— Лизка, там твой приехал, — шепчет мне подруга на ухо, а я толкаю ее локтем в бок. Не дай бог нас услышит Марк.

Твой… никакой он не мой, к сожалению. Лучший друг моего старшего брата. Вячеслав Сизов — взрослый, успешный и красивый мужчина. Он помнит меня еще ребенком. И сегодня приехал поздравить с совершеннолетием. Я официально взрослая! И в этот день я решила признаться Славе в любви. Теперь он не сможет сказать, что я ребенок. Мне исполнилось восемнадцать.

— Тише, — шепчу я, чуть привставая со стула.

Действительно, у ворот коттеджа паркуется серебристый автомобиль. Я вижу, как мужчина выходит, поправляет волосы, достает с заднего сиденья огромный букет алых роз в форме сердца и направляется к нам.

— О-о-ох, — выдыхает Юля. — Топчик просто, а не мужик.

— Да тише ты! — толкаю подругу сильнее.

А сама не могу изображать равнодушие, я полностью потеряла интерес к одногруппникам, что поднимают за меня бокалы и говорят тост, зачитывая с большой открытки поздравления. Я смотрю только на Славу. Боже, какой же она красивый! Даже дышать трудно.

— Добрый вечер, — произносит он громко, открывая дверь, а у меня мурашки по коже.

Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как потеют мои ладошки. Ведь Слава пришел ко мне. Возможно, отложил важные дела и приехал, чтобы поздравить меня! Как же это приятно. Хочется радостно хлопать в ладоши и прыгать на месте, но я продолжаю стоять, прогнувшись в пояснице и втянув живот, зная, как красиво смотрюсь в вечернем платье. Сегодня Слава рассмотрит во мне взрослую женщину. Не посмеет назвать Лялькой. Именно так они с братом называют меня, когда хотят позлить и указать на возраст. Лялька — ребенок.

— Лиза, — Слава быстрым шагом подходит ко мне, вручает букет цветов, обнимает и целует в щеку. Пряный аромат мужской туалетной воды окутывает. Хочется прикрыть глаза и тихо застонать. Как давно я мечтала о его поцелуе. Об объятиях. В этот момент я ненавижу тяжеленный букет в моих руках. Он — преграда между мной и любимым мужчиной. Гостей, которые только мешают. Даже брата, что подмигивает мне. — С днем рождения!

— Спасибо, — отвечаю я не своим голосом. Быстро-быстро моргаю, чтобы никто не заметил проступивших слез. В груди настоящий пожар.

Слава не садится рядом с Марком, а занимает место рядом со мной, сгоняя со стула Сережу — одногруппника. Я знаю, что нравлюсь Сергею, он несколько раз приглашал меня погулять, я отказывала. Он милый, добрый, но… он не Слава. А сегодня его ухаживания стали более настойчивыми и открытыми. Он даже не побоялся приобнять, когда мы выходили на улицу жарить мясо. И все это при брате!

— Давай я заберу букет, — Юля приходит мне на помощь. Точно не от доброты душевной — хочет сделать несколько селфи и выложить в социальных сетях. Не удивлюсь, если под фотографией будет надпись: “Спасибо, любимый!”

Я присаживаюсь на стул и не нахожу себе места. Он так близко. Я чувствую, как от его плеча и бедра исходит тепло, когда Слава случайно меня касается. На моих губах широкая глупая улыбка. Юлька заканчивает фотосессию с моим букетом и тактично покашливает, показывая, что я дурочка, покручивая у виска. Я точно похожа на радостного щеночка. Не ем, не пью, только смотрю на своего любимого мужчину.

— А ты что не ешь? — спрашивает он, замечая мой пристальный взгляд.

Стыд опаляет щеки.

— Мы уже давно за столом. Я сыта, — отвечаю я совершенно не так, как планировала. Несмело и тихо.

— Но хотя бы выпьешь со мной?

— Мне нельзя.

— Ты же сегодня стала совершеннолетней, — усмехается Слава и берет бутылку с шампанским.

— Марк не разрешит.

— Твоего брата я возьму на себя, — отвечает он с улыбкой на губах.

Я неопределенно пожимаю плечами и перевожу взгляд на Марка, он наблюдает за нами и показывает жестом, чтобы Слава налил мне чуть-чуть. Не запрещает.

— Выпьем за тебя, — Слава говорит шепотом, так, чтобы слышала только я. — С днем рождения, красавица.

Я беру бокал подрагивающими пальцами.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

Я много раз представляла, как мы будем ужинать вместе, как будем сидеть близко-близко, вот как сейчас. В фантазиях я была жутко смелой. А сейчас от смелости не осталось и следа. Разве я могу вот так при всех положить свою ладонь на бедро, а тем более провести ею вверх. Нет! От одной только мысли становится душно и жарко, а сердце готово выскочить из груди.

Слава пьет шампанское, я тоже делаю глоток. Прохладный напиток щекочет язык.

— А ты почему молчишь, что я забыл о подарке? — спрашивает мужчина, отставляя бокал.

Рядом с ним я чувствую себя совершенно растерянной и вместо слов просто жму плечами.

Он из кармана пиджака достает украшение и не просто протягивает его мне, а помогает надеть. Я боюсь пошевелиться, ощущая, как горячие пальцы нежно проводят по моей шее. Мне ведь не показалось — это интимное прикосновение? Точно не дружеское.

— Ну как тебе? — интересуется он. — Нравится?

Я опускаю голову и вижу, что это не простая цепочка, а с кулоном в виде розового сердечка. Я нравлюсь Славе! Нравлюсь! Мужчины не дарят просто так украшения в виде сердца. Я уверена в этом!

— Очень, — отвечаю. Окрыленная случившимся, тянусь и целую мужчину в щеку. — Оно очень красивое. Спасибо.

Мой голос звучит низко и соблазнительно. Я не спешу отстраниться. Наши лица в десятке сантиметров друг от друга. Мне хочется, чтобы он все понял. Понял, как сильно я люблю его.

— Я рад. Помощница не подвела.

Одной фразой он выбил из моих легких воздух.

Уничтожил меня.

Слава выбирал не сам, а лишь подарил то, что принесла ему помощница. Как же это удобно…

Я резко отстраняюсь, стараясь выглядеть такой же счастливой и радостной, что и секунду назад, а мужчина тянется за мной. Склоняется к уху.

— Ну, Ляль, кто из этих щеглов твой парень? — спрашивает он. — Обещаю, я ничего не скажу твоему брату.

— Никто, — отвечаю я.

— А я думаю, что вон тот, — Слава взглядом указывает на Сережу.

— У меня нет парня, — произношу я с резкой интонацией в голосе, смотря строго перед собой. — Сергей мой одногруппник.

— М-м-м, — протягивает мужчина. Его голос вибрирует у самого уха, отчего по всему телу пробегают мурашки. — Со стопроцентной уверенностью я могу сказать, что паренек на тебя запал. Если он вдруг позволит себе лишнее, ты только скажи.

От этих слов я вздрагиваю, словно от удара по лицу. Мне хочется смеяться и плакать одновременно.

Все мои фантазии в один момент превратились в ничто. В песок под ногами. В пыль!

Интересно, Слава понимает, как сейчас делает мне больно? Даже пощечины не такие болезненные, как слова, что я от него услышала.

— У меня есть брат, чтобы жаловаться ему, — говорю и отворачиваюсь от мужчины. Делаю вид, что показываю Юле подарок.

Подруга берет сердечко пальцами и крутит, подставляя кулон под лучи ламп.

— Точно бриллиант, — она выносит вердикт с видом знатока.

— Не говори глупостей. Ты хоть представляешь, сколько он должен стоить? — отвечаю я, до боли прикусив губу и стараясь не расплакаться.

— Не представляю, — признается подруга, наконец отрывает взгляд от украшения и смотрит на меня. — Лиз, ты чего?

— Все нормально, — говорю одними губами и, до боли зажмурившись, считаю до десяти.

— С ума сошла, — Юля встряхивает меня. — Сейчас макияж испортишь! Вот, стрелку смазала. Идем, поправить надо, — она поднимается и тянет меня за руку.

А я чувствую себя самой настоящей дурочкой. Мне не хочется уходить. Когда еще удастся посидеть вот так — рядом с любимым мужчиной? Только если на следующий мой день рождения или день рождения Марка. Но тогда мне будет отведено “детское” место — рядом с братом. А в десять вечера я пойду в свою комнату, пока он с друзьями продолжит праздновать.

— Ну идем же! — Юлька дергает меня.

Откуда в ней столько упорства? Мне приходится встать и идти.

— Ты чего скисла? — спрашивает подруга, когда мы входим в комнату. — Он приехал, — плюхается на кровать и высыпает содержимое косметички на постель. — Смотри, какой букет привез. Мне таких никогда не дарили, — усаживает меня рядом с собой. — Глаза закрой. А за такой кулон девки глотки друг другу перегрызут. Видно же, что не стекляшка.

— Кулон купила его помощница.

— И что?

— Как что? — я обиженно восклицаю, распахивая глаза. — Ему все равно, что мне дарить. Понимаешь? Он не сам его выбрал. Не ходил в ювелирный, не рассматривал витрины.

Юля вскидывает брови и изрекает:

— Зверева, ты дура.

— Сама дура, — я обиженно произношу.

— Иногда бываю, но сейчас в этой комнате только одна дура. И это точно не я. Ты же сама говорила, что твой Слава невероятно крутой юрист. Что вот прям боженька в своем деле.

— И? — я все еще обижена на подругу.

— А ты думаешь, что большим и важным мальчикам есть время ходить по ювелиркам, м? Это время он лучше потратит на работу, чтобы заработать вот на такое, — подруга колпачком подводки для глаз тыкает мне в район груди.

— Я не знаю…

— А ты подумай. Подумай-подумай! И глаза закрой, а то стрелка сильнее размазалась.

Мы замолкаем. Подруга колдует с макияжем, а я обдумываю ее слова.

— Ты, наверное, права, — говорю я спустя минуту.

Юлька закатывает глаза.

— Гурунова Юлия Сергеевна всегда права! — отвечает она. — Пошли. Ты снова красотка.

— Попова… — поправляю я ее.

— Не нуди. Думаешь, меня запомнят с такой фамилией? Попова… Нет! Если я хочу добиться высот и сверкать на красных дорожках кинофестивалей, мне нужен псевдоним. Так что не забывай, простая смертная, перед тобой Гурунова Юлия, внебрачная дочь Сергея Гурунова, звезды сериала “Менты с Рубленьки”.

— И кто еще из нас дурочка?..

— Опытным путем мы выяснили, что ты, — хохочет подруга, и я вместе с ней.

Спускаясь по лестнице, я держу пальчики крестиком, чтобы рядом со Славой никто не занял место или он сам не пересел к Марку, к примеру.

Я радостно вспискиваю, замечая, что Слава явно ищет меня взглядом и, когда замечает, улыбается.

— Бегали покурить? — интересуется он шутливо.

— Нет! — восклицаю я. Если Марк услышит, он точно подумает, что я курю, и устроит дома настоящий допрос. — Юля помогала мне поправить макияж, — отвечаю спокойнее.

Я кладу ладонь на мужское плечо и делаю вид, что не могу вот так просто пройти к столу, касаясь Славу бедром. Выходит неуклюже.

— Извини. Очень мало место.

— Не страшно. Тебе положить овощей? Только сняли с мангала.

— Да, спасибо.

Я не хочу есть, но соглашаюсь. Это так приятно, когда любимый мужчина ухаживает за тобой.

Я ковыряю баклажан, делая вид, что ем. Слава заводит разговор с моим братом, они обсуждают какие-то рабочие моменты, не стесняясь присутствующих. В какой-то момент все смолкают, слышно только их двоих.

— Кажется, мы портим твоей сестре праздник, — говорит Слава. — Обсудим все завтра.

Марк согласно кивает и откидывается на спинку стула.

Ребята включают музыку, начинают танцевать.

— Лиз, идем, — зовут меня.

— Сейчас, — а я как приклеенная. Сижу и чего-то жду. Слава встает. — Ты уже уходишь? — я тут же спрашиваю.

— Да.

— Так быстро? — у меня не получается скрыть разочарование в голосе.

— Завтра сложный клиент с утра. Надо выспаться. А ты хорошенько повеселись.

— Обязательно, — обещаю, зная, что, стоит ему уйти, я перестану улыбаться.

Он выходит с братом на улицу. Сквозь огромные окна я вижу, что мужчины задержались на крыльце. Курят, о чем-то говоря. Марк выкидывает окурок, протягивает ладонь для рукопожатия.

— Иди! — подруга больно толкает меня в бок.

— Куда?

— К нему иди! Скажешь, вышла проводить, и поцелуешь его на прощание. Иди, блин!

— Ты думаешь?

— Да иди уже! — Юлька выталкивает меня из-за стола. Я путаюсь в подоле платья, чудом не упав на колени. — Скажу еще раз спасибо за подарки, — тараторю, когда брат входит в дом и натыкается на меня. Он ничего не говорит, придерживает дверь и пропускает.

Окрыленная словами Юли, я бегу по деревянному настилу к низкому забору. Хочу позвать Славу по имени, но слова застревают у меня в горле.

Пассажирская дверь автомобиля распахивается, и я слышу высокий недовольный голос:

— Слава! Ты обещал мне, что войдешь, поздравишь и мы сразу уедем. Я тут просидела пятьдесят минут!

Я забываю, как дышать. Набираю воздух в легкие, а выдохнуть не получается. У меня начинает кружиться голова.

— Я не мог уйти раньше, — говорит Слава.

— Серьезно?! — теперь я вижу обладательницу высокого голоса. Красивая. Как сотни таких же ухоженных девушек неопределенного возраста. Тонкий нос, высокие скулы, очень пухлые губы, длинные прямые волосы. Я видела похожих на нее рядом со своим братом. Конечно, он не приводил их домой. Это Юлька находила фото из ночных заведений нашего города и показывала мне. — Ты мог бы взять меня с собой.

— Не мог.

— Почему?

— Я сразу сказал, что не познакомлю тебя со своей семьей.

— Семьей? — фыркнула блондинка. — Я же видела, как ты обнимал ту девчонку и сел рядом с ней!

— Лиза мне как сестра! Не мели ерунду. Ясно? Твои истерики тут ни к чему. И я тебе ничего не обещал, Оксана. Ты забыла?!

Не знаю, что удивляет и разочаровывает меня сильнее. Тот факт, что Слава приехал на мой день рождения с… этой Оксаной или что он считает меня сестрой…

— Нет, прости, — настроение блондинки меняется за долю секунды. Голос чуть плаксивый и заискивающий. — Я просто устала сидеть в машине.

— Могу устроить тебе пешую прогулку. Разомнешься. От турбазы до трассы километра три.

— Ну нет, — тянет она. — Я хочу размяться вместе с тобой.

— Тогда закрывай рот и садись.

Хлопки дверей, рокот мотора, шелест шин по гравию, и я остаюсь одна. Совершенно одна. Уничтоженная и униженная.

За стеклами панорамных окон десятки гостей, что пришли поздравить меня с совершеннолетием. С половиной из них я через пару дней буду только здороваться в коридорах университета. Но Марк настоял, чтобы я пригласила всю группу. Чтобы у меня было то, чего не было у него. Большой праздник, фото, воспоминания. Все это у меня теперь будет…

Я не могу вернуться на праздник, слезинки одна за другой катятся по лицу. Если в таком состоянии меня увидят — начнутся расспросы.

По деревянному настилу я иду за дом. В мангале дотлевают угли.

Слезы нескончаемым потоком обжигают мои щеки.

— Наивная дурочка… — шепчу я сама себе.

Казалось, если я не вижу женщин рядом со Славой, то у него никого и нет. Он ведь полностью поглощен работой… Идиотка! Они правы — я ребенок. Как бы жалко выглядели мои признания сейчас. Жутко унизительно. Я бы не пережила этого.

Меня бьет крупная дрожь, я обнимаю себя, от мангала исходит тепло, но оно меня не греет.

— Эй! — Юля налетает на меня со спины. — Ты что тут одна?..

Она меня пугает. Стираю слезы и поворачиваюсь к подруге.

Я не услышала ее приближения. Она не одна, некоторые ребята тоже вышли подышать свежим воздухом. Среди них я замечаю и Сережу.

Юля ведет меня к берегу ерика, показав жестом, чтобы за нами не ходили.

— Зачем ты меня послала к нему? — хочу спросить спокойно, но голос срывается, и я начинаю рыдать.

— Лиз, да что случилось?

— Он был не один, — выдавливаю я из себя. Юлька непонимающе хлопает глазами. — Слава приехал с подругой, она его в машине ждала!

— Ничего себе, — выдыхает она. — Ну откуда я знала?

Я смотрю на подругу со злостью.

— Зачем я тебя послушала? — спрашиваю капризно.

— Все, не ворчи на меня! — рявкает Юля и обнимает. — Сама подумай, ну откуда я могла знать, что он привезет с собой какую-то швабру?

— Не могла, — признаю я.

— Вот и я про что говорю. Пойдем ко всем, — кивает в сторону компании.

Ребята развели костер, грелись, мальчишки курили, а девчонки танцевали, кто-то включил музыку на телефоне.

— Не хочу.

— Идем. Тебе выпить надо. Пока твой брат не пришел с проверкой.

— Нет, — я активно кручу головой.

— Да пойдем. Тебе сегодня восемнадцать, а ты еще ни разу не напивалась, про остальное я вообще молчу.

— Юля, блин! Ты еще громче всем об этом расскажи.

— И скажу!

— Тс-с-с.

Я не подхожу близко к огню. Не хочу, чтобы заметили мои заплаканные глаза. Юлька весело танцует.

— Так, а что тут? — забирает из рук Сережи пластиковый стакан.

— Вискарь.

— Нам подходит, — она посылает парню воздушный поцелуй и подходит ко мне. — Пей, станет легче.

Я рассматриваю рыжую жидкость.

— А как?

Сережа подходит к нам.

— Можешь маленькими глотками, можешь залпом, — говорит он. — Только не нюхай.

Я делаю, как мне советуют. Отпиваю глоток и закашливаюсь. Ребята смеются надо мной, но не зло. Подбадривают, уговаривают выпить еще. Я невольно улыбаюсь. Во рту настоящий пожар.

— Ты сразу глотай, — советует мне Юля.

Вторую порцию алкоголя под улюлюканья и одобрительные визги гостей я выпиваю умелее. Горло не сковывает спазмом. Жидкость стекает обжигающей лавой по пищеводу. Непривычные ощущения.

— Можно еще? — прошу я.

Сережа наливает еще порцию и протягивает мне.

— Давай теперь залпом.

— Много.

— Нормально.

— Ну ладно, — соглашаюсь я. Бросаю пугливый взгляд на дорожку, не дай бог увидит Марк, и сразу выпиваю.

— Еще? — предлагает Сережа.

— Хватит ей, — за меня отвечает Юлька. — Хочешь, чтобы она тут свалилась? Видишь же, не умеет пить, — она забирает из моих рук стакан.

А мне отчего-то весело. Улыбка сама собой наползает на лицо, музыка становится заводной. Так и тянет потанцевать. Я поднимаю руки вверх, запрокидываю голову.

— О-о-ой, — с писком почти заваливаюсь на спину. Хорошо, Сережа успел поймать, а то бы точно оказалась на земле. — Спасибо.

— Да не за что, — отвечает он, продолжая держать меня в объятиях.

И меня словно молнией прошибает — я ничего не чувствую. Нет, ощущаю тепло чужих рук, запах алкоголя и туалетной воды Сережи, но этот коктейль не вызывает у меня никаких эмоции. Совершенно ничего. У меня не щекочет в груди, ладошки не становятся влажными, не перехватывает дыхание…

— Юлька была права, тебе хватит, — смеется надо мной парень.

— Я первый раз пила такую гадость, — отвечаю я и пытаюсь принять вертикальное положение. — Сереж, отпусти, — прошу.

— А тебе не холодно? — спрашивает он, поглаживая мою поясницу.

— Нет, не холодно.

— Ну окей, — парень отпускает меня, вскидывает ладони. — Не хочешь еще выпить? — я отрицательно мотаю головой, и он возвращается к костру.

— Вот что он ко мне привязался? — фырчу я шепотом.

— Так запал на тебя, — хихикает подруга. — Не поняла, что ли? А что, если плюнуть на твоего Славу и замутить с Серегой?

Я жму плечами, искоса посматривая на одногруппника.

— Ну… — тяну неопределенно.

— Симпатичный, семья вроде нормальная…

— Я так не могу.

— Как?

— По заказу, — отвечаю я.

— А что, так и будешь ждать? — Юля шепчет мне на ухо. — И твой Слава мужчина взрослый. Сомневаюсь, что ему нравятся неопытные девочки… лишние заморочки. Они никому не нужны. Понимаешь? — я киваю. Сережа наблюдает за нами. — Так наберись опыта.

— Нет, Юль.

— Ну как хочешь. Я бы на твоем месте поступила так.

Я не хочу обидеть подругу, но и ее совет мне не нравится.

— Это как-то неправильно, — говорю неуверенно.

Что я вообще могу понимать в отношениях между мужчиной и женщиной? Только то, что почерпнула из крохотного личного опыта и книг с фильмами. До того момента, пока Марк не забрал меня из дома родителей, я видела лишь оскорбления, рукоприкладство и вечные пьянки. После бурного вечера мама вновь любила папу, извинялась, а он только дергал плечом, избавляясь от ее ладоней, и просил налить что-то, кроме чая к завтраку. Вряд ли это можно считать идеалом семейной жизни. Ну, а фильмы… я смотрела разные… и на какие именно ориентироваться?.. Могу с уверенностью сказать только одно: лишь в фильмах для взрослых все понятно — герои точно будут в конце счастливы.

— Смотри, Серега подсуетился. Медляк включили. Точно пригласит тебя на танец, — шепчет подруга.

— Ну и пусть. Танец же ничего не значит, — говорю я.

Парень идет ко мне.

— Потанцуем? — спрашивает он, протягиваю руку.

— Давай, — соглашаюсь я. Мне ведь действительно нужно набираться хоть какого-то опыта.

Сережа крепко меня обнимает. Даже слишком. Мне не очень комфортно. Трется всем телом. Юлька одобрительно улыбается, мол, продолжай, так все и должно быть. А мне хочется остановить танец.

— Лиз, — я слышу почти у самого уха.

— Да? — мне удается отвоевать пару сантиметров. И я больше не чувствую, как что-то упругое трется о низ живота.

— Сходим после пар погулять?

— Эм. Я подумаю, хорошо? — отвечаю, вздрогнув. Сережа губами коснулся моего уха, якобы случайно.

— Извини.

— Да ничего.

Мы продолжаем танцевать. Трек какой-то бесконечный.

— Может, и нам пора? — спрашиваю, когда замечаю, что ребята возвращаются в дом.

— Сейчас песня закончится, — отвечает Сергей.

Кроме нас, на террасе больше никого нет. Медляк наконец замолкает, и начинает играть танцевальная музыка. Сережа выключает ее, убирает телефон в карман.

— Пойдем, — говорит он, не отпуская мою ладонь.

Мы идем словно пара, взявшись за руки. Хочется вытянуть пальцы.

— Лиз, — парень останавливается на углу дома. — Если я сейчас этого не сделаю, то потом уже не осмелюсь.

— Что?.. — уточняю я глупо, и Сережа целует меня. Напористо и нагло.

Я упираюсь ему в грудь, стараюсь оттолкнуть, но парень не сдается. Мычу. Уворачиваюсь.

— Эй, пацан, отпусти девочку. Не видишь, ей не нравится, — слышу голос Славы. И мне это не мерещится. Мужчина приближается к нам быстрым шагом.

— Да я… — Сережа пытается оправдаться.

Слава в паре шагов от нас.

— Я вижу, что ты. Девочке не нравится то, что ты с ней делаешь. Или ты не понял этого, когда она пыталась тебя оттолкнуть?

— Ну бывает так… типа стесняется… — отвечает парень.

— Типа мозгами надо думать, — Слава указательным пальцем тычет Сереже в лоб. — Скажи спасибо, что Марк вас не заметил. Он бы не стал с тобой разговаривать.

— Что?! — спрашиваю я растерянно, стирая тыльной стороны ладони неприятные ощущения с губ.

— Говорю, Ляль, ты парня своего под монастырь не подводи, а брата под статью, — отвечает мне Слава.

— Парня?.. — повторяю я глухим голосом. — О, Сережа не мой парень! Мы не встречаемся.

Мне хочется провалиться сквозь землю, а лучше — изобрести машину времени и вернуться на пять минут назад. Если бы я знала, что Слава вернется на праздник… Если бы я знала, что Сережа решится меня поцеловать… Кошмар! Теперь Слава думает, что у меня есть парень…

Я хочу умереть!

— Тогда идем в дом, — мужчина кладет ладонь мне на талию и чуть приобнимает. — Сдам в заботливые руки старшего брата, — он фраза за фразой убивает меня. И не понимает, как делает больно.

Мне хочется плакать, но вместо этого я спрашиваю с надеждой в голосе:

— Ты закончил дела и вернулся?

Слава хмурится, я точно сказала что-то не то.

— Да нет, забыл мобильник. А без него как без рук, — он открывает дверь. — Заходи, холодно. У тебя платье открытое.

Я вхожу в помещение первой и стараюсь затеряться среди гостей. Мне хочется подняться на второй этаж, закрыться в комнате и выть в подушку, но я улыбаюсь, делаю вид, что тоже ищу мобильный.

— Так, всем тихо, — просит Наташка — староста нашей группы. — Если вы мне скажете номер телефона, я наберу, и мы услышим звонок, — добавляет она деловым тоном.

— Давай я сам, — Слава забирает из ее рук телефон и набирает цифры. Несколько секунд тишины, и слышен настойчивый звон.

— Под стол упал, — скалится в улыбке Наташа и опускается на колени. Естественно, она это делает грациозно, не отводя взгляда от Славы и отклячив задницу.

И Слава ей улыбается. Мне он никогда так не улыбался. Это улыбка, предназначенная красивой женщине.

— Вот сушка! Баранка дырявая! — шипит Юлька. — Ты посмотри на нее.

— Хватит, — шепчу я в ответ и отворачиваюсь. Меня натурально тошнит. От зрелища или выпитого алкоголя — я не понимаю.

— Плохо? — уточняет подруга. Я киваю и несколько раз сглатываю горечь, собравшуюся во рту. — Лиз, а это еще кто? — спрашивает она у меня. Трогает плечо. — Это что, та… из машины?!

Я резко оборачиваюсь. Юля не ошиблась, к стеклянной двери по деревянному настилу идет девушка Славы — Оксана. Да, так он ее называл. Она свободно входит в дом, здоровается со всеми.

Женский голос звучит гулко в моей голове. Перед глазами плывет, желудок скручивает, и я бегу в туалет. Плотно закрываю дверь, проверяю замок и склоняюсь над раковиной. Мне плохо. Очень плохо! Слезы обжигают щеки, оставляя черные потеки косметики, я едва сдерживаю себя, чтобы не закричать. Включаю ледяную воду. Тщательно смываю тушь и подводку. Но не помогает. Стало только хуже. Из отражения на меня смотрит страшилище с красными глазами, а в душе жуткая тяжесть, от которой подгибаются колени.

Брат был прав. Этот день рождения я запомню на всю жизнь.

Больно.

Говорят, время лечит, но я все равно чувствую боль остро-остро.

Она не проходит. Как не проходит унижение и одиночество.

Кажется, что я одна в этом мире. Хотя мои ощущения не так и далеки от правды.

Кто у меня есть? Брат. Только он беспокоится и заботится обо мне. И еще наша помощница Ирина. Добрая и спокойная женщина. Я бы хотела иметь такую маму, а не ту, что дал мне бог.

О моем совершеннолетии мама вспомнила на следующий день после праздника. Пришла к воротам дома, кричала, что я неблагодарная дочь и могла бы пригласить в дом и накрыть стол. Ведь она шесть часов меня рожала — страдала. Но я не верю, что мама умеет страдать. Она даже отца оплакивала четыре дня. На пятый вошла ко мне в комнату и, грубо толкнув в плечо, произнесла: «Приберись. Вечером будут гости».

Гость был один. Он принес мне шоколадку, а маме — вино, сочувственно улыбался и обещал помочь, если нам потребуется помощь. А спустя месяц он стал жить у нас и сразу почувствовал себя хозяином в доме. А меня это жутко злило. Он пил, скандалил, пытался поднимать руку на нас. Мама его выгнала, но через пару недель привела нового гостя. И гости стали сменяться все чаще и чаще. Если бы Марк не вырвал меня из этого ада, наверное, я сама сейчас приходила бы под ворота его дома и просила денег. Так что брат и есть весь мой мир.

На следующее утро после празднования дня рождения я просила Марка уехать сразу, как только мы проснулись. Вернуться домой. Быстрее все забыть. Но пришлось задержаться. Проводить гостей, оплатить коттедж.

И дома не стало легче. Даже от рассказа Юли, что Слава поругался со своей подругой и они сразу уехали.

На второй день мне просто захотелось вырваться из четырех стен. Занять себя хоть чем-то. Я вызвала такси и договорилась с подругой прогуляться по торговому центра. Юля была бы не Юля, если бы она не опоздала.

«Лиз, тут такое… в общем, я задержусь. Э-э-эм, минут на сорок. Родители взялись ругаться из-за моего будущего. Никак не могу сбежать. Выпей пока чего-нибудь вкусненького в кафе. Съешь пироженку», — она прислала голосовое сообщение. И все это таким заискивающим тоном, что невозможно обижаться.

Я: «Хорошо. Но с тебя помощь с задачами по вышке», — надиктовала и отправила в ответ.

Юля: «Без проблем».

Я: «Жду, как Хатико».

Юля: «Все, больше не могу голосом, — прислала подруга обычное сообщение. — Кстати, о Хатико. Твой Сережа меня достал. Пишет по десять раз в день».

Я: «Он не мой. Тем более если он пишет тебе».

Юля: «Нет, твой. Он спрашивает, куда тебя лучше пригласить и что за козел был на празднике. Это не мои слова — Сережины. Надеется, что Слава твой дядя. Можно я его разочарую и скажу, что это твой любовник?»

К сообщению она добавила кучу ржущих смайликов.

Только вот мне не смешно.

Я: «С ума сошла? Нет!»

Юля: «А что такого? Пусть парень понимает, что ты занята. Или ты все же хочешь попробовать с Сережей?»

Я: «Нет, ничего я не хочу».

От досады я даже телефоном хлопаю о столешницу. Я ведь пыталась забыться, отвлечься, а Юлька как специально!

Я отпиваю капучино и смотрю на экран мобильника. Тишина. Подруга или обиделась, или ссора родителей переросла в скандал.

Динь.

Я вновь беру в мобильник руки. Если Юлька заведет старую пластинку про опыт, мы точно сегодня поссоримся!

Вячеслав Сизов: «Брат рядом?»

Я осматриваюсь испуганно. С утра в торговом центре было немноголюдно. Казалось, я увижу мужчину на за спиной.

Я: «Нет».

Вячеслав Сизов: «Ок».

Ну почему какая-то пара слов заставляет меня прикусывать нижнюю губу и смаргивать слезы? Почему так больно? От его коротких фраз? От безразличия?

Юля: «Прости, что пропала. Родители спросили моего мнения. Оно им не понравилось, и ссора продолжилась. А насчет Сережи я серьезно».

Я читаю, зло набираю сообщение: «Ты не на моем месте», — но не отправляю, отвлекаюсь.

Вячеслав Сизов: «А ты не знаешь, Марк ночевал сегодня дома?»

«Ночевал. Кажется. Что-то случилось?» — отправляю Славе.

Юле не нравится, что я ее игнорирую, и она продолжает слать сообщение за сообщением, пока я жду ответа. Они мелькают наверху экрана мобильника.

Юля: «Зря».

«Ну что ты будешь делать со взрослым мужиком, если целовалась от силы раз пять?»

Три — но этого подруге знать не нужно. Я вообще начинаю жалеть, что поделилась с ней своими чувствами.

«Ты видела, с кем приезжал твой Слава? У нее же на лице написано, что она окончила курсы «Сделаю мужику хорошо за тридцать секунд»».

Я игнорирую Юлю, вижу, что Слава набирает сообщение. Жду. Он перестает писать.

Юля: «Что ты ему сможешь дать? Ты же для него неопытный ребенок».

Последнее сообщение выводит меня из себя.

Я: «Я не думаю, что мужчинам действительно нравятся проститутки! Отношения за деньги — это мерзко! Вряд ли кто-то хочет вернуться домой и видеть там продажную женщину. И я не ребенок. И если я не умею того, что умеет Оксана, это не значит, что я не смогу понравиться Славе! И вообще, он сможет научить меня всему. Показать, как нравиться именно ему. Не думаю, что не справлюсь с тем, с чем справляется какая-то Оксана!» — я ставлю штук десять восклицательных знаков и нажимаю отправить.

От злости мои руки мелко-мелко подрагивают. Я оставляю деньги за кофе на столе и хочу уйти. Спасибо, Юля, помогла мне отвлечься!

Динь. Динь.

Вячеслав Сизов: «А это сообщение точно предназначалось мне?»

«И нет, ничего не случилось. Я просто не могу дозвониться до Марка».

Если до этого момента я думала, что не смогу себя чувствовать хуже, то сейчас понимаю — ошибалась.

Щеки полыхают от стыда, руки подрагивают, дыхание частит.

Перечитываю сообщение и не представляю, как выпутаться, что ответить. Да как после таких откровенных слов я смогу взглянуть Славе в глаза?! Больше не спущусь в гостиную, когда он приедет в гости к брату. Да я умру, если он расскажет об этом Марку и они посмеются надо мной! А когда Слава уедет, Марк еще хорошенько меня отругает.

Динь.

Вячеслав Сизов: «Ты скажи уже, что у тебя есть одногруппник Слава и его девушку-проститутку зовут Оксана, а то я начинаю думать, что разговор обо мне».

Он еще и издевается!

Ведь прекрасно понимает, что речь именно о нем!

Я выделяю сообщение, хочу удалить, но останавливаюсь. Не стану этого делать.

Выхожу из кафе и бреду вдоль отделов, стуча пальчиками по экрану мобильника.

Я: «Ну раз ты сам все знаешь, зачем спрашиваешь?»

Слава читает, набирает ответ.

Сердце грохочет, в ушах гул.

Вячеслав Сизов: «Ясно, показалось», — и смайлик.

Я: «Бывает. Извини, у меня дела».

Вячеслав Сизов: «Ну ты наглая, Лялька».

— А-а-ар! — рычу я, читая.

Женщина в отделе белья косится на меня, я закидываю телефон в сумочку и делаю вид, что рассматриваю персиковый кружевной комплект. Красивый. Без лишних деталей, но выглядит шикарно. Интересно, какое белье нравится Славе?..

От собственной глупости я закатываю глаза и громко вздыхаю, небрежно выпуская из рук кружево. Последние полгода моя жизнь похожа на болезненную зависимость. Все, что бы я ни делала, мысленно одобряла Славой. Не зная этого, он управлял моей жизнью.

Мобильник начинает пиликать. Юля. Пару секунд раздумываю, ответить ей или нет. Ведь из-за нее я отправила сообщение не туда!

— Да, — произношу холодно.

— Ты чего не берешь, обиделась? Я только смогла вырваться из дома, уже бегу к остановке. Буду через пятнадцать минут.

— Юль, ты не представляешь, как подставила меня!

