуся, Мерлин, Лин с Саффой и другие. Чуть поодаль стоят Шеоннель со своим сыном. У брата очень сосредоточенный вид. На физиономии юного Иксионнеля — предвкушение.

Перевожу взгляд на поле боя. В нашу сторону стремительно несутся черные тени.

— Волколаки, — произносит Кир.

Навстречу волкам выдвигаются наши солдаты.

— Там Адриана, я не смог ее отговорить, — сообщает муж, и сердце сжимается повторно.

Унижаться, чтобы порадовать меня, но, оставаться при этом собой, и унижаться, растаптывая свою гордость — разные вещи. Первая меня забавляет, вторая — напротив, бесит.

Ларрен не понимает, что я все чувствую? Я знаю, с каким трудом он подавляет отвращение, обнимая меня за талию, как он заставляет себя давать мне обещания, упрашивать, вставать на колени.

Противно. И скучно.

— Готовность номер один. Перемещаемся! — рычу я и переношу свои войска к стенам города.

Столица. Надо же, какое полное отсутствие воображения. Сколько лет королевству? И до сих пор не придумали название главному городу. Ленивые тварюшки эти люди.

Я планировала переместить нас к городским воротам. Учитывая, что за время своего существования Столица разрослась, крепостные стены теперь находятся почти в центре города и огораживают не самую большую его часть. Я рассчитывала, что захвачу почти весь город, кроме его центральной части, без боя — телепортировав своих наемников не на окраину (что было бы правильно, веди я честную войну), а практически в центр. Но сильнейший барьер остановил перемещение и вытолкнул нас к границе. Не охваченными барьером оказались только несколько ветхих нежилых строений. Самая окраина, трущобы. Все остальное защищено от телепортации.

Рычу в бессильной ярости, начиная понимать Ларрена, который хочет порвать меня на части, но не может. Я сейчас тоже хочу! Хочу проникнуть в город с сотней орков и устроить резню среди мирного населения. Но не могу.

К счастью, барьер не допускает только телепортацию, а обычным способом, без магии, его можно миновать. Точнее, прорваться с боем. Потому что нас ждут. И барьер выкинул мои войска именно там, где собрались защитники столицы, заняв более удобные для себя позиции. В нашу сторону смотрят сотни арбалетов. Я даже отсюда вижу, что многие стрелы заряжены магией, похожей на ту, которую излучает магический предмет Терина. То есть, не будь я драконом, не поняла бы, что стрелы не простые.

Смотрю на Ларрена. Как я и приказывала, он установил вокруг себя универсальный щит. Добавляю в него свое плетение, совершенствуя защиту, и удовлетворенно киваю. Теперь хорошо. Если он захочет якобы случайно погибнуть, ему придется очень постараться.

— Обезвредь арбалетчиков, — приказываю я.

Из земли вытягиваются корни, и медленно начинают опутывать ноги стрелков. Ларрен издевается? Сделал вид, что забыл, что я ему приказывала сделать первым делом?

— Огненный вал! — ору я. — Немедленно!

Мой маг подчиняется. Арбалетчиков сметает волна огня.

Я знаю правила ведения магических войн, принятые в этом мире. Прочла в памяти Ларрена. Сначала битва идет между солдатами, а потом в бой вступают маги. Убивать простых людей магией не рекомендуется. Но кто сказал, что эти правила распространяются на меня?

— Молодец, Ларрен, — хвалю я, выпускаю вперед волколаков и орков, оборачиваюсь драконом и делаю круг над городом. Пусть боятся. С высоты полета вижу, как рядом с генералом, который устроил себе командный пункт на крыше одного из домов на самой окраине, появляется королева. Хорошенькая, хоть и немолодая уже по человеческим меркам, в яркой одежде, голова украшена тонким золотым венцом. Подходящий вид, чтобы поднять боевой дух солдат. Посмотрим, как поднимется их дух при виде меня.

Спускаюсь, чтобы меня было хорошо заметно с земли, издаю громкий рев, делаю пару кульбитов в воздухе, демонстрируя свою клыкастость, когтистость и впечатляющие размеры. Паника не поднимается, но даже отсюда — с высоты, я чувствую, что боевой дух от этого отнюдь не повысился.

Удовлетворенная результатом, приняв человеческий облик, возвращаюсь к Ларрену.

На передовой волколаки рвут людей. Орки чуть позади, рубят тех, кто прорвался мимо волколаков. Этих мохнатых тварей у меня немного и большинство из них уже погибло. Вижу, как генерал, которого держит под руку королева, дает сигнал и вперед выступает новая партия зулкибарских солдат.

— Ларрен, провал на пути зулкибарцев, — командую я.

В ответ от мага приходит волна ненависти в мой адрес и под ногами защитников Зулкибара оседает земля. Первые ряды падают в провал, вторые тоже, потом движение замедляется. Больше никто не падает. Поняли, в чем дело. Остановились, пятятся назад.

— Огонь, сладкий, — мурлычу я. — Уверена, ты в курсе, что под городом протекают подземные реки. А о том, что те, которые находятся почти на границе Нижнего мира — огненные, ты знаешь? Конечно, знаешь. Ты же умный зверек. И сейчас, благодаря твоим усилиям одна из этих рек изменит свое русло и потечет вверх.

— Я не смогу.

Не врет. Он теперь не может мне врать.

— Почему? — интересуюсь я.

— Сил не хватит. Здесь нет источников, чтобы пополнить магический резерв.

— Рядом с тобой дракон, — напоминаю я и беру мага за руку. Чувствую, как его передергивает от моего прикосновения, и рычу, — пополняй резерв от меня и поднимай огненную реку на поверхность. Это приказ!

Несколько минут ничего не происходит, а потом провал, созданный Ларреном, закипает огненной лавой, поглощая еще не успевших выбраться оттуда людей, выплескивая жадные огненные волны, чтобы захватить стоящих на берегу. Жаль не всех. Но многих.

Небо закрывают свинцовые тучи. Стена дождя проплывает над провалом и в считанные секунды тушит огненную реку. Но ущерб уже нанесен. Мои орки движутся вперед, по застывшей мокрой лаве, прорывая оборону. Людей пока оставляю в резерве, посылаю к оркам на подмогу кентавров, эльфов, дриад и гномов. Наперерез им мчится конный отряд во главе с… Ты-то мне и нужна!

— Ларрен, любого мага, который будет чинить препятствия моим солдатам, ты обязан убить. Понял?

— Да.

— Умная зверушка, — хвалю я, не удержавшись, провожу языком по его губам, расстраиваюсь, поймав волну отвращения, и перемещаюсь на поляну неподалеку от основного места событий, которую я заметила, когда летала над городом. Туда же доставляю воинственную принцессу, которая так меня бесит. Естественно, ее коня я переместить "забываю".

Она злобно пыхтит, обнажая меч, и сверлит меня разъяренным взглядом. Прекрааааасно. Чистейший сгусток ненависти. Можно подумать, что у нее ко мне личные счеты — так сильны ее эмоции.

— Детка хочет фехтовать? — мурлычу я и достаю из тайника меч. Да, там хранится не только "Драконья магия", но и кое-какие другие вещи. В том числе и холодное оружие, которое я не люблю, но владею довольно сносно. До воинствующей принцессы мне, возможно, далеко, но я дракон и я сильнее.

Уже через пару минут я начинаю думать иначе. Не знаю, что с этой девчонкой не так, но ее удары сильны. Если бы я не была уверена, что она человек, подумала бы, что она из наших. Из драконов. Но так не бывает. В ней ни капли магии. Она не маг и, тем более, не дракон! Она самый обычный человек и первый же удар моего меча, который она ловко блокировала, должен был выбить оружие у нее из рук, и вывих кисти был бы самым щадящим из всех возможных исходов. Но этого почему-то не происходит. Она парирует мои удары, наступает сама и бьет с такой силой, что, когда я ставлю блок, и наши клинки сходятся, вибрация от удара отдается мне в плечо. При этом принцесса еще умудряется ругаться, не стесняясь в выражениях.

— Детка, когда мы с тобой закончим, я вымою тебе рот с мылом, — обещаю я.

Мне весело. Я удивлена ее силой, я осознала, что так просто ее не победить, но я не испытываю раздражения по этому поводу. Меня забавляет ситуация.

— Когда мы закончим, я тебе твой собственный хвост в задницу затолкаю, ящерица недобитая! — рычит принцесса, делает хитрый выпад и ее клинок распарывает мое плечо, почти достав до кости.

На мгновение замираю, смотрю на нее из-под ресниц, слегка склонив голову набок. Она отступает на шаг и почему-то смущенно бормочет:

— Не смотри на меня ТАК!

Не знаю, что ее не устраивает в моем взгляде. Может быть, он ее пугает?

Мне уже не забавно. Поиграли и хватит. Отбрасываю меч, перетекаю в драконью ипостась, одновременно заживляя порез на плече. Разеваю пасть, чтобы показать длину своих зубов, и издаю громкий рык… который обрывается от удара по носу. Чем это она так больно? Рукоятью меча? Наглая сука!

— Дерись, как воин! Нечего мне тут фокусы с превращением показывать! — рявкает принцесса.

Я от неожиданности плюхаюсь на задние лапы, чувствуя себя щенком, которого оттаскали за шкирку. Но быстро прихожу в себя.

— Я не воин, деточка! — рычу, вставая и раскрывая крылья.

Один стремительный бросок, и я пообедаю зулкибарской принцессой.

Мощный удар хвостом под челюсть ошеломляет, заставляя захлопнуть пасть и прикусить язык. Между мной и девушкой стоит дракон почти в два раза крупнее, чем я. Аргвар! Он все-таки нашел меня.

— Это мои игрушки, пошел вон! — шиплю я.

Аргвар рычит в ответ, обнажая острые зубы, и я еле удерживаю себя от того чтобы попятиться назад. Он поворачивается к принцессе и издает мелодичную трель. Что это? Я слышу в его голосе нежность? Аргвар сошел с ума? Принцесса, наверное, тоже, потому что она подпрыгивает и бьет Аргвара по морде мечом, в последний момент, повернув его так чтобы нанести удар не острым краем, а плашмя.

— Не смей вмешиваться! Пошел вон! Убирайся из моей жизни! Не лезь в мою битву! Прочь отсюда, это не твое дело!

— Это моя дочь, — мягко возражает Аргвар, — что будет, если одна из вас убьет другую?

Принцесса задумчиво смотрит на него. Мне задумываться не о чем. Я знаю ответ:

— Будет весело!

Всего одно движение хвоста, и от принцессы останется мокрое место. Раз не дали проглотить, сделаю красивое пятно на фоне весеннего пейзажа.

Я не успела. Аргвар никогда не поднимал на меня руку. Даже когда я была ребенком, и мое поведение заслуживало наказания. Сегодня он решил этому правилу изменить. Удар был нешуточной силы, но к счастью без сознания я пробыла недолго. Возможно, несколько минут. Но этого времени Аргвару хватило, чтобы испариться самому и прихватить с собой принцессу. Что их связывает? Судя по воплям этой воительницы, они знакомы. Получается, Аргвар искал на этой поляне не меня, а ее? А я? Ему все равно, что я сбежала в другой мир? Хорошо если так. Пусть забирает эту бешеную девицу и отправляется на все четыре стороны. Подальше от меня.

Принимаю человеческий облик и возвращаюсь к Ларрену. Он безучастно стоит на том же месте, где я его оставила. Судя по его настроению, маги не предпринимают активных действий, и у него нет повода выполнять мой приказ — убивать кого-то из них.

Мои воины проигрывают. Зулкибарцы давят численностью. Этого не случилось бы, если бы они не были готовы к моему приходу. Кто их предупредил? Узнаю — убью.

— Ларрен, ураган, — командую я.

Ураган движется по прямой и сметает всех на своем пути. В том числе и моих наемников.

— Прекратить! — рычу я.

Ураган исчезает.

— Провал на пути зулкибарцев, — на этот раз я более точна. Ларрену не остается ничего другого, кроме как выполнить приказ.

Это ненадолго задерживает защитников Столицы. Но вмешивается кто-то из магов, и провал исчезает.

— Ларрен, повтори фокус с огненной рекой, — воркую я, обняв его сзади и прижимаясь к нему всем телом, чтобы ему удобнее было пользоваться моим магическим резервом. — Не забывай заряжаться, сладкий, я не хочу, чтобы ты выдохся раньше времени. И, кстати, река должна появиться на территории противника. Хватит обижать моих мальчиков.

Уточнение вызывает у Ларрена недовольство, но он выполняет приказ, и через минуту-другую раскаленная лава появляется на поверхности, выплескиваясь из-под ног зулкибарских солдат. Пахнет горелым мясом. Я морщусь. Но кому сейчас легко?

На поле боя телепортируются волшебники и начинают эвакуировать своих солдат в неизвестном направлении. Проходит несколько минут и поблизости не остается ни одного зулкибарского солдата, зато вновь появляются маги.

— Какой приятный сюрприз, — мурлычу я, обнимая Ларрена за плечи.

Первыми идут двое. Черноволосая женщина, бледная и невзрачная, как мышь, и яркий рыжеволосый мужчина. Их оплетает странное заклинание. Я понимаю, что оно построено на водной стихии и на смерти. Я никогда подобного не видела. Мои воины, попадающиеся на пути этих двоих, падают замертво, корчась в агонии.

— Кто это? Что это за заклинание? Отвечай!

— Лин и Саффа Эрраде. "Всепоглощающая волна", — безжизненным голосом отвечает Ларрен. Он в ужасе. Он понимает, что сейчас я могу приказать ему убить их.

— Родители котеночка, — бурчу я, — он на них совсем не похож.

За этой парой следуют другие маги. На приличном расстоянии от них. Они веером расходятся по полю боя, убивая всех, кому посчастливилось выжить, не попав под удар впереди идущих Лина и Саффы. Но все же эти двое наносят слишком большой ущерб.

— Ларрен, убери Лина и Саффу. Немедленно!

Я могу и сама это сделать, но предоставляю эту честь своему магу. И пусть благодарит меня за то, что я не отдала прямой приказ убить их.