— Да когда я успела? — спрашивает она, переводя дыхание.

Я беру персиковый комплект, прячусь в примерочной и тихо пересказываю все, что со мной случилось за последние десять минут.

— Ну ты и попала! — восклицает подруга в конце моего рассказа.

— А все из-за тебя!

— Я не виновата, что ты не смотришь, куда отправляешь сообщения, — хихикает она.

— Мне не смешно. Как я теперь посмотрю ему в глаза?

— Уверенно и с вызовом. Ты же хотела признаться ему в любви. Теперь Слава хотя бы знает о твоих чувствах.

— Теперь он знает не о чувствах… — хнычу я, прокручивая в голове каждое слово, что отправила в том сообщении. — Я же буквально предлагала себя. Это ужасно…

— Если он откажется, то настоящий дурак. Жди, я запрыгиваю в автобус.

Примеряю комплект — белье садится идеально. Высокие трусики, совершенно невесомые и практически незаметные на теле, бюстгальтер из того же прозрачного кружева, без косточек, на тонких лямках. Не представляю, куда смогу надеть его в повседневной жизни, но когда консультант спрашивает, понравилось ли мне, я прошу отнести белье на кассу. Таких откровенных комплектов у меня еще нет. Раньше я стеснялась примерять подобные, тем более при брате, что сопровождал меня. А сейчас мне не нужно объяснять свой выбор.

Интересно, как бы отреагировал Слава, увидев меня в нем? Все думал, что я ребенок? Не замечал меня?

Вот бы посмотреть на его лицо! Даже настроение улучшается, когда представляю, как округляются губы и расширяются глаза мужчины.

Мне предлагают еще несколько вариантов, но они не привлекают мое внимание. Я выхожу из отдела, не переставая заглядывать в фирменный пакет, и улыбка сама собой наползает на лицо. Юлька одобряет мою покупку. Следующие несколько часов мы проводим за веселой болтовней. Строим планы по соблазнению, придумывая ситуации, в которых я бы смогла появиться перед Славой в нижнем белье. И решаем, что самые реальные из них — это пожар или похищение. Но поджигать дом я отказалась сама, а похищать меня некому, поэтому и спасать не нужно.

Я возвращаюсь домой в отличном настроении. И серебристый автомобиль, припаркованный у наших ворот, не пугает меня. Так даже лучше. Пусть Слава поймет, что я не струшу. Я больше не ребенок и не убегу в слезах в свою комнату, услышав глупую шутку.

Уверенность медленно покидает меня, когда я захожу на территорию.

— Рекс, свои, — произношу на автомате, поглаживая пса между ушами.

Вхожу в дом и прислушиваюсь к голосам. Мужчины на кухне. Громко разговаривают, смеются. Первой мыслью было, что Слава рассказал Марку о моей ошибке, но я отметаю ее. Не стал бы он так делать. Я уверена в этом. Не стал.

Дверь в кухню открыта.

— Всем привет, — произношу громко. — Над чем смеетесь?

Я мельком смотрю на Славу, он улыбается.

— Ты что так долго? Ирина сказала, что ушла утром, — брат ворчит. Это его нормальное состояние — так он проявляет любовь и заботу.

— Мы с Юлей гуляли по торговому центру, потом зашли в кино, — рассказываю я, оставляя сумочку и пакет на столе и заглядывая в холодильник. — И если ты волновался, мог бы позвонить, — обращаюсь к Марку.

— Лялька, не пыли, — брат шутливо щелкает меня по лбу.

— Не называй меня так!

Знает же, что не люблю это прозвище, и все равно дразнит.

— Что, Марк, малая показывает характер? Выросла дево… чка, — Слава произносит с запинкой, заглядывая в мой пакет. — Выросла, — хмыкает он и переводит взгляд на меня. Могу поклясться, что он мысленно примеряет комплект. — Теперь уже и ремнем не наказать. Вдруг понравится.

— Заткнись, Сизов, — рыкает Марк.

Я фыркаю, хлопаю дверкой холодильника, забираю вещи и с видом победительницы ухожу.

Какое чувство наслаждения я испытываю, ощущая заинтересованный взгляд на себе. Вот теперь Слава увидел во мне девушку, а не ребенка. Как он смотрел. Жадно. Его ноздри трепетали, и на губах блуждала такая пугающая улыбка. Словно он без слов сказал мне, что принимает правила игры.

Я поднимаюсь по лестнице, закрываю дверь спальни.

— Да! Да! Да! — радостно хлопаю в ладоши, бросив пакет и сумку у двери.

Падаю на кровать, раскинув руки. Улыбаюсь.

Если бы я знала, что так просто привлечь мужское внимание, то раскладывала бы свои трусики по дому с каждым приходом Славы.

Мне хочется поделиться всем с Юлей. Приходится встать и найти в сумочке телефон. Я вновь падаю на кровать, смотрю в потолок и жду, когда подруга ответит на вызов.

— Ты не представляешь, что сейчас произошло! — тараторю в трубку. Рассказываю все в мельчайших подробностях. Юля только и успевает вставить: «А ты что?» Слушает мой щебет и добавляет: «Кла-а-асс. А он?»

— И я гордой походкой ушла, — заканчиваю свой восторженный рассказ.

— Красотка! Да! Ты просто красотка! Пять баллов тебе. Горжусь! — подруга поет мне дифирамбы.

— Спасибо. Само как-то собой все получилось.

— Так и продолжай.

— Я постараюсь, — я слышу мужские голоса с улицы, поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Марк провожает друга. Слава скрывается за высоким забором, и я вижу серебристый автомобиль, покидающий территорию поселка.

— Слушай! — вскрикивает Юлька, оглушая меня. — Ты же говорила, что Слава пригласил вас с Марком на день рождения.

— Ну да…

— Что — ну да? Ты должна выглядеть как настоящая бомба! Секс-бомба! Юбочка вот, — я представила, как подруга чертит ладонью линию поперек своих бедер. — Обязательно ткань стрейч, чтоб фигурку подчеркнуть, — Юля еще пару минут продолжает рисовать мой образ. — Броско, ярко, притягательно, — заканчивает этими словами.

— Нельзя, Юль. Это же не простая вечеринка.

— А что? Это же день рождения, — фыркает подруга.

— Вечер будет пафосным и красивым. И очень дорогим. Инна Евгеньевна, мама Славы, всегда устраивает шикарные мероприятия, приглашает очень важных гостей. Там играет живая музыка, все в настоящих цветах… В общем, я всегда чувствую себя неуютно и не знаю, какой вилкой можно заколоться, — Юля смешливо фыркает. — Честное слово, их столько, что я теряюсь.

Я подруге не вру. Мне жутко неловко находиться на подобных ужинах. Десятки респектабельных мужчин со своими шикарными спутницами. Некоторых из них я узнаю по фото в пабликах соцсетей. Других, судя по тому, как они держат себя, лучше не знать за стенами дома Сизовых. От них точно не стоит ждать ничего хорошего. И среди них я… Если бы они знали, что моя мать каждый день просит соседей занять на бутылку, то с легкостью вытерли бы о меня ноги. Но я не могу пропустить день рождения Славы. Не могу пропустить возможность побыть рядом с ним. Да, он будет занят весь вечер, беседуя с гостями, но и я получу несколько минут наедине с именинником.

Перед этим я отправляюсь в салон, где мне делают макияж и прическу.

— Как приятно работать с такими данными, — воркует мастер. — Тебя сложно чем-то испортить. Невероятная красавица, — женщина склоняется и шепчет: — Никогда не иди на поводу у моды. Не пытайся стать как все, — она стреляет взглядом на соседнее кресло. — Твоя сила в нежности и хрупкости, не превращайся в одну из них.

— Спасибо, — отвечаю я, наблюдая за девушкой, очень похожей на Оксану, с которой приезжал Слава. Но это не она. Те же губы, скулы, волосы… та же чуть капризная манера держаться. Нет, я не хочу быть похожей на одну из них. Словно клонированных — ненастоящих.

Юля все же убедила меня выбрать короткое платье, но закрытое на груди и спине. В другом бы просто брат не позволил пойти.

— Что у тебя там? — спрашивает Марк, когда мы подъезжаем к дому Сизовых, паркует автомобиль и замечает в моих руках небольшую коробочку, перевязанную ленточкой.

— Подарок.

— Я же купил, — брат помогает мне выйти, придирчиво оглядывая мой внешний вид. Кажется, что сейчас он скажет, что мне нужно умыться, или одернет платье.

— Это мелочь. Просто шутка.

Мы задерживаемся в холле, Марк инструктирует вполголоса:

— Ни с кем никуда не уходишь. Если кто-то позволит лишнее — зовешь меня. Если тебя захотят угостить коктейлем или шампанским, вежливо откажись…

— Ты меня пугаешь, — выдыхаю я. — Что тут может со мной произойти?!

Брат смотрит со снисхождением и легкой улыбкой на губах.

— Просто послушай и сделай так, как я тебя прошу.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Кажется, гиперопека старшего брата обострилась до предела…

Нас замечает мама Славы, идет к нам навстречу. Удивительная женщина. Она всегда принимала меня с радостью. Хотя кто я для нее? Никто. И отец, и мать Славы знают, кто мы с братом на самом деле. Мы не из их общества, случайно в него попали, и все благодаря упорству Марка. Но я ни разу не видела на лице Инны Евгеньевны или Льва Петровича пренебрежение.

— Елизавета, как ты изменилась за эти полгода! — женщина целует меня в щеку, здоровается с Марком. — Рада вас видеть. Почему не приезжали просто в гости?

— Как-то не складывалось, — отвечает брат. — А где именинник?

— Так вон, — Инна Евгеньевна ведет нас сквозь гостей.

Я еще не вижу Славу, но мое сердце заходится в неровном ритме. Наверное, я сумасшедшая, раз мне достаточно знать, что он рядом, в одном помещении, чтобы потерять покой. Вот теперь я вижу мужчину, и остатки моей уверенности моментально испаряются. Я кажусь себе наивной дурочкой, которая решила обольстить опытного мужчину. А еще этот дурацкий подарок…

Слава извиняется перед гостями и идет к нам.

Я привыкла видеть его в шикарных костюмах. Он всегда выглядел презентабельно и по-деловому. Но сегодня захватывает дух от контраста черного и кипенно-белого, от того, как мужчина держит себя, небрежно и хищно.

— Рад видеть, — он пожимает руку брату.

— Взаимно. С юбилеем, — Марк что-то вкладывает в ладонь Славы. Они смеются. — Поздравляю, друг.

— Спасибо. Не ожидал, — Слава убирает небольшой золотистый ключ в карман брюк и обращает внимание на меня. — Привет, Ляль. А ты меня поздравишь? Что в коробке? — он тянет руку.

— Ничего, это не тебе, — выпаливаю я, резко отступая и толкая официанта. — Ой, извините! — мои слова глушит звон разбитого стекла.

— Вы не виноваты, — заверяет меня парень. — Я должен был смотреть, куда иду.

— Мне очень стыдно. Еще раз извините.

— Лиз, — Слава берет меня за локоть и тянет на себя. — Не мешай человеку работать.

— Мне так неудобно, — говорю я тихо.

Почти все взгляды обращены на нас.

— Ерунда. Так что ты мне принесла? — он пользуется моей растерянностью и забирает коробку из рук.

Хочется выхватить подарок, но я не делаю этого. Гости все еще смотрят. Не хватало второй раз за пять минут опозориться.

— Это мелочь… — бормочу я.

— Что это? Конфеты? — Слава удивленно вскидывает брови.

Марк с интересом заглядывает в коробку.

— Я вначале хотела испечь торт. Но подумала, что торт и так будет на празднике…

— Это ты сама приготовила? — уточняет у меня брат. Вижу на его лице недоверие. Я и кулинария, как северный и южный полюсы — вещи несовместимые. Но рецепт был настолько простым, что справился бы даже ребенок. Шоколад, орехи, фрукты…

— Да. Сама, — признаюсь я, чуть краснея.

Слава тоже удивлен.

— Мы должны попробовать, — он обращается к Марку. — Какую выбираешь?

Брат растирает переносицу, недоверчиво хмыкает. Кривится.

Я ему еще это припомню!

— Давай вот эту, — берет самую маленькую, с лесным орехом внутри.

— Угощайся. А я попробую большую, — мужчин закидывает сладость в рот, активно жует. — М-м-м. Вкусно, спасибо, Лиз, — он приобнимает, целует в щеку. Меня обволакивает пряный аромат мужского парфюма, шоколада и клубники. Никогда бы не подумала, что такой насыщенный запах может понравиться, но Славе он идет.

— Пожалуйста, — отвечаю я.

— Остальные я съем позже, хорошо? — спрашивает у меня.

— Конечно.

— Отлично, вы развлекайтесь, а мне нужно переговорить еще кое с кем.

Марк находит наш столик, оставляет меня, а сам показывает, что ему нужно ответить на телефонный звонок.

Я невольно наблюдаю за именинником. С большинством из присутствующих я не знакома, и будет странно рассматривать чужих людей. Слава старается уделить внимание каждому, кто пришел его поздравить. Уверена, полезных гостей здесь намного больше, чем таких, как мы с братом.

— Шампанское, — предлагает официант.

— Нет, спасибо, — я на мгновение отвлекаюсь и теряю Славу из виду.

Борюсь с желанием привстать и осмотреться. Почти тут же нахожу его взглядом. Он в компании своих родителей, еще одной пары в возрасте и девушки. Родители отходят, и Слава остается с шатенкой в алом платье наедине. Они разговаривают, смеются. Видно, что знакомы уже давно и очень близко. Девушка заливисто хохочет, повисает на мужской руке, лицом почти касается его шеи…

Я отворачиваюсь. Мне больно. Хочется уйти.

Чаще всего я встречала Славу у нас дома, и тот факт, что за его пределами у него есть своя жизнь, меня неприятно удивляет.

Наивная и глупая Лиза…

Я улыбаюсь. Губы подрагивают, но вновь поворачиваюсь к паре.

Нужно привыкать.

Юля права, он взрослый мужчина. Неужели бы он стал отказываться от женщин и ждать ту самую? Конечно, нет. Слава чувствует мой взгляд. Поднимает голову, смотрит долго и пристально, пока шатенка щебечет, не отпуская его руку. Мужчина отвлекается, дарит своей собеседнице улыбку и забывает про меня.

— Ты что одна? — слышу я совсем рядом. — Хочешь, я познакомлю тебя с кем-то твоего возраста? — интересуется Инна Евгеньевна, присаживаясь на свободный стул.

— Нет, спасибо. У брата важный звонок…

Звонкий смех шатенки отвлекает и приковывает к ней не только мое внимание.

— Понимаю, — женщина следит за моим взглядом. — Это Арина рядом со Славой, дочь наших лучших друзей.

— М-м-м, — тяну я понимающе. — Они… они… — я не знаю, как спросить, есть ли у Славы что-то с этой Ариной, и не показаться нахалкой.

— Они?.. — Инна Евгеньевна хмурится секунду. — Нет-нет. Нам все кажется, что они вот-вот сойдутся, но этого не происходит. Я пыталась вмешиваться, но сын дал понять, что мне не стоит указывать, как ему поступать с женщинами. А они хорошо смотрятся друг с другом. Красивые, да?

— Да, — отвечаю я нехотя.

— А как Марк, не нашел еще себе девочку?

— Нет. Мне кажется, этого никогда не случится. Да и кто выдержит его тяжелый характер? — фыркаю я.

Инна Евгеньевна смеется.

— А вот и твой брат. Хорошего вечера, милая.

— Спасибо, — благодарю я на автомате.

Марк быстрым шагом идет ко мне. Он взволнован, берет меня за руку, тянет прямо к Славе. Отчего страх неприятно царапает изнутри.

— Что-то случилось? — я спрашиваю шепотом.

На нас с Марком оборачиваются.

— Все хорошо, — отвечает брат.

— Не ври.

— Помолчи, — обрывает он. — Прошу прощения, — вклинивается в беседу. — Можно я украду его на пару минут? — Марк обращается к шатенке вежливо. Со мной он так не разговаривает!

— Конечно, я как раз хотела что-нибудь выпить, — сообщает она, игнорируя мое присутствие.

Слава выводит нас из зала.

— Что случилось? — интересуется.

Марк продолжает держать меня за руку.

— Небольшие проблемы, — отвечает брат. По тону становится понятно, что проблемы на самом деле серьезные. — Присмотри за Лизой. Не хочу ее оставлять дома. Мало ли…

После этих слов мне становится по-настоящему страшно.

— Без проблем, — отвечает Слава, беря меня за руку, как прежде держал брат. — Помощь нужна?

— Нет, — Марк бросает взгляд на телефон. — Тут я справлюсь сам. И, Слав, — говорит уже с мобильником у уха, — пусть она переночует у вас.

— Марк, — зову я взволнованно.

Брат отмахивается.

— Все хорошо, — роняет между слов, обращенных не ко мне.

Я провожаю его взглядом и смотрю на Славу растерянно.

— Что могло произойти? Все очень плохо, раз он ушел с праздника?

— Не думаю, — мужчина кладет ладонь мне талию и чуть надавливает, вынуждая сделать шаг. — Идем за наш стол. Хочу, чтобы ты все время была на глазах, — произносит как никогда серьезно.

— И после этих слов я должна поверить, что ничего не случилось?

— Это же была шутка, — Слава мне улыбается. Я не могу понять, что именно скрывается за этой улыбкой. — Марк доверил тебя мне, разве я могу оставить сестренку друга за столиком одну?

От его слов становится немного легче.

— Но ведь сегодня твой праздник…

— Разве это похоже на день рождения? К кому не подойди, все говорят о работе.

— Давай устроим праздник только для тебя? У нас дома, — идея приходит моментально. — Ирина наготовит вкусного, ты пригласишь друзей, будете всю ночь играть в бильярд и петь свои ужасные песни.

Слава поворачивает ко мне голову, улыбается еще шире.

— Я начинаю завидовать твоему будущему мужу, — говорит он со смешком. — Ты золото.

Похвала мне приятна, пусть и шуточная. Щеки покрываются легким румянцем, и в животе оживают те пресловутые бабочки, о которых я читала много раз. Щекочут меня, заставляя улыбаться в ответ.

Мы подходим к столу. Слава знакомит с друзьями родителей и их дочерью Ариной. Просит официанта принести дополнительный стул и приборы. От мысли, что я проведу весь вечер рядом с любимым мужчиной, у меня мгновенно улучшается настроение. Но ненадолго…

Подают ужин, все рассаживаются по своим местам. Завязывается разговор. Я в нем не участвую, мне достаточно того факта, что я рядом со Славой. А вот Арина явно огорчена, что ей пришлось пересесть ближе к своей матери

— Лиза, — обращается она, когда разговор за столом стихает. — А почему твой брат не смог остаться на праздновании? У него проблемы?

— Что-то случилось на работе, — отвечаю я.

— М-м-м, — протягивает неприятно шатенка. — Надеюсь, ничего серьезного.

Я смотрю в глаза Арины и не могу понять, она специально старается меня как-то задеть или я выдумала враждебный тон и холодную улыбку.

— Ничего, — отвечает за меня Слава. — Марк звонил мне десять минут назад, у него все под контролем.

— А почему ты мне сразу не сказал? — спрашиваю я.

— Отвлекли. Хотел, честно.

— Я верю, — отзываюсь я. — Все под контролем, — я цитирую слова для Арины.

— Это замечательно, — вступает в разговор Инна Евгеньевна и сразу меняет тему. Она вместе со своей подругой обсуждает предстоящий совместный отдых в горах. — Слава, а ты приедешь? — интересуется, когда каждая мелочь уже оговорена.

— Не могу обещать, но постараюсь, — отвечает он.

— Ты всегда так говоришь, а в последний момент звонишь и ссылаешься на важные дела, — замечает Арина. Мне приятен тот факт, что Слава действительно игнорирует попытки семьи свести его с дочерью друзей. — Мы тебе больше не верим. Правда ведь?

А вот теперь за шуткой я слышу претензию. Или вновь показалось?

— Лиза, а в твоей семье любят горы? — интересуется Арина.

— Мы никогда не были с Марком в горах.

— А родители вас не возили в детстве? — продолжает допрос.

Да она просто мастер неудобных вопросов.

— У нас с братом разные родители и приличная разница в возрасте. Мы двоюродные. Возможно, Марк и отдыхал в горах в детстве, но я этого не знаю, — отвечаю как можно безразличнее.

— Да? — удивляется она. — А вы так похожи, будто родные. Ведь правда?

— Наверное, — я неопределенно пожимаю плечами, опуская взгляд в тарелку.

— А почему…

— Лиз, ты умеешь танцевать? — Слава обрывает Арину своим вопросом, делает вид, что не слышал ее.

— Немного, — отвечаю я.

— Так же хорошо, как готовить? — поддевает мужчина.

Я толкаю локтем его в бок, тушуюсь, ведь за нашей перепалкой наблюдают.

— Определенно лучше. Хочешь меня пригласить? — спрашиваю, набравшись храбрости.

— Хочу.

— Что, прямо сейчас? — спрашиваю я шепотом. — Никто же не танцует.

— Мы будем первыми, — говорит Слава. Поднимается из-за стола и тянет меня за собой.

Я же просто хотела позлить Арину, спросив про приглашение на танец… а теперь иду за руку с любимым мужчиной на виду у сотни гостей к центру зала. Господи, помоги! Пусть я хотя бы не упаду.

Слава подводит меня ближе к помосту, где сидят музыканты. Кладет ладонь мне талию, второй сжимает мою кисть.

— Готова? — спрашивает с обворожительной улыбкой.

— Нет, — отвечаю я со смешком.

— Ну, с богом, — шепчет Слава мне на ухо, наклонившись близко-близко Зачем он это делает у всех на виду?! — Учти, Ляль, ботинки у меня жуть какие дорогие, оттопчешь, придется отдавать долг.

Я слушаю и краснею все гуще и гуще. Меня точно уже не спасет слой тонального крема. Боюсь поднять голову, смотрю из-под ресниц, как Арина сверлит нас недобрым взглядом. Да и плевать! Я закрываю глаза. Широкая крепкая ладонь на моей талии, тепло, исходящее от мужского тела, пряный аромат парфюма, окутывающий с головой… Это так приятно. Меня лихорадит. Кожа горит. Стыдно признаться, но я чувствую возбуждение. И это при десятках взглядов, обращенных на нас.

— А все не так и плохо, Ляль, — насмешливый шепот врывается в мои фантазии. — Определенно с танцами у тебя обстоят дела лучше, чем с поварским искусством.

— Не смешно, — ворчу я, не в силах скрыть улыбку.

Мелодия сменяется, мы возвращаемся к столу. Арины нет. Надеюсь, она вышла не просто попудрить носик. Слава извиняется и тоже куда-то уходит. Мне неудобно оставаться одной с двумя парами взрослых людей. Пользуюсь моментом, что на меня никто не обращает внимания, и сбегаю. Выхожу из зала и сворачиваю в коридорчик, где находятся гостевые комнаты. Мы с братом несколько раз ночевали в этом доме. Не знаю, зачем сюда иду, наверное, хочу найти Славу.

И я нахожу его…

— Не узнаю тебя, Арин, — говорит он.

Я не вижу мужчину, только его подружку.

— Я вроде не менялась, — фыркает она.

— Не строй из себя простушку. Тебе не идет.

— Слав, — девушка тянет, закатывая глаза.

— Зачем пыталась задеть девочку? Ты прекрасно знаешь ее историю.

Как странно, а я вот историю Арины не знаю.

— Тебе показалось. Я просто пыталась поддержать разговор за столом.

— Арина, — рычит Слава. — Твоя ревность выглядела глупо.

Шатенка наигранно рассмеялась.

— Это ты выглядел глупо рядом с ней, — фыркает она. — Посадил ее рядом с собой.

— В данный момент я за нее несу ответственность.

— Давно ли ты стал так ответственен с женщинами? М-м-м? Что-то я раньше не замечала.

— Слушай, — Слава ступает в поле моего зрения, вынуждая Арину прилипнуть спиной к стене. — Лиза — младшая сестра моего друга. Нежная и милая девочка. Не нужно ставить ее в один ряд с остальными.

— Вот, значит, как?! — вспылила Арина, толкая мужчину в грудь. Но тот не сдвигается с места. — Ее нельзя ставить в один ряд с другими, а меня можно?

— Тебя можно. Ты сама предложила секс без обязательств.

— Ну ты и сука, Сизов!

Он хватает ее за подбородок и шепчет:

— Мы договаривались, Арина. Чистая физиология, никаких надежд на брак или подобную чепуху. Мне это не нужно. Это я могу тебя трахать, а ты не можешь ебать мне мозг. Для этого у тебя есть родители.

В голосе мужчины злость и раздражение. Я не впервые вижу Славу таким и раньше случайно заставала его за телефонным разговором или за спором с Марком. Но стоило мне войти, мужчина менялся. При мне он не позволял себе подобного тона.

— Сла-а-ав, — тянет заискивающе шатенка.

— Не трогай ее, ты поняла? Она реально для меня как сестра…

Арина фыркает, злится.

— Что ты несешь? Я видела, как ты ее обнимал. Сестер так не обнимают.

— Арина, — рычит Слава, отпуская подбородок девушки и хватая ее за волосы на затылке. Тянет, вынуждая опускаться на колени. — Я знаю, как заткнуть тебе рот.

— Слав, но не тут же… хотя бы дверь закрой, — шепчет шатенка, не отрывая взгляда от лица мужчины.

— Вперед, Арин, займи рот полезным делом, — он не позволяет подняться, удерживая ее.

— Слав… — девушка часто хлопает ресницами, словно сейчас заплачет.

— Что-то не так? — Слава смотрит на нее с пренебрежением, одной рукой продолжает держать ее волосы, второй расстегивает ширинку. — Быстрее. Скоро нас будут искать. А я хочу успокоиться.

Арина тянется к паху мужчины, помогает освободить член, облизывает губы.

— Ты меня простишь? — спрашивает она.

— Обязательно, — Слава толкается бедрами, и девушка покорно открывает рот. Обхватывает головку губами, медленно вбирает член… а я только сейчас осознаю, что на самом деле происходит. Отшатываюсь. Вжимаюсь в стену. Прикусываю губу, чтобы не издать ни малейшего звука.

— Активнее работай языком, — проникает сквозь гул в ушах.

Мне плохо. Ног не ощущаю. Я продолжаю стоять и слушать, как Арина вымаливает прощение.

Хочется плакать, но не выходит. Нет слез. Только злость и отвращение.

Шатенка мычит, закашливается…

Я сглатываю собравшуюся во рту слюну.

Нужно уйти. Но как себя заставить, если меня словно парализовало?

Я взглядом ищу укрытие. Если только спрятаться за плотными шторами на огромных окнах.

Заглядываю в комнату, хочу понять, закончилось все или…

— М-м-м, — мычит шатенка, замечая меня, жутко округлив глаза. Мужчина не обращает на протесты внимания, активно работает бедрами, вдалбливается.

Не знаю, откуда берутся во мне силы, чтобы сделать первый шаг, а за ним второй и третий.

Я забегаю в зал — хочется спрятаться среди людей. Достаю из сумочки телефон, набираю номер брата, но абонента нет в сети. Мне ничего не остается, только вернуться за свой столик и написать сообщение Марку, чтобы он забрал меня, как только освободится.

Спустя пару минут Слава входит в зал. Его взгляд обращен к столу, где сидят родители. Хмурится, начинает осматриваться. Неужели Арина рассказала?!

Не проходит и мгновения — мужчина смотрит на меня. Пристально. Пытаясь прочесть эмоции.

Идет в мою сторону. Отрицательно крутит головой.

— Нет, — говорит одними губами, пригвоздив к месту. Меня заполняет паника. — Я провожу тебя в комнату. Ты устала, — сообщает Слава, беря за локоть и поднимая меня из-за стола.

Язык липнет к небу. Я покорно иду за мужчиной, не представляя, как реагировать на происходящее.

Он ведет меня на второй этаж, в хозяйское крыло. Выбирает спальню рядом со своей.

— Давай поговорим, — произносит, закрывая за нами дверь и отрезая от шума праздника. Щелкает выключателем, растирает переносицу, опершись спиной на косяк.

— Не нужно, — мне хватает сил и смелости ответить.

— Я тоже так думал, — отвечает он, глядя на меня нечитаемым взглядом. — Ошибся. Ты знаешь, что, если Марк узнает о том, что ты сегодня видела, он оторвет мне яй… фамильное гнездо.

— Ты хотел сказать другое.

— Именно.

— Так говори! — Слава кривит губы в ухмылке. — Я уже взрослая. И слышала всякие слова.

Мужчина смеется.

— Ляль, — говорит он, покачивая головой, — как думаешь, от чего тот ключ, который подарил твой брат?

Я задумываюсь.

— Сейфа? — высказываю предположение.

— Нет, Лиз, — Слава достает ключ из кармана и вкладывает мне его в руку. — Он от комнаты в… борделе. Марк подарил мне проституток. Безусловно дорогих. Но проституток.

Я секунду смотрю на ладонь, отдергиваю ее.

Ключ со звоном падает на пол.

— Я тебя понимаю. Когда мне было шестнадцать, я влюбился в массажистку матери. Почти год страдал. Но это пройдет, Ляль. Первая влюбленность — она всегда через задницу.

— А с чего ты решил, что я влюблена в тебя? — восклицаю я, краснея.

— Не нужно фантазировать, Ляль. Я никогда не стану принцем. Максимум конем, — он хмыкает. — И если мы отбросим тот факт, что ты ребенок, а я взрослый мужчина, то мне не нужны серьезные заморочки. Мне не нужен брак и не нужны дети. Я не создан для них. А ты достойна нормального отношения к себе. Чтобы с цветами, свиданиями, конфетами и прочей чепухой.

С каждым его словом мой мир рушится. Рассыпается на миллионы острых осколков. Они впиваются в сердце, приносят боль.

— Ты… ты говоришь ерунду, — отвечаю я. — Я вообще не понимаю… — пытаюсь хоть как-то доказать, что Слава ошибся.

— Да хватит, Лиз! Поверь, тебе лучше меня не знать настоящего, — он поднимает с пола ключ и выходит, оставляя меня абсолютно одну.

— Ну что ты молчишь? Как прошел праздник? Тебе удалось остаться со своим Славочкой наедине? Или, — Юля округляет глаза, — у вас там уже… ну… было что? А? — она хихикает.

Было, только не у меня со Славой…

— Праздник как праздник, Юль. Ужин, торт, музыка, — отвечаю я, подталкивая ее к кассе. — Твоя очередь.

— А, да. Булочку с корицей и сок, пожалуйста.

Мы выходим из столовой и размещаемся на подоконнике в холле универа.

— Ты как провела выходные? — спрашиваю я. Не хочу расспросов про Славу.

— Ходила на пробы, — отвечает подруга, активно набивая рот едой. — Три дня ничего не ела, чтобы живот был плоским.

— Зачем?

— Ну как зачем? — спрашивает она, потягивая через трубочку сок. — Реклама ежедневных прокладок, — я морщу нос. — Ну, надо же с чего-то начинать пока еще никому не известной актрисе Юлии Гуруновой.

— Прошла? — спрашиваю я.

Юлька трясет красивыми золотистыми волосами.

— Нет, конечно. Я слишком молода. Представляешь? Я думала, такое бывает… ну, наоборот. Типа вы слишком стары для нас.

— Видимо, бывает, — отвечаю я, отламывая кусочек булочки.

— Эй, купи свою. Я капец голодная. О, смотри, кто к нам идет. Какой упорный.

— Тише, — одергиваю я Юльку.

Сережа действительно идет к нам.

— Привет, девчонки, — здоровается он, присаживаясь рядом со мной. — Как дела, Лиз?

— Нормально.

— Сходим после пар прогуляться?

— Давай, — соглашаюсь я.

— Да? — уточняет парень растерянно. — Серьезно?.. Тогда до встречи, Лиз, — он широко улыбается мне. — Парни ждут.

— До встречи, — повторяю я под обалдевшим взглядом подруги.

— Это что сейчас было? — шепчет она.

— Ничего.

— Что значит ничего?! Зверева, ты только что согласилась на свидание с Серым.

— Ну вот захотелось.

— Звезда в шоке, — выдыхает Юля. — А как же курсовая? Мы же собирались сегодня ею заняться.

— Я приеду.

— Да когда ты все успеешь? И с Сережей погулять, и курсовую сделать?

— Успею, — отвечаю я.

Юля молча доедает булочку.

— Ты все же решила набраться опыта? — спрашивает она, хитро прищурившись.

— Ага, — отвечаю я.

Подруга округляет глаза и возбужденно тараторит:

— Так и надо! Хорошо, что ты ме…

Я киваю, совершенно не слушая, о чем говорит подруга. Мне просто не хочется возвращаться домой. Слава словно издевался надо мной и приходил каждый день. Они с Марком что-то обсуждали, планировали. Уставшие, раздраженные… совершенно не замечали меня.

Слава лишь здоровался. Даже не посмотрев. Просто бросал: «Привет, Ляль», — и уходил в кабинет брата.

По этой причине я и предложила Юле заняться курсовой так рано. И по этой же причине согласилась на свидание с Сережей.

— Юль, а можно я останусь у тебя с ночевкой? Так больше сделаем, — спрашиваю я.

— Лиз, ты решила меня сегодня добить? — смеется подруга. — Можно, конечно. Родители тебя обожают. И постоянно ставят в пример. Меня это бесит!

— Они же меня совсем не знают.

— Ну вот так, — Юлька комкает салфетку и разводит руками.

— Тогда я прогуляюсь с Сережей, возьму дома вещи на завтра и сразу к тебе приеду. Хорошо?

— Без проблем. Ты только Сереже сразу много не позволяй, — предупреждает подруга, когда мы направляемся к аудитории.

Я смеюсь:

— Юль, тебя не понять. То набирайся опыта, то много не позволяй.

— Да я просто предупредила на всякий случай. Мало ли… Хотя он вроде ничего. Не бабник. В общем, смотри сама.

— Спасибо, что разрешила, — благодарю я, не переставая улыбаться.

— Ой, да ну тебя. Это в теории мы все такие храбрые, — доверительно шепчет, почти прижавшись к моему плечу. — А на деле… я сама еще… не распечатанная.

— Юль, не говори так. Ужасно звучит.

— Это не я придумала, это вон они, — Юля указывает головой в сторону парней, столпившихся у аудитории. — У меня, кстати, есть газовый баллончик. Тебе дать?

— Зачем? — удивляюсь я.

— На прогулку с Сережей, — отвечает подруга таким тоном, словно это очевидно.

— Не думаю, что он мне понадобится.

***

После занятий Сережа ждет меня у выхода из университета.

— Пришлось прогулять часть пары, — признается он, протягивая мне букет из пяти роз.

— Спасибо. А я решила, что ты передумал и сбежал.

— Надо было? — спрашивает он шутливо.

— Нет, мне было бы обидно.

Мы спускаемся по ступеням и идем в парк.

— Обидеть я тебя точно не хочу, — признается парень, чуть помолчав. Он даже немного краснеет.

Почему же другие не боятся меня обижать?

Почему не стесняются говорить грубо и пошло? Можно подумать, лучше слов не существует.

Почему не боятся ткнуть меня тем, что я ребенок или что я чужая для их общества?

— Ты меня извини за тот поцелуй. Я выпил. Не могу сказать, что мне очень стыдно, — признается Сережа. — Но ты не такая, как другие девушки. Я реально повел себя как козел.

— Давай не будем говорить на эту тему? — прошу я.

— Давай, — соглашается он.

Учитывая мое подавленное настроение, прогулка оказалась приятной и легкой. Зря Юля беспокоилась, Сережа вел себя очень сдержанно. Шутил, рассказывал про своего младшего брата и про друзей с волейбола. И не единой попытки обнять или поцеловать. Мне действительно было весело. И когда он предложил сходить в кино, я без раздумий согласилась.

Удивительно, что за все это время Марк ни разу не позвонил. Когда я приезжаю домой, то понимаю причину.

Брат сидит в гостиной, заваленной кучей папок и бумаг, на столе рядом с ноутбуком и телефоном красуются пустые чашки из-под кофе. Слава что-то объясняет, указывая карандашом в экран.

— Вот тут видишь?

— Да, — отвечает Марк.

— Вот так делать нельзя. Иначе с проверкой не выгребешь.

— Да я уже понял.

— Всем привет, — произношу я.

— Привет, — мужчины отзываются хором, не отрываясь от дел.

— Давайте я мусор уберу.

Мне приходится оставить цветы на столе, чтобы собрать всю грязную посуду.

— Лиз, унеси. На документах пятна будут, — Марк сдвигает букет к краю.

— Сейчас воду наберу, — отвечаю я из кухни. — Ма-а-арь, — тяну заискивающе, — ты не против, если я сегодня останусь у Юли? Мы собрались курсовую начать делать. Хотим получить автомат, — я возвращаюсь в гостиную с вазой в руках. — Марк? Ты слышал, что я говорила?

— Да, слышал. Не против. Только отзвонись, когда будешь у подруги.

— Спасибо, — благодарю я брата, чувствуя внимательный взгляд Славы на себе.

— Ты сейчас серьезно? — спрашиваю я Марка, когда довольная Лиза выпархивает из гостиной.

— Ты о чем? — друг не сразу переключается с работы на мои явно идиотские мысли.

— Ты отпустил ее ночевать к подруге?

— И?

— Ты параллель-то проведи. Девочка пришла с цветами.

— И?

— Блядь, ну не сама же она их себе купила? — вспылил я.

Марк хмыкает.

— Да я понял, что она гуляла с парнем.

— И ты ей ничего не скажешь?

Вот зачем я вообще коснулся этой темы и полез не в свое дело? Какая хрен разница, кто и зачем подарил младшей сестре друга цветы. Девчонке…

Ладно, не просто девчонке, а влюбленной в меня девчонке…

И если Марк об этом узнает, он раскроит мне табло без долгих разговоров.

— А что я ей должен сказать? Не встречайся с парнями? Тем более это Сергей — ее одногруппник. Он еще на дне рождения спрашивал у меня разрешения встречаться с Лизкой.

— И ты разрешил?

«Да заткнись ты уже!» — одергиваю сам себя.

— Да. Я же не клинический идиот, чтобы запирать восемнадцатилетнюю девушку в четырех стенах. И, судя по тому, что она пришла с цветами, пацан правильно начал свои ухаживания. Ты когда в последний раз дарил цветы, а? Не помнишь? — он толкает меня в плечо и возвращается взглядом к монитору. — Мы не тратим на это время. А я хочу, чтобы у Лизы был опыт с нормальными парнями. А не с мудачьем типа меня или тебя, которым побыстрее бы сунуть член в бабу, разрядиться и свалить. Кстати, об этом, — Зверев гадко хмыкает. — Раз Лялька ночует у подруги, хочу доехать до «Элиты». Ты уже успел воспользоваться моим подарком?

Я подвисаю, обдумывая слова Марка.

Он прав во всем.

Не могу представить себя с цветами у чьей-то двери. Чтобы все по уму, по совести, по чести. Прогулки, разговоры, рестораны… Не мое!

И Лизу не могу представить в таком положении, в каком недавно была Арина. С моим членом во рту, задыхающуюся, размашисто работающую головой. Словно обыкновенную дешевку в элитной обертке.

Сука! Аж передергивает от этой картины.

Ей реально нужен кто-то нормальный. А не зажравшийся мудак типа меня.

«А вообще с каких пор я думаю о Лизе как о женщине?» — я оглушаю себя вопросом.

Наверное, с того вечера в нашем доме. Когда сравнивал ее с Ариной. Это было делать легко. Они сидели рядом.

Скобницкая смотрела с ревностью и недовольством, зато Лизка… как на божество.

На меня, как на божество…

Мне хочется смеяться.

А уже через несколько часов она избегала моего взгляда. Прятала слезы и упрямо сжимала губы, отказываясь разговаривать.

— Я не знаю, что ты там нафантазировал, — говорила она неуверенно, с долгими паузами, явно выдумывая на ходу. — Ты извинись перед Ариной. Я правда не хотела вас заставать в такой момент. Хотела найти укромный уголок, но вы нашли его раньше. Или не нужно извиняться… Это еще унизительнее. Я и так не нравлюсь Арине…

— Я тебя понял, — ответил я.

Через пару минут я вернулся со своей домашней одеждой. Зашел в спальню без стука. Сам не понял, для чего это сделал. Хотел застать Лизку в провокационном виде или доказать себе, что она для меня ребенок, а в детскую не стучатся. По крайней мере, именно так было у меня.

Лиза лежала на кровати. Ее плечи подрагивали. В полумраке она казалась совсем хрупкой.

Не знаю, как у такого амбала, как Зверь, могла быть настолько миниатюрная сестра. Пусть и двоюродная.

— Спасибо, — обронила тихо, я секунд десять еще стоял, рассматривая, а потом вышел, сам не понимая, зачем полез с объяснениями. Сцена с Ариной и так расставила все по своим местам.

— Сизов, тебя вызывает планета Земля. Ау, ты здесь? — Зверь щелкает пальцами перед моим лицом.

— Что?

— Так что насчет «Элиты»? Едем?

— Наверное. Да, поехали… только разберем последние пункты, чтобы завтра не возвращаться.

Мы еще минут сорок изучаем договор. К тому моменту, как мы заканчиваем, Лиза сбегает по лестнице. Джинсы, свободная кофта, в руках куртка и объемный рюкзак.

В таком виде точно не идут на ночевку к парню.

— Ну все, я побежала, — сообщает, заглядывая в гостиную.

— Ага, давай. Лиз, только такси вызови, темнеет уже, — говорит Марк.

— Я так и собиралась сделать, — отвечает, одеваясь.

— Не надо такси, мы же с тобой собирались прокатиться, — обращаюсь к Зверю. — Подвезем и Лялю.

— А, давай, — он захлопывает крышку ноута. — Пять минут, переоденусь.

Марк уходит, и мы остаемся с Лизой наедине. Она присаживается на подлокотник кресла, нервно покачивает ногой в каких-то ультрамодных говнодавах. «Определенно едет к подруге», — убеждаюсь в очередной раз.

В машине сразу спрашиваю адрес. Лиза отвечает неохотно, придвигаясь ближе к двери, утыкаясь в телефон. Стучит ноготками по экрану, улыбается. А меня бесит. Бесит, что не смотрит, не пытается поймать мой взгляд в зеркале заднего вида.

Я делаю музыку громче и больше не отвлекаюсь.

Невнятное спасибо — это все, чего я удостаиваюсь, когда останавливаю автомобиль у какого-то гадюшника. Пять этажей, панельные стены, разномастные окна, дверь заклеена объявлениями, и сто процентов — в подъезде воняет кошачьей и человеческой мочой.

— А ты уверен, что ей нужны подобные знакомства? — спрашиваю, когда Лиза звонит и говорит, что уже в квартире.

— А что не так? — Марк смотрит непонимающе.

— Да это же пиздец. Бомжатник.

— Мы жили в подобном пиздеце, — ржет Зверь. — Но тебе этого не понять. Там тоже люди. Такие, как ты. Ложку золотую выплюнь. Уже большой мальчик.

— Заткнись, — огрызаюсь я.

Неужели он не понимает, что, если сейчас не сформирует круг общения сестры, потом будет поздно? Она будет считать нормальным прогулки с каким-то додиком, который едва наскреб бабла на пять роз, общаться с подругами, у которых нет будущего.

— Слушай, — минут через пять Зверь изрекает очередную мудрость. — Мне кажется, ты созрел для своих детей.

— Что ты несешь? Какие в жопу дети?

— Ну не знаю. Но в тебе явно проснулся родительский инстинкт.

Я начинаю дико ржать.

— Сука… — выдавливаю из себя, не в силах остановиться.

Однозначно во мне проснулся инстинкт, только не тот, о котором подумал Марк.

— Рано мне еще, — отвечаю, отсмеявшись. — После тебя.

Мы подъезжаем к клубу, и, слава богам, наступает конец нашей дружеской беседе.

Марк входит в здание, а я остаюсь в машине и прикуриваю сигарету. Первую за долгое время. Открываю дверь, откидываюсь на сиденье. Перед глазами немного плывет. Приятное ощущение легкой эйфории.

У стойки слишком радостно встречает администратор, еще бы — наша контора помогла владельцу клуба выкрутиться из щекотливой ситуации.

— Добрый вечер, господин Сизов. Мы рады вас видеть…

— И я рад. Покажи, кто свободен.

— Пожалуйста.

На стойке появляется планшет. Я быстрыми движениями перелистываю фото.

— Ее, — указываю пальцем на брюнетку. Большие глаза, аккуратный нос, полные губы, словно сестра Лизы. Именно по этой причине я всегда от нее отказывался, а теперь по этой же причине и выбираю.

— Ты точно останешься? — в очередной раз спрашивает Марк.

— Точно, — отвечаю я. — Вы будете кататься, а мне что делать?

— Ну и ты бы попробовала встать на лыжи.

— Нет, спасибо. Это не мое, я просто чуть позже прогуляюсь, — заверяю я, потирая ушибленное бедро.

— Смотри сама. Вернусь в обед, — брат меня больше не уговаривает и закрывает дверь, заглушая множество голосов, доносящихся с первого этажа коттеджа.

— Быстрее бы вы ушли, — бурчу я, накрываясь с головой одеялом.

Зачем я только согласилась на поездку в горы? И зачем нам вообще предложили составить компанию Сизовым и Скобницким? Можно подумать, им нужны были соседи в этот огромный дом, чтобы разделить аренду. Очень сомневаюсь. Приглашение больше походило на издевательство. Арина в буквальном смысле не слезает со Славы. Беспомощная во всем. Как ребенок. Она не может донести свои лыжи, поднять тяжелый чайник, боится обжечься, ей не достается место у камина, и она присаживается на подлокотник кресла, где сидит Слава. И, естественно, ни разу не удержала равновесие, падала мужчине на колени. И обязательно бросала на меня взгляд полный превосходства. Детский сад какой-то. Никогда не думала, что взрослые люди так себя ведут.

Лучше бы я осталась дома. Но Марк дал ясно знать, что неделя без присмотра для меня слишком круто. Не понимаю… Что могло бы со мной случиться за это время?! Я бы сидела дома, смотрела рождественские фильмы и готовилась к экзаменам. А теперь мне приходится делать это здесь. В компании малознакомых людей, брата и Славы. И даже не знаю, что хуже: безразличие родителей сладкой парочки или присутствие Сизова и его… давалки. Надеюсь, я не буду выглядеть так жалко, как она. Вот так выпрашивать внимание мужчины… это унизительно.

Наконец голоса стихают, и я могу открыть конспекты и почитать в тишине. Я спускаюсь на кухню, насыпаю в самую большую кружку растворимое какао, заливаю его горячим молоком… Все же в этой поездке есть плюсы. Это возможность оставаться одной и любоваться шикарной природой. Ничего красивее заснеженных гор я еще не видела. В их окружении возникает такое уютное чувство, будто все проблемы остаются за их пределами. В реальности. А тут ты в настоящей сказке.

— Сделаешь и мне какао?

Мужской голос и присутствие еще кого-то в доме для меня оказываются полной неожиданностью.

Ну что ты за человек, Сизов, даже это время смог мне испортить?

— Ой, — пискнув, я отставляю кружку и слизываю горячий напиток с пальцев.

— Извини. Не хотел пугать, — Слава протягивает бумажные полотенца. — Болит?

— Нет, — упрямо отвечает я.

— Держи, — мужчина передает мне прохладный пакет с молоком.

— Это чтобы я сделала тебе какао или приложила к пальцу?

— Как хочешь, — отвечает Слава, присаживаясь за стол и открывая ноутбук. — Ты почему не пошла со всеми?

— А ты?

— Лиз, мне кажется или ты на меня за что-то обижена?

Он действительно спрашивает меня об этом?!

— Тебе кажется, — фыркаю я. — Не сложилось у меня взаимопонимания с зимними видами спорта, — говорю уже не так воинственно.

— Я тоже не с первого раза встал на лыжи. Это нормально.

— Я просто не хочу, — отвечаю я и отворачиваюсь к плите.

Возможно, я бы и попробовала еще раз. Но смотреть на Арину, рассекающую по склонам в белоснежном комбинезоне, у меня желания нет.

Арина там. Арина тут. Ее слишком много… для меня.

— А мне пришлось остаться поработать. Никогда не получается полноценных новогодних каникул.

— Ясно, — отвечаю я, подогревая порцию молока для Славы. Хочется побыстрее приготовить напиток и уйти.

— А ты готовишься к экзаменам? — он берет тетрадь, перелистывает несколько страниц. — У тебя красивый почерк.

— Спасибо, — я ставлю кружку с какао перед мужчиной. — Отдай, — забираю тетрадь и хочу уйти.

— Не посидишь со мной? Пять минут. Пока пьем.

— Хорошо, — я сажусь напротив и принимаюсь усердно собирать пенку с краев чашки золотистой ложкой.

Молчание нервирует. Как и взгляд мужчины. Что ему от меня нужно? Неужели он не понимает, что мне сложно вот так оставаться с ним наедине…

— Почему не пьешь?

— Расхотелось.

— Ясно.

Да ничего тебе не ясно!

Ты не понимаешь, как больно просто находиться рядом с тобой. Больно наблюдать за вашими якобы дружескими посиделками с Ариной и замечать довольные взгляды родителей. Ведь на их глазах исполняется мечта.

— Тебе здесь нравится? — Слава не торопится допивать какао.

— Да. Тут красиво.

— Хотела бы приехать еще раз?

— А какая тебе разница?

Мужчина пожимает плечами.

— Просто спросил. Поддержать разговор.

— А если я не хочу разговаривать?

— Это я уже понял, — хмыкает он.

Ну раз понял…

Я поднимаюсь из-за стола, беру тетрадь.

— Лиз, — Слава хватает меня за руку, не позволяя уйти.

— Да?.. — выдыхаю я тихо.

— Хотел поздравить тебя с Новым годом, — он достает из кармана штанов небольшую коробочку и протягивает. — Мелочь. Увидел и… На память о поездке. Продавец сказала, что он исполняет желания.

— Спасибо. А у меня нет для тебя подарка.

— Это ерунда. Желание загадаешь? — он отпускает мою руку и достает браслет из алой нити с кулоном в виде серебряной снежинки.

— Загадаю, — отвечаю я. — Можно вслух?

— Ну если ты хочешь, чтобы я его узнал.

— Хочу. Хочу, чтобы ты не трусил.

— Не понял… — с лица мужчины пропадает улыбка.

— А разве ты не боишься, что кто-то увидит, как ты даришь мне подарок? — спрашиваю я храбро. — Ты же ведь для этого остался… поработать?

Боже… Я это сказала?! Действительно?!

Слава молчит. Молчит, упрямо сжав губы, перекрывая собой выход из кухни.

Зачем я это сделала?

Зачем вновь раскрыла свои чувства?!

— Я просто захотел тебе сделать подарок и сделал его, — чеканит он. — Не выдумывай лишнего.

— Тогда забудь о моем существовании. Не нужно мне ничего дарить. Я даже не обижусь, если ты перестанешь со мной здороваться, — выпаливаю я, трясущимися руками пытаясь снять браслет.

— К сожалению, не могу. Ты сестра моего друга. Невежливо получится с моей стороны, — Слава наблюдает за моими действиями.

— Ну тогда я стану невежливой! — говорю я, дернув с силой красную нить. — Ай, — морщусь от боли.

— Ну давай, оторви себе руку. Так хочется снять мой подарок? — спрашивает он зло.

— Очень!

— Так я решу эту проблему, — мужчина достает из ящика нож и одним движением рассекает браслет.

— Да ты!.. — я задыхаюсь от собственных эмоций, поднимая с пола серебряную снежинку. — Со своей Ариной так обращайся!

Мужчина смотрит на меня зло. Словно я в чем-то виновата.

— Арина не моя.

— Тогда у вас очень странные отношения. Очень, — протягиваю я. — Те, кого я считаю никем, не суют мне в рот ч…

— Замолчи, — Слава со шлепком накрывает мои губы ладонью. — Не нужно играть во взрослую, Лиза. Ни со мной, ни с кем-либо другим. Проиграешь. Это я тебе гарантирую.

— М-м-м, — я мотаю головой, но мужчина перехватывает второй рукой меня за затылок, не позволяя отойти или заговорить.

— Хочешь быть взрослой?

— М-м-м, — мычу я, едва сдерживая слезы.

— Думаешь, если скажешь слово «член», глядя мне в глаза, то перестанешь быть ребенком? Не лезь во взрослые игры. Не нужно пытаться стать той, кем не являешься. Живи в своем мире. Не мечтай попасть в мой.

Слезы обиды все же катятся по моим щекам.

Ну почему нельзя избавиться от любви по щелчку пальцев?! Щелк! И ты больше не чувствуешь, как разрывается твое сердце. Не чувствуешь боли. И тебе становится плевать на чужие слова.

— А ты не мечтай попасть в мой! — огрызаюсь я, с силой кусая мужчину за ладонь.

Он трясет рукой, шипя сквозь зубы.

— Лялька, тебе пора вернуться к учебе…

— А тебе… а тебе… туда, где все продается и покупается. Где с очень важным видом мужчины хвастаются своими бездушными женщинами…

— В клуб я обязательно заеду, когда мы вернемся в страну.

— Да уж не забудь… — мой голос срывается. Я замолкаю. Не хватало еще расплакаться. Бросаю украшение на стол, хватаю тетрадь. — Мне пора готовиться к экзаменам, — произношу, не глядя мужчине в глаза.

Я выбегаю из кухни с одной лишь мыслью: быстрее спрятаться в комнате и не выходить из нее до самого отъезда. К восьми вечера желудок болезненно скручивает от голода. Я бы, наверное, поела и раньше, но сразу после нашего со Славой разговора Арина вернулась в коттедж. Конечно же, с ней случилось несчастье. Бедняжка потянула ногу. И до того момента, как ее родители не пришли со склонов, она просидела в гостиной, громко озвучивая свои просьбы Славе.

— Всем добрый вечер, — произношу я, присаживаясь за стол. — Как покатались? — я заставляю себя проявить дружелюбие.

— Сегодня отлично, — отвечает Инга Евгеньевна. — Если бы не несчастье с Ариной, — выдыхает она с сожалением. — Как ты? Не скучала без нас?

— Нет. Слава провел со мной весь день.

— Это замечательно.

— Да. Так бы точно с ума сошла от одиночества, — Арина благодарно сжимает предплечье Сизова. — И умерла бы от голода. Но Слава спас меня.

— Я всего лишь заказал еду из ресторана, — замечает холодно мужчина.

— Все равно я тебе благодарна.

Господи. Пусть я ослепну и оглохну на время ужина. Если бы не урчащий желудок, я бы уже сослалась на подготовку к экзаменам и сбежала.

— Лиз, а ты хоть выходила сегодня на улицу? — интересуется Марк, наблюдая за мной. Кажется, я слишком жадно ем мясо с овощами.

— Не было возможности, — отвечаю я.

— Ясно. Завтра вместе прогуляемся. Ты так ничего и не увидишь, кроме своих тетрадей.

— Твой брат прав, Лиза, — Арина встревает в разговор. — Когда еще тебе удастся вырваться из… нашего города?.

Серьезно? Вот так в лоб и при всех?

— Спасибо за заботу, — отвечаю я, некрасиво набивая рот едой. — Я бы и сегодня вышла на прогулку, но не хотела мешать Славе работать. Если бы вы только сказали, что не заняты… — я осекаюсь и пытаюсь мило улыбнуться, слишком уж внимательно смотрит на меня Марк.

— На завтра забудь об учебе, — говорит он в своей любимой манере — заботливом приказе. — Прогуляемся. Сделаем фото. Купишь сувениры.

— Как скажешь, — соглашаюсь я. Должно же после поездки остаться хоть что-то, кроме синяка на бедре. — Извините, — произношу я. — Мне звонят. Спасибо за ужин, — благодарю я, принимая вызов. — Привет, Сережа.

— Зверева, ты каталась на лыжах, упала и ударилась головой? — фыркает Юлька.

— У меня все хорошо. А как твои дела? — спрашиваю я.

— Точно ударилась… Нужно надевать шлем! Шлем!

— Хорошо, когда вернусь, обязательно сходим.

— Чеканушка, — смеется подруга. — Разыгрываешь спектакль для своего Славочки?

— Ты угадал, — отвечаю я. — Пять секунд, я поднимусь в комнату и включу видеосвязь.

— О-о-о, все так плохо?

Я поднимаюсь по лестнице, закрываю за собой дверь.

— Хуже, чем я могла представить, — выдыхаю я.

— Ну так столкни эту Арину с обрыва. Пусть переломает себе руки и ноги, а лучше свернет шею, — предлагает подруга.

— Она и сама с этим неплохо справляется, — я падаю в кресло. — Разыграла травму, и ей теперь все сочувствуют. Если бы убийства были легальны, я бы начала с нее.

— О-о-о, — воодушевляется подруга. — А ты злишься, что не придумала это сама?

— Знаешь что?! — шиплю я зло. — Ты стала второй в моем списке.

— Да ладно. Я просто шучу. Мир?

— Мир…

— …Дружба, жвачка, — раздается за моей спиной. — Дай, — Слава забирает телефон.

— Ты что тут делаешь?! — я пытаюсь вырвать смартфон из мужских рук. — Не смей!

— Ну, привет, Сережа… Странно, трубку бросил. Нервный он у тебя. А давай-ка взглянем, с кем был последний разговор.

— Отдай! — рычу я.

— Ой, Юлия Попова. Как странно. И давно ты свою подругу Сережей называешь?

— Не твое дело!

— Мое, Ляль. Мое, — он делает вид, что хочет вернуть мне телефон, а когда я пытаюсь его взять, хватает за запястье и рывком притягивает к себе. — Не пытайся играть, — шепчет, прижав меня к себе. — Твои детские уловки не работают.

— Отпусти!

— Это выглядит смешно.

— Не смешнее, чем попытки Арины задеть меня, — огрызаюсь я.

— А с ней я еще поговорю на эту тему, — обещает Слава.

— А она точно сможет ответить?

Ноздри мужчины затрепетали, хватка на моем запястье усилилась.

— Ты опять пытаешься играть во взрослую. Проиграешь. Я же предупреждал, — говорит он с угрозой.

— А тебе какая разница, проиграю я или нет? — спрашиваю я с ненавистью в голосе. — Отпусти. Мне больно.

— Никакой, — чеканит Слава, отпуская запястье. — Спокойной ночи и приятных снов.

— И тебе…

Первый экзамен сдан. Еще немного — и можно будет свободно вздохнуть… до следующей сессии. А там снова бессонные ночи за тетрадями, литры кофе и желание хорошенько выспаться.

— Ты домой? — спрашивает подруга, когда мы выходим на улицу.

— Угу, — отвечаю я, планируя, что, как только переступлю порог своей комнаты, лягу спать. Даже не стану переодеваться — рухну на кровать.

— Что-то Серега халтурит, — фыркает Юлька.

— Ты о чем? — уточняю я, широко зевая.

— Он мог бы тебя и встретить. Как тогда, в аэропорту.

Я не в первый раз жалею, что рассказала о сюрпризе в аэропорту. Оказалось, Сережа не просто так спрашивал номер нашего рейса, когда мы болтали по телефону. Я увидела парня с ярким плакатом в руках сразу, как мы получили багаж. Наверное, в этот момент я решила, что действительно нужно попробовать. Дать шанс себе и Сереже.

— Сережа еще получает допуск к экзаменам, — поясняю я. — Тебе не кажется эгоистичным просить его сейчас о чем-то?

— Ну мог бы и забежать, — Юлька продолжает упрямиться. — Поздравить.

— Он поздравил. По телефону, — я показываю подруге мессенджер, в котором как раз отправляла Сереже сообщение.

— Сдает позиции…

— Юль, — фыркаю я, — у меня возникает ощущение, что это ты с ним встречаешься.

— А вы все же встречаетесь?! — она аж подпрыгивает от возбуждения.

— Да, — признаюсь я.

— И давно?

— Как я вернулась из поездки, — признаюсь, ожидая бурю эмоций.

Юля не подводит. Она сыплет вопросами и упреками. Как же так, что она — моя лучшая подруга и не знает об этом. Обижается, тут же прощает и начинает старую пластинку про опыт и взрослых мужчин.

— Я встречаюсь с Сережей не для того, чтобы позлить Славу.

— А зачем? — Юлька хлопает длинными ресницами.

— Мы просто встречаемся.

— И как далеко зашли ваши отношения?

— Слушай, даже брат не спрашивает меня о таких вещах, — возмущаюсь я.

— Ну я же не брат…

— Не так далеко, как ты себе придумала. Сессия, Юль. Мы виделись лишь дважды. В аэропорту и через два дня после возвращения. Сережа приглашал меня погулять.

— Я никогда тебя не пойму, — подруга осуждающе покачивает головой.

— Что опять не так?

— Почему ты не пользуешься возможностью, пока она существует?

Я невольно закатываю глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не нагрубить.

— Даже знать не хочу, о чем ты сейчас, — отвечаю я, целуя подругу в щеку, и спешу к стоянке. Если верить приложению, такси уже ожидает. — Мне пора.

— Ты опять на такси? Брат бы давно мог купить тебе машину…

— Пока, — тяну я, заглушая очередной совет подруги. Юля иногда просто невыносима.

Желтая машина действительно ожидает у въезда. Я сажусь на заднее сиденье и тут же расслабляюсь. Закрываю глаза, прижимаясь лбом к стеклу.

— Приехали, — сообщает мужской голос, врываясь в мой сон.

— Спасибо, — бормочу я, открывая глаза и осматриваясь. Водитель остановился в трех домах от нашего. Ничего, хоть подышу свежим воздухом. Последние дни я провела за письменным столом.

О затее я жалею сразу, как покидаю теплый салон автомобиля. Морозный воздух пробирается сквозь несколько слоев одежды. Я накидываю капюшон шубы, жалея, что решила сегодня надеть юбку, бегу вдоль забора, прикрыв лицо от ветра рукой.

Мне кажется, что я слышу, как кто-то зовет меня по имени. Хочу обернуться и ощущаю грубую хватку на своей руке.

— Лиза! Я долго буду за тобой гнаться? — с недовольством спрашивает меня мама, обдавая парами алкоголя. Свежими парами.

— Ты что тут делаешь? — спрашиваю я, совершенно забыв о морозе и ветре.

— В смысле что я тут делаю? Тебя жду!

Мне больно смотреть на нее. На то, во что она превратилась. Она же была очень красивой. И я на нее похожа. А сейчас грязные спутанные волосы, потеки туши под глазами, черный пуховик не по размеру, старые растоптанные сапоги.

— Мам, может, хватит? А?

— Что хватит? — она хмурится.

— Пить, — отвечаю прямо.

Раньше я боялась говорить такие слова, могла и получить в ответ. Но когда брат забрал меня к себе, мама стала побаиваться распускать руки при наших редких встречах.

— А что мне делать? — спрашивает она зло. — Этот сучок забрал тебя у меня! Спрятал! Выкрал! Мой смысл жизни. Моя доченька, — она тянется ко мне грязными руками. Мама точно падала, пока добиралась сюда. На ладонях подсохшие следы земли.

— Мам, хватит, — прошу я. — Я прекрасно помню, как ты выменяла меня на…

— На что?! — перебивает мама.

— На деньги! Тебе нужно было погасить кредит за твоего друга, — я изображаю кавычки.

— Неблагодарная дрянь, — выпаливает она тут же. — Да если бы не я, то что бы ты сейчас знала? А?! Думаешь, училась бы? В шубке разгуливала? Нет, — тянет она в издевательской манере. — В местной забегаловке полы мыла или пиво разливала и терпела гадкие шуточки.

Миру почему-то показалось, что слишком мало унижений на сегодня. В конце улицы появляется автомобиль Сизова.

— Мам, пожалуйста, давай ты пойдешь домой. У меня есть немного денег, — я начинаю рыться в сумочке в поисках кошелька.

— У тебя и немного? — хмыкает мать. — Я что, слепая? Ты посмотри, во что ты одета. И дом, — она машет ладонью мне за спину.

— Ты прекрасно знаешь, что все это не мое. Это Марка, — я достаю купюру и протягиваю маме.

Она выхватывает кошелек из рук, проверяет отдел, спрятанный под замочек, а потом вытрясает монетки. В это время автомобиль останавливается около нас, окно приоткрыто. Я знаю, что Слава наблюдает, но игнорирую его присутствие.

— А вообще, — мама пихает кошелек обратно мне в руки, — могла бы и поздравить собственную мать с новогодними праздниками.

— Поздравляю, мам, — говорю я тихо. Мне хочется только одного — умереть.

Мама цыкает, дергает с моей шеи платок, запихивает его себе за пазуху.

— Спасибо, доча, — поет ласково, касаясь мокрыми губами щеки.

— Не за что, — отвечаю я на автомате.

Слава выходит, размашистым шагом обходит автомобиль.

— Что здесь происходит? — спрашивает холодно.

— Да ничего. Вот с дочей говорили, — отвечает ему мама.

И она словно становится меньше перед Сизовым. Чуть сутулится, вжимает голову в плечи. Чувствует, что мужчина может принести множество неприятностей.

— Лиз? — он обращается ко мне.

— Все нормально, — роняю я, не поднимая взгляда.

— А деньги?

— А что деньги? Дала доча немного денег, разве это преступление? — лебезит мама.

— Давай не будем. Я видел, как Лиза «давала» тебе деньги, — он протягивает руку. — Верни. Не заставляй применять силу.

— Оставь, — я перехватываю мужскую ладонь. Накрываю ее своей и сжимаю со всей силы. — Не нужно.

Слава переводит на меня непонимающий взгляд.

— Ты зачем сейчас это делаешь? Она же так и будет тебя подкарауливать. Требовать денег или выпивки. Ты думаешь, что алкоголики имеют совесть? Я видел таких…

— Вот не нужно говорить грубости, — возмущается мама, но не забывает при этом отступать. — Все имеют слабости. И если я выпила днем, это не повод называть меня алкоголичкой.

— Мам, уходи, — прошу я.

— Позже ты пожалеешь об этом, — Слава указывает на спину моей матери. — Я сейчас это говорю не просто для того, чтобы доказать свою правоту. Предупреждаю. Когда ты все же решишь ей отказать, а у нее будет жуткий опохмел, ваша встреча может закончиться не так мирно.

Я слушаю, прекрасно осознавая, что он прав. Я и сама читала про алкогольную зависимость. Про то, на что способны люди, когда им хочется выпить. Но, наверное, я не перешагнула еще ту грань, чтобы полностью отказаться от матери.

Я не знаю, что ответить, поправляю капюшон и иду к воротам, Слава паркует автомобиль, нагоняет меня. В дом мы входим вместе. Снимаем верхнюю одежду, убираем в шкаф у входа. Я уже хочу подняться в свою комнату, когда слышу незнакомый женский голос. Недовольный и с претензий.

Мне интересно. Вхожу в гостиную вслед за Славой.

Не ошиблась. Обладательницу голоса я вижу впервые. Молодая женщина. Симпатичная. Высокая.

— Я же говорила, что он приедет, — говорит она, смотря на Славу. — Ну, привет.

— Марин, ты что тут делаешь? — холодно интересуется Сизов, проходит в комнату, а я продолжаю стоять в дверях.

На меня никто не обращает внимания. Даже брат не повернул головы. Сидит в кресле, играя телефоном в руках.

— Хотела поговорить с тобой, — отвечает женщина.

Поднимается на ноги, и я замечаю, что она беременна. Животик выпирает из-под струящейся ткани блузы.

Слава хмыкает. Швыряет документы и телефон на журнальный стол, подходит к бару, берет бутылку с водой.

— Только не говори, что я отец ребенка, — говорит он, сделав пару глотков.

— Почему я не должна это говорить?

— Потому что я всегда предохраняюсь, Марина. И ты это прекрасно знаешь.

— Ну, — она пожимает плечами, гладит животик. Специально натягивает ткань блузы. — Как видишь…

Слава смеется, качает головой.

— Так это ты приходила в офис? — спрашивает с такой ненавистью в голосе, что мурашки бегут по телу.

— Я. Меня не пропустили. Видимо, к тебе часто идут дамочки с претензией на отцовство.

— Не поверишь, — хмыкает он, — ты первая.

— Ну ничего себе, — она подходит к Сизову, берет у него бутылку с водой, откручивает крышку и демонстративно пьет. Словно хочет показать, теперь в жизни у нас все будет общее. — Марк, — обращается она к моему брату, — а мы могли бы поговорить со Славой наедине? — спрашивает она, стрельнув в меня недовольным взглядом.

— Да. Конечно, — брат спешит оставить будущих счастливых родителей наедине. — Идем, — машет головой, выходя из комнаты.

Он о чем-то у меня интересуется. Я не понимаю смысла сказанных слов. Отрицательно качаю головой. Ссылаюсь на усталость, поднимаюсь на второй этаж, вхожу в комнату, закрываю за собой дверь и медленно сползаю по ней, глуша двумя руками рыдания.

Я и сама не понимаю, почему слезы льются двумя горячими потоками по моему лицу. И почему мне так больно от увиденного. Ведь даже Арина на коленях Славы не вызвала такие эмоции. Наверное… Наверное, потому, что их отношения могут прекратиться в любой момент. А ребенок на всю жизнь. Его нельзя бросить. Нет, безусловно были те, кто так и делал, но я не верю, что Слава сможет отказаться от своей крови… А я не смогу встать между ним и беременной женщиной.

Совсем скоро он будет отцом. От этой мысли даже дышать больно. Кажется, что воздух загустел и стал колючим-колючим. Обдирает гортань и легкие и выходит из моей груди со стоном боли.

Почему, когда ты думаешь, что хуже уже не может быть, происходит что-то, что ты даже не мог представить в самом жутком кошмаре? Казалось, после встречи с матерью больнее просто не будет.

Ошиблась.

Очень сильно ошиблась.

— И что будешь делать? — слышу голос брата, бесшумно спускаясь по ступеням лестницы.

У меня адски разболелась голова, а аптечка хранится на кухне. Я дождалась, когда Марина покинула дом. Слава проводил ее до такси, в которое она села с лицом победительницы.

— Выбор небольшой. Родит, сделаю тест на отцовство.

— И?

— И, если не соврала, признаю ребенка. Дам фамилию, помогу поставить на ноги, — мужчина замолкает. Закашливается. Ясно. Сизов решил залить новость алкоголем.

— А если не твой? — интересуется Марк.

— Тогда эта сучка пропишется в судах. Будет показательная порка.