Я слышу, как тихо, в безвыходной ярости рычит Ларрен и в волшебников летит ментальная стрела, которая врезается в окружающую их магию смерти и расходится по ней тонкими огненными нитями, начиная разрушать. Маги пытаются восстановить разрушения и одновременно держать защиту.

— Быстрее! Убирай их! — ору я, от нетерпения, срываясь на визг.

Ларрен встряхивает землю под ногами волшебников, и почти без паузы накрывает их снежным ураганом. Я вижу, что они успели телепортироваться с места событий. Ларрен тоже это заметил. Рано радуется.

— А теперь разберись с остальными, — улыбаюсь я, лаская его нежным взглядом, — убей их всех.

Печать вспыхивает и искрится. Он сопротивляется. Его лицо искажено страданием. Кажется, он шепчет: "Пожалуйста, Вера". Но, может быть, мне это только кажется.

— Выполняй, сладкий, — мурлычу я, заботливо поправляя волосы, упавшие ему на лицо.

— Вера, нет! — кричит он, и на магов противника обрушивается ураганный шквал.

Но среди них тоже есть маги-стихийники. Ураган успокаивается, не причинив особого вреда.

— Плохо работаешь, — я срываюсь на шипение, хватаю его за руку и приказываю, — черпай силы из моего резерва и выполняй все команды немедленно, как только я скажу. Итак, начали. Огненный вал. Ураган. Пригони тучу. Молнии. Больше! Еще больше! Снежная лавина. Огненная река. Быстро!

Под таким напором стихии ряды зулкибарских магов дрогнули. Я позволила себе улыбнуться и даже погладила Ларрена по плечу, выражая тем самым одобрение. И в этот момент на меня обрушился удар.

Что это? Кричу, срывая голос, обхватываю голову руками. Внутри все горит, кажется, мозг готов вскипеть и разорвать на части черепную коробку. Как больно. Падаю на колени и продолжаю кричать, вцепившись пальцами в волосы, будто, если я буду дергать их сильнее, боль внутри головы отступит на задний план.

Сильные руки подхватывают меня, не давая упасть, и бережно укладывают на землю. Я больше не кричу, не хватает сил. Сознание уплывает, стараясь скрыться от обжигающей боли. Моргаю, пытаясь разогнать кровавую пелену перед глазами. Надо мной склоняется Ларрен. Я умираю? Иначе, почему у него такое лицо? Так он на меня никогда не смотрел — с сочувствием, без отвращения. Да. Я действительно умираю. Иначе мой маг попытался бы добить меня. Ведь я не давала ему никаких указаний на случай подобной ситуации. Нужно это исправить.

— Охраняй меня, Ларрен, — шепчу я. По-другому не могу — голос сорван.

— Да, конечно. Никто тебя не обидит.

Что он говорит? И зачем гладит меня по лицу? А нет, он всего лишь убирает волосы, которые лезут мне в глаза. Стоило получить этот удар ради того, чтобы он по своей воле прикоснулся ко мне, не испытывая при этом негативных эмоций.

Так больно и так хорошо. Но что будет с ним, если я умру? Как отреагирует на это печать? О чем я думаю перед смертью? Я сумасшедший почти мертвый дракон.

— Дай, — шепчу я, с трудом фокусируя взгляд на его лице.

— Что, Вера? — тихо спрашивает он.

— Монету. Что-нибудь. Дай!

Ларрен срывает с шеи цепочку с монетой. Наверно, подарок на память от кого-то близкого. Иначе он бы ее не носил.

Ларрен вкладывает монету мне в руку.

— Сделка совершена, — шепчу я, — Ларрен Кори Литеи, я передаю тебе права на владение Ларреном Кори Литеи.

Полезная книга — "Драконья магия". Там нет ничего про печать, которую носит мой маг, но есть нечто похожее. Я надеюсь, это сработает.

Я вижу, как по печати пробегают искры, и закрываю глаза. Бесконечно больно. Я уплываю на волнах боли, мне кажется, что нежные пальцы касаются моего лица, зарываются в волосы. Это предсмертный бред.

Мы устроили командный пункт на крыше особняка, расположенного на самой окраине города. Не знаю, кто хозяин, но ему повезло. После этой битвы, если конечно дракониха не победит и не разнесет этот домик и нас вместе с ним к чертовой бабушке, он станет исторической реликвией. Или что там обычно случается с местом, где несколько часов кряду топтались правители четырех государств, отдавая команды войскам, защищающим город от захватчика? Кстати, правители четырех государств — это, собственно, Иоханна с Киром, я и Терин (у нас не королевство, а княжество, но все же отдельное государство), дед Мерлин вот тоже правитель — последние тридцать лет принц-консорт при королеве Муриции. Ну и, конечно же, Вальдор был здесь. Куда же без него. Иоханна сначала возмутилась, мол, нечего ему тут делать, но Валь заверил, что кидаться в бой с шашкой наголо не планирует, он здесь потому, что не может отказать себе в удовольствии понаблюдать, как мы победим. Что-то мне подсказывает, что его арвалийское величество приперся сюда поднимать боевой дух своей дочурки. Ну, это он конечно молодец, хвалю. Потому что дух Иоханны в этом очень нуждался.

Лизка, эта пиявка морская, явно не была знакома с правилами ведения магических войн. Ну, собственно, ей простительно, она же не из нашего мира. Хотя сдается мне, что даже если бы она знала эти правила, вряд ли стала бы следовать им. Чего только стоит ее выходка с похищением Адрианы с поля боя. Вообще гаси свет бросай гранату!

Иоханне это было хорошо видно с нашей крыши и, конечно же, она поняла, что исчезновение ее дочери — это не часть коварного плана по разгрому лизкиных войск. Хорошо, что рядом с Ханной Кир стоял, он ее подхватил, когда она в бессрочный обморок отправилась.

Я не знаю, каким образом "радовались" случившемуся остальные, потому что перепугалась за принцессу нашу. Ну и, как это у меня обычно бывает, с перепугу начала действовать немедля и не задумываясь. Я телепортировалась в кабинет Вальдора, почему-то пребывая в полной уверенности, что Аргвар все еще там. Это сейчас я понимаю, что вела себя неразумно, что дракон давно уже мог уйти куда-нибудь. Да хоть домой! Но в тот момент я была уверена, что застану Аргвара на месте. Правильно говорят, что дуракам везет. Дракон обнаружился там, где я надеялась его застать. Мало того, что он никуда из кабинета не делся, он спокойненько себе спал, устроившись на диване. Лежит себе на животе, обняв подушку, и сны смотрит, в то время как мы там с его ребеночком воюем! Вот гад мокрохвостый!

— Вставай, ящерица безрогая! — рявкнула я, шлепнув его тапком по заднице.

Аргвар взвился, как ужаленный, судя по выражению его смазливой мордашки, он приготовился отбиваться от орды злобных противников, но, поняв, что перед ним всего лишь я, растерянно захлопал ресницами, косясь на тапок в моей руке.

— Больно? — наивно тараща глаза, поинтересовалась я. — Это я тебе еще нежненько врезала, могла бы и больнее.

— Что это значит? — недовольно спросил дракон и, видимо решив, что после ночи совместных возлияний, может себе такое позволить в моем присутствии, погладил себя по ушибленной заднице.

— Пока ты тут дрыхнешь, твоя дочурка Дрину с поля боя утащила и…

Я хотела сказать, что не знаю, чем все это закончится, но Аргвара уже не было в помещении. Хорошая реакция. Стремительная, можно сказать.

Я вернулась на нашу командную крышу. Магических атак со стороны противника больше не было. Шел бой между зулкибарскими солдатами и наемниками драконихи. Самой ее поблизости не наблюдалось. Ну, это и понятно — она была Дриной занята. Я молча встала рядом с Терином, всем своим видом демонстрируя, что не собираюсь объяснять, куда исчезала. Я же не была уверена, что Аргвар успеет вовремя, так что зачем зря народ обнадеживать? А народ тем временем бурно реагировал на вопиющую лизкину наглость и снаряжал гонца к Кардаголу, который ради спасения внучки, возможно, изволит оторваться от Ллиувердан.

Посланник был избран в кратчайшие сроки и отправлен в Альпердолион. Он так и не вернулся, но на этом не успели заострить внимание потому, что Аргвар под руку с Дриной уже появились перед нами. Принцесса была рассержена, но хотя бы не пыталась своему жениху морду набить и не ругалась. Это уже что-то.

— Ну, так и что, ребятки, что там у вас произошло? — с видом жизнерадостной идиотки, обратилась я к дракону и принцессе, — Дрина, куда тебя утащила эта пиявка морская… кхм… прости, Арик.

Но Аргвару было плевать, как я его дочурку обзываю, он только рукой махнул. А Адриана, недовольно хмурясь, проворчала:

— Он мне все испортил.

— Я всего лишь задал тебе вопрос, — напомнил дракон, — я не настаивал, чтобы ты уходила оттуда.

— Да, конечно! — рассерженно откликнулась принцесса, — ты даже услужливо оглушил свою дочь и предложил мне прикончить ее, пока она не трепыхается.

— Вот это ни фига себе! — вырвалось у меня.

— Вот тебе и ни фига! — огрызнулась Адриана. — И что я должна была сделать? Убить у него на глазах его ребенка? И кто бы я после этого была?

— Победительница дракона, — подсказал Мерлин.

Дед иногда ведет себя, как чурбан бесчувственный. Неужели не понимает, что не могла Дрина убить дочь своего возлюбленного. Даже, несмотря на то, что Лизка такая сволочь и вообще собака бешеная.

— Аргвар, ты все еще не хочешь вмешаться и остановить свою дочурку? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Нет, — дракон одарил меня безмятежной улыбкой, — пусть девочка получит урок.

Да, судя по всему, Аргварище уверен, что победа будет на нашей стороне. Вот только знать бы, какой ценой?

— Кто-нибудь может объяснить, — подала голос Адриана, — почему мне всю жизнь врали, что драконы обладают огромной силой, даже пребывая в человеческой ипостаси? Пока Верлиозия была человеком, я ее побеждала.

— С чего ты взяла, что тебе врали? — удивился Лин, — это правда. Помню, Ллиу меня на балконе зажала, так я вырваться не мог, у нее такая силища, что гаси свет, бросай гранату. Или, такая сила бывает только у воздушных драконов, таких как Ллиу?

— Сила у всех драконов, милый, — мурлыкнул Аргвар и обратился к принцессе, — Адди, ты уверена, что не ошиблась?

— Уверена! Если бы эта дрянь не обратилась в дракона, то я бы ее победила, — принцесса сделала глубокий вздох и уже менее эмоционально продолжала, — мы бились на мечах, она неплохо фехтует, ты ее учил? Но я все равно лучше. Я ее ранила, и тогда она… она посмотрела на меня совсем как ты, я даже немного растерялась. Такое сходство… А потом эта гадина обернулась драконом! Я дала ей в нос, но тут явился ты и все испортил!

— Она собиралась сожрать тебя, — кажется Аргвар начал терять терпение и тон его из влюблено-нежного стал резковатым и ехидным, — почему бы тебе, милая, не смириться с мыслью о том, что я спас тебе жизнь? Или, не получив повод упрекать меня в том, что я не дал тебе довести драку до конца, ты решила предъявить претензии за то, что я не дал тебе умереть?

Адриана озадаченно посмотрела на Аргвара. Судя по ее изумлению, он с ней в таком тоне никогда не разговаривал.

— Почему бы вам не перестать огрызаться друг на друга? — Лин одарил принцессу обворожительной улыбкой, — Дрина, ты же понимаешь, что это чучело белобрысое все правильно говорит. Если бы не он, Верлиозия тебя проглотила бы, и ты не успела бы ничего сделать. Я видел подобное в исполнении Ллиувердан. Просто мгновенно — "хоп!" и все, от того эльфа даже обуви не осталось на память. Не знаю, в чем дело и почему ты почти победила дракониху, когда она была человеком. Может быть, с ней что-то не так, а может быть дело в тебе…

— Вот сейчас и проверим, — перебила Дрина и… не знаю, что она там такое сотворила, да только не успела я и глазом моргнуть, как она уже скрутила Аргвара, заломив ему руки за спину и поставив на колени.

— Вырывайся! — скомандовала принцесса, — по-настоящему, не сдерживаясь. Давай, Арей, я не хрустальная, не рассыплюсь.

Видно было, что Аргвар выполнил ее команду. Сначала это было небрежное движение плечами, потом он стал вырваться из захвата уже всерьез. Через минуту сделалось понятно, что… ничего не понятно!

— Не могу, — пропыхтел дракон, пытаясь оглянуться и посмотреть на Адриану. Это у него не очень-то получилось, из-за неудобной позы и падающей на глаза серо-голубой гривы.

— Что случилось с вашей хваленой драконьей силой? — поинтересовалась принцесса, отпуская Аргвара и заботливо убирая волосы с его лица.

— С нашей все порядке. А вот что с твоей силой, солнышко мое? — мурлыкнул он, не спеша подниматься с колен и глядя на нее снизу вверх.

— Я думаю, Ллиувердан знает ответ на этот вопрос, — заговорил Терин, который до этого молча наблюдал за происходящим.

— Точно! — я сразу поняла, на что он намекает, — когда Ханна была беременна, Ллиу очень заинтересовалась и потребовала еще не родившегося ребенка себе на воспитание. Понятное дело — она в Адрианне что-то такое разглядела. Ну не знаю, наверно, силу необычную, только не волшебную, а вот такую — физическую, драконью. Да? Ну, скажи, Терин, ты об этом подумал?

— Вы совершенно правы, Дульсинея.

— Вот только не надо мне тут выкать, — обиделась я, — ну подумаешь, напилась я с Аргваром. Валь, кстати, тоже с нами был.

Вальдор активно закивал, мол, правда-правда, был, готов свидетельствовать.

— Князь, не стоит злиться на княгиню, — проворковал Аргвар, осторожно поглаживая ноги Адрианы, словно опасаясь, что она сейчас отойдет или того хуже — даст ему пинка.