После новости о беременности этой Марины находиться рядом со Славой стоит мне невероятных усилий. Словно возник невидимый барьер. Я даже не могу себя заставить поздороваться с ним нормально, кажется, что делаю что-то очень плохое. Аморальное. Ведь нельзя испытывать чувства к несвободному мужчине. Мужчине, который совсем скоро станет отцом. А животик Марины был довольно внушительным. Я не знала точный срок, но из разговоров Славы с моим братом могла догадываться, что весной появится ребенок. Месяца через три.

— А с чего ты решила, что именно твой Слава отец? — спрашивает у меня Юлька, когда я с порога вываливаю на нее свой ворох проблем. Она зависает с ложкой сахара над кружкой с чаем и ждет от меня ответа.

— Так она сама сказала… — отвечаю я, подперев голову кулачком и опершись на стену.

— Пф-ф-ф, — фыркает подруга. — Я вот на пробах говорю, что дочь Сергея Гурунова. И что?.. — она громыхает ложкой, помешивая. — Сказать вообще можно что угодно. Что вот ты, например, олимпийская чемпионка.

— Угу, золотая медаль в забеге неудачниц.

— Врать — не вагоны разгружать, — назидательно произносит Юлька.

— Не знаю, как по мне, врать жутко сложно.

— Это в первый раз, детка, — хохочет она. — А потом как по маслу идет.

— Не думаю, что Марина врет. Она ведь прекрасно понимает, что Слава будет делать тест на отцовство. Не поверит ей на слово. Да и сейчас… Она постоянно о чем-то его просит.

— Пользуется моментом. А почему нет, если он ей не отказывает.

— Но это глупо, Юль. Как она потом расплатится за частные клиники, за лучших специалистов?

— Не знаю. Думает, что твой Слава не станет связываться с только что родившей женщиной. Ну ты сама подумай. А где она была все эти месяцы? Почему не пришла сразу? Почему не сделала аборт?

— Не называй его моим, — прошу я. — Может, она хочет этого ребенка. И побоялась, что Слава откажется…

— Ага. А теперь не боится. Когда хотят ребенка от любимого мужчины, с которым разошлись, не говорят ему об этом вообще или сообщают на ранних сроках.

— Ну откуда ты знаешь?

— Не знаю. Просто рассуждаю логически. Я вижу это так. Она прошла по более выгодным или простым вариантам. Ее там послали, а потом пришла к Славе.

Я с сомнением пожимаю плечами.

— Я бы так не поступила.

— И я. Чтобы так поступить, надо иметь два-три половых партнера, а у нас и по одному нет.

Подруга говорит слишком громко, я прикладываю палец к губам. Будут проблемы, если нас услышат ее родители.

— А я тебе не сказала, что мы одни сегодня?

— Нет, — я отрицательно качаю головой.

— Родители на даче. Так что… — Юлька выходит из комнаты, возвращается и громыхает о стол двумя бутылками вина. — Если что, есть еще домашнее. Можно с каждой бутыли отлить понемногу, никто не заметит.

— Мы столько не выпьем… — ужасаюсь я.

— Это тебе так кажется.

Правоту слов подруги я понимаю, когда кручу в руках опустевший бокал.

— Все, — произношу я обиженно.

Я не знаю, на кого именно и за что обижаюсь. Наверное, на весь несправедливый мир. Настроение хуже некуда. Слезы собираются в глазах. Хочется забраться в постель, обнять подушку и лежать… лежать… лежать…

— Ничего не все, — произносит Юлька командирским тоном. — Давай, звони своему Сереже. Пусть приезжает. И друга с собой прихватит.

— Нет, — я отрицательно мотаю головой, и перед глазами плывет картинка. — Ой, — зажмуриваюсь, останавливая жуткую пляску.

— Звони, — подруга подталкивает ко мне телефон.

— И что я ему скажу? Не хочу.

— Ну тогда я сама наберу. Я думала, что алкоголь развеселит тебя. А ты себя видела?

— Нет.

Подруга изображает кислое выражение лица.

— Вот такая ты, — включает музыку. — Набирай, Лиз. Ну! Будем исправлять вечер.

— Уже поздно, он не придет, — я аккуратно трясу головой.

— К тебе? Еще как приедет, — заверяет Юлька. — Вот посмотришь, — она вскидывает руки и, повиливая бедрами, опускается передо мной. — Только друга пусть не забудет. А то мои таланты пропадают зря. Ну давай поспорим, что приедет? Сними блокировку, я сама ему напишу.

— Ну уж нет!

Представляю, что пьяная Юлька может написать.

— Обещаю, что не будет ничего такого. Клянусь! — она кокетливо выпрямляется, оттопырив попу. — Я тебе дам прочитать сообщение перед отправкой. Честно, — вскидывает правую ладошку.

Я провожу пальцем по экрану.

— Ты обещала, — произношу немного заплетающимся языком.

— Клянусь своей девственностью, — хихикает она, вырывая телефон из рук. — А ты говорила, что поздно, — сует экран под самый нос. — Будут через тридцать минут. И обещали привезти шампанское. Золото, а не парень.

Как Сережа усаживает меня к себе на колени и протягивает фужер, последнее, что я запомнила. Дальше мир состоял из картинок, звуков, образов.

Громкая музыка.

Юлькины довольные визги.

Лица.

Яркие вспышки.

Почему-то наступила тишина… Я даже смогла уснуть на какое-то время. Поза была жутко неудобная, заболела шея, и свело ноги.

Потом включился свет, кто-то громко говорил. И стало жутко холодно. У меня зубы стучали. Я пыталась согреться, кажется, стянула покрывало с кровати, завернулась, но у меня его отобрали.

— Давай, приходи в себя, — грубый мужской голос загудел в голове.

Того, что меня разбудит среди ночи звонок Лизы, я не ожидал, как и того, что услышу чужой голос в трубке.

— Лялька, ты смотрела на часы? — спросил я недовольно.

Я только-только вернулся домой, успел принять душ, упасть на кровать и тут же отключиться.

— Э-э-эм, — тянет женский голос. — Это не Лиза, это ее подружка, Юлия. Мы это… виделись тогда… ну, на день рождения… ага. Точно. Да… виделись.

Мгновение — и от сонливости ничего не остается.

— Что случилось с Лизой? — спрашиваю я, сев в кровати.

— Ну-у-у… Ничего… — пьяно тянет подружка. — Но у нас проблемы, — наконец она говорит что-то членораздельное и вразумительное.

— Пришли адрес.

Сбрасываю вызов и тут же получаю СМС. Улица, дом, квартира. От осознания того, что Лиза не в ночном клубе и не в баре, а в чьей-то квартире, только на секунду становится легче. А потом голову захватывают нерадостные мысли. За время учебы и практики я наслушался таких историй про молодых девчат, что приходили к кому-то из знакомых в гости… Уродов в нашем мире просто неимоверное количество. И с каждым прожитым годом кажется, что их больше, чем адекватных людей.

— С-с-сука, — цежу сквозь зубы.

Нужно было спросить, жива ли Лиза. От этой мысли хочется самому себе дать по морде. Естественно, она жива! И если рассуждать логически, ее подружка позвонила мне, а не Марку, а это значит — боится подставить. Тогда почему Лиза не говорила со мной?!

Ответ оказывается до безобразного банальным.

Дверь в квартиру не закрыта. В коридоре топчутся двое в форме, а рядом явно недоброжелательно настроенная соседка в растянутом халате и с сучьим взглядом.

— Вечер добрый, что происходит? — интересуюсь я.

— Вечер? — воскликнула бабенка. — Третий час ночи, а я слушаю эту долбежку. Бам. Бам. Бам. Прям по башке.

— Я вас понял, — я прерываю словесный поток. — Так в чем проблема? — обращаюсь к лейтенанту. — Музыку девочки выключили. Думаю, и извинились. Так ведь? — интересуюсь у Лялькиной подруги.

— Да извинялась я, — говорит девчонка, едва ворочая языком. — А они не уходят. Обещали забрать нас в отделение. Почему-то…

— Оскорбление сотрудников полиции, — поясняет лейтенант, ухмыльнувшись. — А гражданка еще и документы найти не может. Да и вторая, — он указывает головой в сторону приоткрытой двери.

— Вторая, — выдыхаю с облегчением, замечая Лизу. Она лежит, свернувшись калачиком, в кресле и дрожит всем телом. В комнате почему-то распахнуты окна, и температура явно сравнялась с уличной. — Идиоты. Устроили вытрезвитель, — накрываю девушку своим пальто.

Лиза приоткрывает глаза и опять отключается. Зверь думает, что сестра у него еще ребенок, а лучше бы не пас, а научил, как правильно пить алкоголь.

— Ну так что, едем? — лейтенант напоминает о себе.

— Да-да. Забирайте их, — вставляет свои пять копеек соседка.

— А давайте я пообещаю, что девочки так больше не будут себя вести, и сойдемся на этом?

Соседка начинает нервничать.

— Какие девочки? — выкрикивает она. — Развели тут блядовник. Девочки… Девочки были с мальчиками, — кривляясь, высказывается, глядя на меня.

— И где они? — спрашиваю я.

— Так сбежали… Пусть хоть этих забирают. А то завтра опять двадцать пять. А так, может, ума прибавится.

Интересную ты компанию вокруг себя собрала, Лиза… Я смотрю на подрагивающую фигурку под моим пальто.

— Лейтенант, — зову я старшего. — Пройди в комнату, — я достаю несколько купюр из бумажника и оставляю на столике. Делаю все аккуратно, так, чтобы соседка не заметила.

Лейтенант паскудно скалится, подходит вальяжной походкой.

— Ну?..

— Му, — отвечаю я. — У тебя выпало.

— Ну да, — соглашается он. Одним движением берет купюры, сворачивает и сует в нагрудный карман. — Ладно, — говорит громко, — в первый раз отделаемся устным предупреждением. Поехали.

Бабьи недовольные визги и гнусавый бубнеж лейтенанта я не слушаю, присаживаюсь на корточки напротив Лизы.

— Эй, Ляль, — зову ее. Реакция есть, но не та, на которую я рассчитывал. Девчонка улыбается, продолжая спать. — Бля, — выдыхаю я, растирая лицо. — Что делать-то с тобой? — спрашиваю вслух.

— Пусть у меня остается, — предлагает подружка.

— Обязательно. Я ж, блядь, для этого сюда ехал, чтобы избавиться от ментов и оставить Лизу в твоем клоповнике. Ты нахрена ее напоила, дура?

— Знаешь что?!

— Рот закрой и помоги. И не тыкай мне.

Она демонстративно закатывает глаза.

— Че делать-то?

— Сумку ее собери. Верхнюю одежду и обувь в пакеты сложи. Давай быстрее. Я с Лизой к машине пойду. Вещи спустишь. Поняла?

— Да поняла я.

— Ну и молодец. А выражение лица смени, иначе быстро верну и ментов, и соседку. Не думал, что скажу это так рано, но вы, молодежь, ох…реневшие.

— Ну ладно, че охреневшая-то?

— А ниче… — передразниваю я и пытаюсь аккуратно усадить Лизу.

— М-м-м, — стонет она. — Холодно, Слав. И я спать хочу…

Сам не знаю, как в потоке невнятного бормотания разбираю слова.

— Дома выспишься, — отвечаю я.

— Нельзя ей домой! — встревает подружка. — Брат же ее убьет. И никуда больше отпустит! Да она…

— Без тебя знаю, — огрызаюсь я. — У меня отоспится. В универе скажешь, что Лиза приболела. К утру она явно не отойдет. Поняла?

— Поняла.

— Надо встать, Лиз, — прошу я.

— Не… не могу…

— Неудивительно, — рычу, подхватывая девушку на руки. По-другому у нее явно не получится добраться до машины.

Легкая. Хрупкая. В руках практически невесомая, словно просто взял пальто. Если бы не стойкий запах алкоголя…

Спускаюсь по лестнице, плечом толкаю дверь.

— Лиза, ты сколько выпила? — спрашиваю, прикидывая, нужно ли промывание или просто отоспится.

— М-м-м…

— Да немного, — раздается за спиной. — Сережа ей в шампанское водки добавил каплю, хотел, чтобы она раскрепостилась…

— Трахнуть он ее хотел! — отвечаю я зло. От мысли, что Лиза спит с этим пацаном, меня передергивает. А следующая мысль накрывает волной жарой и гулко долбит в висках. — Он же ее не тронул? — спрашиваю я, резко развернувшись.

— Нет, — подружка отрицательно трясет головой.

— Ты уверена?!

— Клянусь!

— Если это не так…

— Я рядом была!

Девчонка не врет. Точно не врет. Видно, что испугалась за Лизку, не за себя. И держится от меня на расстоянии, вцепившись в пакеты.

— Ключи от авто в кармане пальто, достань, — прошу я.

До квартиры добираемся без происшествий. Лиза спит на заднем сиденье. Я боялся, что в теплом салоне ее развезет еще сильнее. Отключил обогрев и приоткрыл окна.

— Лиз, — зову, когда паркуюсь у дома. — Лиза.

— М-м-м.

— Ясно…

Чтобы взять Лизу с заднего сиденья, приходится потрудиться. Ей не нравится тот факт, что нужно перемещаться куда-то еще. Она отмахивается, подтягивает пальто и укрывается им с головой.

— Отстань, — дергаю ногой.

— Ну и спи тут, — я с силой хлопаю дверью и подпираю ее собой.

Есть желание оставить девчонку в машине. С ней тут точно ничего не случится. Охраняемая территория, мое пальто, в конце концов. Не замерзнет. Спущусь утром, принесу воды и таблетку обезболивающего.

Фантазии, конечно, прекрасны, но я отбрасываю окурок в урну и открываю дверь вновь, подтягиваю Лизу за ноги.

— Больно, — хнычет обиженно.

— Ну извини. В тебе проснулся каратист, — я дергаю девушку на себя, прижимаю крепко, пытаюсь взять ее так, чтобы она поставила ступни мне на ботинки, но не выходит.

— М-м-м, — мычит недовольно, обхватив меня за шею. — Мокро…

Я наконец закрываю автомобиль и могу взять Лизу нормально. За вещами спущусь позже. Да и не думаю, что они ей понадобятся раньше обеда.

Спасибо, пока поднимаемся в квартиру, не возмущается и не пытается вырваться, только жмется к груди.

— Вык… выключи свет…

— Обязательно, — обещаю я, отвернув от лампы в лифте.

Отношу Лизу в спальню, укладываю, стягиваю мокрые носки и укрываю ее одеялом.

М-да.

Впервые я в таком положении.

Вот никогда не мог терпеть в женщинах, когда они нажирались до зеленых соплей. Меня выворачивало от смеси запаха алкоголя и парфюма, от несвязной херни, что они несли, от расфокусированного взгляда и глупых смешков. Всегда избегал подобного продолжения вечера. И тут вот… Лиза. Притащил ее в собственную постель, хотя она могла отоспаться и на диване в гостиной. В таком состоянии плевать на жесткость ортопедического матраса.

Я присаживаюсь на край кровати, растираю лицо.

Охрененная ночь.

Наполняю графин водой, готовлю таблетки, раздеваюсь и ложусь. И ведь не на диван.

Лег рядом с Лизой? Зачем?

Естественно, чтобы она проснулась и не испугалась в незнакомом месте.

Кажется, Сизов, тебе мало проблем?.. Беременная Марина, а теперь еще и младшая сестра твоего друга в постели.

Просыпаюсь я от прикосновений к лицу.

Дергаю головой.

— Ты такой красивый, — шепчет женский голос. И теплые пальчики продолжают обрисовывать брови, скулы, губы. — Ну почему ты такой красивый?..

— В тебе говорит алкоголь, Лялька, — отвечаю я, не открывая глаз.

— Лялька, — повторяет Лиза и смеется. — Опять обзываешься. Все равно я тебя люблю. И буду любить, что бы ты мне ни говорил. И я не хочу встречаться с ровесниками. Не получается. Нет, получается, но… я ничего не чувствую к Сереже. Он хороший. Добрый. Милый. Симпатичный.

Не парень, а щенок лабрадора.

— Я с тобой хочу быть… — признается тихо.

Больше я не могу лежать с закрытыми глазами.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, игнорируя услышанное и рассматривая в полумраке тонкую фигурку. Лиза сидит на своей половине кровати, подвернув под себя ноги.

— Хорошо, — она широко мне улыбается. — Спасибо за водичку.

— Таблетку выпила?

— Нет, — она крутит головой. — У меня ничего не болит.

А должно болеть. Ой как должно.

— Тогда спи, — говорю я.

Отчего-то сложно смотреть Лизе в глаза.

Обычно во взгляде противоположного пола я видел расчет, наигранное желание, и это щенячье обожание убивает меня. Подталкивает к ненужным мыслям.

— М-м-м, — стонет Лиза. — Все вокруг пахнет тобой, — она берет подушку, утыкается в нее лицом. — Как будто с тобой обнимаюсь, — говорит тихо. — Слав, — ерзает на постели. — Обними меня. Пожалуйста.

— Нет. Спи, Лиз.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, — хнычет и пересаживается ближе ко мне. — От меня воняет, да?

— Не в этом дело, — отвечаю я.

— Я ничего не скажу Марку! Обещаю!

Вот о Марке я сейчас думаю в последнюю очередь.

— Нет, Лиза.

— Только пять минуточек, — обещает она, ложится рядом и обнимает. — Я обещаю на тебя не дышать, — говорит она, прикрыв губы углом одеяла. — Обнимешь в ответ? — спрашивает, закидывая мою руку себе на талию. — Как будто мы пара! — шепчет с восторгом.

— Лиз… Эти игры не доведут до добра.

— Ну я же ребенок, а детям полагается играть, — отвечает она, уткнувшись мне в шею и потянув воздух. — М-м-м. Вкусно. Теперь даже умереть не страшно.

— Блядь, Лиз! Ты что такое говоришь?! — я пытаюсь отстраниться.

— Ты просто никогда не любил, — говорит она, щекоча шею дыханием. — Теперь я точно знаю, что не любил. Когда любишь, ничего не страшно. А я люблю тебя. Ты не представляешь насколько. Вот до мурашек, когда о тебе думаю. Слав… — зовет она жалобно. Я ожидал, что последует очередная просьба. Ошибся. — Слав, мне плохо…

— Мутит? — спрашиваю я.

— Очень… Слав, где у тебя туалет? — шепчет сдавленно.

— Чего и следовало ожидать…

Я помогаю Лизе подняться. Включаю ночник и указываю головой на дверь.

— Угу, — отвечает она и, пошатываясь, идет. — Не ходи со мной, — дергает плечом, когда я придерживаю ее.

— Не время показывать характер. Не хватало, чтобы ты упала.

— Не ходи!

— Лиз, вот давай без этого…

Девчонка молчит, делает пару шагов, а потом бросается к унитазу. Я только успеваю собрать волосы, когда ее начинает жутко полоскать.

— Уйди, — шепчет она между спазмами, чуть не плача. — Не смотри.

— Не мели чушь. Я уже все увидел, поздно стесняться, — туже собираю волосы. — Умыться хочешь или еще не отпустило?

— Хочу… — пытается встать, но ее опять скручивает.

— Лиз, ты давай завязывай с алкоголем, — протягиваю полотенце.

— Оно чистое же, — возмущается девчонка и тянется к туалетной бумаге.

— Бесишь, — рычу я, быстро вытирая Лизе лицо. — Ну что? — я нажимаю кнопку слива бачка. — Отпустило?

— Не знаю, — ее трясет.

— Сиди, я включу душ. Станет легче.

В этот раз Лиза не возмущается, наблюдая за моими действиями.

— Раздевайся. Воду сделал прохладную, не горячую. А то опять развезет.

Она медленно поднимается на ноги, смотрит затравленно.

— Выйди, — просит хрипловатым голосом.

— Обязательно. Чтоб ты навернулась?

— У меня не кружится голова, честно.

Хочется сказать много колкого, но, глядя, как Лиза вцепилась в ворот блузы и стянула его под горлом, молчу.

— Я дверь не буду закрывать, — предупреждаю я.

— Хорошо.

Я возвращаюсь в спальню и сажусь на край кровати.

— Нормально? — кричу.

— Да, — слышится со звуками льющейся воды.

— Сейчас найду, что тебе надеть, — направляюсь к шкафу и замечаю, как в темных глянцевых створках мебели отражается все происходящее в ванной.

Я хуевый друг, раз сейчас наблюдаю за тем, как младшая сестра единственного, кто знает меня настоящим и кто еще не послал, полностью обнаженной стоит под струями воды.

Красивая.

Очень красивая.

Красивее многих, кого я знал. Даже сейчас. Зажатая, напуганная… Просто охрененная.

И Лиза права — она не ребенок.

Определенно не ребенок.

Встреть я ее случайно, давно бы стонала подо мной… Я бы наплевал на разницу в возрасте и точно бы не нес ту чушь, что Лизе нужен кто-то другой. Я бы сделал ее своей.

Но она — мой запрет!

Ее касаться нельзя.

Ни при каких условиях! Если я не хочу собирать собственные мозги с пола. Да Марк выпотрошит меня. Она же для него семья. У него больше никого. Только Лиза. И тут я…

Нет.

Нельзя!

Стихают звуки льющейся воды, отрезвляя меня.

— Возьми, — я прохожу в ванную и протягиваю футболку, смотря себе под ноги.

— Спасибо.

— Ты как?

— Лучше.

Спустя пять минут Лиза заходит в спальню, одергивая полы футболки и прикрывая бедра, подходит к кровати, замирает в нерешительности.

— Я там… взяла у тебя зубную пасту.

Я киваю и отворачиваюсь. Девчонка стоит так, что ночник подсвечивает ее фигуру со спины.

С-с-сука, аж в паху простреливает жаром.

— Пей таблетку и спи, — говорю я, откашлявшись. — Свет выключи.

Лиза не отвечает. Только по звукам можно определить, что она все сделала, как я попросил. Я смотрю на дисплей телефона. Отлично, через полтора часа нужно вставать, а я третий раз за ночь ложусь спать. И в этот раз уснуть невозможно. Все мысли о том, что за спиной в нескольких сантиметрах от меня лежит она.

Теперь я точно знаю, что просыпаться в одной постели с любимым — это очень приятно. Даже если он не обнимает тебя, а просто лежит рядом. Даже если вы оказались вместе при странных обстоятельств. Даже если он не хотел этого.

События прошлого вечера и ночи я помню урывками. Не столько факты, а больше ощущения. Неловкости, неудобства, неправильности… Сережу, его неуклюжие попытки добиться большего, чем поцелуй и объятия. Сейчас мне стыдно. Ведь я позволяла себя усадить на колени, целовать шею, гладить бедра… Зачем я это делала?! Ведь Сережа не заменит Славу. Никто его не заменит. Я люблю его. А к Сереже у меня симпатия. Уверена, я не буду плакать, если он перестанет звонить по вечерам, подсаживаться за парту на занятиях и станет уделять внимание другой девочке.

Когда появился Слава в Юлиной квартире, я могу только предположить. Впервые в жизни мне было так дурно. Не нужно было пить. Не нужно было разрешать Сереже обнимать себя. От мысли, что вчера я была похожа на свою мать, мне стало мерзко. Я не хочу быть похожей на нее! Я не хочу довольствоваться малым — синицей в руках… нет… не хочу! Я хочу остаться верна себе и тому, кого я люблю.

Слава спит на спине. Его красивое лицо расслаблено. Грудная клетка размеренно приподнимается и опускается, длинные ноги вытянуты под покрывалом. Я не сдерживаюсь, придвигаюсь ближе к мужчине. Так хочется коснуться… лба, носа, губ, подбородка. Провести пальцами поперек груди, спуститься по животу…

Я поднимаю руку и застываю в нерешительности.

От одной мысли, что нахожусь рядом со Славой, внутри разгорается пожар. И не просто рядом, а в одной постели. Можно лежать и фантазировать, что вчера он пригласил меня к себе. У нас был вкусный ужин. Не обязательно в каком-то дорогом и популярном месте, где я бы чувствовала себя неуютно. Лучше в домашней обстановке. Приглушенный свет, тихая музыка… как в романтических фильмах. И мы вдвоем. Мы могли танцевать, целоваться… Слава бы обнимал меня, как тогда — на праздновании его дня рождения. А я бы положила голову ему на плечо.

Я придвигаюсь близко-близко и кладу голову на мужское плечо. Мужчина поворачивает ко мне голову, смотрит сонно и обнимает двумя руками, притягивая к себе.

Меня заполняет абсолютное счастье!

Ничего подобного я не испытывала рядом с Сережей. Даже сотой части эмоций. Сейчас я боюсь дышать. Боюсь шелохнуться. Лежу, впитывая его тепло, и надеюсь, что этот момент никогда не закончится.

Какая-то часть меня ворчит, что все это не по-настоящему. Слава не понимает, кто в его в постели. Возможно, он представляет Арину рядом с собой.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мужчина хриплым голосом. — Как голова?

— Хорошо, — отвечаю я, пряча счастливую улыбку и утыкаясь лицом Славе в шею. Я не знаю, что мне делать дальше, прикрываю глаза и рвано выдыхаю, подрагивая всем телом.

В его голове я! Я! Не Арина!

— Отлично, — отвечает он, откашлявшись. — Я предупредил подругу, что тебя сегодня не будет на учебе.

— Спасибо, — шепчу я, невольно касаясь мужской шеи губами. — Это Юля позвонила тебе? — спрашиваю я, пытаясь прояснить события вчерашнего вечера.

— Да, — в один момент Славу словно подменяют. — И не делай так, Ляль, — говорит он довольно грубо. Тянется за телефоном, размыкая объятия и отодвигаясь от меня. — Слушаю, — говорит с кем-то. — Нет, я еще дома. Что опять? — спрашивает он, растирая лицо и кривя губы в злой ухмылке. — Марин, ты начинаешь перегибать палку. Нет, — он резко поднимается на ноги. — Я приеду как смогу, — отвечает он, нажимает на экран смартфона и откидывает его на кровать к моим ногам.

Короткий разговор возвращает меня с небес на землю.

— Что-то случилось? — спрашиваю, сползая к краю кровати, вспоминая, что я здесь лишняя.

В жизни Славы есть беременная от него женщина. А я?.. А я Лялька… Тогда зачем он меня обнимал минуту назад? Зачем?!

Боль затмевает все, что я чувствовала до этого момента.

— У Марины очередные проблемы. Ей никак не обойтись без меня.

— Может, тебе нужно помочь ей?.. Она же… носит ребенка. Ей неприятно слышать грубость от тебя. Я бы не хотела, чтобы отец моего малыша так разговаривал со мной. Это некрасиво.

— Мои отношения тебя не касаются! — говорит он резко, открывая шкаф и срывая с плечиков белую рубашку. — И ты мала для подобных претензий.

— Это не претензия. И я точно не мала.

Слава бросает через плечо насмешливый взгляд.

— Ну да.

— Зачем ты все портишь?! — спрашиваю я. — Я не понимаю… зачем? Ты секунду назад обнимал меня. В постели. Обнимал, Слав! Только не говори, что перепутал меня с другой, — выпаливаю я, скрывая слезы обиды.

— Не скажу, — отвечает мужчина. — А разве я обнимал тебя как женщину? — спрашивает и продолжает утренние сборы.

— Значит, ты всех сестер своих друзей обнимаешь? Или находишь их с утра в постели?

Слава вскидывает брови.

— А ты действительно хочешь знать ответы на эти вопросы?

— Нет! — протестую я. — Не хочу.

Мужчина поворачивается ко мне спиной, добившись нужной реакции — я замолчала.

— Тебе нужно перестать общаться с Сергеем, — говорит он, выбирая галстук. И в тоне ни намека на то, что мое мнение хоть кого-то интересует.

— Что, прости?

— Сергей тебе не пара.

От возмущения я забываю, как дышать, вскакиваю на ноги и бестолково размахиваю руками.

— Это говоришь мне ты?

— Я.

— А какое ты право имеешь мне указывать? А?! Ты для меня никто. Говори, как поступить и с кем общаться или нет, Арине! Думаю, она прислушается к твоим советам. А я?.. — я нервно развожу руками. — А я… это я… Ляля.

Слава медленно поворачивается ко мне лицом.

— Мои отношения с женщинами тебя не касаются

— Раз меня не касаются твои девицы, то и тебе придется принять!

— Что именно? — спросил он, плотно сжав челюсти.

— Моих любовников, — все мои слова далеки от правды, я лишь хочу сделать больно.

Его губы дергаются в зверином оскале.

— Не боишься, что брат накажет? — цедит Слава.

— А это не твои проблемы!

— Еще как мои, — отвечает он, загоняя меня в угол. — Я обещал Марку присмотреть за тобой. Так что… забудь про любовников.

— Не выдумывай. Ничего ты ему не обещал!

— Ну как же, — мужчина со свистом протягивает галстук сквозь пальцы. — На мой день рождения.

— Я освобождаю тебя от этого обещания, — отвечаю я, больше не в силах смотреть в темно-зеленые глаза. Опускаю взгляд по щекам, тронутым щетиной, крепкой шее, груди. — Отойди, — прошу я, когда близость кажется невыносимой. Слава так и не оделся, оставаясь лишь в черных боксерах.

— Почему? — спрашивает он.

— Мне неприятно.

— Правда? — он цепляет пальцами мой подбородок и заставляет взглянуть ему в лицо. — А вчера ты говорила, что я красивый.

— Я была пьяна, — отвечаю я, чувствуя, как к щекам и шее приливает кровь.

— Не знаю… не знаю, — качает головой мужчина. — Мне твои слова казались искренними.

— Казались… — огрызаюсь я и дергаю головой.

— А как же твои…

Я отрицательно трясу головой. Он же не произнесет это вслух?.. Не посмеет?!

— …Признания в любви? — заканчивает фразу и шумно сглатывает.

— Трус, — зло бросаю я в лицо. — Трус! — повторяю и вскидываю руку.

Я не сразу понимаю, что ударила Славу. Только когда он перехватил мою кисть и потянул на себя.

— Ты, конечно, сестра Марка. Неразумная малышка, но не делай так больше. Я же могу…

— Что? Что ты можешь? Ударить меня в ответ, да?!

— Нет, не выдумывай.

— Лучше бы ударил! — произношу я, наблюдая, как он склоняется и целует мои сжатые в кулак пальцы. Так просто, словно делает это каждый день. — Отпусти!

— Отпущу, когда ты выслушаешь и дашь ответ, что меня устроит.

— Я не буду ничего тебе обещать!

Мужчина игнорирует мои слова.

— Вчера Сережа оставил тебя в опасности. Сбежал, когда приехали менты. Ему не место рядом с тобой.

— А кому место? — спрашиваю я из чистого упрямства. Подробности ночи я помню урывками и, когда и при каких обстоятельствах ушел Сережа, не знаю.

Слава не торопится с ответом. Изучает меня, словно впервые видит. Чуть отталкивает, чтобы мазнуть взглядом по едва прикрытым футболкой бедрам.

— Кто-то другой, — говорит, отворачиваясь. — Кто-то более надежный и ответственный.

— Тогда мне придется остаться одной, ведь я не знаю такого мужчину, — мне хватает сил на фразу, перед тем как я забегаю в ванную и сползаю спиной по закрытой двери.

Я вновь игнорировала присутствие Славы в своей жизни. В который раз? Уже и не смогу назвать точную цифру. Здоровалась и уходила, если не удавалось избежать встречи, но чаще прокрадывалась в свою спальню и спускалась только тогда, когда он уезжал.

Не могла его видеть.

Это больно.

Каждая встреча.

Каждый взгляд.

Даже простое «привет» мучило меня. Так зачем страдать?..

Ночь, проведенная в квартире мужчины, была последним разом, когда мы полноценно разговаривали друг с другом. Слава больше не писал, когда не мог дозвониться до Марка и, кажется, совсем забыл о моем существовании. Но это и к лучшему. Его слова больно ранили меня. И если тогда я считала их сказанными специально, чтобы оттолкнуть, то сейчас они казались очень даже искренними.

Да и наша дружба с Юлькой стала какой-то ненастоящей. Теперь мы общались только в стенах университета. Она больше не звала меня в гости, а я и не напрашивалась.

С Сережей мы расстались на следующий день после вечеринки. Юля подтвердила слова Славы, рассказала, как он подливал крепкий алкоголь мне в вино. И что он действительно бросил меня в тот вечер. Парень предпринял несколько попыток извиниться, как-то загладить свою вину, но… Даже если бы не случившееся, я бы не смогла продолжить встречать. Я ничего к нему не чувствовала. Да, не было неприязни и отвращения, когда он целовал меня или касался, но разве такими должны быть отношения?.. Сомневаюсь.

Я все больше провожу времени за учебой. И все меньше хочу выходить за пределы своей комнаты. Даже брат обращает внимание на мою замкнутость.

— Не хочешь съездить к речке? — спрашивает он. — Снимем домик на выходные.

— Вдвоем?

— Пригласи подругу, — я неопределенно кручу головой. — Я тоже не откажусь от разгрузки. Ты ведь не хочешь пропустить весну? Вы с Юлей посплетничаете, а я порыбачу, может, Сизов заедет.

— Нет! — вырывается у меня. Последнее, о чем я сейчас мечтаю, так оказаться со Славой в одном доме. Лицом к лицу. Даже если он приедет всего на пару часов и будет изображать хорошего друга, максимально игнорируя меня. — Мне нужно готовиться к экзаменам, — спешу исправить ситуацию. — Давай лучше после экзаменов. Хорошо?

Марк не обращает внимания на мою нервную реакцию.

— Без проблем, — отвечает он.

Но она не укрывается от Ирины — нашей помощницы. Я ловлю на себе ее внимательный взгляд. Да и после того, как брат ушел, женщина подходит ко мне и тихо интересуется:

— Лиз, у тебя точно все хорошо?

— Конечно, теть Ир, — отвечаю я.

— Ну сколько я просила не называть меня так. Просто Ирина, — она присаживается рядом и улыбается. — Ты поссорилась с Юлей?

— Нет.

— Или дело в мальчике?

— И да, и нет, — отвечаю я, смутившись. Трудно назвать Славу мальчиком.

— Не хочешь рассказать?

Очень хочу! Но вряд ли меня кто-то поймет. Вновь укажут на возраст, назовут ребенком и посмеются. А брат еще будет жутко злиться. И еще неизвестно, на кого больше: на меня или на Сизова.

— Нет, спасибо, теть Ир. Там ерунда.

— Ну смотри, — женщина поднимается на ноги, я думала, она вернется к работе, но она обнимает меня, прижав голову в груди, целует в макушку и шепчет: — Скоро твое сердечко перестанет вспоминать о нем.

Я не знаю, как реагировать на слова Ирины, на то, что мои чувства не оказались для нее тайной. Неужели все так очевидно?

— Надеюсь, — шепчу я, смаргивая слезы.

— Тише, — она проводит ладонью по плечам, когда по моему телу пробегает дрожь. — Твой брат ничего не видит. Слеп, как все мужчины.

— Я очень на это надеюсь.

— Если бы он что-то знал, то не позволил бы Вячеславу Львовичу появляться в этом доме. Ты уж поверь.

— Вы же не скажете?.. — спрашиваю я, взволнованно всматриваясь в женское лицо.

— Ну если не сказала раньше, зачем я буду говорить теперь? — отвечает она, ласково улыбаясь. — Да и у Вячеслава Львовича вчера родился сын. А это еще одна причина, чтобы поскорее забыть о нем. Ты же не из тех девочек, что будут разрушать семью.

— Родился сын? — переспрашиваю я, отпрянув и ожидая ответа.