— Вас это не касается, Аргвар, — холодно отрезал Терин.

Вот не понимаю, что ему так не понравилось? Ну, подумаешь, уснула я не там, где нужно. С кем не бывает по пьяной лавочке?

— Представляешь, Адди, — мурлыкнул дракон, осмелев и крепко обнимая ноги принцессы, — князь приревновал ко мне свою жену.

— Да что ты! — Адриана с недоумением уставилась на Терина, — как Вам, князь, такое в голову пришло? Арей мне верен, и в Дусе сомневаться нет оснований.

— Вот-вот! Как ты мог? Что за приступы ревности через столько лет совместной жизни? — вставила я свои пять копеек.

— Вы, Дульсинея, меня сейчас не в лучшем свете выставляете. Это не ревность, и Аргвар здесь не причем.

— Не причем? — я чуть с крыши не свалилась от удивления, — Теринчик, а в чем же тогда дело? Ты же мне выкаешь с самого утра, с тех самых пор, как в объятиях Арика застал.

Вот тут Терин все-таки не выдержал. Допекла я его.

— Ты, Дуська, дурой была, дурой и останешься. Уверен, тебе даже в голову не пришло обратиться за помощью ко мне, когда омолаживаться решила. Ты готова просить об услуге первого встречного дракона, но не родного мужа.

Я даже не знала, что возразить, потому что прав был Терин. Но вот как ему объяснить, что не просила я Аргвара, он сам. А к нему, к Терину то есть, я с этим не пошла, потому что… хм… потому что стесняюсь. Вот!

Во время гневной отповеди Терина Аргвар успел подняться с колен, а когда супруг мой замолчал, дракон тронул его за рукав и, прикрывая хитрые глаза ресницами, тихо позвал:

— Князь, а князь?

Терин с неподвижной физиономией скосил взгляд на тонкие пальчики Аргвара, тискающие рукав его камзола и вопросительно приподнял бровь.

— Я сам Дульсинею омолодил. Она не просила. Я хотел, чтобы она помогла мне с Адди помириться и вот, — Аргвар, взмахнул ресницами, поднимая взгляд на Терина, изобразил виноватую улыбку и, наконец, отпустил его рукав.

— Хм, — это все что смог сказать Терин.

— Арей, неужели ты думал, что после душевной беседы с Дуськой я бы стала мириться? — возмутилась принцесса

— Я был не прав, солнышко, — охотно сдался дракон и поддел, — для примирения мне нужно было спасти тебе жизнь, а тебе поставить меня на колени перед всеми этими людьми.

Адриана улыбнулась, вроде бы даже виновато, а может быть, мне это померещилось. Я даже не знаю, чем бы их диалог закончился, если бы не очередная лизкина выходка.

Эта пиявка магически атаковала простых солдат. То есть, атаковала не она, а Ларрен по ее приказу. Это были не совсем магические атаки, а природные заклинания, но вреда этим можно причинить не меньше, чем, например, "ледяной стрелой". Особенно если маг-стихийник опытный.

Адриане тут же стало не до романтики, она дернула Аргвара за рукав и прошипела:

— Перенеси меня вниз! Мне нужно…

— Не нужно, — перебила Ханна.

А я и не заметила, как она вернулась. Ее же Саффа куда-то телепортировала, видя, что королева эта обморочная слишком долго в себя не приходит. Ну, раз вернулись, значит, все в порядке и Ханна помирать не собирается.

— Что? — возмущенно крикнула Адриана. — Что значит, не нужно? Я же…

— Терин, готовь боевых магов к выступлению. А для тебя, Дрина, бой окончен, — вмешался Кир и отвернулся, чтобы отдать распоряжения магам-телепортистам по эвакуации с поля боя выживших солдат.

У меня была еще пара-другая минут на то, чтобы повысить Терину настроение. Вообще-то, это необязательно было делать, но мне надоело смотреть на серьезную физиономию моего супруга, и я повисла у него на шее с целью обцеловать и, тем самым, развеселить. Терин как-то не особо впечатлился, на что Арик, сволочь такая, тут же заявил:

— И все-таки ты, Дуся, целоваться не умеешь.

— А ты пробовал? — заинтересовался Терин.

— Нет, я не…

— А не отложить ли нам этот разговор до лучших времен? — поспешно перебил Аргвара Вальдор. Ну да, не хочет, чтобы Аргвар всем поведал, как он меня заставлял со своим придворным магом целоваться.

— Я тебе потом расскажу, — пообещала я Терину.

Он не настаивал. Тем более, что эвакуация солдат завершилась, и пора было выступать.

Первыми пошли Лин с Саффой. Их "всепоглощающая волна" — очень эффективное заклинание. Но она распространяется не на такое большое расстояние, чтобы разом смести всех противников, так что и нам, идущим в задних рядах, было, чем заняться.

То, что мы делали, было против правил ведения магических войн — нельзя убивать магией не волшебников. Но, учитывая обстоятельства, Совет в лице Терина решил, что раз противник первым нарушил правила, нам это тоже позволительно.

Кажется, Верлиозия засмотрелась на "всепоглощающую волну" и потому не сразу приказала Ларрену вмешаться. Кстати, не понимаю, почему она сама ничего не делает? Ведь наверняка знает немало боевых заклинаний. А может быть, не знает? Или ей просто нравится издеваться над Ларреном, натравливая его на нас — близких ему людей?

Я не знаю, как Ларик додумался использовать против "всепоглощающей волны" магию разума, точнее "умиротворяющий луч", который обычно применяется при успокоении буйных душевнобольных или, например, взбесившегося табуна лошадей. Возможно, Лар сам не подозревал, что это так сработает. "Луч" не врезался в "волну", а самым настоящим образом впился в нее, пытаясь поглотить и заменить ее собой. Саффа и Лин попробовали исправить ситуацию, но тут Ларрен устроил небольшое землетрясение и обрушил на них снежную лавину. К моему облегчению, сын с невесткой приняли решение уходить и телепортировались куда подальше.

А потом Лизка будто взбесилась и от Лара посыпалась атака за атакой, почти без пауз. Интересно, почему он до сих пор не истощил свой магический запас?

Все затихло внезапно. Сначала я подумала, что дракониха просто позволила Ларрену сделать перерыв. Но в эту секунду над полем боя разнесся вой. Это тогда мне непонятно было, в чем дело, потом уже все в одну картинку сложилось. Пока мы отбивались от взбесившейся при помощи Ларрена стихии, Шеоннель с Иксионнелем подобрались к драконихе с левого, наименее защищенного, фланга и нанесли ей свой знаменитый ментальный удар. Будь она человеком, ей бы мгновенно голову разнесло, но она была драконом, потому на нее удар подействовал не так фатально, но боль причинил очень сильную. Это именно она выла так страшно, что я с перепугу забыла, какое атакующее в этот момент готовила.

Остатки наемников, увидев, что их госпоже пришел трындец, начали по-быстрому отступать. Но далеко уйти им не дал конный отряд во главе с Адрианой и… вот прелесть-то! Аргвар скакал рядом с ней на тонконогом белоснежном жеребце, которого будто специально для него выбирали, чтобы он наиболее эффектно смотрелся на нем верхом.

Верлиозия продолжала кричать, но уже не так громко, а хрипло и с надрывом. Как же ей должно быть больно. Мне даже жаль ее стало. А вот Арику, весело гарцующему рядом с принцессой, кажется, было наплевать на дочурку. То ли он считал происходящее с ней подходящим уроком и был при этом уверен, что девочка не умрет, то ли это самая обыкновенная бессердечность и драконье отсутствие сочувствия к ближнему.

С того места, где мы остановились, было хорошо видно, как Верлиозия, держась за голову обеими руками, падает на колени, а Ларрен подхватывает ее и укладывает на землю, не дав упасть. Она, наконец, перестала кричать. То ли боль отпустила, то ли голос окончательно сорвала. Ларрен ей что-то говорил и вроде бы по волосам гладил, а потом в руку ей что-то вложил и… А вот что дальше было, я не поняла и до сих пор не понимаю. Ларрен вдруг вспыхнул ярким, почти ослепляющим светом. Она его убивает, что ли? Это что, поступок из серии: "так не доставайся же ты никому"?

Я слишком хорошо учился. Да будь проклята моя тяга к знаниям! Неужели я не мог ограничиться лишь целительством? Зачем, зачем я столько времени уделил изучению стихий?! Я же понимал, к чему это все может привести. Нет, мне нужно было потешить свое самолюбие, доказать миру, что я способен наверстать упущенное время. Наверстал!

Издаю стон, который никто не слышит, и направляю в своих по очереди: огненный вал, ураган, цепочку молний, снежную лавину, огненную реку. Резерв Веры, кажется, неисчерпаем. Это позволяет мне создавать заклинания быстро, делать их мощными и практически неотразимыми. Кажется, я слова не успеваю произнести, как плетение уже завершено, и тут же кто-то погибает.

Вижу, что ответная реакция замедляется. К сожалению, ни одна из атак зулкибарских магов не завершилась успехом. Никому из них не удалось меня задеть. Будь я в силах, ослабил бы щит, но увы. Приказ был поставить его на максимум. Да еще и Вера постаралась, вплетя в защитную структуру свои собственные линии защиты.

За что она так со мной? Неужели я настолько провинился, что единственным адекватным наказанием было заставить меня убивать своих?

Все еще черпаю силы из Вериного резерва, и совершенно случайно, забирая энергию, проникаю сквозь защиту дракона. Она слишком открылась, на минуту я сам становлюсь элементом ее щита и сам же понимаю, как его разрушить. Конечно же, я этим пользуюсь. И одновременно с уничтожением закрывающего Веру заклятья успеваю подключиться к испытываемым ею эмоциям.

С ужасом понимаю, что эта несчастная, действительно, меня любит. Даже сейчас она переживает, как бы со мной что-нибудь не случилось. Вижу отголоски обиды за мою попытку выкупить собою безопасность Зулкибара. Вера понимала, что я неискренен. Вижу злость, но какую-то беспомощную, во многом направленную на себя. И одиночество. Она чувствует себя чужой и одинокой в этом мире. Да и в своем, наверно, тоже.

И эти чувства находят во мне странный отклик. Я вспоминаю себя в юном возрасте — озлобленного, недолюбленного мальчишку, который считал, что ради достижения цели можно разрушить все. Я был обижен на весь свет. На отца, который не признал меня. На мать, которая осмелилась родить меня вне брака. На природу, которая не наделила меня способностями к магии. Тогда казалось, что стоит мне обрести способности, и все самым волшебным, в прямом смысле этого слова, образом, изменится. Все изменилось. Но не тогда, а лишь после того, как я осознал причину, когда я понял, что ненавижу по большому счету лишь себя и сам себя разрушаю.

Мне помогли — друзья, случайно обретенная семья, учителя. Я перестал быть одиночкой, и это произошло вовремя. Вере же никто не помог…

И только я это понимаю, как со стороны Шеона и Иксионнеля к дракону направляется ментальный удар. Я такого ранее не видел. Слышал о том, что принц с сыном изобрели некое новое оружие, но наблюдать не доводилось.

Магия Шеона, перевитая светло-зелеными нитями волшебства его сына, усиленная в невероятной степени, похожая на громадное копье, летит прямо в Верлиозию.

Вздрагиваю, успев осознать, какой чудовищной силой обладает это заклятье, порадоваться тому, что летит оно не в меня (я не смог бы его отразить, а я малодушно хочу жить) и понять, что дракону, чья защита благодаря мне сошла на нет, сейчас не поздоровится.

Вера кричит и падает на колени. Едва успеваю отключиться от нее, но все равно, боль отголоском меня задевает. Если уж такова ее легкая отметина, то, что сейчас испытывает дракон?

Мне бы радоваться, но не могу. Еще пару минут назад, когда я ненавидел ее и плохо понимал, я, увидев, как мой враг, беспомощный, склоняется под ударами, с ума сходил бы от восторга. А сейчас не могу. Не могу! Впору себя возненавидеть — благодаря Вере я стал массовым убийцей, предателем в глазах друзей — а вместо этого испытываю к ней жалость.

Стоило несколько секунд побыть в шкуре дракона, и вот я уже не хочу, чтобы она умерла.

Верлиозия стоит на коленях, обхватив голову руками, шатается, продолжает длинно и тоскливо кричать. И я вижу перед собой не злобное существо, а просто юную женщину, которой плохо. Усаживаюсь рядом с ней, глажу по голове, аккуратно укладываю ее на землю. Мне кажется, ей так будет легче. Вовремя вспомнив о том, что я в какой-то степени врач, шепчу заклятье, заставляющее организм расслабиться, прикасаюсь кончиками пальцев к ее вискам, исцеляя и успокаивая. Вера умолкает.

Но я, все же, темный маг, мои собственные силы исчерпаны, а подключиться сейчас к резерву дракона я, конечно же, не могу, и потому лечение дается с трудом. Буквально единственное, что получается — держать Верлиозию, не позволять ей сдаться и умереть.

— Охраняй меня, Ларрен, — шепчет Вера, все еще болезненно морщась.

— Да, конечно. Никто тебя не обидит.

Глажу бедную девочку по щеке. Мне жаль дракошу. Жаль. Не повезло ей в жизни. Сейчас я готов простить ей все, настолько сильно мое чувство сопереживания. И я испытываю вину за то, что не смог ответить взаимностью на ее чувство.

— Дай, — тихо произносит Верлиозия. Ее глаза мутнеют.

— Что, Вера? — шепчу я.

— Монету. Что-нибудь. Дай!

Монету? Да, конечно. Быстро срываю с шеи цепочку, протягиваю ее девушке.

Вера сжимает монетку в ладони, смотрит на меня с нежностью и говорит:

— Сделка совершена, Ларрен Кори Литеи, я передаю тебе права на владение Ларреном Кори Литеи.

Замираю, понимая, что что-то странное со мною происходит. Я будто очищаюсь изнутри. Будто душа моя принимает ванну и выходит из нее свежей. Мне становится так легко, и, кажется, плечи расправляются и дыхание становится глубже. Медленно, очень медленно опускаю глаза на грудь и понимаю, что печати нет, она исчезла.

Неужели все было так просто — продать меня мне же? Почему до этого не додумались Вальдор и Лин, а лишь Вера — странное, страшное существо, заставившее меня самого стать монстром?

Опускаю взгляд на дракошу. Она дышит тяжело, глаза закрыты. Вновь глажу ее по лицу, шепчу "спасибо", и сердце мое стонет от боли и благодарности. Кажется, с ума схожу. Не понимаю, что случилось.

На глаза наворачиваются слезы, и даже не пытаюсь успокоить себя обычным "держись, Ларрен, ты же мужчина". Это все бессмысленно. Это все глупо.

Оглядываюсь. Солдаты массово бегут. В некоторых местах еще продолжаются стычки, но без моей поддержки воинам Верлиозии не продержаться. А я, конечно, помогать им не стану.

— Уйди отсюда! — слышу я, поворачиваю голову и вижу Аргвара.

Медленно поднимаюсь и сообщаю дракону:

— Она велела ее охранять.

— Ну и охраняй! — злобно бурчит Аргвар, опускаясь на землю рядом с дочерью, — я-то тебе чем мешаю?

Секунд пять он сосредоточенно разглядывает бесчувственную Верлиозию, после чего с некоторым удивлением в голосе сообщает:

— Ларрен, друг мой, да ты неплохой целитель!

— Она не умрет? — растерянно спрашиваю я и тут же вижу, что нет, лицо Веры розовеет, дыхание становится ровным. Надо же, а человек бы погиб, даже несмотря на мою помощь.

Аргвар поднимает на меня глаза. Он улыбается, причем вполне дружелюбно, а я не испытываю отвращения. Что-то, видимо, во мне изменилось за последние дни.

— Со мной пойдешь, — заявляет он, и я тут же оказываюсь в кабинете Вальдора.

— Хорошее место, — объясняет дракон, — мне здесь нравится.

Он кладет Верлиозию, которая неизвестно когда оказалась у него на руках, на письменный стол, гладит дочь по волосам и с нежностью в голосе произносит:

— Какая же ты у меня дурочка!

Верлиозия открывает глаза, видит лицо отца, вздрагивает, но Аргвар тут же кладет руку ей на плечо и говорит:

— Я не разрешаю тебе перемешаться.

— Пусти, — рычит она, сползает со стола и усаживается в кресло. Потом смотрит на меня, морщит нос и с какой-то брезгливостью в голосе произносит:

— Я тебя освободила. Можешь катиться на все четыре стороны.

— Я, — отвечаю, — сам теперь буду решать, куда мне катиться, а куда нет.

— Смелый стал?

— Всегда был.

— Ой! — Восклицает Аргвар. — Вы меня удивляете! Не будете вы решать, кто куда покатится. Оба. На месте королевы Иоханны я бы вообще придумал и тебе, девочка моя, и тебе, Ларик, такую казнь, чтобы народ веками о ней вспоминал и содрогался.

Верлиозия насмешливо улыбается, закидывает ногу на ногу и заявляет:

— А ты, Аргвар, видимо, будешь в это время меня держать, чтобы не сбежала.

Глаза ее отца резко темнеют.

— Если будет такая необходимость, подержу, — шипит он.

— Ну, давай! Это будет закономерное развитие наших отношений!

Устало вздыхаю. Наблюдать за этой перепалкой смешно и противно.

— Вы два идиота, — сообщаю я и тут же получаю гарканье с двух сторон.

— Молчать!

Ну, молчать, так молчать. Только сейчас понимаю, насколько я вымотан. И даже перспектива казни уже не пугает. Вот просто устал и все. И пусть убивают, лишь бы не заставляли колдовать.

Я зажмурилась от яркой вспышки, ну и еще потому, что не хотела видеть, как от Ларрена останутся рожки да ножки.

— Дусь, открой глаза. Или ты собираешься, таким образом, вести отлов противника? — насмешливо поинтересовалась Катерина и ткнула меня острым локтем в бок, — кстати, классно выглядишь, бабуля.

— Спасибо, внученька, — ядовито откликнулась я и все-таки открыла глаза.

Ларрен оказался жив-здоров. Он сидел рядом с Верлиозией, которая лежала неподвижно, и непонятно было, то ли она уже скончалась, то ли еще живая и просто умело притворяется во избежание неприятностей. Наши маги занимались ее солдатами, которые воевать не хотели и активно пытались разбежаться.

Здраво рассудив, что там и без меня хватает умельцев, знающих как плести "ловчие сети", я решила составить компанию Ларрену, а заодно и узнать — жива дракоша или трындец ей пришел? Оказалось, что пока я глазела на ловлю наемников, Аргвар меня опередил. Судя по всему, Верлиозия была жива и сейчас эти два "врага до гроба" обсуждают, что лучше делать дальше — добить ее или лечить? Потом они, видимо, договорились и исчезли. По-драконьи. Я, еще, когда Ллиу была с нами, заметила, что перемещение драконов не похоже на телепортацию, поэтому сразу поняла, что перемещал Аргвар. Надеюсь, что не в другой мир.

— Не-не-не! Никуда я его отдавать не буду! Это мой личный пленник! — вопль моего внука сопровождался вспышкой небольшой молнии. Ну, понятно, опять на эмоциях кнутом своим размахался и нечаянно колданул. Неопытный он у нас еще. А что это он там такое кричит? Что за пленник такой?

Я поспешила к группе товарищей во главе с Адрианой, которые собрались в нескольких метрах от места, где стояла я. Интересная картинка мне открылась.

Внучек мой, эмоционально жестикулируя, доказывал Дрине, что не обязан сдавать ей блондинчика, которого самолично взял в плен. Блондинчик, надо сказать симпатичненький такой, только грязный и уставший, стоял рядом с ним, опустив голову и пребывая в глубокой печали.

— Корче, Дрина, этот пленник мой. Все, точка! — завершил свой монолог Терин.

Адриана раздраженно огляделась, увидела меня и… ага, нашла крайнюю.

— Дульсинея, объясни своему внуку, что он не может забрать себе командира войск Верлиозии!

— Дрина, ну дался тебе этот милый мальчик? — беспечно вопросила я, — у нас есть сама Верлиозия, так что оставь ты его Терину, пусть ребенок играется.

Вот честно, я не знаю, зачем внуку этот пацан, но на всякий случай решила встать на его сторону. Потом потребую объяснений.

— Дрина, ну ты посмотри на него. Какой из него командир? Ты что-то напутала, он больше похож на постельного зайчика этой морской пиявки.

Блондинчика мои слова не обрадовали, он одарил меня оскорбленным взглядом, и, кажется, хотел что-то возразить, но тут среагировал внук, буркнув: "Мы пошли. Всем пока", схватил свою добычу за руку и испарился в неизвестном направлении.

Принцесса бросила на меня неласковый взгляд. Я в ответ показала ей язык. А что? Имею право!

А потом случилось явление Кардагола народу. Я еле сдержалась, чтобы не заржать в голос. Явился, не запылился. Весь такой из себя деловой, в сопровождении того самого посланника, которого мы за ним черт знает, когда отправили.

— Ой, кто у нас нарисовался! — умилилась я.

— Дед, где ты был? — возмутилась Адриана.

— Дома, — коротко отрезал Кардагол, — вы победили? Замечательно. А что нес этот милый юноша со взором горящим насчет того, что тебя похитила дракониха?

— Как похитила, так и обратно отпустила, — пробурчала принцесса, — долго же ты спешил на помощь!

— Я не мог остановить процесс. Это была трудоемкая работа, которая требует особой концентрации, и прерывать ее нельзя, — объяснил Кардагол и расплылся в довольной улыбке. — Зато теперь ты сможешь познакомиться со своей приемной бабушкой Ллиувердан.

Он освободил нашу дракошу от чар? Вот это да! Рекордные сроки, однако.

— Спасибо, я ее уже видела, — сварливо напомнила Адриана.

Ой, она ревнует Арика к Ллиу? Обхохочешься!

— Ты не ее видела, а только оболочку, — возразил Кардагол.

— Мне хватило того, что я видела. Ты зачем пришел? — Дрина все еще обижалась.

— Убедиться, что у вас все в порядке, — Кардагол покосился на меня и заметил, — отлично выглядишь, Дусь.

— Аргварова работа, — охотно поведала я и не удержалась от шпильки, — у него это круче, чем у тебя получается.

— Так ведь он дракон, — фыркнул Повелитель времени, к моему огорчению, ничуть не обидевшись. — Все, я к Ллиу. Вечером мы будем здесь, так что не спеши сбегать в Эрраде, Дусь. И Терину передай. Отметим победу и возвращение моей невесты.

— Отметить мы всегда готовы, был бы повод, — откликнулась я.

Открываю глаза, и хочется закрыть их снова. Смазливая аргварова физиономия — это последнее, что я хотела бы сейчас видеть. Но, к сожалению, он не галлюцинация, и не исчезнет. Придется исчезнуть самой. Но мой родитель, как всегда, предусмотрителен. Накидывает на меня поводок и уточняет:

— Я не разрешаю тебе перемещаться.

— Пусти, — рычу, зная, что это бесполезно, все равно он сделает по-своему.

Отпихиваю его, сползаю со стола и устраиваюсь в кресле. Хочется свернуться в компактный комочек, закрыть глаза и погрузиться в спячку. Выяснять отношения с Аргваром не хочется совсем. Да еще и Ларрен здесь. Что ему нужно? Пришел полюбоваться, как родитель накидывает на меня поводок?

— Я тебя освободила, — напомнила я, повертев между пальцами монету, которую не уронила, даже пока была без сознания. — Можешь катиться на все четыре стороны.

— Я сам теперь буду решать, куда мне катиться, а куда нет.

Зверек демонстрирует мне, как он крут, когда не в клетке? Дарю ему ядовитую улыбку и интересуюсь:

— Смелый стал?

— Всегда был.

— Ой! Вы меня удивляете! — вмешался Аргвар. — Не будете вы решать, кто куда покатится. Оба. На месте королевы Иоханны я бы вообще придумал и тебе, девочка моя, и тебе, Ларик, такую казнь, чтобы народ веками о ней вспоминал и содрогался.

— А ты, Аргвар, видимо, будешь в это время меня держать, чтобы не сбежала.

— Если будет такая необходимость, подержу.

Почему его ответ меня не удивляет?

— Ну, давай! Это будет закономерное развитие наших отношений!

— Вы два идиота, — вставил свое слово Ларрен.

— Молчать! — ору я. Аргвар мне вторит, забываем про Ларрена и впиваемся друг в друга взглядами. Это все равно, что смотреть в зеркало.

— Ты для этого на меня поводок нацепил? Чтобы до казни не сбежала никуда? — я срываюсь на шипение.

— Именно, — подтверждает Аргвар, сложив руки на груди и одаривая меня нежной улыбкой. — Думаю, ты уже достаточно наигралась.

И тут я понимаю, что все это время, пока я наивно верила в свою свободу, он знал, где я и что делаю. Оказывается, я не сбежала из дома. Меня просто выпустили погулять, а когда решили, что хватит, натянули привязь.

— Я так не думаю, — рычу я.

— Верлиозия, тебе мало досталось? Хочешь еще получить? Не знал, что ты у меня мазохистка.

— Не смей насмехаться надо мной! Ты… ты… ненавижу тебя! — я перехожу на визг, — оставь меня в покое! Хватит меня опекать! Дай мне уйти! Или еще не наигрался в отца семейства? Весело тебе, да? Потомство — полная твоя копия, и в придачу послушная Ллиувердан — живое свидетельство твоей хитрожопости…

— Мудрости, — поправляет Аргвар, гордо мотнув головой и заставляя свои волосы красиво колыхнуться. Ненавижу этот жест!

— Хитрожопости! — настойчиво рявкаю я, и продолжаю, — когда же тебе надоест эта игра?

— Деточка, — вкрадчиво мурлычет Аргвар, — с чего ты взяла, что я играю? Я давно хотел потомство, и я его получил. Ты — не лучший вариант, но я не привередливый, готов довольствоваться тем, что есть. А что касается твоей родительницы, я ее отпустил.

— Куда? Ты в своем уме? Она же беспомощная, как ребенок! Куда ты ее дел? Ты…

Он жестом заставляет меня замолчать.

— Довольно! Ты ведешь себя как капризный ребенок. Тебе уже двадцать восемь лет, пора начинать взрослеть.

— Где Ллиувердан?

Аргвар устал от нее и что-то с ней сделал. Я ожидала, что рано или поздно это произойдет, но не думала, что меня это так взволнует. Что со мной? Наверное, ментальный удар был слишком силен, и мой рассудок повредился. Я беспокоюсь о снулой рыбе Ллиувердан!

— Волнуешься за нее? — голос Аргвара звучит непривычно тепло. — Не стоит. Я вернул Ллиувердан ее жениху.

— Кардаголу?

— О, все-то ты знаешь. Ларрен рассказал?

Кошусь на Ларрена. Оказывается, пока мы разговаривали, он уснул, устроившись на диване, и даже мои крики ему не мешают.

— Он был не очень разговорчив. Я читала его память.

— О! Мальчик этого не любит, — тянет Аргвар, насмешливо поглядывая на меня из-под ресниц, — что у тебя с ним?

— Абсолютно ничего, — уверенно говорю я и интересуюсь, — зачем Кардаголу зачарованная на другого невеста? Ты темнишь, Аргвар.

— Какой смысл тебя обманывать? — родитель пожимает плечами, отходит к окну и останавливается, повернувшись ко мне спиной. — Можешь не верить, Верлиозия, но, если бы я знал, что он заберет ее любую, давно бы уже вернул. Она была нужна мне только для потомства. Ты же знаешь, драконов так мало.

— И драконы могут любить только драконов, — напоминаю я ему его же слова и чувствую, как губы расплываются в ядовитой улыбке.