Я ведь знала, что Слава скоро станет отцом, но почему сейчас услышанное так удивляет меня? Почему мысль о ни в чем неповинном малыше заставляет злиться и приносит столько боли?

— Вы можете войти в палату и увидеться с сыном и женой, — сообщает медсестра.

— Она мне не жена, — отвечаю я, поднимаясь с диванчика.

Отвечаю довольно грубо, лучезарная улыбка сестрички меркнет. Но лишь на мгновение. За ту сумму, что я отдал в клинике, персонал не мог не радоваться моему присутствию.

— Проходите, пожалуйста, — девушка придерживает дверь.

— Спасибо.

Марина родила несколько часов назад. Естественно, она предупредила о том, что едет в клинику, как только начались схватки. Попросила поторопиться, поддержать. Только я не понимал зачем. Она же знала, что я не испытываю к ней никаких чувств. Мне было откровенно все равно, как в дальнейшем сложится ее судьба. Если бы не неожиданная беременность, то наши дорожки вряд ли пересеклись вновь. Да и о самом процессе появления детей на свет я не горел знать. Как по мне, это должно проходить без лишних глаз. Женщина и врачи. Все. Без мужей, мам, бабушек и прочих родственников. Четко, по делу, без подсказок, вмешательств и ненужных эмоций.

— Даже не подойдешь? — интересуется молодая мать.

Я делаю несколько шагов вглубь просторной палаты. Осматриваюсь. Комфортное помещение. Светлые стены, кровати для матери и ребенка, диван для гостей, пеленальный стол.

— Ты серьезно сейчас оцениваешь, за что отдал деньги?

— Угу. Прикидываю, сколько ты мне будешь их возвращать.

— Циник ты, Сизов.

— Если бы не твое шаткое положение, то назвала бы меня сукой. Не сдерживайся.

Марина хмыкает. Уставшая, с аккуратно собранными волосами, блеском на губах, без прежней яркости.

— Ты всегда остаешься собой, Слава. Никаких сантиментов, проявления чувств, нежности.

— А почему я должен меняться?

— Не знаю. Наверное, потому, что у тебя теперь есть сын, — она поворачивает голову на крохотную детскую кроватку. — Хоть взгляни. Я уже молчу о цветах, шарах и простом «поздравляю».

Я делаю несколько шагов.

— Поздравляю, — отвечаю, рассматривая младенца, завернутого в голубую пеленку. — Но ты же большая девочка и знаешь, что мужчина любит ребенка в том случае, если любит его мать.

— А ты вообще способен любить женщин? Да хоть кого-нибудь?.. — спрашивает она, склонив набок голову.

— Не знаю, — я пожимаю плечами, почему-то именно в этот момент представляя сестру Зверева. — Как ты его назвала?

Смотрю на маленького человечка и ловлю себя на мысли, что ничего не чувствую. Да, беспомощное существо, довольно милое, как и все дети, пока молчат, и все… Никаких давящих ощущений в районе сердца и других признаков раннего инфаркта.

— Никита. Никита Вячеславович.

— Марин, — говорю я недовольно, — свое отчество я дам после теста.

— А у тебя есть сомнения? — спрашивает женщина. — Ты глянь, — она медленно садится на кровати, развернув младенца так, чтобы я видел его лицо. — Твои губы и твой крупный нос.

— Я верю в науку, а не в визуальное сравнение. Да и как тут можно что-то понять?.. Отекший, красноватый…

— Ты хоть на руки его возьмешь?!

— Он спит.

— Младенцы вообще много спят.

— Это прекрасно, — отвечаю я. — Теперь буду им завидовать.

Марина нащупывает ногами тапки, встает.

— Хватит, — раздраженно шипит на меня. — Ничего с тобой не случится, если ты возьмешь ребенка на руки. Или ты так и дальше собираешься участвовать в жизни сына? Приносить деньги, наблюдать за ним со стороны пару минут и исчезать до следующих выходных?

— А разве ты сейчас не описала свою идеальную жизнь? Кто-то раз в неделю подкидывает крупную сумму денег и не имеет мозги?

— Ты же и родителям ничего не сказал про внука, верно? — спрашивает она, доставая младенца из кроватки.

— Зачем? Чтобы после результата теста они лишились этого самого внука?

Марина не реагирует на мои слова.

— Возьми его. Ничего с тобой не случится за пару минут.

Легкий, теплый, маленький.

— Все? — спрашиваю я, возвращая ребенка матери.

— Все… — она хочет добавить явно что-то грубое. Тактичный стук отвлекает.

— Добрый день, Вячеслав Львович. Я пришла взять пробы на установление отцовства, — сообщает блондинка.

— Серьезно? Прямо сегодня?! — Марина готова убить меня взглядом. — Ну ты и сука, Сизов. В тебе вообще нет ничего человечного…

Вот мы и пришли к привычному формату общения.

— Хватит, — обрываю я.

— А если я не позволю взять пробу?!

— Тогда ты потратила несколько часов моего времени и довольно крупную сумму за время беременности и родов, — припечатываю я, отходя в сторону.

— Как мы поступим? — уточняет блондинка, не выпуская из рук серебристый чемоданчик.

— Хорошо, — выдыхает Марина. — Делайте, — я слышу в ее словах отчаяние. Решила играть до конца.

Процедура не занимает и пяти минут. Вначале берут мазок у ребенка, потом приходит моя очередь.

— Как только будет готов результат, я вам сообщу, Вячеслав Львович. До свидания.

— Спасибо, — я сплевываю в раковину несколько тонких волокон от ватной палочки.

— Результаты сообщат только тебе?! — Марина нервно раскачивает ребенка.

— Это логично. Это ведь я сомневаюсь.

— А если ты договорился заранее, м? Как мне узнать, что не было фальсификации?

— Ты можешь в любой момент сделать еще один анализ, только уже за свой счет. Я не буду против.

— Не знаю, уместно это или нет, но я тебя поздравляю, — Марк протягивает бокал, предварительно плеснув в него виски.

— Спасибо, — я выпиваю содержимое одни крупным глотком.

— Отпустило?

Бросаю взгляд на заключение о биологическом отцовстве, всматриваюсь в строчку, выделенную более жирным шрифтом. Словно ноль за время, пока мы со Зверем обмываем мое неотцовство, мог измениться на другие цифры.

— Уж поверь, — сдвигаюсь вглубь кресла, сползаю, откидываю голову на мягкую спинку. — Представь, что из-за глупости ты невольно связываешь свою жизнь с женщиной, которую не особо хочешь лицезреть рядом. А тебе придется встречаться с ней через выходные или даже чаще и изображать, что она тебя не бесит. Ведь на вас смотрит ребенок. Ваш нежеланный ребенок. А потом у тебя появляется та, что ты знакомишь с родителями, планируешь сделать предложение, возможно, захочешь сделать маленького Зверя. Она ревнует, не понимает, что ты куда-то уходишь на день или берешь мелкого твоей бывшей на выходные к себе… Нахер надо такое удовольствие.

— А я смотрю, ты не раз обдумывал свое будущее, — Марк подливает вискаря.

— О, да.

— Только ты упустил одну вещь, такие, как ты, не заводят просто семью, — он смеется. — Максимум баба для красоты. Без права слова. Возможно, ты введешь ее в статус жены, если позволит ее прошлое. А потом будешь выгуливать на мероприятиях, показывать друзьям и отвозить домой. Это твой максимум.

— А твой, значит, другой?.. — я приоткрываю глаза и наблюдаю за другом.

— Да. Я могу позволить себе просто понравившуюся девушку. Мне не нужно смотреть, кто ее родители, на ее образование…

Мне становится смешно. Неужели и Зверь задумывался над тем, чтобы остепениться? Верится с трудом.

— И ты уже встретил такую?

— Нет.

— Ну вот и умничай, — я вновь закрываю глаза.

Но отчасти Зверь прав. В моем случае на первом месте статус. Я не смогу привести с улицы Машу, Аню, Наташу, да плевать, какое будет имя, и ввести ее в свой круг общения. Да и родители лет как шесть назад приготовили для меня Арину. «Идеальная кандидатка по всем параметрам», — говорил отец. Но идеальная она, только стоя на коленях со ртом, заткнутым моим членом. Я не вижу ее рядом с собой в одной постели. Трахнуться — пожалуйста. Просыпаться рядом каждое утро — только через мой труп. Определенно я хочу, чтобы женщина, которая станет моей женой, была искренне рада меня видеть дома, а не потому, что ей нужно изображать счастье. Лицемерия хватает и без того. Я буквально дышу им. Только у Зверева дома я могу вздохнуть свободно. Он прямой, без заморочек. Вот поэтому я и могу назвать его другом. Он один из немногих, кто скажет мне правду в лицо. Без прикрас и вежливой улыбки.

— Плесни еще.

— Без проблем. Такой-то праздник.

— Заткнись, — я огрызаюсь беззлобно.

Только сейчас меня начинает потихоньку отпускать. Одна из самых сложных недель в жизни. Результаты я получил еще утром, не стал вскрывать, была запланирована важная встреча. Конверт я открыл, лишь подъехав к дому Марка. Прочел. А потом еще секунд тридцать таращился в бумажку.

— Есть не хочешь?

— Да можно.

— Ляль, — кричит Зверь. — Принеси нам что-нибудь.

Присутствие Лизы становится для меня сюрпризом.

— А она дома? — спрашиваю я.

— Только что пробежала на кухню. Да, она теперь почти все время дома. Взялась за учебу. Как ни зайду, сидит перед тетрадками или ноутбуком.

— М-м-м, молодец.

— Да. Я тоже ею горжусь. Она умнее меня. Во всех отношениях. Я в ее возрасте не думал о будущем. Ну ты и сам знаешь.

— В ее возрасте мы картошку чистили и копали отсюда и до обеда, — напоминаю я о буднях в армии.

— Не так и плохо все было.

— Не скажи. Я вот считал, что ничего хуже со мной в жизни не может случиться. Когда остальные катали свои задницы на спортивных авто, вливали в себя литрами алкоголь и трахали все, что двигалось, я мотал портянки.

— Ты потише в выражениях, сестра может нас услышать.

— Думаешь, она не знает таких слов?

— Это не значит, что она должна слышать их и дома, — отрезает Марк. — Дом — это дом, — философски изрекает.

Не каждый отец так трясется над своей дочерью, как Зверев над младшей сестрой. Она для него… все. Реально все. Как и он для Лизы. Преданные родными и миром. Я завидую упрямству и целеустремленности Марка. Мы были сопляками, когда вернулись на гражданку. Меня толкал в спину отец, а вот Марк все делал по собственной инициативе. Видел малейшую возможности и хватался за нее. Он выгрызал себе место под солнцем. Да, не без моих связей, вернее, связей моей семьи. Но ведь мог пойти по легкой дорожке. Заработать первые деньги, почувствовать кураж и феерично все просрать. Как делает это процентов восемьдесят. А он только усерднее продолжил пахать.

— Извини. Я думал, мы одни.

Марк толкает меня в плечо, мол, все нормально, разливает еще по порции алкоголя.

— Лиз, — кричит нетерпеливо.

— Две минуты, — слышу ее голос.

В гостиную она входит с недовольным лицом. Не смотрит на меня, только кивком отвечает на мое: «Привет, Ляль». Выставляет перед нами мясную нарезку, сыр, овощи, хлеб.

— И что за праздник сегодня? — спрашивает, упирая пустой поднос в бедро и отставляя одну ногу. Не скрывает своего неодобрения. Мне хочется поддеть ее, напомнить про вечер у подруги. Но это наша тайна.

— Есть повод, — просто отвечает Марк.

— Ну, конечно, — Лиза замечает заключение об отцовстве. Трудно не обратить внимание на развернутый лист со множеством мелких цифр и яркими печатями. Берет бумагу свободной рукой, вчитывается, бросает в мою сторону мимолетный взгляд. — Извини, — говорит, возвращая заключение на место. — Я не подумала, что это может быть личным.

Топ, юбчонка. Любая другая смотрелась бы в этом шалавой, но Лизке идет. А в сочетании с белыми носочками в голове сразу вспыхивает фантазия о невинной первокурснице и профессоре, что научит ее плохому. Очень плохому.

— Ты иди, — говорит Марк. — Дальше мы сами.

— Надеюсь, сам ты завтра и встанешь, — припечатывает и уходит, вызывая у нас смех.

Вот есть в ней что-то… Что-то нереальное… Кукольное, что ли. Она как не из нашего мира.

Определенно не из нашего…

Там бы ее давно испортили. Превратили в одну из множества. Замарали. Ей нельзя в него попадать.

Мы с Марком не оправдываем Лизины ожидания — расходимся ровно в полночь и почти трезвые. Даже не знаю, как так вышло, накидывались активно. Утром встаю без проблем и, кажется, первым. В доме гробовая тишина.

— Я думал, ты еще спишь, — говорю в свое оправдание, застав Лизу на кухне за приготовлением завтрака.

— А я надеялась, что ты поедешь к себе, — огрызается она.

— Не выспалась? — я оттесняю ее плечом от кофемашины.

— Выспалась. И вообще-то я собиралась сварить себе кофе.

— Я сварю, — отвечаю, доставая вторую кружку.

— Не перетрудишься нажать кнопку? — фыркает, нарезая хлеб.

— А ты что такая дерзкая, Ляль? — поддеваю я.

Она моментально вспыхивает, поворачивается ко мне лицом. В одной руке зажат нож, другая — сжата в кулак.

— Я нормальная!

— Ну да… — я отвожу в сторону направленный на меня нож. — Яичницу пожаришь?

— Я не ем с утра жареное.

— А что ешь? — забираю приготовленный кофе, подставляю вторую кружку.

Лиза шумно выдыхает.

— Слав, что тебе от меня нужно? — откладывает нож, отряхивает руки. — Хорошее настроение с утра?

А действительно, что мне от нее нужно?..

— Да ничего, не жалуюсь. И я соскучился, Ляль, — говорю совершенно искренне. Сам только понял сейчас, как ее не хватало.

Она теряется, краснеет.

— Я по тебе не скучала, — говорит холодно.

Вижу же, что врет. И меня это задевает. Признаться, то, с каким восторгом Лялька на меня всегда смотрела, льстило. Я подхожу к ней ближе, со спины, упираюсь руками в столешницу, отрезая путь для отступления.

— А я говорил, что подростковая любовь быстро проходит, — шепчу на ухо. Вот зачем я это делаю?

Она не двигается, задерживает дыхание. Мне бы отойти. Если Марк вот так застанет нас, он раскроит мне лицо похлеще, чем за Аньку когда-то.

— А что ты вообще знаешь о любви? — спрашивает Лиза шепотом.

— Ты не первая, кто задает мне этот вопрос, — хмыкаю я. — Совсем недавно о том же спрашивала Марина.

— Да пошел ты! — она резко разворачивается, зло толкает меня в грудь.

— Куда? — спрашиваю я, отшатываясь.

Лиза морщит носик, хлопает ресницами — на грани слез.

— Куда подальше, Сизов. И чем дальше, тем лучше. Чтобы не видеть тебя. Чтоб не мучиться. Чтоб голоса твоего не слышать, — договаривает хрипло. А я делаю то, чего не следовало. Хватаю Лизу за острый подбородок и прижимаюсь своими губами к ее.

— М-м-м, — Лиза уворачивается от поцелуя, а меня это злит и заводит еще больше.

Теперь хочется, чтобы сама просила, чтобы поцеловала в ответ. И не так по-детски, а по-настоящему. Хочу ощутить ее вкус. Втягиваю мягкие губы и кайфую. По всему телу пробегает дрожь. Кажется, я поторопился с выводами, что алкоголь уже выветрился из крови. Меня ведет. Она больше не сопротивляется, обнимает меня за шею, прижимается всем телом. Приоткрывает ротик. Вкусная, пиздец просто, и жадная… Пытается перехватить инициативу. Где же ты, робкая Ляля?

Если бы не хлопок входной двери, я бы не остановился… Лиза тоже его слышит, отпрыгивает от меня, стирает тыльной стороной ладони влагу со своих губ, поправляет топ. В ее глазах ужас. Щеки пылают. Дыхание частит.

Ирина входит на кухню, здоровается вежливо. Но я замечаю, как женщина сбивается с шага, искоса смотрит на нас. Мне приходится прятать стояк за столом — присесть и потягивать кофе. Если я выгляжу вполне непринужденно, то Лиза выдает себя.

— Ой, — роняет чайную ложку, быстро поднимает ее, сдувает невидимые соринки. — Какая-то женщина придет, — хихикает нервно. — Забыла постучать, — склоняется к полу и трижды звякает о камень.

Ирина улыбается, вспоминает, что забыла взять из кармана пальто телефон, и тактично оставляет нас одних. Чувство неловкости только возрастает. Лиза не выдерживает, сдается первой.

— Мне пора собираться на учебу, — говорит, ни разу не взглянув на меня.

— Я подвезу тебя.

— Хорошо.

Я вижу улыбку на раскрасневшихся губах.

С-с-сука… это же точка невозврата! Я ведь больше не смогу сказать ей, что мне плевать. Не поверит! И я себе больше не поверю…

Сев в машину и пристегнув ремень, я незаметно щипаю себя. Это все мне не снится! Несколько минут назад я действительно стояла в объятиях Славы. И на этот раз не во сне. Все было по-настоящему.

Наблюдая, как он садится за руль, я украдкой прикасаюсь к губам, все еще чувствуя вкус поцелуя. Теперь я понимаю, чем простой поцелуй отличается от поцелуя с любимым человеком. Ты загораешься, как бенгальский огонь, и вокруг все искрит, сверкает. Ты не думаешь — действуешь инстинктами. Наслаждаешься. Растворяешься. Паришь!

— Не опоздаешь, если заедем на заправку? — спрашивает Слава.

Автомобиль трогается с места, медленно катится вдоль улицы.

— Нет.

— Ну отлично.

Я много раз ездила в автомобиле вместе со Славой, но сегодня я чувствую себя совершенно по-другому. Я чувствую себя женщиной рядом с любимым мужчиной. И можно представить, что так происходит каждый день — он отвозит меня на учебу, а потом едет по делам.

Мы заезжаем на заправку, я остаюсь в автомобиле, а Слава идет оплачивать. Не могу оторвать от него взгляд, как он двигается, как достает из кармана брюк портмоне… Однозначно я помешалась на этом мужчине. Тайком делаю фотографию, а когда Слава занимает свое место, то набираюсь смелости и прошу его улыбнуться.

— Зачем? — он смотрит непонимающе.

— Хочу сделать фото.

— Лиз…

— Ну одно. Пожалуйста. Пожалуйста, — складываю ладошки в умоляющем жесте.

— Ладно, — Слава придвигается ко мне, смотрит в камеру. Я прижимаюсь щекой к мужской щеке. Делаю несколько снимков. — Все?

— Да, спасибо, — перелистываю фото в галерее и не могу поверить в то, что вижу. — Смотри, как классно получились.

Слава бросает мимолетный взгляд на экран.

— Ты очень красивая.

— Спасибо, — шепчу я сдавленно.

Мне хочется плакать и одновременно смеяться. Хочется молчать о своем счастье и кричать во всеуслышание. Больше нет препятствий для отношений, вчера Слава получил отрицательный тест на отцовство. Теперь нет причин отказываться от любви. Лишь брат не поймет… Не примет тот факт, что я выросла. Но и он смирится.

***

Как подарить мне крылья, знает только Слава, и он же знает, как одной фразой лишить их.

И мне остается лишь падать, отчаянно хватаясь за воздух.

— Алло, — я принимаю вызов, улыбаясь. Посматриваю в отражении зеркала на мастера, что неторопливо снимает кончики волос.

Весь прошлый день я провела словно в сказке. Мы переписываемся со Славой, я отправляю ему фото, он отвечает мне короткими фразами, что жутко обижает. Но вечером перезванивает, рассказывает о проблемах на работе, желает спокойной ночи.

— Привет, Лиз.

— Привет, Славочка, — мне так хочется, чтобы все знали о моем счастье. Я даже не сразу приняла вызов, пусть девушка, что делает мне стрижку, увидит фото.

— Я сегодня уезжаю, — говорит мужчина холодным тоном.

— Куда? — только и срывается с моих губ.

— Командировка. Придется покататься с клиентом.

— Надолго? — мне еще хочется верить, что этот разговор не принесет боли.

— Не знаю. Пару недель точно. Возможно, все растянется на месяц.

— О-о-ох, — выдыхаю я. — Очень жаль. Я буду скучать и ждать.

Вот теперь мастер с интересом прислушивается к моим словам.

— Не нужно.

— Почему не нужно?

— Не нужно все это продолжать.

Я словно получаю пощечину. Полыхают щеки, и воздуха катастрофически не хватает.

— Не говори так, — шепчу, до боли прикусывая нижнюю губу. Не хочу плакать! Только не у всех на виду.

— Ляль, это ошибка. Огромная. Для тебя и для меня.

— Нет, — я трясу головой. — Что могло измениться за ночь?

— Ничего. Просто я сделал то, что не должен был. Алкоголь, Лиз. Нервное напряжение. А ты еще ребенок.

— Да плевать на возраст! — срывается с моих губ. Я жестом показываю, что не нужно продолжать стрижку. — Скажешь, ты не спал с девушками восемнадцати лет?

— Ты еще не понимаешь. Тебе не подходит тот образ жизни, что я могу дать. Это не для тебя.

— А ты не знаешь, что мне нужно! — выпаливаю я, рывком встаю с кресла, одной рукой дергаю накидку.

— Девушка, не нужно так делать, — замечает мастер.

— Тогда снимите ее с меня! — мне помогают, я хватаю сумочку и бегу к выходу. — Слав, давай увидимся и поговорим.

— Ничего не изменится, Лиз. Ты для меня ребенок. Согласен, я повел себя как мудак. Да я вообще мудак по жизни.

— Ты специально так говоришь! — я с силой толкаю стеклянную дверь. — Специально! Ты хочешь, чтобы я отказалась от своих чувств, да?

— Я хочу, чтобы ты не питала надежд по поводу меня. Я не изменюсь. Я привык быть один. Мне не нужны отношения и все головняки, что связаны с ними.

— Трус! — выкрикиваю я. — Ты струсил. Да, струсил. Это не я ребенок. А ты! Ты боишься поменять свою жизнь.

— Прощай, Лиз, — Слава сбрасывает вызов.

— Ненавижу… — шепчу я, ища опору. Перед глазами плывет, шум улицы только усиливает головокружение.

— Ой-ой-ой, вам плохо? — я чувствую, как меня удерживают чьи-то руки.

— Мне… очень… плохо. Я… я призналась ему в любви, — зачем-то рассказываю девушке, что пришла мне на помощь.

— А что он? — спрашивает она понимающе.

— Он меня поцеловал…

— Разве это плохо?

— Он поцеловал меня вчера, — сердце грохочет где-то в горле. Лицо покалывает, и ноги совершенно ватные. — А се… сейчас сказал, что уезжает и не… не… нужно его ждать. Ненавижу. Испугался! Я никогда… о нем больше не заговорю… даже не вспомню…

Я не задыхалась от боли, узнав, что Сережа сбежал, когда мне требовалась помощь. Меня не скручивало и не трясло, словно резко поднялась температура. А сейчас я хочу умереть.

— А ты одна тут? — спрашивает девушка, убирая волосы с моего лица.

Она предлагает помощь: связаться с кем-то из моих близких. Я словно из-под толщи воды слушаю, как она говорит с Марком, объясняет, где я и что не может оставить меня одну.

— Лиза? Тебя же так зовут? — спрашивает, вернув мне телефон.

— Да.

— Твой брат обещал приехать через двадцать минут. Нужно ждать его здесь.

— Я подожду. Только… ты… ничего не рассказывай ему, — я выдыхаю сквозь слезы.

— Не скажу.

— И про… Славу.

— Обещаю. У тебя тушь потекла.

— Да?

Если Марк увидит мое заплаканное лицо, расспросов не избежать. Я тщательно тру кожу. Как по мне, становится только хуже. Красные веки, красные щеки, бледные губы. Девушка помогает мне с остатками макияжа, дожидается, когда я успокоюсь, и прощается.

— Спасибо, — я благодарю ее.

Марк появляется словно из ниоткуда, я не заметила его приближения. Налетает на меня.

— Что случилось? — спрашивает, присаживаясь на корточки и беря мое лицо в ладони. — Дышишь легко? Что-то съела?

— Да нет. Все нормально. Наверное, жара. Голова сильно закружилась.

— Ты меня с ума сведешь, — он встает, растирает лицо ладонями. — Сиди, я подгоню машину и куплю холодной воды.

Я хочу ненавидеть Славу. Очень! Не получается. Я обижена, расстроена, злюсь, но ненависти нет. Я понимаю, что все мои клятвы никогда не разговаривать с ним — глупость. Да и как это возможно, если мы невольно будем вновь и вновь встречаться? Меня посещает мысль закрыть сессию и уехать куда-нибудь на лето. В идеале — в другой город. Сбежать. Но Марк не отпустит меня одну.

И как же тяжело держать все в себе, сейчас я остро ощущаю нехватку подруги. Боль только множится с каждым днем. Становится все острее и острее. Ирина замечает изменения в моем поведении, смотрит сочувственно, словно знает все, но не затрагивает тему Сизова. А я молчу, хоть и хочется кричать во все горло, хочется прижаться к чьему-то плечу и плакать до тех пор, пока не кончатся слезы.

Почему он так со мной поступил? Показал, как может быть хорошо, если ты вместе с любимым человеком, и тут же все разрушил. Я действительно чувствовала себя ребенком. Ребенком, которому купили любимую сладость, а потом отобрали ее, бросили на землю и наступили грязной обувью.

Жестоко и больно.

Я вновь и вновь открываю в галерее фото, где мы со Славой на заправке. В тот момент я была самой счастливой девушкой в мире. Сейчас — хочу удалить снимки и не делаю этого — понимаю, что уже завтра не прощу себя. Я не выдерживаю и набираю номер единственной подруги. Она много знает о наших отношения с Сизовым и должна меня понять.

— Алло, — произношу, услышав радостное: «Привет». — Не хочешь встретиться? — спрашиваю, скрестив пальчики на свободной руке.

— Я только за, — отвечает Юлька. И я по голосу слышу, как много накопилось у подруги новостей. — Давай завтра после универа.

Она тараторит о новых пробах, рассказывает, как была близка к успеху. Если бы не обстоятельства, что помешали ей. А вот следующие точно будут удачными.

— В следующий раз мне точно повезет. Я же не виновата, что им нужна была брюнетка.

— Не сомневаюсь, — отвечаю я.

— Ну, а ты? — она виснет на моей руке. — Ты как?

— Хочу умереть, — отвечаю честно.

И не понимаю, зачем он так со мной поступил? Почему?.. Но знаю, что не специально. Слава не злой по своей природе. Он точно не хотел надо мной посмеяться. Неужели и правда испугался менять что-то в своей жизни или?.. Или он просто сорвался?! У меня хорошая фигура, симпатичное личико, а Слава ведь мужчина. И, получается, на самом деле я ему не нужна. Он привык жить, не впуская никого в душу. И почему я решила, что стану именно той, кто сможет его изменить? Кто растопит его сердце? Слава прав — я наивный ребенок. Он ведь постоянно об этом говорит. Прямо в глаза. А я?.. А я продолжаю упрямиться, доказывать, что это не так.

Хватит! Зачем я себе причиняю боль несбыточными мечтами? Фантазирую. Рисую в своем воображении картинки, которые никогда не воплотятся в реальность. Нужно перестать ждать. Перестать быть ребенком. Я ведь не обязана никому нравиться, меня не обязаны любить, и Слава не обязан этого делать.

После прогулки с Юлей мне становится действительно легче. Нет, боль не уходит, и я все так же сильно люблю Славу, но я не мучаю себя вопросами «зачем» и «почему». Просто живу дальше. Когда-то же мои чувства обязательно остынут…

— Лиза, — я слышу голос брата. — Лиз! — он машет мне рукой.

Я прощаюсь с Юлей и одногруппниками, сбегаю по лестнице.

— Привет, — здороваюсь с Марком.

— Виделись, — хмыкает он, снимает солнцезащитные очки. — У меня к тебе серьезный разговор.

— Я уже это поняла. Ты никогда вот так не приезжал за мной, — я иду за братом к автомобильной стоянке, совершенно не понимая причины его хмурого лица.

— Слушай. Мы с тобой взрослые люди…

— Ты сейчас серьезно? — спрашиваю я и смеюсь. — Взрослые? А не ты мне постоянно напоминаешь, что я ребенок? — я невольно вспоминаю о Сизове. Ведь указывать на возраст он любит не меньше Марка. — Что-то случилось со Славой? — спрашиваю я, сбиваясь с шага.

Брат вскидывает брови.

— Нет. С чего ты взяла?

— Не знаю. Ты так начал, как будто хочешь сказать что-то плохое.

— Ты меня неправильно поняла.

— Ну так объясни, — прошу я. — Пугаешь.

— Ничего плохого, — обещает Марк. — Просто у нас гости.

— И-и-и?

— Ты их не знаешь.

— Да что с ними не так?! — восклицаю я. — Если ты приехал сообщить об этом прямо сюда, — я указываю себе под ноги. — Я могла бы познакомиться с гостями, вернувшись домой. И все.

Марк останавливается.

— Я хотел бы, чтобы ты… меня поняла. И чтобы ваше знакомство прошло нормально.

Впервые вижу брата таким растерянным. И тут до меня доходит.

— Это девушка?!

— Да, это девушка. Тебя это удивляет? — спрашивает он недовольно.

— Ты еще спрашиваешь? — я хохочу, глядя на то, как Марк хмурится и старается не смотреть мне в глаза. — Еще бы не удивиться. Первая.

— Поверь, не первая, — брат хмыкает, стискивает меня в неуклюжих объятиях.

— Тех я не считаю, — машу я неопределенно рукой, прекрасно понимая, что Марк точно не святой. — Она хорошая? Конечно, хорошая, если ты привел ее домой, — сама же отвечаю на вопрос. — Как ее зовут?

Он продолжает душить меня своими ручищами.

— Есения.

— Красивое имя.

— Да, — соглашается он, подталкивая меня к двери автомобиля. — И Есения не одна. С младшим братом, — говорит, когда мы занимаем свои места.

— Та-а-ак. А это что значит?

— Сама все поймешь. Я знаю, что ты у меня добрая и не обидишь специально, но… — он пожимает смущенно плечами, а мне хочется смеяться. Так забавно видеть брата таким. — Я не знаю, сколько они у нас проживут. Сейчас у Есении и Егора трудности.

— Какой же ты у меня хороший.

Марк фыркает, кривится в улыбке.

— Это я для тебя хороший.

— Не только для меня, — отвечаю я. — Эй! Это из-за Есении ты недавно приходил с разбитыми костяшками на руках? А еще наехал на меня, когда я сказала, что ты подрался из-за девушки, да? «Вы думаете, мир крутится вокруг вас», — вспоминаю брошенную Марком фразу в том разговоре.

— Началось…

— Просто признай, что я была права, и все, а не закатывай глаза.

— Вот давай без этого, — брат не сдается, но мне и не нужен ответ, и так все понятно.

Как же я была удивлена. Есенией оказалась та девушка, что помогла мне у салона красоты! Не прошла мимо, как бы сделали многие. Выслушала бессвязные бормотания, стирая черные разводы туши с моего лица… Еще тогда она мне показалась жутко милой. Мягкий голос, взгляд очень добрый. Человек с таким взглядом не может быть злым. И я не ошиблась. Чудесная девушка. Идеальная для Марка. Я рада, что он ее встретил. Он заслуживает счастья. Заслуживает, чтобы его любили. Заслуживает настоящей семьи.

— Егор, вешай выше, — командует Ирина.

Сегодня день рождения Марка. Юбилей. И пока брат вместе с Есенией отдыхают на природе, мы готовим сюрприз.

Ирина с самого утра крутится на кухне, не подпуская меня к плите. Я понимаю ее страх перед моими кулинарными способностями. Если честно, мои руки настолько растут не из того места, что ничего сложнее яичницы я и не освоила. Нет, я ничего не роняю и не разбиваю, просто делаю из съедобных продуктов абсолютно несъедобные. Это, наверное, мой особый талант. Кто-то поет, кто-то танцует, а я готовлю, словно хочу отравить гостей и сама умереть в жутких мучениях от колик. Поэтому нам с Егором, младшим братом Есении, Ирина доверяет сервировку стола и украшение гостиной.

— Они не говорили, когда приедут? — спрашиваю я у Егора.

— Не-а. Еська просто прислала несколько фоток и написала, что с ней все хорошо, — парень ловко связывает шары по пять штук и крепит их к карнизу. Даже и не скажешь, что передвигается на костылях. Сильный и взрослый не по годам.

— Точно вернутся к ужину, — обещаю я. Мы всегда отмечали дни рождения в кругу семьи. Иногда вдвоем. Потому что мы с Марком и есть наша семья. — Ну, я же говорила, — добавляю, когда слышу голоса на улице. Только почему-то несколько мужских и женских. Я передаю шары Егору. Иду к входной двери. Она резко распахивается, вынуждая отскочить.

— Ляль, — Сизов смотрит сквозь меня. — Открой ворота. Мы с парнями подарок имениннику не пронесем в калитку.

— Сейчас, — отвечаю и действую по инерции. Я не ожидала увидеть Славу сегодня, тем более в компании еще двух мужчин и… двух девушек.

Я нахожу пульт, нажимаю кнопку и наблюдаю из окна.

На территорию въезжает небольшой грузовичок, мужчины в серой робе разгружают что-то яркое, выставляют у веранды.

— Что там? — раздается голос сбоку.

— Не знаю, — я отвечаю Егору, совершенно не понимая происходящего.

— О-о-о, — выдыхает парень. — А я знаю.

— И что же?

— Ну, — он смущается. — Это такой большой торт, а в него обычно прячутся девушки. По крайней мере, в фильмах показывают так.

— Ясно, — отвечаю я севшим голосом.

— Парни, давайте быстрее, именинник скоро будет.

Рабочие суетятся, скручивают неустойчивую конструкцию. Девки бегают вокруг них кругами, дают ценные указания.

— А мы так и будем тут стоять, нельзя войти в дом и погреться? — одна из официанток клуба «Элита», которая не гнушается подработать с клиентами и после смены, тянет противным голосом.

— Нельзя, Алис, — отрезаю я, прикуривая сигарету.

Я вот не особо любитель тянуть горький дым, но сегодняшний вечер обязывает. Как-никак, день рождения у лучшего друга. Обязательная атрибутика мужского праздника должна присутствовать. Крепкий алкоголь, вкусный табак и бабы. Все по инструкции.

— Ну холодно, блин! Сам бы походил в этой тряпке.

— Попрыгай, согреешься, — огрызаюсь и отхожу.

Краем глаза замечаю фигурку в окне. Чертова Ляля. Как все было просто, когда ты была стеснительной девчонкой.

Стоило взглянуть ей в глаза, и все задуманное веселье потеряло шарм. Я обзвонил друзей, собрал их. А при нашей занятости не так просто вырваться четверым взрослым мужчинам в один вечер. Презент небольшой вот придумал в виде торта с красотками. Чисто по приколу. Платил именно за поздравительную песню и танец, а если уж кто из парней захочет продолжить, то это по собственной инициативе пусть обсуждают стоимость. И вот, блядь, один растерянный взгляд убивает настрой. А теперь Лизка смотрит на происходящее с легким отвращением, скривив красивые губки. Да, девочка, вот такой мой мир. И именно в него ты так хотела попасть. А теперь хмуришь лоб и что-то говоришь угловатому пацану. Зверев, конечно, устроил тут благотворительную ночлежку. Есения… ее брат…

— Подъезжают, — Серега толкает меня в плечо и тычет в лицо экраном телефона.