Меня охватывает злорадное веселье. Я, наконец, вспоминаю, что так и сжимаю в ладони цепочку с монетой Ларрена. Заслуженный трофей. Надеваю ее на шею и продолжаю говорить:

— Теперь я понимаю, что, так часто повторяя мне эти слова, ты забывал добавить, что еще драконы могут любить принцесс. Таких воинственных и хорошо владеющих мечом. Да, папочка?

Он резко разворачивается. Прищурил глаза, смотрит на меня и странно усмехается.

— Что-то новое во мне разглядел? — интересуюсь я, тщательно скрывая, как мне неуютно под его внимательным взглядом.

— Ты впервые назвала меня так, детка.

— Если ты не заметил, я язвила.

— Заметил, — Аргвар выдерживает паузу и продолжает, — что касается Адрианы, я намерен на ней жениться.

Некоторое время я в шоке молчу, Аргвар с любопытством поглядывает на меня из-под ресниц, ожидая реакции, и довольно улыбается.

— Прекрааасно, — мурлычу я, нежно царапая подлокотники кресла, — теперь моя очередь спасать тебя от ошибок, да… папочка? Я выучила урок. Драконы могут любить только драконов. Остальные годятся лишь для того, чтобы поиграть и сожрать.

— Верлиозия, тот человек тебе совсем не подходил.

Я брежу или Аргвар действительно смутился? Ему неудобно вспоминать о том, как он проглотил моего Лериана и подробно объяснил мне насчет драконов и людей?

— Ты решаешь, кто мне подходит, а кто нет? Какая забота. В таком случае ты позволишь и мне решать за тебя. Я как заботливая дочь спасу тебя от влияния принцессы. Уверяю, Аргвар, она тебе совершенно не подходит. Зря ты не позволил мне прикончить ее.

— Верлиозия! — рычит Аргвар, мгновенно оказывается возле меня, его пальцы сжимаются на моем горле, — если ты ее тронешь…

Смеюсь. Он умолкает и озадаченно смотрит на меня. Мне смешно. А как может быть иначе?

— Ты влюбился! — сквозь смех проговариваю я, пальцы на моем горле сжимаются сильнее. Перестаю смеяться и не могу удержать всхлип. Все так банально и скучно. Дракон и принцесса. И жили они долго и счастливо и умерли в один день, захлебнувшись в сладком любовном сиропе. Аргвар убирает пальцы с моей шеи, обеспокоено заглядывает мне в глаза. Я позволяю ему изучать их ледяную поверхность. И их безжизненную глубину. Там нет ничего интересного.

— Ну и как тебе это чувство? — мурлычу я. — Ты находишь забавным свое желание петь и кувыркаться в облаках? Тебя не пугает, что хочется обнять весь мир? А твоя душа? Она рвется вверх, выше, чем могут унести крылья. Да, Аргвар? У тебя это так? — срываюсь на крик, — а бывало ли тебе больно так, что хотелось выть и сердце замерзало, покрываясь обжигающе ледяной броней? Нет? Ну, ничего, у тебя все впереди.

Я понимаю, что плачу, только когда Аргвар проводит пальцами по моей щеке, стирая влагу, и тихо констатирует:

— Детка, ты влюбилась.

— Я уже вылечилась, — рычу я и отталкиваю его, — и ты вылечишься.

— Любовь — это не болезнь. Прости детка. Драконы могут любить, кого им хочется.

— Рада, что ты, наконец, открыл мне этот маленький секрет, папочка, — ядовито мурлычу я и делаю то, что давно мечтала сделать. Наношу удар по его смазливой мордашке, так похожей на мою. Он не успевает уклониться. (Или делает это специально?) На его щеке остаются следы от моих ногтей, которые быстро затягиваются и исчезают.

— Теперь ты довольна? — уточняет он.

Не успеваю ответить. В кои-то веки разноглазый котенок не сваливается в мои в объятия неизвестно откуда, а входит через дверь. И не один. С ним Риан.

— Вот, я же говорил что все с ней в порядке, — обращается Терин к моему белобрысому недоразумению. — Зря ты переживал. Я вам не помешал, кстати? О, а на Ларрене печати нет. Круто! Что с ним? Дрыхнет? Вот сурок! Верлиозия, ты как себя чувствуешь? Голова не болит? Это просто чудо, что ты выжила после такого удара.

В глазах Аргвара загорается заинтересованный огонек.

— Какой милый котенок, — мурлычет он.

— Он мой! — рычу я, хотя не знаю, кто именно из этих двоих заинтересовал моего родителя.

— Не претендую, — Аргвар высокомерно усмехается и делает шаг в сторону, — как вы нашли нас, мальчики?

— Верлиозия громко ругалась. Сложно было не услышать, — объясняет Терин. — Ты Аргвар, да? Тебя Адриана ищет. Сердится. Силы магические, как же вы похожи!

— Котеночек, когда ты молчишь, то нравишься мне больше, — предупреждаю я.

— Детка не любит, когда нас сравнивают, — Аргвар дарит Терину сладкую улыбку и исчезает. Поспешил к своей принцессе. И жили они долго и счастливо… Ха. Ха. Ха.

Вопросительно смотрю на своего котенка. Мне хотелось бы знать, что здесь делает Риан.

— Ну, я как бы в плен его взял, — объясняет Терин, косясь на Риана, — да ладно, что я говорю. Какой там плен, просто чувствую за него ответственность. Он волновался за тебя, ну и вот…

Риан, наверное, поняв, что внятных объяснений Терин дать не в состоянии, делает несколько шагов вперед и опускается передо мной на колени. Как тогда, у ворот деревни. Склоняет голову и тихо произносит:

— Прости, госпожа. Я не смог их остановить.

Запускаю пальцы в его волосы, сжимаю посильнее, заставляю поднять голову и посмотреть на меня. Он смотрит. В глазах раскаяние и что-то еще. То, чего не должно быть. Я же почистила ему память, почему он опять начинает так ко мне относиться?

— Когда они увидели, что ты упала, то побежали. Они побоялись воевать с магами.

— И ты пытался их остановить? — шепчу я, присаживаясь рядом с ним на пол, — зачем? Люди не выстояли бы против волшебников. Пусть бы себе бежали, дурачок, — глажу его по щеке, — не переживай. Мы соберем тебе новую армию.

— Не надо, — Риан смотрит мне прямо в глаза.

— Чего же ты хочешь? За верность тебе полагается исполнение еще одного желания, — дарю ему самую нежную из своих улыбок, ласково перебирая пальцами его волосы.

— Хочу все забыть и начать сначала.

Как он себе это представляет? Я не знаю. Смотрю на Терина. Он пожимает плечами и обещает:

— В любом случае я позабочусь о нем.

— Хорошо. Ты готов, Риан?

Он кивает. Я приступаю.

Драконы — это не добро. Но и не зло. Они умеют быть благодарными. А верность заслуживает награды. Чищу разум Риана. Что-то убираю совсем, что-то заменяю на другое. Оставляю рабство и спасение Терином. Убираю побег из дворца. Не было наемников и меня тоже не было. Он жил в Зулкибаре. Служил в стрелковой дивизии. Сражался сегодня, защищая столицу, и был ранен. Получил удар по голове. Это объяснит частичные провалы в памяти.

Встаю, держа Риана на руках. Терин поспешно забирает его. Заботливый. Не привык, что я сильная, не понимает, что мне не тяжело.

— Он очнется завтра, — говорю я и объясняю, каковы его новые воспоминания.

— Спасибо, — котеночек благодарно улыбается. — Никуда не уходи, я вернусь и отведу тебя в Малый обеденный зал. Скоро ужин будет.

Он исчезает. Я бы тоже с удовольствием исчезла. Но на мне поводок. Я не могу покинуть дворец.

Ура! Они бегут! Бегут, бросая оружие. Стоило дракону выйти из битвы, как все руководимые им войска дружно решили, что своя шкура дороже. Замечательно.

Вижу свою дочь, в азарте догоняющую отступающих (надо будет, кстати, отчитать ее за неповиновение, ясно же было сказано — сидеть на месте), и Аргвара рядом с ней на потрясающем белом жеребце. Видимо, решил продемонстрировать будущим родственникам свою лояльность. Впрочем, хватает его ненадолго, потому что чпок, и рядом с Адрианой скачет уже жеребец без наездника.

— Дорогая, — устало произносит Кир, кладя мне руку на плечо, — тебе не кажется, что пора бы позаботиться о гостях?

— Каких гостях? — недовольно отзываюсь я. Уходить не хочется. Теперь, когда опасность миновала, наблюдать за тем, как наши маги ловят отступающих врагов, очень интересно. В самом деле, интересно! У меня ведь, по большому счету, очень скучная жизнь.

— Разных гостях, — вздыхает Кирдык.

И тут моя голова начинает работать в привычном режиме. В самом же деле, нам необходимо собраться всем вместе, обсудить, что делать с пленными, надо позаботиться о раненых. А я здесь стою, развлекаюсь. Ужас!

Бросаю на мужа виноватый взгляд и почти бегом направляюсь во дворец отдавать ценные указания. Успеваю только заметить, как ко мне присоединяются четверо гвардейцев. В самом деле, я опять сглупила. У нас война, а королева бегает, как какая-то девчонка.

По дороге нас с гвардейцами перехватывает Андизар, который и перемещает нас прямо во дворец. Да, я что-то так разволновалась! Здесь же бежать было и бежать!

Гарлан уже ожидает меня в вестибюле. Торопливо объясняю ему, сколько у нас может быть гостей. Велю приготовить все для их размещения. Сама бегу на кухню пообщаться с шеф-поваром. Верите, нет, я его немного побаиваюсь. Он у нас очень нервный. И сейчас глядит на меня с недовольством на красной пухлой физиономии (на меня! свою госпожу!), но недовольство быстро сменяется заинтересованностью, когда я довожу до него новую задачу — накормить всех так, чтобы они годами вспоминали о сегодняшнем пире.

Направляюсь в госпиталь к Юсару. Там уже все готово, раненые поступают, а целители приступили к исполнению своих обязанностей, и потому мое вмешательство в процесс не требуется.

Галопом направляюсь к себе. Следует срочно переодеться и вообще привести себя в подобающий вид. А то, что это такое? Штаны, уже не очень чистые, рубашка, коса. Плащ еще какой-то… Не королева, а девка какая-то недостойного поведения. Просто кошмар!

Процесс наведения красоты несколько затягивается. И в самом деле, сначала нужно принять ванную, вымыть и высушить волосы. А волосы — моя гордость. Сушатся долго. А звать кого-то из магов сейчас — значит, отвлекать их от более важных дел.

Потом я долго выбираю платье, останавливаясь в итоге на нежно-желтом, с кружевами и небольшим шлейфом. К платью нужны подобающие украшения…

Иными словами, когда приходит Гарлан, чтобы пригласить меня к столу, я не сразу понимаю, сколько времени прошло. Несколько часов точно.

В Малом обеденном уже все собрались. Ждут меня, чтобы сесть за стол.

— Ну что за церемонии, гости дорогие, — весело щебечу я, — все же голодные, пройдемте!

Мы рассаживаемся, кому куда удобно. По правую руку от меня, конечно же, все еще выглядящий уставшим Кир, по левую — Кардагол. Что удивительно, рядом с ним обнаруживается Ллиувердан. Я слышала, что она вернулась к нему безвольной куклой, но выглядит она сейчас вполне живой. У нее слегка испуганный и чуть растерянный взгляд, она вцепилась в ладонь своего жениха (интересно, а можно ли его еще так называть?) так, что у него пальцы побелели, но выглядит она вполне нормальной. Для дракона, конечно же.

— Я ее вернул! — негромко сообщает мне свекор, счастливо улыбаясь. И такая мальчишеская у него становится при этом физиономия, что я сияю в ответ и не решаюсь спросить, где он был во время битвы с драконом.

Справа от Кира сидит насупившаяся Адриана. Место рядом с ней пустует, дожидаясь, видимо, моего будущего зятя. Недовольно морщусь — неужели она не могла переодеться в платье? Принцесса же! А впрочем, какая разница! Если дракон любит ее именно такой, пусть все остается, как есть. Да, у меня сейчас на редкость миролюбивое настроение.

Рядом с Кардаголом и его невестой сидит старый Мерлин со своей супругой — тощей и вечно недовольной Миларкой Мурицийской. Но сегодня я рада и ей.

Далее — Терин с Дульсинеей. У Дуськи на губах ехидная ухмылка. Такое ощущение, будто она хочет сказать какую-то гадость присутствующим, но ждет, пока все соберутся.

По правую руку, рядом с пустующим креслом расположились Лин и Саффа. Эти двое, как обычно, жмутся друг к другу и мягко улыбаются, перебрасываясь тихими фразами.

Рядом с ними Шеон, Иксионнель и Орея.

Слева возле Терина пустуют еще три кресла. Одно, видимо, для юного Терина, а вот два других… Неужели парень осмелится притащить сюда Ларрена и дочь Аргвара? Не уверена в том, что хотела бы их сейчас видеть. Я знаю, что княжич всегда был неравнодушен к своему дяде, избрав последнего, не знаю уж почему, в качестве своего наперсника. Я всегда хорошо относилась к Ларрену, однако не считаю, что он может быть хорошим примером для подрастающего поколения. Не с его биографией. События последних дней лишь подтвердили это мое мнение. Я, конечно, уверена в том, что Ларрен действовал по принуждению, только вот весьма подозрительно уже то, что он попал под влияние дочери Аргвара. Мир, знаете ли, большой, а она отчего-то избрала исполнителем своей воли именно этого мага. И, кстати, то, что Ларрен, мол, никогда не изучал боевые заклинания, как он говорил, оказалось ложью. Я видела, сколько людей было уничтожено этими его небоевыми.

В общем, с Ларреном у нас еще будет долгий и обстоятельный разговор.

На том конце стола, довольно далеко от меня расположились близнецы — Деларон и Аннет. Аннет сегодня особенно хорошенькая в своем розовом платье и с цветами в светлых волосах. Рядом с внуками сидит чрезвычайно довольный Вальдор. И мама рядом с ним. Киваю ей и улыбаюсь. Мы давно не виделись.

Помимо вышеобозначенных за столом присутствуют Андизар с сыном, а также несколько лиц, которых, я полагаю, не имеет смысла сейчас называть. Они помогли нам в победе, но особой роли при дворе не играют.

Даю знак слугам разносить еду. Виночерпий разливает вино по бокалам. Все уже готовы приступить к застолью.

И тут в зал входят Аргвар, Ларрен, юный Терин, а также та, победу над которой мы сегодня празднуем — дочь Аргвара Верлиозия. Она отнюдь не выглядит смущенной. Напротив, на ее красивой мордашке гримаса высокомерия. В пику ей Аргвар кажется веселым и беззаботным. Точно таким же, как Терин-младший.

Самый испуганный среди этих разумных — Ларрен. Даже с моего места видно, что он страшно напряжен.

Открываю глаза и понимаю, что кто-то только что тряс меня за плечо. Вижу склонившегося надо мной улыбающегося племянника.

— Просыпайся, ужинать пора, — говорит он.

Сажусь на диване и задаю очень глупый вопрос:

— Я уснул?

— У тебя на редкость крепкая нервная система, мой мальчик! — заявляет Аргвар. Он стоит, прислонившись к стене, и разглядывает меня из-под ресниц.

— Я очень устал, — поясняю, пытаясь сфокусировать взгляд. Состояние — как после тяжелого похмелья. Мутит, голова кружится. Было бы чем, наверное, вырвало бы.

Аргвар приближается, невольно вздрагиваю.

— Я сегодня очень добрый, — сообщает он и щелкает меня по носу. Хмурюсь, но тут же понимаю, что самочувствие стало гораздо лучше.

— И ты вставай, деточка, — говорит он, обращаясь к сидящей в кресле дочери, — Терин пригласил тебя на ужин.

Княжич кивает.

— Да, я очень хотел бы тебя там видеть.

Вера надменно поднимает брови и цедит сквозь зубы:

— А без этого обойтись никак нельзя?

Терин хмурится и только было собирается что-то ответить, как в разговор встревает Аргвар:

— Я хочу тебя представить нашим будущим родственникам. Помимо этого тебе следует поближе узнать людей, которых ты пыталась уничтожить, детка.

— Это такая мера воспитания? — интересуется Верлиозия.

— Да. Давно пора было тобой заняться.

— Я не хотел бы идти, — бормочу я.

И в самом деле, я предпочел бы отложить выяснение отношений на потом. Да и странно все это — притащить двух по сути дела государственных преступников и усадить их за один стол с представителями правящих династий. Да, я находился под воздействием печати. У меня есть свидетели, которые могут это подтвердить. Тот же племянник, к примеру, он меня видел в Трали. Но ведь с таким же успехом я мог служить Вере и добровольно, а печать являлась всего лишь своего рода гарантией моего подчинения.

С другой стороны, даже если не рассматривать вопрос о том, виновен ли я на самом деле, я-то знаю, что совершал и не собираюсь оправдывать себя тем, что меня заставили. Просто я оказался слабее и глупее, чем сам о себе думал, и не смог помешать Верлиозии реализовать ее планы. В конце концов, не моя ли гордость не дала мне отвлечь дракошу от войны, предоставив Вере другую, безусловно, более приятную альтернативу?

Я не хочу идти на ужин. Я не хочу видеть родственников и бывших друзей. Не хочу.

— А придется! — сообщает Аргвар, — Верлиозия не одна здесь дел натворила! Так что, мальчик мой, нос вверх и пошел.

Дракон улыбается и добавляет:

— В любом случае, выхода у тебя все равно нет. На тебе тоже поводок.

Мы с Верой переглядываемся. Судя по выражению ее лица, думает она сейчас примерно о том же, о чем и я — как двух непослушных собак нас сейчас приволокут к людям, которых мы покусали, и предоставят последним полную возможность делать с нами то, что им заблагорассудится.

— Поводок-то зачем? — недовольно спрашивает Терин-младший, — и вообще не стоило тебе приходить, ты же к Дрине направлялся. Я бы и сам их прекрасно привел.

— Для гарантии! — фыркает Аргвар, — и я, между прочим, проголодался. Мне надоело уговаривать, пошли.

Он дергает за поводки, и мы с его дочерью спешно встаем на ноги и направляемся в сторону Малого обеденного. Не знаю, что чувствует Вера, а я взволнован и испуган.

Наше появление, конечно же, не остается незамеченным. Приходится взять себя в руки и улыбнуться присутствующим. Радость на их лицах по поводу моего нахождения здесь я что-то не замечаю.

— Пойдем, — говорит Терин-младший и тянет нас с Верой к местам рядом с его отцом. Вот уж от кого я предпочел бы держаться подальше, но мое мнение в данный момент — настолько малая величина, что ей можно и пренебречь.

Сам Аргвар танцующей походкой направляется к Адриане, которая тут же начинает радостно улыбаться.

— Приветствую вновь прибывших, — сухо произносит королева Иоханна.

Сижу, уставившись носом в пустую тарелку.

— Рыбу будете? — интересуется слуга у меня над ухом. Киваю. Мне сейчас все равно, что есть. Я все буду, что предложат. Вот скажут мне голым на столе станцевать — да запросто. Велят пойти повеситься и пойду. Кошусь на Верлиозию — на ее лице ожесточение, смешанное с отчаянием. Она молча ковыряет вилкой в куске мяса.

— Ну что, давайте выпьем! — заявляет старый Мерлин, поднимая бокал. — За победу!

— За победу! — отзываются присутствующие.

Я отпиваю вина. В конце концов, отчего бы не выпить за то, что меня победили. Я и сам этого хотел.

Некоторое время едим молча. Как я не подавился от тех взглядов, что на меня бросали некоторые личности, не знаю. Впрочем, Вера тоже не выглядит довольной жизнью. Время от времени она злобно косится на своего отца. Последний это спокойно игнорирует. Он увлечен невестой, и до нас с Верой ему, как кажется, нет дела. Хотя…

— Кстати! — вдруг восклицает Аргвар. — Я хочу познакомить всех с моей дочерью Верлиозией. Встань, детка.

Вижу, как натягивается поводок. "Детка" медленно поднимается и шипит:

— Скотина!

— Она у меня немного невоспитанная, — безмятежно улыбаясь, продолжает дракон, — но в целом неплохая девочка. Я ей даже горжусь.

— Гордишься?! — восклицает Вера с болью в голосе.

— Ага, — отвечает ее отец, — самостоятельно изучила очень сложные заклинания, сбежала от меня в другой мир, нашла массу сторонников, привлекла на свою сторону очень неплохого мага. Умница просто!

"Очень неплохой маг" в моем лице заливается краской стыда. И в то же время мне очень жаль Верлиозию. Зачем он ее унижает?

— Я рад, что у меня нет таких детишек, — тихо, но с издевкой в голосе, произносит князь.

— Это точно! — восклицает Мерлин.

Дульсинея хихикает, поглядывая в нашу с Верой сторону. Я, конечно, не ждал от княгини поддержки, но ее веселье меня задевает.

— Тварь, каких мало, — цедит сквозь зубы пифия Элиника. На меня она даже не смотрит, будто то, что я сделал для спасения ее острова, не имеет значения.

— Со временем из девочки вырастет очень неплохой дракон, если она начнет соображать мозгами, а не… — продолжает Аргвар.

И тут уже встаю я и кричу:

— Хватит! Если ты намерен обсудить ее поступки, не стоит делать это в такой форме. В конце концов, во многом виноват ты сам!

— Да ну? — удивляется Аргвар, — И в чем же? Просвети меня, мой юный друг.

— Еще раз говорю — хватит. Юных друзей можешь искать себе в другом месте. Если вы пригласили нас сюда поиздеваться, то милости прошу. Начинайте все сразу. Я тоже готов выслушать мнение о том, каким местом я думаю.

— О нет! — смеется Аргвар, — насколько я знаю, ты — исключительно головой.

Чувствую, что меня захлестывает ярость, где-то глубоко мелькает мысль о том, что было бы неплохо подключиться к Вере и устроить здесь небольшое землетрясение.

Но тут Верлиозия, которая, казалось бы, должна быть в бешенстве, коротко пожимает мои пальцы своими и устало произносит:

— Успокойся, Ларрен. Не надо. Сядь.

Но я не готов затихнуть, а потому продолжаю говорить:

— Если вам хотелось наказать нас, приступайте. Я готов и подчинюсь любому решению здесь присутствующих. Если вы хотите с нами что-то сделать, делайте это прямо сейчас!

— Хватит! Если ты намерен обсудить ее поступки, не стоит делать это в такой форме. В конце концов, во многом виноват ты сам!

Ларрен заступается за меня? Зачем? Еще вчера я бы все отдала за то, чтобы было так. Сегодня мне все равно. Скучно смотреть, как маг огрызается с Аргваром. Утомительно ощущать, как он приходит в ярость и… хочет прикоснуться ко мне? Ах, нет, хочет воспользоваться моим магическим резервом. Я могу предоставить ему такую возможность. Но хочу ли? Нет.

Скучно.

Я устала.

Беру в руку его ладонь, ненадолго, чтобы привлечь внимание, прошу успокоиться и сесть. Не слушается.

— Если вам хотелось наказать нас, приступайте. Я готов и подчинюсь любому решению здесь присутствующих. Если вы хотите с нами что-то сделать, делайте это прямо сейчас!

— Молчать! — рявкаю я и улыбаюсь, получив от Ларрена эмоциональную волну удивления и ярости. То-то же. Будет знать, как распинаться в защиту того, кто сам себя в состоянии защитить.

Аргвар ослабляет поводок, позволяя мне сесть. Опускаюсь на свое место, между Ларреном и Терином, зло сверкаю глазами в сторону Аргвара и улыбаюсь его принцессе.

— Вот и нашелся тот, у кого голос громче, чем у Дуськи, — комментирует Вальдор Арвалийский.

— Зато у меня словарный запас богаче, — парирует бабушка моего котенка, худая длинноносая рыжая девица со следами магии Аргвара в ауре. Заклинание омоложения. Мой родитель знает, как завоевать симпатии местной публики.

— Арик, ну зачем ты ребенка при всех опускаешь? — продолжает княгиня, стрельнув в сторону Аргвара разноцветными глазами, — хочешь ремня ей дать, так делай это где-нибудь в укромном уголке.

— Государственных преступников, господа, положено казнить, а не позволять им устраивать скандалы в благородном обществе.

Я порадовалась, что была внимательна, когда потрошила память Ларрена и Терина, и сейчас все эти люди не были для меня незнакомцами. Всех их я знаю в лицо. Про казнь сказала королева Муриции — Миларка.

— А Вас, душенька, никто не спрашивает. Это наши преступники. Они на наших территориях гадили, — ехидно огрызается Дульсинея. — И вообще, Ларрен не по своей воле действовал, так что оставьте мальчика в покое.

— И Верлиозию не трогайте, — вмешивается мой котенок, — это вот его, папашу недоделанного, судить нужно.

— Это за что? — возмущается принцесса.

— За то, что вокруг тебя увивался вместо того, чтобы воспитанием ребенка заниматься, — объясняет княгиня и ехидно ухмыляется, — и вообще, мы не имеем права иномирских драконов судить. Так ведь, Ллиу?

Ллиувердан, которая сидит рядом с Кардаголом, выглядит не такой снулой, какой я привыкла ее видеть, но очень тихой и немного грустной. Когда княгиня обращается к ней, она вздрагивает, смотрит на нее внимательно, и отвечает:

— Конечно, так.

А потом она засмеялась. Смеющаяся Ллиувердан — это шок! Я никогда не слышала, как она смеется.

— Дусь! — не переставая посмеиваться, говорит моя родительница, — ну какого ответа ты от меня ожидаешь? Девочка — моя дочь.

— Ллиу, — княгиня разочарована, — ты могла бы с честной мордой соврать и помалкивать. Или за тридцать лет отупела слегка? Арик, что ты с ней такого делал, что она…

— Дуська! — рявкает Кардагол, — следи за словами!

— Кстати, да, Аргвар, что ты со мной такое делал? — интересуется Ллиувердан, — и зачем ты вообще так поступил? Трудно было попросить?

— Что?

Аргвар недоуменно смотрит на Ллиувердан. Как бы дико это ни звучало, но мне кажется, что он растерялся.

— Ар, ты мог просто придти к нам с Кардаголом, мы бы обсудили ситуацию и наверняка нашли более приемлемый выход, раз уж тебе так сильно захотелось потомство.

Вот сижу я, слушаю Аргвара, и хочется мне ему тапком по морде как следует врезать. Не понимаю, зачем он при всех опускает этих двоих? Ладно, Ларрен ему никто, но с собственной дочерью зачем так поступать? А Ларрен меня удивил. Вступился за Верлиозию. Кстати, о Верлиозии. Она — просто копия Аргвара, только волосы у нее не такие роскошные — короткие, едва до плеч достают. Ну и фигура, естественно, женская, ну там попа, грудь и все такое. Красотка. В мире, где я родилась, ее бы модельные агентства во все места чмокали и с боем друг у друга вырывали, а здесь подобной красотой никого не удивишь. У нас только среди эльфов каких только "моделей" нет, на любой вкус. Но Верлиозия хороша! Начинаю понимать, почему Терин-младший к ней так тепло относится. Кстати, как "так"? Он мне говорил, что не влюблен. Но все равно я вижу — что-то есть у него к этой пигалице мокрохвостой. Надеюсь, что это просто дружеская симпатия… ну насколько она вообще может быть дружеской, когда дело касается такой красотки и такого бабника, как мой внучок. Он же в сто раз хуже Лина в юности, готов залюбить все, что движется.

Опять я отвлекаюсь, да? Ладно, больше не буду. Правда-правда!

Ну так вот значит, Аргвар Ларрена с Лизкой морально уничтожает, внук мой на него волком смотрит, Ларик огрызаться начинает и тут дракониха, которая до этого стояла с равнодушной мордашкой, вдруг берет его за руку и просит успокоиться. Лар ее, само собой, не слушается, и тогда она как заорет:

— Молчать!