— Ну супер, — отзываюсь, туша сигарету. — Быстро залезайте внутрь, — подталкиваю девок к торту. Естественно, они не могли заранее договориться, кто первой будет открывать изнутри крышку, а кто выпрыгивать, и сейчас это обсуждают. — Лезьте! — рычу я. — Идиотки.

— Ты что такой злой?

— Да сам не знаю.

Ребята из конторы по организации праздников постарались. Именинника встречает музыка, залпы фейерверка, даже девчонки не подводят — поют с душой, улыбаются приветливо.

А Зверь недоволен, заглядывает преданно Есении в глаза, словно забыл, какими могут быть женщины. Точно и не он несколько недель назад орал, что все они продажные суки. А тут притащил одну из них в дом. И надо же было запасть на официантку из «Элиты»? Так вот они — наглядный пример, радостно виляют задницами на вершине торта. Неужели думает, что Есении ни хуя от него не надо? Ну, конечно. Идиот. Ничего пройдет три-четыре месяца или полгода — и все встанет на свои места.

— Нахрена ты их притащил в мой дом? Ты, блядь, совсем с головой не дружишь? — Марк рычит на меня, встав спиной к салюту, к парням, к девкам, призывно облизывающим всех взглядом. — Здесь же моя сестра, — я бросаю мимолетный взгляд на Лизу, она вышла на улицу и смотрит в небо. — А ты привел шалав.

— Они уйдут.

— Да их вообще здесь не должно быть, — цедит мне на ухо. — Я не один больше. С клубом покончено. И это дом, Сизов. Дом!

Мне смешно. Но я не хочу спорить. Свои мозги в чужую голову не вложишь. Пусть обожжется еще раз. Зверь никогда не умел выбирать женщин, и сомневаюсь, что в этот раз не ошибся. Там же сплошной головняк с ее семьей. Явно ждет помощи. И пока ей выгодно будет смотреть вот этим невинным взглядом. Типа все происходящее для нее слишком, а мы уроды ее смущаем. И точно, извинилась и пошла к брату. Приняла оскорбленный вид.

— Давай убирай их отсюда, — Зверь дергает головой на торт. — Хочешь — сам отвези, хочешь — такси вызови. Чтоб через двадцать минут никого здесь не было. Не смотри так. Если бы я в твой дом притащил блядей, ты бы со мной не церемонился. Хотя твоя семья и ждала чего-то подобного от Звереныша, так ведь называет меня твой отец?

— Ты зачем все сваливаешь в одну кучу?

— Да ни хуя ничего, — огрызается он.

— Вот и поговорили… — цежу я себе под нос.

Девки недовольно кривят лица, но садятся в такси. А больше им ничего и не остается. Я вхожу в дом. Из гостиной доносятся голоса парней, они уже сели за стол, судя по звукам, разливают алкоголь.

— Долго еще будешь стоять в дверях? — Зверь выходит ко мне. — Держи, — протягивает стопку. — Штрафная, мы успели с парнями выпить по одной. Или ты хотел оскорбиться и свалить?

— Нет, — я отвечаю и заливаю горячительное в горло. — А что, — осматриваю гостиную, — твоя Есения не спустится к нам? — хочется просто спросить, но выходит не та интонация.

Друг смотрит на меня дольше, чем нужно.

— Она после ночной. И мы уже вместе отметили мой праздник.

Про Лизу не спрашиваю, знаю — не спустится. Она успешно игнорирует мое присутствие. Делает именно так, как я хотел.

— Думаю через пару месяцев отдохнуть. Как Есения привыкнет, — Зверь рассказывает о своей девушке с полоумной улыбкой на губах. — Ни в какую не принимает помощь. Впервые такую встречаю.

— Ну да, — замечаю я и опрокидываю еще одну стопку.

— Хочу, чтобы она отдохнула. Да и я дальше области уже два года никуда не выезжал.

А меня бесят его слова. С-с-сука! Бесят так, что я едва не ляпнул, что думаю о его девчонке. Тут не нужно быть гением. Проблемы с недвижимостью, больной малец на опекунстве. Очередная пиявка. Хочет решить свои проблемы за счет других.

— Куда поедете? — спрашиваю на выдохе, чтобы чисто поддержать беседу.

— К воде. К морю или океану. Хотелось бы ей показать океан. Да и сам бы посмотрел. Видел только два раза. Да уже и забыл, как это — лежать на песке и потягивать что-нибудь вкусное, — я слушаю. — Есении точно понравится. Да и вообще ей нужно отдохнуть.

И опять разговор возвращается к Есении…

— Все серьезно? — вклинивается Сергей. — Может, и окольцуешься?

Зверь хмыкает.

— А почему нет? Это же семья. Что плохого в семье? Нам с Лизкой не повезло в детстве. А теперь, может, все сложится нормально.

— Так ты и до детей договоришься.

— Ну, наверное, сейчас я уже не против. У меня все есть. Не все, конечно, — Зверь бросает взгляд на меня, в очередной раз тыкая деньгами. — Но поднять на ноги сына или дочь хватит.

— О-о-о! — тянут протяжно парни, хлопают.

— Ну, за это нужно выпить, — Серега суетится, разливает алкоголь. — За будущую Звереву. Поздравляем, друг.

— Спасибо!

Выпиваю и не чувствую алкоголя. Ни горечи, ни градуса. Ничего. Заглядываю в рюмку.

— Что там потерял? — интересуется кто-то из парней. Реально не понимаю, кто сейчас ко мне обратился.

— Налейте, — прошу, протягивая стопку.

— Ясно, кто первым сегодня уйдет спать…

Не реагирую на шутку, опрокидываю еще одну порцию водки. Пьется как вода. Знаю, обманчивое ощущение, скоро я пожалею о количестве, но хочу заглушить бушующую внутри ревность. Да, именно ревность и зависть. Я завидую Зверю. Блядь! Я завидую! Ведь точно меня колотит от зависти. Впервые со мной такое.

Марк может позволить распоряжаться своей жизнью, как пожелает. Ему не нужно оглядываться и ждать одобрения родственников, не нужно рисовать картинку для своего круга общения. Он просто запал на девушку, и все. Плевать на происхождение, образование, воспитание, достаток…

А что, если бы я привел к родителям… Лизу?! Представляю. Даже мама бы не сдержала привычную маску одобрения. Отец бы сохранил лицо, но поговорил со мной позже. Аргументированно. Как он любит. После такого разговора чувствуешь себя куском дерьма.

М-да…

Я встаю из-за стола.

— Ты куда? — спрашивает Марк.

— Нос попудрить, — выхожу из гостиной и иду на улицу. В тишину. Меня сейчас реально бесит счастье друга. С-с-сука, хуевый я товарищ.

Делаю несколько вдохов полной грудью и подкуриваю сигарету. Затягиваюсь пару раз, и только сейчас алкоголь мне бьет по мозгам. Картинка перед глазами чуть плывет. Но все равно ни хрена не отпускает. В груди все кипит.

Парни во главе с именинником вываливаются на улицу, ржут, толкаются. Редко можно всех увидеть такими расслабленными.

— Я же говорил, он тут, — Марк закидывает руку мне на плечо, дружески треплет. — Все будет хорошо. Я тебе точно говорю.

Как же мне хочется съездить по его счастливой роже.

Освобождаюсь от объятий, получая пару шутливых тычков под ребра. Не отвечаю, сдерживаю себя, иначе праздник превратится в потасовку.

Стою со всеми, улыбаюсь, курю. Хочу уйти.

Возвращаюсь в дом, пока все отвлеклись на собаку Зверева. Не раздумывая, взбегаю по лестнице и останавливаюсь у двери Лизы. Берусь за ручку. Зачем пришел, не понимаю сам.

Увижу ее и уйду.

Закрыто…

Пялюсь на белое полотно, пока не слышу, что парни заходят в дом.

И начинается все сначала. Зверев только и говорит о Есении, а все поддерживают, желают счастья. А я жду ее провала. Чтобы девка оказалась обычной шкурой.

До чего же я докатился… я даже не могу видеть единственного друга счастливым.

Зверь уходит спать первым. Ну это и понятно… Мы с парнями еще сидим часа полтора и расходимся. Они вызывают такси, а я остаюсь, падаю прямо на диван в гостиной. Пялюсь в потолок. Прислушиваюсь к тишине. Я ведь жду ее. Жду! Вдруг пробежит на кухню за соком или чем-то еще. Чертова Ляля!

Она и во сне не дает покоя. Входит в гостиную, замечает меня, делает попытку уйти, но останавливается. Топ, шорты, босые ступни. Точно только поднялась с постели.

— Я люблю тебя, — произносит и убегает.

Я подскакиваю за ней и просыпаюсь.

— С-с-сука! — шепчу себе под нос, осматривая пустую комнату.

Что в тебе такого, что ты въелась мне в подкорку?!

Спать больше не получается, даже с учетом выпитого алкоголя. Я бреду на кухню и готовлю кофе. И все жду… Должна же Лиза спуститься на завтрак.

— Доброе утро.

— Доброе, — отвечаю я. Вместо нее в помещение входит Есения.

— Что-то не так? — спрашивает она под моим внимательным взглядом.

— Я вот думаю. Что он в тебе нашел? — провоцирую ее открыто.

Есения не разыгрывает непонимание и не пытается оскорбиться.

— Это нужно спросить у Марка.

Бежит от меня.

Я поднимаюсь из-за стола и иду за ней.

— Есения.

— Что, Вячеслав?

— Я могу дать больше, — произношу и жду реакции.

— Я вас не понимаю… — направляется к входной двери.

— Все ты понимаешь, — отвечаю и преграждаю путь — С легкостью дам в два раза больше.

— Вы же только что хотели знать, что во мне есть «такого».

— А может, я уже рассмотрел. Так сколько?

Ну же, давай, прояви свое нутро!

— Нисколько. Дайте мне пройти.

— А если я пообещаю, что ты и твой брат не будут нуждаться ни в чем в ближайшие пять лет? М? — я извлекаю из заднего кармана брюк пачку купюр, свернутых вдвое. — Держи, — сую ей в руку. — Нравится?

Смотрит на меня как на мокрицу.

— Ты не достоин ее, — шепчет, глядя в глаза.

Я на мгновение теряюсь.

Ясно, хочет поставить меня на место. Делает вид, что все знает. Но Лиза бы точно ей ничего не рассказала. Удар на удачу.

— А что здесь происходит? — в разговор вклинивается Марк.

— Я… — Есения пугается.

— Есения попросила у меня денег, — говорю я. — Ей все мало…

— Я не делала этого! — восклицает девушка.

А во мне словно проснулся дьявол.

— А ты знала, что последнюю любовь Марка я перекупил? — шепчу, склоняясь к ней.

— Да пошел ты! — швыряет купюры мне в лицо.

Есения обдает меня волной презрения и сбегает. Чего-то подобного я и ожидал. Было бы странно, если бы она взяла деньги не раздумывая.

— Ты что ей наговорил?! — орет Зверев, возвращаясь к дому.

— Да ничего я ей не говорил, — выйдя на крыльцо, я достаю пачку сигарет.

— Блядь! Я что, слепой? Нахера ты Есении деньги предлагал? Ты же сам собирал на нее информацию… Ты знал, кто она! Зачем? — друг с силой толкает меня в грудь.

— Успокойся, Зверь.

— Да я спокоен как никогда!

Я сохраняю дистанцию между нами, отступаю, посматривая за спину.

— Нас Лиза может увидеть, — предупреждаю.

— А когда ты вчера притащил в наш дом блядей, ты думал об этом?! В дом, Сизов! В дом! В дом, где живет моя младшая сестра и куда я привел любимую женщину! Ты совсем ебнулся?!

— Да успокойся. Послала меня твоя Есения, ясно? Прямым текстом и сразу. Так что не ори.

— Ну вот сразу стало как-то спокойнее после этих слов, — огрызается Зверь. — Давай, собирайся, друг. Извинишься за всю херню, что ты здесь устроил. Искренне так и с чувством.

— А ты не забываешься, Зверев?..

— Только не надо тут включать господина Сизова. Наплюю на последствия, начищу табло, мама родная не узнает.

— Как был диким зверенышем, так и остался, — огрызаюсь я.

— Так и ты не изменился, Славик. Ни хера не представляющий без своей семьи мажор!

С-с-сука…

Специально задевает, знает, что я не сдержусь. А я и не хочу сдерживаться. Сейчас мне нужен выброс адреналина, чтобы кровь кипела в венах. Чтобы злость впоследствии сошла на нет. Я, не раздумывая, наношу удар. Первый Марк пропускает, но тут же отвечает. Сильно. Понимает, что это не игра.

Дверь приоткрыта, и мы вваливаемся в холл. Что-то падает, разбивается, слышу хруст осколков под ногами.

— Да что вы делаете?! — кричит Лиза. — Хватит! Хватит!

— Стой там! — рычу я, отвлекаясь на долю секунды и получая по лицу. Острая боль над глазом ослепляет, как и кровь, стекающая по виску.

— Прекратите, — умоляет Лиза. — Да хватит вам… идиоты! Рекс! — зовет она. — Рекс, взять!

Кобель давно хотел присоединиться к драке и, услышав команду, влетает в дом, сомкнув челюсти на моей руке, защищая хозяина. Боль прошибает сквозь локоть вверх, я боюсь лишний раз пошевелиться, прикрывая лицо и шею.

— Идиотка! — орет Зверь на сестру — Фу! — командует он. — Фу, Рекс, отпусти! Фу! Нельзя! — хватает за ошейник, оттаскивает пса и выводит на улицу, закрыв дверь. — Неси аптечку. Совсем без мозгов, Лиза, ты зачем натравила пса?!

— Да ты! Да ты сам-то! — визжит она.

— Неси аптечку! Быстро!

Я лежу на спине, придерживая укушенную руку, и ржу, кривясь от боли.

— Ты меня отделал сильнее Рекса.

— Я бы и продолжил, если бы не помощница, — Зверь выхватывает коробку из рук сестры. — Уйди!

— Не дождешься! — фыркает она.

— Ну если хочется, смотри. Мне без разницы, — он присаживается рядом со мной, осматривает. Его рожа уже начинает заплывать. Неплохо мы выпустили дурь.

— Кобель привит, — говорит и подталкивает аптечку ко мне. Встает. Я прям чувствую, как он хочет пнуть меня под дых.

— Марк, ты куда? — мы с Лизой остаемся наедине. Как-то извращенно исполнилось мое желание. — А как же… — смотрит на меня. — Я даже не знаю, что сказать, — качает головой и тоже уходит. Уходит! Ляля! Моя Ляля уходит!

Я подхватываю аптечку, поднимаюсь с пола на ноги, перед глазами на мгновение смазывается картинка, но я иду за девчонкой.

— Хоть помоги, — прошу, входя в спальню Лизы.

Она не ожидала, что я поднимусь вслед за ней. Смотрит растерянно. Взвешивает за и против.

— Ты же всегда прекрасно справляешься и сам.

— Лиз…

— Ладно, — ведет меня в смежную комнату, усаживает на край ванны. Включает воду, смачивает полотенце и начинает стирать кровь с моего лица.

— Ф-ф-ф, — я втягиваю воздух.

— Бровь надо зашить, — говорит спокойным голосом.

Внешне холодная. Но я чувствую, что внутри у нее такой же пожар, как и у меня сейчас.

— Лиз, — зову ее тихо.

— Не надо ничего говорить, Слав. Детям взрослые обычно ничего не объясняют.

Я хмыкаю и тут же жалею об этом. Больно.

— А я и не смогу оправдаться.

Она поднимает на меня взгляд. Серьезный. Пугающе взрослый.

— Я не знаю, что с тобой происходит, но Марк не простит тебе Есению. Он любит ее. Дорожит. Оберегает. Даже не дышит в ее сторону. И она его любит. Не трогай их.

Мне хочется улыбнуться. Опять сказать что-то колкое, но я просто смотрю на девчонку. Она ведь перевернула последние месяцы моей жизни. Перевернула и продолжает делать жизнь невыносимой.

Младшая сестренка друга. Табу. И полный мезальянс, как бы сказал мой отец. Бесперспективное будущее.

И не представляю, что буду прятаться, скрываться ото всех. А ведь придется. По-другому никак. И да, я думал об этом. Но все тайное слишком быстро станет явным. Было бы куда проще, если бы Лиза была просто девушкой, которую я встретил где-то в баре или на улице. Пара-тройка ночей — и я бы перегорел. Оно так всегда было, и вряд ли что-то изменится. Но с Лизой так нельзя. Даже я это понимаю. Ей нужно все или не нужно ничего. А я не смогу дать ей все. Не умею.

— Думаешь, Есения не кинет твоего брата? — спрашиваю я.

Ляля перестает стирать кровь, смотрит на меня хмуро.

— Нет, — раскачивает головой из стороны в сторону. — Ты ничего не понимаешь в людях, — кривит пухлые губы. Мне становится смешно. — Это вы из-за нее подрались, — комкает полотенце, отходит от меня. — Мне тебя жаль, Слав, ты не умеешь быть счастливым и не умеешь радоваться за других.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — Есения входит в спальню без стука. Она впервые так делает, а значит, причина действительно важная.

— Я слушаю, — отвечаю, поднимаясь с кровати. В груди неприятный холодок. Обычно с таких слов начинаются самые неприятные разговоры.

— Марк планирует все сделать по-своему, — в голосе девушки нотки оправдания. — Но я не хочу, чтобы вечером… — она улыбается скованно. — Вот, — протягивает правую руку. — Твой брат сделал мне предложение. Я согласилась. Надеюсь, ты не против?

У меня не получается скрыть удивление, брови сами собой лезут на лоб. Братик действительно полюбил… Нет, я видела, как он смотрит на Есению, слышала, как он разговаривает с ней. Понимала, что их отношения настоящие и серьезные, но все произошло так быстро.

Скованная улыбка на лице Есении меркнет, и я наконец отвисаю.

— Нет-нет! Не против, конечно. Почему я должна быть против?..

— Не знаю, — девушка пожимает плечами. — Мы из разных миров. Не могу назвать себя выгодной партией для молодого, красивого и состоятельного мужчины.

— Ну не такой он уж и состоятельный, а в остальном ты права, — шучу я. — О! Теперь я понимаю, к чему был разговор про размер женских пальцев. И как я сразу не догадалась, — удивляюсь своей глупости. — Он еще мое колечко примерял на мизинец, когда я сказала, что, наверное, у нас с тобой один размер.

— Не представляю Марка в магазине, когда он выбирал мне колечко, еще и примерял его на мизинец, — смеется Есения.

— Я вот отлично представляю. Марк точно достал всех консультантов, он становится жутко нудным, когда дело для него серьезное. Уверена, там все выдохнули, когда он определился с выбором, — Есения слушает меня, улыбается. — Обещаю, вечером разыграю удивление. И я очень рада за вас. Кто бы что ни говорил, но мой брат будет отличным мужем и отцом.

По-другому просто не может быть. Он не позволит себе бросить тех, кем дорожит. Не поступит так, как поступили наши родные. Не забудет про своих детей и не променяет их на выпивку. Уверена, он будет любить свою семью. Я бы хотела в будущем встретить мужчину похожего на Марка.

За ужином брат волнуется. Так забавно наблюдать за ним. Он просит остаться с нами и Ирину, поднимается из-за стола, говорит скомканно, но искренне, обнимает Есению, целует, смущает свою любимую. Замечательная пара. Они точно будут счастливы.

Как я ни сопротивляюсь, все равно думаю о Славе. Представляю, что во главе стола не Марк с Есенией, а я и он. Рядом самые-самые близкие, никто не смотрит с завистью или осуждением. За нас радуются. Но такое невозможно. Инна Евгеньевна бы не села за один стол с помощницей по дому, а тем более не позволила бы Ирине наравне праздновать помолвку с полезными и влиятельными гостями.

— Что-то Сизов задерживается, — говорит Марк, когда мы уже пьем чай.

— Что?! — удивленный возглас вырывается не только у меня из груди, но и у Есении.

— Он хотел поздравить нас.

Я замечаю, как Есения теряется на мгновение.

— Не страшно, если он не приедет, — отвечает ровным тоном.

— Сизов будет душкой, — заверяет ее Марк.

Я понимаю невесту брата, я и сама бы не хотела видеть человека, что открыто насмехался надо мной.

Минут через двадцать раздается звонок. Марк идет встречать друга, а я пересаживаюсь ближе к Есении и шепчу, чтобы не услышали Егор и Ирина:

— Он не плохой. Его просто никогда не любили за просто так. Я так думаю… — добавляю я.

— Как же ты его любишь!.. — выдыхает девушка и сочувственно качает головой.

Я не отвечаю. Да и зачем? И так все ясно. Люблю.

Слава не задерживается. Дарит Есении букет цветов, обнимает Марка. Он же далеко не глупый мужчина и понимает, что обидел друга и его любимую. Ссылается на занятость и уходит, даже не взглянув на меня.

Я уговариваю себя, что так лучше. Так и должно быть, но все равно чувствую, как внутри начинает растекаться по душе горькая обида. Улыбаться становится не так просто, как до приезда Сизова, я больше не участвую в разговоре, слушаю и лишь изображаю заинтересованность.

Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы мое сердце перестало реагировать. Мне иногда кажется, что все. Действительно все, и я смогу свободно смотреть ему в глаза, разговаривать, смеяться над шутками… Но нет.

— Ну?! — Юля вытягивает меня в коридор, стоит мне открыть дверь аудитории. — Сдала?

— Сдала, — отвечаю, ощущая легкое головокружение.

— Пять? — подруга трясет меня за плечи.

Я отрицательно качаю головой, мечтая о холодной сладкой газировке.

— Четыре. Я в задаче запуталась.

— Да и хрен с ней. Идем, нас уже заждались. Успешную сдачу сессии обязательно нужно отметить.

— О да, — я нервно смеюсь. — Думала, завалит.

— Да с чего бы тебя заваливать? Ты посещала все занятия. Конспекты хоть на выставку неси. Да еще смотри, какая красотка. Блузочка, юбочка, туфельки на шпильке.

— Я умру, если пройду в них еще хоть метр.

— Потерпи. Сейчас сядем за столик, и сможешь снять.

В кафе нас встречают радостными возгласами, поздравлениями и бокалами с шампанским.

— Пей-пей, — Юля протягивает мне фужер.

— Холодное. М-м-м, — я не могу сдержать стон удовольствия. Нескольких глотков хватает, чтобы ощутить в ногах жуткую усталость. — Вкусно, — я жадно допиваю игристый напиток, облизываю губы и утыкаюсь взглядом в дальний столик.

Он — проклятие. Я не знаю, как еще можно назвать Сизова и нашу с ним встречу.

Мужчина не замечает меня. Полностью сосредоточен на экране телефона, не отрываясь от чтения, кивает официанту, принимает блюдо и продолжает работать. Кажется, что я не видела его целую вечность с момента помолвки брата и Есении. Я не хочу быть замеченной и чуть сдвигаю стул, прячась за Юлю. Сердце тарабанит в груди, предательски выдавая мои истинные чувства.

Хорошо, что его никто не слышит.

— Тебе еще налить? — спрашивает подруга. До меня не сразу доходит смысл слов.

— Да, спасибо, — отвечаю я.

Ну почему он здесь?!

Все значимые события моей жизни ассоциируются с ним!

Мое восемнадцатилетие, юбилей и помолвка брата, а теперь сдача сессии и окончание первого курса.

— Лиз, может, возьмем один десерт на двоих? Хочу сладкого, но тут такие огромные порции, да и цены.

— Давай, — соглашаюсь я, не глядя в меню. — Конечно, бери.

Слышу ли я, о чем болтают мои одногруппники? Нет. Их голоса становятся фоном.

Слава все еще не замечает меня, хотя он отвлекается от еды и осматривает нашу компанию, когда девчонки звонко над чем-то смеются.

Собранный, серьезный. Белая рубашка, темные серые брюки, на спинке стула висит пиджак. Мне приятно наблюдать за тем, как мужчина работает. Блюдо в тарелке почти не тронуто, только опустел стакан с соком.

— Лиза! — крик у самого уха заставляет меня вздрогнуть, а Славу — повернуть голову. Он утыкается в меня взглядом. Холодным и внимательным.

— Да? — спрашиваю я у Юли, не отвлекаясь от мужчины. Я словно под гипнозом.

— Я доедаю профитроли?

— Ешь.

Я киваю в знак приветствия, Слава не реагирует, продолжает прожигать меня нечитаемым взглядом. Невозможно понять, о чем он сейчас думает. Да и нужно ли мне знать об этом? В его руке оживает телефон, он наконец отводит взгляд и отвечает на звонок. Я делаю жадный глоток воздуха, а за ним еще один. Словно все это время я не дышала. Беру фужер, пью с жадностью. Пузырьки приятно щекочут язык и небо.

Мужчина больше не смотрит на меня. Забыл. После разговора откладывает смартфон на угол стола и приступает к еде. И я переключаюсь — слушаю, о чем говорят одногруппники.

Все разговоры, естественно, о курьезных случаях на экзаменах и о том, кому как удалось сдать. Ребята возбуждены, делятся впечатлениями, смеются. Через несколько минут и мне удается вклиниться в болтовню.

— Представляете, а Зверева сдала на четыре, — возмущается подруга. — Она и на четыре? Я теперь радуюсь своей тройке как пятерке.

— Была сложная задача, — оправдываюсь я, бросая взгляд за дальний столик. В этот момент Слава оплачивает счет, берет со стола телефон и ключи от автомобиля, поднимается, идет к выходу. Он мог бы пройти между другими столиками, чуть правее, но сворачивает.

Я не смотрю. Специально отвожу взгляд. Несколько мгновений — и меня окутывает терпкий аромат туалетной воды мужчины. Слава игнорирует меня, хотя проходит в шаге от стула, заставляя сердце учащенно биться. Я досчитываю до пяти и разрешаю себе обернуться. Мужчина как раз покинул кафе.

— Эй, — я ощущаю болезненный тычок в бок, — это же…

— Юль! — я обрываю подругу.

— Я все поняла, — она вскидывает ладошки. — Мальчишки, налейте нам еще.

Ну почему он так действует на меня?! У меня ведь получается забываться на день или два, но стоит встретить Сизова вновь — и сердце словно кто-то безжалостно сдавливает в тяжелой ладони, не давая возможности дышать. Вот и сейчас я задыхаюсь.

— Я выйду на минуту, — говорю я, беря сумочку.

— Ты что, не вернешься? — спрашивает Юля.

— Вернусь, — вру.

Мне просто необходимо сейчас оказаться на улице. Я забываю про боль в ногах, тороплюсь вырваться на свежий воздух.

На улице не становится легче. Сердце все так же предательски тарабанит в груди, и жжет обида. Он же мог просто кивнуть и не делать вид, что мы не знакомы, но вместо этого просто прошел…

Я вызываю такси. Время ожидания — три минуты.

Больно.

Я бегу. Бегу от самой себя. Но от себя же не убежать…

Желтый автомобиль паркуется у входа в кафе. Берусь за металлическую ручку, открываю дверь…

— Стой, — чужая ладонь крепко сжимает мой локоть. Я вновь тону в терпком аромате туалетной воды. — Держи за беспокойство, — Слава вытягивает меня из такси, бросает на пассажирское сиденье купюру.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Хочу тебя подвезти.

— Слав, — выдыхаю я с отчаянием, — не нужно.

— Лиз… — мужской голос чуть сел.

Слава отпускает локоть и берет меня за руку. Ведет. И я иду. Я так давно ждала этого. Ждала, когда он переплетет наши пальцы.

— Зачем ты вернулся? — спрашиваю я, когда мы садимся в автомобиль и выезжаем со стоянки кафе.

— К тебе, Лиз.

Я улыбаюсь. Улыбка выходит болезненной. Я вижу свое отражение в тонированном стекле.

— Это больно, — говорю я.

— Я знаю. Но больнее вот так делать вид, что ты мне безразлична.

Я задерживаю дыхание на вдохе и смотрю на мужчину. Мне не послышалось… Он действительно сказал, что я ему небезразлична. Я не знаю, что ответить. Да даже если и найду нужную фразу, меня подведет голос.

Мы молчим.

Воздух в салоне автомобиля с каждой секундой становится все гуще и тяжелее.

Слава бросает на меня мимолетный взгляд и резко выворачивает руль, заставляя автомобиль съехать на грунтовую дорогу.

Бью по тормозам, Лиза с писком выставляет руки перед собой.

— Что ты делаешь? — спрашивает, поворачиваясь ко мне. — Ты совсем сдурел? Я могла улететь в стекло.

— Ты была пристегнута, — отвечаю я.

— Слав… — в ее голосе мольба и непонимание. — Почему мы остановились? — она осматривается. — Слав?!

Как же я скучал по этому взгляду. Немного испуганному, открытому. Другому! Никто так на меня не смотрит, как она.

— Давай просто постоим, — включаю нейтралку и глушу двигатель.

— Здесь?

— Да. Здесь. Тут нам никто не помешает.

Лиза растеряна и смущена.

— Слав, отвези меня домой. Или я вызову такси?..

— Пять минут, и мы поедем.

Она заправляет за ухо волосы, кивает едва заметно, отворачивается к окну.

— Тебе не хочется находиться со мной рядом?

— Нет, — отвечает одними губами.

Это неприятно.

— Хорошо сдала сессию? — мне так хочется разговорить ее.

— Нормально, — голос дрожит.

— Лиз, — зову и касаюсь ее подбородка, чуть нажимаю, чтобы взглянуть девушке в глаза.

Упрямится.

— Ну что тебе еще от меня нужно? — спрашивает зло.

— Ты мне нужна, — отвечаю прямо.

— Серьезно?! — Лиза вскидывает голову, и я вижу слезы на ее щеках. — Ты забыл, что я ребенок?

— Я никогда так не считал.

— Не ври! — тыльной стороной ладони смахивает влагу. — Я только начала забывать тебя. Только! Тебе нравится издеваться надо мной? Насмехаться над глупой Лялей?

— Прекрати повторять эти глупости. Я никогда этого не делал.

— Возможно, специально нет. Но ты много раз вытирал ноги о мои чувства. Топтался по ним. Я так хочу избавиться от тебя. Чтобы ты исчез. Навсегда исчез! Исчезни из моей жизни, Сизов! — выкрикивает мне в лицо.

— Не получается! Я пытался! — она вздрагивает с каждым моим рыком.

Кровь стучит в ушах. Эмоции жгут изнутри. Впервые я так остро реагирую на женщину. Женщину… ухмыляюсь сам себе. Неопытная девчонка. Но этим Лиза и подкупает. Своей неиспорченностью, искренностью, отсутствием желания нравиться всем, как это часто бывает с другими. Ты приводишь куда-то женщину, знакомишь, и видно по ее лицу, что мысленно она сравнивает. Ищет максимально выгодную партию. По факту ей на тебя наплевать, интересуют счета и связи.

И снова этот взгляд, который выворачивает душу. Заставляет думать, что ты тоже сможешь измениться. Измениться ради кого-то, чего я никогда не делал. И не хотел. А сейчас хочу.

— Я тороплюсь, — Лиза бормочет, хватаясь за ручку и несколько раз дергая.

Тело реагирует само, я перехватываю тонкое запястье, тяну на себя, вынуждая девушку приблизиться, и целую. Вырывается, бьет по груди. Не отпускаю. Мне мало касаться ее губ своими, хочу ощущать вкус. Свободной рукой удерживаю за подбородок и чуть нажимаю. Лиза мычит, но все же сдается, приоткрывает рот, и я тут же толкаюсь языком. Я помню вкус нашего единственного поцелуя. Вкус малины. И сейчас на языке ягоды и шампанское. Охрененный коктейль.

Я бы хотел, чтобы Лиза ела ягоды с моих рук, касаясь пальцев мягкими губами, провела бы по ним острым язычком и чуть втянула, посасывая.

От разгулявшейся фантазии член болезненно упирается в молнию брюк.

— Хватит, — умоляет Лиза.

— Не могу тебя отпустить, — отвечаю, глядя ей в глаза. Темные-темные. Почти всю радужку затопил зрачок.

— Марк тебя убьет, — слова должны звучать как угроза, но они похожи на мольбу.

— Он не узнает.

— Я скажу… — хрип отчаяния.

— Не скажешь, Лиз.

— Ты ошибаешься.

— Проверим? — спрашиваю я, склоняясь к ее лицу.

Любой другой наш разговор закончился бы на первой фразе. И закончился приятно для меня. Рот девушки был бы занят. Но с Лизой так нельзя. И я не хочу.

Целую вновь. Она безучастна буквально несколько секунд и начинает отвечать. Ее язык касается моего, рисует что-то. Я позволяю. Охрененные ощущения. Никакой наигранности в действиях, только желание. Именно сейчас я понял, как устал от продажных баб. Все у них, блядь, как по сценарию. Целовать, сосать, встать раком.

Лиза же делает по-другому, не торопится. Ей не нужно отработать бабки и как можно быстрее свалить, ей хочется быть рядом со мной. Она кладет подрагивающие ладони мне на плечи, сжимает, ощутимо царапая. Выдыхает со стоном мне в рот. Разряды от мест соприкосновения наших тел разбегаются жаром, выстреливают в пах.

— У меня не было мужчины, — шепчет, не открывая глаз.

Я знал это. Не было никаких сомнений, что Лиза девственница. И она будет моей. Моей и только моей.

— Я не зайду так далеко, — обещаю, поглаживая подушечкой большого пальца припухшие губы. В ответ она целует палец и ждет действия от меня.

А я хочу ее пиздец как, но точно не в машине. Точно не на обочине дороги, где в любой момент, может кто-то проехать мимо. В планах насытиться Лизой неторопливо.

— Сними туфли, — прошу. Она покорно исполняет сказанное. — А теперь иди ко мне, — дергаю за рычаг и отодвигаю сиденье до упора.

— Но… — Лиза краснеет. — На мне юбка.

— Это мне и нравится, — перетягиваю девушку к себе на колени, собирая узкую юбку к талии. Чулки! На ней чулки и почти прозрачные телесные трусики.

— Пусти… — шепчет, стараясь прикрыться.

Для Лизы поза более чем провокационная — она открыта и беззащитна. Мне хочется коснуться ее промеж ног. Уверен, там уже влажно и горячо.

— Тш-ш-ш, — шепчу, впиваясь в губы.

Терзаю их, точно оставляю следы, но сейчас я едва себя контролирую. Мне нужно куда больше поцелуев — хочется войти в девочку и ощутить, как стенки плотно обхватывают ствол, как скользят по нему.

Надо заканчивать пытку, иначе я сорвусь! Сегодня приятное только для нее. Фиксирую Лизу, не позволяя закрыться. Пугается. Догадывается о моих намерениях.

— Слав, пожалуйста, — просит, моргая часто-часто. — Слав… — вздрагивает, когда мои пальцы накрывают ее промежность. Еще через белье, но горячая смазка остается на моей коже. Девушка замирает. — Пожалуйста, — повторяет сипло.

— Что — пожалуйста? — спрашиваю, кайфуя.

Ощущать власть над Лизой — это настоящий кайф. Смотреть, как меняются эмоции на ее красивом лице, — кайф. Знать, что хочет она именно меня, — тоже кайф.