Да уж, орет девица так, что гаси свет, бросай гранату. Но это она зря. Нельзя так кричать на мужчину своей мечты… или я чего-то недопоняла, и она не влюблена в Ларика? Ладно, с этим потом можно разобраться. Тем более что влезла эта вобла дурная — Миларка Мурицийская, с гениальной мыслью о том, что преступников казнить следует. Ну и понеслось. Я на свою голову попыталась Ллиу в обсуждение втянуть, но Ллиу на наши споры было, как всегда пофиг и она начала выяснять отношения с Аргваром. А уж когда она ему заявила, что можно было все полюбовно решить, он просто прифигел и какое-то время молча на нее смотрел, хлопая ресницами и не зная, что сказать.

— Шутка-шутка! — хихикая, воскликнула Ллиувердан, а потом продолжила говорить уже серьезно, без намека на шутливый тон. — Я бы тебя, скотина мелкая, на части порвала с твоими предложениями. Потомство ему захотелось! Так шел бы свободных драконих окучивал!

— Я хотел сильное потомство, — мурлыкнул Аргвар, не реагируя на ее грозный тон, — и у меня это получилось. Взгляни на нашу дочь, она великолепна.

— Она безумна! — рыкнула Ллиувердан, даже не посмотрев в сторону Верлиозии. Зато в ее сторону смотрела я. Мне была интересна реакция девчонки, и я имела счастье это увидеть. Услышав "комплимент" своей мамочки, дракоша сладко-сладко улыбнулась и прищурила глаза. Кажется, еще чуть-чуть, и она замурлыкает. Какая странная реакция.

— Глупости! — фыркнул Аргвар. — Верлиозия — умная девочка и безумия в ней не больше, чем в любом другом драконе.

Тут в перепалку вмешался Кардагол и начался научный спор по теме: влияние чар на потомство зачарованных. Кардагол настаивал на том, что у девчонки мозги набекрень, потому что мать была практически зомбированной безмозглой куклой. Аргвар яростно возражал, а Ллиувердан злорадно посмеивалась, иногда косясь на дочь странно одобрительным взглядом. А может быть, мне показалось, что взгляд был таким.

Они спорили и обсуждали меня так, словно меня здесь нет. Хорошо бы было, если бы меня действительно здесь не было.

— Почему ты не ешь? — шепотом обратился ко мне Терин. — Попробуй эту рыбу, королевский шеф-повар готовит ее просто волшебно. И не слушай их. Никакая ты не безумная. Просто… ну не такая, как все, со своими причудами.

— Я бы не назвал это причудами, — медленно проговорил Ларрен, который слышал слова котеночка так же хорошо, как и я, — особенно учитывая то, сколько разумных пострадало. Терин, ты, наверное, не знаешь, скольких она убила, пытаясь освоиться в нашем мире.

— Знаю не хуже твоего. Я, между прочим, во время боя раненных телепортировал… и впервые был рад, что еще недостаточно опытный и меня не взяли в отряд боевых магов.

— Испугался?

Не понимаю, зачем Ларрен пытается его поддеть?

— Да, испугался, — котенок совсем не обиделся, — потому что страшно воевать с теми, кого любишь.

— Любовь, Терин, излечимая болезнь, — насмешливо заявляет Ларрен. Понимаю, что он передразнивает меня, вспомнив мой диалог с Рианом. — Вера знает одно эффективное средство от этого недуга. Можешь поинтересоваться.

— Чистка памяти? — предположил Терин.

Я успела ответить раньше Ларрена. Наклонилась, заглянула котеночку в глаза и шепнула:

— Вырванное сердце.

— О! Оригинальный способ, — кажется, Терин решил, что я шучу, — Лар, а любовь к родственникам тоже болезнь?

— Это другое.

— Да-да, те же яйца только в профиль.

— Не выражайся.

— При даме, — продолжал за Ларрена Терин. — Забыл, как сам при ней выражался?

У меня начинает болеть голова. Они переругиваются, а я не имею возможности даже отвернуться и сделать вид, что не слушаю, поскольку сижу между ними. Скучно. Я устала.

— Пожалуйста, помолчите, — тихо прошу я.

— С тобой все в порядке?

Терин заботливо заглядывает мне в лицо.

Нет. Со мной не все в порядке. Я хочу уйти отсюда. Я задыхаюсь в этом зале, среди этих людей, которые шумят и о чем-то спорят. И от этих двоих, рядом с которыми я сижу, мне хочется оказаться как можно дальше. Потому что я устала. От их бессмысленной перепалки, от их эмоций. От всего.

Как-то плавно "научный" спор Кардагола и Аргвара перетек во всеобщий спор на тему — что делать с Верлиозией и считать ли Лара ее соучастником? Мнения разделились. Кто-то настаивал на суде и последующей казни для обоих. Кто-то возражал, что Ларрен не несет ответственности за свои действия, поскольку не принадлежал себе. Но в одном большинство было единогласно — Верлиозию следует судить.

Вот не знаю даже, чем бы этот спор закончился, если бы в один прекрасный момент Ханна не потеряла терпение и не рявкнула:

— Довольно!

Да уж. Ханночка наша, когда захочет, орет так, что даже мне под стол охота спрятаться. Все сразу прониклись, и в зале воцарилась тишина.

— Для выяснения всех обстоятельств и во избежание дальнейших разногласий по поводу вины Ларрена Кори Литеи, предлагаю устроить разбирательство с использованием Сферы правды, — на этом месте Ханна сделала паузу и окинула всех зверским взглядом, — надеюсь, после того как мы выслушаем Ларрена и Верлиозию, повода для споров не останется?

— Правильно говоришь, девочка, — одобрил Мерлин. — Терин, зятек мой драгоценный, где там наш любимый артефакт?

— Алкоголик, — привычно пробормотал мой супруг, и в его руке появилась злополучная Сфера, от которой я столько за свою жизнь натерпелась, что даже не знаю, как бы этот артефакт "поласковей" назвать.

Верлиозия и Ларрен пересели на диван, подальше от стола, чтобы Сфера не накрыла кого-нибудь еще, кроме них. Терин колдовал над артефактом и уже готов был сделать выброс целенаправленно на эту парочку, но тут дед, который был уже довольно-таки пьяненьким, решил подбодрить "любимого зятя" и огрел его ладонью по спине, с напутствием:

— Действуй, зятек!

А Терин-то у меня жестовик. Он жестами со Сферой работал, ну и получилось у него от толчка в спину что-то не то. В итоге накрыло не только Ларика с Лизкой, но и нас с Ханной тоже. Вот честное слово, теперь-то я не отстану от Терина, пока он, как Глава Совета, не поставит запрет на использование этого артефакта. Тем более что он сломался. Верлиозия несколько раз меня перебивала. Раньше таких сбоев не случалось.

Княгиня повернулась к сидящей с равнодушным лицом Верлиозии.

— Что это тебе, деточка, не молчалось?

— Спроси у той скотины, которая поводок в руках держит, — холодно предложила юная дракониха и послала Аргвару нежнейшую из улыбок, от которой у многих присутствующих холодок по коже пробежал.

— Мне показалось, ты не слишком откровенна, — с невинной улыбкой оправдал свои действия дракон.

— Куда откровеннее-то? — приподняв бровь, осведомилась Верлиозия.

— Ага, понятно! — оживилась Дульсинея, — ты, Арик, наверно, хотел, чтобы доча твоя как в доброй сказке под конец призналась Ларрену в неземной любви и в своем к тебе почтении? Знаешь, папаша из тебя никакой. И прав был Теринчик, ты, Лар, сухарь и хамло! Так над бедной девочкой издеваться.

— А я, значит, по-Вашему, Дульсинея, был в молодости таким, как он? — тихо проговорил князь.

— Да вот фиг! Ошиблась я. Не был ты таким. Ты по сравнению с Ларреном просто пушистый котенок. Был и есть.

— Ну что ж, господа, теперь, когда мы все выяснили, — перебила княгиню королева Иоханна, — все разногласия по поводу вины Ларрена остались в прошлом?

— Что с девчонкой делать будем? — полюбопытствовала Миларка Мурицийская.

— Девчонка несовершеннолетняя, — ласково улыбаясь мурлыкнул Аргвар. — Вы не имеете права ее судить.

— А кто несет ответственность за эту несовершеннолетнюю девочку? — вкрадчиво поинтересовался Кардагол.

— Я, милый, — поведал дракон, встал из-за стола и оглядел присутствующих, — будете судить меня.

— Вот еще! — рыкнула Адриана и дернула его за рукав, заставляя сесть обратно.

— Это было бы логично, — подала голос до сих пор молчавшая Элиника, присутствующая здесь как представительница пифий. — Все началось тридцать лет назад, когда Вы, господин дракон, похитили Ллиувердан для своих грязных целей и создали этого монстра.

— Кстати о монстрах! — оживилась Дульсинея, — пророчество пифий тридцать лет назад гласило, что явится темный маг и ввергнет весь мир в пучину хаоса. Лизка, конечно, не подарочек, и дел наворотила таких, что гаси свет, бросай гранату. Но ввержением мира в хаос я бы это назвала с большой натяжкой.

— Пифии готовы принести официальные извинения, — не дрогнув, изрекла Элиника. — Пророчество было ошибочно истолковано. Оно не касалось всего мира. Сестры видели хаос и разрушение своего острова. И поскольку их дом является для них всем миром, была совершена такая чудовищная ошибка в толковании.

— Любите вы, девочки, ошибки совершать, а потом "готовы принести официальные извинения" от которых никому ни холодно, ни жарко, — ехидно заметил Лин. — А это чучело белобрысое если и нужно за что-то судить, то только за то, что папаша из него никакой. А ты, Терин, у меня получишь за все хорошее. Тоже мне, герой-любовник, не мог у Ларрена девушку увести.

— А у меня еще все впереди, — парировал Терин-младший, чем заслужил скептическую ухмылку от Ларрена и полнейшее равнодушие от Верлиозии.

— Ты бы вот лучше объяснил, как так получилось, что тебе память не отшибло после Крионской заразы? — сурово шевеля бровями, потребовал Мерлин. Пока подвергнувшиеся воздействию Сферы правды говорили, старый маг успел продегустировать все спиртное, в большом ассортименте представленное на столе, и упустил как-то, что его правнук сам не знает, почему так получилось.

— Вот кто бы мне это объяснил! — парировал Терин-младший и вопросительно уставился на Верлиозию.

Девушка пожала плечами. То ли не хотела отвечать, то ли не знала, что ответить.

— Это заклинание построено не так, как мы привыкли. Не классически, — тихо проговорила Саффа. — Я изучила его, насколько могла. Оно работает по тому же принципу, что и приворот, только заклинаемые не влюбляются в заклинателя, они испытывают к нему симпатию, благоговение и восторг, и счастливы подчиняться.

— Что-то я пока не улавливаю, где связь между принципом построения этой штуки и тем, что внуку память не отшибло, — возмутилась княгиня. Ей не нравилось, что она ничего не поняла из объяснений Саффы. Впрочем, судя по лицам присутствующих, не поняли все.

— Дай ей договорить, а потом возмущайся, — проворчал Лин, обнимая жену за плечи. — Ну, так и что там дальше-то?

— Зараза не полностью воздействовала на разум Терина потому, что он и до этого хорошо относился к заклинателю… то есть к Верлиозии.

— Это типа восторг и благоговение? — забеспокоилась Дульсинея.

— Это типа симпатия, — огрызнулся Терин-младший, — ты, ба, за кого меня принимаешь? Вера мне нравится, но благоговеть перед ней… я пока еще с дуба не рухнул! Прости, Вера, но…

— Предлагаю голосовать, — Иоханна сочла нужным перебить княжича, понимая, что этот диалог может затянуться надолго. — Кто за то, чтобы вину за дела Верлиозии взял на себя ее отец?

Ларрен Кори Литеи обвел окружающих внимательным взглядом. Его вины, вроде бы, в произошедшем обнаружено не было, но маг явно не мог расслабиться.

— Я хочу, чтобы были учтены все смягчающие обстоятельства, — твердо произнес он.

— Какие обстоятельства?! — удивленно воскликнул старый Мерлин. — Ты бы, щенок, вообще помолчал!

— Я давно уже перестал быть щенком, уважаемый, — процедил сквозь зубы Ларрен, его глаза сузились, — и я готов еще раз повторить — за все, что мною сделано, я отвечу. И смягчения я прошу не себе, а ей.

Верлиозия, сидящая рядом с ним, криво ухмыльнулась.

— Это даже уже не смешно, — пробормотала она.

— Мы будем голосовать или нет? — поинтересовалась Дульсинея, — я, к примеру, за то, чтобы Аргвар отвечал за своего ребенка.

— Очень интересно, — проговорил себе под нос князь, — как вы собираетесь наказать взрослого дракона?

— А по попе а-та-та! — радостно выкрикнула его супруга.

— Даже таааак, — протянул Аргвар, — только если Вы, Дульсинея, сделаете это лично.

— Да запросто! — воскликнула Дуся, взмахнув несколько раз ресничками, видимо, для убедительности.

— Я считаю, что отвечать за все должна Верлиозия! — заявила вдруг пифия Элиника, повергнув окружающих в ступор, ведь буквально минуту назад она таким же убежденным тоном говорила о прямо противоположном. — Крион пострадал именно по ее вине, и мотивы ее поступков меня не интересуют. Или пусть отвечают оба. Кстати, уважаемый Ларрен Кори Литеи, я не вижу в ее действиях ни одного смягчающего обстоятельства! Ровно, как и в Ваших! Пророчество упало Вам прямо в руки, когда Вы громили Крион. Вы должны были открыть душу злу, а Вы что сделали? Вы довели зло до белого каления, тем самым, подвергнув опасности мир.

— Знаете, уважаемая, — немедленно огрызнулся Ларрен, решив игнорировать нелепое замечание насчет пророчества, — если бы Вы были полноценным магом и сразу обратили внимание на поведение Ваших сестер, полного заражения острова можно было бы и избежать! Вот Вам и обстоятельство!