— Отпусти меня, — шепчет, упираясь мне в плечи руками и стараясь оттолкнуть. Но бежать ей некуда.

— Отпущу, но чуть позже, — обещаю, почти невесомо поглаживая промежность.

— Слав! — попытка возмутиться и закрыться от меня тонет в стоне. Я сдвигаю ткань трусиков и провожу по влажным складкам пальцами. — Сла-а-ва… — выдыхает она. Зажмуривается. — Все неправильно…

— Столько сомнений, Ляль. Ты ведь хотела этого, и я хотел, — я больше не позволяю ей говорить, всасываю припухшие от поцелуев губы и терзаю.

Не знаю, как Лиза будет объясняться за свой внешний вид, но мне хочется, чтобы остались следы от щетины на ее нежной коже. А еще хочется, чтобы девочка кончила. Уверен, мне это не будет стоить больших усилий. Она не просто возбуждена, она на пределе. Смазка активно собирается на пальцах.

— М-м-м, — стонет мне в рот. По ее телу пробегает первая волна дрожи.

— Как я хочу тебя, — шепчу между поцелуями. — Думаешь, я не замечал все твои уловки? Ты же специально спускалась в крохотных шортах. Думаешь, я этого не понимал? — Лиза теперь смотрит на меня, и этот взгляд меня торкает. — Блядь, — цежу сквозь зубы, — да я кончу вместе с тобой, — я убираю руку, сдвигаю девочку ближе и подаюсь бедрами. Упираюсь каменных членом ей между ног. — М-м-м… Так нельзя, — я резко сдвигаю ее, хочу видеть, как она кончает. Сдвигаю трусики и накрываю промежность. — Какая же ты мокрая, — растирая влагу по складкам, цепляю клитор. Девочка вскрикивает. От ее голоса жаром бьет в пах. Она больше не пытается остановить меня, чуть откидывается, открываясь. — Лиз, ты просто охрененная, — цежу сквозь зубы, не позволяя проникнуть в нее. Могу сделать больно. Кружу пальцами по клитору, ускоряюсь, чтобы услышать, как она кричит от удовольствия. И Лиза не сдерживается, стонет, повторяя мое имя. Захлебывается эмоциями.

— Боже! — падает на меня и замолкает. Дрожит, дышит тяжело.

— Понравилось? — спрашиваю на ухо.

— Нет, — выдыхает сипло, покачивая отрицательно головой.

— Ну ты врунья, Ляль.

— Не называй меня так.

— Почему? Ты моя девочка. Ляля. Моя, — я целую ее лицо.

Она улыбается, в уголках глаз собрались слезы.

— А ты мой, — говорит несмело. Меня словно током прошибает от ее слов. — Я люблю тебя, — шепчет и смотрит. Вот именно так, как смотрела всегда. Я за этот взгляд готов сдохнуть.

— И я тебя люблю, — отвечаю. Не лгу. Не знаю, как должна выглядеть любовь, какая она должна быть. Я ни хрена не знаю, но говорю эти слова. Мне хочется их сказать.

— Я знаю, — говорит и перелезает на пассажирское сиденье.

Смущенная до чертиков. Одергивает юбку, поправляет блузу, собирает пряди в хвост. А мне нравится наблюдать за ее движениями. Член продолжает долбиться в шов на брюках. Пиздец некомфортно. Я расстегиваю молнию на ширинке, рукой поправляю каменный ствол. Лиза смотрит.

— Я испачкала тебе брюки, — слова ей даются непросто.

— Салфетки передай, — я киваю на бардачок.

Затираю пятна смазки. Она отворачивается. Краснеет до самых ушей. «Хочу», — долбит с силой в мозгу. Хочу всю. Хочу раздеть. Наконец увидеть ее обнаженной.

— Ой, — Лиза паникует.

— Что случилось?

— Марк звонит. На него стоит эта мелодия, — тараторит и роется в сумочке. — Что мне делать?

— Ответь. Скажи, что будешь дома через двадцать минут.

— Алло, — Лиза прижимает телефон к уху смотрит на меня огромными испуганными глазами. — Да, все хорошо. Я скоро буду, — сбрасывает вызов. — Высади меня у въезда в поселок.

— Зачем?

— Так он нас не увидит.

— Я что, тебя ни разу не подвозил?

— Высади, пожалуйста.

Планировал довезти Лизу и сразу же вернуться в город, но сделал по-другому. Вместо это стартанул к дому Зверя.

— Слав, ты обещал. Останови тут, — девочка указывает на съезд к одному из коттеджей. Выходит из автомобиля. — Уезжай, — говорит и, не оборачиваясь на меня, шагает по тротуару.

Вот так просто? Серьезно? Ну, нет.

С появлением невесты Марк старается быть чаще дома. А значит, я вполне мог заехать в гости. Обгоняю девушку, параллельно набирая Зверю, чтобы тот вышел к дому.

— Не ждал, — признается друг, встречая у ворот.

— Я ненадолго. Сам не ожидал, что так сложится. Привез документы, — протягиваю папку. Жду, когда Лиза подойдет к нам. — Подпиши.

— Чем, пальцем? Сейчас за ручкой сбегаю. На автобусе, что ли, ехала, балда? — он замечает сестру, машет ей и уходит.

Как же меня торкает от нее. Смотрю и не могу найти недостатка. Знаю, что такого не бывает, но она идеальная.

— Ты же должен был уехать, — шепчет Лиза, поравнявшись со мной.

— Я такого не говорил. А ты думала сбежать, не попрощавшись? — слышу шаги Марка, и возможность быть обнаруженными только распаляет. Я целую девочку. Напористо толкаюсь языком ей в рот. И она ведь отвечает. Отскакивает от меня за секунду до того, как открывается калитка.

— Привет, Ляль, — Марк мажет по ней взглядом, переключаясь на папку с документами.

— Привет, — Лиза прячет лицо, склонившись к сумочке. — Не могла найти ключи. Ну я пойду.

— Да, давай. Скажи Есе, что я быстро, — Зверь оставляет размашистые подписи.

— Пока, — произношу я, пожирая Лизу взглядом.

Она не отвечает — сбегает.

Не знаю, как я не упала. Руки подрагивают, ног не чувствую, в голове шум от волнения. Тело словно чужое.

Я иду к дому, прислушиваясь к голосам брата и Славы. Не ругаются, что-то обсуждают. Значит, Марк ничего не заметил. Вхожу, поднимаюсь сразу в свою комнату, не хочу ни с кем встречаться. Подхожу к окну в спальне. Мужчины продолжают говорить. Прощаются, жмут друг другу руки. Я прижимаюсь к стене спиной и пытаюсь выровнять дыхание. Сердце до сих пор отбивает чечетку.

В сумочке разрывается телефон. Юлька.

— А говорила, что не сбежишь, — отчитывает меня.

— Так вышло, Юль, — я даже голос свой не узнаю. Низкий, более взрослый, что ли. Глупость какая…

Недолгая тишина.

— Нормально хоть все с тобой?

— Голова болит.

— Точно? — хмыкает подруга. — А я подумала, все из-за твоего юриста.

— Он не мой, — отвечаю я, густо краснея, как хорошо, что она меня не видит. — И да, из-за него. Не ожидала увидеть Славу в кафе.

— Ясно. Мы еще гуляем, позже ко мне пойдем, родители на даче. Если хочешь, приезжай.

— Я подумаю, — отвечаю я, одной рукой расстегивая пуговки на блузке.

— Понятно, — уверена, Юля сейчас закатила глаза. — Звони, если скучно станет, или ты пропадешь на все лето?

А я не знаю, что ответить. Я так хотела уехать из города до сентября, забыть Славу, а теперь?.. Что теперь?.. Мы вместе?

— Еще не знаю, какие планы у брата. Думаю, встретимся, конечно.

— Ну и отлично. Пока, я побежала, ребята ждут.

— Хорошо вам отдохнуть, — желаю я на автомате, сбрасываю вызов и кладу телефон на кровать.

Я и одежда пропитались мужским терпким запахом. Я мечтала об этом. Возвращаться домой и чувствовать на себе аромат туалетной воды Славы. В этом особый кайф. Доказательство того, что он мой, а я его. Только так ли это?..

«Так», — убеждаю себя.

Слава не стал бы играть со мной. Не стал. Уверена в этом. Он мог воспользоваться моей слабостью намного раньше, но не сделал этого.

Не представляю, как мы будем вести себя в нашу следующую встречу. Я пытаюсь нарисовать эту картину, и становится страшно. Марк убьет Славу. Точно убьет. Он не поймет, подумает, что я для Славы очередное развлечение. Нельзя рассказывать о нас…

— Да? — я отвлекаюсь на стук в дверь.

— Зайти можно? — интересуется Марк.

— Конечно, — я быстро снимаю блузку и ныряю в домашнюю футболку.

— Ты что раскраснелась? — брат застывает на пороге, прижавшись плечом к косяку. — Хорошо себя чувствуешь?

— Все отлично. Правда, переволновалась сегодня.

— Сложный экзамен?

— Да. Сдала на четыре.

Марк улыбается.

— Ты умная, Ляль. Учись, Сизов обещал место тебе найти.

— Что? — спрашиваю я.

— На ознакомительную практику.

— Я думала, пройду ее в универе.

— Хочешь территорию подметать?

— Да мне все равно.

— Серьезно, Ляль? — брат подходит, приобнимает. — Не упускай шанс. Агентство Сизовых крупнейшее в городе. Это старт, понимаешь?

— Ну а что там я буду делать?

— Пока перекладывать бумажки, присматриваться. Да чем черт не шутит, — Марк подмигивает мне. — Отдыхай.

— Спасибо, — отвечаю я, дожидаясь, когда он выйдет из спальни и закроет за собой дверь. Я, не раздумывая, хватаю телефон и набираю сообщение.

Я: «И когда ты решил взять меня на практику?» — отправляю Славе.

Не читает. Наверное, занят.

Только хочу швырнуть телефон на кровать, как Слава появляется в сети.

Слава: «Если ты хочешь обидеться, не получится. Марк просил об этом еще в начале учебного года», — присылает он.

«Правда?» — пишу.

Слава: «Можешь у него сама спросить. Кстати, отработка начинается в понедельник. Жду тебя в 8:30. Деловой стиль одежды и без боевого раскраса».

Я: «Хорошо», — набираю сообщение подрагивающими пальцами.

Слава: «Я заберу тебя к себе, Ляль. Будем в одном кабинете сидеть».

Я: «Шутишь?»

Слава: «И не думал».

Тишина. Смотрю на телефон. Это и весь разговор? Становится немного обидно.

Я действительно больна Славой, раз такая мелочь обижает меня.

Отвлекаюсь на дела. Разбираю на столе конспекты, с чувством облегчения прячу их в ящик. На два месяца можно забыть об учебе. Ужинаю, принимаю душ, ложусь в постель, а телефон все молчит.

Дзынь.

Я вздрагиваю от звука принятого сообщения.

Слава: «Я завтра заеду за тобой часа в три», — читаю и улыбаюсь.

Я: «Домой?»

Слава: «Ты будешь не дома?»

Я: «Дома. У меня не было никаких планов».

Слава: «Тогда что за вопрос?»

Я: «Нас увидят».

Слава: «А ты боишься?»

Я: «А ты нет? Марк убьет тебя».

Слава: «Не убьет. Спокойной ночи».

Я не сплю эту ночь. Жду встречу и разговор Славы с моим братом. Я даже не задумываюсь о том, куда мы пойдем, как мне выглядеть и какую одежду выбрать…

***

Спускаюсь на первый этаж, замечая серебристый автомобиль у дома. Забегаю на кухню, чтобы мое появление не показалось внезапным, словно я ждала Славу у окна. Ирина готовит ужин.

— Проголодалась? — спрашивает женщина.

— Пить хочу, — мне приходится налить стакан воды.

— Есть лимонад. Только сделала. В холодильнике.

— Нет, спасибо. Не хочу сладкого, — отвечаю я.

Да я вообще не хочу пить. Мне приходится делать вид, что я отпиваю и глотаю воду.

Наконец в холле слышатся шаги и мужские голоса. Привычные, дружелюбные.

— Лиз, — зовет меня брат. — Лиза.

Я боюсь выйти. Ирина отвлекается от нарезки овощей, не понимает, чего же я жду.

— Спасибо, — я ставлю стакан в раковину и иду на голос.

— Собирайся, у Славы есть время показать тебе офис, — торопит меня Марк, пока я смотрю ему за спину на довольное лицо Сизова.

— Мне нужно переодеться, — говорю я, заламывая пальцы. Начинаю волноваться — и всегда так делаю.

— Что с тобой сегодня? — брат хмурится.

— Да просто все так неожиданно.

— Все вовремя. Давай, — он подталкивает меня к лестнице. — Пора вступать во взрослую жизнь. Мы пока по кофе выпьем.

Слава мне подмигивает.

— Жду тебя, Ляль, — говорит, следуя за Марком.

На сборы я не трачу больше пяти минут. Надеваю комплект одежды, подходящий для работы в офисе. Брюки, блуза, туфли. Отчего-то страшно и стыдно спускаться на первый этаж и входить в гостиную. В душе поселяется неприятное чувство. Я ведь обманываю брата. А он самый близкий человек для меня. Но я быстро забываю о своих сомнениях, когда Слава оказывается рядом, кладет ладонь на талию и ведет к выходу.

— Ну что ты так волнуешься? — мужчина бросает на меня мимолетный взгляд, вклиниваясь в плотный поток автомобилей на шоссе.

— Мы правда едем в офис? — спрашиваю я.

— Да, — Слава улыбается. — У меня действительно освободилась вторая половина дня, и я решил познакомить тебя с местом, где работаю. А ты что себе навыдумывала? — спрашивает со смешком.

— Ничего, — отвечаю я, смутившись.

Я искоса поглядываю, как мужские руки скользят по обмотке руля. Без суеты и резких движений. Всегда любила наблюдать за тем, как Слава управляет автомобилем. Это очень красиво.

— Я так и понял, — на светофоре горит красный. — Лиз.

— Что? — я поворачиваю к мужчине голову и натыкаюсь на пристальный взгляд.

В автомобиле работает кондиционер, но мне невыносимо жарко.

— Я скучал по тебе.

Как же долго я ждала нежных слов. Представляла, как Слава их говорит…

Мое сердце готово выскочить из груди. Бьется гулко-гулко, разгоняя кровь. И мне плевать, почему вчера он изменил решение и вернулся за мной. Почему предал принципы. Я же младшая сестренка друга. Лялька. Сейчас я и не думала об этом — только о признании в любви, жадных поцелуях, откровенных прикосновениях, от мысли о которых я чувствую волну возбуждения, о том, что теперь мы будем вместе.

— И я скучала, — отвечаю без стеснения. Не вижу смысла врать или делать безразличный вид. Зачем? Я хочу говорить своему мужчине, что люблю его, скучаю, мечтаю…

— А еще я жутко хочу тебя поцеловать, но придется потерпеть до офиса.

Я облизываю пересохшие губы.

— Мы будем одни? — спрашиваю я. Ловлю на себе насмешливый взгляд. — Я имею в виду, ты не познакомишь меня с коллективом?

— Не волнуйся, мы не будем одни. Да, я познакомлю тебя с коллегами. Но все же надеюсь украсть у тебя пару поцелуев. И ничего больше. Только поцелуи, Ляль.

Мы подъезжаем к высотному зеркальному зданию. Не представляю, сколько стоит снять здесь помещение, а агентство Сизовых занимает два этажа полностью. Я боюсь таких пафосных и шикарных мест. Входишь внутрь и сразу ощущаешь свою никчемность. Чувствуешь крохотной муравьишкой. Даже девушка на ресепшене у центральных дверей выглядит как кинозвезда. Словно ее работа заключалась не в том, чтобы приветствовать посетителей и помогать им, а сниматься в кино.

— Добрый день, — произносит она поставленным голосом.

— Здравствуйте, — реагирую я.

Слава приветствует девушку легким кивком.

— Нам сюда, — направляет, вновь положив ладонь мне на поясницу. Прикосновение мимолетное, но и его хватает, чтобы ощутить еще большее волнение. Мы стоим в ожидании лифта. Цифры медленно меняются на табло. — Кажется, мы будем одни в кабинке, — шепчет он, склонившись к моему уху.

Очередная волна жара охватывает все тело.

— Прекрати, — шепчу я.

Глянцевые двери медленно открываются, выпуская двух мужчин.

— Проходи, — я не спешу. — Я буду паинькой. Там камеры.

Я невольно ищу их взглядом, зайдя внутрь.

— Убедилась? — слышу за спиной. Слава не ждет ответа, рассказывает о том, где получить пропуск и как будет проходить мой день. — И я немного соврал. Мы будем в разных кабинетах. Ты тут, — он открывает дверь в свою приемную. — А я там. Так совпало, что моя помощница ушла в отпуск.

— Неожиданный? — язвлю я.

— Очень даже ожидаемый. Она, как и положено, написала заявление за две недели.

В просторном помещении, где мы одни, я чувствую себя свободнее.

— Почему я тебе не верю?

— Не знаю. Тебе я никогда не врал, — говорит он уже без улыбки. Смотрит продолжительно. — К-хм, — откашливается. — Это будет твой рабочий стол. Будешь принимать звонки и переводить на меня, если я на месте. Если нет, то записывать звонившего. Все остальные обязанности тебя не будут касаться.

— И это юридическая практика? — хмыкнув, я обхожу матовый стол.

— Параллельно будешь знакомиться с делами.

— И все?

— А еще будешь варить мне кофе и приносить, — Слава упирается кулаками в столешницу, подается ко мне.

— Ну это в корне меняет дело, — смеюсь я. — Столько новых знаний получу.

— Поверь, — он ухмыляется. — Будет много практики.

— Юридической?

— Исключительно.

— Можем начать прямо сейчас, — мужчина отталкивается, облизывает губы, обходит стол.

— А тут разве нет камер? — спрашиваю я чуть севшим голосом.

— А мы пройдем ко мне…

— Вячеслав… — дверь приемной распахивается. Лев Петрович смотрит на сына, после переводит взгляд на меня. — Здравствуй, Елизавета. А что происходит?

— Добрый день… — произношу я.

— Практика, отец, — спокойно реагирует Слава.

— Да, все верно. Конец июня. Практика. Быстро как время летит… — я улыбаюсь, застыв и не смея пошевелиться. — Ты осваивайся, — говорит мне Лев Петрович, — а мы побеседуем минут десять, — он первым идет в кабинет. — Вячеслав, — произносит требовательно.

Отец Славы пугает меня со дня знакомства. Немногословный, серьезный. В детстве он казался очень злым. Да и сейчас я боюсь его холодного взгляда. Уверена, что он недоволен дружбой Марка и Славы. А моего присутствия в лучшем случае не замечает.

— Что за разговор? Мы же вроде решили все по работе? — уточняю я, направляясь к дивану.

— По работе решили, — отец выбирает кресло. Садится. — А я не о работе пришел поговорить.

— Опять Арина?

— Слушай, — отец откидывается на спинку. — Думаешь, я не догадываюсь, что ты имеешь дочь Скобницких во все щели? Тогда что тебя останавливает? Будешь делать то же самое, только со штампом в паспорте. Девочка красивая, образованная, не глупая, понимает, как все устроено в жизни. Не станет надоедать разговорами, где ты был и почему задержался.

— Хочешь сказать, что теперь я обязан на ней жениться? Если я буду честен по отношению ко всем, с кем сплю, паспорт быстро придет в негодность, — усмехаюсь я. — И Арина взрослая женщина, знает, на что согласилась.

— Вячеслав, — отец использует любимый прием — давление авторитетом, — Брак с Ариной — это не конец света. Он не повлияет на твою жизнь. Ты правильно сказал, Арина взрослая женщина. А всем взрослым женщинам хочется замуж. Чтобы все как у людей. Свадьба, муж, дом, дети…

— Дети?.. — переспросил я. — И сколько же внуков вы уже запланировали?

— Одного пацана будет достаточно. Сейчас не то время, чтобы переживать, что ребенок не выживет при родах или заразится дифтерией.

— Ты сейчас серьезно? Блядь… — усмехаюсь. Никаких сомнений — отец говорит серьезно.

— Арина будет занята своими женскими заботами, а ты продолжишь жить, как жил до свадьбы. Или думаешь, что брак обязывает тебя к моногамии? Пожалуйста, — он делает широкий жест рукой. — Только развлекайся с умом, чтобы это оставалось в тайне. Или ты думаешь, после печати кто-то меняется?

— Это ты так сейчас мне намекаешь, что изменяешь моей матери?

Отец не отвечает на вопрос, смотрит на меня с долей сочувствия.

— Я говорю, что женатый мужчина вызывает больше доверия у потенциальных клиентов. Стабильность — вот что ты будешь внушать. А для нашей компании это важно.

— Ясно, — выдыхаю я, поднимаясь. — Я все понял, что ты хотел мне сказать. Обязательно прислушаюсь к твоему мнению.

— Насмехаешься, сучок…

— И не думал.

— Ну, конечно. Погуляй до осени, матери уже обговаривают дату.

— Обговаривать им никто не мешает, — отзываюсь я.

Ненавижу вот эти разговоры. И каждый раз одно и то же. О стабильности, о перспективах… Но впервые разговор о дате.

— Привыкай, — хмыкает отец. — И зачем ты притащил сестру звереныша? — спрашивает он, отталкиваясь ладонями от подлокотников кресла.

— Практика, — напоминаю я.

— Помню, не дурак. Но зачем к себе в приемную, можно было в архив, кадры…

— Ей нельзя пылью дышать. Аллергия.

Отец кривит лицо в неприятной усмешке, качает головой.

— Ясно.

— Сомневаюсь, что тебе что-то ясно, — говорю, когда он уже выходит в приемную.

Я падаю на диван, раскидываю руки, выдыхаю… хочется курить.

На мгновение вылетает из головы, что я не один.

— Поругались? — Лиза не входит, стоит в дверях, осматривается.

— Беседовали.

— У тебя ничего не изменилось.

— Стабильность, — хмыкаю я.

— Все хорошо? — и это не просто дежурная фраза. Лиза ждет ответа.

— Все отлично. Иди ко мне, — протягиваю руку.

Девочка смотрит за спину, потом на меня, улыбается скованно. Красивая в своем сомнении, в своей неискушенности.

— Не надо, Слав.

— Подойди, — прошу еще раз.

Делает первый шаг… Тук-тук-тук. Каблучки стучат по полу.

— Что ты хотел? — спрашивает она, останавливаясь в полуметре от меня. Волнуется и боится немного.

— Ты задаешь опасный вопрос, — отвечаю я, беру Лизу за руку и тяну на себя. — Хочу я тебя.

— Слав… — шепчет, глядя мне в глаза. — Мы же в офисе.

— Я помню, — усаживаю ее к себе на колени, утыкаюсь носом в волосы и не шевелюсь.

— Что-то не так на работе, да? Поэтому Лев Петрович… громко говорил?

— Все нормально, Лиз. А Лев Петрович часто говорит громко.

— Это он из-за меня? — спрашивает она.

— Нет, — я шепчу, вдыхая запах ее волос. — Что со мной не так? М? — продолжаю шептать. — Лиз? — она пожимает плечиками. — Я не хочу тебя обижать.

— Но у тебя отлично это получается, — она чуть отстраняется и смотрит мне в глаза.

Я не понимаю, как у нее выходит одним взглядом затронуть что-то внутри меня. В районе солнечного сплетения жжет.

— Я знаю. Но я и сейчас не уверен в том, что я хочу сделать. Я же сломаю тебя.

— Я не кукла, чтобы сломаться, — говорит она.

Я провожу пальцами по ее щеке, заправляю прядь темных волос за ухо.

— Ты кукла, Ляль. Красивая фарфоровая кукла, которую нельзя снимать с полки и трогать грязными руками.

— Ну так верни меня обратно на полку, — произносит серьезно.

Смотрит. Ждет решения.

Вчера я все решил. Когда увидел ее в том кафе.

— Не могу. Я пытался.

— Я не хочу, чтобы ты меня возвращал, — и снова этот взгляд, нежный и доверчивый.

Целую Лизу в мягкие податливые губы. Она отвечает на поцелуй, обвивает мою шею руками, притягивает к себе. Хочу большего, но не позволяю себе. Перепихон в кабинете не для нее. Тем более место не для первого раза. А я ведь уже принял решение — первый секс у Лизы будет со мной. И последующие тоже… Не хочу делить ее ни с кем. Но этого добиться будет непросто.

— Поехали, — я помогаю девочке встать.

— Куда?! — взгляд расфокусированный и немного растерянный.

— Поужинаем. Я ел только утром.

— А если нас увидят?..

— Ты так боишься, что передадут Марку?

— Боюсь. Но боюсь больше, что узнает твой отец. Он же не одобряет нас с братом. И дружба — это одно, а… — она смотрит мне в глаза, ее щеки немного розовеют. — А отношения — совсем другое.

— Идем, — целую Лизу в уголок губ, вдыхая аромат ее кожи.

— Только куда-нибудь попроще, — говорит, дергая меня за руку. — Я не хочу сидеть и думать, как правильно дышать в этом заведении.

— Без проблем.

Я пропускаю девочку вперед. Она идет скованная, плечи поджаты, голова чуть опущена. Ничего общего с тем, как со мной обычно ведут женщины. Они хотят показать себя только с выгодной стороны. Бедра выписывают восьмерки, движения такие, будто они только сошли с шеста и готовы танцевать приват.

В лифте мы не одни. Я пользуюсь возможностью, встаю практически вплотную. Щекочу запястье Лизы. Она улыбается, прикусывает нижнюю губу.

— Слава, — шепчет, заливаясь краской.

Да это просто кайф. Настоящий кайф — наблюдать за ней. Ловить эмоции. С ней хочется играть. Долго не переступать границы. Растянуть удовольствие. Наслаждаться.

— Что выберешь? — интересуюсь я, когда мы занимаем места в одном из близлежащих к офису заведении.

— Пиццу? — не утверждает, спрашивает.

— Кто бы сомневался, — хмыкаю я.

— Ничего не могу с собой поделать, люблю ее больше жизни, — отвечает, не для глядя на меня. — И чай.

— И все?

— Нет, шоколадное мороженое.

— Надо было идти в детское кафе.

Лиза хмурится.

— Ну если я это люблю…

— Так я ничего не имею против. Я тоже люблю пиццу.

Мы делаем заказ. Я пересаживаюсь с кресла на диван. Лиза молчит, наблюдает за мной.

— Здесь уютно, — говорит, не выдержав внимательного взгляда.

— Вполне, — я кладу ладонь ей на бедро. Не высоко, веду к колену и оставляю руку лежать. Вот, наверное, и все умения ухаживать за женщиной. Я не знаю, что делать дальше. Обычная схема поведения не для Ляли. Но она сама приходит мне на помощь.

— А я представляла, как мы с тобой ужинаем где-нибудь, — девочка придвигается ко мне, кладет голову на плечо.

— Интересно, — хмыкаю я. — И как же все проходило?

— Примерно так же, как и сейчас. Ты был невозмутимым Вячеславом Сизовым, а я — восторженной Лялей.

— Твоя характеристика мне нравится.

— А еще с тобой обязательно флиртовала официантка.

— Ну эта-то не флиртует.

— А ты бы хотел? — тут же спрашивает, насупившись.

— Конечно, нет.

— И часто флиртуют? — хитро щурит глаза.

И я дразню:

— Да практически всегда.

— Неудивительно. Ты красивый. И обеспеченный. Я буду ревновать.

— И что делать? — подыгрываю.

— Прекрати ухаживать за собой.

— Мыться?

— Хотя бы мыться, — Лиза звонко смеется и, чтобы приглушить смех, утыкается мне в плечо. — Или сними вот эти дорогущие часы.

— Прямо сейчас? — я тянусь к запястью.

— С ума сошел, а если потеряешь? — пугается. — Я пошутила. Ты и без них привлекательный для женщин.

— Я скажу больше, — шепчу, склонившись к макушке девочки, — я вообще без всего очень даже ничего.

— Слав, — она хлопает меня по бедру. И почти тут же отскакивает, замечая приближающуюся официантку. Смущается. Дожидается, когда та уйдет, и только потом заговаривает: — Будешь? — протягивает мне первый кусок пиццы. — Смотри, как сыр тянется. Вкусно, м-м-м.

— Ешь.

— Не хочешь?

— Хочу, — я прилично откусываю, вызывая возмущение.

— Эй, я не думала, что ты согласишься, — девочка смотрит возмущенно.

— А зачем тогда предлагала?

— Стыдно не делиться, когда тебя угощают.

Наверное, никогда к этому не привыкну. За столом в доме Зверевых самое вкусное делится поровну. Я понимаю, откуда такая привычка — Марк не всегда жил в достатке. Сейчас у него нет финансовых проблем и точно нет нехватки продуктов в холодильнике, но привычка остается.

— Хочешь попробовать мое? — предлагаю я, придвигая тарелку.

Лиза кривит губки, крутит головой. Привычный жест. Я невольно улыбаюсь.

— Сам ешь свое мясо с кровью.

Вот чего я точно не ожидал, что забуду о том, где нахожусь. Мне впервые за долгое время просто хорошо. Это не деловой ужин и не семейный. Не нужно держать лицо. Не нужно контролировать эмоции. Можно откинуться на спинку дивана, вытянуть ноги, наплевать на окружающих и говорить абсолютно на любую тему.

Лиза тоже расслабляется. Ест мороженое, рассказывает об экзаменах, потом быстро переключается на собак, в тысячный раз напоминая, как она любит французских бульдогов.

— Хочешь? Вкусное, — неожиданно протягивает ложку с мороженым.

— Я объелся, — отказываюсь я.

Она губами снимает подтаявшую массу, проводит язычком по низу ложки… Пары простых движений хватает, чтобы я перестал слушать девочку, а только смотрел на нее. Она не понимает, что делает со мной в этот момент. Продолжает провоцировать. Набирает из креманки порцию и присасывается, собирая шоколадные капли.

— Лиз… — выдыхаю чуть сипло.

— М-м-м? — она вопросительно вскидывает бровки.

Я резко отталкиваюсь от спинки дивана и впиваюсь в сладкие губы. Прохладные, как и ее язычок.

— Ты вкусная, — шепчу.

Девочка густо краснеет, осматривает соседние столики исподлобья.

— А ты сумасшедший, — отвечает тихо.

— Это факт, — пальцами массирую ей шею, поднимаюсь к затылку. — Ты сводишь меня с ума, Ляль, — говорю вслух.

«Если я решил идти против семьи и друга», — добавляю про себя.

Я не помню, как прошел мой первый день на практике. Он пролетел. Только я вхожу в приемную, сажусь за стол, знакомлюсь с помощницей Льва Петровича — красивой молодой женщиной, она мне объясняет, как следует встречать клиентов, где приготовить им чай или кофе, если понадобится, дает пароль от ноутбука и почты — и уже вечер.

Я выжата. У меня нет сил. Все съели волнение и страх, что я обязательно сделаю что-то не так.

— Как ты? — Слава выходит из кабинета, вальяжно подходит к моему столу, присаживается на угол.

— Устала, — честно признаюсь я. — Ничего такого не делала, а кажется, что я разгрузила вагон с углем.

Он смеется:

— Дело привычки. Новое всегда берет много сил. И день был сложным. Настоящий понедельник. Домой?

— Домой, — соглашаюсь я.

— Собирайся. Я готов, — он демонстрирует ключи от автомобиля и телефон.

— Дашь мне пять минут? Хочу освежиться.

— Без проблем. Что ты там делаешь? — спрашивает, когда я ныряю под стол за туфлями.

— Ищу обувь. Не представляю, как офисные работники целый день ходят на каблуках. Я бы умерла, — я выбираюсь из-под стола и утыкаюсь взглядом в мужские ноги.

Слава присаживается.

— Давай помогу, — забирает туфли, отставляет в сторону.

— А ты точно хочешь мне помочь? — его взгляд скользит по моим ногам вверх.

Я тщательно подбирала одежду для практики, чтобы не выглядеть вульгарной или дешевой. Серая юбка почти до колена, белая блуза с высоким воротом…

— Ляль, — Слава проводит ладонью по моей икре вниз.

— М-м-м? — тяну я больше стоном, чем вопросом, кайфуя от того, как сильные пальцы массировали голень.

— Кто из клиентов или, может, наши… кто к тебе клеился?

— Никто, — я смотрю на мужчину.

— Не может такого быть.

— Слав, ты ревнуешь? — спрашиваю я.

— Очень. Смотрел на тебя весь день. Собранная, серьезная. Ни слова, ни жеста лишнего.

— Ты точно ревнуешь, — шепчу, поглядывая на входную дверь.

Если сейчас войдет Лев Петрович или кто-то другой — застанут нас в компрометирующей позе. Трудно будет объяснить, почему начальник массирует ноги своей помощнице.

— У меня кровь кипит от ревности. И я уже жалею, что согласился на просьбу Марка. Хочу, чтобы ты была дома… отдохнула после сессии.

— Ты просто ужасен, Сизов, — я скидываю мужские руки, встаю, он поднимается вслед за мной. Нависает, подавляя ростом. Без каблуков мне приходится задирать голову, чтобы смотреть в темно-зеленые глаза. — Теперь я точно хочу пройти практику в вашем агентстве. Буду дразнить тебя.

Его губы изгибаются в хищной улыбке.

— А если я буду очень злым начальником?

— Думаю, я найду к тебе подход, — отвечаю я, беря туфли и с довольным видом покидая приемную.

Чувство победы — вот что я сейчас ощущаю. Мне льстит ревность, и мне, как и любой девушке, льстит внимание других мужчин. Если Славе нужен соперник, чтобы понять, что я ему нужна, что не безразлична, что я не всегда буду преданно ждать… я отработаю практику с особым усердием и рвением. И я не собираюсь флиртовать с кем-либо намеренно. Нет. Кажется, Славе достаточно того факта, что рядом со мной есть кто-то другой.

Следующий день проходит для меня проще, не так выматывает. К пятнице я окончательно вливаюсь в график офисной жизни. Мне она нравится. Определенно нравится. Красивые женщины и мужчины. После окончания университета я хочу быть похожей на кого-то из них. Быть профессионалом своего дела. Заработать уважение, чтобы мое мнение имело вес.

— Жду, — роняет Слава, проходя мимо стола.

Это значит, что через две-три минуты мне нужно спуститься в гараж и мы поедем ужинать. Я сама попросила Славу не афишировать наши отношения. Рано. Очень рано. Я хочу немного насладиться счастьем, перед тем как за него вновь придется бороться. Если с Марком я смогу поговорить, попытаться объяснить, то Лев Петрович и Инна Евгеньевна… Они сделают все, чтобы я исчезла из жизни их сына.

Мне везет — на подземную парковку я спускаюсь одна. Сажусь в автомобиль. Слава резко трогается с места. Не смотрит на меня. Злится. Выезжает на дорогу, барабанит пальцами по обмотке руля, когда мы становимся в пятничную пробку.

— Лев Петрович? — спрашиваю я.

После разговора с ним Славу словно подменили. Довольно громкого и неприятного, если судить по интонации, с которой разговаривали отец с сыном.

— Лев Петрович…

— Не хочешь рассказать?

— Нет.

— Возможно, я мало что пойму, но могу сочувственно качать головой, а в конце сказать, что все вокруг негодяи, а ты умничка.

Мужчина вскидывает брови, по глазам вижу, что его настроение меняется.