Элиника медленно поднялась из-за стола.

— Что значит полноценным магом? — прорычала она.

И тут рассмеялся Кардагол.

— Эли, дорогая, мальчик прав. И я считаю, ты перебарщиваешь с каннабисом. Вот и с памятью что-то стало…

Пифия немедленно села, ее лицо выражало крайнюю степень недовольства

— Я прошу Вас вернуться к голосованию, — холодно напомнила Иоханна, — пока я слышала мнение лишь двух человек. Повторяю: кто за то, чтобы наказание за произошедшее понес Аргвар?

— Я! — произнесла Ллиувердан, окинув отца своей дочери кровожадным взглядом. — И я готова предложить варианты этого наказания.

Аргвар вздрогнул и слегка побледнел. Видимо, представил, что может придумать для него воздушный дракон. Тем не менее, он мужественно произнес:

— Я не понимаю, что тут обсуждать. Девочка, повторяю еще раз, несовершеннолетняя. По нашим законам отвечать за нее должен я.

Ллиу криво ухмыльнулась, но промолчала.

— Но преступление-то она совершила на территории Зулкибара, — проговорил Вальдор, — следовательно, отвечать она должна по нашим законам. А для нас она достигла возраста уголовной ответственности.

— Я — против! — выкрикнул с места Терин-младший, — она не понимала, что творит!

— Я — за то, чтобы был наказан Аргвар, — сказал, усмехаясь, Кардагол. Мотивы своего решения он приводить не стал, лишь пожал под столом руку любимой.

И тут слово взял Кир.

— Господа, — произнес он, — я, конечно, очень рад тому, что мы с вами решили принять коллегиальное решение. Однако, прошу вас учесть ряд факторов. Среди нас присутствуют три дракона. Не секрет, что каждый из них обладает куда большей магической, да и физической силой, чем все вы, вместе взятые.

— Не сказал бы! — выкрикнул старый Мерлин, но был проигнорирован Кирдыком, который продолжил:

— Давайте задумаемся о том, что будет, если мы признаем Верлиозию виновной и попытаемся определить ей меру наказания. Допустим, мы приговорим ее к смерти, поскольку, безусловно, это было бы наиболее адекватной мерой, учитывая ее проступки. Вы полагаете, ее родители будут равнодушно наблюдать за уничтожением собственной дочери?

— Даже и не мечтайте! — фыркнул Аргвар.

Ллиувердан лишь покачала головой, выражая свое несогласие.

Кир бросил на морского дракона насмешливый взгляд и продолжил:

— Этот вопрос мы уяснили. Давайте теперь задумаемся над тем, что мы можем сделать с Аргваром. И, главное, за что. За плохое воспитание?

— Ну, я мог бы ему кое-что предъявить, — протянул Кардагол, искоса поглядывая на дракона.

— Мог бы, — согласился Кир, — предъявляй. Вы с Ллиувердан вольны оба сделать с ним все, что вам захочется. Но мы все здесь собравшиеся не вправе его за это судить. Это ваше частное дело. Я, допустим, согласен с тем, что вина за поступки Верлиозии должна быть возложена на Аргвара, хотя бы из благоразумия. Но что мы можем с ним сделать?

— Я знаю, — спокойно улыбаясь, сказала королева Иоханна, — он обязан возместить ущерб, нанесенный Зулкибару.

— И Криону! — выкрикнула с места Элиника.

Аргвар пожал плечами.

— Это — не проблема, — сказал он.

— В двойном размере, — добавила Иоханна.

— Когда? — тут же спросил Аргвар.

— Немедленно, — отозвалась Элиника.

Королева бросила на пифию взгляд, полный неодобрения, но промолчала.

— Нужно успокоить народ, — сказал Вальдор, — нам следует показать, что преступник не остался без наказания.

— В чем проблема? — тут же фыркнул старый Мерлин, — организуйте ему публичное изгнание. И пусть покается, что ли.

Морской дракон радостно улыбнулся и заявил:

— Я покаюсь и изгонюсь!

— И ущерб. — Напомнила королева. — И дочь свою он должен забрать с собой.

Они с Киром переглянулись, затем перевели взгляд на Адриану. Принцесса молчала, сосредоточенно разглядывая узор на скатерти.

— Когда я должен все это сделать? — поинтересовался Аргвар, — Вы только дайте мне хоть немного времени. Мне нужно морально подготовиться, ну и деньги собрать. Кстати, вы с суммой ущерба тоже определитесь как-нибудь.

— Недели хватит? — деловито поинтересовалась Иоханна.

Дракон пожал плечами.

— Вполне.

— Тогда, — спокойно проговорил князь, — клянись, что ровно через семь дней ты вернешься сюда, чтобы возместить ущерб в двойном размере и принести публичное покаяние.

— Клянусь! — весело воскликнул дракон. — А ты, князь, твердо уверен в том, что эта клятва меня удержит?

— Удержит, — ответил Терин-старший и ухмыльнулся, — и я не советовал бы тебе проверять, что будет, если ты ее не исполнишь.

Аргвар застыл на мгновение, после чего уважительно произнес:

— Интересная вещь. Научишь?

— Ни за что! — отозвался князь.

— Значит, решено, — проговорил Кир, — через семь дней ты возвращаешься.

Аргвар кивнул. Адриана все еще никак не реагировала на происходящее.

— У меня вопрос, — смиренно прикрыв глаза длинными ресницами, мурлыкнул Аргвар и уточнил, — к Кардаголу.

— Ну, рискни, спроси, — рыкнул Повелитель времени.

— Как ты снял заклятие? — дракон изобразил смущенную улыбку, — я пробовал, ничего не вышло.

— Потому что ты бездарь! — припечатал Кардагол, но, поскольку он пребывал в благодушном настроении, то потрудился объяснить, — Ларрен, накладывая заклятие, назвал не полное имя Ллиувердан. На этом я и строил свои изыскания. Заклятие не снято, а перекинуто на другое существо с таким же именем.

— Этого на кого? — насторожилась Адриана.

Повелитель времени ехидно ухмыльнулся, махнул рукой и на его коленях появился хорек.

— Знакомьтесь, это Ллиувердан.

Дракониха с таким же именем хихикнула и пощекотала пушистую шейку животного.

— Фу, — поморщился Аргвар.

— Дарю, — продолжая ухмыляться, изрек Кардагол и телепортировал хорька на плечо Аргвару.

— Какая отвратительная тварюшка, — пробормотал дракон, впрочем, не делая попыток сбросить хорька. — И что мне с ней делать?

— Развлекайся, — радушно предложил Кардагол. — Она полностью подчиняется тебе.

— По-моему прелесть, — заметила принцесса, сняла зверушку с аргварова плеча и осторожно погладила.

— Ллиувердан, подчиняйся Адриане, — сказал Аргвар и грустно улыбнулся, — надеюсь, эта тварюшка развлечет тебя и не даст забыть обо мне, пока я буду в изгнании.

— Аргвар! — княгиня шептала так, что слышно было даже в отдаленных уголках зала.

— Что? — явно передразнивая, таким же громким шепотом отозвался дракон.

— Знаешь, а в мире, где я родилась, тоже есть легенды о драконах, — уже нормальным голосом жизнерадостно возвестила Дульсинея.

— И что? — интерес проявила Ллиувердан, а Аргвар предпочел меланхолично промолчать.

— А то, что согласно этим легендам, каждый уважающий себя дракон должен похитить принцессу и утащить ее в свою пещеру.

— Ни за что! — отрезала Иоханна, поняв, куда клонит неугомонная княгиня.

— Если Аргвар покажет путь, мы сможем их навещать, — рассудительно заметила Катерина, и на всякий случай уточнила, — Повелитель порталов. Терин смог попасть в мир драконов, несмотря на то, что они установили сильную защиту от подобных проникновений. Значит, сможем и мы.

Аргвар весело сверкнул глазами и грациозно опустился перед Адрианой на одно колено.

— Пещеры у меня нет, но ты же не против пожить во дворце, Адди?

— Да! — с трудом сдерживая смех, отозвалась Адриана. — Скорее, похищай беспомощную меня, злой и коварный дракон.

Аргвар издал утробный рык, махнул в сторону Верлиозии рукой, сгреб в охапку нецензурно заругавшуюся от такого обращения, принцессу и исчез.

В зале воцарилась тишина. Всех мучил один и тот же вопрос — дракон намеренно оставил свою дочь или…

— Слушай, Верлиозия, — первой заговорила Дульсинея, — ты можешь погостить у нас в Эрраде, пока твой папаша не опомнится и не придет за тобой.

— Если хочешь, я прямо сейчас верну тебя домой, — предложил Терин-младший и поспешно поправился, — ну, если Катерина одолжит мне Повелителя порталов. Я помню путь. То есть, я почти уверен, что помню.

— Нет! — отрезала волшебница, — нам одного твоего путешествия хватило!

— Не стоит на него кричать, — Верлиозия подарила Катерине жуткую улыбку и окинула присутствующих холодным, высокомерным взглядом, ни на ком, особо не задерживаясь. — И волноваться не стоит. Аргвар установил на меня перемещение. Через несколько минут я отправлюсь домой.

— Ты ничего не хочешь сказать? — строго обратилась к дочери Ллиувердан.

— Может быть, попросить прощения? — промурлыкала Верлиозия.

— Может быть, — подтвердила Ллиувердан.

— Да, конечно, — сладко протянула девушка и мотнула головой, от чего ее волосы непривычного серовато-голубого цвета красиво взметнулись. Совсем как у Аргвара, только с той разницей, что ее были намного короче.

— Простите, за то, что не могу задержаться здесь подольше и закончить начатое, — проворковала Верлиозия, изобразила скромную улыбку, опустила ресницы и шагнула к Терину-младшему. — Котеночек, прости за ту историю с кнутом. И прости за то, что если бы был шанс повернуть время вспять, я бы поступила точно так же.

— Ты такая, какая есть. Тебе не за что извиняться, — Терин поймал руку Верлиозии, тянущуюся, чтобы погладить его по щеке, и запечатлел на ней поцелуй. Девушка озадаченно приподняла бровь, ненадолго задумалась над тем, как следует поступить в данном случае и, приняв решение, улыбнулась. Тепло, не только губами, но и глазами.

Ларрен смотрел на них и понимал, что именно так могла бы относиться к нему дракониха, если бы он, в свою очередь, отнесся к ней по-человечески. Как Терин. Вряд ли юный княжич испытывает к девушке неземную любовь, он просто принимает ее такой, какая она есть.

— Ларрен, ты тоже прости меня, — заговорила Верлиозия.

Маг молчал, его лицо было непроницаемо. С годами Ларрен научился замораживаться куда лучшего своего дяди.

— Прости за то, что я мечтаю повернуть время вспять и исправить свою ошибку, — продолжала мурлыкать Верлиозия. — Мне не следовало покидать Крион, не убедившись, что пифии тебя убили.

Ларрен невесело усмехнулся. Он знал, как она к нему относится на самом деле, и даже то, что последние сказанные ею под воздействием артефакта слова говорили скорее о разочаровании, чем о любви, ничего не изменили. И эта ее фраза про то, что она хотела бы исправить свою ошибку… Маг посчитал ее демонстрацией бессилия и глупой попыткой ударить его напоследок. И больше ничего.

Верлиозия помолчала, склонив голову на бок, будто прислушиваясь к чему-то, понимающе покачала головой и оскалилась в улыбке. Ларрен считает ее капризным ребенком, который старается ударить ниже пояса. Все-таки, он забавный. Пусть остается при своих заблуждениях. Переубеждать упрямого мага не хотелось. Ведь это так скучно.

— Мне понравился ваш мир, — мурлыкнула Верлиозия, — жаль, что не получилось прибрать его к рукам.

— А вот хрен тебе по всей морде! — возмущенно начал Мерлин, но в этот момент сработало перемещение, и дракониха исчезла, наградив старого волшебника презрительной усмешкой.

— Надеюсь, мы еще долго не увидим это прелестное дитя, — пробормотал Кардагол.

— Я буду иногда навещать ее, — поставила перед фактом Ллиувердан, — она рассчитывает альтернативные варианты будущего почти так же хорошо, как и я. У девочки талант, нужно его развивать. Кардо, я не настаиваю на том, чтобы ты присутствовал при этом. Понимаю, тебе неприятно. Ларрен, Терин, если вы будете сопровождать меня во время визитов к дочери, я буду вам благодарна.

Что было на уме у драконихи, оставалось только догадываться. Возможно, она просчитала несколько вариантов возможного развития событий, участниками которых были Ларрен и Терин, а может быть, просто хотела, чтобы при визитах в мир драконов ее сопровождали двое красивых мужчин.

— С удовольствием составлю тебе компанию, Ллиувердан, — не задумываясь, ответил Терин-младший.

Ларрен помолчал немного, после чего медленно, будто ему нужно было время на обдумывание каждого слова, проговорил:

— Я не уверен в том, что она захочет меня видеть.

— А ты хочешь? — спросила Ллиу, заглядывая магу в глаза.

— Я пока не знаю, — ответил тот, — мне нужно все обдумать. Я перестал ее ненавидеть, ты это слышала…

— Она тебя любит! — убежденно проговорила Ллиувердан.

Терин поморщился. Ларрен грустно улыбнулся и спросил:

— Даже, несмотря на то, что хочет меня убить?

— Одно другому не мешает! — воскликнула мать Верлиозии.

Ларрен взглянул на дракона, перевел взгляд на племянника, после чего произнес:

— Я пока не готов ответить ей тем же.

— Какой "решительный", — съехидничала Дуся, — да я бы на месте Верлиозии…

— Дульсинея, ты, к счастью, не на ее месте, — перебил подошедший Терин, обнимая жену со спины, и бросил снисходительный взгляд на племянника, — Ларрен, боюсь, что к тому времени как Вы изволите быть готовым, девушка обратит внимание на более достойного.

Ларрен послал "любимому" дяде вежливую улыбку и парировал:

— В таком случае могу только пожелать удачи этому более достойному. Она ему понадобится.

Автор частушки Татьяна Софинская