— Не хочу рассказывать. Ты правильно сказала, там сложная тема. Работа. Но с удовольствием послушаю, какой я молодец.

— Хорошо, — я ерзаю на сиденье. — Ты самый умный юрист, которого я знаю.

— А много ты знаешь юристов? — хмыкает Слава.

— Ну теперь-то да.

— Ну ладно, засчитывается. Еще…

— Еще ты самый красивый мужчина, самый добрый и милый…

— Это точно сейчас обо мне?

— Да! — заверяю я. — А они все… — я неопределенно трясу рукой. — Они все не очень хорошие люди.

— Ты чудо, Ляль.

— Спасибо.

Слава хочет мне что-то сказать, но его прерывает телефонный звонок. На экране высвечивается «Отец». Слава дожидается, когда вызов прекращается, и закидывает телефон в подлокотник.

— Может, стоит ответить? Вдруг что-то важное? — спрашиваю я. Я не хочу стать причиной ссоры семьи Сизовых. — Перезвони.

Слава паркуется, берет смартфон и выходит на улицу. Не хочет, чтобы я слышала их разговор. Я наблюдаю. Злится. По-настоящему злится. Я не слышу слова, но и так понятно, что они резкие и грубые. Разговор короткий и эмоциональный. Мужчина не садится в машину, долго смотрит перед собой, потом находит взглядом меня. Я выхожу из салона.

— Я же говорил, что не стоит брать трубку, — хмыкает он.

— Наверное, — я неопределенно пожимаю плечами. Борюсь с желанием обнять Славу, боюсь, что нас кто-то увидит. Мы недалеко от офиса. — Хочешь, я сегодня останусь у тебя? — спрашиваю, поборов страх.

Это не спонтанное предложение. Я уже предупредила Марка, что ночую у подруги, ей позвонила и попросила прикрыть. Но я не знала, как сказать об этом Славе. Как намекнуть, а теперь все сложилось само собой.

— Хочу.

Лицо опаляет жаром, ладошки становятся влажными. То, каким тоном Слава сказал «хочу», не оставляет сомнений в подтексте этого слова. Да и трудно представить, что взрослый мужчина пригласил девушку к себе просто поболтать или угостить чаем.

— Что ты сказала Марку? — спрашивает Слава, когда мы снова садимся в машину.

— Что останусь у Юли.

— Ясно. Хочешь где-то поужинать или закажем?

— Закажем. Я жутко хочу избавиться от этих туфель.

Мужчина улыбается мне, косит взгляд на вновь оживший телефон.

— Договорились, — говорит он, выключая смартфон, и кладет его во внутренний карман пиджака. — Выбери пока что-нибудь поесть. На свой вкус. Заказ лучше сделать заранее. Пятница.

Я должна волноваться, но отчего-то этого не происходит. Мне комфортно. Словно мы не в первый раз возвращаемся с работы вместе. По дороге обсуждаем, что будет на ужин. Выбираем напитки и блюда.

Волнение приходит, когда мужчина вставляет ключ в замочную скважину, проворачивает его, распахивает дверь и взглядом приглашает меня войти.

Квартира мне знакома. Несколько раз мы были здесь с братом. Но я никогда не проходила дальше кухни, совмещенной с гостиной.

— Передумала? — Слава кладет ладонь мне на поясницу, нажимает. Я делаю несколько шагов, за нами закрывается дверь, погружая почти в темноту. — Хочешь чай или кофе, пока мы ждем курьера? — он обнимает меня со спины, прижимаясь всем телом.

— Чай, — отвечаю я.

Слава склоняется.

— Тебя проводить на кухню? — горячими губами касается шеи.

— Я знаю, где она, — я боюсь шелохнуться. Замираю. В коридор сквозь приоткрытые двери проникает свет.

— Ну так иди, Ляль. Иди, — Слава чуть отталкивает меня. — Я хочу, чтобы все было правильно.

— А если я не хочу, — отзываюсь я обиженно.

Он включает свет, ослепляя меня. Я щурюсь, смотрю на него недовольно. Мужчина присаживается передо мной.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я растерянно.

— Дай ногу, — говорит он, смотря снизу вверх.

— Зачем? Ой… — он не дожидается, когда я отреагирую, перехватывает за лодыжку и ловко снимает туфлю. — Ой, я упаду, — смеюсь, цепляясь за мужские плечи.

Слава помогает мне разуться. Встает.

— Приготовь нам чай. А пока избавлюсь от него и приму душ, — он дергает лацкан пиджака. — Или мы можем принять душ вместе?

Тут моя смелость куда-то испаряется.

— Я пока приготовлю чай, — отвечаю, делая вид, что предложение меня ничуть не смущает.

— Хорошо, — Слава невесомо целует меня в губы.

Я иду к кухне, тут все просто. Раковина, электрический чайник, кружки я нахожу без труда. Чай стоит в первом от плиты ящике. Разливаю кипяток, добавляю сахар. Слава пьет такой же чай, как и я, с двумя ложками сахара. Присаживаюсь за стол, поглядывая на погруженный в полумрак коридор. Какая же я все-таки глупышка… Чай… Я отодвигаю кружку, немного обливая пальцы горячим напитком.

— М-м-м, — машу рукой, остужаю.

Зачем я обманываю брата? Зачем предложила остаться у Славы? Чтобы пить чай?

Я выхожу из гостиной. Квартира не такая большая, чтобы заблудиться. За первой дверью кабинет, а вот эта точно должна вести в спальню. Не знаю, откуда у меня столько смелости, но я берусь за ручку и открываю дверь.

Я готовилась к этой ночи несколько дней. Выбирала красивое белье, посетила салон и избавилась от всей ненужной растительности на теле. А это больно! Очень больно. Моя кожа на ощупь, как лепесток розы, да и пахнет так же. Я настоящая куколка. Не представляю, какой мужчина смог бы от меня отказаться.

Слава спит. Он так и не переоделся, лежит поверх застеленной кровати, только пиджак закинут за кресло.

Я несмело подхожу к кровати, присаживаюсь на край.

Подушечки пальцев покалывает от желания прикоснуться к мужскому лицу. Провести вдоль линии бровей, очертить губы, коснуться пробивающейся щетины. Но я медлю. Боюсь, что он откроет глаза и тут же прогонит меня.

Вспомнит, что я для него ребенок… сестренка лучшего друга… Но мне давно уже девятнадцать! Я взрослая женщина. И я люблю его.

Сегодня он не посмеется надо мной! Не скажет, что я глупышка и что мне нужно встречаться со своими ровесниками. Эта ночь изменит все. Слава станет моим первым и… единственным мужчиной.

Говорят, любовь длится три года. Как по мне, это глупость. Возможность оправдать неудачные отношения. Любовь — она на всю жизнь. Уверена, я не смогу полюбить другого мужчину так же сильно, как Славу.

— Лиз, — удивленно шепчет мужчина, приоткрывая глаза. Осматривается, падает на подушку и ухмыляется.

— Ты забыл, что я приехала с тобой?

— Нет, — он мотает головой, растирая лицо ладонями. — Думал, что ты опять мне приснилась.

— Я тебе когда-нибудь снилась?!

Он садится, ерошит волосы, смотрит на меня исподлобья.

— Слишком часто, Ляль. Изводила меня. Кстати, здесь ты тоже уже была. Во сне, — он садится на край кровати, расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. — Поможешь?

Одну за другой я вынимаю круглые белые пуговички из петелек.

— Чай уже остыл, — зачем-то говорю, заполняя напряженную тишину. Именно напряженную, потому что мы оба понимаем, зачем я здесь. Я бы могла остаться в гостиной, но сама пришла в спальню. Я останавливаюсь. Рубашка заправлена в брюки, чтобы освободить ее, мне нужно расстегнуть ремень.

— Чай уже остыл, — севшим голосом говорит Лиза.

Она вся дрожит, расстегивая пуговицы на моей рубашке. Доходит до нижней и останавливается. Чтобы расстегнуть и ее, нужно вытянуть полы из брюк. Девочка поднимает на меня взгляд. Именно тот взгляд, что въелся мне в подкорку. От которого мурашки бегут по коже. Никто больше так не смотрит. Только Ляля.

— Не хочешь остановиться? — сам не знаю, зачем спрашиваю, ведь я уже не остановлюсь. Не отпущу. Хочу, чтобы стала моей. И это желание настолько сильное, что кровь пульсирует в висках.

Она отрицательно машет головой и берется за пряжку ремня. Аккуратно вытягивает кожаную полоску, едва касаясь пальцами кожи на животе. Этих касаний хватает, чтобы член окаменел, топорща ткань брюк. Лиза шумно выдыхает, сглатывает… вот какой предел, оказывается, у храброй Лизы.

Я быстро снимаю рубашку, отбрасываю ее в сторону, не даю одуматься или засомневаться, целую Лизу. Сразу проникаю в горячий рот языком. Опрокидываю девочку на спину, нависаю, а хочется раздвинуть коленом ее бедра и вжаться. Потереться членом. Не тороплюсь, жду, когда она расслабится, когда перестанет испуганно сжимать бедра, когда обнимет меня, когда ее руки скользнут по шее, царапнут спину, опустятся к пояснице.

Отталкиваюсь от кровати. Ляля лежит с закрытыми глазами, дышит поверхностно и часто, облизывает припухшие влажные губы.

— Посмотри, — прошу я. Хочу видеть глаза.

Она резко их распахивает, почти черные, с безумной поволокой. Смотрит на меня.

— Я люблю тебя, — шепчет едва слышно, окончательно лишая выдержки.

Мне сносит голову, как сопливому пацану, я целую Лизу без прежней осторожности. Натурально пожираю. Отвлекаюсь от губ и спускаюсь по подбородку к шее. Втягиваю нежную кожу, провожу по ней языком, прикусываю.

— Блузка мешает, — говорю не своим голосом, отстраняясь, и без особых усилий справляюсь с пуговицами. Я много раз видел Лялю в купальнике, в крохотном топе, но это все не то… Такой ее видели многие, а сейчас в белом тонком кружеве она только для меня. — У меня не было сегодня шансов, да? — спрашиваю я, поднимая взгляд.

— Нет, — Лиза улыбается. — Никаких, — привстает, помогает снять блузу, наблюдает за мной исподлобья, пока я расстегиваю боковую молнию на юбке и тяну ее вниз по бедрам.

— Я вижу, — на девочке белоснежное белье. Подобное точно не надевают в офис, оно создано для того, чтобы соблазнять. Почти прозрачное. — В этом ты ходила весь день у меня перед носом? — спрашиваю я, касаясь тугого розового соска, просвечивающегося сквозь кружево.

Дыхание Лизы сбивается.

— Нет. Я переоделась перед тем, как ехать домой…

— Ляль, ты меня добьешь сегодня.

— Тебе не нравится? — с другой бы мог подумать, что вопрос наигранный, но не с ней.

— Мне охренеть как нравится, — одновременно хочется побыстрее избавить ее от белья, увидеть абсолютно обнаженную и продолжить играть. Я выбираю второе. Растягиваю удовольствие. Веду подушечкой пальцев по кромке белой ткани, кружу вокруг соска, срывая тихие всхлипы. Спускаюсь по ребрам, животу… Смотрю в лицо девочки и читаю предвкушение и совсем немного страх.

— Слав… — выдыхает она, чувствуя прикосновения к внутренней стороне бедра. Пытается закрыться, подтягивая ногу.

— Нет, Ляль, — не позволяю, вклиниваюсь коленом, но не спешу. Целую в губы, отвлекаю, рукой поднимаюсь по ребрам и накрываю мягкую грудь. Сосок царапает ладонь.

— М-м-м, — стонет мне в губы.

И мне хочется услышать еще один стон. Я перекатываю тугую вершину между пальцами. Лиза выгибается.

— А-а-ах!

Этого мало, хочу, чтобы она кричала подо мной. Приспускаю кружево и обхватываю сосок, растираю его языком, наслаждаясь каждым рваным вздохом, каждым стоном. Прикусываю и чувствую, как в плечи впиваются острые ноготки. Лиза выгибается дугой, пытается свести ноги, сжимает бедрами мое колено. Хватает ртом воздух. Я кайфую от ее реакции. Реально кайфую. Мне сносит голову от вздохов, стонов. Член продолжает долбиться в плотную ткань. Уже довольно болезненно. Свободной рукой я освобождаю его, приспуская брюки вместе с боксерами. Лиза распахивает глаза, опускает взгляд от моего лица. Смотрит с каким-то нездоровым интересом.

— Ты никогда не видела член? — спрашиваю я.

— Вживую нет, — признается она, рефлекторно облизывая губы.

— Оху… — я обрываю себя на полуслове.

— Можно подумать, ты не знал, — говорит немного с обидой. Поправляет чашки лифчика прикрываясь.

Думает, что меня это оттолкнет? Я не даю ей встать, перехватываю руки и фиксирую над головой.

— Нет, Ляль. Нельзя так дразнить, а потом сбегать, — шепчу, глядя ей в глаза. — Я хочу тебя, просто пиз… — сглатываю очередное ругательство. — Хочу войти в тебя, — глаза девочки расширяются. — Ты же течешь, — не спрашиваю, знаю, что белое кружево насквозь в смазке. — Так и есть, — касаюсь ее между ног. Влажная, горячая. Ныряю пальцами под кружево и уже сам не могу сдержать стон предвкушения. — М-м-м, — растираю влагу, кружу по клитору, жадно впитывая эмоции девочки.

Еще немного — и она кончит. Не позволяю, убираю руку, снимаю с Лизы белье, не встречая сопротивления.

— Сделай это быстро, — шепчет, когда я поднимаюсь по ее бедрам поцелуями.

— А по-другому сейчас и не получится, — усмехаюсь я, прикусывая кожу. Да я сам просто не выдержу.

— Слав! — вскрикивает Лиза. — Ты… — я накрываю ее рот ладонью и провожу языком по влажным складкам. — Сла… — его возмущения тонут в стоне.

Я проникаю в нее, трахаю языком, свободной рукой удерживая за бедра, не позволяя вырваться. Она охрененно вкусная. Сладкая. И только моя. Никто до меня не вылизывал ее. Эта мысль жаром бьет в пах. Хочется войти в нее рывком и не языком, а членом. Сразу на всю длину. Грубо. С силой. В голове настоящая каша, но я понимаю, что так делать нельзя. С ней нельзя!

Несколькими резкими движениями языка довожу девочку до пика. Это настоящий кайф — видеть, как она кончает, как обмякает в моих руках, дыша сквозь приоткрытые губы. Приподнимаюсь, располагаюсь между ее бедер, продолжая мягко поглаживать пальцами, продлевая удовольствия. Отвлекаю — целую, даю Лизе попробовать ее вкус. Заменяю пальцы членом, ласкаю складки набухшей головкой. Чуть надавливаю, Лиза замирает, распахивает глаза.

— Тш-ш-ш, — шепчу, усиливая давление. Меня потряхивает. Горячая, узкая. Я упираюсь в преграду.

— М-м-м, — она хмурит личико.

— Я люблю тебя, — выдыхаю вместе с толчком.

— Ай, — вскрикивает, цепляясь мне в плечи. В уголках ее глаз скапливаются слезы. — И я тебя люблю, — повторяет за мной, а я начинаю медленно двигаться. Очень медленно.

Вижу, что она терпит, прикусив губу. Ускоряюсь. Сейчас мне много не нужно, чтобы кончить. Давно со мной такого не было, чтобы женщина так сносила голову. Да, наверное, никогда. Позволяю себе грубее податься бедрами, еще и еще раз. Успеваю вытащить член, и струя семени бьет Лизе на живот.

Вот теперь она только моя.

— Лежи, — говорю я.

— Но… — она смотрит на живот.

— Я сейчас принесу полотенце, — в ванной смачиваю махровую ткань теплой водой и возвращаюсь в спальню.

— Я сама, — Лиза пытается вырвать полотенце из моих рук.

— Думаешь, я брезгую собственной спермой? — спрашиваю и получаю в ответ шумный вздох. Стираю белесые следы. — В душ?

Она неуверенно поднимается с постели. На простыне следы смазки и крови.

— Я сменю, — обещаю я.

Девочка благодарно кивает, прикрывает руками розоватые пятна на бедрах, пробегает в приоткрытую дверь, но не закрывает ее за собой. Я вхожу следом. Вижу, что ей неудобно, но она не гонит, отступает, освобождая место в душевой кабине. Замирает под теплыми струями. Словно фарфоровая кукла. Идеальная. Охуенная. Я не видел никого красивее. Да, были женщины ярче, но не красивее. Она точно готовилась к нашей встрече. Чистая гладкая кожа без единого волоска. В этом я убедился языком. Я опускаю взгляд, и во рту моментально скапливается слюна. Хочу вновь ощутить ее вкус.

Беру мыло и активно взбиваю пену ладонями, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Не больно? — спрашиваю я.

— Уже нет. В конце даже было немного приятно.

— Ты хочешь еще?

Не отвечает и не смотрит в глаза. Сейчас она меня реально удивляет. Неужели настолько отзывчивая?

Мы в шаге друг от друга. Приближаюсь. Не отходит, поднимает голову, приоткрывает губы, по верхней проводит острым язычком.

— Дразнишь? — спрашиваю и целую.

Отвечает. Несмело, но несмелость быстро уходит. Ляля обнимает меня и едва слышно стонет в губы. Становится на носочки, царапая сосками грудь, разрывает поцелуй, выдыхает стоном мое имя. Я с ней сойду с ума. Чувствую себя пацаном, у которого стояк по любому поводу.

— М-м-м, — выдыхает она, когда я накрываю пальцами ее промежность и чуть массирую.

— Сделаешь и мне приятно? — она открывает глаза, опускает взгляд на член. — Возьми его, — я накрываю своей ладонью ее и обхватываю ствол. — Да, вот так, — провожу, помогаю выбрать темп. — Мне так нравится. А тебе?

— Да, — шепчет, прикрывая глаза. Вздрагивает, едва я касаюсь клитора. — О-о-ох…

— Блядь, — цежу я сквозь зубы.

Я больше не помогаю. Ляля чувствует, как именно приятнее, сжимает член и ускоряется. Дрожит, пытается удержаться на ногах, упирается лбом мне в шею. Еще чуть-чуть — и кончит. Выпускает из рук член…

— Я сейчас упаду, — шепчет. — О-о-ох! — выкрикивает и натурально оседает. Прижимаю ее к себе. Держу. — А ты?.. — спрашивает, часто дыша.

— За меня не волнуйся, — несколько раз провожу по стволу ладонью и получаю разрядку.

Я не хочу просыпаться. Ведь если я открою глаза, волшебная ночь подойдет к концу — и мне придется возвращаться домой.

Славы нет в постели, я слышу его голос. Кажется, он разговаривает по телефону или к нему кто-то пришел. Перевожу взгляд на часы.

— Блин! — подскакиваю.

Почти двенадцать, Марк точно скоро позвонит, спросит, когда я буду дома. Если уже не звонил. Я ищу телефон. Четыре пропущенных вызова. Боже! Он меня убьет. Набираю номер брата.

— Почему не брала трубку? — слышу вместо приветствия.

— Спала, — голос меня подводит. Звучит виновато.

— Когда домой?

— Скоро, — отвечаю я. — Чай попью и приеду, — Слава входит в спальню, я спрыгиваю с постели, накрываю ладонью его губы.

— Не задерживайся.

— Хорошо. Пока, — я сбрасываю вызов.

Слава дергает головой, забирает телефон из моих рук, отбрасывает его на кровать.

— Марк? — интересуется, обнимая меня.

— Да.

Необычное чувство. Я обнажена, но не чувствую себя неудобно. Если только немного. После того, что Слава делал вчера со мной, глупо стесняться. Мое тело приятно тянет, бедра немного саднят, губы словно чужие, они мне кажутся жутко огромными. Я ныряю ладонями под футболку, глажу мужскую спину, поднимаюсь к лопаткам и провожу ноготками вниз.

— Ты и так оставила следы, — хмыкает он. Его руки опускаются мне на попу, сжимают. — Ляль, я тоже тебя очень хочу. Только нужно повременить пару дней.

— Я просто тебя обняла, — отвечаю я смущенно. Но он прав, между моих ног влажно.

— Я так и подумал. Пойдем поедим. Кофе или чай?

— Чай, — отвечаю я. — Только я оденусь, — я поворачиваюсь к нему спиной в поисках. — Можно я возьму…

— Знаешь, а я передумал, — он неожиданно подхватывает меня на руки, роняет на постель, сдвигает к краю, сгибает колени и широко их разводит, устраиваясь между ног.

— Слав, что ты делаешь? — мой голос дрожит.

— Смотрю, — говорит спокойно, словно происходящее нормально.

Он касается меня там, раскрывает пальцами и склоняется. Я сейчас сгорю со стыда! Я закрываю лицо ладонями и тут же вскрикиваю, чувствуя горячий язык.

— Сла… — я захлебываюсь вздохом.

А он продолжает ласкать. Кружит по самому чувствительному местечку, доводя меня до исступления. Я больше не испытываю стыда, открываюсь, подаюсь бедрами, сосредоточившись только на ощущениях. Но в одно мгновение Слава лишает меня этого.

— Попробуем по-взрослому? — спрашивает он, стирая ладонью влагу со своих губ. Я не сразу понимаю, о чем речь, смотрю на любимого мужчину затуманенными глазами.

— О, — до меня доходит смысл слов, — хорошо.

— Только ты скажешь, если тебе будет больно.

— Хорошо, — повторяю я завороженно, как он приспускает домашние штаны, берет член в руку, направляет его, растирает головкой влагу. Чуть подается бедрами и медленно входит. Мне хочется отползти. Член слишком большой.

— Больно? — спрашивает Слава.

— Нет, не больно. Я не знаю, как объяснить.

— Туго, — он подбирает слово. — У тебя там очень узко. Я кайфую от этого.

Он входит на полную длину и начинает плавно двигаться. Очень медленно. Сегодня совершенно другие ощущения — нет боли, мне нравится, как член погружается в меня, наполняя. Каждое его движение разливается горячей волной.

— Быстрее? — Слава читает мои мысли.

— Да, — произношу одними губами.

Движения толчками. Уверенными. Сильными. Каждый я чувствую ярко. Я впиваюсь пальцами в простыни. Комкаю ткань. Тяну. Рву. Перед глазами мерцают белые пятна. Мне хочется быть еще ближе, максимально кожа к коже, я упираюсь лопатками в матрас, выгибаюсь дугой, теряясь в совершенно новых ощущениях. Острых. Заставляющих стонать. Громко. Абсолютно не сдерживаясь. Я чувствую себя дикой. Меня захватывают инстинкты.

— Ляль… — выдыхает хрипом Слава мое имя. — Тише, девочка, я же не железный…

Мне нравится знать, что Слава на грани, что он не может сдержаться. И причина этому — я! Я!

Тело простреливает словно сотнями острых иголочек удовольствия. Они впиваются в кожу и растворяются под ней, расслабляя каждую мышцу. Слава нависает надо мной, скользит по животу членом, помечая белесыми следами ребра и грудь.

— Я тебя накажу за это, — тяжело дышит, прислонившись лбом к моему лбу. — Думал, не успею… — он криво улыбается, целует меня. — Ты придешь ко мне в кабинет, практиканточка? — шепчет и смеется. — Очень хочу в понедельник поговорить с тобой у себя в кабинете. Наедине.

— О боже, — я смеюсь, зажмуривая глаза. Мне ведь нравится это непристойное предложение. — Приду, Вячеслав Львович.

— Я за это подпишу тебе отчет по практике.

— Дневник, — поправляю я.

— И дневник тоже. Что скажешь подпишу. Жду тебя в девять ноль-ноль, Елизавета Алексеевна.

Я помню про наш разговор со Славой все выходные. Да и как я могу забыть о нем? Напоминанием служит большой букет белых роз на столе и десятки шутливых и пошлых сообщений в телефоне. Я тороплю время, хочу нажать волшебную кнопку на пульте и перемотать до момента встречи.

В понедельник я одна из первых в офисе. В коридоре тихо. Двери кабинета тех, кто пришел пораньше, распахнуты, пахнет кофе и свежей выпечкой. Я вхожу в приемную, включаю свет, уже привычным жестом нажимаю кнопку кофемашины, кладу сумочку на стол. Беру папки с делами, что понадобятся сегодня Славе, и иду в его кабинет. Держусь за прохладный металл ручки с ощущением неправильности происходящего. Когда Славы нет на рабочем месте, дверь всегда открыта, а сегодня с утра почему-то нет. Распахиваю массивную створку и застываю.

В глазах на мгновение меркнет. И мои мир рассыпается…

Рассыпается на миллионы кусочков, как стеклянный бокал, брошенный о каменный пол. Разлетается вдребезги, и его невозможно собрать и невозможно склеить.

— Лиза, ты рано, — без сожаления в голосе произносит Слава.

Даже без удивления. Абсолютно ровным тоном, словно я не застала его перед распластанной на столе Ариной. Словно она была одета и не подставляла ему задницу.

Хочу сказать, что не верю своим глазам, но я им верю. Я не верю в то, что это происходит со мной. Что мой первый и единственный мужчина меня предал!

Он ведь говорил, что любит меня. Смотрел так, что я верила. Целовал до искр перед глазами и нехватки кислорода в легких. А сейчас…

— Дверь закрой! — Арина криком выводит меня из ступора.

— Извините, — шепчу я, отступая.

Папки сами падают из рук.

Я отворачиваюсь, но перед глазами так и стоит мерзкая картина. Слава и Арина… Мне так хочется спросить, почему ты так со мной поступил. Зачем подарил крылья и сам же вырвал их? Я же верила тебе! Отдала себя. И не только тело. Сердце! А оказалось, что любовь тебе не нужна… не нужна преданность и честность. Я ошиблась. Ты привык получать желаемое и сразу забывать. Ты всегда так поступал. И почему я решила, что со мной будет по-другому?

Я закрываю дверь, хватаю сумочку со стола, выбегаю из приемной. Стук моих каблуков оглушает. Бьет по вискам. Я не знаю, как добираюсь до лифта, нажимаю кнопку трясущимися пальцами. Какая-то часть меня ждет, что Слава бросится догонять, попытается все объяснить.

— Елизавета, что с тобой? — Лев Петрович перехватывает меня за локоть. — Что случилось?

— Ничего, — я трясу головой, не поднимая на мужчину взгляда.

— Ты же плачешь.

— Вам показалось, — отвечаю я, дергаю руку. — Отпустите! — прошу, еще больше захлебываясь болью. Я едва сдерживаю себя, чтобы не закричать: «Радуйтесь, ваш сын с Ариной! Как вы и хотели!»

— Как Вячеслав отпустил тебя в таком состоянии?

В этот момент мне кажется, что Лев Петрович все знает. Наотмашь бьет словами. Унижает еще больше. Уничтожает.

— Да отпустите! — вырываюсь я и вбегаю в лифт.

Забиваюсь в угол и жду, когда он откроет двери на первом этаже, чтобы сбежать из места, где моя жизнь рушится. Как карточный домик рассыпается от одного неловкого движения.

***

Несколько часов истерики сменяются полной апатией. Если бы не Есения, не знаю, чем бы все закончилось. Она была рядом каждую минуту. Ничего не спрашивала и не говорила. Ложилась рядом и гладила меня по волосам. Заставляла пить и есть. Врала Марку, что у меня грипп, и не разрешала лишний раз входить.

Я больше не живу — существую. Я не помню, какой сегодня день и чистила ли я зубу с утра. Все это не важно.

Слава не пришел.

Не позвонил.

Его словно никогда и не существовало.

Никогда…

Он исчез. А я все придумываю и придумываю для него оправдания…

— Нужно выйти из комнаты. Я не могу больше врать. И Марк не дурак, — тихо говорит Есения. — Утром он предлагал положить тебя в стационар. Он думает, что у тебя температура держится пятый день.

— Ничего не говори! — отвечаю я не своим голосом.

Как мне признаться брату, что я предала его? Кем я стану в его глазах?

— Не скажу. Но ты должна выйти и поесть.

— Я поем, — обещаю я.

Спуститься на ужин к родным и запихивать в себя безвкусную пищу оказывается не так сложно, как отвечать на вопросы о человеке, которого хочу стереть из памяти.

— Ты предупредила Сизова, что заболела? — спрашивает брат.

— А он тебе не сказал? — я сама себя ненавижу за этот вопрос.

— Мы толком не общались. У него завал на работе.

Я ухмыляюсь и повторяю:

— Завал.

— Так что?

— Он знает, — мне трудно произнести имя мужчины, растоптавшего меня.

— Тебе придется отработать пропущенные дни?

— Не нужно. И так подпишут дневник.

— Хорошо. Но лучше бы пройти практику целиком.

— Марк, — Есения переключает внимание моего брата на себя, — давай завтра после обеда съездим в нашу с Егоркой квартиру. Хочу взять кое-что из одежды.

Почему-то все убеждены, что лучший доктор — время. Ложь. Проходит неделя. За ней вторая… третья… месяц…

Я научилась улыбаться. Научилась приводить себя в порядок с утра и красиво одеваться. Научилась не обвинять себя в том, что случилось. Научилась разговаривать с близкими, чтобы у них не возникало вопросов о моем настроении, делать вид, что меня интересует фильм или книга. Я даже перестала ждать. Но боль никуда не ушла. В груди по-прежнему холод и тяжесть. Словно мне кто-то на шею повесил огромный груз. Он сворачивает мои плечи, и мне стоит огромных усилий держать спину ровно.

— Не хочешь съездить на пляж? — предлагает Есения, передавая глубокую чашку с картофелем. Наша Ирина ушла в отпуск, и мы вторую неделю хозяйничаем на кухне. В отличие от меня, Есения отлично справляется с готовкой. А у меня почетная миссия чистки овощей.

— Зачем? — спрашиваю я. — У нас есть бассейн.

— Ну не знаю. Мне кажется, там будет веселее. Возьмешь с собой Юлю, мы купим вареной кукурузы, трубочек со сгущенкой, будем объедаться и валяться под солнцем. Ну, как идея? Да и Егор не против. В воде не так болит нога.

— Можно, — я улыбаюсь фальшивой улыбкой в ответ.

— Вот и супер. Вечером поговорю с Марком. А ты позвони подруге.

— Я поеду без нее, — отвечаю я.

— Так будет даже лучше, — тут же реагирует Есения. — Отдохнем… семьей, — добавляет она неуверенно.

— Да, семьей, — подтверждаю я.

Мне не хочется обижать невесту брата. Марку очень повезло с ней. Надеюсь, он понимает это… Очень надеюсь. Если он совершит ошибку, позже будет жалеть. А Есения не из тех, кто с легкостью прощает. Мы с ней в этом похожи. Правильные и гордые. Юлька говорит, что слишком правильные и гордые часто несчастны. Возможно, она права.

Есения достает из холодильника тушку курицы. Я морщусь при виде желтоватой кожи, сосредотачиваюсь на картошке в своих руках. Отчего-то во рту скапливается слюна. Мне хочется ее выплюнуть.

— К-хм, — я откашливаюсь.

— Давай просто потушим курицу с картошкой. Сытно и вкусно, — предлагает Есения.

— Я за, — отвечаю я, зажмурившись. — Да что ж такое, — шепчу.

Она подходит ко мне, склоняется.

— Все хорошо?

— Да, — спешу я заверить.

Открываю глаза, и тошнота скручивает желудок спазмом. В руках Есении обрезки куриной кожи, что она кидает в ведро у моих ног. Я бегу к раковине и оставляю в нем содержимое желудка. Хорошо, что с утра я пила только чай.

— Умойся холодной водой, — Есения дает мне совет. — Я сейчас уберу, — она мечется между разделочным столом и ведром, скидывая упаковку от курицы. Уже нарезанные куски собирает пакет и закидывает в морозилку.

— Спасибо, — хриплю я.

— Идем, провожу тебя в спальню, — она приобнимает меня и ведет к лестнице — Это в первый раз?

— Нет, — признаюсь я тихо. — Третий. Два дня назад впервые вырвало.

— Лиза, у… вы… — она подбирает нужные слова.

— Да, — отвечаю я, сглатывая горечь. — Секс был. И не раз.

— О господи!

— И я понимаю, что со мной происходит.

Мы входим в мою комнату, я сажусь на кровать, приваливаюсь к изголовью.

— И что теперь делать? — спрашивает Есения, опускаясь рядом со мной, берет за руку. Сжимает пальцы.

— Ничего.

— Что значит ничего? Ты поговоришь с ним? — я отрицательно кручу головой. — Так же нельзя.

— Можно.

— Он должен знать. Или ты?.. — она смотрит на меня выжидающе.

— Нет. Я не пойду на аборт. Поэтому я ничего и не скажу Сизову. Я не знаю, как он отреагирует. Ему не нужна я, а значит, не нужен и этот ребенок. И ты обещай, — я перехватываю ладонь Есении, — что никому ничего не расскажешь. Ни Марку. Ни Славе. Никому! Пообещай! Пообещай, Еся! Я тебя умоляю, пообещай.

— Обещаю, — сдается она. — Но… будет очень тяжело. Марк… он не простит Сизову. Я боюсь представить, чем все может закончиться.

— Я знаю! Я понимаю! И поэтому прошу молчать. Я скажу сама, когда срок уже будет большим.

Есения плачет вместе со мной.

— Ты поломаешь себе жизнь, — говорит она.

— Но ты же не поломала, — отвечаю я. — Не отказалась от брата. И я смогу.

— Это другое.

— Нет. Это то же самое — частичка любимого человека.

Есения сдерживает слово. Молчит. Я вижу, как ей сложно врать моему брату. Я и сама не знаю, как смотреть ему в глаза. Как сказать, что третий месяц ношу под сердцем крохотную жизнь? Марк ведь спросит, кто отец ребенка, а я не смогу ответить на этот вопрос. Но скоро нельзя будет скрыть очевидный факт.

Я спускаюсь в гостиную. Меня останавливают слова брата:

— Сизов уезжает.

— Как уезжает? — интересуется Есения. — Я не знала…

Зачем она интересуется Славой, неужели хочет рассказать о моей беременности?! Она же обещала молчать! Осталось еще немного. Десять дней до срока, когда меня не смогут заставить совершить преступление.

— Я и сам не знал. Случайно дошли слухи. Какие-то проблемы в израильском филиале. Говорят, мать Льва Петровича отошла от дел, а поставленные на должность не справляются. В деле ведь всегда нужен тот, кто будет заинтересован.

— Неожиданно, — произносит она. А я прислоняюсь к стене. Ноги не держат, и перед глазами белые вспышки. — И надолго он уезжает?

— Вроде как. Возможно, навсегда.

— Навсегда, — повторяю я за ним одними губами. Мне бы чувствовать облегчение, но не выходит.

— Странное решение, — голос Есении поник.

— Ну, работа… Тем более если эта контора — семейный бизнес. Бросить нельзя, — рассуждает Марк. — Это его будущее и будущее его детей.

Я вздрагиваю и накрываю живот руками.

— У Сизова будет ребенок? — вопрос Есении бьет жаром по затылку, и я медленно сползаю на пол.

— Да откуда мне знать? Я сказал теоретически. Тем более он едет с невестой. Логично, что в будущем у них появятся дети.

Мне хочется кричать, чтобы они замолчали! Перестали разбивать мое сердце! Оставили живой участочек, что будет биться для моего малыша. Моего! Я не предам его. Ни сейчас, ни в будущем. Сохраню! Буду жить ради него. Он не почувствует недостатка любви отца. Я буду любить всей душой. Любить за двоих!